— Ты уверена, что все в порядке? — спросила я Мэдди, когда она припарковала свой Range Rover перед домом Гранта.

— Да. Я уже делала это раньше. Чейз просто говорит, чтобы подъехать параллельно машине впереди и выровнять руль по ее положению.

— Нет, я имею в виду, что мы пришли к Гранту без предупреждения.

Мы обе пили огромные стаканы газировки и ели крендели Wetzel. Теперь я позволяла себе диетическую колу раз в неделю. Я знала, что это не самое лучшее, что я могу вводить в свой организм, но то же самое можно сказать и обо всех тех парнях, с которыми я спала до Гранта. Если я смогла пережить их, то и ребенок сможет пережить это. Все дело в балансе.

— Да, я уверена. — Мэдди заглушила двигатель и перекинула сумку через плечо. Ее Range Rover был как минимум на десять дюймов слишком глубоко на дороге. — Он буквально пригласил тебя жить с ним. Теперь эта квартира твоя в той же мере, что и его.

Ты нарушила свой чертов договор аренды. Кроме того, нам нужно сделать некоторые замеры для детской комнаты.

Это было правдой. А поскольку я была ужасна в измерении чего-либо, кроме количества еды, которое я могла съесть на День Благодарения, прежде чем моя молния взорвалась, я пригласила Мэдди в качестве подкрепления. Она заехала за мной, вооружившись рулеткой и большой книгой с образцами обоев.

Мы вышли из машины, и я набрала код, чтобы войти в здание. Я должна была признать, что мне нравилось, что я переезжаю в такое безопасное место. Мы вошли внутрь и поднялись по первому пролету лестницы к квартире Гранта. Мое сердце колотилось в груди. Я не видела его четыре дня. С тех пор, как мы вместе ели тайское карри и досмотрели реалити-шоу о стеклодувном деле.

Я тосковала по нему. Я скучала по нему в каждый момент, когда не была рядом с ним, и ждала его переезда в Миннесоту, потому что тогда я, наконец, смогла бы порвать с ним и бросить его.

Был вечер среды, и я не сказала Гранту, что приеду. Была большая вероятность, что он будет там. Я знала, что он не будет против моего визита, но все равно чувствовала, что это нарушение его личного пространства.

Однако моя лучшая подруга была права. Если я хотела, чтобы все получилось, мне нужно было перестать чувствовать себя вторгшейся в его жизнь. Я поговорила об этом с доктором Лопесом, который сказал мне, что доверие к Гранту — это шаг, который показывает, что я действительно иду на поправку.

Я остановилась перед его дверью. Глубоко вздохнула. Потом еще раз. Потом еще двенадцать раз.

— Когда будешь готова, — прощебетала Мэдди за моей спиной. — Но не торопись. Я подожду. У меня же нет человека размером с боулинг-шар, который использует мой мочевой пузырь в качестве подушки.

— Ладно, ладно. — Я набрала комбинацию на его двери, и замок издал механический звук. Я открыла дверь. Вошла внутрь.

Мое сердце замерло в горле от того, что я увидела перед собой.

Я не могла дышать.

Джессика, симпатичная докторша из кафетерия, была в крошечных бежевых шортах и подходящей к ним кофте Alo Yoga и выглядела совершенно непринужденно. Она стояла рядом с Грантом, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и смеялась над чем-то, что он сказал.

Грант не был таким уж смешным.

То есть, он был смешным, но его юмор был суше мартини без вермута.

Я замерла. Никогда раньше я не испытывала такого чувства. Как будто кто-то взял ржавый нож и разрезал мне живот сверху донизу. Мне было так больно видеть ее здесь, что я едва могла дышать.

До сих пор я мучила себя теориями о Гранте и Джессике. Теперь у меня было подтверждение. Сколько раз она была здесь до и после меня? Они занимались сексом? Он делал то, что и со мной, когда сжимал ее ноги и откидывал их на одну сторону своего плеча, проникая в нее? Ей это тоже нравилось?

