Если вы уже читали мои книги, то знаете — в моих романтических комедиях всегда есть щепотка опасности!

Если же нет — добро пожаловать на тёмную сторону жанра ромком.;)

В тексте есть: упоминания сексуального насилия, совращения и подростковой травмы; упоминания беременности и утраты ребёнка на раннем сроке; лёгкий БДСМ и элементы порки; препараты для изнасилования; кровь; лёгкое насилие; нецензурная лексика; откровенные сексуальные сцены… и да, я упомянула секс?

Читайте на свой страх и риск и получайте удовольствие!

Правила совместного проживания

1. Жениться.

2. Никаких свадеб. Найти дом как можно скорее

3. Никаких собак крупнее тостера.

4. Собаки — это прекрасно. Собаку оставить.

5. Ты не мой доктор.

6. Позволь людям тебе помочь.

7. Джемма принимает душ вечером.

8. Оставь одежду на себе.

9. Сначала спрашивай, прежде чем звать друзей.

10. Уважай личное пространство соседа по квартире.

11. Не ройся в чужих вещах.

12. Убирай за собой.

13. Держи телефон в беззвучном режиме.

14. Будь разумным, чёртов тиран.

15. Мусор выносит Рук.

16. Не бери то, что тебе не принадлежит.

17. Подписывай свои вещи.

18. Предупреждай заранее о планах, если это уместно.

19. Никаких смузи до 7 утра (и вообще они мерзкие).

20. Спрашивай у Джеммы разрешение, прежде чем играть в игры.

21. Соблюдай правила безопасности..

22. Никакого секса.

23. Никакого секса в квартире.

24. Не бросай одежду на полу.

25. Подарки соседу по квартире не обязательны.

26. Никакого шума после 21:00.

27. Если звонит семья Рука — не отвечай.

28. Пользуйся домашней системой безопасности.

29. Украшения к праздникам — в разумных пределах.

30. Пожалуйста, никаких незнакомцев в доме.

31. Не встречайся с друзьями соседа по квартире.

32. Не гуляй в одиночку после наступления темноты.

33. АБСОЛЮТНО НИКАКИХ ФЕРМЕРСКИХ ЖИВОТНЫХ.

Джемма

Правило #8: Оставь одежду на себе.

Я была лучшей свахой на свете. Ну… для всех, кроме себя.

И пока язык моего бывшего бойфренда лез мне в горло, а руки нагло скользили к моей заднице, этот факт никогда не казался мне таким очевидным, как в эту секунду. Казалось бы, страстный поцелуй посреди романтичного садового кафе должен был означать успех в личной жизни, но на деле этот придурок пытался со мной расстаться.

И делал это отвратительно.

Мало того, я сама невольно познакомила его с женщиной, на которую он меня и променял. И теперь он насильно навязывал мне «прощальный поцелуй», которого я ни просила, ни хотела. Фрэнсис был худшим целующимся мужчиной, которого я когда-либо встречала. Я терпела это, потому что считала его надежным и стабильным, а для такого агента хаоса, как я, это, казалось, должно было стать идеальным сочетанием. Но оказаться в плену его кофейного дыхания и шальных рук через полминуты после того, как он меня бросил, — это уже не просто оскорбление, а пощечина в самый разгар унижения. Впрочем, чего я ждала? Сказки с хеппи-эндом? Такой же удачной пары, какие я подбирала десяткам других за последние три года?

Смешно.

Я могла свести двух людей с противоположных концов света, имея на руках только их имена и чутьё. Могла найти чью-то вторую половинку, кем бы он ни работал, где бы ни жил и каким бы странным увлечением ни занимался. Но найти любовь для себя… я не могла.

Я оттолкнула Фрэнсиса, смутно осознавая, что кое-кто из посетителей ахнул, а на нас уставились несколько пар глаз. Фрэнсис пошатнулся, и его приятные черты лица приняли растерянное выражение.

— Джем, прости, — выдохнул он, бледное лицо налилось розовым, а глаза заблестели. — Прости, я просто… буду скучать по тебе.

Фрэнсис олицетворял собой всё, что, как я думала, меня привлекало. Красивый, обаятельный, энергичный, он легко подхватывал мой темп на свиданиях — будь то клуб или случайный фестиваль. Он умел очаровать кого угодно, и мне это всегда нравилось. Увы, его обаяние распространялось на всех… включая секретаршу, которую я ему нашла.

В конце концов, они и правда подходили друг другу.

Я посмотрела в его тёплые карие глаза, и сердце болезненно сжалось. Хотя я и скрестила руки на груди, пытаясь сдержать лавину обиды, она всё равно нахлынула. Я не любила Фрэнсиса — даже симпатии уже не испытывала. Но отказы всегда больно ранили. Так было с детства, даже в дружбе. Каждый новый отказ вонзал в мою самооценку зазубренный нож всё глубже. Я попыталась накинуть на себя плащ самоуверенности.

— Я тоже буду скучать по лёгкому траху, но… вот мы и здесь.

Посетители ахнули снова, громче. Официант с другого конца уютного, мягко освещённого зала посмотрел на меня с раздражённым недовольством. «Scrambled and Saucy» был очаровательным местечком: живые растения переплетались с деревянной террасой над головой, а среди листвы мерцали огоньки гирлянд. В конце сентября утро было прохладным, но над каждым столиком висели обогреватели, а за моей спиной в открытом камине потрескивал огонь. Для завтрака на двоих это место было бы идеальным. При других обстоятельствах. Что, впрочем, очень в моём стиле.

Лицо Фрэнсиса вытянулось в гримасе отвращения.

— Не надо так, Джемма. Ты сама сказала, что Мисси мне подходит.

Я и правда это говорила. Имела в виду сугубо рабочее совпадение, но, похоже, перестаралась, вместо хорошей сотрудницы нашла ему любовь всей жизни.

— Да, я это сказала, — процедила я, нагнувшись за своей кожаной сумкой. — И, честно, надеюсь, у неё вагина сухая, как твои локти.

Схватив с кованого стула ярко-жёлтое пальто, я перекинула его через руку.

— Совет от свахи к нахлебнику: не лапай женщину, когда бросаешь её, придурок.

По террасе прокатилась волна шёпота, но я и бровью не повела. Никого из этих людей я не знала, и если тридцать жителей Юджина решат, что я стерва, да и чёрт с ними. Я развернулась, оставив Фрэнсиса краснеть и хлопать глазами, и двинулась сквозь переполненное кафе к выходу. Я опоздала на работу из-за этой ерунды, потому что Фрэнсис сказал, что хочет обсудить «серьёзное». И я, наивная, подумала, что речь пойдёт о нашем будущем.

Нет, он просто хотел расстаться так, чтобы выглядеть хорошим парнем — ведь выбрал «красивое место».

И всё же, в глубине души, я считала, что Фрэнсис — неплохой человек. Сердцу не прикажешь, а его сердце выбрало не меня. Он влюбился в Мисси, и я не могла сказать, что это стало неожиданностью. Искра между ними была слишком явной. Я надеялась, что для него наши отношения будут значить больше. Но нет. И, честно говоря, я его не винила. Я бы никогда не посоветовала клиенту оставаться с девушкой только из чувства долга, если его сердце тянет к другой.

Если бы речь шла о браке или полной взаимной приверженности, это была бы другая история. Но на этапе свиданий? Именно для этого и существует этот этап, чтобы проверять совместимость, давать шанс понять, кто кому подходит.

Фрэнсис подходил Мисси. А я не подходила никому.

Я распахнула скрипучие ворота террасы и с лишней силой захлопнула их за собой. Бюстгальтер противно чесался под ребристым свитером, и я почесала грудь, злясь на себя за то, что вообще надела этот неудобный пуш-ап — только чтобы впечатлить козла, который меня бросил. Вкладыши в чашках съехали, и я знала, что весь день буду мучиться, пытаясь их поправить. Хотя выглядела я хорошо, чего уж. Верблюжий свитер, заправленный в обтягивающую клетчатую юбку, тёмные колготки и ботинки на каблуке — я чувствовала себя и сексуальной, и дерзкой. Разве что колготки для этой погоды были перебором.

Утро уже теплело, как это часто бывает в сентябре: от прохлады к почти летней жаре. Листья шуршали над головой, солнце пробивалось сквозь пожелтевшую листву, дробясь на яркие блики. Я остановилась у выхода из ресторана, между двумя старыми зданиями, где гул голосов смешивался с шумом уличного движения.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. «Отпусти это, Джемма. Он просто не твой человек. Любовь — случайность. В этот раз тебе не повезло. Спокойствие — это контроль. Контроль — это спокойствие».

Открыв глаза, я решила оставить Фрэнсиса в прошлом. Этот день ещё можно было спасти. Я справлюсь. Я сглотнула ком в горле и быстрым шагом направилась к Kiss-Met — моему брачному агентству.

Прогулка пойдёт мне на пользу, и я порадовалась, что не поехала эти три квартала на машине. У меня будет время прийти в себя и подготовиться к работе. У меня есть клиенты, которые ищут любовь, и пусть я сама её не нахожу, но помочь им я смогу.

Агентство Kiss-Met занимало весь второй этаж старинного здания, перестроенного под офисы. Лобби с плиткой в виде ромбов и матовыми металлическими деталями напоминало о вековой истории, но этажи были обновлены и адаптированы для арендаторов. На первом располагались бухгалтер, терапевт, строительная фирма и финансовый консультант. На втором — два врача, доктор Рук и доктор Фрост. А весь третий этаж принадлежал моему агентству.

Голова гудела, когда я нажала кнопку лифта, вспомнив, что Фрэнсис даже не удосужился дождаться, пока я выпью кофе, прежде чем меня бросить.

— Придурок, — пробормотала я, снова поправляя бюстгальтер. Прогулка не помогла — этот пуш-ап душил меня, бретели натирали, а вкладыши уже наполовину вылезли, ползли к вырезу блузки. Лифт звякнул, двери разъехались, и я, махнув рукой, полезла под свитер, вытащила предательские вкладыши и швырнула их в сумку.

И только шагнув в кабину, я заметила, что не одна.

Доктор Рук из гинекологической практики на втором этаже стоял прямо у дверей и, похоже, был за моей спиной всё это время. Его ледяные голубые глаза были устремлены в телефон, светлые аккуратные волосы и бровью не повели, когда он поднял голову и зашёл следом.

Он видел? Знал, что я только что раздирала лифчик в общественном месте? Или всё это время был погружён в экран? Не то чтобы я питала к нему симпатию или волновалась о его мнении…

Хотя ладно, я не хотела волноваться. Но мы с доктором Руком пересекались и раньше, и ни разу я не получала от этих встреч никакого удовольствия. Он был груб, холоден, высокомерен и до предела эгоистичен. Логически — мне должно быть всё равно, видел ли он, как я вытаскивала вкладыши, или если бы я вообще разделась и закрутила грудью, как лопастями вертолёта, у него перед носом. Мне не должно быть ни малейшего дела до того, что думает доктор Нокс Рук.

Если тебе всё равно, тогда чего же ты сейчас паникуешь? — с отчаянным стоном подумала я.

Я в спешке попыталась запихнуть вставки для бюстгальтера в передний карман сумочки, пока он их не увидел. Но, разумеется, всё пошло наперекосяк. Неуклюже, без капли грации, я промахнулась мимо кармана, и обе вставки глухо плюхнулись на пол лифта прямо к моим ботинкам. Я с ужасом уставилась на телесные поролоновые подушечки, лежащие буквально в паре сантиметров передо мной.

Рук медленно опустил взгляд вниз, и его глаза остановились на них. Когда он снова поднял взгляд, я сделала то же самое, встретившись с его безмятежным, непроницаемым лицом.

— Вы что-то уронили, — совершенно невозмутимо произнёс он.

Двери лифта закрылись. Внутри у меня всё сжалось.

— Да? — невинно переспросила я.

Рук продолжал смотреть, даже намёка на улыбку не прорезало его мраморное лицо. Доктор Рук был, пожалуй, самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала: высокий, стройный, с резкими скулами и пронзительными глазами цвета горного ручья. Он каждый день носил безупречно выглаженную белую рубашку и чёрные брюки, а светлые волосы зачёсывал аккуратно и стильно назад. Воплощённое совершенство. И я только что выронила вставки из бюстгальтера у него на глазах.

— Второй этаж, — сказал он.

Я ткнула сразу в кнопки второго и третьего этажей, сердце колотилось, а в животе закипало нарастающее унижение. Что делать — наклониться и подобрать их? Или сделать вид, что ничего не произошло? Но тогда их найдёт кто-то другой. Хотя… Рук же не станет их поднимать? Нет, точно нет. И потом, он выйдет раньше меня. Всё, что мне нужно, — это дождаться, пока он уйдёт, и тихо забрать их.

Пока я мысленно корчилась от социальной агонии, лифт мягко остановился, прозвенел, и двери распахнулись на втором этаже. Я выдохнула с облегчением, когда он сделал шаг вперёд, но тут же вдох застрял у меня в лёгких, когда он вдруг остановился. Наклонился, поднял мои вставки и поднял их на уровень глаз.

— Не раздевайтесь в лифтах. Это может быть… неловко для вас.

Волна ярости обожгла моё унижение, словно лава. Я выхватила их из его длинных пальцев с мрачным взглядом.

— Можно было бы просто проигнорировать, как сделал бы нормальный человек.

— А вы могли бы оставить их в бюстгальтере, как сделал бы нормальный человек, — холодно ответил он.

— Знаете что, у меня есть идея получше, — закипая, выпалила я. — Возьмите их, сложите аккуратно вот так… — я смяла их в комок, но он уже выходил из лифта, — …и засуньте себе пря-мо в…

Рук резко развернулся и стремительно приблизился, нависнув надо мной так быстро, что я едва успела прижаться к панели. Я и сама себя щедро наделяла ростом в сто пятьдесят пять сантиметров, а он точно был выше ста восьмидесяти. И вот он уже заслоняет свет, а вместе с ним приносит запах мужского парфюма и свежего мыла. Я моментально заткнулась, зубы со звоном сомкнулись, а спина вжалась в кнопочную панель лифта. Его пронзительные синие глаза уставились на меня сверху вниз.

— Что вы сказали?

Как этот мужчина мог быть одновременно таким чертовски красивым и пугающим? Я сглотнула, подняв голову, чтобы удержать его взгляд.

— Я… засуну их вам в… ноздрю.

— Детский и предсказуемый ответ, — пробормотал он, скользнув взглядом от моих глаз к плотно сжатым губам. — Советую положить ваши вставки туда, где им место, мисс Дэйс.

Он отступил, позволив мне вдохнуть свежий воздух, которого странным образом так не хватало, пока он стоял близко.

— Надеюсь, дальше в течение дня вы проявите больше профессионализма.

— Профессионализма? — возмутилась я.

Но он уже шёл к двери своей практики и, спокойно взявшись за ручку, скрылся внутри. Двери лифта закрылись, а я выдохнула пузырь недоверчивого смешка. Да кто он, чёрт возьми, такой, этот самодовольный сноб? Я яростно ткнула несколько раз в кнопку третьего этажа, выпустив через нос сердитый вздох.

Всё. Я никогда его не любила, за несколько наших встреч он уже успел прослыть в моих глазах высокомерным занудой, а теперь он официально занял почётное место в моём чёрном списке.

Я вылетела из лифта в порыве раздражения, прошла мимо стены с водопадом, по которой мягко стекала вода вокруг современного логотипа Kiss-Met, и прямиком направилась к кофейному бару. Оливия, наша администратор, приветливо махнула мне из-за полукруглой стойки слева, и я подарила ей ослепительную улыбку, надеясь, что утренний позор не слишком заметен на моём лице.

— Доброе утро!

Её улыбка чуть-чуть померкла.

— О… доброе утро.

Ага. Вид у меня сумасшедший. Отлично.

— Всё нормально, — пробормотала я себе. — Всё под контролем. Я справлюсь.

Я взяла стаканчик из стопки у кофейного бара и оглядела просторный зал этажа. Бар стоял рядом с уютным уголком из чёрных кожаных диванов, расставленных перед газовым камином с ковром и журнальным столиком. Всё это должно было создавать атмосферу уюта и домашнего тепла, и, надо сказать, работало. Людям нравилась «аура» Kiss-Met — от приветливых свах до хозяйки с загадочной, почти колдовской внешностью.

И, по правде говоря, я обожала свою работу. Любила узнавать новых людей, полагаться на интуицию и свой растущий опыт. Я любила любовь. Было в этом особое тепло — видеть, как два человека находят друг друга. Это согревало душу. Вот только в личной жизни у меня ничего похожего не выходило.

Печально.

— Нет, — одёрнула я себя вслух, наливая себе крепкий кофе. — Всё получится, Джем. Спокойствие — это контроль. Контроль — это спокойствие. Всё нормально.

В этот момент в сумочке завибрировал телефон. Я надела крышку на стакан, вытащила его и, принимая вызов, уже мысленно настраивалась на продуктивный, успешный, абсолютно победный день. Ну и что, что меня бросили? Он всё равно был не тот. Дальше. И плевать, что я опозорилась перед чертовски привлекательным доктором с нижнего этажа. К чёрту его. Я всё исправлю.

— Алло, это Джемма, — бодро сказала я.

— Алло, это Джемма Дэйс? Арендатор квартиры № 3 в Mountainside Condominiums?

— Да, — настороженно ответила я, поднимая кофе.

— Это Хэнк Херриман из Private Property Management Solutions and Efficiency Strategies.

— У вас очень длинное название, — прямо сказала я, пригубив горьковатый кофе.

Мужчина запнулся, явно сбитый с толку.

— Ну… да, пожалуй.

— Не очень-то эффективно.

Хэнк прокашлялся.

— Мисс Дэйс, я звоню, потому что мой клиент отправил вам несколько писем за последние два с половиной месяца.

— Так, — медленно протянула я. В груди зажглось жгучее предчувствие беды.

— Мы не получили от вас ответа на предварительное уведомление, но ваш арендодатель продал вашу квартиру. У вас есть две недели, чтобы освободить помещение.

Я почти физически услышала, как моя психика зашкворчала, как бекон на сковородке.

— Вы сказали… освободить?

— Да, мисс Дэйс. Нас проинформировали, что многие жильцы приняли уведомления за информационные бюллетени из-за того, что они были напечатаны на жёлтой бумаге…

— Вы отправили их на жёлтой бумаге?! — взвизгнула я. — Да кто же их открывает? Никто не читает эти бюллетени!

У меня закружилась голова, реальность поплыла, словно в дурном психоделическом сне.

— Вы шутите.

— Боюсь, нет, мисс Дэйс. У вас две недели до выселения.

Рук

Правило #1: Жениться.

Моя фотографическая память решила сыграть против меня.

Обычно наличие эйдетической памяти, как это называется научно, было моим преимуществом в работе. Я не страдал от синдрома «ужасно запоминаю имена», как добрая половина населения. Я помнил каждого человека, каждое лицо, каждое имя с абсолютной точностью. Та беременная пациентка с выраженной розацеа и тревогой по поводу преждевременных родов? Ава. Перименопаузальная мать троих детей с растрёпанными волосами? Меган. Я помнил их всех — и, как правило, пациентам это нравилось. Для меня они были не просто записями в медицинской карте. Они были людьми, и мой мозг упорно отказывался забывать этот факт.

Но этим утром всё обернулось против меня.

Как я ни старался, я не мог выкинуть её из головы. Перед глазами снова и снова вставало ошарашенное выражение Джеммы Дэйс, когда она подняла взгляд на меня в лифте; запах сирени и кофе, витавший вокруг её ребристой блузки; то, как грудь едва не выскользнула из топа, когда она запустила руку себе за ворот и достала вкладыши из бюстгальтера. И всё это прочно отпечаталось в моей памяти. Образ её шелковистых светлых волос, этих тёмно-синих, как джинса, глаз крутился у меня в голове по замкнутому кругу. Чёрт бы её побрал.

Я решительно отогнал из головы мысли об этой хаотичной женщине и вернул внимание к пациентке, сидевшей напротив в больничном халате. Молодая, двадцать два года, с двумя ярко-зелёными прядями в тёмном каре, с пирсингом в перегородке носа и упрямым блеском в глазах.

— Я хочу перевязку труб, — заявила она.

Я скользнул взглядом по карте, хотя в этом не было необходимости — я уже всё запомнил.

— Есть в семье случаи онкологии, Айви?

— Нет, — отозвалась она, откинувшись на спинку стула и глядя прямо на меня.

В уголках моего сознания промелькнуло лёгкое развлечение. Я понимал, почему она пришла на первый приём в боевой готовности. Многие гинекологи отказали бы делать стерилизацию такой молодой женщине.

— Понятно, — сказал я, закрывая её карту. — Наш хирургический центр свяжется с вами в течение недели, чтобы назначить дату операции.

Её брови с пирсингом взлетели.

— И всё?

— Вы здоровы, у вас пройдены все необходимые обследования, анализы в норме, вы ясно выразили желание сделать операцию, — я неторопливо поднялся. — Сотрудники центра ответят на все ваши вопросы о процедуре. Есть что-то ещё, мисс Рамирес?

Она моргнула дважды.

— Э-э… наверное, нет. Не думала, что всё будет так просто.

— Это не просто, — спокойно возразил я. — В вашем возрасте решение о перевязке труб — серьёзный и необратимый шаг. Но, судя по вашему взгляду, вы всё взвесили и твёрдо решили.

В её лице снова проступило упрямство.

— Так и есть. Я всё обдумала вдоль и поперёк и знаю, чего хочу.

Я пожал плечами.

— Ну вот и отлично. Что-нибудь ещё?

— Нет, — она продолжала смотреть на меня с некоторым недоумением. — Моя сестра говорила, что вы потрясающий врач. Похоже, она была права.

В груди кольнуло неприятно, но я лишь выдохнул.

— Спасибо, Айви. Рад помочь. В день операции я к вам загляну. Всего доброго.

Я вышел из кабинета, вложил карту в пластиковый карман у двери для медсестёр и направился к себе. На подготовку к следующему приёму оставалось всего пять минут, а я уже залез в свой обеденный час, чтобы успеть принять всех.

Каждый год пациентов становилось всё больше, а молодых специалистов — всё меньше. Один мой коллега ушёл на пенсию в сорок пять, окончательно выгорев после пандемии COVID-19, и я его прекрасно понимал. Когда пандемия началась, я был на четвёртом году ординатуры и едва выбрался с уцелевшей психикой. В нашей сфере это была общая история.

Я достал из ящика стола батончик с протеином, окинул взглядом завалы на столешнице, проверяя, не упустил ли чего важного. Судя по заметкам, сегодня, во вторник, у меня только приём — ни операций, ни выездных консультаций. Одна стопка бумаг предательски накренилась, но я её проигнорировал, взял карту следующей пациентки и вышел.

Многие думают, что при моём характере и требовательности я должен быть помешан на порядке. Но я считал, что тратить время на раскладывание бумаг — пустая трата сил, если я могу просто запомнить, где что лежит.

Пройдя по бело-кремовому коридору с пейзажами в рамах, я свернул к огороженному посту медсестёр. В отличие от других гинекологических клиник, где на стенах висят фото младенцев, я держал оформление нейтральным — ведь среди моих пациентов были и те, кто борется с бесплодием. Здесь каждая женщина должна чувствовать себя в безопасности.

Мэдисон подняла взгляд, когда я вошёл. На её короткой стрижке виднелась заколка, что обычно означало — утро выдалось суматошным.

— На обед идёшь? — спросила она.

Я прекрасно понимал, что если оставлю ей очередь пациентов, чтобы спокойно есть киноа, она меня возненавидит. У Мэдисон была крепкая, сильная фигура от ежедневных тренировок с весами, и я не хотел проверять, чья подготовка лучше. Показал ей батончик.

— Я в порядке.

Она кивнула, будто это был правильный ответ.

— Подпишешь предоперационные бумаги для Рамирес. А следующая пациентка — на ежегодный осмотр, новенькая. Выглядит нервной. — Она протянула мне карту.

В этот момент по внутренней связи с лёгкой заминкой отозвался администратор, Гэбриэль:

— Доктор Рук, вы там?

— Здесь, — ответил я, просматривая карту. Девушка восемнадцати лет, первый визит. Эти ребята, начавшие старшую школу в разгар пандемии, были особенной категорией. На одних моя невозмутимость действовала успокаивающе, на других — раздражающе.

— Тут… ваша мама пришла, — сообщил Гэбриэль.

Я опустил карту и закрыл глаза.

— Понятно.

— Сказать, чтобы она вернулась позже? — спросил он, хотя мы оба знали, что нет.

— Да. Встретимся в моём кабинете. — Передал карту Мэдисон. — Посади Хлою в первый кабинет.

Первый кабинет у нас назывался «комнатой комфорта» — мягкий свет, удобные кресла, зарядки для телефона, мини-холодильник с водой. Там мы принимали тех, кому требовалась особенно бережная обстановка — женщину, у которой беременность оказалась нежизнеспособной; пациентку с плохими новостями по биопсии; пару, которой почти невозможно будет зачать ребёнка.

Я дошёл до кабинета, оглядел его критическим взглядом. Мама обязательно что-то скажет о беспорядке. Её требования и ожидания были занозой всю мою жизнь. Неважно, что я был отличником, закончил университет с почётом, медшколу — с отличием, открыл собственную практику — она всё равно найдёт, к чему придраться.

Мать вошла, облачённая в шлейф дорогих духов, с аккуратным пучком рыжеватых волос и в чёрном пальто, застёгнутом до нитки жемчуга на шее. На дворе ещё не было и октября, но она уже сняла изящные кожаные перчатки и, как всегда, ей было холодно. Лёд в её голубых глазах, казалось, течёт по жилам.

— Нокс, — произнесла она.

— Мама, — кивнул я, сунув руки в карманы халата.

Её взгляд пробежался по столу с бумагами, по раскрытым папкам, посылкам и книгам на каждой поверхности. Лоб собрался в складки.

— Что с тобой случилось?

— У меня пациентка ждёт, — ответил я без всяких попыток оправдываться. — Зачем ты пришла?

— Я думала, ты обедаешь, — холодно произнесла она.

Я показал батончик.

— Вот, обедаю. Чем могу помочь?

Внутри у неё закипало осуждение, но она знала, что на меня это не действует.

— Ты уже записался в Kiss-Met?

Моя догадка подтвердилась — речь шла о брачном агентстве. Я колебался, стоит ли сказать ей, что сегодня утром уже говорил с одной свахой. Правда, разговор был вовсе не о поиске пары, а о её бюстгальтере — и исключительно для моего собственного развлечения. Поддевать Джемму Дэйс переставало быть «редким удовольствием» и всё больше превращалось в новое хобби.

— Нет, — ответил я, откусывая кусок от финиково-орехового батончика и неторопливо пережёвывая, наблюдая за реакцией матери.

Её тонкие сжатые губы превратились в тугую линию. Я видел, как гнев поднялся, а потом резко пошёл на убыль, когда она заставила себя взять эмоции под контроль. Контроль… Это слово стоило бы выгравировать на нашем фамильном гербе — родители всегда ценили его превыше всего. Кому нужны проявления тепла, если можно просто силой воли привести чувства к «базовой» отметке? По крайней мере, так они воспитывали своих детей.

— Нокс, я думала, мы договорились, что ты сделаешь всё, чтобы наконец остепениться. Взгляни хотя бы на сына Джейлы. Кэллум нашёл пару через сваху из этого агентства, — её тонкие пальцы сжали кожаные перчатки, в глазах горел фанатичный огонёк. — У них восемьдесят два процента успешных браков!

Я проглотил тёмно-шоколадный комок питательной массы.

— Восемьдесят шесть, если быть точным.

Проверять предел терпения Сильвии Рук меня неизменно забавляло. Она шумно втянула воздух носом, раздув ноздри, как чопорный дракон.

— Пусть будет восемьдесят шесть.

— Я в курсе. Но, как я уже говорил, не собираюсь ни с кем связываться. Ценю твою заботу, но, возможно, тебе будет проще убедить Арабеллу найти себе пару, — прекрасно зная, что этого никогда не случится. Как и я, сестра выросла с омерзительным привкусом от самого слова «отношения».

Скрытые ссоры. Пассивно-агрессивные реплики. Мелочные уколы и подковёрные войны — всё, лишь бы не разводиться и не запятнать фамилию Рук. И всё это время они капля за каплей влили свой яд в нас с Арабеллой, так что мысль о семье вызывала скорее отвращение, чем желание создать что-то своё.

— Тогда пойду к ним сама, — отчеканила она.

Я жестом, в котором батончик заменял указку, показал на дверь.

— Разумеется. Говорят, в этом месте есть что-то сверхъестественное. Желаю удачи, мама.

— Нокс, когда ты стал таким… таким… — она запнулась, тщетно подбирая слово.

— Независимым? — предложил я. — Думаю, это ты сама меня научила.

Сильвия Рук посмотрела на меня взглядом, в котором смешались раздражение и безысходность.

— Ты продолжишь род Рук, Нокс.

Как бы не так.

— Если ты так говоришь, — пробормотал я.

— Я ещё свяжусь с тобой, сын. Вот увидишь, когда будешь счастлив и устроен, ты поблагодаришь меня.

Я и так был счастлив и устроен, но говорить об этом не стал. Лишь откусил ещё кусок батончика и проводил её взглядом, пока она удалялась, стуча каблуками и держа спину прямой, как стальной стержень. Вздохнув, я отправил остаток батончика в мусорное ведро. Ничто так быстро не отбивало у меня аппетит, как разговоры о любви.

Джемма

Правило #2: Никаких свадеб. Найти дом как можно скорее

Мини шумно чавкнула возле моего подбородока, обдав кожу собачьей слюной, а затем уткнулась мокрым носом в щеку. Я вынырнула из своего отрешённого, посткофейного состояния и строго посмотрела на неё.

— Фу, гадость какая.

Мини в ответ лишь уставилась на меня, шевеля своими острыми, как у летучей мыши, ушами. Чистокровная доберман-пинчер, да ещё и не по стандарту крупная, она без труда доставала носом до моего лица, пока я сидела за кухонным столом. И, конечно, повторила попытку. По щекам уже катились слёзы, хотя макияж я давно закончила, и Мини явно решила их слизать. Я опустила её морду вниз.

— Спасибо за сочувствие, но… брр.

Она жалобно пискнула и лизнула себе нос длинным языком. Я вздохнула и потянулась, чтобы почесать её между ушами.

— Через три дня мы с тобой будем бомжевать, знаешь ли. Ты бы тоже могла поплакать.

Мини зажмурилась от удовольствия, когда я почесала её под блестящим розовым ошейником. Никакой тревоги в её взгляде. Чёртова довольная псина. А у меня этой тревоги хватало на двоих. Уже больше недели я бегала по объявлениям в поисках квартиры, но свободных вариантов в нашем районе почти не было. А те, что были, стоили каких-то космических денег. У кого вообще в банке просто так лежат три месяца аренды, чтобы внести их как депозит? А ещё коммуналка, переезд, иногда техника. Сегодня у меня было несколько встреч в огромных, абсолютно неподъёмных по цене комплексах, и мне опять придётся просить у Дженис уйти пораньше. Вряд ли это что-то даст — даже если жильё найдётся быстро, я всё равно его не потяну на свою зарплату.

Если прижмёт, Рут, конечно, предложит мне комнату у себя. Она живёт с парнем, Кэллумом, но сама мысль жить с ними вдвоём у меня вызывала спазм в животе. Он вечно лапает её, а я была на сто процентов уверена, что рано или поздно наткнусь на их милые, омерзительно горячие сцены. Я скривилась и посмотрела на Мини, которая пробурчала что-то своё, будто соглашаясь с моими мыслями.

Да, мега-фу.

Вздохнув, я поднялась из-за крошечного столика на двоих, взяла кружку и понесла её в раковину. Моя студия была крошечной даже для одинокой женщины, но пять лет назад это было одно из немногих мест в Юджине, где я могла позволить себе жить. Правда, это было до пандемии. Сейчас с жильём стало ещё хуже, и я была уверена, что именно поэтому хозяин и продал квартиру. Видимо, он решил перебраться туда, где стоимость жизни не равна первенцу и половине бессмертной души.

Я буду скучать по этой квартирке. Милая кухня с бирюзовыми шкафчиками и деревянной столешницей. Я стояла у мойки, полоскала кружку с логотипом «Офиса» и через плечо оглядывала остальное пространство: белый столик с искусственным суккулентом, красивые полы из старых досок, компьютерный стол с мощным игровым ПК для моих MMORPG (*MMORPG — это многопользовательская онлайн-ролевая игра, где тысячи игроков одновременно взаимодействуют в одном виртуальном мире.), и кушетку в солнечном пятне от раздвижных дверей, ведущих на балкон второго этажа. Всё было уютным, моим. Всё было аккуратным и организованным, как я люблю.

Через три дня меня отсюда выкинут. Я не могла даже думать об этом.

Поставив кружку на крючок над столешницей, я разгладила кухонное полотенце на идеальные складки и развернула бутылку с мылом так, чтобы рисунок подсолнуха был строго по центру. Многие почему-то думают, что люди вроде меня — странные, живые, взбалмошные — живут в хаосе. Что, мол, если ты энергичная и смешная, то твой быт должен быть таким же беспорядочным. Но это точно не про меня.

Мне нужно, чтобы мелочи в жизни стояли по линейке. Я выстраивала каждую деталь в чёткий, аккуратный ряд, чтобы держать себя в руках. А потом, когда не могла больше терпеть этот строгий порядок, я позволяла себе взрываться яркими, сумасшедшими вспышками. Да, я могла быть неожиданной и страстной, но только в пределах, которые сама себе устанавливала.

После того как я ещё раз как следует почесала Мини и нацеловала её, чтобы она не грустила в моё отсутствие, я взяла сумку с крючка у двери, пригладила шероховатую шерсть своей клетчатой юбки и накинула жёлтое пальто, на случай, если похолодает. С виду я была вполне собрана. Значит, смогу сделать вид, что это правда.

Один из главных плюсов моей квартиры — работа в пешей доступности. Даже в дождь я могла дойти до офиса: деревья и витрины укрывали от ветра, а зонтик защищал остальное. В каблуках дорога занимала восемь минут, мимо старинных зданий, уютных лавочек и оживлённых кафе. Утренние прогулки наполняли меня энергией и верой в то, что люди вокруг полны сил и возможностей. Последние недели были ужасом, но сегодня… сегодня всё должно измениться. Я это чувствовала.

В Kiss-Met меня ждал полный список клиентов на утро. Сначала большинство приходило к нам только онлайн или по телефону, но со временем мы получили репутацию места с особой, почти мистической атмосферой. Честно говоря, в этом заслуга Дженис — с её длинными, струящимися платьями, проседью и тёплой улыбкой. Наш прагматичный мозговой центр, Рут, в магию не верила, но её сухие расчёты всё равно работали почти безотказно. Я же была где-то посередине — доверяла интуиции, но и профили просматривала тщательно.

К обеду я успела принять пятерых клиентов и села за компьютер подбирать пары через наше программное обеспечение. Мой кабинет был похож на мою квартиру — маленький, аккуратный, солнечный и безопасный. Ряд окон справа заливал светом книжный шкаф, аккуратные стопки папок и повсюду расставленные искусственные растения. У Дженис цветы были настоящие, но я знала за собой, кроме Мини, я никого не смогу долго держать в живых. Вот почему порядок для меня так важен: если не положить вещь на место сразу, я о ней забуду навсегда.

Рут прошла мимо, с пачкой бумаг в руках, но вдруг остановилась в моём проёме. Милая Рут. Обычно она даже не заглядывала ко мне, вечно в облаках из цифр и фактов. Но я старалась пару раз в день её поддеть. Последнее время, правда, было не до того. Паника отбивает охоту к шуткам. Поэтому, когда она задержалась в дверях и глянула на меня поверх очков, я поняла — раз уж заметила, значит, всё совсем плохо.

— Джем, у тебя ведь сейчас обед?

Я не могла себе позволить обед. Мне нужно было «купить» себе квартиру. Но вслух сказала:

— Да, просто сейчас сезон — все хотят к праздникам с кем-то познакомиться. Работы выше крыши. — Я протянула ей папку со стола. — Думаю, тебе стоит свести этого парня. Он весь такой умный и фактологичный, прямо как ты.

Рут подтолкнула очки костяшкой пальца и взяла папку. Её гладкие тёмные кудри подпрыгнули, а ярко-оранжевое платье, которое категорически не шло к её коже, резануло глаза.

— Рыбы, значит? — прищурилась она.

Я хихикнула. Увлечение Рут астрологией я до сих пор считала подарком богов дружбы.

— Ага. Удачи. И, кстати, что за апельсиновый ужас на тебе?

Она одарила меня усталым взглядом,

— Кэл.

Этого было достаточно. Её врач-бойфренд явно был золотистым ретривером в прошлой жизни и без ума от Рут.

— Он тебе его купил?

— Увидел в интернете, — она скривилась. — Сказал, что оно отражает мою душу.

— Оно отвратительное, — заверила я её.

— Спасибо, — сухо отозвалась она, убирая папку под мышку. — Я свяжусь с Грегом, посмотрю, что для него можно сделать. — Её внимательные серо-голубые глаза прищурились. — Что у тебя происходит?

— Всё как обычно, — пропела я и вернулась за стол. Если рассказать Рут про квартиру, Кэл заставит меня переехать к ним. А от этого секс-логова не убежишь. Ему просто не отказывают.

— Джем, ты врёшь хуже меня.

А Рут врала ужасно. Я села на край стола, стряхнула невидимую пылинку с бордово-кремовой клетки своей юбки.

— Не знаю. Просто… немного потеряла направление. Ерунда.

Она нахмурилась, губы сложились в задумчивую складку.

— Направление? — переспросила Дженис, появившись за её спиной.

Я едва удержалась, чтобы не застонать. Ну конечно, моя начальница появится именно в тот момент, когда я вслух признаюсь в том, что у меня экзистенциальный кризис. Дженис обожала экзистенциальные кризисы. Её хлебом не корми — дай достать своё пугающе точное ведьмовское колдовство и «исправить» ситуацию. Рут отступила в сторону, пропуская Дженис в мой кабинет, а та вплыла внутрь, разноцветная, в пёстрой юбке, которая шуршала о ноги, и с браслетами, звеневшими при каждом движении. Дженис сложила свои вечно тёплые, обветренные руки и приблизилась ко мне.

— Джемма, ты была у меня на уме. Рада, что застала тебя.

Я надеялась, что на её уме я из-за своего блестящего профессионализма, а не по какой-то другой причине. Может, она предложит мне прибавку, и я смогу позволить себе студию.

— Ничего серьёзного, — заверила я. — Просто… — я скосила взгляд на Рут. — Разбираюсь кое с чем.

— Рут, не оставишь нас с Джеммой наедине? — мягко, но без колебаний попросила Дженис. Это мне в ней нравилось: она была доброжелательной, но в то же время прямой и уверенной, и это не отталкивало, а, наоборот, успокаивало.

Рут практически выскочила из кабинета, так торопилась.

— О да, конечно. — Она задержалась на секунду, одарив меня подозрительным взглядом. — Ужин вечером.

— Договорились, — охотно ответила я. Очень хотелось верить, что к вечеру я найду себе жильё и смогу, наконец, выговориться так, как мечтала всю неделю.

Когда Рут ушла, Дженис переплела пальцы и посмотрела на меня.

— Так что там у тебя с направлением в жизни? Вся неделя — как бабочка с одним крылом.

Мрачно, но в точку. Я откинула голову назад и тяжело выдохнула.

— Меня выселили.

Брови Дженис удивлённо взметнулись.

— О, Господи.

— И бросили.

Её лицо потеплело, но в нём появилась тревога.

— Понятно.

— И у меня ощущение, что в последнее время всё валится из рук. Понимаете?

Дженис понимающе кивнула.

— Такие энергетические спады бывают очень изматывающими.

Я пожала плечами, глядя на колени и откинувшись на край стола.

— Тут уж ничего не поделаешь. Но если я расскажу Рут, она кинется всё исправлять. А я терпеть не могу, когда кто-то пытается чинить мою жизнь.

Моя мать, отягощённая чувством вины за свой развод, пыталась «исправлять» мои проблемы всю мою жизнь. Даже если я и не считала свой характер проблемой. Ничем хорошим это не заканчивалось, особенно когда она упорно отказывалась замечать настоящие проблемы. Когда в начальной школе мой отец ушёл жить к любовнице, для меня это стало концом света. Но мама сделала странную вещь — притворилась, что всё нормально. Папа не изменял, он просто жил отдельно. Мама не плакала, у неё были «аллергия» и «простуда». Развода так и не оформили, и до сих пор мама уверяет, что всё прекрасно. Я в жизни не видела двух людей, которые бы меньше контролировали собственную жизнь.

Наверное, поэтому она так отчаянно пыталась контролировать мою, чтобы почувствовать хоть какое-то равновесие в своей. Она придиралась ко всему: «этот парень тебе не подходит», «эта одежда сидит на тебе как-то не так», «ты уверена, что хочешь выбрать эту специальность?»

Она всё ещё живёт в Колорадо, и я предпочитаю сохранять дистанцию.

— Понимаю, — мягко сказала Дженис. — Хочешь, погадаю тебе по ладони? Глупость, конечно, но иногда помогает.

Я усмехнулась и взглянула на неё.

— По ладони, значит?

Дженис протянула свои тёплые, прожившие немало руки, раскрытыми вверх.

— Хуже не будет.

Я и не подумала отказываться. Она делала это для всех нас время от времени, то по ладони, то по кофейной гуще, то на костях. У неё был опыт в гаданиях, и нам это всегда нравилось, независимо от того, сбывалось или нет. Если не другое, то уж настроение точно поднимало. Я выпрямилась, положила тыльные стороны ладоней на её руки и позволила ей склониться, чтобы рассмотреть линии.

От прикосновения меня окутало тихое, тёплое удовольствие. Моя тяга к тактильности была почти постыдной, я жаждала её, как растения тянутся к солнцу. Мне было всё равно, в какой форме она приходила, будь то чтение ладони от Дженис, дружеские объятия Рут или прикосновения любовника. Я принимала всё, что могла получить. И всё же получала это редко.

Дженис задумчиво хмыкнула.

— Сколько тебе, Джемма?

— Двадцать пять. В ноябре будет двадцать шесть.

Она указала на мою правую ладонь, где одна из линий пересекала центр.

— Это линия головы — она показывает, как ты принимаешь решения и насколько уверена в своих мыслях. Тут есть несколько изломов… — Она наклонила голову, глядя то на левую ладонь, то на правую. — Левая рука показывает прошлое, с чего ты начинала, а правая, где ты сейчас и куда идёшь. Я вижу некоторую путаницу в твоей линии головы.

— И кто бы мог подумать, — пробормотала я с лёгкой улыбкой.

Дженис ещё немного изучала ладони, потом подняла глаза и мягко улыбнулась, сложив мои руки в своих.

— У меня для тебя есть клиент.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Эм… хорошо. — Причём здесь вообще работа?

— Всё у тебя идёт как надо, дорогая. Просто этот клиент должен был прийти ко мне, но я отправлю его к тебе. — Дженис отпустила мои руки и направилась к двери. — Не возражаешь?

— Конечно, — сказала я с насмешкой в голосе. — Всё, что скажете.

— Отлично. Я её пришлю.

Судя по всему, то, что она увидела на моих ладонях, говорило о том, что мне стоит продолжать работать. Я глубоко вздохнула, вернулась за стол и ещё раз привела в идеальный порядок уже и без того идеальную поверхность. В общем, неудивительно. Единственное, что у меня сейчас действительно получалось, — это моя работа. Может, и правда стоит ухватиться за это и перестать забивать голову глупостями вроде отношений.

Когда клиентка вошла, я едва не выдала своё удивление. Ей должно было быть около шестидесяти. Шёлковая дизайнерская блузка, строгая чёрная юбка-карандаш, нитка жемчуга на шее, серьги в тон и, венец образа, огромный бриллиант на безымянном пальце левой руки. Выглядела она как жена состоятельного мужчины, если не знать деталей. Возможно, я несправедливо её оценила, поэтому спрятала догадки и встала, улыбаясь и протягивая руку:

— Здравствуйте, я Джемма Дэйс, одна из свах нашего агентства. Чем могу помочь?

Женщина взглянула на мою руку с лёгким неодобрением, но всё же пожала её вяло.

— Сильвия Рук.

Я чуть не свалилась со стула. Сколько вообще людей может носить эту фамилию?

— Рук?

— Да, уверена, вы встречали моего сына Нокса. Он владеет клиникой на втором этаже.

Ну надо же! Руки так и зачесались, как бы это обернуть себе на пользу. Мамочка Нокса пришла искать свидания? Это было бы нечестно… но чертовски приятно.

— Да, я… встречала его, — сказала я. — Чем могу помочь, Сильвия? Что вы ищете в отношениях? Заполнили уже анкету?

— О, нет-нет, — замахала руками она. — Я пришла не для себя, Боже упаси. Я хочу, чтобы вы нашли пару для Нокса.

Мой мозг на секунду превратился в белый лист.

— Простите… что?

— Моему сыну, — повторила она, глядя на меня своими светлыми, пронзительными глазами, в точности как у доктора Рука. Возраст её украшал — не думаю, что она прибегала к пластике. Мягкие морщинки в уголках глаз, тонкая шея… И да, красота Нокса явно была наследственной. — Он отказывается искать себе пару, поэтому я решила подтолкнуть его в правильном направлении.

Я растерялась. Обычно такими навязчивыми родителями занималась Дженис. Она могла вытащить карты таро, заглянуть в астрологические таблицы и дать совет, как искать. Но мы никогда не составляли анкеты без согласия самого человека.

— Миссис Рук, я ценю ваши намерения, но… не могу. Если Нокс сам ко мне не обратился, я не вправе подбирать ему пару.

Сильвия прищурилась.

— Вы сказали, что знаете моего сына?

— Мы знакомы, — призналась я. — И я уверена, что он не будет сидеть сложа руки, пока я нарушаю его право на личную жизнь, создавая ему анкету и подбирая пару, которую он не просил.

Её взгляд стал колючим, как ледяной кинжал.

— Значит, вы его знаете действительно неплохо.

— Ну… так, по касательной. Если хотите, я могу предложить вам ещё раз поговорить с Дженис, думаю, она…

Сильвия опустилась на тёмно-серое мягкое кресло по другую сторону моего стола.

— Что вам нужно, мисс Дэйс? Что я могу предложить, чтобы вы использовали свой опыт в этом деле? Если вы уже знакомы с моим сыном, то мы на полпути. Деньги? Машина, о которой вы мечтаете?

— Миссис Рук, — вздохнула я, тоже садясь. — Я не могу принять…

— Дом?

Я запнулась. Это слово впилось в моё и без того тревожное сознание, словно когтями. Сильвия уловила мою реакцию, её взгляд стал проницательным. Я взяла себя в руки и договорила твёрдо:

— Я не могу принять дополнительное вознаграждение и в обход правил свести вашего сына с кем-то без его согласия. Я понимаю вашу обеспокоенность, правда, но мы так не работаем.

— С жильём сейчас, увы, очень трудно, — Сильвия закинула ногу на ногу в тёмных чулках. — Найти приличное место почти невозможно.

— Любое место — дом, если достаточно сильно заблуждаться, — я одарила её острой улыбкой. — Могу вас проводить обратно к Дженис, если хотите.

Пожилая женщина замерла, в её лице читалась разочарованная остановка мыслей. Наконец она вздохнула, признавая поражение.

— Вы, конечно, правы. Я понимаю, что прошу безумное.

Это и правда было так, но я не сказала этого вслух.

— Думаю, все родители хотят, чтобы их дети были счастливы, — заметила я с тёплой ноткой в голосе.

Она кивнула.

— Прошу прощения, если обидела вас, мисс Дэйс. Не хотела воспользоваться вашими трудностями. Это было бестактно. Просто иногда я впадаю в отчаяние. Всегда мечтала о свадьбе, о внуках и о доме счастливее того, в котором рос Нокс. Это, наверное, печальная мечта одинокой, отчаявшейся старухи. Но это не повод использовать ваши слабости. Пожалуйста, примите мои извинения.

Господи, да я же просто тряпка, подумала я с досадой. Эта женщина не должна производить на меня впечатления.

— Уверена, многие сталкиваются с трудностями при поиске квартиры в городе. Так что ваше предположение было вполне логичным.

— У нас есть бизнес по недвижимости, — сказала Сильвия, расслабляясь и глядя в окно. Похоже, она временно оставила идею во что бы то ни стало свести Рука с какой-нибудь жертвой. — Честно говоря, мы неплохо заработали на жилищном кризисе.

В горле неприятно сжалось. Ну и… молодцы?

— Понятно, — выдавила я.

Она снова повернулась ко мне, словно её внезапно осенило.

— Мы стараемся помогать, когда можем. Вот сегодня днём у нас освободилась квартира. Вам это могло бы пригодиться? — поспешно добавила: — Не в качестве взятки. Искренне.

Несмотря на её резкие перепады в поведении, у меня внутри вспыхнула надежда.

— В каком смысле?

Сильвия выпрямилась.

— Надеюсь, это не прозвучит некорректно, мисс Дэйс. Говорю как человек человеку. Вы ищете жильё?

— Ну… да, уже больше недели. — Я посмотрела на неё с подозрением. — Вы хотите сказать, у вас есть вариант? У меня бюджет довольно скромный.

Она махнула рукой.

— Если я предложу вам аренду по цене, которую вы сможете себе позволить, примете это как извинение за моё ужасное поведение?

Я уставилась на неё в полном недоумении.

— Подождите… вы серьёзно?

— Абсолютно. — Сильвия потянулась к чёрной стёганой сумочке с блестящим дизайнерским логотипом, достала телефон. — Сейчас покажу. Место чудесное: просторно, отличное расположение.

Я едва не поперхнулась.

— Миссис Рук, мне правда неловко принимать такое…

— Глупости, — произнесла она с уверенностью человека, у которого и деньги, и власть. Будто её слова уже стали решением, не подлежащим обсуждению. — Вы должны это увидеть. Когда вам нужно въезжать?

Мир слегка поплыл перед глазами.

— Я… вы уверены?

Она повернула ко мне экран: на фото — залитая солнцем квартира открытой планировки, наверняка в десять раз дороже того, что я могу себе позволить.

— Я настаиваю, мисс Дэйс. Вы произвели на меня хорошее впечатление. Если могу помочь — позвольте. Нравится?

Я ахнула.

— Она… потрясающая.

— Правда? — улыбнулась она, ещё раз взглянув на фото. — И полностью меблирована. Бытовая техника, мебель, декор — всё включено.

Это не могло быть правдой.

— Боюсь, я не потяну аренду, — вымолвила я.

— Цена не имеет значения, — отмахнулась она так, словно я спросила про цвет стен. — Вам ведь нужно жильё, Джемма?

В горле запершило, и волна слёз подкатила к глазам.

— Очень нужно.

Она улыбнулась и твёрдо произнесла:

— Тогда оно у вас есть.

Джемма

Правило #7: Джемма принимает душ вечером.

Квартира оказалась идеальной. После работы я встретилась с Сильвией, чтобы осмотреть её, и просто не могла поверить, насколько она была потрясающей. В кирпичном доме было всего два жилья — одно на первом этаже и одно на втором. На первом этаже за общим входом находился небольшой вестибюль: слева — дверь в квартиру другого жильца, справа — дверь в тренажёрный зал. На второй этаж можно было попасть либо на лифте по карте-ключу, либо через спортзал и по лестнице.

Мы поднялись на лифте с доступом по карте, и двери лифта открылись прямо в просторную квартиру. Основная часть была выполнена в полностью открытой планировке: из прихожей сразу открывался вид на гостиную, где два кремовых секционных дивана окружали современный кофейный столик. Дальше, вдоль всей дальней стены, располагалась кухня с островом и длинной кварцевой столешницей. Пол до потолка занимали окна в индустриальном стиле, наполняя пространство почти нереальным светом.

Я ходила с открытым ртом на протяжении всего тура. Когда Сильвия сказала, что квартира меблирована, она не шутила. В шкафах уже стояла посуда, на встроенных полках — книги, в ванной висели полотенца. Это была всего лишь однокомнатная квартира с одной полноценной и одной гостевой ванной, но спальня занимала весь правый бок квартиры, была огромной, с окнами на город и милыми постмодернистскими деталями.

Когда мы закончили осмотр, Сильвия встала у кухонного острова, а за окнами золотился закат.

— Ну? — спросила она с самодовольным видом.

Она знала, что квартира великолепна. Такая, наверное, стоила бы не меньше миллиона. Как она могла сдавать её мне за какие-то полторы тысячи долларов в месяц? Она богата, напомнила я себе. Конечно, может себе позволить.

Сильвия придвинула ко мне договор аренды.

— Если захотите, можете найти второго жильца, — сказала она небрежно. — Но иначе всё это ваше, дорогая.

Я моргнула в растерянности.

— Не верится, что вы правда серьёзно.

— Я люблю помогать, — пожала плечами Сильвия. — Вы просто оказались возможностью, от которой я не смогла отказаться.

Я почему-то сомневалась, что Сильвия Рук любит помогать. В ней было что-то, что царапало мои инстинкты. Острые края её личности могли порезать, но я пока не понимала, как именно, если подпишу бумаги. И всё же… какой у меня был выбор? Других вариантов жилья у меня не было, а это было чудом. Я обязана была попробовать.

Я читала каждый пункт договора так внимательно, как могла. Но многое оставалось туманным: что-то про досрочное расторжение, основания для аннулирования, «обстоятельства, демонстрирующие взаимозависимость договора»… Несмотря на мою любовь к чтению и всему «ботанскому», смысл ускользал. Я могла отказаться. Могла уйти и выбрать тяжёлый путь. Но у меня не было роскоши отвергнуть недорогое жильё в десяти минутах езды от работы.

Я подписала бумаги, молясь всем возможным богам, чтобы на этот раз всё обошлось без катастроф. Инстинкты вопили, что есть подвох. Скорее всего, так и было. Но пока я решила посмотреть, как всё сложится.

Сильвия протянула мне карту-ключ.

— Она ваша, милая. Можете заезжать, когда захотите.

Я оглядела залитое сумерками пространство в безмолвном восхищении. Неужели это моё? Всё казалось нереальным. Это не настоящее, шепнул внутренний голос. Я проигнорировала его. У меня была мечта и я собиралась в неё переехать.

На следующий день я взяла выходной, всё равно была пятница. Когда я объяснила Дженис, что мне нужно сделать и что времени в обрез, она поняла и отпустила нас с Рут на весь день, чтобы я успела перевезти вещи из старой квартиры в новую. Я рассказала Рут, что заключила сделку с дьяволом, и она, криво глянув на меня из-за своих очков в черепаховой оправе, подняла коробку с одеждой и понесла её в лифт нового дома.

— Она что, просто так, без всяких условий, после того как умоляла тебя познакомить её сына?

