Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Моргот Эл, 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Туман поглотил черные остовы бамбука, безмятежную гладь черного озера и даже черную землю под его ногами. Шиан застыл в безграничной серости, скрадывающей звуки и запахи, ворующей мысли. Он резко дернулся и замер, чувствуя, что от него разбегаются и мысли, и чувства. Прошла секунда. Еще секунда. За ней – еще одна.

В какой-то момент Шиана посетила мысль, что он бездействует непозволительно долго. Двойственное ощущение промелькнуло в его голове и огнем опалило кожу. Какая-то не до конца сформированная мысль, предположение, что будет, если Шен погибнет прямо сейчас?

Боль, которую он ощутил следом, сжала его сердце. От ужаса ему захотелось кричать. Он наконец сорвался с места и бросился в черную толщу воды.

Шена нигде не было. Вода оказалась такой мутно-черной, что Шиан ничего не мог разглядеть. Он не чувствовал дна, шарил руками по сторонам и в какой-то момент вконец потерял верх и низ.

ШЕНА НИГДЕ НЕ БЫЛО.

– Эй, кто-нибудь!

На оклик Муана отреагировали все ученики, находящиеся в этот момент на тренировочной площадке перед резиденцией. Завидев приближающегося мастера, они стремглав кинулись к нему.

– Мастер Муан вернулся!

Старейшина пика Славы походя подумал о том, что совсем выбился из графика тренировок. Однако у него все еще были дела поважнее.

Ученики остановились перед ним, с подозрением косясь на Ала, невозмутимо смотрящего куда-то вдаль над их головами. Муан положил руку ему на плечо и почти торжественно произнес:

– Это ваш новый младший брат-ученик! Его зовут Ал Луар. Будьте приветливы к новичку и покажите ему комнату для только поступивших.

Ученики, окружившие старейшину и «нового ученика», замялись. Вперед вышел и поклонился Муану высокий парень, имя которого Алу было уже известно, – именно с ним он конкурировал во время турнира за звание лучшего пика.

– Предоставьте это мне, мастер, – произнес Ри Ан.

– Хорошо. Ты уж постарайся, – со значением сказал Муан, словно завуалировал в этих словах нечто большее.

Ал с подозрением покосился на него, но ничего не сказал, решив все принимать как должное. Во всяком случае, начинать дерзить уже после того, как Муан внесет его в список учеников пика Славы.

Старейшина остался на площади, а Ри Ан велел новому ученику следовать за собой.

– Я проведу тебя в домик, где располагаются новички, не прошедшие вступительное испытание, – пояснил Ри Ан.

– Вступительное испытание? – скривившись, переспросил Ал.

– Оно несложное. Учитель не приводит на пик неспособных, так что проваливают испытание крайне редко.

Ал недовольно забурчал себе под нос, не слишком стараясь, чтобы Ри Ан услышал его слова. Вскоре они подошли к обрыву и отвесной скале, в толщу которой были вбиты тонкие каменные пластины, образующие узкую тропку, лентой тянущуюся вдаль и огибающую скалу.

– Домик на той стороне, – пояснил Ри Ан, приглашающе махнув рукой.

Ал подошел к тропинке и перевел на парня насмешливый взгляд.

– Это должно было меня напугать? К вам поступают ученики, неспособные летать на мечах? В противном случае не вижу причин бояться.

Ри Ан с серьезным видом кивнул, словно впечатлившись умениями Ала, и вновь взмахнул рукой, приглашая его встать на тропу. Если бы он промедлил дольше – это могло походить на трусость, поэтому Ал решительно шагнул вперед, боковым зрением заметив, что к скале подтягиваются зрители. Решив не обращать на это внимания, он прогулочным шагом двинулся по тропе.

Вскоре он отметил, что идти по ней не так уж сложно, если не брать в расчет, что дыхание перехватывает от ощущения высоты, а малейшее дуновение ветерка лишает равновесия. Ступени оказались шершавыми и не скользили, так что, кроме страха высоты, других сложностей Ал не видел.

Внезапно сверху обрушился поток воды, который Ал избежал лишь чудом: он немного задержался на одной ступеньке, задумавшись о том, что Шен мог бы оценить открывающийся отсюда вид на закате. Сзади и сверху послышались разочарованные возгласы. Ал посмотрел вверх, едва не потеряв равновесие, но никого не заметил.

С трудом минув влажные камни, он размеренно и теперь более настороженно пошел дальше. В него летели камни, ступеньки внезапно ломались под его ногами, со скалы падали змеи и пауки, которым неоткуда было там взяться, еще раз лилась вода, а под конец в тропинку даже ударила слабенькая молния.

Прыгнув на крепкий настил, Ал почти меланхолично подумал, что после всех злоключений с Шеном эти мелкие происки словно детские забавы. С противоположной стороны к домику, более напоминающему беседку, – естественно, по нормальной тропинке, тянущейся по земле, – подошел Ри Ан в компании еще нескольких учеников. Выглядели они разочарованными. Ал подумал, что ему стоило бы оскорбиться, если они всерьез полагали, что он неспособен справиться с таким пустяком.

– Поздравляю! Вступительное испытание пройдено, – усмехнувшись, произнес Ри Ан.

Ал красноречиво покосился на беседку, к которой держал долгий и полный опасностей путь.

– Предлагаете мне жить здесь?

– Нет, жить будешь в домике для учеников. Вон там. – Они прошли по тропинке и подошли к месту, где она резко виляла вбок и вниз.

Ал посмотрел туда и увидел домики, раскиданные на крутом склоне. Он вздохнул. В некоторых местах склон был настолько крутым, что тропинка превращалась в лестницу. Сейчас Ал припомнил дорогу к школе боевых искусств Муанов, которой заправляла Муан Эра, и подумал, что Муан Гаю эта любовь к крутым тропинкам и отвесным склонам, вероятно, передалась от предков.

– Ты тот самый Ал Луар, личный ученик проклятого старейшины? – не выдержал один из учеников, сопровождающих его после испытания. – Как так вышло, что ты перешел на пик Славы? Сбежал?

Ал мгновенно покраснел от злости.

– Я не сбежал!

– Проклятый старейшина тебя выгнал?

– Нет же! Просто… – Ал растерялся.

– А это правда, что у вас с Се Аннис роман? – вклинился в разговор другой ученик.

– Неправда!

– Так бы он и признался, если бы было правдой! – усмехнулся другой.

– А это правда, что проклятый старейшина недавно вызвал демона?

– А правда, что он пьет кровь, как говорят… кхм… девственниц?

– Тебя волнуют только девственницы или пьет ли он кровь?! – разозлился Ал.

– Странно, что он тебя выгнал, а не убил для какого-нибудь темного ритуала.

– Так все же вы с Се Аннис просто друзья? Каких парней она предпочитает?

– А проклятый старейшина заставлял тебя убивать людей для темных ритуалов?

– Ты бывал в черном замке?

– Так все же почему он тебя выгнал?

Ученики обступили его со всех сторон. Вопросы, летящие отовсюду, превратились в сплошной базарный гул.

– Хватит!! – закричал Ал, пытаясь перекрыть это многоголосие. – Заткнитесь!!

Когда голоса и впрямь стихли, он продолжил уже спокойнее:

– Нет, я не встречаюсь с Се Аннис и не знаю, каких парней она предпочитает! И нет, я никого не убивал для темных ритуалов, и старейшина Шен тоже! Старейшина Шен не выгонял меня. А почему я перешел в ученики старейшины Муана – мое личное дело, понятно?!

Ри Ан, наблюдающий за всем со стороны, криво усмехнулся. Остальные недовольно забормотали себе под нос, но пока не спорили. Впрочем, было очевидно, что как только Ал отвернется, за его спиной разразится целая баталия предположений и пересудов.

– Хорошо, раз вопросы пока кончились, я провожу тебя в домик, в котором будешь жить, – произнес Ри Ан.

В это время под землей Проклятого пика в кабинете Рурет Шен остановился и не моргая уставился на Шиана.

– А что ты сделаешь? Мне просто интересно. У тебя в кармане оковы бессмертных? Или думаешь, что справишься со мной собственными силами? Мне любопытно, Шиан… ты хоть когда-нибудь… не играл против меня грязно?

– Я не играю!

– Да вся твоя жизнь – сплошное притворство! Ты вообще знаешь, какой ты настоящий?! Ты хотя бы помнишь, о чем мечтал тот, искренний Шиан?

Нельзя сказать, что Шен был уверен в том, что говорил, но он верил в то, что его слова заденут Шиана. Так и произошло, тот взорвался:

– Я прекрасно знаю, чего я хочу!! Вся моя жизнь подчинена этим стремлениям!!

– Правда?

Воцарилось длительное молчание. В глазах Шиана читался лишь гнев. Посмотри Шен на ситуацию со стороны, пришлось бы признать, что злить того очень неумно. Но он так его бесил, что Шен просто не мог остановиться.

– Посмотреть воспоминания? – сдерживая ярость, произнес Шен. – Да подавись ты своими воспоминаниями, Шиан! – С этими словами он бросил заколку на пол. Та со звоном отскочила и заскользила по полу, остановившись в углу.

Шен против воли проследил за ней взглядом. Тут его брови приподнялись: он увидел в дальнем конце помещения лежащий на земле пурпурный лотос. Мало того что цветок был необычного для лотоса цвета, он был абсолютно свеж – и осознание волной мурашек прокатилось по спине. Стало жутковато: словно призрак Рурет в самом деле был где-то неподалеку. Если двадцать лет никто не заходил в эту комнату – как здесь мог оказаться свежесрезанный цветок?

Шен опасливо приблизился к нему, позабыв даже о злости на Шиана. Кроме своего странного цвета, лотос был совершенно обычный: Шен не ощущал постороннего присутствия в помещении, как было бы, если бы под образом цветка скрывался некий злой дух.

– Ты уже бывал здесь? – Шен с подозрением покосился на Шиана.

Тот нахмурился.

Старейшина пика Черного лотоса осознал, что спросил глупость: то, с каким выражением Шиан осматривал помещение, невозможно было подделать.

– Тогда что это? – спросил он, будто в самом деле искал у Шиана совета.

– Ты о цветке? – Шиан, мысли которого все еще были заняты прерванной беседой, не сразу смог понять, что так заинтересовало Шена. В его понимании он издевался, пытаясь сменить тему после всего, что наговорил.

Шен наклонился, чтобы поднять цветок. Стоило его пальцам дотронуться до стебелька – под ногами запылали линии печати, ранее сокрытые пылью, а вспышка света ослепила глаза. Поморгав, он стер набежавшие на глаза слезы и осознал, что свет в комнате переменился. Он обернулся и увидел сидящую за столом Рурет. Шиана нигде не было.

Девушка сосредоточенно просматривала бумаги, будто искала что-то в своих записях. Шен замер, наблюдая за ней затаив дыхание. Она казалась живой и настоящей, словно в самом деле сидела перед ним.

Почувствовав чужой взгляд, Рурет обернулась и уставилась на Шена. Мгновение спустя она вскочила и взволнованно произнесла:

– Я рисовала эту печать везде, но ты не приходил. Я надеялась, что еще раз увижу будущего тебя! Но ты… – Она вгляделась в черты Шена, окинула взглядом его волосы и одежду. – Ты не изменился! Ты выглядишь еще хуже, чем раньше! Что с тобой случилось?

Шен только сейчас осознал, что находится не в воспоминании. Похоже, та его встреча с Рурет подросткового возраста повлияла на нее больше, чем ему хотелось бы. Она поняла, что это был не простой сон, и с тех пор раз за разом повторяла условия печати и предмета в ней, чтобы увидеть Шена в будущем. Какая жестокая ирония, что они снова встретились как раз перед тем, как Рурет совершит то, что навсегда изменит облик пика Лотоса. В своих выводах он не сомневался: она выглядела точно так же, как в воспоминаниях оригинального Шена, которые назывались «Последним днем».

– Ничего не изменилось? Но как же так… Я столько сделала, я так… Почему? Что с тобой случилось? Почему?

– Я… – Шен осекся.

Рурет продолжала жадно рассматривать его, а в помещении повисло молчание. Мысли Шена скакали, в то время как девушка чуть успокоилась и поведала:

– Я собиралась уйти сегодня, знаешь? Оставить вас с Шианом, раз мне здесь все равно нет места. – Она пожала плечами. – Они забрали тебя, когда я ушла?

Девушка подошла к нему, протянула руку. Шен, почти не думая, потянулся ей навстречу.

– Рурет, не нужно меня спасать, прошу тебя!

Несколько долгих секунд Рурет, нахмурив брови, вглядывалась в его лицо. Затем она отшатнулась:

– Ты не Шен! Кто ты?!

Шен не смог бы ответить, рад ли он ее проницательности. С другой стороны, его существование стало наглядной демонстрацией последствий ее поступка. Шен открыл было рот, чтобы выложить всю правду о том, к каким последствиям приведут ее безрассудные действия, но замер, проглотив готовые сорваться слова. Он ведь не должен пытаться изменить прошлое. Если он расскажет ей все, прошлое в самом деле изменится… Что будет с ним? Что будет со всеми, к кому он привязался в этом мире? Встретятся ли они вообще?

А между тем в глазах девушки плескался уже настоящий ужас.

Шен потрясенно смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова, осознавая, какую роль во всем этом сыграл. Рурет была в ужасе. Она поняла, что тело ее любимого Шена занимает другой человек.

Этот Шен… только что… добавил ей решимости воплотить задуманное.

И… и… и это успокаивает, ведь так? Все будет как надо: Рурет «взорвет эту бомбу», уничтожит себя и – со временем – Шена. Ши Ён переместится в его тело и встретит… свою семью. Все в порядке.

«В ЖИЗНИ ЕСТЬ ВЕЩИ КУДА. ВАЖНЕЕ. ЛЮБВИ!»

Теперь он понимал, отчего Шиан так злился. Но продолжал молчать.

Открыв глаза, Шен осознал, что сидит в полумраке. В первое мгновение он испугался, что все же изменил прошлое и привычное будущее перестало существовать. Затем осознал, что видит зеленоватый свет, косо ложащийся на темные камни пещеры. Шен перевел взгляд правее и разглядел Шиана, стоящего напротив проекции Рурет. Он видел только его спину, но предполагал, что его глаза жадно впитывают ее образ.

А затем Шиан рванул из ножен меч и стремительным движением рассек камень, на котором была начертана одна из печатей. Образ Рурет тут же исчез.

– Зачем?! – воскликнул Шен, стремительно поднимаясь на ноги.

После того как исчезла проекция, они остались в полной темноте. Мгновением позже Шиан зажег талисман, заставив его зависнуть в воздухе над головой, и развернулся к Шену. Голубоватый свет талисмана делал его похожим на мертвеца, а безумный огонь, пылающий в глубине зеленых глаз, заставил Шена вздрогнуть.

– Прошлое должно оставаться в прошлом, – растянув губы в улыбке, поведал Шиан.

Шен не хотел видеть в этих словах безумие, но с Шианом точно не было все в порядке.

– Пойдем, – добавил тот, – здесь скоро станет нечем дышать.

– Нечем дышать? – переспросил Шен и тут же ощутил запах дыма.

Ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что это значит.

– Ты поджег кабинет Рурет?!

– Это для нашего же блага.

– Какого черта ты так решил?!

– Я не собираюсь тебе ничего объяснять. Пойдем.

Шиан попытался подтолкнуть его к воде, но Шен ловким движением избежал прикосновения и обогнул его, направившись в сторону кабинета. Шиан не стал ему препятствовать, просто смотрел вслед.

Уже на полпути к кабинету дым практически полностью заполнил тоннель. Шен сделал еще пару шагов вперед и остановился, слезящимися глазами разглядев языки пламени. Очевидно, Шиан не соврал – он в самом деле решил полностью уничтожить кабинет Рурет, стирая для Шена любую возможность вновь увидеться с ней через печать. Теперь он наверняка не сможет изменить свое решение и все же рассказать ей правду.

Отвернувшись, Шен быстро зашагал к выходу. Шиан все так же ждал его у кромки воды. Увидев приближающегося Шена, он жестом пригласил его нырять первым. Только осознание, что они в любом случае не смогут долго разговаривать в заполняющемся дымом тоннеле, заставило Шена проглотить ругательства и зайти в воду.

Вскоре они вынырнули на поверхности озера и выбрались на берег. Ярко светило солнце, черный был особенно насыщенным цветом окружающего пространства. Лишь светлый силуэт старейшины пика Славы оживлял пейзаж. Несмотря на то что промок до нитки, Шен ощущал, что насквозь пропах дымом.

Он взглянул в синие глаза, прочитал в них вопрос, криво улыбнулся, выражая своим видом нечто вроде: «Купаюсь с братом. Приятного мало, но ты же знаешь эти семейные встречи…» Он не был уверен, что реально передал Муану эту мысль, поскольку все его внимание было сконцентрировано на Шиане.

Развернувшись к нему, Шен зло воскликнул:

– Ты сошел с ума!

Шиан, изящно убрав с лица мокрые волосы, едко заявил:

– О, так может, это у нас семейное!

– О чем ты говоришь?

– Рурет была сумасшедшей!

– Рурет не была сумасшедшей!

Ситуация казалась патовой: они могли переругиваться так до бесконечности, и им даже не мешал свидетель. Шиан добавил:

– Она свихнулась, ясно? С детства помешалась на тебе! Все твердила, что за тобой ходят какие-то тени! Я хотел защитить тебя от нее!

– Хотел защитить меня? Не неси чушь!

Шиан усмехнулся:

– Чушь… Конечно. Чего я еще ждал.

Шен замешкался, едва не начав его убеждать, что не это имел в виду. Шиан выглядел уязвленным.

– Как удобно, Шен… – неожиданно едко произнес брат.

– Удобно что?

Хмыкнув, Шиан продолжил:

– Как удобно вырасти окруженным заботой, огражденным этой заботой от бренных тревог реального мира, а затем делать столь непонимающий вид. Тебе уже не десять лет. Что? Ты действительно не понимаешь?

На мгновение Шен прикрыл глаза.

– Я должен отплатить тебе за заботу?

– Дело не в оплате.

– Конечно, в ней! Я стал не тем братом, которого ты хочешь видеть рядом! И ты требуешь от меня, давишь на меня, чтобы я стал тем, кто больше тебя устраивает! – Секунду помолчав, Шен со смешком добавил: – Так было всегда? Я вообще хоть когда-то был братом, которого можно просто любить?

– Не веди себя по-детски, Шен, не драматизируй.

– Тогда что не так?! Кого ты хочешь видеть перед собой, рядом с собой?!

Взгляд Шиана заледенел, с губ сорвались режущие своей бескомпромиссностью слова:

– Ты никогда не узнаешь, в каком качестве я хотел тебя видеть.

На мгновение Шен опешил.

– Вот, значит, как. Я недостоин знать правду. Недостоин сейчас, недостоин был получить вовремя дневник дяди и узнать о его наследии мести. Недостоин знать твои планы по нейтрализации Демнамеласа, не достоин вообще ничего… Я вообще в твоих глазах человек?.. Или кукла, чтобы скрасить твои печали, когда ты наиграешься в большие игры в «реальном» мире?

Шиан долго пристально смотрел на него. В какой-то момент этот взгляд стал насмешливым… Шен подумал, что братец сдерживается, чтобы просто не ответить да.

Вместо этого Шиан перевел взгляд на Муана и едко усмехнулся:

– Ты словно лягушка на дне колодца, а мне надоело прикидываться слепым к пробегающей мыши. Наш разговор стал слишком откровенным… Посмотри воспоминания, Шен. Я буду готов продолжить позже. Наедине.

Он вновь протянул ему заколку. Шен молча уставился на его ладонь. Упрямство и желание противоречить, а также стукнуть Шиана за то, что вновь он все решает за них обоих, противостояло любопытству и жажде узнать наконец правду от братца. Ведь это его воспоминания, а значит, Шен сможет приоткрыть для себя завесу, как же происходящее воспринимал он.

Глубоко вздохнув, Шен спрятал ненужную гордость подальше и протянул руку к заколке.

– Хорошо. Я посмотрю.

– Только должен предупредить: не пытайся использовать эти воспоминания против меня. Если кто-то другой попытается просмотреть их – последствия могут быть непредсказуемыми.

– Я бы не стал… – начал Шен, но Шиан, не слушая продолжения, вынул из ножен меч и, встав на него, полетел в сторону пика Золотой зари.

Поджав губы, Шен проводил его недовольным взглядом. Когда Шиан исчез из поля видимости, Муан сделал шаг к старейшине пика Черного лотоса.

– Что это такое было?

Шен пожал плечами. Такой ответ Муана не устроил, и он продолжил:

– Не успел я продумать для Ала задания на первое время, как почувствовал твое сильное волнение. Я решил, что это из-за разговора со старейшиной Левом, но, когда вернулся, узнал у него, что ты отправился разговаривать с главой ордена. Я намеревался на всякий случай понаблюдать со стороны, определил твое местоположение с помощью связи, и что я вижу…

– Озеро? – улыбаясь, предположил Шен.

– Озеро, – согласился мечник. – Что я должен был подумать, увидев серебряную нить, уходящую прямо в воду?

– Сомневаюсь, что ты подумал, будто мы с Шианом решили вместе утопиться, – стал предполагать Шен. – А может, мы решили поплавать под водой? Уединились, чтобы нас никто не беспокоил? Я решил проверить, что там за зеленое свечение, а Шиан отправился за мной?

Муан вздохнул.

– Учитывая, что я чувствовал, что физически с тобой все в порядке, примерно это я и подумал, – признал он. – Но в следующий раз предупреждай меня заранее, пожалуйста.

– Это была спонтанность.

– Я не сомневаюсь, – скривился Муан.

Из озера медленно показалась голова Онэ. Муан перевел на него взгляд, а Шен, проследив за ним, обернулся к озеру.

– Благодарю, – заявил Онэ, – теперь в этом озерце приятнее находиться.

Шен вздохнул и кивнул. От мысли, что Онэ устраивает свое логово на месте кабинета Рурет, отчего-то полегчало. Это было словно круговоротом жизни, и на месте старых воспоминаний возводились новые.

Шен с силой сжал заколку в руке. Зубцы до боли впились в кожу.

– Полагаю, простым сушащим талисманом здесь не обойтись, – заметил Муан, окидывая его красноречивым взглядом.

Шен представил, как он выглядит, и усмехнулся.

– Это все его вина!

Голос ворвался в сознание раньше, чем Шен осознал, что видит.

– Его эксперименты вышли из-под контроля! Давно нужно было положить этому конец! И что теперь?! Целый пик уничтожен! Десятки жизней погублены!

Шен видел все глазами Шиана, и это было очень непривычно: он словно смотрел на себя со стороны. Хоть и отдавал отчет в том, что тот Шен – это не он и с ним никогда такого не происходило, все же Шен так долго ассоциировал себя с этим человеком, так часто смотрел в зеркало и видел это лицо, что сейчас казалось непривычным смотреть на «себя» со стороны.

То ли душа так меняет личность, то ли в глазах Шиана он всегда так выглядел, но этот Шен даже после калечащих событий, раненый и растерянный, умудрялся сохранять больше изысканного благородства, чем Шен нынешний в лучшие свои времена.

Впрочем, не то чтобы нынешнему Шену было не все равно.

Шиан обводил взглядом помещение (они были в зале собраний), и Шен не видел ни одного знакомого старейшинского лица. Се Сиаль отсутствовала, остальные были для него незнакомцами. Оригинальный Шен стоял в центре «круга осуждения», а рядом с ним старейшина, от криков которого Шен начал уже уставать: они давили не только на барабанные перепонки, но и на нервы и хрупкое душевное равновесие.

Однако до Шена, стоящего в центре, эти слова, казалось, практически не долетали. Его опустошенный взгляд растерянно скользил от лица к лицу, без удовлетворения, круг за кругом, не находя нужных черт.

Шиан с силой сжал пальцы на рукояти меча.

– Что будем делать? Что нам сейчас делать? – Вопрос повис над залом.

– Этот человек пробудил древние темные силы! Как только это станет достоянием общественности – весь наш орден уничтожат!

И хоть шепотки витали над залом и постепенно набирали громкость, открытую враждебность к Шену выказывал только один старейшина. Шиан не вмешивался и не произносил ни слова. Казалось, он замер, словно статуя, и смотрящий воспоминание Шен мог свободно наблюдать за окружающими и настоящим Шеном в центре «осуждающего круга». Кричащий старейшина ходил перед ним из стороны в сторону, то приближаясь, то отступая.

– А Рурет! – наконец воскликнул он, и Шен (а может, это был Шиан) против воли вздрогнул. – Ты убил ее?! – то ли вопрос, то ли утверждение.

Взгляд Шена, стоящего в круге, переменился. Он словно только сейчас заметил человека, пыжащегося перед ним.

– Где Рурет? – тихим тоном, в котором при желании можно было распознать угрозу, произнес Шен.

– Где Рурет?! – истерично переспросил (перекричал) старейшина. – Полагаю, обращена в пепел! Как и все на пике Лотоса! Все, кроме тебя!!

– Где Рурет? – тихо повторил Шен. В его голосе сквозило такое отчаяние, словно от ответа зависела жизнь.

Старейшина вгляделся в его лицо, а затем развернулся к остальным.

– Он безумен! – объявил он. – Полагаю, вырвавшаяся тьма заполнила его сознание! Мы не можем позволить ему разгуливать среди людей!

Его поддержали:

– Как бы то ни было, в первую очередь мы обязаны обезопасить окружающих.

Шен, смотрящий глазами Шиана, почувствовал, как тот чуть выдвинул меч из ножен.

Шен в центре круга сделал шаг к старейшине и ухватил его за край рукава.

– Укажи мне, куда идти, – тихо пробормотал он, – где искать Рурет?

Резким движением старейшина развернулся и вырвал рукав из бледных пальцев.

– Не прикасайся ко мне, демон! Никогда за все десятки лет, прожитых мной на этом свете, я не сталкивался ни с чем настолько ужасающим, как то, что совершил ты! Хоть осознаешь, что сделал?! Или тьма полностью застила твой разум?!

Шен, смотрящий воспоминание, не понимал, отчего не вмешивается Шиан, почему позволил окружить Шена, явно пребывающего не совсем в здравом состоянии рассудка. Почему он безмолвствует, не пытаясь ничего прояснить, позволяя остальным решать судьбу своего брата.

– Где Рурет?!

– Ты ее убил!

– Не говори этого! Это неправда!

– Неправда?! Тогда где она? Может, сейчас войдет в эту дверь?!

Все обернулись и долгих десять секунд вглядывались в закрытые створки, которые так и не дрогнули.

– Ее нет.

– Нет! Не говори этого! – Шен повторял это, словно безумный. Или в тот момент он и в самом деле был недалек от помешательства?

– Ее больше нет, как и всех твоих учеников! Как ты не понимаешь?! От моих слов ничего не изменится!

– Замолчи!

– Что произошло? – вмешался другой старейшина. – Расскажи нам, что там случилось!

Шен перевел на него взгляд и растерянно покачал головой.

– Я… я не знаю… Не помню…

– Естественно, он не помнит!

– Постарайся вспомнить. Возможно, если мы узнаем, что именно случилось, что-то еще можно будет исправить.

– Что ты исправишь? – вмешался другой старейшина. – Ты разве не ощущаешь ужасающую ауру, исходящую от пика Лотоса? Мы все чувствуем ее, даже находясь здесь! И частично эта аура исходит от него!

Старейшина вновь развернулся к обвиняемому:

– Ты всегда был ненормальным, Шен! Мы все заметили, что ты не чураешься темных искусств! Но рядом с тобой была Рурет, которая сдерживала твою натуру! И вот что из этого вышло: она первая и поплатилась!

– Пожалуйста, замолчите, – почти умоляюще произнес Шен. – Оставьте меня все в покое!

– Мы не сделаем этого! Ты себе больше не принадлежишь! Твоими поступками руководит тьма!

– Это не так!

– Не так? Ты уничтожил все живое на пике Лотоса! Ты призвал темные силы, которые преобразили резиденцию, превратив ее в… нечто невообразимое!

– Нет!

– Нет? Тогда кто это сделал? Чьей же милостью это произошло? Кто, не чураясь темных искусств, принес в жертву стольких людей, чтобы наделить тебя – ТЕБЯ – НЕ СЕБЯ – невероятным количеством темной энергии?!

– Бессмысленно отрицать это, – вмешался другой старейшина. – Такой ритуал в принципе невозможен без согласия заклинателя, принимающего в себя энергию. Разве что сердца и души заклинателей звучат настолько в унисон, что энергия приняла вас за одно целое.

Шен уставился на старейшину, а затем как безумный стал качать головой из стороны в сторону, словно пытаясь отринуть все, что тот произнес.

– Нет. Это невозможно! – Он сжал ладонями виски. – Замолчите все! Оставьте меня в покое!

Черная аура стала вспыхивать и гаснуть на его коже.

– Я заставлю тебя показать истинную сущность! – воскликнул стоящий перед Шеном старейшина. – Слишком долго ты прятался за хрупкой спиной Рурет!

Шен, смотрящий воспоминание, начал подозревать, что этот старейшина был неравнодушен к девушке. Уж слишком ее образ походил на богиню добродетели в его устах.

И все же тому удалось своими обвинениями и упоминанием Рурет вывести Шена из себя. Его, стоящего в круге, затрясло. Старейшина продолжал наступать на него с обвинениями, буквально тыча пальцами и проклиная.

– Замолчи! – закричал Шен. – Замолчи!

Но он не прекращал говорить до тех пор, пока меч не пронзил его сердце. Секунду старейшина с неимоверным удивлением вглядывался в лицо Шена, а затем рухнул на пол. Шен попятился, расширившимися глазами глядя на тело у своих ног. Было видно, что он потрясен случившимся даже больше, чем окружающие.

Прошла пара секунд, за которые остальные должны были вытащить свое оружие и кинуться на одержимого тьмой заклинателя. Но этого не произошло. Шен, смотрящий воспоминание, ощутил прохладную рукоять в правой руке. Замелькали лица и алые капли, и менее чем за минуту все было кончено.

Шен убил одного. Шиан убил шестерых. В зале собраний они теперь остались наедине. Крови было столько, что она ковром покрыла пол, поглощая рисунок.

Шен ничего не говорил. Он с потрясением и ужасом осматривал зал, казалось потеряв дар речи. Шиан подскочил к нему и схватил за плечи, оставляя на серебристом одеянии алые разводы.

– Все в порядке. Мы все решим. Это был несчастный случай. Никто не узнает, – успокаивающе приговаривал он.

Шен с трудом сфокусировал взгляд на его лице. Он разомкнул губы, набирая воздух и ощущая, как кисловато-медный привкус оседает на языке. Первым, что он произнес, было:

– Я убил Рурет?

Шиан вгляделся в его глаза и тихо ответил:

– Да.

Шен открыл глаза и увидел глядящего на него Муана. Кожа между его бровями сложилась напряженными складочками. Шену показалось это забавным, и он ткнул туда пальцем.

– Шен, все в порядке? – настороженно спросил старейшина пика Славы, отводя его руку в сторону и не разделяя игривого настроения. – Это вообще ты?

Последний вопрос заставил Шена резко выпрямиться, с возмущением глядя на мечника.

– В каком смысле «это вообще я»?! Что именно в моих действиях заставило тебя усомниться??

Муан, полностью убедившийся, что это все тот же Шен, усмехнулся с облегчением. Он уселся рядом, развернувшись к нему, и пояснил:

– Смею тебе напомнить, что в последний раз, когда ты смотрел воспоминания, в твое тело вселился девичий призрак.

Шен сделал вид, что с трудом припоминает.

– Ладно, – первым сдался Муан, – ты расскажешь, что узнал из его воспоминаний?

Шен нахмурился и поудобнее устроился на диванчике, всем своим видом выражая серьезность.

– Хм, начнем с того, что истолковать их правильно, а не так, как желает Шиан, будет той еще задачей.

Муан изогнул бровь, подталкивая его к продолжению.

– Это… довольно… Черт возьми, если бы я был тем самым Шеном… Мне трудно представить, что он должен чувствовать сейчас. Шиан, кажется, пытался показать, что он с Рурет заключил пари на чувства Шена. Типа как в дешевых любовных историях, где главная героиня спорит с подружками, что сможет закадрить самого привлекательного парня в зале. Он заявил, что она навсегда останется для Шена всего лишь навязчивой старшей сестренкой. Вот только зачем ему делать все это? Он словно целенаправленно пытался разжечь недопонимание между ними… Или, наоборот, хотел подтолкнуть Рурет, а то, что вышло так неудачно, всего лишь несчастливое стечение обстоятельств?..

– Шен! Шен! – не выдержал Муан. – Остановись.

Шен, ушедший в свои мысли и к концу бормочущий себе под нос, осознал, что Муан все еще выжидательно смотрит на него.

– Эм… Кажется, я потерял мысль. Ты из моих слов что-нибудь понял?

– Что за дешевые любовные истории? – склонив голову набок, с легкой улыбкой уточнил Муан.

– Только это?!

– И то, что ты считаешь себя самым привлекательным парнем в зале.

Шен нахмурился.

– Вообще-то я говорил про того Шена… – начал он и осознал, как нелепо звучат подобные оправдания. – Неважно. – Подумав еще мгновение, он добавил: – Кажется, я знаю, куда подевались все прошлые старейшины ордена РР, кроме Се Сиаль.

Прославленный мечник протяжно выдохнул:

– Тебе это просто нравится, да? Говорить недомолвками.

Шен сокрушенно покачал головой, только сейчас осознавая истинность слов Муана: да, зная правду, ему просто необходимо слегка потянуть интригу и посмотреть на реакцию собеседника. Неизвестно, что именно он ожидал увидеть на этот раз, но действия Муана его удивили: тот резко сократил дистанцию и почти что навис над ним.

– Так что ты предпочитаешь, – произнес мечник тихим угрожающим голосом, – чтобы я задавал наводящие вопросы? Или я должен просто ждать, как послушный пес?

– Я…

Он все еще собирался ответить.

– Я заварю чай.

Идеально.

Шен скользнул вбок и присел на колени перед чайным столиком. Он потянулся за чайником с самым невозмутимым видом, на который был способен. Впрочем, разочарования на лице Муана не читалось. Там были лишь тепло и капелька солнечного света.

Присев у столика рядом с ним, Муан сделал вывод:

– Ушел от ответа. Кажется, ты предпочитаешь, чтобы я решал сам.

Шен сдержанно разлил чай по пиалам, не отрывая взгляда от чайника.

– В таком случае начнем с простого: расскажи мне, почему исчезли прошлые старейшины ордена?

На несколько мгновений Шен растерянно замер, а затем в один глоток осушил пиалу. Чай оказался обжигающим – он выбил слезы из глаз и заставил хрипло поперхнуться. Закашлявшись, Шен застучал себя по груди.

– Ты в порядке? – забеспокоился Муан.

– Да… все… нормально… – сквозь хрипы выдавил хозяин Проклятого пика.

Муан продолжал изучающе смотреть на него. Уголок его рта дернулся в сдерживаемой улыбке, но в конце концов мечник не выдержал и рассмеялся.

Шен еще несколько раз похлопал себя по груди, посмотрел на старейшину пика Славы наигранно-возмущенно, но быстро сдался и присоединился к веселью, не совсем понимая, над чем именно они смеются. В любом случае это было забавно.

Смеясь, он вдруг осознал, что чего-то не хватает. Что-то шло не так, но он никак не мог уловить мысль. Что-то… что-то должно было бы происходить, но отчего-то не происходит… По телу пронесся разряд, а кровь отлила от лица, когда он ухватил ускользающую мысль.

Система! Она ничего не говорит! Никак не комментирует его нелепое поведение! Она вообще ничего не сказала с тех пор, как он свалился в озеро! Она выдала ошибку и…

«Система! Система!!»

Шен прислушался, словно от того, насколько внимательно он будет слушать, зависело, раздастся ли голос в его голове.

«Система!!»

– Что такое, Шен? – напрягся Муан.

– Система? – вслух попытался тот.

Она не отзывалась. Вообще. Никак. Словно ее никогда и не было. Словно все это ему приснилось.

«Система, пожалуйста… Пожалуйста, прошу тебя… Система, отзовись!»

Но как бы он ни умолял, ничего не менялось.

Муан встряхнул его за плечо.

– Что такое? – требовательно уточнил он.

– Я… я не понимаю… Она ведь не могла исчезнуть? – умоляюще спросил Шен.

Он почувствовал, как в висках начинает пульсировать боль.

– Конечно нет, – успокаивающе произнес мечник, продолжая держать руку на его плече. – Она не могла исчезнуть, – Муан повторил это, не до конца осознавая значение слов.

– Да, да, не могла, – произнес Шен, зажмурившись. – Должно быть… должно быть, мне следует просто подождать.

Он надолго замолчал, и Муан не мешал ему собираться с мыслями. Вдруг мечник ощутил, что тупая ноющая боль на границе его сознания исчезла, а вместе с ней пропали и раздирающие грудь эмоции. Догадавшись, что Шену удалось каким-то образом выстроить стену, Муан тяжко вздохнул.

– Вернемся к воспоминаниям, – деловым тоном произнес Шен.

Муан осознал, что эта стена, на которую он наткнулся, не между ним и Шеном, а между рациональным Шеном и его эмоциями. Вот только насколько болезненным должно быть то, что он чувствует, раз предпочел затолкать беспокойство так глубоко? Эта Система столь много для него значит?..

Постаравшись подыграть Шену, он выпрямился и сосредоточенно кивнул. Убедившись, что завладел его вниманием, Шен принялся подробно и без лишних комментариев рассказывать, что увидел. Нужно было сделать это сразу же, поскольку теперь он забыл некоторые детали и пришлось обходиться общими фразами.

Закончив, Шен замолчал, но Муан не спешил комментировать услышанное. Тогда старейшина пика Черного лотоса произнес:

– Забавно, что Шиан сделал столько, чтобы скрыть произошедшее, но в конце концов все в ордене узнали о Глубинной тьме и роли Шена. Заставляет задуматься, уж не специально ли он выдал эти сведения, когда ему было нужно?

– Считаешь, он на такое способен?

– Думаешь, воспоминания можно подделать? – вместо ответа Шен ухватился за пришедшую на ум мысль.

Муан задумчиво потер подбородок.

– Не думаю, что такое возможно. – Однако в его тоне не было убежденности. Помолчав, он добавил: – Разве что…

– Разве что не подделать, а скомбинировать так, как нужно! – перебил Шен, пришедший к той же мысли.

Муан кивнул.

– Я все думаю, отчего он выстроил воспоминания в такой последовательности? Сперва хотел обрушить на меня осознание, как Шен обязан ему, ведь ради него он убил стольких людей, чтобы скрыть, что тот слетел с катушек… Затем воспоминание о них с Рурет, их теплое общение – видимо, хотел показать, что именно Шен все разрушил. Потом он демонстрирует, как чувствовал себя одиноким: Рурет и Шен даже не заметили его отсутствия. А потом его предложение, которое Шен отверг. И следом его попытки достучаться до Шена и боль из-за смерти сестры и потери самого Шена… Дескать: «Посмотри, как я страдаю, а мне еще приходится с тобой возиться!» Будто Шен просил его об этом… Потом игра на чувствах Рурет, ее навязчивая забота, которую Шен сам подтвердил. И дальше Рурет разочаровывается и уходит, а Шиан осуждает ее за это.

Шен замолчал.

– Он хотел добить меня тем, что выборы Шена привели к такому итогу, а любовь Рурет стоила меньше их пари?

– Может, поэтому он утверждал, что она свихнулась?

– Ты меня окончательно запутал, – сокрушенно признал Шен.

Муан удивленно приподнял брови.

– А по-моему, здесь все довольно очевидно, – заметил он. – Полагаю, если бы ты был тем самым Шеном, сейчас ты должен был чувствовать вину перед Шианом. Он так страдал и страдает, а ты посмел отгородиться от него тогда, а затем стать счастливым, практически вычеркнув его из своей жизни.

Шен нахмурился.

– Знаешь, я даже ощущаю некоторую толику вины… – Он встряхнулся и, усмехнувшись, продолжил: – А он хорош, даже меня пробрало. Что уж говорить о настоящем Шене, который все двадцать лет винил себя в трагедии. Теперь у него появился прекрасный повод винить себя в страданиях Шиана. Все делали столько ради него… А гребаный младший братик не оценил… Чего вообще добивается Шиан? Если это попытка сблизиться, то довольно абсурдная, потому что Шен после такого, как по мне, еще скорее стал бы близок к отчаянию.

Муан задумался, насколько по-разному они с Шеном мыслят. Впрочем, возможно, дело в том, что тот ассоциирует себя с тем Шеном, в то время как Муан неосознанно попытался взглянуть на все со стороны Шиана.

– Возможно, Шиан рассчитывает, что ты кинешься к нему за разъяснениями и тогда он сможет внушить тебе свою версию?

Шен скривился.

– Могу поспорить, меня ждет дополнительный рассказ, в чем именно и как сильно я перед ним виноват.

– Хочешь поспорить?

Шен усмехнулся и вздрогнул, осознав, насколько близко они подошли к тому, чтобы тоже заключить пари о чувствах.

– Кстати о пари, – начал он, – я уверен, что в том разговоре что-то не так. То есть буквально что-то не так. Возможно, Шиан не показал его целиком, а только те моменты, которые выставляют его в более выгодном свете.

Муан признал, что это звучит разумно.

– Что ж, самое время выяснить у него детали, – резюмировал Шен, поднимаясь из-за столика.

Муан встал вслед за ним и удержал за предплечье, когда тот уже поворачивался, чтобы уйти.

– Ты уверен, что это здравая идея? В конце концов, ты сейчас… – Он не договорил, осознав, что упоминать, отчего Шен сосредоточенно скрыл раздирающее сердце беспокойство и другие мешающие эмоции где-то глубоко в груди, не самая лучшая мысль.

В конечном счете никто из них ничего не может с этим поделать. Но если Муан даже толком не осознает масштаба потери, то Шен явно ощущает изматывающую беспомощность. В таком состоянии любая деятельность будет предпочтительнее ожидания.

– Хорошо, – вздохнул Муан. – Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать?

Шен улыбнулся, положил руку на его плечо и на мгновение сжал пальцы.

– Мне очень повезло, – почти беззвучно произнес он.

Комнатушка, выделенная Шеном, оставляла желать лучшего. Хоть чего-то лучшего, ведь в ней ровным счетом ничего не было. Кроме пыли. Пыли было много.

Рэн сперва решил, что Шен намеренно над ним измывается. Однако не успел он открыть рот, чтобы разразиться гневной тирадой, как выяснил, что может выбрать любую другую свободную комнату, если того пожелает, хотя выглядели они все примерно одинаково, ведь мебель лежала в подвале. Что она там делала, Рэн так и не выяснил – Шен лишь загадочно улыбнулся.

Хозяин Проклятого пика заверил, что к вечеру непременно сходит в подвал за кроватью и «всякими мелочами», а сейчас ему срочно нужно выпить чаю со старейшиной Левом.