Желчь поднялась мне в горло.

— Привет, соседка. — Грант первым заметил меня. Он направился к двери, как раз когда Мэдди проталкивалась мимо меня, чтобы войти. Моя лучшая подруга бросила взгляд на Джессику, потом на меня и сразу поняла ситуацию.

— Привет, Джордж. — Грант наклонился, чтобы поцеловать мой все еще почти плоский живот, потом встал и щелкнул меня по носу. — Привет, мама Джорджа.

— Не заставляй меня тебя убить, — предупредила я.

— Как ты, Мэдс? — Грант поцеловал мою лучшую подругу в щеку.

— Лучше, чем ты через секунду, — предсказала она. — Мы не помешали? — Мэдди вытащила из своей красочной сумки из секонд-хенда рулетку и каталог обоев и прошла вглубь квартиры.

— Вовсе нет. Джессика как раз уходила. — Грант снял пальто с вешалки. — Доктор Шеффер был так любезен, что принес брошюру о жилом комплексе в Рочестере, так как я не успел поехать в Миннесоту, чтобы посмотреть недвижимость.

Это звучало вполне разумно. Даже профессионально. Но я знала, что для Джессики это был лишь предлог. Я видела это по ее языку тела. По ее нетерпеливой улыбке. В том, как она решила надеть что-то, во что едва могли бы влезть малыши из моего класса.

Она хотела его, а такие женщины, как она, всегда получают то, что хотят.

Это был лишь вопрос времени. Грант был взволнован идеей стать отцом, потому что он был по натуре добрым человеком, но ребенок не мог бы заменить ему все, что ему было нужно в жизни. Он заслуживал близости и партнерства: кого-то, с кем он мог бы провести свою жизнь. Джессика была идеальной кандидаткой.

— О, да! Извини, я увлеклась офисными сплетнями. — Джессика подняла свою сумку с пола и добродушно подмигнула мне, покачивая бедрами по пути к двери. — Лайла, как ты себя чувствуешь? Грант рассказал мне о твоем небольшом несчастном случае.

Мэдди мгновенно повернула голову к Джессике, в ее глазах вспыхнул гнев.

— Я бы не назвала это несчастным случаем. Несчастный случай — это когда хирург слишком сильно занижает переносицу во время риноскопии. — Ее глаза скользнули по явно подправленному носу Джессики, а голос был медовым. — Это скорее... приятный сюрприз.

— Я чувствую себя хорошо, спасибо, — коротко ответила я. — А ты?

— Прекрасно. — Джессика проигнорировала язвительную ремарку Мэдди. — Я так рада за вас обоих. Грант всегда хотел быть отцом. Не волнуйтесь, я планирую быть рядом с вами на каждом этапе.

— Не сомневаюсь. — Я улыбнулась ей сладкой улыбкой. У меня было ощущение, что настоящее событие, в котором Джессика хотела принять участие, уже произошло — и это было зачатие.

Мы вчетвером стояли там долго, наслаждаясь всей этой неловкостью.

— Ладно, тогда! Я не буду больше мешать вам. Огромное спасибо за предложение выпить кофе, Грант. — Она остановилась рядом с ним, чтобы поцеловать его в щеку. — Попробуем завтра, ладно? — Она подмигнула, прежде чем скрыться в сумерках вечера.

Она была тонка, как танк. Но ее послание было ясным: руки прочь от моего мужчины.

Если бы она только знала, что я тоже когда-то использовала на нем свой рот, язык и другие части тела.

Глаза Мэдди метались между Грантом и мной.

— Я пойду и сделаю замеры в комнате, которую вы выделили для ребенка. — Она ткнула большим пальцем в сторону прихожей. — Вернусь примерно через двадцать минут. Лайла, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Грант, удачи тебе в выживании. — Она провела рукой по моей руке, прежде чем скрыться.