Я нажала на круглый значок, чтобы лифт доставил нас прямо в квартиру.

— Уверена, что условия есть, просто я их пока не вижу, — призналась я. Мини обнюхивала пол по кругу, уши её подёргивались, а хвост виляло наполовину от радости, наполовину от настороженности. Сегодня она была здесь всего один раз и долго обнюхивала кровать, что было странно. Я бросила на неё взгляд, и тут двери лифта распахнулись.

— Мини, пойдём. Хватит всё нюхать.

Она послушно зашлёпала по гладкой чёрной плитке и зашла в лифт. Обычно я не пользовалась поводком, но про себя отметила, что придётся взять его на первые прогулки по новому району.

Рут перехватила коробку поудобнее.

— Ну, если у тебя теперь есть такая классная квартира, стоит попробовать. Но имей в виду, что мы с Кэлом всегда готовы тебя подстраховать.

— Вот именно.

Я прозвучала куда увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Всё это начинало казаться куда более странным, чем я ожидала. С каждой новой партией вещей квартира выглядела не просто меблированной, а обжитой. Я ещё не успела заглянуть в шкафы и кладовки — всё время ушло на спешные сборы. Но внутри всё больше крепло неприятное ощущение, будто я по глупости заселилась в чужой дом и скоро узнаю, что Сильвия просто решила подшутить надо мной.

И всё же договор был настоящий. В нём был указан этот адрес, и дом действительно принадлежал ей. У меня были все законные основания здесь жить. Может, прежние жильцы просто съехали в спешке и не захотели забирать свои безделушки и декор. Логичное объяснение ведь должно быть.

Мы с Рут выложили в прихожей гору коробок и чемоданов, обе взмокшие и запыхавшиеся. На улице стояла неожиданно жаркая погода, и хотя мы были в футболках и джинсовых шортах, после шести рейсов туда-сюда мы выглядели так, словно нас полили из шланга. Денег на грузчиков у меня не было, поэтому мы просто набивали багажники своих машин и возили, пока в старой квартире не осталась только крупная мебель.

— Хочешь, мы что-нибудь из твоего крупного барахла у себя припрячем? — спросила Рут, поправляя сползшие очки и стирая пот со лба.

Я, задыхаясь, мотнула головой.

— Пусть этим займётся мой козёл-арендодатель. Я всё равно от старья хочу избавиться.

Единственное, что я в итоге всё же перетащила, были мой компьютерный стол и геймерское кресло, которые обожала.

Рут кивнула и огляделась. Её густые тёмно-каштановые кудри были стянуты в хвост, который грозил вот-вот разлететься, а отдельные пряди топорщились, будто её ударило током. На ней была футболка Goldbrook Urgent Care, явно минимум на три размера больше, наверняка из гардероба Кэла. Покосившись на квартиру с недоверием, она вернула взгляд ко мне.

— Тут что-то нечисто, Джем.

Как будто я сама не знала.

— Ну что со мной может случиться? Выселят? — Я уже успела рассказать ей правду, и она, естественно, была недовольна. Предсказуемо предложила перебраться к ним с Кэлом. Жёсткое «нет».

— Надо было сказать мне, — упрекнула она, скрестив руки. — Мы бы помогли тебе найти жильё.

— Ты имеешь в виду, что Кэл влез бы и нахрапом сотворил для меня чудо? — я скривилась.

Щёки Рут чуть порозовели, она поправила очки.

— Ну… да.

— Даже не мечтай. Смотри на это место. Может, я и продала первенца Румпельштильцхену. Может, за углом меня уже ждёт скинвокер (*Скинвокер — в мифологии народа навахо это колдун, способный превращаться в животных, принимать их облик и силу.), чтобы сожрать. Кто знает. Будет весело.

Рут приподняла бровь.

— Ты меня пугаешь.

— Это процентов семьдесят моего обаяния, — усмехнулась я.

Я сдула прядь клубнично-русых волос со лба, в который раз пожалев, что не поддалась летом искушению обрезать их. Теперь они доставали до середины спины и тянули кожу на голове, умоляя распустить их из тугого пучка.

Рут была непреклонна.

— Позвони, когда всё это рванёт тебе в лицо.

— Договорились.

Я оглядела пустое, но огромное пространство с потолками метра четыре с половиной, с лепниной и вентиляторами в индустриальном стиле. Как бы хороша ни была квартира, вдруг я поняла, что мы с Мини будем здесь совсем одни — и что она вчетверо больше моего прежнего жилья.

Мини зарычала на диван.

Рут вопросительно изогнула бровь.

— Может, переночуешь у нас? Пока обживаешься?

Перевод: я думаю, что тебя прикончат во сне.

— Нет, я… — струйка пота скатилась по спине, и я почувствовала себя липкой и неприятной. — Лучше приму душ, схожу за продуктами. Знаешь, начну привыкать.

Взгляд Рут пробежал по квартире.

— Выглядит так, будто привыкать тут давно начали.

— Сильвия сказала, что квартира полностью меблирована, — пожала я плечами.

Она скривила губы в странной полуулыбке.

— Ну, удачи тебе тогда.

— Спасибо за помощь. Я в долгу. Марафон «Офиса» на выходных? — Я полезла в коробки у лифта в поисках шампуня и полотенец. Хотя, кажется, прежние жильцы оставили тут целую кучу полотенец. Теперь они мои, верно?

— Только если будет ло мейн (*Ло мейн (lo mein) — это китайское блюдо из пшеничной лапши, обжаренной с овощами, соусом и часто с мясом или морепродуктами.), — зевнула Рут, глянув на телефон. Застыла, нахмурившись. — О, я забыла сказать Кэлу, где я весь день.

Я закатила глаза.

— Это уже жутковато. Это вообще нормально? Почему ты обязана ему докладывать?

Рут искренне пожала плечами.

— Понятия не имею. Думаешь, я что-то понимаю в нормальных отношениях?

Телефон завибрировал, и на экране появилось фото Кэла на фоне морского льва. Она прочистила горло, поднесла трубку к уху и почти бегом направилась к лифту.

— Привет.

Её кеды жалобно заскрипели по полированному дереву, когда она обернулась в дверях. Поморщилась.

— Ох… прости. — И в трубку: — Всё в порядке, я жива, обещаю.

Двери лифта закрылись, а я фыркнула вслух. Моногамия выглядела до ужаса удушающей. И зачем я так стараюсь это найти? Я уже устраивала себе «карантины» от свиданий. Последний, августовский, не продержался и недели, тогда я встретила Фрэнсиса. Но, может, пора попробовать снова. Может, мне не партнёр нужен, а ясность. А ясности не добьёшься, если постоянно подстраиваться под другого человека.

Ах да… прикосновения. Объятия. Секс. Я тихо застонала, доставая из коробки сиреневый шампунь. Как же я это всё люблю. Чёрт бы побрал мужчин, к которым всё это прилагается.

Мини цокнула когтями по паркету, исследуя новый дом, подняла морду к столешнице, где интуитивно чуяла еду.

— Любопытная девочка? — пропела я.

Она тут же сорвалась с места, поскользнулась на гладком полу и, нелепо юзом, врезалась в мои ноги, требуя ласки. Я засмеялась, почесала её за ушами:

— Ну что, нравится нам тут?

Она прищурилась, будто подмигнула, и ткнулась в меня, требуя ещё почесываний. Но я всё же отправила её в клетку, которую поставила в столовой:

— Место. Давай-давай. Я тебе не доверяю, пока всё не разложу.

Мини, как всегда, подчинилась. Она знала пару команд — «место», «сидеть», «ко мне». «Место» она исполняла лучше всего, в основном потому, что была самой ленивой доберманшей из всех, что я встречала. Она обожала свою лежанку и не возражала, если её ненадолго закрывали в просторной клетке. Она запрыгала к своей мягкой лежанке, поудобнее разложила любимые игрушки и одеяла, и тут же свернулась клубком. Улыбнувшись, я почесала её в последний раз, закрыла дверцу и защёлкнула замок.

Снаружи быстро темнело, и я бросила на огромную квартиру последний, чуть настороженный взгляд, прежде чем уйти в хозяйскую спальню с примыкающей ванной. У входа был гостевой туалет, но эта — единственная полноценная ванная комната в доме. И, что особенно приятно, роскошная: двойная мраморная тумба с раковинами, огромное зеркало, просторная душевая с прозрачными стенками. Всё было выполнено в природных тонах, с речной галькой на полу душа и окном под потолком, чтобы впускать больше света.

На бачке стояли запасные рулоны туалетной бумаги, на вешалке висели полотенца, на раковине аккуратно лежали сложенные умывальные салфетки. Всё это напоминало скорее апартаменты в BnB, чем новенькую квартиру. На краю умывальника сиротливо лежал наполовину использованный кусок мыла, а когда я включила воду в душе, чтобы прогреть её, заметила в углу гель, шампунь и кондиционер. Брр.

Пока ванная наполнялась паром и я раздевалась, по шее и рукам пробежал холодок. Почему Сильвия оставила здесь чужие вещи? Разве у неё не было времени прибрать всё, прежде чем отдать квартиру мне? Она же сказала, что жильё только освободилось. Хотела бы я знать, что тут остались следы прежних жильцов, до того как окончательно переехала. Тогда я бы всё вычистила перед тем, как раздеться и встать под душ.

Я потёрла руки, шагнула под горячий поток и уставилась на запотевшее стекло, чувствуя нарастающее волнение. Повернулась, чтобы намочить волосы, и сердце вдруг заколотилось быстрее. С чего, чёрт возьми, я так нервничаю?

Вдруг Мини залаяла — громко, настойчиво. Я дёрнулась, прикрыв грудь руками, а сердце ухнуло в горло. Если Мини лает, значит, кто-то здесь. Может, внизу. Может, у тех огромных окон в гостиной. Или… машина проехала. Или кот. Или Рут.

Стоп. У Рут нет ключа-карты.

Не успела я придумать хоть какое-то логичное объяснение, как дверь ванной распахнулась настежь. Я застыла, не в силах даже закричать. Стеклянная дверь душа со звоном распахнулась, выпуская клуб пара. Сквозь туман резко метнулась сильная мужская рука, и, хотя я успела чуть отпрянуть, ладонь крепко вцепилась в моё запястье.

Незнакомец рванул меня из душа и прижал к ледяной плитке. Две руки вжали меня в стену, мокрую, голую, беззащитную.

В шоке я подняла глаза и встретилась с ледяным, как арктический лёд, взглядом.

Рук

Правило #3: Никаких собак крупнее тостера.

У меня в ванной, прижатая между моим телом и стеной, стояла абсолютно голая и насквозь мокрая Джемма Дэйс. Я, пожалуй, меньше удивился бы, если бы из душа на меня выпрыгнул Микки Маус.

— Джемма? — выдохнул я, не веря своим глазам.

Она подняла на меня взгляд, длинные пряди клубнично-русых волос прилипли к голове, ресницы блестели от капель воды.

— Что?..

Я слегка встряхнул её, кипя от злости и недоумения.

— Что ты делаешь в моём душе? Как ты сюда попала?

Меня и так насторожило, когда я вернулся после тяжёлого рабочего дня и увидел в прихожей кучу коробок и в спешке набросанных вещей. А потом — собака. Чёртова собака. Хотя нет, возможно, это пони. Огромная тварь. Когда я услышал шум воды, у меня в глазах потемнело: либо это чья-то идиотская шутка, либо в моём доме завёлся посторонний.

И да, посторонний был. Голый, чертовски привлекательный, но всё же посторонний. Она закашлялась, сдув струйку воды с губ прямо мне на рубашку, и стала вырываться.

— Что значит — твой душ? Это моя квартира!

Я замер. Джемма, конечно, сумасшедшая, но не до такой степени, чтобы выдумывать подобное. Мало какая женщина в здравом уме стала бы утверждать, что квартира, в которой я прижал её голой к стене, принадлежит ей. Коробки, собака и наглое использование душа выглядели как доказательства того, что она правда считает это место своим.

— Что значит — твоя квартира? — процедил я.

Её замешательство стало быстро сменяться злостью.

— Я подписала договор аренды с твоей матерью, и эта квартира теперь моя.

Холодная волна ужаса прошла по спине. Чёрт, это может оказаться правдой. Я потянулся к вешалке за полотенцем, и Джемма дёрнулась, будто я замахнулся на неё. Я замедлил движение, внимательно окинув её взглядом сверху вниз. Неужели она настолько меня боится?

— Я просто беру полотенце, — пояснил я.

Она приоткрыла один глаз, сжимая руки на груди, прикрывая пышные формы.

— А…

Я снял с крючка мягкое чёрное полотенце, протянул ей и отступил.

— Кажется, у нас тут недопонимание.

— Да ты что?! — огрызнулась она. Обернулась полотенцем, завязав узел над грудью, щеки пылали. — И как ты сюда попал?

— Это моя квартира, — ровно сказал я.

— Каким образом? — упрямо вскинула подбородок.

— Я подписал договор аренды двадцать месяцев назад.

Её лицо вытянулось от ужаса.

— О, святые небеса…

— Что? — раздражённо бросил я.

— Это из игры, в которую я играю.

Я покачал головой.

— Разберёмся. Похоже, мама допустила какую-то… ошибку.

Она стояла напротив, всё ещё капая на тёмную плитку, глаза — как два сияющих сапфира, расширенные от осознания. Лизнула влажную нижнюю губу и моё тело предательски откликнулось, так что я едва не осел на пол. Я понял, что лучше всего сейчас будет отступить.

— Я подожду снаружи, пока ты оденешься.

— Что?.. Погоди… — пробормотала она, потом опустила взгляд на себя. — Ладно. Да, минутку.

— О, так у тебя проблески здравого смысла, — не удержался я, уже выходя.

— Прошу прощения, — вспыхнула она. — Ты не имеешь права вытаскивать меня из душа и ещё оставлять за собой последнее слово, засранец.

— Детский сад, — буркнул я себе под нос, но уголки губ дрогнули, когда я услышал её раздражённый рык. Закрыл дверь с чётким щелчком. В темноте спальни мои глаза быстро привыкли к полумраку, и я попытался прийти в себя.

Джемма Дэйс была в моей ванной. Я вытащил её из душа, а теперь она — прямо за моей спиной, одевается. Что. За. Чёрт.

Я включил свет в пустой спальне и осмотрелся. Тумбочка возле кровати была очищена от моих вещей, шкаф закрыт. Кровать заправлена свежим комплектом постельного и запасным одеялом. Два кресла у французских дверей на балкон были избавлены от привычных куч одежды.

Мой дом выглядел, как выставочная квартира.

— Да чтоб меня… — пробормотал я.

Меня не было всего два дня, потому что ездил на конференцию в Сан-Диего. А вернулся, чтобы обнаружить, что мать отдала мою квартиру… Джемме. Нелепость какая-то.

Я уже собирался звонить матери, но тут пришло сообщение.

Мама: У тебя соседка. Надеюсь, ты не против. Всё-таки это моё здание. Вчера подписала второй договор аренды на Джемму Дэйс. Не должна быть проблема, что она девушка, верно? Ты же всё равно ни с кем не встречаешься.

Вены наполнились гулким недоверием, за которым тут же пришла злость. Я коротко ответил:

Нокс: Пришли мне договор на почту.

Мама: Уже отправила. Всё законно. Наслаждайся.

В этот момент Джемма вышла из ванной, но я почти не слышал её из-за шума собственной крови в ушах. Я открыл письмо с договором, и с каждой строчкой в животе холодком расползалась тяжесть.

— И что за фигня, чувак? — спросила Джемма, вытирая волосы и выходя в облаке пара, словно сирена из кипящего моря.

Я поднял палец, не отрывая глаз от экрана. Пожалуйста, только бы я ошибался… Но нет. Последние два абзаца я перечитал трижды. Там были прописаны совершенно безумные условия. И она их подписала.

С нехорошим предчувствием я достал и свой договор, подписанный двадцать месяцев назад. Тогда я думал, что это формальность: я уже не первый год жил на объектах, которые принадлежали моим родителям, что позволяло мне спокойно покупать и перепродавать собственные дома. Эти бумажки были нужны лишь для вида и налоговых отчётов.

Но на этот раз меня подставили.

Джемма раздражённо выдохнула и направилась к выходу, но я шагнул в сторону, загораживая ей путь. Она посмотрела исподлобья.

— Что, похищение добавишь к обвинению в нападении?

Я опустил телефон.

— Ты вчера подписала договор аренды на эту квартиру?

— О, а ты только сейчас сообразил, после того как выволок меня из душа? — её сарказм был, пожалуй, уместен, но меня всё равно задел.

— Я тогда не знал, кто ты. Думал, что в доме посторонний. — Показал ей телефон. — Но только что получил сообщение от матери.

— Я же говорила: это моя квартира. Вчера твоя мама предложила её мне, и я подписала договор. Знаю, сроки и цена выглядят странно, но…

— Постой, — поднял я руку. — Она берёт с тебя деньги?

— Ну да, — медленно сказала Джемма.

Я сжал зубы.

— Замечательно.

— Ну, я-то не богатая, — пожала она плечами. — Вот твоя мама и сказала, что возьмёт ту же сумму, что я платила за прошлую квартиру.

На ней уже были домашние штаны и свободная майка с открытой спиной. Она выглядела слишком уютно и обжито. И это бесило.

— Она вообще-то не должна брать с тебя ничего. Я уже плачу за эту квартиру полную стоимость.

В её глазах мелькнуло понимание.

— То есть твоя мама вписала нас обоих как жильцов одной квартиры. Но зачем?

Я снова показал ей экран.

— Потому что это была ловушка.

Джемма побледнела.

— Я этого и боялась.

— Тогда зачем, чёрт возьми, ты подписала? Ты хоть читала?

Она потерла виски.

— Мне нужна выпивка.

— Никакой выпивки. Нам надо понять, как так вышло, что мы оба подписали договоры на одну и ту же квартиру, в которых единственным условием расторжения значится… наша свадьба.

Взгляд Джеммы метнулся ко мне, и её розовые губы приоткрылись в немом изумлении. За моей спиной, сквозь открытую дверь спальни, донёсся тянущийся, жалобный вой собаки. Мои чувства в точности, — подумал я с кривой усмешкой.

Джемма посмотрела мне за плечо, и её лицо внезапно напряглось от паники.

— Мне нужно выгулять Мини.

— Мини? — я обернулся и пошел за ней, когда она, расталкивая меня, вышла в столовую. — Эту махину зовут Мини?

Джемма метнула на меня уничтожающий взгляд через плечо.

— Да. Это идеальное имя для неё. Просто посмотри.

— В жизни она не была «мини», — сказал я, поражённый.

— Её имя очаровательно иронично, — ответила Джемма так, будто это было очевидно. Она подошла к клетке для собаки, размером буквально с каноэ, и отщёлкнула засов, чтобы выпустить своего адского пса. Держа за розовый, блестящий ошейник, она снова бросила на меня тревоженный взгляд. — Она может попытаться тебя убить. Ты ведь для неё чужак.

— Это не твой дом, — напомнил я. — И ты не услышала, что я сказал про свадьбу?

— О, я почти уверена, что ослышалась, потому что это полный бред, и ты ошибаешься. Сидеть, Мини. Умница. Так, слушай: он раздражающий, пахнет брокколи, но убивать его не надо. — Джемма гладила добермана по голове и шее, шепча ласково, почти детским голосом: — Мы же не хотим в тюрьму, правда, малышка? Ох, ты моя хорошая девочка.

Собака смотрела на меня, то двигая острыми ушами, то сверкая тёмными глазами с явным интересом.

Я понюхал плечо. Брокколи?

— Пойдём, Мини. Гулять? Хочешь гулять?

Собака оживилась, вставая и виляя обрубленным хвостом. Я предостерегающе поднял палец.

— Держи это создание на поводке.

Джемма лукаво посмотрела на меня.

— Боишься моего щеночка?

— Это не щенок.

— Конечно, щенок, — пропела она, нагибаясь, чтобы потереть собаку с двух сторон по морде. Мини сидела смирно, пока хозяйка тискала её. — Умничка.

Собака прикрыла глаза от удовольствия, и я вдруг подумал, каково это — ощущать прикосновение белоснежных, нежных рук Джеммы. Наверное, чертовски приятно.

Выдохнув, я направился в сторону входа, к куче коробок возле двери.

— Где у тебя поводок для этой твари?

— Коробка пять-А, — рассеянно ответила Джемма. — А вот телефон… куда я его положила?

Я наклонился, разглядывая коробки.

— Вот же чёрт… — пробормотал я. Все они были аккуратно подписаны по чёткой системе. Хоть и выглядело это немного наспех, но в каждой коробке царил порядок и свой смысл. Этот день полон сюрпризов.

Я нашел поводок в коробке с собачьими принадлежностями, и Джемма подошла в прихожую. Она всё ещё держала руку в ошейнике Мини и бросила на меня нервный взгляд.

— Ладно, спокойно, девочка. Она ещё никого из парней, которых я приводила, не принимала, так что без резких движений.

Я застыл с поводком в руке.

— Ты привела бешеную собаку в мою квартиру.

— Она не бешеная, она просто защитница, — с любовью произнесла Джемма. — Правда, малышка? Мы же не любим этих мерзких мальчиков.

Но Мини решила перечить хозяйке, как любой избалованный ребёнок: её хвост завертелся с бешеной скоростью, и она рванулась, пока Джемма не позволила ей просунуть нос прямо между моих ног. Я уставился на собаку, потом на Джемму.

— Свирепая.

— Предательница, — злобно посмотрела на неё Джемма.

Мини подняла морду, высунув язык и сияя от счастья.

Я осторожно протянул Джемме поводок.

— Игнорировать мои слова не значит, что они перестанут быть правдой. Нам надо поговорить.

Джемма выхватила ярко-розовый поводок из моих пальцев. Пристегнув его к ошейнику, она выпрямилась и посмотрела на меня с холодным достоинством.

— Ты ошибаешься. Я внимательно читала договор аренды. Там ничего не сказано про брак. А раз я теперь новый арендатор, значит, тебя выселяют. — Она нажала кнопку лифта.

Я подошёл вплотную сзади. Увидев глупое довольное выражение морды у её сторожевого пса, я осмелился наклониться и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Там сказано: «неотменяемое обязательство» и «юридически обязывающий брачный контракт».

Она застыла. Я даже не коснулся её, но она вздрогнула, словно её ошпарили.

— Там было… «брачный»?

— А что ты подумала?

Она повернула голову, чтобы видеть мой мрачный взгляд.

— «Военный». Ну, типа… серьёзный?

Я цокнул языком.

— Тебя развели.

— Я запуталась, — призналась она.

— Если бы ты перестала убегать, — мой голос стал ниже, пока двери лифта мягко раскрывались, — я мог бы спокойно разобраться, во что мы вляпались.

С такого расстояния я видел, как у неё нервно дёрнулся кадык. В её прозрачных глазах мелькали серебристые и серые искорки, бегая по моему лицу.

— Я не убегаю.

— Очень похоже, что убегаешь. — Я наклонился чуть ближе. — И вообще, тебе не стоит гулять с собакой одной ночью.

Её брови сошлись.

— Я всегда гуляю с Мини одна.

— Это новый район. Ей срочно нужно сейчас или подождёт?

Джемма посмотрела на добермана, а та уставилась на хозяйку с выражением, которое я мог бы назвать умоляющим.

— Но я уже пообещала ей.

Я закатил глаза.

— Мини. — Собака повернула ко мне голову. — Потерпишь полчаса?

Как будто она реально меня поняла, Мини недовольно фыркнула, издала звук досады и ушла на своё место, прямо в клетку, всё с тем же пристёгнутым поводком. Легла, положив морду на лапы, и уставилась на нас.

Я почесал подбородок, задевая щетину.

— Хм.

Джемма упёрла руки в талию.

— Ладно. Объясни, что, чёрт возьми, происходит.

— Хочешь присесть в гостиной? — Она зыркнула. — Понял, значит, разговариваем в прихожей. — Я сухо хмыкнул. — Этот договор, который ты подписала, был ловушкой. И, прежде чем ты начнёшь защищаться, знай — в такую же втянули и меня. Мы оба застряли в этой квартире.

— Как? — С её мокрых волос капли стекали прямо на грудь, образуя на ткани тёмное пятно.

Я старался не замечать этих деталей и сосредоточился на сути.

— В твоём договоре сказано, что ты живёшь здесь двадцать четыре месяца.

Джемма кивнула.

— Двухлетний договор — это же нормально.

— Но если хочешь расторгнуть раньше, нужно согласие всех арендаторов, то есть моё, и ещё обязательное наличие взаимно согласованной причины для расторжения, которая действует только для сторон, связанных законным браком. Иными словами, ты не можешь выехать раньше, если твой законный супруг не согласится.

— Но я не замужем, — нахмурилась она.

— Вот именно. И значит, у тебя нет права расторгнуть договор. — Я скрестил руки. — У меня то же самое. Я должен быть женат, и только тогда моя супруга, он же соарендатор, может согласиться расторгнуть договор.

Джемма приложила ладонь к губам.

— Ох.

— Дай угадаю, — продолжил я. — Моя мать обратилась в твоё агентство, и, когда попытки свести меня с кем-то провалились, она узнала, что тебе… нужно жильё?

Длинные чёрные ресницы Джеммы дрогнули, она опустила взгляд и устало выдохнула.

— Ох.

— Так и думал. Боюсь, ты попалась на её нечистоплотные и, мягко говоря, сомнительно законные брачные интриги. — Я ослабил галстук. — Надо перечитать бумаги, но она явно привлекла своих юристов, чтобы всё оформить безупречно. Мы либо живём здесь два года, либо женимся и расторгаем договор раньше.

— Это безумие, — Джемма зашагала по прихожей, держась за лоб и озираясь. — Как я этого не заметила во время просмотра? Ты здесь редко бываешь?

— Я живу здесь постоянно. — Я раздражённо стянул галстук, наматывая его на кулак. Джемма заметила этот жест. — Но она убрала всё, пока я был в командировке, чтобы квартира выглядела как выставочный образец. Ты даже в холодильник или шкафы не заглянула?

На её лице мелькнуло раскаяние.

— Я была слишком благодарна, что нашла жильё.

— Как она и планировала, — буркнул я. — Слушай, я это исправлю. Я привык выпутываться из её махинаций. Но это займёт время. У тебя есть, где пожить?

Джемма резко обернулась, губы сжались в нитку.

— Что?

— У тебя, — повторил я медленнее, подходя ближе, — есть где пожить?

— Это мой дом, — зло прошипела она.

Я нахмурился.

— Ты не можешь жить здесь… со мной.

— Тогда уезжай ты, — она скрестила руки на груди и выглядела самой упрямой женщиной на свете. — У тебя же, наверное, триллион долларов? Сними отель.

— Я не собираюсь съезжать из своего дома, — возразил я.

Одна мысль о том, чтобы снова жить в гостинице, пока ищу новую квартиру, вызывала во мне желание заорать. Я уже проходил через это. Вечный бардак. Вещи в хранилище, бесконечное копание в коробках в поисках нужного, необходимость запирать всё в сейфах, чтобы персонал ничего не стянул. И никаких нормальных условий для готовки, и полное отсутствие уединения в спортзале.

— Ну и я тоже никуда не уеду. У меня нет другого места. Думаешь, почему я подписала мутный договор?

Я выдохнул сквозь зубы, отвернулся и ещё сильнее затянул галстук вокруг кулака.

— Ладно, можешь остаться.

— О, огромное тебе спасибо, — выкрикнула она с такой саркастической интонацией, что у меня зачесались кулаки.

— Я иду в душ, — рявкнул я, пересек квартиру и уже заранее возненавидел всё, что ждёт меня в ближайшем будущем. Я хотел принять душ и поужинать. Хотел сделать это, как обычно, в одних трусах. Но теперь у меня в квартире поселилась маленькая воинственная фурия, и я этого лишён.

— Мини, пошли, — буркнула Джемма. Она, босая, направилась к лифту, и когда Мини, радостно цокая когтями, подбежала к ней, нажала кнопку вызова.

Я обернулся и из-за всей комнаты метнул в неё мрачный взгляд:

— Что ты делаешь?

— Выгуливаю собаку, — кивнула она на довольную псину и снова уставилась на двери лифта.

— Ты не пойдёшь гулять одна, да ещё и босиком, ночью. Я же сказал тебе это.

Её ответный взгляд мог бы загубить ромашковое поле.

— Не указывай мне, что делать.

Гнев закипел в груди, грозя сорваться наружу. Никто не выводил меня из себя так сильно уже очень давно. Сдерживаясь, я спокойно, но твёрдо подошёл, выхватил поводок из её руки и встал между ней и лифтом.

— Я сам выгуляю твою чёртову собаку. На будущее — планируй прогулки, когда светло, или бери с собой кого-то. — Двери распахнулись, и я шагнул внутрь. — Пошли, Мини.

Мини радостно подчинилась, закружилась вокруг моих ног и принялась обнюхивать углы кабины. Джемма смотрела на меня так, будто у меня вырос второй нос.

— Ты… выгуливаешь мою собаку.

Я слишком резко ударил по кнопке первого этажа.

— Надеюсь, в следующий раз ты подойдёшь к этому с умом.

— А если нет? — с вызовом спросила она.

Я впился в неё взглядом.

— Не привыкай здесь.

Её медленная, самодовольная улыбка отозвалась во мне смесью тревоги и странного, лёгкого, почти опьяняющего возбуждения.

— Как скажешь.

Джемма

Правило #14: Будь разумным, чёртов тиран.

Я дала французскому техно-попу смыть мои тревоги. Музыка била прямо в уши, и я выкрутила басы на максимум, заглушая любую возможность для мыслей или эмоций. Потому что с самого утра у меня было и того, и другого в избытке, а после чашки кофе, нервного похода за продуктами и панической атаки к обеду я была смертельно устала от самой себя.

По крайней мере, я успела обустроить компьютерный стол в гостиной. Это дало мне хоть какое-то занятие, пока я качала головой в такт музыке и игнорировала собственную жизнь, которая сейчас выглядела как горящая мусорка. Под голос Индилы я пыталась пройти особенно сложный квест в своей MMORPG. Если мои глаза и руки были заняты полуэльфийским персонажем, а уши забиты музыкой, я не могла загнать себя в истеричное состояние, как прошлой ночью. Спала я на диване плохо, уставившись в белый потолок, окрашенный в голубоватый свет, и прислушиваясь к любым признакам присутствия соседа по квартире. Всё ещё не верилось, что я живу с Руком. Ноксом Руком. Эта мысль точила меня всю ночь, пока я не вырубилась под утро.

Оказалось, что Рук работает и по субботам, что меня более чем устраивало. Раз его нет, я могла притворяться, что не загнала себя в этот кошмар. Притворяться, что моя квартира не досталась мне вместе с обязательством выйти замуж.

Эта сумасшедшая болотная ведьма… Она воспользовалась моей слабостью и попыталась свести меня со своим стервозным сыном. Я бы с радостью свернула ей тощую шею прямо вместе с её жемчугами, будь возможность.

Я быстро защёлкала мышкой, нанося ежедневный удар жнецу. Монстр мгновенно ответил, и, хотя я нажала А, чтобы уклониться, удар пришёлся точно в цель. Персонаж умер на месте. Я недовольно зарычала и скрестила руки. Если честно, из меня был паршивый геймер. Я начала играть всего пару месяцев назад, чтобы отвлечься от неудач на личном фронте, и прогресса почти не было. Всё время забывала про заклинания и зелья для защиты, а реакция у меня была как у сонной черепахи.

Живот неприятно кольнуло, и я машинально потерла его ладонью. Похоже, начинались месячные и время было, мягко говоря, неподходящее. Дело было не только в крови, вздутии, расстройстве желудка или спазмах. У меня эндометриоз. Боли у меня — запредельные, из разряда «с одного удара в нокаут». Иногда месячные вырубали меня на несколько дней, и приходилось просто терпеть. На работу ведь не прогуляешься с такой причиной, как бы тяжело ни было. Я мысленно отметила, что нужно забежать в магазин за всем необходимым.

В игровом чате всплыло сообщение.

Emmaculate94: Привет, дорогие! Давненько не виделись.

Улыбнувшись, я быстро напечатала ответ, пока игра возвращала меня к точке возрождения.

GemsNLace178576: Эмма! Да, извини, работа и жизнь сошли с ума. Как ты?

Emmaculate94: Всё как обычно. Видела новые скины? В стиле Хэллоуина!

GemsNLace178576: Да, они классные! Может, куплю в следующем месяце. Пришлось снимать новую квартиру. Дорого.

Emmaculate94: Правда? Терпеть не могу переезды. Здесь просто невозможно найти жильё.

GemsNLace178576: Ага, у нас то же самое.

Мы с Эммой дружили с мая, и именно она втянула меня в игры. Виделись мы нечасто — она жила в Портленде, всего в паре часов езды, но обе были вечно заняты. Познакомились на вечеринке для одиноких, и вместо того чтобы уйти с парнем, Эмма ушла с дружбой со мной — странной чудачкой.

Она была моим человеком для киберболтовни на темы, которые Рут просто не понимала. Например, про мрачные любовные романы и вебтуны. У неё был парень, Дэйн, о котором она иногда рассказывала, но чаще мы говорили о книгах и сочных реалити-шоу, которые все обсуждали. Честно говоря, я сомневалась, что она с ним надолго. Я встречала его однажды, когда мы с Эммой ходили в кино, и он увязался с нами, но впечатления он не произвёл. Да и Эмма не была из тех, кто спешит под венец, и часто отговаривала меня, когда я начинала слишком влюбляться в кого-то. Не то чтобы мне грозило что-то подобное с моим соседом. И уж точно я не собиралась выходить за него замуж только ради того, чтобы выбраться из паршивого договора аренды.

Чёрт, эта мысль снова взбесила меня. Я с досады написала Эмме.

GemsNLace178576: У меня новый сосед по квартире, и я его ненавижу. Он меня сводит с ума.

Emmaculate94: О-о-о, сплетни. Давай выкладывай.

GemsNLace178576: Он парень. И он жутко ворчливый. Всё это отдельная история, но я просто горю от злости.

Emmaculate94: Парень??

GemsNLace178576: Да. Вот именно.

Emmaculate94: Ну, если захочешь соседку-девушку, можешь переехать в Портленд, лол.

GemsNLace178576: Держи это предложение открытым, милая. Тут полная жесть.

Emmaculate94: ХА! Договорились. Я приготовлю свежие полотенца. Ладно, побежала на VL run, но потом спишемся. Удачи с твоим ворчуном.

GemsNLace178576: Лол, спасибо. Пока.

Я ещё немного побродила по групповому квесту, катаясь на опыте более прокачанных участников, и сама не заметила, как в квартире стемнело, живот заурчал, а Мини положила морду мне на колени и умоляюще посмотрела в глаза. Я сняла наушники и почесала её за ушком.

— Погулять хочешь, да?

Она тихо проворчала в ответ.

Вздохнув, я поднялась из мягкого игрового кресла и потянулась. На мне были спортивные штаны и толстовка с эмблемой колледжа, волосы свободно спадали на спину. В пушистых носках я скользнула по паркету к лифту. Поводок Мини висел на крючке рядом с моим пальто, и рядом с ними совершенно неуместно смотрелось чёрное пальто Рука. Похоже, он так и не вернулся — значит, на улице было достаточно тепло, чтобы обойтись без верхней одежды. Я выглянула в окно на спокойную улицу, залитую золотым светом заката. Как бы Рук ни был невыносим, в одном он был прав — выгуливать Мини до темноты и правда разумнее.

Я пристегнула поводок к ошейнику, сунула ноги в ботинки и натянула капюшон.

— Так, сначала гуляем, потом ужин. Что хочешь? Яйца? Хот-доги? Равиоли?

Мини радостно тявкнула. Я похлопала себя по пустому животу, когда мы вошли в лифт.

— Всё сразу, поняла.

Я вывела Мини на прогулку по милому району, наполовину жилому, наполовину коммерческому, заодно присматривая, что тут есть поблизости. Нашла очаровательный мини-маркет и купила там всё необходимое: женские принадлежности, обезболивающее, сладости и лакомства для Мини. Вернулись мы как раз после заката. Я успела покормить и собаку, и себя, прибрать после ужина и устроить Мини в её лежанке, когда Рук наконец-то вернулся домой. На часах моего компьютера было 19:23. Поздний день. Он ушёл ещё до того, как я проснулась, и я даже не слышала его, пока спала на диване.

Я повернулась на кресле, когда он вошёл в гостиную. Его взгляд скользнул по мне, затем по комнате, где я аккуратно сложила свои вещи у стены, подальше от прохода, и, наконец, на Мини, которая выскочила из своей лежанки, чтобы поприветствовать его.

Рук отшатнулся, когда она тут же сунула нос ему между ног.

— Ты могла бы забрать свою шавку? — поморщился он.

— Ты же сам её тогда выгулял, — напомнила я. Но всё же свистнула: — Мини, на место.

Моя огромная собака вернулась в лежанку, а Рук тем временем окинул взглядом мой игровой уголок. Тот занимал приличную часть пространства за диванами и вдоль стены, ведущей к двери спальни.

— Ну, прямо как дома устроилась.

— Знаешь что? — я сверкнула глазами. — Твоя мама просто воспользовалась моей слабостью. Так что уж позволь мне хотя бы уйти в виртуальную реальность. Да, я поставила компьютер. Смирись.

Рук закатил глаза, но ничего не сказал. Он выложил ключи и телефон на кухонный остров, как попало, и пошёл на кухню. На нём была та же белая рубашка, что я видела на нём всегда. Пока он проходил, ослабил галстук, а потом ловко сорвал его с воротника, намотал на кулак и машинально завязал узлом. Это выглядело странно. Он что, в бойскаутах когда-то был?

— Ты ела? — спросил он.

Я даже подпрыгнула в кресле. С открытой планировкой кухни и гостиной я прекрасно видела его оттуда, как он достал из холодильника салат и заправку.

— Ела, — ответила я с лёгким удивлением. Неужели он предлагал меня накормить?

Он промыл салат и поставил на плиту кастрюлю, набрав в неё воду из крана прямо над газовой конфоркой.

— Сегодня я отправил запросы насчёт наших договоров аренды.

— Запросы? — я встала и протиснулась между мебелью, чтобы подойти ближе.

— Сначала своим юристам, потом другим арендодателям в округе, вдруг есть свободные квартиры. Возможно, договор не удастся расторгнуть, но я подумал, может, получится найти мне другое жильё.

Это звучало чертовски заманчиво.

— То есть… я могла бы остаться здесь, а ты переехал бы куда-то ещё?

Он бросил на меня раздражённый взгляд.

— Не обольщайся. Мои родители держат руку на пульсе почти всех сделок с недвижимостью в округе. Потенциальные арендодатели просто молчат.

Я поморщилась, прислонившись к кухонному острову, пока он вскрывал упаковку с курицей, ополаскивал её и клал в холодную воду. Живот пронзила болезненная судорога, и я мысленно прокляла свой организм. Ну почему именно сейчас? И без того нелегко делить квартиру с этим ходячим микрочипом, а тут ещё и это.

— Значит, если только не в отель, ты, считай, в ловушке?

— Выходит так. И юристы настроены не очень оптимистично, — он бросил упаковку в мусор, но крышка не закрылась, и угол полиэтилена остался торчать наружу. — Моя мать знает, что делает. Десятки лет в бизнесе. Не удивлён, что она смогла меня так прижать.

Он вытер руки о полотенце, которое соскользнуло на пол, и даже не поднял его. Вообще-то он был слегка… неряшлив. Половина упаковки от курицы торчала из мусорки, плита вся в брызгах, бумажка от заправки осталась на столешнице. И да, он сунул курицу в воду до того, как та закипела. Чудак.

— Так что ты хочешь сказать, Рук? — спросила я, скрестив руки.

Он медленно повернулся, глядя прямо на меня.

— Ты вообще знаешь, как меня зовут?

Сердце забилось чуть быстрее.

— Знаю.

— Тогда окажи мне услугу и не разговаривай со мной, как с коллегой, в моём доме. Меня зовут Нокс.

— Ну, так себе имя.

— Я и сам не спорю. Но это моё имя, — он снова взялся за нож. — Как я и говорил, кажется, мы застряли.

— Застряли, — эхом повторила я.

— Либо женимся, — спокойно произнёс он, поднимая нож, — либо живём вместе два года.

Я раскрыла рот, но слов не нашлось.

Нокс смотрел на меня, и угол его губ почти незаметно дрогнул.

— Ты в ужасе.

— Я в шоке, — уточнила я.

Он пожал плечом и продолжил кромсать салат.

— Договоры составлены так плотно, что подкопаться почти невозможно. Мать знала, какие лазейки использовать. Вот мы и тут.

— Может… просто попросить её отменить договоры? — в отчаянии предложила я.

Он усмехнулся без веселья.

— Нет. Можешь попробовать, но нет. Она добилась своего и не откажется.

— Она же надеется, что мы сойдёмся?

— Именно.

— Ну уж нет, — отрезала я.

— Согласен. Но она поверит только по истечении срока договора.

— Болотная ведьма, — буркнула я, садясь на высокий стул.

Он едва заметно улыбнулся.

— Болотная ведьма, да?

— Прости, знаю, что она твоя мама, но…

— Нет, всё верно, — он даже позволил себе пол-улыбки.

— Подожди… — я нахмурилась. — Ты хочешь, чтобы я жила с тобой в однушке два года?

— Нет, — спокойно сказал он, разрезая помидор. — Я хочу, чтобы мы поженились.

Я свалилась со стула.

— Джемма, — Нокс отложил нож и обошёл остров, но я выставила руку.

— Да чтоб тебя… — с трудом поднялась я. — Это не драма, я просто короткая, а твои стулья для баскетболистов.

Мини тут же сунула нос мне в ладонь, обнюхивая, а я, поглаживая её, уставилась на Нокса.

— Прости, что ты сказал?

— Я сказал, что нам стоит пожениться. Это самый быстрый и простой способ выбраться из этой ситуации. Через три дня после получения лицензии можно расписаться. Всё решим за пару недель и разойдёмся. Правда, развод займёт пару месяцев, так что формально ты будешь замужем за мной большую часть этого года и, может, следующего, но это не так уж плохо…

— Даже не думай, — перебила я, горько усмехнувшись.

Он посмотрел на меня пустым взглядом.

— Почему нет?

— Ты серьезно? — я уперлась ладонями в столешницу и наклонилась вперед, подчеркивая каждое слово. — Жениться? Чтобы разорвать аренду?

— Это же не по-настоящему, — отмахнулся он, дорезая помидор и переходя к огурцу.

— Ты их даже не помыл, — заметила я.

Рук зыркнул на меня.

— Джемма. Брак — это самый быстрый способ выбраться из этой каши. Просто согласись, а я всё устрою. Можешь даже оставить эту квартиру себе, в качестве извинительного подарка.

Подарок в виде целой квартиры звучал чертовски заманчиво, но… замужество? Пусть даже фиктивное. Для меня оно всё равно будет настоящим. И развод тоже. И кто сказал, что всё пройдет гладко? А если я встречу кого-то в это время? Что это скажет о браке, любви и обо всём, за что я стою и как человек, и как профессионал? Что это сделает с моей репутацией? Если хоть кто-то из клиентов узнает, что я была замужем всего несколько месяцев, а потом развелась, мне больше никто не доверит.

Я покачала головой.

— Нет. Я не стану так делать. Я зарабатываю на жизнь тем, что нахожу людям настоящую любовь.

— Не будь упрямой, — процедил Рук, смахнув ножом по разделочной доске. Скрежет ножа по дереву задел мои нервы так же, как и весь этот разговор. — В понедельник я схожу и возьму лицензию. Нам, конечно, нужен брачный контракт, но я могу поручить это юристам…

— Нет, — отрезала я, отодвигаясь от стойки и уходя в сторону гостиной. Мини семенила за мной, её ошейник звенел, когти стучали по паркету, пока мы не добрались до темно-синего ковра. Я плюхнулась в кресло, надела наушники и запустила загрузочный экран игры.

Мое кресло вдруг развернулось, и Рук, упершись ладонями в подлокотники, наклонился ко мне. Его ледяной взгляд буквально впился в меня.

— Джемма Дэйс. Не смей уходить от меня посреди разговора.

У меня сжалось сердце, и я откинулась в кресле. Страшно. И… немного чертовски привлекательно.

— А если уйду?

Кресло тихо заскрипело, когда он сжал подлокотники сильнее.

— Тогда я сменю пароль от Wi-Fi.

Я прищурилась.

— Это низко. — Перевела взгляд на собаку, которая спокойно сидела рядом и следила за нами, словно за любимым реалити-шоу. — Что, не собираешься кусать его за ноги? — Мини тихо фыркнула и ушла на подстилку. — Вот так, и ты туда же, Брут?

Рук снова наклонился, чтобы поймать мой взгляд. Белая рубашка была закатана до локтей, и я невольно уставилась на выступающие вены и напряжённые мышцы его предплечий. От него пахло одеколоном и свежим огурцом, и я судорожно сглотнула, прежде чем поднять глаза к его лицу.

— А если я вприпрыжку убегу? — спросила я.

— Запрещено.

— Танцуя?

— Возможно. Ты хорошо танцуешь?

Я усмехнулась.

— Хочешь посмотреть?

— Нет. Выйди за меня, Джемма.

Я шумно втянула воздух.

— Ты не можешь просто так говорить такие вещи. Это безумие.

Рук не отступил ни на сантиметр.

— Перестань спорить.

— Саморазвитие — это вообще не моё, — пробормотала я, скользнув взглядом по его идеально уложенным светлым волосам, усталым глазам и губам. Господи, да он же воплощённая несправедливость. Неужели это единственное предложение руки и сердца, которое я получу в жизни? Причём фиктивное, да ещё и от недосягаемо красивого мужчины с манерами ворчливого медоеда?

— Я это исправлю, — пообещал он, выпрямляясь. Но даже расстояние не облегчило моего бешено колотящегося сердца — его взгляд всё так же был прямым и безупречно спокойным, отчего в животе творились акробатические номера. — Подумай над моими словами. Я хочу услышать ответ завтра.

— Я уже ответила.

Холодная невозмутимость Рука заострилась, как скальпель.

— Правильный ответ.

Рук

Правило #9: Сначала спрашивай, прежде чем звать друзей.

Я увернулся от правого хука, едва не пропустив перчатку Спенсера прямо в нос. Но он тут же ткнул левой и зацепил меня по скуле — неприятно, но терпимо, а главное, это оставило его открытым. Я уже подготовил бросок, поэтому позволил этому удару пройти. Рванул вперед, обхватил его за талию, зацепил ногой обе его ноги и уложил на мат. Если бы это был не шутбоксинг, я бы вряд ли рискнул таким приёмом — колено в лицо мне ни к чему. Но здесь ноги под запретом.

Спенсер рухнул с приглушённым «Уф» сквозь капу. Попытался провести кимура-лок, но я ушёл. Обычно пройти его гард — моя вечная проблема. То, чего ему не хватало в работе ног, он компенсировал контролем и защитой. Как только я пошёл на прессинг, он захлопнул ноги у меня за спиной, провернул нас и в два счёта взял меня на болевой на руку. Теоретически я мог вырваться, но в спарринге нет смысла портить себе сухожилия. Я хлопнул по мату, и мы оба поднялись.

Тяжело дыша, Спенсер вытащил капу и уставился на меня сквозь пряди мокрых от пота волос, выбившихся из пучка.

— Мужик, кто тебя так достал? Кажется, ты мне ребро треснул.

Я стоял, упершись руками в бёдра и даже не вынимая капу.

— Руки выше.

Спенсер хрипло рассмеялся. Не обратив внимания на моё замечание, он пересёк синий мат в спортзале моего дома и схватил белую бутылку с водой с деревянной скамьи. В зеркальной стене за ним отразился мой помятый вид: волосы прилипли ко лбу, по футболке от плеч до пупка расплылся тёмный V-образный след от пота. Даже для меня выглядел я паршиво. Зато ММА давало цель и было единственным временем, когда мне не было мерзко от прикосновений другого человека. Правда, тело после этого бывало не в восторге.

В школе я плавал, но давно бросил. Особенно после того тренера, что был у нас в выпускном классе. Я узнаю травму, даже если она моя, но копаться в этом не хочу. Сейчас у меня — ММА со Спенсером. Точка.

Он допил воду и поморщился.

— Всё, я сливаюсь. Ты меня только в пол сажаешь. У меня свидание, и я не хочу прийти туда в образе Рокки Бальбоа в девятом раунде.

Я с отвращением сорвал липучки с шестунцовых перчаток.

— Ладно.

Снял капу, кинул её в раковину у стены. Спенсер спросил:

— Серьёзно, ты какой-то не такой. Пациента потерял?

Я замялся на долю секунды.

— Да.

— Врёшь, — громко заявил он. На его красной безрукавке тёмные пятна пота совпадали по форме с моими. Он взял полотенце со скамьи и вытер руки. Огромный, накачанный, он помимо наших двух тренировок в неделю таскал железо и бегал полосу препятствий. Если бы не вляпался в медшколу и не стал педиатром, точно был бы тем самым надоедливым бодрым тренером из фитнеса.

Я стёр пот с шеи.

— Ладно. У меня новый сосед.

Спенсер застыл, полотенце так и зависло у него на бицепсе.

— В смысле… живёт с тобой? Или девушка? Это твой «руковский» эвфемизм для… ну ты понял.

— Вот поэтому я тебе и не хотел говорить, — нахмурился я. — Расскажу, как получилось, но ты её не увидишь.

— «Её»? — с удовольствием переспросил он.

Пока мы убирали экипировку и протирали маты, я рассказал, как мать свела меня с ума идеей женитьбы, как заманила Джемму жить со мной и про пункт о браке в наших договорах. Когда мы сложили маты у зеркальной стены, Спенсер нахмурился.

— То есть она с тобой застряла на два года?

— Я пытаюсь уговорить её выйти за меня, — признался я.

У него загорелись глаза, как у победителя лотереи.

— Ты сказал «выйти за тебя»? Боже. Твоя мама победила.

— Это не по-настоящему, — рыкнул я, подхватывая спортивную сумку. — Разведёмся, как только сорвём этот чёртов договор.

— А если она тебе реально понравится? — тут же вцепился он в тему. Внешне — викинг, внутри — тёплый и мягкий, как овсянка с коричневым сахаром. Лучший врач, которого я знал, но в то же время неисправимый шутник. А дразнить меня — его любимое развлечение.

Я хмыкнул без улыбки.

— Нет.

— Почему? Она ходит вся в камуфляже? До сих пор по воскресеньям в церковь?

— Нет, просто… нет.

И сам себе врал. На самом деле она зацепила меня с первой секунды, когда чуть не врезалась в меня на лестнице. Вместо того чтобы поймать, я отшатнулся. С тех пор она меня терпеть не могла, но я не мог не восхищаться её энергией. Она тянула меня, как молнию тянет к громоотводу.

— Теперь я обязан её увидеть, — ухмыльнулся он.

— Нет.

Он изобразил театральный вдох.

— Если бы ты только не дал мне все свои коды.

— Спенсер, — предупредил я.

— Бьюсь об заклад, она горячая, и ты её от меня прячешь. — Он уже набрал код на дверном замке лестницы и распахнул дверь. Лифт ему был не доступен, но через лестницу он мог попасть ко мне в любое время.

Я был слишком вымотан, чтобы останавливать.

— Вторгаться в чужой выходной к женщине — невежливо.

— А, так теперь она «женщина»? — Спенсер легко взбежал на два пролёта, его предвкушение висело в воздухе. — Я постучу.

Он постучал, но ответа не дождался. Я надеялся, что Джемма не расхаживает по квартире голая — она на такое способна, но всё же…

Спенсер открыл дверь прямо в мою квартиру, а я только устало выдохнул.

— Может, ты её и спугнёшь. Вперёд.

Он снова рассмеялся и прошёл в прихожую, кроссовки противно скрипнули по чёрному мрамору. Окинул взглядом гостиную и сразу заметил её. Джемма утонула в огромном чёрном кожаном кресле, укутавшись в пушистое розовое одеяло. На голове — гарнитура с мигающим фиолетовым огоньком, на носу — очки для защиты от синего света, взгляд прикован к экрану с её фэнтезийной игрой. В тишине слышались только щелчки мыши и стук клавиш.

Спенсер обернулся ко мне с круглым ртом.

— Она геймер?

В этот момент Мини выскочила из моей спальни и рванула прямо на него.

— Чёрт, — выдохнул он и отшатнулся.

Надо признать, если бы я не знал, что эта трусливая зайка на деле душка, я бы и сам напрягся. Выглядела она угрожающе: оскал, острые клыки, низкое рычание.

— Мини, спокойно, — протянул я.

Она метнула на меня взгляд, уши поднялись, и вся её грозность испарилась. Она жалобно заскулила.

Спенсер поднял бровь.

— У тебя домашний оборотень?

— Не у меня, — кивнул я в сторону всё ещё ничего не подозревающей Джеммы. — У соседки.

Он медленно спрятался за моей спиной, как за щитом. Мини не сводила с него глаз, мышцы у неё подёргивались, готовые к броску. Спенсер осторожно выглянул из-за меня, снова посмотрел на Джемму.

— И толку от сторожевой собаки, если она даже не слышит, что та лает?

Хороший вопрос. Инстинкта самосохранения у Джеммы вообще не наблюдалось. Подписать договор, не разобравшись, хотела пойти на ночную прогулку по мегаполису в одиночку…

Покачав головой, я подошёл и развернул её кресло к себе. Она вздрогнула и подняла на меня глаза — синие, с длинными ресницами. Я изобразил жест «сними наушники». Она подчинилась и спустила их на шею.

— Вернулся?

Я кивнул за спину.

— Это Спенсер. Хотел поздороваться.

— Привет, — бросил он, тут же отдёргивая руку от Мини, которая снова зарычала.

— Мини, место, — спокойно приказала Джемма.

Я сдержал смешок — Мини явно смотрела на неё, как на сумасшедшую. Пришлось признать: в этот раз собака была права. Швырнув Спенсеру последний недовольный взгляд, Мини нехотя поплелась к своей лежанке, но вместо того, чтобы улечься, встала рядом с будкой и встала в стойку.

Джемма поднялась, сняла очки и выбралась из своей розовой пушистой норы. На ней были свободные, низко сидящие спортивные штаны и короткий топ, из-под которого выглядывала резинка спортивного бюстгальтера. По какой-то глупой причине мне захотелось снова закутать её в одеяло — наверное, потому что глаза Спенсера распахнулись до размеров серебряных долларов. Она махнула рукой.

— Привет, я Джемма.

— Джемма, — медленно повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Вот это сюрприз.

Я мрачно бросил.

— Джемма, Спенсер. Спенсер, Джемма. Доволен?

Спенсер хищно ухмыльнулся.

— Более чем. Ну что, каково жить с доктором Ворчуном?

Джемма хмыкнула, лениво направляясь к нему босиком через гостиную.

