Как только нога ступает на трап самолёта, я тут же вдыхаю свежий воздух. Кажется, что здесь он самый родной. Как же долго я не была в этом городе.

— Слышал, говорят Жаров в город вернулся.

Я совершенно случайно слышу знакомую фамилию за спиной, от которой сердце в груди как заведённое начинает колотиться о рёбра. Цепляюсь ногой за ступеньку и чуть кубарем не лечу вниз. Только чудом удаётся устоять.

— Простите, — извиняюсь перед девушкой спереди, которую толкнула.

— Он же бизнес здесь продал, давно его не видел.

Разговор позади меня продолжается, я знаю, что подслушивать некрасиво, но не могу ничего с собой сделать. Я должна убедиться, что у меня просто паранойя. Что они не могут говорить о том, кто столько лет снился мне в кошмарах. Кто искромсал моё сердце, сжёг его до тла. Тот, с кем мне ни за что нельзя встречаться.

— Тот продал, новый отжал, — напряжённый смешок, — ты ведь знаешь, как он дела ведёт. Подмял под себя крупные фирмы. Оформлено всё, конечно, официально, но...

Бах. Бах. Бах. Это моё сердце пытается из груди вырваться. Жаров, Жаров... Да нет же, бред. Неужели на весь город только один Жаров? Быть этого не может. Мне просто нужно успокоиться. Последняя неделя была очень напряжённой. Много командировок. Переезд. Я слишком много нервничала. Не могла быть рядом с близкими, всё в телефонном режиме.

— Откуда знаешь?

— У меня с ним встреча на завтра назначена, такой шанс упускать нельзя.

— Решил подсуетиться?

Дальше их разговор слышать я не могу. В автобусе, который везёт нас к главному зданию аэропорта, мужчины стоят слишком далеко. А я пытаюсь себя успокоить. Сколько лет прошло, а я продолжаю вздрагивать, когда слышу его фамилию. Понимаю, что на это есть веские причины. Но и я уже не та маленькая девочка, которая не могла за себя постоять.

Вдох-выдох, всё делаю по успокоительной технике, и это правда помогает. За чемоданом я иду в приподнятом настроении. Сама мысль о том, что меня будут встречать мои родные, греет душу.

Достаю из кармана телефон, вижу пропущенный от бабули. Решаю, что перезвоню, как заберу чемодан. Они уже, наверное, приехали. Ждут меня. От этих мыслей на губах появляется улыбка, я ускоряюсь. Готова сорваться на бег, потому что по Денису соскучилась настолько, что сил терпеть нет.

Захожу в общий зал, ищу взглядом багажную карусель. Направляюсь туда.

Вижу свой чемодан, который ударяется о другие, подлетает вверх и чуть не вылетает, врезавшись в мужчину. Срываюсь с места, несусь вперёд, чтобы предотвратить неудобную ситуацию. Конечно же, при этом врезаюсь в человека передо мной. Как будто в скалу врезаюсь со всей скорости.

— Простите, пожалуйста, — тут же произношу извиняющимся тоном. Не успеваю перевести взгляд вперёд. Ещё не вижу катастрофы.

Первым в нос вбивается запах. Знакомый. Болезненный. От которого внутри всё до спазмов сжимает. После кожу обжигает, как будто ожог за считанные секунды оставляет. Бах. Бах. Бах. Я до сих пор не понимаю. Мозги как будто отказываются работать в экстренной ситуации. Тело первым реагирует.

Поднимаю взгляд. Встречаюсь с тёмными глазами, цвета грозового неба. Сердце, кажется, замирает, разрывается на маленькие кусочки от страха. Даже вдохнуть нормально не могу. Медведь. Михаил Жаров. Тот самый, от которого я сбежала пять лет назад. Тот, кого мечтаю забыть по сей день. Мой личный палач. Отец бывшей подруги. Мои первые серьёзные болезненные отношения. Тот, кто уничтожил меня. А после мне пришлось восставать из пепла.

— Соня...

Его глаза сужаются, пронзают насквозь. Пальцы на моей руке сжимаются сильнее, причиняя лёгкую боль, чем возвращают в реальность. В его голосе сталь и удивление. Не ожидал. А я-то как не ожидала.

Не могу оторвать от него взгляда. Нужно отвернуться, скинуть его руку. Постараться сделать вид, что не узнала. Что он обознался. Но я как будто в ступоре нахожусь. Пошевелиться не могу.

Любопытство берёт верх. Я скольжу взглядом по знакомому лицу. Ищу изменения. Хочу убедиться, что он изменился. Ну хотя бы постарел, пожалуйста. Ведь пять лет прошло. Но Медведь всё тот же. Ни капли не изменился. Лишь только лёгкая седина на висках, которая совершенно его не портит.

Под рёбрами уже знакомый трепет. Медведь меня рассматривает. Изучает цепким взглядом. Вгрызается в каждый миллиметр на лице. Не только я разглядываю... Он тоже. Что такое, Михаил Жаров, не ожидал, что буду так выглядеть? Для тебя же я должна быть в смирительной рубашке и выглядеть совершенно иначе, да?

Я резко в сторону дёргаюсь, уйти хочу. Его взгляд как будто полосует, в чувства приводит. Вот только Михаил сильнее руку сжимает, к себе притягивает. Совсем близко.

— Ну, здравствуй, Соня, — чеканит сквозь стиснутые зубы. А меня от его тона в холод бросает. Ничего хорошего он не обещает.

— Простите, можно я свой чемодан заберу?!

За спиной разносится недовольный женский голос. Меня толкают в плечо, я отступаю на шаг в сторону, тем самым скидывая с себя его руку.

— Здравствуй, — хрипло произношу в ответ, и тут же иду вперёд. За своим чемоданом. Контролирую скорость шага. На самом деле сорваться с места и бежать хочется. Как можно дальше от него. Господи, скрыться и затаиться. Но я понимаю, что привлеку лишь больше внимания. А я не могу себе позволить такую роскошь. Потому что сейчас на кону не только я сама. Не только моя безопасность и спокойная жизнь.

Руку жжёт настолько, будто я её под кипяток засунула. От его пальцев как будто и правда следы остались. Как раны открытые.

Ноги ватные. В голове полная каша. Я не могу понять, как такое могло произойти. Как это вообще возможно. Я же пробивала информацию, узнавала. Его не было в городе все эти годы. Я только поэтому решилась вернуться. Только из-за того, что не пересекусь.

Дёргаю свой чемодан за ручку. Быстро ставлю на колёсики. Убегать не буду, но и ждать, когда он снова подойдёт, тоже.

Толкаю чемодан вперёд. Надеюсь проскользнуть. Уйти. Но где там, удача мне только снится.

— Я помогу, — мой маленький чемоданчик тормозит, потому что Жаров прижал его своей ручищей. Припечатал к полу.

— Я без тебя неплохо справляюсь, — выдаю в ответ, и это касается не только чемодана. Но я прикусываю язык. Напоминаю себе о том, что не имею право на ошибку.

Он игнорирует мой колкий ответ. Сжимает ручку чемодана, катит его возле себя. Мне не остаётся ничего, кроме как идти с ним рядом.

Внутри меня буквально штормит. Я уже привыкла отвыкнуть от таких эмоций. Настолько у меня была спокойная жизнь без него. И вот сейчас. Врывается, как самый настоящий ураган, ставит всё с ног на землю.

Сжимаю подрагивающие пальцы в кулаки. Пытаюсь скрыть своё нервозное состояние.

— Давно вернулась в город? — Его голос бьёт по напряжённым нервам.

Выпрямляюсь как струна. Жаров как на зло катит мой чемодан медленно. Как будто издеваясь. Лишает меня возможности быстро сбежать. Закончить эту неприятную встречу.

— Я не вернулась, — вру, точнее не совсем, я приехала на неопределённое время. Пока не решу проблему с отцом. Не знаю, сколько займёт это времени. Но теперь буду делать всё возможное, чтобы решилось как можно быстрее, — приехала навестить отца и сразу обратно.

При этом стреляю в него взглядом, встречаю его взгляд. Показываю, что больше не боюсь смотреть в глаза. У него не спрашиваю ничего. Потому что плевать. Пускай знает.

— Слышал у него проблемы, — его слова бьют прямо в цель. Я не успеваю спрятать эмоции, — могу помочь.

Наверное, самое время для истерического смешка. С какой это радости? Хотя я же забыла... Помогать он любит.

— Спасибо, сама справлюсь. — Натягиваю на лицо широкую улыбку.

Чем ближе мы подходим к выходу, тем сильнее я начинаю нервничать. Ладошки потеют, а внутри всё сжимает от волнения. И тут случается то, чего я больше всего боялась. Сердце делает резко сальто назад. Сжимается. Я открываю рот, пытаюсь вдохнуть кислород. Но не получается. Лёгкие обжигает от нехватки воздуха, горло сжимает спазмами.

Я вижу через огромную стеклянную дверь бабулю. Она ещё не успела войти в здание аэропорта, а на её руках мой малыш. Дениска, который замечает меня через стекло и протягивает ручки. Я вижу, как он раскрывает ротик и по губам читаю громкое: "мама".

Секунда. Именно столько меня отделяет от сердечного приступа. Потому что, если Михаил только посмотрит туда... Только взглянет. Он сразу всё поймёт. Невозможно не узнать свою маленькую копию. Мальчика с его глазами и таким же нахмуренным взглядом.

Паника. Паника охватывает с головой. Я чувствую, как от нехватки кислорода кружится голова. Как я начинаю задыхаться. Один миг. Поворот головы. И вся моя многолетняя конспирация полетит к чёрту. Вся моя спокойная жизнь. Всё, что я так долго выстраивала. Господи... Мой огромный секрет будет раскрыт. Вот так просто? По глупому стечению обстоятельств?

Я впиваюсь в бабулю взглядом. Умоляющим. Не знаю, на что надеюсь. На то, что она умеет читать мысли? На то, что владеет даром ясновидения? Я не знаю. Но мне нужно сделать всё, чтобы она не вошла в здание. Чтобы Дениска не закричал во весь голос "мама".

Сердце тарабанит в груди как ненормальное. Точно о другой хозяйке мечтает, более адекватной. И в момент, когда я уже почти получаю нервный срыв, бабуля замечает, что что-то не так. Может, по моему бледному лицу или по огромным испуганным глазам. Я вижу, как она делает несколько шагов назад. Сердце больно сжимается, потому что мой малыш в эту минуту видит, что я становлюсь дальше. Он против. Вижу, как его глаза поблёскивают, а после громкий плач, который слышно прямо сюда. От которого сердце буквально в клочья разрывается. Михаил, как назло, реагирует на плач ребёнка, поворачивает голову и смотрит в сторону бабушки и Дениски. Я уверена, что за эти несколько минут поседела, потому что от пережитых эмоций я чуть не умираю. Бабушка успевает скрыться с виду за секунду до того, как Михаил их увидит.

Я выдыхаю, но избавиться от всего пережитого адреналина не получается так быстро. Кожа покрывается мурашками, а ноги как будто становятся ватными.

— Ой, — взвизгиваю в следующее мгновение, когда каблук уходит в сторону, щиколотку пронзает болью, и я практически падаю на плитку.

От падения меня спасает жжение на руке. Потому что Михаил успевает меня словить. Сжать пальцами руку. А я не знаю от чего больнее. От его прикосновения или от того, что я вывернула ногу.

— Спасибо, — произношу и тут же выдёргиваю руку. Не хочу, чтобы он хоть на секунду меня касался.

Когда бабушка пропала с горизонта и страх разоблачения ушёл на второй план, я начинаю себя чувствовать немного уверенней.

— Аккуратней, так можно и ногу сломать.

Его комментарий задевает сильнее, чем должен. Я останавливаюсь. Бросаю на него взгляд.

— Михаил, я благодарна за твоё желание помочь. Но дальше я пойду сама, спасибо, что помог довезти чемодан. Но дальше я сама. Меня встречают, и я не хочу, чтобы меня видели с тобой.

Жаров прищуривается. Делает шаг ко мне. Подкатывает чемодан. Раньше бы меня уже в дрожь от его взгляда бросило. Но сейчас не пронимает. Пятилетняя броня работает хорошо.

— Кто встречает? — В его голосе стальные нотки.

— Не твоё дело, — отрезаю в ответ, — уверена, что у тебя тоже есть дела. Твою игру в джентльмена я оценила, плюсик поставила. Можешь больше не напрягаться.

— А ты изменилась, Соня, — окидывает взглядом, как будто заново изучает.

Изменилась, согласна. Больше не дрожу лишь от твоего взгляда. Не мечтаю угодить. Потому что в моей жизни появился самый главный мужчина. И вся моя любовь теперь принадлежит ему.

— Приятно слышать, — растягиваю губы в улыбке, — врать не стану, что была рада видеть. Ну я пойду? — Сжимаю пальцами руку своего чемодана. Хочу толкнуть его вперёд. Как руку огнём обдаёт, я даже кривлюсь немного. Настолько не желаю всё это испытывать и через себя пропускать.

Михаил нагло накрывает мою руку своей. Не даёт вырвать ладонь. Прижимает. Стреляю в него предупреждающим взглядом. "Лапы убрал" — буквально кричу глазами.

— Нам нужно поговорить, Соня, — настойчиво произносит. На языке крутится колкий ответ, что мне не нужно. А на его желания мне глубоко наплевать. Вот только это чревато тем, что Михаил не отвалит, а мой ребёнок разрывается от плача. И я решаю поступить иначе. Пускай некрасиво, но так, чтобы моя проблема в виде бывшего решилась очень быстро.

— Есть повод? — Вопросительно приподнимаю бровь.

— Есть, скажи название своей гостиницы, и я подъеду вечером. Поужинаем и поговорим.

Смотри какой, и никаких сомнений, что я с ним ужинать хочу. Да я с тобой на одном поле... Ладно, сдержимся.

Закусываю губу, опускаю взгляд вниз, как будто обдумываю, стоит ли вообще в это всё ввязываться.

— "Неаполь", свободна буду в девять, только имей в виду времени у меня немного. Не больше часа.

— Хорошо, я буду в девять.

Михаил ещё несколько секунд сканирует меня взглядом. В глаза всматривается. А после отступает на шаг назад, убирает руку. Даёт понять, что я могу пройти. Я ему вежливо улыбаюсь и слегка прихрамывая иду в сторону выхода. Надеюсь, он хорошо проведет свой вечер, потому что естественно ни в какой гостинице "Неаполь" я не остановилась.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Только руки успеваю протянуть, как Дениска на меня тут же прыгает.

— Мамочка, — прижимается тесно, личико в моих волосах прячет. А у меня внутри всё моментально теплом окутывает. Мой маленький. Соскучился. Знал бы, как я соскучилась. До ужаса просто.

— Еле дождался, — бабуля улыбается, милуется картиной.

— Бабуль, ты у меня такая молодец, — благодарно смотрю на родную. По моему взгляду и лицу всё поняла. Сориентировалась. Пока я разбиралась с Михаилом она и такси нашла. И малыша спрятала.

Я из здания аэропорта с такими глазами перепуганными выбегала. Боялась, что бабушка где-то недалеко, что сейчас Михаил следом выйдет и увидит, как ко мне сын бросается. Даже сейчас от одной мысли внутри всё от страха сжимает.

— Если честно, я мало что поняла. Глаза твои испуганные увидела и решила, что нужно машину найти. От греха подальше.

— Ты нас спасла. — Одними губами произношу.

Бабуля лишь вздыхает и отворачивается к окну. Кажется, она поняла, кто именно был тем человеком в аэропорту. У нас с ней немного не сходится мнение в этой ситуации. Пять лет назад бабушка стала тем самым человеком, который меня поддержал. Приняла в ужасном состоянии. Помогла выйти из депрессии. Стала той опорой и поддержкой, в которой я так сильно нуждалась. За это время я многому научилась. После того как рассталась с Михаилом, думала, что любовь умеет только ранить. Причинять боль. А когда родился сынок, поняла, что любовь с болью не имеет ничего общего. Денис научил меня любить иначе. Показал, сколько граней имеет это чувство. Так, вот, вернёмся к бабуле. Она считает, что я поступила, неправильно скрыв малыша. Всё пугает меня тем, что тайное становится явным. И что неправильно скрывать ребёнка от его отца. Мы стараемся не затрагивать эту тему. Потому что каждый раз заводимся в споре. В конечном итоге бабушка соглашается, что это моё дело, и, вздохнув, отступает.

— Как вам квартира? Всё понравилось? — Я аккуратно перехожу на нейтральную тему. В такси с посторонним человеком и при Дениске я не стану обсуждать Михаила.

— Квартира просторная, светлая. Рядом парк. Денис уже успел найти друзей. Только мне не нравится кровать внука. Она слишком высокая. Каждый раз, когда он с неё спрыгивает, у меня сердце в пятки уходит.

— Значит, купим ему другую кроватку.

Малыш в это время активно играется моими волосами. Любит плести мне всякие причёски, которые я потом по три часа пытаюсь вычесать. Но мои волосы стали его любимой игрушкой.

Нашу съёмную квартиру здесь я видела только на фото. Бронировали все через сайт онлайн. Когда позвонила мачеха и сообщила о том, что папу арестовали, нужно было принимать решение. Поговорив с адвокатом, я поняла, что быстро дело не решится. И поэтому было принято решение всем вместе переехать временно сюда. Потому что расставаться надолго с малышом я не была готова. Сбросить всё на бабулю я тоже не могла. Поэтому, посоветовавшись с бабушкой, мы решили, что едем все вместе.

Оставался вопрос с моей работой. Увольняться я не хотела, потому что планировала вернуться. А свою работу я люблю. У меня уже есть опыт и хорошая репутация. Мой босс меня ценит и хорошо ко мне относится. В нашем агентстве недвижимости я работаю с серьёзными клиентами. Веду большие объекты. Когда я объяснила Сергею Владимировичу свою ситуацию, он с пониманием ко всему отнёсся. И даже пообещал, что договорится со своим хорошим знакомым в моём городе, чтобы меня взяли на работу, на несколько месяцев, пока я буду решать свои вопросы с отцом. У нас было лишь одно условие, что я должна завершить сделку, за которую взялась. Именно из-за этой сделки я не смогла переезжать вместе с бабулей и Дениской. Я старалась закрыть вопрос как можно быстрее, но, как назло, всё выпало на даты нашего переезда. Квартира уже была оплачена, билеты куплены. И бабуля убедила меня, что ничего критически страшного не произойдёт, если они сами поедут вперёд, и дождутся меня уже на месте.

— Мамочка, я покажу тебе комнату, — малыш тянет меня за руку, как только мы заходим в квартиру. Хочет, чтобы я увидела его комнату. Когда мы выбирали на сайте квартиру, малышу понравилась именно эта. А всё потому, что в детской комнате были обои со звёздочками и они светятся в темноте. — Смотри, — малыш проводит ладошкой по одной из звёздочек, — ночью будет светиться.

Я улыбаюсь, всё-таки как мало нам нужно для счастья, когда мы маленькие.

На кухню к бабуле я выхожу только через час, когда уложила спать сына. Малыш меня не отпускал, показывал всё в своей новой комнате. После хвастался игрушкой. Оказывается, он подружился во дворе с мальчиком Мишей (ребёнок не виноват, но меня передёрнуло от этого имени), и в знак их дружбы они обменялись игрушками.

— Ноги отваливаются, — включив чайник, я падаю на стул напротив бабули, — день был просто бешеным.

— Сделку закрыла?

Я согласно киваю.

— Завтра меня ждут в новой фирме, Сергей Владимирович обо всём договорился.

— Ты хоть бы один выходной себе взяла, Сонь, а то работаешь без конца и края. Совсем себя не жалеешь. — Бабушка склоняет голову набок, рассматривает меня внимательным взглядом.

— Бабуль, ты же знаешь, что я люблю свою работу и деньги нам лишними не будут.

— Ой, не нравится мне всё это, Соня. И Ирина эта... мутная какая-то. Столько лет с мужиком прожить, а как проблемы, так она в кусты сразу. На тебя всё сбросила и делов.

Ирина — это моя мачеха, честно сказать, я тоже её не люблю. И совершенно не доверяю, точно так же, как и бабуля. Но отца бросить не могу. У нас с ним за последние года наладились отношения. Он, как о внуке узнал, сразу к нам приехал. Прощение просил за всё, что было. Шанс второй просил. И всё это время нас поддерживал. Пока не случилась беда.

— Я с адвокатом завтра встречусь, поговорю. И с Ириной нужно встретиться.

— Зачем? Не ходи. Плохая она, Сонь. Мутная. Уверена, что отца твоего ещё и не просто так упекли. Она там и замешана.

— Бабуль...

— Помяни мои слова, внучка, горя мы с ней ещё оберёмся.

— Бабуль, ну брата же я не могу бросить. Мне нужно сходить, посмотреть, как дела обстоят. Я папе обещала.

— Ох, Соня, доброта твоя... Давай о другом поговорим. Мужчина тот в аэропорту... я ведь правильно поняла?

— Бабуль, давай не сейчас? — Я пытаюсь уйти от этого разговора. Потому что уже знаю, что она скажет.

— Сонь, я тебе давно говорила, что втайне всё держать — плохая идея. Чем дольше тянешь, тем хуже будет.

— Бабуль, мы тут всего на пару месяцев. Дела решим и уедем. Он о нас и не вспомнит больше.

Бабушка вздыхает и качает головой.

Всё правильно я делаю. Нечего ему в жизни нашей делать. Пускай своей занимается. Но взгляд сам на телефон падает. Время сканирует. Через десять минут должна состояться моя липовая встреча с Михаилом. Сердце немного учащает ритм.

"Ой не пройдёт это тебе просто так, Сонька"

Голос совести почему-то голосом бабули говорить начинает.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Захожу в комнату Дениса на носочках, на часах семь утра, малыш ещё спит. Но я не могу уйти на работу не поцеловал эту сладкую булочку. Целую в лобик, втягиваю запах его волос и силой заставляю себя из комнаты выйти. За эту неделю, что не видела малыша, думала, что с ума сойду. Скучала так, что в один вечер даже разревелась. Накрутила себя, что я плохая мать, и бросила ребёнка. Но после собралась и вытерла сопли.

— Быстро на кухню! — Бабушка выходит в прихожую, когда я уже ныряю ступнёй в туфлю на высоком каблуке.

На мне новый брючный костюм, красивые туфли. Я встала в шесть утра, чтобы сделать красивую причёску и макияж. Потому что кому как не мне знать, что в нашей профессии встречают по одёжке. Чем солиднее ты выглядишь, тем больше располагаешь к себе клиентов. Если это женщина, то обязательно обращает внимание на обувь и сумочку. Оценивает. Если вещи статусные, то она полностью тебе доверяет. Раз есть деньги на такие покупки, значит, я хорошо делаю свою работу.

— Бабуль, я спешу, — разворачиваюсь к родной, мило улыбаюсь.

— Быстро! Я завтрак приготовила! Ты на себя посмотри, худющая какая, одни кости да кожа. Скоро твои дорогущие костюмы на тебе висеть будут!

Бабушка знает, как заставить меня поесть. Сама мысль о том, что придётся обновлять рабочий гардероб, меня пугает. Это же столько денег!

Быстро проглотив два оладушка, я снова выбегаю с кухни под недовольные крики бабушки.

— Ох, Соня, нервов на тебя нет!

— Бабуля, я тебя очень люблю! — Посылаю воздушный поцелуй и выбегаю из квартиры.

Такси уже ждёт меня как десять минут, у меня уже штраф за ожидание накапал. Когда сажусь в машину, тут же опускаю взгляд в телефон, не хочу встречаться с недовольным взглядом водителя. Да и дел у меня уйма.

Открываю мебельный интернет-магазин, захожу во вкладки детской мебели. Бабушка оказалась права — кровать Дениса слишком высокая и малыш может подвернуть ногу, когда будет с неё спрыгивать. Мне срочно нужно купить что-то более безопасное. Смотрю картинки, параметры, пишу на почту производителя, уточняю высоту кроватки.

После отвечаю адвокату по почте, что наша встреча в силе. Сердце екает, когда читаю его письмо. Я запретила себе погружать в мысли об отце. Я всё равно не помогу ему, если буду нервничать, а если буду с холодной головой, то от меня пользы будет в разы больше. Но бабушка права, его дело очень странное. Отца посадили за финансовые махинации. Он украл у фирмы очень много денег. И что странно, потому что у папы не появилось никаких новых покупок. Они с мачехой жили все в той же квартире. Скромно. Папа даже мне не мог помогать деньгами, хоть я и не нуждалась, но он много раз говорил, что хотел бы, но нет возможности. Мачеха у него всё отбирала. Стискиваю зубы, потому что моя нелюбовь к этой особе никуда не испарилась. Она такой скандал устроила, когда узнала, что отец ко мне ездит. Но в этот раз папа отстоял свои права. И даже сдержал обещание не рассказывать ей про моего сына. Чтобы эта чёрноротая не смогла никаких гадостей наговорить.

— Спасибо, хорошего дня, — произношу таксисту, протягиваю ему сумму больше, чем должна заплатить. Небольшая компенсация за его время.

Поправляю пиджак перед входом в здание, ужасно волнуюсь. Хоть и знаю, что босс за меня поручился и собеседование просто формальность. Скорее просто знакомство с временным начальством.

Поздоровавшись с охранником на пропускной, я называю фамилию нового будущего босса. Мне говорят на какой этаж подняться. Про себя проговариваю — Вавилов Андрей Геннадиевич. Несколько раз, чтобы не перепутать.

— У меня назначена встреча с Андреем Геннадиевичем, — улыбаюсь секретарше. Девушка окидывает меня внимательным взглядом, вижу, как приподнимается её бровь, когда она замечает мою сумочку, оценивает, её взгляд тут же меняется. Я же говорила — девушки на такое обращают внимание.

— Вас уже ждут, проходите.

— Доброе утро, Андрей Геннадиевич, — я захожу в кабинет, тут же расплываюсь в милой улыбке и когда подхожу к мужчине, протягиваю ему руку для знакомства, — меня зовут Соня, вас должны были предупредить.

— Доброе утро, Соня.

Всего три слова, а я вытягиваюсь как струна. Его голос кажется мне очень знакомым, внутри всё стягивает от тревоги, но я ещё не могу понять, где слышала этот голос. Но тело уже напряжено, внутренний голос твердит об опасности. Но я отмахиваюсь от него. Прохожу дальше, сажусь в кресло, начинаю разговаривать с Вавиловым.

Господи, ну, когда я уже научусь прислушиваться к внутреннему голосу? Ведь его подсказки бежать отсюда, сверкая пятками, были такими верными, но я упрямо это всё проигнорировала, о чём пожалею уже очень скоро.

— Я наслышан о вас, Софья Игоревна, — Вавилов улыбается.

— Уверена, что Сергей Владимирович преувеличил. — Наверное, нужно скромно опустить взгляд в пол, но я этого не делаю. Поддерживаю тон беседы. Я знаю себе цену. Больше не занижаю свою самооценку и способности.

— Софья Игоревна, у нас наклёвывается крупный клиент. И раз мне так повезло, что такой специалист пришёл к нам в фирму, то я не могу этим не воспользоваться.

Внутри всё от адреналина уже закипает. Я люблю сложную работу, непростых клиентов. Обычно это обозначает хороший процент гонорара.

— Я буду только рада, — растягиваю губы в улыбке.

Вавилов отправляет меня в отдел кадров и говорит вернуться к нему, как только закончу с документами.

Выхожу из его кабинета и иду в нужном направлении. В сумочке начинает вибрировать телефон. Достав его, тут же замираю на месте, желание сбросить вызов очень сильное, но, к сожалению, меня это не спасёт.

— Да, — принимаю вызов на последних секундах, всё-таки желание её побесить никуда не делось.

— Соня, ну наконец-то! Я звоню, а ты не слышишь!

От голоса мачехи в трубке всё напрягается. С этой женщиной я никогда не была в хороших отношениях. Она как отрава, отравляет всё, к чему прикасается. Из-за неё и её выкидонов мне пришлось уйти из дома. Рассориться с отцом, и какое-то время мы совсем не общались. Я до сих пор не простила ей всё то, что она сделала. А сейчас... сейчас мой отец в СИЗО, и я совершенно не уверена, что она не приложила к этому руку.

— У вас что-то срочное? Я занята. — Прерываю её бессмысленный поток слов. Причитания по поводу того, что она аж целых две минуты прижимала к уху телефон.

— Конечно, срочно! Я не смогу в восемь, давай часа в четыре. У меня свои дела и вообще...

— Ну раз так, то можем и не встречаться. — Тут же отрезаю, она переносила эту встречу дважды и снова? При том что встреча больше нужна ей. Чтобы увидеть брата я могу приехать сразу в их с отцом квартиру.

— В каком смысле?

— В смысле, что я на работе. У меня есть время сегодня в восемь, все остальные дни у меня расписаны.

Ирина затихает на несколько секунд. Я буквально чувствую через трубку, как она излучает ярость. Но мне совершенно плевать, какие чувства ко мне она испытывает.

— Хорошо, я постараюсь успеть, но ты могла...

— Хорошего дня, Ирина. — На этом я завершаю вызов. Если бы не брат, я бы с этой особой даже не разговаривала.

Когда отца арестовали, она позвонила мне в истерике, и начала орать, что я должна приехать и срочно разобраться. У неё нет времени ходить по адвокатам, у неё ребёнок. Дальше пошли обвинения, что это я надоумила отца на финансовые махинации. Что я требовала купить мне квартиру и отец из-за этого ввязался в аферу. Дальше её бред я не слушала, скинула вызов. Сколько времени прошло, а она осталась всё той же сукой, что и была. Единственное, что меня удерживает, это брат. Малышу всего пять. Отца забрали, первое, что он мне сказал при разговоре, чтобы я проведала Матвея. Убедилась, что с ним всё хорошо. На мои вопросы отец отвечал уклончиво, поэтому я могу только предполагать какая там ситуация.

Оформив документы и, заполнив все формы, я снова возвращаюсь. Интересно, мне выделят свой кабинет или я буду сидеть со всеми в общем зале? Наверное, нужно как-то проставиться в новом коллективе, узнать, куда они обычно ходят после работы и влиться в их компанию.

— Андрей Геннадиевич у себя?

— У него клиент, — секретарша отрицательно качает головой.

Я сажусь на кресло в приёмной. Достаю телефон, открываю сообщение от магазина. Они прислали мне все замеры кроватки.

— Катерина, Абрамова ещё не возвращалась из отдела кадров?

Как только слышу свою фамилию сразу как струна вытягиваюсь.

— Вернулась, сидит в приёмной, — девушка тут же мечет в меня взгляд.

— Зови её.

— Проходите, — Катерина мне улыбается.

Я же, разгладив на костюме невидимые складки, направляюсь в кабинет нового босса. Только шаг за порог делаю, как меня моментально пронзает чувством тревоги. Я ещё даже не вижу того самого клиента, который находится в кабинете Вавилова. В нос ударяет запах знакомого парфюма. Воздух как будто электризуется. Становится тяжелым, и я не могу его вдохнуть.

Первый резкий удар сердца — я разворачиваюсь. Второй удар — вижу знакомый силуэт. Третий, контрольный — Михаил впивается в меня своим взглядом. А у меня сердце замирает и в пятки падает. Ещё одна такая встреча и меня в больничку заберут. Ну вот что я сделала плохого, что судьба мне такие сюрпризы подкидывает? Где согрешила?

— Михаил Игоревич, вот специалист, о котором я говорил, Софья Игоревна, прошу любить и жаловать.

Вавилов ещё даже не подразумевает, что Жаров не собирается делать ни одного, ни второго. Судя по его гневному взгляду, он собирается меня придушить. Да, вот этого он точно хочет.

Я первая беру себя в руки. Растягиваю губы в улыбке, подхожу ближе. Ну не сбегать же мне отсюда, правда? Тем более, на таких каблуках Жаров меня уже в приёмной словит.

— Приятно познакомиться, Михаил Игоревич, правильно? — Подхожу ближе, протягиваю ему руку для знакомства.

— Какая хорошая память, а я был уверен, что у вас с ней проблемы. — Рычит в ответ. Это он о том, что я ему неправильное название гостиницы назвала? Наивный, думает, что просто перепутала название?

Хлопаю ресницами и улыбаюсь. Хотя на самом деле драпать хочется. Ну вот за что мне всё это? Надеюсь, что он сюда просто чаю попить зашёл. Хотя вряд ли мне вдруг резко везти начнёт.

— У меня всё отлично с памятью, — с улыбкой в ответ выдаю. И в следующую секунду мою ладошку огнём обжигает. Потому что Михаил сжимает пальцами мою руку. Вроде как принимает правила моей игры. В знак приветствия. А на деле сжимает так, чтобы я поняла всю степень его негодования.

— Вот и хорошо, что познакомились. Давайте к делу перейдём.

Вавилов начинает суетиться. Я отмечаю, что он промакивает платочком лоб. Нервничает?

Господи, а я ведь настолько наивная, что ещё даже не подозреваю, какой пиз... подстава подкралась незаметно.

— Михаил Игоревич, я хотел познакомить вас с Соней. Знаю, что вы хотели другого специалиста, но у Сони чудесные рекомендации и...

Это он сейчас пытается уговорить Жарова со мной работать? По позвоночнику скатывается ручеёк холодного пота. Господи, нет. Пожалуйста.

Чувствую, как Жаров в этот момент поворачивает голову в мою сторону, взглядом прожигает. А я занята. Думаю, что если не подавать признаков жизни, то про меня и забудут.

— Андрей Геннадиевич, если клиент выбрал уже... — Я пытаюсь спастись. Потому что работать с Михаилом я, конечно же, не хочу. Но и понимаю, что отказаться от крупного клиента тоже не выйдет. Особенно когда я уже согласилась. Просто я не знала, что клиентом будет... будет Жаров! Так бы в жизни не согласилась. А отказаться — показать, насколько я непрофессионал. И босса своего подвести, который меня порекомендовал. Он точно такого от меня не ожидает. А мне же ещё на старую работу возвращаться.

— Говорите хорошие рекомендации?

От тона его голоса я как струна выпрямляюсь. Поворачиваюсь к Михаилу, взглядом в него стреляю. Пытаюсь предупредить так не шутить. Не нужно. Работать вместе плохая идея. Ужасная! Мы уже пробовали, не получилось. Но Жаров лишь бровь приподнимает и скалится. Не нравится? Так откажись. Не можешь? Так не звезди. Господи, я прямо это всё в его взгляде читаю. Зубы стискиваю от злости, ну вот что он за человек?!

— Да, Соню мне порекомендовали...

— А что за объект вас интересует? Уже определились? — Я перебиваю Вавилова. Нервно произношу вопрос. Совершенно не хочу, чтобы он озвучивал фамилию моего босса и город. Незачем Михаилу такие детали знать.

— Дом ищу, аренда на полгода для начала. Большой. Два этажа. Бассейн.

— Чтобы не в центре города и тихий район... — Я произношу это на автомате. Помню в каком доме он жил раньше. Я тоже там жила. Внутри всё сжимается от этих воспоминаний. Тряхнув волосами, заставляю себя выкинуть это всё из головы. Это прошлое. Забудь. Просто забудь, как страшный сон. И ведь у меня прекрасно получалось забыть, пока этот в моей жизни снова не появился.

— Да, именно так. — Михаил согласно кивает, при этом не прекращает взглядом меня прожигать.

Вижу, что уже Вавилов странно на нас смотреть начинает. Мне ещё слухов на работе не хватает.

— Вот видите, Соня уже знает, что вам нужно. Сможет во всём угодить. — Вавилов произносит эти слова и даже не понимает, что они имеют двойной смысл во всей этой ситуации.

Выпрямляю спину, на Михаила больше не смотрю. Угождать ему было для меня всегда на первом месте, там, в прошлой жизни. В новой я бы не отказалась с ним больше никогда не встречаться. Но судьба ещё та сука, любит вносить поправки и смотреть, как я буду с ними справляться.

Как только Вавилов сообщает, что встреча окончена, я тут же вылетаю из кабинета. Пытаюсь сбежать как можно быстрее и дальше. Встреча с Михаилом назначена на завтра наутро, до этого времени мне нужно взять себя в руки и продумать, как я буду себя вести. Я найду дома максимально схожие с тем, в котором он жил раньше. Сделаю всё для того, чтобы это сотрудничество закончилось максимально быстро. Чтобы он ушёл из моей жизни со свистом. Но я успеваю только за угол свернуть, как на моём локте сжимаются пальцы, а моя спина впечатывается в стену. Жаров нависает надо мной, яростно дышит, ещё немного и пар из ушей попрёт.

— Куда же вы так спешите, Софья Игоревна, у меня к вам есть несколько вопрос. — Наклоняется ниже, так, что его дыхание кожу обжигает, а сердце предательски заходится в дикой пляске.

Вдох-выдох, я напоминаю себе, что нужно держать себя в руках. Не срываться. Я всё-таки нахожусь на работе. А этот... мой клиент.

— Конечно, Михаил Игоревич, вопрос по поводу объекта? Есть пожелания? Что хотите? Может домик в лесу, чтобы никто не мешал медитировать? — Растягиваю губы в улыбке. Но уверена, что больше на оскал улыбка походит. Я чуть не добавляю, что в его то возрасте покой и медитация то, что доктор прописал.

— Я вчера ждал тебя возле гостиницы, ничего объяснить не хочешь?! — Рычит, глаза злющие, молнии в меня пускает.

Ждал? Вот бедняга.

— У меня появились дела, — пожимаю плечами, — я же говорила, что времени мало. И, если честно, совершенно вылетело из головы, что мы о чём-то договорились.

Слышу, как скрипит зубами. Мои слова выводят его из равновесия. А он и правда решил, что я буду ждать? После всего, что было? Вот так просто приду и буду с ним ужинать?

— Ты заигрываешься, девочка, — нависает надо мной ещё больше, заставляет внутри всё инеем покрыться. Время идёт, а его методы общения не меняются.

Вот только есть разница, тогда я была запуганной девчонкой, которая в рот ему заглядывала. Сейчас же той девочки нет. Она повзрослела.

— А кто сказал, что я с тобой вообще играю? Раньше ты был более понятливым. Не смог понять, что я тебя воспитанно отшила — не мои проблемы. — Тут же отрезаю в ответ, толкаю ладонями его в грудь, чтобы отошёл. Не нарушал моё личное пространство.

Жаров прищуривается, рассматривает меня, как будто впервые видит. Взглядом ощупывает.

— Моя бы воля, я бы с тобой и не пересекалась. Но раз обстоятельства сложились так, что нас связывает работа, придётся её выполнить. Не забывай о том, что я твой риелтор, ты мой клиент. На этом всё. Никаких встреч, ужинов. Ничего не изменилось, Жаров!

Он лишь поднимает уголки губ. Чему радуешься? Я же разошлась так, что из ушей чуть ли пар не валит. Ещё немного и огнём дышать начну.

— А ты и правда повзрослела. Зубки появились. Удивляешь.

Меньше всего я хотела добиться вот этого блеска в его глазах. Внутри всё сжимается от его слов. Потому что он не знает какой ценой. Даже не догадывается. Были хорошие учителя, спасибо. Я не разрешаю себе уйти в воспоминания. Слишком больно. И я дала себе слово больше не плакать и не вспоминать. Мне было безумно трудно. Сколько я провела бессонных ночей. Сколько плакала и выла в подушку.

— Меньше всего я хочу тебя удивлять. — Отрезаю холодным тоном.

— Соня, я хочу поговорить.

Воздух вокруг наэлектризовывается. Он как будто по заезженной пластинке танцует.

— А я не хочу.

— Ты ведь вернулась в город из-за отца?

Снова. Он уже затрагивал эту тему в аэропорту.

— Слушай, это не твоё...

— Ты уже встречалась с адвокатом? — Михаил как будто меня не слушает. Перебивает. Специально переходит на тему, которая для меня очень важна.

— Нет, только в телефонном режиме.

— Адвокат паршивый, Соня, он не сможет вытащить твоего отца.

Мои щёки вспыхивают. Почему он так говорит? Как много он знает о деле моего отца? Почему? Зачем? Что ещё он знает?!

Сердце начинает колотиться в груди как ненормальное. Хватаю ртом кислород, лёгкие сдавливает. Пытаюсь себя успокоить. Он не может знать о Денисе, иначе не был бы таким спокойным. Он бы вёл себя иначе. Я знаю. Если бы узнал о своём ребёнке, он бы не был таким спокойным. Я знаю Жарова с нескольких сторон. Знаю как отца. И знаю, что ребёнок для него прежде всего. На первом месте. Именно поэтому я испугалась в самом начале. Именно поэтому скрыла. Потому что он бы без разъяснений забрал бы у меня малыша. Как забрал Майю у её матери.

— С чего ты это взял? — Хриплю в ответ. От нервов голос охрип, горло сдавливает, говорить сложно. Михаил давит на больное, и вся моя броня в виде сарказма становится на паузу.

— Потому что узнавал о его деле. Тебе нужен другой адвокат. Я могу помочь, только скажи.

— Спасибо, но я справлюсь. — Тут же отрезаю.

— Софья Игоревна... — Из-за угла появляется Вавилов, притормаживает, в полном недоумении смотрит на меня и Жарова.

— Тогда договорились, Софья Игоревна, завтра утром я подъеду в офис и поедем на первые просмотры. — Жаров сам завершает этот разговор, улыбается мне, прощается с Вавиловым и идёт в сторону лифтов.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Слова Михаила про адвоката не выходят из головы. Я злюсь. Потому что ему всё-таки удалось меня задеть. Сам того не понимая, он подковырнул очень важный для меня вопрос. Мои лёгкие переживания по поводу адвоката теперь стали не лёгкими. А как вы уже знаете, то накручивать себя я умею только так. С каждой минутой всё накаляется сильнее и сильнее.

— Софья Игоревна, я понимаю ваше состояние, любой бы нервничал. Но мы не можем не проработать все варианты.

Поднимаю взгляд на Зуева, который сидит напротив меня. Уговариваю себя не злиться. Это всё Михаил, это он меня настроил, а я какого-то чёрта подаюсь панике.

— Например? — Приказываю внутреннему голосу заткнуться. Мне нужно принимать решение по ходу дела. Нужно выслушать, что он придумал. Эмоции заглушить.

— Нужно рассмотреть чистосердечное признание и смягчение суда. Тогда срок будет не таким большим и условно-досрочное...

— Отец этого не делал, — отрезаю в моменте. Не даю ему договорить. Признать вину? И это всё, что он может предложить? Ради этого я перевезла сюда семью? Ради того, чтобы смотреть, как моего отца отправляют за решётку? Это что за вариант вообще такой?!

— Софья Игоревна, знали бы вы сколько раз я это слышал. Нужно смотреть на факты, а они говорят...

— Вы же должны его защищать. Отстаивать в суде. Я не хочу обсуждать вариант с признанием. У вас же есть другие варианты?

Вот теперь я начинаю нервничать ещё сильнее. Слова Михаила теперь не кажутся бредом. Сначала я думала, что он просто это сказал, чтобы хоть так добиться личной встречи. Но теперь... Теперь я начинаю думать, а что, если он правда узнал о деле... Пробил адвоката... И снова внутри меня просыпается страх... Страх того, что он знает больше. Я задаюсь вопросом была ли встреча в аэропорту случайной. Он ведь только вернулся в город. Господи, и вот здесь меня осеняет. Голос нового начальника. Вот где я его слышала! Он этого осознания я даже с кресла в кабинете адвоката подрываюсь на ноги. Это же тот мужчина из самолёта, разговор которого я случайно подслушала.

Сердце в груди колотится как ненормальное. Мысли в голове кружатся и генерируются новые. В кабинете душно, мне нечем дышать.

— Софья Игоревна, может, воды?

— Перенесём нашу встречу. Давайте на завтра? У вас как раз будет время придумать что-то лучше, чем просто признать вину.

Я слишком резко прерываю встречу. Выхожу из офиса. Но меня кроет эмоциями. Я знала, что это случится. Слишком спокойной я была. Для того, сколько всего произошло за последние дни. Я была слишком стойкой. Было ожидаемо, что меня накроет. Только я не рассчитывала, что так быстро.

Я не анализировала, почему Михаил тоже вернулся в город. Не задумывалась. Потому что слишком переживала за сына. Слишком соскучилась по нему. Вся была в чувстве вины, что я на целую неделю пропала. После отец. Новая работа. Мачеха. Господи, как моя голова ещё не взорвалась от всех этих мыслей?

Вылетаю на улицу. Прохладный ветер треплет волосы. Зажмуриваюсь. Подставляю лицо ветру. Внутри всё пульсирует. Сжимаю пальцами железные прутья ограждения. Спокойно, Соня, спокойно. Знал бы он о Денисе уже бы орал обвинения и требовал бы встречи с сыном. Он не знает. Точно не знает. А тебе нужно успокоиться. Слишком многое сейчас зависит от моего настроя и состояния. Я должна быть с холодной головой.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Прохладный вечер немного приводит в чувства. Охлаждает. Я достаю из сумки телефон. Возможно, стоит прислушаться к Михаилу по поводу адвоката. Может, я нашла и правда паршивого. Набираю знакомый номер, прикладываю телефон к уху.

— Так и знал, что ты по мне соскучилась.

Голос друга вызывает на лице улыбку.

— Скромностью не поделишься? — Фыркаю в ответ. Стоит услышать голос Ника, как я начинаю потихоньку успокаиваться.

Говорят, что друзья проверяются временем. Так вот, Ник именно тот, кто прошёл тысячу проверок. Наше с ним общение начиналось совсем не с той ноты, но вылилось в настоящую крепкую дружбу. Он крестил моего ребёнка. Часто приезжал и был тем плечом помощи, в котором я очень сильно нуждалась. Денис его безумно любит.

— Что с голосом, Сонь? — Ник переходит на серьёзный тон.

Друг работает в другом городе. Руководит филиалом фирмы отца. Занимает серьёзную должность. А я бы не отказалась, чтобы он был здесь, потому что его поддержка мне очень нужна.

— С адвокатом проблемы, я хотела спросить, может твой отец кого знает в нашем городе? Чтобы я могла обратиться. Потому что тот, что я нашла, предлагает только чистосердечное признание.

