Под землей основание многоэтажного дома грызли симпатичные жуки. От этого звука Валерия проснулась. Ухо, щека и половина лица вместе с остальным телом лежали на десятом этаже панельки, на плиточном полу небольшой кухни, совмещенной с гостиной. В одних трусах, под большим высоким голубым обеденным столом. Она спала, слышала жуков и ощущала прохладный пол. Неужели наконец навык работы в режиме многозадачности применяется и в жизни?

Справа, за стеной — шарканье соседской девочки, далее галоп ее сестры, звук закрывания двери и спокойные громкие шаги их матери. Она слышала их так четко, будто они все шли по ее бедру вниз к щиколотке, ну или не было никакой стены, разделяющей их. А значит, они могли слышать все, что происходило тут вчера и позавчера. Значит, скоро они могут громко постучать в дверь и недовольно попросить ее быть потише. Кошмар.

Валерия открыла глаза. Посмотрела слева направо и чуть вверх — везде осколки толстого стекла и несколько горлышек от бутылок. Рядом лежал телефон с почти полностью разбитым экраном и размазанным следом от тонального крема. Ткнув пальцем в кнопочку, она увидела время: 07:25. Крошки стекла от телефона прилипли к подушечке пальца. Валерия оперлась на локоть, встала, ударилась затылком о столешницу — очень больно, она захныкала, жалея себя. Теперь, согнувшись, выбралась, прыгая на одной ноге (вторая сильно затекла).

Осмотрелась. Прислушалась. Пока только естественные звуки: кран чуть подтекает, гудит холодильник, за окном шумят машины и поют птицы.

Она допрыгала до шкафа, щели которого были заклеены белой лентой строительного скотча. Наспех сняла полосы, открыла дверцу, там идеально лежали две выглаженные рубашки jg просто белая и белая с кружевным воротником. Сложный выбор. Пожалуй, сегодня она наденет белую с кружевным воротником.

Стоя в рубашке и цветных трусах, Валерия пригладила руками растрепанные волосы средней длины. Открыла ящичек стола, достала пакет с красным логотипом магазина одежды, в котором купила эту рубашку. В пакет был завернут ноутбук, она аккуратно его вынула, легким движением сбросила соринки со стола и положила ноутбук на поверхность. Пакет аккуратно сложила пополам и еще раз пополам и убрала обратно в ящик. Уселась за стол и зашла на голубенькую страницу рабочей crm-системы.

На экране показалась надпись: «Валерия, добро пожаловать в домашний офис!».

Выскочил красный восклицательный знак, Валерия на него нажала и увидела надпись: «Валерия, вы вышли на смену на 15 минут позже. На испытательном сроке допустимо два опоздания, это у вас уже второе, ой-ой-ой!(».

Валерия закрыла лицо руками. Мало того что не успеет подмести пол перед началом рабочего дня, так еще и опоздала. Опять. Но не время унывать, время работать!

«У вас 15 новых обращений. Напоминаем, на обработку каждого дается 4 минуты. В день нужно обработать 77 обращений. Вы готовы?» Да.

Валерия успела бросить взгляд на плиточную стену над раковиной, где застыли следы зеленой крови — густая тягучая жидкость. Надо в перерыве замочить грязь, чтобы потом смыть одним движением губки.

Итак, первое обращение.

«Здравствуйте! Что у вас происходит в магазине? Заказывала коричневые яйца, положили белые. Белые яйца дороже, я вашему магазину должна 7 рублей теперь. Разберитесь, пожалуйста, что происходит. Спасибо. Город Воронеж».

Ошибка сборщиков? Или она сама ткнула не в тот товар, а теперь пытается обмануть нас? Выехать на лояльности компании по отношению к клиентам? Так, сейчас посмотрим ее рейтинг. Хороший. Бриллиантовая лига. Значит, вина наша. Ну что же за бред, как сборщики могли положить не те яйца? Для начала посмотрим на сайте этот товар из ее заказа, вдруг там есть какие-то примечания по поводу цвета. Или просто уточним, что артикул выбран неверный. Ситуация требует внимательного изучения!

Из раковины донесся монотонный слабый звук, похожий то на посвистывание, то на шипение. Так быстро? Сколько прошло времени с последнего появления Зеленого? Валерия сжала руки в кулаки и вернулась к работе.

Ага! Ошибка. На сайте указано, что эти яйца от кур свободного выгула С1, и у карточки товара несколько фото. На первом — белые яйца, на втором — коричневые. А в тексте описания товара не сказано, что яйца могут быть или белые, или коричневые. Нужно написать старшему менеджеру Ирине.

Звук из раковины становился все громче.

Валерия посмотрела на солнце, на кучу листвы во дворе школы напротив дома. «Я хочу быть здесь, среди людей», — подумала она.

Из раковины появилось зеленое щупальце.

Сообщение от клиентки: «Хотелось бы коричневые яйца, в них меньше холестерина. Но если это сложно, пусть остаются».

И сразу сообщение от другого клиента, то есть уже шестнадцатое необработанное обращение: «здравствуйте! в роллы уже третий раз не кладут палочки(».

Подождите, дорогой, у нас еще предыдущие не разобраны.

Из раковины показалось еще одно щупальце, за ним еще одно. Разной длины, они вытягивались, направляя присоски в сторону Валерии.

Валерия босыми ногами встала на битое стекло. Из нижнего ящика тумбочки достала маленькую стеклянную бутылочку гранатового сока прямого отжима, открыла, зажав ее между бедер. Сделала несколько глотков. На последнем чуть помедлила, зажала рот рукой. Заставила себя проглотить, морщась. По телу растекались витамины, уверенность и готовность к схватке. Крышечку от сока она бросила точно в одну из присосок щупальца — Зеленый завизжал, скрутился и исчез. Саму бутылку Валерия швырнула в самое толстое щупальце, но то ловко отбросило ее, как теннисный мячик, в сторону Валерии — она еле успела увернуться. Бутылка разбилась о стену, добавив в кухню еще стекла.

Валерия одной рукой набрала менеджеру Ирине: «Товар С1 яйца от кур свободного выгула — там фотографии в карточке товара белые и коричневые, мы запутали покупателя!»

Зеленый вылез и направил щупальца в сторону Валерии. Несколько раз ей пришлось уворачиваться от щупалец, перекатываясь через стол. Затем подъем на ноги одним прыжком, а после выпад и с размаху удар по плотной коже. Потом еще серия ударов.

Зеленая жидкость брызнула на белые стены. Сальто назад, и Валерия увернулась еще от одного удара. Вступать в схватку без разогрева означало, что завтра все тело будет ныть и она скорее всего весь день пролежит в кровати с ноутбуком. Кроватный офис. Удобно.

Если ее не уволят. Пока Зеленый затих, Валерия подскочила к экрану и проверила ответ менеджера: «Лер, смотри, тут ответственность на покупателе, что он или она не посмотрела фоточки. Мы тут ни при чем. Мы в тексте описания товара вообще не обязаны указывать цвет. Это же яйца, они бывают не только белые».

Она это серьезно? Разве не в наших интересах предоставить клиенту максимально подробную информацию о товаре? Что, сложно, что ли, в текст добавить про разные цвета, жесть. Не очень-то похоже на клиентоориентированный подход. Но пока испытательный срок, лучше со всем соглашаться и не настаивать на своем. Да и менеджер ведь действует исходя из прописанных скриптов, ее вины тут вообще нет. Но когда Валерия станет менеджером, месяцев через семь-восемь, она будет давать своим подчиненным в подобной ситуации другое решение. Даже если ради этого придется заставить переписать карточку товара.

Зеленый медленно затаскивал свои щупальца обратно в слив раковины. Ему было больно, неприятно, и самооценка пострадала даже больше, чем части тела. Когда последнее щупальце почти исчезло, Валерия схватила его и шепнула Зеленому прямо в присоску:

— Скажи ей, что я не вернусь. Это теперь моя жизнь, и я буду жить как хочу.

Зеленый не разделял ее чувств, но в его задание это и не входило. Он аккуратно высвободил щупальце из рук Валерии и исчез. Сколько же зеленой слизи на стенах и мебели! На уборку уйдет часа три-четыре. После работы сил на это вообще не будет.

Валерия села перед ноутбуком. Через полчаса созвон с менеджером по поводу ее пунктуальности. Надо придумать что-то убедительное. Например, что отключали интернет на внеплановую проверку.

Валерия ответила клиентке: «Здравствуйте! Сейчас долго с коллегами проводили анализ этой ситуации и пришли к выводу, что ошибки в сборке не было, так как по данному наименованию „Яйцо куриное от кур свободного выгула (С1)“ могут привезти яйца разного цвета, если нет информации в комментариях от покупателя. В будущем, чтобы избежать подобных ситуаций, пожалуйста, пропишите в комментариях для сборки, что вам необходимы именно коричневые яйца, и мы прислушаемся к вашим пожеланиям».

Покупательница ответила: «Без проблем».

Валерия с облегчением выдохнула. На экране появился цветочек, она ткнула на него и прочитала сообщение: «Валерия, вы закрыли одно обращение. Ура!»

Какая она молодец, что закрыла обращение.

Взглянув в окно, она увидела, как из школы напротив дома выходит толпа учеников и учениц, — уроки закончились, и дети счастливые идут по домам. Один мальчик лет десяти и его подруга лет двенадцати с разбега прыгнули в кучу листвы. Валерия широко улыбнулась.

Она зашла в чатик тех, кто на испытательном сроке, и написала: «Приветы! Может, вечером в баре посидим?» Сразу посыпались ответы: «Да, можно», «Могу», «Не смогу сегодня», «А может, завтра?», «Не уверена», «Кайф, а где?»

Она немного размяла предплечья подушечками пальцев, сделала несколько вращений плечами назад и вперед, потом головой — сначала три по часовой стрелке, затем три против часовой, постояла в планке, досчитав до ста, и сто раз отжалась. Нужно быть в форме, быть готовой к схватке. Ей хотелось спать. Цвет лица был несвежий, она подумала, что хочет откладывать на увлажнитель воздуха. Закончив упражнения, она вернулась к ноутбуку и долго работала, ни на что не отвлекаясь.

Вечером после рабочей смены она перешла в гостиную, сняла одежду и долго рассматривала себя в зеркало. Сначала издалека, все тело целиком, затем вблизи. Ей нравилась ее форма: две ноги, две руки, живот, ягодицы, две свисающие груди с торчащими сосками, шея, голова, уши, глаза, губы, нос, волосяной покров. Подсеять пальцев на ногах и на руках. Она несколько раз покружилась, чтобы посмотреть на себя и спереди, и сзади. На щиколотках еще виднелась оранжевая щетинка и тонкий слой хитина — высокие носки отлично спрячут их.

Сегодня она наденет красивую длинную юбку с рваным подолом. Она достала сумочку, которая стояла в очень высоком книжном шкафу. Книг в нем не было, пустые полки покрылись тонким слоем пыли. Из сумочки Валерия вынула карандаш для глаз и нарисовала черные стрелки. Если бы не приближение Зеленого, она бы сделала все по правилам. Сначала нанесла бы налицо сыворотку, затем подушечками пальцев распределила бы бежевую основу под макияж, тональный крем, консилер вокруг глаз, пудру, жидкие розовые румяна, жидкие тени для век кремового оттенка, чтобы выделить глаза, карандашом для бровей подчеркнула бы изогнутую линию, предварительно расчесав щеточкой, потом нанесла бы тушь какого-нибудь интересного цвета — например, ядовито-розового или оранжевого, можно, в принципе, и темно-синего, но яркие цвета поднимали ей настроение гораздо больше. Разумеется, кроме зеленого, этот цвет вызывал у Валерии тревогу.

Но в спешке она только подвела глаза и подкрасила ресницы ярко-розовой тушью. Немного бальзама для губ с витамином В.

Ранняя осень выдалась очень теплой, глобальное потепление как-никак. Тридцать пять градусов, для их региона это нетипично, кое-где уже опала листва, а Валерия в хлопковой юбке ниже колена и в футболке. Валерия прочитала, что оголять грудь и подставлять ее под прямые солнечные лучи вредно и женщинам после двадцати лучше ее прятать. С первой зарплаты она обязательно купит витамины и удобные кроссовки, в которых стопа чувствует себя хорошо. Состояние стоп напрямую влияет на позвоночник, поясницу. И воды сегодня Валерия выпила недостаточно. Она увидела аптеку и поднялась по ступенькам.

