Л И В И

В жизни каждого наступает момент, когда он понимает, что то, чего он хотел, никогда не произойдет. Все эти мечты о долгой и счастливой жизни и белых заборах исчезли из моей хватки, как будто я пыталась удержать облако дыма. Бесполезно и нереально.

Я на собственном горьком опыте поняла, что реальность — холодная, жесткая сука. Она не втягивала меня в это медленно. Не было никакого легкого толчка, который заставил бы меня открыть глаза цвета карамели, пока я не увидел правду перед собой.

Я нырнула со скалы.

Тяжело падая, отчаянно цепляясь за то, чего я отчаянно желала, я столкнулась с реальностью, как будто прыгнул головой вперед в ледяную воду. Задыхаясь, боль была мгновенной, но, в отличие от воды, я не онемела. Вместо этого я чувствовала эту боль каждый день. Она проникла в мои кости, вызывая постоянную тупую боль.

Моя боль была такой же частью меня, как и все остальное. Это было реально и осязаемо, и когда мне показалось, что давление на мою грудь немного ослабло, и я, наконец, сделала глубокий вдох, реальность напомнила мне, кто правит и сокрушает меня снова так же легко, как и в первый раз.

Я никогда не ожидала, что окажусь здесь. Когда я вспоминаю, я не совсем понимаю, как это произошло. Где все пошло не так.

Это был такой же день, как и любой другой. Запах дыма и чересчур сладких духов прилип к моей коже, когда я вошла в дверь. Со щелчком защелки внешний мир исчез, и я вошел в мир тайны, похоти и кожи.

Мои шаги были расчетливыми и уверенными, пока я шла к своей станции, но мои руки дрожали, когда я начала подводить глаза угольно-черным цветом. Было легко обмануть всех остальных, слишком легко, но обмануть себя было невозможно. Я искала в своем отражении след невинности, которая когда-то лежала там. Но все следы девушки, которую я знала, исчезли.

Нежное черное кружево обрамляло мою грудь, резко контрастируя с моей бледной кожей, и это выглядело бы красиво, если бы мужчины не собирались кричать на меня, чтобы я сняла его в ближайшие несколько минут. В другой ситуации, в другой жизни мне, наверное, понравилось бы ощущение мягкой ткани на коже, но в этой жизни было удушающе. Это было нежное напоминание о том, кем я стала, и оно жгло мою кожу, как клеймо.

Я наблюдала за всеми девушками в комнате, пока они наряжались. У каждого из них была своя история, которая привела их сюда. Это не был выбор, который многие люди сделали без причины. Я бы солгала, если бы сказала, что не знаю, что привело меня к этому моменту, но, черт возьми, я ненавидела думать об этом. Не потому, что моя история была трагедией, а потому, что это была история о разбитом сердце. Я позволила мужчине уничтожить меня, и в результате я стала трусихой.

— Лив, ты встала, куколка, — крикнул Марк из-за шелковой занавески, прежде чем улыбнуться мне.

Марк был неряшливым, но он был добр ко мне. Я купила его доброту, заработав ему больше всего денег, но я готова принять это в любом случае. У меня не было друзей в Атланте. У меня не было семьи. Все они вернулись в Теннесси, но я не могла думать о Теннесси, потому что это заставляло меня думать о нем. Я не могла позволить себе думать о нем. Это трахнуло мою голову. Это трахнуло все.

Я чувствовала взгляды и слышала резкий шепот других девушек, когда проходил мимо, но меня не волновало их мнение обо мне. Было время, когда мне было бы все равно, что они думают, но это давно прошло. Все, что сейчас имело значение, это то, что мужчины любили меня, никого здесь не было достаточно близко, чтобы причинить мне боль, и я уйду с пачкой денег в конце ночи.

«У нас мальчишник в комнате номер один», — прочитал Марк из своего блокнота перед ним. «Они заплатили много денег, и я обещал им все возможное». Он провел своим пухлым пальцем по моей щеке, и я заставила себя не отстраняться от его прикосновения. Запах спиртного и дешевого лосьона после бритья душил меня, но я скрывала приступ тошноты за фальшивой улыбкой, которой научилась владеть за последние несколько лет.

— Ты начнешь, а потом к тебе присоединятся другие девушки.

Мальчишники были одной из моих наименее любимых частей этой работы. Tainted не был какой-то дырой в стенном клубе, куда мог войти любой. Это был элитный клуб, и мужчины, которые проходили через эти двери, тоже были. У них были ожидания. У них были специфические вкусы, и Tainted удовлетворил эти вкусы.

Но мальчишники?

Они были другим зверем.

Мужчины на мальчишниках были дебоширами. Алкоголь лился рекой, запреты были низкими, а мужчин подпитывала идея быть только с одной женщиной до конца жизни.

Я глубоко вздохнула, направляясь в комнату номер один. Несколько мужчин сидели в отдельной комнате лицом к сцене, где я должна была танцевать. Их глаза искали черные занавески, ожидая моего появления, когда свет в комнате начал тускнеть. Соблазнение витало в воздухе, и я была соблазнительницей.

Сильный ритм музыки сотрясал сцену под моими ногами, когда я устраивался за занавесом. Мои руки сжали сложную черную маску, когда я наложила ее на глаза.

Марк думал, что я надела ее, чтобы придать себе более таинственную привлекательность, но мне нужна была эта маска. Это был единственный способ набраться смелости, чтобы выйти на сцену. Это скрывало меня. Это спасло меня.

Внешне я выглядела сексуальной, уверенной в себе женщиной, но внутри я понемногу умирала каждый раз, когда выходила на сцену. Но я мог скрыть это. Мне пришлось.

Песня строилась, и когда я услышал сигнал выйти на сцену, я сделал глубокий вдох, наполнив легкие, и напряг все свои нервы. Я больше не была Оливией Мэй Коннер. Я была Лив, и я правила этой сценой.

Мои черные туфли на высоких каблуках сияли в лучах прожектора, когда я вышла на маленькую черную платформу. Мужчины закричали, как только увидели меня, но я попытался их заблокировать. Я сосредоточилась на бите «Shameless» группы The Weeknd, моей песни, и позволила тексту погрузиться в меня.

Моя правая рука коснулась столба в центре сцены, и холодный металл заставил меня покрыться мурашками по коже. Медленно обогнув шест, я выглянула в комнату.

Большинство мужчин были одеты в строгие костюмы, идеально выглаженные и идеально сидящие. Длинные сигары свисали изо рта, а в руках стояли стаканы с выбранным ими ядом.

Я обошла переднюю часть шеста и быстро рухнула вниз, прижавшись спиной к холодному металлу, раздвинув бедра, демонстрируя свое тело. Я услышала несколько резких вдохов и поняла, что делаю свою работу. Голод смотрел на меня в глазах мужчин, окружавших меня.

Я покачала бедрами, когда начала вставать, но моя опора пошатнулась, когда я посмотрела в пару зеленых глаз, смотревших на меня из центра комнаты. Неоспоримая похоть оглянулась на меня.

Я моргнула, мои длинные ресницы ударились о маску, и продолжила танцевать. Стоя, я согнулась в бедрах и провел рукой по ноге. Мои бедра двигались в такт музыке, а сердце колотилось гораздо быстрее. Он казался мне знакомым, слишком знакомым, но я не могла разглядеть его достаточно хорошо с того места, где танцевала. Но когда я оглянулась на толпу, я не могла оторвать от него глаз.

Он выглядел опасным. Он напомнил мне о дурной привычке. Я знала, что он был тем, кого я не должна хотеть, но я чувствовала, что меня тянет к нему, несмотря ни на что.

Лишь дюйм его кожи не был покрыт татуировками. Я не могла разобрать, что это было в темноте, но я могла видеть его татуированную руку, обернутую вокруг хрустального стекла, каждый сустав которой был отмечен черными чернилами.

Его взгляд впился в меня. Он следил за каждым поворотом моих бедер. Он следил за каждым моим движением, как охотник, готовый поразить свою добычу.

Мое тело знало музыку и двигалось без особых раздумий. Мои бедра покачивались, мои руки ласкали, и мужчины передо мной ели это, как будто я была их последней едой.

Но мне нужно было сблизиться с ним.

Потребность знать, откуда я его знаю, была непреодолимой. Я сошла со сцены, но не сразу подошла к нему. Вместо этого я не торопилась, внимательно рассматривая каждого мужчину в комнате, пока шел к нему. Но я наблюдала за ним. Я искала в тенях, омрачавших его лицо, какое-то сходство с тем, кем он был.

Только когда я добрался до человека рядом с ним, я действительно хорошо разглядел его. Как только я увидела его пронзительные зеленые глаза, я поняла, почему они показались мне такими знакомыми. Это была та самая пара глаз, которая преследовала меня во сне последние четыре года.

Паркер чертовски Джеймс.

Судя по тому, как он изучал меня, он думал, что знает меня тоже, но до сих пор не понял этого. В последний раз, когда я видела его, я была всего лишь девочкой. Мое тело было другим. Мои волосы были другими. Черт, я был совершенно другим человеком.

Я больше не была девушкой с мышиными каштановыми волосами и длинными неуклюжими ногами. Я наконец-то разобралась со своим телом и больше не стыдилась его. У меня больше не было нерешительного прикосновения, которое умоляло бы его научить меня, что делать. Мои движения были расчетливы и напористы.

Мои бедра покачивались в такт музыке, а колени касались его. Я почувствовал это легкое прикосновение, как будто оно обожгло меня. Пламя облизывало мои ноги и поджигало все мое тело.

Мои пальцы упали на его прикрытые брюками бедра, и я осторожно раздвинула их. Мое тело по привычке прижалось к нему, и сильный пряный запах его окружил меня. Это напоминало Паркера, которого я знал раньше, но теперь он пах намного лучше. Он пах как мужчина.

Его руки опустились на подлокотники кресла, и я смотрела, как его испачканные чернилами пальцы сжимаются в кулаки. Я откинула волосы ему на грудь и повернулась к нему спиной. Я практически сидела у него на коленях и судорожно вздохнула, когда у меня была мгновенная передышка от того, что он увидел мое лицо.

Я чувствовала, как он возбудился против моей задницы, и эта маленькая порция информации подпитывала меня. Паркер всегда был у руля. Он был могущественным, но не сегодня.

Моя спина прижалась к его груди, а моя задница прижалась к нему еще сильнее, когда я перекатывалась под музыку. Блядь. Он чувствовал себя потрясающе.

Его грудь вздымалась подо мной, и его резкое дыхание обдавало мою шею. Это напомнило мне четыре года назад, когда я добровольно отдалась ему, когда я практически умоляла его заняться со мной любовью. Я закрыла глаза от воспоминаний. Не думай об этом, Лив. Не позволяйте себе идти туда.

Л И В И

П А Р К Е Р

Настоящее

Мой мальчишник никак не мог испортиться. Когда она вышла на сцену, я знал, что она была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел, но я также знал, что видел ее раньше. Я просто не мог понять это.

Мой член не был таким твердым с восемнадцати лет, и она умоляла меня лишить ее девственности. Я не был в такой ярости с того момента, как она убежала, или, еще лучше, с того момента, как я ее оттолкнул. Каждая крайность в моей жизни, каждый подъем и каждое падение были связаны с ней.

Увидев ее такой, с ее телом, выставленным на всеобщее обозрение всем этим чертовым мужчинам, мне захотелось убить ее, или трахнуть ее, или Бога. О чем я только думал? Я собирался жениться.

Женатый.

Женщине, которую я люблю.

Блядь. Блядь. Блядь.

Ливи все еще стояла перед братом. Она скрестила руки на груди, но это только подчеркивало ее грудь, а не скрывало ее. Я искал лица своих друзей. Все они, за исключением Мейсона, смотрели на нее так, словно ничего не хотели, кроме как сожрать ее, но я бы их всех вытащил. Мне было плевать, друзья они или нет. Она была моей.

Нет. Когда-то она была моей.

Это было то же самое. Они не успели прикоснуться к ней.

Она сводила меня с ума своим крошечным черным кружевным лифчиком и трусиками, и на мгновение я просто оценил ее тело. Та Ливи, которую я знала, Ливи, которую я любил, так отличалась от этой девушки, стоящей передо мной. Она всегда была красивой. Я никогда не видел девушки более красивой, чем моя Ливи, но эта девушка была на другом игровом поле. Она не была похожа на мятежную деревенскую девушку, которая бегала в сапогах и обрезанных шортах. Эта Ливи таращилась бы на трехдюймовые каблуки, которые она носила сейчас.

Ее волосы были другими. Ее тело было другим. Все было по-другому, но она была той же. Я видел, как это скрывается за гримом и бравадой.

И у меня чертовски болела грудь.

Я отвернулся от нее, пытаясь собраться с мыслями, и заметил Брэндона рядом со мной. У меня было много друзей в этом мире, но Мейсон и Брэндон были моими братьями. Ничто никогда не встанет между нами. Если только Брэндон не перестанет так смотреть на Ливи. Мои руки тряслись от желания нокаутировать одного из моих лучших друзей.

Я снова повернулся к Ливи, все еще полностью выставленной напоказ, стянул куртку и накинул ее ей на плечи. Она напряглась, когда ткань коснулась ее кожи, но я также знал, что она была благодарна за щит.

Ее светло-карие глаза скользнули к моим, когда она просунула руки в мою куртку и натянула на себя поглощающую ткань.

Ее глаза. Они были такими же.

У нее были глаза, которые могли видеть меня насквозь, как бы я ни старался от нее спрятаться, она видела. Она всегда была.

— Клянусь Богом, Ливи. Я не уйду отсюда без тебя. Она закатила глаза, но Мейсон продолжил.

— Им придется арестовать мою задницу, прежде чем я уйду от вас.

Такая мальшка. Я видел, как слабеет ее решимость.

— Можете ли вы хотя бы позволить мне сказать моему боссу, что я ухожу, и позволить мне забрать свои вещи?. Она положила руки на бедра, но мои рукава свисали на шесть дюймов ниже кончиков ее пальцев.

— Мы будем у машины. Мейсон указал на освещенный красный знак выхода. — У тебя есть десять минут, Ливи.

Она фыркнула, а я улыбнулась.

Может, она и изменилась, но это мужественное, бунтарское отношение было той самой Ливи, которую я всегда знал.

Она прошла обратно к сцене и исчезла за занавесом, который всего несколько мгновений назад открылся и разрушил мой мир.

Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрел, как она исчезает из виду, но я напомнил себе, что она не собирается снова бежать. Ей некуда идти, когда мы все здесь ждем ее. Но больше всего я напомнил себе, что это не мое дело.

Я должен беспокоиться об Эмили. Я женился на Эмили, но как только Ливи вернулась в мой мир, все помутилось. Труднее было разглядеть Эмили сквозь туман.

Я попытался подумать о ее губах, но мне в голову пришли вишнево-красные оттенки Ливи. Когда я пытался думать о ее смехе, все моменты, которые я разделил с Ливи, нахлынули на меня.

Я вытащил свой мобильный телефон. Мне нужно было посмотреть на фотографию Эмили. Мне нужно было выкинуть Ливи из головы. Я провел слишком много лет, думая об этой девушке.

Как только у меня загорелся экран, я увидел сообщение от Эмили.

Не влюбляйся в стриптизершу.;) Я тебя люблю! Хохо

И тут же на меня нахлынуло чувство вины. Эмили была идеальна. Она была милой и заботливой, и, что ж, она была в безопасности. Я не беспокоился, что Эмили поранится и убежит. Я не переживал, что не смогу за ней угнаться. Мне просто не нужно было с ней возиться.

Она была прекрасна, она любила меня, и мне, черт возьми, нужно было это помнить.

Вместо этого я сунул телефон в карман и наблюдал, как Ливи выходит из стриптиз-клуба с маленькой спортивной сумкой. Она выглядела расстроенной, и я сразу же насторожился.

Но когда я начал подходить к ней, ее брат сделал то же самое, и я вспомнил, что не мое дело ее утешать.

Она была одета в рваные джинсы и простую черную майку. Она по-прежнему выглядела чертовски горячей, но больше походила на девушку, которую я знал.

— Что ж, — она протянула руки, в одной из которых был мой пиджак, — наверное, я вся твоя, с тех пор как ты меня уволил.

Мейсон подхватил ее на руки и крепко прижал к себе. Я никогда так не ревновал своего лучшего друга, но Ливи не смотрела на него. Она смотрела на меня, но отвела взгляд в тот момент, когда я это заметил, и уязвимость, которую я увидел, полностью запала мне в голову.

Она бросила мне мою куртку, когда он, наконец, поставил ее на пол, затем вытерла ладони о джинсы. «Итак, что мы делаем? Это мальчишник, верно? Ее глаза метнулись ко мне, но затем на ее лице появилась фальшивая улыбка. «Пойдем повеселимся».

Это был мой мальчишник, и я был уверен, что мне было меньше всего весело. У Ливи все мои мальчики ели из ее ладони, когда она рассказывала анекдоты и развлекала их воспоминаниями о ней и ее брате. Она, казалось, старалась не упоминать истории, в которых участвовал я, и, черт возьми, если это не больно.

Мы были в каком-то клубе в течение последнего часа. Я даже не знал названия места. Я был слишком занят, наблюдая за ней, когда она взяла Брэндона под руку и вошла в дверь. Она всегда умела нажимать на мои кнопки и, похоже, не забыла.

Так что вместо того, чтобы наслаждаться своим временем с моими мальчиками, я сидел в кабинке со стаканом виски в руке и следил за ее движениями, как сталкер.

— Что случилось, кислый кот? Брэндон рухнул на сиденье рядом со мной, и я бросил на него убийственный взгляд, когда выпивка пролилась мне на штаны.

