― Эта дрянь точно жива? ― ледяной сухой женский голос где-то над головой. Та вообще ужасно болела, как и собственно, всё мое бедное тело. Какой-то кошмар.

Так. Что происходит? Где это я?

― Да, жива она, куда денется, ― как-то злорадно отвечает ей другая бабенка.

― Тебе не кажется, платье немного мало? Вон, на груди как натянулось.

― Да разжирела она. Сама видела, как давилась всем, что под руку попадается, корова. С того момента, как жребий её в дань дракону определил, так и начала жрать да жрать, будто надеялась помереть от жировой жадности.

― В чём-то я её понимаю. Никому не хочется быть сожранным заживо.

Гулко сглотнула. Я как бы тоже не горю желанием вообще-то.

― Это на благо нашей общины, ― высокопарный фырк. ― Так лег жребий, всё, точка. Тебе её жалко? Хотя понимаю, пять лет назад твою сестру в дань отдали.

― Не мели чепухи. Таков закон, никто с ним не спорит. А эта… Кому-кому, а мне её точно не жалко, мне мерзко с ней одним воздухом дышать.

Поощрительное молчание второй.

― Моя сестра с высоко поднятой головой вошла на морской алтарь, а эта… отравиться вздумала, чтобы вместо неё на жертву кто-то пошел. Так если помирать, какая разница, как?! Удушила бы собственными руками, ― теперь я четко ощущала неприкрытую ненависть. Черную, как смола. Эта бы действительно удушила.

― Скоро она очнется-то? Уже на алтарь тащить как бы пора.

― А я почем знаю? Лекаря зови. Пусть посмотрит эту мерзавку.

Топот ног. Хлопок. Вязкая тишина. Легкий поток воздуха над лицом.

― А я бы ведь, и правда, тебя удушила, никогда ты мне не нравилась, грязня гряха, даром личико симпатичное, а мозгов ни капельки, только и могла вечно всех мужиков общины задницей своей собирать. Тьфу.

Ого. Она ведь просто завидует.

― Молчишь?

Она больная? Сама ведь знает, почему. Что за тупые вопросы?

― Ненавижу! ― свистящий шепот. И звонкий хлопок, затем ещё один и ещё. Хорошо, я по-прежнему боли не чувствую. А вот от ненормальной шло больное удовлетворение.

М-да, крепко она ненавидела эту девчонку, в теле которой… ох, ты ж, а ведь правда…

Я в чужом теле… Если, конечно, с ума не сошла. А я сомневаюсь, что я с него сходила, если только в другой мир и другое тело, поскольку у нас драконов точно никаких нет, только в мифах, и в дань никому не отдают.

Если опять-таки это всё не метафора, а я в секте какой. М-да, предположения одно лучше другого.

«Попала ты, Ринка, ― шепнул уныло внутренний голосок. ― Непонятно куда, зачем и во что, кажется, какому-то чешуйчатому чудищу на откуп. В общем, крупно попала, ага».

Не успела как я следует всё обмозговать, ход мыслей нарушает очередной хлопок, затем топот и крик ужаса:

― Эрка! Что ты делаешь?!

«Да, Хререрка, вот что ты делаешь?» ― флегматично про себя.

― Милочка, ну, что вы творите? ― ленивый мужской голос. ― Совсем страх потеряли? Глава общины будет очень вами недоволен!

Шлепки прекратились.

― А я что? Всего-то в чувство пыталась эту змеюку привести, ― злобное бурчание.

― Наша жертва в навеянном сне! ― гаркнул мужик. ― О чём я вас и предупреждал!

― Ну, а я забыла, ― равнодушно гадина плечами пожимает. Это мне чувствуется так. Тем самым шестым ощущением. И ягодицами заодно.

― Тьфу на вас всех! Невозможные бабенки.

Про себя согласно киваю.

― Да проверьте вы её уже наконец, выводите из сна, и покончим со всем этим, ― раздраженный второй женский голос.

― Не указывайте мне! Отойдите. Небесные предки, что за ужас вы на неё нацепили? Ай, фиг на нее, мне без разницы должно быть на облик жертвы, а дракону без разницы, что жрать. Если ткани натуральные, ткани же натуральные?

Они точно здесь все с прибамбахом приличным таким. Лучше уж к дракону скорее отъехать, чем с этими маньячилами куковать.

― Натуральные.

― Ну, и чудно. Так, всё.

На лоб и пострадавшую щеку легли чужие руки. Вдоль тела легкий холодок и щекотка.

― Ну, вот, кожу подтянули, почти и не видно, что вы её, милочка, хорошенько оприходовали.

― Фырк! Радуйтесь, что не придушила!

― А придушили бы, пошли бы на откуп вместо неё!

― Фырк!

Передернулась, и вовсе не от фырчания ненормальной кобылки-идиотки, в голову будто чужие ледяные пальцы запустили.

― А вот снимать блок и наведенный сон до снисхождения с небес дракона сильно не рекомендую, жаль девчонку, она, того, спеклась.

― Стала совсем дурочкой? ― другой мужицкий голос, только басовитый такой, с нотками властности. Ничего такой на слух, короче. И, видимо, принадлежал тому самому начальнику этой всей вакханалии.

― Ну… Что-то вроде того. Не безопасная она. Отдирай её потом от… чего-нибудь, или кого-нибудь. А дракону что, ам, и готово. Так, говорю? Эх, поджарить бы ее хоть немного, но дракону сырое мясо подавай, тьфу.

Возмущенно вскинулась. Этот лекарь совсем оборзел? Вообще-то мыслю я вполне себе трезво! Шарлатан несчастный. Хотя кто его знает, что он там видит. Тело-то не моё. Стоп. А с чего я взяла, что тело не моё?

«Как минимум с того, что эти одичалые тебя знают, только имени не упоминают, намерено или нет. А ты и их совершенно точно не знаешь. Значит, тело чужое! ― буркнул внутренний голос. ― Л-логика».

И не попрешь.

― Да в общем-то прав. Нам всё равно, какой поставлять жертву монстру, о добровольности никогда речи не шло, а самому дракону должно быть всё равно, это верно. Впрочем, он не жаловался нам ещё никогда на сноровистость жертв.

Очередное молчаливое одобрение.

― Пакуйте милочку на носилки, пора нести её дракону. Времени не осталось.

Никто с ним спорить не стал. Нет, лично я спорила, но кто меня станет слушать? Никто. Да и не слышат ведь. Сволочи, ну. Вредители. Я бы им, ух! Как минимум сковородкой, только и этого у меня нет. До безумия жаль.

На носилках меня тащили где-то около получаса. Ничё не видела, но чуяла много и очень много чужих, жадных до хлеба и зрелищ людей.

Притащили невесть куда, точнее, судя по холоду, ветру с привкусом морской соли, — к берегу моря и выкинули мордочкой в песок. Не, ну, потом перевернули и с фейса волосы даже любовно убрали, но я всё равно жутко негодовала.

Лежу, рефлексирую, жду чешуйчатого монстра, иного не предоставили.

Итак, что мы имеем?

Зебру, видимо, не добежала я со смертельным исходом. Померла и перенеслась в другой мир. В чужое тело. Но это не точно. Не доказано, точнее.

Ту, ну, хозяйку безымянную этого тела, выбрали в качестве жертвы для местного монстра. Дракона. Номинально или фигурально, а может, и реально. Не исключаем ничего. Как и того, что я, возможно, просто в психушке, хотя повторюсь: оснований для заключения в мягкие стены попросту нет.

Далее. Имени я своего не знаю. Ну, своё реальное знаю, конечно. Арина я. Лебедева. Двадцать четыре года от роду. В восемнадцать лет с копейками похоронила родителей. Те на самолете разбились. Так уж вышло.

У меня есть дальние родственники. Но отношения с ними всегда били прохладные. В семье единственная дочь. Была. Так что плакать по мне некому. Искать тоже особо некому. Если это всё-таки похищение. В чём я почему-то тоже сомневалась.

Просто прелестно, короче.

К слову. Моря в моем городе попросту нет. И не откуда взяться вот этому чистому воздуху, крикам чаек, мерному шуму волн. И шушуканью за ближайшими валунами. Это матроны, лекарь и главарь всей этой ненормальной банды в засаде сидят, дракона бдят, ну, и чтобы жертва не уползла никуда.

Кстати, об этом. По неясным причинам я эту компашку хорошо в плане эмоций чую, как и других тоже, что за стенами города тихонько засели.

Та, что меня лупила, продолжает тихо ненавидеть и купается в злорадстве, что скоро мою иглу напополам переломают, или перекусят, метафора, короче, про Кощея и иглу его, кто не понял.

Подружке, больной на всю голову, было начхать на меня и вообще на всё, ей, как и главарю, просто хотелось, чтобы всё скорее закончилось и ещё пять лет они могли нормально жить. Лекарь думал о чём-то фривольном и не касающемся меня.

Исходя из этих всех дум и оговорок, выходило так. Раз в пять лет нарисовывается у земель общины дракон, монстр, так. Ему нужно выдать жертву. Наверное, девицу, как обычно бывает, может быть, и девственницу... Кстати, лично я не девственница, а вот как насчет этого тела — не знаю, наверное, да.

Если есть такой критерий отбора, вот выбирается жертва и её отдают на откуп, чтобы жить спокойно ещё какое-то время, а если этого не сделать, — ужас, смерть, голод и холод.

Печалька. Печалька, что жертва — я. Мне отдуваться.

Ладно, посмотрим. Может, с этим чудовищем договориться выйдет. А если не договариваемый будет, что ж, сам виноват! Я тогда за себя не ручаюсь. Мне своя жизнь дороже. И вообще, домой хочу. В свой понятный мир!

Где-то далеко донесся шелест крыльев. От фанатиков прилетело взволнованное:

― Летит! Летит! Монстр летит!

«Летит, значит, ― мрачно подумала я. ― Ну, что же, пусть летит, посмотрим, что там за монстр такой».

Ага, это я размечталась. Так, сказать, две секунды ― пять картин.

Дракон молниеносно приблизился, обдав меня промозглым ледяным мощным потоком с крыльев, да так, что ужасно заслезило глаза, а самое удивительное, никакого мерзкого запаха, только густой снежный аромат и эмоциональная пустота, будто передо мной неживое существо.

А затем вокруг талии обвились каменные руки, не лапы, а именно руки, рывком дернули на себя, в полете повернули спиной, прижав к твердому торсу, и нахально сжали под грудью, задевая левое полушарие, где сейчас тарахтело слегка испуганное сердце.

За камнями притихли и даже перестали дышать.

Мощный гребок крыльев, толчок от земли, и меня просто бессовестно уносят непонятно куда под улюлюканье и радостный взмах платочками ненормальных общинников.

Твою ромашку, всё. Меня похищают!

Впрочем, есть и хорошие новости. «Дракон», судя по обычным рукам с пятью пальцами, – прямоходящий эм-нем человекоподобный субъект.

Холодно, мать твою. Мои собственные пальцы закоченели. Кажется, махинации над моим телом того лекаря начали ослабевать. Проклятье, реально ужасно холодно! Начинаю паниковать. Превратится в сосульку, как-то не шибко хочется.

В сознание вдруг проник посторонний, вымораживающий спокойствием голос:

― Спи. Истеричек мне сейчас только для полной радости не хватает.

Хэй! Алло. Где он истери…

И меня выключило. Вот же, засранец!

В прошлой жизни за мной водился безобидный грешок. Любила я, значится, свободными вечерами книжечки всякие почитать.

Чаще всего мой выбор падал на электронную любовную литературу, с ней, на мой вкус, меньше мороки: прочитал в телефончике и отложил, складировать нигде ничё не надо, и дальше по списку.

Я это к чему? Читала я разное, в том числе и о любови-моркови эльфов, демонов, и да, драконов, г-м, к чему это я?

Ах, да… Никогда не понимала авторскую фишку, как это — когда героиня просыпалась будто бы от толчка. Ну, вот как это? В бок их пихали, что ли? Над головой щелкали? А ещё не понимала более комичного: просыпаться от постороннего взгляда.

Ну, когда на тебя кто-то смотрит, и ты вся такая, ну, не я, а героиня, конечно, кошечкой потягивалась, сладенько так, грудку выпячивала, поясничку, что-то меня понесло.

К чему это я опять-таки? Сейчас я как поняла-а-а-а! Разом всех авторов с их сновидейными фишками, вот серьезно.

Во-первых, я проснулась, а-ха-ха-ха, простите, малость истеричный смешок, та-да, как от толчка! Просто изнутри в ребра будто бы ткнули легонько кулаком. Мозг мгновенно проснулся и кинулся анализировать, а также прощупывать слухом окружающую обстановку. Опасно или же нет.

И переходим мы ко второму и даже третьему. Второе. На меня кто-то очень упорно смотрел. Кто-то с эмоциональным интеллектом консервной банки. Смотрел, препарировал и изучал, при этом не испытывая совершенно никаких эмоций.

Ни интереса как к женщине, я бы подумала, может быть, мое тело страшное либо не в его вкусе, но нет, негативных эмоций тоже не было. Тотальное полнейше равнодушие, будто на меня смотрела стена. И вместе с тем я четко понимала: ни фига оно не стена, а живой разумный… существо.

И плавно переходим к третьему. Пусть эмоций ОНО не испытывало, зато я отчего-то остро понимала: ОНО ошалеть какое опасное!

― Ты пришла в себя, ― простая констатация факта, сказанная красивым, я бы даже сказала, ОЧЕНЬ красивым мужским, слегка тягучим баритоном. Я плохо разбиралась во всех этих тенорах, басах и баритонах, но вот голос этого индивида — явно баритон. Пяткой чую.

― Человек. У тебя проблемы со слухом? ― и явно обращаясь к себе: ― Ментально человек после лечения должен быть в порядке, негативные потерны ликвидированы, однако люди слишком глупы, и никакой магией это не исправишь.

В последнем предложении сквозил неприятный легкий оттенок пренебрежения и тонкий намек на расовую нетерпимость к таким, как я. Во всяком случае, я раньше была человеком, и думается мне, это тело тоже. Так, ладно, всё. Не будем драконить дракона раньше времени.

― Всё с моим слухом нормально, ― буркнула, потирая глаза. Не сразу сообразив: руки чувствительны и развязаны! ― О, спасибо, что развязал…

И тут я наконец продрала ресницы и… всё! Дар речи напрочь пропал. Он мне изменил. Ой, то есть, отказал. Речь, имею в виду. И тому имелись определенные причины.

Ведь надо мной нависал… просто ошалеть какой красивый мужик, я аж прифигела, таращась на этого нереального полуобнаженного красавчика с рельефной такой мускулатурой, как на божество. А реально, между прочим, походил на самое настоящее божество.

Просто такие тела бывают только у небожителей, мамой клянусь. Аж дыхание сперло и перехватило. Только и могла с потрясенной заторможенностью скользить по русо-медовым гладким волосам до широченных мускулистых плеч, что при отсутствии ветра мерно развевались золотистыми нитями. По прямому скульптурному носу, высокому лбу.

А какая у него кожа… Гладкая, чистая, будто бы светящаяся изнутри. И эти соблазнительные расслабленные губы потрясающей формы, красиво очерченные, нижняя немного пухлее. Черные брови вразлет. И фантастические изумрудные, с насыщенной медово-рыжеватой окантовкой глаза в веере пушистых черных ресниц.

В голове мгновенно закрутилось:

«Ты был прекрасен, как Иисус, в произведениях искусств, я думала, что вознесусь»…

(Песня группы «Ленинград»)

Божество с огромными кожистыми крыльями и эмоциональным божественным порогом минус сто, ага. А уж сколько всего он на себя нацепил. У-у-у-у. Драгоценные массивные колье и множество цепочек звенели от ветра на мощной грудной клетке. Руки обвиты какими-то веревками, кажущимися живыми. Длинные пальцы унизаны перстнями.

― У тебя текут слюни, ― очередная констатация, гладкий лоб тронула легкая задумчивая складка и тут же пропала. ― Видимо, моё предположение верное, впрочем, людей с неповрежденным чистым сознанием я ещё не встречал.

«У меня что течет?» ― эхом в голове. Божественность мужика как-то слегка притупилась. Ладно, нормально притупилась. И я этому только рада. ― «Слюни?! Ой».

― Неудобно получилось, извини, ― быстренько утерла запястьем действительно влажный подбородок и наконец приняла сидячее положение. Хорошие новости: у меня ничего не болело.

― Мне всё равно, ― он пластично поднялся, тряхнул крыльями и сложил их на манер плаща, красиво, очень. Поспешно отвернулась, оглядываясь. Дыхание вновь перехватило.

― Да я уже поняла. Постой, мы, что, в пещере?

И тут я наконец додумалась взглянуть вниз, на своё одеяние, и пришла в чистейший ужас, инстинктивно прикрыла руками, м-м-м, моё-чужое богатство.

― ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?!

В полнейшем изумлении тронула легчайшую ткань юбки и про себя застонала: боже мой, меня обрядили в какой-то наряд гетеры! Грудь приличного такого размера чуть не вываливалась из лифа, едва прикрывающего острые из-за холода бусины полушарий.

Если называть приличными словами, а вся ткань, действительно тонкая, неприлично просвечивала. По крайней мере, я прекрасно видела сквозь кружевное безобразие свою ногу, точнее, нога была не моя, слишком светлая кожа, я отродясь смуглее, сказывались южные корни.

― Тебе видней, ― тем временем спокойно сказал мой собеседник. ― И не обязательно так орать.

Потерла лицо и сжала переносицу. Так, спокойно, Арина. Спокойно. Во всяком случае, дракон совершенно точно не собирается жрать тебя заживо. С подозрением покосилась на дракона, не собирается же?

― Что смотришь так пристально, человек? ― несколько насмешливо.

― Да вот пытаюсь понять, балуешься ли ты человечинкой, а то слыхала всякое-разное.

Мужик скривился с отчетливым: фу, мерзость.

― Нет.

― Чудесно. С этим разобрались. Насчет платья, ну… я в него сама не паковалась. Послушай, можешь мне сказать, где мы находимся, что это за место такое? И мне бы очень хотелось знать твои планы на мою тушку.

― Ты слишком шумная, ― задумчивое.

За пределами пещеры как-то неприятно завыло. Я аж вздрогнула и обернулась на рукав туннеля, как понимаю, выхода из этой норы. Всё помещение было скалистым, неровным, с виду шершавым с островатыми выступами, спасибо, хоть половой настил без выбоин и на нем можно спокойно стоять, хотя голым ступням не очень приятно и опять-таки холодно.

Поежившись, обхватила себя руками за плечи, заодно прикрывая верхние сто с лишним, правда, божеству на эти бидоны было заметно начхать.

― Ну, прости, если раздражаю, ― буркнула, хотя вот лично я раздражалась, а он — совершенно точно нет. Красивое лицо без толики эмоций. Банка консервная! Пусть и ну очень шикарно упакованная. ― Я просто пытаюсь понять, что дальше. Как понимаю, дракон — это ты. А я твоя дань. Жертва и всё такое.

― Фактически, да. Я – дракон. Ты жертва. Очевидно, не так ли?

― Вот именно. Хорошо, этот момент прояснили. Исходя из него, совершенно логично, что у меня возникает желание узнать о своей дальнейшей судьбе.

― Ах, это. Закончится Торэньё, мы отправимся в мои земли, ровно тридцать семь дней ты проведешь в моем доме, а затем я спущу тебя в поселение, где ты будешь самостоятельно выбирать свою дальнейшую судьбу.

У меня уже рот открылся узнать, что такое это Торэньё, как в голове словно нечто щелкнуло и пришло четкое осознание: дракон имеет в виду нечто вроде стихийного торнадо. Не знаю, почему я так решила, просто поняла: так и есть. Кивнув, протянула:

― Звучит не так уж и плохо. Долго ждать?

Дракон как-то тяжко вздохнул.

― Нет.

― Очень информативно. А зачем тебе вообще все эти похищения?

― Мне незачем.

Удивленно моргнула. То есть как?

― Не поняла. А…

― Эти жертвоприношения нужны людям, а не драконам.

― Эм. Зачем?

― Ты очень шумная и задаешь слишком много пустых вопросов.

― Ничего подобного, я пытаюсь понять! ― начала злиться. ― Если они не нужны тебе как дракону, то какого ляда ты меня похитил?

Драконьи радужки резко окрасились в алый, из глубины широкой грудной клетки раздался глухой рокот. Я аж отшатнулась и морально немножко описалась.

― Да потому, что если бы я не забрал тебя с того алтаря, глупый человек, тебя бы спалили на нём заживо! Как это делали до тебя неоднократно! Алтарь! Каждые пять лет алтарь зовет дракона за жертвой, это древний старый обряд, алтарь не разбить, и если дракон не забирает жертву, то люди сами её умерщвляют во благо своих земель.

Ик.

― Гм. И что, благо это действительно есть для людей?

― Никто не жаловался.

Хотела бы я узнать об алтаре этом подробнее, но свой допрос явно лучше оставить на другой раз.

― Спасибо за разъяснения. Я, как ты уже понял, мало что знаю. Потеряла память, несчастный случай, ага.

Чешуйчатый хмуро кивнул, устраиваясь спиной к одной из стенок. А он, выходит, не такой уж и безэмоциональный кирпич. Это даже немного радует.

― Только кое-что не сходится: если я как дань-жертва тебе не нужна, зачем тебе меня тащить в свой дом?

Очередное утробное рычание и пульсирующие алые радужки.

― Поняла, ― поспешно выставила руки. ― Не дурак. Потом вернемся к этой теме.

Драконья щека неприязненно дернулась. Ну, точно не консервная банка!

― А имя твоё можно узнать хоть? Не «чешуйчатый» же к тебе обращаться.

На теле дракона угрожающе проступила россыпь чешуек. Ответила максимально невинным взглядом, ну, а что он хотел? Всё верно сказала.

Дракон нехотя разлепил сексуальные губы, выдохнув с шипением:

― Драко.

― Очень оригинально, ― ответила машинально, прикусив язык, который так и рвался ляпнуть: как Малфой, шо ли? Понятное дело, о таком этот Драко точно не знает. А жаль, были бы хоть какие темы для беседы, эхе. ― Нет, правда же! Приятно познакомиться. А я…

(Арина имеет в виду «Поттериану».)

― Мне всё равно, человек, ― ледяным ознобом по голым рукам.

Вспыхнув, отвернулась. Тоже мне, мистер ледяное совершенство, всё равно ему, тьфу! Банка из-под колы зеро.

Женщина раздражала буквально всем, чем могла. Высоким перепонко-дробильным голосом — он едва сдерживался, чтобы, как минимум, не отнять её голос магией, как максимум — придушить, чтобы не мучалась.

Она бесила его излишне живой мимикой. Тем, что не боялась его. И не испытывала вообще никакого пиетета к нему как к высшему опасному существу.

И ладно пиетет, она смела тыкать ему, как равному, глядеть бесстыдно в глаза. И старательно выводила на эмоции, а ведь Драко ещё вчера был искренне уверен: эмоций он испытывать априори не может и не сможет испытать уже никогда.

В чём, между прочим, были повинны именно люди. Грязные, падшие, греховные создания, плодящиеся как примитивные, безмозглые животные. Нет, для него люди гораздо хуже животных.

Впрочем, люди у Драко виноваты были во всём. И в особенности женщины.

Человеческие женщины… Лживые, лицемерные создания, падкие на деньги и материальные блага. Да, он ненавидел людей. И уж тем более он люто ненавидел женщин. На это имелись свои закономерные причины.

Драко перевел внимание на притихшую женщину, точнее сказать, вполне молодую, только вошедшую в половозрелость девушку, судя по тонкому пряному запаху.

Наверняка по человеческим меркам она была довольно симпатичной, если упустить из виду ужасные краски, которыми люди размалевывали свои лица, а вот по драконьим — дико страшненькой, и да, грязной.

Вульгарное платье, огромная мягкая грудь, тонкая шея с бледной кожей. Светло-русые распущенные лохматые волосы. Потекшая та самая мерзкая человеческая краска, размазанная по нежным щекам, большие глаза с грязно-серыми радужками, приоткрытый влажный рот.

Дракона передернуло от неопределенной эмоции. Задумавшись, пустившись в анализ, он коротко кивнул себе: отвращение, совершенно точно это было отвращение, по-иному не может и быть.

― Что-то не так? ― буркнуло странное создание, глянув на него с откровенным вызовом.

Драконьи инстинкты начинали беситься в остром желании поставить нахалку на колени. Пришлось остудить себя чарами, чтобы не навредить человеку лишний раз.

Да, он терпеть не мог людей, но и причинять этим дурным созданиям пустой вред не имел никакого желания.

― Любишь нарываться?

Девушка немного стушевалась и отвела свои бесстыдные глубокие глаза, в которых он видел размытый контур своего отражения.

― Даже и не думала, просто пытаюсь тебя разговорить.

― Зачем?

― Ну, как бы, эм, чтобы понимать, чего от тебя ждать.

― Тебе не нужно от меня ничего ждать. А теперь, будь добра, помолчи.

― Пф, тоже мне, ― уловил острым слухом тихое сопение, которое не предназначалось для его ушей. ― Консерва.

Драко озадаченно покосился на девицу. При чём тут консервационные чары? И откуда эта человечка из закрытого поселения вообще знает такие слова? Странная, странная особа. Помимо воли у него проснулся легкий противоречивый интерес.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

В мучительной тишине сидим с этим снобом в четырех проклятых стенах не меньше часа. Хоть бы муха какая прожужжала, а то неуютно же, и ноги затекли.

Так, всё. Не могу больше на одном месте торчать. Отлепившись от своего стойбища, под равнодушным вниманием прошлась вперед-назад, только один раз несчастный и прошлась, а мне ледяное:

― Перестань.

― Извини?

― Не извиню. Перестань суетиться.

Хмуро глянула на крылатого гада:

― А я и не суечусь.

― Вот и не суетись. Сядь. Раздражаешь.

Я ему собачка, ё-моё, что ли? Совсем уже обалдел. Ядовито похлопала в ладоши:

― Ну, хоть какие-то эмоции я у тебя вызываю, браво.

― Тебя мама не учила не дерзить высшим существам? Это чревато проблемами.

― Нет, такому моя мама совершенно точно меня не учила. А тебя, людей похищать, — видимо, да.

― Вы, люди, сами в этом виноваты.

― Ага, особенно я в частности, ночами не спала, напролет слезы лила и молилась, только чтобы какой-нибудь крылатый прилетел и меня в когтях унес, как дичь, как же.

Чешуйчатый засранец дернул бровью.

― И всё-таки, долго нам здесь быть?

― Я же сказал, нет.

― Нет — понятие растяжимое. Можно конкретнее? Нет – через десять минут, нет – через час. Видишь, как просто? Вот разве я много прошу?

Зрачки крылатого Люциуса, чтоб его, только блондинистых лохм не хватает, предупреждающе вспыхнули.

― Ты – да, слишком много. И тебя слишком много.

Фыркнула:

― Поглядите на него.

Мстительно прошлась взад-вперед, и ещё раз, и ещё, пока из груди дракона не вырвался утробный рык, сметая меня к противоположной стене. М-да, это я малость зря.

― Извини, но, правда, ноги ноют. И ты меня своей немногословностью раздражаешь не меньше. Все же мы разумные существа, можно ведь договориться.

― Разумные… Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

― Да ну тебя!

Драко промолчал. Очень и очень токсично. А затем прикрыл ресницы и притворился спящим.

Немного помолчала и всё-таки не удержалась:

― Слушай, маленький вопросик: а зачем мне всё-таки у тебя столько времени гостевать?

Токсичность повысилась до критической отметки. Когда я уже думала, чешуйчатый меня снова проигнорирует, он вдруг спокойно и даже, ух ты, нормально ответил:

― Таковы правила призыва. Смерть на огненном одре путем сожжения либо же минимум пятинедельное с маленьким хвостиком служение, обычно все по умолчанию выбирают второе.

Что-то мне это напоминает… Не могу вспомнить, что. Поежившись, пробормотала:

― Н-да, действительно лучше. Выходит, на этот срок я твоя рабыня?

― Если тебе так проще воспринимать своё положение – да, ты моя рабыня.

Дракон замер, к чему-то прислушиваясь, и почти неуловимо глазу резко встал, я аж отшатнулась от неожиданности, больно ударившись локтем и следом потрясенно булькнула. Ведь оказалась спутанной с ног до головы теми живыми драконовскими веревками.

― Летим, ― короткое, отрывистое. Шелест крыльев. И как дернул, взяв меня на буксир, я и опомниться не успела, а мы уже на ледяном ветру.

Чтоб его, этого чешуйчатого засранца! Чтоб их всех! И того водителя заодно, хоть бы кофе, блин, оставили, честное слово. А-а-а-а-а!!! Высоко!!! Спасити!

«Спи, истеричка».

Спасительная нокаутированная темнота. И всё равно, сволочь хвостатая!

Он нависал над хрупкой в сравнении с ним женской фигуркой, что уютно свернулась маленьким котенком на постели, подмяв под себя подушку, и мирно сопела.

Тридцать семь дней.

Всего тридцать семь дней, и он с превеликим удовольствием выпрет нахальную, излишне разговорчивую девчонку из дворца, осталось провести не особо приятную, но необходимую процедуру.

Дракон нагнулся, притронулся пальцами к бьющейся жилке, не отдавая себе отчета, провел кончиками пальцев по нежной коже, что было совершенно без надобности.

На шее материализовался тонкий ошейник, отливающий серебром, испещренный рунами, для самого Драко – средство слежения за человеком. Кому, если не ему, знать, насколько опасные, лживые и лицемерные эти людишки, за ними нужен глаз да глаз, ну, а для самой девчонки – защита. В том числе и от него самого.

Закончив с чарами, ровно бросил замершей у стены служанке с неестественно бледной кожей:

― Переоденьте девушку в подходящий наряд. Она проснется примерно через час-полтора, к её пробуждению принесите сытный обед.

Служанка поклонилась, уточнила колким, как сам крошащийся лед, тоном:

― Какой статус у гостьи?

― Человек подчиняется только мне, ― несколько резко отозвался Драко, недовольно дернув носом, с ненавистью покосился на спящую и покинул спальню.

Только его ненавистная гостья через оговоренный срок так и не проснулась.

Проснулась, а вокруг кромешная темнота.

Совершенно не понимая, где это я нахожусь, приняла сидячее положение. Так, ну, я на постели, уже хорошо, плюс в копилку — постель удобная и без пылесборника над головой.

Пошарила по стене рядом с изголовьем и никакого выключателя не нашла.

Я прекрасно помнила, что меня сбила машина, видимо, насмерть, и закинуло меня в другой мир в какую-то деревню, причем в чужое женское тело, которое, я понятия не имею, как выглядит.

Меня отдали на откуп дракону, сексапильному, но жутко стервозному мужику, мы пережидали буран в пещере, а затем он меня в очередной раз нагло усыпил и обозвал истеричкой.

Ага, угу. А это, так понимаю, комната в его доме. Ну, не подвал, — ещё один жирный плюс. Обстановочка вычурная, с добротной мебелью из массива, и мне бы слезть с кровати и пошарить на предмет света, а заодно заглянуть за гардины, да как-то боязно отчего-то.

Ой, а вон там — это что ещё за?.. Настороженно замерла: в правом углу возле очертания двери вдруг зажглись два подозрительных огонька, жутковато смахивающих на глаза, только фосфорно-неоновые, рассеченные узким зрачком. Мамошки-и-и-и!

Два огонька качнулись и поплыли в мою сторону, очень медленно, очень стремно, особенно стремный этот острый зрачок. Зато сразу поверила в чешуйчатость конкретного дракона! Вот сразу. Так сказать, наглядная демонстрация прошла успешно, ага. Будто бы мне его крыльев не хватало, ну, да, как же.

И вот совершенно зря чешуйчатый называл меня истеричкой. Была бы я реально истеричкой, уже бы подняла всех на уши ультразвуковым визгом, ну, серьезно, а так только тихонько замычала, вжимаясь в спинку постели.

Ладно, справедливости ради, не заорала я только по той простой причине, что у меня при сильнейшем страхе срабатывал рефлекс и горло просто перехватывало, сжимая невидимой рукой, если понимаете, о чём я.

― Ты не орешь, ― констатировали вымораживающе спокойным тоном, вызывая во мне дикое желание придушить кое-кого с особой жестокостью. ― Не страшно?

― Ужас как страшно, а что это вы устроили, уважаемый дракон? Комнату страха? Решили проверить свою пленницу на прочность?

Оба фонаря моргнули, до меня донеслось удивление собеседника, хотя какой он собеседник — засранец он лютый. Чешуйчатый мудло хлопнул в ладоши, и я закрыла глаза от резкого, пусть и тусклого света, залившего всю комнату.

― Ты долго не просыпалась, я уже начал беспокоиться.

― О, вы умеете беспокоиться? Какая неожиданность.

Он реально за меня беспокоился? Приятно, но Драко об этом, естественно, не признаюсь!

― Я много чего умею. Раз ты соизволила проснуться, иди в ванную, я категорично против антисанитарии и терпеть не могу, когда от людей несет, пусть у вас огромные проблемы с гигиеной, ты на моей территории, и я требую, чтобы ты обмывалась как минимум два раза в сутки, это понятно?

Ошеломленно таращилась на чешуйчатого: это он серьезно? Судя по непрошибаемой морде лица, видимо, очень даже серьезно.

― Нет проблем, я и сама не могу без воды.

Теперь дракон эмоционировал скепсис. Ой, да пошел он, у меня нет сил что-либо доказывать этой заднице.

― В общем, я вас поняла, что-то ещё?

Дракон как-то странно хекнул и добавил:

― После ванны тебе принесут ужин. Поговорим завтра утром, и да, твоё мне служение начнется с завтрашнего дня, не думай сбежать раньше срока.

― Да, пожалуйста, ― пожала плечами.

Будто мне есть куда бежать, ну, правда.

― Если вы не против, я бы всё-таки побежала исполнять ваше требование, ― сползла с кровати на ледяной пол, ойкнула и изумленно моргнула, оттянув за подол балахонистую ночнушку двумя пальцами. ― Это ещё что? Вы меня переодели?

― Не я. Моя служанка, а ты, что, собиралась все тридцать семь дней щеголять в том прозрачном безобразии? Меня таким гадством не соблазнишь.

― Пф, кто вас собирается соблазнять, побойтесь бога, то есть, неба.

С гордым видом юркнула, как мне казалось, в ванную и ткнулась носом в какие-то тряпки.

― Это гардеробная, ― глухое по ту сторону.

― Уже поняла, ― буркнула, выбираясь наружу, не забыв цапнув махровую вещь, напоминающую нормальный халат. Пригодится. Конечно же, по ту сторону меня уже ждал дракон.

Он услужливо, но как-то ядовито, распахнул другую неприметную дверцу, и вид имел такой, что резко захотелось взять сковородку, одна физиономия жутко нуждалась в небольшой пластике.

― Вы очень добры.

В ответ дракон злобно шлепнул створкой.

М-да, чую, у нас будут с ним ещё те высокие отношения. Только в глубине души я отчего этому не расстраивалась. Однако глянув в отражение кристальной поверхности, испуганно отшатнулась, тяжело сглотнув.

Мать честная, это ещё… это ещё что за лютый треш?! Вот теперь я расстроилась.

То, что тело не моё, я поняла почти сразу, ещё у тех ненормальных.

Конечно, надеялась, что меня могло занести в астрального двойника. Не знаю, бывает ли такое, в книжках и не такое бывало, но нет.

Девица в зеркальной поверхности с моей родимой внешностью не имела вообще ничего общего, только при детальном изучении себя новой поняла: всё не так плохо, как мне показалось на первый взгляд.

Как оказалось, меня не только в тряпки дурацкие нарядили так, что богатство вываливалось из лифа, но и попытались нанести макияж.

Просто сделали это дело настолько фигово, что первые несколько секунд лицо в гладкой поверхности меня испугало, а затем из груди вырвался нервный смешок, плюсом — косметика от драконьих авиалиний жутко смазалась.

Итак, я имела просто огромные черные брови, конкретно так выходящие за естественный контур, алые щеки.

Их вообще, кажется, намазали свеклой, так вот, непонятная субстанция размазалась настолько, что создавала впечатление огромных таких поросячьих щечек.

Далее. Тонковатые губы попытались сделать пухлыми. Опять-таки жестко выйдя при этом за контур, чем-то гуашево-алым. А веки измазали в какую-то синюю краску, красавица, чтоб его.

Ха. Чешуйчатый-то нормально так эмоционально устойчив: если бы мне досталась такая вот красота, ух, я даже не знаю, а-ха-ха-ха-ха… Прям вылитая Марфуша из старой сказки «Морозко».

Ну, правда.

Так, всё, хватит ржать. Чай, не лошадь. А, нет, не всё. Чтобы смыть всю эту гадость, мне потребовалось около сорока минут.

Хорошо, в довольно просторной ванной на старинный манер с кирпичными стенами нашелся кусок запечатанного в грубую бумагу мыла, им я и отмывалась.

Надо сказать, художество до конца так и не стерлось, но я уже хотя бы не напоминала клоуна. Любопытно, в этом мире, что, все так красятся, или как, или что? Дракон, вон, даже веком не дернул.

Под тонной жути обнаружилось ничего такое личико, не писанная красавица, но и точно не урод.

Бледные, немного пухленькие щечки. Только и девица сама не худосочная, в отличие от меня прежней. С такими приличными округлостями в нужных местах и небольшим аккуратненьким животиком, думаю, килограмм шестьдесят пять живого веса на рост сто шестьдесят семь навскидку.

Я, сколько себя помню, не могла вес больше сорока пяти набрать, так что мне сейчас всё очень даже нравилось, как и приятный, немного вздернутый носик.

Красивые серые глаза. Тонковатые бледноватые губы. Вкупе с общей внешностью они смотрелись гармонично. И ещё одно богатство — густые темно-русые волосы почти до самой попы.

Некоторое время покрутившись перед зеркалом, в куда более приподнятом настроении налила в чугунную ванну воды. Вентили обычные, трудностей с включением воды не случилось.

Разве что сама температура водички еле теплая, как её сделать горячее, я не поняла.

Уже заканчивая обмываться, с удовлетворением подумала: это хорошо, что попутала гардеробную с ванной, хоть халатом обзавелась, в шкафчиках полотенец не нашла, не ночнушкой же вытираться.

Невольно иногда в голову закрадывались панические мыслишки о реальности происходящего, всё никак не могла этот факт осознать, ну, что коньки двинула и перенеслась в чужое тело, и ладно — тело, вдруг, ёк-макарёк, мир!

Ну, как можно такое назвать?! Вот только начинала задумываться, так всё, сразу паничка к горлу подбиралась. А вдруг за стеной консервная баночка тусуется, опять истеричкой обзовет, вот ещё!

Выходила в спальню с гордо вскинутой мокрой головой, а в помещении пусто, только одно тусклое встроенное в стену бра горит ближе к входной двери и поднос на столике, накрытый крышкой.

Испытав укол досады и облегчения, с подозрением оглянулась по сторонам и крышку открыла, чуть не подавившись слюной. А запахи какие источал поджаристый, приличный такой кусман мяса с пареными овощами!

Правда, цвет овощей вызывал некое удивление.

Мясо стрескала с особым удовольствием, понадеявшись, что оно не из человечины, тьфу-тьфу, дурацкие какие-то мысли лезут в голову.

Лиловые маленькие помидорки пробовала с осторожностью, как и оранжевый огурец, собственно, тем оно и оказалось.

Наевшись от пузика, грязную посуду прикрыла аккуратненько крышкой. Конечно, неплохо бы отнести его по месту назначения, но я не идиот — шататься по незнакомому чужому замку в потемках.

Думала, всю ночь не смогу уснуть, буду думать о прошлой жизни, горевать, перекатывать из пустого в порожнее, но нет!

Только голова подушки коснулась, как всё, меня вырубило, опять-таки подозрительно, может, в подушку какие сонные травы напиханы? Я не удивлюсь.

И вновь здрасти: проснулась от ощущения чужого сверлящего взгляда, обжегшего позвоночник ядовитым кипятком секундного страха.

Воспоминания трындеца, в котором оказалась, пронеслись в головушке моментально. Сладко потянувшись, буркнула:

― Дыру просверлите, господин дракон.

― Ты выглядишь… неплохо, ― сказали мне равнодушно, но меня не обмануть, чешуйчатая баночка удивлялась.

― Ага, краску смыла, сами же сказали: против антисанитарии, ну, я и антисанитарийнулась по полной программе. Нравится? ― продрала зенки, уставившись на Драко с любопытством.

О, сегодня его мускулистый татуированный торс был прикрыт не застегнутым кожаным жилетом. А вот крылья и вся иная атрибутика куда-то подевалась.

― Хм. Зачем ты вообще себя так изуродовала?

― Пф, а это не я. Это меня. Или вы думаете, все жертвы в восторге, когда их вам на откуп отдают? Странно, что меня специями поверх не сдобрили хорошенько.

Драко глухо хмыкнул каким-то своим злорадным мыслям.

― Что, бывало, да?

― Бывало несколько раз, видимо, когда я после этого не прилетел, твои ненормальные сородичи поняли, что перестарались, однако следующую девицу спокойно на алтаре спалили.

Передернулась, понимая: дракон не шутит.

― Жуть какая. Избавьте меня от таких подробностей, моя детская психика такого не переживет.

Чешуйчатая баночка недоуменно замерла, уставившись на меня сильно так озадаченно и чуточку зло.

― В каком смысле детская? ― ноздри идеального носа слегка раздулись, мужик потянулся ко мне и шумно вдохнул возле лица. ― Ты пахнешь половозрелой самкой. Дурить меня вздумала?

― Это всего лишь такое образное выражение, ― отозвалась озадаченно. ― Расслабьтесь, чего завелись на ровном месте.

― За детскую невинную жертву — выкос всей деревни! ― прошипели мне утробно. ― Поквитаться вздумала? Право, чего от вас, мерзких людишек, ещё ожидать!

― Фантомас разбушевался, ― пробормотала скорбно. ― Послушайте, я пошутила, ясно? Просто в нашей, гм, деревне существует такое высказывание, и всё! Ничего я никого не дурила. Обещаю фильтровать выражения, но и вы тоже…

В ответ меня смерили таким ледяным взором, пришлось быстро притихнуть, для верности и кончик языка прикусить.

― Одевайся, человек. Есть будешь на кухне, не надейся, что тебе будут каждый день в покои пропитание носить. Слугам позже представлю.

Круто развернувшись, чешуйчатый поскакал на выход, будто за ним волки гнались.

― Постойте! ― крикнула, взвившись. ― А как же правила проживания, чем мне заниматься эти тридцать семь дней в вашей резиденции?!

В ответ – ляснули дверью так сильно, что стены затряслись. Надо же, нервный какой. Глупо как-то всё получилось. Неловко.

Ну, правда, откуда мне было знать, что Драко вот так отреагирует на шутливую фразу? Что называется, промолчи, и за умную сойдешь. Но увы, частенько язык мой бежит вперед мозга, так было всегда.

И чешуйчатому с этим придется как-то смириться.

Он себя не понимал. И не понял, отчего так сильно разбушевался.

