— Ядрёна кочерыжка! — это было первое, что я услышал, когда проснулся. От этого я и проснулся. Дальше послышалась возня в коридоре и бабулины проклятия в мою сторону. — Тёмка, сучёныш! Сколько раз я тебе говорила, не бросай свои лапти под дверью! Да чтоб тебя, засранец!

Дверь в нашу квартиру открывалась внутрь, и если я оставлял под порогом свои берцы сорок пятого размера, то дверь невозможно было открыть. Если бы я знал, что баба Катя приедет, то разулся бы не так близко к двери. Сама виновата. Предупреждать надо было о визите.

Я не спешил ей на подмогу, потому что бабуля была не из тех людей, кто легко сдаётся. Екатерина Викторовна Царёва всю жизнь проработала следаком в милиции, так что если бы я перегородил дверь шкафом, она бы просто вынесла её с ноги, не хуже спецназовца. Вот откуда абсолютная уверенность, что моё присутствие в прихожей — это лишнее. Вот такой я заботливый внук.

— О! Спит он! Вы только посмотрите, люди добрые! — раздалось над самым моим ухом, а это означало, что баба Катя блестяще справилась с препятствием и проникла не только в квартиру, но и в мою звёздную опочивальню. Я же говорил, что у неё получится? — Когда ты только выспишься, бездельник?

Поспать больше не получится — это я уже понял, поэтому нехотя сел на кровати и разлепил шары, заплывшие с бодуна. Огляделся в поисках минералки. Обычно я ставил у кровати полторашку "Карачинской", но вчера, видимо, не смог позаботиться о своём беспечном пробуждении — так люто нажрался.

— Привет, бабуля!

Язык от сушняка прилип к нёбу, так что поздоровался я с трудом, с ходу прикидывая, в каком бабушка настроении. Судя по рукам, упёртым в бока, ничего хорошего меня не ожидало. Я вроде бы нигде не косячил? Дома относительно чисто, курил я строго на балконе, бутылки вчера вынес заблаговременно, никаких шмар в квартире, как и завещала мне бабушка, уезжая на дачу. Ну, а то, что я с похмелья, так она привычная. Все гении не без греха.

— Ебутся веники на крыше! — осуждающе покачала она головой, потом цокнула языком и закатила глаза.

— Что?

— Тебе, Тёмка, сколько годиков?

— Двадцать семь, — ответил я, хотя вопрос был чисто риторическим. Бабуля прекрасно знала мой возраст.

— А выглядишь на полтос. Дед перед смертью бодрее был! И симпатишней!

— Да ладно тебе… Ба, а ты чего приехала-то?

Вообще бабушка с весны по осень тусила на даче. Безвылазно. За много лет совместного проживания я досконально выучил её привычки, поэтому очень удивился её приезду. Может, она заболела?

— Тебя пиздюка приехала проверить. Живой, аль нет? Ты же ко мне носа не показываешь? Кто мне грядки под помидоры вскопать обещал? А?

Было такое. Чёрт, надеюсь, не сегодня посадка томатов намечается? Потому что я не в форме, мягко говоря, да и копошиться в говне на жаре мне не шибко-то хочется. Я звезда! Мне себя надо беречь. Я не хочу вступить в Клуб 27, а у меня как раз тот самый опасный возраст.

(Клуб 27 (англ.27 Club) — объединённое название влиятельных музыкантов, умерших в возрасте 27 лет, иногда при странно сложившихся обстоятельствах)

— Бабуль, ну зачем тебе эти помидоры? Давай я тебе куплю, хоть четыре ящика, — разнылся я, как бабёшка последняя.

— Хату себе лучше купи, бомжа кусок!

Это была короночка бабули!

Я приехал учиться на филолога в Омск из другого города. Пока учился, жил у бабы Кати — матери отца. И так мне тут понравилось, что я до сих пор съехать не могу.

А что? Дома прибрано всегда, постирано, вкусно пахнет, если надо дырку на штанах зашить — всегда пожалуйста. А самое главное — я накормлен круглосуточно. В какое бы время дня и ночи я ни зашёл на кухню, меня там преданно ждала сковородка с котлетками и кастрюля борща.

Готовит бабуля просто заебись! Закруток у неё полный шкаф, не зря она на даче горбатится, и я вместе с ней временами. Она, конечно, всякие лазаньи и роллы не готовит, но старинные советские рецепты, проверенные временем и мной — это пища богов!

Моя задача — оплатить коммуналку и продуктов по списку закупить. Не жизнь, а сказка!

Правда, такое безоблачное существование у меня с октября по май, пока бабуля дома. Зато с мая по октябрь я могу делать в квартире, что хочу и водить сюда, кого хочу. Даже шмар. Только бабушке об этом лучше не говорить.

Мне с бабулей повезло. Это ей со мной не очень. Но это не мои проблемы.

— Ладно, я всё понял, ба! — обиженно сказал я. — Сегодня же найду себе жильё. А если не найду, пойду под Ленинградский мост ночевать. Или к шмарам!

Упоминание о девушках лёгкого поведения всегда срабатывало. Бабуля, как никто, желала мне встретить добрую и скромную девушку с высшим образованием, без вредных привычек. Она искренне верила в то, что женившись, я стану примерным мужем, гордостью семьи, и, конечно же, устроюсь на работу.

Я знал, что своего единственного и любименького внучка бабуля не выгонит никогда. Да и не такое уж я и говно. Я на минуточку, известный рок-музыкант! Ну, и что, что я не по профессии работаю? Зато у меня есть высшее образование, и зарабатываю я неплохо. Я бы мог спокойно взять ипотеку, если бы не прогуливал свои гонорары. Да и от бабушки съезжать я не собирался. Дурак я, что ли? Она уже старенькая, за ней нужен уход — это я пиздел родителям, чтобы они ко мне не цеплялись. Они тоже, знаете ли, те ещё мозгоклюи. Если баба Катя не знала, как избавиться от внука, то мои родители, напротив, внуков ждали. Очень сильно ждали. Наивные.

Никто в семье не поддерживал меня, как творческую личность, время от времени пытаясь заставить меня заняться поисками "нормальной" работы, но я не сдавался. Я уже себя нашёл и терять не планировал.

— Под метромост чеши. Там комаров меньше. Но сначала грядки мне вскопаешь, как договаривались!

— Ба, у меня вечером концерт! Мне нужно отдохнуть, набраться сил и энергии, чтобы дарить своим поклонницам радость и счастье!

— Так на даче и отдохнёшь! На свежем воздухе! — О, да, я уже представлял, как бабуля на мне сегодня оторвётся. Одними грядками я вряд ли отделаюсь. Я же только и мечтал о таком отдыхе! — Мне сначала подари радость и счастье, а если останется, неси в массы. Да на тебе пахать можно, Артём! Маленький плужок сзади кинуть, и погнали! Давай, подымайся, кабаняка! Харю умой, сбрей свою бородёнку козлячью, чтобы мне перед соседями стыдно не было! — Знаю я её соседей — такие же пенсионеры-огородники. Перед кем мне там красоваться? Перед редиской? — Оладушки будешь? — улыбнувшись, добавила бабушка, зная, чем меня можно приободрить.

— Со сгущёнкой?

— Со сгущёнкой.

— С "Любинской"?

— Ага.

— Буду, конечно.

— Заказ принят, Ваше величество! Не рассиживайся! По холодку быстренько всё сделаем, и я тебя отпущу на все четыре стороны. Беснуйся, хоть всю ночь на своём концерте!

Натянув спортивки, я пополз в ванную. Ну и рожа, пиздец! Мною только детишек пугать! Бриться я, естественно, не стал. Неопрятная щетина — это часть моего имиджа. Без бороды я выгляжу, как школота сопливая. Как же мне изображать на сцене крутого, брутального мужика со стальными яйцами, с лицом ребёнка?

Умывшись и почистив зубы, я напился воды из-под крана до отрыжки и почувствовал себя гораздо лучше. Из кухни потянуло выпечкой. Моё настроение понемногу начинало подниматься.

Сделав серьёзное лицо, я изобразил суровый взгляд и поиграл бровями, а потом и мышцами. До чего же я пиздат, господи!

— Хватит кривляться, как макака! — бесцеремонно вломилась в ванную бабушка. — Иди ешь, Ален Делон недоделанный! Время поджимает!

Я прошёл на кухню, где на столе меня ждала тарелка ароматных оладий, блюдце со сгухой и чашка кофе. Рука сама потянулась к холодильнику и вытащила оттуда холодную баночку пивка. Кадык дёрнулся, сглатывая вязкую слюну, в предвкушении живительной влаги. Вот что мигом приведёт меня в чувство.

— Э! Фу! Брось! — завопила баба Катя, пугая меня до усрачки. — Ты сегодня за рулём!

— Чего? — недовольно протянул я, лаская пальцами запотевшую банку вожделенного напитка.

— На моей ласточке колесо спустило. Меня сосед Алексей Петрович довёз.

— Так и на чём же ты хочешь поехать на дачу? На метёлке полетим?

— На мотоцикле твоём. На чём же ещё?

— Чиво? — сморщился я, не веря своим ушам, а потом заржал, как конь, представив бабулю на байке.

— Чё слышал! — бабушка варварски выхватила у меня банку и сунула её обратно в холодильник. Я мгновенно перестал ржать, потому, что понял, что она ни хрена не шутит. — Не, а чё такого? Прокатишь хоть разок. Я вообще-то, скидывалась на твоего железного коня.

Это правда. Байк я купил три года назад. Зима выдалась какая-то скучная, поэтому я не успевал проматывать деньги, и у меня скопилась приличная сумма. Баба Катя думала, что это будет первый взнос за ипотеку, но когда я позвонил ей, как самому близкому и родному человечку, и попросил занять мне тысячу рублей (именно этого позорного косаря мне не хватало на покупку мотоцикла, хозяин которого, вонючий козёл, ни в какую не желал делать мне крошечную скидку), она долго материлась в трубку, вопя о том, что жить я теперь буду в мотоцикле, даже не в машине, но тыщу заняла.

Отдать я, конечно же, забыл. Придётся ехать, ничего не поделаешь. Бабуля с меня не слезет.

Мы позавтракали в относительно спокойной обстановке. Бабушка рассказывала, что же происходит у неё на даче, а я делал вид, что мне пиздецки интересно, взошли ли кабачки, и чем она травит тлю на смородине.

Потом точно так же я рассказал ей о своих планах уехать на месяц в гастрольный тур и о коллабе с известным репером. Реакция была примерно одинаковая — ровно столько же интереса, как у меня к её крыжовнику. Однако без коммента бабуля меня оставить априори не могла:

— Оно тебе надо с реперами шкуру тереть? Ладно — вы. Ещё хоть разобрать можно, что поёте. А эти? Как собаки. Гав-гав, тяв-тяв! Не поймёшь, чё они там бормочут соплежуи! Как будто хер изо рта вытащить забыли. Тфу ты, господи!

— Много ты понимаешь, ба!

— Я вообще-то иногда включаю вашу вакханалию, когда по трассе сто пятьдесят на ласточке гоню.

— Да ладно? — малость охреневаю я. — И как тебе?

— Музыка во! — поднимает большой палец вверх, и я охреневаю ещё сильнее. — Забористо качает! — Мой бородатый ебальник невольно расплывается в улыбке. Вот она минута моей славы! Наконец-то кто-то из родных признал мой талант! Я знал, что рано или поздно это случится, что всё было не зря! — А тексты — полное говно! — добавляет бабуля, раня меня в самое сердечко. Их как раз я и сочиняю, сука!

— Почему говно?

— Сам не знаешь, о чём поёшь, Артёмка. Про любовь нескладно. Ты любил хоть кого-нибудь? Я девушку имею в виду, а не пивко. Мне вот кажется, что нет. В армии ты не служил, мамкин уклонист, так что песенка про войну тоже поебень полная. Про перемены… Какой из тебя бунтарь, если ты с бабкой живёшь? Тебе не про перемены надо петь, а про пельмени. Не верю! Не верю ни одному твоему слову! Всё, собирайся! Живо!

Я пошёл одеваться, как обосранный. Бабуля не со зла меня постоянно хуесосила, даже иногда по-доброму, но сейчас она мне сказала обидные слова. У моей группы "Гранит" была просто армия поклонников. Если бы наши песни были реально говном, мы бы не были настолько популярны. Я вообще ровно относился к хейту, но мнение бабушки меня задело до глубины души.

Неужели она права, и мои тексты поверхностные? Пока одевался, напевал про себя песни одну за другой и ничего такого не выявил. Всё складно и ладно. Ну, может, не прям супер, но людям же заходит?

Оделся я в мотоциклетную экипировку — кожаные штаны, чёрная футболка из мерча "Гранит" и косуха. Бабуля ждала меня у дверей уже с мотоциклетными шлемами в руках, придирчиво рассматривая девчачий пассажирский. Я специально купил, чтобы девчонок катать, но ездил на байке редко, ибо у меня два состояния: с бодуна и в жопу пьяный. Когда мне ездить?

— Ты его хоть моешь иногда? — бабуля понюхала шлем и брезгливо поморщилась. — Чё он обосраный весь?

— Это мухи-комикадзе, они бесстрашные и жирные.

— Я как чмошница не поеду! Погоди!

Бабуля всучила мне в руки мой шлем и ушла в ванную, чтобы стереть расплющенных насекомых со своей экипировки. Вышла она уже в шлеме на голове с опущенным зеркальным визором.

— О! Смотри, Артёмка! — она встала перед зеркалом и покрутилась. — Так и не видно, что я кочка древняя. Как будто бы с тёлочкой поедешь!

Вынужден был согласиться. Фигура у бабушки была подтянутой и стройной. В отличие от меня, она не брезговала физическими нагрузками, оттого и была сзади пионерка.

— Да мне сейчас все мужики обзавидуются, бабуль! — сделал я ей комплимент. — Ты свою попку видела вообще? Орех, а не попка!

— Ой, ну хорош подлизываться! — кокетливо отмахнулась бабушка, и я понял, что комплимент ей зашёл.

Мы спустились к подъезду. Я пошёл на парковку за мотом, куря на ходу, а бабушка ждала меня на крыльце, изучая доску объявлений.

— Мадам, карета подана! — крикнул я бабуле, и она, как козочка, вприпрыжку спустившись с крыльца, уверенно села позади меня на байк. Как будто тут и была.

— Сильно не гони, Артёмка, ладно?

— Как скажете, мадам!

Я уже собирался завести байк, как вдруг меня окликнула соседка, только что вынырнувшая из подъезда. Вредная, мерзкая бабка, которую я на дух не переносил. Впрочем, как и она меня.

— Артём! Царёв! Артё-ё-ём! — на всю улицу заверещала она, омерзительно тоненьким голосом, и бросилась к нам, будто за ней черти гонятся, а в нас её спасение.

— Здрасте, тёть Валя! — вежливо поздоровался я, подняв визор на шлеме, когда она поравнялась с нами.

— Здравствуй! Это ты в ту пятницу музыку громко слушал?

— Может, и я… — Нахера она спрашивает, если знает, что ей прямо с потолка долбило по мозгам? — Я днём слушал.

— У меня давление!

— Попейте таблетки какие-нибудь. Я тут причём?

— А это что за девица? — женщина с любопытством оглядела бабушку с головы до ног, а потом обратно. — Я видела, как вы вместе выходили! Я доподлинно знаю, что Катенька не разрешает тебе домой проституток водить!

Тётя Валя не узнала бабушку в шлеме, за что незамедлительно поплатилась!

— Сама ты проститутка старая! — громко возмутилась бабуля, заставив соседку ахнуть от такой неслыханной наглости. — Пошла в жопу! Заводи, Артём!

Это было ещё не всё! Стоило нам тронуться с места, и бабуля показала тёте Вале фак! Самый что ни на есть настоящий!

Многое бы отдал, чтобы посмотреть на то, как тётя Валя будет жаловаться на меня Катеньке, в красках расписывая, какую невоспитанную девушку я приводил к нам домой, да ещё и без разрешения! Может, ещё чего и приукрасит на свой манер? Она может. Это будет эпично, можно не сомневаться!

До дачи долетели быстро, минут за пятнадцать. Дачный посёлок располагался не так далеко от нашего дома. Участок покупал дед. Это он забабахал красивый дом и посадил по периметру участка плодовые деревья.

Дом построил, сына воспитал, посадил целый сад! Деда Колю бабуля всё время ставила мне в пример, даже не моего отца, а именно покойного мужа. Она очень гордилась тем, что была замужем за таким рукастым и предприимчивым мужиком. Жили они душа в душу. Жалко, что дед так рано умер. Хороший был мужик.

Черная "Волга" с блатными номерами осталась бабуле от мужа. Она наотрез отказалась её продавать. Выучилась на права и теперь возила на ней рассаду на дачу. Я был рад, что купил байк, а не тачку, иначе рассада и кабачки болтались бы в моём багажнике, а так меня, слава богу, не грузят перевозками.

Езда на мотоцикле так понравилась бабуле, что она взяла с меня обещание, что я ей дам прокатиться за рулём. Мне не жалко, тем более, что она скидывалась.

Первым делом я поменял колесо на "Волге". Руки у меня растут откуда надо. По крайней мере, с проблемой я справился легко и непринуждённо.

По-хозяйски обойдя угодья в поисках чего-нибудь вкусненького, я сорвал несколько ягодок с куста жимолости и закинул их в рот. Блять, ну и параша! Лицо перекосило от кислятины так, что я чуть слюнями не захлебнулся. Хотел было выплюнуть, но побоялся получить по шее от бабушки за то, что продукты перевожу. Положил в рот — жри теперь, хоть подавись.

— Ба! А где клубника? — поинтересовался я.

Клубнику я любил. И малинку тоже.

— Не выросла ещё.

— Как не выросла? Совсем?

— Как-как… Как твои мозги! С грядки сдрисни! По огурцам топчешься! Ты шары-то разуй маленько! Пойдём, я тебе переодеться дам.

— Зачем?

— Чтоб мудя свои не спарил в кожанках. Цыплята повылупляются!

Вынужден был согласиться. Ещё только девять утра, а солнышко припекало уже вовсю. Пожалуй, приму предложение бабушки.

Я зашёл в дом и разделся до трусов. Мне выдали дачную спец экипировку: помнившие Сталина галоши, бабскую панаму в цветочек и какие-то бомжацкого вида мятые трикошки.

— А других нет? — брезгливо поморщился я.

— Это дедовские. Давай не выёживайся! Белый, как глиста!

Как будто у меня есть время загорать? Я занятой человек вообще-то.

Штаны налезли на мою задницу, но были явно коротковаты. Разве это кого-то смущало, кроме меня? Я подкатал их снизу, чтобы походили на шорты — на этом мои способности модельера были исчерпаны. Нацепив панамку с цветочками на голову, я посмотрелся в зеркало.

Ебать, я лох! Дачный модник! Если борода была к этому стилю в самый раз, то татухи смотрелись просто нелепо. К этим штанишкам больше бы подошло пивное пузико, но моя фигура была идеальной. Это приятный бонус из прошлого. В университете я увлекался баскетболом, поэтому моё молодое тело, не успевшее расплыться от пивка, всё ещё было местами мускулистым. Даже пару кубиков на волосатом пузе можно было разглядеть. Но это, если сильно приглядеться.

Башка начала болеть после весёлой ночи, так что красоваться перед зеркалом больше не было никакого интереса. Мы вышли на свежий воздух.

— Показывай, ба, откуда копать! — поторопил я бабушку.

— Отсюда! — воткнула она лопату в землю, обозначая границу. — И до обеда! Я как раз пойду обед сготовлю!

— А что на обед? — с интересом спросил я, без особого энтузиазма вертя лопату в руках.

— Окрошка с квасом! Алексей Петрович шашлык обещал!

— Зашибись! — оживился я.

— Башку себе не расшиби, а то без тебя отобедаем!

Бабушка ушла, и я начал копать грядку. Меня хватило минут на пятнадцать. Солнце припекало прямо в жопу, с меня лилось, как с гуся. Я то и дело останавливался, чтобы вытереть пот со лба, едко заливающий глаза, и хлебнуть воды из ковша, который бабушка заботливо выставила на крыльце. С непривычки быстро затекла спина, пальцы скрючило от напряжения, и скучно, пиздец! Я почувствовал себя галерным рабом.

К соседскому дому подъехал чёрный внедорожник, а затем я услышал заливистый женский смех. Надеюсь, там не девчонка какая-то приехала? Девчонок я очень любил, но и себя тоже, поэтому позориться в таком виде ни перед кем не собирался, особенно перед незнакомками. Надо быстрее докапывать и уматывать отсюда!

— Привет, сосед! — раздалось задорное хихиканье из-за забора, и мне резко стало плохо.

Изобразив как можно более мужественный вид, я расправил широкие плечи, натянул панаму на глаза и повернулся на голос.

Сука!

За забором стояла миленькая блондиночка и с интересом пялилась на меня во все глаза. На вид слегка за двадцать. Одета она была в лёгкий сарафан. Даже из-за штакетника было видно, что с фигурой у неё порядок. Ничего такая! Я бы ей вдул!

— Привет, бэйба! — ухмыльнулся я.

— Ты же Артём? Царёв? Из группы "Гранит"?

Меня узнала поклонница, а я почувствовал себя полным чмошником. Моя популярность меня настигла в самый неподходящий момент.

— Я? Не-е-т. Ты меня с кем-то путаешь.

— Нет, не путаю. Я тебя узнала. По татуировкам. Ты же любишь на концертах снимать футболку?

Всё-то она знает. Девочка смотрела не насмешливо, а просто радостно. Чего уж…

— Ну, ладно, я это, — пришлось сдаться.

— А что ты тут делаешь, Артём? — спросила блонди.

— Бабушке помогаю, — гордо ответил я. — Ну, знаешь, тут много мужской работы и всё такое… У меня много талантов. А ты?

— А я к дедушке приехала.

— Света! — окликнул девушку мужской зычный голос.

Светочка, значит? Имя ей подходит. Светленькая такая… Чистая…

— Не буду тебя отвлекать, Артём! Ещё увидимся!

Конечно, увидимся, цыпа! Всё, что захочешь, сладкая жопка!

Вслух я, конечно, этого не сказал. Света упорхнула куда-то вглубь дачи, а я продолжил копать. Теперь я делал это бодрее. Брал больше, кидал дальше. Чисто экскаватор!

Вдруг Светочка в окно за мной подглядывает? Не хочу её разочаровывать! Я мужик! Монстр! Зверюга! Машина для копания! Терминатор!

Через какое-то время с соседского участка аппетитно запахло шашлыком. Это придало мне удвоенной энергии. Жрать хотелось, просто пиздец!

А потом снова появилась Светочка! В бикини и соломенной шляпке на голове. Она принялась ходить по соседскому участку туда-сюда, отвлекая меня от работы своей ладной загорелой задницей.

Я старался игнорить провокационное дефиле девушки, но какая-то неведомая сила то и дело заставляла меня смотреть на неё так жадно, будто я впервые увидел девчонку в купальнике. Кое-как я докопал гряду и присел в тенёк на перекур, украдкой поглядывая за забор.

Хочет меня? Конечно, хочет. Держу пари, трусишки уже мокрые, хоть выжимай! Повезло ей сегодня. Не каждый день встретишь своего кумира вот так запросто на даче.

Выебать её по-соседски? Проще простого! Схема отработанная годами.

Приглашу её на вечерний концерт, чтобы разогреть, как следует, чтобы кипятком писала ещё до того, как мы поедем ко мне. Дома я в красках расскажу Светочке какая она красивая, умная и добрая, в целом, не такая, как все эти дуры, от которых я дико устал. Под эту песню напою милаху какой-нибудь ванильной шнягой, которой у меня полшкафа.

Когда она посыплется окончательно, всё ещё не веря в то, что сам Артём Царёв обратил на неё внимание, удостоив её такой чести, отжарю девочку во всех позах, во все щели. Осчастливлю её ещё сильнее, так сказать. Может, даже плакат с автографом подарю, если сосать будет с огоньком.

День переставал быть томным. Вынужден признать, что на даче не так уж и плохо. А я ехать не хотел, дебил.

Приняв работу, бабушка меня даже похвалила! Чему я был очень удивлён. Обычно она удостаивала меня очередным своим подъебоном, и на этом мы расходились, но сегодня было что-то из ряда вон.

Мне разрешили сходить в душ и переодеться в своё, а это означало, что моя миссия на сегодня выполнена. Когда я спустился со второго этажа свеженький, модный и вкусно пахнущий, в гостиной за накрытым столом уже собрались гости.

— Тёмочка, внучек, познакомься, — подтащила меня ближе к столу бабушка, разговаривая каким-то несвойственным ей елейным голоском. — Это Алексей Петрович, наш сосед, — она указала рукой на подтянутого седовласого мужика. — А это Светочка, его внучка!

— Приятно познакомиться! — Я протянул руку мужчине, и он поднялся на ноги, чтобы её пожать. — Артём Царёв! — кивнул и отвесил поклон, как дед учил. — Светлана! — я взял её маленькую кисть в свою лапищу и поцеловал, как истинный джентльмен.

Её рука была мягкой, аккуратные ноготочки с нюдовым оттенком лака, скромное золотое колечко на тонком, пальце. Красивые пальцы, длинные. Такие я называю — музыкальными.

Взглянув на умиляющуюся бабулю, я понял, что она довольна моим поведением. Стол ломился от угощений, даже пузырь с каким-то самопалом имелся, но я на него не стал засматриваться, ибо за рулём. Буду на Светочку смотреть. На мою удачу нас как раз рядышком посадили. Сейчас заслуженно поем, выберу момент, чтобы быстро вкрутить хуй в ушко девочке, и поеду по своим делам.

— Наливочки? — сосед схватился за пузырь. — Домашняя, натуральная, по моему секретному рецепту.

Знаю я эти рецепты. Главный секрет в том, чтобы никто не догадался, из чего приготовлена эта поебота. Собираешь с дачи всё говно, что не доклевали вороны, закидываешь в чан с дрожжами и просто ждёшь.

— Если только чуть-чуть, для аппетита, — отвечает бабушка. — Да куда же вы столько, Алексей Петрович?

Что за долбанное кокетство? Бабуля бухает, как лошадь, предпочитая исключительно крепкие напитки. Это у нас семейное. Меня удивляет её вопрос, в кого я такой бухарь. Так вот в неё, родимую!

Редкий мужик бабулю перепьёт. А тут какая-то наливочка. Кажется, я начинаю понимать, что происходит. Баба Катя на соседа глаз положила, а может, и оба. Обручалки я на нём не вижу. Вдовец, значит, или разведёныш. Любви все возрасты покорны? Жалко дедулю. Если моя бабушка чего-то захотела, то всё, тушите свет, будет так, как она хочет, и не ебёт.

Впрочем, Алексей Петрович ничуть не противился обольщению. Не зря же он пузырь притараканил? Сидит, лыбится, как пионэр.

Засунув в рот кусок горячего шашлыка, я украдкой разглядывал Светочку. Вблизи она казалась ещё более юной и нежной. Миловидные черты лица, маленький носик, пухлые губки — даже без косметики она была красивой. Никаких накаченных губищ и наращенных ресниц — натур продукт, как наливка деда. Я её, правда, не пробовал, а вот Свету попробую с удовольствием.

Она тоже искоса поглядывала меня и смущалась так, что ушки розовели. Я привык к женскому вниманию, но всё равно было приятно, что я нравлюсь девчонке. Я сделал вид, что потянулся за хлебом, наклонился как можно ближе к Светочке, задевая её остренькое плечико грудью, и вдохнул воздух рядом с её шеей.

Запах чистоты, каких-то трав и цветов. Хммм, необычно. Этот аромат не был похож на духи или гель для душа. Неужели это её естественный запах? Мне всё в ней зашло. От и до. Член зашевелился совершенно не к месту, но против природных инстинктов не попрёшь. Стоит выебать Светочку, определённо!

— Артём у нас очень известный музыкант, филолог с высшим образованием! Он блестяще окончил Омский государственный университет имени Достоевского. С красным дипломом! И зарабатывает неплохо! — нахваливала меня бабуля.

Я чуть мясом не подавился. Это чё началось-то? Я боялся, что баба Катя меня, как обычно, стебать будет. Не так люто при гостях, как обычно она это делает, но всё же…

Что, блять, происходит?

Светочка с нескрываемым восхищением уставилась на меня и облизнула губки. Да, детка, я не хуйло тебе какое-то! Уже готова мне дать? Даже без концертов?

— Да что вы говорите? — подхватил дед. — Какой Артём молодец! А вот моя Светочка тоже окончила институт. Экономический. Работает менеджером в банке. Имеет квартиру в центре и автомобиль марки "Тойота". Знает два языка и играет на гитаре!

Теперь настала моя очередь посмотреть на Светочку с восхищением, даже немного с завистью. Ей лет-то сколько? Сорок восемь? Когда она всё успела? Ладно языки и гитара, я тоже спик инглиш и тренькаю на шестиструнке виртуозно, но хата и тачка… Насосала небось? Меня не интересовали два её языка, только один, которым она будет лизать мои яйца.

— А мотоцикл вы видели Артёма? Такой в Омске в единственном экземпляре! — продолжила бабуля.

— Светочка хорошо рисует и поёт! — не сдавался дед.

Бито! У них со старпёром свидание или они внуками решили помериться?

— Да что мы в самом деле, Алексей Петрович? Артём, пригласи Светочку на свой концерт. Сегодня же у тебя вроде? Покатай на мотоцикле потом.

А-а-а… Я всё понял! Они нас сватают? Совсем, что ли того? Наливка в мозг ударила?

— Приду с удовольствием! — прорезался голос у Светочки. — В "Викинге", верно? В девятнадцать часов? Я в Контакте видела афишу мероприятия.

Да, блять! Весь кайф обломали!

Я уже не хотел никуда приглашать Светочку. И трахать её тоже не хотел. Нахер она мне всралась?

— Артём? — бабушка вопросительно подняла одну бровь, давая понять, что правильный ответ у меня только один.

— Конечно, Светлана! Приходи! Буду весьма польщён!

Казалось, девчонка сейчас описается от счастья, а я продолжил есть, решив, что просто свалю после концерта, чтобы Светочка не раскатывала губы. Ни верхние, ни нижние.

— А вы в каком звании, Алексей Петрович, на пенсию ушли? — переключилась бабушка на своего седовласого краша.

— Генералом я ушёл. А сын сейчас уже полковник ФСБ.

— Я только до майора дослужилась, к сожалению.

Старики и дальше продолжили разговор о силовых структурах, поэтому я поспешил откланяться. Мне тут дальше кокушки высиживать интереса не было. Катить их нужно было, да подальше от Светочки.

Вынужден признать, что она не для меня. Точнее, это я не для неё. Связываться с девчонкой из ФСБшной семейки — дело пропащее. Меня её папаня за хуй в ЗАГС притащит, если я, не дай бог, им на Светочку замахнусь.

Я жениться не собираюсь. Не в этой жизни точно. Не для Светочки колосится мой камыш.

— Спасибо, бабушка, как всегда всё было на высшем уровне! Ты просто богиня кулинарии! — чмокнул её в щёку, как образцовый внук. — Алексей Петрович! — снова пожал деду руку. — Светлана, до вечера!

Через десять минут я летел по трассе так, будто за мной гналась Светочка в свадебном платье. Слава богу, я прочухал план бабули и не стал окучивать девчонку. Чувство разочарования накрыло меня с головой, ведь я уже такие шикарные планы построил на девчонку. Она очень сильно мне вкатила.

Ничего… Светочек и других много, а я такой в единственном экземпляре, и аналогов не существует. Найду себе на сегодня Машеньку или Верочку, а быть может, Айгуль или Зейнаб. Мне не принципиально.

— Тома, представляешь, меня Артём Царёв на концерт пригласил!

Едва парень уехал, я умчалась на дачу деда, чтобы скорее позвонить подруге. Руки от волнения так дрожали, что я еле-еле попадала по клавишам на экране.

Это просто праздник какой-то! Чудесный сон! Мне до сих пор не верилось, что такая знаменитость могла проявить ко мне интерес. Я много раз бывала на концертах Артёма, да что там говорить, ни одного почти не пропустила, но максимум, чего я добилась в попытках познакомиться с парнем — он однажды заговорил со мной. Попросил у меня зажигалку, выходя из клуба, где выступал. У меня её, конечно же, не оказалось, потому что я не курю. Он просто подмигнул мне и пошёл дальше к другим девочкам.

Эх, если бы я курила! Они долго о чём-то разговаривали и смеялись, а я завистливо стояла в сторонке, украдкой любуясь мужественным профилем Царёва. До чего же он красив! А эти его потрясающие татуировки на широких плечах! Многое бы отдала, чтобы потрогать его бороду. Она мягкая или колется? Да я бы и всё остальное непрочь потрогать, только ему нравятся более раскрепощённые девушки, лёгкие в общении, а я слишком скромная, чтобы завязать с ним беседу. У меня был шанс, но я его профукала.

С тех пор я всегда ношу с собой зажигалку. Вдруг Артём снова попросит у меня прикурить, тут-то я уже и встречу его во всеоружии! Чувствую, что вечером случится что-то особенное! Может, мы даже поцелуемся? Я с ума, наверное, сойду от счастья?

— Да ты гонишь? — после короткого молчания выдохнула в трубку Тома. — Артём? Царёв? Из "Гранита"? Твой краш бородатый? Тебе там голову на даче не напекло?

Я ей все уши прожужжала своим обожанием к этому парню. Сохла по нему не первый год. Подруга была в курсе того, что моя любовь безответна, вот и удивилась немного.

— Не напекло, — хихикала я от восторга, как последняя дурочка. — Его бабушка, оказывается, — наша соседка. Это она нас познакомила.