В небольшой аптеке на полную работал кондиционер. За прилавком стояла женщина лет сорока пяти. Она пыталась убить муху. Встав на стул и взяв в руки потертую тетрадь для записей, прицелилась в насекомое. Несколько ударов по стене, муха увернулась. Валерия увидела эту сцену и крикнула:

— Прекратите! — Она вырвала у женщины из рук тетрадь. — Прекратите, ей же страшно!

Женщина успела удержать равновесие.

Валерия извинилась, положила тетрадь на прилавок и, открыв настежь входную дверь, дождалась, пока муха вылетит на улицу. Затем вернулась к прилавку и купила бутылку негазированной воды из природных источников. Все это происходило в тишине, так как сотрудница аптеки была напугана.

Валерия сказала:

— Спасибо, до свидания, хорошего вечера!

Марина Сергеевна просыпается в шесть утра без будильника. Глаза открываются сами собой, из сна она выходит быстро, не запоминая события. Быстро умывается прохладной водой, один раз промокает лицо вафельным полотенцем. Чистит зубы короткими резкими движениями. Расчесывает волосы мягкой щеткой, стараясь не смотреть на свое лицо в зеркало — оно никогда ей особенно не нравилось, а тратить силы на то, чтобы грустить по этому поводу, не хочется.

Спортивный лифчик под тон кожи, удобная хлопковая темно-серая футболка и черные джинсы на резинке, чтобы ничего не давило. Черный кардиган почти до пола, без пуговиц, связанный крючком на заказ, делает ее образ деловитым, так же как дорогие простые черные балетки и маленькая сумочка локального бренда из экокожи. Сумку они с дочкой выбрали вместе, когда еще не случилось то, что случилось.

Далее по расписанию кормление малышей. Крошечек. В отдельной комнате, куда можно попасть только по паролю — дата рождения ее племянницы, сложенная с датой открытия «Кру». Толстая дверь открывается подобно холодильнику, оттуда исходит еле различимый в полной тишине шорох, будто где-то вдалеке ветер задевает мишуру. В маленьких стеклянных ванночках купаются насекомые — синие прозрачные крылышки (слишком короткие для полета), золотое тельце, оранжевая щетина на лапках. Нечто среднее между гусеницей и сверчком.

— Ну как спалось?

Никто ей не отвечает, но знакомый властный голос они узнают и просыпаются, выходят на сухую часть ванночек и отряхивают крылышки. Марина Сергеевна бросает взгляд на большую ванну в дальнем углу. Она пустая и единственная не подсвечивается лампой. Судя по размеру, в нее мог бы поместиться человек. Марина Сергеевна спешит отвлечь себя от грустных мыслей.

Все стеклянные емкости — домики насекомых соединяются стеклянными длинными коридорами-нитями, они ведут к теплой липкой массе, в которую можно впиться лапками и под воздействием прямых лучей лампы отложить блестящую икру-пыльцу, которая на вид как сахарная пудра, только фиолетовая.

Всего в комнате около тридцати насекомых, к каждому Марина Сергеевна обращается по имени. Она, надев перчатки, меняет длинную лампу над одним из домиков, свет снова загорается, житель домика просыпается. Вовремя успела! Марина Сергеевна сверяет показатели температуры и силу вентиляции, вносит все в таблицу, ставит подпись, хотя никто, кроме нее, доступа в помещение не имеет и все таблицы заполняет она одна.

Далее Марина Сергеевна берет швабру и проходится по полу несколько раз. После выставляет швабру за дверь. Тонким пинцетом собирает икру-пыльцу, кладет немного на чашку Петри, поливает заранее приготовленным и настоявшимся за несколько суток голубым раствором. Цвет икры-пыльцы с фиолетового меняется на белый, который переливается на свету. Проба удалась, этот материал можно забирать на реализацию.

Марина Сергеевна делает записи в толстую тетрадь — никакой цифровизации из-за риска утечки данных. Она собирает белый материал в небольшой контейнер, заворачивает его в герметичный пакет, устанавливает на пакете датчик регулировки температуры и кладет в свою красивую сумочку. Что-то дописывает в тетрадь, последний лист! Нужно закупить еще тетрадей — как быстро летит время!

— Ну все, я побежала!

Она недолго стоит и смотрит на процессы, которые происходят здесь и сейчас при ней, благодаря ей. Она обожает чувство контроля, удовлетворения от четко налаженных процессов, ей нравятся гладкие чистые поверхности всех резервуаров и ванночек. Если бы можно было позвать художника и запечатлеть это, получился бы шедевр.

Эта комната — единственное место в мире, где Марина Сергеевна чувствует себя счастливой. Ковырялась бы тут полдня. Но надо уже идти.

В соседней комнате света нет, едва можно различить силуэты огромных зеленых щупалец, которые, как ползучий сорняк, заполнили собой все помещение. Через вентиляционные отверстия они могут проникать куда захотят, их длине нет предела.

— Она что-нибудь мне передала?

Кончики щупалец поменяли цвет с зеленого на синий — по этому признаку Марина Сергеевна понимает, что Валерия домой не вернется.

— Принято, отдыхай.

Далее подъем на второй этаж, где помещение выглядит как обычная квартира: гостиная, маленькая тесная кухня, совмещенный санузел. Косметический ремонт своими руками. Такую квартиру легко встретить на сайте посуточной аренды. Все здесь непримечательное, стандартное, не за что зацепиться взглядом.

В коридоре в удобном массажном кресле спит охранник. Георгий Петрович — человек приличный, опрятный, пунктуальный. Никогда не позволяет себе фамильярности. Золото, а не Георгий Петрович. Спать ему разрешается, так как спит он чутко. Услышав шаги начальницы, он спокойно открывает глаза и застегивает две верхние пуговицы рубашки, идет умыть лицо и шею в небольшой раковине, расположенной прямо рядом с ним в коридоре.

— Доброе утро, Георгий Петрович!

— Доброе утро, Марина Сергеевна! Минутка есть?

Марина Сергеевна нажимает кнопку «вкл» у кофемашины и смотрит в блокноте, лежащем на столе, свое расписание.

— Да, есть.

— Вот присмотрел несколько вариантов бронированного стекла на машину, смету на почту скинул, как посмотрите, скажите, я знаю, где сейчас взять с хорошей скидкой.

— Посмотрю, посмотрю.

Она включила телефон, и он выдал ей воспоминание двухлетней давности. Они с Валерией в парке едят мороженое. Валерия выпросила разрешение покрасить временной краской несколько прядей в фиолетовый. Они только после салона красоты, еще ни разу за день не поссорились.

Марина Сергеевна заставляет свой указательный палец двинуть вправо по экрану, и воспоминание исчезает, вместе с ним и грусть. Она изучает смету.

07:30.

В кондитерскую Марина Сергеевна заходит только после того, как Георгий Петрович переговорит с начальником охранной смены и убедится, что все в порядке. Далее он сам, никому не доверяя, открывает дверцу машины с тонированными стеклами, и Марина Сергеевна проходит в сторону «Кру».

Дверь уже держит начальник охранной смены и сразу за ними ее захлопывает. До открытия кондитерской остается три часа.

Через тридцать минут подойдут сотрудницы смены. Со всеми подписывается контракт о неразглашении. На самом деле к секретному ингредиенту никто из них доступа не имеет, но перестраховаться нелишнее, и запугать всех тоже, по мнению Марины Сергеевны и по стратегии Георгия Петровича. Пробовать продукцию также запрещено. На выходе после смены всех обыскивают.

Но это мелочи! Зато регулярно устраивают тимбилдинги, совместные походы в спа за счет работодателя, на праздники дарят приятные подарочки — чаще всего кремы для рук или омолаживающие тканевые маски, чтобы радовать покупателей свежими лицами. Оплачиваемый отпуск, премии два раза в год, хороший процент с продаж. За опоздания не ругают. Строгих требований нет.

Марина Сергеевна четко понимает, что ее круассаны будут покупать даже при отсутствии качественных услуг — все дело во вкусе, в неповторимых ощущениях. Но все же стоит соблюдать какие-то рамки приличия и проще уже вырастить свою команду преданных сотрудниц, чтобы не обучать каждый раз новых.

Если бы только у нее на все хватало рук и можно было размножить себя (этот эксперимент не удался), она бы все делала самостоятельно. А так приходится нанимать, обучать, взращивать коллег. Тяжело признавать, но без них она бы не справилась. Да и весело иногда с девчонками. Приходят, шушукаются о своем. Трудно представить кондитерскую «Кру-Кру» без них.

А если серьезно, то, во-первых, бухгалтерия, во-вторых, витрины, отправка в печь, мытье полов и столов — помещение небольшое, тринадцать столиков, но поток такой огромный, что в общей сложности сотрудницы за день дважды сменяют друг друга, чтобы у первой смены была возможность расслабить распухшие от беготни ноги и помолчать. Работают четыре кассы, пять уборщиц, три кондитера, бухгалтер, менеджер зала.

Марина Сергеевна проводила собеседования, давала взятки, управляла службой безопасности, улаживала конфликты. Разнимала драки между посетителями в очереди. И конечно, как она это называла, «полностью вела вип-клиентов» — ими обычно были те, кто попадал в «Кру» в момент отчаяния и искал комплексной поддержки и заботы. За дополнительную плату Марина Сергеевна предоставляла им тренажерный зал, миниотель, скидки.

Больше всего она любила придумывать всевозможные акции: конкурс на лучший отзыв — за него можно получить первое место в очереди; конкурс на лучший отзыв, второе место — пятипроцентная скидка; при покупке десяти круассанов за неделю одиннадцатый в подарок.

Конечно, никто круассанами их не называл, разве что новички. Для уже зависимых это были кру, для сотрудниц это были кру, для службы охраны тоже.

Сегодня у заведения важная дата — два года с момента открытия в самом центре делового квартала их города-миллионника. В честь этого акция «1+1=3», фотозона с большим круассаном на входе, его привезут через двадцать пять минут, еще вчера начистили все приборы и посуду, купили новые салфетки и расставили свежие цветы от дружественной компании флористов. Знакомый диджей ближе к вечеру сыграет расслабляющий сет, Марина Сергеевна произнесет речь в микрофон. И конечно, после закрытия вся команда дружно отправится в городской бассейн с подогревом под открытым небом пить шампанское.

В кондитерскую заходит молодой человек, у него в руках чехол для одежды с фирменным логотипом сервиса химчистки. Его обыскивают, просят пройти через рамку, Марина Сергеевна забирает чехол — там юбка в пол и блуза, все для праздника, фотосессии с командой. Курьер уходит. Георгий Петрович шепчет на ухо Марине Сергеевне:

— Вчера она купила билеты на поезд в один конец. Забронировала квартиру на неделю, видимо, пока будет искать другие варианты на долгий срок.

Марина Сергеевна строго смотрит на него и говорит, что ей сейчас вообще не до этого.

Мужчина опускает взгляд, еле заметно краснеет, он больше всего в жизни не выносит свои собственные ошибки, заминки, просчеты.

Марина Сергеевна идет в подсобку и вешает все аккуратно на дверцу шкафа. Закрывает рот рукой, вторую кладет на живот. Выпускает короткий вой в ладонь. Сегодня ее день, день ее крошек, всего, о чем она только могла мечтать, и никакие грустные мысли в голову не пролезут.

Валерия взяла себе лимонад «малина-базилик» со льдом и села за барной стойкой. Внимательно рассматривала всех, старалась запомнить понравившиеся образы, чтобы потом по возможности повторить. Казалось, каждый мужчина и каждая женщина в этом баре знают друг друга не первый год, — почти все они были со своей компанией и понимали, как непринужденно сидеть на стуле, держать бокал, громко и уместно смеяться и какая сторона лица лучше выйдет на фото. Здесь все были такие красивые и модные, как будто из социальной сети с картинками, которую она любила часами изучать. В широких джинсах, объемных худи нюдовых оттенков или футболках с иероглифами, аксессуарами из бисера, с вязанными крючком или сшитыми из нескольких лоскутков ткани сумочками, пухлыми стикерами на чехлах телефонов с надписями, или цветочками, или голубями, или сердечками.

Валерии особенно понравились брови женщины, которая сидела напротив нее в другом конце зала, — уложенные волосок к волоску, видимо с помощью какого-то геля, и оттого не густые, а скорее широкие и аккуратно расчесанные. На каждом пальце у женщины были тонкие серебряные кольца, в ушах по несколько маленьких сережек-гвоздиков и пирсинг в обеих ноздрях. А что, если тоже проколоть нос?

Сможет ли Зеленый выследить ее и пролет через раковину, куда только что бармен вылил воду из шейкера?