Не могло же его, в самом деле, влечь к этой странной человеческой самке, что он настолько вышел из себя при малейшем упоминании, якобы она может оказаться ребенком? Фу, от одной мысли его перекашивало.

Нет, она половозрелая самка. Это совершенно точно. Грязный лживый человек, который если за тридцать семь дней не передохнет в его дворце, как нередко бывало, он скинет её в низину к её сородичам и наконец спокойно вздохнет.

Проклятый договор! Из горла вырвалась струя чистейшего огня.

Одеться-то я, допустим, оделась. Умолчим, что в гардеробной висели чьи-то, хоть и заботливо постиранные, но не новые шмотки.

Не мне по этому поводу привередничать, с дракона станется мне голой расхаживать предложить, этот ветреный тип. Уверена, может!

На дверце нашлось ростовое зеркало. Дернув подол удивительно мягкого на ощупь платьица, которое я бы назвала домашним, слегка поморщилась. Всё же я предпочитала платьям штаны, да только не нашла их среди вороха платье-юбкового шмотья.

Надо бы весь ассортимент попозже изучить.

На одной из полок нашла только ленты, ими и подвязала простенькую косу. А вот потом настал момент Х, первая прогулка по чешуйчатой резиденции.

Дверь, как ни странно, оказалась не заперта.

Выглянув в темноватый коридор, только успела заметить тонну пыли, как моментально расчихалась и тут же юркнула обратно, закрывая носо-рот ладонью.

Твою дивизию! Приехали, блин.

Выругавшись про себя, попыталась отыскать в гардеробной какой-нибудь платок и ничего не нашла. Пришлось пожертвовать подолом тускло-желтого платья, всё равно мне не нравился этот цвет.

Отодрав кусок ткани, приложила к носу и, шумно вдохнув, как успела убедиться, свеже-стиранную ткань, сделала попытку номер два выбраться в коридор. На пороге зажмурилась: даже через ткань в ноздри подбивалась густая пылюка.

Да, блин!

Вижу окно в конце туннеля, то есть, коридора. Глянув дикими глазами по сторонам, подмечая нереальные слои пыли, сайгаком поскакала вперед.

Неужели здесь никто не убирается?! Не то чтобы я страдала аллергией на пыль, но, блин. Когда она в таком количестве, тут любой заработает не только саму аллергию, но и ринит с конъюктивитом. Кошмар!

Вроде же слуги есть, вещи, вон, стирают, да и там, куда меня заселили, вроде бы чисто, а здесь что за тьма?!

Подлетев к грязному, в разводах, огромному окну, легко запрыгнула на подоконник, потянулась к ручке, что находилась почти под потолком. Да только стоило коснуться рамы, как по пальцам прошелся разряд.

Меня словно чужой рукой откинуло назад. Даже пискнуть не успела. Только зажмурится, группируясь. Ну, всё, дракон не сожрал, так кости сейчас считать будем. Но… ничего не случилось.

Я не упала. Не ударилась. Я… кстати, а что я?

Открыв глаза, первое, что увидела, — это очень недовольного дракона напротив, который пытался добить меня ледяным, ядовитым взглядом с узким зрачком. А ничего так, ему даже идет. И крылышки вон опять за спиной, красивые.

Я вот сама в положении лежа висела воздухе, подол юбки задрался, обнажая бедра. Ой. С невозмутимым видом одернула платье, зажав злосчастную ткань между ног.

Взгляд Драко стал совсем уж убийственным.

― Гм. А как это я так?

Чешуйчатая коробочка закатила глаза.

― Твоя мама сильно упустила тебя в воспитании. Тебя, видимо, не учили не трогать ничего в чужом доме? Особенно окна и закрытые двери, на которых может быть магическая защита?

Защита, значит, магическая, ага. Так и запишем.

― У вас здесь так пыльно, что я чуть не двинула кони! А о защите предупреждать надо! И вообще, пустите меня, наконец.

― Зачем тебе двигать коней? ― удивился невозможный мужчина и просто дернул меня за плечо вниз, поставив на ноги. А затем зачем-то ещё и к шее прикоснулся, осторожно провел пальцами вдоль. ― Или это снова какое-то твоё дурное выражение?

― Оно самое, привыкайте, нам вместе больше месяца жить!

Ответом стал мне тяжкий вздох. Хмыкнула про себя: не только мне несладко.

― Идем, Катастрофа, где кухня, покажу.

И круто развернулся, не собираясь меня ждать, прекрасно зная, что я и так пойду за ним, ну, тут он прав, иного не остается. Я и пошла.

― Меня Арина зовут, между прочим.

― Мне наплевать. Пока мы вынуждены соседствовать, ― зуб даю, что на «соседствовать» его перекосило! ― Будешь хоть Катастрофой, хоть горшком, а будешь фыркать, станешь конём.

― Конь вообще-то существо мужского пола.

― Да что ты?

― Ладно, всё, катастрофа, так катастрофа, уй, ― глаза вновь заслезило от дикой концентрации пыли и грязи. Мама моя. Ну, и дичь. ― Неужели у вас некому здесь убирать, это же ужас просто.

― Не нравится, так и займись, ― пожал стервец широкими голыми, шикарными, что уж там, плечами. ― Хоть польза от тебя будет.

― Правда? Можно? ― обрадовалась. На меня обернулись, глянув как на ненормальную.

― Можно.

― Отлично! А где взять инвентарь? И вообще, чем до меня другие жертвы занимались?

Дракон резко остановился, заставив и меня затормозить. Оказался рядом в два счета, вглядываясь в лицо хмуро-хмуро.

― Что?

― Тебе, правда, интересно? И ты серьезно решила убрать мой дворец?

― Ну, да, а что такого? Я же не свинья — в грязи жить. Не хватало болезнью какой разжиться за эти все дни.

Драко изучающе таращился на меня. Хмыкнув, он круто развернулся, поманил за собой двумя пальцами.

― Идем в мой кабинет, Катастрофа. Там позавтракаем.

― Я – Арина!

― Мне по-прежнему наплевать.

Вот кто мне скажет, почему именно мне достался такой неадекватный дракон? Видимо, карма.

Я и сама иногда не совсем адекватная. Ха! Поспешила за чешуйчатой стервью, пока не передумал.

Кажется, у нас дело немножко сдвинулось с мертвой точки.

В кабинет баночки мы прошли, считай, через… стену.

Спустились на один лестничный пролет, не менее захламленный, чем всё здесь остальное, и чешуйчатая консерва, ну, очень невозмутимо прошлепала прямо в кирпичную кладку, ничуть не потревожив стиль лофт.

Прижимая подол платья к носу, удивленно похлопала ресницами.

Эм. Всё-таки в Гарри Поттера играем, што ли? Осторожно тронула пальцем кирпич и попала прямо в грудь высунувшемуся недовольному дракону.

Полыхнув раздражением, втянул меня за руку за собой в очень даже чистенький широкий проход с декорированными арочными сводами стенами, в которых торчали факелы.

― Катастрофа, ― буркнул себе под нос с неприкрытой ненавистью дракон. ― Право, лучше бы на древо кинул, честное слово, хоть дармовое мясо получил, а так — только нервную дыбу.

― Эй! Я вообще-то всё слышу. Что за древо такое?

― Какая досада, ― прошипели иронично-ядовито, а вот вопрос наглым образом проигнорировали.

Только я не совсем уж дурында, чтобы не догадываться, древо — скорей всего какая-то жаровня или нечто в таком духе. Может, и хорошо, что проигнорировал, спать крепче буду.

Хотелось бы у консервы поинтересоваться, знает ли он, что иногда ведет себя как ребенок в период пубертата, но решила прикусить язык. А то до импровизированного языкосжигательного, ага, того самого древа явно недалеко. Так сказать, оно где-то рядом.

Протопали мы недолго. Буквально минуты через три Драко остановился перед стенной аркой в его рост и просто вошел в неё.

Наученная опытом, прошмыгнула следом. Нормально зашла. И опять-таки, кабинет чешуйчатого тоже был вполне себе чистеньким.

Так. Что-то я не поняла, а почему меня тогда поселили в хлев?! Спокойно, Арина, радуйся, что реально не в хлев поселили с живностью, а то, ишь, цаца нашлась. Вычистим! Это не самое страшное приключение.

Осмотревшись, потопталась по теплому коричневому коврику и присела на диванчик у стены.

По другую сторону находился огромный застекленный шкаф, занимающий всю противоположную стену, по центру, как водится, — приличный такой рабочий стол. За ним — удобное широкое кресло на деревянном каркасе.

Позади кресла — окно, плотно завешенное гардинами, а за диванчиком у двери — квадратный стеклянный столик с миленькой вазой. Ну, как-то так. Цвет стен, если что, — в тон ковра.

Сцепила на животе руки.

― Итак, господин дракон, ― покосилась на вальяжно усевшегося на своё место хмурого Драко. ― Вы обещали мне помочь с помывочным инвентарем и завтрак. И всё же, мне хотелось бы знать, почему на том этаже и ниже, куда меня поселили, так грязно, будто там не убирались сотни лет.

― Потому, моя дорогая рабыня, что так оно и есть. Четвертый этаж, на котором, собственно, ты теперь временно обитаешь, закрыт на постоянной основе. Исключая те тридцать семь дней, что проживают в моём доме жертвы.

― Ага. А грязно там потому, что вам жалко служебных ресурсов. То есть, служанок убирать жертвенный этаж вы не отправляете, считая это пустой тратой сил, времени и денег. Да и жертв вам не жалко, потому что на них вам плевать.

На меня глянули заинтересованно и поморщились. Явно напомнив себе, что меня тут надо как бы ненавидеть, а не интересы проявлять. Есть о чем подумать.

― Верно, моя проницательная рабыня.

― Понятненько. И те жертвы вот так спокойно жили в такой грязи? А чем они всё то время занимались? Тридцать семь дней — это не три дня и даже не семь.

― Как видишь, жили. Люди – привычные к грязи, им грязь что манна небесная.

― Хэй. Мне лично — нет. Я терпеть не могу грязь, вонь и особенно пыль. На последнее у меня истеричная аллергия.

Теперь взгляд дракона стал скептичным.

И главное, с чего мне на такие эмоции Драко на мой счет испытывать злость и раздражение? Подумаешь, его дело, что думать обо мне.

Мне должно быть плевать. А по итогу мы ведем себя оба как два подростка. Надеюсь, это связано с межмировым перемещением и скоро пройдет!

― Допускаю, ты можешь стать исключением, если сама ничего не испортишь, ― царственно кивнули. ― Однако остальным людям грязь совершенно не мешала. Они предпочитали рыдать, спать, жрать и не мыться.

Скривились мы синхронно. Треш.

― Ага. Ну, я так делать не собираюсь. Не, ну, всплакну для приличия парочку раз, может быть, но это не точно. Так что там с инвентарем? Кстати, а артефакты? Ну, артефакты не спасали бы проблему с грязью?

― Опять-таки. Зачем тратить впустую ресурсы?

― Ну, да, логично. Ну, я свой ресурс потратить хочу на уборку этажа, на котором меня поселили, и комнату заодно. В общем, всё прибрать, а то ж невозможно, да, я вообще-то не прям такая уж жуткая чистоплюйка. Ты не думай. Но близко к этому, да, и…

Желудок неприлично заворчал.

― Хотелось бы поесть, всё-таки, ― закончила невозмутимо.

Дракон в ответ щелкнул пальцами, и на столе по мановению его волшебных пальчиков возникли два подноса с блинчиками, тостами и напитком, по запаху напоминающим кофе.

Всё, капец, ловите слюни!

Ловя последние, не сразу заметила намагиченное ещё одно кресло по другую сторону стола от дракона, и вновь чуть не подавилась слюнями, когда чешуйчатый искуситель соблазнительно поманил меня к себе двумя пальцами. Ух.

Украдкой наблюдая, как девушка с достоинством и аккуратностью пусть человеческой, но аристократки, никак не деревенской дурехи, поедает столовыми приборами еду, мастерски используя нож для нарезки пышных рулетов, он недоумевал, где она этому могла научиться.

До неё все жертвы жрали, именно жрали, еду руками, совершенно не испытывая при этом никаких негативных эмоций. А эта жертва вновь его удивила своей нестандартностью.

Странно.

Ладно — это. Куда хуже то, что он испытывает в её компании и когда даже допускает мысли о ней. Разбалансировка! Он ведет себя как юнец в период обретения второй ипостаси, либо же…

В брачный период, при обретении сокровища. Истинной пары.

Драко побелел не то от ярости, не то от ужаса. Невольно сжал столовые приборы так сильно, что их сломал, привлекая озадаченное внимание селянки.

― Драко, ты чего это?

Его опалило от смеси лютой ненависти и... он так и не понял чего.

Побагровел, неистово желая дыхнуть на человечку огнем. Спалить к бездне прямо в том кресле, сожрать с потрохами. В крайнем случае скинуть с замка без шляпы и страхующих чар. Избавиться от проблемы.

― Драко? ― голос осторожный, «рабыня» почуяла неладное. Умная.

― Уходи. Твой запрос решим позже, ― прохрипел он, сверкнув клыками, направляя на источник злобы и раздражения столп магии.

Девчонка сжалась в ужасе, а затем её смело в портал, отправив восвояси, а именно — в выделенные комнаты. От греха.

…В небо со звоном стекла и взбешенным рычанием взмыл полутрансформальный дракон, исторгая огонь.

Стою в своей спальне, удивленно хлопаю ресницами. Вот кто мне скажет: этот дракон нормальный вообще? Ну, вот ни разу ведь! Даже доесть нормально не дал.

У-у-у, куснула бы этого гада за хвост, чтобы не повадно было вести себя как законченное мудачье.

Дракона я пока вообще не понимала. Странный он какой-то.

Его, такое чувство, реально шатает в эмоциональном плане, как школьника. То язвительный, холодный и равнодушный. То рычит на пустом месте и будто бы вот щас как бабахнет и разлетится чешуйками по всему дому.

А ведь мне наверняка чешуйки эти потом и убирать.

― Неадекват, ― мрачно буркнула и включила хлопком бра, вспомнив, как это делал Дракон.

Тусклый свет озарил мою, нет, не душу, спальню, понятное дело.

Потоптавшись на месте, рассеянно огляделась, невольно теперь радуясь, что у меня здесь относительно чисто. Только влажную уборку всё равно не мешало бы сделать. Так, чисто для успокоения собственной совести.

Взгляд упал на окно, как и в кабинете Драко плотно зашторенное гардинами. А ведь, по идее, сейчас должно быть хоть немного солнечно. Да и интересно, что там, за окном.

И кстати, неплохо было бы отжать у ледяного красавчика географические и социальные книги. Надо же узнавать, где мне теперь придется жить.

Тткинула совсем наивные мечты. Сомневаюсь, что мне удастся вернуться обратно. Очень сильно сомневаюсь. И куда? В лучшем случае — на больничную койку.

Сбило злополучной тачкой меня не хило, летала красиво. И кровь помню. Много крови. Так что, явно финита.

Для подстраховки зажав нос, принялась отодвигать оказавшиеся очень тяжелыми шторищи, а за ними… попадос! Нет окон, ни фига. Вообще. Только каменная стена с подоконником, типа, имитация, ага.

Капец. Не, ну, я негодую. Сильно.

― Драко, блин! ― уперла руки в бока. Подстава какая-то.

Со дна, то есть, в дверь вдруг осторожно постучали. Видимо, для проформы. Потому как створка тут же открылась, и в помещение заглянула довольно молоденькая девушка. Навскидку моя ровесница.

Её неестественно белые волосы были уложены в строгий пучок, а худосочное тело упаковано в темно-синее платье с белым кружевным передничком. На ногах — темная обувь по типу балеток.

Лицо напоминало восковую маску: фарфоровая кожа без всякого румянца, тонкие синеватые губы. Замерзла, что ли? Острые скулы и большие, какие-то рыбьи голубые глаза, смотрящие на меня без выражения.

Вот кто настоящая консервная банка.

Хотя после дракона я уже не верю никому, вдруг и эта ледышка через пять минут станет бросаться в меня, хорошо, если только едкими высказываниями, а не ножами.

Молчание затягивалось.

Стремно как-то, если честно.

Я никогда не считала себя трусихой, но я, черт возьми, в другом мире. Не в своём теле, в ещё более стремном замке настоящего дракон. Меня поселили в такие себе условия. Не дали спокойно пожрать, а в паре шагов стоит подозрительная особа с вайбом живых мертвецов!

Кашлянув, растянула губы в улыбке.

― Привет, чем могу помочь? Или ты пришла помочь мне? Мне бы чего перекусить съедобного и ведра… с тряпками…

Зрачки рыбы сверкнули красным, взмах ресниц, и она… оно… ко мне носом к носу, вжимает в стену, от неё так и веет холодом, реально. Твою мать, кажись, в самом деле живой мертвец.

― Алло, ты чего? Хэй! ― шевелю губами, а она… эта, в общем, раздвигает губы в улыбке, обнажая ряд акульих острых зубов. На шее светится нечто вроде тонкого ободка с желтыми неоновыми рисунками.

Мамочки. Всё. Ахтунг!

Дыхание перехватывает от ужаса, хотя про себя я истерично визжу.

Пусть чешуйчатый гад ценит мой ему дар, а то замок уже бы трясся от визга, а так я только немножко в обморок съехала.

Видимо, психика нервно взяла в руки трубку и сказала, что с неё пока хватит, отдых нужен, маленький, да.

Можно мне домой всё-таки? Очень надо!

Маячок настиг его, когда дракон, наконец взявший под контроль эмоционально-силовой баланс, снижался к круглой зубчатой башне.

Ступив босыми ногами на камень, сложил крылья за спиной, на запястье вспыхнул магический браслет с алыми рунами.

Драко стиснул зубы: куда опять влезла эта девчонка? Следом, повыше алого, вспыхнули желтые руны, одна из служанок, Сана, подавала сигнал.

Да чтоб эти все мерзкие людишки провалились в бездну!

Дракон телепортировался сразу к комнатам новой жертвы, толкнул незапертую створку с ноги, обнаруживая Катастрофу обмякшей тряпочкой на холодном полу и склоненную над ней горничную.

― Сана! ― окликнул раздраженно, горничная равнодушно выпрямилась, чинно сложила на животе руки и обернулась к нему. ― Что произошло?

― Ваша дань испугалась, хозяин.

Драко нахмурился, выискивая тот самый возможный предмет испуга:

― Испугалась? Чего? Что ты сделала?

Сана безразлично пожала плечами. Подавив вспышку гнева, заклокотавшую в горле, он переместил невесомую проблему на постель, отвел от лица шелковые локоны.

Драконьи боги, дайте ему сил не сойти с этой катастрофой с ума.

Ну, почему она не может, как другие послушные жертвы, запереться в этих комнатах и благополучно рыдать, как нормальные жертвы? Он покосился на Сану, признавая: далеко не все жертвы были хотя бы как нынешняя, за что и поплатились.

Арина

История повторяется. Я снова на постели, только с одной поправкой: дракон тоже на постели, сидит, внимательно зыркает, а за его плечом стоит девочка-акула. Сердце бухает и падает куда-то в живот.

Рывком сажусь и отъезжаю попой к изголовью постели, выставляя подушку на манер щита.

― Это што такое вообще? ― кивком указываю на неопознанный опасный объект.

Драко с недоумением оборачивается, будто только сейчас обнаружил в комнате кого-то, кроме нас двоих, затем — вновь на меня.

― Так ты всё-таки испугалась Саны?

― У нее острые зубы, знаете ли, таких не бывает у людей и вообще, она кажется неживой, и да, я испугалась!

― Не стоит. Сана никогда не обидит тебя просто так. Она одна из трех горничных в моём дворце. Сана, можешь идти, занимайся своими обязанностями.

Служанка молча развернулась деревянным солдатиком и послушно вышла, не забыв прикрыть за собой дверь. Стало легче дышать.

Нахмурилась, сосредоточила всё внимание на драконе и сразу как-то залюбовалась скульптурными чертами мужественного лица. Хорош, зараза.

― Она ведь не человек, верно?

― Сейчас, да, не человек.

― А когда-то им была? ― спросила осторожно.

― Была.

― А сейчас кто?

У дракона раздраженно вспыхнули зрачки.

― Жертва неуемного любопытства и человеческой дурости! Умертвие она.

Внутренности заледенели.

― Нежить? Она мертвая? Зомби?!

― Не зомби, умертвие, у Саны сохранился разум, даже больше скажу: она поумнела, во всяком случае сейчас лезет только туда, куда я ей говорю. А также довольно быстро научилась выполнять отведенную ей функцию.

― Это какую, стесняюсь спросить?

― Готовить, заниматься уборкой, контролировать других горничных. Не доставлять мне хлопот, ― буркнул недовольно монстро-дракон.

― Миленько. А остальные служанки, они тоже того?

― Да.

― К-ха. Весело. Это вы… их так?

― Я.

― Зачем?!

― Не следовало лезть туда, куда не просили.

― Это куда, простите? Ну, чтобы знать, а то, знаете ли, не очень хочется мне пополнить ряды ваших служанок!

Меня смерили пренебрежительным взглядом.

― В мою постель. Ах, да, раз зашел такой разговор, правила: в мои комнаты лезть запрещено! В постель ночью — особенно, не пытайся соблазнить меня, Катастрофа, если хочешь жить. С тебя получится отвратительное умертвие, на перерождение выкину.

Резко поднявшись, взметнув распущенными шикарными волосами, Драко потопал на выход. Весь из себя неприступная скала-скалой.

― Постой! Можно мне какие-нибудь книги, или вдруг подскажешь, как в библиотеку пройти? Есть у вас, у тебя, вас, тьфу, тебя, короче, библиотека? Да и что вы все убегаете?!

Чешуйчатый гад замер в проеме.

― Зачем тебе?

― Действительно! Просветиться хочу, нельзя, чтоли?

― Можно. Я пришлю Сану, скажешь ей, какие книги хочешь прочесть или попросишь провести в фолиантный зал. У неё же можешь просить всё, что тебе нужно. Я понятно сказал?

― Ага. А можно последний вопрос?

Острые драконьи скулы неприязненно дрогнули.

― А как умерли ваши горничные, вы их, что, задушили? Прибили, не знаю…

На меня смотрели с минуту, тяжело, жестко, токсично.

― Заморозил, ― холодно уронил чешуйчатая банка и свалила в закат, дернулся кончик крыла и исчез в коридоре.

Заморозил, значит. Чую, заморозил не потому, что сам хотел, хотя я не оправдываю дракона, а потому, что, блин, реально нестабильный! Ну, и ненависть к людям может сказываться.

Не хочу об этом думать.

Кстати, а как акулью рыбку-то позвать?!

Разумно рассудив: Сана же нежить, возможно, и слух у неё достаточно острый, попыталась несколько раз её в голос позвать. И не алле. То ли девушка не слышала, то ли просто не пожелала бежать ко мне по первому зову.

Так, ну, Драко же сказал: он и так отправит ко мне её, так что остается только ждать, а пока решила разобрать гардероб да дорвать то желтое платье на тряпки, чтобы протереть хоть пыль пока в спальне.

Здесь вроде бы чистенько, цивильно, так скажем, но лишний раз пыль смахнуть — дело нехитрое и полезное.

Потерев ладони, переплела волосы, завязав их в гулю, чтобы не мешались, и принялась за дело.

Содержимое шкафа радовало, но не очень. Действительно одни платья. Нет, ну, так не пойдет.

Драко, что ли, ограбить и разжиться его штанами? Представила себя в драконьих портках, с подпояской на талии, и расхохоталась.

Останется нацепить на ноги носки да в шлепки обуться, на нос — большие квадратные очки для завершения образа, и красавица. Можно местную нежить распугивать, играя бровями: малышки, как дела? Хе-хе.

А если серьезно, штаны мне нужны. Хотя бы парочку. Не буду же я в платье полы надраивать, сверкая булками. Не, ну, так-то подол может послужить дополнительной тряпкой, но так себе идея. Потом от чиха не отделаюсь.

Плюсом белье. В шкафу откопала один комплект на манер бабушкиных панталон и явно сильно заношенный. Видимо, подарок от прошлой жертвы остался.

Любопытно, они сильно удивились, когда поняли, что Драко не станет их жрать? Да и где они все? Как понимаю, те, кто с головой не дружил, как Сана – остались навсегда прислуживать айс-баночке зеро, а остальные…

Дракон что-то говорил о поселении внизу, внизу — это где? И что за прикол с фальшивой стеной? Зачем? Неужто реально кто-то таким образом убивался? Жуть какая. Так, всё, узнаю ещё.

Тем более, в коридоре нормальное окно. Правда, с драконьей защитой. Что опять наталкивает на интересные мыли, но если к нему не прикасаться, а забраться аккуратненько на подоконник, можно, наверное, что-нибудь разглядеть.

Только сначала надо коридор хорошенько вымыть, а то помру, не доползая до окна.

Живое воображение мигом нарисовало, как я, задыхаясь от пыли, с выпученными круглыми глазами ползу по грязному настилу, тяну конечность в сторону рамы, и хохотнула.

Да, отсутствием всякой такой вот дури никогда не страдала, зато книжки было интересно читать.

Сделав себе мысленную пометку уточнить насчет нужных мне вещей, докинула туда вопросик по карте дворца, ну, а вдруг имеется такая, будет здорово. Не всё же мне как царевне в покоях сидеть, чай, не царевна.

Разворошив несчастное платье, сбегала в ванную, радуясь: здесь удобства хоть адекватные, уже радует, а не как в средневековье. Хотя, оказавшись жертвой, думала, что попала в него, слава богу это не так!

Смочив ткань, принялась протирать всё, что видела, начиная от постели. Ещё по тумбам надо полазить.

А вообще странно, слишком легко и спокойно я реагирую на своё попаданство.

Истеричкой на самом-то деле никогда не была, и уж точно не стала бы выть, разбивая лоб о стенку, но всё равно странно же. Возможно, как раз моя болезнь к фэнтези книгам помогла, либо же сам мир.

Вариаций на этот счет много, остается только гадать, а я не гадалка, чтобы гадать.

Попала, ну, и ладно, будем как-то выкручиваться.

И надо бы хорошенько подумать на что жить после того, как мне дадут «вольную» и скинут вниз.

Так, ну, у всякого приличного дракона должна быть сокровищница, по которой он пузом чешуйчатым по ночам елозит, а мой дракон вроде бы приличный. Обнести бы немножко его сокровищницу, как самый легкий способ разжиться местной валютой.

Ну, а что? Меня отдали ему на откуп, а он мне — монеты на откуп за моральный ущерб. Бартер! Согласна, фиговый какой-то бартер.

Дракон и сам не хотел меня брать в жертвы. Жалостливый он, хоть и эмоциональная банка. Мог ведь оставить на огненную жатву тем уродам, фу, как подумаю, так тошно.

И вот да, что же заставляет дракона каждые пять лет брать те человеческие жертвы? Ну, вот что? Если бы это была книга, то я могла бы подумать на проклятье, самое попсовое, что может быть, ну, или какой-то договор с людьми, допустим. И только ли Драко следует жертвы брать? И есть ли кроме него ещё драконы?

Кстати, в тумбе нашлись какие-то заколки. Видимо, тоже подарок от прошлой жертвы или жертв. Пыли особо не было.

По логике, значит, в выделенных мне комнатах работает нечто вроде бытового артефакта, неплохо, если так.

Вместе с тем, всё равно обошла всё помещение, протирая поверхности, на которые падал мой придирчивый взгляд. Задержалась у подоконников, прощупав кладку, цельная, даже холодом не дует. Понятно.

Вернулась к постели, и тут мне в голову стукнуло глянуть матрас, немного отогнула его, тяжелый, зараза! Очень тяжелый. Нет, не выйдет, только краешек поднимался, ладно, не страшно.

Опустившись на колени, заглянула под постель, тоже вполне себе чисто, постойте… а это что? На каркасе заметила какой-то клочок бумаги.

Потянувшись, почти полностью залезая под махину, цапнула за уголок бумажку и тут же нетерпеливо расправила.

Нахмурившись, склонила голову к плечу, с трудом разбирая беглый курице-лапный почерк.

Да уж, мне повезло попасть в тело этого мира, не очень повезло с его хозяйкой, видимо, грамоту девушка знала до ужаса отвратительно. Пока читала, аж вспотела, ощущая себя этакой первоклашкой.

Так, ну, очень интересно.

На бумаге кто-то выписал предупреждение с флером истерии, нечто вроде кодекса выживанки в стенах страшнючего дракона:

Не выходи из комнаты.

Не попадайся на очи великого сына неба.

Не поднимай на него глаза.

Не прикасайся!

Немая. Молчи.

Иначе… смерть!

Весело, что тут скажешь.

Смяв записку, зажала в кулаке и уже хотела вылезать, как заметила со стороны головы две знакомые балетки женского размера.

Помимо воли вдоль позвоночника промчался неприятный озноб.

Моргнуть не успела, а перед моим лицом навис бледно-синючий фейс Саны. Причем горничная, зараза такая, ласково улыбалась той самой акульей улыбкой.

Твою ромашку! Так и сердечный приступ схлопотать недолго!

― Тьфу на тебя, Сана, ― ворчала, выползая из-под кровати.

Обернувшись, хмуро глянула на нежить. Та выпрямилась, чинно сложив лапки на животе, и таращилась на меня со вселенским спокойствием.

― Ну? И зачем пугаешь меня? Сейчас, вчера. Поделишься мотивом поступков?

Нежить сохраняла молчание, в эмоциональном плане она не меньшая банка, чем её засранистый хозяин, и всё же проскальзывало там нечто вроде злорадства.

― А-а-а, я поняла, это у тебя такое развлечение, да? Со всеми жертвами так развлекаешься?

Сана чуть дернула плечом.

― По приказу хозяина я пришла узнать, какие вам нужны книги.

― Ты не торопилась, ― фыркнула беззлобно.

― Я и не обязана. О расторопности речи не шло.

Ага, дракон не соврал: нежить очень даже разумная.

― Ладно, забыли. Принеси мне, будь добра, что-нибудь вроде истории мира, прошлой и настоящей, географические книги или карты, можно и то, и то, если есть, о драконах, желательно с характеристикой этой расы, традиции, привычки и так далее, что-нибудь о положении людей и их роли в мире в социальном плане.

Нежить таращилась на меня с отчетливым выражением: губа у тебя не дура, милочка, вместе с этим от неё веяло тонюсеньким удивлением.

― Какова цель этих знаний? При откупе тебя ударили головой, проблемы с памятью?

― Пусть будет так.

Бровь Саны красноречиво выгнулась. Закатила глаза.

― Просто принеси мне книги, наиболее подходящие под озвученный вопрос, и всё. Драко дал разрешение.

У нежити комично вытянулось лицо.

― Ты называешь высшего по имени? Стремишься пополнить наши ряды? Драконы наказывали и за меньшее.

― Как видишь, никто меня пока не наказал. А как к нему скажешь обращаться?

― По-хорошему — никак, лишний раз на глаза не попадаться, люди для высших не более, чем личинки в супе, понимаешь? Если иного выхода нет, подойдет: хозяин, господин, великий.

А Сана весьма разговорчива, иногда. Это мне на руку.

― И много их? Драконов?

У нежити дернулась щека. Она безмолвно и совершенно бесшумно отправилась к выходу, с легким недоумением следила за ней. В дверях Сана ненадолго задержалась, проговорив с холодом:

― Не так уж и много. И виноваты в этом люди, они не ведают, что натворили, а теперь за это расплачиваются, только хозяин слишком добр, непростительно добр, что не забирает свою жертву.

Высказав это, Сана ушла, меня же разобрало любопытство, возмущение и растерянность: что же ТАКОГО должны были сделать люди, чтобы теперь в жертву вот отдавали кого-то? Догадки имелись, но очень нерадужные.

Плюсом вспомнить, что Драко при мне в полноценную форму не оборачивался, хм.

Кстати, про штаны забыла спросить и остальное, м-дам-с.

Ладно, вернется, узнаю, а заодно скоро и про этот мир, может, что и про драконьи-человеческие мутки найдется? Было бы хорошо, а то прям за живое берет, как интересно.

В мрачноватом расположении духа спустилась на драконий пролет, активно постучала кулаком в стену:

― Драко! Драко, прием! Тебя вызывает твоя рабыня по, ну, очень острому вопросу! Не выйдешь, стану песни петь. А пою я, знаешь ли, мерзковато. Кошек слышал в брачный период? Так знай, я буду за них!

Понятия не имею, помогут ли мои угрозы, но пробовать собиралась. Недовольно оперлась плечом о кладку, скрестив на груди руки, ну, и ждала.

Дело в том, что во дворце дракона я обитаю уже несколько дней. Сама не верю, но факт есть факт. И вот за эти четыре пройденных дня консервная банка мне на глаза отчего-то не попадался!

Если мне нужно было чего, притопывала Сана, а эта дамочка — консерва в эмоциональном, да и во всех планах, почище чешуйчатого гада.

Зато прок от неё был: как минимум, она снабдила меня трудовым инвентарем, благодаря которому я хоть немного отчистила свой коридор. Хотя, честно сказать, дело это оказалось нелегким: коридор казался не таким уж большим, но при мойке — просто огромный!

Я пока туда-сюда с ведрами протаскалась, умаялась так, будто бы целый вагон угля разгрузила, и на следующий день просто не могла встать с постели. Только кряхтя, как старушка, сползла, чтобы умыться и по нуждам сходить, даже толком не ела, чем малость растревожила Сану.

Нежить приперлась поздно вечером с проверкой — не померла ли я раньше времени, а узнав проблему, заботливо притаранила кашу, за что ей большое спасибо.

Отстраненно ляснула по стене:

― Дра-а-а-ако-о-о!!! Выходи-и-и.

Правда, каша была такой мерзкой и постной, что я её с трудом запихнула в себя. Вот такая я привереда. Утром узнала: дворцовый повар уволился по семейным обстоятельствам, и нового пока не нашли. Готовкой теперь занималась нежить.

Третий день я вновь тратила, отмывая коридор. Нет, в божеский вид я его ещё не привела, но теперь там можно было хотя бы находиться без угрозы для жизни и анафилактического шока.

Но! В платье всё-таки драить полы — дело совершенно не благодарное, и мне срочно нужны…

― Чего вопишь, Катастрофа? ― рыкнули над головой. Ко мне из стены высунулась патлато-божественная голова с широкими обнаженными плечами, по которым вилась неоновая веревка.

Придирчиво глянула на дракона и совершенно серьезно заявила:

― Мне нужны штаны. Срочно.

Черная бровь поползла к небрежно-модельно взлохмаченным волосам.

― Мои?

Опустила взгляд вниз по рельефному животу, который, ну, очень сильно хотелось облизать языком, до кромки штанов, свободно и низко сидящих на бедрах, и невозмутимо кивнула:

― Не, ну, можно и твои, только с ремнем, а то падать будут.

У банки сузились зрачки.

― А больше тебе ничего не нужно, наглая моя? Рабыня, естественно, ― как-то поспешно.

― Дай-ка подумать… Если только мыльный раствор, какой, ещё тряпок, а то мои почти все кончились в помывочных муках, веник – одна штука, нет, лучше две…

― Иди за этим всем к Сане!

― Сана сказала: за штанами — к тебе! Нет, ну, разве я много прошу? Всего одни-то штаны, если у тебя нет, не вопрос, давай слетаем на рынок. У вас здесь есть рынок?

Остапа понесло. Божественная морда лица зачешуяла.

Денджерос! Кажется, сейчас кто-то дыхнет огнем.

Эта нахальная в доску девчонка сведет его с ума!

Штаны ей его подавай. На рынок вези. Ничего не треснет нигде? Самая наглая жертва, какую он в жизни встречал! В груди потяжелело, из глотки вырвался протяжный рокот.

Выдав бессовестной требуемое, призвал Сану.

― Ещё раз отправишь… Арину ко мне без моего на то приказа – развею, понятно сказал?

Нежить покорно кивнула:

― Разумеется, хозяин.

― И перестань действовать ей на нервы.

Служанка удивилась, ведь раньше хозяину до шалостей домочадцев было глубоко наплевать, но спорить не стала.

― Поняла.

Дракон дернул крылом в сторону выхода, с тоской взглянул в небо.

Если бы не лживые вероломные люди, он сам и его сородичи счастливо резвились в облаках. Возможно, у него была бы семья, свой маленький дракончик, чей смех и топот ножек бередил тишину этих стен.

Но люди всё уничтожили. Они всегда уничтожают всё, к чему прикасаются, и эта человечка — не исключение!

Не полыхнул, слава богу. Прошипев мне, чтобы ждала, скрылся там у себя, пошуршал, а затем мне в лицо прилетело портками.

Удивленно стянув их с головы, развернула с оценкой: сойдет, и петельки есть, только…

― А ремень?! ― гаркнула недобро и быстренько шмыгнула в сторонку, через пару секунд из стены со свистом пролетел свернутый кольцом честно отжатый предмет.

Нет, ну, что за дракон! Тьфу на него.

Подобрав ремень, костеря банку по всякому-разному, поперлась к себе. Стою вот теперь перед зеркалом, кручусь во все стороны, ну, конечно, штаны очень сильно велики, но благодаря ремешку очень даже сойдет. Подкатала брючины, и совсем красота.

Загремела ведром с тряпками, под мышку — деревянную палку с зажимом, и потопала на мины, то есть, дальше свою вотчину отдирать да комфорт себе строить. Всунув самую большую тряпку в зажим, напевая себе под нос песенку, принялась тереть стены, смахивая с них пыль и паутину.

Честно говоря, я была даже рада, что скряга дракон не снабдил меня бытовыми порядко-поддержательными артефанто-штуками, просто если б снабдил, чем бы я тогда занималась? Точно бы со скуки померла.

Если только книжки читать, которые мне выдала Сана, до них я так пока не дошла, вечером собиралась изучать. А так уборкой и форму какую-никакую поддержу, и при деле всегда, чем плохо. Мне — точно ничем. Кроме того, говорят, любой физический труд голову прочищает.

Протерев правую стену, дошла до лестничного пролета, мимолетно зацепила взглядом грязнючий подоконник и пошла по левой стороне.

Хорошо бы узнать, какие всё-таки между людьми и драконами проблемки, что там такое когда-то случилось, что теперь надо в жертву людей приносить.

Сана оговорилась: в этом как раз сами люди повинны. Да и сам Драко при упоминании людей едва в глотке огонь держит. Но что они сделали?! Люди эти. Вот в чём вопрос. Очень сильно сомневаюсь, что о таком станут в книгах писать по той же истории.

Меня на эту тему сильно разбирало любопытством, я как раз собиралась в первую половину дня под убрать коридор и сходить на кухню, с другой нежитью познакомиться, а то пока только вредную Сану и знаю, а заодно с готовкой помочь.

Вдруг дракон такой злобный потому, что голодный, и постная каша голод его не утоляет.

И всё-таки как хорошо, мой дракон — человеческий вегетарианец, а то такого гурмана я бы не потерпела, пришлось бы перевоспитывать.

Правда этого тоже не мешало бы немножко перевоспитать!

Закончив со стенами, с мученическим видом глянула на потолок. Там тоже всё вихрилось в паутине, особенно по лепнине ад, но тут без стремянки не обойтись, да и боязно как-то, надо будет насчет потолка хорошенько подумать, делать с ним что.

Взялась за швабро-веник и сама электро-веником счищала налетевшую со стен грязь.

Кстати, вот сейчас это новенький инвентарь. В первый день я другим справлялась, с гнилым черенком и видавшим виды ведром. И только после небольшого скандала с драконом Сана притащила мне новый, поставив тихонечко в уголочке, пояснив зачем-то: это Драко поставку из села заказал.

Ну, спасибо ему. Нет, правда. Спасибо.

Заботливый иногда наша баночка.

Хотя в тот день мне было совсем не до уборки и даже на пыль как-то плевать, я на постели не менее тихонечко помирала.

Смахнув сор в пустое ведро, дала себе минутку передышки, после чего решительно схватилась за тряпку и с угрожающим видом потопала к окну.

Пыль, трепещи, я иду!

А потом бы неплохо всё-таки подглядеть, что там внизу. Как-то ранее это сделать не получилось.

На подоконник потратила ещё двадцать минут. Пока отмыла без разводов, немного упарилась.

Насухо вытерла чистой тряпкой, размяла пальцы, ими же схватилась за карниз и подтянулась. Колено на подоконник, главное — стекло и раму не трогать, а то отдача замучает с драконьей защитой-то.

Вроде залезла. Села боком. Так, так… Твою… маковку! А внизу-то дымчатые облака! Там, едрид-мадрид, пустота. Наипустее не бывает.

― Что ты делаешь? ― нехорошим тоном спросили голосом баночки за спиной.

― Да вот, любопытство замучило. Всё пыталась понять, насколько высоко до земли. Теперь стесняюсь спросить, ― обернулась к хмурому Драко, уставившись на него круглыми глазами, ― почему мой четвертый этаж выглядит как пропасть в ад.

― Слезай, ― буркнул дракон и, удивительное дело, протянул для помощи когтистую лапку. Ну, я с его помощью и слезла.

― Потому, моя не в меру любопытная рабыня, что четыре драконьих этажа.

― Не понял. В смысле, не поняла.

― Четыре полноценно обращенных дракона, недогадливая моя.

Наводящими вопросами между раздраженными рычаниями я поняла, что четыре драконьих тех этажа — это примерно как четырехсот этажный небоскреб.

Четыреста, мать его, человеческих этажей!

Так, к окнам мы теперь лишний раз не подходим. Теперь понятно, почему в моей спальне имитация. Умный, хороший, добрый дракон мне достался.

По моей настойчивой заунывной просьбе до кухни меня довел очень недовольный этим фактом дракон, потом снова полетел как оголтелый небеса жарить. Неадекват. Ничего с него не возьмешь. Я уже особо и не реагировала.

Ну, подумаешь, банку штормит, ну, и ладно. Мне-то чего, главное, чтобы не меня жарил. Остальное ерунда.

О, сейчас подумала: надо бы у Драко спросить, где мне можно у него здесь ходить, чтобы не нарваться на грубость и заморозку. Вроде бы не задавалась ещё этим вопросом, а то этаж вычищу плюс-минус ещё за пару дней, книги прочитаю ещё за парочку, а дальше что делать? На поддержание порядка много времени теперь уходить не будет.

С этими мыслями я толкнула двустворчатую дверь, попадая в парное, жаркое, довольно просторное помещение.

У огроменной разделочной зоны сходу обнаружила Сану, та с менторской тщательностью строгала салат, осторожно складывая овощи в миску, на плите. Всего здесь плит я насчитала три. И это только плиты. Работала только одна, кашеваря, наверное, суп. Да в жаровне что-то томилось.

У ещё одной разделочной зоны стояла ко мне боком девушка с черными волосами, собранными, как и у Саны, в аккуратный пучок. Одета она была в точно такую же форму, как и моя знакомица, да и вообще они с виду были между собой неуловимо похожи. Вот она занималась тестом, наминая его.

Незнакомка первая обнаружила меня, очень медленно повернула голову с острым подбородком, сверкнув алым отблеском в рыбьих глазах.

Живот свело коротким спазмом.

Будем думать, эта нежить тоже добрая. Сана замерла с ножом в руке и обернулась. Воцарилась холодная тишина.

― Гм. Доброго дня, девушки, ― выдавила дружелюбную улыбку. ― Помощь нужна? Я могу.

