Могущественный бог

Автор: Мишель Хёрд

Серия: Kings of Mafia №7

Любительский перевод выполнен каналом 𝐌𝐈𝐋𝐋𝐒' 𝐃𝐈𝐀𝐑𝐈𝐄𝐒 💛

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Copyright © 2026 FORCEFUL GOD by M.A. Heard.

All rights reserved.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может быть иным образом распространена в любой форме переплета или обложки, отличной от той, в которой оно публикуется и без аналогичного условия, включая это условие, навязываемого последующему покупателю. Все персонажи в этой публикации, за исключением тех, которые явно находятся в открытом доступе, являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Дизайн обложки: Okay Creations

Фотограф: Michelle Lancaster

Модель на обложке: Beau Finney

Редактор: Sheena Taylor

Посвящение

Каждый раз, когда мы принимаем решение полюбить кого-то, мы подвергаем себя огромным страданиям… Боль от расставания может разорвать нас на части.

~ Генри Нувен.



Плейлист

Higher – Tommee Profitt, Nicole Serrano

Hell or High Water – Billy Raffoul

Too Far Gone – Hidden Citizens, SVRCINA

I Stayed Right – Decoratumats

Broken Strings – Alan Walker, Isabelle Melkman, Katherine O’Ryan

Too Good At Goodbyes – Noelle Johnson

Chosen – Generdyn, SVRCINA

Everywhere – Hidden Citizens, Adam Christopher

I’ll Be There – Giovanna Zou

Аннотация

Поскольку я родилась в Коза Ностре, то должна была привыкнуть к крови, насилию и постоянной угрозе смерти, верно?

Неверно.

Каждый раз, когда близкий мне мужчина получает травму, внутри меня что-то ломается. Но когда я вижу, как страдает тот, кому принадлежит мое сердце, это буквально уничтожает меня.

Страх потерять Кристиано сводит меня с ума. Я замыкаюсь в себе и отталкиваю его, надеясь, что расстояние поможет мне не сломаться.

Кристиано так же холоден и безжалостен, как и его отец. Он воспитан править Коза Нострой железной рукой. Одержимость, как и жажда власти, так глубоко укоренились в нем, что никакие слова не смогут заставить его отпустить меня.

Отказ выйти за него замуж не только не отталкивает его, но и меняет, превращая в безжалостного и жестокого человека, готового использовать силу, чтобы удержать меня. Я скрываю свою слабость за ложью, но она, кажется, только разжигает в нем тьму.

Словно хищник, он наблюдает за мной, поджидает, загоняет в угол. С каждой нашей встречей моя решимость слабеет, пока от нее почти ничего не остается.

Угроза распада пяти семей вынуждает меня уступить его ухаживаниям. Но, произнося клятвы Кристиано, я осознаю: рано или поздно он поймет, что я не та идеальная мафиозная принцесса, какой он меня считает.

Что произойдет, когда capo dei capi обнаружит, что я совсем не подхожу на роль королевы Коза Ностры?

Примечание автора

Эта книга содержит темы, которые могут быть щекотливыми для некоторых читателей.

В книге есть триггерное содержание, связанное с:

Наглядным и жестоким насилием

Крайне навязчивым поведением МГГ

Танатофобией¹ – это основано на моем личном опыте борьбы с этой фобией и тревожным расстройством, а не на исследованиях и рекомендациях специалистов.

Только 18+

Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Генеалогическое древо

Кристиано Фалько

↓

Семейный бизнес: Коза Ностра

Личный телохранитель: Нико Страно

Отец: Дамиано Фалько (Бог возмездия)

Мать: Габриэлла Фалько (Бог возмездия)

Брат и заместитель: Энцо Фалько

Сестры: Валентина и Джианна

Лучший друг: Римо Риццо

Крестный отец: Карло Аккарди



Глава 1

Сиенна

Прошлое… Кристиано Фалько – 22. Сиенна Витале – 25.

Сидя за столиком в "Габриэлле", одном из ресторанов Фалько, я оглядываю переполненный зал.

Все пять семей собрались, чтобы отпраздновать мою помолвку с Кристиано. Хотя я окружена людьми, которых знаю всю жизнь, в груди у меня бурлит тревога.

Три месяца назад Кристиано стал capo dei capi Коза Ностры. В тот же день он загнал меня в угол в саду дома своих родителей и признался, что испытывает ко мне чувства.

Сначала я переживала, ведь я на три года старше его. Но с тех пор, как я дала ему шанс, его уже ничто не могло остановить. Честно говоря, отношения с ним напоминают американские горки.

Мы еще не спали вместе, потому что я попросила подождать до помолвки. Именно тогда Кристиано сделал мне предложение. Несмотря на то, что я согласилась, я не уверена, что кто-то из нас готов к браку.

Тем не менее, я здесь, и сегодня вечером он наденет мне на палец свое кольцо.

Райя, моя лучшая подруга, привлекает мое внимание, ловко лавируя между столиками. С широкой улыбкой на лице она плюхается на стул рядом со мной и хихикает, увидев, как ее брат флиртует с официанткой.

— Не знаю, как Джорджи это удается, — говорит она. — Каждую неделю у него новая девушка. Я перестала интересоваться, с кем он встречается, потому что они никогда не задерживаются надолго.

Я поглаживаю ее руку, а затем снова оглядываю зал.

— Он просто развлекается.

Когда дядя Дамиано и Энцо входят в ресторан и направляются к тете Габриэлле, мое сердце начинает биться немного быстрее, потому что это значит, что Кристиано тоже должен быть здесь.

Трое мужчин Фалько задержались из-за неотложных дел и опоздали на торжество на полчаса.

Встав со стула, я говорю Райе:

— Пойду поздороваюсь с дядей Дамиано.

Я иду к своим будущим родственникам со стороны мужа и не могу перестать смотреть на дверь. Когда появляется Кристиано, на моем лице невольно появляется улыбка облегчения.

Всякий раз, когда ему приходится идти на работу, меня охватывает чувство страха. Некоторые могут подумать, что воспитание в Коза Ностре делает человека равнодушным к опасности и насилию, но это не мой случай. Каждый раз, когда близкий мне мужчина страдает, внутри меня что-то ломается безвозвратно.

Всю жизнь я боялась, что с близкими мне мужчинами может случиться самое худшее. Но с появлением Кристиано этот страх стал просто невыносимым. Я чувствую некоторое облегчение только тогда, когда он рядом.

Когда взгляд Кристиано останавливается на мне, он замирает на месте и прижимает руку к сердцу, пока его глаза скользят по моему бледно-розовому платью.

Несмотря на то, что ему всего двадцать два, он выглядит старше. Его мускулистое тело – результат долгих и изнурительных тренировок. Свой рост в шесть футов пять дюймов², а также черные волосы и глаза он унаследовал от отца.

Безжалостное выражение, всегда запечатленное на его красивом лице, смягчается любовью, когда мы смотрим друг на друга.

Хотя я вижу, как сильно он заботится обо мне, в моем сердце поселяется дурное предчувствие.

А вдруг это ошибка? Мы оба так молоды.

Я бросаю взгляд на свою семью, а затем на Фалько, гадая, что бы они сделали, если бы я расторгла помолвку. Все улыбаются, и воздух наполняется смехом, когда мой взгляд снова падает на Кристиано.

Уголок его рта приподнимается, и, когда он начинает идти ко мне, напряжение в моей груди ослабевает.

Я люблю его. Сильнее, чем кого-либо в своей короткой жизни. Это одновременно и волнующе, и пугающе.

Я просто нервничаю, потому что он такой настойчивый, и от меня, как от его жены, будут многого ожидать.

— Все на пол! — кричит у двери Нико, глава службы безопасности семьи Фалько. — Ирландцы!

Я даже не успеваю осмыслить это предупреждение. Мои глаза слегка расширяются, а тело застывает на месте. Воздух наполняется шумом опрокидывающихся стульев и столов, когда все падают на пол.

— Сиенна! — слышу я рев Аугусто, в то время как Кристиано бросается бежать.

Черты его лица словно высечены из камня, и, оттолкнув стол в сторону, он бросается на меня. В тот момент, когда его рука обхватывает меня за талию, и мои ноги отрываются от пола, пули разбивают стекла и воздух наполняется криками.

— Не вставать! — слышу я крик дяди Дамиано сквозь оглушительный шум. Его голос звучит так угрожающе, что по моему телу пробегает еще больше мурашек.

Вес Кристиано прижимает меня к полу, а затем он кладет руку мне на затылок и тянется за своим пистолетом.

Он поднимается на ноги, и на его лице мелькает напряжение. Когда он открывает ответный огонь вместе с остальными мужчинами, мой взгляд падает на алое пятно на его пиджаке.

Мое дыхание учащается, когда кровь медленно растекается по кремовой ткани.

Нет.

Внезапно Кристиано опускается на левое колено, и, пока мой разум приходит в себя, я бросаюсь вперед, чтобы подхватить его, когда он заваливается набок.

— Нет! — кричу я, и осознание того, что мужчина, которого я люблю, получил пулю в спину, настолько ошеломляет меня, что я больше не слышу шума вокруг себя.

Я подхватываю его и, прижимая его голову к своей груди, смотрю ему в глаза.

Дядя Дамиано подходит с другой стороны, берет Кристиано за руку и кладет ее себе на плечи, помогая ему подняться на ноги. Я же остаюсь стоять на коленях на кафельном полу, наблюдая за происходящим.

— Я тебя держу, сынок, — говорит дядя Дамиано. — Оставайся со мной.

В ушах у меня начинает гудеть, когда я смотрю, как дядя Дамиано вытаскивает Кристиано из разгромленного ресторана, а тетя Габриэлла и Энцо следуют за ними.

Медленно я перевожу взгляд на шокированные лица моих близких.

Валентина стоит рядом с братьями Риццо.

Рози и Джианна рыдают, прижавшись к груди Риккардо.

Мама помогает Бьянке, пока папа выбегает из ресторана.

— Сиенна? — Аугусто хватает меня и рывком поднимает на ноги, а затем мой взгляд падает на дядю Дамиано, который помогает Кристиано забраться на заднее сиденье внедорожника.

Подождите меня!

Мне с трудом удается сделать шаг вперед, но когда двери внедорожника закрываются и он уезжает в сторону больницы Коза Ностры, мое сердце будто вырывается из груди, стремясь догнать Кристиано.

Аугусто обхватывает мое лицо руками и заставляет посмотреть на него.

— Сиенна, ты в порядке?

Я даже не могу покачать головой, и мой голос звучит весьма неестественно, когда мне удается произнести:

— Больница. Кристиано.

Брат кивает и, обняв меня за плечи, ведет к своей машине. Я почти не замечаю раненых охранников, которых загружают в другие автомобили. На тротуаре и улице лежат тела. Некоторые из них – наши люди, но большинство – погибшие ирландские солдаты.

— С ней все в порядке? — спрашивает Раффаэле, заместитель Аугусто.

— Она в шоке. Позаботься, чтобы остальные члены моей семьи благополучно добрались домой. Я отвезу ее в больницу.

— Я поеду с ними, — говорит Раффаэле Лоренцо, наш начальник службы безопасности.

Когда Аугусто помогает мне сесть на заднее сиденье внедорожника, реальность произошедшего на вечеринке по случаю моей помолвки обрушивается на меня, словно разрушительная сила, стремящаяся лишить меня рассудка.

Опустив взгляд, я вижу кровь на своем розовом платье, и мое сердце сжимается от невыносимой боли.

Кристиано ранили.

Это не может быть правдой.

Мое дыхание учащается, и когда в голове проносится следующая мысль, болезненный стон застревает в горле.

Кристиано ранили, потому что я застыла на месте. Вместо того чтобы спрятаться, он бросился ко мне.

Все мои мысли сосредоточены только на этом, и я не слышу ни слова из того, что говорят Аугусто и Лоренцо.

Когда внедорожник резко останавливается, я чувствую, как душа уходит в пятки. Брат помогает мне выбраться из машины и ведет в больницу.

Я вижу раненых охранников, которым оказывают медицинскую помощь в коридоре и во всех свободных палатах.

— Блять, — кричит Лоренцо. — Пап, ты в порядке?

Видя, как дядя Майло хватается за бок, из которого сочится кровь, я получаю еще один удар под дых.

Я знаю дядю Майло всю свою жизнь.

Дыхание становится прерывистым, а сердце буквально разрывается на части.

Аугусто оставляет меня, чтобы проверить нашего любимого дядю, а я медленно иду дальше по коридору, чувствуя сильную дрожь во всем теле. Повернув голову налево, я вижу Симону, медсестру, которая накрывает кого-то белой простыней.

Мой взгляд падает на кремовый пиджак Кристиано, лежащей на полу рядом с кроватью, и от шока я хватаюсь за стену.

В следующее мгновение меня словно засасывает в бездну. Сердце разрывается от невыносимого опустошения, а следом за этим стремительные волны хаотичных эмоций грозят погрузить меня во тьму.

— Нет, — выдыхаю я, морщась от боли. — Боже, не поступай так со мной.

Он не может умереть.

Войдя в палату, я начинаю качать головой. Симона пробегает мимо меня, чтобы помочь кому-то еще, и, когда я наклоняюсь, чтобы поднять пиджак, паника разрывает мою душу на части.

То слабое чувство безопасности, которое я испытывала в детстве, исчезает, и суровая реальность жестокого мира, частью которого я являюсь, обрушивается на меня.

Желание вернуть Кристиано усиливается, пока не становится невыносимым, и, не выдержав, я падаю на колени.

Внутри меня бушуют неумолимая тоска и глубокая печаль, пока я смотрю на пиджак в своих руках. Мой большой палец скользит по еще не высохшей крови.

Кристиано.

Я неотрывно смотрю на пиджак, забыв о том, где нахожусь.

Вдруг меня хватают за плечи и поднимают на ноги. Аугусто что-то говорит мне, но из-за шока я не могу разобрать его слов.

Несмотря на то, что по больнице снуют люди, я чувствую себя так, будто двигаюсь в замедленной съемке, пока Аугусто ведет меня куда-то.

Спустя некоторое время мое дыхание все же замедляется. Острая боль, кипящая в моей душе, немного утихает, и тяжелое, невесомое чувство заполняет мой разум.

— Скоро тебе станет лучше. — Я слышу мамин голос, ее руки сжимают одну из моих. — Мама здесь.

Туман в голове мешает думать, и я борюсь с ним, кажется, целую вечность, прежде чем начинаю различать звуки вокруг себя.

Я замечаю, что сижу на стуле у поста медсестер вместе с мамой.

— Эй, милая, — воркует она. — Тебе лучше?

Мой взгляд останавливается на ее обеспокоенном лице, и, когда сознание проясняется, я вспоминаю, что потеряла Кристиано. Острое горе мгновенно окрашивает мой мир в черный цвет, лишая его яркости.

Меня охватывает странное чувство, когда я смотрю на маму. Постепенно невыносимая боль и ощущение утраты отступают, пока я не перестаю что-либо чувствовать.

Каким-то образом мне удается отключить свои эмоции, потому что я не могу справиться с тем, что Кристиано мертв.

Мамины брови сходятся на переносице, ее беспокойство усиливается.

— Сиенна?

Мои губы приоткрываются, и слова застревают в горле, прежде чем я наконец произношу:

— Да.

— Ты в порядке, милая?

Пару секунд я нахожусь в оцепенении, а потом тоска, паника, страх и отчаяние накрывают меня с головой.

Аугусто обегает стойку.

— Нам разрешили его увидеть. Пойдем. — Брат хватает меня за руку и поднимает на ноги, и, словно робот, я позволяю ему затащить меня в одну из отдельных палат.

Войдя внутрь, мой взгляд падает на кровать, и, увидев Кристиано, меня охватывает целый спектр эмоций.

Мои ноги отказываются двигаться дальше, а сердце изо всех сил пытается осознать, что он не умер.

Уголок рта Кристиано слегка приподнимается, а глаза загораются жизнью и той энергией, к которой я пыталась привыкнуть последние три месяца.

— Иди сюда, — говорит он, и его глубокий голос окутывает меня.

Аугусто легонько подталкивает меня, и я машинально подхожу ближе к кровати. Вместо счастья меня охватывает страх. Он уничтожает все хорошее, что я когда-либо испытывала, оставляя лишь мысль о том, что сегодня я могла потерять Кристиано.

Где-то глубоко внутри меня что-то ломается, и даже когда мой взгляд скользит по его удивительно красивому лицу, эта трещина не затягивается.

Я все еще могу потерять его. Достаточно одной пули.

Трещины в моем сознании растут, потому что боль от мысли, что он мог умереть, невыносима. Я не готова снова пройти через это. Это меня уничтожит.

Когда я останавливаюсь рядом с кроватью, Кристиано хватает мою левую руку. Я чувствую тепло его кожи и силу его хватки, но это не успокаивает бушующую внутри меня бурю.

Я наблюдаю, как он целует мой голый безымянный палец, затем открывает другую руку, и, увидев обручальное кольцо, мои глаза слегка расширяются. Паника охватывает мое сердце, заставляя его биться быстрее.

— Мне жаль, что вечеринка по случаю помолвки была испорчена, — говорит Кристиано, и хотя он лежит на больничной койке, менее опасным он не выглядит.

Как только он подносит кольцо к моему пальцу, я отдергиваю руку. Шок от моего поступка мгновенно повисает в воздухе, и Кристиано, прищурившись, смотрит мне в глаза.

Черт.

— Э-э... — Балансируя на грани безумия, я отчаянно ищу правдоподобное объяснение своему поведению и хватаюсь за первое, что приходит в голову. — Не здесь. — Из меня вырывается нервный смешок, и я наклоняюсь над ним, чтобы поправить подушки. — Тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении.

Господи, я слышу панику в своем голосе. Мне нужно успокоиться.

Мой взгляд мечется по палате, и желание сбежать становится почти невыносимым.

Снова наклонившись, я целую его в щеку и говорю:

— Поспи немного. Я пойду проверю остальных.

Бросившись к двери, где стоят Аугусто и мама, я изо всех сил стараюсь выглядеть нормально, а не как сумасшедшая.

— Сиенна, — рявкает Кристиано, заставляя меня остановиться. Я оглядываюсь через плечо, когда он спрашивает: — Что случилось?

— Ничего, — быстро отвечаю я.

Он шевелится, и черты его лица морщатся от боли.

— Тебе следует оставаться в постели, Кристиано, — говорит мама, и в ее голосе слышится беспокойство.

Он игнорирует мою мать и, встав, направляется ко мне, одетый в синие штаны, которые обычно носят врачи.

Я не видела Кристиано без костюма с тех пор, как он окончил школу, и мой взгляд падает на татуировки, покрывающие его левую руку, предплечья и грудь. Надпись CAPO DEI CAPI вытатуирована от плеча до плеча, напоминая мне, кто этот человек.

Когда мой взгляд скользит по его рельефному прессу и V-образным мышцам бедер, он останавливается передо мной и хватает меня за подбородок. Запрокинув голову, я несколько секунд смотрю в его черные глаза. Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, я отстраняюсь и делаю шаг назад.

— Сиенна просто в шоке. Думаю, отдых пойдет ей на пользу, — говорит Аугусто.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Кристиано, который словно прожигает меня насквозь. Высунув язык, я облизываю пересохшие губы.

Мне нужно побыстрее уйти от всех, поэтому я говорю:

— Аугусто прав. Это был тяжелый день. — Я заставляю себя посмотреть на Кристиано и, заметив на его лице тень подозрения, начинаю паниковать еще больше.

Зная, каким настойчивым он может быть, я быстро сокращаю расстояние между нами и, встав на цыпочки, целую его в губы.

Его рука мгновенно обхватывает меня, когда наши губы соприкасаются. Я поднимаю голову и обнимаю его, шепча:

— Отдохни немного, ладно? Я загляну к тебе позже.

Кристиано на мгновение крепче обнимает меня и целует в висок, после чего отпускает.

На этот раз он меня не останавливает, но, выбегая из палаты, я слышу, как он говорит:

— Останься, Аугусто.

Я бегу по коридору к выходу из больницы. Оказавшись на свежем ночном воздухе, меня охватывает сдавленное рыдание.

— Сиенна! — Мама подбегает ко мне и, взглянув на мое лицо, крепко обнимает. — О, милая.

Прижавшись к матери, я стону:

— Я схожу с ума, мам.

— Нет. Просто сегодня ужасный день, — говорит она, гладя меня по волосам.

Я качаю головой.

— Я так больше не могу.

Внутри меня все снова замирает. Слезы постепенно иссякают, и я теряю связь с реальностью, глядя в пустоту. Неестественное спокойствие унимает дрожь в моем теле, и хотя оно успокаивает мой разум, я чувствую себя... мертвой.

— Сиенна? — Мама отстраняется и нежно кладет прохладные ладони на мое разгоряченное лицо.

— Мне нужна помощь, — тихо говорю я, но затем эмоции обрушиваются на меня с новой силой, и я кричу, пока мое тело сотрясает неконтролируемая дрожь. — Мне кажется, я схожу с ума.

Выражение лица мамы становится серьезным, когда она смотрит мне в глаза.

— Просто сосредоточься на глубоком дыхании. Постарайся не думать о том, что произошло сегодня. — Я чувствую, как ее руки нежно гладят меня по голове. — Мама здесь, моя девочка. Все будет хорошо.

— Не позволяй никому видеть меня такой, — умоляю я напряженным голосом.

Она кивает, снова заключая меня в объятия.

В Коза Ностре нет места слабым. Мне нет места в этом мире.

Глава 2

Кристиано

Сидя во главе стола, за которым мы проводим большинство наших встреч, я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. В комнате витают гнев и напряжение, пока мы обсуждаем, каким должен быть наш следующий шаг.

— Они, блять, открыли огонь по месту, где находились наши женщины, — рычит Адриано. — Мы уже должны были нанести ответный удар и оросить землю ирландской кровью.

— Я не согласен с тем, что нужно действовать сгоряча, — говорит дядя Дарио. Его голос звучит удивительно спокойно после всего, что произошло три дня назад. — Именно тогда и совершаются ошибки.

Я хочу, чтобы ирландцы страдали. Быстрая атака и их мгновенное уничтожение были бы слишком милосердны.

Эти ублюдки убили одиннадцать наших людей.

У меня перед глазами мелькает прекрасное лицо Сиенны. Ее зеленые глаза были полны ужаса, когда я повалил ее на пол. В больнице она выглядела совершенно невменяемой, и только после того, как она ушла, Аугусто сказал мне, что медсестре пришлось дать сильное успокоительное моей женщине.

Это должен был быть один из самых счастливых дней в нашей жизни, а вместо этого женщину, которую я люблю с девятнадцати лет, чуть не убили.

Если бы меня не было рядом, пуля угодила бы ей в грудь.

Нет. Быстрой атаки не будет.

Я смотрю на папу, сидящего по другую сторону длинного стола. В его темных глазах бушует гнев.

На этой встрече присутствуют все отцы и сыновья Коза Ностры, но только мне решать, как мы будем мстить.

Стиснув зубы, я беру молоток и ударяю им по столу.

Все мгновенно замолкают и смотрят на меня. Некоторые из моих дядей все еще привыкают к тому, что я стал capo dei capi. Потребуется время, чтобы они поверили в меня и осознали, что я справляюсь с этой ролью не хуже отца.

— Мы ударим ирландцев по самому больному месту. Шаг за шагом мы, блять, уничтожим их бизнес, и когда у них не останется денег на войну, мы будем охотиться за ними хоть до самого края света, — приказываю я. — Каждый мафиози, причастный к этому, будет наказан за свои преступления.

— На это уйдут годы, — заявляет Адриано.

Встретившись взглядом с главой семьи Риццо, который также является старшим братом моего лучшего друга, я отвечаю с холодной решимостью:

— Быстрая атака будет слишком милосердной. Я хочу, чтобы их организация была полностью разрушена. Братья Муни должны увидеть, как у них отнимут все, что они построили, прежде чем мы их убьем.

Считая тему закрытой, я отодвигаю стул и встаю. Я изо всех сил стараюсь игнорировать боль в спине. Мне бы следовало остаться в больнице, но глава пяти семей не может себе этого позволить.

Застегивая пиджак, я говорю:

— Но сначала нам нужно посетить похороны.

Когда все встают, я бросаю взгляд на Джорджи, главу семьи Торризи. Он занимается всем нашим оружием.

— Достань нам как можно больше взрывчатки и оружия, — приказываю я.

— Сделаю.

— Я найду и буду следить за всеми ключевыми членами ирландской мафии, — заявляет дядя Дарио.

— Спасибо, — отвечаю я, доставая телефон из кармана. Не увидев сообщений от Сиенны, я чувствую, как беспокойство, копившееся последние дни, вспыхивает в моей груди.

Когда трое Витале направляются к двери, я спрашиваю:

— Аугусто, где сейчас Сиенна?

— Должна быть дома, — отвечает он.

Кивнув, я выхожу вслед за ними из кабинета, расположенного в задней части "Джианны". В прошлом году я открыл этот ресторан и назвал его в честь своей младшей сестры.

Энцо, мой младший брат, который также является моим заместителем, стоит у двери, ведущей на улицу. Он беседует с Нико, нашим начальником охраны. Когда я подхожу, брат поворачивается ко мне и спрашивает:

— На похороны поедем в разных машинах?

Я киваю, оглядывая машины, припаркованные за рестораном.

— Нико поедет с тобой, — говорит Энцо. С тех пор как папа объявил его моим заместителем, он стал чертовски заботливым. Будучи старшим братом, я никогда к этому не привыкну.

Я снова киваю, встречаюсь с ним взглядом и похлопываю его по плечу.

— Будь начеку и каждый час сообщай мне о своем местонахождении.

Я боюсь, что ирландцы попытаются убить моего брата или любого другого члена Коза Ностры.

— Ты тоже.

Стоя рядом с Нико, я наблюдаю, как Энцо идет к своему Мустангу. Заметив, что Чиро и Натан следуют за ним, мне становится немного спокойнее. Эти ребята отлично обучены, поэтому я знаю, что с ними мой брат будет в безопасности.

— Поехали, — говорит Нико.

Мы направляемся к моему бронированному Бентли. Этот роскошный внедорожник я получил в подарок от родителей на двадцать первый день рождения, и он оснащен мини-арсеналом.

Я забираюсь на заднее сиденье, а Нико садится за руль, спрашивая:

— Куда сначала едем?

— К Витале.

Нико со мной с тех пор, как я стал главой пяти семей. Его обучал дядя Карло, мой крестный отец и тень отца.

Мы тесно работаем вместе всего три месяца, но он быстро улавливает мое настроение. Он знает, когда нужно говорить, а когда лучше помолчать.

Как и мой отец, я не очень-то лажу со многими людьми и терпеть не могу громкие звуки, мигающие огни и прочее дерьмо. Даже такая мелочь, как капающий кран, выводит меня из себя, а большая часть музыки, как правило, жутко раздражает.

Есть всего несколько вещей, которые могут меня успокоить. Моя мама, звуки белого шума или дождя и Сиенна.

В салоне воцаряется тишина, пока я смотрю на швы на сиденьях.

В течение минуты или около того мои мысли мечутся между ирландцами, работой и Сиенной. Уголок моего рта слегка приподнимается, когда я вспоминаю, как впервые сказал Сиенне, что она мне интересна.

Сначала она была шокирована. Ей потребовалось шесть дней, чтобы решить, дать мне шанс или нет. К счастью, она сказала "да".

Несмотря на то, что мы выросли в одном мире и наши семьи близки, мне казалось, что я должен узнать ее заново.

Я узнал, что Сиенна гораздо более интровертна, чем я предполагал. Посещение мероприятий и общение с людьми истощают ее настолько, что у нее начинаются головные боли.

После первых двух свиданий я понял, что к чему, и вместо того, чтобы водить ее на экстравагантные свидания, стал вести себя сдержаннее. Она любит простые вещи, такие как совместное приготовление еды или любование звездами.

Она также всегда старается угодить окружающим. Хотя я часто замечал, что она пьет вино и шампанское, алкоголь ей не по душе. Кроме того, она терпеть не может баранину, салями и оливки.

Она никогда не отказывается, когда ее о чем-то просят, а на вечеринках большую часть времени проводит на кухне, убирая за всеми. Мне понадобится больше трех месяцев, чтобы она перестала постоянно думать о других людях и начала ставить себя на первое место.

Однако я должен быть осторожен. Я не хочу ее менять.

В отличие от своих братьев и сестры, Сиенна очень чувствительна. Это одна из вещей, которые я люблю в ней больше всего. Я просто хочу, чтобы она жила больше для себя, а не для других.

Сиенна – одна из немногих людей, кто пробуждает во мне нежность, которую я обычно проявляю только к маме и сестрам. В тот момент, когда я ощутил чрезмерную заботу и собственнические чувства по отношению к ней, я понял, что она – та самая.

Пока Нико ждет, когда откроются железные ворота, чтобы въехать на подъездную дорожку, я смотрю на особняк Витале. После того как он останавливает машину, я открываю дверь и вылезаю наружу.

Я бросаю взгляд на охранников, стоящих возле коттеджа, где Витале пытают своих врагов. Все смотрят на меня с уважением.

Трудно не поддаться искушению власти, и я над этим постоянно работаю.

Войдя в дом через раздвижные двери, я вижу дядю Майло и Лоренцо в гостиной.

Поднимаясь на ноги, Лоренцо говорит:

— Все готовятся к похоронам.

Не отвечая, я направляюсь в спальню Сиенны. Когда я подхожу к двери, она резко открывается, и через секунду Сиенна врезается мне в грудь.

Я быстро хватаю ее за плечи. Когда она восстанавливает равновесие, мои руки нежно обхватывают ее лицо.

— Ты в порядке?

Ее большие зеленые глаза расширяются при виде меня. Когда вместо привычной мне привязанности я вижу страх, мое беспокойство усиливается в десять раз. Я не видел ее с тех пор, как она навестила меня в больнице после нападения. Даже тогда мне показалось, что она старалась держаться на расстоянии.

Что, черт возьми, происходит?

— Да, — неуверенно отвечает она, отстраняясь вместо того, чтобы обнять меня.

Я делаю шаг вперед, заставляя Сиенну отступить назад, и как только мы оказываемся в ее спальне, закрываю дверь, чтобы у нас было уединение.

Мой взгляд скользит по двум сумкам у кровати, а затем останавливается на ее лице.

— Ты избегаешь меня уже два дня, — резко говорю я. Когда она не отрицает этого, мое сердце сжимается в груди, и я спрашиваю: — Что происходит, Сиенна?

Она высовывает язык и проводит им по губам.

— Я... я уезжаю ненадолго.

Она начинает переминаться с ноги на ногу и, повернувшись ко мне спиной, переплетает пальцы. Она всегда так делает, когда нервничает.

Я обхожу ее, беру за руки и крепко сжимаю их. Обычно это помогает ей почувствовать себя лучше. Когда она подходит ближе и прижимается лбом к моей груди, я быстро обнимаю ее.

Закрыв глаза на мгновение, я глубоко вдыхаю ее сладкий аромат. Она пахнет карамелью.

Сладкое я не люблю, но этот десерт я бы с радостью вкусил.

Несмотря на внутреннюю тревогу, я стараюсь говорить как можно мягче:

— Поговори со мной.

Сиенна снова отстраняется от меня, и черты ее лица напрягаются, словно она вот-вот заплачет. Она открывает рот, но не произносит ни слова.

Я провожу рукой по ее голове и наклоняюсь, пытаясь поймать ее взгляд.

— Эй. Ты меня пугаешь.

По ее щеке скатывается слеза, а голос звучит хрипло и надломленно, когда она выпаливает:

— Я не могу выйти за тебя замуж. Прости.

Клянусь, мое сердце перестает биться, когда я смотрю на нее.

Что. За. Херня?

Обхватив ее подбородок, я заставляю ее поднять голову. Когда она продолжает смотреть в пол, я приказываю:

— Хотя бы прояви ко мне чертово уважение и посмотри мне в глаза.

Прекрасный взгляд Сиенны встречается с моим, а затем по ее щекам вновь начинают течь слезы.

— Прости, Кристиано.

Понимая, что она расстается со мной, меня охватывает паника. После нескольких хреновых дней я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие и спрашиваю:

— Почему?

Ее голос дрожит, а каждая слезинка ранит мое сердце.

— Из уважения к нашим семьям, я пыталась, но не могу любить тебя так, как ты хочешь.

Не стоило так настойчиво уговаривать ее на помолвку. Следовало быть более терпеливым.

Не желая терять ее, я говорю:

— Мы можем не торопиться.

Сиенна качает головой и снова переплетает пальцы.

— Нет. — Она с трудом сглатывает и делает прерывистый вдох. — Я не...

— Я не позволю тебе разорвать наши отношения. — Слова рвутся наружу, когда меня охватывает отчаяние.

Внезапно позади меня открывается дверь, и я слышу, как тетя Саманта говорит:

— О, прости, Кристиано. Я не знала, что ты здесь.

Кивнув будущей теще, я говорю:

— Я просто зашел убедиться, что с Сиенной все в порядке.

Что явно не так.

Сиенна умоляюще смотрит на мать, и когда тетя Саманта подходит, чтобы обнять дочь, к отчаянию, которое бурлит в моей груди, присоединяется и разочарование.

Она тихонько всхлипывает, а потом, словно кто-то щелкнул выключателем, ее слезы высыхают, а эмоции исчезают с лица. Это ужасно пугает меня.

Я перевожу взгляд на тетю Саманту.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

— На этой неделе мы все пережили тяжелый удар, — отвечает она. Продолжая обнимать Сиенну, она тянется ко мне и сжимает мою ладонь. — Сиенна поняла, как коротка жизнь, и хочет некоторое время побыть вдали от Коза Ностры. Она собирается навестить своих бабушку и дедушку.

Мне кажется, что они скрывают от меня что-то очень важное.

Желая выяснить, что тут происходит, я спрашиваю:

— Можно мне поговорить с Сиенной наедине?

Тетя Саманта целует ее в висок.

— Я подожду снаружи, милая.

Выйдя в коридор, она оставляет дверь открытой.

Я сокращаю расстояние между нами и обнимаю Сиенну. Прижимая ее к своей груди, я говорю:

— Я дам тебе время навестить бабушку и дедушку, но мы не расстанемся.

Когда она обнимает меня в ответ, в моей груди зарождается надежда. Она приподнимается на цыпочки, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, мое сердце уходит в пятки.

Нет.

Видя печаль в ее глазах, я ощущаю полную беспомощность. Мой разум отчаянно пытается найти решение, которое поможет мне выпутаться из этой ситуации.

Сиенна целует меня в уголок рта и шепчет:

— Ты всегда будешь особенным для меня, Кристиано. Ты добьешься великих свершений и найдешь подходящую женщину, которая будет править рядом с тобой.

— Нет! — сердито огрызаюсь я, хватая ее за шею. Я наклоняюсь, пока наши лица не оказываются всего в дюйме друг от друга. Стиснув челюсти, я шиплю: — Ты – подходящая женщина.

Она сжимает мои запястья и умоляюще смотрит на меня, вырываясь из моей хватки.

— Вовсе нет.

— Зачем ты, блять, это делаешь? — спрашиваю я, не понимая, как мы дошли до этого.

Когда она подходит к сумкам и берет их, я быстро преграждаю ей путь, качая головой.

На ее лице мелькает мука, когда она умоляет:

— Пожалуйста, Кристиано. Я так больше не могу. Стрельба стала последней каплей. Мне нужно побыть одной.

Не дави на нее. Дай ей время. Ты сможешь вразумить ее, когда она вернется от бабушки с дедушкой.

Я смотрю на женщину, которую никогда не перестану любить, и стараюсь справиться с эмоциями, чтобы ясно мыслить.

Неохотно сдавшись, я спрашиваю:

— И как долго ты планируешь гостить у них?

Снова избегая моего взгляда, она пожимает плечами.

— Не знаю. Несколько месяцев.

Месяцев. Блять. Не думаю, что смогу прожить несколько месяцев, не видя ее.

Единственное, что мне хочется сейчас сделать – это схватить Сиенну, перекинуть ее сексуальную задницу через плечо и отвезти к себе домой.

Ты не можешь ее похитить.

Каким-то чудом я сдерживаюсь и сокращаю дистанцию между нами. Когда я снова обнимаю ее, она не отвечает мне взаимностью. Я крепче прижимаю ее к себе и нежно целую в висок и щеку.

Боже.

— Я дам тебе столько времени, сколько нужно. — Я стараюсь говорить мягко, но слова звучат как угроза. — Мы не расстанемся. — Слегка отстранившись, я провожу ладонями по ее волосам, осматривая каждый дюйм ее прекрасного лица. — Я люблю тебя, Сиенна.

Наконец, она поднимает на меня взгляд и, положив руку мне на грудь, шепчет:

— Пожалуйста, береги себя. Хорошо?

Когда она отстраняется и выносит свой багаж из спальни, я остаюсь стоять на месте.

Ты не можешь использовать свою власть в доме Витале.

Сохраняй спокойствие.

Просто дай ей немного пространства.

Глава 3

Кристиано

Настоящее… Кристиано Фалько – 29. Сиенна Витале – 32.

Мой кулак врезается Кевину в челюсть, и голова ирландца откидывается назад, после чего он падает на задницу.

— Вставай, — рычу я, тяжело дыша.

Кевин, один из главарей ирландской мафии, с трудом поднимается на ноги и отступает назад. Он вытирает кровь со рта, бросая на меня полный ненависти взгляд, который с каждой минутой теряет свою силу.

Я избивал его последний час, чтобы выпустить пар перед свадьбой моей младшей сестры.

Хотя я и рад за Джианну, ее брак с Риккардо Витале лишь напоминает мне о том, что прошло уже семь чертовски мучительных лет с тех пор, как Сиенна порвала со мной.

Каждый раз, когда я вижу ее, я все больше теряю рассудок. Это лишь вопрос времени, когда я превращусь в бездушного монстра.

Я бросаюсь на Кевина и несколько раз бью его кулаком по лицу.

Какой смысл иметь душу, если она разорвана пополам? Она где-то там наслаждается жизнью без меня, а я все глубже и глубже погружаюсь во тьму, которую она оставила после того, как вырвала мое сердце из чертовой груди.

Когда Кевин падает на спину, я склоняюсь над ним. Сжимая его шею, я продолжаю избивать его.

Воспоминания о Сиенне, улыбающейся и смеющейся в моих объятиях, проносятся у меня перед глазами, пока я вымещаю все свое разочарование и злость на ирландце.

— Он мертв, босс, — говорит Нико, и я бью кулаком по раздробленной скуле ублюдка, прежде чем подняться на ноги.