Где все? Никого, кроме нее, нет. Бесит.

«А где все?» — написала Валерия в чат.

Ответила коллега по имени Анечка: «блииин чето заработалась, не успею к вам ребят».

Вторая написала: «+».

Такой же плюс от другого коллеги.

В чате было шесть человек из их города, включая Валерию, трое не смогли, значит, еще двое, возможно, придут.

— Привет!

Валерия подняла глаза и увидела парня лет двадцати в гавайской рубашке с короткими рукавами, широких винтажных джинсах и вязаной шапочке.

— Я Эдик. — Он протянул руку, на ней был браслет из бисера.

Она пожала ему руку в ответ и вспомнила, что забыла надеть часы.

— Я Валерия.

— Давай за столик пересядем? Не думаю, что кто еще придет.

«Почему он сказал „кто еще придет“, а не „кто-то еще придет“?» — думала она, пока они пересаживались.

Он много улыбался, активно жестикулировал во время разговора. Может, какое пиво хочешь? Хочется какой сериал на выходных посмотреть. Без «нибудь». Разве так говорят? Валерии нравилось молчать, не нравилось думать о раковине, не нравилось, что она не смотрела никакие сериалы, о которых он говорил. Я возьму еще пива. А ты не пьешь? Не пью. Ей понравилось, что он не стал расспрашивать почему. Она сходила за еще одним напитком. И пока шла от стойки к столу, поняла, что никогда раньше вот так не общалась с приятными парнями / мужчинами. Конечно, это нельзя назвать свиданием, ведь они коллеги. Она смотрела на его затылок и понимала, что ей хочется больше узнать о нем, что ей приятен его голос. У него в районе уха была родинка в форме жука. Или просто пятно?

Она села за столик менее уверенная в себе, чуть смущенная, то есть уже не как просто коллега, а как коллега, которая хочет понравиться. Она попросила его рассказать, почему он выбрал именно эту работу.

Эдик после школы решил год готовиться к экзаменам, чтобы поехать поступать в столичный вуз. Параллельно пошел волонтерить в благотворительный фонд, который поддерживает людей с ментальными особенностями, и в итоге уже три года работает там координатором волонтеров. Поступать он планирует, но уже не в столицу, а в местный университет, возможно на социологию, но еще пока думает. Ему интересна сфера образования и коммуникаций. Он чувствует, что у него наступает выгорание от работы, да и все так подорожало, что хочется больше получать, не жить от зарплаты до зарплаты. Поэтому он и взял эту подработку в службе поддержки местного магазина доставки продуктов. Работа ему совсем не нравится, но зарплата выше, чем в фонде. Он спросил, как она нашла эту работу и учится ли где-то.

Валерия постаралась ответить максимально честно, но без подробностей.

Хотела съехать от мамы, нужна была работа, сначала устроилась в кол-центр в ресторане, но устала говорить по телефону и параллельно отвечать в мессенджерах на запросы клиентов, а еще там пьяные мужчины часто смотрят на ноги и грудь и хочется им врезать. Решила пока пойти в поддержку, где все же в основном вопросы разруливаются по переписке, а не по телефону.

— У тебя есть хобби? — спросил Эдик. Он слушал с интересом, забыв про пиво, стакан стоял рядом с ним почти полный.

— Мне нравятся боевые искусства. Я занимаюсь капоэйрой, карате, тайцзи. А тебе нравится спорт?

Он сказал, что иногда ходит в бассейн, так как это полезно для спины и дает возможность отвлечься от рабочих вопросов, поднять настроение.

— Какой сериал посоветуешь посмотреть? — спросила она, потому что из кучи сериалов было интересно посмотреть что-то, что рекомендует такой приятный собеседник. Валерия обычно смотрела всякие лайфстайл-блоги, чтобы понять, как живут люди. Например, ее любимые блогеры — молодая пара — ходили в супермаркет и делали обзоры на разные продукты. Часовые видео про закупки очень помогали Валерии в самостоятельной жизни.

— Секунду! — Эдик нашел в телефоне название и постер сериала. — Знаешь этого актера?

— Нет.

— Я его обожаю, он похож на моего кота.

Он попросил ее на своем телефоне найти изображение актера из сериала, а на своем экране открыл фото кота. Они оба положили смартфоны на стол, он придвинул экраны поближе друг к другу. На одном неприятно улыбается мужчина, на другом кот лежит на спине, мило согнув лапки.

— Ну видишь? Одно лицо.

Валерия засмеялась.

— А что смешного, я не прав, что ли? В общем, посмотри этот сериал, думаю, тебе понравится.

— Почему ты так любишь этот город? Я вот завтра уезжаю.

— У тебя есть еще полчаса? Покажу тебе кое-что.

Они вышли из бара, на улице все еще было светло. Валерия бросила взгляд влево, чувствуя, что вот они в центре и там совсем недалеко бизнес-квартал, где сейчас празднуют день рождения «Кру». Она могла бы быть среди гостей, нарезать торт, фотографироваться с командой и мамой.

Эдик шагал чуть впереди, они прошли на задний двор за баром, потом через железные заборы, которые были неотъемлемой частью ландшафта их города с бесконечными маленькими стройками, уродливыми зданиями, сделанными на скорую руку, лишь бы их побыстрее открыть и что-нибудь там продавать — чай, кофе, резину, запчасти, лекарства, беляши, колготки, парфюмерию, маникюрные услуги, парикмахерские услуги, свежую рыбу. Их город — это маленькие торговые центры с крупными названиями: «Фестиваль», «Алмаз», «Топаз», «Каскад», «Миллениум», «Континент», «Мега». Одна-единственная улица, которая по сути и была историческим центром, — Любинский проспект — названа в честь жены губернатора города Любови Федоровны, которую все ласково называли Любочка. Она была на тридцать лет моложе мужа, приехала вслед за ним в город из столицы, заболела чахоткой и вскоре умерла. Изображавшая ее, увядающую худую женщину с кудрявыми волосами, в платье, сидящую на скамейке с книгой в руках, серая фигура из нержавеющей стали скорее пугала, чем вызывала интерес. Хотя Валерия радовалась, что не все памятники в их городе посвящены мужчинам.

Валерия заглянула Любочке в глаза, проходя мимо. Любочка как будто тоже посмотрела на нее в ответ.

Валерия с Эдиком зашли во двор. Во дворе между заборами была железная черная дверь, рядом служебный вход суши-ресторана и много мусорных баков. Слева от них черная дверь. Эдик открыл ее своим ключом.

Маленькое помещение, которое от силы вмещало человек семь стоя, оказалось галереей современного искусства, которую открыли друзья и подруги Эдика. Он помогал им с ремонтом и монтажом выставки.

— Вот хорошее. Мне нравится эта работа.

На ткани было вышито разноцветными яркими нитями лицо и тело женщины. Тело все в складочках, жировых отложениях, растяжках, лицо — с красивыми фиолетовыми губами и разными непропорциональными глазами.

Валерия почувствовала ревность к этой женщине. Внизу на этикетке была подпись «Карина Перова». Валерия погрустнела, наверное, эта Карина его девушка или бывшая, по которой он до сих пор плачет ночами. Но Эдик сказал, что художница — его старшая двоюродная сестра, они все детство провели вместе, это ее автопортрет. Сестра тоже до сих пор живет в этом городе — ведет занятия по йоге, занимается коллажами с детьми и вот своим творчеством тоже пытается зарабатывать, иногда ее работы даже берут на выставки в столицу. Рядом с картиной лежали большие наушники и коробки с лоскутами ткани, клубками ниток и иголками — в часы работы галереи можно прийти на выставку, включить музыку и вышивать себе на память женщину, мужчину, сказочное существо или что-то абстрактное.

— Хочешь попробовать?

Валерия посмотрела время на экране телефона. Она очень хочет остаться, послушать музыку и еще поговорить с Эдиком. Но скоро начнется превращение.

— Мне через полчаса надо уходить.

— Можно включу тебе одну песню, которая у меня целый день сегодня в голове?

— Она же не на тридцать минут?

Он улыбнулся и протянул ей большие наушники. Включил трек «Краснознаменной дивизии» «Дорога из желтого кирпича». Пока она слушала, он стоял рядом и подпевал, потому что из наушников все прекрасно было слышно. Она смотрела, как его губы двигаются вместе с текстом песни, как он хмурится и зажмуривается на припеве, как кивает. Она тоже кивала и немного покачивалась вперед-назад. Музыка ей нравилась, хотя обычно она слушала треки без слов, что-то электронное и монотонное, но эта песня почему-то впечатлила ее.

После второго припева они оба стали дергать кистями рук, вдавливать ступни в пол, чтобы раскачиваться и при этом удерживать равновесие. Валерии было не очень удобно в наушниках, она их сняла, поэтому громкие звуки лежали на стуле, а они подпрыгивали, махали руками, насколько это было возможно в такой маленькой комнате. Эдик подпевал, Валерия дирижировала указательными пальцами, потом пальцы стали барабанными палочками. И вот песня закончилась, и Эдик сразу нажал на «стоп» на экране телефона, а она села отдышаться. Он сел рядом. Теперь в этой маленькой комнате с серыми стенами и работами местной художницы Валерия чувствовала себя свободно, это было уютное место, куда она хотела бы вернуться.

Проверила время — 21:00, лучше выйти заранее.

— Я такую группу не знаю.

— Да их мало кто знает, мне вот сестра показала.

Пока она вызывала машину через приложение, Эдик выключил свет и закрыл галерею.

Небо стало розовым, на них сверху смотрела гигантская луна. Валерия сейчас дойдет до ванной, закроется там и заплачет одновременно от радости знакомства с Эдиком и от того, что ей пришлось уйти. Будет плакать, пока не закончатся силы, пока живот не приклеится к пояснице, пока не начнется икота, пока кожа не потрескается от соли. Если она останется и он узнает, кто она такая, то точно никогда с ней больше не заговорит. И если она расскажет, что происходит с ней каждую ночь, ему, скорее всего, начнут сниться кошмары или он просто не поверит ей. Вот бы сейчас исчезнуть, резко перепрыгнуть в чужое тело, переселиться душой в червяка, который прохожая раздавит каблуком сапога. Или стать мочкой уха Эдика, чтобы он время от времени трогал ее подушечками пальцев.

— Машина приехала. — Эдик открыл дверцу такси. — Можно тебя проводить завтра на поезд?

Она от неожиданности немного дернулась. Как же ей захотелось поцеловать Эдика, но она только отвела взгляд и сказала:

— Давай, почему нет.

Она села на заднее сиденье грязной серой «лады». В салоне играл блатной шансон, ароматическая елочка билась в конвульсиях, потому что машина постоянно подпрыгивала — очень неровные дороги покрывали весь город. Валерия крепко держалась за ручку над окном, один раз чуть не ударилась головой о потолок, но не заметила этого, ее окутало очень теплое чувство полной защищенности. В сумочке завибрировал телефон. Боже, неужели это Эдик!

Это мама.

Прислала фотографию трехъярусного торта с большим круассаном сверху. Валерия поспешила заблокировать экран нажатием кнопки на боковой панели телефона.

Она включила камеру, перевела в режим селфи и стала в темноте рассматривать свое лицо — это была уже не та Валерия, которую она видела сегодня утром и днем. Глаза стали темнее, силуэт губ четче, брови острее. Она чувствовала себя мягкой, красивой, теплой, но одновременно ей казалось, будто кто-то наступил на грудную клетку. Что теперь делать? В ее реальности появилось яркое пятно, горячее молоко без пенки, привкус пива во рту, карие глаза и родинка в форме жука.

Лида открыла Валерии дверь, негромко произнесла «привет» и сразу направилась обратно в свою комнату. Настроение было взвинченное, она громко топала, активно жестикулировала. Новый чехол для телефона с переливающимися блестками не доставили вовремя в пункт выдачи, а Лида хотела забрать его сегодня, именно сегодня. На ней была красивая зеленая водолазка и длинная синяя джинсовая юбка с небольшими разрезами по бокам — благодаря им Лиде удобно делать широкий шаг. Ее тело всегда чуть наклонено вперед, взгляд чаще всего направлен в пол.

В волосах — десятки заколочек-бабочек разных цветов.

Валерия знала, что причина плохого настроения подруги не в ней, не в ее приходе, но двигаться тем не менее стала чуть осторожнее. И крепче держала коробку с посыпанным жженым сахаром песочным печеньем в форме звездочек. Молодец, что забежала купить, может, хоть печенье ее порадует, тем более что это Лидино любимое, Валерия всегда его приносит.