В моей голове прожужжала муха.

Незнакомка, сверкнув острыми клыками, с тотальным равнодушием продолжила своё занятие. Мне, видимо, здесь не очень рады. А Сана подтвердила холодным, рубленным:

― Нет. Обед через час.

И отвернулась, концентрируясь на своем занятии.

― А как насчет…

― Нет!

― Через час!

Вау. Ладно, через час, так через час. С черноволосой позже познакомлюсь. Надо бы сюда ночью наведаться за чем-нибудь вкусненьким. Либо же приготовить себе что-нибудь.

Возвращаясь обратно, понятное дело, немного заплутала, свернула не туда, попав в незнакомое ответвление.

Чуя подвох, остановилась, вглядываясь в неприятную темноту впереди. Казалось, она даже немного шевелится. По спине пробежали мурашки.

Сглотнув, двинулась спиной обратно, вглядываясь в темень, и только вернувшись в знакомые места, перевела дух. Не знаю, что там было, но ну его нафиг.

Кое-как отыскав дорогу к себе, заодно получше дворец осмотрела. Мне он показался каким-то неживым, словно… застывшим во времени, в ожидании непонятно чего.

Отринув всякие мысли, с удовольствием искупалась, переоделась и завалилась на постель, подтянув к себе книги. Мельком я их, конечно, смотрела, Сана принесла мне историю нового времени Аделона, видимо, так назывался этот мир, древнюю и… какой-то любовный роман. Не знаю, где она его выкопала.

Представить Драко, читающего взахлеб лыр — это… Ой, не могу, а-ха-хах-ха, сидит, такой, читает с умным видом в квадратных очочках про крестьянку, кстати, отдаваемую в дань дракону небес, которую дракон этот, что удивительно, не сожрал, а конкретно так отлюбил.

Ну, а потом проклятие с дракона небес спало, и он узнал в крестьянке свою истинную пару. У всех драконов с того времени начали встречаться пары, и все зажили хорошо. Хм. Это я по диагонали прочитала. И что-то в этом романе меня царапнуло.

Задумчиво отложив роман, почему-то теперь язык не поворачивался просто лыром обозвать, с осторожностью взялась за историю, ну… посмотрим.

Вот только успела открыть заголовок, в дверь коротко стукнули. Сана пришла с заявлением о готовности обеда. Книгу пришлось отложить, я, надо сказать, проголодалась.

Как и планировала, уточнила у некро-служанки насчет того, где мне можно обитать. Сана покосилась на меня и зубасто оскалилась.

― Где угодно, если не боишься стать как я.

Вот умеет она пронять до самых костей.

― За пределы замка — только с разрешения хозяина, без него и его воли строго запрещено. Уж потерпи месяц, главное, не иди моими стопами, ― разговорилась Сана. ― Не помри, а то будешь с нами здесь службу нести.

― А если, теоретически, всё-таки выйти за пределы дворца?

У служанки заалели зрачки.

― Тогда тебе никто не позавидует. Сгинешь на древо-одре в огненном шквале, ― нежить простодушно пожала плечами, миленько улыбнулась. ― Собственно, как и должна. Никто не расстроится.

Ха… Весело, что. Хотя, честно говоря, что-то я смутно могу представить Драко, реально пытающегося меня умертвить.

Искоса глянула на Сану. Ну, их же он умертвил. И вновь меня побрало до костей. Ладушки, на ус намотала. Лишний раз не влипать во всякое-разное и на улицу ни ногой.

― Постой. А ты знаешь, как именно гибнут на том одре? Больше всего меня интересуют причины.

― Ты точно с неба свалилась, Арина. Дракон сжигает жертву на древе...

― Извини, а что вообще собой представляет это одр-древо?

― Нечто вроде гигантских размеров ровно-срубленного дерева.

― Круглый пень?

― Идеально круглый пень. С красивыми рунными рисунками.

― Так. Понятно...

― Да. Так вот, если дракон сжигает-таки свою жертву, то он какое-то время может оборачиваться.

― Оу!

― Ведь именно люди лишили драконов полной трансформации, по этой причине те, кто не пользуется жертвой – не могут ни в небо нормально взлететь, ни получить дитя. Продолжение. Ребенка.

Потрясенно ахнула. Чего…

Под покровом ночи со свечой в руке крадусь тихонько на кухню.

Есть хочется — жуть, на обеде толком не покушала, да и на ужине тоже, как-то после услышанного от некро-служанки не особенно и хотелось, теперь вот ползу.

Короче, прям всё Сана и сама не знала, почти никто из людей не знал, но почерпнув подробности с наводящими вопросами у нежити, просмотрев книги, я вычленила кое-что. И дело, в общем, такое…

Когда-то давно, очень давно, люди жили довольно спокойно среди драконов, а драконы среди людей, но в одночасье люди открыли на драконов охоту.

Никто из ныне живущих не знает доподлинно, зачем и почему. Вот просто открыли охоту, довольно некрасивую, жестокую и кровавую.

Начали, как водится, с самых слабых — с драконят и дракониц. Именно их постепенно на протяжении многих лет похищали, уничтожали и так далее по жестокости, да.

Пока драконы опомнились, злодеи добрались до верхушки, уничтожив драконьего принца на глазах его матери, а затем и её саму.

Умирая, чешуйчатая женщина проклята всех людей этого мира на постепенную мучительную гибель, а именно буквально за пару лет среди людей прошел непонятный мор, выкосив прилично народу на всех слоях общества, животину, посевы. Да, в принципе, почти всё!

И ладно только у людей, у драконов после смерти проклятийницы королевы тоже не всё было сладко.

Они, как только королева испустила дух, в одну секунду потеряли умение полноценно оборачиваться, как и рожать детей. Это дело стало настолько редким, что каждый ребенок драконов был на счету.

Право, за столько столетий родилось по статистике всего пять детей, то есть, по одному на сто лет. Жестко.

Насколько поняла, вот это своего рода откат из-за черного проклятия королевы драконов.

Вернемся к истокам.

Кто-то из верхушки людей допер, что дело-то в охоте на драконов, до которых с момента мора людям и дела особо не было, у них возникли другие проблемы, и эта верхушка поперла договариваться с драконами. Молить о прощении и всё такое.

А поперли идиоты как раз к драконьему королю. Тот хотел сначала сволоту прибыть, но… почему-то решил дать им шанс, и вот тогда был заключен «демонический» условно договор.

Невинная жертва в обмен на блага, но дети — табу.

Чешуйчатый король оказался, видимо, куда более человечней людей, пусть и относительно.

Вот с того времени каждые пять лет во всех концах света, в каждой деревне люди отдавали на откуп человеческую невинную жертву.

Именно жертва должна была стабилизировать положение самих драконов, ведь сжигая дань на том самом одре, дракон обретал полноценную форму и мог зачать ребенка. Этакие Голодные игры, только без состязаний. Наверное.

Пока это всё, что я узнала. Дико извиняюсь за сумбурность и косноязычие, последним дико страдаю, но как есть. Фух, рассуждая обо всём этом, устала.

И вот надо было кому-то сделать гадость, а, как обычно, за гадость расплачиваются совершенно другие. Всегда это бесило.

Прошмыгнув на кухню, хлопнула в ладоши, врубая свет.

Внимательно оглянулась, оценивая почти стерильную чистоту, а некро-девчонки, как минимум, здесь хорошо убирались. Ну, или здесь где-то работают те самые дрючки-артефакты.

Так – холодильник, берем курс на его поиски.

Осмотрела все шкафчики, даже навесные, а их было немало, зато откопала пахучие специи. Удивилась, почему нежить все эти приправки не добавляла в еду, раз они имеются в наличии.

Хотя, возможно, тоже аллергия, как у меня на пыль.

Ну, а что, у вампиров реакция на чеснок, может, у умертвий — на перец, допустим, ха. Хлеб тоже нашла в одной из навесных полок под полотенчиком.

Так, где холодильник-то? Помыкалась, потыркалась, холодильника никакого не нашла, зато обнаружила дверную панель, ага, до отчаянья опустилась, что начала стены простукивать, кроме шуток!

И вот на стене, что была подозрительно пустая, не заставленная, и откопала спрятанное полотно, даже скорее провалилась в него, а ведь всего кулаком немного нажала.

Как оказалась в прилично холодном помещении, чуть меньше, чем сама кухня. В сумраке тонули плотно утыканные друг к дружке металлические стеллажи.

Ага. Видимо, этот не-погреб и есть нечто вроде холодильника. И да, я оказалась права. А уж когда начала ревизию, чуть глаза не разбежались.

Чего здесь только не было. И сырое мясо, и всякие разные крупы, и нечто вроде макарон, только сделанные вручную, этакие заготовки. Холодные заготовки булочек и другой сдобы.

Овощи в ящиках и фрукты, вроде как несколько мини-паллетов с колбасами, отдельный огромный паллет с молочными банками, ну, это я надеюсь, что там молоко. Жертв не нашла, если только животных. И слава богу.

Сглотнув голодную слюну, потерла ладони. Живем!

Только через четверть часа, к своему прискорбию, поняла: кроме как сэндвичи, ничего иного приготовить не смогу, поскольку понятия не имела, как зажигать печи.

Ладно, сэндвичи с мясом и салат — тоже нормально, а то от нежити так и не попробовала, сами-то они сырое мясо ели. Фе.

Набрав всего, поджимая сверху кусочек сыра подбородком, выпорхнула в теплоту, разложила добычу на столе, затем достала доску и острый нож, чуть не порезалась. Зараза, реально очень острый.

Приступим. Жаль, шпажек нет, сделала бы канапе, обычные — тоже вкусно, эх, сыр бы только запечь.

Начала с салата. Порезала крупно огурцы, помидоры, уже не обращая внимания на их диковинный вид. В топку, то есть в миску полетели нашинкованные алые листья типа латука, зеленый лук.

После принялась за сами сэндвичи: порезала хлеб, сверху — листик салата, тонко порезанный пласт колбасы, напоминающей буженину, будем верить, что вкусная, а за ней — кусочек сыра, ну, и хватит.

И вот только я успела облизнуться, да открыть рот, чтобы смачно куснуть бок своей мясной булки, как в кухню сунул недовольный нос дракон.

Поводил тем носом, принюхиваясь, и уставился цепко-драконически на меня.

Немая сцена.

― И что мы тут делаем? ― с утробным рокотом, и двинулся на меня, плавно, бесшумно.

Что-то я себя реальной жертвой почуяла, аж не по себе стало.

Всё-таки сомкнула зубы на сэндве, щурясь в удовольствии.

― Не видно? Проголодалась. Будешь? ― кивнула на бутики, замечая, с каким черным голодом Драко таращится то на меня, то на еду.

И что сделала эта испорченная консервная банка? Он соблазнительно так лизнул нижнюю губу, приблизился, и вместо того чтобы взять один сэндвич или салат на худой конец, наклонился и куснул с другого бока мою булку!

А затем и вовсе выхватил ту из моих рук и закинул в свою пасть, пережевывая с, ну, очень задумчивым видом.

Гад. Просто гад.

― Вкусно? ― ласково-ядовито уточнила.

― Неплохо, ― невозмутимо кивнул Драко, косясь лиловым глазом на остальные сэндвичи.

Бедняга, видимо, готовка от некро-нежити ему тоже не особо зашла.

Наваяла быстренько ещё парочку сэндвичей и кивнула крылатому мужику на столик в уголке, именно там должна была есть вся прислуга.

На меня глянули, ну, очень токсично, не менее токсично промолчали, а я что? Взяла в обе руки тарелки и потянула их на вышеупомянутый стол.

За спиной по-прежнему молчали и недовольно сопели, испытывая тщательно подавляемое желание придушить одну попаданку, а затем её же и сожрать с помелиным-то языком. Только, видимо, боялись отравиться.

Дракон с видом, будто делает мне величайшее одолжение, опустился по соседству на табурет и подтянул к себе салат, в котором, кстати, имелись не только овощи, но и небольшие кусочки мяса.

Жаль, я не нашла ничего вроде масла, без заправки — такое себе удовольствие его есть, но что, так скажем, имеем.

Дракон ел. Задумчиво. Отрешенно. От него сквозило легким шлейфом удивленного удовлетворения.

Я тоже уплетала свои кулинарные творения за обе щеки, украдкой поглядывая на Драко, и словила немного смешной момент. Тарелка опустела, он черпанул пару раз ложкой и с непомерным изумлением уставился на пустую посуду, в которой по стенкам прилипли сиротливые листики салата.

От чешуйчатой морды несло чем-то вроде: «В смысле, как? Кончилось? Совсем? А почему?» А-ха-ха…

― Недурно. Очень недурно.

Пожала плечами, простодушно лизнув пальцы.

― Это простой обыкновенный салат. Рада, что тебе понравилось. Если ты не против, и если во мне будут силы, могу завтра блинчиков напечь.

― Блинчиков? ― недоумение.

― Ну, да. Рулетики такие из теста. Они бывают с разной начинкой, с творогом, допустим, ― дракон поморщился, ― и с мясом, ― после упоминания мяса взгляд стал более заинтересованным.

― Блинчики. Буду их ждать, ― с прохладцей сказали мне, а затем невозмутимо поднялись и почесали на выход.

― А спасибо сказать?!

― Спасибо? ― обернулся в проеме.

― Я тебя покормила, а ты не то что посуду не помыл, спасибо даже не сказал. Фи, как некультурно с твоей стороны.

Дракон медленно переревел взгляд на пустую грязную посуду, сделал замысловатый жест, и тарелки засияли чистотой. У меня мысленно на колени рухнула челюсть.

― Спасибо, ― буркнул ледышка и скрылся в темноте коридора.

Значит, Драко сам владеет магией, круто. Только мог бы весь дом в чистоте держать! Хотя, что бы я тогда делала? Хмуро покосилась на сверкающие бока посуды.

Хм, Сана сказала: у них повар уволился. А что, если готовкой за монеты заняться мне? Ну, вот дракону же понравилась такая простая недо-стряпня, и более сытные блюда могут прийтись по душе, а мне деньги. Деньги-то мне вот очень нужны.

Эх. А ведь месяц пролетит быстро. Мне как-то совершенно не хотелось отправляться вниз. Почему-то я была уверена: в человеческих общинах мне совершенно не понравится, и жизнь у «страшного монстра-дракона» покажется потом манной небесной.

Надо себя перед потенциальным работодателем зарекомендовать вкусными блюдами, примерным поведением и телесной чистотой. Может, тогда он и не турнет меня к человекам.

Хотя, я вообще ничего не видела в этом мире, только пещеру, этот дворец, и всё.

Вдруг внизу не так плохо? Правда, самой в это не особо-то верилось.

Как бы мне уломать дракона в люди слетать. Вот конкретно эта задачка со звездочкой.

Утром встала, как говорится, «ни свет – ни заря». Честно сказать, я фактически и не спала, по кое-каким причинам.

Притопав на кухню, дракону обещанный завтрак готовить, и не застала никого. Это даже плюс. Жирный.

Я помнила: вчера, когда по ящикам лазила, видела стопку отглаженных передников между полотенцами и прихватками.

Пока рылась в поисках, задавалась вопросом: а спят ли умертвия? Если они нечто по типу вампиров, то вроде как, наверное, спят, а если как призраки — то нет. Вот бы почитать классификацию местной нежити.

И ещё. Стребовать с дракона нормальные часы! А то те, что есть в моей спальне, какие-то непонятные. Разбираться по ним во времени — сущий ад. И то я сомневаюсь, что реально во времени ориентировалась.

Представляю лицо Драко, когда к нему снова приду. То штаны, то часы. Хорошо, не трусы, аха.

Повязав на поясе беленький, с кружевной оборочкой передник, вымыла руки, протерев их тряпицей, чистой. Я нюхала. Прикидывала рецепт блинов, решая сделать разных, если выйдет дело. А ещё, помимо часов, мне бы разжиться блокнотиком каким для записей, ещё одна претензия к дракону.

Обвела кухню рассеянным взглядом, вооружилась небольшим тазиком и с воинственным настроением потопала в погребную комнату.

Пробежалась между полками, первым делом нашла яйца. Они, кстати, ничем не отличались от наших и тоже в специальных лотках по шесть штук стояли. Единственное, только коричневого цвета, белых не нашла, но мне без разницы, я и те, и те спокойно всегда покупала.

Вот взяла один лоток, следом в тазик легли свежие овощи по две штуки, томат, вместо огурца — небольшой кабачок фиолетово-зеленого цвета. Сначала я подумала — это баклажан.

В миску полетели листья салата, перец… синенький, м-да. Кусочек сырокопченого мяса и обычного сыра, пару картофелин грязно-черного цвета.

Очень долго проискала молоко, спустя полчаса с лишним начала уже злиться, что найти не могу. Нашла. Когда уже чуть сама огнем не дышала.

Оказалось, ларчик открывался не просто: молоко содержалось в громадных бидонах, думала, квас или пиво какое, нет, молоко.

Пришлось слетать в кухню за посудой, а затем ждать ещё минут пять, пока молочная жидкость в банку сольется.

Поставив добычу на стол, присела на корточки возле нижней полки, откапывая посуду побольше, сполоснула и принялась тесто для блинов стряпать.

Всё, как водится: два яйца, размешать в жижу… Да-да, я не профессиональный кулинар, если что. Следом молоко. И опять-таки да, холодное, не разогревала и кипятка не добавляла, просто в яичную смесь молоко, размешать.

Следом — примерно полстакана муки, пришлось через мелкое сито просеивать, такую приспособу с жим-жим ручкой не нашла, сито тоже сойдет.

Пока тесто мешала, про свои ночные бдения думала, не просто так же я ночью не спала от нечего делать, весьма благородным делом занималась – диагональным скорочтением литературы, и выяснила про этот странный мир ещё кое-что важное.

Только после этого важно-интересного вниз мне не хотелось с удвоенной силой, да и смотреть уже не особенно горелось желанием.

Реально. Я там в этих чертовых человеческих поселениях просто не приживусь.

И всё равно. Книги книгами, а неплохо бы всё-таки лично убедиться в том прочитанном лютом треше. Н-да, придется Драко как-то уламывать хотя бы на небольшую экскурсию в город.

Не сейчас, понятное дело. Кроме как огнедышащего зверья, ничего в ответ не получу, через неделю нормально. Может быть, даже и две. Чтобы привык ко мне немного.

Так сказать, приручился.

Хе.

Если коротко по справке, этот мир частенько упоминался то как Аделон, то, как по древнему наречию, Эридан. Последнее название показалось очень знакомым, но не суть.

Так вот, Аделон-Эридан делился на семь, прошу заметить, драконьих материков – Водерберз – под главенством тейран драконов воды.

Тейран – титул главенствующего правителя, как я поняла. Всего на водном материке осталось двенадцать драконов. И поскольку их так мало, всех драконов априори величали тейранами.

Далее. Зентеран – земляные драконы, по количеству четырнадцати особей. Вотерлан – воздушные драконы, девятнадцать душ.

Огдендар – драконы огня.

Эфрайн – драконы эфира, их больше всего, так как охотиться и убивать вот этих личностей было тяжелее всего, эфиры умеют прятаться в этаком подпространстве, их более двухсот особей.

Лунгар-Сан – место обитания лунно-солнечных драконов, уж не знаю, как это может быть.

И самые малочисленные, проживающие на центральном материке – Сталлед. Это драконы льда и стали. Уж не знаю, почему такое поднаправление стихии воды, как лед, ведь лед — одно из состояний воды, да, вынесли на отдельный виток.

Что насчет стали… это потом, к умениям драконов, о них коротко, но писали. К слову, именно тейраны Сталлед управляли всем миром, можно сказать, глобальной империей, и раньше носили фамилию Эридан, по названию мира.

Допустим… только допустим, Драко Сталлед-ещё-как-нибудь-Эридан.

И опустим. Подойдем сразу к причинам, из-за которых я не хочу жить там, внизу. Да потому что, согласно описанию, среди людей тотальное жуткое средневековье!

И не зря Драко по поводу антисанитарии гнал, люди здесь реально, хорошо, если раз в неделю моются. Обычно они моются по каким-нибудь праздникам. Жрать, именно жрать, предпочитают руками. Испражняются где придется…

Не, ну, не так было прям всё написано, читала я не только по диагонали, но и между строк. Магазинов толком нет, вместо них лавки и рынки. Таверны, но те в крупных городах.

Из культурных развлечений… казни. На площади. За малейшую провинность. Ценность человеческой жизни? Не слышали.

И, ах, да, самое важное: женщины здесь по цене скота. Никаких прав. Никакого образования. Право голоса? Забудь.

Мне жить в таком кошмаре как-то не улыбается. И да, если, не дай боже, оскорбишь дракона, пусть те редко среди людей появляются, — казнь на месте, от дракона самого либо же от, сто процентов, людей.

Единственное, дракон может забрать себе человека в качестве дани вне очереди, а там, ну, как повезет.

Пока читала, семью потами умылась.

Драконам на людей по большому счету либо наплевать, либо воспринимают на уровне питомцев. Этаких свинок. Либо же вызывают жуткую ненависть с отвращением, как у Драко, например.

Теперь-то дракона можно получше понять, конечно. Только я к их мировой вакханалии никаким боком.

― Это тесто уже мертво, ― прошептали на ухо.

Вздрогнув от неожиданности, зыркнула на подкравшуюся Сану.

― И тебе доброе утро.

Нежить важно кивнула.

― Что ты делаешь?

― Завтрак, разве не видно? Кстати, ты вовремя. Разожги, будь добра, плиту и покажи, как это вообще делается. А то пожарила бы я сейчас блины, как же.

Пока жарила блины на выторгованной у Саны тонкой сковородке, умудрилась стребовать с нежити и часы, и блокнотик, а заодно научиться пользоваться не только плитой, но и духовкой.

Поначалу Сана наблюдала за мной, ну, очень скептично, пыталась сперва и с кухни прогнать.

Однако когда я довольно ловко подожгла специальной палочкой конфорку... Плиту тоже надо было зажигать на палочку, именуемую скайн, только внутрь плиты залазить и к специальному датчику подносить.

В общем, стоило мне управиться с утварью, а Сане схомячить первый блин, предварительно уточнив у меня с подозрением: нет ли в тесте специй, как мнение насчет меня у нежити поменялось на более приемлемое, даже нотка уважения блеснула.

― Где ты научилась управляться со скайном? ― спросила она буднично, тщательно маскируя подозрение. ― Неужели в общинах сейчас ставят столь продвинутую технику?

Пожала плечами. Не говорить же ей, что скайн этот сильно на зажигалку пьезо смахивает.

― Что там управляться? Много ума не надо. Порежь овощи, будь добра. Хорош трескать задаром. Чай, не ты у нас дракон.

Нежить молча схватилась за острый нож. Я тоже взяла, только более мелкий, картошку им потыкала. Так, ну, ещё пару минут, — и сварится, нормально.

Перевернув блин, принялась в немного остывшие мелко порезанную начинку класть, Драко — мяса побольше, себе — овощей. Я к мясу более равнодушна, могу съесть, а могу и не съесть.

― Сан, а у тебя аллергия на специи, или это у всех умертвий так? Заметила: в еду вы никаких пряностей не добавляете. И кстати, сколько вообще умертвий, кроме тебя и той черноволосой дамочки, ещё?

Из-за чего она имеет скверный вкус.

― Вот любите вы, люди, нос везде и всюду совать, ― проворчала нежить, шинкуя салат.

― Ты тоже когда-то была людей. В смысле, человеком, ― буркнула, заворачивая аккуратный рулет.

― И куда меня это завело? ― выгнула она бровь.

Вздохнула. Не попрешь.

Под заинтересованным вниманием Саны разрезала его на три мини-рулетика. После аккуратно сложила на красивую тарелку, те, что для Драко, — немного отдельно, разделив мясные и овощные ярким перцем.

― У нас не то чтобы аллергия, скорее стойкое отвращение к специям, особенно перцу или чесноку, от этой гадости начинаем чесаться, а соль пальцы жжет, не сильно, скорее неприятно.

― Сочувствую.

― В общем, специи мы стараемся избегать. Собственно, до тебя никто не жаловался на еду и без этой дряни, ― взяла она в руки томат.

― Режь полукольцами, ― попросила спокойно, разминая толкушкой картофель.

Нежить понятливо кивнула.

― Слуг моего вида во дворце всего четверо со мной вместе. Линбет, её ты видела, она не слишком разговорчива. Не трогай её лишний раз, себе будет дороже.

Покосилась на Сану. Разговорилась она. Видимо, и при жизни она была той ещё жуткой болтушкой.

― Уна, она занимается чердаком с мансардой и приглядывает за галереей, это верхние этажи. И Хуго, он управляется с парком и конюшней.

― Постой-ка, он? Здесь есть парень нежить?

― Есть.

― А он, что… то есть, как? ― лицо опалило жаром, такие непристойности в голову полезли, моя собеседница одарила меня раздражением.

― Мысли в твоей голове, конечно, — та ещё мерзость. Хуго убила дракониха. Иногда к хозяину прилетают гости, драконы бывают и драконихи.

― Драконихи? Вроде бы справочники их именовали как драконицы.

― Ой да какая разница. Хотя при них говорить лучше как о драконицах, а вообще, лучше никак. Вот некоторые из них совсем людей за даже животных не считают. Скорее, ну, не знаю даже, блох, может быть. Она его просто массой задавила, не в том месте и времени оказался, случайно или нет, кто знает.

Я сглотнула. Ужас какой.

― Вот других драконов опасайся. В комнате сиди, если вдруг прилетят. Настоятельно рекомендую. Ещё лучше — под кроватью или в шкафу, так надежнее.

― То есть, эта дракониха в полноценного дракона обращается? ― спросила тихо, ловя мурашей по всему телу.

― Именно. Аурейо Огдендар. Так её имя.

Огненная, значит. Понятненько.

― А ты сказала, нежить твоего вида, а есть и другая?

― Есть парочка вампиров. Хуго помогают, гостей устраивают, когда те прилетают, вампиры — не совсем нежить, скорее инорасцы, но издавна считаются нежитью. Долго живут.

― Сан… а вас нельзя вот совершенно никаким образом оживить? К жизни вернуть.

Хотела про некромантов заикнуться, но не стала, вдруг нет здесь такого. Заворачивая в рулет пюре с мясом, ощущала на виске пристальное внимание девушки.

― Убогая, ― пробормотала она себе под нос. ― Если и есть, я ничего об этом не знаю. Ты закончила? Давай сюда. Отнесу господину.

― Я сама, ― вцепилась в блюдо. ― Ты лучше кухню прибери, и спасибо за ответы.

Спину мне сверлил цепкий взор нежити.

Он внимательно следил за своей жертвой с самого начала её визита на кухню.

Как ловко она управлялась с готовкой, и если поварские навыки ещё можно было списать на то, что в своей общине она этим и занималась, то её вопросы к Сане, мягко говоря, удивляли и настораживали.

Вот только больше всего в странной дани его напрягал собственный к ней интерес.

Когда между девушками речь зашла о Хуго, он поморщился, до сих пор считая нелепую гибель садовника своим личным промахом, не доглядел.

Знал ведь, как сильно, до безумия, до черных мушек перед глазами ненавидит Аурейо людей. И не мудрено — те уничтожили на глазах матери новорожденного драконенка… На её глазах.

Любой бы лишился рассудка. Аурейо не лишилась, но с того времени в её груди вместо сердца пульсирует черный огонь.

Вот только ни Хуго, ни Сана не делали ничего из того, что сделали другие их вида, им просто не повезло родиться на свет людьми. И если сам Драко это понимал, то многие другие драконы — нет.

Если бы люди не являлись, как и драконы, балансом этого мира, то от этой расы не осталось бы ничего, кроме пепла, но гибель всего народа ничего им не даст, кроме гибели мира. И их самих в конечном итоге.

Ненависть — она медленно убивает. И с ней трудно справиться и ему самому.

Она неконтролируемая, неуправляемая, возникающая спонтанно без его на то желания. Вспыхивающая, как подожженный фитиль.

Ведь он, как и девяносто процентов его расы, потерял если не всё, то почти всё. Своих близких, свою жизнь, всё то, что им принадлежало, по вине чьей-то дурной прихоти.

Право, справедливости ради, сам Драко старался не идти на поводу всеобщего безумия и не творить того, о чём когда-нибудь он может пожалеть, и если многие сородичи не верят в стабилизацию баланса, то он…

Он тоже не верит.

Однако у него в груди вместе с ненавистью горит и надежда. Хрупкая, как летний цветок, но она есть.

Родных избавление от проклятия и искупление, конечно же, не вернет, но вернет возможность полноценно оборачиваться и творить жизнь.

В драконье сознание проскользнуло грязное, липкое: а ведь люди по-прежнему плодятся как животные, имея по трое, а то и больше детенышей, а они... драконы, этого лишены. Где здесь справедливость?

Глаза застелило яростью, всколыхнув зрачок в ледяную иглу. Обрушился под его кулаком дубовый стол. Драко тряхнул головой и усмехнулся.

Слепая ярость — тоже часть проклятия, он давно в этом не сомневался. Ах, как бы ему хотелось избавиться от этого тяготящего, выкручивающего жилы давления. А самое печальное, он и не помнил того вкуса свободы.

Драко перевел внимание на девушку. Арина. В переводе с его языка – чистая дева. И почему ему стойко кажется, что эта Арина не так проста? И она — часть пазла.

На мгновение ему подумалось: она может быть прямым потомком той твари, что развязала это всё…

Нет, стоп. Он не поддастся. Не станет её убивать. Даже если всё так. Не она лично убила, и он сомневался, что эта девушка вообще хоть кого-то когда-то убивала.

…Сводить бы её к оракулу. Тот слишком давно молчит, но вдруг сейчас что-нибудь скажет? Драко усмехнулся: за тонкую веточку хватается.

Деактивировав следящие чары, он, словно тысячелетний старик, поплелся навстречу Дани.

Удивительно, но, когда я подгребла с подносом к заветной стеночке, чешуйчатый «хозяин» меня уже ждал. Стоял, такой весь из себя задумчивый, стену орехом подпирая.

Глянула на него с подозрением, замечая: крылья и остальная драконья атрибутика вместе с татуировками вновь исчезли, сейчас Драко выглядел как простой... человек.

Ага. Из ранга небожителей.

Просто охренеть, с какой модельной внешностью небожитель, как те, которые с золотой ложкой во рту и ролексами на запястье. Только сильно уставший какой-то, словно не спавший несколько дней.

Любопытно, а как спят драконы? Как и люди, или как нежить? А как нежить? Я у Саны так и не спросила. Тьфу ты, блин, чувствую себя этакой прелестной дурочкой либо семилеткой.

― Доброе утро, ― поприветствовала бодро, обращая на себя внимание хмурых глаз. ― Меня ждете, господин хороший?

Драко поморщил нос и в пренебрежительном молчании шагнул в стену, поспешила юркнуть следом, а то, как и в прошлый раз, лбом бы вошла.

И снова мы в его «президентском» кабинете.

Поставив поднос на стол, как заправский подавальщик высшего класса, стащила крышку с блюда, сама опять-таки давясь слюнями, только уже от крышесносных запахов.

― Обещанные рулетики, ― огласила вдохновенно, перечисляя, где какие с чем, без зазрения совести стянув один. Да-да, боже мой, руками! Присела в сторонке, откусив приличный кусок.

Драко глянул на меня с таким выражением, что, будь у меня послабее психика, не просто бы подавилась, а скончалась в ту же секунду, ага, это был бы мой последний блин в жизни.

― Ешьте, ешьте, не стесняйтесь. Приятного аппетита.

― Приятного… аппетита? ― взял аккуратно блин с мясом.

― Да, так говорят в… моей деревне за столом, вежливое выражение при, эм, трапезе. А как вы, кстати, догадались, что я к вам иду? Слежкой небось балуетесь?

А я-то, кстати, думаю: чего, когда готовила, затылок безбожно чесался? Записано.

― Хотя можете не отвечать, и так всё понятно.

― Спасибо за разрешение, ― фырк.

Кивнула, мол, пожалуйста. Уверена: про себя Драко закатил глаза.

Странно вообще, что он решил разделить со мной завтрак. К слову, только сейчас в голову пришло: а ведь он мог просто забрать поднос и удалиться завтракать в одиночестве. В общем, престраннейший мне достался дракон. Адекватно-неадекватный. Прям в пару мне.

Эх, подарите кто-нибудь губозакаточную машинку. Лишним не будет.

― Господин хозяин, дани же не обязаны прям сидеть в своих комнатах или на кухне, верно?

Драко глянул мрачно и ничего не ответил, продолжая медленно пережевывать пищу. Ну, молчание — тоже ответ. Положительный, как у нас говорят.

― Этой ночью ты слетаешь со мной в одно место, ― вдруг сказал он спокойным, не терпящем возражений тоном.

― Так. А куда?

Неужто вниз? И хочется, и колется, после прочитанного. На это взгляд был убийственным. Ясно, вопросы задавать пока лучше не стоит.

― Хорошо. Без проблем. Надо так надо. Только эта вылазка безопасна для меня? Как мне следует одеться?

У дракона заострились скулы в приступе злости. Не, ну, а что он хотел?! Чтобы, как собачонка просто такая: да-да, хозяин, и покорно лапками семенить.

― Условно безопасна. Люди слишком хрупки. Удобно, ― процедил сквозь зубы.

― Хорошо, спасибо. Видите, не так уж и сложно, правда? ― у Драко зрачки налились алым, а кожа побелела, его аж затрясло, застонали под лапами ручки кресла. ― Спокойно! Без огня! ― выкрикнула и резко сложилась пополам, голову накрывая.

― Что ты делаешь? ― донеслось озадаченное через мгновение.

― От огня прячусь, ― буркнула, осторожно косясь на мужика. ― С вами всеми сама тут скоро истеричкой стану.

Драко хмыкнул и сунул в рот наколотый на вилку кусочек блина. А я пришла к выводу, что не немножко устала за утро.

Завтрак мы доедали в угрюмой тишине, когда уходила, мой личный монстр категорично заявил: готовка на мне плотно и прочно, а получив в ответ короткое: «Посмотрим» и «По мере моих возможностей», раздраженно дернул щекой. Видимо, высокий лорд совершенно не привык, что ему перечат.

― Во сколько мне нужно будет быть готовой? ― потянулась к грязной посуде.

― Оставь. Кто-нибудь из служанок заберет. В полночь отлетаем.

― Я на вас полечу? Как в прошлый раз?

Недовольный кивок.

Выпустив задумчивую Арину, подозвал к себе Сану.

― Слушаю, хозяин. Забрать посуду?

― И это тоже. Подготовь для человека теплые вещи. Нас не будет в Стелле до завтрашнего обеда.

У Саны отвисла челюсть.

― Теплые… вещи? Для человека?

― Ты слышала.

― Поняла.

― Свободна.

Забрав нагруженный грязными тарелками поднос, Сана сделала себе пометку после кухни заглянуть к Уне на чердак. Возможно, в сундуках завалялись какие вещи, кроме этого, занести наглой девчонке часы и остальное требуемое.

Сана удивленно хмыкнула. Да, таких хватких девиц с отсутствующим инстинктом самосохранения этот дворец ещё не видел.

Вернувшись к себе, первым делом полезла в ванну, и пока хорошенько отмокала, раздумывала об умениях драконов и чем мне это может грозить при столкновении с ними же.

Хотя Сана права. С этими чешуйчатыми лучше лишний раз не сталкиваться. На примере Хуго понятно, — они после случившегося всё никак вон отойти не могут.

Правда, как я понимаю, тут вот эта эмоциональная нестабильность и фиксация на людях из-за проклятия королевы случается.

Собственно, если та огненная драконица на Хуго в полном обороте налетела, то, выходит, вот конкретно она вполне себе жертвенное древо по прямому назначению перманентно использует.

Боюсь, таких максимально адекватных, как Драко, до обидного мало, это досадно, но ладно. С такой жестокостью пока всё равно ничего сделать не могу.

Итак. Начнем, пожалуй, по порядку наш мини-экскурс.

Драконы Водерберз с одноименной фамилией и приставкой тейраном, как ни странно, обладали магией воды и всех её состояний, исключая лед.

Льдом почему-то водные драконы не владели. По-прежнему неясно, почему разделение такое. Водный материк опять-таки, как ни странно, почти полностью погружен в воду.

То бишь на девяносто процентов поселение драконов обитает под водой, а вот на десяти процентах суши – люди, расселенные по мелким островкам.

Как итог, Водерберзы вполне могут подогреть, вскипятить воду, наслать на человека водный смерч, например, но изнутри уничтожить не могут. Допустим, кровь вскипятить, или дистанционно сделать так: якобы человек захлебнулся.

Уже хорошо.

Но все драконы этого вида владеют водными удавками. Кстати, как и вообще ВСЕ драконы стихий. Этому умению всякими стихийными удавками и кнутами управлять, как одним из видов магического оружия, с детства учат.

Зейтеранцы. Материк густо заселен всякой растительностью, этакие джунгли. Почва мега плодородная. А вот водных островков — всего пять небольших пресных водоемов на весь материк. И вода стоит довольно-таки недешево, для людей, естественно.

Зейтараны, драконы, естественно, обладают магией земли, могут одним взмахом руки вырастить дерево, разверзнуть землю, убить каменным файерболом, хе… Истеричный смешок вошел в чат.

Огдендар. На материке очень много кратеров и вулканов, извержения и землетрясения — дело не редкое. Воды немного, почва не везде плодородная. Людей на этом материке меньше всего. Выживаемость слабая. Понятное дело, огненные драконы хорошо владеют огнем.

Эфрайт. Самый мирный и многочисленный материк, не только драконами населенный, но и дофигища людей. Просто именно Эфрайтцы очень мирные.

Однако именно драконы эфира владеют всеми стихиями, и самое главное их умение, как я уже упоминала, — уходить в подпространство, изнанку мира.

В подпространстве дракон может просуществовать от недели до полугода, зависит от его силы. На этом материке хватает и воды, и еды, и почва хорошая, в общем, этакий небольшой рай среди ада.

Лунгар-Сан. Солнце и Луна. По этим драконам почти не было никакой информации, только короткое, что они вроде как могут обращать в камень и сжигать на месте до самого пепла за щелчок пальцев.

А на материке тоже джунгли, только каменные. Днем жарко, ночью холодно. Людей тоже немного.

Воздух. Вот воздух я обделила. Возудег. Этот материк находится выше, чем все остальные материки. Там довольно холодно. Про вечно пронизывающие ветра, думаю, и смысла нет говорить.

Драконы — хладнокровные, безразличные, пожалуй, самые безразличные. Обладают, понятное дело, воздухом. Тоже не так много информации про них.

Ну, и, наконец, Сталлед. Материк горных вершин и холода. Гор здесь больше, чем в Непале. Довольно каменисто-скалистая местность.

Почва не особо плодородная. Зато много полезных ископаемых. Опять-таки соль добывают в Сталлед. Главный поставщик. А вот овощи и фрукты, конечно, приходится закупать на других материках. Чаще всего из Эфрайта.

А вот по умениям этих драконов, — интересно: Сталлед управляют, как понятно, льдом, но и сталью, она плавится под их чарами, то есть, клинок врага за мгновение станет обмякшей финтифлюшкой.

Помимо этого, драконы Сталлед… неплохие менталы. Это единственные драконы, которым подвластна магия разума. Жуть.

И ещё. Помимо магии, всех драконов друг от друга отличали и внешние признаки, то есть, в их внешности прослеживался четкий след той или иной принадлежности к конкретному роду.

Допустим, у Аурейо на сто процентов будут красные или алые волосы, брови и губы, как и шкура дракона.

А теперь о людях. С ними ведь тоже не всё так просто. Коренные или исконные люди могут вполне обладать магией того материка, на котором родились, и, как у драконов, в их внешности тоже будут иметься отпечатки силы.

Не так, конечно, как у чешуйчатой братии, но вот как пример: у магов огня будет парочка алых прядей, у воды – синих.

Вот как-то так.

Я уже тянулась выключать воду, как дверь резко распахнулась, и перед обалделой мной предстала Сана.

― О, а я уже подумала — ты утопилась. Ты в курсе, что два часа воду лила? Давай, вылазь.

― Я этим вообще-то и занималась! Дверь закрой, будь добра! Совести у тебя нет.

― Господин сказал: ты теперь за повара, шевели задницей, время обеда подходит, а им и близко не пахнет. Причиндалы твои притащила, в спальне найдешь.

― Ага. Спасибо…

И замерла, уставившись потрясенно на хлопнувшую дверь. Сана — исконная Сталлед? В противном случае, откуда ей знать, о чём думаю я, и эти словечки…

С этого дня на Сану я поглядывала с осторожностью. Практически уверена: она — исконная центрального материка. Мне всё никак не дают нормально спать догадки, что и баночка всё же Сталлед, а значит, я на одноименном материке.

Аж дрожь по коже. Мне бы лично не хотелось, чтобы кто-то мне в голову лез. У меня там одни тараканы. Они в обморок, несчастные, упадут от посторонних бессовестных наблюдателей. И прикрыться — никак. Тараканы хотя бы полотенчиком могут.

Задумчиво кашеварю рубленные котлеты.

Сана с моей подачи толчет не совсем аппетитно выглядящее из-за цвета овощей пюре. Других обитателей дворца, кроме нас с ней, не видно и не слышно.

― Что-то ты больно притихшая, ― замечает нежить, плеская в кастрюльку стакан молока.

― А ты что-то разговорчивая, ― буркнула хмуро. ― Много плеснула. Пюре теперь не пюре, а хорошо, если картофельный суп.

Сана с подозрением сунула нос в утварь и задумалась, и вдруг потянулась пальцем прямо в месиво, я аж ахнула, успев стукнуть по наглой конечности.

― Куда пальцы суёшь, окаянная? Ложку возьми, и смотри, повторно обратно чтобы облизанный столовый прибор не сунула!

Зыркнув на меня, нежить ответственно кивнула и полезла за ложечкой, поболтала той в пюре, поднесла к носу, понюха и тронула кончиком языка, дернув носом.

― М-да. Что же делать?

― Крахмал есть?

Сана зависла на какое-то время и медленно проговорила:

― Аналог. Где-то видела.

Стоит ли упоминать, что у меня лично заныли виски? Правильно, обойдемся.

― Вот! ― воскликнула, хлопнув в ладоши. ― Так я и знала. Ты мысли читаешь!

Выражение лица нежити стало озадаченным.

― Ты точно юродивая. Естественно, мы на материке Сталлед. Твоя деревня относится к Сталлед территориально. Как у всех исконных, у меня есть ментальные задатки. И нельзя сказать, что я читаю мысли, я вижу информационный поток собеседника или того, кого хочу понять. Лично ты мне кажешься очень странной, Арина.

Вдоль позвоночника холодок.

― Что ты хочешь этим сказать?

Неужели Сана знает, что я не из их мира? И Драко, выходит, тоже в курсе? И я зря паникую? К легкой панике добавилась крохотная искорка надежда.

― Твой информационный поток. Он неправильный. Как и вся ты. Ты словно из другого мира. Знаешь то, чего не может знать обычная человечка из поселения. Ты мыслишь, как аристократка и одновременно бедняк. Слишком много непонятных паразитарных слов. Но самое главное…

― Что?