— С отцом я сейчас не очень общаюсь, но я спрошу у друзей. Сонь, слышишь? Всё найдём, только не расстраивайся. Ты же помнишь, да? Хвост пистолетом.

Я киваю, как будто он может это увидеть.

Ник спрашивает про сына, про то, как мои дела и новая работа. Я намеренно умалчиваю о том, что пересеклась с Михаилом. Зная характер парня, может произойти много всего непредвиденного. А мне точно сейчас не нужны громкие ссоры и разбирательства. Я всё ещё наивно полагаю, что Михаил как-то пропадёт из моей жизни.

"Ага, бежит и спотыкается" — мой внутренний голос фыркает и закатывает глаза.

Этот день кажется мне бесконечным. Сжимаю пальцами трубочку в содовой, растираю пальцами. Именно так я пытаюсь успокоить разбушевавшиеся нервы. Слишком много всего за один день. Михаил. Адвокат. Мачеха.

— Галина с мужем поссорилась, пока что у нас живёт, — мачеха издаёт разочарованный вздох. А я понять не могу на кой чёрт мне эта информация.

— Печально, — киваю, безразличие фонит в моей тоне, — но я спросила, как дела у моего брата.

У Ирины две дочери, практически моего возраста. Небольшая разница. Две подколодные змеи, которые только и строили козни, пока я жила с ними. Вместе со своей мамашей сделали все, чтобы я ушла из дома и какое-то время не общалась с отцом. В самый тяжёлый период моей жизни. Когда умерла мама, и мне нужна была поддержка. Отец слишком неконфликтный человек. Не смог отстоять свои интересы перед этими... Защитить меня. А ещё и мачеха была беременна Матвеем. Это давало ей право каждый раз хвататься за живот и кричать, что ей снова из-за меня плохо. Короче, было много всего. Приятного мало. Я не ладила тогда с этой женщиной и её детьми, а сейчас тем более желания нет. Я вообще подозреваю, что Ирина связана с тем, что мой отец за решёткой. Приложила руку.

— Между прочим, Галя и Мариша тоже твои сёстры! — Мачеха недовольно буркает в ответ.

Я же поднимаю на неё взгляд. Вижу, что я ей не нравлюсь, но она не рискует мне об этом сказать. Боится?

Я же краем глаза замечаю знакомую фигуру. Не вижу его полностью. Но уже знаю, что это он. Сердце начинает биться сильнее, колотится как ненормальное. Дыхание сбивается. Поворачиваю голову в сторону, чтобы точно убедиться. Да, так и есть. Михаил сидит за четыре столика от меня. С тремя мужчинами в деловых костюмах. Нет никакого сомнения, что у мужчины деловая встреча. Только сейчас я вспоминаю, что он часто выбирал этот ресторан для переговоров, и вот почему мне не нравилось место встречи, которое назначила Ирина. Подсознательно понимала, что это может быть опасно. Но только сейчас вспоминаю все эти подробности. Чёрт! Ну вот я точно где-то себе в карму подгадила.

Делаю глубокий вдох, возвращаю взгляд на мачеху. Натянуто улыбаюсь.

— Давайте не будем доходить до той части разговора, где мои слова вам не понравятся. Попробуем ещё раз — как дела у Матвея? — Произношу доброжелательно, максимально, настолько только могу себя уговорить. Меня злит, что я должна выпрашивать встречу с братом. Вытягивать у неё щипцами информацию.

— У Матвея всё хорошо, — сквозь стиснутые зубы произносит.

— Я бы хотела завтра увидеть брата. Прийти в гости.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Матвей и так переживает из-за отца. Кстати, ты разобралась с проблемой?

Скриплю зубами. Пытаюсь держать себя в руках.

Чувствую, что щеку обжигает. Боковым зрением вижу, что Михаил меня заметил. Смотрит и взгляд не сводит. Чёрт! Начинаю нервничать ещё сильнее. Ну не станет же он бросать деловой ужин и идти сюда, правильно? У него всегда работа была прежде всего, значит, и сейчас всё так же и будет. Тем более я прозрачно дала ему понять, что у нас только рабочие отношения.

— Адвокат сказал, что вы так ни разу и не пришли к нему, слишком заняты? — Впиваюсь в неё взглядом, сверлю. Вижу, как Ирина краснеет, пятками лицо идёт. Моя нервозность из-за Жарова не даёт держать всё под контролем. Я срываюсь. Кусаюсь в ответ на слова мачехи.

— Не тебе меня судить! Поняла?! Приехала, хвостом здесь крутишь, крутая стала?! — Шипит мне в лицо, вперёд подаётся. Я вижу, как наливаются кровью её глаза. — Ты думаешь я не знаю, для кого он крал эти деньги?! Принцесса, в квартире своей жить захотела?! Притом, как мои дочери по съёмным тягаются?!

— Бред не несите, отец не давал мне никаких денег.

— А ты ври больше, ты его подговаривала против семьи, да?! Чтобы он ушёл. Опеку над Матвеем забрал. Ты?! Так хрен ты его увидишь, поняла?!

Мачеха сжимает вилку, которую ей принесли к заказанному блюду. Мне на секунду и правда становится страшно, что она сейчас воткнёт мне её в руку.

Я сглатываю, подаюсь назад.

— Отличный материал, — раздаётся сбоку голос Михаила, — что-то ещё будет или мне выключать камеру?

Мачеха с выпученными глазами смотрит на мужчину, который стоит возле меня.

— Это что... Кто... Это ты специально, да?!

Я в полном шоке перевожу взгляд на Жарова, в его руке и правда телефон, наведённый на мачеху. Он её снимал?

Вдыхаю прохладный воздух, наблюдаю за тем, как мачеха яростно упаковывается в такси. Она вылетала из ресторана в такой истерике. Михаил и правда её до ручки довёл.

— Ты правда снимал? — Поворачиваюсь к мужчине, который вслед за мной на улицу вышел. Я до сих пор ничего не понимаю.

— Нет, просто немного её успокоил.

Нервный смешок вылетает из груди. Просто решил успокоить, а эта идиотка ненормальная мне теперь с братом увидеться не даст.

"Ничего не напоминает ситуация?"

Мой внутренний голос взял за привычку голосом бабули разговаривать.

Я просто вздыхаю, потому что за сегодня уже сил не осталось защищаться. Нападать. Я просто устала. Вот честное слово, устала до чёртиков.

— Но она ведь этого не знает, можешь её напугать, что видео есть. И получить своё.

Мурашки по коже от того, что он ближе подходит. Не совсем вплотную, он не нарушает мои личные границы. Просто ближе. В ноздри запах его парфюма вбивается. Этот его голос успокаивающий... Бесит меня, гад! Ну вот откуда он постоянно берётся? Как чёрт из табакерки выпрыгивает.

— Ты ещё скажи, что и здесь всё знаешь и готов помочь. — Не выдерживаю и с сарказмом в ответ выдаю.

— Она так орала на всё заведение, что сложно было не услышать. — Михаил улыбается уголками губ, — можем вернуться внутрь, ты ведь не успела поужинать.

Это у него с возрастом такое пришло? Не припоминаю, чтобы он таким заботливым был раньше. С чего бы это?

— Я пройтись хочу, аппетита нет. Спасибо, что помог. У тебя там встреча деловая, не буду отвлекать.

Уже шаг вперёд делаю, чтобы уйти, как Михаил преграждает путь.

— Сонь, мы долго так играться будем? — В глаза смотрит.

Вот гадёныш. Ну что ему от меня нужно? Злюсь сама на себя за то, что с каждой новой встречей внутри что-то тянет. Как будто корочку с подсохшей раны сдирает. А я не хочу, знаю, что кровить начнёт.

— Если ты не заметил, то я в эту игру вообще играть не хочу.

— А со стороны иначе выглядит.

— Очки купи, а то зрение шалить начало. — Кусаюсь, потому что нервы уже расшатаны, а это только второй день здесь.

Михаил прищуривается, таким взглядом смотрит, что мне невольно шаг назад сделать хочется. Опасненько.

— Я тебя проведу, время позднее, опасно самой гулять.

— У тебя же встреча, — самое глупое, за что можно ухватиться. Потому что уже понятно, что эта встреча не так сильно важна.

— Они не сильно огорчатся, что я не вернулся.

Как жаль. А вот я наоборот. Но это я не озвучиваю. Не знаю почему, решаю, что проще уже выслушать, что он хочет. Наивно полагая, что после этого он от меня отстанет. Не знаю, с чего вдруг такой доброй становлюсь. Неужели всё-таки то, что он подошёл, чтобы меня защитить, всё-таки подкупило?

— Ладно, но имей в виду — за это время я хороший хук справа натренировала.

— Намекаешь, что стоит подходить слева?

Я кривлю носик в этот момент. Шутит он ещё здесь. И так на птичьих правах разрешила рядом с собой идти.

— Дома я, кстати, уже присмотрела, есть пять вариантов, завтра на все объекты договорилась на просмотр.

Пнув краешком туфли камешек, я иду вперёд. Михаил рядом идёт, но снова держит дистанцию, что меня очень радует.

— Решила отделаться от меня за один день?

— Не стану скрывать, очень бы хотелось.

Михаил издаёт смешок. А я-то надеялась, что взбесится. Вот что точно не изменилось за это время. Доводить его до бешенства хочется всё с той же силой. И бесит, что он к делу сразу не приступает. Ведь так хотел поговорить. Почву подготавливает? Я сама того нехотя нервничать начинаю. Смотрю на время. Я хочу успеть ещё прочитать сыну сказку.

— Ты изменилась, Соня, — произносит серьёзным голосом.

— Было бы странно, если бы я осталась такой же, — выдаю в ответ, — я, если успею завтра, то куплю тебе витамины. Смотрю не только зрение шалит, но и память. Пять лет прошло, Жаров.

— И ты умудрилась уехать туда, где я тебя не смог найти.

От его слов сердце предательски ускоряет сердцебиение. Он меня искал?

— Мы же все тогда решили, зачем было меня искать? Или ты по клиникам пробивал? — Эти слова вылетают быстрее, чем я успеваю прикусить язык. Ну вот зачем?!

— Кусаешься.

— Просто искренне не понимаю, о чём нам говорить. Мы разошлись по определённой причине. Ясной для обоих.

Я останавливаюсь. Терпения во мне сегодня больше нет. Я не держу себя в руках. И это всё он виноват! Потому что рядом с ним моё спокойствие терпит крах. Ну вот на коей чёрт он со мной пошёл?!

— Мы тогда ничего не обсудили. С тобой было невозможно говорить. Ты была на эмоциях.

— Прости, что-то я не помню очередь в мою палату, через которую ты пробиться не смог!

— Соня...

— Нет! Не получится. Тогда всё было ясно. Майя сказала, и ты поверил. У меня не было шанса рассказать свою версию. А сейчас я не стану этого делать. Смысла нет. Тогда я хотела тебя не потерять, сейчас мне плевать.

Эмоции бушуют во мне с новой силой. Закипают. Бурлят. В этот момент я понимаю, что ни черта не прошло. Просто его рядом не было. И всё стало спокойно. Я стала спокойной. Смогла забыть. А он... Он появился и сдирает пластырь со старых ран. Ну вот на хрена?!

Михаил выдыхает воздух рвано, зло. Взглядом меня припечатывает. Не нравится. А плевать! Я давно перестала быть для всех удобной. Теперь в приоритете мой сын, я сама, моя семья. А Жаров мешает нашей безопасности.

— Ты не можешь встать на моё место, — отрезает в ответ, желваки играют, — когда станешь матерью, поймёшь. Я тогда был в шоковом состоянии.

Михаил сам того не понимая бьёт под дых. Про ребёнка. Внутри всё сжимается от страха. Я пытаюсь уловить в его тоне намёк. Намёк на то, что он знает. И если это так, то моё сердце остановится прямо здесь и сейчас. Просто от инфаркта скопытится.

— Давай оставим прошлое в прошлом? Уже всё случилось. Каждый из нас поступил как поступил.

— Соня...

— Ты не мог думать обо мне, я не могла лечь в клинику, только чтобы угодить тебе. Устала угождать.

Я рвано выдыхаю. Ноги почему-то подрагивать начинают. Пульс ускоряется. Я до сих пор не могу говорить об этом откровенно. Та маленькая обиженная девочка, которую я закрыла на десять замков, даёт о себе знать. Это до сих пор больно. И начать сейчас всё это... Это оправдываться. Ну вряд ли же ему Майя сказала правду. Она так старалась соврать. Старалась всё подставить. И признаться? Вряд ли.

— Давай не будем делать вид, что ошибки были с обеих сторон.

Его слова как будто ведро холодной воды на меня опрокидывают. Я вся как ёжик обрастаю иголками.

— Майя...

Когда он её имя произносит, меня передёргивает. Я никогда ей не прощу. Даже не то, что она сделала всё, чтобы подставить меня перед своим отцом, оклеветать. Сделать всё, чтобы мы расстались. Другое. То, что в тот чёртов вечер в моём животе уже был Денис. Я была в положении. И из-за неё... Из-за избалованной сучки, которая не умеет думать о ком-то кроме себя, она подвергла опасности моего ребёнка. На таком маленьком сроке. У меня до сих пор неадекватная реакция на каждый его чих, высокую температуру. Чувство вины зашкаливает, сносит все пометки.

— Нет, — шиплю в ответ, — при мне ты не будешь о ней говорить! — Я срываюсь, больше нет никаких барьеров, ни за что держаться. Все эмоции на лицо.

— Я проебался, Соня, слышишь?

Дыхание срывается, потому что он ещё ближе оказывается. Кожу обжигает от его прикосновения. А я... Меня как будто на паузу ставят. В полнейшем ступоре нахожусь. Его запах пьянит, как бы я ни сопротивлялась, но он проникает внутрь. Отравляет. Его прикосновения... От них мурашки по коже. Господи, как давно я всего этого не ощущала. Уже и забыла, что так бывает.

Ведь за эти годы ко мне никто не прикасался. Не подпускала. Полностью ушла в воспитание сына и работу. Загоняла себя так, чтобы даже думать перед сном было тяжело. Просто отрубалась.

— Пусти... — Голос предательски охрип.

— Я проебался, признаю, мне тебя ужасно не хватало. Когда всё осознал тебя и след простыл. — В глаза мои смотрит, притягивает ближе. Меня разрядами тока разрывает изнутри. Я теряю контроль. И это пугает до ужаса.

Втягиваю воздух через ноздри. Отравляюсь его запахом ещё сильнее.

— А я не прощаю проебов, Жаров, — хрипло выдаю в ответ, — у меня был хороший учитель.

Целую в лобик малыша, сажусь рядом с его кроваткой. Сердце в груди колотится как ненормальное. Я начинаю думать о том, что было ошибкой тянуть сюда бабулю с Денисом. Я ведь подумать не могла, что всё может обернуться таким образом. Что я его встречу...

Опустив голову на руки, я разглядываю главного человечка в своей жизни. Он так сильно похож на Михаила, что внутри всё сжимается. Маленькая копия. И бывает же так... Что ребёнок так на отца похож.

— Мой малыш, — тихонько шепчу. Я не успела приехать до того, как малыш ляжет спать. Опоздала. И всё из-за Жарова. С его разговорами.

Стоит только о Михаиле вспомнить, как щёки пылать начинают. Кожа на руках воспламеняется. В местах, где он меня касался. Сама не верю, что так резко его послала. Слова сами из горла вырывались. Он меня спровоцировал. Вывел на эмоции. Заставил всё вспомнить. Я чудом сбежала. Мимо нас проезжала машина такси. Я сбросила с себя руки Жарова и махнула машине. Таксист, к моему счастью, остановился.

"Сбежала сейчас, хорошо, а дальше, что делать будешь? Постоянно бегать не получится"

Я оборачиваюсь, кажется, что за спиной бабуля стоит. Внутренний голос продолжает её голосом разговаривать. Неужели все её нравоучения так в голове засели, что я теперь сама себя колупать буду?

Нужно как можно быстрее разобраться с делом отца. Ник обещал узнать про адвоката. Хорошего адвоката. Уверена, что он его найдёт. И тогда дело отца с мёртвой точки сдвинется.

Бабуля снова возмущается, что я отказываюсь ужинать. Фыркает. А мне от всех пережитых эмоций кусок в горло не лезет.

Когда в кровати оказываюсь, зажмуриваюсь, хочу как можно быстрее уснуть. Но чёртовы мысли в голову лезут. Кожа снова горит, будто он опять ко мне прикоснулся. В голове как на репите его фразы крутятся. Проебался он. Жалко. Скучал.

— Чёрт! — Ругаюсь, взбиваю подушку, переворачиваюсь на другой бок, зажмуриваюсь сильнее.

Я должна это всё из головы вытравить. Его из своей жизни. Найти чёртов дом, и пускай на этом всё закончится. Пускай отстанет. Пусть прекратит все эти издевательства.

"Наивная ты Сонька"

— Тсс! — Шикаю, заставляю внутренний голос заткнуться. Хватит!

Сделав глубокий вдох и выдох, я вспоминаю знакомую медитацию, и благодаря ей получается провалиться в сон.

— Дом двести квадратов, есть цокольный этаж, бассейн, сауна. Шесть спален, кабинет... — Я рассказываю Михаилу всё про дом. При этом стараюсь держаться на расстоянии. Это уже третий объект. Два других он забраковал. Не такой бассейн, тёмные комнаты, лестница с завитками.

Я начинаю выходить из себя. Вижу, как он прищуривается, подходит к лестнице. Понимаю, что в этот раз всё будет так же. Он просто издевается! Эти дома ничем не хуже того, в котором он жил.

— Здесь как-то неуютно, — произносит и ко мне разворачивается. Взглядом по лицу пробегается.

Это месть за вчера такая, да? Он решил меня так до белого каления довести. Или за то, что в машине я всячески игнорировала все его попытки поговорить.

— Ты бы не мог описать более подробно, что именно не так, чтобы я понимала, какие варианты подбирать.

— Этот дом не похож на тот, в котором я жил раньше.

— Потому что это другой дом. По стилистике и интерьеру он очень...

— Не нравится, не лежит душа. — Пожимает плечами, прищурившись, на меня смотрит. Вот же... провоцирует.

— Хорошо, у нас ещё есть два объекта, если они не понравятся, то я буду искать новые и... — Стараюсь скрыть раздражение, потому что я распланировала всё так, что смогу вторую часть дня провести с ребёнком. Я пообещала Дениске, что мы сходим на его любимые молочные коктейли, а дальше на батуты. А Жаров сейчас делает всё, чтобы как можно дольше меня задержать. Вот даже сейчас, дом ему не лежит, но он идёт на второй этаж. Начинает рассматривать спальни.

— Подойдёшь?

Михаил находится в комнате, а я застыла на пороге. Пульс учащается. Подходить к нему ближе не хочется. Вообще, если честно, сбежать хочется отсюда. От греха подальше. Но я преодолеваю эту волну паники и захожу в комнату.

— Я думала, что дом не понравился. — Подхожу к окну, возле которого он стоит.

— Решил посмотреть на вид, дать второй шанс.

Я глаза закатываю. Это всё ради одной фразы затевалось?

— Вид шикарный, подкат не засчитан, поехали.

Я не успеваю отойти, потому что он сзади подходит, я спиной жар его кожи чувствую. Его руки накрывают мои. Это нарушение всех моих границ. Да это полнейший беспредел!

— Не распускай колючки, Соня.

— Жаров, я ведь предупреждала за хук. Разбитый нос тебе точно не пойдёт, так что отпусти! — Тут же шиплю в ответ.

Кожу моментально обжигает, потому что шеи касается его горячее дыхание. Я чувствую, как ускоряется мой пульс. Дышать становится сложно.

Вырываю руки, не хочу, чтобы касался, резко разворачиваюсь. Толкаю его в грудь. Полностью уверенная в том, что он отойдёт. Даст пройти. Но я сама лишь всё делаю хуже. Глаза Михаила вспыхивают знакомым огнём, от которого мурашки на коже появляются против моей воли.

— Даже не... — Я не успеваю даже договорить, как он сжимает меня пальцами, в себя вбивает. Его губы с моими соприкасаются.

Я вырываюсь как могу, бью кулачками по спине, но ублюдку плевать. Он лишь властно меня захватывает. Язык проскальзывает между губ, мои вкусовые рецепторы с ума сходят. По телу пробегает уже такая забытая дрожь. Я действительно забыла, как это... И я даю слабину, лишь на секундочку... Разрешаю той маленькой девочке, которая выбралась из-под замка, ухватить хотя бы это, потому что после она отправится обратно.

Тело в дрожь бросает. Ненавижу себя за эту секундную слабость. За то, что позволила. Не смогла вовремя отреагировать.

Михаил руку в мои волосы запускает, сжимает у основания, а я понимаю, что это все. Финиш. Приехали. Тело на него реагирует. Разряды тока прошибают только так. А это плохо. Ужасно.

— Сука, — зло шипит, когда я его язык прикусываю. Сам на шаг отходит. Руки свои убирает.

— На этом всё, Жаров! Любое наше сотрудничество прекращается! Не смей ко мне и на пушечный выстрел подходить!

— Соня, — рычит.

— По дому везде камеры, при желании я тебя засудить могу! Такой скандал устрою на весь город, что тебе и дом здесь не понадобится! — Зло бросаю в ответ. Меня всю потряхивает от всего произошедшего!

— Моё терпение к концу подходит, — рявкает, за руку меня хватает и к себе притягивает.

У меня от страха внутри всё леденеет. Его глаза полыхают яростью. Господи, камеры-то отключены, я же просто блефую. Неужели Михаил сейчас...

— А мне плевать! Не доходит, я прямо скажу! Пошёл ты на хер! У меня давно есть мужчина, которого я люблю. Ты остался в прошлом. И твои разговоры меня не колышат! Так понятнее?! — Шиплю в его лицо.

Жаров застывает. Как вкопанный. От моих слов как будто на паузу встал.

Я руку выдираю из его захвата. Злая настолько, что пар из ушей валит.

— Смени агентство, потому что я с тобой работать не буду. Не сменишь, тогда я уволюсь. Я не хочу больше, чтобы ты присутствовал в моей жизни!

— Меня не колышет твой сосунок, с которым ты играешь в любовь, — рявкает в ответ, — себя ты не станешь обманывать, ты до сих пор реагируешь на меня, как и прежде.

— Я и шоколад люблю, только смогла от него отказаться, потому что он вредит фигуре. Я умею выбрасывать из жизни то, что её отравляет. Советую и тебе сделать то же самое.

Михаил прожигает меня гневным взглядом.

— Ты никуда от меня больше не денешься, Соня. Я слишком долго тебя искал.

— Херово искал, — не знаю зачем в ответ это рявкаю.

Фамилию я поменяла практически сразу. Через пару месяцев. Чтобы рожать уже идти под новой. Сменила на Абрамову, именно для случая, если он искать будет. И чтобы Дениску на новую записать. То есть ни по каким базам он бы не смог меня пробить. Бабушку мою тоже вряд ли бы смог найти. Бабушка была на фамилии своего второго мужа. Так что найти меня и правда было сложно. С отца я взяла слово, что он никогда и никому ничего не скажет. Даже про Дениску. Всё было хорошо, пока я сама вот так глупо не попалась ему на глаза.

В этот момент начинает звонить мой телефон. Меня потряхивает от всего происходящего. Михаил прожигает меня взглядом.

Я достаю телефон. Звонит бабуля. Сердце колотится как ненормальное.

Принимаю вызов, при этом Михаила взглядом просверливаю. Даю понять, чтобы не подходил. Он перешёл все границы. На этом всё.

— Мамочка, — слышу в трубке голос Дениса. Внутри всё сильнее сжимается.

— Да, милый, — произношу и на Михаила смотрю. Вижу, как его глаза вспыхивают с новой силой. Теперь я вижу там чётко ярость.

— Мамочка, ты когда пиедешь?

— Я уже еду, скоро буду, как раз освободилась.

— Я тогда буду собиаться.

— Хорошо, милый, да, я тебя тоже люблю. — Завершаю вызов.

Михаил так и стоит. Взглядом убивает, но с места не сдвигается.

— Я просила прежде, ты не понял, попрошу ещё раз. Исчезни из моей жизни, Жаров.

Наблюдаю за тем, как Дениска съезжает по горке. Громкий визг и довольный смех. Он в восторге от всего происходящего. Стоит услышать его искренний смех, как я и сама улыбаюсь. Так всегда. Он источник моего счастья и хорошего настроения.

— По адвокату что-то известно? — Бабуля задаёт болезненный вопрос.

— Ник ещё не отзванивался, но я тоже ищу по сайтам, читаю отзывы.

— Может...

— Нет! — Я тут же стреляю взглядом в бабулю. Вот нужно было ей ляпнуть, что Михаил помощь предлагал. Она теперь каждый раз на это намекает. И ещё про то, что раз он хочет помочь, то чувствует вину. И что сына скрывать плохо. Ох, только одна проблема в моей жизни решилась, как бабуля начинает давить на чувство вины.

Жаров и правда перестал сотрудничать с нашим агентством после нашего с ним разговора в том доме. Уже как четыре дня от него ни слуху ни духу. Я даже вдохнула свободно, и эту ночь спокойно спала. Босс ужасно расстроен всем происходящим. Бросает на меня недовольные взгляды, но открыто не высказывает недовольство. Насколько я поняла, то Михаил ему пригрозил, чтобы меня не трогали. Не уверена в этом, но догадываюсь, что именно так и было. Иначе почему он лишнее слово мне сказать боится? Вряд ли из-за дружбы с моим начальником. Я лишила по сути его крупного клиента. За такое в шею шлют, а он боится мне слово сказать.

Стоило мне немного выдохнуть и плотно заняться поиском юриста, как бабуля решила мне нервы потрепать.

— Соня, ты слишком нервная последнее время. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Бабуля вздыхает, смотрит на меня внимательным взглядом.

Конечно, я не рассказала ей о том, что произошло. Не хватало, чтобы ещё и она нервничать начала.

— Бабуль, нормально всё. Я за отца переживаю. Ещё эта Ирина… слов не хватает. Бешеная просто. — Мачеха в срочном порядке уехала на дачу к своим родителям с детьми. Мне заявила, что встречам препятствовать не будет. Но если для меня не проблема проехать двести километров. Сука. Знает ведь, что я не могу. У меня работа. Но на выходных я обязательно поеду.

— И отказываешься от помощи...

— Я отказываюсь от добровольного рабства! — Тут же выпаливаю в ответ, — стоит мне согласиться, и ловушка захлопнется!

— Ох, Соня, смотри, чтобы ты сама себя в ловушку эту и не завела.

Слова бабушки доводят до бешенства.

— Бабуль, мы же обсуждали уже, — выпаливаю в ответ.

Бабушка лишь поджимает губы. Она знает, почему я не сказала. Знает, что он хотел запихнуть меня в клинику, а узнал бы о ребёнке, я бы видеть его смогла только на его условиях. При связях и деньгах Михаила меня лишили родительских прав по щелчку пальца. И ещё у меня есть наглядный пример его воспитания. Майя. Я сама видела до чего привела его всё позволительность. Я прикусываю язык, не выплёскиваю это всё бабуле. Детская площадка точно не место для таких разговоров.

Вздрагиваю, когда телефон в моей руке начинает вибрировать. Имя друга высвечивается на экране. Бабуля тут же цокает и закатывает глаза. Для меня до сих пор непонятно почему Ник у неё вызывает такую реакцию. Он столько помогал, поддерживал, а бабуля прям бесится на него.

— Я отойду. — Говорю бабушке и отхожу в сторону. — Привет, — принимаю вызов. Голос слегка подрагивает, потому что я начинаю жутко волноваться. Он же звонит по поводу адвоката?

— У тебя нормально всё? Голос дрожит. — Ник, как и всегда считывает моё состояние по одному лишь слову.

— Просто переживаю.

— Сонь, я узнал фамилию и имя адвоката, он самый лучший, но есть проблема...

Снова это чёртово НО. Как же я его ненавижу.

— Говори.

— Он расписан на год вперёд. Новых клиентов не берёт. Я стараюсь пробить пути, но пока получается не очень.

— Номер телефона его есть? — Глубоко вдыхаю. Нет безвыходных ситуаций. Нужно лишь найти путь.

— Есть номер его помощника. Я пришлю тебе сообщением. Как только я найду способ, сразу тебе сообщу. Я ещё через мать постараюсь как-то на отца надавить.

— Спасибо, но то, что ты узнал контакты, уже очень хорошо. Я попробую сама тоже. Спрошу у начальника.

— Окей, тогда сейчас тебе всё скидываю.

— Спасибо ещё раз.

— Да пока что не за что.

Как только завершаю разговор, Ник тут же присылает все данные.

"Гордеев Артём Юрьевич" — фамилия очень знакомая. Я читала про него в онлайн-чатах. Отзывы были разные. Про его ведение дел. Взрывной характер и резкую речь. Но если он брался за дело, то обязательно выигрывал. Проблема была к нему попасть. Но я не привыкла вешать нос. Тут же набираю номер, который мне скинул друг. Трубку никто не берёт и меня перекидывает на автоответчик. Я оставляю сообщение, называю свой номер и фамилию. Конечно, я понимаю, что мне могут не перезвонить, но я позвоню ещё и ещё раз. Десять. Двадцать. Тридцать. Узнаю адрес его конторы. Поеду туда. Буду сидеть под кабинетом.

— Мама, мы пойдём на коктейль? — Как только возвращаюсь на площадку, сын тут же ко мне бросается.

У него появилось любимое кафе с молочными коктейлями. Мы берём стаканчик с собой и покупаем обязательно булочку, и идём к пруду. Он находится совсем недалеко, Дениске нравится кормить уточек. А я каждый раз любуюсь картиной, как он пытается заманить уточку крошками и не покидает надежды её погладить.

— Ты уже накатался на горках?

— Да, — малыш довольно кивает и сжимает меня за руку. В полной боевой готовности идти за любимым напитком.

— С клубникой?

Денис довольно кивает, встаёт на носочки, как будто это поможет ему увидеть процесс приготовления. Я же снова улыбаюсь. Такой забавный.

Беру на руки сына, приподнимаю так, чтобы он всё увидел. Как только его напиток готов, девушка вручает ему стаканчик.

— И булочку, — деловито заявляет, чем вызывает улыбку на лице девушки.

Получив свои лакомства, он шагает на выход. Бабуля отошла в аптеку, поэтому мы договорись встретиться возле пруда.

Я держу сына за руку. Он довольный вышагивает рядом. В принципе его можно и отпустить, потому что центр перекрыт от машин, здесь только пешеходы. Но я боюсь, что он может шлёпнуться, потому что когда затягивается коктейлем, то прикрывает от удовольствия глаза.

В сумке начинает звонить телефон.

— Малыш, подожди, мама сейчас ответит, и мы пойдём дальше.

Мы останавливаемся. Когда я достаю телефон, то сердце начинает колотиться в бешеном ритме. Это номер помощника адвоката. Господи, пальцы подрагивают от волнения. Я даже не ожидала, что могут позвонить настолько скоро.

— Денис! — Тут же окрикиваю сына, когда он продолжает идти вперёд ещё и так быстро.

Телефон снова падает в сумку, я подаюсь вперёд.

— Ой, — слышу голос сына. Вижу только, что он в кого-то вбивается, коктейль вылетает из руки. Малыш подаётся назад и чуть ли не плюхается пятой точкой на плитку. Его успевают подхватить.

— Простите, пожалуйста, я обязательно оплачу химчистку, — подбегаю, обнимаю Дениску за плечи, краем глаза замечаю, что брюки мужчины испачканы коктейлем. Случайно соприкасаюсь с его пальцами, потому что он до сих пор удерживает моего сына, чтобы тот не упал. И первое, что меня пугает, это то, что меня током шарахает от этого прикосновения. Сердце начинает колотиться с невероятной силой. Грудную клетку таранит. Нет. Быть не может. Конечно, нет.

Всё остальное происходит как в замедленной съёмке. Я медленно поднимаю взгляд. Скольжу по мужчине снизу вверх. Не верю, что такое может быть. Судьба не может быть настолько жестока. Ну, пожалуйста...

Я все понимаю ещё до того, как вижу лицо. Запах. Костюм. Руки. Когда я смотрю в глаза Михаила, то уже в предынфарктном состоянии.

— Мама, я случайно, — Дениска начинает хныкать, делает шаг назад, вжимается в меня.

Я же чувствую, как сердце в пятки летит от страха. Михаил ничего не говорит. Только смотрит. Слово "мама" из уст Дениски вводит его в шок. Это видно. Жаров переводит взгляд с меня на сына. Холодею, бледнею, сына за плечи к себе тяну, сильнее прижимаю. Господи, он же поймёт. Поймёт. Денис его точная маленькая копия. Это невозможно не понять.

Михаил смотрит на малыша, а после сердце вообще замирает, не бьётся, потому что он на корточки присаживается, как будто рассмотреть ближе пытается. А когда взгляд снова на меня поднимает, я понимаю, что всё. По взгляду его вижу. Воздух ртом хватаю. Не могу вдохнуть. Перед глазами всё плывёт. Понял. Он понял...

Раз. Два. Три. Это я удары сердца считаю. Господи, оно всё ещё бьётся? Мне не кажется?

Дышать боюсь. Я вообще боюсь шевелиться. В глаза Михаила смотрю. Паника охватывает настолько, что даже думать не получается. Я вижу... в его взгляде растерянность?

— Булочка... — Тихонько произносит Дениска. Сжимает меня маленькими пальчиками. Прижимается. Незнакомый дядя его точно пугает. Ещё и такой настырный.

— Держи, — Михаил протягивает сыну булочку, которая откатилась немного в сторону. Хорошо, что она запечатана в упаковку. Именно эта мысль появляется в моей голове сейчас. Это от нервов, Господи, точно от нервов.

— Ох, Дениска! — И здесь гром среди ясного неба в наше гробовое молчание врывается голос бабули. Очень громкий, эмоциональный.

Бабуля подлетает к нам будто пуля. Врезается между внуком и Михаилом. Тем самым заставляет мужчину на ноги встать и сделать несколько шагов назад.

— Мой маленький, уронил коктейль? А булочка живая? Мой ты хороший. — Бабушка не замолкает ни на секунду. Всё говорит и говорит. Именно это даёт мне несколько секунд форы, чтобы немного прийти в себя.

— Бабушка, а мы будем комить уточек? — Денис полностью переключается на бабулю. Тянет к ней ручки. Прижимает к себе булочку и бросает подозрительный взгляд на Михаила, который, кажется, застыл в полнейшем шоке.

Моё сердце всё ещё тарабанит в груди как ненормальное. Я хватаю ртом кислород. Но уже могу дышать. Это же уже неплохой знак, да? Я не уверена, что он понял. Если пару минут назад была готова умереть от сердечного приступа, то сейчас смотрю на мужчину и начинаю переживать, что его переклинило.

Михаил продолжает на сына смотреть. Пристально. Взглядом полным шока и непонимания. Единственный кто из нас всех очень хорошо всё понимает и может ещё анализировать, и самое главное действовать — это бабуля. Моя спасительница.

— Соня, нас ждут. Я вас столько искала, ты совсем забыла, да? Мы опаздываем.

— Да, да... конечно... — Произношу хриплым голосом.

Отвожу взгляд от Михаила, делаю шаг в сторону. Молюсь, чтобы он так и остался стоять в полном шоке. Чтобы даже не заметил нашего исчезновения. А после и про встречу забыл.

— Соня, — от его голоса внутри всё сжимается, Михаил не стоит столбом, в себя приходит, хоть ещё и пребывает в шоке.

— Простите ради бога, мы можем оплатить химчистку. Я сейчас запишу ваш номер телефона. — Бабуля снова врывается в разговор. Видит в каком я состоянии. Спасает. А я на неё ещё злилась.

— Я бы хотел поговорить с Соней.

— Сонечка, уже время, бегите, я сейчас возьму у мужчины номер телефона и догоню. — Бабушка буквально не даёт ему шаг ко мне сделать. Стоит между нами. Преграждает. Передаёт мне Дениску.

Прижимаю его сильнее к себе. Делаю шаг в сторону. Второй. А после начинаю идти быстро. Очень быстро. Сбегаю. Господи, я правда сбегаю.

Прижимаю к себе сильнее ребёнка. Мчусь в сторону озера. Внутри всё колотит от страха. Кажется, что он сейчас бросится за мной. Схватит. Остановит. Потребует объяснений.

— Мама, уточки, уточки... Уточки...

В себя прихожу от голоса сына, он раз за разом произносит у меня над ухом про уточек. Оказывается, мы прошли озеро. Я несусь дальше. От страха внутри всё покрывается холодом. Оборачиваюсь, не вижу бабулю. Она там ещё с ним осталась? Отвлекает? Не даёт бежать за нами?

— Малыш, давай покормим уточек завтра, хорошо? Придём пораньше и...

— Мама, уточки, — Дениска начинает хныкать, нижняя губа подрагивает. В глазах собираются слёзы. Я знаю, что это значит. Сейчас может начаться истерика, которую я точно не смогу остановить быстро. Он ждал этих уточек весь день, как и коктейль, который уронил.

Дениска сжимает булочку, первые слезинки задерживаются на ресничках. Моё сердце екает.

— Только быстро, хорошо? Уточки очень голодные и их нужно кормить быстро.

Малыш кивает и в знак того, что серьёзно относится к просьбе, начинает распаковывать булочку, пока я несу его к озеру.

Я отхожу в сторону, туда, где деревья, чтобы не быть как на ладони. Ставлю сына на ноги, а сама то и дело смотрю в сторону мостика. Почему бабуля всё ещё не идёт? Что случилось? Он её не отпускает? Или она... Господи... Она же не расскажет ему всё сама?!

Во мне две таблетки успокоительного. Я сижу возле кроватки сына и наблюдаю за тем, как он мирно сопит в две дырочки. Внутри всё равно бушует ураган. Хотя меня заверили, что таблетки вернут мне дзен и спокойствие.

Выходить из детской совершенно не хочется. Потому что там, за дверью, куча нерешённых вопросов. Проблемы. И всё это нужно решать. А я не хочу. Хочу свернуться здесь клубочком, и чтобы кто-то взрослый за меня это сделал. Вот только так теперь может только Дениска, а его кто-то взрослый — это я. Которая сейчас должна подняться на ноги и выйти к бабуле. Которая, между прочим, сегодня спасла меня от ужасной ситуации. Она отвадила Михаила. Заговорила ему зубы и ещё умудрилась купить новый коктейль внуку, чтобы успокоить истерику, и запутать следы. А я там возле уточек чуть от приступа не умерла. Домой добирались окольными путями. Я всячески игнорировала недовольный взгляд бабушки, а когда зашли домой, то просто не отлипала от ребёнка. Вела себя как малое дитя, честно. Но сейчас вроде немного отошла от шока. Сидеть вечно в комнате я тоже не смогу.

Сделав глубокий вдох, я иду к двери. Сжимаю пальцами ручку. Разворачиваюсь и снова смотрю на сына. Есть ли сомнения в том, что я поступаю правильно? Нет. Я защищаю своего ребёнка. Нашу жизнь. Эгоистично? Возможно. Но я имею на это право.

— А я думала до утра прятаться будешь, — выдаёт бабушка, как только я выхожу на кухню.

Язвить в ответ нет ни желания, ни сил. Я очень устала. Честно.

— Бабуль...

Бабушка ставит передо мной кружку с чаем. Запах ромашки тут же вбивается в ноздри. Мой любимый.

— Я сегодня как твоё лицо бледное увидела, сама чуть инфаркт не получила. Как же ты его боишься, Сонька.

Закусываю нижнюю губу нервно. Бабушка садится напротив, пододвигает ко мне пирожки. Взглядом понять даёт, что я из-за стола не встану, если хоть раз не укушу. Господи, а я вообще сегодня ела? Понятия не имею, совсем не помню. Живот тут же урчать начинает, напоминая о том, что я никудышная хозяйка.

— Я испугалась, что он узнает... — Произношу тихо.

Мы часто говорим с бабулей по душам. Я сначала колючки выпускаю, а после сдаюсь и каюсь. Бабушка самый близкий для меня человечек. Именно она оказалась рядом в самый трудный период жизни для меня.

— Я тебе говорила, что шила в мешке не утаить, Соня.

— Мы скоро уедем, и всё станет как раньше. — Произношу упёрто.

Бабушка вздыхает, головой качает неудовлетворительно.

— Наивная до ужаса, в кого только понять не могу. Он сегодня на Дениса такими глазами смотрел. А сколько у него вопросов было.

— Ты же ему не сказала?! — Впиваюсь пальцами в край стола. Я уже раз пятый этот вопрос задаю.

— Я чья бабушка, по-твоему?! Совсем голова дырявая?! Ещё раз такое спросишь, и я с тобой говорить перестану! — Бабуля голос на меня повышает, я тут же взгляд опускаю и чувствую, как наливаются румянцем мои щёки.

— Бабуль, прости, я...

— Он не отстанет, Соня. И чем больше будешь пытаться выкрутиться, тем больше он лезть будет. Как клещ.

— Я не скажу, — упрямо головой мотаю. Не скажу. Не хочу. Как только представляю, что в нашей жизни окажется, так сразу в дрожь бросает. Разбалует Дениса. Начнёт качать права. Нет. Господи, нет.

— Ты меня не спрашивала, как я поняла, что это он, ещё в аэропорту.

Слова бабули из собственных размышлений выталкивают. Я на неё внимательно смотрю. Я и правда не спрашивала.

— Как? — Задаю вопрос, на который уже и так ответ знаю. Потому что я всегда по этому поводу переживала.

— Денис — его маленькая копия. Тот же взгляд. Глаза. Нос. Он даже хмурится также, когда что-то не нравится.

От её слов внутри всё корочкой льда покрывается. Она Михаила видела всего ничего, а уже столько схожестей нашла.

— Он был растерян. Шокирован, я...

— Сонь, решать тебе. Я лишь совет могу дать. Твоё враньё лишь оттянет неизбежное. И чем дольше ты будешь оттягивать, тем злее будет мужчина. После напорешься на то, за что боролась.

Слова бабушки вызывают во мне протест. Очень сильный. Но она как в воду смотрит.

Мой телефон на столе оживает. Светится и вибрирует. На экране мигает его имя. Конечно, он не станет ждать даже до завтра. Нужно быть наивной идиоткой, чтобы на это надеяться.

Гипнотизирую взглядом телефон. Жду, что он просто отключится и все мои проблемы будут решены. Но нет, Михаил настойчивый.

Сжимаю трубку пальцами, выхожу из кухни. Иду в свою комнату. Закрываю за собой дверь.

— Да, — принимаю вызов. В ответ слышу лишь тишину и его разъярённое дыхание. Обнимаю себя за плечи, всё тело дрожать начинает.

— Через час я жду тебя в "Комете". — Голос Михаила холодный, замораживает даже через расстояние.

— Я не уверена, что...

— Твой адрес я тоже знаю, так что могу приехать сразу к тебе. — Моментально к стене припечатывает.

Хватаю ртом кислород. Сердце с ума сходит в грудной клетке.

— Я буду через час, — хриплю в ответ.

— Сколько ему, Соня? — Он тут же срывается.

Зажмуриваюсь. Перед глазами тут же его вижу. Сжимает челюсти. Глаза злые. Пальцами стискивает телефон, а на его месте мою шею представляет.

— Я буду через час. — Повторяю ещё раз и завершаю вызов.

На кровати лежат джинсы и белый гольф. Я уже минут десять сканирую одежду взглядом. Всё не могу выбрать, в чём пойти. А на деле... Я жутко волнуюсь по другому поводу. Он хочет встретиться. Он всё понял. Или нет? Почему спрашивает про возраст малыша? Не уверен? Или это просто, чтобы пощекотать мне и так истерзанные нервы.

— Господи, — присаживаюсь на корточки, сжимаю пальцами виски. Варианта не идти у меня просто нет. Иначе Михаил осуществит угрозу и приедет прямо сюда. Устроит скандал? Разбудит сына? Доведёт бабушку и соседей до нервного срыва? Он всё это может. Кошмар. Что же делать?

Когда выхожу из комнаты одетая, иду на кухню. Бабуля там над чем-то колдует. Слышу звон посуды, приятные запахи. Бабушка что-то напевает тихонько себе под нос.

— Бабуль, мне отлучиться нужно ненадолго. — Заглядываю на кухню.

Бабушка тут же меня взглядом окидывает. Понимающе кивает.

— Прогуляться хочешь?

Закусываю щеку изнутри. Несколько секунд думаю над тем стоит ли ей говорить.

— Михаил позвонил, встретиться хочет.

— О как, — бабуля присвистывает.

— И никаких советов?

Бабушка и правда молчит, я ожидала другого. Что она хоть парочку вариантов накидает. Потому что в моей голове полнейший хаос.

— Я знаю, что ты мурыжить его будешь до последнего. Мои советы тебя драконят только. Но я ведь за тебя дурынду переживаю. Ты его разозлишь только. Эх, Сонька, обиду на него до сих пор в сердце хранишь.

— Глупости, бабуль, просто жить хочу без его присутствия в моей жизни.

— Опять в твоей, — бабуля вздыхает.

— Что?

— Ты опять только про себя говоришь, а Дениска...

В моей руке телефон вибрирует, сообщает, что такси уже на месте.

— Я не уверена, что моему сыну такой отец нужен.

— Значит, без него справимся, — бабушка тут же сворачивает спор. Как и всегда. Раньше меня это устраивало. А сейчас... Внутри появляются сомнения. Чтоб их!

Выхожу из подъезда, сажусь в машину. Перед глазами мелькают огоньки ночного города. А у меня внутри самый настоящий ураган эмоций. Голова от мыслей буквально взрывается. Бабушка заставляет меня сомневаться в принятых решениях. Её слова... Они буквально силой вынуждают в себе копаться.

"Опять только про себя говоришь..."

Закрываю глаза, сердце колотится как ненормальное. Я не имею права, да? Если откинуть все обиды. Если не быть предвзятой... Я ведь и скрыла, потому что была уверена, что он заберёт ребёнка. Не оставит рядом с нестабильной матерью. По его мнению, конечно. Господи, как перестать об этом думать? Он кто угодно, но не плохой отец. Наверное... Боже! В самый ответственный момент я буквально раскатана эмоциями и чёртовыми сомнениями.