Рэн снова решил, что над ним издеваются. От чая он отказался.

Старейшина пика Росного ладана долго стоял посреди пустой пыльной комнаты. Очень долго стоял. Прошли часы, а Рэн так и не определился, что ему теперь делать. Ждать, пока Шен соизволит уделить ему время? Это так унизительно.

Немного погодя он пришел к выводу, что не должен смиряться со своим зависимым положением. В конце концов, он проник в черный замок – обитель злостного Шена – и разве это не прекрасная возможность найти доказательства его противоестественных демонических действий? Ему нужно что-то, что можно будет использовать против Шена.

Рэн почувствовал себя лазутчиком в стане врага. Эта мысль его хотя бы приободрила. Он наконец сдвинулся с места и подошел к окну.

За окном простирался ужасающе-угрюмый вид: черный склон, круто уходящий вниз, выжженная безродная земля, остовы деревьев, ни одной яркой краски… кроме… Водоема, поверхность которого, словно зеркало, отражала голубое небо. Рэн пригляделся и увидел двух заклинателей, стоящих у кромки воды. Одним из них точно был Шен, его вызывающие алые одежды Рэн узнал незамедлительно. Второго с такого расстояния старейшина пика Росного ладана определить не смог. И он (какой смельчак!) нападал на Шена, в то время как проклятый старейшина лишь защищался. Но вот толчок – Шен улетает в водоем, волны смыкаются над ним, и поверхность постепенно возвращается к безмятежному спокойствию.

Рэн отшатнулся от окна и заметался по комнате. Что он только что видел?! Шен погиб?.. Ура-какое-счастье-ой-нет-это-же-ужас-кто-теперь-изгонит-Глубинную-тьму?! А-А-А!

Сказать, что Рэн запутался в мыслях и ощущениях, значило бы несколько преуменьшить степень его дезориентации. Какое-то время он скакал по комнате, разрываемый противоречивыми надеждами, затем прислонился к стене и сполз вниз, уже не думая о пыли. Он обхватил себя руками и долго сидел, глядя в одну точку.

Наконец он поднялся на ноги и решительно направился к выходу. Но замер на пороге, подумав: «Нет, пытаться спасти Шена сейчас все равно уже поздно!» От этой мысли ему полегчало. Не нужно больше выбирать. Рэн вышел за дверь, намереваясь сообщить первому встречному о трагической кончине проклятого старейшины.

На лестнице он замер, поскольку входная дверь отворилась и в замок вошел перемазанный чем-то черным, но живой Шен в компании чистого и обыденно-безукоризненно выглядящего старейшины пика Славы. Из этой картины Рэн сделал два вывода: 1) Шен выжил, 2) старейшина Муан не помогал ему выбраться из водоема.

Обидно.

Впрочем, Рэн ощутил облегчение, хотя и не хотел себе в этом признаваться. Он все еще стоял на лестнице, незамеченный, пока хозяин Проклятого пика со своим приятелем проходили через холл. Шен заметил:

– Может, если собрать с поверхности озера эту черную пленку, в нем можно будет купаться. Надо было поплавать там кругами ради эксперимента.

– Поплавай лучше кругами в купальне, – с усмешкой предложил старейшина Муан.

– Лев, должно быть, все еще ждет в чайной комнате, – прикинул Шен. – Составь ему компанию и сообщи, что я выжил.

– У него могут быть сомнения?

Шен оставил вопрос без ответа. Они со старейшиной пика Славы разошлись по разным коридорам, а Рэн задумчиво спустился с лестницы. В холле царили сумерки, и теперь, оставшись наедине с черным замком, Рэн ощутил, как по спине пробегают липкие противные мурашки страха. Словно могильным холодом повеяло. А затем он услышал шаркающие шаги. Рэн замер, остро осознавая, что они раздаются за его спиной, в то время как быть там никого не должно: и Шен, и старейшина Муан скрылись совершенно в других направлениях. Рэн судорожно зашарил в рукаве в поисках защищающего от злых духов талисмана. Тот все никак не находился, когда звук шагов за спиной стих и вместо него раздался пугающий приглушенный голос:

– С-с-с-старейшина…

Рэн вздрогнул и точно бы пустился наутек, если бы ноги не приросли к полу.

Наконец талисман оказался под его пальцами. Рэн напрягся, готовый в любой момент развернуться и прилепить его на злого духа, если тот попытается приблизиться. Приглушенный голос раздался вновь:

– С-старейшина… м… твою… иди…

Рэн судорожно втянул в себя воздух и закашлялся, чуть не подавившись слюной. Откашлявшись, он осознал, что и шаги, и голос приблизились.

– Ста… – начал голос, но Рэн, осознав, что медлить более недопустимо, резко обернулся и с разворота прилепил талисман к первому, что попалось под ладонь.

Быстро и судорожно дыша, он наблюдал последствия своих действий. Талисман, прилепленный на лоб старейшине Леву, чуть колыхался от его дыхания. Лев резко дохнул вверх, пытаясь сдуть талисман, так как руки его прижимали к груди корзину, полностью набитую кувшинами. Один из кувшинов упирался ему в подбородок, поэтому говорил он невнятно, но смысл Рэн уловил.

– Прошу извинить, – выслушав поток ругательств, произнес Рэн, аккуратно убирая талисман со лба старейшины пика Синих звезд. – Я принял вас за другого.

– Стесняюсь спросить, с кем вы обычно ведете такие игры! – все еще негодовал Лев. – И хватит загораживать мне путь! Третий раз (и последний!) прошу вас: или помогите, или хотя бы уйдите с дороги!

Сконфуженный Рэн сперва отошел в сторону, потом, сообразив, забрал у старейшины Лева несколько верхних кувшинов и снова отошел в сторону.

Лев наконец поднялся в холл и направился в сторону выхода. Рэн, уже полностью пришедший в себя и старавшийся сгладить конфуз, светским тоном отметил:

– Вы так свободно прогуливаетесь по черному замку… Даже спустились в подвалы…

– Боги упасите! – не оборачиваясь, отозвался Лев. – Я лишь прошмыгнул в свой погреб. В подвалы я ни за что не сунусь!

– Отчего же? – продолжая поддерживать светскую беседу, не подумав, ляпнул Рэн.

Лев смерил его скептическим взглядом, а затем заявил:

– Слышал, там обитает дух неистовой девятихвостой лисицы. Ставьте здесь, – он опустил корзину у выхода и указал на пол рядом. – Нет, зеленый оставьте. Вот эти два.

С трудом определив, который из кувшинов в понимании старейшины Лева считается зеленым (тот, что повязан зеленой ленточкой), Рэн продолжил говорить:

– Дух лисицы? Призрак убиенного Шеном животного?

Лев крякнул, что в понимании Рэна было знаком согласия.

– Боги праведные! – ужаснулся старейшина пика Росного ладана. – Вы сами его видели?

Лев очень внимательно вгляделся в глаза Рэна, прикидывая, не одурманен ли тот. Ранее они вдвоем редко разговаривали на отвлеченные темы, и Лев понятия не имел, что у старейшины пика Росного ладана напрочь отсутствует чувство юмора. Многие странности в поведении бедняги теперь стали Леву понятны.

– Нет, но слухи ходят, – понизив голос до свистящего шепота, начал старейшина пика Синих звезд, – что когда-то эта лисица жила в лесу у подножия пика Таящегося ветра и горя не знала, покуда однажды не встретила старейшину Шена. Тот, заметив зверька, бросил ей куриную ножку, и с тех пор лисица без памяти в него влюбилась. Она совершенствовалась сто лет и научилась принимать обличье человека, пришла на пик Черного лотоса и призналась Шену в своих чувствах. К несчастью, Шен в то время был верен обету безбрачия, который дал в далекой юности лягушке, встреченной им на охоте, пообещав жениться либо на ней, либо ни на ком. Поэтому, естественно, ему пришлось отвергнуть чувства лисицы, а несчастная сбросилась с самой высокой башни черного замка, пробила крышу и упала прямо в подвал, где, собственно, и издохла. Теперь по ночам из подвала слышится девичий плач и проклятия, посылаемые лягушке. Вот такая, собственно, история.

Лев сам удивился, как вдохновенно у него вышло. Впрочем, были моменты, противоречащие здравому смыслу. Усмехнувшись, он приготовился посмеяться вместе с Рэном. Тот, однако, отчего-то все еще не улыбался.

– Не знал, что Шен предпочитает бессмертную живность, – наконец выдавил он.

Лев вытаращился на него. Рэн выглядел даже бледнее, чем раньше. Бедняга. Лев сжал губы, чтобы не заржать. Справившись с накатившими эмоциями, он серьезным тоном поведал:

– О, Шен много кого предпочитает. Разве вы забыли случай в гробнице?

Задав вопрос, он кивнул в сторону коридора, и они вместе отправились к чайной комнате.

– Случай в гробнице?! – всполошился Рэн.

Теперь Лев осознал, что зря начал над ним потешаться: Рэн точно не в своем уме.

– Забудьте.

Но Рэн, которого до сих пор пугал сам факт, что большая часть его воспоминаний, связанных с гробницей, оказалась стерта, не мог просто оставить эту тему.

– Нет, в самом деле, о чем вы говорите? Что произошло в гробнице?

Лев понял, что случайно затронул животрепещущую для Рэна тему.

– Кхм… Скажем так, произошедшее сильно нас впечатлило. Вы еще, помнится, очень ярко выражали свои чувства. Говорили, что боитесь, что Шен и на вас накинется.

Рэн надолго замолчал. В то, что он боялся, что Шен на него бросится, он мог легко поверить. Он и раньше подобного опасался, особенно встречаясь с ним на безлюдных тропах пика Таящегося ветра. Но что значит «и на вас»? Кто-то пострадал? Неужели?..

– Кто-то умер?!

– Многие умерли… – тоскливо согласился Лев, уже забывший, о чем они говорили.

– О, да не молчите же! Что произошло?!

Вместо ответа Лев выдернул из его рук кувшин и, откупорив, сделал несколько больших глотков. Рэну показалось это дурным знаком: все настолько трагично, что старейшина Лев не может об этом говорить.

Они продолжили путь. Проходя мимо зеркала в одной из пустых комнат, Рэн увидел в отражении старейшину Лева и какого-то идущего за ним козла.

– О, вы не ушли, – удивленно заметил старейшина Муан, когда Лев и Рэн зашли в комнату для чаепитий.

Рэн настороженно огляделся. Комната была просторная и полупустая: на подоконнике стоял синий фонарь, а в центре располагались диван и низкий чайный столик с подушками, раскиданными на ковре. Между диваном и столиком стояла жаровня с пышущими жаром углями, на которой грелся чайник. Старейшина Муан сидел за столиком и пил чай, а напротив него, положив морду на столешницу, полулежал черный зверь, напоминающий девятихвостую лисицу. Раззявив пасть, зверь девичьим голосом протянул:

– Ску-у-ука.

Рэн вздрогнул.

– Это… это… призрак убиенной?! – воскликнул он, указав пальцем на лисицу.

Муан замер, поднеся пиалу ко рту, и напряженно уточнил:

– Что старейшина Рэн здесь забыл?

– О, вы еще не знаете? – со смешанным чувством веселья и трагизма в голосе произнес Лев. – Поскольку его постигло некое проклятие, он боится навредить своим ученикам, поэтому теперь живет в замке.

Лицо Муана приобрело непередаваемое выражение. Он с силой поставил пиалу на стол. По столешнице пробежала узкая трещина.

– И да, – добавил Лев для Рэна, – это та самая лисица, о которой я говорил.

– Вы же утверждали, что она плачет в подвалах!!

– Только по ночам.

Лисица, заинтересовавшись разговором о ее персоне, села ровнее и щелкнула на Рэна пастью. Старейшина пика Росного ладана покрылся зеленоватыми пятнами и бросился прочь.

Лев проводил его взглядом, а затем, спохватившись, подскочил с дивана и бросился вдогонку с криком: «Эй, кувшин!!»

Муан покачал головой и перевел взгляд на лисицу.

– Я начинаю понимать, что как домашний питомец ты можешь быть полезна.

– Оу, – протянула лисица, мгновенно обратившись своей человеческой формой и томно выгнувшись, – поверь мне, я еще и не то могу, если время от времени чесать меня за ушком.

– Думал, я не замечу?! Что ты с собой сделал?!

Шен готов был мысленно рыдать оттого, как все так обернулось и Шиану вновь удалось перехватить контроль над ситуацией. А заодно от силы, с которой ему выкручивали запястье.

Казалось, ситуация вряд ли может стать еще хуже, ведь Шен, все еще собираясь использовать Глубинную тьму как свой козырь, понятия не имел, как теперь объясниться. Если он скажет, что Глубинная тьма мирно почивает в старейшине Рэне, который, в свою очередь, мирно почивает в черном замке, не сделает ли это его позицию еще более шаткой?

Шиан остается единственным, кто может пролить свет на прошлое и историю дяди Шеина. И что еще Шен должен сделать, чтобы заставить его сказать правду? Возможно, если бы Шен был более гибким, то сказал бы ему несколько теплых слов, и Шиан бы успокоился и все ему рассказал. Но Шен даже представить не мог, что его губы пошевелятся, чтобы выдать такое. Шиан вызывал в нем слишком сильные эмоции, в которых злость смешивалась с раздражением и опасением, а еще с обидой, так что он и эмоционально, и физически не был способен успокоиться настолько, чтобы притвориться и произнести нечто ласковое.

– Как ты избавился от проклятой метки?!

– Я не избавлялся. Зимняя стужа выжгла ее, чуть меня не прикончив. И это неважно: я все еще могу сдерживать Глубинную тьму.

Шиан, нависающий над ним, от такой информации резко поумерил свой пыл и присел прямо на столик.

– Зимняя стужа? Чуть тебя не убила? Ты не говорил об этом.

– Мы вообще мало общаемся, если ты не заметил, – пробормотал Шен, выдергивая наконец из его пальцев свое запястье. Забавно, они говорят не больше десяти минут, а у него уже столько синяков. Конечно, это мелочь, которая исчезнет в следующие десять минут, и все же. Не драться же с ним, в самом деле, при каждом разговоре.

Шен потер ладонь левой руки, в центре которой распускался красный цветок ликориса. Трудно сказать, действительно ли эта печать была способна сдержать Глубинную тьму, если бы та полезла из Рэна и попыталась захватить мир, но ее щупальца, направленные на самого Шена, отражать все же получалось. Естественно, он не собирался вдаваться в подробности и посвящать Шиана в неудобные детали.

Шиан взял его ладонь в свою руку и провел большим пальцем по красному цветку в центре. Жест, особенно на контрасте с предыдущими, казался нежным. Шен напряженно замер.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас? – с возмущением произнес Шиан, вновь подняв на него взгляд. – Ты не можешь не понимать, как это важно! Что, если мы сможем найти другой способ сдерживать Глубинную тьму?! Тогда тебе больше не придется так страдать!

Шен криво усмехнулся, аккуратно вынув свою руку из захвата.

– Скорее, это лишит меня защиты и права здесь находиться. Что тогда будет? Вместе со старейшинами изгоните неугодного заклинателя, вставшего не на тот путь?

Шиан строго посмотрел на него:

– Ты же видел воспоминания! Ты теперь не можешь говорить, что ничего не знаешь и не помнишь! Ты знаешь, что ради тебя я убью кого угодно.

У Шена мороз пробежал по коже. Эти слова звучали слишком просто, без всякой бравады. Шиан в самом деле лишь констатировал факт.

На языке завертелись вопросы, но в горле пересохло, и он не смог ничего произнести. Он вдруг осознал, что все это время, с самого начала разговора, был словно зайчонком, играющим с тигром. Даже «страдания» Шиана и его «любовь» делали уязвимым Шена, а не Шиана!

Возможно, прошлый Шен не попался бы на эту удочку, ведь ему было плевать на всех, включая себя. Но этот Шен так не мог.

– Я видел воспоминания, – тихо произнес он. – Ты явно держишь меня за дурака, если полагаешь, что я просто поверю им. Твои недомолвки сильно меняют смысл, не так ли, брат?

– Недомолвки?

– Не делай вид, что не понимаешь. Ты специально составил воспоминания таким образом, чтобы настроить меня против Рурет и внушить еще больше вины?

– Ты сам все видел!

– Я видел лишь то, что ты пожелал показать! Пари? Что еще за пари? Хочешь уверить меня, что Рурет только развлекалась?

– Как еще назвать пари на любовь?

– Этого не может быть! Пусть я многого не помню, но даже того, что осталось, достаточно, чтобы понимать, что Рурет не была жестокой и ее не могли развлекать такие игры.

– Ах, ну да, святая Рурет! Как я мог забыть? Святая, которая превратила твою жизнь в ад!

– Тебя там не было! Откуда тебе знать, что случилось?!

– Да, не было! И не проходит дня, чтобы я не жалел, что меня там не было!! – Шиан вскочил на ноги, задев и перевернув столик.

Глядя, как он мечется из стороны в сторону, Шен почувствовал усталость. Шиан изматывал его. Говорил недомолвками, специально смещал акценты, не отвечал на вопросы. Они общались на одном и том же языке, но каждый будто о своем.

– Давай не будем говорить ни о Рурет, ни о произошедшем двадцать лет назад, – предложил Шен. – Я в самом деле устал пытаться отделить правду от лжи. Просто расскажи мне историю дяди Шеина, ведь вскоре нам придется выступить против секты Хладного пламени. Давай сосредоточимся на будущем.

Шиан прекратил метаться по комнате и остановился, уставившись на него.

– Думаешь, меня это устроит? Не все тут забыли прошлое, Шен! И я не готов просто забыть!

Шен протяжно выдохнул. Он опустил взгляд на перевернутый столик, скользнул по чаю, вытекшему из треснувшего чайничка, положил руки на подлокотники и, восстановив видимое спокойствие, поднял взгляд на Шиана:

– Что ты ожидаешь от меня услышать? Что я сожалею о многих своих решениях? Так я сожалею. И что с того? Вы с Рурет были самым дорогим в жизни Шена. Оба. Те семейные узы, которые вас связывали, были столь ценны для него, что он готов был всю жизнь играть роль вашего брата, никогда не признаваясь, что влюбился в Рурет. Разве ты этого не понимал?

– Прошло двадцать лет. Рурет нет.

– Да. Но того Шена тоже больше нет.

Шиан долго смотрел на него, и лицо его больше не могло сохранять маску. Оно искажалось гневом и болью, губы дергались, но не произносили ни звука. Наконец он сделал шаг вперед и присел перед Шеном, опершись на одно колено. Он взял его руки в свои и заглянул в глаза, словно пытаясь разглядеть нечто за холодными золотыми сполохами.

– Это ведь не так, правда? Не говори о себе такого, прошу тебя.

Шен долго вглядывался в его лицо, прежде чем произнести:

– Того Шена больше нет.

Ему показалось или на ресницах Шиана блеснула влага? Он заморгал и отвернулся, все еще не выпуская его рук.

– Я знаю, что такой, как есть, я тебя не устраиваю. Но это все, что я могу предложить.

Шиан вскинул голову и посмотрел на него, искривив губы в усмешке.

– Почему? – произнес он.

Шен смотрел на него.

– Почему я никогда не был достаточно хорош для тебя? Я столько делал для нашей семьи, но вы с Рурет даже не доверяли мне свои исследования!

– Доверие подразумевает искренность.

– Искренность? Я защищаю тебя!

– Нет. Ты любишь все контролировать, в том числе меня. Но, Шиан, я не согласен так жить.

Шиан долго молчал. Он опустил голову, и Шен видел лишь темные волосы и сверкающие в них украшения.

– Что, если я все расскажу? – Шиан вновь взглянул на него, на сей раз в зеленых глазах читалась отчаянная решительность. – Целиком и полностью, все, честно. Как насчет такого? Тогда… тогда что-нибудь изменится?

Шен тихо фыркнул.

– Новая тактика? Неплохо, но неужели ты думаешь, что на этот раз я просто поверю? Как весело, должно быть, играть с потерявшим память братом, которому можно наплести любую чушь.

Шиан сильнее сжал его пальцы:

– Нет. Я говорю серьезно. Ты не понимаешь? Я сделаю все что угодно, чтобы вернуть своего брата.

Сердце Шена дрогнуло. «Вернуть своего брата».

«Шиан, должно быть, ты давно почувствовал эту подмену. И просто не можешь представить, что произошло в действительности. Ну и хорошо. Если бы ты представил – этот Шен умер бы страшной смертью».

– Как ты рассчитываешь убедить меня? – уточнил Шен.

Несмотря на все чувства, обуревавшие его сердце, перед ним стояла четкая цель, и он намеревался играть до последнего.

Шиан помолчал, словно решаясь, а затем произнес:

– Думаю, есть один способ. Старейшина Лунг Рит давно изучает методы погружения в человеческое сознание. В таком состоянии человек очень уязвим, не может защититься и соврать. Я покажу тебе все. Открою свое сердце. Ты больше не сможешь обвинить меня в неискренности.

Это предложение заставило Шена ощутить беспокойство: прошлый опыт столкновения с умениями Лунга оказался для него малоприятным. С другой стороны, душу собирается обнажать Шиан, а не он, и это в самом деле прекрасный способ наконец отделить правду ото лжи.

– Хорошо. Так и поступим.

Шиан поднялся и потянул его вверх. Шен встал перед ним.

– Отправимся прямо сейчас, – решительно произнес Шиан. – Хочу прояснить все до того, как придет время сражения.

Шен только кивнул.

Шиан находился в своем кабинете, когда дверь открылась без предварительного стука и в помещение влетела Рурет. Захлопнув за собой дверь, она резко развернулась к брату и заявила:

– Ты выиграл пари. Я проиграла.

Губы Шиана расплылись в довольной улыбке.

– Что ж, ты сама это признала. Шен никогда не…

– Я уйду.

Воцарилось молчание. Затем Шиан протянул:

– Да-а… это очень эгоистично, Рурет. Ты ведь знаешь, что Шен привязан к тебе и будет очень скучать.

Рурет криво усмехнулась. Отвернувшись, она произнесла:

– Завтра меня уже здесь не будет.

Не оборачиваясь, она пошла прочь, но у дверей ее остановил голос Шиана:

– Если передумаешь – я не скажу Шену об этом разговоре. Все останется между нами.

Рурет обернулась и смерила его внимательным взглядом:

– Меня всегда поражала твоя способность использовать доброжелательность против собеседника. Сразу становится как-то невежливо грубить в ответ.

– Но тебя это никогда не смущало.

– Да, не смущало. Иди к черту, Шиан.

– Дядя?

Шеин сидел на коленях и на первый взгляд медитировал. Его глаза были прикрыты, и он казался почти умиротворенным, если бы не болезненно-бледный цвет лица.

– Дядя, ты хотел меня видеть?

Они находились в живописном местечке, одном из тех, которое Шену, прожившему в ордене почти год, еще не довелось увидеть. Извивающаяся река тянулась вниз по склону, петляя между деревьями и камнями. Ир Шеин сидел на траве у небольшой круглой заводи, где поток казался спокойным, а сквозь толщу воды переливались на солнце разноцветные плоские камешки.

Шиан приблизился и присел рядом. Тогда еще в его волосах не сверкало привычных украшений, хоть несколько зеленых бусин были вплетены в одну из прядей.

Глава ордена отозвался не сразу, и Шиан застыл в ожидании. Наконец Ир Шеин открыл глаза и посмотрел на него.

– Ты станешь новым главой ордена.

Вопреки ожиданиям, новость не порадовала Шиана, а лишь заставила напряженно нахмуриться.

– Не говори так, будто это случится скоро, – фыркнул он немного наигранно и отвернулся, скрывая смущение и беспокойство.

– Это случится скоро. Проклятие гробницы настигает меня, я чувствую, что осталось мало времени.

Шиан напряженно молчал. Он мог бы попросить его не сдаваться, убеждать, что еще не время, но все это были бы лишь пустые слова, никак не способные повлиять на происходящее.

– Я верю – ты справишься, – продолжил Шеин. – Ты привык оберегать сестру и младшего брата, теперь же твоя забота распространится на весь орден. Не так уж сложно… И я не чувствовал бы вины, если бы собирался взвалить на тебя только это бремя. Но ноша, которую я собираюсь тебе передать, куда тяжелее.

Шиан непонимающе посмотрел на него.

– Ты знаешь, как нынешний император пришел к власти?

– Конечно. Продажные чиновники и жаждущий власти генерал попытались устроить переворот, император, два его брата и сестра были убиты, в живых остался самый младший принц. Восстание удалось подавить, и малолетнему принцу пришлось стать новым императором.

– И с тех пор правил он мудро и справедливо, возвеличивая страну и являясь отрадой для простого люда. Легендарная история, не так ли?

– Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, дядя.

– Что ж, тебе придется слушать очень внимательно, потому что, когда я закончу, ты не сможешь игнорировать эту правду.

Шиан подобрался и напряженно кивнул.

– Как ты знаешь, наша семья поколениями была приближена к императорскому двору. Мы с твоим отцом с молодости участвовали в сражениях, но, пока Шаэн собирался стать генералом, мне все это было неблизко, я все больше отдалялся от мирских дел и вместе со своим мастером собирался уйти в горы, чтобы самосовершенствоваться и жить в гармонии с окружающим миром.

Но потом я встретил принцессу Рун Яо. Она была еще девчонкой, когда я видел ее в последний раз, и внезапно превратилась в прекрасную молодую особу. Очарованный ее улыбкой и непосредственностью, я все чаще искал повод оказаться во дворце, чтобы хоть мимолетно увидеть ее. Мне казалось, у меня есть шанс: если я возвышусь как чиновник или военачальник, император позволит жениться на ней. Прошлые стремления отступили, и я стал видеть свое будущее совсем по-другому. Император тоже заметил перемены во мне и стал поручать более ответственные задания. Кто же знал, что мое отсутствие во дворце сослужит такую плохую службу. Наверное, я все еще был очень плохим чиновником, раз даже не догадывался о готовящемся заговоре. Все произошло за одну ночь, и, когда я вернулся, мне предстояло лишь столкнуться с последствиями. Принцесса Рун Яо умерла, защищая старшего брата, императора. Все погибли, кроме младшего принца. Шаэн с гвардией подавил мятеж, но для меня было уже поздно.

Я так сожалею, что меня не оказалось рядом, что я не защитил ее, что не умер вместе с ней. Весь двор переживал тогда тяжкое время, но меня больше там ничего не держало. Я отправился к месту, которое выбрал мой мастер, чтобы основать секту. Тогда нас здесь было лишь двое, на пике Таящегося ветра. Секта постепенно росла и в какой-то момент превратилась в целый орден. Мастер не дожил до этого момента, и я стал первым главой ордена. На долгие годы я сосредоточил свое внимание лишь на самосовершенствовании и управлении орденом. А затем брат прислал мне вас, и это стало самым беспокойным и самым счастливым временем в моей жизни.

Шеин замолчал, тепло улыбнувшись своему прошлому, и продолжил, не глядя на Шиана:

– Спустя десятилетия со времени переворота в орден пришел человек. Он был уже стар и сильно болен, но он проделал этот долгий путь из столицы, чтобы рассказать мне правду. Он был слугой принцессы и знал, что на самом деле произошло в тот день. Долгие годы он боялся заикнуться об этой тайне, но оказалось, что к концу своей жизни ему больше нечего терять, поэтому он проделал долгий путь, чтобы найти меня – единственного человека, который, по его мнению, способен взыскать все долги, что должны быть уплачены.

Он поведал, что переворот был делом рук нынешнего императора, Рун Хуана, тогда – четырнадцатилетнего мальчишки. Чтобы захватить власть, он убил своих братьев и сестру и всех чиновников, которые были на стороне императора. И… это также значило, что мой брат был осведомлен обо всем с самого начала… Как жаль, что он уже умер к тому времени и я не мог потребовать у него правды. Мне хочется верить, что он был слеп и так же одурачен, но… Твой отец всегда прекрасно трактовал политическую обстановку.

С другой стороны, малолетнему тирану и убийце удалось одурачить всю нацию. Все эти годы, казалось, он правил железной рукой, но был мудр и милосерден к простому народу. Правление Рун Хуана называют золотой эрой, ты же знаешь.

Мне не хотелось верить тому старику слуге, но он знал такие детали, в которых нельзя было усомниться, – он в самом деле присутствовал при тех событиях. И он не лгал – в этом я убедился. Он, так же как и я, желал отмщения и справедливости. Но возложил на меня слишком большие надежды: что может один человек, пусть и ставший бессмертным заклинателем, против императора? Я не мог к нему даже приблизиться. Но мне была невыносима сама мысль, что такой человек сидит на престоле. Как все эти годы ему желали долгих лет жизни, восхваляли его отверженность и благочестие. Такая популярность у народа! Бедный сирота, которому мальчишкой пришлось взойти на трон и взвалить на себя непомерную ответственность! Какой выдающийся человек, он смог удержать власть, не позволил двору распасться на фракции и справедливо правил страной все эти годы! Какое невероятное счастье народа! Благословение.

Даже с доказательствами, предоставленными стариком, я не мог действовать открыто и просто обнародовать правду: никто бы не поверил в это, все кричали бы о клевете. Тогда я вспомнил старую легенду о проклятой секте, что ныне превратилась в страшилку. Секте, с устрашающей силой которой приходилось считаться даже правителю. Секте, которая, словно болезнь, впивалась в земли, точками на карте поражая то один регион, то другой. Секта Хладного пламени. Презренные, продавшие себя искаженному пути заклинатели, убогие и отчаянные, кому нет места среди обычных людей.

Было неважно, существовала ли эта секта на самом деле и сколь многое из того, что рассказывали люди, было истинным. Правда в том, что каждый год появлялись те, кто не смогли совладать с энергией на пути совершенствования и превращались в калек, или же те, кто ради легкой силы избрали искаженный путь. Такие люди были всегда. Их ловили, на них велась охота. Мне просто нужно было создать объединяющую силу, вокруг которой они сплотятся. Из истории я знал о старом божестве – Демнамеласе – и постепенно, под чужой личиной, стал собирать заклинателей искаженного пути в возобновившей деятельность секте Хладного пламени, убеждая их, что пришествие Демнамеласа скоро свершится. Естественно, я не мог стать лидером секты открыто, ведь, если бы что-то пошло не так и меня уличили в заговоре против императора, наказанием стало бы уничтожение всего моего рода, а значит, вас троих тоже ждала бы смерть.

Это был неблаговидный поступок, из-за которого пострадали многие люди. Но я жаждал лишь одного: чтобы однажды моя секта поколебала основы этой страны и свергла прогнившую власть. Я никогда не хотел впутывать тебя, Рурет и Шена во все это. В какой-то момент я даже хотел прекратить. Но зашел слишком далеко, и мне уже никогда не отмыться. Секта Хладного пламени продолжает свое тайное существование и ожидает прихода божества, чтобы начать действовать.

Прости, что я оставляю тебе такое наследие. Ты должен пообещать мне, что закончишь то, что я начал, а затем сотрешь секту Хладного пламени с лица земли.

– Наконец-то мне удалось с тобой свидеться! Признаю, защита, которую ты используешь, чтобы не дать мне проникать в твои сны, довольно хороша. Если бы не твое невезение, мне бы, наверное, пришлось отправлять тебе послание с голубем! – Админ посчитал свою шутку очень забавной и дико рассмеялся.

Шен судорожно просчитывал, как от него сбежать. На бескрайнем поле ликорисов сделать это казалось крайне проблематичным. С другой стороны, это всего лишь сон, не реальность. В реальности его тело в безопасности, все так же спокойно сидит в беседке. Поэтому неважно, что Админ может сказать или сделать, – на нем это не отразится.

– Ты хоть представляешь, как долго я ждал твоего прихода? – состроив обиженную мину, словно маленький ребенок, с претензией спросил Админ. – Я уже все подготовил, а никто не идет! Заперся в этом своем ордене. Думаешь, таким способом сможешь избежать встречи со мной?

Шену очень не хотелось вступать с ним в диалог. Но он заставил себя открыть рот и спросить:

– Что тебе от меня нужно?

– Поиграть?.. – будто не до конца уверенно отозвался Админ, пожав плечами и разведя руки в стороны.

– Я не хочу играть с тобой.

Улыбка, не покидающая лицо Админа, стала еще более кривой и ехидной.

– Естественно, ты не хочешь, иначе было бы неинтересно!

На фоне этого психа Шиан внезапно показался таким зайчиком.

Админ двинулся к нему, и Шен хотел тут же отступить на безопасное расстояние, когда внезапно растущие рядом ликорисы превратились в силки. Хрупкие с виду растения обвились вокруг его ног, не давая сделать ни шагу. Шен попытался вырваться, но ничего не добился. Он пошарил у пояса рукой, но меча не было на привычном месте, и он не мог вспомнить, был ли он вообще при нем в этом иллюзорном мире.

Админ подошел вплотную и поведал:

– Здесь я диктую условия реальности.

Шен постарался успокоить себя мыслью, что это не может продолжаться долго: если это сон – то скоро он закончится.

Админ рассматривал его привередливым взглядом.

– Нет, так неинтересно! – заявил он. – В этом теле ты словно в коконе, меня же интересует тот, кто прячется за всем этим!

Мгновение спустя Шен смотрел на Админа снизу вверх, он почувствовал, что одежда уже не сидит на нем так идеально. Подняв руки, он дотронулся до своего лица, коротких волос…

– Что ты…

– Ох, жалко, ты не видишь выражение своего лица! В том мире я ни разу не видел его настолько растерянным.

До Шена дошло, что он сделал. Отчего-то от осознания его пробрала дрожь. Он не хотел вспоминать это тело, не хотел вновь чувствовать, что всего лишь носит чужое. Казалось, время способно стереть эти границы. Но теперь он вновь вспоминал того Ши Ёна, которым был раньше. Это невыносимо.

– Зачем… ты это делаешь?

– Зачем? Разве я не говорил? Мне просто нравится забавляться с тобой!

– Но почему именно со мной?

Админ пальцами сжал его щеки и приблизил лицо, чуть наклонившись. Шен попытался вырваться, но тот заломил его руку так, что боль прострелила все тело. Админ усмехнулся:

– А с кем еще?

Отпустив, он толкнул его в грудь, и Шен повалился навзничь, ощутив слабый аромат земли и цветов. Его руки тотчас оказались обвиты стеблями и прикованы к земле. Админ присел рядом с ним на колени.

– Вот незадача: это не реальный мир, и я не могу никак навредить твоему телу, – поведал он. – С другой стороны, разве это не значит, что я могу делать все что угодно, а ты все равно останешься жив? Такой простор для фантазии!

Шен дернулся, пытаясь вырваться, но все, чего добился, – это то, что стебли цветов перехватили его шею и талию. Духовные силы, которыми, казалось бы, можно было противостоять этому психопату, будто испарились вместе с превращением тела, а может, их никогда и не было в этой реальности. Словно не было никакого мерцающего ядра, никакого бессмертного тела, словно он всегда был и оставался всего лишь простым человеком, взявшим силу взаймы, лгущим себе и окружающим, скрывающимся за чужой величественной личиной.

Но в том мире он никогда не попадал в настолько бедственное положение, никогда не ощущал такой беспомощности. Он жил обычной жизнью, в которой не было места всяким маньякам. Или же было? Почему он не может вспомнить человека, которого описывал Ер? Разве они не должны были встречаться?

– Почему ты молчишь? – озадаченно спросил Админ. – Даже не протестуешь.

Шен выразил всю свою злость через взгляд.

– Ладно, – пожал плечами Админ. – Тогда начнем с простого.

В его руке появился широкий нож с зубцами. Он поигрался с ним, перекидывая из руки в руку, а затем приставил острием к животу Шена.

– Не хочешь попросить меня не делать этого? – уточнил он.

Шен перевел взгляд с лица Админа на все такое же закатное небо.

– Эй, на меня смотри! – Админ склонился над Шеном, закрывая собой живописный вид.

Мелькнула и пропала мысль о Муане. Шен не хотел втягивать его во все это, не хотел, чтобы мечник хоть на мгновение почувствовал то же, что он.

Медленно, миллиметр за миллиметром, Админ вонзил нож в его живот.

– Я сделаю так, чтобы при виде меня тебя охватывала дрожь, – прошептал он на ухо Шену.

При этом его голова отклонилась, и Шен вновь смог видеть небо.

«Подожди немного, – подумал он. – Я найду способ убить тебя уже окончательно».

Нож вошел в него по самую рукоять. По телу прокатилась дрожь, будто холод от лезвия окутал все его внутренности.

– Хмм… – Админ вынул нож, наблюдая, как кровь толчками вытекает из живота. – В реальности так же будет? – пытливо спросил он, наклонившись к лицу Шена.

Тот не чувствовал такой уж сильной боли, но и без того слабое тело будто покинули последние силы, даже дышать стало тяжело. Админ перекинул через него ногу и уселся прямо на грудь, склонившись к его голове. Шен почти перестал дышать.

– Ты подаришь мне прядь своих волос? – явно риторически спросил Админ. Он провел гладкой стороной лезвия по его голове, словно бритвой, пока в руке не оказался большой пучок.

Потеребив отрезанные волосы, он выбросил их прочь.

– Или, может, забрать их целиком? – задумчиво произнес он и с силой провел острием по лбу Шена, оставляя глубокий надрез.

– Хмм… – отклонившись, осмотрел результат Админ. – Не больно, что ли? Почему ты молчишь? Я еще не отрезал тебе язык.

Чтобы не видеть его мерзкую рожу, Шен прикрыл глаза. Админ воспринял это как вызов. Наклонившись, он с силой пальцами разомкнул веки его глаза и приблизил к нему острие ножа.

– Интересно, а выколотые глаза – это больно?

Шен вытаращился на него.

– Н-нет, не надо! – вырвалось против воли.

– О-о? Ты боишься? Это будет новым для тебя ощущением?

Шен замотал головой из стороны в сторону, до крови срывая кожу на стянутой стеблями шее и не обращая на это внимания. Админ на мгновение отложил нож и сжал его лицо ладонями.

– Будь уверен, я дам каждому сантиметру этого тела почувствовать боль. Тогда, даже вернувшись, ты не сможешь этого забыть.

Шиан подхватил на руки спящего брата и быстрым шагом направился к резиденции пика Духовного щита. Дождь хлестал так, что выбивал слезы из глаз, было сложно держать их открытыми и еще сложнее – идти с ношей на руках, пытаясь одновременно не потерять дорогу и укрыть свою ношу от безжалостного ливня.

К тому времени, как Шиан добрался до резиденции, и он, и Шен промокли до нитки. Одежда Лунг Рита, встретившего их, тоже была влажной, но с нее не стекали водопады. Он приглашающе взмахнул рукой и проводил Шиана в комнату. На полу за ними оставался явственный водный след, но Лунг Рит уже отпустил учеников, которые могли бы быстро убрать его.

Шиан уложил брата на кушетку и произнес:

– Нужно переодеть его. А еще лучше – приготовь горячую воду.

Лунг Рит нервно дернул бровью: он только что отпустил учеников, которые в два счета могли все подготовить. Ничего не сказав, он вышел из комнаты, прикрыв за собою двери, и направился «готовить воду».

Шиан склонился над Шеном, убрал мокрые пряди с его лица. Тот выглядел бледным, и Шиан никак не мог вспомнить, был ли он таким с самого начала их разговора или кожа побледнела сейчас. Серебристая одежда пика Черного лотоса, намокнув, потемнела. Вкупе с черными волосами это еще сильнее подчеркивало бледность, и сейчас своей безвольностью Шен напоминал фарфоровую куколку на шарнирах. Можно было взять его за руку, согнуть пальцы и притвориться, что брат крепко держит его руку.

Когда он проснется, посмотрит ли хоть раз в его сторону? Заговорит ли вновь об их прошлом? Или будет спрашивать только о прошлом дяди Шеина и о предстоящих планах сражения?

Шиан ненавидел это прошлое. И свое прошлое, в котором совершил столько ошибок. Иногда ему казалось, что, если бы каждый из них все забыл, у них был бы шанс на совместное будущее. Но также он знал, что это иллюзии. Шен никогда не выбирал быть рядом с ним. Даже когда Рурет не стало, даже когда он потерял память, он выбрал компанию недалекого мечника.

Если его вообще лишить выбора, возможно, что-то бы изменилось?..

Иногда Шиан задавался вопросом, почему вообще это так для него важно. Но если отпустить Шена, что останется в его жизни? И ради чего он делал все эти вещи, шел на компромиссы со своей совестью, играл столько ролей, ради чего вообще жил? Ему стоило броситься в пропасть за тем трактатом, который они уронили, тогда бы он умер счастливым. Все, что было после… все эти «высшие блага» и долги – иногда ему кажется, что ничего из этого не имеет значения. И если из его жизни пропадет и Шен – у него не останется ничего, за что он боролся эти долгие годы.

Шиан замер, осознав эту мысль. Он уставился на Шена, на мгновение отчаянно пожелав, чтобы тот не просыпался. Но мгновение прошло, а Шен напряженно нахмурился во сне, холодная фарфоровая маска пропала, щеки чуть порозовели, будто у него начиналась лихорадка. Шиан постарался забыть свои неуместные мысли и, склонившись над ним, стал быстро развязывать серый пояс, чтобы стянуть с него мокрую одежду.

Муан напряженно ожидал возвращения Шена, сидя в чайной комнате пика Черного лотоса. Шен явно не хотел видеть Муана своей нянькой, поэтому прославленный мечник сдерживал беспокойство и оставался сидеть на месте. Какое-то время ему удавалось сохранять неподвижность, затем он очнулся и осознал, что стоит и пялится в окно. Отступив и нарезав несколько десятков кругов по комнате, он направился наружу подышать свежим воздухом.

Перед крыльцом черного замка обнаружился старейшина Рэн. Он просто стоял и смотрел на вход.

– Не заходите? – уточнил Муан тоном «лучше тебе свалить подобру-поздорову».

Рэн поджал губы.

– Наслаждаюсь видом, – скривившись, заявил он. – Все равно в моей комнате нет ничего, кроме стен. Шен обещал к вечеру разобраться с обстановкой, но, похоже, успел забыть об этом.

– Еще не вечер, – заметил Муан, кинув взгляд на солнце, которое уже клонилось к горизонту.

Рэн возмущенно выдохнул и, отвернувшись, сел на ступеньки. Муан остался стоять на крыльце, не зная, куда себя деть. Вернуться в черный замок? Ждать Шена здесь, не обращая внимания на Рэна? Медленно пойти ему навстречу?

Последнее показалось хоть каким-то занятием, поэтому Муан спустился с крыльца и неспешно двинулся к мосту. Рэн неуверенно поглядел ему вслед, словно желая крикнуть, чтобы тот не уходил, но в конечном счете так и не сделал этого, лишь плотнее обхватил себя руками и передернул плечами. Пик Черного лотоса постепенно безлюдел, и к вечеру, находясь в этой тишине, Рэну делалось все страшнее.