― Твой информационный поток закрыт. Я слышу лишь то, что ты позволяешь. Так не бывает. Если только…

― Да, договаривай, Сана.

Взор нежити неприятно заострился, превратившись в убийственную ледяную иглу.

― Пожалуй, если бы ты была урожденная Сталлед, драконицей крови, чистокровной высшей, то да, твой информационный поток был бы именно такой.

У меня перехватило дыхание. Сана же отвернулась, направившись к навесным полкам, дополняя буднично:

― Разумеется, это невозможно.

― Невозможно, ― эхом согласилась я.

Внимание привлекла упавшая на пол алая капля.

Только тогда с удивлением заметила, как сильно сжала в руке нож, до этого съехав ладонью по ручке к лезвию и поранившись.

Звонкий металлический стук. У Саны вывалилась из рук ложка, которую она зачем-то прихватила с собой.

…Мне стало нечем дышать. В глазах помутилось. И вместе с этим я увидела, как резко, жутковато обернулась ко мне нежить, и услышала, как яростный нечеловеческий рев сотряс дворец.

Он сразу не понял, в чём дело. Только разряд тока прошил позвоночник, глухой сильный удар в грудь сложил на мгновение пополам, а ноздри забил… Запах её крови…

Вместе со струей огня, опалившей в черноту стены и лизнувшей потолок, из глотки вырвался утробный рык.

Животные инстинкты взбесились.

Найти. Уберечь. Уничтожить…

Мотнув головой, он резко поднялся. Взметнулись веером бумаги, обращаясь в пепел. Зрение изменилось. Тяжелая поступь. Тянущиеся по стенам чудовищные тени. И корежащий звук царапающих половицы крыльев за спиной.

Ворвался на кухню, оставив на дверном проеме борозды.

Зрение сузилось до столпившихся у разделочной зоны умертвий.

Её бледная рука у Хуго, что уже намеревался вгрызться клыками в сочную плоть.

В венах зашипела кровь. Его покачнуло от ярости.

Нежить вдруг завизжала. Бросилась к стенам, подальше от своей жертвы. Подальше от хозяина. Каждый рухнул на колени, цепляясь за неосязаемый на шее ошейник.

― Х-хозяин…

― Молчать, ― тихое, емкое.

Он подошел к ней медленно, опустился на корточки, внимательно изучая. Схватил руку за кисть, поднося ту к глазам, шумно втянул носом аромат, отдаленно знакомый, пряный, с примесью… свободы.

Освобождения.

Ранка уже затянулась. Удивительно для примитивного человека. Лизнул языком. Вкусно. Самое вкусное лакомство, какое он когда-либо пробовал.

Перед мысленным взором возникла картинка одр-древа, распластанная на нём она и его огонь, много огня, а затем дитя из пепла.

Страшный хруст, рычание и утробный, тихий хрип:

― Сана...

Умертвие, страшась и смотреть на дракона, тихо откликнулась:

― Слушаю, хозяин.

Драко рывком поднял Арину на руки и понес в сторону выхода, коротким жестом приказывая умертвию следовать за ним. Остальным коротко бросил:

― Приберитесь здесь и закончите готовку.

По пути Драко немного успокоился. Поморщился про себя. Снова гребанная разбалансировка. Мысленно застыл и хмуро глянул на ношу. Эти её словечки…

Положив девушку на кровать, сухо спросил:

― Что на этот раз, Сана?

Нежить помедлила, прежде чем осторожно произнести:

― Ваша дань порезалась, господин.

― Сама?

― Да. И привлекла тем самым других служащих.

― Порезалась просто так. По неосторожности?

― Мы кое-что обсуждали. Допускаю, девушка переволновалась, узнав кое-что…

Стиснув зубы, он мрачно глянул на Арину. Она слишком дурно влияет на его слуг, а ведь находится в его дворце без году неделя.

― Говори. Что же вы такое там обсуждали?

― М-м-м, она будто бы только узнала, что находится на материке Сталлед и что исконные могут слышать мысли. Видимо, именно этому она сильно удивилась.

Драко недоуменно нахмурился и вдруг немного расслабился.

Не стоит забывать: у его дани поврежден рассудок, вероятно, именно пласт памяти. Об этом он сообщил нежити, попросив передать другим слугам, чтобы были с девушкой осторожнее.

Сана безмолвно поклонилась.

― Присмотри за ней. Разбуди за два часа до полуночи, если сама не проснется. По крови у неё нервное перенапряжение. Видимо, её открытие стало последней каплей. Оттого и обморок. Следи за ней.

― Я поняла.

В мрачном расположении духа дракон нехотя покинул покои жертвы. Нет, эта излишне загадочная человечка доведет его до седых волос. Заморозить бы её, приобщив к рядам умертвий. Чтобы не мучилась.

Только отчего-то мысль о смерти Арины вызывала в его душе нерациональную бурю протеста.

Сана же долго смотрела вслед хозяину и недоумевала. Отчего же она, как положено, не сообщила создателю об этой девчонке всё до конца?

Впрочем, он же Сталлед. Уж получше её знает, что у той в голове.

По щекам хлопали и зудели над ухом:

― Вставай. Солнце село. Ара. Вставай.

Поборов желание пихнуть эту назойливую муху пяткой в глаз, с трудом продрала глаза, уставившись на нависшую зубастую нежить хмуро.

― Ну, и чего скалимся, будто лям баксов задарма получила?

Сана спрятала акульи зубки и привычно-чинно сложила лапки на пузике. Хотя, какой у неё там пузик, впалое всё.

― Иммунитет выработали — уже хорошо. Доброй ночи. Вставай и дуй в ванную. Хозяин приказал разбудить тебя ближе к полуночи.

― Ого, я соня, ― свесила ноги с постели. Желудок неприятно сжался от голода. ― Сан, по-братски, можешь притащить чего перекусить?

На меня глянули с ласковой-убийственностью, после чего направились к выходу, ворча под нос:

― Дожилась. Всякие наглые жертвы как ручную рабыню гоняют.

Прыснув смешком, направилась куда послали.

Сана вернулась, когда я уже почти закончила приводить себя в порядок и расчесывала волосы. По-хорошему — голову помыть, но чует моя пятка: это важное дело лучше оставить на завтра. С учетом того, что чешуйчатый собрался тащить меня на ночь глядя невесть куда.

Вот когда я думала о том, какая моча в голову банке ударила, Сана и заявилась с подносом в руках. Позади неё плелся худосочный, высоченный, как каланча, и нескладный парень с очаровательными темными кругами под глазами и синюшным оттенком лица. В руках он тащил объемный такой сундук.

Поначалу удивилась, как эта немощь вообще могла поднять сей предмет на руки и не обделаться, но быстренько вспомнила: парень-то — не человек. Зато теперь понятно, огненная дракониха много усилий, чтобы задавить Хуго, и не потратила. На такого если бы и я бы присела, немножко сломала бы.

Парень зыркнул на меня холодно из-под густой серой челки, буркая Сане, чтобы пристраивала поднос на столик.

― Ставить куда?

― К постели давай. Арина, это Хуго. Наш смотрящий за территорией дворца.

Обменялись с мрачным парнем кивками. После того как он ушел, заглянула под крышку, на ужин было не особо аппетитное на вид жаркое. И на вкус тоже оно такое себе. Естественно, без специй. В чашке, Сана подсказала, – травяной отвар.

― А что в сундуке?

― Теплые вещи. Не новые, но приличные. Уна почистила.

― О, а вот это супер. Спасибо ей.

Пока насыщалась едой, решила уточнить о произошедшем на кухне, потому как сама, если честно, помнила сильно смутно.

От умертвия повеяло удивлением и подозрительностью. Взяв в руки щетку для волос, она села за моей спиной и без спроса закопалась в волосах. В принципе ничего против я не имела, поэтому молчаливо разрешила.

Вот так и узнала с её слов, что крышечка моя не выдержала всё-таки окружающей действительности, решила, с нас хватит, пора и перезагрузиться, и перезагрузила меня в обморок.

Вообще, даже странно, что мозг мой только сейчас вот решил выкинуть белых флаг, но, видимо, уж очень ему не понравилось соседство с менталистами. Хотя Сана же сказала, просто так в мою голову фиг залезешь.

― Говоришь, только Драко под силу распотрошить мою голову? ― сунула последнюю ложку с жарким в рот.

― Драконам Сталлед. И хозяину, да.

Интересно, он пока не пытался этого сделать? Просто если бы пытался, то уже бы узнал, что я не из их мира. Что подселенка. И уже, мне думается, сказал бы что-то на этот счет, разве нет?

Либо же он, как и Сана, не смог глубоко и прочно пролезть в меня и хорошенько там пошерудить, но тогда бы у банки возникло ещё больше вопросов. Пока ничего не понятно, но очень интересно.

― Сан, я читала, драконов Сталлед осталось семь особей, а где остальные драконы, кроме Драко?

― Их осталось шесть, ― мрачно буркнула умертвие, несколько агрессивно перекинув на плечо кончик собранных в косу волос.

― А почему? От старости кто-то помер?

― Да.

― Печально. Так, а где?

― Странные у тебя вопросы. Живут в своих замках, естественно. Материк-то не деревня, он огромный. Выжившие Сталлед живут где хотят. Самая ближайшая драконица — в четырех часах езды.

― О, драконица.

― Да, их осталось всего четыре особи.

― Как жалко. У всех есть мужчины? Странно, что такой дракон, как Драко, один.

― Почему у всех? Женщины делают что хотят и спят с кем хотят и когда хотят. Раз в неделю-две какая-нибудь тейран обязательно прилетает к хозяину на ночь. Таким образом пытаются хоть как-то популяцию сохранить.

Социальные установки моего прошлого мира сделали стойку и поморщились в отвращении, обозвав это всё распущенностью, но это ладно. Куда больше мне не понравилась шевельнувшаяся в груди ревность.

― И... Как? Получается?

Нежить пожала плечами.

Не менее распущенный предмет нашего разговора появился на пороге. Зыркнул на Сану, и та, моментально подхватив поднос, унеслась на кухню, всё ледяное токсичное внимание Драко досталось мне.

― Почему ты ещё не готова?

― Щас буду готова. Пять минут.

Банка скривилась и… осталась стоять на пороге. Ну, точно распущенный.

В то время, как чешуйчатый сноб продолжал токсично молчать и торчать в проеме, прицельно тараня мне затылок, я закопалась в сундуке. И ведь было чем поживиться.

Так я обзавелась вполне подходящими штанами на меху с множеством карманчиков, явно предназначенными для охоты. Свитерами ручной вязки в количестве трех штук. Колковатые, но сойдет. Рейтузами, аха. Добротной такой телогрейкой и шапкой-ушанкой. Замечательно.

Кроме шуток. Реально замечательно. Это мне всё пригодится.

Сграбастав всё это добро, гордо прошествовала под пристальное драконье внимание в уборную, ногой закрыв за собой дверь.

Надо бы потом девочкам, особенно Уне, выразить прям вот огромное человеческое спасибще.

Переодевшись, вышла наружу, попадая под очередной обстрел, меня пристально изучили и выказали невербальное удовлетворение, после чего сухо бросили, как собачке:

― За мной.

Сжав в руках телогрейку, борясь с желанием накинуть её засранцу на голову и задушить, поспешила следом.

Шли мы по дворцу довольно долго, я даже под конец немного устала, зато быстро осознала, что дворец-то офигеть какой большой, и переходов всяких-разных, особенно через стены, здесь, ой, как много.

Я пыталась разговорить драконью заразу, куда мы всё-таки летим, но тот меня стойко игнорировал, только один раз снизошел до короткого бурчания: в одно место.

Банка несносная.

Вышли на винтовую лестницу. Драко принялся безмолвно подниматься вверх, а у меня зубы заныли, так много было ступеней.

На последних я едва ли не ползла. Думаю, ещё бы немного, и я бы просто растянулась на них, моля кинуть меня прямо там.

Чешуйчатая зараза обернулась, глянув на запыхавшуюся меня с пренебрежением, сам-то он ни на грамульку не вспотел и про усталость даже не слышал. Закатив глаза, буркнул что-то там о людях, спеленал своими лианами и вытащил наружу.

На здоровый, прям вот очень здоровый каменный выступ, сильно смахивающий на тот, на котором новорожденного львенка из мультика про Симбу показывали: такой каменный-каменный, шероховатый, овальный, с сужающимся концом.

Вокруг не видно ни зги. Только свинцовые тучи и густой туман. Хотя виднелись очертания вроде как гор.

А уж какими пронизывающими очешуенными ветрами обдувало, — если бы меня не держало веревками, то всё, хана котенку, сдуло бы нафиг к чертям. Сердце загрохотало в ушах.

Про себя я прям так нормально орала, на деле и звука не выдавила. Горло перехватило. Воздух в довесок разряженный.

Зубы забили чечетку. Деревянными пальцами вцепилась в драконье плечо и задрыгала ногами, пытаясь драпануть и дракона заодно с собой прихватить обратно во дворец, но куда там, сдвинешь эту гору.

Эгоист проклятый! Сам ведь сказал: я только из обморока! Да я в него от ужаса щас обратно уйду!

На мою возню Драко вообще не обращал никакого внимания. Гад. Иуда! Ишь. Притворяется безэмоциональной скалой. Дракона тихонько начинала ненавидеть.

За драконьей спиной раскрылись громадные крылья, алые, перепончатые. На меня глянули пустым взглядом и отправили спать. Вот спать в тех обстоятельствах я отправилась очень охотно и даже на истеричку ни капли не обиделась, ни капли.

Оракул обитал в самой большой древней скале на севере Лунгар-Сана. И спал уже без малого шесть сотен лет.

Драко вообще сомневался, что ему удастся до него достучаться, но кто, если не Оракул, подскажет о происходящем, и что эта странная девчонка-переселенка несет в себе.

К добру она появилась в их мире или к дурному.

Хорошо, если к добру. Ведь если к худу…

Он крепче сжал в лапах Арину. В груди неприятно заныло.

Как ни странно, ему не хотелось её убивать.

То, что тело деревенской девушки заняла иномирная душа, он выяснил только недавно, ментальным щупом зацепился за воспоминание в её информационном потоке, даже не сразу понял, что именно открылось его глазам.

Подозревал: у его дани совсем помутился рассудок, раз в её голове такой дикий невозможный бред.

Ну, вот как скупая фантазия людей могла нарисовать огромные, страшные на вид высоченные дома, в которых жили такие же люди в маленьких помещениях? А квадратная штука, в которой двигались живые картинки? Не повторяясь.

Маленькие коробочки в людских руках, они их зачем-то к ушам подносили, разговаривая сами с собой. И это он умалчивает про огромные несуразные железные птицы и кареты!

Откровенно говоря, Драко чуть сам не тронулся умом, насилу выдергивая щуп из сбрендившего сознания девчонки, и только потом, анализируя увиденное, он начал догадываться: это не девчонка тронулась умом, она вспоминала свой мир.

Когда-то давно, ещё до рождения Драко, до глобальной катастрофы, в их мир попадали переселенцы, такие, как его невозможная человечка. И ведь сами никогда не понимали — как. Не могли объяснить. Это потом выяснилось о стихийных порталах, которые воссоздавались из-за излишков драконьей концентрированной магии, что должны были гасить эфиры, но не всегда получалось.

Существовал даже специальный отряд из людей и драконов, чьей целью было находить таких вот переселенцев, отлавливать и устанавливать, насколько они безопасны для мира.

Безопасны были далеко не все и не всегда. Некоторых приходилось и изолировать.

Но чтобы переселяться именно в тело коренного жителя… Нет. Об этом Драко не слышал никогда, да и не читал о таком. То и напрягало.

Сталлед спикировал на летную площадку отвесной скалы, за спиной сложились крылья на манер плаща, украдкой взглянул на умиротворенную девушку.

Их мир и без того хватил горестей, ещё одну катастрофу они не переживут.

Да, хорошо, если к добру…

Наклонившись, Драко вошел в пещеру, с каждым его шагом на неровном потолке вспыхивали разноцветные сталактиты. В углублении, свернувшись кольцом, спал золотой дракон с серебряными крыльями и длинными усами.

Только Лунгары отличались ипостасью от всех остальных драконов, имея более гибкое худое длинное тело, усы и отсутствие костяных наростов, в том числе их шкура вспыхивала огнем.

И только Лунгары рождались оракулами раз в пятьсот лет. А то и реже.

Отвесил сородичу уважительный поклон, вместе с тем выискивая, куда бы ему пристроить Арину. Однако не успел Драко приблизиться и на десяток шагов, как Лунгар шумно втянул ноздрями воздух и приподнял голову, повернув к нему и его ноше.

― Иномирное дитя…

…Оракул хищно сверкнул овальными глазами, вдоль щелевидного рта скользнул змеиный язык.

Сквозь дрему слышались глухие мужские голоса. Один голос принадлежал моей баночке, а второй, высоковатый, — будто мальчишке или юному парню.

― Хорошо, ты решил ко мне заглянуть. Давненько меня никто не посещал. Грустно.

― Не хочешь обернуться в примитивную ипостась?

― Нет, так комфортнее. Так чего приперся? И эту… гм… страшную женщину притащил.

Пошевелившись, болезненно поморщилась. Тело неприятно затекло от того, что лежала в одном положении и на чём-то очень твердом и неровном.

Так, стоп. Это меня назвали женщиной, ещё и страшной?! Возмущение заклокотало в глотке. Сам он… женщина. Ещё и страшная.

― Ты назвал её иномирной душой.

А вот тут моя пятая точка поджалась и опасливо замерла. Я даже дышать перестала. Глаза открывать и вовсе страшно.

― Да? ― задумчивое. ― Не помню. К слову, много чего не помню. А какой сейчас вообще год?

Драко назвал, и парнишка подавился воздухом.

― Это я спал шестьсот лет?! Ужас. И чего, много за это время изменилось?

― Не особо. Смотреть не на что. Оракул, ты можешь сказать, опасен этот человек для нашего мира или нет?

Оракул? У них есть оракулы? Тогда какого хреноса они допустили свою эту фигню с охотой?!

― Она — человек, они все потенциально опасны. А вообще, мне нужно её коснуться, чтобы погрузиться в предсказание. Притащи-ка мне её ближе.

Ага, щас. Не хватало, чтобы меня тащили непонятно к кому, надо, сама подойду.

Открыв глаза, оперлась на руку, подвернувшийся под конечность мелкий камушек впился в ладонь. Зашипев кошкой, злобно уставилась на…

― Твою маковку… китайский дракон?!

― Ого, вот это взгляд! Ну, слушай, Драко, с такими горящими глазами в моё время людей убивали как бешеных животных, от греха. И что ты там про китайских плела? Слышишь, Драко, она ещё и оскорбляет.

Нормально вообще?! Приняв сидячее положение, потерла пострадавшую конечность, хмуро изучая эту гибкую махину. Красиво, но страшно. И проклятие его, видно, не коснулось, либо же ему тут даней пачками подносили.

― Арина, подойди ближе.

― А он меня не сожрет?

Овальные лупалки возмущенно сузились.

― Больно надо. Ты тощая и невкусная. Но если будешь выпендриваться, непочтительная человечка, то совершенно точно покусаю. Шуруй, давай, сюда.

Нехотя поднявшись, поплелась к дракону. Вблизи он ещё мощнее, как огромная нависающая смертоносная гора. Неприятные такие от этого индивида ощущения.

Смерив меня неприязненным взглядом, китайский болванчик тряхнул вихрастой башкой и склонил ко мне, больно тюкнув рогами в макушку.

И меня парализовало. Перед глазами быстроносным вихрем пронеслись отрывки моей прошлой жизни, всё плохое и хорошее на ладони, все мои поступки, помыслы, стремления, желания, всё! И это всё будто бы упало на чашу весов.

Меня накрыло осознанием, что передо мной могущественное древнее существо, а я — мелкая букашка под его вскинутой лапой. Наверняка именно так ощущают себя крошечные жучки в мире людей.

Дракон вдруг заговорил, низко, совсем не по-мальчишечьи.

― Придут две иномирные души. Одна светлая и чистая, перерождение великой мученицы-королевы, именно она станет истинной парой дракона, а плод их бесконечной любви уничтожит проклятие и исцелит мироздание. Но вторая душа – черная как смола. Она будет пытаться всё разрушить. Уничтожить. И в первую очередь светлую душу. Берегитесь. Если истинный вовремя поймет, кто именно из двух иномирян его судьба – для всех настанет светлая полоса. Если ошибется и выберет черную душу – то этот мир ждет падение.

Оракул резко убрал от меня свои рога, и меня покачнуло, ноги ослабли, но Драко не позволил упасть и придержал за руку.

Повисла тяжелая пауза. Драконы неприятно таращились на меня в упор.

― Что? Может, придут другие какие-нибудь души.

Чешуйчатые переглянулись. И китайский мудло вдохновенно предложил:

― А давай её всё-таки сожрем. Ну его, это спасение. Хотя бы то, что есть, сохраним.

― Эй!

Драко тяжко вздохнул.

― Было бы там что сохранять…

― Вот именно!

Очередное тяжелое внимание.

― Эй, вы чего это удумали?! Ой, да ну вас двоих. Я так не играю.

Китайский Лунгар невежливо, но осторожно подпихнул меня лапой к Драко.

― Всё, иди. Не смерди мне тут под нос своей человечностью. Воротит.

Нет, меня от такого концентрата возмущения скоро разорвет. Мысленно показав китайской заразе язык, подошла к своему дракону, а затем для верности и за его спину отступила.

Глянув на меня непроницаемо, Сталлед вернул внимание своему гаду-другу.

― Могу я тебя навестить, когда найдется та, другая душа?

― Естественно. Не можно, а очень даже нужно.

Драко кивнул. Поднял мою ушанку, причём сделал это магией, просто руку выставил в её сторону, и та притянулась к нему.

― Чем планируешь заниматься? Продолжишь спячку? ― встряхнул шапку и водрузил мне на голову.

Проследив за действиями Драко, китайский-безымянный склонил голову, воняя усмешкой.

― Да, вот, теперь даже не знаю. Веселье только начинается, не хочу проспать. В общем, подумаю. Ну, а ты заходи, если что. Только без этой, ― скривил пасть, ― но с этой, когда вторую найдешь. Надо же будет понять, кому из них двоих голову откусывать.

― Ну, хватит, ― не выдержала. ― Реально, парни. Я не виновата, что родилась человеком, да. Никто не выбирает, кем ему родиться и в какой семье. Да и я лично, между прочим, к дрязгам вашего мира никаким боком. Так что хорош меня грязью словесной обливать. Древние ящеры, а как мальчишки какие-то, что девочек за косы дергают.

Китайский заимел немного растерянный вид, овальные омуты так и искрили силой, а вот мой дракон только тяжко вздохнул и потянулся в мою сторону своими веревками.

― Полетим мы. Главный дворец Сталлед, ты знаешь, где находится, прилетай, если пожелаешь, ― после того как крепко спеленал, взял меня на руки.

Китайский согласно кивнул, обдав меня напоследок непонятным и очень задумчивым взором. Отвесив своему другу-козлу церемониальный поклон, Драко потопал, как понимаю, на выход.

― Я тебя сейчас усыплю, ― снизошел вдруг до предупреждения.

― Да пожалуйста. И извиняться за тираду не стану. Не вижу никакого объяснения, на каких основаниях должна терпеть в свою сторону грубость.

― Ты не должна, Арина, ― как-то устало сказал Драко. ― Только с другими драконами постарайся держать язык за зубами, многим наплевать, где и кем ты была рождена, главное, ты человек, этого достаточно, чтобы к тебе относиться с предубеждением и ненавистью. Калипсо – оракул, тем более спал много веков, потому более лояльный.

― В каком-то смысле ты прав, ― нехотя признала. ― Ладно. Так и быть. Постараюсь.

Прикусила губу, цепляясь пальцами за веревки. Значит, китайского Калипсо зовут. Красивое имя. Но сам он, конечно... реально мудло.

― Кроме того, ты не в своём теле, а это тело, точнее, его корни к деяниям сородичей кровно имеют отношение. Теперь, спи.

Разбудил меня Драко по прибытии во дворец. Причем очнулась я отчего-то на диване в его кабинете. Сам дракон сидел рядом с моей головой и внимательно изучал моё лицо, словно пытаясь на нем нечто такое отыскать, что ответит вот на все его вопросы.

Всё как обычно, короче.

― С пробуждением. Как ты себя чувствуешь?

Озадаченно нахмурилась и села.

― Нормально, а в чём дело? Снова слишком долго спала? ― обратила внимание: верхнюю одежду с меня стянули вместе с ботинками и уложили в ноги.

― Да. Кратковременный анабиоз влияет на тебя несколько хуже, чем на других людей.

― Ты погружаешь меня в анабиоз? Я думала, просто в сон.

― Не просто. В противном случае, при перемещении ты бы получила телесные повреждения из-за температурных перепадов.

― Обморожение?

― В том числе.

― А-а, ну… Спасибо?

― Пожалуйста, ― дернул уголком губ.

― С этим разобрались, а почему я здесь? О, поняла. Хочешь обсудить без лишних ушей услышанное от оракула?

― Догадливая. На умственные способности анабиоз не влияет, только на физические, в плане продолжительного пробуждения, ― записал себе дракон. ― Проголодалась?

Хмыкнула про себя. С каждым днем Драко всё заботливее и заботливее, уже можно ужасаться или пока ещё нет? Кроме того, кажется, он начинает обретать какую-никакую стабильность. Еще пару дней назад уже бы летел небо палить.

― Давай обсуждать, ― устроилась поудобнее, скрестив ноги. ― И что ты насчет всего этого думаешь?

…Хорошо бы уточнить, почему в ответственный момент оракул ничем не помог этому миру, но чуйка сигнализировала: пока этот острый вопрос поднимать не стоит.

― Ты жертва до окончания срока, и лишний раз стены моего дворца нельзя покидать…

― А, кстати, вот почему?

Драконьи зрачки сузились. Что-то со стабильностью я поспешила.

― Таковы правила. Ровно в тридцать семь дней избранная жертва обязана сгореть на древе, отдавая дракону все жизненные силы, но я выработал методом наблюдения и фиксации иной, более гуманный вариант.

Та-а-ак…

― Опять-таки тридцать семь дней – столько нужно, чтобы дань отдавала по крошкам энергию, подпитывая и дракона, и дворец, самому дракону ни холодно ни жарко, но таким образом условия договора соблюдаются и жертве не наносится никакой существенный урон.

Замерла, анализируя услышанное. Так мне достался самый гуманный дракон в мире? Вот это мне повезло.

Самый гуманный жутковато усмехнулся:

― Если жертва сама не убьется до истечения срока, естественно.

― Но и в таком случае ты её оживишь и заставишь работать на себя, хозяюшка ты наша…

― Арина! Прикуси язык.

― Прикусила. Я читала о Сталлед, там ни слова о даре некро… эм, воскрешения. Как же получается у тебя людей воскрешать? Хотя правильней сказать, недовоскрешать.

Драко недовольно поморщился.

― Это происходит против моей воли. Я — урожденный дракон Сталлед со всеми способностями, присущими этому виду, но в редком исключении урожденные чистокровные могут получать дополнительные магические дары. Я родился с магией жизни, но она по вине проклятия исказилась, обратившись в нечто иное, более жуткое. Итог ты имела честь наблюдать.

― То есть, если кто-то рядом с тобой умирает, то он превращается в нежить самопроизвольно.

― Если умирает от моей руки, косвенно либо нет, не имеет значения. Хватит об этом. Вернемся к более важному. Поскольку ты одна из иномирных душ по пророчеству, то по истечении жертвенного срока мы будем вместе искать вторую душу.

― Так. А когда найдем?

Драко сжал губы.

― Оракул подскажет. Пока план такой.

― Хорошо. А если душа появится раньше, и мы об этом не узнаем, вдруг, как и я, она будет в другом теле, тоже у кого-то данью, и её прихлопнут на вашем этом древе.

― Нет. Иначе пророчество было бы другим. Всё. Иди к себе, Арина. Тебе следует отдохнуть. С обеда приступай к своим обязанностям.

По центру комнаты открылся портал, в котором виднелись очертания моей спальни.

Только прошла через проход, как он схлопнулся, ещё и воздушной волной под зад подтолкнул. Тяжко вздохнула. Всё-таки дракон у меня нестабильнюшка, но теперь-то я знаю: дело в проклятии, и на Драко зуб не точу.

Первым делом обратила внимание на часы. Они показывали начало шестого утра. Нормально мы так с драконом полетали. Впору вешать табличку на дверной ручке: не будить до полудня, убьет.

К слову, несмотря на раннее утро, спать мне вообще не хотелось. Видимо, выспалась в анабиозе. Надо же, анабиоз, — это же когда фактически толком и не дышишь, а процессы организма замедляются до критической отметки. Если не путаю ничего.

Передернувшись от холодка по спине, взяла из шкафа легкое платье, вместо ночнушки сойдет, и потопала в ванную, после того как хорошенько отмокла, вроде бы полегчало, только есть жестко захотелось, и живот сводило неприятными спазмами, а на кухню топать так лень…

Но делать нечего. На голодный желудок я просто не усну. Не смогу.

Помаявшись некоторое время на постели, порефлексировала на понимание, что всё-таки на кухню придется идти, ну, и пошла. Переодеваться не стала, только обулась, да волосы в хвост убрала.

Иду, такая, по коридору, хмуро замечая, что пыль опять разметалась по углам, вот же гадость, а я думаю, почему в носу свербит. И ведь только вчера прибиралась. Спускаюсь на пролет своей чешуйчатой банки, затем ниже, и начинаю ощущать на себе пристальный внимательный взгляд, аж затылок зачесался.

Остановившись, озадаченно глянула на стену, потопталась и медленно ступила на ступенечку вниз. Это не особо приятное ощущение не покидало.

― Есть кто? ― уточнила осторожно.

И тишина.

― Драко?

Тишина.

Сплюнув, недовольно обернулась на лестницу, собираясь спускаться, и врезалась… в Сану. От неожиданности в горле застрял вскрик. Нежить внимательно меня изучала.

― А, это ты. Тьфу, напугала. Я уже было подумала…

― Маньяк какой? ― иронично. ― Чего бродишь?

― На кухню иду, перекус себе сделать. А ты?

Умертвие пожала плечами.

― Я слышала, как вы вернулись. Шла проверить.

― Не сожрал ли меня ваш вредный оракул?

― Кому ваш, а кому и не ваш. Оракул, значит, пробудился.

― Да. Та ещё зараза вреднючая, но симпатичная.

Сана заинтересованно на меня покосилась. Так мы с ней вдвоем до кухни и дошли.

Состряпав себе большой сэндвич с вяленым мясом, сыром и листом салата, села за стол. Сана с видом аристократической гордости настрогала себе вырезку красной, естественно, сырой рыбы и, щедро сдобрив это дело маслом, устроилась рядом со мной.

Ничего у неё такое карпаччо получилось. Я оценила. Только лимончика не хватает.

Правда, когда нагло стянула у неё пару кусочков красненькой и сунула в рот, умертвие глядела на меня такими круглыми глазами, что я чуть не подавилась и рыбой, и смешком.

― Что? Вкусно. В нашем… нашей деревне тоже такое едят, между прочим.

От Саны повеяло скепсисом с капелькой сочувствия.

― Что сказал оракул?

― А вот об этом ты лучше у Драко спроси.

Нежить понятливо кивнула и не стала задавать больше вопросов. После еды оставила уже, можно сказать, подругу возиться с помывкой тарелок, а сама по быстренькому сварила кашу из крупы в помеси гречки и черного риса, а затем с чистой совестью потопала спать и отрубилась ещё в полете к подушке.

Выспалась я хорошенько, а вот проснулась… В общем, проснулась в обнимку с подушкой, засунутой под одеяло… или не подушкой… Уж какие-то очертания довольно не те.

Меня ошпарило кипятком. Осторожно отодвинулась и сдернула одеяло, задохнувшись от приступа кратковременного ужаса. Нежить широко улыбнулась, обнажив акульи клычки.

― Сана, мать твою!!! ― гаркнула, с чистой совестью спихнув девушку ногой с постели. ― Ну, ты чего?!

Глухой стук. И она резко поднимается, ручки на пузике.

― Бодрое утро! Вернее, уже далеко за полдень.

Зарычав про себя, падаю спиной на постель. Нет, ну, я точно скоро седыми прядями обзаведусь.

― Вот скажи мне, чего ты добиваешься?

― Мне просто скучно. А ты весело пугаешься. Другие тоже хотели, но я не позволила.

Приоткрыла один глаз. Другие, значит?

― Хорош. И другим тоже передай. А то я за себя не ручаюсь!

Некро-подруга мило улыбнулась в ответ.

Что вы знаете о сталкерах? Я вот начинаю понимать, как ощущали себя их жертвы. С того дня, как мы слетали к проклятому оракулу, я начала чувствовать тотальное внимание дракона везде и всюду.

Еду готовлю, затылок сверлит чей-то пристальный взгляд. Оборачиваюсь. Никого.

Разговариваю с Саной и снова ловлю ощущение внимательного наблюдения. А главное, сама Сана вроде ничего такого не замечает. Думаю, ладно…

И нифига не ладно!

В сортир утречком плетусь, и снова здрасти! Нигде от него спасу нет. Разве что только вот в сортире, за что кое-кому толика спасибо! А так уже начинало бесить, и сильно.

Вот доведет меня этот дракон, получит-таки сковородкой по лбу! За всё хорошее.

А то, ишь, вздумал он профессиональным надзирателем заделаться. Вражина. Самое такое, за эти пару дней с Драко даже и не сталкивалась. Еду ему либо Сана, либо Лилибет оттаскивала, либо сам справлялся, но таким образом, что на глаза мне не попадался.

Впрочем, намеренно встречи с чешуйчатой заразой не искала, и без него хватало дел. Сейчас вот на чердак тащилась, хотела глянуть: может, найду чего, что для меня пригодится, да и так, ноги размять, а то в четырех стенах, пусть и с работой в виде метелки, уже немножко хотелось выть.

От слов, что и так дел хватает, не отказываюсь, но тяготили уже немного эти дела. На винтовой лестнице встретилась с Саной, мы ещё за завтраком договорились, что она меня проведет, чтобы не заплутала. А то карт дворца, как оказалось, не существовало.

Нет, были когда-то давно, но где — знает только вроде как Драко, а с этим засранцем видеться и сама не хотела. Ну его.

Просто, с его выходкой, как понимаю, он во мне ту злобную душу видит, потому только и делает, что наблюдает, в общем, бесит он меня. А ещё моё подружайное умертвие проговорилось: Драко тайком уже пару раз дворец покидал. А не душу ли ту самую втихаря рыскал, а? Дать бы ему по морде скалкой!

― Чего сопишь злобно? Тяжело идти? Не, ну, с таким карданом, ― ехидно на мой зад, ― ничего удивительного.

― Да, при чём здесь кардан… Стоп. Ты мой роскошный зад жирным вот сейчас обозвала?

― Да ну, что ты. Нет, конечно.

― А чего тогда скалишься ехидно? У вас здесь мужики любят на кости бросаться?

― Хм. Вроде бы нет. Если только умертвия. Те любые кости предпочитают.

― Ну, умертвия меня не интересуют.

― А кто интересует, уж не хозяин ли? Ты это брось, девочка, пусть попа у тебя и сочная, но всем драконам только дракониц подавай, с людьми они не якшаются.

― Это понятно, ― морщусь, про себя тяжко вздыхая, и вдруг замираю одной ногой на ступени. А что, если душа вольется в тело какой-нибудь хорошенькой драконицы, и вот она будет чем-то вроде истинной пары для Драко?

Спасительницей.

А я, что, выходит, реально злобная душа, что возжелает всё разрушить? Как-то это… Меня аж затошнило. Да ну, нет. Я бы точно не стала из-за мужика, пусть это даже Драко Сталлед либо любой красавчик-дракон, хоть кого убивать. Да, больно надо!

…Меж тем больно или нет, а волосы на затылке неприятно зашевелились.

― Арина, что с тобой? ― осторожно позвала меня подруга. ― Ты так побледнела, будто нежить высшего класса увидала или чужого дракона, ― Сана аж осмотрелась с подозрением.

― Ничего, всё нормально, ― выдавила хмуро. ― Идем дальше. Уна, точно, не против, что я в её вотчину заползу и немножко пошурудю?

― Нет. Мы с ней договорились. Ты только не разбрасывай ничего.

― Да, конечно, я ж не свинья какая. Эй. Что за скептичный взгляд? ― сорвался нервный смешок.

Сана в ответ улыбнулась.

― Ну, вот, уже повеселей.

― Сан?

― М-м? Что? А, нет, недолго ещё идти, три пролета.

― Я не об этом. А вот это древо, оно в замке, да?

Умертвие осторожно глянула на меня:

― Да. А в чём дело?

― Просто хочу знать, какое место обходить по широкой дуге.

― Это несложно. Увидишь дверь из черного дерева, на которой будет вырезан одер и над ним — огонь, а также иные ритуальные загогулины – беги, ― страшным шепотом.

― Ага, поняла.

Сана хмыкнула:

― Что-то ты больно загадочная сегодня, и чую посмертием — это связано с нашим оракулом.

Пожала плечами, ступив за подругой на пролет, в стене напротив лестницы дверца, вот через неё мы и вошли в огромное, довольно светлое помещение с деревянными колоннами, густо уставленное всякими сундуками и много чем другим.

Не знаю, чем закончится история с душами, но…

Знаю одно. Пути отступления нужно придумать. И обязательно. Но сперва освободиться от статуса Дани.

― Так, а чего ты здесь хочешь найти? ― спросила Сана, подпирая спиной обитую деревом стену, в то время как я осматривалась не без удивленного восхищения.

А самое главное, видно сразу: в отличие от этажа жертв, здесь тщательно сохраняют порядок. Ни пылинки. Даже чехлы сияют белизной.

Видимо, Уна перманентно поддерживает на своем участке работы чистоту. Собственно, чем ещё в пустынном дворце дракона заниматься? Я её понимала.

― Что-нибудь, ― отозвалась заторможенно, глаза разбегались, не зная, на чём концентрироваться сразу.

― Ладно, играйся. У меня много дел. Дорогу-то запомнила? Сама сможешь вернутся?

― Постараюсь.

Скептично хмыкнув, некро-подруга из вредности припомнила черную-черную дверь с красным-красным огнем и оставила меня. Некоторое время потоптавшись на месте, несмело двинулась вдоль извилистых рядов меж сундуками да стеллажами.

Перед тем как сунуть нос в приглянувшийся довольно большой сундук из светлого дерева с тесненными по коробу причудливыми рисунками, присела перед ним на корточки, набрала воздуха в рот, надеясь: Уна меня за такие дела всё-таки не пристукнет, тем самым пополнив ряды нежите-слуг.

Приподняла пальцем замок, и крышка легко открылась. Фух, всего лишь какие-то потемневшие железяки. Точнее, не просто железяки, а старые доспехи. Кольчуга с разорванными цепочками. Поножи с рваными опять-таки ремнями. Шлем. Его я покрутила в руках, тяжелый. И истершиеся символы какие-то под забралом.

В ещё двух сундуках обнаружилась одежда. К своему немалому счастью, нашла парочку штанов, хотя не штанов, а подштанников, причем, судя по размеру, когда-то они принадлежали подростку, но мне на прикидку должны быть впору.

― Это я удачно зашла, ― хмыкнула под нос, откладывая «сокровище» к стеночке.

Ещё в нескольких, кстати, были женские платья из очень дорогих тканей, щедро сдобренных драгоценными камнями в потемневших опять-таки от времени оправах. И самое такое, что вот видно: за всем этим тщательно ухаживают, все шмотки не пыльные и выглядят не как новые, конечно, но добротно.

Попадалась мне и обувь. Одни ботинки из грубого не опознаваемого материала я тоже оттащила к стеночке, пусть те были мне великоваты. Сгодится.

Попадались мне и книги в древних обложках, подозрительно напоминающих кожу, их я трогать толком не стала, лишь заглянула одним глазком, язык мне непонятный, сильно смахивающий на арабскую вязь. Красиво и абракадабренно. А ещё веяло от книг этих очень как-то недобро.

Вот смотришь на вещь и понимаешь: лучше трогать это не стоит. Опасно.

Кроме книг, я находила совсем уж непонятные вещицы, какие-то деревяшки, будто бы комплектующие от опять-таки невесть чего. А над одним сундуком ближе к окну, возле громадной махины под белым чехлом я просидела очень долго. И на душе было как-то муторно.

Просто я наткнулась на детские старые-старые игрушки, пыль и паутину с которых как раз не сметали и, видимо, не открывали этот сундук слишком давно. Больше всего мне приглянулась вырезанная из светлой кости изящная лошадка-качалка.

В уголках глаз запекло.

И почему-то вспомнилось… «Продам детские ботиночки… Не ношенные»… По щекам потекли дурацкие слезы. А я ведь даже не помнила, кому эта фраза принадлежит. Кому-то из классиков нашего мира, что поспорил с другим, кто лучше всего заставит читателей своих плакать…

― Ты чего здесь ревешь? ― послышался над головой холодный женский голос. ― Арина, да?

Дернувшись от неожиданности, ведь даже не слышала ничьих шагов, вскинула голову, уставившись без эмоций на брюнетку, чьи черные волосы были заплетены в две толстые косы, а синие глаза смотрели с мертвым спокойствием.

Кивнула:

― Арина. Да. А ты Уна?

― Она самая, ― скользнула взглядом по сундуку и нахмурилась: ― Не нужно было тебе это трогать.

Крышка резко захлопнулась с гулким стуком по мановению бледной женской руки.

― Да я уже поняла. А кому… кому это принадлежало?

― Насколько я знаю, хозяин когда-то очень давно, когда ещё надеялся на наследника, вырезал эти вещицы сам, ― закончила, с легким удивлением вперив в меня недовольный взгляд. ― А вообще, это не твоего ума дело.

В груди неприятно сжалось. И вновь сердце тошнотворно заныло.

Согласилась спокойно:

― Да. Не моего.

― Долго ещё будешь рыться в чужих вещах? Мне пора за работу.

― Нет, я закончила. Отобрала для себя немного вещиц.

― Я заметила, ― она покосилась на шмот.

Оперевшись ладонью на стену, поднялась.

― Всё, ухожу. Но ты не будешь против, если я ещё загляну завтра?

― Не всё перетряхнула, ― скрестила ядовито на груди руки.

― Не всё. Хотела ещё посмотреть, что под чехлом, ― кивнула спокойно на озвученный предмет.

Уна нахмурилась.

― Музыкальный инструмент.

К моему удивлению, умертвие шагнула к предмету и просто содрала с него ткань, я не сдержала восхищенного вздоха, уставившись широко распахнутыми глазами на… белоснежный, декорированный золотыми вензелями рояль. Вот это неожиданность.

У меня перехватывало дыхание, когда прикасалась к крышке кончиками пальцев. Когда, с неодобрительного безмолвия Уны, пробежалась пальцами по клавишам.

Нежить дернулась, уловив тонкое мелодичное звучание инструмента, ведь к клавишам рояля не нужно прилагать никаких усилий для нажатия, в отличие от пианино, они более чувствительные к прикосновениям.

― Поразительно… ― прошептала с восхищением. ― Откуда оно здесь?