— Не самый мой первый выбор.

Волосы она собрала в знакомую мне причёску — два маленьких пучка наверху, остальное спадало до середины спины. Выглядела она как сладкая штучка, а Спенсер смотрел так, будто готов слопать её на десерт после тренировки.

— Ага, я тоже так делал в медшколе, — кивнул он. — Еле выжил.

Он протянул ей руку.

— Сочувствую твоим страданиям.

Джемма пожала её, глаза блеснули.

— Может, придётся обратиться за тактикой выживания.

— Похоже на свидание, — осклабился он.

— Разве у тебя сегодня нет свидания? — напомнил я, и сам удивился, почему в голосе прозвучала досада.

Почему вообще меня это заботило? И зачем я стою тут, вместо того чтобы пойти в душ и переодеться? Просто... мне нужно присмотреть, чтобы этот обаятельный хищник не успел наделать глупостей. Да, именно так.

— Спасибо, бро, — бросил он в сторону.

— В другой раз, — легко ответила Джемма. — Рада познакомиться с другом Рука, я и не думала, что у него они вообще есть.

— Логичное предположение, — согласился он.

— Ты часто тут бываешь? — спросила она, закинув очки на голову.

— Никогда, — сказал я одновременно с его «Постоянно».

Мы обменялись мрачными взглядами.

— Ну, значит, увидимся где-то между «никогда» и «постоянно», — усмехнулась она.

— Будем надеяться, — подмигнул он.

Щёки Джеммы чуть порозовели. У меня же в затылке запекло. И вдруг её лицо побледнело, будто кольнуло болью.

— Была рада познакомиться, — выдохнула она, чуть согнувшись. — Нужно выгулять Мини, но давай как-нибудь встретимся.

— Конечно, — подхватил Спенсер.

Я ткнул кнопку вызова лифта.

— Я тебе позвоню.

— Такой нежный любовник, Рук, — подмигнул он. — Обещаешь?

— Вали из моего дома.

Джемма махнула ещё раз и направилась к гостевому санузлу, где держала свои вещи. Я давно хотел с ней это обсудить. Спальня у меня одна, но это не повод, чтобы она спала на диване и прятала вещи в туалете. Я мог бы освободить часть шкафа, а мы бы придумали, как разместиться. И да, мне всё ещё нужно было убедить её выйти за меня — потому что два года вот так я не протяну.

По сути, мать добилась своего. Я собирался жениться, как она и хотела. Только это не продлится, а сама Джемма вряд ли воспримет всё происходящее иначе как обузу. Если бы маме нужно было, чтобы я нашёл настоящую любовь, то она бы точно провалила этот план. А вот что с семьёй делать — ещё вопрос. Сестра Арабелла, узнав, взбесится, это точно. Но пока я сосредоточусь на повседневном выживании.

Собака тявкнула, отвлекая меня от мыслей. Я уже стянул мокрую футболку и бросил её рядом с корзиной для белья, но обернулся к стеклянным дверям, ведущим на балкон спальни. Вдалеке, метрах в четырёхстах, Мини носилась кругами вокруг согбенной фигуры в неоново-розовом.

Похоже, Джемма уже не стояла. И не двигалась.

Джемма

Правило #5: Ты не мой доктор.

Словно сеть из острых шипов оплела меня изнутри, сжимая так, что казалось — она выдавит из меня жизнь. Бело-горячая, зубчатая боль полоснула по низу живота, и на верхней губе выступил пот, пока я ковыляла по ярко освещенной улице. Сегодня, на удивление, было холодно, и ветер остужал капли пота на шее и лице, пока я пыталась отдалиться от здания. Как вообще можно разваливаться на части, если делишь квартиру с Парнем-Роботом и его другом-двойником Брюса Уэйна? Оба они были такие блестящие, накачанные после тренировки, а я хотела только рухнуть под своей болью, как смятая фольга. Для этого мне точно не нужна была публика.

Мини рвалась бежать, а я едва тащилась за ней. Моя нога задела бордюр, и я мысленно выругалась — тротуара тут не было. Эта часть улицы выходила к промзоне с заброшенными складами и заросшими пустырями. Ещё один спазм заставил меня сдаться: я свернулась клубком, обхватив колени руками и уткнувшись лицом в них, моля месячную боль отпустить. Первые два дня всегда были адом. Надо было просто пережить сегодня и завтра, а потом уже греть живот грелкой и глотать таблетки.

Мини прыгала вокруг меня кругами, а потом вдруг притихла, понюхала меня и села рядом, уткнувшись боком. Её тепло оказалось неожиданно утешающим, и я обняла её, прижавшись лицом к мягкой шерсти.

— Мини… — простонала я.

Она тихо проворчала и лизнула мне руку. Из всех странных вещей, что я когда-то делала, взять Мини из приюта доберманов точно было лучшей. С Рут я подружилась ещё после колледжа, но в семье у меня всегда был бардак. И хоть лучшая подруга у меня была, мне всегда катастрофически не хватало тепла и близости. Взять Мини было порывом, но она стала моим якорем в самые одинокие моменты. Я даже не представляла, насколько важной она окажется для моего психического здоровья, но сейчас она была буквально моей спасательной верёвкой.

Телефон пискнул, и я с трудом вытащила его из кармана худи.

Emmaculate94: Эй, ты вылетела? Твой персонаж завис, а потом умер. Я пыталась помочь, но ты не двигалась.

GemsNLace178576: Да, извини, пришлось вывести собаку. Она ждать не умеет.

Emmaculate94: Лол, ладно. У меня книжный клуб, так что увидимся завтра.

GemsNLace178576: Что за книга? Романтика?

Emmaculate94: Ага. Догони Меня, Папочка Грей.

GemsNLace178576: Я знала, что ты мне нравишься.

Послышались быстрые шаги, и я подняла голову.

— Нет, — застонала я. — Только не люди. Не могу я сейчас людей, Мини.

Она жалобно повизгнула, соглашаясь. Я бросила взгляд через плечо — и стало хуже. Это был Рук.

— Вот дерьмо… — прошипела я и, пытаясь изобразить непринуждённость, затянула шнурки на ботинках.

Он остановился в шаге от меня, дышал чуть быстрее обычного, волосы чуть растрёпаны, но в остальном выглядел, как всегда, безупречно. Мокрую от пота футболку он сменил на лонгслив, но всё те же шорты остались. Он быстро оглядел меня с головы до ног, явно проверяя, не ранена ли я.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего. Просто шнурок завязывала.

— Десять минут? — приподнял бровь он. Ага, значит, он видел меня из окна и, похоже, сорвался вниз, чтобы убедиться, что я жива.

— Эти шнурки коварные, — щелкнула я языком.

Он явно не поверил.

— Мы ведь почти не знакомы…

— Да, я вообще, наверное, не должна с тобой разговаривать, — сухо отозвалась я.

— …но ты можешь мне доверять. У тебя кружится голова? Ты бледная.

Я и голова кружилась, и тошнило, и кровь лилась рекой. Но кто считал?

— Может, немного. Пойду воды выпью, — пробормотала я и, не выдержав, сжала живот рукой. Казалось, будто внутри меня сидят двенадцать прачек и выжимают всё, что могут. Чувствовала себя выжатой тряпкой.

— Живот или спазмы? — сразу уточнил он.

Я тяжело вздохнула. Конечно. Он же гинеколог. Спрятать от него такое — всё равно что пытаться утаить наркотики от собаки-ищейки.

— Ладно, спазмы. Ничего страшного.

— Зависит от спазмов. Иногда ходьба помогает, но если боль сильная, ты только хуже сделаешь.

— Не надо мне мэнсп…

— Даже не начинай, — резко перебил он. — Я ничего тебе не мэнсплейню (*Mansplain — это разговорный термин, означающий, когда мужчина снисходительно или по-учительски объясняет женщине что-то очевидное или в её же области знаний, подразумевая, что она этого не понимает только потому, что она женщина.). Я врач с многолетним опытом работы с женской анатомией. Попробую иначе: если тебе так плохо, что ты останавливаешься посреди дороги, иди домой.

Я моргнула. Мужчины обычно так со мной не разговаривали — либо лили сироп, либо осторожничали, боясь ляпнуть что-то не то. А Рук взял моё упрямство и закрасил его чёрным маркером, как нахальный ребёнок в садике. И, что странно, это было даже… приятно.

— Ладно.

— Тебе помочь? — спросил он тоном стюардессы. Я мотнула головой и побрела обратно к дому.

Он забрал у меня поводок и молча повёл Мини в пустырь, дал ей сделать свои дела, а потом даже пробежался с ней, давая выплеснуть энергию. Я почувствовала себя чуть виноватой, она ведь моя собака, а я порой просто не в состоянии бегать с ней. Но вид у неё был такой счастливый, что я запомнила этот момент: невозмутимый Рук, серьёзный, как на операции, и рядом — довольная, виляющая хвостом, но грозная Мини. И как-то они вместе смотрелись… идеально.

Дома я потянулась к дивану, но он указал на свою спальню.

— В постель.

— В твою? — приподняла я бровь.

— Да. Я что, настолько тебе противен, что ты не можешь лечь на мою кровать? — перегородил он путь.

— Это тот момент, когда ты шутишь, что женщины обычно любят твою кровать? — спросила я, скрестив руки на животе.

— А это тот, когда ты спрашиваешь, сколько женщин в ней побывало? — парировал он.

— Фу, забудь. Буду думать, что это гостиница.

— Там ещё грязнее, — заметил он.

— Замолчи. Умоляю. — Я, кривясь от боли, прошла через кухню и гостиную в его просторную спальню.

Дневной свет из огромных окон почти делал комнату уличной, но теперь, когда она не «парадная», я заметила признаки вполне земного быта: брошенная у корзины мокрая футболка, чистое бельё на чёрном кожаном кресле, тумбочки, заваленные пузырьками, книгами, бутылками с водой и зарядками. Хаос, одним словом.

Я хотела развернуться, но он уже стоял в дверях, перегородив мне путь своей внушительной фигурой. И тут я поняла: он ведь ни разу меня не касался. За всё время. Только тогда, когда принял за взломщицу. Интересно… специально или он в принципе не трогает людей? И как он тогда работает?

Эти мысли почему-то помогли мне переступить порог его личного пространства. Я скользнула под белые, пахнущие хлоркой простыни, и матрас мягко принял меня. Я выдохнула. Это было… приятно. Часть меня осознавала, насколько интимно находиться в его постели, но другая была так благодарна за возможность лечь не на диван, что я просто захлопнула этот внутренний голос.

Рук — Нокс, поправила я себя — подошёл к зеркальному шкафчику в ванной и спросил:

— Обезболивающее уже принимала?

— Вот видишь, поэтому я и сказала «мэнсплейн», — буркнула я с сонной раздражённостью. Глаза уже предательски закрывались. Всю ночь я не сомкнула глаз из-за адских спазмов. — Ну конечно. Я чередую ибупрофен и ацетаминофен в самых больших дозах, на которые только осмеливаюсь.

— Под «самыми большими» ты имеешь в виду правильные дозы, надеюсь? — Голос у него отозвался гулко — он копался в аптечке в ванной.

— О, абсолютно, — промямлила я с преувеличенной серьёзностью. Конечно, я не глотала четыре таблетки вместо двух. Но, честно, учитывая тот ад, который я переживаю каждый месяц, какая уже разница, если я чуть округлю в большую сторону?

Когда он вернулся, в руках у него было три пузырька с лекарствами и синяя электрическая грелка.

— Что ты принимала в последний раз?

Щёки и уши вспыхнули. Ну вот, этого мне только не хватало — переживать ПМС под одной крышей с мужиком, да ещё и чтобы он мне помогал. Унижение полное.

— Знаешь что, — вдруг бодро выдала я, — а я тут решила: пойду-ка поиграю в Thornwind. — Села, тщетно пытаясь распутаться из плена одеяла, которое каким-то образом намертво опутало меня.

Нокс наклонился, заслонив собой солнечный свет, и бросил пузырьки рядом на кровать. Ладонями упёрся по обе стороны от меня и вжал матрас в углубление. Одеяло втянуло меня ещё глубже в мягкую память формы, а от него исходило столько тепла — от рук, от тела, от запаха, что я вдруг ощутила, как всё вокруг сужается до его лица и пронзительного, цепкого взгляда. Он был совсем близко — всего в нескольких сантиметрах.

— Может, ты не расслышала меня в первый раз. Оставайся в кровати.

Сердце сжалось, выталкивая из лёгких воздух. На секунду я потерялась в его близости, но тут же вспомнила, где нахожусь и кто держит меня в ловушке своих сильных рук. Одеяло ещё и прикрывало мне рот и подбородок — я заёрзала, пытаясь высвободиться.

— Ты это делаешь из-за своей врачебной привычки?

— Я это делаю из-за человеческой, — его взгляд пробежался по моему пылающему лицу. — Постой… ты сейчас смущаешься?

— Что? — возмутилась я. — Женщины у тебя в кабинете никогда не смущаются? Конечно, я смущаюсь.

— Ты не моя пациентка, Джемма, — он чуть улыбнулся, и у меня внутри всё превратилось в горячий шоколад с лавой. У него была потрясающая улыбка — она смягчала резкость скул и острый прищур глаз. — Ты моя соседка. Я могу помочь своей соседке, правда?

Сухость во рту стала просто критической.

— Наверное, — пробормотала я и, прежде чем успела себя остановить, выпалила: — А почему ты меня никогда не трогаешь?

— Трогать тебя? — он задумался, всё ещё удерживая меня в плену одеяла. Тёплое дыхание коснулось линии моих волос. — Думаю, я в целом редко кого трогаю.

— А как же работа? — я дёрнулась, пытаясь вытащить руки.

— На работе всё просто: это профессионально, плюс перчатки. В личной жизни… — он на секунду замялся, — у меня есть границы. Вот и всё.

— Странный ты, — безжалостно заявила я.

Улыбка стала чуть шире.

— Ну конечно, это я здесь странный.

— Я ведь не говорила, что сама нормальная, — фыркнула я. — Всё, отпусти. Я уже достаточно «успокоена».

— Уверена? — серьёзно спросил он. — А то я почти был уверен, что ты собиралась запереться в своей крошечной ванной.

А я ведь и правда собиралась.

— Абсолютно уверена, что всё это ненормально. Слезь с меня.

— Честно говоря, я вообще-то никогда женщинам с месячными не помогал, — с тем же каменным лицом заметил он. — Но ладно, давай сделаем это странным. — Тем не менее, он отпустил матрас, ослабив одеяло.

Лицо у меня загорелось ещё сильнее.

— Ты только усугубляешь. Перестань говорить это слово.

— Менструация, — усмехнулся он.

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку.

— Ненавижу тебя.

— Знаешь, сколько рожениц мне это говорили? Вот, держи, — он включил грелку и приложил к моему животу поверх одеяла. — Настрой, как удобно. Я принесу воды, выпьешь ещё ацетаминофен.

— Ннгрф, — выдавила я в подушку.

— Перестань быть ребёнком, — но в голосе слышалась улыбка. — Какой чай любишь?

— Фу, — поморщилась я и приоткрыла один глаз, чтобы злобно на него посмотреть. — Брр.

— Ну, значит, поведу себя по-детски. Может, у меня где-то есть какао. В любом случае, при сильных спазмах надо расслабиться, а тёплое питьё поможет. Симптомы будут меньше.

Это уже звучало разумно. Обычно всё было хуже, когда я работала или знакомилась с кем-то новым. А тут… грелка согревала низ живота, и я уже почти растекалась по матрасу.

— Ты мне не доктор, и всё равно не нравишься, если что, — пробормотала я.

— Звучит как прогресс: от ненависти к неприязни. Уже что-то, — Нокс вышел, а я нащупала таблетки и проглотила их.

Грелка творила чудеса, глаза закрылись, и тёплая тьма унесла меня в сон.

Когда я открыла глаза, свет уже изменился, а в воздухе стояла тяжёлая, липкая жара. Кровать Нокса была невероятной, словно лежала на облаке без малейшего движения. Судя по ломоте в бёдрах и руках, я и правда не шевелилась.

Судорожно проверила себя: спазмы — полегче, защита — вроде держится, голова — в тумане. Часы без цифр на стене показывали чуть за час дня. Из открытой двери ванной вырывался пар.

Нокс вышел, вытирая волосы полотенцем. В одном полотенце. Каждое движение мышц на прессе и руках перекатывалось, как волны. Я натянула одеяло до подбородка и без стыда уставилась.

Такое тело могло бы даже пустыню Мохаве превратить в тропики. Он убрал полотенце с головы, встретился со мной взглядом и замер.

— Это теперь привычка — разгуливать полуголым? — спросила я.

— А ты будешь меня так раздевать глазами каждый раз? — спокойно поинтересовался он.

— Возможно, — хладнокровно призналась я.

— Тогда да, — даже не улыбнувшись, ответил он и ушёл в гардеробную.

Чем больше я его узнавала, тем больше он казался мне чем-то вроде кулинарных иллюзий из шоу «Это торт?». С виду — обычная миска с чипсами, а внутри — тёплый, тягучий шоколадный фондан. И это сводило с ума.

Пока он одевался, я выбралась из его божественной кровати и отправилась в свою ванную, переоделась, умылась холодной водой и посмотрела в зеркало. Мои два смешных пучка превратились в мышиные уши, а тушь частично смылась, когда я успела поплакать? Не помню. Живот громко заурчал. Осталось одно — еда.

Когда я вышла, Нокс уже был на кухне. Волосы аккуратно зачесаны, щеки — свеже выбриты, на нём мягкая тёмно-синяя футболка и спортивные штаны. Выглядел он… чертовски хорошо.

Он мельком посмотрел на меня, намазывая горчицу на шпинатный лаваш, и вдруг замер, оценивая мой вид быстрым взглядом сверху вниз.

— Ты похожа на мышь тексель, — сказал он.

— На кого? — подозрительно прищурилась я.

— Ну, знаешь… эти забавные мыши с большими ушами и кудрявой шерстью, — пояснил он, махнув ножом в мою сторону.

— А, ну раз уж забавная, то ладно, — буркнула я.

— Скромность тебя не убьет.

Он оставил на столешнице нож для масла, измазанный горчицей. Прямо так, без тарелки, без салфетки. Вот же чертов бардак.

— Но выглядишь ты уже не такой бледной.

— Ценю это… наверное. — Я сделала паузу и, для надежности, добавила: — Но ты ведь не мой врач, так что прекращай этот цирк.

Нокс прикусил внутреннюю сторону щеки, словно сдерживая слова. Наконец произнёс:

— Если ты так хочешь.

— Я просто устанавливаю границы. Нам нужно их соблюдать, как соседям. И чтобы ты не был моим врачом — это определённо обязательное условие. — Я натянула рукава худи на руки и свернулась клубком на барном стуле. Боль внизу живота возвращалась, и я ненавидела это чувство. Ненавидела, что каждые один-три месяца меня будто проводили через кровавый обряд экзорцизма, оставляя полностью выбитой из колеи. Единственный «плюс» эндометриоза — если это вообще можно так назвать — в том, что месячные у меня нерегулярные, и это не каждый месяц.

Нокс выложил в центр двух лепёшек курицу.

— Что твой гинеколог говорил насчет твоих симптомов?

Я положила щёку на колени, наблюдая за ним.

— Не знаю. Сказали, что у меня эндометриоз, и посоветовали принимать обезболивающее из аптеки.

Нокс упёрся ладонями в столешницу и строго посмотрел на меня.

— У тебя эндометриоз? Когда ты последний раз была у гинеколога?

Я сморщилась.

— Только ты мог бы подумать, что к нему стоит ходить регулярно. Всё равно же они ничего не сделают.

— Только ты могла бы так отмахнуться от лечения. Наверняка ты даже зубы у стоматолога не чистишь.

Я провела языком по зубам.

— Иногда пользуюсь зубной нитью. — Он повёл плечами, будто я только что пустила стрелу ему в грудь. — Я шучу, — поспешила я заверить его. — Ты видел мою улыбку? У меня отличная улыбка.

Нокс посмотрел на меня ещё раз — долго, и в этом взгляде было тихое, согревающее грудь тепло. Потом отвёл глаза.

— Неважно. Тебе всё равно нужно записаться на приём. Мы можем выписать тебе миорелаксанты и показать точки акупунктуры, чтобы снять боль. Есть вещи, которые помогают. Но только если не игнорировать проблему.

— Хм, — я всё так же обнимала колени и следила за ним. — Удивительно слышать от вас заботу, мистер «Дайте-ка я просто посторонюсь, пока эта девушка с разбегу врежется в стеклянную стену».

— Прошу тебя, Джемма. — Он приподнял бровь. — Мистер «Дайте-ка я просто посторонюсь, пока эта девушка с разбегу врежется в стеклянную стену» — это мой дед. Зови меня Нокс.

— Ладно, прощу, ведь ты дал мне поспать в своей кровати.

— Она твоя, — просто ответил он. — Я с самого начала должен был её отдать. — Он добавил в лепёшки тёртый сыр, салат, помидоры и авокадо.

— Я не собираюсь забирать твою кровать, Нокс. И, как бы ты обо мне ни думал, клянусь, я не пришла сюда с целью превратить твою жизнь в ад.

— Я и не думал, что ты пришла с такой целью, — спокойно ответил он. Он закончил заворачивать лепёшки и разрезал их пополам. — Я злился, но не на тебя лично.

Я слезла со стула и начала собирать разбросанные по кухне продукты.

— Даже не знаю, как относиться к тому, что ты стал менее роботоподобным, Пирожочек. Это меня пугает.

— Пирожочек? — с усмешкой переспросил он.

— Это шутка для посвящённых. — Я застегнула пакет с тортильями и положила сверху пакет с сыром.

— И с кем же?

— С самой собой, разумеется. — Я махнула рукой и аккуратно убрала всё в холодильник. — В любом случае, спасибо за помощь. Извини, что нам приходится жить вместе, но я что-нибудь придумаю.

Нокс подошёл сзади и обвёл руку вокруг меня, захлопнув дверцу холодильника резким щелчком. У меня моментально участился пульс, тело остро ощутило, как близко он стоит и какие у него крепкие руки. Я медленно повернулась в его руках, но он не убрал ладоней с дверцы. Эти светлые, чуть хриплые глаза буквально заглянули в душу.

— Выйди за меня, и мы всё уладим.

Я застыла, а потом сипло выдавила.

— Святой ужас.

Он слегка склонил голову набок.

— По-моему, ты только что выдумала это выражение.

— Не выдумала, — выжала я. — И перестань так говорить.

— Почему? Тебе не нравится? — На лице Нокса не дрогнуло ни одной эмоции. Но в глазах горел неподдельный жар.

Чёрт возьми, осенило меня. Так вот как Рук флиртует. И у него это отлично получается. Ну уж спасибо, подкинула я мысленно. Я неловко прочистила горло.

— Ты меня дразнишь.

— Может быть.

— Не думаю, что это очень вежливое поведение для соседа, — сказала я чинно.

— А я не думаю, что сейчас испытываю к своей соседке очень уж дружелюбные чувства. — Он поднял брови. — Но это наводит на мысль… не пора ли нам завести свод правил?

В его близости я едва могла думать, едва дышать. Стоило лишь встать на цыпочки — и я смогла бы коснуться его губ. Если бы захотела. А я… хотела? Я попыталась вытеснить из головы расплывчатые, тёплые мысли и зацепиться за что-то конкретное:

— Думаю, правила будут разумной идеей.

— Отлично. — Его взгляд скользнул вниз, на мои губы, а потом вернулся к глазам. — Давай составим правила.

Джемма

Правило #32: Не гуляй в одиночку после наступления темноты.

Руки Рука скользнули по моему животу — тёплые, плоские, ложащиеся на холодную кожу. Он обхватил меня за талию, медленно поднимаясь к рёбрам, и я выгнулась в его прикосновении, тихо застонала. Его губы оказались под моей челюстью, прижались к пульсирующей точке на шее, согрели кожу горячим выдохом.

— Джемма, — прошептал он.

Я застонала снова, извиваясь. Хотела, чтобы его руки продолжили путь вверх — к груди, к напряжённым соскам, жаждущим, чтобы их ласкали и целовали.

— М-м, — сорвалось у меня.

— Джемма… — произнёс он у чувствительной кожи моей шеи. Лизнул место над пульсом, и по мне прошла благодарная дрожь. Я ощущала его запах, его тепло, его близость.

— Нокс… — выдохнула я. Внизу разливалось тепло, нарастало томительное напряжение, требующее разрядки. Я была переполнена тревогой, усталостью и этим невыносимым, жгучим желанием.

И вдруг он начал лизать мне лицо — мокро, шумно, липко. Я поморщилась.

— Что…?

Мини жалобно тявкнула, и я распахнула глаза. В густой синевато-чёрной темноте несколько раз моргнула, пытаясь понять, где нахожусь. Спальня была слишком хороша — как дорогой SpaceBnB, который я бы себе не позволила. Льняное бельё, пуховое одеяло, уютный кокон тепла. А воздух в комнате был ледяным. Мини снова тявкнула, и я повернула голову — моя доберманша сидела, глядя на меня, и облизывалась, вертя ушами.

Ах да. Я в квартире Рука. В его кровати. И мне только что приснился… влажный сон о нём?

— Господи, твою ж мать… — пробормотала я, проведя рукой по лицу, стирая слюни Мини и бросив на неё недовольный взгляд. — Ты хоть понимаешь, как долго я пыталась уснуть в его постели? Конечно, понимаешь, ты же всё это время была здесь. Зачем ты меня разбудила?

Мини издала странный смешанный звук — то ли рычание, то ли вой, — однозначно сообщая, что ей надо в туалет. Я прищурилась.

— Ты ведь пила из унитаза, пока я спала?

Мини склонила голову, уши дёрнулись. Значит, да.

Я простонала, но теперь уже от досады — о чём я только думала? — и поднялась, потрепав её по голове.

— Ладно… ладно. Пойдём на ночную прогулку. — Я взглянула на телефон на тумбочке у кровати. — Вернее, на двухчасовую ночную прогулку.

Мини радостно закружила вокруг меня своим изящным доберманским бегом. Я поплелась в ванную, чтобы разобраться со всем «прелестями» обильных месячных: выкинула прокладку, поставила новую и для надёжности добавила тампон. Эндометриоз — худшее, что придумала природа. Раз уж я проснулась, схватки снова усилились. После мытья рук я покопалась в аптечке Рука и нашла ибупрофен. Нужно было что-то куда сильнее — хоть укол лидокаина. Или мет.

Натянув поверх пижамы худи, я тихо, насколько могла, приоткрыла дверь спальни. Мини уже цокала когтями по паркету, мчалась к лифту. Я ускорилась, но Рук уже поднялся с дивана, на котором спал. Квартира была залита мягким светом уличных фонарей из огромных окон.

Он сонно моргнул, взъерошенные светлые волосы торчали в разные стороны.

— Джемма?

Я мгновенно отмела безумную мысль, что ему мог присниться сон обо мне. Конечно же, нет. Скорее всего, он воспринимал меня на уровне мышиного нашествия. Я остановилась у спинки дивана, глядя на его красивое, жёсткое лицо, и удержалась, чтобы не коснуться щетины на его подбородке.

— Прости, — прошептала я.

Он перевёл взгляд на Мини, потом обратно на меня, глянул на смарт-часы.

— Ты же не собираешься гулять?

Я виновато кивнула на Мини.

— Ей надо. Думаю, она напилась воды из унитаза.

Рук почесал подбородок, прищурился.

— Я же говорил, не выходи одна ночью.

Я фыркнула.

— Спасибо, мама. — И, не слушая, потянулась за поводком.

Но он поднялся и, как ни странно, успел перехватить меня, хотя выглядел так, будто никуда не торопится. Когда моя рука коснулась поводка, его пальцы легли сверху. Он стоял слишком близко… и, чёрт, был без рубашки. Тёплый, высокий, опасно притягательный. И именно сегодня мне приснился о нём чертовски неприличный сон.

— Пойду с тобой, — низко пробормотал он. Голос всё ещё хрипел от сна, а тело было… слишком близко. — Только переоденусь.

Я прижалась спиной к стене, едва не задев головой крючки для одежды, и вытаращилась.

— Ты серьёзно?

— Да, — спокойно, но чуть настороженно ответил он. — А что?

— Ничего, — быстро отмахнулась я. Кто это вообще? Сначала помогал с моими схватками, потом — флиртовал на кухне (вот откуда, видимо, и пришёл тот сон), а теперь предлагает выручить? Может, Меркурий ретрограден. Или полнолуние. Хотя — нет.

Он забрал с собой поводок, явно опасаясь, что я сбегу одна. Вернулся в худи на молнии, спортивных штанах и кроссовках. Я влезла в резиновые сабо. У лифта он пристегнул поводок к ошейнику Мини и кинул на меня взгляд сбоку.

— Я уже проснулся. Можешь лечь обратно.

Я вскинула подбородок — оскорблённая, что он считает меня ленивой хозяйкой, которой лень выгуливать собаку.

— Я сама могу позаботиться о Мини.

Он окинул меня взглядом сверху вниз, и когда двери лифта распахнулись, заметил:

— Ты уже согнулась пополам. Тебе больно.

Чёрт. Я выпрямилась.

— Всё равно.

— Всё равно тебе нужно беречь себя, иначе выгоришь, — отрезал он ледяным тоном, будто я распорола швы, наложенные его руками. Но спорить больше не стал. Мы спустились, он что-то пробурчал про «упрямых женщин», а я скрестила руки и задрала нос.

В холле что-то громыхнуло в спортзале. Я заглянула через стеклянную дверь и увидела нашего соседа Дейва, поднимающего штангу. В два часа ночи. Я нахмурилась, но Рук, даже не задержавшись, вышел наружу.

— У Дейва странный график. Не заморачивайся.

Дейв был с тёмными волосами, обесцвеченными на концах, с бицепсами размером с мою голову, с наушниками. Один, в одиночку, поднимал дикое количество железа, спина вся в поту, а ноги — как стволы деревьев. Ну, бодибилдер и бодибилдер.

— Думаешь, ему всё равно, что у тебя в квартире кто-то живёт? — спросила я, выходя вслед за Руку.

Он пожал плечами.

— Скорее всего. — Мини прыгала вокруг нас, явно довольная, что прогулка повторяется и мы идём вместе.

Мы нырнули в темноту улиц, где даже фонари почти не помогали. Рук включил фонарик на часах — удивительно яркий. Я сунула руки в карман худи и прищурилась, изучая его профиль.

— И давно ты здесь живёшь?

— Почти два года. Родители владеют недвижимостью в этом районе, а я перебираюсь с места на место, пока покупаю, ремонтирую и продаю свои объекты, — ответил он спокойно, словно это пустяк.

— Оу… — только и выдохнула я.

Он посмотрел на меня, свет от его часов лёг геометрическими тенями на резкие черты лица.

— А твои родители рядом? Ты про них ни разу не упомянула как вариант, чтобы выбраться из нашей… ситуации.

Я сухо усмехнулась.

— Нет. Мама в Колорадо, отец переехал в Цинциннати, когда мне было лет двенадцать. Они до сих пор «женаты», — я показала в воздухе кавычки, — просто отказываются признать, что что-то не так. Но оба — полный бардак. Я бы скорее съела миску ногтей, чем переехала к кому-то из них.

— Это отвратительно.

— Спасибо, — усмехнулась я.

Рук запрокинул голову, глядя на рассыпанное по небу яркое созвездие.

— Твои родители звучат как мои. Отец колесит по свету с очередной пассией и управляет бизнесом удалённо. Мать остаётся здесь и покоряет мир по одной недвижимости за раз.

Я кивнула.

— И она… слегка командирша… так ведь?

Он одарил меня жёстким взглядом.

— Болотная ведьма звучало логичнее.

— У меня есть и другие варианты. Нытик-Карен.

— Грибок-крипт, — подкинул он.

Смеясь, я добавила.

— Гнилой морской нарост.

— Записываю для её надгробной речи, — предельно серьёзно сказал Нокс.

— Мне нравится этот настрой, — я улыбнулась чуть неуверенно. — Общая родительская травма.

— Твоя мама тебя не навещает? — мягко спросил он.

Я не понимала, откуда вдруг взялась эта «допрос-узнай-меня», но он оказался не лишним. Рут была моей лучшей подругой годами и знала обо мне всё. Эмма тоже. Но иногда было приятно делиться своим прошлым с кем-то новым и ловить в ответ их уникальную реакцию.

— Моя мама не из поддерживающих, — начала я. — После того, как они с отцом разошлись, она пыталась контролировать меня: если я делала ошибку — значит, ранила её. Постоянно повторяла, что любит меня больше всего на свете, что умрёт ради меня. Но никогда не жила ради меня. Не бросила пить ради меня. Не пришла на школьный спектакль ради меня. Не нашла для меня времени. Она требовала от меня всего и в ответ оставляла мне лишь свои обломки… своего травматичного багажа. Чего было не так уж и много.

Я не осмеливалась смотреть на Нокса, но он остановился. Пришлось замереть и мне. Наконец я подняла взгляд. Он поднял руку, будто хотел коснуться меня, но опустил её.

— Понимаю, — хрипло сказал он. — К несчастью, мне это знакомо.

Я старалась не принимать близко к сердцу, что он так и не дотронулся, но ощущение неправильности не отпускало. Мне казалось, что обмен такими историями хотя бы чуть приоткроет дверь между нами. Видимо, нет. Я пожала плечами, хотя чувствовала себя совсем не безразличной.

— Что ж… имеем то, что имеем.

— Это не значит, что ты не заслуживала большего, — отозвался Нокс, двинувшись дальше. Мини, замершая, будто прислушиваясь, подбежала к кусту у обочины и присела.

Я шмыгнула носом, вытирая его.

— Сочувствую, что твоя мама — контролирующая зануда.

Нокс тихо усмехнулся.

— С матерью я справлюсь. Я вытащу нас из этой истории.

— Ну-ну, — пробормотала я, задрав голову к небу.

Вдруг черты его лица заслонили мне обзор, и этот пристальный взгляд заставил сердце сбиться с ритма.

— Выйди за меня, так будет быстрее, — произнёс он.

Всё дыхание вырвалось из лёгких разом.

— Нет, спасибо, — только и пискнула я.

Его губы чуть дрогнули.

— Попробовать стоило.

— Мы даже не друзья, — напомнила я. — С чего ты взял, что я доверюсь тебе настолько, чтобы выйти замуж, пусть даже понарошку?

— Можем подружиться, — невозмутимо отозвался он. Мини закончила и мы развернулись.

— Враньё, — прищурилась я.

Нокс поднял длинные руки в притворной сдаче.

— Я умею быть дружелюбным, если хочу.

— Докажи, — на губах у меня невольно появилась улыбка, несмотря на сомнения.

Он задумался на пару секунд.

— Если бы мы были друзьями, прямо сейчас я бы сделал попкорн и сыграл с тобой в рами, — улыбнулся Нокс, а в его взгляде ясно читалось, что он догадывается, о чём я подумала. Чёртов засранец.

Я прочистила горло.

— Я очень хорошо играю в рами.

— Если проиграешь — выйдешь за меня, — сказал он, открывая стеклянную дверь в наш дом.

Я замешкалась, проходя мимо, и мой локоть чуть не задел его твёрдую грудь. Он пах как Нокс — чистым порошком и чем-то своим, мужским, от чего я сегодня уже теряла голову. Сердце тяжело бухнуло в груди, тело будто зависло между его теплом и дверным проёмом. Я сглотнула и высунула язык:

— Мечтай.

Нокс пошёл следом, и я буквально ощущала на себе тёмный, тягучий взгляд.

— Ты даже не представляешь, — тихо бросил он.

Нокс

Правило #16: Не бери то, что тебе не принадлежит.

1. Жениться.

2. Никаких свадеб. Найти дом как можно скорее

3. Никаких собак крупнее тостера.

4. Собаки — это прекрасно. Собаку оставить.

5. Ты не мой доктор.

6. Позволь людям тебе помочь.

7. Джемма принимает душ вечером.

8. Оставь одежду на себе.

9. Сначала спрашивай, прежде чем звать друзей.

10. Уважай личное пространство соседа по квартире.

11. Не ройся в чужих вещах.

12. Убирай за собой.

13. Держи телефон в беззвучном режиме.

14. Будь разумным, чёртов тиран.

15. Мусор выносит Рук.

16. Не бери то, что тебе не принадлежит.

17. Подписывай свои вещи.

18. Предупреждай заранее о планах, если это уместно.

19. Никаких смузи до 7 утра (и вообще они мерзкие).

20. Спрашивай у Джеммы разрешение, прежде чем играть в игры.

21. Соблюдай правила безопасности..

22. Никакого секса.

23. Никакого секса в квартире.

24. Не бросай одежду на полу.

Джемма

Правило #11: Не ройся в чужих вещах.

Я взяла у продавца яблоко в карамели, придерживая его снизу ладонью, чтобы не порвать тонкую бумагу, в которую оно было завернуто, и уже сглатывала слюну, глядя на его яркий красный блеск. Рядом со мной Рут грызла своё яблоко, рассматривая освещённые огнём ряды кукурузных стеблей и гуляющую толпу. Её взгляд задержался на парочке, что шла, держась за руки, к тыквенному полю.

— А пары вообще делают такие вещи, как вырезание тыкв? — спросила она.

Рут вроде как должна была разбираться в любви, но иногда казалась полной профанкой.

— Конечно, — просто ответила я.

Мы направились обратно к костру, разожжённому в центре ярмарочной площади. Впереди был кукурузный лабиринт, слева — поле с тыквами, позади — детские развлечения, а впереди — торговые ряды и горящие костры. Пламенеющие кроны деревьев всех оттенков оранжевого, красного и жёлтого окружали площадку тёплым, мягким светом, но теперь, когда солнце окончательно скрылось, их уже почти не было видно. Из лабиринта донёсся чей-то визг, и я закатила глаза. Лабиринт ведь даже не был страшилкой, но подростки умели превратить самую заурядную забаву в драматическое шоу.

Рут слизнула слой карамели с яблока и задумалась.

— Думаю, Кэл бы вырезал тыкву вместе со мной.

Кэл бы хоть сердца её врагов вырезал, попроси она. Этот доктор-подкаблучник готов был сделать для Рут всё, и она ещё не до конца это осознавала.

— Можем взять тыкву, если хочешь. Уверена, он согласится.

— Спрошу его потом, — улыбнулась она. — А как у тебя с твоим доктором?

— Он не мой доктор, — возразила я. И, чтобы не развивать тему, откусила яблоко. Сладкая карамель и кислая мякоть взорвались вкусом на языке, но даже это не перебило неприятного осадка от вопроса Рут.

Рук ставил меня в тупик. Он всё ещё ни разу меня не коснулся, редко заговаривал и поглядывал с откровенным неодобрением, стоило мне повести себя хоть чуть-чуть по-детски… и всё же он не был грубым. Напротив, вежливый сосед, который стал убирать за собой и в целом старался не мешать. Мы даже пару раз проводили вечера вместе — смотрели что-нибудь или болтали о работе.

Проблема была в том, что мне не хотелось его вежливости. Я хотела от него чего-то другого, но никак не могла понять, чего именно. Что ещё, по сути, может хотеть девушка от соседа-мужчины?

Рут взглянула на меня поверх очков, и стёкла вспыхнули в свете костра.

— Это ни о чём не говорит, — заметила она.

Она собрала непослушные кудри в пучок и перевязала маленьким чёрным бантом, а коричнево-бордовый клетчатый плащ придавал ей вид настоящей учёной зануды. Я так по ней скучала, что иногда больно было. Мы почти не виделись на работе, а свободное время она теперь проводила с Кэлом. Я не винила её, но временами казалось, что я одна как никогда.

— Он в основном меня игнорирует, — призналась я, прожёвывая яблоко.

— И это… хорошо? — медленно уточнила она.

Мы остановились прямо перед костром и устроились на лавке из тюков сена, наблюдая за весёлой толпой. Воздух был пропитан запахом дыма и пряной тыквы. Нос уже немел от холода, пальто оказалось тонковатым, но всё равно было приятно оказаться на людях, рядом с тем, кому я доверяю. Я вертела в руках тяжёлое яблоко.

— Это хорошо, но… не знаю. Чувство странное. Впервые за очень долгое время я почти никогда не бываю одна. Дома он, на работе — вы все. Люди вокруг постоянно, а я всё равно чувствую себя оторванной. — Я уже говорила об этом Эмме, и она призналась, что часто испытывает то же, поэтому ей нравится играть онлайн.

Рут фыркнула, кутаясь от холода.

— Как островок посреди косяка рыб.

— Типа того.

— Раньше я тоже так себя чувствовала. Но в последнее время как-то не задумывалась, — призналась Рут, нахмурившись.

— Потому что у тебя есть Кэл, — заметила я. — Этот парень готов землю под тобой целовать. Вот ты и не чувствуешь себя одинокой.

Щёки Рут порозовели, и она неловко поправила очки.

— Наверное. Но я могу выделить для тебя больше времени. Должна была и раньше, но ты же знаешь — я не лучший человек, когда речь заходит… о человеческих делах.

Я рассмеялась и легонько подтолкнула её коленом.

— Вот за это я тебя и люблю, Рути Пи. Не переживай.

— Можешь переехать к нам, — в сотый раз предложила она.

Я скорчила гримасу.

— Люблю вас обоих, но нет. Я лучше останусь с тем парнем, которому порчу спину.

— Портишь спину?

Я смущённо поджала губы.

— Он спит на диване, и я каждую ночь слышу, как он ворчит, что у него болит спина.

Рут рассмеялась.

— Ну, ему ведь… под сорок?

— Практически старик, — серьёзно кивнула я.

— Что ж, — она пожала плечами, её милое лицо-сердечко озарила улыбка. — Он сам на это согласился. Сам выбрал спать там.

— Сам себе постелил, — согласилась я и вонзила зубы в яблоко. Так ему и надо за то, что меня игнорирует.

Я вернулась в квартиру, и Мини встретила меня с таким восторгом, что её быстрые взмахи хвостом и радостные прыжки чуть не опрокинули диван. Пока я привычно чесала её и хлопала по бокам, мой взгляд задержался на кремовых подушках дивана. Пусто — только аккуратно сложенные пледы и подушки на одном конце. Рук снова куда-то уехал, и, конечно, не удосужился сказать, когда вернётся. Не то чтобы мне было важно. Ну… почти. Я ведь привыкла жить одна. С восемнадцати, с того самого дня, как сбежала из удушливого «семейного счастья» родного дома и начала свои собственные приключения.

Но теперь квартира казалась пустой. Она будто гудела, как голодный живот, и я не знала, чем заполнить эту тягучую тишину. Пристегнув Мини к поводку, я отправилась на быструю прогулку по тёмному району. В этот момент на экране всплыло сообщение из игрового чата. На одну-единственную предательскую секунду я подумала, что это мог написать Рук. Хотя прекрасно знала — нет. Он мне никогда не писал. Да и зачем бы стал? Но, наверное, я успела привыкнуть к тому, что он просто был дома, и теперь всё время ловила себя на мысли, что жду его возвращения. Или хотя бы весточки.

Emmaculate94: Эй, ты сегодня в игре?

GemsNLace178576: Да, сижу одна в квартире, как-то странно. Пошли убьём гоблинов.

Emmaculate94: О, да. Я тоже часто одна дома. Люблю, когда Дэйн рядом. Наверное, тебе тоже неплохо, что у тебя иногда есть парень дома.

GemsNLace178576: Не знаю. Он не из тех, кто умеет успокоить.

Emmaculate94: Поняла. Тогда к чёрту его.

GemsNLace178576: Ты всё ещё живёшь с Дэйном в той квартире?

Emmaculate94: Да, с Дэйном, но переехали в дом. Классно. Приезжай в гости!

GemsNLace178576: Ого, из квартиры в дом! Растёшь! Надо будет приехать.

Я умолчала о многом, говоря с Рут ранее. Не призналась, что запуталась в своём отношении к Руку. Не сказала, что он никогда меня не касается, а для меня, человека, который жаждет тактильной близости, это просто пытка. Не сказала, что он иногда готовит мне ужин, если возвращается пораньше, и всегда ставит вариться кофе, уходя утром. Не сказала, что он выглядит, как самый аппетитный кусок шоколадного торта, который мне хочется проглотить целиком каждый раз, когда он рядом.

Почему я ей этого не сказала? Даже не знаю. Может, потому что, произнеся вслух, я бы призналась сама себе, что влюблена безответно в соседа по квартире, с которым застряла. А это уже было бы… жалко.

Но Эмме я могла написать. Написанное ведь не считается признанием. Правда?

Вернувшись домой, я устроила Мини на ночь: положила игрушки, дала зубную косточку, наобнималась. Сняв пальто, я тут же понюхала его — костёр. Повесила на крючок, надеясь, что выветрится, и пошла в спальню. Половину шкафа Рук отдал мне, и, как бы меня ни тянуло порыться в его вещах, я до сих пор чудом удерживалась.

Щёлкнула свет в гардеробной и на секунду задержала взгляд на этом странном контрасте: слева — идеально выглаженные белые рубашки, дальше — свитера спокойных тонов и тёмные пиджаки; справа — взрыв цвета, рюши, шёлк и узоры, словно конфетти. Любая возможность добавить Руку немного цвета в жизнь — маленькая моя победа.

Сняв футболку и бросив её в плетёную корзину под своими вещами, я потянулась за худи, достала любимые мягкие штаны с полки. Шкаф у Рука был просто гигантский: потолки метра три, штанги для вешалок в два яруса, места хоть на троих. Я даже думала попросить переделать его под спальню — хоть кровати у нас были бы отдельные. Но тогда пришлось бы жертвовать местом для одежды, так что идея заглохла.

Поворачиваясь к выходу, я заметила что-то на верхней полке. Обычно там стоял его чемодан, но сейчас, раз он уехал, место было пустым. Ну, почти. В углу блеснул серебристый мешок. Я окинула гардеробную взглядом, словно проверяя, не стоит ли тут сам Рук. Пусто. А его вещи лежат… беззащитные, открытые для любопытства. И почему мужчине прятать серебристый мешок? Секс-игрушки? Коллекция карт Yu-Gi-Oh? Пальцы жертв из его хобби-маньяка?

Я уронила худи и штаны на ковёр, в одном лифчике и джинсах встала на цыпочки, пытаясь достать. Бесполезно. Даже до верхней штанги не дотянулась, не то что до полки. Но у Рука была высокая, прочная конструкция стеллажа — вцепившись в нижнюю, я смогла подняться на носках, дотянуться и быстрым рывком стянуть мешок, рухнув назад.

Приземлилась неловко, врезавшись в ряд его костюмов. Вешалки зазвенели, пришлось поправить. Но — трофей у меня в руках. Секреты Рука. Или его хобби. Или шпионский набор. Тяжёленький, плотно набитый.

Развязала шнурок… и нашла… верёвку. Самую обычную, чёрную, утилитарную. Я нахмурилась.

— Скукотища, — пробормотала я. Ну да, что я ожидала? И всё же… у него было это что-то. Лёгкая тень на безупречно спокойном лице. Мне почему-то казалось, что в мешке найдётся что-то… запретное.

Слово «запретное» ударило в голову. Я снова подняла мешок на уровень глаз. Верёвка. Да ну… Я сунула руку глубже и нащупала плоскую глянцевую книгу. Вытянула. И — глаза полезли на лоб. На обложке — пышногрудая брюнетка, затянутая верёвками в сложные узлы, за её спиной — обнажённый по пояс мужчина, держащий конец верёвки у неё на шее. Инструкция по шибари (*Шибари — это японская эротическая практика художественного связывания верёвками, сочетающая эстетический узор, чувственное воздействие и элементы БДСМ.).

Уголки моих губ поползли вверх. Я пролистала книгу, прижав мешок с верёвкой к боку. Пошаговые фото — как связывать партнёров, мужчин и женщин, как фиксировать узлы так, чтобы не повредить кожу и не доставить боли. Чем дальше, тем сложнее узоры: переплетения вокруг груди, красивые линии вдоль спины, витки по бёдрам и рукам.

Я никогда серьёзно не интересовалась шибари — слишком сложно, да и партнёры никогда даже не намекали, что хотели бы попробовать. Но эти снимки… Боже, это было чертовски возбуждающе. Соски напряглись, упираясь в мягкую ткань лифчика.

Трудно было представить, что Рук способен на такое. Иногда я думала, что он вообще робот. Или девственник. Когда я озвучила правило «никакого секса в квартире», он только закатил глаза, будто это нелепость. И теперь я задумалась — может, это была нелепость запретить ему секс, а не думать, что он его не планирует.

Я вернулась к началу книги. Первый урок — связывание запястий. Выглядело просто. Пожав плечами, я достала верёвку, открыла книгу и поставила её на полке у его кроссовок. Прочитала инструкцию дважды. Понимала, что самой себе сделать вряд ли получится, но любопытство взяло верх.

Три раза обернула верёвку вокруг запястий, оставив четыре сантиметра между ними, потом перекинула виток посередине, будто делала «наручники».

— Не так уж сложно, — пробормотала я, глядя то в книгу, то на руки. Сложность была в том, чтобы продеть конец верёвки в петлю на запястье и завязать. Я сумела просунуть его под левое запястье, но, прежде чем затянуть… ощутила за спиной чьё-то присутствие.

Сильная рука обхватила меня, и, прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, он перехватил конец верёвки, которую я с трудом протянула сквозь наручники, и ловким рывком поднял мои руки над головой. Я успела только осознать, что это Рук вернулся домой и застал меня за тем, что я в его шкафу сама себе завязываю руки, как он закинул длинный конец верёвки на самую верхнюю перекладину для вешалок, протянул вниз и резко натянул. Мои руки рвануло вверх, приподняв меня на цыпочки, и, с удивлённым вдохом, я поняла, что стою связанная, почти вися в шкафу, всего в паре сантиметров от Нокса.

Я вертелась, как пиньята на верёвке, балансируя на носках и глядя на Нокса с открытым ртом. Сердце колотилось в груди, словно теннисный мячик по полю. Он смотрел на меня сверху вниз, мышца на его предплечье вздулась, когда он удерживал верёвку, ловко превратив её в импровизированный блок. Светлые волосы чуть растрёпаны, сбиты набок и частично закрывают один ледяной глаз. На нём всё ещё чёрное шерстяное пальто, а в мягком свете верхнего света резкие черты лица отбрасывают глубокие тени на одну сторону. Он потянул чуть сильнее, почти оторвав меня от пола.

— Экспериментируешь? — спросил он.

— Э-э… — выдавила я, бросив взгляд на собственные руки, надёжно скованные моими же стараниями, и снова встретившись с ним взглядом. — Ты дома.

Один уголок его губ дёрнулся.

— Как раз вовремя, похоже.

Я снова подняла глаза на верёвку, потом неохотно вернулась к его тёмному взгляду.

— Я просто… проверяла твою верёвку. — Я сглотнула. — Кажется, крепкая.

— Хм, — протянул он, скользнув взглядом с моего лифчика на голый живот и обратно. — Я знаю и другие способы проверить её на прочность. Хочешь помочь?

Я уставилась на него, чувствуя, как запястья начинают ныть.

— А ты?

Он пожал плечами.

— Вижу смысл в том, чтобы привязать тебя и не дать натворить глупостей, Джем.

Джем. Обычное прозвище, но он никогда меня так не называл. Никогда, если честно, не делал ничего даже отдалённо тёплого по отношению ко мне. И вот он — предлагает связать и называет ласково. Я моргнула.

— Думаю, разница в высоте на самолёте ударила тебе в голову.

Его суровое лицо треснуло, опасно близкое к улыбке.

— Это так странно — думать, что мне может понравиться видеть тебя в верёвках?

— Ну, верёвки тебе точно нравится, — заметила я чуть хриплым голосом. — А вот насчёт того, что тебе нравлюсь я — я не была уверена.

Он нахмурился, будто это его искренне озадачило.

— Почему ты решила, что ты мне не нравишься?

Я выразительно посмотрела на то место, где он меня подвесил в чёртовом шкафу.

— Ну, не знаю… Хмурый вид — хороший показатель.

— Я хмурюсь на всех. — Он чуть ослабил верёвку, и боль в запястьях отступила.

— Но прикоснешься ко всем, кроме меня, — выпалила я, прежде чем успела себя остановить. Господи, зачем я это сказала? Это же почти прямой вопрос: «Почему я тебе не нравлюсь?»

От него пахло мужским, древесным парфюмом, и его тело оказалось почти вплотную, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло на своей коже. Он наклонил голову, неторопливо скользнув взглядом по моему телу.

— Где именно ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, Джем?

Дыхание застряло в горле. Я вскинула подбородок, оставив между нашими губами сантиметр. Везде, шептали мысли. Абсолютно везде. Грубые ли у тебя пальцы? Гладкие? Реальность пыталась пробиться сквозь расплавленное озеро желания, растёкшееся в центре мыслей, и я с трудом удержалась от того, чтобы не выставить себя полной дурой.

— Можешь начать с этой верёвки. Она немного натирает.

Он выдохнул смешок, синие глаза на миг заискрились. Потом переключился на верёвку: отпустил, перехватил мои связанные запястья и несколькими ловкими движениями освободил их, сматывая верёвку в кольца. Пристально наблюдая, как я потираю руки и отхожу к двери, он произнёс:

— У нас ведь есть правило насчёт того, чтобы не рыться в чужих вещах.

Я прочистила горло, наклонившись за худи, валявшимся на полу.

— Я не рылась. Я… осматривала.

— А, осматривала. — Он кивнул, как будто серьёзно обдумывая. — Значит, мы не женимся — мы заключаем официальный контракт. Так это работает?

Я сунула руки в рукава, злобно глянув на него.

— Мы не делаем ни того, ни другого.

Нокс уверенно сматывал верёвку.

— Ещё как делаем. Чем быстрее ты это примешь, тем быстрее сможем двигаться дальше.

С бешено колотящимся сердцем и расплавленным внутри желанием я понимала: чем скорее отдалюсь от Нокса, тем лучше. Он опасен.

— Придумай другой способ, — предложила я. Натянула худи, и, пока опускала его вниз, снова взглянула на него.

Он всё так же внимательно следил за мной, механично и ловко наматывая верёвку.

— И какой же?

Я понятия не имела. Жить с Ноксом становилось всё опаснее для моего рассудка. Жениться на нём — немыслимо, даже в качестве решения проблемы. Я подняла капюшон и скрестила руки на груди.

— А шантажировать твою мать — вариант?

В уголках его губ мелькнуло развлечение.

— Заманчиво.

— Уже поздно строить козни, Рук. Я спать. — Я развернулась к выходу, но остановилась на пороге. Оглянулась через плечо: — Ты хоть стираешь эту верёвку после использования?

Рук затянул узел на смотанной верёвке, не отрывая от меня взгляда.

— Эта новая.

Я сглотнула.

— Понятно.

— Удовлетворена? — приподнял он бровь.

Вовсе нет. К сожалению.