Валерия старалась ступать так, чтобы пол не скрипел. Поставила коробку с печеньем на стол почти бесшумно. Кухня была очень маленькой, как и вся квартира. Все здесь было на своем месте: пластмассовый пони с колтунами в гриве на подоконнике рядом с молотком, таблетницей, салфетками с котятами, футляром для солнцезащитных очков с котятами, двумя яблоками, камнем и кожаной перчаткой; на столе — черно-белые раскраски и много карандашей, кажется, всех оттенков красного. Сейчас ими раскрашивали восьмиярусный торт с уникальными украшениями на каждом этаже. Лида очень старалась, раскрашивая, не заходила за черные края. На стене рядом с холодильником висели Лидины картины в рамочках: вырезки из раскрасок, коллажи, натюрморты гелевыми ручками, карандашами, фломастерами. В квартире Лиды пахло пылью и сушеным инжиром.

— Да когда уже хоть что-то хорошее произойдет, я так больше не могу! Не могу! Достало!

На кухне Валерия слышала, как в комнате Лида швырнула телефон в стену и запрыгала на обеих ногах, громко топая, чтобы сбросить стресс.

Валерия прошла к ней в комнату и спросила:

— Тебе сделать чаю?

— Да, сделай, пожалуйста, дорогая. Спасибо.

Валерия обрадовалась, что больше не надо сидеть и ждать, у нее появилось дело. Она скорее набрала из фильтра воды в чайник. Рядом с чайником висели стикеры с напоминаниями: «помыть тарелку», «помыть чашку», «вынести мусор». Вот почему вокруг было так чисто.

Валерия достала из сушилки две прозрачные чашки, положила в них чайные пакетики, привязала юс за ниточку с ярлычком к ручкам, чтобы не утонули. В кухню зашла грустная Лида уже без телефона.

— Ой, вау! — Увидев печенье, она села за стол смотреть, как Валерия наливает чай, распаковывает печенье, выбрасывает целлофановую обертку в отдельный мешок для сбора пластика. Затем Лида встала и сложила карандаши в коробку, отодвинула раскраску, чтобы случайно не пролить чай на восьмиярусный торт или не засыпать его крошками, которые потом по невнимательности можно задеть кончиком гелевой ручки или фломастера. Толстую дорогую раскраску с разными десертами Валерия подарила Лиде на день рождения две недели назад. Лида сама выбрала подарок и скинула Валерии ссылку с товаром в наличии и по приятной цене. Это была лимитированная серия тематических раскрасок. На следующий день рождения Лида попросит серию с садом и огородом. Там нужно раскрашивать изгороди, клумбы, цветы, корзины с фруктами или овощами, миски с ягодами, зелень, садовые инструменты.

— Я прошла испытательный!

— Лучшая!!! — Лида широко улыбнулась, радуясь за подругу.

Вообще Валерия пришла рассказать, что переезжает в другой город, то есть попрощаться, то есть расстроить Лиду. А у Лиды сегодня и так расстройство с этим чехлом. Может, и не говорить ничего?

— А у тебя как?

— Помнишь сертификат, который мне подарили коллеги? Нам с тобой нужно в ближайшие выходные пойти в канцелярский магазин и купить на него новые карандаши.

— Не смогу.

— А в будущую среду?

— Тоже.

— Работа?

— Переезжаю. Я ведь могу откуда угодно работать.

— Удобно!

— Да.

Лида внимательно посмотрела на Валерию. Валерия затараторила:

— Мы сможем созваниваться по видеосвязи, отправлять друг другу кружочки, фотографии, голосовые сообщения, стикеры, песни, стихи, пожелания на дни рождения, ставить реакции, отмечать друг друга на фото. Приезжать друг к другу в гости!

Она вспомнила день их знакомства. Это была третья неделя Валерии в «Кру». День, когда проводили акцию «Приведи друга». Если клиент с карточкой приводит друга / родственника, ему начисляют сто пятьдесят бонусов при условии, что друг обязательно попробует фирменный круассан. Знакомство с будущей лучшей подружкой во время акции «Приведи друга» — это же судьба!

Тогда мама еще не была такой дерзкой и решила скромно разложить свои фирменные круассаны среди выпечки, купленной у подрядчиков. Несколько корзиночек со сгущенкой, слойка с ветчиной и сыром, тарт с малиной. Круассаны были самыми дешевыми, поэтому выбирали их.

Марина Сергеевна каждую неделю выдумывала новые интересные спецпредложения именно для круассанов, что выделяло их среди остальной выпечки: нарядила круассаны в шарфик и шапочку из глазури, когда наступили холода, для акции «С нами тепло»; до этого был листок из карамели, как будто ветром принесенный на поверхность круассана, в рамках акции «Без осенней хандры». Затем акция «При покупке двух кру в подарок напиток на выбор — американо с сахаром или чашка пакетированного чая», и многие другие.

Все они проходили успешно. Круассаном можно и утолить голод — он не очень сладкий и без начинки, а можно и съесть на десерт с кофе — тесто мягкое, опять же не приторное.

Тогда Валерия считала свою маму гениальной. Сколько всего Марина Сергеевна придумывала, несмотря ни на какие трудности! И как работали ее идеи! Валерия запоминала счастливые лица посетителей и посетительниц: вон та прекрасная дама в розовом берете приходит уже третий день подряд, а те подружки наконец отложили телефоны, чтобы сфокусироваться на кру. Влюбленные синьора и синьор в красивых пальто аккуратно кусали круассаны, забывая о тяготах взрослой жизни, некультурной молодежи и больных ногах. И та леди, которая молча смотрела в сторону, пока ее сын ел, и иногда говорила ему: «Не торопись, жуй спокойно», отщипывала у него кусочек и быстро прятала во рту. Люди приходили в кондитерскую, чтобы порадовать себя, замедлиться в суете будней, просто ненадолго выдохнуть.

Тогда кру еще можно было заказывать с собой. И одна дама, конечно же, отнесла их в инспекцию, потому что была уверена — там какой-то наркотик. Она боялась поправиться и мучное не ела. Но раз в три месяца разрешала себе один десерт, каждый раз пробовала новое заведение с хорошими отзывами или по рекомендациям подруг. Так она вознаграждала себя за труды: диету из овощей и фруктов, регулярные силовые тренировки три раза в неделю, йогу два раза в неделю и антицеллюлитный массаж один раз в неделю. Три литра воды в день, никакого алкоголя, сигарет, кофе, соков.

«Кру» нарушил ее режим, на следующий день после первого посещения ее снова потянуло в это не такое уж красивое место. Она даже забыла проверить, выпили ли ее дети витамины после завтрака, просто села в машину, поехала в кондитерскую и съела круассан — чистые углеводы.

Ей стало хорошо, очень хорошо, и она пошла в туалет, где заперлась минут на двадцать, чтобы вызвать рвоту. Ей было жаль себя. Она согнулась пополам. Слезы вместе с соплями лились на юбку-карандаш, в груди саднило, и она поняла, что вся ее идеальная жизнь, выстроенная до мелочей, с сегодняшнего дня разрушена. Она громко высморкалась, аккуратно умылась, стараясь не задеть накладные ресницы, и решила взять счастье в свои руки, как брала уже много раз в жизни. Она купила пять круассанов с собой и съела их по дороге. А шестой, который получила в подарок, отнесла кое-куда.

В инспекции работал ее одноклассник, которого она регулярно унижала весь седьмой и восьмой класс, и теперь он наслаждался тем, что она умоляла его проверить круассан. Она искренне упрашивала его минуты две — он видел, как дважды дернулась стрелка на огромном циферблате настенных часов. Это был триумф, он так и записал в своем дневнике, который до сих пор вел, смакуя все подробности: «ТРИУМФ».

Ничего подозрительного в хлебобулочном изделии не выявили. Дама недовольно поджала губы, инспектор мысленно пригласил ее выпить кофе из автомата на первом этаже инспекции, но вербализировать предложение не решился. Она все еще была самой красивой женщиной в его вселенной. Поблагодарив его, она достала из сумки коробочку конфет и положила на стол. Он заскромничал, сказал, что сладкое не ест. Тогда она забрала коробочку, попрощалась и вышла.

Посетительница «Кру» не сдавалась и обратилась в местное СМИ с заявлением. Те посчитали ее за сумасшедшую. Поддержки от подруг она тоже не дождалась. Они сказали, что, если она не может сдерживаться, не нужно винить производителей. Лучше сходить к психологу и гадалке, разобраться, чем вызвано переедание. Что за дыру она пытается заткнуть круассанами, какую бездонную пропасть? Дама закатила глаза от этих предложений и позвонила в полицию. Приехал рейд, и «Кру-Кру» закрыли на неделю, в течение которой круассаны вип-клиентам продавали в отеле и спортзале рядом с кондитерской. В итоге ничего подозрительного не выявили, сахарная пудра оказалась всего лишь сахарной пудрой. А дама отправилась на лечение в санаторий, где за дополнительную плату попросила привязывать себя к кровати. Она знала, что без привязи сбежит и сожрет все круассаны.

Для всеобщей безопасности выносить круассаны из кондитерской запретили. Блогеры и обозреватели подали это как фишку заведения, что привлекло еще больше новых посетителей.

После всего этого стресса Марина Сергеевна заболела. Дни напролет проводила под одеялом. Валерия приносила ей чай, еду, ароматические свечи для благоприятной атмосферы. По вечерам они лежали в обнимку. Марина Сергеевна размеренно дышала, Валерия разглядывала мамины морщинки вокруг глаз и на мочке уха.

Еще через день Валерия нашла в «Кру» письмо от Наденьки. И многое поняла.

Валерия в свои первые рабочие дни не понимала схему, она просто ходила в модной оверсайз-футболке по залу, вбивала заказы в систему, сканировала бонусные карты, протирала столы, смахивала с них крошки, приносила клиентам воду, по утрам ставила свежие цветы — это было ее любимое, она минут двадцать могла разглядывать желтую сердцевину ромашки, очертания пиона, ей хотелось бегать в этих лепестках. Обычно ее одергивала коллега. Если бы не она, Валерия просто стояла бы и смотрела на цветок. От этого зрелища ее подмышки потели. Работа ей нравилась, Валерия всегда вела себя приветливо с посетителями и редко ссорилась с мамой. Все было идеально.

А теперь это идеальное как будто разломали, разворошили, навели на него камеру и сняли в макрорежиме все клубочки пыли в уголках, все взятки, которые мама раскладывала по конвертам, всех людей, которые приходили, скорее всего, не по своей воле и покупали кру из-за секретного ингредиента. Перед глазами у Валерии была поверхность круассана с пыльцой. Она замечала похожую у себя под мышками наутро после превращения. Она интуитивно поняла, что дело именно в пыльце, что это не секретный ингредиент, а видимый. Просто формула его приспосабливается к окружающей среде, и клетки адаптируются под стандартные.

Ну и что теперь? Ничего же не поменялось. Она пришла на работу, надела свою любимую форму, свежую, выглаженную, забрала волосы в пучок. Привезли свежие цветы, Валерия, как обычно, приняла доставку, расписалась на бланке, сфотографировала, начала составлять букеты, чтобы расставить по вазам. До открытия час, рядом суетятся коллеги, в основном студентки, которые четко выполняют все требования, ведь в «Кру» самая высокая зарплата по рынку среди официантов города и разрешено забирать семьдесят процентов чаевых, а чаевые здесь всегда хорошие. За опоздания не штрафуют, на период сессии стараются сделать график максимально гибким. Два раза в год премия размером с половину оклада, подарки на праздники, тематические корпоративы с учетом интересов сотрудников, раз в три месяца сертификаты на массаж ног в салоне красоты в двух кварталах от «Кру».

В день, когда Валерия увидела Лиду, она уже знала, что круассаны вызывают зависимость у некоторых посетительниц и посетителей. Что не просто так мама взяла с нее и остальных официанток письменное согласие никогда не пробовать продукцию. Не просто так всех обыскивали до и после работы и везде, даже в раздевалке, было столько камер — чтобы все были под присмотром и не съели чего не следовало.

Валерия сразу выделила Лиду из всех посетителей, потому что та к ней очень близко подошла и спросила, какой столик свободен, хотя все столики были в поле зрения. Валерия сделала вид, что не удивилась вопросу, и провела Лиду к столу у окна с сухоцветами. Она поняла, что за сегодняшний рабочий день ни разу не улыбнулась, даже посетителям.

— Вы у нас впервые?