Грант и я уставились друг на друга. Он, похоже, совершенно не заметил, что его коллега только что метафорически обмочила ему ногу, чтобы обозначить свою территорию.

Все дошло до кульминации.

Я влюбилась в отца своего ребенка. И я не могла это остановить. Даже если бы он переехал в Миннесоту. Даже если бы он переехал на Марс. Эти чувства остались со мной навсегда.

В его защиту могу сказать, что я очень старалась никогда не показывать ему ни малейшего намека на ревность.

Ревность была слабостью, поэтому я очень старалась ее не испытывать. А когда все же испытывала, то старалась это скрыть.

— Ты все собрала? — Он коснулся моего плеча своим и направился в кухню, где открыл холодильник и достал два безалкогольных пива. Потому что если я собиралась страдать, то он, черт возьми, тоже. — Я думал арендовать грузовик и...

— Я не могу переехать к тебе, — выпалила я.

Он замер, держа пиво в руках.

— Это из-за запаха разложения из общего мусорного контейнера? Потому что я уже говорил тебе, что парня из хедж-фонда наверху арестовали.

— Нет. — Я покачала головой. Пришло время признаться. — Дело в моем самосохранении.

— Ладно. — Он закрыл дверцу холодильника ногой, а затем повернулся и угрожающе посмотрел на меня. — Мне очень интересно услышать, как переезд в отремонтированную квартиру площадью 260 квадратных метров в Центральном парке Юг и отсутствие арендной платы разрушат твою жизнь.

— Мне нужно пройти беременность без стресса. — Я прислонилась плечом к стене, обняв себя за плечи. — Если я буду слишком эмоциональна, слишком расстроена, это может очень плохо повлиять на ребенка, а он для меня на первом месте.

— А что именно в жизни со мной вызывает стресс? — Он наклонил голову набок. — Я почти не бываю дома, а когда бываю, то либо занимаюсь на гребном тренажере, либо готовлю, либо пытаюсь доставить тебе оргазм. И я с удовольствием установлю некоторые правила, если ты не хочешь, чтобы я к тебе приставал. Мы не обязаны заниматься сексом. Думаю, я доказал, что могу держать руки при себе.

— Я не хочу мешать тому, что у тебя есть с Джессикой.

Он уставился на меня, как будто я только что ударила себя в живот, а потом ввела себе в вену метамфетамин.

— Откуда это взялось?

— Я единственная, кто видел, как она с тобой сейчас флиртует? — Я моргнула. То, что Грант манипулирует людьми, не было в моей бинго-карточке на этот год.

К счастью, он покачал головой и пояснил:

— Я знаю, что она флиртует, так же как знаю, что тебе плевать.

— Конечно, мне не плевать. Ты с ней встречаешься. Или, по крайней мере, к этому все идет.

Его выражение лица сгладилось, сменившись с растерянности на высокомерие. На губах появилась самодовольная улыбка.

— А если и так?

Я разжала руки, сжав кулаки по бокам.

— Тогда я не хочу быть в соседней комнате, когда ты будешь с ней спать. Я действительно многого прошу?

— Мы живем по разные стороны коридора.

— Твоя квартира не такая уж и большая.

— Но есть кое-что другое, и я вижу, что в последнее время ты об этом часто думаешь.

— Ты меня поймал. — Я закатила глаза. — Но разве можно меня винить? Твое эго слишком велико, чтобы его игнорировать.

— Просто признай это.

— Признать что?

— Ты ревнуешь.

— Ты бредишь.

— Может быть. Но это не имеет значения. Ты все равно ревнуешь.

Да, я ревновала, и мне это не нравилось. Но отрицать это было бессмысленно. Я хотела поступить по-взрослому и решить эту проблему. Ребенок заслуживал гораздо большего, чем двух родителей, которые играют друг с другом в игры.