― Поразительно, что ты вообще знаешь, что это такое. Вот это действительно поразительно, ― буркнула нежить.

― Могу я?.. ― оглянулась отрешенно в поисках банкетки и ничего подобного не нашла, зато сгодился сундук. Его я и подтянула к инструменту, игнорируя сопение Уны.

― Нет, я такое терпеть точно не стану, ― холодно проворчала девушка. Развернувшись так раздраженно, что косы взметнулись в воздухе, она двинулась к выходу.

Но я её уже толком не слышала, подрагивающие пальцы сами собой понеслись вперед моих мыслей, легонько перебирая клавиши.

Чердак наполнила узнаваемая, легкая, как крылья бабочки, мелодия «Лунный свет» Дебюсси.

Нет. Я не была профессионалом в этом деле. Просто в юности посещала музыкальную школу по классу фортепиано. Но… после совершеннолетия пришлось забросить по определенным причинам.

Ах, как хорошо… Как спокойно на душе, и в кои-то веки меня не штормит, ничего не злит, только покой и музыка.

Вспомнилась ещё и «Лунная соната», она тоже простая, легкая, для новичков подходит, но эту мелодию я решила оставить на потом, она мне всегда казалась немного грустной. Так скажем, для рефлексии. Грусти после конька-качалки мне хватило с лихвой.

Приоткрыв ресницы, сбилась с ритма. Дело было в Уне, что замерла вполоборота соляным столбом, таращась на меня круглыми потрясенными глазами и держась подрагивающей ладонью за область сердца.

Мимолетно отметила, что было в нежити что-то неправильное… И опять-таки, мне показалось, окутывала её какая-то легкая дымка…

От резкого визга клавиши вздрогнула не только я, но и сама Уна, у которой дернулось горло, будто в попытке сглотнуть.

― Что это было? ― прохрипела она, захлопав ресницами. В зрачках девушки мне почудился ужас.

― А что было? ― не поняла я, покосившись на клавиши.

― Не… не знаю. Просто мне показалось… Нет, наверное, показалось.

― Показалось что?

На этот раз у девушки дернулась щека, и взгляд из растерянного, беззащитного стал убийственным.

― Что ты у меня загостилась. Иди давай. Делом займись, ― она раздраженно накинула на инструмент ткань, была бы у рояля крышка, то непременно получила бы ею по пальцам. Зуб даю.

…С чердака меня выгнали чуть ли не пинками. За спиной хлопнула дверь, чуть не ударив меня по носу, только отшатнуться успела.

― Какие все нервные.

Обернувшись, вместе с этим сделав шаг, ткнулась лбом в чужую грудную клетку, на плечи опустились широкие ладони. Вскинув голову, столкнулась с непроницаемым вниманием Драко.

― Что ты опять натворила, Катастрофа?

― Я?! Вообще-то ничего.

Дверь чердака приоткрылась, и наружу швырнули отобранные мной вещи. Хватка на плечах усилилась.

― Да уж. Так уж и ничего? Уну довести редко кому удавалось.

Смерила чешуйчатого сноба недовольным взглядом.

― Знаете, что? Если она такая непробиваемая и всё такое, то как она оказалась умертвием, а?

Фыркнув, обогнула Драко и поспешила вниз. Пальцы приятно зудели, а душа рвалась обратно на гребанный чердак.

На этот раз под покровом ночи кралась я на… чердак.

С первого раза, как мои пальцы прикоснулись к клавишам рояля, меня неустанно к нему влекло. В груди аж всё сжималось, под ложкой сосало, а кончики пальцев зудели и неприятно сводились.

В голове так и крутилось заезженной пластинкой: вернись… прикоснись…

Грешным делом, подумала: может, магия какая на этом инструменте? Осторожно поспрашивала об этом Уну, а затем и Сану, но девчонки только хмурились и только что пальцами у висков не крутили.

Мол, нет никакой магии, Арина. Ты чего? А я чего… Я, кажется, немного того… Всё-таки доехала.

Всю прошедшую неделю я частенько заглядывала на чердак, чем крепко нервировала его хозяйку, в последние дни Уна уже на меня рычала: шастаю здесь, будто дел иных никаких нет, и её от работы отвлекаю.

Вчера и вовсе только сунулась в заветное помещение, как меня бесцеремонно выкинули вон и хлопнули перед носом дверью, гаркнув, чтобы не смела как минимум дня два на глаза умертвию показываться, иначе она меня покусает.

А я сама уже готова была кого-нибудь кусать. И уснуть не могла. Кончики пальцев уже не просто жгло, их крутило. И да, я не сдержалась, устроила вот вылазку.

Ещё раньше узнала: девочки не ночуют на своих участках работы, у них личные комнаты в крыле прислуги есть. Оказывается, для прислуги есть целое крыло.

Правда, меня это мало волновало, как и то, почему тогда жертв на отдельный селят, и нет ли на отдельном моём скрытого помещения с той самой черной-черной дверью.

Главное я вычленила: ход на чердак открыт.

Благо, коридоры тускло, но освещались, и угроза свернуть себе по пути шею была минимальной. Только что по ступеням наверх нужно было в оба глядеть, да за перила держаться, но по лестнице той я едва не летела с перманентно перехватывающим дыханием.

Дыхание сперло, когда взялась за ручку и осторожно повернула, в голову ударило мимолетное отчаянье: а вдруг закрыто? Как тогда быть… Ломать? Фух, открыто!

Воровато осмотревшись, гулко сглотнула, уставившись на поблескивающее в бело-голубоватом свете из окна полотно, под которым было оно… Моя прелесть.

Подрагивающими пальцами стянула накидку, с восхищением притрагиваясь к чуду. Перетащила сундук, и через мгновение чердак наполнила мелодия той самой «Лунной сонаты». Губы растянулись в фанатичной улыбке.

…Потихоньку меня начало отпускать. А то аж страшно, будто маньячка какая-то.

Продолжая играть, хмурилась. Дичь какая-то со мной происходит. Причем лютая. Будто кто проклял. С подозрением глянула на перебирающие клавиши руки: либо же дело всё-таки в самом инструменте.

Нет, всё. Припру к стенке Драко. Он, кстати, уже ту самую неделю мне на глаза не попадался. Но его пристальное внимание я по-прежнему ощущала, даже сейчас.

Опираясь о деревянную стену затылком, Драко с наслаждением прикрыл глаза, впитывая чудесный, он бы даже сказал – целебный, пусть и несколько грустный мотив.

Эта диковинная мелодия бередила струны его души. Каждая песня, льющаяся из-под умелых пальцев иномирянки, трезвила разум.

Если бы он не знал, что Арина — всего лишь обычный человек, а её нынешнее тело даже не является чистокровной исконной, он бы решил, что это всё магия.

Фактически магия это и была. После каждой услышанной песни внутри становилось спокойно и легко, груз прошлого становился таким незначительным.

Было и было, былью поросло…

За столь бесценный дар он бы хотел её наградить, исполнить любой, в рамках разумного, каприз. И почти он не сомневался: она — та самая душа. Только чистейшая душа могла творить такую исцеляющую музыку.

И вместе с тем его глодало любопытство: откуда у неё такой дар? Мелодия резко оборвалась, и он распахнул глаза, не сразу осознав происходящее. Вместо спокойствия поднималось привычное раздражение, а сердце покрывалось коркой льда.

Лихорадочным движением толкнув дверь, хрипло попросил:

― Играй. Пожалуйста…

Визит дракона стал, ну, очень неожиданным. Дернувшись, проехала пальцами, воссоздав ломаный, неприятно ударивший по ушам ритм.

С Драко мы скривились одновременно. Машинально схватившись за сердце, цыкнула:

― Фух, напугали. Ну, вы точно сталкер, господин дракон. Небось, прятались за стеной?

― Не прятался.

Скептично хмыкнула, наблюдая за бесшумно подкрадывающимся драконом. Ну, вылитый кот, и зрачки сверкают хищно. Аж холодок по телу прошел.

― Сыграй ещё что-нибудь, Арина.

Насмешливо улыбнулась, украдкой подумав: это он вообще удачно зашел, появилась возможность про инструмент допросить.

― Уже не Катастро… фа. Эм, ― потрясенно вытаращилась на хозяина всех хозяев, усевшегося прямо на пол возле моих ног. ― Вам там удобно? Вон, рядом есть сундук.

― Удобно, играй.

― Ладно, ― отозвалась растерянно с заминкой.

Размяла пальцы, быстренько прокрутила в голове, что такого можно сыграть, и уверенно коснулась клавиш. Мотив Пресли «Радость любви длится лишь мгновение». Играла её второй раз в жизни, но, к своему же легкому удивлению, не путалась в нотах.

Прикрыла ресницы, впитывая льющуюся музыку, и только лишь чудом не подскочила, и даже с ритма не сбилась, когда лоб дракона ткнулся мне в бедро.

Озадаченно покосилась вниз и гулко сглотнула: прислонившись лицом к моим ногам, Драко будто бы спал.

И вот не знаю, какой черт меня дернул, но я сменила ритм, выдавая статичную импровизацию одной рукой, это сложно, но не невозможно, а второй потянулась к волосам дракона, зарываясь в удивительно шелковые пряди.

Возмутилась про себя: каким шампунем он их моет, что они такие гладкие и приятные на ощупь? Мои лично от мыла напоминали уже мочалку. И вот нормальную уходовую косметику я бы совершенно точно прикупила.

Только сомневаюсь, что в этом средневековье, а может, даже и темновековье есть хоть что-то кроме мыла.

Драко повел плечами, и я поспешила отнять конечность и опустить на клавиши, вновь задавая тон «Лунной сонаты», а затем и выравнивая в неё.

― Потрясающе. Где ты так научилась играть на рельше?

― Рельш? В моем мире этот инструмент называется по-другому. Рояль. Интересно вышло.

Драко безмолвно отстранился и спокойно отсел подальше. И мне показалось, выглядел он существенно лучше, чем тогда, как бесцеремонно появился здесь.

― Одно время и недолго ходила в специальную школу. Но то, что играю я, — это для новичков, более сложные композиции и партии не потяну. Кстати, об этом.

Отняла руки от клавиатуры и повернулась к мужчине. Тот поморщился, как от зубной боли, но ничего не сказал.

― Драко, этот инструмент имеет какие-то магические свойства? Просто, он странно на меня влияет.

Зрачки дракона сверкнули силой и обвели колким разрядом кайму. Красиво. И очень опасно. Он вновь сместил обзор внимания на меня.

― Нет. В рельше нет и капли маны. Подозреваю, дело в тебе. Катастрофа.

― Как так? О чём ты?

― Я сам не до конца понимаю, но подозреваю: в тебе открылся магический самопроизвольный дар из целебной касты. Точнее может разъяснить Калипсо.

― Оракул?

― Да. Оракулы видят все магические дары, какими может обладать дракон или человек. Исключение — эмпатия, поскольку он не является магическим как таковым, но тем не менее весьма опасен.

― Одни открытия этой ночью, ― нервно хмыкнула. С изумлением замечая, что да. С драконом что-то не так. Слишком спокойный. Открытый. Здравомыслящий. Тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. ― А что такое эмпатия?

― Психофизиологическое ощущение чужих эмоций, ― ровно отозвался дракон, и честно, меня поразил.

― Ага. И чем опасен эмпат, если он может только чувствовать чужие эмоции?

― Обученный эмпат может не просто чувствовать чужие, но и внушать свои, искусственные, те, что ему надо. Радость, боль, страх. Если кратко. Впрочем, не обученный инстинктивно тоже может.

Драко покосился на рояль. И именно в этот момент от него стойко повеяло досадой. А я, не будь дурой, взяла и представила, что эта досада рассеивается и вновь трансформируется в спокойствие.

Черты лица Драко разгладились. Досада исчезла. Меня ошпарило таким кипятком, аж вытянулась. А вот взгляд Сталледа потяжелел. Минута заминки, и грозово-ласковое:

― Ничего не хочешь мне сказать, Катастрофа?

― Нет, ― невинно улыбнулась. ― Разве что, поиграть тебе ещё?

Драконье подозрение усилилось. Но… он кивнул. И мои пальцы вновь накрыли клавиши. А от Драко веяло снова спокойствием и умиротворением. Недолго, я до середины композиции ещё не дошла, как на чердак ворвалась разозленная Уна.

― Да ты издеваешься?!! Ой… Хозяин… Я не знала. Прошу меня извинить.

Мне достался полный раздражения и жажды убийства взгляд, после чего нежить поспешила свалить. Переглянулись с Драко и прыснули смешком.

― Давай заканчивать, ― вздохнул, нехотя поднимаясь. ― И, Арина, спасибо за твой дар. Чего бы тебе хотелось за доставленное удовольствие?

― Была бы я чуть наивней, сказала бы: ничего, но я не наивна и очень даже меркантильна.

― Тебе отсыпать монет?

― Вот это, кстати, тоже дело хорошее, ― прищелкнула пальцами в чешуйчатую спину. ― И за готовку я счет вам предъявлю, вы не сомневайтесь.

Драко возмущенно крякнул. Простодушно вскинула бровь.

― А как вы думали, мне в вашем мире жить на что? То и оно!

Сталлед устало потер переносицу.

― Так. Не тяни.

― Свозите меня вниз, а? На рынок, или что у вас здесь вместо него.

И ресничками хлоп-хлоп. Теперь и у Драко взгляд стал убийственным. Ха.

Вниз мы спускались вместе. И всю дорогу Драко токсично молчал. Только когда мы подошли к моей спальне, он тихо уточнил с мученическим видом:

― Уверена в своём желании спуститься вниз?

― Честно, не особо. Но мне нужно же понять, где придется жить, разве не так?

Мужские скулы дрогнули.

― Ты… Ты можешь оставаться здесь по истечении срока сколько захочешь.

У меня брови поползли к волосам. Меня так и подмывало съязвить: «Это с чего это такая вдруг честь?» Но язык прикусила, вместо этого выдавила простое и емкое:

― Правда?

Ледяная банка скривился и кивнул. Ага и аха. Видимо, правда, да не очень. Грустно усмехнувшись, качнула головой.

― Спасибо за разрешение, и всё-таки я хочу знать, как живут у вас люди. Между прочим, я у вас здесь ещё вообще ничего не видела.

Мне послышался хруст драконьей эмали.

― Ладно. Хорошо. Завтра утром. Я пошлю к тебе Сану.

Радостно хлопнула в ладони.

― Замечательно! ― и, не удержавшись, привстала на носки, клюнув в мужскую челюсть. Дракон, мягко говоря, ошалел, вытаращился на меня потрясенно.

― Что ты делаешь?

Пожав плечами, подмигнула и нырнула к себе. На душе творилось такое, что хотелось визжать. Закружившись по спальне, весело рухнула лицом в подушки. Что-то меня тоже малек эмоционально штормило.

И все эти странности… Раньше я слабо придавала значение, как четко мне ощущаются эмоции окружающих, я бы не сказала, что всегда. Скорее избирательно, либо же когда сильно хочу кого-то понять.

Но я и раньше всегда более тонко чувствовала отношение и эмоции других, гораздо в меньшей степени, и всё-таки, поэтому в какой-то мере игнорировала эту странность, а может, просто боялась того, что немного не в себе.

Кому приятно подозревать себя в шизофрении? Вот и я о том. Никому.

Только непонятки с роялем и музыкой… Ведь не только дракон ловил те же странности, но и Уна. С Уной ещё более всё непонятно. Сейчас припоминаю: она часто хваталась за сердце и будто бы пыталась протолкнуть в горло воздух.

Видимо, некро девочку всё это очень сильно пугало, потому она и так злилась. Её можно понять.

Неужели я — тот самый эмпат, причем эмпатическое проявление в большей степени завязано или усиливается на музыке. И я сама подвергаюсь влиянию собственной не-магии. Да и гонит меня к роялю потребность испытать те эмоции и ощущения, какие я получаю при игре…

Подозреваю, Драко сегодня же пригласит на чаек к нам Калипсо, чтобы расставить все точки на ё. Если ещё не пригласил. Скрутилась эмбрионом, натянув на голову одеяло. Оракула я немного побаивалась.

Хотя, в большей степени того, что могу всё-таки оказаться вовсе не той душой.

Как и обещал Драко, разбудила меня Сана. Причем сделала это вполне обыкновенно, просто потрясла за плечо. А не... как обычно в стиле нежити.

Нехотя сползла с теплой постели, умылась и обмылась, ещё бы кофейку, и было бы совсем уж бодро и звонко.

― Ты, серьезно, собралась в Глейз?

Озадаченно выглянула из шкафа.

― Глейз?

― Поселение под дворцом. Чему ты удивляешься? Всему есть название.

― Да? А как же именуется этот дворец?

― Дворцы именуются по фамилии хозяина, дикая наша, ― хмыкнула Сана.

― Блин, не знаю, что надеть. Выходит, все дворцы именуются Сталлед.

― Вот уж нет. Только этот. Поскольку наш хозяин из правящего рода материка, остальные драконы Сталлед — условно от конца катастрофы. Дай, посмотрю, ― отогнала меня в сторону. ― Да уж. Не густо.

Мне в руки принялись деловито совать шмотки. Рейтузы, одни и следом вторые. Две шерстяные кофты и толстый ватный жилет с ремешками. Поверх всего Сана с гордым видом водрузила ушанку.

― Сойдет. Точнее, ты сойдешь. За свою, ― и прыснула смешком.

Насмешливо фыркнув, потащила добро к постели.

― А какая внизу температура воздуха сейчас?

― А, не так уж и холодно. Всего около двадцать трёх градусов Ферро.

Озадаченно обернулась. Глянула на теплые вещи, затем на Сану. Снова на вещи.

― Мне послышалось, ты сказала, двадцать три градуса.

― Ну, да.

― Постой, Ферро…

Сана ответила мне кристально чистым взглядом. В моей же голове крутились шестеренки. А Ферро — это, случаем, не наших по Фаренгейту? То есть, минус пять. Мысленно плюнув, принялась одеваться. Вот и проверим.

Тащимся с Саной на летную площадку. Сам Драко за мной не пошел. Таким образом я выяснила: со всей нежитью у хозяина дома есть этакая ментальная связь. Вот ментально он и попросил подругу доставить ему попаданку наверх. Точнее, до подножия лестницы. А дальше сама.

Пока дотопала, вся взмокла, и на мороз выходила не в самом лучшем расположении духа.

― Нельзя было хоть раз через дверь выйти? ― проворчала в затылок с красиво развевающимися лохмами.

Меня окрутило веревками и потащило аккуратно к рефлексирующему на горы, всё же я думаю, там горы, дракону.

― Слишком долго, ― сухо, без толики внимания. Оценила его облик, Драко облачился в добротный и, что уж там, дико идущий ему костюм из темных штанов, начищенных до блеска сапог, военного вида мундира с фигурными вензелями. Сверху темный плащ.

Интересно, чешуйчатого на сувениры местные не разберут? Хотя, о чём я? Не посмеют, прекрасно зная, что за это им будет. Об этом я думала, уже погружаясь в сон. Как же без анабиоза.

Внизу оказалось достаточно светло и всё-таки мрачновато. И грязно. А ещё воняло нечистотами и мокрой овечьей шерстью. Бедный Драко. Мне его искренне жаль. Как и себя.

Прежде чем мы отправились по каменным улицам не менее каменного города, Драко заботливо разбудил меня ещё на территории дворца, подождал, пока в себя приду, поворчу на тему: а не опасны ли такие частые анабиозы для моего человеческого организма? Баночка задумался и как-то ушел в себя.

Чую, обратно мы пойдем пешком. Чему я была только рада.

Как я уже упомянула, Глейз весь состоял из камня. Узкие, мощеные щербатым камнем дорожки. Если сами дорожки были относительно чистыми, насколько они могут быть, то в узких проходах между домов виднелся мусор и гнилая солома, к слову, эта гнилая солома, ошметками, — и под ногами.

Будто подкопченные по стенам домики. Звуки мычания и квохтанья в людском гуле.

Люди сновали тут и там то с корзинами в руках, то с деревянными гниловатыми тачками, и выглядели примерно как я, если судить по одежде, только нередко в более засаленной и грязной. Про волосы людей молчу. Меня начинало подташнивать.

Или это в целом от воздуха? Дышать-то приходилось через раз.

Замечала и питейное заведение. И даже лавки. В общем, такой себе средневековый относительно городишко. Нечистотных луж пока не видела, и то хорошо.

Что примечательно. На нас старались лишний раз не смотреть. Ну, как — на нас. На дракона. Видели издалека Драко и старались отойти как можно подальше, пряча взгляд, многие учтиво кланялись.

Сам Драко молчал. Косился только с легким любопытством. Не выдержав, спросила тихо:

― А как они понимают всё-таки, что вы — дракон? По одежде? Крылья-то вы спрятали и другие характерные признаки.

― Не только. Больше по ауре.

Теперь уже косилась на него я. Да и вообще старалась быть к своему понятному злу поближе.

По ауре? Лично я ничего такого не чувствовала. Хотя если бы не знала даже, что Драко высшее существо, наверняка бы и так это поняла. Видится в нём порода.

― Как тебе поселение?

Пожала плечами. Честно, не всё так страшно, как я себе нарисовала, но всё-таки вряд ли приживусь.

― А так везде?

― Нет. Есть материки с городами более современного типа, но такого, как в твоём мире, не встретишь нигде.

Хмуро оглянулась, не подслушивает ли нас кто. Но как я сказала, поселенцы старались не то что рядом не топтаться, а вообще не отсвечивать и не смотреть.

― Что бы ты хотела увидеть?

― М-м-м, а есть какая-нибудь лавка, где можно купить средства для ухода за волосами? Вот вы чем пользуетесь?

― Жидким мылом, ― несколько удивленно отозвался дракон.

― Вот. А где закупаете?

― Закупками обычно занимаются слуги, ― хмыкнул он. ― Сейчас поищем. Город всё равно небольшой.

Согласно улыбнулась, испытывая легкое возбуждение.

Лавок в городе раз и обчелся, поэтому нужное мы нашли в этакой аптеке. Пожилой опрятный старичок, то и дело нервно косясь на мою невозмутимую банку, дрожащим голосом уточнил, с каким ароматом жидкое мыло предпочитаю.

Пересмотрев все флаконы под токсичное унылое молчание моего сопровождающего, выбрала с ягодами и хвойным лесом. Докупила также расческу и ещё кое-какие приятные мелочи.

Драко достал кошель, и взгляд торговца из загнанного загорелся алчным блеском.

― Спасибо, ― горячо поблагодарила дракона, когда мы вышли на улицу. Правда, от резко ударившей в нос вони захотелось зайти обратно. Просто в лавке пахло травами, а здесь… ой.

― Куда теперь?

― Мне бы белье. То самое. Исподнее, ― поиграла бровями, с интересом отмечая, как порозовели драконьи скулы, а вдоль виска проявились искрящиеся маленькие чешуйки, но вот от взгляда… невольно вздрогнула. Драко его поспешно отвел.

― Идем, Катастрофа, ― бархатно, с хрипотцой.

В смятении последовала за баночкой. Надеюсь, его не посетили гастрономические извращенные желания, а то я ж буду сопротивляться. Или дело в желаниях, да не тех?

Ко мне? Да ну, нет. Это ж бесчувственный, ненавидящий людей дракон.

Средневековое ателье представляло собой узкое небольшое помещение, заваленное тканями и листами с набросками, кроме этого, тут и там валялись отрезы ткани, ошметки лент, почему-то стружка, здоровая палка с делениями стояла у стены.

― Колоритно, ― буркнула, оглядываясь.

― Благодарю, ― послышался женский грудной голос. ― За оценку моей мастерской. Доброго дня, высокий лорд.

Повернулась, уставившись на молодую темноволосую женщину, одетую в довольно приятное, пусть и простое платье бордового тона.

― Чем могу вам помочь?

Смотрела она на Драко, причем не таясь. Спокойно. Без нервов. И что характерно, с легкой улыбкой. А вот сам Драко… напряженно смотрел в небольшое и, что тоже характерно, чистое окно.

― Моя спутница тебе подскажет. Арина, как закончишь, жди.

…И просто ушел. Чего он там такое увидел, блин?

Растерянно обернулась к девушке, натыкаясь на её изучающий взгляд. Зрачки её каре-зеленых глаз неожиданно расширились, в них блеснуло узнавание. Дрогнувшим голосом она тихо уронила:

― Фигиль? Это ведь ты…

― Эм…

Я даже отшатнулась.

Меня охватило паникой.

Вот теперь точно приплыли.

Пришлось на берегу поспешно заявить о якобы проблемах с памятью, и я эту женщину совершенно не помню. Незнакомка, которая, судя по всему, отлично знала хозяйку тела, кажется, искренне расстроилась.

― Ох, вот как? Как жаль. А мне так хотелось тебя расспросить насчет близких… ― мне стало не по себе от застывших в уголках её глаз слез.

― Так ты, получается, из деревни? Не смотри с такой надеждой, я чисто предположила.

Женские плечи опустились.

― Да. Меня избрали в жертвы в том сезоне.

― О! ― вытаращилась на неё. Впрочем, что-то такое уже начала подозревать.

― Да. Хотела узнать, как там сестренка. Мы единственные друг у друга остались. Очень жаль. А что случилось с твоей памятью?

Пожала плечами.

― Сама не знаю. Помню, как меня тащили на алтарь, а затем уже очнулась во дворце высшего.

Женщина нахмурилась.

― Тащили? Ты, что, сопротивлялась? ― теперь от незнакомки чуялась враждебность.

― Говорю, не помню. Извини.

Враждебность убавилась только слегка. А ещё появилась настороженность. Ха. Такое ощущение, будто это честь — стать данью дракона и быть брошенной на алтарь.

― А много здесь таких, как мы?

― Нет. Всего шесть девушек. Почти у всех давно семьи и дети, ― на тонких губах возникла улыбка. — Ах, да, если ты забыла всё, то и имени моего не помнишь.

Отрицательно мотнула головой.

― Хризеида Порн.

― Приятно... ещё раз познакомиться.

Только не ржать! Ну, и имена у них здесь.

― Можно просто Хриза. Так зачем вы пришли в лавку с господином? ― внимание женщины вновь стало настороженным. Ну, да, вряд ли тут раньше дани с драконами рассекали.

Как-то всё… неловко. И следовало ожидать, в общем-то.

― Белье. Мне нужно исподнее белье. У тебя только на заказ?

― Есть пара стандартных комплектов. В соседнем помещении у меня склад. Обожди здесь.

― Конечно.

Бросив на меня странный взор и испытывая при этом смесь эмоций, в том числе поднимающееся недоверие с неприязнью, Хриза ушла. А я, улучив момент, юркнула к окну, как ни странно, тут же находя взглядом своего дракона на противоположной стороне улицы.

И разговаривал он со статной, очень красивой женщиной с красными, будто жидкий огонь, струящимися по белоснежным покатым плечам волосами, в коротком, я бы даже сказала — развратном для этого мира дорогом платье.

Мрачно резюмировала: эта девица из разряда тех, с кем рядом будешь чувствовать себя отвратительной серой дурнушкой. Досадно? Вообще ни разу. Ладно. Если только совсем чуть-чуть.

Драконица, а я зуб даю, она именно драконица, щурилась хитрой кошкой, воркуя что-то дракону алым соблазнительным ртом, а тот преимущественно хмуро молчал, заложив руки за спину. Прям бальзам немного на душу.

― Что ты там делаешь? ― недовольный голос за спиной.

― Очевидно, в окно смотрю, ― повернулась к Хризе. ― А что, нельзя?

Та поджала губы и положила на стол несколько свертков.

― Для своего положения, ты слишком дерзкая.

― Какая есть.

― Всегда такой была. Глупой и норовистой.

Видимо, хоть чем-то мы были похожи с Фигой.

Не дождавшись от меня всплеска эмоций, торговка буркнула:

― Чего встала? Иди, смотри. Лучшее отобрала.

Через пять минут диву давалась, под ехидное молчание недоверчиво рассматривая необъятные трусики, больше похожие на дырявые парашюты, которыми и пол зазорно мыть.

Печалька.

Аурейо ластилась к нему ласковой кошкой, к изумлению дракона, вызывая стойкое отвращение, хотя совсем недавно он был бы до глубины души счастлив, если бы она обратила на него своё внимание, но теперь, кроме утомления и желания быстрее отделаться, ничего иного не вызывала.

Это… настораживало и заставляло задуматься.

― Драко, Драко, ты и раньше был слишком груб, теперь же совсем одичал? ― хитро щурилась самая желанная драконица почти на всех материках. ― В чём же с тобой дело?

― Ответ на поставленный ранее вопрос.

― Фи, сухарь. Что я здесь делаю? А разве мне нужно чьё бы то ни было разрешение?

― Да. Моё.

― А если дело касается «права ночи»?

Драко украдкой сглотнул. Каждая драконица раз в месяц могла потребовать право провести с избранным драконом ночь, и если тот являлся свободным, дракон не мог отказать. При всём желании.

Бездна, как не вовремя.

― Когда? ― холодно уточнил он.

Аурейо наклонилась к нему, вешаясь на шею.

― Завтрашней ночью, ― шепот у виска. ― Жду с нетерпением, а ты, Драко?

И, бархатно рассмеявшись, нежно поцеловала уголок его губ, после чего вместе с молчаливыми слугами удалилась.

А Драко… У него в груди вспыхивало только одно неистовое желание.

Убивать. С особой жестокостью.

Настроение Арины он уловил чутко, стоило переступить порог лавки.

― В чём дело? ― спросил у нахохлившейся девушки.

― Ваша дань совсем с ума сошла. Дорогие вещи ей подавай! ― возмущенно всплеснула руками торговка.

Ара помрачнела сильнее.

― То, что она предлагает, носить не стану. Идем во дворец, ладно?

― Ах! Ты как разговариваешь с высшим, тварь?! Вот, посмотрите на неё!.. ― женская речь оборвалась, булькнув приступом суеверного ужаса. Торговка упала на колени и замолила её не убивать.

Арина покосилась на него с недоумением.

― Сама выбрать комплекты по душе сможешь? За той дверью склад, ― указал направление.

― Да. Смогу, ― растерянно.

― Иди, ― непреклонно.

Арина была немного наивна, но далеко не глупа, в мастерской она скрылась без лишних возражений. Торговка всхлипнула. Он медленно приблизился к ней и присел на корточки, приподняв костяшкой пальца подбородок, заглядывая в расширившиеся зрачки, что не видно и радужки.

Арина

От Драко веяло такой жутью, что я поспешила убраться подобру-поздорову. Как можно аккуратнее покопавшись во всех, надо отдать должное, аккуратно разложенных свертках, нашла не только довольно приличное бельишко, но и несколько удобных на вид комбинезонов, явно предназначенных для мужчин.

Если свободны, попрошу взять. Мне надо, и очень.

Через какое-то время заглянул мой личный монстр.

― Закончила?

― Да. А ты?

Подозвал к себе жестом. В мастерскую выходила с опаской. Хризеида стояла у стола и выглядела пусть и очень сильно бледной, какой-то заторможенной, но вроде бы живой. На меня она вовсе не смотрела, да и на дракона не смела поднять взгляд.

― Могу я посмотреть, что вы выбрали? ― прошелестела она.

Молча положила перед ней на стол свертки. Один цепкий взгляд, и она, кивнув, назвала сумму, в монетах это было не дешево, но и не так уж и дорого, по стоимости как пять-шесть добротных кусков мяса. Кролика. А оно и здесь стоило недешево. Деньгооборот я худо-бедно успела изучить.

Поэтому мой возмущенный взгляд можно было понять.

― Какие пятнадцать? Десять монет за всё!

― Арина…

― Нет, подождите. Нас тут явно хотят обдурить. Десять. И ни монетой больше. У тебя тут, что, столичное ателье?! Так цены ломить! Я-то, может, память и потеряла, но не рассудок.

Хриза дернулась и покорно кивнула.

― Хорошо, десять.

Из шарашкиной конторы выходила с гордо поднятой головой под насмешливое молчание Драко.

― Вообще-то, эти вещи тянули на двадцать пять монет.

― Да? Ну, и ладно.

― Я дал столько, сколько нужно.

― Это вы зря. Кстати, а что вы с ней сделали? Не в нежить хоть обратили?

― Нет.

И помрачнел. Видимо, нежитью очень сильно хотел её сделать.

― Ну, что, домой? Точнее, во дворец. А то я проголодалась.

― Обед и ужин поручаю тебе, ― сориентировался хитрый чешуйчатый сноб.

― Ладно. Если только обед ещё не приготовили.

Драко кисло кивнул, и мы направились в сторону виднеющихся монолитных стен, чьи башни утопали в туманной облачной дымке.

…Вот только по возвращении оказалось: во дворце гость. Да и вообще, с этого момента гости в Сталлед начали частить. И не скажу, что приятно. Скорее, наоборот.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

Очнулась я снова на диване в кабинете Драко. Уж очень знакомый потолок и лепнина. В ушах немного звенело, да и голова побаливала.

Поморщившись, приподнялась на локте, с удивлением уставившись на Драко и его собеседника, что восседали за столом хозяина кабинета, явно прикрытые какими-то чарами, поскольку они совершенно точно вели с виду мирную беседу, но я не слышала ни слова.

Своим пробуждением привлекла внимание драконов, а вот моё привлек тот самый собеседник. Незнакомец выглядел… интересно. И совершенно точно являлся драконом, уж слишком нереальная характерная красота.

Красные с серебристыми прядями волосы свободно обнимали широкие плечи, обтянутые черным мундиром с золотыми пуговицами и манжетами. Широкие скулы и прямой нос. Красные густые брови и бордовые, с серебряной каймой, раскосые глаза.

Этакий японский красавчик с европеоидными чертами. А уж эти розовые, красивой формы губы, изгибающиеся в насмешливой улыбке… Мужик шире улыбнулся, обнажив белоснежные клыки.

Красивое. Надеюсь, это он просто красуется, а не сожрать меня желает.

Я так засмотрелась на самодовольно усмехающегося мужика, что не сразу осознала: звуки-то появились, и Драко мне что-то говорит. Тем временем мой дракон недовольно засопел, а незнакомец бархатно поинтересовался:

― Нравлюсь?

― Очень даже ничего, ― согласилась честно. ― Но Драко симпатичней.

Драконы на мгновение застыли, и если мой недоуменно нахмурился, то незнакомец расхохотался хрипловатым смехом, щекотно пробежавшимся по позвонкам.

― Удивительное создание, твоя человечка, Драко.

― Ещё какое… удивительное, ― мрачно буркнул Сталлед. ― Как ты себя чувствуешь, Арина?

О головной боли тоже призналась честно. Драко помрачнел сильнее, и его взгляд на мгновение остекленел.

― Приказал принести в твою спальню чай и легкий суп вместе с восстанавливающим зельем.

― Спасибо. А не представите своего друга?

― О, мы знакомы, дерзкая иномирянка, ― хмыкнул он. ― Калипсо Лунгар.

― Оракул?! М-да. Человеческое обличие вам больше к лицу.

Повеяло угрозой. Эх. Кусать язык поздно. И вон, зрачки как серебром сверкают.

― Калипсо, ― тянет с предупреждением Драко. А сам китайский отпускает смешок.

― Меня она больше забавляет, чем злит. Ладно, займемся тем, для чего я летел.

Лунгар бесшумно и плавно приблизился ко мне и беспардонно положил ладонь с растопыренными пальцами мне на макушку. У меня от наглости красно-чешуйчатого округлились глаза, но что-то вякнуть сейчас не посмела.

Подозреваю, дар во мне ищет. Через минут семь тишины Калипсо хмуро убрал от меня конечность.

― Что-то совершенно точно есть, только не могу понять, что. По сканированию она пустая и простая человечка.

Про себя расфыркалась. Сам он пустой.

― Ты просто не слышал её песен, ― угрюмо тянет Драко.

― Жажду услышать. Как насчет сейчас? А то, сам понимаешь, времени мало. Она летит.

Я аж выпрямилась. Та-а-ак.

― А кто летит?

На меня уставились две пары сверкающих маной глаз с узкими зрачками.

― Не твоего ума дело, ― обрубил прохладно Драко и воссоздал портал с очертаниями чердака.

Бросив осуждающий взгляд на «хозяина», сухо проворчала, перед тем как шагнуть в переход:

― Действительно, не моё. Смею надеяться, после вашего портала моя голова не треснет по швам. А то вам, уважаемый лорд Сталлед, доверия особо нет.

Затылок обожгло ледяным чешуйчатым взглядом-стрелой.

То ли грубость Драко на меня так повлияла, то ли что… Хотя, кого я обманываю, конечно, блин, его грубость! А играла я «Эванесенс», ту самую всем известную попсовую песню, она тоже не была прям такая сложная в исполнении на рояле, так что… Да.

Мне аж полегчало, особенно на повышенных тональностях, про себя я орала тот самый припев и кайфовала, ощущая привкус отчаянья с налетом свободы, будто внутреннего зверя освободила.

…Только что барабана и палочек не хватает.

Закончив, с вызовом распахнула глаза и обмерла. Оба дракона таращились на меня такими восхищенными глазами, что не по себе стало, у Калипсо даже, вон, челюсть отвисла, и оба они напоминали соляные столбы.

― Ну… как?

Калипсо первым ударил в ладоши, затем ещё и ещё, громче. Драко просто молчал, гипнотизируя меня с задумчивой отрешенностью.

― Что я могу сказать, ― с весельем начал Лунгар, только вот как-то слишком опасно мерцали его зрачки. ― Необычный дар. Потрясающий. И никогда раньше ни о чём подобном я не слыхал.

― Как и я, ― согласился Сталлед.

― Пожалуй, лишний раз подобный дар лучше другим драконам не демонстрировать.

― Почему? ― покосилась на совсем уж потемневшего лицом Драко.

― Пожелают присвоить, ― буднично пожал плечами. ― Твой дар — это из разряда одновременно менталистики и целительства. Ты, можно сказать, лечишь музыкой, во всяком случае душу. И как знать, какие свойства у твоей магии есть ещё. Не удивительно, если тебя пожелают разобрать на винтики, чтобы понять те самые свойства. Понимаешь, да?

От услышанного не просто офигела, но и онемела, с опаской глянув на белоснежные клавиши.

― Понимаю, ― отвела взгляд. Это он ещё про эмпатию не знает, и Драко, спасибо ему, про свои подозрения не спешит говорить.

― Пожалуй, останусь у тебя погостить ненадолго, ― заключил Калипсо невозмутимо. ― Ты ведь не против?

По лицу Драко даже я поняла: вообще-то, ещё как против. И с удовольствием бы выпихнул нахального сородича прям с того летного выступа без подготовки. Ха… Ну, я и попала. Капец.

― Выходит, мне больше нельзя играть?

― Почему же, можно. Только если во дворце нет чужих. Я теперь не в счет, ― и подмигнул. Бессовестный.

― Так, с этим разобрались. Думаю, Арине пора отдохнуть, не так ли, Драко? И желательно из комнаты в ближайшие сутки не выходить. Для своей же безопасности.

Да кто там такой припрется?! Так. Только не говорите, что та дракониха!

К счастью, с чердака спускались обычным ходом. Во всяком случае, мы с Драко, для Калипсо Сталлед открыл портал в выделенные для него покои. Оба угрюмо молчали. Вот только когда мы всё же спустились вниз, из-за угла вынырнула заметно обеспокоенная, можно сказать, самая лучшая некро-подруга.

― В чем дело, Сана?

Мимолетно странно на меня глянув, та ровно известила:

― Хозяин. Дело в Уне. С ней… С ней что-то не так.

У Драко, да и у меня брови полезли к волосам.

― Что с ней не так?

― Она вдруг резко упала и не пробуждается. Хуго отнес Уну в комнату.

Очередной косой взгляд на меня.

― Что ещё?

― Нам показалось, у Уны забилось сердце.

Теперь уже и Драко с каким-то подозрением глянул на меня. А я только потрясенно хлопала глазами.

― Веди.

Ринулись за Саной. Я успела пройти два шага, как меня придержали за руку, вопросив строго:

― А ты куда? Иди к себе, Катастрофа.

― Но…

― Иди к себе. Отдыхай. Позже пришлю к тебе Сану. Из комнаты не выходи, до обратного приказа. Я всё сказал.

Некоторое время таращилась в удаляющуюся спину дракона, а затем, развернувшись, поплелась к себе.

Уна лежала на узкой постели. И если бы не грудная мерно вздымающая клетка, сходу привлекающая внимание, он бы и не подумал, что с ней что-то не так, ведь выглядела некогда человечка совершенно обыденно. Для умертвия.

Белая с сеточкой черных вен кожа, синюшные круги под глазами, бледные губы, и на уровне энергии от неё по-прежнему веяло смертью, далеко не так сильно, как от Саны, но вместе с тем.

Вот только по непреложному закону – нежить не может дышать.

Да, умертвие вполне себе сможет сымитировать дыхание, но он не представлял, зачем это Уне, которая трудилась у него без малого восемь десятков человеческих лет. У него имелась на этот счет только одна логичная догадка, но, если так, как он подозревает, кое-кому несдобровать.

Драко хмуро покосился на невозмутимую Сану.

― Если это ваша очередная шутка над Ариной…

― Что вы, хозяин. На этот раз никто из нас ни при чём, уверяю.

Сталлед бросил на Сану недоверчивый взгляд, мимолетно отметил появление замершего с серьезным лицом Калипсо на пороге и подошел к койке, склонился над девушкой.

Прислушался к дыханию: глубокое и лишь немного прерывистое, как у спящего человека, находящегося на стадии излечения от болезни, а вот сердце… Сердце действительно билось, тут даже он потрясенно заморгал, прислушиваясь к ритму ещё, и ещё, и ещё.

Нет, оно в самом деле билось, никакой имитации. Быстро-быстро, как у пойманной птички, зрачки по-прежнему подернуты пеленой смерти, но далеко не так, как ранее. Всё не так, как ранее. Всё.

Драко не знал, что и думать.

― Ну? ― подобрался к нему оракул. ― Есть новости? Впрочем, можешь и не отвечать, сам всё вижу. Твоя чердачная девочка оживает. Как это возможно? ― последнее — с откровенной иронией в тоне.

Сталлед покосился на невольную слушательницу.

― Сана, ступай к Арине. Постой. Прежде приготовь на кухне особый чай, с усыпляющим эффектом, ты меня поняла? Нельзя, чтобы Катастрофа этой ночью даже в свой коридор высунула нос.

― Поняла, господин. Оракул, ― коротко поклонившись, девушка удалилась.

Только она скрылась в проеме, Драко невербально набросил на спальню Уны экранирующие чары.

Драконы переглянулись. Калипсо прыснул смешком.

― Катастрофа. Как мило.

― Не начинай. Считаешь, это музыка иномирянки отменила проклятие?

― Ты видишь всё сам.

― Хорошо, спрошу по-другому, ― с раздражением, ― Арина может быть той самой душой, о которой шла речь в твоём предсказании? Светлой, естественно. Если уж она подобное сотворила, ― кивнул на Уну.

― Рано пока судить. Черноты я действительно не вижу вообще никакой. Так что, всё возможно. Ты позволишь прикоснуться к несчастной?

Драко вскинул брови и мотнул головой:

― Пожалуйста.

Оракул склонился над Уной, его красные волосы коснулись бледного лица, кончики пальцев слабо ткнулись в центр лба. Через какое-то время Калипсо отступил, по его невозмутимому лицу ничего нельзя было понять.