— Правда, мужик? Я вытер штаны салфеткой, маленькие белые рулоны бумаги прилипали к ткани, и слушал, как он хихикает.

«Что на тебя нашло сегодня вечером? Ты выглядишь так, словно видел призрака или действительно хочешь, чтобы этот призрак снова танцевал у тебя на коленях.

Я шлепнул его в грудь, и он рассмеялся, прежде чем потереть это место татуированной рукой.

— Какого черта это было?

— Ты знаешь, для чего это было, придурок. Я сделал большой глоток виски и упивался жаром.

— Это она сбежала, да? Он кивнул головой в сторону Ливи, которая смеялась в баре, выпив еще одну рюмку.

"Что-то типа того."

"Чем ты планируешь заняться?"

— Что ты имеешь в виду под «Что я собираюсь делать?» Наконец я отвел взгляд от Ливи и посмотрел на свою лучшего друга.

«Ну, мы оба знаем, что Мейсон не собирается уходить отсюда без нее. Как ты собираешься с этим справиться?» Он наблюдал за мной. Обычный шутник Брэндон ушел, и он был серьезен. Он беспокоился обо мне.

«Я собираюсь вернуться домой к своей невесте и забыть о Ливи, как я делал это последние четыре года».

Он усмехнулся моему ответу, и я прищурил глаза.

«Ты можешь попытаться одурачить всех остальных, — сказал он, прежде чем сделать глоток из своего напитка, — но я вижу тебя насквозь. Ты не забыл об этой девушке ни на секунду».

«Мне все равно, поверите ли вы мне, потому что это правда. В тот момент, когда Эмили вошла в мою жизнь, я совсем забыл о Ливи».

Его лицо расплылось в этой дурацкой ухмылке, которую он всегда делал, когда думал, что ведет себя очень смешно или что у него есть эпический план. Этот взгляд заставил меня чертовски нервничать.

— Что ж, вот твой шанс доказать это, — сказал он о край стакана, прежде чем отвернуться и попытаться скрыть улыбку.

— Привет, Паркер. Мое имя было слегка невнятно, и когда я посмотрел на Ливи, болтающую ногами на кабинке напротив меня, было легко сказать, что она была на пути к тому, чтобы забить.

— Привет, Ливи. Я прочистил горло.

"Фу." Она закатила глаза. «Не называй меня так. Теперь я называюсь Лив.

— Как скажешь, Лив.

Она прищурилась, глядя на меня, и я улыбнулась. Я пропустил это. Туда и обратно. Толкать и тянуть.

— Итак, я встречусь с твоей невестой, когда вернусь? У нее было храброе лицо, но я мог видеть уязвимость в ее глазах. Я всегда мог видеть это.

"Если это то, что ты хочешь."

"Как ее зовут?"

Я хотел было ответить, но она подняла руку, чтобы перебить меня.

"Нет. Ждать. Дай угадаю. Она игриво постукивала указательным пальцем по подбородку, и я чувствовал каждый удар своей грудью.

«Вероника. Нет. Нет. Жасмин? Она следила за моей реакцией, но я не дал ей ее. Хотя мой лучший друг, этот придурок, посмеивался над ее выходками.

«Это должно быть что-то экзотическое. Я имею в виду только лучшее для Паркера Джеймса, верно?» Она выставляла себя дурой, но я позволял ей. Это было самое большее, что она говорила со мной за четыре года. Четыре чертовых года.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не Франческа. Она драматично приложила руку к груди.

— Это не Франческа, — спокойно сказал я.

«Ну, я сдаюсь. Как ее зовут?" Она наклонилась вперед, как будто ей действительно было интересно, но я сомневался, что это действительно так.

"Эмили." Я чуть не подавился ее именем. — Ее зовут Эмили.

Она ненадолго закрыла глаза. Она, наверное, думала, что я не замечу, но она выпила и показывала себя больше, чем обычно.

"Я удивлена." Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. «Эмили — хорошее имя для девочки. Тебе никогда не нравились хорошие девочки.

«Не так ли?» Мой взгляд не отводился от нее, и я мог сказать, что она нервничает. Вероятно, у нее в голове был какой-то грандиозный план, прежде чем она отправилась сюда, и все шло не совсем так, как она думала. — Ты была хорошей девочкой, не так ли?

Я сделал еще один глоток виски и увидел, как ее тревога переросла в гнев.

— Тебе было не до меня, Паркер. Я была не более чем твоей грязной маленькой тайной. Она встала со своего места, и я наблюдал за ее движениями, пока она приближалась ко мне. Ее рука приземлилась на заднюю часть будки за моей головой, и ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Я чувствовал запах клюквенного сока и водки на ее губах, и мне не хотелось ничего, кроме как наклониться вперед и попробовать это.

Я был опьянен ее близостью, виски ничего не значил для нее, и это заставило меня забыть обо всем. Я забыл, что причинил ей боль, что она причинила мне боль, что она убежала, но больше всего я забыл, что я больше не принадлежу ей.

Она смотрела мне в глаза, когда говорила следующие слова, но мой взгляд метался между ее глазами и ее полными губами.

— Возможно, тогда я была хорошей девочкой, но ты уничтожил каждую ее частичку. На самом деле мне жаль Эмили, потому что ты, Паркер Джеймс, место, где умирают хорошие девочки.

Ее слова проникли в меня, когда она оттолкнулась от будки и повернулась ко мне спиной.

Они поселились в моей груди, пуская корни именно там, где она хотела.

— Ты чертовски облажался.

Я посмотрел на Брэндона. Я совершенно забыл, что он был там, но он был прав, я был полностью облажался.

П А Р К Е Р

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Я не мог перестать думать о ней. Она избегала меня две недели, и это сводило меня с ума. Каждый раз, когда Мэдисон проходила мимо, я сравнивал ее с Ливи. Каждый раз, когда она говорила, я думал о том, как много у нас с Ливи общего. Это было дерьмово. Я знал это, но не мог остановиться.

А я пробовал, поверьте, пробовал все.

Я подумал, что, может быть, я мог бы трахнуть ее из головы.

Когда Мэдисон не прекращала говорить о какой-то девушке, которую ненавидела, я просто целовал ее до смерти, чтобы она заткнулась. Но вместо того, чтобы думать о ее губах на моих, я представил, что это губы Ливи. Губы Мэдисон имели вкус клубники и были липкими от какого-то дерьма, которое она на них намазала. Я представил себе, что у Ливи были мягкие и гладкие.

Когда я схватил бедра Мэдисон, я подумал о более пышных бедрах Ливи.

Какое-то время это работало. Замена Мэдисон в моем сознании на ту, которую я действительно хотел. Я знал, что это за мешок с грязью, но ничего не мог с собой поделать.

Мэдисон тоже была в этом заинтересована. По крайней мере, она была во мне. Потому что это было больше, чем я когда-либо был в ней.

Она цеплялась за меня так, будто никогда не хотела меня отпускать, и когда я подумал о Ливи, делающей то же самое, я никогда в жизни так не заводился.

Но все пошло под откос.

Потому что Мэдисон все испортил. Блядь. Я все испортил.

Всего тремя маленькими словами. Слова, которые обычно ничего не значат, когда тебе девятнадцать, но как только слова сорвались с ее губ, я понял, что не могу идти дальше. Может быть, я и не любил Мэдисон, но она не заслуживала того, что я с ней делал. Она не заслуживала замены кем-то другим в моем сознании.

Поэтому вместо того, чтобы повторять ей в ответ ее затаившие дыхание слова, я мягко схватил ее за руки и оттолкнул от себя. Я мог видеть неприятие в ее глазах, смотрящих на меня, и это было больно, но не так сильно, как когда я видел это от Ливи.

Когда Ливи выпрыгнула из моего грузовика после нашего почти поцелуя, это меня выпотрошило.

Я даже не чувствовал ничего подобного к Мэдисон, и именно поэтому я понял, что больше так продолжаться не может.

"Что случилось?" Ее слова были сломлены, и я ненавидела то, что причиняю ей боль.

— Я так больше не могу, Мэдисон.

— Это потому, что я сказал, что люблю тебя? Я могу забрать его обратно. Я даже не это имел в виду». Она пыталась спасти то, что у нас было, и я видел отчаяние в ее глазах.

— Это не то. Я просто больше не могу этого делать. Я провел рукой по затылку и старался не смотреть на нее, как трус.

— Это о ней. Не так ли?. Ее голос больше не был мягким и надломленным, а был полон огня и яда.

"Кто?" Как только это слово слетело с моих губ, я понял, что это ошибка. Мы оба точно знали, о ком она говорила.

— Что ты собираешься делать, Паркер? Она шагала передо мной, яд струился с ее губ, и появилась настоящая Мэдисон. «Разрушить дружбу на всю жизнь из-за какого-то куска задницы».

— Она не какая-нибудь задница, Мэдисон, — вздохнул я. "Мне жаль. Хорошо? Я не хотел, чтобы это произошло».

"Нет. Это не хорошо." Она указала на меня своим идеально маникюрным пальцем. — Ты чертовски пожалеешь об этом, Паркер. Я обещаю тебе." И с этими словами она вылетела из моей комнаты и из моего дома.

Когда я вышел из своей спальни, моя мать сидела на диване с книгой в руке. На ее лице была хитрая улыбка, и я мог только представить, что будет дальше.

Она мягко положила книгу на колени и откинула темно-каштановые волосы с лица. Когда ее зеленые глаза, идеально совпадающие с моими, посмотрели на меня, я увидел, что она изо всех сил старается не выдать себя.

— Давай послушаем, мама. Я плюхнулся на стул напротив нее.

"Что ты имеешь в виду?" Она положила руку на грудь с притворной невинностью. — Я как раз собирался спросить тебя, почему Мэдисон убежала отсюда в слезах. Что ты сделал с этой бедной девушкой?

— Я расстался с ней.

И тут же лицо моей мамы просияло.

— О, слава богу. Она опустила плечи. «Я не знал, смогу ли я притвориться милым с ней еще один день».

"Мама!" Я смеялся.

"Какая? Это правда. Весь этот фальшивый смех и фальшивый загар. Мать не может вынести так много».

«Мама, у тебя тоже есть спрей для загара». - тупо указал я.

«Да, но во мне есть чудесное мягкое свечение». Она провела ладонью по предплечьям, словно моделируя перчатки. «Эта девушка оранжевая».

Она встала с дивана, чтобы пройти на кухню, и я последовал за ней. Запах ванили наполнил меня, когда она прошла мимо меня, и это был один из моих самых любимых запахов в мире. Пахло как дома.

— Почему ты не сказал мне, как сильно ты ее ненавидишь? Я сел за стойку, а она начала вытаскивать кастрюли из шкафов.

«Ненависть — это сильно сказано. Я бы пошла с… — Она постучала пальцем по прилавку. «Сильная неприязнь. Кроме того, вы еще молоды. Я знаю, что вы все еще играете на поле, как вы, дети, любите говорить. Она повела бровями, и я немного умер внутри.

"Мама." Я усмехнулся.

— Если бы ты женился на ней, я бы просто отреклась от тебя. По крайней мере, до тех пор, пока у вас не появятся дети, потому что им обязательно понадобится их бабушка. Вы можете себе представить, как выглядели бы ваши дети?» Моя мама вздрогнула. «Они, вероятно, появились бы с оранжевой кожей, платиновыми светлыми волосами и французским маникюром».

«Ты никогда не сможешь отречься от меня. Я твой мальчик». Я откинулся на спинку стула и ухмыльнулся ей.

— Это правда, но я бы попытался вбить в тебя хоть немного здравого смысла. Она помахала шпателем в моем направлении. — Или попроси Ливи помочь мне.

— Как Ливи могла бы тебе помочь? Я наклонился вперед, подперев подбородок рукой.

— Эта девушка обвела тебя вокруг пальца. Ты просто еще не разобрался.

Но я слишком хорошо осознавал, какое впечатление произвела на меня Ливи. Я просто не знал, что мне с этим делать.

Л И В И

Настоящее

Я никогда не понимала, почему люди называли это похмельем, потому что я не чувствовал похмелья. Я чувствовала, что умираю.

К тому времени, когда мы с Мейсоном упаковали вещи в мою скудную квартиру и вернулись в Теннесси, мне уже было все равно, где я окажусь. Мне просто нужны были обезболивающие, кромешная тьма и немного тишины и покоя.

Итак, чем я занималась первые пару дней. Я поселилась в гостевой комнате красивого дома моего брата и спряталась.

Было странно находиться в его пространстве. Весь дом идеально подходил ему. Мой брат работал на стройке, и вы могли видеть мастерство в каждом аспекте его дома. Но так же легко было заметить, что там не жил никто, кроме холостяка.

У него была большая ванна, в которой я часами сидела, пытаясь избавиться от смущения после мальчишника Паркера.

Я был полуголая.

Перед Паркером, перед моим братом и перед всеми их друзьями.

Я спрятала голову под воду и закричала от своего разочарования. Я могла вспомнить обрывки той ночи и то, что я сказала Паркеру, но чем больше я вспоминала, тем больше мне хотелось забыть.

Он казался таким злым на меня. Всю ночь он с кислым выражением лица следил за моими движениями, но мне было все равно, что он обо мне думает.

По крайней мере, я бы этого не хотела.

Он был в ярости, когда я вытащила Брэндона на танцпол и прижалась к нему, и он выглядел так, будто был готов убить меня, когда я слизнула соль с руки его друга Джоша, прежде чем отлить назад стопку текилы.

После этого все стало размытее. Я помнила, как руки поднимали меня в воздух и несли домой после того, как я больше не могла ходить самостоятельно, но я не могла вспомнить, чьи они были.

Когда я проснулась от того, что Мейсон упаковывал мою квартиру, я молилась, чтобы мне все это почудилось, и что той ночи на самом деле никогда не было, но, к сожалению, это было. Я пыталась придумать все причины, по которым мне не следует возвращаться домой с Мэйсоном, но все, что я придумала, вращалось вокруг Паркера.

Поэтому вместо того, чтобы умолять брата оставить меня, я придумала план игры. На самом деле, это было больше похоже на основное правило.

Избегайте Паркера Джеймса любой ценой.

Простой.

Или, по крайней мере, я думала.

Мне удалось следовать своему основному правилу в течение одного дня.

На второй день моего перерыва в дверях появилась мама, пока мой брат был на работе. Я любил свою маму. Я действительно любил, но мне очень нравилось быть в трех часах езды от нее.

"Привет мама." Я выглянула из передней двери на солнечный свет.

— О Боже, Оливия. Она обняла меня, и я напрягся. — Я так счастлива, что ты дома.

"Ага. Я тоже." Я натянула длинные рукава рубашки на руки.

Она гарцевала в дом моего брата, поставив свою огромную сумку на стойку бара, и почувствовала себя как дома.

Ее волосы были того же темно-коричневого оттенка, что и мои, но на этом сходство заканчивалось. Она была одета в какое-то экстравагантное ярко-розовое платье и пару черных туфель на каблуках, и она не была похожа на маму двоих взрослых.

"Что ты делала все это время?" Она достала из холодильника две бутылки воды. Когда мне потребовалось больше секунды, чтобы ответить, она заговорила со мной. Это было то, в чем я всегда мог рассчитывать на нее. «Не могу дождаться, когда ты познакомишься с моим парнем, Питером. Ты полюбишь его».

Сделав глоток воды, я кивнула головой. Я встречала много парней моей мамы на протяжении многих лет, и, конечно же, некоторые из них мне нравились. Все они обычно были добры ко мне и Мейсону, но тоже не задержались надолго.

Это было про мою маму. Ей нужен был мужчина в ее жизни, но она, казалось, никогда не находила того, кто мог бы удерживать ее внимание надолго. Или, может быть, все было наоборот. Я действительно не знала. Все, что я знала, это то, что постоянный приток мужчин оставляет нас с Мейсоном наедине с собой, и мы предпочли, чтобы так было.

Мы держались вместе, мы заботились друг о друге, и мы были лучшими друзьями друг друга. Пока я не ушел.

— Ты с кем-нибудь встречаешься, Ливи?

— Нет, мама.

Она коснулась пряди моих волос, которую я не расчесывала с тех пор, как накануне вышла из ванны. — Ты не будешь вечно молода, ты же знаешь.

— Я хорошо осведомлена. Я закатила глаза.

Моя мама говорила еще немного о себе, своем парне и своей новой сумочке в течение хорошего часа, прежде чем мне удалось вытащить ее из дома. А когда за ней закрылась дверь, я снова почувствовал похмелье.

К тому времени, как Мейсон вернулся домой с работы, я уже по подбородок укуталась в пушистое белое одеяло на его диване и запоем смотрела «Игру престолов».

Потому что там был Джон Сноу.

— Это все, чем ты сегодня занималась? Он оттолкнул мои ноги со своего пути и сел рядом со мной.

"Нет. Мне удалось накрасить ногти». Я пошевелила перед ним своими только что накрашенными черными ногтями на ногах. — Потом появилась мама.

Он вздрогнул, и я знала, что он чувствует мою боль, и мне не нужно было ничего говорить. "Извиняюсь. Я пытался оттолкнуть ее, сколько мог. Я не знал, что она заглянет сегодня».

"Это не твоя вина. Я должна был встретиться с ней рано или поздно». Я пожала плечами.

— Что ты сделала, эм? Он почесал затылок, выглядя нервным и совершенно нехарактерным для моего брата. — Что ты сказала ей, что делал?

— Мы говорим о маме, Мейсон. Мы говорили только о ней».

Он понимающе кивнул головой, прежде чем схватить мою бутылку воды со стола и сделать глоток.