У меня множество поводов ему не говорить. Нагло заявить, что Денис не его сын. И пускай хоть лопнет от злости. Не поверит? Его проблемы. Потому что догадки — это всё, что у него есть. Но маленький червячок сомнения внутри вещает голосом бабули. Правда ли я хочу лишить Дениса того, что отец может присутствовать в его жизни? Имею ли я на это право? Чёрт! Ну вот какого, а?!

Из такси я выхожу злая и максимально растерянная. Я до сих пор не решила, что именно мне делать. Говорить? Нет? Боже!

Захожу в ресторан, меня тут же встречает хостес.

— Добрый вечер, вы бронировали столик? — Милая улыбка, но по тону сразу понимаю, что если не бронировала, то меня взашей отсюда выставят. Она пробегается взглядом по моей одежде. Да, я одета не для вашего пафосного ресторана.

— Меня ждут. Михаил Жаров. — Растягиваю губы в ответной улыбке.

— Я вас провожу.

Тон тут же меняется, а я злюсь ещё сильнее. На всех. На себя. На Жарова. На девушку. На бабулю.

С каждым шагом моё сердце начинает колотиться всё сильнее. В голове до сих пор куча неопределённых мыслей. Он ведь всё равно не сможет с ним видеться без моего разрешения, правильно? Даже если я скажу, то...

Я вижу Михаила. Он сидит ко мне спиной. Даже так я могу понять, что он напряжён. Чувствую. Прошло чёртовых пять лет, а я как и раньше чувствую его настроение. Лишь по одной позе считываю.

— Ваш столик, — девушка оглашает мне, что мы прибыли. Я лишь согласно киваю.

В ресторане играет живая музыка. Михаил нас не слышит и пока что не видит. А я замираю за его спиной. Как вкопанная. Ноги в пол врастают. Взгляд сам машинально на его телефон падает. Просто потому, что он светиться начинает. Это случайно. "Майя". Одно слово. Имя. Которое меня моментальное в дикую ярость бросает.

Я сжимаю пальцы в кулаки. Внутри всё как будто воспламеняется. Силой заставляю себя ноги от пола оторвать. Пройти вперёд. К столику. Михаил как раз вызов принимает. Я сажусь напротив, пытаюсь как-то себя в руки взять. Но то, что сейчас внутри меня происходит, контролировать сложно. Это мой личный триггер. Его дочь. Та, из-за которой я до сих пор чувство вины испытываю. Каждый чих моего ребёнка. Маленькая температура. Аллергия. Я всё принимаю на свой счёт. Потому что в моём организме эта дрянь была, когда я уже беременной была. А что, если это как-то повлияло на иммунитет ребёнка? Что, если его аллергия на вишню это именно из-за этого? А то, что каждую зиму мы болеем.

Михаил прожигает меня взглядом.

— Нет, я занят.

От его резкого тона я вздрагиваю. Он в ярости. Майе отвечает очень резко.

— Сама решишь. Не маленькая. Нет, больше не стану. — Михаил сбрасывает вызов. Телефон на стол возвращает с такой силой, что стол дрожать начинает.

Я же поднимаю взгляд, и в его глаза пристально смотрю. Я пришла, готова к разговору. И твоя ярость меня совсем не пугает. Разве что немного, но я не подам виду.

— Готовы сделать заказ? — К нас подходит официантка. Мило улыбается. Но до неё очень быстро доходит, что атмосфера не самая радужная.

Жаров меня взглядом прожигает. Молча. Испытывает мои нервы на прочность.

— Стакан апельсинового сока, — решаю пожалеть девушку.

— Двойной виски со льдом, — от тона его голоса пальчики ног поджимаю. Легко не будет.

— Может, что-то из закусок или...

— Принеси быстро, — рявкает на бедную девушку, которая ни в чём не виновата.

Я глубоко вдыхаю, выпрямляю спину и снова смотрю в его глаза.

— Я приехала сюда только из-за того, что ты угрожал пожаловать ко мне домой. У тебя есть вопросы? Давай решим всё здесь и сейчас. Потому что в следующий раз, после такой угрозы я обращусь в полицию. — Сама поражаюсь тому, насколько холодно звучит мой голос. Внутри всё, наоборот, дрожит. Я приняла решение. Возможно, если бы Майя не позвонила. Если бы я не услышала разговор. Если бы не вспомнила весь тот ужас... Возможно бы, я приняла другое решение. Но всё случилось как случилось.

— Решим? — Михаил недобро улыбается, взгляд угрожающий. — Давай обсудим, как ты скрыла от меня ребёнка.

Его слова — это точный удар в цель. Он даже не пытается ходить вокруг да около.

— Насколько мне известно, у тебя дочь, или за пять лет появился кто-то ещё?

— Вопросительно приподнимаю бровь. Вижу, что испытываю его терпение. Но плевать. Я выбрала тактику и буду ей следовать.

— Значит, решила играть в такую игру?

Официантка приносит напитки. Быстро ставит их на стол и убегает как можно скорее. Не хочет попасть под горячую руку. А жаль, я бы не отказалась от группы поддержки.

— Я не играю, Миша. Я не понимаю сути твоей претензии.

— Мальчик, что был с тобой... Хочешь сказать, что не мой сын?

В его вопросе столько сарказма, что в ушах звенеть начинает. Он понял. Догадался. Возможно, даже уверен. Но опять же, он может думать что угодно.

— Денис? — Удивлённо вскидываю брови, — Жаров, я бы на твоём месте перешла на сок. Денис — мой сын, а ты к нему не имеешь никакого отношения.

— Ты меня за идиота держишь?! — Повышает тон, ударяет кулаком о стол. На нас начинают оборачиваться люди.

— Ты сам себя за идиота держишь! Будешь и дальше продолжать в таком духе, я уйду! — Рявкаю в ответ. Если честно, я сейчас сама не понимаю, откуда взялся этот тон. Сталь в голосе и уверенность в том, что он не размажет меня по стене. За его столик я садилась совершенно с другим настроем.

— Я предлагаю всё решить по-хорошему, Соня. Это зашло слишком далеко. Ты не имела права скрывать от меня сына!

— Имела, Жаров, — произношу по слогам, — если этот сын не от тебя.

— Я видел мальчика. Он моя точна копия.

— У меня для тебя всё так же плохие новости, — пожимаю плечами, — ты поверил в то, во что захотел поверить и я...

— Заканчивай, — перебивает, выпивает свой напиток одним махом, кривится, — эту хероту будешь впаривать кому-то другому. Я даю тебе время подумать. Принять решение. Я хочу видеть сына. Или по-хорошему, или же по-плохому.

Сжимаю пальцы в кулаки под столом. В его взгляде ни капли сомнения. Он всё решил.

— Ты рехнулся, Жаров? У Дениса есть отец. У нас семья и я...

— Значит, придётся рассказать ему правду, — снова перебивает, — ты либо сама признаёшься и назначаешь мне встречу с сыном. Либо будет суд. С моими связями я устрою его быстро. Где сделаю тест ДНК. И лучше тебе не доводить до суда.

Я только рот успеваю раскрыть от такого напора. Его слова вгоняют в дикий шок. Я точно не такого разговора ожидала, я... Господи, какой кошмар.

— И даже не думай уехать из города, у тебя ничего не выйдет, я об этом позабочусь.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь?! — Шиплю на него, чувствую, как щёки гореть начинают.

— Тебе повезло, что я в хорошем настроении, Соня. Я даю тебе выбор. Так что решай, каким именно путём мы пойдём.

На этих словах он бросает несколько купюр на стол, отодвигает стул и просто уходит. Оставляя меня сидеть в полнейшем шоке.

— Софья Игоревна, — недовольный голос Андрея Геннадиевича выдёргивает меня из моих размышлений.

Я сегодня максимально несобранная. Мыслями вся только в своих делах. А точнее в последнем разговоре с Михаилом. Я до сих пор не смогла успокоиться и смириться с его манипуляционной постановкой нашего разговора. Рассказала ли я бабуле о том, что было? Нет. Почему? Потому что знаю, что она мне скажет.

"Я же тебя предупреждала, Соня, всё тайное становится явным"

Вот я только в голове разговор проиграла, а уже бешусь.

— Простите, вы что-то говорили, Андрей Геннадиевич? — Тут же перевожу взгляд на босса. Потерять работу мне нельзя ни в коем случае. А ещё лучше найти срочно хорошего клиента, с большей комиссией. Потому что моя проблема с адвокатом так и не решена. Я перезванивала снова по тому номеру, но мне больше никто не перезвонил. Сегодня нужно будет ехать в его офис и попытаться поговорить. Но цены, которые назвал мне Ник, просто огромные. Слишком дорого. Поэтому мне срочно нужно что-то придумать.

— Говорил, к нам вернулся клиент, — босс поправляет галстук, бросает на меня недовольный взгляд. А я всё ещё на эмоциях от своих личных дел и не улавливаю намёков. Вернулся клиент? Отлично. Я готова работать.

— Это же отлично, он уже знает что хочет? Я быстро найду подходящие объекты и...

— Софья Игоревна... — Откашлявшись, мужчина садится прямо, смотрит на меня нахмурившись. Только здесь я понимаю, что что-то не так. — Я бы лично вам его не поручал. Потому что в прошлый раз вы его упустили. Хотя меня заверяли, что вы отличный специалист.

Неприятный холодок по спине поднимается, липкими лапками к позвоночнику прилипает.

— У меня хорошее...

— Это я знаю, и если бы не личная протекция моего хорошего друга, я бы в вас усомнился. Но за вас очень хорошо попросили. Но должен предупредить — упустите крупного клиента ещё раз, и я буду вынужден с вами попрощаться.

Выпрямляюсь, как пружина, чувствую, как вспыхивают мои щёки, внутри всё неприятно тянет. Не помню, когда в последний раз так ужасно себя ощущала.

— Андрей Геннадиевич, я всё понимаю, но в случае с Жаровым... — Договорить мне никто не даёт. Босс жестом показывает, чтобы я сворачивала объяснения.

— Вам придётся найти с ним общий язык, Софья. Потому что в этот раз у нас контракт с его фирмой. Заказ крупный. Серьёзный. Вы же понимаете, что и ваша комиссия от выполнения заказа будет немаленькой?

Ком в горле встаёт. А я-то дура радовалась, что Жаров на два дня пропал. Ни звонил, ни писал. В глубине души надеялась, что он немного остынет и, возможно, мы сможем поговорить как взрослые люди. А он решил и на работе меня связать по рукам и ногам?

Первое желание — поддаться эмоциям. Сказать, что я не стану с ним работать. Но я беру себя в руки. Прикручиваю эмоции. Я адекватно оцениваю всё происходящее. Уйти из этого агентства? Конечно, я могу, удерживать насильно меня никто не будет. И даже если закрыть глаза на то, что я подставлю своего основного работодателя, к которому планирую вернуться на работу. Я прекрасно понимаю, что для того, чтобы устроиться в другое место, мне нужно время. И даже если мне повезёт найти работу быстро, никто не подпустит меня к ВИП клиентам. Это нужно заслужить. Доказать своей работой. И пока я буду скитаться по заброшенным районам и обзванивать базу клиентов, пройдёт месяца три-четыре. Потому что новеньким сотрудникам никто на тарелочке преподносить клиентов не станет. А это значит — никаких денег. Три месяца бесплатной работы, чтобы обратить на себя внимание и доказать, что ты чего-то стоишь. Проходили, знаем. У меня нет столько времени. За это время мой отец проиграет суд и получит несправедливый срок.

— Они уже озвучили пожелания? — Сглотнув ком в горле, я даю понять Вавилову, что готова приступить к работе. Жаров хочет играть в такие игры? Хорошо. Сыграем. Хочет поговорить по поводу сына? Отлично. Мы поговорим. Вот только его методы больше не сработают. В ресторане был эффект неожиданности. Я просто не была готова к такому напору. Успела от него отвыкнуть за столько-то лет. Но теперь я готова, Жаров.

Поправляю невидимые складки на юбке. Заправляю прядь волос за ухо. Переставляю бутылку с водой в другую сторону. Да, чёрт побери, я нервничаю. Жаров должен прийти с секунды на секунду, а я, как назло, начала психовать не по-детски.

Силой приказываю себе не подпрыгивать на стуле, когда дверь открывается. В помещение заходит незнакомый мне мужчина.

— Добрый день, — поднимаюсь со стула, заглядываю за спину мужчины. Жаров решил сегодня прийти не один? С группой поддержки в виде... Только сейчас я обращаю внимание на зашедшего мужчину. Надеюсь, мне удаётся скрыть своё удивление. Такие обычно на обложки журналов фотографируются и демонстрируют новые модные коллекции. Но точно не работают... кстати кем?

— Добрый день, меня зовут Янис, я от господина Жарова, у нас назначена встреча, — мужчина мне ослепительно улыбается. Подходит ближе.

— А сам господин Жаров? — Вопросительно бровь приподнимаю, ну, вряд ли он решил смиловаться, и сам не припёрся сюда. Да?

Янис замечает, как я снова смотрю на дверь, которая всё никак не распахивается. А так хотелось сегодня убивать. Я же настроилась.

— Михаил Игоревич не присутствует при обсуждении заказов. У него слишком плотный график. Он будет присутствовать непосредственно на объектах, которые я одобрю.

Перевожу взгляд на Яниса, пытаюсь понять, он издевается или Жарова и правда не будет? Плотный график? У того, кто целый день фигней занимался и отсеивал дома, потому что размер бассейна не такой, как ему хотелось?

Ловлю себя на мысли, что я начинаю заводиться. Хотя никакой причины для этого нет. Наоборот, же, всё хорошо. Жаров не пришёл. Прислал вместо себя довольно милого Яниса. Моя нервная система сегодня может взять выходной, а со мной происходит что-то странное.

— Отлично, — растягиваю губы в широкой улыбке, — тогда приступим? Что именно мы ищем? — Включив экран своего планшета, я открываю блокнот, чтобы записать все вводные.

— Нужны офисные помещения. Каждое на сорок сотрудников. Чтобы у каждого было рабочее место, пять отдельных кабинетов. Желательно в районе центра или немного в западную сторону. Панорамные окна, не выше десятого этажа, хорошая вентиляционная система.

Янис начинает очень быстро перечислять все требования. Я же стараюсь ничего не упустить. При этом вспоминая здания, которые уже есть у нас в базе. Но там, кажется, нет ничего подходящего.

— Сколько помещений нужно?

— Пока что три.

Жаров основательно здесь обосновывается? Снова разворачивает большой бизнес?

— Хорошо, я начну поиски сегодня, думаю, что уже на этой неделе мы сможем посмотреть первые варианты и...

— Соня? Правильно — Янис растягивает губы в улыбке, слегка прищуривается и окидывает меня взглядом. Меня даже немного в жар от смущения бросает. Настолько откровенно мужчина меня рассматривает.

— Софья Игоревна, — поправляю его и улыбаюсь уголками губ. Это что-то новенькое. Жаров там совсем сбрендил, кого он сюда прислал?

— Софья Игоревна, — Янис снова улыбается, — мой босс хотел бы, чтобы работа была проделана в кратчайшие сроки. С вашим руководством уже все обсудили, нас заверили, что вы именно тот сотрудник, который сделает всё в лучшем виде.

— Я сделаю всё возможное, — произношу в ответ.

— И у меня для вас ещё кое-что есть. — После этого мужчина достаёт из внутреннего кармана пиджака конверт и передаёт его мне.

Янис ушёл уже около часа назад, а я всё ещё продолжаю сканировать конверт взглядом. Это от него. Я знаю. И даже не потому, что больше не от кого. Конверт пропитан его запахом. Проникает в ноздри. Будоражит всё внутри меня. Нежеланные воспоминания. Эмоции. Всё то, от чего я бежала. Пряталась. Скрывалась.

С каждым новым днём, проведённым с ним в одном городе, мне становится всё труднее. Было куда проще, когда он был за тысячи километров от меня. Жить было спокойнее.

Конверт небольшой. Миниатюрный. Сжимаю пальчиками его за краешек. Поднимаю на свет. Господи, как малое дитя себя веду. В этот момент самое то хлопнуть себя ладонью по лбу. Какого хрена, Соня?!

Открываю конверт. Глушу в себе страх и неуверенность. Я давно не поддавалась таким порывам. А рядом с ним снова просыпается та девочка, что дрожала от нерешительности.

В конверте лежит небольшой картонный листочек, на котором написано совсем немного.

"Домино. Завтра в 19.00"

Сердце за секунду разгоняется. Ударяется о грудную клетку. Раз за разом долбится. Хватаю ртом кислород. Пытаюсь сразу много ухватить, но не получается. Домино. Это было наше место. Мне нравилось это заведение. Было особенным. Господи.

Со стула резко встаю, отхожу к окну. На одном месте находиться нереально. Адреналин разносится по крови. Подрывает. Зачем он это делает? Ведь намеренно, да?! Не может не понимать, что...

Фух. Выдыхаю. Глаза закрываю. Пытаюсь успокоиться. Кончики пальцев начинает покалывать от нервов. Так всегда бывает, когда я слишком много переживаю. Не успеваю взять под контроль эмоции. А с Жаровым я вообще их ни хрена не контролирую! И что это вообще за бред?! Номер телефона у него мой есть! Позвони! Напиши! К чему эти записки?! Или боится, что трубку не возьму? Не отвечу на сообщение? Так он своим шантажом обеспечил себе стопроцентную уверенность в том, что у меня не будет выхода. И ведь головой понимаю, что придётся договариваться. Выходить на взрослый диалог. А всё внутри меня противится этому взрослому решению.

На работе провожу ещё несколько часов. Ищу подходящие объекты. Это, оказывается, не так просто. Но я нахожу несколько вариантов, на которые можно будет посмотреть уже завтра. Смотрю на время и принимаю решение ехать сразу в адвокатскую контору. Мне так никто и не перезвонил, значит, придётся действовать другими методами.

Офис адвоката находится в хорошем районе. Захожу в бизнес-центр. Поднимаюсь на нужный мне этаж. И тут же натыкаюсь на секретаря. Хотя она больше напоминает мне овчарку.

— У вас запись?! — Девушка рявкает на меня, стоит только в помещение зайти.

— И вам добрый вечер, — я растягиваю губы в улыбке.

— Девушка, у нас только по записи, — секретарша тяжело вздыхает и смотрит на меня взглядом "понаприлазили здесь".

— У меня запись, — вру и не краснею.

— И как именно вы записаны? — Овчарка поправляет очки на переносице, тут же берёт в руки планшет.

— У меня личная договорённость с Артёмом Юрьевичем. — Нагло заявляю в тон девушки.

Расправляю плечи и под её недоверчивым взглядом прохожу дальше. Туда, где сидит мужчина. Ждёт очередь? Наверное, законную? А я нагло прохожу и сажусь рядом с ним. Что делать дальше понятия не имею. Буду действовать по ситуации. На первой базе я уже прорвалась. Главное, чтобы меня взашей отсюда не выставили, когда поймут, что я врушка.

Проверяю почту, даже захожу посмотреть новости друзей в соцсетях. И всё для того, чтобы не сталкиваться взглядом с овчаркой, которая продолжает на меня смотреть, ещё немного и лаять начнёт. Интересно, до моего появления здесь она также внимательно клиентов рассматривала?

Дверь кабинета открывается. Я от неожиданности чуть телефон из руки не выпустила.

— Семён Георгиевич, простите, что заставил ждать.

На пороге кабинета появляется мужчина. Ещё по тону его голоса понимаю, что ему не пятьдесят. А именно так я себе представляла опытного адвоката, который выиграл кучу дел.

Поднимаю взгляд. Рассматриваю мужчину. Недоверчиво прищуриваюсь.

— Ничего страшного, Артём Юрьевич, — мужчина рядом со мной тут же подрывается с места.

Артём Юрьевич? То есть Гордеев? Не успеваю уследить за своими эмоциями, моя бровь ползёт вверх от удивления. Сколько ему?

Адвокат приветливо улыбается своему клиенту. Я даже приободриться успеваю. Есть шанс, что и мне рады будут? Но Гордеев как будто чувствует, что я его с интересом рассматриваю. Господи, я по серьёзному вопросу пришла, а сейчас сижу и пытаюсь возраст его угадать. Вот только если мужичку, который уже в кабинете, Гордеев приветливо улыбался, то мне лишь достаётся холодный взгляд. Он меня так им припечатывает к месту, что ладошки потеть начинают. Только рот открыть успеваю, чтобы что-то сказать, напроситься следующей на приём, как он тут же дверь захлопывает. У меня прядки волос подлетаю от ветерка, с такой силой он дверь закрыл.

Только сейчас понимаю, что всё это время не дышала. Громко выдыхаю. Сердце в груди колотиться начинает. Если ещё пять минут назад я тешила себя надеждой, что Гордеев не такой, как о нём пишут в интернете, то сейчас тешить себя надеждой больше не получается.

Чувствую, как щеку неприятно покалывает. Это снова овчарка меня сканирует. Резво в её сторону поворачиваюсь и взглядом впиваюсь. "Что?! Меня не прогнали, а значит, ещё не всё потеряно!"

Нервы начинают сдавать примерно через час. Нога начинает нервно подрагивать, от этого каблук отстукивает чечётку на плитке. Овчарка недовольно откашливается. Даёт понять, что её это нервирует, и я надавливаю ладошкой на коленку, чтобы не так сильно нервировать дамочку. А то мало ли что будет. Нервишки у девушки точно не в порядке. И я ей ещё с первой секунды не понравилась. Не хватало ещё, чтобы сейчас разборки мне закатила.

Когда дверь кабинета снова открывается, я чуть не подпрыгиваю на месте. Только чудом в кресле остаюсь. Мужчина выходит из кабинета, закрывает за собой дверь. Я же в нерешительности кусаю нижнюю губу. Что делать? Подождать немного или уже можно заходить? Постучаться или просто нагло войти в кабинет и брать нахрапом?

Решаюсь подорваться из кресла, делаю в шаг в сторону двери. Боковым зрением вижу, как овчарка тоже подпрыгивает на ноги и, кажется, уже готова нестись ко мне. Будет грудью на амбразуру бросаться? Хозяина от навязчивых клиентов защищать?

Моя голова повёрнута в сторону, потому что я на автомате контролирую действия овчарки. Замахиваюсь рукой, чтобы постучать в дверь. Но когда кулак соприкасается с поверхностью двери, никакого звука не происходит. Я пробую ещё раз. Не совсем понимаю, что что-то не так. Дверь слишком мягкая и неровная, что ли...

Когда перевожу взгляд вперёд, то замираю на месте. Потому что я стучала кулачком не по двери, а по груди самого Гордеева. Который сейчас стоит передо мной и, вздёрнув вопросительно бровь, внимательно меня рассматривает.

— Закрыто, — произносит таким тоном, что меня немного назад откидывает. Холодным и недовольным.

— Ой, простите, я... — Охаю, хочу извиниться, но мужчине, кажется, плевать.

— Марина, сегодня уже не вернусь. Встречи перенеси на завтра, офис закрой сама. — Гордеев обращается к своей овчарке.

Поправив пиджак, по которому я стучала, он просто направляется в сторону выхода. Как будто меня здесь нет.

Марина лишь молча кивает, при этом стреляет в меня взглядом, полным ехидства.

— Артём Юрьевич! — Тут же окликаю мужчину и несусь за ним. Конечно, я не думала, что будет просто. Но и на подобное вообще не ожидала.

Адвокат игнорирует все мои попытки до него докричаться. А я физически не успеваю семенить за ним. Он идёт быстро, а я на каблуках. Приходится бежать. И догнать Гордеева получается только возле его автомобиля. Я, между прочим, чуть не убилась, пока за ним бежала.

— Артём Юрьевич! — Повышаю голос, остановившись возле его машины. Если что, то я подумываю встать на выезде. Может, у него проблемы со зрением? То так он меня точно увидит.

Но на моё удивление Гордеев замирает. Наконец-то меня услышал?

— Артём Юрьевич, простите, что я так в наглую, но у меня... — Выдохнув, подхожу ближе к мужчине.

— Неинтересно, — тут же в ответ прилетает. Тон такой, что буквально замораживает им, — вы, видимо, решили, что если будете себе вести как хабалка на рынке, то сможете чего-то добиться?

— Простите, но я...

— Не прощаю, — мужчина прищуривается, — у меня нет времени на подобные выходки.

— Я пыталась записаться к вам на приём, но...

— Но решили, что прорваться в не записи будет куда проще, — перебивает, ухмыляется.

— Нет, я просто...

— Уважаете своё время, но не чужое.

Я даже сказать в ответ ничего не успеваю. Он своим поведением вгоняет меня в ступор. Выставляет таким образом, будто я в его кабинет на самокате заперлась и ещё что-то требовала.

— Я...

— Всего хорошего. — С этими словами он просто садится в машину и срывается с места. А я стою и хватаю ртом кислород от возмущения. Вот же козёл!

Наблюдаю за тем, как Дениска активно роется в песочнице. Своей маленькой лопаткой, кажется, решил откапать потайной проход в подземелье. И не одна я за этим наблюдаю. Девочка, которая сидит сбоку, вообще глаз с него не сводит. Кажется, она впечатлена работоспособностью моего сына.

— Сонь, ты здесь ещё? — Голос Ника в трубке напоминает мне о том, что мы разговариваем.

— Здесь, — вздыхаю, — на сына отвлеклась.

— Как у тебя дела? А то я только о себе трещу, а ты совсем молчишь.

Как у меня дела? Через два часа я должна встретиться с Михаилом. О чём, конечно же, не скажу Нику. Потому что прекрасно знаю его реакцию на эту новость. А проблем у меня и так хватает.

— Я в адвокатскую контору ездила, — решаю поделиться впечатлением, которое на меня произвёл самый лучший адвокат нашего города. Если честно, с таким отношением к людям я вообще не понимаю откуда у него столько клиентов. Интересно, к нему кто-то повторно обращался? Или со всеми он разговаривает адекватно, и такой бонус достался только мне?

— Ну, судя по твоему тону, ничем хорошим это не закончилось? — Ник аккуратно задаёт вопрос.

— Меня назвали хабалкой, которая на рынке торгует. Если честно, он очень малоприятный тип. Ещё и хамло. — Понижаю тон голоса. Потому что мамочки с соседней лавочки начинают в меня стрелять взглядами.

— Это я знаю, но говорят, что его работа сглаживает все эти неприятные моменты.

Ник соль на рану сыпет. Потому что понимаю, что у меня другого выбора, как вернуться к адвокату ещё раз. И ещё раз. Взять измором, раз по-другому не получится. Я звонила ещё раз его секретарю. Но овчарка упёрто не берёт трубку и не перезванивает.

— Ну пока я только с неприятными моментами ознакомилась.

— Я планирую скоро приехать и постараюсь к этому времени пробить с ним встречу. Пока результатов особо нет, но я...

Ник говорит что-то ещё, а я внимательно наблюдаю за сыном. Он с довольным лицом что-то достаёт из ямки, которую так долго капал. Протягивает свою находку девочке, которая до этого наблюдала за ним не отрываясь. А потом я вижу, как эта девочка кривится и начинает плакать. Прищуриваюсь.

— О боже! — Скинув вызов, я бросаюсь к сыну. — Денис! — Подлетаю к сыну, заставляю скинуть с ладошки собачьи фекалии. Господи, а он ещё и девочке их подарить пытался.

Чувствую на себе осуждающий взгляд мамы той самой девочки, которая к нам подбежала.

— За сыном следить нужно! — Рявкает на меня.

— Что-то я вас в песочнице не заметила!

Поднимаю на руки Дениса, несу его в сторону подъезда. Сын недоумевает, что произошло. Пытается вырваться. Он явно хочет забрать свою находку с собой домой.

В ванной комнате приходится немного повоевать, чтобы запихнуть сына в ванную. Он пытается вырваться. Обижается на меня. А потом и вовсе заявляет, что я не дала вручить девочке подарок. То, что девочка от его презента расплакалась, сына вообще не смущает.

Бабуля только громко смеётся с моего рассказа. В конечном итоге сын на меня обижается и уходит в свою комнату. А я в не самом лучшем настроении начинаю собираться на встречу с Михаилом.

— Поздно вернёшься? — Бабуля заходит ко мне в комнату. Это уже пятая попытка узнать, куда я собираюсь.

— Хочу успеть до того как Дениска ляжет спать. Чтобы прочитать ему сказку.

— С подругами идёшь?

— Бабуль, — бросаю на неё многозначительный взгляд.

— На свидание? — Бабушка заговорщицки улыбается.

— На деловую встречу, — ухожу от ответа.

— У тебя с твоей работой никогда личной жизни не будет! — Бабуля вздыхает и оставляет меня одну.

Я же поправляю пояс на платье. Платье выбираю макси, без вырезов. Всё максимально строго. Темно-бордового цвета. Других поводов сходить в ресторан у меня может и не быть. Хоть гардероб свой выгуляю. Я стараюсь думать обо всём на свете, только не о самом важном.

Я же прекрасно понимаю, что сегодня разговор пойдёт о Денисе. Жаров дал мне время на размышления и сегодня хочет получить от меня ответ. А я всё никак не могу смириться, что он появится в жизни моего сына.

В ресторан решаю не опаздывать. Хотя внутренний голос требует хоть как-то побесить Жарова. Но я умом понимаю, что ситуация и так ужасная, ещё больше сгущать краски совершенно не хочется.

Меня провожают за столик Жарова. Стоит только увидеть, как внутри всё опять вибрировать начинает. Весь мой настрой, над которым я так работала в такси, летит к чертям. Эмоции бьют через край уже сейчас, а я ещё не села за стол, и мы не начали разговаривать.

— Ты один? — Выдаю вместо приветствия, — мне можно выдохнуть? — Намекаю на то, что в прошлый раз он угрожал мне адвокатом и судом.

Жаров прищуривается, моментально впивается в меня цепким взглядом. Как же сильно он сейчас отличается от Жарова, который просто хотел поговорить и обсудить прошлое. Там он пытался ещё как-то окольными путями. Не был так нагло настроен. Сейчас же всё иначе.

— Я решил, что мы все обсудим как взрослые или я ошибся?

В мой адрес тоже летит колкость. Намекает, что я уже не маленькая девочка и пора вести себя как взрослая? Хочется зарычать, а после послать его на все четыре стороны. Но вместо этого мне приходится вежливо улыбнуться.

— Это значит, без угроз и манипуляций?

Откидываюсь на спинку стула. Открываю меню, которое лежит передо мной.

До этого момента я пить не собиралась, но сейчас понимаю, что нужно хотя бы бокал вина. Нервы шалят, и нужно их немного успокоить.

— Уверена, что в таком тоне хочешь вести разговор? — Михаил склоняет голову набок, в его тоне предупреждающие нотки. А меня рвать начинает ещё сильнее. Согласна, я приняла оборонительную позицию с первых секунд. Но разве у меня нет для этого повода?

Захлопываю меню, подаюсь вперёд.

— Я вообще не хочу вести этот разговор, но так вряд ли получится, да?

Михаил стискивает челюсти. Вижу, как на его виске начинает пульсировать вена. Это значит, что он уже начинает злиться. Я же откидываюсь назад и жестом подзываю официанта.

— Бокал белого сухого, на ваш выбор.

Официант согласно кивает, переводит взгляд на Жарова, тот даёт понять, что это весь заказ.

— Соня, я всё ещё хочу решить вопрос по-хорошему. — Михаил приторно сладко произносит эту фразу. Настолько же сладко, насколько хочет меня обмануть. По-хорошему только в его понимании, но точно не в моём.

— Ну, слава богу, — выдыхаю, улыбаюсь, — значит, ты оставишь нас в покое и больше не будешь угрожать? — Улыбаюсь ещё шире, а Михаил сильнее злится.

— Я думал, что тебе хватило времени, чтобы взять под контроль эмоции и начать думать головой.

Сладкого тона больше нет. Он показывает, насколько я его взбесила. Черты лица Жарова заостряются. Взгляд становится цепким.

— Если честно, то времени было мало. Чтобы смириться нужно больше.

Я громко выдыхаю. Понимаю, что зря выпускаю колючки. Итог всё равно будет один. И только от меня зависит, как именно мы решим вопрос. Просто... Ну, бесит же! Выбора по факту никакого. Меня к стене прижали. Мало того что он хочет в моей жизни обосноваться, так ещё и на работе какого-то чёрта связал по рукам и ногам.

— Сколько хотела, четыре года? — Тон Жарова заставляет напрячься, — ты ведь даже не собиралась мне рассказывать?!

Официант приносит бокал вина. Я впиваюсь в него пальцами как в спасительную соломинку. Разговор не будет лёгким. Точно не будет.

Глубокий вдох. Сколько бы я себя ни настраивала, всё равно реагирую агрессией на каждую его фразу. Пытаюсь успокоиться. Хоть немного. Планировала ли я ему рассказать?

— А когда мне было это делать? — Взгляд поднимаю, смотрю в его потемневшие глаза. Злится? Мне это знакомо. Несправедливо поступила? С несправедливостью я тоже знакома. Благодаря тебе Жаров я многое познала, — когда ты меня на принудительное лечение в клинику отправлял? Или, когда из своей жизни вычёркивал?

Михаил кривится. Глаза ещё сильнее темнеют. Не нравится, куда разговор заходит? Ну, конечно, куда проще, когда виновата только я. А тут, оказывается, факторы сопутствующие были.

— Значит, я не узнал о ребёнке, потому что ты обиделась?

Я глоток вина делаю, кривлюсь. Боже, дай мне сил не совершить что-то в состоянии аффекта. Потому что только за этот тон можно в него чем-нибудь швырнуть.

— Ты не узнал о ребёнке по многим причинам, Жаров, — отрезаю стальным тоном.

— Поделишься?

Пальцы сжимают ножку бокала. Я знала, что просто не будет. Но что-то знакомое царапает меня изнутри. Воспоминания. Все пережитые эмоции.

— Например, то, что ты считал меня наркоманкой, или до сих пор считаешь, — пожимаю плечами, — представляю, куда бы ты меня принудительно отправил, узнав о беременности.

— Соня, в тот момент у меня были основания.

— А язык у тебя в тот момент не отсох?! — Тут же парирую. Эмоции вырываются наружу. Я прикусываю язык. Мы не это здесь обсуждаем. Не мои обиды.

— Тебе сделали анализ крови, он показал присутствие наркотиков в крови.

Я веду плечом, снова кривлюсь. Внутри всё сжимается. Я не виновата в том, что так вышло. Но чувство вины со мной будет всегда за эту ситуацию. Перед моим сыном. За то, что... Боже. Делаю ещё глоток вина.

— Ты сказал, что хочешь договориться по-хорошему, — перехожу на главную тему. Я не стану сейчас перед ним оправдываться. Это было в прошлом. Пускай там и остаётся.

— Верю, что у нас получится.

— Одна из причин, почему я молчала, я боялась, что ребёнку будет полная дозволенность всего, как Майе.

Стоит затронуть эту тему, как Жаров ослабляет галстук. На виске выделяется вена. Он злится.

— Мы не будем обсуждать Майю, — слишком резко меня обрезает.

Первый порыв — это съязвить. Интересно, почему? Давай обсудим. Например, то, как сильно я её ненавижу.

— Мы будем, Жаров. Потому что первый пункт нашего мирного соглашения — это никакой Майи. Она не подходит к Денису. Не общается с моим сыном. Никакой коммуникации.

Слышу, как он стискивает зубы. Скрип такой, что внутри всё холодеет.

— Хорошо, — удивительно быстро соглашается. Я недоверчиво прищуриваюсь.

— Никаких возражений? — Вопросительно приподнимаю бровь.

— Ты же понимаешь, что это получится скрывать первое время. Она рано или поздно узнает о брате.

— Мне нужен ещё один бокал, — кривлюсь, ищу взглядом официанта.

— Я хочу завтра познакомиться с сыном.

Застываю на месте. Он слишком быстро перешёл от теории к практике. Я не думала, что так быстро... Господи, да я не готова, и вряд ли когда-то буду.

— Завтра не получится, у меня срочный заказ и много показов объектов. — Отрицательно мотаю головой.

— Значит, после работы, — Жаров не сдаётся. Настаивает.

— Давай я выберу на неделе день, когда не буду так сильно загружена и...

— Завтра, — произносит с напором, взглядом впивается.

— Повторите, — произношу официанту, когда он подходит к нашему столику. — Мы ещё не все обсудили, чтобы говорить о встрече.

Михаил прищуривается, окидывает меня ледяным взглядом.

— Не переходи границы, Соня.

— Это должна быть случайная встреча. Ненавязчивая. И ты не скажешь ему сразу всё. Он знать не знает кто ты. Он должен сначала тебя узнать. Иначе ты его испугаешь. И никаких встреч без моего присутствия. Пока что так.

Михаил сжимает пальцами край стола. Ещё немного, и он взорвётся. Я знаю эту позу. Выражение лица. Заострённый взгляд.

— Знать не знает кто я, — произносит со злостью, — если бы не случайная встреча...

— Я бы никогда не рассказала, да, — тут же выдаю в ответ, — и не делай вид, что у меня не было причин, Жаров. Имеем то, что имеем.

Впивается в меня взглядом. Вспарывает на живо. Я сама не знаю, как его выдерживаю.

— В его жизни есть тот, кого он называет папой?

А вот здесь внутри всё вздрагивает. Потому что в его тоне есть что-то такое, что цепляет за живое. Сглатываю и отрицательно веду головой.

Взгляд овчарки прожигает, но я лишь удобнее устраиваюсь в кресле. Да, я снова пришла к Гордееву. Ну а что? Выхода у меня нет. У отца скоро суд, а адвокат, которого я нашла, на полном серьёзе предлагает мне уговорить отца на чистосердечное признание. При этом в чём-либо разбираться он не хочет.

Расправляю невидимые складочки на брюках. Щеку прожигает от настойчивого взгляда, но я упёрто на него не реагирую. У меня ещё и времени немного. Максимум полтора часа, после придётся с языком на плече нестись домой. Потому что кто-то несговорчивый именно сегодня потребовал знакомство с сыном. Вздыхаю так, что пряди волос в воздух подлетают. И это ещё бабуля меня с самого утра взбесила. Конечно, ей пришлось обо всём рассказать. Потому что скрывать уже смысла нет, да и толку? Она сама всё увидит.

Сердце в груди колотиться начинает, стоит только представить эту встречу в парке. А что, если Михаил не сможет сдержаться? Весь наш уговор пойдёт по одному месту, и он малыша напугает? Дениска ведь и так его наверняка узнаёт, он тогда так расстроился и испугался, когда уронил булочку и коктейль. На Михаила наткнулся.

— Чай или кофе?

От неожиданности даже вздрагиваю. Поворачиваю голову и овчарку вижу. Она прямо рядышком стоит. Смотрит. Уже не своим взглядом охранника, а как-то иначе. С сочувствием, что ли?

— Это вы мне? — В недоверии даже оборачиваюсь. Но кроме меня здесь никого нет. Как, собственно говоря, и самого Гордеева. Он в суде. И вернётся ли сегодня неизвестно. Это я случайно подслушала, когда овчарка клиенту сообщала эту информацию. Но я всё-таки надеюсь наудачу, должна же она быть хоть когда-то на моей стороне?

— Кроме нас здесь никого нет, — овчарка вздыхает.

— Скажите, а Артём Юрьевич сегодня планирует возвращаться? — Решаю не упускать приступ вежливости и сострадания его секретарши. Мило интересуюсь в ответ.

— Даже если и вернётся, то вам не повезёт, — приятного в её словах мало.

— А если вернётся, то, как скоро? — Не унимаюсь и на своём стою. У меня выхода нет. Пошлёт сегодня, я приду завтра. И дальше приду. Потому что мне отца вытащит нужно, а лучше Гордеева не найти. Я вчера снова отзывы про него читала, перед сном. Пишут, что козлина, но своё дело знает. Те, кто всё-таки смогли к нему попасть, к его работе претензий не имеют. Как к человечку, конечно, вопросики есть. Но как к адвокату не придраться.

— Девушка, послушайте, он вас из принципа не примет. Не понравились вы ему. Артём Юрьевич ценит, когда уважают его время и записываются на приём, а не пороги обивают. Вы знаете, сколько людей у него в очереди? Ждут, пока им время уделят. Кто-то и по полгода ждёт. А вы решили, что можете через голову всех перепрыгнуть и свой вопрос решить.

Кусаю щеку изнутри. Да, со стороны, возможно, я жуткая эгоистка, которой плевать на всё, кроме своих проблем. Но у меня нет шести месяцев. У отца моего нет. Господи, как всё сложно.

— Скажите... а есть возможность записаться? Я ведь сюда хожу, потому что к вам не дозвониться и...

— Очередь длинная. Вы вряд ли ждать можете.

— Возможно, есть клиенты, с которыми я могла бы договориться, чтобы они меня вперёд себя пропустили? Поверьте, если бы не важность моей проблемы, я бы в жизни никому не надоедала, но у моего отца времени нет, и...

Секретарша снова вздыхает, судя по всему, она уже пожалела, что решила ко мне подойти.

— Простите, но здесь я вам помочь не смогу.

Внутри тухнет надежда, которая успела загореться. Но здесь к моим ногам падает визитка. А секретарша отходит к своему столу так, будто ничего не заметила.

Я наклоняюсь и поднимаю небольшую картонку. Здесь нет контактов другого юриста, как я подумала изначально. Но здесь есть адрес ресторана и указанное время. С 15.00 до 16.00.

Прячу визитку в карман. С благодарностью смотрю на девушку. Даже стыдно становится, что я её про себя овчаркой называла. Она мне сдала место, где, судя по всему, обедает Гордеев. Неужели прониклась и пожалела?

Благодарно улыбнувшись, я выхожу из офиса. Небольшая надежда снова во мне просыпается. Главное, чтобы Гордеев за обедом не подавился, когда я за его столик подсяду. Нужно всё подстроить, как случайную встречу, а то буду как ненормальная сталкерша за ним гоняться.

Выхожу на улицу, набираю бабулю, сообщаю, что уже выдвигаюсь в сторону дома. Чтобы она начинала собирать Дениску.

Открываю приложение такси, пытаюсь вызвать себе машину, но приложение показывает, что сейчас час пик. Кажется, такси придётся ждать долго. Ни один водитель не принимает мой заказ. И казалось бы, нервничать я должна начать только через пару часов. В парке. Но кое-кто решает, что начать можно и раньше.

Вздрагиваю от громкого сигнала машины. Настолько громкого, что чуть телефон из пальцев не выпускаю. Поднимаю голову и ищу взглядом того, кому пошлю свой самый злобный взгляд. И наталкиваюсь на знакомую пару глаз. Машина Жарова останавливается прямо напротив меня, мужчина опускает стекло. А я начинаю подозревать, что где-то конкретно накосячила, раз судьба настолько меня не любит. Ну вот что он здесь делает, а?

— Садись, подвезу, — кивает на свободное пассажирское сидение.

— Спасибо, я сама как-то, — без твоей душной компании, мне тебя ещё в парке терпеть.

— Сонь, не выделывайся, чем быстрее до дому доберёшься, тем быстрее я сына увижу.

Вот здесь ещё одна причина совсем не торопиться.

Я упрямо продолжаю на месте стоять. Ну а что?! Не хочу я с ним в одной машине ехать. Я на такие пытки не подписывалась.

— Я ж ведь и помочь сесть могу, — прищуривается, — мы там вроде как взрослые решили общаться или как?

Вот здесь глаза хочется закатить и громко вздохнуть. Тоже мне, нашёл на что давить. Но подумав несколько секунд, я снова смотрю в приложение, мой заказ так никто и не взял. Вздыхаю, и направляюсь к машине Жарова. Но это исключительно только ради сына. Бабуля его сейчас оденет, он, бедняга, весь взмокнет, пока я доберусь. Всё ради ребёнка. Именно с таким девизом я сажусь в ненавистную машину.

Щёлкаю ремнём безопасности и ближе к окну пододвигаюсь. Одно присутствие рядом со мной этого мужчины вызывает во мне раздражение. А мне ещё сегодня стискивать зубы и с улыбкой наблюдать, как он к моему мальчику подходить будет, разговаривать... Боже. Даже сейчас передёргивает. Я, оказывается, очень ревнивая, и не хочу подпускать к своему сына никого, кто сможет украсть у меня проведённое с ним время. А Михаил ведь после просочится в нашу жизнь больше. Это он и на дни рождения приходить будет?! Открываю окно, потому что в секунду душно становится.

— Адвоката нового ищешь?

Вдыхаю поглубже свежий воздух. Пытаюсь приглушить раздражение внутри себя. Спокойней, Соня, он за рулём, нужно быть милой.

— Даже стесняюсь спросить, откуда такие познания, — произношу я с улыбкой, но тон голоса изменить никак не получается. Он следит за мной, да?!

"Можешь начать собирать на него досье, потом в суде будем доказывать, что он страненький, и к ребёнку его подпускать никак нельзя" — внутренний голос фыркает, веселится. Я же с прищуром смотрю на мужчину. Это уже даже не смешно.

— Ты выходила из адвокатской конторы Гордеева, — Михаил в ответ улыбается, игнорирует мой намёк на его пристрастия к слежке.

Стоит Жарову произнести фамилию адвоката, как я тут же кривлю носик. И почему мне кажется, что эти двое могли бы быть друзьями? У них слишком много общего. Пристрастие к хамству и беспардонности.

— Да, пыталась записаться на приём, — не знаю почему, рассказываю ему об этом. Просто хочется кому-то излить душу, и, к несчастью, рядом оказался Михаил.

— И как успехи? — Цвет светофора как раз сменяется красным, Михаил останавливает машину. Смотрит в мою сторону.

— Я стараюсь. Мой адвокат меня смущает, я решила проконсультироваться с ещё одним.

Жаров кивает на мои слова. Мол, согласен.

— А что с мачехой? Ты с ней разговаривала? Там дело странное, Сонь...

— У нас проблемы с коммуникацией, как ты мог заметить.

Жаров уже который раз намекает, что в курсе дела моего отца. Я же из последних сил сдерживаюсь, чтобы не спросить, почему его это вообще интересует. И для чего он узнавал.