Моя правая рука пульсирует от боли, а содранная кожа на костяшках пальцев саднит.

Нико бросает мне бутылку воды, которую я ловлю на лету. Я смотрю на тело, покрытое свежими синяками и кровью, и делаю несколько глотков. Полив руку водой, я приказываю:

— Выбрось этого ублюдка у доков.

Подойдя к стулу, на спинке которого висит моя футболка, я слышу, как Нико приказывает двум солдатам избавиться от тела.

Я беру черную футболку и натягиваю ее через голову. Мой телефон начинает вибрировать, и я бросаю взгляд на стол, на котором он лежит. Увидев имя Энцо, я беру телефон, провожу пальцем по экрану и рявкаю:

— Что?

— Где ты, блять? — спрашивает мой брат.

— На складе.

— И какого хрена ты там торчишь, а не готовишься к свадьбе, которая начнется через сорок минут?

Небольшое облегчение, которое я испытал, убив того ублюдка, исчезает, и меня захлестывает непрекращающаяся ярость. Я сжимаю челюсти, потому что, хотя мне и трудно контролировать свою вспыльчивость, я стараюсь не вымещать ее на своей семье.

Я отвечаю резким тоном:

— Встретимся в церкви.

— Ладно. Не опаздывай.

Повесив трубку, я беру пистолет со стола и засовываю его за пояс брюк, направляясь к внедорожнику, припаркованному прямо у склада, где я люблю убивать своих врагов.

Мне не нужно говорить Нико, куда мы едем, и дорога домой проходит в тишине. За последние семь лет Нико научился понимать меня без слов. Он стал моим продолжением, как дядя Карло для папы.

Честно говоря, если бы не он, я бы, наверное, уже был мертв. Этот человек принял на себя четыре пули вместо меня и бесчисленное количество раз спасал мне жизнь.

Через час я увижу Сиенну.

От этой мысли меня бросает в дрожь, и, хотя прошло столько времени, я не могу удержаться и молюсь о чуде.

Единственное, что удерживает меня от безумия, – это то, что она не искала отношений с кем-то другим.

Мне все равно, что она пытается держать меня на расстоянии. Она по-прежнему моя.

Когда Нико паркует внедорожник на отведенном месте, я открываю дверь и вылезаю наружу. Мы вместе направляемся к лифту, где Нико сканирует карту доступа, а затем поднимаемся в мой пентхаус.

— Я приготовлю твой смокинг, — говорит он, когда мы заходим в фойе.

Я направляюсь прямиком в ванную, и пока раздеваюсь, думаю о Сиенне.

До сих пор не знаю, почему она порвала со мной. Я много раз спрашивал ее об этом за последние семь лет. После разрыва я с головой ушел в работу, чтобы дать ей время и пространство, которые ей были нужны.

Но один год превратился в два, а два – в четыре. Пятый и шестой годы сломили меня, и за последние двенадцать месяцев я научился жить с болью и яростью.

Зайдя в душ, я открываю краны. Холодные струи обрушиваются на меня, и по телу пробегают мурашки.

В этом году я видел Сиенну всего четыре раза, и каждый раз было чертовски невыносимо расставаться с ней.

Я принимаю душ и, закончив, вытираюсь насухо.

Нико входит с аптечкой и, обрабатывая мои разбитые костяшки пальцев, говорит:

— Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы носить перчатки.

— Мне нравится чувствовать их кровь на своей коже.

Он переводит взгляд на меня.

— Что ты будешь делать, когда уничтожишь ирландскую мафию?

— Перейду к албанцам.

Он усмехается, перевязывая мне руку бинтом. Обычно мне было бы наплевать на синяки, но это свадьба Джианны.

Когда он заканчивает, я иду в спальню и одеваюсь.

— До свадьбы осталось пятнадцать минут, — говорит Нико. — Нам нужно выезжать сейчас.

Я киваю и выхожу вслед за ним из комнаты, на ходу надевая пиджак.

— Ты подготовил свою речь? — спрашивает он, когда мы заходим в лифт.

— Да.

— И где листок с ней?

— Я ее выучил, — говорю я, чтобы он перестал волноваться.

Мы направляемся к внедорожнику, и по дороге к собору мои мысли продолжают крутиться вокруг Сиенны.

С годами она стала более замкнутой. Порой она холодна со мной, а иногда выглядит испуганной.

Больше всего мне не хватает любви в ее глазах.

Внедорожник останавливается, и я закрываю глаза, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

— У тебя все получится, — мягко говорит Нико.

Встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида, я приказываю:

— Следи за мной, когда я рядом с Сиенной.

— Всегда.

Я боюсь того, что сделаю, когда окончательно сорвусь, и меньше всего мне хочется причинить боль женщине, которую я люблю.



Глава 4

Кристиано

Я злюсь, что не смог провести достаточно времени с Сиенной на свадьбе, и теперь нервничаю, сидя в гостиной лучшего друга. Бурбон, который я только что выпил, ничуть не помогает.

Римо смотрит на меня и вздыхает.

— Так больше не может продолжаться, брат.

Только Римо и Нико знают, через какой ад я прошел после разрыва с Сиенной.

Хотя Римо старше меня на два года, мы хорошо сдружились в старших классах. Нико потребовалось некоторое время, чтобы научиться понимать мои настроения, а Римо понял их сразу. У него есть удивительная способность читать мои мысли.

— Знаю. — Когда он протягивает мне еще один стакан бурбона и садится напротив, я качаю головой. — Хотелось бы знать, что творится в голове у Сиенны.

— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы отпустить ее? На каждой встрече между вами царит напряжение, и другие это замечают.

Я бросаю на друга свирепый взгляд.

— Даже не начинай, и мне плевать, что подумает семья.

— Почему Сиенна?

Он задавал мне этот вопрос уже сотни раз, но ответ всегда был одним и тем же.

— Потому что никто другой не вызывает у меня таких чувств, как она.

Я делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением в горле. Я смотрю на хрустальный стакан, а в голове проносятся образы женщины, которая не дает мне покоя.

Ее красота безмятежна. Всякий раз, когда я вижу ее, она мгновенно успокаивает мою внутреннюю ярость.

Ее хрупкость вызывает во мне сильное желание защитить ее.

Ее стремление угождать людям порой вызывает у меня желание спрятать ее в безопасном месте, где никто не сможет злоупотребить этой ее чертой.

Однажды я видел, как Сиенна гладила Буллета, папиного ротвейлера, словно он был щенком, а не обученной машиной для убийств. Пес, перевернувшись на спину, доверчиво позволял ей гладить себя. Сиенна оказывала на Буллета такое же влияние, как и на меня. Ради нее я бы тоже с радостью перевернулся на спину.

Если бы только она мне позволила.

Причин, по которым я люблю ее, бесчисленное множество. В ней нет ничего отталкивающего.

— Сиенна... моя полная противоположность. Она заставляет меня чувствовать... — Я замолкаю на мгновение, подбирая слова. — Она успокаивает бурю внутри меня. Без нее повсюду лишь тьма.

Римо снова вздыхает, бросая на меня сочувственный взгляд.

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я приказываю:

— Сменим тему.

Его лицо становится серьезным. Я думаю, что он снова заговорит о моей одержимости Сиенной, но тут он выпаливает:

— Сегодня я случайно встретил Валентину и детей.

Только Адриано, старший брат Римо, и я знаем, что Римо когда-то был влюблен в мою сестру. К сожалению, она уже была замужем за Уиллом, своим школьным парнем, который мне совсем не нравится.

Когда она сказала мне, что выходит замуж за этого бесхребетного ублюдка, который ничего не смыслит в делах Коза Ностры, мы так сильно поссорились, что почти перестали разговаривать друг с другом. Папе пришлось вмешаться, чтобы помирить нас.

Я до сих пор считаю, что она могла бы найти кого-то получше, и Римо, безусловно, был бы идеальным вариантом для нее.

Я выгибаю бровь, глядя на своего друга.

— Да?

— Я заскочил в торговый центр, чтобы обновить телефон, и увидел ее идущей с Ашером и Талией. Она выглядела измученной, а когда я схватил ее за руку, чтобы поздороваться, у нее чуть не случился сердечный приступ.

— Значит, ты ее напугал. — Я пожимаю плечами, не понимая, к чему он клонит.

— Она была в ужасе. Дети тоже. — Он наклоняется вперед, опираясь предплечьями о бедра. — Чутье подсказывает мне, что что-то не так.

— Я проверю ее и детей, — говорю я, чтобы успокоить его.

Между нами на несколько минут воцаряется тишина, затем он смеется и качает головой.

— Только посмотри на нас, Кристиано. Мы жаждем женщин, которые нас не хотят.

— Моя меня хочет. Просто по какой-то причине Сиенна сопротивляется, — поправляю я его.

— Да-да. — Он встает. — Поднимай задницу. Давай потренируемся. Мне нужно выплеснуть лишнюю энергию.

Допив остатки бурбона, я ставлю стакан на стеклянный журнальный столик, расположенный между диванами, и встаю.

Я иду за Римо в его домашний спортзал и, достав пистолет, кладу его на ближайшую скамейку. Мы выходим на мат и начинаем кружить друг вокруг друга. Римо хрустит костяшками пальцев и одаривает меня дерзкой ухмылкой.

— Готов? — спрашивает он, прежде чем поддразнить меня: — Или дать тебе минутку размяться? Не хочу, чтобы ты потянул мышцы.

Я разминаю шею и поднимаю кулаки.

— Заткнись и давай драться.

Он атакует меня. Я успеваю блокировать первый удар, с трудом отражаю второй и принимаю третий, когда его кулак врезается в меня. Боль пронзает мою челюсть, и я тихонько хихикаю.

Мы кружим по мату, не сводя глаз друг с друга. Внезапно Римо делает ложный выпад вправо, но затем уходит влево, пытаясь застать меня врасплох. Я уклоняюсь и наношу ему удар по ребрам, отчего он стонет, а затем наносит ответный удар по моей левой ноге.

— Ублюдок, — говорит он, отскакивая назад, чтобы увеличить дистанцию между нами, и потирает грудь.

— О-о-о... я сделал тебе больно, малыш? — дразню я его с самодовольной ухмылкой на лице.

Он снова бросается на меня, и на этот раз столкновение оказывается мощным. Мы яростно боремся за контроль, тяжело дыша и оскалив зубы. Он пытается сделать подсечку, но я ловко уворачиваюсь и валю его на пол. Мы катаемся по мату, борясь так, словно пытаемся убить друг друга, а не просто снять стресс.

Римо бьет кулаком по моей левой почке, и я отталкиваю его от себя, шипя:

— Ублюдок. Ты всегда целишься туда.

Ухмыляясь так, словно только что выиграл бой, он говорит:

— Потому что ты это ненавидишь.

Мы поднимаемся на ноги, и, когда он наносит мне еще один удар, я бью его головой.

Римо, шатаясь, отступает на два шага назад.

— О-о-о, ты, блять, покойник.

— Давай, покажи, на что ты способен.

Он снова бросается на меня, сбивает с ног, и моя спина ударяется о мат. Я громко смеюсь, а потом резко выгибаюсь, и, когда Римо теряет равновесие, оказываюсь сверху. Желая подразнить его, я похлопываю его по щеке.

— Так, что ты там говорил?

Я поднимаюсь на ноги, и на моем лице появляется улыбка.

— Тебе уже достаточно?

— Даже близко нет, — бормочет он, после чего вновь атакует меня, нанося два удара в мой левый бок.

В ответ я наношу удар предплечьем по его горлу, и, когда он давится, выбиваю ноги из-под него, отчего он падает на мат.

Несмотря на отличную физическую подготовку, он уступает мне в мастерстве, поэтому я не выкладываюсь на полную. Меньше всего мне хочется навредить своему лучшему другу. После часа интенсивной тренировки мы прекращаем бой.



Глава 5

Сиенна

После встречи с Кристиано на свадьбе я весь вчерашний день провела в постели, в сотый раз пересматривая "Теорию большого взрыва". Есть в этом сериале что-то успокаивающее.

На самом деле я с нетерпением жду сегодняшнего дня.

Когда я останавливаю свой Порше возле кафе, где встречаюсь с Райей, мой телефон подает звуковой сигнал.

Пока Альфио, приставленный ко мне охранник, паркуется позади моей машины, я тянусь к приборной панели. Схватив сумочку, я достаю телефон из кармана. Увидев еще одно сообщение от Кристиано, я читаю короткое уведомление вверху экрана.

КРИСТИАНО:

Игнорирование меня не заставит меня уйти, принцесса.

Я провожу пальцем по экрану и, как и в случае с другими его сообщениями, не отвечаю.

Знание того, что Кристиано любит меня так сильно, что его чувства не изменятся, только ухудшает мое положение.

Каждый раз, когда он общается со мной, боль в сердце становится все сильнее. Хотелось бы мне, чтобы все было иначе, и я могла быть рядом с ним. Но если он узнает правду, его уважение ко мне исчезнет. Ни одному капо не нужна слабая женщина, которая является лишь обузой.

Запихивая телефон обратно в сумочку, я вздыхаю.

Меня убивает то, что он не сдается. Он последний человек, которому я хочу причинить боль, и я мечтаю, чтобы он встретил невероятную женщину, сильную, как его мать.

Тетя Габриэлла – чертовски сильная женщина. В детстве бывали моменты, когда я думала, что вся власть принадлежит ей, а не дяде Дамиано.

Мысль о том, что другая женщина может дать Кристиано то, чего не могу я, разбивает мое сердце на кусочки.

Как бы мне хотелось быть больше похожей на тетю Габриэллу и маму, а не на... себя.

Распахнув дверь машины, я выхожу и направляюсь к кафе, а Альфио следует за мной на безопасном расстоянии. В основном он мне не мешает, и бывают даже моменты, когда я забываю о его присутствии. Когда растешь в Коза Ностре, круглосуточная охрана – это часть твоей жизни.

Проходя мимо окон кофейни, я замечаю Райю, которая улыбается, увидев меня.

Занята только половина столиков, и на заднем плане играет тихая музыка. Когда я сажусь напротив лучшей подруги, она спрашивает:

— Что будешь?

Лекарства, которые я принимаю каждый день, иногда вызывают тошноту. Сегодня как раз один из таких дней.

— Я просто выпью мятного чая. — Мой телефон снова жужжит, и я быстро достаю его.

КРИСТИАНО:

Ты чертовски упряма. В один прекрасный день я перекину тебя через колено и отшлепаю за это.

Боже.

Представление о том, как он осуществляет свою угрозу, вызывает волну жара в моем животе.

Покачав головой, я удаляю уведомление и убираю телефон.

Кто бы говорил. Никто не бывает таким упрямым, как он.

Райя жестом привлекает внимание одного из официантов. Когда тот подходит к нашему столику, она заказывает себе эспрессо, а мне – чай.

На прошлой неделе она сделала мелирование, и солнечные лучи, проникающие в окно, делают ее волосы потрясающе красивыми.

Когда официант уходит, Райя снова обращает свое внимание на меня. Ее серые глаза скользят по моему лицу, на лбу появляется морщина, и она спрашивает:

— Что случилось?

Я пожимаю плечами и, глядя на проезжающие мимо машины, отвечаю:

— Кристиано.

В отличие от Бьянки, которая не может понять, почему я порвала с ним, Райя никогда не давит на меня.

— Ты рано ушла со свадьбы, — упоминает она. — Это из-за него?

Кивнув, я снова смотрю на нее.

— Он не принимает отказа. — Я выдавливаю из себя улыбку и, сменив тему, говорю: — Жду не дождусь, когда перееду в свою квартиру на следующей неделе. Сегодня я заберу ключи.

Она вопросительно смотрит на меня.

— Если ты забираешь ключи сегодня, зачем ждать до следующей недели?

— Папа устанавливает систему безопасности, а мама наняла клининговую компанию. Кроме того, большая часть мебели будет доставлена только в понедельник.

Подруга улыбается мне, но ждет, пока официант поставит наши напитки на стол и уйдет, прежде чем спросить:

— Ты рада?

— Да. — Моя улыбка становится искренней. — Мне не терпится украсить свое новое жилье. — Усмехнувшись, я признаюсь: — Я уже начала собирать вещи. Все, что не планировала брать с собой, я пожертвовала в благотворительный фонд, и большая часть моей одежды упакована в коробках, готовая к отправке.

— Черт возьми, девочка. Ты не теряешь времени даром. — Райя делает глоток кофе и говорит: — Мне нужно быть в офисе до двух. Но после работы я заеду к тебе, чтобы помочь с переездом.

Попытав счастья, я спрашиваю:

— А Джорджи не может дать тебе выходной? Ты мне нужна, чтобы мы с мамой не плакали весь день.

Она тянется через стол и сжимает мое предплечье.

— Ах, как приятно чувствовать, что ты кому-то нужна. Я поговорю с братом и дам тебе знать.

Если люди думают, что Аугусто защищает нас с Бьянкой, то они не знакомы с Джорджи. Он всегда строго следил за тем, с кем Райе разрешено встречаться, и именно поэтому в свои тридцать она до сих пор одинока.

В отличие от меня, она хочет влюбиться и завести детей, но, учитывая как Джорджи контролирует ее жизнь, сомневаюсь, что это случится в ближайшее время.

Жаль, что между ней и другими мужчинами из Коза Ностры нет романтических отношений. Джорджи однажды пытался устроить брак между ней и Аугусто, но они оба очень быстро положили конец его планам.

В течение нескольких месяцев между ней и моим братом царила крайне неловкая атмосфера.

Я наслаждаюсь чаем, и когда мой телефон снова пищит, мне приходится подавить стон.

Достав устройство, я чувствую, будто нож вонзается мне в сердце, когда читаю сообщение от Кристиано.

КРИСТИАНО:

Ты хочешь, чтобы я сошел с ума?

Мой палец зависает над уведомлением, и я почти захожу в чат, но вовремя останавливаю себя.

Я должна держаться на расстоянии. Если я уступлю ему хоть на йоту, для меня все будет кончено.

— Что такое? — спрашивает Райя, нахмурившись.

Я с трудом сглатываю и шепчу:

— Кристиано.

— Он тебе написал?

Я киваю и убираю телефон обратно в сумочку.

— После свадьбы он прислал больше пятидесяти сообщений.

Ее глаза расширяются, и она ахает:

— Черт, это много. Что ты собираешься делать?

— Ничего. — Глядя на чашку перед собой, я качаю головой. — Если я отвечу, это даст ему шанс, и тогда его уже ничто не остановит.

Я вижу, как на ее лице мелькают вопросы, но она, как и всегда, не лезет не в свое дело. Однажды она сказала, что будет рада выслушать меня, если я захочу поговорить о Кристиано, и больше эту тему не поднимала. Именно это я ценю в ней больше всего.

Мои родители тоже молчат об этом, а Аугусто слишком занят работой, чтобы интересоваться моей личной жизнью. Риккардо счастлив с Джианной и настолько погружен в свои чувства, что не замечает, что происходит вокруг. Только Бьянка достает меня расспросами о нем.

Изо всех сил стараясь подавить боль, вызванную разговорами о Кристиано, я заставляю себя улыбнуться.

— Хватит обо мне. Что нового в твоей жизни?

— Абсолютно ничего. — Райя допивает свой кофе. — Джорджи злится, что болгарская мафия продает оружие на его территории, поэтому он заваливает меня работой.

— Я не знала, — говорю я и быстро добавляю: — Тогда не выпрашивай у него выходной. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Не беспокойся об этом. Мой выходной не вызовет проблем, — заверяет она меня. — Кроме того, мне не помешает немного отдохнуть от Джорджи. Клянусь, иногда он выводит меня из себя.

— Это свойственно братьям, — смеюсь я.

Она проверяет время на своих наручных часах, затем говорит:

— Черт, мне лучше вернуться в офис.

Когда она тянется за сумочкой, я качаю головой.

— Иди. Я заплачу.

Она встает и, остановившись рядом, сжимает мое плечо, говоря:

— Спасибо, детка. Увидимся в понедельник.

Я смотрю, как она уходит, а затем прошу официанта принести счет. Расплатившись, я возвращаюсь к своей машине, и, сев за руль, слышу, что у меня звонит телефон.

Я достаю мобильный и, увидев, что звонит Кристиано, закрываю глаза и прижимаю экран к груди, опуская голову.

Прости.

Пожалуйста, живи дальше.

Я не могу быть той, кто тебе нужен, а ты заслуживаешь сильной королевы.

Сделав глубокий вдох, я выключаю телефон и, захлопнув дверь, завожу двигатель и еду к риэлтору, чтобы забрать ключи от своей квартиры.

Это не занимает много времени, и, вернувшись в машину, я смотрю на ключи.

На следующей неделе я буду жить одна. Эта мысль одновременно пугает и радует.

Я снова включаю зажигание и сорок минут стою в пробке, пока не заезжаю на парковочное место с номером, совпадающим с номером моей квартиры. Выйдя из машины, я направляюсь ко входу. Взгляд падает на двухэтажное здание, окруженное ухоженным двором с каменными дорожками и плющом, обвивающим кирпичную стену. Оно расположено вдали от главных улиц, и здесь заметно тише, чем в центре. Именно поэтому я и выбрала это место – оно напоминает маленький оазис спокойствия в сердце Манхэттена.

На этот раз Альфио следует за мной по пятам. Подойдя к своей квартире на втором этаже, я отпираю входную дверь и жду, пока он проверит каждую комнату.

Я смотрю на железные перила и любуюсь красотой внизу. В центре двора стоит фонтан средних размеров, из которого тихо струится вода.

— Все чисто, — говорит Альфио, привлекая мое внимание.

— Спасибо, — тихо отвечаю я, прежде чем войти в квартиру. Я закрываю за собой дверь и окидываю взглядом пустую гостиную и кухню. Квартира имеет открытую планировку, и через окна проникает много естественного света.

Здесь как-то странно пахнет.

Достав из сумочки флакончик духов, я начинаю распылять их по комнатам, пока аромат не заполняет все пространство.

У двух просторных спален общая ванная комната, и, медленно прогуливаясь по своему новому дому, я думаю о различных способах оформления пространства.

Зайдя в гостиную, я сажусь на скамью, расположенную между двумя пустыми книжными полками.

Я прислоняюсь спиной к одной из полок и, подтянув ноги, обхватываю их руками.

Когда я закрываю глаза, меня охватывает спокойствие, и, сделав глубокий вдох, я чувствую, как напряжение покидает мои мышцы.

Доктор Кан, мой психиатр, просила меня не отстраняться от близких. Я солгала, сказав, что выполню ее просьбу.

Так будет лучше для мамы и папы. Ненавижу, когда они обо мне беспокоятся.

Я буду справляться со всем постепенно, чтобы никто этого не заметил.

Глава 6

Кристиано

Когда на рассвете я захожу на склад, мои мысли заняты тем, что произошло на свадьбе.

Я несколько раз пытался дозвониться Сиенне, но она не подняла трубку и не ответила ни на одно из моих сообщений. Вчера вечером я сдался и связался с тетей Самантой, которая сказала, что беспокоиться не о чем и что Сиенна просто отравилась, но теперь ей лучше.

Как и в тот раз, когда Сиенна порвала со мной, меня снова охватывает чувство, что тетя Саманта и Сиенна скрывают от меня что-то очень важное.

Взглянув на Нико, я приказываю:

— Пусть Чиро присмотрит за Сиенной. Я хочу, чтобы он ежедневно сообщал мне о ее передвижениях, и он не должен никому об этом рассказывать. Это останется между нами тремя.

— Хорошо.

Пока Нико звонит Чиро, я подхожу к ящикам, которые Джорджи доставил вчера поздно вечером. Надеюсь, он не подвел меня, поэтому даже не проверяю, правильно ли выполнен заказ. Я беру автомат и вставляю в него магазин.

Хьюго, мой лучший силовик, и его команда за последние несколько дней поймали четырнадцать ирландских солдат.

Эти ублюдки стоят кучкой в другом конце склада, и пока я иду к ним, в моей груди бушует только ярость.

После расставания с Сиенной я начал находить радость в убийствах, но в последнее время это едва ли успокаивает мой гнев.

Каждый раз, когда Сиенна отвергает меня, я все сильнее погружаюсь в бездну. Бесконечное беспокойство, разочарование и тоска по ней затмевают все остальные чувства.

Боже, эта тоска. Она меня просто, блять, убивает.

Подойдя к группе солдат, я внимательно рассматриваю каждого из них. Некоторые выглядят испуганными, и это наводит на мысль, что они, возможно, недавно присоединились к организации. Другие же, опытные бойцы, напряжены и готовы к атаке.

Несмотря на то, что я уже много лет занимаюсь этой войной, в ряды ирландской мафии всегда вступают новые люди. Вот почему правоохранительным органам так сложно уничтожить преступный синдикат.

— В ящиках позади меня оружие, — говорю я достаточно громко, чтобы все услышали. — Если вы сможете пройти мимо меня и добраться до ящиков, то сможете взять оружие и попытаться с боем выбраться отсюда.

Это одна из моих любимых игр, но мне нечасто удается поиграть в нее, потому что собрать такое количество солдат – задача не из легких. Надо не забыть дать Хьюго и его команде бонусы за хорошо выполненную работу.

На лицах ирландских ублюдков мелькают подозрение и растерянность.

Подняв руку, я даю знак своим охранникам удалиться. Только Нико остается, вставая у двери и закуривая сигарету.

Один из ирландских солдат выходит вперед и спрашивает:

— И это все? Если мы пройдем мимо тебя, то сможем уйти отсюда?

Я киваю.

— Даю слово. — Я держу автомат наготове и нетерпеливо приказываю: — Вперед!

Теряя время, они переглядываются, и, чтобы подстегнуть этих ублюдков, я стреляю в одного из них. Они разбегаются по бетонному полу, и, следя за оставшимися тринадцатью, я начинаю их убивать.

Тела падают одно за другим, и когда ублюдок, задавший вопрос, бросается прямо на меня, другой мужчина успевает добраться до ящика.

Я замечаю, как Нико делает глубокую затяжку, прислонившись к дверному косяку.

Мужчина, задавший вопрос, толкает меня в грудь плечом. Я целюсь в другого, стоящего у ящиков, и убиваю его двумя выстрелами, когда он поворачивается ко мне с оружием наготове.

Этот козел все же успевает выстрелить, и я чувствую, как пуля обжигает мне шею, а затем падаю, когда последний оставшийся ублюдок с силой швыряет меня на бетонный пол.

Воздух вырывается из моих легких. Его кулак попадает мне в лицо, и, когда он начинает наносить удар за ударом, мои окровавленные губы кривятся в улыбке.

Я позволяю ему избивать меня. Боль, которую он причиняет, помогает мне справиться с невыносимым горем, разъедающим мою душу.

Только так я могу получить хоть какое-то облегчение.

Когда кожа над моей правой бровью лопается, я понимаю, что мое терпение иссякло. Рыча, я переворачиваю его на спину, чтобы отплатить ему тем же.

Кожа на моих костяшках пальцев трескается, и горячая кровь покрывает мою руку, пока я бью его. Мое сердцебиение немного учащается, когда он наносит еще несколько ударов, но я уважаю его стремление выжить.

Правда пощады ему ждать не стоит.

Возможно, я бы подумал об этом, если бы Сиенна, помогающая мне сдерживать гнев, не порвала бы со мной, но нет.

Через несколько секунд тьма овладевает мной, и, рыча, я начинаю выдавливать ему глаза большими пальцами.

Его крик подпитывает мою садистскую натуру, и, когда я вырываю ему глаза из орбит, ублюдок теряет сознание, портя мне все удовольствие.

Я поднимаюсь на ноги, беру автомат, поворачиваюсь к ирландцу и опустошаю весь магазин в его тело.

— Тебе лучше? — спрашивает Нико, давя окурок ботинком.

Я бросаю оружие на пол и подхожу к столу, на котором стоят двадцать четыре бутылки воды. Взяв одну из них, я ополаскиваю руки, бормоча:

— А ты как думаешь?

— Извини. Глупый вопрос. — Нико резко свистит, привлекая внимание наших людей, а потом приказывает: — Приберитесь здесь. — Он подходит ко мне и спрашивает: — Ты хочешь, чтобы тела выбросили в каком-нибудь конкретном месте?

— Разбросайте головы по докам. А тела можете сжечь.

Пока мои люди приступают к работе, я направляюсь в офис в задней части склада и сажусь за свой стол. Нико заходит следом за мной с аптечкой в руках. Не говоря ни слова, он обрабатывает рану на моей шее, полученную от единственного удачного выстрела одного из ублюдков, прежде чем я его прикончил. Он также обрабатывает порезы на моей нижней губе и брови.

Раздается звонок моего телефона, и я достаю его из кармана. Увидев папино имя, я принимаю вызов.

— При...

— В Риккардо стреляли! — рявкает он, и в его голосе слышится та же ярость, которую я унаследовал от него. — Какие-то ублюдки устроили им неприятности в ночном клубе.

Услышав, что на моих шурина и сестру напали, я вспыхиваю от гнева.

— Господи. — Я вскакиваю на ноги и выбегаю из офиса. Увидев Нико у ящиков, я кричу: — Позвони Энцо и скажи, чтобы он тащил свою задницу в Токио. И еще, свяжись с Аугусто. В Риккардо стреляли. Я хочу, чтобы они вылетели как можно скорее!

— Почему ты не едешь? — спрашивает отец.

— У меня назначена встреча с Драгомиром. Мне потребовались месяцы, чтобы уговорить его сесть со мной за стол переговоров. — Желая узнать, насколько все плохо, я спрашиваю: — Риккардо жив?

— Да. Его отвезли в больницу на операцию. От Джианны пока ничего не слышно. Я сообщу ей, что Энцо уже в пути.

Мы заканчиваем разговор, и как раз когда я собираюсь найти номер сестры, мой телефон снова звонит. Увидев ее имя, я быстро отвечаю.

— Джианна, ты в порядке?

— Н-нет, — всхлипывает она. — Риккардо ранили в грудь, а наши охранники мертвы. Боже! Я не знаю, что делать.

— Энцо и Аугусто вылетят в течение часа. Оставайся в больнице с Риккардо. Не смей покидать это здание, пока Энцо не прибудет туда. Понятно?!

— Д-да.

Я стискиваю челюсти и спрашиваю:

— Кто на вас напал?

— Якудза.

Блять. Только этого не хватало.

Я веду войну с ирландцами и албанцами, и у меня нет времени на якудза.

Нико вбегает в офис и, указывая на свой телефон, шепчет:

— Аугусто.

— Мы обо всем позаботимся. Я сейчас повешу трубку, чтобы поговорить с Аугусто, — говорю я и напоминаю ей: — Оставайся в больнице.

— Хорошо.

Я вешаю трубку и беру телефон Нико.

— Я сожалею о твоем брате, Аугусто.

— Разреши мне действовать так, как я сочту нужным. — Его голос звучит резко, в нем слышны беспокойство и гнев.

Не желая церемониться и понимая, что именно он должен отомстить идиотам за то, что они стреляли в его младшего брата, я говорю:

— У тебя есть мое разрешение.

— Присмотри за моей семьей, пока меня не будет.

— Конечно. Как только доберешься до больницы, дай мне знать, как дела у Риккардо.

— Обязательно.

Мы кладем трубки, и как только я делаю глубокий вдох и возвращаю телефон Нико, раздается новый звонок.

— Господи Иисусе, — огрызаюсь я, поднимая трубку. Я провожу пальцем по экрану, на котором высвечивается имя моего брата. — Где ты?

— Я только что собрал вещи. Через пятнадцать минут буду в аэропорту.

— Я разрешил Аугусто разобраться с этой ситуацией. Окажи ему всю необходимую поддержку.

— А что, если он захочет уничтожить якудза?

— Тогда позволь ему это сделать. У меня нет времени беспокоиться о японцах.

— Хорошо.

— И будь осторожен, — приказываю я. — Если тебя ранят, я из тебя всю душу вытрясу.

Энцо хихикает.

— Да-да. Созвонимся позже.

Я снова бросаю телефон на стол и, чувствуя сильное волнение, начинаю расхаживать по офису, пытаясь осмыслить весь этот бардак.

Нико терпеливо ждет, пока я буду готов отдать приказы.

Вокруг меня воцаряется мертвая тишина, затем я смотрю ему в глаза:

— Подготовь команду из двадцати человек. Я хочу, чтобы они были готовы вылететь в Японию в любой момент.

— Я позабочусь об этом. — Он колеблется, а потом спрашивает: — А Хьюго и Чиро? Они наши лучшие солдаты.

— Нет. Чиро останется с Сиенной. Сейчас, как никогда, я хочу, чтобы он следил за ней, как чертов ястреб.

— А Хьюго? — спрашивает он.

— Он нужен мне здесь на случай, если начнутся проблемы с Драгомиром, ирландцами или албанцами. Пусть Натан возглавит команду, которая отправится в Японию.

Когда Нико уходит сообщить новости Натану, я снова сажусь за свой стол и вздыхаю.

Я открываю свой зашифрованный ноутбук и вхожу в систему, которую установила для меня Рози. Когда она сменила своего отца, дядю Дарио, я был настроен скептически, но девушка доказала, что является одним из наших важнейших активов. Во взломах и отслеживании она даже лучше своего отца.

На экране появляется блок с фотографиями врагов Коза Ностры, и я нажимаю на Константина Драгомира. Он глава румынской мафии и вызывает у меня самые большие опасения. Его организация способна составить Коза Ностре серьезную конкуренцию. Война ослабила бы как и нас, так и их.

Это единственная причина, по которой мы сядем за стол переговоров. Нам нужно найти способ, чтобы обе организации жили в мире.

Я проверяю, где он, и, видя, что в последний раз его видели в Амстердаме, перехожу к следующему врагу. Я слежу за всеми ними, чтобы нас не застали врасплох, и более чем уверен, что они делают то же самое с нами.

Закончив, я проверяю все предприятия, убеждаясь, что все работает гладко.

Нико заходит в мой кабинет и, ставя на стол контейнер из ресторана, говорит:

— Сделай перерыв, чтобы поесть.

Мама была бы в шоке, узнав, сколько я ем еды навынос. Домашнюю еду я ем только когда прихожу к ней в гости, но это случается все реже и реже. Я избегаю этих встреч, чтобы не сталкиваться с бесконечными вопросами и ссорами. Несмотря на то, что через три месяца мне исполнится тридцать и я возглавляю Коза Ностру, она по-прежнему относится ко мне как к ребенку.

Я люблю ее за это, но не хочу, чтобы она знала, насколько я ненормальный. Это разобьет ей сердце.

Чтобы Нико не пилил меня, я придвигаю контейнер поближе и открываю его. Увидев креветки и рис, я сразу вспоминаю Сиенну, потому что у нее аллергия на морепродукты.

Она одна из тройняшек, но все они совершенно разные. Единственное, что объединяет Сиенну, Аугусто и Бьянку, – это их зеленые глаза.

Аугусто сильный и властный, как и его отец, а Бьянка – чертовски общительная. Всем нравится проводить с ней время.

Но Сиенна... она самая тихая из них троих. В детстве она пряталась за спинами брата и сестры и всегда оставалась в стороне.

В то время как Аугусто и Бьянка нашли себе место в нашем мире, Сиенна всегда оставалась в тени, думая, что ее никто не заметит.

Но я заметил. Каждый раз, когда она входила в комнату, я чувствовал ее присутствие. Ее тихий и застенчивый характер притягивал меня, как мотылька к огню.

В школе я пытался встречаться с девушками, но ни одна из них и в подметки не годилась Сиенне. Когда мне исполнилось двадцать два и я сменил отца, то признался в чувствах единственной женщине, которая интересовала меня.

Три месяца наших отношений быстро превратили мои зарождающиеся чувства к ней в вечную любовь. Последние семь лет, которые образовали между нами огромную пропасть, нисколько не уменьшили мою любовь к ней. Напротив, они превратили ее в мрачную одержимость. Она чертовски ненасытна, и только Сиенна может утолить этот голод.

Глава 7

Сиенна

Долгое время я держалась, чтобы утешить маму, папу и Бьянку, но потом бросилась в свою спальню и захлопнула за собой дверь.

Мои легкие мгновенно сжимаются, лишая меня столь необходимого воздуха.

В Риккардо стреляли. Боже мой!

Эти слова безжалостно врезаются в мою душу. Мое сердце замирает, а потом с такой силой ударяется о ребра, что у меня начинает кружиться голова.

Споткнувшись, я ощущаю, как острый, дикий страх скручивается в животе.

Я мечусь по спальне, словно загнанный зверь. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, стены будто смыкаются вокруг меня. Воздух становится тяжелым, он давит на грудь, и я чувствую, будто меня вот-вот расплющит насмерть.

Я прижимаю дрожащую руку к груди, словно могу физически остановить свое сердце, чтобы оно не разорвалось на части.

Риккардо.

Из груди вырывается крик. Страх, который годами терзал меня, внушая, что я потеряю всех и вся, становится реальностью. Эта мучительная сила пожирает любые разумные мысли.

Я не могу потерять своего младшего брата. Ему всего двадцать семь. Он только что женился. Это должно быть самое счастливое время в его жизни.

Перед глазами все темнеет, и паника, еще более сильная и жестокая, накрывает меня с головой.

Воспоминания о том, как я считала Кристиано мертвым, обрушиваются на меня, смешиваясь с бурей, вызванной нападением на моего младшего брата.

Когда мои ноги подкашиваются, я падаю на кровать, вцепившись пальцами в одеяло, словно оно может вернуть меня к реальности. Я сворачиваюсь калачиком, пытаясь справиться с рыданиями, рвущимися из груди.

Меня атакуют одно воспоминание за другим.

Улыбка Риккардо. Его голос. Его смех.

Тело под белой простыней. Окровавленный пиджак Кристиано. Разрушительная агония, когда я думала, что его больше нет.

Мысль о возможной потере Риккардо пронзает мое сердце, словно острый нож. Он проникает все глубже и глубже, пока я не начинаю терять рассудок.

Дрожа, я обхватываю себя руками и пытаюсь сохранить остатки разума. Если я этого не сделаю, ужасные эмоции поглотят меня.

Кровь шумит у меня в ушах, когда я со стоном утыкаюсь в одеяло.

Я не могу. Не могу. Не могу.

Моя тревога нарастает, становясь всепоглощающей и удушающей, пока страх вытесняет все остальные чувства.

В одиночестве в своей спальне, охваченная ужасом, я молю всех святых, чтобы Риккардо выжил.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем по мне пробегает легкая дрожь и тело начинает медленно освобождаться от остатков паники.