Ее внимание привлекли красивые заколки Лиды, они в форме бабочек и цветочков рассыпались почти по всей голове; у Лиды были очень красивые густые волосы. Из-под воротника обычной на первый взгляд толстовки торчал кружевной воротничок. Рукава были обшиты кружевными манжетами. На ресницах — розовая тушь, под нижними веками — маленькие цветочки-стразы, на верхнем веке — белые, идеально ровные стрелки, на скулах — кружочки бордовых румян, нарочито заметных. Она вся была как необычный яркий цветок. Темные глаза смотрели немного растерянно, как бы мимо собеседницы.

— Да, впервые. Расскажите мне, пожалуйста, что у вас есть.

Лида говорила как обаятельная старушка из детского сказочного фильма. Хотя на вид ей было лет двадцать пять.

— С удовольствием! — Валерия посмотрела в сторону витрины, куда принесли порцию свежевыпеченных кру в белой обсыпке.

Пока она ходила за меню с напитками и акциями, Лида открыла блокнот, обклеенный стикерами с яркими цветами, похожими на ирисы, и буквально в несколько движений нарисовала ее портрет: Валерия стояла за стойкой, а на переднем плане был букет в вазе с Лидиного столика. Ее никто никогда не рисовал. Конечно, рисунок был схематичный, но очень яркий, и Валерия узнала в нем себя. Лида аккуратно вырвала лист из блокнота и протянула его Валерии. Красивые яркие линии гелевыми ручками произвели огромное впечатление на Валерию, которая ни разу в жизни и в музее не была, — в их городском музее выставлялась купеческая посуда не на продажу и шубы из норки и мутона на продажу. Ей захотелось подружиться с Лидой. Сердце забилось сильнее, появилось желание стать стеной, куполом и оградить цветочек от зависимости.

— Меня зовут Валерия.

— Я Лида.

У Валерии не было ни одной подружки. Если эта девушка начнет приходить сюда часто, они подружатся. Но это будет не по-настоящему, и Лиде не нужна будет дружба, ей нужны будут только круассаны.

Валерия аккуратно спрятала за спиной плотный красивый лист с меню — благодаря занятиям тайцзи, куда ее отправила мать, запястья были очень гибкими, а движения — еле заметными.

— У нас есть сезонные напитки: теплый глинтвейн, пряный латте, травяной чай с облепихой.

— А съедобное что-нибудь? Ну или хотя бы какао? Какао с зефирками?

— Круассаны закончились, а те, что на витрине, — заказы, за которыми скоро придут, или выставочные образцы. Простите, у нас сегодня технические неполадки. Мы с радостью сделаем вам бесплатное сладкое какао в качестве извинения.

— Тогда я возьму бесплатное какао, только без корицы. Но обязательно с зефирками. Спасибо! Я корицу не люблю.

— Да, отлично. Пять минут, и я все принесу.

Валерия пошла в стафф-зону, достала из кармана джинсов банковскую карточку и приложила ее к терминалу, предварительно выбрал на сенсорном экране какао.

Она делала какао, периодически посматривая на Лиду. Та сидела, глядела в окно, иногда рисовала в блокноте, казалось, что она никуда не торопится. Новенькие сразу выделялись. Они изучали интерьер или листали журналы, смеялись, думали о чем-то сложном. У постоянных посетителей было не так. В «Кру» все съедалось быстро. После первого кусочка круассана хотелось поскорее откусить следующий.

Изредка сюда заглядывали компании подружек или коллег — они увлеченно болтали, спорили. Но после первого посещения возвращались уже поодиночке, даже не замечая за соседним столиком знакомого.

Валерия принесла Лиде какао и предложила как-нибудь погулять. На следующий день она уволилась из «Кру», а через несколько недель съехала от матери.

С тех пор они часто рисовали у Лиды, гуляли по городу, устраивали пикники, ходили в кино. Это была первая и единственная подруга Валерии.

Лида иногда разрешала ей ночевать на кухонном диване, когда той хотелось нормально поспать без нападок Зеленого. Казалось, Валерия Лиде нравилась такой, какая есть. Хотя она ничего не знала об особенностях подруги. По крайней мере, так думала Валерия. Лида упоминала девчонок и парней из театральной студии, в которой занималась, упоминала приятельниц, знакомых, говорила, что у нее хорошие коллеги, но слово «подруга» использовала только по отношению к ней.

После первой прогулки Валерия попросила Лиду больше не приходить в «Кру». Сказала, что там плохо соблюдают санитарные нормы, — из-за этого она уволилась и поссорилась с мамой.

Лида поддерживала подругу на всех этапах поиска жилья и работы. Валерия ходила с ней в канцелярский магазин выбирать фломастеры, ручки, карандаши, они вместе посещали мастер-классы по пальчиковой живописи, батику и один раз даже боулинг — просто попробовать, для разнообразия, — Лиде на работе подарили скидочные купоны. Когда она ссорилась с отцом, то звонила Валерии в слезах, и та всегда находила слова поддержки или просто молча слушала. Валерия очень обрадовалась, когда Лида пригласила ее на день рождения. Она думала, что будет много гостей, но пришла только мама Лиды. Втроем они поужинали в грузинском ресторане. Наелись так, что потом валялись на диване и ждали, пока еда уляжется. Мама подарила Лиде варочную панель, о которой та постоянно говорила. Теперь они выбросят старую плиту, оставшуюся от прошлых жильцов. Валерия подарила раскраску и букет — она долго собирала его в цветочном магазине, стараясь, чтобы он отличался от стандартных букетов, был чем-то похож на Лиду, да еще и чтобы денег хватило.

И вот они сидели друг напротив друга молча. Валерия ждала, что Лида взорвется от обиды или ударит ладонью по столу, вскрикнет или как-нибудь обзовет ее. Но ничего такого не произошло.

— Мне будет очень не хватать тебя, — произнесла Лида. — Я устала, сегодня все кувырком, пойду умоюсь и спать. Сейчас тебе белье принесу. — Она встала и пошла в комнату, забрав с собой все карандаши.

Валерия знала, что сейчас начнется превращение. Лида вернулась и положила на край дивана постельное белье, белое в синюю полоску. Не посмотрев на Валерию, она отправилась спать. Немного пошебуршала у себя в комнате, выключила свет и легла.

Валерия выдохнула, увидела сообщение на телефоне, но ответить не успела. Эдик спрашивал, как она доехала, поблагодарил за вечер и прислал трек, который они слушали в галерее.

Валерия уже стала маленькой, с синими прозрачными крылышками, золотым тельцем и оранжевой щетиной на лапках. Она поспешила заползти под диван, чтобы просидеть там пять часов. Этих пяти часов она не вспомнит, проснется уже под утро и немного поспит. Для Валерии постель — самое безопасное место в мире. Там можно поспать голой и беззащитной, отдохнуть, восстановить силы, переключиться, забыть плохое.

Валерия очень торопилась, боялась опоздать, хотя до подачи поезда оставалось еще пятнадцать минут. Она стояла и смотрела на лужу на перроне. От быстрого шага в районе поясницы между курткой и кожей стало жарко и мокро. Немного освежиться в этой лужице было бы чудесно.

На перрон стекались семьи и пары. С сумками, чемоданами, рюкзаками, пакетами, шоперами, переносками для животных. Валерия подумала, что она единственная, кого никто не провожает. И встречать тоже никто не будет. Если тебя никто не провожает и никто не встречает, нарушает ли это законы вокзала? Может, сделать вид, что она просто ждет опаздывающего? Нахмурить брови и оглядываться, посматривать время от времени на часы. Она заметила мужчину с седой бородкой, которого уже видела рядом с домом Лиды. Он работает на Марину Сергеевну. Это Георгий Петрович. Валерия всегда забывала, как его зовут. Он стоял внутри вокзала в кожанке, зеленой рубашке, черных джинсах и грубых черных ботинках. Его подтянутое тело вызывало у Валерии отвращение. Он пил кофе из стаканчика с изображением кофейных зерен и делал вид, что не смотрит на нее, на перрон. Как будто в раздумьях любуется серыми клубами дыма от завода вдалеке, ну конечно. Какой у него план? Какую задачу поставила ему мама?

Приходит сообщение. Мама пишет: «Если ты уедешь дальше чем за 500 км, во время превращения высохнет хитиновый слой, что приведет к необратимым последствиям». Не дожидаясь ответа, отправляет еще сообщения: «Если бы я хотела удержать тебя, просто посадила бы в спичечный коробок и заперла дома»; «Ты можешь жить как тебе хочется только в радиусе не более 500 км от лаборатории»; «Ты же взрослая и умная».

Поезд прибывал. Валерия приготовилась, если что, побежать со всех ног к своему вагону и спрятаться в туалете, как герой фильма, который она иногда видела урывками, пока переключала каналы на телевизоре у мамы в комнате. Она погуглила в телефоне расстояние в километрах до пункта назначения — 619,2 км.

К ней подошла милая женщина с сумкой и переноской, внутри которой сидел белый кот и все время шипел и угрожающе урчал.

— А вы знаете, что на улице Боровой, сорок восемь, есть гипермаркет «Ашан»?

Валерия ответила, что знает и даже была в нем один раз.

— Цены там что надо, вот непонятно, закроется или нет.

Валерия кивком согласилась.

Позвонила Лида, спросила, как ее найти, Валерия отправила геолокацию. Сообщение от Эдика, что он уже подъезжает.

Кто-то положил руку на плечо, Валерия вздрогнула, резко обернулась. Это был Георгий Петрович.

— Вы прочитали сообщения?

— Прочитала.

— Все равно поедете?

— Это не ваше дело, но вообще да.

— Есть небольшое село Усть-Ишим, четыреста сорок шесть километров отсюда. Также Калачинск, Исилькуль, Петропавловск.

Первый вагон поезда пронесся мимо, а за ним и остальные. Сальные волосы закрыли все лицо милой женщины, кот уже не шипел, а орал, но его было не слышно. Валерия повернулась к Георгию Петровичу, его не оказалось на прежнем месте. В кармане ветровки Валерия обнаружила сложенный вчетверо лист с таблицей близлежащих городов и расстоянием до них. Это он сам сделал, у мамы не хватило бы терпения, она бы записала голосовое.

Валерия с рюкзаком на спине вместе с другими пассажирами искала свой седьмой вагон. Ее догнала Лида с пачкой печенья в руках. Подруги крепко обнялись. Лида достала из кармана голубенькую бабочку-заколку размером с монету и сделала вид, что бабочка летит на прядь Валерии. Валерии захотелось хранить эту бабочку до конца своих дней, открыть музей этой бабочки — с бесплатным входом, но только по спискам.

Вдалеке Валерия заметила Эдика, который, смотря в телефон на геолокацию, приближался к ней. Он был в темно-синей джинсовке, такого же цвета джинсах, стоптанных кедах. Его лицо было совсем расслабленным, ни морщинки, он казался таким немного высоким мягким малышом.

Первое, что увидела Наденька, открыв глаза, был угол желтого фотоаппарата моментальной печати. Он стоял на краю комода за всякими баночками с кремом, флаконами с духами.

Угол желтого фотоаппарата натолкнул Наденьку на мысль, что сегодня последняя суббота месяца. Она, как обычно, представила себе разворот школьного дневника. У нее так с подросткового возраста: жизнь — это недельный разворот школьного дневника в мягкой обложке.

Рядом спал Егор. Его рука и нога обвивали Наденьку сзади. Под одеялом было жарко, в комнате душно. Егор опять закрыл на ночь окно, а она просила оставить хотя бы на проветривание.

В детстве Наденька сильно ошпарилась кипятком, и с тех пор на физкультуре, на ночевках с подружками, в гостях у любовников, вот и сейчас, лежа со своим парнем в своей постели, она прятала ноги под одеждой.

Пижамные штаны, длинные брюки, если короткая юбка или шорты, то с плотными колготками, летом длинные юбки, платья в пол. В ванной она всегда закрывалась на защелку. Когда любовники предлагали ей заняться сексом при свете, она настаивала на темноте, не принимала с ними душ, запрещала трогать ноги, их никогда никто не гладил. Она ни разу не купалась в море, в реке, в озере.

Егор говорил, что она прекрасна, шепотом ласково просил показать ему ноги, уверял, что не испугается шрамов. Она несколько недель думала об этом, затем разрешила потрогать в темноте. Надела длинную ночную сорочку, которую он аккуратно поднял к бедрам. Егор кончиками пальцев дотронулся до поврежденной кожи. Он двигался медленно, как она и просила. Еще через какое-то время она села перед ним голая, накрывшись простыней по грудь, и через несколько секунд простыню отодвинула.