— Да, наверное, ревную. — Я смотрела в пол, избегая его взгляда. — Ты мне нравишься.

— Я тебе нравлюсь? — повторил он, ошеломленный.

— Почему это тебя удивляет? — я нахмурилась. — Я сплю с тобой уже несколько лет.

— И отказываешься перейти на следующий уровень в течение всего этого времени, — напомнил он мне.

— Это не имеет к тебе никакого отношения. Ты идеален, — признала я с раздражением. — Все дело во мне и моих испорченных отношениях с мужчинами. Коннор сломал меня. Попытка построить здоровые отношения с мужчиной — все равно что пытаться поставить букет цветов в разбитую вазу.

— Ты не разбитая ваза. — Его глаза стали жесткими. — Ты человек, и один из моих любимых. Теперь расскажи мне, что произошло. Мне нужно знать, как сильно я должен ударить этого парня, когда увижу его в следующий раз.

Боже. Я собиралась открыться ему, не так ли? Другого выбора не было. Мне нужно было, чтобы он меня понял. К сожалению, обнажив свою душу, я почувствовала себя в миллион раз более уязвимой, чем обнажив перед ним свое тело.

— Помнишь, как ты в машине пошутил, что он, наверное, убил ребенка, раз я его так ненавижу?

В зрачках Гранта промелькнуло что-то грозное.

— Да?

— Ну, он вроде как убил.

Выражение лица Гранта стало смертельно серьезным и совершенно пугающим. На секунду он совсем не походил на себя.

— Мне нужно, чтобы ты объяснила подробнее.

Я не могла поверить, что собираюсь рассказать ему то, что раньше рассказывала только Мэдди. Хотя я никогда бы в этом не призналась, я всегда считала, что то, что я пережила с Коннором, было доказательством моей слабости. Я была наивной девушкой с звездочками в глазах, которая заслужила то, как он с ней обошелся.

— Я познакомилась с Коннором в первую неделю своего первого курса в колледже. Это было в Орегоне, на другом конце страны, в световых годах от моих друзей и семьи. Мы сразу же стали встречаться. Он был моим первым парнем. Моим первым всем, на самом деле. Я всегда была экстравертом и популярной, но ждала идеального парня. На короткое время он был для меня именно таким.

Были свидания. И пение под окном моего общежития. Поцелуи под звездным небом. Мы часами разговаривали по телефону. Он оставлял мне холодный кофе и пончики на стойке регистрации, когда я готовилась к экзаменам и забывала поесть. Я не просто была влюблена. Я была настолько увлечена, что думала о свадьбе, детях и счастливой жизни.

— Первый курс был замечательным. Он был популярен, спортивен, богат — хотя для меня это не имело значения — и относился ко мне, как к самой редкой и драгоценной вещи. Я отдала ему свою девственность. Затем я постепенно отдала ему и другие части себя. Части, на которые он не имел права претендовать. К третьему курсу мы стали жить вместе. Я не против жить в общежитии, но родители Коннора сняли для него целую квартиру. Он убедил меня переехать, утверждая, что я сэкономлю деньги. Именно тогда началось изменение расстановки сил.

Я вздохнула и бросила взгляд на Гранта. Он был нечеловечески неподвижен. Я сомневалась, что он вообще дышит.

— Это были мелочи, которые он делал, чтобы напомнить мне, что я у него в долгу. Он просил меня выполнять всю работу по дому, чтобы я могла оплатить свою часть аренды. Сначала я думала, что это вполне разумная просьба. Пока я не стала нашей домработницей. Он и пальцем не пошевелил. Например, за все время, что мы жили вместе, он ни разу не загружал посудомоечную машину.

Со временем он находил все новые и новые способы заставить меня чувствовать себя... меньше. Всеми возможными способами. Он хотел, чтобы я похудела — всего на пять или шесть фунтов, как он говорил, — чтобы я была такой же худой, как его бывшая. Он представил это так, будто это было для меня, а не для него. Он просто не хотел, чтобы его родители и братья и сестры сравнивали нас и чтобы я оказалась хуже.