Я пытаюсь перевернуться на бок, но мышцы не слушаются. Каждое движение получается вялым, как будто я пробираюсь сквозь грязь, которая так и норовит затянуть меня на дно. Мои руки кажутся тяжелыми и чужими.

Ненавижу это состояние.

А еще я ненавижу беспомощность, когда мое тело не слушается меня.

Таким женщинам, как я, не позволено ломаться, но я разбиваюсь на миллион кусочков каждый раз, когда случается что-то плохое.

Нас воспитывают быть сильными, учат, что в Коза Ностре недопустима слабость. Для других женщин страх становится источником силы и контроля, превращая их в могущественных королев, которые делят власть со своими мужчинами. Со мной же все иначе. Страх разрушает меня, доводя до грани безумия и превращая в хрупкую женщину, которая никогда не станет ценным трофеем для такого мужчины, как Кристиано.

Я чувствую как лекарства, которые я приняла ранее, начинают действовать.

Мама и папа.

Желая проверить, как там мои родители, я изо всех сил пытаюсь перебраться на край кровати, но не успеваю подняться, как дверь открывается. В комнату заходит мама с заплаканным лицом. Она садится рядом и гладит меня по волосам.

Я открываю рот, но она заговаривает первой.

— Только что звонила Джианна. Операция Риккардо прошла успешно. Аугусто уже почти в Токио, тогда мы узнаем больше.

Я обнимаю маму и прижимаюсь к ней всем телом. Из нее вырывается всхлип, и она крепко обнимает меня в ответ.

Несмотря на то, что я в полном беспорядке, мне становится немного легче от того, что я могу утешить маму.

— Мне так жаль, — шепчу я. — Как бы я хотела чем-нибудь помочь.

— То, что вы с Бьянкой здесь, очень помогает. — Мама отстраняется и одаривает меня слабой улыбкой. — Я приняла твой ксанакс, чтобы не сойти с ума от беспокойства.

Я снова обнимаю ее и, зная, что ей нужно услышать эти слова, говорю:

— Риккардо сильный. Я уверена, с ним все будет в порядке.

Отстранившись, она смотрит мне в глаза.

— А как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — лгу я, потому что сейчас ей не стоит обо мне беспокоиться. Она и так слишком долго этим занималась.

Это одна из причин, почему я хочу переехать. Тогда я смогу справляться со своими приступами в уединении собственного дома. Одна.

Постоянное пребывание рядом с Коза Нострой только напоминает мне о том, насколько нестабилен наш мир и как быстро я могу потерять любимого человека.

— Девочки, спускайтесь вниз, — зовет папа.

— Может, твой отец получил еще какие-нибудь новости, — с надеждой в голосе говорит мама, вскакивая и выбегая из моей спальни.

Я встаю с кровати и подхожу к туалетному столику, чтобы причесаться, прежде чем пойти в гостиную.

— Мы ценим это, — слышу я слова отца.

Когда в поле зрения появляются диваны, я замираю на месте. Взгляд Кристиано мгновенно останавливается на мне, и, когда он выпрямляется во весь рост, по моему телу пробегает холодок.

Я смотрю на его обычные черные брюки и рубашку. Ткань плотно облегает его тело, подчеркивая каждый изгиб и выпуклость мышц. Мой взгляд скользит по его свежим ранам.

Мои губы приоткрываются, а сердце сжимается от боли.

Его губы изгибаются в ухмылке, когда он замечает мою реакцию на его раны. С уверенностью, присущей лишь богам, он пересекает гостиную и подходит ко мне. Не заботясь о том, что вся моя семья наблюдает за нами, он обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе.

Ему явно наплевать на мой отказ, и это меня очень беспокоит.

Что, если Кристиано решит навязать мне свою волю, лишив права выбора? Со временем он становится все более безжалостным, и однажды ему, возможно, станет безразлично, что Коза Ностра рухнет.

Не глупи. Для него нет ничего важнее семьи. Он найдет женщину своей мечты и преодолеет свои чувства ко мне.

Другой рукой он обхватывает мой подбородок и, заставляя запрокинуть голову, наклоняется и целует меня в лоб. Как и всегда, когда он позволяет себе такие вольности, его губы задерживаются на моей коже. Я знаю, он чувствует, как по мне пробегает дрожь.

Да, продолжай обманывать себя, Сиенна. Такой мужчина, как он, не умеет сдаваться. И он ясно дал понять, что хочет только тебя.

Кристиано глубоко вдыхает мой аромат, и кажется, будто он наслаждается им. В конце концов, его губы скользят по моему виску и щеке, пока не достигают уха.

— Мне жаль Риккардо. Как ты себя чувствуешь?

По моему телу пробегают сильные мурашки, а сердце начинает бешено колотиться о ребра по совершенно другой причине. Даже спустя столько времени влечение, которое я испытываю к нему, только усиливается, что очень беспокоит меня.

Этот момент слишком интимный. Я поднимаю руки и, упираюсь ему в грудь, пытаясь увеличить дистанцию между нами.

К счастью, он отпускает меня, и я тут же отступаю назад, с трудом выдавливая из себя слова:

— Я в порядке. Тебе не нужно было приходить.

Уголок его рта снова приподнимается, и, хищно наклонив голову, он пристально смотрит мне в глаза несколько секунд.

Тревога вспыхивает у меня в груди, а дыхание учащается.

— Ты останешься на ужин? — спрашивает папа, отчего у меня внутри все сжимается.

Не думаю, что смогу выдержать целый ужин с Кристиано. Только не сегодня.

— С удовольствием, — отвечает он с властной интонацией, присущей главе Коза Ностры. Его глаза не отрываются от моего лица, и у меня создается впечатление, что он молча бросает мне вызов.

Я редко злюсь, но он знает, что я чувствую, и то, что он согласился остаться на ужин, вовсе не означает, что я должна торчать где-то поблизости.

— Надеюсь, вы все хорошо проведете вечер, — говорю я с натянутой вежливой улыбкой на лице. — У нас с Райей уже есть планы.

Ложь дается легко, и только мама видит ее насквозь, но, к счастью, она быстро скрывает свои эмоции.

— Держи телефон при себе на случай, если мы что-нибудь услышим о Риккардо.

— Хорошо.

Желая убраться подальше от Кристиано, я быстро покидаю гостиную. Схватив сумочку, лежащую на столике возле входной двери, я слышу, как Кристиано говорит:

— Я совсем забыл. У меня сегодня вечером назначена встреча. Давайте перенесем ужин на другой раз.

Черт. Надеюсь, он не помешает мне уехать к Райе.

Я возвращаюсь в гостиную и, улыбнувшись родителям и Бьянке, проскакиваю через раздвижные двери. Идя по дорожке, ведущей к гаражам и подъездной аллее, я слышу за спиной его уверенные шаги.

Заметив своего личного охранника, я кричу:

— Альфио, отвези меня к Райе.

Не успевает мой охранник ответить, как Кристиано приказывает:

— Не беспокойся, Альфио, я отвезу Сиенну.

Черт. Черт. Черт.

Я даже не знаю, дома ли Райя.

В моей груди вспыхивает паника, и я поворачиваюсь к самому упрямому мужчине на этой проклятой планете.

— Я никуда с тобой не поеду. Меня отвезет Альфио. И без него я не смогу вернуться домой. Если только ты не хочешь, чтобы я воспользовалась такси.

Мрачный смешок вырывается из уст Кристиано, словно ядовитая змея, и от этого леденящего душу звука у меня по коже бегут мурашки.

Он останавливается, когда нас разделяет лишь дюйм, и, опустив голову, смотрит на меня безжалостным взглядом. Его голос становится низким и угрожающим, когда он бормочет:

— Перестань сопротивляться, принцесса. Либо ты сама сядешь в машину, либо я заставлю тебя силой. Пятнадцатиминутная поездка тебя не убьет.

Несмотря на охвативший меня страх, я вздергиваю подбородок и шиплю:

— Позволю себе не согласиться.

Его и без того мрачное выражение лица становится гневным, когда он резко кивает в сторону своего внедорожника.

Боже.

При виде ярости на его лице мое сердцебиение учащается, а во рту становится сухо. Никогда прежде я не видела такого выражения у Кристиано, и это ясно показывает, что вся его сдержанность исчезла.

Боже мой. Он еще опаснее, чем я думала.

Он просто невменяем.

Глава 8

Кристиано

Пока Нико везет нас в квартиру Райи, Сиенна неподвижно сидит рядом со мной.

Как только она начинает переплетать пальцы, я накрываю ее руки своими. Крепко сжав их, я поворачиваю голову и смотрю на нее.

В ее широко распахнутых зеленых глазах мелькает страх, который мне ни хрена не нравится.

— Расслабься. — Я стараюсь говорить мягко, но слова все равно звучат как приказ, поэтому я разочарованно вздыхаю. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, так что перестань на меня так смотреть.

Голос Сиенны дрожит, и этот хрупкий звук ранит мое сердце, когда она говорит:

— Ты не причинишь мне вреда, но точно заставишь меня делать что-то против моей воли.

Она права.

Когда я молча смотрю на нее, ее глаза округляются еще больше.

— Господи. Даже не думай об этом, Кристиано.

Я наклоняюсь к ней и зарываюсь носом в ее шелковистые светло-каштановые пряди.

— И о чем я не должен думать?

Блять, от нее так вкусно пахнет.

— Прекрати!

Я немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Нет.

Вырвав свои руки из-под моих, она наклоняется вперед, обращаясь к Нико.

— Останови машину, пожалуйста.

Нико подчиняется только моим приказам, поэтому продолжает молча ехать.

На прекрасном лице Сиенны мелькает смесь гнева и паники. Она сильно толкает меня в грудь, но вместо того, чтобы заставить меня сдвинуться с места, сама приваливается спиной к двери.

Я решаю, что с меня достаточно, и, обхватив ее за плечи, заключаю в крепкие объятия. Мои руки смыкаются вокруг нее, и меня мгновенно охватывает такое чувство покоя, что все тело содрогается от облегчения.

Я привык брать то, что хочу, и отдавать приказы, но, обнимая единственную женщину, которую когда-либо желал, я умоляю:

— Просто позволь мне обнять тебя.

Она застывает на несколько секунд, и вдруг происходит чудо: она обвивает руками мою шею. Мои глаза закрываются от сильного удовольствия, разливающегося по всему телу. Я глубоко вдыхаю ее аромат, и, когда вездесущая тьма отступает, чувствую проблеск нормальности.

— Спасибо, — шепчу я ей на ухо, потираясь щекой о ее волосы. Мои руки сжимаются, и мне кажется, будто я наконец-то получил нужную дозу наркотика после многолетней ломки.

Она кладет руку мне на затылок и оставляет нежный поцелуй рядом с раной от пули. Мое тело снова содрогается, отчаянно желая большего.

— Прости. — Ее голос мягок, но в нем чувствуется невыносимая душевная боль, которую она заставляет нас переживать. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Кристиано. Пожалуйста, двигайся дальше и найди ту, кто тебе действительно подходит.

Гнев и разочарование сжимают мое сердце. Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.

— Слушай внимательно. — Подняв руки, я обхватываю ладонями ее щеки. — Я никогда не буду двигаться дальше. Тебе нужно прекратить это дерьмо, пока оно не вызвало войну между семьями.

Ее глаза снова округляются, и она ахает:

— Что это значит?

— Я дал тебе годы, Сиенна. Мое терпение на исходе. — Ее зеленые глаза наполняются тревогой. — Пора тебе прекратить это дерьмо, чтобы я мог надеть тебе кольцо на палец.

— А что будет, если я этого не сделаю?

Все тепло, которое она вызывает во мне, исчезает, когда монстр, которого она помогла создать, смотрит на нее в ответ.

— Тогда я возьму тебя силой.

Ее губы слегка приоткрываются, а на лице мелькает страх.

— Ты не рискнешь семьей ради меня. На кону стоит слишком многое.

Мой голос звучит холодно и непреклонно, когда я ворчу:

— Ты понятия не имеешь, на что я способен, а на что нет.

Она ерзает на сиденье, стараясь максимально увеличить расстояние между нами, и ее дыхание сбивается от страха.

— Значит, ты заставишь меня выйти за тебя замуж против моей воли? И что потом? Мы будем жить несчастливо до конца своих дней?

— Я буду счастлив.

Она сильно хмурится, свирепо глядя на меня, и от этого взгляда у меня сжимается сердце.

— Как ты можешь утверждать, что любишь меня, если тебе безразлично, что я буду чувствовать? — Когда я снова поднимаю руку к ее лицу, она резко отдергивает голову. — Ты просто одержим этой идеей, и это не имеет никакого отношения к любви.

Пристально глядя в ее испуганные глаза, я говорю:

— Как только мы поженимся, ты поймешь, что я поступил правильно. Ты поймешь, насколько бесполезной была вся эта борьба.

Сиенна качает головой, и когда Нико останавливает внедорожник перед домом Райи, хватается за ручку и распахивает дверь.

Когда она вылезает из машины, я говорю:

— Если я чего-то хочу, то беру это, принцесса. — Ее взгляд встречается с моим, и я продолжаю: — И ничто не сможет меня остановить.

Она захлопывает дверь, и я смотрю, как она спешит в вестибюль.

— Ты действительно заставишь ее выйти за тебя замуж? — спрашивает Нико, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

— Да. В конце концов.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы Сиенна стала моей.

Как только она исчезает из виду, тьма окутывает меня целиком. Она сопровождается сильным разочарованием и гневом, потому что эта упрямая женщина доводит меня до предела.

Раздается звонок моего телефона, когда Нико отъезжает от тротуара. Вытащив его из кармана, я смотрю на экран и, увидев имя Энцо, быстро принимаю вызов.

— Ты с Джианной?

— Да, — отвечает мой брат и заместитель. — Она ужасно потрясена. Риккардо выглядит паршиво, но врачи говорят, что он полностью поправится. Ему нужно побыть здесь несколько дней, а потом мы отправим их обратно в Нью-Йорк частным самолетом.

— А как Аугусто? — спрашиваю я, непрерывно осматривая окрестности, пока мы едем по Верхнему Ист-Сайду.

— Он хочет найти виновных и убить их, — отвечает Энцо. — Так что мы этим и занимаемся. Рози сейчас их ищет.

— Просто будь осторожен. Ты находишься на территории якудза, что дает им преимущество.

— Не беспокойся обо мне. У тебя и так дел по горло.

— Держи меня в курсе, — приказываю я, повесив трубку.

Во внедорожнике воцаряется тяжелая тишина, пока Нико не спрашивает:

— Куда едем?

Мне нужно побыть одному, и я раздраженно бурчу:

— Домой.

Когда вновь раздается звонок моего телефона, я раздраженно рычу и вытаскиваю устройство из кармана. Это папа. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Да, пап?

— Ты разговаривал с Энцо или Джианной?

— Только что разговаривал с Энцо. Он с Джианной, и у него все под контролем.

Папа с явным облегчением выдыхает.

— Хорошо. Раз уж ты на линии, объясни-ка, за что ты избил Уилла?

Да вашу мать.

Мой гнев растет, и я не могу сдержать злость в голосе.

— Он заслуживал худшего.

— Почему?

— Потому что он кусок дерьма, который ничего не делает для своей семьи, — сердито огрызаюсь я. — Вы все можете радоваться, что он все еще дышит.

— Я не хочу ссориться с тобой. Успокойся.

Сейчас я точно не смогу успокоиться.

— Мне нужно идти.

— Включи громкую связь. — Нахмурившись, я делаю, как он просит.

— Зачем?

— Нико, — говорит папа, чтобы привлечь внимание моего охранника.

— Да, сэр?

— Привези ко мне Кристиано.

Звонок обрывается прежде, чем я успеваю возразить, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не раздавить этот чертов телефон в кулаке.

— Извини, — говорит Нико, затем меняет направление и выполняет единственный приказ, который важнее моего.

Может, папа и в отставке, но все мужчины по-прежнему уважают его и слушаются.

Через двадцать минут Нико паркует внедорожник на подъездной дорожке у дома моих родителей, и я, тяжело вздохнув, выхожу из машины.

Не успеваю я пройти и половины пути, как дверь открывается, и папа наклоняет голову, приглашая меня следовать за ним.

Мы направляемся прямиком в его кабинет. Он закрывает за нами дверь, затем, не говоря ни слова, указывает на одно из кожаных кресел.

Я сажусь и наблюдаю, как он наливает два стакана виски. Протянув один из них мне, он садится и приказывает:

— Выпей.

— Мне нужно работать, — резко говорю я.

Папа окидывает меня таким взглядом, от которого большинство мужчин описались бы, и, зная, что он настроен серьезно, я залпом выпиваю янтарную жидкость.

Когда алкоголь обжигает мне горло, он приказывает:

— Поговори со мной.

— Я... — Мой обычный ответ "я просто занят работой" замирает на губах, и, глубоко вздохнув, я признаюсь: — Эта история с Сиенной меня уже достала. — Я показываю маленькое расстояние между указательным и большим пальцами и говорю: — Вот настолько я близок к тому, чтобы заставить ее выйти за меня замуж.

Папа делает глоток из своего стакана, затем качает головой.

— Франко и Аугусто этого не допустят.

Когда я смотрю на отца, его брови хмурятся, и он бормочет:

— Блять, ты серьезно. Почему, Кристиано?

— Ты бы смог жить без мамы?

На его лице появляется смиренное выражение.

— Если Сиенна не согласится, это разорвет Коза Ностру надвое.

Встав, я начинаю расхаживать по комнате, а в голове проносится множество мыслей.

— Только если они узнают, что ее принудили к этому.

— Что это значит?

— Сиенна любит всем угождать. Она сделает все, чтобы сохранить мир.

— Господи, сынок. — На его лице мелькает беспокойство. — Ты действительно так поступишь с Сиенной? Заставишь ее выйти за тебя против ее воли?

Не колеблясь я тут же отвечаю:

— Да. Я сделаю все, что потребуется. Как только мы поженимся, она поймет, что я поступил правильно.

Он пристально смотрит на меня в течение долгого времени.

— Другие мужчины доверяют тебе как лидеру. Не разрушай все, над чем мы так усердно работали.

Папа встает и наливает нам еще виски. Мы сидим в тишине, наслаждаясь напитками, и мой гнев постепенно утихает, давая возможность ясно мыслить.

Примерно через минуту я спрашиваю:

— Как думаешь, почему Сиенна порвала со мной?

— Сынок, я многое знаю, но когда дело касается женщин, я тупой как пробка.

Я невольно усмехаюсь, и вдруг дверь кабинета распахивается, и входит мама:

— Мне показалось, я слышала твой голос!

Я встаю, когда мама направляется ко мне. Она врезается мне в грудь и крепко обнимает.

Чувствуя вину за то, что не появляюсь здесь так часто, я целую ее в волосы.

— Привет, мам.

Так же быстро, как обняла меня, она отстраняется и бросается к двери.

— Я приготовлю твое любимое блюдо на ужин. Ты останешься, и я не хочу ничего слышать о работе!

Когда она исчезает в коридоре, папа говорит:

— Она очень по тебе скучает. Проведи вечер с нами. Это пойдет тебе на пользу, и мне не придется беспокоиться о тебе несколько часов.

Не желая обижать маму, я киваю. Я выхожу из кабинета и направляюсь на кухню, где она суетится, доставая ингредиенты из холодильника и кладовой.

Я сажусь за островок, и, когда она проходит мимо меня, ее пальцы скользят по моей шее, рядом с раной.

— Что случилось?

И вот опять начинаются вопросы.

— Тебе не о чем беспокоиться, — отвечаю я.

— А синяки на лице откуда?

Я вздыхаю.

— Просто спарринговал с парнями.

Она достает все ингредиенты для говяжьего гуляша⁴ и, начав готовить, спрашивает:

— Ты разговаривал с Энцо и Джианной?

— Конечно. С ними обоими все в порядке. — Я опираюсь локтями на столешницу. — Джианна скоро будет дома. Постарайся не волноваться.

— Я всегда буду волноваться, — бормочет она. — Особенно о тебе и о том, какой ты безрассудный.

— Мне казалось, ты не хочешь говорить о работе, — говорю я, за что получаю от нее хмурый взгляд. Встав, я подхожу к ней и обнимаю сзади. — Прости, мам.

Когда я отпускаю ее, она поворачивается и оглядывает меня с ног до головы.

— Когда ты в последний раз ел домашнюю еду?

— На днях, — лгу я, прислонившись к кухонному островку и скрестив руки на груди.

Я смотрю, как она нарезает грибы, и, как в детстве, ее движения меня успокаивают.

Когда мы поженимся, Сиенна, вероятно, будет устраивать ужины с мамой, и мы сможем проводить больше времени вместе.

Когда мы поженимся.

Уголок моего рта приподнимается.

У нее есть месяц.

Глава 9

Кристиано

Хьюго идет впереди с двумя своими лучшими людьми, чтобы осмотреть территорию, и только когда он кивает мне, я выхожу из машины.

Вместе с Нико я направляюсь к пирсу, где стоит Константин Драгомир.

Как и я, он одет в черное. Я легко узнаю его среди людей в толпе, и, зная, что моя команда прикроет меня, сосредотачиваю свое внимание на главе румынской мафии.

Он моего роста, с черными волосами и умными глазами.

В отличие от ирландцев и албанцев, я искренне уважаю Драгомира. Он представляет для меня опасность, что добавляет интереса к ситуации.

Когда я останавливаюсь рядом с ним, он продолжает смотреть на реку Гудзон и город.

— В воздухе пахнет нефтью, — замечает он.

Я не удосуживаюсь ответить, засунув руки в карманы. Мое тело может казаться расслабленным, но я настороже. Драгомир – один из немногих людей на планете, у которого действительно есть шанс убить меня.

Он вздыхает, затем поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

— Что мы будем делать, Фалько?

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.

— Война между нами уничтожит обе стороны, а я не в настроении посещать похороны.

Он кивает и снова обращает внимание на реку.

— Слышал, у тебя проблемы с якудза.

— Просто небольшая стычка.

— И ты почти закончил истреблять ирландцев.

Я пожимаю плечами.

— Было весело, но они мне надоели.

— А албанцы? — спрашивает он.

— Сущее раздражение. — Он дает понять, что следил за мной. — Как все прошло в Амстердаме? — спрашиваю я в ответ.

Губы Драгомира изгибаются, и он усмехается.

— Хорошо. Я заключил сделку с итальянцами. — Его бдительный взгляд перемещается на меня. — Теперь мне осталось только договориться с сицилийцами.

Проходит целая минута, прежде чем я говорю:

— Я буду получать пятьдесят процентов от того, что ты продаешь в Штатах, а ты – пятьдесят процентов от всего, что Коза Ностра продает в Европе.

Мое предложение привлекает его внимание, и он поворачивается ко мне лицом.

— Азия, Африка и Южная Америка?

— Пятьдесят на пятьдесят. Мы заключаем союз ради наших организаций. Никакого переманивания контактов друг у друга.

Драгомир долго и пристально смотрит на меня, после чего протягивает руку. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он говорит:

— Не подведи меня. Не хочу возвращаться сюда.

Уголок моего рта приподнимается, когда я похлопываю его по плечу.

— Давай пообедаем в моем ресторане.

Черты его лица немного расслабляются, и, пока мы идем туда, где припаркованы все машины, он говорит:

— Я слышал, у тебя есть хороший хакер.

То, что он упомянул о Рози, заставляет меня насторожиться. Когда я не отвечаю, он продолжает:

— К сожалению, моего убили. Ты не против, если я поработаю с Ла Роса? Я хорошенько тебя за это отблагодарю.

Я останавливаюсь возле его черного внедорожника, несколько секунд смотрю на него и говорю:

— Все общение будет через Энцо, Нико или меня, исключительно по электронной почте.

Он кивает.

— Справедливо. Я бы тоже защищал такой ценный актив.

Развернувшись, я иду к своей машине, бросая через плечо:

— Мы можем обсудить плату за обедом.

Забравшись на заднее сиденье, я слушаю Нико, который говорит, сев за руль:

— Все прошло хорошо. Теперь нужно время, чтобы понять, сложится ли этот союз.

Я киваю, и когда мы выезжаем вперед, чтобы Драгомир мог последовать за нами в ресторан, говорю:

— Он бы не приехал сюда лично, если бы не был настроен серьезно. Как только он появился в Нью-Йорке, сделка была заключена. Вот почему я так усердно трудился, чтобы привезти его сюда.

Теперь, когда с Драгомиром покончено, я могу сосредоточиться на том, чтобы добить ирландцев и поставить албанцев на место.

Чем быстрее я разберусь с этой херней, тем скорее смогу сосредоточиться на Сиенне.



Глава 10

Кристиано

Я закрываю ноутбук и откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль.

Господи, как же я устал.

Последнюю неделю я был очень занят, и то, что Аугусто хочет развязать чертову войну с якудза, не помогает делу.

У меня звонит телефон, и я, вздохнув, достаю его из кармана. Увидев имя Чиро, я принимаю вызов.

— Да.

— Сиенна переехала в квартиру на Манхэттене, — сообщает он. — Альфио говорит, что она будет жить одна.

Какого хрена?

— Пришли мне адрес, — рявкаю я перед тем, как повесить трубку. Через несколько секунд от него приходит сообщение.

Встав, я выхожу из офиса. Когда покидаю склад, где мужчины готовят партии оружия для отправки в Южную Америку, ко мне подбегает Нико.

— Куда едем?

Я показываю ему адрес, а затем говорю:

— Сиенна переехала в отдельную квартиру.

До сих пор мне не приходилось сильно беспокоиться о ней. Я знал, что ей ничего не угрожает, пока она живет с родителями.

Но если она будет жить одна, то станет легкой мишенью.

Мы садимся во внедорожник, и во время поездки мой гнев грозит выйти из-под контроля. Я ненавижу, что у меня нет никакого, блять, права голоса в ее жизни.

Сегодня это прекратится.

К тому времени, как Нико паркуется у нужного дома, я настолько подавлен, что даже не могу оценить его внешний вид. Чиро и Альфио я встречаю во дворе.

Когда Чиро указывает на второй этаж, я поднимаюсь по лестнице, а Альфио следует за мной. Добравшись до квартиры, я приказываю:

— Открывай.

Поскольку я являюсь главой всех семей, у него нет другого выбора, кроме как выполнить приказ.

С огромным нетерпением я наблюдаю, как охранник Сиенны отпирает дверь, и запоминаю код, который он вводит на клавиатуре сигнализации.

Когда я захожу внутрь, меня встречает тишина. Я оглядываю гостиную, залитую теплым желтым светом. Почувствовав аромат Сиенны, я делаю глубокий вдох и иду по коридору.

Услышав тихий звук дождя, я сворачиваю направо и, войдя в спальню, вижу Сиенну, сидящую на полу. Она скрестила ноги и положила ладони на колени. Ее глаза закрыты, и она делает глубокие вдохи.

Глядя на нее, меня охватывает спокойствие, и головная боль ослабевает.

Я любуюсь ее светло-каштановыми волосами, собранными на макушке и закрепленными крабиком. Пряди мягко обрамляют ее красивое лицо.

Внезапно ее глаза распахиваются и становятся огромными, как блюдца, когда она замечает меня.

— Как ты попал в мою квартиру? — ахает она, поднимаясь на ноги.

Я сокращаю расстояние между нами, целую ее в лоб и замираю, наслаждаясь ее ароматом.

Боже, как мне это было нужно.

Медленно я касаюсь губами ее кожи, пока не оказываюсь у самого уха.

— Ты правда думала, что сможешь меня остановить?

Отпрянув, она сердито смотрит на меня.

— Ты не можешь просто так войти.

— Я могу делать все, что захочу, принцесса. — Наклонив голову, я ловлю ее взгляд. — Ты уже должна была это понять.

Ее взгляд становится еще более мрачным, и она торопливо проходит мимо меня.

— Ты должен уйти. Я не хочу тебя здесь видеть.

Не слушая, я оглядываю ее спальню. Кремово-розовое постельное белье подходит Сиенне.

Придется привыкнуть к розовому цвету у себя дома, когда мы поженимся.

— Кристиано! — рявкает она.

Я поворачиваюсь к ней и нахожу чертовски милым, что она думает, будто может меня запугать.

— Уходи, — приказывает она.

Уголки моих губ слегка приподнимаются, когда я подхожу к ней, обнимаю за стройные плечи и веду на кухню.

— Я голоден.

— Я не буду готовить тебе еду. — В ее голосе больше нет прежней ярости.

Открыв холодильник, я достаю контейнер и, заглянув внутрь, вижу жареные куриные грудки.

— Я и не говорил, что ты должна приготовить мне еду. — Я нахожу майонез с хлебом и, собирая сэндвич, спрашиваю: — Хочешь?

Вместо ответа она разочарованно вздыхает и уходит.

— Детка, — зову я.

— Что? — рявкает она.

На моих губах появляется широкая улыбка.

— Хочешь сэндвич?

— Нет, — кричит она. — Я просто хочу, чтобы ты ушел.

Я откусываю кусок и жую, проверяя содержимое ее шкафчиков. Убедившись, что у нее есть все необходимое, я снова открываю холодильник и беру бутылку сока, чтобы запить остатки сэндвича.

Закончив, я нахожу Сиенну в гостиной, расхаживающую туда-сюда. Черты ее лица напряжены, и, когда ее взгляд устремляется на меня, я вижу панику и страх.

Остановившись возле дивана, я качаю головой.

С тревогой на лице она потирает ладонями предплечья, нервно сжимая их каждые две секунды, пока кожа не покрывается красными пятнами.

Увидев, что у нее начался нервный тик, я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее. Крепко прижимаю ее к себе, и когда она дрожит, мое тело тоже содрогается в ответ.

Я целую ее в висок и нежно шепчу на ухо:

— Ш-ш-ш... Все в порядке.

Ее тело снова дрожит, и проходит еще несколько секунд, прежде чем она нерешительно высвобождает руки, чтобы обнять меня.

Мое тело изо всех сил пытается поглотить ее, и я закрываю глаза, пытаясь унять ее тревогу.

Вдруг я слышу приглушенный всхлип, и, когда поднимаю голову, Сиенна крепко прижимается к моей груди. Она цепляется за меня так, словно боится, что я исчезну, как только она отпустит меня.

— Принцесса?

Качая головой, она снова всхлипывает, уткнувшись в мою рубашку.

Я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы на минутку заглянуть в ее голову.

Мой голос наполнен напряжением, когда я говорю:

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что происходит, чтобы я мог это исправить.

Она снова качает головой.

Я целую ее висок и волосы, пока ее слезы оставляют влажные пятна на моей рубашке.

Когда всхлипы стихают, и она отпускает меня, я обхватываю ее подбородок и приподнимаю голову, чтобы увидеть ее лицо. Большими пальцами я вытираю слезы с ее щек, а затем смотрю в глаза.

— Поговори со мной, Сиенна.

Как и раньше, она снова полностью отгораживается от меня.

— Просто эта неделя была насыщенной из-за переезда и ранения Риккардо.

— Ты не подумала, что нужно обсудить это со мной? — спрашиваю я.

Ее покрасневшие глаза устремляются на меня.

— Что?

— Твой переезд сюда.

Сиенна пристально смотрит на меня, а затем на ее лице проступает усталость.

— Может, ты и глава семьи, но это не значит, что ты имеешь право вмешиваться в мою личную жизнь.

— Давай проясним одну вещь, Сиенна. — Я подхожу ближе и, возвышаясь над ней, говорю: — Я всегда буду вправе вмешиваться в твою личную жизнь: с кем ты общаешься, где живешь, выйдешь ли ты замуж. — Я наклоняюсь, пока нас не разделяет всего лишь дюйм. — Все, что касается тебя, – мое, блять, дело.

В ее глазах вновь мелькает страх, и моя темная сторона мгновенно исчезает.

Я делаю над собой усилие, чтобы смягчить лицо и тон, и со вздохом обхватываю ее лицо руками. Прижимаясь к ее лбу, я шепчу:

— Как твой капо и мужчина, который тебя любит, моя работа и привилегия – обеспечить тебе лучшую жизнь. — Я пристально смотрю ей в глаза, и мой голос становится хриплым. — Перестань сопротивляться мне.

И снова она, блять, отстраняется, заставляя все мышцы моего тела напрячься, а руки сжаться в кулаки. Разочарование захлестывает меня подобно сильному шторму, и, не осознавая, что делаю, я хватаю Сиенну и притягиваю ее к себе. Моя рука обхватывает ее затылок, и, когда наши взгляды встречаются, остатки того скудного терпения, за которое я так цеплялся, покидают меня.

За те три месяца, что мы встречались, я целовал ее с трепетом, стараясь не быть слишком напористым.

Но это в прошлом.

Мои губы впиваются в ее с неистовой силой, безжалостно и грубо. А годы сдержанности рушатся в одно мгновение.

Удовлетворенный стон вырывается из моей груди, когда мои зубы скользят по нижней губе Сиенны. Когда она ахает и открывает рот, я углубляю поцелуй и, крепко прижимая к себе, подхватываю ее на руки.

Ее руки тут же обхватывают мою шею, притягивая ближе. Когда тело Сиенны плотно прижимается к моему, я чувствую каждую дрожь и слышу каждый резкий вздох. Это просто сводит меня с ума.

Теперь ей точно не удастся меня оттолкнуть. Я с силой прижимаю ее к себе, поглощая каждый восхитительный дюйм ее рта.

Блять. Моя женщина на вкус даже лучше, чем я помню.

От чистого отчаяния поцелуй становится все более страстным. Я балансирую на грани потери контроля и не могу остановиться.

Здесь нет нежности, только непрекращающийся голод, обостренный разочарованием и тем адом, который она заставила меня пережить, отказавшись объяснить, почему, черт возьми, порвала со мной.

Попробовав ее вкус после столь долгого перерыва, моя душа содрогается от огромного облегчения. Я лишний раз убедился, что ни одна другая девушка не заменит ее. Ничто не сможет заставить меня разлюбить Сиенну.

Я отстраняюсь и, видя, как в ее глазах желание борется с испугом, прижимаюсь своим лбом к ее.

Мой голос звучит низко, без капли милосердия и терпения.

— Я устал ждать, Сиенна. У меня совсем не осталось терпения.

Глава 11

Сиенна

Хватая ртом воздух, я чувствую себя совершенно сбитой с толку и изо всех сил пытаюсь сформулировать связную мысль.

Меня и раньше целовали, но никогда так страстно и сильно.

Под его пристальным взглядом я с трудом делаю глубокий вдох. Опасный блеск в его черных глазах подсказывает мне, что он говорит серьезно.

Часть меня хочет сдаться и позволить этому могущественному мужчине полностью управлять моей жизнью, но есть еще и страх. Я не смогу жить с постоянным ужасом, что Кристиано могут застрелить в любой момент.

Воспоминание о крови, растекающейся по его пиджаку, проносится в моей голове, и я дергаюсь в его объятиях.

Мучительное горе, которое я испытала, когда думала, что он мертв, разрывает меня изнутри, и от этого моя тревога только усиливается.

Я пытаюсь вырваться из его крепкой хватки, отчего черты его лица еще больше мрачнеют.

— Прекрати! — сердито рявкает он.

Резкий приказ пронзает меня, словно молния, и я не могу сдержать стон, срывающийся с моих приоткрытых губ, все еще покалывающих от его потрясающего поцелуя.

Он, кажется, немного успокаивается, но это не ослабляет удушающую панику, сжимающую мою грудь.

Кристиано нежно обхватывает мою щеку, пристально глядя в глаза.

— Прекрати, принцесса. Так не должно быть.

Проходит слишком много времени, но мне все же удается выдавить из себя слова.

— Отпусти. — Когда его хватка не ослабевает, я умоляюще смотрю на него и прошу: — Пожалуйста.

На его суровом, но в то же время красивом лице мелькает боль. Когда он, наконец, опускает руки, я поспешно отступаю назад.

Поднеся руку к лицу, я провожу пальцами по лбу, отчаянно пытаясь успокоить дыхание.

— Почему, Сиенна? — Мой взгляд устремляется к его лицу. — И не надо мне тут нести чушь о том, что ты не та женщина, которая мне нужна.

— Это... — Прижав руку к груди, я делаю глубокий вдох. — Это правда.

Его глаза сужаются. От смертоносного и властного взгляда, которым он меня одаривает, у меня мурашки бегут по коже. Голос его становится мрачным, когда он рычит:

— Прекрати мне лгать.

С годами Кристиано становился все сильнее и могущественнее. Было страшно за этим наблюдать, но, стоя перед ним и ощущая его гнев, направленный на меня, я впервые в жизни начинаю испытывать ужас перед ним.

Тяжело сглотнув, я слабо признаюсь:

— Ты меня пугаешь.

Вместо того, чтобы смягчиться по отношению ко мне, как он обычно делал, он злится еще больше. Одним шагом он сокращает расстояние между нами, наклоняется, и его голос гремит, как раскаты грома.

— Хорошо. — Его глаза пристально смотрят в мои, вселяя в меня страх Божий. — Терпение ни к чему не привело, поэтому отныне будем делать все по-моему. — Я начинаю качать головой, и он наклоняется ближе. Его дыхание касается моего уха, когда он мрачно шепчет: — Я сожгу Коза Ностру дотла ради тебя, Сиенна, так что подумай дважды, прежде чем бежать за помощью к отцу и брату. Хотя я люблю семью, это ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Я без колебаний и жалости уничтожу любого, кто встанет между нами. И не допущу, чтобы у меня отобрали то, что принадлежит мне.

Каким-то образом, несмотря на бешено колотящееся сердце и ощущение, что комната сжимается вокруг меня, я все же нахожу в себе силы возразить. Вздернув подбородок, я дрожащим голосом говорю:

— Я не твоя.

Он отстраняется, и его темный взгляд встречается с моим, а голос становится тихим, почти зловещим.

— В тот миг, когда ты приняла мое предложение, ты стала моей, Сиенна. Мне плевать, сколько времени прошло, но я все равно добьюсь, чтобы ты сдержала свое слово, чего бы это ни стоило.

Боже.

Паника охватывает меня и сжимает сердце в сокрушительной хватке.

Я жила с ложным чувством безопасности, думая, что Кристиано в конце концов отступит и найдет ту, кто ему больше подходит.

Отчаяние сдавливает горло, когда ложь срывается с языка. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь, и шепчу:

— Я не люблю тебя.

Из его груди вырывается низкий, тревожный смешок, а выражение лица становится еще более угрожающим.