— И чо? И чо?

— Потом он меня на мотоцикле обещал прокатить, — это было не совсем так, но мне захотелось выпендриться. — Сейчас домой поеду собираться. Ты должна пойти со мной!

— Да ну на хрен! Видела я их! Петушары расписные! Мне такие мужики не нравятся. Я лучше пиццу закажу и телек попялю.

— Томочка, миленькая, пожалуйста! — взмолилась я. — Я в обморок от волнения упаду! Последний раз прошу, как лучшую подругу! Ты же меня знаешь, вдруг что-то пойдёт не так?

— А-а-й! Ладно! — завопила Тома. — Давай, тётя Тома за тобой заедет и накрасит тебя по-человечески? И платья свои затрапезные лучше спрячь. Что-то секасное поищи, по-братски!

— Хорошо! Буду дома через час! — радостно запищала я.

С Тамарой мы дружим со школы. В отличие от меня она была боевой и общительной. Тома работала стилистом в салоне красоты, поэтому часто критиковала меня за слишком скромную манеру одеваться. Макияжем я пользовалась нечасто. Только по праздникам, а на работе предпочитала обходиться тушью и розовым блеском для губ.

Попрощавшись с Екатериной Викторовной и дедушкой, я пошла на автобусную остановку. Можно было вызвать такси, но я была девушкой экономной, да и времени до концерта было полно.

Сев в автобус, я открыла на телефоне страничку Артёма в соцсетях, чтобы ещё раз убедиться, что он потрясающе сексуален и красив! Так засмотрелась, думала, дырку на экране протру, пока листала. Он звезда, у него много фотографий. Чуть свою остановку не проехала, замечтавшись.

Домой шла едва ли не вприпрыжку. Пока ждала Тому, сходила в душ, нанесла на тело молочко после загара, чтобы закрепить на коже золотистый цвет и увлажнить её. Тома приехала с бутылкой шампанского и довольно увесистой сумкой из которой достала профессиональный набор визажиста. Впрочем, на фоне ее внушительной фигуры сумка смотрелась весьма органично. Тома была девушкой в теле — так она себя называла, но вообще толстухой. Тем не менее, она пользовалась спросом у мужчин. Худеть Тома не собиралась, считая себя красавицей, а я любила её и такой, так что всех всё устраивало.

— Сначала выпьем! — властным тоном сказала Тома.

Она уже была в нарядном платье и при макияже. Иногда мне казалось, что и днём, и ночью моя подруга при параде, но конечно же, это было не так. Видела я Тому в линялых шортах и без мейка — два разных человека.

— Можно я не буду? — поморщилась я. С алкоголем я как-то не очень.

— Тётя тома трезвая не пойдёт! — заявила подруга. — И ты тоже! Раз сегодня твой звёздный час, нечего по углам шкериться! Доставай стаканы, Светка, не беси меня!

Шампанское приятно меня расслабило, и стало уже не так страшно. Придирчиво осмотрев мой гардероб, Тома выдернула синее вечернее платье. Это она и заставила меня его купить, но оно было слишком отркровенным, поэтому я ни разу его не надевала. Так платье и провисело с биркой всё это время.

— Может, джинсы? — неуверенно пропищала я. — Мы на рок-концерт идём, а не в ресторан.

— А я чё, как дура в платье пойду? Нахер я тогда выряжалась? — На Томе было свободного кроя длинное платье молочного оттенка. Светлый не стройнил, но ей было плевать. Выглядела она в нём, как царица. — Хочешь быть моей некрасивой подругой? Тётя Тома не против. Только потом не ной!

Этот приёмчик сработал безотказно. Я решительно оторвала бирку и надела платье. Вульгарно как-то смотрится, и юбку хочется всё время одёрнуть. Неуютно. Не моё это.

— Ну-ка жопой повернись! — приказала мне Тома. — Зашибись! Запомни это платье, детка! В нём… Ну, точнее, без него… Короче, надеюсь, ты сегодня лишишься невинности!

— Тома! — одёрнула я её и покраснела, но идея мне очень понравилась.

Артёму я могу позволить всё, что он захочет. Главное — чтобы захотел.

Мы выпили ещё шампанского, и подруга расчехлила свой набор визажиста.

— Том, только не слишком ярко, ладно?

— Доверься мне, подруга! Тётя Тома не собирается делать из тебя шлюху!

Я тяжело вздохнула и закрыла глаза, пока Тома колдовала над моим лицом. Надеюсь, наши вкусы с мастером хоть немного совпадут?

Приехав домой, я лёг поспать. Обычно я не просыпался раньше одиннадцати утра, потому как вёл преимущественно ночной образ жизни. А сегодня, ясен пень, не выспался ни разу.

Долго не мог уснуть, всё думал о Светочке. Запала она мне в душу, зацепила чем-то. Закрывал глаза и видел её огромные глаза, чувственные губы, такие нежные…

Слюни текли, и член стоял, но мне удалось всё же уснуть. Проснулся в 16 часов оттого, что спину нещадно жгло, будто меня крапивой отхлестали по хребту. Что за хрень?

Нехотя поплёлся в ванную, чтобы принять душ и выявить заодно причину жжения. Когда взглянул на себя в зеркало, просто охренел. Спереди я был по-прежнему белый, как сметанка, а спина просто малиновая. Как будто я в краске спиной заснул. Я сгорел на солнце?

Пиздец! Как я сегодня футболку снимать буду во время выступления? Девочки засмеют же? Да и не только девочки. Даже дотронуться больно, сука!

Пройдя все стадии принятия, я полез в душ. Намазать бы чем-то многострадальную шкурку, только чем? У меня только крем после бритья, и тот засох по тихой грусти от невостребованности. Ладно, переживу как-нибудь. Я мужик или кто?

На концерт ехать не было никакого желания. Это моё обычное состояние. Самое сложное для меня было дотащить до сцены свою жопу. Потом я входил в образ и начинался полный разъёб.

Пивко всё ещё ждало меня в холодильнике, ласково нашёптывая мне, чтобы я его достал и употребил немедленно. Именно так я и собирался поступить, чтобы поднять себе настроение перед концертом, но мне позвонил наш басист Лёва и предложил мне сгонять после концерта на озеро в парк Победы, пожарить шашлыков и потусить с местными нефорами.

Мы частенько собирались там душевной компанией. Придётся снова не пить, раз я на на байке поеду. Да и вообще, что я зря столько денег в мотоцикл ввалил? Лето в Сибири короткое, надо использовать тёплые деньки по назначению.

Оделся я в то же, в чём приехал с дачи — кожаные штаны и фирменная футболка "Гранит". Такой лук вполне сгодится для выступления. В рюкзак положил сменную футболку, чтобы не вонять прилюдно. После канца я мокрый, хоть выжимай, поэтому приходилось переодеваться.

Придирчиво разглядывая себя в зеркале, я думал о том, понравлюсь ли я Свете. Решил же, что не буду на неё даже смотреть, но мысли невольно возвращались к этой малышке. Давно я столько много о девушке не думал.

Нет, о противоположном поле я думал постоянно, но чтобы о ком-то конкретном…

Какой-то странный сегодня день, я вам скажу. Ничего особенного не произошло, но меня будто выдернули из привычного ритма и уклада. С самого утра всё против меня. Хочу одного, а делать приходится совершенно другое. Будто я сам себе не принадлежу.

Выхожу из подъезда, боязливо озираясь по сторонам. Не хочу дважды за день встретить "любимую" соседку. Решаю завтра отомстить ей и слушать с самого утра "Рамштайн", чтобы жизнь ей мёдом не казалась.

Сажусь на мот, рюкзак больно бьёт по сожжённой спине. Мысленно матерюсь и завожу мотоцикл. Лечу по городу, ловя на себе завистливые взгляды автовладельцев и восторженные женские. Только ради этого стоило купить байк, чтобы вот так выёбываться. Зимой всё наоборот. Я езжу на троллейбусе, завистливо провожая взглядом новенькие иномарки, и девушки видя моё ебало в окне общественного транспорта, брезгливо отворачиваются и смотрят с обожанием на мужиков, которые их везут.

Но сегодня я на коне, так что пускайте слюнки в трусики, девчули, пока я ловко обгоняю все тачки, стоящие в пробке.

Возле бара не протолкнуться. Это хорошо. Значит, все билеты проданы, мы всё так же популярны, и я получу кучу бабла.

Стараясь не задерживаться, быстро здороваюсь со всеми, кто меня узнал. Фоткаться уже нет времени. У входа наш админ срётся с какой-то огромной бабищей в белом балахоне. Билетов нет, но она стремится всеми силами попасть на концерт. Обычное дело.

Вполуха слушаю, как бабенция виртуозно поливает админа отборными ругательствами, доказывая ему, что сам Артём Царёв пригласил их с подругой на концерт. Они все так говорят, поэтому Пашка, конечно же, ей не верит.

Меня больше заинтересовывает подруга бегемота — миниатюрная блондиночка в синем платье, красиво оттеняющем её ровный, шоколадный загар. Девчонка стоит ко мне спиной, поэтому я могу беспрепятственно пускать слюни на её попку и длинные, стройные, загорелые ноги. Надеюсь, спереди всё так же красиво? Или у бегемота подруга крокодил?

— Тёмыч, привет! — бросает мне админ, и обе девушки поворачиваются ко мне.

На толстуху я больше не смотрю, только на блонди. Огромные карие глаза в обрамлении длинных, пушистых ресниц, нежный румянец, пухлые губёхи, искусно подкрашенные розовой помадой. Блять, у меня дыхание перехватывает на миг. Я даже на сиськи её не смотрю, тону в её широко распахнутых глазах, которые кажутся мне такими знакомыми…

— Мы пришли, Артём, а нас не пропускают, — говорит красотка. — И билетов нет…

Это Светочка? В натуре? Выдыхаю, пытаясь прийти в себя, мысленно пинаю ботинком Купидона, прицелившегося в меня, прямо в хлебало попадаю, чтобы даже думать обо мне забыл.

Она пришла. И некрасивую подругу с собой привела. Бегемот не стал заморачиваться, прямо в пододеяльнике пришёл, а вот Света преобразилась до неузнаваемости. Она мне и без мейка в сарафане зашла, а сейчас меня вообще знатно повело. А ведь я трезвый! Какая коварная девушка!

— Привет, девчонки! Сейчас всё уладим! — успокаиваю я Светочку и её подружайку-хабалку. — Паша, это со мной!

— Выкусил, козёл? — толстуха показывает фак админу, и как танк прёт в зал, едва не сбивая его с ног.

Света смущённо улыбается и судорожно вздыхает. Даже смотреть на неё боюсь, потому что стоит только взглянуть на эту прелесть, глаз уже не оторвать. Я и смотрю. Смотрю так жадно, будто мне жить осталось минуту. Что со мной творится, мать твою?

— Ты такая красивая, Света. Я так рад, что ты пришла…

Это я сказал? Вслух? Да ёб твою мать! Всё снова против меня и идёт не по плану!

Беру Свету за руку и провожу через толпу гостей, ближе к сцене. Продираться не приходится, потому что её подруга, как ледокол прокладывает для нас дорогу. Все смотрят на нас, и это смущает Свету. Я понимаю, что она волнуется от повышенного внимания, ведь все думают, что она моя тёлка, раз мы держимся за ручки. Не знаю, хорошо это или плохо, но мне приятно идти рядом с такой куколкой. А что до её репутации…

Для её репутации это плохо. Я её не трахал и не собирался, но поди докажи теперь это остальным.

— Где наш вип-столик? — вальяжно спрашивает подруга Светы, пока мы идём к столу для музыкантов.

— Сейчас всё будет! — обещаю я. Естественно, наш стол самый лучший. Круче не бывает.

Подходим к столику, и я здороваюсь со своими пацанами из группы. Лёва испуганно вскакивает с лавки, уступая место девушкам. Сначала на лавку ухается бегемот, двигается, уступая место Свете.

— Здравствуйте, мальчики! Тамара! — протягивает поочерёдно пухлую руку для знакомства. Пацаны её пожимают, с приветливой улыбкой, тоже представляются. Все, кроме Лёвы. Тот наклоняется и молча целует наманикюренные пальчики Тамары. — Мы будем шампанское и салатики, — бросает она мне, как какому-то рабу.

Я вздыхаю, охреневая от её наглости, сажусь рядом со Светой, тоже знакомлю её с группой. Потом подзываю официанта, заказываю себе кофе, снова жалея, что за рулём. Пацаны пьют чай. Сегодня походу трезвый концерт намечается. Но это только для нас.

— Мы будем это, это, это и вот это, — тычет Тамара пальцем в меню, делая официанту заказ. — Запишите на счёт Царёва, — повелительным тоном говорит она, и тот вопросительно смотрит на меня.

Я киваю в знак согласия, и официант уходит.

— Эй, малой, — обращается Тамара к Лёве. — Ты чё там встал? Прыгай сюда! — показывает на место рядом с собой.

— Я уже насиделся, — настороженно говорит парень.

Пока мы ждём заказ и обсуждаем с группой технические моменты концерта, незаметно беру руку Светы, кладу на своё бедро, накрывая своей ладонью. С каким-то необъяснимым волнением перебираю её пальчики. Чувствую себя школьником или девственником. Сто раз так делал, но никогда при этом не потел.

Света позволяла мне ласкать свою ручку, и это давало мне надежду на то, что когда я сегодня провожу её до дома, она разрешит мне себя поцеловать. Пусть не трахать, но за жопу я могу её потрогать или за титечки? Это же совсем другое?

Наконец, приносят мой кофе и заказ девчонок: два салата, сырную тарелку, фруктовую и бутылку шампанского. Я рад, что в меню бара нет молочных поросят или окороков, потому что сильно сомневаюсь, что Тамара наестся какой-то ботвой.

Светочка берёт вилку, и мне приходится отпустить её руку. Быстро опрокидываю в себя кофе, и мы с группой удаляемся в гримёрку.

— Что за женщина! Что за богиня! — восторженно восклицает Лёва, когда мы оказываемся в гримёрке. — Ух, я бы ей улюлюй!

Я решил не трахать Свету, но мне отчего-то стало неприятно, что на неё кто-то посмел пускать слюни, даже если это мой друг.

— Держи свой хер обрезанный в штанах! — предупредительным тоном говорю я Лёве. — Света моя девушка! Она со мной пришла!

— Да я про Тамару вообще-то! Ты видал какие формы? — Лёва показывает руками такие размеры, будто бочку обнимает. — А имя? Как у царицы Грузии.

Лёва обрусевший грузин. Теперь понятно, чего он так возбудился. Мы с пацанами ржём, как кони, отчего Лёва обижается, но нас уже не остановить.

— Вам же свинину нельзя? — сквозь смех выдаёт барабанщик Стасик.

— Я, вообще-то, христианин! — в подтверждение этому парень расстёгивает пуговицы на рубашке, обнажает кучерявый мех на груди, и мы видим огромный золотой крест. — Православный! — добавляет он для убедительности.

— Ты только на лицо богиню не сади, а то нам в тур скоро, — подъёбываю я Лёву, и мы снова начинаем ржать.

— Да пошли вы! — ещё больше обижается пацан.

Я бы мог стебать басиста до бесконечности, но мы с пацанами меняем тему, чтобы он совсем уж не скис. Нам сейчас выступать, а он очень вспыльчивый парень.

Не зря говорят, что все басисты туповаты. Стоило мне представить, как Лев жарит бегемота, как меня пробирало на дикий ржач. Львёнок и черепаха.

"А теперь покатай меня, бо-о-ольшая черепаха!"

Успокоился только, когда пришло время выходить на сцену. Отчего-то снова разволновался, что было весьма странно. Обычный концерт, бар, в котором мы выступали сто раз, в зале почти все знакомые лица. И Светочка!

Всё время выискивал её глазами со сцены. Беспокоился, чтобы никто к ней яйца не успел подкатить, пока я тут занятый маленько.

Мыслями уже был далеко отсюда. Представлял, как повезу Свету на байке. Её длинные, стройные ноги будут великолепно смотреться позади меня. А потом я вопьюсь в её розовые, влажные губы и буду толкаться языком в горячий ротик, поглаживая загорелую попку.

Выступление проходит без заминок, драйвово. В зале полный восторг. Я выхожу из гримёрки свеженький, в чистой футболке и с пачкой денег в рюкзаке, пьяный от адреналина. Светочка уже тоже пьяненькая, весёлая от шампанского. Мы с пацанами заказываем жратвы, ещё бутылку шампанского девчонкам, и начинается настоящее веселье.

Лёва уже не шугается от Тамары, садится рядом с ней, и они о чём-то шушукаются остаток вечера. Наверное, он ей вкручивает в ухо, как повезёт её в рассвет на своей заниженной "Приоре"?

Света восторженно пытается мне рассказать, какой я потрясающий музыкант, но меня всё время отвлекают гости, которые подходят, чтобы сфотографироваться со мной. Я всегда с готовностью соглашаюсь, но сегодня отчего-то это внимание дико раздражает.

Наконец, вечер подходит к концу, и мы решаем расходиться. Точнее, это решает богиня Тамара. Она спихивает с лавки Лёву, вылезает из-за стола и громко объявляет:

— Спасибо, мальчики, за чудесный вечер, но нам со Светой пора! — у меня сердце падает от этой фразы. Эта властная бабища забирает Светочку с собой? Куда? Какого хера? — Так! Ты, — показывает рукой на меня. — Идёшь провожать мою подругу домой! А ты, — показывает на Лёву. — Меня!

Слава тебе, господи! А то я уж подумал, что мне придётся сраться с Тамарой за внимание Светочки. Я рассчитываюсь по своему счёту, пацаны за свою жратву. Я смотрю на счастливого Лёву, думая о том, что он мог бы и скинуться со мной за свою зазнобу, но этот хитрый жук, будто и не видит, как я открываю свой лопатник.

Вдруг он отзывает меня в сторонку, и моя надежда поделить с ним счёт, разгорается с новой силой.

— Это… Тёма… Дай мотоцикл погонять по-братски? — просит он.

Они с Тамарой точно пара. Эти двое наглых типов будто созданы друг для друга. Я же для этого мотоцикл покупал и не пил сегодня весь день, чтобы Лёва свою богиню катал?

— Не, ну ты, Лёва, деловой, конечно! — откровенно возмущаюсь я. — А я пешком идти должен?

— Возьми мою тачку! — с готовностью достаёт ключи от машины, трясёт ими перед моим лицом. — Ещё коньяк есть! — Тянется к рюкзаку. — Домашний. Отец делал!

— Да не хочу я.

— Ну, пожалуйста! Как друга прошу! Тем более, что Света совсем рядом живёт. Ты же всё равно у неё останешься ночевать? — Вот как он обо мне думает? Я и не собирался к Свете заходить, а Лёва нас уже в одну койку положил? — А мы на озеро с Томочкой поедем. Я утром байк пригоню, куда скажешь. Ты мне друг или где?

— Ладно, давай коньяк, — сдаюсь я и достаю ключ от мота. Меняю на пузырь с коричневой жидкостью без опознавательных знаков. — Не дай бог, с моим мотоциклом что-то случится!

— Спасибо, брат! — радуется Лёва, как ребёнок. — Да что с ним может случиться?

— Всё, что угодно!

Мы вчетвером выходим на улицу, я нервно закуриваю, глядя на то, как Лёва с Тамарой насилуют мой байк. Рессоры под весом девушки сжимаются до размеров моего очка, которое тоже не выдерживает этого зрелища.

Ёб твою мать! Даже смотреть на это больно. Одно радует, что сильно не разгонятся голубки с такой нагрузкой, а значит, меньше шансов, что расхерачат моего коня.

Мы со Светой провожаем взглядом байк, медленно уплывающий в поток машин на дорогу, и я беру её за руку. Она зябко ведёт обнажёнными плечами, заставив меня спохватиться. Вынимаю из косухи сиги и зажигалку, набрасываю куртку на девушку. Она тонет в ней, неуклюже просовывая руки в рукава, но улыбается с благодарностью.

— Рассказывай, Света, где живёшь.

— Ой, совсем рядом, Артём. Нам туда!

Машет в сторону жд вокзала, и мы трогаемся с места. Погода просто чудесная, безветренная, пахнет сиренью и нагретым за день асфальтом. Позади меня плещется самопальный коньяк, рядом идёт самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Настроение просто зашкаливает!

Даже хорошо, что мы пошли пешком, и можно поговорить. Только о чём?

— Я тебе понравилась? — неожиданно прерывает Света затянувшееся молчание.

— Очень, — честно отвечаю я. — Ты красивая, как… Весна!

Она радостно хихикает, и мы идём дальше. Опять молчим. Блять…

— А я тебе понравился? — за каким-то хером спрашиваю я.

Видно же, что понравился, так зачем мне подтверждение этого? Разве я могу не нравиться?

— Да, — радует моё сердце Света. — Ты давно мне нравишься, только никогда меня не замечал почему-то. Вот я и спросила…

Может, оно и к лучшему, что я её не замечал? Бог меня берёг. Я упорядочивать свои половые связи не собирался, но какая-то неведомая сила заставляла меня идти с этой запретной девушкой и мечтать хотя бы о её поцелуе.

Провожу её, быстро чмокну, и всё, даже номер телефона не буду просить. Больше никаких Светочек! Сразу, заранее пресекаю все поползновения со своей стороны, порочащие честь и достоинство девчонки.

— Расскажи о себе, Света? С кем ты живёшь? Где работаешь? — мне ваще насрать, но надо же о чём-то разговаривать, пока идём?

— Одна живу. У меня своя квартира. Однокомнатная. Родители помогли купить. Работаю в банке начальником небольшого отдела.

— Молодец, какая!

— С работой тоже папа помог, через друзей своих. Я сама бы пока продвинулась… — скромничает Светочка.

— А родители твои чем занимаются?

— Папа в секретной службе работает, а мама прокурор.

Она это говорит обычным тоном, как про водителя маршрутки и домохозяйку, а я окончательно расстраиваюсь. Это всё, что мне нужно знать о Светочке. Член грустно сникает. Даже он понимает, что эта девочка не для нас, хотя у него и мозгов-то нет. Но у меня они есть, и я адекватно расцениваю наши шансы выйти безнаказанными из дырочки Светы. Они равны нулю. Не стоит эта красотка моей свободы, да и некрасиво так поступать с этой девочкой. Даже если её родаки меня не покарают, то соседство её деда с моей бабулей никто не отменял. Как я ему в глаза потом смотреть буду? Баба Катя, как узнает, что я Светочку пропердолил, а предложение не сделал, лопатой меня прибьёт.

— Тяжело, наверное, парней с такими родителями знакомить? — понимающе вздыхаю я.

— А я не знаю, Артём, — пожимает она плечами. — Я ещё ни с кем не знакомила родителей.

— Ну, и правильно. Можно же просто встречаться? Зачем их лишний раз волновать?

— Наверное, можно. Я не думала об этом. Я же ещё ни с кем не встречалась серьёзно.

— В каком смысле не встречалась серьёзно? А как же…

У меня язык не поворачивается произнести слово "секс" вслух, поэтому я его просто проглатываю.

— У меня ещё не было секса, Артём, — добивает меня Светочка своим признанием. — Об этом как-то не принято говорить, но раз уж ты спросил…

Девчонка смущённо краснеет, а я просто охреневаю от происходящего. Вот, и хорошо, что я спросил. Молодец я. Слава богу, что это сейчас выяснилось, а не во время дефлорации.

Ёбаное всё! Я расстроился, шо пиздец! Это просто несправедливо. Так вообще нечестно! У меня такое чувство, что меня жёстко наебали. Показали красивую конфетку, положили на видное место, а есть её нельзя. Ходи теперь и облизывайся, Артёмка.

— Это так необычно, — поддерживаю я разговор. — Неужели, за тобой парни никогда настойчиво не ухаживали?

— Почему? Ухаживали. Но как-то не сложилось… А вот и мой подъезд!

Быстро мы дошли, не соврал Лёва. Надо прощаться с девушкой, а я не могу. Всю дорогу настраивался на быстрый поцелуйчик и позорное бегство, а теперь смотрю на эту красоту, и ноги к асфальту приросли.

Света смотрит на меня, переминается с ноги на ногу, как будто чего-то ждёт. Понятное дело, чего.

Оглядываюсь по сторонам, как ворюга последняя, убеждаюсь, что мы во дворе одни. Осторожно беру девушку за плечи, она запрокидывает голову, приоткрывает ротик, который так и манит меня…

Ох, сука! Накрываю губы Светочки своими губами, толкаюсь в ротик языком. Она обвивает мою шею руками, льнёт ко мне всем телом, с такой готовностью отвечает на поцелуй, что у меня встаёт, как по команде. Света втягивает мой язык в рот, щекочет его своим язычком, прижимается животом к моей ширинке.

У меня башка кругом идёт. Тону в её запахе, нежных губах, сладком стоне. Внутри всё переворачивается, грудную клетку разрывает от переполняющих эмоций. В животе щекотно, как будто там бабочки размножаются. Это что-то невероятное, господи!

Света такая сладкая, такая вкусная и нежная, что оторваться не могу. Каким-то чудом всё же отодвигаюсь от неё, но не очень сильно. Смотрю в затуманенные глаза и вижу в них отражение своего желания. Ведьма какая-то! Околдовала меня за день!

— Может, зайдёшь, Артём? — низким, бархатным голосом спрашивает Света.

Она гладит мою бороду, прижимается сисечками к моей груди, смотрит с такой надеждой…

Что она творит со мной, господи? Что за искушение мне послали? Если не съебу отсюда сейчас же, всё закончится плохо!

Над головой Светочки замигала красная лампочка "опасность", в моей голове завыла сирена.

Беги, Артёмка! Вали от неё подальше!

Я почти разжал руки, которыми всё ещё держал девушку за плечи, но не тут-то было. Она поднялась на цыпочки и сама меня поцеловала. Мне казалось, что это самое прекрасное, что со мной случалось когда-либо. Я не понимал, какого хера меня так кроет, но мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Не так быстро.

— Ну, ладно, зайду, — с лёгкостью соглашаюсь я. — Только ненадолго. У меня завтра это… Дела, короче.

Света ничего не ответила, только загадочно улыбнулась и, взяв меня за руку, поволокла в подъезд. В лифте мы тоже сосались и у двери в квартиру. Надо заканчивать эти поцелуйчики. Только как?

Мы уже в прихожей. Свет не включаем. Не до того. Целуемся в темноте. Жадно, рвано, упиваясь друг другом. Задираю платье на девушке, глажу горячие, упругие ягодицы. На ней кружевные трусики. Мне остаётся только фантазировать какого они цвета. Ещё немного и я в трусы залезу. Почти залез.

Господи, если бы не границы, что я себе установил, загнул бы девчонку прямо сейчас, прямо здесь! Задрал бы платье, сорвал трусы и вогнал бы в её щёлочку ноющий член. Это похоже на какую-то пытку! Я уже жалею, что зашёл, и в то же время мне так хорошо…

— Так, малая, полегче! — осаживаю я Светочку, будто бы это она меня домогается, а не наоборот.

Девушка разочарованно вздыхает и включает свет. Он приводит меня в чувство, поэтому я благодарен Свете за то, что она отлепилась от меня. Мы снимаем обувь, куртку со Светы и с меня рюкзак.

— Артём ты будешь чай или кофе?

— Кофе, — коротко отвечаю я, и мы идём в кухню.

Охуеть, как у неё чисто, — подмечаю я, оглядываясь по сторонам. Я пока вижу только кухню, но нахожу её весьма уютной. Рюшечки, цветочки, салфеточки — бабская хуйня, короче, но мне заходит.

Света усаживает меня за стол, достаёт турку. Пока она вертится у плиты, я разглядываю её сзади.

Сука, чё меня так плющит от этой целки? Сейчас я попью кофе, мы попиздим о какой-нибудь хуйне, и мне придётся уйти. Зачем-то же я сюда припёрся? Это знак.

Думай, Артёмка, думай! Неужели, ничего нельзя придумать? Откусить от Светочки хоть кусочек? Страсть, как хочется её попробовать. Можно же её целку не ломать? В ротик дать, например? Это даже за секс не считается. И мне приятно, и она останется нетронутой. Ну, почти. Можно ещё в попку…

Нет, вряд ли она мне в попу даст. А вот на минет я смогу её уболтать. Оно мне надо? По краю же хожу?

Надо. Ой, как надо!

Отлижу ей в ответочку, чтобы не обидно было?

Блять, я же не умею. Я девушкам куни не делаю, но Свете бы отлизал. В неё же никто свои причиндалы не совал? А вдруг ей не понравится? Опять хрень какая-то получается.

Я и хочу получить удовольствие, и Свету обидеть не хочу. И шишку съесть, и на ёлку не лезть. Так не получится. Систему не наебёшь. Кто-то из нас двоих останется недовольным. Пусть лучше она, чем я. Сама виновата, нечего было меня заманивать в своё гнездо.

А то вдруг ей ещё понравится, как я ей отлизал, потом за уши не оттащишь. Будет у подъезда меня караулить. Было такое, что девчонки мне проходу не давали. Нахер мне такое счастье?

Да, блять! Чё делать-то? Хочу её, пиздец! Начинаю ёрзать на стуле, будто на раскалённой сковороде сижу. И спина начинает дико чесаться от нервов.

— Как дела, Артём? — с улыбкой спрашивает Светочка, пока варится кофе. — Стул неудобный?

— Да нормально. Спину на даче сегодня сжёг. Больно.

— Сними футболку, я посмотрю.

— Да не надо…

Ржать будет поди? Я вообще не собирался раздеваться. Максимум могу ширинку расстегнуть.

Света наливает мне кофе, ставит передо мной кружку с напитком, пододвигает вазочку с конфетами. Гостеприимная и добрая. Повезёт же кому-то?

— Я уже видела тебя сегодня без футболки. И до этого видела. Так чего ты стесняешься?

— Да ничего я не стесняюсь.

В подтверждение своих слов стаскиваю с себя футболку. На, смотри, сколько влезет! Довольна?

Вопреки моим опасениям, на лице Светы ни капли веселья. Она хмурит бровки, подходит ко мне со спины, и я слышу её тяжелый вздох.

— Всё плохо, Артём, — серьёзным тоном выдаёт она. — Скорее всего, облезешь. — Тоже мне новости. Я это и без неё знал. — Я сейчас помажу, должно стать легче. — Она бросается к холодильнику и вынимает оттуда какой-то тюбик с мазью. — Не бойся, я аккуратно.

— Я и не боюсь.

— Ты кофе тогда допей, и пойдём в комнату.

— Зачем?

— Мне будет удобней, если ты ляжешь на диван.

Света осторожно дотрагивается до моего плеча, а потом целует меня в шею. Я млею. Мурашки бегут так, что волосы на руках становятся дыбом.

Сучка какая! Соблазняет меня. Да так очевидно! С самого утра дразнит! Может, она никакая не целка? Врёт поди, чтобы цену себе набить? Как-то уж слишком явно она мне на интим намекает и целуется улётно! А когда я её за жопу мацал, она довольнее меня была. Я ещё скромнее её себя веду. У меня было ощущение, что это не я её выебать планирую, а она меня.

Спросить ещё раз Свету про её девственность? Может, я что-то не так понял? Вдруг она что-то другое имела в виду? Нет. Подумает, что я дебил. С красным дипломом.

Я отхлёбываю кофе и понимаю, что уже не хочу его допивать. Я хочу, чтобы Света своими ласковыми ручками меня потрогала. Везде.

— Пойдём тогда? Я потом кофе допью.

Чуть ли не бегом бросаюсь вслед за девушкой. В комнате у неё тоже чисто и красиво. На полу белоснежный ковёр, у стены огромный диван. Если его разложить, получится траходромище.

— Поможешь?

Светочка хватается за сиденье дивана, чтобы разложить его. Я чувствую, что готовлю для себя адский котёл, но всё равно послушно раскладываю диван.

— Штаны сними, — повелительным тоном говорит девчонка, как будто она доктор, а я на приёме у неё.

— Зачем?

— У тебя, должно быть, и ноги обгорели? Ты же в шортах был?

Так и есть, лодыжки тоже немного поджарились. Возможно, Света раздевала меня безо всякого умысла, а я напридумывал себе, что она от меня без ума? Должен признать, меня первый раз девушка уговаривала раздеться. Обычно было наоборот. А я и рад был поддаться уговорам.

Я мог не снимать штаны, конечно, мог, но руки сами тянутся к ширинке.

Становится жарко и опасно. Впервые в жизни я боюсь, что девушка залезет в трусы ко мне. Света с интересом смотрит на меня, пока я снимаю штаны, а потом падаю на диван, лицом вниз, обнимая подушку.

Закрываю глаза, когда чувствую, как моей раскалённой кожи касаются прохладные, нежные пальчики девушки.

Хорошо, что я лежу на животе. Член моментально каменеет, грозясь пропахать обивку дивана, и с каждым движением ласковой руки Светы он становится твёрже.

До чего же приятно и невыносимо сладко!

Раз уж у меня не хватает духа прервать это прекрасное безумие, нужно сделать так, чтобы это сделала Света, чтобы даже в мою сторону больше смотреть не могла.

Кажется, я всё придумал.

Поверить не могу, что Артём Царёв лежит на моём диване! В одних трусах. И носках.

До чего же он красивый! Широкие плечи, плоский живот, длинные, стройные ноги…

Обгорел малость, но это ничего. Менее сексуальным он всё равно не стал. А как он замечательно целуется! И борода у него совсем не колючая, а мягкая и приятная. От Артёма пахнет одеколоном и сигаретами. Так пахнут плохие мальчики. Обалдеть!