Муан же тем временем медленно шел по мосту, приглядываясь к серебряной нити и прислушиваясь к ощущениям Шена. Ничего болезненного он не чувствовал, и все равно на сердце было очень неспокойно. В конце концов Муан так разволновался, что, плюнув на все, решил тайно удостовериться, все ли в порядке с проклятым старейшиной.

Уже подлетая к пику Золотой зари, прославленный мечник осознал, что все это время серебряная нить вела не к нему, а к находящемуся за ним пику Духовного щита. Открывшееся его обескуражило: если бы он сразу понял, что Шен не на пике Золотой зари, то принял бы решение лететь ему навстречу куда раньше.

Пик Духовного щита обложили тяжелые облака. Издалека казалось, будто некое проклятие заставило их тяжелой грозовой тучей нависнуть над пиком. Муан стремительно полетел вперед, но ему стали мешать резкие порывы ветра. Погода совсем испортилась к тому времени, как он с трудом приземлился перед резиденцией Лунг Рита, – дождь хлестал косыми струями, а ветер почти сбивал с ног. Почувствовав, что серебряная нить ведет внутрь, Муан взбежал по ступенькам.

– Есть кто-нибудь? – захлопнув за собой тонкие двери, позвал Муан.

Внутри оказалось на удивление безлюдно, ни один ученик не выбежал поприветствовать гостя. Из-за непогоды рано стемнело, и резиденция погрузилась в сумрак.

Отряхнув мокрую одежду, Муан пошел вперед, следуя за серебряной нитью.

Все тело было изрезано и исколото. Крови пролилось так много, что казалось, одно тело не могло столько вместить.

Админ вновь наклонился к его лицу. Только один глаз Шена мог видеть, и тот заливала кровь.

– Мне так нравится, что ты неспособен потерять сознание здесь, – поведал Админ. – Сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем при нашей первой встрече.

Лезвие вновь вошло в его тело, между ребер, и если бы вырезанное сердце способно было лишить его жизни, то Шен бы уже умер.

– Ах да, – спохватился Админ, облизав пальцы. – Ты отвлек меня от основной цели моего визита! Я ведь пришел, чтобы передать тебе послание: я жду тебя в Кушоне. Если ты не придешь ко мне – его постигнет та же участь, что и Хэфань. Мне так любопытно, что ты выберешь: жизни тысяч незнакомых тебе людей или собственную? Очень любопытно, куда заведут тебя твои принципы. И естественно, я надеюсь, ты понимаешь, что тебя ждет, если ты придешь: примерно то же, что и сейчас. Только в реальности. – Админ задумался. – Ну, возможно, тогда мы используем железную деву или еще какие-нибудь интересные приспособления.

Путь от пика Славы до пика Черного лотоса был неблизким, пролегал через пики Молочных облаков и Таящегося ветра, и надеяться, что двое старейшин никого не встретят, было по меньшей мере наивно. Поэтому Шен, пусть и желая растянуть этот чарующий момент их безмятежной прогулки, предложил Муану перелететь на пик Черного лотоса. Тот, пребывая в состоянии утреннего благодушия, кивал, не вдаваясь в значение слов.

Шен встал на меч и посмотрел на Муана. Тот продолжал широко улыбаться. Шен усмехнулся и взмыл в воздух. Мечник проводил его оторопелым взглядом, будто искренне поразившись, когда тот научился летать. Он задрал голову, щурясь от лучей восходящего солнца, в свете которых, словно в божественном ореоле, застыл в воздухе Шен. Тут Муан наконец вернулся в реальность и сообразил, что требуется предпринять. Он взлетел на мече, собираясь поравняться с Шеном, но тот стремительно рванул вперед, оставляя перед мечником пустое пространство.

– Догони! – крикнул Шен, но его голос приглушил ветер.

Впрочем, за этим конкретным заклинателем Муан готов был следовать всегда, так что Шену не требовалось прилагать каких-то особых ухищрений. Словно две танцующие стрелы, они понеслись по небу с такой скоростью, что ни ученики пика Молочных облаков, ни преподаватели пика Таящегося ветра даже не заметили их появления и исчезновения.

Меньше двух минут спустя Шен спешился на площади перед черным замком. От такого стремительного полета немного кружилась голова, но на душе был восторг. В лужах на площади отражалось яркое голубое небо. Синие фонарики, висящие над главным входом, покачивались на ветру. Хрупкое розовое деревце, растущее у лавочки, за ночь словно вымахало на несколько десятков лет.

– Все хорошо? – спросил мечник, заметивший, что Шен с непонятным выражением лица осматривает окрестности.

– Все кажется таким ярким…

Муан тоже осмотрелся и заявил:

– Так весна же.

Шен уставился на него с выражением: «Ну и что, что весна? Ты забыл, где мы находимся?»

Муан, хоть и прочитавший все по его лицу, не смог проникнуться серьезностью момента. Он заявил:

– Ну хочешь, я заставлю учеников перекрасить черный замок? Какой предпочитаешь? Белый? Красный? Или можно сделать его цветным…

Шен представил эту картину и рассмеялся. С трудом верилось, что это возможно реализовать, но в воображении все выглядело ужасающе безвкусно.

– Ты вознамерился вконец погубить мою репутацию самого пугающего старейшины? – наигранно возмутился Шен.

– Мне казалось, ты сам говорил, что твою репутацию ничего не сможет испортить.

– Это если ее чернить, – наставительно произнес хозяин Проклятого пика. – А ты что намереваешься делать? Отбелить ее и раскрасить?

Муан расплылся в предвкушающей улыбке.

– Нет-нет-нет! – со смехом воскликнул Шен. – Никакого отбеливания репутации! Я уже привык, что передо мной трепещут!

Он повел мечника к черному замку.

Муан хотел было продолжить словесную баталию, но в голову ничего не шло.

Шен потянул на себя дверную створку, и под ноги ему вывалился Рэн. Старейшина пика Росного ладана тут же пришел в себя и подскочил, отряхивая одежду. Вид у него был такой, будто он пережил не лучшую ночь в своей жизни.

– Ты зачем там сидел? – удивился Шен.

Муан за его спиной скорчил такую рожу, что Рэн оторопел. Мечник пытался одновременно выразить возмущение: «Какого демона ты никуда не ушел?!» – и угрозу: «Если ты сейчас не уберешься, я тебя прибью!» – но лицо не справилось с возложенной задачей, и его перекосило.

– С тобой все в порядке? – встревожился Шен, поскольку Рэн буквально потерял дар речи.

Шен посмотрел ему за спину, беспокоясь, что где-то могла притаиться издевающаяся над ним лисица, но холл был пуст.

– Э-э… – Рэн с трудом оторвал взгляд от лица Муана и повернулся к Шену. – Мне пришлось сидеть здесь всю ночь!

– Мог бы посидеть в своей комнате…

– Благодарю покорно, там слишком пыльно!

– Мог бы подмести…

Рэн с возмущением уставился на Шена, будто тот предложил ему какое-то порочащее его честь занятие.

Вздохнув, Шен махнул рукой, понимая, что с ним бесполезно спорить, и вошел в черный замок. Муан последовал за ним, как бы случайно отпихнув Рэна плечом. Старейшина пика Росного ладана снова не понял более чем красноречивый сигнал прославленного мечника и потянулся следом. Муан нагнал Шена и, взяв под руку, обернулся к Рэну.

Тот недоуменно приподнял брови, начиная подозревать, что старейшина пика Славы чем-то отравился с утра.

Шен постарался не обращать внимания на их переглядывания и потянул Муана в сторону подвала.

– Давайте уже разберемся с этой мебелью.

Мечник смиренно последовал за ним, а Рэн, нерешительно дернувшись из стороны в сторону, положил руку на меч и тоже потянулся за старейшинами, только с большой опаской.

– Кхм… – неуверенно кашлянув, начал он. – Так та история про лисицу – правда?

– Какая история? – переспросил Шен, зажигая огонь на ладони.

– Ну что она… воет в подвале… от безответной любви…

– Сейчас я завою, – пообещал Муан, но Рэн решил игнорировать чокнувшегося старейшину.

Шен сделал вид, что не услышал обоих. Он медленно пошел вперед, двигаясь по длинному темному коридору. В этой части подвалов было сухо и холодно – отличное место для хранения деревянных изделий или, к примеру, запасов еды, если бы они были. Погреб Лева находился на уровень ниже и левее.

Рэн вдруг остановился как вкопанный.

– Ты специально меня сюда притащил? – полным подозрения тоном произнес он.

Шен не обратил на его слова никакого внимания, поэтому Рэну пришлось топнуть ногой и воскликнуть:

– Я никуда не пойду! Я…

Он дотронулся пальцами до ошейника и опустил голову. Обернувшийся к нему Шен признал, что это не выглядит как очередной заскок. Но не может же быть, чтобы Ер потянулся наружу, почувствовав родные подземелья.

Шен ощутил укол сочувствия. Для него черный замок был безопасным убежищем, поэтому он пропускал мимо ушей чужое мнение о его зловещести или воспринимал как комплимент. Естественно, он был уверен, что жизни Рэна здесь ничего не угрожает. Однако если представить, каких трудов старейшине пика Росного ладана, до дрожи боящегося этого места, стоило прийти сюда, остаться здесь на ночь, спуститься в подвал… можно уважительнее относиться к его силе воли? Шен искренне попытался проникнуться к нему более светлыми чувствами и признать его старания. Но все же Рэн раздражал. Возможно, все дело в злости на Ера: трудно было видеть одного – и не вспомнить про другого.

И как ему отделить Рэна от Глубинной тьмы? Сколько вообще есть времени у Рэна? Он, безусловно, талантливый, но он не главный герой с аурой неуязвимости, и Глубинная тьма не может оставаться в его теле без вреда для здоровья.

Но что делать, Шен не представлял. А главное, он не хотел в это влезать. Как Ер заявлял, ему лень общаться с ним нормально, ведь все равно Шен – смертник в этом мире, так чего напрягаться?

Чего напрягаться, в самом деле?!

Это – ведь – чужие – заботы.

Шен ощутил пробежавшую по плечам волну дрожи. Случившееся в воспоминаниях не стерлось из его памяти, и, в отличие от вчерашнего вечера, сейчас он мыслил более здраво и не мог не понимать, что за испытание ему вскоре предстоит. Из всех дел, которые возможно было сделать, пока еще есть возможность, он пошел тащить кровать для Рэна!

Да он и сам не в своем уме. Они тут все свихнулись!

– Шен? – позвал Муан. – Все в порядке?

Шен словно очнулся.

– Все прекрасно, – скривив губы в саркастичной усмешке, заявил он. – Пойдем за кроватью для нашего дорогого гостя. А тебя, – последовало обращение к Рэну, – я с собой в подвал не тянул.

Сказав это, он отвернулся и пошел вперед, больше никак не реагируя на застывшего посреди коридора старейшину пика Росного ладана.

Спустя пять минут они с Муаном уже возвращались вместе с кроватью. Рэна в коридоре не было.

– Хотел бы я верить, что он внял голосу рассудка и ушел к себе домой, – негромко произнес Муан.

За все время шествия по подземелью они с Шеном больше не перемолвились ни словом. Муан ощущал охватившие его эмоции, но с трудом мог их идентифицировать. Беспокойство? Этим словом не опишешь всю эту гамму.

В любом случае ему не нравилось, что Шен стал вновь думать об этом.

Рэн нашелся в холле. А жаль.

Этим утром по ордену РР прокатилась забавная весть.

Не успел глава ордена дойти до административного здания пика Таящегося ветра, как услышал, что теперь проклятого старейшину защищает старейшина пика Славы, объявивший, что они лучшие друзья и вообще он все наследство завещает Шену! Ученица, перешептывающаяся об этом с подружками, получила оплеуху.

– Что несешь?! Еще раз услышу нечто подобное – вылетишь из ордена!!

– Н-но, глава… – упав на колени, вступилась за ту подруга. – Это не пересуды… Старейшина Муан сам сказал… чтобы все знали… Если он умрет – все достанется старейшине пика Черного лотоса…

К концу речи она уткнула лицо в землю, потому что меч, висящий на поясе главы ордена, чуть выдвинулся из ножен.

– Мой брат не нуждается ни в чьей-то защите, ни в чьих-то сбережениях! Это нелепо!

Девушки больше не решались что-либо ответить. Первая все еще пребывала в потрясении от полученной пощечины: в ее представлении прекрасный глава ордена не мог такое сделать.

Шиан отвернулся от них, искоса бросив взгляд на дежуривших на площади воинов контрольного бюро, и продолжил путь. В коридоре он встретил идущего в старейшинскую лекаря Зага. Тот открыл было рот, но Шиан успел произнести:

– Не хочу ничего слышать.

Лекарь удивленно приподнял бровь, но все же решился уточнить.

– Даже пожелания доброго утра… – начал он вполне невинно, – и здравия вам, вашему брату и его побратиму…

Шиан развернулся к старейшине пика Молочных облаков и попытался испепелить взглядом.

– Что-то не так? – уточнил лекарь.

– Еще минуту назад они были лучшими друзьями!

Заг пожал плечами:

– Вы же знаете, как распространяются слухи… к вечеру, не ровен час, они и родными братьями станут.

Шиан уставился на него тяжелым взглядом и, казалось, сдерживался, чтобы не вызвериться на почтенного старейшину. Подавив эмоции, он предупреждающе произнес:

– Я не потерплю распространения подобного бреда!

– Бреда? Говорят, никто не принуждал Муан Гая, когда он объявил об этом на весь орден.

– Объявил о чем?

– Я и сам не уверен. Самые расхожие версии: теперь они с Шеном бессмертные побратимы, члены одного рода, один для другого – якорь его души, и вообще, ученики уже прозвали их парочку Светлое благополучие и Темное несчастье. Ну просто вода и молоко сливаются!

– Лучше вам не продолжать своих речей! – с трудом сдержавшись, чтобы не перейти на крик, выплюнул Шиан и, развернувшись, быстро зашагал в свой кабинет.

– Да что я сказал-то? – недоуменно глядя ему вслед, пробормотал Заг. – Я ведь даже не сам это придумал…

Шиан захлопнул за собой двери кабинета и с такой силой ударил кулаком в стену, что в той осталась глубокая вмятина. Перед мысленным взором появилось лицо Шена.

– Ты это специально, да? – тихо прошипел глава ордена. – Сидел передо мной и обвинял в скрытности. Заставил поверить, что если я откроюсь, то что-то изменится. Я обнажил перед тобой сокровенные мысли и чувства! Я сделал все, что ты требовал! А ты!.. Ты!.. Лучше бы ты просто признал, что меня ненавидишь.

Шиан сжал пальцами виски и опустился на пол у стены.

«Меня всегда так бесило твое пренебрежение, – мысленно продолжил он. – Ты это понял, когда я раскрыл тебе сердце? Понял, куда нужно бить. Ты ответил нелепыми слухами! Это твой выбор? В воспоминаниях мы с Рурет говорили о твоей защите. И вот теперь тебя „защищает“ Муан Гай. Твой новый „брат“. А я… я оказался недостоин даже личного разговора».

Шиан почувствовал, что с лица спадает маска, губы кривятся то в гримасе грусти, то в улыбке, словно разум не может решить, что ему делать – грустить или хохотать.

– Интересно… – прошептал он задумчиво. – Ты позволял быть так близко к себе только Рурет. С этим я мог смириться. Я пытался заменить ее – и ты возненавидел меня за это, не так ли? Ты выбрал Муан Гая, потому что он всегда тебя раздражал? Ожидаешь, что теперь я убью его?

Придя к этой мысли, Шиан в раздумьях провел пальцем по нижней губе.

А ведь такая партия достойна уважения. И если Шен в самом деле разыграл все это специально для него… даже если ненавидел так сильно, что мечтал об изощренной мести… это лучше забвения. Шену не было все равно: Шиан был в его мыслях все это время.

– Ты, должно быть, празднуешь победу. Сегодня день твоего триумфа. Ты заставил меня обнажить перед тобой душу, почти поставил на колени, а затем нанес удар полным пренебрежением… Если все так, какой шаг я должен сделать, чтобы эта игра продолжилась? Теперь, когда я наконец понял, чего ты добиваешься, я готов подыгрывать тебе. Готов чувствовать твою ненависть и злость. Это куда лучше, чем ничего. Но какой шаг я должен сделать следующим? Убить Муан Гая в порыве злости? Ты этого ожидаешь?

Шиан потер подбородок.

– Слишком очевидно. Если я сделаю это лично – то потеряю доверие остальных старейшин… Может быть, он погибнет на поле боя? Ты будешь доволен, когда я избавлюсь от него для тебя? И что предпримешь потом? Вряд ли сможешь обвинить меня в жестокости. Не после всего, что сам сделал.

Ворон сидел на низкой ветке скрюченного тонкого дерева, растущего у лавки торговца яичными лепешками с луком. Щуплый подросток в одеждах послушника монастыря Дун с нетерпением переступал с ноги на ногу, ожидая, когда ему отдадут свежеприготовленную лепешку. За спиной его висела большая плетеная корзина, набитая свежим редисом.

Получив свою лепешку, послушник быстро зашагал по улице, вглядываясь в темнеющее небо. Вечерело, и ему необходимо было вернуться в монастырь Дун до захода солнца. Неожиданно высоко в небе на мечах пролетели бессмертные заклинатели. Послушник чуть не выронил лепешку. Пусть люди на мечах стремительно прочертили небо, парень успел разглядеть знакомый силуэт и восхищенно пробормотал:

– Г-господин Шен, вы вернулись?..

Полы шатра трепетали от сильного ветра. От факелов срывались снопы искр. К ночи ветер разгулялся, холодом проник под алые одежды хозяина Проклятого пика, черными волосами хлестнул по щекам.

Шен раздраженно скрутил волосы в жгут и попытался спрятать за шиворот. Муан, собравший свои волосы в высокий хвост, снисходительно посмотрел на него.

– Я доложу, – произнес сопровождающий их солдат и скрылся в шатре.

Спустя мгновение вперед него из шатра выскочил великий генерал. Окинув младшего брата оценивающим взглядом и чуть споткнувшись на стоящем рядом старейшине пика Славы, Ир Шуэр расплылся в улыбке:

– Я рад, что ты вернулся в здравии!

– Я тоже рад тебя видеть. Поговорим без посторонних ушей?

Шуэр обернулся на свой шатер, но Шен покачал головой:

– Пройдемся.

Когда Шен вместе со старейшиной Муаном улетел в город, Шуэр напряженно замер посреди палаточного городка. Он обещал брату, что задержит войско, но хватит ли у него сил? Влияние великого генерала было не таким, как прежде. Когда-то он командовал всеми войсками государства. Но это время давно прошло. Его правитель умер от старости на исходе восемьдесят четвертого года жизни. С тех пор минуло десять лет, и каждый год Шуэр все сильнее чувствовал давление прожитых лет. Ему бы уйти на покой – но он не мыслил спокойной старости.

Новый император однажды уже чуть не обвинил его в предательстве. Шуэр и сам не знал тогда, чего хотел. И если бы не вмешательство этого ублюдочного Ю Си, точно был бы обезглавлен. Но новому правителю нужны были его сила и влияние, и он сделал все, чтобы постепенно перетянуть их в свои руки, полностью оттеснив генерала от управления армией.

Теперь «великий генерал» лишь почетное звание, лишенное всякого влияния. Дань уважения былым заслугам, не более. Из достопочтенного советника при дворе он превратился в шута, развлекающего его величество. Естественно, неофициально. Естественно, никто бы не посмел сказать об этом Шуэру в лицо. Но все чаще он чувствовал, что император противопоставляет его Ю Си и сталкивает их в спорах для собственного развлечения. В тронном зале, на потеху и успокоение чиновникам, император позволяет Шуэру выигрывать, а Ю Си представать в образе жестокого безумца, которого не берут в расчет. Но за закрытыми дверями прислушивается он только к мнению Ю Си.

Правитель не должен так доверять ни одному человеку, и отец его не доверял никому. Однако этот принц – нынешний император – совсем не такой, как его отец. Словно по жестокой иронии, природа обделила его всеми дарованиями своего отца-государя. Десять лет назад казалось, что он развалит страну. Теперь же стало очевидно, что, не обладая никакими выдающимися талантами, в одном император гениально преуспел: он умел приближать к себе правильных людей. И Ю Си, которого год от года обвиняют в злоупотреблении властью, остается верным цепным псом его величества. Кажется, сколько бы доносов на него ни писали, сколько бы ни уверяли императора в готовящемся Ю Си заговоре, ничто не поколеблет его доверия. Зато великий генерал, отошедший от дел и лишенный реальной власти, никогда и не думавший восставать против правителя, может быть осужден за любое неловкое движение.

Нет, войско за ним не пойдет. Человек, оставшийся лишь в легендах и передаваемых из уст в уста слухах, – или действующий генерал, с которым сражались плечом к плечу не в одном сражении? Для любого солдата ответ очевиден.

Но Шуэр обещал Шену сделать все, что в его силах. Зря он не рассказал правду о своем положении. Хотя правду знали лишь при дворе, для остальных великий генерал продолжал оставаться живой легендой. Кто будет его винить в том, что он хотел оставаться безупречным в глазах младших братьев?

Обнажив меч, великий генерал Ир Шуэр вышел перед генералом Ху. Вдалеке чернели городские ворота, над которыми ярко горели факелы.

– Великий генерал решил присоединиться к нам? – настороженно окидывая его взглядом, предположил Ху Шиль. – Вы рано обнажили оружие.

Шуэр криво усмехнулся:

– Ты и я – один на один.

– Я выполняю приказ императора – не смейте мне мешать.

– Я тоже выполняю приказ императора! Но, в отличие от тебя, не хочу, чтобы эти люди шли на смерть!

Солдаты обступили их кольцом.

– Не воинам бояться смерти! Похоже, генерал Ир постарел.

– Скрестим мечи и разберемся, кто из нас стар!

Даже скопом солдаты не рискнули бы напасть на генерала Ир Шуэра. Каждый из них осознавал, что «живая легенда» способна скосить одним ударом четверых и, прежде чем упадет от изнеможения, отберет немало жизней. Однако Ху Шиль мог бы приказать лучникам стрелять в него издалека – и Шуэр ничего бы не смог сделать. Вот только подобное решение стоило бы генералу Ху чести. Все происходило на глазах солдат, и те не замедлили бы разнести, что генерал Ху испугался бросившего ему вызов человека, в два раза старшего его по возрасту.

– Хорошо, – криво улыбнулся Ху Шиль, медленно обнажая меч. – Я удовлетворю ваше последнее желание.

Чуть ранее

Мианни Ю грубо втолкнула полубессознательного мужчину через порог. Старейшина Рэн растянулся на полу, испуганно уставившись на свои руки. Взгляд его все еще расплывался после пропущенного удара. Мианни Ю не использовала никакие хитрые приемы, но из-за ошейника он был совершенно не готов к нападению. Да и мог ли он предположить, что секта Хладного пламени нацелится на него? А может, они поодиночке решили выкосить всех старейшин? Рэн попытался подняться, опасливо озираясь по сторонам, но тычок в спину заставил его вновь упасть на пол.

Неспешно шагая, к нему приблизился человек. Рэн напряженно следил за его поступью, одновременно пытаясь незаметно нащупать за голенищем сапога узкий клинок.

Неожиданно его вздернули вверх, словно старейшина пика Росного ладана ничего не весил. На Рэна уставился черный глаз, другой – красный – был скрыт за небрежной челкой.

– Так-так, очень интересно, – растягивая губы в ухмылке, произнес Сел Лар. – Старейшина Рэн, если не ошибаюсь?

– Значит, это все же правда… Глава клана Тихих цветов – в самом деле заклинатель искаженного пути и руководитель секты Хладного пламени?

– Я ведь уже представлялся перед всем советом… – недоуменно произнес тот, а затем заулыбался. – Ах да, вместо тебя там присутствовал кое-кто другой…

– Можешь убить меня, демоническое отродье, но тебе не сломить мой дух! – голос Рэна гулким эхом разнесся по просторному полупустому залу.

Не обращая внимания на его вызывающие слова, Сел Лар с любопытством провел пальцем по охватывающему шею старейшины черному ошейнику.

– Интересная вещица, – заметил он и снял его.

Тут же Рэн ощутил, как силы вновь наполняют тело.

– Хмм… – нахмурился Админ. – Все еще Рэн?

Он схватил его за плечи и встряхнул, словно пытаясь вытрясти дух. Отчего-то давящая энергия, исходящая от миловидного, но ужасающего главы клана Тихих цветов, не давала Рэну сопротивляться, несмотря на вернувшиеся силы.

Теперь пальцы сомкнулись на его шее. Другую руку Сел Лар установил в районе сердца. Казалось, просто дотронулся, но в тело Рэна будто вонзился острый шип. Не успел старейшина пика Росного ладана охнуть от боли, как его мир погрузился в темноту.

– Приветствую многоуважаемого писателя, – саркастически осклабился Админ, разжав руки. – Как я и обещал, в конце концов ты бродишь по этому миру.

Ер осмотрелся по сторонам и поправил одежду. На сей раз ему удалось не потеряться в своем сознании, и, пока в теле главенствовал Рэн, Ер наблюдал за происходящим. Где он находится, что происходит – все было ясно.

– Это тело – временный сосуд, – заметил он.

– Будем решать задачки постепенно, – улыбнулся Админ. – Если выполнишь мою просьбу – я помогу тебе с телом.

– Неужели вам необходимо от меня нечто такое, с чем вы сами не справитесь? – усмехнулся Ер.

– Скажем так: я хочу, чтобы наше сотрудничество не перестало приносить пользу обеим сторонам, – мягко произнес Админ и поведал суть просьбы.

– Притвориться Рэном не так уж сложно, – с сомнением ответил Ер, – но без ошейника меня тут же заподозрят. А напяливать эту штуку на себя мне отвратительно.

Админ покрутил ошейник в руке. Спустя миг черные грани охватила пепельная энергия смерти. Она словно прокатилась по ошейнику волной и впиталась в него, не оставив и следа.

– А если так? – усмехнулся Админ и протянул ошейник Еру.

Дотронувшись до него обеими руками, Ер напряженно прислушался к энергиям. И не ощутил ничего. Ошейник превратился в нелепое украшение – не более. Не долго пребывая в сомнениях, Ер вновь защелкнул его на своей шее.

– Отлично, – произнес он, убедившись, что не ощущает никаких изменений. – В таком случае – сделка.

Сейчас

Крики донеслись внезапно и как будто со всех сторон. Летящий на мече Шен застыл, пытаясь сориентироваться, вслед за ним остановились Ал и Аннис. Крики не утихали, превращались в вопли ужаса, молили о помощи.

Шен увидел, что по улице бежит человек, оглядываясь с выражением ужаса, словно убегая от демонов преисподней. За ним гнался солдат. Было в его движениях что-то странное, неуловимое на первый взгляд. Шен не сразу обратил внимание, что солдат не держит в руках оружие. Он двигался как-то дергано, казался больным, но отчего-то человек убегал от него, словно от исчадия тьмы. А затем солдат прыгнул вперед, оттолкнувшись от земли обеими ногами, словно хищный зверь, приземлился прямо на спину убегающему и следом впился зубами в его шею. Человек задергался и завопил, пытаясь его оттолкнуть, но солдат, обезумев, кусал его снова и снова, пока тот не затих.

– О, боги! – закричала Аннис, указывая в противоположную сторону. – Смотрите туда!

Шен обернулся: картина была до жути похожа.

– Ч-что происходит? – бледнея от страха и отвращения, произнес Ал. – На них проклятие?

Солдаты, минутами ранее взявшие в кольцо центр города, словно посходили с ума. Обезумевшие, они, будто свора голодных псов, хаотично бегали по улицам, хватая всех, кто попадался им на пути.

– Это!.. Это… это… Что это такое?! – завопила Аннис.

– Они… похожи… на оживших мертвецов, – напряженно пробормотал Шен, с воздуха наблюдая за происходящим хаосом. – Но ведь они были живы минуту назад! Что-то подобное можно сотворить с живыми? Вы что-нибудь знаете о подобных заклинаниях?

Ал и Аннис отрицательно покачали головами.

«Муан! – позвал Шен. – Солдаты посходили с ума! Ты видишь то же самое?»

«Да! Я тут… пытаюсь… защитить жителей… Но они повсюду!»

Судя по тому, как отрывисто он отвечал, мечник одновременно отвлекался на сражение.

Под ногами Шена простирался внутренний двор небогатого дома. Обезумевшие солдаты, мечущиеся по городу, когда добычи на улицах стало не хватать, замедлились. Чувствуя живых за стенами, они принялись ломиться в дома, пытаясь вытащить оттуда людей, словно устриц из раковины.

Стук во входные ворота привлек внимание жителей небогатого дома. Наружу вышла, держа фонарь перед собой, женщина. Покачав головой, она стала спускаться с крыльца.

Шен резко снизился и спрыгнул с меча прямо перед ней. Женщина испуганно отшатнулась, чуть не упав.

– Тихо! – шикнул Шен. – Снаружи враги.

– Ч-ч-что? – пролепетала женщина, расширившимися глазами глядя на него.

За спиной Шена приземлились Ал и Аннис.

– Мы – заклинатели, – пояснил Шен. – В доме еще кто-нибудь есть?

– М-моя дочь и свекровь. М-муж должен скоро вернуться – он городской стражник…

Стук в хлипкие ворота стал сильнее. Казалось, кто-то наваливается на них всем телом.

Шен обернулся и прикинул, что им делать.

– Вернитесь в дом и заприте двери, – приказал он женщине. – Вы, – последовала инструкция для Ала и Аннис, – ждите здесь.

Сам он вновь вскочил на меч и взмыл над домом. Со стороны улицы в ворота ломились двое свихнувшихся солдат. Подлетев чуть ниже, в свете фонаря Шен разглядел выпученные глаза и взбухшие на шее темные вены. Ногти, которыми солдаты царапали по двери, были сорваны до крови. Из глоток вырывался нечеловеческий рык.

Совершенно точно, если бы они были трупами – Шен бы сказал, что перед ним зомби. Много монстров и духов перевидавший в этом мире, он все же оказался ошарашен тем, во что превратились эти люди. Было ли это проклятие, неведомая зараза или еще какая-то напасть? Были ли эти люди все еще живы и есть ли шанс их спасти? Если это зараза, то не уподобятся ли им те, чью плоть они рвали? Такая перспектива казалась самой пугающей.

Шен наугад послал в солдат пару талисманов против нечисти. Один ударил солдата прямо в лоб. Тот на пару секунд замер, потряс головой, а затем продолжил ломиться в ворота.

Издалека донесся истошный вопль. Пока Шен пытался спасти одну семью, кто-то уничтожал другую. Шен почувствовал себя одураченным: без сомнений, это устроил Админ. Отвлек его внимание угрозами, поставил ультиматум, сконцентрировав внимание на печати, а сам в это время придумал нечто еще более отвратительное. Секта Хладного пламени никогда не управляла живыми мертвецами. Отчего-то Ер за все 765 глав ни разу не использовал этот штамп.

Шен послал в сторону солдата стрелу духовной энергии. Попав в обычного человека, она могла бы заставить его потерять сознание, но этот даже не замедлил удары о ворота.

«Ты их убиваешь?»

«Что?» – не сразу отозвался Муан.

«Ты убиваешь этих солдат?»

«Да! Сноси им головы – тогда они не встают!»

Как раз в этот момент ворота не выдержали, и солдаты вбежали во внутренний двор.

Ал тут же рассек ближайшего солдата мечом, а на второго прыгнула Волчара, изменившись в размерах. Шен спустился и зашел во двор вслед за солдатами, отметив, что его ученики действовали куда решительнее него самого.

«Где-то среди этих солдат может быть Шуэр… Что, если он тоже… такой?»

– Отруби ему голову, – произнес Шен, указав на поверженного солдата у ног Ала.

Тяжело дышащий парень округлил глаза, неуверенно посмотрев на труп.

– Что, внезапно стал щепетильным? – скривился Шен.

Не успел он договорить фразу, как Ал уже всадил меч в шею трупа и отделил голову от туловища. Отвернувшись от этого зрелища, Шен подошел ко второму солдату, извивающемуся под лапой Волчары.

– Что с этими людьми? – произнесла, подойдя сбоку, Аннис. – Их напитала темная энергия?

Предположение было не лишено смысла, вот только Шен не ощущал, чтобы от солдат исходила особая энергия. Ни тьмы, ни смерти, ничего такого. Казалось, они все такие же люди, только отчего-то обезумевшие и возжелавшие человеческой плоти.

«Я не знаю, куда нам прорываться! – в этот момент вновь заговорил Муан. – Они со всех сторон, а группа людей, которых нужно защитить, становится все больше!»

«На выход из города!» – воскликнул Шен.

«Не выйдет! Там их слишком много! Даже с отрядом заклинателей мы не сможем прорваться вместе с простыми людьми!»

– Тогда… тогда… укрепленное здание внутри города? – задумавшись, пробормотал Шен. – Куда?..

– Учитель! – воскликнула Аннис. – Мы можем попытаться собрать людей в монастыре Дун! Вокруг монастыря высокие стены!

«Монастырь Дун!» – мысленно крикнул Шен.

«Точно! – воодушевился Муан. – Бежим туда! Попытайся увести как можно больше людей!»

Он мог бы и не говорить. Шен удобнее перехватил Смертельное лакомство.

«Что ж, придется прорываться с боем. Остается только надеяться, что Шуэра не зацепила эта зараза».

Старейшина пика Синих звезд довольно быстро справился со своей частью построения. Собираясь продолжить поиски печати секты Хладного пламени, он перелетел на городскую стену рядом с восточными воротами. Несмотря на ночное время, ворота были распахнуты, а череда огней тянулась из города к лесу. Контрольное бюро тихо и без паники проводило эвакуацию. Согласно плану начать было решено с восточной части города, постепенно стягивая к воротам людей, и выводить их в лес. Войско императора стояло с противоположной стороны города, и подобные действия контрольного бюро, при должной фантазии и смекалке, можно было окрестить «недоверием императору». Во всяком случае, так сказала бы некоторая часть чиновников и генерал Ху. Чтобы не вступать в бессмысленные споры, Гу Фен даже не пытался согласовать действия с Ху Шилем. Да и не чета звание командира отряда генеральскому – тот не стал бы говорить с ним на равных. С командующим Ю Си он, естественно, спорить бы не посмел, но командующий прибудет лишь через несколько дней.

Поглядев на отлично организованную работу контрольного бюро, Лев чуть помедлил, раздумывая, в какую сторону податься, но тут увидел поднимающееся с западной стороны города зарево. Кушон охватывало пламя.

На сей раз Шен был вынужден признать, что зря сбросил Волчару со счетов, решив оставить в ордене. Дух принял огромные размеры и бежал по улице, сбивая с ног, сминая или отбрасывая пастью попадающихся на его пути безумных солдат. Горожане, сперва пришедшие в ужас от новой напасти, быстро смекнули, что монстр на их стороне, и с облегчением сливались в живую людскую реку, тянущуюся за хвостом Волчары. Аннис избавлялась от тех безумных солдат, которые плохо отлетали от лап Волчары, а Шен и Ал прикрывали эту реку сзади. Таким построением они выбежали на одну из главных улиц и попали прямо в гущу сражения.

Городские стражники как могли противостояли безумным солдатам, но волна их не переставала прибывать. Шен почувствовал, что Муан уже близко, и окликнул Волчару. Дух чутко прислушивался к его словам, даже несмотря на шум битвы и разноголосые крики. Придавив очередного солдата лапой, Волчара остановилась. Стражники обомлели. Толпа людей и прекрасная воительница с окровавленным мечом принялись на разные голоса уверять, что «монстр» на их стороне.

Смертельное лакомство косило безумных солдат, будто капусту. Это были не злые духи и не монстры, поэтому переполненный энергией меч совсем не встречал сопротивления. Трудно приходилось только Шеновой морали, но об этом тот старался не думать. Каким-то образом кровь оказалась и на его руках, и на лице, хотя ему казалось, что он не подпускал этих зомби настолько близко.

Хорошая новость заключалась в том, что те, кого они покусали, не оживали. Во всяком случае, пока. Шен продолжал надеяться на лучшее.

Наконец из боковой улицы выбежали люди. Тут и там яркими вспышками озарял пространство проносящийся бессмертный меч старейшины пика Славы. Муан то посылал его в сторону, то вновь ловил в ладонь. Одежда его была неравномерно покрыта кровавыми брызгами.

Шен послал в его сторону Смертельное лакомство. Теперь черный и светлый мечи вместе летали над толпой, защищая людей от ужасающей напасти.

К тому времени, как все достигли ворот храмового комплекса, люди были изрядно измотаны. Солдат стало меньше, но, казалось, лишь потому, что они сосредоточились на более легкой добыче. В этом людском море, которое Шену и Муану удалось собрать и защитить, была от силы тысяча человек – ничтожная цифра по сравнению с населением Кушона.

Первые ряды замолотили в ворота. Раздался многоголосый крик.

– Откройте ворота! Откройте!! – кричали со всех сторон. Люди сзади наседали на передние ряды, начиналась давка.

На стене показался монах. Он хмуро окинул взглядом беспорядок, творящийся под воротами монастыря Дун, но так и не открыл их.

Шен и Муан стояли позади, отбиваясь от продолжающих активно бежать в сторону толпы безумных солдат. Волчара перемахнула через стену, уменьшаясь в прыжке. Вслед за ней в воздух взмыли Ал и Аннис. Они скрылись за стеной – прошло несколько томительных секунд, – и ворота открылись. Людская река хлынула на территорию монастыря.

Несмотря на панику, царящую в городе, в стенах магистрата стояла безмятежная тишина. Ни один безумный солдат, пробегающий мимо по улице, не попытался вломиться в оплот городской власти.

– Ну хоть так, – наблюдая за городскими беспорядками с крыши магистрата, пробормотал Админ. – Наказать ли Муна за то, что он не полностью выполнил обещание?..

Отравленные солдаты после активации яда ку становились безумными марионетками, способными лишь на утоление своего голода. Максимум, чего удалось добиться, – это приказывать им не трогать одного, а трогать другого. Для уничтожения Кушона и отвлечения внимания Шена – вполне достаточно, для создания идеальных сектантов Хладного пламени – явно нет. Впрочем, Админ уже отказался от этой затеи. В конце концов, сектанты, которые не могут ничего ответить и радостно гибнут по любому приказу, – еще скучнее, чем сектанты, трясущиеся перед ним от страха.

В то время как Админ стоял на крыше, наблюдая за творящимся в городе словно за забавным представлением, в дальнем флигеле Летис Лис судорожно сжимала сферу, передавая послание главе ордена РР. Паника затопила ее красивые миндалевидные глаза, а руки так тряслись, что, боясь уронить сферу, она опустилась на колени перед кроватью.

«Глава! Глава! Все совершенно вышло из-под контроля!»

«Спокойно. Сделай глубокий вдох и выдох и сообщи мне, что происходит», – незамедлительно отозвался Шиан.

«Люди убивают друг друга! Демнамелас околдовал имперское войско! Они, обезумев, бегают по городу и убивают людей!»

«Он давно это задумал? Почему ты не сообщила раньше?»

«Я не знала об этих планах! Думаете, он меня подозревает? Поэтому держал все в секрете? Глава, могу я… могу я просто сбежать?!»

«Успокойся, – поморщился Шиан. – Если бы он узнал, что ты предательница, – убил бы сразу. Ты должна остаться рядом, чтобы докладывать о его передвижениях».

«Он не скрывает своих передвижений! Он перебил всех в городском магистрате и объявил его базой ордена Хладного пламени! Он не таится и намеренно провоцирует, чтобы на него напали!»

Услышав об этом, Шиан заговорил куда взволнованнее: «Ты видела Шена и остальных? Они напали на магистрат?»

«Нет! Никто так и не пришел!»

Шиан помолчал и добавил вновь спокойным тоном: «Мы прилетим на рассвете. Ты не должна раскрывать себя, пока Демнамелас не будет уничтожен. Просто продолжай следить за обстановкой».

«Я… – Летис Лис постаралась скрыть разочарование. – Я поняла, глава».

Постепенно поток людей, уходящих через восточные ворота, стал иссякать. Остальные либо не слышали указа контрольного бюро, либо отказывались уходить. Дело их – Гу Фен не собирался никого принуждать.

Тревожно разнесся над городом звон колокола, возвещающий о начале пожара.

– Что происходит? – нахмурился Гу Фен.

С городской стены спрыгнул старейшина пика Синих звезд.

– Западная окраина горит!

Гу Фен чуть дернулся, не ожидая столь стремительного появления заклинателя.

– Только этого нам не хватало, – нахмурился командир. – Пожар возник чересчур вовремя – наверняка дело рук секты Хладного пламени. Если это отвлекающий маневр, то что они могут предпринять?

Он посмотрел на Лева в ожидании светлых идей. Тот беспомощно пожал плечами.

Отвернувшись, Гу Фен вгляделся в темноту в направлении пожара, словно мог видеть сквозь стены.

– Войско императора в той стороне. Наверняка генерал Ху прикажет потушить огонь. Мы же займемся своими делами. Этот Демнамелас – словно язва, возникшая в самом сердце города и расползающаяся с гноем. И самое мерзкое, что мы совершенно не можем это контролировать. Определенно, когда император узнает о происходящем здесь, запретит многие заклинательские школы.

Лев посмотрел на него, приподняв брови. Кто знает, до чего еще может додуматься этот молодчик и что потом доложить? В такой ситуации каждое лишнее слово способно стать врагом.

Со стороны центра города раздался истошный вопль, быстро переросший в бульканье.

– Это еще что? – вздрогнули бравые воины.

Гу Фен обнажил меч и первым двинулся в сторону звуков. Фонари здесь горели редко, и, пройдя островок света, воины контрольного бюро погрузились в ночную тьму. Лев, скорее любопытствуя, чем собираясь помогать, двинулся за ними.

Картина, представшая контрольному бюро и заклинателю ордена РР, показалась такой немыслимо неправильной, что люди замерли, вглядываясь в то, что видят, словно в надежде высмотреть нечто иное, увериться, что им показалось.

Но ничего иного перед ними не возникало. Человек в солдатской форме действительно вгрызался в хрупкое подростковое тело, зубами отрывая от него куски мяса.

– Ты! Прекрати это! – все еще не до конца осознавая происходящее, крикнул один из воинов контрольного бюро.

Солдат не отреагировал на крик, но мгновение спустя замер и стал принюхиваться, поведя головой в сторону застывших перед ним людей. В свете фонаря, который держал один из воинов, все разглядели его пустые глаза, вздувшиеся вены и полностью окрасившийся алым рот. Кровь бежала по шее, скрываясь под нагрудной пластиной. Солдат дернулся и, словно дикий зверь, прыгнул на людей, выставляя вперед изогнутые пальцы. Мгновение спустя он рухнул на землю, разрубленный Гу Феном на две половины. Несмотря на такое состояние, часть солдата с головой и руками продолжила ползти в сторону людей.

– Что это такое?!