— Я бы её проверил, — произносит мужчина, я же хмурюсь ещё сильнее. У меня тоже подозрения есть. Но я это больше списывала на то, что я просто её недолюбливаю.

Михаил трогается с места, выкручивает руль в сторону. А я чувствую, как моё терпение лопается.

— Ты узнавал про дело отца? — Не выдерживаю и выпаливаю вопрос. Жаров согласно кивает.

— Я знаком с начальником фирмы. Узнал случайно, что отец твой замешан. Но там схема странная. Он бы сам не смог провернуть. Ему кто-то должен был помогать. Кто-то, кто к начальству приближен.

— Тогда почему твой знакомый во всём моего отца обвинил и дело с концом?! — Эмоции внутри бушуют. Потому что это несправедливо! Даже Михаил говорит, что странно всё. А они на папу моего все грехи повесили, и дело с концом.

— Потому что его на горячем словили. Или ты думаешь, что будут с каждым воришкой лично разбираться и мотивы узнавать? Словили и обвинили.

Громко дышу, снова к окну отворачиваюсь. Лицо горит от возмущения, краска к щекам приливает. Но это же нечестно!

— Это несправедливо!

— Мир несправедливый, Соня, — произносит в ответ Михаил, — я тоже не со всем согласен, что в моей жизни происходит. И к поступкам других людей у меня вопросы имеются. Только каждый чем-то своим руководствуется, когда решения принимает.

Щёки начинают полыхать ещё сильнее. Он ведь про меня, да? Про то, что про сына умолчала.

Я молчу, ничего не отвечаю, пытаюсь успокоиться и в себя прийти. Нужно во всём искать позитив. Если даже Михаил говорит, что всё странно, значит, не всё потеряно. Нужно только к Гордееву добиться, а дальше...

— Я могу помочь с адвокатом.

Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Он может. Уже не первый раз предлагает. Вот только... Я не хочу быть ему должна.

— Спасибо, у меня уже почти всё получилось, так что я сама. — Растягиваю губы в улыбке. У меня ведь и правда уже есть название ресторана, где обедает адвокат. Так что дело за малым. Осталось лишь его уговорить.

— Как знаешь. — Михаил не спорит, лишь плечами пожимает.

— Вот здесь, смотри, — тут же указываю рукой в сторону парка, который находится возле нашей квартиры, — мы придём гулять сюда. А ты будешь здесь нас ждать.

Михаил внимательно рассматривает парк, кивает.

— У него есть любимая игрушка?

— Он любит машинки и мишек, только ещё рано. Начнём с чего-то попроще, — прикусываю губу, думаю, — он любит мороженое с клубникой. Только не покупай заранее. Потом предложишь ему, как познакомитесь.

— Я могу уже подойти с мороженым.

— Нет, он не возьмёт, он с подозрением относится на подарки от... — Я замолкаю, потому что не хочу произносить вслух.

— От незнакомых людей, я понял. — Михаил стискивает челюсти, а я чувствую, как в машине становится душно от его ярости, буквально дышать нечем.

Жаров

— Розовый или фиолетовый? — Девушка улыбается, протягивает кучу разноцветных шаров. — Вам какой? Или несколько хотите?

Да хуй его пойми!

— Я подумаю ещё. — Пробурчав в ответ, как последний долбаёб в сторону отхожу. На хер мне эти шары? А если он их боится? Если расплачется?

Ярость внутри накатывает новыми волнами. Не помню, когда в последний раз так переживал и был растерян.

Соня всегда умела удивлять. Но в этот раз разнесла на молекулы. Просто раздавила. Первая встреча с сыном как сейчас перед глазами стоит. Я растерянный идиот. Мальчуган плачет из-за булочки. Наверное, каждый бы в шоке оказался, увидев свою маленькую копию. Когда Майя родилась, у неё мои только глаза были. Она больше в бывшую жену пошла. Но эти глаза... Сразу загипнотизировали. Я думал, что больше никогда такое чувство не испытаю. Что я слишком зачерствел для таких эмоций. А стоило Дениса увидеть, как сердце сжалось знакомой судорогой. Внутри всё как будто с ног на голову перевернулось. Мой. Почувствовал. Интуитивно понял.

Хочется закурить, рука тянется во внутренний карман, к пачке сигарет, но тут же её одёргиваю. Нельзя. Ещё не хватало прокуренным к ребёнку идти.

Блядь. Даже слова не могу приличные подобрать. У меня сыну четыре года, а я, сука, случайно обо всём узнал. Если бы не нужно было к знакомому зайти, то так бы и жил в полном неведении.

Сложившаяся ситуация злит до неимоверности. С Соней разговаривать сложно. Она каждый раз язвит, огрызается. Да, у нас много было недомолвок. И ситуация в прошлом не совсем понятная. Я тогда в таком ахуе был, что вообще мало что помню. Следующие два года только и искал клиники. Дочь из одной в другую переводил. Реабилитация. Психологи. Мне казалось, что просвета уже не будет. Слишком сильно втянулась. Мало мотивации выбраться. Наркота новая, подсаживала сильнее привычных препаратов. Оказалось, что работать нужно над многими пунктами. Там и мне пришлось многое осознать. Пройти. Иначе бы ничего не получилось. Дочь вытащил, получилось. Сейчас Майя вернулась к обычной жизни. Замуж собирается. Наше с ней общение изменилось. Я больше не решаю все вопросы. Не даю деньги. Она стала самостоятельной.

Та история не хило меня подкосила. Я понимаю, что Соня имеет право обижаться. Многое было. Много не оговорено и не решено. Но скрывать ребёнка... Это перебор. Какие бы ни были обиды. Она не имела никакого права. Лишила меня столько всего. Рождение. Первые звуки. Первые дни. Слова. Шаги.

Внутри жжёт всё сильнее. Ему четыре года. Четыре! А я не знаю, какая у него любимая игрушка. Мультик. Цвет. Я даже ебаный шарик купить не могу, потому что не знаю, нравится ли ему шары. Какое у него было первое слово? Всего ли ему хватало? Ей же было пиздец как тяжело одной. Чувство вины за всё сейчас сжирает изнутри. Чувство вины. Ярость. Чувство несправедливости. И самое хуёво, что я даже подойти и сказать, кто я, не могу. Потому что я элементарно для него чужой мужик.

Хотя кое-что я знаю. Он любит клубничное мороженое. Кормить уточек булочкой и молочный коктейль. Остаётся только утешать себя, что это тоже не так уж и мало.

На часы смотрю, завожусь ещё сильнее. Она ведь не решила со мной в такие игры играть? Выполнит уговор? Потому что, если нет...

Боковым зрением улавливаю знакомую фигуру. Впиваюсь в неё глазами. Сколько времени прошло, а она по-прежнему заставляет моё сердце колотиться сильнее. Кровь в венах бурлит. Силой гашу в себе все эти эмоции. Успокаиваюсь. Потому что иначе ничего не выйдет. Сегодня я познакомлюсь с сыном. И мне, как никогда, нужна будет поддержка Сони. Как ни крути, но здесь сам я не справлюсь. Соня знает нашего сына, знает, как успокоить или уговорить. Я же пока что ни хрена не знаю.

Глубоко вдыхаю и направляюсь вперёд. Стоит Соне меня заметить, как она моментально напрягается. Даже издалека заметно, как вытягивается по струнке. Вся зажимается. Рядом с ней бабушка идёт. Нина Александровна. Отчасти ей нужно сказать большое спасибо. Она с меня слово взяла, что я в руках себя держать буду. Наверное, благодаря этому сейчас встреча с сыном и состоится. И ещё сказала... Даже сейчас усмехаюсь. Сказала, что за внучку яйца открутит.

Соня

— Не съест он тебя, — бабуля меня одёргивает. Из транса возвращает.

Дениска за руку дёргает. Не понимает, почему мы остановились без видимой причины. До батутов ещё идти минут пять. Мороженое тоже дальше по курсу. Для сына других причин для задержки не существует.

— Бабуль, — вздыхаю.

— Мам, пошли, там мооженое забеут! — Дениска снова тянет, а моё сердце в пятки на огромной скорости летит. Михаил совсем недалеко. Но, кстати, отмечаю, что нервничаю не только я. Потому что мужчина останавливается у одной из лавочек. В сторону оглядывается. Я тоже взгляд перевожу. Он смотрит на шарики? Тут же на руки Михаила смотрю. Слава богу не додумался купить. Денис шарики не любит. Не боится, но и не любит. После того как мы купили ему гелевый шарик машинку, а он улетел. Мой малыш так долго плакал, а после наотрез отказывался с ними играть.

— Идём, зайчик, — улыбаюсь сыну, треплю его волосы.

В груди просыпается что-то новое. Яркое. Пекучее. Это ревность. Ревность к сыну. Потому что сейчас, через несколько минут в его жизни перестану существовать только я одна. Честно скажу, я до сих пор в полной мере не представляю себе, как и что будет дальше. Сейчас Михаил будет соглашаться на все мои условия. Потому что Денис банально не согласится с ним куда-то идти без меня. Но пройдёт немного времени, и Михаил станет для него близким человеком. И вот тогда... Жжение становится сильнее. Хочется малыша на руки поднять и бежать отсюда. Но вовремя напоминаю себе, что мой побег ничего не исправит. Михаил лишь сильнее разозлится. А мне это точно ни к чему.

— Дениска, смотри кто здесь. — Бабуля хлопает в ладоши, а я удерживаюсь от того, чтобы закатиться глаза. Бабушка всё ещё за мою команду играет или на сторону врага решила перейти?

Денис вертит головой по сторонам. Когда Михаила замечает, немного хмурится. Он его не узнает. Ну это и хорошо. Значит, сможем пропихнуть как маминого друга. Внутренний голос саркастично смеётся. "Тот ещё дружок".

Михаил наконец-то перестаёт изображать памятник и к нам идёт. Я, наверное, впервые вижу мужчину настолько растерянным.

— Привет, Миш, — растягиваю губы в фальшивой улыбке.

Михаил ближе подходит, а я даже дыхание задерживаю. Он так на Дениску смотрит.

— А я вас знаю, — произносит сын, — я на вас коктейль вылил.

Я жду, что малыш напряжётся или подумает, что его будут ругать за тот случай. Но я ошибаюсь. Денис очень даже заинтересован в новом знакомом.

— Нужно записаться к врачу, чтобы мне очки выписали, — Михаил пытается пошутить. А Денис хмурится.

— Очки? Зачем?

— Я тебя тогда не заметил.

Прикусываю губу, чтобы не съязвить. Бабуля меня вбок локтем толкает. Мол, держи себя в руках.

Михаил всячески пытается намекнуть Денису, что тогда он сам в столкновении виноват был. Но сын не улавливает такие сложные намёки. Он теперь внимательнее рассматривает Жарова и говорит, что очки ему вряд ли пойдут. Михаил выглядит озадаченным.

— Очки же маленькие носят, а вы большой.

— Малыш, очки могут все носить. Если у дяди Миши начались проблемы со зрением, то ему они тоже нужны.

Бок покалывает от того, что бабуля снова меня толкает. Но я не сдерживаюсь, за что тут же получаю колкий взгляд Михаила.

— А уточек он увидит? — Денис запрокидывает голову и на меня смотрит.

Вот же хитрюга. Решил сегодня не только в парке погулять, но и ещё стрясти с Михаила коктейль, который мужчина сам перевернул, как он уже тонко намекнул. И ещё к уточкам сходить.

— Дядя Миша, как у нас дела с уточками? — Перевожу взгляд на Михаила, улыбаюсь.

Жаров же обещает мне расплату своим взглядом. Ты сам себя закопал, плохо зрячий.

— Буду щуриться, — отвечает мне в тон, а моя улыбка становится шире. Кто-то у нас язвить надумал?

— Мам, а мы покажем дяде Мише уточек? — Денис всё не сдаётся.

— Конечно, покажем, — улыбаюсь сыну, — тем более дядя Миша очень любит уточек. Расскажешь ему о своих любимых?

— Там есть тии! — Дениска тут же возбуждается, кажется, и про батуты забыл. Рассказывает, что одна уточка уникальная. Она вся серая, и у неё есть всего несколько белых пёрышек.

— Ты всё делаешь правильно, — бабуля шепчет мне на ухо, пока Михаил с полнейшим восторгом в глазах выслушивает сына.

Правильно. Наверное. Скорее всего... Господи, только бы не пожалеть...

Дениска весело визжит и подлетает в воздух. Каждый раз у меня от такого сердце в пятки улетает. Понимаю, что это батут, и что в этом и есть его задача, подкинуть в воздух. Но я каждую секунду готова срываться и бежать ловить Дениску. И только спустя какое-то время понимаю, что я здесь не одна такая. Михаил также не моргая за сыном наблюдает.

— Денис любит активности, — произношу. Михаил сразу на меня взгляд переносит, — батут, велосипед, самокат, футбол...

— Футбол? — Жаров немного улыбается. И его лицо сразу другим становится. Не таким серьёзным и напряжённым. И морщинка на лбу немного разглаживается.

— Да, правда команда у него была небольшая. Бабуля на воротах стояла, а я была противником. — Сама смеюсь, как вспоминаю. Денис у меня очень подвижный и игры такие же любит. Но каждый раз, когда он предлагал на площадке детям поиграть в футбол, мамочки сразу категорически отказывались. Говорили, что это очень травматичная игра. Но ничего страшного, сын был рад и тому, что мы с бабулей с ним поиграли.

— Мало себе представляю эту картину, — Михаил усмехается, — ты на каблуках бегала?

— Нет, Жаров, у меня есть для таких игр кроссовки. — Фыркаю. Он меня без каблуков и представить не может? Хотя... пускай лучше никак не представляет.

— Нужно будет сыграть вчетвером, — Михаил слегка прищуривается.

— Втроём, — головой качаю, — бабуля сказала, что она в это больше не ввяжется. Она не пропустила гол в прошлый раз, но после мы все дружно ставили ей банки на спину. Так что она пас.

— Я что-то придумаю, уверен, что можно найти секцию футбольную, где много ребят его возраста и...

— Можно, но ты должен знать, что сюда мы приехали только по вопросу отца. И дальше... Миш, я не планирую здесь оставаться. — Я не знаю, как ещё ему об этом сообщить. Поэтому говорю прямо как есть. Уверена, что мы сможем как-то договориться. Он будет к нам приезжать. Денису уже скоро в садик идти, а подготовительные курсы при школе. Да и друзей у него много осталось дома. А у меня работа.

— Значит, ты его увезёшь, как только мы с ним сблизимся? — Жаров сразу в позу становится. Вспыхивает за секунду.

— Мы обсудим встречи. Праздники. Конечно, тебе придётся приезжать чаще, чем мы сможем сюда ездить, но...

Слышу непонятный звук. На скрип похожий. И только через пару секунд понимаю, что Михаил пальцы на деревянном заборчике сжимает.

— И как будем договариваться? Ты сама график выстроишь?

Я понимаю, что тема острая. Жаров вот-вот на крик сорвётся. Но я хочу честно играть. Чтобы он знал. Он ведь злится, что я многое от него скрывала. Вот, я пытаюсь договориться как взрослые.

Поворачиваю голову, смотрю на сына. Он громко смеётся. Довольный и счастливый.

— Не делай из меня тирана. Я готова идти на компромисс. Тем более Денису ты понравился. Мы только начали знакомство. Я честно тебя предупреждаю, Жаров. Чтобы в мою сторону больше не было претензий. Мы не можем бросить всю свою жизнь там и переехать жить сюда. У Дениса много друзей осталось в городке. У меня работа. Да и бабулю я не брошу. Денису к школе готовиться нужно и...

— Значит, на компромисс идти будем, но место жительства даже теоретически не обсуждается. — Жаров недовольно хмыкает.

— Почему? Обсудить мы можем, но моё решение останется прежним.

— Зашибись компромисс.

— Миш, пассивной агрессией ты тоже ничего не добьёшься. Хотел по-взрослому говорить, я пытаюсь.

— Ты его ко мне отпустишь? На неделю или две. Начнётся школа, будут каникулы...

Стоит только представить, что Дениса не будет рядом целую неделя, как я тут же как под колпаком паники оказываюсь. Как отпустить? Куда?

Втягиваю воздух через ноздри. Успокаиваюсь. Свыкнуться с тем, что теперь ни я одна в его жизни всё решать буду, очень сложно.

— Чтобы ответить на этот вопрос, должно пройти время, — выдаю в ответ, — мы сегодня только первый раз увиделись. Я ещё не видела вашей долгой коммуникации. Да и ты уже давно отвык от маленьких детей. Я должна быть уверена, что всё будет хорошо. Иначе я доведу тебя до психушки, потому что звонить буду каждую секунду.

— Настолько тревожная?

Поворачиваюсь и на Михаила смотрю. Внутри неприятно царапает. Да, я настолько тревожная. И не без причины. У меня пожизненное чувство вины перед сыном. Благодаря твоей дочурке.

— Наше время закончилось, — перевожу тему. Дениска уже сидит на стульчике и пытается надеть свои кросовочки, — умилительная картина. Вот только со шнурками он всё равно сам не справится.

— Я помогу ему обуться? — Жаров спрашивает, на меня смотрит. Я же киваю в ответ. Хотя привыкла это делать сама.

— И дальше веди его в сторону ларьков с мороженным, — вздыхаю, — так ты ещё больше расположишь его к себе.

"Ну что ты за дура? Зачем подсказываешь? Могла не говорить хотя бы, какое у него мороженое самое любимое? Ты же сама подталкиваешь к нему сына."

Шикаю на внутренний голос. Я не могу иначе. Не после того, как увидела, как Михаил на сына смотрит. Вот даже сейчас. Он ему так заботливо шнурочки завязывает. Что-то говорит, Денис взрывается смехом. Михаил ему нравится. И у меня нет никаких сомнений, что он и дальше захочет с ним играть и поддерживать общение.

— Сонь, сегодня солнце такое, да и я немного устала. Вижу, что вы не бьётесь, растягивать не нужно. Может, я домой пойду?

Бабуля та ещё хитрюга. Хочет оставить нас одних. "Семьёй". Ещё и смотрит так невинно. Эх, не знала бы я тебя, бабуля, поверила бы в твои басни.

— Иди, — головой качаю. Рано или поздно мы всё равно будем гулять втроём. Не вижу смысла цепляться за бабулю.

В том, что она домой пойдёт, тоже есть свой плюс, перестанет меня вбок толкать, когда я Михаила поддеваю. Тоже мне, защитница нашлась. На чужих воротах.

Этот день подарил много эмоций. Не только мне, а всем троим. Господи, до сих пор не верю, что Михаил обо всём знает, и мы перешли к такому серьёзному шагу как знакомство.

Михаил и Дениска также получили кучу эмоций. Жаров был полностью увлечён сыном. Ловил каждое его слово. Пытался угодить во всём. Дениска даже с подозрением начал в конце на меня поглядывать. С чего, мол, ему все разрешают. Не подстава ли? Такой маленький, а чует уже, что что-то нечисто. Конечно, я разрешаю не прямо всё. Когда малыш хочет и мороженое, и коктейль, я строго напоминаю, что выбрать нужно что-то одно. Потому что у кого-то после снова все ягодицы сыпью обсыпет. Дениска хмурится. Пытается меня уговорить. Обещает, что съест немного здесь, и выпьет немного там. Но я неумолима. Один раз я уже повелась. Нужно говорить, как на меня смотрели прохожие, когда я пыталась у ребёнка отобрать стаканчик с молочным коктейлем? Конечно, как на изверга!

Жаров выбирает мою сторону. На удивление. И помогает решить вопрос без конфликта. Я почти купилась. Но уверена, что Михаил так просто пытается заработать больше балов. Для меня ещё очень важно, чтобы не было так, что я плохой полицейский, который вместо вкусного мороженого заставляю есть кашу. А Жаров — хороший, который разрешает всё на свете.

Домой мы возвращаемся, когда на улице уже потемнело. Дениска начал отрубаться сразу после ужина. Мы зашли в небольшое кафе, в котором было детское меню. Сердце даже немного сжалось, когда я подумала, что со стороны мы смотримся как счастливая семья. Заиграло ли новое чувство вины, что я так долго лишала малыша общения с отцом? Можно я не буду отвечать? У меня столько мыслей и эмоций бушует внутри, что я просто ни с чем не могу разобраться. Мне нужно остаться наедине с самой собой и подумать.

— Домой пригласишь? — Михаил слегка уголок губ приподнимает.

Вопрос, конечно, риторический. Он держит на руках спящего Дениса. Конечно, я не стану отбирать у него ребёнка и рисковать тем, что он может проснуться. Потому что, если его сейчас разбудить, есть все шансы, что будет истерика. Денис будет не в восторге от того, что его побеспокоили. Невыспанный он умеет устраивать шикарные концерты.

— Если обещаешь вести себя воспитанно, — закатываю глаза и прокручиваю ключ в замке. Да и смысл уже выделываться? Мы стоим у двери нашей квартиры. Адрес и номер квартиры он уже и так узнал. Так что не пускать его внутрь будет просто моим бзиком. Михаил вёл себя хорошо весь день. Да, немного кусался и бросал в меня колкие взгляды. Я тоже не отставала. Но прикопаться к нему, что он вёл себя плохо с ребёнком, я не могу. Врать самой себе тоже. Я знала, что Михаил хороший отец. И этот день только это подтвердил. Он не разрешал лишнего, поддержал меня по поводу запретов. За что точно не получил баллы в лице Дениски. Да, я отдаю себе отчёт, что Михаил такой хороший, потому что прекрасно понимает, что для Дениски он пока что чужой человек, а я самый главный. Так что он зарабатывает баллы.

Как только мы заходим в квартиру, я сразу чую неладное. Нигде не горит свет. Слишком тихо. Не похоже на бабулю, у которой по времени должен начинаться любимый сериал, и она любит под него что-то стряпать на кухне.

— Можешь не разуваться, комната Дениса прямо и вторая дверь налево. — Тихонько произношу Михаилу. Но он всё равно снимает обувь. Несёт сына в его комнату. А я следую за ними. Наблюдаю.

У Михаила всё складно получается. Он аккуратно опускает малыша на кровать. После развязывает шнурочки на кроссовках, которые сам и завязал. Разувает малыша. После несколько секунд смотрит на его одежду. Оборачивается в поиске меня.

— Я после его сама раздену, когда он покрепче уснёт, сейчас у нас есть шанс его разбудить. Поверь, его лучше не будить. Он умеет закатывать громкие скандалы.

Михаил улыбается. Не скалится, не усмехается, а искренне улыбается. Сердце тут же сжимается. Потому что у Дениски такая же улыбка. Те же ямочки на щеках. И даже глаза точно так же прищуриваются.

Я выхожу из комнаты, мне нужно взять несколько секунд перерыва, потому что бросает в жар. Вся эта ситуация... У меня не получается абстрагироваться. Хотя я очень сильно стараюсь. В который раз убеждаюсь, что я не избавилась от всего, что было в прошлом. Не зачерствела. Просто спрятала глубоко-глубоко, и сейчас оно отголосками даёт о себе знать. Эмоции, которые я совсем не хочу переживать. Воспоминания. Ведь были не только плохие моменты.

— Он так мило сопит, когда спит, — раздаётся над ухом шёпот Михаила.

На коже моментально мурашки появляются. Я прикусываю губу, чтобы не сказать, что этим он тоже пошёл в Жарова. Михаил тоже смешно сопит. Я много раз умилялась, когда наблюдала за ним сонным. Но это точно нужно оставить при себе. Нельзя ему говорить. Иначе это всё плохо закончится. Мне нужно как можно быстрее выпереть его из квартиры. А бабуля, судя по всему, не дома. Вот же...

— Он много что делает мило.

Разворачиваюсь и совсем неожиданно для себя оказываюсь слишком близко к Михаилу. Сердце моментально учащается. Дыхание сбивается.

— Он унаследовал твою притягательность, — Михаил не отступает, лишь взглядом по моему лицу скользит, — как и от тебя от него невозможно оторваться.

Михаил не прикасается, только смотрит. А мне и этого достаточно, чтобы внутри всё огнём вспыхнуло. Он как будто сканирует. В саму душу заглядывает. Мои мысли и эмоции считывает.

— От него ты можешь не отрываться, насчёт меня придётся поднапрячься, — в ответ выдаю и шаг назад делаю.

В отличие от себя прошлой, я теперешняя умеет брать эмоции под контроль. Парочки красивых фраз недостаточно, чтобы я голову потеряла. Это сейчас может делать только один мужчина, у него твои глаза, Жаров. И только у него all inclusive (всё включено).

— Чаем угостишь? — Михаил вздыхает, так, будто со мной справиться тяжелее, чем с Денисом.

— Дома попьёшь, — тут же фыркаю в ответ. Гостеприимной я быть не обещала. Его и так сегодня было слишком много. А я хочу отдохнуть. И его как можно скорее из квартиры выпихнуть. А то эти его эндорфины... Пускай с богом идёт короче.

— Милой тебя сложно назвать, — Михаил парирует в ответ. Я же улыбаюсь шире.

— Жаров, я уверена, что не составит труда найти того, кто захочет тебя угостить чаем. А я устала, мне на работу завтра, и я планировала выспаться. А ты одной чашкой не ограничишься, и тебя потом хрен вытолкаешь. Так что да, чая не будет.

Михаил прищуривается. Сканирует меня своим взглядом. Его губы расползаются в улыбке. И снова он улыбается искренне. А у меня снова екает внутри. Нет, точно выпроваживать его нужно!

— Некому меня угощать, — произносит и серьёзно смотрит.

Это он так сообщает, что у него никого нет? Я не спрашивала. Не хочу об этом знать! Мне неинтересно! А сердце так часто биться начало, потому что да, просто так... Плевать! Господи, кошмар какой! И на коей чёрт он всё это говорит?

Щёки начинают пылать от его взгляда. Пронзительного. Внимательного.

— Миш, давай проясним, — вздыхаю и плечом об стену облокачиваюсь, — всё, что было между нами, в прошлом. Я любила. Очень сильно. Настолько, что забыла о том, что себя тоже нужно любить. Но это было и прошло. Сейчас нас связывает только сын. Я не буду играть в эти игры.

— А если у меня не в прошлом? — Вопросительно бровь вздёргивает. А я чувствую, как дышать становится сложнее. На грудь как будто тяжёлый камень упал.

— Это не мои проблемы, Жаров, — произношу тихонько.

Он сканирует меня взглядом ещё долгих несколько секунд. А после отталкивается от стены.

— По поводу адвоката подумай. Я могу помочь. В ответ ничего требовать не стану, если тебя это беспокоит. По поводу Дениса... я хочу вас пригласить на выходных на пикник. Денис сказал, что любит жареные сосиски.

— Любит, — согласно киваю, — по поводу субботы не знаю, твой помощник сказал, что в пятницу не сможет посмотреть помещения, так что может в воскресенье.

— Хорошо, обсудим ближе к выходным.

Его слова про адвоката я игнорирую. Возможно, у него и правда нет никакого злого умысла. Но меня коробит лишь от одной мысли, что от него будет зависеть ещё и это. Я хочу сама. И очень сильно надеюсь, что у меня всё получится.

Когда за Михаилом захлопывается дверь, я зажмуриваюсь и громко выдыхаю.

А это только один день вместе. Сколько их ещё таких будет? И как мне всё это переносить?

Ладошку к груди прижимаю, там, где моё сердце бешено колотится.

"А если у меня не в прошлом?" — в висках вибрирует.

Его слова как будто на репите проигрываются. Ну вот какого чёрта он это делает?! Какого чёрта я так реагирую?! Ведь я забыла! Давно уже о нём забыла! Или... Нет! Бред какой!

Глаза от ужаса распахиваю. От стены отталкиваюсь. На кухню иду быстрым шагом. Наливаю холодной воды в стакан и залпом выпиваю.

Где вообще бабуля?! Посреди ночи куда-то умотала! Может, её похитили?!

Только хочу пойти к тумбочке и телефон взять, как слышу, что дверь в квартиру открывается. Конечно, это и Жаров вернуться мог, решил с собой несколько пакетиков чая прихватить на дорожку?

Но нет, в прихожей я бабулю наблюдаю. Разувается. Пакет с логотипом супермаркета на пол ставит.

— А я уже думала в полицию звонить. Говорить, что у меня бабушку похитили.

Бабуля фыркает.

— Кому я нужна.

— Ну не знаю, свахой в какую-то передачу точно бы взяли. — Тонко намекаю, что её план я расколола как орешек. Но бабуля отыгрывает свою роль идеально. Непонимающе на меня смотрит.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Давно ты у нас ночным посетителем супермаркетов заделалась? — На пакет киваю.

— У Дениски его любимая каша закончилась. Утром же хныкать будет, вот я и решила сходить.

Губу закусываю. Каша и правда закончилась. Но меня так просто не развести. Бабуля точно свою игру ведёт, и мне это конкретно не нравится!

Сейчас признание сделаю, которое, конечно же, никто не ожидает. Ночь была тяжёлой. Заснуть не получалось до самого утра. Ни на одном боку не было удобно спать. А всё из-за чего? А? Подсказка зала! Какие вы у меня догадливые (здесь я фыркаю). Потому что на левом боку, что на правом, я не могла из головы мысли про Жарова выбросить! И ведь я совершенно не хотела о нём думать, а он, как сорняк, взял и заполнил собой всё вокруг!

— Мам, бабуля кашку сделала. — Дениска забегает в мою комнату, на колени забирается. Чмокает меня в щеку.

На бабулю, между прочим, я тоже всё ещё злюсь. И кашку эту, которой она вчера от пакости прикрывалась, я есть не хочу. Короче, встала я не в самом лучшем настроении, и только Дениска хоть немного сглаживает мою нервозность.

Дальше всё усугубляется тем, что Янис начинает выделываться. Если вчера ему нравились помещения и всё было отлично, то сегодня...

— Офисы совсем небольшие, окна кривые, да и цвет стен...

— Такой же, как и в тех здания, которые вы внесли в список понравившихся. — Произношу с улыбкой на лице, скрываю желание причинить ему лёгкие телесные. Он сегодня не с той ноги встал? Это здание принадлежит тому же владельцу, что и прошлые. Ремонт идентичный. Квадратура та же. И конечно же, офисы той же квадратуры.

— Значит, нужен будет ещё один показ тех зданий.

— Значит, ищем что-то кардинально другое? Потому что все показы, что назначены на сегодня, будут похожи на это здание, а раз вам не подходит...

Янис подходит к окну, ещё раз осматривается. Я вот понять не могу он по своей инициативе выделывается, или Жаров ему приказ отдал меня до белого каления довести? Месть за то, что вчера выперла?

— Простите, Соня, возможно, я просто устал. Предлагаю отвлечься на обед, а после ещё раз вернуться и всё посмотреть. — Янис поворачивается ко мне, улыбается.

Этот блеск в глазах я прекрасно знаю. Вот оно что. Он таким образом меня приглашает вместе пообедать. Странный выбор. Вести себя как придурок, а после на что-то рассчитывать. И самое главное, похоже, что Янис совершенно не знает, что меня связывает с его новым боссом. Думаю, что именно новым. Потому что иначе он бы знал, чем именно ему аукнется подобное предложение.

— Простите, Янис, у меня не получится. У меня назначена другая встреча. — Отвечаю максимально мило, улыбаюсь. Конечно, про назначенную встречу я преувеличиваю. Я планирую немного заняться сталкерством и подловить адвоката в его любимом ресторане. Главное, чтобы это всё не закончилось печально.

По тому, как заостряются черты лица Яниса, я понимаю, что попала в точку. Именно так он пытался заманить меня на обед, а сейчас недоволен результатом.

— У нас дальше назначены показы, — тон его голоса меняется.

— Владелец зданий сможет только после четырёх часов, так что у нас как раз с вами перерыв. — Пожимаю плечами и хлопаю ресницами. Конечно, можно было договориться и пораньше, но мне нужно было выделить время для адвоката. И я была уверена, что это здание подойдёт и следующие показы мы вообще отменим. Кто же знал, что у Яниса критические дни и он начнёт капризничать.

Вызываю такси, которое, конечно же, попадает в пробку. Сегодня иначе просто не могло и быть. К ресторану я приезжаю на сорок минут позже, чем планировала. И остаётся только надеяться, что Гордеев обедает больше сорока минут и я всё ещё смогу его застать. Иначе придётся снова тащиться в его офис и нервировать его секретаршу.

— Добрый день, на какую фамилию у вас бронь?

Ресторан оказывается пафосным, и просто так в него попасть нельзя. Минут пять я пытаюсь уговорить девушку меня пропустить. Но усугубляю ситуацию. Когда она уже готова вызвать охрану, чтобы меня выставили отсюда, я выпаливаю фамилию адвоката.

— Меня ждет мужчина. Гордеев Артём.

Девушка смотрит на меня с недоверием, я лишь сильнее задираю подбородок. Мол, ничего такого не произошло. Всё идёт по плану.

— Гордеев? — Переспрашивает с удивлением.

Я согласно киваю. Настолько возбуждена всем происходящим, что воспринимаю её удивление, как реакцию на своё странное поведение. Но уже через пять минут понимаю, в какую дурацкую ситуацию попала. Потому что меня приводят к столику Гордеева. За которым он сидит с девушкой. И, судя по всему, у них что-то типа свидания.

— Сейчас принесём ещё один стул, — сообщает официант, потому что столик рассчитан только на двоих.

Гордеев поднимает на меня взгляд и вопросительно выгибает бровь. Даже говорить не буду, какой именно вопрос в его взгляде читается. Там ничего приличного нет.

— Артём, это кто?! — Визгливый тон его спутницы говорит о том, что я, кажется, только что создала адвокату новые проблемы.

Ну всё, хана! Ну вот как я так влипнуть могла? Ну что за карма? Спутница адвоката от возмущения чуть ли на месте не подпрыгивает.

— Ваше меню. — Официант любезно стульчик приносит и меню. А я уже не уверена, что мне стоит здесь задерживаться. Недовольная девушка с секунды на секунду вилку пальцами сожмёт и меня ею пырнёт.

— Столик долго искала, милая?

Когда казалось, что хуже быть не может, Гордеев говорить начинает. Сначала я думаю, что обращается он точно не ко мне. Но я ошибаюсь, потому что мужчина на меня смотрит и ещё при этом губы в улыбке растягивает. От растерянности я даже назад немного пошатываюсь. Теряюсь. Но ненадолго. Кажется... Я не уверена... Но до меня доходить начинает.

— Артём! Что это значит?! — Девушка тон голоса повышает до визга. Немного кривлюсь, потому что уши закладывает.

Гордеев же продолжает меня взглядом сверлить. Усмехается. Ему весело? Я думала, что реагировать на меня должен нервным тиком, не меньше.

— Объясни девочке, что происходит, — Гордеев откидывается на спинку стула, слегка прищуривается, — она не понимает правил игры.

Мне очень неудобно перед девушкой. Потому что из нас троих только до неё ещё не дошло, что вообще происходит. Гордеев хочет от неё избавиться. Моими руками. Он и до этого собирался её послать, накормить и послать. А сейчас такой случай подвернулся, и мужик решил воспользоваться ситуацией. Ну а почему нет? Раз я сама влезла. Ублюдок? Однозначно. И в любой другой ситуации я бы ему прямо об этом сказала. Но не тогда, когда мне нужна его помощь. А девушке без него лучше будет. Найдёт себе кого-то получше. Кто знает хоть немного об уважении к своему партнёру.

Сажусь на стул, который мне принёс официант. Девушка смотрит на меня глазами, полными непонимания. Злость буквально сочится из всех щелей. Ты себе точно не так представляла этот вечер.

— Ты же Оля? — На неё смотрю, голову набок склоняю. Импровизация в чистом виде.

— Нет, Марина, а что происходит?! — Снова на Гордеева смотрит. Объяснений ждёт. Он же с любопытством за всем этим цирком наблюдает.

— Разнообразие? — На Гордеева смотрю, бровь вопросительно выгибаю.

— Ну ты же любишь сюрпризы.

В его глазах сверкает неподдельный интерес. На его спутницу ему уже плевать. Ему интересно, как я выкручиваться буду. И, скорее всего, на что готова пойти ради помощи, которую мне, на секундочку, никто не обещал. Я могу нахрен пойти следом за Мариной.

— Мне кто-то объяснит, что здесь происходит?! — Марина близка к истерике.

Поворачиваюсь в её сторону, окидываю оценивающим взглядом. Вздёргиваю немного бровь.

— Расклад простой. Мы с мужем любим ролевые игры. Он находит себе любовницу. Я наблюдаю. На пике эмоционального всплеска я вас застаю в общественном месте и устраиваю скандал.

— Что?! — Марина офигевает от моих слов, даже заорать нормально не получается, голос хрипит. — Да он со мной трахался!

Отлично, что ещё мне нужно знать про адвоката? Кошмар какой-то.

— Значит, своё ты получила, — после вперёд подаюсь, — а теперь быстренько забирай сумочку и на выход. А то боюсь не сдержу свой эмоциональный поток, и волосы тебе всё повыдёргиваю.

— Вы... Артём! — Она на Гордеева снова смотрит, ждёт, что он скажет, что это всё глупая шутка. Но Гордеев лишь по-ублюдски усмехается. Мол, всё правильно, бери сумку и вали. — Извращенцы чёртовы! Не звони мне больше никогда, гондон!

— Громко завизжав, Марина подрывается с места и, чуть не сбив с ног официанта, несётся на выход.

Нужно говорить, что сейчас на нас смотрит половина ресторана?

— О, официант! — Произношу с энтузиазмом, когда ловлю растерянный взгляд парня.

— Мне американо с молоком и брускетту с авокадо, спасибо.

— Решили пообедать? — Гордеев издаёт смешок и смотрит на меня вопросительно.

— А мы снова на вы? Занимательно. Я ужасно голодная и сегодня ещё не обедала. А у вас, кажется, появилось свободное время. Может, я немного обнаглею, и вы мне уделите время?

— Немного обнаглеете? — Гордеев смеётся, подаётся вперёд, — вы уже борзеть начинаете, как вас там?

— Меня зовут Соня, а вы мне очень сильно нужны в качестве адвоката. Моего отца посадят в тюрьму за то, чего он не делал. И, к сожалению, у меня нет другого способа, как привлечь ваше внимание, поэтому приходится борзеть, Артём Юрьевич.

Встреча с адвокатом закончилась для меня очень неожиданно. Кто мог подумать, что случайная ситуация и моя импровизация так сильно его впечатлят. Конечно, не обошлось без колких фразочек и намёков, что я не уважаю чужое время. И вообще дофига наглая. Но я смогла себя пересилить и всё это пропустила мимо ушей. Ведь главная цель была достигнута — Гордеев взялся за моё дело. У него уже была первая встреча с отцом. И он назначил мне встречу в его офисе в понедельник. Что это, как не успех? Теперь я приду туда официально, а не как нелегалка.

— Мама, а мы пожаим мои любимые сосиски? — Дениска подбегает ко мне, демонстрирует упаковку своих мини сарделек. Его любимые. Бабуля купила, подсуетилась. За это ей достаётся мой колкий взгляд и закатывание глаз. Всё боится, чтобы Михаил не облажался. Потому что Денис может отказаться есть сардельки, если они будут слишком большие, маленькие, без сыра.

— Конечно, пожарим, — треплю малыша по волосам, — смотри, как бабушка постаралась и купила твои любимые.

— Мама сегодня не в настроении? — Бабуля не выдерживает моих колких ответов.

— А бабуля себе нашла нового внука? — Да, я не сдерживаюсь. Потому что в который раз она играет на его поле! Что за дела вообще?!

Бабуля вздыхает и уходит в зал. А я фыркаю и снова выбираюсь к сложному выбору. Какие шорты одеть — чёрные или чёрные?

Угадаете, в какой день мы едем на пикник? Конечно, в субботу! А почему? Потому что Янис вдруг смог пораньше посмотреть все объекты. По его недовольной физиономии было несложно догадаться, что свои планы его вынудили немного изменить. И этот кто-то заедет за нами через двадцать минут.

Я бешусь. И я прекрасно отдаю себе отчёт почему. Вторая семейная вылазка, чтоб её! И Денис. Как только он узнал, что сегодня мы едем гулять с дядей Мишей, так и начал пропеллером по дому носиться. Игрушки любимые искать. Вот теперь сосиски эти. А это наши с ним сосиски! Любимые. С сыром. Вкусные. Это наша с ним традиция. А теперь ещё и Медведь их лопать будет! Уплетать за две щеки!

В эту секунду я останавливаюсь. Замираю на месте. Я впервые за столько времени назвала его Медведем. Даже про себя я это прозвище давно не произносила. Да что же это такое?! Сажусь на кровать и глубоко вдыхаю. И не нужно мне здесь писать, что я себя неадекватно веду! Что ревновать нельзя! Сейчас к бабуле вас отправлю! Ррррр! Да понимаю я всё! А сделать с собой ничего не могу. Я ведь и подлянки не устраиваю. А могла бы. Но отдаю себе отчёт, что это будет по-детски. А он столько времени с сыном упустил... И даже не начинайте, по чьей вине! Бесите!

— Мама, а там будут уточки? — Дениска весело прыгает рядом, когда мы выходим из подъезда.

— Там точно будет козлик, насчёт уточек не уверена, — не сдерживаюсь и выдаю в ответ.

У сына загораются глаза.

— Будет козлик? Я смогу его покомить травкой?

Он сосиски твои любимые уплетать будет, после того как на пикник нас отвезёт.

— Мы попробуем, не факт, что козлику это понравится.

Треплю малыша по волосам, а уже в следующую секунду он срывается с места.

— Дядя Миша! — Громко кричит и несётся к Медведю. Чёрт! К Михаилу! Он несётся к Михаилу! Уровень моей раздражительности растёт всё сильнее с каждой секундой.

Подхожу ближе.

— Привет, отлично выглядишь, — Жаров здоровается и перед тем как комплимент сделать, окидывает меня взглядом.

— Спасибо. Нам, наверное, нужно будет заехать в магазин, потому что Денису нужно... — Договорить я не успеваю, потому что замечаю, что детское кресло уже стоит в его машине. Установлено. Михаил обо всём позаботился.

— Я сам купил, надеюсь это не проблема?

Ещё одно доказательство, что отец из Михаила отличный. Заботливый.

— Мама сказала, что в паке будет козлик! Будем все вместе его комить! — Дениска весело сообщает Михаилу о своих планах.

Жаров поднимает на меня вопросительный взгляд. Я не могу сдержать улыбки.

— Я так понимаю, что козлик это я? — Хрипит мне на ухо, когда закрывает дверцу со стороны Дениса. А меня сесть в машину не пускает. Руки по обе стороны ставит и к автомобилю меня прижимает.

— Заметь, ты сам изъявил желание им стать.

Бесит! Это мой девиз на сегодняшний день. Нужно в свой календарик заглянуть, может, у меня красные дни календаря скоро? Иначе не могу понять, почему я такая злая.

"Ну не Михаил же причина такого настроения"

Внутренний голос придушить хочется. Потому что это всё с сарказмом произносится. А у меня уже пар из ушей валит.

Жаров привёз нас в отличный парк. За городом. Здесь и озеро. И уточки. И отличная зона для мангала. И даже шезлонги, чтобы загорать. А вот его довольное лицо подталкивает меня к тому, чтобы стать плохим человеком. Ну ненормально же, когда мне хочется ему настроение испортить?

Вздохнув, распаковываю одноразовую скатерть. Жаров крутится возле мангала. Точнее деталей, из которых мангал собрать нужно. Вот здесь на губах появляется ухмылка. Ну хоть где-то он облажается.

— Стой, Микки! Стой!

Слышу громкий визг женщины. Тут же встаю, оглядываюсь по сторонам. Дениска буквально несколько секунд назад был здесь, а теперь его нет.

— Денис, — зову сына, когда вижу, что он с довольной улыбкой на лице гоняет кругами маленькую собачку. Бедолага сейчас, судя по выражению мордахи, инфаркт схватит.

— Микки! Мой Микки!

Женщина начинает визжать ещё громче. А в следующую секунду я рот ладонью прикрываю и с места срываюсь. Микки останавливается и резко падает. Хоть бы лапки свои не откинул, Господи.

— Малыш, иди сюда. — Я ловлю сына как раз в ту секунду, когда он наклоняется, чтобы бедолагу Микки на руки взять. У собаки глаза на выкат. Она на моего сына смотрит так, будто он самый настоящий мучитель.

— Вы чем вообще занимаетесь?! За сыном своим следить не пробовали?! Он чуть мою собаку на тот свет не отправил! — Над ухом раздаётся громкий вой. Я зажмуриваюсь, потому что уши закладывает.

— Малыш, всё хорошо, беги, там пора сосиски подготавливать. — Я треплю сына по волосам, отправляю его к нашему месту.

— Что хорошо?! Что хорошо?! — Эта ненормальная продолжает визжать.

— Намордник и поводок покупать не пробовали?

Я только рот открыть успеваю, как за моей спиной голос Жарова раздаётся. И, судя по тону его голоса, женщине бежать нужно. Потому что сейчас есть все шансы, что она свой инфаркт словит.

— Что?! Он над моей собакой издевался!

— Вашу собаку никто и пальцем не тронул. А если вы не в состоянии за ней уследить, то незачем в общественные места выводить.

— Микки на прогулке!

— Я искренне сочувствую Микки, а если вы ещё раз поднимете голос на моего сына или женщину, то вопрос иначе решать будем.

Я только рот от удивления открыть успеваю. На моей талии лапа Жарова появляется. Он меня к себе притягивает. Прижимает.

— Да я... я...

— Возможно, Микки будет лучше с хозяйкой повнимательнее? Кому будет интересна собака, а не телефон.

Женщина пятнами идёт. Рот открывает и закрывает. Но произнести ничего не может. Бедного Микки к себе так прижимает, что собака глаза выпучивает.

А после Жаров резко разворачивается, а у меня и выбора другого нет, как рядом идти. Он же меня к себе продолжает прижимать.

— А ты, если ещё раз меня лапать будешь, я тебя шампуром пырну! — Шиплю и тут же его от себя отталкиваю. Воспользовался ситуацией на все сто процентов, наглец!

— В следующий раз обязательно спрошу разрешение. — Парирует в ответ, нагло улыбается.