У меня трусики мокрые ещё с концерта, и чем дольше я трогаю парня, тем сильнее мокну. Это такое странное ощущение — мучительное и в то же время будоражащее.

Уфф…

— Артём, тебе лучше? — на всякий случай спрашиваю я.

Я уже давно намазала ему всё, что было нужно, но продолжала трогать его, как зачарованная. Невозможно остановиться.

— Угу, — сонно говорит Артём. — Жарко только. Не хочешь платье снять, чтобы мы были на равных? А то меня раздела, а сама одетая. Нечестно.

— Даже не знаю… — кокетничаю я.

На самом деле, я всё знаю. Артём хочет заняться со мной сексом. И я хочу. Он же понимает, что я его не чаи распивать позвала?

Такой шанс мне выпал, я его точно не упущу. Я, конечно, девственница, но не дура какая-то. Я давно готова, я же так долго об этом мечтала.

Столько денег на концерты Артёма потратила, что он просто обязан меня осчастливить. В том, что он опытный и всё сделает, как надо, я даже не сомневаюсь. У него, наверное, миллион девушек было?

Начнём встречаться прямо сегодня. Уже начали. Он меня на свидание позвал? Позвал. До дома проводил? Проводил. Сказал, что я ему нравлюсь, поцеловал, разделся, улёгся на диван, теперь и меня хочет раздеть.

Я же ничего не путаю?

— Давай помогу? — предлагает парень, заметив, что я медлю.

Артём приподнимается на локтях, и я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он расстегнул замочек на платье. Справляется он довольно ловко. Дыхание перехватывает, когда моей шеи касаются его горячие губы и щекочет борода. Вот теперь, и правда жарко…

Застёжку лифчика он расстёгивает тоже.

Началось…

Я сижу, ни жива ни мертва, пока парень стаскивает с меня одежду. Я вся млею от его поцелуев, плавлюсь, будто мороженое на солнце.

— Ты такая красивая, — шепчет Артём, укладывая меня на диван. — Самая красивая в мире!

На мне только трусики, поэтому инстинктивно хочется прикрыть грудь руками. Артём меня опережает. Нависает сверху, целует соски, лижет их поочерёдно языком, втягивает в рот, посасывает, кусает.

Я зажмуриваюсь от острого удовольствия. До чего же приятно!

К чёрту стыд! Я же сама этого хотела?

Грудь наливается странной тяжестью, становится такой чувствительной, что ласки Артёма уже почти болезненные. Он спускается ниже, лижет мой подрагивающий животик. Подцепляет пальцем резинку трусиков, и я резко открываю глаза, чтобы посмотреть, что там происходит.

Начинаю дрожать от волнения. Всё же первый раз немного страшно. Вдруг будет больно? Если у Артёма большое достоинство, то, наверное, придётся потерпеть. А если маленькое? Я останусь вообще без удовольствия? Лотерея какая-то.

С любопытством перевожу взгляд на его пах. Боксеры туго натянуты, и его член очень хорошо различим под тканью белья. Я не могу с уверенностью сказать, что у него большой, но не маленький точно. Слава богу, повезло.

Парень стаскивает с меня трусики, и я снова возвращаюсь к собственным ощущениям. Я уже такая мокрая, что когда Артём снимает с меня последний клочок одежды, длинная ниточка моей смазки тянется вслед за бельём.

Я впервые лежу обнажённая перед парнем, позволяя ему смотреть на меня везде и трогать повсюду. Артём касается пальцами моих влажных складок, и краска бросается мне в лицо. Мне и стыдно, и хочется, чтобы потрогал меня там ещё.

— Презервативы… — севшим от волнения голосом хриплю я.

— Они нам не понадобятся. Не переживай.

Артём кладёт ладони на мои колени и широко разводит их в стороны. Теперь он смотрит прямо между моих ног, разглядывая мою киску, раздвигая губки пальцами, будто никогда такого не видел. Меня это смущает, но то, что Артём делает дальше, повергает меня в настоящий шок.

Он наклоняется и целует меня прямо туда! Я вскрикиваю от неожиданности и острых ощущений, вместе с тем пытаюсь свести ноги вместе.

— Артём! Не надо! — протестую, пытаясь спрятаться от его бесстыжего языка.

— Тише, Светочка, тише! — успокаивает меня парень. — Я просто поцелую! Не бойся, малыш!

Да я и не боюсь. Стыдно просто, что он языком меня там лижет. Я настраивалась немного на другое. На обычный секс, традиционный. Но, раз Артёму так хочется…

Горячий язык парня снова касается моих складочек, и я уже не хочу вырываться или прятаться. Это очень приятно и…

— Ах! — невольно вырывается у меня.

… и возбуждающе.

Я теку ещё сильнее. Между ног всё хлюпает. Язык Артёма уносит меня в какую-то нирвану. Низ живота туго скручивает в спираль, напряжение нарастает. Моя голова бессвязно мотается по подушке, я невольно выгибаюсь навстречу волшебному рту Артёма, вцепляюсь в его волосы пальцами, вжимая его голову в свою промежность.

— Ещё! Боже! Ещё! — стону я, как бесстыжая шлюха.

Мне кажется, я сейчас умру! Это уже невыносимо! Ещё немного, и я…

— А-а-а-а! — ору я, так что, наверное, меня слышат все соседи.

Внутри меня что-то взрывается, перед глазами фейерверк, лоно пульсирует, в диком экстазе.

Мамочки…

Вот это да! Зря я не хотела.

Меня охватывает невероятный, какой-то первобытный восторг! Если Артём так классно сделал мне языком, что же будет, когда он сделает это членом?

Из забытья меня выводит поцелуй. У Артёма мокрая борода и вкус моего возбуждения, но мне это нравится. Как будто я пометила его собой. Теперь его очередь присвоить меня, сделать меня своей женщиной!

— Тебе было хорошо, моя сладкая? — с улыбкой спрашивает парень, заглядывая мне в глаза.

— Угу, — это всё, что я могу сказать в данный момент.

— Теперь сделай мне также хорошо, — говорит Артём и вываливает перед моим лицом свой член. — Возьми его в ротик!

Я испуганно дёргаюсь. Больше от неожиданности. Я и не думала, что он меня о таком попросит. Смотрю на его достоинство, а там не достоинство, там прям гордость!

Твёрдая, большая, с малиновой головкой и огромными яйцами. Артём брил пах, оттого его член казался просто гигантским. В моём рту эта штуковина точно не поместится. Не-не, я этого монстра сосать не собираюсь. Максимум, чтобы не быть эгоисткой, могу тоже языком лизнуть.

— Я не хочу брать его в ротик! Я по-нормальному хочу! — собравшись с духом, отвечаю я.

Какая же она охуенная! Тащусь от неё! Просто улёт!

Должен признать, это самая сладкая пися в моих диванно-кроватных подвигах. Я правда у других не пробовал, да это и неважно. Нежные складочки, красивые, будто шёлк на языке катал, и вкусная, как сам рай!

Щёлочка такая узкая, что член из трусов выпрыгивал, так туда просился! Но я спокоен и собран, как самурай! Я себе пообещал, что Светочка останется целкой. Не могу я сам себя предать я и так со своих принципов сегодня съехал.

От души отлизал! Старательно! Светочке понравилось. Так сладко кончала, что я боялся в трусы спустить от её криков.

Теперь я искренне ждал награды за свои старания. У меня первый опыт орального секса и у Светы тоже. Всё будет по-честному, все останутся целыми и довольными.

Светочка оказалась далека от моих идей. Сморщила носик и потребовала, чтобы я её выебал, как полагается.

Я немного растерялся. С членом наперевес думается очень плохо, особенно когда в яйца мозг перетекает.

— Ну, малышка, не капризничай! — ласково уговариваю я девчонку, тыча членом ей в лицо. — Не будь эгоисткой, зайка!

— Я ещё хочу, Артём! По-настоящему!

— Кисунь, ты в ротик возьми, а потом всё будет. Всё, что хочешь, — я готов на всё, даже врать безбожно, чтобы только сбросить это невыносимое напряжение. У меня час стоит. Колом. — Све-ето-очка, открой ротик!

— Нет.

Она лежит передо мной вся такая горячая, мокрая, вкусная, разморенная после оргазма. Ещё минутка и я выстрелю ей в лицо.

— У меня сейчас яйца лопнут, солнышко, — стону я. Ноль реакции. Губы сжала, смотрит уже с раздражением. Почему я её вообще должен уговаривать? Что значит не хочу? Сама кайфанула, а на меня насрать? Сучка неблагодарная. — Свет, я никуда не уйду, пока ты мне не отсосёшь! — угрожаю я.

— Хм… А я тебя никуда и не выпущу, пока ты не доведёшь дело до конца! — ничуть не смутившись, отвечает Света и поднимается. — Это не секс, а фигня какая-то.

Да она охренела?

Девчонка садится, складывает руки на груди по-деловому. И смотрит на меня с вызовом. А я стою, как дебила кусок, в полном ахере, сжимая свой член в кулаке, будто задушить его хочу.

Нет, это я Светочку задушить хочу. Она серьёзно? Шантажировать меня вздумала?

Она точно никакая не целка. Целки не бывают такими наглыми и не требуют секса от мужиков. Проверять свою теорию я не собираюсь.

Что ж, походу придётся валить домой ни с чем — вот, что меня бесит больше всего. Нет, даже не это, а то, что я Светочке сделал приятное, пыхтел у неё между ног, как раб. Блять, я ей пизду лизал, и чуть не захлебнулся! Я! А она меня продинамила. МЕНЯ! Артёма Царёва!

Смотрю ей в глаза, и яростно начинаю дёргать себя за ствол рукой. Света удивлённо распахивает глаза, хлопает ресницами, с интересом наблюдая за моей показательной дрочкой, когда я смачно выстреливаю прямо ей в лицо.

— Ты… ты… — в ужасе захлёбывается девчонка воздухом, обтекая после моей щедрости.

Получи, сучка! Будешь знать, как выделываться, эгоистка чёртова! Всё, мы в расчёте! Так и быть, зла не держу. Сам виноват. Нечего было со всякими дурами связываться.

Ржу, как конь, когда она убегает в ванную, сверкая загорелой попкой с белым треугольничком на пояснице от купальника. Прячу многострадального дружка в трусы, и начинаю неторопливо одеваться.

Даже прощаться не буду. Пошла она…

Я уже зашнуровал ботинки в прихожей, когда вредина выскочила ко мне из ванной. Она уже была в халате, умытая, свежая и дико злая.

— Спасибо за кофе, дорогая! Счастливо оставаться! — не глядя на девчонку, сказал я.

Она снова сложила руки на груди и высокомерно молчала, глядя, как я сваливаю. Повернувшись к двери, я дёрнул ручку. Заперто. Покрутил защёлку, снова подёргал. Хрен-то там.

— Дверь не ломай, у меня замок цифровой, — совершенно спокойно сказала хозяйка квартиры, наблюдая за тем, как я щемлюсь в двери.

— А, понял. Открой, пожалуйста, котёнок.

— Нет.

— Что значит, нет?

— Нет, значит, нет. Ты глухой, что ли? Раз мы с тобой начали встречаться, останешься у меня. Утром я приготовлю завтрак, мы поедим, и я тебя выпущу.

Начали встречаться? Она реально так думает? Я вообще ни слова про такое не говорил. И не сказал бы. С чего она взяла, что мы встречаемся? Пизде-е-ец!

Помогите! Спасите! Кто-нибудь!

— Да ты больная, что ли? Открой эту чёртову дверь! Я сейчас вызову полицию!

— Вызывай, конечно. Ты забыл, кто у меня родители? Мне ничего не будет. А вот тебе…

Девчонка расхохоталась и пошла в комнату, виляя жопой. Я смотрел ей вслед, бесясь от злости. Она маньячка какая-то? Куда я попал? Вот, что значит ходить в гости к незнакомым тёлкам.

Мне срочно надо покурить, успокоиться и придумать, как быть дальше. И эту дуру успокоить, объяснить, что мы не пара.

Разуваюсь и возвращаюсь в комнату. Света сидит на диване в позе ждуна. Ну, жди-жди. Губёхи наквасила? Обиделась? Это я должен обижаться вообще-то. Это меня жестоко наебали, а теперь ещё и в плен взяли против воли.

Теперь понятно, почему она целка. Потому что ёбнутая.

— Пойдёшь курить, зая? — зову её на балкон, в надежде разговорить.

— Нет.

— Зря. Охуенная тема.

На балконе я немного успокаиваюсь. Долго смотрю на ночной двор, слушаю, как шелестят листья на деревьях и где-то срутся соседи. Спина уже так не горит, что тоже меня приятно радует. Хоть какая-то польза от этой сладкой писи.

Как там мой мотоцикл? Не раздавила ли его богиня Тамара своим нечеловеческим пердаком? Интересно, она Лёву трахнула? Вряд ли там будет наоборот. Да о чём я? Меня самого чуть не трахнули.

Вдруг я вспоминаю про Лёвин подгон. Достаю из рюкзака пузырь, открываю, нюхаю содержимое. Пахнет съедобно. Отхлёбываю вначале с осторожностью, после этого, когда пойло кажется мне вполне сносным, пью уже с удовольствием, выкуриваю ещё одну сигу.

Меня немного отпускает. Надо возвращаться к Светочке. Не буду же я всю ночь на балконе сидеть? Я могу, конечно, только нахуя?

Сейчас я с ней поговорю, и она сама меня выгонит отсюда. Я же не только котиком пушистым могу быть. Я могу быть такой скотиной, что она и пяти минут не продержится.

Артём вышел покурить, а я скорее принялась писать в службу поддержки.

"Тома, твой план не сработал. Артём меня не хочет. Он хочет домой. Может, мне его выпустить? А то я выгляжу, как шлюха."

И плаксивый смайлик в конце.

Как назло, подруги долго не было в сети, но и Артём не спешил возвращаться с балкона. Если бы я не видела через окно его фигуру, подумала бы уже, что он сиганул с девятого этажа.

Что не так-то? Если бы он меня не хотел… Но он же хотел? Очень сильно!

Думать трезво я не могла. После того как он вознёс меня на небеса, между ног до сих пор всё сладко отзывалось, стоило на секунду вернуться в тот прекрасный момент.

Но как вспомню, что он кончил мне на лицо, блевать хочется. Я понимала, что это он так отыгрался на мне, за то, что я не захотела его ртом ублажать, но всё равно мерзко. Да что там мерзко, я в шоке до сих пор.

"Пускай до утра сидит у тебя. Диван один. Спать больше негде."

И то верно. Продолжаем осаду.

"Как у вас со Львом дела?"

"Лев такой тигр! Завтра расскажу. Некогда мне сейчас."

Хоть у кого-то всё хорошо. Тома своего не упустит, в отличие от меня.

Артём вернулся, и я убрала телефон на столик.

— А чё, малая, есть чё похавать? — зашвырнув рюкзак в угол, спросил Артём.

— Что?

— Я жрать хочу! — следом за рюкзаком полетела его косуха, и я только сейчас заметила у парня в руках ополовиненную бутылку. Судя по его блестящим глазам, спиртное. — У вас пленников кормят вообще? — пока я соображала, чем можно угостить его, Артём отхлебнул прямо из горлышка. — Ещё встречаться со мной собиралась, — осуждающе покачал головой. — Ты готовить-то хоть умеешь?

С одной стороны, я растерялась от его наглого, надменного тона, а с другой, как-то, действительно, неловко. Гость всё-таки.

— Пойдём, Артём, — вскочила я с дивана, запахивая на себе потуже халат.

— Картошки жареной хочу! — заявил он и отвесил мне по заднице смачный шлепок.

Он пьяный? Что происходит вообще? Полчаса назад Артём вёл себя замечательно до того момента, как ему было отказано в минете. Всё дело в этом или в бутылке, из которой он то и дело отхлёбывает?

Может, отпустить его? Ну, его на фиг?

Пока я мялась, мы уже дошли до кухни. Артём уселся на стул, вальяжно откинувшись на нём, а я полезла в холодильник за картошкой, как рабыня какая-то.

— А ты ничего такая, — лениво протянул парень, горячо мазнув по мне взглядом. — Жалко, что мы не можем быть вместе.

— Почему? — расстроенно уточнила я, чистя овощи в раковине.

— Ты пойми, малыш, дело не в тебе, дело во мне… Ты хорошая, я плохой. Ну, ты понимаешь.

— Нет, не понимаю, Артём. Можно с этого места подробней?

— Я бабник, алкаш и распиздяй. Хочешь что-то добавить к моим достижениям?

То, что Артём женский угодник — я знала и раньше. Выпившим вижу его первый раз. А что касается его образа жизни…

Баба Катя так его нахваливала… Не может раздолбай добиться такого успеха в карьере музыканта. Это такой же упорный труд, как и любая другая работа. Был бы Артём необязательным или ненадёжным, вряд ли ему бы удалось собрать музыкальную группу и сделать её популярной.

— Зачем ты так, Артём? Мне кажется, ты хороший, — возразила я.

— Ты просто меня не знаешь, Светочка. Но сегодня тебе предоставилась такая возможность познакомиться со мной ближе. Ближе некуда. Может, всё же отсосёшь мне? Бросай картошку, я подожду.

Опять он за своё? Да ещё и так грубо? Обидно стало…

Я уже поставила сковороду на плиту, отдав всё же предпочтение картошке. Не знаю зачем. На что я ещё надеялась? Парень отшил меня, обидел, оскорбил грубостью, а я, как последняя идиотка продолжала готовить для него.

Пока я переваривала то, что мне сказал Артём, и его поведение, он снова ушёл курить. И бутылку с собой прихватил.

Выпустить его? Выгнать в шею? Сказать, что я о нём думаю?

Кому тогда я картошку жарю? А если он сейчас напьётся и буянить начнёт? Я же не знаю, какой он выпивши?

Рассчитывала на страстную, горячую ночь в объятиях любимого парня, а вместо этого жарю картошку, слушая какой-то бред о том, что мы с ним не пара.

Это катастрофа! Так разочароваться в парне…

Через полчаса блюдо, приправленное моими слезами, было готово. Артём пришёл уже пошатываясь. И такой довольный, будто миллион выиграл.

— О-о-о! — протянул парень, увидев мои слёзы. — А чего это мы плачем?

Я ничего не ответила. Швырнула ему сковородку на стол, потом вилку, хлеб…

Майонез и кетчуп Артём нашёл самостоятельно. Открыв по-хозяйски холодильник, он вытащил оттуда ещё и колбаску и принялся есть как ни в чём не бывало.

— Зай, ну не плачь! Будешь знать, как водить домой всяких ушлёпков, — приговаривал он с набитым ртом. — Мужу свой цветочек оставь. Мне не надо. Зато какая картошка у тебя вкусная! М-м-м… Повезёт же кому-то?

Тебе, придурок! Тебе могло повезти. Не в силах больше смотреть на то, как рушатся мои розовые замки, я ушла в комнату. Там дала волю слезам, жалея себя и проклиная за наивность. Размечталась, тоже мне…

— Светочка, я покушал, — сообщил Артём, нарушив моё уединение. — Спасибо, котёнок. Можно я домой пойду? Так хочу домой, ты себе не представляешь.

Он уже на ногах еле стоял. Куда я его сейчас отпущу? Мало ли, что случится по дороге? Он же звезда. Как потом без него?

— Ложись спать, Артём. Пожалуйста.

Я принялась застилать постельное на диван, но Артём и тут меня удивил.

— Хитрая какая, — заплетающимся языком сказал он, выхватывая у меня подушку. — Знаю я эти ваши приёмчики. На полу лягу, раз не отпускаешь. — С этими словами Артём улёгся прямо на полу, обнял подушку и закрыл глаза. — Спокойной ночи, — икнул. — Сладкая пися.

Мне ничего не оставалось, как выключить свет и тоже лечь спать. Через минуту комнату сотряс ужасающий храп, а потом мне пришлось открыть балконную дверь настежь, потому что перегаром несло так, что дышать было невозможно.

Я ещё раз горько всплакнула от обиды и жалости к себе, пообещав забыть этого парня, едва он покинет моё жильё. Но пока что ужасный Артём Царёв был у меня в гостях. К моему уже превеликому сожалению.

Стоило мне забыться тревожным сном, как меня разбудили странные булькающие звуки. Вскочив спросонья, я включила свет и просто охренела.

Артёма стошнило! Прямо на мой белоснежный девственно-чистый ковёр!

— Капе-е-ец! — вырвалось у меня.

Убирая блевотину с ковра, я думала о том, что это мог быть борщ или винегрет, а не жареная картошка. Вот и хорошо, иначе фиг бы я отмыла пятно.

Покончив с уборкой, я снова поплакала, проклиная Артёма последними словами. В одно бранное слово поведение парня не укладывалось, поэтому я вспомнила все, какие знала.

Слушая дикий, бьющий по мозгам храп парня, я радовалась тому, что не отдалась ему. Точнее, хорошо, что он не взял.

Так же быстро, как я очаровалась Артёмом, так же быстро разочаровалась в нём.

Навсегда!

Господи Иисусе, чё так холодно?

И хуёво!

Морщась от головной боли, я разлепил глаза. Где я? Лежу на чём-то белом и пушистом. Умер?

Лучше бы умер. События вчерашнего вечера накатили слишком быстро, аж желудок сжался в рвотном спазме. Что за пойло мне вчера всучил Лёва?

Этот царь зверей меня отравить решил? С другой стороны, если бы не его домашний коньяк, мой перформанс не вышел бы таким тотальным. Должен признать, я у Лёвы в долгу.

Надо подниматься и валить домой. С трудом сажусь и осматриваюсь по сторонам. Почему я, кстати, на полу? Одетый? Светочка меня вчера выгнала с дивана?

Последнюю часть вечера помню смутно, отрывками. Силюсь вспомнить более детально, но потом забиваю хрен. Зачем оно мне надо?

Нет, надо. Вдруг Светочка воспользовалась моим беспомощным положением, сняла с меня трусы и…

Блять, кого я обманываю? Я вчера так нажрался, что даже чудо не помогло бы Светочке. Да и вряд ли после того, как я довёл её до слёз, она бы стала меня домогаться. Она же леди.

Диван заправлен, мои вещички валяются на прежнем месте, там, где я их бросил. Во рту, будто кто-то насрал. Может, и насрал, кто же мне теперь правду скажет. Меня трясёт, как суку и башка раскалывается неимоверно.

Хорошо, что Света меня не выгнала вчера пьяным. Хер знает, как бы я до дома добирался. Кажется, я и ходить-то уже не мог, а у меня гонорар в рюкзаке и телефон недавно купленный. Добрая она всё-таки. Вот за это благодарочка ей от меня.

Телефоны я терял не единожды по своей невнимательности, а однажды палец дверью такси себе прищемил, когда пьяный в сопли ехал куда-то. По причине глупой травмы долго не мог играть на инструменте, за что был одарен в группе глубочайшим презрением. Мне себя беречь надо. У нас скоро гастроли, богатство и слава.

Где моя рабовладелица, интересно? Теперь же мне можно уёбывать? Из кухни доносятся какие-то звуки и пахнет едой, поэтому я иду туда.

Желудок снова неприятно сжимается, и я по пути заруливаю в ванную. Блять, ну и рожа! То, что надо. Как говорится, во всей красе.

Умываюсь, приглаживаю руками торчащие волосы и бороду, пью из-под крана, но вода невкусная, только тошнить начало сильнее.

Светочка колдует возле плиты. Я становлюсь в дверях, оперевшись о косяк плечём, пытаясь понять, в каком она настроении. На ней лосины, ладно обтягивающие её попку и обычная футболка, но выглядит она очень сексуально. Мне остаётся судорожно вздыхать и облизываться на эту вкуснятину.

— Как дела, Артём? — бросив мне взгляд, полный ненависти, спрашивает девчонка.

— Хорошо всё, — как можно беззаботнее пожимаю плечами. — Скоро приготовится?

Света варит борщ! Пахнет так охуенно, что даже мой измученный коньяком желудок начинает требовательно урчать.

— Я тебя кормить не собираюсь. Можешь валить отсюда.

Можно и свалить, конечно. Света злая, расстроенная. Куда её ещё тиранить? Довольно с неё, но я решил задержаться ещё ненадолго. С похмелья горячий супчик — лучшее лекарство.

— Чё это? Ты вчера обещала меня завтраком накормить, — напомнил я.

— Чтобы ты ещё раз мне ковёр заблевал?

Я вчера блевал? Да ладно?

Должен признать, что мне стыдно. Этого я не хотел. Думал в цветок нассать, но и то счёл это перебором. А тут такой казус… Мда…

Перестарался. Стыдно-то как, просто пиздец.

— Тебе не стыдно, Артём?

— Мне? Ничуть. А что случилось?

— Что случилось? — Светочка выключила плиту и начала разгонять ситуацию. Да, малыш, давай, скажи, что я скотина! — Ты меня обидел и оскорбил вчера! Напился, заблевал ковёр! Я всю ночь не спала из-за твоего храпа! И телефон у тебя в рюкзаке не затыкался. А тебе, хоть бы что?

Светочка сейчас была похожа на сварливую жену, отчитывающую загулявшего мужа. Такая забавная. Из неё получится идеальная жена. Фырчит, а завтрак готовит. И ковёр помыла. Повезёт же кому-то?

— Это мои поклонницы мне названивали, — подхватываюсь я. — Ночи напролёт покоя мне от них нет. Такова моя жизнь, Светочка, ничего не поделаешь.

— Да пошёл ты в жопу!

— Всенепременнейше, мадам. Кофе мне налей хотя бы, пожалуйста!

Светочка скрипит зубами, ноздри раздуваются. Сейчас она кастрюлю с супом мне на голову наденет. И правильно сделает.

А, нет. Накладывает в тарелку, ставит на стол.

— Ешь и уходи! — говорит она.

Как же стыдно, господи!

Но и жрать хочется. Поэтому я смиренно сажусь за стол и беру ложку. Похмелиться бы, и борщ стал бы ещё аппетитней.

— У меня есть водка. Холодненькая, — внезапно сообщает Светочка. — Будешь? Я такое всё равно не пью…

— Угу, — киваю, хлебая торопливо из тарелки, потому что сварено восхитительно!

Света лезет в морозилку, достаёт запотевший пузырь и щедро наливает мне водяры в стакан.

Я почти люблю её. Правда. Она удивительная, просто невероятная девушка, поражающая меня своим терпением и талантами. Оттого мне становится ещё грустней. Если бы я мог, если бы хотел связать свою судьбу с женщиной навек, то вот оно — сокровище!

Но я не могу.

— Твоё здоровье, киса! — выпиваю залпом налитое, и через пару минут просто воскресаю.

Света наливает мне следом огуречного рассола, попадая мне ещё раз в сердечко. Вчера я не обнаружил в холодильнике огурцов. Я в этом уверен, я внимательно смотрел, а рассол холодный. Значит, Света утром ходила в магазин, чтобы меня порадовать? Борщ сварить — это не бутер намазать. Значит, она встала пораньше.

А в чём прикол? Я думал, она меня видеть не желает? Какая-то очередная бабская уловка, не иначе.

Она не ест. Стоит, скрестив руки, смотрит то в окно, то на меня.

— А ты правда целка? — за каким-то хером спрашиваю я.

— Это уже не твоё дело, — отвечает по-деловому, а это означает, что между нами всё кончено навсегда.

Это и грустно, и хорошо. Ничего не поделаешь. Быстро доедаю завтрак и собираюсь на выход. Света с готовностью отпирает мне дверь. Мне хочется сказать ей что-то хорошее на прощание, потому что я всё же счастлив от подаренных мне ею минут. Вряд ли я смогу забыть такое приключение, и по большому счёту мне было невероятно хорошо с этой девушкой. Это ей было плохо.

— Займи мне три сотки на такси, зая, — добаляю финальные нотки говнеца. Занимать у женщин деньги — самое отвратительное, на мой взгляд.

Света вздыхает и отыскивает в сумочке свой кошелёк.

— У меня только пятитысячные, — достаёт одну купюру и рассеянно смотрит на меня. Богачка. — Может, тебе на карту перевести?

— Это тоже подойдёт, — выхватываю у девчонки купюру и небрежно засовываю в карман куртки. Поцеловать бы её на прощание, но куда мне с моим перегаром? — Счастливо оставаться!

Незамедлительно выскакиваю в подъезд, бегу вниз по лестнице. У подъезда сажусь на лавку, достаю сигареты и телефон.

26 пропущенных от Лёвы? Вот, кто мешал Светочке спать? Наверняка случилось непоправимое. Я даже боюсь перезванивать. Сердце падает в тревоге за мой байк. Руки так дрожат, что еле прикуриваю сигарету.

Я не знаю, что сделаю с Лёвой, если с мотоциклом беда!

Утром меня разбудил жужжащий мобильник. В отличие от Артёма, я поставила свой на беззвучку, а вот его трезвонил всю ночь. Артём так любит свои песни, что поставил одну из них на звонок. При всей моей любви к творчеству "Гранита", теперь меня от неё тошнило. Это было невыносимо, но я не могла себе позволить рыться в чужих вещах.

Звонила Тома, поэтому я убежала в кухню, чтобы с ней поговорить, предусмотрительно закрыв дверь в комнату. Нет, мне не жаль было тревожить сон Артёма, пусть бы вставал уже и проваливал с глаз моих, я хотела пожаловаться Томе прямо сейчас, немедленно, в эту же секунду!

— Привет, Светик! Тигр не может до Артемона твоего дозвониться. Он там жив или ты его ушатала?

— Спит ещё… Не называй его так! — едва сдерживаясь, чтобы не заорать, поправила я подругу. — Никакой он не мой!

— А чё случилось? Вы не переспали?

— Нет. И слава богу! Знаешь, что вчера было?

— Не знаю, но если ты прояснишь ситуацию, буду благодарна.

Голос у Тамары был такой весёлый и довольный, что её ситуацию можно было не прояснять. У них с Лёвой всё было, и ей понравилось, раз она своего героя Тигром зовёт, а моего Артемоном.

— Тома, он сделал мне кунилингус…

— Да ладно? Ничёси! Красавчик!

— Да погоди ты перебивать! Потом этот бесстыдник заставлял меня сделать ему минет. Я отказалась, тогда он кончил мне на лицо и собрался домой.

— А ты кончила? Понравилось тебе? Могёт?

— Да, — лицо непроизвольно растянулось в улыбке, а в животе всё сладко сжалось от яркого воспоминания. — Причём тут это вообще? — собралась я с мыслями. — Это ещё не всё! Артём напился, говорил мне пошлости, шлёпал по жопе, наблевал на ковёр!

— Ой, ну ладно тебе, Свет. Кто ни разу не блевал по пьяни, пусть кинет в меня пятьсот рублей.

— Я не блевала!

— С тебя пятихатка! — звонко расхохоталась Тамара.

— Что мне теперь делать? Я видеть его не хочу!

— Так, стопэ! Не гони! Сейчас тётя Тома расскажет тебе, как правильно опохмелить мужика.

— Чиво? Не хочу я его опохмелять. Он мерзавец!

— Свет, ну а ты как хотела? Хочешь святошу — в монастырь ехай.

— Он вытер ноги о моё гостеприимство! Оскорбил меня своим отказом заняться сексом! Я теперь чувствую себя шлюхой, а он меня даже не трахнул!

— Шлюхи не бывают девственницами. Артемон артист, тонкая натура, но он мужик. А мужики все одинаковые и скучно примитивные. Ты мне лучше скажи, у него с сантиметрами все нормально?

— Нормально.

— Вот и прекрасно! Водка есть у тебя? Огурцы солёные?

— Да. Нет.

— Дуй в магазин. Свари борща. Только нежирного. С курицей. Водку в морозилку положи. Как проснется, отругай, но не слишком. Он же квартиру твою в карты не проигрывал? С другой бабой не шлялся? Дай понять, что смертельно оскорбилась, но накорми обязательно и сто грамм налей. К себе не подпускай, извинения не принимай! Сделай вид, что всё кончено.

— Зачем мне это всё, Тома? Я уже не люблю Артёма.

— Тёте Томе-то не ври!

— А потом что?

— А потом ничего. Затаись ненадолго. Трубки с незнакомых номеров не бери, на смс не отвечай.

— Как будто Артём мне названивать будет. Он меня через день и не вспомнит! У него даже номера моего нет.

— Ещё как вспомнит. Особенно, как он тебе лизал, и как ты его опохмелила. Понимаю, что ты злая и расстроенная, но тут многоходовочка нужна. Запасись терпением. Не лоха соблазняешь. Звезда всё-таки, хоть и местного розлива.

— Ты вчера говорила, что "Гранит" тебя не впечатляет.

— Ночью впечатлилась. Что я не могу мнение переменить?

— Ладно, Тома… Спасибо. Сделаю, как ты сказала. Но не дай бог это не поможет…

— Не поможет, у меня другие методы имеются. Не кисни! Ты чё во мне сомневаешься?

Ещё как. Какие-то методы у Тамары унизительные, если разобраться. С другой стороны, что я потеряю, если борщ сварю? Время? А если не сварю, любовь.

— Конечно, нет. Всё, Тома, пока. Я в магазин пошла.

Сделав всё, как говорила подруга, я выпроводила Артёма. Даже не поцеловал на прощание. Я бы и не позволила, но обидно было, что не он и не попытался.

Козёл, бабник, наглец, сволочь, мерзавец, негодяй, бесстыдник! Ненавижу!

Пропсиховавшись, я снова набрала Тому. Нужно было выслушать, как она время провела. А то она меня поддержала, а своим счастьем не поделилась.

— Чё ушёл?

— Ушёл.

— Довольный?

— Не знаю. Я не спрашивала. Пять тысяч занял и ушёл.