Наденька заметила ужас в глазах Егора. И с того момента стала ревновать его к другим женщинам. Ей казалось, что он отдалился. Возможно, это было не так, но она чувствовала неладное. Наденька с усилием стягивала одеяло, будто слой кожи, защитную пленку, мантию-невидимку. Она ненавидела Егора за его глаза, за то, что он может видеть ее голой. Наденька копила на психотерапию и снова стала спать в штанах. Егор уже не уговаривал ее снимать их на ночь.

Наденьке стало не хватать самой себя. Ее часть и часть Егора как будто смешались в миске. Нижняя часть Наденьки иногда тосковала по верхней. Верхняя говорила нижней половине: «Несмотря на твои особенности, я тебя люблю». Это было неправдой.

Что бы она делала, если бы жила без Егора?

Раньше у нее была традиция: каждую последнюю субботу месяца просыпаться и идти куда-нибудь, где она еще не была, — в парк, на выставку в квартире художницы, на рыбный рынок, на заброшенную железную дорогу, куда угодно.

Она снимала новую локацию на фотоаппарат моментальной печати, который ей подарили любимые коллеги на день рождения. Готовую фотокарточку вклеивала в толстый альбом-блокнот с крафтовыми страницами, черным матовым маркером ставила под ней дату, название места и точный адрес.

С Егором и со своей ревностью она забыла про это увлечение.

Сейчас она лежала в душной комнате и смотрела на желтый фотоаппарат. Он был похож на игрушку, вещь не первой необходимости. Она высвободилась аккуратно из-под руки и ноги Егора и подошла к комоду. На фотоаппарате лежал тонкий слой пыли, она вытерла его краем ночной рубашки.

Не почистив зубы, не собрав волосы в пучок, она надела старые джинсы, которые протерлись с внутренней стороны бедер и с трудом застегнулись на выпуклой складке жира. Надела любимый свитер, связанный бабушкой, еще когда Наденька ходила в школу, стоптанные кроссовки тех же времен (может, пора обновить гардероб?) и вязанную крючком сумку через плечо. Обязательно красная помада. В ней она чувствовала себя увереннее на несколько уровней. Она вышла с фотоаппаратом в руках, радуясь, что Егор не проснулся и не захотел пойти вместе с ней погулять.

Зачем она предложила съехаться?

Почему он не взял ее с собой на корпоратив по случаю дня рождения фирмы?

Не хотелось ни о чем думать. Наушники она забыла на письменном столе рядом с кроватью, поэтому шла в тишине по утреннему субботнему городу, через мост, который соединяет берег, где живет она (теперь они), с центром города. Там недалеко от моста ее офис и вроде как должна была уже открыться новая кондитерская с каким-то нелепым названием «Кру-Кру». Ну вообще непривлекательный нейминг с точки зрения Наденьки.

Выглянуло солнце, Наденька обрадовалась, и на ее лице засияла улыбка. Она дошла до этой кондитерской. Вывеска «Кру-Кру» показалась ей слишком уж яркой по сравнению с остальной рекламой на улице. Как они подобрали цвета, чтобы настолько отличаться по цвету? Две ступеньки, и она открыла дверь.

На входе ее встретили охранники. Они осматривали ярко-оранжевую сумочку одной из посетительниц, которая спокойно ждала, — процедура ее не смущала. Девушка, видимо, уже поела и была всем довольна.

Что за бред? Охрана в кафе?

Может, лучше пойти взглянуть на новый мурал рядом с парком аттракционов? Наденька посмотрела по карте: идти туда минут сорок, а она и так долго добиралась от дома сюда. В животе урчало, хотелось кофе. Хотя она была не из тех, кто не может прожить без чашки утреннего кофе. Иногда вообще его неделями не пила, но сегодня захотелось, и она все равно уже тут, так что решено, пробуем.

Приветливые охранники в аккуратной форме — черных рубашках с вышитым на груди белыми нитками названием «Кру-Кру», черных, идеально отглаженных брюках и начищенных грубых черных ботинках — улыбались, показывая золотые и серебряные зубы.

На вопрос, зачем проверяют содержимое сумки на выходе, охранники указали на табличку: «Наша выпечка создана по уникальному рецепту, его часто пытаются украсть. Мы хотим, чтобы вы пробовали кру только у нас, и именно поэтому при необходимости на выходе обыскиваем посетителей. Мы стараемся быть лучше для вас!» Ниже куар-код с подписью: «Оставить отзыв можно здесь».

Наденька осмотрелась и мысленно дала интерьеру пять звездочек из пяти. В их отдаленном от столицы городе подобных заведений мало: винтажная мебель, свежие цветы в вазах, красивые улыбчивые сотрудницы, кое-где керамические фигурки абстрактных форм. На подоконнике книги, журналы и комиксы. Все простое, явно собранное что где, но при этом каждый предмет на своем месте. Наденька достала желтый фотоаппарат и сделала снимок. А потом выбрала столик. Сумочку повесила на спинку стула. Подошла приветливая официантка в футболке цвета лаванды, с вышитым на груди названием «Кру-Кру». Она держала в руках телефон и готова была записывать.

— Вы у нас впервые?

— Да.

— Тогда попробуйте наш фирменный круассан с сахарной пудрой.

— Ой, я мучное не хочу, а что еще есть?

— Кофе, чай, вода.

— А из десертов?

— Ничего.

Заказала большой фирменный кру и фильтр-кофе.

— Отличный выбор! В честь первого посещения скидка пятьдесят процентов на второй кру.

В ожидании заказа Наденька сняла на телефон видеопанораму для Кристины, младшей сестры, которая уехала в столицу учиться, а теперь там работает и домой не возвращается, потому что «здесь нечего делать, лучше вы ко мне, хоть повожу вас по нормальным местам».

Наденька отправила видео Кристине и получила от нее в ответ только «прикольно». Все у нее прикольно.

Принесли заказ.

Аккуратный свежеиспеченный круассан с белой сахарной пудрой лежал прямо по центру идеально ровной белой фарфоровой тарелки. Пудра выглядела не совсем обычной. Она была как будто чуть прозрачной, и в ней отражались розовые розы, блики солнечных лучей, ровная плитка.

— Мы рекомендуем есть его прямо руками, но если хотите, вот, пожалуйста, приборы. — Официантка поставила стакан с позолоченными вилкой и ножом.

Наденька помыла руки в глубокой раковине с краном в виде лебединой шеи, вытерла их о плотные бумажные полотенца. На телефон пришло уведомление от Егора: «А где малышка?» «Малышка» — это Наденька.

Она одним движением перевернула телефон экраном вниз. Взяла круассан обеими руками и откусила кусочек. Частички сахарной пудры медленно растаяли на губах. Подобно микрожучкам, они как будто впивались в поверхность губ невидимыми лапками, просачивались и исчезали.

Наденька похорошела изнутри, расцвела и заплясала кожей, ресницами. Желтая кружка с кофе стояла на столе, остывала. Когда ее принесли? Наденьку она не интересовала.

Наденька решила воспользоваться скидкой и заказала еще один круассан. Достала фотоаппарат, чтобы сделать снимок, но тут же подошел охранник и попросил круассан не фотографировать. Привычная Наденька из-за такой просьбы дала бы одну звезду из пяти и оставила бы негативный отзыв в несколько предложений. А нынешняя Наденька лишь смущенно улыбнулась и убрала фотоаппарат. Правила есть правила, нужно их уважать.

Зачем она предложила Егору жить вместе? Не хочется сейчас думать про него, вообще никогда больше не хочется о нем думать.

Она съела еще один фирменный кру, и стало совсем спокойно. Мучное всегда ее успокаивало, а выпечка в этом кафе оказалась самым вкусным, что она пробовала в жизни. Раньше Наденька ела, чтобы быстрее насытиться и получить нужные калории, чтобы вернулись силы работать или гулять. Она не из тех, кто смакует блюда, разбирается в соусах, пряностях, изысканных нотках. Заправилась и пошла. С этим круассаном было не так. Хотелось обнять его, прижать к груди и станцевать с ним польку.

Нужно было возвращаться. Без наушников. Идти очень далеко. Лучше взять такси, чтобы быстрее оказаться дома и немного полежать. На выходе осмотрели сумочку, пожелали хорошего дня, Наденька пожелала хорошего дня в ответ и сказала спасибо.

Сбоку от крыльца она увидела стрелку, которая указывала на соседнюю дверь без вывески. Стрелка была едва заметной. Такой же темно-коричневой, как плитка, которой выложили крыльцо. Удивительно, что Наденька вообще ее заметила. Она обернулась, чтобы понять, куда ведет стрелка. Через прозрачное стекло витрины она увидела широкую улыбку охранника — блеск золотого зуба ослепил Наденьку, она прищурилась и отвернулась. Ноги ступали по асфальту в направлении, указанном коричневой стрелой.

Дверь автоматически открылась, у стойки ресепшен Наденьку встретила девушка чуть старше нее — она внимательно вносила данные в компьютер, глядя в листок формата А4.

— Здравствуйте! — сказала она, не отрываясь от дела.

— Здравствуйте!

— Присаживайтесь, я сейчас подойду.

Напротив стойки стоял черный офисный диван, на журнальном столике — миска с дешевыми цитрусовыми леденцами. Диван был мягкий. Наденька, прикрыв глаза, вздремнула и открыла их через непонятно сколько минут — окон в помещении не было, отчего казалось, что уже поздний вечер. На столике лежал прейскурант на подложке, короткая анкета «О себе» и ручка. Наденька прочитала:

Всю дорогу Валерия спала. Гнали по трассе сто десять километров в час, нужно было скорее добраться до города, чтобы Валерия почувствовала себя лучше. Когда она просыпалась, ей давали сладкий травяной настой. По вкусу это было похоже на очень крепкий чай с сахаром, в целом приятный. Девочка поправляла на Валерии теплый плед — у той был жар и озноб, ее всю колотило. Она проспала целые сутки. А когда проснулась, увидела в телефоне тридцать пять пропущенных звонков от мамы, сообщения от работодательницы: «Лер, ты чего на смену не вышла? Все ок?»; «Ты очень подвела меня и нашу команду, выйди на связь плиз»; «Жесть просто»; «К сожалению, не сможем больше с тобой работать!» Сообщения от Эдика и Лиды она боялась открывать. Там явно было что-нибудь приятное, заботливое, милое, она прибережет это на потом, сейчас же нужно было выяснить, где она и кто такая Арина. Эти сообщения от друзей у нее в кармане добавят силы и уверенности в себе. Она вспомнила родинку Эдика в форме жука. Заколки-бабочки Лиды. Резко встала с кровати, почувствовала давление в висках. Поискала в волосах голубую бабочку. Еле нашла, открыла рюкзак и положила ее в самый маленький карман.

Арина с девочкой ждали ее на кухне. Арина вязала, девочка читала, водя пальцами по листкам бумаги. На ней были солнцезащитные очки в виде сердечек. Девочка встала и протянула Валерии руку:

— Меня зовут Лукерья. Редкое имя, казалось бы, но нет. У моего одноклассника сестра Лукерья, в нашей поликлинике врач Лукерья Степановна Эртман.

— Я Валерия, рада знакомству.

Арина Сергеевна налила Валерии грибного супа. Суп был в меру горячий, со сметаной и свежей зеленью — укроп и петрушка с огорода. Валерия постеснялась попросить добавки, Арина Сергеевна сама предложила ей еще, и Валерия сразу согласилась. Валерия вспомнила про свое желание научиться вкусно готовить. Она так и не купила себе тот курс, на котором учат готовить из минимума дешевых ингредиентов нечто полезное и простое на всю неделю. Ее кулинарный максимум — омлет из трех яиц и бутерброд с маслом.

Ели молча. После добавки Валерия почувствовала себя сильнее и спокойнее и стала рассматривать платье Арины — ситцевое, с подкладом и поясом. На рукава было пришито несколько длинных стеклянных бусин. Возле ключицы виднелась еле заметная дырочка — не успели наложить заплатку. Арина поставила перед Валерией чашку с чаем — травяным сбором: душица, чабрец, земляника, смородина. На круглом столе лежали вышитые вручную салфетки. Небольшая кухня располагалась на первом этаже маленького кирпичного дома с высокой треугольной крышей. В большой плетеной корзине зрели сливы.

— Мама, давай угостим Валерию моим сливовым вареньем?

— Почему нет, доставай.