Это какой ещё следующий раз?!

Дениска уплетает свои любимые сосиски за обе щеки. Не могу наблюдать за ним без улыбки. Такой милый.

Злость на Жарова никуда не испарилась, тихонько тлеет внутри меня. Это ему ещё повезло, что Денис не слышал, как Михаил его сыном назвал. Иначе я бы Жарова на шампур нанизала.

— Держи, очень вкусно получилось, — Жаров мне сосиску протягивает. Заботливый какой.

Прищуриваюсь и в его лицо всматриваюсь. Мне за эту сосиску рассчитываться не придётся? Я ко всему, что он предлагает, с опасением отношусь.

— Какой ты щедрый, — язвлю в ответ, но сосиску беру. Между прочим, я за них заплатила. Так что есть могу без зазрения совести.

— А ты милая, когда злишься.

Хорошо, что я ещё не успела сосиску откусить. А то бы подавилась. Это что у нас за день комплиментов? Ему что-то от меня нужно?

— Мама, кушай, очень вкусно, — Дениска заботливо поднимает мою руку, чтобы я наконец-то сосиску откусила.

Сын так требовательно смотрит, что я послушно исполняю. Жаров же наблюдает. Глаз не сводит. Извращуга, что он там себе представляет? На всякий случай зубы демонстрирую и кусаю. Рушу все его эротические фантазии.

Виски пульсируют от переизбытка эмоций. Их сегодня слишком много. Сын всё больше начинает тянуться и интересоваться Михаилом. Вот даже когда они сосиски жарили... Дениска до этого с Ником жарил, но это была маленькая имитация пикника на балконе. Настоящего костра не было. Больших шампуров тоже. И сын не держал шампур над настоящим огнём. Сегодня, стоило Дениске увидеть, как сосиска зарумянивается над огнём, у него была настолько яркая реакция, что я тоже ближе подошла. Посмотреть, что там такого интересного. Хотя хотела подальше держаться. Чтобы всякие мысли в голову не лезли. Но не удержалась.

Когда Дениска налопался сосисок, то сообщает, что побежит к другим детям. В нескольких метрах от нас небольшая детская площадка. Я же остаюсь с Жаровым. Один на один. Первый порыв — броситься за сыном. Сбежать. Но я напоминаю себе, что каждый раз это делать не получится. А с этим козликом в моей жизни, кажется, придётся смириться.

— Я поговорить хотел, — Михаил произносит после того, как несколько минут сканирует меня взглядом.

— Ну давай поговорим, а то ты так во мне дыру прожжёшь. — Делаю глоток сока, прищуриваюсь. Ну не могу я не язвить. Он во мне это желание автоматически вызывает.

— Я хочу Денису дом показать, там большой сад, есть где поиграть. И я начал оформлять для него комнату. Но я хочу, чтобы он сам себе кровать выбрал, там игрушки всякие.

Громко закашливаюсь, потому что соком давлюсь. Комната. Кровать. Дом. Кошмар, как всё быстро.

— У нас только две встречи было, не рано для кровати? — Откашлявшись, спрашиваю.

— Ну для первого раза можно просто, чтобы он в гости приехал, а дальше — больше.

— Может, ещё несколько встреч на нейтральной территории, а уже после... — Я не знаю, что именно я пытаюсь выторговать. Просто отстрочить понимание того, что у Дениса теперь будет спальня не только в нашем доме? А ещё и у Михаила? А это значит ночёвки. Значит, отпускать сына одного к Жарову. Боже. К чёрту сок, мне срочно нужно выпить что-то покрепче!

— А после ты меня поставишь перед фактом, что вы уезжаете? — Голос Жарова становится серьёзным. Он больше не шутит со мной. Эта тема его цепляет, и очень сильно.

— Я думаю, что около месяца у нас есть точно. У тебя с Денисом, — тут же поправляюсь, чтобы моя фраза не звучало двусмысленно, — я, кажется, договорилась с хорошим адвокатом. Он возьмётся за дело отца. Отсрочит суд в связи с тем, что ему нужно ознакомиться с делом.

— Я не хочу быть дядей Мишей, Соня. Я хочу показать ему дом. Хочу увидеть реакцию. Хочу выбирать с ним обои и мебель. Я хочу наверстать всё то время, что я пропустил.

Точно нужно выпить. Михаил продолжает давить. Хоть и не произносит прямо, что из-за меня. Но в каждом его слове чувствуется, что он ужасно сожалеет об упущенном времени.

— Я не могу отпустить его с тобой, — выдыхаю в ответ, — ты говоришь о том, что хочешь показать ему. Но он видел тебя всего два раза, Миш. Я не отпущу. Воспринимай как хочешь. Уговор был на встречи в моём присутствии и...

— Хорошо, я не так выразился. Конечно, я подразумевал, что вы приедете вдвоём. Я помню об уговоре, но рано или поздно тебе придётся его отпустить ко мне. На день или два. Нам нужно будет это решить по-взрослому.

Внутри всё стягивает. Сжимает. Кажется, что он кислород у меня отнимает.

— Я думаю, что на неделе мы сможем приехать и посмотреть твой дом.

— Тогда и пижаму возьми, это приглашение с ночёвкой.

И вот какого чёрта я снова сок пить начала? Я опять закашливаюсь! Сок чуть носом не идёт.

— Об этом разговора не было!

— Я говорил о ночёвке, дом большой, я всем найду место. Захочешь, можешь и себе кровать сама выбрать.

Договорившись с бабулей, что она сегодня проведёт день с Дениской, я всё-таки собралась съездить на дачу к мачехе и брату. После того цирка в ресторане она увезла Матвея за город. А мне нужно было навестить малыша, убедиться, что с ним всё хорошо.

Заехав в детский магазин, я купила подарки. После на такси отправилась по адресу, где должна была находиться дача. Радовало то, что по адресу и правда находились частные дома, а не пустырь.

Ирину я не предупреждала о том, что приеду. Хотела, чтобы это было неожиданно. И чтобы она не смогла подготовиться. Моё внутреннее чутьё подсказывало мне, что стоит сделать сюрприз. Застать врасплох.

Судя по тому, как настойчиво отец просил меня наблюдать за братом и мачехой, то он совершенно ей не доверял. Как, впрочем, и я. Я уже говорила адвокату, что подозреваю мачеху в том, что она причастна к аресту моего отца. Он говорил, что можно обратиться к частным детективам, чтобы достать фото и доказательства. Но при этом спросил, есть ли у меня хоть что-то, за что я могла бы зацепиться. Но у меня были только мои догадки.

Подойдя к калитке, я никого не увидела во дворе. Толкнула калитку, и та без всяких проблем открылась. Отлично. Сделав вдох, я захожу на территорию. Имею ли я право сюда заходить? Раз дача на пополам с этой змеёй принадлежит моему отцу, то думаю, что я имею полное право.

Взяв пакет в правую руку, я прохожу к дому. Территория возле дома выглядит красиво. Небольшой сад, яркие цветы. Интересно, кто за этим всем ухаживает?

Обхожу дом по кругу, иду на звук голосов. И когда вижу людей, то на месте застываю. В нескольких метрах от меня на шезлонге сидит Ирина, а вот рядом с ней... Мужчина! И это не кто-то мимо проходил. Мужчина в купательных шортах потягивает из стакана коктейль. А дальше, как вишенка на торте, наклоняется к мачехе и целует её. Вот же сука! Пока отец за решёткой сидит, она...

Внутри всё воспламеняется за секунду. Первый порыв — это бросится туда. Спросить, что это за мужик и как ей отдыхается, пока мой папа... И ведь ни стыда не совести. Времени искать адвокатов у неё нет. А вот с мужиками развлекаться... Но после я ставлю тихонько пакет возле ног. Достаю телефон. И начинаю всё это фотографировать и снимать видео. Я пока что понятия не имею, кто этот мужчина, но внутренняя чуйка подсказывает, что фото мне могут пригодиться.

Подхожу чуть ближе, иду тихонько на носочках. Хочу сделать снимок так, чтобы лицо этого мужика было отлично видно. Отправляю снимки бабуле, она была права насчёт того, что мачеха та ещё змея подколодная. И ведь даже не стесняется. Особо не скрывается.

— Ты что здесь делаешь?! — Практически над моим ухом раздаётся громкий визг.

Кривлюсь, поворачиваю голову в сторону, оказывается это одна из сводных сестричек вышла из дома. Марина начинает громок орать. Звать мать.

Мачеха моментально вскакивает с шезлонга. Её лицо красными пятнами идёт.

— Ты что здесь делаешь?! — Орёт как резанная.

— Приехала навестить брата, — пожимаю плечами, — да вы не волнуйтесь, можете не отвлекаться. Продолжайте. Папе от вас привет передавать или как? — Киваю на мужика.

Мачеха рот распахивает.

— Что?! Да что ты... Это просто сосед! Он зашёл, чтобы...

— Да мне неинтересно, если честно. — Перебиваю её. Телефон в руке сжимаю. Самое главное я уже сделала. Сфотографировала.

— Мам, она снимала что-то! — Снова визжит Марина. И вот здесь я убеждаюсь, что этот мужик точно не сосед, который случайно в гости забрёл.

Мачеха бледнеет за секунду. Из пальцев бокал с коктейлем выпадает.

— Коля, у неё нужно забрать телефон! — Отдаёт приказ холодным тоном. И вот тут страшно уже становится мне. Потому что этот Коля как по щелчку пальцев вперёд подаётся. На меня идёт. А он вблизи оказывается намного больше, чем издалека.

— Телефон отдала по-хорошему, иначе будет по-плохому.

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю, сучка.

Назад шаг делаю. Ударяюсь плечом о косяк двери. За моей спиной открытая дверь дома. А рисковать и проверять, на что способен этот Коля, у меня нет никакого желания.

Проскользнув в дом, я бегу вперёд, здесь же есть какие-то комнаты? Чтобы закрыться?

Сердце начинает колотиться как ненормальное. Этот мужик меня по стене может только так размазать. А я одна и... Страх окутывает всё сильнее. Боже, мне ведь даже позвонить некому. Бабуля не поможет, её только инфаркт хватит от всех этих новостей. Ника нет в городе. Божечки.

— Сюда иди! — Раздаётся за спиной громкий крик. Я вздрагиваю.

Быстро разблокировав телефон, я от страха набираю единственного человека, который приходит мне на ум.

— Да, Сонь. — Михаил принимает вызов буквально со второго гудка.

— Ты можешь меня, пожалуйста, забрать? — Произношу дрожащим голосом.

— Адрес.

Он даже вопросы не задаёт. Но по тому каким тоном он произносит одно это слово, у меня в венах кровь стынет.

Я успеваю ему назвать адрес.

— Тварь!

Крик сзади заставляет вздрогнуть, я цепляюсь ногой за порог и падаю на колени. Телефон выпадает из пальцев и залетает под диван.

Я успею на последних секундах залететь в комнату и захлопнуть дверь.

— Ебаная сука!

Коленки ужасно ноют из-за того, что я на них приземлилась. Шиплю, отряхиваю колени. И ведь дёрнул чёрт меня шорты надеть.

— Выходи!

Громкий стук в дверь, который заставляет меня снова вздрогнуть. Страшно. До ужаса страшно. Потому что этот разъярённый мужик... Непонятно что вообще со мной сделает. А что, если Медведь не услышал адрес, который я назвала? А что, если он далеко и не успеет приехать до того, пока этот... дверь выбьет?

Судя по реакции мачехи и этого мужика, то приехала я не вовремя для них. Увидела то, что не должна была. Хорошо, что успела заснять всё это на телефон и бабуле отправить. Даже если эти... телефон мой найдут и что-то с ним сделают, то фото у меня есть. И я смогу их показать Гордееву. Нужно вообще прошерстить список работников на фирме, посмотреть, нет ли этой рожи среди работников. А если есть... И мачеха с ним любовь крутит. Или что там они делают. Значит, этот... мог отца моего подставить? Удобно же отца засадить. Делить с ним совместно нажитое имущество не нужно. Всем мачеха заправляет. Решила так от папы моего избавиться, да? Надоело с ним играть, решила нового мужика завести, а старого вот так от всей недвижимости отодвинуть подальше? Ну вот что за сука, а?

— Коля, ну что ты возишься?! Нужно её выкуривать оттуда! — Визг мачехи заставляет напрячься ещё сильнее.

Оборачиваюсь по сторонам и кроме как материться, больше ничего не остаётся. В комнате одно маленькое окно. И то выходит в какую-то пристройку, а не на улицу. Даже если я каким-то чудом в него бы и пролезла, всё равно бы не выбралась на волю. Кошмар! И что мне делать?!

— Как я это сделаю?! Она заперлась!

— Дверь выноси, идиот! Или тебе жить спокойно надоело?! Эта змея нам жизни теперь не даст! Нужно у неё телефон отобрать и вообще... А вот на этих словах мачеха переходит на шёпот. Что вообще?! ЧТО ВООБЩЕ?! Меня всю потряхивать начинает. Что она ему говорит?

— Прямо так? — Мужик охает. А меня в холод бросает. Что они задумали?

— Конечно, так, идиот! А как иначе! Выноси эту дверь к чёрту и хватай девчонку!

Всё, что я могу сделать, это схватить табурет, который стоит недалеко от кровати. Хоть чем-то буду защищаться. Но и тот из рук выпадает, когда я слышу громкий стук, а после... в двери появляется лезвие топора. Не успеваю зажать ладонью рот, громкий визг вырывается на свободу. Они совсем долбанулись?! Что творят!

— Тебя не научили, что на чужую территорию заходить нельзя? Ничего, я займусь сейчас твоим воспитанием, давно нужно было! — Зло шипит Ирина. А моё бедное сердце уже в пятках чечётку выплясывает.

Новый удар топором. А я чувствую, что что-то не так. Ноги как ватные становятся, голова кружится. Я ртом кислород хватаю, а надышаться не могу. На лбу выступает пот. Бежит струйкой по позвоночнику. Меня бросает то в жар, то в холод. Это припадок какой-то, да? Мне совершенно нечем дышать. А каждый новый удар топором как будто хуже делает. Всё усугубляет. Спиной в стену упираюсь, а после по этой же стеночке и съезжаю вниз. Силы меня стремительно покидают. В комнате как будто кислород заканчивается.

Удар за ударом, в образовавшихся дырках я уже вижу мачеху. Заглядывает, зло усмехается. Осталось только руки потереть. Злобная сука.

Кажется, осталось немного. Вот этот проклятый мужик руку через щель протянет. Откроет замок. И всё. У меня больше не будет этого укрытия. Стоит об этом подумать, как мне ещё хуже становится. Горло как будто само по себе сжимается.

— Коля! — Громкий визг мачехи немного возвращает в реальность.

Больше нет ударов топором. Там что-то происходит. За дверью.

— Помогите! Спасите! Люди! — Мачеха визжит так, что и мёртвого из могилы поднять может.

— Слышь, мужик, ты это... — Коля даже не успевает до конца договорить фразу, как раздаётся громкий звук. Коля куда-то летит? Что там происходит?!

— Господи, что творится-то?! Боже!

— Захлопнулась, иначе я не сдержусь.

От звука этого голоса я хочу на ноги подорваться. К двери бежать. Открыть. Выбежать ему навстречу. Сердце как ошалелое колотиться начинает. Медведь. Пришёл. За мной пришёл... Но ноги не слушают. Сил как не было, так и нет. Я шевелюсь как улитка. Кажется, что и на сантиметр с места не сдвинулась.

— Соня где?! — Медведь рычит, а у меня мурашки по коже.

— Какая Соня?! Её здесь с роду не было! — Мачеха пытается выкрутиться, но, судя по тому, как она взвизгивает, у неё ничего не выходит.

— Попробуем ещё раз. Где Соня?

— Там.

Слышу её хриплый голос. А после громкие шаги. Медведь заглядывает в щёлочки от топора, а после одним резким движением выбивает дверь ногой. Та отлетает в сторону. А на пороге Жаров появляется.

В эту секунду меня прорывает. Стоит только Жарова увидеть, и я как будто расслабляюсь. Эмоции лавиной накрывают. Такой сильной, что выдержать это всё уже нет никаких сил. На глаза слёзы наворачиваются, и я всхлипываю. Громко. Так страшно было. Они почти дверь открыли. А чтобы после сделали... Одному Богу известно. А он пришёл...

— Ты чего расклеилась, сюда иди. — Медведь произносит это таким тоном, что я ещё сильнее всхлипываю. Потому что в его тоне я слышу волнение и заботу. Нервы сдают.

Михаил рядом со мной на корточки присаживается. Осматривает. Взглядом изучает.

— Они что-то сделали? Тронули? — Взгляд на коленках моих останавливается, там кожа сдиралась, и немного кровь запеклась. У Михаила сразу взгляд меняется. Я знаю, что это значит, понимаю. Он сейчас готов на многое.

— Не успели, это я упала. — Произношу тихонько. Голос охрип от слёз.

Михаил меня на руки подхватывает, к себе прижимает. А я не сопротивляюсь. Только руками его шею обнимаю. Так спокойно стало рядом с ним.

Всхлипываю и носом в его шею утыкаюсь. Запах Медведя вдыхаю. Он как будто окутывает. Спокойствием заряжает. И ещё... Я не хочу сейчас думать. Совсем не хочу. Мне просто спокойно. И я пока что на этом остановлюсь.

Михаил меня к себе крепко прижимает и из комнаты выносит. Я чувствую, что здесь атмосферка напряжённая. На себе взгляды обжигающие чувствую. Но никто не рискует даже пикнуть. Медведя все боятся.

Мужчина выносит меня на улицу, а после к своему автомобилю несёт.

Усаживает на пассажирское сидение. Пристёгивает ремнём безопасности. А я вспоминаю про телефон, который под диван улетел.

— Миш, там мой телефон... Я, когда падала, он под диван закатился, напротив двери в ту комнату...

Медведь согласно кивает.

— Сейчас заберу.

Когда Михаил уходил, я пытаюсь как-то в себя прийти. Но получается паршиво. Начинаются отходняки. Меня в дрожь бросает. Я вздрагиваю от звука проезжающий мимо машин. Дрожу. Зуб на зуб не попадает.

Смотрю на время, Михаила уже нет давно. Минут двадцать точно. Он так долго мой телефон ищет или... Боже, а что, если он там... Я дёргаюсь, довожу себя до состояния, когда готова сорваться и нестись обратно в этот проклятый дом. Но тут на горизонте Михаил появляется. Злой. Рукава рубашки закатаны. Моё сердце сильнее биться начинает. В пятки на огромной скорости летит. У Медведя костяшки сбиты на правой руке.

— Держи, — протягивает мне телефон, а я на руку его смотрю. Дышать даже сложно становится. Кровь ещё сочится, даже не запеклась, значит, он вот только что...

— У тебя кровь... — Хриплю, сжимаю пальцами телефон, на сидение откидываю.

— Пустяки, о стену зацепился.

Сглатываю, взгляд на его лицо поднимаю. Скольжу, внимательно изучаю.

— Если ты его тронул, то могут быть проблемы. Эти люди... они никаких методов не постесняются. Могут ещё и заявление написать.

— Я бы на их месте боялся, что ты заявление напишешь. — Михаил сквозь зубы цедит. Заводит машину. Та с места срывается настолько резко, что я даже вздрагиваю.

— Миш... Я не хочу, чтобы у тебя проблемы были... — Шепчу тихонько. Я не хочу создавать ему проблемы, правда. А ведь они ничего не постесняются. Побои снимать пойдут.

— Я его не тронул, только стену над его головой кулаком пробил. Но хотел ударить ниже, — Медведь сквозь зубы цедит, — и до сих пор хочу вернуться. Так что в твоих интересах меня успокоить. Какого чёрта ты туда одна попёрлась?!

Сжимает пальцами руль до скрипа.

— Я брата навестить хотела. Она же его увезла, а я отцу обещала и... А она там с этим мужиком. Пока папа в тюрьме сидит.

Михаил молчит, лишь сильнее сжимает руль, до побелевших пальцев. Злится.

— Я не хочу ехать домой, — произношу спустя несколько минут гробовой тишины, — не в таком состоянии. Не в таком виде. — Голос снова хрипит.

Михаил по-прежнему молчит. Я лишь чувствую его злость, а я не помогаю ему как-то от неё избавиться.

На въезде в город он не едет по направлению к моей квартире. Сворачивает совершенно в другую сторону. Я не спрашиваю, куда он меня везёт. Всё равно. Сейчас мне спокойно рядом с ним. А ещё я хочу выпить, чтобы заглушить весь этот стресс. И почему-то Михаил мне кажется самой лучшей компанией на этот вечер.

Машина Михаила заезжает в элитный район. Хотя здесь даже удивляться нечему. Я искала ему дома примерно в таких же.

— Охраняемая территория. Хорошие соседи. Недалеко есть озеро, нужно будет разведать есть ли там уточки. — Михаил рассказывает всё, что он успел узнать. Последний пункт умиляет меня больше всего. Мне кажется, если там даже не будет уточек, то Медведь найдёт тех, кто их туда запустит.

— С уточками точно нужно провести работу, — согласно киваю, скрываю улыбку, которая сама на губы просится.

Михаил лишь криво усмехается, выворачивает руль в сторону.

Его дом большой. Поражает. Ворота открываются, мы заезжаем на территорию его дома. Почему-то во мне нет никакого волнения на этот счёт. Как будто я интуитивно знаю, что бояться нечего. Или, может, это из-за того, что он только что меня спас, и был готов этому мужику голову проломить? А может, и не только мужику...

— Как тебе?

Михаил помогает мне выйти из машины. Протягивает свою ладонь. Когда я касаюсь пальцами его кожи, то меня как будто разрядом тока пронзает. Игнорирую это напрочь. Я просто на эмоциях. А то, что пальчики всё ещё покалывает, это реакция моего организма на пережитый стресс.

— Дом большой, я бы сказала огромный, — пожимаю плечами, — но есть и плюс.

— Порадуй меня, — Михаил ведёт меня к входу в дом.

— Для меня здесь точно найдётся отдельная комната. — Язвлю в ответ. Намекая на то, что если у него и были какие-то мысли насчёт того, чтобы схитрить с кроватями или комнатами, когда мы сюда приедем с сыном, то пусть знает, что не получится.

— Будешь так широко улыбаться, я устрою потоп во всех комнатах, и у тебя не останется выбора.

— Это угроза? — Охаю.

— Предупреждение.

Отмечаю, что мне становится немного легче, чем было. В эмоциональном плане. Я уже не так стрессую. Медведь отлично меня отвлекает.

Закатив глаза, прохожусь в дом. Осматриваюсь. С удивлением отмечаю, что в этот раз оформление отличается от того дома, где я жила. У Медведя поменялись вкусы?

— Что-то выпить хочешь? — Раздаётся за спиной, — и сразу отвечаю на вопрос: нет, я не хочу тебя напоить.

Хочется съязвить на этот счёт, но я сдерживаюсь. Я сама захотела сюда приехать. Сама хотела выпить и находиться в его компании. Так что язвить здесь будет неуместно.

— Если есть виски, я бы выпила. — Согласно киваю.

Жаров не удивляется, не подшучивает. Просто молча идёт в сторону бара. Вижу лишь, что он берёт ещё и бутылку с содовой. Думает, что виски для меня слишком крепкий?

— Я не буду мешать, — отрицательно веду головой.

— Собралась напиться?

— А если и так? — Вопросительно выгибаю бровь.

— Так как пьяную домой я тебя не отпущу, предлагаю ещё раз подумать. Денис вряд ли обрадуется тому, что ты не приедешь на ночёвку.

Михаил вызывает своими словами внутри меня огромный протест. Денис прекрасно умеет засыпать с бабушкой. У меня часто были ситуации, когда я приходила домой поздно и сын уже спал. Я не горжусь подобным опытом. Просто тогда не было другого выбора. Я работала. Нам нужны были деньги.

— Жаров, я не стану спрашивать у тебя разрешения, — фыркаю, забираю свой бокал с виски и льдом. Отставляю в сторону протянутую бутылку с содовой. Да, до этого я думала, что разбавить алкоголь — хорошая идея. Но теперь принципиально не стану этого делать. Внутри меня всё ещё жива та девочка, которая хочет делать всё ему наперекор. И я никак не могу загнать её обратно в кладовку. Она отказывается уходить. Слишком долго там просидела.

— Вижу, желание делать всё мне назло никуда не пропало, — Медведь подмечает всё. И бесит этим неимоверно.

Делаю большой глоток виски. Горло покалывает, а после по телу проносится волна жара. Алкоголь крепкий. Но именно это мне сейчас и нужно.

— Вижу, что ты не перестал быть душнилой, — парирую в ответ.

Михаил не злится, садится в кресло, делает глоток алкоголя. Наблюдает за мной с ленивой улыбкой и прищуром. А я не могу стоять на одном месте. Рассматриваю гостиную. Хожу из угла в угол. Прикасаюсь к маленьким статуэткам. И чувствую на себе его пристальный взгляд. Во мне сегодня точно что-то сломалось. Потому что мне нравится, что он смотрит.

Виски бьёт в голову. Мои движения становятся плавнее. Мысли путаются. Это то, чего я хотела. Отпустить ситуацию. Расслабиться. Перестать напрягаться и обдумывать всё на свете. Это нужно моему организму и мне лично.

Делаю новый глоток виски. Древесный аромат щекочет рецепторы. Жаров не экономит на алкоголе.

— Твой Янис, кстати, ко мне подкатывал, — растянув губы в улыбке, выдаю лишнее. Совсем лишнее. Даже не знаю, зачем говорю эту. Алкоголь в голову ударил? Нет, знаю — алкоголь мне точно не друг.

У Жарова глаза моментально вспыхивают. Он с кресла встаёт, на меня надвигается. Господи, я его на ревность спровоцировала? Зачем?

"Пей дальше и не мешай развлекаться" — шипит внутренний голос.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

Михаил совсем рядом, взглядом прожигает. Он не прикасается, а меня уже обдаёт жаром.

— Я пыталась понять, какое у него задание, — пожимаю плечами, ещё один глоток делаю. Виски приятно согревает горло.

— Думала, что я ему задание дам к тебе подкатывать? — Медведь рычит, а меня это ещё больше забавляет.

— Ну кто тебя знает, — снова пожимаю плечами, — значит, он проявляет инициативу, а я зря отказалась, посчитав, что это какая-то подстава.

— Хотела сходить?

— Он кажется неплохим парнем.

Медведь совсем близко, моя улыбка шире становится. Я его провоцирую, как будто хочу увидеть, насколько сильно он умеет ревновать. Я не понимаю до конца, зачем я это делаю. Совсем не услеживаю логику. Но та девочка внутри меня, она хочет знать, что напротив стоит не глыба льда. Она тогда недополучила всего. Чувств, эмоций, любви... И как будто сейчас проверяет, способен ли он вообще на что-то.

— Ему теперь будет не до тебя, — рычит в ответ.

— Почему? — Наигранно расстраиваюсь и хлопаю ресницами.

— Работу искать будет, — рявкает Медведь, а я вздыхаю. Ну вот, ещё и Янису проблем подкинула.

— Я думала, что ты выбираешь персонал по профессионализму.

— Он не выполнил задание, за это и уволю.

— Ты такой бука, — бурчу в ответ, а у самой ноги заплетаются. Цепляюсь ногой за ногу, ойкаю и чуть вниз не лечу.

Медведь меня подхватывает. Успевает перехватить. Я разливаю оставшийся виски.

— Ой, прости...

— Кажется, кому-то хватит, — Медведь забирает у меня бокал, в сторону его отставляет, а я губы обиженно поджимаю.

— Я хочу ещё.

— Давай ты немного посидишь, а после... Возможно, я налью тебе ещё.

— Ты опять всё решаешь за меня, — пытаюсь его оттолкнуть, но Жаров уперто ведёт меня к дивану. Ноги и правда заплетаются. Я снова цепляюсь. Не лечу носом в пол только благодаря Жарову. Кажется, виски для меня и правда крепкий.

Медведь садится на диван и утягивает меня за собой.

— Если это какой-то очередной план, чтобы затянуть меня на диван, то ты...

Медведь начинает громко смеяться. А я снова поджимаю губы, не понимаю, что такого смешного ему сказала.

— Как плохо ты обо мне думаешь.

— Я знаю тебя как облупленного, Жаров. — Бурчу в ответ.

Усталость накатывает настолько сильно, что я с ногами на диван забираюсь. Жаров никуда не уходит, и я кладу голову ему на колени. Раз он сел на мои подушки, то воспользуюсь им на полную.

— Ты мне мешаешь, — бурчу, кручусь, а после замираю. Даже не дышу первые секунды. Потому что его пальцы моих волос касаются. Проводят, нежно гладят от самих корней, а у меня на коже моментально мурашки появляются.

— А, как по мне, ты очень удобно умостилась. — Хрипит в ответ. И смотрит так... Завораживающе.

Я в его глаза заглядываю, а внутри что-то екает. Давно забытое чувство. Или я хотела думать, что забытое? Под рёбрами ноет. Это всё от алкоголя. Завтра всё пройдёт. И больше не вернётся.

Кажется, прилечь было плохой идеей, я как будто ещё пьянее становлюсь.

У Михаила трёхдневная щетина на лице. Не спрашивайте, откуда я знаю, что именно трёхдневная. Просто знаю. Я раньше часто водила пальчиками по его щетине. И именно на третий день она приятно колется и одновременно щекочет. Кончики пальцев покалывает от самих воспоминаний. Вдруг так хочется протянуть руку и провести пальцами... Узнать, не ошибаюсь ли я. Точно ли определила срок...

"Плохая идея. Ужасная. Не смей" — внутренний голос на меня шикает, а я упрямо его не слышу.

Продолжаю в глаза Медведя смотреть. Он как будто гипнотизирует. Руку протягиваю, по щеке его глажу, а пальчики приятно покалывает и щекочет, от всего этого внизу живота неожиданно тянуть начинает.

— Тебя всегда бесило, когда я так делала. — Произношу хрипло.

— Идиотом был. — Хрипит в ответ.

Моё дыхание сбивается. Сердце колотится, как ненормальное начинает. Потому что то, что я сейчас сделать хочу, вообще ни в какие ворота не вписывается.

"Нельзя, Соня. Не твори глупости"

Веду пальчиками дальше, задеваю его губы. Глажу кончиками. А он смотрит. Глаз не сводит. Как будто уже во всю меня к себе прижимает, жадно целует, руками изучает. А на деле... Даже не шевелится. Как будто спугнуть меня боится.

Мне сейчас всё интересно. Сколько у него женщин было за это время? Он всё так же целуется? Он страдал без меня? Ему было плохо? Точно так же, как и мне?

Сама вперёд подаюсь, снова пальцами провожу. Его запах вдыхаю и как будто с ума ещё сильнее схожу. Мысли полностью перемешиваются. Думать сейчас совершенно не получается.

Я просто проверить хочу. Узнать... Так же он целуется или нет... А ещё… Ещё узнать хочу, что со мной в эту секунду произойдёт. Потому что всё, что, по моему мнению я похоронила, назад вернулось. Все чёртовы эмоции. Весь этот безумный взрыв адреналина. И я так давно не целовалась... По-настоящему. Чтобы аж до мурашек проняло. У меня не было мужчин всё это время. Никого не подпускала. Не была готова. А ещё... я как будто знала, что лучше, чем с ним, не будет. Он задрал изначально планку. А я боялась... Господи, какая идиотка. Я только проверю, и всё...

Сама губами его губ касаюсь. Несмело провожу по ним языком. Михаил держится. Несколько секунд. А после, издав громкий рык, прижимает меня к себе. Жадно впивается. Языки сплетает. Его пальцы мои волосы у корней сжимают. Меня в жар моментально бросает. Жаров всю инициативу на себя перебирает. А я... Я не против. Позволяю. Несмело отвечаю. Руками по его плечам скольжу. Внутри меня самые настоящие салюты взрываются. Голову так кружит, что, когда наш поцелуй разрывается, у меня перед глазами всё плывёт.

— Моя девочка, — хрипит, снова по волосам меня гладит, а у меня на глаза слёзы наворачиваются.

— Как ты мог, Жаров... — Всхлипываю, у меня избыток эмоций, глаза слипаются. Я то плакать, то спать хочу, то снова целоваться...

— Что?

— Как ты мог ей позволить это с нами сделать. Я ведь тебя... А ты... Как ты мог... — Язык заплетается, голова ужасно тяжёлой становится.

— Сонь...

— Гад ты, Жаров... Почему ей поверил, я ведь никогда, я...

Веки ужасно тяжёлыми становятся, поднять их нет никаких сил. А в его объятиях так тепло и удобно...

Жаров

— Гад ты, Жаров, — Соня шепчет, губы выпячивает. После кривит носик. А у меня внутри всё огнём опаляет. Она выпила лишнего. Говорит то, что совсем не планировала. Шепчет. Хмурится. Облизывает влажные после поцелуя губы. А я не могу от неё оторваться. Был ли я слеп пять лет назад? Однозначно. Не понимал, что теряю? Сто процентов. Лучик солнца в моей жизни. Проебал любимую женщину. Сына. Семью, которую бы мог иметь уже столько времени. И вот сейчас... Не знаю, с какой стороны к ней подойти.

Соня поначалу пыталась выстраивать рамки, не подпускать к сыну. Но после поступила разумно. Я в одну секунду обрёл Дениса. Взрослого сына. С которым безумно интересно. Каждое его слово для меня как что-то нереальное. Я пытаюсь наверстать всё упущенное. Я пропустил много моментов в его жизни. Много всего значащего. Но я не зацикливаюсь на этом, потому что не хочу пропустить то, что происходит сейчас. Хочу знать всё, чем он интересуется. Узнавать его хобби. Ход мыслей. И ещё... меня очень сильно интересует его мама. Эта нереально красивая женщина, которая сейчас, кажется, хочет отрубиться на моих коленях.

— Почему ей поверил... Я ведь никогда... Я...

Соня снова хмурится, а я напрягаюсь. Не нужно быть Вангой, чтобы понять о ком она сейчас говорит.

— Сонь...

Убираю пряди волос с её лица. Она снова кривит носик, волосы щекочут кожу.

— Гад, ты так сильно меня обидел... — Снова шепчет, а у меня сердце от её слов сжимается. Каждое прямо туда попадает.

Соня затихает. Дыхание выравнивается. Приоткрывает губы и смешно их выпячивает. Она заснула. Без сомнений. Я видел подобную картину не раз. Ещё она любит скомкать под себя одеяло и обнимать его ногами. При этом разбросав свои длинные волосы по подушке. Губы трогает улыбка. Умилительная картина. Наверное, первый раз с нашей встречи она не язвит, не пытается меня поддеть. И от неё не веет холодом.

Моя маленькая Соня. Провожу пальцами по её щеке, по нежной коже. А после, поддерживая её голову руками, аккуратно встаю с дивана. Пускай поспит. Она устала. Вымоталась морально. Только Богу известно, какое эмоциональное потрясение она сегодня пережила. Хорошо, что я успел. Когда мразей этих увидел, думал, что похороню заживо. Эта баба мне сразу не понравилась. Мачеха её. Как только про дело отца Сони узнавать начал, сразу мне мутной показалась.

Внутри царапают слова Сони про Майю. Я сам догадывался, что там всё нечисто. Что зря коней погнал. Мало проверил. Но тогда, в том эмоциональном состоянии, всё выглядело слишком логично. В голове мысли были только о том, что с дочерью делать. Как спасать. Это логично. На автомате. Любой родитель в первую очередь про своего ребёнка думать будет. Эмоции идут впереди тебя. Сначала с Майей про эту ситуацию не разрешали говорить психологи. Слишком сильная травма. Она и так срывала все сессии, и раз за разом приходилось работать заново. Начинать всё сначала. А после... После Майя каждый раз при попытке поговорить обо всём, что произошло, говорила, что для неё это слишком травматично. И что она мало что помнит с того времени. Всё смешалось. Несколько раз даже интересовалась, как Соня и её дела. Так, будто не было всего этого ужаса. Она переигрывала. Слишком сильно хотела отыграть свою роль. А с появлением Сони я всё больше задумываюсь о той ситуации. Майя не белая и не пушистая. Но и думать о том, что она эгоистично и жестоко таким образом избавилась от Сони... Нужное время. Нужно поговорить обо всё с Соней и узнать, что произошло. Она впервые заговорила об этом только сейчас. И то это не осознанно. В других ситуациях она сразу выстраивает барьер. Произошедшая ситуация стала травматичной для всех. Нужно подобрать время и место. Так, чтобы мы могли поговорить откровенно. В первую очередь нужно избавить её от постоянного стресса. Решить вопрос с отцом.

Выхожу на террасу, подкуриваю сигарету. Набираю нужный номер на телефоне.

— Твои звонки в последнее время начинают меня пугать, — Артём ржёт в трубку.

— Какой ты уязвимый стал.

— С твоей помощью. Мих, что опять? Если что, за дело твоей девчонки я уже взялся.

Артём Гордеев — мой лучший друг. Адвокат, к которому так настойчиво хотела попасть Соня. Но если бы я только заикнулся о том, что мы знакомы и в хороших отношениях, девчонка бы из вредности пошла искать кого-то другого. Поэтому пришлось разыграть всё немного иначе. Гордею сначала всё это не понравилось. Но после ему стало интересно. Особенно интересно ему стало кем именно мне приходится Соня.

— Знаю, здесь инфа новая появилась. Она тебе фотки и видео принесёт, которые сама сделала, там мачеха её с упырём одним. Я пробил, мужик на фирме работает, что и отец Сони. Там схема походу.

— Её снимки и видео не подойдут, нужно сыщика нанять. Чтобы всё официально провести.

— Ты ей аккуратно это всё преподнеси, ладно? И сыщик у тебя хороший есть, посоветуй ей куда обратиться.

— Мих, долго эта игра длиться будет? Скажи ей уже, что без протекции она бы ко мне в жизни не попала, прими благодарные объятия, и будем нормально дело вести.

— Нельзя, она из принципа взбрыкнёт. Ей важно, чтобы она сама всё решила.

— А что будешь делать, когда я с неё оплату не возьму? Ты же понимаешь, что я с друга деньги брать не буду. Её отца вытянуть можно. Я уже несколько лазеек нашёл. Да там и мачеху прав на опекунство можно лишить, и отцу после малого передать. Там у мачехи полный комплект, она ещё и сама загреметь может.

— Бля, Тём, мы же вроде договорились, она заплатит.

— Ты мои расценки знаешь? Откуда у девчонки такие деньги?

— Будут. Она мне недвижку подыскивает, её гонорар как раз твоему ровняться будет.

— Теперь мне втройне интересно, кем она тебе приходится, — Артём снова ржать начинает.

Я затягиваюсь сигаретным дымом. Надеюсь, что Соня будет не в сильном бешенстве, когда правда раскроется. Нужно до этого момента с ней отношения наладить. Иначе её реакция непредсказуема.

Сладко зеваю и потягиваюсь. Тело приятно покалывает. Я лежу на ужасно удобном матрасе, и понятия не имею, когда в последний раз так хорошо высыпалась.

Открываю глаза, рассматривая потолок. Не могу понять, откуда на моём потолке люстра новая взялась. Я такую не покупала. Не вешала. Хмурюсь, губу закусываю. Секунда. Вторая. Третья.

— Чёрт!

Резко на кровати подрываюсь и тут же скулю от того, как сильно в висках гудит. Боже, что это за ужас?

"Похмелье, мать, похмелье"

Тут же назад откидываюсь и тихонько скулю. Господи, голова как будто взорвётся сейчас.

Запрокидываю голову и хоть так немного осматриваюсь. Я точно помню, что вчера я была в гостиной, а сейчас в спальне нахожусь. Как я здесь оказалась?! Что вообще... Тут же руками себя ощупываю на наличие одежды. Господи, как я вообще так напиться могла и на коленях у Медведя вырубиться? Я совсем вчера чуйки лишилась.

Выдыхаю, когда понимаю, что на мне одежда есть. Значит, меня никто не раздевал. Но вопрос моего нахождения здесь никуда не исчезает! Каким образом?! Но тут же на смену этому негодованию паника приходит. Потому что я вспоминаю, что вчера было... Господи... пальцы сами к губам тянутся. Нет... Я сама? Как же ужасно на меня алкоголь действует! Больше ни капли! Кошмар какой. А времени сколько?! Боже!

Я снова на кровати подрываюсь, снова скулю от головной боли. Кое-как на пол спрыгиваю. Кривлюсь от того, как виски пульсируют. К столу иду, на котором, кажется, мои вещи лежат. Сумка и телефон. Как я вообще могла отрубиться? Ведь на секундочку глаза закрывала, и вот тебе. Судя по тому, что за окном солнце, то я продрыхла до позднего утра. К сыну домой ночевать не приехала! Бабуля там, наверное, уже все полицейские участки обзвонила и больницы. Господи, как я вообще могла?

Беру в руку телефон, странно, ни одного пропущенного от бабули. Захожу в журнал звонков. Принятый вызов в десять вечера. Я разговаривала с бабушкой? Может, я тогда и сама до спальни добрела?

Смотрю на время, десять утра. Кошмар! Я проспала всё на свете.

Набираю бабулю. Телефон к уху прижимаю и к окну подхожу.

— Бабуль, привет, — тут же произношу, как только она вызов принимает.

— Доброе утро, проснулась уже? Чувствуешь себя как?!

— Да, я...

— Когда я звонила, то Михаил взял трубку и всё рассказал. Я же говорила, что баба эта, отца твоего, та ещё змея подколодная. С тобой точно всё хорошо? Ты правда от усталости уснула или она что-то сделала, и ты в больнице?! Соня! Скажи мне правду! — Голос бабули дрожать начинает.

— Бабуль, хорошо всё, ничего не случилось. Правда.

— Я сама лично шею ей сверну. Вот слово тебе даю. Вот же гадина! И фото эти у меня есть. И не стесняется ведь этого... к детям приводить. Никого не боится, ни соседей, ни того, что спалить могут.

— Я подозреваю, что этот мужчина как-то связан с тем, что с отцом произошло. Я фото обязательно адвокату покажу.

— Конечно, покажи! Пускай и её засадят за махинации всё, прости господи.

Облокачиваюсь локтями о подоконник. Рассматриваю красивый сад, птичек на ветках деревьев. Здесь и правда красиво. Дениске понравится.

— Бабуль, а как Денис? Сильно плакал, что меня не было?

— Не переживай, я смягчила всё. Мы вот к озеру снова собрались. Уточки всегда действуют безотказно.

— Я скоро приеду. Возможно, даже в парк успею.

— Работы сегодня нет?

— Должен быть один показ, но я думаю, что смогу перенести. Договорюсь с заказчиком... — И в этот самый момент я взгляд перевожу на бассейн. Лучше бы я этого не делала... Потому что из бассейна как раз в этот момент Михаил выходит. На нём только купательные шорты. Мой взгляд буквально вгрызается в полуобнажённое тело. По идеально очерченным кубикам струйками стекает вода. Я скольжу взглядом, осматриваю каждый миллиметр. Ну вот как это возможно? Почему он настолько идеально выглядит?

— Сонь...

— Бабуль, в парке встретимся. — Хриплю в ответ и вызов сбрасываю.

Нагло подглядываю за Медведем. Сама не знаю, что на меня находит. Ещё больше вперёд подаюсь. Внизу живота всё приятной судорогой сводит. Губы сами распахиваются, по телу волна жара проносится. И в этот самый момент Медведь голову поднимает, как будто чувствует! Мы взглядами встречаемся. Его губы в довольной ухмылке кривятся.

— Чёрт! — Резко приседаю и ладошки к груди прижимаю, какой кошмар!

Я взрослая! И не нужно мне здесь! Просто осторожная. К чему эти встречи с Михаилом, когда он в одних шортах по дому расхаживает? Правильно? Правильно. Ещё и эта реакция моя неадекватная. Это не на него! Будь там любой другой красивый мужчина, я бы так же отреагировала! Просто у меня давно не было... Вот гормоны и разбушевались!

Закусив губу, я жду, пока Михаил поднимется по лестнице, после в свою комнату зайдёт, ну или ещё в какую... Пофиг! Главное, чтобы я на первый этаж могла быстренько спуститься. Сейчас сделаю себе кофе, дождусь, пока он оденется, спуститься, скажу, что мне ехать нужно. Сбегать молча совсем по-детски будет. Тем более смысл какой? Я сбегу, он ко мне домой приедет. Тем более мне нужно с ним договориться, чтобы сегодняшние показы на завтра перенести. Если есть возможность напрямую с клиентом договориться, то я не буду через Яниса решать.

Быстренько сбегаю вниз. Нахожу кофемашину, несколько секунд кнопочки рассматриваю. У меня, конечно, есть в моём городе кофемашина, но не настолько навороченная. Беру небольшую чашку, нажимаю на кнопочку, на которой капучино нарисовано. Машинка издаёт громкий звук. Ей что-то не нравится. Чёрт! Чаша для молока пустая.

— Молоко в холодильнике.

Взвизгиваю от неожиданности, когда над ухом голос Жарова раздаётся. Ещё и с насмешкой.

— Ты меня испугал, — хриплю и к холодильнику иду. Достаю упаковку с молоком. Наполняю чашу. Боковым зрением замечаю, что Медведь футболку надел. Ну хоть здесь выдохнуть можно. Не станет меня здесь смущать.

— Мне сделаешь?

Облокачивается на столешницу, губы в улыбке растягивает. А я понять не могу, что со мной происходит в этот момент. Что за... Почему сердце так часто бьётся и дыхание сбивается?

— Взрослый вроде, сам уметь должен. — Язвлю в ответ, но вторую чашку беру.

— У тебя очень хорошо получается. Как спала?

— Хорошо спала, — плечами пожимаю, — правда, не помню, как наверху оказалась.

Михаил прищуривается, смотрит ещё так, что мои щёки краснеть начинают.

— Ты заснула, я отнёс на кровать.

— Ох, наверное, алкоголь был очень крепким.

— Я не стану говорить, что предупреждал.

— Вот это последнее, что я помню. — Хитрю. Делаю вид, что забыла всё. И поцелуй. И как он меня по волосам гладил. Это всё было вчера. Неправда. И вообще, больше никогда не повторится. Потому что пить я больше не буду! В его присутствии точно!