— Этот ублюдок... — Грант провел рукой по губам и челюсти, его ноздри раздувались от с трудом сдерживаемого гнева.

Мы все еще стояли у входа в его кухню, что, как мне казалось, было немного неудобно для такого разговора. Но, с другой стороны, ты не можешь выбирать, когда и где произойдут важные события в твоей жизни. Иногда самые важные моменты твоей жизни происходят прямо в чьей-то прихожей, между обувной полкой и корзиной для зонтиков.

— Я похудела, но это тоже не помогло. Казалось, он постепенно начал ненавидеть все во мне. Мой запах — мне пришлось сменить любимые духи на Chanel 5. Мои друзья — он считал всех моих друзей поверхностными. Моя успеваемость в колледже — он всегда говорил мне, что я ленива. Первые пару лет он унижал меня наедине, но в последний год он делал это публично. Он открыто критиковал меня перед нашими друзьями, сравнивая меня с другими женщинами и показывая, в чем я не дотягиваю. И самое страшное было то, что я так старалась ему угодить. Он так искусно меня менял, так искусно меня ненавидел. Он так старательно делал вид, что просто заботится обо мне, подталкивает меня к пределу возможностей, помогает мне расти. Что я ленивая, некомпетентная, глупая женщина без стремлений и талантов.

— Он тебя оскорблял, — просто сказал Грант. — Но я думаю, что он видел такое же насилие у себя дома, отточил эту технику и смог применить ее к тебе. У тебя не было опыта в отношениях, и он этим воспользовался.

Я кивнула. Я много об этом думала, и из того немногого, что я видела у родителей Коннора, казалось, что его отец был так же ужасен с его матерью, как и он со мной. Она всегда была худенькой, тихой и сдержанной.

— Из счастливой, жизнерадостной молодой женщины я превратилась в несчастную и неуверенную в себе; я ненавидела себя за то, что не была достаточно худой, умной и красивой. За то, что у меня никогда не было естественного инстинкта делать все правильно, чтобы понравиться своему парню. На третьем году наших отношений он изменил мне с одной из моих лучших подруг из колледжа. В мой день рождения. Я была больна, и он сказал, что они запланировали для меня вечеринку-сюрприз, так что он может прийти за нас обоих и выпить пива с нашими друзьями. Действительно, я была удивлена, когда смогла дотащиться до ее квартиры и увидела член моего парня в ее рту. Там были только они двое. Все остальные получили записку и не пришли.

— В этот момент я была настолько измотана, что мне даже не было грустно. Я ушла от него и переехала, но он вернулся, ползая на коленях. Он умолял меня дать ему еще один шанс. Говорил, что изменился. Что он прозрел. Что его ошибка изменит все наши отношения, потому что теперь я тоже имею над ним власть, поскольку это я ушла от него.

— Боже, — Грант покачал головой. — Теперь я понимаю, почему ты так не хотела переезжать сюда. Сама по себе риторика, которая описывает отношения с точки зрения власти и превосходства, — это безумие. Он явно не понял задание.

— Я, похоже, тоже. — Я улыбнулась ему грустно, вырвала из его рук безалкогольное пиво, чокнулась с ним бутылкой и сделала глоток. — Потому что я приняла его обратно. Я вернулась в нашу общую квартиру. Но он был прав. Все изменилось. Стало намного, намного хуже.

— Он когда-нибудь поднимал на тебя руку?

Я покачала головой.

— Слава Богу, до этого не дошло. Но в тот момент, когда он сменил замки, чтобы наказать меня за то, что я переписывалась с моим ассистентом-парнем о вещах, не связанных со школой, я окончательно порвала с ним. Увы, к тому времени было уже слишком поздно.

— Что ты имеешь в виду? — Голос Гранта был полон эмоций.