— Скотина какая! Это ты, конечно, зря, Светик. Нельзя мужикам деньги занимать.

— Он триста рублей просил на такси, а у меня мелких не было, — зачем-то выгораживала я Артёма, сама того не желая. — Мне жалко его стало. Как бы он домой поехал?

— Да это вообще не твои проблемы. Пусть бы пешком шёл, чай не зима на улице. Было бы лучше, если бы ты у него заняла.

— Зачем?

— Пока не отдашь, он точно о тебе думать не перестанет. Слу-у-ушай! Повезло тебе! Есть у меня идея получше. Лев, погоди! Не звони Царёву! — крикнула Тамара своему фавориту. — Короче, слушай сюда, Светик. Мы со Львом сломали вчера мотоцикл Артемону. Ну как сломали… Сильно. Ремонт нужен.

— Что? Как так? Вы в аварию попали?

— Не совсем. Мы на нём это самое… Предавались греху и плотским утехам, и он не выдержал напора тигра. — Или Томиного веса? — Байк уже в гараже у Лёвиного дяди Тимура. Мы его починим, конечно, но есть мысль. Давай мы скажем Артёму, что ты на нём каталась и нечаянно упала?

— Я? Зачем? Как я могла его разбить, если я с Артёмом всё время была?

— Так утром, после того, как он ушёл. Мы пока ему не скажем, время потянем.

— Вы с ума сошли? Артём меня убьёт!

— Тебя нет. Ты милая девушка, которая была к нему чрезвычайно добра. А тигрёнку он кишки через жопу выдерет! Только представь, как он будет на тебя зол? Будет думать о тебе каждую минуту, пока мотоцикл не починим. И даже после этого, садясь на байк, он будет тебя вспоминать. Классно я придумала?

— Ничего классного не вижу. Бред какой-то! Хочешь нас совсем рассорить?

— Ничего подобного. Клин клином вышибают. И вообще, тётя Тома просила тебя хоть раз о чём-то глобальном? Тебе трудно, что ли подыграть? Всем будет хорошо. У вас с Царёвым появится общая беда, интересы. Он с тебя не слезет, пока мотоцикл не вернём. И тигрёнок останется цел и невредим. Ему скоро на гастроли. Если Царёв его отлупит, а он отлупит, можешь не сомневаться, вся группа пострадает. Ну как они без басиста? Такой шанс у тебя, Светик!

Я скоро чокнусь с этой Тамарой. По-моему, она просто своего тигрёнка выгородить пытается, а не мне помочь. Хотя…

Пошёл он в жопу, этот Артём! Что он мне сделает за свой дурацкий мотоцикл? Пусть считает, что это карма его настигла за его свинство. Так ему и надо!

— Я согласна, Тома! Без проблем!

— Так… Ты главное — не волнуйся. Дядя Тимур денег с тебя не возьмёт и сделает всё в лучшем виде. А пять тысяч, что ты Артемону заняла, сейчас тигрёнок тебе переведёт на карточку.

— А я и не волнуюсь!

— Всё, кисунь, целую, обнимаю. Спать хочу. Полночи с этим мотоциклом провозились, будь он неладен. Ты не представляешь, какой у меня синяк на заднице, но оно того стоило. Ночь была великолепна и незабываема! Слушай тётю Тому, и Царёв тебе ноги будет целовать!

Тома отключилась, и я вздохнула с облегчением. Подруге удалось поднять мне настроение и вселить надежду на то, что Артём будет моим навеки!

А если нет, будет помнить меня до конца своих дней!

Выкурив сигарету, я набрался смелости набрать Лёву. Он скинул вызов и прислал мне смс:

"Перезвоню позже, брат."

Брат? Прежде Лёва так меня не называл. Моя тревога насчёт мотоцикла только усилилась. Не к добру это всё. Что бы там ни было, тусоваться у подъезда Светочки смысла не было, поэтому я вызвал такси и поехал домой.

Всю дорогу думал о ней, даже не о байке. Прокручивал раз за разом наши с ней поцелуи и ласки. Как наяву ощущал на ладонях шелковистость её кожи, а во рту её вкус, мне казалось, даже пахло от меня ею. Стоны малышки, её нетерпеливая дрожь, трепет желания — это были настолько приятные воспоминания, что я не пытался их прогнать от себя. Напротив, мне нравилось вспоминать подробности и детали этого запретного момента.

В голове назойливо звучала какая-то ритмичная мелодия, ассоциирующаяся со сладким запахом нашего греха. Едва зашёл домой, схватился за гитару. Несколько часов подряд тренькал на ней, на каком-то необъяснимом пике вдохновения. К вечеру я понял, что написал охуенную мелодию к новой песне. Осталось слова сочинить, и будет разъёб. Эт определённо хит! Моя лучшая музыка!

Нехило меня так от Светочки вштырило. Если и дальше пойдёт в этом же темпе, я напишу новый альбом. Давно пора. Год гастролируем со старьём. Только вот я решил больше не смотреть в её сторону, а это проблема. Надо писать быстрее, пока меня прёт.

Наигравшись до посинения, я отложил гитару в сторону и продолжил думать о Светочке. Неплохо, весьма неплохо. Пусть она мне не отсосала, но есть всё же польза от неё.

Чем она, интересно, занимается? Нажаловалась уже бегемотику на меня? Может, ей похер вообще? Я ушёл, и она и думать обо мне забыла? Это я сижу тут, как мудак, подрачиваю на её светлый образ, а ей на меня срать? Несмотря на моё решение больше не пересекаться со Светочкой и выкинуть со временем её из головы, мне хотелось, чтобы она обо мне думала, пусть даже воспоминания у неё не совсем приятные. Главное — чтобы помнила.

Вечером мне перезвонил Лёва и попросил подъехать в гараж его дяди Тимура. Я бывал там пару раз, когда помогал Лёве чинить его "Приору". Может, опять что-то нужно от меня?

Обычно мне было лень выбираться из дому из-за какой-то непонятной хрени, но сегодня у меня было столько энергии, что я сам с себя охуевал.

Ни о чём не подозревая, я приехал в гараж. Лёва курил на улице с кем-то, разговаривая по телефону. Увидев меня, он сразу же прекратил разговор и спрятал мобилу в карман.

— Здорово, брат! — протянул он мне руку. — Ты только не волнуйся…

А я и не волновался, пока он мне этого не сказал. А теперь меня затрясло похлеще, чем с похмелья.

— Что с моим байком? — начинал закипать я, чувствуя, как внутри всё обрывается от ужасного предчувствия.

— Пойдём, — махнул он рукой в сторону дверей, и открыл её, пропуская меня вперёд.

Я сразу увидел его. Он лежал на боку, раскуроченный, жалкий, будто мёртвый навеки.

Фара разбита, оба крыла и защита цепи погнуты, вмятина на баке, одного зеркала просто нет.

Мой друг, мой железный конь, моё единственное имущество!

— Это что такое? — растягивая слова, спросил я, не сводя глаз с раскуроченного байка. В глазах потемнело от горя, руки сами непроизвольно сжались в кулаки. — Ты что наделал, гандон?

Я почти чувствовал ту же боль, что чувствовал мой мот. Ярость заслонила собой всё вокруг. Я резко развернулся и втащил Лёве по виноватой роже. Затем ещё раз вдогонку и ещё.

Как он мог? Я же ему доверил самое дорогое, что у меня есть, а он разъебал его в хлам! Я сейчас ему кишки вырву и сыграю на них похоронный реквием! Буду убивать его медленно, чтобы он понял, что воткнул мне нож прямо в сердце!

— Это не я! — затараторил Лёва, закрываясь от меня. — Это подруга твоя!

— Какая, блять, подруга? Ты чё несёшь?

— Света! Это всё она!

Я отступил от пацана на шаг, пытаясь взять под контроль своё бешенство, и понять, о чём он мне толкует.

— Света? Какая, нахрен, Света?

— Ну, Света. С которой ты вчера ушёл. Подруга Тамары.

— Что?

Лёва пьяный или придумать что-то получше не мог, чтобы отмазаться?

— Она приехала утром к Тамаре в гости, я там тоже был. Света попросила прокатиться, сказала, что ты ей разрешил. Я поверил, дал ключ. А она…

Господи Иисусе, это пиздец!

— Что со Светой? Она в порядке?

— Вроде да.

— Вроде?

— В порядке.

Я выдохнул с некоторым облегчением. Повезло девчонке. Так разъебать мотоцикл и остаться в живых — чудо, не иначе!

Впрочем, это ненадолго! Я её прикончу! Придушу нахер! Сначала выебу, а потом придушу! А потом ещё раз выебу!

Сука, она специально, что ли? За то, что я так с ней обошёлся? Господи, за что мне всё это? За то, что я её не трахнул? Лучше бы трахнул, и мой конь был бы жив!

Чё делать-то теперь?

Я посмотрел на Лёву, который щупал пальцами челюсть. Теперь мне перед ним стало стыдно. Дал пизды человеку ни за что.

— Лёва, извини, что сорвался…

— Да ладно, брат. Я всё понимаю… Дядя Тимур сказал, что починит байк. Денег не возьмёт, но запчасти нужно заказать оригинальные. Там немного выйдет, и время нужно. Я сам куплю, Артём. Я тоже виноват. Доверился девчонке…

Теперь мне стало ещё стыднее. Лёва подсуетился, напряг дядьку, хочет взять расходы на себя, а я ему в морду дал. Три раза!

— Сколько надо? — уточнил я, достав пачку сигарет.

Лёва назвал сумму, которой добил меня окончательно. Я тяжело опустил жопу на ящик с инструментами и закурил. Хуле делать? Надо делать.

— Ты только на Светочку не злись, Тёма. Она же девчонка. Не справилась с управлением. Там секунда какая-то, и всё, кирдык! Она так плакала, бедняжка, еле успокоили!

Плакала? Я сам сейчас расплачусь.

— Что у тебя с Тамарой? — я решил сменить тему.

— Любовь! — Лёва мгновенно оживился. — Чуть хуй не стёр. Вот это женщина!

— Ой, всё, заткнись! — не сдержался я. Это от зависти. У Львенка и Черепахи был секс, а у меня нет. — Позвони своей богине и спроси номер Светы.

— Ага, сейчас, братишка, — Лёва с готовностью выхватил из кармана телефон. — Утебя нету, что ли?

— Представь себе.

— А зачем ты ей звонить будешь? Ругаться? Ты мужик или кто? Э! Остынь по-братски! Сказал же, сам запчасти куплю.

— Да я куплю, Лёва. Тебя это больше не касается. Я со Светочкой сам разберусь, дружище!

— Э! Ну, сказал же, оплачу ремонт! Позволь по-братски! — не унимался Лёва.

Он продиктовал мне номер телефона Светочки, и я вбил его в мобильник, подписав её "Стерва", с большой буквы, а потом закурил снова. Сразу звонить не стал, зная свой вспыльчивый характер. Решил доехать до дома и успокоиться.

Посмотрев ещё раз на раскуроченный байк, я подумал, что Лёва прав. Пусть башляет, раз такой добренький. Нехер было садить на него Светочку.

По-братски!

А на его чувстве вины я ещё сыграю. Как позовёт бабуля на дачу, с собой его прихвачу. Будет первым пахарем. А я пива попью под яблоней и развлеку его беседой. Я теперь пешеход, могу пить, сколько влезет. Лёва ещё и возить меня теперь будет на "Приоре", как миленький.

— Ладно, Лёва, уговорил, — согласился я и поднялся с ящика. — Плати за ремонт! Чтобы был, как новый!

— Конечно, Тёма! — просиял от счастья мой новый брат. — Дядя Тимур всё сделает. Ты только не волнуйся больше. И Свету оставь в покое. Что с неё взять, она же девочка?

Может, и оставлю. Не решил пока.

Мы вылезли из гаража, Лёва его запер, и мы вместе пошли до остановки. Я бы мог на такси уехать, но было охота с Лёвой попиздеть.

— А ты чего не на машине? — спросил я его.

— Так это… Мы с Тамарой выпивали. Выхлоп у меня ещё.

— М-м-м… Чё прям любовь у вас, говоришь?

— Ага. Я вот думаю жениться. Пять миллионов на свадьбу только накоплю.

— Скока-скока?

Меня почему-то эта сумма смутила больше, чем желание Лёвы жениться на тёлке, которую он только вчера оприходовал. У Томы пизда волшебная какая-то? Чё происходит?

— У меня знаешь сколько родственников? Вай! Только дядей четырнадцать вчера насчитал. А братьев и сестёр не смог. Тут надо серьёзно к вопросу подходить. Если кого забудешь, раздор, скандал, кирдык!

— И чё, прям женишься?

— Если отец согласится. Познакомить надо сначала с родителями Тамару. Ты же её видел? Как она может им не понравиться? Она же сладкая, как булочка!

Пиздец! Потеряли пацана. Если ещё и Лёва женится, я один в группе холостой останусь. Мне вообще скоро с пацанами неинтересно будет. И так про обои и подгузники трындят с утра до вечера.

— Ну, ты погоди пока. Пять миллионов же нету ещё? Присмотрись, так сказать, к будущей жене, как следует. Они же все поначалу хорошие, добренькие. А потом на шею сядут, и пиздец! — как мог, отговаривал я друга от непоправимого.

— Пока я смореть буду, уведут. Отвечаю! Такие женщины на дороге не валяются! Сначала женщина относится к тебе так, как хочет, чтобы ты к ней относился, а потом так, как ты к ней относишься! Я её на руках сразу буду носить, чтобы не думала мне плохо делать!

Не обсерется, интересно, такую тушу таскать?

Я нихера не понял, что Лёва имел в виду. Да и похуй вообще. Статусов в ВК начитался, что ли? Ну, или просто ёбнулся. Нахер я буду голову забивать, если ему, чтобы пять мультов заработать, надо год на гитаре тренькать. Как в принципе и мне. И то, если мы новый альбом напишем. Это когда ещё он их заколотит? Натрахается и успокоится, зуб даю.

Моя маршрутка подъехала первой, поэтому я быстро попрощался с Лёвой и уехал домой. По дороге думал, что я скажу Светочке. Хуесосить девчонку сразу не хотелось, а любезничать с ней тем более. Как бы так выстроить диалог, чтобы высказать ей всё, что я о ней думаю, и не выглядеть так, будто я с цепи сорвался? Хотя, какая мне разница, что она обо мне подумает? Мне же пофиг? Или уже не пофиг?

Блять!

Говно во мне начало закипать, едва я только представлял наш диалог, но, тем не менее, я решился. Пока шёл домой от остановки, набрал Светочку.

Эта сучка не брала трубку! Не брала, и всё тут. Наверное не берёт с незнакомых номеров и правильно делает. Сейчас столько всяких мошенников развелось.

Мне пришлось остановиться и отправить ей смс на вацап:

"Светочка, это Артём Царёв. Я хочу отдать тебе долг. Возьми, пожалуйста, трубочку!"

Я вложил максимум любезности, на которую был способен. Она же хочет свои бабки обратно получить? По-любому хочет. Классно я придумал?

Светочка прочла моё сообщение, но ничего не ответила, тогда я набрал её снова. Хер! Жирный такой!

"Свет, скинь номер карты или скажи, куда деньги перевести. Хочешь, я тебе домой привезу наличными?"

Долг реально нужно было отдать, раз Лёва за ремонт байка башляет, а заодно будет повод со стервочкой встретиться.

Она снова прочла, но ничего не ответила. Ей бабки не нужны? Ну, и пошла она на хер! Оставлю себе за моральный ущерб. Пусть дальше дуется.

До дома шёл уже злой от такого игнора. Мой план выставить себя мудачелой удался, лучше и не придумаешь. Так чего я тогда злюсь?

Можно было домой к девчонке съездить без приглашения, чтобы по жопе ей надавать за байк и долг вернуть, но мне гордость не позволяла. Вдруг я приеду, а она дверь не откроет? Я вообще тогда взорвусь от унижения.

Кажется до меня дошли слова нового брата про отношение женщины. Светочка мудака врубила? Расхуярила мне байк и гасится теперь? Ах, ты ж, вот оно что!

Ничего-ничего… Надо просто подождать. На концерт придёт или на дачу к деду прикатит, тут я её и выловлю. А пока пусть говно поуляжется у нас обоих.

У подъезда меня ждал приятный сюрприз. Моя бывшая Натаха. Ну, как бывшая. Чпокаемся время от времени. Даёт везде, берёт по самые яйца!

— Привет, Артём, — кокетливо улыбнулась Натаха, вскакивая с лавки. — А я уже заждалась. Как дела?

— Привет, солнце! А чё без звонка?

— Номер твой потеряла, а в ВК ты с утра не заходил. Я тебе пива купила! — Натаха потрясла передо мной увесистым пакетом из алкомагазина. — Твоё любимое.

— Ну, пойдём, моя сладенькая!

Приобнимаю Натаху за талию, а потом жамкаю рукой за булку. Жопа — отпад!

Одна настроение уронила, вторая подняла. Как тут будешь моногамным?

Натаха ржанула, как кобыла, с моего загара, когда я предстал перед ней в натуральном виде. Это досадное недоразумение никак не препятствовало намоканию её киски при виде меня, поэтому вскоре мы слились телами, и я думать забыл о своём несовершенстве.

С ней мы зависли на два дня. Предавались греху, пили пивко и ели пельмени. Драл деваху без устали, с огоньком, а сам думал о Светочке. Вспоминал вкус её сладкой писи, и у меня хуй вставал, как ванька-встанька. Натаха была весьма довольна моей потенцией.

Как ни странно, я её восторгов не разделял. Членом в ней, мыслями в другой.

В какой-то момент понял, что представляю вместо своей подружки Светочку, и мне взгрустнулось. Почему я вообще о ней думаю? У меня на члене другая зажигалочка вертится. Какого, сука, хрена?

Жопа у Натахи красивая, но ленивая. Готовить не умеет совершенно.

Пельмени надоели, и мне вспомнился Светин борщ. Я попросил Натаху заебенить борщеца, на что она в ответ потребовала куни. Вот, как это, оказывается, работает?

Хочешь жрать, пиздуй лизать?

Лизать Натахе я побрезговал, за что жестоко поплатился. Она сказала, что ей пора, и уехала домой, никаких борщей, естественно, не сварив. Должен признать, я не сильно расстроился, потому что многого от Натахи не ждал, да и яйца уже пустые. Затрахала она меня в прямом смысле этого слова.

Оставшись без женского общества, я начал снова думать о Светочке. Нет, я и так о ней всё время думал, но теперь меня вообще ничто не отвлекало, и я полностью в ней погряз.

Я пытался отвлечь себя сериалом, но это было выше моих сил — Света в башке засела так, что хер прогонишь. Это любовь с первого куни? Такого не бывает.

Порывался снова ей позвонить, потом написать. Надавал себе по рукам и достал из-под кровати гитару.

Почему Света гасится? Обиделась? Боится моего гнева из-за байка? Настолько разочаровалась во мне, что даже пять тыщ простила?

Чувствовал себя говном. Конченым. Жалел, что вообще связался с этой дурой.

До ночи бренчал на гитаре. На одном дыхании написал ещё одну мелодию к песне. Понял, что родил очередной разъёб и в запале хреначил по струнам, пока моя "любимая" соседка снизу не начала долбиться в батарею.

Снова взял в руки телефон. Начал искать Светочку в ВК. Не нашёл, психанул, потом расстроился. Написал Лёве, попросил его снова пошпионить и разузнать ссылку на страничку стервочки у его будущей жены.

Лёва пообещал подсуетиться и пропал из сети до утра. Шпилит поди свою богиню, а я тут лежу, как дебил, и думаю о Светочке.

Следующим утром Лёва, таки, добыл ссыль на Светочку. Но у неё, блять, был закрытый профиль.

До обеда маялся, потом кинул ей заявку в друзья. Прождал весь день, и ничего. Отозвал заявку.

Через пару дней снова постучался в друзья. Ждать не стал, сразу же отжал кнопочку обратно, чтобы не позориться.

В это же время с меня начала слезать кожа. Не вся, только на плечах, слава богу. Дико чесалось и бесило. Как бы сейчас пригодилась Светочкина мазь и её заботливые ручки.

Прошло две недели и четыре концерта. Света так и не появилась. Даже бегемотик приходила к Лёве, а её подруга нет. Я бы мог подумать, что она затерялась в толпе гостей, но увы. Света по-любому пришла бы с подругой вместе. От неё же она не шкерится? Может, заболела или мутит с кем-то другим? Чё теряться-то?

Я хотел расспросить у Тамары, про Светочку, но сдержался. С трудом. Ещё не хватало, чтобы я интерес свой выдавал. Перетопчется.

Раз Светочка забила на концерты, оставалась дача. Может, она, как и я, бывает там раз в год? Мне что там тусоваться с утра до ночи, лишь бы наша встреча выглядела случайной?

Должен признать, я на такое не подписывался, но есть один человечек, который мог бы мне помочь — моя любимая бабуля. Она уже выступила Ларисой Гузеевой однажды, пусть сбацает на бис. Стоит ей только намекнуть, что меня заинтересовала эта милаха, она заставит своего краша подсуетиться, и он внучку приволокёт в тот же миг. Это я вам точно говорю.

Оставалось дело за малым — намекнуть бабе Кате, что я соскучился по белобрысой стервочке. Не откладывая в долгий ящик, я набрал бабушку и поинтересовался, не нужно ли ей что-нибудь помочь по хозяйству.

Баба Катя очень удивилась моей не дюжей инициативе, но накидала мне такой список дел, что я охренел. К счастью, у меня был брат Лёва, которого я без труда намазал на эту поездку, пообещав ему отдых на природе и вкусный шашлык, который он сам, конечно же, и пожарит. Или я зачморю этого грузина насмерть.

В назначенный день Лёва заехал за мной на машине. Он возил меня на репетиции и концерты, поэтому для меня это было в порядке вещей.

Дёрнув ручку на передней двери затонированной в хлам "Приоры", я так резко сиганул в салон, что едва не уселся на колени богине.

— Пардоньте! — отскочил я от Тамары как ошпаренный.

Какого хуя она тут делает? Лёва её с собой взял? А я на заднем сиденье должен ехать, как лошара? Пусть бы Тамара там диван продавливала.

— Прыгай назад, Тёма, — распорядился Лёва.

Мог бы и не говорить. Я так-то уже догадался, что меня свергли с трона. Спасибо, что не в багажник определили.

Распахнув заднюю дверь, я сразу почувствовал знакомый запах духов. Сладкий, волнующий, возбуждающий…

Нет, мне не показалось. На заднем сиденье сидела Светочка собственной персоной!

Вот ты и попалась, стервочка!

— Я не сильно толстая в этом купальнике? — поинтересовалась я у Томы, вертясь у зеркала в нескромном бикини.

Лев должен был заехать за нами через полчаса, а я всё никак не могла выбрать, какой купальник взять на дачу. Мне хотелось выглядеть на все сто, чтобы понравиться Артёму.

Боже, я думала, этот день никогда не наступит! Тома запретила мне ходить на его концерты, отвечать на его звонки и сообщения. Признаться, я уже отчаялась, что парень моей мечты обо мне думает, но он звонил мне, писал и стучался в друзья в ВК. Два раза стучался! Каково же было искушение ответить ему хоть на одно сообщение или увидеть его издалека, но я держалась каким-то чудом. Соскучилась по Артёму так, что в душе всё переворачивалось от мысли, что сегодня мы наконец-то встретимся.

Тома классно придумала, напросившись с Лёвой на дачу к бабушке Артёма, а я типа случайно оказалась с ними в одной машине, потому что они согласились меня подбросить до дачи деда.

— Ты у меня спрашиваешь? — иронично изогнула бровь Тамара. — Едь в этом. Не беси тётю Тому своей тощей жопой.

— Хорошо, — вздохнула я и надела поверх бикини сарафан.

— Ты всё запомнила, Светуля?

— Да. Продолжать игнорить Артёма, делать вид, что он мне неинтересен, что я всё ещё обижена на него за прошлое свидание, — повторила я заученный текст. — Ты думаешь, это сработает?

Я всё ещё считала, что с самого начала наши отношения с Артёмом не задались, что всё пошло не так, что я тоже всё делала не так…

А теперь между нами стоял ещё и его разбитый мотоцикл. Что если Артём настолько зол на меня, что и смотреть в мою сторону не захочет?

— Сегодня узнаем, что у Артемона на уме, — подбадривала меня подруга. — Ты, главное, слюни не распускай и ничего не бойся! Он девчонок не бьёт. Ну, по крайней мере, мне так тигрёнок сказал.

— Тома, а вдруг Артём спросит что-то про мотоцикл, а я ничего не смогу ответить, ведь я за рулём ни разу не сидела? Он поймёт, что я вру, что мы все его надурили, и убьёт Лёву. Он и так его побил, хотя тот по легенде ничего не ломал. Представляю, что тогда Артём мечтает со мной сделать!

— Что-то неприличное, надеюсь?

— Тома!

— Что Тома? Скажи ещё, что ты об этом не мечтаешь? О том, как великий Царёв отхлестает тебя по губам своим огромным и толстым членом…

— Фу!

— Не фукай! Все мужики тащатся от минета. С каких таких хренов Артемон должен разлюбить такое дело? К тому же не забывай, что он тебе отлизал! Я была о нём худшего мнения, кстати.

— Почему?

— Потому что для мужчин куни — это козырный туз! Как для нас анальный секс! Если бы Царёв не запал на тебя, не пошёл бы с козырей. Оттрахал бы тебя и забыл, как звали. — Тома потянулась к сумочке, в которой заголосил её телефон. — Всё, мать, погнали. Карета подана!

У подъезда нас ждал Лев на своей машине. Он сначала открыл дверь для Томы, усадив её на переднее иденье с такой любовью и благовеянием, будто она королева, а потом открыл дверь и для меня. Вот это манеры, я понимаю. Не то, что Артём…

Мы заехали за Царёвым. Выяснилось, что его дом не так уж далеко от дачного посёлка. Интересно, с кем он живёт? С родителями или один? Это его квартира или снимает?

Стоило увидеть его, как сердце заколотилось где-то в ушах, ладони так вспотели, что пришлось обтерть их об сарафан. Он втиснулся ко мне на заднее сиденье и сел так вольготно, что мне пришлось едва ли не вжаться в дверь, чтобы наши бёдра не соприкасались.

Артём был всё так же красив и сексуален. Я вылупилась на него, как будто сам Иисус спустился с небес, и всё не могла на него насмотреться.

— Привет! — небрежно бросил он мне, а затем поставил между нами свой рюкзак, который был теперь чем-то вроде барьера. Так гораздо лучше. Теперь его близость не была такой опасной и будоражащей. — Я волновался за тебя, Светочка.

— Правда? — удивлённо пискнула я, широко распахнув глаза.

Господи, ура! Артём за меня волновался! Он назвал меня Светочкой!

— Кхм, кхм! — покашляла Тома, и я поняла, что говорю что-то не то.

— Не разговаривай со мной, пожалуйста! — строгим тоном сказала я Артёму. — Я обиделась!

— Да ты что? — злобно протянул он. — Не может быть!

— Представь себе!

Я сложила руки на груди и демонстративно отвернулась к окну.

Послышалась возня рядом со мной, видимо, Артём искал что-то в своём рюкзаке. Мне было любопытно, что он там роется, но я не могла повернуться из-за своей потрёпаной гордости. Вдруг ладонь парня с громким хлопком опустилась на мою голую ляжку. Я вздрогнула, подскочив задницей на сиденье и вопросительно уставилась сначала на руку Артёма, сжавшую моё бедро, а потом на него самого.

Он выглядел таким довольным, будто бы случилось что-то замечательное. Прежде чем я открыла рот, чтобы спросить, что это он делает, Артём убрал от меня руку, и я увидела на своей ляхе пятитысячную купюру.

— Возвращаю должок, куколка! — Артём хищно облизнулся, глядя мне прямо в глаза. — Жду от тебя встречных действий. Ты мне тоже кое-что задолжала!

Я покраснела, когда поняла о чём это он. Испуганно перевела взгляд на наших друзей, но они, казалось, не обращали на то, что происходит позади них, никакого внимания.

— Не надо мне ничего возвращать в таком случае! — гордо вскинув голову, ответила я Артёму. — Если твои услуги стоят так дёшево, оставь себе деньги!

— Да ты охренела?

Артём придвинулся ближе, закинув руку на спинку сиденья позади меня и, едва ли не касаясь меня губами, обнюхал мою шею, как зверь какой-то. Я боялась пошевелиться, даже не дышала, не зная, как на это реагировать.

— Кхм, кхм, — снова подала мне сигнал подруга.

— Ладно-ладно, я беру деньги! — завопила я на весь салон.

— Хороший денёк, не правда ли? — горячо прошептал он мне в ухо, и у меня мурашки побежали прямо в трусики. — Я думал, ты хорошая девочка, Светочка, а ты, оказывается, плохая? Плохие девочки должны быть наказаны по всей строгости!

Я готова была лишиться чувств, но Артём резко отстранился от меня и медленно провел указательным пальцем по моему бедру от колена до денежной купюры. Подхватил её играючи и протянул мне.

Дрожащими пальцами я выхватила у него деньги и судорожно запихнула их в свою сумку. Руку из-за моей спины Артём не убрал. Он тоже отвернулся к окну, но когда машина Лёвы подскакивала на какой-нибудь ухабине, пальцы Артёма касались моего обнажённого плеча, отчего меня всю прошибало насквозь, будто молнией.

Скорее бы мы уже приехали на дачу, и я спросила у Томы, что означают слова Артёма? Он влюбился в меня или до сих пор надеется на минет?

Как же я хотел её поцеловать! Впиться ртом в нежные розовые губы, влажные от косметического блеска, толкаться языком внутрь, трогая её язычок и жемчужные зубки. Пить её до стонов, ловить прерывистое дыханье, накрыв острые грудки ладонями…

Почти не дышал всю дорогу, потому что голова кружилась от сладкого, возбуждающего аромата Светочки. Он был настолько навязчивым, что перебивал запах ядрёной автомобильной "вонючки", висевшей прямо над моей головой.

Трогал незаметно голенькое плечико девчонки и ловил отклик на это касание прямо в ширинку. Плечико, блять! Не сиську и даже не письку! Это было что-то невероятное, что-то из 18 века, когда мужики кончали, случайно увидев ножку барышни из-под её пышной юбки.

Света на меня вообще не обращала внимания. Сначала разглядывала улицу в окно, потом достала телефон и уткнулась в него. Я тоже старался на неё не зырить, но то и дело косился без палева, так что к концу поездки у меня глаза начали друг друга на хуй посылать.

Вместе с тем мне хотелось придушить эту стерву. Обиделась она на меня! Она на меня! Расхуярила мотоцикл и обиделась.

Блондинка, хуле с неё возьмёшь?

Пока я решал, чего мне от Светочки больше хочется — секса или её смерти, мы приехали. Бабушка охренела от количества помощников, которые высыпали из машины на её участок.

— Да мои вы хорошие! — всплеснула она руками, встречая нас у ворот.

С Лёвой она была уже знакома, Тамара представилась сама, в своей царской манере. Пока мы с Лёвой выгружали продукты и вещи из багажника "Приоры", Света куда-то съебалась.

Я неосознанно покрутил головой, ища её взглядом, но она будто испарилась. Наверное, к деду пошла? Её отсутствие меня огорчило. Мне вообще не нравилось то, что творилось со мной, когда она была рядом, но сейчас, когда её нет, было ещё хуже. Чувство потери накатило на меня с такой силой, что уже и шашлыки с пивком были не в радость. Как будто она разворошила улей в моей душе и сбежала, а пчёл теперь кто будет успокаивать? Пусть лучше ходит в поле зрения и бесит меня, чем вот это вот всё.

Понадеявшись на то, что Света выползет всё же на улицу, я немного успокоился. На шашлыки же она должна прийти, по-любасу?

Сегодня я приехал подготовленный — взял с собой классные спортивные шорты и бейсболку. Бабуля дождалась, пока мы выгрузимся и переоденемся, а потом резко раздала всем работу. Я вынес на крыльцо музыкальную колонку, упаковку пива, и мы начали.

Богиня, согнувшись раком, в ярко-красном купальнике полола грядки, отвлекая своей огромной кармой Лёву от покраски забора. Бабушка готовила обед, а мне было поручено всего лишь спилить засохшую яблоню.

Я знал, что когда я справлюсь с поставленной задачей, баба Катя накидает мне другой работы, поэтому вообще не торопился. Тянул холодненькое пиво, косясь на соседский участок, с волнением ожидая появления Светочки. Моя чуйка меня не обманула. Девчонка вышла на улицу всё в том же бикини и шляпе и теперь поливала грядки деда.

Чёрт, надо было мне вызваться красить забор, чтобы таращиться на Свету, не сворачивая шею. А что, собственно, мне мешает присоединиться к Лёве? Через три минуты яблони как не бывало, и я уже стоял с кисточкой в одной руке и с пивом в другой, возле забора. Лёва красил, а я делал вид, что помогаю.

— Они только о тебе и говорят, — почти шёпотом сказал мне Лёва, заметив, чем я занимаюсь. Он сразу вкурил, что меня привело к забору.

— Кто?

— Тамара со Светой.

— А чё говорят-то? — с интересом спросил я.

— Мне нельзя рассказывать. Я же случайно подслушал. Четыре раза.

— Ты мне брат или каблук сраный? — подзадорил я пацана.

— Тамара меня убьёт, — выдал Лёва и принялся водить кисточкой по забору с удвоенной энергией.

— Я тоже могу.

— Короче, нравишься ты Свете. Сильно.

— Да ладно, как ты это понял? Слышал, как она со мной в машине разговаривала?