― Что скажешь?

Лунгар повел плечами.

― Пока вообще сложно что-либо сказать. Её судьба совсем не связана с возрождением мира и процветания. Да, она обращается в человека, причём стремительно, возможно, захочет уехать.

― Так. Ясно. Захочет, уедет. Ладно, идем. Здесь больше нечего делать, ― Драко подтолкнул оракула к выходу.

― Не хочешь всех слуг через свою Катастрофу пропустить? ― очень ехидно. ― По твоей роже вижу: не хочешь, и то правда, кто же будет на тебя бесплатно работать, ха…

Сталлед закатил глаза. Насчет умертвий он пока и не думал, не до них сейчас, однако когда всё закончится с этими душами и миром в целом, то, конечно, он попросит Арину, чтобы она сыграла умертвиям свою целебную музыку.

…Сам Драко почти не сомневался: именно его Катастрофа — та самая душа.

Я не могла найти себе места. Тревога маленько сжирала изнутри, заставляя наматывать круги по комнате в томительном ожидании некро-подруги.

В первую очередь волновалась за Уну: она девчонка пусть и вредная, но адекватная, хотя, я думаю, вредность из неё перла только лишь по причине мертвости, я бы на её месте ещё и не такой занозой в попе была, всем бы не поздоровилось, ха.

А вот во вторую, тревожил вопросик: да кто там, блин, к нам летит?! В груди свербело от дурного предчувствия. И почему я уверена, что эта летная птичка — та красноволосая шлюпка, дракониха из Огнедар, к нам скоро пожалует?

К Драко, точнее. Ещё точнее — к нему в постель, в попытке ту самую популяцию возродить.

В дверь вдруг стукнули, из-за чего я запнулась о собственную ногу и чуть не пропахала носом паркет, вовремя край постели под руку подвернулся, так что носом я ткнулась в неё.

― Какие виды, ― за спиной насмешливый голос Саны. ― А ничего такой всё-таки твой кардан. Небось, господина ждала.

― Иди ты, ― буркнула, переворачиваясь на спину. ― Ну? Какие новости?

Сана невозмутимо бесшумно проскользила до меня и сунула в руки поднос с чашкой и вазочкой, доверху набитой печеньем.

― Угощайся.

Поблагодарив нежить, равнодушно взяла в руки чай, просто чтобы их погреть, ни пить, ни есть в нынешней ситуации сосем не хотелось.

― Новости есть. Наша Уна всё-таки на стадии исцеления от убийственных чар господина.

― Это ведь хорошо?

― Не могу оценить. Я бы, наверное, получить жизнь и не хотела бы.

― Это ещё почему?

― Люди смертны, ― снисходительная улыбка, обнажившая ряд острых клыков. ― Снова умирать? Такое себе удовольствие, уж поверь мне. Так что, с одной стороны Уне я вовсе не завидую. Но с другой, мне бы хотелось ощутить яркость красок за окном. Эмоции. Вкус еды и напитков. Просто ещё раз на мгновение испытать, каково это – жить.

― Так, может, плюсы перевешивают минус?

Сана пожала плечами.

Как бы между прочим задала второй свой животрепещущий вопрос и получила острый серьезный взгляд.

― Ты уже ведь догадалась, не так ли?

― Аурика Огнедар, да? Та самая толстопопая дракониха?

― Дракониха, но не Аурейо Огдендар. Пей чай.

Не Аурейо. Стоп…

У меня полезли на лоб глаза. Как не Аурика, то есть, Аурейо эта?

― А кто?

― Пей чай, Арина.

Скептично глянула в чашку. Чего это мы такие настойчивые, а? Осторожно принюхалась: ничем таким, кроме трав, не пахнет.

― Тейран Вотерлан. Скаймена.

― Из воздушниц? Ого. Читала, что они там все отмороженные напрочь. И девиц у них осталось, по-моему, только лишь две.

― Так и есть. Хуже того, они могут убить, не прикасаясь к человеку, просто одним взглядом иссушить.

О таком я тоже читала. Прискорбно.

― Поэтому пей чай.

― Там что-то добавлено?

― Снотворное, ― честно призналась Сана. ― Рин, ну, правда. Не заставляй меня тебе вливать его в рот. Умоляю.

Передернувшись, сглотнула. А ведь подруга не шутит. Придется пить.

― А можно одним глазком посмотреть на эту сколопендру?

― Ненормальная, да? Скаймену. Сильно хочется?

― Не прям так сильно, но…

― Вообще, можно. Но Вотерланы чуют человеческую кровь, как она бежит по венам, и другие… жидкости в человеческих организмах, так что может легко почуять тебя, и тогда и хозяин не успеет спасти. Если ты коньки отбросишь, хозяин развеет меня. Хотя это странно, из воздушных драконих хозяина ещё никто не посещал.

Задумалась: вот как? А может ли эта дракониха быть той самой? По коже мороз. Нет. Как бы она тогда узнала о Драко и обо мне? Быть не может.

― По тебе видно, что ты задумала гадости, и пальцы у меня уже чешутся влить в твою глотку этот чай.

Отрешенно покосилась на Сану, уже приняв твердолобое решение.

Любопытство кошку сгубило, надеюсь, не сгубит меня.

Дракониха должна припереться в замок через то самое летное крыло, через какое меня обычно Драко таскал. Об этом подумали и я сама, и Сана. Поэтому мы пришли к решению: спрятаться недалеко от лестницы, там как раз недалеко ниша, по словам подруги, имелась.

Правда, обзор с неё не очень, но это лучше, чем ничего.

Схоронились в «окопе», бдим.

― С ума сойти. И почему я пошла у тебя на поводу? Хозяин меня точно развеет.

― Не сикай, мы всего лишь одним глазком.

― Да далась тебе эта воздушная! Все они на одно надменное лицо. Ш-ш-ш, идут! ― страшным голосом, больно ткнув в плечо, да я и сама уже видела тянущиеся по стенам лестницы крылатые тени, даже дыхание от приступа ужаса перехватило. ― Замри. И не дыши.

Капитан очевидность, я и без подсказки уже замерла, таращась украдкой на лестницу.

Сначала появился в промежуточной крылатой ипостаси не слишком довольный на вид Драко, затем — весело щебечущий всякие глупости Калипсо, и вот он… придерживал за ручку довольно высокую, одетую в легкое голубоватое шикарное платье девушку с копной блестящих, будто припорошенных искрящимся снегом блондинистых кудрей.

Недовольный кислый вид уже имела я сама. Слишком шикарная. Нереальная идеальная красота. Только от этой идеальности, честно говоря, начинало мутить, тошнотворный ком встал в глотке.

― Прекрасная Скаймена, каким вы находите дворец Драко?

Блондинка холодно на него глянула и пожала плечами.

― Меня интересует спальня, а не дворец, Лунгар, ― смерив его придирчивым взглядом, она холодно улыбнулась, обнажив ряд жемчужных зубов. ― В принципе, ты можешь присоединиться.

Меня передернуло. Ну, и нравы!

Нет, эта особа вряд ли может быть той самой иномирной душой. Переглянувшись с Саной, жестом показала, что можно тактически отступать.

Сколопендра вдруг замерла, и уж очень у неё подозрительно-жутко сверкнули голодом зрачки, вытягиваясь в острую линию.

― Человечка. Пахнет человеком, ― прошипела змеей, неестественно выгибая шею.

― Откуда бы здесь взяться человеку, дорогая? ― приторный голос Калипсо.

Сана рывком утащила меня за угол, до того, как змеиный взор сколопендры зыркнул в нашу сторону, следом раздались отчетливые приближающие шаги. Но мне было не до того! Вероломная подруга сжала мне рот и нос так сильно, что перекрыла, твою ромашку, весь кислород.

― Скаймена? Дорогая…

В глазах потемнело. Инстинктивно, конечно же, брыкалась, но нежить оказалась такой сильной, что буквально через мгновенье свет померк.

Грязно ругаясь про себя, она осторожно оттащила обмякшую Арину в уголок и поспешно вынырнула из-за угла, сталкиваясь нос к носу с тейран Вотерлан.

Дракониху аж подкинуло от нетерпения, меж губ скользнул длинный язык.

― Человек!

В плечи Саны впились острые когти, проникая под кожу, собственно, не причиняя той никакого дискомфорта, а вот если бы на её месте была бы Арина…

― Это не человек, дорогая. Служанка дворца.

Дракониха недоверчиво глянула на Калипсо, принюхалась к Сане и скривилась, оттолкнув ту от себя.

― Фу! Но я же…

― Идем, дорогая, ты просто немного устала.

― Сана, что ты здесь делаешь? ― холодно осведомился хозяин, покосившись на стену. Его брови взлетели, а в зрачках мелькнул нехороший опасный огонек. ― Наверх, живо, ― процедил сквозь зубы.

― Конечно, господин.

У Сталледа недовольно дернулась щека.

― С обеих спрошу.

Прищелкнув пальцами, он открыл магическую арку, в пленке которой виднелись очертания комнаты всеобщей Катастрофы.

Едва дождавшись как высшие сгинут из виду, нежить метнулась к Арине и, взвалив ту на плечи, потащила в переход.

От тейран Вотерлан Драко удалось отделаться с трудом, не без помощи оракула, стоит признать. Сталлед не обманывался: передышку он взял ненадолго. Ночь близко.

― Какое счастье, что я как оракул освобожден от притязаний дракониц на моё семя, ― пробормотал под нос Калипсо, развалившись в кресле библиотеки и болтая в бокале чай.

Драко кисло скривился про себя, однако вслух иронично уронил:

― Многие драконы почтут за честь разделить ночь с нашими бесценными женщинами с попыткой заиметь наследника.

― Что-то не слышу в твоём голосе особой радости с восторженностью, ха. Кроме того, сколько за шесть сотен лет уродилось драконов?

Сталлед тяжко вздохнул, в этом вопросе ему было крыть нечем. Сколько уродилось? До обидного мало. И по пальцам одной руки можно пересчитать.

― То и оно. А сколько ночей принудительно-добровольно требуют драконицы?

― Из твоих уст это слышится особенно мерзко.

― Может, дело в том, что драконы не размножаются в неволе?

У Сталледа дрогнула рука, немного расплескав травяной настой на ковер, капли поглотил толстый ворс.

― Какая… интересная теория. Хм.

Калипсо ему подмигнул и больше не стал развивать тему, да и у самого Драко имелся совсем иной вопрос, возможно, и риторический.

― Не понимаю одного. Почему тейран Вотерлан? ― в задумчивом недоумении потер губу.

― Ждал кого-то другого? ― в тоне оракула различалась насмешка.

― Именно так. Аурейо. Тейран Огдендар планировала нанести мне визит.

― И причинить радость, да-да.

С губ Сталледа слетел короткий невеселый смешок.

― Вообще-то, она прилетит, ― огорошил Драко собеседник и гаденько подмигнул. ― Следующей ночью. Девочки смогли между собой договориться.

― Я… обескуражен. Они ещё и договорились. Ха… Но почему Вотерлан? Я никогда не имел дел с их родом.

― Вероятно, время настало, ― пожал плечами Калипсо, не без язвительности, разумеется. ― Могу только посочувствовать и посоветовать одно: если не хочешь, чтобы твоя человечка превратилась в пепел либо же пополнила ряды твоих слуг, а ведь может не пополнить, если пепел-то…

― Калипсо. Раздражаешь.

― На цепи её держи, ― заговорщицки прошептал, наклонившись к Драко. ― Катастрофу свою. На цепи. И, ах, да. Рекомендую перетащить девчонке её инструмент, а то точно всё плохо закончится. Для неё.

Подмигнув, Лунгар выхлебал чай и, отставив бокал, оправил мундир.

― Если ночью понадобится моя помощь… не зови. Не приду. Меня драконицы ещё сотню лет вряд ли интересовать будут, слишком уж мы их разбаловали. Да и вообще, тошно как-то за нашу расу, откровенно говоря. Тошно.

― Ты о чём?

Калипсо обернулся на хозяина дома на полпути к выходу, его губы тронула печальная улыбка.

― А ты не понял? Все эти бессмысленные убийства, считающиеся нормой, только лишь сеют в их душах черноту и разрушения, нацеленные на разрушение уже самой души. Драконы не только не размножаются в неволе, тейран Сталлед, но и в беспочвенном насилии, особенно если насилие причиняют сами драконы.

Драко нахмурился, он был согласен с оракулом, но хотел услышать истину со стороны.

― Люди сами виноваты. Они первые начали. Мы лишь забираем плату.

Калипсо покачал головой.

― Ты себя слышишь? Забираете у кого? У невинных детей? Дети никогда не отвечают за деяния своих родителей. Никогда. Это невозможно. Каждый отвечает лишь за то, что делает сам. Своими руками. Те, кто считает иначе, ничего, кроме уж, прости, дерьма, не несут в себе, оправдывая дерьмо положением «око за око» и «кровь и за кровь».

― Но…

― Но! Смотри, какая штука: кровь всегда идет от невинного, а не того, кто зло причинил. Почему? Может быть, потому, что не в расплате дело, а в инстинктивном желании причинить просто зло, а тут и повод подъехал, верно? Так в чём мы отличаемся от людей? Лишь в силе? Внешних особенностях? Благие, какая шелуха.

Разочарованно улыбаясь, оракул вскинул к потолку лицо, ладонью прикрыл глаза. Его выворачивало наизнанку, как начинало выворачивать самого Драко.

― Мести нет. Все давно отомщены. Проклятие? Увы, да. Но кто его наложил? Не наши ли уже собственные предки? И разве проклятие толкает драконов на убийство? Нет. Оно может заставлять ненавидеть, но не убивать.

― Я тебя услышал, друг мой, ― сорвался в спину Лунгара тихий шепот.

«День в нашем бардаке начинается одинаково, это уже, можно сказать, традиция», – переиначила фразу из довольно известного фильма моего мира, но как же она прям отражала всю суть моей жизни здесь.

Опираясь спиной на подушки, хмуро глядела на Сану. Сана в ответ невинно хлопала ресничками.

― И кого ты пытаешься обмануть? Даже мне известно: нежить не дышит, не моргает, не глотает и много ещё чего не.

― Уна же смогла, почему я не могу?

― Ты – нет. По тебе видно, что ты мертвее мертвого.

― Благодарю за комплимент.

В животе заурчало.

― Меня кормить будут? Или провинившихся уже не кормят?

― Чай выпьешь?

― Да зачем? Я только проснулась, опять спать?

― Ты как маленькая. Таков приказ хозяина. Спать. Значит, спать.

― Ладно. Но сначала поесть чего-нибудь не помешает. А то желудок испорчу.

― Принесу. А ты пока посиди, будь добра, вот, где сидишь, ладно? И так и знай: сдвинешься с места в моё отсутствие — найду и покусаю. Больно, ― обнажила острые акульи клыки.

― Не пугай пуганую. Давай, рысью.

― Эй. Повежливее, в тарелку плюну.

― Думаешь, отравлюсь? ― скептично гну бровь. Хотя, эта может. Трупный яд, все дела.

― Не отравишься, но, согласись, приятного мало. Всё, сиди на кардане ровно.

― Ага.

Я и впрямь с места не сдвинулась, пока некро-подруга бегала до кухни, хотя мочевой пузырь начинал вредничать, а кончики пальцев — зудеть, охочие до рояля. Нет уж. Сидеть, значит, сидеть. Мне пока хватило на пятую точку приключений.

Лицо, к слову, парочку раз конкретно обжигало намеками на развлечения бессовестным подзыриванием дракона-сталкера. И, видимо, он удовлетворился, поскольку сам предстать передо мной воочию не пожелал. Фу, какой.

Хотя он там, память подкидывает, спрос с нас обещал за натурально опасную вылазку, так что пусть на орехе своём ровно сидит.

― Сидишь? ― с ноги открыла дверь исконная. ― Хорошая девочка.

― Хэй! Заставлю дверь драить!

― Ну, попробуй, на! ― всунула в руки поднос.

― И попробую, если ещё раз такое увижу. Поверь. Что тут у нас в меню? М-м, а суп из чего? Что-то подозрительное плавает…

― Рыбный. Из рыбы. Картофельное пюре и тоже рыба на кости. Пирожки с ягодой.

― Спасибо…

Первое время ела молча, на вкус еда оказалась ничего, съедобной, пусть и закономерно пресной.

― Как там Уна? ― сунула в рот пирожок, отставляя поднос на тумбу.

― Пока не просыпалась. Я думаю, всё дело в нейросвязях, им нужно восстановиться, в довесок аура меняется под новое тело и его строение.

Ошалело покосилась на подругу, восхищенно присвистнув.

― То есть, полным ходом идет перерождение. Что ты так смотришь?

― Да так. Не знала, что в твоем лексиконе есть такие слова.

― И не такие есть. При жизни в своей общине я была помощницей целителя, а он у нас был широкого профиля.

― Здорово. Садись, не нависай, ― дернула ногой на край постели, пережевывая пирожок, вкусный, с кислой ягодой, напоминающей по вкусу чернику. ― А сколько тебе было и сколько сейчас? Простое любопытство, если вдруг, можешь не отвечать.

― Мне всё равно, ― и нет, чтоб устроить свой тощий зад где показала, нахально полезла через меня, улегшись на соседнюю подушку. ― Жуй и не жадничай. Мне было примерно как и тебе, лет девятнадцать, двадцать, не помню уже. Я старше Уны. Мне под девяносто.

Чуть не слетела с постели. Сколько?!

― Ого… А твои родные? Они так спокойно тебя в дань отпустили?

― Никто никого не спрашивает, Арина. Такие правила и традиции. Так всегда жили и… будем жить. Мне ещё крупно повезло. Всем нам.

― Соглашусь. Только лично я в таких условиях не стала бы размножаться. Чтобы что? Отдать свою родную дочь на убой? Вот уж нет.

Сана молча пожала плечами, только веяло от неё согласием уже с моими словами.

― Я бы хотела навестить Уну.

― Это к хозяину.

― Понятное дело. Просто к слову пришлось. Как думаешь, долго драконы будут здесь ошиваться? Калипсо-то ладно, но эта… дамочка, бр, жуткая она.

― Понятия не имею. Обычно драконицы никогда не задерживаются и утром улетают, только я слышала: следующей ночью должна прилететь тейран Аурейо.

― Офигеть, ― кусок пирожка чуть не застрял в глотке. ― Офигеть, блин!

― Вот пока они здесь, лучше тебе и Уне заодно побыть в спячке.

― Зачем вообще?

― Затем вообще, что при условии сна жертвы дракону тяжелее ощутить её дух, меньше фонит человечностью.

Скептично хмыкнула. Ладно, допустим. Только чему суждено случиться, того не обойти.

В задумчивом молчании доедала последний пирожок. Сана тоже молчала. Дракон перманентно наблюдал. Вот ничем другим ему заняться, видно, нечем! Хотя если бы он был занят драконихой, то вряд ли бы подглядывал за мной, это плюс. Но ещё и не ночь.

Так, меня вообще не должно волновать, чем он там будет заниматься. Хоть парной греблей на постели, хоть танцами с бубнами, всё равно мне! Только в груди неприятно свербит.

Тьфу на этого дракона и на его баб!

А если кто-то из этих драконок — та самая иномирная душа из предсказания Лунгара? Вдруг душу эту к Сталледу должно притянуть, ну, там, зов зла, например. Если, конечно, в этой истории зло не я, ха… Теория интересная, только проверить как? Понаблюдаем.

Кстати, о Лунгаре. Как я раньше не догадалась у своей некро-подруги выпытать подробности!

― Сан, а ты случайно не знаешь, как же так вышло, что при наличии оракула в мире случилась та ужасная катастрофа? Ему же должно было о грядущем хаосе случиться видение, разве нет? Или я чего-то не понимаю? Как профукали-то всё?

Нежить странно на меня покосилась и уже было открыла рот, я поспешно заявила:

― У хозяина я, если чего, спрашивала. Точнее, пыталась. Только его на эту тему такая кровожадная злость берет, лучше не подходи, убьет.

― Не удивительно. Правильный вопрос ты задаешь, мало кто из людей им задается, а истину знаем только мы, исконные Сталлед, да драконы.

― Не поняла. Почему?

― По праву исконной силы. Да и многим, поверь, попросту всё равно. Есть закон. Есть традиции. Есть драконье право, что они могут изменить, по-твоему? Митинг устроить? Да их просто сожгут сразу всех заживо, и древа никакого не надо.

― Грустно. Жутко. И закономерно. Но так жить… ― покачала головой. Сана пожала плечами.

― Вообще пытались когда-то в разное время изменить, однако все противостояния сводились к жертвам.

― Ладно, забыли. Ты мне об оракуле расскажи, будь другом, интересно ведь.

― Интересно ей. Ха. Что там рассказывать. Не знаю, стечение обстоятельств, либо же как-то предки наши подгадали, только охота спланировалась и осуществилась на «великом заходе светила».

― Что ещё за заход?

― Не перебивай. Заход – нечто вроде смены власти между оракулами, когда предыдущий из-за древности передает полномочия и знания всех предков избранному молодому оракулу, а старый возносится на небеса, сливаясь с эфиром. На слух это кажется проще простого, но на деле всё далеко не так просто.

― Ничего себе, как интересно. Только, как понимаю, такой груз из огроменных знаний дается сильно тяжело, как же они с ума не сходят-то?

― Ты права. И случаи бывали, но, чтобы слиться со всеми воспоминаниями, новый оракул уходит на тридцать семь дней в спячку. Именно столько времени нужно, чтобы знания усвоились…

Меня аж подкинуло от этих тридцати семи и догадок.

― И именно столько дней шла охота людей на драконов.

― Оракул не мог никого предупредить, он просто ничего такого не видел, погруженный знаниями, ― прошептала, ежась от озноба. ― Но у людей же тоже не могла такая идея по щелчку сложиться.

― Не могла, я думаю. Могу лишь предположить: старый оракул уже сам мало чего видел, да и к «заходу» тоже готовиться нужно, и подготовка идет далеко не несколько месяцев. К слову, когда новый оракул вернулся, он был очень встревожен, да что там, на нём не было лица! И именно он первый открыл глаза сородичам на ужасные деяния людей и их задумки.

― Значит, знал старый оракул о том грядущем, да только не мог уже, видно, сказать. А тот новый оракул, случайно не Калипсо Лунгар?

― Да, ты угадала.

― Бедняга, мне его жаль. Только заступил на ответственную службу, и сразу такое. Не повезло.

― Высший Калипсо помог сородичам найти всех заговорщиков и подавить, уничтожить гниль, да к тому времени уже вступила в силу действительность проклятия, а сам оракул, и десяти лет не прошло, как ушел в спячку, намерено или нет, не скажу. Знаю, его нашли в полной трансформации в пещере. Таким он и был по настоящие время, и как бы его ни звали, он никогда не отзывался ранее.

― Ты очень много знаешь. Прям очень.

― Я много лет здесь не-живу, Арина. Естественно, я очень много знаю. Если ты утолила своё любопытство, будь добра, заливай уже в глотку зелье и спи!

Раз обещала, надо исполнять.

― Есть, мой генерал. Спасибо за былину, и твоё здоровье.

Вырубило меня, когда, казалось бы, ещё не весь чай успел в глотку залиться.

Сана ловко подхватила выпавшую чашку. Стащила девушку за ноги в лежачее положение, собрала посуду и спокойно ушла. По пути её ожидаемо призвал господин.

Если бы в груди у неё билось сердце, оно бы сжалось от ужаса.

Драко токсично молчал, тараня нежить нехорошим взглядом. Сана виновато склонила голову.

― Что-то я не припомню, чтобы вы с другими данями вели себя так услужливо. Особенно ты, Саннара.

Девушку скрутило изнутри, очень давно её никто не называл полным именем, она его даже успела подзабыть.

Видимо, она перешла границу дозволенного. Впрочем, после того как она распустила язык, о чём не следовало знать никому, иного и ожидать не стоило.

― В чём же дело? Она вас всех приворожила?

Исконную так и подмывало буркнуть: а вас, господин? Тем не менее, вслух она совершенно спокойно сказала иное:

― Арина иная. Непохожая ни на кого из нашего мира. К ней невольно тянешься. И я сильно сомневаюсь, что Арина станет кому-то докладывать подробности о происходящем в стенах дворца, когда освободится от своего рабского статуса.

Сталлед помрачнел. Напоминание об избавлении Арины от него отозвалось неприятным уколом в грудине.

― Приказывайте, господин.

Драко вздохнул, закрыв ладонью лицо.

― Иди. Занимайся своими обязанностями. И не радуйся так, наказания за слишком длинный язык тебе не избежать. И постное лицо уже не поможет! До отлета наших гостей приглядывай за Катастрофой и Уной, отвечаешь за обеих головой.

Сана мысленно выдохнула, она ожидала худшего.

― Поняла, господин. К которому часу прикажете подготовить стол и вашу спальню?

Драко кисло скривился. Он не желал делить ни стола, ни уж тем более постели. Во всяком случае не с ожидающими женщинами, а вот с кое-кем другим он бы… в паху потяжелело. У Сталледа перехватило дыхание, от ужаса, не иначе.

Мотнув головой, тяжело сглотнул.

― Не раньше двух часов.

Сана отметила странную реакцию хозяина и списала её на томительное ожидание ночи, она-то знала: у конкретно этого дракона слишком давно никого не было.

― И ещё. Пусть Хуго с вампирами спустят с чердака рельш и оттащат его ночью в комнату Арины. Предупреди, чтобы драконам не смели попадаться на нюх.

Нежить если и удивилась, виду не подала. Покорно кивнув, она поспешила свинтить с чешуйчатого обзора, пока сверху чем посущественнее не нагрузили.

Во дворце ночью творились довольно странные и, легко можно сказать, – забавные вещи.

Тащащее под покровом ночи рельш умертвие – вещь сама по себе довольно забавная. Но…

Внезапный прилет ещё одной крылатой не ожидал вообще никто.

Так вот, умертвия имели честь сначала наблюдать несущуюся в сторону господского крыла красноволосую леди, за которой со сверкающими от невесть каких эмоций глазами мчался другой крылатый, роняя по дороге меховые тапочки. И где он только их достал?

Заметив надвигающуюся на них двойную опасность, умертвия озадаченно переглянулись и от греха прикрылись рельшем.

― Аурейо! Аурейо, мы так… то есть, вы так не договаривались! Да постой же ты!

― Отстань, Лунгар! Я имею полное право!

― Сталлед не один!

― О, я это знаю. Сегодня вообще-то была моя очередь! Эта наглая лахудра меня обманула!

― Ты всё испортишь, имей совесть! Аурейо, черт тебя раздери!

Хлопок двери. Возмущенные вопли. Оракул скривился и прикрыл один глаз. Сталледу он и раньше не завидовал, а сейчас особенно.

― Да что ж ты с женщинами этими будешь делать! ― рявкнул в сердцах, покосившись на замершую нежить, склонил голову к плечу, хмыкнув: ― Парни, помочь?

«Парни» недоуменно переглянулись и активно замотали головами. В дверь что-то со звоном ударилось.

― Тогда чего стоим, прохлаждаемся? Вон отсюда! Сейчас здесь будет жарко!

Вопреки ожиданиям Калипсо, никакого «жарко» не произошло. Дворец устоял. В отличие от нервных клеток его хозяина, который с мученическим видом наблюдал за эротическими трясками женских тел, какими, к его легкому удивлению, пытались завлечь его мужское внимание драконицы.

Обычно это драконы стелились перед самками, никак не наоборот, но сегодня вообще всё шло наперекосяк.

Сначала Катастрофа, нет, чтобы выпить сонный отвар и спокойно спать, зачем-то подговорила его служанку и сунула любопытный нос к драконице, чуть не угодив в её когтистые лапы.

Затем сама Сана нарушила непреложный заперт. Зачем? И ведь сама не имела никакого понятия.

Видимо, как-то Арина инстинктивно влияет на сознание окружающих своим эмпатическим даром, право, он не слышал, чтобы на нежить влияла посторонняя магия, в том числе и эмпатия.

И сейчас это. А ведь он уже думал: хуже ужина и последующего закономерного долга быть просто не может. Оказалось, может, да ещё как. Женские визги всё ещё звенели в ушах.

Какого льда Аурейо решила нарушить договоренность и явиться без приглашения, он не понял вообще, но сквозь женские разборки, в которых участвовать вовсе не собирался, не имея на то ни сил, ни желания, вычленил одно.

Драконицы между собой заочно договорились, как и предупреждал оракул, однако Скаймена обманула Огдендар, и в условленном ею месте игрушки не обнаружилось. Её она обещала отдать за первенство ночи с ним.

И всё бы ничего, только под игрушкой подразумевалась… дань Скаймены, которую она решила оставить при себе. Таким образом присвоила и первенство, обведя «подружку» вокруг пальца, и дань.

Правда, та вяло пыталась оправдаться, что отдала бы дань Аурейо после того, как они покинут его земли.

Драко неожиданно затошнило от омерзения. До чего они все опустились? Видимо, Калипсо во всём прав. Они вовсе не лучше людей, напротив, куда хуже них, если позволяют себе подобные ужасные вещи.

Но если всё так, заслуживают ли они искупления? Драко сильно сомневался. Стоит ли спасать этот загнивающий мир?

― Ты совсем на нас не смотришь, ― воркующий голосок Аурейо резанул слух.

Драко равнодушно скользнул по женским изгибам скучающим взглядом.

― Разве мы не красивы? Разве не заслуживаем твоего внимания?

― Где это видано, чтобы драконицы извивались перед кем-то? Какое унижение.

― Ты можешь уйти, Скай!

― Вот ещё! И не называй меня как человека! Я, по-твоему, грязное животное?!

Сталледа передернуло. Вот кем они считают людей.

― С меня хватит! ― резко остановилась Скаймена, надменно скрестив на груди руки. ― Говори, дракон, с кем разделишь эту ночь, и закончим на этом!

― Согласна.

Драко устало смерил их безразличным взглядом и сухо бросил:

― Вы свободны. Обе.

― Что? В каком это смысле?

― В самом прямом. Я отказываюсь. От вас обеих.

― Ты не можешь! У нас есть право ночи!

― Есть. А у меня есть право отказать.

― Ты забываешься, Сталлед!

― Нет, это вы забываетесь. Я не раб. Не «животное». И имею точно такое же право. Право отказа.

Драконицы неуверенно переглянулись.

― Но… никто никогда не отказывался.

Драко безэмоционально выгнул бровь.

― Разве ты не хочешь наследника?

― А вы можете его мне гарантировать?

― Ты же знаешь, что нет!

― В таком случае, разговор закончен. Где «крыло», вы знаете. Не держу.

Драконицы обескуражено замерли. Огдендар отмерла первой, фыркнув ядовито:

― Ты ещё пожалеешь об этом!

Аурейо хлопнула дверью так сильно, что сорвала ту с петель. Скаймена неожиданно осталась.

― Если ты не против, Драко, я задержусь здесь. На постель не стану рассчитывать, ― поспешно заявила воздушная тейран. ― Пока ты сам не пожелаешь… меня.

Драко очень был против, но и отказать в этом случае просто так не мог.

― Как тебе будет угодно. Однако в моём доме есть правило. Самое главное, не унижать моих слуг…

― Они все нежить!

― Если и так, правило есть правило. Узнаю, что ты причинила им вред, попрошу на выход. Далее, я запрещаю входить на верхние этажи. Нарушение запрета…

― Я поняла. Только что это ты там такое прячешь на верхних этажах, а, Драко? Небось, дань?

Дракону не понравилось, каким фанатичным блеском загорелись зрачки Скаймены. Впрочем, ничего удивительного, если дань питает драконов.

― Тебя это не касается. Сана, моя служанка, тебя проведет до покоев.

Тейран ушла, оставив в душе Драко стылую муть.

Через четверть часа к нему без стука завалился оракул.

― Если я правильно понял, ты кинул мне ментальный зов.

― Ты правильно понял. Могу я просить тебя об услуге?

― Ну, попробуй.

― Скаймена осталась гостить во дворце.

― Сочувствую.

― Благодарю. В её присутствии пригляди дополнительно за Ариной.

У Калипсо поползли брови к волосам.

― Драко, ты привязался к человеку? Или, может быть?..

― Замолчи. Ты забыл про ценный для нас всех дар, которым обладает эта иномирянка?

Лунгар скептично хмыкнул.

― Допустим. Пригляжу. Убедил.

Сталлед невозмутимо отвернулся.

Правильно ему не верил оракул, но Драко не собирался ни в чём таком признаваться себе, да и мысли допускать. Дракон и человек? Невозможно.

Про пророчество в тот «опасный» для себя момент он даже и не вспомнил.

Оказывается, пока я, напившись чайку с сюрпризом, дрыхла вовсю, во дворце такое происходило, что хоть стой, хоть падай, хоть плачь! Со смеху, не от горя.

Первым делом, когда продрала глаза, мне на них попался… рельш! Вот это я обалдела, увидев его.

Даже грешным делом подумала: сплю ещё. Но нет. Методом щипка и трения лица выяснилось: я очень даже бодрствую, а у фальшивого окна, не-блестя клавишами, тонкий слой пыли сходу в глаза бросился, в общем, он!

Мой музыкальный инструмент. Себя осознала, уже когда вовсю полировала родненький агрегат сухой чистой тканью, безбожно отодранной от очередного платья. За этим делом меня, значительно подобревшую, и застала Сана.

Некро-подружка заявилась без стука с подносом в руках.

― Доброе утро, ― осторожно обронила, странным взглядом наблюдая, как я прыгаю вокруг инструмента, фанатично натирая то клавиши, то крышку, то ползаю у золотых ножек. ― А я… шла будить тебя. Завтракать будешь?

― Ага, погоди минутку. Сейчас дотру.

― Судя по твоей одухотворенной мордочке, этак дотирать ты его будешь целый день. Может, водой тряпицу смочить?

― Нет! ― прижала руки к груди возмущенно. ― С ума сошла?! Можно ведь дерево повредить!

― Это вряд ли, ― поставила поднос на столик. ― Оно магически зачаровано.

― Драко говорил – нет на нём никакой магии. Точнее, что рельш не магический.

― Ну, рельш, может, и не магический, но бытовые чары, я вижу, работают исправно.

― На нём был толстенный слой пыли!

― Так уж и толстенный? Испарился бы сам в течение часа, чары обновляются каждый час.

― Мне не трудно.

― Да ради бога!

Насмешливо покосилась на подругу.

― Это какого ещё бога? У вас же здесь за богов драконы.

― Так за хозяина.

― Кому-то явно нужно перестать присасываться к моему информационному закрытому потоку.

― Я ловлю отголоски не осознанно.

― Ладно, будь по-твоему. Что там во дворце, какие новости?

На губах Саны расцвела жутковато-загадочная ухмылка.

― Садись есть, расскажу.

Пришлось исполнить команду. Интересно же, что там творилось, пока я спала. А творилось немало, я даже чуть кашей не подавилась, слушая красочную исповедь исконной о приключениях хозяина, а поганую ревность загнала подальше, не про мою она честь.

Утирая слезы смеха, покачала головой.

― Эх, а я бы посмотрела на эти пляски вокруг Драко, и как гнался за драконихой в тапочках Калипсо, а нежить в это время, несчастная наша, прикрывалась моим рельшем. Постой, моим рельшем?! ― ахнула, тревожно покосившись на инструмент. ― Надеюсь, они его хоть не поцарапали.

― Ничего они ему не сделали, а вот тебя я начинаю откровенно бояться. Видела я уже такое лицо, у фанатиков.

― Иди ты. А хочешь, я тебе сыграю? ― спрятала хитрую улыбку в чашке пряного напитка, невинно хлопнув ресницами.

Сана изменилась в лице и даже вскочила испуганно, затравленно глянув на выход:

― Даже и не думай, поганка мелкая! Не прощу! Оживу и первым делом прибью тебя, чтобы хозяин меня обратно упокоил.

― Ну, не хочешь, как хочешь, чего так разволновалась. Сама потом запросишься.

― Ага, мечтай.

― Как там, кстати, Уна? Как понимаю, мне, пока эта Сколопендра…

― Скаймена.

― Я так и сказала, пока эта Сколопендра здесь, по дворцу гулять мне запрещено. Вот чего ей здесь надо, ты мне скажи?

― Полагаю, надеется к хозяину в койку всё-таки прыгнуть. Зачем же ещё. По поводу прогулок за дверь, думаю, чуть позже сам хозяин зайдет к тебе, у него и спросишь, а пока — да. Нельзя.

Тяжко вздохнула, хотя на самом деле не расстроилась, у меня ведь теперь есть чем заняться. Хе-хе.

А вот Сана вздыхала по причине того, что вся готовка теперь снова на ней. Ещё и с чердаком вопрос открытый, кому-то ведь за ним вместо Уны смотреть.

По поводу Уны подруга доложила: та ещё пока не просыпалась, но сегодня она заметила, что Уна куда больше походит на человека, и несет от неё тоже как от меня. Из этого можно вывод сделать, что наша чердачная девочка всё же перерождается в себя некогда прежнюю.

Если вдаваться в анализ — это какое-то офигенное чудо, правда, сама Сана чудом перерождение Уны совсем не считала, скорее ужасным проклятием. Себе бы она не хотела такой судьбы.

Как по мне, нормальная судьба, вновь вкус еды ощущать, заиметь возможность семью обрести и обычное человеческое счастье.

Ладно, посмотрим, как дальше с ней пойдет.

Здесь ведь тоже много нюансов с драконами-то и их расовой ненавистью к людям, да и, справедливости ради, куда вот сейчас Уне идти? На какие средства жить? Как представлю, аж по коже мороз, вновь на птичьих правах, как и я, получается, наша Уна.

Боюсь, особой благодарности от неё по пробуждении ждать, возможно, и не стоит, собственно, я и не особо ждала.

А вот остальная нежить скорее всего будет теперь обходить меня десятой дорогой, плюс это или минус, пока не поняла, наверное, плюс, с учетом того, как они один раз чуть мной не полакомились.

Думая обо всём этом, умиротворенно клавиши перебирала, играя совсем уж легкую и, самое такое, незнакомую даже мне самой мелодию в импровизации, просто что выходило из пальцев, то и лилось.

Ноги вдруг коснулось нечто упругое и теплое, я аж подскочила от неожиданности, со страхом глянув вниз. У моих ног, прикрыв ресницы, на коленях сидел… Калипсо.

― Ошалеть, ― ахнула возмущенно шепотом. ― Это у вас, у драконов, фетиш, что ли, такой? Во время музыки штанины у моих ног протирать. Как вы вообще здесь оказались?

Я и не слышала его вторжения, погруженная-то в себя. Хотя играла с закрытыми глазами, так что могла и не уловить.

― Ш-ш-ш, иномирянка. Играй, пожалуйста. Не останавливайся, ― простонал он, посылая вдоль позвонков толпы мурашек своим хриплым баритоном. ― Играй! ― распахнул пульсирующие, налитые ртутью глаза.

Сглотнув, облизнула пересохшие губы и коснулась вновь клавиш, играла я вновь «Лунную сонату», чтобы усмирить этого маньяка. Во всяком случае, мне казалось, именно эта мелодия сейчас будет в тему.

Правда, играла я её, будучи очень сильно растерянной. Неужели так сильно бьет по мозгам моя музыка? Хотя, о чём я? Уна, вон, и вовсе в человека начала обращаться. Магия – чтоб её. Это вам не хухры-мухры, видимо.

Появление на пороге ещё одного дракона на этот раз вполне себе уловила. Рывком, как от пинка, распахнулась дверь, и на пороге предстал тяжело дышащий, в полутрансформации Сталлед.

Покачнувшись, он нетвердым шагом ввалился в помещение и, в два шага добравшись до Калипсо, рухнул рядом с ним, тяжело выдохнув, будто только что пролетел целых км двадцать, не меньше, без остановки максимум за пять минут.

Мамочки. Чуть не сбившись, на усилии доиграла «Сонату» и перестала играть под всеобщий тоскливый протестующий рык.

― Арина!

― Иномирянка!

― Ну, уж нет. Сеанс медитации окончен. Мне нужно в душ. Так что прошу покинуть помещение.

Хотя, если честно, я просто испугалась таких неадекватных драконов, и желание играть испарилось всуе.

― Сеанс медитации? ― попробовал слово на вкус Лунгар. ― А когда у вас, госпожа Арина, повторный сеанс? Я приду.

Сталлед недовольно на него покосился, но вклиниваться не стал.

― Не знаю. Вечером?

― Я приду, ― решительно бросил китайский Лунгар и, невозмутимо поднявшись, отряхнул штаны, после чего удалился с гордо поднятой головой, по белоснежному мундиру красиво развевались красные шелковые нити волос.

Мы с Драко остались одни.

― Надо серьезно поговорить, Катастрофа, ― не терпящим возражения тоном.

Тоскливо покосилась на рояль. Да, я уже поняла, что серьезно. Неужто придется прекратить играть? На месте драконов я бы себе, честно говоря, запретила, если уж надо мной была такая вот власть.

В защитном жесте скрестила на груди руки, непроизвольно загораживая собой бесценный инструмент.

― И о чём пойдет речь? Только не говори, что у меня заберут Ренни.

― Ренни? Это ещё кто? ― озадаченно и даже, показалось, капельку ревниво.

― Его, ― любовно погладила по глянцевой крышке.

Дракон расслабился, но имел такой вид, мол: «Серьезно, Арина?» и «Тьфу на тебя».

Пусть «тьфу», только не забирают родимый!

― Нет, забирать у тебя я ничего не собираюсь, просто собирался предупредить, что вынужден ради твоей же безопасности повесить защитные чары.

― И всё? Фух, какое счастье. А я уже подумала…

Драко имел скептический вид.

― Что? С этими чарами что-то не так? Ну, кроме защиты.

― Всё так, но я тебя буду видеть и слышать, в критическом случае мне придет оповещение, и я смогу быстрее переместиться к тебе и защитить, ― предельно честно отозвался Сталлед.

Скептичный вид имела уже я сама. А, типа, он раньше не видел и не слышал меня, ага, как же. Если не он, то кому ещё за мной наблюдать? Так. Стоп. Паника, не бомби так сильно. А если не Драко за мной следил. То реально кто?

― Что такое? ― почуял моё напряжение Драко.

― А раньше ты за мной никогда не следил?

Судя по милым чешуйкам, окрасившим скулы, кое-кто всё же следил. Дважды «фух». Лучше он, зло знакомое, чем невесть кто.

― Иногда бывало. Редко. Очень редко. Ну, может один… раз. Или два…

Ага, вот теперь не верю от слова совсем! Напугал, зараза.

― И, ах, да. Я тоже хотел бы присутствовать на, эм, сеансе медитации. Вместе с Калипсо.

― Э-э-э, сеанс медитации? О! А-а-а… Ладно. Приходите. Оба.

Дракон посветлел и, такой, как бы между разглядыванием ногтевой пластины:

― Катастрофа, последний вопрос. Ты бы хотела видеть Калипсо своим мужчиной?

― Нет. Эй! Это что ещё за допросы такие? При чём тут оракул?

― Ни при чём, Арина. Совершенно ни при чём, ― клыкасто белоснежно. ― Спасибо. Всё, что хотел, я узнал.