— Я уже была беременна. — Я пожала плечами. — Я принимала противозачаточные, но делала это очень плохо. Я принимала таблетки в нерегулярные часы, а иногда пропускала день. Оглядываясь назад, я понимаю, что была в депрессии. Несосредоточенной. Я думала, что мы в безопасности, потому что — подожди — мы также использовали метод прерванного полового акта.

Грант оставался серьезным.

— Это не делает тебя глупой. Это делает тебя молодой и неопытной. Просто женщины платят за свои ошибки гораздо дороже, чем мужчины в этой сфере.

Я безрадостно усмехнулась.

— Да, ну, то, что Коннор выходил, не имело ничего общего с желанием обезопасить себя. Ему просто очень нравилось кончать мне на лицо или грудь.

Он закрыл глаза, вдавливая кончики пальцев в глазницы. Его ноздри сузились, когда он глубоко вздохнул.

— Я позвонила ему, когда поняла, что беременна. — Мое горло сдавило от признания, трахея сузилась.

Это была та часть, где я собиралась сломаться. Я знала это. Потому что была уверена, что Грант уже догадался об остальной части истории. В конце концов, у меня сейчас не было детей.

— Я сообщила ему эту новость лично. Думаю, единственная причина, по которой он согласился встретиться со мной, была в том, что этот козел действительно думал, что я хочу его вернуть. Когда я сказала ему, что беременна, его поведение полностью изменилось. Он давил на меня, чтобы я сделала аборт, чего я не хотела. Не потому, что я была против — я действительно серьезно об этом думала, — но, в конце концов, я не считала это наказанием, а счастливой случайностью. Я всегда знала, что буду работать с детьми, и любила младенцев.

— Я убью его, — тихо пробормотал он. В тот момент я даже немного побоялась, что он сделает какую-нибудь глупость. Бессмысленное существование Коннора не стоило того, чтобы Грант пожертвовал своей драгоценной жизнью. — Извини, продолжай, пожалуйста.

— Когда он понял, что аборт не рассматривается, он решил запугать меня, чтобы я изменила свое решение. Он послал ко мне свою мать, отца, дядю. Сначала они пытались меня уговорить. Когда это не сработало, они попытались договориться со мной. Заплатить мне, чтобы я сделала аборт. Они относились ко мне, как к охотнице за деньгами или что-то в этом роде. Как будто это было заранее спланировано.

Это было больно. Более того, это нанесло огромный эмоциональный ущерб двадцатилетней девушке, которая только забеременела и ночевала на диване у друзей, пока искала квартиру поближе к колледжу.

— Я думаю, подсознательно или нет, он знал, что если окажет на меня достаточное давление, то сможет избавиться от ребенка. Поэтому он использовал все возможные уловки. Он специально начал встречаться с некоторыми из моих так называемых подруг — теми, кто не был лоялен, — выставляя их напоказ передо мной. Он распространял злобные слухи обо мне. Стресс был слишком сильным.

Слезы затуманили мое зрение. Я ненавидела того ублюдка за то, что он мог заставить меня плакать даже после стольких лет. Он не заслуживал моих слез.

— В конце концов, ему удалось сломать меня. Это было в День Благодарения. Я была в доме своих родителей в Харрисбурге — тогда они жили в Пенсильвании. Он появился у моей двери, и когда мой отец открыл дверь, он был пьян в стельку и обвинял меня в краже его спермы, в том, что я охочусь за его деньгами.

— Какой нарцисс, — сказал Грант.

Я кивнула.

— Но я была просто измотана к этому моменту. Мне отчаянно нужен был перерыв. Чтобы вырваться из этой токсичной ситуации. В ту ночь я заснула в слезах, а когда проснулась на следующее утро, у меня было сильное кровотечение. Кровать была пропитана кровью. Я думала, что умру. Родители отвезли меня в больницу, где мне сказали, что у меня был выкидыш. — Я закусила губу, уставившись в пол. — Но, по-моему, не все было... — Я не знала, как это сказать. — Это был не полный выкидыш, поэтому им пришлось сделать...