— Ну, готовься. Он встал с дивана, разминая мышцы. «Мы идем ужинать сегодня вечером. Ты слишком долго сидела взаперти в этом доме.

Я застонала, но он был прав. Я не мог вечно оставаться запертым в этом доме. Даже если бы я хотел.

…

Это было не то, что я ожидала. Если бы я знала, что мы встречаемся за ужином, я бы лучше оделась или, знаете ли, не пришла бы.

Но для этого было уже слишком поздно. Когда мы вошли в ресторан, Мейсон прошел мимо хозяйки и направился прямо к задней части. Как только я увидела стол, заполненный тремя другими людьми, меня охватила паника.

Брэндон улыбнулся мне, когда увидел, что мы приближаемся, и я быстро заняла место рядом с ним. Потому что с другой стороны от него была симпатичная девушка со светло-русыми волосами и ярко-голубыми глазами. Хотя меня беспокоила не она; это была рука Паркер, прижатая к спинке ее стула.

Он смотрел на меня, когда Мейсон отодвинул мое место, и я старалась не смотреть на него в простой черной футболке, которая выглядела слишком безумно жарко на фоне его татуировок.

За столом было тихо, когда мы впервые сели, и я избегала смотреть на кого-либо, кроме своего брата.

Но Брэндон не позволил этому летать. Он пододвинул мой стул ближе к своему и притянул меня к себе. «Вот мой собутыльник. Как ты себя чувствуешь?"

«Наконец-то я избавилась от похмелья после того, как пыталась не отставать от тебя». Я толкнула его локтем.

— Я говорил тебе, детка. Ты должен была слушать, а не так соревноваться».

Я рассмеялась, потому что он был прав. Я никогда не отступала перед вызовом.

— Ливи, — голос Паркера оторвал меня от разговора с Брэндоном, и он звучал нервно. — Это моя невеста, Эмили.

Эмили мило улыбнулась мне и слегка помахала. Идеальная маленькая волна с ее идеально розовыми ногтями. Я была такой стервой, что осуждала ее. Она выглядела мило, как могла бы быть, но она не смотрелась рядом с Паркером.

«Привет, Эмили. Рада встрече."

"Я тоже." Она казалась слишком взволнованной, чтобы встретиться со мной. — Я столько о тебе слышала.

Мой взгляд скользнул к Паркеру, но он проглотил половину своего пива. Я сомневалась, что она действительно так много слышала обо мне. По крайней мере, не те части, которые имели значение.

— Я тоже много слышала о тебе. Вы рады свадьбе?» Какого хрена я только что спросила это?

"Да!" Ее голос повысился на несколько октав, и я думаю, что все за столом вздрогнули. «Паркер был великолепен». Она посмотрела на него, а я посмотрела на стакан Брэндона перед ним. Интересно, заметит ли он, если я быстро выпью его виски. — Но ты знал его целую вечность. Ее голос прервал мои мысли. — Ты знаешь, какой он классный.

"Ах, да. Для уверенности."

Брэндон рядом со мной тихонько фыркнул, но Эмили только кивнула.

Остаток ужина, похоже, прошел так же. Эмили говорила о свадьбе, пока все остальные слушали. Мы все охали и ахали там, где это было необходимо, но мне не терпелось убраться оттуда. Мне не очень хотелось выслушивать все подробности свадьбы Паркера. Свадьба, которую я представляла себе вчера.

Сейчас это казалось шуткой. Как я была наивна. Какой идиотизм.

— Итак, Лив, ты уже думала о том, чем будешь заниматься на работе?

Вопрос Брэндона застал меня врасплох, потому что я вообще об этом не думал.

— Эм, я еще не уверен. Думаю, мне нужно начать поиски. Я смеялась.

Мейсон притянул меня к себе.

«Никакой спешки».

«Ну, я ищу секретаршу, если вам интересно».

"Действительно?" Я оживилась, потому что работа с Брэндоном звучала потрясающе. Нам двоим было так весело вместе.

"Ага." Официант подошел к нашему столику и прервал нас. Брэндон наклонился ближе ко мне, чтобы поговорить о ней. — Я позвоню тебе завтра, чтобы обсудить детали.

Паркер смотрел на него, но Брэндон только сделал глоток из своего напитка и ухмыльнулся ему.

Затем Паркер поднял свой стакан, и я увидела маленькую татуировку на внутренней стороне его левого запястья. Слишком знакомая татуировка. Маленькая, незначительная татуировка, на которую смотрело большинство людей, но не я. Я знал эту татуировку, потому что сам ее нарисовал. Я нарисовал это в одной из его книг более четырех чертовых лет назад, и теперь это было на его теле. И я не могла отвести от него глаз.

— Ливи, ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? Голос Эмили застал меня врасплох, и я оторвала взгляд от Паркер, чтобы посмотреть на нее.

"Мне жаль. Какая?"

— Ты с кем-нибудь встречаешься?

Почему все продолжали спрашивать меня об этом?

"Нет. Не прямо сейчас." Я избегал смотреть на Паркера.

«У меня есть друг, с которым, я думаю, вы бы поладили. Он милый, и он бортпроводник».

Брендон фыркнул рядом со мной. — Я думаю, ты пытаешься свести ее с неправильным другом.

"Что ты имеешь в виду?" Эмили посмотрела на Брэндона, явно раздраженная.

«Он мужчина-бортпроводник. Думаю, у тебя больше шансов свести его с Мэйсоном.

Я подавился водой, когда не мог не рассмеяться.

«Да пошел ты, чувак», — выкрикнул мой брат в то же самое время, когда Эмили сказала: «Ты такой мудак, Брэндон».

Брэндон пожал плечами, прежде чем подмигнуть мне. «Я просто пытаюсь избавить Ливи от горя. Можете ли вы представить себе, что мужчина, в которого вы были влюблены, на самом деле был влюблен в другого мужчину?»

«Это было бы разрушительно». Я усмехнулась, и Эмили закатила глаза. «Особенно, если он влюбился в моего брата».

"Я не гей." Мейсон хлопнул ладонью по столу, и мы с Брэндоном, смеясь, прижались друг к другу.

— У вас двоих будут проблемы вместе, — проворчал Мейсон, допивая остатки своего напитка.

Брэндон обнял меня за плечо, и Паркер смотрел на него, как ястреб.

«Возможно, вам с Брэндоном стоит встречаться», — саркастически сказала Эмили, но мы с Брэндоном посмотрели друг на друга.

Меня не привлекал Брэндон. Он был горячим? Черт, да, но с того момента, как я встретила его, я знала, что мы станем большими друзьями. Мы были слишком похожи. Мы были бы хорошей парой? Нет. Можем ли мы создать самый динамичный дуэт? Абсолютно.

— Не думаю, что Ливи смогла бы со мной справиться. Брэндон улыбался мне, и невозможно было не питаться его энергией.

— О, Брэндон. Я погладила его по щеке. — Иди и верь в это, милая.

«Я могу делать это языком», — начал Брэндон, но Паркер перебил его.

— Ты же понимаешь, что ее брат сидит прямо там, верно?

— Мейсон — твой брат? Брэндон приложил руку к груди в притворном шоке.

"Он." Я смеялась.

«Ну, это просто трагедия». Он вложил мою руку в свою. — Значит, лучшие друзья?

— У нас есть секретное рукопожатие? Я подняла бровь.

— За какого варвара ты меня принимаешь? Конечно, у нас будет секретное рукопожатие. Не волнуйся, Паркер. Он посмотрел на своего друга, который все еще наблюдал за нами. — Я буду держать его в чистоте, потому что ее брат тут же.

Паркер закатил глаза, и я решила, что мы с Брэндоном станем большими друзьями. Если я не могла избегать Паркера, пока был здесь, я могла, по крайней мере, разозлить его или его лучшего друга.

Л И В И

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Паркер вел себя странно. Я избегала его с момента почти поцелуя, но сегодня у него, похоже, был другой план. Потому что он не выйдет из моего пространства. Куда бы я ни двигалась, он, казалось, отражал меня.

Мы были на озере весь день с моим братом и несколькими их друзьями, и это был хороший день. Паркер положил свое полотенце рядом с моим, и его глаза были прикованы ко мне, пока я стягивала майку и синие джинсовые шорты.

Но мне было все равно. По крайней мере, так я говорила себе.

Он следил за каждым движением моих рук, пока я наносила солнцезащитный крем на кожу, но я старалась не смотреть на него. Я надела свои большие солнцезащитные очки, когда он вытащил свой блокнот, но старалась не смотреть вниз, когда карандаш в его руке быстро двигался по бумаге.

Его взгляд то и дело скользил по мне, и когда я больше не могла этого выносить, я легла на живот и попыталась расслабиться под теплым летним солнцем.

Солнце нагревало мою кожу, и, как бы мне не хотелось это признавать, ощущение Паркера рядом со мной заставило все остальное исчезнуть.

«Эй, чувак. Где Мэдисон? — спросил какой-то парень, заставив меня пошевелиться.

Мое лицо было прижато к моему полотенцу, и я был уверен, что по подбородку стекает небольшое количество слюны. Но мои уши навострились при упоминании о ней.

— Я не мог тебе сказать, — сказал Паркер, не задумываясь.

— Что, ты не можешь держать свою женщину в узде? Я закатила глаза от идиотского комментария.

«Она больше не моя женщина». Паркер остановился, и мое сердце выпрыгнуло из груди. — Мы расстались вчера.

Он порвал с ней.

Он порвал с ней.

Она рассталась с ним?

Он расстался с ней из-за меня?

Гора вопросов начала крутиться в моей голове. Было ли это из-за нашего почти поцелуя? Неужели это не имело ко мне абсолютно никакого отношения?

Вместо того, чтобы показать, насколько меня действительно интересуют ответы, я прижала голову к полотенцем и притворилась, что ничего не делаю, кроме купания на солнце. Но мое сердце вырывалось из груди.

Через несколько минут Паркер наконец нарушил молчание.

— Тебе нечего сказать?

Я не была уверена, говорит ли он со мной, но я открыла глаза и посмотрела на него сквозь руки.

"Да. Я с тобой разговариваю." Он наклонился ближе ко мне, и я вдохнула аромат его одеколона, смешанный с солнечным светом.

— Зачем мне что-то говорить? Я села, вытянув руки над головой, отчего его взгляд упал на мою грудь.

— Ты хороша во многих вещах, Ливи, но не ври. Он ухмыльнулся, правая сторона его рта была немного выше левой.

— Ну, что ты хочешь, чтобы я сказала? Я вытащила волосы из конского хвоста и встряхнула их.

"Скажи мне, что ты думаешь." Он внимательно наблюдал за мной, и мне это нравилось. Я чертовски любила каждую секунду этого.

В руке у него все еще был альбом для рисования. Он всегда так делал. Он постоянно рисовал и рисовал. Вместо того, чтобы ответить ему, я протянула руку и оторвала ее от его груди. Рисунок был портретом. Что-то, над чем он, должно быть, работал в течение довольно долгого времени из-за замысловатых линий и штриховки. Глядя на свое отражение на бумаге, я не узнал девушку передо мной.

Половина моего лица выглядела нормальной, какой видел остальной мир, какой видела я, но другая половина была покрыта цветами, крыльями и вспышками диких линий. Заказа не было. Это было хаотично и красиво и убегало со страницы. Нельзя было сказать, где она началась и где закончилась.

"Это красиво." Я легонько провела пальцем по странице, обводя линию своего носа.

"Ты прекрасна." Он смотрел на меня так, как никогда раньше.

Он заправил прядь волос мне за ухо, прежде чем его глаза скользнули по моему брату.

Он хотел, чтобы я была счастлива, что они с Мэдисон расстались? Это действительно что-то изменит? У нас все еще был мой брат, о котором нужно было беспокоиться.

Но не сейчас, Мейсон был Мейсоном, и он был на краю обрыва, собираясь прыгнуть в озеро. Я уверена, что все девушки, ожидающие внизу, были бы более чем впечатлены им, и он тоже это знал.

— Хочешь пойти поплавать? — сказал я, затаив дыхание.

Паркер встал и протянул мне руку. Я вложила свою руку в его гораздо большую руку, и он последовал за мной к кромке воды.

Прохладная вода ударила по моей разгоряченной коже, когда я погрузила пальцы ног в озеро. Паркер был прямо позади меня. Я чувствовала его. Был ли это жар его тела или только его присутствие, я знала, что он был там, и когда я прыгнула в воду головой вперед, я знала, что он последует за мной.

И когда я вышел глотнуть воздуха, он был первым, кого я увидела.

Он был единственным, что я видела.

Его рука скользнула по моему бедру под водой, и хотя на улице было девяносто градусов, мою кожу покрыли мурашки. Я чувствовала мозоли на его пальцах от того, что он постоянно держал в руке карандаш.

Другой рукой он обхватил мою, переплетая наши пальцы. Наш обмен скрыт под темной водой озера.

— Что мы делаем, Паркер? — прошептала я, хотя вокруг нас больше никого не было.

"Я не знаю." Его рука сжала мою. — Но я не могу больше оставаться в стороне от тебя.

П А Р К Е Р

Настоящее

Брэндон был чертовым идиотом. Был ли он одним из моих лучших друзей? Да. Ему нравилось делать мою жизнь невыносимой ради собственного болезненного удовольствия? Блядь да.

Он позвонил мне вчера и сказал, что предложил Ливи работу, и она согласилась. Когда я спросил его, сказал ли он ей, что мне принадлежит половина бизнеса, он только рассмеялся.

Конечно, нет.

Он знал, что для меня будет пыткой работать с ней. Он также думал, что это будет хорошим источником развлечения для него. Хотя чего он не знал? Мы с Ливи не были игрой.

Но дело в том, что Брэндон думал, что знает лучше, чем кто-либо другой.

Эмили? Он ненавидел ее со мной. Он сказал, что она меня задушила. Что бы, блядь, это ни значило.

Когда я сказал ему, что делаю ей предложение, он буквально сжался. Когда я сказал ему, что она согласилась, он озвучил, каким сумасшедшим, по его мнению, я был.

Но я не был сумасшедшим. Была ли Эмили в безопасности? Да. Без сомнений. Но я не видел ничего плохого в том, чтобы перестраховаться. Эмили и я были разными, конечно. У нее была идеально чистая кремовая кожа, которая всегда была невероятно мягкой и гладкой. Мне? Моя кожа была покрыта таким количеством чернил, что я едва мог вспомнить, как выглядела моя кожа без них.

Она редко ругалась и всегда корчила гримасу, когда ругательства вылетали из моего рта, но я пытался укротить ее перед ней. Что чертовски раздражало Брэндона.

Но я знал, чего ожидать от Эмили. Я знал, как выглядел день с ней, даже если он выглядел одинаково почти каждый день. Она не была спонтанной, не принимала опрометчивых решений, и я не боялся, что она разобьет мне сердце.

Была ли это совершенно ебанутая причина жениться на ком-то? Конечно. Но она была моей страховкой.

И я любил ее. Я действительно сделал.

Когда я встретил Эмили, мне было не по себе. Я все время пил, больше тусовался, чем работал, и каждую секунду думал о Ливи.

Но потом я увидел Эмили. Она не полностью вычеркнула Ливи из моего сознания, но с каждым днем она казалась все более размытой. Затем были моменты, когда я был с ней, что я вообще не видел Ливи, и мне казалось, что я действительно могу дышать.

Но я не мог объяснить это дерьмо Брэндону. Он называл меня киской и говорил, что дыхание не является достаточной причиной, чтобы жениться на ком-то.

Но раньше он никогда не задыхался. И пока вы не почувствуете это, потерю воздуха, панику, расползающуюся по коже, отчаяние, чтобы вдохнуть еще раз, вы никогда не сможете понять, на что это было похоже.

Эмили дышала, и я больше никогда не буду воспринимать легкие толчки и тяги как должное.

Например, когда я вошла в дверь «Запретных чернил», моего магазина, места, которое я построила с Брэндоном по кирпичику, я почувствовала нехватку кислорода еще до того, как увидела ее.

Запретные чернила были моим убежищем. Татуировка, наброски, рисование, вот где я был на сто процентов дома. У меня в голове могло промелькнуть миллион мыслей, но как только я включаю музыку и держу в руке карандаш или пистолет, все остальное испаряется.

Я был хорош в этом. Я не был дерзким, это была моя единственная вещь в этом мире, и я, черт возьми, потряс ее. Брэндон был так же хорош. Вот почему я пошел с ним в бизнес. Мы были двумя безымянными учениками, которые работали на износ каждый божий день. Нас сблизила наша тяжелая работа и наше творчество, и когда наконец пришло время заняться своими делами, мы даже не думали делать это с кем-то еще.

Ливи сидела за конторкой, когда я вошел в дверь. Ее голова была опущена, а брови нахмурены, это было то самое лицо, которое она всегда делала, когда усердно работала. Когда в дверь позвонили, она быстро подняла взгляд, улыбка сменила хмурый взгляд, но как только она увидела, что это я, а не клиент, улыбка снова исчезла.

— Привет, Паркер. Она снова посмотрела на лежащие перед ней бумаги. "Что ты здесь делаешь?"

Я бы солгал, если бы сказал, что мне не очень приятно осознавать, что у меня что-то есть над ней. Или, по крайней мере, что я знал что-то, чего не знала она. Потому что она разозлится, когда узнает.

Вместо ответа на ее вопрос я задал свой. — Привет, Ливи. Как проходит первый день?»

«Пока все хорошо». Она кивнула головой. «Брэндон действительно еще не дал мне много работы. Он сказал, что ждет, пока его напарник не приедет. Она указала на лежащие перед ней страницы. «Я просто просматривал некоторые из их работ. Это феноменально. Вы сделали свое здесь? Она указала на чернила, испачкавшие мою кожу.