― Пожалуйста, ― буркнула не слишком довольно. ― Делай…те, свою защиту, а я пока в уборную отойду, там ведь никакое наблюдение не нужно, верно?

― Вообще-то, лучше и там наложить.

― Вот уж нет! Не согласна. Достаточно только на покоях.

Позади послышался тяжкий вздох.

Ишь, губу раскатал, чешуйчатый извращенец.

Пока мылась, из-под щели между полом и дверью пробивались… пробивалось этакое северное сияние.

Кстати, всегда вот хотелось мне вживую на это чудо посмотреть, что называется – получите и распишитесь, ну, а то, что жутковато, — простите-извините, в заявке судьбы, чтобы не страшно, вы не указывали.

Хмыкнув, тщательно вытерлась полотенцем, закуталась в махровый халат, успела простирнуть белье и посидеть на бортике ванны, за жизнь подумать, дожидаясь, когда представление закончится. Просто чуяла моя пятка: раньше совать нос за дверь опасно для жизни.

Прежде чем всё-таки высунуть нос, постучалась со своей стороны, вместо ответа Драко с видом заправского дворецкого прямо из Лондону распахнул дверь со своей.

― Я закончил.

Да, я вижу.

― Благодарю, что сообразили не нарушать границы конструкта защиты.

Да, пожалуйста. Боже.

Эх, что-то я про себя разворчалась. ПМС, что ли, на пороге? Ой… Подсчитала в уме деньки и с прискорбием была вынуждена признать: женские дела совсем скоро. Надо бы у Саны спросить, как здесь с этим делом.

― Что-то не так?

К слову, комната совсем не изменилась внешне. Защита, видимо, – невидимая.

― Нормально всё. Только насчет Уны хотела спросить, точнее, сказать: когда её можно навестить? А то тревожно за девушку. Я всё-таки в какой-то степени виновата в её положении.

― Ты ни в чём не виновата, Арина. Сейчас во дворце не безопасно, как ты уже знаешь, но больно хитрый у тебя вид… Катастрофа.

Сделала лицо попроще, чем заслужила скептический хмык.

― Небось гадость задумала. Давай, сам переходом тебя проведу, с тебя станется ночью бегать по коридорам, приключения на мягкое место искать.

Спорить ни в коем разе не стала, хотя на самом-то деле нигде бегать не собиралась, я, конечно, без тормозов, но не совсем дура ведь. О чём ему и заявила шепотом, когда мы оказалась в комнате чердачной девочки.

― Так что, вы слишком плохо думаете обо мне и моём уме, уважаемый господин Сталлед.

― Извини, если обидел. Не имел такой цели.

― Нет, чего на вас обижаться. Просто неприятно, немного. О, а Уну с виду теперь совсем от человека не отличишь, ― подошла ближе к девушке, внимательно изучая её. ― Поразительно. И правда, дышит. Цвет кожи без синевы, обычный такой. Теплая. Слушайте, может, врача ей позвать, ну, чтобы осмотрел?

Драко как-то печально покачал головой.

― Если не очнется до конца недели, попробуем.

― Неохотно идут, да?

― Лекари никогда не нуждаются остро в монетах, Арина. Они могут выбирать, и да, не каждый решится податься в логово дракона. Да и зачем драконам лекари, верно? На людей, как ты понимаешь, всем глубоко наплевать.

― Кроме тебя, ― закончила тихо. Драко, если и услышал, ничего не сказал.

― Пусть до конца недели. Во всяком случае, Уна на вид не нуждается ни в каком лекаре, это я так, перестраховаться. Что вы думаете с ней делать по пробуждении? Сошлете вниз? Всё же она давно не дань.

― Будет зависеть от того, чего сама Уна хочет. Она может продолжать исполнять свои обязанности.

С уважением покосилась на чешуйчатого. Эх, какой мужик пропадает в стенах этого холодного дворца. По-женски жаль такой шикарный генофонд. А что банка в эмоциональном плане из-под консервы, так уже вроде начинает оттаивать. Жаль, мне всё равно вряд ли что обломится.

Хотя шанс есть, пусть и крошечный. Ну, не тяну я для себя самой на вселенское зло. Правда, говорят, псих тоже никогда себя психом не признает.

Вечер наступил довольно быстро. Весь день сегодня занималась тщательной уборкой, и коридор тоже вымыла хорошенько, как и полы, а то приличная такая пыль по углам уже намечалась.

Ужин принесла традиционно Сана, но почему-то оставаться не стала, сослалась на загрузку по самое горло и сбежала, а вот после ужина заявились драконы. Сразу оба. Благо протирать коленями пол возле моих ног не стали, чинно уселись кто на постель, кто на пуф, и потребовали играть.

Играла. Всё, что знала, играла. Наверное, часа два кряду, не меньше, в общем, до тех пор, пока кончики пальцев не стало сводить, а закончив, обернулась, ахнув изумленно.

Оба чешуйчатых спали. Драко — на постели, а оракул — прислонившись спиной к стене. И ведь умудрялся с пуфа того не свалиться. На губах засранцев — мягкие довольные улыбки, будто им снились единороги со сладкой ватой.

Это всё «хорошо», но что делать мне? На полу спать?! Очень смешно.

Пришлось закатывать рукава и идти будить Сталледа, в родную постель спать отправлять, а заодно чтобы с собой Калипсо прихватил, нечего мне здесь пуфы занимать.

Вот только как я ни пыталась добудиться Драко, он никак не желал просыпаться, я уже безбожно трясла, едва ли не плача от легкого отчаянья.

Вообще, будь Драко не драконом, я бы, может, и не паниковала так, спокойно рядом спать завалилась, но!

Просто у нас как бы имелась проблемка: других девочек, что пытались влезть к нему, он ведь заморозил!!!

Справедливости ради, я и Калипсо пыталась разбудить, даже за ноги на пол его стянула, думала, проснется, нет. Нифига! А софа слишком узкая, чтобы я на ней ночь провела. М-да.

Устало пристроившись на краешке постели, подальше от убийственного дракона, уныло задумалась о насущном и совсем вот не ожидала, что за спиной гортанно прохрипят:

― Арина-а-а…

Волосы зашевелились от приступа ужаса, вокруг талии обвилась когтистая рука, и меня дернули назад, впечатывая в тело, подбородок безболезненно, но твердо сжали мужские пальцы с огромными черными когтями, а рот смяли твердые упругие ледяные губы.

Взвизгнув глухо, обескураженно уставилась в налитые фосфорной синевой драконьи глаза с черной точкой-зрачком, нутро похолодело, будто опрокинула в себя дымящийся азот.

Всё, окончательно доехала. Сана, жди, видимо, скоро пополню ряды.

К своему отстраненному изумлению, ничего и никого я не пополнила. Во всяком случае ощущала себя на протяжении всего этого сладкого, что уж там, безобразия живой.

И холодно мне не было, очень даже напротив — жарко во всех местах.

Поцелуй из остервенелого стал мягким, тягучим. Широкие ладони Сталледа крепко, но осторожно прижимали меня к его животу, и я очень отчетливо ощущала ногой откровенное драконье желание. Это и отрезвило.

А уж когда кое-кто начал ненавязчиво тянуть меня на подушки, окончательно пришла в себя. Ладони уперлись в широкие плечи, вместе с этим сквозь прикрытые веки пробился мягкий свет.

С трудом отвоевав свой рот у протестующе заворчавшего дракона, повернула голову на свечение, рукой сделала козырек, а то уж неприятно как-то по глазам било.

Однако разглядеть создателя света не составило труда: у нашей постели с ну очень довольным видом стоял Лунгар, на его раскрытой ладони в воздухе плавал предмет, очень сильно напоминающий свечку с язычком пламени. Только магическую.

Так, если это то, о чём я думаю, я в возмущении! Но спасибо оракулу, что уж тут.

Пока я мрачно изучала себя, не находя никаких следов повреждения, Сталлед тоже пришел в себя и задал оракулу закономерный вопрос:

― Калипсо, что ты делаешь?

― Свечку держу, ― очень радостно.

― Какую ещё, к шархам, свечку?!

― Да, вот, наблюдал, за какое время твоя новая дань обратится в нежить, пока не обратилась, но я не теряю надежды.

Бросила в Калипсо убийственный взгляд. Ненормальный. Хотя я понимала, к чему он это сказал. Драко озадаченно покосился на меня, затем очень медленно — на свои конечности, всё ещё сжимающие мою талию, и испуганно отшатнулся.

― Катастрофа! Я не хотел...

― Все мы так говорим, ― заговорщицки подмигнул Лунгар.

― Как ты себя чувствуешь?

― Нормально. Ничего дурного не замечаю. Вроде бы жива.

Драконы переглянулись. А Лунгар резюмировал:

― На Арину не действует твоё проклятие, судя по всему. Она — именно та душа, которая нам нужна. Да.

― Только вторую тоже найти нужно.

― Вероятно, и не придется, ― как-то туманно отозвался Лунгар.

― В каком смысле?

― Души притягиваются. А положенные по судьбе души — всегда. Рано или поздно. И этого не избежать. Ладно, раз у вас здесь ничего интересного больше не предвидится, я спать. Или предвидится? ― клыкасто ухмыляясь, поиграл бровями.

― Нет! ― рявкнули с Драко в один голос. Калипсо пожал плечами.

― Ну, нет так нет. Скучные вы. Зато опытным путем выяснили главное… Тоже хорошо. И да, Арина, завтра загляну на сеанс медитации.

Лунгар успел сбежать до того, как в дверь ударилась подушка. Из коридора раздался веселый хохот. А мы с Драко вновь остались одни, только, к моему удивлению, он и слова не проронил, лишь окинул меня изучающим цепким взглядом, после чего в не самом лучшем расположении духа открыл портал и просто ушел. Консерва.

…Но я всё равно успела заметить тень облегчения на драконьем лице.

Дни потекли размеренной рекой. Я проводила почти каждый день свои сеансы медитации, на которых присутствовал только Калипсо, а вот Сталлед за четыре прошедших дня так и не соизволил появиться, мол, дел у него много, ага.

Сана мне его сдала с потрохами. Сидел он в своём кабинете и носа из него не показывал даже ночью, вроде как делами материка занимался, а если надо было куда-то, предпочитал портальными арками перемещаться.

По словам некроподруги, возле убежища Драко каждый день прогуливалась Скаймена, но словить дракона ей так и не удалось, чем дамочка была весьма недовольна, но устраивать скандалы пока отчего-то не спешила.

Что странно, если знать, насколько эгоистичны, спесивы и капризны драконихи.

Зато эта дракониха активно пыталась вызнать у слуг, в том числе и у Саны, кто обитает на моём этаже и кому Сана три раза в день тарелки таскает, но никто ей ничего существенного так и не сказал. Пока, во всяком случае.

Насчет нашей спящей красавицы она тоже как бы между прочим интересовалась, мол, из комнаты прислуги как-то странно несет, и облизывалась красноречиво. Калипсо потом вежливо её с того крыла отгонял, а Сталлед, судя по всему, порталом переместился и защиту ту обновил, поскольку вонять человеками вообще перестало.

Всё же ужасные эти драконы, не все, но большинство, и мне вот стойко казалось: дело не столько в проклятии уже, сколько в том, что они сами себе позволяют. Вкусив вседозволенность, этим и пользуются.

Именно это мы с Саной за завтраком обсуждали.

― Омерзительно, ― буркнула, сунув в рот ложку с кашей. ― Знаешь, странно, как люди с таким отношением ещё не вымерли-то.

― Люди прилично плодятся, как ты знаешь, у них проблем с зачатием вообще нет. Кроме того, драконам запрещено трогать людей совсем уж без причины. С данью они могут делать всё что угодно, а вот с другими людьми не так всё и просто. Но это мы с тобой из одного озера в другое воду перегоняем.

Уныло кивнула.

― Ещё меня напрягает эта дракониха. Слишком настырная она какая-то. Разве раньше такое бывало, чтобы драконихи задерживались у мужчин?

― Не припомню такого, но знаешь, что скажу: раньше и мужчины своим самкам не сопротивлялись. Возможно, в этом дело. Вот и Скаймена закусила удила. Ладно, некогда мне с тобой игрушки строгать, на мне теперь не только кухня, но и чердак. Загляну в обед.

Почти до самого обеда разгребалась с уборкой, чистила уборную, протирала пыль в спальне, играла на рельше припершемуся Лунгару, раздумывая, что неплохо бы вот как раз после обеда коридор наконец прибрать, а то давненько я там пылью не занималась с полами.

― Ты сегодня рассеянная, ― заметил Калипсо, когда я убрала руки от клавиш. ― Что-то не так?

― Да, как вам сказать? Почти всё не так.

Лунгар по-доброму улыбнулся, склонив к плечу красноволосую голову, пряди жидкой меди водопадом упали на левое плечо. Эх, реально красиво. Я бы и потрогать не отказалась, сквозь пальцы пропустить.

― На волю хочется, верно? О чём ты так мечтательно думаешь, Рина-а-а…

Моргнув, ответила честно:

― А можно потрогать ваши волосы?

У Лунгара потрясенно округлились глаза. Рассмеявшись бархатно и гортанно, он подозвал меня жестом, мол, ну, давай, трогай. Я и пошла.

― Реально шелковые, ― прошептала завороженно, пропуская сквозь пальцы серебряно-алые нити. ― Мягкие… Настоящая жидкая медь.

Дракон умиротворяюще тарахтел, как огромный кот, налакавшийся сметаны. Нехотя убрав нахальные пальцы, для верности завела конечности за спину.

Лунгар, прищурив один глаз, с усмешкой смотрел на меня.

― Спасибо, но, думаю, достаточно.

― Тебе решать, иномирянка, ― наклонился, обдавая горячим потоком лицо. ― Однако если ты вдруг решишься потрогать меня, обращайся.

― Думаю, это лишнее.

Дверь вдруг с треском распахнулась, на пороге, в полутрансформации — Сталлед.

― Что здесь происходит?! ― взревел грозовым голосом. Вокруг моей талии обвились драконьи веревки и моментально притянули в холодные объятия. ― Что за игры ты затеял, Калипсо? Кажется, я просил тебя совсем о другом.

Так, о чём он там просил Калипсо?

― Никаких игр, всё в рамках пророчества.

Слуха коснулся какой-то шорох в коридоре. Поднырнув под руку взбешенного дракона, выглянула наружу, замечая, как кто-то успел сигануть на лестничный пролет, только край белого платья маякнул.

Я уже хотела доложить об этом драконам, но подумала, что шпионом могла быть и Сана, время обеда как-никак, а услышав разборки, она решила переждать бурю в другом месте.

Но если это не Сана, Сталледу я, конечно, о шпионе скажу.

Мало ли.

Особенно когда сейчас во дворце не дружественная мне чешуйчатая.

Тем временем драконы продолжали друг на друга рычать. Устав слушать перепалку, похлопала по плечу Сталледа. Тот нехотя опустил на меня хмурый взгляд: мол, чего тебе, Катастрофа?

― Отпустите меня, будьте так добры, и можете продолжать. А то мне в уборную надо.

Со стороны Калипсо послышался смешок. Утробно коротко рыкнув, Драко ещё более нехотя отозвал свои веревки, и я, с невозмутимой миной оправив платье, направилась по озвученному месту назначения, не оборачиваясь, махнула рукой:

― Продолжайте, продолжайте. Не стесняйтесь.

И только оказавшись за закрытой дверью, перевела дух и нахмурилась.

Что-то я не поняла, а чего это вот сейчас вообще такое было? Неужто великий чешуйчатый сноб заревновал? Покосилась в зеркало. Да быть не может. Или может? Тьфу на них, крылатых этих.

В ванной проторчала не меньше часа, наверное. И, честно говоря, надеялась: за это время оба дракона уже свалят по своим делам, но нет! Отворив дверь, столкнулась со Сталледом.

Он внимательно меня осмотрел своими драконьими зрачками, будто нечто выискивая в моём облике.

― Я уже начинал опасаться, ты там утопиться решила.

― С чего бы это вдруг?

― Тебе виднее. Вдруг устала от своего статуса Дани и грешным делом решила от него избавиться радикальным способом.

У меня глаза полезли на лоб.

― Я, что, на идиотку похожа? Зачем? Мне до дембеля и так осталось всего ничего. Ну, в смысле до жизни нормально человека.

― Я понял.

― А что насчет вас, уважаемый лорд?

― Что насчет меня? ― и бесшумно к выходу ногами перебирает, но я-то всё вижу!

― Скажите честно, вы меня избегаете?

Теперь у дракона глаза лезли на лоб.

― С чего бы это вдруг?

― Вам виднее! ― ехидно оскалилась. Драко несколько секунд похлопал своими черными длинными ресницами и, усмехнувшись, вдруг признался:

― Ты права. Избегал, ― а теперь бесшумно и плавно он скользил ко мне. Эм. Невольно к постели попятилась.

― Почему? Могу я узнать?

― Потому, моя дорогая Дань, что, видишь ли, словил себя на аморальной вещи, что начинаю…

― Так.

― К тебе…

― Да?

― Привязываться, ― выдохнул в лицо.

― Не поняла. А что в этом аморального? Потому что я человек?!

― И это тоже.

― То есть, по-вашему, быть той самой правильной душой я не могу, потому что как минимум человек?

Сталлед холодно молчал. А у меня аж вены вскипели от злости.

― Знаете, что?

― Что?

― А идите-ка вы в свой кабинет и дальше ждите срока, пока можно будет начать поиски той самой правильной иномирянки, вы ведь думаете, она в теле драконицы будет, да? Поэтому Скаймену не отпустили. Думаете, она это, так?

― Катастрофа…

― Арина! Лебедева! На вы и шепотом. А теперь ступайте-ка, великий, ― кланяюсь язвительно в пояс, ― к своей Сколопендре.

― Скаймене.

― Я так и сказала!!! И не мешайте мне… В общем, не мешайте. Дверь там.

Отвернулась, стискивая зубы. За спиной немного похолодало. А затем хлопнула дверь. Изо рта вырвался стон. Рухнув лицом в подушку, закусила уголок, чтобы скрыть рвущийся наружу вопль.

Банка консервная. Идиот! А я ведь… Я ведь уже… Сердце болезненно сжалось. Кажется, в тот момент кусочек моей души немножко того. Разбился на мелкие острые осколки.

Прислонившись лбом к деревянному полотну, Драко пытался вернуть себе пошатнувшееся самообладание. Катастрофа с ума его сведет, видят ушедшие боги.

Что он ей мог сказать? Что позволил себе невозможное? Допустил, чтобы ростки пагубных чувств оплели путами его зачерствевшее сердце? Что не видит, кроме неё, иных женщин? А дальше что?

Если Арина — не та самая… Если ему придется совершить страшное ради блага этого мира, как дальше ему жить? И жить ли вообще? Он запутался, как только вылупившийся дракончик из материнской скорлупы.

Союз человека и дракона — запретный плод, невозможный как минимум по той простой причине, что их виды лишь условно совместимы.

Для приятных развлечений, так скажем, человечки подходили, но уж точно не для большего, а уж после случившейся беды на них драконы и не смотрели более, чем на животных. Необходимых для выживания их вида, но ужасно ненавистных.

― Бесишься? ― услышал за спиной насмешливый голос оракула и ощерился. Цапнув Лунгара отросшими когтями за плечо, утащил в переход.

― Эй, полегче! ― рыкнул сородич, выпутываясь из хватки. ― Ну, вот, мундир мне испортил, ― поцокал языком на окрасившиеся в кровь дырки на дорогой ткани.

― Это всё из-за тебя! Твоего швархового пророчества. Даже если Арина — та самая, какое потомство с ней будет? Ты прекрасно знаешь: союз дракона и человека всегда был под запретом, что дети в таком союзе рождались слабее примитивного животного.

― Ха. Так вот что тебя волнует, ― раздражая смешливым видом, тянет Лунгар, пристраивая зад в его кресло.

― А этого мало?

― Ну, слушай, речь шла о иномирной душе матери-прародительнице не просто ведь так. Ты кое-чего не понял. Давай простым языком. Если ты изберешь верную иномирянку, то вероятней всего её ждет перерождение. А кто у нас славится перерождениями? Не твоя ли Катастрофа?

― Уна – пока единичный случай.

― Упрямый. Но не переживай. Я здесь как раз за тем, чтобы ты не натворил глупостей, только, давай уже, голову прочищай, ладно, и глаза шире открой, в самый ответственный момент меня ведь может и не быть рядом. Понимаешь, да? Пророчества — они ведь такие, как Колеса Фортуны. Смекаешь?

Драко начинал очень даже смекать. Губы его шептали то самое шварховое пророчество. Закатив глаза, он закрыл ладонью лицо.

― Какой идиот.

― Верно. Ну, как говорят, в семье не без…

― Калипсо. По краю ходишь.

― Всё-всё. Ты бы, кстати, лучше за своей гостьей тоже следил, а то она всё никак не уймется. И да, ваша чердачная девочка очнулась.

Уловив за дверью подозрительный шум, подкралась к ней и рывком распахнула, высовываясь в коридор, но кроме как осыпающихся золотистых искорок драконьего портального перехода, никого не обнаружила.

Хотя, стоп, а там что такое?..

Прищурившись, на цыпочках подбежала к перилам и наклонилась, поднимая двумя пальцами белый клочок ткани.

Перед носом показались две аккуратные черные лодочки.

― Ты чего здесь ползаешь?

Сана с озадаченным видом крутила в руках тканевую улику, то принюхиваясь к ней, то чуть ли не пробуя на зуб, в то время как я нетерпеливо наматывала круги по спальне.

Как оказалось, ей эта ткань совершенно точно не принадлежала, да и не она ошивалась возле моей комнаты, когда драконы здесь разборки устраивали.

― Хм… Хм…

― Ты это «хм» уже в который раз говоришь, есть более какой существенный вердикт?

― Увы, нет. Ткань вообще ничем не пахнет, и никаких телесных следов на ней нет. И да, слугам оно тоже не принадлежит.

Сердце екнуло от дурного предчувствия.

― Ты уверена?

Сана снисходительно усмехнулась:

― Хозяин нас, конечно, не обижает и униформой снабжает добротной, да только конкретно этот лоскут из довольно дорого Эфрайского шелка.

― Эфрайского? Тогда это Сколопендры, сто процентов. Кроме неё, больше некому. Пусть она и не Эфрайн. Только что она здесь делала? И разве у неё сюда есть доступ?

― Нет. Да и её духа я здесь не чую. Странно. Знаешь, что, доложу-ка я хозяину. А ты, ― мне достался серьезный взгляд, ― из комнаты ни ногой. Поняла?

― Да уж отсутствием здравомыслия не страдаю.

Некро-подруга кивнула и, предупредив: скоро вернется и, скорее всего, с хозяином, оставила мне поднос с едой, а сама ушла.

Повздыхав, села на пуф, подняла крышку. Ароматный запах жареного пусть и без специй мяса вызвал голодную слюну. Так вышло, я толком сегодня и не ела за всеми переживаниями.

Раздумывая о Сколопендре и косясь на рельш, собираясь после еды на нем поиграть, подчистила тарелки и принялась за травяной отвар, поморщившись на горьковатый привкус.

И тут до меня как дошло! Твою мать, ну, я и наивная! Да просто ведь не ожидала такой подставы!

Ахнув, вскочила, отбросив от себя чашку как ядовитую змею, и понеслась в уборную, чтобы опорожнить желудок, да, видимо, было уже поздно.

До уборной я не добежала.

Не было никаких помутнений. Меня не тошнило. Просто перед глазами потемнело, и я рухнула лбом в пол, услыхав затухающим сознанием, как распахнулась осторожно дверка и меня кто-то достаточно сильный легко поднял на руки и куда-то потащил.

С трудом приоткрыв свинцовые веки, расплывающимся взором увидела лицо незнакомого парня с мраморной кожей, и дальше всё. Темнота.

Сана ворвалась к нему совершенно не вовремя. Вот только та проблема, с которой она пришла, заставила засунуть то «не вовремя» глубоко себе в одно место.

Оба дракона поочередно крутили белую ткань.

― Говоришь, Арина нашла это на этаже даней? И видела кого-то постороннего?

Сана уверенно кивнула.

― Почему она мне ничего не сказала? ― схватился за голову Сталлед и, мгновенно открыв арку, переместился в спальную Катастрофы, за ним успел прошмыгнуть и Лунгар, а вот Сане так не повезло. Впрочем, не до нежити им тогда было.

Покои Арины оказались пусты. На столе — пустые грязные тарелки. На полу подозрительно валяется разбитая чашка с растекшейся коричневой жидкостью. Сталледа охватила холодная ярость. Лунгар выругался. И они оба присели над пятном.

― Драконья трава, ― уверенно идентифицировали они примесь в чашке и оба зажали платками дыхательные пути, Лунгар наставил ладонь над черепками, уничтожая их огнем.

На людей драконья трава действовала как сильное снотворное, правда, короткого действия, а вот у драконов вызывала неконтролируемую ярость. Впрочем, неконтролируемую ярость и жажду убийства вызывало кое-что ещё…

― Далеко её утащить предатели не смогли бы, ― заявил Лунгар, оборачиваясь к другу, и похолодел. ― Драко?..

Оперевшись ладонью о стену, Сталлед тяжело дышал и тряс головой, пытаясь усмирить непреложный зов, жестоко и неумолимо гнавший его немедленно лететь и уничтожить добровольно отданную жертву.

― Сталлед? Да что с тобой?

Калипсо положил на плечо друга ладонь и отдернул её от раскаленной, обжигающей даже для него кожи. Там, где мгновение назад была его конечность, образовались лавовые расщелинки, моментально охватившие всё его тело.

― О, нет! Твою же мать.

Драко выдохнул серым паром и обернулся, его глаза напоминали провалы в бездну с жидким огнем.

― Борись, слышишь?! ― рыкнул Лунгар, наплевав на всё и хватая друга за плечи. На ладонях оракула образовались кровоточащие ожоги, впрочем, те быстро затягивались.

― Борись!

― Ты знаешь… это… невозможно… ― вытолкнул из глотки с рычанием, за спиной распахнулись полыхающие крылья, чей взмах откинул Калипсо на несколько шагов назад.

С яростным отчаяньем проследив за обезумевшим драконом, Лунгар выругался и помчался следом. Зато теперь они оба прекрасно знали, где Арина, ведь не оставалось никаких сомнений.

Кто-то активировал одер и кинул на него предназначенную жертву, пролив на алтарь кровь.

Очнулась от нестерпимой жары, даже дышать было тяжко, будто оказалась в пустыне под палящим солнцем на раскаленном песке, мне даже казалось, изо рта шел горячий пар.

Ладони как-то неприятно саднило. Осторожно пошевелившись, тихонько застонала от боли в конечностях, причём не только в руках, но и в ногах.

С трудом открыв глаза, поморгала, смаргивая пелену слез, и огляделась, от восхищения и ужаса открылся рот.

Над головой — купольный свод из черного гранита, испещренный незнакомыми светящимися символами, словно начерченными люминисцентной краской. Жутковатые фрески и на потолке, и на черных, точно подкопченных стенах.

К моему прискорбию, рисунки не оставляли никаких сомнений, где это я очутилась. Зуб даю, меня опоили и утащили в ту самую черную-черную комнату с алым-алым рисунком, бросили на одер и пригвоздили к нему, как бабочку на булавки.

В общем, если кратко, на стенах было красочно изображено, как дракон в полной трансформации, этакий реально чешуйчатый гигант из классического фэнтези, тащит в когтистых лапах красивую девицу с некрасиво искаженным от суеверного ужаса ртом.

Затем девицу бросают на огромный, идеально круглый пень с выпуклыми кругами внутри, по виду сильно смахивающий на жаровню, вот правда.

Затем дракон сжигает её заживо огнем из глотки, от девицы только что и остается — почерневшая мумия, а затем пепел, и вот этот пепел на следующей фреске светится желтоватым огнем и впитывается в дракона.

Следующая фреска: его фигура принимает человеческие очертания, и последнее изображение — баланс двух ипостасей с, ну, очень довольными рожами.

Красиво это всё, конечно, если бы жертвой в данном случае не была бы я! Уже, блин, готовая отдаться на сжигание. А я не готовая!!!

Кроме того, какой-то садист разрезал мне ладони, да так глубоко, что порезы всё ещё кровоточили, капая на пень из неопределенного камня, а сами конечности присобачили какими-то напоминающими стяжки штуками.

Не вырваться, блин. Я честно пыталась. И так, и этак задом вертела. И нет, нифига. Честно говоря, у меня уже позорно слезы лились от отчаянья.

И тут он! Сначала послышался со стороны ног неприятный скрежет, а затем из сумрака выступил он, и, блин, я почти что описалась от страха. Просто это был совершенно не Драко Сталлед, точнее, он, но не тот дракон, с которым я была знакома…

Красивое лицо искажено красноречивым выражением: молилась ли ты на ночь, Дездемона? А я не молилась! Но с удовольствием сейчас молюсь.

Глаза полыхают ало-желтым пламенем, за спиной трепыхаются в предвкушении скорой закуски крылья, ноздри активно трепещут, а кожа, бог мой, что с его кожей? Она будто бы разошлась, и внутри вместо крови лава.

― Д-драко? Я… это не я, короче, сама тебе горяченьким блюдом подалась, ага. Давай поговорим, обсудим…

Желтое пламя в зрачках угрожающе полыхнуло и будто бы ярче стало, вынудив меня заткнуться. Мама дорогая, вот он уже у моих ступней. А самое такое, это его глотка! Ну, то есть горло, в нем отчетливо был виден пламенный шар, начинавший будто бы шириться.

Кажется… всё. Окончательно доехала. Сейчас меня будут жарить, и увы, не самым приятным способом. И я, наверное, совсем с ума сошла, но мне отчего-то было почти не страшно, несмотря на ситуацию, блин!

Но тут пришло спасение откуда уже не ждали, а то дракон уже плюнуть в меня огнем мщения таки собирался, я даже сжалась, группируясь, как из сумрака вылетел с перекошенным от ярости лицом Калипсо.

Оракул с утробным рычанием набросился на Сталледа со спины, повалив его на пол, а между тем мимо моего лица пролетел приличный такой огненный шар, который, если бы не Лунгар… то всё… не было бы Аришки.

И вот тут мне стало адски страшно!

К сожалению, экшен на полу я лицезреть не могла, да и тряслась от переполняющих нутро эмоций, а когда надо мной резко навис с кровожадным лицом банка, — и вовсе тоненько завизжала, а всё потому, что он опять плюнуть в меня огнем, гад такой, собирался.

Но… что-то снова пошло не так. Мой отчаянный вопль испугал меня же саму, таким жутким ультразвуком он прозвучал. Выплескивала наружу всё скопившееся, даже то, что сама в тот момент не осознавала, и молилась, чтобы Сталлед в себя наконец пришел и прекратил этот лютый треш.

Выдохшись, прекратила орать, да и горло уже просто драло колкой болью, а вот открывать глаза страшно, но, когда раздался подозрительный стук рухнувшего мешком картошки тела, один глаз я всё-таки открыла и не увидела никого.

Только резко унизанная перстнями мужская рука схватилась за край алтаря, и я чуть вновь не заорала, только кое-кто это предвидел, и мой рот закрыли ладонью. Надо мной нависла взлохмаченная голова Калипсо, вид у дракона был такой, словно его через мясорубку пару раз пропустили, даже лоск чешуйчатый немного померк.

― Не кричи, умоляю. Ещё одну ментально-эмпатическую атаку такого уровня я не переживу.

У меня округлились глаза. Чего? Какую ещё атаку?

Вдруг накатила сильнейшая слабость, не было, и вот на тебе, как щелкнул кто пальцами.

― Вот так. Да. Лучше поспи. Я пока тебя освобожу и оттащу вас обоих в безопасное место. Ты молодец, Катастрофа. Молодец…

Кто-то елозил тряпкой по моему лицу и ключицам, от этого и проснулась.

― Ш-ш-ш, тише, лежи, ― голос Саны, её сильные руки принудительно уложили меня обратно на подушки. ― Тебе пока нельзя подниматься. Пить хочешь?

Активно закивала и поморщилась от ломоты в висках. В рот ткнулся холодный стакан. Боже, это была самая вкусная вода, которую я пила в своей жизни. Отвечаю. Напившись, с облегчением выдохнула.

― Что со мной? ― потерла слезящиеся глаза и поправила съехавшую на них мокрую тряпицу.

― У тебя небольшой жар, ― охотно подсказала подруга, она сидела на уровне моих ребер, кстати, ребра тоже ныли. ― Приходил лекарь, осматривал, сказал хозяину – магическое истощение. У тебя случился довольно сильный выброс.

― Ясно. А как сам Драко?

― В порядке уже. Спит лечебным сном.

― А был не в порядке?

― Лучше не спрашивай, ― невесело хмыкнула Сана. ― Всё рвался тебя сцапать и обратно на одер уложить. Если бы не Калипсо, то всё, я бы сейчас с тобой не разговаривала.

― Да уж. Спасибо ему.

― Арина, ты ведь понимаешь, это не я…

Договорить она не успела. Да я и так поняла, о чём речь шла, просто от двери послышался веселый знакомый голос:

― Будешь должна как минимум десять сеансов медитации.

Слегка приподнявшись, выдавила улыбку. Сана вскочила и коротко поклонилась приближающемуся к моей постели Лунгару. Я, как обычно, первым делом выхватила взглядом шикарные волосы, что в этот раз оракул собрал в красивую пышную косу.

Эх, какое богатство, и всё мужику. Обидно даже.

― Насчет медитации – договорились, ― любовно покосилась на рельш. И снова вижу пыль! Ну, вот что за косорукий бытовые чары на мой инструмент накладывал? Кошмар.

― Схожу пока за ужином, ― пробормотала некроподруга и с разрешающего кивка Калипсо оставила нас одних.

Впрочем, неловкости я не испытывала наедине с этим драконом. В последнее время он мне даже симпатизировал в качестве друга.

― Присаживайтесь… куда-нибудь. И спасибо, правда. Я и сама понимаю: если бы не ваше своевременное вмешательство, даже думать не хочу, что бы случилось.

― Ты бы справилась и сама, ― буднично отозвался дракон, пристраиваясь на пуфе. ― Только без более существенных травм не обошлось. Так что, да, вам со Сталледом повезло, что я решил у вас здесь погостить.

Смешливо фыркнула про себя: низкой самооценкой этот дракон совсем не страдает.

― А того, кто это всё провернул, нашли? Я уверена, это был вампир. Во всяком случае, именно один из вампиров унес меня из комнаты. Только я понятия не имею, зачем ему это всё. И… ― тут я сглотнула. ― Отрава была в чае. А еду принесла мне Сана, но я совершенно не верю, что отрава — дело её рук.

С Калипсо слетела маска балагура. И мне даже стало немного не по себе. Хотя будет тут по себе в таких-то обстоятельствах.

Лунгар уже успел переговорить с исконной, причём не просто так на слово ей поверил, он применил к ней чары правды.

Оказалось, не только менталисты могли в голову залезть, но и оракулы.

Правда, не совсем так. Оракулам под этими «око» чарами просто нельзя было соврать.

Но один неприятный нюанс: эти чары почти не действовали на самих драконов, то есть, например, допросить Сколопендру он мог, но за чистоту эксперимента совсем не ручался.

― Насчёт того вампира… ― Калипсо пожевал губами. ― Увы, я нашел только лишь горстку пепла и отсутствие одного из парней.

― Короче, свидетеля и по совместительству исполнителя устранили самым радикальным способом, ― вздохнула я. ― Ничего удивительного. Вы уж простите, но я более чем уверена: это ваша Скаймена. Больше некому. Она воду мутит.

Калипсо согласно кивнул.

― Я пришел к тому же выводу и пытался допросить Скай, но она уверяла, что ничего такого не делала и вообще всю ночь спала, а проверить её слова, как ты теперь знаешь, невозможно.

― Да уж, но это ведь если вы станете её допрашивать, а если Сталлед?

― Ты права. Да. Он может её допросить, но не всё так просто. Чтобы влезть в голову драконице, ему понадобится её на то разрешение, добровольное, как ты понимаешь. Да и у нас существенных улик против Скаймены нет. Ко всему прочему, никто во дворце ничего не видел и не слышал, в том числе и не видел Скаймену.

Сжала переносицу. Как-то это всё… Жертвой насилия себя ощущаю, вот честно.

― Она воздушница у вас. Ей ничего не стоило пригрозить тому вампиру окончательной смертью, в общем, взять крепко за одно место, и ему иного не осталось, как пойти ей навстречу и вытащить меня, когда я отключилась.

― И ещё. Отраву подсыпали явно на кухне. Обычно готовкой занимаются Линбет и Сана, а если это не Сана, значит, кто?

― Линбет? ― с участливым оскалом.

― Бинго. И, кстати, а что насчёт того клочка ткани?

― А что с ним? На нём нет никаких следов, как мы уже выяснили, предлагаешь перепотрошить весь багаж Вотерлан?

Нахохлилась недовольно, вообще-то да. Было бы неплохо!

― Кроме того, ты уж прости, Арина, но то, что тебя попытались отправить по прямому назначению, вовсе не преступление, а действие в рамках закона.

Мрачно глянула на Лунгара, тот сочувственно улыбнулся и развел руками, мол: ну, как-то так, да.

― Линбет Керс я тоже допросил, но увы.

― Сказала, ни при чём?

Дракон прищелкнул пальцами, мол: возьми печеньку за проницательность.

Повисла короткая пауза.

― Сколько ещё будет лечиться Сталлед?

― До утра, вероятней всего.

― Вот. Я думаю, Скаймена ваша ещё раз попытается сделать своё черное дело, довести его до логического завершения, уж не знаю всё-таки, зачем ей это всё. Однако, преступники обычно своего дела не бросают, а раз уж это даже не преступление, ха, так почему бы и не да, верно?

Черт, когда на тебя смотрят с восхищением, особенно такой красавчик, — это очень приятно.

― Сегодня идеальная ночь, чтобы словить дракониху за хвост.

Калипсо отпустил тихий смешок.

― Дракониха, значит? Вот как.

Ой. Щеки жаром обдало.

― Не цепляйся к словам. Она точно сделает ошибку и попытается напасть.

― Сюда ей не пробиться, ― покачал головой Лунгар. ― В эти комнаты.

― Это понятно. Но и сидеть, ждать и трястись, как заяц, в ожидании нападения я не хочу.

― Что ты предлагаешь?

― Перехитрить её. Она будет думать: это она маньяк-охотник, а на деле охотниками выступим мы. И хорошо это сделать, когда на кухне будет заканчивать Линбет, а значит, нам нужна Сана. Причём нужна не чтобы помочь, а наоборот — не помешать. Отошли её на чердак.

― Лучше к Уне, заодно присмотрит за девчонкой, а то уж очень крепко она недовольна своим новым положением.

У меня спину холодком обдало.

― Нечто такое я и предполагала. Ладно, с Уной потом. Слушай…

Огласив свой какой-никакой план, устало откинулась на подушки.

― Тебе точно хватит силенок-то? Может, не стоит лезть на рожон?

Махнула рукой.

― Ага. Ещё предложи ленточкой себя обвязать и податься твоей драконихе готовым блюдом. Щас, бегу и подаю.

― А вы вдвоем ничего не перепутали? ― грозный низкий голос заставил лично меня дернуться и завертеть головой.

Дверь в уборную распахнулась, в комнату вышел слегка бледноватый и очень недовольный Сталлед.

― Мама не учила вас, что подслушивать нехорошо?

― Катастрофа! Совсем совести нет?!

― Не, где-то потерялась, ― буркнула ядовито. ― Вероятно, нужно на одре поискать.

Напевая песенку под нос, жарю блины. Щеку таранит скептическое внимание Линбет, что как раз заканчивает с заготовками на завтра.

На дворе уже почти ночь. Пока всё тихо и спокойно, но нет-нет, а душу топит страх. Это перед драконами я дико храбрилась, а сейчас понимаю: реально страшно, блин.

Ещё и Драко еле уломали на план этот. Оба дракона, кстати, в чулане недалеко от кухни схоронились и бдят там, пока я на передовой.

К слову, Сталлед удивил: оказывается, до того как ко мне в ванную переместиться, отчего именно в ванную, ушлый дракон решил умолчать, так вот, и он успел к сколопендре прогуляться и подкинул нам, в общем, дров в огонь.

Сказал ей непреклонно: ей больше в его дворце совсем не рады, и иди-ка ты, родная, прочь.

Не менее ушлая Скаймена принялась руки заламывать, обвинять дракона во всяком разном и в том числе — в человеколюбии. Причём, как я поняла, с её стороны это было приличное такое оскорбление в чешуйчатом народе.

В конечном итоге ей удалось Сталледа уговорить остаться до утра, не на ночь ведь глядя «бедняжке» крыльями махать. Нехотя Сталлед уговорился. Весь из себя уговорчивый такой. Тьфу.

С другой стороны, может, оно и неплохо. Надо же понять, что этой идиотке надо от меня и отчего такое желание отправить чужую дань поскорее на тот свет.

Точнее, мне бы хотелось знать: это у неё «долг» перед проклятием взыграл? Либо здесь крылось нечто совсем иное...

― Я закончила, ― вырвал меня из раздумий холодный голос Лин. ― Будешь уходить, не забудь свет выключить и плиты перекрыть.

― Хорошо. Линбет?

― Чего тебе?

Обернулась к черноволосой девчонке, окидывая ту изучающим взглядом.

― А скажи-ка мне, зачем ты всё-таки это сделала? Зачем подсыпала мне в чай драконью траву? Это ведь Скаймена тебе её дала, так? Не удивлюсь, что ты и Драко напиток ею сдобрила.

Линбет едва заметно отшатнулась и чуточку больше посинела.

― Ты чего такое говоришь, грязная человечка? Совсем тормозов нет?

― Ты тоже была человеком. Почему вы все об этом забываете?

― Потому что сейчас мы не люди, кроме тебя!

― И тебя это так злит?

― Нет! Ты ничего не понимаешь!

― Так объясни мне, ― невозмутимо перевернула блин. ― Это что, была месть Сталледу? Ну, за то, что тебя…

― Совсем того? При чём тут хозяин? Просто она мне обещала помочь вернуться к семье. Это Санара да Ундан не желали ничего менять, и их вполне устраивает такая жизнь, но не меня. И в отличие от этих двоих, у меня там осталась семья!

Вскинула брови. Сильно сомневаюсь, что воздушница реально могла ей в таком помочь, а вот я… Странно, что Линбет не ко мне за этим делом обратилась, или не поверила в то, что Уна вернулась из-за меня? Хм.

― А ты уверена, что ты всё ещё нужна своей семье? Сколько ты здесь?

Зрачки Лин недобро сверкнули, она сделала ко мне шаг и дернула плечом, останавливаясь.

― Не твоего ума дело. В любом случае с тобой ничего не случилось. Но не думай, что тебе и дальше будет везти.

― А почему ты ко мне не пришла с обращением в человека просить?

― К тебе? Да с чего? Или, ты думаешь, я поверю, что это ты Унку обратила? Смешно. Такое могут только драконы, но точно не жалкие людишки.

Фыркнув, она гордо развернулась и двинула на выход. Провожала её удивленным взглядом и чуть блин не сожгла. Думается мне, драконы всё слышали и уже приняли эту предательницу в свои жаркие когти. Потом у них спрошу, когда закончим со всем этим странным делом.