Гу Фен вонзил меч прямо в голову солдата. Раздался неприятный хруст, безумец еще разок дернулся и затих.

– Командир, тут еще! – закричал воин в стороне.

– И здесь!

– Цельтесь в голову! – приказал Гу Фен.

Быстро расправившись с целым отрядом, Гу Фен обернулся к воротам и приказал:

– Немедленно уходите из города и запечатайте все ворота! Никто не должен зайти или выйти!

– А как же вы, командир?

– У меня еще остались дела здесь!

– Тогда я пойду с вами! – вызвался один из воинов.

– И я!

Гу Фен поморщился, но спорить не стал.

– Остальные – выполняйте мой приказ! До прибытия командующего Ю больше никто не смеет покидать Кушон!

Этот рассвет над Кушоном тонул в серой дымке. Стоя на крыше пагоды Дун, Шен видел весь город у своих ног: огонь, все еще пожирающий дома на западе; крышу здания магистрата; улицу, ведущую к монастырю, заполненную безумными солдатами. Когда Шен бежал сюда вместе со всеми, он не осознавал, что солдат так много. Пока они прорывались в монастырь, каждый убил не меньше полусотни, но тех, кто остался, оказалось несоизмеримо больше. Словно в честь великого праздника, вся улица была заполнена людьми, последние ряды терялись где-то за домами. Передние ломились в ворота монастыря и наседали на стены, но благо оказались слишком глупы, чтобы влезать друг на друга, сооружая живую лестницу.

Спасшиеся в монастыре Дун жители сидели прямо во дворе. Между ними бродили монахи, предлагающие еду и питье. Знакомого настоятеля не было видно, зато по двору сновал монах с сизыми волосами, а вслед за ним хвостиком бегал молодой послушник.

Шен вновь встал на меч и перелетел поближе к воротам, где в воздухе завис старейшина пика Славы. Муан напряженно вглядывался в один из трупов, мешком лежащих на повозке.

– По-моему, он дернулся.

Сердце Шена пропустило удар. Одно дело – несколько тысяч безумных солдат, которых нужно излечить или уничтожить, совсем другое – несколько тысяч безумных солдат, превращающих в зомби всех, кого кусают. Такая зараза могла мором прокатиться по стране.

В этом заключается новый хитрый план Админа?

Успокаивает, что в таком случае ему хотя бы нет никакого смысла уничтожать город с помощью печати. Однако на сим позитивные стороны заканчиваются. Из огня да в полымя.

– Может, тебе показалось? – с надеждой произнес Шен.

Словно в злую насмешку над его словами, труп резко дернулся и, спрыгнув с повозки, присоединился к толпе. Теперь здесь были не только безумные солдаты, но и очевидно мертвые.

Заметив движение краем глаза, Шен поднял голову и увидел, что со стороны поднимающейся от пожара дымки летит заклинатель. Спустя минуту можно было рассмотреть в его очертаниях старейшину Лунг Рита. Спустя еще минуту он подлетел к Шену и Муану.

– Старейшины, я рад, что вы в добром здравии, – окинув их взглядом, заявил тот.

– Аналогично, – сухо отозвался Муан. – Где вы были все это время?

Лунг Рит поморщился:

– Закончив со своими точками построения, я собирался продолжить поиски печати секты Хладного пламени, но затем увидел зарево пожара. Я полетел туда, чтобы проверить, что произошло, но наткнулся на эти странности в городе. Полагая, что не все смогли закончить свои построения, я решил облететь город и проверить все точки.

– Так, значит, вы из нас самый осведомленный и в курсе, что творится в других районах?

– Можно и так сказать, – согласился Лунг. – Эти мертвецы уже повсюду, а контрольное бюро запечатало городские ворота.

– Это обнадеживает, безумцы хотя бы не разбредутся по окрестностям… Но почему вы называете их мертвецами?

– Насколько я могу судить, нечто воздействует на их разум. Это похоже на запретное искусство – яд ку. Вместе с водой или пищей человек проглатывает заколдованных мутировавших паразитов. Пока хозяин-заклинатель не активирует их действие – человека еще можно спасти, но после активации паразиты необратимо повреждают мозг. Так что, как ни прискорбно, все эти люди, – Лунг указал на толпу за воротами, – уже живые мертвецы.

Липкие мурашки пробежали по спине Шена.

– Вы… вы не видели генерала Шуэра?

Лунг Рит покачал головой.

Шуэра вели позади основных сил. Руки его были связаны перед собой, веревка охватывала талию и тянулась к щиколоткам, затрудняя передвижение. Кровь уже не текла по правой руке, коркой застыв в ране. Шуэр поднял голову и посмотрел в черное звездное небо. Где-то там, должно быть, летает Шен. Свободный и несущий ответ только перед собой. Впервые великий генерал почувствовал легкую зависть к жизни заклинателей.

– Надеюсь, тебе хватило этого времени, – прошептал он.

К тому часу, как Шуэр вошел в город, передовые силы должны были уже добраться до магистрата. Если у Шена не получилось, самое время Демнамеласу активировать печать.

Построение солдат заволновалось, строй был нарушен, а следом донеслись крики. Не веря своим глазам, Шуэр увидел, как солдаты начинают напрыгивать друг на друга и рвать глотки сослуживцам. Спустя миг идущий по правую руку от него солдат зарычал, будто дикий зверь, и, забыв про оружие, попытался дотянуться до шеи Шуэра зубами. Великий генерал увернулся, и обезумевший солдат напал на того, кто шел слева. Тот попытался оттолкнуть безумца, но солдат словно прибавил в силе. Не теряя времени, Шуэр потянул из ножен меч, болтающийся на поясе обезумевшего солдата, и перерезал веревки.

Большинство солдат вокруг обезумели; те, что оставались в своем уме, стали защищаться от окружающих, но быстро проигрывали, потому что безумцы напрыгивали со всех сторон, не страшась мечей. Забыв про усталость, Шуэр принял бой, не решив толком, в какую сторону прорываться.

Кто-то уронил фонарь – и пламя тут же ухватилось за сухие доски и полотняный навес. Шуэр рванул туда, надеясь потушить охватывающий лавку огонь, но, пока прорывался, его попытки стали бесполезными: меньше чем за минуту лавка вспыхнула целиком, а разгорающийся пожар перепрыгнул на соседнее здание. Теперь сил одного человека не хватит, чтобы противостоять пламени.

Отвлеченный на огонь, Шуэр не сразу заметил движение за спиной. Оборачиваясь, он ощущал, что не успевает. Пасть обезумевшего солдата оказалась в сантиметре от его лица, когда внезапно изменила траекторию и вместе с отрубленной головой отлетела в сторону. Тело задержалось на ногах, кровавый фонтанчик бил из разрубленной шеи. Шуэр оттолкнул тело прочь и перевел взгляд на стоящего с окровавленным мечом, тяжело переводящего дыхание Ху Шиля.

– Что тут творится? – спросил Шуэр.

– Мне почем знать?! – зло отозвался генерал Ху, отвлекшись на очередного безумного солдата. – Это все демонические штучки!

Шуэр вновь вступил в битву. Разгорающийся пожар быстро заволок улицу дымом. Теперь не было видно ни трупов горожан, ни обезумевших солдат. Очередной безумец вырывался из клубов дыма и напарывался на меч одного из генералов. В какой-то момент оба оказались оттеснены к городским воротам, но сами не поняли этого.

Поток безумцев не прекращался. Шуэру стало казаться, что все войско развернулось, чтобы напасть на них. Тут мимо пронеслась черная тень, а сзади закричали:

– Скорее сюда!

Сверху послышался скрежет, и мгновение спустя тяжелая городская решетка сорвалась и упала вниз, глубоко уйдя в землю зубцами. Шуэр и Ху Шиль чудом успели отпрыгнуть в сторону, оказавшись за городской стеной.

Глаза слезились от дыма, и Шуэр не сразу смог рассмотреть окружающее пространство. Отделенные от них решеткой солдаты тянули руки, воя и безумно напирая на решетку. Оглянувшись, Шуэр увидел четырех людей в черной форме контрольного бюро. Они стояли в ореоле серого дыма на фоне белеющего неба. Только сейчас Шуэр осознал, что наступил рассвет.

– Никто не выйдет из города до прибытия командующего Ю.

Масляная лампа разлетелась на осколки, ударившись о нагрудную пластину монстра, раньше бывшего солдатом. Капли горящего масла брызгами упали вокруг. Пламя охватило волосы и одежду, но солдат продолжал идти вперед, не обращая внимания на жар и огонь. С каждым мгновением сцена приобретала все больше жути вместе с тем, как обгоревшая кожа лопалась и обнажала розовую плоть, секунды спустя темнеющую под языками пламени.

Дети забились в угол, наседая друг на друга и пытаясь вжаться в каменную кладку. Из этого переулка не было другого выхода, а его перекрывал приближающийся живой мертвец.

Старшая девочка закрыла младших собой, широко раскинув руки.

Когда ужасающему горящему живому трупу оставалось сделать к ним пару шагов, голова его внезапно отделилась от тела и, описав дугу, упала прямо к ногам девочки. С трудом отведя взгляд от ровного среза, из которого толчками вытекала темная кровь, она подняла взгляд на своего спасителя. В проулке стоял высокий мужчина в черной одежде. В свете догорающего у его ног мертвеца можно было разглядеть его мужественное лицо с волевым подбородком и небольшой бородкой.

Внезапно мимо левого плеча мужчины пролетел светящийся меч и врезался в стену правее от сжавшихся детей. Девочка перевела туда взгляд и увидела, что меч пригвоздил к стене пытающегося перелезть через нее мертвеца.

– Вы почему не ушли со всеми? – обратился к детям воин в черном. – Где ваши родители?

– М-мы всего лишь бродяжки, – пролепетала девочка.

Гу Фен поморщился. Бродяжки, очевидно, надеялись поживиться чем-нибудь в оставленных домах, но не думали, что столкнутся с такими трудностями. А теперь трудности у него: защищать шестерых детей в переполненном обезумевшими солдатами городе – задача не из простых.

Мимо прошел старейшина Лев. Он молча вытащил свой меч из стены и быстрым движением отсек перевесившемуся через нее солдату голову. Покосившись на детей, Лев выказал еще меньше радости от их спасения, чем Гу Фен.

– Ладно, идите за мной, – смирился командир особого отряда. – Если кто-то отстанет – ждать не буду.

Беспризорники тут же подскочили и подбежали к нему, чуть ли не ухватившись за черный подол.

Двое воинов, вызвавшихся идти с Гу Феном, успешно расчистили путь до ближайшего поворота. Благо солдаты рассредоточились по всему городу и не нападали толпой.

– У вас есть какой-то конкретный план? – уточнил старейшина пика Синих звезд.

Признаться, он сам не до конца осознал, как так вышло, что он им помогает. Мог ведь спокойно вскочить на меч и лететь на поиски остальных заклинателей, избегая встреч с сотнями безумцев. В конце концов, Лев был не из тех, кто готов положить свою жизнь на защиту простых людей.

– Я должен организовать оборону в городе и найти Ир Шена.

– Шена? Зачем? – удивился Лев.

– Командующий Ю приказал следить за ним.

Лев недоуменно изогнул бровь.

«И чем, интересно, именно Шен удостоился такой чести? Неужели контрольному бюро нужно что-то от него лично?»

Лев помолчал, а Гу Фен через минуту добавил:

– Что ж, сперва нам необходимо найти укрепление, способное выдержать нападки этих… существ. Насколько я изучил город, монастырь Дун подходит идеально. Полагаю, старейшина не откажется нам посодействовать.

Старейшина, который «содействовал» им уже какое-то время, саркастично искривил губы и буркнул:

– Сочту за честь.

Весенняя охотничья резиденция императора располагалась в очень живописном месте. На склоне невысокой горы, она была окружена водопадами с запада и густыми лесами с востока. Струящаяся по склону горная река впадала в озеро, огибающее в форме полумесяца главный дворец, а из окон южной террасы открывался прекрасный вид на простирающиеся у подножия гор поля.

Прибытие главы контрольного бюро вызвало небольшой переполох. Все при дворе уже привыкли к внезапным появлениям и исчезновениям этого человека, так что, вероятно, основное внимание привлек белый тигренок, которого тот держал на руках.

– Г-глава к-контрольного бюро прибыл! – объявили за дверью с большим заиканием, чем обычно.

Император Рун Юсон, стоящий на террасе, отвернулся от озера в форме полумесяца. Он был одет в роскошные охотничьи одежды, пурпурные с золотом, а к левому предплечью его был пристегнут кожаный нарукавник. Солнце пряталось за облаками, озеро отражало белый свет, и издалека могло показаться, что два белых крыла сияют за спиной правителя. Тут он поднял горизонтально левую руку, и на нарукавник приземлился огромный охотничий сокол.

Ю Си быстро прошел павильон и вышел на террасу, тут же опустившись на одно колено и склонив голову. При этом он продолжал прижимать затихшего тигренка к груди.

Император с интересом повернул набок голову, пытаясь получше разглядеть животное. Сокол тоже уставился на тигренка одним глазом.

– Мой император, – сдержанно поприветствовал Ю Си.

– Ты принес мне зверушку?

– Нет, он… мой.

– Ого. – Император оказался действительно удивлен. – Нечасто от тебя такое услышишь. Можешь встать.

Ю Си поднялся, и император подошел ближе, с интересом рассматривая маленького тигра. Теперь, когда они стояли рядом, было очевидно, что старший мужчина почти на голову ниже. Однако в нем ощущалась некая внутренняя сила, ставящая его выше всех.

Вблизи сын неба заметил шрамы на морде тигренка и перебинтованную лапу. Он поднял взгляд на Ю Си, а тот сказал:

– Смею просить ваше величество присмотреть за ним во время моего отсутствия. Тигренок не подпускает к себе никого, кроме меня, поэтому другим я его не доверю.

– Полагаю, эти раны нанесены человеком?

– Так и есть.

Император с интересом вгляделся в его лицо.

– Ты нашел родственную душу? – предположил он.

Ю Си скосил глаза на тигренка, который тихо сидел на его руках, уткнувшись мордой в подмышку. Казалось, будь его воля – он бы сделался еще меньше.

– Я так не думаю, – серьезно произнес Ю Си.

– Пра-авда? – с улыбкой протянул император.

Лицо главы контрольного бюро, как обычно, не выражало никаких эмоций. Было ли самообманом то, что императору казалось, будто он понимает его чувства?

– Что ж, полагаю, Солнце присмотрит за младшим, – усмехнулся император, покосившись на своего сокола. – Ты уже придумал ему имя?

– Не… да, – Ю Си на мгновение запнулся. – Его зовут Феникс.

Император изогнул бровь.

– Ни много ни мало – Феникс?

Феникс, наряду с драконом, издавна считался царским символом власти. В то время как дракон символизировал императора, феникс принадлежал императрице.

– Прошу простить за дерзость, – склонил голову Ю Си.

Сокол, переступающий лапами на руке императора, заинтересованно поглядел на качнувшийся кончик черных волос Ю Си, словно раздумывая, достойная ли это добыча.

Император усмехнулся:

– Что ж, Солнце и Феникс – поистине, этой парочке суждено было встретиться.

Ю Си упер взгляд в сокола императора.

– Я оставляю его на время, – сказал он, словно бы обращаясь к птице.

– Ладно-ладно, – улыбнулся император. – Оставляй зверушку, а вместо нее забирай своих воинов. Полагаю, у тебя были причины просить о подкреплении? Неужели не удалось сладить с заклинателями?

– Они приняли ваш указ беспрекословно…

– Но?

Ю Си, поддерживая тигренка одной рукой, достал из-за пояса и протянул императору золоченую табличку.

– «Доблесть и честь», – задумчиво прочитал тот. – Значит, доблестный генерал скончался… Как это вышло?

Глава контрольного бюро сдержанно, но обстоятельно поведал императору обо всем, начиная с гробницы и заканчивая сговором префекта Шуэй.

– К сожалению, к тому моменту, как я прибыл, префект Сан Ху покончил с собой, – сообщил Ю Си. – Я подвел вас, мой император, – он склонил голову.

Император вернулся в павильон, ссадил сокола на жердочку и прошелся вдоль террасы, где застыл командующий.

– Что думаешь о Чи Тау? – спустя несколько минут размышлений спросил он.

Ю Си поднял голову:

– Полагаю, он пошел в своего отца: честный и благородный. Собирался положить свою жизнь на защиту белых тигров.

– Шаол и Му Фань тоже отправились на весеннюю охоту. Полагаю, будет лучше, если Му Фань проведет время со своими кузеном и кузиной без присмотра старого Му… – задумчиво произнес император.

Он надолго ушел в свои мысли. Ю Си решился отвлечь его через какое-то время:

– Мой император… Ваше особое задание…

Император вынырнул из своих размышлений и посмотрел на своего командующего.

– Ты нашел подходящего человека?

– Да. Я нашел заклинателя, который сможет помочь нам.

– Ты уверен? Мне не нужны напрасные смерти.

– Я уверен. Если этот человек не сможет – не сможет никто.

Такая категоричность впечатлила сына неба.

– Кто же удостоился столь высокой оценки командующего Ю?

– Ир Шен.

Император коротко усмехнулся:

– Снова Ир… Что ж, полагаю, это даже к лучшему – ничего не выйдет за пределы семьи…

– Когда я разберусь с проблемой на востоке, то привезу его в столицу.

– Хорошо. Отсюда ты сможешь добраться до Кушона за сутки. Надеюсь, ты не задержишься на востоке дольше необходимого, – хочу, чтобы ты успел к концу весенней охоты.

Сознание вернулось резким толчком, а вместе с ним пришла и боль. Грудь болела так, будто кто-то сжал и вырвал его сердце.

– Муан? – пересохшими губами позвал Шен.

Свет проникал сквозь узкое, едва ли в ладонь шириной, окошко под потолком. Здесь были стены, вытесанные в сплошной каменной породе, неровный потолок и укрытый соломой пол. А еще было сыро и холодно.

Шен долго лежал, уставившись в потолок и пытаясь восстановить хронологию событий, приведших его в это место. Ему не показалось: десяток мечей в самом деле пронзили его тело. Шен медленно распахнул одежду и провел ладонью по груди. Она была плотно перевязана, что хотя бы объясняло, отчего так трудно дышать.

Но больше своего самочувствия его сейчас волновало другое.

– Муан! – еще раз громко позвал Шен и вновь не услышал ответа.

Он медленно сел, цепляясь рукой за стену. Очевидно, место походило либо на келью, либо на темницу. Справа проглядывалась деревянная дверь, внизу которой было вырезано небольшое отверстие. Маятник сомнений качнулся в сторону темницы.

Шен поднялся на ноги, морщась от боли. Впрочем, для человека, которого со всех сторон пронзили бессмертные мечи, он чувствовал себя более чем сносно.

С трудом отстранившись от стены, он качнулся в сторону двери и навалился на нее всем телом. Та ожидаемо оказалась заперта. Шен замолотил в нее.

– Брат? – послышалось снаружи. – Брат, как ты себя чувствуешь?

– Шиан? – на мгновение опешил Шен. – Выпусти меня!

– Брат, это для твоего же блага, – заявили за дверью. – Ты хоть представляешь, скольких усилий мне стоило убедить глав кланов, что ты не сошел с ума? Они полагают, что ты впал в неистовство из-за темной энергии и превращаешься в демона!

Шен скупо хохотнул и стукнул кулаком в дверь.

– Хватит нести чушь! Где Муан?

– Муан? – раздраженно переспросил Шиан. – Я говорю тебе, что совет заклинателей объявил тебя отступником, а все, что тебя волнует, – это местонахождение старейшины пика Славы?..

– Да, черт тебя побери!! – Шен еще раз стукнул кулаком в дверь, на сей раз прибегнув к духовной энергии и собираясь выбить ее с одного удара.

Однако от его кулака, словно рябь на воде, в стороны разошлись засветившиеся золотом символы. Шен обернулся, наблюдая, как светящиеся знаки на мгновение озаряют его темницу. Он осознал, что заперт в духовной клетке.

– А ну выпусти меня!!

– Побереги силы: ты был серьезно ранен! – воскликнул Шиан за дверью. – Если бы не мое заступничество – тебя бы уже убили! Ты не понимаешь?.. Стоит тебе сделать шаг отсюда – и совет заклинателей не ограничится подавляющей формацией! Они будут биться насмерть с отступником, посмевшим сформировать мерцающее ядро!

– Черт тебя побери, Шиан! Немедленно скажи мне, что со старейшиной пика Славы!!

Внезапно с другой стороны двери тоже раздался сильный удар.

– Я не знаю, где он! Я его не видел с тех пор, как все произошло! И что с того?! Твой ненаглядный друг тебя кинул! Естественно, у него кишка тонка выступить против совета! Я – единственный, кто еще тебя защищает!

– Ты его не видел? – взволнованно переспросил Шен. – Он не вернулся?

– Клянусь, Шен, если ты не прекратишь беспокоиться о нем – я сделаю так, чтобы тебе больше не о ком было беспокоиться!

Шен замер, обдумывая ситуацию. Чертовы заклинатели в самый ответственный момент решили не противостоять превосходящей силе в лице Демнамеласа, а сосредоточить свое внимание на цели менее опасной и не желающей им зла. Какая удобная позиция! Когда все закончится, можно будет не кривя сердцем сказать, что сражались против ужасающего заклинателя с мерцающим ядром – прямо-таки отступника из легенд! Чем не достойная битва? И плевать, что настоящая причина всех бед остается безнаказанной!

– Почему меня еще не выкинули за стену? – уточнил Шен. – Разве это не решило бы все ваши проблемы? Снова скажешь, что защищал меня, не щадя себя?

– Нет. Демнамелас сбежал. Прошел целый день – Летис Лис доложила, что Демнамелас приказал всем убираться из Кушона. Похоже, он осуществил желаемое. Живые мертвецы все еще бродят по улицам города, но битвы с сектой Хладного пламени в ближайшее время не предвидится. Поэтому заклинатель с мерцающим ядром сейчас беспокоит всех куда больше.

– Что? – несмотря на холод этого места, кровь в его жилах, казалось, застыла лишь сейчас. – Сколько времени прошло?! Немедленно выпусти меня!

Шен стал колотить в дверь, используя духовную энергию, – защитные символы расходились волной по всей камере, но не поддавались.

– Эту защиту ставили все главы. Изнутри ее не разрушить, не вреди себе, – сухо произнес Шиан. – Отдохни. Мне еще предстоит защищать твою жизнь перед советом.

– Шиан!! Шиан, не смей уходить!! Открой дверь!!

Свернув за угол и продолжая слышать крики брата, глава ордена РР с силой ударил кулаком в каменную кладку.

Черт! Шен не представляет, что тут было после его вспышки безумия! Подумать только – мерцающее ядро! Да Шиану пришлось поставить свою жизнь на кон, чтобы хотя бы отсрочить исполнение приговора! А все, что Шена волнует после того, как очнулся, – это старейшина пика Славы! Да этому старейшине сильно повезло, что он не попался ему на глаза, иначе Шиан бы точно нашел повод расквитаться с ним.

Шен уставился на старейшину пика Славы, сквозь которого была видна стоящая в нескольких шагах Иль Ло.

– Шен… – произнес тот и протянул к нему руку, но Шен резко попятился обратно в темницу.

Стоило ему переступить линию сдерживающих символов, как старейшина пика Славы за дверью растворился. Вновь стало тихо, только сердце вырывалось из груди да кровь стучала в висках.

– Нет… – Шен сделал еще шаг назад. – Нет… Это… – Он пятился, пока не уперся спиной в противоположную стену. Отступать дальше было некуда. – Нет… это… бред…

Эта боль в груди, что он чувствует… Это… не от… мечей.

Это бред. Это просто его бред.

Дверь открыта. Там никого нет.

Шен решительно преодолел отделяющее его от двери расстояние и переступил порог.

В тот же миг он вновь увидел Муана.

– Шен, прости меня… Кажется, я должен попрощ…

Его голос утонул в крике проклятого старейшины.

Шен согнулся и зажмурился и кричал так, что у недоуменно наблюдающей за его странным поведением Иль Ло сжалось сердце. Она никогда не слышала крика, пронизанного таким отчаянием. Она не понимала, что происходит, но слезы сами собой потекли по ее щекам. Иль Ло зажала рот руками, чтобы не разрыдаться навзрыд.

Шен кричал, пока горло не сжало спазмом. Он задохнулся и закашлялся, перед глазами все расплывалось, и он почти не видел призрака Муана. Почти…

Отвернувшись, он побрел прочь, шатаясь, будто пьяный, и задевая плечами стены. Иль Ло отшатнулась, когда Шен чуть не налетел на нее.

Он столкнулся с Шианом, но, не слушая, отпихнул его в сторону. Шен выбрался наружу, во внутренний двор, не понимая, куда и зачем идет. Заклинатели то и дело преграждали ему путь, мешались. Шен вскинул правую руку – и секунду спустя Смертельное лакомство вернулось к своему владельцу.

Он выдернул меч из ножен, черное лезвие оросила кровь, от резких движений раны на груди проклятого старейшины вновь открылись, и его собственная кровь смешалась с брызгами на алых одеждах.

– Шен!! – донесся далекий голос, от звучания которого слезы прочертили дорожки по его щекам. – Шен!

Шен стал озираться по сторонам. Лица-лица-лица, заклинатели обступили его кругом. Страх, отвращение, удивление и непонимание на этих лицах… И среди них одно-единственное, на котором боль. Его губы шепчут что-то, но Шен отказывается слышать.

– Монстр! – доносится со всех сторон. – Он – монстр!

Пошатнувшись, Шен переводит взгляд на зажатый в руке меч. Кровь пузырится на черном лезвии. Кровь стекает и по его телу.

– Монстр, – повторяет Шен.

Повинуясь его воле, кровь под ногами собирается в очертания печати. Вспыхнув алым, в следующий миг она обращается белоснежным светом, ослепляющим глаза всех вокруг, а когда свет гаснет, заклинатели поворачивают головы и видят, что проклятый старейшина исчез.

И только Муан способен последовать за ним, куда бы тот ни направился.

Печать сверкнула в воздухе. Шен упал в расщелину, на дне которой было песчаное русло пересохшей реки. Сухие листья зашелестели от его движений, к рукам и одежде прилип смешавшийся с кровью песок. Здесь было темно и холодно. Шен прислонился спиной к скале и надолго застыл так, глядя перед собой.

Слева в паре шагов от него стоял чуть светящийся в темноте старейшина пика Славы, но Шен намеренно не смотрел в его сторону и, стоило Муану сделать движение к нему, дернулся прочь. Муан застыл. Шен тоже больше не двигался.

Черная ночь сковала мир и его разум.

Теперь этой ночи суждено остаться с ним навсегда.

Спустя долгие часы губы Шена дрогнули, и он практически бесшумно произнес:

– Я был неправ.

Он игнорировал Муана всю ночь, но теперь взглянул прямо на него. Его глаза словно запоминали каждую черточку перед прощанием. А затем он поднялся и медленно побрел прочь. Муан непонимающе смотрел ему в спину.

К тому времени, как Шен выбрался из расщелины, забрезжил рассвет нового дня. Он вышел на поляну и сложил пальцы в управляющем жесте. Повинуясь его воле, меч принялся чертить круги и символы на земле, глубоко вгрызаясь лезвием в почву, без сопротивления разрезая корни.

– Что ты делаешь? – забеспокоился Муан.

Жить с этой болью казалось невыносимым. Вот только что именно болит – нарушенная связь или его глупая душа? Он видел эту печать всего раз, во время своего перемещения в этот мир. Так пусть она все и закончит. Он наконец понял чувства оригинального Шена.

– Хочу исчезнуть, – прошептал Шен.

Это было хорошее место: рядом со скалой тек маленький ручеек, в высокой траве цвели лесные цветы, лес подступал со всех сторон, а кроны пели на ветру.

Его широко открытые глаза уставились в пустоту, в них самих была пустота, и пустота стала ему ответом.

– Нет!! Шен!! – осознал Муан. – Ты сошел с ума?! Не смей этого делать!!

Печать под ногами проклятого старейшины вспыхнула.

– Нет!! – закричал Муан.

Шен закрыл глаза.

Паника в эфемерном сердце старейшины пика Славы сменилась ужасом. Только сейчас он наконец осознал, что стал бестелесным, бесплотным и бессмысленным призраком.

Шен собирался покончить со всем прямо сейчас. Покончить так, чтобы у него больше не было ни малейшего шанса на ошибку.

– Не делай этого! – в отчаянии Муан налетел на него своим призрачным телом, всем своим существом, всеми мыслями и энергией, сконцентрированной в одном отчаянном желании спасти его.

Он врезался в Шена, пытаясь выбить из печати.

Сила оказалась столь велика, что Шен взмыл в воздух и отлетел к уступу. Ударившись о камни, он рухнул в молодую траву, а в месте, куда он врезался, остался отчетливый кровавый след.

Муан заметался из стороны в сторону, не зная, что предпринять. Он склонился над Шеном, но руки проходили сквозь него. Стоит Шену очнуться – как он завершит начатое. Сколько у него времени?! И разве может он позвать на помощь, будучи всего лишь неприкаянным духом!

Муан даже не понял, как умер. Он просто осознал себя перед той дверью, притягиваемый к единственной оставшейся константе в этой вселенной – к связанному с ним другу. Но что ему оставалось, кроме как попытаться попрощаться?!

Пребывая в отчаянии и панике, Муан заметался по склону горы, на которой они оказались после перемещения, пытаясь найти хоть одну живую душу, способную помочь Шену. Способную не дать ему совершить непоправимое.

Сперва он заметил дымок, затем увидел домик. Он не сразу осознал, что и домик, и старик ему знакомы. Тот самый отшельник из клана Тихих цветов, которому они так и не вернули меч.

Молясь всем богам, только бы у него хватило сил на одну фразу, одно слово, одну возможность позвать на помощь, Муан закричал что есть мочи.

Старый Шао Жуаньсу промывал побеги молодого бамбука, когда светящаяся энергия вспыхнула перед его носом и собралась в образ великолепного заклинателя. Старик уронил корзину с побегами и уставился на призрачного человека, в первое мгновение решив, что божество оценило его скромный образ жизни и сошло с небес, чтобы проводить к вратам вознесения.

Заблуждение его продлилось недолго: заклинатель метался из стороны в сторону и что-то беззвучно орал. Такое поведение явно не походило на божественного посланника. Присмотревшись, Шао Жуаньсу осознал, что перед ним всего лишь сильный призрак.

Старик разочарованно поморщился и присел, чтобы собрать рассыпавшиеся побеги. Призрак, однако, не спешил уходить по своим призрачным делам и продолжал мельтешить перед носом старика, чем немало выводил его из себя.

– Какой суматошный призрак… – с досадой пробормотал он. – Да не слышу я тебя! Вижу, но не слышу…

Призрак замер. Мгновение помедлив, он стал активно жестикулировать.

Присмотревшись, старик Шао произнес:

– О. Да ведь твои очертания мне знакомы… Что? Хочешь, чтобы я пошел за тобой? Ладно-ладно, вероятно, ты все равно не отстанешь… И откуда ты только взялся здесь на мою голову…

Муан летел вниз по склону, то возвращаясь к старику, словно подталкивая поспешать, то вновь устремляясь вперед. Наконец показался знакомый скальный уступ. Шен все так же лежал в траве. Муан заметался из стороны в сторону, а затем завис над ним, с упованием уставившись на старика.

Тот присел на корточки над проклятым старейшиной и дотронулся до бледного, словно у мертвеца, запястья. Вопреки ожиданиям, пульс прослеживался, хоть и неровный.

– Жив твой друг, – произнес старик для призрака, который почти прожег на нем дыру своим буравящим взглядом. – Правда, с такими внутренними повреждениями неизвестно, надолго ли…

Муан вновь заметался из стороны в сторону, что должно было в его понимании выражать просьбу о помощи.

Старик перевернул лежащего на спину и нахмурился.

– Теперь я вспомнил, кто ты, – произнес он, узнав Шена, и повернулся к старейшине пика Славы. – Старейшина Муан, я сожгу для вас ритуальных денег.

– Не нужны мне деньги!! – закричал Муан, но, естественно, старик его не услышал. – Помоги ему!!

– Что ж, с мертвыми лучше не спорить, – произнес старик и, закинув Шена на спину, с трудом выпрямился и медленно заковылял обратно к домику.

Зарево пожара над Кушоном ночью стало больше, окрестные холмы заволокло прогорклой дымкой. Задремавший Шуэр сперва почувствовал вибрацию и лишь затем увидел приближающийся, словно вынырнувший из тумана, иссиня-черный, как казавшаяся бескрайней ночь, конный отряд.

– Наконец-то! – воскликнул Ху Шиль.

Впереди скакал Ю Си. Пронесшись мимо костра, рядом с которым сидели сокрушенные генералы, он остановил коня у городских ворот, где отчетливо были видны обезумевшие мертвые солдаты, тянущие руки к свежей добыче и воющие на разные голоса.

Ю Си спрыгнул на землю, и тут же к нему подбежал один из воинов, что дежурили вокруг стены. Выслушав короткий доклад, Ю Си уточнил:

– Где Гу Фен?

– Он остался внутри!

– Заклинатели?

– Они тоже внутри, связи с ними нет!

– Хорошо. Я должен сам взглянуть на ситуацию в городе. – Он указал одному из воинов на стену, и тот, поняв командующего без слов, снял с седла огромный лук и соответствующую ему стрелу, к которой была присоединена тонкая металлическая цепь. По воле воина контрольного бюро, натянувшего лук, стрела угодила в крышу сторожевой башни.

– Вы, – Ю Си указал на часть своего отряда, – пойдете за мной. Остальные – продолжайте защищать стены. Генералы, – кивнул Ю Си Ху Шилю и Ир Шуэру, словно признавая, что все-таки их заметил.

Те хотели было ответить, но командующий контрольным бюро схватился за тонкую цепь и легко взмыл в воздух, в несколько движений взобравшись на городскую стену.

Отсюда ему открылся прискорбный вид на разоренный Кушон. Вся западная окраина выгорела, хотя огонь постепенно утихал. Живые мертвецы бестолково бродили по пустым улицам, без живой добычи утратив всякую цель существования. Вдалеке путеводной звездой высилась пагода монастыря Дун.

– Пойдем по крышам, – решил Ю Си.

Белые черепа замелькали над домами. Вкупе с тем, что произошло в этом городе, форменная одежда контрольного бюро в кои-то веки казалась гармоничным дополнением всеобщей картины.

– Командующий Ю! – вскоре обратился к нему один из воинов. – Мы нашли раненого заклинателя. Там… странно. Вам стоит взглянуть.

Ю Си движением приказал подчиненному показывать дорогу. Вскоре они остановились у перекосившейся колокольни.

– Внутри, – коротко произнес воин.

Ю Си спрыгнул на землю и вошел через покосившиеся двери. Свет давал факел в руке воина контрольного бюро, который стоял над распластавшимся на полу телом. Подойдя ближе, Ю Си узнал знакомого заклинателя в черных одеждах. Под телом заклинателя растеклась большая лужа крови, лучами и дугами расходясь в стороны. Видимо, именно это показалось подчиненным странным.

– Он жив? – уточнил Ю Си.

– Сквозная рана в центре груди, – сообщил подчиненный. – Не представляю, как он еще дышит. Похоже, его минуты сочтены.

– Заберите его с собой и окажите первую помощь, – приказал Ю Си.

– Но разве… – Подчиненный хотел произнести: «Разве это не бессмысленная трата сил и времени?» – но, натолкнувшись на черный взгляд командующего, проглотил готовые сорваться слова. – Слушаюсь.

Ю Си еще раз окинул помещение взглядом и, присев, провел по дощатому полу и линиям крови пальцем. Как он и полагал, нечто было вырезано в дереве, и вытекшая из старейшины Рэна кровь наполнила углубления.

Больше в старой колокольне не было никого и ничего. Ю Си развернулся и направился прочь.

Шен приходил в себя постепенно. Уставившись в темный потолок, он долго смотрел в одну точку не моргая. Дышать было больно. Да и оставаться живым – тоже. Он свесил ноги с твердой лежанки и медленно сел.

В стороне у стола сидел старик. Шен уже где-то его видел.

– Я слышал о том, что случилось с Хэфанем, – произнес тот, когда увидел, что проклятый старейшина ордена РР осмысленным взглядом смотрит на него. – Твоих рук дело?

Шен обвел взглядом пространство отшельничьей хибары, чуть споткнулся на фигуре прославленного мечника, замершей в нескольких шагах от него, но предпочел притвориться, что Муан остался незамеченным, и перевел глаза на Шао Жуаньсу.

Под этим темным пустым взглядом старик оробел. Задавая свой провокационный вопрос, он ожидал, что Шен станет возмущенно отнекиваться или оправдываться. Да даже подтверди он свою причастность – старик Шао был бы более спокоен. Но его молчание тревожило. Было совершенно неясно, что у него на уме, и даже молчаливый призрак старейшины пика Славы казался старику понятнее.

Шао Жуаньсу покосился на Муана, который застыл, молча и отчаянно вглядываясь в лицо Шена.

«А ведь кто поймет, что произошло на той поляне? – подумалось старику. – Старейшина пика Черного лотоса славится своим дурным нравом. Точно ли старейшина Муан просил спасти его? И как вообще сделался призраком?»

– Приличный человек на твоем месте поблагодарил бы за спасение! – фыркнул Шао Жуаньсу и поспешил поскорее убраться из делимого с Шеном замкнутого пространства.

Тот остался в хибаре один. Если точнее – привидение-Муан все еще было неподалеку. Мечник хотел вновь заговорить с ним, но Шен не смотрел на него и отказывался слышать. Муан был более чем уверен, что ему запрещено сокращать расстояние между ними, иначе Шен вновь отшатнется.

Так проходила минута за минутой, а может – час за часом.

– Я не понимаю, – в какой-то момент признался Муан. – Твой дар сейчас – благословение. Отчего ты предпочитаешь притворяться, что не видишь меня?

Слезинка прочертила дорожку по щеке Шена и впиталась в ворот красных одежд. Он резко встал и, забрав лежащее у кровати Смертельное лакомство, направился к выходу.

– Я знаю, что виноват, – тихо произнес Муан, глядя в его спину. – Оттого, что мое сердце стало призрачным, оно не болит меньше.

Шен остановился на крыльце, рассеянно осматривая окрестности. Здесь… тоже было много воспоминаний. Даже то, как они втроем с этим самым дедком сидели у костра и пили чай из бамбуковых стаканов. Это… это…

Это просто невыносимо.

Шен развернулся и уставился на призрак Муана, все еще стоящий посреди хибары.

– Ты можешь не волноваться, – с трудом разомкнув губы, хрипло произнес он, – я больше не попытаюсь исчезнуть. Избавиться от боли таким образом… было бы слишком просто. Я поддался эмоциям, но больше не совершу подобного. Шен продержался двадцать лет. Я не посмею сбежать раньше. А ты… можешь идти.

Сказав это, он отвернулся и, резко выдернув из ножен Смертельное лакомство, взмыл в воздух на мече.

Шао Жуаньсу, который за это время успел сперва придумать, что потребует у Шена за спасение, а затем – что предложит ему, только бы он ушел с миром, вздохнул с облегчением.

«Уйти? – подумал Муан, глядя в белое небо. – В самом деле могу ли я уйти, когда единственный свет, что притягивает меня, – это твой свет».

Пик Черного лотоса. Место, где все началось. Место, которое успело стать домом.

Место, которое будет тюрьмой.

Черная девятихвостая лисица сидела на корнях большущего дерева, крона которого, усыпанная розовыми цветами, раскинулась на несколько метров вокруг, укрывая под собой белую каменную лавочку.

– Дорогой! – завидев его приближение, радостно воскликнула лисица и подпрыгнула с корней.

Шен спешился на площадь и уставился на то, что стало с розовым деревцем.

– Ты в порядке! – с облегчением продолжила лисица, подскочив к нему. – Мы с Онэ так переживали! Он даже высох весь!

Ее слова были словно фоновый шум для проклятого старейшины, взирающего на дерево. Оно было такое огромное и великолепное, словно сошло с картины. Живое и благоухающее, как чертова… насмешка судьбы.

Размахнувшись, Шен всадил в него Смертельное лакомство. Меч глубоко вонзился в ствол, и дерево с той стороны тут же стало чахнуть, а розовые цветы сплошным потоком посыпались на землю.

Лисица, крутящаяся вокруг Шена, с потрясением замерла.

– Так лучше, – разомкнув пересохшие губы, произнес он.

– Что…

Она вгляделась в ауру Шена и попятилась.

Тот стоял и смотрел на дело своих рук. Розовые цветы ковром устилали землю под его ногами.

Розовая веточка… кустик… деревце и, наконец, дерево… Он все уничтожил собственными руками.

Шен сел у корней мертвого дерева, прислонившись затылком к шершавому стволу. Всю свою оставшуюся жизнь он планировал провести именно так: сидя среди мертвых воспоминаний.

Ю Си перемахнул через стену монастыря Дун как раз в тот момент, когда лезвие меча Шена полоснуло одного из заклинателей. Алая одежда на груди проклятого заклинателя превратилась в лоскуты, сквозь которые были видны быстро темнеющие от крови бинты. Из опустевших черных глаз по мертвенно-бледным щекам потоком текли слезы. Заклинатели обступили его плотным кольцом, но никто больше не решался приблизиться.

– Он свихнулся! – донеслось до слуха Ю Си. – Монстр!

По воле проклятого заклинателя кровь, стекающая с его меча и тела, стала собираться в рисунок под ногами. Багрянец вспыхнул – и Шен пропал.

– Что это?! – закричали заклинатели. – Как он это сделал?! Это легендарная печать перемещения? Откуда у Шена такие знания?!

– Он сбежал! – крикнул кто-то. – Он убил моего ученика и сбежал!

– Мастер, я еще жив!.. – донеслось со стороны.

– Покалечил главу клана Меча!..

– Ну не то чтобы покалечил… – буркнул тот, потирая ушибленное запястье.

Ему не посчастливилось одним из первых выбежать на крики и попасться под ноги Шену. Несмотря на то что проклятый старейшина шатался, словно пьяный или немощный, он оттолкнул главу клана Меча с такой силой, что тот не устоял на ногах и врезался в поленницу.

– Как Шен выбрался из духовной клетки?! Он смог изнутри воздействовать на плетение?! Это ведь просто невозможно!

– Кто-то помог ему сбежать!

Все стали орать на всех.

– Командующий Ю! Вы здесь! – подскочил к нему Гу Фен.

Со стороны наблюдая за творящимся хаосом, Ю Си уточнил:

– Что здесь происходит?

– Я сам не до конца понял…

– Я оставил тебя за главного с четкими распоряжениями, а ты заявляешь мне, что даже не смог разобраться в ситуации? – Холодные глаза командующего скользнули по подчиненному, словно острое лезвие.

Осознав ошибку, тот принялся быстро пояснять.

– Видите эти разрушения? – он указал на стену монастыря.