— Я завтрак заказал, сейчас уже должны привезти.

Михаил даже не настаивает на воспоминаниях. Странно, и даже не станет поддевать, что я сама его поцеловала?

— Я не голодна и... — Быстро в ответ произношу, протягиваю мужчина чашку кофе, но мой желудок очень громко меня предаёт. Начинает урчать. Вот поэтому меня вчера так сильно и скосило. На голодный желудок выпить столько виски.

— Сонь, мы не в детском саду. Вчера ничего не съела, отрубилась. Сегодня придётся поесть. Сбежишь сразу после завтрака, обещаю.

— Прямо обещаешь? — Прищуриваюсь. Если честно, пока всё, что происходит, для меня очень странно. Я хуже о нём думала. А он даже не стал язвить по поводу вчера. Где-то глубоко внутри червячок совести шевелится. Но я всё ещё с насторожённостью ко всему отношусь.

— Прямо слово даю, — Михаил мне подмигивает, а после, оттолкнувшись от столешницы, идёт в сторону выхода.

На весь дом громко играет музыка. Это у него звонок такой?

Сажусь за стол, пытаюсь перестать нервничать. То, что я соврала Жарову, что ничего не помню, не обозначает, что саму себя я смогу так легко обмануть. Потому что помню я, к сожалению, всё. И эмоции, и ощущения... И то, что ничем хорошим всё это точно не закончится!

— А вот и завтрак, — передо мной опускает большой бокс.

Закусив губу, открываю коробку. Ну вот что за... В коробочке лежит всё то, что я так люблю. Яйца Бенедикт, три полосочки хрустящего бекона и отдельно листья зелёного салата.

— Твои вкусовые предпочтения не изменились?

Сейчас бы соврать и сказать, что я стала вегетарианкой, но всё так вкусно пахнет, а рот слюной заполняет. И внутренний голос, тот ещё предатель!

"Он не забыл, что ты любишь, это ведь что-то значит?"

Мысленно заставляю его заткнуться. Я просто поем, и на этом точка. Никаких аналогий. Никаких откатов назад и анализировать я это не стану! Совсем не стану!

"Ну, может, хоть немножко?"

В ресторан забегаю на такой скорости, что чуть официанта с ног не сношу. Опаздываю на встречу с адвокатом, он ещё, как назло, саму встречу назначил в центре города, в самый час пик. Нет, я не жалуюсь, я очень рада, что Гордеев за моё дело взялся. Но то, что он меня недолюбливает, ощущение имеется.

— Девушка, с вами всё хорошо? — Официант не знает, что делать, меня подхватывать или поднос удерживать. Бледнеет весь, бедняга.

— Всё отлично, — тут же в ответ выдаю. Равновесие удерживаю, прямо становлюсь и платье поправляю. Улыбаюсь бедняге парню и уверенно шагаю вперёд.

Сканирую взглядом столики. Ищу своего адвоката. И когда нахожу, то как вкопанная на месте замираю. Опять?! Даже нервный смешок из горла вырывается, когда я вижу, что Гордеев за столиком не один сидит. Он решил каждый раз меня использовать, когда нужно послать очередную девчонку?

Раз так, то его услуги я этими встречами и оплачу.

Глубокий вдох делаю и к столику иду. Артём Юрьевич меня замечает, улыбается уголками губ. А я уже мысленно новую схему обдумываю, как с этой девушкой разговаривать. Побольше воздуха в грудь набираю и точно так же сдуваюсь. Вовремя успеваю заметить, что это его секретарша. Та самая, которая мне в прошлый раз помогла и адрес ресторана дала.

— Добрый день, — мило улыбаюсь и за столик сажусь. Щёки немного румянцем покрываюсь. Неудобненько как-то вышло. Но главное, что я хоть выдать ничего не успела, за что бы краснеть ещё сильнее пришлось бы.

— Соня, а вот и вы, — Гордеев прищуривается, ещё шире улыбается, но вот его тон обещает желать лучшего, — и практически не опоздали.

Три минуты! Я опоздала всего на три минуты, а он не отказал себе в удовольствии носом меня в это тыкнуть.

— Простите, я очень спешила.

— Заметно, — Гордеев окидывает взглядом мои растрёпанные волосы. Я бежала! Потому что такси в пробке намертво застряло, пришлось выходить из машины и на каблуках бежать до самого ресторана.

— Артём Юрьевич, я отправляла вам на е-мейл фото и видео, скажите, вы их просмотрели? Мне кажется, что это может помочь и...

— Видел, но я нашёл кое-что поинтересней. — Гордеев загадочно улыбается. А после показывает мне видео, которое ему удалось найти.

Он обошёл весь район, в котором находится завод, собрал все видео с камер наблюдений. Понятия не имею, как у него это вышло. Но на одной из камер очень хорошо видно, как тот боров, что был на даче у мачехи, подходит к машине моего отца, оглядывается по сторонам, а после открывает ключом его машину и что-то подкидывает на заднее сидение!

— Это же тот самый ублюдок, что... — Я даже задыхаться начинаю от такой наглости.

— Да, тот самый. Ещё у меня есть видео доказательство того, что он связан с вашей мачехой. С отцом вашим я уже встречался. Он просил передать, чтобы вы не нервничали, он в порядке. Через два дня могу устроить вам с ним встречу. А через две недели у нас назначен суд. За это время я соберу ещё больше доказательств. Свидетелей найду. У вас там подъезд подходящий. Бабушка на бабушке. Все любопытные, много что знают. И от вашей мачехи не в восторге.

У меня даже руки подрагивать начинают от того, как сильно я нервничаю. Я просто даже боюсь поверить в то, что сейчас Гордеев правду говорит. Что он уже сам всё нашёл. И это даже лучше того, что я сама наснимала.

— Артём Юрьевич... скажите, пожалуйста, какие у папы шансы? — Мой голос дрожит, слёзы на глаза наворачиваются. Я очень сильно переживаю за отца.

— Хорошие шансы, Соня. Я не люблю давать стопроцентную гарантию, скажем так, девяносто пять процентов, что сядет любовник вашей мачехи за то, что подставил вашего отца. А сама мачеха за соучастие пойдёт. Конечно, там нюанс: с несовершеннолетним ребёнком, там срок, скорее всего, дадут условный, но если очень сильно захотеть...

Я губу закусываю, потому что Гордеев на меня смотрит вопросительно. Мол, вы заказываете банкет. Как хотите, так и будет.

Внутри всё бушевать начинает, и я на две части разрываюсь. Одна хочет полного отмщения за все страдания. Она заслужила. А вот вторая... она напоминает о том, что какой бы она ни была, она мать, и возможно моему брату без неё будет плохо.

Машу рукой Нику, улыбка сама на губах появляется. Я соскучилась. Давно его не видела. И ещё Дениска ужасно скучает.

— Дядя Ник! — Стоит малышу увидеть крёстного, как он со всех ног срывается. Бежит вперёд. Я же умилительно за этой картиной наблюдаю.

— Привет, бандит, — Ник ерошит волосы сына, подхватывает его на руки и кружит. Денис громко смеётся.

Ник вырвался на несколько дней к нам, чтобы проведать. Кто бы мог подумать, что из нашей ситуации всё могло выйти в такую дружбу. На года.

— И тебе привет, — Ник подходит ближе, широко улыбается и обнимает меня.

Мы идём в детское кафе, которое обожает сын. Там вкусные сосиски, а ещё огромная детская площадка и аниматоры.

— Значит, с отцом всё решила? Адвокат взялся?

Я согласно киваю.

— Да, получилось договориться. Он уже даже знает, как вытянуть папу.

— Ну ты молодчинка, Сонь. Я честно пытался, как мог с отцом вопрос решить. Но ты же моего старика знаешь. За одну свою услугу он сто в ответ требует. Я начал процесс этих переговоров, но...

— Всё хорошо, не бойся, я уже всё решила, и папу скоро на свободу выпустят.

— А как у тебя вообще дела здесь? Работа как?

Ник откидывается на спинку стула. Я замечаю краем глаза, что на него девчонка через два столика глазеет. Так смотрит, что сейчас со стула упадёт.

За всё это время я ни разу не видела друга с постоянной девушкой. Он как будто бежит от отношений. Были девушки на ночь. И не одна. А вот от чего-то серьёзного он постоянно убегает.

— Хорошо всё, крупный проект заканчиваю. Скоро свою комиссию получу, — довольно улыбаюсь и умалчиваю о том, с кем именно этот проект связан. Михаил со своим заказом очень вовремя подвернулся, потому что сумму за работу адвоката я знаю. Он с меня пока что даже аванс не взял, сказал, что всё после того, как закончит свою работу. Хотя странно, я про него другое читала, что он без аванса даже за дело не берётся. Но может я настолько сильно его впечатлила, что для меня он решил сделать исключение?

— Кого-то из старых знакомых уже встречала?

Ник подносит бокал с безалкогольным пивом, глоток делает. Смотрит внимательно. Почву прощупывает. Я же взгляд отвожу. Значит, слышал уже? Таким образом пытается разузнать?

— Сестёр сводных видела, малоприятная встреча, — в ответ выдаю, пытаюсь уйти от разговора. Я знаю как Ник к Михаилу относится. Помню их последнюю встречу, где драка не произошла только благодаря тому, что я еле на ногах стояла. Эти двое были готовы друг друга убить. И место для такого разговора не самое лучшее. Детское кафе мало подходит для матов, которые Ник начнёт выкрикивать, как только обо всём узнаёт. Да и не готова я... Потому что я даже в своей голове ещё на вопросы ответить не могу. А на вопросы, которые Ник задавать начнёт, тем более. Слишком всё быстро. Как снежный шар с горы скатилось, с головой накрыло.

— Ну эти явно не в списке друзей, — Ник смеётся, знает, как я о них отзываюсь и о мачехе.

— А ты как сам? Один приехал?

Укутываюсь в плед, наблюдаю за Дениской, который бегает и визжит от радости, его кто-то догоняет, после наоборот. И на Ника перевожу взгляд.

— С помощницей, она в гостинице дела разгребает.

— С "помощницей"? — Приподнимаю брови вверх, загадочно улыбаюсь.

Ник не сразу понимает, о чём я вообще говорю. Господи, неужели я настолько непонятно намекаю?

— Соня, — Ник запрокидывает голову и начинает громко смеяться, — нет, я с подчинёнными не сплю.

— Ну а на личном у тебя что? Если никого, то одна барышня через два столика от нас скоро шею себе свернёт.

Ник прищуривается, поднимает руку, чтобы подозвать официанта, и при этом как бы невзначай оборачивается. На секунду всего.

— Не в моём вкусе, — выдаёт тут же.

Я фыркаю. Разборчивый какой. Девушка очень красивая. И я видела, каких он в номер водит. Всё там в его вкусе.

— Какие мы переборчивые.

— Могу себе позволить. — Ник улыбается, а после улыбка с его лица очень быстро спадает. Я даже не успеваю понять, что является таким быстрым сбоем. — А этот какого хера здесь делает?! — Ник резко из-за стола подрывается, по его тону я понимаю, что сюда идёт кто-то, кого он совсем не рад видеть.

Оборачиваюсь. Мои пальцы разжимаются, и стакан с соком на пол летит. На сейчас я меньше всего переживаю за стакан и осколки. Потому что к нашему столику приближается Жаров. И судя по его выражению лица, он в ярости.

Если я очень сильно зажмурюсь, а после резко глаза открою, то всё пропадёт, да? Не будет этой ужасной ситуации?

Зажмуриваюсь, очень быстро и сильно. Открываю один глаз. Нет, не повезло. Жаров всё ещё к нам несётся. У Ника из ушей пар валит. Может, просто уйти? Забрать Дениску, и очень быстро... Чёрт!

— Ник, успокойся, — шепчу и сжимаю пальцами плечо парня. И судя по всему, делаю это очень сильно зря. Глаза Медведя вспыхивают яростью ещё больше и сильнее.

"Нужно валить. Валить!"

— Забыл здесь что-то?! — Ник вперёд подаётся, совсем меня не слышит.

Я в ужасе оборачиваюсь на детскую площадку. Слава Богу Дениска занят игрой с другими детьми, и не видит всего происходящего. Ну хоть где-то мне везёт.

— К тебе тот же вопрос, — Жаров рявкает в ответ, взглядом прожигает.

— Вы оба либо успокаиваетесь и тон снижаете, либо я забираю сына и ухожу. Останетесь здесь вдвоём людей развлекать. — Я не придумываю ничего лучше, чем просто вклиниться между двумя мужчинами и произнести угрозу. На нас уже люди оборачиваются. Господи, это детское кафе, а эти двое...

— Не хочешь мне ничего объяснить?! — Ник рявкает на ухо.

— Ты ему ещё что-то и объясняешь? — Жаров не отстаёт.

— Слышь, утырок, вали отсюда! Иначе я за себя не ручаюсь.

— Ник! — Повышаю голос, оборачиваюсь к парню, в глаза его смотрю. Нужно было всё-таки сказать.

— Отойди, я сейчас его выведу, — парень совершенно меня не слышит.

— Ник, он знает! — Произношу громче.

Парень кривится от моих слов. Смотрит с полнейшим непониманием.

— Ты шутишь?

— Пожалуйста, успокойся, не хватало ещё, чтобы Денис всё это увидел.

— Жаров, не смей! — Тут же рявкаю на Медведя, потому что он яростно дышит мне в затылок, и уже набирает воздух, чтобы тоже своё мнение высказать.

В итоге у меня два огнедышащих дракона, куча зрителей и полное непонимание, что делать во всей этой ситуации.

— Предлагаю всем сесть за стол и мирно всё обсудить, — произношу негромко, как по минному полю ступаю. Потому что один неверный шаг и мы попадём в новости, уверена, что это будет драка двух взрослых мужчин в детском кафе. Какой кошмар.

— Ещё он нахер может пойти отсюда, — рявкает Ник, но на свой стул садится.

— Или уступлю тебе, — Михаил, конечно же, отвечает, и я чувствую, как градус снова поднимается.

— А теперь мы представим, что взрослые, и перейдём на спокойный разговор, — язвлю в ответ. Сажусь так, чтобы оказаться между двух драконов. — Сразу предупреждаю, что, если вы не успокоитесь, я просто уйду с Дениской, и вы останетесь здесь вдвоём.

— Ты смотри аккуратно, Сонь, а то что-то случится в кафе, а виноватой тебя сделают. — Ник не может успокоиться. Бросается колкими фразочками.

— Всё сказал, или ещё блеснёшь остроумием? — Михаил произносит эти слова подозрительно спокойно. У меня даже холодок по спине пробегает.

— Моё терпение не железное. Давайте сразу всё по местам расставим. Ник — крёстный Дениса. Михаил — его отец. Переваривайте информацию, принимайте реальность. Я подожду.

Каждый из них сейчас прожигает меня взглядом. Нужно у официанта льда попросить. Причём очень срочно. Иначе я просто сгорю за считанные секунды.

— Сонь, ты...

— Дядя Миша! — Ник не успевает закончить фразу, потому что в эту секунду весёлый крик сына прерывает его. Денис бросается к Медведю, виснет на шее и весело улыбается.

— Привет, малыш, — Медведь подхватывает сына, на колени к себе усаживает.

— А это дядя Ник, — Дениска смотрит на крёстного, который сейчас красными пятнами идти начинает.

— Мы знакомы, — Медведь пытается держать себя в руках, но голос немного порыкивает.

— Да, с дядей Мишей мы знакомы, — Ник снова подкалывает, прекрасно улавливает, что Дениска называет Медведя не "папа".

— А вы пойдёте со мной иглать? У меня будет самая сильная команда!

К чёрту лёд, может доплатить официанту, чтобы тот мне подпольно алкоголь сюда пронёс? Сейчас мне точно нужно выпить, потому что Дениска, сам того не понимая, подталкивает этих двоих к драке. Мы точно в новости попадём. Вангую.

Сын срывается с места и бежит вперёд. Он приходит в восторг от того, что видит детские кровати в виде автомобилей. Жаров знал, куда его нужно везти, чтобы Дениска был в полнейшем восторге. Что же касается меня... Я стараюсь не замечать взгляды в мою сторону. Жаров хочет обсудить нашу последнюю встречу, а я не горю желанием. Потому что всё закончится немилыми улыбками. Я ушла с Ником и Дениской, пожелав Медведю спокойной ночи. Нужно говорить о том, что я почувствовала ещё тогда вибрации, которые от него исходили?

— Ты зря привёл нас сюда, — поворачиваюсь к Жарову, — нельзя давать Денису такой большой выбор, он сейчас пол магазина захочет.

— Всегда можно договориться, что новую кровать мы купим, когда он немножко подрастёт.

Я улыбаюсь и склоняю голову набок. Наивный Медведь, правда думает, что сможет так легко договориться? Тут придётся ещё и наобещать киндер, любимую шоколадку и игрушку. И то не факт, что получится договориться мирно.

— Мама! Вот эту! Нет, эту! И эту! — Денис как будто чувствует, что пора. Начинает бегать от кровати к кровати, глаза разбегаются. Он хочет всё и сразу.

— Готов к переговорам, Жаров? — Приподнимаю бровь и улыбаюсь.

На моё удивление, переговоры проходят вполне даже мирно. Поначалу Дениска капризничает. Пытается доказать, что в его автопарке обязательно должны быть красная, жёлтая и зелёненькая машинки. Он немного хнычет, но аргумент Медведя воспринимает по-взрослому. Михаил спокойно объясняет, что сейчас мы возьмём красненькую машинку, а вот когда он немножко подрастёт, а в его случаи это случится очень скоро, мы обязательно вернёмся за жёлтой. А зелёненькую купим уже перед школой. И, таким образом, у него всё равно будет свой личный автопарк. Я даже немного расстраиваюсь, что у него так гладко выходит всё решить. Денис даже губы дуть перестаёт. Ведётся на долгосрочную перспективу. И Жаров отделывается только одним мороженым вместо целого списка того, что Денис мог бы у него выторговать.

— Ты без настроения, тоже хотела машинку? — Жаров кривит губы в усмешке, когда мы все едем в сторону его дома. Денис счастливо отрубился на заднем сидении, в обнимку с каталогом из магазина со всеми машинками, что у них есть. К сожалению, я так быстро вырубаться не умею, а я бы не отказалась сейчас от подобного умения.

— Меня интересуют уже другие машинки, — парирую в ответ. Медведь смеётся.

— Уверен, что потяну, но ты вряд ли примешь такой подарок.

— Жаров, — вздыхаю, — не нарывайся, хорошо же всё началось.

— Стоило попробовать, — он подозрительно в хорошем настроении, — убегать от меня на собственной машине будет куда удобнее, чем на такси.

— А мне нужно будет убегать? Меня такие перспективы пугают.

— Я думал, что мы прошли эту стадию, но два дня назад оказалось, что ошибся.

Я вздыхаю, тема Ника всё равно всплывает, как бы я ни хотела её избежать.

— Мне казалось, что мы все вместе провели время. Ты сидел с нами за столом и играл с Денисом. А после мы поехали домой. Никто не сбегал. Просто поехали не в твоей машине, — поворачиваюсь в его сторону, прищуриваюсь, — Жаров, если ты дуешься, это только твои проблемы. Денис поехал домой с крёстным, после они смотрели его любимый мультик, и Ник уложил его спать. Это традиция. Она существует уже давно, и с этим придётся смириться.

Медведь сжимает до скрипа руль. Зубы стискивает.

— А после? — Хрипит угрожающе.

— Что после? — Непонимающе переспрашиваю.

— Он уложил Дениса спать, а после он остался с ночёвкой?!

Это он так сейчас спрашивает о том не сплю ли я с Ником?!

— А что было после тебя не касается, — в ответ произношу с улыбкой, — к моей личной жизни ты никакого отношения не имеешь. — Не знаю зачем его драконю. Знаю же, что взбесится. Но поступаю именно так. Потому что хочу задеть. Я не интересуюсь его личной жизнью. Жаров слишком много на себя берёт.

Вечер проходит весело. Нам привозят кровать Дениски. Сын сам выбирает комнату, в которой хочет спать, туда и заносят кровать. Спать с кем-то из нас в одной комнате он наотрез отказывается. Гордо заявляет, что уже взрослый. Мне достаётся всё та же комната, в которой я уже ночевала в прошлый раз.

Михаил после нашего разговора в машине начал вести себя как-то странно. Даже никаких шуточек в мою сторону не отпускал. Так даже к лучшему. Пускай будет дистанция. У нас общий сын. Мы будем его вместе воспитывать, но личная жизнь каждого из нас останется личной. Никак не будет пересекаться. А это чёртово жжение внутри рано или поздно приглушится. Я научусь находиться рядом с ним и не реагировать остро. Медведь — отец моего сына. И точка. На этом всё. Именно с такой установкой я ложусь спать.

Не знаю, сколько проходит времени. Мне жарко. Ужасно жарко. Не по себе. Я нахожусь в странном месте. В месте, в котором находиться не хочу. Мне страшно. Я бегу. Постоянно оборачиваюсь. Тревога только усиливается. За мной кто-то бежит, а я слишком медленно убегаю. Кажется, что сейчас меня догонят, а после... Прижимаю ладони к сердцу, которое у груди как ошалелое колотится. А после вижу ублюдка. Того самого, что с мачехой на даче был. Он совсем близко. Рядом. Руку протягивает. Меня некому защитить. Почему Медведя нет рядом? Почему его снова нет рядом, когда он так нужен? Почему каждый раз... Ублюдок всё ближе и ближе, я кричу, но это не помогает мне бежать быстрее. Ужасно холодно. Меня от страха колотит.

— Соня, — голос Медведя в сознание врывается.

— Медведь, — хриплю, глаза все ещё закрыты, я всё вижу того, кто за мной гонится, — он хочет меня обидеть, он...

— Тсс, иди сюда, никто тебя не обидит, слышишь? Я сам кого угодно за тебя обижу.

Мне тепло становится. Михаил меня к себе прижимает. Я запах его вдыхаю. Сильнее к мужчине жмусь.

— Это сон, открой глаза, — на ухо мне хрипит.

Сначала я головой мотаю, а после открываю. Медленно. Михаил на кровати сидит, а я у него на коленях. Носом в шею утыкаюсь и дрожу.

— Вот видишь, плохой сон.

Михаил большим пальцем мои слезинки смахивает, смотрит так... а у меня внутри всё пульсировать начинает.

— Очень плохой, — хриплю в ответ, — а тебя опять не было. Я звала, а...

— Я услышал, ты кричала. Сначала не совсем понял, что Медведь это я.

Я продолжаю дрожать, но уже не от страха. Со мной странное происходить начинает. Мне бы попросить, чтобы он отпустил и из комнаты вышел. А я не хочу. Потому что вот так хорошо. Спокойно. Он пришёл, и кошмар сразу ушёл.

— Не уходи, — хриплю.

Его большой палец мою щеку поглаживает, глаза поблёскивать начинают от моих слов.

— Не уйду, — серьёзно в ответ произносит.

Я не пьяная. Всё происходящее нельзя на алкоголь списывать. Я знаю, что, вероятнее всего, пожалею о происходящем. Но думать тоже не хочется. Я хочу проверить. Ещё один раз. Только один.

Его большой палец к моим губам прикасается, по контуру ведёт, внизу живота всё вспыхивает и тянуть приятно начинает. И никто из нас не останавливает это безумие.

Я не знаю, как этому объяснение дать. Кровь в венах как будто закипать начинает. И сердце как птица в клетке колотится о прутья. Без Жарова лучше было во всех смыслах. Я забыла это ощущение. Из памяти выкинула. Никого к себе не подпускала, чтобы больше больно не сделал. И вот сейчас я испытываю этот трепет. Который внутри всё переворачивает.

Медведь меня взглядом гипнотизирует, как будто понять пытается, можно или нет. А после... После взрыв происходит. Он ниже наклоняется. Губами моих губ касается. Поцелуй не взрывоопасный, нет. Он другой. Нежный. Аккуратный. Прощупывающий границы. А у меня всё равно внутри всё попкорном взрывается. Трепет внизу живота, жар под кожей. Немеют кончики пальцев. Дыхание перехватывает.

Его губы обжигают, как будто ожоги на моих губах оставляют. Но мне не больно. Плавлюсь в его объятиях. Понимаю, что глупость. Нельзя. Я слишком многое позволяю, а отталкивать не хочется. Я так долго всё это не ощущала. Думала, что больше никогда не смогу. Думала, что сломалась. А оказалось — нет. Просто не с каждым это работает. Чёртов Медведь.

— По роже сейчас съездишь? — Хрипло спрашивает, когда поцелуй наш разрывает.

— Если и так, то ты заслужил, Жаров, — в ответ шёпотом выдаю. Голос сел. Внизу живота чёртовы бабочки танго устроили.

— Так сильно ненавидишь?

— Без тебя жить проще, — честно в ответ выдаю, — ты заставил меня повзрослеть по щелчку пальцев. Окунул в жестокую реальность. — Мне больно. Каждое это слово произносить больно. Вспоминать. Но больше я не хочу в себе это держать.

— Знаешь сколько раз я уже об этом пожалел? — Заправляет прядь волос мне за ухо. Смотрит в глаза. А у меня сердце сжимается сильно.

— Я узнала, что Денисом беременна в самый сложный период в моей жизни. Когда разбита была полностью. А он меня из этого состояния вытянул.

— Соня... Ты не представляешь, как я себя корю за всё, что произошло. За то, что потерял тебя тогда. За то, что столько времени упустил. За то, что так сильно обидел.

— Я до сих пор понять не могу, Миш... Как ты тогда поверил? Как мог, правда, поверить в то, что я всё время с тобой под этой гадостью была? Одно её слово и...

У него вена на виске вздувается. Видно, что эта тема не только для меня болезненная.

Я с его колен поднимаюсь. На кровати сажусь. Медведь же, наоборот, на ноги встаёт. Отходит к окну. По его походке сразу видно, что напряжён. По тому, как шагает, как руки в карманы брюк засовывает.

— Думать тогда адекватно сложно было. У меня от самой новости, что Майя на дерьмо это подсела, перед глазами всё как будто поплыло. Я не знаю, как объяснить. Хотя, наверное, сейчас ты сможешь меня понять. Чувство вины перед дочерью перекрыло всё. Само понимание, что я упустил момент, когда всё ещё можно было решить без зависимости. Клиники. Несколько лет реабилитации. Я не смог семью сохранить. Майя выбрала со мной остаться. А я не смог полноценно роль отца выполнить. Не уследил.

Колени поджимаю, обнимаю их руками, к себе притягиваю. В его голосе сейчас столько боли... Я никогда не думала о том, что он в тот момент почувствовал. Точнее не так, думала, но не настолько глобально. А сейчас... Каждое его слово ту боль передаёт.

— Ты не можешь винить себя во всём... — Тихонько произношу.

— Когда Денис падает и коленку сбивает, разве ты не думаешь, что могла бы это изменить? Побежать вперёд, перехватить? Не отпускать в ту сторону? Надеть наколенники? Смотреть внимательнее?

Михаил усмехается уголками губ. А я лишь согласно киваю. Думаю. Каждый раз.

— Я не поверил полностью словам Майи, но не стану врать, она поселила зерно сомнения. После были анализы крови. Вещества в крови совпали.

Я тут же напрягаюсь, потому что эта тема для меня очень болезненная.

— Соня, я сейчас не пытаюсь себя оправдать, я просто объясняю, как тогда всё выглядело для меня. Все мои мысли были заняты ребёнком. И не дай бог что-то случится с Денисом, для тебя всё на свете вокруг существовать перестанет, потому что ему плохо. А станет ли лучше только от тебя зависит.

Я сильнее обнимаю колени. Понимаю, что все так и есть. Не дай бог Денису стаёт плохо. Я буду видеть только его. Я даже сейчас только подумала об этом, а уже готова сорваться и бежать в его комнату. Проверять, как он себя чувствует.

— Я хотела помочь, — произношу тихо, — Ник позвонил в тот вечер и сказал, что Майе плохо. Я даже не раздумывая помчалась. И да, я подозревала до того момента, что с ней что-то не так. Но я никогда не видела в своей жизни наркоманов. Я до последнего уверена не была. А вы и так были на ножах из-за наших отношений. Я боялась. Я так сильно боялась тебя потерять, что не сказала... Я поступила неправильно. Верни сейчас всё назад, я бы поступила иначе. Но тогда получилось так. На ту чёртову вечеринку пускали, только если выпьешь перед входом. А Ник слишком поздно из дома вышел, я уже стакан взять успела и выпить... В нём та гадость и была. А после ссора с Майей. Я не всё помню, та гадость действовать начала. Всё как вспышками было. Помню, что она к машине побежала, я за ней. Хотела не дать за руль сесть, а получилось, как получилось...

Он не перебивает. Слушает. Даёт мне сказать всё то, что я тогда не рассказала. Не успела. Он не дал.

— А после... Я в себя пришла, а тебя нет. Долго не было. А когда пришёл... Я в тот момент потеряла второй раз в жизни самого дорогого человека. Мама первой была. А после ты... И ты так настойчиво хотел меня в клинику положить. Так настаивал. Я, когда узнала, что беременна, первым делом испугалась, что ты ребёнка отберёшь, а меня в клинику закроешь. Я и фамилию сменила из-за этого. И боялась, что тебе кто-то рассказать может, я...

Я не замечаю, как Михаил возле меня оказывается, ладони мои своими сжимает.

— Мне очень жаль, моя девочка. Искренне жаль. Я виноват. Я хочу всё исправить. Я слишком поздно понял, насколько сильно ты мне дорога. Позволь мне всё исправить.

Всхлипываю, сердце ноет и болит. Слёзы по щекам ручьём катятся. Он так близко. Подносит мои ладони к своим губам, обжигает горячим поцелуем.

Это утро кажется другим. Не таким, как все остальные. И я знаю, в чём отличие. Чувствую. Дышать стало свободнее. Нет камня на груди, который давил всё это время. Нет ощущения недосказанности. Этой ночью я сказала Медведю многое. Не всё, но самое главное. Наш разговор прервал Дениска, который начал хныкать. Ему приснился плохой сон, и я умчала в комнату сына. Сейчас перебираю его русые волосы на макушке и улыбаюсь. Я не подозревала, что можно быть настолько счастливой до его рождения. Как ни крути, а Медведь сделал мне самый дорогой подарок в жизни. Сына.

— Мам, — Дениска хмурится, смешно носик кривит. Не любит, когда я порчу его творческий беспорядок на голове.

— Доброе утро, малыш. — Целую сонного сына, а после отправляю его в ванную комнату чистить зубы.

Настроение хорошее. Хочется спуститься вниз и приготовить какой-то вкусный завтрак. Интересно, у Жарова есть что-то из продуктов? От одной мысли, что я пересекусь с Медведем уже через несколько минут, внизу живота приятно щекочет. И ещё появляется волнение. Мы только начали разговаривать. Но я многое поняла за вчерашнюю ночь. Поняла, что эгоистично смотрела на его поступок. Но стоило мне представить, что, не дай бог, я окажусь на его месте... Для меня и правда кроме моего сына никого на этом свете существовать не будет. Конечно, Михаил не идеальный. Но и я не идеальная. Самая наша главная ошибка — мы не поговорили тогда. Я не говорила слишком громко, а он не хотел слышать.

Прикасаюсь пальчиками к губам, которые пылают ещё с прошлой ночи. От его поцелуя. Лёгкого, он-то и длился всего пару секунд. А губы горят так, будто он только минуту назад меня из объятий выпустил.

— Мам, не поучается, — из ванной комнаты хнычет сын. Чистить зубы — самое его нелюбимое с утра. Дальше в списке идёт полезная каша на молоке.

Помогаю сыну, подаю стаканчик с водой, чтобы прополоскать рот. После мы одеваемся и спускаемся на первый этаж. Медведь не изменяет своим привычкам, стоит нам зайти на кухню, как я вижу через окно, что он снова плавает в бассейне.

— Мам, бассейн! — Денис на месте подпрыгивает, когда видит, что Жаров рассекает воду вовсю.

— Ты ещё не позавтракал, — в ответ выдаю.

— Ну мам, ты же ещё не готовила, — Дениска оттопыривает нижнюю губу и смотрит на меня умоляющим взглядом. Знает, что после этого моё строгое материнское сердце сжалится.

В принципе, я не вижу смысла запрещать ему поплавать перед завтраком, запасные трусики у нас с собой есть, полотенце я принесу. И думаю, что Медведь будет только рад провести с Денисом время. Денис уже умеет плавать, но за ним всё равно нужно наблюдать.

— Дядя Миша! — Денис кричит ещё до того, как мы к бассейну приближаемся. Машет ручкой и довольно улыбается.

— Кто это у нас уже проснулся?

Жаров подтягивается на руках и с бассейна вылезает, а меня снова в жар бросает. Интересно, есть купальные костюмы для мужчин? Чтобы всё лишнее прикрыть? Пресс, например. Кошмар какой-то, мне бы и самой теперь охладиться не помешало бы. У меня точно какая-то неадекватная на него реакция.

— Доброе утро, Денис захотел поплавать, мы не будем тебе мешать?

— Только Денис? Ты не хочешь? — Михаил прищуривается, с головы до ног меня осматривает.

— Сегодня купаются мальчики, — улыбаюсь в ответ, — если ты сам справишься, я пойду что-то приготовлю на завтрак.

— Я справлюсь.

В воздухе искрит. Мне дышать становится тяжело. Каждый взгляд Жарова для меня теперь с подтекстом. Нужно быстрее сбегать в дом и там перевести дыхание.

Доверив Михаилу сына, я возвращаюсь на кухню. Успокаиваю сердцебиение. Открываю холодильник, достаю все необходимые продукты для завтрака. Жарову нужно отдать должное — холодильник забил разнообразными продуктами. Он готовился.

Включаю плиту, взбалтываю яйца для омлета. Напеваю тихонько свою любимую песню. Настолько увлекаюсь готовкой, что даже не слышу, как на территорию дома заезжает машина. Как в дом открывается. То, что я на кухне не одна, понимаю лишь по тому, что за моей спиной голос знакомый раздаётся.

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — Голос Майи истерически пищит, а я напрягаюсь всем телом.

Всё не могло быть хорошо, вот и ложка дёгтя.

Выключаю воду, глубокий вдох делаю и оборачиваюсь. Майя изменилась. Как будто не пять лет прошло, а целых десять или и то больше. Стоит посреди кухни, меня взглядом испепеляет. И её всю потряхивает. У меня же внутри самый настоящий огонь вспыхивает. Я знала, что буду испытывать неприятные эмоции, когда мы встретимся. Но сейчас эмоций слишком много. Они все буквально просятся на свободу.

— Хотела что-то? — Бровь вопросительно вздёргиваю. Полотенце беру, и руки вытираю.

— Ты охренела?! Ты что здесь делаешь?!

— Миша не предупреждал, что будут незваные гости.

С каждым моим словом она краснеет ещё сильнее. Лицо пятнами идёт бурыми.

— Ты... — Договорить очередную гадость она не успевает, потому что дверь с внутреннего двора открывается. На кухню Михаил заходит, а на руках Дениску держит. У меня внутри всё напрягается. Потому что, если она только попробует про сына что-то сказать... Если только подумает...

— Выйди и подожди меня на улице, — голос Медведя звучит строго. Вибрирует. Он совсем не рад всему происходящему здесь.

— Ты меня на улицу гонишь?! Из дома?! А эта... — Стреляет в меня взглядом ненавистным.

— Следи за словами, чтобы после не пожалеть о последствиях.

— Мама, дядя Миша говоил, что мы на уточек пойдём, как покушаем. — Дениска как будто не замечает Майю. Он слишком возбуждён после бассейна и тем, что ему обещали уточек.

Я ближе подхожу, хочу сына на руки взять и уйти. Я не хочу, чтобы он при всём этом присутствовал.

— Конечно, пойдём, сейчас только переоденемся. — Я улыбаюсь сыну.

— Мама?! — Майя на визг переходит. Взгляд с меня на сына переводит, после на Медведя. И так раза три, пока до неё в полной мере всё происходящее не доходит. — Это... это...

Резко разворачиваюсь, взглядом в неё вгрызаюсь.

— Рискни, и даже твой отец меня не удержит. — Рявкаю так, что Майя на несколько шагов отступает. Рот открывает и закрывает.

— Этого быть не может, это же...

— Сейчас вы с мамой переоденетесь, и мы будем завтракать, — Медведь улыбается Денису, хотя всё тело его напряжено. Передаёт мне сына. И в момент, когда я беру Дениса, на ухо мне произносит: — я этого не планировал. Пойдите наверх, я не хочу, чтобы Денис всё это слышал.

Я согласно киваю. Прижимая к себе сына, иду с ним на второй этаж. Одеваю его в сухую одежду, а после достаю из сумки его детский планшет и наушники. Это специальный планшет для детей. С картинками и сказками. Дениска слушает свою любимую сказку, и у него на экранчике сменяются картинки. Ему безумно нравится.

Усадив сына в кресло, я подхожу к окну и открываю его. Михаил с Маей на улице, даже через закрытое окно доносились её визги. Я не могу себя пересилить. Для меня важно, что именно Михаил ей скажет.

— Как ты мог, папа?! У меня может произойти срыв в любую секунду, а ты притащил в дом ту, которая во всём виновата?!

Внутри всё холодеет от её слов.

— Остановись, Майя, — голос Медведя вибрирует от злости.

— Нет! Она что, тебе своего сына впаривает?! Да она трахалась непонятно...

— Закрой рот! Я достаточно выслушал этого бреда! Хватит! Тебя жизнь ничему не учит! Соврала раз и дальше едешь по накатанной?!

— Папа, да как ты... Она уже тебе мозги запудрила, да?!

— Ты можешь курсы преподавать по запудриванию мозгов! Садись в свою машину и поезжай домой. Мы поговорим позже.

— Нет! Я требую, чтобы ты выгнал её сейчас же! Ты должен! Она... Она...

— Требуешь? — Вздрагиваю, потому что сейчас они оба у меня перед глазами появляются, Майя несколько шагов назад делает, Михаил на неё наступает, — уверена, что можешь требовать?

— Я твоя дочь!

В этот момент Майя голову поднимает, замечает меня в окне. Я даже не думаю отходить.

— И это даёт тебе право вести себя как полнейшая эгоистка? Знаешь, я хотел верить, что тебе жаль. Что хоть немного совесть есть, и она тебя мучает. Но, кажется, я ошибся.

— Ты серьёзно?! За кого меня должна мучить совесть?! За бывшую подругу, которая соблазнила моего отца?!

— Не хочешь спросить, сколько лет мальчику, которого видела на моих руках?

— Мне плевать! Она просто пытается навязать тебе чужого ребёнка!

— Четыре года и три месяца, напряги свои мозги и посчитай.

Майя лишь прожигает меня взглядом. Ей плевать. На всё плевать.

— Зачем?! Я не...

— Когда ты провернула свою аферу с наркотой, она уже была беременной! Совсем ничего не колышется внутри?! — Михаил за плечи её сжимает, встряхивает.

— Мне плевать на неё и на её выблядка! — Выдаёт с ненавистью.

— В таком случае забудь сюда дорогу.

В эту секунду у меня сердце до боли сжимается. За Михаила. За то, что ему сейчас приходится переживать. Я вижу их обоих. Вижу, сколько боли в его глазах. Медведя накрыло ужасное осознание. Осознание того, что дочь выросла ужасной эгоисткой. Майя ничуть не изменилась. Ей сейчас совершенно плевать на чувства отца. На то, что она испортила ему столько лет. Ей плевать, что Михаил прямо сказал о том, что из-за её игр мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок. Его ребёнок.

Сжимаю пальцами край подоконника. Ещё никогда так сильно мне не хотелось физическую боль человеку причинить как сейчас.

— Ты... ты... Да она трах...

— Уходи, — рявкает Михаил.

— Я тебя ненавижу! Понял?! Ненавижу! И суку эту! — Впивается в меня взглядом. Пытается испепелить, я лишь руки на груди складываю и выше подбородок задираю.

Майя срывается с места. Бежит в сторону ворот. Уверена, что сегодня же она придумает что-то, чтобы манипуляцией вынудить Медведя к ней приехать. Прошло столько лет, а она осталась всё той же маленькой самовлюблённой девчонкой. Считающей, что все в этой жизни должны делать лишь так, чтобы ей было хорошо.

Майя останавливается у ворот, оборачивается, смотрит на отца. На её лице сейчас чётко выражено разочарование и растерянность. Потому что Медведь за ней не бежит.

Закрываю окно, подхожу ближе к сыну. Он тут же сбрасывает с себя наушники и спрыгивает с кровати.

Сжав его ладошку, я вывожу сына из комнаты. Я не знаю, как вести себя в сложившейся ситуации. Вряд ли смогу помочь Медведю словами. Поэтому я решаю, что мы с Дениской спустимся вниз, сын отвлечёт Михаила от плохих мыслей. Он это умеет. А я приготовлю вкусный завтрак.

— Дядя Миша, — Денис несётся со всех ног, стоит Михаилу появиться на горизонте, мчится прямиком к нему.

Жаров улыбается. Его губы сами растягиваются в улыбке. Он подхватывает на руки Дениса, и тут же переводит взгляд на меня. То, что он сделал сейчас, для меня очень ценно. Мне очень сильно не хватило этого пять лет назад. Сейчас же Михаил сделал всё так, чтобы я могла быть уверенной, что я и сын будем в безопасности. И нам не придётся защищаться. Он всегда прикроет своей спиной.

— Я очень сильно надеюсь, что она повзрослеет, — произношу тихонько.

На улице поздний вечер. Мы весь день провели втроём. Я, Денис и Медведь. Мы позавтракали, сходили покормить уточек. После все вместе поехали в детский центр, и Медведь уговорил меня забыть о том, что мы взрослые, и веселиться вместе с Денисом. Не помню, когда я в последний раз так веселилась. Этот день официально можно заносить в список один из лучших дней.

Сейчас же мы сидим в его машине. Медведь уложил спать Дениса и пригласил меня выпить вместе чай. Мы отъехали на самую ближайшую заправку. Я легко могла отказаться, сославшись на то, что завтра тяжёлый день, а мы и так целый день провели вместе. Но... Буду честна с собой и вами — отказываться не хотелось.

— Вряд ли она уже слишком взрослая для таких кардинальных изменений, — Жаров произносит это очень серьёзно, по голосу слышно, как сильно его задело то, что произошло сегодня, — я на многое закрывал глаза. Наверное, не хотел до конца осознавать.

— Поверь, измениться можно в любом возрасте, — в ответ выдаю, сжимаю пальчиками стакан с чаем. Делаю большой глоток, — иногда это происходит без нашего желания. Обстоятельства вынуждают.

— Я пытаюсь вспомнить, в какой момент всё пошло не так. Когда я её упустил.

— Здесь не только твоя вина, мы дружили долгое время, я знаю, о чём говорю. Пройдёт время, и она смирится. Начнёт принимать новые правила. Чтобы она не говорила, как бы не выражалась, но тебя она любит очень сильно. Сейчас она считает, что я тебя украла. Завершила то, что начала пять лет назад. Пускай эмоции остынут.

— Ты простила отца?

Щеку обжигает от его взгляда, а по коже мурашки бежать начинают.

— Простила, — честно отвечаю, — даже поняла его поступок. Ему было плохо без мамы, ужасно, мачеха была для него спасением, чтобы не закрыться в себе. Не переживать раз за разом ужасное горе. Мы наладили с ним отношения. Он приезжал к нам с Денисом в гости. Помогал как мог. Понял свои ошибки, я же перестала принимать всё настолько близко и поняла, что есть не только мои обиды, эмоции, а есть ещё и его. Да, я тогда нуждалась в нём, он нуждался тоже в помощи. Он нашёл мачеху, а я тебя.

Закусываю губу, поворачиваю голову и смотрю Медведю в глаза.

— Жалеешь?

Я понимаю, о чём он спрашивает. Сильнее губу кусаю. Не знаю, совершаю ли ошибку. Хочу верить, что нет.

— Нет, — правду говорю.

Михаил вперёд подаётся, пальцы в мои волосы запускает, к себе притягивает.

— Ты научила меня любить, девочка, и я тебя никому не отдам, поняла?

Сердце сжимается и на огромной скорости в пятки летит. Я хочу попробовать. Хочу ещё раз. Хочу чувствовать себя живой, а рядом с ним... Рядом с ним моё сердце снова бьётся.

За последние дни я слишком много раз была в доме Михаила. Вот и сейчас. Бабуля позвонила и сказала, что Дениска забыл свой планшет и наушники у Медведя.

— Скорее всего, планшет на втором этаже, — снимаю обувь и иду к лестнице. Странно, что сын ещё истерику не закатил, он каждый вечер играет с планшетом. Хотя он, наверное, сегодня настолько умотался за день, что на истерику просто не осталось сил.

Михаил за мной поднимается. Я чувствую его присутствие. Запах. Взгляд. Мурашки по коже пробегают. Я сама сюда приехать согласилась. Бабуля лишь повод подкинула. И я даже не стану обдумывать, насколько специально она это сделала.

— Я... — Как только на второй этаж поднимаюсь, к Медведю разворачиваюсь, но даже договорить не успеваю. Его огромные ладони мою талию сжимают, тепло по телу разгоняют.

— Я безумно по тебе скучал, Соня. — Хриплым голосом выдаёт. По натянутым нервам бьёт.

Сердце моментально в скачке дикой заходится. По телу жар импульсами разносится, когда Михаил прядь волос за моё ухо заправляет. Разряды тока один за другим тело пронзают. А после... Его губы моих касаются. Такие горячие. Такие знакомые.

Я несмело отвечаю. Губы распахиваю, разрешаю ему углубиться. Пальчики в его волосы запускаю. Прохожусь по слегка взъерошенным волоскам. Кончики пальцев немеют от таких забытых ощущений. Наши языки сплетаются в поцелуе. Зажмуриваюсь и отпускаю всё на самотёк. Я решила попробовать ещё раз. Довериться. Искушение слишком сладкое, чтобы от него отказаться.

Медведь меня под попку подхватывает, и я ногами его спину обнимаю. Наш поцелуй становится откровеннее и горячее.