— Большая часть, да.

Она кивнула головой, но снова посмотрела на изображение перед ней. Это был мой рисунок. Это было анатомическое сердце, нарисованное черно-белым цветом. Сложные линии и тени. Но половина сердца была взрывом красок, бабочки и цветы, вырывающиеся из линий, создавая хаос и жизнь.

Дикий сердцем. Заголовок написан под ним.

На сегодняшний день это был один из моих любимых рисунков, но независимо от того, сколько людей просили об этом, я всегда говорил «нет». Я не мог с ним расстаться.

«Это потрясающе». Она глубоко вздохнула, и я задержал свой.

Она перевернула страницу в поисках подписи, как я предполагал, и я молилась, чтобы она не смогла прочесть мою. "Я хочу это." Она посмотрела на меня. «Это безумие? Я только что увидел это и хочу сделать татуировку на своем теле. Может быть, работать здесь было не такой уж хорошей идеей. Она тихонько рассмеялась, это был один из моих самых любимых звуков в мире. «Как ты думаешь, Брэндон вытатуирует это на мне?»

Я не мог солгать ей, не о моем искусстве. — Это не Брэндон. Я указал на страницу, которую рисовал бессчетное количество часов. "Его…"

Но прежде чем я успел произнести остальные слова, дверь в задней части магазина распахнулась, и Брэндон вошел с дерьмовой ухмылкой на лице.

"О, хорошо." Он потер руки. — Я вижу, ты наконец-то встретил моего напарника.

Я наблюдал за ее реакцией, но это было не совсем то, чего я ожидал. Она закрыла глаза, дышала через нос, и ее черные ногти вцепились в мой рисунок, слегка смяв его по бокам.

Я ожидал, что она закричит на меня или, черт возьми, не знаю, швырнет что-нибудь. Но она этого не сделала.

Она открыла глаза и еще несколько мгновений смотрела на мой рисунок, прежде чем положить его на место и закрыть портфель. Только тогда она взглянула на меня, и вспышка предательства, которая, казалось, всегда оставалась там, когда она смотрела на меня.

«Брэндон, могу я поговорить с Паркером наедине минутку?» Она не смотрела на него, когда говорила. Она просто смотрела прямо на меня.

"Конечно." Я слышал смех в его голосе, но не смел отвести взгляд от нее.

Когда мы снова услышали, как дверь закрылась, она, наконец, сделала глубокий, судорожный вдох, и я как будто почувствовал, как он наполняет мои легкие. Это был самый глубокий вдох, который я когда-либо делал с тех пор, как она украла его много лет назад.

— Мне нужна эта работа, Паркер.

Я кивнул головой, но она еще не закончила.

«У меня не было намерения когда-либо возвращаться домой, и уж точно я не планировал быть рядом с тобой». Это ужалило, но я понял. Я тоже не планировал быть рядом с ней. «Если ты можешь вести себя вежливо, то и я могу. Я сделаю свою работу, а потом пойду домой. Я не буду лезть в твои волосы или в твои дела».

— Ливи, тебе не нужно меня убеждать. Если вы хотите эту работу, она ваша. Мы совсем другие люди, чем раньше». Это была почти правда.

"Мы можем быть друзьями."

Я смотрел, как она вздрагивает. Та же чертова фраза уже слетала с моих губ раньше, но на этот раз я действительно имел это в виду. Я был достаточно мужчиной, чтобы работать рядом с ней каждый день. Было бы трудно? Конечно, но это было не то, с чем я не мог справиться.

Мне просто нужно повторять эту мантру в голове каждый день. Я не могу справиться с этим. Я не могу справиться с этим. Я не могу справиться с этим.

Потому что, несмотря ни на что, мысль о том, чтобы быть рядом с ней, узнать, кто она теперь, волновала меня больше, чем я был готов признать.

"Хорошо." Она кивнула головой, словно убеждая себя. "Друзья."

— Друзья, — повторил я это слово. На моем языке он был чужеродным, но, смешанный с ее опьяняющим запахом, я мог проглотить что угодно.

П А Р К Е Р

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Я никогда ничего не планировал. Я просто знал, что должен увидеть ее, и другого выхода не было. Думаю, никогда не было.

У ее брата были планы с какой-то новой девушкой, с которой он познакомился прошлой ночью. Я знал это, потому что он рассказал мне в грязных подробностях, насколько восхитительна ее грудь и что он планирует сделать с ней сегодня вечером.

Вот что было с Мейсоном. Он был замечательным парнем. Лучший парень, которого я знал. Мой лучший друг. Но он также был немного шлюхой. Сегодня вечером я благодарил Бога за это.

Когда я выехал на подъездную дорожку, ее матери не было дома, и я не удивился. Я постучал в дверь, что было невероятно неловко, поскольку, возможно, это был первый раз, когда я постучал в их дверь за более чем десять лет.

Я мог видеть ее сквозь стекло входной двери. Ее волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, на ней были фланелевые пижамные штаны и майка, а изо рта свисала ложка, на которой, вероятно, была глазурь. Она открыла дверь, наморщив лоб.

Она вытащила ложку изо рта, и, как я и ожидал, я увидела остатки ванильной глазури.

— Ты только что постучал? Она посмотрела на дверь, как будто она была сломана.

"Да. Я сделал. Хочешь пойти со мной сегодня вечером?

Ее глаза расширились от моего вопроса, и она выглядела чертовски очаровательно. Я не мог не прикоснуться к ней. Я протянул руку и стер глазурь с ее нижней губы, прежде чем попробовать ее на собственном языке.

Она затаила дыхание, когда моя кожа коснулась ее, но я видел, как вздрогнула ее грудь, когда я засунул палец в рот. На вкус он был как ванильная глазурь и что-то еще слаще, и я умирал от желания прикоснуться к ней губами, чтобы догнать его.

"Мне нужно изменить." Она посмотрела на свою одежду, прежде чем потянулась к макушке и нащупала свой пучок.

«Ну, поторопись. У нас есть планы».

Она улыбнулась мне. Эта чертова улыбка, от которой у меня подкосились колени, прежде чем она побежала вверх по лестнице в свою комнату.

Я был в ее доме так много раз, черт возьми, я практически жил здесь несколько дней, но я никогда не был здесь так. Я никогда не был здесь с ней вместо ее брата.

Это было странно, но и хорошо.

Она была готова в рекордно короткие сроки. Не прошло и десяти минут, как она вернулась вниз по лестнице, одетая в обрезанные джинсовые шорты и белый топ. Ее волосы все еще были на макушке, но выглядели гораздо более упорядоченными, чем раньше.

Она была похожа на сон.

Сон, который я видел слишком много раз, чтобы сосчитать, и впервые в жизни я по-настоящему нервничал перед тем, как пойти с кем-то на свидание.

"Ты выглядишь прекрасно."

Она улыбнулась и заправила несуществующую прядь волос за ухо.

"Спасибо. Если бы я знала раньше, я бы оделась или что-то в этом роде».

— Ты идеальна, Ливи.

Ее плечи немного расслабились, а одна рука играла со свободными завязками шорт. Я хотел быть тем, кто это сделает. Я хотел коснуться каждой частички ее тела. Я хотел исследовать каждую ее часть, которую никто другой не видел.

— Итак, куда мы идем?

"Это сюрприз." И она собиралась полюбить это.

…

Когда в поле зрения появились яркие огни вывески бара, она в замешательстве посмотрела на меня. Когда я открыл ей дверь, она колебалась.

— Я не смогу попасть сюда, Паркер.

«Они не опознают дверь. Ну давай же."

Она схватила меня за руку, выбираясь из моего грузовика, и мы направились внутрь. Это был не обязательно бар как таковой, скорее караоке-бар.

Как только текст какой-нибудь песни Кэрри Андервуд ударял по нашим ушам на пугающе ужасной октаве, лицо Ливи озарялось улыбкой.

Я хотел видеть это выражение на ее лице каждый божий день.

— Мы будем петь? Она уже подпрыгивала на ногах.

— Эм, нет. Я покачал головой, выдвигая ее стул, на сиденье которого была дыра. «Ты будешь петь, пока я смотрю на тебя».

"Какая?" Она посмотрела на меня так, что мой желудок напрягся. «Ты должен спеть со мной, Паркер. Это будет очень весело». Она хлопнула ресницами.

«Этого не произойдет». Я усмехнулся. Она могла пытаться убедить меня сколько угодно, но, черт возьми, я ни за что не выйду на сцену и не буду петь перед этой группой незнакомцев.

Она отказалась от этой идеи и начала листать книгу в поисках идеальной песни для пения. Она листала страницы одну за другой, и ее глаза блуждали по всем ее вариантам. Ливи всегда пела. В машине, на озере, в ее спальне. У нее постоянно в голове застревала песня, и я думаю, что большую часть времени она даже не осознавала, что поет вслух.

Но она сделала.

И мне чертовски понравилось.

Когда она нашла песню, она быстро написала свой выбор на полоске белой бумаги, прежде чем сложить ее.

— Что ты будешь петь? — спросил я, искренне любопытствуя.

"Это сюрприз." Она повторила мои слова ранее.

— Ты действительно не собираешься мне рассказывать?

«Нет, — слово вырвалось у нее изо рта, — и ты можешь обратить эти щенячьи глазки на кого-нибудь другого, потому что они не сработают».

Я потянулся к ее руке, но она держала ее в воздухе, далеко от меня.

— Ливи, — ухмыльнулся я.

— Паркер, — усмехнулась она.

Я снова потянулся за бумагой, но она была слишком быстрой. Все, что мне удалось сделать, это прижаться к ней всем телом, когда я потянулся за ней за бумагой. Она хихикала, ее тело тряслось рядом с моим.

"Пожалуйста." Я посмотрел на нее сверху вниз, ее грудь прижалась к моей, ее губы все еще играли в идеальной улыбке всего в нескольких дюймах от моих.

— Это несправедливо, Паркер. Она положила руку мне на грудь, мое сердце бешено забилось под ее прикосновением.

— Жизнь несправедлива, Ливи. Я выдохнул ее имя, но больше не мог этого выносить. Мне было плевать, что было на этом клочке бумаги. Я просто хотел прикоснуться к ней, почувствовать ее, попробовать на вкус.

Я наклонился еще на дюйм, ее дыхание согрело мои губы, но прежде чем я успел закрыть щель, она выскользнула из-под меня и передала газету ди-джею.

Ее глаза были затуманены, но она выглядела такой чертовски счастливой, что я даже не мог злиться на нее за то, что она сбежала от меня.

— Ты прав, Паркер. Она держала руку на бедре. «Жизнь несправедлива. Тебе лучше быть готовым петь, потому что сейчас время шоу». Ее улыбка растянулась так далеко на ее лице, что у нее вылезли ямочки, и мне больше всего хотелось провести по ним языком.

Я открыл рот, чтобы сказать ей, что ни за что, черт возьми, я не попаду на эту сцену, но меня прервал ди-джей, объявивший наш дуэт через динамики.

Я застонал и провел рукой по лицу.

Я поднялся на сцену не потому, что хотел. Я забрался на сцену, потому что она прикрывала рот, чтобы сдержать смех, и я хотел быть тем, кто каждый день будет изображать ее лицо таким.

Я бы отдал что угодно.

Я ожидал, что она выберет какую-нибудь дурашливую песню, чтобы смутить меня, но это было не в стиле Ливи. Вместо этого из динамиков заиграла «Closer» группы The Chainsmokers, когда она сунула мне в руку микрофон.

— Я не знаю всех слов, — прошептал я ей на ухо.

«Они появляются на экране». Она указала на маленький монитор перед нами, и я понял, что никак не выберусь из него.

Итак, я пел, и чем больше Ливи увлеклась, тем больше я тоже. Она танцевала по сцене, напевая слова, даже не глядя на экран, а я смотрел на нее.

На ее шее сзади выступила маленькая капля пота, которая стекала по коже, пока не стекала на рубашку. Она была в огне. Полностью в своей стихии, поет от всего сердца и получает удовольствие.

К тому времени, как мы сошли со сцены, бар аплодировал, Ливи смеялась, а я падал так сильно, что не мог видеть прямо.

Л И В

Настоящее

Я любила свою работу. Конечно, я проработал здесь всего три дня, но это были потрясающие три дня.

Брэндон, возможно, был одним из самых забавных людей, которых я когда-либо встречал, Паркер держал дистанцию, а я была сильно влюблен в Стейси.

Стейси была единственным другим татуировщиком в магазине, и она была самой крутой девчонкой, которую я знала. Ее волосы были угольно-черными и прямыми, а ее кремово-белая кожа была покрыта яркими красочными татуировками.

Она назначала встречи без перерыва, как и все, но у нее были клиенты-мужчины, которые не останавливались, и я не мог их винить. Она была великолепна.

«Ты знаешь, что это кощунственно работать в тату-салоне и не иметь татуировки, верно?» Она сидела рядом со мной за письменным столом, листая журнал, ожидая, когда ее пригласят на следующую встречу.

"Нет, это не так." Я закатила глаза. «Это может быть плохо для бизнеса, но не кощунственно».

«Почему бы тебе не взять один?» Она отложила свой журнал и начала рассматривать мою кожу, как будто искала идеальное место.

"Я хочу." Я добавила еще одну встречу в расписание Паркера. «Это просто заставляет меня нервничать».

Стейси рассмеялась непривлекательным фыркающим смехом, который заставил меня полюбить ее еще больше.

— Не будь киской, Лив.

— Я не шлюха, — тихо сказал я последнее слово, что только заставило ее рассмеяться еще громче.

— Что бы ты получила? Она начала осматривать стены в поисках произведений искусства, которые были представлены покупателям на выбор, но то, что я хотела, не было на этих стенах. Оно было в папке под моим столом.

Я смотрела на рисунок каждый божий день, пока работала там, и с каждым днем мне хотелось его все больше и больше.

«Я бы ничего не получила на стене».

Стейси посмотрела на меня так, будто я немного сошел с ума, а может быть, так оно и было. Я вытащила портфель и указала на рисунок, о котором не могла перестать думать.

Дикий сердцем.

Стейси присвистнула, увидев рисунок, о котором я говорила, прежде чем закинуть ноги на стол. "Удачи с этим."

"Почему?" Обычно, если клиент заказывал татуировку, ее вытаскивали из портфолио. Я не видела ничего, что говорило бы о том, что кто-то претендовал на это.

«Потому что я видела, как около сотни человек просили сделать эту татуировку, и ответ всегда был один и тот же».

"Который?"

"Неа." Она театрально хлопнула в ладоши, немного напугав меня.

"Почему?" Я снова посмотрел на рисунок. Это было легко одно из лучших произведений искусства, которые я когда-либо видела.

«Потому что Паркер не отпустит его. Кто-то всегда спрашивает, а он всегда говорит «нет».

— А ты не мог бы вытатуировать это на мне? Я хлопнула ей ресницами, и она закатила свои.

«Это, — она указала на мое лицо, — на меня не действует, и нет, я не могу. Это работа Паркера. Это может сделать только Паркер».

Я подумала о ее словах, прежде чем вернуть рисунок на место. Я люблю это. Мне это очень нравилось, но я ни за что не позволил бы Паркеру сделать мне татуировку. Этого не происходило.

— Ну, тогда какая ты хорошая? — поддразнила я, кладя портфель обратно под стол.

Глаза Стейси загорелись, и улыбка на ее лице немного напугала меня.

— Что это за поиски? Я указала на ее лицо, как только что у нее было мое.

«Сколько у нас есть времени до моей следующей встречи?»

Я посмотрел в книгу назначений. «Двадцать минут или около того, почему?»

«Мы должны проколоть что-нибудь». Она сказала это так, как будто большинству людей не требуется день или два, чтобы обдумать эти вещи. Не было ни колебаний, ни сомнений.

"Какая?" — завизжал я.

— Я уже говорила тебе не быть киской, Лив. Давай сделаем это!" Она захлопала в ладоши, как будто только что выиграла в лотерею, а я смотрела на нее как на сумасшедшую, какой она и была.

— Твой нос был бы очень милым. Она повернула мое лицо то туда, то сюда. — Или даже твою губу. Или всегда могли. Она держала руки на моей груди и двигала так, будто хватала меня за грудь.

— Это не повредит? Я терла грудь, просто думая о боли.

«Всего на минуту или около того, но оно того стоит». Она подмигнула мне.

— У тебя есть пирсинг? — прошептал я, хотя в магазине мы были только вдвоем. Брэндон и Паркер ушли около часа назад, чтобы выполнить несколько поручений.

"Конечно. У меня также проколот капюшон, и позвольте мне просто сказать вам, что я люблю этого ребенка».

— Твоя вагина? Я закричала.

"Да. Моя вагина». Она погладила меня по голове, как щенка. — Ты когда-нибудь трахаешься, Лив?

Ее вопрос был невинным, но она не понимала, насколько близка к истине, потому что я не трахалась. Не регулярно. Даже не полурегулярно. Она бы умерла, если бы узнала, что прошло больше года, но я не собиралась ей об этом говорить. Вместо этого я просто пожала плечами и позволила ее вопросу слететь с меня.

Она покачала головой, как будто мысль о том, чтобы не переспать, делала ее физически больной. "Хорошо. Начнем с сосков».

Мои глаза расширились. "Ты уверена?"

"Ты позитивная. Поживи немного». Я не была сторонником давления со стороны сверстников, но я не мог отрицать, что мысль о пирсинге сосков меня взволновала.

— Это останется между нами. Я указала пальцем туда-сюда между нами, прежде чем Стейси схватила меня за руку и потащила в свою кабинку.