По каменной кладке шли трещины, в некоторых местах камни осыпались песком.

– Когда я появился здесь, то видел, что сила, исходящая от Ир Шена, сделала это. Остальные заклинатели сказали, что из-за переизбытка задействованной энергии он помешался. Заклинатели попытались его убить, но не преуспели. Несмотря на десяток мечей, которые, как я совершенно отчетливо видел, пронзили его тело, он не умер. Глава ордена РР запер его. Что случилось сейчас – я не знаю, я видел то же самое, что и вы. Могу предположить, что он не был согласен с обвинениями и предпочел сбежать.

– «Не был согласен с обвинениями»? – переспросил Ю Си. – Непохоже, что он так расстроился из-за обвинений, проклятому заклинателю не привыкать слышать подобные речи в свой адрес.

– Я подвел вас, – низко склонился Гу Фен. – Вы приказали мне следить за ним, но теперь я понятия не имею, куда он исчез.

Ю Си в самом деле не был доволен действиями заместителя, но и упрекать его перед другими не намеревался. Новое задание послужит ему лучшим наказанием.

– Следуй за мной. Я решу, что тебе сказать, позже.

Гу Фен выпрямился и замер в ожидании. Командующий окинул взглядом внутренний двор. Заклинатели продолжали спор, и это напомнило Ю Си пререкательства чиновников при дворе: шум ради шума, где за громкими криками таится молчаливая истина настоящих стремлений. Этому командующему никогда не нравилось встревать в подобные баталии, хоть он и научился читать между строк и строить из себя шута.

– Эй, ты, – он заметил стоящего в стороне от других ученика Ир Шена. – Что здесь произошло?

Вид парня был потрясенным и растерянным. Обратившись к нему, Ю Си, казалось, упредил зарождение паники: Ал смог отвлечься и собрать разбежавшиеся мысли.

– Шен, он… Это ведь не может быть правдой! Я был уверен, что остальные ошибаются и Шен не потерял над собой контроль… Мы просто не поняли его. Но теперь… – Ал зябко поежился. Он был так потрясен, что даже не обращал внимания, с кем довольно фамильярно разговаривает. – Почему он был таким?..

Ал сжал окровавленное предплечье. Выбежав одним из первых наперерез Шену, он с трудом увернулся от его меча.

Ю Си перевел взгляд на девушку, стоящую неподалеку. Она смотрела на Ала, нахмурив брови и с силой сжав кулаки.

– Ты. Расскажи мне, что произошло с Ир Шеном.

Аннис растерянно перевела взгляд на обратившегося к ней мужчину. Сперва намереваясь возмутиться его грубости, она быстро осознала, что перед этим человеком лучше будет замереть в почтительном поклоне. Затем, как и было велено, она поведала свою версию событий. С ее слов выходило, что Шен чуть ли не в одиночку героически отстоял монастырь Дун, напитав своей энергией духов, но заклинатели, увидев его несоизмеримую с их собственной силу, решили, что он угроза, и попытались избавиться от него.

– А сейчас? – уточнил Ю Си. – Он ранил своего ученика.

Аннис покосилась на Ала, который стоял закусив губу, а затем подняла на Ю Си полный решительности взгляд и произнесла:

– Это была случайность!

Пусть сама она не была уверена в этом, но перед другими намеревалась защищать учителя до последнего.

Пока Ю Си разговаривал с молодым поколением, спор глав орденов и кланов исчерпал себя и затих, так и не перейдя к открытому столкновению. Ю Си не отказался бы посмотреть на битву между заклинателями, но те оказались чуть благоразумнее, чем он ожидал.

Спустя полчаса Ю Си оценил количество спасенных горожан, сложившуюся в монастыре Дун ситуацию и общий настрой и даже смог увидеть духов, упомянутых девушкой. Один из них, выглядящий как волк-коротышка, легко перемахнув через высокую стену монастыря, стал крутить мордой по сторонам и принюхиваться, как обычная собака, а затем, видимо не отыскав своего хозяина, прибился к той самой девушке, улегшись у ее ног. Другой дух, в образе серого лиса, выглядел еще меньше духа-волка, но бродил по внутреннему двору, поглядывая вокруг хозяйским взглядом. Он напоминал кота, но заклинатели все равно старались обходить его стороной.

Проверив свои угодья, лис подошел к Волчаре, лежащей у ног Аннис, и, подняв морду, произнес человеческим голосом:

– Куда делся Шен?

Аннис растерянно посмотрела на него и пожала плечами. Дух недовольно уселся, положив пушистый хвост на лапы.

Они расположились возле костра. Вернувшаяся к этому времени Иль Ло, сидя с другой стороны от Аннис, неосознанно потянулась к пушистой мордочке и погладила духа прежде, чем успела осознать, что делает. Тот одарил ее взглядом «еще раз так сделаешь – лишишься пальцев». Девушка поспешно спрятала руки за спину, но заулыбалась. Эта форма хранителя Йи была такой милой!

– И где мне его искать? – лис склонил голову набок.

– Можешь вернуться с нами в орден РР, – предложила Аннис. – Там живет учитель Шен.

Отвернувшись, дух задумчиво посмотрел на пагоду монастыря Дун, окинул взглядом внутренний двор и здание главного храма, а затем обернулся к Аннис и кивнул.

– Эй, а… – начала Иль Ло, но затем нерешительно помедлила.

Дух перевел на нее взгляд, говорящий «больше почтения, мелочь».

– Достопочтенный господин, – исправилась девушка, – раз уж вы все равно уходите, можете поведать напоследок, как добраться до легендарного свитка богини Ми Лу?

Лис тихо фыркнул. Иль Ло приуныла, решив, что он смеется над ней.

– Нету здесь никакого свитка, – сжалился лис. – Это ловушка для таких глупых людишек, как ты.

– А-а?

– Не веришь? Иди прогуляйся по пагоде. Одним трупом больше – не имеет значения. Маленькая воровка.

– Я не воровка! – возмущенно запротестовала девушка. – Я искательница легендарных артефактов!

Дух одарил ее взглядом «эта мелочь научилась говорить и теперь докучает почтенному мне».

Следящая за их «беседой» Аннис сочувственно сжала ладонь Иль Ло и предложила:

– Хочешь с нами в орден РР? Может, мне удастся уговорить маму взять тебя ученицей. А если и нет, в ордене могут жить не только заклинатели. Ты временно остановишься у нас, пока не решишь, куда двигаться дальше.

Потухший взгляд Иль Ло тут же загорелся воодушевлением.

– Хорошо, сестрица! – восторженно воскликнула она. – Я сделаю все возможное, чтобы меня приняли! Старый мастер всегда бранил меня, говоря, что я не чувствую душу меча. Может, во мне и нет нужных способностей, но я приложу все усилия!

– «Душу меча», хах, – пробормотал лис.

Иль Ло непонимающе посмотрела на него, но тот ничего больше не сказал.

В это время, пока детишки общались с духами, Ю Си разговаривал с главой ордена РР.

– Мы полагаем, что Демнамелас каким-то образом заранее отравил паразитами еду или питье армии, – рассказал Шиан. – Паразиты яда ку никак не проявляют себя до активации заклинателем.

– Значит ли это, что кто-то из окружающих также может быть отравлен? – уточнил Ю Си.

Шиан дал ответить на этот вопрос лекарю.

– Зная, что мы ищем, проверить организм на наличие яда ку несложно, – ответил Заг. – Я уже бегло проверил состояние всех этих людей – в них нет яда ку.

– Что ж, старейшина Заг, смею надеяться, что вы отвечаете за свои слова.

Заг уязвленно поморщился.

– Вы сомневаетесь в моих словах? Я – один из лучших лекарей и никогда не говорю голословно! Если я чего-то не знаю – то признаю прямо. Однако в своих выводах касательно яда ку я совершенно уверен!

– Хорошо. В таком случае я попрошу вас уделить этой проблеме свое пристальное внимание, – естественно, Ю Си произнес это тоном, ничуть не похожим на «просьбу». – Мне известно, что часть солдат была отправлена из города и они до сих пор не вернулись. Очевидно, прямо сейчас они разносят заразу по окрестностям. Вам придется некоторое время провести вместе с контрольным бюро, чтобы прочесать местность и упредить распространение заразы.

– Как скажете, – слегка поклонился Заг. – В таком случае я прямо сейчас соберу своих учеников для помощи в поисках.

Ю Си чуть кивнул и повернулся к Шиану:

– Как теперь вы намерены искать секту Хладного пламени и сражаться с ней?

Не желая раскрывать наличие шпиона в рядах секты, Шиан сухо ответил:

– Не сомневайтесь, я смогу вскоре выяснить, куда сбежал Демнамелас. Что касается сражения с ним… Полагаю, единственная возможность – заманить его в место, откуда он не сможет сбежать. В любом другом случае может случиться то же, что произошло сейчас.

– И как же заманить его?

– Этого я пока не знаю.

– Что ж… В таком случае займемся эвакуацией горожан. Благодаря действиям вашего брата основная часть живых мертвецов уже уничтожена. Способности заклинателей не перестают удивлять.

Слова явно звучали провокационно, и Шиан стиснул зубы, замерев в неглубоком поклоне.

– Командующий Ю перехваливает нас, – процедил он.

– Могу ли я рассчитывать, что остальные заклинатели с таким же успехом зачистят город? – «невинно» поинтересовался Ю Си.

Взгляд Шиана потяжелел.

– Конечно. Защита простых людей – наша обязанность.

– Отлично. Надеюсь, вы управитесь к рассвету. У контрольного бюро столько неотложных дел. Одна переправка беженцев скольких сил будет стоить! – голос командующего Ю изменился, он словно бы доверительно сетовал на судьбу. Подобное притворство заставило Шиана похолодеть внутри. – Заклинателям нужно будет прочесать все окрестности, и не дайте боги, хоть один живой мертвец ускользнет! Идите прямо сейчас – нельзя медлить!

Шиан коротко поклонился, развернулся и отправился к главному храму, где отдыхали заклинатели. Улыбка тут же исчезла с губ Ю Си. Глядя в его спину, он коротким жестом подозвал к себе Гу Фена.

– Командующий.

– Проследи, чтобы заклинатели уничтожили всех. К утру Кушон должен сгореть.

– Сгореть? – переспросил подчиненный. – Но как же…

– Мы не знаем, что именно является переносчиком заразы. Сжечь все.

– Да, командующий.

Сутки спустя Ер открыл глаза в лагере за чертой города. Рядом был генерал Ир Шуэр.

– Ого! – увидев, что тот открыл глаза, поразился генерал. – Вы в сознании? Понимаете, что я говорю?

– Я… Где я? Что произошло?.. – слабо прошептал Ер.

– Вас нашло контрольное бюро. Вы были сильно ранены. Старейшина Заг из вашего ордена уже осмотрел вас и сказал, что, несмотря на серьезность ранения, вы быстро идете на поправку.

– Что… что происходит?

– Контрольное бюро и заклинатели зачистили город… но мы не уверены, что зараза не разошлась по окрестностям.

– А… как старейшина Муан? Он был вместе со мной.

– Старейшина Муан? – Шуэр нахмурился. – Контрольное бюро нашло только вас.

С каждым словом говорить становилось больнее, но Ер все же вновь разомкнул уста и уточнил:

– А что старейшина Шен?

Он увидел, как после этого вопроса лицо генерала приняло суровое выражение, на скулах заходили желваки.

– Он… – начал Шуэр и замолчал, будто был не в силах подобрать верных слов.

Поднявшись, он прошел по шатру и, остановившись у выхода, бросил:

– Он не мертв. – И вышел наружу.

Ер остался в одиночестве. Уставившись на полотняный полог, он чувствовал острую боль в груди и полное смятение в мыслях.

Муан был рядом с Шеном, и Шен иногда кидал на него взгляд. Но он не говорил с ним и отказывался реагировать на слова, произносимые мечником. И естественно, тому нельзя было приближаться.

Так прошло две недели. Все это время Шен провел под деревом, то сидя у корней, то лежа на лавочке. Он много спал и предпочел бы вообще не просыпаться. Предпочел бы не встречать рассветы и не провожать закаты.

– Больше всего я боялся рассветов и закатов, когда тебя не станет, – однажды произнес он, глядя на догорающий алый свет. – Но вот сейчас смотрю… и не вижу ничего особенного.

День или ночь, полдень или полночь – ничего не важно. Бессмертное тело могло просто существовать, без нужды принимать пищу, не страшась дождя или холода. Рядом больше не было того, чью заботу он бы с благодарностью принял.

Он остался один.

– Старейшина Муан умер? – недоверчиво переспросил Ер. – В самом деле умер?

– Тела мы не нашли, – отвлеченно отозвался Ю Си, одновременно просматривая бумаги. – Но заклинатели объявили его погибшим. Полагаю, у них есть на то причины.

Ер закрыл рот руками. Если так подумать, могла ли Глубинная тьма уничтожить тело старейшины пика Славы так, что и следа не осталось? Наверное, могла… Ер сам не до конца ведал пределы своих сил.

«Эй, Система! Глубинная тьма в самом деле уничтожила Муана? Система!»

Та не издала ни звука, словно ее никогда и не существовало, а у Ера прошел приступ шизофрении. От таких мыслей стало так жутко, что писака зябко передернул плечами.

«Если все так, как говорит Ю Си, то Шен меня убьет! – ясно осознал Ер. – Но я не думал!.. Я…»

Это, безусловно, было слабое оправдание. Ер в самом деле предпочел не думать о том, зачем Админу старейшина пика Славы. Он полагал, что тот попытается переманить его на свою сторону, но соврал бы, скажи, что мысль об убийстве Муана в случае отказа не посещала его голову. Он просто предпочел не думать об этом.

И когда город стал гореть, а жители – кричать… он тоже пытался не думать.

Почему не думать становится сложнее? Раньше у него хорошо получалось закрывать глаза на все, что его не касается! Разве какие-то безымянные жители какого-то мелкого города его касались? Разве жизнь и смерть Муан Гая его касалась? Разве…

Теперь Ер не мог не признать, что увяз слишком сильно, чтобы и дальше притворяться, что никто здесь изначально не был жив, кроме него, Админа и Шена. Он больше в это не верил.

Рядом сидело яркое тому доказательство.

Этого человека Ер никогда не придумывал, не было у него ни сюжета, ни развития в его истории. Ю Си там просто не существовало.

Но вот он сидит перед ним, живой, дышащий и мыслящий. И отчего-то от его присутствия спокойнее. Потому что… если бы не было этой дружбы с Ю Си… он был бы абсолютно один в этом мире.

Система куда-то исчезла, а Админ его кинул.

Шен много раз предлагал ему наладить отношения, но тогда его попытки казались смешными и бессмысленными. Сейчас же… Ер с радостью принял бы его протянутую руку, вот только очевидно, что Шен ее больше не предложит.

– Старейшина Рэн быстро идет на поправку, – произнес Ю Си, откладывая в сторону отчеты. – Завтра я планирую отправиться в твой орден. Если хочешь, можешь сопроводить меня.

Ер задумчиво посмотрел на него. В ордене у Рэна остались ученики и пик Росного ладана. Это место, куда он мог бы вернуться. Но все это ему не принадлежало. На самом деле не было абсолютно ничего, что принадлежало бы Еру в этом мире. Даже своего имени.

– Называй меня Ер, – предложил он.

Ю Си чуть склонил голову набок.

– Это твоя фамилия? – уточнил он.

Тот покачал головой:

– Просто называй меня Ер, ладно? Когда я веду себя вот так – называй меня Ер.

– Как «так», старейшина Рэн? – словно бы поддразнивая его, уточнил Ю Си.

Ер надолго задумался, пока на ум ему не пришла одна их совместная сцена из прошлого.

– Когда я называю тебя своим другом – называй меня Ер! – с некоей гордостью воскликнул он.

Ю Си продолжал смотреть на него, никак не меняясь в лице. Ер был немного разочарован такой посредственной реакцией.

Поглядев на него еще какое-то время, Ю Си коротко кивнул.

– Могу я… – спустя довольно продолжительное время вновь нарушил молчание Ер.

Ю Си поднял на него взгляд.

– После того как сопровожу тебя в орден, могу я и дальше сопровождать тебя?

Командующий Ю ответил не сразу:

– Дальше я отправлюсь на весеннюю охоту, а затем – в столицу.

– Это значит «да»? – встрепенулся Ер.

– Это значит «как хочешь».

Черный замок встретил Шена тишиной. В нем всегда было тихо, но лишь сейчас звенящее безмолвие казалось столь мертвым. Его тихие шаги по холодному каменному полу не отдавались эхом. Он ступал босиком, словно дух скользил меж пустых комнат. Было во всем этом что-то… правильное. Умрет он или нет – все навсегда останется столь же неизменным. Пустота… это не плохо.

Шен вновь оказался в комнате для чаепитий. Подошел к низкому столику и поднял заколку с алыми камнями и бубенчиками. Пристально следящий за ним старейшина пика Славы расширил свои призрачные глаза.

Глядя на заколку в своей ладони, Шен улыбнулся. Улыбка впервые тронула его губы с тех пор, как Муан стал призраком. Но выражение глаз, с которым он улыбался, заставляло сердце Муана молить о пощаде.

– Шен, пожалуйста… – произнес он.

А затем проклятый старейшина встряхнул заколкой так, что бубенчики издали мелодичный звон, и скрепил ею свои волосы. Глядя в пустоту, он произнес:

– Я больше не могу тебя видеть. Ты… можешь идти.

В его лице была решительность, а взгляд ничего не выражал. Он долго стоял, замерев посреди пустой комнаты, и сторонний наблюдатель мог бы поверить, что он справится.

Но затем ушей, в которых звенела пустота, достигли далекие, почти лишенные звука слова: «К тебе вечно!» И все стены рухнули, и Шен больше не мог притворяться. Слезы потоком полились из его глаз, а звенящую тишину разорвал отчаянный крик.

Двадцать лет?! Как он выдержит двадцать лет?! Он не может продержаться ни дня!

Пока Шен с волнением рассматривал надпись под толщей воды, фламинго приблизился, плавно вышагивая вдоль берега озера. Остановившись, он какое-то время постоял за его спиной, а затем, словно возмущенный его невниманием к своей персоне, клюнул в макушку.

Шен ощутил болезненное приветствие птички и в следующее мгновение словно провалился в пустоту. Падая, он почувствовал нежное прикосновение. Тонкая рука пыталась поддержать его, обхватив за плечи. К ней присоединилась вторая, третья… И вот уже он чувствует, как сотни рук скользят мимо, пытаясь ухватить его.

Полет постепенно замедлялся, пока руки под ним не переплелись в сеть, на которую он упал, словно пойманный мотылек.

Шен поднялся на ноги, словно встал с кровати, и, обернувшись, увидел, что никаких рук нет. Вокруг вообще ничего нет, но пространство не казалось обширным. Он поднял к глазам руки, даже ожидая ничего не увидеть. Но руки были при нем, хоть и не выглядели как те, к которым он уже привык.

Внезапно перед ним засветилась огромная надпись:

Шен уставился на нее, совершенно сбитый с толку.

Он поднял руку, пытаясь дотронуться до надписи. Когда его пальцы должны были достигнуть светящихся символов, те вспыхнули ярче и надвинулись на него, увеличившись в размерах. Ощущение было такое, будто Шен, стоя на месте, каким-то образом продвинулся вперед, за надпись. Он обернулся, но та исчезла.

Зато перед ним возникла другая: [Статистика персонажа]. Шен повторил попытку нажать на надпись.

Прямо перед ним возникла светящаяся карточка.

Количество баллов немного удивляло, впрочем, это было неважно. Куда важнее казалась сама возможность существования такого места, как это. Что это? Книга наконец окончательно стала игрой? Он точно видит то, что видит? Или все же просто свихнулся?

Шен листнул вбок.

Карточка полетела в сторону.

Шен с усмешкой посмотрел на эти баллы потенциала его силы и перелистнул карточку.

На сей раз Шен попытался ткнуть пальцем в строчку «Статус: жив». Ну а вдруг его можно сменить прямо отсюда и разом закончить весь этот фарс? К сожалению, строчка была некликабельна.

Следующей Шен ожидал увидеть карточку Аннис, все же она считалась главной героиней, несмотря на неоднозначное отношение к ней «главного героя второго плана». Но карточка, открывшаяся ему, заставила сердце остановиться, а затем забиться вновь.

– Ч-что?

«Статус:?».

– Не мертв… Не мертв! Здесь не написано, что мертв!

От потрясения Шена выкинуло в реальный мир. Он вновь стоял на коленях над толщей голубой воды, где в мутной глубине сверкала надпись: [Ошибка. Требуется перезагрузка системы].

Неподалеку от правой руки Шена на берегу в пыли лежала маленькая мягкая игрушка в виде розового фламинго.

Шен сорвал заколку со своих волос.

– Муан, прости меня! Муан, прости!! Я такой дурак! Муан!

Машинально подняв игрушку и сунув в карман, Шен с трудом встал на ноги, пытаясь удержаться на идущем под уклон полу. Он заозирался по сторонам, отчаянно надеясь, что еще не поздно, Муан не ушел и все так же следует за ним.

Призрачный Муан стоял у озера в паре шагов от него и с удивлением и тревогой смотрел на Шена.

Шен сделал шаг навстречу, неловко взмахнув руками, и замер, боясь приближаться.

– Я такой дурак, – с глупой улыбкой глядя на мечника, сообщил он. – Я думал, что ты умер… Я такой дурак.

Муан непонимающе смотрел на него. Его посетила тревожная мысль, что Шен окончательно сошел с ума.

– А разве я не умер? – все же уточнил он.

Шен отчаянно замотал головой.

– Нет, это не так, иначе статус был бы определен!

Муан не понял его аргумента. Он не видел, что произошло в месте, показанном фламинго: для него Шен оставался стоять на коленях, вглядываясь в глубины озера, а затем подскочил и закричал. Муан опустил взгляд на свои руки, через которые просвечивал пол.

– Но я тут, перед тобой, и ты видишь меня, потому что я стал призраком.

– Да, да, – Шен отчаянно закивал. – Я вижу твою душу, которая сейчас находится не в теле. Но твое тело, вероятно, еще живо, и ты сможешь туда вернуться!

Муан долго смотрел на него.

– Думаешь, такое возможно? – наконец произнес он. – Звучит как нечто невероятное.

– Пожалуйста, Муан!! – яростно воскликнул Шен и запустил пальцы в волосы. – Либо это правда, либо я свихнулся от скорби и все происходящее здесь – мой дурной сон! Что выбираешь, а? Чего тебе больше хочется?! – Чувства совершенно смешались, прежняя боль не могла пройти бесследно, и его разум просто больше не справлялся. Если сейчас эта надежда окажется пустышкой – его сердце все же не выдержит, и он последует за Муаном на тот свет!

Шен внезапно замер от посетившей его догадки.

– Так вот почему я не умер! – дошло до него, и он расхохотался.

Муан продолжал смотреть на него, пребывая в смешанных чувствах. Он был рад, что Шен наконец вновь говорит с ним, и, несмотря на странные аргументы, хотел бы надеяться, что догадки его верны. Но еще больше он хотел обнять его прямо сейчас, стирая из разума все болезненные воспоминания. Он подлетел ближе и потянулся к нему. Призрачные пальцы почти достигли своей цели, когда Шен заметил это и строго воскликнул:

– Не смей!

Муан замер, непонимающе глядя на него.

– Но почему? Твоей силы достанет ощутить мое прикосновение.

– Забыл уже, как я уничтожил магистрата?

До Муана только сейчас дошло, отчего Шен отталкивал его все это время. Признаться, несмотря на то что у Шена имелись все основания злиться на него, было обидно.

– Я отказывался слышать тебя, потому что боялся, что ты уйдешь, когда скажешь все, что хотел, – признался Шен, отвернувшись от мечника и вновь смотря на голубую озерную гладь. – Знаешь, как другие призраки, которые уходят после того, как поговорят со мной и завершат дела. Я хотел, чтобы хотя бы так ты продолжал быть со мной. Потом пришлось признать, что это слишком эгоистично, а риск чересчур велик.

Муан понял, что есть только один шанс сделать так, чтобы ему стало лучше. Неважно, верит ли он сам в это.

– У нас еще есть шанс, – произнес он. – Если мой статус не определен, значит, я еще могу вернуться.

Шен резко обернулся и с улыбкой произнес:

– Да! Все это время я полагал, что эта боль в груди – последствия твоей смерти и только мерцающее ядро не позволяет мне последовать за тобой. Но теперь я понял, что эта боль из-за того, что мы с тобой очень далеко друг от друга! Не знаю, куда делся Админ с твоим телом, но я тебя найду!

Отчаянная решимость в его взгляде была куда лучше пустоты, обитавшей там ранее. Пусть в них все еще не было привычных золотых сполохов, Муан видел свое отражение в его глазах.

– Очень больно? – он покосился на его грудь.

– Хах, – проследив за его взглядом, Шен усмехнулся и пожал плечами.

Очень ли больно? Не так, как минуту назад, когда он думал, что Муан мертв.

Шен отвел глаза и посмотрел на голубое озеро. Фламинго больше не показывался, а ему бы хотелось вернуться в то измерение… Шен указал на надпись, сверкающую под толщей воды:

– Надо что-то с этим делать.

В лице Муана он нашел преданного собеседника. Хоть умом прославленный мечник и понимал, что Шен больше не будет его сторониться, он все еще ловил каждое его слово, боясь возвращения «игнорирующего Шена».

– Я могу чем-то помочь? – тут же среагировал он, зависнув над озером и вглядываясь в надпись.

Возможно, стоило начать расспросы с того, что здесь вообще происходит?

Муан обернулся к Шену и поймал на себе болезненно-алчный взгляд. За эти пару недель Муан миллионы раз успел прокрутить в голове события, предшествующие его «смерти», и пожалеть о каждом сделанном шаге. Не было ни дня, чтобы он не винил себя. Но тогда, как бы иронично это ни звучало, смерть была для него оправданием. Теперь не было даже этого. Он продолжал смотреть в эти лихорадочные глаза, понимая, сколько боли причинил одним необдуманным поступком.

– Я так сильно сожалею… – начал Муан.

Шен резко зажал уши руками и, отступив на шаг, с негодованием воскликнул:

– Не смей вновь начинать прощаться!

– Нет, я… – Муан растерянно всплеснул руками и подлетел к нему, зависнув рядом. – Я не собирался прощаться! Я тебя не покину, даже если в самом деле умру!

Шен не слишком плотно прижимал ладони к ушам, поэтому все услышал.

– О-о, только давай без этого пустого трепа! – зло воскликнул он, убрав от ушей руки. – Я ненавижу обещания! Просто ненавижу. Я дурак, который постоянно ведется. Никто никогда их не сдерживает. Если не можешь сдержать – хотя бы просто не давай!

Муан продолжал молча смотреть на него, не зная, что тогда сказать.

– Мы не понимаем, как действует «свет в конце тоннеля» и всякое такое, – продолжил Шен. – Не говори мне ничего, чтобы «снять груз со своего сердца», понял? Не иди на свет, не слушай пение с небес и не реагируй, если вдруг к тебе обратится какой-нибудь небожитель!

– Пфф… Ха-ха. – Шен перечислял все это с таким серьезным видом, что Муан против воли рассмеялся.

Несколько секунд Шен продолжал сурово смотреть на него, но, впервые за столько времени увидев его улыбку и услышав смех, и сам смягчился и улыбнулся. Затем он перевел взгляд на озеро под своими ногами:

– Думаю, где-то там под низом и есть тот самый источник великой силы, о котором говорила Ми Лу. Интересно, какие желания он способен исполнять… Если я попрошу для тебя тело – он сделает это?

– Я, конечно, не сноб, и все же мне хотелось бы вернуть именно мое тело, – возразил Муан. – В таких вещах обычно требуется равноценный обмен. Если ты прав и я еще жив – мы справимся без посторонней помощи.

В кои-то веки Шен был с ним солидарен. Он тоже думал, что загадывать что-то источнику – плохая идея. Хотя если бы Муан загорелся и захотел попробовать – Шен бы поддался, не в силах ему отказать. Хорошо, что Муан не захотел.

Шен медленно прошелся к центру озера. При каждом следующем шаге ему казалось, что вот сейчас он услышит треск – и поверхность, покрывающая озеро, раскрошится под его весом. Но ничего не произошло, даже когда он вышел в самый центр. Тогда Шен прыгнул на месте.

– Что ты делаешь?

Поверхность вновь не поддалась, и Шен растерянно осмотрелся.

– Я думаю, как добраться до той надписи, – объяснил он Муану.

– Тебе не кажется, что это может быть опасно? – недовольно спросил мечник. – Цвет этого озера очень странный, к тому же оно светится изнутри.

– И что ты предлагаешь? – развел руками Шен.

Вместо устного ответа Муан попытался опуститься ниже поверхности водоема.

– Не делай этого! – взволнованно воскликнул Шен, но ноги Муана уже ушли на глубину.

Оба замерли. С призраком прославленного мечника ничего не произошло.

– Это было опасно! – возмутился Шен. – Ты сейчас всего лишь сгусток энергии! А ну вылезай, внизу слишком большая сила, чтобы так рисковать!

– То есть ты – живой – можешь рисковать, а я – бестелесный призрак – даже на это неспособен? Я не буду больше молча наблюдать за всеми безумствами, которые ты творишь!

Шен не успел ничего ответить – Муан полностью скрылся под поверхностью. Зло топнув ногой, Шен сквозь толщу воды следил, как призрачный мечник опускается ниже, приближаясь к светящейся надписи.

– И после всего, что ты натворил, ты все еще смеешь обвинять меня в безрассудстве? – пробормотал он, опустившись на колени и вглядываясь в воду.

Шен видел, как Муан достиг надписи. В тот же миг, когда его призрачные пальцы коснулись светящихся символов, поверхность под Шеном разлетелась мириадами осколков, и он рухнул в мутно-голубые воды.

Шен машинально задержал дыхание и зажмурился, словно в самом деле упал в воду, но ощущения отличались. Спустя некоторое время он приоткрыл глаза, одновременно пытаясь осознать свои странные впечатления. Невесомость – вот какое сюда подходило определение. Шен завис в этой невесомости, ощущая, как волосы развеваются, будто на волнах, и широкие полы верхней одежды уплывают в разные стороны. При этом он совершенно точно мог дышать, потому что не сдержался и сделал маленький вдох. В какой-то момент он посмотрел на свои руки, чтобы проверить, не стал ли он призраком, как Муан. Нет, определение «невесомость» точно характеризовало ситуацию.

Муан обхватил его плечи и притянул к себе прежде, чем Шен смог осознать, что он творит. Шен наконец опустил ноги на твердую поверхность и тут же отпрянул, стараясь больше с ним не соприкасаться. Решив отложить возмущение, он сосредоточился на окружающей обстановке.

Мутно-голубой был основным цветом, а вокруг вторгшихся без спроса заклинателей бесконечной лентой развернулся свиток. Шен не видел ни начала, ни конца – лишь длинное, качающееся, будто на волнах, золотистое полотно с вязью символов.

– Это… – призрачные глаза Муана расширились.

Шен обернулся к нему.

– Я слышал легенду о письменах бытия… Неужели это они? – продолжил Муан.

Шен вновь перевел взгляд на свиток. Пока Муан потрясенно прикидывал правдоподобность своей версии, хозяин Проклятого пика подошел к ближайшему витку и вгляделся в светящиеся символы. Он ожидаемо не понял ни слова, хотя это немного разочаровывало. Шен хотел было уже отойти, не тратя попусту время, но тут заметил среди светящейся вязи черные, словно написанные тушью, строчки. Их кое-как впихнули между стройными рядами символов, будто кто-то кощунственно оставил примечания. Приглядевшись внимательнее, Шен осознал, что черные символы – такие же нечитаемые, однако отдельные слова ему знакомы, а все вместе это выглядит… как программный код?

Шен ощутил, как мурашки пробежали по плечам. Он неосознанно протянул руку, чтобы дотронуться до черных надписей пальцем, будто собираясь проверить, нельзя ли их сковырнуть ногтем. Свиток качнулся в сторону от его руки, словно его оттолкнула энергетическая волна. План с самого начала не выдерживал никакой критики, поэтому Шен опустил руку, но в этот момент свиток дернулся в его сторону и петлей обвился вокруг запястья. Шен замер. Свиток не причинял дискомфорта, но это было как-то жутко.

Слегка дернув рукой, Шен вгляделся в письмена рядом с запястьем, но символы не стали внезапно понятнее, они ярко пылали и словно пульсировали.

– Что ты делаешь?! – взволнованно воскликнул Муан.

Шен продолжал вглядываться в письмена, не обратив на оклик Муана внимания. В тот момент, когда он уже подумывал, не стоит ли просто покрутить запястье так, чтобы сбросить с него свиток, тот, словно став нематериальным, насквозь прошел через его запястье, петля раскрутилась, и свиток вновь повис в воздухе.

– Почему у меня странное ощущение дежавю?.. – задумчиво пробормотал Шен.

– Что произошло?

– Не знаю… Но если ты прав и это письмена бытия, то кто-то дополнил их, – старейшина пика Черного лотоса указал на черные символы.

– Хочешь сказать, Админ посмел посягнуть на священные письмена? Но там записаны все законы мироздания! Нельзя просто дописать что-то «от себя» – это может привести к разрушению мира!

Шен проследил взглядом за лентой священного свитка, пытаясь обнаружить начало или конец, но не преуспел. Он поднял голову и с удивлением увидел, что откуда-то плывут по воздуху бумажные фонарики.

– О?

Муан посмотрел вверх, проследив за его взглядом. Фонарики были всевозможных форм и расцветок, обычные, круглые или прямоугольные, в виде цветов и животных, зданий и оружия. Все они парили в воздухе, некоторые – очень далеко, горящие точки-звезды, а некоторые опускались, будто что-то притягивало их к застывшим заклинателям.

Не у кого было спросить: «Что здесь вообще происходит?!» – поэтому Шен молча наблюдал за происходящим, а поглядывающему на него Муану казалось, что тот невозмутимо спокоен.

К Шену опустился большой фонарь в виде цветка лотоса. Тот обхватил его руками и заглянул внутрь, с любопытством вопрошая:

– А что горит?

Учитывая все странности этого места, было почти невероятно, если бы в фонариках горели обычные огоньки.

Шен почувствовал пробравший до костей холод. А светящийся шарик внутри фонаря расширился, поглощая бумажные стенки, пальцы Шена и его сознание. Шен быстро заморгал, пытаясь избавиться от затопившего глаза света.

Когда свет потускнел, старейшина пика Черного лотоса разглядел стоящую на коленях Рурет. Перед ней была начертана сложная печать. Шен вгляделся в символы, пытаясь на всякий случай запомнить каждый штрих, но затем, очнувшись, позвал ее. Рурет не повернула головы, словно не слышала и даже не ощущала его присутствия. Шен окинул взглядом окружающее пространство. Это все больше походило на воспоминание, а они находились в просторном помещении, место которого позже займет зала Глубинной тьмы. Необычно было наблюдать за Рурет со стороны, однако рядом не было никого, кому могло бы принадлежать воспоминание. Разве что сам мир записал его в летопись… письмена бытия.

А ведь Система говорила, что все записывает. Неужели?..

Печать перед Рурет вспыхнула, а вслед за этим содрогнулась земля. Шен видел, как потрясенно расширились девичьи глаза; несколько мгновений на этом лице читалась настоящая паника. Пол под ее ногами пошел трещинами, комната затряслась, будто при семибалльном землетрясении, а из расщелины перед Рурет вырвался ослепительно-яркий свет.

– Что не так? – произнесла девушка.

Почему эта энергия такая болезненная и неистовая?

– Рурет, нет! Что ты делаешь?!

Шен обернулся на собственный крик. Настоящий Шен бежал к Рурет, вытянув руку, будто собираясь утянуть ее подальше от того, что она натворила, и уже потом разбираться в случившемся.

Но Рурет, в отличие от Шена, уже осознала последствия своей ошибки. Священный источник, к которому она так стремилась, оказался неконтролируемой силой, способной уничтожить весь мир. И она – она! – дала ему возможность вырваться и не справилась со сдерживанием этой силы. Он выжжет ее сердце, сердце Шена, а затем уничтожит все вокруг.

Изменить полярность.

Она взывала к источнику, думая о любви и защите, и вот что из этого вышло. Ее уже не спасти, но Шен приближается с каждым шагом и не оставит ее в эпицентре. Она должна дать ему возможность выжить!

Изменить полярность силы. Любовь – ненависть, защита – проклятие.

По щекам Рурет потекли слезы.

– Я проклинаю тебя. Своей жизнью и смертью, своим сущим проклинаю тебя.

Сила, вырывающаяся из-под земли, замерла. Свет словно покрывался патиной, ненависть обращала чудесный белый свет в будущую мерзкую Глубинную тьму. Словно неразумное дитя, свет вылез на поверхность, когда его позвали поиграть, но был встречен неприятием и предательством.

Свет замер и попятился. Та сила, которая успела вырваться наружу и почернеть, была отрезана от источника и стала Глубинной тьмой.

Все вокруг умерло… Лишь Глубинная тьма родилась как бездушная обозленная сущность, и Шен остался наедине с ней, связанный проклятием, спасенный этим проклятием и обреченный им же. Рурет растворилась. Она даже не могла сожалеть или страдать, глядя на то, что наделала. Она осознала это лишь на мгновение. И за это мгновение отдала свою душу, чтобы все исправить.

Действительно, жаль, что так вышло.

Шен отпустил фонарик в форме лотоса, и тот отлетел в сторону.

– Что произошло? – недоуменно спросил Муан.

– Похоже, я увидел событие из прошлого. Или… Это странно: я наблюдал за Рурет со стороны, но отчего-то понимал ее мысли и чувства. Не напрямую, а… Хах, словно рядом был «рассказчик».

Шен посмотрел на Муана и сообразил, что тот ничего не понял.

– Знаешь, как сказки перед костром, когда рассказчик объясняет, что чувствует главный герой: «И тогда Мэри ощутила, как мороз пробрал ее кожу. Она потянулась к дверной ручке, отчаянно надеясь, что стук ей померещился. Чтобы преодолеть страх, она должна была проверить, что за дверью, ведущей в подвал, в самом деле никого нет».

Призрачный Муан склонил голову набок и переспросил:

– Мэри? Дверная ручка? И что же случилось дальше?

– Откуда мне знать? Я только что это придумал. Не в этом суть. Ты проникся переживаниями «Мэри» из-за того, что я, рассказчик, передал их через описание. Так вот, я смог не просто увидеть действия Рурет, но и понять, почему она это делает. Словно кто-то стоял рядом и объяснял мне, хотя никто ничего не говорил. Странное ощущение…

Шен замолчал, раздумывая над увиденным. Муан какое-то время с удовлетворением вглядывался в его горящие интересом глаза. Не хотелось и вспоминать, в каком отчаянии он пребывал всего несколько часов назад. Не хотелось вспоминать и ни за что больше не хотелось видеть. Муан огляделся. Если в этом месте есть нечто, способное помочь ему стать сильнее и ни за что больше не попадать в подобную ловушку, Муан выучит этот урок от первого до последнего наставления.

– И все же почему Рурет прокляла Шена? – полюбопытствовал мечник.

– В тот момент это был единственный способ его спасти, – задумчиво произнес Шен, поглядывая на другие фонарики. – Жалко, что это забрало не только ее жизнь, но и посмертие… Мне хотелось бы, чтобы она наблюдала за последствиями своих действий каждый день из этих чертовых двадцати лет. – Задумавшись, Шен попытался дотянуться до другого фонарика, на сей раз в форме карпа, но тот плавно вильнул в сторону, не давая его пальцам ухватиться за стенку, и спокойно опустился к рукам Муана.

Мечник приподнял бровь, удерживая фонарик на призрачных руках. Похоже, тут его нематериальный статус ничего не значил.

– Полагаю, этот предназначается тебе, – недовольным тоном произнес Шен, стараясь унять свое любопытство.

Муан покосился на него и, ничего не сказав, заглянул в фонарик. Со стороны казалось, что мечник просто рассматривает его изнутри. Выглядело довольно забавно, с каким серьезным выражением лица старейшина пика Славы смотрел на нежный бумажный фонарь.

Ожидая, пока Муан отсмотрит предназначенное для него событие, Шен еще раз внимательно огляделся. Место все еще казалось сюрреалистичным, и не было ни намека на так называемый источник. Отчего-то Шену представлялось, что здесь должен быть какой-то эпицентр силы, к которому невозможно приблизиться из-за исходящей от него мощи. Однако вокруг ничего подобного не наблюдалось.

Муан вернулся в «реальность» довольно скоро.

– Что ты видел? – тут же потребовал объяснений Шен.

– Там был ты… – с каким-то странным выражением уставившись на его лицо, поведал мечник.

– А? Почему воспоминание про Шена показали тебе, но не мне?! – возмутился тот.

– Не про Шена, – мягко поправил его Муан. – Там был ты.

– Я? Что это значит? – Шен нахмурился, уже догадываясь, что Муан может иметь в виду. – Эй, выкинь этот фонарик и не смотри больше!

Муан рассмеялся, глядя на его недовольное лицо.

– Почему? – уточнил он.

– Ну… В моей прошлой жизни не было ничего, чем можно было бы особо гордиться. Жалкая жизнь.

– Неправда.

– Мне виднее!

– Я не собирался с тобой спорить, – все еще тепло улыбаясь, произнес Муан. – Однако я отчего-то убежден, что мы стали бы друзьями и в той жизни.

Помолчав, Шен произнес:

– Мы за всю жизнь могли бы так и не встретиться.

– Родственные души притягиваются! – убежденно заявил Муан.

Это походило на спор пессимиста и оптимиста. Хотя сам Шен всегда приписывал себя к реалистам, просто реальность – штука не особо веселая.

Он то ли расстроился, то ли смутился, но в любом случае решил вернуться к выяснению того, что увидел Муан, позже.

– Почему фонарики больше не спускаются? – возмутился он, отвернувшись от мечника. – Хэй, я был бы не против увидеть, что же связывает меня с Админом!

Словно откликнувшись на его призыв, к ним опустился большой круглый фонарик. Шен и Муан потянулись к нему одновременно, и он не стал ускользать из-под их пальцев.

Они очутились перед обложенным камнем прудом, в центре которого располагалась жаба на постаменте. От набросанных к ее лапкам монет, бликующих на солнце, резало глаза. В мутноватой воде плавали разноцветные карпы. Солнечные лучи отражались от воды и зайчиками плясали на нависающей над прудом скале. Деревья колыхались на ветру; протянутые между ветвями алые нити то натягивались, то вновь провисали.

У края водоема стоял молодой человек. Его лицо было очень сосредоточено, когда он кидал очередную монетку, пытаясь попасть в жабу.

– Я сюда часто приходил, – прокомментировал увиденное Шен. – Не смейся. Я не рассчитывал, что желание в самом деле сбудется, просто развлекался.

– Мне не кажется это смешным, – серьезным тоном ответил Муан. – Однако ты выглядишь очень одиноким.