— Еще одна ложь, Сиенна? Серьезно? — Он возвышается надо мной, и мне кажется, что я противостою самому Богу. — Ты уже должна была понять, что я не куплюсь на ту чушь, которую ты пытаешься мне впарить. — Его пристальный взгляд скользит по моим губам и горлу. — Когда ты лжешь... — Обхватив рукой мою шею, он хищно наклоняет голову, отчего мое сердце начинает биться еще быстрее. — ...у тебя всегда перехватывает дыхание, и ты с трудом сглатываешь, прежде чем отвести взгляд.

Я никогда не оказывалась в подобной ситуации и не знаю, как выпутаться из нее. Если я позову на помощь, Альфио ничего не сделает, чтобы остановить Кристиано. Каждый охранник и солдат присягнул ему на верность. И даже если бы Альфио и попытался, он не сможет противостоять главе Коза Ностры.

Единственный способ лишить Кристиано власти – это если все мужчины из остальных четырех семей дружно проголосуют против него.

А этого никогда не случится.

Вместо этого разразится война, и жизнь, какой мы ее знаем, изменится безвозвратно. Я не могу так поступить с людьми, которых люблю.

Мне нужно как-то убедить Кристиано, что я его не люблю.

Ради своего душевного равновесия.

Теперь, когда я знаю, что меня может выдать, я снова вздергиваю подбородок и на этот раз смотрю ему в глаза. По милости Божьей, мой голос звучит уверенно и ровно, когда я бормочу:

— Мы были слишком молоды, когда ты сделал мне предложение, и хотя я не была уверена в своих чувствах к тебе, я сказала "да", потому что люблю угождать людям. Правда в том, что ты слишком молод для меня, Кристиано. К тому же ты позволил власти вскружить тебе голову, а мне это совсем не нравится. Я никогда не полюблю такого мужчину, как ты. — Я молюсь всем святым, чтобы моя ложь звучала правдоподобно. — Я думала, что возложить вину на меня будет милосердным поступком, учитывая историю наших семей, но, поскольку ты не оставляешь мне выбора, я перестану лгать. — Выражение его лица остается прежним, и я не могу понять, верит ли он мне. — Ты никогда не будешь тем мужчиной, который мне нужен. Мне нужен кто-то чуткий и добрый, а ты не являешься ни тем, ни другим. — Сделав шаг назад, я изо всех сил стараюсь не отводить от него взгляда. — Мне кажется, для нас обоих будет лучше, если мы также перестанем быть друзьями.

Когда я заканчиваю говорить, Кристиано несколько долгих, нервирующих минут смотрит на меня, отчего остатки мужества, которое я черпала Бог знает откуда, исчезают, как туман перед палящим солнцем.

Пожалуйста. Я больше не могу притворяться.

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, а затем уголки его рта приподнимаются в очень волнующей улыбке.

— О-о-о, принцесса... — В два шага он снова сокращает расстояние между нами, затем его рука взмывает вверх и сжимает мой подбородок, заставляя меня запрокинуть голову. — Хочешь знать, почему я так уверен, что ты меня любишь?

В ответ я лишь качаю головой, но Кристиано игнорирует это. Он наклоняется, пока я не чувствую его дыхание на своих губах, отчего по коже пробегают мурашки.

— Это видно по твоим глазам, — шепчет он грубым, уверенным тоном. — Ты смотришь на меня так, словно умрешь, если я исчезну из твоей жизни.

Боже, тот факт, что он видит это в моих глазах, снова вызывает у меня панику.

Знает ли он, что я схожу с ума? Он наблюдал за мной и узнал, что я посещаю психиатра? Может, Рози взломала мои медицинские записи и узнала о лекарствах, которые я принимаю?

Нет. Она бы не стала так вторгаться в мою личную жизнь. Даже ради него.

Меня охватывает безрассудное желание признаться во всем. Если он поймет, насколько я слаба и сломлена, он уйдет.

Гордость не дает этой мысли укорениться в моем сознании. Я не вынесу его взгляда, если он увидит во мне слабую, жалкую развалину, за которую не стоит бороться.

Хаотичные эмоции сдавливают мне грудь, когда паника усиливается. Я снова борюсь с собой, разрываясь между любовью к этому мужчине и страхом потерять его навсегда.

Губы Кристиано почти касаются моих, когда он вдыхает мой аромат, и все мое внимание снова переключается на него, пока он продолжает:

— И ты не целуешь мужчину, которого презираешь, так, как ты целовала меня.

Напряжение момента зашкаливает, и я, не успев остановиться, хватаюсь за его бока, сжимая так, словно он – единственное, что удерживает меня на ногах.

Кристиано всегда имел надо мной власть. Он единственный мужчина, способный заставить мое тело ожить, наполняя меня таким желанием, что я теряю всякий контроль. Как бы сильно я ни отталкивала его, притяжение между нами никогда не ослабевало. Сегодняшний день ясно показал, что оно стало гораздо сильнее.

Это осознание оседает в моей груди, как смертный приговор, и, чувствуя себя побежденной, я закрываю глаза.

Его руки обвиваются вокруг меня, нежно прижимая к груди. Медленно напряжение спадает, и, когда Кристиано трепетно целует меня в губы, у меня в горле образуется ком.

Я и не ожидала, что мне понадобится столько силы, чтобы сдержать слезы.

Он снова трепетно целует меня в губы, а затем, полностью отстранившись, говорит:

— Я знаю, тебе нужно время, чтобы все обдумать, поэтому дам тебе несколько недель. За это время ты сможешь взвесить все, что я сказал. А я тем временем разберусь с ирландцами.

Это не победа, но с этим я могу работать.

Взгляд Кристиано, наконец, смягчается, но от этого я теряю контроль над своими эмоциями. Когда мой подбородок начинает дрожать, его лицо морщится от боли, которую я ему причиняю.

Качая головой, он стонет:

— Почему ты так поступаешь с нами?

Силы покидают меня, и я безвольно опускаю голову, обнимая себя за талию.

Через несколько секунд он подходит, целует меня в макушку и сжимает мой бицепс.

— Я люблю тебя, детка.

О Боже.

Боль разрывает меня изнутри, и больше всего на свете я мечтаю стать сильнее и достойной Кристиано.

Когда он отходит от меня и направляется к входной двери, то добавляет:

— Я пришлю двух охранников, чтобы они помогали Альфио защищать тебя.

Склонив голову, я киваю, потому что знаю, что спорить будет глупо.

Когда дверь за ним захлопывается, я застываю на месте, кажется, минут на десять. Лишь убедившись, что он ушел, мне наконец-то удается сделать вдох.

Мои легкие сжимаются от такой сильной панической атаки, что я с трудом добираюсь до ванной. Когда я беру лекарство, перед глазами все расплывается. Мне кажется, что мой разум отделяется от тела, и я, покачиваясь на ногах, запихиваю таблетку в рот.

Вся комната кружится, и, пытаясь устоять на ногах, я хватаюсь за стену, но теряю равновесие и падаю. Боль почти не ощущается, когда я приземляюсь на пол и теряю сознание.

Глава 12

Кристиано

Последние несколько месяцев были изнурительными. Единственным положительным моментом является то, что Аугусто женился на дочери главы якудза, и между ними установился мир.

Спасибо и на этом.

У меня такое чувство, что удача наконец-то на моей стороне, потому что ранее Рози заметила яхту братьев Муни, пришвартованную в Майами. Как только она сообщила мне об этом, я сел в частный самолет, и после трех с половиной часов полета мы приземлились на аэродроме недалеко от города.

Эти ублюдки плавали вдоль побережья, стараясь избежать встречи со мной, так что, возможно, это мой шанс положить конец семилетней войне.

Я хочу, чтобы они умерли, чтобы я мог сосредоточиться на Сиенне.

Как только я убью Джеймса и Чарли Муни, я женюсь на своей женщине.

Даже если мне придется заставить ее.

Мои мысли заняты Сиенной, когда Нико останавливает внедорожник у доков.

Хьюго и Натана я взял с собой только для подстраховки. Мы вчетвером одновременно открываем двери и вылезаем из машины с оружием наготове.

Ночной воздух на удивление прохладен для этого времени года. Звук воды, плещущейся о причал, привлекает мое внимание, пока мы проверяем, нет ли поблизости людей.

Нико направляет свой MP5 на землю, а Хьюго обходит нас с фланга, держа автомат наготове. Натан остается на несколько шагов позади, чтобы прикрыть наши спины.

Пока мы движемся вперед, Нико остается на полшага позади меня. Он достаточно близко, чтобы мгновенно среагировать, если что-то пойдет не так.

Все мое внимание приковано к яхте, стоящей в конце пирса. Она большая и роскошная, с тремя палубами, полированными хромированными поручнями и тонированными окнами. Двое вооруженных мужчин стоят у кормы, курят и разговаривают, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Один из них бросает взгляд в нашу сторону и так сильно пугается, что начинает возиться со своим пистолетом. Хьюго мгновенно реагирует и стреляет, убивая охранника. Второй мужчина поднимает оружие, но Нико сбивает его с ног пулей в голову.

— Тупые ублюдки, — рычу я, чем вызываю смешок у Нико.

Выстрелы выдают нашу внезапную атаку, и мы бросаемся вперед, чтобы как можно быстрее подняться на борт яхты. Хьюго не сводит глаз с верхней палубы, а Натан остается на пирсе, следя за тем, чтобы на нас не напали сзади.

Мое сердце бьется ровно, когда мы с Нико входим в главную каюту – роскошное помещение с кремовыми кожаными креслами вдоль стен. Я замечаю бар, заваленный стаканами, наполовину пустыми бутылками виски и тарелками с остатками еды.

Внезапно из коридора, который, вероятно, ведет к другим каютам, врывается третий охранник, и, поднимая оружие, он широко раскрывает глаза, узнав меня.

— Блять! Это Фалько!

Я нажимаю на курок своего автомата и наблюдаю, как пули пронзают его тело, отбрасывая назад к стене. Он сползает вниз, оставляя кровавые пятна на белой краске.

Джеймс Муни выскакивает из-за барной стойки, а за ним следуют Ангус и Питер, их личные телохранители.

Чарли, главы их организации, нигде не видно. Я буду чертовски расстроен, если его здесь не будет.

Все начинают стрелять и воздух наполняется запахом серы. Нико вырубает Питера, а Хьюго набрасывается на Ангуса. Я пригибаюсь и перекатываюсь, чтобы не попасть под огонь, и умудряюсь всадить две пули в Джеймса. Одна попадает ему в плечо, а другая – в живот, отчего он падает на барную стойку.

Стекло и бутылки разбиваются о пол, когда он тяжело падает, выкрикивая от разочарования и боли.

Нико стреляет Ангусу в затылок, и, когда его кровь брызжет на лицо Хьюго, тот восклицает:

— Я бы и сам справился.

Прежде чем Нико успевает ответить, из коридора появляется Чарли, держа в одной руке пистолет, а в другой – нож.

Я жестом приказываю Нико с Хьюго отойти и смотрю в глаза этому ублюдку.

— Время вышло, Муни.

Кипя от гнева, он шипит:

— Гребаный сицилийский ублюдок. — Выронив пистолет, он бросается на меня.

Как только я отпрыгиваю, лезвие его ножа рассекает мне предплечье. Боль острая и приятная, и, мрачно усмехнувшись, я хватаю его за запястье, прежде чем он успевает отдернуть руку. Притянув его ближе, я бью его коленом в живот и смотрю, как он сгибается пополам. Прежде чем он успевает упасть, я хватаю его за горло и, удерживая на ногах, наношу удар головой.

Хруст ломающегося носа звучит как музыка для моих ушей, и, когда из его ноздрей начинает течь кровь, он снова замахивается на меня, ударяя ножом по ребрам.

Я бросаюсь на него всем телом, прижимая к стене, где его брат пытается убраться с дороги. Многолетняя ярость и ненависть застилают мне глаза, и я начинаю бить его. Вскоре его ноги подкашиваются, и он падает на одно колено, тяжело дыша и изо всех сил стараясь удержать равновесие.

Краем глаза я вижу, как Джеймс ползет по полу, пытаясь дотянуться до пистолета Чарли, но Хьюго добивает ублюдка выстрелом в голову.

Глаза Чарли округляются при виде умирающего брата. Он сплевывает кровь изо рта и пытается что-то сказать, но мое терпение иссякло. Достав из-за спины свой Глок, я дважды стреляю этому ублюдку в грудь. Он падает вперед, хватается за мою правую ногу, а затем перекатывается на бок.

Присев рядом с ним, я смотрю ему в глаза и наслаждаюсь его последними вздохом, вырывающимся из груди.

В каюте воцаряется тишина, и я ощущаю жгучую боль в том месте, где этот ублюдок меня ранил.

— Нам нужно уходить, — говорит Нико, привлекая мое внимание.

Выпрямившись во весь рост, я приказываю:

— Сожгите яхту.

— Принеси бензин, — слышу я, как Хьюго кричит Натану, стоя у двери.

Спускаясь с яхты, я чувствую свежий прохладный воздух, дующий с океана. Натан возвращается с двумя канистрами, проходит мимо меня и поднимается на борт.

Нико присоединяется ко мне на пирсе, закуривая сигарету, пока Хьюго и Натан обливают каюту и палубу бензином. Когда они все поджигают, я слежу за своими людьми, пока они не оказываются в безопасности на пирсе, а затем наблюдаю, как семь лет превращаются в дым.

Когда над водой начинает слабо разноситься вой сирен, становится немного не по себе от того, что все закончилось.

— Копы едут, — говорит Нико, жестом приказывая Хьюго и Натану возвращаться к внедорожнику.

— Дело сделано, — бормочу я, отворачиваясь от пламени, пожирающего яхту.

Теперь пришло время заявить права на Сиенну раз и навсегда.

— Как только Сиенна обустроится в моем пентхаусе, мы разберемся с албанцами, — говорю я Нико.

— Нет покоя нечестивым, — вздыхает он.



Глава 13

Сиенна

Даже когда в глубине сознания начинают звучать тревожные звоночки, я теряю способность ясно мыслить, когда Кристиано целует меня, лишая возможности сопротивляться ему.

Я чувствую лишь темную смесь насилия и кожи, с легким оттенком пряностей.

Я чувствую его вес, и это дарит мне чувство безопасности, которого я не испытывала уже очень давно.

А потом появляется желание, такое сильное и всепоглощающее, что у меня не остается ни единого шанса, когда его сильные пальцы массируют мою грудь и пощипывают сосок.

Боже.

Я ахаю прямо перед тем, как из меня вырывается стон.

Кристиано прерывает поцелуй и, приподнимаясь, садится на меня сверху. Затем хватает мою майку и разрывает шелковую ткань посередине.

Как раз когда я собираюсь попросить его подождать, он наклоняется и втягивает мой сосок в рот, одновременно засовывая руку мне в шорты. Одним плавным движением, которое мне никогда не удастся повторить, он разводит мои ноги шире, затем его палец скользит по влаге, скопившейся у моего входа.

О-о-о-о, Боже.

Стон, вырывающийся из меня, звучит очень громко, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я обхватываю его затылок одной рукой, а другой сжимаю запястье. Мои бедра вращаются в поисках большего трения.

Что я хотела сделать?

Кристиано пожирает мою грудь, как изголодавшийся мужчина; его зубы слегка покусывают мои соски. Это невероятно приятное ощущение, от которого у меня сжимается живот, а его пальцы становятся еще влажнее от моего возбуждения.

Не помню.

Страсть и вожделение вспыхивают между нами, заглушая тревожные звоночки.

Я прижимаюсь к нему, и он, наконец, сдается, позволяя мне перевернуть его на спину. Я едва замечаю удивление на его лице, когда быстро расстегиваю пуговицы его черной рубашки. Распахнув ткань, я вижу темные контуры новых татуировок, которых не было, когда я видела его без рубашки в последний раз.

Кристиано садится, и пока он снимает рубашку и бросает ее рядом с кроватью, я пытаюсь расстегнуть его ремень.

Как только в глубине моего сознания снова начинают звучать тревожные звоночки, он одним быстрым движением переворачивает меня. Когда я приземляюсь на спину, он хватает мои пижамные шорты и стаскивает их с моих ног.

Даже не потрудившись снять штаны, он лишь спускает ткань достаточно низко, чтобы освободить свой член. Я едва успеваю мельком увидеть его мужское достоинство, как он уже располагается у моего входа.

Он опирается левой рукой рядом с моей головой и, завладев моими губами в страстном поцелуе, обхватывает мое бедро, пытаясь проникнуть в меня. Когда это не удается, меня охватывает отчаяние. Его толчки становятся сильнее, и наконец он проникает в меня так глубоко, что острая, жгучая боль вырывает меня из омута страсти.

— Господи Иисусе, — стонет он мне в губы, его тело сильно вздрагивает.

Я делаю глубокий вдох, и мой разум проясняется настолько, что я понимаю, что занимаюсь сексом с Кристиано.

О. Мой. Бог. Что я наделала?

Он замечает перемену в моем настроении, поднимает голову и наши взгляды встречаются.

Господи. Что мне делать?

Черты лица Кристиано смягчаются, и он нежно целует меня в губы, после чего спрашивает:

— Хочешь остановиться?

Слишком поздно. Он уже внутри меня.

Боже. Кристиано полностью вошел в меня.

От этого осознания мои глаза округляются. Меня ошеломляет насколько он большой, и то, что я позволила ситуации зайти так далеко.

Он опирается предплечьями по обе стороны моей головы и нежно целует меня в щеку.

— Детка?

Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:

— Я перевариваю происходящее.

— Хочешь, чтобы я вышел?

Я удивляюсь, когда качаю головой.

Его глаза становятся невероятно мягкими, словно черный бархат.

Все эмоции, с которыми мне приходилось бороться с того дня, как его ранили у меня на глазах, наполняют мое сердце.

Любовь, которую я к нему испытываю. Потребность в его защите. Влечение, которое только усиливается, как бы я ни пыталась его остановить.

Как и во всех других аспектах моей жизни, я недостаточно сильна, чтобы сказать ему остановиться. Не сейчас, когда он уже внутри меня. Вместо этого я поднимаю голову и прижимаюсь к его губам.

Кристиано быстро берет контроль в свои руки, и, когда он целует меня с властностью и жаром, которые вызывают у меня сильное привыкание, мое беспокойство и хаотичные эмоции уходят на второй план.

Я снова погружаюсь в омут страсти, отчаянно желая, чтобы он начал двигаться.

Клянусь, этот мужчина может читать мои мысли, потому что он медленно выходит из меня, позволяя мне почувствовать каждый восхитительный дюйм его твердого члена.

Когда Кристиано снова входит в меня, я чувствую лишь легкое покалывание, но оно быстро заглушается удовольствием, когда его таз сильно трется о мой клитор.

— О Боже, — выдыхаю я ему в губы, а мои руки находят его спину. Я наслаждаюсь ощущением его горячей кожи и мышц под кончиками пальцев и быстро пьянею от прикосновений к нему.

Он снова теряет всякий контроль и, начиная жадно целовать меня, наполняет меня мощными толчками.

Мое тело прижимается к его, и между нами разгорается адское пламя.

Каждый раз, когда он вонзается в меня, мой живот сжимается.

Внезапно он приподнимается и, проводя рукой между моих грудей, я вижу, как он наслаждается прикосновениями ко мне.

Он хрипло стонет, бормоча:

— Ты так чертовски красива, что на тебя больно смотреть.

Кристиано смотрит мне в глаза, продолжая двигаться в неумолимо быстром темпе. Моя грудь подпрыгивает, а кожа покрывается потом, когда напряжение внизу живота усиливается.

Мои губы приоткрываются, и я запрокидываю голову, когда понимаю, что больше не могу этого выносить.

— Кристиано. — Его имя звучит как мольба.

Я вижу, как выражение его лица становится собственническим, затем он просовывает руку между нами, и в тот момент, когда его пальцы касаются моего клитора, меня охватывает экстаз.

На какое-то благословенное мгновение я не чувствую ничего, кроме удовольствия, которое дарит мне Кристиано.

Нет ни паники. Ни страха. Нет отчаянной потребности спрятаться от мира.

Есть только мужчина, которого я люблю, и то, как невероятно хорошо мне от того, что он меня трахает.

Когда я воспаряю к небесам на облаке удовольствия и головокружительной эйфории, его тело дергается. Он наполняет меня двумя толчками и замирает глубоко внутри.

Стон, вырывающийся из его груди, когда он достигает оргазма, звучит прямо-таки хищно.

— Блять, детка, — шипит он, снова погружаясь в меня. — Видишь, как сильно твоя киска нуждалась во мне?

Его грязные слова еще больше возбуждают меня, вызывая волны наслаждения, растекающиеся по всему телу.

Из его груди вырывается еще один стон.

— Черт, ты даже не представляешь, как сильно я в тебе нуждался.

Когда я прихожу в себя, Кристиано проводит рукой по моей груди, словно не намерен останавливаться.

Опустив голову, он снова обхватывает губами мою грудь, и когда он сосет, по моему клитору пробегает электрический разряд. Я непроизвольно сжимаю его член, и на его губах появляется ухмылка, когда его зубы покусывают мой сосок, превращая его в твердый бугорок.

Он отстраняется от моей груди, а затем крепко целует в губы.

— Вся. Блять. Моя. — Его глаза встречаются с моими, и, увидев собственнические нотки в его взгляде, я с абсолютной уверенностью понимаю, что его уже ничто не остановит.

Пока он работал последние несколько месяцев, я постоянно думала о том, что он сказал. Я уже знала, что переубедить его не получится, но, глядя на него сейчас, до меня доходит, что я не могу сопротивляться Кристиано.

Так же, как я не смогла помешать нам заняться сексом, я не смогу помешать ему жениться на мне, потому что я совершенно не контролирую этого мужчину.

Меня охватывает паника, и я изо всех сил упираюсь ему в грудь, крича:

— Слезь с меня!

Он выходит из меня, его лицо мгновенно становится мрачным и грозным, когда он переворачивается на спину.

Я соскакиваю с кровати и бегу в ванную. Быстро запираю за собой дверь и, пока сперма Кристиано стекает по внутренней стороне моих бедер, я открываю шкафчик и достаю ксанакс. Запихивая его в рот, я с трудом проглатываю лекарство.

Боже.

Все мысли и эмоции, заглушенные страстью, возвращаются подобно цунами, и я быстро прикрываю рот обеими руками, чтобы заглушить свои панические вздохи.

Нет! Как я могла так потеряться в нем?

Проходит несколько секунд, прежде чем лекарство начинает действовать, и, когда паника утихает, я решаю привести себя в порядок.

Господи, Кристиано, наверное, переспал с половиной женщин в Нью-Йорке, а я просто позволила ему трахнуть себя без презерватива.

К счастью, я принимаю таблетки для регулирования менструального цикла, но это не спасет меня от ЗППП.

Мысль о том, что Кристиано встречается с другими женщинами, наполняет мою грудь необоснованной ревностью, и, смыв с себя его сперму, я беру полотенце и оборачиваю его вокруг тела.

Я держу руку перед собой, ожидая, пока дрожь утихнет. Затем открываю дверь и распахиваю ее настежь. Возвращаясь в спальню, я включаю свет. Мой взгляд останавливается на обнаженной груди Кристиано, и теперь, когда я наконец могу рассмотреть его татуировки, слова застревают у меня в горле.

Над его сердцем написано мое имя, а прямо под ним слова Pi sempti mia.

Мой сицилийский сильно подзабылся, но, думаю, я знаю, что это значит.

— Навеки моя, — шепчет Кристиано интимным, собственническим тоном.

Затем я замечаю два пореза. Один на предплечье, другой на ребрах. Оба выглядят свежими.

Слава Богу, я только что приняла ксанакс, потому что, глядя на раны, у меня мурашки бегут по коже при мысли о том, как легко его могли убить.

Я отрываю взгляд от Кристиано и, подойдя к шкафу, беру свой шелковый халат. Я надеваю его, после чего бросаю полотенце на пол, и, повернувшись спиной к кровати, спрашиваю:

— Ты чист или мне следует обратиться к врачу, чтобы провериться на ЗППП?

Кровать скрипит, и через секунду меня хватают за руку и резко разворачивают.

Когда я ахаю, Кристиано наклоняется и рычит:

— Думаешь, я тебе изменил?

В голове у меня все перемешивается, и я выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Это не измена, если мы не вместе.

Выражение его лица мрачнеет, а в глазах вспыхивает опасный огонек гнева.

— Я никогда не отказывался от нас, Сиенна. Ни на одну, блять, секунду. — Он наклоняется еще ближе. — В отличие от тебя, я держу свои обещания. Я не был ни с одной чертовой женщиной и никогда не буду ни с кем, кроме тебя. — Он резко выдыхает. — Так что нет, тебе не нужно проверяться на ЗППП.

Понимая, что он сильно обижен, я быстро бросаю на него извиняющийся взгляд.

— Прости. Я не знала.

— Чего не знала? — Он быстро отстраняется, словно прикосновение ко мне обжигает его. Схватив с пола свою рубашку, он натягивает ее, а его голос резко рассекает воздух. — Не знала, что я люблю тебя, или что то, что у нас есть, значит так мало, раз ты думаешь, будто я изменю тебе, как только дела пойдут плохо?

Он садится на кровать, тяжело дыша, поскольку его гнев вот-вот выйдет из-под контроля. Когда он тянется за ботинками, я подхожу к нему и отбрасываю их.

Встав перед ним на колени, я кладу руки ему на бедра и умоляюще смотрю на него.

— Прости, Кристиано. Я не хотела тебя обидеть.

Отчаянно пытаясь успокоить его вспыльчивый нрав, я снова вскакиваю и обвиваю руками его шею. Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как я делала с ним бесчисленное количество раз, он сажает меня к себе на колени и крепко обнимает.

Я слушаю, как он глубоко вдыхает мой аромат, и, когда его тело вздрагивает, начинаю поглаживать его спину правой рукой.

Господи. Как же все сложно.

Глава 14

Кристиано

Мой гнев утихает через пару минут, и, когда я снова успокаиваюсь, чувствую себя чертовски измотанным.

Первая мысль, которая приходит мне в голову, касается того, что произошло между нами сегодня вечером. Я пришел не для того, чтобы заняться сексом с Сиенной, но теперь, когда мне наконец-то выпала честь вонзить свой член в нее, я совершенно обессилен.

Я был одержим ею до того, как переспал с ней, а теперь... что будет после одержимости?

Наши судьбы настолько переплетены, что разлука равносильна смерти.

Может, я и ненормальный, властный, кровожадный ублюдок, который заставляет любимую женщину выйти за него замуж, но, по крайней мере, я ее ублюдок. Всех слов мира не хватит, чтобы выразить мои чувства к Сиенне, но я с легкостью могу сказать, что сделаю, если потеряю ее.

Помимо того, что я сойду с ума, я уничтожу все на своем пути, потому что без нее останется лишь тьма, которая поглотит все хорошее в моей жизни.

Сиенна – единственная, кто может контролировать монстра, живущего во мне. Но это также означает, что у нее есть сила выпустить его на волю.

Она даже не подозревает, что это делает ее самым могущественным человеком в Коза Ностре. Она может управлять мной, как кукловод марионеткой. Если она прикажет мне убить ради нее, я сделаю это без колебаний.

Природа зовет, и я, подхватив Сиенну на руки, встаю и перекладываю ее на другую сторону кровати. Затем направляюсь в ванную. Справив нужду, я иду на кухню, достаю из холодильника бутылку воды и, сделав несколько глотков, возвращаюсь по короткому коридору.

Войдя в комнату, я выключаю свет и, садясь на кровать, спрашиваю:

— Хочешь воды?

— Пожалуйста. — Я протягиваю Сиенне бутылку и жду, пока она выпьет, затем забираю ее и ставлю рядом со своим пистолетом.

Лежа на спине, я устало вздыхаю.

Сиенна придвигается ближе, и, когда она притягивает меня к себе, я прижимаюсь к ней всем телом и утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи.

Она начинает перебирать пальцами мои волосы, и от этого по моей коже бегут мурашки, а тело содрогается от сильного облегчения.

Через несколько минут я говорю:

— Мое терпение иссякло. У тебя есть месяц, чтобы спланировать свадьбу, или я потащу тебя в мэрию. Мне все равно, где мы произнесем наши клятвы, но ради семей я дам тебе время все подготовить, чтобы мы могли отпраздновать этот день вместе со всеми.

Ее тело вздрагивает, и через некоторое время она шепчет:

— Ты пожалеешь об этом.

— Я никогда ни о чем не пожалею, когда дело касается тебя, — бормочу я, уже засыпая. Целуя ее кожу, я шепчу: — Спокойной ночи, детка.

Кажется, мне удалось проспать лишь пару минут, когда меня разбудил душераздирающий плач. Мой разум мгновенно проясняется, и я быстро понимаю, что это плачет Сиенна. Она лежит спиной ко мне, сжавшись в маленький комок.

— Нет! — Ее всхлипы прерывисты, а слова едва слышны. — ...не умирай... Нет!

— Детка, — громко зову я, пытаясь вырвать ее из кошмара. Когда я трясу ее за плечо, она вдруг резко выпрямляется, издавая пугающий звук.

— Господи Иисусе, — огрызаюсь я, быстро прижимая ее к своей груди. — Это всего лишь кошмар.

Каждый ее всхлип отзывается болью в моем сердце, и я быстро глажу ее руки, сжимая и разжимая их, потому что это всегда помогает ее успокоить. Процесс занимает слишком много времени, и когда она, наконец, перестает плакать, без сил прижимается ко мне.

— Сиенна? — Я склоняю голову набок и обхватываю ее подбородок, чтобы приподнять лицо. Видя отрешенный взгляд в ее глазах, меня охватывает беспокойство. На этот раз мой тон звучит резко, когда я рявкаю: — Сиенна!

Медленно ее взгляд начинает фокусироваться на мне, и я с облегчением выдыхаю.

— Ты в порядке?

— Да. — Ее голос, хрупкий и нежный, пробуждает мою защитную сторону.

Крепко прижимая ее к груди, я покрываю поцелуями ее висок и щеку. Проходит несколько минут, прежде чем я понимаю, что она уснула, прижавшись ко мне. Не желая отпускать ее, я осторожно укладываю нас в более удобное положение.

Обнимая свою женщину так, словно от этого зависит моя жизнь, я закрываю глаза, и, вдыхая ее аромат, снова погружаюсь в сон.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, то обнаруживаю, что лежу в постели один. Я моргаю от света, пробивающегося сквозь занавески.

Господи, который час?

Подняв руку, я прищуриваюсь, глядя на свои наручные часы.

Черт, уже час дня?!

Я вскакиваю с кровати и шарю по карманам в поисках телефона, но не нахожу его. Оглядев кровать, я там его тоже не нахожу. Аромат бекона привлекает мое внимание, и я провожу пальцами по волосам, выходя из спальни.

Когда я захожу на кухню, Сиенна смотрит на меня, затем указывает на стойку.

— Твой телефон звонил без перерыва, поэтому я достала его и перевела на беззвучный режим. Тебе следует сменить пароль. Его было легко угадать.

Я беру устройство и, увидев более пятнадцати пропущенных звонков, тут же хочу вернуться в постель.

— Я уже поговорила с Нико и сказала ему не волноваться. Остальные звонки я перевела на голосовую почту.

— Спасибо, — бормочу я, выключая устройство и кладя его обратно на стойку.

На этот раз работа может подождать.

Подойдя вплотную к Сиенне, я сжимаю ее подбородок и целую в губы, а затем обхожу и беру сваренный ею кофе.

— Ты хорошо спал? — спрашивает она.

— Да. — Я не помню, когда в последний раз так высыпался. Я наливаю черную жидкость в кружку и, ничего не добавляя, делаю глоток, после чего вопросительно смотрю на нее. — Тебе лучше спалось после кошмара?

Когда все ее тело напрягается и она перестает помешивать яичницу, мои глаза прищуриваются.

— Я даже не помню этого. — Ее слова звучат фальшиво. — Я спала как убитая.

Сделав очередной глоток кофе, я вижу фиолетовые круги у нее под глазами. Я замечаю легкую дрожь в ее руках, заметно бьющийся пульс на шее и то, как она старательно избегает моего взгляда.

Она чем-то очень встревожена.

Не успев смягчить тон, я приказываю:

— Поговори со мной.

Сиенна смотрит на меня.

— О чем?

— О том, что тебя беспокоит.

Она фальшиво хихикает.

— Меня ничего не беспокоит. — Она слишком сильно сосредоточена на приготовлении завтрака, а когда заканчивает раскладывать еду по тарелкам, фальшивая улыбка изгибает ее губы, отчего она выглядит еще более встревоженной. — Иди поешь.

— Сиенна, — говорю я обманчиво спокойным тоном, — прекрати врать. Я вижу тебя насквозь.

Она прикладывает ладонь ко лбу, и на лице у нее мелькает тень усталости, когда она сбрасывает фальшивую маску.

— Мы занимались сексом, и ты заставляешь меня выйти за тебя замуж, а я даже не знаю, как объясню это своим родителям. Как только мы поженимся, все полетит к чертям, и ты пожалеешь об этом, и я просто... не могу... справиться... с... мыслью... о... тебе...

Ее дыхание учащается до такой степени, что она не может закончить предложение. Понимая, что у нее начинается паническая атака, я быстро ставлю кружку и спешу к ней. Заключив ее в крепкие объятия, я прижимаю ее к своей груди и осыпаю поцелуями ее щеку и висок.

— Ш-ш-ш... все будет хорошо.

Сжав ее подбородок, я заставляю ее запрокинуть голову, и когда вижу в ее глазах тот же отрешенный взгляд, что и после кошмара, мое беспокойство усиливается.

— Принцесса, — шепчу я, стараясь говорить как можно мягче. — Посмотри на меня.

В отличие от прошлой ночи, ее взгляд не фокусируется на мне, вместо этого она вырывается из моих объятий и, направляясь в ванную, говорит безэмоциональным тоном:

— Я в порядке. Дай мне минутку.

Нахмурившись, я смотрю на нее, пока она не закрывает дверь.

Что, блять, случилось с Сиенной, что она научилась абстрагироваться от реальности?

К счастью для нее, она проводит в ванной не больше минуты, иначе я бы выбил дверь.

Как только она выходит, я спрашиваю:

— Что ты от меня скрываешь?

К моему большому удивлению, она выглядит гораздо спокойнее, и пустое выражение лица исчезло.

Она выглядит очень расслабленной.

Я хмурюсь еще больше, потому что все это ненормально.

— Ничего. — Она подходит ближе и прислоняется бедром к стойке, где остывает наша еда. — Итак, Кристиано, как ты собираешься разобраться с этим беспорядком?

Может, я слишком много анализирую ее поведение, и она просто нервничает из-за давления с моей стороны.

Желая немного успокоить ее, я отвечаю:

— После того, как мы поедим, мы навестим наших родителей. Тебе не нужно ничего делать, только улыбаться. Я скажу им, что мы поженимся.

Из ее уст вырывается недоверчивый смешок.

— А что ты скажешь моим родителям, когда они спросят, почему я вдруг передумала?

— Правду. Что я наконец-то заставил тебя понять, что бороться с нашей любовью бесполезно и мы созданы друг для друга.

Выражение ее лица становится мрачным, и она, не пытаясь скрыть боль, шепчет:

— Мы не созданы друг для друга, Кристиано.

Качая головой, я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Даже не начинай. Я больше не хочу говорить об этом, Сиенна.

Вздохнув, она берет тарелку с едой и вилку, а затем выходит из кухни.

Я беру свою тарелку, на которой вдвое больше еды, чем на ее, хватаю вилку и иду к ней в гостиную.

Сиенна снова садится на подоконник, а я устраиваюсь на диване напротив, как и вчера вечером.

Мои глаза не отрываются от нее, пока я ем приготовленную ею еду.

Я любуюсь ее изящными движениями и тем, с каким аппетитом она жует бекон.

Ее манера есть так меня заводит, что мой член твердеет, упираясь в молнию брюк.

Бело-розовое летнее платье обнажает ее ноги. Пока мои глаза жадно скользят по каждому дюйму ее кремовой кожи, от пальцев ног до бедер, в воздухе начинает витать напряжение.

Я наклоняюсь вперед и ставлю тарелку на стеклянный журнальный столик, после чего снова откидываюсь на спинку дивана.

Когда Сиенна доедает последний кусочек и поднимается, чтобы забрать мою тарелку, я подаюсь вперед, беру ее тарелку и кладу на свою. Обхватив ее бедра, я резко сажаю ее к себе на колени. Она тихо вздыхает, а я устраиваю ее так, как хочу.

— Что ты делаешь? — спрашивает она настороженным тоном.

Ткань ее платья задралась, и я, не сдержавшись, поглаживаю ладонями ее бедра.

— Я устал бороться. Просто позволь мне любить тебя, Сиенна.

Подняв левую руку, я обхватываю ее щеку и, когда прижимаюсь к ее губам, она не отстраняется. Мой язык нежно кружит вокруг ее, а затем я легонько кусаю ее нижнюю губу. Когда наши взгляды снова встречаются, я говорю:

— Я чертовски сильно хочу тебя. Избавь меня от страданий, принцесса.

Она думает о чем-то несколько секунд, затем наклоняет голову.

— Ты не занимался сексом последние восемь лет?

— Почти девять лет, — поправляю я ее. Мой день рождения через два месяца. Моя правая рука скользит под ткань ее платья, и, проводя костяшками пальцев по ее трусикам, я чувствую, какая она влажная для меня. Наклонившись, я понижаю голос и признаюсь: — Но это не значит, что я не импровизировал. — Я отодвигаю кружево в сторону и медленно ввожу палец в ее киску. — Я провел много часов за мастурбацией, представляя, что это ты, но, блять, детка... — Я снова покусываю ее нижнюю губу, — ...ничто из того, что я себе представлял, не сравнится с реальностью.

— Я тоже. — Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на нее, поэтому она добавляет: — Я не была ни с кем девять лет.

Слава Богу. Она была верна мне.

Сиенна начинает двигать бедрами, и, когда с ее губ срывается стон, я не могу больше ждать ни секунды.

Двигаясь так быстро, как только могу, я расстегиваю ремень и молнию на брюках, быстро освобождая свой ноющий член.

Сиенна сдвигает трусики в сторону, располагаясь надо мной, и в тот момент, когда я прижимаюсь к ее входу, из меня вырывается отчаянный стон.

Господи, она нужна мне больше, чем воздух.

Я с силой вхожу в нее, и, погружаясь в ее тугой, влажный жар, мгновенно ощущаю наслаждение.

— Блять, детка, — говорю я напряженным голосом, сжимая ее бедра.

Ее соки обволакивают мой член, и я теряю голову. Не в силах сохранять ровный темп, я радуюсь, когда Сиенна берет инициативу в свои руки.