Я смотрел, как она работает, устанавливая оборудование, и выглядела как хирург со всеми ее стерильными материалами.

Когда пришло время снимать топ, я колебался лишь секунду. Я сидел в ее кресле голый выше пояса, а она улыбалась мне, как чокнутая.

«Это будет идеально. У тебя отличный набор сисек.

Я рассмеялся, и мне захотелось прикрыть грудь.

— Вы так со всеми своими клиентами разговариваете?

Стейси пожала плечами. "Нет. Не у всех моих клиентов большие сиськи. Некоторые приходят сюда с сиськами до пола и все еще хотят, чтобы их прокололи. Это нормально, каждому свое, но мне нравится, когда я знаю, что кто-то в будущем действительно оценит мою работу».

"Ты сумасшедшая." Я схватилась за край стула, когда она направилась ко мне с зажимом, который выглядел так, будто им пытали людей.

«Возможно, но я узнаю отличный набор сисек, когда вижу их».

Металл укусил мой сосок, и я напряглась, готовясь к боли.

— Ты перестанешь говорить о моих сиськах? — сказала я сквозь стиснутые зубы.

"Хорошо. Ты когда-нибудь расскажешь мне о своей истории с Паркером?

Ее вопрос пришел из левого поля, и я не ожидала этого, но прежде чем я смогла обдумать, как ответить ей, боль пронзила мою грудь, и я подумала только о том, что эта сука солгала.

Это чертовски больно.

Л И В

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Люди приходят в нашу жизнь по многим причинам. Некоторые приходят на мимолетные мгновения, некоторые остаются на всю жизнь, а есть и такие, которые неважно, как долго они являются частью вашей жизни. Они оказывают такое влияние, что момент с ними более мучителен, чем вся жизнь с кем-то еще.

Именно такими были мои моменты с Паркером.

Когда мы наконец вышли из караоке-бара, мое сердце колотилось, рубашка была влажной от пота, а щеки болели от улыбки.

Он притянул меня к себе, когда я прислонилась к его грузовику, и я не думала, что когда-либо видела, как он так улыбается.

«Эти люди думают, что ты рок-звезда». Он указал через плечо на бар.

«Ну, вроде как». Я драматично закатила глаза.

"Ага." Он усмехнулся, и его бедра прижались к моим. «Я не знал, что мне придется так много делить с тобой на нашем первом свидании». Он посмотрел на меня сверху вниз, золотые блики в его зеленых глазах сияли в неоновом свете.

«Ну, отведи меня куда-нибудь, где ты не должен делить меня», — прошептала я, сжимая руки в его футболке.

Он прижался своим лбом к моему, прежде чем судорожно выдохнуть.

"Пойдем."

Он открыл дверь и помог мне сесть в грузовик. Как только он залез внутрь, он поднял разделявшую нас консоль и похлопал по сиденью рядом с собой. Я всегда мечтала кататься в этом месте, и когда я наконец устроилась рядом с ним, мне показалось, что это именно то место, где я был.

Его рука покоилась на моем колене, тепло его кожи на моей было лучшим чувством в мире, и я смотрела, как его пальцы чертят круги на моей коже, пока он вел машину.

Я не знал, куда он везет меня, и мне было все равно. Все, что имело значение, это то, что я была с ним в тот момент, и никто не мог этого разрушить.

Мы подъехали к старому дому его дедушки. Я знал это место, приезжая сюда сто раз за эти годы, но мы никогда не были здесь одни.

На территории было темно как смоль, и я бы не знал, куда ступить, если бы не память. Мы безмолвно обошли заднюю часть дома. Лишь звук наших шагов по земле слышен на фоне ручья.

На заднем дворе с видом на воду стояли две старые кресла-качалки. В какой-то момент они были выкрашены в белый цвет, но с тех пор они откололись и отслоились, показывая годы использования. Бабушка и дедушка Паркера обычно сидели здесь и смотрели, как мы играем, но это было до того, как его бабушка скончалась, а дедушка попал в дом престарелых. Эти кресла-качалки разделили годы историй, смеха и любви.

Дерево заскрипело под весом Паркера, когда он сел. Дом был красивый, старый белый фермерский дом, но было легко увидеть, что его бабушка и дедушка не могли позаботиться о нем все эти годы.

Я села на стул рядом с ним, подтянув колени к груди.

"Мне нравится это место." Он смотрел на ручей, протекавший вдоль задней части участка, и выглядел таким умиротворенным.

"Мне тоже." Я провела пальцем по едва державшемуся кусочку краски. «Я любила приходить сюда, когда мы были детьми».

"Ага. Это потому, что мои бабушка и дедушка избаловали тебя. Они думали, что ты повесил луну. Его голова была прижата к спинке стула, и он повернул ее лицом ко мне с ленивой улыбкой на лице.

— Кто сказал, что я этого не делал? Он улыбнулся шире. «Вы не можете винить их за любовь ко мне. Я очень классный».

"Нет. Я не могу». Он смотрел на меня, и каждую секунду его глаза были на мне, я чувствовала, как мое дыхание покидает мое тело. — Он хотел бы тебя увидеть, ты знаешь?

"Кто?" Я заправила прядь волос, выпавшую из пучка, за ухо.

"Папа. Он все время спрашивает о тебе.

Моя грудь болела от чувства вины. Дедушка Паркера был для меня самым близким к настоящему дедушке, и я уже давно не навещала его. Слишком долго.

«Пойдем к нему. Ты возьмешь меня?

"Конечно." Он кивнул головой. «Я планировал поехать завтра. Ты хочешь пойти со мной?"

"Ага." Планы. Мы строили планы. Я сказала себе, что не позволю себе надеяться на то, что, черт возьми, мы делаем, мы просто собирались увидеть его папу, но это было невозможно.

Он встал со стула, прежде чем потянулся к моей руке. Я понятия не имела, куда он везет меня сейчас, но мне было все равно. Он вытащил из кармана телефон и какое-то время возился с ним, пока из динамиков не заиграла музыка. Все еще сжимая мою руку, он притянул меня ближе к себе и обвил другой рукой мою спину.

"Что делаешь?" Я хихикнул.

«Ну, мне не довелось потанцевать с тобой в караоке-баре». Он начал двигаться против меня, заставляя мое тело двигаться вместе с ним.

"Хорошо?"

«Мне надоело скучать с тобой, так что теперь я танцую с тобой».

Он игриво развернул меня, прежде чем притянуть обратно к себе, и я рассмеялась, звук затерялся в окружавших нас деревьях.

— Я никогда не ожидала, что ты окажешься таким парнем. Я провела рукой по его груди, прежде чем положить ее ему на шею. Я знала, что подруги Паркера любили его, но никак не ожидала этого. Я никогда раньше не видела его с этой стороны.

«Я никогда не был этим парнем». Он смотрел на меня сверху вниз, лунный свет освещал его лицо, и мне казалось, что я во сне.

Все было слишком хорошо. Паркер был слишком совершенен. Эта ночь была слишком удивительной.

— Так почему сейчас? — поддразнила я, чувствуя себя ошеломленной тем, как он смотрел на меня.

«Я думаю, что лучше спросить, что заняло у меня так много времени». Его слова были приглушены, когда он приблизился ко мне, но я ощутила их вкус на своих губах. До этого момента я не осознавала, насколько голодена. Затем его губы коснулись моих, от первого прикосновения его губ у меня перехватило дыхание.

Я всегда думала об этом моменте, мечтал о нем, желал этого, но я никогда не думала, что это будет так хорошо.

Его руки вцепились в мои волосы, направляя меня именно туда, куда он хотел, и я задохнулась, когда он зажал мою нижнюю губу зубами.

Его язык прошел по тому же месту, прежде чем попасть мне в рот, и я только думала, что умираю от голода.

Мы превратились в кашу из губ, языков, зубов и рук. Он схватил меня за талию, прежде чем прижать к дому. Я даже не знал, что мы переехали, но мне было все равно. Я обвила его ногами, что, казалось, шокировало его, но только на мгновение. Он прижался ко мне, и я чувствовала его повсюду. Я была окружена им, и я никогда в жизни так сильно не хотела быть где-то.

Мой желудок сжался, почти от боли, и я знала, что мне нужно от него больше. Одна его рука держала меня под задницей, а другая ощущалась как клеймо на моем бедре. Обжигая меня. Поджечь меня. Я провела рукой по краю его футболки, а затем провела пальцами по складкам его живота.

Он вздрогнул от моего прикосновения, и я сильнее прижалась к нему своим центром, нуждаясь в большем.

Его рот оторвался от меня, его лоб прижался к моему, но я не собиралась останавливаться. Я попыталась вернуть его губы к своим, но Паркер сделал шаг назад, ставя меня на ноги.

Я прислонилась к дому, еще не веря, что смогу удержать собственный вес, а он смотрел на меня, проводя рукой по волосам.

— Почему ты остановился? — спросила я затаившим дыхание голосом. Моя грудь сжалась в предвкушении его ответа.

«Потому что я вот-вот потеряю все, что у меня осталось». Он глубоко вздохнул. — Блядь, Ливи. Его взгляд пробежался по моему телу, и я могла чувствовать его, как если бы это были его руки. "Блядь."

П А Р К Е Р

Настоящее

— Что вы думаете об этом? Эмили протянула мне вилку с еще одним кусочком торта. После пятнадцати различных вариантов они начали сливаться воедино.

«Это тоже хорошо».

«Угу, Паркер. Мы должны выбрать один. У нас мало времени».

Я хотел сказать ей, что мы бы не оказались в этом затруднительном положении, если бы она не уволила первого пекаря, но я был достаточно умен, чтобы понять, что этот комментарий не будет оценен по достоинству.

«Тогда я предлагаю лимонный пирог с ванильной глазурью». Я указал на желтый торт, который затерялся в море всех остальных.

"Действительно?" Она закусила губу. «Мне понравился шоколадный».

— Тогда возьми шоколадный. Пришлось заставить себя не закатывать глаза. Я так и не понял, зачем она втянула меня в это дерьмо. Ей было все равно, какое у меня мнение.

— Детка, мне нужно идти. У меня другая встреча в час.

Она улыбнулась натянутой улыбкой, явно раздраженной на меня. "Хорошо. Люблю тебя."

"Я тоже тебя люблю." Я поцеловал ее в макушку.

Она больше не оглядывалась на меня, когда я уходил. Вместо этого она увлеклась беседой с пекарем, указывая на шоколадный торт.

Я вытащила телефон и проверила время. У меня было всего около двадцати минут до встречи, и я был благодарен. Мне нужно было потеряться с вибрацией моего пистолета в руке. Это очистило бы мою голову.

Ливи даже не подняла головы, когда я вошла в дверь магазина, и это было прекрасно. Мы были приветливы друг с другом с тех пор, как она начала, у нас не было никаких проблем, но мы не были дружелюбны. Я слышал, как она шутила и смеялась с Брэндоном и Стейси, пока я была на своей станции, и это было здорово, но как только я вошел в комнату, она напряглась. Она пыталась скрыть это, но я мог видеть это.

Мы все это видели.

Я начал настраивать свое оборудование, почти роботизированная рутина. Я только что установил его, когда мой клиент вошел в дверь. Мы обменялись рукопожатием, и я поправил для него стул.

Еще до того, как мне пришлось спросить ее, Ливи включила мою музыку через динамики. Я принялся за массивную заднюю часть, которую заканчивал. Около месяца назад я уже потратил на это около шести часов, делая все наброски, и теперь он вернулся, чтобы закончить всю работу с цветом.

Через час я был полностью отключен и даже не слышал, чтобы кто-то еще вошел в магазин. Только когда я услышала голос Ливи и слова, которые она говорила, мое внимание отвлеклось от работы.

"Мне жаль. Я уже говорил вам, что мы полностью заняты.

Мы были забронированы чертовски далеко, но не на неопределенный срок.

— Серьезно, Ливи. Я знаю, что у Паркера что-то есть. Вы не можете отказать мне в встрече». Это был женский голос. Это было смутно знакомо и немного раздражало.

— Во-первых, не называй меня Ливи. Это Лив. Во-вторых, у нас есть право отказать в обслуживании кому угодно».

Это привлекло мое внимание.

«Дайте мне секунду», — сказал я своему клиенту, и он только кивнул головой.

Я высунула голову из-за двери своего рабочего места, чтобы увидеть, с кем, черт возьми, Ливи была так груба. Мы никогда никому не отказывали в татуировке, если только они не были несовершеннолетними, пьяными или просто хотели чего-то настолько невероятно глупого, что я не мог заставить себя сделать татуировку.

Как только я увидела копну светлых волос, которая, как я знала, принадлежала моей бывшей Мэдисон, я поняла, что у меня могут быть проблемы. Ливи смотрела на нее с убийственным взглядом, и я не осмелился их прервать. Мэдисон заходила в магазин примерно раз в полгода. Каждый раз, когда она приходила, я отказывался ее видеть, но это, казалось, никогда ее не останавливало.

— Ты стерва, Лив. Мэдисон произнесла ее имя.

«Да, ну ты гребаная пиявка, Мэдисон. Все еще пытаешься подобраться достаточно близко, чтобы высосать из него жизнь, да? Разве ты не слышала, что он женится? Ливи склонилась над столом в опасной близости от Мэдисон.

— Вообще-то я это сделала. Мэдисон перекинула волосы через плечо. «Но я думаю, что у нас двоих есть то общее, что нас не волнует, занят он или нет».

Я видел гнев, наполняющий Ливи, и по опыту знал, что в девушке было немало огня. Когда она сгорела, все остальные сгорели вместе с ней.

Мне нужно было вмешаться. Я должна была вмешаться, но я также хотела узнать реакцию Ливи. Я отчаянно хотел знать, что творится у нее в голове.

— Вот тут ты ошибаешься, милая, — процедила Ливи сквозь стиснутые зубы, выглядя чертовски разгоряченной. «Единственное, что нас объединяет, это то, что он разбил нам обоим сердца. А теперь убирайся отсюда, пока я еще что-нибудь не сломала.

Мэдисон колебалась всего секунду, прежде чем развернулась на каблуках и вышла за дверь, а звонок эхом разнесся по всему зданию. Ливи прижала ладони к глазам, и я понял, что она пытается взять себя в руки. Пытаясь скрыть все, что она чувствовала в тот момент.

Она встряхнула руками, затем ее глаза встретились с моими. На мгновение она задержала мой взгляд, выдавая слишком много себя, но недостаточно. Мне ничего не хотелось, кроме как подбежать к ней и прижать ее к себе. Я хотел сказать ей, что она совсем не похожа на Мэдисон, что у них нет ни черта общего. Я так много хотел ей сказать. Так много вещей, которые были на кончике моего языка, но у меня был клиент, лежащий в моем кресле, с перчатками на руках, и невеста, о которой я, казалось, постоянно забывал, когда был рядом с ней.

Поэтому вместо того, чтобы делать все, что я хотел, я потянулся к пульту на стене, включив радио, а затем вернулся к работе, пытаясь заглушить все, что крутилось у меня в голове.

К тому времени, как я вышел глотнуть воздуха, на улице было темно и никого вокруг не было. Я позвонил своему клиенту, поскольку Ливи не было за своим столом, и пожал ему руку. Он был тихим парнем. Мы едва произнесли несколько слов во время его сеанса, но он был очень доволен моей работой, и это было все, что имело значение.

Дверь звякнула, когда он вышел, и мне стало интересно, где, черт возьми, все они были. Смех Стейси разнесся по всему магазину, и я последовала за звуком в рабочее место Брэндона.

Как только я их увидел, меня охватила ярость.

Я не имел права так себя чувствовать.

То, что я сделал, было безумием, но это ничего не изменило.

Он пронесся по моим венам.

Он завладел каждой рациональной мыслью.

Ливи откинулась на спинку стула Брэндона, ее рубашка была закатана до низа груди, а живот был полностью выставлен напоказ.

Мне нравилось видеть гладкую кожу ее живота. Это напомнило мне о тех временах, когда мы вместе плавали, о тех временах, когда я касался ее тела, но затем воспоминания о ее полуобнаженном танце перед моими друзьями пронеслись в моей голове, и вид рук Брэндона на ней теперь забрал все силы. память, которую я имел, и погубил их.

"Что, черт возьми, ты делаешь?"

Ливи посмотрела на меня в замешательстве. Я не винил ее. Я сам был в замешательстве.

«Я собираюсь сделать Ливи ее первую татуировку», — сказал Брэндон, не глядя на меня.

Стейси вертелась в кресле рядом с Ливи, и на ее лице играла ухмылка, которая часто случалась. В этой ухмылке было полно озорства.

«Этого не происходит».

Руки Брэндона перестали прижимать копировальную бумагу к коже Ливи, и он, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на меня.

"Мне жаль. Какая?" Ливи села, раскрошив рисунок, лежавший на ее теле, заставив меня улыбнуться.

Я посмотрел на нее. Только у нее. «Если хочешь татуировку, то я ее сделаю. В противном случае этого не прозойдёт». Я знал, что звучу как маньяк. Черт, я чувствовал себя таковым, но я никоим образом не позволял Брэндону красить ее тело. Не в первый раз. Может быть, никогда.

Одна только мысль о его руках, пробегающих по ее коже, когда он отмечает ее на всю жизнь, сводила меня с ума.

Ливи обратилась к Брэндону за помощью, может быть, за советом. В любом случае, это разозлило меня еще больше.

— Брэндон?

Однако он не повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он смотрел на меня, смотрел на меня своим взглядом, который мог видеть меня насквозь.