— Ну, и что? Выёбывается просто…

— Лев! — зычным голосом окликнула его Тамара, будто почуяв, что их бабскую контору палят. — Я пить хочу!

— Сейчас, моя птичка! — моментально подорвался Лёва, и бросив все дела, метнулся в дом за водой.

Выёбывается? Я уже это и так понял. Сука, хоть бы подробности какие-то рассказал, что ли. Может, Лёва вернётся, и мне удастся что-то ещё разузнать? Хотя к чему мне эта информация? К Светочке теперь не то что на мотоцикле, на сраной козе не подъедешь.

Как я ей понравился, так и разонравился. Эх, знать бы, что там в её белобрысой головке?

Она подошла с лейкой ближе к забору, и я потерял к малярным работам последний интерес.

— Света, будешь пиво? Холодненькое? — предложил я.

Господи, что я несу? Заткнись! Просто крась и молчи! Не мешай девочке выёбываться!

— Нет, — вздёрнув носик, ответила она.

— А пойдём к нам?

— Зачем?

Зачем? Откуда я знаю зачем? Чтобы мне настроение поднять! Как это сказать-то?

— Да просто…

Блять, куда делось моё красноречие? Я чувствовал себя конченным идиотом.

— Некогда мне! — ответила она и отвернулась.

Нахуй я вообще с ней заговорил? Придурок!

— Свет?

— Что?

— А у тебя есть крем для загара?

— Да. Сейчас принесу.

О! Заебись! Есть контакт!

Света вернулась с большим, красивым тюбиком крема в руках. Что дальше делать или говорить, я в душе не ебал. Хотя нет, есть идейка.

— Намажешь своими ручками волшебными? — я развернулся спиной к ней. — Ты же не хочешь, чтобы я снова обгорел?

— Да мне вообще всё равно, — хмыкнула она. — Ну ладно, чисто из жалости намажу.

Я перемахнул через забор и с готовностью отдался в её заботливые руки. Позади меня послышался судорожный вздох Светочки, а потом её тёплые, нежные руки заскользили по моим плечам и спине. Я зажмурился от удовольствия, чувствуя, как в ширинке снова становится тесно. Блаженство длилось так недолго…

— Кхм, кхм! — закашляла Тамара, и я увидел Лёву, который вернулся так не вовремя.

— Я всё! — сообщила Света и умчалась к бочке с водой, сверкая попкой.

Да что же это, блять, такое? Я должен сегодня же выяснить, что происходит. Сам не знал, зачем мне это было нужно, но одно я знал точно — если я так и не пойму, что между нами, буду думать об этом дома, только спрашивать будет уже не у кого.

Так ведь и кукухой можно поехать, пока Светочка выёбывается?

— Тома, Артём мной заинтересовался? Мне же не показалось?

Мы шептались с подругой в кустах малины на участке дедушки. Парни разжигали мангал, поэтому мы могли беспрепятственно обсудить Царёва.

— Зуб даю! Зацепило и поволокло нашу звезду, — заверила меня Тома.

— Ты уверена?

— Да он все глаза на тебя проглядел! Ты сама-то не замечаешь?

Как я должна заметить, если она мне на Артёма смотреть запретила? Я едва не запищала от радости. У нас всё получается! Только бы не испортить ничего.

— А как мне быть дальше? Он же меня сейчас на шашлыки позовёт? — уточняла я дальнейшие инструкции, в глубине души надеясь, что всё же позовёт.

— Никаких шашлыков! — жёстко обломала меня подруга. — И с кремом это ты зря. Держись от Артемона подальше, если хочешь быть потом поближе.

Я только вздохнула тяжело, не смея спорить со своей наставницей. Сложно изображать из себя неприступность, после того, как я едва ли не силком Артёма в постель затащила. А как тяжело противостоять этому сексуальному напряжению, что буквально искрит между нами. Стоит ему бросить на меня взгляд, и непреодолимая истома затапливает каждую клеточку моего тела.

Какая-то я чрезмерно озабоченная. Было бы гораздо легче держать себя в руках, если бы я не знала, какое удовольствие может доставить девушке Артём. Не мечтала бы об этом и не томилась ожиданием.

Я завидовала подруге до скрипа зубов. У них со Львом всё по-взрослому, всё серьёзно. Они могут спокойно встречаться и заниматься сексом не играя ни в какие игры. Тому невозможно бросить, если она сама этого не захочет, конечно. Да и зачем Льву бросать свою девушку, если он по уши в неё влюбился?

А у нас с Артёмом чёрт-те что.

— Почему Артём не ухаживает за мной, если я ему понравилась? — простонала я.

— Непривыкший Артемон. На него бабьё само вешается. Зачем ему напрягаться?

— Получается, я тоже сама? — снова ужаснулась я своему поведению в прошлом.

— Слушай, мать, ты давай тут это… Не драматизируй! — поспешила успокоить меня Тома. — Секса не было? Не было. Значит, всё впереди! Всё, я пошла. А то меня, наверное, Тигрёнок потерял.

Тома слиняла обратно к соседям, оставив меня одну. Переделав в огороде всю работу, я продолжила уже бесцельно шорохаться по участку. Можно было в принципе и домой поехать. Свою задачу я выполнила, а на шашлыки мне было запрещено идти, так что смысла задерживаться дольше не было. И всё равно я медлила. Когда теперь я увижу Артёма, одному богу известно.

— Све-точ-ка! — окликнул меня до дрожи любимый голос.

Сердце пропустило удар, когда я повернулась к забору. Артём смотрел на меня хитро, с прищуром, как будто что-то задумал нехорошее, и от этого было ещё волнительней.

— Чего тебе? — высокомерно вскинув нос, спросила я.

— Шашлык готов. Пойдём к нам?

— Зачем?

— Да так… Поболтаем…

— Ногами поболтай! — усмехнулась я и отвернулась, пряча победную улыбку.

Он всё же пришёл и лично пригласил меня! Это воодушевляло.

— Ну, и пошла ты в жопу! — с презрением буркнул Артём, мигом стерев с моего лица идиотскую улыбочку.

Я развернулась, чтобы послать этого грубияна в ответ, но его уже и след простыл. Настроения, как не бывало! Не так уж и сильно парню хотелось моего присутствия, раз он меня уговаривать не стал. Никакая я не особенная!

Всё! Поеду домой! К чёрту этого хама!

Быстро переодевшись, я собрала свои вещи и вышла на улицу, чтобы сообщить дедушке, что я уезжаю. С Артёмом даже прощаться не хотелось. Много чести! А Томе с Лёвой и без моих прощаний зашибись. Они, наверное, сейчас веселятся от души, а про меня и думать забыли.

На крыльце я наткнулась на дедушку и бабу Катю.

— Светочка, а ты куда? — удивилась женщина, поняв, что я уезжаю.

— Здравствуйте, баба Катя. Я домой уже…

— Без ужина не отпущу! — властно заявила она. — Пойдёмте, Алексей Петрович!

Баба Катя взяла дедушку под руку, они прошли пару шагов и обернулись, выжидающе уставившись на меня.

— Я, наверное, всё же домой поеду, — неуверенно проговорила я извиняющимся тоном.

— Свет, ну так не делается, — с укором сказал мне дедушка. — Нас позвали от души.

Чёрт, что же делать? Если не пойду, буду свиньёй невежливой, а если появлюсь сейчас на глаза Артёму, Тома меня отругает. Да и видеть его наглую, высокомерную рожу уже не сильно хотелось.

Из двух зол я выбрала меньшее. Быстро перекушу и уеду. Можно же Артёма и дальше игнорировать? Я уже потренировалась.

Тяжело вздохнув, я поплелась вслед за стариками. На веранде соседей был накрыт шикарный стол. Помимо ароматного мяса, тут и закусок была куча, и фрукты тазиками стояли. У меня желудок свело от того, как всё аппетитно выглядело. Нужно отдать должное бабушке Артёма. Она умела закатывать пиры даже на даче.

Увидев меня, Тома ничего не сказала, лишь вопросительно посмотрела на меня. Я развела руками, дав ей понять, что вынуждена присутствовать на данном мероприятии не по своей воле, и она смирилась.

Я хотела присесть на свободный стул рядом с подругой, чтобы иметь возможность тихонько переговариваться с ней, но не тут-то было.

— Светочка, садись к Артёмке! — подтолкнула меня баба Катя ближе к внуку. — Я с краю сяду, у меня там чайник греется.

Видели бы вы самодовольное лицо Артёма в тот момент, когда я села рядом с ним. Так выглядят победители.

Стараясь больше не смотреть на соседа-негодяя, я придвинула к себе пока что пустую тарелку, размышляя, с чего бы начать пробовать блюда.

— Угощайся, Светочка, — едва слышно прошептал мне Артём, а потом я почувствовала его горячую руку на своей коленке.

Едва не завизжав от неожиданности, я вскинула на него глаза. Краска бросилась мне в лицо, когда я наткнулась на горящий, полный похоти взгляд парня. Я уже знала этот взгляд и знала, что будет дальше.

Я попыталась незаметно отпихнуть от себя руку парня, но он лишь сильнее сжал мою ногу. Вцепился, как клещ.

За столом велась какая-то непринуждённая беседа, поэтому на нас с Артёмом никто и не смотрел. Нужно как-то пересесть! Срочно! Пока наглый Артём мне в трусики не залез.

Свисток чайника, донёсшийся из домика, прозвучал, как сирена, и так вовремя.

— Я выключу, баба Катя! — вскочив на ноги, завопила я.

Артём, слава богу, разжал пальцы, так что я двигалась в правильном направлении.

— Я помогу, Свете! — подорвался следом Артём. — Кому чай?

От чая все как один, отказались, но, тем не менее, мне пришлось пойти в дом вместе с Артёмом. Я лопатками чувствовала его взгляд, пока он шёл позади меня. Ничего пока не происходило, но у меня было ощущение, что оставаться с Артёмом наедине небезопасно.

Зайдя на кухню, я выключила плиту, думая только о том, как теперь благополучно вернуться на веранду. Я ждала от Артёма чего-то этакого, но его нападение всё равно застало меня врасплох. Он набросился на меня сзади. Одной рукой зажал мне рот, подавляя возмущённый писк, а второй обнял за талию. Я оказалась прижатой лицом к стене в абсолютно беспомощном положении.

— Попалась, крошка? — выдохнул мне в шею Артём, опаляя её своим прерывистым дыханием. — Сейчас ты мне расскажешь, что за бесячие кошки-мышки вы устроили для меня с подружкой.

— М-м-м… — задёргалась я, но меня держали крепко.

— Ты не представляешь, как я зол на тебя, Светочка!

Его язык начинает влажно скользить по моей шее, и я уже плохо соображаю, что он хочет от меня.

Малышка затрепыхалась в моих руках, но без успеха. Куда ей против меня? Сладкий запах её духов ударил прямо в пах. Кровь вскипела в венах. От адреналина заложило уши и сбилось дыхание.

Как же я соскучился по этой вредине! Крышесносные ощущения от близости с ней можно было сравнить только с прежней нашей встречей. Света пьянила, возбуждала, заставляла меня потерять голову и контроль.

Как же меня это бесило!

Держал её сейчас я, но в плену при этом была не она, а я сам, потому как оторваться от неё не мог. Многое бы отдал, чтобы задрать на ней этот миленький сарафан. Трусики бы даже снимать не стал. Просто приспустил или порвал бы их нахер и вбился бы в нежную, горячую дырочку по самые яйца.

С ума сойти просто!

— М-м-м, — снова замычала Света, и я вспомнил, что её рот всё ещё зажат моей рукой, а я, кажется, о чём-то её спрашивал.

Какая разница о чём, если всё, о чём я могу сейчас думать — это мой каменный стояк. Рот я ей всё же освободил, как вампир, впившись в её тонкую шею зубами.

— Пусти, дурак! — задыхаясь, проговорила Света.

— Не могу отпустить. Проси прощения за мотоцикл! — потребовал я, с моя рука уже проникла под её сарафан, сжимая потрясающую сисечку.

— Я закричу!

— А я тебя сейчас оттрахаю!

— М-м-м, — застонала Света, когда я сжал её заострившийся сосок пальцами, уже теперь от удовольствия.

Она перестала дрыгаться и стала податливой и мягкой, как глина в моих руках. Я развернул её лицом к себе и заткнул пухлый рот поцелуем. Света ответила на него с такой готовностью, будто только и мечтала о нём. Передумала толкать меня в грудь и запустила пальцы в мои волосы, прижимаясь ко мне всем телом.

Что-то у неё слова с делом расходятся. Пищала, что я козёл, а у самой ноги разъезжаются в разные стороны.

Может, правда, её выебать? Затащу её сейчас в кладовку и…

Блять, слишком много свидетелей. Так нельзя.

Когда мне было до кого-то дело?

Бабуля меня кастрирует. Вместе с дедом.

Ох, сука!

— Ты не ответила на мой вопрос, — с великим трудом оторвался я от сладких губ. — Что за дурацкие игры, Светочка? Хочешь меня? Вижу, что хочешь! Поехали ко мне прямо сейчас! Ты не пожалеешь, малыш! Я согласен отыметь тебя, как ты хочешь, только давай отсюда свалим?

— Я… Ты… Ты же тоже меня хочешь? Веди тогда себя нормально, предложи мне встречаться, поухаживай.

— Губа не треснет? За тобой должок, если забыла. Не нравятся мои условия? Пойдём в кладовку? Ты возьмёшь в ротик, и мы забудем обо всём плохом, что случилось между нами! Я сразу тебя прощу, клянусь!

— Да мне вообще пофиг! Ясно? Можешь злиться на меня, сколько хочешь!

— Моё терпение заканчивается!

Чувствую, что совершенно выхожу из себя. Ухаживания ей подавай? Да у меня таких Свет…

А мотоцикл именно эта расхерачила! И ей ничуточку не стыдно!

— А что это вы тут делаете? — раздаётся за моей спиной бесячий голос Тамары.

Меньше всего на свете мне хочется видеть именно её. Точно сговорились! Мне не показалось. Ну, сучки!

Она слепошарая? Не видит, что у нас тут интим намечается?

Богиню вообще не смущает то, что она помешала своей подруге. Ах, пардон! Что её должно смутить, если она нарочно сюда припёрлась? Девственность подруги охраняет? С таким надзором и запросами Светочка до пенсии будет целкой ходить.

Приходится отпустить недаваку. Она тут же отскакивает от меня к плите, хватается за чайник трясущейся рукой.

— Ты будешь чай, Тома? — не глядя на подругу, спрашивает Света.

— Не-а, — отвечает бегемотик и важно складывает руки на груди, будто строгая мамаша, которая ждёт от нас обоих объяснений. Охренеть просто!

Вот он — корень зла! Это Тома против меня Свету настраивает? Как я сразу не вкурил?

— А ты, Артём, будешь кофе? — каким-то виноватым голосом спрашивает Света, будто бы она тоже не рада, что нам помешали.

— Благодарствую, солнышко, — не сводя глаз с её грозной подруги, елейным голоском процедил я. — Я, пожалуй, поеду, раз больше ничего вкусненького для меня нет. Успехов тебе, Светочка, в поисках благородного рыцаря.

С этими словами я вышел из кухни, а потом и из дома. Быстро попрощался с Лёвой, бабушкой и Алексеем Петровичем, наврав, что у меня срочные дела.

Никто меня остаться и не уговаривал, поэтому я накинул на плечо рюкзак, нацепил на голову кепку и поплёлся в сторону остановки.

Можно было тачку вызвать, но настроение было автобусное. Я любил смотреть в окно и сочинять куплеты. Сегодня придумывалось особенно хорошо. Говнище кипело так, что слова сами складывались в четверостишья.

Это было настолько пиздато, что я еле успевал записывать в телефон то, что приходило на ум. Это опять Света? Это от неё меня так прёт на творчество?

Видеть её больше не хотел! Моим единственным желанием было забыть о её существовании и жить дальше, как раньше, не парясь о какой-то там писечке.

Но и альбом новый мне был нужен, как воздух. Вдруг у меня вдохновение пропадёт? Если первые приступы работоспособности я мог списать на случайность, то сейчас прослеживалась очевидная связь — эта сучка меня вдохновляет. Да ещё как!

Чем, интересно, она меня так пробрала? Своей девственностью? Наглостью? Сексуальностью? Неприступностью?

Одно я знал точно — ещё ни одна тёлка так меня не бесила.

— Привет! — раздался томный женский голос на соседнем сиденье.

Погружённый в собственные мысли, я не заметил, как рядом со мной в автобусе присела красотка.

— Привет, бейба! — ухмыльнулся я, за секунду оценив сочные сиськи и стройные ножки девчонки.

— Я Вика.

— Артём.

— Я тебя знаю. Ты музыкант.

— Совершенно верно, малыш. Хочешь, я сыграю что-нибудь только для тебя?

— Хм… Звучит заманчиво!

— Тогда на следующей выходим?

Девчонка ослепительно улыбнулась в ответ, и я понял, что выходим.

Вот, нормальная девушка. Не то, что Светочка, которая возомнила себя особенной. Пися у неё волшебная? Все писи одинаково волшебны — это я точно знаю!

— Ты обещал сыграть для меня, Артём, — капризно протянула девушка, поглаживая меня чуть ниже живота.

Я трахнул Валю (или Веру?), (или как её там?) дважды. Сейчас я записывал свежие строчки из новой песни, пришедшие мне на ум, поэтому меня раздражала девчонка, лежащая рядом.

Чего ей ещё надо? Не видит, что я занят?

— Сейчас, кошечка, я закончу… — не отрывая взгляд от экрана, задумчиво пробормотал я, пытаясь вспомнить, на чём остановился.

Малышка тяжело вздохнула и оставила меня ненадолго в покое. Когда я, наконец, отложил телефон, то с удивлением обнаружил, что в кровати я один.

— Малышка-а-а! — громко позвал я девчонку, но мне никто не ответил.

Ушла, что ли? Да, блять!

Ну, и ладно… Не сильно-то и хотелось. Зато теперь мне никто не помешает продолжить творить. Я достал из-под кровати гитару и попробовал наложить слова на ту музыку, которую написал недавно. Громко играть и петь я не мог из-за "любимой" соседки, но даже "шёпотом" вышло неплохо.

Господи боже, я едва не прослезился от нахлынувших эмоций. Все волосы, что на мне были, встали дыбом, мурашки норовили затоптать. Получилось настолько круто, что мне уже не терпелось показать этот шедевр своим пацанам.

Засыпая, я снова думал о Свете. Злился на неё, мысленно посылал к чёрту, да и куда подальше тоже, но она упрямо не уходила. Снова и снова вспоминал наш сегодняшний поцелуй. У меня внутри всё переворачивалось, и член вставал.

Вот бы ещё раз увидеть её поскорей…

Хотя бы просто так. Можно без поцелуев и мацанья за титьки. От этого мне только хуже. Я бы мог продемонстрировать ей свою шикарную песню. Вот для кого бы я сыграл без базара в приватной обстановке. Я бы пел ей про любовь, а она бы смотрела на меня своими огромными глазами…

Любовь… Нет никакой любви. А песня? Пишу, что людям нравится. Такая поебота всегда заходит на "ура".

Вроде бы Света хорошая девчонка, мягкая, покладистая. Строит только вот из себя непонятно кого. А как вспомню про байк! Уфф!

Скорее бы его починили. Может, тогда я успокоюсь, если мой железный друг будет снова в форме?

На первой же репетиции я с гордостью представил целых две новые песни. Пацаны были в восторге, и я понял, что двигаюсь в правильном направлении. Я, правда, ничего не написал больше, потому что было лень…

Да кого я обманываю? Не было вдохновения, вот и весь сказ. Должен признать, что без белобрысой недаваки меня Муза не посещала. Как пришла, так и ушла.

Эта Света меня заколдовала. Похитила мой талант. Раньше мне никакие Светы не нужны были. Писал, как боженька. А теперь, что случилось?

Ведьма!

— Давай, пиши дальше, Тимон! — приободрил меня барабанщик Стасик. — Как раз альбом допишем к гастролям.

— Это, вряд ли, — пожал плечами я, ибо понятия не имел, когда меня настигнет вдохновение в следующий раз. Точнее, когда наши со Светочкой пути пересекутся.

— Альбом бы нам не помешал, — мечтательно протянул соло-гитарист Мишка. — Пашка сказал, билеты плохо раскупают. Хоть бы половину продать.

— А меня позвали в группу "Сибирские мужики" играть, — внезапно огорошил всех нас Лёва.

— Что, блять? — разозлился я. Тигрёнок к конкурентам свалить собрался? Тома села ему на лицо и мозг раздавила?

— Я ещё не решил, пойду ли я к ним, — виновато протянул он. — Мне это, мужики… Пять миллионов надо. Сильно.

— Да ты охерел, что ли? — ещё сильнее накалился я. — Где я тебе их выебу?

— Напиши альбом, Тёмыч, я останусь тогда. Будет солдаут, как раз по пять мультов плюс-минус срубим в туре.

— Ты дебил? Как я тебе за два месяца альбом напишу?

— Две песни же есть уже? Сочини ещё штук восемь, и норм.

— Сочини? А по ебалу тебе не сочинить? Можешь сваливать прям щас, раз такой умный!

— Тихо-тихо, пацаны! — вмешался Стасик. — Давайте спокойно всё обсудим?

— Это тебе твоя богиня толстожопая в ухо хуй вкрутила? — разошёлся я не на шутку.

— Не называй её так! Я тебе сейчас сам втащу! — пригрозил Лёва.

Пацаны растащили нас с басистом по разным углам, только поэтому мы не сцепились. Я сел на колонку и схватился за голову. Что, блять, происходит?

Это всё грёбанная Тамара! Из-за неё я не могу трахнуть Свету, а теперь ещё и Тигрёнок лыжи намазал от нас, чтобы поскорее жениться.

— Тимон, нам всем нужны деньги, — сказал Мишка. — Не агрись на Лёву. Он дело говорит.

— Да как я вам напишу альбом за два месяца? Я прошлый целый год писал! — попытался оправдаться я, понимая всю отчаянность положения.

— У тебя получается. Поднажми немного. Сейчас конкуренция, сам понимаешь…

Я всё понимал, но как объяснить своей группе реальное положение дел? Всё было хорошо, пока в нашей группе не появились две бесячие сучки! Я уже из-за Светочки покой потерял, а теперь из-за неё и её подружки рискую группу просрать? Это немыслимо! Как так получилось вообще?

— Лёва, прости по-братски, — нашёл я в себе силы извиниться. — Я сделаю всё, что в моих силах.

— Мы тебе поможем, Тёмыч, — с готовностью протянул мне руку для примирения Лев.

— Поможете, конечно, куда ж вы денетесь?

И Лёва, сука, будет помогать больше всех! Не знаю, что он там будет делать, но он просто обязан изолировать свою богиню от нас со Светочкой! Пусть трахает свою Тому круглосуточно, чтобы ей некогда было думать про чужой секс, чтобы со своим еле справлялась!

Если я написал крутые песни, не пользуя вдохновительницу, то что же будет, когда я ей вдую? Мега-супер-пупер-хит? Там альбом платиновый будет не иначе. Мы с пацанами все награды музыкальные соберём. Может, даже в Америку на гастроли поедем…

Да, ради такого успешного-успеха можно и серьёзным стать. Похуй, поухаживаю за Светой, если надо. Мы с ней сто альбомов напишем, если она всё время рядом будет.

А других тёлок можно и на гастролях шпилить, только в путь. Они же никуда не денутся, в отличие от моих пацанов?

— Прикинь, Артемон про тебя спрашивал! — звонила мне с дачи радостная подруга.

Они со Львом будто бы прописались у бабы Кати. Едва ли не каждый вечер там тусили, помогая женщине по хозяйству. Чем занимался в это время непосредственно её внук, история умалчивала. В основном он пил пиво или загорал, так что я не слышала о каких-то дачных подвигах Артёма.

Мне же после последней встречи с Царёвым, когда всё пошло не по плану, вход на дачу был заказан. Хорошо, что Тома тогда нам с Артёмом помешала, иначе я не знаю, чем бы дело кончилось. Ничем приличным, конечно же.

Ох, и получила я от подруги тогда! Весь вечер мне нотации читала, а я лыбилась тайком, вспоминая наш с Артёмом поцелуй. А мурашки всё бежали и бежали.

Скучала я по нему. Очень.

— А что спрашивал? — затаив дыхание, уточнила я.

— Ничего конкретного. В своём репертуаре с высокомерными подкольчиками поинтересовался между делом, почему ты больше на дачу не приезжаешь.

— А ты что ответила?

— А я ответила, что у тебя парень появился, поэтому некогда тебе.

— Что? — возмутилась я. — Зачем ты так сказала?

— Чтобы Артемон не думал, что кроме него мужиков нет. Видела бы ты его лицо в этот момент! — Тома громко хохотнула, довольная собой. — Он от ревности ажно позеленел, бедолага!

— И что дальше? Долго ещё мы будем для него всякие планы придумывать? Мне уже надоело, Тома!

— Потерпи. Уже недолго осталось. В пятницу у "Гранита" концерт. Приходи обязательно. — Господи, наконец-то! Сил моих больше нет! — Только не одна приходи!

— А с кем?

— Надо кавалера тебе найти для видимости. Чтобы Артемон из себя вышел от ревности, а обратно зайти не смог.

— И кого по-твоему, я за три дня найду? А главное — где?

— Помнишь ты рассказывала, у тебя на работе хмырь какой-то к тебе яйца подкатывал?

— Витя?

Ко мне много кто на работе клеился, но Витя был самым милым парнем, поэтому первым пришёл мне на ум. Застенчивый немного, но, тем не менее, он не бросал попыток понравиться мне. Иногда Витя угощал меня кофе или дарил "Рафаэлки".

— Да я помню, что ли? Любой подойдёт. Пригласи его развеяться. Посидите, послушаете, как Царёв глотку надрывает, а потом вместе уйдёте, держась за ручки. А тётя Тома шепнёт, кому надо, что ты придёшь.

— А это кому?

— Свет, ну не тупи! Тигрёнку, конечно. Он по большому секрету предупредит Артемона, и дело сделано. Пусть помучается в ожидании, а потом круто обломается. — Тома снова захохотала. Видимо, её очень веселило то, как мы водим Артёма за нос. — Тигрёнок сказал, они начали новый альбом писать. Скоро твой Царёв богатым будет, так что надо успеть его захомутать, пока бабки не просадил. Это мне баба Катя по секрету совет дала. Она тоже в наш кружок по охмурению Артемона вступила.

Мне понравилась идея Томы. В отличие от прошлых её интриг, план вывести Артёма на ревность показался мне самым действенным.

Пригласить коллегу в бар пятничным вечером для меня не составило труда. Концерт начинался почти сразу, как заканчивался наш с Витей рабочий день, так что переодеться я не успевала, пошла в скромном деловом платье. Собственной машиной Витя ещё не обзавёлся, поэтому пафосно подъехать к бару на навороченной тачке и ещё сильнее выпендриться перед Артёмом не вышло. Мы поехали на моей "Тойоте". Пить я всё равно не собиралась, потому что нужно было держать под контролем свои чувства и эмоции, так что машина оказалась весьма кстати.

В "Викинг" я вошла под руку с фиктивным парнем. У нас был заказан столик. Мы шли к нему, обсуждая интерьер заведения, и я улыбалась во все тридцать два зуба. Вдруг Артём нас уже заметил? Нужно изображать нереальное счастье.

Мы сели за стол и сделали заказ. Я украдкой вертела головой, выискивая глазами Артёма, но его нигде не было видно. Когда-нибудь же он появится? Без него просто не может состояться концерт.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил Витя, заметив, что я кручусь во все стороны.

— А? Нет. Так… Может, знакомые какие-то здесь тоже. Невежливо будет, если я не поздороваюсь.

— Давно сюда ходишь?

— Достаточно давно.

— Не знал, что такую милую девушку может заинтересовать столь брутальное и колоритное место.

— Ну, знаешь…

Я запнулась на полуслове, потому что мне показалось, что на меня кто-то пристально смотрит. Машинально повернув голову, я увидела ЕГО. Артём не просто смотрел на меня, он пытался прожечь на мне дырку взглядом. Всё, он меня заметил! И Витю тоже!

Воспользовавшись тем, что Артём следит за нами, я положила руку на плечо Вите и погладила его.

— А тебе тут нравится? — спросила я и ослепительно улыбнулась парню.

— Конечно, Света. С тобой мне везде хорошо.

Витя перехватил мою руку и прижал её к губам, чтобы поцеловать. Украдкой я взглянула в ту сторону, где только что стоял Артём, чтобы убедиться, что и этот интимный жест не ускользнул от него.

Каково же было моё разочарование! В этот самый момент Артём протягивал какой-то девушке шикарный букет цветов! А потом эта белобрысая выдра повисла на нём, как на родном!

Я бы хотела сказать, что на фоне меня эта девушка просто чучело лесное, но нет. Она была красивой, как модель. И фигура супер, и лицо смазливое. У неё даже волосы были натурального цвета, докопаться просто не до чего.

И я, как назло, одета как-попало и почти не накрашена!

Настроение улетело просто в задницу. Мы с Томой думали, что парень моей мечты заинтересовался мной, что он скучает и страдает по мне, а он просто чёртов бабник. Только из вежливости и уважения к Вите, я досидела до конца концерта.

Всё! Теперь точно всё! Пора признать, что ни мне, ни даже Томе Артём Царёв не по зубам, и всё было зря.

Я точно знал, что Света придёт на концерт. Лёва пошпионил на славу, а я, в свою очередь, сразу взял быка за рога!

Для начала озадачил брата по полной программе. На нём была любовь всей его жизни — разлучница-интриганка-Тамара. Лёва должен был всеми способами предотвратить её появление на концерте. Не знаю, что он там придумал этакого, но меня он клятвенно заверил, что богини и близко не будет.

Ждал этой пятницы, как праздника. Долго выбирал, в чём пойти. Обычно вообще не морочился. Что под руку попалось, в том и погнал. Я красивый, харизматичный, обаятельный — мне всё к лицу.

Перерыл весь шкаф, кое-как нарядился. Надел свои козырные труселя. Сколько раз их надевал, всегда везло — девчонки давали запросто. Даже педик один клеился, было дело. Но это так… Лирическое отступление. Скорее неприятное воспоминание, чем достижение. Гордиться нечем.

Недолго думая, прикупил цветов. Особо не выбирал, ухватил самый большой букет и припёрся с ним в бар. Все глаза проглядел, дожидаясь Светочку. В животе урчало от бабочек, а может, от голода. От волнения я не мог ни пить, ни есть. И вообще был сам не свой с самого утра.

Спрятался в уголке, чтобы меня не доёбывали просьбами сфоткаться. Отвлекусь на минуту, и Свету уведут. Я не мог такого допустить. Мне сильно надо!

Чувствовал себя охотником. Где же моя добыча? Где моя ненаглядная лань?

Время тянулось так медленно, что я весь извёлся ожиданием. Теребил бантик на букете, гипнотизируя взглядом вход. До того дотеребился, что оторвал украшение нахер. Поняв, что такими темпами я вскоре начну гадать на лепестках цветов, зашвырнул букет на барную стойку, а руки в карманы засунул, чтобы не тянулись что-то ещё раздербанить.

И вот она пришла! Боже!

Я, как увидел, что она с хуеплётом каким-то под ручку заходит, всё во мне упало. Прямо об пол и вдребезги!

Должен признать, это был удар ниже пояса. Просто пиздец!

Я проводил взглядом Светочку и её ушлёпка до их столика, смотрел, как они усаживаются, делают заказ, и поверить не мог в происходящее. Как так-то? Это так я ей нравлюсь? Не лань она! Овца!

Почувствовал себя обманутым и брошенным. Причём, наебал я себя сам, навешав себе же на уши розовой лапшички. Стою теперь, как идиотина последняя в своих трусах фартовых и цветами. Трусы не видно, а с цветами что теперь делать? Охуеть, как жалко выбрасывать!

— Эй, красотка! — окликнул я проходившую мимо блондиночку. — Держи, малышка! Это тебе!

Я впихнул обалдевшей от счастья девушке цветы, а она в знак благодарности обняла меня и поцеловала. Правда в щёку, но это не отменяло факта, что сегодня мне с ней, возможно, неплохо обломится. Чувиха просто поплыла от неожиданного сюрприза, и я отметил, что она реально красотка. Я бы по-любому вдул!

— Не прощаемся! — бросил я ей и ушёл в гримёрку.

Не зря я трусы надел. Не зря. Вон как быстро нашёл себе на вечер утешение. Пошла эта Света реально в жопу! Пусть выёбывается дальше. Переживу, как-нибудь.

Концерт пролетел быстро, потому что я и сам спешил. Не терпелось свалить отсюда нахер, чтобы только не смотреть на Светочку, точнее, как она хихикает с другим мужиком!

Выступил я отстойней некуда. То слова забуду, то аккорды. Как вообще можно забыть то, что сам же сотворил? Это всё Светочка. Это она меня отвлекала. Только на неё и смотрел. Однажды я выступал пьяный в дрова, так вот, в тот раз лучше было, чем сегодня. А я ведь трезвый! Странно, кстати, почему это? Потому что целоваться со Светочкой собирался и не хотел на неё перегаром дышать. Всё зря! Всё просто хуже не бывает!

Блять, какой позор! Мало того, что она не спешила стать моей Музой, так ещё и вредила теперь своим присутствием!

Быстро попрощавшись со своими пацанами, я вышел из бара. Света мне по пути не попалась. Уехала, наверное, со своим обсосом? Вдруг мне так страшно стало, просто абзац! Что, если он её сегодня трахнет? А вдруг они уже? А как же я?