— Даже не знаю, — призналась я. — А сколько их у тебя?

— Достаточно.

Я взглянула на его сильные руки, лениво постукивающие по верёвке, и у меня в животе сделало кульбит. Достаточно для чего? Для взбалмошной свахи? Для оргии? С этим последним прищуром я вышла из шкафа. Видимо, мне это так и не узнать.

Нокс

Правило #6: Позволь людям тебе помочь.

В ушах звенел протяжный сигнал — ровный, как линия на мониторе. Зашивать после кесарева, особенно когда состояние матери стабильно, — работа автоматическая, пошаговая, привычная. Сначала закрыть разрез матки, потом фасцию и подкожную клетчатку. Ровные ряды аккуратных рассасывающихся швов я накладывал так же привычно, как вёл машину — руки работали сами, пока мысли блуждали где-то далеко. Но за спиной, там, где работал Спенсер, вдруг стих этот ровный сигнал от двадцатисеминедельного плода.

Я вздрогнул, будто меня ударили. Повернуться, оторваться от своей работы, я не мог — всё внимание было приковано к шву. Мы всего лишь выполняли плановую фетоскопическую операцию при врождённой диафрагмальной грыже. Несмотря на всю сложность состояния матери, она умоляла нас попробовать. Прогноз у ребёнка был плохой, и без операции шансов выжить вне утробы не было. Мы попытались. Но во время вмешательства произошло преждевременное отслоение плаценты. Пришлось экстренно делать кесарево, но лёгкие малыша оказались слишком слабо развиты, а само тело — слишком маленьким, чтобы выжить.

Он умер через несколько минут, несмотря на все усилия Спенсера и его команды из реанимации новорождённых.

Я закончил зашивать мать, зная, что совсем скоро придётся сказать ей о непоправимом. Она уснёт с ребёнком в животе, а проснётся пустой… и в отчаянии, которое я даже не могу себе представить.

Мы со Спенсером вышли из операционной почти одновременно, молча, под шелест воды в раковине и стук собственного пульса в висках. Пока я вытирал руки и смотрел сквозь стекло на то, как персонал убирает операционную, Спенсер швырнул полотенце в корзину так, что ткань едва не порвалась. Я краем глаза глянул на него. В его тёмных глазах стояла влага, он шумно втянул нос, сжал губы. Я тихо выдохнул.

— Ты сделал всё, что мог, Спенс.

— А, так мы опять играем в дежурные фразы из ординатуры? — резко отозвался он, срывая с головы хирургическую шапочку. Волосы в его привычном узле растрепались, но он даже не попытался их поправить. — Прекрасно.

Я не винил его. Ни одни слова не могут оправдать боль от такой потери.

— Мне жаль.

Он покачал головой и отошёл к стене.

— Мать?

— Показатели стабильны. Кровопотеря минимальная. Осложнений не ожидалось. — Да, плацента отслоилась, но организм выдержал экстренную операцию. Она была молода — двадцать три года, полна сил и здоровья. И именно это сделает её потерю ещё более невыносимой. Она ждала чуда… а получила кошмар.

Спенсер кивнул, сжимая в руках смятую шапочку и глядя в пол.

— Хорошая работа. Быстро сработал.

В маленькой предоперационной нас было только двое, но вдруг стало тесно. Я провёл ладонью по лицу, облокотился на стену у двери.

— Пошли отсюда. У меня на сегодня больше нет операций.

— А у меня есть, — сухо бросил он. — Не собираюсь подводить остальных пациентов.

Спенсер никогда не строил запасных планов. Его оптимизм был безотказным… и часто причинял ему лишнюю боль, когда он просчитывался.

Я был готов к такому исходу ещё до операции. Он — нет. Уговаривать его было бесполезно. Я отлип от стены и приоткрыл дверь.

— Я скажу матери. А ты иди к следующему пациенту.

Он прошёл мимо, плечи напряжены, лицо каменное.

— Спасибо. Увидимся.

Некоторым врачам нужно сразу обсудить случившееся. Другим — переварить, доделать бумаги, а потом уже говорить. Спенсер был из вторых.

Я пошёл в раздевалку, переоделся из хирургического в белую рубашку и чёрные брюки. Впереди было немного времени до разговора с матерью… и от того, что я делал это много раз, легче не становилось. Эта боль не тупеет и не превращается в рутину. Каждый раз она цепляет по-новому, и я ненавижу этот момент так же, как в первый раз.

Когда я был готов, отправил Спенсеру сообщение.

Рук: Когда закончишь — я буду в Кэсс.

Ответ пришёл не сразу. Время от времени мы заходили туда — в наш любимый бар. Не часто, но в такие дни это казалось единственным верным решением.

Спенсер: Буду там.

Я пришёл в бар задолго до Спенсера и выбрал себе место у окна, спиной к стене. «Кэсс» был оформлен скорее как современное бистро, чем как обычный бар: с потолка в центре зала свисала огромная треугольная стеклянная полка, уставленная пустыми бутылками всевозможных форм и цветов. Я предпочитал сидеть в стороне от остальных посетителей, поэтому попросил тихий угол у дальней стены, где мог спокойно тянуть свой виски.

Я наблюдал, как бар постепенно заполняется людьми, и чувствовал, как сознание затуманивается, а тело расслабляется, словно вода медленно уходит по сливу. Откинувшись на спинку стула и допивая второй бокал, я увидел, как в двери вошёл Спенсер. В глазах — усталость и какая-то потрёпанность. На нём была чёрная водолазка и коричневое твидовое пальто, в котором он выглядел полным придурком. Я, однако, воздержался от комментария и просто отодвинул для него стул.

— Заказал тебе негрони.

Спенсер кивнул, тяжело опустился на стул и потянулся к янтарному напитку.

— Спасибо.

Я пару секунд просто смотрел, крутя свой бокал, потом сделал ещё глоток. Он оглядел зал, поднёс стакан к губам и залпом опустошил его в три глотка. Я медленно моргнул.

— Домой я тебя тащить не буду.

— Такси, — прохрипел он, поморщившись и кривя рот. — Но ценю заботу.

Я пожал плечами и сделал ещё один жгучий глоток.

— Всегда пожалуйста.

Спенсер махнул официанту, а в этот момент за соседний столик присела миниатюрная женщина в строгом чёрном костюме с юбкой. Я мельком глянул на неё — густые чёрные волосы, длинные ресниц., тёплая смуглая кожа. Спенсер проследил за моим взглядом и прищурился с ухмылкой:

— Как твоя соседка?

Я закатил глаза и допил напиток.

— Зачем тебе?

— Да просто. Ты давно про неё ничего не говорил. Всё ещё застряли в этом явно незаконном договоре аренды? Она по-прежнему отказывается выйти за тебя замуж?

Женщина сбоку бросила на нас быстрый взгляд, но тут же вернулась к телефону. Я поставил стакан на стол с сухим щелчком.

— Да, мы пока живём вместе. Пока не найду адвоката, который рискнёт пойти против моих родителей. А Джемма считает, что брак со мной испортит её репутацию на работе.

Спенсер покачал головой, будто обдумывая логику.

— В принципе, есть в этом смысл.

— Никакого. Особенно когда она спит в моей постели. — И каждый день сводит меня с ума.

Спенсер вздохнул, откинувшись на спинку стула и глядя на улицу, где на осеннем холоде стояли кованые столики и мерцали жаровни.

— А ты вообще пытался узнать её получше? Она симпатичная. И милая.

У меня в глазах на секунду мелькнул тёмно-красный оттенок.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Мы просто пытаемся развязать этот узел.

— Так вот и не надо развязывать, — приободрился он. — Запутайся ещё сильнее. Она же офигенная, и, как ты сказал, спит у тебя. В чём твоя проблема?

— Ты же не всерьёз предлагаешь мне закрутить с Джеммой? — нахмурился я. — Спенс, будь реалистом.

— Ещё как всерьёз. — Он уже начинал раздражаться. Ещё пара бокалов на фоне сегодняшней трагедии — и он станет невыносим. — Если сам не собираешься, тогда дай мне шанс. Я понимаю, «кодекс братьев» и всё такое, но если она тебе неинтересна…

— Неинтересна, — отрезал я мгновенно. Ложь. Ты врёшь, Нокс.

— Тогда дай мне хотя бы пригласить её на свидание. Или я чего-то не понимаю?

— И почему ты именно сейчас об этом? — нахмурился я.

— Потому что ты меня тупо блокируешь, и я хочу знать — почему.

Несколько человек обернулись, в том числе красавица за соседним столиком. Она посмотрела на нас испытующе и снова уткнулась в телефон. Лицо показалось смутно знакомым, но я не мог вспомнить, откуда.

Я перевёл взгляд на Спенсера.

— У тебя был тяжёлый день.

— Да. И свидание с милой блондинкой было бы отличным отвлекающим манёвром.

— Давай не будем. Джемма — табу. Точка.

— То есть, раз тебя в семнадцать добила твоя тренерша по плаванию, теперь и мне нельзя к ней даже подойти? — Он тут же замер, понимая, что ляпнул.

Я даже не дёрнулся.

— Она не вещь. Ни я, ни ты её «иметь» не можем.

— Ты прав. Она человек. Живая, милая, замечательная. А ты выстраиваешь вокруг неё странные стены, будто имеешь на это право.

Он попал в самое уязвимое место. Я умел прятать те воспоминания глубоко, но они были там — едкие, липкие, разъедающие. Прикосновения тренерши, унизительные комментарии, всё более навязчивый доступ к моему телу под видом заботы. Тогда, в семнадцать, я не понимал, что это — «груминг» (*Груминг — это процесс, когда взрослый человек завоёвывает доверие ребёнка или подростка, а также его окружения, чтобы подготовить его к сексуальной эксплуатации или другим формам насилия.). Что взрослый может довести подростка до состояния, когда тот начинает жаждать и оскорблений, и одобрения одновременно.

Я ушёл от неё до того, как всё зашло слишком далеко, но шрамы остались. И они до сих пор жгли. Да, Спенсер был прав — я чувствовал себя недостойным нормальной привязанности. И я боялся доверия: а вдруг за ним снова будут скрываться унижения и подколы?

Джемма как-то спросила, почему я её не прикасаюсь. Это не было отвращением. Скорее — страхом испачкать её чистоту собственными грязными руками. А вдруг я всё испорчу?

С ней я мог потерять всё. Она могла меня сломать. Или спасти.

Я заказал пиво и уставился в пустоту, стараясь не думать. Женщина за соседним столиком отпила красного вина, глянула на меня, и я встретил её взгляд.

— Непростое у вас положение, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Не уверен, что понимаю, о чём вы.

— Просто… услышала кое-что. Звучит, как будто у вас небольшие… юридические сложности. Даже, возможно, незаконные.

Я вздохнул, посмотрел в сторону барной стойки — ждал пиво.

— Мой коллега не слишком сдержан. Буду признателен, если вы сделаете вид, что ничего не слышали.

— Оу, — она поморщилась. — Видите ли, я не из тех, кто делает вид, что ничего не слышал. Но я юрист, и, знаете, не так уж плоха в своём деле. — Она откинулась на спинку стула, чуть повернувшись ко мне. Тут я заметил огромное обручальное кольцо на её левой руке и то, что экран телефона засветился фотографией симпатичного темноволосого мужчины.

Становилось чуть спокойнее от мысли, что, возможно, она ищет клиента, а не флиртует со мной, поэтому я позволил себе уделить ей больше внимания.

— Вы работаете поблизости? Мне кажется, я вас где-то видел.

Она кивнула в сторону телевизора над барной стойкой, где шёл сюжет о свадьбе знаменитостей. Я взглянул на экран — и понял, что показывали как раз её свадьбу. Перевёл на неё молчаливый вопрос.

Она улыбнулась — легко, искристо, точно так же, как и на экране.

— Азура Брейди. Только что вернулась из медового месяца. А вы?

«Вот чёрт», — подумал я, уже глядя на неё совсем другими глазами. Азура Брейди была не просто знаменитостью — она прославилась на весь мир как акула в зале суда, обдиравшая незадачливых противников до нитки.

— Нокс Рук… Похоже, мне повезло, — признался я. — Догадываюсь, что вы обычно не назначаете встречи просто так.

— Обычно нет, — согласилась она, поднимая бокал вина. В её тёмных глазах мелькнул живой интерес. — Но трудно устоять, когда чуешь запах крови в воде. — Она медленно покрутила в бокале густое вино, а черты её лица заострились, как хищный клык белой акулы. — Давайте, расскажите мне своё дело.

Джемма

Правило 33: АБСОЛЮТНО НИКАКИХ ФЕРМЕРСКИХ ЖИВОТНЫХ.

Я тупо уставилась на ягнёнка в руках мужчины, пока он что-то говорил мне. Что именно — ускользало, звучало в ушах как гудение учительницы из старых мультфильмов «Арахис», потому что всё моё сознание было приковано к одному-единственному факту: мужик притащил в мой офис, чёрт возьми, сельскохозяйственное животное.

— …не имею понятия, что он думал, когда подарил мне это, но вам точно стоит вычеркнуть его из списка потенциальных кандидатов, — клиент щёлкнул пальцами, возвращая меня к реальности и отрывая от пушистого белого создания, которое мирно лежало у него на поджарых руках. — Вы меня вообще слушаете?

Джошуа Тенор выглядел как типичный житель солнечной Калифорнии — с загорелой кожей и телом, словно созданным для пляжа. Поэтому увидеть у него на руках домашний скот было для меня настоящим шоком.

Я быстро моргнула.

— То есть… ваша пара подарила вам… овцу?

— Да, — зло глянул он на меня. Он поставил ягнёнка на мой стол, и тот, неуклюже перебирая тонкими ножками, тут же свалил стопку бумаг с правого края. — И теперь это ваша проблема. В следующий раз проверяйте этих чудаков получше.

Я поднялась со стула, руки зависли над ягнёнком, и что, чёрт возьми, я собиралась с ним делать? Малыш понюхал воздух и улёгся прямо на мой стол, как будто всегда жил здесь. Он проблеял, разглядывая упавшие бумаги. Я возмущённо уставилась на клиента, который уже пятился к выходу.

— Мистер Тенор, вы не можете просто…

Он оборвал меня раздражённым звуком.

— Оставьте. Это ваша проблема. Я пошёл выпить. — Он ткнул в меня пальцем. — И да, вы уволены.

Он ушёл, а я с недоумением уставилась на крошечного ягнёнка с голубым бантом на шее, который дрожал, будто мёрз. Малыш поднял ко мне влажный чёрный нос, покрытый завитками густой шерсти, похожей на мех пуделя. Я наклонилась, чтобы рассмотреть его получше, и с презрительным смешком заметила на нём… подгузник. Он снова проблеял, и на этот раз так жалобно, что я просто не смогла не взять его осторожно на руки. Короткий хвостик затрепетал, а я, неловко подхватив его тонкие ножки, обвела взглядом офис в поисках помощи. Как будто можно было найти кого-то, кто разбирается в брошенных сельхозживотных посреди города.

Шерсть у него оказалась не такой мягкой, как выглядела, но я всё же прижала его колючее тельце к себе и бросила на малыша неуверенный взгляд. Он снова понюхал меня… а потом лизнул мои волосы, собранные в два пучка.

— Ну и денёк, — выдохнула я вполголоса. — И что вообще делают с бездомными ягнятами?

Я глянула на телефон: половина пятого. Отличный момент, чтобы закончить рабочий день. Схватив сумку и пальто одной рукой, другой я прижимала к себе сопящего ягнёнка. Держать его оказалось удивительно удобно — он тут же устроился поудобнее, положив голову мне на плечо и довольно прикрыв глаза.

«Чёрт, — подумала я, пробираясь к лифту, стараясь, чтобы никто не заметил меня с живностью. — Я же не привязываюсь к нему… правда?»

Я спрятала его под пальто и быстро зашагала по коридору. Администратор Оливия бросила на меня странный взгляд, а из-под пальто явно донеслось блеяние, но я лишь выдала ей натянутую улыбку и скользнула к лифту. В кабине, жонглируя ягнёнком, я выудила из кармана телефон и набрала Рут. Она ответила как раз в тот момент, когда двери открылись.

— Джем, — выдохнула она. — Привет.

Я скривилась.

— Ты сейчас трахаешься со своим парнем?

— Нет! — послышался шорох и явно мужской смешок, а потом она, запыхавшись, добавила: — Нет. Что случилось?

Я закатила глаза, краем взгляда проверяя фойе, пока направлялась к стеклянным дверям.

— Ну и как там Нью-Йорк?

— Заманчиво, — призналась она уже ровнее. — Очень.

Ей предложили преподавать в Университете Нью-Йорка, и я надеялась, что ей там не понравится. Похоже, зря. Но я отложила эту мысль в сторону.

— Отлично. Слушай, как ухаживают за ягнёнком?

В трубке повисла тишина.

— Что?

— Ну… они едят овёс? Сено? Или, блин… им же, наверное, молоко нужно? — я окинула взглядом парковку, пытаясь вспомнить, куда поставила машину. Всё остальное из головы вытеснил… ягнёнок.

— Джемма, я изучаю пыльные рукописи и, в лучшем случае, пытаюсь кого-то свести. Я ничего не знаю о сельхозживотных. И вообще, зачем тебе? — её голос стал строгим. — Во что ты опять вляпалась?

— Это не я вляпалась… — ягнёнок жалобно проблеял, явно ища маму. — Это в меня вляпались.

— У тебя уже есть ягнёнок?! — возмутилась она. — Джемс, что ты творишь?

— Выживаю, — фыркнула я, таща на руках неожиданно тяжёлое создание. — Еле-еле. Ладно, погугли для меня и пришли. Кажется, есть какие-то… фермерские магазины…

— О боже.

Оказалось, что для ягнят продают сухое молоко, и если супермаркет достаточно большой и рядом есть ранчо, то можно его найти. Конечно, я словила пару косых взглядов, везя ягнёнка в тележке по зоотоварам, а потом — по детскому отделу. Он всё время блеял и дрожал, а когда я поставила его на пол, чтобы дотянуться до кенгуру-переноски на верхней полке, попытался погрызть декоративную тыкву.

В итоге я усадила его в тележку, замотала в слинг, который собиралась купить, и накидала туда подгузники, бутылочки, детскую калитку, пелёнки и заменитель молока. По пути заскочила за сливками для кофе. Кстати, в свёрнутом виде он оказался неплохим спутником для покупок.

Тыква уснул, пока я стояла в очереди на кассу, и я даже успела погуглить основы ухода за ягнятами. Объективно, держать его у себя было глупейшей затеей. Но была пятница вечер, а что мне оставалось? Я решила уже дома, когда устрою Тыкву, поискать приют для животных.

Нокс

Правило #13: Держи телефон в беззвучном режиме.

Джемма

Правило #18: Предупреждай заранее о планах, если это уместно.

Спенсер: Твой сосед ведет себя как мудак. Хочешь сходить поужинать и пожаловаться на него?

Джемма: Чтобы уточнить: ты зовешь меня поужинать, чтобы реально поболтать о Руке, или просто потому что хочешь пригласить меня? Тут есть правильный ответ.

Спенсер: Я определенно просто хочу пригласить тебя.

Джемма: Пятёрка с плюсом.

Спенсер: Нокс сказал, что ты вне игры (см. вышеупомянутое мудацкое поведение), так что если это создаст проблему, можем пока повременить.

Джемма: Подожди… он от МОЕГО имени заявил, что я вне игры??

Спенсер: Именно так он сказал.

Джемма: Ну всё, пора знакомить Рука с двадцать первым веком. Как насчет ужина в пятницу?

Спенсер: Похоже на свидание.

Я отложила звонок в приют для животных.

Во-первых, я рассудила, что Тыква и так хватило потрясений за эти выходные. В пятницу её забрали из дома, возможно, даже от матери, и сунули в неблагодарные руки серфингиста. Потом её спихнули на меня, пригрозили выселением и познакомили с собакой размером с небольшого носорога. Ей хватило испытаний, чтобы ещё сразу отдавать её кому-то.

Во-вторых, я вполне справлялась с ягненком сама. После того как Рук неожиданно вызвался брать на себя пару ночных кормлений, оказалось совсем несложно заботиться о Тыкве. А раз она в порядке, и я в порядке, то какая спешка?

К среде я уже полностью встроила её в свой распорядок. И как только поняла, что Тыква достаточно взрослая, чтобы есть люцерну, которую я купила в кормовом магазине, ночные кормления больше не понадобились. Да, в гостиной теперь пахло… сеном. И Рук каждый раз, возвращаясь домой, мрачнел, но ничего не говорил о том, что ягненок всё ещё здесь.

В пятницу утром, выйдя из своей комнаты, я застала его с ягнёнком под мышкой. Он стоял у окна, попивая кофе другой рукой.

Я едва не рассмеялась, глядя на брутального, каменно-серьёзного Нокса с крошечным пушистым существом в руках. Его плечи блестели потом после утренней тренировки, а свет на кухне прорезал на его теле чёткие геометрические тени. Я могла бы любоваться им часами, но Мини решила иначе: поскользнувшись на паркете, она с визгом понеслась к Ноксу и Тыкве.

Нокс бросил на меня взгляд, кружка замерла у губ. Его лицо ничего не выражало.

— Доброе утро.

Мини остановилась в сантиметре от его ног, но он даже не дрогнул — слишком привык к её безумным выкрутасам. Тыква вытянула шею, с интересом глядя на неё сверху.

Я скрестила руки на коротком топе и улыбнулась.

— Утро. Как наша пушистая малышка?

Один глаз Нокса прищурился.

— Что значит «наша»?

— Я сказала «наша»? — Я подошла ближе и погладила Тыкву по голове. — Оговорка по Фрейду.

— Мы её не оставляем.

Я подняла на него глаза из-под ресниц.

— А кто сказал, что оставляем?

Его лицо смягчилось лёгкой усмешкой.

— Я тебя вижу насквозь, Джем. Даже не думай.

А я и думала. Думала о том, что мы единственная семья для Тыквы. Думала о том, каково это — жить с теми, кто обеспечивает твои базовые нужды, но никогда по-настоящему не любит тебя. Никогда не ставит тебя на первое место. Каково это — просто существовать, но не жить. Погладив её под подбородком, я вздохнула:

— Работаю над этим.

— Ага, — протянул он насмешливо.

Я поджала губы и снова скрестила руки.

— Работаю над этим ровно так же усердно, как ты — над тем, чтобы вытащить нас из этого безумного договора аренды.

Нокс отвёл взгляд, будто что-то собирался сказать. С тех пор как мы случайно прижались друг к другу на диване, он стал ещё более замкнутым. Всё время был занят работой, и мы едва пересекались. Если бы не абсурдность нашей ситуации, можно было бы подумать, что соседа у меня вообще нет. Но его пауза сейчас была чем-то большим, чем обычная отстранённость.

Я обошла его, чтобы поймать взгляд.

— Что это было?

Он сделал глоток кофе и признался:

— Я действительно работаю над этим.

— И почему это звучит как признание?

— У меня новый юрист. Она предложила план, который может сработать.

— О-кей… — протянула я настороженно. — И это… плохие новости?

— Ни плохие, ни хорошие. — Его большой палец нервно скользнул по ручке кружки. — Но кое-что тебе придётся сделать. И сомневаюсь, что ты согласишься.

— Я за тебя не выйду.

На его лице отразилось ангельское терпение.

— Я в курсе. Но наш юрист предложила нестандартный ход. Мне нужно, чтобы ты притворилась моей невестой.

Я прищурилась.

— Звучит не лучше. Несостоявшиеся помолвки тоже не красят сваху.

Нокс поднял на меня взгляд, холодный и непоколебимый.

— Два года жить с человеком, которого почти не знаешь, и делить с ним одну спальню — это плохо для кого угодно, не говоря уже о твоей работе.

Но я же тебя знаю, пронеслось у меня в голове, и раздражение вспыхнуло внезапно. Я знаю, что ты пьешь грибной кофе и тренируешься ровно семьдесят минут каждое утро. Знаю, что чистишь зубы лимонно-лавандовой пастой и глотаешь витамины размером с конскую пилюлю. Знаю, что связываешь женщин верёвками, но никогда не зовёшь их на свидания. Я узнаю твои шаги по звуку на паркете. Я знаю о тебе так много, что увереннее в твоих привычках, чем в своих.

Но вслух я сказала лишь:

— Наверное.

Он вздохнул.

— Я не стал советоваться с тобой, когда нанял юриста. И мне недавно намекнули, что ты можешь чувствовать себя… — он задумался, подбирая слово, — обделённой.

Я вскинулась.

— Да плевать мне, что ты делаешь в свободное время. Но не жди, что я с восторгом примусь изображать твою невесту. А если я встречу кого-то? Что я ему скажу? Что скажет мой начальник? Я едва не потеряла работу из-за подобной лжи в прошлом году.

Нокс помрачнел.

— Кого ты там собралась встретить? И при чем тут это?

Мой телефон в кармане вдруг стал весить килограмм двадцать. Вечер с Спенсером, может, ничего и не значил… пока. Но мне он нравился. А вдруг что-то получится?

Я прошла мимо Нокса к двери, где висел поводок Мини.

— У меня сегодня свидание, если тебе так важно знать. Согласись, в статусе «помолвлена» это выглядит не очень.

Он пошёл следом, словно за мной потянулось грозовое облако.

— У тебя свидание? С кем?

— Не твоё дело. — Я натянула кроссовки.

— Это моё дело, если помешает твоему участию в плане. — Его голос стал низким и властным, и я знала этот тон.

Я демонстративно его проигнорировала.

— Пришли мне контакты юриста, я сама с ним поговорю.

— С ней, — резко поправил он. — И почему ты бежишь от меня?

— Я не бегу. Я выгуливаю собаку.

Я защёлкнула поводок на радостной Мини и нажала кнопку лифта.

— Джемма, — предупредил он. Он наклонился так близко, что я почти чувствовала его тело у себя за спиной. Его бледные глаза впились в мои. — Кто он?

Я судорожно втянула воздух.

— Это Спенсер.

Кулак Нокса сжался на стене.

— Он позвал, или ты?

Я колебалась, но под его взглядом невозможно было соврать.

— Он.

Челюсть Нокса напряглась.

— Сука… — выдохнул он.

— Но я согласилась, — напомнила я, отступив на шаг. Мне нужно было пространство. Целая галактика. Потому что чем дольше я жила с Ноксом, тем сильнее он проникал в меня. Как белый лепесток, брошенный в фиолетовую краску. Вроде ничего не происходит, но со временем он становится полностью другим.

А я не хотела становиться фиолетовой. Или хотела?

— Ты согласилась, а я сказал ему, что есть границы. Мы не можем усугублять и без того катастрофическую ситуацию…

— То есть жить со мной — это катастрофа? — рявкнула я, удерживая двери лифта. — Забавно слышать это от человека, чья спальня завалена носками.

Нокс выпрямился, нахмурив брови.

— Ты вне игры, Джемма. Я сказал ему это и говорю тебе. Мы не будем завязывать ещё больше узлов в этом бардаке.

— Бардаке? — переспросила я. Мое сердце забилось в ярости. — Я бардак? Или твоя мать?

— Весь этот бардак, — спокойно ответил он, хотя тело его напряглось. — И ты это знаешь. Перестань крутить мои слова ради своих эгоистичных прихотей.

— Моих эгоистичных прихотей?! — Лифт пытался закрыться, и я снова его удержала. — С каких это пор желание распоряжаться собственной жизнью стало эгоизмом? Кто ты такой, чтобы мне указывать?

— Я — единственный здравомыслящий в этой ситуации, — резко бросил он, шагнув ко мне.

Я отпрянула, а Мини тяжело плюхнулась на пол, встав между нами.

— Да лучше со скалы рухнуть, чем сравняться с тобой, придурок. — Я ударила по кнопке закрытия дверей.

Нокс застыл, сжав кулаки по бокам, его лицо перекосила ярость.

— Не смей встречаться с ним, Джемма.

Я показала ему средний палец ровно в тот момент, когда двери закрылись.

— Как думаешь, если я надену на голову тыкву с рожицей, Спенсер сочтет меня особенно неотразимой? — я закинула на плечо тяжёлую, традиционно вырезанную тыкву, показывая, какой эффект это может дать.

Рут подняла на меня взгляд с пола нашего офиса, где она сидела, наматывая чёрный тюль на гирлянду лампочек. Она поправила очки запястьем и наклонила голову набок.

— Может, это приглушит часть твоего безумия.

— О, ещё один бонус, о котором я не подумала, — я поставила тыкву к остальным, аккуратно сгруппированным перед стогом сена.

Сегодня Kiss-Met устраивал «Самайн-вечеринку для одиноких», и мы целый день провели, украшая холл и расставляя столы и стулья в двухэтажном светлом пространстве.

— А ещё это может скрыть твое лицо от доктора Рука. Подозреваю, именно для этого ты и хочешь спрятаться, — предположила Рут с видом профессора.

Я упёрла руки в бока и сверкнула глазами.

— Держи свои гипотезы при себе, умница.

Уголки её губ дрогнули, и она ловко завязала бант на конце тюля.

— Ты уверена, что хочешь злить своего соседа? Это не слишком… логично.

— В этой ситуации вообще нет ничего логичного, — возразила я, плюхнувшись на пол напротив и выудив из коробки ещё одну гирлянду. Мы зигзагом протягивали их по потолку, создавая светящуюся чёрную завесу, напоминавшую кладбищенский туман. Это всё было затеей Дженис, но получалось гораздо круче, чем я ожидала. Жаль, что я сама пропущу праздник.

Рут подняла на меня глаза, её серо-голубые зрачки сверкнули весельем.

— И твое решение — сделать всё ещё более неловким?

— Это он делает неловко, — я дёрнула катушку с тюлем слишком резко. — Кто он такой, чтобы объявлять меня «вне игры» для всех? Это полный бред.

В воздухе потянуло корицей: Дженис проплыла через холл с двумя горящими свечами в руках. На ней было чёрное богемное платье и накинутый на плечи полупрозрачный платок — она выглядела как бабушка самого Мрачного жнеца.

— Чую напряжение, — нахмурилась она, бросив взгляд через плечо. — Никаких негативных вибраций. Это пространство для позитива, мисс Дэйс.

Я прижала ладонь к груди.

— Почему сразу я? Может, это Рут тут сидит с кислой миной?

Дженис строго посмотрела на меня поверх очков, всё ещё балансируя со свечами.

— Ну же, Джемма.

Рут прыснула от смеха, и я толкнула её, прежде чем встать с надменным фырканьем.

— Прошу прощения, что моя личная жизнь… — я сделала пальцами кавычки — «портит атмосферу». Ладно, пойду готовиться к свиданию.

Рут, пытаясь подняться, снова поправила очки и едва сдерживала смех. Тут появился Кэл — откуда он только взялся? Ещё минуту назад он таскал столы. С мрачным видом он поднял свою девушку и чмокнул её в макушку.

— Джемма опять издевается над тобой? Хочешь, я перепутаю у неё в компьютере папки, стоящие в алфавитном порядке?

— Даже не вздумай, — я пригрозила пальцем.

Кэл ухмыльнулся.

— Твой сосед уже понял, что ты невротичка?

Он был ещё в зелёной рубашке и строгих брюках — значит, прямо после смены в клинике примчался к Рут помогать. До чего же влюблённый.

Я вскинула подбородок.

— Тебе бы этого хотелось узнать.

— Хотелось бы, — вставила Рут, обняв его за талию. — Я думала, он окажется таким же аккуратным, как ты.

— Ты бы так и думала, — согласилась я с усмешкой. — Но люди — странные создания.

— О, мисс Дэйс! — снова проплыла мимо Дженис, теперь с венком из сухих цветов в руках. Ничто так не кричало о романтике, как засохшие останки неудачных букетов. — Можно вас на словечко?

Брови Рут взлетели вверх, а я состроила ей такое же тревожное лицо и беззвучно прошептала: «О нет».

Кэл закатил глаза.

— У вас обеих один талант — всё драматизировать.

— Тише, — шикнули мы с Рут одновременно.

Дженис улыбалась безмятежно, словно её наши пикировки вообще не касались. Иногда мне казалось, что если сказать ей, что её седые волосы горят, она и глазом не моргнёт.

Я оставила Рут и Кэла и прошла между столиками и коробками с декором. Дженис остановилась у стены-водопада напротив лифта, поставила венок рядом с программками вечера и повернулась ко мне, сложив руки.

— Джемма, как ты?

Я беспомощно развела руками.

— Ну… вроде нормально. А что? Я что-то сделала не так?

Она мягко рассмеялась.

— Должна согласиться с доктором Ридом: у вас с мисс Колдуэлл есть одна общая черта. Нет, Джемма, ты всё делаешь правильно. Ты — исключительная сваха.

Для всех, кроме себя самой, — тут же напомнила я себе.

— Спасибо, — пробормотала я, теребя край топа.

— Я хотела спросить о том, что мы обсуждали несколько недель назад. Ты выглядела расстроенной, и должна признаться — в последнее время ты отвлечённая.

Я посмотрела на линии на ладони, которые она читала в начале месяца. Она тогда ничего толком не объяснила, но каким-то своим странным образом помогла мне решить проблему. Ну… косвенно. И во многом именно из-за неё я и влипла во всё это сейчас.

— Вроде как всё и наладилось, и стало хуже… одновременно.

Губы Дженис дрогнули в улыбке.

— Я так и думала.

Я сунула руки в карманы клетчатой юбки.

— Справляюсь.

Она кивнула.

— Могу дать маленький совет? А потом отпущу тебя на свидание.

Я нахмурилась.

— Какой ещё совет?

— Ну… — она подмигнула. — Про свидание. У тебя линия сердца полностью опоясывает ладонь, Джемма.

Я уставилась на неё пустым взглядом.

— Ага.

— Значит, ты предназначена быть связанной любовью, — сказала Дженис, разворачиваясь.

Я поперхнулась.

— Связанной?..

Она наклонила голову в утвердительном жесте.

— Если всё кажется слишком лёгким, слишком свободным — значит, это не твоё. Имей в виду.

Нокс

4. Собаки — это прекрасно. Собаку оставить.

Я пытался задержаться на работе. Пытался сосредоточиться на историях пациентов и обновлении медицинских карт, но к шести часам вечера просто уставился на собственное отражение в экране монитора с такой яростью, что пришлось всё бросить и уйти. Вернулся домой, а там только два нелепых зверя и ни следа Джеммы. Налил себе немного бурбона и уткнулся лбом в холодное стекло огромных окон с видом на город, пытаясь собрать мысли в кучу. Обычно я гордился тем, что умею мыслить методично и прямо, но когда дело касалось Джеммы, я сам напоминал растерянного ягнёнка в офисе брачного агентства. Ничто не складывалось так, как должно было.

Я провёл бокалом по щеке, глядя на приглушённые огни города, собиравшиеся в центре в плотное скопление, похожее на крошечный Млечный Путь. Ноги ныли после сложных родов, что я принимал несколько часов назад, а терпение таяло быстрее сахара в кипятке. Джемма на свидании со Спенсером. Мне не должно быть до этого дела. Это не должно иметь значения. Если для неё это не усложняет ситуацию, то почему для меня должно? Она встречается со Спенсером, и, когда я попрошу её притвориться моей невестой, он поймёт. Идеальное решение. Так почему, чёрт возьми, у меня паника?

Я вздохнул, отпил горький дымный глоток бурбона, и тут зажужжал лифт. Я резко обернулся, решив, что Джемма передумала и вернулась домой вместо свидания. Уже собирался задать резкий вопрос, который только ранил бы её.

Но каблуки на паркете принадлежали не Джемме. Это была моя мать. Лакированные чёрные туфли, облегающий двубортный плащ, маленькая фетровая шляпа. Лишь ярко-бирюзовые перчатки нарушали её мрачный облик директора похоронного бюро. С надутым лицом, в тон своему наряду, она переставила сумку с руки на локоть и прошла мимо, не удостоив взглядом квартиру, которой владела. Орлиные глаза впились в меня.

— Удивлена застать тебя дома.

Я обвёл рукой пространство и поднял стакан.

— И зачем бы ты пришла, если думала, что меня нет?

— Из-за моей квартирантки, разумеется, — холодно отозвалась Сильвия.

Любопытство сменилось гневом.

— Что тебе нужно от Джеммы?

Её взгляд заострился, в нём сверкнула ехидная надежда.

— А почему это тебя волнует, Нокс, дорогой?

Я не ответил. Допил бурбон и прошёл мимо, поставил стакан в раковину. Знал, что Джемма была здесь перед уходом — я оставил утром кружку с кофе, а теперь она вымыта и убрана.

Сильвия щёлкнула каблуками, подошла ближе.

— Я удивлена, что вы оба до сих пор не связались со мной. Надеюсь, вы внимательно прочли договор аренды?

Я упёрся руками в край раковины, разминая плечи до хруста в шее.

— Прочли.

Сильвия усмехнулась, легко стянула перчатки с костлявых рук.

— Нокс, посмотри на меня. Неужели ты будешь стоять и делать вид, что тебя это никак не задевает? Я была так терпелива. Ждала звонка, письма от адвоката — чего угодно. Хотела лишь признания, что ты понимаешь меня.

— Я понимаю, — тихо, с ядом сказал я, обернувшись и вперив в неё взгляд. — Понимаю, что ты хочешь загнать нас в угол, заставить сделать то, чего мы оба не хотим. Что ты надеялась получить? Невестку? Если так, то она точно не захочет иметь с тобой дело после этого.

Сильвия сухо расхохоталась.

— Эта девчонка? Стать Рук? Нокс, милый, — она покачала головой снисходительно. — Ты прекрасно знаешь: я просто хотела дать тебе урок. Это важно для нашей семьи. Мы с отцом сделали имя Рук достойным гордости. Посмотри, что у нас есть. Что унаследуешь ты. Тебе уже за тридцать, а ты и не думаешь…

— Подожди, — я резко поднял ладонь, перебивая. — Ты хочешь сказать, что этот безумный брачный пункт — всего лишь шахматный ход? Чтобы показать, что у тебя ещё есть власть надо мной?

— Ну… — она закатила ледяные глаза. — Не драматизируй.

«Не драматизируй», — всплыл в памяти её голос из детства. — «Тренер тебе помогает. Почему ты всегда всё превращаешь в спектакль? Никому об этом не рассказывай, слышишь?»

Я мотнул головой, прогоняя воспоминание.

— По-моему, прописывать пункт о браке в договоре аренды — это и есть драма. Так что, выходит, ты не хочешь, чтобы я женился на Джемме?

— Разумеется, нет, — отшатнулась она. — Удивлена, что ты не попросил меня о помощи раньше. Это всё, чего я хочу. — Её лицо смягчилось в пародию на материнскую заботу. — Я просто хочу, чтобы ты прислушался к нам, сын. Ты ушёл так внезапно. Ни звонков, ни участия. Мы хотим вернуть тебя.

— Понятно, — ровно ответил я, хотя внутри всё клокотало. Очередная игра. Очередная попытка вернуть контроль. Они вели себя как герцог с герцогиней, с голубыми кровями, с наследием, которое нужно передать новой жертве. Мы с сестрой не оправдали их ожиданий, и теперь они ждали следующее поколение.

Хрен им.

Позади Сильвии заблеяла Тыква. Мини в клетке зарычала и поднялась. Сильвия отшатнулась, прижав руку к груди.

— Это что… животные?

Я усмехнулся безрадостно.

— Тебе стоило больше думать о животных, а не о брачных пунктах. Мы тут подумываем завести хайлендскую корову. Джемма в восторге от них.

— «Мы?» — она резко обернулась.

Я кивнул, скрестив руки.

— Жаль, что ты не хочешь Джемму в невестки, — нагло соврал я. — Потому что она ей станет.

Я даже не успел обдумать слова — они вырвались сами. Мысль о том, что эта женщина смеет фыркать в адрес Джеммы… солнечной, умной, прекрасной Джеммы, которая всё, к чему прикасается, превращает в свет… как она посмела?

Сильвия побледнела, открыла и закрыла рот дважды, будто я её ударил.

— Ты не можешь говорить серьёзно.

— Вы оставили нам мало выбора. Прости, что разочаровал.

— Нокс! — закричала она. Поля шляпы затряслись от её ярости, пальцы побелели, сжимая перчатки. — Я специально… я знала, что ты никогда… неужели ты можешь нравиться эта девчонка?

Мини напряглась, вышла из клетки и низко зарычала. Я выпрямился.

— Мини, — спокойно предупредил я.

Сильвия попятилась, споткнулась о каблук.

— Ей нужен намордник?

Я посмотрел на неё холодно. Мини вторила моим эмоциям, рыча всё громче.

— Думаю, тебе пора уйти.

— Ты не можешь быть серьёзен.

— Уже второй раз за вечер ты в этом сомневаешься. А я всегда серьёзен, мама. — Мини встала рядом, готовая защищать. — Похоже, она тоже не хочет, чтобы ты здесь оставалась.

— Невероятно, — выдохнула Сильвия. — Нокс, этот разговор не окончен.

— Верно, — спокойно согласился я. — Встретимся в более людном месте. Так безопаснее.

Она метнула в меня взгляд, полный презрения, и ушла, громко хлопнув дверью.

Мини ткнулась мордой в мою ладонь, жалобно заскулила. Я машинально её погладил, глядя на дверь.

— Умница, Мини, — пробормотал я.

В тишине глухо щёлкнул ледогенератор. Мы так и стояли, я и собака, уставившись на дверь, окрашенную тенями. За окнами застучал дождь. Я пытался осмыслить, что только что произошло.

За всю мою жизнь, полную боли, работы и редких радостей, я никогда ещё не был так близок к тому, чтобы потерять самообладание. А ведь потерял. Я был в ярости. Настоящей, обжигающей ярости от того, что Сильвия Рук осмелилась посмеяться над Джеммой.

Мне не должно было быть до этого дела. В конце концов, она всего лишь нежелательная соседка. Я делал всё, чтобы проводить с ней как можно меньше времени. Задерживался на работе, уходил пораньше. Нанял дорогого адвоката, чтобы разорвать эту связь.

И вдруг вспомнил, что сказал Спенсер на прошлой неделе:

«Так вот и не надо развязывать. Запутайся ещё сильнее».

Почему? — подумал я, и осознание медленно вспыхнуло во мне, словно восходящее солнце, прожигая насквозь. — Почему я так отчаянно пытаюсь оттолкнуть её?

Мысли о Джемме хлынули сразу, как прорванная плотина. И вмиг я утонул в образах, где она запутана… в моих простынях, в шёлковых верёвках, её волосы скользят сквозь мои пальцы, запястья перехвачены над перекладиной в душе. Моё дыхание сбилось, и я вцепился в край столешницы. Я представил её сонной у меня в постели, растянувшейся, удовлетворённой, лениво бросающей колкость с сочных губ. Я представил себя намотанным на её тонкие пальцы, как нить судьбы. И вдруг это «запутаться» перестало быть метафорой — оно стало чем-то реальным.

Я дышал всё быстрее, прикрыл лицо ладонью, пытаясь вернуть здравый смысл. Но не мог. А она в этот момент была с другим мужчиной.

Мини снова заскулила и на этот раз подбежала к лифту. Уши её настороженно поднялись, она посмотрела на двери, а потом бросила на меня выразительный взгляд. Я, с ладонью на лице и слишком часто вздымающейся грудью, прищурился на собаку.

— Ты серьёзно сейчас со мной разговариваешь?

Мини тихо тявкнула, фыркнула и лапой тронула двери лифта.

— Я схожу с ума, — пробормотал я, оттолкнувшись от столешницы. — Точно. Слетел с катушек. И во всём виновата она.

Мини посмотрела на меня с таким видом, словно подняла бровь. И никак иначе это не опишешь.

Я покачал головой.

— Я не могу пойти за ней. Это будет настоящим безумием. Она поймёт, Мини. Поймёт, что я по уши влюбился. И никогда бы не дала мне этого забыть.

Мини уставилась на меня. Моргнула. Я похлопал себя по бедру и скосил взгляд на ключи, висящие у двери. Мини проследила за моим взглядом, облизнулась и тяжело села, будто готова ждать. Моя ладонь забарабанила по бедру быстрее. Я уставился на собаку, но та осталась непоколебимой, словно просто ждала неизбежного.

— Да к чёрту, — прорычал я, схватил ключи. Мини радостно залаяла.

Джемма

Правило #31: Не встречайся с друзьями соседа по квартире.

Я встретила Спенсера у фургона с тако, и первой мыслью было, что неплохо бы дать ему пару советов от свахи, какие места подходят для свиданий в холодный октябрь, а какие — нет. Но стоило мне подойти к нему, кутаясь в шарф и помахав рукой, как он сразу поднял два пакета, набитые едой и напитками.

— Думаешь, я сошёл с ума? — улыбнулся он.

Спенсер выглядел стильно: виски и затылок выбриты, а сверху — растрёпанный пучок в косичке. Тёплые, но проницательные глаза, ум, спрятанный за шутками. Он выглядел так, будто одинаково мог продавать футболки в стиле тай-дай у дороги или спасать жизни сложной операцией. И это было чертовски любопытно.

— Что-то вроде того, — призналась я, пряча руки обратно в карманы жёлтого пальто. Воздух был полон дыма от гриля.

На нём был чёрный под горло свитер под серым шерстяным пальто «ёлочкой». Настоящий образец утончённости. Он кивнул в сторону улицы.

— Пойдём, красавица.

Это было не грубое бормотание «Джем», как я привыкла слышать, а новое прозвище. И звучало оно недурно. Я пошла рядом, разглядывая сквозь кроны деревьев закат. Жёлтые, красные и оранжевые листья переливались, как костёр, и мне даже захотелось жарить маршмеллоу. Но вместо этого я прищурилась на Спенсера.

— Так что за план?

Он посмотрел сверху вниз, замедлив шаг под мой ритм.

— Надеюсь, что-то необычное.

— О, необычное. Удиви меня, Спенсер… подожди, а фамилия у тебя какая?

— Спенсер и есть фамилия, — усмехнулся он. — Имя ненавижу.

Мы свернули за угол, и дома сменились просторной стоянкой перед большим зданием. Я склонила голову.

— Ну теперь обязан сказать.

— На первом свидании? Быстро берёшь, — хмыкнул он.

— А, значит, это «классное свидание», где мы даже имён друг друга не знаем? Поняла.

— Именно, — кивнул он. — Я же джентльмен.

Я подняла взгляд на вывеску: «Оранжерея Хоркела».

— То есть джентльмены водят дам на свидания в… садовый центр?

— Бинго, — широко улыбнулся он. Мы подошли к боковому входу, он ловко придержал дверь, занятый пакетами. — После вас, мадам.

— Ах, какая галантность, — протянула я, хлопая ресницами, и прошла внутрь.

В нос ударил влажный, насыщенный запах хвои. Вокруг — пальмы, цветы с каплями после полива. Я замерла от изумления.

— Даже не знала, что такое место существует.

— Я люблю садоводство, — признался он чуть смущённо. — Здесь спокойно. Я договорился с хозяином, чтобы мы были вдвоём.

В конце ряда стояла кованая скамейка с гирляндой огоньков и фигуркой дракона, читающего книгу. Я прикусила губу, улыбаясь:

— Ладно, признаю. Беру на заметку для клиентов.

Спенсер победно вскинул кулак.

— Отлично! Ладно, садимся. Я взял все виды тако, пиво, пару диетических кол, заметил, что ты их пьёшь, и воду. Что выбираешь?

Я посмотрела в его тёмно-карие глаза. Слова были идеальны. Но сердце не дрогнуло. Что со мной не так? Это же образцовое первое свидание. Он — настоящий мастер. Может, у меня и правда что-то не в порядке, и классические свидания не для меня. Я улыбнулась:

— Пиво. И самое острое тако.

Мы сняли пальто и сели. Вокруг — лианы и цветущий разноцветный сад. Спенсер передал мне пиво и тако, и именно в этот момент дождь забарабанил по стеклянной крыше.

— Дополнительные баллы за атмосферу, — заметила я.

— Я ведь понял, что французский ресторан — это не твоё, — подмигнул он.

Я откусила тако и застонала — острая говядина, свежая гуакамоле и кинза — идеальное сочетание.

— М-м, — простонала я с набитым ртом. Проглотив, спросила: — Ну и каков твой первый вывод обо мне?

Он вытер соус со щеки и широко раскрыл глаза.

— Сразу в лоб, да?

— Вот поэтому я и одна, — пожала плечами я.

Он посмотрел серьёзно.

— Нет, ну это невозможно, чтобы ты была одна. Ты весёлая, умная, играешь в видеоигры, шутишь. И ещё… — он обвёл меня взглядом с тако в руке. — Ну, понимаешь.

Я посмотрела на своё кремовое платье, поверх которого натянула бархатные ботфорты.

— «Понимаю»? Ты про тело для тако?

Он поперхнулся от смеха.

— Тело для тако?

— Да, чтобы оно было таким, нужно много тако, — произнесла я с серьёзным видом.

— И что ещё?

— Круассаны, острые конфеты, куриный пирог и чуррос.

— Я и в ужасе, и в восторге, — покачал головой он. — Что за острые конфеты?

Я хотела ответить, но его телефон зазвенел, разрываясь десятком сообщений.

— Это не что-то серьёзное? — приподняла я бровь.

— Определение «серьёзное» разное, — усмехнулся он, убирая телефон на беззвучный. — Нет, не пациенты. Друг в кризисе.

— Какой друг? — подозрительно прищурилась я.

— Раз уж заговорил… — протянул он с лукавой улыбкой.

Я скривилась, но рассмеялась.

— Ладно, выкладывай.

— Как у тебя дела с соседом?

Я удивилась, что он заговорил о Ноксе прямо на свидании. Но ведь он тоже его друг… наверное. «Друг» уже звучало странно, а «сосед» слишком холодно. Я пожала плечами:

— У него какой-то план — жениться на мне или притворяться помолвленным. Не знаю. В любом случае, это не для меня.

— Для Рука это и правда странно, — кивнул Спенсер, открывая пиво. — Обычно он рассудительнее.

— Что значит странно? По-моему, логично. Просто я не хочу испортить репутацию на работе.

— Логично? — он фыркнул. — Логично было бы жить у меня и искать себе жильё. Жениться на тебе — точно не логика.

— Ты… предлагал ему комнату? — мир вдруг качнулся. Я даже не думала, что у Нокса были варианты.

— Не предлагал. Но он знал, что она есть.

Я задумчиво постучала пальцем по бумаге от тако.

— И это тебя злит?

— Нет, — его телефон снова завибрировал. — Сначала — да, что он странно тебя оберегал. Мне ты нравишься, Джемма. Ты красивая, свободная. Я сразу понял, что хочу пригласить тебя.

Я нахмурилась, чувствуя, как ситуация резко меняется.

— Окей…

— Но потом я понял, насколько он идиот в отношении тебя. Я бы его придушил. Он не видит, что у него перед глазами.

Я скривилась, не понимая.

— Спенсер… что?

— Я знаю, я несу бред, — он отложил еду и уставился на меня. — Но он чокнутый. И у меня есть секунд тридцать. Прости за это. Но вот скажи, если бы ты делала ставку, ты бы поставила деньги, что Рук появится здесь прямо сейчас?

Я огляделась по пустой оранжерее. Дождь гремел по стёклам, ручьями стекал вниз и срывался с металлических балок. Ночь опустилась окончательно, и то, что раньше казалось уединённым и уютным, теперь выглядело жутковато неправильным.

— Его здесь точно нет, — нахмурилась я. — Что ты хочешь этим сказать?

Спенсер помолчал, словно что-то обдумывал.

— Думаю, я к тому, что если он всё испортит, надеюсь, ты простишь меня. Я не против быть «вторым номером».

— Что? — выдохнула я, ошеломлённая.

И тут дверь оранжереи с грохотом распахнулась. В проёме выросла высокая фигура. Я вздрогнула, а вот Спенсер даже не моргнул.

— Надо было спор предложить. Я выиграл, — усмехнулся он.

Я уставилась на Рука. Дверь захлопнулась у него за спиной, плечи насквозь мокрые, белая рубашка прилипла к телу и стала прозрачной. Волосы потемнели от влаги, галстук исчез, а первые две пуговицы были расстёгнуты, будто он собирался раздеваться, но бросился в дождь. Никогда я не видела его таким… потерявшим равновесие.

Он стремительно шёл к нам сквозь ряды растений, глаза сверкали хищным, волчьим светом.

— Оранжерея? — прорычал он.

Спенсер лениво откинулся на спинку скамейки, пальцем проводя по хвосту кованого дракона.

— Романтика. Разве не романтика, Джемма?

— Она подхватит листериоз, пока будет здесь есть, — отрезал Рук.

Спенсер фыркнул.

— Что?

Я перевела взгляд с одного на другого, губы поджались.

— Что это? У вас что, отношения или что-то в этом роде?

Спенсер расхохотался. Нокс скрестил руки на груди, и бицепсы напряглись под мокрой тканью.

— Он не в моём вкусе, — сухо сказал он.

— А кто в твоем вкусе? — Спенсер подался вперёд, в глазах мелькнула опасная искра. — Просвети нас.

— Джемма, — произнёс Нокс, полностью проигнорировав друга и пронзив меня взглядом. — Мы уходим.

— Ловушка, может? — усмехнулся Спенсер. — Это твой вкус?

— Какая ещё ловушка? — процедила я. — С вами обоими что-то не так!

Но Спенсер, похоже, нажал на красную кнопку в голове Рука. Я видела, как он сорвался. Челюсть сжалась, он хрустнул шеей и зло нахмурился.

— С меня хватит игр. Выйди, Джемма. Или я сам вытащу тебя отсюда.

— «Вытащишь»? Ты что, из мафии? Ногу мне выбьешь? — я встала с возмущением. — Я на свидании с человеком, которого сама выбрала, а ты ведёшь себя как капризный… ах!

Рук рванул к Спенсеру, схватил его за ворот и рывком поднял с места. Оба были одного роста, но Спенсер даже не сопротивлялся.

— Тебе скучно, Тео? Поэтому ты ищешь драки? Я тебе быстро дам развлечения — на неделю хватит.

— Господи, — простонала я, раскинув руки. — Рук, ты с ума сошёл?

Спенсер и ухом не повёл.

— Слишком ты переживаешь из-за свидания, дружище.

И тут меня осенило. Меня разыграли. Спенсеру я, похоже, была неинтересна — во всяком случае, недостаточно, чтобы за меня бороться. Его «второе место» я бы с удовольствием отбила кулаком по носу, но даже это, похоже, было только для того, чтобы поддеть Рука. Я стала фигурой в их игре. Пешкой, чтобы сбить ладью.

— Всё, хватит. — Я схватила пальто и сумку. — Не обязана терпеть эту хрень. Убейте друг друга на здоровье.

— Подожди, Джемма… — начал Спенсер, но Рук снова встряхнул его.

— Я с тобой ещё не закончил.

— Да чтоб вас обоих… — выругалась я и почти бегом выскочила из оранжереи. С грохотом хлопнула дверью, и ледяной дождь хлестнул по лицу.