На кухне проторчала до начала третьего утра. Уже и блины насквозь остыли, а никто так и не пришел. Хмуро дотерев и без того чистый пол, не понимала, где это я просчиталась.

Ладно, делать здесь всё равно больше нечего. Пришлось уходить не солоно хлебавши.

В коридоре меня встретили не менее мрачные драконы.

― Скаймена в своих покоях и не выходила из них, ― доложил Сталлед, жадно покосившись на помещение, которое только покинула.

― Девчонку заперли пока в своей комнате, после отлета Скай решим, что с ней делать. Возможно, Драко решит её в дар своей «спасительнице» отдать, ― ткнул Сталледа под ребра Лунгар, насмешливо ухмыляясь.

Прикусила губу. В такой обстановке смех казался совсем неуместным. Меня не слишком терпеливо проводили портальной аркой до спальни, где заявили:

― Освежись пока. Я сегодня останусь у тебя на ночевку.

― Я тоже так решил, ― заявил Калипсо под недовольный взгляд друга. ― Что? Лишним не будет, на софе посплю.

― Ты там не поместишься.

― Я компактный.

― Ну, да, как же.

― В общем, вернемся через полчаса, из комнаты не выходи.

― Да идите уже.

Арка осыпалась искрами, забирая с собой двоих проглотов, а я, всё же не сдержав смешок, уже было отправилась в уборную, как затылок опалило жаром, за спиной послышалось жуткое шипение:

― Что же ты всё никак не сдохнешь?!

Увернулась я вовремя: на то место, где я стояла, прыгнула Скаймена, полоснув по воздуху приличными такими когтями.

Вот только меня кое-что в её облике дико смущало: она была отчего-то прозрачной, будто состоящей из плотного осязаемого воздуха.

В груди застрял вопль. Драко!!!

Играем со Сколопендрой, ну, или кто там за неё, в адские догонялки.

Я скачу по постели, она, расставив призрачные руки, с ехидным лицом крабиком перемещается вдоль кровати. Я сигаю назад и мчу к трюмо, ненормальная, с истеричным визгом, — за мной.

Хоронюсь в ванной, точнее пытаюсь, а эта ненормальная просто сквозь дверь — хренак, вот тут я окончательно обалдела.

Хорошо, пригнуться успела, и не получилось выяснить, насколько безболезненно воткнулись бы её когти в мою плоть.

В общем, такой себе спринтерский забег. И финальная моя ошибка – ныряю под рояль, перекатываюсь мячиком, и за инструмент, отдышаться пытаюсь и прекрасно понимаю: мой Ренни для неё, ну, вот совсем не препятствие, надо было в шкаф, эх.

Да где же Драко с Лунгаром прохлаждаются, а?!! Готова была на себе, честно говоря, волосы от отчаянья рвать.

― Как ты меня достала! ― рычит эта идиотка. ― Выходи сама по-хорошему, я устала за тобой гоняться.

― Устала она. Ха… Да что ты знаешь об усталости, ― буркнула под нос.

― Считаю до трех, если не выползешь, сильно пожалеешь!

― Слушай, давай поговорим как цивилизованные люди, что ты сразу…

― Ар-р-р!!! Ты посмела назвать меня грязным человеком?! Меня, теймур воздуха?!

Сделала фейсплам. Вот что меня реально достало, так это вот это, ага.

― Короче, Склифосовский…

― Это ещё кто?

― Не важно. Чего тебе от меня надо, а? Зачем тебе моя смерть вдруг понадобилась?

Утробное рычание близко, отползаю потихоньку с другой стороны.

― Все людишки заслуживают только одного – смерти! Разве нужно простую истину объяснять? Вы же хуже скота, только плодитесь и гадите. Кроме того, ты посмела замахнуться на то, что тебе не принадлежит и принадлежать не может никогда!

Это она о чём? Не о Драко ли? Ха… Блин, неужели мои чувства всем очевидны? Позорище.

― А тебя, значит, банально зависть берет, тоже хочешь плодиться и гадить? ― прижалась лопатками к торцу рояля, аккурат напротив двери, точно.

Если что, постараюсь сбежать прямым ходом, и плевать на просьбы, а то мне реально ж кердык может прийти. И никакой Сталлед не поможет, если только в умертвие превратит, а синий — совсем не мой цвет.

― Ты совсем обалдела?! Ну, всё, ты доигралась, мелкая тварь!

Ой-ёй.

Я только и успеваю вскочить и броситься к двери, как позади меня раздается такой ужасающий треск, что в ушах звенит, в спину – ударная волна сметает и припечатывает к двери.

Да так сильно, что, кажется, у меня кости трещат, плюсом прилично головой приложилась, аж перед глазами потемнело и из носа хлынула кровь.

Мотнув головой, глухо застонала, хватаясь за затылок, на дрожащих пальцах кровь. Вот только вся боль резко отступает… нет, не тогда, когда передо мной с довольной предвкушающей рожей возникла сколопендра, о, нет, а когда я заметила, во ЧТО превратился мой рельш! Аж дыхание сперло и перехватило.

Опираясь плечом, поднялась на ноги, недоверчиво глядя на унылую груду тускло-белых деревянных черепков, валяющуюся отодранную с мясом ножку, пучками вывернутые струны.

― Вот ты и попалась, человечка, ― на горле вполне ощутимо сжалась чужая узкая ладонь, в попытке перекрыть кислород, но какая штука: кислорода от дикой картины и без того не было. ― Можешь молиться своим богам, скоро ты к ним и отправишься, ― хватка усилилась.

― Ты… ты что наделала, тварь? ― мёртво прошептала, руки то разжимались, то сжимались в кулаки.

Скаймена озадаченно моргнула, огонек злорадства и темного предвкушения иссяк, заменяясь непониманием.

― Ты что наделала, я тебя спрашиваю, дрянь? ― заорала, с ледяной яростью впиваясь ногтями в бессовестное лицо и, рывком потянув на себя, с силой, которой у себя никогда не подозревала, припечатываю дрючку к многострадальной двери и бью тощей спиной о створку.

Гадина визжит, извивается и вдруг проявляется во всей красе, и меня глушат такие озверелые с примесью легкого страха эмоции, что аж отшатываюсь от неожиданности. Тварь начинает оборачиваться, и вместе с тем полыхают зеленовато-желтой сеткой стены.

Защита сработала, вот только поздно немного: Скаймена обернулась, увеличилась в росте, за спиной бело-синие крылья распахнулись, я и отреагировать не успела, как она скрутила меня воздушным лассо.

Притянув меня к себе, впилась с рычанием когтями в плечо, в плечо, потому что я увернуться успела.

― Проси легкую смер-р-рть, низшар-р-ря!

Ага, щас. Меня такая злоба переполняет, что аж потряхивает, а эта коза думает: я её забоялась. Ну, да, как же.

Покосившись на бедняжку Ренни, напитываясь яростью, с кривой ухмылкой обернулась к гадине и, собрав все её же эмоции, отправила в двойном размере, даже не осознавая, что делаю.

― Это тебе за все твои грехи, дрянь. Сполна получи всё то, что ощущали на себе твои же жертвы и свою же гнилую суть со всеми… ― с наслаждением гляжу в расширившиеся от ужаса глазенки, от моих рук к её тянутся жгуты магии, ― всем тем, что тебя в общем наполняет.

Булькнув, Скаймена дернулась и рухнула на колени, из её рта потекла кровь, она затряслась в припадке, лассо уже давно растворилось, а вот я… Сглотнув слюну с металлическим привкусом, поковыляла к рельшу, на всякий случай не выпуская бьющуюся в агонии дракониху.

Сползла рядом с черепками, испытывая всепоглощающее… ничего. Одно сплошное опустошение.

Даже не отреагировала, когда взбешенные драконы ворвалась в спальню, сметя всё ещё дергающуюся в затухающем припадке гадину.

Возле меня на колени упал Сталлед. Глянула на него равнодушно, оттолкнув от лица пальцы, которыми он щелкал. Мельком заметила колдовство Лунгара над Скайменой. Понятия не имею, что он там с ней делал, мне всё равно.

Оказывается, как хорошо ощущать ничего. Ни радости, ни печали, одно сплошное равнодушие.

― Скаймена не дышит, ― голос Калипсо. ― Что будем делать?

Драко морщится.

― Оттащи её… куда-нибудь, потом подумаем.

И тут…

― Ах… как болит голова. Ой, ― звонкий голосок. ― А как я здесь оказалась?

Два дракона медленно оборачиваются на хлопающую ресницами дракониху, та вытаращивается на обоих высших, будто никогда не видела, и очень знакомо, я даже знаю, какая песня играет в её голове.

― Простите, парни, а вы кто? И где это я оказалась?

Просто закрыла глаза. Про приехали вот и говорить не стала.

Сидела на постели, отрешенно перелистывая какую-то книгу, даже название не посмотрела, что читаю вообще, да и всё равно, откровенно-то говоря.

Рядом с преувеличенно одухотворенным видом сидела Сана и докладывала последние дворцовые новости. А, между прочим, с момента нападения прошла уже почти что неделя.

Ещё девять дней — и распрощаюсь со статусом Дани.

― Представляешь, Уна вчера получила кошель полновесного золота и спустилась в Глейз. Решила попробовать устроиться и зажить полноценной человеческой жизнью. Ну, это она, конечно, молодец, но ты только представь: если её опять в Дани изберут, вот будет умора, а-ха-ха-ха…

Шелест перелистнувшейся страницы.

― Но, зато теперь у нас полноценно на одну служебную единицу минус, хотя я слышала: через пару недель хозяин вроде как собирается набор на должность экономки проводить, а уж она займется подбором персонала. Не хочешь поучаствовать в наборе на экономку, м? Ариш, ты меня слушаешь вообще?

― Рациональней и куда надежней сделать экономкой тебя, ― отозвалась ровно.

― Меня? ― вылупилась некроподруга и зашлась смехом. ― Придумала тоже. Оно мне надо? Нет уж. Мне половины кухни и чердака за глаза. Вот уж спасибо. Кстати-и-и, завтра утром должны доставить новенький рельш. Точно такой же, Арин.

Сана игриво поиграла бровями:

― Хозяин специального того мастера поднял, чтобы он изготовил вот прям точно такой же, а то черепки уже складировать некуда, хоть печи топи.

― Так почему не топите?

― Лучше бы ты перестала их бить, ― бросила укор Сана. ― Коптить же будет, ты чего.

Безразлично пожала плечами: ни разбитые мною рояли, ни горести по этому поводу других меня не трогали.

― Зачем ты их вообще бьешь?

― Не то. Бесполезный хлам.

― А деньги Сталледа — тоже хлам бесполезный?

― Деньги, деньги, дребеденги, позабыв покой и лень…

― Это что?

― По-моему, песня из мультика моего мира «Остров сокровищ», да.

― А-а-а, а что такое мультик?

Равнодушно рассказала, Сана повосхищалась нашими технологиями и сказала, что скоро вернется с обедом, заодно проконтролирует, как там Линбет.

Эту предательницу пока оставили во дворце, но подарили новой Скаймене, точнее, приставили к ней заодно с кухней. И, естественно, обратно в человека предательница так и не превратилась.

Новая Скаймена… Да, в дракониху воздуха вроде как заселилась иномирянка из моего мира. Она сказала, что из Франции, так что общих тем у меня с ней не нашлось.

О чём с ней говорить, если этой страной никогда не интересовалась и, кроме имени их президента, не знаю ничего.

Как по мне, эта Моника Больже была слишком манерной, какой-то искусственной, и её вечное нытье, что во дворце скучно, что ей бы хотелось мир повидать, и заодно шубку прикупить, ну, наиграно, в общем.

Хотя мне на Моник и Драко с его вокруг этой скачками вовсе наплевать.

Справедливости ради, Сталлед не так уж возле новой иномирянки и скакал, вежливо исполнял все её прихоти, ужинал, завтракал и обедал, причём в моей компании тоже хотел, но я категорично отказалась, что не мешало ушлому дракону по-другому в отношении меня поступить.

А вот Лунгар ходил довольно задумчивый, часто, когда мы были одни, вглядывался в меня или в мою ауру, что вернее, пытался чего-сь там разглядеть и нифига не находил.

Бормотал: «Рановато, видимо», и уходил, чтобы вернуться много позже…

В груди странно запекло и схлынуло, ведь вернулась Сана с подносом.

― А вот и я, ― излишне радостно воскликнула Сана, нагло вырывая из моих рук книгу и плюхая на её место поднос. ― Давай-ка, время подкрепиться.

― Не хочется.

― Слушай, не заставляй тебя с ложки кормить, ты у нас и без того болезная, ― покачала головой, отводя взгляд.

― Я не болезная, ваш врач сказал: это откат.

Да уж, откатало меня знатно.

Местный эскулап покрутился вокруг меня, ладонями поводил и вынес вердикт, что консервная банка теперь я.

Возможно, навсегда.

И магии во мне больше нет ни крошки, всё ушло на собственную защиту от сколопендры. Эта новость во мне не вызвала никакого отклика, но почему-то расстроила драконов. Сильно.

Нехотя взяла в руку ложку и зачерпнула водянистого супа. Некроподруга виновато пожала плечами и буркнула: сегодня на готовке оставшийся в живых вампир, так что чем богаты. Будто меня это тронуло.

― Я тут краем уха подслушала кое-что…

― Я в тебе не сомневалась.

― Ага. Так вот, вроде как через девять дней, когда ты уже перестанешь быть Данью, эта новая свиристелка уговорила Сталледа посмотреть материк. Он, конечно, сначала отпирался, но влез Лунгар с многозначительным заявлением, что это может пойти их планам на пользу.

Сана поморщилась. Сунула в рот вторую ложку.

― Нисколько мне не нравится новая девка. Какая-то она искусственная насквозь. И капризная. То ей не так, это не этак. Представляешь, вчера пыталась меня заставить стряпню солить, ага, как же. Ещё и грозилась, что хозяину на меня пожалуется, и меня уволят, ха.

― Пожаловалась?

― Пожаловалась! И потом истерила да ножками топала, что Драко её игнорирует, всё про какие-то истинные драконьи пары верещала. Какие пары — не понял никто.

В глотке застрял дикий ржач. Прикрыла ресницы. Так вот что она себе надумала. Что Драко или Калипсо — её истинный, ну, кто-то из них или сразу оба, хе-хе, и она здесь оказалась потому, что им пара. Вот дурочка.

― Ты ей сказала, что здесь такого нет?

― Да я вообще ничего не поняла. А в мозгах этой такая жуткая каша, ничего не разобрать.

― Она в теле дракона, может, поэтому.

Сана задумалась.

― Может, ты и права. Просто ведет она себя совсем не как дракон. Ну, а ты что? Столько дней уже из комнаты не вылазишь, не думаешь, пора заканчивать хандру?

Подняла брови.

― Я и не хандрю. Не вижу смысла куда-то идти. Мне и здесь весьма хорошо.

― Скорее бы этот рельш новый притаранили бы уже, а то невозможно с ней говорить, ― пробухтела под нос.

В дверь стукнули пару раз, на пороге показался Калипсо.

Сана подскочила, поклонилась и засобиралась на выход, бросив, что позже за посудой зайдет. Проследив за побегом нежити взглядом, Лунгар повернулся ко мне.

― Как ты себя чувствуешь?

Апатично дернула плечом:

― Нормально.

Калипсо приблизился и положил на мой лоб ладонь, затем наклонился к лицу, почти касаясь носом моего, вглядываясь куда-то в уровень чуть выше центра лба, затем, сокрушенно покачав головой, по-хозяйски уселся рядом.

― Ушедшие, дайте мне сил.

― Что ты там всё ищешь? ― спросила безэмоционально, продолжая есть.

― Да хоть что-нибудь, ― буркнул в сердцах. ― Ни у тебя, ни у этой иномирянки вообще никаких проявлений пророчества, что крепко меня настораживает.

― Думаешь, не там караулишь?

― Не знаю уже, что думать, Арина. Хорошо бы, к тебе эмоции вернулись. По-прежнему холодно?

Отстраненно кивнула и отставила поднос с почти не тронутой едой на тумбу. Лунгар вздохнул и, скинув обувь, нахально перелез через меня на другую сторону постели и тесно прижался боком. Я аж в удовольствии закатила глаза, стало гораздо теплее.

С финального нападения Скай, когда у меня эмоции отшибло напрочь, мне стало дико холодно, иногда невыносимо, и кое-кто придумал одну довольно интимную вещь, вот примерно такую, ага.

― Кстати, у новой Скаймены её раскачанные возможности не проявлялись?

― К счастью, нет. Она их, судя по всему, утратила вместе с твоим эмпатическим ударом. Вот как ты — эмоции.

― Либо она ими просто не может управлять.

― Тоже верно. Не волнуйся. Сталлед за ней денно и нощно бдит, и сознание контролирует. В отличие от Скай, Моник не научилась закрываться от ментального щупа.

― Знаю.

Одна из причин, почему Драко крутится вокруг иномирянки. Боится: она может злом оказаться, ну, и меня тоже контролируют, куда же без этого.

― Странно, что её способности вообще проглядели ваши сородичи. Обладать такими умениями, — как бомбой замедленного действия, ― покачала головой.

― Ты не совсем понимаешь роль наших женщин в мире. Они — величайшая драгоценность. Наша надежда. Никто никогда бы и не помыслил ставить над ними эксперименты либо же хоть как-то ущемлять. За Скайменой давно никто не присматривал. Да и даже если бы мы узнали о её способностях, лишь только порадовались за неё, вот и всё.

Хмыкнула про себя. Молодцы какие.

Выяснилось: Скаймена натренировалась растворяться в тонком слое мироздания, становиться этаким элементалем воздуха, если более понятно объясняться.

Но моя импровизированная эмпатическая атака просто выдрала её оттуда в грубой форме, что фатально стало для души, и та душа вроде как просто растворилась в том же тонком мире, оставив лишь оболочку, и на место души пришла Моник.

По вердикту того же лекаря, магия Скаймены ушла в зачаточное основание, для дракона это крах если не всего, то почти всего, ведь магией она теперь пользоваться не сможет. Насчет оборота в драконью ипостась пока не ясно, сможет или нет, не обращалась ещё.

― Если драконам станет известно о фактической гибели драконицы по моей вине, что тогда будет?

― Никто не узнает, ― протарахтел сонно дракон, тем самым давая понять: если узнают, мне придет окончательный конец.

Пригревшись под его боком, я и сама задремала, лишь краем сознания уловив, как тихонько приоткрылась дверь, кто-то хмыкнул и, уверенно подвинув меня ближе к Лунгару, тесно прижался со спины, ткнувшись носом в ключицу.

Утром проснулась одна. Собственно, как и всегда. Это ночью драконы ко мне захаживали, и кто бы что вот ни подумал, — нет, ничего такого никогда между нами не было всуе. Мы просто невинно, аки слеза младенца, спали. Все.

Стащившись с постели, потопала исполнять мирские процедуры, а вот когда выползла из горячего душа – это я хоть как пыталась согреться, и нифига оно мне никогда не помогло, – в общем, когда выползла, в помещении было удивительно многолюдно и многодраконенно тоже.

Застыла в проеме, устремив безразличный взор на распаковывающих здоровые коробы коренастых хмурых мужиков с засаленными волосами. За ними пристально наблюдали драконы. За их спинами маячили Сана и Линбет. Что делала здесь последняя — я не знала.

― Осторожнее, ― рыкнул на мужика Сталлед, когда тот не шибко аккуратно сдернул с детали холщовый мешочек. В свете ламп сверкнула золотая ножка от рояля, до боли знакомая.

В груди дрогнуло сердечко, от неожиданности тихо ахнула, прижав руку к груди, чем привлекла внимание вообще всех присутствующих.

Мужики замерли, вытаращившись на меня круглыми шокированными глазами, у одного из мастеров отвисла челюсть, и не мудрено: для этого мира я выглядела, мягко говоря, неприлично.

Просто длинные халаты закончились, а новые ещё не принесли, пришлось накидывать коротковатую сорочку, а так как мне всё равно вообще на всё…

Первым отмер Калипсо, зарычав на мужиков, чтобы те отвернулись. Эти козлы, не знаю, с испугу или намеренно, прежде чем исполнить приказ, небрежно бросили всё, что в руках держали. Глухой треск вырвал рычание уже из моей груди.

― Сказали же вам, осторожнее, остолопы! Дорогая вещь, между прочим.

― Простите, леди, ― проблеял один из кряжистых. ― Мы не нарочно.

― Ага, знаю я ваше не нарочно, ― двинулась, угрожающе уперев руки в бока.

Тут отмер и Сталлед.

― Все вон! Быстро!

Мужиков смело в коридор. Нежить тоже. Но не драконов.

― Что это на тебе? ― ревниво буркнул Драко, поедая мои голые ноги жадным взглядом.

― Очевидно, сорочка, ― бросила равнодушно, приседая на корточки перед мешочками и мягко снимая защиту. Тяжко вздохнула, заметив трещинки на дорогом деревянном каркасе.

В груди снова похолодело.

― Сломали.

Собралась отбросить ненужную уже деревяшку, но у меня её перехватили.

― Не надо, Катастрофа. Завтра рельш в полной комплектации будет здесь, обещаю.

Пожала плечами и забралась на постель. Спорить не собиралась.

― Как твоё самочувствие? ― участливо спросил Сталлед.

― Стабильное.

Драко нахмурился.

― Слишком оно у тебя стабильно затяжное. Пошлю за лекарем. Пусть осмотрит тебя.

― Вряд ли он найдет нечто новое, ― вклинился Калипсо, изучая фирменным вниманием мой лоб.

― Мне кажется, вам пора, ваша болонка заскучает.

― Какая болонка?

Закатила глаза.

― Это она о Моник, ― усмехнулся Сталлед. ― Катастрофа, разделишь с нами обед?

― А меня хоть кто-нибудь когда пригласит? ― нарочито возмущенно взвыл Лунгар.

― Нет, ― убийственно спокойно ответил мой чешуйчатый.

― Ну, вот, и так всегда.

Вместо ответа подула на онемевшие пальцы и повернулась к драконам спиной. Только в покое меня не оставили, присели с двух сторон.

― Что ещё? ― выдавила глухо.

― У меня складывается такое ощущение, что ты медленно обращаешься в умертвие, Арина, и мне совсем не нравится подобное умозаключение, ― очень серьезно отозвался Сталлед.

― Вполне закономерно, ― согласился нехотя Лунгар, притрагиваясь к моему лбу ладонью. Фетишист лобный.

― Такое ощущение, тебя скорая возможная кончина вовсе не интересует.

― Честно? Нисколько.

Драконы мрачно переглянулись и оба синхронно уставились на меня с… жалостью и сожалением. Натянула на голову одеяло.

Мастера с деталями на замену приперлись сразу после обеда, пообещав установить рельш в рекордные сроки. Чтобы не дышать пылью, наскоро переоделась в ванной и ушла в библиотеку с намереньем переждать там, за надзирателя осталась Сана.

Вот только библиотека оказалась занята воркующей с Лунгаром, точнее, пытающейся ворковать с ним иномирянкой. Заметив меня в дверях, она хищно усмехнулась и положила на плечо Калипсо длинные пальцы с не менее длинными ногтями, как бы ненамеренно перебрав красно-серебряные прядки.

Если бы она знала, что оба дракона обхаживают её лишь со своими совсем не романтическими целями, так бы не усмехалась.

Лунгар обернулся.

― Арина? Проходи. Помочь чем? ― и вскочил, отчего девица обиженно ахнула и мрачно уставилась на меня.

― Нет. Занимайтесь своими делами, ― махнула рукой. ― Тем более я уже вошла.

Затерявшись между стеллажами, старалась не прислушиваться к женскому стелящемуся голосу. Выбрала наугад какую-то книгу, что-то о «старом мире», и засела в самом углу на противоположном от парочки конце зала.

…Вот только, читая по диагонали, наткнулась на кое-что любопытное, и это любопытное заставило меня посмотреть на драконо-человеческий апокалипсис под другим углом.

Размяв затекшее от долгого сидения тело, прихватила с собой книгу и направилась к себе, искренне полагая: в библиотеке я осталась одна. И вовсе не ожидала, что меня вдруг схватят за предплечье и дернут в один из книжных рядов.

― Скай… То есть... Моник? ― уставилась на перекошенное злобой лицо. ― Ты чего это?

― Это ты чего?! ― змеей зашипела она на меня, неприятно вдавливая спиной в стеллаж. ― Что ты всё вертишься вокруг моих мужиков, а? Не смогла никого из них привлечь в своё время, так чего сейчас хвостом крутишь?

Грубо оттолкнула взвизгнувшую девицу.

― Лапы от меня свои убери.

Хотела заявить, что нет здесь «её» мужиков, но прикусила язык, всё же она умудрилась попасть в шкуру драконихи, а не как я, впрочем, согласно тому, что я прочитала, роль шкурка малую на самом деле играет.

Вернее, раньше играла.

― Ещё раз прикоснешься, — не посмотрю, кто ты есть теперь, и дам в глаз, поняла?

Послышались пружинистые шаги. Лицо белобрысой из удивленно-злобного сделалось несчастным, губка задрожала, в глазах слезы. Прежде чем к нам завернул Сталлед, я вышагнула наружу, успев уйти с его траектории.

― Что здесь…

― Ваша служанка напала на меня! ― заявила визгливо Моник, тыча в меня пальцем. ― У меня теперь рука болит, ― забаюкала выше упомянутую конечность. ― Драко, сделайте с ней что-нибудь!

Скептичный взгляд дракона стал насмешливым.

― И что же я должен сделать с Ариной? ― усмехнулся он.

― Не знаю… Прогнать. Лишить еды. Заставить ухаживать за мной. В общем, наказать.

На меня покосились с серьезной миной, а в глазах черти плясали.

― О, да, Арину я бы с удовольствием наказал.

Моник изумленно моргнула.

― Рука всё ещё болит? ― ласково уточнил у неё.

― Да! Очень!

Мы с драконом переглянулись.

― Я пойду. Не хочу участвовать в этой постановке. Всего доброго.

― Арина, рельш полностью к твоим услугам.

Проигнорировав радостно встрепыхнувшееся сердце, кивнула Сталледу и, не глядя на белобрысую, поспешила уйти, слыша сухое:

― Впредь, Моник, не рекомендую лгать драконам.

― По-вашему, я лгала?!

Тяжкий вздох.

― Ты удостоилась чести попасть в тело нашей драконицы, а у дракониц, как и драконов, повышенная регенерация. Арина при всём желании не могла нанести тебе вред.

― Да, и что?! Меня просто бесит, что вы с Калипсо носитесь вокруг неё…

Дальше слушать не стала и просто ушла к себе. Однако была уверена: Драко её отбреет, и ещё как.

Ходила вокруг сверкающего белоснежными с золотой отделкой боками рельша, не находя в себе сил сесть за инструмент и проверить его. Сердце глухо трепыхалась в груди, отбивая ритм в ушных перепонках.

Вздохнув, любовно провела кончиками пальцев по клавишам. Такой же, как и мой. Случайно нажала на одну и ахнула: действительно, очень похоже. Кровь в венах побежала быстрее.

Сама не заметила, как села на кем-то заботливо придвинутый пуф и заиграла, будто в первый раз. Сначала «Сонату», затем другие знакомые мотивы, и душа плакала от счастья.

…На клавиши упали слезинки. Одна… вторая…

Внутри я рыдала взахлеб, выплескивая из себя всё скопившееся, все страхи, все переживания, скидывая сковавшие нутро оковы. В ушах трещала осыпающая промозглая стена отчуждения.

Сползла с пуфа, уткнувшись носом в пол, и зарыдала истерично, громко, с всхлипами. Меня нежно подняли на руки, судя по запаху, это был Драко, и понесли на постель, где заботливо закутали в одеяло и накрыли для верности крыльями.

― Спи, Катастрофа. Ты молодец.

Ночью со спины пристроился привычно второй дракон. А утром…

Из сна вырвал потрясенный, наполненный искренним возмущением вопль:

― ЧТО?! Как это всё понимать?!! Драко!!! Калипсо!!! Ах, ты, гадина!

Одеяло рывком стянули, а меня попытались дернуть за ногу, но тут с двух сторон взвились драконы. Задушенный вопль.

Протерев глаза, села на постели, с удивлением наблюдая занимательную картину.

Моник пригвоздили к стене магическими путами, из которых она пыталась выбраться, рычала и елозила поясницей, но самое непонятное и, пожалуй, жутковатое — её внешний вид.

Лицо недо-драконихи вытянулось, напоминая лошадиную морду, скулы заострились, во рту — приличный ряд острых зубов, глаза напрочь черные, без белка, и рычала она не хуже твари из ада. За спиной трепыхаются белые с черными подпалинами крылья. Эм.

Над ней нависал с сосредоточенным серьезным лицом Калипсо, Драко в полутрансформации напряженно за ним наблюдал, ожидая вердикта.

― Гм. Стесняюсь спросить, а что происходит? ― осторожно подползла к краю постели.

Гадина, среагировав на мой голос, активнее завозилась в путах, исторгая нечто шипящее и злобное, весьма похожее на проклятия.

Оба дракона и тут среагировали быстро, залепив клыкастый рот маг-кляпами, у тварюшки округлились глаза, а затем полыхнули таким огнем ненависти, что мне аж не по себе стало.

― Оно точно не вырвется?

― Точно, ― кивнул Лунгар, оборачиваясь к нам, причём смотрел он только на Сталледа, затем ему как-то по-особенному кивнул.

Драко опустил голову, прикрыл ресницы и выдохнул, будто весь груз многолетних камней измельчил в труху, предварительно с себя скинув.

Бросив на меня странный взгляд драконьих глаз, спеленал Моник, или кто она там теперь, своими веревко-лианами. Вот, кстати, за всё время даже не поинтересовалась насчет них. А затем дракон, открыв арку, утащил куда-то рычащую дракониху.

Проследив, как осыпаются искорками ошметки арки, перевела взгляд на Лунгара.

― И чево это было?

Калипсо усмехнулся и присел рядом со мной.

― Конец, где только начало, Арина, хотелось бы верить.

Недоуменно вскинула бровь, а затем, догадавшись, во все глаза уставилась на Лунгара.

― Это оно? Она — та душа черная, да?

― Да.

― Ошалеть. А где фейерверки там? Где героические битвы?

На меня скептически покосились.

― А тебе битв не хватило, так? Мало тебе было без дара остаться?

― Да разве это ж битвы? Так, гусеничные поползновения. А я, выходит, чистая душа?

― Верно.

― Черт, приятно.

Калипсо отпустил смешок.

― Только чёт я мало похожу на вашу королеву прародительницу.

― Чего ты хочешь? Столько лет прошло. Не лет, столетий. Сколько раз твоя душа успела переродиться, одним верховным известно.

Мы помолчали.

― И что теперь будет? Куда её Драко унес?

Меня наградили красноречивым: догадайся. Ну-у-у, тут один итог. Ой. Особенно когда вот так дворец трясет.

Схватившись за Калипсо, испуганно закрыла глаза. Потолок, чтоли, падает? А, нет, это мы с кроватью рухнули. Точнее, кровать — в подпол, а меня Лунгар успел отнести на другой конец комнаты. К счастью, всё прекратилось быстро.

Открыла один глаз.

― Всё?

― Всё.

― Он её, что, спалил на одре?

― Ты не хочешь этого знать, Арина.

― Сожрал?! Боги. Какой кошмар. Ну, приятного аппетита, чтоли. Не, ну, он бы сказал, я бы соли хоть дала.

Дракон затрясся, сразу не поняла, что от хохота, и тоже улыбнулась. Ошалеть. Так, выходит…

― Так проклятие снято?

― Время покажет, так быстро ничего не бывает.

― Ладно. А вот постель жаль.

― Не переживай. Новая будет.

Меня осторожно поставили на ноги и всмотрелись как-то уж… неоднозначно.

― Ты же не думаешь выкинуть какую-то глупость на радостях?

― А ты сильно против, да?

― Офигеть, если я тебе нравлюсь, Калипсо, но я по Драко Сталледу, если ты не он, ― виновато развела руками под очередной смешок.

Эпилог

Поздней-поздней ночью сидим с Драко в его спальне. Я здесь в первый раз, поэтому некоторое время осматривалась с большим любопытством.

Спальня чешуйчатой банки мне понравилась больше, чем своя. И синие тона, и, самое главное, — кровать размера кинг-сайз, ха…

Дракон с загадочным видом подливает мне глинтвейн, безалкогольный, если что. Сама варила под любопытные мордашки Саны и Линбет, правда, заметив, сколько специй я кладу, те, скривив рожицы, быстренько сбежали от греха подальше.

― Больше не холодно? ― спрашивает Драко и многозначительно косится на кровать, ту, которая сайз.

Улыбаюсь, впервые за столько дней, отчего Сталлед на мгновение замирает, тараня мой рот голодно, будто три надели не жрал.

― Нет. Больше не холодно. Это ведь хороший признак, да? Я вообще на редкость хорошо себя чувствую, будто бы возродилась.

― Да. Это очень хороший признак.

Потягивает горячий напиток, что приятно перекатывается на языке. Дракон, как ему кажется, неуловимо подползает поближе к моему бедру.

― Ну, а ты, Драко, чувствуешь в себе изменения?

― О, да, ― хрипловато, ― ещё как чувствую.

Видимо, особенно в одном месте, том, которое в штанах, ага. И меня, зараза, в дрожь шматает, внизу живота тянет томительно.

― Страшно представить, как отреагируют твои сородичи на глобальное «потепление», да и люди тоже.

― Ненависть ушла в землю, Арина, ― заботливо прядку волос отводит за ухо. ― Они смирятся и совсем уж обрадуются, когда станут рождаться новые дракончики.

― Кстати, об этом. Я тут в одной книге давеча прочла, что раньше, до всего… ну, ты понял… драконы успешно скрещивались с человеками. Ты не думал, что не только люди виноваты, а? Вдруг кому-то из ваших просто не понравилось, что стало слишком много полукровок?

Драко скривился.

― Было такое. Да. Но, видишь ли, потомство зачастую урождалось от таких союзов слабое, намного слабее, чем в чистокровной паре.

― Ха. Так это ещё более веский мотив.

― Возможно, ты права. Во всяком случае, мы уже истины не узнаем.

― Я к тому, чтобы ситуация не повторилась.

― Мы с Калипсо этого не допустим, ― сверкнул зрачками Сталлед и веревки свои распустил, подхватила одну, осторожно перекрутив в пальцах.

― А почему ты такой, Драко? Зачем эти веревки?

― У каждого дракона были свои изменения в трансформации. Моё такое. Вероятней всего, по причине моей связи с императорским родом, по нам отдача больше пошла, чем по другим.

― Это нечто вроде мутации?

― Нечто вроде того.

― Они теперь должны исчезнуть, так?

― Кто знает? Я давно к ним привык и научился управлять.

― А твои рисунки?

― В них вся история катастрофы, но я заметил, несколько начали увядать.

― Да? Покажи!

На меня покосились очень неоднозначно, а затем вновь прикипели к губам.

― Если я тебе их покажу, то буду обязан жениться.

― О, всё так интимно?

― Интимней некуда, ― наклонился к моему рту, прихватывая нижнюю губами, дыхание сперло. ― Ты выйдешь за меня замуж, Арина?

Мои глаза наверняка напоминали две плошки.

― Ты серьезно?

― Более чем, ― по губам эротишно скользнул язык.

― А как же слабое потомство?

― Переживу. Тем более, я сильно сомневаюсь, что с тобой у меня будет слабое потомство.

― Мне нужно подумать. Я девочка приличная… Ты куда?!

― Не стану мешать тебе думать. Завтра утром приду, чтобы ответ узнать, и послезавтра, а сейчас мне нужно в душ, а затем в небо… Ох, Арина?! ― это я просто напрыгнула на плечи дракона и прикусила его за кончик уха.

― Ну, нет. Я уже подумала, и я выйду за тебя, банка чешуйчатая.

Сама не поняла, как мы оказались на постели, куда делась одежда, только его горячие губы, ласковые ладони и кое-что более существенное, дарящее нереальные ощущения, а вместе с этим расцветала в наших душах весна.

…Только потому, что уснули под утро в крепких объятиях, уловили сквозь дрему громкий испуганно-возмущенный вопль, а второй — почти сразу же, радостный. Утром узнали, что вся нежить во дворце выродилась в людей. Даже вампир.

Последний был особенно несчастным и имел угрюмый вид. Зато, кажется, проклятие с этого мира наконец спало, и наступала новая эра, хотелось бы верить, мира и добра между драконами и людьми.

Влетев на летный выступ дворца старого друга, принял частичный оборот, мельком глянул на небо и с усмешкой покачал головой.

Прошла какая-то жалкая сотня лет, а глядишь ты, в небе черно от полноценных драконов, некоторые катали на спинах своих храбрых жен либо же ставили на крыло детишек.

Они и мечтать о таком не смели и, если бы не Арина, пара Сталледа, страшно представить теперь, на какое жалкое существование они были бы обречены.

― Дядя Калипсо? ― к нему бессовестно спикировали на плечи, обернувшись ребенком в полете. ― Дядя Калипсо! А мы вас не ждали, ― радостно заявил, по прикидкам Лунгара, седьмой ребенок Драко и его Катастрофы — малыш Рейзан.

К слову, дело поначалу удивительное, но все дети Сталледа рождались истинными драконами, в том числе девочки, каких у этой пары было не мало, а рождение первой и вовсе наконец навело окончательный порядок и покой в их мире.

Драконы с рождением Аруэль наконец получили свою надежду. Собственно, имя этой малышки с древнего так и переводилось – истинная надежда.

И уж совсем не желал вспоминать, омрачая радостные воспоминания, как драконы, да и люди чуть не линчевали отважную парочку, что самому Калипсо до рождения малышки пришлось прятать обоих в своей пещере, в которую без его на то желания чужим хода не было и нет.

Главное, теперь Сталледов как никогда уважают, почитают и пылинки сдувают, особенно с его Арины. И не мудрено, ведь через пару лет один за другим стали рождаться дракончики, да не простые, а от союза с людьми. Чистокровные и вовсе буквально через месяц после Аруэль завелись.

Отогнав тоскливую тяжесть, Калипсо поставил ребенка на ноги, пригладив растрепавшиеся волосики.

― Мама с папой дома?

― Где же им быть? ― усмехнулся малец и, обернувшись в дракона, взмыл в небо, подлетев под пузо старшей сестры.

Спустившись с винтовой лестницы, Калипсо, к своему удивлению, повстречал Сану, даже затормозил, удивленно проследив за торопящейся в сторону библиотеки девчонкой.

Что интересно, вся бывшая нежить получила долголетие не меньше, чем у драконов, когда об этом факте узнали, к Сталледу порывалось паломничество из охочих до бессмертия людей, но им пришлось обломаться, с исчезновением проклятия – его способность убивать тоже иссякла, теперь он простой маг жизни, насколько маг жизни может быть простым.

Но это лирика, взволновало Калипсо совсем не наличие во дворце живой Саны, вовсе нет, а вспыхнувший в груди странный жар. Он хотел было окликнуть Санару, как его окликнули самого.

― Калипсо? Ты как здесь? Тысячу лет тебя не видела! ― вокруг шеи обвились тонкие руки, наклоняя его к женскому лицу, сухие губы тронули щеку, но вот странность, — не его сердце, как было всегда.

Вместе с тем Арине он ласково улыбнулся.

― Ну, не тысячу лет… ― его взгляд скользнул ниже и возмущенно округлился. ― Арина! Ты снова беременна?! Твой дракон с тебя, что, вообще никогда не слазит?!

― Завидуешь, Лунгар? ― грозовой насмешливый голос, из-за поворота вышел сам старый друг. ― В гости пролетом?

― Угадал. Не возражаете?

― Конечно же, нет. Сейчас же прикажу подать обед. Присоединишься?

― Несомненно, ― и в первую очередь Лунгар согласился, чтобы ещё раз увидеть Сану и проверить свои ощущения.

…Поздним вечером Калипсо заглянул к заработавшемуся другу.

― Не возражаешь, если я у тебя какое-то время погощу?

На него глянули странно и усмехнулись.

― Конечно.

― Расскажешь потом?

― О, обязательно, ― хищный оскал.

…Разлегшись на чужой постели, Калипсо прижимал к носу подушку, хранящую женский очешуительный аромат.

Он усмехался: как раньше не понял? Не осознал? Не видел дальше своего носа? Зато теперь он понимал, отчего его последние года тянуло во дворец Сталледа, он думал — душевная рана по иномирянке не затянулась, а оказалось всё так просто и одновременно тяжелее.

Дверь тихонько распахнулась, и в комнату скользнула Санара.

Устало привалившись к полотну, девушка закрыла глаза и откинулась затылком, резинка ослабла, распустив по плечам блестящее русое богатство, он невольно ею любовался, глядя из сумрака спальни.

Выдохнув, Сана покачала головой, обозвав себя мечтательной идиоткой, и, повернувшись, остолбенела, уставившись на него во все глаза, даже потерла их и отпрянула.

― Господин? Что вы здесь делаете?

Калипсо присел, подтянув к животу длинную ногу, оперся на колено.

― А на что похоже?

― М-м-м, играем в шарады?

― А ты хочешь поиграть?

― Честно говоря, не очень, устала, знаете ли. Сейчас я человек, ― последнее буркнула мрачно. ― Так… что вы здесь забыли?

― Да, вот, кое-что забыл, ― вальяжно ступил босыми ступнями на плитку и плавно направился к сглотнувшей девушке. ― Точнее, кое-кого.

― Совсем вас не понимаю.

― Тебя.

― Что?

― Совсем тебя не понимаю.

― Господин, у вас, что, жар? ― прохладная ладошка опустилась на его лоб.

― Возможно, ― пригвоздил Сану руками к двери. ― Я тут кое-что понял… Ха… Как же тебе объяснить… Драконы раньше могли чуять наиболее подходящую для себя самочку, конечно, в век проклятия это умение было утрачено. Но теперь проклятие спало, и я почуял тебя, Сана-а-а-а…

― Меня?!

― Что тебя так удивляет? Или я не нравлюсь тебе? ― приподнял женский подбородок, заглядывая в недоверчивые глаза.

― Нравитесь, и довольно давно, но дело такое, что я вам не верю. Как-то это всё спонтанно и неожиданно.

― Понимаю. Но, видишь ли, я слишком стар, чтобы тянуть. Придется мне тебя обстоятельно убеждать.

― Как это?

― Долго и со вкусом, ― коснулся недоверчивых губ. ― Как насчет первого свидания, скажем, в небесной ресторации?

― Лучше куда-нибудь более приземленно.

― Пикник в Сталледском саду?

Сана искренне ему улыбнулась, и Калипсо подумал: это похоже на успех. Впрочем, он не обманывался, заслужить полное доверие этой девушки будет, ой, как непросто, но трудностей Лунгар не боялся.

А уж какой стоял восторженный писк на весь дворец, когда Арина узнала, к кому решил подкатить куриных оракул. Бедняга даже от радости чуть раньше времени не родила.

…Забегая вперед: Калипсо примерно спустя год тщательных ухаживаний удалось заслужить доверие Санары, а через два у пары родилась чудесная девочка с красно-серебряными волосиками.