Как бы я ни отказывался верить в то, что я проиграл, и невинность Светы достанется не мне, всё было против меня сегодня.

Я даже про блондинку забыл, которую букетом осчастливил. Не хочу никого. Ни видеть, ни слышать, ни трахать. Поеду домой и…

Не знаю, что я дома буду делать. Тосковать по Свете, как обычно.

— Эй ты, музыкантишка! — раздалось где-то рядом со мной.

Я не сразу понял, что это обращаются ко мне. Рассеянно повернувшись на голос, я увидел огромного лысого амбала, уверенно двигавшегося в мою сторону. Неподалёку стояла компашка каких-то чуваков маргинальной внешности. И та самая блонди. Только без цветов.

Очко как-то неприятно сжалось, когда я примерно понял, в чём дело.

— Слышь, ты! — грозно рыкнул мне лысый. — Чё типа самый красивый?

— В смысле?

— Ты моей Катьке веник подогнал?

В воздухе отчётливо запахло пиздюлями. Я бы даже сказал, завоняло. Сука, вот что бывает, когда клеишь тёлок без разбора. Я заглянул за спину амбалу. Компашка с таким интересом наблюдала за нами, что стало очевидно — махачу быть! Пристальней всех смотрела Катька. Я понял, что болеет она совсем не за меня.

Я драться не умею. От слова совсем.

Ёб твою мать! Чё делать-то?

— Прости, чувак, я не знал, что девушка чья-то, — судорожно сглотнув, пискляво пробормотал я, пытаясь разрешить конфликт мирно.

Чего он вообще доебался? Я всего лишь сделал девушке комплимент, а он бычит так, будто я его Катьку выебал. Два раза и прилюдно.

— Пиздец тебе, балалаечник! — вынес мне приговор оскорблённый бугай.

У меня в глазах потемнело и зазвенело в ушах, когда амбал смачно зарядил кулаком мне в морду. Блять, кажется, я даже слышал какой-то треск. Неужели, он мне челюсть сломал? Первой мыслью было даже не то, что он может меня ушатать до смерти, а то, как же я теперь буду петь со сломанным ебалом?

Такими темпами я потеряю группу. Я скоро всё потеряю!

На ногах я всё же устоял. Пощупал челюсть. Цела. Во рту отчётливый привкус крови, но зубы все на месте. Это хорошо!

Выпрямившись, я посмотрел на взбешённого отморозка, готового подкинуть мне добавки…

И как въебал бежать!

Просто летел вдоль дороги, куда глаза глядят, так что рюкзак бился об затылок, а пятки об задницу.

— Эй, ты куда? — заорал мне вслед лысый бугай, но меня уже было не остановить.

Через несколько секунд со мной поравнялась серебристая машина. Решив, что это погоня, я втопил ещё быстрее, хотя казалось, куда уж быстрее? Тачка начала мне сигналить, но я не сдавался!

Мне альбом надо писать! Я должен выжить любой ценой!

— Артём! — донеслось совсем рядом со мной. — Артём, блин!

Боковым зрением я увидел, что окно в машине опустилось и оттуда выглянула белобрысая головёнка. Света? Это Светочка, боже!

— Садись в машину! — крикнула она мне и притормозила на обочине.

Недолго думая, я метнулся к ней в тачку, как гепард, одним прыжком сиганув на заднее сиденье.

— Гони! Гони! — заорал я на неё. — Двери заблокируй!

Она обернулась ко мне на секунду, посмотрев, как на дебила, а потом спокойно вырулила обратно на дорогу.

— За тобой никто не гонится. Успокойся! — бросила она мне.

Уф, блять! Слава тебе, господи!

На секунду я прикрыл глаза и выдохнул, пытаясь привести дыхание в норму и успокоиться, как мне посоветовала моя спасительница. Дыхалка у меня была ничего, но всё равно я запыхался так, что готов был выплюнуть свои лёгкие. Надо курить бросать, что ли, или спортом каким-то заняться. Я не хочу больше пиздянок получать от всяких недоносков.

Немного отдуплившись, я пришёл в дикий ужас. Света что всё видела? Прям всё-превсё?

Это пиздец! Это позор до конца моей жизни!

— Останови! Я выйду! — забился я, как истеричка, на заднем сиденье.

— Я отвезу тебя домой, — спокойно сказала Света, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

— Останови, я сказал!

Она вообще ничего не ответила. Щёлкнула блокировка на дверях, а потом в меня полтела пачка влажных салфеток.

— Вытрись. Зеркало дать?

— Ну, давай…

Порывшись в бардачке, Света протянула мне маленькое зеркальце. Посмотревшись в него, я снова вздохнул с облегчением. Губа немного разбита, а так, ничего, хуйня-война. Я обтёр кровь и обречённо уставился в окно.

Что за несправедливость? Это я должен был благородно спасти Свету от каких-нибудь хулиганов в подворотне, когда они закурить просят, а не она меня от амбала. И это я должен подвозить её до дома, а не наоборот. Я думал, что наши отношения с ней достигли дна, но только что оттуда постучали.

— Ты как вообще, Артём? Может, в больницу? — обеспокоенно спросила девушка, заметив, что я вообще сник, как гандон дырявый.

— Да не… Нормально всё. Подумаешь, получил малость…

— Она, наверное, супер крутая?

— Кто?

— Ну, та девушка, которой ты цветы подарил. А потом из-за неё получил. Так романтично!

Ага. Охуеть просто, как романтично!

— А где хахаль твой? — в свою очередь, поинтересовался я.

— Кто?

— Пижон, с которым ты сегодня была.

Они так миленько ворковали весь вечер. Странно, что уехали не вместе. Я думал, они уже чпокаются вовсю, а Светочка вместо этого отпизженных и оскорблённых подбирает и по домам развозит. Благотворительностью занимается, короче.

— Нигде, — грустно ответила Света.

Поругались, что ли? Конечно, она же стерва такая. Кто её характер терпеть будет?

Мы приехали. Света остановилась у моего подъезда и разблокировала двери. Нужно было прощаться и выходить, но я не хотел этого. Не мог себя заставить даже ручку на двери дёрнуть. Я хотел побыть со Светой ещё. Пусть и недолго.

Что же делать? Что сказать? Чем её заинтересовать?

— Я это… Свет! — она отстегнула ремень безопасности, повернулась назад и посмотрела на меня. Я, в свою очередь, придвинулся ближе, чтобы лучше её видеть. — Это я для тебя цветы купил. А потом увидел, что ты с другим парнем… И вот… Приревновал, короче. Херня получилась полная.

Некоторое время она просто смотрела на меня, хлопая ресницами. Потом хихикнула. А затем просто покатилась со смеху, хватаясь за живот рукой. Очень, блять, смешно! Сначала довела меня до белого каления, а теперь ржёт. Она тоже виновата, вообще-то, что меня отмутузили!

— Свет, а пойдём ко мне? — внезапно предложил я.

Ну, а что? Терять-то всё равно уже нечего.

— А зачем? — перестав хохотать, с любопытством спросила она.

— Я новую песню написал. То есть, две! Хочешь послушать? — Она замялась, прикусив губу, и я понял, что могу её дожать. — Нам поговорить надо, Света. Я так больше не могу!

— Ты прав, поговорить не помешает, — согласилась она и заглушила мотор.

Когда мы вышли из машины и направились к подъезду, меня так воодушевила эта маленькая победа, что, казалось, крылья появились за спиной.

Лишь бы только всё не испортить, как обычно. Я тот ещё мудак. Я умею!

— Обещаю вести себя хорошо, — пообещал я, когда мы уже поднимались в лифте. — Даже приставать не буду. — Красивые бровки девушки поползли вверх от удивления. Я что-то не так сказал? — Нет, если хочешь, то буду! Ещё как буду! — быстро поправил я сам себя на всякий случай.

С Артёмом не соскучишься. Пару часов назад я поклялась себе забыть о нём теперь уже навсегда, и стоило мне это сделать, как всё переменилось в совершенно противоположную сторону.

Нужно купить Томе какой-нибудь подарок! Её план сработал, Артём меня приревновал! Да ещё и как! Я почувствовала себя самой красивой и желанной девушкой на планете!

Правда, мне в понедельник ещё с Витей объясняться на работе, почему я его резко отшила после концерта. И жалко цветы достались не мне…

Зато мне достался сам Артём! Я так испугалась за него, словами не передать! Думала, прибьёт его этот здоровяк. Даже хотела выйти из машины и вмешаться в драку — такое меня охватило отчаяние. Но, слава богу, обошлось!

Тома меня укокошит, когда узнает, что я в гости к Артёму пошла…

Хватит, наверное, с ней советоваться. Не могу я больше без любимого ни дня. Пусть будет, как будет. Вдруг у нас и без Томиных наставлений всё получится?

— Ты такая красивая сегодня! — сказал мне Артём, когда мы поднимались в лифте на его этаж. — То есть, ты всегда красивая… Чёрт, я просто сильно соскучился. Волнуюсь немного.

Блин, так приятно! А я даже не наряжалась сегодня. Артём стоял очень близко и смотрел на меня с таким обожанием, что я думала, он меня сейчас поцелует.

Я тоже соскучилась по нему. Сердце забилось чаще, дыхание стало прерывистым, будто мне совершенно нечем дышать…

Двери лифта открылись, и мы вышли на площадку. Ничего, поцелует ещё, как миленький!

Артём достал из рюкзака ключи и открыл дверь. Мне было жутко любопытно, как он живёт. У меня он уже отметился. Настала моя очередь проинспектировать жилище рок-звезды. Артём пропустил меня вперёд, и я оказалась в самой обычной двушке. В прихожей стояли женские туфли, на зеркале висела большая соломенная шляпа…

Он что, с девушкой живёт? Не может быть!

— Не смотри так. Это бабулина, — остановил поток моих ревнивых мыслей Артём. — Да, представь себе, я как лошара, живу до сих пор с бабушкой!

— Ладно, — пожала плечами я и начала разуваться.

Чего это он так закипел? Баба Катя лучше, чем какая-то девица.

— Проходи, Светочка, вот моя комната! — подтолкнул меня Артём к двери своей спальни.

В квартире было не очень прибрано, но для холостяка сойдёт. Хорошо, что у него бутылки пустые в углу не стоят и посуда немытая не расставлена повсюду. Носки тоже не валяются. В принципе, Артём в быту не свинья. Сойдёт, как по мне.

Посреди спальни стояла огромная кровать, аккуратно заправленная покрывалом с изображением Курта Кобейна, в углу шкаф, у окна стол, на котором стоял компьютер. Вот, в принципе и вся обстановка. Одна стена была увешана афишами "Гранита" — стильненько.

— Кушать хочешь? — гостеприимно предложил Артём, когда я осмотрелась.

— Нет.

— А выпить? У меня есть всякие девчачьи вкусняшки. Могу тебе коктейль намутить.

— Я за рулём, — напомнила я.

— Эм-м-м… Ладно. Я тогда в душ сгоняю? Хочешь, музыку послушай пока, — Артём запустил комп.

— Тебе нужно рану обработать. Есть перекись?

— Есть. На кухне.

Мы прошли на кухню. Там я тоже не обнаружила грязной посуды или крошек на столе, поставив уверенный плюсик в копилочку Артёма. Хоть какие-то достоинства у него имеются. Не совсем он безнадёжен.

Артём достал из шкафа аптечку и поставил чайник. Вальяжно развалившись на стуле, он принялся ждать, пока я приготовлю всё необходимое, с интересом наблюдая за мной. Мне нечасто приходилось оказывать побитым парням первую помощь. Точнее, я впервые это делала, поэтому немного волновалась.

Взяв в руки ватку, смоченную перекисью, я встала между широко расставленных ног парня. Он немного запрокинул голову, подставляя мне свои губы в полное распоряжение. Ранка уже почти не кровила. С предельной осторожностью я принялась аккуратно промакивать тампоном ссадину.

Это был настолько же интимный и волнительный момент, как тогда, когда я мазала спину Артёма кремом. И в первый раз, и во второй…

От парня приятно пахло одеколоном, а жар его тела я осязала на своей коже, и волоски на руках от этого вставали дыбом. Артём сидел смирино, казалось, даже не дышал. Боже, его губы были так близко…

Даже разбитые они манили меня.

— Ай! — дёрнулся Артём. — Подуй! Подуй, скорее!

Я отбросила ватку на стол и принялась усиленно дуть на ранку. Щиплет, наверное? Вот, чёрт!

Внезапно Артём схватил меня, прижал к себе и впился губами в мои губы. У меня земля ушла из-под ног, глаза закрылись сами собой. Я растеклась лужицей в его руках, проваливаясь полнейшую нирвану.

Это было так неправильно — быть здесь с Артёмом, целоваться с ним так, будто конец света наступил, но я ничего не могла с собой поделать. Это, как в детстве найти спрятанные родителями сладости и жадно, тайком лопать их так, что всё лицо и руки липкие! И уже не лезет, но тебе хорошо, и счастья полные штаны.

Я будто дорвалась до того самого сладкого, запретного. И ничего хорошего потом не жди: либо живот заболит, либо родители отругают, а всё равно невозможно остановиться.

Царёв козёл и бабник, наглец и мерзавец, но сейчас это не имело абсолютно никакого значения, потому что я была счастлива.

Страстный, голодный поцелуй заставил забыть меня обо всём на свете. Остались только я, Артём и чайник, который начал свистеть так не вовремя!

Долбанный чайник! Нахер я его вообще поставил? С трудом оторвавшись от Светы, я подошёл к плите и выключил её. Я уже на ней платье начал задирать, а он, козлина, как засвистит! Такой момент испортил!

Девчонка смотрела на меня с обожанием, мечтательно прикусив губу. Я на правильном пути. Раскрасневшаяся после поцелуя, глаза горят, губы так и манят. Маловато поцелуя. Я только сильнее раздразнился. Подкатить к ней яйца? Вдруг обидится и уйдёт?

Я не мог так рисковать. Я ещё не вдохновился. Света была нужна мне, как кислород.

— Ты обещал сыграть мне новую песню, — напомнила девушка, нарушив неловкое молчание.

— А? Да. Пойдём… — рассеянно ответил я, увлекая её за собой в спальню.

Вообще не до пения, да и время уже позднее, но раз обещал…

Мы сели на кровать, и я достал из-под неё гитару. Света обняла согнутые колени, уперевшись в них подбородком, и приготовилась слушать. Я провёл по струнам, проверяя, не фальшивит ли инструмент, искоса поглядывая на неё.

Блять, а вдруг ей не понравится? Мне стало так страшно, что я забыл и слова, и аккорды своих хитов. Впервые в жизни я засомневался в своей охуенности.

Света смотрела с интересом. Нехорошо заставлять девушек ждать. Собравшись с духом я заиграл на гитаре, а потом и запел. Лицо девушки выглядело одухотворённым в момент исполнения песни. Я догадался, что ей зашло, поэтому продолжил уже уверенней.

Эксклюзивный мини-концерт для почётного зрителя мог испортить только один человек — моя "любимая" соседка. Последний куплет я исполнял под яростную долбёжку по батарее. Несмотря на возмущение рассерженной бабки, я закончил песню. Стоило мне заткнуться, угомонилась и соседка.

Теперь, с замиранием сердца, я ждал реакции Светы. Она наша давняя поклонница, должна разбираться в репертуаре, так что и оценка будет объективной.

— Это просто потрясающе! — радостно воскликнула Света, и у меня камень с души свалился. — Музыка отпад! А слова… У меня мурашки! Видишь?

Она показала мне протянутые руки, покрывшиеся пупырышками.

Вторую песню я исполнить не рискнул. Соседка меня угандошит, если я снова завою. А вот поговорить со Светой, самое время.

Спрятав гитару обратно, я придвинулся ближе к девушке и взял её за руки. Она вопросительно вскинула на меня глаза и снова прикусила губу.

— Света, я хотел предложить тебе встречаться, — выдохнул я, будто в пропасть сиганул.

Что я только девушкам не предлагал в своей жизни, но такое — впервые. И в первый раз боялся, что она откажет. Если на хуй пошлёт, я пропал! И альбом мой, и группа, и карьера музыканта в целом. Пизда мне, короче. Эта девушка сейчас решает всю мою судьбу.

— Я жить без тебя не могу, — добавил я, видя, что Света колеблется. — Я знаю, что я не парень твоей мечты и не оправдал твоих ожиданий, но я могу исправиться. Наверное, — неуверенно добавил я.

На самом деле я понятия не имел, что значит встречаться с девушкой, ведь опыта у меня такового отродясь не было. Зато у меня был брат Лёва. Он же встречается с девушкой? Хоть его баба не совсем обычная, он меня научит, что к чему.

— Я согласна, Артём, — с улыбкой ответила Света. — Если ты настроен серьёзно.

— Да серьёзней некуда! — заверил я свою девушку. Перед глазами поскакали доллары, ревущий стадион поклонников и всевозможные музыкальные награды. — Тогда давай начнём встречаться прямо сейчас!

Не теряя времени, я повалил Свету на кровать и задрал на ней платье. В знак солидарности со мной девушка обвила мою шею руками и притянула мою голову к себе, чтобы поцеловать.

Заебись!

Я же говорил, трусы у меня волшебные? Так и есть! Ни разу не обламывался!

Даже не верилось, что я решился трахнуть Светочку. Я мог бы навешать ей лапши, что, раз между нами всё серьёзно, то и с сексом торопиться не хочу, но я хотел. Хотел немедленно! Хотел её до одури с самого нашего знакомства. Я больше не боялся её папаши, потому что страх потерять дело всей своей жизни был сильнее всего на свете.

Света была невероятно нежной на ощупь и приятно податливой. Целовал её с особым кайфом, не спеша. Если Света не наврала, и меня никто не опередил, то сегодня у неё первый раз как-никак. Я был обязан сделать всё по красоте, чтобы она после этого встречаться не передумала.

Мне всего-то нужно продержаться недели две, максимум месяц. Самое сложное я уже сделал, Света со мной, остальное — дело техники.

Собрав всю свою силу воли в один кулак, а нежность и чуткость во второй, я начал разогревать девушку. Стащив с неё платье, облизал её всю с головы до ног. Мне самому понравилось целовать нежную кожу Светы, бронзовую от загара, играть с бутончиками сосков, заставляя их обладательницу громко стонать от удовольствия, кусать подрагивающий животик, добираясь до самого сладенького.

Когда я стянул с девушки трусики, они были уже влажными, как и она сама. Я потрогал нежные лепестки пальцами, чтобы удостовериться в её готовности. Всё, пора!

Одним рывком я стянул с себя футболку, вторым — штаны.

Схватившись за трусы, я вдруг обнаружил, что они порваны. Так вот, что за хруст я слышал, когда мне втащил тот лысый? Мне не показалось?

Вот же гадство! Как же я теперь девчонок буду клеить без фартовых труселей?

Вот и сбылась моя мечта! Артём предложил мне встречаться! Не замуж позвал, конечно, но за этим не заржавеет, я уверена! Мне казалось, что я сейчас лопну от счастья, что меня разорвёт от экстаза быстрее, чем от оргазма, а мы с Артёмом только начали.

Волнительно немного было, ведь это мой первый раз. Артём знает об этом, поэтому я уверена, что он сделает всё, как надо. Он же опытный?

В то же время мне хотелось убить всех его бывших, стереть из его памяти! Чтобы он был только мой, восхищался только мной одной, думал только обо мне и спал только со мной!

Мы были уже полностью обнажёнными, когда Артём навис надо мной, расставив локти по обе стороны от меня. Уже знакомый, какой-то родной запах его тела окутал меня, заставив сердце биться чаще.

Он тоже понюхал меня, втянув воздух у моего виска.

— Пахнешь, как мечта! У меня от тебя крышу сносит, — рвано дыша, сказал Артём, поглаживая мою шею пальцами.

Его рука спустилась ниже к моей тяжело вздымающейся груди. Кожу начало приятно покалывать в тех местах, где её касался Артём. Большие, горячие ладони парня уверенно легли на мои холмики, сжали их, погладили, разгоняя волнующее тепло по коже, заставив меня застонать и выгнуться навстречу его рукам.

Я уже знала, что такое возбуждение, и оно завладевало моим телом всё сильнее и сильнее с каждой минутой. Артём втянул в рот сначала один мой сосок, затем другой, вызывая во мне полнейший восторг. Я обхватила его голову руками, прижимая к своей груди. Соски стали твёрдыми и невероятно чувствительными к ласкам парня. Мне хотелось, чтобы он терзал их ещё и ещё, и он делал это.

Ноги сами собой начали разъезжаться в стороны. Между них разгорался пожар, который мог потушить только Артём. Я вскрикнула от удовольствия, когда его рука легла на мою промежность. Ни стыда, ни неловкости я не испытывала совершенно. Мне казалось таким естественным то, что происходило между нами, будто мы с Артёмом вместе уже лет сто, и занимаемся любовью каждый божий день.

Может быть, это потому, что Артём лизал меня однажды языком и запредельнее я ничего не представляла?

У меня перехватило дыхание, когда Артём коснулся моего лона. Боже, до чего же приятно, когда он трогает меня там! Артём пробежался пальцами по моим складочкам, покружив около входа, а затем принялся ласкать мой клитор, распаляя меня всё сильнее и сильнее. Его твёрдый, горячий член упирался мне в бедро, крича о том, что он возбуждён не меньше меня, а может, и больше.

Внизу живота начала собираться тяжесть, я почувствовала, что становлюсь уже бесстыдно мокрой и готовой отдаться Артёму прямо сейчас. Ласки его пальцев становилось мало. Я хотела почувствовать его внутри себя, ощутить что-то большее, стать наконец женщиной. Его женщиной!

— Артём! Я… Не могу больше! — через силу простонала я, давая понять, что пора.

Потеревшись головкой члена о мою киску, Артём приставил её к входу и поднял голову, заглядывая мне в глаза. Я инстинктивно зажмурилась, предательски струсив в самый ответственный момент.

— Смотри на меня, Светочка! — приказным тоном сказал мне Артём, заставив снова открыть глаза. — Смотри на меня, — повторил чуть мягче.

А он властный, — пронеслось в моей голове. Любит покомандовать? Это мы ещё…

— Ай! — воскликнула я через секунду.

Артём коварно толкнулся в меня, стоило мне отвлечься. Вместе с его членом в меня вонзилась вспышка острой боли.

— Больно, малыш? — заботливо поинтересовался Артём, замерев внутри меня.

Пока ничего не было понятно. Неприятно, некомфортно, непривычно. На этом, пожалуй, всё.

— Уже нет, — тихо ответила я, ухватившись за его широкие плечи руками.

— Господи, какая ты узкая! — хрипло простонал Артём, начав осторожно двигаться во мне.

Теперь были совсем другие ощущения. Я чувствовала каждую выпуклость на члене Артёма, каждую венку, каждый миллиметр горячего, твёрдого ствола и головки. Мне так понравились эти ощущения, что я начала сама подаваться бёдрами навстречу его толчкам.

Возбуждение снова начало расти и шириться внутри меня, затапливая каждую клеточку моего тела. Продолжая смотреть мне в глаза, Артём начал двигаться уверенней, вбиваясь в меня глубже и резче, так что его яйца стали биться о мою попу.

Из меня начали вырываться стоны, потом крики. Между ног горело огнём, пошло хлюпало. Это не шло ни в какое сравнение с тем, как Артём лизал меня языком. Если бы он тогда занялся со мной ещё и любовью до кучи, я бы точно умерла от счастья.

Я и сейчас умирала, до того это было прекрасно!

— Артём, боже! — в какой-то агонии, бормотала я, впиваясь в его плечи пальцами, будто в нём и было моё спасение.

Толчок, ещё толчок…

Я взрываюсь, закрывая глаза, вжимаясь лбом в плечо Артёма. Меня затапливает сладкой эйфорией с головы до ног. Это настолько потрясающе, что слёзы безудержно начинают течь по моим вискам и я готова рыдать от распирающих меня эмоций!

— Фак!

Артём кончил почти сразу, заливая мой живот и грудь своей горячей, как кипяток, спермой.

Он достал откуда-то пачку влажных салфеток и принялся обтирать с меня следы своей страсти. Я даже пошевелиться не могла, всё ещё пребывая в какой-то нирване.

— Вот это да! — восторженно воскликнул Артём, всё ещё не приведя дыхание в норму. — Тебе понравилось, малышка?

Он наклонился ко мне и нежно чмокнул меня в губы. Я не смогла ответить, только кивнула в ответ.

— Принести тебе водички? Или ещё чего?

Я мотнула головой, и Артём укрыл меня одеялом.

— Пойду мусор выкину, — сообщил он мне. — Я быстро!

Собрав использованные салфетки, он подхватил с пола свои трусы и вышел из комнаты. Проводив его красивую задницу взглядом, я закрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

За такой серьёзный шаг в мою сторону и крышесносный оргазм можно простить Артёму все его прошлые косяки. Обнуляю!

Прощайте, мои любимые трусы! Вы были мне другом, братом, палочкой-выручалочкой. Сколько славных побед мы одержали вместе в борьбе за женские вагины! Как же я теперь без вас? Будто осиротел малость. Да ещё в такой момент. Я же почти на пике славы и богатства!

Может, их можно ещё спасти? Зашить как-нибудь аккуратненько? Попрошу Свету? Шить — это у баб в крови, на генном уровне передаётся из поколения в поколение. Она должна уметь. Готовит хорошо, дома у неё чисто, машину водит. Что она с ниткой и иголкой не справится?

Я бы и сам попробовал, но у меня руки под гитару заточены. Вдруг совсем испорчу?

Нет, такую интимную вещь я мог доверить только одной женщине — бабе Кате. Она мастерица на все руки, волшебница!

Засмеёт же бабуля? Скажет: "Эх ты, нищеброда кусок! Какая может быть квартира, если ты труселя купить себе не можешь?" Ничё-ничё, щас альбом допишу и куплю себе хату! Покруче бабулиной куплю!

Повертев трусы в руках, я всё же бросил их в мусорницу следом за салфетками, которыми обтирал Светочку. Как будто часть себя выкинул. Горе-то какое!

Надо пойти проверить, как там Светочка? Я её как-никак девственности лишил. Мало ли что?

Охуеть можно! Я у неё первый! Радостная, поди? Дождалась своего звёздного члена?

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что Света спит. Вырубив люстру, я включил ночник и прилёг рядом с ней. Красивая такая… Миленькая, пока спит. Совсем даже не стерва.

Наклонившись к девчонке, я понюхал её шею. Пахнет просто заебись! Аж член встаёт!

Я был бы не против решиться ещё на один заход, но жалко было Светочку будить. Да и писю её жалко. Пусть отдохнёт с непривычки. Всё ещё впереди. Мы же только начали встречаться? Всю её девственности лишу. Во всех местах. Надо пользоваться моментом, чего теряться-то?

Так… Свету я трахнул. Дальше что? Перевернувшись на спину, я принялся ждать вдохновения, разглядывая потолок и дёргая ногой от нетерпения. Муза лежала рядом качественно оттраханная, я тоже вдохновился по полной программе. Где новые хиты?

В голове были только обрывки сладкого траха с Музой и больше ни хрена. Завтра ей не на работу и в воскресенье тоже. Нужно подзадержать её у себя, чтобы наверняка. Вдруг я сегодня ничего не напишу путнего?

Блять, мне нужно песни писать, а я думаю только о том, что Свете на завтрак приготовить. Я бы с удовольствием её напряг, ибо не царское это дело у плиты стоять, но это должен был сделать именно я, чтобы ей у меня понравилось.

И цветы… Точно! Цветы нужно заказать. Нашёл свой мобильник и, не откладывая в долгий ящик, заказал на утро доставку букета. В холодильнике было шаром покати, поэтому пришлось и доставку продуктов организовать до кучи.

Можно было готовой жрачки замутить из какого-нибудь пафосного местечка, чтобы Свете потом было, чем подружкам похвастаться, всё-таки у звезды ночует, а не у кого попало, но я решил, что если самолично постряпаю — это будет в тему. Высший пилотаж! Бабы такое любят стопудово.

Света заворочалась, а потом обняла меня за талию и ногу на меня закинула во сне. Собственнические замашки. Это я где-то в интернете читал у одной психологини. Даже во сне подсознательно боится, что я куда-нибудь денусь. Инстинктивно я спихнул с себя сначала ногу Светы, а потом и руку. Нечего тут меня присваивать. Я сам по себе, она тоже. Хотя…

Никто же не видит? А я никому не расскажу.

Выключив ночник, я подгрёб девчонку под себя и зарылся лицом в её волосы, обнял, ухватившись рукой за упругую сисечку. Кайф!

Прислушавшись снова к себе, я не обнаружил ни капельки музыки. Да и похуй! Могу я отдохнуть немного? Такой стресс сегодня пережил. Едва ли жив остался. К тому же огромный прорыв проделал, затащив Музу в постель. Трудился на ней с полной самоотдачей. Первый раз — это вам не шутки!

Так что отдых мой вполне себе заслуженный, считай выстраданный.

Завтра… Всё завтра или послезавтра…

Я проснулась от нежных поцелуев в плечо и шею. Не сразу поняв, где нахожусь, я немного испугалась. Потом вспомнила где я и что я здесь делаю, и улыбка расплылась по моему лицу.

МОЙ ПАРЕНЬ щекотал мою спину бородой, а попку кое-чем другим. Его руки проскользнули под одеяло, уверенно накрывая мою грудь, и поцелуи стали более требовательными. Я сладко потянулась, отдаваясь во власть его рук и губ.

От Артёма пахло сигаретами и гелем для душа, видимо он давно проснулся. А я такая соня. Даже не помню, как вырубилась вчера. Я же не собиралась ночевать у Артёма, просто хотела понежиться с ним немного в постельке после самого прекрасного момента в моей жизни, но стоило мне на секунду прикрыть глаза — и вот уже утро.

— Моя сладенькая девочка, — горячо шептал Артём, колдуя пальцами в моей киске.

Боже, он делал это так, будто играл на мне, как на музыкальном инструменте. Того и гляди из меня музыка польётся. Но полилось кое-что другое. Он сделал меня неприлично мокрой своими ласками, а потом толкнулся сзади.

— Ах, м-м-м… — вырвалось из меня, когда Артём туго растянул меня своим членом.

Он брал меня неторопливо, постепенно наращивая темп. Как же здорово заниматься любовью по утрам! Определённо мне стоит чаще оставаться у Артёма. А может вообще переехать к нему?

Ну, а что? Мы будем чаще видеться, разговаривать, заниматься любовью по пять раз в день!

— О! Ещё! Да! Боже! — уже в голос стонала я, чувствуя приближение оргазма.

Вдруг раздался очень громкий стук, такой нервный, что я сбилась с ритма. Что это за фигня? Вчера я тоже слышала этот звук, когда мы с Артёмом придавались страсти. Теперь я не могла думать ни о чём другом.

— Что это? — спросила я у Артёма, решив, что момент вполне подходящий.

— Соседка! Светочка, не отвлекайся, молю! У нас завтрак стынет! — продолжая тыкаться в меня членом, ответил Артём.

Завтрак? Круто! Неужели Артём сам приготовил? Для меня?

Приступ обожания к парню снова настроил меня на нужный лад. Я кончила первой, Артём следом, обкончав мне всю спину.

— Почему мы не пользуемся презервативами? — спросила я у Артёма, пока он обтирал меня влажными салфетками.

— Да нафиг они нужны? Я осторожный!

Я была так счастлива, что с лёгкостью доверилась в руки парня. К тому же я была бы не прочь родить ему ребёнка. Дети у нас будут талантливыми, как Артём и умными, как я. Актёры, певцы, телеведущие — займём все ниши шоу-бизнеса.

— Пойдём есть? — предложил Артём, закончив с салфетками.

— Я быстренько в душ схожу?

— Щас дам тебе во что переодеться.

Подойдя к шкафу, Артём достал оттуда свою футболку и протянул мне. Хочет, чтобы я надела его вещь? А он собственник! Я где-то в Тик-токе видела ролик о том, что ели мужчина надевает на тебя свою рубашку, то подсознательно хочет сделать тебя своей. Это, конечно, не рубашка, но и неважно. Главное, что Артём хочет меня присвоить!

В ванной я провела не больше пяти минут. Когда я вышла, на кухне меня ждали блинчики с клубничным вареньем и большой букет роз, который протянул мне Артём.

Боже, цветы даже красивее, чем те, что он вчера мне не подарил, точнее, подарил не мне.

— Для самой очаровательной девушки во всей вселенной! — сказал Артём и чмокнул меня в губы. — Угощайся, Светочка! — подтолкнул он меня к столу.

— Это ты сам приготовил? — всё ещё не могла поверить я.

— Конечно! И клубнику в варенье собирал вот этими вот руками! — поднял руки вверх, демонстрируя их мне.

Несмотря на то что от голода урчало в животе, я сходила за телефоном, чтобы сфотографировать стряпню Артёма. Всё же первый завтрак, который мне приготовил любимый. Это достойно поста в соцсетях.

Я, правда, не знала, как отреагирует Тома, увидев мои свежие фотографии в ВК, да ещё и с Царёвым. Обидится, наверное, что я не доложила ей о новостях, прежде чем, выложила их в сеть. Я ей вообще не собиралась пока ничего рассказывать. И удержаться от того, чтобы поведать о своём счастье всему миру, тоже не могла. Пусть все знают, что я теперь девушка Царёва Артёма. Все, кроме Томы, желательно.

Артём с некоторым недоумением наблюдал за тем, как я фотографирую стол и цветы. Ему не понять, что я сейчас чувствую. Он же не девушка.

— Сделаем селфи? — предложила я, забираясь к нему на колени.

— А… Зачем? — как-то испуганно спросил он.