– Хах, это буквально редкий день, чтобы возле пруда не было туристов! – отшутился Шен, осматриваясь вокруг и не глядя ни на себя, ни на Муана.

Мечник уставился на его лицо.

«Как же повезло, что ты переместился прямо мне под нос, – подумал Муан. – Вероятно, Админ планировал тебя убить, а не спасти, но в какой-то мере это перемещение стало благословением для нашей встречи, не так ли?»

Благодаря тому, что они смотрели воспоминания вместе с «рассказчиком», прославленный мечник мог безошибочно определить чувства того Ши Ёна, который стоял у пруда.

– О! – воскликнул Шен, когда Ши Ён вздохнул, в очередной раз не попав в жабу, и отвернулся от пруда. Он прошел несколько шагов и остановился, увидев странную картину.

У храмовой стены в этот день расположился нищий. Рядом с ним стоял мужчина. Он наклонился к миске, но, вместо того чтобы бросить пожертвование, сгреб в кулак горсть монет. Монетки звякнули, и нищий благодарно поклонился и пожелал благодетелю долгих лет жизни. Он был полностью слеп и не видел, что произошло на самом деле.

Зато видел Ши Ён, и даже он, редко вмешивающийся в дела посторонних, не смог сдержаться. Быстро подойдя к ним, он схватил мужчину за руку, сжимающую украденные монеты, и тихо произнес, чтобы его слова расслышал только вор:

– Посмотри на растяжку левее.

На стене приземистого здания, граничащего с храмом, висел слоган: «Достойная жизнь складывается из ежедневных поступков. Сегодня у тебя есть шанс изменить свою жизнь. Приходите на бесплатную встречу в…». Мужчина покосился на объявление, а затем перевел глаза на Ши Ёна, все еще не отпускающего его руку.

– Ты выбрал не то место и не ту цель, чтобы взять то, что тебе не принадлежит.

– Ты отчитываешь меня? – удивленно переспросил тот.

Ши Ён еще раз окинул мужчину взглядом. Голос казался таким недоуменным, словно этот человек впервые столкнулся с тем, что не все идет так, как он хочет. Но если он родился с серебряной ложкой во рту, зачем ворует мелочь у нищего?

– Я просто хотел кинуть монетку в жабу, как это делал ты. Почему мне нельзя? – подтверждая его опасения, непонимающе спросил мужчина.

– Ясно, что для тебя эти монеты ничего не значат, но не относись к ним с таким пренебрежением. Тебе стоит дольше пожить среди простых людей, чтобы познать всю ценность денег, – вздохнул Ши Ён. – Отдай ему монеты. – Он разжал руку.

Мужчина мгновение помедлил, а затем вернулся к нищему и высыпал монеты обратно в его миску. Тот вновь поклонился и поблагодарил его за щедрость.

Ши Ён достал кошелек и выгреб оттуда горсть монет.

– Вот, возьми, – протянул он мужчине. – Развлекайся. И больше не обкрадывай других. Та жабка, – он кивнул на жабу в центре пруда, – вряд ли бы порадовалась такому подношению.

Произнеся это, он, как и намеревался, пошел к выходу из храмового комплекса. Проходя мимо нищего, он наклонился и положил в миску пару банкнот. Те не звякнули, и нищий ничего не сказал. Ши Ён пошел прочь, а пристыженный мужчина еще долго глядел ему вслед, сжимая в кулаке горсть монет.

Шен с Муаном переглянулись.

– Ну и кто из них Админ? – спросил Шен.

В другой раз Ши Ён столкнулся с ним в холле многоэтажного дома, в котором жил. Он вышел из квартиры и направился к лифту, когда кто-то заслонил ему дорогу и невинным тоном поинтересовался:

– Что ты думаешь о боге?

Не поднимая глаз и не одарив человека хотя бы мимолетным взглядом, Ши Ён уклонился в сторону, на ходу бросив:

– Я о нем не думаю. – И, не сбавляя шага, пошел к лифту.

Судя по отсутствию звуков шагов за спиной, человек за ним не пошел. Ожидая лифта, Ши Ён покосился в сторону, но мужчины в коридоре уже не было. Мимолетно возмутившись появлением проповедника-разводилы и тем, что кто-то все-таки его впустил, Ши Ён вскоре выкинул этот эпизод из головы.

А вот Шен с Муаном, наблюдающие эту сцену со стороны, смогли разглядеть предельное потрясение на лице мужчины, когда Ши Ён отделался от него одной фразой, даже не взглянув, кто к нему обратился.

Сейчас Шен внимательно рассматривал его и должен был признать, что, даже обрати он внимание на его внешний вид в тот момент, все равно сделал бы такие же выводы. Костюм на человеке выглядел довольно дорогим, но что-то в его облике заставляло думать в первую очередь о гангстерах и аферистах, нежели о богатом человеке из высшего общества. Естественно, так и должен выглядеть харизматичный мошенник, заманивающий людей в свою секту.

– Похоже, он следил за тобой, – произнес Муан. – Даже узнал, где ты живешь.

Шен обратил внимание на пальто, которое носил поздней осенью.

– Судя по моей одежде, между той и этой встречей прошел по меньшей мере месяц… На свете столько людей, почему именно я? Я ведь ничем не выделялся.

– Не считая твоей природной красоты? – уточнил Муан.

Глаза Шена зло сощурились.

– Ты всерьез считаешь, что это комплимент? Еще скажи, что я выгляжу как легкая мишень.

Муан опешил:

– Нет, я… не это имел в виду! Ты выглядишь вполне обычно, честно!

– Лучше не продолжай…

Муан виновато почесал затылок.

Лифт подъехал, дверцы раскрылись, и Ши Ён зашел внутрь.

– А что это за комната такая? И как открылись двери? – заинтересовался Муан.

В предыдущем воспоминании они находились на территории монастыря, возраст которого насчитывал несколько сотен лет, и Муан не заметил ничего особенного. Холл двадцать второго этажа тоже не был богат интерьером, и все же тут уже было больше странностей.

– Ну, эта кабина спускается и поднимается между этажами с помощью тросов и двигателя… работающего на электричестве… – Шен понял, что прежде надо еще объяснить, что такое электричество и откуда оно берется, и затеял небольшую лекцию, но вскоре был прерван следующим воспоминанием.

Они оказались в квартире Ши Ёна. Тот отошел от рабочего стола, где ярко сиял экран ноутбука, и повалился на тахту. Шен, перед глазами которого мгновение назад Ши Ён уехал на лифте, запутался в происходящем. В уме проскользнула мысль: «Я раздвоился и не знал об этом? Какое упущение!»

Через секунду он осознал, что всего лишь видит себя в другой день, но эта промелькнувшая мысль заставила его задуматься: «Неужели я настолько привык ко всяким странностям своего нового мира, что в первую очередь мне на ум пришла такая невероятная теория?» Стоило бы унять воображение, но Шен отчего-то улыбнулся.

Муан не обратил внимания на его безмолвные терзания, увлеченный прошлым Ши Ёном, безвольно лежащим на тахте.

– Почему тебе так грустно?

Шен посмотрел на былого себя. Если сравнивать эти два тела, сейчас он был куда сильнее, немного выше и обладал особым магнетизмом (хотя многие при этом желали плюнуть ему в лицо или же съесть его). И пускай это тело выигрывало по всем показателям, не ему было жаловаться на свой прошлый облик, во всяком случае, свою внешность он никогда не считал проблемной.

Если задуматься, в чем именно была его главная проблема, он и сам не знал. К тридцати годам он смог достигнуть неплохих результатов, работая через интернет, что еще больше сузило круг его общения. Не было коллег по работе, незнакомцами стали бывшие университетские товарищи. Он вдруг осознал, что мог бы неделями не говорить ни с кем вслух, если бы торговец зеленью, ставящий свой прилавок на углу улицы, не окликал его время от времени.

И как объяснить Муану, из-за чего ему так тоскливо? Это просто смешно.

– Иногда люди просто грустят без особой причины… – произнес Шен, но Муан продолжал настойчиво смотреть на него, поэтому пришлось добавить: – Возможно, мне не нравилась моя жизнь, но я не знал, как ее изменить. Может, стоило переехать жить в деревню? Почему все эти перемены казались мне тогда такими сложными? Надо было найти какой-нибудь старый дом в живописном месте и снимать влог о том, как я пытаюсь там жить! Было бы забавно…

Шен покосился на себя, валяющегося на тахте. И кого он обманывает? Если бы у него были силы и решительность – он бы не тосковал в тот момент и не отвлекался от гнетущих мыслей чтением посредственных новеллок.

На телефон пришло уведомление. Ши Ён без особого интереса посмотрел на экран, но, прочитав сообщение, с легким любопытством открыл приложение.

– Что это? – спросил Муан.

Было не время пускаться в сложные объяснения об электронике, поэтому Шен сократил рассказ до минимума необходимого знания.

– Через эту штуку я читал новеллу Е… – Он осекся, сообразив, что чуть не проговорился.

Теперь было окончательно очевидно, что новелла Ера не могла создать внутри себя тот мир, где они с Муаном находились, и это был просто некий… некий… Зачем, в конце концов, она вообще была нужна Админу? Он разыскал Ера и заставил его написать новеллу. В качестве чего она ему потребовалась? Таким образом можно было поменять что-то в реальности? Он тогда не просто записал историю, а с помощью Ера видоизменил существующую действительность?

У Шена возникло странное ощущение, будто от истины его отделяет прозрачная дверь с толстым стеклом, через которую видны силуэты и в основном можно догадаться, что за ней, но общей картины все еще не разобрать и ключа нет.

– В общем, это штука для чтения.

У Муана было множество вопросов, но Ши Ён как раз дернулся и сел на тахте, а Шен подошел к нему сбоку и заглянул в экран телефона. Видеть их рядом было довольно странно. Глядя на них, Муан осознал, что оба ощущаются ему близкими. И Шен еще будет утверждать, что все это притяжение родственных душ только в его голове?

Мечник подлетел к Ши Ёну и заглянул в светящуюся штуку как раз вовремя, чтобы увидеть, как мигнула и пропала некая печать, когда Ши Ён нажал «прочитать».

– Что это? – поразился Шен.

Ши Ён быстро просматривал главу, состоящую практически полностью из смайликов.

– Должно быть, тогда я решил, что это просто атмосферная картинка, но сейчас заметил символы, которые как-то влияют на сознание… – произнес Шен.

Он переглянулся с Муаном.

Ши Ён долистал до слова «конец». За ним была еще одна картинка-печать, на которую он опять не обратил внимания. Сжав телефон в руке, Ши Ён собрался было беззвучно вопить от досады на автора, но, вздрогнув, выронил телефон и прижал руку к груди. Лицо его исказила боль, и через мгновение он рухнул на пол.

– Что с тобой?! – взволнованно воскликнул Муан, будто самочувствие Ши Ёна из прошлого действительно имело значение.

Шен равнодушно пожал плечами.

– Ох, сейчас должен быть взрыв! – дошло до него. Он обеспокоенно огляделся и зажмурился, но ничего не произошло, только легкий щелчок донесся из прихожей.

– А? – поразился Шен, открыв глаза.

В дверном проеме стоял знакомый незнакомец – тот мужчина, пожелавший бросить монетки и спрашивающий у него о боге. Шену стало так досадно, что он с силой сжал кулаки, сожалея, что перед ним всего лишь воспоминание и он неспособен набить эту наглую рожу.

А мужчина между тем ухмыльнулся, увидев лежащего на полу Ши Ёна, прошел в комнату, схватил его за шиворот и потащил за собой. Он выволок его из этой квартиры и втащил в соседнюю.

– И естественно, здесь нет камер, чтобы полиция увидела, что за беспредел творится… – хмуро буркнул наблюдающий за этим Шен. – Похоже, моя квартира все же не взорвалась. Арендодателю повезло. Или нет? Если она была застрахована… Ох, я размышляю не о том.

Муан с беспокойством покосился на него. У него самого кровь стыла в призрачных жилах из-за бешенства, которое он испытывал, наблюдая за этой картиной, и трудно было представить, какой гнев должен ощущать сам Шен. Однако тон друга был спокоен, будто происходящее совсем его не касалось.

Соседняя квартира оказалась побольше квартиры самого Шена, хотя, возможно, такое ощущение складывалось из-за того, что она была переоборудована под квартиру-студию и в данный момент центр этой студии освободили от мебели, а на полу начертили сложную печать. Мужчина протащил Ши Ёна по полу и опустил в центр этой печати.

– Здорово, – с недовольством прокомментировал Шен. – Значит, мои вещи все-таки не сгорели вместе со мной. – Этот факт его сильно опечалил. Он представил, как спустя время арендодатель, в зависимости от того, вернул ли Админ в квартиру его тело, решил, что Ши Ён умер или сбежал, нанял клининговую компанию и распорядился выкинуть все его вещи на помойку. Почему так грустно думать об этом? Его не столько печалило, что на его похороны, вероятно, никто не пришел, а правительство выделило самую нижнюю ячейку в дешевом колумбарии под его прах, сколько было жалко, что его вещи отправились на помойку.

Мужчина активировал печать, символы вспыхнули. Мгновение спустя зрение Шена и Муана затопил свет, и они вернулись в реальность. Выпустив из рук фонарик, они молча наблюдали, как тот медленно поднимается.

Покосившись на молчаливого Шена, Муан участливо спросил:

– Все в порядке?

– Не может быть, что мы с Админом виделись только трижды! – возмущенно воскликнул Шен, и Муан от неожиданности вздрогнул.

Шен обернулся к нему:

– Давай еще что-нибудь посмотрим!

Муан хотел было предложить что-нибудь из прошлого, чтобы вновь увидеть его непостижимый мир, но не успел и рта раскрыть, чтобы вслух произнести это, как в воздухе над ними вспыхнула надпись:

[Создание сюжетных дыр…]

Она исчезла, и появилась следующая:

[Расстановка роялей по кустам…]

За этой еще одна:

[Подготовка неожиданных поворотов…]

И далее:

[Генерация испытаний главного героя…]

[Загрузка данных мировых катастроф…]

[Подготовка…]

[Проверка…]

[Уточнение…]

[Завершающая проверка стабильной работы Системы].

И наконец:

[ЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ ЗАВЕРШЕНА].

В ушах стал нарастать монотонный гул, и в тот момент, когда из тревожащего он превратился в откровенно пугающий, надпись мигнула и исчезла с легким хлопком.

[Система запущена] – вспыхнула новая надпись, и поднявшийся ветер смел все фонарики. Бесконечный свиток бытия исчез, мутно-голубой окутал пространство и их сознание.

– Слышал? Но как такое возможно?

Это показалось тревожным звоночком. Дело ведь не в том, что Шен просто свихнулся и его галлюцинации стали переговариваться между собой? Звучало до того логично, что его пробрала дрожь.

[Возможно, это из-за усилившейся ментальной связи между вами, – предположила Система. – Поскольку напарник главного героя сейчас лишен телесной оболочки и целиком состоит из энергии, его ментальная восприимчивость усилилась. Он не то чтобы слышит мой голос, скорее, слышит мой голос, отраженный в вашем сознании, пользователь номер два].

– Напарник главного героя? – переспросил Муан.

– Это ты, – пояснил Шен. – А я как бы главный герой. Такая у нее терминология.

– Но что такое «напарник»?

– Хмм, – Шен немного опешил. – Соратник? Друг, с которым делаешь одно дело? Товарищ?

– Брат по духу, – удовлетворенно резюмировал Муан.

– Ну… что-то в этом роде. Если тебе так больше нравится.

Прославленный мечник довольно улыбнулся. Шен посмотрел на Муана, широко улыбнувшись в ответ.

– Нам нужно как можно скорее вернуть твое тело, – нахмурившись, произнес Шен.

– Мы справимся, – подбодрил его прославленный мечник. – Но сперва тебе следует привести себя в порядок.

Рваная одежда, бурые грязные бинты, пораненные ступни и спутанные волосы, в которых все еще можно заметить ссохшиеся розовые цветы, – в таком виде ему явно не следовало отправляться на поиски, если он не хотел, чтобы заклинатели приняли его за разгулявшегося восставшего мертвеца.

– Хорошо, – признал Шен. – Думаю, я найду время в своем плотном расписании, чтобы посетить купальню.

– А теперь не двигайся и дай мне сосредоточиться на склеивании!

Шен попытался убежать, но лиса мягко и непреклонно надавила ему на плечи.

– Детка, просто потерпи, а затем получишь конфетку! Ты ведь уже большой малыш и не должен бояться таких вещей.

– Я не боюсь, – запротестовал Шен, – просто не думаю, что мне поможет такое лечение!

– Какой вздор! Благодаря этой технике мне удалось склеиться после того, как ты разрубил меня на части! – заявил Онэ и сдернул его верхнюю одежду.

– Не говори, что мстишь мне за тот раз!

Лисица приобняла его сзади за плечи и проворно стянула нижнюю рубашку.

– Муан, помоги! Меня духи раздевают!

– И чем же мне помочь? – растерянно и уныло уточнил мечник, разведя руками.

Пока Шен отвлекся на него, Онэ прилепил большой бурый листок к его груди. Словно разом утратив все силы к сопротивлению, Шен выдохнул и перестал отбиваться.

– Может, это в самом деле полезно… – желая подбодрить его, протянул Муан.

– Кстати, никто не видел того серого тысячелетнего лисенка? – отвлекла его лисица.

– Он переместился на Северную гору. Сказал, что будет жить там.

– Вот как? – Лисица задумчиво постучала пальцем по губам. – Может, стоит его как-нибудь навестить?

Пока они обсуждали это, Онэ ловко обклеил торс Шена бурыми листочками со всех сторон.

– Чувствую себя жабкой, – поделился Шен.

– Сейчас волосами замотаем, чтобы держалось…

– Что?! – подскочил хозяин Проклятого пика. – Еще и твоими волосами?

Онэ оценивающе окинул его взглядом и признал:

– Ну, можно и твоими.

Подлый Муан к этому времени ржал уже в открытую.

Пока Шен не успел возразить, Онэ использовал свою прядку, чтобы надежно обмотать листики вокруг его тела.

– Готово!

Шен осознал, что ни за что больше не хочет раниться, чтобы не проходить через «склеивание» повторно.

– Спасибо, – кисло выдавил он.

Онэ в ответ широко развел в стороны руки. Шен растерянно уставился на него, не понимая, что это значит.

– Благодарственные объятия, – пояснила лисица.

Шен снова заключил духа в объятия.

– Что за выражение лица? Это слишком для тебя? – издевательски уточнил Шиан. – Неужели старейшина пика Славы не стоит таких жертв?

– Зачем тебе это нужно? – все еще не до конца уверенный, всерьез ли говорит брат, уточнил Шен.

Губы Шиана презрительно изогнулись.

– Разве не ты только что говорил, что я могу использовать тебя, не посвящая в детали? Твое слово столь легковесно, что от нашего разговора меня начинает тошнить.

Шен, не отрывая взгляда от Шиана, опустился на одно колено. Издевательское выражение лица главы ордена сменилось потрясением. Он был поражен, что брат пошел на это.

Шен, вставший на колени? Он мог бы сделать это ради Рурет – естественно. Он сделал бы все что угодно ради Рурет. И что же, Шиан должен поверить, что старейшина пика Славы дорог ему не меньше?

Какой-то мечник встал вровень с его Рурет?

Любые игры имеют предел! Он оскорбляет саму память о ней!

Быстро взяв себя в руки, Шиан вновь скривил губы в усмешке и красноречиво указал взглядом на другое колено.

– Шен, мы найдем другой способ! – взволнованно летал вокруг Муан. – Не нужно этого делать!

Игнорируя мечника, Шен с заметным усилием заставил себя встать на оба колена.

Мгновение Шиан изучал его пристальным взглядом, словно не зная, как теперь себя вести. Затем улыбнулся и, поймав его подбородок пальцами, заставил поднять глаза.

– Так-то лучше, – уверенно заявил он. И, наклонившись к его уху, добавил: – Будь благодарен, что я не требую большего… братец.

Шен сомкнул веки, мысленно считая до двадцати. Когда Шиан отодвинулся и отпустил его, он посмотрел ему в глаза и произнес:

– Ты пообещал мне.

– Ты прав, – согласился Шиан. – Я редко даю обещания, но всегда сдерживаю их.

С этими словами он развернулся и стал быстро подниматься по лестнице к своей резиденции. Шен остался стоять посреди площади. Наверху по обе стороны от дверей замерли в карауле ученики, но других свидетелей его позора пока не было. Хотя совершенно очевидно, Шиан заставил встать здесь ради того, чтобы унизить и показать свою власть.

– Он издевается над тобой! Зачем ты согласился? – возмущался зависший рядом Муан.

– Что еще мне остается делать? Пытки не гарантируют правдивости его слов. Его желание позабавиться за мой счет – наименьшая цена. Разве не прекрасная сделка? – с иронией процедил Шен. – Я не так уж сильно дорожу своей гордостью.

Он сжал зубы, заметив на краю площади стайку учеников, указывающих на него пальцами и переговаривающихся между собой.

Первый час ожидания казался очень раздражающим, второй был тягучим, а третий просто невыносимым. С каждой последующей минутой ожидание становилось все более гнетущим, а Шен чувствовал растущую в геометрической прогрессии досаду. Уже вечерело, заходящее солнце окрасило резиденцию главы ордена в кровавые оттенки. Шиан выходил и возвращался, кидая на Шена мимолетные взгляды и раздражая его все сильнее.

На заходе солнца на пике Славы началась церемония прощания. Ученики поочередно выходили вперед и складывали плоские камни друг на друга высокой горкой.

Конечно, Аннис привлекала к себе внимание. Даже на таком траурном мероприятии, как церемония прощания со старейшиной пика Славы, нашлись те, кто постоянно косился на пришедшую ученицу пика Персикового цветка. Даже накинутая на лицо вуаль не помогала, да и Риту с Иль Ло, стоящие рядом, не притягивали столько взглядов. Девушки вышли вперед и вместе с камушками положили сверху белые цветы.

Из старших заклинателей пришли не все: не было старейшины Рэна и Лунг Рит отчего-то не показался. Шиан коротко открыл церемонию, но даже не остался до конца. Прощание вышло более чем скромным даже по меркам мелких кланов, но никто не связывал этого с немилостью к Муану, скорее – с общей неблагоприятной обстановкой. Дети всхлипывали, вспоминая последние дни со своим мастером, и все больше шепотков раздавалось о том, что тот навлек на себя беду, связавшись с проклятым старейшиной.

Лев, положивший камешек вместе со всеми, в который раз покосился по сторонам, не понимая, куда исчез Шен.

Одними из последних к могиле подошли глава ордена Великого неба и глава клана Меча, разрезающего туман. Они так долго и, казалось, неуверенно крутили в руках свои камни, что те успели нагреться к тому времени, как очутились среди других на могиле.

«После церемонии зайдите в мою резиденцию на пике Золотой зари, – сказал им Шиан, прежде чем первым покинуть пик Славы. – Уверяю, там вас ждет занимательное зрелище».

Что ж, Сэл Юар и Ка Рон не посмели отказать главе Шиану в такой просьбе. Перелетев к резиденции на мечах, они спешились и остолбенели, увидав, кто стоит посреди площади на коленях, словно вымаливая прощение у своего владыки.

Ка Рон принялся усиленно тереть глаза:

– Это мираж?

Немудрено перепутать: от Шена расползалась, словно туман над водой, черная подавляющая аура. Он был так зол к этому моменту, что с трудом сдерживался, а появившихся сбоку площади людей и вовсе не замечал.

– Шен, ты стоишь здесь целый день! Уже скоро сядет солнце, – увещевал Муан. – Я же вижу, тебя уже трясет от усталости, хватит это терпеть!

– Меня трясет от злости, – сквозь зубы возразил Шен.

Словно вторя его словам, внезапно поднялся сильный ветер. Шен вскинул голову и посмотрел на быстро сгущающиеся облака. Солнце кинуло последний кровавый луч на резиденцию пика Золотой зари и скрылось. Тут же стало темно, а в следующее мгновение Шен ощутил влагу на лице. Капли были редкими и крупными.

Естественно, наблюдающие за старейшиной пика Черного лотоса с почтенного расстояния главы Сэл Юар и Ка Рон увидели совсем другое. В их представлении Шен пробормотал заклинание, вскинул голову к небу и тут же накликал бурю. Да что за бедствие!

Дождь быстро усилился, и главы взбежали по лестнице и скрылись в резиденции.

– Шен, ты выглядишь очень бледным. Тебе плохо?

– Я ничего не могу поделать, если выгляжу жалким в твоих глазах, – процедил тот.

Муан нахмурился, а затем попытался вразумить его:

– Это не так. Шен, ты совсем недавно был очень серьезно ранен! Тебе не стоит подвергать свое тело таким испытаниям!

То ли они говорили на разных диалектах, но Шен услышал лишь: «Ты жалкий-жалкий-жалкий! На тебя больно смотреть!» Нахмурившись, он перевел взгляд на Муана:

– Подобные претензии я буду выслушивать только от кого-то более… материального. Иди слетай на свои похороны, что ли, если не можешь заткнуться!

Никто не сообщил ему о времени начала церемонии, но Шен догадывался, что из-за сделки с Шианом пропустил ее.

Муан сокрушенно выдохнул и отлетел от него. Он злился, что никак не может помочь, более того, стал источником неприятностей, из-за которых Шену приходится проходить через все это. Но теперь он еще и немного злился на его неуместные колкие слова.

Не в силах просто наблюдать со стороны, Муан направился в резиденцию Шиана, чтобы хотя бы попытаться понять, зачем он это устроил и долго ли еще намеревается продолжать.

Однако, отправившись на поиски главы ордена, сперва мечник наткнулся на главу ордена Великого неба и главу клана Меча, разрезающего туман. Эти двое глядели на Шена из-за ворот главного входа. На их лицах читались опасение и сомнение.

Шиан нашелся довольно быстро, он, словно особо важная персона, наблюдал за «представлением» с лучшего места в «ложе», а точнее – с террасы на втором этаже. Рядом с ним стоял Лунг Рит, и, в отличие от безэмоционального лица главы ордена, старейшина пика Духовного щита хмурился.

Решившись, он произнес, обращаясь к Шиану:

– Определенно, идея продемонстрировать Сэлу Юару и Ка Рону вашу власть над младшим братом была великолепна, но если Шен так и продолжит выпускать свою ауру, то это приведет к обратному эффекту. Даже у меня мурашки бегут по коже и закрадываются подозрения, не собрался ли он сковать своей аурой весь пик Золотой зари, – что уж говорить про этих трусов внизу.

Шиан сложил руки на груди и тихо фыркнул:

– Он был так серьезно ранен, даже я не думал, что он продержится столько времени. Ему следовало просто сдаться и упасть.

– Может, расскажете ему о своем плане и попросите подыграть? – предложил Лунг Рит.

Губы Шиана скривились в усмешке.

– Так неинтересно. К тому же Шен сам предложил не посвящать его в детали.

– Но если ничего не предпринять, все станет только хуже. А вдруг он вообще утратит над собой контроль? Вы уверены, что управляете ситуацией?

Шиан усмехнулся.

– Иди к главам и вели им смотреть внимательнее, если все еще сомневаются, кто здесь хозяин.

С этими словами он сам оттолкнулся от перил, ограждающих террасу, и спрыгнул со второго этажа, приземлившись на площади перед началом ступеней. Пылающий от негодования Муан последовал за ним.

Дождь хлестал косыми струями, Шиан промок до нитки за считаные мгновения. Эта ненастная погода напомнила ему другой день. День, когда ему казалось, что еще не все потеряно.

Но это было наивно.

«Лучше боль, чем забвение», – прошептал Шиан и уверенно двинулся к стоящему на коленях Шену.

Когда аура, окружающая его, стала давить физически и подойти ближе казалось просто невозможным, Шиан громко крикнул, привлекая к себе внимание:

– Шен!

Тот моргнул, выйдя из ступора, и наконец заметил приближение брата. Черная аура мгновенно испарилась, хотя бешенство Шена не прошло столь же быстро. Он напряженно следил, как Шиан приближается к нему.

Брат подошел достаточно близко, чтобы снисходительно смотреть сверху вниз на его макушку. Шену приходилось сильно задирать голову, чтобы видеть его лицо с этого ракурса, и дождь теперь хлестал по глазам.

– Говори уже, – поторопил Шен.

Шиан потер подбородок, словно раздумывал над серьезной дилеммой. Шен, видя, что он не торопится заканчивать свою игру, стал злиться еще сильнее.

– Как же твое слово? – произнес Шен.

– А как же твое? – в тон ему отозвался Шиан. – Ты ведь сам предложил использовать тебя и делать все что захочу, так в чем проблема? Не можешь немножко постоять под дождем? Это слишком для тебя?

– Шен, – в этот момент позвал Муан, – он хочет, чтобы ты упал!

Тот недоуменно покосился на мечника.

– За происходящим наблюдают главы Сэл Юар и Ка Рон! Шиан хотел показать свою власть и думал, что ты упадешь!

Шен тихо фыркнул. Шиан, заметив его странную реакцию, медленно присел перед ним на корточки и с издевательской усмешкой вгляделся в лицо.

– Как ты можешь быть таким? – негромко произнес он. – Не понимаю… Совсем забыл о чести и достоинстве? Думаешь, Рурет не стала бы презирать тебя, увидев, что ты делаешь?

– Думаю… – тихо произнес Шен, и Шиану пришлось приблизить ухо к его губам, чтобы расслышать ответ, – мне плевать на мнение Рурет.

На лицо Шиана мгновенно набежала тень. Он резко схватил его за волосы на затылке и с силой потянул назад, одновременно вскакивая и нависая над ним.

– Если ты не можешь понять, как нужно себя вести, я сам научу тебя!! – закричал он.

В следующий миг он резко разжал руку и затряс ею, будто обжегся. Поднеся кисть к глазам, Шиан увидел, что на ладони в неровную кляксу расползлось большое розовое пятно, будто он дотронулся до чего-то горячего. Искоркой по пальцам пробежала черная энергия и соскользнула вниз, словно капля дождя.

Сверливший его глазами Шен был в бешенстве. Казалось, дотронься еще раз хоть пальцем – взорвется.

Шиан сделал шаг назад и, стараясь придать голосу издевательский тон, заявил:

– Похоже, в тебе все еще слишком много энергии. Продолжай стоять, пока я не решу, что делать.

Он развернулся на пятках и зашагал к резиденции. Очевидно, думал он, Шен не позволил бы ему сделать что-то еще, что доказало бы превосходство Шиана. Если бы он продолжил сейчас давить на него – это привело бы к противоположному результату, и глав Сэла и Ка не удалось бы убедить. Шиан должен был признать, что зря поддался эмоциям и захотел поиграть с Шеном: если бы он с самого начала рассказал ему о плане, Шен мог бы согласиться подыграть – теперь же все почти вышло из-под контроля. Оставалось только быстро пересмотреть тактику и надеяться, что в пелене дождя главы не видели, что именно произошло на площади.

Он сделал следующий шаг и замер, потому что ноги внезапно отказались двигаться. Затылка мягко коснулись чьи-то пальцы, а затем с силой сжали, отчего он словно окаменел. Сердце Шиана дрогнуло и пропустило удар. Рука, лежащая на его шее, пугала до дрожи. Он не видел, что происходит за спиной, но осознал, что к нему прикоснулась сама тьма. Это знание было столь отчетливым, что Шиан не усомнился ни на секунду, не задался вопросом, почему вообще подумал об этом.

Та же рука медленно развернула его обратно к площади.

Шен все так же стоял на коленях, пристально уставившись на него. В темных глазах пылал неугасимый гнев.

– Кажется, ты забыл выполнить свою часть сделки, – с трудом сдерживая охватившую его ярость, медленно произнес он.

Сила стала давить на плечи и заставила главу ордена упасть на колени. Теперь со стороны это выглядело даже забавно: два брата стоят друг перед другом на коленях под дождем. Но Шиану было не до смеха. Он слишком остро и внезапно осознал, что недооценивал силу Шена и силу источника, из которого он ее черпает. Возможно ли, что за эти годы он подчинил Глубинную тьму себе? Может ли в нем сейчас говорить Глубинная тьма?

Даже произошедшее в Кушоне не так впечатлило Шиана. То, что Шен не умер от мечей других заклинателей, было сложно объяснить, но Шиан списал это на его удачу и чудодейственные умения лекаря Зага – да и в целом потрясающая регенерация не впечатляла так, как потрясающая сила. Сейчас он почувствовал ее на себе. И осознал, что все это время Шен всего лишь щадил его.

– Говори, – процедил Шен.

Сравнится ли его сила с силой Демнамеласа? Шиан почувствовал себя глупо. А он ненавидел ощущать себя глупцом и с далекой молодости не позволял никому ставить его в такое положение.

– Хотя нет, – передумал Шен. – Лучше дай мне связаться с Летис Лис напрямую. Я сам спрошу. Как вы поддерживаете связь?

Шиан продолжал молча смотреть на него, словно в самом деле впервые увидел. Наконец он разжал губы и произнес:

– Если ты продолжишь в том же духе – то настроишь всех против себя. Происходящее видят Сэл Юар и Ка Рон. Прекращай горячиться и делай, как я говорю.

Шен нервно дернул щекой.

– Сейчас лучше сделать так, как он говорит, – вставил свое мнение Муан. – Я его тоже ненавижу, Шен, но если заклинатели вновь посчитают тебя угрозой…

Шен тряхнул головой. Если бы ему рассказали обо всем сразу, он бы согласился, что план не лишен смысла, хоть и выставляет его слабаком. Но сейчас он терпел слишком долго и трясся от злости, не слушая доводов холодного рассудка. Шиан пытается его растоптать – и он не может ему этого позволить! Муан только подливает масла в огонь, предлагая подыграть и сдаться. Они словно сговорились против него!

Он с трудом поднялся, почти не ощущая занемевших ног. Боль впилась в него множеством мелких иголок, и Шен приложил усилия, чтобы его состояние не было заметно со стороны. Темная аура, расползающаяся вокруг, становилась все гуще, темнее и материальнее. Муану пришлось отлететь в сторону из-за жуткой энергетики вокруг старейшины пика Черного лотоса. Вокруг него не было ни крупицы света, ни одной искры мерцания его тьмы.

Шен медленно подошел к Шиану, чуть склонив голову набок, и пытливо посмотрел в его искаженное злобой лицо. Теперь они поменялись ролями, и это могло бы его позабавить, если бы не пылающая в груди злость.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь? – прошипел Шиан.

– Понимаю яснее, чем когда-либо. Спасибо, что в очередной раз преподал мне хороший урок… братец.

Шиан взглянул на него, сверкнув глазами. В слове «братец» было невыносимо много издевки.

– Отпусти, – потребовал он.

– Не раньше, чем ты дашь мне возможность связаться с Летис Лис.

– А если не дам, то что? Так и будем торчать здесь? Я не уступлю – ты тоже не уступишь, но ведь и дальше не зайдешь, не так ли?

Шен наклонился над ним и вкрадчивым тоном уточнил:

– Как далеко я, по-твоему, должен зайти?

Шиан не признался бы даже себе, что по его телу пробежала волна мурашек. Это противостояние грозило перерасти в нечто, чего оба не ожидали друг от друга.

Словно врезаясь в окружающую черноту, пространство прорезал звучный голос:

– Отойди от него!

Шен вскинул голову и увидел стоящего на лестнице старейшину Лунг Рита с обнаженным мечом. Он выпрямился и с легким интересом уточнил:

– А то что?

– Старейшина не должен идти против приказов главы ордена! Если вы продолжите в том же духе, то будете изгнаны из ордена РР!

Шена настолько поразил этот аргумент, что даже его злость несколько поутихла.

– Это абсурдно, – наконец, обдумав довод, определил он.

– Посмотрим, сколько заклинателей потребуется, чтобы утихомирить вас, но это в конечном счете произойдет! Глава ордена всеми силами пытался выгородить своего младшего брата, чтобы его не поставили вровень с Демнамеласом, но вы и здесь умудрились все испортить!

– Ах вот как… – протянул Шен, отступив назад. – Забавно…

Почему, что бы он ни сделал, ему либо приходится страдать, либо терпеть осуждение заклинателей, которые недовольны тем, что он не хочет страдать? Все вокруг такие невежественные, поэтому вечно перевирают его поступки и видят все в негативном ключе? Или он в самом деле ведет себя неправильно?

– Вот, – протянул ему небольшой шар Лунг Рит, – сфера для связи с Летис Лис. Сожмите ее – и она ответит.

– Старейшина Лунг! – возмутился молчавший до этого Шиан. – Ты не смеешь решать это!

Старейшина Лунг ничего не ответил, лишь плотнее сжал губы и решительно протянул сферу Шену. Тот забрал ее из подрагивающей от нетерпения руки.

– Хорошо, – произнес Шен, не до конца доверяя этим двоим. – Я верну ее вам, когда закончу.

С этими словами он выдернул из ножен Смертельное лакомство и, вскочив на меч, полетел прочь, продираясь через сильный ветер. И пока он отдалялся, сила, удерживающая Шиана, слабела, поэтому вскоре глава ордена смог подняться и с досадой отряхнуть полы одежд.

– Прошу простить мое своеволие… – начал Лунг Рит, но Шиан, не одарив его и взглядом, молча направился в резиденцию.

Казалось, Шен и сам не осознавал, куда летит, но вскоре понял, что все это время стремится к пику Славы. Спешившись, он подумал, что нечего и надеяться наугад найти могилу, но вскоре заметил дорожку из белых лепестков. Несмотря на ветер, они все еще могли помочь разобрать направление: недавно закончившийся дождь надежно прибил их к земле, запутав в зеленых травинках.

Шен шел вперед с решительным намерением разрушить все, что хоть как-то намекает, что старейшины пика Славы больше нет. Но когда дорожка из лепестков вывела его к расположенной на вершине пика могиле из камней, сам вид потряс его слишком сильно, чтобы он смог хотя бы замахнуться и все разрушить. Плоские камешки были сложены один на другой, а между ними лежали белые цветы. Ничего особенного, но… но почему… так больно? Есть надежда, есть призрачный Муан рядом, с которым даже можно говорить, однако отчаяние продолжает разъедать его изнутри…

Он пришел сюда, чтобы все разрушить, но вместо этого замер, а лицо его потеряло все краски.

Муан завис в шаге от него, с неодобрением и кислой миной глядя на «свою» могилу. Он, в отличие от Шена, не чувствовал здесь ничего особенного – всего лишь горстка камней и несколько цветов. Он не готов был признать, что это его могила.

Ветер окончательно разогнал облака, и выглянул бледный полумесяц.

Ночь застыла над горными пиками, после бури установилась безветренная тишина. Все ученики давно спали, а Шен медленно брел по дорожкам пика Таящегося ветра к мосту, ведущему к пику Черного лотоса. Лунный свет заливал пространство, вдалеке отчетливо виднелись замок и раскидистое дерево на краю площади.

Сердце отчего-то разрывалось на части. Шен покосился на Муана и слабо улыбнулся. Тот ободряюще смотрел на него, не понимая, что творится у друга на душе.

– Знаешь, мне кажется… что мне все равно, – с некоторым недоумением, проскальзывающим в тихом голосе, произнес Шен.

Муан непонимающе приподнял бровь.

– Не понимаю, почему я так взбесился на площади? Не думаю, что Шиану удалось на самом деле задеть меня. Да и… не представляю, что на самом деле могло бы меня задеть. Кроме одного, естественно.

– Ты это к чему? – уточнил мечник.

– К тому, что… – Шен замолчал, вновь задумчиво обернувшись к замку. – Вероятно, все это неважно. Мои желания и ожидания всегда существовали лишь в моей голове. По большей части мне больно, потому что мои иллюзии развеялись. Какое безумство: грустить из-за утраты того, что никогда и не было моим…

Муан уставился на него, не понимая, что он несет.

Шен глубоко вздохнул, а затем улыбнулся.

– С этой точки зрения все не так страшно, – заявил он и решительным шагом направился к черному замку.

Старейшине пика Славы хотелось бы знать, что все же Шен имел в виду, но он не решился спрашивать сейчас.

У входа в замок Шен остановился и стал оценивающе присматриваться к дверям, затем плотно закрыл их и задумчиво потер подбородок. Следом вновь открыл и, заглянув внутрь, громко позвал лисицу.

Его голос гулким эхом разнесся по пустым залам и длинным коридорам и, казалось, утонул в густой тишине, однако спустя полминуты послышались быстрые шаги, и лисица выбежала ему навстречу.

– Я хочу закрыть замок, – с порога заявил Шен. – Если все получится – ты, скорее всего, не сможешь входить и выходить.

– Ты надолго уходишь? – догадалась та.

– Не знаю. Просто не хочу, чтобы кто-то заходил сюда в мое отсутствие.

– Мы с Онэ можем покараулить.

Шен покачал головой:

– Это может быть опасно: если заклинателям взбредет в голову прорываться сюда, вы их не остановите, но можете пострадать.

– Ладно, – лисица пожала плечами. – Все равно я собиралась на Северную гору. Вот и повод отличный выдался: серый лис не сможет выгнать обездоленную девушку, ведь так? – спросила она, хлопая глазками и игриво приложив ладони к щекам.

Шен промолчал, посторонившись и красноречивым взмахом руки предложив ей отойти в сторону. Лисица, немного недовольная его безразличной реакцией, встала за его левым плечом, с деланым безразличием поглядывая, что же будет дальше.

Хозяин Проклятого пика чуть выдвинул из ножен Смертельное лакомство и провел ладонью по лезвию. Кровавая полоса разрезала бледную кожу, меч жадно впитал кровь своего хозяина.

– Эй! – воскликнул Муан, наблюдая за этим членовредительством.

Шен посмотрел на свою окровавленную ладонь без особого выражения, будто не ощущал ни малейшего дискомфорта, а затем приложил ее к закрытым дверям. Муан сложил руки на груди.

Под давлением воли старейшины пика Черного лотоса кровь вытекла из-под ладони и, не поддаваясь законам физики, принялась образовывать сложный рисунок. Спустя минуту печать была готова. Шен положил обе ладони на дверь, а затем прижался к ней лбом, прислушиваясь к замку, будто желая обнять дорогого друга, по которому будет скучать. На мгновение кровавые линии вспыхнули, а затем замок загудел от резко захлопывающихся ставень. Те закрывались на всех этажах, порождая какофонию звуков. С последней хлопнувшей створкой каменные стены завибрировали от разносящегося по пустынным коридорам эха, и постепенно замок погрузился в тишину. Шен отстранился, с неподдельным интересом оценивая результат.

– Я не хочу снова строить воздушные замки, – прошептал он. – Никаких обещаний.

И все же в глубине души он не мог не подумать о том, что хочет сюда вернуться.

– Хорошо получилось, – одобрила лисица.

– Как ты это сделал? – пораженно смотря на запечатанный замок, спросил Муан.