Положив руки мне на плечи, она начинает жестко и быстро скакать на мне. Видеть, как моя женщина подпрыгивает у меня на коленях, – это воплощение эротической мечты.

— Трахни меня жестко, — приказываю я хриплым, мрачным голосом. — Покажи, как сильно ты меня любишь.

Губы Сиенны прижимаются к моим, и я позволяю ей делать со мной все, что она хочет, наслаждаясь каждой секундой этой близости.

Ее поцелуи подобны наркотику, а то, как ее киска сжимает мой член, обнажает мою душу.

Есть только Сиенна.

Она держит мое прошлое, настоящее и будущее в своих руках.

— Сиенна, — шепчу я ее имя, словно молитву, прямо перед тем, как меня настигает оргазм. Когда я изливаюсь в нее, она не сбавляет темп. Она продолжает трахать меня все быстрее и быстрее, и, клянусь, мне кажется, что она высасывает из меня каждую каплю спермы.

Внезапно ее движения меняются, и, опустившись до конца, она удерживает меня глубоко внутри себя, потираясь своим клитором о мой таз.

Мне нравится, как она берет то, что хочет, и когда она кончает, я совершенно теряюсь, наблюдая, как приоткрываются ее губы, как опускаются ресницы и как краснеют ее щеки, когда из ее уст вырывается удовлетворенный стон.

Боже, моя женщина выглядит потрясающе, когда кончает на моем члене.

Она продолжает тереться об меня, продлевая свой оргазм, и это дает мне время насладиться тем, как чертовски приятно быть внутри нее.

В ней я чувствую себя как дома.

Ее тело – единственное место, где я могу полностью расслабиться.

Желая увидеть ее всю, я хватаю подол ее платья и стягиваю ткань через голову. Я расстегиваю ее лифчик и, спуская бретельки по ее рукам, пожираю взглядом ее идеальную грудь.

Не говоря ни слова, пока она неподвижно сидит у меня на коленях, я не спеша поглаживаю ее нежную кожу.

— Такая чертовски красивая

Нуждаясь в большем, я расстегиваю рубашку и, распахнув ее, притягиваю Сиенну к себе, чтобы ее грудь прижалась к моей.

— Да.

Мои руки блуждают по ее спине, а затем скользят под трусики, сжимая ягодицы.

— Да, черт возьми.

Снова возбудившись, я начинаю медленно двигаться внутри нее, продолжая сжимать ее ягодицы, и, наклонившись, кусаю и целую ее шею и плечо.

Руки Сиенны скользят по моему торсу, ее пальцы ласкают татуировку над моим сердцем, прежде чем она начинает целовать мою шею и грудь.

На этот раз я сохраняю медленный темп, желая насладиться каждой секундой нашей близости.

Когда удовольствие и эмоции достигают пика, я говорю:

— Посмотри на меня, детка.

В тот момент, когда глаза Сиенны встречаются с моими, мы кончаем, и я не могу удержаться от мольбы:

— Скажи, что ты чувствуешь ко мне.

Она крепко обнимает меня за шею. Я уже думаю, что она ничего не скажет, но вдруг слышу ее шепот:

— Ты значишь для меня весь мир.

Все еще отказывается сказать, что любит меня. Упрямая женщина.

Глава 15

Сиенна

После того, как Кристиано дважды довел меня до оргазма, он дал мне тридцать минут на сборы, пока мы ждали Нико.

Я чувствую себя так, словно катаюсь на самых сумасшедших американских горках, наблюдая, как Кристиано забирает маленькую бархатную коробочку у только что приехавшего Нико.

Когда он снова уходит, закрывая за собой дверь, Кристиано подходит ко мне, и мое сердце начинает биться все быстрее.

Кайф после секса давно прошел, и сейчас у меня в груди нарастает тревога. Если бы не лекарства, даже не знаю, как бы я справилась со всем этим.

Он останавливается прямо передо мной, и, когда открывает коробочку, я вижу знакомое кольцо с бриллиантом.

Мой подбородок начинает дрожать, и, чувствуя себя совершенно побежденной, отчаяние наполняет мою душу.

Я даже не пытаюсь остановить его, когда он берет мою левую руку. Я смотрю, как он надевает бриллиант на мой безымянный палец, навсегда связывая мою судьбу с его.

Тон Кристиано беспощаден, в нем чувствуется вся власть, которой он обладает как capo dei capi.

— Ты никогда не снимешь мое кольцо со своего пальца. — Он хватает меня за подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть на него. В его черных глазах нет ни капли терпения и снисходительности. — Ты выйдешь за меня замуж через месяц. Ни днем позже. Понятно?

Без сопротивления в голосе я шепчу:

— Понятно.

Подняв мою руку, он нежно целует мой безымянный палец. Я вижу, как напряжение сходит с его лица, и, когда он притягивает меня к себе, кладу голову на его крепкую грудь.

Понятия не имею, как буду справляться со своим психическим заболеванием или как буду скрывать его от него.

Это лишь вопрос времени, когда он узнает, насколько сломлен мой разум, и когда этот день настанет, он пожалеет, что связал себя со мной.

Он думает, что заполучил себе трофейную жену, но я – самое тяжелое бремя для такого мужчины, как он.

Отстранившись, он смотрит мне в глаза. На его лице мелькает беспокойство, затем он целует меня в лоб и говорит:

— Все будет отлично. Вот увидишь.

Не отвечая, я опускаю глаза на пол.

— Постарайся выглядеть гораздо счастливее, когда мы навестим наших родителей.

Я вспыхиваю от гнева, и, снова глядя ему в глаза, заставляю себя улыбнуться.

— Я сыграю свою роль, Кристиано. Ради моей семьи, потому что меньше всего мне хочется, чтобы ты закатил истерику и сжег всю Коза Ностру дотла.

Вместо того чтобы разозлиться, он берет меня за руку и, усмехаясь, тянет к входной двери. Когда мы выходим на улицу, охранники тут же следуют за нами по пятам, пока мы идем к Нико, который ждет нас у внедорожника Кристиано.

Он открывает заднюю дверь и, заметив кольцо на моем пальце, говорит:

— Поздравляю.

— Спасибо, — я одариваю его лучезарной улыбкой, но как только забираюсь на заднее сиденье, улыбка сходит с моего лица.

В этом мире, пожалуй, не найдется лекарств, способных помочь мне продолжать притворяться.

Кристиано садится рядом со мной и бормочет:

— Это уже слишком.

Я одариваю его той же лучезарной улыбкой.

— Либо так, либо вообще никак. Смирись с этим.

Он сверлит меня опасным взглядом, от которого у меня по спине бегут мурашки, а затем рычит:

— Я выбью из тебя это высокомерие прямо здесь и сейчас. Не провоцируй меня, Сиенна.

— Пожалуйста, не провоцируй его, — умоляет Нико с переднего сиденья. — Я совсем не хочу этого видеть.

Скрестив руки на груди, я откидываюсь на спинку сиденья и отворачиваюсь от самого упрямого мужчины, которого когда-либо встречала.

Нико заводит двигатель, и пока мы едем к моим родителям, я нервничаю, размышляя, как сообщить им эту новость.

Они знают все о моей болезни и о страхе, с которым я борюсь каждый день. Они не поверят ни единому слову Кристиано.

Папа заподозрит неладное и начнет расспрашивать Кристиано.

Мое воображение разыгрывается, и в голове всплывает сцена драки папы и Кристиано. Представив, как они достают пистолеты и стреляют друг в друга, я вздрагиваю от ужаса.

— Сиенна?

Я поворачиваю голову, и тяжело дыша, шепчу дрожащим голосом:

— Мой отец сразу раскусит ложь, и тогда начнется настоящий ад, а потом вы поубиваете друг друга, и...

Кристиано хватает меня и обнимает так крепко, что на мгновение мне кажется, что только он не дает мне окончательно сойти с ума.

— Ничего такого не произойдет, — говорит он успокаивающим и утешительным тоном. — Ему не удастся раскусить ложь. — Его ладонь скользит по моему затылку, а затем он начинает сжимать мои руки, и это сразу успокаивает меня. Когда мое дыхание замедляется, Кристиано смотрит мне в глаза. — Я люблю тебя, а ты любишь меня. Вот какую правду я ему скажу.

Я умоляюще смотрю на него, и, хотя знаю, что он уже принял решение, все равно говорю:

— Не имеет значения, что мы чувствуем друг к другу. Они знают, что я не хочу выходить за тебя замуж.

— Тогда ты скажешь им, что передумала.

Боже!!! Он не понимает, потому что ничего не знает о психическом заболевании. Я не переживу, если мне придется каждый день смотреть, как он уходит на работу, зная, что его могут убить в любой момент.

Моя танатофобия лишь ухудшится.

Я отстраняюсь от него и снова откидываюсь на спинку сиденья.

Я изо всех сил стараюсь придумать убедительную отговорку для родителей. За последние три месяца они были так заняты Аугусто и Юки, что мне удалось значительно отдалиться от них.

Поведутся ли они, если я совру и скажу, что тайно встречалась с Кристиано и снова влюбилась в него?

Возможно.

Но они точно не поверят, что мой страх волшебным образом исчез.

Что еще я могу сказать?

Черт.

Мои пальцы переплетаются, и Кристиано тут же кладет свои руки на мои, крепко сжимая их.

— Я со всем разберусь, — говорит он. — Тебе просто нужно убедительно изобразить счастье.

Я снова смотрю на него и вижу боль в его глазах.

Это всего лишь на один день.

Сегодня вечером, оставшись одна, я могу сломаться, но в течение следующих нескольких часов мне придется забыть о своих проблемах.

Сделав глубокий вдох, я позволяю своей любви к Кристиано вырваться наружу, и, повернув правую руку, переплетаю свои пальцы с его.

Может, несмотря на весь этот страх, я смогу обрести с ним хоть капельку счастья. Когда он узнает правду, у меня, по крайней мере, останутся хорошие воспоминания, которыми я смогу утешаться, когда потеряю его.

Я наклоняюсь к нему, и когда левой рукой касаюсь его подбородка, он опускает голову. Наши губы встречаются, и в этот момент непрекращающееся беспокойство немного ослабевает.

Кристиано нежно целует меня, не давая поцелую перерасти в страстное безумие. Отстранившись через несколько секунд, его взгляд встречается с моим.

— Зачем ты это сделала?

— Считай, что это мое предложение мира на сегодня.

Уголок его рта приподнимается.

— Я согласен.

Когда Нико сворачивает на подъездную дорожку к дому моей семьи, я делаю глубокий вдох и мысленно молюсь всем святым.

Нужно было написать маме, чтобы предупредить ее. Но когда Нико открывает заднюю дверь, и я вылезаю из машины, становится слишком поздно.

У Кристиано звонит телефон.

— Дай мне секунду.

Пользуясь случаем, я спешу в дом.

— Мам? Пап?

— На кухне.

Я несусь через фойе и, ворвавшись на кухню, вижу, что они только что закончили ужинать.

— Вот так сюрприз! — Мама встает и обнимает меня. — Кажется, в последние недели мы видимся с тобой все реже и реже.

— Послушайте, — я оглядываюсь через плечо и, не увидев Кристиано, выпаливаю новость: — Я помолвлена с Кристиано.

— Какого хрена? — рявкает папа, вскакивая со стула.

О Боже милостивый.

Я жестом прошу папу успокоиться, но мама хватает мою левую руку и ахает, увидев кольцо.

— Черт возьми! — шокировано восклицает она. — Я в это не верю.

— Дайте мне секунду, — говорю я, а потом быстро выпаливаю: — Я проводила с ним время, и не влюбиться в него вновь было невозможно.

Лги, Сиенна. От этого зависят жизни.

— Больше всего на свете я хочу выйти за него замуж.

Думаю, это прозвучало правдоподобно.

Я быстро проверяю, не идет ли Кристиано, и, по-прежнему не видя его, шепчу:

— Он не знает о моей танатофобии, но с тех пор, как мы стали проводить больше времени вместе, страх заметно ослабел. — Моя ложь превращается в правду, когда я признаюсь: — Он умеет меня успокоить.

Когда мы вместе.

Я не знаю, насколько тяжело мне будет каждый раз видеть, как он уходит.

На лицах моих родителей мелькает удивление, и, услышав знакомый звук уверенных шагов, я умоляю:

— Не говорите ему про лекарства и танатофобию.

Мама сжимает мое плечо, пока они оба кивают, но шепчет:

— В конце концов, тебе придется ему рассказать. Это невозможно скрыть.

Когда Кристиано заходит на кухню, их шокированные взгляды устремляются на него.

Я подхожу к Кристиано, и, когда он обнимает меня за талию, кладу руку ему на грудь и прижимаюсь, чтобы мы выглядели как влюбленная пара.

Хотя мое сердце бешено колотится, я говорю:

— Мы поженимся через месяц.

— Месяц?! — восклицает мама, широко раскрыв глаза.

Папа же, напротив, наблюдает за Кристиано как ястреб, и, скрестив руки на груди, слишком спокойным тоном спрашивает:

— С чего вдруг такая спешка?

Мой разум отчаянно ищет ответ, но я ничего не могу придумать.

— Мы ждали семь лет, — говорит Кристиано сдержанным и уважительным тоном. — Я люблю Сиенну больше всего на свете и больше не могу ждать.

Папа переводит взгляд на меня и пристально смотрит несколько секунд, после чего спрашивает:

— Это то, чего ты хочешь, Сиенна? — Он подходит ближе, ни на секунду не отрывая взгляда. — Ты хочешь выйти замуж за Кристиано через месяц?

Понимая, что у меня нет другого выбора, я признаюсь:

— Я люблю Кристиано, пап. Всем сердцем.

— Знаю. — Папа наклоняет голову, и мне кажется, он внимательно изучает каждое мое слово и движение, словно ищет признаки принуждения. — Но я не об этом спросил.

Черт. Черт. Черт.

Отстранившись от Кристиано, я хватаю папу за руку и одариваю его таким милым взглядом, перед которым он никогда не мог устоять. Каким-то образом мой голос звучит уверенно, словно я действительно верю в каждое сказанное слово.

— Да, папочка. Я хочу выйти замуж за Кристиано через месяц.

Папа смотрит на меня еще мгновение, и напряжение на его лице исчезает. Уголок его рта приподнимается, и, заключая меня в объятия, он говорит:

— Тогда я рад за тебя.

Чтобы он мне точно поверил, я добавляю:

— Это все, чего я когда-либо хотела, пап.

Он легонько отталкивает меня назад, и, когда на его лице расцветает широкая улыбка, я чуть не вздыхаю с облегчением.

Боже, я чуть не прокололась.

Пока папа пожимает Кристиано руку, я подхожу к маме. Я крепко обнимаю ее, а она говорит:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, доченька.

— Я счастлива, — лгу я, но вдруг из меня вырывается всхлип, и даже я сама удивляюсь, когда слезы начинают течь по моим щекам. — Слезы счастья, — быстро говорю я, когда мама отстраняется, чтобы увидеть мое лицо. Улыбка на моих губах дрожит, и, чувствуя, что все идет не так, я нервно смеюсь: — Меня просто переполняют эмоции.

Кристиано берет меня за руку, и я быстро поворачиваюсь к нему и прячу лицо у него на груди.

— Все в порядке, принцесса, — ласково шепчет он, начиная успокаивать меня, несколько раз сжимая мои бицепсы.

Я обнимаю его, рыдая навзрыд. Пока пытаюсь справиться со своими хаотичными эмоциями, Кристиано продолжает сжимать и разжимать мои руки. Он повторяет этот процесс до тех пор, пока буря чувств во мне не утихает.

Когда слезы наконец иссякают, я выкраиваю еще минутку, потому что не хочу видеть вопросы на лицах своих родителей.

Иначе папа точно все поймет.

— Как ты догадался? — изумленно спрашивает мама.

— Я обо всем догадался, когда мы встречались, — отвечает Кристиано. — Думаю, чередование давления помогает Сиенне отвлечься и успокоиться.

Я отстраняюсь от Кристиано и, убедившись, что с моими родителями все в порядке и я не испортила ситуацию, потеряв на мгновение самообладание, чувствую облегчение и улыбаюсь.

— Что происходит? — внезапно спрашивает Бьянка, появляясь в дверях.

— Сиенна и Кристиано женятся, — кричит мама, и через секунду меня заключают в крепкие объятия.

— О боже! — восклицает моя сестра. — Я знала, что это лишь вопрос времени.

Примерно минуту все кричат, обнимаются и восхищенно разглядывают мое кольцо. Когда все это становится невыносимым, Кристиано обнимает меня и прижимает к себе.

— Я организую ужин, чтобы мы могли отпраздновать и обсудить свадьбу, — говорит он. — Но сейчас нам пора идти. Нам еще предстоит заехать к моим родителям и сообщить им новости.

— Скажи маме, что я позвоню ей утром, — говорит мама.

— Скажу.

Мы прощаемся, и, покидая дом вместе с Кристиано, меня снова охватывает волнение, потому что рассказать все его родителям – то еще испытание.

Однажды я уже порвала с их сыном, и не уверена, что они обрадуются этой новости.

Глава 16

Кристиано

Как только мы снова садимся в внедорожник и Нико отъезжает от особняка Витале, я улыбаюсь Сиенне.

— Ты молодец, принцесса.

— Да?

Заметив, что она все еще нервничает, я говорю:

— Можешь расслабиться. Самое трудное уже позади.

— Тебе легко говорить, — бормочет она, глядя в окно.

— Мой отец уже знает, что мы поженимся, — сообщаю я ей.

Сиенна поворачивает голову ко мне, и ее губы приоткрываются от удивления.

— О, он звонил тебе раньше?

— Нет. Аугусто звонил мне, и я сказал ему, что мы поженимся. — Я поднимаю руку и провожу большим пальцем по ее щеке. — Моему отцу уже несколько месяцев известно, что я намеревался заставить тебя, если ты не передумаешь и не дашь своего согласия.

На ее великолепном лице мелькает ошеломление.

— И он был не против?

— Конечно. Он понимает, что я не могу жить без тебя.

Она скептически смотрит на меня.

— Ты прекрасно жил последние семь лет.

Я наклоняю голову.

— Ты действительно в это веришь?

Она пристально смотрит мне в глаза, и вся боль, которую она нам причинила, наполняет воздух напряжением.

— Прости, Кристиано, — шепчет она, снова удивляя меня.

Когда она изо всех сил пыталась убедить отца, что хочет выйти за меня замуж, я почти поверил ей. Особенно когда она наконец призналась, что любит меня.

Но потом у нее случилась паническая атака, и хотя она сделала вид, что просто потрясена, я знаю, что это не так.

Положив свою руку поверх ее, я крепко сжимаю ее и говорю:

— После сегодняшнего вечера все станет легче.

Она снова отворачивается к окну, шепча:

— Я в этом очень сомневаюсь.

Мои брови сходятся на переносице, пока я продолжаю смотреть на нее.

— Почему?

— Потому что, надев кольцо мне на палец и приказав притворяться счастливой, ты ничего не изменишь. В конце концов, я все равно не хочу выходить за тебя замуж.

Нико останавливает внедорожник позади Мустанга Энцо. Иногда мне кажется, что если бы наши родители дали ему хоть малейший шанс, он бы вернулся к ним.

Отложив разговор между мной и Сиенной в долгий ящик, я открываю дверь и выбираюсь наружу. Я обхожу машину сзади и, взяв Сиенну за руку, переплетаю наши пальцы и веду ее к входной двери.

Не потрудившись постучать, мы входим в дом, и я иду на звук смеха Энцо в бильярдную.

Мама отдыхает в кресле, пока папа и Энцо играют в дартс.

Энцо попадает три раза в яблочко и, гордясь собой, говорит:

— Я надрал тебе задницу, старик.

Через секунду ему приходится пригнуться, чтобы увернуться от дротика, который бросает в него папа.

— Осторожнее, — отчитывает его мама.

Папа смотрит на нее.

— Если он не может увернуться от дротика, у нас будут огромные проблемы.

Когда я делаю шаг вперед, папа мгновенно переводит взгляд на меня. Заметив Сиенну, он делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает.

Мама замечает реакцию папы и поворачивает голову в нашу сторону. Ее взгляд встречается со взглядом Сиенны, и, встав, она пересекает комнату, как настоящая королева.

— Привет, Сиенна, — говорит мама теплым и приветливым тоном. — Мы скучали по тебе. — Она целует Сиенну в обе щеки.

— Привет, тетя Габриэлла, — отвечает Сиенна, на ее лице мелькает огромное волнение. Она смотрит на папу, и в ее голосе слышится уважение, когда она говорит: — Привет, дядя Дамиано.

Она облизывает губы, и, не давая ей продолжить, я говорю:

— Мы поженимся через месяц.

Ни мои родители, ни Энцо не выказывают никаких признаков удивления.

Мама переводит взгляд с меня на Сиенну.

— По собственному желанию или по принуждению?

Когда все внимание сосредотачивается на моей женщине, я крепко сжимаю ее руку, чтобы успокоить.

На лице Сиенны мелькает тревожная улыбка, и ее взгляд устремляется ко мне.

— По принуждению, — честно отвечаю я.

Пока папа молчит, мама кладет руку на плечо Сиенны и спрашивает:

— Ты уже когда-то любила Кристиано, думаешь, сможешь полюбить его снова?

Как и в случае со своим отцом, она надевает правдоподобную маску и лжет:

— Кристиано просто шутит. — Она игриво хлопает меня по руке, одаривая любящей улыбкой. — Для меня будет честью выйти за него замуж, и я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы извиниться за то, что порвала с ним. Мы оба тогда были очень молоды.

На мамином лице появляется улыбка, и она берет Сиенну за руку, бросая взгляд на кольцо.

— Я так рада. Поздравляю. — Отпустив Сиенну, мама обнимает меня.

Когда она отстраняется, папа пожимает мне руку и быстро похлопывает Сиенну по плечу. Я видел, как он обнимал только маму и моих сестер. Ах да, и бабушку, когда она еще была жива.

Энцо обходит меня и заключает Сиенну в медвежьи объятия, отрывая ее от пола.

— Поздравляю.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Отпусти ее.

К счастью для него, он делает, как ему говорят, а затем подходит, чтобы пожать мне руку.

— Честно говоря, я никогда не думал, что тебе удастся убедить Сиенну.

— Чудеса случаются, — отвечаю я, обнимая Сиенну за плечи и прижимая ее к себе.

— Вы рассказали Франко? — спрашивает папа.

— Мы только что были у моих родителей, — отвечает Сиенна. — Мама сказала, что завтра утром позвонит тебе, тетя Габриэлла.

— На следующей неделе мы поужинаем у меня, чтобы отпраздновать, — сообщаю я им.

Энцо берет дротики и снова начинает бросать, спрашивая:

— Не в одном из ресторанов? Ты же ненавидишь, когда люди приходят в твой пентхаус.

— Я больше не буду так рисковать, — ворчу я. — В прошлый раз для меня все закончилось не очень хорошо.

В меня стреляли, и я потерял Сиенну.

Я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь, и, когда смотрю на нее, она опускает голову, чтобы я не видел ее лица.

— Точно. Я забыл. — Энцо снова попадает в центр три раза, а затем смотрит на меня. — Итак, что у нас дальше по плану?

— Албанцы, верно? — спрашивает папа, наливая три стакана виски. — Что бы ты хотела выпить, Сиенна?

— Она будет лимонад, пап, — отвечаю я за нее, целуя ее в макушку.

— Нам нужно выпить шампанского, — говорит мама и, направляясь к бару, чтобы присоединиться к папе, спрашивает Сиенну: — Ты не против шампанского?

Она немного колеблется, и я снова вмешиваюсь.

— Ей не нравится вкус алкоголя, но ты можешь выпить шампанского.

Все еще избегая моего взгляда, она подходит к бару, чтобы взять стакан лимонада, который налил ей папа. Она делает всего несколько глотков, а затем направляется к доске, чтобы вытащить дротики.

— Вам всем лучше спрятаться, — шутит она.

Мама и Энцо хихикают, и когда Сиенна пытается метнуть первый дротик, он выскальзывает у нее из рук. Я мгновенно реагирую и, схватив ее, дергаю назад, как раз в тот момент, когда дротик падает на пол, пролетев в долбаном дюйме от ее ноги.

Я вырываю у нее из рук два других дротика и бросаю их на стол рядом с маминым креслом, говоря:

— Не играй с вещами, которые могут тебя поранить.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и выдыхает:

— Это было близко.

Я обхватываю ее щеку и целую в лоб.

— Не волнуйся, принцесса. Я никогда не позволю тебе пострадать.

— О-о-о... ну разве они не самая милая пара? — воркует мама.

Папа бормочет что-то, чего я не могу разобрать, а Энцо начинает смеяться, отвечая:

— Слово "милый" не подходит Кристиано.

— Ой, замолчи. — Мама бросает на него игривый взгляд. — Тебе лучше быть осторожнее. Теперь, когда твой брат остепенился, я могу сосредоточить все свои усилия на том, чтобы женить тебя.

Он смотрит на свои наручные часы.

— Черт, посмотри-ка на время. Мне уже пора домой.

— Я только что приготовил напитки, — говорит папа. — Ты никуда не пойдешь.

Энцо подходит к бару и берет два стакана. Один он протягивает мне, а затем делает глоток из своего.

— Так, что дальше? — напоминает он мне о своем вопросе, заданном ранее.

— Папа прав. Албанцы, и тебе еще нужно отмыть десять миллионов для Драгомира.

Энцо был моим заместителем с тех пор, как я возглавил Коза Ностру. Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти подходящую систему. Он занимается отмыванием денег и строительством, а я управляю финансами организации, привлекаю новых клиентов и разбираюсь с угрозами, такими как ирландцы и албанцы.

Энцо удивленно поднимает бровь.

— С каких это пор я отмываю для него деньги?

— С этих самых пор. Я хочу сохранить мир между Коза Нострой и румынами, поэтому ты должен позаботиться о том, чтобы он оставался доволен.

Мы задерживаемся всего на пять минут, после чего я ставлю стакан на стойку и говорю:

— Мы едем домой. Я напишу вам всем о ужине на следующей неделе.

— Хорошо. Будь осторожен, — отвечает мама.

Папа и Энцо кивают мне, и пока я держу Сиенну за руку, она прощается с моей семьей.

Выводя ее из особняка, я спрашиваю:

— Теперь, когда мы рассказали нашим семьям, чувствуешь себя лучше?

— Да.

Ее энергия ощущается по-другому, и, приближаясь к моему Бентли, я останавливаю ее и обхватываю подбородок. Запрокинув ее голову, я смотрю ей в глаза, и, увидев страх в ее зеленых радужках, сильно хмурюсь.

— Почему ты боишься?

Она отстраняется от меня и забирается на заднее сиденье. Я сажусь рядом с ней, и пока Нико закрывает дверь и идет к водительскому месту, рычу:

— Поговори со мной. Сиенна. Почему ты боишься?

— Я не боюсь! — У нее перехватывает дыхание, и она с трудом сглатывает, после чего смотрит в окно. — Я просто устала. За последние сутки многое произошло.

— Продолжай лгать, принцесса, — вздыхаю я. Я внимательно наблюдаю за Сиенной, пытаясь вывести ее на чистую воду: — Это лишь вопрос времени, когда я узнаю, что ты от меня скрываешь.

— Я ничего не скрываю, — огрызается она, играя мне на руку. Ее бурная реакция говорит мне именно то, что я хотел узнать.

Глядя на нее, я вижу, когда она понимает, что только что выдала себя.

Наклонившись к ней, я провожу носом по линии ее подбородка, пока не дохожу до уха.

— Больше никогда мне не лги, Сиенна.

Когда я отстраняюсь, вокруг нас воцаряется тяжелая тишина, и к тому времени, как мы подъезжаем к дому Сиенны, я чувствую, как от нее волнами исходит напряжение.

Я выхожу вместе с ней из машины и, взяв ее за руку, оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что вокруг безопасно.

Когда мы входим во двор, Чиро и Альфио встают со стульев.

— Почему Билли и Лучио не на дежурстве? — спрашиваю я.

— Их смена начинается через полчаса, — сообщает мне Альфио, поднимаясь по лестнице на второй этаж, чтобы отпереть входную дверь Сиенны. Я жду, пока он закончит обыск, после чего завожу Сиенну в ее квартиру.

Несмотря на то, что Альфио только что проверил квартиру, я решаю проверить ее сам. Хочу убедиться, что Сиенне ничего не угрожает. Затем останавливаюсь перед ней.

— Спокойной ночи, принцесса.

На ее лице мелькает удивление.

— Ты не останешься?

— Ты хочешь, чтобы я остался?

Без малейших колебаний она качает головой, и это причиняет жуткую боль.

Когда я обхожу ее, она хватает меня за руку и встает передо мной.

— Я не хотела тебя обидеть. Мне просто нужно побыть одной, чтобы все обдумать.

Отпустив мою руку, она сжимает мое плечо и приподнимается на цыпочки. Она собирается поцеловать меня в щеку, но я в последний момент поворачиваю голову и целую ее в губы.

Оттолкнув ее назад, пока она не врезается в стену рядом с входной дверью, я начинаю пожирать ее, наслаждаясь ее чертовски сладким вкусом.

Может, Сиенна и испытывает мое терпение, когда речь заходит о свадьбе, но когда между нами вспыхивает сильное влечение, она отвечает мне взаимностью.

Только когда она, задыхаясь, обмякает в моих руках, я прерываю поцелуй. Ее глаза затуманиваются желанием, и, опустив руку ей между ног, я чувствую, какая она горячая и влажная для меня.

Как только ее бедра начинают двигаться, и она ищет большего трения, я отстраняюсь и говорю:

— Никакого оргазма для тебя. В следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем лгать мне.

Она приподнимает подбородок, и уголок ее рта соблазнительно изгибается.

— Вибратор может решить эту проблему за пару минут.

Неужели?

Я приподнимаю бровь, и, когда пересекаю гостиную, она кричит:

— Не смей рыться в моих вещах!

Как только я захожу в ванную и тянусь к шкафчику, Сиенна хватает меня за руку, прижимается ко мне всем телом и кричит:

— Он в ящике моей прикроватной тумбочки!

Ее бурная реакция заставляет меня обернуться, и, когда я пытаюсь открыть дверцу, она с силой ударяет по ней рукой и рычит:

— Клянусь Богом и всем, что мне дорого, я больше никогда не буду с тобой разговаривать, если ты заглянешь в шкафчик. Уважай мою личную жизнь.

Я смотрю на нее, замечая страх, панику и гнев, бушующие в ее глазах.

Я лихорадочно размышляю о том, что люди прячут в своих шкафчиках в ванной, и о том, что она не хочет, чтобы я видел.

Может, она хранит там свои тампоны и прокладки?

В юношестве Джианна и Валентина были очень скрытными, когда дело касалось подобных вещей.

Отдернув руку, я говорю:

— Не нужно на меня так набрасываться.

Я обхожу ее, а затем иду в ее спальню. Открыв ящик прикроватной тумбочки, я нахожу вибратор, который выглядит как настоящий член, с венами и всем прочим.

— Господи, женщина, — усмехаюсь я. — Он всего на несколько дюймов меньше моего.

У нее перехватывает дыхание, когда она говорит:

— Хорошо, что он такой большой, иначе мне было бы гораздо больнее, когда ты меня трахал.

Когда я смотрю на нее, в ее глазах все еще читается паника.

— Пожалуйста, скажи, что ты не планируешь выйти отсюда с моим вибратором в руке. Охранники увидят.

Я возвращаюсь в ее ванную и, схватив одно из полотенец, оборачиваю им резиновый член. Проходя мимо Сиенны по пути к входной двери, я приказываю:

— Твоя киска принадлежит мне, принцесса. Ничто, кроме моего члена, не войдет в тебя. — Выйдя в коридор, я бросаю на нее взгляд. — Сладких снов, моя будущая жена.

Она ничего не говорит, захлопывая дверь у меня перед носом.

Смех вырывается из моей груди, когда я иду к лестнице. Я киваю Чиро с Альфио и, направляясь к припаркованному внедорожнику, прохожу мимо Билли и Лучио.

— Берегите мою женщину, — говорю я им, и в моем тоне слышится угроза смерти, если с ней что-нибудь случится под их присмотром.

— Будет сделано, босс, — отвечает Лучио.

Глава 17

Кристиано

Когда я иду по тропинке, ведущей к коттеджу Римо, Адриано выходит из своего дома. Запирая входную дверь, он улыбается мне и говорит:

— Аугусто сказал, что вы с Сиенной снова помолвлены.

— Новости быстро распространяются. — Я останавливаюсь, чтобы пожать ему руку.

— Поздравляю. — Он направляется к подъездной дорожке. — Сообщи мне, когда состоится свадьба.

— Конечно. — Я продолжаю идти по тропинке и захожу в дом Римо. Не видя его, я кричу: — Где ты?

— Наверху. Сейчас спущусь.

Я подхожу к столику с напитками и наливаю себе бурбон. Как только я делаю глоток, раздается звонок моего телефона. Я достаю устройство и, увидев имя Валентины, отвечаю:

— Прив...

— Он меня убьет! — шепчет моя сестра, и в ее голосе слышится неподдельный страх. — Я прячусь на заднем дворе. Поторопись, Кристиано!

— Уже еду, — рычу я, роняя стакан и бегу к входной двери. — Не клади трубку.

— Куда ты? — кричит Римо.

— К Валентине! — отвечаю я.

Он бросается бежать, и пока мы мчимся по тропинке, я спрашиваю:

— Где этот ублюдок?

Когда она не отвечает, я рычу:

— Валентина!

— У бассейна, — хнычет она так тихо, что я едва различаю слова. — Ш-ш-ш...

Когда я бросаюсь к внедорожнику, Нико открывает двери и обегает машину спереди, чтобы сесть за руль. Я ныряю на пассажирское сиденье, а Римо садится сзади.

— К Валентине! Быстрее, блять.

Нико заводит двигатель и давит на газ; колеса визжат, когда он мчится по подъездной дорожке.

— Пять минут, Валентина. Я еду.

— Где ты? — слышу я голос Уилла на заднем плане. — Обещаю, я больше не причиню тебе вреда. Выходи и давай поговорим.

— Оставайся на месте, — приказываю я, мой голос наполнен яростью.

Мои мышцы напрягаются, когда Нико резко поворачивает, и внедорожник заносит, но он быстро возвращает машину на дорогу.

Как только он выруливает на лужайку перед особняком Валентины, моя сестра кричит, а дети начинают плакать.

— Попалась, — слышу я насмешливый голос Уилла, и тьма полностью поглощает меня.

Распахнув дверь, я бросаю телефон и бегу за угол дома так быстро, как только могу. Когда я вижу, как этот ублюдок тащит мою сестру за волосы к бассейну, мой взгляд устремляется на него.

Уилл замечает меня слишком поздно, и когда его глаза округляются от страха, я врезаюсь в него всем телом. Я сбиваю этого ублюдка с ног, и мой кулак попадает ему в лицо еще до того, как он падает на землю. Звук ломающейся челюсти подпитывает монстра во мне, и я бью его еще дважды. Слабый ублюдок теряет сознание, а я издаю разочарованный рык, поднимаясь на ноги.

Увидев широко раскрытые от ужаса глаза детей, я тяжело дышу и говорю:

— Мы просто играем. — Мой взгляд падает на Римо, который обнимает Валентину за плечи. Затем я замечаю красные следы на ее шее.

Мой голос звучит неестественно, когда я приказываю:

— Отведи их в дом, пусть соберут кое-какие вещи, а затем увези их отсюда.

— Я позвоню Хьюго, чтобы он отвез тебя домой, — говорит Нико Римо.

Валентина смотрит на мужчину, за которого вышла замуж, пока Римо занимается детьми. Когда он уводит их, она подходит ближе.

Ублюдок начинает приходить в себя, и, когда его взгляд останавливается на ней, она шепчет:

— Прощай, Уилл. Я совру детям и скажу, что ты был хорошим человеком.

Валентина знает, что у этого сценария может быть только один исход. Ее глаза встречаются с моими, и, когда я поднимаю руку, чтобы провести большим пальцем по красным пятнам, по ее щеке скатывается слеза.

— Спасибо, что так быстро приехал, — шепчет она. Ее лицо искажается от боли, которую Уилл причинил ей.

— Поговорим позже, — говорю я, кивая головой в сторону дома.

Она отворачивается и идет к открытым французским дверям, где ее ждет Римо.

Глядя на мужчину, который мне никогда не нравился, я приказываю:

— Вставай.

— Пожалуйста, не убивай меня, — умоляет он, его жалкий тон ужасно раздражает меня.

Я замечаю, как все его тело дрожит от страха, когда он направляется в сторону особняка. Я поднимаю голову и, увидев Ашера, стоящего у окна, рычу:

— Помаши на прощание своему сыну.

Уилл поднимает руку, и, когда он останавливается, я кладу руку ему на плечо, толкая вперед. Когда мы заворачиваем за угол особняка, я говорю:

— Как только Валентина восстановится после всего, что ей пришлось пережить в браке с тобой, я организую ее свадьбу с Римо. Он усыновит твоих детей, и они будут называть его папой. Я позабочусь о том, чтобы все забыли о твоем существовании.

— Пожалуйста, — снова умоляет он дрожащим голосом.

Дойдя до внедорожника, я запихиваю его на заднее сиденье и забираюсь следом, пока Нико садится за руль.

— Хьюго будет здесь через десять минут.

— Хорошо, — отвечаю я Нико, а затем поворачиваю голову и смотрю на этот кусок дерьма рядом с собой. — Подойдет любое тихое место вдоль реки Гудзон.

Заметив, что его ботинок стоит рядом с полотенцем, в которое завернут вибратор Сиенны, я наклоняюсь и поднимаю его. Уилл вздрагивает от моего резкого движения и вскрикивает.

— Боже, — ворчу я, кладя полотенце на переднее пассажирское сиденье, — я правда не понимаю, что моя сестра нашла в тебе.

— Валентина никогда тебе этого не простит.

Подняв руку, я бью его локтем по лицу, и на минуту он замолкает, выплевывая зуб и кровь.

— Можешь передать мне полотенце? — осмеливается спросить этот ублюдок.

Схватив его за воротник, я с силой дергаю и отрываю часть его рубашки вместе с рукавом. Сунув это ему в руку, я рычу:

— Если хоть одна капля крови попадет на мои сиденья, я сдеру с тебя шкуру живьем.

Из его горла вырывается панический звук, и, прикрывая окровавленный рот тканью, он бросает взгляд на кожаное сиденье, дабы убедиться, что не испачкал его.