— Круто, Лив, — сказал он. «Позволь Паркеру сделать твою первую татуировку. Может быть, он даже сделает тот рисунок, который ты очень хотела. Ты знаешь его, Паркер? Сердце со всеми бабочками».

Тот ублюдок.

Он знал, что этот рисунок значил для меня. Он знал, почему я всегда отказывалась татуировать кого-либо.

Это напомнило мне о Ливии. Я думаю, что подсознательно я нарисовал это для нее.

— Паркер Джеймс, — Ливи встала, стягивая рубашку. — Ты меня чертовски бесишь.

Она вылетела из комнаты, на пути к двери ударив меня в грудь. Брэндон и Стейси пытались подавить смех, поэтому я кинул им птичку, прежде чем выйти следом за ней.

— Ты меня тоже бесишь, Ливи.

Она остановилась как вкопанная, ее рука покоилась на столе, а грудь вздымалась от гнева.

— Что, черт возьми, я сделала, чтобы разозлить тебя? Она повернулась ко мне.

«Ты знала, что я сойду с ума, если ты позволишь Брэндону сделать тебе татуировку. Вот почему ты это сделала? Чтобы залезть мне под кожу?

Она сузила глаза, глядя на меня. «Зачем мне под твоей кожей, Паркер?»

"Я не знаю." Я провела пальцами по волосам.

— Но ты обещала мне, что я буду первым, кто сделает тебе татуировку.

Глупо было говорить. Она мне это обещала? Да. Это было давным-давно? Да снова.

"Ты шутишь, что ли? Это было более четырех лет назад. Четыре гребаных года». Она подняла четыре пальца для выразительности.

— И ты обещал мне намного больше, приятель. Думаю, моя очередь начать нарушать некоторые обещания.

Ее слова попали в цель, именно туда, куда она и намеревалась, и я почувствовал, как у меня в груди вспыхнуло пламя.

Она вытащила сумку из-под стола и снова посмотрела на меня.

— Я иду домой на ночь.

— Хорошо, — сказал я нерешительно.

— Я не спрашивала разрешения. Она бросила на меня злобный взгляд, и мне захотелось закрыть те несколько ступеней, которые нас разделяли. Я хотел послать отношение прямо из нее. Я хотел извиниться за все, что я когда-либо сделал с ней прикосновением своих губ, и я хотел наказать ее за то, что она все еще заставляет меня хотеть ее силой моего языка и покусыванием зубов.

Но вместо этого я позволил ей уйти, и я понятия не имел, о чем думал.

П А Р К Е Р

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Я ненавидел запах домов престарелых. Как только запах коснулся меня, я почувствовал себя подавленным и одиноким, но моя рука лежала на руке Ливи, когда мы шли к комнате моего дедушки.

— Привет, папа, — позвала я, как только мы вошли в дверь.

В его комнате пахло иначе. Запах табака и кожи наполнил воздух, и он напомнил мне обо всем времени, которое я провела с этим мужчиной.

— Будь я проклят, если это не моя Ливи. Он сидел в кресле в углу комнаты и выглядел счастливым.

— Привет, папа. Она помахала, но у него ничего этого не было.

«Девушка, тащи свою задницу сюда и дай мне немного любви».

Она хихикнула, направляясь к нему, и он обнял ее. Его хватка была намного слабее, чем раньше, но я видел, как он цеплялся за нее изо всех сил.

Она села на стул рядом с ним, и он взял ее руку в свою.

— Как дела, Ливи?

"Я действительно хорошо." Она улыбнулась ему. "Как дела?"

«О, я живу мечтой». Он поднял свободную руку в воздух и обвел комнату. «У меня есть все это, плюс несколько симпатичных медсестер, которые заботятся обо мне, и я действующий чемпион по бинго».

Она смеялась над его выходками, а он улыбался ей широкой улыбкой, которую невозможно было подделать. Вот что было с папой. Он всегда был искренним и всегда делал всех счастливее, просто находясь рядом с ним.

— Эммм… Привет, папа. Я помахала ему с кровати, и папа закатил глаза.

— О, привет, Паркер. Он игриво закатил глаза. «Я так рада, что ты здесь. Ты мой самый любимый внук на свете».

— Он мой единственный внук, — насмешливо прошептал папа Ливи.

— Не ревнуй, мальчик. Ты знаешь, что я люблю тебя, но не каждый день я вижу свою Ливи. Кроме того, она намного красивее тебя на вид. Папа подмигнул ей, и я застонала. «Не стонать на меня. Я видел, как ты держал ее за руку, когда вошел. Что там происходит?

Ливи начала выдергивать свою руку из папиной, но папина крепко держался. Я видел, как он сжал ее руку для успокоения, пока они ждали моего ответа.

"Папа." Я провел рукой по лицу. «Мы тусуемся». Мои глаза встретились с ее.

"Что, черт возьми, это значит? Вы двое всегда проводите время вместе.

«Ну, теперь мы тусуем без Мэйсона». Я смотрел на дедушку, пытающегося заставить его читать между строк.

— О, так тебе нравится моя Ливи. Папа хмыкнул, глядя на меня, и Ливи фыркнула.

«Да, папа. Она мне нравится." Мой голос был мягким, и Ливи посмотрела на меня с мягкой улыбкой на лице.

Она мне более чем понравилась.

«Чертово время». Папа встал со стула, увлекая за собой Ливи. «Ну, давайте, влюбленные. Бинго начнется через пять минут.

Я последовал за ними по коридору. Через каждые несколько футов он останавливался, чтобы представить Ливи всем, кого встречал, хвастаясь, какая она красивая, и она не могла перестать улыбаться.

Следующие несколько часов мы провели, играя в бинго с папой, каждый раз он выигрывал, и смех наполнял воздух.

«Прости, что мне пришлось побить тебя, Ливи, — прошептал он ей на ухо, — но я не мог позволить Джорджу подумать, что я размягчился».

«Все в порядке, папа. Я не хотел бы портить твою репутацию».

Он подмигнул ей, прежде чем вернуться к своей доске для бинго. Было так легко понять, как сильно он любит Ливи, и это заставило меня задаться вопросом, все ли так легко видят меня насквозь.

Я притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы.

— Спасибо, — сказал я ей в шею.

"Для чего?" — сказала она, затаив дыхание.

«За то, что ты».

Л И В

Настоящее

Разбитое сердца не самое худшее в мире. Иметь разбитое сердце и каждый день получать напоминания о том, как оно было разбито? Это чертовски отстой.

Я думала, что смогу справиться с этим. Я не думала, что после всего этого времени меня это так расстроит, но каждый день, когда звонила его телефон, я затаила дыхание, чтобы посмотреть, скажет ли он, что я люблю тебя, прежде чем повесить трубку.

Как бы мне ни было больно, мне нужно было приблизиться к нему. Мне нужна была какая-то связь. Я знала, насколько плохой была эта идея. Мне не нужно было, чтобы кто-то говорил мне, какой я идиот. Я уже сказал себе. Но разбитое сердце было худшим слушателем в мире, и все, что эта сука могла видеть, это его. Она не заботилась ни о чем другом. Легко проглотить ложь, когда твое сердце голодно.

Прошло три дня после инцидента с Брэндоном. Я была так взбешена, когда он отказался позволить Брэндону сделать мне татуировку. Он вел себя так, как будто он был моим отцом. Он вел себя так, будто имел право указывать мне, что делать.

Но как бы я ни была зла, мысль, которая постоянно проносилась в моем мозгу, заключалась в том, что ему не все равно. Это маленькое цветение, я не знаю, может быть, надеюсь? Яд? В любом случае, он пробрался в мою грудь и вонзил в меня свои зубы. Я не могла выкинуть это из головы.

Я знала, что это не должно было иметь значения, если ему не все равно, но как бы я ни пыталась лгать себе, это имело значение.

Паркер только что закончил вытатуировать портрет дочери мужчины на руке. Это было красиво, жизненно и чертовски впечатляюще. Я знала из нашего прошлого, что он талантлив. Я провела много часов, сидя и наблюдая, как он рисует. Но что он сделал сейчас? Это было за пределами всего, что я могла себе представить.

Я посмотрела на часы. Четыре пятьдесят шесть. Блядь. Мои пальцы постукивали по столу, и я старалась, чтобы моя нога не подпрыгивала на стуле.

Паркер вышел из своего рабочего места. Он был одет в простую белую футболку и джинсы, и было несправедливо, насколько чертовски горячим он был. Белая белизна его рубашки, казалось, делала цвета его татуировок еще более яркими, чем обычно, и его глаза. Бог. Его глаза.

«Моя следующая встреча уже здесь?» Он прислонился к моему столу, скрестив руки под собой.

"Ага." Я избегала его взгляда.

Он повернул голову, чтобы посмотреть в комнату ожидания, затем снова посмотрел на меня.

— Они в ванной? — спросил он с любопытством.

"Неа."

— Хорошо, — сказал он нерешительно. — Хочешь меня подвести? Он тихо усмехнулся.

Я положил его рисунок перед ним. Тот, кого я любил. Та, которую он никому не хотел татуировать.

Он посмотрел на рисунок, смотрел на него мгновение, прежде чем его взгляд вернулся к моему. Он ничего не сказал. Он просто наблюдал за мной. Он смотрел на меня так, что я знала, что он видел слишком много. Он всегда был.

— Я заключу с тобой сделку. Я закрыла лицо кулаком, наклоняясь для драматического эффекта. «Я позволю тебе сделать мою первую татуировку, если ты сделаешь это». Я указал на рисунок, который лежал между нами.

Он продолжал смотреть на меня, но его взгляд переместился с моих глаз на мои губы. У меня перехватило дыхание, и это, казалось, вырвало его из себя.

"Иметь дело." Он встал во весь рост и держал рисунок в руке.

"Действительно?" — пискнул я. Я ожидала, что он хоть немного поругается после того, что Брэндон и Стейси рассказали мне о рисунке.

"Да, действительно. Теперь давай». Он направился к своему рабочему месту, и я вскочила со стула, чтобы последовать за ним.

Я забралась к нему в кресло, пока он начал вытаскивать вещи из ящиков и раскладывать их. Я не знала, что это за чушь, но я доверяла ему. К тому времени, когда он подкатил свой табурет рядом со мной, закрывая руки черными перчатками, единственной мыслью, которая пришла мне в голову, было то, что он вот-вот прикоснется ко мне.

«Где мы это делаем?» В руке он держал трафарет. Рисунок готов к переносу на кожу.

— Я думал о своих ребрах. Я указала на правую сторону своего тела.

«Смелый выбор. Ты же знаешь, что это одно из самых болезненных мест, верно?»

"Я могу с этим справиться." Я пожал плечами.

"Хорошо." Он ухмыльнулся. — Но я не хочу слышать никакого нытья.

Я шлепнула его по руке, и он тихонько рассмеялся, прежде чем начал закатывать мою рубашку. Мышцы моего живота напряглись под его прикосновением. Он откинул мой стул назад, пока я полностью не растянулась перед ним. Он закончил закатывать мою рубашку и осторожно засунул ее под лифчик.

Холодные шишки покрывали мою кожу, пока он вытирал ее влажным бумажным полотенцем. Когда его пальцы прижали трафарет к моей коже, я затаила дыхание и постаралась не извиваться под его прикосновением.

— Хочешь убедиться, что это правильно? — спросил он, откидываясь назад, чтобы посмотреть на трафарет. Он осмотрел его с разных сторон, убедившись, что он идеален.

"Нет. Я доверяю тебе." Я не думала о словах, пока не сказал их, но я не могла взять их обратно. Я смотрела, как Паркер проглатывает мои слова, движение его горла завораживало.

"Ты готова?"

Я посмотрела на него, его пистолет был в руке, и мое сердце было у меня в горле. "Ага. Я готова."

Потом начались боли. Я старался держаться как можно тише, но были моменты, когда Паркер давил на мое бедро, чтобы удержать меня на месте. Он вытер чернила с моей кожи, натер уже проделанную работу какой-то мазью и продолжил работу. Он выглядел таким серьезным, когда сосредоточил свое внимание на пистолете, приставленном к моей коже. Его бровь была нахмурена, и он постоянно зажимал нижнюю губу между зубами. Я хотела, чтобы его губы касались моих, я хотела, чтобы его зубы касались моего тела, и я чувствовала, что вот-вот сойду с ума.

"У тебя все нормально?" Он снова провел бумажным полотенцем по моей коже, собирая излишки чернил.

"Ага. Почему?" Я провел рукой по волосам.

— Твой желудок дрожит. Он смотрел на меня, ожидая моей реакции.

"Ой." Я напряг мышцы живота. Я даже не осознавала, что это происходит.

— Почему бы нам не сделать перерыв? Он стянул перчатки. «Я закончил набросок».

— Могу я взглянуть на это? Я наклонился, пытаясь увидеть свои ребра, но Паркер схватил меня за подбородок, останавливая.

"Этого не случится." Мы смотрели друг на друга, мое лицо было в его руке, мой пульс учащался. Его глаза казались остекленевшими, когда он смотрел на меня, и когда его большой палец мягко провел по моей нижней губе, я поняла, что мы находимся на опасной территории.

«Паркер». Его имя было шепотом на моих губах, вкус воспоминаний, боли и желания чего-то, что, как я знала, было неправильным для меня. Что-то, что было не так для нас обоих.

Он убрал большой палец от меня, оставляя за собой след огня и желания.

— Я пойду подышу свежим воздухом. Он встал со своего табурета, ударившись ногами о стену, прежде чем сделать глубокий вдох и выйти.

Я встала со стула, стараясь не прикасаться к своей новой татуировке, и пошла в комнату Стейси. Она лежала в кресле с листком бумаги на лице, и я не мог понять, спит она или нет.

Я толкнула ее ногу, и она медленно села, моргая.

— Ты спала? Я села на ее стул.

"Я? Неа. Никогда. Я бы никогда не вздремнула на работе». Она ухмылялась дерьмовой ухмылкой, и я понял, что это был ее нормальный вид.

"Ага."

"Ебать мать." Она еще больше села в своем кресле.

"Что?" Я оглядела комнату, растерянная.

"Он сделал это." Она указала на мою татуировку. «Он действительно, черт возьми, сделал это».

Я беспокоилась, что, может быть, он вытатуировал на мне что-то сумасшедшее вместо того, чтобы сделать рисунок, о котором я просила, но все же избегала смотреть на него сверху вниз. Ну, потому что он сказал мне.

"Что он делал?" — нерешительно спросила я.

«Ублюдок». Она встала и прошлась по своему маленькому пространству.

"Что случилось?" Я начал смотреть на татуировку свысока, потому что это дерьмо на всю жизнь.

— Он на самом деле вытатуировал этот рисунок на тебе. Она снова указала на мои ребра.

— Ты знаешь, скольким людям он сказал «нет»?

Я покачал головой, но она не закончила.

«Я тоже, потому что это больше, чем я могу сосчитать. Я думала, что это верная вещь. Тот мудак. Теперь у меня нет ста долларов».

«Эмм, Стейси. Ты меня чертовски путаешь».

«Эта татуировка. Я поспорила с Брэндоном, что Паркер этого не сделает». Она сузила глаза на меня. «Брэндон должен знает что-то, чего не знаю я. Рассыпать."

"Не здесь." Я выглянула из ее двери и увидела, что Паркер возвращается внутрь.

"Сегодня ночью." Она указала на меня. — Мы уйдем, когда он закончит с тобой.

Она не понимала, как сильно ее слова повлияют на меня, но она также не знала, что Паркер покончил со мной задолго до сегодняшнего вечера. Если бы мы все собирались работать вместе, я мог бы сказать ей. Бог свидетель, Паркер уже рассказал Брэндону, что между нами произошло.

"Иметь дело."

Она снова улыбнулась, когда я вышла из ее комнаты и направилась обратно к Паркеру.

— Готов закончить? Я забралась обратно в его кресло. Он сидел на стуле и уткнулся головой в телефон.

"Да."

Он положил свой телефон в карман. «Хотя это может быть жестоко. Контур уже пытается зажить, и когда я пройдусь по нему свежими чернилами, это может быть чертовски больно».

"Я могу с этим справиться." Но я не была уверен, что смогу, потому что он был прав. В первый раз было больно, но разрывая раны свежей болью, я была готова убить себя.

"Хорошо. Дайте мне знать, если он станет слишком большим». Он снова прижал пистолет к моим ребрам, на этот раз боль была сильнее, чем в прошлый раз.

Л И В

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Мы с Паркером либо были очень осторожны, либо мой брат не уделял должного внимания. На самом деле, единственное, на что он, казалось, обращал внимание в эти дни, это на всех девушек, которые входили и выходили из его вращающейся двери.

Прошло две недели с тех пор, как Паркер водил меня в караоке-бар, и это были лучшие две недели в моей жизни. Мы ходили ужинать, ходили в кино, в горы, но даже близко не подошли к тому, чтобы стать такими же физическими, как ночью у его бабушки и дедушки.

Я тоже не знал, почему. Это было не из-за того, что я не старался. Каждый раз, когда я думала, что что-то должно произойти, он менял тему, отходил от меня или делал вид, что не замечает.

Но сегодня было не до него. Я строил планы, а у него не было выбора.

Когда я подъехал к его дому, за час до наших планов, я отправил ему сообщение.

П А Р К Е Р

Настоящее

Ее грудь быстро вздымалась и опускалась, когда она пыталась дышать сквозь боль. Обычно меня не волновало, что мне больно, когда я делал татуировку, но с ней меня волновало все.

Я вытер свою работу, собирая излишки чернил, и провел пальцем по ее коже. Я видел, как ее живот содрогнулся от моих прикосновений. Ее рубашка была заправлена под лифчик, плотно прижимая его к груди, а ее живот был полностью обнажен. Изгиб ее бедра сильно отличался от всех острых углов, окружавших ее.