Пружиню на матрасе, когда Михаил меня опускает на кровать. Кожа мурашками покрывается, когда прохладный воздух её касается. И тут же моментально бросает в жар, когда Медведь пальцами по моим рёбрам проводит, по животику. Дыхание учащается. Он рассматривает каждый миллиметр моего тела.

— Так сильно изменилась? — Хриплю и губы в улыбке растягиваю. Я и правда изменилась. Фигура стала более женственной после родов. Приобрела соблазнительные округлости.

— Ты всегда охуительная, Соня, — выдаёт негромко, а меня снова волной жара накрывает. Я знаю этот взгляд. Этот тон голоса. Он меня хочет.

Поджав под себя ноги, на коленки становлюсь, расстёгиваю пуговички на его рубашке. В глаза смотрю и медленно расстёгиваю одну за другой. Моё нижнее бельё насквозь мокрое от дикого возбуждения.

Прохожусь кончиками пальцев по идеальному прессу. Это просто незаконно иметь такую форму. Я спать нормально перестала, с тех пор как увидела его у бассейна в одних плавательных шортах.

Михаил пальцы в мои волосы запускает, наклоняется, в губы целует. Снова на кровать опрокидывает. Нависает сверху мощной скалой.

— Если ты не уверена, мы можем остановиться. — Хрипит, в глаза смотрит.

— Господи, Жаров, с каких пор ты таким неуверенным стал? — Фыркаю, он мне в ответ улыбается.

— Я должен был из приличия предложить.

— У нас антракт намечается? — Бровку вопросительно выгибаю, Михаил лишь смеётся в ответ.

— Пиздец, как по тебе скучал.

А дальше мне уже не до шуток. Его горячий язык скользит по моему животику. Закусив губу, я в спине прогибаюсь. Приподнимаю бёдра, чтобы он мог с меня штаны снять. Трусики отправляются вслед за штанами.

Покрывает нежную кожу поцелуями. Из горла стон вырывается, когда Михаил внутреннюю часть бедра целует. Поднимается поцелуями выше. Я ногтями простыни царапаю, а после в кулаке ткань сжимаю. Мои стоны громче становятся. Я даже не сразу понимаю... Не совсем...

— Медведь... — Хриплю, и снова громкий стон.

Медведь мои ноги себе на плечи закидывает, а сам устраивается там... Я даже сказать ничего не могу. Одни стоны и хрипы из меня вылетают. Его горячий язык клитора касается, а меня как будто от разряда тока подбрасывает. Господи, как это? Так бывает?

— О, Боже... — Хриплю, когда он начинает круговые движения совершать. Его язык с моим клитором играется, его пальцы в меня входят.

Перед глазами всё плывёт, но самое яркая вспышка происходит тогда, когда он языком в меня входит. В прямом смысле трахает меня языком. Я взрываюсь настолько быстро и ярко, что сама от себя не ожидаю. Кричу его имя, а Михаил продолжать в меня языком входить, как будто ему нравится, как я на нём сокращаюсь.

— Вкусная девочка, — от его хриплого голоса на коже появляется мурашки. Медведь делает мне комплимент. Он только что пробовал меня там, а сейчас просто так сообщает, что я вкусная. Щёки покрываются густым румянцем. А Михаил даже не думает останавливаться. Его горячий язык скользит по моему животу. Всё выше и выше. Моё тело подрагивает от предыдущего оргазма, а он хочет меня привести к новому.

Мои стоны срываются на хрипы. Его руки ласкают тело. Мои глаза широко распахиваются, когда его рука скользит между бёдер, когда его пальцы растирают по мне мою влагу...

— Медведь, пожалуйста... Хочу тебя в себе, — хриплю. Растягиваю каждую букву и в ответ получаю дикий рык.

Его пальцы скользят между моими складками. Его язык играет с моим соском, а я в нетерпении прогибаюсь в спине. Прижимаюсь теснее. Глаза закачиваю от того, когда его вторая рука сжимает мою грудь, играет с соском... Перекачивает между пальцами. Как же я по нему скучала. По его грубым и властным прикосновениям. По его запаху, этому жару, который сейчас полностью захватил меня.

Моё тело полностью ему подчиняется. И Медведь знает, как им управлять. Он помнит все мои эрогенные точки. Знает, как мне сделать хорошо. Он сейчас думает обо мне в первую очередь.

До жути хочу, чтобы он жадно меня целовал. Чтобы не мог мною насладиться. Он выглядит таким голодным и возбуждённым, что я позволяю на секунду себе поверить в то, что у него давно никого не было.

Его пальцы больше не скользят по моим складкам, и я готова умолять его продолжить. Мне так нужно ощущать его прикосновения. Тело ноет в предвкушении того, что сейчас Медведь в меня войдёт. Резким и грубым толчком. Как делал это раньше. Мне всегда это нравилось. Чтобы властно меня брал. До последнего хрипа. Он научил меня так заниматься любовью. И только так и я хочу. С ним. Я сейчас понимаю, что я бы никого другого и не подпустила. Потому что только с ним.

Пальцы Медведя смыкаются на моём бедре, а его возбуждённый член упирается в моё лоно. Медведь нависает сверху, перед тем как в меня войти, он смотрит в мои глаза. Как будто согласия ждёт. Сама тянуть вперёд и целую. Медведь это как согласие принимает. Мой громкий стон в его рот летит в тот самый момент, как он в меня входит. Всё как я люблю. Резко. Жадно. Голодно. Чтобы до конца собой заполнить. До упора.

По телу проносится волна жара. Ногтями в кожу его впиваюсь. Оставляю следы. Отметины. Бёдра широко разведены в стороны, а Медведь начинает в меня вбиваться так, будто оголодалый зверь. Медведь входит в меня настолько глубоко, что я уже не могу сдерживать стоны. Его горячее дыхание на моих губах, подбородке... Его язык обжигает кожу, зубы кусают и доставляют удовольствие. Мне не нужно просить его ускориться или замедлиться. Он делает всё идеально. Настолько хорошо, что я боюсь получить разрядку раньше времени. Кайфую от каждого его движения. Я растворяюсь в нём полностью и разрешаю ему делать всё. Я доверяю. Сейчас я доверяю ему больше, чем себе.

— Блядь! — Выдаёт хрипло. Его пальцы в моих волосах, его член глубоко во мне, но Медведю мало, — как же в тебе хорошо. Ты не представляешь, Соня.

Внизу живота горячо так, что кажется, что там всё горит. Всё стягивает в сильный узел. Тело бросает в дрожь, а после... мощный взрыв, его имя на моих губах... Его губы снова накрывают мои... Перед глазами всё плывёт, пальцы как будто немеют. Тело подрагивает в его руках.

Жаров ждёт, пока меня хоть немного отпустит, а после меня резко переворачивают. Щекой упираюсь в матрас, а попка торчит кверху. Мои ноги широко разведены в стороны, а пальцы Медведя скользят по моей спине. Всё ниже и ниже... Ласкают ягодицы, заставляют тело дрожать в предвкушении. Его пальцы снова скользят между бёдер, там уже полный потоп.

После двух оргазмов я правда боюсь, что могу затопить его дом. Хорошо, что мы хотя бы на кровати и Жаров меня за живот поддерживает, потому что сил у меня уже нет. Я бы не смогла сама удерживаться в такой позиции. Ноги дрожат. Всё тело дрожит.

— Всегда готова меня принимать, — от его голоса мурашки по коже.

Возбуждённые соски касаются прохладной простыни, от этого затвердевают ещё сильнее. Я хочу его снова во мне, а Медведь продолжает изучать пальцами мои позвонки. Медленно сводит меня с ума.

— Медведь... п-пожалуйста... — Хриплю, молю, прошу.

— Что, пожалуйста?

Его пальцы снова скользят по складкам, массажируют клитор, и я вздрагиваю.

— Хочу тебя во мне, сейчас... — Эти слова даются мне с трудом.

Жаров убирает пальцы, я снова чувствую давление на клитор, а после он проникает в меня. Медленно и аккуратно. Мучительно медленно. Как будто издеваясь.

— Быстрее, хочу быстрее, — хриплю снова.

Он резко дёргает меня так, что я отрываюсь от матраса. В воздухе парю.

— Моя девочка, — на ухо мне хрипит.

Перед глазами всё плывёт. Голос уже сорван настолько, что вместо его имени из горла вырываются только хрипы.

Медведь берёт меня так, как я хотела. Жадно. Сильно. Глубоко. До чёртовых бабочек в животе. До громких стонов.

Телефон вибрирует в сумочке. Губы сами в улыбке растягиваются. Я знаю от кого это сообщение. От Медведя. Сегодня целый день мы глупостями занимаемся. О всякой ерунде переписываемся. Прямо как дети, честное слово. Я даже подколола Медведя, что в прошлом он мне говорил, что у него нет времени на бестолковые сообщения. И он не станет заниматься такой ерундой.

"Это всё твоя вина"

Прилетает в ответ со смайликом. А сердце в груди как ненормальное сальто назад делает. И улыбка эта с губ дурацкая не сползает.

С того времени, как между нами произошло то, чего никогда не должно было произойти, прошло несколько дней. Конечно, всё не стало как в сказке, но между нами всё изменилось. Я подпустила Мишу ближе. И сегодня будет первый раз, когда он один пойдёт гулять с сыном.

Увидев Ника, машу ему рукой, улыбаюсь. Но парень не разделяет моё настроение. Ник угрюмый. Злой. Поза напряжённая. Я знаю, о чём речь пойдёт. Но внутри нет никакого напряжения. Потому что я знаю, что буду отвечать. Имею хоть какое-то представление обо всей этой ситуации. Да, всё не так просто. Но я знаю чего хочу. Нику придётся принять моё решение.

— Привет, — игнорирую его хмурое лицо, наклоняюсь и щеку чмокаю, — ты сегодня бука?

Сажусь на диванчик напротив, подаю знак официанту, чтобы принёс мне меню.

Через час у меня финальная встреча с помощником Медведя и этот заказ будет закрыт. Я получу свою комиссию и спокойно выдохну, потому что у меня будет на руках гонорар для адвоката. У нас суд отца на днях, Гордеев основательно подготовился и убедил меня в том, что мне не о чем переживать. И я очень сильно на него надеюсь.

— А ты, вижу, чересчур весёлая? — Ник хмурится ещё сильнее, — ничего мне объяснить не хочешь?

Вздохнув, я заказываю блинчики и зелёный чай. Внутри что-то покалывает. Это от вопроса Ника таким тоном. Потому что по сути ничего объяснять я не должна.

— Как твои дела? Чем занимался? — Мило улыбаюсь, пытаюсь перевести тему, но по его лицу вижу, что не получается.

— Соня...

— Ник, давай так, в таком тоне я не стану обсуждать свою личную жизнь. Да, ты переживаешь, я это понимаю. Но и я уже взрослая девочка. Умею за себя постоять и принимать решения. — Выпаливаю на одном дыхании. Я всё понимаю, но это моя жизнь. И я сама решаю, что с ней делать. Я не лезу в жизнь Ника, не диктую, что и как ему делать. Придётся как-то всем подстраиваться в сложившейся ситуации.

— Значит, ты решила с ним возобновить отношения? Серьёзно?

— Если мы не сможем разговаривать нормально, то, наверное, нам лучше встретиться позже, когда эмоции немного успокоятся.

— Охренеть, ещё и кинешь меня здесь?

— Ник, я хочу разговаривать нормально. Я знаю всю степень твоего возмущения. Но ещё есть я и мои решения. И, да, я имею права принимать решения, которые лично мне кажутся для меня хорошими. Я не хочу ссориться. — Произношу это всё искренне. Я правда понимаю степень его возмущения. Он много что видел. Поддерживал. Помогал пережить мне расставание. Но ещё он мой друг. И пускай не сразу, но должен за меня порадоваться.

Ник вздыхает и руки в волосы запускает.

— Ладно, может, я и перебарщиваю. Но передай ему, что, если он хоть раз тебя ещё обидит, я его пенсионные косточки пересчитаю всё до одной.

Качаю головой, всё-таки не смог сдержаться.

— Я решила дать шанс этим отношениям, а что получится в итоге, будет видно. В любом случае он всегда будет в моей жизни как отец Дениса. Сын к нему очень сильно тянется.

— Здесь да, нужно Дениса научить получше в людях разбираться, — Ник вздыхает.

— Эй, — тут же в него взглядом стреляю, — не перегибай.

Обед проходит не в такой напряжённой обстановке, как начинался, и я благодарна Нику за то, что он смог себя пересилить и унять градацию его недовольства по поводу моего решения.

Посмотрев на время, я понимаю, что успеваю пешком пройтись до объекта, на котором должна встретиться с помощником Медведя. Но уже спустя пятнадцать минут очень сильно жалею о своём решении. Потому что недалеко от торгового центра встречаю ту, которую хотела видеть меньше всего. Мне навстречу идёт Майя.

Я даже на секундочку задумываюсь о том, что бы быстро через дорогу перебежать. Настолько не хочется во всём этом участвовать. Но я себя тут же одёргиваю. Никуда перебегать не стану. Расставим все точки над "і". Пора уже.

Не ускоряю шаг, не пытаюсь сделать вид, что её не вижу. Не маленькие. Хочет поговорить — отлично.

— Какие люди, — Майя зло растягивает губы в улыбке.

— Ты же не обидишься, если я не стану делать вид, что рада тебя видеть? — Склоняю голову набок. На Майю смотрю, которая от злости зубами скрипеть начинает.

— Смелая какая стала, Соня, раньше только взглядом пол сверлила и мычала что-то непонятное.

Из Майи сочится сарказм, злость, ярость. И это все она хочет выплеснуть на меня.

— Мои успехи обсудили, на этом и разойдёмся?

Вздохнув, я из сумочки телефон достаю, который вибрирует. Сердце биться начинает чаще. Медведь как будто чувствует, когда именно позвонить нужно.

— Давно решила моему отцу своего сына приписать?!

— Дай подумать, — хмурюсь, — ну вот почти сразу, как родила. Подумала, отличный вариант.

— Ты ведь его нагуляла!

Майя пользуется своим любимым приёмом, начинает орать и привлекать внимание проходящих мимо людей. Прямо как ребёнок в магазине, который игрушку хочет, а ему отказываются её покупать. Интересно, дойдёт до того, что она на асфальт упадёт и будет в истерике биться?

— Слушай, у меня на всё это нет времени, честно. У меня работа. Ты можешь все эти теории с подружками обсудить. Или кто там у тебя есть. Не всех же ты наркотой опаиваешься и в больницу отправляешь, правда?

Майя идёт красными пятнами.

— Ты...

— Я не твой отец, твои истерики и выступления меня ни разу не трогают. Мне просто плевать на тебя. Ты можешь верить во что угодно. Можешь успокаивать себя, как тебе только захочется. По старой дружбе могу совет дать, — Майя недовольно кривится, — не хочешь потерять общение с отцом — возьмись за голову.

— Ты мне ещё указывать будешь?! Трахалась не пойми с кем, а теперь спустя столько лет припёрлась и... Я скажу отцу, что нужно тест ДНК сделать и что...

— К моему ребёнку приблизишься, и я за себя не ручаюсь, — произношу холодно, — хочешь проверить, на что я способна? Рискни — проверь. Последствия тебя очень огорчат.

Майя от меня отшатывается. Недовольно взглядом сверлит.

— У тебя не получится, поняла?! Ты как не заслуживала моего отца, так и не заслуживаешь. Решила с помощью ребёнка прибрать к рукам всё имущество, да?! Чтобы он наследником стал?!

Я резко шаг вперёд делаю, Майя снова отпрыгивает, в глазах страх.

— Ты сама себя слышишь? Мне искренне жаль, что ты выросла такой. Эгоизм не лечится. И дальше будет только сложнее.

— Как же я тебя ненавижу, сука! — Выплёвывает мне с яростью в лицо.

— Не поверишь, но взаимно. Повторяю ещё раз, на случай если проблемы с памятью, не советую приближаться к моему ребёнку. Потому что я не посмотрю на то, что ты дочь Михаила. Ты сделала достаточно, чтобы я себя больше не сдерживала. Это последний разговор, где я веду себя воспитанно. Держись подальше, Майя.

— Твоя жизнь станет адом. Я тебе обещаю. Я никуда не денусь из жизни моего отца. И буду проводить время с братишкой.

Очередная провокация маленького ребёнка. Майя пытается вывести меня на эмоции. Взбесить. Хочет на драку спровоцировать? Я знаю методы лучше. Только не хочу быть сукой. Но если придётся...

— Самое главное, чтобы сама в своё же пекло и не попала. Ты меня утомила. — С этими словами я просто ухожу.

Майя стоит несколько секунд, совсем не сдвигаясь с места, а после в спину что-то кричать начинает. Я даже не обращаю на это внимания. Столько времени прошло, а она так и не изменилась. Не повзрослела. Так и зависла на одной стадии. Мне искренне жаль, что она сама всё испортит. Мне даже не нужно будет ничего предпринимать. Она сама сделает всё для того, чтобы их общение с Михаилом сократилось до минимума. Майя совершенно не умеет сопереживать, заботиться о ком-то. Ей плевать на то, что раз она уже испортила отцу жизнь. Она готова сделать это снова и снова. Потому что отец не может быть счастлив. Он должен жить только её жизнью. Решать её проблемы. И она правда будет пытаться убедить Михаила в том, что Денис не его сын. Ну что же, кто я такая, чтобы мешать ей испортить то, что она имеет на данный момент?

— Сонь, сколько ты будешь перед глазами мельтешить? — Бабуля вздыхает, а я только сейчас понимаю, что минут двадцать просто из угла в угол хожу по кухне.

— Я нервничаю, — в ответ выдаю и на стул сажусь напротив бабули.

Михаил сегодня забрал Дениску с ночёвкой. И я всё никак успокоиться не могу. Каждую секунду телефон хочу в руки взять и написать. А после позвонить. Я до паники себя разгоняю за долю секунды.

Вот Михаил писал три часа назад, что у них всё хорошо. Играют в машинки и едят кашу. Даже расписал какую, я даже не успела сообщение отправить. Как знал, что я спрашивать начну. Но это быть три часа назад! А что, если с ними что-то случилось? Он упал и не может дотянуться до телефона? А Дениска за него испугался, решил открыть дверь и выйти на улицу, чтобы позвать кого-то на помощь... Кошмар!!! Ещё немного и я просто буду лететь туда на всех порах. Боже.

— Успокойся, ты ведь не просто так ребёнка к нему отпустила. Была уверена, что справиться. А если ты вот так себя накручивать будешь, то с ума сойдёшь.

— А что, если...

— Три часа назад он тебе писал — уложит спать сына и позвонит. По графику уже укладывать должен. — Бабуля на время смотрит и пальцем мне грозит, чтобы не смела звонить, не мешала ребёнка спать укладывать. А у меня кончики пальцев покалывает. Ну, мог же мне хоть сообщение отправить, что они спать пошли укладываться? Ну вот сложно было?! Чтобы я здесь не изводилась всё.

Я злюсь на Жарова. На себя. На бабулю. На всех вокруг. Ещё и Майя эта на всю голову повёрнутая. А что, если она туда приехать решила, что, если... Снова со стула подрываюсь и начинаю опять из угла в угол ходить. Щеку изнутри кусаю и нервничаю.

У меня вообще дни сложные пошли. Скоро суд отца. Хоть адвокат и заверил меня, что всё будет отлично, я всё-равно нервничаю. Братишку мне так и не удалось увидеть. Из-за ненормальной мачехи. Уже второй сумасшедший человек в моём окружении. Я не рассказывала отцу про ту ситуацию на даче, потому что ему там и так несладко, и я не хочу добивать его плохими новостями. Вот его отпустят, и тогда мы вместе решим проблему с мачехой. Тем более что Гордеев сказал, что её саму прижать можно и к уголовному делу притянуть. Значит, договариваться будет куда проще, имея такие козыри на руках.

Из мыслей меня выдёргивает звук телефонного звонка. Я тут же дёргаюсь и к столу бросаюсь. Бабуля лишь головой качает, что так нельзя. Нужно быть спокойнее. А я не могу. Я переживаю. Я тревожная! На экране имя Медведя высвечивается, и я, сжав пальцами телефон, из кухни выхожу.

— У вас всё хорошо? — Тут же в трубку выпаливаю, Медведь и слова сказать не успевает.

— Судя по твоему тону, ты на другое рассчитываешь, — с сарказмом произносит, и я выдыхаю. Хоть он и иронизирует, но тон у него спокойный, ровный. И меня отпускать начинает.

Закрываю дверь и на кровать с ногами забираюсь.

— Я переживаю, ты первый раз сына забрал с ночёвкой. — Честно говорю. Не вижу смысла ничего скрывать.

— Дай угадаю, в твоей голове мы уже трижды сожгли дом и последний раз Денис сам его тушил, потому что я уже был не в состоянии?

Я улыбаюсь и губу прикусываю.

— Ну что-то в этом роде.

— У нас всё прошло спокойно, — голос Михаила успокаивает, я откидываюсь на подушку и телефон к уху сильнее прижимаю, — не обошлось и без маленьких хитростей.

— Пытался тебя на конфеты развести? — Клянусь, я даже в красках представляю, с каким серьёзным лицом сын пытался это провернуть. Он ещё тот хитрюга.

— Да, очень серьёзно объяснял, что конфетами можно заменить кашу. И убеждал, что вы так постоянно делаете.

— Вот же маленький хитрюга.

— Хочешь сказать, что я зря дал ему коробку конфет вместо каши? — Михаил смеётся, а моя улыбка становится ещё шире.

— Если ты так сделал, Жаров, то у одного из вас слипнется попа от сладкого, а в другого она будет красная от ремня. — Произношу наигранно серьёзным голосом.

— Ты правда думаешь, что меня этим напугаешь? Не знал, что ты любишь играть в такие игры.

Дурак. Прыскаю со смеху.

— Кто бы сомневался, что ты извращенец.

— Даже не сомневался, что тебе это понравится.

Вавилов краснеет всё больше с каждой секундой. Кричит на Германа, который упустил важного клиента. Не смог подобрать хороший вариант. И клиент благополучно ушёл к конкурентам. Что, собственно, и стало известно начальнику час назад.

Телефон вибрирует в кармане штанов. Не знаю как, но Вавилов слышит этот звук. Тут же всех обводит злым взглядом. Я к окну отворачиваюсь. Это не у меня. Я тут вообще ни при чём.

— Сколько раз ещё мне повторять?! Вы должны быть профессионалами! — Продолжает орать начальник, а я грустно вздыхаю. Я завершила всю свою работу раньше. У меня был шанс уйти с работы в пять. Но, к сожалению, я не успела быстренько проскользнуть. И вот теперь сижу, слушаю всю эту истерику. Как по мне, то Вавилову с Германом нужно было тет-а-тет разговаривать. А не вот эту превселюдную порку устраивать.

Телефон снова вибрирует, я медленно пальчиками в карман лезу. Вавилов тут же меня взглядом цепляет. Я ресницами хлопаю. Ну не меня же ругают, а я всё внимательно слушаю, честно.

Достаю двумя пальчиками телефон. На губах тут же улыбка играть начинает. Потому что на экране высвечивается непрочитанное сообщение от Медведя.

Это тот, кто сообщения не любил? А теперь заваливает меня ими. Медведь, да ты ручным становишься.

"До скольки сегодня на работе?"

Да, а вот над романтическими сообщениями ещё нужно поработать. Мысленно ставлю Медведю троечку.

"Ещё пять минут назад думала, что до пяти. Но нас всех собрали на рабочий утренник"

Ставлю в конце грустный смайлик и отправляю Михаилу сообщение.

Мы много переписываемся. И мне это нравится. Даже скрывать не стану. Вчера мы всю ночь переписывались и подшучивали друг над другом. Не помню, когда уже в последний раз так долго и искренне смеялась. Я боюсь хоть как-то характеризовать то, что сейчас между нами происходит. Но у меня внутри снова бабочки порхают. Надеюсь, что в этот раз мне не придётся жалеть ни о чём.

"Я через двадцать минут заканчиваю работу, что, если я приеду за тобой и мы вместе поужинаем?"

Ладно, забираю свои слова про романтику обратно. Меня, кажется, на свидание пригласить пытаются.

— Отдать клиентов конкурентам! На блюдечке им преподнести! Это уму непостижимо! — Вавилов начинает заводиться по новому кругу. А это значит, что в ближайшие полчаса нас отсюда никто не отпустит.

"Это ты меня на свидание так пригласить пытаешься?"

Переписка с Медведем сейчас единственное моё развлечение.

"Прилагаю все усилия"

Из горла тихий смешок вырывается, когда Медведь смайлик мученика присылает. Мол, сжалься. Я и так уже вспотнул здесь.

"Если ты сможешь меня отсюда забрать, то так уж и быть. Поужинаю за твой счёт"

"Вавилов вас в заложники взял?"

Я поднимаю взгляд от телефона. Сканирую ситуацию. За мной никто не наблюдает. Все смотрят на бедолагу Германа, который уже красный как рак стоит. Мне его жаль. Я бы тоже не хотела оказаться в такой ситуации. Мало того что тебя, как ребёнка отчитывают, так ещё и на глазах у всех коллег.

"Что-то в этом роде. Здесь показательная порка. И судя по тому, насколько Вавилов завёлся, то быстро нас никто не отпустит."

"Подъеду и заберу тебя"

Надежда на спасение снова загорается внутри.

Прячу телефон в карман брюк и смотрю на начальника. Он так сильно разволновался, что уже весь покраснел. Только бы ему плохо не стало.

Минут тридцать мы ещё всем коллективом слушаем о том, как никто не умеет работать и как только Вавилов всех тянет. А после у него начинает звонить телефон. Прерывает очередную речь. Вавилов смотрит на экран, судя по всему, он хотел сбросить вызов, но стоит посмотреть на имя звонившего, как он тут же начинает суетиться. Схватив телефон, он вылетает из кабинета. Возвращается через несколько минут.

— На сегодня все свободны, — громко сообщает.

В моём кармане телефон вибрирует.

"Отпустили?"

Медведь. Это он Вавилову звонил?

Из здания я вылетаю в отличном настроении. Машину Медведя сразу замечаю. Но стоит пару шагов сделать, как я притормаживать начинаю. И не только я, все коллеги, что со мной выходили. Марина рядом со мной громко охает.

— Это же Жаров, Боже и кому так повезло?

Медведь достаёт из багажника огромнейший букет белых роз. Я не знаю, сколько их там. Много. До одурения много. И ко мне направляется. Девчонки продолжают охать, а у меня внутри бабочки крылышками порхают.

Нужно говорить, что я в шоке? Я в шоке!

Щёки вспыхивают по щелчку пальцев. Ноги не слушаются. Я замираю. Ладонью рот прикрываю. Боже... Жаров, это ты? Так и хочется себя ущипнуть, потому что кажется, что мне всё это снится. Я помню, как Жаров мне говорил, что романтика не для него. Как предупреждал, что он сухарь сухарём и я такого от него никогда не дождусь. А тут совсем другая картина.

— Сонька, он тебя глазами пожирает, — Марина на ухо мне шепчет. А у меня сердце всё никак успокоиться не может.

Я наконец себе способность двигаться возвращаю. Хоть это мне и непросто даётся. Делаю шаг вперёд, ещё один. Чувствую на себе взгляды коллег. Волосы назад отбрасываю. Иду к Медведю.

— Привет, — губы в улыбке разъезжаются. Внутри всё подрагивает и сжимается от трепета. Нет, я не растаяла от букета цветов. Здесь дело в другом. В его взгляде. Отношении. В том, как он на меня смотрит и что я вижу в его глазах. Дыхание сбивается.

— Это тебе, — Медведь мне цветы протягивает, аромат роз приятно окутывает.

— Не уверена, что смогу их удержать, ты, кажется, переоценил мои силы, — подхожу ближе и носом в цветы зарываюсь, закрываю глаза и втягиваю в себя приятный аромат, — давай их на заднее сидение положим и поедем, пока меня не стали проклинать превселюдно.

Медведь только сейчас замечает, что вокруг нас зрители собрались. Улыбается, букет в сторону отводит, а после меня притягивает и в губы целует.

— Жаров, ты меня пугаешь. — Произношу в его губы, а после ладонью в его грудь упираюсь. Хватит людей развлекать.

Когда оказываюсь в салоне автомобиля, немного выдыхаю. Но волнение никуда не уходит.

— Я столик в ресторане заказал, — Жаров на сидение рядом падает, заводит машину. Из нас двоих смущаюсь и в шоковом состоянии только я нахожусь.

— Там тоже сюрпризы будут? — Разворачиваюсь в его сторону, прищурившись, смотрю на мужчину.

— Я думал, что тебе такое нравится.

Вывернув руль в сторону, мы выезжаем на трассу. Слава богу. Теперь, когда на нас не пялится куча людей, я наконец-то выдохнуть могу.

— Ты меня удивил, скрывать не стану, — в ответ выдаю, — просто мне казалось, что ты не романтик. Помнится, кто-то мне говорил, чтобы я такого не ждала.

— Тяну слова и на Жарова смотрю, не могу улыбку сдержать.

— Какой идиот тебе такое говорил? — С серьёзным видом в ответ выдаёт, а я громко смеяться начинаю. Нет, это точно сон какой-то. Нужно себя срочно ущипнуть.

— Был один, не романтик...

— Может что-то переосмыслил в своей жизни?

— Думаешь люди меняются в таком возрасте? — Разговор всё ещё как бы в шутку ведётся, но темы серьёзные обсуждаются.

— Если есть ради кого меняться. Главное — желание.

Сердце заходится в груди, только минуту назад успокоилось. Угомонилось. И вот снова. Всё сначала. О рёбра со всего разгону ударяется. И в пятки летит.

— И у тебя есть ради кого? — Мой голос слегка подрагивает.

Машина как раз на светофоре останавливается. Жаров в мою сторону разворачивается. Смотрит серьёзно. Глазами впивается так, будто я сбежать от него пытаюсь.

— Я дураком был, Сонь. Не знаю, как ещё тебе сказать. Потерял слишком много. Не представляешь, как я жалею. Но я пытаюсь всё исправить. Если хреново получается, то ты направляй. Для меня это всё в новинку.

— Цветы красивые, я люблю розы, — хрипло в ответ выдаю. Шутки закончились. Всё серьёзно.

— Я хочу и буду меняться. Ради тебя и Дениса. Ради шанса, если ты его дашь. Я знаю, что обидел. Знаю, что ты сомневаешься. Но я хочу всё исправить, только разреши.

Чёртов Жаров, внутри всё сжимается. В носу покалывать начинает. Это значит, что скоро будут непрошеные слёзы и я не смогу это всё остановить.

— Ты ходишь по хрупкому стеклу, Жаров, — хриплю в ответ, — и если ты хоть один повод дашь мне в тебе усомниться, я...

Светофор уже давно на зелёный переключился, а мы всё так и стоим на месте. Нам машины сигналят, а Медведю пофиг. Он меня слушает, смотрит внимательно.

— Нам ехать нужно, сейчас будет скандал.

— Договори, плевать на всех остальных.

— Я дам шанс, но только попробуй его профукать, и я не знаю, что с тобой сделаю.

Вчера был один из самых волнительных дней в моей жизни. Первое заседание отца. Я так сильно волновалась. До одури. Медведь был рядом, за руку держал. Поддерживал всё время.

Гордеев, конечно, показал себя во всей красе. Это был первый раз, когда я обрадовалась, что у меня адвокат тот ещё козлина. Это я, между прочим, в зале услышала. Недовольный отзыв девушки, которая явно была не на стороне моего отца.

Гордеев вызвал в качестве свидетеля того самого ублюдка, который был на даче мачехи и хотел выбить дверь. Стоило Медведю его увидеть, и я тут же его за руку сжала. Переживала, что он броситься может. Хотя он и хотел. Короче, эмоциональный был день.

Жарко стало, когда вопросы Гордеева стали неудобными, мужик начал краснеть и заикаться. А после всё-таки додумался сделать вид, что ему стало плохо и судья назначил перерыв. Следующее заседания будет только через три дня. А ещё... У меня сомнения закрались, что Медведь и мой адвокат знакомы. Уж слишком было много знаков. Тонких намёков и Гордеев позволял себе колкие шуточки, на которые Медведь странно реагировал. Но пока что я отложила свои догадки на полочку.

— Мама! Смоти! — Дениска залетает в мою комнату и довольно улыбается. На нём красуется надувной круг в виде уточки. Сын начинает кружиться вокруг себя, а после чуть не падает на пол, потому что закружился. Подхватываю ребёнка и на руки беру.

— Будешь в уточке плавать, да? — Ерошу его волосы, Денис весело смеётся и пытается вырваться.

Медведь пригласил нас съездить на озеро. На улице уже довольно жаркая погода. Поэтому немного поломавшись для приличия, я согласилась. А ещё спаковала запасную одежду, потому что знаю, что к концу дня Жаров начнёт тонко намекать, что мы с Дениской могли бы переночевать у него. Я уже начинаю подозревать, что слишком запугала Жарова, потому что он стал очень аккуратным и нерешительным. Уже и бабуля мне намекает, что нужно немного дать слабину.

Мы многое с Медведем обговорили. Наверное, так много мы не говорили ещё никогда. И что самое удивительное во всей этой ситуации, это то, что Майя не создаёт проблем. Конечно, я не расспрашиваю каждый раз, но иногда Медведь сам говорит, что Майя звонила. Они встречались и вместе обедали. И говорит, что её вроде как попустило. Но сам пока что с насторожённостью ко всему относится. Что касается меня — я жду подвох. Потому что для того, чтобы принять счастье отца и забить на своё самолюбие, нужно повзрослеть. А с Маей этого точно не произошло.

Дорога до озера проходит весело. Жаров включает плэй лист, который закачал специально для Дениса. Мы всю дорогу поём детские песни и веселимся. Меня трогает каждый шаг Медведя. Каждый его поступок. И самое главное, что сын невероятно к нему тянется. Обожает и постоянно о нём спрашивает. Как же он быстро к нему привязался.

Когда машина подъезжает к огромным железным воротам, я слегка удивляюсь. Здесь огорожена очень большая территория. Хотя, наверное, было глупо рассчитывать, что Жаров нас привезёт на обычное озеро. Конечно, это какая-то ограждённая элитная территория по пропускам и за бешеные деньги.

Медведь протягивает чёрную карточку охраннику, тот её прикладывает к своему планшету.

— Желаю хорошо провести время, господин Жаров, — охранник улыбается и протягивает карту обратно.

— Мог бы и предупредить, что мы на какое-то элитное озеро едем, мой не элитный купальник будет здесь смотреться очень странно, — фыркаю в ответ, на что Медведь лишь улыбается.

— Ты всегда можешь его снять, — в ответ выдаёт.

— Действительно, чем несемейный отдых?

— Здесь охраняемая территория. Все, кто сюда приезжают, проверяются. Я хочу быть уверенным в безопасности. И толкаться в очереди к озеру не придётся.

— Ладно-ладно, смотри, как завёлся. Рано ты бубнеть начал, Жаров. — Глаза закатываю наигранно, за что тут же колкий взгляд получаю от Медведя.

Оставив машину на стоянке, мы идём к озеру. Должна признать, что здесь действительно красиво и не так много людей.

— А людей и правда немного. Ой, смотри, и знакомые есть. — Шепчу Медведю на ухо, когда замечаю среди отдыхающих моего адвоката. Гордеев находится в обществе симпатичной блондинки.

— Вот же... — Жаров что-то себе под нос бубнит, кажется, эта встреча его не совсем радует. А Гордеев, заметив нас, машет рукой и улыбается.

— Теперь я понимаю, почему к нему такая очередь из клиенток, — произношу шутливым тоном. Но Гордеев и правда выглядит хорошо. До этого я его только в костюме видела.

Но, кажется, моя шутка не нравится Жарову, потому что он начинает яростно дышать мне в ухо.

— Ты куда это смотришь?!

Опачки, это что ревновашки?

Жаров

Соня провоцирует, и я ведусь как пацан! Злюсь и прожигаю взглядом друга. Который вообще непонятно какого хрена здесь делает. Он должен был моими договорами заниматься. Но вместо этого занимается спутницей с пятым размером груди.

— Ты сам меня сюда привёз, — Соня наигранно возмущается, — не хочешь, чтобы я смотрела, скажи всем, чтобы прикрылись.

— Какая встреча неожиданная, — Гордей, конечно же, не упустит шанс надо мной поиздеваться. При том, что прекрасно знает, что Соне я не рассказал про нашу договорённость. Хотя она что-то начала подозревать после последнего заседания. Нужно сегодня их с Денисом после озера к себе домой отвезти. И вот вечером, после бутылки вина признаться. Может, после вина она добрее будет.

— И не говорите, Артём Юрьевич, — Соня нараспев произносит, — отдохнуть решили?

— Расслабиться, — Гордей очки снимает, на Соню с прищуром смотрит, а у меня нервы на исходе.

— Мы с Дениской купаться пойдём, — Соня пальцами по моей шее скользит, после ребёнка забирает и вперёд идёт.

— Мама, мы будем с тётей знакомиться? — Дениска на спутницу Андрюхи смотрит, его явно заинтересовали большие шарики.

— Нет, сынок, тётя здесь ненадолго.

Гордей лишь громким смехом реагирует на её слова.

— Мих, а ты давно на женщин с прицепом заглядываться начал?

— Захлопнись, а? — Зло в ответ выдаю. Понял он все прекрасно, сейчас просто издевается.

— А я-то думал-гадал всё это время, что ты так в девчонку-то вцепился. А оказывается, вот оно что... История давняя?

— В сыщики не иди, Андрюх, просрёшь карьеру, — язвлю в ответ.

— Жаль, такая девчонка и тебе досталась.

Гордей на шаг отходит и снова ржёт. Моя реакция его веселит. А я уже нихера не рад, что мы на это озеро приехали.

Соня поглядывает из воды на меня и Гордея. Хмурится, рассматривает. Конспиратор из меня такой же херовый, как и из Гордея сыщик.

— Фильтруй, — в ответ рычу.

— Ладно, я шучу. Ты же знаешь, я не фанат отношений и мозготраха. Это ты у нас решил в клуб любителей записаться. — Артём снова подъебывает. Намекает, что Соня мои яйца верёвочкой связала и бантик повесила.

— Ты у нас в клубе по буйкам, я понял. — На спутницу его киваю, возле которой уже ошиваться другие любители начинают.

— Зато мозги никто не имеет, — Гордей довольно улыбается.

Ну-ну, я тоже так раньше думал. А теперь всё готов отдать, чтобы мне одна конкретная женщина мозги всю оставшуюся жизнь имела.

— Не радуйся так сильно, жизнь штука такая... Любит подножки ставить.

— Иди ты, — Гордей тут же улыбаться перестаёт, — я на такое в жизни не поведусь. Что может быть лучше свободы и непостоянных связей?

Дениска весело смеётся, когда Соня его подбрасывает, уходит под воду, снова выныривает и просит ещё.

— Вот он лучше всего, — на сына киваю, — но тебе пока что не понять. Поговорим, когда влипнешь по уши.

— Заебись пожелания, Мих.

Смеюсь, я ведь ничего плохого не пожелал. Гордей когда-то тоже притормозит, просто ещё той самой не нашлось. Я бы посмотрел на девчонку, которая его в стойло поставит.

— Ты мои договора смотрел? — Тему меняю, а то Артём уже напрягаться начал.

— Да, на почту отправил, мутные они, я бы не подписывал. Там по каждому пункту тебя отыметь можно при желании.

— Я так и думал, решил, чтобы ты ещё глянул. Значит, будем разговаривать.

— Ты барышне своей о нас расскажи, Мих. А то странно будет, что я вас через три недели на днюху позову, у неё вопросы появятся.

— Они у неё уже появились, — усмехаюсь, — по выражению лица вижу.

— Я так понимаю тебя из дома скоро будут только за хорошее поведение выпускать? — Гордей снова подъебывает.

— Там твои буйки сейчас уведут, — на спутницу его киваю, возле которой уже делегация целая собралась.

Андрюху тут же ветром сдувает. Судя по всему, на буйках он ещё не плавал, иначе не дёрнулся бы так резко. Сам к Соне и Денису направляюсь.

— Тебя ждёт серьёзный разговор, — Соня строго произносит, но при этом в глазах смешинки. Значит, всё не так страшно, она не настолько сильно огорошена, чтобы устраивать грандиозный скандал.

— Мне уже страшно, — отвечаю серьёзно, но толчок в плечо получаю.

Денис снова ныряет, а когда выныривает, у меня сердце от страха сжимается.

Сын силы не рассчитал, вынырнул поздно и воды наглотался. Я тут же его на руки подхватываю. Он сам испугался до ужаса. За шею мою цепляется руками, кашляет.

— Всё хорошо, дыши глубже, сейчас пройдёт, — по спине его глажу, выношу на сушу из воды.

Дениска откашливается. Испугался не на шутку.

— Всё хорошо, малыш? — Соня рядом перепуганная. Старается не показывать своё состояние, но руки дрожат.

— Да, меня папа спас, — Денис произносит всего несколько слов, но разрядами тока меня пронзает от одного конкретного. Я замираю. Меня как будто парализует. На Соню смотрю, а она улыбается. Малого сильнее к себе прижимаю. Меня изнутри от счастья разрывать начинает. Дениска даже внимания на нашу с Соней заминку не обращает. Для него всё логично. Решение принял и озвучил.

Вытянувшись на пушистом покрывале возле камина, я прохожусь пальчиками по груди Медведя. Устало улыбаюсь и рассматриваю мужчину.

— Жаров, я сегодня добрая и даю тебе шанс на чистосердечное признание, — произношу хриплою. До встречи с Гордеевым на пляже у меня были подозрения. Но теперь я точно уверена, что Медведь поспособствовал тому, что адвокат взялся за моё дело.

— Намекаешь на то, что я могу обнаглеть и склонить тебя к неприличным действиям?

Медведь сжимает ладонями мои ягодицы и притягивает меня ближе. Кожа моментально вспыхивает от его прикосновений. Внизу живота всё сводит приятной судорогой. И как это работает? Мы двадцать минут назад занимались сексом, но стоит ему ко мне прикоснуться, как я снова вся горю. Между ног влажно становится. Мысли плыть начинают.

— Намекаю на то, что если я разозлюсь, то разговор у нас строится иначе будет.

Медведь вздыхает и на покрывало откидывается.

— Про Гордеева поговорить хочешь? — И ведь понял всё с первого раза. Хотя... он ещё и на пляже понял. Я смотрела очень многообещающе.

— Я правильно понимаю, что не из-за моей находчивости и обворожительности он взялся за это дело? — Стоит мне вопрос задать, как Жаров тут же голову подрывает и меня взглядом сканирует. Да, я могла иначе вопрос построить, но хотелось ещё раз на его реакцию посмотреть. Он обворожительно ревнует. Меня это тоже заводит.

— Теперь мне в подробностях расскажи, как именно вы договорились, что он за твоё дело возьмётся. Потому что мне вот это всё нихрена не нравится.

Я растягиваю губы в улыбке.

— Ты очень мило ревнуешь.

— Это Гордея не спасёт, — в ответ грозно выдаёт. Я же бровь вопросительно приподнимаю.

— Гордея?

— Да, Артём мой старый друг, — вздыхает Жаров, — я попросил его взяться за дело твоего отца. Потому что видел, что твой адвокат не справляется. Он вообще нихрена делать не хотел. Непонятно, как вообще в контору устроился. Бездарность.

Я лишь киваю согласно. А что тут спорить? Он прав. Адвоката я нашла бездарного.

— Я трижды предложил тебе свою помощь, ты меня благополучно послала. А оставить это просто так я не мог. Поэтому попросил Гордея сделать всё максимально так, чтобы у тебя сомнений не закралось, что всё договорено заранее.

— И козлом быть ты тоже его попросил?

— Нет, это у него от рождения. Характер не самый лучший. Но друг и специалист он хороший.

— У вас там вся компания такая? Всё с отвратным характером?

В следующую секунду взвизгиваю, потому что Жаров неожиданно меня на лопатки укладывает и сверху нависает.

— Это ты на кого намекаешь? — Наиграно сурово спрашивает.

— На тебя, Жаров, ты тот ещё козёл. А характер твой... Мало тебя в детстве наказывали.

— Значит, характер мой не нравится?

Пальцами по моим рёбрам проходится, и я тут же вырываться начинаю. Ужасно щекотки боюсь, и он это знает.

— Прекрати! Медведь, прекрати! — Взвизгиваю.

— Ещё раз повтори, — хрипло произносит.

— Что характер у тебя отвратный?

— Нет, то, как ты меня называешь.

У меня щёки моментально краснеют. Я вслух его Медведем назвала?

— Медведь?

— Почему Медведь?

— Потому что на него похож. Такой же хмурый, серьёзный и бухтишь постоянно.

— Ещё раз скажи, — произносит хрипло, его глаза вспыхивают опасными искорками.

Руки Медведя скользят по коже. Мнут. Гладят. До безумства доводят.

— Медведь, — в ответ сиплю, потому что голос сел.

Жаров рукой между бёдер скользит, касается нежной кожи. Из груди тихий стон вырывает.

— Мне нравится, как ты это произносишь, — наклоняется и языком по моим губам проводит. Не целует. Играет. Заводит и смотрит на то, как я возбуждаюсь.

— Медведь, — снова произношу. Мой голос как-то иначе звучит. Играючи. И мне это нравится.

Его пальцы мой клитор задевают, и я тут же прогибаюсь в спине. Новый стон вырывается из груди. Громче и порочней.

— А мне нравится, как ты меня трогаешь, — почему-то хочется ему об этом сказать. Хочется быть откровенной, открытой.

— Мне нравится, что ты не стесняешься, Соня, — снова языком по губам проводит, — потому что я планирую тебя трахать по-разному и хочу, чтобы ты откровенно комментировала всё, что тебе нравится.

Скольжу рукой между нашими телами. Сжимаю пальчиками его возбуждённый член, в глаза Медведю смотрю и направляю его член в себя. Хочу, чтобы вошёл. Хочу, чтобы снова до оргазма довёл.

— Заставь меня стонать твоё имя, — произношу в его губы. И в следующую секунду он входит в меня до упора.

Глаза закатываю и стону. Да, вот так. Ещё сильнее. О, боже, да...