Расширение и выскабливание. Так это назвали врачи. Очень мягкое название для удаления остатков плода, которые не были выведены из организма.

— Я больше не вернулась в тот колледж. Я осталась дома и закончила учебу онлайн. Как только я получила диплом, я переехала в Нью-Йорк, чтобы исчезнуть и начать все сначала.

Он закрыл глаза. Откинул голову назад. Вдохнул.

— Иди сюда. — Он обнял меня. Наши пивные банки упали на пол. Жидкость шипела и булькала вокруг нас, но нам было все равно. Осколки стекла образовывали ореол вокруг наших ног.

— Боже, Лайла. — Он погладил меня по затылку, вдыхая запах моих волос, его голос был мягким рычанием. — Мне так жаль.

— Не отпускай меня, — прошептала я, уткнувшись носом в его шею. Его объятия были для меня как убежище. Его объятия исцеляли меня, как волшебство, охватывающее меня. — Пожалуйста.

— Никогда, — пообещал он.

Я не знаю, сколько времени мы простояли так, но в какой-то момент мы услышали скрип открывающейся двери в коридоре и шаги Мэдди.

— Все готово. Комната хорошего размера! Мы сможем поставить кроватку, пеленальный столик и кресло-качалку... — Она остановилась, увидев нас в объятиях.

Я отступила назад, вытерев лицо и улыбнувшись ей.

— Спасибо, что сделала это, Мэдс. Ты — живое доказательство того, что не все герои носят плащи.

— О, я бы никогда не надела плащ. — Она подняла сумку и перекинула ее через плечо. — Я подозреваю, что супергерои всегда носят их, потому что их задницы не достаточно красивы, чтобы носить обтягивающие костюмы. Мы все знаем, что мужчины пропускают тренировки ног и ягодиц, чтобы сосредоточиться на грудных мышцах и бицепсах.

— Ты слишком много времени проводишь со своим мужем, — саркастически заключил Грант. — Но у меня нет выбора, кроме как принять твою точную критику.

Я слабо улыбнулась. Я любила Мэдди, но я также хотела, чтобы она ушла отсюда как можно скорее, чтобы Грант и я могли продолжить наш разговор. Мэдди уловила настроение в комнате, потому что она протянула мне каталог обоев, делая вид, что не замечает, что я плачу, и пиво и стакан у наших ног.

— Я поместила закладки на узоры, которые, по моему мнению, подойдут для этой комнаты. В основном пастельные желтые и зеленые тона. Я пойду домой, пока Чейз не отправил за мной поисковую группу.

Грант взглянул на часы и приподнял бровь.

— Поисковую группу? Ты здесь уже больше тридцати минут. Скорее всего, весь нью-йоркский полицейский департамент.

Мэдди улыбнулась, обняла нас обоих и попросила позвонить ей, когда я буду свободна.

И снова мы остались вдвоем. Только Грант и я.

— Лайла? — Он повернулся ко мне.

— Да?

— Джессика — просто коллега. Даже не подруга. Наша работа иногда пересекается. Мы были только на одном свидании, в феврале, и как только ты дала мне знак жизни, я бросил все и побежал к тебе. После этого я сказал ей, что эмоционально недоступен. Потому что так и было. И есть.

— Как только ты сказала мне, что беременна, я усадил ее и сказал, что больше не будет флирта и, конечно, не будет свиданий. Тебе никогда не придется бороться за мою любовь, потому что в этой гонке нет никого другого. Ты не в той же лиге, даже не в том же виде спорта. Это...

Его кадык подернулся, когда он сглотнул.

— Да? — я замялась, чувствуя, как пульс бьется у меня на шее.

— Она просто кто-то. А ты? Ты — единственная.