Лукерья встала и медленно прошла семь шагов в сторону выступа в стене, там на полотенцах стояли литровые банки свежесваренного сливового варенья, пузатые банки с вишневым и вытянутые полторашки с малиновым конфитюром. Лукерья выбрала литровую банку.

— Откуда вы знаете Марину Сергеевну? — спросила Валерия.

Арина вышла из-за стола и открыла дверцу кухонного шкафчика, достала оттуда тонкий альбом с фотографиями на толстых засаленных страницах. Положив его перед Валерией, она пальцем указала на групповое фото: мужчина, женщина, четверо детей стоят на выходе из родильного дома. Старшие мальчик и девочка лет восьми-девяти и две маленькие девчушки, одна на руках у отца — ей годика два, вторая, совсем еще малышка, завернутая в кулек, на руках у женщины. Палец Арины переместился на кулек с младенцем.

— Это я. — Затем на двухлетнюю хмурую малышку, которую привезли сюда и заставили фотографироваться, а она хотела остаться дома или чтобы ее отвезли на дачу ловить божьих коровок и других насекомых, хотела рассматривать их. — А это твоя мама. Многие считали нас двойняшками, так похоже нас наряжали в детстве. Мама покупала нам одинаковые платья, бабушка вязала одинаковые шапочки разных цветов. Мы были не очень похожи друг на друга и, главное, совсем не похожи на родителей. Уже потом, много лет спустя, я нашла старый бабушкин альбом и обнаружила там фотографию прабабушки, я ее копия, а Марина — копия прадеда, мужа этой самой прабабки. — Арина Сергеевна перелистнула альбом на нужную страницу и показала черно-белый снимок с рваными краями. — Нам все всегда говорили, что мы не похожи на родителей. Я любила сочинять, что на самом деле мы с Мариной — реинкарнация предков, через поколения. Они жили в страшное, голодное время, и им дали шанс переродиться, чтобы наесться досыта и пожить в здоровом теле, без необходимости тяжело работать. Мы всегда были вдвоем, часто, особенно в раннем детстве, ходили за руку.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

Я не хочу ничего знать ни о ней, ни о вас.

— Я не общаюсь со своей сестрой уже много лет. Предполагаю, что ты тоже не просто так ушла из дома. — Арина Сергеевна посмотрела на Валерию с сочувствием и нежностью. — Будешь на ужин теплое молоко? Мы покупаем у соседей, у них свое хозяйство.

— Спасибо, до ужина я не останусь. — Валерия встала из-за стола и пошла обратно в комнату.

Лида прислала ей фотографию своего нового рисунка — они с Валерией летом сидят на траве и разгадывают кроссворды. Далее шли вопросы от Лиды: «Как твое здоровье?»; «Чем занимаешься?»; «Пришлешь румтур?» Валерия поставила реакцию — красное сердечко на рисунок, на вопросы ответила коротко: «Пока занята, скоро напишу!»

Сообщение от Эдика было удалено. Оно не отображалось на странице переписки, просто отсутствовало. Хотя Валерия точно видела уведомление. Может, он больше не хочет общаться? Ну а зачем, реально, общаться, если они больше никогда не увидятся?

Она почувствовала, что сейчас начнется превращение.

Если раньше она полностью отключалась в это время, то сейчас как будто просто прикрыла глаза. Проснулась она жучком.

Вода затопила «Кру» сантиметров на десять от пола. Марина Сергеевна шагала в высоких резиновых сапогах, с тряпками в руках. Георгий Петрович ходил следом с желтыми латексными перчатками размера L, дожидаясь, пока Марина Сергеевна обратит на него внимание. Она резко сказала ему положить их вон туда и помогать, а не стоять над душой.

Георгий Петрович положил перчатки куда велели и стал поднимать стулья, переворачивать их и ставить на столы.

— Когда приедут из аварийной службы?

— Через десять минут.

Марина Сергеевна сказала, что ей нужна сигарета. Георгий Петрович спросил, сходить ли ему в магазин. Она помотала головой. Из раковины раздался гулкий стон.

Марина Сергеевна увидела, как из сливного отверстия вылезло щупальце Зеленого и показало, где болит, — это была рана от гвоздя. Марина Сергеевна подула на ранку:

— У кошки боли, у собаки боли, а у Зеленого заживи, — и спросила: — Ты нашел ее?

Кончики щупальцев поменяли цвет на синий. Марина Сергеевна поняла, что это означает «нет», и велела не возвращаться, пока он не найдет Валерию, велела искать, даже если он ранен, искать даже в тех местах, где она не одна. Зеленого расстроило, что ей все равно, как он себя чувствует, но в его работу не входило расстраиваться. А еще он боялся встречи с посторонними. Его никто никогда не видел, кроме членов семьи.

Марина Сергеевна уточнила, все ли ему ясно, и по цвету ранки, которая стала оранжевой, поняла, что да. Зеленый потерся о руку Марины Сергеевны, что означало поцелуй, и исчез.

Приехал сотрудник аварийной службы, минут через пять после него — дежурный сантехник. Перекрыли воду во всем здании, сантехник сходил в офисное помещение наверху и обнаружил сильный засор в трубах. После короткого разговора с управляющей офисом и Мариной Сергеевной (передавал трубку то одной, то другой) получил деньги на карту и устранил засор.

Марина Сергеевна, Георгий Петрович и две официантки, которых вызвали на помощь, пообещав оплату как за двойную смену плюс такси туда и обратно, несколько часов откачивали воду, вытирали полы, выжимали тряпки, сушили помещение феном, обрабатывали от плесени плитку. После Марина Сергеевна отпустила всех отдыхать, села на стул и принялась растирать руками поясницу — ее тянуло.

Георгий Петрович стоял в углу и ждал распоряжений. Издалека казалось, что он манекен, мумия. Желтая кожа, статичная поза, и в темноте не видно, дышит он или нет.

Марина Сергеевна посмотрела на Георгия Петровича и сказала:

— Минут через пять поедем.

Георгий Петрович кивнул.

Она вспомнила первый в ее жизни потоп. Тогда Арина выгнала ее с дачи, и Марина Сергеевна поселилась у своего возлюбленного, с которым познакомилась на научной конференции, где она положила себе на тарелку гору закусок и, сев в стороне от всех, медленно ела, тщательно пережевывая. Он подсел рядом и спросил, что из закусок она порекомендует. Так они познакомились и уже через несколько недель съехались, она готовила его любимые блюда, забросила исследования. У нее была бессонница. Она желала ходить голой и мечтала читать его мысли.

Тогда они стояли в тишине в прихожей без света и обнимались. Он недавно пришел из института, она ждала его дома. Они не видели друг друга целый день, восемь часов. Марина Сергеевна услышала, как справа от нее на стене что-то зашевелилось. Он включил свет, и они увидели, как полоска за полоской отходят обои в коридоре. Оба засмеялись. Она сказала: «Я люблю тебя». Он сначала ничего не сказал. Потом сказал, что пойдет к соседям выяснять, что случилось. Вернулся и сказал, что не готов к чему-то серьезному сейчас. Она ответила, что не торопит его и готова ждать сколько нужно.

Однажды он вернулся из института, разулся, снял пальто. Зашел в комнату, включил свет и закрыл рот рукой. Он увидел, что она лежит на полу в своей блевотине, рядом валялось несколько бутылок. Он поднял ее и отнес в ванную, раздел, положил в воду и помыл ей волосы и тело. Она открыла глаза: «Прости меня». — «Ты не виновата». Через месяц он попросил ее собрать вещи.

Куда теперь ей было идти? Марина Сергеевна сказала, что скоро разбогатеет и уедет, и он ей будет не нужен, он пожалеет, что так поступил с ней. Она позвонила отцу и заняла денег. Сняла маленькую квартиру с подвалом, наконец забрала от Арины жучков. Уже тогда, прощаясь, она взяла сестру за руки и сказала: «Если однажды тебе позвонит моя дочь и попросит о помощи, пожалуйста, помоги ей. Если однажды твоя дочь позвонит мне и попросит о помощи, я помогу ей».

Обе кивнули.

В комнате почти без ремонта она сидела на полу, окруженная маленькими инсектариями. Вскоре грузчики привезли ее книги и толстые тетради с заметками.

Долгое время она изучала свойства этих редких жучков. Раньше их пыльцу использовали как лекарство от горя. Если у какой-нибудь бабы в деревне рождался мертвый ребенок, если муж умирал или уходил к другой, если погибал скот, если была война, если не хотелось жить, в еду добавляли пыльцу. Эти заметки из антропологической экспедиции, совершенной в шестидесятые, она нашла, когда была в энтомологической экспедиции от университета. Она никому их не показала. Она не мечтала прославиться. Она была исследовательницей и любила эксперименты.

Марина Сергеевна проглотила обезболивающую таблетку, которую достала из косметички. Георгий Петрович принес ей стакан воды. Минут пятнадцать ждали, пока подействует таблетка. Марина Сергеевна задремала на стуле.

Открыв глаза, она увидела, что вокруг стало светлее — на улице рядом с «Кру» парковался автомобиль, и свет фар разбудил ее.

Георгий Петрович стоял все там же в углу, опустив глаза.

— Подойдите ко мне.

Георгий Петрович не шевелился.

Марина Сергеевна произнесла громче:

— Подойдите ко мне.

Он, не открывая глаз, двинулся на ее голос. На ходу споткнулся и мягко упал на пол. Началось превращение. Георгий Петрович стал жучком, таким же красивым и аккуратным, как Валерия и ее братья и сестры.

Марина Сергеевна присела на корточки и подставила ему палец. Он заполз ей на ладонь.

— Я здесь, ничего не бойся, — тихо сказала Марина Сергеевна.

Она вышла на улицу, пряча в ладони Георгия Петровича. У машины ее уже ждал охранник утренней смены.

— Доброе утро, Марина Сергеевна!

— Доброе утро!

Охранник открыл перед ней дверцу машины, Марина Сергеевна села за руль, посадила Георгия Петровича на сиденье рядом, пристегнулась и поехала домой. Жук Георгий Петрович дремал, сложив прозрачные крылышки.

Если бы Марина Сергеевна писала мемуары — а она часто прокручивала в голове какие-нибудь воспоминания, — обязательно подчеркнула бы, что иные не способны выдержать столько горя и продолжать работать, а ей удалось.

Два года назад она расклеивала по городу объявления о том, что открывается новое кафе и первым ста посетителям все бесплатно. После долгой ходьбы какое-то время разминала поясницу массажером, вместо сигареты разрезала яблоко на дольки и съедала. Зеленые яблоки нравились ей больше всего, ей казалось, что, съедая такое яблочко, можно улучшить качество жизни. Да и на другие фрукты денег тогда не было. Яблоки по одному она крала из магазина, когда заходила за молоком и хлебом.

После перекуса она шла в арендованное помещение — договорилась, что оплатит с первой выручки, владельцем помещения был отец ее однокурсницы, с которой они ездили в научные экспедиции, — и белила там стены. Когда Зеленый подрос, стал помогать ей перетаскивать тяжелую мебель, мешки со штукатуркой, большую печь и прочее. Георгий Петрович устроился охранником в соседний бизнес-центр и брал ночные смены. Валерия тогда еще была в разработке.

Днем Георгий Петрович сколачивал барную стойку, шкурил, покрывал лаком. Марина Сергеевна шпатлевала, красила, подметала, искала мебель по знакомым, расклеивала объявления, начищала полы. Первое время подавали только чай в пакетиках и воду без газа. Потом уже смогли арендовать кофемашину. В кафе стояло всего два столика и восемь стульев, люди ели на подоконниках или за барной стойкой.

И вот недавно они отметили двухлетие заведения, вышли в плюс и скоро организуют вечеринку для новеньких клиентов. Придет больше сорока человек, Марина Сергеевна расскажет им про новые разработанные ею специальные предложения. По плану на третий год бизнеса нужно увеличить приток клиентов вдвое. А для этого они вместе с Георгием Петровичем придумали кое-что интересное.

Билеты на вечеринку хорошо продавались, даже разыгрывался один билетик среди «старичков».

Марина Сергеевна немного поспит, а потом, по окончании превращения, они с Георгием Петровичем поедут смотреть украшения для вечеринки. У них было несколько вариантов, но мысленно Марина Сергеевна уже сделала выбор.

Валерия бежала вдоль трассы. На ней была толстовка на молнии, рваные спортивные штаны, заправленные в шерстяные носки, и кроссовки. Все это — дачное и чуть не по размеру — ей выдала Арина Сергеевна.

Валерия думала пропустить пробежку, ей хотелось переписываться с Эдиком, возможно, поехать навестить его, но он попросил позволить ему немного побыть в одиночестве и осмыслить происходящее.