Я прикрыла голову пальто, но одежда прилипла к телу, вода стекала по голым рукам. Машину я оставила у фургона с тако — полтора квартала отсюда, и мне предстояло пересечь пустую парковку.

В этом районе горели всего несколько фонарей. Я добежала до одного у пешеходного перехода и ткнула кнопку. Дождь лил сплошной стеной, ветер гнал его, как бушующее море. И тут сильная рука дёрнула меня с края тротуара. Я обернулась — Нокс. Промокший до нитки, ярость кипела в глазах. С волос вода стекала на лицо, тонкими струйками по скулам.

Он оттащил меня назад и в тот же миг по луже пронеслась машина, окатив водой асфальт. Я вырвала руку.

— Что с тобой не так? — перекричала я шум дождя.

— Что со мной не так? — рявкнул он. Его грудь тяжело вздымалась после бега, рубашка стала прозрачной и липла к телу, обрисовывая каждую мышцу. — Ты нарочно ослушалась меня, только чтобы насолить.

— «Ослушалась»? — я вскинула подбородок. — Ты мне не отец, чтобы я слушалась. С чего вдруг у тебя такое право?

— Думаешь, сможешь жить без всякой помощи? — резко парировал он. — Я делаю всё, чтобы помочь тебе… помочь нам. А ты постоянно идёшь наперекор. Почему?

Меня обдало холодом, но от слов обожгло сильнее. Что я могла сказать? Что отец ушёл к другой женщине, а мать так и не вернулась в реальность, и я с детства привыкла рассчитывать только на себя?

— Я не просила твоей помощи, — процедила я. — И ты не хочешь её давать. Ты просто хочешь избавиться от меня.

— Это неправда! — вспыхнул он. — Я хочу помочь тебе, Джем. Я хочу быть рядом.

— Чушь! — выкрикнула я. Машина пронеслась мимо, облила мои сапоги, гул заглушил голос. — Ты с первого дня не хотел иметь со мной дела. Я заняла твой дом, притащила сюда чёртового ягнёнка, я мешаю тебе — я знаю это. И прости, но хватит притворяться, что тебе не плевать, когда на самом деле ты мечтаешь избавиться от меня.

— Перестань думать, что я ненавижу тебя! — бросил Нокс. Его руки дёрнулись ко мне, но он остановился, будто упёрся в невидимую стену.

— Вот! — я ткнула в его руки. — Вот поэтому я и знаю, что ты ко мне равнодушен.

— Джемма, это не так…

— Стоп. — Голос сорвался, и глаза мгновенно наполнились слезами. Я всегда плакала во время ссор, но сейчас? Горло сжалось, и я отвернулась, лишь бы не видеть его. Я поспешила к переходу, мечтая исчезнуть и забыть всё это.

С Ноксом за последний месяц было столько моментов, когда я думала: он всё-таки заботится. Он был мягким, щедрым, внимательным. Но потом становился жёстким, замкнутым, избегал любого прикосновения. Его долгие смены казались способом держаться подальше. В его поступках не было логики. А теперь он мешал мне двигаться дальше, цеплялся за фальшивую помолвку больше, чем за моё счастье.

Ну и к чёрту его. К чёрту всё это.

— Джемма, стой! — крикнул Рук.

Жёлтый свет залил меня, ослепив. Я зажмурилась и вдруг поняла: это фары. Машина. Гул шин по мокрому асфальту ударил в уши. Я застыла, сердце сжалось от ужаса, и тут меня подхватило.

Рука обхватила мою талию, дёрнула так сильно, что я полетела в сторону. В следующий миг я оказалась на тротуаре, а мимо со скрежетом затормозила машина. Водитель промчался дальше, окатив нас фонтаном воды.

Я дышала тяжело, сердце билось в висках. Рук прижал меня к себе, обнял сзади так крепко, что у меня появилось ощущение: я не рассыплюсь на сотню кусочков от страха.

Он держал меня. По-настоящему держал. Тёплые сильные руки прижимали к его груди, и это ощущалось как возвращение домой после долгой разлуки. Я обмякла, выдохнула со всхлипом. Его грудь тяжело двигалась у меня за спиной, дыхание касалось кожи под челюстью.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Джем? — хрипло выдохнул он. Его нос скользнул по изгибу моей шеи. — Я прикоснусь. Но если начну — уже не остановлюсь.

Нокс

Правило #24: Не бросай одежду на полу.

Держать Джемму в объятиях было эйфорией. Я представлял это столько раз, что был уверен — узнаю это чувство. Но я ошибался. Всё оказалось в сотни раз сильнее. Её мягкие изгибы, податливые под моими руками, её рёбра, расширяющиеся и сжимающиеся под ладонями — всё это вливало в меня настоящее облегчение. Она чуть не погибла. Её могло не стать. Её могли вырвать из этой жизни, от меня, навсегда, оставить холодной, недосягаемой для прикосновения. И всё это — из-за моей глупости.

Она выдохнула мучительно, и я услышал, как слёзы перекрывают ей дыхание. Я крепче прижал её к себе, уткнувшись лицом в её щёку.

— Прости, — прошептал я. — Это моя вина. Мне нужно было объяснить раньше.

— Объяснить что? — всхлипнула она.

Её боль резанула меня, словно лезвие.

— Не плачь, — попросил я, коснувшись губами её мокрой щеки и чувствуя вкус солёных слёз. — Всё хорошо. Ты в безопасности. И я хочу тебя, Джем. Хочу так сильно, что больно. Просто… я не мог.

Джемма развернулась в моих руках, и я не отпустил её, прижимая к себе так, словно не смогу больше разжать объятия. Она подняла взгляд, ресницы мокрые от дождя, голубые глаза в тумане слёз.

— Ты не мог что?

— Не мог, — поправил я, ведя пальцами по линии её подбородка. Кожа у неё была такая мягкая, бархатная, что я едва верил. — Но теперь могу. И сделаю.

— Сделаешь что? — выдохнула она нетерпеливо.

Я скользнул ладонью вдоль её челюсти, по шее, к мокрым волосам, струившимся по спине. Поднял её лицо к себе, наклонился так, что наши губы разделяло дыхание.

— Коснуться каждого сантиметра тебя.

Из её губ сорвался короткий выдох и она поцеловала меня. Боже, какая же она сладкая. Её губы были скользкими от дождя, но на моём разгорячённом теле ощущались нежными и податливыми. Они ложились на мои идеально — нижняя губа пухлая, мягкая, верхняя лёгкая, как шёлк. Я крепче обхватил её за талию, ладонью прижал затылок, притягивая её всё ближе и углубляя поцелуй с первобытной жадностью.

Она обвила руками мою шею, и я чуть не поднял её с земли, так отчаянно хотел коснуться каждого её кусочка. Джемма застонала в поцелуе, её язык скользнул по моим зубам, и волна возбуждения ударила прямо в пах. Я ответил ей так же жадно, пробуя её вкус, исследуя её рот, слизывая свежую дождевую влагу и соль с её кожи.

Гром ударил где-то вдалеке, и Джемма вздрогнула, оторвавшись. Часто дыша, она посмотрела снизу вверх, будто боялась, что я накричу за то, что она меня поцеловала. И это было справедливо: я ведь не самый солнечный человек. Но я лишь слизнул каплю дождя с её верхней губы.

— Пойдём. Надо выйти из-под дождя. При грозе небезопасно.

На щеке у неё появилась ямочка от улыбки.

— Ну да, безопасность прежде всего.

Я не стал укутывать её в мокрое пальто. Я собирался как можно скорее избавиться от этих мокрых вещей. Взял её за руку и повёл сквозь ливень обратно к стоянке и в оражерею.

— Куда мы идём? — крикнула она за спиной.

Я бросил на неё взгляд, но не ответил. Открыл дверь и втянул её внутрь. Там было темно, только гирлянды на деревьях давали мягкий свет. Как я и ожидал, Спенсера уже не было — он добился своего и ушёл. Я развернул Джемму к себе и снова поцеловал, заглушив все её вопросы.

Я пил её поцелуй, словно дождь после двадцатилетней засухи. Она прильнула ко мне всем телом, встала на носки, руки сцепились у меня за шеей. Я обхватил её талию, чувствуя под ладонями её дрожь. До этого моя жизнь была лишь голограммой чувств — картинкой без осязаемости. Но Джемма… она была настоящая. Первая живая душа, которая по-настоящему коснулась меня.

Я потянул ткань её платья вверх, осторожно, чтобы она могла остановить меня. Она разорвала поцелуй лишь на миг, чтобы стянуть ботфорты и откинуть их в сторону, а потом вернулась ко мне, расстёгивая мою рубашку дрожащими руками. В её глазах горело желание. Она прикусила губу и с игривой строгостью сказала:

— Мы можем подхватить листериоз.

— Хорошо, что я врач, — прорычал я, задирая платье выше талии.

Она засмеялась — искренне, звонко, и сердце моё сжалось от радости. Этот смех был моим, и я жаждал быть единственной причиной её улыбок. Я стянул платье через голову и отбросил в сторону. Она расстегнула мою рубашку до конца, сдвинула ткань с моих плеч.

Под розовым кружевным бельём её тело сияло, грудь поднималась высоко, кожа светилась в мягком свете гирлянд. Я провёл ладонью по изгибу чашечки бра, обвёл контур её груди. Её глаза дрогнули и закрылись, дыхание стало глубоким. Я сорвал с себя рубашку и снова прижал её к себе, впечатываясь в её губы. Она застонала мне в рот.

— Ты такой тёплый.

Я откинул её волосы на одно плечо и коснулся губами её кожи.

— А ты вкусная, — пробормотал я, облизывая её шею, чувствуя, как она содрогается. — И я съем тебя так, что ты не сможешь произнести ни слова.

Джемма

Правило #22: Никакого секса.

Нокс оттеснил меня назад, пока мои ноги не уперлись в деревянно-железную скамью, и только тогда он прервал поцелуй, чтобы осторожно усадить меня. Задыхаясь, я подняла взгляд, любуясь его высоким сильным телом, блестящим в тусклом свете. Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев.

— Я хочу услышать это от тебя, Джем. Чего ты хочешь?

Мое дыхание сбилось.

— Прикоснись ко мне, Док. Поцелуй. Возьми меня.

Его пальцы скользнули по моей челюсти к затылку, где он запустил их в мокрые волосы. Опустился на колени и легким нажимом на затылок заставил меня прогнуться, чтобы вдохнуть горячий воздух у моего горла. Его губы коснулись пульсирующей вены, и он прошептал:

— Осторожнее с желаниями.

Я вздрогнула от счастья. Каждое его прикосновение было ударом наслаждения по моему телу. Каждое скольжение его кожи по моей зажигало огонь, который обрушивался прямо в жар между ногами. С каждой секундой я жаждала его все сильнее.

— Нокс, пожалуйста, — выдохнула я.

Он целовал мою шею, спускаясь все ниже к груди.

— Сделай для меня кое-что, Джем. Зови меня Рук, когда я буду в тебе.

Мои пальцы зарылись в его влажные волосы, когда он поцеловал вершину моей груди. Глаза закрылись от восторга, но сил хватило спросить:

— Зачем?

Одна его рука легла мне на поясницу, другая с легкостью расстегнула бюстгальтер. Он обвел языком склон груди.

— Потому что, когда я доведу тебя до оргазма, твое «Нокс» будет звучать как «н-но-но».

Я рассмеялась от изумления, но смех сорвался в стон, когда его язык коснулся соска. Я выгнулась, пальцы вцепились в его волосы, и звук, сорвавшийся с моих губ, был полон отчаяния и сладкой муки. Когда он нежно прикусил и принялся ласкать чувствительную кожу языком, я вдруг поняла, что он прав. Еще немного и я действительно стану заикающейся развалиной.

Мои руки скользнули по его шее, крепким плечам, к спине, и он застонал, напрягая мышцы. Он выпустил сосок с коротким укусом, от которого я дернулась, и откинулся, снимая с меня лифчик. Его ладони мягко скользнули вниз по талии к бедрам. Губы последовали за ними, оставляя поцелуи до самой полоски кружев на моем животе. Каждый поцелуй был как вспышка, мгновенно взрывался в теле и оставлял теплое томление, заставляя трусики промокать все сильнее.

Будто чувствуя, что это ожидание стало невыносимым, Рук провел пальцами по кружевному треугольнику вниз к моей щели, целуя чуть выше резинки. Я заерзала, и он удовлетворенно промычал, обнаружив, что ткань насквозь мокрая.

— Не похоже на дождь.

Я застонала.

— Я хочу тебя. Сильно.

— Сколько? — прошептал он, скользнув зубами у самой резинки. — Сколько ты меня хотела?

Господи, я не могла признаться. Это было бы слишком жалко.

— Давно… достаточно.

Его пальцы слегка коснулись клитора сквозь ткань. Двигались вверх-вниз, дразня, не принося облегчения.

— Это не ответ.

— Но-но… — я запнулась, двигаясь навстречу его пальцам. Услышав, как звучит его имя, я округлила глаза. — Черт… правда звучит как «нет».

Его взгляд стал ледяным, властным, хотя он стоял на коленях.

— Больше так не называй.

Я сглотнула и кивнула, а он продолжил терзать мой центр, все еще через ткань, доводя до безумия.

— У тебя потрясающая грудь, Джемма. Поиграй с ней. Я хочу смотреть.

Я обхватила грудь, перекатила соски между пальцами, щипая и гладя так, как делала в одиночестве. Никогда раньше не трогала себя при мужчине, и сперва это показалось странным. Но, Боже, это оказалось захватывающе. Я смотрела то на свою полную грудь в ладонях, то на Рука, который наблюдал за мной с жадным вниманием, скользя рукой под трусики. Его пальцы нашли мой клитор и начали двигаться по кругу.

Его член выпирал под черными брюками, и я до боли хотела дотронуться до него, но не могла оторваться от того, как он смотрит на меня, как дразнит. Мои бедра затряслись, когда он закружил в самой точке желания, подводя к вершине. И, будто почувствовав, что я близка, он отнял пальцы и проник внутрь, медленно двигаясь, дразня.

Я застонала, откинула голову и уперлась руками в скамью, чтобы удержаться.

Рук стянул с меня трусики так медленно и почтительно, будто это был ритуал. Я осталась обнаженной, задыхаясь под его взглядом. Он скользнул ладонями вверх по моим ногам, раздвигая бедра. Его поцелуи приближались все ближе к влажной, горящей от желания киске.

Я и не думала, что он говорил буквально, когда обещал «есть меня, пока я не потеряю дар речи». Но слова уже не находились. Его прикосновения, которых я ждала так долго, стали почти мифом. Он был темным зверем из моих сладких кошмаров, явившимся, чтобы мучить и дарить наслаждение.

Он провел языком длинной линией от низа до самого верха, коснувшись клитора. Я вскрикнула громче и откинула голову на скамью, когда он подтянул меня к краю и поддержал за ягодицы одной рукой. Другой ввел два пальца внутрь, задевая ту самую точку. Я извивалась, настолько возбуждённая, что удивлялась, как еще не кончила. Его движения были медленными, но нещадно точными, а язык ласкал мой клитор, рисуя круги.

Звуки, рвущиеся с моих губ, поднимались все выше, и я почувствовала, как пот выступает между грудями. Рук зарычал от удовольствия прямо у моей кожи.

— Вот так, детка. Кричи для меня.

Мое тело напряглось, стремясь к оргазму, который пугал меня силой. Я никогда не была так высоко, так близко к краю, что испугалась: неужели бывает оргазм настолько сильный, что может причинить боль? Я не была уверена, что это возможно… но именно так ощущалось. Я дернула бедрами вниз, внезапно начав слишком много думать.

— Даже не смей, — прошептал он, загибая пальцы и водя ими внутри меня так, что за закрытыми веками вспыхивали искры удовольствия. — Подними бедра, Джемма. Расслабься и доверься этому.

Я подчинилась, и он ускорился, снова швыряя меня прямо к разрядке. Я тяжело дышала, пальцы сжимались, носки ног тянулись. Я двигала бедрами в такт с его пальцами, умоляя о большем давлении на клитор, умоляя, чтобы напряжение наконец сорвалось. Он водил языком по моему клитору в унисон движениям пальцев, и это было похоже на чувственный танец, который навсегда застрянет в моих мокрых снах.

— Рук, Боже мой, — простонала я. — Я сейчас… я должна…

— Я знаю, детка. У тебя получится.

Рук заострил движения кончиком языка, очерчивая маленькие круги вокруг моего клитора, а пальцы входили и выходили быстрее. Я закричала, взмыв на самый пик экстаза, и затем отпустила себя в гребень блаженной разрядки. Волна за волной сотрясали меня, выжимая каждую крупицу эйфории, которую он строил с первой секунды, как прикоснулся ко мне. Кирпич за кирпичом он возводил моё желание, и когда всё рухнуло под его пальцами и языком, я растворилась в этом, переполненная сладким насыщением.

Нокс гладил ладонями мои бёдра сверху вниз, успокаивая, пока я сходила с оргазма на трясущихся ногах. Он провёл языком по краю половых губ, снимая остатки дрожи, и поцеловал в изгиб между ног.

— Чёрт, ты такая вкусная, — простонал он.

С головой запрокинутой назад и телом, ставшим желе, я едва отдышалась.

— Как кейк-поп?

Он хмыкнул, коснувшись губами внутренней стороны моего бедра.

— Как ты. Как запретная Джемма, про вкус которой я знал — стоит попробовать, и я уже не смогу остановиться.

Я сползла на скамью.

— Я растеклась в жидкость.

— А я очень твёрдый, — усмехнулся он, обхватил меня за бёдра и легко поднял к себе. Мы поменялись местами: он сел на скамью, а я устроилась верхом на его ногах, ощущая его возбуждение прямо у своей разгорячённой середины.

Я вздрогнула от холода его мокрых брюк на своей коже.

— Бр-р, ледяной.

— Я тебя согрею, — мягко пообещал он. Его ладони обхватили мои ягодицы, массируя и поднимаясь к пояснице. — Или мы можем поехать домой. Решай.

Его светлые волосы начали подсыхать, ложась волнами на лоб, и я не удержалась, запустила пальцы в эту мягкую прядь, провела по щеке и поцарапала его щетину на подбородке. Он закрыл глаза и блаженно вздохнул.

— Как-то многовато прикосновений для того, кто их не любит, — заметила я сухо.

Ледяные глаза распахнулись, пронзая меня.

— Я хотел только этого с того момента, как вытащил тебя из душа.

Я нахмурилась.

— Тогда… почему?

Его ладони продолжали массировать спину, а взгляд скользнул в сторону.

— Расскажу, но не сейчас. Не хочу туда возвращаться. Хочу быть здесь. С тобой. Это нормально?

И тут до меня дошло: он был ранен. Прошлое оставило шрам, а я, дура, даже не заметила. Я кивнула.

— Конечно. Я вся твоя.

Кривоватая улыбка тронула его губы.

— Осторожнее с такими обещаниями, Джем.

Я прекрасно понимала, что сказала, и не собиралась забирать слова обратно. Наклонилась и поцеловала его, и вкус самой себя на его губах снова толкнул вглубь желания. Я только что пережила лучший оргазм в своей жизни, но одно лишь воспоминание о его языке на моей киске снова закручивало меня в воронку страсти. А уж как он целовал… это было преступление. Все мои прошлые поцелуи сразу поблекли до жалкой пародии, и я ненавидела его за то, что он так долго держал это от меня. Мы могли бы неделями сходить с ума друг по другу. Соседство могло бы быть чёртовски весёлым.

Что бы ни таилось в его прошлом, я надеялась, он однажды откроется мне. Хоть немного прозрачности нам бы не помешало. А пока… если я могла продолжать целовать его, этого было достаточно, чтобы сделать наше странное соседство более чем терпимым.

Мои мысли, мчащиеся галопом, вдруг расплылись в тумане желания, и наш страстный поцелуй в одно мгновение превратился в безумную потребность. Я хотела большего. Потребность в нем текла по моим жилам, будто расплавленный свинец, смешанный с горячей кровью и дурманящим вожделением. Проведя руками по его крепкой груди и рельефному прессу, я дёрнула за ремень его брюк. Руку не понадобилось больше приглашений, он расстегнул ремень, потом пуговицу, и, подхватив меня одной рукой, приподнял нас обоих, чтобы стянуть брюки и белье. Когда он снова сел, я опустила взгляд между нами и у меня перехватило дыхание.

— О боже… — вырвалось у меня.

Рук издал хриплый звук.

— Мне стоит обидеться?

Я оторвала взгляд от самого прекрасного члена, какой когда-либо видела, и посмотрела на него с раздражением.

— Скажи честно. Тебя хоть раз кто-то оскорблял по поводу этой анаконды?

Он ухмыльнулся своей фирменной улыбкой.

— Никогда.

— Тогда заткнись и трахни меня.

Рук низко зарычал от удовольствия и припал губами к моей груди, одновременно вдавливая меня на всю длину своего напряжённого тела. Я застонала, запрокидывая голову и закрывая глаза. Он перебрался к другой груди, поджигая мои нервы чистой, необузданной страстью.

— Я хочу скакать на тебе, — прошептала я, не умея держать язык за зубами даже во время лучшего секса в своей жизни. — Я хочу насаживаться на этот член, Рук, и хочу, чтобы ты произнес моё имя, когда я это сделаю.

Он шумно выдохнул и прикусил мою грудь, прежде чем спуститься к шее.

— Скажи ещё раз.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — простонала я.

— Ещё. — Его губы впились в мою шею, оставляя на коже горячий след, как вампир.

— Трахни меня, — умоляла я.

Он оторвался, оставив на шее то, что определённо превратится в огромный засос, и обхватил меня за талию. Я всегда считала себя крепкой, с формами и невысокой, но рядом с ним чувствовала себя крошечной. Он поднял меня, удерживая взгляд на том, как соприкасается его возбуждение с моим, и поднёс головку члена к моему входу. Вдруг остатки логики пробились сквозь туман похоти.

— У тебя нет презерватива? — спросила я напряжённо.

Он замер, и мышцы на его руках вздулись, словно канаты.

— Я проверялся. А ты?

— Да, но, кажется, мой укол уже старый… — пробормотала я, сбившись на мысли.

— Джем, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Если бы я сказал, что мысль о том, чтобы сделать тебе ребёнка прямо сейчас, не заводит меня — я бы соврал.

У меня челюсть отвисла.

— Ни хрена себе.

Он смотрел прямо, как всегда — твердо и уверенно.

— Но решать тебе.

Мысль о том, что он хочет оплодотворить меня, завела меня ещё сильнее. Я опустилась на него, и он простонал, запрокинув голову и закрыв глаза. Я улыбнулась, как самая развратная сучка.

— Я справлюсь, сладкий.

Я сдержала обещание — насаживалась медленно, дразняще, пока не села полностью, упиваясь ощущением, как он заполняет меня. Он был почти слишком велик, почти до боли, но я снова поднялась и опустилась. Нашла ритм, и Нокс подхватил его, входя так глубоко, что я готова была разлететься на куски. Он удерживал меня одной рукой, чтобы я не соскользнула с лавки, а другой спустился между нами, нащупав мой клитор.

Звуки нашего безудержного траха заполнили оранжерею, смешавшись с нашим прерывистым дыханием. Я теряла голову от того, насколько это было прекрасно. Мои ноги дрожали от дикого наезда и приближающегося оргазма. Я вцепилась в его плечи и, не в силах больше сдерживаться, закричала, не думая, что нас могут услышать.

Нокс ускорился, удерживая меня и толкаясь всё глубже, пока я не сорвалась в новый оргазм, мощный, долгий, пожирающий рассудок. Я стонала, сжимаясь вокруг него, а он выругался:

— Джем, твою мать! — и кончил во мне горячо, резко и даже не пытаясь выйти.

Я обмякла на его груди, и тишина вокруг вдруг показалась слишком громкой. Дождь мерно стучал по стеклянной крыше, а наше тяжёлое дыхание висело в воздухе, густом от запаха цветов и земли. Я подняла голову, волосы разметались по лицу, и я выглядела, как самая безумная дикарка на свете, раз уж мы только что занялись сексом в оранжерее.

— Боже мой. Что мы только что сделали?

Нокс поднял голову, только что откинувшуюся назад в изнеможённом удовлетворении. Его полуприкрытые глаза уверенно встретили мой взгляд.

— Кажется, я только что трахнул тебя в оранжерее.

Я фыркнула, сдерживая смех.

— Вот чёрт.

Он приподнялся, подтянув меня так, что наши губы оказались всего в миллиметре друг от друга.

— И я сделаю это снова, когда мы будем дома.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

— Осторожнее с обещаниями.

Нокс

Правило #21: Соблюдай правила безопасности.

Джемма так и не ответила мне. Я спросил, как давно она меня хотела, а эта хитрая бестия ловко ушла от ответа. Я был слишком поглощён желанием, чтобы настаивать, но ведь не зря у меня эйдетическая память. Я хотел знать. Я хотел знать тот самый момент, когда она впервые захотела меня, чтобы запомнить его навсегда. Хотел знать ту секунду, когда она поняла, что жаждет моего прикосновения. Потому что Бог свидетель — для меня это длилось уже неделями.

Мы кое-как натянули на себя мокрую одежду, и, как бы неудобно это ни было, мне было плевать. Я касался Джеммы. Я касался её спины, когда мы выходили из оранжереи. Я касался её ладони, когда мы бежали к машине под дождём. Я касался её колена, пока вёл. И мои догадки подтвердились — стоило лишь начать, и я уже не мог остановиться.

К тому моменту, как мы добрались до квартиры, до нашего дома, дождь стих до лёгкой мороси, барабанящей по окнам и укрывающей улицы золотистой дымкой. В лифте я держал Джемму за руку, но, когда посмотрел вниз, она уставилась на свои ботинки. Волосы капали, нос покраснел от холода. Двери открылись, и я потянул её за собой, пытаясь разглядеть лицо.

— Ты замёрзла? Что случилось?

Она наконец подняла взгляд, и её посиневшие от холода губы растянулись в неохотной улыбке.

— Кажется, там только что слишком многое произошло.

Я повёл её в спальню, уже сгорая от желания.

— Удивлена? Я был почти уверен, что ты нарочно нажимаешь на все мои кнопки, чтобы я вышел из себя и взорвался.

Джемма прыснула.

— Со мной так всегда, даже если я этого не хочу.

И это было чистой правдой.

В ванной я включил свет, не желая отпускать её маленькую ладонь. Она казалась идеальной в моей руке — такой тёплой, такой нужной. Все мои страхи, что я могу испортить её своим прошлым, все тревоги, что её прикосновения будут напоминать о боли, оказались ничем. Я никогда не чувствовал себя более целым, чем с её кожей против моей.

Я включил душ, позволив пару наполнить комнату, а сам прижал Джемму спиной к раковине, сам встал перед ней. Влажная одежда холодными пятнами липла к коже, и я обхватил её лицо ладонями. Провёл большими пальцами по её щекам, наслаждаясь мягкостью кожи и розовым румянцем, таким ярким на фоне васильковых глаз. Её ресницы, отяжелевшие от влаги, дрожали, а губы приоткрылись. Она была восхитительна. Каждый светлый оттенок в её волосах, каждая веснушка на переносице, каждая трещинка на губах — всё в ней завораживало.

Она внимательно рассматривала меня, переводя взгляд с глаза на глаз.

— О чём ты думаешь? — прошептала она.

Я провёл пальцем по линии её брови.

— Думаю о том, какая ты красивая.

Она едва слышно вдохнула, горло дёрнулось.

— А ещё?

— Думаю о том, что мог тебя потерять, — честно признался я. — И что мог не получить шанса коснуться тебя так, как мечтал.

Она прижалась щекой к моей ладони.

— Ты расскажешь, почему… — её рука нерешительно легла поверх моей. — Почему это тебя тревожит?

— Не тревожит, — мягко сказал я. — Но я боялся, что будет. — Я провёл пальцами вниз по её шее к вырезу платья. — Расскажу, если позволишь согреть тебя в душе и намылить всё твоё тело своими руками.

Её нежное лицо озарила дерзкая улыбка.

— По рукам.

Мы помогали друг другу раздеваться, и я не мог налюбоваться её телом: на линии ключиц под тонкими плечами, на изгибах груди, похожих на тяжёлые капли, идеально сочетающихся с талией и пышными бёдрами. Я скользил пальцами по её животу, по рельефу рёбер, а потом позволил ей исследовать меня. Каждый её поцелуй и лёгкое касание заставляли мою кожу дрожать, требуя большего.

В душе я повернул её ко мне спиной, убрал волосы на одно плечо и намылил руки розовым мылом. Склоняясь к её шее, тихо признался:

— Раньше я занимался плаванием. Соревновался.

Она обернулась через плечо.

— Хорошо.

— В старших классах я дошёл до уровня штата. Родители и тренеры хотели, чтобы я боролся за стипендию и, возможно, за Олимпиаду. Я выкладывался до предела. — Я скользнул мыльными ладонями по её плечам. — Но одна из тренеров… — я сглотнул, подбирая слова. — Она перешла все границы.

Тело Джеммы напряглось, но я продолжил, проводя мылом по её спине.

— Она унижала меня словами, давила, пока не оставалось только желание угодить ей. А потом использовала это для своих… нужд.

Джемма перехватила мои руки на своём животе, прижала их к себе и потянула меня ближе.

— Она тебя ломала? — её голос дрогнул.

Я кивнул, уткнувшись лицом в её мокрые волосы, под поток тёплой воды.

— Да. Манипулировала прикосновениями: сначала ранила словами, потом утешала руками. Я понял, что происходит, прежде чем дошло до худшего, но думаю, даже если бы дошло, мои родители не поверили бы.

Её пальцы вцепились в мои руки.

— Ты говоришь, эта тварь издевалась над тобой, а они ничего не сделали?

Я снова кивнул и поцеловал её в линию волос, прижимая к себе. Это был первый раз, когда я говорил о тренере Дэниелс без пота и озноба по всему телу. И всё из-за Джеммы. Её прикосновения лечили.

Она повернулась ко мне лицом, её глаза горели сквозь слёзы.

— Кто-то должен был за тебя бороться.

Я поднял её подбородок.

— Я рассказываю только для того, чтобы ты понимала, дикарка. Не вздумай искать её ради мести.

— Я не дикарка. Я целая колода карт. Если увижу эту ведьму, превращу её жизнь в конфетти из хаоса.

— Страшно, но я тебе верю.

— Так это из-за этого ты не хотел меня касаться? Потому что это причиняло боль?

— Иногда, — признался я, переплетая её пальцы со своими. — Особенно, когда начинал по-настоящему чувствовать к человеку. У меня были девушки, но стоило появиться чему-то большему, чем просто физическая связь, от их прикосновений меня начинало тошнить. Потому что я ожидал предательства. — Я поднёс её пальцы к губам и поцеловал. — Но я не хотел, чтобы так было с тобой. Даже когда злился на тебя, где-то глубоко я знал — твоё прикосновение нельзя испортить.

Она подняла на меня взгляд, ресницы дрожали в каплях воды.

— Но ведь сейчас тебе не больно? Почему?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но понял: стоило мне наконец коснуться тебя — это уже было по-другому.

На лице Джеммы появилось её фирменное выражение — хитрое и упрямое. Она прижалась ко мне, её живот скользнул по моей стоящей твёрдости, которая так и не нашла облегчения со времени оранжереи.

— И как это… по-другому?

— Твоё прикосновение? — спросил я.

— Мгм.

Я обхватил её лицо руками и наклонил к себе.

— Оно такое, что мне всегда мало. — И тут же поцеловал её, теряя остатки контроля.

Она провела руками по моей груди, и я втянул воздух, полный желания. Вода стекала по её розовой коже, волосы обрамляли лицо, и она выглядела русалкой. Я лизнул каплю с её губ, скользнул носом по линии её челюсти и прикусил мочку уха. Она хрипло рассмеялась, обхватив меня руками, и прижала моё тело к себе.

— Жаль, что ты не рассказал мне раньше.

Я должен был. Всегда это знал, но не хотел, чтобы Джемма видела меня сломанным. Не хотел, чтобы она заметила мои слабости и насмехалась над ними, как делали мои родители. Даже моя сестра Арабелла не знала всей правды о том, что произошло.

— Знаю, — тихо согласился я, целуя её шею и прижимая к себе. — По крайней мере, должен был быть честен с самим собой насчёт чувств к тебе.

— У меня есть вопросы, — сказала она, её голос был приглушен о моё плечо.

Я улыбнулся у её кожи.

— Потом. Сейчас я занят тем, что прикасаюсь к тебе.

Джемма замялась, а потом своим озорным голосом спросила:

— Где прикоснёшься?

— Повернись и узнаешь.

К тому моменту, как мы закончили принимать душ, Джемма уже задыхалась и умоляла меня, и это, честно говоря, превзошло все мои ожидания. Ее щеки пылали, губы были припухшие от поцелуев, и она обвила меня руками и ногами, пока я нес ее к кровати, поддерживая ладонями ее аппетитную попку. Джемма лизнула внутреннюю сторону моей губы, легко прикусив ее.

— Нокс, — простонала она.

Я ухмыльнулся.

— Как меня зовут, когда я трахаю тебя, Джем?

— Рук, — прошептала она, ее дыхание едва касалось моих губ, а руки сильнее обвили мою шею, когда она повела бедрами мне навстречу.

Я остановился у края кровати, рассматривая, как свет из ванной подсвечивал одну сторону ее лица и как приятно ощущалось ее тело в моих руках. Я коснулся губами ее носа.

— Ошибешься и я остановлюсь.

Затем бросил ее на кровать и сам упал сверху, заключив в клетку, пока она визжала и смеялась так, что мне хотелось проглотить этот смех целиком. Ее смех перешел в стон, когда я прижался губами к ее шее.

Она извивалась подо мной, ее влажное от душа тело было теплым, кожа — шелковистой, когда мои ладони скользили к бедрам.

— Рук, — снова простонала она, — кто тебя учил сексу? Испанская инквизиция?

Я хмыкнул, целуя дорожку вниз к ее груди. Вдруг поймал себя на мысли: позволила бы она мне заснуть здесь, положив голову на ее идеальную грудь? Господи, если бы я мог просто утонуть в этой женщине...

— Ты собираешься меня связать? — спросила Джемма с хрипотцой и намеком на шутку в голосе. — Я знаю, где веревка.

Я поднял взгляд, встретившись с ее искрящимися васильковыми глазами, прищурился задумчиво.

— Ты хочешь, чтобы я тебя связал?

— Вроде того, — сказала она с обезоруживающей прямотой, изучая мое лицо, пытаясь понять, что я об этом думаю.

Я задумался, опираясь на один локоть, оставляя левую руку свободной, чтобы скользнуть по ее бедру, талии, под грудь и к соску. Она втянула воздух, и я провел пальцем по бледно-розовому бугорку, снова встретившись с ней взглядом.

— В шибари привлекает то, — сказал я медленно, обводя сосок, наслаждаясь тем, как ее грудь быстрее поднимается и опускается, а глаза становятся влажными, — что ты не можешь меня трогать. Обычно мне это нравится.

— Ох, — выдохнула она, губы приоткрылись, тело выгнулось навстречу моей руке.

Я обхватил ее грудь ладонью, затем провел пальцами по линии живота.

— Но сейчас я хочу, чтобы ты меня трогала.

Она застонала, ее бедра поднялись, словно приглашая продолжить путь моих пальцев вниз по ее восхитительному телу.

— Хорошо, — прошептала она. — Это справедливо.

— Справедливо? — поддел я, улыбаясь и опуская руку к ее лобку. — А это тоже справедливо?

— Мм, — простонала она, запрокинув голову и закрыв глаза. Ее пальцы скользнули по моим рукам, а затем между нами, и я резко вдохнул, когда она коснулась головки моего члена.

— Это справедливо?

— Нет, — выдохнул я, голос сорвался.

Она не открыла глаз, но улыбнулась, как довольная кошка.

— Прекрасно.

Она обхватила мой член, сжав ровно настолько, чтобы я застонал и подался вперед, а затем повела рукой вверх и вниз по стволу.

— Думаю, тебе стоит попробовать собственное лекарство, доктор, — произнесла она и продолжила уверенно двигать рукой. Я едва не потерял концентрацию, настолько сильно я ее желал.

Я скользнул пальцами между ее ног и нашел ее уже готовой, мягкой и податливой, невероятно соблазнительной.

— Раздвинь ноги, — прошептал я.

Джемма послушно подчинилась, и я провел пальцами по ее влажности, обводя клитор, а затем погрузился внутрь. Она снова застонала, тяжело дыша, и ее рука на моем члене замерла.

— Рук, умоляю, трахни меня.

Я коротко рассмеялся.

— Ладно, но при одном условии.

— Условии? — изумилась она, открыв глаза. — Каком условии?

Я убрал ее руку с себя, хотя это было мучительно, и прижал ее запястье к матрасу, удерживая. Двигаясь над ней, я прижал головку своего члена к ее входу, не давая ей двинуться.

— Скажи, как давно ты меня хочешь.

Джемма издала недовольный звук, запрокинув голову и зажмурив глаза.

— Рук, — протянула она жалобно.

Я чуть подался бедрами, дразня ее.

— Ну?

Она сдалась.

— Недели.

— Недели? — я поцеловал между ее грудями, все еще дразня ее вход, хотя казалось, что если я не войду в нее сейчас, то просто разорвусь. — Необычно терпеливая.

Она провела руками по моим плечам и спине.

— Я думала, ты посмеешься, если скажу.

Я замер и поднялся над ней, чтобы встретиться взглядом.

— Почему ты так думала?

Джемма прикусила губу.

— Ты такой серьезный, Рук. И… — она задумалась, скривила лицо. — Недосягаемый? Я была уверена, что ты посмеешься над самой идеей быть со мной.

Я убрал влажную прядь с ее щеки.

— Ты гораздо больше, чем я когда-либо заслуживал, Джемма.

Она смутилась, опустив подбородок.

— Ты так не думаешь.

Я коснулся ее губ, шепотом:

— У меня фотографическая память. А ты — идеальна.

Я поцеловал ее, и в этот момент она подняла бедра мне навстречу, и я медленно вошел в нее. Я не привык заниматься любовью так медленно. Дразнить медленно — да. Но никогда не хотел смаковать ощущения так, как с Джеммой. Я не спешил, входил в нее сантиметр за сантиметром, пока она не вцепилась ногтями в мои плечи и не стала умолять о большем.

И тогда я заполнил ее, медленно выходя и входя снова, запоминая, как она раскинулась подо мной, как подрагивала ее грудь при каждом моем движении и как она откидывала голову, теряясь в ощущениях.

Все эти недели, живя с ней, я убеждал себя, что Джемма не моя. Что она вне игры. Что я не достоин знать то, чего так жаждал. И вдруг понял, что дело было не в страхе перед ней. Я боялся влюбиться.

— Покажи мне, — прошептал я, жадно желая узнать о ней все. — Покажи, что тебе нравится, Джемма. Покажи, как ты даришь себе удовольствие.

Тяжело дыша и двигая бедрами в такт моим, Джемма встретила мой взгляд, смешав желание и неуверенность.

— Ты… хочешь, чтобы я сама?

Я взял ее правую руку, направил вниз между нами. Сев на пятки, я наблюдал, как она проводит пальцами по своему распухшему клитору, а мой член входит и выходит из нее. Я смотрел, как двигаются ее пальцы, какой ритм и давление она выбирает.

— Ты чертовски прекрасна, — подбодрил я. — Мне нравится смотреть, как мой член заполняет тебя, Джем.

— Боже, — простонала она. Ее бедра напряглись, и я крепко удержал их, ускоряя темп, уже сам находясь на грани. Но как бы мне ни хотелось отдаться собственному нарастающему желанию, я ждал ее. Оргазм Джеммы в теплице уже был как детонатор для меня. Она была слишком прекрасна, чтобы не дать ей прийти первой.

Джемма застыла, пальцы надавили на клитор, и я почувствовал, как она разрывается вокруг меня. Когда ее оргазм сжал меня резко и сильно, я сдался, отдавшись собственному. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что, как идиот, я кончил в нее уже второй раз за ночь, и мы так и не поговорили о контрацепции.

Рациональные мысли — исчезли.

Джемма обмякла, и я уложил нас так, чтобы головы лежали на подушках, накрыл одеялом. Кровь все еще пульсировала, но за окном дождь барабанил по стеклу, скоро остудив воздух. Я обнял ее со спины, поцеловал плечо, пока она довольно мурлыкала и прижималась ко мне.

— Нокс, — выдохнула она. — Ты чертовски хорош в постели.

Я тихо рассмеялся, наполняя тишину.

— Может, добавить это в резюме?

— Да, Нокс Рук, акушер-гинеколог и мастер секса, — хихикнула она.

Я выдохнул, счастливый и немного ошарашенный. Я не любил обниматься, но не мог отпустить Джемму.

— Жаль, нельзя выбить это на табличке, — пробормотал я.

— Дерзай, — сонно ответила она. — Двойное предупреждение.

— Нам одного пса в доме достаточно, — усмехнулся я.

Ее пальцы скользили вверх и вниз по моей руке, вызывая мурашки.

— Тебе точно комфортно? Я не хочу что-то задеть.

Я поцеловал ее волосы, вдохнул аромат роз, позволяя спокойствию растечься по телу.

— Все идеально, Джем. Ты же меня знаешь. Если что-то не понравится, скажу.

Она легко рассмеялась.

— Знаю. Но, знаешь, мы сегодня нарушили несколько правил дома.

Я сжал ее покрепче.

— Я не скажу, если ты не скажешь.

Она сделала вид, что ужаснулась.

— Развращение.

— О, я даже не начинал тебя развращать, Джемма Дэйс, — пообещал я, нырнув носом к ее шее, и она довольно вздохнула.

Только Джемма могла радоваться обещанию разврата. Маленькая чертовка.

Джемма

Правило #19: Никаких смузи до 7 утра (и вообще они мерзкие).

Я всегда считала, что разговоры о ночных обнимашках — миф. Никто не обнимается всю ночь напролет: мужчины, с которыми я спала, обычно отворачивались или вообще уходили из постели через пару часов. Но только не Рук. Он держал меня прижатой к своему крепкому телу всю ночь, и стоило мне перевернуться во сне, как я оказывалась носом в его грудь или в его объятиях.

Когда я проснулась утром, то обнаружила, что мы лежим лицом к лицу, и передо мной его идеальные, резкие черты. Прищурившись от сна, я любовалась легким веером его ресниц на бронзовой коже, щетиной на линии челюсти и чуть растрепанными светлыми волосами, упавшими на лоб. Ему, наверное, почти сорок, но морщинки были едва заметны и скорее придавали брутальности, чем старили.

Я провела пальцем по переносице, и его глаза приоткрылись, ещё мутные от сна. Улыбнулась, скользнув пальцем от его носа к губам, а потом к подбородку.

— Никогда бы не подумала, что ты любишь обниматься.

Его руки сильнее сомкнулись вокруг меня, прижимая мое голое тело к его.

— Обычно — нет, — его голос был хрипловат, утренний, и от этого у меня затрепетало сердце.

Я заерзала, потому что мой мочевой пузырь требовал внимания.

— Но если ты меня сейчас не отпустишь, я обмочусь. Я пыталась выбраться где-то в три утра, но ты пробормотал что-то про то, что мы запутались.

Он улыбнулся, блеснув белыми зубами в утреннем свете.

— Внутренняя шутка.

— С кем?

— С самим собой.

Нокс убрал руки и перевернулся на спину, раскинув руки за головой. Я задержалась, любуясь, как напрягаются и перекатываются его мышцы при потягивании, а потом выскользнула из постели и поспешила в ванную. Я знала, что после секса лучше сразу идти в туалет — никто не любит цистит. Но вчера было невозможно оторваться от его объятий.

Справив нужду и умывшись, я закуталась в полотенце и потерла лицо, пытаясь прогнать остатки сна. Чувствовала себя словно под кайфом. Алкоголя я не пила, но голова была будто с похмелья. Возможно, секс с Ноксом и правда был каким-то наркотиком. Он точно отключил все логические цепочки в моей голове. Что вообще на меня нашло? Еще минуту назад я сидела на свидании с вполне приличным мужчиной, а в следующую — трахалась со своим соседом в теплице.

И потом снова трахалась с ним.

Я сжала щеки ладонями, глядя на свое растрепанное отражение. Волосы торчали странными волнами после душа, на шее красовался огромный засос, а губы все еще припухли после поцелуев Рука.

— Какого черта, Джем? — прошипела я отражению. Оно смотрело на меня ошарашенно.

Приоткрыв дверь, выглянула в спальню — Нокса не было. Не знаю, зачем я кралась, но при свете дня все это казалось нелепым. Может, он сделает вид, что ничего не было. Может, мы просто выкинули из головы лишнее.

Я юркнула в гардероб, словно любовница, застуканная в сенаторской спальне, и натянула хлопковый комплект — шорты и маечку с клубничками и крошечным бантиком на вырезе. Купила его на эмоциях, вспоминая милые пижамки, которых у меня никогда не было в детстве. В доме было прохладно, и я накинула свободный свитер, босиком вышла на кухню.

Нокс был в джинсах и с голым торсом. Мышцы его спины двигались и играли, пока он готовил кофе. Я замерла на полпути, оглядывая рельеф его живота, растрепанные волосы и пронзительный взгляд. Нет, определенно я не выкинула его из головы. Скорее, нужна была новая доза.

Его губы дернулись в полуулыбке.

— Доброе утро.

Я сглотнула, стараясь не застонать.

— Утро.

Мини заскулила в клетке, и я вышла из оцепенения, чтобы выпустить ее. Она радостно заметалась вокруг, хвост обрублен, уши торчком, как у лисы. Я погладила ее по голове и шее, поцокала и поманила к лифту.

— Пойдем, девочка, гулять.

Тыква блеяла из своего загона, просунув морду между прутьев и требуя внимания. Я замялась, думая, не прибраться ли сначала у нее, не сменить ли воду и корм.

— Я займусь Тыквой, — сказал Рук, нажимая кнопку на своей навороченной кофемашине и подходя ко мне. Его руки мягко легли на мои плечи. — Но ты замерзнешь в таком виде на улице.

Я посмотрела на свои голые ноги, потом на Нокса. В его голосе прозвучало что-то неожиданно заботливое.

— Все будет нормально, — ответила я, сама удивляясь своему тону.

— Только недолго, — сказал он, слегка сжав мои руки, и вернулся к щенячьим пеленкам Тыквы.

Я покачала головой. Странно. Я привыкла к утреннему ворчанию или даже резкости, а тут — забота. Мини, впрочем, ничего странного не заметила и радостно встретила Рука, пока я снимала поводок со стены. Для нее все было как обычно.

Гуляя с собакой по старому промышленному району, я глубоко вздохнула, пытаясь смотреть на мир глазами пса. Ничего особенного. Обычное субботнее утро. Я зайду в игру, пару часов поиграю, постираю, выгуляю Мини еще пару раз и, возможно, заеду за покупками. Тыква обходилась мне дорого — эти щенячьи пеленки для фермерского животного съедали бюджет. Я написала своему игровому другу, чтобы не сорваться с планов.

GemsNlace178576: Эмма, ты здесь? Буду онлайн около десяти утра.

Emmaculate94: Сто лет тебя не было! У меня сегодня мини-кампания. Ты с нами?

GemsNlace178576: Еще бы! Мне нужно отвлечься.

Emmaculate94: Ха-ха, звучит интригующе. Расскажешь потом?

GemsNlace178576: Обязательно.

Когда я вернулась, мне почти удалось убедить себя, что прошлой ночи не было, что все вернется на круги своя, и я смогу воспринимать нашу ночь с Рук как единичное событие. Но стоило повесить поводок Мини, топая ногами, согревая замерзшие ноги, как Нокс подошел ко мне с горячей кружкой кофе. Прежде чем я успела взять ее, он поднял мой подбородок и поцеловал так мягко и медленно, что мысли рассыпались, как жареная картошка на сковороде.

Он легонько коснулся моего подбородка, отстраняясь.

— Я читаю твои мысли, Джем. Не притворяйся, будто прошлой ночи не было.

Я застыла, держа кружку, едва соображая. Нокс мягко повел меня к кухонному острову, ладонь уверенно легла на поясницу.

— Расслабься. Я не собираюсь клеить ярлыки. — Он обхватил меня сзади, ладони легли на столешницу по обе стороны, его тепло окружило меня так, что я закрыла глаза. — Но и отпустить тебя я не собираюсь.

— Хм, — промычала я, откинув голову на его грудь. — Это очень в твоем духе — говорить туманно.

Он поцеловал мои волосы и снова отстранился, наливая себе чашку своего странного грибного кофе.

— Влей в себя кофеин, и тогда мы сможем устроить бриф...разложим всё по полочкам, — он улыбнулся из-за края своей кружки, и в его взгляде мелькнуло озорство.

Ах вот оно что. Он играет со мной. Прекрасно понимает, что я пытаюсь сделать вид, будто спокойна, несмотря на трепет в животе, и нарочно выводит меня на чистую воду. Засранец. Я отпила глоток кофе и кокетливо взмахнула ресницами.

— Не знала, что ты носишь трусы, но с удовольствием помогу тебе их снять.

Его улыбка стала шире, но он ничего не сказал, лишь сделал глоток своего полезного напитка. Пока я допивала первую кружку, Нокс возился на кухне, готовя нам смузи, которые я, скорее всего, возненавижу, а я сидела, подперев щеку кулаком, и любовалась тем, как легко двигается его тело.

— Ты не пошел в спортзал сегодня, — заметила я.

Нокс взглянул на меня, разрезая капусту кейл.

— Предлагаешь устроить мне тренировку?

Я округлила глаза.

— Доктор Рук, да вы сегодня откровенно кокетничаете.

— Мне не нужно с тобой заигрывать, — сказал он, перенося доску к блендеру. — Ты ведь уже у меня дома, верно?

— Боже, — рассмеялась я. — Ты и правда флиртуешь. Ты всегда так? Сколько у тебя женщин? Ну честно.

Он закатил глаза, высыпая кейл к ананасу, огурцу и банану. Смотрелось это ужасно, но я не собиралась жаловаться на завтрак.

— Думаю, меньше, чем ты предполагаешь. Но мы действительно хотим обсуждать это за завтраком? — Он защелкнул крышку на блендере, посмотрел прямо на меня. — Мои похождения?

Я не удержалась и широко улыбнулась.

— Это становится все интереснее. О чем же мы будем вести «разбор полетов»? Я умираю от любопытства.

Нокс нажал кнопку на блендере, и пока громкое жужжание заполнило просторную кухню-гостиную, он оперся предплечьем о крышку и посмотрел на меня взглядом, в котором читалась насмешка, губы чуть тронула улыбка. Негодяй. Когда зеленая жидкость перестала крутиться, он снял крышку.

— Во-первых, я хотел извиниться за то, что влез, когда ты была со Спенсером. Кажется, тогда я на миг лишился рассудка.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Это было даже немного забавно.

— Во-вторых, — продолжил он, поймав мой взгляд и переливая смузи в два высоких стакана, — я не хочу, чтобы тебе было некомфортно в квартире после прошлой ночи.

— Из-за того, что мы переспали? — Я наклонила голову, пытаясь поддразнить его. С южным акцентом произнесла: — Боишься за мои девичьи чувства?

Рук бросил на меня строгий взгляд, пододвигая ко мне стакан.

— Очень смешно.

Я показала ему улыбку в 32 зуба.

— Нет, — продолжил он, опираясь ладонями о столешницу и наклоняясь ко мне через остров. Интенсивность его взгляда перехватила дыхание. — Я хочу, чтобы ты знала: я абсолютно намерен продолжать трахать тебя.

Я чуть не поперхнулась.

— Ох.

— И если это тебя смущает, — продолжил он мягко, его взгляд скользнул к моим губам, груди, а потом снова встретился с глазами, — тогда нам придется придумать другой вариант.

Я замерла, переваривая его слова.

— Ты имеешь в виду… ты выставишь меня, если я не захочу секса?

— Я просто буду оставаться у Спенсера, — уточнил он, откинувшись и поднимая свой стакан. — Но только если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас нагнул тебя через этот стол и вы… — он хищно усмехнулся, — трахнул до потери счета.

Мой приоткрытый рот превратился в изумленную улыбку.

— Ты такой грязный, Сластена.

Он пожал плечами, сделал глоток зеленой жижи, вытер рот тыльной стороной ладони и снова облокотился на стол.

— Подумай об этом и скажи. Только не тяни.

У меня перехватило дыхание.

— Боги, — пробормотала я со слабой улыбкой.

Нокс покачал головой, посмотрев в потолок, и принялся убирать хаос, который устроил на кухне. Как у такого педанта могло получиться столько грязи — уму непостижимо.

— А пока ты думаешь, нам нужно обсудить наши планы по поводу аренды, — сказал он.

Я осторожно отпила смузи. Вкус, конечно, был травяной, но ананас и банан немного спасали ситуацию.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы по-прежнему связаны этим договором, и, если честно, мной движет уже не желание сбежать от тебя. — Он покосился на меня с кривой усмешкой. — Может, изначально это и было целью, но теперь, по понятным причинам, жить с тобой не кажется таким уж ужасом.

— Черт, надо было предложить секс раньше, — пошутила я.

Он пропустил реплику мимо ушей, убирая остатки овощей в контейнер и протирая столешницу.

— Моя мать должна понять, что я не дичь для охоты, и я по-прежнему уверен: лучший способ — заставить ее отступить от договора. Если ты согласишься на фиктивную помолвку, мы добьемся этого быстро.

— Опять эта история, — простонала я, вставая со стула и хватая стакан. — Почему обязательно помолвка?

— Потому что именно этого она хочет, — ответил он. — И моя мать реагирует только на три вещи — власть, деньги и влияние. Как только она подумает, что смогла на нас повлиять, расслабится, и я поймаю ее на чем-то компрометирующем. Азуре, нашему юристу, достаточно одной фразы, и у нас будет доказательная база, чтобы прижать ее.

— «Прижать» звучит жестко, — пробормотала я, с сомнением посмотрев на Нокса. — Почему не просто поговорить с ней?

Он встретил мой взгляд.

— Ты бы поговорила?

— Да хоть сейчас, — огляделась в поисках телефона. — Скажу ей все, что думаю. Не боюсь твоей богатой тиранши-матери.

Нокс шумно выдохнул.

— Так нельзя, Джем. Это только раззадорит ее.

Я нахмурилась.

— Ты совсем мне не доверяешь, да?

— Джем, — Рук бросил тряпку на столешницу. — Ты уходишь от темы. Ты доверяешь мне? Это моя мать. Я имею дело с ней уже тридцать шесть лет.

Тут он меня поймал.

— Ладно, знаю, ты лучше разбираешься. Но если я почувствую хоть малейший подвох, клянусь Богом...

—...разрежешь ее своими словами на куски. Знаю, — сухо отозвался он.