Шен пожал плечами. Не было никакого смысла рассказывать о печати, которую он придумал на основе другой печати, взятой из старого трактата, прочитанного когда-то от скуки. В то время ему казалось, что безвылазно сидеть на пике Черного лотоса довольно уныло. Забавно.

– Попробуй, сможешь ли открыть, – попросил он лисицу.

Та вышла вперед и с опаской дотронулась до двери. Тут же от ее руки, словно круги от брошенного в воду камня, разошлась в стороны алая энергия.

– Ого! – восхитилась лиса, отпрыгнув от двери, и, запрокинув голову, уставилась на светящиеся энергией стены. – Невероятно получилось!

– Невероятно… – задумчиво согласился Шен.

– Однажды один исследователь организовал экспедицию в пустыню. Он нашел старую карту и был уверен, что с ее помощью доберется до затерянного древнего царства. Несколько недель он со своими товарищами блуждал по пустыне, они совершенно выбились из сил, пережили песчаную бурю и истратили все запасы воды и почти всю еду. Когда они уже прощались с жизнью, из-под очередного песчаного холма показалась часть стены. Внутри была усыпальница, и там исследователь нашел нефритовый кулон в форме двух рыбок, смотрящих друг на друга, будто зеркальное отражение. Исследователь забрал кулон с собой, веря, что тот принесет ему удачу. Каким-то чудом после этого они нашли оазис и вскоре смогли выбраться из пустыни. Прошло несколько месяцев, прежде чем исследователь почувствовал, что что-то не так…

На этой зловещей ноте Ер остановился и зажег свою свечу. Пламя какое-то время трепетало, будто под порывами ветра. Мурашки прокатились по плечам писаки, и он с негодованием уставился на огонек, словно возмущенный самим фактом, что тот посмел напугать его. Все присутствующие тоже с трудом оторвались от разгоревшейся свечи.

Проще всего, естественно, было бы рассказать о случившемся в Кушоне или Хэфане, но Ю Си запретил говорить об этом. Слухи и так распространятся, не стоит еще больше сеять панику. Тогда Ер вспомнил о легенде из собственного мира. В свое время он наслушался их немало, ища вдохновения для своей новеллы, однако сейчас на ум отчего-то пришла именно эта. Вроде бы в ней не было ничего особенного, и она, очевидно, полностью вымышлена.

Когда очередь дошла до Ю Си, около половины свечей было зажжено. Остальной свет в зале был потушен, лишь над самым входом продолжал тускло гореть фонарь. Снаружи завывал ветер, и крупные дождевые капли стучали по стенам и крыше.

В отличие от «нормальных» людей, Ю Си знал, что не умеет придумывать небылицы. Он мог прекрасно перевоплотиться в кого бы то ни было и лгать без малейшего зазрения совести, но то были образы, продуманные много лет назад вместе с императором. Придумать что-то свое и на ходу казалось проблематичным, поэтому Ю Си решил рассказать самую мистическую историю, случившуюся с ним на самом деле.

Историю про лесного духа.

– Однажды воин, защищая человека от разбойников, сорвался со скалы. Ему повезло: деревья смягчили его падение, и он отделался небольшими травмами, однако скала в том месте была отвесной, и он не представлял, как взобраться обратно. Он не знал, в какую сторону пойти, а его нога была повреждена и болела. Он присел под деревом у кромки текущей под скалой реки и внезапно увидел, что к нему приближается человек. Воин порадовался, надеясь, что тот сможет указать ему дорогу, но когда незнакомец приблизился, в его облике стали заметны странности. Он был одет в обноски, словно бродяга, но вместе с тем носил на поясе меч. Его волосы были очень длинными и лежали в беспорядке, в них запутались листья и мелкие веточки. Человек сказал, что тоже свалился со скалы.

На этом Ю Си закончил первую часть рассказа и зажег свою свечу. По лицам остальных было видно, что история показалась им интригующей. Сидящий рядом Ер смотрел на него, задумчиво нахмурившись. Казалось, внутри его черепной коробки совершалась неповоротливая работа мысли. Только сейчас писака стал догадываться, что Ю Си исчез тогда во время охоты, потому что упал со скалы, спасая его самого от падения. Эта мысль практически шокировала его.

Пока он оторопело осознавал свое открытие, пропустив несколько рассказов, слово взяла беловолосая девушка.

– Однажды мой брат привел домой человека. Этот человек был нездоров, а неподалеку от нашего дома находился священный источник, позволяющий очистить энергию. Однако войти в источник требовалось непременно в одиночку, нарушение этого правила могло привести к необратимым последствиям. Рядом с этим источником находился еще один – с мертвой водой. Этот человек не послушался предостережений и отчего-то сунулся в тот источник. Чтобы спасти его, моему брату пришлось вместе с ним зайти в священный источник. Этим необдуманным поступком он связал свою судьбу с судьбой этого человека. Теперь, когда один из них умрет, другой должен страдать до конца своих дней или же уйти вслед за ним.

Девушка замолчала и зажгла свечу.

Остальные продолжили рассказывать истории, и вскоре все свечи были зажжены, а распорядительница игры достала из корзины первую записку с именем.

– Муан Эра, – объявила она.

Ер потрясенно уставился на беловолосую девушку, рассказавшую историю про своего брата. Он, естественно, знал, что у Муан Гая есть сестра, но никак не ожидал столкнуться с ней вот так. Теперь, рассматривая ее внимательнее, он заметил белую ленту, которой были собраны в хвост ее волосы, – свидетельство скорби.

«Так она направлялась в орден и тоже попала в бурю?» – подумал он.

Ю Си, услышав имя, тоже внимательнее вгляделся в Муан Эру.

– Тот человек вечно попадал в опасные ситуации и рисковал жизнью моего брата, – продолжила свой рассказ девушка. – Не думаю, что он всерьез обеспокоился тем, что случилось. Я пыталась найти способ разрушить эту связь, но в конечном счете потерпела неудачу. С того случая с источниками не прошло и года, как мой брат умер. Теперь я хочу увидеть того человека, чтобы понять, чувствует ли он хоть что-нибудь после его смерти.

Закончив историю, Муан Эра задула свою свечу. Остальные стали переглядываться, по залу разнесся тихий шепот:

– Такой источник в самом деле существует? Звучит невероятно!

Распорядительница игры назвала новое имя. Рассказы продолжились, а свечи стали постепенно затухать. Когда очередь дошла до Ю Си, он поведал:

– Воин не поверил человеку, который сказал, что тоже свалился со скалы. Он решил, что перед ним лесной дух, но, несмотря на это, все же последовал за ним. Идя вдоль реки, они наткнулись на огромного белого тигра, но дух поприветствовал его как ни в чем не бывало и назвал дедушкой. Тогда воин окончательно уверился, что встретил существо из другого мира. Настал вечер, а затем и ночь, и эти двое укрылись в пещере, где воин развел костер. Дух грелся у огня, сидя так близко, словно не понимая, что может обжечься или подпалить свои длинные волосы. – Ю Си задумчиво замолчал. – А затем воин выяснил, что ошибся и перед ним в самом деле человек, – скомканно закончил он и задул свою свечу.

Слушатели, проникшиеся историей, были недовольны.

– Но как он это выяснил? – с интересом уточнила дама.

– Вы ничего не пропустили? – задал вопрос мужчина.

– Это конец истории, – отрезал Ю Си.

Ер тоже оказался заинтригован. Из-за того, как резко Ю Си закончил рассказ, всякие предположения лезли в голову – от банальных до неуместных. Ер решил, что непременно позже расспросит его, что это за дух такой и что же между ними произошло. Впрочем, он не питал иллюзий, что Ю Си расскажет, даже если на него надавить.

Оставалась зажженной лишь свеча Ера, и он в ожидании уставился на распорядительницу. Та подошла ближе к источнику света и пошарила в корзинке, а затем перевела на Ера удивленный взгляд.

– Больше записок нет, – произнесла она.

Ер несколько мгновений не мог понять, что это значит.

– Как это «нет»?! – затем возмутился он. – Еще я остался!

– Н-но… это значит, что его заберут духи? – со страхом прошептала одна дама.

– Никто меня не заберет! Вы это специально устроили, да? Чтобы было пострашнее! Эй, почему именно я?!

– Уверяю, я ничего не делала…

– Не хотите отдавать записку? Хорошо! Я и так скажу! Меня зовут Ер! Слушайте конец истории…

– Нет! – взволнованно воскликнула распорядительница. – Вы не должны этого делать! Вы разозлите духов! Кто знает, что тогда может случиться? Вы накличете беду на нас всех!

– То есть козлом отпущения должен быть я один?! – разбушевался Ер. – Слушайте! Прошло несколько месяцев, прежде чем исследователь почувствовал, что что-то не так. Он стал приглядываться к своим товарищам, которые вместе с ним были в пустыне, и понял, что они ведут себя иначе, хотя выглядят как обычно. Наконец исследователь понял, что эти люди были всего лишь копиями его настоящих товарищей!

Зеркальным отражением, если хотите. А настоящие товарищи по команде, должно быть, так и остались в пустыне и были давно мертвы!

На слове «мертвы» он сорвался на крик, а затем резко задул свечу. Зал погрузился в темноту, никто не заметил, когда погас фонарь, висевший над входом. Все молчали, и стало отчетливо слышно, как стучат о землю срывающиеся с крыши капли.

Хозяин постоялого двора зажег фонарь рядом со стойкой регистрации.

– Вы уже закончили? – уточнил он.

Люди за столами сперва испуганно уставились на резко вспыхнувший свет, а затем принялись переглядываться, чтобы понять, не забрали ли кого-нибудь духи. Вскоре выяснилось, что все присутствующие по-прежнему находятся на своих местах.

– Я расчистил запасную комнату, – обратился хозяин к Ю Си, – вы и ваши друзья могут переночевать там.

– Отлично! – тут же воскликнул Ер. – Я пойду спать!

Он все еще был напуган произошедшим и скрывал страх за злостью. К тому же у него имелся дополнительный повод к недовольству: страшные истории подошли к концу, а Система так и не закрыла задание!

Громко топая, он поднялся на второй этаж и, обернувшись к не поспевающему за ним хозяину, приказал ему поскорее показывать дорогу.

– Что ж… – произнесла распорядительница, когда Ер скрылся на втором этаже, – спасибо всем за участие!

Переступив порог постоялого двора, Шен очутился в просторном общем зале. Над дверью звякнул колокольчик, привлекая внимание хозяина к новому гостю. Шен, быстро сориентировавшись, уселся за столик, положив рядом меч.

– Изволите отобедать? – услужливо уточнил подошедший владелец.

На первый взгляд в этом типе не было ничего необычного, но Шена не покидало сильное чувство скрытой опасности с тех пор, как он вошел. Оно разливалось тем отчетливее, чем дольше он не мог определить, откуда оно исходит.

– Да, и принесите чаю, – отвечал Шен, строя из себя респектабельного желанного постояльца.

Хозяин поспешил выполнить заказ, ничуть не усомнившись в возможности этого гостя оплатить его. Проводив его взглядом, Шен наконец смог внимательнее осмотреться.

– Как ты собираешься расплачиваться? – полюбопытствовал Муан, сделав вид, что присел напротив.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – буркнул под нос Шен и вдруг застыл, направив взгляд в дальний конец зала.

Там за столиком сидела Муан Эра. Шен так и уставился на нее, не обращая больше внимания на призрачного старейшину пика Славы, выговаривающего что-то про мораль и достоинство.

– Там твоя сестра, – упавшим голосом перебил Шен.

Муан обернулся и нахмурился.

Место, где они сидели, идеально просматривалось, и стоило Эре поднять взгляд – она бы увидела Шена. И все же тот не двигался, чувствуя, что не имеет права сбегать. Во всяком случае, не сейчас, когда их отделяет всего лишь десяток шагов. Муан что-то там говорил о достоинстве? Даже если Эра не хочет его видеть и направляется в орден, чтобы попрощаться со своим братом, разве Шен, бывший в ее глазах (он надеялся) по меньшей мере его приятелем, не должен хотя бы сказать ей несколько слов? Шен перевел взгляд на сидящего напротив призрачного Муана. Рассматривая белую ленту в ее волосах, он выглядел опечаленным.

Должен ли Шен обнадежить ее, сказав, что еще не все кончено? Имеет ли право давать ей обещания?

Определенно, он не был настолько наивен, чтобы рассчитывать, что она спокойно все выслушает. Он бы и сам не стал слушать на ее месте.

Он перевел взгляд на Муана. Тот выглядел подавленным, но ничего не говорил. Он мог бы подсказать, что делать, но выбрал стратегию молчания, а Шен не хотел спрашивать прямо. Очевидно, Муан ждал его собственного решения.

Шен поднялся, чуть задев стол. Резкий звук разнесся по погруженному в тишину залу, привлекая внимание. Беловолосая девушка тоже посмотрела в направлении звука, скользнула взглядом по Шену и вновь отвернулась.

Старейшина пика Черного лотоса попытался прожечь в ней дыру взглядом. Она его не узнала? Или делает вид, что не узнала? Он ожидал чего угодно, но только не полного безразличия.

– Твоя сестра плохо видит? – на всякий случай уточнил он у Муана. – Между нами около десяти шагов, она могла не узнать меня с такого расстояния?

Мечник медленно покачал головой.

Шен все еще не определился, как поступить, но стоять истуканом посреди зала было нелепо, поэтому он все же сделал несколько шагов вперед.

Справа от того места, где он занял столик, и слева от столика Эры располагалась лестница на второй этаж. Шен оказался напротив нее как раз в тот момент, когда двое человек спускались. Мельком взглянув в их сторону, Шен остановился. Вниз спускался Ер, и за те несколько мгновений, пока их взгляды не встретились, Шен успел ощутить, как учащенно забилось сердце и кровь прилила к щекам. Он почти физически почувствовал, как зрачки расширились от возбуждения. Симптомы походили на влюбленность, и это было бы даже смешно, если бы не обстоятельства, заставляющие его так сильно ненавидеть.

Муан увидел Ера и нахмурился. Он на самом деле опасался того, что Шен может предпринять, хотя сам был бы не прочь проучить этого предателя. Шен между тем не двигался, словно силы, бушующие внутри него, с такой неистовостью рвали его на части, что он не мог справиться с физической оболочкой.

А Ер встретился с ним взглядом и безразлично отвернулся, спокойно пройдя мимо в зал.

Шену потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать произошедшее, и если с Эрой он еще мог худо-бедно предположить, что она делает вид, что не узнала его, по какой-то одной ей ведомой логике, то Ер просто при всем желании неспособен был притвориться настолько хорошо. Шен развернулся и проследил за ним. Только сейчас, когда кровь перестала стучать в висках, он заметил, что Ера сопровождал Ю Си. Который тоже полностью проигнорировал Шена.

Ладно, стоит признать, здесь творится что-то неладное.

И стоило Шену подумать об этом, как вниз спустился Ал Луар. Этот парень не смог бы проигнорировать его ни при каких обстоятельствах! Однако представшая перед ним версия Ала не обратила на стоящего перед лестницей Шена никакого внимания.

Все спустившиеся расселись. На первый взгляд это была обычная обеденная зона, наполненная постояльцами, пока Шен не осознал еще одну странность: несмотря на множество людей, в зале по-прежнему стояла оглушительная тишина.

Глаза Эры закрылись, и она уронила голову на столешницу.

– Вам плохо? – тут же забеспокоился не сводящий с нее глаз Энь Дао.

Девушка, немного обескураженная тем, что почти отключилась, дернулась, пытаясь прийти в себя.

– Все нормально, – отозвалась она, отстраняясь от ладони господина Энь, которой тот накрыл ее руку для моральной поддержки.

Белый туман за окном все еще не сменился такими же туманными сумерками, хотя по ощущениям они находились здесь уже очень долго. Эра начинала гадать, может ли так случиться, что этот туман больше никогда не сменится ночью? Нужно было что-то предпринять, чтобы выбраться отсюда, но на нее навалились усталость и апатия. Она запретила себе спать здесь, но с каждой минутой мысль о сне казалась все заманчивее.

Эра обвела взглядом зал, заметив, что куда-то исчез Ал, а командующий Ю теперь стоит не внизу лестницы, а на ее середине. Когда она в следующий раз взглянула в том направлении, Ю Си уже стоял на втором этаже.

Осознав, что, если они хотят отсюда выбраться, им четверым необходимо работать в команде, Эра потянулась через стол и накрыла своей ладонью руку Энь Дао.

– Я так вам сочувствую. Расскажите, как вы жили здесь до нашего появления, совсем один…

Ер вытаращился на нее, но Энь Дао купился на ее притворство и с чувством принялся рассказывать о своих страданиях. Раздраженный сверх меры, Ер поднялся и отошел, решив скоротать время за мысленными упреками в адрес Системы. В конце концов, прошло уже несколько часов, а обещанный рояль себя никак не проявил. Появление Энь Дао роялем Ер считать отказывался, ведь он никак не изменил ситуацию. Он довольно щедро рассыпался в упреках, пока не понял, что Система не намерена реагировать. Это его поразило.

«Эй, разве ты не создана для помощи пользователям? Как ты можешь игнорировать мои запросы?»

На сей раз Система все же ответила:

[Моя первоочередная задача – качественное развитие сюжета].

«Но мы здесь застряли, если ты не заметила! Ничего не меняется, и твой сюжет в том числе!»

[Если вы не видите изменений – это не значит, что их нет].

Ер не нашел что возразить, поэтому просто недовольно сложил руки на груди и надул щеки. Медленно прохаживаясь по залу, он подошел к зеркалу в богатой резной раме и оценил свое отражение. Недавнее ранение хоть и перестало беспокоить, все еще делало его кожу бледнее обычного, и обрамленное черными волосами лицо казалось печальным и благородным. Ер уже начал привыкать к этой внешности, хотя иногда все еще ловил себя на ощущении, что со щупальцами и ростом со скалу ему привычнее. Да и на людей он привык смотреть сверху вниз. Конечно, в те времена приходилось глядеть только на Шена, но все же.

Это было странное ощущение: чувствовать себя человеком и нечеловеком в равных пропорциях. Интересно, насколько сложно будет занять другое тело, если с этим что-то случится? Будучи Глубинной тьмой, он не мог контролировать свое «распространение». Очевидно, без тела он продолжит расползаться и вряд ли сможет управлять процессом. Или сможет? В новелле Глубинная тьма была чем-то вроде мора, поглощающего все на своем пути. Но что, если это и было ее истинное желание? Теперь же Глубинная тьма – это Ер, и, если его желание отличается, сможет ли он контролировать процесс? Может быть, он расползался из расщелины, потому что сам подсознательно этого хотел?

Ер увлекся своими мыслями и не обратил внимания на странную черную поверхность зеркала.

Пощечина его отрезвила. Он позволил Эре выплеснуть гнев, но продолжать в том же духе был не намерен. Вновь выпрямившись и движением головы откинув волосы назад, Шен произнес:

– Ладно. Лучше продолжить этот разговор, когда мы отсюда выберемся, не так ли?

Этот спокойный, будто даже покровительственный тон только сильнее разозлил Эру. Он насмехался над ее чувствами! Был снисходительным к ее горю! От бешенства, смешанного с отчаянием, у нее затряслись руки.

Шен не мог не понимать, что делает только хуже, но после всего, что она наговорила, был не в силах признаться, что ему тоже больно, очень больно и он сожалеет, сожалеет-сожалеет-сожалеет, о боги, как же он сожалеет!

Разве он мог бы выдавить это из себя сейчас? При всех? Его голос справился бы?

И конечно, Эра либо не поверит, что у Шена есть шанс спасти ее брата, либо (что еще хуже), с презрением относясь к его «проклятым» возможностям, сама бросится на приступ чертогов Демнамеласа. Муан не простит ему, если одной опрометчиво брошенной фразой он угробит его сестру.

– Ты… – прошипела Эра.

– Он прав! – спохватился Ал. – Не время и не место обсуждать это! Не говоря уже о том, что этот разговор не имеет смысла, ведь Шен не виноват в смерти мастера Муана! Вы даже не представляете, что он…

Эра перевела на него негодующий взгляд.

– Закрой свой рот и не влезай в чужие дела, – ледяным голосом произнесла она.

От резкой смены тона Ал окаменел. Все это путешествие Муан Эра казалась слабой и ранимой и вызывала сочувствие и желание поддержать. Но сейчас она обратилась настоящей дьяволицей, дав Алу возможность четко осознать, что все их «приятельские» отношения, как ему казалось, образовавшиеся за эти пару дней, были всего лишь иллюзией.

– Так это правда? – не выдержал Ер. – Тебя в самом деле угораздило связать свою жизнь с жизнью Муан Гая?

Сперва он прятался за Ю Си и вообще намеревался стать невидимкой, но, проникнувшись обвинениями Эры и молчанием Шена, прикинул, что, вероятно, и вовсе зря себя винил. Он толком не понял, в чем именно заключалась вина Шена, но звучало правдоподобно и снимало с него всю ответственность. Уверившись, что зря переживал, Ер позволил любопытству взять верх и окончательно потерял всякую осторожность.

Пока Эра отвлеклась на Ала, Шен сделал несколько шагов в сторону и прошелся по общему залу. Когда Ер обратился к нему, он перевел на него пристальный взгляд и смотрел так долго, что Ер успел вспомнить о своем первоначальном намерении и вновь отступил за плечо Ю Си.

– Правда, – наконец произнес Шен и отвернулся.

Он сделал несколько шагов вглубь зала, ощущая, что на нем сошлись все взгляды, и резко развернулся.

– Как ваше физическое самочувствие? – деловитым тоном уточнил он. – Насколько я могу судить, людей с сильной духовной энергией заманивают сюда по очевидной причине.

Вопрос был встречен всеобщим молчанием.

– Ла-адно, – протянул Шен наигранно-беспечно. – Судя по всему, вы еще держитесь…

Он еще раз окинул взглядом помещение.

– Кстати, что это? – он указал на пол, где после стычки в беспорядке валялись деревянные куклы.

– Долгая история… – начал Ал. – Это куклы, которые делает Энь Дао, а Энь Дао…

Ю Си ждал, что кто-нибудь другой спросит, но остальных словно настигла избирательная слепота, поэтому ему все же пришлось проявить инициативу:

– Что это за шар света возле тебя? Это чей-то дух?

Шен перевел на него искренне-удивленный взгляд:

– Что?

Ю Си указал прямо в то место, где стоял Муан.

– Вы его видите? – поразился Шен.

– Мы все его видим, – отозвался Ал. – И мы уже видели подобный, только поменьше. Он вышел из тела умершего человека и вселился в одну из кукол.

На мгновение Шену почудилось, будто все это время остальные видели рядом с ним Муана. Затем до него дошло, что это невозможно: Эра бы не орала на него, полностью игнорируя присутствие брата.

Потом он осознал, что Ю Си что-то сказал о шаре света.

– Шар света? – тупо переспросил Шен.

– Ты его не видишь? – уточнил Ю Си.

– Я не… – начал возражать Шен, но сбился, растерянно посмотрев на Муана. – Я…

Он запаниковал, будто его загнали в угол. Он не был готов признаться им, что рядом стоит Муан. Он даже не знал, что было бы хуже: сочти они его сумасшедшим или поверь ему на слово.

– Шен? – настороженно позвал Ал, приблизившись к нему.

– Я… я в порядке, – рассеянно отозвался тот.

– Ты не ответил про шар, – напомнил парень.

– Неважно, – вдруг быстро произнес Ю Си. – Нам следует определиться с планом действий, а не отвлекаться по мелочам. Начнем с того, что перескажем все, что здесь произошло. Возможно, у кого-нибудь появятся новые идеи.

Он говорил такие правильные вещи, что никто не стал припоминать, что именно он был тем, кто первоначально заговорил о шаре света.

Ал начал короткий рассказ и, договорив, спросил с осторожностью, словно протянул руку к зверьку, боясь, что тот цапнет за пальцы:

– А как… как ты сам здесь оказался? И что случилось?

Раздумывая над услышанным, Шен не сразу отреагировал.

– Как? – переспросил он. – Да случайно… Я отправлялся в… в другое место.

– Куда? – уточнил Ал.

Ему было искренне любопытно, что могло сподвигнуть Шена начать действовать, когда все его усилия оказались тщетными.

– Тебе не кажется, что это может быть моим личным делом? – начиная раздражаться, ответил тот.

– Кровь на твоей одежде тоже твое личное дело? – не выдержала Эра.

– Нет, – признал Шен. – Кровь на моей одежде как раз таки связана с тем, что здесь происходит. Мне пришлось порыться в останках погибших на постоялом дворе.

– Кто погиб на постоялом дворе?

– Полагаю, все те, кто не обладал достаточной духовной силой. Демоница содрала кожу с их тел и сшивала вместе. Если вы играли в ту же игру, что и я, то должны были ее видеть – она распорядительница. И кстати, она назвалась Энь Лань.

Пока остальные в потрясении молчали, Ю Си предположил:

– Может ли она быть той самой женой Энь Дао, о которой он упоминал?

– Можно спросить у него, – предложил Ал, но пока не спешил двигаться с места.

Шен подошел к беспорядочно валяющимся на полу куклам, присел и поднял одну из них. Темное до черноты дерево было грубо обтесано, во многих местах оставались неровности, а лицо полностью закрывала бумажка с именем. Шен подцепил ее и перевернул – другая сторона выглядела как талисман.

– Это… – Шен с интересом вгляделся в линии. – Это не совсем обычный удерживающий талисман. Он похож на защитный.

– Что это значит? – Муан присел рядом, вглядываясь в символы, которые ему ничего не говорили.

– Словно тот, кто запер внутри душу, хотел не только удержать ее, но и не дать чему-то извне причинить ей вред.

– Любопытно, – признал Муан.

Для остальных, наблюдающих издалека, картина выглядела таким образом: Шен поднял куклу и, уставившись на нее, стал что-то бормотать, и с учетом пауз складывалось полное ощущение, что кукла ему еще и отвечает.

Шен слегка потянул за талисман, закрывающий лицо куклы, и ровно в этот же момент по постоялому двору пронесся глухой стон, а затем громкие стуки раздались отовсюду, будто одновременно затворились все ставни на окнах и все двери. Свечи в фонарях затрепетали без ветра, и по помещению вновь пронесся стон.

– Что ты наделал?! – нервно осматриваясь и не понимая, откуда ждать опасность, воскликнула Муан Эра.

Шен выпрямился, все еще сжимая в руке куклу. Странное чувство зародилось в его груди, прошло спертым дыханием по легким, вскипело в крови и ударило в голову. Лестница, по которой скользнул взгляд, показалась какой-то нечеткой, исказилась, завернулась спиралью, а затем встала на место. Шен покачнулся и взмахнул руками, стараясь выровнять пошатнувшееся мировосприятие. Ощущение было такое, будто его только что закрутили волчком.

– Что с тобой? – напрягся Муан.

– Не знаю… Ты что-нибудь чувствуешь?

– Не уверен, – Муан склонил голову набок, постаравшись прислушаться к своим «ощущениям». После того как он стал призраком, сделать это в принципе было непросто. – Вроде все как обычно.

Старейшина пика Черного лотоса неспешно подошел к лестнице, поднялся на пару ступеней и провел рукой по черному дереву перил.

– Интересная порода, – заметил он, переведя взгляд на остальных.

Его высказывание было встречено молчанием и настороженными взглядами. Смотрели так, будто у него выросла вторая голова. Ер приблизился к уху Ю Си, но произнес достаточно громким шепотом, чтобы услышали все:

– А он точно в своем уме?

Ю Си никак не отреагировал, зато Шен сделал вид, что в самом деле заинтересовался.

– Что заставляет тебя сомневаться? – Он намеренно не уточнил, в чем именно: в его здравом рассудке или в том, что он давненько свихнулся. – Может, то, что твоя голова все еще на твоих плечах, хоть мы и находимся в одном помещении?

Ер напрягся.

– А ты не можешь прожить без угроз, да? – не выдержала Эра. – Где бы ни появился – создаешь конфликты.

Шен выслушал ее с холодным пренебрежением.

– Точно. И просто для сведения: «конфликт» между нами возник из-за того, что он заманил твоего брата в ловушку и сдал Демнамеласу!

– Это неправда! – тут же завопил Ер, пока Эра потрясенно хватала ртом воздух.

– Что именно здесь неправда? – уточнил Шен просто из любопытства, насколько низко может пасть человеческое существо, оправдывая свои действия.

– Я не… я не… Я этого не хотел! – нашелся Ер.

Шен и так с трудом сдерживался, как только его увидел, а теперь осознал, что зря затеял этот разговор, потому что самообладание стремительно его покидало.

– Уточни, чего именно ты не хотел? Заманивать Муана в ловушку? Или столкнуться сейчас с обвинениями?

Ер отчетливо понял, что Шен сейчас загоняет в ловушку его. И если с проклятым старейшиной Ер еще мог рассчитывать договориться, то рядом находилась взбешенная Муан Эра, мораль которой в соответствии с этим миром была очевидно проста: убить всех причастных, невзирая на оправдания и степень вины. От немедленной расправы ее сдерживало только то, что Шен не был самым надежным источником обвинения.

– Я этого не делал! – закричал Ер. – Откуда ты это взял?! Разве ты видел, что произошло?!

– Да, я видел!!

– Что? – Эра перевела на него непонимающий взгляд. – Ты был там? – Она нахмурилась. – Что вообще произошло?! Ты рассказал мне совсем другое! – Она обвиняюще посмотрела на Ала.

Парень тоже выглядел озадаченным. Никто из них не видел, как именно погиб мастер Муан. Ал уверился в его смерти исключительно из-за поведения Шена. Мертвым его объявили, потому что ни для кого не было удивительным, что в суматохе, творившейся в Кушоне, тело не нашли. И для всех было очевидно, что мастер Муан, сражающийся в первых рядах, не мог покинуть поле боя и просто испариться.

Не дождавшись ответа от Ала, Эра повернулась к Шену:

– Ты видел смерть моего брата? Ты был там?

Шен внезапно осознал, что в мире, оказывается, существует много тем, на которые он не хочет говорить. Задев одну ниточку, он и не подумал, что запутается в клубке. Переведя взгляд на Муана, он поискал у него поддержки, но тот ничем не мог ему помочь.

– Меня там не было, – он не соврал.

– Вот! Тогда почему ты обвиняешь меня? Это из-за нашей вражды?! – схватившись за шанс выйти сухим из воды, воскликнул Ер. Он рассчитывал, что Шен никак не сможет объяснить, что ему рассказала правду Система. – Ты ведь это специально, да? Пытаешься переложить на меня ответственность! Разве ты не признал, что это твоя вина? При чем здесь я? Подумай! Ты не в своем уме, если утверждаешь, что я смог справиться с таким мечником, как Муан Гай!

Кровь застучала у Шена в висках. Положив ладонь на рукоять меча, он щелчком заставил его выскользнуть из ножен на сантиметр.

– Я… – произнес он, сделав шаг с лестницы. – Я ведь в самом деле не хотел тебя убивать… – Еще шаг. – Я ведь не хладнокровный убийца. – Он сошел с лестницы. – Во всяком случае, пока.

Атмосфера разительно переменилась, Шен буквально источал опасность, и у Ера мороз пробежал по коже.

– Ты все же представлялся мне человеком, а я еще не опустился до того, чтобы хладнокровно вершить самосуд над людьми.

Вроде бы прозвучало обнадеживающе, однако Ер отчетливо осознавал, что продолжение ему не понравится.

– Но ты визжишь как свинья. Ты вообще человек? Я не знаю, что бы я делал, если бы ты сказал, что сожалеешь… – Шен помедлил, а затем широко улыбнулся. – Но мне повезло: ты только визжишь.

От этой улыбки у Ера скрутило живот. Шен слишком хорошо вжился в роль главного злодея.

– Ты же не всерьез… – с недоверчивым смешком, пятясь назад, пробормотал Ер.

Вместо ответа Шен вытащил меч. Аура Смертельного лакомства заполнила весь общий зал. Эра, все еще не до конца понимающая, что происходит, с потрясением уставилась на меч, своим видом развеивающий любые сомнения в «проклятости» его владельца.

– Шен! – озабоченно позвал Муан. – Шен, приди в себя! Я не хочу, чтобы ты убивал его! Слышишь? Не убивай его!

– Кто же меня остановит? – с издевкой проворковал Шен. – Ты?

Ер спрятался за Ю Си, а тот сделал шаг вперед.

– Прекрати это, – прозвучало приказным тоном.

Шен не отрывал взгляда от Ера, смотря поверх плеча командующего.

В отличие от писаки, Ю Си видел, каким Шен был в Кушоне. Видел его слезы и отчаяние и теперь понял причины. И пускай сопереживать он не мог, у него был пример, как болезненна бывает потеря близкого человека и на какие поступки толкает такое горе. Этим Шен походил на другого человека, которого Ю Си довольно хорошо знал.

– Достаточно, – холодно произнес он.

Шен перевел на него взгляд.

– А мне совсем недостаточно, – медленно, будто для человека с умственной отсталостью, пояснил он. – И, клянусь всеми демонами, я не контролирую себя настолько, чтобы задумываться о последствиях, так что лучше вам не лезть, командующий.

– Если ты не остановишься – эти последствия уже нельзя будет исправить.

– О, моя жизнь и так состоит из последствий, которые уже нельзя исправить! – с умилением отозвался Шен. Его мимика сейчас была очень яркой, как и весь его чертов надломившийся мир.

Муан осознал, что он в самом деле вознамерился совершить это. И старейшина пика Славы отчаянно не хотел, чтобы тот делал следующий шаг. Только не так. Только не во имя «отмщения» за него.

Шен светился в его глазах. Светился прямо сейчас. Он источал этот свет, столь притягательный для призраков и духов. Но Муан знал, что самому Шену света уже недостаточно. Он продолжал источать его, но не мог восполнить. Теперь до Муана дошло, что за тьму вокруг он увидел, когда вернулся в комнату на постоялом дворе. Это была тьма его боли.

Для кого-то убийство ничего не значило, но только не для Шена. Ему приходилось убивать, спасая свою жизнь или жизни тех, кто ему дорог, и даже тогда принятие собственных действий далось ему с трудом. Но сейчас не тот случай: убийство из мести, а не для спасения – это совершенно иное. И оно сделает тьму вокруг гуще.

Муан лихорадочно метался по сторонам, и тут ему в голову пришла идея. Шен, конечно, будет зол на него. Муан обещал, что не станет этого делать. Но сейчас помощь требовалась Шену, и Муан готов был повторить свой трюк.

Сконцентрировавшись на своем желании и собрав всю энергию, Муан с силой врезался в его плечо своим, толкая в бок.

Меч прочертил неровную линию в воздухе, чуть не задев Ю Си. Шен не устоял на ногах, его даже чуть подкинуло, и Муан со страхом увидел, что тот летит прямо на острый угол стола.

В последний момент Ю Си стремительным движением приблизился к нему и дернул на себя.

На миг показалось, будто они оба падают. Ю Си отчетливо ощутил мгновение падения, а потом осознал себя все так же твердо стоящим ногами на полу. Вот только обстановка кругом переменилась. Он перевел взгляд на Шена, локоть которого продолжал сжимать.

Завопив от злости, Шен развернулся и обрушил удар на стоящий рядом книжный шкаф. Он кричал и кромсал его, пока тот не рассыпался на мелкие щепки. Шен уставился на щепы, чувствуя себя выжатым как лимон и вместе с тем трясущимся от гнева. Это было странное, смешанное состояние, в котором одновременно хотелось уничтожить весь мир и упасть замертво и не проснуться, – и он бы не сказал, какому из вариантов отдал бы предпочтение.

Он тяжело дышал и не был в состоянии трезво мыслить. Чувства разрывали его на части, в них клокотали и ярость, и облегчение, и злость, и даже обида. В конечном счете он прикрыл глаза, ткнув острием меча в пол и опершись на него для равновесия.

Ю Си дал ему возможность побыть наедине с собственными мыслями, переключив внимание на изучение обстановки, в которой они оказались. Комната походила на небольшую гостиную, переоборудованную под склад, что давало ответ на вопрос, откуда Энь Дао брал основу для своих кукол. Здесь было сложено небольшое количество древесины с черной сердцевиной, разных форм и размеров, словно некто заготовил ее из цельного дерева и не хотел выкидывать даже самые тонкие ветки.

Но как так вышло, что они оступились и оказались в другом месте? Их будто украли духи. Несмотря на то что ситуация могла стать угрожающей, Ю Си находил это увлекательным. Особенно теперь, когда появился человек, в прошлом уже становившийся для него проводником в мир духов.

Через какое-то время Шен глубоко вздохнул и открыл глаза. Собираясь вернуть меч в ножны, он с недоумением уставился на левую руку, в которой все это время сжимал куклу.

– Хах. – Он разжал пальцы, и кукла со стуком упала на пол.

Ю Си обернулся на этот звук. Очевидно, спрашивать, все ли с ним в порядке, было не очень разумным, поэтому командующий молча оценил перемены в его настроении.

Шен окинул помещение быстрым взглядом и со злостью уставился на Муана. Тот смотрел на него с другого конца комнаты, прекрасно предугадывая, как Шен отнесется к его выходке.

– Я не хотел, чтобы ты убивал его. И я не мог по-другому до тебя достучаться.

– Прекрасно! – едко произнес Шен и отвернулся.

В какой-то мере он и сам чувствовал облегчение из-за того, что Муан остановил его, но не мог сейчас поблагодарить его за это.

Теперь взгляд Шена уперся в Ю Си. Командующий молча смотрел на него, и Шен задумался, не считает ли тот его сумасшедшим. Эта мысль заставила его подавить эмоции и постараться поменьше общаться с Муаном.

Окинув Ю Си взглядом, Шен уточнил:

– Как самочувствие?

Согласно его представлениям, ближе всего к зоне риска были Муан Эра и Ю Си. Ал, как ни крути, обладал аурой неуязвимости и довольно внушительной духовной энергией, а Ер так вообще Глубинная тьма.

Командующий вовсе не ожидал подобного вопроса и молча уставился на него. Он прикидывал, не может ли это быть сарказм или вопрос с обратным смыслом, но совершенно не мог ничего понять по выражению лица Шена. Это показалось ему необычным.

– Почему ты спрашиваешь? – прямо уточнил Ю Си.

– Потому что в здании может быть некто, питающийся духовной силой.

– Это я понимаю. Но почему ты спрашиваешь о моем самочувствии?

Вопрос заставил Шена задуматься. Действительно, что изменится, если он узнает, как тот себя чувствует? Ведь понятно и без всяких уточнений, что выбираться отсюда необходимо как можно скорее.

– Это в самом деле неважно, – признал он.

Однако, вопреки словам, перевел вопросительный взгляд на Муана.

– Со мной все по-прежнему, – сообщил тот.

Шен вновь поднял куклу и, указав на талисман, произнес:

– Предположим, что есть причина, по которой на талисмане не только сдерживающие, но и защитные символы. – Он говорил это для Муана, но приходилось делать вид, что рассказывает Ю Си. – Тогда можно сделать вывод, что призраки без защиты уязвимы.

Он посмотрел на шар света, витающий в углу, и Ю Си отчетливо осознал, что они с Шеном в этой комнате не одни.

Старейшина пика Черного лотоса прошелся из угла в угол и, усадив куклу на сложенные у стены бревна, провел по ним рукой и вытянул одно не самое толстое полено. Пока он прислушивался к своим ощущениям, Ю Си спокойным тоном сообщил:

– До того как оказаться здесь, я направлялся в орден РР за тобой.

Шен мельком перевел на него недоуменный взгляд, а затем посмотрел на Муана. Его призрачный мечник выглядел настороженно-недовольным.

– Это указ императора.

Шен не успел никак отреагировать, в его голове воскликнула Система:

[Найдено сюжетное задание «Отметины отмщения»! Принято сюжетное задание «Отметины отмщения»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

Шен замер с бревном в руке.

– Что императору понадобилось от меня? И почему именно от меня? – подняв взгляд на Ю Си, спросил он.

Было время, когда Шен искренне радовался, что ему удалось сменить статус главного злодея на главного героя. Теперь же он начинал искренне завидовать второстепенным персонажам.

– Ты должен предстать перед императором – это все, что тебе нужно знать. Он сам объяснит, что посчитает нужным.

Шен молчал какое-то время, а затем отвернулся. Спорить он не намерен. В конце концов, Система ясно сказала, что это «сюжетное» задание. Кто знает, к чему это приведет. Столица как раз в том направлении, куда он намеревался следовать, и он всегда сможет исчезнуть, если захочет, и Ю Си никак не удастся его остановить.

– Что ж, полагаю, я обязан исполнить приказ, – с трудом удержавшись от саркастичного тона, произнес Шен. – Когда выберемся отсюда, вы сопроводите меня в столицу?

– Не совсем. Сейчас император находится на весенней охоте у Ланьюа.

Почувствовав, как сердце екнуло от удивления, Шен постарался внешне не показать, что слова Ю Си его поразили. Он не хотел, чтобы тот понял, что у него есть свои мотивы отправиться с ним.

– Не нравится мне все это, – задумчиво прокомментировал Муан. – Сомневаюсь, что император потребовал твоего присутствия, чтобы наградить.

Шен ничего не ответил, вернув бревно на место и медленно проведя по черному спилу пальцами.

– Странные на первый взгляд действия духов всегда имеют какую-то цель. Но их логика отличается от людской, и порой понять ее сложно. Энь Лань говорила, что поступает так для того, чтобы вернуть их. Вот только кого – их? – словно бы для себя произнес Шен.

– Мы не видели здесь никого, кроме Энь Дао, – отозвался Ю Си.

– Тогда кто зажигает фонари, захлопывает ставни и стонет?

– Я думал, это делает сам дом. Точнее…

– Да?

– Когда я дотронулся до перил на лестнице, мне показалось, будто дерево пульсирует. Как живое.

– Редкая порода. Какое дерево имеет такую черную сердцевину?

– Эбеновое? – после небольшой заминки предположил командующий.

– Или по-простому хурма.

– Не каждая хурма способна стать эбеном.

– Полагаю, эта была особенной.

Все постепенно становилось на свои места. Теперь, думая об этом, Шен готов был поверить, что Энь Лань говорила правду: она дух хурмы.

– Что здесь происходит? – спросил Муан, с подозрением косясь на куклу, усаженную Шеном на бревна. – Ты уже догадался?

– Чтобы подтвердить свои предположения, мне нужно увидеть Энь Дао. Разгадка близко.

Увлеченный собственными мыслями, он не сразу заметил перемены в энергетике внутри комнаты. Невидимый шлейф пронесся мимо по воздуху, будто холодок пробежал по его затылку, и Муан исчез.

Шен и Ю Си исчезли, оставив остальных в недоумении. Ер выдохнул, не до конца понимая, чего именно ему удалось избежать. Шен в самом деле готов был пойти на смертоубийство? Нет, он, конечно, предполагал, что проклятый старейшина будет зол, но не настолько же! И Ер ведь не убивал Муан Гая! Да, он поступил немного непорядочно… Черт. Ладно. Вероятно, чуть больше, чем немного непорядочно… Да. Доля вины Ера в смерти Муана есть. Но ведь только доля.