Марина Сергеевна в строгом черном костюме села за стойку в баре недалеко от «Кру». Дресс-код вечеринки — black tie. У пиджака большие широкие плечи. В нем неуютно. Она просто взяла первый попавшийся не очень дорогой в интернет-магазине. На шее бусы из искусственного жемчуга, купленные там же. Сумочка через плечо, которую она носила постоянно, — они с Валерией покупали ее вместе. На ногах удобные, идеально начищенные лоферы. Мама всегда говорила, что о человеке судят по обуви.

— Что вам налить? — спросила девушка за барной стойкой.

— Черный чай с бергамотом, пожалуйста.

— Сахар понадобится?

— Да, две ложки.

Чай подали с конфетой на блюдечке, она положила ее в карман пиджака, посмотрела на часы: шесть вечера. За окном уже темно. На спинке стула висела короткая шуба из искусственного меха под соболя. Коротковата, поясница открыта, но когда на машине — нормально. Марина Сергеевна спокойно сидела и медленно водила взглядом по окружающим предметам. Тревогу выдавал только указательный палец, расковырявший до крови заусенец на большом пальце. Марина Сергеевна ни разу в жизни не ходила на маникюр в салон красоты, делала сама дома за полчаса. Двухчасовая процедура в салоне казалась ей пустой тратой времени. Чай она выпила слишком быстро, от этого стало горячо во рту, в груди, на щеках. Последний глоток был с песчинками сахара, который не успел раствориться. Марина Сергеевна похрустела ими и проглотила.

На телефон пришло уведомление. Марина Сергеевна встала из-за стойки, накинула шубу и вышла. У входа в бар из такси выгружались Лукерья с Алмазом.

Марина Сергеевна поспешила издалека сказать ей, что видит их и уже подходит. Затем она взяла Лукерью под руку, приобняла, и они вместе пошли в бургерную.

На единственной красивой улице их города можно было действительно вкусно поесть. Бургеры, пицца, роллы, грузинская кухня, турецкая кухня, кондитерская, бар такой, бар вот такой. Не знаешь, как провести выходные? Поешь и выпей.

Лукерья обожала бургеры. Ее фаворит — чизбургер с двойной котлетой из мраморной говядины и пикантным сливочным соусом, классический картофель фри с кетчупом, домашний лимонад.

Марина Сергеевна обычно брала себе сырные палочки, чай черный с двумя ложками сахара, классический гамбургер с котлетой из мраморной говядины, листьями салата и халапеньо. Сегодня она заказала только воду без газа.

Лукерья ела с аппетитом, рассказывала, что на выходных попробовала картошку фри сделать сама, получилось прикольно, но все равно в кафе вкуснее, может, дело в атмосфере и в том, что все готовое приносят.

Марина Сергеевна перевела разговор на другую тему:

— Я решила послушаться тебя и поговорить с Ариной.

Лукерья отложила бургер в сторону и вытерла рот салфеткой.

— Почему сейчас?

«Какая умная девочка», подумала Марина Сергеевна, и ей стало стыдно за саму себя, а это чувство она испытывала нечасто.

— У нее есть кто-то, кто мне дорог.

— Вы про Валерию?

— Нет, про своего друга, Георгия Петровича, ты помнишь, он нас подвозил пару раз до твоей автобусной остановки.

— Не знала, что мама знакома с ним.

— Знакома, и я сейчас хочу с тобой к ней поехать.

Лукерья сделала несколько глотков лимонада. Он был идеальный — в меру сладкий, прохладный.

— То есть на самом деле вы не поговорить с ней хотите, а получить то, что вам нужно?

Марина Сергеевна отпила чай, заметив на белой, сто раз помытой кружке маленький скол. В «Кру» такого не допускают, все кружки при малейших дефектах утилизируют.

Лукерья позвала официанта и попросила принести еще салфеток.

— А если мы правда поговорим?

— Тогда поехали.

Через кострище, где сгорели насекомые, перепрыгнули одна за другой пять черных кошек.

Эдик с Валерией зашли в торговый центр, быстро купили одежду на деньги из общака «Сахарного сопротивления». Валерия взяла черную юбку в пол, черную блузу с широкими рукавами и простые черные балетки с бантиками. Эдик — черные брюки, черную майку-алкоголичку и черную джинсовку. Он остался в своих черных кедах, только протер их салфетками.

Арина Сергеевна отправилась домой с Лукерьей и Алмазом. Она не поедет сегодня в «Кру», чтобы, в случае если все пойдет не по плану, помочь тем, кто попал в зависимость от сахарной пудры. Ей не нравилась эта роль, но у нее был богатый опыт оказания помощи людям в таком положении.

В «Кру» набилась толпа женщин разного возраста. Развлечений никаких, только музыка и официантки с подносами. Есть было нельзя: все ждали прибытия хозяйки. Она вот-вот должна была приехать. Поэтому большинство либо фотографировались, либо сидели в телефонах. Кто-то еле сдерживал себя, кусал губы или впивался ногтями в кожу на руке. В программе была заявлена авторская экскурсия по кондитерской и по центру.

Айсылу, Роза и Дари приветствовали гостей и постепенно подпаивали снотворным официанток — те дремали, кто за столом, кто в подсобке на скамейках. Фирменные круассаны убрали с подносов и сложили в большие полиэтиленовые мешки. Со служебного входа их забирал младший сын Аллы и относил подальше, в мусорные баки. Одна женщина увидела, что происходит, и полезла за круассанами в мусорный бак. Она не рассчитывала попасть на вечеринку, ее давно внесли в черный список, но иногда, когда она стояла перед служебным входом целый день, Марина Сергеевна выносила ей половинку кру. Некоторые женщины, узнав о такой возможности, тоже стали приходить, но эта первая всех их прогнала, угрожая зарезать, — у нее в руках и правда был нож. Однажды она приставила его к горлу Марины Сергеевны — та совсем не сопротивлялась. Ей было страшно, но она как будто хотела смерти. Вовремя подошел Георгий Петрович и попросил убрать нож, пообещал, что ее будут кормить каждый вечер. Сегодня ей досталось несколько мешков любимых кру!

Наденька, Алла и Виолетта прошли по поддельным вип-приглашениям. По ним же пройдут Эдик, Валерия и Стас.

Началось недовольное перешептывание, все ждали, когда уже приедет владелица кондитерской и расскажет о новых акциях, скидках и выгодных предложениях.

В такси Георгий Петрович, совсем разочаровавшийся в себе из-за событий последних дней и боявшийся увольнения, позволил себе сказать дерзость:

— Марина Сергеевна, вы выглядите сегодня особенно прекрасно.

Она посмотрела на него так, что он за весь вечер больше не сказал ни слова. Она всегда видела в нем кого-то вроде волнистого попугайчика, о котором мечтала в детстве.

Айсылу принесла охранникам кофе в честь праздника. Те с радостью приняли стаканчики из ее рук — через несколько минут они уснут, и Наденька оттащит их тела в вестибюль центра «Кру», а Виолетта придержит ей двери. У входа в «Кру» столпились постоянные посетительницы, которым не хватило билетов. Они ждали возможности проникнуть на вечеринку, когда кто-нибудь выйдет покурить. Говорят, там будут рассказывать про скидки и специальные предложения, а еще будет много бесплатной выпечки. Они не увидели, как к служебному входу подъехало такси.

Марина Сергеевна направилась к запасному выходу, но не к тому, у которого обычно стояла женщина с ножом, а к другому, о котором никто не знал. Она прошла через тренажерный зал, свой кабинет, мимо скульптуры в виде круассана — подарка Георгия Петровича на годовщину заведения.

Как только Марина Сергеевна появилась в зале, большинство посетителей узнали ее и зааплодировали. Георгий Петрович подошел к звуковому пульту, сделал музыку тише, вывел звук и передал микрофон Марине Сергеевне.

— Добрый вечер всем! — Она искала взглядом только одного человека. — Добро пожаловать на вечеринку для новичков!

Снова аплодисменты.

— Вы знаете, что «Кру» не просто кондитерская, не просто выпечка. — Наконец она нашла взглядом Валерию. Та стояла в углу рядом с Эдиком. — Я создала это место, чтобы вам всегда было куда прийти. Чтобы вы никогда не чувствовали себя одинокими. Чтобы всегда знали: вас здесь ждут. Мои круассаны заставляют забыть все плохое, они избавляют от страданий. Многие говорят, что жизнь не подарок, что это бесконечные испытания. Здесь об этом можно забыть. Я знаю, что такое боль, я знаю, каково это, когда ты никому не нужна и все от тебя отворачиваются. — Сейчас Марина Сергеевна смотрела только на Валерию. — Здесь от вас никогда не отвернутся. Наслаждайтесь, красотки! Я приготовила сюрприз. — Она достала из кармана черную защитную маску, похожую на противогаз.

Георгий Петрович открыл прозрачную коробку системы противопожарной безопасности, которая висела на стене, и нажал на кнопку.

Участники «Сахарного сопротивления» переглянулись. Они не знали, что произойдет. Повинуясь интуиции, Наденька и Валерия не сговариваясь побежали к выходу открывать настежь двери и окна, но те оказались запертыми.

Из противопожарной системы на гостей посыпалась сахарная пудра, направляемая потоками воздуха.

Марина Сергеевна посмотрела на Валерию. Протянула ей руку, но Валерия не реагировала. Валерия знала, что больше не увидит мать. Не было времени запомнить ее, не хотелось запоминать ее.

Наденька закричала:

— Это яд! Не дышите!

Часть толпы в панике заметалась, люди сшибали столы, били посуду, наступали друг другу на ноги, визжали и кричали. Кто-то упал в обморок, кто-то спокойно стоял и вдыхал пыльцу (если смерть, то сладкая). Кто-то раскрыл рот и подставил язык.

Эдик успел вдохнуть, как и Стас, и младший сын Аллы, и все, кто избавился от зависимости, и все, у кого никогда ее не было.

Марина Сергеевна сказала в микрофон:

— Кру навсегда с вами. Я вас люблю, красотки! — А потом вместе с Георгием Петровичем скрылась в подсобке, закрыв за собой дверь на обычный ключ, не магнитный.

Оттуда они вышли через тайный ход, соединяющий кондитерскую с кабинетом в центре «Кру». Сначала Марина Сергеевна хотела, чтобы Георгий Петрович остался и проследил за всеми, но потом испугалась. Она уже однажды чуть не лишилась самого надежного помощника. От этих женщин только и жди беды, особенно от Валерии. Посмотрим, что она будет делать, когда увидит, что все ее друзья снова в системе «Кру». Их больше, и их желание съесть круассан сильнее.

Наденька медленно по стеночке опускалась на пол. Под действием пыльцы она была самой счастливой во всей Вселенной. Наконец-то не нужно никуда бежать, можно ни о чем не переживать, ни к чему не стремиться, не пытаться что-то кому-то доказывать, не завидовать, не гневаться, не влюбляться, ничего не желать.

Алла изо всех сил била стулом в окна, но пыльца уже начала действовать, и ее тело стало размягчаться, от этого удары становились слабее и бессмысленнее. Зачем сопротивляться? Нужно быть в моменте.

Айсылу танцевала, кружилась на месте, подставив лицо и ладони хлопьям сахарной пудры. «Как красиво», — думала она.

На Валерию пыльца не подействовала, она схватила стул и попыталась разбить окно, не с первого раза получилось. Справа от нее женщина в пиджаке с очень широкими плечами делала снежного ангела в пыльце на полу, другая слизывала пудру с барной стойки.

Валерия поняла, что нужно заткнуть вентиляцию. И тогда ей в голову пришла идея. Она поставила на стойку стул, забралась на него и в вентиляционную сетку громко закричала:

— Зеленый! Зеленый! Зеленый!

Сверху что-то загромыхало. Через некоторое время вентиляцию с обратной стороны пробило щупальце. Сначала одно, потом второе, потом третье и остальные. Валерия раньше никогда так не радовалась брату. Сейчас он даже показался ей красивым.

— Нужно всех освободить!

Щупальцами он одновременно, буквально в одно мгновение, выбил все окна и двери. Ожидавшие снаружи клиенты упали на пол, укрываясь от осколков. Зеленый скрылся в вентиляции, напоследок пробив в нескольких местах водопроводную трубу. Холодная вода быстро прибила пыльцу к земле. Смыла ее с людей, с поверхностей. В экстазе многие не понимали, что происходит, они плескались в воде, брызгали друг в друга, смеялись и плакали.