— И, чтобы уточнить, ты хочешь, чтобы мы действительно изображали помолвку? — Он кивнул. Я прищурилась. — И посреди всех этих интриг ты собираешься нагибать меня через стол, да?

Он улыбнулся — медленно, жестко, и оттолкнулся от стойки, идя ко мне как хищник. Прижал к кухонному острову, и жар его тела согрел меня до самых кончиков пальцев.

— Это тебя устраивает?

Он сказал подумать, но мне не нужно было думать. Я хотела провести языком от его джинсов до груди, облизать его пресс и гладкую кожу. Хотела прилипнуть к нему, как пищевая пленка к ужину. Я запрокинула голову и оценивающе посмотрела на него.

— Пожалуй, это... допустимо.

— Отлично. — Его губы легко коснулись моих. — Тогда возвращайся в кровать.

Нокс

Правило #25: Подарки соседу по квартире не обязательны

Как я и ожидал, моя мать позвонила вскоре после завтрака, чтобы обсудить то, что я сказал прошлым вечером. Учитывая, что я сообщил ей о помолвке с Джеммой, удивился бы, если бы она промолчала. К счастью, Джемма согласилась сыграть в это шоу, хотя бы пока.

Но тот «налет игры», о котором говорила Джемма, оказался чертовски реальным. И мои подозрения, что её прямолинейность в итоге врежется лбом в характер моей матери и всё усложнит, подтвердились этим утром. Если бы Джемма узнала, что мать её использует, она бы взорвалась. А тогда мать бы встала в позу, и никакой пользы от наших разговоров мы бы не получили. Я не видел, какую пользу принесло бы Джемме знание о коварных планах Сильвии. Если я хотел перехитрить свою мать и вытащить Джемму из этой передряги, нужно было действовать стратегически. Спокойно. Рационально.

Все, чем я не отличался рядом с Джеммой.

Я ответил на звонок, устроившись на диване и бросив взгляд на Джемму — она сидела за компьютером в наушниках, играла в онлайн-игру.

— Алло?

— Нокс, — холодно ответила мать.

Я отложил контроллер, открыл приложение для записи на телефоне и сказал:

— Чем могу помочь, мама?

Джемма подсадила меня на эту глупую игру с картингами, и я зациклился на том, чтобы побить собственные рекорды.

— Я хотела обсудить вчерашний вечер.

Я снова посмотрел на Джемму. Она была полностью сосредоточена на экране, розовый язычок выглядывал между зубами, когда она вела бой.

— Уверен, что да.

— Ты правда привязался к этой… свахе? — в её голосе звучало откровенное презрение.

Ах, сладкая месть.

— Разумеется. Ты же сама втянула нас в совместное проживание. Чего ты ожидала?

Я окинул взглядом Джемму: напряженное выражение лица, забавная поза — ноги поджаты на кресле, пальцы лупят по пробелу с бешеной скоростью. Я едва сдержал смех.

— Джемма для меня идеальна. Она умная, смешная, и, честно говоря, удивляюсь твоему чутью в подборе невесты. Может, тебе стоит сменить карьеру и заняться брачными агентствами.

Я почти слышал, как она закипает на том конце линии.

— Не знаю, когда ты стал таким невыносимо дерзким, Нокс, но твой отец и я это не одобряем.

Она пока не попалась на крючок, ни подтвердив, ни опровергнув, что пыталась нас поженить.

— Хотела сказать что-то ещё, кроме выражения недовольства, мама?

На том конце повисла пауза, а потом она выдавила:

— Я хотела бы встретиться с вами обоими. Нам нужно назначить дату свадьбы и начать подготовку.

Отлично. Всё шло по плану. Теперь нужно было лишь дожать.

— Хорошо, — ответил я осторожно. — Мы будем рады встретиться.

— Сегодня вечером, в «Гарри и Гарриет»?

Конечно, она выбрала бы пафосное и неоправданно дорогое место.

— Разумеется.

— Нокс? — её голос стал неожиданно острым.

— Да, мама?

— Я не блефую, надеюсь, ты это понимаешь. И ужин за твой счет. Увидимся в семь.

Я отключил звонок и уставился на телефон, чувствуя, как внутри меня шевелится гадкое ощущение тревоги и отвращения. Всё это было сущим кошмаром. Единственным утешением было то, что Джемма умна и устойчива. Если кто и способен выдержать напор моей матери, то только она… если только не взорвется.

Вздохнув, я поднялся с дивана, выключил консоль и коснулся её плеча.

Джемма повернулась, вопросительно глядя на меня, и я жестом показал снять наушники. Она послушалась.

— У меня к тебе две просьбы, — сказал я.

Её огромные глаза, обрамленные ресницами, моргнули дважды.

— Ладно.

— Первое: готова ли ты сегодня поужинать с твоей фальшивой свекровью? Она хочет встретиться и обсудить, — я сделал пальцами кавычки, — «планы помолвки».

Джемма передернула плечами.

— Звучит отвратительно. Но да. Дальше?

Вот он, тот момент. Кольцо. Мое сердце рвануло с нуля до сотни за пару секунд, и я втянул дрожащий вдох.

Почему я нервничаю? Это ведь не по-настоящему. Но руки вспотели, дыхание сбилось, словно я собирался сделать реальное предложение женщине в клубничной пижаме и пушистых розовых носках. Я залез в карман и достал коробочку.

— Ты… согласишься на фиктивный брак со мной?

Рот Джеммы сложился в ужасающее «О».

— Ты купил кольцо?

Я открыл футляр, показывая скромный, но качественный бриллиант «принцесса».

— Мы должны сделать все правдоподобно, — сказал я хрипловато, но голос предательски дрогнул.

Господи, что со мной? Почему это так действует? Это всего лишь украшение. Я дарил украшения женщинам раньше.

Но когда Джемма выпрямилась и уставилась на кольцо в моей руке, я понял, что вру самому себе. Джемма была не просто любовницей. Она была чем-то большим. Она выходила далеко за пределы моего понимания отношений. Я хотел быть рядом каждую минуту и одновременно бежать от того, что чувствовал. Я хотел вызвать её улыбку и поймать каждую слезу. Хотел заключить её в объятия и пообещать весь мир, если это принесет ей счастье.

Чистое безумие.

Джемма подошла ближе, но смотрела на кольцо так, будто я держал мышеловку.

— Не уверена, что готова к такому уровню актерской игры.

— Глупости, — я взял её мягкую руку в свою. — Вернем, как закончим. Ничего страшного.

Я поднял её руку и вынул кольцо из коробки. Захлопнул футляр, убрал в карман и осторожно обхватил её пальцы. Надел кольцо на ее палец, задержав дыхание и молясь, что угадал размер. Оно легко прошло через костяшку и чуть болталось, но не критично.

Джемма подняла руку к свету, рассматривая блеск.

— Какое оно сияющее.

— У бриллиантов это обычное дело, — сказал я с лёгкой усмешкой.

Она скосила на меня взгляд.

— Чувствую себя чертовски странно.

Это было и странно, и неожиданно приятно. Я отогнал эту мысль.

— Извини. Я просто стараюсь вытащить нас из этой истории.

Джемма вздохнула, опустив руку и пожав плечами.

— Ну, всегда хотела узнать, каково это — быть помолвленной.

Она огляделась по комнате, словно чего-то ждала.

— И как ощущения? — спросил я, смеясь.

Её яркие, как сапфиры, глаза встретились с моими.

— Сложные.

Джемма нервно теребила подол своего платья, пытаясь натянуть черную мини-юбку поверх плотных черных колготок.

— Это правда настолько необходимо?

Я скользнул взглядом по тому, как юбка облегала её попу, подчеркивая щедрые формы, даже несмотря на объемный кремовый свитер, скрывавший верх. Она выглядела слишком чертовски соблазнительной для выхода в свет.

— Нет, юбка точно не обязательна. Тебе стоит её снять.

Мы только что вошли в ресторан и сдали пальто метрдотелю. Джемма подняла на меня глаза, полный юмора и укоризны взгляд.

— Я не это имела в виду.

Я обнял её за талию и притянул к себе.

— Все будет нормально. Моя мать — змея, но в публичных местах не кусается.

— Успокоил, — пробормотала она.

Её волосы были уложены мягкими волнами, спадающими на спину, и она выглядела на удивление невинной. Я-то знал лучше, но в тот момент, когда она шла рядом, маленькая, слегка нервная, мне казалось, что я веду её прямо в логово гадюк. Чтобы защитить… да?

Не успел я додумать, как мы уже подошли к столику моей матери. Она поднялась нам навстречу.

Мать была в твидовом костюме темного цвета — в её мрачной палитре допустим только черный. Бриллианты и накладные ресницы завершали образ, и я моментально ощутил, как внутри напрягаюсь. После медучилища я нечасто сталкивался с матерью. Её внезапное возвращение в мою жизнь было нежеланным. Она улыбнулась без тени тепла, и морщинки у глаз едва дрогнули.

— Нокс. Джемма. Я так счастлива видеть вас обоих.

Она не могла не сказать, потому что не чувствовала этого. Забавно.

Джемма протянула руку с дерзкой улыбкой, от которой мне захотелось упасть на колени. Черт, какая же она красивая. Я был идиотом, что так долго сопротивлялся своему желанию.

— Здравствуйте, миссис Рук. Рада видеть вас снова.

Сильвия пожала руку Джеммы, словно коснулась чего-то неприятного.

— Джемма. Боже. Какая неожиданность.

— Неожиданность? — Джемма рассмеялась. — Вы заставили меня подписать собственное свидетельство о браке. В чем неожиданность?

Черт. Сразу в лоб.

— Тише, — пробормотал я ей на ухо, когда улыбка матери застыла каменной маской, и она опустилась на стул. Мне нужна была её откровенность, а не оборона. Запись на телефоне уже шла, но сработает она только если мы получим нужные слова.

— Очень изобретательно, — процедила Сильвия.

«Гарри и Гарриет» был дорогим рестораном с видом на хребет Орегон-Кост и туманную сосновую рощу. Бежевые тона и мягкий свет наверняка льстили вкусу моей матери не меньше, чем завышенные цены.

Я отодвинул стул за столом на четверых в центре зала, наполненного приглушенным гулом голосов и звоном посуды. В нос ударил запах чего-то жареного с луком, и желудок недовольно напомнил о себе. Надо было поесть перед встречей: чувствовал, что мать все испортит.

Джемма метнула в меня острый взгляд, усаживаясь, и с демонстративным щелчком развернула салфетку, положила её на колени и выдала матери сладкую, фальшивую улыбку.

— Хотела поблагодарить вас за то, что вы нас свели.

Я сделал глоток воды, пытаясь проглотить сухость. Джемма продолжила, понижая голос до намека на двусмысленность:

— Никогда в жизни я не ждала с таким удовольствием, чтобы меня связали.

Я поперхнулся водой, едва не распылив её на мать, лицо которой окаменело. Она подалась вперед.

— Ты хотела сказать «связать узами брака»?

— А что я сказала? — невинно спросила Джемма.

Я прочистил горло.

— Что вы хотели обсудить?

Сильвия снова сосредоточилась на мне, её глаза раздраженно сузились.

— Дорогой, я просто безумно рада услышать хорошие новости. Вы уже назначили дату?

Джемма крутанула кольцо на пальце и бросила на меня вопросительный взгляд, полный дерзости. Я едва удержался, чтобы не ущипнуть её, и ровным тоном сказал:

— Два года, ноябрь.

Сильвия нахмурилась.

— Два года?

В этот момент подошел официант, чтобы наполнить наши бокалы и принять заказ. Я чуть не ударил себя по лбу, когда Джемма заказала два мохито и добавила:

— И сделайте двойными.

Последнее, что мне было нужно, — пьяная Джемма на «деловой» встрече. Хотя, возможно, это было бы даже любопытно… если она не сорвет весь план.

Когда официант ушел, Джемма взяла изящное меню и нахмурила губы.

— Что, черт возьми, такое «лангустин»?

Сильвия бросила на нее пренебрежительный взгляд, и я едва сдержал смех. Джемма делала это намеренно, и за это я её боготворил.

Я наклонился и прошептал:

— Попробуй вагю. Самое дорогое блюдо здесь. И убавь жар, огненная моя.

Она цокнула языком и закатила глаза.

— С тобой не весело.

Сильвия постучала маникюром по меню.

— Два года — слишком долго. Как насчет шести месяцев? Весной?

Джемма ахнула, отложив меню.

— О нет, не могу. Вдруг я буду беременна?

Я второй раз поперхнулся, теперь воздухом.

— Джем… — прохрипел я.

В глазах Сильвии мелькнул хищный блеск.

— Ты что, беременна?

— Ну, нет, — ответила Джемма так, словно речь шла о пустяке. — Но могла бы быть.

С заговорщицким шепотом добавила:

— Мы очень много занимаемся сексом.

Я закашлялся, скрывая смех за рукой. Сильвия приложила ладонь к бриллиантовому ожерелью.

— Ну.

— Думаю, возьму фуа-гра, — сказала Джемма. — Ничто так не оттеняет фиктивный брак, как мучение животных.

Я не знал, ошибка ли была привести её сюда, или лучший поступок в жизни.

— Обожаю твою логику, дорогая, — сказал я.

Она скосила на меня глаза и скривилась: «фу», но я снова едва сдержал смех.

Официант вернулся с напитками, и Джемма осушила мохито тремя глотками, вытерла рот и улыбнулась ошеломленному официанту.

— Принесите мне ещё один. И куриные наггетсы с детского меню, пожалуйста.

— Ты же хулиганка, — прошипел я, пока мать делала заказ.

Она приподняла бровь и едва слышно ответила:

— Я недовольна этим, Сластена. Ей явно не нравлюсь.

— Она ненавидит всех, — прошептал я.

— Один год, — вдруг сказала Сильвия с натянутой улыбкой. — Этого достаточно, чтобы подобрать достойное место. У меня уже назначен просмотр на завтра.

Она впилась взглядом в Джемму.

— Очень советую быть со мной. Очередь там огромная.

Джемма вздохнула, и я почти видел, как она прячет свою безуминку в дальний угол.

— Хорошо, думаю, я смогу. Где это?

— В прекрасном месте, — оживилась Сильвия. Это была её стихия — пышные праздники, огромные мероприятия. Я не сомневался, что у неё все давно расписано до деталей. Вопрос лишь в том, как заставить Джемму согласиться.

Что само по себе было задачей.

— В Хэппи-Вэлли, — с довольной улыбкой сказала она. — Очень престижно, очень изысканно. Тебе понравится.

— Хм, — отозвалась Джемма, пригубив второй мохито.

Я протянул руку и взял её ладонь, посмотрел прямо и честно.

— Ты не обязана идти, Джем. Это наша свадьба.

Сильвия цокнула языком.

— Глупости. Мы с отцом будем рады оплатить свадьбу. Мы ждали этого столько лет.

Её ледяные глаза прищурились с самодовольством.

— И конечно, в качестве свадебного подарка мы с радостью передадим вам права на квартиру. Так сказать, чтобы было что отпраздновать после всех хлопот.

Я почувствовал, как Джемма сжала мою руку, и сам напрягся. Хитрая женщина. Она прекрасно знала, ради чего мы здесь.

Джемма заговорила первой.

— В таком случае я с радостью присоединюсь.

Черт. Это то, чего хотела мать. Она хотела, чтобы мы танцевали под её дудку, и у меня все сжималось от этой мысли. Да, владение квартирой решило бы наши проблемы, но перспектива Джеммы наедине с волком мне не нравилась.

— Я тоже пойду, — сказал я так же быстро.

Сильвия метнула в меня взгляд.

— О?

— Это и моя свадьба, — спокойно ответил я, делая глоток воды. Лучше бы взял что покрепче.

Мать опустила глаза на наши переплетенные пальцы на моем колене, а потом снова посмотрела на меня и в её взгляде было столько натянутого напряжения, словно она готовилась к осаде.

— Как трогательно.

Джемма осушила бокал.

— За любовь.

Джемма

Правило #20: Спрашивай у Джеммы разрешение, прежде чем играть в игры.

Сквозь окна во всю высоту стен в комнату лился солнечный свет, заливая роскошное помещение металлическими отблесками золота и бронзы. Аромат свежих цветов смешивался с приторным запахом сильного чистящего средства с нашатырем, и я едва удерживалась, чтобы не ходить с открытым ртом, пока мы осматривали место для свадьбы.

Все было именно таким, как описывала Сильвия, — шикарным. В бальном зале, где мы сейчас находились, рядами стояли круглые столы, покрытые белоснежными скатертями, а вдоль стен выстроились красивые стулья с мягкой парчовой обивкой. Ковры выглядели так, будто их украли из дворца британской королевской семьи, а огромные, сверкающие люстры свисали с потолка, вздымающегося на три этажа вверх. Окна выходили на волнистые горные хребты с одной стороны и на пышные зеленые сады с другой. Даже несмотря на то, что приближался Хэллоуин, территория была ухожена до идеала.

Сильвия вздохнула с удовольствием, поворачивая голову, словно наслаждаясь каждой деталью.

— Теперь ты понимаешь, почему я настаиваю на весенней свадьбе? — спросила она так, будто это было очевидно. — Представь только цветы.

Я прищурилась на нее.

— А разве на свадьбах обычно цветов не бывает?

Эта женщина уже была в моем черном списке. Кто знал, что его сына когда-то домогались и насиловали, и ничего не сделал, заслуживал там пожизненное место. Если бы она не предложила подарить Ноксу квартиру, я бы вчера встала и ушла. Но выбора не было, и мне приходилось ограничивать количество едких замечаний. Судя по прижатым губам Нокса, лимит я уже превысила.

Сильвия издала фальшивый, резкий смешок, от которого у меня свело зубы.

— Конечно, цветы всегда есть. Но представь церемонию в саду, среди гардений.

Она снова вздохнула мечтательно.

— О, посмотрите! Рулетка. Боже! Представляешь покерный вечер? Какая элегантность.

Покерный вечер на свадьбе? Да она явно не в себе.

— Ну, наверное, — сквозь зубы ответила я. Какая разница? Нужно просто довести это до конца, чтобы Нокс получил свою квартиру.

Мужчина, ради которого я это делала, держал мою руку в своей теплой ладони, что хоть немного защищало от прохлады в просторном зале. Без гостей и мероприятий здесь было холодно, как в склепе. При всей своей роскоши место казалось отстраненным, безжизненным, как дорогой вариант бежевого цвета. Это могло понравиться любому, кто держит на счету больше ста тысяч.

Ну, разве что не Ноксу. У него-то, скорее всего, такие деньги были, но выглядел он таким же равнодушным, как и я.

— Неплохо, — выдавил он.

Мы шли позади Сильвии, и я успела изобразить преувеличенно напыщенное выражение лица, молча шевеля губами: «Неплохо». Нокс скрипнул зубами и потянулся к моей шее, но я ловко увернулась.

Сильвия развернулась на блестящих черных туфлях.

— «Неплохо» — это все?

— Очень неплохо, — поправил Нокс.

— Супер неплохо, — добавила я с наглой серьезностью.

Сильвия явно осталась не убеждена, но повернулась и продолжила путь.

— Уверена, вы оба не можете дождаться начала совместной жизни, — сказала она, оглянувшись. — И получить дом на свое имя. Давайте забронируем зал на ближайшую возможную дату, хорошо?

Мы с Ноксом обменялись настороженными взглядами. Это было то, чего мы хотели, но почему чувствовалось, что нас ведут за нос? Я бросила на него вопросительный взгляд. Правда ведь, нас же не заставят пожениться в этом помпезном месте?

Когда Сильвия отошла, я шепнула:

— Она правда собирается подарить тебе квартиру?

— Трудно сказать, — нахмурился он, взглянув на мать. — Можем сыграть и посмотреть, что будет. Она верит, что мы поженимся. Может, и отдаст.

— Ну… попробовать стоит, — неохотно согласилась я.

Он смягчил выражение лица.

— Только если ты сама захочешь. Мы можем найти другой способ.

— Какой? Поймать ее на слове? Она только и делает, что говорит о свадьбе.

Он выдохнул и кивнул, будто соглашаясь.

— Пока просто посмотрим, куда это приведет.

Сегодня Нокс выглядел чертовски привлекательно. Может, потому что я привыкла видеть его в строгих костюмах, а сегодня он был одет просто и уютно — мягкий свитшот серого меланжа, темные повседневные брюки и белоснежные кроссовки. Выглядел он одинаково готовым пойти в спортзал или вернуться домой и крепко обнять меня. Я хотела устроиться рядом и смотреть фильм. Или сделать ему кое-что более интимное.

Мы снова переспали прошлой ночью, и это только усилило мое желание. Он был как наркотик. Высокий, мускулистый, голубоглазый наркотик, от которого невозможно отказаться.

Нокс поймал мой взгляд, и уголки его губ приподнялись, плавя меня изнутри. Я прикусила губу и беззвучно произнесла: «Хочу…» и показала откровенный жест рукой.

Он резко притянул меня к себе и, наклонившись, шепнул в ухо:

— Хочешь, чтобы тебя наказали, Джемма Дэйс?

Я подмигнула.

— А кто бы не хотел?

Он только хмыкнул, поцеловал меня в висок и снова выпрямился, ведя нас за своей матерью-драконом. Мы вышли через стеклянную дверь в сад, и, несмотря на ветер и моросящий дождь, последовали за сотрудницей заведения, пока она рассказывала о лучших местах для церемонии на открытом воздухе. Я поежилась в желтом пальто, и Нокс сунул мою руку в карман своего худи, поглаживая кожу успокаивающими кругами. Казалось, он и правда не переставал меня касаться. И мне это нравилось.

Мне не следовало, я понимала это. У меня была хроническая слабость — влюбляться слишком быстро. Стоило проявить ко мне немного доброты — и я уже терялась. Я и так любила любовь — я работала с ней каждый день. Но даже в личной жизни небольшие жесты, внимание, забота — все это проникало прямо в сухую губку моего сердца. И Нокс отдавал мне столько, что я боялась, вдруг начну жаждать этого по-настоящему. Что если я правда влюблюсь? Это опасно.

Собравшись, я подарила ему благодарную улыбку и заставила себя сосредоточиться на рассказе о закатных фотосессиях. К тому времени, как мы вернулись в светлый холл, волосы успели намокнуть от мелкого дождя, нос замерз, а терпение держалось на честном слове.

Сотрудница, ухоженная женщина средних лет в строгом сером костюме, одарила нас широкой улыбкой.

— Ну что, как вам?

— Нам нужно это место, — воскликнула Сильвия.

Сотрудница скользнула взглядом на нас, но что мы могли сказать? «Это ведь не по-настоящему, так что, в общем, все равно»? Вместо этого Нокс просто кивнул, а Сильвия радостно хлопнула в ладоши в кожаных перчатках.

— Какая у вас ближайшая дата?

Желудок свело, как от плохого шарика из аэродинамического шоу. Что-то в этом было тревожное. Они ведь не могли назначить слишком скоро…

— У нас как раз вчера появилось окно, — с улыбкой сообщила сотрудница. — Немного поспешно, но январь.

— Берем, — сказала Сильвия одновременно с Ноксом, который рыкнул:

— Нет.

Сотрудница замерла, метнув взгляд между ними.

— Так… мне подтвердить или…?

Сильвия метнула в нас такой взгляд, что, кажется, могла бы подпалить волосы.

— Мы все успеем, если поторопимся. И в качестве подарка к помолвке мы оформим квартиру на вас. Что думаете?

Она посмотрела на Нокса пристально, с угрозой.

— Ты ведь хочешь жениться, правда?

Вот же стерва. Я никогда не умела скрывать эмоции, и лицо мое перекосило раздражение, но Нокс обнял меня за плечи и успокаивающе сжал.

— А зачем вы хотите подарить нам квартиру? Разве мы не можем в ней остаться и так?

Нокс весь день пытался вынудить Сильвию признаться, что в нашем договоре есть нечистоплотный пункт, но безуспешно.

Она поняла его сразу.

— Ради вашей же выгоды. Владеть всегда лучше, чем арендовать.

Нокс тоже выглядел на пределе.

— Январь так январь.

Улыбка Сильвии засияла масляным блеском.

— А теперь отметим за ланчем?

Я бы лучше прошлась по роговице железной щеткой.

— У нас планы, — поспешил ответить Нокс. — Спасибо, но нет.

Сильвия изобразила разочарование, хоть и наигранное.

— Ну что ж. Очень рада, что мы смогли сразу выбрать место. Джемма? Давай встретимся, чтобы обсудить приглашения? Время не ждет.

— Конечно, — выдавила я с фальшивой улыбкой. — Без проблем.

Лучше бы это сработало. Как только квартира станет Нокса, я исчезну.

— Я скоро позвоню, — пропела Сильвия, мелкие морщинки у глаз натянулись от усилий удержать улыбку.

А я мысленно пропела в ответ: сначала приму успокоительное.

Нокс

Правило #26: Никакого шума после 21:00

Как только Джемма сунула в рот эти луковые кольца, я понял, что она злится. Или, может, злится не на меня, а на всю эту ситуацию. Очень в её стиле — специально использовать еду с таким резким запахом, чтобы держать меня на расстоянии. Но я не собирался так просто дать ей спуску. Возможно, мне не стоило находить это забавным, но я ничего не мог с собой поделать, каждая её мелкая странность казалась мне очаровательной. И, честно говоря, смотреть, как она время от времени подкалывает мою мать, было даже приятно.

Я загнал машину на крытую парковку у спортзала нашего дома, и мы прошли через тренажерный зал к боковой лестнице. Я наблюдал за ней, отмечая, что она перестала есть лук — когда это еда стала чем-то вроде индикатора настроения? — и время от времени бросала на меня любопытные взгляды.

Руки у меня были заняты пакетами с фастфудом и напитками, так что я позволил ей идти первой. Она приложила карточку к замку, обернулась через плечо и снова посмотрела на меня. Я жестом предложил ей входить, сам поднял брови, давая ей возможность покипеть в собственном любопытстве. Давно я не использовал верёвки с женщинами, и обычно предпочитал делать это только с теми, кто точно понимал, чего хочет, и получал от этого удовольствие. К тому же, это был и мой способ контролировать степень близости и оставаться в безопасности.

Но с Джеммой всё шло не по плану. Она не выглядела опытной ни в шибари, ни в БДСМ вообще. И, что важнее, я хотел, чтобы она меня касалась. Хотел этого больше, чем поцелуев, больше, чем самого секса. Больше всего мне хотелось, чтобы её руки скользили по моей коже, чтобы она обнимала меня. А это было… новым. Непривычным.

Если уж мы собирались заходить на неизведанную территорию, нужно было подготовить почву. Я поставил пакеты на кухонный остров и протянул ей остаток газировки.

— Допей, — сказал я.

Джемма моргнула.

— Я и так собиралась, но ладно.

— Умно быть гидратированной перед тем, как начать, да и… — я облокотился о стойку, скрестив руки, наблюдая, как она снимает своё ярко-жёлтое пальто. — Ещё один момент: не опустошай мочевой пузырь.

Её ярко-синие глаза округлились.

— Извращенец.

Я закатил глаза.

— Не настолько. Расслабься.

— Что не настолько? — спросила она, усмехаясь и подходя ближе.

— Ты просила поделиться хобби — делюсь. Тебя когда-нибудь связывали во время секса?

Она шумно сглотнула газировку.

— Эм, немного.

— Наручники? — предположил я.

В квартире уже сгущались сумерки, свет включён был только на кухне, придавая всему мягкое, тёплое сияние. У Джеммы волосы были собраны в тугой элегантный пучок — она сказала, что это для впечатления на мою мать, но мне хотелось самому вытащить все шпильки и запустить пальцы в её мягкие розово-золотые пряди. На ней был объёмный вязаный свитер тёмно-зелёного цвета, делавший её глаза похожими на летнее море, и я притянул её к себе, не в силах сопротивляться. Наверное, потому что не хотел.

Она подняла лицо ко мне, такая маленькая рядом со мной, что я иногда удивлялся, не болит ли у неё шея, когда она смотрит на меня вверх.

— Да, наручники, — улыбнулась она.

— Пушистые? — приподнял я бровь с кривой ухмылкой.

Её губы дрогнули.

— Может быть.

— Логично. Ещё пара моментов на будущее. Что думаешь о шлепка́х?

В её глазах вспыхнул озорной огонёк.

— Да, пожалуйста.

Не удивлён.

— Эджинг? (*Эджинг — способ отодвинуть оргазм, когда оба партнера уже на пути к нему.)

— Никогда не пробовала, — призналась она, сделав глоток. — Но попробовать готова.

Я кивнул.

— Шибари — это другое. Это не просто связывание. Оно медленное, оно про доверие. — Я провёл пальцем по линии её волос, и она прижалась ко мне. — Тут важно, чтобы ты мне доверяла. Доверяешь?

Она не моргнув ответила шёпотом:

— Да.

Слова застряли в горле, сердце гулко забилось. Я погладил её по подбородку большим пальцем.

— Если доверяешь — готова учиться?

Она кивнула.

— Как восьмилетка, которой сказали, что на празднике будет батут.

Я усмехнулся.

— Ну, попрыгать точно придётся. Допивай и иди на кровать. Я подойду.

Она прикусила губу и, улыбнувшись, скрылась в спальне. Я выдохнул, пытаясь собраться. Рядом с Джеммой я терял равновесие, мысли скакали, как камни в барабане, а не строились в логичные схемы. Нужно было найти баланс, как объяснить правила и оставить лёгкость. Я не собирался превращать это в лекцию. Хотел, чтобы ей понравилось, потому что если понравится ей, то и мне — безгранично.

Я не хотел даже сильно задумываться — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как и всегда, я боялся всё испортить. Но не сейчас. Я оттолкнулся от стойки, снял худи и футболку. В спальне Джемма сидела посередине кровати, скрестив ноги, с бокалом газировки в руке. Она махнула мне и демонстративно провела взглядом по моему телу. Я хмыкнул и специально бросил одежду на пол.

— Вот, нагадил, — сказал я.

Она прищурилась.

— Начинаем с того, что злишь меня?

Я включил свет в гардеробной.

— Это урок «нет контроля», — усмехнулся я. — Справишься?

Она замолчала, и когда я выглянул, держа в руках серебристый шёлковый мешок с верёвками, она нахмурилась.

— Никогда об этом не думала, — сказала тихо.

— О чём? О том, чтобы отпустить контроль?

Она кивнула.

— Да. Никогда не было возможности.

Я и сам когда-то нуждался в этом. Она, со своей энергией и творческим хаосом, всегда тянулась к стабильности, неудивительно после её детства, переездов, нестабильных родителей. Но ей тоже нужно было понять, что можно просто отпустить. Вдохнуть. Почувствовать.

Я взял ещё несколько вещей из сундука и вернулся к кровати. Она смотрела на них с интересом, делая последний глоток.

— Это повязка? — спросила она.

— Ага, — поднял я шёлковую чёрную ленту. — Потому что знаю тебя, Джемма, и если позволю смотреть, ты всё переберёшь в голове и начнёшь переживать.

Она чуть смутилась, опустив взгляд.

— Это правда.

Я сел рядом, положил ладони ей на плечи, большие пальцы делали лёгкие круги.

— Слушай, у нас есть система сигналов. Зелёный — всё нравится. Жёлтый — не уверена. Красный — стоп.

— Умно, — сказала она, обвивая руками мою шею и садясь на мои колени. — Что ещё?

Я легко коснулся её губ.

— Если где-то больно, говори.

— А больно бывает? — прищурилась она.

— Нет, наоборот, должно быть приятно. — Я достал из её волос шпильку. — Но иногда нужно время, чтобы привыкнуть.

— Какой узел будешь делать? Из книжки? — спросила она.

— Попроще, — усмехнулся я, вытаскивая следующую шпильку и любуясь, как её волосы распускаются. — Нужно повышать терпимость к связыванию постепенно.

Она надула губы.

— Но я же опытная развратница.

Я поднял глаза к потолку, прежде чем снять ещё одну шпильку. На этот раз половина её волос упала на плечо.

— Эксперт во всём, кроме шибари, — тут не прокатит.

— Нравится, что ты не стал меня переубеждать, — хмыкнула она.

Я вынул ещё одну шпильку, и вся её закрученная прядь клубнично-рыжих волос рассыпалась по спине. Я мягко поцеловал её в шею.

— Мне всё равно, кем ты была. Я хочу тебя такой, какая ты сейчас.

Боже, она пахла розами и ванилью. Я провёл носом по линии её шеи, наслаждаясь запахом и мягкостью кожи.

Она счастливо выдохнула.

— Ладно. Думаю, я могу с этим согласиться. Но мне немного нужно в туалет. Ты точно не мучаешь меня за то, что я показывала твоей маме средний палец каждый раз, когда она отворачивалась?

Я усмехнулся, целуя её челюсть.

— Если уж на то пошло, то это тебе награда.

— Мне нравятся награды. Я могу быть хорошей девочкой, если получаю вкусняшки.

Я наклонился к её губам и нежно поцеловал.

— Ты заслуживаешь всё лучшее на этой планете, Джемма.

Она удивлённо приоткрыла рот, но я проглотил её несказанные слова, углубляя поцелуй. Она застонала в мои губы, прижимаясь ко мне, двигая бёдрами и словно пытаясь слиться со мной в единое целое. Я провёл языком по её нижней губе и, отстранившись, прошептал:

— А теперь будь хорошей девочкой и сними одежду.

Джемма

Правило #23: Никакого секса в квартире.

Я стояла на коленях посреди кровати, полностью обнажённая, и дрожь от прохладной ночи пробежала по спине. Кожа покрылась мурашками, соски уже затвердели. Нокс надел на меня повязку на глаза ещё до того, как я успела раздеться, и, как он и сказал, думать о том, как выглядит мой живот в этой позе или что делает свет с моей кожей, было невозможно, ведь я ничего не видела. Я услышала мягкий шелест, когда он достал верёвку из шёлкового мешка, и этот звук сменился резким щелчком, когда он развернул всю её длину и она хлестнула по деревянному полу.

Сначала я волновалась, но Нокс был нечеловечески хорош в том, чтобы успокоить мои страхи, и теперь я чувствовала только предвкушение. Нокс действительно заботился о моём комфорте, о моих чувствах, о моей безопасности. Он заботился настолько, что невозможно было не поверить: мне понравится этот опыт.

Матрас прогнулся, и запах его одеколона, его тепло подсказали, что он передо мной.

— Запястья на несколько сантиметров друг от друга, — сказал он низким, спокойным голосом.

Я вспомнила тот неудачный случай в кладовке и послушно протянула руки, мысленно прикинув около десяти сантиметров между ними. Нокс чуть развёл их шире, а потом накинул верёвку на правое запястье.

— Одна из вещей, которые мне нравятся в этом искусстве, — произнёс он почти гипнотически мягким и глубоким голосом, — это то, что у нас есть время.

— Время? — переспросила я. Сердце уже билось быстрее, но он спокойно перекинул верёвку на другое запястье. Ничего тугого или болезненного. Пока.

— Угу, — протянул он. — Всё занимает время. Даже при моём опыте процесс идёт медленно.

Он подтянул первую петлю на правом запястье и сделал ещё один оборот. Было плотно, немного шершаво, но комфортно.

— А чем нам заняться, пока ты возишься? — спросила я с лёгкой насмешкой. — Обсудим погоду? Хочешь, расскажу, как ухаживать за ягнятами в квартире?

Он резко затянул петлю на левом запястье. Это не причинило боли, но точно привлекло внимание.

— Только напомни про этих зверушек на свой страх и риск.

Я криво улыбнулась.

— Есть, сэр.

Он замер на долю секунды, прежде чем добавить второй слой на левое запястье.

— Осторожнее, Джем. Не подкидывай мне идей, как мне велеть тебе называть меня, когда ты в моих верёвках.

Я беспокойно свела бёдра.

— Есть, док.

Он обмотал ещё один слой вокруг правого запястья. К этому моменту у меня на руках получились настоящие мягкие «наручники», соединённые одной верёвкой посередине.

— А говорить я люблю о том, что ты чувствуешь.

Внизу у меня всё сжалось в нетерпении. Это было так очевидно и при этом невозможно озвучить.

— Я чувствую… интерес, — наконец сказала я.

Судя по тому, как Нокс затягивал верёвку между моими запястьями, я догадалась, что он работает над узлами в центре. Они подтянули руки ближе, заставив предплечья соприкоснуться.

— Ты нервничаешь?

— Немного, — призналась я и сглотнула. — Но не так сильно, как думала.

Каждое его случайное прикосновение вспыхивало в моих мыслях, как разряд статического электричества. Я обожала, как он пах, как ловко работал с узлами, как его руки то обвивали мои, то отступали. Мне нравилось, что я могу просто стоять на коленях, а он видит меня, открытую перед ним, но для меня существовали только его прикосновения, его запах, его защита.

— Я хочу, чтобы ты нервничала, — услышала я его дыхание у самой нежной кожи на внутренней стороне руки. Его губы медленно поднялись вверх по чувствительному участку, и я выдохнула от удовольствия. — А потом хочу развеять все твои страхи, — продолжил он, целуя запястья чуть выше верёвочных браслетов. — Хочу, чтобы ты оставила их и почувствовала всё настолько сильно, что забудешь обо всём остальном.

Руки приятно покалывало, и плечи расслабленно опустились. Нокс поддерживал мои руки, пока обматывал верёвку дальше, поднимаясь к предплечьям. Я растворялась в ощущениях: шероховатая верёвка скользила по коже, крепко охватывала её, а потом натягивалась его уверенными руками. Наши дыхания смешивались, и я словно впала в транс, наблюдая за процессом.

— Так, — произнёс он тихо, когда закончил с запястьями и предплечьями. Я не могла увидеть, что он сделал, но ощущения были как от длинных наручников, соединённых, по моим догадкам, лестницей из узлов между ними. — Наклонись вперёд и раздвинь колени.

Я прикусила губу.

— Прости, подожди… то есть с задом кверху?

Вдруг он оказался совсем рядом, его губы скользнули по моей щеке, а руки обняли меня за талию и плечи, притягивая к себе.

— Ты не хочешь, чтобы я был здесь, Джем? Чтобы прикасался к тебе? — Его пальцы мягко прошлись по ключице, спустились к груди. — Чтобы дразнил тебя?

— Мм, — выдохнула я невнятно, прижимаясь к нему и удивляясь, как надёжно и в то же время уютно ощущались верёвки на моих запястьях.

— Намёк понял.

Он отпустил меня, и я наклонилась вперёд, перенеся вес на предплечья, устроившись в позу на четвереньках. Обычно она казалась мне немного безличной, но с повязкой на глазах и связанными руками это приобретало совсем другой оттенок.

Нокс провёл рукой вдоль моего позвоночника, вызывая дрожь в каждом нервном окончании, и я удовлетворённо вздрогнула. Достигнув ягодиц, он скользнул пальцами обратно наверх, и я поняла, что он взял конец верёвки, всё ещё привязанный к моим рукам, и начал обвязывать меня в стиле хомута вокруг талии и бёдер.

— Тебе удобно так стоять? — спросил он.

Я кивнула.

— Очень.

— Как только закончу, ты останешься в этой позе, — предупредил он. — Дай мне цвет.

— Зелёный, — уверенно ответила я. — Всё зелёное.

Он затянул узел на бедре.

— Хорошо. Скажи, если станет неудобно.

Его ладонь скользнула вниз по моей ноге к колену.

— Ты выглядишь чертовски красиво вот так, Джемма.

Его сильные, уверенные руки обвили верёвкой моё колено, и я поняла, что когда он зафиксирует обе ноги, мне точно не подняться без его помощи.

— У тебя гладкая, потрясающая кожа, — пробормотал он, целуя мою поясницу, пока ловко завязывал узлы вокруг ноги. — А твоя задница просто преступно красивая.

Я застонала, уже ощущая острую потребность между ногами, возбуждённая его прикосновениями и тем, как верёвка медленно, но уверенно захватывала моё тело. Сам процесс, требующий времени, только усиливал мои ощущения.

Когда Нокс закрепил вторую ногу и мои запястья оказались соединены с этой импровизированной упряжью, которая удерживала ноги разведёнными, я почувствовала себя странно уязвимой, но в то же время защищённой. Да, я была полностью на виду у Нокса, но не имела ни малейшего контроля над тем, что будет дальше, и в этом осознании было что-то освобождающее.

Я обожала это.

Так как он был выше и крупнее меня, Нокс легко накрыл меня, стоящую на четвереньках, и опустил поцелуй между лопатками, потом к плечам и к шее сзади. Его ладонь снова скользнула вниз по спине, и на этот раз, двигаясь вдоль изгиба ягодиц, он легко провёл ногтями вверх и вниз по внутренней стороне бедра. Он был так близко к моему самому чувствительному месту, что я сама приподняла бёдра навстречу ему.

Он тихо рассмеялся, целуя другую сторону моей шеи, и его пальцы коснулись моей ноющей плоти.

— Чего ты хочешь, красавица?

— Тебя, — простонала я.

— Цвет?

— Зелёный, — легко ответила я. — Но скоро всё станет красным, если ты не перестанешь дразнить меня.

Я почувствовала его улыбку у себя на плече.

— Прости, но кто здесь главный?

Он погрузил пальцы во влагу моего центра, и я ахнула от удовольствия.

— Хочу услышать, как ты это скажешь.

— Ты, — выдохнула я. — Боже, да. Ты.

Он довольно промычал, и его два пальца очертили круги вокруг моего клитора, заставив моё тело отреагировать, а затем медленно опустились ниже к входу. Он медленно ввёл их внутрь, и от этого ощущения у меня перехватило дыхание. Я уронила голову между руками, расслабляясь под плотным, уверенным движением его пальцев.

Он поворачивал их, скользя по моей точке G, и я вскинула голову, когда по телу прокатилась волна желания, заставив меня сжаться и громко застонать. Нокс двигал пальцами в меня, целуя мою спину.

— Понравилось, Джем?

— Да, — простонала я. — Ещё. Пожалуйста.

Он медленно трахал меня пальцами, не торопясь, прежде чем снова надавить на мою точку G, которая казалась набухшей и очень чувствительной.

— Немного дополнительного давления из-за полного мочевого пузыря — малоизвестный секрет для отличного секса.

Я и сама догадывалась, судя по ощущениям, но, святые небеса, я не представляла, что разница может быть такой. Я отметила это про себя, но потом мозг отключился, растворяясь в удовольствии, когда он обвил мою связанную талию левой рукой и начал медленно и точно массировать мой клитор.

Я снова уронила голову, прижимаясь лицом к матрасу, чтобы приглушить звуки, которые грозили вырваться.

Он двигал пальцами, проникая и снова скользя по моей чувствительной точке, а второй рукой ласкал мой клитор ровно так, как я показывала ему раньше. Я была на грани, мои связанные руки сжались, пальцы ног скрутились, но он вдруг замедлил, убрал руку и вытащил пальцы, прикрыв мою ноющую плоть всей ладонью.

— Цвет.

— Зелёный, — простонала я в одеяло. — Всё зелёное. Продолжай, зелёный.

Он легко похлопал ладонью по моему самому чувствительному месту, ровно настолько, чтобы лёгкое жжение только усилило желание.

— Продолжать? Я хочу выебать тебя так, чтобы ты увидела звёзды за этой повязкой, Джемма. Ты выглядишь чертовски красиво.

— Трахни меня, — прорычала я, прогибаясь, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бедра. — Пожалуйста, Но… Рук.

Вдруг я почувствовала его у самого входа и поняла, что на этот раз он всё-таки надел презерватив, что показалось мне забавным после того, как раньше он этим не утруждался. Хотя, если подумать, рисковать дальше тоже было бы глупо. Он мягко прижимался к моему открытому, ждущему телу, его руки скользнули по моим ягодицам, а затем ухватили верёвку, которая стягивала мою талию к коленям по обе стороны. Подтянув меня к себе, он медленно вошёл в меня своим плотным, горячим членом, и я простонала, уткнувшись лбом в матрас. Боже, как же это было хорошо. Большой, длинный, заполняющий меня идеально и я поняла, что он окончательно испортил для меня секс с кем-то другим.

В такой позе я не могла дотянуться до клитора, но давление полного мочевого пузыря на точку G делало каждое его движение почти магическим. Нокс начинал медленно, растягивая меня до легкой боли и снова отступая. Свободная от зрения и движения, я стонала громко, двигая бёдрами навстречу и молча умоляя о большем. Он не заставил себя просить дважды, снова наполнял меня до конца и так же медленно выходил, но этого было мучительно мало. Темп был ровно таким, чтобы свести с ума, но не дать разрядки. Я хотела сорвать повязку, вырваться из верёвок, повалить его на кровать и оседлать, двигаясь быстро и жадно, пока не сорвётся дыхание.

Но я не могла. Власть была не у меня, а у Нокса. И он растягивал моё удовольствие, толчок за толчком, удерживая меня за верёвки на бёдрах и вбиваясь глубоко, а потом медленно, почти лениво выходя, снова и снова.

— Нокс, — взмолилась я, прижимаясь лицом к покрывалу.

Он шлёпнул меня по ягодице, резко и сильно, и я ахнула, вскидывая голову. Ладонь мягко разгладила горячее место.

— Моё имя, когда я трахаю тебя?

Сквозь стон я прорычала:

— Рук.

— За каждую ошибку — двойное наказание, — предупредил он.

Судя по тому, как приятно жгло и покалывало моё тело, я подумала, что это не самое страшное наказание. Может, мне даже нравится это?

— Рук, — повторила я, пальцы вцепились в одеяло, ноги дрожали от желания. — Пожалуйста. Я умоляю.

— Умоляешь о чём? — его голос звучал хрипло.

Ах, значит, он сам себя мучил тоже.

— Пожалуйста, быстрее.

— Но потом это закончится, и твое роскошное тело больше не будет принадлежать мне. Дай команду, Джем.

— Зеленый, — нехотя призналась я. — Но, Нокс, клянусь Бо…

Шлёп. Шлёп. Две звонкие пощёчины по ягодицам, и я ахнула.

— Всё ещё зелёный?

— Да, — простонала я, двигая бёдрами, умоляя его снова войти. Он послушался, и я застонала, не в силах сложить слова, только прося о разрядке:

— Рук… Пожалуйста, я хочу кончить.

— Хочешь кончить, милая? — повторил он и тут же ускорился, сжимая верёвки на моей талии и входя в меня так глубоко и быстро, что все мысли расплылись, как ртуть.

— Д-да, — выдохнула я. — Пожалуйста.

И вдруг меня стремительно подхватило вверх к оргазму, ноги дрожали, пальцы на ногах сводило, бёдра напряглись.

— Рук, я не могу, — хрипло выдохнула я. — Не могу. Я уже там. Пожалуйста.

— Кончи для меня, детка, — подбодрил он, усилив ритм и толкая меня к финишу.

Моё тело сжалось, и я издала невольный всхлип, прежде чем рассыпаться на яркие осколки наслаждения. Перед закрытыми, завязанными глазами вспыхнули фейерверки, а ощущение того, как Нокс двигается внутри меня, достигая своей вершины, вытянуло из меня последние остатки оргазма.

Я хотела растаять в тёплой луже постсексуального блаженства, но верёвки держали меня на коленях. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько беспомощной и одновременно в безопасности и заботе. Будто Нокс обернул меня невидимой защитой своими умелыми руками и тихими словами. Ни один опыт не мог сравниться с этим.

Тяжело дыша, Нокс потянулся вперёд и одной рукой быстро развязал узлы на коленях, убирая верёвку. Я выпрямилась, а он помог, притянув к себе, чтобы я облокотилась на его грудь. Он сел, устроившись на изголовье, и мы вместе ловили воздух, дыхание сбивалось в унисон. Я уткнулась головой в его крепкое плечо:

— Нокс, — выдохнула я.

Он поцеловал меня в щёку, продолжая освобождать верёвки на талии.

— Джем.

— Это было… потрясающе, — прерывисто сказала я. — Серьёзно.

— Мм, — пробормотал он, прижимаясь губами к моему плечу и шее, не переставая работать руками, освобождая красивую сеть узлов на моём животе и бёдрах. Она была словно украшение, строгая и геометричная. — Рад это слышать.

— Ты выглядел… напряжённым, — заметила я, когда он развязал среднюю часть и перешёл к запястьям.

— Так и было, — признался он. — Шибари не для всех.

— И тебе правда это нравится, — сказала я, догадываясь, куда уходят его мысли. Если бы мне это не понравилось, он бы расстроился, и, зная его — а после нескольких недель вместе я чувствовала, что знаю, — он бы точно отказался от всего этого, лишь бы не потерять близость со мной. Рук был таким, я это заметила. Снаружи — каменный, отстранённый, но его поступки говорили больше любых слов. Он был бескорыстен. Ему было важно, что чувствуют другие.

— Да, — согласился он. — И если бы тебе не понравилось, это тоже было бы нормально. Но… — он быстро, уверенно развязывал красивую, ровную лестницу узлов между моими руками, — если тебе это всё-таки нравится, тем лучше.

Я повернула голову, посмотрела на его точёную челюсть и умный взгляд, сосредоточенный на верёвке. Хотела спросить, хочет ли он продолжать всё это, но не хотелось, чтобы это прозвучало как «Кто мы друг другу?». Такие вопросы мне редко приносили что-то хорошее. Мужчины, казалось, не любили ярлыков, а я жаждала определённости. Мне нужно было понимать, насколько могу привязаться, или заранее знать, стоит ли охранять сердце.

— Мне нравится быть с тобой, — сказала я так тихо, что сама удивилась, услышал ли он.

Нокс закончил развязывать верёвку, отложил её в сторону и большими пальцами нежно провёл по лёгким розовым следам на моих руках. Он поцеловал меня в висок.

— Мне нравится не просто быть с тобой, Джем, — отстранился ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я твой. На столько, на сколько ты захочешь, я твой.

Тепло разлилось по груди, и я с трудом удержала подступившие к глазам слёзы.

— Я тоже хочу тебя, — ответила я.

Он мягко коснулся моих губ, крепко прижал к себе, а потом устроился так, чтобы я могла удобно устроиться у него на руках. Он закрыл глаза, откинул голову на изголовье и выдохнул довольный вздох.

— Отлично. Теперь ты от меня не уйдёшь. Даже не пытайся.

Нокс

Правило #17: Подписывай свои вещи.

Следующие два дня с Джеммой пролетели, как беглое арпеджио (*Арпеджио — это музыкальный приём, когда звуки аккорда исполняются не одновременно, а последовательно, один за другим.), пробежавшее по всем счастливым нервам в моей голове. Мы будто нашли общий ритм, так естественно, словно всегда этого хотели, но гордость мешала нам раньше. Теперь, когда мы оба признались, что нравимся друг другу, дни складывались легко и гармонично, и я ловил себя на том, что жду утро и наслаждаюсь нашим совместным вечером.

Джемма не была той, кого можно назвать спокойной. Если бы эмоции отпускали дозировано, каплями из пипетки, она выливала половину флакона за раз. Но для меня, высохшего до состояния равнодушной надежды, каждая капля этой её живой натуры была как глоток воды в пустыне.

Проблема была в том, что над нашими отношениями висела тень вины, и я не знал, как её убрать. С одной стороны, мама предложила квартиру как подарок к помолвке. Это звучало чертовски заманчиво, и Джемма, казалось, была готова поддерживать этот спектакль, пока нам это выгодно. Но с другой — это было неправильно. Я знал, мама не хочет этой свадьбы, значит, у неё есть какой-то план. Либо трюк, либо способ отпугнуть Джемму.

Это чувство тревоги следовало за мной на работу и обратно, исчезая только рядом с Джеммой. Азура корпела над нашим договором аренды, ища лазейки. Я старался не думать об этом.

И это было несложно, потому что Джемма отвлекала слишком сильно — до абсурда. Во вторник в четыре дня она написала, что нашла решение нашей «проблемы с Тыквой» и попросила встретиться в хозяйственном магазине после моего приёма. Я мельком глянул на сообщение на смарт-часах, пока вносил записи в карточку пациента, и невольно улыбнулся.

Моя пациентка, будущая мама на последних неделях беременности, откинулась на руку, шурша бумагой.

— Доктор Рук, вы умеете улыбаться? Я и не знала.

Я поднял глаза, чувствуя, как к шее приливает кровь.

— Простите. Это непрофессионально, я не привык получать сообщения днём. — Я отметил в её карте повторно проверить давление через две недели. Сегодня оно было на грани.

— Новая девушка? — приподняла брови. У неё было тонкое лицо, а живот казался меньше, чем у других на таком сроке. Ей дали бы месяцев четыре, а не восемь.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Так заметно?

— Очень, — усмехнулась она.

Я кашлянул, закрывая карту.

— Да, всё ещё ново. Но обещаю, в следующий раз телефон уберу. Есть ещё вопросы?

— Нет, — отозвалась она буднично, выпрямляясь. — Идите, доктор. Вы ведь были одиноки все три мои беременности, знаете?

Я нахмурился.

— Вы… заметили?

Она подняла руку с обручальным кольцом.

— Серьёзные отношения видны. На вас я такого не видела.

— Хм, — улыбнулся я, полностью переключаясь на неё. — Наблюдательная. Есть советы?

Она задумалась и ответила:

— Если приходится спрашивать себя, она ли та самая, значит, нет. Когда встретите — будете знать.

Судя по улыбке, она говорила легко, но её слова попали прямо в цель. Потому что я уже знал. Ни разу не сомневался, что Джемма мне подходит. Я сомневался только в другом — чувствует ли она то же самое и достоин ли я её. Но в том, что она моя, сомнений не было.

Когда я вышел из кабинета, достал телефон, чтобы перечитать сообщение.

Джемма: Нашла временное решение проблемы с Тыквой. Встретимся в хозяйственном после работы? Я освобожусь, когда ты закончишь.

Улыбнувшись, я написал.

Рук: Я почти закончил. Буду там через двадцать минут.

Джемма: Пунктуален как всегда, доктор Рук. До встречи!

Покачав головой, убрал телефон и постучал по стойке сестринского поста. Мэдисон подняла глаза от компьютера и махнула.

— Последняя?

Я кивнул.

— Последняя. Я ухожу, если ты справишься.

Она подняла большой палец. Я отметил, что она даже не заколола волосы — день спокойный.

— До завтра.

— Слушай, — вдруг сказала она, сосредоточившись на мне. У Мэдисон одна прядь в короткой стрижке была выкрашена в ярко-оранжевый, а на её форме красовались призраки. — Завтра Хэллоуин. Не шучу, надень хотя бы клыки. Мы все будем в костюмах. Пациенты это любят.

Я скривился.

— Вечер испортила.

— Костюм, — повторила она, указывая пальцем, и тут же снова вернулась к экрану. В моей клинике была диктатура, и я точно был не главным.

Я проверил адрес из сообщения Джеммы и понял, о каком магазине речь. Собрал вещи, накинул пальто и вышел из украшенного гирляндами и листьями здания к машине. Большинство из нас парковалось на улице, чтобы не идти до гаража, а в такую погоду это был лучший вариант. Холодный ветер свистел сквозь голые деревья, хлестал по пальто. Пора переходить на зимнее.