В этом была фишка Ливи, она всегда выделялась среди всего остального. Когда все остальные были серьезны, в ее глазах мелькала искра озорства. Когда все остальные молчали, ей всегда было что сказать.

Вот почему я сделал эту татуировку для нее, поэтому я нарисовал ее для нее. Она родилась дикой. Она была свирепой, сумасшедшей, забавной, но самое главное — непредсказуемой. Она никогда не выбирала дорогу, по которой чаще всего путешествовали, и удивляла меня на каждом повороте.

Она была хаосом и безумием, ее сердце никогда не сидело долго на месте, и когда я был с ней, все остальное рушилось, и я чувствовал себя как дома.

— Почему она была здесь? Я посмотрел на нее, но ее глаза были закрыты рукой.

"Кто?" Я натер ее свежие чернила мазью.

— Пойдем, Паркер. Она фыркнула, отчего ее полные розовые губы надулись. «Мэдисон».

— Она появляется здесь примерно раз в полгода или около того.

Она шевельнула рукой, наконец, взглянув на меня.

"Что она хочет?"

«Чего всегда хочет Мэдисон? Чтобы мутить дерьмо. Она думает, что если она продолжит приходить сюда, я в конце концов сделаю ей татуировку, и это что-то вспыхнет между нами, но это не так. Я все равно всегда отказываюсь».

Она слегка отвела от меня взгляд, и я знал, что она думает о том дне, когда отослала ее.

— Она выглядела взбешенной из-за того, что ты был здесь.

— Ты поймал это? Она вздрогнула.

"Ага. Я наблюдал за всем этим». Я тихо усмехнулся.

«Ну спасибо большое. Знаешь, ты мог бы выйти и помочь мне.

— Это правда, но тогда я бы не смог смотреть, как ты терзаешь меня своей территорией. Я ухмыльнулся.

Что бы она ни говорила, и насколько бы разными не стали наши жизни, ей все равно было не все равно.

"Пожалуйста." Она закатила глаза. «Я просто не хотел смотреть на нее дольше, чем должен».

"Ага." Я снял перчатки с рук и протянул ей руку. Она посмотрела на него с подозрением, и сожаление наполнило мою грудь. Было время, когда Ливи без вопросов брала меня за руку. Она полностью доверяла мне, и я разрушил это.

«Все готово». Я указал на ее новые чернила, и она улыбнулась. Это была улыбка, которая заставила меня сомневаться во всем. Эмили была в безопасности. Она была полной противоположностью Ливи, но в тот момент безопасность пугала меня больше. Мне нужно было знать, что я снова почувствую вкус хаоса, и хотя огонь Ливи напугал меня до чертиков, я больше боялся, что никогда больше не почувствую ее горение.

Она нерешительно взяла меня за руку, и я вытащил ее из кресла и приблизил к себе.

"Вы готовы?" Она была всего в нескольких дюймах от меня, и я не мог оторвать глаз от изгиба ее губ.

"Для чего?" В тот момент она была похожа на мою Ливи. Она выглядела так, будто была готова ко всему. Мятежная девушка, которую я знал, сияла сквозь меня.

«Увидеть твою татуировку».

"Конечно." Улыбка осветила ее лицо, момент пропал как вспышка.

Она подошла к зеркалу и ахнула, набирая чернила. Он так идеально подходил ей. Размер идеально подходил к ее ребрам, цвета красиво сочетались с оттенком ее кожи, и, самое главное, дикое, злое сердце, идеальное отражение ее собственного.

«Мне это чертовски нравится». Она поворачивалась туда и сюда в зеркале, наблюдая, как чернила двигаются вместе с ее телом. Я смотрел, как она смотрит на себя, загипнотизированная своим телом, загипнотизированная моим искусством.

— Большое спасибо, Паркер. Ее глаза встретились с моими в зеркале. «Я знаю, что этот рисунок должен был что-то значить для тебя, потому что ты отказал стольким людям. Спасибо, что делаете это для меня».

"Пожалуйста." Я колебался. Я не знал, что ей сказать. Я не знал, смогу ли я сказать ей правду, но мне также казалось неправильным лгать ей. — Ливи, я… — я провела рукой по затылку. — Я нарисовал это для тебя.

Она снова посмотрела на татуировку, ее глаза забегали по рисунку. Она ничего не сказала. Она просто смотрела. Бабочки порхали на ее коже, когда ее грудь быстро вздымалась и опускалась.

Ее палец обвел татуировку, стараясь не задеть свежие чернила. "Почему?" Ее голос был едва слышен шепотом.

Я думал, как ей ответить. Я не был уверен, готова ли она услышать всю правду. Я не думал, что кто-то из нас был готов столкнуться с этим.

"Потому что это ты." Я пожал плечами. — Я был так зол на тебя, когда ты ушла. Блядь. Я был в ярости».

Она смотрела на меня в зеркало, не сводя с меня глаз ни на секунду.

«После этого я так увлекся своим искусством. Я проводил дни и ночи за рисованием».

"И это?" Она выглядела такой уязвимой, такой хрупкой, такой непохожей на саму себя.

"Это ты." Я указал на ее ребра. «Ты всегда был таким диким в душе. Как лесной пожар, который невозможно укротить. Вот почему мне пришлось отпустить тебя».

Она закрыла глаза, блокируя себя от моих слов. Прикрывая ее.

— Это чушь собачья, Паркер, и ты это знаешь.

Когда она снова открыла глаза, там был огонь. Чистая и неконтролируемая, и хотя я должен был беспокоиться о ее гневе, я питался ее страстью.

— Тебе было восемнадцать лет. Твоя жизнь только начиналась. Что ты хотела, чтобы я сделал? Ты застряла здесь со мной?

Наконец, она повернулась ко мне. «Я бы не застряла. Я бы выбрала тебя». Она была в ярости, ее голос повышался, но мне было плевать, услышит ли нас кто-нибудь еще. — Но ты не оставил мне выбора.

— Я знаю, Ливи. Мое сердце билось о грудь, вызывая боль в ребрах. Мне казалось, что я снова там, как будто я вот-вот потеряю ее, но другого выхода я не видел. — Но ты тоже.

П А Р К Е Р

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Я чувствовал, что я был высоким. Это был тот безумный прилив адреналина, блаженный кайф и неприкосновенное счастье.

Ничто не могло коснуться нас. Ничто не могло нас сломить. Или, по крайней мере, я думал.

Мы проводили все время вместе. Обычно я задыхался, когда проводил слишком много времени с девушкой.

С Ливи все было иначе. С ней было все.

Я только что вернулся домой всего несколько часов назад, но мне уже не терпелось снова оказаться рядом с ней. Мне было не по себе, когда я не был рядом с ней. Я почти потерялся.

Но сегодня я должен был провести день с Мэйсоном. Я пренебрегал им и не хотел, чтобы он заподозрил меня и свою сестру. Потому что это разрушит все.

Я лежал на диване, когда раздался громкий стук в дверь. Я на мгновение заколебалась, хочу ли я действительно поднять ноги и встать, потому что Мейсон никогда не стучал, никогда. Но мысль о том, что это может быть Ливи у двери, заставила меня шевельнуть задницей.

Как только я увидел ее светлые волосы сквозь стекло двери, я пожалел о своем решении. Я бы тоже обернулся, если бы она меня тоже не заметила. Вместо этого я неохотно приоткрыла дверь и прислонилась к косяку.

Мэдисон стояла передо мной, и она была не похожа на себя. Обычно самоуверенная девушка выглядела обеспокоенной и нервной. Ее глаза опухли, а нижняя губа дрожала, но хоть убей, я не мог ее жалеть. Вместо этого я наблюдал за ней, ожидая, когда взорвется бомба Мэдисона.

— Могу я войти внутрь? Она оглянулась, как будто боялась, что кто-нибудь ее увидит.

— Чего ты хочешь, Мэдисон? Я закрыл глаза и сосчитал до пяти. Я не знал, как я вообще встречался с этой девушкой. Был ли я таким большим идиотом?

"Мне надо поговорить с тобой. Пожалуйста, Паркер.

Проведя рукой по лицу, я знала, что это плохая идея, но все равно открыла дверь.

Она вошла в мое пространство, как будто знала это, и я думаю, что так оно и было. Она села на диван, на то же место, где только что сидел я, а я сел на стул напротив нее. Я больше не спрашивал ее, чего она хочет, я просто ждал, пока она заговорит. В ней было что-то, что заставило меня чувствовать себя неловко.

— Я не знаю, как тебе это сказать. Она закусила нижнюю губу, что когда-то я бы счел сексуальным, но я больше не доверял этому.

"Просто сказать это." Мне было не до ее дерьмовых игр.

— Я беременна, Паркер. Ее рука протянулась ко мне и крепко сжала между пальцами черно-белую фотографию.

Ее слова поразили меня, как тонна кирпичей, раздавив мою грудь и лишив возможности дышать. Я вырвал фото из ее рук и стал изучать. Искал что-то, что имело бы смысл. По всему изображению были белые линии, но я не мог понять, что к чему.

"Какая?" Мой голос дрожал вместе со всем остальным.

— Я хотел подождать, чтобы сказать тебе, пока не буду уверен. Я ходил к врачу сегодня утром, но когда я пришел сюда, тебя уже не было.

Это потому, что я был с Ливи. Блядь. Ливи. Это уничтожит нас. Это разрушит все. Я уставился на ее живот и увидел, как она спокойно провела по нему рукой.

Я бы солгал, если бы сказал, что я не был напуган до чертиков, потому что был, но я также был зол на себя. Я был в ярости, что я был таким глупым, но мы каждый раз использовали защиту. Каждый. Одинокий. Время.

Я не знал, как это могло произойти. Мама собиралась убить меня. Я вспомнил, что она говорила о том, как будет выглядеть мой и Мэдисон ребенок. Я мог представить разочарование в ее глазах. Я чувствовал это в своей груди.

"Что мы делаем?" Мои волосы были в моих руках, и мое сердце было в моем горле.

Мэдисон просто улыбнулась мне милой улыбкой, которой не было на ее лице, и весь мой мир рухнул.

Ливи

Настоящее

Это была плохая идея.

Я поняла это, как только застегнула сумку.

Судя по всему, это было ежегодное мероприятие. Тату-конвенция в Южной Каролине, которую Forbidden Ink посещала каждый год, и в этом году я была ее частью.

Брэндон положил мою сумку на заднее сиденье своего внедорожника, а Стейси забралась на заднее сиденье с подушкой и одеялом.

— Ты уверен, что места достаточно? — спросила я Брэндона в третий раз. «Я не хочу водить машину».

— Ты едешь с нами, Лив. Преодолей это». Он потянул меня за косу, прежде чем забраться на пассажирское сиденье.

Я глубоко вздохнула, наблюдая, как Паркер целует Эмили на прощание. Она цеплялась за него, как будто отчаянно желала, чтобы он не ушел, и, хотя я могла сочувствовать этому чувству, у меня возникло желание схватить ее за волосы и оттащить от него.

Когда Паркер забрался на водительское сиденье, я изо всех сил старалась не смотреть ему в глаза. За последнюю неделю мы стали вежливыми, но я не могла смотреть на него после того, как он только что был с ней. Я знала, насколько это иррационально. Он был ее. Он собирался жениться на ней. Я сказала себе и своему сердцу, что я не должна заботиться о нем, не должна хотеть его, но никто из нас не послушался.

«Девочки должны выбирать музыку», — крикнула Стейси, прежде чем прыгнуть между передними сиденьями, чтобы схватить телефон Паркер, который уже был подключен.

"Не происходит." Паркер попытался выхватить у нее телефон, но она была слишком быстрой.

Я рассмеялся, когда Стейси отключила его, прежде чем начала просматривать его телефон.

"Ебана мать." Голос Стейси был едва слышен шепотом, но я услышал его до того, как из динамиков заиграла одна из моих любимых школьных песен.

— Черт возьми, Стейси. Паркер выхватил свой телефон из ее рук, и она позволила ему. Но не раньше, чем я это увидела. Прежде чем я увидела слова на экране.

Плейлист Ливи.

Мои глаза встретились с его глазами в зеркале заднего вида, выражение его лица сокрушило меня, но он быстро отвел взгляд. Он остановил песню еще до того, как она дошла до хорошей части, и песня, которую я даже не узнал, начала реветь в машине.

Когда Паркер выехал на шоссе, Стейси толкнула меня под руку.

— Святое дерьмо, — прошептала она мне.

Я не могла этого вынести. Желание спросить Паркера, что это за чертовщина, спросить, что он в ней находит. Но ничто из этого не было справедливым. Ни ему, ни мне. Поэтому вместо того, чтобы мучить кого-либо из нас, я уткнулась лицом в подушку и молился, чтобы проспать большую часть пути.

«Ты идиот», — я могла слышать голос Брэндона, но я не была уверена, откуда он исходит.

«Трахни меня». Паркер казался раздраженным.

Я оторвала голову от подушки, чтобы посмотреть на них. Стейси потеряла сознание, положив голову мне на колени, а Брэндон выглядел серьезным.

Он собирался открыть рот, чтобы сказать что-то еще, но тут его взгляд поймал меня, и он остановился.

— Привет, Лив.

"Привет." Я вытянул руки над головой. "Где мы?"

Я выглянула в окно, но ряды деревьев, которые проходили мимо нас, не сильно помогали. Я немного опустила окно и почувствовала в воздухе запах соленой воды.

«Мы почти у цели», — сказал Паркер, наблюдая за мной в зеркало. — У нас есть еще около десяти минут.

Когда мы подъехали к отелю, я ткнула Стейси в грудь, чтобы разбудить. Когда это не сработало, я ткнула ее снова.

Она напугала меня до чертиков, когда схватила меня за палец, даже не открыв глаза. — Не начинай того, что не хочешь закончить, Лив.

Она открыла глаза и улыбнулась мне.

«Все, что я сделала, это ткнула тебя в грудь. Тебе так тяжело?» Я смеялась.

«На самом деле, наоборот, но вы должны знать, как легко возбудиться с помощью этих пирсингов сосков». Она держала руки над грудью. Она была права, я знала.

«Просто положите носок на дверь в эти выходные, если вы больше не можете с этим справляться». Я подтолкнула ее, и она, наконец, села.

— На что вы двое смотрите? Она перевела взгляд с Брэндона на Паркера, и я тоже.

«Если вам нужна помощь в эти выходные, я готов». Брэндон одарил Стейси тем, что обычно было бы снисходительной улыбкой, но она лишь закатила глаза.

— У тебя проколоты соски? Этот вопрос был адресован мне, и я не знала, что делать, кроме как покраснеть.

"Да. Стейси сделала это».

Стейси подняла руку, и я дала ей пять.

"Блядь." Паркер провел рукой по волосам, и Брэндон рассмеялся.

Когда Паркер вылез из машины, Брэндон повернулся к нам с широкой улыбкой на лице. «Это будут интересные выходные».

Мы не были в нашей комнате и пяти минут, прежде чем Стейси закричала на меня, чтобы я подняла свою задницу с кровати и начала собираться.

Судя по всему, в баре отеля состоялась встреча со всеми тату-мастерами и людьми, которые работают в их магазине. Я не хотел идти. Все, что я хотела сделать, это зарыться в мягкие белые простыни, но Стейси настойчиво выражалась красиво. Она фактически вытащила мою задницу из кровати за ноги и пригрозила раздеть меня, если я не пройду в душ.

Когда я оделась в черные брюки и белый топ, Стейси пришла в ужас.

«Это тату-конвенция, а не монашеская конвенция». Она покачала головой.

«Я пыталась одеваться профессионально, так как представляю магазин».

«Никто не хочет татуировку от того, кто боится показать немного кожи. Разве ты не был стриптизершей в прошлой жизни?

Я закатила глаза, но натянула рубашку через голову. Я покопалась в чемодане и вытащила платье, которое не планировала надевать. Я упаковала его как свою подстраховку. Знаешь, на случай, если я встречу мужчину своей мечты в эти выходные, и он захочет пригласить меня на свидание. Если бы это случилось, мне пришлось бы идти за покупками.

Итак, здесь я стояла в вишнево-красном мини-платье, которое струилось на бедрах и имело опасно глубокий вырез. Точно так же Стейси была одета в простое черное платье, демонстрирующее водоворот цветов, отмечающих ее кожу.

Собственно, это и выделяло меня больше всего. Мое отсутствие татуировок. Я провела рукой по ребрам и вспомнила день, когда Паркер подарил мне мои. Я могла вспомнить ощущение его рук на моей коже. Я запомнила, как он хмурился, когда сосредоточивался. Но больше всего я помню чернила, которыми он пометил мое тело. Каждая линия идеальна, каждый цвет проникает в мою кожу, как будто он должен быть там.

Стейси взяла меня под руку и потащила за собой через комнату. Место было забито. Женщин было полно. Некоторые из них были самыми великолепными из тех, что я когда-либо видела, а были и такие, которые явно провели свои годы, живя полной жизнью. Потом были мужчины. Некоторые выглядели устрашающе с большими бородами и еще большими пивными животами, а некоторые, черт возьми, некоторые заставляли меня благодарить Стейси за то, что она не пришла сюда, одетая как отшельник.

В чистом стиле Стейси. Она привела нас прямо к одному из самых горячих парней в комнате. Я попытался отстраниться от нее, когда она направилась к нему, но она не отпускала меня, пока не обняла его.

— Привет, Стейси. Он разговаривал с ней, но, крепче прижимая ее к своей груди, смотрел на меня.