— Ну, мне надо, — вертела я телефоном, пытаясь взять нужный ракурс.

Можно фоткать хоть как, мы прекрасно смотрелись вместе.

— Ты хочешь в сеть выложить наши фотки? — удивился Артём.

— Ага.

— Давай пока не будем никому о нас рассказывать? Как ты на это смотришь, малыш?

Улыбка медленно сползла с моего лица. Это что ещё за секретики такие? Потрахаться со мной решил втихушку? Сам же предложил вчера встречаться? А сегодня что началось?

— Я что-то не поняла, Артём, ты меня стесняешься?

— Ничего я не стесняюсь. Тебя мои поклонницы на лоскуты порвут, когда узнают, что у меня девушка появилась, — попытался выкрутиться я. — О тебе вообще-то беспокоюсь.

Ну, а как мне ещё избежать огласки? Лично я трепаться о том, что у меня появилась постоянная пассия, никому не собираюсь. Все девчонки от такой новости разбегутся, где я их потом собирать обратно буду? А Натахе я что скажу?

Не, я Светочке изменять не собираюсь, но когда мы расстанемся, а это только вопрос времени, я хочу жить, как жил до сегодняшнего дня — весело и счастливо.

Меня мои беспорядочные половые связи устраивали, и упорядочивать их я не собирался. Света сейчас на радостях всем расскажет о нас. Ещё не дай бог с родителями начнёт знакомить. Это самое ужасное, что можно представить!

— По-моему, ты преувеличиваешь, Артём, — возразила Света, заёрзав на моих коленях. — Пф… Что они мне могут сделать?

— Например, машину поцарапать, — сказал я первое, что на ум пришло. Машина у неё новенькая почти. Жалко должно быть. — Выследят тебя и нацарапают на капоте слово матерное. Оно тебе надо? Живёшь спокойненько, вот и живи.

Она мне сразу же начнёт мозг ебать, чтобы я разбирался с этими вандалихами. Мои же поклонницы? А она моя девушка, как-никак. Вот и буду я метаться между двух огней.

— Блин, я об этом не подумала…, — расстроенно протянула Света и пересела на свой стул. — А ты тоже тогда никому не говори про нас. Лёве, например.

Не хочет, чтобы богиня узнала про то, что мы потрахались? Я тоже за, обеими руками и ногами. Этой прошаренной бабе вообще не хер нос совать в наши со Светочкой отношения

— Ладно, — пожал я плечами. — И нашим старикам тогда тоже говорить не будем?

— А им-то почему?

— Счастье любит тишину. Слышала такое выражение? Не зря его придумали умные люди. Ты мою бабушку плохо знаешь. Она нас советами бесплатными зае… Надоест, в общем! Сами поди разберёмся? Без взрослых? Ты кушай, кисунь, а то я так старался!

Света вздохнула, отложила телефон и начала есть наконец-то. Вот и чудненько!

Смотрел, как она уплетает завтрак за обе щёки, а сам прислушивался к себе. Где моё сраное вдохновение? Мы уже два раза со Светочкой согрешили, а у меня ничего внутри не шевелится. Ноль! Зеро!

Странно, бляха-муха.

У меня зазвонил телефон, поэтому чмокнув Свету в макушку, я пошел в спальню, чтобы ответить на звонок.

Звонила бабуля, звала на дачу. Я сказал, что дико занят, но её такой ответ не устроил. Сказала, что дело срочное, и она ждёт меня к обеду.

Я не мог не поехать и Свету отпустить домой не мог. Я же ещё ничего не написал нового.

— Баба Катя звонила, — сообщил я девушке, вернувшись на кухню. — Просила приехать на дачу. Останешься ещё ненадолго у меня? Не хочу, чтобы ты уезжала. Я быстро сгоняю.

— А мы можем вместе поехать? Дедушка мне тоже голосовое прислал. Новость у него какая-то важная. Ждёт на обед.

— Новость говоришь? — призадумался я, почесав бороду. Что-то там дед с бабкой мутят? Не нравится мне это всё, но ехать надо. — Ладно, поехали. Но мы типа просто дружим. Ок?

— Хорошо, Артём, как скажешь, — пожала плечами Света.

На том и порешили. По пути на дачу мы заехали к Свете домой, чтобы она взяла кое-какие вещи и переоделась. Набрала с собой целую сумку. Я её на два дня пригласил, а она как будто переезжать ко мне потихоньку собралась.

Мне это не нравилось, но что я мог поделать? Что я ей скажу против? Утащил молча сумку в машину, сел и пристегнулся.

Когда мой байк уже починят? Езжу, как альфонс какой-то. На заправке, правда, я башлял, но всё равно стрёмно, что меня тёлка возит.

А может, мне тоже машину купить? Тогда я буду Свету возить, а не наоборот.

Так, стопэ! Куда я её возить собрался? Альбом напишу, и до свиданья. Как раз она мне надоесть должна к тому времени.

Я посмотрел на девушку, которая с блаженной улыбкой на лице, везла меня на дачу, и мне стало совестно. Едет она и ни о чём не догадывается. Козлина я, конечно, мерзавец последний…

А что поделать? Какой есть, такой есть.

Надо думать о предстоящих свершениях, а не о том, как я со Светой расстаюсь. Я её только взял, до бросания далеко.

— Проходите, мои хорошие, — встретила нас баба Катя у калитки. — Как же чудесно, что вы приехали вместе!

Я пропустил последнюю фразу мимо ушей, потому что бабушка меня удивила своим внешним видом. Сегодня она была в платье и губы накрасила.

Какой-то праздник, что ли? День рождения у бабушки зимой. Может у Алексея Петровича днюха? Баба Катя бы предупредила, да и Света должна быть в курсе дела. Её дед как-никак. А то неловко без подарков.

— Садитесь вон туда, — усадила нас бабуля сразу же за стол, причём снова рядышком.

Я вообще не возражал. Когда Светочка рядом, я вообще замечательно себя чувствую. Пожав руку деду, я уселся за стол и незаметно положил Свете руку на коленку. Пошалим немного, пока тут торчим.

Стол был накрыт шикарный, как будто реально праздник. Я решил не спрашивать, а поесть как следует, пользуясь случаем. Сами скажут, как время придёт, в честь чего тут такой разносол.

— Ну, что, Лёшенька, ты скажешь или я объявлю? — спросила баба Катя Алексея Петровича, ласково поглаживая его по рубашке на груди.

Лёшенька? Это что за хрень? Дедуля тоже принарядился, кстати. И, кажется, я понял в чём дело. Нет, быть того не может? Ну, не в их же возрасте?

— Говори, Катенька, раз уж начала, — разрешил Алексей Петрович, и я заёрзал жопой на стуле от нетерпения.

Да что там у них за новости? Умеют заинтриговать, как говорится.

— Мы с Алексеем Петровичем решили пожениться! — радостно воскликнула бабуля.

Это было адресовано мне в первую очередь, потому что баба Катя ждала моей реакции, как от близкого, родного человека.

Что мне сказать? Это пиздец, конечно! Совсем уже чокнулись на старости лет? У меня в голове не укладывалась новость.

Нет, я понимаю, они там лайфхаками дачными обмениваются, вместе солят огурцы, но чтобы это… Ну, это самое… Да я такое даже представить не могу.

Сколько деду лет? У него до сих пор стоит? Я в ахуе!

— Ура! — завопила Света так, что я чуть не оглох на оба уха. — Поздравляю! — она бросилась на шею деду, с потом бабе Кате, чтобы выразить свою радость.

Ещё бы ей не радоваться. Такую невесту отхватила их семейка ФСБшная. Это у них прибыло, а у нас убыло.

И где "молодые" жить собираются? Надеюсь, не у нас? А если дед жену к себе заберёт, я, что ли один останусь? Без бабули?

Охуенно, чо?

— Очень рад! — выдавил я из себя, поднимаясь на ноги. — Поздравляю! — пожал деду руку. — Молодцы! — поцеловал бабушку. — И что? Когда свадьба?

— Так вот ты с гастролей вернёшься и сыграем, — сообщила баба Катя.

Это ваще скоро. Куда они так торопятся? Боятся, что кто-то из них до свадьбы не доживёт, померев от счастья?

— И сын мой с женой отпуск обещали взять и прилететь в Омск на мероприятие, — добавил Алексей Петрович.

Еба-а-ать! Это ещё и родители Светочки прикатят? И мои, наверное, тоже? А мы со Светой хоть довстречаемся до того времени? А если не расстанемся, знакомить с родаками придётся её? И с её предками знакомиться?

Это просто пиздец!

Остаток обеда я сидел, как в воду опущенный. Остальные весело и живо обсуждали свадебную церемонию на которую, кстати, ещё и соседку мою любимую собирались позвать. Полный набор.

Я, наверное, заболею в этот день? Убьюсь на мотоцикле? Уеду на новые гастроли? Да мало ли вариантов, чтобы не пойти?

С другой стороны, бабушка не каждый день замуж выходит. Как же я не пойду? Она заслуживает счастья, пусть и на старости лет.

— Артём, пойдём, поможешь мне банку достать с повидлом, — позвала меня в кладовку бабуля.

— Я помогу, Катенька, — вскочил бравый жених.

— Сиди, Лёшенька! Артёмка высокий, как раз полка под его рост.

Дед тоже был не карликом, поэтому я понял, что бабе Кате что-то нужно от меня.

— Ну, что рассказывай, было у вас? — набросилась на меня бабуля, едва мы оказались в кладовой.

— Что? А? С кем? — не понял я, погружённый в свои невесёлые мысли.

— Дурака-то не включай! Со Светочкой было у вас, спрашиваю?

— Ба, да мы просто дружим…

— Ага, конечно, ты мне лапшу-то не вешай! Забыл, где я работала? Девчонка аж светится вся от счастья!

Вообще, не готов был обсуждать свою половую жизнь с бабулей. Чувствовал себя школьником, у которого в кармане предки нашли гандоны.

— Ну, было…

— Молодец, балбес! — хлопнула меня бабуля по плечу по-корефански. — Скоро я съеду. Квартиру на тебя перепишу. Можешь и ты предложение делать Свете.

Вот это поворот! Меня так скоро женят, а я и не замечу!

— Бабуль, мы только начали встречаться…

— И что? Тебе годиков сколько? Холостым на пенсию хочешь пойти? Хернёй не занимайся!

— Ладно, я подумаю…

— Подумает он. Вот смотрю я на тебя иногда и диву даюсь. Чё в башке у тебя? — она протянула руку и постучала мне по лбу. — Есть кто дома, нет? Как тебя одного оставлю? Вообще не представляю! Вон ту банку подай! — ткнула она пальцем наверх. — Уведут нашу Светочку, будешь потом бородёнку свою плешивую от злости рвать! Помяни моё слово! Бабушка плохого не пожелает!

Домой мы со Светой вернулись радостные. Она по правде, а я понарошку. Надо было что-то на ужин придумать нормальное и переварить новости о расставании с бабулей.

Какое нахуй вдохновение?!

Одна радость у меня была — Светочка. Хозяюшка моя расставила в ванной свои бутыльки, заняв всю полку, в розетке у кровати торчала теперь её зарядка, и сериал мы смотрели, который она выбрала.

Носки, которые я бросил у кровати после дачи, ей помешали, поэтому она попросила их убрать в стирку, и халатик надела такой блядский, что я никак картошку почистить не мог, пока она чай на кухне наливала. Вот она, сука, семейная жизнь!

Вечером меня добил звонок от нашего директора Пашки. Обычно он не звонил так поздно, поэтому я напрягся. Может, меня из группы уже выгнали? Или Лёва всё же ушёл к конкурентам за пятью миллионами?

— Не спишь, Тимон?

— Да нет…

— Песни наши новые взяли на радио. Они уже вошли в десятку хитов! Обе! А теперь зайди в группу в ВК!

У меня от радости сердце зашлось и руки задрожали, еле в экран попадал.

— Ну, зашёл.

— Ничего не замечаешь?

— Нет.

— У нас два косаря новых подписчиков за сутки! Твои новинки завирусились! Ты написал разъёб! Поздравляю! Жду от тебя ещё хитов! Так держать, Царёв! Спокойной ночи!

Я положил трубку и выдохнул, всё ещё не веря в такой фантастический успех! Наконец-то, сука! Я аж со стула вскочил от переизбытка эмоций.

Потом вспомнил, что Муза так и не пришла, и сел обратно. Ждёт он новых хитов? Ну, ждите-ждите… Я тоже тут ваще-то жду.

Со Светочкой мы провели чудесные две ночи и два дня. Валяли дурака, ели и трахались. Идеальное сочетание по моему личному мнению.

Осваивали камасутру и поверхности в бабулиной квартире, пока Светочка не попросила пощады. Еще бы, я трахался с запасом, чтобы быстро не соскучиться. Всё только ради вдохновения, приход которого я до сих пор, сука, не ощутил.

Если бы не этот досадный нюанс, то было бы всё круче некуда. Должен признать, что мне понравилось проводить время со своей девушкой. Время пролетело слишком быстро, так что она не успела мне надоесть. Мне даже не влом было готовить для неё, ухаживать за ней, как за гостьей, и смотреть её тупые сериалы.

Едва дверь за ней закрылась, я ощутил дичайший прилив одиночества. Никогда такого не было. Столько я в этой хате тёлок переебал, но когда они уходили, я радовался их исчезновению с точно такой же силой, как и их появлению. Чувствовал только облегчение оттого, что моя пассия, наконец, свалила, и мне не нужно намекать ей на то, что ей как бы пора.

Света пообещала остаться у меня с ночёвкой и на следующих выходных. Когда они, эти выходные… Я столько не выдержу. Да и зачем терпеть, когда можно видеться хоть каждый день?

Проводив девушку, я лёг на кровать и закрыл глаза, преисполненный блаженством от воспоминаний. Даже забыл, ради всего всё это было. Света и без вдохновения клёвая! Жалко будет с ней расставаться.

Она пахла, как весна, вонзаясь в сердце, словно пуля…

Блять! Это же слова для моей новой песни, чтоб мне провалиться!

Руки заходили ходуном от возбуждения, пока я выуживал из-под кровати свою гитару. Стоило провести по струнам пальцами и взять пару аккордов, как меня понесло. Очнулся, когда соседка начала стучать по батарее.

Бабуля хочет, чтобы я всю жизнь тут жил? С тётей Валей под полом? Хата — это очень хорошо! Это просто заебися! Но из-за соседки её ценность сводилась к нулю. Я бы сказал, уходила в минуса. Да мне доплачивать должны, что я мучаюсь столько лет с этой старой сучкой.

Может она скоро того… Прости, господи! Или замуж хотя бы выйдет? Ну, а что? Бабушка же нашла своё счастье?

У меня впервые в жизни появилась мечта материального плана. Дом хочу! Большой, пиздатый дом! Без соседей и соседок. Выделю там помещение под репетиционную базу, и будем ебашить с пацанами в любое время дня и ночи. И никто! Никогда! Ни одна вредная бабка! Мне. Ничего. Не предъявит.

А самое главное — жопу тащить никуда не нужно. Вышел из толчка — уже на работе. Будем с пацанами шашлыки жарить без конца. И гараж под мой байк обязательно, чтобы был. И спальня с балконом. Чтобы я вышел с утра голый на балкон, курил, пока не позеленею, и опять же никто мне ничего не скажет.

Бассейн бы ещё. Чтобы, когда Светочка приезжала в гости, загорала бы и купалась. Ей загар очень идёт. А у меня можно и голенькой почилить. И следов от купальника не будет. Хотя мне нравятся её белые интимные участки тела. Очень сексуально, как по мне.

И кошку заведу. Чтобы мурчала на моей груди, когда я с бодуна, помогая переживать трудные, тревожные, похмельные часы. Сейчас бабуля не разрешает животных заводить. Я сам, как животное тут на птичьих правах. Хотя прописанный.

Сколько стоит дом построить? А купить? А оборудовать помещение для репетиций? Бассейн ещё этот сраный…

Пока из всего задуманного у меня есть деньги на мангал. Даже без мяса и углей. Интересно, мне хватит пять мультов?

В отличие от Лёвы, мне ни на какую свадьбу тратиться не надо. Я все свои кровные в дело вложу.

Если заработаю.

Так, продолжаем, делать бизнес! Стараниями тёти Вали пришлось убрать инструмент, но и после этого я принялся напевать себе под нос и дальше, оттачивая текст будущего хита до совершенства.

При этом я ещё параллельно ебашил Светочке в Вацапе. Полчаса спокойной ночи друг другу желали, не могли никак расстаться. Ну, а что? Бабы любят рассказы о том, как по ним скучают всякие няшные смайлы. Мне не жалко. Я у Светы первый её парень, она моя первая девушка. Чё бы я ей смайликов зажимал?

Творил, пока не вырубился с телефоном в руках. Боялся, что Муза уйдёт. На очередную репетицию я пришёл ещё с двумя новыми песнями. Пацаны меня чуть в жопу не расцеловали — так им зашло. Сказали, мол круче тех первых двух даже.

Радостней всех был Лёва. Довозя меня домой после репетиции, он мне даже пивка купил вдогонку, чтобы я был счастливее и продолжал создавать шедевры.

В свободное от создания нового альбома время, я встречался со своей девушкой. Пока что это выглядело ущербно. Я заезжал за ней на её работу на маршрутке, а потом мы на её машине ехали в кино, кафе или просто гуляли. Да, я ей ни в чём не отказывал, тратя большую часть своих гонораров от концертов с лёгкостью, но то, что я без колёс — меня убивало.

Света расхерачила мой байк, пусть теперь меня катает — так я успокаивал сам себя.

Я пока не понимал, как это работает, в какой момент ко мне приходит Муза, но точно был уверен, что от Светочки меня прёт. Из-за этой её особенности я был готов носить её на руках, дарить цветы, слать тысячу и один смайл, лизать её киску и готовить для неё завтрак, обед и ужин. Да я ей даже колготки постирать был готов, только она не просила.

Жизнь закрутилась с такой скоростью, что меня штормило, как лодку в океане, но мне это пиздецки нравилось. Любимое дело, в которое я окунулся с головой, самая прекрасная девушка, с которой мы жили душа в душу, пися в писю, мотоцикл снова был на ходу, бабки полились рекой — чего ещё желать?

Светочка почти переехала ко мне. Оставалась ночевать всё чаще, в ванной было не протолкнуться от её косметики, в холодильнике всегда полно еды, я постиранный и поглаженный. Всё, как при бабуле, только ещё лучше.

Я уж было чуть однажды не предложил Свете насовсем переехать ко мне. Хер знает, что на меня нашло. Скучал сильно, когда её не было рядом. Не представлял, как уеду на гастроли, а её в Омске оставлю.

Потом вспомнил, что я не готов к серьёзным отношениям, и хата пока что не моя. Так что и предлагать было нечего. В принципе, меня всё и так устраивало. Свету тоже. Я старался для неё, делал всё, что мог, поэтому она была счастлива. Она реально заслужила моих стараний. Если бы не она, не было бы нашего нового альбома. Мы всей группой должны Светочке ноги целовать, но поскольку я был ревнив, и больше никто не знал о секретике моей гениальности, то целовал их только я. Один за всех.

Альбом мы записали в рекордные сроки — плюс, минус месяц. Треки тут же разлетались по сети, принося нам деньги с первых секунд прослушивания.

Весь ТикТок кишел роликами с нашей музыкой. Её крутили на радио, она слышалась из каждого утюга. Мы стали знаменитыми по-настоящему. Если я раньше считал себя рок-звездой, то теперь вообще корона спать мешала.

Билеты на предстоящий концертный тур были раскуплены все до единого. Пашка ссался кипятком, считая деньги и неустанно повторял, что он всегда в нас верил.

Я поймал бога за яйца, не иначе!

Заживу теперь! Приеду из тура, сразу займусь покупкой дома, может, тачку себе возьму ещё. Джип. Чёрный. И аэрографией разрисую, чтобы сразу было понятно, кто едет.

Поеду за границу отдохнуть. Отель пять звёзд, не меньше. Могу себе позволить. Добавлю им шестую звезду своим присутствием. Надо, наверное, и Светочку с собой взять? Покажу ей мир, так сказать. А потом…

— Убери гитару из-под кровати, Артём! И носки собери. И мусор вынеси! Я пылесосить буду!

Моя Муза уборку затеяла. Опять. Чё так невовремя, сука? Не дают мне спокойно полежать на кроватке. А я, между прочим, звезда!

— Кисунь, бросай свой пылесос! Иди ко мне, поваляемся?

— Артём, ты и так с утра валяешься. Не надоело? — уперев руки в бока, раскудахталась Светочка.

Бу-бу-бу! Прям, как жена сварливая!

Не рановато ли начала пиздеть на меня? Думает, пыль три раза протёрла, права качать можно?

Я вздохнул, поднялся с кровати и пошёл разбираться со своими звёздными носками и мусором. Только собрался лечь обратно, как вдруг:

— Сходи за сметаной, Артём! Сметана кончилась. И бумага туалетная ещё, и сахар.

Да ёб вашу мать!

Пошёл наряжаться. Долго выбирал, в чём пойти.

— Свет, так нормально? — решил посоветоваться я с Музой. — Футболка подходит к штанам?

— Тём, ты за туалетной бумагой пошёл или за Оскаром? — рассмеялась она. — Нормально, — отмахнулась тряпкой, которой пыль протирала.

Ей вообще на меня насрать? Я знаменитость! Я не могу в чём попало идти. Вдруг со мной сфотографироваться захотят?

Молча переодел футболку, зашвырнув в шкаф прежнюю.

— Нормально повесь. Я по сто раз гладить не собираюсь! — тут же прилетело мне из-за спины.

Гестапо какое-то, блять!

Повесил на плечики футболку, закрыл шкаф и съебался из дома. Хоть обратно не заходи. Купил всё, что Светочка просила, три бутылочки пивка и чипсы. Сел на лавочке, пил пиво, кормил голубей чипсами и слушал свой новый альбом. Охуенно!

Никто, правда, меня не узнал и не подошёл фоткаться, но это и ладно. Надоели уже. Пива спокойно попить не дают.

Сидел, пока ссать не захотел. Раньше я мог бы и в кусты сходить, но теперь нельзя. Хейтеры только того и ждут. Зачем мне репутация зассанца?

Пришлось домой идти. Света, слава богу, закончила с уборкой.

— Чё так долго, Артём? Я уже звонить хотела. Ты чё пиво пил? А мне почему не купил? И где сахар?

— Ты не просила сахар!

— Просила! Я точно помню! Иди обратно в магазин!

А я не хотел идти обратно. Я ссать хотел.

— Ну, ладно, заюш. Проживём без сахара как-нибудь?

— Я тесто завела на блины. Как же без сахара? Выкидывать, что ли?

— Может, ты сама сходишь, а? Я устал.

— Знаешь что! Пошёл ты в жопу, Артём! — рассердилась Света и начала куда-то собираться. — Как рабыня тут фигачу, а тебе трудно за сахаром сходить,?

— Да ладно, чё ты завелась! Щас схожу!

— А всё! Не надо уже! — выпалила она и принялась обуваться.

— Ты за сахаром?

— Я домой! У меня там есть уже сахар!

— Свет, ну, хорош! Ну, ты чего?

Она ничего не ответила. Схватила сумку и ушла.

Я должен был как-то ее остановить, но мне хотелось полежать в тишине. Без неё. Поэтому я закрыл за ней замок и пошёл в туалет.

Пропсихуется, сахара поест и сама позвонит. Нехуй тут мне истерики закатывать!

Но Света не звонила. Ни в этот день, ни в другой.

Проверяет меня. Ждёт первого шага. Думает, я бегать за ней буду? Ага, щас.

Дома чисто, сварено… Скучно только без неё…

Похуй вообще!

В тот день мы отмечали последнюю запись на студии. Засели в любимом баре всей группой. Все пацаны пришли с жёнами, Лёва с Тамарой. Я Свету специально не позвал, чтобы не думала, что я на неё планы большие строю. Пусть сначала за сахар извинится, курица. Такого мужика рискует упустить! Веселились, отдыхали, принимали поздравления от знакомых и незнакомых гостей бара.

— Я решил Тамаре предложение сделать на днях. Вот, зацените, пацаны! — Лёва достал из кармана коробочку и козырнул кольцом, когда мы вышли с мужиками покурить на улицу. — Как думаете, понравится ей?

— Зачётное!

— Круть!

— Поздравляю, Лёва!

— Мужик!

— Достойное богини, — вставил и я свои пять копеек. — Молодец, Лёва!

— А ты что же, Тимон? — подхватил Пашка. — Только ты и остался холостым.

— И предпочитаю оставаться им дальше! — отметил я.

— А как же девочка твоя? Почему не с нами? Вы с ней уже так долго мутите. Мы думали, ты тоже решил остепениться?

— Светочка — моя Муза! Она вдохновила меня на целый альбом! Но даже ей не удастся меня окольцевать! Так что не надейтесь, лошарики семейные! Нюхайте свои памперсы без меня!

Прошло две недели, но Света не звонила и не писала. Я начал нервничать. Сильно.

Официально мы не расставались, и Света не спешила забирать от меня свои вещи — это вселяло в меня уверенность, что не всё ещё потеряно. Пропсихуется и объявится.

В какой-то момент я не выдержал и позвонил ей. По пьяни, конечно. Трезвый я бы в жизни слабину не дал. Сначала она не брала трубку, а потом заблокировала меня везде.

Ой, мы это уже проходили. Напугала, блять!

До гастролей оставались считанные дни, я сидел на чемоданах, не мешало бы потрахаться хорошенько перед гастролями, чтобы работать спокойно. Только с кем?

Как назло, в кабаках ко мне больше никто не клеился, а я сам подкатывал к девчонкам как-то вяло, без огонька. Короче, мне никто не давал. После того, как я получил по рогам от лысой гориллы, я стал осторожным с новыми знакомствами. Да и со старыми как-то не складывалось. Даже безотказная Натаха меня послала. Сказала, что парня себе нашла.

Мои счастливые трусы были безвозвратно утеряны, вместе с моими навыками охотника, поэтому приходилось вспоминать по вечерам Светочку и трахать Дуньку Кулачкову. Она мне ещё ни разу не отказывала.

Стал богатым и знаменитым, а выебать некого. Вот такие чудеса!

Меня напрягало не отсутствие секса и ссора со Светочкой. Зло притаилось там, где я его ждал меньше всего.

Написал я альбом на одном дыхании, но дышать не переставал. Меня пёрло и дальше. Я отказывался писать новые песни, понимая, что они мне нахрен не нужны. Лишние уже. Куда мне их девать? Ещё один альбом писать? Мне же лень?

Моей Музе было плевать. Я не спал по ночам, не мог нормально смотреть телек или слушать музыку. Эта жадная сука заставляла меня брать в руки гитару или блокнот, и работать, работать…

Горшочек не вари! — мысленно орал я. Иногда и не мысленно, а вслух, но Муза будто оглохла и решила выжать из меня все соки.

Я перестал есть и спать. Даже пивко меня больше не вставляло. Мотоцикл пылился во дворе без хозяина, а мой член без хозяйки. Что бы я ни делал, я думал о Светочке, даже когда писал свои ебучие куплеты, потому что хотел показать их ей в первую очередь. Готовил жрать, и думал, как было бы классно угостить этим блюдом Светочку. Когда видел что-то красивое, жалел, что её нет рядом, и она не может видеть этого тоже. Засыпал с мыслью о ней, о том, как обнимал её перед сном, вдыхая аромат её дивных волос. Просыпался, думая о том, как она поживает. Вдруг нашла кого-то лучше, чем я.

Лучше меня в Омске мужиков не было, конечно же, но мог ведь приехать кто-то? Из Москвы, например. К ней на работу с проверкой. Служебный, мать его, роман!

Да кого я обманываю? Должен признать, я в день по сто любовников для Светы находил. То она в супермаркете знакомится с качком каким-то, то с автомехаником на СТО, а бывало, она и на концерты других групп захаживала и знакомилась со всей группой сразу.

Можно было поехать к ней домой или на работу и найти её, но я держался. Сейчас дам слабину, она потом из меня верёвки вить будет. Когда будет это потом, я понятия не имел.

И ведь понимал, что хуёво мне без неё, что жизнь не в радость. Зачем мне мои богатства и слава, если сдохнуть хочется каждый день. Я бы может, и сдох, Муза не давала. Допишешь, говорит, Артёмка, новый хит, а потом иди вскрывайся. Но когда я заканчивал песню, эта жестокая рабовладелица подкидывала мне новую идейку.

Вот уже и поезд. Наш первый город — Новосибирск. Всех пришли бабы провожать. Все пацаны с жёнами, пирожками в дорогу…

Богиня Тамара тоже припёрлась. Я смотрел, как она облизывает Лёву, шутил дурацкие шутки, а самому плакать хотелось, будто на войну уезжаю, будто навсегда, и обнять некого. Уезжаю, а сердце не на месте. Здесь остаётся в Омске, прямо на перроне.

Думал, в туре отвлекусь от Музы и от Светочки, но хрен-то там. Одолели меня обе, свет мне белый немил. Пою, скачу по сцене, а сам думаю, нахрена мне всё это?

Если Светы рядом нет?

Я влюбился? Боже! Нет! За что мне это? Как жить-то дальше? Почему осознание этого пришло только сейчас? Оно меня догнало на каком-то из поездов?

С Лёвой мы жили всю дорогу в одном номере, поэтому он первый заметил, что я "заболел". После очередного концерта все отмечали успешный-успех, а я заперся в номере с бутылкой вискаря.

— Тёма, брат, что с тобой? — припёрся Лёва следом.

— Нормально всё. Устал просто, — ответил я, видя, что он на самом деле переживает за меня.

— Вижу же, что ненормально. По Свете тоскуешь?

— Да, нет, конечно! С чего ты взял?

— Да вы как повздорили, лица на тебе нет.

— Откуда ты всё, блять, знаешь? — разозлился я. — Опять твоя богиня кости мне мыла со своей подружкой, а ты подслушивал?

— Они уже месяц моют. Мне что уши закрывать?

— И чё и чё?

— Света все глаза выплакала. Любит тебя, а ты…

Лёва покачал головой, осуждая меня, и мне стало ещё хуже, несмотря на Светину любовь.

— Я тоже её люблю, — сказал я вслух то, в чём боялся сам себе признаться. — День рождения у неё сегодня.

— Так чего ты голову морочишь? Э! — воскликнул со свойственной ему кавказской экспрессией. — Подарок отправил уже?

— Нет. Думаю сижу.

Отхлебнув из бутылки, я вздохнул и взял в руки мобилу.

— Что тут думать? Отправь цветы! — подсказал Лёва.

— И всё?

— А ты хорошие отправь! Сто одну розу!

Сто одну? Маловато будет. Тысячу и одну! Вот это мой размер!

Я принялся тыкать пальцами в телефон, судорожно вспоминая адрес Светы.

— Медведя можно большого ещё. Девочки такое любят! — накидывал варианты брат.

Точно! Медведя можно небольшого. А на шею ему цепочку золотую повесить. Типа медведь, но с секретиком.

Слава службе доставке! Они всё могут, если бабки есть. А у меня их просто дохренища! Хоть жопой жуй!

Заказал всё за пять минут, отправил!

А если Светы дома нет? Подарок не дойдёт до адресата? Уже время позднее, даже если отмечала с кем-то днюху, должна была домой вернуться.

— И сообщение с пожеланиями! — дополнил мой консультант.

— Она меня везде заблочила.

— Перевод ей банковский отправь по номеру телефона и сообщение прикрепи!

Точно! Стих! Свой собственный!

Сколько слать? Тыщу? Я уже потратился и так на неё.

Косарь как-то не солидно…

Пятёру? Уже лучше, но как-то бедно.

Да хуй с ним, отправлю полтинник! Если подарки мои до неё не дойдут, купит сама себе, что хочет.

Руки дрожали от радости, пока печатал стих для неё. Нужно было уложиться в знаки, поэтому пришлось голову поебать над сообщением.

Выглядело моё послание очень романтично:

"Верни мне обратно деньки беззаботные.

Потерял я и сон, и покой без тебя.

Я как чмошник, как лох безработный.

С Днём Рождения я поздравляю тебя!"

Отправил.

Теперь оставалось ждать чуда. Пока что мне боженька всё давал, что я просил, даже Светочку. Может же он ещё немножко мне помочь?

— Хоть бы с днём рождения поздравил! Ы-ы-ы… — ревела я, как будто конец света наступил.

Мы с Томой отмечали праздник, сидя у меня на кухне. Она звала меня в клуб, но как я пойду, если у меня настроения нет? Даже наряжаться не хочу, не говоря уже о том, чтобы на люди выйти.

Так мы и сидели: Тамара при полном параде, с шикарной укладкой, с красивым вечерним макияжем и умопомрачительным маникюром, и я в футболке Царёва зарёванная. Компанию нам составила только бутылка красного вина.

Под столом стояли ещё две, уже пустые, но настроения не прибавлялась.

— Как он тебя поздравит, дурья башка, если ты его везде заблокировала? — успокаивала меня подруга.

— Не знаю. Ы-ы-ы… Открытку почтой можно было прислать?

— Думаешь, Царёв на почту ходит? Давай, мать, твоё здоровье!

Тома схватила бокал с вином, блеснув кольцом, что ей Лёва подарил, и я совсем стухла. Тома скоро замуж выйдет, а я нет. Даже бабу Катю дедушка сосватал, а я так и останусь одна, страдать и сохнуть по несбывшейся мечте.

А ведь казалось, счастье так близко. Я держала его в руках, купалась в нём, просыпалась с этим ощущением и засыпала.