Нико останавливает внедорожник в темном месте; фары автомобиля освещают берег и воду.

— Выходи, — приказываю я, открывая дверь.

Когда Нико выходит из внедорожника, а Уилл не двигается, я кивком указываю на ублюдка. Нико подходит к задней части машины и, открыв дверь, хватает ублюдка за руку и вытаскивает его из моего Бентли.

— Пожалуйста! Я не хотел, чтобы все так вышло, — кричит он. — После того, как ты пришел несколько месяцев назад и избил меня, я разозлился. Ты должен понять, насколько это было унизительно, и Валентина после этого смотрела на меня по-другому. Она даже не позволяла мне прикасаться к ней, — бормочет он, не замечая, что каждое его жалкое слово злит меня еще больше.

Вытащив пистолет из-за спины, я снимаю его с предохранителя. Нико так сильно толкает Уилла, что тот спотыкается и падает на гравий.

Его движения становятся нервными, когда ужас впивается в него когтями. Он смотрит на воду, затем встречается со мной взглядом.

— Ты самый тупой кусок дерьма, которого я когда-либо встречал, Уилл. — Мой тон мрачен и безжалостен, несущий в себе обещание неминуемой смерти.

— Я могу стать лучше, — шепчет он.

— Ты продержался так долго только благодаря Валентине. — Я целюсь ему в ногу и нажимаю на курок. Когда выстрел растворяется в ночи, Уилл вопит и падает на гравий вдоль берега. Он хватается за лодыжку и в ужасе смотрит на дыру в своем ботинке.

— В течение многих лет мне приходилось наблюдать, как ты обращаешься с королевой Фалько как со служанкой. — Слова вырываются из моей груди, и, подняв руку, я снова стреляю.

Пуля прожигает плоть Уилла, попадая в голень.

— Пожалуйста! — кричит он, морщась от боли.

Присев на корточки рядом с Уиллом, я прижимаю ствол к его бедру, и когда наши взгляды встречаются, в ноздри мне ударяет едкий запах мочи.

Я опускаю взгляд и вижу мокрое пятно, тянущееся до самого ствола.

— Ты что, только что помочился на мой пистолет? — спрашиваю я с легким недоверием в голосе.

— П-пожалуйста. — Его дыхание становится прерывистым, а по телу пробегает дрожь. Окровавленной рукой он обхватывает мой локоть и умоляюще смотрит на меня.

Я смотрю ему в глаза, наслаждаясь каждой секундой. Не проходит и минуты, как в его карих радужках появляется осознание того, что он скоро умрет.

Подъезжает еще одна машина, но я не удосуживаюсь посмотреть, кто это.

— Натан и Санта приехали, чтобы прибраться, как только ты закончишь, — сообщает мне Нико.

Уилл начинает трясти головой, когда я подношу ствол к его животу. Его пальцы вцепляются в мою рубашку, и я еще несколько секунд наслаждаюсь его ужасом, прежде чем нажимаю на курок.

Его пальцы ослабляют хватку, и он падает на гравий, прижимая руку к животу и начинает плакать.

— Я не хочу умирать.

Я склоняюсь над ним, и, когда прижимаю дуло своего Глока к его виску, ублюдок крепко зажмуривает глаза. Я жду почти двадцать секунд, прежде чем он снова открывает их. Мы смотрим друг на друга, но потом мне надоедает его всхлипывание, и я нажимаю на курок.

Я смотрю, как жизнь угасает в его глазах, и осознание того, что мне больше никогда не придется иметь дело с этим куском дерьма, наполняет меня огромной радостью.

Поднявшись на ноги, я иду к внедорожнику и, слегка кивнув Натану и Санте, забираюсь на заднее сиденье.

Нико садится в мой Бентли и, заводя двигатель, говорит:

— Они все у Римо.

— Поехали.

— Твои родители и Энцо тоже там, — предупреждает он меня, чтобы я знал, чего ожидать.

— Хорошо. Мой отец отвезет Валентину и детей домой, — бормочу я, поворачивая голову. Заметив полотенце, в которое все еще завернут вибратор, я наклоняюсь вперед и забираю его с переднего пассажирского сиденья.

— Что в полотенце? — спрашивает Нико.

— Не твое дело, — ворчу я.

Боже, все, чего я хочу, это вернуться к Сиенне и поспать.

Я думаю о том, как приятно было просыпаться от аромата яичницы с беконом. Часть напряжения уходит, и тьма немного отступает, когда я вспоминаю, как невероятно было наконец-то оказаться внутри моей женщины.

То, как она любила меня в те интимные моменты, убеждает меня, что я принял правильное решение. Как только мы поженимся и Сиенна увидит, как хорошо нам вместе, она перестанет говорить о том, что она не та женщина, которая мне нужна.

Ее чувствительность уравновешивает мою жестокость. Ее ранимость питает мою защитную сторону. Ее женственное тело идеально подходит мне, как недостающий кусочек пазла.

Но самое главное, она успокаивает меня, как никто другой. Когда я нахожусь в ее объятиях, я настолько сосредоточен на ней, что все давление, связанное с тем, что я capo dei capi, исчезает.

Она – мой покой в мире, наполненном смертью, коррупцией и насилием.

Каждый день я должен делать то, что лучше для семей. Когда случается что-то ужасное, первым делом все звонят именно мне.

Но когда дело касается Сиенны, я буду эгоистом. Она – единственное, что я заберу себе.

Нико паркуется за папиным G-Wagon, и, когда я вылезаю из машины, усталый вздох вырывается из моей груди.

Я иду по тропинке и вижу папу и дядю Анджело, стоящих снаружи.

Когда они замечают меня, папа спрашивает:

— Ты убил этого ублюдка?

— Да. — Я останавливаюсь, чтобы пожать руку дяде Анджело, а затем смотрю на папу. — Ты заберешь Валентину и детей домой?

— Конечно. — Его тон низкий и убийственный, что говорит мне о том, что он изо всех сил старается держать себя в руках.

Положив руку отцу на плечо, я говорю:

— Он страдал и описался. А еще хорошенько помучался перед тем, как я прикончил его.

Папа кивает, затем смотрит на коттедж Римо.

— Как я мог не знать, что между Валентиной и Уиллом все так плохо?

— Она не хотела, чтобы ты знал, — отвечаю я.

Он снова смотрит мне в глаза.

— А ты?

Я пожимаю плечами.

— Я знал, что Уилл – жалкий кусок дерьма, но не ожидал, что он настолько глуп, чтобы думать, будто ему сойдет с рук причинение боли Валентине.

Я глубоко вздыхаю и иду к входной двери, чтобы проверить, как там моя сестра.

Как только я вхожу в гостиную, Валентина вскидывает голову. Она сидит между мамой и Римо, а детей нигде не видно.

— Где Ашер и Талия? — спрашиваю я.

Валентина встает.

— Спят в гостевой комнате.

Я киваю и, когда смотрю ей в глаза, она заливается слезами и спешит ко мне. Я обнимаю ее и позволяю выплакаться. Не желая усугублять ее душевное состояние, я лгу:

— Я сделал это быстро.

Она кивает, крепче обнимая меня.

Я, может, и не понимаю, почему она любила Уилла, но это не меняет того факта, что она любила.

Я обнимаю ее еще минуту, а потом отстраняюсь и говорю:

— Я хочу проверить детей.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я осторожно открываю дверь.

Ашер быстро садится, когда я подхожу к двуспальной кровати, а Талия крепко спит.

Когда я присаживаюсь на корточки рядом с кроватью, Ашер придвигается ближе и шепчет:

— Мой папа умер?

Я смотрю в его черные глаза. Честно говоря, этот ребенок – моя точная копия.

Решив не лгать ему, я отвечаю:

— Да, и он не вернется. Отныне мы с дядей Римо будем заботиться о тебе.

Глаза Ашера начинают блестеть от непролитых слез. Он сжимает челюсти, стараясь не расплакаться.

Я поднимаю руку и обхватываю пальцами его затылок. Прижимаясь своим лбом к его, я говорю:

— Тебе пока не нужно быть сильным, малыш. Плакать – это нормально. Я буду заботиться о тебе, пока не придет время стать мужчиной.

Он обнимает меня за шею и рыдает так, что у меня сжимается сердце.

— Я не знал, что делать, когда он душил маму.

— Поэтому я и пришел. — Я глажу его по спине. — И я всегда буду приходить на помощь, Ашер. Я люблю тебя и Талию и сделаю все, что в моих силах, чтобы вы были в безопасности.

— Я тоже люблю тебя, дядя Кристиано, — говорит он, перестав плакать.

— Поспи, — говорю я, укладывая его в удобное положение. Я целую его в лоб и выпрямляюсь. — Когда захочешь поговорить со мной, просто скажи маме, чтобы она позвонила мне. Хорошо?

— Я могу звонить в любое время? — спрашивает он, прижимаясь к подушке.

— Да.

Я покидаю спальню, а Валентина заходит поправить одеяло Ашеру. Я спускаюсь по лестнице и, когда оказываюсь в гостиной, Римо спрашивает:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Я качаю головой.

— Я ухожу. — Я благодарно смотрю на него. — Спасибо, что позаботился о Валентине и детях.

— Не благодари — Он бросает взгляд на лестницу, по которой спускается моя сестра, и выражение его лица смягчается. — Ты же знаешь, я сделаю все для Валентины.

Я всем сердцем надеюсь, что она сможет полюбить Римо.

Я похлопываю лучшего друга по плечу, затем бросаю взгляд на маму и Валентину.

— Спокойной ночи. Я свяжусь с вами завтра.

Покидая дом Римо, я прощаюсь с папой и дядей Анджело, после чего направляюсь к внедорожнику.

Когда Нико заводит двигатель, я устало бормочу:

— К Сиенне. После того, как высадишь меня, заедь ко мне и собери мне сумку. Можешь оставить ее у Чиро.

— Хорошо.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Мне кажется, будто мои кости весят целую тонну.

Я просто хочу обнять свою женщину и вдохнуть ее успокаивающий аромат.

Глава 18

Сиенна

Я резко просыпаюсь, и из-за дополнительных лекарств, которые я приняла, чтобы справиться с тяжелым днем, мой разум затуманен.

Секунды тянутся, пока я гадаю, что же меня разбудило. Затем пара сильных рук обхватывает меня и прижимает к теплому, крепкому телу, и я понимаю, что Кристиано здесь.

У меня заплетается язык, когда я бормочу:

— Ты вернулся.

— У меня была тяжелая ночь, и мне просто нужно побыть рядом с тобой. Засыпай, принцесса.

Вялыми движениями мне удается положить руку ему на затылок, пока он прижимается лицом к изгибу моей шеи.

Я стараюсь остаться в сознании, но лекарства снова погружают меня в сон.

Когда я снова просыпаюсь, мои глаза широко распахиваются. Вес Кристиано вдавливает меня в матрас, а его руки обнимают меня так крепко, что становится больно.

Это был не сон. Он действительно здесь.

Осторожно я начинаю выбираться из-под его тела. К счастью, он спит так крепко, что даже не шевелится.

Перебравшись на край кровати и встав, я бросаю на него взгляд. Увидев, что он полностью обнажен, я открываю рот и пару раз моргаю.

Матерь Божья.

Мой живот сжимается от желания, когда мой взгляд скользит по его ногам, упругой заднице, подтянутой талии и широкой спине.

Этот мужчина – произведение искусства.

Я рассматриваю все татуировки, покрывающие его кожу. Увидев шрам на его лопатке, мое желание мгновенно угасает.

Потянувшись за одеялом, которое лежит на моей стороне кровати, я осторожно накрываю им Кристиано.

На цыпочках я выхожу из спальни и тихонько прикрываю за собой дверь, прежде чем направиться в ванную.

Я быстро опорожняю мочевой пузырь, а затем приступаю к утренним процедурам. Глядя на аккуратно сложенную стопку одежды, которую Кристиано оставил на стойке, я решаю постирать ее.

Я беру вещи и, подойдя к небольшому отсеку рядом с кухней, проверяю карманы его брюк, после чего загружаю одежду в стиральную машину.

Открыв шкафчик, где хранятся все мои чистящие средства, я беру капсулу и бросаю ее в стиральную машину, а затем запускаю стирку.

Вчера вечером я перенесла все свои лекарства в этот шкаф. Быстро осмотрев коридор и убедившись, что дверь в спальню все еще закрыта, я принимаю утреннюю дозу.

Чувствуя себя лучше и зная, что Кристиано не найдет мои пузырьки с таблетками, я завариваю кофе.

Я всегда готовлю кофе для Билли и Лучио, и, открыв входную дверь, вижу черную спортивную сумку.

Заметив, на что я смотрю, Лучио сообщает мне:

— Это для мистера Фалько. — Он благодарно улыбается мне, когда я протягиваю ему кружки.

Взяв сумку, я заношу ее в дом и ставлю на диван. Я возвращаюсь на кухню и, как только делаю глоток кофе, слышу, как открывается дверь спальни.

Мой взгляд скользит по коридору, и, увидев Кристиано во всей его обнаженной красе, с эрекцией, которая может посоперничать с Пизанской башней, я чуть не давлюсь.

Конечно, у меня был с ним секс, но сегодня я впервые вижу его полностью обнаженным.

— Ты в порядке? — спрашивает он с ухмылкой на губах.

Не помогает и то, что он выглядит чертовски сексуально с растрепанными после сна волосами.

Я указываю в сторону гостиной.

— На диване лежит сумка. Очень надеюсь, что в ней одежда.

— Хм... — вырывается из его груди, когда он заходит на кухню. Похоже, ему совершенно наплевать на то, что он голый. Он наливает себе кофе и прислоняется к кухонной стойке. Сделав глоток, он пристально смотрит на меня, и мое тело мгновенно охватывает жар.

Боже, этот мужчина поистине опасен.

Я откашливаюсь и спрашиваю:

— Что произошло после того, как ты ушел отсюда вчера вечером?

— Я убил Уилла, — невозмутимо отвечает он, словно речь идет о погоде.

Мои глаза округляются, когда я ахаю:

— Мужа Валентины?

Кристиано кивает, допивает кофе, ставит кружку в раковину и подходит ко мне.

— Могу я спросить, почему?

Остановившись прямо передо мной, он поднимает руку и проводит костяшками по моему лицу, а затем наклоняется и нежно целует меня в губы.

Отстраняясь и направляясь в гостиную, он говорит:

— Он плохо обращался с Валентиной.

Следуя за ним, я спрашиваю:

— А что бы ты сделал, если бы какой-то мужчина заставил одну из твоих сестер выйти за него замуж?

— Зависит от того, кто этот мужчина. — Он открывает сумку и начинает одеваться, продолжая говорить: — Если бы Римо заставил Валентину, я бы дал добро, потому что знаю, что он будет относиться к ней как к королеве. — Кристиано смотрит мне в глаза. — Если бы это был кто-то вроде Уилла Бейкера, я бы его убил.

Поскольку я выросла в Коза Ностре, я знаю, что так принято, и продолжать спорить с ним бесполезно.

Я смотрю на Кристиано, пока он застегивает пуговицы на своей рубашке, и в моем сердце оседает чувство утраты.

Что произойдет, когда он поймет, что я не гожусь на роль его королевы?

Его взгляд скользит по моему лицу, затем он хмурится и говорит:

— Только не говори мне, что ты расстроена из-за того, что я убил этот кусок дерьма.

Я быстро качаю головой.

— Нет. Мне жаль Валентину и детей. Наверное, нелегко проходить через такое.

Его лицо вновь расслабляется, и я провожаю его взглядом, пока он идет в ванную. Даже не спросив, не против ли я, он берет мою зубную щетку, и, не найдя на полке зубной пасты, открывает шкафчик.

Достав тюбик, он откручивает крышку и ворчит:

— Ты что же, даже не набросишься на меня за то, что я открыл шкафчик?

Черт.

Я замираю, когда его взгляд останавливается на мне. Мои губы приоткрываются, но я не могу придумать, что сказать.

Чистя зубы, он заглядывает внутрь шкафчика и качает головой.

Боже, теперь он точно не отстанет, пока не выяснит, что я от него скрываю. Как я могла так оплошать?

Наконец, мне приходит в голову идея, и я молюсь, чтобы мои слова звучали правдоподобно, когда говорю:

— Я переложила свои средства личной гигиены в другое место.

Кристиано полощет рот, вытирает его насухо и садится на крышку унитаза, надевая ботинки.

Напряжение скручивает мой желудок, пока я жду его реакции, чтобы понять, поверил ли он моей лжи.

Он встает и, подойдя ко мне, целует в лоб, в то время как его пальцы обхватывают мое горло. Затем он наклоняется и шепчет:

— Помнится, я просил тебя больше не лгать мне.

Я закрываю глаза, опасаясь, как он меня накажет.

Спустя пару секунд он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Мы поженимся через три недели, а не через месяц. Если продолжишь лгать, принцесса, то произнесешь мне свои клятвы в эти выходные.

Я смотрю на него с открытым ртом, и, не успев подумать, возражаю:

— Я не лгу!

— Две недели. — Его черные глаза вызывающе смотрят на меня, а уголок рта приподнимается.

Отстраняясь от него, я спешу в спальню, чтобы не ляпнуть какую-нибудь очередную глупость. Я достаю из шкафа платье и чистое нижнее белье, и, направляясь в ванную, чтобы принять душ, слышу, как Кристиано спрашивает:

— Какие у тебя планы на сегодня?

Через час у меня встреча с доктором Кан, но я ни за что не скажу ему об этом.

Пару секунд раздумывая, что ему сказать, я отвечаю:

— Я встречаюсь с подругой в ее офисе.

Когда я кладу одежду на стойку и включаю краны, Кристиано появляется в дверях.

— И что это за подруга?

— Ты ее не знаешь. — Я берусь за дверную ручку и приподнимаю бровь, глядя на него. — Мне нужно принять душ, иначе я опоздаю.

Он пристально смотрит мне в глаза, затем усмехается и мрачно бормочет:

— Ты всерьез считаешь, что я разрешу тебе встретиться с кем-то, кого я не знаю?

— Господи, Кристиано, — огрызаюсь я и, чувствуя себя загнанной в угол, толкаю его в грудь, пытаясь оттеснить от двери.

Конечно, он не сдвигается с места.

Меня захлестывает гнев.

— Ее зовут Яна Кан. Она врач и не имеет никакого отношения к Коза Ностре. — Я подхожу вплотную к нему и шиплю: — И даже не думай, что я позволю тебе диктовать, с кем мне можно дружить, а с кем нет.

Этот мужчина нагло ухмыляется мне, и я разочарованно стону.

— Ты просто невыносим!

Он наклоняется и целует меня в губы, а потом говорит:

— Ты такая милая, когда злишься.

Приоткрыв рот, я смотрю, как он идет к входной двери, говоря:

— Не забудь, что наша свадьба состоится через две недели.

— Что мне сказать родителям? — кричу я.

Он открывает входную дверь и ухмыляется еще шире.

— Ты так здорово умеешь лгать, так что придумай что-нибудь.

Когда он уходит, я захлопываю дверь ванной и разочарованно рычу.

Боже, он такой упрямый!

Сняв пижаму, я слышу звонок телефона, и тут же несусь в спальню. Увидев, что это Кристиано, я возвращаюсь в ванную и отвечаю:

— Что еще?

— Ты что, дерзишь мне, принцесса? — его голос грохочет у меня в ухе.

— Да. — Я снова закрываю за собой дверь и спрашиваю: — Что тебе нужно?

— Скажи родителям, что я боюсь, что ты снова со мной порвешь. Поэтому мы и женимся раньше.

— Ты никогда ничего не боишься, — констатирую я очевидное.

— Когда дело касается тебя, боюсь, — признается он. — Однажды ты уже бросила меня.

Я ахаю, глядя на пар, поднимающийся из душа.

Все эти разговоры о свадьбе сводят меня с ума.

Сдавшись, я говорю:

— Я так больше не могу. Оформи свидетельство о браке, и давай уже покончим с этим, потому что тебе явно наплевать на меня.

— Не дави на меня, Сиенна.

Закончив разговор, я вешаю трубку и ставлю телефон на беззвучный режим.

Когда я захожу в душ, вода уже остыла. Я моюсь, чувствуя, как слезы щиплют глаза, и через пять минут закрываю краны. Вытираясь, я одеваюсь, дрожа как осиновый лист.

Я резко втягиваю воздух, затем хватаюсь за стойку, потому что мои легкие отказываются работать. Грудь сдавливает, пока не возникает острая боль.

Мои ноги подкашиваются, и, упав на пол, я хватаюсь за горло и сдавленно кричу.

Странное ощущение пробегает у меня по спине за секунду до того, как дверь ванной распахивается.

— Блять! — Кристиано опускается рядом со мной, и прижимает к своей груди. — Господи, Сиенна.

Он обнимает меня так крепко, не позволяя окончательно сломаться.

Я задыхаюсь, борясь с панической атакой, ощущая себя крошечной и беззащитной рядом с его мощным телом, которое почти поглощает меня.

Ты возненавидишь меня так же, как я ненавижу себя.

— Все в порядке, детка, — нежно шепчет он. — Мы можем пожениться через месяц.

Когда он начинает сжимать и растирать мои руки, мои глаза закрываются, и я тону в его объятиях.

Понятия не имею, сколько времени проходит, прежде чем мне удается прийти в себя.

— Лучше? — спрашивает Кристиано. Я киваю, и он помогает мне подняться на ноги, говоря: — Я понимаю, это ошеломляет, но как только мы поженимся, все успокоится.

Нет, не успокоится. Наоборот, мое состояние будет ухудшаться каждый раз, когда мне придется наблюдать, как он уходит на работу и возвращается с новыми синяками и ранами.

Парализующий страх смерти Кристиано окончательно сведет меня с ума.

Я говорю бесстрастным тоном:

— Ничто не изменит твоего решения жениться на мне. Просто покончи уже с этой свадьбой.

Он нежно проводит рукой по моим волосам, словно боится, что я сломаюсь, и целует меня в лоб.

— Как бы я хотел, чтобы все было иначе. — Он отстраняется, и на его лице мелькает боль. — Я люблю тебя больше всего на свете. Жаль, что ты этого не видишь.

Ты любишь ту меня, какой я была до того, как кровь и пули изменили мою жизнь.

Разум той женщины рассыпался в прах, когда она думала, что ты умер.

Этот мучительный момент не только сломал меня, но и оставил глубокие трещины, которые я ощущаю каждый день, когда теряю связь с реальностью.

Порой мне кажется, что моя душа действительно умерла в тот день, и лишь частички ее вернулись после того, как я узнала, что Кристиано выжил.

Когда я молчу, Кристиано вздыхает.

— Хорошо. Я все улажу и поговорю с нашими семьями. Я дам тебе знать, когда состоится свадьба.

— Ладно, — шепчу я.

Он делает глубокий вдох и качает головой. На мгновение кажется, будто он хочет добавить что-то еще, но потом он разворачивается и выходит из моей квартиры.

Я беру телефон и набираю короткое сообщение.

Я:

Не возвращайся сюда. Я не хочу тебя видеть до того дня, пока меня не заставят выйти за тебя замуж.

Через несколько секунд я вижу, что Кристиано прочитал сообщение.

КРИСТИАНО:

Начинай собирать вещи.

От его ответа у меня по спине пробегает дрожь, и я прерывисто вздыхаю.

Глава 19

Кристиано

Мне удалось все подготовить менее чем за сорок восемь часов.

Я сказал нашим родителям, что албанцы становятся проблемой, и я боюсь, что это может помешать свадьбе. Они не могли возразить, потому что нет ничего важнее безопасности пяти семей.

Мама и тетя Саманта взяли мою кредитную карту и с молниеносной скоростью спланировали торжество.

Пока дядя Франко улыбается, разговаривая с папой, я занимаю место рядом со священником.

Мы произносим наши клятвы на заднем дворе дома моих родителей. Слева от нас стоят черные диваны и приставные столики, где все смогут посидеть после окончания церемонии.

Два ряда гирлянд и гипсофилы образуют проход, и, когда пять семей занимают свои места, мое сердце начинает биться быстрее.

Сегодняшний день может и ничего не значит для Сиенны, но для меня он значит все.

Дядя Франко исчезает в доме, и когда выходит тетя Саманта, мои глаза остаются прикованными к дверям.

Начинает звучать песня, которую я выбрал для этого момента. I'll Be There в исполнении Джованны Зу – это мое обещание Сиенне.

Когда она появляется под руку с дядей Франко, воздух покидает мои легкие. На ней простое белое платье, благодаря которому ее красота сияет, как ослепительный свет.

От нее настолько дух захватывает, что я едва не теряю равновесие.

Сиенна идет ко мне по проходу, и в этот момент я перестаю ощущать, что это свадьба.

Это конец самой важной войны в моей жизни, которую я чуть не проиграл.

Я делаю шаг вперед и смотрю в глаза дяде Франко.

— Спасибо, что доверил мне Сиенну, — говорю я ровным, уверенным тоном. — Клянусь тебе, я буду защищать ее всеми силами, которые у меня есть. Я подарю ей жизнь, достойную королевы, основанную на заботе, уважении и абсолютной преданности.

Обняв, он похлопывает меня по спине.

— Спасибо, сынок.

Когда он отпускает меня, я вижу, как Сиенна быстро вытирает слезы со щек.

На долю секунды меня охватывает беспокойство, что Сиенна не хочет выходить за меня замуж, но я отгоняю эту мысль.

Я знаю, что она любит меня.

Взяв ее левую руку, я сокращаю расстояние между нами и целую ее в лоб. Я вдыхаю ее аромат, позволяя ему наполнить мои легкие, а потом говорю:

— Можете начинать, отец.

Священник просит нас зачитать наши клятвы, а затем простое слово "да" вырывается из моих уст с необычайной легкостью.

Когда наступает очередь Сиенны, наши взгляды встречаются.

Пожалуйста, принцесса. Скажи это слово.

На ее лице мелькают искренность и сильные эмоции. Кажется, она действительно верит в то, что говорит, когда уверенно произносит:

— Да.

Облегчение разливается по моему телу, и, когда церемония подходит к концу, я не могу оторвать глаз от женщины, которой принадлежит мое сердце.

Наконец-то она моя.

Священник разрешает поцеловать невесту. Я шагаю вперед, обхватываю лицо Сиенны ладонями и прижимаюсь к ее губам. Наши судьбы переплетаются навсегда, и в моей груди вспыхивает буря эмоций.

Я так долго и упорно боролся за нее, что от облегчения на глаза наворачиваются слезы, и, когда я отстраняюсь, Сиенна это видит.

Пока ее собственные слезы текут по щекам, она протягивает руку и нежно смахивает каплю с моей кожи.

Я полностью поглощен ею, когда она шепчет напряженным голосом:

— Я люблю тебя, Кристиано. — Ее лицо светится пронзительной искренностью, и мое сердце разрывается от счастья. — Больше всего на свете. Пожалуйста, никогда не забывай об этом.

— Не забуду, — обещаю я. — И буду беречь твою любовь как самое ценное сокровище. — Я делаю шаг назад, впитывая каждый сантиметр ее красоты, и улыбаюсь: — Моя жена.

Раздаются аплодисменты, и наши близкие ликуют, привлекая мое внимание к ним.

Сиенна прижимается ко мне всем телом и прячет лицо за моей рукой. Услышав тихий всхлип, я говорю:

— Дайте нам минутку. Это очень волнительный момент для нас.

Я обнимаю ее за плечи и отвожу на небольшое расстояние, чтобы поддержать, пока она борется с нахлынувшими эмоциями.

Я покрываю поцелуями ее волосы, уложенные мягкими локонами и шепчу:

— Ты отлично справилась. Спасибо. Я постараюсь сделать тебя такой же счастливой, каким ты сделала меня сегодня.

Она хватается за лацканы моего пиджака, судорожно глотая воздух.

Я прижимаю ее к своей груди и крепко обнимаю. Проходит буквально несколько минут, и она, наконец, успокаивается.

— Вот так, — нежно шепчу я. — Дыши глубже, детка.

Она кивает и отстраняется, а я достаю из кармана салфетки, которые прихватил на случай, если произойдет что-то подобное.

Наклонившись, я вытираю слезы с ее щек и улыбаюсь.

— Только ты можешь быть такой ослепительно красивой после слез.

Она хихикает.

— Ты ведешь себя глупо.

— Лучше?

Она кивает, вытаскивает салфетку из пачки и, приведя себя в порядок, берет меня за руку. Я провожу большим пальцем по обручальному и помолвочному кольцам и веду ее обратно к нашим близким.

Когда наши родители подходят ближе, я неохотно отпускаю ее, чтобы они могли нас обнять.

Следующие несколько минут нас засыпают поздравлениями, а затем мама объявляет:

— Все могут пройти в банкетный зал.

Аугусто и Юки подходят к нам, и он говорит:

— Лучше устроить быструю свадьбу, чем планировать ее месяцами.

— Свадьба Риккардо чуть не убила нас, — усмехаюсь я. Она обошлась в пару миллионов, и все женщины довели нас с Аугусто до белого каления.

Бьянка и Лоренцо, начальник службы безопасности Аугусто, присоединяются к нам, и она говорит:

— Я единственная незамужняя Витале.

— Даже не думай об этом. Дай мне хотя бы год, чтобы прийти в себя после всех этих свадеб, — говорит Аугусто своей сестре.

— О, значит, вы с Сиенной можете пожениться в мгновение ока, а я должна ждать?

— Пора фотографироваться, — говорю я, уводя Сиенну подальше от ее брата и сестры, пока разговор не накалился.

Мама и тетя Саманта командуют всеми почти час, пока бедный фотограф трудится без устали. Лишь когда они убеждаются, что мы позировали во всевозможных позах, нам дают передохнуть.

Мы с Сиенной садимся на диван напротив Римо и Валентины, и я улыбаюсь, когда Ашер подходит и встает рядом со мной.

Проводя рукой по его голове, я спрашиваю:

— Как у тебя дела, малыш?

— Я проголодался.

Я подаю знак одному из официантов, и когда он подходит, говорю:

— Принесите детям что-нибудь поесть и попить.

— Да, сэр.

Взяв Ашера за руку, я сажаю его к себе на колени. Он прислоняется спиной к моей груди.

— Мама говорит, что будет торт.

— Она права.

— Ура. — Он улыбается мне. — Я хочу самый большой кусок.

— Хорошо.

Сиенна сидит всего минуту, затем снова встает. Я провожаю ее взглядом, пока она идет к тете Саманте. Они немного разговаривают, и кажется, тетя Саманта что-то дает Сиенне, но я не вижу, что именно.

Когда выражение лица моей тещи становится серьезным, я сажаю Ашера на диван и, встав, подхожу к женщинам.

— ...это от него вечно, — слышу я, как тетя Саманта говорит тихим голосом, затем она замечает меня, и ее глаза расширяются, когда она хватает Сиенну за руку. — Кристиано, я забыла сказать, как прекрасно ты сегодня выглядишь.

Ага.

Сиенна так резко поворачивает голову, что я боюсь, как бы она не повредила себе шею.

Я кладу руку ей на поясницу и, глядя на мать и дочь, говорю:

— Скоро я узнаю, что вы обе от меня скрываете.

Тетя Саманта делает глоток шампанского, и тут из динамиков раздается голос моего отца.

— Все, подойдите поближе.

— Вас спас тост. — Я усмехаюсь и жестом приглашаю женщин пройти вперед.

Когда мы подходим ближе к папе, он улыбается мне с гордостью в глазах.

— Незадолго до своего двадцать второго дня рождения ты сказал мне, что любишь Сиенну. Я горжусь тем, насколько ты был предан ей. — Он переводит взгляд на Сиенну. — Кристиано выбрал тебя среди всех остальных, и это имеет большое значение в нашем мире. Используй это с умом. — Отец подходит к ней ближе и делает то, чего я никогда в жизни не ожидал увидеть.

Он наклоняется и целует мою жену в обе щеки, а затем говорит:

— Добро пожаловать в семью Фалько, Сиенна.

Мое сердце переполняется эмоциями, когда я вижу, как мой отец показывает всем, что он принимает Сиенну как мою королеву.

Когда он подходит к маме, я обнимаю Сиенну и притягиваю ее к себе.

— Спасибо, пап. — Я оглядываю всех наших гостей, а затем смотрю на свою прекрасную жену. Видя панику в ее глазах, я говорю: — Мы можем пропустить остальные тосты. Сейчас я хочу потанцевать со своей женой.

— Вы слышали, что он сказал, — кричит Римо. — Включите музыку.

Все смеются и хохочут, когда я веду Сиенну к месту, где мы произнесли наши клятвы. Стулья уже убрали, а гирлянды и гипсофилы образуют круг вокруг танцпола.

Та же песня, что звучала, когда Сиенна шла к алтарю, снова раздается в воздухе. Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.

Опустив голову, я спрашиваю:

— Как ты себя чувствуешь?

Ее взгляд встречается с моим, и, хотя я вижу, что ей тяжело, она изо всех сил старается улыбнуться.

— Речь твоего отца была немного напряженной.

Я прижимаюсь губами к ее лбу, медленно ведя ее по кругу.

— Я выбрал эту песню для тебя.

— Правда? Я не слушала!

Остановившись на месте, я кричу:

— Включите песню сначала.

Музыка мгновенно затихает, и через секунду снова звучат вступительные ноты.

Мы снова начинаем танцевать, и ее глаза блестят, когда она слушает. Ее подбородок начинает дрожать, и, когда слеза скатывается по ее щеке, я шепчу:

— Я буду тем, кто никогда не отпустит тебя.

Она приподнимается на цыпочки и прижимается к моим губам. Не заботясь о том, кто на нас смотрит, я целую ее, отдаваясь всем чувствам, которые она во мне пробуждает.

Любовь. Одержимость. Желание защитить.

И столько света, что на краткий миг вся тьма исчезает.

Я просто мужчина, целующий единственную женщину, которой удалось поставить его на колени.

Когда я поднимаю голову и снова встречаюсь взглядом с Сиенной, я вижу, как сильно она меня любит. Я наслаждаюсь этим несколько секунд, пока между нами снова не возникает стена.

В один прекрасный день я разрушу эту чертову стену.

Мы танцуем еще три песни, прежде чем я отпускаю Сиенну, чтобы она могла пообщаться с гостями.

Я возвращаюсь к диванам, и, когда сажусь, ко мне присоединяются Римо и Энцо.

— Ты сделал это, — говорит Римо. — Каково это – быть женатым на Сиенне?

Я провожу рукой по месту, где находится мое сердце.

— Я чувствую спокойствие. — Я смеюсь. — И чертовски большое облегчение. — Я улыбаюсь своему брату и другу. — Я счастлив.

— Ты это заслужил, — говорит Энцо.

Рози садится рядом со мной и спрашивает:

— О чем говорите?

— О том, как счастлив Кристиано, — отвечает Римо.

Она улыбается мне.

— Счастье тебе к лицу.

— Спасибо.

Ее телефон начинает бешено пищать, и она быстро достает его из сумочки. Взглянув на экран, она расплывается в широкой улыбке.

— Да! Попался.

— Кто? — спрашиваю я.

— Драгомир попросил меня найти для него колумбийского наркобарона. — Она указывает на моего брата. — Энцо все уладил.

— Сделка, которую ты заключил с ним, приносит хорошие деньги, — упоминает Энцо.

— Я знаю.

Джорджи присоединяется к нам и, ухмыляясь Энцо и Римо, спрашивает:

— Кто из вас, ублюдков, женится следующим?

Энцо быстро качает головой.

— Не я.

— Мне придется немного подождать, — отвечает Римо.

— Наверное, Бьянка, — говорит Рози, глядя на сестру Сиенны. — Кажется, у них с Лоренцо все хорошо.

— Аугусто уже дал свое благословение, — сообщает нам Джорджи.

Разговор возвращается к работе, когда Рози говорит:

— Я хочу обновить свои системы.

— Господи, — бормочу я. — Это обойдется мне в целое состояние.

Она одаривает меня милой улыбкой.

— М-м-м, может быть.

— Маленькая засранка, — ворчу я.

— Ежемесячно мне нужно поддерживать многоуровневую систему наблюдения, обеспечивать глобальный доступ к данным и использовать подставные компании, чтобы спрятать все ваши деньги. — Она загибает пальцы, перечисляя пункты. — А еще нужно защищать вас всех от правоохранительных органов и наших конкурентов, от системы распознавания лиц, которую вы так любите, и, наконец, следить за каждым сотрудником Коза Ностры.

— Ладно. — Я вздыхаю. — Только не превышай ста миллионов.

Она одаривает меня лучезарной улыбкой и вскакивает на ноги.

— Спасибо! Я возвращаюсь к работе.

— Тебе просто не терпится потратить все эти деньги, — усмехается Энцо.

— Ничто так не радует, как создание новой системы, — отвечает она.

— Я могу придумать парочку вариантов, которые порадуют тебя не меньше, — бросает ей мой брат с озорным блеском в глазах.

Рози мгновение смотрит на него, затем разворачивается и мчится к дому. Я смотрю, как все ее охранники бросаются за ней.

— Может, добавить еще людей в охрану Рози? — спрашиваю я, глядя на Энцо.

Он смотрит на меня так, словно сомневается в моем здравомыслии.

— Уже десять человек следят за каждым ее шагом.

Она – самый охраняемый человек во всей нашей организации. Если она попадет не в те руки, это будет падением Коза Ностры.

— Нахер это. Добавь к ней еще пятерых охранников, — приказываю я Энцо. — Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

— Она взбесится, — говорит Джорджи, усмехаясь.

— Мне все равно. — Я встаю и, пока взглядом ищу Сиенну, говорю: — Я еду домой. Спасибо, что отпраздновали этот день со мной и Сиенной.

Не увидев жену, я захожу в дом и направляюсь прямиком на кухню, где она убирает чистую посуду.

Я забираю у нее тарелку и ставлю ее на стойку.

— Похоже, мне придется поработать с тобой.

— Ты о чем?

— Ты всегда на кухне во время вечеринок. Ты слишком много думаешь о других людях и никогда не ставишь себя на первое место.

— Господи, я просто помогаю твоей маме, — выдыхает она, затем ее брови сходятся на переносице. — И ты можешь радоваться, что я не ставлю себя на первое место, иначе мы бы сейчас не были женаты.

— Завтра к моей маме приедет целая команда, чтобы убрать дом. — Я вытаскиваю Сиенну из кухни. — Попрощайся со всеми. Я хочу домой.

— И куда мы поедем? — спрашивает она.

— В пентхаус.

Идя к раздвижным дверям, ведущим на веранду, она говорит:

— Просто чтоб ты знал, я не откажусь от своей квартиры.