Сжимаю руку Медведя. Ужасно волнуюсь. Потому что в эту самую секунду судья приговор озвучивает. Я настолько сильно переживаю, что перед глазами всё плыть начинает. Душно. Дышать нечем. Почему в зале суда нет никакого проветривания?! Могли хотя бы окна открыть!

— Соня, выдыхай, — голос Жарова гул в ушах заглушает. Оказывается, я ничего и не слышала до этого.

— Что? Сказали?! — В панике головой во все стороны кручу. Какого чёрта со мной происходит?

— Оправдан, Сонь, успокойся. Гордей своё дело знает, я же тебе говорил.

— Отпустили? — Шепчу, голос сел моментально. Не верю. Боюсь поверить. Господи, отец столько времени за решёткой провёл. Ждал заседания. После я адвокатов меняла. Это всё тянулось. И вот сейчас... Конец? Всему этому ужасу конец пришёл?

— С тобой всё хорошо? — Обеспокоенный голос Медведя меня смущает.

— Да, да... я просто перенервничала.

— Ты вся бледная, Соня.

— Я... дышать просто нечем и... — Слова эти произношу и горлышко кофты оттягиваю. Ощущение, как будто она сдавливает. Но лучше не становится.

— Пошли, — чувствую, что Медведь мою руку сжимает, на себя тянет.

— Куда?

— На улицу выйдем, или ты сейчас сознание потеряешь.

— Но папа, он...

— С Артёмом тоже выйдет на улицу, успокойся.

Медведь меня под руки подхватывает и на ноги ставит. Я уже и не сильно возмущаюсь, потому что перед глазами всё капитально плыть начинает.

Послушно переставляю ноги. Иду за Жаровым. Голова идёт кругом, воздуха не хватает. Вдохнуть нормально не получается. Мне кажется, что я и правда сейчас сознание потеряю. С минуты на минуту. Если не через секунду. Но Жаров меня спасает. Буквально выносит на улицу. Подставляю лицо ветру. Он прохладный. Понемногу в чувства приводит.

— Как ты? — Медведь возле меня на корточки присаживается. В его взгляде беспокойство.

— Лучше, там душно было. И я перенервничала очень сильно.

— Дыши глубже, может, воды хочешь?

Я киваю согласно. Да, я бы сделала пару глотков. Желательно холодной, чтобы аж горло свело.

— Приду сейчас, — Медведь тут же на ноги подрывается.

Мне и правда лучше становится. Глубокий вдох делаю, и всё получается, не то что в душном зале.

Слышу голоса людей и тут же в сторону голову поворачиваю. Из суда люди выходить начинают. Сердце моментально в скачке заходится. Я наблюдаю за всеми, кто в зале был. Эти люди на заседании отца были. Жадно взглядом за всеми, кто выходит, наблюдаю. Но стоит увидеть знакомую фигуру, как я моментально с места подрываюсь.

— Папа! — Кричу громко и вперёд несусь. Виски сдавливает от того, что резко дёрнулась. Притупленное чувство тошноты, но я всё это игнорирую. Это всё от нервов. Ничего странного. Я так переживала.

— Дочь, — папа меня в полёте ловит, когда я на него набрасываюсь. За шею обнимаю. Висну на нём. А из глаз слёзы ручьём текут.

— Папуличка, отпустили, — шепчу и сильнее обнимаю. Зажмуриваюсь, но слёз только больше становится.

— Отпустили, родная, всё закончилось.

Папа меня к себе крепко прижимает, а я родной запах вдыхаю. Всё поверить не могу, что у нас правда получилось.

— Спасибо, — произношу Гордееву, когда от отца отстраняюсь. Слёзы смахиваю.

Артём Юрьевич кивает в ответ.

— По поводу жены подумайте, Игорь Константинович, — Гордеев на отца смотрит и серьёзно произносит.

— Мне только сына забрать нужно, а дальше пусть по совести живёт, Артём Юрьевич. Не хочу на себя такую ответственность брать. Сын не поймёт меня, когда вырастит.

Гордеев кивает согласно.

— А Жаров где? — На меня взгляд переводит, — или испугался знакомства с будущем тестем и сбежал?

У меня щёки вспыхивают моментально. Гордеев же улыбается. Ну вот что он за человек?

— Жаров это... — Отец тут же хмурится. Потому что фамилия для него знакомая. Очень знакомая.

— Держи, Сонь.

За спиной голос Михаила раздаётся. Гордеев улыбается ещё шире. Его веселит всё происходящее. Уходить он никуда не собирается. Отец взглядом в Жарова впивается.

— Папуль... — Произношу с особой интонацией. Драка возле здания суда не самая лучшая идея. Особенно после того, как отца пять минут назад отпустили.

— Я правильно понимаю, это тот самый?! — В голосе отца ни одного намёка на то, что он хоть немного согласен сглаживать ситуацию.

Может и правда в обморок грохнуться?

Жаров

— Пьёте? — На отца Сони смотрю в упор, когда за столик в ресторане садимся.

Конечно, что при Соне никакого разговора не было. Она и так еле на ногах стояла. Перенервничала вся. Бледная до ужаса.

С Игорем Константиновичем договорился встретиться через пару часов. Отвёз Соню домой. И вот приехал в ресторан. Меня даже улыбнуло, как Соня пыталась всячески меня не отпустить.

"Не ходи, ты папе не нравишься. Я скажу, что ты занят"

"Вон Денису сказку прочитай, он очень любит, когда ты читаешь"

"Жаров, не зли меня! Ну, не ходи! Или я с тобой пойду!"

Соню хватило на пять минут угроз, после были уговоры. Дальше удалось отпроситься и пообещать отзваниваться. Если Гордей узнает, то в жизни от меня не отстанет. Здесь столько поводов подъёбывать, что ему только волю дай.

— Ну, допустим, — Игорь Константинович хмурится, продолжает меня взглядом таранить.

— Ну, допустим, виски покатит? Или что-то другое пьёте?

Откидываюсь на спинку кресла. Разговор у нас не будет долгим. Что-то доказывать или выпрашивать не намерен. Из уважения к Соне сейчас у нас происходит разговор. Потому что по факту вопросов к её отцу много. Но Соня ему дала второй шанс, как, собственно говоря, и мне. Так что не мне судить.

— Я не уверен, что с тобой пить вообще хочу.

— Ну других желающий составить вам компанию я здесь не вижу.

Хмыкнув, Игорь Константинович официанта подзывает. Мы заказ озвучиваем. Два чистых виски, лимон.

— Михаил, как там тебя дальше? — Белов хмурится. Я ему не нравлюсь. Но здесь придётся смириться. Потому что я не двадцатилетний пиздюк, который будет стараться вопреки всему ему понравиться.

— Можно просто Михаил, — в ответ произношу, сигарету подкуриваю.

— Действительно, почти ровесники, — недобро улыбается, прищуривается от сигаретного дыма.

— Не совсем, Игорь Константинович.

— Не смущает тебя то, что разница с Соней у вас огромная?

— Я люблю вашу дочь, и сына своего люблю. Я слишком много проебал за последнее время. Сейчас пытаюсь исправить свои ошибки. Скажу сразу, что читать мне лекцию про разницу в возрасте нет никакого смысла. Наши с Соней отношения были сложными. И мы немало прошли до того, что имеем сейчас. Вы считаете, что ей лучше найти одногодку и строить с ним семью? Ваше право. Но скажу честно — со своей стороны я сделаю всё для того, чтобы она и мой сын остались со мной. Ещё раз — я и так слишком много проебал, чтобы сейчас от неё отказаться.

— Ну то, что ты хочешь, я услышал, а у неё ты спрашивал? Или как всегда? Взял авторитетом и напором? — Белов виски махом в себя опрокидывает. Злится.

— Соня умеет отстаивать свои границы. Так что у нас всё по взаимному согласию.

— Мне это нихера не нравится! — Белов взрывается. Я плечами пожимаю.

— Опять же, это ваши проблемы. Насколько мне известно, вы тоже не святой. У вашей дочери есть отличное качество — она умеет давать людям второй шанс. Я свой не упущу, вам советую сделать то же самое.

— Это ты мне сейчас угрожаешь?!

— Даю совет, мы не в той ситуации, когда мне у вас разрешение спрашивать нужно. То, что я вам не нравлюсь, я как-то переживу.

Опрокидываю в себя остатки виски и из-за стола встаю. Я сказал всё, что хотел, дальше сам пусть решает.

Расплачиваюсь на барной стойке и такси вызываю. Машину я возле дома Сони оставил. Да и зайти к ним с Денисом хочу перед сном. Как минимум увидеть свою девочку и успокоить. Уверен, что она себе многое успела надумать.

— Всё хорошо? — Стоит только порог квартиры переступить, как Соня на меня моментально налетает. Рассматривает всего. Будто пытается следы побоев найти.

— Нормально, успокойся, — улыбаюсь, к себе притягиваю.

Соня с недоверием смотрит, прищуривается, после принюхивается.

— Жаров, ты пил?! — Строго спрашивает.

— Накажешь? — С усмешкой спрашиваю. Соня фыркает в ответ.

— Ты пил с моим отцом и ушёл целый?

— Я теряюсь, как мне реагировать на подобные вопросы. Я выгляжу настолько беспомощным, что не смогу за себя постоять?

— Но ты бы не ударил моего отца, правда?!

Конечно, нет, дал бы пару пиздюлин и разошлись бы.

— Прекрати задавать глупые вопросы. Мы поговорили и разошлись.

— И что ты ему сказал?!

Соня выглядит максимально мило сейчас, а у меня слишком игривое настроение.

— Что заберу его дочь к себе домой и буду всю ночь трахать, — произношу на ухо, потому что где-то неподалёку трётся бабуля, которая постоянно ухо вкинуть пытается.

— Жаров! — Соня охает и округляет глаза, — зачем ты обманываешь?! Ты не можешь всю ночь!

— Ну всё, сама напросилась!

К себе притягиваю ближе, а когда Соня расслабляется, на плечо её себе закидываю.

— Я за Дениской присмотрю, — голос бабули из-за угла раздаётся. Я же говорил, что она свой нос везде суёт!

Сладко зевнув, я переворачиваюсь на бок и прохожусь ладонью по правой стороне кровати. Поглаживаю пустую подушку. Открываю один глаз и с разочарованием обнаруживаю, что Жарова в кровати нет. Но подушка всё ещё тёплая, значит, побег был совершён совсем недавно.

Потянувшись, я нехотя выбираюсь из кровати. Но стоит только спуститься на первый этаж, как я сразу понимаю, куда сбежал Жаров. Запах кофе и тостов вбивается в ноздри. Желудок тут же отзывчиво начинает бурчать. Ну ладно, за завтрак можно и побег простить.

— Жаров, ты меня пугаешь, — произношу, когда захожу на кухню и застаю Медведя за кофе машиной.

— Опять забыл одеться? — Он наигранно округляет глаза, чем вызывает у меня приступ смеха. А после я прикусываю губу и начинаю его внимательно разглядывать.

— Я недавно видела в ленте, что заграницей открылось кафе, где официанты мужчины носят только фартуки. Женщины оставляют бешеные чаевые, чтобы посмотреть на крепкие ягодицы.

— Нужно хорошенько почистить твою ленту. — Строго произносит Медведь, чем опять вызывает у меня улыбку.

— Зато теперь ты знаешь, чем сможешь заняться на пенсии.

— Нужно узнать, какие у них там чаевые.

Жаров подходит ближе, ставит передо мной чашку кофе.

— У тебя телефон звонил минут двадцать назад, — вот так и портит всю нашу романтику.

Наигранно вздохнув, я опускаю ноги из кресла на пол и шлёпаю в прихожую. Бабуля бы не звонила так рано. И тут же начинаю нервничать: а что, если с Денисом что-то случилось? Бабушка могла позвонить только в таком случае.

За эти несколько секунд, пока я шла к сумочке, я чуть инфаркт не успела словить.

Открываю сумочку, быстро телефон достаю, он чуть из пальцев не выскальзывает. Чудом экран не разбиваю. Снимаю блокировку и выдыхаю. Не бабуля. Но облегчение только на несколько секунд наступает. Потому что после я снова напрягаюсь. У меня три пропущенных от моего босса. Не от того босса, что здесь, а от моего главного босса. Сергея Владимировича. Чёрт. Это тоже нехорошо. Конечно, лучше, чем бы бабуля звонила. Но я прекрасно понимаю, что Куликов хочет узнать, когда я вернусь в город и смогу приступить к работе.

Обуваюсь и выхожу на улицу. При этом крикнув Медведю, что мне нужно поговорить. Набираю номер босса и обхожу дом по кругу. Иду к бассейну. Сердце в груди начинает колотиться сильнее.

— Доброе утро, Сергей Владимирович, — произношу, как Куликов только вызов принимает.

— Сонечка, я думал, что ты меня игнорируешь, — голос босса, как всегда, располагающий. Я растягиваю губы в улыбке.

— Ну что вы, Сергей Владимирович, я просто не слышала звонка.

— А мне вчера мой друг звонил, хвалил тебя, Соня. Благодарил за такого ценного сотрудника.

Прикусываю щеку изнутри, потому что понимаю, что так он подходит к главному разговору.

— Вавилов спрашивал готов ли я тебя отпустить ещё на несколько месяцев, видать хорошо ты ему продажи подняла.

— Да у меня всего несколько проектов было, он меня перехваливает.

— Сонь, думаю, ты понимаешь уже, к чему я веду. Слышал, что дело с твоим отцом уже решилось. А у меня Коновалов приезжает через четыре дня. Только с тобой работать хочет. Требует. Готов платить двойную цену, только Соню ему привезите, где бы она ни была. Расширяться хочет. Ему помещения нужны.

— Сергей Владимирович... Я бы хотела ещё немного времени с отцом провести. Мне бы ещё несколько недель и тогда...

— Понимаю, да я бы и не звонил, Сонь. Но Коновалов... Он буквально условия выставил. Только с тобой работать будет.

Я растеряно взгляд перевожу на лоджию, там Жаров расхаживает, улыбается мне, рукой машет. А у меня внутри всё сжимается. Потому что я понимаю, что это значит... Мне возвращаться нужно. В свою реальность возвращаться. Я думала у нас больше времени будет. Мы не успели многое обсудить. Я не успела сказать, что не готова бросать свою жизнь и сюда перебираться. Мы не обсудили, как дальше быть... Чёрт! И я не могу Куликову отказать. Потому что он слишком много для меня сделал. Даже здесь работой обеспечил. Я не могу его подвести.

— Сонь, давай так, ты закроешь вопрос с Коноваловым, а после я обещаю отправить тебя на месяц в оплачиваемый отпуск.

Так, пилюля не кажется настолько горькой. Я уеду на несколько недель, как раз каждый из нас сможет всё серьёзно обдумать, а когда я вернусь через месяц, мы серьёзно обсудим нашу ситуацию. Перейдём к какому-то общему знаменателю.

Я пытаюсь воодушевиться, но стоит снова посмотреть на Медведя, как мне становится грустно. Я ещё не уехала, а уже по нему скучаю. Жаров улыбается. Ещё не догадывается, что через пять минут я испорчу ему настроение своей новостью.

Гипнотизирую взглядом телефон. На часах уже десять вечера, а Медведь всё так и не позвонил.

Грустный вздох из груди вырывается. Мы продержались неделю. На телефонных звонках и на видеосвязи. Конечно, я чувствовала напряжение. Чувствовала, насколько сильно Жарова напрягает всё происходящее. Но я не думала, что мы сдадимся так быстро. Точнее не мы. Он.

Сжимаю пальцами телефон. Я позвоню сама. Вдруг у него важная встреча. Вдруг разрядился телефон. Вдруг... Я могу придумать кучу отмазок. Могу его оправдать в своей голове. Но от этого не станет легче на душе. Совсем не станет.

Я хорошо помню день, когда сообщила ему, что мне нужно уехать. Между нами повисла тишина на несколько минут.

— Ты знал, что я вернусь, — произнесла тихо. Не выдержала гнетущей тишины.

Чувство вины затапливало. Потому что утро начиналось хорошо. У нас было отличное настроение. И на ближайшие дни каждый из нас планировал всё что угодно, но точно не грустное прощание в аэропорту.

— Я не думал, что так рано, — Медведь наконец на меня посмотрел. В его взгляде была грусть с вкраплениями злости. Он пытался сдерживаться. Но я всё равно почувствовала.

— Я тоже, но я не могу по щелчку пальцев бросить свою жизнь там.

— Я и не прошу.

— После того как я выполню заказ, мне дадут отпуск на месяц. И тогда у нас будет время, чтобы...

— Сонь, я ничего не требую. Права не имею. Но мы должна будем решить вопрос. Мне казалось, что у нас начало получаться.

— Не показалось. Но я должна вернуться. Возможно, этот месяц пойдёт нам на пользу. Мы сможем трезво оценить всё происходящее.

Уголки его губ дрогнули, Медведь скривил губы в грустной улыбке.

Тот день закончился на ужасных нотах. Морально ужасных.

После мы собирали вещи. Жаров провожал нас в аэропорт. Неделя разговоров по телефону. Видеозвонков. И вот всё сошло к тому, что я кусаю в нерешительности губы и смотрю на телефон. Придумывая ему оправдания. Он сам выбрал время для созвона. Сам выстроил график. А теперь сам его нарушает.

Глубоко вдохнув, я набираю его номер. Слушаю длинные гудки. Жаров не берёт трубку. На моих губах грустная улыбка появляется. Значит, не потянули отношения на расстоянии? Или как это называется?

— Ты так и не поужинала?! — Бабуля на кухню заходит и недовольно головой качает.

— Не хочется, — в ответ выдаю, пытаюсь скрыть тот факт, что я ужасно расстроена, но бабуля тут же прищуривается и напротив меня садится.

— Что уже случилось? Это выражение лица я знаю.

— Ничего, бабуль.

— Ага, так я и поверила. Выкладывай, говорю!

— Жаров звонить перестал. — Выдаю на выдохе. Наверное, по большей части, потому что знаю, что бабуля будет его защищать. А мне хочется обмануться.

— Вчера звонил, — произносит своим любимым тоном: "ты себя накручиваешь, Сонька"

— А сегодня нет! И вчера мы поговорили всего десять минут.

— Прекрати себя изводить. Если тебе что-то не нравится, скажи ему или напиши. Всё по пунктам распиши. Пускай исправляет. Но только не накручивай себя.

— Бабуль, а если...

— Глупости! Он из кожи вон лез, чтобы ты шанс дала. Мужик умный и не профукает это всё из-за того, что тебе на работу уехать пришлось.

Снова зажимаю зубами нижнюю губу. А если он понял, что не хочет нас. Не хочет семью. Если... Я ведь сказала ему, что это время для того, чтобы подумать. Решение принять. Что, если...

— Соня, я сейчас ругаться буду! — Бабуля голос повышает, — я сказала глупостей не думать!

Только рот успеваю открыть, чтобы возразить, как дверной звонок разрываться начинает.

— Ты кого-то ждёшь? — Тут же на бабулю смотрю, та вздыхает и смотрит на меня как на маленького ребёнка.

— Конечно, сосед снизу свататься пришёл. Иди, к тебе это.

Звонок снова раздаётся, а я продолжаю с непонимаем на бабулю смотреть. А она с такой уверенностью всё это произносит, что у меня начинают закрадываться сомнения...

— Сонька, иди!

Со стула встаю, а сердце колотиться начинает. Кончики пальцев покалывает.

Ключ в замке проворачиваю, и до последнего себе надеется запрещать.

— Ты не против, если наш вечерний созвон мы в режим офлайн переведём?

На пороге квартиры Жаров стоит. Широко улыбается. А справа от него большой чемодан. Я в полнейшем шоке перевожу взгляд с Медведя на чемодан и обратно.

— А...

— Пустишь?

Я в таком же шоке в сторону отхожу. Жаров с чемоданом в квартиру проходит.

— А как ты...

— Я решил свои вопросы с бизнесом в столице, и приехал сюда. Кто-то из нас должен был это сделать. Тем более я тут по городку проехался, уже бизнес-план накидал, что и как здесь сделать смогу. Помещения мне на аренду найдёшь?

Ресницами хлопаю и от шока слова произнести не могу. А Жаров ближе подходит. К себе притягивает.

— И ещё, — улыбается, в губы меня целует, по полной пользуется моим шоковым состоянием, а после... После снова на шаг отходит и на одно колено становится. Я точно сегодня сердечный приступ получу. В руке Жарова бархатная коробочка оказывается. — Сонь, я жить без тебя не могу. Эта неделя мне адом показалась. Ты говорила, чтобы я использовал это время с пользой и подумал. Я подумал, Сонь. Ты станешь моей женой?

Я ладонью рот прикрываю. Я сплю, да?

— Ты только не томи, в моём возрасте на колене долго стоять не получится.

— Дурак, — из груди вырывается, а после нервный смешок.

— Надеюсь, что ты примешь меня со всеми этими минусами.

И снова я смеюсь, а из глаз слезы ручьём. От счастья.

— Жаров, вставай, — произношу хрипло.

— Только после ответа. Желательно положительного. Ещё принимается, что нужно подумать, но и это минут на пять.

— Какой ты невыносимый дурак, Жаров.

Смахиваю слезинки. А после в его глаза смотрю. Сердце сжимается от пережитых эмоций, и я согласно киваю.

— Папа! Мама! Этот! — Дениска облизывает ложечку и довольно улыбается.

Мы приехали на дегустацию свадебных тортов. Нам подготовили три варианта, но у меня даже не было сомнений, что Дениска выберет именно шоколадный торт. Это его самый любимый.

— Уверен? — Медведь шутливо переспрашивает.

Сын хмурится, будто обдумывает его вопрос, после отправляет в рот ещё кусочек, чтобы окончательно результат принять. И начинает заведено кивать. А я не могу перестать любоваться этой картиной. Чем взрослее становится Дениска, тем больше он начинает быть похожим на Медведя. Вот они даже хмурятся одинаково. Мне даже страшно становится, что будет, когда Денис совсем взрослым станет. Мне жаль девушек, которым он разобьёт сердца.

— Смотри какой деловой, — на ухо мне шепчет Медведь, когда Дениска очень серьёзно сообщает о своём выборе организатору.

— Он просто серьёзно подходит к делу, Жаров.

— Мне бы таких сотрудников серьёзных. Которые к работе так подходить будут. Смотри, какой наследник у меня растёт, ему не страшно будет своё дело передать.

— Ну, шоколадный торт ему нравится, что касается твоего бизнеса, я не могу быть настолько уверенной, — смеюсь в ответ.

— Может, сама хоть кусочек попробуешь? — Медведь подносит ложку с тортом к моим губам, а меня моментально мутить начинает. Только от одного запаха крема.

— Ой, нет, убери, — кривлюсь, у меня до сих пор акклиматизация после перелёта не прошла. Отворачиваюсь в сторону и хватаю ртом воздух.

Мы только вчера вернулись из путешествия. В котором меня, кстати, тоже мутило. Я отравилась морепродуктами в первый же вечер и после все остальные дни ловила приходы. С белым другом я обнималась чаще, чем с Медведем.

— Ты уверена, что это из-за самолёта? — Жаров хмурится, внимательно меня рассматривает.

— Думаешь, что это ещё отравление о себе знать даёт? Неделя прошла.

Медведь убирает торт и сразу дышать легче становится. Беру стакан с водой и делаю несколько больших глотков.

— Я думаю, нам к доктору записаться нужно.

Тут же водой давлюсь от неожиданности.

— Думаешь? — Произношу со вздохом, — ладно, нужно будет своему терапевту позвонить.

— И пусть сразу тебе направление к гинекологу выпишет. — Медведь это таким тоном произносит, будто между прочим. А я снова давлюсь водой. Громко кашляю. Захожусь так, что аж слёзы из глаз брызгают. — Нормально? — Жаров по спине поглаживает, легонько постукивает.

— Ты мне попить сегодня нормально дашь? Что у тебя за шуточки?! — Тут же в ответ взрываюсь. Совершенно без какой-либо серьёзной причины. На ровном месте, можно сказать.

— Я просто хочу подтвердить свои догадки. — Жаров мило улыбается в ответ, а у меня новый неожиданный порыв — придушить. Мне плохо, а он счастливый сидит.

— Вот ты лучше не делаешь, — в ответ выдаю. Я до сих пор не понимаю, на что он намекает. В голове просто шум. Даже внутренний голос тихонько сидит.

— Давай вместе подумаем, — Жаров улыбается и меня к себе притягивает. Что очень опасно. Я злая, а он слишком счастливый, — тебя тошнит уже около месяца. Никакое отравление не длится столько времени. Раньше ты тоже летала на самолётах, но у тебя не было такой акклиматизации.

— Организм может по-разному реагировать и...

— Ты когда Денисом беременна была, тебя как часто тошнило? Была ли резкая реакция на определённые блюда или продукты?

— Меня от шоколада ужасно тошнило. Я запах совершенно не переносила. — На автомате произношу, а после ладонью рот прикрываю. До меня дошло наконец-то. Господи, дошло! — Ты думаешь... — Шепчу в ответ.

— Я почти уверен, но нужно проверить. Записаться к врачу, анализы сдать. На УЗИ.

Сердце сильнее колотиться о рёбра начинает. Господи, как я могла не понять? Я была уверена, что это отравление. А вот Медведь всё первее меня понял.

— Жаров, это перестраховка была на случай, если я откажусь за тебя выходить?

Медведь запрокидывает голову назад и громко смеяться начинает.

— Я не настолько все ходы продумал. Получается, что да, перестраховался.

А я ладонью по животу провожу. И на губах улыбка появляется. Ещё один малыш. Нужно срочно записаться на УЗИ. Прямо сейчас позвоню в клинику!

Жаров

Подзываю официанта и заказываю новую порцию виски. Гордей усмехается.

— А дома не отругают? — Всё успокоиться не может. Новость о моей свадьбе как будто открыла портал его сарказма.

— Ты так за меня волноваться начал, мне приятно, — скалюсь в ответ, — ещё немного и мы с тобой выйдем на серьёзный уровень наших отношений.

— Ты для этого меня спаиваешь? — Артём прищуривается, — я за два бокала вискаря не даю.

— Идиот, — ржать начинаю.

— Ладно, давай, что ли, выпьем? — Гордей бокал поднимает. — За твою удавку не шее.

А это он ещё не знает, что мы с Соней завтра к гинекологу записаны на приём. И более чем возможно у меня есть ещё один повод выпить.

— Ты, между прочим, в качестве свидетеля приглашён, так что без пошлых шуточек.

Делаю глоток вискаря, Гордей скалится.

— А что там у твоей Сони по подружкам? Всех можно посмотреть?

— Ты смотри, чтобы после моей свадьбы мы твою не отмечали. — Шучу, а Тема тут же закашливается. Виски давится.

— Это что за херовые пожелания?

— Почему херовые? — Выгибаю вопросительно бровь, вот остановился бы Гордей вовремя, я бы его не трогал, а так сам напросился, — должна же когда-то найтись несчастная, которой ты достанешься.

— Я свою холостяцкую жизнь на удавку на шее ни на что не променяю. Так что это не про меня, Миха.

— Не зарекайся, — откидываюсь на спинку кресла и улыбаюсь. Я тоже так думал, что больше в жизни на такое не подпишусь. А на деле... Без Сони свою жизнь не представляю.

Гордей лишь кривится, даёт понять, что даже обсуждать эту тему не будет.

— Я слышал ты снова с Волковым работаешь? — Перехожу на другую тему.

— Да, он вернулся, несколько лет заграницей чилил, вот назад приехал. Опять бизнес начал здесь вести.

Делаю ещё глоток вискаря. Мне Волков никогда не нравился. Он привык дела нечисто вести. Много слухов ходит. И привычки у него остались из девяностых. Конкурентов жёстко убирает. Не своими руками, но всё же.

— Уверен, что хочешь с ним связываться?

— Мих, я взрослый мальчик. Знаю, как и что Волков привык вести. Не переживай, у нас с ним всё налажено.

— Смотри, Гордей, ты знаешь, что я к нему с опаской отношусь.

— Я разберусь, Мих.

Замечаю, что Гордей с интересом девчонку у барной стойки рассматривает. К ней пытаются подкатить трое парней, а она несмело пытается их отшить.

— Я бы не советовал, — перевожу взгляд на друга.

— Ты о чём? — Гордей с непонимаем на меня уставляется.

— Я за девчонку у барной стойки. С такими обычно проблем не оберёшься, а ты вроде как решил жить холостым и без проблем.

Гордей ржать начинает. Доходит, о чем я говорю.

— Ты меня в свою секту не заманишь, даже не надейся.

— Поэтому и не советую ввязываться. Охрану лучше позвать, пусть этих пиздюков пьяных из ресторана выведут.

Гордей согласно кивает. Подзывает официанта. Просит позвать в зал охрану.

Мы продолжаем говорить, допиваем виски. Артём время от времени на девчонку смотрит. Охрана так и не появилась, а пьяные утырки продолжают доставать девчонку.

Мы с Гордеем расплачиваемся, встаём из-за столика и в сторону выхода направляемся.

— Смотри, как ломается, Лёха, — доносится со стороны барной стойки.

— Хорошо себе цену набивать, красивая, а я и так понял, что ты выебистая кобылка.

— Ну раз на то пошло, то я чистокровная, а вам только стойла чистить, туалет за углом. — Девчонка резко огрызается, чем только злит здорового быка.

Я официанта перехватываю.

— Охрану позови, — на девчонку киваю, тот кивает и сразу срывается с места.

— Слышь, кобыла...

Пока я с официантом разговаривал, упустил момент, когда Гордей из виду пропал.

— Блядь. — Под нос себе произношу, когда замечаю Артёма возле пиздюков.

— Вижу ты тугой, так объясню доступно — тебя нахер послали.

Утырок на Гордея пялится, вижу, как глаза кровью наливаться начинают.

Вот какого хера? Ему скучно?

Артём провоцирует утырка на то, чтобы он первый начал драку. Потому что по факту, тогда Гордей просто будет защищаться. В ресторане камеры есть. А Гордей прохаванный. И утырок ведётся на провокацию. Вперёд шаг делает и Гордея в плечо толкает.

Эту улыбку на его лице я знаю. Блядь. Ну вот какого?!

Утырков запаковывают в бобик, а я удерживаю Гордея, который пытается вырваться. Кажется, разбитая башка его мало останавливает от новой драки.

— Миха, пусти, бля.

— Ты бобик отпинать собрался? Уже упаковали клиентов.

— Сука, — Тема к затылку прикасается и только сейчас понимает, что у него кровь идёт.

— Сейчас поедем зашивать, чтобы ничего лишнего не вытекло.

— Да иди ты! — Гордей матерится, но я продолжаю его удерживать. Хер знает, может у него сотрясение.

Приложение такси ещё, как назло, тупит. Заказ никто не принимает.

— Я на машине! Давайте я в больницу отвезу? — Позади раздаётся виноватый голосок.

Со вздохом оборачиваюсь. Девчонка стоит перепуганная, пальцы загибает и губы кусает. Во взгляде благодарность с восхищением. Херовый вариант к ней в тачку садиться. Потому что этот взгляд ничем хорошим не закончится. Гордей не оценит, она пожалеет.

Но когда Тема пытается присесть на бордюр, я понимаю, что в больничку ехать нужно скорее.

— Давайте сюда, — девчонка оживает и бросается к машине.

Гордей что-то бубнит, возмущается. Я же закатываю глаза, когда вижу машину. Типичная женская тачка. Маленькая. Компактная. Нам с Гордеем нужно пополам согнуться, чтобы в неё поместиться.

— Сука, — это Тема затылком ударился, потому что тачка маленькая.

— Простите, я сейчас сидения подвину. Спасибо вам огромное, если бы не вы...

— Давай ехать, — обрываю её благодарственную речь. Гордей матерится и совершенно ничего не слышит, а я уже и так понял, что она благодарна.

Девчонка согласно кивает и дрожащими пальцами машину заводит. Заебись, осталось только в аварию попасть.

— Ты узнал, в какой участок их повезли? — Гордей походу не успокоится. Ещё бы, он всех отпиздил, а ему в самый последний момент бутылкой по голове прилетело. Он этого так не оставит. Утырки попали крупно. Гордей как раз тот, с кем лучше не связываться. Потому что сесть можно надолго. Он найдёт за что.

— Узнал, будешь себя хорошо вести — я тебе расскажу.

— Заебал, не нужно мне в больницу. Домой вези. Не хер из-за царапины париться.

Девчонка только сильнее педаль газа в пол вжимает. Нервничает и постоянно в зеркало заднего вида посматривает. Боится, что откинется Гордей у неё в тачке? Криво усмехаюсь. Этот точно не откинется. Ещё все мозги ей отымеет.

Не знаю, какого хера во мне вдруг просыпается совесть. Возле больнички запрещаю ей с нами идти. Говорю, чтобы домой ехала. Девчонка растерянно ресницами хлопает, пытается за моё плечо посмотреть, на Гордея. Но я её к машине подталкиваю. Она вроде как согласно кивает и в тачку садится.

Мы же с Артёмом отправляемся в больницу. Делаем снимок головы. Я убеждаюсь, что нет ничего страшного, даже швы накладывать не нужно. Но врач настаивает на том, чтобы Гордей остался до утра. Я понимаю, что он вряд ли захочет. Но врач настаивает, говорит, что ему вколют обезбол и понаблюдают до утра.

— Всё, можно домой ехать? — Гордей моментально с койки подрывается, как малый ребёнок, бляха

— Нельзя, дядя врач сказал, что домой нельзя.

Гордей кривится.

— Хорош, бляха. Поехали.

— Я серьёзно. Сказали до утра остаться, понаблюдать нужно. Это херовая новость. Но есть и хорошая, — я же знаю, что он здесь просто так не останется, — я медсестру ночную видел, при желании ты можешь хорошо провести время.

Гордей немного сбавляет с поездкой домой. А я на всякий случай врачу в карман хорошую сумму сую, чтобы до утра за Темой точно присмотрели. И когда уже на выход направляюсь, замечаю в коридоре знакомую тонкую фигуру. Девчонка резко в сторону дёргается, хочет спрятаться, но понимает, что я её уже увидел и со вздохом подходит ближе.

— Простите, не могу я уехать, пока не буду уверена, что с ним всё хорошо. Это же из-за меня по сути. Я себя виноватой чувствую.

— Нормально с ним всё, а ты домой поезжай, нечего тебе здесь делать.

— А можно... Можно я к нему зайду? Я только убедиться...

— Я бы на твоём месте не ходил, — в ответ произношу и на выход направляюсь. Моя совесть чиста, а дальше уже пусть своей головой думает. Но судя по тому, что за моей спиной не раздаётся звук каблуков, то она приняла решение.

Домой приезжаю под утро, захожу тихо, чтобы Соню не разбудить. Но стоит только пройти в гостиную, как тут же щурюсь, потому свет глаза слепит.

— Это я ещё замуж за тебя не вышла, а ты уже по ночам шляться начал да, Жаров?! — Соня пытается произнести эти слова серьёзно, но в конце её голос подрагивает от смеха.

— Прости, малыш, задержался, кое-кто выделывался и не хотел в больнице до утра оставаться.

Подхожу ближе к Соне, к себе её притягиваю. Вдыхаю её аромат. Не знаю, кажется мне или нет, но она стала пахнуть как-то иначе. Появились сладкие нотки в аромате.

— Гордеев выделывался? — Соня фыркает.

— Иногда он бывает совершенно невыносимым.

— Да что ты говоришь, Гордеев и невыносимый? Никогда не поверю. — Снова фыркает.

— Пришлось его обмануть, что там ночная медсестра в подмётки не годится самой опытной стриптизерше.

— Эй! — Соня шутливо меня в плечо толкает. — Ты Гордеева в больницу оформлял или медсестёр рассматривал?!

— Я говорил тебе, что ты очень милая, когда ревнуешь?

Аккуратно тонкую талию сжимаю, веду носом по нежной коже. Забираюсь второй рукой под шелковый халатик.

— Я не ревную! Я возмущаюсь!

— Никто в этом мире с тобой не сравнится, — на ухо её шепчу.

— Подлиза, — хрипит в ответ.

Развязываю завязку на её халатике, откидываю его в сторону. Веду языком по шелковой коже, от одного хриплого стона на ухо стояк ширинку таранит.

— Ладно, Жаров, так уж и быть, ты умеешь заглаживать вину.

— Я только начал, — под ягодицы подхватываю и к дивану её несу. Я никогда ею насытиться не смогу. Моя Соня.

— Жаров, ты совсем с ума сошёл?! — Соня смешно округляет глаза и пытается от меня спрятаться за ширму, но я быстро заключаю её в объятия.

— Уже давно, ты только поняла? — На ухо хриплю и трусь щетиной о её щеку.

— Видеть невесту до свадьбы — плохая примета! — Соня фыркает, но не вырывается, даже дыхание немного задерживает, когда я ладонями накрываю слегка округлившийся животик.

— Это всё для пиздюков малолетних, никакая примета не испортит мои планы.

— И какие же у тебя планы?

— Примерно через час сделать тебя Жаровой, после разогнать кагалу гостей и...

— Действительно, и чего это я спрашиваю. Можно подумать, о твоих планах не догадываюсь. При любом удобном случаи меня в комнату затащить.

Соня оборачивается, перемещает мои ладони на свою спину. А сама руками мою шею обвивает. А я налюбоваться ею не могу. Ради этих сверкающих глаз я на всё готов. На любую глупость и всё, что нереальным называется. Только бы она так от счастья светилась постоянно. Чтобы улыбка на её лице навечно поселилась.

— Мои планы начинаются после того, как мы запрёмся в спальне, — произношу хрипло, — стянуть с тебя это белое облако.

— Ой, — снова фыркает, — такой себе мне герой любовник достался и даже не разорвёшь? Не будет этого треска ткани, от которого сердечко в пятки?

— Зараза, — не выдерживаю и на смех срываюсь, Соня тем же отвечает. На носочки поднимается и в губы меня целует. Играет. Дразнит.

Опускаю ладони на её ягодицы, сжимаю сильнее.

— Но-но, Жаров, — тут же вырывается, — я не вижу колечка на этом пальчике, — демонстрирует мне голый палец, — так что не трогать!

Соня к окну подходит и в следующую же секунду охает.

— Господи, сколько гостей, у меня даже коленки дрожать начинают. Может и правда всех разогнать?

В голосе слышится волнение. Соня стала слишком впечатлительной. Например, вчера мы смотрели фильм, она сначала долго смеялась, а после всё резко перешло в слёзы. Я даже понять не успел, как из смеха она так быстро до истерики дойти смогла. Какие-то глупости начала говорить про то, что она станет больше и я тут же её брошу. А ещё, что я её не люблю, потому что в нашем холодильнике есть только свежая клубника, а она хочет именно замороженную.

Ездили в три часа ночи в супермаркет, чтобы доказать любимой женщине, что у вас всё серьёзно? И я себя словил на мысли, что такой меня Соня умиляет. Капризной. Требующей внимания. Так и хочется к себе сильнее прижать. Сделать всё, чтобы на её лице снова засияла улыбка.

— Одно твоё слово и я всех взашей выгоню, — на ухо её шепчу, обнимаю со спины.

— Правда-правда?

— Правда-правда, — киваю согласно.

— Ну пускай пока что остаются.

К Соне приходят подружки, выталкивают меня из комнаты, при этом не забывают напомнить о дебильной примете.

Спускаюсь по лестнице вниз. Я среди гостей Гордея видел, нужно пойти проконтролировать, чтобы он не нажрался раньше времени.

В кармане брюк вибрирует телефон. Достаю, на экран смотрю. Сообщение от Майи пришло. Внутри всё немного напрягается. Общение у нас с дочкой напряжённое. Открываю сообщение, глазами пробегаюсь по поздравлению. Она улетела со своим женихом в Италию, но перед этим у нас состоялась семейная встреча. Прошла со скрипом. Майя попросила у Сони прощения. Соня не простила, но сказала, что подумает над этим. Главное, что первые шаги делаются. Я не стану давить и что-то требовать. Ситуация у нас сложная. И такое быстро не решается.

Отправляю дочке благодарность за поздравление и иду во двор.

— Ой, простите, — стоит только выйти на улицу, как в меня девица вбивается. Хорошо, что без бокала вина, иначе бы хана пришла моей белой рубахе.

— Стоять, — за локоть её ловлю и к себе притягиваю. Какого?!

— Только не рычите, такой день, а вы опять без настроения.

Зубы стискиваю.

— Ты здесь что забыла?!

— А я... Я с Гордеевым! Он меня сюда приволок! В мой выходной!

И только сейчас замечаю, что у этой бедовой четыре папки к груди прижаты. И одета она больше как в офис, чем на свадьбу.

Тяжело вздыхаю и пальцы разжимаю. Взглядом Гордея ищу. Какого хрена он её сюда приволок?!

— О, женишок! — Тема сам находится, стоит мне только на заднем дворе появиться.

— У меня по двору девка бегает, смутно напоминающая ту, из-за которой тебе башку проломили.

Гордей тут же кривится и за бокалом с вином тянется.

— Не порть настроение, Мих.

— Что такое? Надоела стабильность, захотелось скандалов и качелей? — Криво усмехаюсь. Это даже интересно становится. С каких пор Гордей головную боль вместо траха без обязательств выбирать начал?

Оборачиваюсь на девчонку, которая одновременно пытается отшить официанта. Собрать папки с документами, которые вокруг неё веером рассыпались. И при этом... консультацию дать по телефону?

— Сука, так и знал, что с ней одна головная боль будет.

Гордей махом бокал с вином осушает и за новым тянется.

— Она на тебя работает? — Я даже не скрываю издёвку в голосе.

— Это было вынужденно.

— Серьёзно? Она тебя шантажирует? Беременна? Может, успела заснять компромат? — Я не могу остановиться. Чтобы Гордея что-то сделать заставили впервые вижу. Мне пиздец, как интересны обстоятельства.

— Волкова помнишь? Который глаз на жопу натянет? — Со вздохом произносит Гордей.

— Ну?

— Это его дочь. Я её трахнул и теперь разгребаю пиздец.

— Настолько тебе жить скучно стало? — Присвистнув, бровь приподнимаю.

— Сегодня твой день, приятель. А со своим пиздецом я как-то разберусь. Пару дней и она сама будет бежать от меня, сверкая пятками. Ты же знаешь, что я не церемонюсь. Согласился её взять, чтобы отношения не портить с Волковым, девка как пробка вылетит из моей конторы.

— И всё? Ни свадьбы? Ни любви до гроба?

— Мих, иди на хер!

Я громко ржу, а Гордей кривится и новый бокал вина в себя опрокидывает.

Но всё отходит на задний план, когда моя Соня во двор выходит. За руку держит нашего сына, а у меня на глаза слёзы наворачиваются. Этот пиздец не так давно начался. Я стал впечатлительным. И пока что херово это контролирую.

Денис смешно хмурится и пытается поправить бабочку на рубашке. Она ему совсем не нравится. Но Соня присаживается на корточки, что-то ему на ухо говорит, и сын кивает. Совсем как взрослый. Выражение лица сразу серьёзным становится. Выпрямляется и маму за руку сильнее сжимает. Глазками по скоплению людей бегает, а когда меня находит, дёргает Соню за руку, она его отпускает, и сын ко мне бежит.

— Папа! — С громким криком ко мне на шею бросается, а у меня внутри всё сжимается каждый раз, когда Денис "папа" произносит.

Никогда настолько счастлив не был. Кто бы мог подумать, что та девочка с яхты, которая вломилась ко мне нагло в каюту, станет той самой, ради которой я буду готов разбиться в лепёшку. Той, кто сделает меня самым счастливым на свете.

Церемония очень красивая. Соня смахивает слезинки с ресниц, когда Денис приносит нам кольца. Когда я говорю свою клятву. А я в глазах её тону. Растворяюсь. Моя девочка. Любимая девочка.

— Правда-правда самая любимая? — Хрипит на ухо Соня, когда я прижимаю её к себе. Играет медленная музыка, мы танцуем. Я вдыхаю запах её волос. Закрываю глаза. Вот оно счастье.

— Самая-самая, — хриплю в ответ с улыбкой на лице.

Соня улыбается, трётся щекой о мою щетину. Прижимается сильнее.

— Жаров, а ты уже думал, как дочь назовёшь? — На ухо тихонько произносит, а я замираю. Ноги в пол врастают.

— Кого? — Хриплю в ответ. Мне же не послышалось?

— Девочку, маленькую такую. Кроху. Она точно на меня похожа будет. Такая же милаха, которая из тебя верёвки вить будет.

— Дочь?

Соня кивает и губы в улыбке растягивает. А я чувствую, как глаза печь начинает.

— Ты плачешь? — Соня на носочки встаёт и смахивает слезу со щеки.

— Как ты... Не рано ещё?

— Нет, я на УЗИ была, врач девяносто девять процентов дала. Сказала, что красивее девочки ещё не видела.

— Соня, — к себе её притягиваю, носом в волосы зарываюсь, — девочка моя. — На ухо хриплю. А она сама уже всхлипывает.

— И я тебя очень-очень, Жаров.

Мои хорошие, вот и подошла история Сони и Медведя к концу, самой не верится. Очень благодарна, что вы проделали этот путь со мной. Спасибо, что так сильно полюбили этих героев) И я сильно успела полюбить этих героев, что прощаться с ними тяжело, но мы с ними еще ни раз встретимся в истории Артема Гордеева, так что предлагаю не грустить и сразу переходить в его историю)

"Друг отца. Нам нельзя"

https:// /shrt/PmVt

— Я за дочь на кол посажу, — Волков кулаком по столу бьёт.

— Руслан, а мне эта инфа зачем?

— Дочку мою возьми, в фирму к себе. Хочет юристом стать. А я больше никому не доверяю.

— У меня не ясли, Руслан, нянчиться ни с кем не собираюсь.

— Так, с ней нянчить и не нужно, с ней, наоборот, построже, чтобы глупости всякие из головы выкинула. А вот и она...

Возле столика появляется девица, и я воздухом давлюсь. Потому что это та самая, которую я вчера девственности лишил. Тут же взглядом официанта ищу, мне нужно что-то покрепче, кажется, сегодня на кол сажать будут меня.