А потом мне понадобился сахар…

Может, зря я тогда так с Артёмом зажестила? Он же творческий человек, они по-другому устроены.

Козёл он бессовестный, мерзавец и свинья!

Поматросил меня Артём и бросил. Хоть бы бросил по-нормальному, а то ведь просто не пишет, не звонит. Потерялся. У нас даже разговора не было расставательного. Потому что Артёму наплевать. Говорю же, негодяй!

— Светик, ну, не реви! Приедет Артемон, выясним, что там он думает вообще…

— Ага… — хнычу. — Он поди уже десять девушек сменил за это время.

— Тигрёнок следит за ним по мере возможности. Ни с кем твой Царёв не шоркался пока.

Внезапно запиликал домофон, и мне пришлось идти открывать дверь. Я никого не ждала и ничего не заказывала, поэтому очень удивилась, когда мне ответил курьер.

Томе тоже стало интересно, кого принесло на ночь глядя. Она выплыла из кухни, чтобы посмотреть, что мне привезли. Наверняка соседи пиццу заказали, а курьер что-то напутал.

Распахнув входную дверь, я остолбенела. Гигантский букет каких-то фантастических размеров заслонял того, кто его держал.

Бывает же такое? Везёт же кому-то? — завистливо думала я. Это, наверное, женщине с большими сиськами, живущей подо мной. Её постоянно мужик на "Гелике" подвозит. У него денег куры не клюют.

Сиськи сделать, что ли?

— Вы должно быть этажом ошиблись? — пробормотала я мужчине, лица которого всё ещё не могла увидеть.

— Двести пятнадцатая?

— Да, — и мурашки побежали.

— Куда положить цветы?

— А… От кого они?

— Отправитель не представился. Девушка, ну, тяжело держать! В квартиру пустите? Боюсь, вам такое не поднять…

— Ой! Проходите, конечно!

Тома вытянула шею, наблюдая за тем, как в гостиную затаскивают букет и кладут на пол.

— Ахринеть… — послышался её завистливый шёпот.

— Спасибо… — всё ещё пребывая в шоке, протянула я, как зачарованная.

— Это ещё не всё, — поправил кепку молодой парень. — Мне нужно вернуться в машину. Дверь не закрывайте, пожалуйста.

Курьер выскочил на площадку, а мы с Томой загнулись раком над букетом, пытаясь сосчитать количество тёмно-красных бутонов. Это было невозможно. Роз было слишком много. Это вообще было слишком…

— Цвет страсти и любви! — восхищённо прошептала Тома. — Ты олигарха подцепила? Колись, где?

— Я понятия не имею, кто мог мне такое прислать, — развела я руками, гадая, что же ещё сейчас притащит этакого курьер.

— А что, если это Царёв?

— Том, ну зачем ты меня по живому режешь? Неспособен он на такое.

— Может, напился?

— Так, девушка, держите! — протянул мне плюшевого мишку курьер. — Хорошего вечера.

Я заперла за ним дверь и обняла медведя. Многое бы отдала, если бы это был действительно подарок от Артёма. Может, разблокировать его?

— Это что, золото? — завопила Тома, перепугав меня до чёртиков.

— Где? — завертела я головой.

— Да вот же, — протянула она руку к игрушке.

На шее у мишки висело какое-то украшение. Мы уселись на диван, чтобы как следует рассмотреть, что там блестит.

— Это правда золото? — с недоверием спросила я у Томы.

Глаза болели от слёз, так что я никак не могла рассмотреть пробу на замочке.

— Золото! — выдохнула тома с завистью, как Кощей. — Ахринеть, Светка! Да это точно звезды Всея Руси подарки!

— Да с чего ты взяла? — расстроенно скривилась я, а самой до жути хотелось, чтобы так и было.

— Ну, а кто ещё так выпендриваться может?

— Так! Я сейчас позвоню ему и спрошу, он это или не он! Только давай выпьем ещё? Для храбрости?

Мы вернулись на кухню, обмыли мои умопомрачительные подарки, и я решительно схватила свой телефон.

На экране мелькала оповещалка из банка. Пополнение на 500 тысяч рублей.

Сперва я подумала, что совсем со зрением беда, потом, что залила глаза винишком слишком сильно и у меня в глазах двоится или троится. Но нет.

— Пипец, Тома! — окончательно офигела я.

— Что там, что? — засуетилась она, заглядывая в экран моего телефона.

— Артём мне полмиллиона прислал! И сообщение: "Верни мне мои день…" — прочла я вслух. — Что это за фигня? Ему обратно деньги отправить? Зачем он тогда мне их прислал? Я уже вообще ничего не понимаю!

Я отбросила телефон на стол и горько расплакалась снова. Артём издевается надо мной, не иначе!

— Теперь точно понятно, что это Царёв! А я говорила! Ахринеть… — Тома немного помолчала, видимо, тоже не понимая, что хотел этими жестами донести до меня Царёв. — Так, мать! Не реви! Ничего возвращать не будем! — решительным тоном вынесла вердикт подруга.

— Но он же написал…

— Ты замуж хочешь за него?

— Очень!

— Уверена? Хорошо подумала? Козёл же?

— Знаешь, какой он хороший? А какие завтраки делает? И кунилингус!

— Да что ты говоришь? — расхохоталась Тома. — Так, слушай сюда! Тётя Тома всё придумала. У тебя есть телефон бабы Кати?

— Нет, но я могу у дедушки спросить… А зачем?

— Женить будем Царёва.

— Он же сказал, что никогда в жизни на мне не женится! Ты же сама говорила?

— Ему помочь надо. Надавить на него немного. Помочь принять решение.

— Это как это?

— А для этого нам нужен звонок другу.

— Кому?

— Отцу твоему! Он же у тебя ФСБшник? Давай, звони, Светуля, если хочешь Царёвой стать!

Только через час я обнаружил, что отправил Светочке вместо пятидесяти тысяч пол-ляма. У меня шары на лоб полезли, когда я увидел лишний нолик. Маленький такой нолик, но такой, сука, пиздецовый!

Блять, это как надо долбиться в шары, чтобы так налажать?

Нет, мне не жалко было денег для моей любимой девочки. Обидно было, что я лёг спать, так и не дождавшись от неё ответа. Ни спасибо, ни хуя! За пол-ляма могла бы меня разблокировать хоть где-то? Смайлик прислать?

Сука! Какая же она сука!

Психовал, задушить стерву был готов, но всё равно ждал от неё ответа. Хоть какого-то. Нет… Ничего. Просто нихрена!

Обиделась на меня видать крепко. Ну, и что мне теперь прощения просить? Поможет ли? Полляма и цветочки не помогли, как тут словами поможешь делу?

Меня эта тоска по Светочке вкупе с написанием новых песен так доконала, что я чуть не чокнулся. Злился на неё люто и в то же время в ноги ей упасть был готов, лишь бы увидеть её, обнять, поцеловать. Если это любовь, то какая-то хуёвая. Не нравится мне так, как будто против шерсти каждую минуту меня гладят.

Под конец гастролей Пашка помог мне решить проблему с лишними песнями. Он за пару дней нашёл для них покупателей, и они начали разлетаться, как горячие пирожки. Пашка потирал руги, загибая уже ценник до небес, целуя меня едва ли не в жопку, а я все думал, нахера мне столько денег?

На дом есть и на машину есть, а мне больше ничего и не нужно было. Должен признать, я не был готов к такому количеству бабла. Ведя довольно раздолбайский образ жизни, я вообще не строил планов на какие-то покупки. На мотоцикл и то случайно накопил, с помощью бабушки. Есть в кармане пачка сигарет, значит, всё уже заебись.

А тут какие-то дохуллионы посыпались. Жесть вообще!

— Жениться тебе надо, Тёмыч! — посоветовал мне Пашка, видя, как мне бабки ляжку жгут. — Жена быстро найдёт, куда деньги деть.

Жениться?

А почему бы и нет? Вот приеду домой и сделаю Светочке предложение. Хватит ей надо мной издеваться. Не на того напала. За каждый игнор накажу! Членом по губам. Или по жопе отхлестаю. И так, и так отомщу! Ох, дайте только до Омска добраться!

Как только я решил жениться, меня отпустило в тот же день. Так хорошо стало, словами не передать. Я даже песни с удовольствием сочинял, и на концертах отжигал пуще прежнего, и спал хорошо без коньяка даже.

Осталось каких-то три дня, и домой прилечу. Сделаю Светочке романтичное предложение, как в Тик-токе. Она же пойдёт к деду на свадьбу? И я к бабе Кате пойду. Невеста начнет кидать букет, а я её подговорю, чтобы она Свете его вручила, а тут я с кольцом!

Охуенно же?

Это стопроцентный варик! Светочка расплачется от нахлынувших эмоций и согласится выйти за меня. И родственники как раз все в сборе, со всеми познакомимся.

Я ей такое кольцо куплю, что все подружки от зависти передохнут!

Мечты мои разбились об известие от Лёвы. Он подошёл ко мне перед отбоем. Мнется чё-то, сам не свой, будто денег занять хочет.

— Брат, тут такое дело… — начал он, и мне это уже не понравилось.

— Что?

— Светочка твоя к свадьбе готовится.

— Молодец. Я тоже помаленьку…

— Да нет, ты не понял. Это она замуж выходит.

— Да ну нахуй?

Сердце упало, потемнело в глазах. Я поверить не мог в эту новость. Как обухом по голове. Как топор в спину. Даже вздохнуть не мог, не то что слово вымолвить.

Это я виноват. Только я один. Сложно мне было за этим сахаром блядским сходить?

Теперь понятно, почему Света мне ничего не ответила на поздравление. Расстраивать не хотела. Или просто похуй ей на меня совсем. Ей с другим отлично.

— Эй, ты в порядке? — забеспокоился Лёва, видя, что меня повело.

— Нет, блять, не в порядке! Кто? За кого она выходит?

— Не знаю!

— Так узнай!

— Тома мне ничего не говорит. Секрет это.

— Что нахуй за секреты? — рассвирепел я. — Как про меня инфу сливать, так ты молодец, а как обратку разведать, так все засекречено?

— Прости, Тёма…

Так… Что делать? Что, блять, делать?

— Вы идёте с Тамарой? Число хотя бы узнай! — насел я на Лёву.

— Свадьба в день нашего прилёта, в двенадцать часов в Октябрьской администрации.

Ну, хоть что-то. И что мне это даёт? Нихуя! Мне прямо из ЗАГСа Свету воровать? А почему бы и нет? Мы прилетаем в девять утра. Приедем пораньше и спиздим невесту!

— Ты умеешь невест воровать? — со зловещей улыбкой на лице спросил я Лёву.

— Конечно. А тебе зачем? — с опаской поинтересовался он.

— Поможешь мне Свету выкрасть.

— Я не могу…

— Это, блять, не вопрос был. Ты брат мне или хуй ослиный?

— Это же похищение человека? В России за это пожизненное дают! — провел мне консультацию перепуганный пацан. — Меня Тома ждать не будет. Она красивая. Она сразу замуж выйдет!

— Ты поможешь или нет?

— Да… — обречённо вздохнул Лёва.

Вот и чудненько! А дальше что?

А дальше подключим бабу Катю. Запрём Светочку на даче в подвале. Будет там сидеть, пока не согласится за меня выйти.

В ход было решено задействовать "Приору" Лёвы и наручники бабули, которые валялись у нас на балконе в ящике с инструментами. Светочка маленькая и хрупенькая — вдвоём с Лёвой справимся.

В день прилёта я был спокоен и собран, как самурай. Был готов воровать женщин, пиздиться с кем угодно, даже отсидеть, лишь бы только Светочка мне досталась!

Мы ждали с Лёвой такси у аэропорта, обсуждая время и место встречи для похищения моей будущей жены, когда к нам подошли два здоровенных мужика в деловых костюмах. Ну, как к нам… Конкретно ко мне.

— Царёв Артём Николаевич? — спросил один из них, тыча мне в рожу какими-то корочками.

— Нет, — обосравшись до смерти, пискнул я.

Мужики переглянулись и молча заломали мне руки за спину, застегнув на них наручники.

— Что происходит? Вы не имеете права! — завопил я на всю улицу.

К нам подбежали ещё два таких же мужика, подхватили мой чемодан и быстро-быстро потащили меня с пожитками к чёрному микроавтобусу.

Я даже Лёве ничего крикнуть не успел, как меня впихнули в машину. Мужики запрыгнули следом, дверь захлопнулась, и мы куда-то поехали.

Это ФСБ? Это они? Я допрыгался? Что я такого спел интересно противозаконного?

Или это Лёва кому-то пропизделся, что я человека украсть хочу, и менты сработали на опережение?

— Кто-нибудь мне скажет, что происходит? — вглядываясь в каменные рожи агентов, заистерил я.

— Сейчас приедем до места, и всё узнаете, — ровным, как струна, голосом сказал мне тот, что предъявлял мне своё удостоверение.

Которое я даже изучить не успел. Это конец! Меня сейчас посадят, а Света в это время спокойненько выйдет замуж за другого.

— Я могу позвонить? — спросил я, в надежде, что бабуля мне как-то поможет выйти на свободу в ближайшие часы.

— Нет.

— Но…

— Тихо сиди, пока мы добрые! — рявкнул на меня один из агентов, и у меня вообще всё упало.

Если и был у меня малюсенький шанс на воссоединение с любимой девушкой, то теперь и его отняли.

Я попытался ещё позалупаться, тогда мне просто надели чёрный мешок на голову. Я заткнулся, как попугай, на клетку которого накинули покрывало.

Меня посадят? Стопудово!

Впаяют какую-нибудь дичь, а потом будут пиздить, пока я в признанку не пойду. Бабулиных связей не хватит. Женился бы я на Светочке, вот это были бы связи! А теперь все мои сокровища достанутся какому-то левому хуеплёту!

Господи, что я за лошара такой?

Пока мы ехали, вся жизнь перед глазами пронеслась. Прожил я её, как говно. Вроде бы поймал птицу счастья за хвост, а нет, показалось. Насрала мне эта птица прямо на голову!

Всё вспомнил по дороге: как уроки в школе прогуливал, как от бати получил, когда впервые поддатый домой заявился, как бабе Кате на даче не помогал, сахар этот сраный…

Меня куда-то привезли и вывели из машины под руки. Воображение нарисовало грязную клетку полуподвального типа, обшарпанную решётку и голод. Что такое голод, я уже почувствовал, жрать захотелось просто жесть. А лучше бы выпить чего покрепче. Меня с силой швырнули на стул и сняли мешок.

Яркое солнце на секунду ослепило, а потом я увидел перед собой лысого мордатого мужика тоже в костюме. Он сидел за столом в каком-то кабинете с портретом президента на стене, вальяжно откинувшись в кресле. Нас оставили наедине, но наручники с меня не сняли.

Это главный? Сейчас мне, наконец, скажут, в чём дело?

Мужик неприятно ухмыльнулся, оценивающе, с пристрастием рассматривая меня, а потом поднялся на ноги. Я даже слова вымолвить не мог до того жутко было. Я ещё то ссыкло, оказывается!

— Так вот ты какой, Артём Царёв? — с улыбочкой протянул мужик. — Ну, здравствуй, зять, не хуй взять!

— Кхм, — пришлось откашляться, голос от страха сел. — Ну, почему же не хуй? Я богат, — упрямо вздёрнул бородёнку. — И знаменит, — добавил уже уверенней.

— Это просто чудесно, сынок! — театрально развёл руками лысый и присел на край стола.

— А почему вы меня зятем назвали, дяденька? Я вас не знаю. Вы ошиблись, наверное?

— Так сейчас и узнаем друг друга поближе. У нас, сыночка, будет такой интимный разговор, что мы с тобой станем даже ближе, чем ты с моей дочерью. Ты, наверное, всю голову выеб, почему ты здесь?

— Угу. Мы где вообще? И кто ваша дочь?

— Ой! А ты не в курсе? Совсем в своих бабах запутался?

— Нет, конечно! Я так-то не бабник.

Сука, кто дочка этого мордоворота? Кто? Да кто угодно! Блять, я так и знал, что этим всё кончится. Мало я в морду получил тогда? Теперь меня в тюрьму посадят из-за какой-то пизды?

Слава богу, не по политической статье и не за экстремизм. Уже отлегло немного.

Я больше вообще трахать никого не буду. Никогда. Честное слово, господи! Хуй на узел завяжу, в монастырь уйду, только не надо меня в тюрьму, умоляю!

— Ладно, бабник, не бабник… Женишься, исправишься! Одна любовь у тебя теперь будет. До конца дней, — рассказывал мне мордатый. — Твоих, — добавил он.

— Я жениться ни на ком не собираюсь! — твёрдо ответил я. — То есть, я собираюсь, но не на вашей дочери!

— Да мне поебать! — отрезал мужик и бросил взгляд на свои наручные часы. — Через час едем в ЗАГС, дорогой ты мой! Мы здесь для того, чтобы ты вёл себя на мероприятии культурно и выглядел счастливым. Ты же не хочешь расстроить невесту и своих будущих родственников?

Он это серьёзно? Еба-а-ать! Хочет, чтобы я женился на какой-то из своих бывших? Ну, всё! Мне пизда! Прощайте, люди добрые!

— Не буду жениться! — решительно сказал я. — Я люблю другую девушку!

— Упёртый? Это хорошо! Это отличная черта характера! Уважаю! Сейчас мои орлы опустят тебе почки. Маленько. И потом мы снова поговорим. Я бы сам тебе в рожу дал, но фотографии нужны красивые. Свадьба всё-таки. Светочка огорчится. Она тебя, говнюка, как раз таки любит. А если брюки обоссышь, так это ничего. По пояс фотографировать будем!

Теперь мне точно конец! Почки, конечно, жалко. И брюки тоже…

Помогите!

Мужик потёр кулак и вскочил со стола, чтобы позвать своих мордоворотов. Что же делать? Что?

Так. Стоп.

— Светочка? Вы сказали Светочка? — заверещал я, как резанный, хватаясь за последнюю надежду. — Волкова?

— Ты, блять, смотри! — заржал лысый. — Невесту вспомнил? От это ты молодец!

— Это она? Она моя невеста? — всё ещё не веря своему счастью, радостно переспросил я.

— Ага.

— Не надо меня бить! Я согласен! Люблю Светочку больше жизни. Хочу жениться, сил никаких нет!

— Ну, вот! С тобой приятно иметь дело! — одобрительно хмыкнул мужик и сел обратно на стол. — Рассказывай, где жить будете. На что. Как ты дочь мою будешь любить и на руках носить.

— Может, снимете наручники?

Я вспотел, как мышь. Со лба текло прям на бороду, с бороды на футболку, которую можно было уже выжимать.

— Ответишь на мои миленькие вопросики, и снимем, — успокоил меня будущий тесть.

Хоть бы представился, гандон! Папаша, конечно, лютый, но я уже его люблю только за то, что в тюрьму садить не будет, и почки опускать тоже.

Неплохой мужик. Даже симпатичный. А где, интересно, тёща? Она тоже не фея ни разу, судя по моим сведениям. Прокурорша — одним словом.

— Деньги у меня есть, — начал я.

— Я в курсе, Артёмка!

— Ну, вот… Дом построим. Большой. А пока в квартире бабулиной поживём. Она мне отписать обещала на свадьбу. Как раз сегодня. Вы в курсе вообще, что она за вашего отца замуж собралась?

— Ну, конечно. Я вообще всё про всех знаю, сынок. Работа у меня такая.

— Давайте быстрее спрашивайте, что вас ещё интересует. Мне домой надо заскочить, переодеться. Я же так не пойду?

Я звезда! Я не могу в футболке жениться.

— Не пойдёшь, — мужик поднялся, дошёл до двери и позвал кого-то.

В кабинет зашёл агент, снял с меня браслеты, а потом мне принесли костюм и туфли. Надо же. Вот это сервис. Подготовились!

— Одевайся! — скомандовал мужик.

— Мне бы в душ…

— Ну, прости, солнышко, — дурашливым голосом подъебал меня он. — У нас тут не гостиница пять звёзд. Волков Александр Алексеевич! — протянул он мне руку.

— Очень приятно, — силился выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. — Папа, — добавил смелее.

Пока я скидывал с себя мокрое и напяливал сухое, мордатый стоял над душой. Я спешил, как мог, так мне не терпелось Светочку увидеть.

Вот оно значит, как? Гасилась, гасилась, а потом свадьбу замутила? Ох, накажу сегодня жену свою! Во всех позах. За каждый свой игнор и вымотанный нерв ответит!

У тестя зажужжал мобильник на столе, он взял его и отвернулся к окну.

— Да, дорогая! — сказал он кому-то в трубку. — Всё прекрасно. Собираемся, скоро будем! — я слушал вполуха, что он там базарит. Это тёща или жена моя будущая, интересно? Послал же бог родственничков! — Да погоди ты, не реви! — внезапно рявкнул Александр Алексеевич. — Нормально доложи: как украли, где украли, кто украл? Всё, выезжаем! — Я уже застёгивал ремень, когда папаша повернулся ко мне. — Собрался? Молодец! Поехали невесту разыскивать!

— В смысле?

— В прямом! Невесту украли! Прямо, сука, из ЗАГСа.

— Да не ссы, зятила, — усмехнулся Александр Алексеевич, хлопнув меня по плечу. — Сейчас поднимем вертолёт, вызовем две группы штурмовиков, оцепим район, выставим посты на дорогах и поймаем этого грёбаного шутника.

— Не надо вертолёт! Кажется, я знаю, кто Свету украл, — тормознул я тестя.

Блять, Лёва молодец, конечно! Не подвёл! Настоящий брат!

— И кто же? — с интересом спросил Александр Алексеевич.

— Друг мой… Ну, мы же не знали, что Света за меня замуж выходит, то есть, что я жених, поэтому решили её выкрасть.

— Самонадеянно, конечно, но смело! — тесть заржал, снова хлопнув меня по плечу. — Ты мне нравишься всё больше и больше, сынок. Прям мужик! Но вообще… Вы дебилы, конечно.

— Согласен.

— Давай, звони своему подельнику! Пусть невесту возвращает!

Я вытащил свой мобильник и набрал Лёву. Тесть смотрел на меня с таким нетерпением, что мне плохо стало, но не от этого. Лёва долбоёб выключил мобильник! Я набрал его раз пять, но без толку.

Чё делать-то теперь, сука?

— Рога? — вздохнул тесть.

— Угу…

— Точно дебилы!

Я почувствовал себя реально дебилом. Впрочем, не в первый раз за сегодня…

— Давай, всё, что есть на подельника! — метнулся к столу Александр Алексеевич.

— Он друг мой, а не подельник!

— Да похуй, быстрее соображай! Время! Время!

— Кампанадзе Лев Анзорович… — начал я.

— Кампанадзе? Звучит, как мафия, мать твою!

— Не надо вертолёт! "Приора" у него, — я назвал номер машины и особые приметы. — ДПС сообщите, и достаточно.

— Принял! — бросил тесть и начал кому-то звонить.

— А его бить не будут? А арестовывать? — жалобно протянул я.

Мне вообще не хотелось, чтобы Лёва как-то пострадал. Он же ни в чём не виноват? Он мне помочь хотел. Всё ради меня. Я вспомнил его слова о пожизненном сроке, и мне снова стало плохо.

Не свадьба, а пиздец какой-то!

— Это, сынок, как получится! — "успокоил" меня тесть.

Дальше от меня уже ничего не зависело. Я тупо ждал, пока поймают Лёву. Не знаю, что на него подействовало сильнее: боязнь попасть за решётку или желание помочь брату, но сдаваться в руки полиции он упорно не желал. Его гоняли по городу около часа с мигалками, но всё же схватили возле гаража его дяди. Того самого, что мне мотоцикл ремонтировал. Там Лёва хотел Светочку спрятать?

Представляю в каком ахуе моя будущая жена. Мы все сегодня в шоке, но её жалко больше всех.

А вот не хрен было мутить херню всякую! Так ей и надо, сучке!

Но всё равно жалко…

Наконец, мы все собрались в ЗАГСе. С диким опозданием, но собрались.

Гостей было просто прорва! Половины я даже не знал, но самое удивительное — все, кого бы я сам пригласил, были здесь. На дальних родственников, которые, кстати, тоже понаехали, мне было насрать, а вот пацаны из группы и Пашка радовали сердце.

Они все были с жёнами. Причём жёны нарядные и накрашенные, с причёсками. Значит, их пригласили заранее? Прям сильно заранее!

Вот, козлы хитрожопые! Они знали, что я женюсь, а я нет? Сказать не могли? Намекнуть хотя бы! Мы бы тогда с Лёвой праздник не усложняли.

Всклокоченная, чумазая, зарёванная Светочка бросилась на меня с разбегу и повисла на шее. Следом подошёл виновато озирающийся по сторонам Лёва. Отпустили, слава богу!

— Ты чё наделал, придурок? — зашипела на него Тома.

— Э! Женщина! — осадил пацан свою фурию. — Не лезь в мужские дела, по-братски! Угомонись! Что ты тут исполняешь?

Тома надула и без того пухлые, красные от гнева щёки, но рот закрыла. Ловко он её! Из-под каблука выскочил, что ли? В себя поверил?

— Он меня в багажник запихал! Ы-ы-ы… — жаловалась Светочка мне в плечо. — А ещё это они с Томой твой мотоцикл тогда сломали. Ы-ы-ы… А на меня свалили-и-и…

Тамара с Лёвой переглянулись и взялись за руки. Точно мафия!

— Ну, всё, моя сладенькая, успокойся! Я тебя больше никому в обиду не дам! — успокаивал я свою безутешную Музу. — Я рядом, всё хорошо!

Это она ещё легко отделалась. Сложись всё по нашему с Лёвой сценарию, сидела бы она сейчас в подвале у бабы Кати на даче. Вот где было бы визгу! В этом варианте я бы ей не только причёску испортил.

Трудно передать словами, что я чувствовал, держа свою любимую в объятиях. Я не верил в эту херобору про половинки и прочее, но прежде всего я ощутил целостность и гармонию. Да, должен признать, что Света — часть меня. Даже не половина, а будто я и есть.

Я не жил всё это время, а существовал. Тело делало одно, душа желала другого, а сердце и не билось вовсе. А сейчас всё встало на свои места, и стало так хорошо и спокойно!

Жрать только хотелось. Сильно. Скорее бы нас уже расписали и покормили. Я жених! Звезда! Я нежрамши не могу. Изысканные кушанья в ихнем райдере предусмотрена?

Меня переполняли такие эмоции, что я готов был любить в этот момент весь мир! Хрен с ним с мотоциклом! Лёва не подвёл, а это главное! Прощаю! Всё прощаю!

Не хотелось выпускать Светочку даже на секунду, но ей нужно было заново накраситься и поправить причёску, если это вообще возможно. Такая кочка на голове у неё, что хер знает, что до похищения было. Может, так и задумано? Модно?

Тома увела подругу в комнату невесты, а мы с пацанами вышли на улицу покурить.

— Спасибо, брат! — от души обнял я Лёву. — Красавчик просто!

— Ты бы видел, как я от мусоров текал! Они с мигалками такие: "Виу-у-у! Виу! Прижмитесь к обочине! Выходите из машины с поднятыми руками…"

Пока никто не видел, мы знатно поржали с экшена Лёвы о погоне и о том, что мой тесть обещал замять инцидент, списав его на учения. Говорю же — нормальный мужик!

К счастью, богиня Тамара оказалась реально кудесницей. Через полчаса мою невесту было не узнать, до того прекрасна!

Смотрел на неё, и слёзы на глаза наворачивались от этой нереальной красоты! В голове совсем не кстати завертелась новая песня. Я расслабился и слушал её, пока шла церемония. Даже голосок Музы во мне сейчас не раздражал и не бесил.

Дальше всё прошло, как по маслу! Праздник моя жена устроила шикарный, не придерёшься. Я выслушал поздравления, поел, как следует, и теперь мне не терпелось приступить к выполнению супружеского долга. Брачная ночь всё-таки, все дела.

Куда там! Уехали с банкета за полночь, еле распрощались с гостями. Свадьба мне понравилась. Жена моя просто супер!

— Ну, что, пиздюк, горжусь тобой! — шепнула мне бабуля на прощание. — Доки на жилплощадь дома тебя ждут. Я не стала выпендриваться перед остальными гостями и при всех хатами разбрасываться!

Это был, кстати, самый дорогой подарок из всех, что нам сегодня преподнесли. В основном дарили деньги, которых у нас со Светочкой и так завались, но она обещала быстро найти им применение.

— Спасибо, ба! — обнял я бабушку. — Я говорил, что люблю тебя?

— Да. В седьмом классе, когда я тебе гитару подарила! Береги Светочку, Артёмка! Мы с Лёшенькой правнуков ждём, так что ты уж не подведи, кобелюка!

— Это я легко! Это я запросто!

Боже, даже не верится, что у меня всё получилось! Я Царёва! Царёва!

Как же это было трудно, но оно того стоило. После беспросветного отчаяния и страданий такое счастье!

Мы приехали к Артёму, и он подхватил меня на руки возле двери, чтобы перенести через порог, как жену, следуя свадебной традиции.

— Ну, вот мы и дома, госпожа Царёва! — поставил он меня в прихожей и с любопытством осмотрелся по сторонам. — А чё это? Я не понял? Мы адресом не ошиблись? — он пробежался по комнатам, изумлённо матерясь на ходу. — Ты чё вещи перевезла? Это как это вообще?

— Мы с бабой Катей решили, что так будет лучше. Ну, чтобы потом не морочиться. Она к дедушке переехала, а я сюда. Тебе что, не нравится? Давай перестановку сделаем?

— М-да… Без меня меня женили? — рассмеялся Артём. — Ещё сюрпризы будут? Или это всё?

— Это всё. Прости, что я так много на себя взяла. Я была в отчаянии. И за мотоцикл прости…

— Это ты меня прости, малышка! — Артём взял моё лицо в ладони и нежно поцеловал. — Это я тормоз.

— Если гора не идет к Магомеду…

Мы снова целуемся и идём в спальню.

— Хочу тебя раздеть, — говорит Артём, снимая с себя пиджак, бабочку и сорочку. — Сам.

Мне нравится эта идея, поэтому я терпеливо дожидаюсь, пока Артём снимет с меня фату, покрывая миллионами поцелуев спину и плечи, и расшнурует корсет на платье. Оно падает к моим ногам, и я остаюсь в трусиках и чулках.

— Боже, как же я люблю тебя! — стонет Артём, заваливая меня на кровать.

— Я тоже тебя люблю! — шепчу я, захлёбываясь от восторга, когда его руки начинают нетерпеливо блуждать по моему телу.

Хочу отдаться ему вся, до последней капли, как в самый первый наш раз. И вообще, наш последний секс был слишком давно. Я вообще дико проголодалась!

Артём целует мою грудь, затем живот, обводит языком впадинку пупка. От нетерпения и разрастающегося возбуждения я начинаю мелко дрожать. Испытываю невероятное облегчение, когда он стаскивает с меня уже влажные трусы, целует бёдра прямо поверх чулок, царапая бородой нежную кожу, мнёт ягодицы, прокладывая губами дорожку к моему лону.

Выгибаюсь навстречу его языку, надрывно стону, когда его язык начинает скользить по влажным складочкам. Бесстыже развожу ноги ещё шире, раскрываясь для своего мужа по максимуму. Артём рвано дышит, толкаясь в моё лоно языком, щекоча и прикусывая розовую горошинку, заставляет меня уже кричать, доводя до сумасшествия своими ласками.

Едва ли не всхлипываю от радости, когда Артём нависает надо мной, сама подаюсь ему навстречу. Мне кажется, что я умру сейчас, если он прямо сейчас не трахнет меня!

Артём толкается в меня с тихим утробным стоном, туго наполняя меня своим размером. Хватаюсь за его плечи, царапая ногтями от напряжения.

— Ах! Боже! Да! — ору, в запале подмахивая ему тазом.

Мой! Любимый! Единственный! Любимый!

Только от осознания этого хочется кончить!

Я уже на пределе. Толчок, ещё толчок, и я взрываюсь на его члене, мелко бьюсь в экстазе, разлетаясь на миллион невидимых частиц.

Артём ловит мой всхлип своими губами, целует нежно, но в то же время властно, подчиняя меня своей воле. Я беспрекословно покоряюсь ему, растворяюсь в этом поцелуе, принимая толчки в сладко пульсирующее лоно.

Артём начинает вбиваться в меня яростнее, разгоняя нас обоих до запредельной скорости. Мне кажется, я не выдержу. Похоть уже становится пыткой, сводящей меня с ума.

Между ног всё хлюпает, и мне нравится этот звук. Это музыка нашей любви, страсти и единения. Я кончаю первая, вцепившись ногтями в его задницу, Артём следом. В меня.

Мы не обсуждали рождение детей, но я давно готова, так что это даже хорошо, что Артём в меня кончил. Я же уже и с работы уводилась, чтобы заняться семейными делами.

По батарее начинают стучать, а мы смеяться.

— Нам срочно нужен дом! Большой! — хохочет Артём. — Чтобы нашим троим детям было где резвиться!

— Троим? — ужаснулась я. — Ты шутишь?

— Родим и воспитаем музыкальный коллектив. Желательно, чтобы было хотя бы два мальчика. С я буду их продюсировать.

— А троих хватит? Вас же в группе пятеро?

— Лёва двоих доделает. Басист у него точно должен получиться.

— Ну, ты и фантазёр! — покачала я головой. Только что в меня кончил, а уже билеты на концерт детей продаёт! — А мне местечко в вашем шоу-бизнесе найдётся? Или я только буду стирать и убирать за вашей филармонией?

— А мамочка наших маленьких звёздочек будет вдохновлять папочку! Желательно каждый день!