Я проехал через центр Юджина до окраины и припарковался на огромной стоянке. Подойдя к ярко-оранжевому зданию, почувствовал, что у Джеммы что-то на уме, и это, скорее всего, обернется хлопотами. Она ждала меня у раздвижных дверей, в белом пуховике и розовых ушках-муфтах. Помахала, и, когда я протянул руку, розовая варежка обхватила её с приятным теплом.

— Привет, секс-друг, — улыбнулась она.

Меня едва не накрыла волна желания связать и заткнуть ей рот. Я бросил на неё тёмный взгляд, ведя нас внутрь.

— Секс-друг? — Я оглянулся, не услышал ли кто. — Что за бред?

— Ну как же. — Она легонько стукнула меня по плечу, как приятеля. — Мой… человек для веселья.

Я остановился у тележек.

— Думаю, правильное слово — «партнер», верно?

Щеки и нос Джеммы покраснели, как её ушки. Она заёрзала, ковыряя молнию, и пробормотала:

— Я не хотела давать ярлыки.

— А я дам, — сказал я, потянув её к тележкам. — И точно не «секс-друг».

— О, — она остановила меня, когда я потянул обычную оранжевую тележку. — Подожди. Нам нужна большая.

Я бросил на неё настороженный взгляд.

— Зачем?

Джемма отпустила мою руку и пошла за огромными платформенными тележками.

— Для моего гениального проекта. Я посмотрела план здания: хоть мы арендуем помещение, земля вокруг всё равно свободна. Так что я строю дом для Тыквы.

Я попытался переварить услышанное, но логика застряла где-то посередине.

— Ты строишь… сарай у квартиры?

— Не сарай, — фыркнула она. — Маленький вольер.

— На территории дома, — уточнил я, надеясь, что она услышит, как это звучит.

— Мама отдаёт тебе всё здание, — напомнила она легко. — Мы можем делать что угодно. И если уж я ввязалась в эту глупость, — добавила она через плечо, — я построю Тыкве дом.

— А как же сосед снизу? — спросил я, идя следом.

— Дэвид? — она свернула к отделу с досками. — Он не против. Только чтобы тренажерка осталась на месте. — Она бросила мне заговорщицкий взгляд. — Он же весь на стероидах, понимаешь?

— Джемма, стой. — Я зажал переносицу, догоняя её быстрый шаг. — Ты поговорила с моим соседом?

— Конечно. Не переживай, всё мобильное. Когда съеду, заберу с собой. — Она крестится и смотрит серьёзно. — Слово скаута.

— Это неверный жест… ладно. Что значит «когда съеду»?

Она посмотрела невинно.

— Ну… когда-нибудь съеду.

Я встретился с ней взглядом. Она явно не улавливала намёков.

— Уедешь?

Глаза расширились.

— А разве нет?

Её мысли явно запутались.

— Забудь. Джемма, начни сначала.

Она вздохнула, как будто я её утомлял. Иронично.

— Я нашла удобный уличный вольер для собак в каталоге магазина и подумала: стоп, Тыква ведь меньше Мини. Пожалуй, подойдёт.

Я разминал лоб, стараясь поспевать за ней и ногами, и мыслями.

— Пожалуй? Я вообще ничего не понимаю в… фермерстве.

— Я посмотрела. Интернет сказал, что получится. — Она резко свернула в проход с товарами для двора.

— Ну конечно. Раз интернет сказал, — саркастично пробормотал я.

— Я уже позвонила и заказала доставку вольера, потому что он слишком большой для моей машины.

— Да ты что.

Джемма вошла в отдел с вольерами для собак и остановилась перед стеной с готовыми конструкциями для улицы и дома. Она указала на них.

— Эти тоже великоваты, но я привела тебя, чтобы ты выбрал цвет. Выбери тот, что не вызовет у тебя отвращения, а я оплачу, и нам его тоже привезут. Тогда Тыква сможет выйти из дома.

Я бросил на неё недоверчивый взгляд.

— Ради этого я тут?

— Да, — она запнулась. — И ещё, чтобы застать тебя врасплох и поставить перед фактом, чтобы у тебя не было шансов отказать.

— А-а.

Я скрестил руки и осмотрел варианты. Их было несколько, но они не выглядели надёжными. Я тяжело выдохнул, понимая, что деваться некуда и надо брать ситуацию под контроль. Взял её за плечи и наклонился чуть ближе, чтобы наши глаза встретились.

— Джемма. Эти штуки овцу не удержат, она сбежит, и ты будешь в панике.

— Я понимаю, — ответила она, и в её бойкой уверенности мелькнула тень сомнения. — Я изучала. Просто они… временные. Легко убрать. — Она смотрела настороженно.

Ах вот оно. Её тревожило наше совместное жилье. Это неприятно кольнуло в животе.

— Джем… я не собираюсь никуда Тыкву выселять… не скоро. Это её дом. Пусть живёт там, сколько захочет.

Джемма выглядела неуверенной.

— Я просто пытаюсь найти выход, чтобы Тыква не жила в квартире, но и не уехала. И чтобы это не стало обузой.

— Ты не обуза, — сказал я сразу.

Она закатила глаза, явно наполовину веселая, наполовину раздражённая.

— Я про себя и не говорила. Но забор — это всё-таки громоздко. Ты ведь не просил об этом.

— Два дня назад я просил тебя остаться со мной, — напомнил я мягко. Я чуть сильнее сжал её плечи, успокаивая. — И я прекрасно понимаю, что значит быть с тобой. И знаю, что всё это будет продолжаться, потому что в мире полно бесхозных душ, а ты всегда будешь собой.

Она чуть улыбнулась, в глазах мелькнула надежда.

— Значит… ты не против, если я сделаю за домом сетчатый загон?

— Я сам заплачу, — пообещал я. — Ты купила укрытие для животных — я поставлю забор. По-моему, справедливо.

Глаза Джеммы вспыхнули удивлением.

— Правда?

Я кивнул.

— Тыква не может всю жизнь жить в квартире, а ты явно решила оставить её надолго. Так что пусть это будет толковой инвестицией в «питомник» на участке.

Джемма обняла меня за талию, прижалась щекой к груди и сжала так крепко, что будто вдохнула жизнь обратно в меня.

— Спасибо.

Я прижал её к себе ещё сильнее.

— Ты заноза в заднице, Джемма Дэйс.

Она фыркнула в моё пальто.

— Но симпатичная заноза, да?

Я отстранился, и она подняла взгляд, мягко улыбаясь, а моё сердце стало биться легче, словно сбросило груз.

— Красивая, щедрая, идеальная заноза.

Она озорно улыбнулась краешком губ.

— Тогда что ещё можно выпросить? Может, попросить бассейн?

— Джем, — вздохнул я, поворачивая её, чтобы повести по проходам, оставляя тележку. — Я настолько намотан на твой палец, что ты можешь дергать меня, как марионетку. Как думаешь?

Джемма хмыкнула, почти зловеще.

— Власть.

Джемма

Правило #27: Если звонит семья Рука — не отвечай.

В этом была какая-то поэтичная ирония: встречаться с Сильвией в день Хэллоуина, чтобы обсудить приглашения на свадьбу, которая была фальшивее, чем простыня-призрак. Нокс хотел пойти со мной, но весь день был занят операциями, а я уверила его, что справлюсь с его донором ДНК пару часов. В конце концов, это всего лишь бумага. Если для того, чтобы Нокс получил свою квартиру, мне нужно выдержать ещё пару личных встреч с этой ведьмой — что ж, так тому и быть.

Она назначила встречу в каком-то бутике в Портленде, утверждая, что приглашения можно взять только в Jolie. Я загуглила и это оказался стильный, маленький магазинчик, где, как я сразу представила, вся бумага делалась вручную девушками в цветочных платьях и с платочками в волосах. Мои догадки только подтвердились, когда я вошла через дверь с витражным стеклом: повсюду мерцали гирлянды, серебристо-белые осенние украшения, и меня встретила сотрудница, больше подходящая для страницы в Инстаграме, чем для магазина канцелярии. У неё были кудрявые волосы, убранные в два хвоста, свободное длинное платье и улыбка на все зубы, способная очаровать кого угодно… ну, того, кто согласен платить за переоценённые открытки.

Она поприветствовала меня, лавируя между витринами с открытками и бумажными поделками, ослепляя идеальной улыбкой.

— Здравствуйте! Вы, должно быть, наша невеста, Джемма. Сильвия так много о вас рассказывала.

Ну, это обещало весёлое время.

— Привет, — ответила я с натянутой улыбкой и лёгким взмахом руки. — Да, я пришла встретиться с Сильвией, чтобы обсудить приглашения.

В магазине пахло тыквенными специями, и пока сотрудница вела меня мимо столов и украшенных витрин, я заметила Сильвию в глубине. Она сидела за деревянным столом в фермерском стиле, окружённая коробками и разбросанными образцами свадебных приглашений.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала девушка, указывая на стол. — Меня зовут Клементина, я помогу вам с выбором. Понимаю, насколько это важное решение, так что дайте знать, чем могу помочь. Хотите что-нибудь выпить? Чай? Воду? Кофе?

Водки бы, подумала я, взглянув на Сильвию с её напряжённой улыбкой. Женщина была в чёрном с головы до ног: водолазка, высокие сапоги, и я почувствовала себя гостьей в логове матери Дракулы. Я подняла руку и сказала:

— Нет, спасибо, я в порядке.

Я нервно теребила край голубого укороченного свитера и спрашивала себя, что, чёрт возьми, я делаю, надеясь, что этот план сработает. С Ноксом всё шло замечательно, но я не могла понять, почему эта женщина вдруг решит подарить сыну целый дом, если даже времени ему уделяла только тогда, когда это выгодно ей. Это казалось безумием. Какая мать, пусть и холодная, заставляет сына жениться и держит над ним дом как приманку? Что они там, королевская семья, что ли?

Сильвия даже не поднялась, когда я подошла. Её глаза были прикованы к белым и кремовым приглашениям. Я села по диагонали, отметив, что аромат цветов и пряностей здесь, в глубине, был просто удушающим. Потом я увидела полки с авторскими свечами за её спиной — несколько были зажжены. Странный выбор для магазина, полного бумаги.

Я осмотрела образцы на столе. Некоторые были с засушенными цветами, другие с прозрачной калькой поверх изящного шрифта, но большинство — просто плотный картон с тиснением, который честно говоря, меня бы смертельно утомил, если бы я реально выбирала приглашения.

Почему свадьбы превращают в белую, безликую церемонию? Я бы хотела цвета, брызг краски, блеска и веселья. Хотела бы кричать всему миру, что мне удалось так влюбить в себя человека, что он хочет идти рядом всю жизнь. Разве может быть что-то красивее?

— Начнём? — спросила Сильвия, словно это было самое нормальное и приятное занятие на свете. Будто она не заставила сына выбрать невесту под угрозой. Я мельком подумала, что она обо мне думает, но решила, что лучше не копать. Это только больнее сделает.

Я натянуто улыбнулась.

— Конечно. Давайте… приступим.

Улыбка Сильвии натянулась, как резинка.

— Прекрасно.

Отличное начало. Она взяла белый лист картона с замысловатым рисунком вверху и сказала:

— Мне очень нравится этот вариант. Что думаешь?

Я бегло взглянула. Самый скучный лист бумаги, что я видела. А ведь я ежедневно пользуюсь офисной бумагой.

— Ну… мило.

Улыбка Сильвии стала почти маниакальной.

— У нас есть и другие варианты.

Меня спас звонок колокольчика у входа, и сотрудница пропела:

— Добро пожаловать в Jolie's! Чем могу помочь?

Я обернулась, лишь бы отвлечься, и увидела красивую девушку, вошедшую через витражную дверь. Она сняла солнечные очки и закинула их на голову, встряхнула короткие локоны жевательной резинки и огляделась.

— Я ищу миссис Рук. И невесту.

Я нахмурилась. Сильвия кого-то пригласила? Клементина просияла:

— Да-да! Они здесь, пройдёмте. Хотите что-нибудь выпить? Чай? Кофе? Воду?

— Айс-кофе, без сливок, две стевии, — ответила она уверенно, как человек, привыкший получать то, что хочет. Чем ближе она подходила, тем яснее становилось, что она Рук. Худое лицо, тонкая фигура, грациозность, которую я узнавала в Ноксе. Волосы, скорее всего, были платиновыми до того, как она окрасила их в этот милый розовый, а глаза — ярко-голубые, холодные и отстранённые.

Да, определённо Рук.

Каблуки её пыльно-розовых туфель цокали по деревянному полу, бордовый топ подчёркивал её рост, добавляя линий фигуре. Подойдя, она проигнорировала меня и одарила мать раздражённым взглядом.

— Ты меня вызвала?

Я не удержалась и расплылась в улыбке. Такой типичный вопрос Нокса. Сильвия выпрямилась и сухо произнесла:

— Арабелла, дорогая. Рада, что ты смогла прийти. Арабелла, это Джемма, невеста твоего брата. Джемма, познакомься, моя дочь, Арабелла.

Я поднялась и протянула руку.

— Приятно познакомиться, Арабелла. Нокс упоминал, что у него есть сестра, но фотографий людей он не хранит, так что вижу тебя впервые.

Арабелла посмотрела подозрительно, но руку пожала.

— Взаимно. Чем мать тебя припугнула, чтобы свадьба состоялась? Кредитами под безумный процент? Национальным скандалом?

Я прикусила губы, чтобы не рассмеяться. Эта девчонка мне нравилась.

— Скорее выселением, — ответила я спокойно.

Сильвия издала возмущённый звук, а Арабелла позволила себе холодную улыбку.

— Ах, классика. Сочувствую. — Она бросила на мать ледяной взгляд. — Значит, выбираем приглашения для этого фарса?

Сильвия явно напряглась.

— Да. Мы как раз рассматриваем варианты.

— Ну что ж, — Арабелла глянула на свои умные часы с поцарапанным экраном и кожаным ремешком, явно мужским. — Мы же понимаем, что выберешь ты. Так что давай сэкономим время и сразу скажи, что хочешь.

Она взглянула на меня с извинением.

— Прости, но выбирать тебе не дадут. Просто смирись.

Я хмыкнула, и Сильвия шлёпнула приглашение на стол.

— Арабелла Роуз, ты перегибаешь. Я пригласила тебя быть подружкой невесты. Неужели тебе не стыдно?

— Подружкой невесты? — переспросила я, бросив взгляд на Арабеллу.

— Оказывается, да, — пробормотала она, взглядом сверля мать. — Разве не я была твоим первым вариантом? Удивительно.

Что ж, Нокс и его сестра явно не поклонники матери. Интересно.

— Ладно, — сказала я медленно и, стараясь хоть как-то сгладить ситуацию ради Нокса, добавила: — Мне правда всё равно, какой вариант. Это твой любимый стиль? — Я указала на белый, как батон нарезного хлеба, эквивалент свадебного приглашения.

Сильвия провела ухоженной рукой по бумаге.

— Да. Я пришла на час раньше и изучила ассортимент. Это и элегантно, и сдержа…

— Отлично, — перебила мать Арабелла, возвращая очки на нос. — Я довольна. Ты довольна, Джемма? Пойдём обедать.

— Арабелла, ну что ты, — сухо осадила её Сильвия, поднимаясь.

Арабелла безразлично пролистывала телефон.

— Куда идём, мама? Я бы не посмела выбирать за тебя.

Я прикусила губу, едва сдерживая улыбку. Боже, сестра Нокса была даже беспощаднее, чем он. То ли гены, то ли годы усталости от родителей. Но почему она тогда вообще пришла? Здесь явно скрывалась история.

— В Fontine's, — резко произнесла Сильвия, собирая сумку и чёрное пальто. — Я закажу и встречу вас обеих в ресторане.

— Я поеду с тобой, — бросила Арабелла мне, не отрываясь от телефона.

Я открыла рот, но слова не пришли. Не часто встречаешь кого-то смелее самой себя. Чертова семейка Руков. Наконец, я прищурилась и посмотрела на неё.

— Ты ведь не влюбишься в меня, да? В прошлый раз, когда меня заперли наедине с Рук, он в итоге влюбился.

Арабелла подняла глаза от телефона и окинула меня оценивающим взглядом. В её ледяных глазах мелькнула искорка одобрения.

— Ты не в моём вкусе, Коротышка.

Я расхохоталась.

— Знаешь, Нокс говорил то же самое про Спенсера.

— Ох, ну, — закатила глаза она, убирая телефон в видавшую виды коричневую кожаную сумку. — Тео вообще не в чьём вкусе. Этот парень невыносим.

Мы вышли из бутика, пока Сильвия обсуждала заказ приглашений с сотрудницей, и я бросила на Арабеллу взгляд исподтишка.

— Спенсер показался мне неплохим… пока не подставил меня, чтобы отомстить Ноксу.

— Вот поэтому он и заноза в заднице, — ответила Арабелла, явно теплея ко мне быстрее, чем я ожидала. Может, всё дело было только в её матери, а к остальным она вполне доброжелательна. — Он никогда ничего не воспринимает всерьез. И если ты ему нравишься… — Она сдвинула очки на нос и посмотрела поверх них. — Тебе крышка. И не в хорошем смысле.

— Да, понимаю, о чем ты, — согласилась я, задумчиво кивая. — Ты много о нём знаешь. Они с Ноксом давно дружат?

— Всю жизнь, можно сказать, — проворчала она, открывая дверь и придерживая её для меня. — С самой школы.

— Что? Даже не знала. Нокс ведь постоянно изображает, что тот его раздражает. — Я застегнула белое зимнее пальто, спасаясь от холода, и мы вышли на главную улицу, мимо тыкв-фонарей и тюков сена, украшавших уютные магазинчики.

— Наверное, потому что он ему больше брат, чем друг. Поверь, Нокс регулярно злится и на меня. — Она провела рукой по розовым кудрям и тяжело вздохнула. — И, кстати, прими мои соболезнования: тебя явно заставили стать частью семьи.

Я положила руку на сердце:

— Ценю это. Правда. Это было испытание.

— Тебе хотя бы нравится мой брат? Он, говорят, хорош в постели, но не так уж прост в жизни.

Я фыркнула.

— Он мне нравится. Он бескорыстный, заботливый. И терпения у него хватает, чтобы выдерживать все мои закидоны.

Арабелла остановилась на тротуаре и пристально посмотрела на меня.

— Черт, да ты серьёзна.

Я пожала плечами.

— Сложно понять, что творится в голове у Нокса Рука, но на данном этапе… у нас всё хорошо. Мы в порядке.

Арабелла сощурилась, её глаза, чуть приподнятые к вискам, словно просвечивали меня насквозь.

— Да ну. Ты по уши втюрилась, Коротышка. Никогда бы не подумала, что невеста моего брата окажется… настоящей.

Я уже открыла рот, чтобы поправить её, но она взяла меня под руку и повела по улице.

— Считай это извинением. Если вы оба счастливы — тем лучше. Я на твоей стороне. Помогу пережить ад подготовки к свадьбе. Обещаю.

И у меня не хватило духу сказать ей правду. Не смогла признаться, что Рук в меня не влюблён, а этот брак — сплошная фикция. Всё затевалось, чтобы держаться друг от друга подальше, что теперь казалось смешным. Мы хотели разъехаться, разорвать связь, а в итоге… Если память меня не подводила, а я прокручивала её каждый час, Нокс очень умело запутал меня и мы оба получили от этого удовольствие.

Может, мы просто проживём эти два года вместе, утонем в страсти, а там, когда срок аренды закончится, решим, что дальше. До того, как мы сдались притяжению, это казалось невозможным, но теперь? Нокс дал ясно понять, что хочет, чтобы я осталась. Может, стоит принять это.

Я подвела Арабеллу к своей маленькой белой машине, украшенной пушистыми кубиками и странной танцующей феей на панели, и она с любопытством расспрашивала, как мы с Ноксом познакомились. Я старалась обходить стороной тему фиктивного брака, давая уклончивые ответы, которые её, к счастью, не насторожили.

Ресторан был рядом, и через несколько минут я уже парковалась. Мы вышли на холодный осенний воздух, и я спросила:

— Так ты живёшь рядом?

— О, даже близко нет, — беззаботно ответила она. — Я живу в Парк-Сити, штат Юта.

— Что? — я посмотрела на неё, как на сумасшедшую. — Постоянно? Что ты здесь делаешь?

Арабелла развела руками, и только тут я заметила, что на ней нет пальто.

— Меня вызвали на свадебное планирование. Когда мама зовёт — я приезжаю.

Я нахмурилась, поднимаясь по ступеням кирпичного ресторана.

— Но… зачем?

Арабелла бросила на меня взгляд, будто это должно быть очевидно.

— А ты зачем выходишь за моего брата?

Сильвия явно что-то держала и на дочери. Хотя чего я ожидала? Она так же пыталась контролировать и сына.

— Значит, она заставила тебя прилететь? Хоть заплатила?

— Нет, — фыркнула Арабелла. Мы вошли в оживлённый ресторан с приглушёнными красными и тёплыми деревянными оттенками. — Я ветеринар и кузнец для фермеров вокруг Парк-Сити, но у меня всё в порядке. Могу иногда поклониться и поплясать перед своей надзирательницей.

Я беззвучно повторила: «Кузнец», пытаясь вспомнить значение, но так и не смогла. Арабелла сжалились и пояснила с лукавой улыбкой.

— Я ухаживаю за лошадьми. Ветеринар, но больше люблю подковывать.

— А, — вспомнила я, что кузнецы как раз и ставят подковы. — Звучит круто.

Я посмотрела на неё внимательнее. Вроде одета прилично — строгая блузка, узкие, но не вызывающие брюки, а вот часы выдали, что она много работает руками и, скорее всего, на улице. Потом заметила мозоли, обломанные, некрашенные ногти и силу в руках и ногах, которую я сначала приняла за спортивную.

— Обожаю свою работу, — призналась она.

Хостес встретила нас, и Арабелла сказала:

— Столик на троих.

— Я догоню, — сказала я, сворачивая в сторону. — Нужно в туалет.

Арабелла кивнула и пошла за девушкой, а я двинулась по красивому ресторану, пропитанному запахами жареной рыбы и свежих овощей, сортируя в голове все полученные сегодня факты.

Сестра Нокса оказалась неожиданно крутой. Но при этом её отношения с матерью явно были ужасными, и я невольно задумывалась, что же эта женщина сделала со своими детьми, чтобы всё так сложилось. Почему? Что движет людьми, которые пытаются контролировать тех, кого должны любить?

Моя мама делала что-то похожее, предпочитая вызывать во мне чувство вины, напоминая, что я её всё. Она любила меня. Я была её жизнью. Но стоит мне сделать что-то не так и я её буквально убивала.

Сильвия держала своих детей на крючке шантажом и ещё Бог знает чем. Принуждение не заменит любви. Дети готовы горы свернуть ради родителей, которых по-настоящему любят. Это несложно понять. И всё же мы сидели здесь — за обедом с двадцатилетней девушкой, которую заставили провести время с матерью, и будущей невесткой, которую подкупили только ради крыши над головой.

От этого становилось тошно.

Когда я закончила в туалете, то пошла вокруг зала, минуя бар, и стала искать, где сидит Арабелла. Звякали приборы, звучали приглушённые голоса, а высокие спинки кабин и ниши для уединения не давали увидеть лица. Я шла вдоль ряда полузакрытых кабинок, пока позади меня не послышался голос Арабеллы:

— …это не игра, мама. Она его правда любит.

Я застыла и, несмотря на угрызения совести, не стала выдавать себя. Кажется, я прошла мимо их столика.

Сильвия рассмеялась холодно и резко.

— Любит его? Не смеши. Эта маленькая дрянь не собирается выходить за твоего брата. Ты что, с ума сошла?

Каждый инстинкт требовал вмешаться, но я не смогла. Мне нужно было услышать это.

— Что за чушь ты несёшь? — Арабелла не верила своим ушам.

— Я преподаю Ноксу урок, — зло бросила Сильвия. — И прежде чем ты опять начнёшь играть в спасительницу, скажу: Нокс прекрасно знает, что я думаю. Он блефует. Это фарс, чтобы пойти против моей воли. Он использует её как пешку, так же, как и я, но в конце концов победитель всегда я.

— Подожди, — голос Арабеллы стал жёстким. — Хочешь сказать, всё это — просто игра?

— Детская игра в «кто кого», — прошипела Сильвия. — Он никогда не собирался жениться на этой шлюхе, сам мне сказал. Ему нужна квартира, и всё. Я с радостью перепишу её на него, — добавила она уже спокойнее, и я услышала звон льда в стакане. — Она ничто. Она никто. Как только он признает ошибку и выкинет эту девку туда, где её место.

Она ничто. Она никто.

Кровь отхлынула от лица. Неужели меня разыграли? Нокс… использовал меня? Чтобы отомстить матери? Это не похоже на него.

Арабелла сухо рассмеялась.

— Вот это да, вы богаты на сюрпризы. Так, дай уточню. Ты держишь его дом на крючке, и когда он согласится на твои условия, ты отдашь ему его?

— Да, — ответила Сильвия твёрдо.

— Но не если он действительно женится на Джемме?

— Он не женится на Джемме, — рявкнула Сильвия. — Он блефует. А я соперник, которого ему не победить. Рано или поздно он поймёт, что эта вещь в его постели — ошибка. Она ничто. Она никто. Игрушка, которую он выбросит, когда решит, что доказал мне что-то.

Она ничто. Она никто.

Сердце забилось бешено, срывая дыхание и причиняя боль. Она лгала. Нокс не мог так сказать. Не мог. Он же не…

— Ты врёшь, — произнесла Арабелла, и я слышала презрение в её голосе. — И надеюсь, что он это докажет.

Сильвия засмеялась.

— Арабелла, ты ведь здесь потому, что проиграла, не так ли? И Нокс проиграет тоже. Увидишь.

Я пошатнулась вперёд, не думая уже ни о каких планах. Воспоминания о руках Нокса, его тихих словах боли смешались с ядовитыми фразами Сильвии.

Она ничто. Она никто.

Сбив дыхание, едва не впав в панику, которую не понимала до конца, я выбежала из ресторана.

Нокс

Правило #12: Убирай за собой.

Я правда надеялся, что Спенсер придет вечером на спарринг. С тех пор, как мы виделись в оранжерее, я жутко хотел врезать ему в живот. День был долгим: несколько кесаревых сечений, всё прошло неплохо, но пришлось щеголять в бежевых брюках, синем халате и бабочке, объясняя пациентам, что я в костюме Билла Наи — учёного парня, в честь Хэллоуина. Этот праздник всегда портил мне настроение.

Разогреваясь на груше, я услышал, как открылась дверь с улицы. Спенсер вошел, закинув на плечо свой старый фиолетовый спортивный мешок и с настороженным взглядом в темных глазах. Волосы убраны в привычный полухвост, нижнюю часть недавно подстригли, и плавный переход обреза уходил к шее. В медшколе его называли викингом. Для меня он выглядел заносчивым придурком.

Я ударил грушу.

— Пришел всё-таки.

Он бросил сумку на мат.

— Разочарован?

Я ударил сильнее, костяшки загорелись болью.

— Одевайся.

Он хмыкнул пренебрежительно.

— Всё ещё злишься из-за Джеммы? Слушай, тебе нужен был толчок, чтобы признаться себе, что она тебе нравится. Ты ведь трахнул её тогда, да?

Я застыл, медленно повернувшись с мрачным взглядом.

— Хочешь себе синяк под глазом?

— Ох, какой нежный, — усмехнулся он, доставая из сумки семиунцовые перчатки и натягивая их на крупные руки. — Отвечая на вопрос — нет. Просто завидую, что ты нашёл такую, как Джемма, а я должен был буквально поднести её тебе на блюде, чтобы ты заметил свои чувства. Иногда кажется, что у тебя вместо ДНК нули и единицы.

— Тебе не стоило делать то, что ты сделал, — прорычал я, медленно приближаясь. Пот уже выступил, мышцы были готовы, требуя движения.

Спенсер встал, стянул с себя укороченную белую майку и посмотрел на меня чуть серьёзнее, чем обычно. На его руках блестела испарина, суставы хрустнули.

— Тебе бы поработать над эмоциональным интеллектом, умник.

— Ты её задел, — произнёс я тихо, но со сталью.

— Не задел, — отмахнулся он, закатив глаза. — Она всегда нравилась только тебе. Не выдумывай. Драться будем или жаловаться будем, как девчонки? — Он вставил капу.

Я встал в центр, прикусил капу, добиваясь плотной посадки.

— Любой другой на твоем месте уже бы зубы собирал.

— Верю, псих. Только не пинай, — предупредил он, выставив палец и начав кружить, присев. — Борьба.

Запах пота и средства дезинфекции щекотал нос. Мы выдвинулись вперёд, руки подняты. Я был быстрее, но Спенсер компенсировал силу слабую ловкость грубым напором, и первый удар был за ним. Он редко так делал. Финт, и я ушел вниз, плечом врезавшись в его пояс. Он слегка сдался, но удержался, и мы сцепились, сражаясь за контроль.

Я перехватил ногу и поднял, увёл его с равновесия, но он скрутился, пытаясь зацепить меня гильотиной, и я вставил руку, создав щель для дыхания. Мы грохнулись на мат, я сверху, в его полузащите. Я прижал предплечье к его горлу сильнее, чем требовалось, и его лицо налилось красным, глаза выпучились. Он пытался поймать мою руку на кимуру, но я держал её плотно.

Попробовал перейти в сайд-контроль, но Спенсер выгнулся, резко поднял таз, создав пространство, и мне пришлось отпустить. Мы перекатились, и мгновенно встали на ноги, снова кружа друг против друга.

Тяжело дыша, Спенсер выдернул капу.

— Ты серьёзно хочешь меня убить? Ты с ума сошёл?

Я поднял глаза к потолку.

— Не драматизируй.

— Да, конечно. А обвинять меня, что я заразил твою девушку листерией, — это не драма?

Я зыркнул. Он ухмыльнулся вызывающе. Я без предупреждения рванул в проход, но он успел поймать меня в клинч. Его руки сомкнулись вокруг моего корпуса, и мы боролись за доминирование. Я подхватил его, уронил на мат с грохотом. Удар отозвался в полу, и Спенсер захрипел, покашлял, перекатился на бок. Как настоящий хитрец, схватил меня за щиколотки и дернул, завалив меня на мат, сразу пройдя в кимуру.

И тут открылась дверь. Я только подумал, что сосед выбрал чертовски неудачное время для тренировки, но голос был не Дэвида. Это была моя сестра.

— Вы двое выглядите как дети, дерущиеся за батончик. Что, черт возьми, вы делаете?

Мы отцепились и поднялись, тяжело дыша. Я выдернул капу и метнул взгляд на Арабеллу, стоявшую у двери.

— Что ты тут делаешь?

— А ты что, не живёшь где-то там, в коммунне с полигамами? — спросил Спенсер, согнувшись, упершись руками в колени.

Она метнула на него взгляд.

— Ты выглядишь как бариста. Что с прической?

— Чёрт, я по ней соскучился, — сказал Спенсер, улыбнувшись и указав на неё, потом пошёл к сумке за водой.

— Арабелла, — я перебил, скрестив руки и пытаясь успокоить дыхание. — Что ты тут делаешь? Ты ведь живёшь в Юте.

Она была одета непривычно строго, но с той же видавшей виды кожаной сумкой, и я знал — предпочла бы джинсы и футболку. Она окинула взглядом зал, сморщив нос.

— Тут пахнет секцией карате.

— Ара, — процедил я.

Она откинула розовые волосы и посмотрела свысока.

— Мама заставила приехать. Свадебные приготовления.

У меня сжалось в животе.

— Да ну.

— Я подружка невесты, — добавила она раздражённо.

— Господи, — выдохнул я, проведя рукой по лицу.

Спенсер прищурился.

— Подожди, для этой липовой свадьбы?

Арабелла вскинула руки.

— Что за чёрт? Она липовая или нет? Я приехала выяснить, куда делась Джемма, потому что, клянусь, она выглядела влюблённой, и я даже поверила, что вы правда женитесь. Потом мама заявила, что ты знаешь, что это не по-настоящему, и пытается поймать тебя на блефе. А потом Джемма просто не пришла на обед и исчезла. Так что, — Арабелла упёрла руки в бёдра, сверля меня взглядом. — Хочу правду, жопогрыз. Что тут происходит?

— Джемма ушла? — спросил я. — Куда?

— Жопогрыз? — Спенсер расхохотался.

— Я не знаю, — Арабелла проигнорировала его. — Она пошла в туалет, пока мы с мамой сели за стол, и больше не вернулась. Я проверила там, но её не было.

— Ничего не сказала? — уточнил я, нахмурившись.

Ара пожала плечами.

— Нет. Просто ушла.

— Ты ей звонила? — спросил я, уже снимая перчатки и перебирая варианты. Джемма не из тех, кто убегает от проблемы. Значит, что-то случилось.

— А как бы я её номер узнала? — огрызнулась Ара.

Логично. Я быстро подошел к телефону. Пять пропущенных звонков от Джеммы за последние два часа. Черт. Я так спешил из офиса в спортзал, что даже не проверил. Набрал её, меряя шагами зал, пока Спенсер подкалывал Ару.

— Решила быть розовой в этом месяце, да?

— Будь добр, — метнула Ара взгляд, — прыгни с обрыва. Мне твое мнение о моём теле не нужно.

— Да я уже его высказывал, — ухмыльнулся Спенсер. — Помнишь выпускной? Я был почти закончил медшколу, а ты пришла в том платье, где половина попки торчала, и объявила всей школе, что у тебя попа кривоватая, когда я поддел тебя?

— Я не знала, что микрофон был слышен так далеко! — вспыхнула Ара.

Телефон зазвонил, и Джемма ответила:

— Привет.

Волна облегчения прокатилась по мне.

— Привет, — сказал я, стараясь не выдать напряжения. — Где ты? Ты в порядке? Арабелла сказала, что ты ушла с обеда, и я хотел убедиться, что всё хорошо.

Джемма помолчала пару секунд, а потом тихо, не по-своему мягко спросила:

— Ты знал? Что твоя мать использует меня, чтобы проучить тебя?

Желудок скрутило. Я остановился, потер глаза.

— Я… да. Знал. Она сказала, что считает, будто мы блефуем.

— И ты не сказал мне, потому что? — её голос дрогнул.

Я поднял глаза и встретил взгляды Спенсера и Ары, которые откровенно наблюдали за мной.

— Я не был уверен, как ты отреагируешь. И… это казалось не таким важным.

— Ха, — полупустой, болезненный смешок Джеммы резанул, как по живому. — Значит, твоя мама сказала тебе в лицо, что я мусор, а ты решил: «Лишь бы Джемма не узнала, я получу, что хочу». Так?

— Нет, — я провёл ладонью по лбу, где залегла складка. — Конечно, нет. Она не права, для начала. Я… — я остановился, сглотнув слова, которые хотел сказать. — Я уважаю тебя больше, чем кого бы то ни было, Джем.

— Эй, — одновременно возмутились Ара и Спенсер.

— Я не хотел, чтобы тебе было больно, — продолжил я. — Я искренне надеялся вытащить тебя из этой заварухи… нас вытащить… чтобы мы могли… продолжить то, что начали. Без помех, — закончил я. Не знал, что и от кого она услышала, но в её голосе было столько боли, что я чувствовал это физически.

— Она сказала, что вы с ней устроили игру в «кто кого», а я, видимо, единственная дурочка, которая ничего не знала. Это тоже правда?

Я поморщился, запрокинув голову.

— Ты не дурочка.

— Но? — её голос был жёстким.

— Но я играл в игры своей отвратительной матери, да, — признал я.

Господи, как жалко это звучало вслух. Как я мог подумать, что влезание в это безумие приведёт к счастью? Всю жизнь родители таскали меня по этим психологическим узлам, и вот мне тридцать шесть, а я всё ещё ничего не понял.

— Понятно, — глухо сказала она.

— Ничего тебе не понятно, — возразил я мягко. — Где ты? Объяснить проще лицом к лицу.

— Объяснить что? — спросила она с искренним любопытством. — Серьёзно, Рук. Что тут объяснять? Твоя мама использовала меня как пример. Ты позволил ей это, чтобы обойти её. Ты нанял юриста, которого я так и не увидела. Ты играл в шахматы, где фигуры видел только ты, а я была пешкой. Я права или всё перепутала?

Черт. Она была права. Я тяжело вздохнул, присев, потому что тело трясло от нервного напряжения.

— Я не хотел, чтобы тебе было больно.

— Знаю, — сказала она грустно. — Но… больно всё равно.

Я зажал виски большим и средним пальцем.

— Не знаю, что на меня нашло.

— Ты хотел выиграть, — спокойно сказала она. И это было не в её стиле. Её спокойствие пугало больше всего, потому что означало: Джемме больно и сейчас она не совсем в себе.

— Я правда хотел дать тебе свободу, — сказал я. — Честно, Джем. Я не выбрал лучший способ, но я…

— Рук, — перебила она. — Я всё знаю. Всё понимаю. Но мне нужно время. Мне нужно подумать и понять, что я чувствую. Я тебе доверяла. Я думала… — она сглотнула. — Думала, что ты видел во мне равную.

— Так и есть, — настаивал я, но понимал: убеждать бессмысленно. Я её задел. Она просила пространство, и я должен был его дать. — Ты хотя бы в безопасном месте?

— Не волнуйся обо мне, — ответила она печально. — Я отвезла Мини и Тыкву в гостиницы для животных. Дам знать, когда разберусь.

— Джемма, — выдохнул я, резко поднявшись и чувствуя, как накатывает злость. — Хоть скажи, куда едешь.

— Потом поговорим, — отрезала она и повесила трубку.

Я смотрел на телефон в немом шоке.

После секунды тишины Спенсер повернулся к Аре.

— Отлично. Вот и похерил всё, что я строил.

Джемма

Правило #29: Украшения к праздникам — в разумных пределах.

Дом Рут и Кэла был виден с того места, где он был построен, на склоне поросшего соснами горного холма. Даже в темноте было видно, что это красивое жилище — что-то вроде фешенебельного домика на дереве, с широкими балконами, огибающими стволы, со строением, спускающимся вниз по склону, и множеством дерева и металла, придававших дому деревенский шарм. Я легко могла представить, как Кэл влюбился в этот дом за его силу и брутальность, но была уверена: это Рут добавила мягкости и уюта. Поднимаясь по длинным лестницам к высокой деревянной дорожке, я заметила горшки с цветами и растениями, уже увядающими, но всё равно напоминавшими о хозяйке.

Я пыталась позвонить, но Рут не брала трубку. И, честно говоря, у меня не было сил делать что-то ещё, кроме как вытащить себя из кафе, где я просидела последние пару часов, и прийти сюда. Нокс только подтвердил мои худшие опасения.

Я знала, что он не хотел причинить мне боль. Но он не доверился мне. И это было больно. Я не хотела быть кем-то меньшим. Я не хотела быть инструментом в чьей-то игре, особенно в плане мести его матери. И вряд ли можно было назвать безосновательными мои чувства.

Но я ненавидела уходить. Я уже скучала по нему. Подняв дорожную сумку повыше на плечо, я ощущала, что понятия не имею, что теперь делать. Я не могла жить с Ноксом после всего. И уж точно не собиралась притворяться, что выхожу за него замуж, когда все прекрасно знали, что это пустая фикция.

Я была глупа, что не увидела этого раньше.

Поднялась к двери, мимо фонариков на солнечных батареях, освещавших осенний венок и груду тыкв сбоку. Улыбнулась: наверняка это Рут уговорила Кэла поехать за тыквами, и тот с радостью поддержал. Эти двое были отвратительно милыми. Я подняла руку, чтобы постучать, но заметила, что дверь чуть приоткрыта.

Сердце сжалось. Я толкнула её, осторожно заглянула внутрь. Что-то случилось? Разве это не значит обычно, что дом ограблен? Голос застрял в горле, я осторожно ступила в тёмный холл. Сзади мягко светили фонарики, а впереди переливался голубой свет, и я кралась бесшумно, чувствуя, как сердце бьётся в бешеном ритме.

— Рут? — прошептала я. Зачем шепчу? Может, они не дома и просто забыли закрыть дверь.

Но это было не похоже на Рут. Она никогда бы не забыла. Уже по-настоящему встревоженная, я прошла дальше, к лестнице, ведущей вниз в гостиную, погружённую в тени, освещённую лишь приглушённым светом уличных фонарей с террасы. В коридоре послышалось шуршание, и я застыла, вцепившись в пальто. Что-то было не так.

Вдруг вспыхнул свет, и я вздрогнула.

— Э-эй? — выдавила я.

Свет осветил что-то блестящее на полу, и я наклонилась, чтобы рассмотреть. Из груди вырвался сдавленный вздох. Кровь. Лужа крови, тянущаяся полосами вдоль коридора, будто кого-то волоком тащили по лакированному полу.

Дыша часто и рвано, я дрожащими руками вытащила телефон, пытаясь его разблокировать. И тут раздался крик. Звонкий, пронзительный, от которого у меня подкосились колени. Топот ног донёсся из коридора, и я, будто не владея телом, закричала сама, пятясь назад, карабкаясь по ступеням, пока не упала на верхней площадке.

Рут вылетела из коридора, голая, в меховых наручниках, с красными следами на шее, груди, животе и ногах. Она кричала и смеялась одновременно, а за ней выскочил голый мужчина в маске Джейсона с огромным ножом в руке. Рут снова завизжала и рухнула от смеха, когда он догнал её, повалил на пол и зажал руки над головой.

— Попалась, красавица, — прорычал он из-под маски.

Рут билась в притворных муках, захлёбываясь хохотом.

— Нет! Пощади!

Я осела, выпустив из себя весь застывший ужас, превращаясь в дрожащий комок. Когда «Джейсон» устроился между её ног, мой мозг наконец сложил картинку, и ледяной ужас сменился яростью. Поднявшись, я заорала:

— Рут, что за херня?!

Рут вскинула голову. Мужчина в маске тоже замер, и на секунду мы все застолбенели, а потом начался хаос. Рут закричала уже по-настоящему, мужчина, очевидно Кэл, попытался закрыть её собой, выставив мне напоказ свою голую задницу. Я прикрыла глаза ладонью.

— Господи Иисусе, вы что творите?!

— Боже мой! — завопила Рут, и они оба ринулись к дивану.

Я поднялась, всё ещё закрывая глаза.

— Даже не пытайтесь прикрыться, извращенцы! — крикнула я, пятясь к выходу. — Я уже всё увидела и, да, мне теперь с этим жить!

Кэл расхохотался громко и заразительно, и стало ясно, что он снял маску.

— Джемма, прости!

— Нам так стыдно! — застонала Рут, но я уже была у двери.

Подняв сумку, я рывком распахнула дверь.

— Я знала! — крикнула я. — Знала, что вы сожжёте мне сетчатку своими мерзкими…

— Джем, вернись! — позвала Рут, но уже начинала смеяться. — Я оденусь!

— …грязными жизнями! — мой голос гремел, пока я шла по дорожке. — Вы худшие!

— Прости! — донеслось вслед, но я уже била себя ладонями по лицу. Назад я не вернусь. Никогда.

Я дошла до машины, подняв сумку, и вдруг почувствовала, как меня захлестнуло всё сразу. Боль из-за Нокса смешалась с леденящим страхом от увиденной «крови», и всё это накрыло бешеной злостью на всю нелепость ситуации. Буря эмоций вскипела, и, добравшись до машины, я разрыдалась.

Слёзы катились крупные, и я всхлипывала, прижавшись лбом к холодной дверце. Мне оставалось только выплакаться, выпустить всё, что накопилось, пока колени не подкосились.

Вытерев лицо, громко всхлипнув, я села в машину и завела её, пытаясь успокоиться. Мысли постепенно собрались в нечто целостное, и я достала телефон. Дрожащими пальцами открыла приложение, чтобы написать Эмме.

GemsNLace178576: Эй, насчет визита. Не против, если я заеду сегодня? С соседом не вышло. Долго не задержусь. Просто нужна ночь, чтобы подумать.

Эмма ответила сразу.

Emmaculate94: ПИЖАМНАЯ ВЕЧЕРИНКА! Приезжай! Жду. Расскажешь всё, как доедешь. Езжай осторожно.

GemsNLace178576: адрес?

Emmaculate94: Вот ссылка на моё местоположение.

GemsNLace178576: Ок, привезу напитки.

Смахнув слёзы, я кликнула по ссылке, чтобы построить маршрут, и шлёпнула себя по щекам, чтобы вернуть лицо к жизни. Можно было бы поехать в отель, но кошелёк не радовался после покупки временного убежища для Тыквы и оплаты гостиницы для Мини, так что этот вариант был лучше. Да и одной быть не хотелось. Я любила Эмму, мы не виделись с киношного похода пару месяцев назад. Мне нужна была ночь с подругой. И явно не с Рут.

В дороге я пыталась переварить всё, но день был слишком насыщенным. Злая свекровь-не-свекровь, встреча с Арабеллой, слова, что крутились в голове по кругу…

Она ничто. Она никто.

А теперь я не смогу смотреть лучшей подруге в глаза, не представляя её в наручниках, в крови и преследуемой голым мужиком с резиновым ножом. Я пыталась забыть, но даже во время двухчасовой поездки в Портленд по тёмным трассам и почти пустым дорогам образ не уходил. Я её убью.

Я ехала по GPS, свернула на съезд и медленно пробиралась через ухоженные улицы с одинаковыми домами и кустарниками, пока не нашла то самое место, что прислала Эмма. Я знала, что у неё всё стабильно, но чтобы перебраться в такой симпатичный двухэтажный дом в колониальном стиле, я впечатлена. Я въехала на подъездную дорожку, ведущую к гаражу, и, почувствовав лёгкое сомнение, проверила адрес и отметку на карте ещё раз.

Было уже восемь вечера, и несколько детей всё ещё бродили по освещённым, безопасным улочкам, стучались в двери и кричали: «Сладость или гадость!» Но на крыльце Эммы свет не горел, так что я не столкнулась с ребятнёй, когда вышла из машины и пошла по каменной дорожке, мимо красивых кустов и растений, к входной двери.

Я нерешительно постучала, задержав дыхание. Мы не виделись с Эммой какое-то время, но общались почти каждый день. Всё будет нормально. На соседнем дворе взвизгнул ребёнок, раздался смех, и огромная надувная ведьма захохотала механическим голосом.

Дверь открыла… не Эмма.

Дэйн, её парень, стоял на пороге и улыбнулся.

— Джемма! Привет, рад видеть.

— Эй, Дэйн, — протянула я, растерявшись. — Эмма дома? Я ей писала.

У Дэйна было мягкое, круглое лицо и ровная чёлка, пересекавшая густые брови. Когда он улыбался, казалось, будто это имитация эмоции, а не настоящая. Честно, Дэйн всегда немного меня пугал. Я думала, Эмма говорила, что они расстались, но вот он, стоял у её двери.

— Заходи, — сказал он, отступая.

— Спасибо, — ответила я и прошла в небольшой, но красивый холл с лестницей наверх и гостиной слева. Дом явно построен в девяностых: высокий холл, но низкие потолки в гостиной, камин, закрытая планировка.

— Присаживайся, — пригласил Дэйн, указывая на оливковый диван.

Я сумку не взяла, так что просто плюхнулась на диван и стала рассматривать комнату. Я знала, что Дэйн работал в финансах и вроде бы дела у него шли неплохо, но этот дом выглядел как семейное гнездо. Неужели Эмма купила его вместе с ним? Может, они хотели детей?

Мысль об Эмме с детьми вызвала улыбку. Она бы была классной мамой. Но она терпеть не могла всё, что хоть немного намекало на «принадлежность» мужчине. И если бы она купила дом с Дэйном, я была уверена, она бы сказала. Хотя, она упоминала, что у неё новый дом, так что, может, всё логично.

Дэйн ушёл на кухню, но Эмму не позвал. В голову заполз тревожный червячок. Я проигнорировала его и проверила телефон. Новых сообщений от Эммы не было. Дэйн вернулся с двумя бутылками пива, одну открыл и протянул мне, а сам устроился рядом. Слишком рядом. В комнате был ещё один диван и куча места, но он подсел ко мне, чокнулся со мной и улыбнулся.

— Классно, что зашла, Джемма.

Я нахмурилась, сделала глоток.

— Ага. Спасибо. Эмма дома или…?

— О, она что-то говорила, что тебе нужно где-то переночевать. Я приготовил гостевую, — ответил он, не отводя взгляда. — Оставайся сколько хочешь.

Он снова не ответил на вопрос. Дважды я спросила, и ни разу не услышала прямого ответа. Я сделала ещё глоток, вдруг почувствовав странную жажду и нервное напряжение. Прикусила губу и посмотрела на него поверх бутылки.

— Но Эмма дома, правда?

— Ну, — он огляделся, будто проверяя, нет ли её рядом. — Да, конечно. Она вышла за напитками, скоро вернётся. — Он снова уставился на меня. — Она всегда весело проводит время с тобой в Thornwind, много о тебе рассказывала.

У него было лицо одновременно ребенка и старика, и я не могла понять, сколько ему лет на самом деле. Всё, что я знала, — он чертовски пугал меня. Я залпом сделала три больших глотка и поставила бутылку на подставку с бабочками. Совсем не в стиле Эммы. Она была чуть гранж, чуть женственная и очень дерзкая. Не семидесятилетняя бабушка.

Неловко встав, я спросила:

— Можно в ванную?

— Конечно, — улыбнулся Дэйн и жестом предложил пройти дальше.

Живот неприятно сжался, но я ведь знала этого человека. Он же парень Эммы, не чужак. Правда? Я пошла за ним, прошли мимо кабинета с игровым компьютером, должно быть, Эммы, и дошли до санузла.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Он остался за дверью. Я закрыла её, но не услышала, чтобы он отошёл. Сев на крышку унитаза, я вдруг почувствовала лёгкое головокружение, будто попала на аттракцион. Взгляд упал на бордовые полотенца с монограммой «L» и такие же коврики. У Эммы фамилия Вандербилт, но не «L».

Всё здесь было странным. Словно этот дом принадлежал другой, более взрослой паре. Я сидела, не решаясь даже сходить по делу, и чем больше времени проходило, тем сильнее накатывала тревога.

Игровой сетап? Эммин был розовый, я видела фото. Дыхание участилось. Я вытащила телефон, набрала номер Рут, но вспомнила, чем она занята. Рук был следующим, но мы ссорились. Я искала пространство.

Тихий стук в дверь.

— Джемма? — Дэйн. — Ты в порядке? Нужна помощь?

Помощь? В горле встал ком.

Это было небезопасно. Красные флажки я игнорировала один за другим, и теперь оказалась в чужом доме с мужчиной, о котором даже не знала, встречается ли он с Эммой до сих пор. А если адрес прислала не Эмма…

— Наверное, ты думаешь, где Эмма, — сказал Дэйн за дверью.

Я медленно поднялась и как можно тише повернула замок.

— Да, Дэйн, — сказала я, и слова вышли немного смазанно. Зрение начало плыть. Чёрт. Серьёзно, чёрт.

— Прости, — произнёс он тихо. — Она завела новый аккаунт, но оставила его на моём компьютере, когда уходила.

— Господи, — выдохнула я, ощущая, как грудь сжимается, а лёгкие будто не слушаются. Мир отдалялся.

— Мы ведь друзья уже много месяцев, Джемма, — голос его стал умоляющим. — Ты меня любишь. Мы почти каждый день играем в Thornwind.

Я ударилась о стену, ноги онемели. В отчаянии я открыла контакт Рука, но не видела экрана, не могла набрать слова. Дрожащими пальцами сделала единственное, что пришло в голову: поделилась своей геолокацией, набила на клавиатуре что-то бессвязное и отправила.

Телефон выпал из руки, грохнулся на пол. Дэйн снова заговорил, ближе, почти у щели двери.

— Ты ведь уже любишь меня, Джемма.

И мир погас.

Нокс

Правило #10: Уважай личное пространство соседа по квартире.

Я поднялся в пустую квартиру, и это было худшее чувство за очень долгое время. Ни огромная собака не бросилась навстречу. Ни ягненок не блеял. Джемма не выскочила с какой-нибудь очередной безумной идеей для вечера. Стояла мертвая тишина, и я поймал себя на мысли, как вообще жил так раньше.

Снял обувь у входа. Сделал себе смузи, который делал всегда после тренировки, хотя сама тренировка закончилась раньше — Спенсер ушёл с Арабеллой после моего разговора с Джеммой. Принял душ, натянул удобные спортивные штаны и футболку.

Потом замер посреди комнаты, глядя в никуда, и думал, какого черта я творю. Это был дом Джеммы не меньше, чем мой, и мысль о том, что она почувствовала себя вытесненной, жгла меня изнутри, как раскаленный уголь. Да хоть буду казаться контролирующим придурком, но я должен найти её и сказать, что это её дом. Она не должна бежать. Я мог пожить у Спенсера или в отеле столько, сколько нужно, но не позволю, чтобы она чувствовала себя изгнанной.

С этим решением я прошёл в тёмную гостиную и набрал номер Рут. Она ответила на второй гудок.

— Алло? — спросила запыхавшимся голосом.

Я нахмурился.

— Рут? Это ты?

На фоне донеслось мужское мычание, а потом громкий голос Кэла.

— Сделай что-нибудь! Ради Бога!

Игнорируя его, Рут ответила:

— Да, привет, это я. Что случилось, доктор Рук?

— Нокс, — поправил я. — Джемма у тебя?

— О, эм… — Рут явно замялась.

Я вздохнул.

— Если она у тебя, ничего страшного, и если просила никому не говорить, я пойму. Просто скажи ей…

— Нет, нет, — поспешила перебить Рут. — Она была здесь, но, эм… Ну, я её не ждала. Когда она пришла… то есть приехала, мы…

— Она застукала нас во время секса! — рявкнул Кэл.

Я закатил глаза.

— Очаровательно.

— Мне так стыдно. Я пыталась извиниться, но она убежала, прежде чем мы смогли остановить её.

Сжав переносицу, я спросил:

— Есть идея, куда она направилась?

— Думаю, к Эмме, — сказала Рут, и голос снова стал напряжённым.

— Во-первых, прекратите… чем бы вы там ни занимались, — поморщился я. — А кто такая Эмма?

— Её онлайн-подруга, — выдохнула Рут, явно борясь с Кэлом. — Они вместе играют в Thornwind, Эмма живёт в Портленде. Бьюсь об заклад, она поехала к ней. Джемма не любит тратиться на отели.

— Понял, — пробормотал я, постукивая пальцами по столешнице. — Адреса у тебя нет?

— Увы, нет, — в её голосе звучало искреннее сожаление. — С ней что-то случилось? Нужно искать?

— Нет, — поспешил я. — Просто… недоразумение. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя чужой дома, вот и пытаюсь её найти.