Он ведь этого не хотел! Он не думал, что так получится!

«Вот уж нет! – решил Ер. – Я не позволю спускать всех собак на меня! Разве я сделал что-то ужасное? Всего лишь дал Админу возможность встретиться с Муаном! Этот Муан Гай сам виноват, что пошел за мной! И кто заставлял его вступать в бой? Разве не было очевидно изначально, что с Демнамеласом ему не справиться? Это был самоубийственный поступок! Так почему я должен чувствовать свою вину? Меня окружают самонадеянные глупцы, а я должен оправдываться за их глупость?»

Эти мысли позволили ему успокоиться. Он в самом деле испугался того, как Шен отреагировал. В его глазах читалось, что Ер совершил нечто ужасное, что он мелкая и мерзкая тварь, недостойная сочувствия. Мысль промелькнула лишь на мгновение, но все же промелькнула. Однако сейчас, взвесив все здраво, он пришел к выводу, что Шен просто ищет козла отпущения.

Ер покрутил головой, собираясь высказать вслух свои доводы в поисках поддержки, и только сейчас осознал, что исчезли не только Шен и Ю Си. Он остался один.

Оказавшись ближе всех к Еру, Энь Дао почувствовал, что не может ни двинуться, ни вздохнуть. Он выпучил глаза, с потрясением глядя на Шена, словно надеясь, что тот протянет ему руку.

Шен действовал быстрее, чем думал: метнувшись к Муан Эре, он обхватил ее за талию и буквально поднял в воздух, рванув вместе с ней с постоялого двора. Выбежав на крыльцо, он с силой оттолкнул ее, и девушка пролетела еще несколько метров, прежде чем упала на землю. Туман тут же забрал все звуки, и подскочившая на ноги Муан Эра никак не могла сориентироваться и понять, в какой стороне остался постоялый двор.

Вбежав обратно, Шен чуть не столкнулся с Алом.

– Шен, я… – начал парень, но тот перебил его и, уклонившись, толкнул в плечо:

– Скорее наружу!

Сам он, нахмурившись, перевел взгляд на расползающуюся вокруг Ера тьму. Или правильнее будет сказать «расползающегося вокруг Рэна Ера»? Очевидно, этот вопрос не должен был занимать его мысли. Дышать постепенно становилось тяжелее, тело чувствовало усиливающееся давление. Шен сделал шаг вперед и попытался дозваться Ера.

Ю Си стоял у дверей, напряженно следя за расползающейся вокруг Ера тьмой, которая чем больше становилась, тем сильнее подавляла волю и силы всех, кто находился в ее поле действия.

– Приди в себя! – кричал Шен, но марево продолжало увеличиваться в размерах, щупальца взметнулись в разные стороны, а Энь Дао, до которого первого добралась тьма, вскрикнул и захлебнулся, полностью поглощенный.

Шен ощутил, как живот скручивает от нахлынувшей слабости, а тело начинает дрожать от давящей силы. Перед ним вспыхнула киноварная печать, и дышать стало чуть легче.

– Ер, твою мать, что ты творишь?! Приди в себя!!

Он с трудом сделал шаг вперед и остановился. Ощущение было такое, будто он стоял перед лавиной – приблизиться не было никакой возможности. В глубине тьмы все еще угадывались очертания старейшины Рэна: он пустым взглядом смотрел перед собой, очевидно не отдавая себе отчета в том, что происходит.

Давящая сила увеличивалась, и стоящий у дверей Ю Си прислонился спиной к стене, чтобы чувствовать необходимую опору.

Расползающееся черное марево с мечущимися в разные стороны щупальцами достигло и ударило в киноварную печать. Шен отступил на шаг, с трудом сопротивляясь этому потоку. Пока он стоял за печатью, тьма стала расползаться вокруг него, огибая с двух сторон. Шен обернулся и увидел Ю Си.

– Чего ты медлишь?! – крикнул он командующему и, бросившись к выходу, ухватил его за руку и рванул за собой.

Туман отступал под действием расползающейся тьмы, словно морская пена, смываемая прибоем.

Прикрываясь киноварной печатью, Шен вместе с Ю Си добрался до Ала и Муан Эры.

– Ч-что происходит? – тут же спросила девушка.

Шен обернулся в сторону постоялого двора. Выпроставшаяся из старейшины Рэна тьма уже заняла весь первый этаж, извивающиеся щупальца высунулись из окон и дверей и обвивали здание, словно пытались сжать его посильнее, при этом продолжая давить изнутри. С громким треском постоялый двор стал рушиться, бревна лопались и сыпались мелкими щепами, крыша просела и упала вовнутрь, а мгновение спустя вверх взметнулась тьма. Энергия, давящая на киноварную печать, усилилась, и Шен почувствовал, как браслет начинает обжигать руку.

Надо было убираться подальше, но все дороги раз за разом приводили на зачарованный постоялый двор. Тьма разрасталась и в какой-то момент полностью поглотила здание. Крыльцо со все еще горящим фонарем скрылось во мраке, а вслед за этим тьма стремительно рванула во все стороны.

До Ера было не достучаться. То, что происходило, выглядело куда хуже того раза, когда писаку пронзил меч и Глубинная тьма принялась расползаться по помосту.

Тьма обтекала киноварную печать с двух сторон. Муан Эра за спиной Шена обхватила себя руками и упала на землю, лицо ее было бледным как полотно. Ю Си дернул воротник своей куртки, словно задыхался. Ал стоял по правую руку от Шена и выглядел довольно бодро, но это не обнадеживало. Следовало что-то придумать, пока ловушка окончательно не захлопнулась. Глубинная тьма продолжала расползаться и, казалось, могла поглотить и леса, и горы, и ближайшие деревни.

В новелле Безумного мастера Ера всю Глубинную тьму однажды впитал в себя Ал. Однако на долгие годы та поглотила его сознание, и он стал чумой для мира. Никак нельзя допустить, чтобы эти двое соприкоснулись на сей раз. Так же как нельзя допустить гибель Муан Эры и Ю Си. Продолжая вытягивать в сторону левую руку с киноварным браслетом, правой Шен посильнее прижал к себе фарфоровую подушку. Было как никогда очевидно, что, если сейчас его сил не хватит, Глубинная тьма сломает печать и поглотит их всех.

Тьма полностью избавилась от мистического тумана, достигла некоей границы и врезалась в другой постоялый двор, внезапно появившийся будто из-под невидимой завесы. Щупальца принялись обвивать и сжимать здание. Шен с сомнением уставился на постоялый двор. Идея, пришедшая ему в голову, была безумной от начала до конца. Если бы у него было время все взвесить, он бы не решился.

Впихнув подушку в руки опешившему Алу, он крикнул:

– Храни ее как свою жизнь!

А сам обнажил Смертельное лакомство и на мече полетел к постоялому двору.

Другой меч не смог бы подняться в воздух над потоком столь подавляющей тьмы, но Смертельное лакомство было так перенасыщено темной энергией, что какое-то время скользило в воздухе без всякого сопротивления.

Шен научился защищать печатью либо себя, либо Муана, поэтому сейчас, когда сам отлетел в сторону, тут же ощутил давящую силу и стал задыхаться. Киноварная печать оставалась висеть в воздухе перед Алом, Эрой и Ю Си.

– Шен! – услышал он зов из подушки. – Шен! Что ты делаешь?! Вернись!

Хорошо, что Муан, научившись вселяться в предметы, пока что не успел разобраться, как быстро их покидать. Проверив, что печать в самом деле осталась на месте, Шен отвернулся и рванул к постоялому двору.

Он влетел в окно на третьем этаже и, ловко уворачиваясь от падающей крыши, пронзающих пол трещин и выпирающих в разные стороны досок, нашел нужную комнату, в которой демоница-хурма сшивала свое полотно из человеческой кожи.

«Я не могу войти в туман. Но когда я дошью, то оберну полотном весь постоялый двор и смогу вернуть их».

Тьма, заползающая на постоялый двор, давила уже так сильно, что невозможно было вздохнуть. Движения Шена замедлились, на плечи упала неподъемная тяжесть. Он мог бы защититься печатью, но тогда остальные остались бы без защиты. Однако, если он погибнет, остальные тоже неминуемо умрут. Это была бредовая идея с самого начала, но он должен попробовать.

Шен схватил полотно из человеческой кожи и выскочил в окно. Здание за его спиной обрушилось с оглушительным грохотом. На мгновение воспарив в воздухе без меча, Шен со всех сил размахнулся и бросил полотно. Оно развернулось и стало медленно оседать на землю, накрывая собой разрастающуюся Глубинную тьму.

Мгновение Шен был в восторге оттого, что у него получилось задуманное, а затем осознал, насколько эта идея с самого начала была нелепа: несмотря на огромный размер полотна, оно смогло укрыть не больше одной трети Глубинной тьмы.

Нелепо взмахнув руками, Шен упал в Глубинную тьму. Темнота тут же поглотила все чувства, дыхание и мысли.

На мгновение, час или, может, вечность Шен завис в этой темноте, а затем постепенно чувства стали возвращаться. Сначала вернулось дыхание, и он ощутил прохладный воздух, влажный, будто после дождя. Потом вернулось осязание: его тело лежало на земле, он ощущал ее под своими ладонями. Затем запястье левой руки пронзила острая боль, и он открыл глаза. Над головой сияло солнце. Тут же вспомнив обо всем, что произошло, он вскочил на ноги.

Система объявляла что-то о завершении задания и баллах, но Шену было не до того.

Чуть в стороне приходили в себя остальные: Ал все так же прижимал к себе фарфоровую подушку, другой рукой помогая Муан Эре подняться на ноги. Ю Си стоял рядом с ними, пристально глядя куда-то в сторону. Шен обернулся туда и увидел тьму, плещущуюся под полотном из человеческой кожи. Полотно морщилось, кожа будто стремительно высыхала и сжималась, и Шен успел подумать, что у них есть считаные секунды, прежде чем полотно окончательно придет в негодность и Глубинная тьма вновь вырвется на свободу. Он успел поискать глазами тело старейшины Рэна, боясь, что тьма растворила его в себе, и увидел того, лежащего широко раскинув руки, бледного, будто мертвец. А затем произошло нечто еще более неожиданное: стремительно уменьшающееся полотно кожи сжалось до размеров плаща и окутало тьму, придав ей контуры человеческой фигуры. Стало казаться, что под кожаным плащом стоит человек, только вместо лица под капюшоном притаилась тьма.

– Ч-что п-происходит? – дрожащим голосом спросила тьма из-под капюшона.

Шен потрясенно уставился на это явление, а Ю Си медленно обнажил меч.

– Подождите! – воскликнул Шен и бросился вперед, боясь, что командующий неосмотрительно рассечет плащ мечом и Глубинная тьма вновь вырвется на свободу.

Он приблизился к Еру и оглядел его со всех сторон. Полотно из человеческой кожи сжалось так, что практически невозможно было различить характерные части человеческих тел. Сейчас это был простой кожаный плащ, собранный из множества кусочков.

– Ер? – не доверяя своим глазам, уточнил Шен.

– Нет, блин, твоя совесть! – фыркнули из-под плаща.

Очевидно, это был Ер.

– Ты… эм… как ты осознаешь себя?

Какое-то время существо под капюшоном молчало. Плащ на груди заколыхался, будто Ер вознамерился посмотреть на свои руки. Однако вместо них наружу выпростались два небольших, состоящих из тьмы щупальца.

– Спрячь, – тут же произнес Шен, мгновенно ощутив, что давление тьмы усилилось, когда щупальца высунулись наружу.

– Это… – Похоже, до Ера только сейчас начало доходить. Капюшон обернулся по направлению к тому месту, где лежал старейшина Рэн. – А-а?!

Капюшон заметался от Рэна к Шену и обратно.

– Как я?.. Он?! Что?!

– Успокойся, – предложил Шен, – а то плащ слетит. Ты нас всех чуть не убил. И что было бы дальше? Расползся бы по миру, утратив самосознание?

Лицо у тьмы под капюшоном отсутствовало, но судя по тому, как резко он замер на месте, Ер проникся его словами.

Остальные, наблюдавшие за диалогом издалека, стали медленно приближаться.

– Что это? – с опаской спросила Эра. – Что здесь происходит?

Шен и сам не знал, что здесь происходит. Глубинная тьма обрела нечто вроде формы, не вселяясь в живое существо. Насколько это временное явление и что вообще с этим делать? Несмотря на человеческие контуры, Ер выглядел слишком экстравагантно, чтобы рассчитывать на то, что он сможет спокойно гулять в этом облике.

Шен подошел и склонился над Рэном, затем проверил его пульс, убедившись, что старейшина пика Росного ладана оказался живучим. Он попытался привести его в чувство, но не добился результата.

– Ты – Ер? – тем временем рассматривая существо под кожаным плащом, спокойным тоном уточнил Ю Си.

Тот уже немного разобрался в ситуации и не знал, стоит ли подтверждать это. Очевидно, он выглядит как демон. Будет хорошо, если его бывшие товарищи просто его бросят, но куда вероятнее, что сейчас его попытаются уничтожить. Трудно оставаться сгустком тьмы и убедить людей, что он тоже человек.

Возможно, стоило бы снять плащ и попытаться вновь вселиться в Рэна, но Ер уже разглядел развалины постоялых дворов и мертвую землю – и все это, видимо, его щупалец дело. Похоже, он ошибся, полагая, что при желании сможет легко справиться с Глубинной тьмой.

Ер ощутил полную безнадежность. Его сердце, которого, очевидно, даже не существовало в материальной реальности, ухнуло вниз. Больше у него ничего нет. Представ перед ними монстром, он все окончательно разрушил. Шен, должно быть, смеется над ним.

Вместо ответа тьма под капюшоном тихо, протяжно завыла. Очень хотелось плакать, но тьма не могла этого.

Шен резко обернулся на этот вой, испугавшись, что Ер вновь утрачивает рассудок.

– Ер? – позвал он.

Тот продолжил выть, будто обиженный бездомный кот.

– Ер! – еще раз воскликнул Шен и хлопнул ладонью по плащу.

Тот содрогнулся, а Шен мысленно отметил, что по ощущениям кажется, будто под плащом настоящий человек. Тьма замолчала и воскликнула с возмущением:

– Тебе, небось, смешно, да?! Радуешься! По-твоему, я получил по заслугам, не так ли?!

Холодный воздух вокруг Шена, казалось, стал гуще и наэлектризовался.

– Ты и близко не получил по заслугам, – ровным тоном произнес он, затем отошел подальше и забрал из рук Ала подушку.

– Все в порядке? – тихо спросил он.

– Со мной-то все в порядке, ты себя видел?! – тут же отреагировал Муан.

Шен посчитал вопрос риторическим.

– Да что здесь происходит?! – не выдержала Эра. – Что это за тварь?! Что произошло?!

Старейшина пика Черного лотоса окинул меланхоличным взглядом разоренное пространство. Вдалеке, будто в другом мире, он заметил раскидистое дерево хурмы. Выдохнув, он наконец почувствовал, что на плечи навалилась ужасная усталость.

– Что он такое? – спросил Ю Си, не дождавшись ответа от Ера.

Шен перевел взгляд на темное марево под капюшоном, у которого, естественно, не было выражения лица, чтобы демонстрировать какую-то реакцию. Он пожал плечами и произнес:

– Пусть сам объясняет.

– Ну-м… Эм… – Ер в самом деле не ожидал от Шена такой щедрости. Тот мог прямо сейчас заявить, что перед ними демон, и никто не стал бы сомневаться. – Я человек! – перво-наперво уточнил он, а затем слова полились более складно: – На мне своего рода проклятие, поэтому я так выгляжу. Я был вынужден прятаться, но благодаря старейшине Рэну смог разделить с ним тело и отправиться странствовать.

– Что это за проклятие такое? – продолжая недоверчиво держать руку на рукояти меча, спросила Эра. – Никогда о таком не слышала. Зато много знаю о том, что демоны и злые духи могут вселяться в человеческие тела, используя их как сосуды!

Ер на мгновение замялся, подбирая аргументы.

– Прежде чем захватить тело, демоны убивают человека, – внезапно произнес Шен, исказив факты в пользу Ера. – В нашем же случае старейшина Рэн жив.

– Это еще нужно проверить, – заметила Эра. – Он пока не пришел в себя, и неизвестно, придет ли. Правильно ли я понимаю, что ты не собираешься уничтожать это существо?

Шен бросил на Ера такой убийственный взгляд, что тот чуть не побелел.

– Если коротко: не собираюсь.

Также он не собирался объяснять, что перед ними Глубинная тьма и ее при всем желании непросто уничтожить. Возможно, он мог бы совместно с остальными прямо сейчас связать Ера, пока он в этом плаще, а затем выбросить обратно в расщелину – и кто знает, удалось бы тому выбраться? Но что-то останавливало его от этого поступка, и Шен объяснял это простой усталостью и ленью. Начни он рассказывать о Глубинной тьме, ему пришлось бы слишком многое объяснять.

Поступает ли он неправильно, не доведя до конца дело под названием «месть Еру»? Как Глубинная тьма тот был масштабен, но как человек – слишком мелок, чтобы мараться. Шен предпочел бы просто никогда с ним больше не пересекаться.

Очевидно, в данный момент это не представлялось возможным.

– Ты тот, кто назывался Ером все это время? Так ты выглядишь на самом деле? – с интересом уточнил Ю Си.

– Нет! То есть да, Ер – это я. Но это не моя настоящая форма! Когда-то я был таким же человеком, как и вы все!

Пока Ю Си и Эра общались с Ером, Ал отвернулся и подошел к Шену. Хозяин Проклятого пика стоял, задумчиво глядя вдаль, и заметил приближение Ала, лишь когда парень дотронулся и потянул на себя его левую руку. Шен перевел на него вопросительный взгляд, а Ал побледнел, когда внимательнее рассмотрел его запястье. Кожа полопалась и обуглилась, из трещин вместе с кровью вытекала сукровица. Весь этот ужас сверху прикрывал киноварный браслет, липнущий к ране.

Не говоря ни слова, Ал оторвал полоску ткани от подола своей одежды и быстро замотал запястье Шена, чтобы в рану хотя бы не попало еще больше грязи.

– Нужно поскорее добраться до ближайшей деревни! – заявил он.

Шен спокойно позволил ему оказать себе первую помощь, с небольшим удивлением отметив собственные чувства, в которых не оказалось даже толики истинной благодарности. Ему было настолько все равно, что Ал скорее раздражал. Было бы неплохо, если бы он продолжил путешествовать с Муан Эрой и оставил его в покое.

Муан Эра… Шен перевел на нее взгляд, чуть сильнее сжав подушку. Что ж, несмотря на все, что они друг другу наговорили, он бы не хотел расставаться с ней на этой ноте. Кто знает, что случится в будущем и удастся ли ему объясниться. Муан давно с ней не общался и не успел рассказать о том, что они с Шеном стали близкими друзьями. А сейчас Эра летела в орден, где слухи о братьях по духу трансформировались в пересуды о том, что стоило старейшине пика Славы сблизиться с хозяином Проклятого пика, как его постигла безвременная кончина. И кто не заподозрит Шена в темных ритуалах?! А после его «выступления» на пике Золотой зари никто не усомнится в «демонической трансформации». Будет настоящим чудом, если Эра ничего не услышит, но ничего хорошего ожидать не приходится.

Взвесив все возможности, Шен решил, что наилучшим раскладом будет просто поскорее исчезнуть с ее глаз, причем так далеко, чтобы она потеряла его след к тому моменту, как узнает версию сплетников ордена.

Пока он размышлял, со стороны казалось, будто он не может сориентироваться, что делать дальше, поэтому заговорил Муан:

– Как я говорил, неподалеку отсюда должна быть деревня. Думаю, всем нужен отдых.

– Что? Нет, я предпочел бы распрощаться прямо сейчас.

– Шен? С кем ты говоришь? – не понял Ал.

Тот уставился на него и произнес:

– С тобой.

Ему было настолько лень притворяться и что-то выдумывать, что плевать он хотел, поверит ли ему Ал.

Тот, вопреки ожиданиям, не стал акцентировать на этом внимание и робко произнес:

– Могу я… могу ли я отправиться с тобой?

Первой реакцией было твердое «нет», Шен уже открыл рот, чтобы выдать категоричный отказ, однако затем оборвал себя и просто пожал плечами. Да, он уже устал от всего этого «общения» и «общества», однако отказываться от помощи глупо.

Шен покачался с носков на пятки, прислушиваясь к собственным ощущениям и признаваясь хотя бы себе, что и впрямь не уйдет сейчас дальше ближайшей деревни. Даже дойти до нее будет большим испытанием.

Ю Си прекратил рассматривать новый облик Ера, проверил самочувствие старейшины Рэна, а потом изучил развалины «настоящего» постоялого двора. Как Шен и говорил, выживших там не наблюдалось, командующий контрольным бюро смог найти только обезображенные, лишенные кожи тела и труп демоницы – распорядительницы игры, хотя его так искорежило под действием тьмы, что узнать было сложно.

Прогуливаясь по развалинам и обломкам, Ю Си выбрался на задний двор и заметил вдалеке не тронутую тьмой конюшню, а затем обнаружил внутри своих же лошадей. Неподалеку нашлась неплохая повозка. Ю Си запряг лошадей и подвел их к остальным.

– Забирайтесь. Деревня должна быть неподалеку, но лучше добираться туда не пешком, – скомандовал он, окидывая всех взглядом и остановив его на Шене.

Тот задумался, действительно ли выглядит так плохо, как ощущает себя.

Перво-наперво Ю Си погрузил в повозку старейшину Рэна, вторым туда с радостью забрался Ер, поскольку понятия не имел, как ему показаться на людях в таком виде.

Эра помедлила и с подозрением произнесла, оглядываясь на остальных:

– А с ним безопасно ехать в замкнутом пространстве?

– Вот и проверишь, – буркнул Шен, проходя мимо нее к козлам.

Ю Си, сидящий на месте возницы, окинул его холодным взглядом, когда тот взобрался к нему.

– Возможно, внутри… – начал он, но Шен не дал ему договорить:

– Я с ним не поеду.

Не нужно было уточнять, о ком он. Ал, наблюдавший за ним, вздохнул и последним влез в повозку, закинув перед собой большой мешок.

Ю Си еще раз окинул Шена внимательным взглядом, отметил его бледное лицо, спутанные до неприличия волосы и перевязанную руку, прижимающую к груди фарфоровую подушку, и тронул повозку. У него было много вопросов, и удачно вышло, что они вынужденно остались наедине.

Они только отъехали, а Ю Си уже задал первый вопрос:

– Ты ведь знал, что Ер существует в теле старейшины Рэна? – Это был даже не совсем вопрос, а скорее утверждение. Вспомнив события в Хушуэе, командующий добавил: – И старейшина Муан тоже знал.

Шен ничего не ответил, и Ю Си расценил это как молчаливое согласие.

– Полагаю, когда я познакомился с ним, они уже делили одно тело. Так что он такое? Дух? Демон? Или в самом деле человек, подвергшийся проклятию?

Шен перевел на командующего усталый взгляд. Он не хотел ехать в повозке, чтобы не взаимодействовать с Ером, но и подумать не мог, что обычно сдержанный Ю Си неожиданно окажется столь разговорчивым.

– То, чем он является сейчас… трудно определить, – обдумав свой ответ, произнес Шен. – Одно я могу сказать с уверенностью: когда-то раньше Ер в самом деле был человеком.

Ю Си надолго замолчал, раздумывая над его словами, а Шен мысленно возликовал.

– Ты собираешься теперь путешествовать с ним? – произнесла подушка-Муан, и тон у нее был недовольный.

Шен ничего не ответил, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание командующего.

Шен не заметил, как задремал рядом с фарфоровой подушкой, и очнулся от громкого стука в дверь.

На пороге стоял Ал. Шен думал, что сейчас он начнет вновь проявлять свою ненужную заботу, и хотел тут же закрыть дверь, но Ал удивил его, опустив перед ним большой мешок. Шен вспомнил, что видел, как тот собирает туда кукол.

– Я решил, что ты захочешь помочь мне освободить души, – решительно произнес парень, настойчиво делая шаг вперед и тесня Шена внутрь комнаты.

Тот оказался застигнут врасплох, поэтому позволил ему это сделать.

Ал осмотрелся, по-господски уселся за столик и вынул из мешка первую куклу. Шен почувствовал себя глупо, стоя посреди комнаты.

Ничего не говоря, Ал оторвал от куклы талисман с именем. Тут же Шен увидел того самого человека, который притворялся хозяином постоялого двора. Сейчас он выглядел совсем иначе, одежда придавала статности, а на лице не было ни следа раболепия. Он посмотрел на Шена и с достоинством поклонился ему, а затем стал будто растворяться в воздухе, одновременно устремляясь ввысь. Через несколько секунд он исчез.

Ал покрутил головой по сторонам и нахмурился.

– Ничего не произошло?

– О чем ты? – не понял Шен.

– Когда я оторвал талисман на постоялом дворе, то от куклы отделился шар света. Я думал, сейчас будет так же.

– Видишь ли, то место само по себе было особенным, поэтому души представали в виде шаров света. Теперь же мы в привычной реальности, и здесь ты их не замечаешь.

На лице Ала отразилась напряженная работа мысли. Он обвел взглядом комнату и искоса посмотрел на фарфоровую подушку. До сих пор его продолжало распирать любопытство, что в ней такого особенного, что сравнится с его жизнью. Учитывая переменчивое настроение Шена, Ал решил пока не напрягать его излишней любознательностью и спросил довольно отвлеченно:

– А ты замечаешь?

Шен не стал отрицать.

– Значит, все в порядке, правда? – успокоился Ал. – Тьма не навредила душам и они сейчас могут обрести свободу?

– Да, это так. – Шен помолчал и добавил: – Ты большой молодец, Ал.

Стыдно признаться, но Шен совсем забыл про кукол, когда Ер вырвался на свободу. Раньше он ни за что не отнесся бы с таким пренебрежением к чужому посмертию…

Он подошел, присел перед Алом и достал из мешка куклу. Подцепив ногтем талисман, Шен оторвал его от кукольной головы и в то же мгновение увидел, как отделившийся от нее свет обратился миловидной дамой. Та подмигнула ему и устремилась ввысь, становясь потоком света.

Так они и сидели с Алом какое-то время, отрывая талисманы от кукол. Ал производил это почти механически, Шен же каждый раз видел освободившуюся душу.

Муан все это время в виде подушки лежал на кровати и не произносил ни слова. Шен все чаще стал коситься на него с беспокойством. Это было безумием, но ему стало казаться, что он не заметил, как Муан ушел в череде этих душ.

– Что-то не так? – отрывая очередной талисман, спросил Ал, заметив, как Шен странно косится через стол.

Шен перевел на него взгляд и впихнул мешок ему в руки.

– Думаю, ты вполне справишься сам с остальными.

– Тут осталась всего пара штук!

– Вот и займись ими!

– Да что с тобой?

– Что со мной? – нервно переспросил Шен. – Не твоего ума дело, что со мной. Оставь меня одного.

У Ала закралось подозрение, что он умудрился где-то совершить ошибку, вот только он совершенно ничего не делал. Неужели даже его молчание смогло вывести Шена из себя?

Тот уже почти выпихнул его за дверь, но Ал заупрямился:

– Я хотел обработать твою руку!

– Мне не нужны помощники, чтобы перевязать запястье. Это не такое большое дело.

– Знаю, но просто боюсь, что ты вообще ничего не будешь делать!

– Ал! – разозлился Шен. – Я не просил обо мне заботиться!

– Было бы странно, если бы просил! – произнес Ал уже в закрытую перед его носом дверь.

Он вздохнул, перехватил мешок с оставшимися куклами и тихо добавил:

– Но лучше бы просил.

Из-за двери донесся голос Шена, хотя говорить ему вроде как было не с кем.

– Все в порядке? – приблизившись к подушке, спросил Шен.

– Да, – отозвался Муан-подушка.

– Ты молчал, и я забеспокоился.

– Что бы со мной могло случиться, Шен? Упал бы с кровати?

Шен немного опешил от его колкого тона. Впрочем, каждый имеет право на плохое настроение. У Муана тоже было полно поводов чувствовать подавленность. Особенно когда рядом находится его сестра, с которой он даже не может попрощаться. Шен, не знавший братско-сестринской близости, мог только отдаленно представить, как Муану плохо оттого, что причинил ей боль своей смертью.

И возможно, его собственная чрезмерная опека может слегка напрягать?..

– Ладно. Я пойду прогуляюсь, – сказал Шен и отступил к двери.

– Что? – удивился Муан. – Ты не нагулялся?

Шен ничего не ответил и открыл дверь. На пороге, занеся руку для стука, застыла Муан Эра.

Снова Шен не успел вовремя среагировать, и девушка молча прошла мимо него и села за столик. Шен остался стоять у двери, размышляя, не лучше ли будет выскочить из комнаты и убежать.

– Ты так и будешь там стоять? – не выдержала Муан Эра.

Признав, что отступление лишь отсрочит неизбежное, Шен закрыл дверь, развернулся и, быстро прикинув, куда сесть, чтобы оказаться подальше от Эры, опустился на край кровати.

– Я хочу, чтобы ты рассказал свою версию событий, – произнесла Муан Эра. – Как умер мой брат? Рассказывай все, что знаешь.

Шен покосился на подушку, будто ища у той поддержки, но она молчала как самая обычная подушка.

– Я не знаю, что рассказал тебе Ал…

– Рассказывай с самого начала, – властно перебила его Эра.

– Хорошо, – Шен вздохнул. – Мы прибыли в Кушон из-за секты Хладного пламени. Демнамелас, стоящий во главе секты, может впитывать энергию смерти и за счет этого становиться сильнее. Он смог создать печать, поглотившую жизни всех жителей Хэфаня, и мы опасались, что с Кушоном может произойти нечто подобное.

– Опасались, поэтому бросились в самое пекло? – перебила Эра.

– Для борьбы мы собрали заклинателей всех восточных земель. Так и поступают заклинатели перед лицом бедствия: объединяются, чтобы уничтожить его совместными усилиями. К тому же император прислал армию и приказал ордену РР возглавить нападение на секту Хладного пламени, – немного раздраженно, но достаточно терпеливо пояснил Шен. – Однако мы не смогли предугадать действий Демнамеласа: ему удалось как-то отравить людей – большая часть войска императора обратилась живыми мертвецами, которые стали нападать на жителей города и друг на друга. Нам с Муаном удалось спасти часть горожан и укрыть их в монастыре Дун, находившемся за высокой стеной. Затем Демнамелас появился лично и поставил заклинателям ультиматум. Пока мы разбирались с этим, Муан вместе со старейшиной Рэном решил отправиться… – Куда и зачем решил отправиться Муан, Шен и сам не знал. Он догадался, что Ер обманом его заманил, вот только до сих пор не знал подробностей. Как-то они перестали иметь значение после всего случившегося.

– Продолжай, – поторопила Эра.

– Я и сам не знаю, о чем он думал. Но там он попал в ловушку Демнамеласа.

– Почему этот Демнамелас нацелился на Гая? И что за ультиматум поставил остальным?

Сердце Шена отчаянно забилось. Так ей и сказать? «Демнамелас нацелился на Гая, чтобы причинить боль мне. Остальным же сказал выкинуть меня за стену – и все закончится».

А может, все и правда закончилось бы, если бы он тогда сдался? Просто позволил бы другим выставить себя за ворота, не стал бы красоваться, прибегая к помощи духов мечей, – что бы произошло? Его разорвали бы живые мертвецы? Админ убил бы самолично? Или, может, он бы вообще не умер? И все остальные тоже. И Муан был бы жив.

– Это такой сложный вопрос? Тебе нужно время, чтобы придумать правдоподобный ответ?

Эра была проницательна. Должно быть, по его лицу хорошо читалось, что он ищет способ увильнуть от ответа.

«И что мне сказать?» – в растерянности Шен даже попытался поискать поддержки у Системы.

[Почему вы скрываете правду? – непонимающе отозвалась та. – Разве вы виноваты в случившемся?]

«А ты думаешь, что нет?!»

[Админ заставил душу Муана покинуть тело], – напомнила Система таким тоном, будто в самом деле решила, что Шен просто забыл.

– Если ты сейчас не ответишь на вопрос, я решу, что зря дала тебе возможность объясниться.

«А если отвечу – все равно захочешь меня убить», – подумал Шен. Есть ли возможность ответить честно, при этом не выставляя себя виновным? Шен попытался найти слова, но не смог. Как ни посмотри, все крутилось вокруг него-него-него-него.

– Это у меня с Демнамеласом были личные счеты. Твой брат ввязался из-за меня. Возможно даже, весь тот город погиб из-за меня… Более чем вероятно, – признал Шен, горько усмехнувшись. – Ведь Демнамелас предлагал мне обменять свою жизнь на их жизни.

Только произнеся это вслух, Шен осознал всю картину. Если так подумать, он в самом деле злодей. Какая ирония, что он стал им после того, как сменил статус на «героя».

Муан Эра побледнела, услышав его слова.

– Какого демона ты это говоришь, Шен?! – возмутился Муан. – Разве мы это не обсуждали? Этот демон говорил все это специально, чтобы сильнее надавить на тебя! Он бы все равно всех убил!

– Ты не можешь этого знать, – тихо пробормотал Шен.

– Скажи ей, что это была моя вина! Все случилось из-за того, что я был слишком глуп, чтобы разобраться в ситуации! И слишком самонадеян! Я последовал за Ером, потому что хотел разобраться с Админом сам, понимаешь? Я хотел лично прикончить его! Это все моя вина! Думаешь, я не понимал разницу в силах? Я просто не хотел знать, потому что меня захлестывала злость! Я хотел мести!

– Мести, – тихо хмыкнул Шен, и Муан догадался, о чем тот думает.

Да, мести за Шена! Мести из-за него! Если бы Шен тогда проявил больше сдержанности и не рассказал, что было в иллюзии на ликорисовом поле, Муан бы, вероятно, не потерял голову и не так сильно жаждал бы разобраться с Админом лично.

Если подумать, они оба попали в ловушку гениального манипулятора. И жалко, что, даже понимая все его трюки, Шен не хочет воспользоваться его приемами и хотя бы в глазах Эры выставить себя в лучшем свете!

Хотя, наверное, уже поздно.

– Ты в самом деле проклят! – воскликнула Эра, вскочив на ноги и выхватив из ножен меч. – Мир вздохнет с облегчением, когда ты покинешь его!

– Подожди, – произнес Шен, двумя пальцами зажав кончик направленного на него меча.

Эра потрясенно уставилась на его руку. Даже несмотря на то, что она видела на постоялом дворе, девушка не ожидала такой разницы в силах. Энергия, колыхающаяся между пальцами хозяина Проклятого пика, казалось, в любой момент могла надломить кончик ее клинка.

– У меня осталось незавершенное дело, – продолжил Шен. – Я лично убью Демнамеласа и отомщу за смерть твоего брата. Можешь убить меня после этого.

– Эй! – возмущенно воскликнул Муан.

– Договорились? – вкрадчиво произнес Шен, устремив в глаза Эры глубокий, как сама тьма, взгляд.

Девушка отчетливо ощутила, что на этот вопрос может быть лишь один вариант ответа. Как бы она ни жаждала мести и справедливости, ей не справиться ни с кем из обидчиков брата.

Шен отпустил кончик меча, и Эра, резко отвернувшись, вышла за дверь с гордо поднятой головой.

– Надеюсь, у нее хватит благоразумия не лезть на рожон, – вздохнул Муан.

Шен скорчил кислую мину, не зная, способна ли это увидеть подушка.

– И ты не должен был обещать сдаться на милость моей сестры! – попенял мечник.

Проклятый старейшина пожал плечами.

– Если я смогу убить Админа и вернуть тебя к жизни – вряд ли Эра будет по-прежнему жаждать меня убить. Если же у меня не получится – то будет все равно.

Муану не очень нравился ход его мыслей, но, по сути, он был прав.

– И все же тебе не стоило говорить Эре, что это твоя вина! – продолжила бурчать подушка.

– А тебе не стоило умирать! – разозлился Шен и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Какое-то время Муан лежал на кровати в виде подушки, а затем его дух отделился от нее и воспарил в воздух, ощущая вернувшуюся легкость. Покинуть предмет оказалось довольно просто, когда он подумал, что Шен с каждой минутой все дальше. Желание следовать за ним словно вытолкнуло его наружу.

Шен пошел по лестнице, собираясь спуститься на первый этаж, но не дошел, опустившись на ступеньки и обхватив себя руками. Он сделал несколько вдохов и выдохов, пережидая, пока слабость отхлынет. Он заметил, что не может вдохнуть полной грудью – боль становится сильнее, когда он пытается. Может, обертывания Онэ перестали работать и раны снова открылись? Сегодня он выпрыгнул с третьего этажа и рухнул на землю. В принципе, ничего удивительного, если этот маневр растревожил заживающие раны.

Все, что он ощущал по поводу своего ухудшившегося самочувствия, так это раздражение. Он обладает бессмертным телом, которое, очевидно, не собирается умирать из-за каких-то ранений, но он все равно должен отвлекаться на них. Может, ему стать призраком, как Муан, и прекратить весь этот дискомфорт?

Это была нелепая мысль, но она все же его посетила. Умер бы прямо сейчас на этой лестнице – избавил бы всех от забот.

Снизу послышались быстрые шаги, и Шен был вынужден подняться. Он встал, опираясь на перила и раздумывая, продолжить ли путь вниз. Кажется, там были люди, а он никого не хотел видеть и больше ни перед кем не хотел играть.

Он развернулся, чтобы вновь подняться в комнату.

– Шен.

Проклятый старейшина замер, но не обернулся. По голосу он и так смог понять, что это Ю Си, и надеялся, что тот догадается по его поведению, что ему не очень-то хочется общаться.

– Лекарь осмотрел старейшину Рэна и пришел к заключению, что внутренних ран нет. Скорее всего, он очнется, когда отдохнет.

Ю Си замолчал, воцарилась тишина, и Шен вынужден был как-то отреагировать.

– М-м-м, – протянул он, надеясь, что этого хватит, и сделал шаг наверх.

– Постой. Пусть теперь лекарь осмотрит тебя.

– Мне не нужен лекарь, – бросил Шен, продолжая подниматься.

Ю Си пришлось последовать за ним, чтобы продолжить разговор. Нагнав его, он первым вышел в коридор второго этажа и преградил ему дорогу.

– Я так не думаю.

Шен поднялся на последнюю ступеньку, глядя под ноги. Прямо перед ним стояли сапоги Ю Си.

– Вы переходите границы, командующий, – не поднимая взгляда, холодно произнес Шен. – Позаботьтесь лучше о тех, кто под вашей ответственностью.

Он сделал шаг в сторону, но Ю Си рукой преградил ему путь.

– Ты забыл? У меня приказ императора доставить тебя к нему. На это время ты под моей ответственностью.

Шен дотронулся до его предплечья, отвел его в сторону и пошел по коридору.

– Он не воскреснет от того, как сильно ты истязаешь себя, – донеслись в спину холодные слова.

Шен потрясенно замер. Точно не от Ю Си он мог ожидать подобную отповедь. Это в самом деле тот же самый безэмоциональный командующий? Шен был настолько поражен, что полуобернулся и искоса кинул на него взгляд. Может, в него кто-то вселился из тех душ, что были в куклах?

– Я уже видел, что с человеком делает горе. Зрелище не из приятных.

Нет, кажется, это тот же самый Ю Си. Шен фыркнул в ответ на это заявление.

– А я и не вызывался услаждать ваш взор, командующий. Оставьте этот пустой разговор, или, я клянусь, я найду способ избавиться от вашего внимания.

Он быстро зашагал к своей комнате. Ю Си продолжал смотреть ему вслед, ощущая, как неповоротливые эмоции танцуют в груди.

Муан только пролетел сквозь дверь их комнаты, как чуть не столкнулся с возвращающимся Шеном. Увернувшись, он полетел следом.

– Все в порядке? – уточнил он, когда Шен закрыл за собой дверь.

– Великолепно. И было бы еще лучше, если бы все оставили меня в покое.

Шен сел на кровать и уставился в одну точку. Прославленный мечник немного растерялся, но опасался уточнять, входит ли он в данный момент в определение «все». На всякий случай стараясь не раздражать Шена своим присутствием, он вновь вселился в подушку. После первого раза сделать это оказалось легко.

Шен долго неподвижно сидел на кровати, затем перевел дыхание и стянул с себя верхнюю одежду, бросив прямо на пол. Он лег на кровать и прикрыл глаза. Полежав так какое-то время, он потянулся и притянул к себе фарфоровую подушку, обнял одной рукой и прижал к груди.

Ночью Муан вылетел из подушки и навис над Шеном. Сон его был беспокойным, он то и дело хмурился и слабо дергался. А затем Муан увидел, как увлажнились сомкнутые ресницы. Он казался совсем хрупким и беззащитным в этот момент, и Муан сильно страдал оттого, что не мог сказать ему, что это всего лишь плохой сон.

Хотя он догадывался, что Шену снится не просто плохой сон. Ему снится их реальность. И хоть Муан сейчас совсем рядом, этого недостаточно.

Тихие слезы обратились беззвучной отчаянной мольбой, а затем Шена стало трясти от сдавленных рыданий. Он плакал, задыхался в рыданиях и снова плакал. И, глядя на него, Муану отчаянно хотелось жить вечно, только бы никогда, больше ни за что не причинить такую боль.

Когда-то он как идиот радовался тому, что Шен привязался к нему. Нет, он бы, конечно, не захотел вернуться в прошлое и отдалиться от него. Да и вряд ли смог бы, даже знай все последствия.

Но только сейчас Муан окончательно осознал всю ответственность.

Он провел ладонью над головой Шена, желая утешить и пообещать, что все будет хорошо. Шен продолжал так горько плакать, что это сводило с ума. Муан немного опустил руку и почувствовал под призрачными пальцами россыпь прядей, а затем постарался стереть слезы с его ресниц. Они текли слишком быстро, чтобы унять этот поток одним прикосновением. Шен будто вознамерился выплакать всю влагу из организма. Муан еще раз попробовал стереть его слезы, но признал, что это пока бесполезно, и просто прикоснулся рукой к его макушке, а затем вновь погладил по голове.

Шен, конечно, будет в бешенстве. Но он не узнает.

Зато его надрывный плач сменился тихими слезами. И Муан надеялся, что, может, ему приснится что-то хорошее. К примеру, как они вместе сидят на лавочке под розовым деревом. Это, наверное, тоже больно. Но в этом хотя бы много тепла и толика надежды.

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Дарья Облинова

Арт-директор Вера Голосова

Иллюстрация на обложке Xiaozi

Оформление блока Anya Novana

Иллюстрации на форзаце и нахзаце Эннон

Внутренние иллюстрации Эннон, Jenio Sayory

Леттеринг, иллюстрация на авантитуле Вера Голосова

Корректоры Елена Гурьева, Мария Скворцова