Я усмехаюсь. Сейчас мне абсолютно все равно, что она будет делать со своей квартирой.

Глава 20

Сиенна

Пока я забираюсь на заднее сиденье внедорожника, Нико загружает мою сумку в багажник. Хорошо, что я взяла с собой одежду. Я знала, что Кристиано настоит на том, чтобы мы поехали к нему домой после свадьбы.

Я планирую съезжать со своей квартиры постепенно, потому что у меня нет сил сделать все за один раз. К тому же, я понятия не имею, как выглядит его пентхаус.

Кристиано снимает пиджак, садясь рядом со мной, и, положив его мне на колени, говорит:

— Наконец-то.

— Наконец-то что?

— Мы женаты, и я могу отвезти тебя домой.

Несмотря на то, что он заставил меня, я не могу отрицать, что сегодняшний день особенный. В будущем все может измениться, но сейчас Кристиано любит меня, и я никогда раньше не видела его таким счастливым.

Слава богу, у мамы был с собой ксанакс. Я изо всех сил старалась держать себя в руках после того, как мы произнесли наши клятвы, и ненавижу себя за то, что у меня случился небольшой срыв на глазах у всех.

Когда я смотрю на Кристиано, его взгляд смягчается, и он говорит:

— Спасибо, что сказала, что любишь меня. Это много значит для меня.

Мое сердце сжимается, и я чувствую себя ужасно из-за того, что не сказала этого раньше. Хотя я боюсь того, что ждет нас в будущем, я все равно шепчу:

— Я любила и всегда буду любить тебя.

— Тогда почему ты так сопротивлялась?

— Сегодня день нашей свадьбы. — Я умоляюще смотрю на него. — Мы можем не говорить об этом, пожалуйста?

Он кивает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

Мой взгляд опускается на золотое кольцо, которое я надела ему на палец всего несколько часов назад.

В Коза Ностре не существует такого понятия, как развод. Что сделает Кристиано, когда узнает, о моей танатофобии?

— О чем думаешь? — спрашивает он, вырывая меня из раздумий.

Я хватаюсь за первое, что приходит мне в голову.

— Обо всем, что мне нужно упаковать.

— Ты уже начала собирать вещи?

Устав от сегодняшней борьбы с сильными эмоциями и тревогой, я шепчу:

— Нет.

Его взгляд скользит по мне, пока он расстегивает манжеты.

— Даже не будешь со мной спорить о том, где мы будем жить?

— Нет. — Я тяжело вздыхаю. — Я не глупая.

— Я и не говорил, что ты глупая. — Он кладет свою руку поверх моей, и уголок его рта приподнимается. — Давай обойдемся без споров. Я хочу насладиться каждой секундой сегодняшнего дня.

Я переплетаю свои пальцы с его и, желая перевести разговор на более безопасную тему, спрашиваю:

— У тебя в пентхаусе есть еда?

— Конечно.

— Ты ничего не ел на приеме. Что бы ты хотел на ужин?

Он расслабляется на сиденье и смотрит на меня с такой любовью, что я почти верю, что мы сможем пережить все, что угодно.

— Все, что захочешь, детка. Можем заказать еду на дом.

— Я хочу тебе что-нибудь приготовить.

Он отвечает с нежной улыбкой на губах:

— Мне бы этого очень хотелось.

— Наслаждайтесь своей первой брачной ночью, — говорит Нико, останавливая внедорожник, и, оглядевшись, я замечаю, что мы находимся в подземном гараже.

Выходя из машины, Кристиано говорит Нико:

— Будь здесь завтра в десять, чтобы мы могли перевезти кое-какие вещи Сиенны.

— Я сама справлюсь, — говорю я, пока Кристиано достает мою сумку из багажника.

Пока мы идем к лифту, он отвечает:

— Знаю, но теперь, когда мы женаты, я обо всем позабочусь за тебя.

Мы заходим внутрь, и, когда лифт поднимает нас на верхний этаж, он добавляет:

— Я заказал для тебя ключ-карту. Ее должны доставить завтра.

— Хорошо. — Должна признаться, мне действительно не терпится увидеть его дом.

Когда двери открываются, мы проходим по короткому, но широкому коридору, украшенному фотографиями всех членов пяти семей, сделанными на различных мероприятиях, проводившихся на протяжении многих лет.

Я замедляю шаг, когда меня захлестывают воспоминания.

— О боже, — шепчу я. — Я этого не ожидала.

— Фотографии напоминают мне о том, за что я борюсь, — говорит Кристиано. — И о том, что я потеряю, если не останусь на вершине пищевой цепочки.

— Господи Иисусе. Даже не представляю, с каким давлением тебе приходится сталкиваться каждый день. — Мой взгляд скользит по его лицу.

Он наклоняет голову и, подняв руку, обхватывает мою щеку.

— Вот почему ты мне так нужна.

Мое сердце.

Он ведет меня в большое открытое помещение. Здесь автоматически загорается освещение, наполняя пространство мягким желтым светом, который гораздо приятнее для глаз, чем белый свет в моей квартире.

Когда Кристиано поворачивает налево, я замечаю столовую справа от нас. Мы проходим мимо просторного холла, который можно использовать для приема гостей, и, когда доходим до гостиной, я вижу открытую арку, ведущую на кухню.

Он указывает на большой квадратный журнальный столик из белого мрамора.

— Позже я покажу тебе, как работают все пульты. — Взяв в руки один из них, он нажимает кнопку, и все шторы раздвигаются, открывая великолепный вид на город.

— Почему ты не оставляешь их открытыми? — спрашиваю я.

— Утреннее солнце – это сущий кошмар, — говорит он, направляясь на кухню. Он показывает мне, где что лежит, и, открыв холодильник, я осматриваю продукты. Увидев грибы и ветчину, я спрашиваю:

— У тебя есть сливки?

— Не знаю. — Он проверяет кладовую. — Да, здесь есть пара упаковок жирных сливок.

Улыбка играет на его губах, когда он закрывает дверь.

— Будешь готовить пасту?

— Да. Альфредо.

— Отлично. Я помогу, но сначала давай закончим экскурсию. — Он берет меня за руку и выводит из кухни к парадной лестнице. — На втором этаже, помимо главной спальни, есть три гостевые комнаты. — Он останавливается и указывает на перила. — О, если пройти через дверь под лестницей, то можно попасть в тренажерный зал.

— Хорошо.

Мы идем по коридору, но я не заглядываю в гостевые комнаты. Войдя в его спальню, я вижу кровать королевского размера, кремовое постельное белье, гардеробную и зону отдыха у окон от пола до потолка. Тяжелые шторы задернуты, поэтому я не могу полюбоваться видом из окна. Он ставит мою сумку на кровать, затем указывает налево.

— Ванная за той дверью. Не стесняйся менять что-либо в пентхаусе. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

В воздухе чувствуется знакомый запах Кристиано.

— Значит, тебя устроит розовое покрывало на кровати? — дразню я его.

С серьезным выражением лица он кивает.

— Если ты этого хочешь. — Подойдя ближе, он кладет руку мне на бок и быстро целует. — Переоденься во что-нибудь удобное, пока я займусь едой.

Я поворачиваюсь и указываю на спину.

— Ты не поможешь мне с пуговицами, пожалуйста?

— Конечно. — Я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи, когда он расстегивает одну пуговицу за другой. Затем он спускает шелк и шифон с моих плеч, и, когда платье падает на пол, я слышу, как он глубоко вздыхает.

— В белых кружевных трусиках, лифчике и на высоких каблуках ты просто великолепна.

— Да? — Я продолжаю стоять к нему спиной, и когда его теплое дыхание касается моего плеча, по моей коже бегут мурашки.

Его губы поднимаются к моей шее, и я вздрагиваю от того, насколько это приятно.

— Боже, я зависим от твоего запаха, — шепчет он низким, жадным голосом. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.

Он обхватывает мою левую ягодицу, а другой рукой обнимает спереди, и когда его ладонь накрывает мою грудь, моя голова откидывается назад.

— Скажи мне, что я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне, — приказывает он мне на ухо.

Положив руки ему на бедра, я поглаживаю их и, в кои-то веки, честно признаюсь:

— Ты нужен мне больше, чем я когда-либо буду нужна тебе.

Его ладонь скользит по моей животу и проникает под трусики. Когда он проводит пальцем по моему клитору и входу, из его груди вырывается стон.

— Уже такая влажная для меня.

Мои глаза закрываются от удовольствия, но вдруг он отстраняется.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что он расстегивает рубашку. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он раздевается, но, оставшись в боксерах, он берет меня за руку и выводит из спальни.

— Я… эм… немного смущена.

Рассмеявшись, он говорит:

— Мы будем готовить в таком виде. Я хочу посмотреть, как сильно смогу тебя завести, прежде чем ты начнешь умолять меня трахнуть тебя.

— О, игра началась.

Когда мы заходим на кухню, я высвобождаю руку и, открыв холодильник, демонстративно наклоняюсь, чтобы достать грибы и ветчину.

— Черт возьми, принцесса, — стонет Кристиано. — Какой охренительно красивый вид.

Я выпрямляюсь и кладу ингредиенты на островок, после чего достаю из кладовой жирные сливки и упаковку феттучини.

Кристиано стоит неподвижно, не отрывая от меня взгляда ни на секунду.

— Я думала, ты мне поможешь, — дразню я его.

— Угу, — бормочет он, словно впав в транс.

Когда я подхожу к подставке с ножами, он тут же приходит в себя и говорит:

— Я сам все нарежу. Не хочу, чтобы ты случайно поранилась.

Он достает нож из деревянной подставки, а я наклоняюсь и целую место на его груди, где вытатуировано мое имя.

— Ты такой милый.

— Только для тебя. — Он подносит кончик ножа к моей груди и быстрым движением разрезает кружево, отчего чашечки падают на пол. — Так гораздо лучше.

Бросив нож на стойку, он подхватывает меня на руки. Он несет меня к островку и сажает на него, наклоняясь, чтобы пососать один из моих сосков.

— Блять, это сбывшаяся мечта, — говорит он, посасывая мой твердый сосок. — Ложись.

Я подчиняюсь, но как только моя кожа касается холодной поверхности, тут же вскакиваю.

— Здесь ужасно холодно.

Он снова подхватывает меня на руки и несет в гостиную, где укладывает на один из диванов. Я опускаюсь на спину, и он стягивает с меня трусики. Затем принимается за туфли, отбросив их в сторону. Широко раздвинув мои ноги, он опускается между ними.

Ни один мужчина раньше не ласкал меня так, и от этого зрелища мои губы приоткрываются. Когда его рот касается моего клитора, я резко выдыхаю.

Он лижет и сосет, пока моя задница не отрывается от дивана. Удовольствие, которое он мне дарит, не похоже ни на что, что я испытывала раньше.

Мои бедра начинают двигаться, но затем он внезапно останавливается, зловеще посмеиваясь. Его горячий взгляд обжигает мое тело, и он качает головой.

— Черт, ты опасна.

Когда он встает и направляется на кухню, я несколько секунд моргаю как идиотка, а потом кричу:

— Что ты делаешь? Вернись и закончи начатое!

— Это звучит как приказ, принцесса. Может, попробуешь умолять?

— Мудак, — огрызаюсь я и, поднявшись с дивана, иду за ним.

Если он хочет играть грязно, я отвечу ему тем же.

Я жду, пока он снова возьмет нож, и, когда он открывает упаковку ветчины, опускаюсь на колени.

Его внимание переключается на меня, и, оказавшись между его ногами и островком, меня охватывает сильная нервозность. Я никогда ничего подобного не делала и надеюсь, что не облажаюсь.

Кристиано пытается вести себя непринужденно, начиная нарезать ветчину на квадратики, но когда я берусь за его боксеры и стягиваю их, чтобы освободить его стояк, его взгляд снова устремляется на меня.

Я обхватываю его член рукой и внимательно рассматриваю, замечая вены, проступающие под кожей. Медленно я начинаю двигать кулаком, затем наклоняюсь и заглатываю набухшую головку в рот.

Я провожу языком по его коже, увлажняя ее, и когда из его груди вырывается неожиданный стон, мой взгляд снова устремляется к его лицу.

Губы Кристиано приоткрыты, черты его лица напряжены, и все его внимание сосредоточено на мне.

Я засасываю его немного глубже, затем отстраняюсь.

— Черт возьми, Сиенна, — хрипло бормочет он.

Сделав глубокий вдох, я снова заглатываю его и начинаю сосать сильнее. Свободной рукой я обхватываю его яйца, стараясь случайно не причинить ему боль.

— Господи Иисусе, — шипит он. — Ты меня убиваешь.

Его член дергается у меня во рту, и, не желая, чтобы он кончил, я отстраняюсь и выползаю.

Поднимаясь на ноги, я говорю:

— Я приготовлю пасту.

Я слышу, как нож с грохотом падает на кухонный островок, и в следующую секунду Кристиано перекидывает меня через плечо.

— О боже! — Я вскрикиваю от такой грубости, и, когда он выходит из кухни и поднимается по лестнице, шлепаю его по заднице, жалуясь: — Твое плечо впивается мне в живот.

Еще один крик вырывается из моей груди, когда он подбрасывает меня в воздух, а затем ловит.

Когда через минуту он бросает меня на кровать, навалившись сверху, я говорю:

— Ты очень сильный.

— Ты ничего не весишь. — Его губы впиваются в мои, а взгляд темнеет от желания, словно он вот-вот оттрахает меня до потери сознания.

Я провожу пальцем по его подбородку.

— Это странно, что меня возбудило то, как грубо ты со мной обращался?

Он хихикает, осыпая поцелуями мою шею.

— Вовсе нет.

Мои глаза останавливаются на потолке, затем они округляются.

— Почему, черт возьми, у тебя по всему потолку зеркала?

— Чтобы я мог видеть всю комнату, когда лежу в постели.

Я перевожу взгляд на спину Кристиано, и мои губы расплываются в улыбке.

— Ты хорошо смотришься на мне.

Он скользит вниз по моему телу, и я не могу оторвать глаз от зеркал, наблюдая, как его голова оказывается между моих бедер.

Мой живот напрягается, а тело охватывает жар, когда я вижу, как Кристиано сосет и облизывает мой клитор.

— Боже, — стону я. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он обдувает меня горячим воздухом, а затем спрашивает:

— Это ты так умоляешь, принцесса?

Я быстро киваю.

— Да.

Он встает и стаскивает с себя боксеры, затем, схватив меня за ноги, притягивает к себе, пока моя задница не оказывается на краю кровати.

Когда он приставляет свой член к моему входу, я понимаю, что вижу, как он медленно входит в меня. Он входит лишь наполовину, затем медленно отстраняется, а я бурно кончаю.

Спина выгибается дугой, и все мышцы моего тела напрягаются. Удовольствие настолько сильное, что я не могу издать ни звука.

В тот момент, когда Кристиано понимает, что я кончаю, он начинает трахать меня так сильно, что я буквально скольжу по кровати.

— Боже, — рычит он и, схватив меня за бедра, удерживает на месте, ввбиваясь в меня.

Когда мой взгляд скользит по его сексуальной заднице в зеркале, еще один оргазм накрывает меня с головой.

Я могу лишь наблюдать за этим эротическим зрелищем, пока удовольствие парализует меня. Есть только Кристиано и то, как безжалостно он скрепляет наш брак.

Он поднимает руку, крепко сжимает мое горло, и, когда его накрывает волна оргазма, прижимается лбом к моей груди. Я чувствую его дыхание на своей коже, когда его член дергается внутри меня.

Я вижу, когда его невероятное тело теряет всю силу.

И это один из самых незабываемых моментов в моей жизни.

Сейчас, когда он изливается в меня, я единственный человек, кто видит его таким.

Я принимаю каждую каплю его спермы, и однажды, дай Бог, один из его сперматозоидов оплодотворит меня, и я рожу следующего capo dei capi.

Кристиано поднимает голову, и, заметив, что я все еще смотрю в потолок, усмехается:

— Тебе действительно нравятся зеркала.

— Ты даже не представляешь. Безумно возбуждает смотреть, как ты меня трахаешь.

— Да? — Он выходит из меня и ложится рядом. Наши взгляды встречаются в отражении. Положив руку мне на грудь, он массирует ее, и на его лице расцветает улыбка. — Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Неужели?

Схватив меня за подбородок, он поворачивает мое лицо к себе.

— Хватит об этом.

Он прижимается своими губами к моим и целует с таким благоговением, что у меня слезы наворачиваются на глаза.

Глава 21

Кристиано

Ужин превратился в полуночный перекус, который мы сжигали до самого рассвета.

Я не мог перестать трахать Сиенну. Даже пока мы одевались, я все еще был возбужден.

Вот что делают с мужчиной девять лет воздержания. У меня накопилось много желания трахаться.

Мне нравится наблюдать, как Сиенна собирается, и, когда она тянется за расческой, я подхожу и забираю ее у нее. Расчесывая ей волосы, я говорю:

— Я попросил мужчин собрать вещи у тебя на кухне и в гостиной. Так что тебе останется только упаковать свою одежду.

— Что?! — ахает она, ее глаза становятся круглыми, как блюдца, когда она поворачивается ко мне.

Я кладу расческу на стол.

— Я же сказал, что обо всем позабочусь.

— Нет!!!

Она проносится мимо меня, и, когда пытается схватить телефон, я подхожу и забираю у нее устройство.

— Тебе не кажется, что ты делаешь из мухи слона? Чем скорее мы перевезем твои вещи, тем скорее ты почувствуешь себя здесь как дома.

Ее дыхание учащается, а когда на лице мелькает страх, меня охватывает беспокойство.

— Что происходит, Сиенна?

Она качает головой и бросается к двери.

— Нам нужно ехать прямо сейчас! Скажи им, чтобы прекратили. Я не хочу, чтобы кто-то рылся на моей кухне.

Я достаю телефон и отправляю Чиро сообщение.

Я:

Обыщи кухню сверху донизу. Если найдешь что-нибудь необычное, отложи это. Я уже еду.

Не отвечая Сиенне, я выхожу вслед за ней из спальни. Ее нервозность продолжает расти, когда мы покидаем пентхаус, и чутье подсказывает мне, что я близок к тому, чтобы узнать, что она скрывала от меня.

Меня не волнует, что я вторгаюсь в ее личную жизнь. Какой бы секрет она ни хранила, он ответственен за стены, которые она возвела между нами, и, клянусь Богом, сегодня я их разрушу.

Поездка к ее квартире проходит в напряженной атмосфере, и Сиенна становится все более и более нервной.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты так нервничаешь? — спрашиваю я, давая ей последний шанс во всем признаться.

Она качает головой, кусает нижнюю губу, а ее нервные движения напоминают движения наркоманки, переживающей ломку.

Да что, блять, она такого плохого может скрывать от меня?

Как только Нико останавливает внедорожник, Сиенна выскакивает из машины и бежит к своей квартире. Спокойно следуя за ней, я проверяю свой телефон.

ЧИРО:

Нашел пузырьки с лекарствами, спрятанные среди чистящих средств.

Какого хрена?

Я ускоряю шаг и, войдя в квартиру, успеваю увидеть, как Сиенна хватает лекарства с кухонного стола и мчится по коридору.

Я бросаюсь за ней, приказывая:

— Все вон!

Как только Сиенна захлопывает дверь своей спальни, я сразу же открываю ее, прежде чем она успевает выгнать меня.

Она отшатывается, когда я вхожу в комнату, а когда поворачиваю ключ в замке и кладу его в карман, начинает задыхаться, яростно качая головой.

— Просто уйди, — умоляет она. — Пожалуйста.

Мой взгляд останавливается на пузырьках, которые она бросила на кровать, и она быстро пытается заслонить мне обзор.

— Пожалуйста. Я... умоляю... тебя.

Когда ее дыхание учащается еще сильнее, я хватаю ее за руку и прижимаю к своей груди. Крепко обнимая ее, я снова смотрю на лекарства.

— Для чего они? — спрашиваю я с беспокойством в голосе. — Ты больна?

Она качает головой и начинает безудержно плакать.

— П-пожалуйста.

— Ш-ш-ш... — Я целую ее в висок, в то время как мое беспокойство выходит из-под контроля.

На этот раз ничто из того, что я делаю, не успокаивает ее, и, сдавшись, я бросаюсь к кровати и хватаю пузырьки. Узнав ксанакс, я читаю инструкцию, после чего достаю таблетку. Когда я снова поворачиваюсь к Сиенне, ее дыхание выравнивается, но взгляд становится пустым, словно она полностью отключилась от реальности.

Черт.

Я быстро запихиваю таблетку ей в рот, затем приказываю:

— Глотай, Сиенна!

К счастью, она подчиняется. Я обхватываю ее лицо ладонями и пытаюсь поймать ее взгляд, но он остается рассеянным.

Целуя в лоб, я снова обнимаю ее, повторяя:

— Вернись ко мне, детка. Все будет хорошо. Просто вернись.

Кажется, проходит вечность, прежде чем она начинает шевелиться в моих объятиях, и ее дыхание снова учащается. Я слегка отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо, и неожиданно испытываю облегчение, заметив панику и страх в ее глазах.

Она вернулась. Слава богу!

Я ловлю ее взгляд и говорю ровным тоном:

— Просто оставайся со мной. Мы справимся, что бы это ни было.

Ее лицо морщится, и кажется, что она теряет всякую волю к жизни.

— Мы не сможем.

— Нет, сможем. Для чего нужны эти лекарства?

Сиенна отстраняется от меня и опускается на край кровати. Она выглядит совершенно разбитой, сжимая руки на коленях так, что костяшки пальцев белеют.

— У меня танатофобия. — Ее голос звучит невероятно хрупко, и это жестоко бьет по моему сердцу. — Это боязнь смерти. — Она высовывает язык, чтобы облизать губы. — Дело не в том, что я боюсь умереть. — Она поднимает руку к груди и прижимает ладонь к тому месту, где находится ее сердце. — Я боюсь потерять того, кого люблю, и остаться совсем одна. — Она еще ниже опускает голову и шепчет: — Я боюсь, что просто не переживу утрату всего, что для меня значимо.

Я стою неподвижно и молчу, чтобы она продолжила говорить.

— Эти мысли... — Ее голос становится хриплым, а лицо – бледным. — Они разрывают мой разум на части, а тревога и страх становятся просто невыносимыми. — Она запинается, и, когда рыдания мешают ей говорить, я больше не могу стоять на месте.

Я опускаюсь на колени у ее ног, а она закрывает лицо руками и стонет:

— Я все время вижу кровь.

— Принцесса, — шепчу я, поглаживая ее руки ладонями.

— Я слаба и сломлена, — плачет она. — Я все время вижу, как ты умираешь, и это снова и снова разрушает меня. Вот почему я рассталась с тобой. Я думала, что если не буду видеть тебя каждый день, то перестану любить тебя и все станет проще.

Она поднимает голову, и ужас в ее глазах заставляет меня напрячься, словно я готовлюсь к самой важной битве в своей жизни.

— Я не могу смотреть, как ты каждый день уходишь на работу. Не могу сидеть и ждать звонка. Однажды это уже уничтожило меня. — Она прерывисто вздыхает. — Каждый божий день меня мучают воспоминания о том, как в тебя стреляли. Ты умер, и это убило меня.

Не понимая, я качаю головой.

— Я здесь, детка.

— Ты умер! — кричит она, бросаясь ко мне. Я обхватываю ее руками, и она, крепко сжимая мою шею, всхлипывает: — Я видела белую простыню на твоем теле и окровавленный пиджак на полу. Ты умер, и это разрушило мой разум.

Господи. Она говорит о том, как меня ранили в тот день, когда мы должны были отпраздновать нашу помолвку?

Я всегда знал, что смерть – это часть жизни, но ни разу не задумывался о том, как это повлияет на Сиенну.

Я бы сошел с ума, если бы она умерла, так что могу отчасти понять, через что она сейчас проходит.

Она обнимает меня еще крепче.

— Это лишь вопрос времени, когда я снова потеряю тебя. — Ее дыхание становится прерывистым. — Страх… ты умер... ты умер, Кристиано.

— Я здесь. — Я отстраняюсь и обхватываю ее лицо руками. — Я здесь. Посмотри на меня. — Когда ее взгляд останавливается на моем лице, я говорю: — Я выжил, Сиенна.

— Я не могу снова потерять тебя, — хнычет она. — Мне было так больно, когда ты умер.

— О, детка. — Я покрываю поцелуями ее лицо. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Если бы я знал, то попросил бы их привести тебя ко мне, пока я был на операции.

Я ничего об этом не знал.

Она снова прерывисто вздыхает, и в ее голосе слышится тревога.

— Тебя ранили из-за меня. Я просто стояла и смотрела.

Я провожу большими пальцами по ее щекам и качаю головой, но она продолжает:

— Я слишком слаба для такого мужчины, как ты. Вот почему я не хотела выходить за тебя замуж.

Сиенна отстраняется и, издав душераздирающий всхлип, достает из пузырька еще одну таблетку. Ее рука сильно дрожит, когда она кладет ее в рот.

Я поглаживаю ладонями ее бедра, терпеливо ожидая, пока она придет в себя.

Наблюдая, как она делает глубокие вдохи, закрыв глаза, в то время как на ее лице мелькают мучительные эмоции, я понимаю, как сильно она страдала, борясь с этим в одиночку.

— Я люблю тебя, Сиенна.

Ее глаза широко раскрываются, и я, уловив сомнение, показываю на своем лице всю глубину своих чувств, чтобы она поняла, насколько я ей предан.

— Ты не сломлена, детка. Ты думала, что я умер, а от такой боли я бы тоже свихнулся. — Я опускаюсь на колени. — Каждый день, который мне приходилось проживать без тебя, был сущим адом, а ты была жива, поэтому я могу только представить, насколько больно тебе было, когда ты верила, что я мертв. В такой ситуации я бы тоже сошел с ума.

— Но это делает меня слабой, а тебе нужна сильная женщина. — Она берет один из пузырьков и швыряет лекарства в дверцу шкафа. — Мне приходится посещать психиатра каждые две недели и принимать лекарства, чтобы жить нормальной жизнью. Можешь себе представить, что будет, когда все станет совсем плохо? Вместо того, чтобы быть рядом и поддерживать тебя, я, скорее всего, окажусь в больнице. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Когда она снова начинает нервничать, я обхватываю ее голову и заставляю посмотреть на меня.

— Сиенна, я хочу тебя. Последний месяц был ужасно тяжелым, но ты была рядом. Твои объятия – единственная поддержка, которая мне нужна. С тобой я чувствую покой и избавляюсь от напряжения. — Мой тон смягчается, когда я продолжаю: — Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне нужно, чтобы ты была чуткой и уравновешивала мою жестокость. Мне нужно возвращаться домой к твоей красоте после столкновения с уродством нашего мира. Господи, Сиенна, ты нужна мне. — В моих словах сквозит отчаяние, и я не могу сдержать слез. — Только ты успокаиваешь мою тьму. Больше никто.

Она снова обнимает меня за шею и признается:

— Я думала, ты во мне разочаруешься.

— Никогда. — Я осыпаю поцелуями ее волосы. — Я хочу защитить тебя и сделать твою жизнь как можно легче. — Глядя ей в глаза, я надеюсь достучаться до нее, когда говорю: — Ты всегда боролась с тревогой, и я ни разу не поднимал эту тему. Я научился помогать тебе справляться с приступами паники, и узнаю все о твоей фобии, чтобы не усложнять тебе жизнь. Я подстроюсь под тебя, Сиенна, потому что твое душевное спокойствие и счастье для меня важнее всего.

Мне кажется, даже если бы она мне изменила, я бы все равно простил ее. Никакие ее поступки не смогли бы заставить меня разлюбить Сиенну.

— Мы найдем способ улучшить твою жизнь, — обещаю я.

Когда она продолжает смотреть на меня, выглядя очень измученной, я встаю и откидываю одеяло.

— Ложись в постель, детка. Тебе нужно отдохнуть и дать лекарствам подействовать.

Она подчиняется, и как только ложится, я снимаю с нее туфли, а потом и свои ботинки. Когда я устраиваюсь рядом с ней, она придвигается ближе. Сейчас она такая хрупкая и маленькая, что моя защитная сторона превращается в мощную силу, готовую уничтожить любого, кто осмелится причинить ей боль.

— Я люблю тебя, — нежно шепчу я, прижимаясь к ней всем телом. — Целиком и полностью.

Она цепляется за меня, словно я – единственное, что удерживает ее в реальности. Словно она боится, что если ослабит хватку хотя бы на секунду, ее разум окончательно сломается, и она потеряется в ужасе, с которым так упорно боролась.

— Моя храбрая принцесса. — Я касаюсь губами ее волос и вдыхаю ее успокаивающий аромат. — Я помогу тебе бороться со своими страхами.

— Как? Ты не можешь перестать быть capo dei capi. — Ее слова звучат приглушенно, когда она прячет лицо у меня на груди.

— Нет, не могу, но я могу носить нагрудную камеру, чтобы ты постоянно могла видеть меня.

Сиенна запрокидывает голову, и на ее прекрасном лице мелькает шок.

— Ты сделаешь это ради меня?

Уголок моего рта приподнимается.

— Если ты еще не заметила, я сделаю ради тебя все, что угодно. Я буду постоянно звонить тебе или писать. Буду носить бронежилет.

— Мне нравится идея с камерой.

В моем сердце зарождается новое беспокойство.

— Ты сможешь смотреть, как я убиваю людей?

— Самое главное, чтобы ты не пострадал. А так я справлюсь с чем угодно.

Глядя на нее, я понимаю, как сильно Сиенна любит меня. Несколько часов, когда она считала меня мертвым, разрушили ее, оставив на душе такие глубокие раны, с которыми ей придется жить до конца своих дней.

— Жаль, что я не узнал об этом раньше. Я ненавижу то, что тебе столько лет приходилось бороться с этой фобией в одиночку.

— Я не хотела, чтобы ты перестал меня уважать, — признается она.

— Этого никогда не случится. — Я прижимаюсь своим лбом к ее. — Больше никаких секретов. Хорошо?

Когда она кивает, я замечаю, как сильно ей хочется спать.

— Вздремни, детка. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Я смотрю, как она засыпает, радуясь, что наконец-то узнал, что она скрывала от меня.

Я хочу пойти с ней к психиатру, чтобы узнать все об этой фобии, и, несмотря ни на что, я найду способ помочь Сиенне.

Я хочу перестать быть причиной ее страха и подарить ей тот же покой, который она дарит мне.

Глава 22

Сиенна

Проснувшись, я чувствую, что мой разум измотан, словно жвачка, которую слишком долго жевали.

Постепенно я осознаю, что Кристиано обнимает меня и частично лежит на мне.

Я истощена от того, что призналась ему в правде, но его присутствие дарит мне чувство безопасности.

Он не отвернулся от меня. Напротив, он утешил меня и заверил, как сильно меня любит.

Мои руки тяжелеют, когда я вытаскиваю их из-под нас.

— Чувствуешь себя лучше после сна? — спрашивает Кристиано невероятно нежным тоном.

Мои губы приоткрываются, и, еще не в силах говорить, я вяло киваю.

Он поднимает голову и изучает мое лицо.

— Тебя все еще клонит в сон из-за лекарств?

Я снова киваю, пытаясь положить руку ему на шею.

— Полегче, — бормочет он. — Я попросил Нико принести нам легкий обед. — Он отстраняется от меня и, встав, приказывает: — Оставайся в постели. Я сейчас вернусь.

Пока его нет, я борюсь с туманом в голове, и, когда мне все же удается сесть, Кристиано возвращается с вилкой и салатом размером с Манхэттен.

— Я принес твой любимый, — говорит он, садясь напротив меня.

Уголок его рта приподнимается, когда он накалывает курицу с авокадо, и, поднося вилку к моему рту, говорит:

— Открой.

Я откусываю кусочек, ища на его лице хоть какой-то признак того, что он сожалеет о вчерашней женитьбе на мне, но вижу лишь удовлетворение.

Заметив, что я смотрю на него, он признается:

— Мне нравится заботиться о тебе.

Следующие несколько минут он кормит меня, пока я не наедаюсь, затем ест сам и ставит тарелку на прикроватную тумбочку.

Протирая большим пальцем нижнюю губу, он смотрит мне в глаза.

— Я попросил Рози достать мне камеру и установить систему безопасности, чтобы ты могла наблюдать за мной, когда меня нет рядом.

От удивления мои брови приподнимаются.

— Ты правда не против?

Выражение его лица становится серьезным, когда он отвечает:

— Я беспокоюсь, что ты увидишь всю жестокость, когда я убью кого-то. Вряд ли это пойдет тебе на пользу.

Я думаю об этом в течение минуты.

— Может, если я увижу, как ты ведешь себя на работе, это поможет, как своего рода экспозиционная терапия.

— Я бы хотел встретиться с твоим психиатром. Я хочу узнать все, что могу, о... — Он хмурится, затем спрашивает: — Напомни, как это называется?

— Танатофобия. Мы можем назвать это тревогой, чтобы было проще.

Подняв руку к моему лицу, он обхватывает мою щеку.

— Прости, что так сильно напугал тебя, когда в меня выстрелили.

Парализующий страх, вызванный этим воспоминанием, приглушается ксанаксом, но мое тело все еще дрожит, а в желудке образуется комок тревоги.

Кристиано придвигается ближе и наклоняет голову.

— Тебе становится хуже, если я говорю об этом?

Мне трудно открыто обсуждать свое психическое состояние, ведь я долгое время скрывала его от него.

— Доктор Кан говорит, что разговоры об этом могут помочь, но я стараюсь избегать их. — Я с надеждой смотрю на него. — С другой стороны, я не смогла поговорить с тобой о том, что произошло.

— Ты можешь поговорить со мной об этом в любое время, — уверяет он меня. — Только не перенапрягайся. Твое психическое здоровье на первом месте.

Кристиано всегда относился ко мне как к чему-то драгоценному, но его нежность и забота после моего признания в расстройстве стали для меня настоящей отдушиной.

— Спасибо.

На его лбу появляется морщинка.

— За что?

— За то, что не ненавидишь меня за слабость.

— Перестань говорить, что ты слабая. Ты годами боролась с этим адом в одиночку, Сиенна. Для этого нужна чертовски большая сила. — Он наклоняется ближе и целует меня в губы. — Я горжусь тобой, но тебе пора отдохнуть и позволить мне вести эту битву за тебя.

Вдруг раздается звонок его телефона. Когда он достает его и на экране высвечивается имя Рози, он принимает вызов.

— Привет. — Он слушает минуту, затем на его лице появляется улыбка. — Подожди секунду. — Встретившись со мной взглядом, он спрашивает: — Вместо камеры, как бы ты отнеслась к устройству, которое показывает мои жизненные показатели и отслеживает мое местонахождение? Таким образом, тебе не придется видеть, как я убиваю кого-то чуть ли не каждый день, и ты сможешь наблюдать, как мое сердце бьется для тебя, где бы я ни был.

— Боже, да! Я бы хотела что-нибудь подобное.

Усмехнувшись, он говорит Рози:

— Приступай к разработке приложения, чтобы Сиенна могла получить к нему доступ со своего телефона, и сделай то же самое для меня. Я хочу следить за ней постоянно.

Повесив трубку, он говорит:

— Посмотри, какие мы одержимые. Мне это нравится.

— Спасибо. — На моем лице расплывается улыбка. — Думаю, это очень поможет.

— Хорошо. Я также буду часто звонить тебе. — Встав, он берет тарелку. — Я попрошу людей перевезти все твои вещи в пентхаус. Тебе сейчас ни к чему такой стресс.

Я слезаю с кровати и иду за ним на кухню.

— Не нужно нянчиться со мной. Если не считать моей фобии, я в полном порядке.

Он ставит тарелку на стойку, переводя взгляд на меня.

— Это не имеет никакого отношения к твоей фобии. Вчера я сказал тебе, что отныне буду контролировать все аспекты твоей жизни. — Опираясь бедром о стойку, он скрещивает руки на груди, отчего его бицепсы отчетливо проступают под черными рукавами. — Как глава пяти семей, я обязан держать все под контролем. Только так я могу защитить всех.

Когда он так нежен со мной, я почти забываю о его истинной сущности. Все те фотографии в коридоре стали для меня настоящим открытием. Этот человек несет на своих плечах весь наш мир, и все, что ему нужно, – это я.

— Ты такой сильный, что порой меня это поражает, — говорю я тихим, но полным благоговения голосом. Я подхожу ближе и, расцепив его руки, прижимаюсь к его груди. — Вся власть находится в твоих руках. Скажи, могу ли я еще что-то сделать, чтобы облегчить твое бремя?

— Просто люби меня, Сиенна.

Запрокинув голову, я встречаюсь с ним взглядом.

— Я и так люблю тебя.

— Ну, мне бы хотелось, чтобы ты показала, что любишь меня.

Чувство вины вспыхивает в моей груди. Я приподнимаюсь на цыпочки и обхватываю его подбородок руками.

— Прости за весь тот ад, через который я заставила тебя пройти, и я сделаю все возможное, чтобы загладить свою вину.

Уголок его рта приподнимается.

— Да?

Я нежно целую его в губы.

— Ты единственный мужчина, которого я хочу. — Я снова целую его. — Спасибо, что боролся за нас. И спасибо, что остался со мной после того, как узнал о моей фобии.

Он слегка отстраняется, не давая мне поцеловать его еще раз, и говорит:

— Больше никаких секретов. — Я киваю, и он добавляет: — И никакой лжи.

— Обещаю.

Он опускает голову, и, когда его губы накрывают мои, все ощущается совсем по-другому. Кажется, будто мы соединяемся на гораздо более глубоком уровне, и, клянусь, я чувствую мощную энергию Кристиано в своей душе.

Его рука сжимается вокруг моей поясницы, и, подхватив меня на руки, он идет в спальню, не разрывая поцелуя.

Меня осторожно укладывают на смятые простыни, и пока он нависает надо мной, я вслепую начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке.

Поцелуй не становится диким, а, наоборот, углубляется, пока наша вечная любовь не образует вокруг нас интимный кокон.

В этот момент есть только мы. Никаких страхов. Никакой Коза Ностры. Никакой душевной боли.

Мы медленно раздеваем друг друга, наслаждаясь каждым прикосновением. Когда Кристиано приставляет свой член к моему входу, я обхватываю его ягодицы ногами. Он заполняет меня, дюйм за дюймом, и, войдя полностью, замирает.

Понятия не имею, как долго мы так лежим, просто целуясь и любя друг друга, но, когда он наконец начинает двигаться, мое тело дрожит от того, насколько это приятно.

Ритм между нами глубокий и ровный, благодаря чему все мои чувства усиливаются.