— Удачи, — сказала Рут тепло. — Мне кажется, она правда тебя любит.

Я фыркнул.

— Тогда глупая.

— Клади трубку, или мы больше не друзья! — заорал Кэл.

— Мы и так не друзья, — буркнул я и сбросил вызов.

Что дальше? Здравый смысл подсказывал оставить всё как есть. Джемма не звонила, не писала, и я не хотел её преследовать. Но мысль о том, что она едет к какому-то интернет-знакомому, не давала покоя. Это не казалось безопасным. Я должен был уделить больше внимания её увлечениям, друзьям, интересам. Мы перескочили от легкой неприязни к сексу и объятиям, и я, похоже, пропустил важные шаги.

Постукивая телефоном по ноге, я взглянул на её компьютер. Она ведь не могла написать адрес прямо в игре? Проверить можно было только одним способом. Три шага — и я уже сидел в её удобном игровом кресле. Надо признать, крутая штука. Может, купить себе такое в офис.

Дёрнул мышкой, экран ожил, и, как я и думал, пароля не было. Это было так… в её стиле. На рабочем столе — иконка Thornwind. Щёлкнул дважды, и на экране заиграла анимация с драконами, магами и рыцарями. Интерфейс был простой, я быстро нашёл сообщения и открыл чат.

Да, это было нагло. Да, это вторжение в личное. Но плевать. Инстинкты кричали, что нужно найти её.

Открыл диалог с Emmaculate94. И сразу увидел последние сообщения&

GemsNlace178576: адрес?

Emmaculate94: Вот ссылка на моё местоположение.

— Отлично, — пробормотал я. Обернулся, чтобы что-то сказать Мини, но её не было. Потер лицо. — Совсем съехал с катушек, Рук. Ты только что попытался поговорить с собакой.

Тишина. Да, нужно всё исправлять.

И даже если она потом обвинит меня в преследовании, пусть так. Я хотя бы скажу ей, что это её дом, и она не обязана бежать. Хочет — пусть избегает меня, но не своего дома. Я отойду настолько, насколько попросит. Но не позволю, чтобы моя глупость вытеснила её.

А ведь именно это и было — глупость и куча эгоистичного желания отомстить матери. Я играл, чтобы победить, не думая о том, что у Джеммы тоже есть право голоса. Это было самонадеянно и недопустимо. Если она не простит меня, будет права. Но хотя бы я должен сделать всё, чтобы её жизнь не пошла под откос из-за меня.

К тому же, Мини в незнакомом приюте? Ужас. Тыква, как обычно, наверняка вообще не понимала, что происходит.

Я достал зимнее пальто из шкафа, проигнорировал шелковый мешок с веревкой, стараясь не вспоминать ту ночь, когда застал Джемму за её странными «узлами». Я тогда был так поражён, что, возможно, именно в тот момент начал по-настоящему влюбляться.

Хотя нет. Всё началось гораздо раньше. Ещё до того, как я это понял. Моя ревность к Спенсеру появилась через пару дней после её переезда. Моё желание быть рядом только росло. И если честно, думал о ней ещё до того, как она оказалась в этой квартире.

Моя одержимость Джеммой Дэйс длилась дольше, чем я признавал. И я был идиотом, что не понял этого раньше. Может, тогда поступил бы иначе. Думал бы не о том, как уйти от материных игр, а о том, как построить что-то настоящее с Джеммой. И этой ночи могло не быть.

Я ехал молча, прокручивая в голове свои ошибки и пытаясь придумать, как всё исправить. Джемма могла нуждаться во времени вдали от меня, и я ничего не мог с этим сделать. Но я мог заботиться о ней по-другому. Сделать так, чтобы она никогда не сомневалась в крыше над головой. Хоть это исправить.

Я уже думал о её чертовой овце и о том, что она наверняка ещё притащит каких-то животных, а значит, места нужно больше, когда телефон завибрировал. Я взглянул на экран и застыл.

Джемма прислала свою геолокацию. И остальной текст был полным набором бессмыслицы.

Сердце рванулось, холодный страх пробежал по коже. Что-то было не так. Совсем не так. Весь вечер нутро кричало об этом, и теперь я был уверен: Джемма в опасности.

Я вдавил педаль в пол.

Джемма

Правило #30: Пожалуйста, никаких незнакомцев в доме.

Я то проваливалась в темноту, то снова выныривала, пытаясь ухватиться за собственное сознание. В первый раз, когда пришла в себя, я всё ещё была в ванной, сползшая на пол, и видела, как ручка двери подрагивает, а Дэйн что-то бормочет по ту сторону. Я снова отключилась, но страх держал меня в своих лапах. Когда я очнулась снова, Дэйн уже открыл дверь и пытался поднять меня, обхватив руками, пыхтя мне в ухо.

Его потная кожа скользнула по моей.

— Жаль, что ты не допила пиво, — проворчал он, напрягаясь. — Я не хотел тебя отравить, просто немного подсыпал.

Слабое, но упрямое чувство благодарности вспыхнуло во мне: спасибо всем сырам, что я ела, за слишком тяжёлую задницу, которую он не мог легко поднять. Я снова провалилась в темноту, надеясь, что он не сможет меня тащить.

Когда я открыла глаза, то лежала уже на его диване, а над мной нависало его потное, в пятнах лицо.

— Джемма, — ласково пропел он, дрожащим пальцем проводя по щеке. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Ты не запомнишь этого. Мы будем друзьями. Любовниками. Нам больше не придётся быть одними.

Чёрт. Я поняла, что он сделал. Я не могла говорить, глаза еле приоткрыты. Попробовала оттолкнуть его, но он легко прижал мою руку к дивану.

Его пальцы возились с моими джинсами с высокой талией, путаясь в пуговицах. Когда он, наконец, расстегнул все четыре, потянул их вниз, я мысленно умоляла сознание снова отключиться. Я знала, что он задумал. Я не хотела помнить. Господи, пожалуйста. Пусть это исчезнет.

Он спустил джинсы, хрипя и кашляя — курильщик, наверняка. Я лежала на диване в нижнем белье, обнажённая и беспомощная, сердце билось вяло, а душа кричала о помощи. Я отправила сообщение Ноксу, но понятия не имела, увидит ли он его. Может, он подумает, что это я просто дала знать, где ночую.

Дэйн потянулся к моему светло-голубому свитеру, и по щеке скатилась слеза. Даже если Нокс чудом решит приехать, это займёт часы. Всё случится до того. Самый страшный кошмар каждой женщины стал реальностью. Всегда есть этот страх — за одно только право существовать можно быть сломленной и использованной. Теперь он материализовался.

Я закрыла глаза и попыталась уйти в темноту, чтобы не чувствовать.

Дэйн стянул с меня свитер, но вдруг отошёл. Сквозь туман услышала его бормотание о том, что ему нужен дым. Щелчок зажигалки и запах сигареты наполнили воздух. Он сидел и курил, глядя на меня, как на трофей. Я лежала в нижнем белье, обнажённая перед ним, и не могла пошевелиться. Или всё же могла?

Я попробовала пошевелить пальцами. Тело было тяжёлым, но лекарство, как он сказал, было в малой дозе. Пока он курил, я осторожно тестировала силу рук и ног. Чувствительность возвращалась. Я могла это сделать. Главное — прикинуться без сознания.

Я расслабилась, обострив мысли, представляя путь к спасению: с дивана, через широкий проём, в прихожую и к двери. Нужно было только закричать — кто-то из соседей услышит. Но сперва — обмануть его.

Он подошёл, затягиваясь, и тянул слова, словно песню:

— Ты такая красивая, малышка.

Я сглотнула тошноту. Как только он наклонился, и тёплое облако дыма окутало меня, я действовала. Открыла глаза и, увидев его лицо, прижала горящую сигарету к его щеке. Боль пронзила мою ладонь, и я закричала вместе с ним. Сработало. Дэйн отшатнулся, споткнулся о стеклянный столик и рухнул, как сбитая кегля.

Я рванула к двери. Ноги были как налитые свинцом, пол будто дрожал, но я шла. Прихожая качнулась, я зацепилась за стену, сбила железное ведро с зонтами и… тростями? Чей вообще это дом? Это точно не дом Дэйна. И не Эммы.

Мысли пришлось отложить. Я почти добралась до двери, когда сильная рука схватила меня за талию и рывком швырнула назад. Воздух вылетел из лёгких, я ударилась о стену лестницы, потом о горшок с растением и рухнула на плитку.

Дэйн задыхался, лицо перекошено от злости, на щеке красный след ожога. Он вцепился в мои волосы, потянул, распластав меня на полу.

— Сука, — прорычал он. Кровь струилась из его губы.

Я сделала единственное, что могла. Я закричала. Изо всех сил, так громко, что заложило уши. Дэйн закрыл мне рот ладонью, перекрыв дыхание. Я извивалась, царапала его руки, била ногами, пытаясь достать до мягкого места.

— Нет, — рявкнул он, прижимая меня к полу. — Не так… Это не должно…

Я успела повернуть голову и впиться зубами в его руку, ту, что держала моё запястье. Вцепилась так, что почувствовала кровь и что-то твёрдое. Он закричал пронзительно, а я только сильнее сжала челюсти. Он бил меня, дёргал, но я не отпускала. Я хотела вырвать кусок его плоти.

И вдруг дверь распахнулась. Я ослабила хватку, выдохнув хрипло:

— Помогите…

Дэйн исчез, и пространство взорвалось движением и звуками. Глухой удар, звон, крики. Я, дрожа, поползла прочь, прочь от него, прочь от всего. Я хотела только одного — Нокса. Только его руки, его защиту, его кровать, его запах.

Дэйн завопил, умоляя:

— Нет, не надо! Прости! Я…

Но его слова оборвались хрустом и новым глухим ударом.

Я подняла взгляд. И увидела Нокса. Он стоял на коленях, вдавливая Дэйна лицом в плитку, выкручивая руки за спину, сжав в кулаке его жидкие волосы. Он бил его головой об пол. Кровь. Тишина.

— Нет… — прохрипела я. Страх за Нокса прорвал всю мою панику. — Нокс, нет! — закричала я. Если он убьёт его, жизнь Нокса закончится.

Он замер. Тяжело дышал, спина ходила ходуном. Его лицо было маской ярости, безжалостной, холодной. Потом он оттолкнул голову Дэйна и резко встал.

— Живой, — процедил он. — Жив, хоть и не заслуживает.

— Господи, — выдавила я.

И тут же его взгляд нашёл меня. Лёд растаял. Всё лицо смягчилось, боль и тревога исказили черты. Он медленно подошёл, присел рядом.

— Джем, — хрипло прошептал он.

Судорожный всхлип сорвался с моих губ. Я протянула руку, и он сразу оказался рядом, на коленях, обнимая, прижимая к себе, целуя в лоб.

— Джем, Господи, — его голос дрожал. — Малышка, прости меня. Прости.

Я свернулась клубком, словно мокрица, прижимаясь к нему и почти пытаясь спрятаться внутри, чтобы не видеть реальность того, что только что пережила.

— Ты пришёл, — всхлипнула я, уткнувшись лицом в его плечо.

— Конечно пришёл, — хрипло ответил он. — И всегда буду.

— Мне было так страшно, — выдавила я.

Слёзы жгли щеки, и хотя от открытой двери тянуло холодом, мне было всё равно. Нокс был рядом. Я была в безопасности. Как ни странно, но я была жива и цела.

— А ты была чертовски храброй, — быстро прошептал он. — Очень храброй, Джем. Ты успела здорово его покалечить к тому моменту, как я приехал. Я горжусь тобой, хочу, чтобы ты это знала. Но давай уйдём отсюда. Ладно?

— Да, пожалуйста.

Нокс поднял меня так легко, что я почувствовала себя хрупкой, словно стеклянной. Мысль о том, что он мог бы в любой момент одолеть меня, сломать мои тонкие кости, только ещё яснее показала, насколько ценна безопасность. Насколько ценен он, оберегающий меня и защищающий добротой. Контраст между мужчиной, который хотел причинить боль, и мужчиной, который сделает всё, чтобы уберечь, обрушился на меня, как волна.

Он вынес меня из дома и понёс к машине, двигатель которой всё ещё работал, дверь осталась распахнутой. Я вдруг поняла, что он оказался здесь чертовски быстро.

— Как?.. — начала я, но осеклась.

Нокс открыл пассажирскую дверь и усадил меня на сиденье. Осторожно взял моё лицо в ладони, и я вздрогнула — боль пронзила от его прикосновения. Его губы сжались в тонкую линию.

— Я вернусь и убью его, — глухо сказал он.

Я вцепилась в его запястье.

— Не надо. — Губы горели, вкус крови мешал говорить, слова выходили смазанно. — Не стоит.

Тёмная ярость в его взгляде заставила меня сильнее сжать его руку, стараясь удержать рядом. Наконец его плечи опустились, и он резко сказал:

— Мне нужно всё там убрать. Пока он в отключке, возьму твои вещи и сотру следы крови.

Я уставилась на него, ошеломлённая.

— Зачем?

— Что ты там оставила? — жёстко спросил он.

Я сглотнула, чувствуя, как горло саднит. Чья это кровь на губах — моя или его?

— Телефон. Ванная.

Он кивнул и закрыл дверь, вернувшись в дом бегом. Я не хотела думать, что он там делает и зачем, но знала, что потом он всё объяснит. Я уронила голову на подголовник, и та самая темнота, которая раньше не пускала, теперь протянула за мной свои пальцы.

Я снова пришла в себя, когда дверь со стороны водителя открылась. Нокс сел за руль, лицо его было спокойным, в руке — моя недопитая бутылка пива. Он поставил её в подстаканник и достал мой телефон.

— Больше такого с тобой не случится, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Обещаю.

Я сглотнула, горло дернулось от боли.

— Что ты имеешь в виду?

Нокс включил заднюю передачу.

— Потом. Сначала — домой.

У меня не было сил спорить или спрашивать дальше. Я провалилась обратно в чёрные пятна и зыбкое сознание, державшееся лишь на обрывках адреналина и отчаяния. И уснула.

Нокс

Правило #15: Мусор выносит Рук.

Я нёс Джемму от гаража до лестницы, даже не думая об лифте. Она была такой маленькой, такой хрупкой в моих руках, что сердце сжималось всё сильнее. Оно треснуло ещё тогда, когда я увидел её на полу в доме этого ублюдка — в крови, в слезах, в отчаянной попытке спастись. И когда сердце раскололось, из него вырвалась такая ярость, какой я раньше не знал. Я почти убил того человека. И до сих пор хотел бы, чтобы убил.

Когда я открыл дверь нашей квартиры, Джемма пошевелилась, приподняв голову с моего плеча, огляделась.

— Мини? — пробормотала она.

— В гостинице, малышка. Помнишь?

Я не знал, было ли её невнятное бормотание последствием лекарства или удара по голове, но должен был выяснить это немедленно. В больницу мы поедем только в самом крайнем случае. Последнее, что ей сейчас нужно, — это полицейские и судебные разбирательства по делу, в которое она вообще не должна была быть втянута. Я решил, что не позволю ей переживать больше, чем она уже пережила. У меня в другой руке был пакет с медицинскими принадлежностями — всё, что я смог выхватить из больницы, прежде чем мы вернулись. Никто ничего не сказал, но если вопросы появятся, я всё оплачу и уберу любые следы.

Я прошёл через гостиную и отнёс её в спальню. Здесь было так же темно и тихо, как и раньше. Она была почти раздетая: порванный бюстгальтер оголял грудь, трусы были разодраны по шву. Я не знал, успел ли он её изнасиловать. Не знал, чем он её накачал. Я отправил бутылку на анализ в лабораторию, попросив сделать всё анонимно, чтобы имя Джеммы нигде не всплыло. Как только будут результаты, я пойму, как действовать дальше.

Я уложил её на кровать, накрыл одеялом, и она тихо выдохнула, губы приоткрылись, глаза были закрыты. На её губах всё ещё была кровь этого мерзавца. Больше всего мне хотелось стереть с неё каждую частицу его присутствия, но сейчас важнее было заняться её травмами. Я поставил пакет с инструментами рядом, снял пальто и быстро осмотрел видимые повреждения.

Правая скула опухла, на ней рассечение от удара, с головы шла кровь. Губы разбиты, ногти в крови — два ногтя сорваны в драке. На левой руке и по рёбрам синяки. И это только то, что бросалось в глаза.

Я проглотил новую вспышку ярости. Сейчас не время. Ванная, тёплая вода, чистая тряпка — я вернулся к кровати и начал осторожно смывать кровь с её головы. Она закрыла глаза, тихо выдыхая, пока я не задел рассечение на коже. Она зашипела от боли. Рана была сантиметра на пять, чуть выше виска, вокруг — сильный ушиб. Скорее всего, тупой удар.

Я глубоко вдохнул, сдерживая злость. Чёртов ублюдок.

— Прости, милая, — прошептал я, аккуратно промакивая рану.

Разрез был глубокий, кожа расходилась. К счастью, Спенсер когда-то показал мне приём для таких случаев, вместо швов использовать волосы для фиксации кожи. Это безопаснее, меньше риск инфекции.

Я достал медицинский клей, обработал рану и, взяв пинцет, связал тонкие пряди её волос, стянув края рассечения.

— Ты сейчас… волосы завязываешь? — хрипло спросила она.

Я едва улыбнулся.

— Да. Спенсер научил.

— Странно.

— Лучше, чем швы, — заметил я. Я проверил остальные участки головы, осторожно прощупывая швы черепа, основание.

— У меня голова не треснула? — спросила она с привычной иронией. — Не думаю, что выдержу, если стану ещё более сумасшедшей.

Я уложил её голову обратно на подушку.

— С твоим сумасшествием справлюсь, но нет, кости целы. Он тебя чем-то накачал?

Она кивнула.

— Рофинол в пиве. Думаю, ты и сам понял.

Я только подтвердил взглядом. Другой причиной её невнятной речи могла быть только тяжёлая травма.

— Я отправил образец на анализ. Скоро узнаем точно.

— Было немного, — хрипло сказала она, закрывая глаза. — Сказал, что не хотел отравить.

Я сжал челюсти.

— Ага.

Её губы дрогнули в подобии улыбки.

— Рада, что ты злишься.

— Рад, что ты жива, — отозвался я. — Что случилось?

— Он притворился Эммой, — прошептала она и вдруг резко села, испуганно ища телефон. — Эмма! Нокс, нужно узнать, всё ли с ней в порядке!

Я крепко обнял её, усаживая обратно.

— Эй, тихо. Я уже всё делаю. Я связался с Азурой, моим юристом, она проверит Эмму. И не через полицию, — добавил я. — Нам не нужна огласка.

— Звучит подозрительно, — всхлипнула она.

— Возможно, — усмехнулся я. — Но Азура лучшая. Давай дождёмся новостей, ладно?

Она уткнулась лбом в моё плечо.

— Ладно.

Я осторожно уложил её, откинул одеяло и начал прощупывать руки, рёбра, ноги.

— Продолжай. Что ещё? Он заманил тебя, притворяясь подругой?

Джемма кивнула.

— Он делал это месяцами. Когда Рут была занята, я писала Эмме, а он… Это был её парень. Или бывший. Я подумала, что она дома, и зашла.

Я кивнул, не позволяя себе ни одного комментария о мерзавце. Проверил рёбра — она дёрнулась, но перелома не было.

— Он предложил пиво, пока ждали её. Я сделала несколько глотков, но всё чувствовалось странно, — глаза её зажмурились. — Я должна была догадаться раньше. Когда поняла, что что-то не так, успела сделать пять глотков, закрылась в ванной и успела отправить тебе сообщение, прежде чем отключилась.

Я сжал руки, с трудом контролируя себя, и продолжил осторожно осматривать её живот, бока.

— Ты упала в ванной?

— Нет, просто осела, — прошептала она. — Когда пришла в себя, он уже… — она запнулась.

Я задержал дыхание, потом кивнул, стараясь говорить мягко:

— Дальше?

— Он снял с меня одежду. Потом закурил. И я поняла, что могу двигаться, и прижгла его сигаретой, — она подняла дрожащую руку, показывая ожог на ладони.

Я бережно взял её руку, поцеловал запястье.

— Ты была невероятно храброй, Джем. Исключительно.

Она кивнула.

— Он не успел… — шепнула она. — Думаю, нет.

Я знал, что она могла забыть что-то под действием препарата, но сейчас не стал давить.

Телефон зазвонил. Результаты: флунитразепам. Значит, возможны провалы памяти. Но её рассказ пока совпадал с травмами.

Я уложил её руку ладонью вверх.

— Вот что, Джем. Он дал тебе сильнодействующее вещество, поэтому поставим капельницу и проследим за дыханием. Не знаю, сколько ты успела выпить, так что будем осторожны, ладно?

Она кивнула.

— Ладно.

— Потом займёмся синяками и ожогом. А ты поспишь. Долго и крепко. Согласна? — Я держал её взгляд, стараясь дать ей хоть каплю спокойствия, когда сам горел от ярости. Мне хотелось вернуться туда и закончить то, что начал.

— Да, — едва слышно согласилась она.

— Об остальном поговорим, когда ты выспишься.

Она не дрогнула, лишь прошептала:

— Спасибо.

После того как я подключил Джемме капельницу и обработал ожог на ладони, я смыл с её тела кровь влажной тряпкой. Она уснула почти сразу, наконец сдавшись усталости и туманному состоянию после лекарства.

Я убрал весь этот хаос, заставляя свой мозг оставаться пустым и спокойным. Все использованные материалы, окровавленные тряпки и её испачканное бельё я бросил в камин и впервые за всё время его разжёг. Пламя взметнулось, пожирая улики, и я надеялся, что с этим закончится хотя бы физическая часть случившегося. Эмоциональные шрамы будут с ней долго, и я в сотый раз за этот вечер проклял себя за то, что довёл до этого.

Она бы не поехала туда, если бы я не вёл себя как придурок. Она бы не побежала к малознакомой подруге, если бы чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Это моя вина. Я сам поставил её в опасность, и прощения за это мне не было.

Я держал себя в руках, убирал квартиру до боли в руках, постоянно проверяя Джемму — пульс, дыхание, цвет лица. Она спала глубоко и спокойно, не просыпалась от боли и кошмаров. Я не хотел давать обезболивающее, чтобы не перегружать дыхание, и был благодарен, что она могла обойтись без него.

Постепенно адреналин сходил на нет, и усталость накрыла с головой. Я лёг рядом, осторожно, чтобы не задеть трубку от капельницы, висящей на импровизированной стойке с угла кровати. Телефон зазвонил. Я ответил, не открывая глаз.

— Всё ещё не спишь, — констатировала Азура. Я лишь издал что-то вроде согласного звука. — Хорошие новости: мы нашли твою геймершу. Жива, здорова и понятия не имела, что Джемма и Дэйн общались. Он заблокировал Джемму в новом аккаунте Эммы, так что Эмма решила, что подруга просто не хочет общаться. Сейчас она переживает и хочет её увидеть.

— Это решит Джемма, — сказал я, потирая подбородок.

— Понимаю. И ещё… у меня есть связи. Лучше не спрашивай, но мой человек слетает к Дэйну и… проследит, чтобы понимание ситуации стало взаимным.

Мрачно. Но звучало как музыка.

— Отлично, — выдохнул я.

Джемма открыла глаза, пару секунд не понимая, а потом взглянула на меня с любопытством.

— Что случилось?

Она выглядела заметно лучше, и это дало мне облегчение.

— Азура, — ответил я. — Она нашла Эмму. Всё в порядке, хочет тебя увидеть.

— Да, — сразу сказала Джемма. — Да, хочу поговорить. Хочу убедиться, что с ней всё хорошо.

Я кивнул.

— Азура, это согласие. Эмма всё ещё в Портленде?

— Да. Мой человек заберёт её после своего, хм, визита и привезёт к вам, — ответила она.

— Кто этот человек? — прищурился я.

— Его зовут Призрак. Он незаметный, опытный и надёжный. Не беспокойся, — бодро произнесла Азура, хотя на часах было уже три ночи.

— Спасибо. Не знаю, сколько за всё это должен, добавь в счёт, — сказал я устало.

Её голос стал твёрдым, непреклонным.

— Когда речь идёт о помощи жертвам, я не беру денег. Мы всё уладим, Нокс.

Я моргнул.

— Хорошо. — Слово «мы» намекало на то, что у них целая команда теневых спасателей, и больше мне знать было не нужно. — Я признателен.

— Призрак выйдет с тобой на связь завтра. Спи.

Я отключился и повернулся на бок. Джемма тоже лежала на боку, вытянув руку с капельницей, и смотрела на меня глазами, полными усталой нежности.

— Спасибо, — прошептала она.

Я протянул руку и погладил её пальцы над катетером.

— Всегда, Джем. (*Драгоценность)

Она слабо улыбнулась.

— Нравится, как ты меня так называешь.

Я пожал плечами.

— Подходит тебе.

Она закатила глаза.

— Только не говори, что это потому, что я…

— Драгоценная, — закончил я, ведя пальцами по её руке успокаивающими движениями. — Да. Ты такая.

Она вздохнула.

— Моё раздражение на тебя теперь кажется таким мелким.

— Оно не было мелким, — возразил я мягко. — Ты имела полное право злиться. Я поступил глупо — не доверился тебе, использовал тебя в своих играх. Это было непростительно.

— А я уже простила, — сказала она тихо. — Ещё до того, как поняла сама. Я просто… была потеряна, не знала, где моё место.

— Твоё место здесь, — сказал я уверенно. — Даже если меня не будет, это твой дом. И я сделаю всё, чтобы так и оставалось.

— Ты уверен? — её брови изогнулись от тревоги.

— Абсолютно. Что бы ни случилось, это твой дом. Даже если ты не захочешь видеть меня, я больше не поставлю тебя в такое положение.

— Конечно, я хочу, чтобы ты был здесь, — она подняла руку и коснулась моей щеки, не заботясь о трубке в вене. Я закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновением. — Даже прикажу тебе.

Я поцеловал её ладонь.

— Не буду спорить. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — она опустила руку, и мы оба посмотрели на массивное кольцо. Она скривилась и подняла взгляд. — Что нам делать с этим?

— Ничего, — я взял её руку и положил на матрас между нами. Повернул кольцо. — Больше никаких игр. Никаких интриг. Я выкуплю квартиру у отца, потому что он слизняк, и всё. Азура займётся их юристами, и если они будут упираться, мы просто уедем туда, где нас не достанут. Мы справимся.

— Ты всё время говоришь «мы», — Джемма улыбнулась. — И мне это нравится.

— Честно? — я посмотрел на неё серьёзно. — Я никогда не собирался тебя отпускать. Даже не представляю свою жизнь без тебя. Сегодняшняя ночь ясно показала мне это.

Её мягкие светлые волосы упали на щёку, и она выглядела почти ангельски.

— Я тоже хочу быть с тобой.

Я снял кольцо с её пальца, придвинулся ближе, взял её обнажённые пальцы и поднёс к губам.

— Джемма Дэйс, будешь встречаться со мной?

Она улыбнулась, как солнце.

— Буду.

Джемма

Правило #28: Пользуйся домашней системой безопасности.

На следующее утро Нокс вернул моих малышей домой, и, увидев их, я почувствовала, как боль растворилась. Несмотря на уговоры Нокса оставаться в постели, я настояла на том, чтобы выйти в гостиную, и когда двери лифта открылись, а Мини с грохотом влетела внутрь, а Тыква отчаянно вырвалась из его рук, я сорвалась с дивана им навстречу. Мини, скользя по деревянному полу, громко цокала когтями, её радостный лай наполнил квартиру. Она набросилась на меня с такой силой, что я отлетела назад на диван, обняла её мощную шею и позволила облепить себя мокрыми поцелуями.

— Моя девочка! — выдохнула я.

Она завизжала, то ли от счастья, то ли от обиды за вынужденное расставание, а я тёрла её шею и спину, пока она пыталась забраться на меня целиком. Когда она ударила по моему ушибленному боку, я вскрикнула, и Нокс тут же кинулся оттащить её. Но к тому моменту к нам присоединилась Тыква, и я наклонилась, чтобы поцеловать её пушистую голову, пока она прыгнула на диван.

— Чёрт возьми, — проворчал Нокс, пытаясь удержать Мини. — Почему ты не завела пони? Она ж размером с него.

— Она просто рада, — пропела я, сюсюкая, прижимая к себе слюнявую морду Мини и гладя Тыкву. — Я скучала, мои хорошие. Мамочка больше никогда вас не оставит. Обещаю.

— Враньё, — лениво протянул Нокс. — Мама и папа точно будут уезжать на выходные.

Я прикрыла уши Мини ладонями.

— Вовремя, грубиян.

Раздался звонок от лифта, и Нокс оглянулся, будто что-то вспомнил.

— Ах да. Эмма пришла. И ещё какой-то парень, Призрак, привёз её.

Я нахмурилась.

— Что?

— Потом объясню. У тебя гости, — сказал он, проходя к панели и прикладывая ключ, чтобы впустить их. — Или не готова?

— Готова, — уверила я его.

На мне был один из его университетских худи, огромный для меня, и самые удобные спортивные штаны. Но я всё равно чувствовала себя как будто голой, уязвимой. Не знала, сколько это продлится, но иногда мне мерещился запах сигарет, и даже когда Нокс снимал катетер и помогал одеться, я вздрагивала от его прикосновений. Ненавидела это. Но прошло всего несколько часов, и я понимала, что нужно время, чтобы восстановиться.

Я устроилась на бежевом диване, накинув вязаный плед как броню, и мои звери прижались по бокам. Сзади стоял Нокс, и безопаснее места просто не было. Двери лифта открылись, и я обернулась. Вошли Эмма и высокий, привлекательный мужчина. Эмма бросилась ко мне, её огромные голубые глаза распахнулись, а губы цвета бронзы дрогнули.

— Джемма, Господи! — выдохнула она, подбегая.

Я поняла, что она торопилась: пышные рыжие волосы собраны кое-как, на фигуре — большой пальто. Она села на соседний диван, прикрывая рот бледными ладонями.

— Не могла поверить, когда твой адвокат позвонил, — сказала она.

Я криво улыбнулась.

— Прости, что втянула тебя. Хотела убедиться, что ты в порядке.

— Да, конечно! — горячо ответила она. — Боже, да. Я бросила этого придурка ещё пару месяцев назад, потому что… — она покосилась на Нокса и мужчину рядом, — без обид, но к чёрту мужиков.

Вот это была моя Эмма. Её девиз «к чёрту мужиков» стал почти визиткой. Второй мужчина, Призрак, как я догадалась, оказался с тёмными волосами с серебристыми прядями, но при этом лицо его было молодым. Красивый, но пугающий — в его холодно-голубых глазах читалась сталь. На нём был чёрный брезентовый бомбер, белая футболка, из-под которой виднелись татуировки, и мощные руки, сложенные на груди.

Я бросила на него настороженный взгляд, и он чуть улыбнулся, без веселья.

— Без обид. Я Каэл.

— А я думал, ты Призрак, — нахмурился Нокс.

Мужчины смерили друг друга. Каэл поднял бровь.

— Азура дала тебе мой старый позывной? Забавно.

— Позывной? — переспросила я и недоверчиво прищурилась.

Он отмахнулся, не распрямляя рук.

— Забудь. Иногда выполняю поручения для Азуры.

Очень странно. Я кивнула, но запомнила этот момент.

— Мне так жаль, — снова заговорила Эмма. — Я и представить не могла… Он был ужасен.

Я покачала головой.

— Это не твоя вина. И я в порядке, правда. Главное, что он тебя не тронул.

— Судя по всему, Рук успел тронуть его достаточно, — вставил Каэл с взглядом в сторону Нокса.

Нокс откашлялся.

— Самооборона.

— Её не было, — спокойно возразил Каэл. — Дэйн снимал дом пожилой пары, но мы уже всё зачистили. Он больше не побеспокоит ни тебя, ни кого-то ещё. Обещаю.

— Простите, а вы вообще кто? — удивилась я.

— Домохозяин, — криво усмехнулся Каэл. — Готовлю жене изысканную еду, которую она не ест.

Ошарашенно моргнув, я вернулась к Эмме.

— Ты как? Где жила всё это время?

— Всё хорошо. Я ушла, когда он начал чудить, — сказала она. — Нашла классную квартирку…

Пока мы разговаривали, я постепенно расслаблялась, прижатая с двух сторон любимыми зверями и чувствуя за спиной надёжное присутствие Нокса. Я была дома. Я была в безопасности. И главное, между мной и Ноксом наконец не было ни игр, ни чужих интриг. Это было самое чистое убежище — просто любить, чувствовать и строить планы на будущее.

Эмма не задержалась, сказала, что Портленд близко и вернётся, когда я оклемаюсь. Когда она и её странный спутник ушли, Нокс загнал Тыкву в её загон, чтобы та не загадила мебель, а Мини отказалась отходить от меня, облизывая мои перевязанные руки.

Нокс усадил меня к себе на колени, и я устроилась, довольная, вздыхая от счастья. Он поцеловал моё неушибленное височное место и спросил:

— Хочешь есть?

— Не очень, — пробормотала я.

Он издал недовольный звук.

— Попробуем иначе. Что ты будешь есть и что тебе налить — сок или воду?

Я фыркнула.

— Доктора такие командиры.

— Я — уверенный. Это разное. — поправил он.

— И чем отличается?

— Десять лет медицинской школы, — усмехнулся он. — Кстати, боль есть? Лекарство вышло из крови, могу дать обезболивающее.

— Мм, — протянула я, закрывая глаза и тая в его объятиях. — Обидишь, если заставишь есть.

— Нечестно, — проворчал он, но поцеловал макушку и уткнулся щекой в ту часть головы, где не было ран.

Правда была в том, что болело всё тело, а голова гудела. Но ничто не могло испортить чувство нереального счастья: Нокс Рук прикасался ко мне. И любил. Это было невероятно.

— Что ты имел в виду, когда говорил про «выходные вдвоём»? — зевнула я. — Куда хочешь поехать?

— Теперь, когда ты моя, я не могу перестать думать обо всех вариантах, — сказал Нокс, голос стал ниже и мягче. — Места, которые хочу показать, рестораны, куда хочу сходить с тобой. Как только представил это, не могу остановиться.

— Хм, со мной или надо мной? — лениво поддела я.

Нокс крепко обнял меня.

— В основном над тобой.

— Так и знала, — улыбнулась я. Глаза закрывались сами, и хотя я не хотела снова засыпать, тело решало за меня. — Дай мне вздремнуть, а потом расскажешь, что именно собираешься со мной сделать.

— Хм, — промычал он. Он переложил меня, уложил на диван, наклонился надо мной, не касаясь так, как раньше. Его руки были осторожны, губы нашли нежную сторону шеи. — Я скажу сейчас. Готова?

Я улыбнулась.

— О да. Давай, красавчик.

— Сначала я тебя свяжу, — прошептал он у моего горла. Я счастливо поёжилась. Голос его стал ниже: — А потом заставлю тебя съесть сэндвич.

Я рассмеялась.

— Сэндвич?

— Мм, — пробурчал он таким тоном, будто выдавал самую грязную фантазию. Его губы скользнули вверх, к нижней части моего подбородка. — А потом я дам тебе хороший, — он поцеловал меня в подбородок, — большой, — коснулся губами выше, ближе к моим губам, — стакан воды.

Он поцеловал меня в губы, и я засмеялась сквозь этот поцелуй.

— Это вообще не звучит сексуально, — выговорила я, слова смазались от его губ.

— Как это не звучит? Это всё, что я хочу с тобой сделать, — улыбнулся он. Отстранившись, чмокнул меня в нос и посмотрел вниз с нежностью. — Я дам тебе всё, чего ты только пожелаешь, Джемма Дэйс. Ты задаёшь ритм. Я всего лишь марионетка в твоих руках.

Я прищурилась.

— Всё?

— Всё, — ответил он серьёзно.

Я обхватила его лицо ладонями, проведя большими пальцами по его скулам.

— Тогда у меня есть очень серьёзная просьба, которую ты не имеешь права отвергнуть.

Он терпеливо ждал, брови чуть приподнялись. Я одарила его лукавой полуулыбкой.

— Прикоснись ко мне. Везде, Док.

Джемма

Моя попа начала затекать, а щеки горели, но я упрямо не уходила с холодного ноябрьского ветра. Тыква, гораздо больше, чем ей положено быть, ткнулась носом в мой локоть, прося ласки, и я не отказала, почесала ей шею ногтями, пробираясь до самого пуха в густой шерсти. Сетка, которую мы натянули вокруг выгона, держалась отлично, и, несмотря на несколько хитрых попыток Тыквы сбежать, она прекрасно справлялась с задачей — удерживать овцу, её лучшую подругу Мини, когда та приходила в гости, и… Алису.

Из крытого загона донеслось тонкое мычание, и я настороженно посмотрела на хайлендского телёнка.

— Только не нападай на меня, Алиса.

Алиса была чертовски бойкой для спасённой малышки, которая едва не умерла, когда я её нашла. Не то чтобы она меня не любила, конечно, любила, но и не сказать, что особо жаловала…

Поэтому этим странным образом я и сидела на утрамбованной, промёрзшей земле в День благодарения, словно чокнутая. Алиса жила у нас всего пять дней, и её недоверие нужно было преодолеть. Каждое утро я выходила во двор, садилась на чистое пятно в загоне и старалась казаться максимально безобидной, пока Алиса привыкала ко мне.

Хайлендские телята — сущие прелести, и после того как я связалась с местной фермой-спасателем, чтобы обустроить Тыкве новый дом, они не переставали присылать мне фотографии. Видимо, учуяли мягкое сердце. Так я и получила второго спасённого за два месяца. Когда мне прислали снимок Алисы с её длинной пушистой шерстью, огромными глазами с ресницами и худым, заморённым телом, я просто не смогла отказать. Каким чудовищем нужно быть, чтобы пройти мимо?

Но сегодня Алиса явно была не в духе. Я не пускала Мини в загон, пока телёнок привыкал, но та всё равно нервничала и немного злилась. Вышла из своего укрытия, мыча раздражённо. Я подняла ладони.

— Я даже не двигаюсь, малышка.

— Мээээ, — возмущённо протянула она.

Позади послышались шаги по гравию, и я почувствовала присутствие Нокса, ещё до того как он заговорил:

— Мне это не нравится.

Он прислонился к сетке, у которой я сидела, и потянул за капюшон моего зимнего пальто.

— Она тебя затопчет.

— Глупости, — отмахнулась я. — Алиса меня любит. Правда, малышка?

Алиса фыркнула и угрожающе опустила голову.

— Ладно, — Нокс ухватил меня за плечи и одним движением поднял с земли. — Слушай, ты пригласила гостей. Они уже приходят. Помоги мне.

Я пошатнулась, нашла равновесие и возмущённо обернулась.

— Ты просто хочешь выманить меня отсюда.

— Да, — сказал он с такой улыбкой, что сердце сделало кульбит. — Работает?

Он был в зимнем пальто, но под ним виднелся бордовый поло, от которого его глаза казались холодно-зимними. Хотелось его съесть.

С трудом подавив желание прилипнуть к его красивой физиономии, я скрестила руки.

— Нет.

Нокс включил щенячьи глазки, поднял брови и наклонил голову. Моя защита рухнула, как стены Иерихона.

— Ох, ладно.

Улыбаясь, он открыл калитку и жестом пригласил меня пройти.

— Ара только что приехала. Надо успеть встать между ней и Спенсером, а то будет кровь.

— Эти двое, — покачала я головой. — Будто враги из прошлой жизни.

— Или из этой, — буркнул Нокс, и мы, держась за руки, пошли к кирпичному дому, который теперь называли своим.

Нокс купил его всего через несколько дней после моего столкновения с Дейном, и я не слышала всей его перепалки с родителями, но то, что донеслось до меня, могло вызвать астму, которой у меня нет. Он был в ярости. Даже тогда, когда чуть не убил человека, он не был настолько зол. На следующий день после его словесной расправы они прислали риелтора с щедрым предложением.

Теперь дом был наш. Мы оставили Дэвида в его квартире на первом этаже, он бы взвыл, если бы потерял свой спортзал, и он не возражал против того, чтобы часть территории превратилась в мини-ферму.

Когда мы вернулись в квартиру, я застала Арабеллу, которая от души чесала Мини живот, а Спенсер уже обчистил шкафчики и открыл банку маслин. Он бросил одну в рот и невозмутимо улыбнулся, пока я подняла бровь.

— Привет, Джемма. Спасибо, что позвала.

Его пучок выглядел чуть аккуратнее обычного, а нижняя часть, как всегда, была подстрижена и сведена на нет к шее. Он надел нелепую рубашку с индейкой, и выглядел как мужская версия мисс Фризл из «Волшебного школьного автобуса».

— И зачем он здесь? — мрачно спросил Нокс, указывая на лучшего друга.

— Он одинок, — прошептала я нарочито громко, нахмурившись. — Будь добрее.

— Да, одинок, — подтвердил Спенсер, подмигнув Арабелле.

Она закатила глаза.

— Отвратителен.

Спенсер усмехнулся и сунул в рот ещё одну маслину. Я ткнула в него пальцем.

— Не донимай моих гостей.

— Я тоже гость, — обиделся он, приложив руку к груди. — И вообще, она не против. Настоящая Арабелла сказала бы иначе.

Арабелла ответила ему средним пальцем и встала, отряхивая джинсы. На ней была привычная для неё одежда — рабочие ботинки, старые джинсы и выцветшая футболка.

— Пойду к твоим зверям, — сказала она. — И, прости, но я не смогу задержаться, мне ещё к маме.

Я искренне пожалела её. Нокс пытался поговорить с родителями и Арабеллой, но те сразу ставили заслон. Что бы ни связывало Сильвию и Арабеллу, это была удавка, и мне это не нравилось.

Она ушла, а я прошла мимо Спенсера проверить запеканки в духовке. Они почти готовы, и слава богу — готовить я не любила, да и времени не было. Мы заказали всё заранее, но сама идея собрать всех у нас в День благодарения казалась правильной. Как новоселье, чтобы окончательно почувствовать: этот дом — наш.

И я не сомневалась, что это навсегда. Мы с Ноксом ещё не произносили этих слов, но обещание витало в воздухе каждую ночь, скользило между нашими губами перед поцелуем и обвивало нас, когда мы занимались любовью. Нокс был мой, а я — его. Я любила его… просто ещё не сказала.

Следующей пришла Эмма, и её объятие напомнило, почему мы подруги. Она понимала меня, даже после двух месяцев молчания, и её безумного бывшего, который прикидывался ею, ничего не изменили. Когда она отстранилась, подняла пакет с готовыми булочками.

— Я не пеку.

— Я тоже, — усмехнулась я.

Сзади Спенсер выкрикнул.

— Что, можно стартовать до зелёного?

Нокс расхохотался.

— Новичок.

Я закатила глаза.

— Я подсадила Нокса на игру с картингами.

Мы подошли к дивану, где Нокс и Спенсер гоняли друг с другом, и Эмма скривилась.

— Кажется, я была зависима от этого лет в одиннадцать.

— Он младенец-геймер, — похлопала я его по голове. — Догонит.

Эмма вздохнула.

— Похоже, пора ему задать трёпку. Самодовольный слишком.

Я рассмеялась, и тут в дверь постучали. Я открыла её и увидела Азуру, нашего адвоката, и её мужа Тристана. Азура выглядела безупречно — миниатюрная фигура в строгом чёрном платье, густые чёрные волосы волнами по плечам. Тристан рядом, в коричневом свитере с какой-то странной резинкой у ворота — наверное, какой-то модный фетиш богачей. Он улыбнулся и протянул руку.

— Джемма! Аз много о тебе рассказывала. Я Тристан.

Я замерла, пожала ему руку. Этот самый Тристан Вэйлхарт. Я узнала его гетерохромные глаза, один зелёный, другой ореховый, и его лицо, которое мелькало в новостях и журналах о технологиях.

— Привет, — выдохнула я.

Азура цокнула языком.

— Не смотри на него так. У него и так эго раздуто.

Тристан подмигнул жене.

— Тебе ведь нравится моё эго.

Её взгляд смягчился, и она посмотрела на него с нежностью, а потом снова ко мне, качнув головой и протянув руку.

— Прости. Лучше не выпускать его в люди. Спасибо, что пригласила.

Тристан поднял бутылку вина.

— Это всё, что мы успели прихватить. Только что с работы.

— В День благодарения? — уточнила я, впуская их.

— Ну… — протянул Тристан.

В этот момент по лестнице поднялась ещё одна пара, и мы отступили, чтобы их пропустить. Это были Каэл, тот самый слегка жутковатый «исполнитель поручений», и блондинистая красавица, очевидно, его жена. Каэл выглядел так же — слегка раздражённым и, кажется, готовым кого-то убить. Его жена, напротив, сразу протянула руку с приветливой улыбкой.

— Привет, ты, должно быть, Джемма. Я Мэтти.

У Мэтти были короткие светлые волосы и модная челка, а на ней лёгкая тёмно-зелёная блузка, совсем не скрывавшая явный живот. Я пожала ей руку.

— Привет, Мэтти. Спасибо, что пришли. Знаю, приглашение не из обычных. — Я посмотрела на её мужа, и он лишь уставился на меня холодным взглядом. — Но я хотела поблагодарить Каэла за помощь.

— Да он бы сдох со скуки, — отмахнулась Мэтти, входя в гостиную. — Мы только рады. Правда, Каэл?

Кажется, он вздохнул, но почти незаметно. Смотрел на жену и коротко ответил:

— Да, рады.

Мэтти улыбалась так, словно не только что поставила на место мужчину, который выглядел так, будто мог уложить целый взвод бойцов спецназа, и я провела их в дом. Пока Каэл направлялся к кухонному острову, где уже стояли Тристан и Азура, Мэтти наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Правда, спасибо. Его мама умерла в мае, и он никогда не скажет, но этот праздник для него тяжёлый.

Я приподняла брови с тревогой.

— Мне очень жаль. Они были близки?

У Мэтти были огромные, карие глаза, уже блестящие от слёз.

— Она жила с нами какое-то время. Болела Альцгеймером. Хорошо, что успели побыть вместе.

Я кивнула.

— Вы всегда можете праздновать с нами.

Я скользнула взглядом к её животу, а потом снова подняла глаза.

— Надеюсь, дорога из Монтаны не была тяжёлой?

— Ты шутишь? — Мэтти уже звучала как закадычная подруга, когда мы присоединились к остальным на кухне. — Я мечтала выбраться из дома. Только закончила интернатуру в прошлом году, а потом наш Капитан Суперсперма меня обрюхатил. Сижу в декрете и умираю со скуки.

Я рассмеялась.

— То есть это было неожиданно?

— Ну… — она повела плечом, в глазах зажёгся озорной огонёк. — Когда оно бывает «ожиданно»?

— Наверное, никогда, — улыбнулась я.

Каэл и Тристан стояли рядом, и вдруг на лице Каэла появилась озорная ухмылка.

— Эй, Брюс Уэйн. У тебя тут… — он провёл рукой по шее.

Тристан нахмурился, коснулся шеи, и глаза его расширились.

— О.

Он сорвал с себя резинку, торчавшую над горловиной свитера.

— Моя вина.

Каэл открыл банку пива, бледные глаза блеснули насмешкой.

— Работаешь в День благодарения, Бэтмен?

— Бэтмен? — переспросила я.

Азура одарила мужа ледяным взглядом и сквозь зубы процедила:

— Я же просила не надо.

Тристан прочистил горло, спрятал резинку в карман и поднял бутылку вина.

— Есть возражения против того, чтобы открыть?

— Никаких, — заверила я. Я точно разберусь, что за шутки про Бэтмена. Всё это явно имело отношение к тому, что Каэла зовут «Призрак», а Азура ведёт себя как глава Лиги справедливости. Но это — история на потом.

Когда игра у Нокса, Спенсера и Эммы закончилась, они присоединились к нам, и мы вместе накрыли на стол. Девять приборов, блюда, запеканки, индейка, которую мы держали в нижней духовке. Пока мы с Ноксом таскали еду на стеклянный стол, он бросал мне тёплые взгляды, иногда едва касался спины или скользил рукой по пояснице. Когда всё было готово, я окинула взглядом комнату:

— Арабелла, — вздохнула я. — Она всё ещё на улице. Я схожу за ней.

Нокс отвлёкся от разговора с Тристаном — ТРИСТАНОМ ВЭЙЛХАРТОМ! — и отставил стакан с виски.

— Пойду с тобой.

Он снял с крючка моё пальто, помог мне надеть и мягко направил к лифту.

— Ты как? — спросила я, глядя через плечо. — Я пригласила много народу. Просто показалось правильным.

— Джем, перестань переживать. Приятно, когда в доме шумно, — он нажал кнопку вызова и, когда загорелся свет, добавил: — И вообще, Мэтти я знаю. Однажды подменял кого-то в её больнице.

— Серьёзно? — мы вошли в кабину, и он автоматически обнял меня за плечи.

— Хорошая команда, — кивнул. — И уверен, ты бы позвала и Рут.

Я вздохнула.

— Да. Кажется, родители Кэла — нормальные. Хотят проводить с ними время.

— Странные люди.

— И не говори.

Двери лифта открылись, и я только успела увидеть Арабеллу, проходящую через спортзал к нашей лестнице. Я двинулась за ней, но Нокс резко притянул меня к себе и нажал на кнопку закрытия дверей.

— Что ты..?

— Похоже, мы опаздываем, — прошептал он мне на ухо, крепко удерживая. Он нажал кнопку аварийной остановки, и лифт замер, двери заблокировались. — Ну и что теперь будем делать?

Я едва сдержала улыбку.

— Нокс, у нас гости наверху.

— А ты знаешь, — продолжил он, будто не слыша, — когда я впервые захотел прижать тебя к стене и зажать твой сосок между зубами?

Моё тело словно расплавилось.

— Когда? — выдохнула я.

— В лифте, — прошептал он. Этот звук разлился по моим рукам и вздыбил кожу мурашками.

— Не может быть.

Нокс развернул меня в своих руках и, сделав два шага назад, прижал к матовому стеклу кабины. Его запах окружил меня, сила и безопасность и тут он склонился к моему виску.

— Видишь ли, однажды ты сняла бюстгальтер…

Я тихо ахнула, отстранилась, чтобы встретить его взгляд.

— Врёшь.

Он покачал головой, кристально ясные глаза не дрогнули.

— Я хотел тебя так сильно, что думал о тебе весь день.

Я раскрыла рот, чтобы снова назвать его лгуном, но Нокс накрыл мои губы поцелуем. И у меня не осталось ни дыхания, ни слов, только его губы, его язык, его руки, прижимающие меня к себе. Я застонала, выгибая бёдра навстречу, и он поднял меня, а я обвила его ногами, цепляясь за него, как за последний глоток воздуха.

Он прижал меня к стене лифта, и мы судорожно пытались справиться с одеждой, дыхание сбивалось, желание разгоралоcь, и вдруг я остановила его, удержав лицо ладонями.

— Подожди. Подожди. — Щёки загорелись, и, тяжело дыша, я призналась: — Не могу. У меня месячные.

Нокс, всё ещё восстанавливая дыхание, поискал мой взгляд и улыбнулся, а не отстранился.

— Значит, мышечные релаксанты помогают, да?

Этот мужчина. Существуют ли люди добрее и внимательнее? Я кивнула, сглотнув.

— Намного лучше.

Он снова поцеловал меня, мягче. Не отпуская, удерживал на руках, прижимал к стене кабины.

— Детка, мне всё равно. Мы можем менять всё, как тебе нужно, — он уже давно перед сном массировал мои точки давления, перечитав медицинские статьи. Он легко коснулся моих губ: — Но ты не хочешь мой член потому, что не хочешь, или потому, что думаешь, будто мне важно немного крови?

Я открыла рот, но поняла, что не знаю ответа.

— Понятия не имею.

— Подумай. Душ всегда есть, — он улыбнулся и снова мягко поцеловал.

Моё сердце готово было взорваться. Я крепко обняла его, зная, что, как он держал меня сейчас, так всегда будет защищать и поднимать меня, что бы ни случилось.

Этот месяц был тяжёлым. Были ночи, когда я боялась спать, потому что за закрытыми веками видела тот страшный вечер в Портленде. Были дни, когда нормальность казалась невозможной.

Но Нокс был рядом всегда. Каждый кошмар, каждый приступ злости или слёз — он был рядом, терпеливый, надёжный, такой, каким мог быть только он. И вдруг я не смогла держать это в себе ещё ни секунды.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Нокс отстранился, его взгляд стал мягким, губы тронула лёгкая улыбка.

— Ты меня любишь?

Я кивнула, смачивая губы и молясь, чтобы не совершила ошибку.

— Я очень люблю тебя. Ты самый бескорыстный, умный, до безобразия красивый мужчина, которого я знаю, и я без ума от тебя.

Его улыбка стала шире.

— Даже когда я оставляю носки рядом с корзиной?

— Невероятно, но да, всё равно люблю, — отшутилась я, прикусив губу.

— Что ж, — Нокс сказал серьёзно, чуть изменив мою позу, но не отпуская, — хорошо, что я тоже умею ждать.

Я почувствовала приближение какой-то его фирменной фразы. Удерживая улыбку, спросила:

— Почему это?

Он наклонился ближе, его голос стал низким и мягким:

— Потому что я полюбил тебя первым. Просто ждал, когда ты скажешь.

— Врёшь, — бросила я, потирая нос о его нос.

— Докажу. — Нокс опустил меня на пол, поправил юбку, заправил выбившиеся пряди и нажал кнопку разблокировки лифта.

— Звучит подозрительно, — заметила я.

Он бросил хитрый взгляд, и лифт довёз нас до этажа. Двери распахнулись и нас встретил гомон голосов, шутки и смех гостей.

Нокс взял меня за руку и повёл в гостиную.

— Простите за задержку ужина, но мне нужно доказать Джемме, что она ошибается.

Тристан поднял бокал.

— Без вопросов.

Азура шлёпнула его по руке.

Нокс подвёл меня к дивану, где всё ещё был включён экран с картингами, и взял джойстик. Я приподняла бровь.

— Что это имеет общего… с этим?

Все притихли, наблюдая, как он щёлкает кнопками, пока на экране не появился список рекордов. Весёлая музыка, а в первых четырёх строчках…

1.) Я

2.) Люблю

3.) Тебя

4.) Больше

Я уставилась на Нокса с открытым ртом. Он ухмыльнулся и бросил джойстик на диван.

— Всё ещё сомневаешься?

Я кинулась к нему, сбивая его на диван, и он обнял меня, смеясь, пока за нашими спинами друзья аплодировали, свистели и отпускали шутки. Мне было всё равно, что мы устроили спектакль. Я поцеловала его, обхватила руками за шею, позволила притянуть к себе.

Отстранившись, я прошептала:

— Я очень тебя люблю. Очень.

Нокс притянул меня ближе и шепнул на ухо:

— Да, но я люблю тебя больше.