— Ты тоже испытываешь ко мне чувства? — выдохнула я.

Мне это никогда не приходило в голову. Не потому, что я считала себя недостойной, а потому, что на бумаге мы были такими разными. Он был зрелым, серьезным и немного интровертным. Я была безрассудной и спонтанной и могла подружиться даже с уличным фонарем. Я учила маленьких человечков цветам и временам года, а он искал лекарство от рака. У его семьи был летний замок в Портофино, а мое представление об Италии сводилось к тому, чтобы есть пенне с кетчупом перед фильмом «365 дней».

— Да. — Он нахмурился, как будто ответ был очевиден. — Конечно. Я не трачу время на тех, кого не уважаю. Почему, по-твоему, я всегда присылаю тебе мемы? И видео из Instagram, где люди воспроизводят сцены из The Sims? И неудачные моменты из фильмов? Почему, по-твоему, у меня есть подписка на Gloss?

— Потому что твоя мама…

— Да ладно. Моя мама думает, что купоны перестали печатать еще в восьмидесятых.

— Я всегда думала, что ты разговариваешь со мной, потому что у нас одинаковое чувство юмора и потому что я классная. — Куда он клонит?

— Нет, Лайла. Я так пебблю тебя.

Я прищурилась.

— Это кажется слишком странным, чтобы я не заметила. Это то, когда ты касаешься своим...

— Нет, пебблинг — это невербальная коммуникация, которую предпочитают люди с нейроразнообразием, чтобы показать другим, что они думают о них и хотят с ними общаться. Термин называется пебблинг в честь пингвинов, которые бросают камушки рядом с теми, кого любят, чтобы построить гнездо.

Я прикусила губу.

— Ты хочешь сказать, что хочешь пообщаться со мной, Грант Гервиг?

— Я говорю, что хочу построить с тобой гнездо, Лайла. — Его взгляд был прикован к моему, непоколебимый, как и сам этот мужчина. — И что я хотел построить с тобой гнездо еще задолго до того, как мы узнали, что станем родителями. Я понимаю, что ты сейчас не в том положении, чтобы думать об отношениях, и я не буду давить на тебя по этому поводу. Но знай, что я всегда буду рядом с тобой в любом качестве, в котором ты захочешь — как отец ребенка, друг, любовник, парень, партнер, муж. Ну, может, только не как помощник в поисках парня. — Он облизнул губы. — Определенно не как помощник в поисках парня. Но я могу выполнять много, много ролей. Иногда одновременно. Взгляни на эту голову. — Он указал на свою макушку. — Идеальная, правда?

— Блестящая. — Я улыбнулась так широко, что щеки заболели. — Ты действительно убеждаешь меня, просто чтобы ты знал. И я никогда не думала, что дам любви второй шанс.

— Мы не чужие друг другу, Лайла. Мы два человека, которые годами медленно сближались. Мы подходим друг другу.

— Я знаю. — Я прикусила губу. — Мы только что за пять секунд устранили небольшое недоразумение. Дамы из моего книжного клуба будут в восторге. Мы так хорошо подходим друг другу, что это просто смешно.

Он улыбнулся.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку?

— Я люблю сделки.

Тебе бы понравились и пытки водой, если бы он их тебе причинял.

— Давай договоримся не встречаться с другими, пока ребенку не исполнится год. Это даст тебе душевное спокойствие, а мне время, чтобы завоевать твое сердце.

— Мне очень нравится эта идея, — призналась я. — И ты не будешь злиться, если в конце концов я решу не быть с тобой?

— Буду опустошен? Да. Зол? Ни капельки.

— Или разочарован тем, что не сможешь встречаться с другими людьми в течение полутора лет? — Я наклонила голову набок.

— Да.

— Это звучит слишком идеально. — Я покачала головой, слегка улыбаясь. — А что ты с этого будешь иметь?

— Все просто, — улыбнулся он. — Тебя.