Он разрывает поцелуй и, опираясь предплечьями по обе стороны от моей головы, смотрит мне в глаза, пока мы занимаемся любовью. Я провожу пальцами по его спине, отчего он вздрагивает, а по его коже пробегают мурашки.

— Поменяйся со мной местами, — говорю я, прижимаясь к нему всем телом.

Кристиано просовывает руку под меня и резко переворачивает нас. Я снова принимаю его член глубоко в себя, оказываясь сверху. Мои бедра начинают двигаться, пока я целую его грудь и провожу руками по каждому дюйму его тела.

Его руки сжимают мои бедра, а когда пальцы впиваются в кожу, я ускоряюсь.

— Сиенна, — шепчет он мое имя, словно молитву. Все его внимание сосредоточено исключительно на мне, пока я приближаю его к оргазму.

Мое собственное желание растет, и, когда мой темп замедляется, он берет инициативу в свои руки, жестко и быстро вбиваясь в меня.

Я не могу отвести от него взгляд, когда мощный оргазм накрывает меня с головой.

Кристиано кончает так сильно, что резко садится и прижимает меня к своей груди. Я слышу, как он стонет, наполняя меня дрожащими толчками, и от этого по мне прокатывается еще одна волна удовольствия.

Я крепко обнимаю его за шею и, прижав ладонь к его затылку, держу, пока его прерывистое дыхание ласкает мое горло.

— Ты – вся моя жизнь, — шепчу я. — Если ты умрешь, умру и я. — У меня перехватывает дыхание, а голос дрожит. — Без тебя меня просто не станет.

Хватка Кристиано становится болезненной, но это помогает мне не терять связь с реальностью.

— Я чувствую то же самое, детка. Мы живем и умрем вместе.

Глава 23

Кристиано

Я взял недельный отпуск и передал управление Энцо, пока сам занимался переездом Сиенны в пентхаус.

Мы только что встретились с доктором Кан, которая мне все подробно объяснила.

Пока мы идем к припаркованному внедорожнику, мой мозг пытается придумать способы, как облегчить Сиенне жизнь.

Забираясь на заднее сиденье, я жду, пока Нико отвезет нас подальше от клиники доктора, и только тогда говорю Сиенне:

— Я куплю второй телефон, и только ты будешь знать его номер. Так ты сможешь звонить мне в любое время, не опасаясь, что линия будет занята. — Она заметно расслабляется рядом со мной, и на ее лице появляется благодарная улыбка. — Думаю, тебе стоит пару дней ездить со мной на работу. Это поможет убедиться, что я могу защитить себя.

— Ты не против?

— Вовсе нет. Я также увеличу количество охранников и не буду рисковать понапрасну. Я должен оставаться на вершине, но буду менее импульсивным и более расчетливым.

Видя, как много значат для нее все изменения, на которые я готов пойти, я продолжаю думать о том, как облегчить ее фобию.

Слегка повернувшись на сиденье, я обхватываю ее подбородок и смотрю ей в глаза.

— Я не гонюсь за опасностью, Сиенна. Я ее контролирую. Это моя работа, но Рози следит за тем, чтобы все места, куда я направляюсь, были безопасны до моего приезда. Она следит за нашими врагами как настоящий ястреб, и мы всегда знаем, где они находятся. То, что произошло в ресторане, больше никогда не повторится. Рози заметит нападение раньше, чем они доберутся до нас.

Вот почему я готов заплатить сотни миллионов за любую систему, которую захочет Рози.

Сиенна выдыхает с облегчением, и ее тело расслабляется еще больше.

— Я всего этого не знала.

— И именно поэтому я беру тебя с собой на работу. Чем больше ты поймешь, как все организовано, тем легче тебе будет справиться со своими страхами. — Я осматриваю ее лицо и добавляю: — И всякий раз, когда тебе будет тяжело, я хочу, чтобы ты приходила ко мне. Не извиняйся и ничего от меня не скрывай. Я хочу быть рядом, чтобы успокоить тебя и помочь справиться с этим. Для меня это очень важно.

— Хорошо, — покорно соглашается она.

— И всегда помни, что страх не делает тебя слабой. — Я вижу, как сильно ей нужно было услышать это от меня, и делаю мысленную пометку почаще напоминать ей об этом. — Наоборот, это знак твоей любви ко мне, и это придает мне силы каждый день.

Она придвигается ближе и говорит:

— Спасибо, что вернул мне часть моего здравомыслия. — Прижавшись ко мне, она признается: — Мне было так трудно без тебя.

— Теперь я здесь.

Пока мы едем на склад, вокруг нас воцаряется тишина, и, когда Нико паркуется на своем обычном месте прямо перед входом, я говорю:

— Добро пожаловать в мой второй дом.

— Склад? — спрашивает Сиенна, когда мы вылезаем из внедорожника.

Я обвожу рукой окрестности.

— Мы можем заметить приближающуюся опасность за милю, и по всей территории установлены камеры. — Я показываю ей некоторые из них, после чего завожу внутрь.

Я замечаю, что некоторые мужчины собрались в дальнем правом углу, где расположены тренажерный зал и обеденная зона. Двое новобранцев, которые присоединились к нам несколько месяцев назад, дерутся на ринге.

Я подвожу Сиенну к ящикам и, откинув крышку ближайшего из них, показываю ей оружие.

— У нас достаточно огневой мощи, чтобы устранить любую угрозу.

Ее внимание привлекает ринг, где парни ликуют, потому что Рэй нокаутировал Эмилио.

— Когда открывается вакансия, рядовые солдаты дерутся за право занять ее. Рэя только что повысили до сотрудника службы безопасности ночной смены в одном из отелей, — объясняю я ей. — Это способ завоевать уважение среди товарищей.

— Они хорошо дерутся, — комментирует она, вызывая у меня смешок.

— Нет, принцесса. Им еще многому предстоит научиться. Хочешь увидеть, насколько хорош Нико?

— Конечно.

— Слушайте сюда, — кричу я, мгновенно привлекая всеобщее внимание. — Первый, кто доберется до меня, получит бонус в размере десяти тысяч.

На их лицах расцветают улыбки, но стоит мне молча взглянуть на Нико, призывая его защитить меня, как все вокруг начинают стонать.

— Я сделаю предложение еще более заманчивым, — добавляю я. — Если кто-нибудь из вас сможет добраться до моей жены, вы получите повышение до одного из моих личных телохранителей. Главное условие: никакого оружия.

Они все разоружаются, включая Нико. Только я держу пистолет при себе.

Когда шестнадцать мужчин начинают надвигаться на Нико, я прикрываю Сиенну рукой и слегка отодвигаю ее себе за спину.

— Оставайся на месте, принцесса. — Нико бросается в бой, мгновенно вырубая двух мужчин, а я говорю Сиенне: — Если на нас когда-нибудь нападут, всегда держись позади меня. Я перемещу тебя, если потребуется, и никогда не думай, что ты мешаешь или отвлекаешь меня.

— Хорошо.

Семеро из них проходят мимо Нико, отчего мой рот расплывается в улыбке, а когда они приближаются к Сиенне, я делаю несколько шагов вперед, чтобы создать пространство для маневра. Рэй наносит удар, но я легко уклоняюсь. Схватив его за шею, я резко тяну вниз, одновременно поднимая колено и отправляя его в нокаут. Затем блокирую следующих двух парней: одного бью ногой, а другого – кулаком.

Обернувшись, я бросаюсь к Сиенне и оттаскиваю ее подальше от остальных четырех мужчин.

— О боже, — она наполовину хихикает, наполовину вскрикивает, и, услышав в ее голосе возбуждение вместо паники, я продолжаю драться.

Нико хватает двух мужчин за воротники и валит их на землю, пока я поворачиваюсь к последним двум.

Люк, благодаря многолетним тренировкам, молниеносно атакует меня, и, видя, что он настроен серьезно, я сосредотачиваю все свое внимание на нем. Он работает в Коза Ностре уже шесть лет и доказал свою ценность для организации.

Увидев, что Нико сражается с Пино, я бросаюсь на Люка. Он копирует каждое мое движение, поэтому ни одному из нас не удается нанести точный удар.

На моем лице расплывается улыбка, когда он заставляет меня попотеть, и в течение следующих нескольких минут я проверяю его выносливость.

— Давай, мой капо, — кричит Сиенна, как настоящая чирлидерша. — У тебя все получится.

Услышав, как она называет меня своим капо, я делаю вид, что бью. Люк резко дергается влево, и я бью его головой, одновременно ударяя кулаком по почкам. Он отшатывается, и я подхватываю его, чтобы он не упал.

— Дыши. — Я похлопываю его по щеке, одаривая гордым взглядом. — Ты молодец. Поздравляю с повышением.

— Я не добрался до миссис Фалько, — хрипит он.

— Я бы никогда не позволил тебе добраться до нее. Это была невыполнимая задача.

Он улыбается сквозь боль.

— Спасибо, босс. Я вас не подведу.

Когда я поворачиваюсь, на лице Сиенны сияет прекрасная улыбка. Она срывается с места и бросается в мои объятия.

— Мой герой.

— Нет. Я почти уверен, что ты назвала меня своим капо, — говорю я, посмеиваясь.

Она страстно целует меня на глазах у моих людей, и когда все они начинают кричать и свистеть, я показываю средний палец. Смех Сиенны отдается у меня на губах, а когда она отстраняется, то выглядит по-настоящему счастливой.

Я упиваюсь этим зрелищем, и, когда молча смотрю на нее в течение нескольких минут, она шепчет:

— Что?

— Ты выглядишь счастливой.

— Это потому, что я действительно счастлива. — Взяв меня под руку, она прижимается ко мне, пока мы идем в офис. — Последний раз я видела твой спарринг с Аугусто в тот день, когда наши отцы хорошенько отделали вас обоих.

— Господи, детка, я тогда еще тренировался, — бормочу я.

Зайдя в офис, я закрываю за нами дверь и запираю ее.

— Я и не знала, что ты умеешь так драться. — Она встает передо мной и кладет руку мне на ребра, глядя на меня со смесью желания и доверия. — Приятно знать, что ты можешь надрать задницу.

Я поднимаю руки и, осматривая каждый дюйм ее прекрасного лица, провожу ладонями по ее вискам.

— Тебе лучше?

Сиенна кивает.

— От танатофобии я так просто не избавлюсь, но благодаря лекарствам и всем твоим усилиям она стала вполне терпимой.

— Ты можешь попросить Чиро и Альфио отвезти тебя на склад в любое время. Ни одна территория Коза Ностры не закрыта для тебя.

Ее губы изгибаются в любящей улыбке.

— Спасибо.

— Я также добавлю еще шестерых человек в твою охрану. — Когда ее губы приоткрываются, я заставляю ее замолчать быстрым поцелуем. — Это для моего спокойствия.

— Я не собиралась спорить.

— Хорошо. — Обхватив ее бедра, я отталкиваю ее назад, пока она не прижимается к моему столу. Я протягиваю руку мимо нее и, открыв свой ноутбук, ввожу код, а затем захожу в приложение безопасности и нажимаю пару клавиш.

— Что ты делаешь? — спрашивает Сиенна.

— Отключаю камеру в офисе, чтобы мы не травмировали Рози. — Закрыв ноутбук, я отодвигаю его в сторону.

Моя женщина заливается смехом, когда я поднимаю ее и сажаю ее на стол. Возвышаясь над ней, я провожу носом по ее подбородку, глубоко вдыхая ее аромат.

— Ты даже не представляешь, сколько дней я провел в этом офисе, фантазируя о том, как трахну тебя на своем столе.

Атмосфера между нами становится напряженной из-за желания. Подняв голову, я смотрю на нее, расстегивая ремень.

— Сними трусики, принцесса, и не издавай ни звука. Я не хочу, чтобы мои мужчины услышали тебя.

Она снимает нижнее белье и, откинувшись назад, опирается на стол, раздвигая ноги.

У меня чуть слюнки не текут от этого эротического зрелища. Подойдя ближе, я обхватываю ее рукой за спину и, проведя членом по ее входу, наслаждаюсь тем, какая она горячая и влажная для меня.

Опустив голову, пока наши лица не оказываются в дюйме друг от друга, я встречаюсь с ней взглядом, продолжая ласкать ее вход и смазывая свой член ее соками.

Я наблюдаю, как щеки Сиенны краснеют, а ее зеленые глаза еще больше темнеют от сильного желания.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, принцесса?

— Боже, да. — Она хватает меня за затылок. Когда я продолжаю дразнить ее, она рычит: — Трахни меня сейчас, мой капо. Покажи, кому я принадлежу.

Расположившись у ее входа, я с силой вонзаюсь в нее.

Ногти Сиенны впиваются мне в затылок, а губы приоткрываются с громким вздохом.

— Ни звука, — приказываю я, упираясь руками по обе стороны от нее.

Она обхватывает мои ягодицы ногами, и я начинаю быстро двигаться. Ее дыхание ласкает мои губы каждый раз, когда я наполняю ее.

— Ты всегда будешь нужен мне, — стонет она, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. — Мне нравится, как ты трахаешь меня, так властно и сильно. Когда ты вот так заявляешь на меня свои права, я чувствую себя особенной.

Ее слова пробуждают во мне зверя, и, схватив ее за бедра, я притягиваю к себе, вонзаясь в ее влажную киску.

Сиенна падает назад, выгнув спину. Когда из ее уст начинают вырываться всхлипы и стоны, я закрываю ей рот рукой, чтобы заглушить их.

Наблюдая, как она кончает, я сам испытываю сильный оргазм и стискиваю челюсти, находя неописуемое удовольствие в теле своей жены.

Глава 24

Сиенна

Услышав, как открываются двери лифта, я вытираю руки полотенцем и выбегаю из кухни.

— Привет, — кричит Райя, а потом я слышу, как она говорит: — Ой, как я здесь неудачно вышла.

Она выходит из коридора и, увидев меня, расплывается в улыбке.

— Привет, подружка.

Я обнимаю ее и говорю:

— Добро пожаловать в мой новый дом.

Она оглядывается по сторонам, а затем комментирует:

— Мне нравится, что повсюду разложены твои вещи. Они делают этот дом более уютным. — Она берет меня под руку, когда мы идем на кухню. — Та-а-ак, каково это – быть замужем за Кристиано?

— На удивление, потрясающе. — Я жестом приглашаю ее сесть за кухонный островок и спрашиваю: — Что бы ты хотела выпить?

— А что у тебя есть?

Я открываю холодильник и смотрю.

— У меня есть San Pellegrino со вкусами красного апельсина, граната и обычного апельсина. Есть также лимонад и ароматизированная вода.

— Я буду со вкусом красного апельсина.

Я достаю банку и наливаю ей в стакан. Взяв себе лимонад, я сажусь на один из стульев.

— Я приготовила сэндвичи. С авокадо, помидорами и сыром. — Я указываю на ряд маленьких треугольников, лежащих ближе к ней. — Но в эти добавила для тебя салями.

— Ты так хорошо меня знаешь. — Она берет один и откусывает. — М-м-м, очень вкусно. — Окинув меня ожидающим взглядом, она говорит: — Ты была так занята. Расскажи мне все. Начни с того, что заставило тебя изменить отношение к Кристиано.

Я усмехаюсь и, подтянув телефон поближе, разблокирую экран и проверяю приложение, показывающее его жизненные показатели. Экран зеленый, и этот цвет приносит мне чувство спокойствия. Рози разработала его так, что он становится красным, если с Кристиано что-то случится.

— Он не оставил мне выбора, — честно отвечаю я. — Либо я соглашаюсь выйти за него замуж, либо он разрушит наши семьи.

Райя давится и начинает кашлять, а ее глаза становятся круглыми, как блюдца.

— О боже, Сиенна! Твой отец и Аугусто знают?

Я качаю головой.

— Ты единственная, кто знает, и я верю, что ты сохранишь это в тайне.

На ее лбу появляется озабоченная морщинка, и она тянется к моей руке, сжимая ее.

— Но... он заставил тебя. Господи, Сиенна. Ты в порядке? Почему ты не рассказала мне раньше?

Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Это еще не все.

— Что еще он натворил? — выдыхает она.

Я делаю глубокий вдох, а затем выпаливаю:

— У меня танатофобия. Это боязнь смерти, но я не боюсь умереть. Меня пугает мысль, что я могу потерять любимого человека, особенно Кристиано. В день нашей помолвки, когда его ранили, я думала, что он умер, и это... это сломало меня.

Выражение лица Райи становится печальным, и она крепко сжимает мою руку.

— О, Сиенна. Я не знала.

— С тех пор я принимаю лекарства, которые помогают справиться с моей фобией, и я думала, что держаться подальше от Кристиано будет лучшим решением для нас обоих. Но он не сдавался, и на следующий день после нашей свадьбы узнал о моей фобии.

— Боже, — шепчет она. — Что он сделал?

— Он многое изменил, чтобы помочь мне лучше справляться с этим. — Мой подбородок начинает дрожать, когда меня переполняет любовь к нему. Я снова разблокирую телефон и показываю ей приложение. — Так я могу видеть, что с ним все в порядке, пока он на работе. — Я сжимаю пальцы Райи. — Хотя я и боролась с Кристиано, он был прав. Теперь, когда мы поженились и он знает о моей фобии, все стало в миллион раз лучше. Честно говоря, он помогает мне справиться со страхами лучше, чем любые лекарства.

Как и Кристиано, Райя встает и обнимает меня.

— Господи, Сиенна. Жаль, что ты не рассказала мне раньше. Я могла бы помочь.

— Я боялась, что вы все потеряете ко мне уважение, — признаюсь я. — Я не хотела, чтобы люди смотрели на меня по-другому.

Она отстраняется и хмурится.

— Я твоя лучшая подруга и люблю тебя до безумия. Я никогда не буду относиться к тебе по-другому, что бы ни случилось.

— Знаю, но я не могла избавиться от этого чувства. Вы все такие сильные, а я – нет. Я замираю перед лицом опасности и не могу справиться с мыслью о потере любимого человека. Я чувствовала себя слабой.

— Ты не слабая, ты просто любишь и чувствуешь все острее. В этом нет ничего плохого.

Я снова обнимаю ее и шепчу:

— Спасибо, что сказала это.

Когда через несколько секунд мы отстраняемся друг от друга, она снова садится и вопросительно поднимает брови.

— А теперь расскажи мне о семейной жизни. Ты влюблена? Кристиано тебя балует? — Она морщит нос, а затем шепчет так, будто он рядом, и она не хочет, чтобы он услышал: — Каково это – жить с ним?

Из меня вырывается смех.

— Я люблю Кристиано уже почти десять лет, Райя. Я никогда не переставала его любить, и да, я чувствую себя ужасно избалованной. Он такой милый и заботливый, и благодаря ему я чувствую себя особенной.

Она фыркает.

— Никогда не думала, что услышу эти слова.

— Ой, замолчи.

— Менее месяца назад ты жаловалась на него, а теперь сидишь напротив меня и таешь от любви к нему, — говорит она дразнящим тоном, но затем выражение ее лица становится серьезным. — Я очень рада за тебя, подруга.

— Спасибо. — Как только я беру сэндвич, мой телефон вибрирует, и я быстро читаю сообщение.

КРИСТИАНО:

Люблю слышать твой смех, и эти сэндвичи выглядят аппетитно. Ешь.

— Боже, — выдыхаю я. — Я забыла о камерах.

— О камерах?

Я указываю на камеру в углу потолка.

— Кристиано наблюдает за нами.

Глаза Райи расширяются, затем она кричит:

— Нет! Это женские разговоры. Иди работай или убей кого-нибудь и оставь нас в покое.

Мой телефон снова вибрирует.

КРИСТИАНО:

Скажи Райе, что я подчиняюсь только твоим приказам.

Посмеиваясь, я показываю ей сообщение, и она стонет.

Я мило улыбаюсь в камеру.

— Выключи камеру на кухне, пожалуйста.

КРИСТИАНО:

Выключил. Наслаждайся временем с Райей. Люблю тебя, моя королева.

Я смотрю на эти слова с глупой влюбленной улыбкой на лице.

— Что он написал? — спрашивает Райя.

Я снова показываю ей экран.

— Он назвал меня своей королевой.

Я никогда не думала, что буду достойна этого титула, но после двух недель брака с Кристиано он столькими способами показал мне, что я единственная, кто ему нужен, несмотря на фобию и все остальное.

Отложив устройство, я беру сэндвич и, пока мы едим, спрашиваю:

— Как у тебя дела?

— Как и всегда. Джорджи едет в Европу на встречу с лидером болгарской мафии, так что я работаю не покладая рук, чтобы все подготовить.

Мои брови приподнимаются.

— Тебе нужно как следует потрахаться, пока его не будет.

Она громко смеется и качает головой.

— Хотелось бы. Но я еду с ним.

Я недовольно вздыхаю.

— Отстойно. Как долго тебя не будет?

— Две недели. Может, три.

— Вот и закончились наши совместные обеды. Когда ты уезжаешь?

— В понедельник.

Звук домофона отвлекает мое внимание от подруги.

— Сейчас вернусь.

Подойдя к панели, расположенной рядом с лифтом, я нажимаю кнопку. Появляется лицо консьержа.

— Миссис и мисс Витале пришли к вам, миссис Фалько. Мне...

В кадре появляется лицо Бьянки, которая до смерти пугает бедного Джонни, когда кричит:

— У меня хорошие новости!

Улыбаясь, я отвечаю:

— Спасибо, Джонни. Можешь их впустить. — Я иду в конец коридора и кричу: — Моя мама и Бьянка здесь.

— Чем больше, тем веселее.

Когда двери лифта открываются, мама бросается ко мне и крепко обнимает.

На прошлой неделе мы приглашали родителей на ужин, но Бьянка еще не видела пентхаус, поэтому я спрашиваю:

— Хочешь, я покажу тебе все, Би?

Она качает головой, затем сует левую руку мне под нос.

— Я помолвлена!!!

— О боже, — вскрикиваю я, хватая ее за руку, чтобы получше разглядеть бриллиант на ее пальце, пока она чуть ли не прыгает от радости.

— Я слышала слово "помолвлена", — говорит Райя, присоединяясь к нам, затем она замечает кольцо на пальце моей сестры и подходит ближе. — Поздравляю, Би! Когда свадьба?

— Не раньше следующего года. Аугусто против еще одной свадьбы в ближайшее время.

— Ты говоришь так, будто до этого еще целая вечность, — говорит мама. — Их свадьба состоится весной, в марте.

На лице мамы мелькает волнение, и я быстро обнимаю ее за плечи.

— О-о-о... твоя последняя дочь выходит замуж.

— Не напоминай мне об этом, — всхлипывает она. — Совсем скоро в нашем доме будет совсем пусто.

— Мы все живем рядом с тобой, и ты можешь приходить в любое время.

— С тех пор, как ты съехала, я почти не вижу тебя, — жалуется она.

В моей груди вспыхивает чувство вины за то, что я пыталась отдалиться от родителей.

— Это изменится, — обещаю я. — Мы будем ходить в спа-салон или обедать вместе хотя бы раз в неделю.

На лице мамы расцветает широкая улыбка.

— Я буду очень рада этому, милая.

Снова обратив внимание на Бьянку, я радостно вскрикиваю:

— Покажи мне еще раз свое прекрасное кольцо.

Мы все собираемся вокруг моей сестры, окружая ее вниманием, пока она рассказывает нам, как Лоренцо сделал ей предложение.

Глава 25

Кристиано

Смыв кровь с рук, я раздеваюсь и быстро принимаю душ, а затем надеваю чистую одежду, которую всегда держу на складе.

Я стал так делать, чтобы не приходить домой в крови.

Когда я выхожу из ванной и иду в главный зал, мужчины заняты утилизацией тел. Единственное, что я узнал от двух албанских солдат, это то, что Генти Кадаре убил Алтина Бесарта и захватил их организацию.

Это только начало войны, которая, вероятно, продлится пару лет. Такую крупную организацию невозможно уничтожить за несколько месяцев.

Выходя со склада, я вижу Нико и Люка, стоящих возле внедорожника.

— Перед игрой в покер у Адриано я хочу заехать домой.

— Хорошо.

Люк обходит Бентли спереди и садится за руль, пока Нико открывает мне заднюю дверь.

— Как у него дела? — спрашиваю я.

— Хорошо.

Одно это слово из уст Нико имеет огромное значение. Он бы без колебаний сказал мне, если бы Люк не подходил для этой работы.

Я забираюсь внутрь, и пока Нико закрывает дверь и садится на переднее пассажирское сиденье, достаю телефон и пишу Сиенне сообщение.

Я:

Еду домой.

Нажав "Отправить", я захожу в приложение, которое дает мне доступ ко всем камерам в пентхаусе.

При виде обнаженной Сиенны, выходящей из ванной, уголок моего рта приподнимается, а член мгновенно начинает твердеть.

Ее телефон пищит, привлекая внимание, и, когда она читает сообщение, черты ее лица расслабляются.

Я быстро отправляю еще одно сообщение.

Я:

Оставайся голой.

Через пару секунд она поднимает голову и улыбается в камеру.

— Нам действительно нужно установить какую-нибудь двустороннюю связь, чтобы я тоже могла тебя слышать.

Я достаю из кармана Bluetooth-гарнитуру и вставляю ее в ухо, чтобы мужчины не слышали, что она говорит.

Я:

Ложись на кровать, повернись киской ко мне и широко раздвинь свои сексуальные ноги, детка.

Моя женщина подчиняется приказу, и я становлюсь ужасно твердым, наблюдая, как она ложится.

Она – мой личный порно-бренд, и ничто в этом мире не может сравниться с ней. Мои глаза жадно пожирают ее идеальную грудь и аккуратную полоску между бедрами.

Я:

Прикоснись к себе.

Соблазнительно глядя в камеру, она гладит ладонями грудь и живот, и, когда раздвигает для меня свою киску, я чувствую жар и невероятное возбуждение.

Мои глаза прикованы к ее пальцу, который медленно движется в ней, а затем кружит вокруг ее клитора.

Я:

Господи Иисусе. Это была плохая идея. Я сейчас кончу на заднем сиденье.

Сиенна читает сообщение и хихикает. Затем, чтобы помучить меня, она выгибает спину и сжимает грудь.

— Тебе нравится, мой капо?

Еще как нравится.

Ее правая рука возвращается к киске, и она ласкает себя пальцами, пока стоны срываются с ее губ.

— Я так сильно хочу тебя, — хнычет она. — Мне нужно, чтобы твой большой член вошел в меня.

— Блять, — рычу я, на затылке у меня выступают капельки пота, а тело дрожит от желания.

— Что? — спрашивает Нико, вырывая меня из чар похоти, которые наложила на меня Сиенна.

— Ничего.

Он усмехается, а затем приказывает:

— Езжай быстрее, Люк. Нашему боссу нужно вернуться домой к жене.

Забыв о мужчинах, я не отрываю глаз от телефона, наблюдая, как Сиенна трахает себя пальцами.

— Боже, Кристиано, — хнычет она.

Проходит две долгих минуты, прежде чем Люк с визгом останавливает внедорожник, и, когда я вылезаю из салона, Нико заливается хохотом.

— Повеселись.

Я показываю ему средний палец, заходя в лифт, и, отсканировав свою ключ-карту, начинаю расстегивать рубашку.

Когда двери в пентхаус открываются, я бросаю одежду и пистолет на пол в коридоре и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Услышав стон Сиенны, я чувствую, как на головке моего члена начинает скапливаться предэякулят. Ворвавшись в комнату, я в три шага добираюсь до кровати. Когда я наваливаюсь на жену, она смотрит на меня с жадным желанием, и я, не теряя времени, жестко вонзаюсь в нее.

— Боже! — восклицает она, когда ее взгляд останавливается на зеркалах над нами. — Да!Да!Да!

Она продолжает повторять эти слова, пока я вбиваюсь в нее, и по тому, как от удовольствия сжимаются мои яйца, я понимаю, что оргазм вот-вот накроет меня с головой.

Мои часы начинают пищать, сигнализируя о том, что сердцебиение Сиенны участилось, и не проходит и секунды, как то же самое происходит с ее телефоном, оповещая о моих показателях.

Моя жена вскрикивает, когда ее тело начинает дрожать подо мной. Она крепко хватает меня за ягодицы, впиваясь ногтями в кожу, и держится изо всех сил, пока волна наслаждения накрывает ее.

Оргазм вырывает воздух из моих легких, охватывая все тело, и я с трудом издаю стон.

Сиенна так сильно сжимает мой член, что мне кажется, будто мне делают минет, пока я кончаю, и это усиливает экстаз в десять раз. Я наваливаюсь на нее, прижимая к кровати всем своим весом.

— Боже, — выдыхаю я, пытаясь набрать воздуха в легкие.

Она обнимает меня руками и ногами, осыпая поцелуями мою шею и подбородок, пока я переживаю лучший оргазм в своей жизни.

Когда ко мне, наконец, возвращаются силы, я приподнимаюсь и смотрю на Сиенну.

— Я безумно рад, что у меня тут установлены камеры.

Она громко смеется.

— Они оказывают на тебя тот же эффект, какой зеркала оказывают на меня.

Я целую ее в губы, затем отстраняюсь, встаю и иду в ванную.

— Как прошел твой день?

— Хорошо. — Я слышу, как она поднимается с кровати. — Мама, Бьянка и Юки должны приехать сюда к шести. — Она присоединяется ко мне в ванной и целует шрам на моей спине. — Как прошел твой день?

— Без происшествий.

Когда я выхожу из ванной, чтобы она могла привести себя в порядок, она спрашивает:

— Если все прошло без происшествий, почему в последний час у тебя было учащенное сердцебиение?

— Я допросил и убил двух албанских солдат, — признаюсь я.

Сиенна заходит в гардеробную и, пока мы одеваемся, снова спрашивает:

— Ты получил нужную информацию?

— Нет, но я узнал, что у албанской мафии появился новый лидер. Рози сейчас его проверяет.

— Может, новый парень будет вести дела по-другому, и войны не будет. — Она надевает сандалии, а потом подходит, чтобы застегнуть пуговицы на моей рубашке.

— Неважно, кто руководит этой организацией. Мы с Драгомиром хотим, чтобы они были ликвидированы.

— По крайней мере, это объединяет румын и Коза Ностру.

Обняв ее, я притягиваю к себе и смотрю ей прямо в глаза, говоря:

— Постараюсь не задерживаться.

— Не спеши домой. Я хочу, чтобы ты насладился вечером с ребятами.

Наклонившись, я нежно целую ее, но наш поцелуй прерывается звонком в домофон.

— Это, наверное, мама, Бьянка и Юки.

— Моя одежда разбросана по всему коридору, — говорю я, и когда Сиенна разворачивается и выбегает из спальни, тихонько смеюсь.

Я спускаюсь следом за ней, поднимаю ботинки с пола и иду в гостиную. Садясь, я надеваю их, пока Сиенна относит мою одежду в прачечную.

Услышав, как открываются двери лифта, я встаю и выхожу в коридор. Заметив свой пистолет на тумбочке, где мы обычно оставляем ключи, я хватаю его и засовываю за пояс брюк, улыбаясь своим родственникам.

— Слышал, вы сегодня вечером займетесь подготовкой к свадьбе.

Руки Бьянки набиты журналами и блокнотами.

— Да, у нас полно дел. Спасибо, что позволил нам собраться здесь.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы поцеловать тещу в щеку. Когда Бьянка направляется в гостиную, я говорю: — В холодильнике для вас стоит бутылка вина.

— Ты мой спаситель. — Она смотрит мимо меня, а затем спрашивает: — Как дела у Сиенны?

— Намного лучше. Рози создала приложение, чтобы Сиенна могла следить за мной в любое время. — Подняв руку, я поглаживаю ее бицепс. — Тебе больше не нужно беспокоиться, мама. Я хорошо о ней забочусь.

— О-о-о... — Ее улыбка становится шире. — Мне так приятно это слышать.

— Мне пришлось ждать семь лет, чтобы назвать тебя мамой. Поэтому, привыкай.

Теща обнимает меня одной рукой и прижимает к себе.

— Ты заставишь меня плакать.

Через пару минут мы отстраняемся друг от друга, и я отправляюсь на поиски Сиенны. Найдя ее на кухне, обнимаю и быстро целую.

— Приятного вечера, принцесса.

— И тебе.

Когда я возвращаюсь к лифту, она кричит:

— Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, детка.



Эпилог

Сиенна

(Три года спустя...)

— У вас здоровый мальчик, — говорит доктор Милаццо, когда я откидываюсь на подушки. Моя кожа взмокла от пота, а дыхание стало сбивчивым после только что прошедших родов.

Кристиано ослабляет хватку на моей руке и, наклонившись, целует меня в лоб. Когда у меня начались схватки, он отвез меня в личную больницу Коза Ностры.

Раздается тихий крик, и мой взгляд мгновенно устремляется туда, где Симона, медсестра, ухаживает за нашим ребенком.

Она заворачивает его в мягкое одеяло, и когда подносит его мне, мое сердце начинает биться еще быстрее. Когда она кладет маленький сверток мне на руки, мониторы начинают пищать как сумасшедшие.

— О боже, Кристиано, — всхлипываю я, глядя на нашего сына. — Он такой маленький.

— Он будет самым защищенным ребенком на этой планете, принцесса, — в миллионный раз заверяет меня мой замечательный муж. Проведя ладонью по моим волосам, он наклоняется ближе и обхватывает крошечную ручку нашего сына. — Спасибо, что подарила мне наследника. Ты была такой храброй.

На моих губах появляется улыбка. Я не могу оторвать глаз от сморщенного личика нашего малыша, думая, что никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

— Привет, Дэмиан, я твой папа, — ласково воркует Кристиано. — Добро пожаловать в этот мир, сынок.

Я аккуратно передаю ему нашего сына, пока медперсонал заканчивает со мной.

Когда меня переводят в роскошную отдельную палату, веки тяжелеют, и я погружаюсь в сон.

Время от времени я смутно слышу, как Кристиано разговаривает с Дэмианом, который издает милые звуки.

Когда я просыпаюсь, в палате никого нет, и, не видя ни Кристиано, ни Дэмиана, мое сердце начинает бешено колотится.

В коридоре раздается сигнал тревоги, затем я слышу, как Кристиано рявкает:

— Блять. — Он врывается в палату, и я замечаю, что циферблат его часов мерцает красным, а сигнал не прекращается.

— Я здесь, детка. С тобой все в порядке. — Он быстро нажимает кнопку на своих наручных часах, чтобы отключить звук, а затем наклоняется надо мной. — Я в порядке. Дэмиан в порядке. Мы здесь.

— Прости, — шепчу я, когда мое сердцебиение успокаивается.

— Не извиняйся, — шепчет он, обнимая меня. — Мы все в безопасности. Я не допущу, чтобы с Дэмианом что-нибудь случилось. Он с нашими отцами. Никто не сможет до него добраться.

Я киваю, чувствуя себя намного лучше. Наши отцы несокрушимы, и знание того, что они с нашим сыном, успокаивает мою фобию.

— Можно нам войти? — слышу я, как спрашивает папа.

— Да. — Кристиано отодвигается, и, когда я вижу, как наши родители входят в палату с гордыми и счастливыми лицами, у меня ком встает в горле.

Папа подходит и целует меня в лоб.

— Ты молодец, милая. Я хочу, чтобы ты отдохнула, а все мы тем временем присмотрим за тобой, Кристиано и Дэмианом.

— Спасибо, папочка.

Мама садится рядом со мной и нежно проводит рукой по моему животу, в то время как мой свекор подходит ближе. Он осторожно передает Дэмиана мне со словами:

— Думаю, он проголодался.

Наши отцы уходят, закрывая за собой дверь, чтобы у меня было уединение. Мама и Кристиано помогают мне сесть и взбивают подушки у меня за спиной.

Когда мама помогает мне приложить Дэмиана к груди, и я чувствую, как он сосет, на моем лице расплывается широкая улыбка.

— Вот так, мой маленький принц.

— Мне это нравится, — ласково говорит Кристиано. — Наш маленький принц.

И следующий наследник титула capo dei capi.

Страх струится по моим венам, но мне удается сохранять спокойствие.

Через несколько секунд меня охватывает чувство глубокого удовлетворения от возможности кормить грудью и обеспечивать питанием нашего сына.

Вскоре он перестает сосать и засыпает.

— Он такой милый, — шепчу я.

Кристиано осторожно забирает его у меня, чтобы я могла прикрыться. Откинув голову на подушки, я смотрю на мужа и сына, пока мое сердце наполняется всепоглощающей любовью.

Когда мы подняли тему о детях, Кристиано и слышать ничего не хотел. Он сказал, что Ашер будет его наследником, и отказался рисковать моим психическим здоровьем.

Мне пришлось его долго уговаривать, и, глядя на них, я рада, что победила. Я знаю, что Кристиано и остальные семьи смогут защитить Дэмиана.

Благодаря Кристиано я научилась жить полной жизнью, а не прятаться от мира.

Его любовь настолько сильна, что сдерживает мою фобию.

Я похлопываю маму по руке и шепчу:

— Сфотографируй их, пожалуйста.

Она быстро достает телефон и делает пару снимков.

— Позже я отправлю их тебе. — Положив сумочку на пол, она спрашивает: — Хочешь пить?

Когда я киваю, она наливает мне стакан холодной воды. Пока я пью, она снова гладит меня по животу.

— Как приятно.

Она поправляет мои волосы, чтобы они не торчали во все стороны.

— Тебе еще что-нибудь нужно?

Я качаю головой.

— Нет, спасибо.

В палату заходит моя свекровь со смузи.

— Как поживает новоиспеченная мама?

— Очень хорошо, — отвечаю я.

Она ставит смузи рядом со мной.

— Это твой любимый.

— Спасибо.

Я смотрю, как она подходит к Кристиано и суетится вокруг сына и внука, надеясь, что однажды это буду я.

— Сиенне пора отдохнуть, — объявляет Кристиано.

Мама целует меня в щеку, прежде чем встать, а когда женщины уходят, Кристиано садится рядом со мной, держа Дэмиана так, чтобы я могла его видеть. Подняв руку, я нежно провожу кончиками пальцев по его крошечным ручкам.

— Мы хорошо поработали, — шепчу я.

— Ты сделала всю работу, принцесса. — Его глаза встречаются с моими, и в них мелькает благоговение. — Я так сильно люблю вас обоих.

Я снова смотрю на нашего сына, а затем перевожу взгляд на Кристиано.

— И мы тебя любим.



¹ Психологическое расстройство, при котором появляется сильный страх смерти. Ужас вызывают мысли о собственной смерти, а также о потере родственников и друзей.