Он был высоким, покрытым татуировками и с такими короткими волосами, что я едва могла определить их цвет. Но было легко увидеть ярко-голубые его глаза и озорство в них.

— Лив, это Нил. Стейси отстранилась от него и повела бровями, глядя на меня.

Я попытался сказать ей, чтобы она прекратила это, пока Нил не увидел меня.

— Нил, это Лив.

— Приятно познакомиться, Лив. Он взял мою руку в свою и посмотрел мне в глаза, пока его сильная рука пожимала мою.

"Мне тоже."

На его губах был намек на улыбку, и мне захотелось наклониться ближе к нему. Но мысль о Паркере пришла мне в голову. Казалось, это случалось каждый раз, когда я проявляла хоть малейший интерес к кому-либо еще.

Я искала его в комнате, но его нигде не было видно. Я даже не был уверен, что он здесь. Я предполагал, что он придет, так как Стейси сказала, что все артисты пришли, но она не сказала конкретно, что он будет здесь.

Нейл прислонился к стойке позади него, и его нога задела мою.

— Не хочешь сесть? Он выдвинул для меня барный стул.

Я взобралась на табуретку, а он был так близко, что запах его одеколона окружил меня. Он был легким, но мужественным, и хотя мне нравился его запах, другой запах мне нравился больше.

— Итак, Лив, чем ты занимаешься?

«Я администратор в Forbidden Ink». Я пожала плечами, потому что это казалось не впечатляющим по сравнению с большинством людей здесь.

«Ах. Так вот откуда ты знаешь Стейси. В руке он держал стакан темного ликера, и я смотрел, как он подносит его к губам. — Значит, ты работаешь с Паркером, да?

Я сделала глубокий вдох. "Ага. Я работаю с ним». Я снова осмотрел толпу и на этот раз увидел его. Он пробирался к нам, и он выглядел как гребаный грех. Его волосы были идеально убраны с лица и, казалось, только подчеркивали его сильную челюсть. Он был одет в сплошную черную футболку и джинсы, и замысловатые татуировки, покрывавшие его кожу, каким-то образом делали их совсем не простыми.

— Привет, Нил.

— Эй, мужик. Нил тут же встал и обнял Паркера, а затем Брэндона.

— Я вижу, ты познакомился с моей девушкой, Ливи. Говоря это, Паркер посмотрел на меня, но я лишь закатила глаза.

— Я не знал, что она твоя девушка.

— Это потому, что я не его девушка. Я запищала, заставив Брэндона хихикнуть.

Нейл улыбнулся мне, прежде чем обернуться к Паркеру.

Паркер перестал улыбаться и посмотрел на Нила в упор. «Возможно, сейчас она не моя, но когда-то была, а это значит, что она недоступна».

— Ты шутишь, Паркер? Я встала со стула, готовая дать ему по затылку, но Брэндон добрался до меня, прежде чем я смогла что-то сделать.

«Давай потанцуем, фейерверк», — прошептал он мне на ухо, пока я пронзающе смотрела на Паркера.

«Я не хочу танцевать».

— Иди танцуй, Лив. Веселиться." Нейл улыбнулся мне, прежде чем снова бросить взгляд на Паркера. В чем я не была уверен? Одобрение.

«Какая киска», — сказала я себе, заставив Брэндона рассмеяться, когда он оттащил меня от них обоих.

Играла медленная песня, и никто не танцевал в большом баре, но Брэндону было все равно. Он притянул меня к себе, как будто мы были двумя влюбленными людьми, слишком заботящимися о том, что другие думают о нас.

«Почему ты был там, прижимаясь к Нейлу, когда у тебя явно все еще есть чувства к Паркеру?»

«У меня нет чувств к Паркеру. Почему ты такой тупой?» Он закрутил меня, заставив мое платье плавать вокруг меня, прежде чем притянуть меня обратно к себе.

«Петушиный блок? Если бы Нил поднес свой член к тебе, Паркер убил бы его.

«Паркер женится. Он не имеет права заботиться».

Брэндон окунул меня обратно, и весь бар перевернулся. Когда он снова прижал меня к своей груди, я не могла не улыбнуться.

«То, что он женится, не означает, что его это не беспокоит».

Я попыталась вырваться из объятий Брэндона, но он крепко прижал меня к себе.

«Итак, он выставляет напоказ свою невесту, как будто это не разбивает мне сердце каждый раз, когда я вижу их вместе, но я не могу разговаривать с парнем, потому что это может его беспокоить». Я разочарованно выдохнул.

"Ты права."

"Я?" — спросила я в замешательстве.

"Ага. У тебя явно больше нет чувств к Паркеру.

Я уткнулась лицом ему в грудь, и он притянул меня ближе к себе. — Если это вообще поможет, я думаю, у него все еще есть чувства к тебе.

— Это не так, — пробормотала я ему под рубашку.

— Я так не думал.

Ливи

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

«Все с тобой не в порядке?

Мой брат подозрительно смотрел на меня, и я беспокоилась, что он знает о нас.

"О чем ты говоришь? Со мной все в порядке».

«Ты, — он указал на мое лицо, — весь смайлик и всякое дерьмо».

— Я просто счастлива, вот и все. Я пожала плечами.

"Ага."

Я мог бы сказать ему правду. Я могла бы сказать ему, что только что провела лучшую ночь в своей жизни с его лучшим другом, но я не была настолько глупа.

— Это потому, что завтра выпускной? На самом деле ничего не меняется, кроме того, что тебе не нужно ходить в школу». Он откинул голову на спинку дивана и переключил канал на телевизоре.

Я даже не думал о выпускном, пока он не упомянул об этом. Я был так отвлечен Паркером, что действительно не думал ни о чем другом. Я даже не решил, куда пойду учиться. Я получил стипендию в Университете Теннесси и еще одну в Университете Джорджии.

Но Паркер упростил мое решение. Я ни за что не собиралась оставить его и уехать в Грузию. Не было ничего, что могло бы заставить меня принять это решение.

"Ага. Думаю, да». Я подумал о кепке и мантии, которые висели в моем шкафу. Мейсон и Паркер будут там, чтобы посмотреть, как я иду в нем по сцене. Я уверен, что моя мать тоже была бы где-то там, если бы вспомнила, но она, вероятно, опоздала бы и, вероятно, была бы под руку с каким-то мужчиной, которого я не узнал.

Остаток дня я провела, готовя все к завтрашнему дню. Я погладила нежно-розовое платье, которое надену под платьем, и разложила туфли. Я вытащила единственное украшение, которое мне действительно было небезразлично, простую нитку белого жемчуга, принадлежавшую моей бабушке. Я не очень хорошо ее знала, так как моя мама никогда не брала нас к себе в гости, но она оставила жемчуг мне в своем завещании, и каким-то образом они казались особенными.

Когда я посмотрела вниз на свой наряд, я почувствовала волнение внутри себя. Несмотря на то, что я не собиралась покидать это место, я почувствовала, как во мне поселился кусочек свободы, которого я никогда раньше не чувствовала. Я не знала, был ли это выпускной или Паркер.

Я лежала на полу и смотрел в потолок. Я написала Паркеру больше часа назад, но ответа нет. Я чувствовала себя немного нуждающимся, но я не мог этого вынести. Я взяла свой мобильный телефон и набрала его номер.

Чем больше колец прошло, тем больше я волновалась. Паркер всегда отвечал на мои сообщения или звонки. Как правило, он был первым, кто протягивал руку. Я не знаю почему, но что-то в том, что он не ответил, заставило меня сжаться в животе.

Я думала пойти к нему домой, но потом отговорил себя от этого. Я не хотела показаться отчаявшейся, нуждающейся девушкой. Но была ли я вообще его девушкой?

Мы даже не сказали моему брату. Я понятия не имела, как мы ему скажем, потому что был уверен в его реакции. Но мне было все равно.

Паркер был моим, нравилось это кому-то или нет.

Я встала с пола и затянула свой хвост. Мне нужно было его увидеть. Было безумием не видеться с ним и не разговаривать с ним после всего, что мы пережили прошлой ночью.

Подъехав к его дому, я недоверчиво покачал головой. Машина Мэдисона была припаркована на подъездной дорожке. Я доверял Паркеру, действительно доверяла, но то щемящее чувство, которое было раньше, затягивало меня сильнее.

Я припарковала свою машину за машиной Мэдисон и направилась к входной двери. Когда я подняла руку, чтобы постучать в дверь, я увидела его. Сидя напротив нее. Глядя на нее. Она встала с дивана и подошла к нему. Ее нога касается его. Ее рука тянется к его гораздо большей руке. Когда их руки соединились, и она прижала их к своему животу, я почувствовала, что не могу дышать. Из меня высосали весь воздух вместе с каждым кусочком счастья, которое он подарил мне за последние несколько недель.

Я прижалась спиной к двери, чтобы удержаться. Что он делает? Почему она была здесь?

Слезы выступили у меня на глазах, но я молилась, чтобы сдержаться, по крайней мере, пока я не доберусь до своей машины.

Я не знаю, как долго я стоял там, пытаясь собраться. Но когда за моей спиной открылась дверь, я полностью потерял самообладание, которое мне удалось обрести.

Дверь быстро закрылась после того, как открылась. Я глубоко вздохнул и посмотрел на Мэдисон, которая стояла передо мной со скрещенными руками.

— Что ты здесь делаешь, Оливия? Ее голос был язвительным и соответствовал ее лицу.

— Я должна спросить тебя о том же. Я встала со ступеньки, отказываясь смотреть на нее снизу вверх.

— Оливия, ты мне нравишься. Я действительно."

Я закатила глаза, и она продолжила.

— Я не хочу видеть, как тебе больно.

— Тогда почему ты с моим парнем? Я указала на дом и увидела жалость в ее глазах.

"Парень? Это весело. Он не упомянул об этом, и поверьте мне, мы много говорили, пока вы двое делали то, что вы делали.

— Я не доверяю тебе, Мэдисон. Я протиснулся мимо нее. Без понятия, куда я иду.

— Тогда ты хочешь чувствовать? Я снова посмотрел на нее и уставился на ее руки, обхватившие ее плоский живот. «Еще не пинал, но я все еще чувствую нашего ребенка внутри».

Меня отбросило назад, как будто меня пнули. Я не мог уложить в голове то, что она говорила. Я не мог ей поверить.

Я перевел взгляд с нее на окно, молясь, чтобы Паркер вышел наружу и сказал мне, что это неправда, но дверь так и не открылась.

— Я еще рано, — продолжала Мэдисон. «Всего пару недель».

Мои глаза снова обратились к ней, и я мысленно произвел вычисления. Она должна была быть дальше, чем это, потому что он был со мной. Она прикрыла рот рукой и резко вдохнула. "Вот дерьмо. Ты не знал, что мы все еще спим вместе, пока вы все тусуетесь.

Я хотел ударить ее кулаком по лицу, но я не мог ударить беременную девушку, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Я не сказал ей больше ни слова. Я не стучал в дверь Паркера и не требовал, чтобы он объяснился. Вместо этого я побежал. Я побежала прямо к своей машине и вылетела с подъездной дорожки, пока Мэдисон наблюдала за мной. Слезы полились из моих глаз и затуманили мое зрение, пока я шла по улице.

Мой телефон зазвонил на сиденье рядом со мной, и когда я увидела имя Паркера, высветившееся на экране, я заплакала еще сильнее. Я не ответила. Я не могу с ним поговорить.

Вместо этого я пошла домой, зарылась в свои одеяла и молилась, чтобы этот день был не более чем жестокой чертовой шуткой.

П А Р К Е Р

Настоящее

Она сводила меня с ума. Когда я увидел, что она стоит там с Нилом, я подумал, что разозлюсь на него. Нил был хорошим парнем. Я знал его несколько лет, и мы действительно стали хорошими друзьями.

Мысль о том, как Ливи разговаривает с ним, смеется над его глупой чушью, заставила меня почувствовать, что я выхожу из себя.

Я смотрел, как она танцует на пустом танцполе с моим лучшим другом, и когда я увидел, как он превратил хмурый взгляд, который я изобразил на ее лице, в улыбку, я почувствовал безумную ревность.

Это было неправильно, я знал это, но это ничего не меняло.

Я провел ночь, ворочаясь в своей постели, пока Брэндон храпел в своей. Не мысли о моей невесте постоянно затуманивали мое зрение и не давали ясно мыслить. Это была девушка, о которой я должен был забыть много лет назад.

Я пытался сосредоточить свои мысли на Эмили, но как бы я ни старался, я продолжал возвращаться к Ливи. Это всегда была гребаная Ливи.

Я встал с кровати и натянул пару спортивных штанов. Если бы я не мог заснуть, я мог бы, по крайней мере, пойти поработать над своей накопленной агрессией. Я направился в спортзал, проходя мимо крытого бассейна, и мельком увидел ее плавательные круги.

Я тихонько пробрался в дверь; единственным звуком в комнате был плеск воды, когда она скользила по нему. Я сел в одно из кресел у бассейна и стал наблюдать за ней.

Наконец она вышла глотнуть воздуха, убрав мокрые волосы с лица, и я смотрел, как потоки воды стекают по ее телу.

— Не мог уснуть?

Она подпрыгнула от звука моего голоса. Рука летит к груди. — Ты напугал меня до чертиков.

"Извиняюсь." Я усмехнулся. — Я не хотел тебя пугать.

Она крутила свои длинные волосы в руке, выжимая воду из бассейна. "Что ты здесь делаешь?"

— Так же, как и ты, я полагаю. Не мог уснуть».

Она понимающе кивнула головой и провела рукой по воде, вызывая рябь в спокойном бассейне.

«Я сожалею о том, что было раньше».

Она удивленно посмотрела на меня.

«Я не должен был быть мудаком из-за тебя и Нейла».

Она изучала мое лицо, проверяя, честен ли я, я полагаю.

— Ты был мудаком.

"Я знаю." Я провел рукой по волосам.

"Почему?"

— Разве это не очевидно? Наши голоса были едва слышны шепотом из страха, что мы разбудим наши воспоминания.

— Я не понимаю тебя, Паркер. Она выбралась из бассейна и села рядом со мной. "Чего ты хочешь от меня?"

"Я не знаю." Я провел пальцем по капле воды, пока она не исчезла на сгибе ее локтя.

Ее дыхание было учащенным, громкие вдохи и выдохи эхом отдавались от стен и совпадали с моими.

— Я просто… — она замялась. — Я… Спокойной ночи, Паркер.

Она встала со стула и снова помедлила, как будто ей нужно было что-то еще сказать, но вместо этого она плотно обернула вокруг себя полотенце и вышла из комнаты.

П А Р К Е Р

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ РАНЬШЕ

Я звонил ей шесть раз, но она не отвечала. Ни разу. После разговора с Мэдисон мои внутренности были в коме, но без разговора с Ливи было еще хуже. Я чувствовал, что разваливаюсь.

Это был ее выпускной, поэтому я знал, что она, вероятно, была занята подготовкой к своему большому дню, но я все еще чувствовал, что что-то не так.

Черт, все было не так.

Я всю ночь ворочался в постели. Я думал о том, что мне делать. Как бы я сказала маме. Как бы я сказал Ливи. Как, черт возьми, я должен был заботиться о ребенке.

Я хотел спросить Мейсона, чем она занималась весь день, но знал, что он с подозрением отнесется к моему внезапному интересу к его сестре. Вместо этого я тихо сидел на сиденье рядом с ним, пока мы ждали, когда они назовут ее имя.

После скучной речи за скучной речью они наконец назвали ее имя, Оливия Мэй Коннер. Мейсон и я вскочили на ноги и закричали ей. Большинство выпускников получили несколько аплодисментов и аплодисментов, но не наша Ливи. Мы кричали, когда она шла по сцене, выглядя великолепно, но она не улыбалась. Когда Мейсон протрубил в рожок, и я была уверена, что нас выгонят, она даже не засмеялась.

Мы сели, когда она спускалась по лестнице, и я не сводил с нее глаз. Какой-то парень, которого я не узнал, поднял руку в знак «пять», когда они снова заняли свои места, и она шлепнула его с фальшивой улыбкой на лице.

Я наблюдал за ней весь выпускной, все девяносто минут, но она ни разу не посмотрела в мою сторону. Когда пришло время бросать кепки, она не подбрасывала их высоко в воздух, не беспокоясь о том, куда они приземлятся, она просто подбрасывала их вверх, ловя через секунду.

Когда она, наконец, добралась до нас после церемонии, она сразу же попала в объятия своего брата. Она не смотрела на меня. Она просто уткнулась лицом ему в шею. Когда он, наконец, отпустил ее, я втянул ее в себя, не давая ей выбора.

— Поздравляю, Ливи.

«Спасибо», сказала она натянуто, ее тело так же напряглось.

"Что случилось?" Я прошептал ей на ухо, но она не ответила мне. Она просто вырвалась из моей хватки и снова повернулась лицом к брату.

— Ты поможешь мне собраться сегодня вечером, верно?

"Для уверенности." Мейсон кивнул головой.

«Пакет для чего?» Я начинал паниковать. Что она делала? Почему она не поговорила со мной?

«Наша маленькая Ливи поступила в Университет Джорджии на полную стипендию. Она поговорила со своим консультантом и решила пораньше начать летние занятия».

"Ты уезжаешь." Это было единственное, что я мог сказать, но в моей голове пронесся миллион мыслей.

Я знал, что это, вероятно, было лучшим выходом для нее. Как бы сильно я ни хотел, чтобы она ушла, я знал, что буду для нее ядовитым, если она останется.

"Ага." Она кивнула головой. «Я приняла окончательное решение прошлой ночью. На этой неделе я переезжаю в общежитие.

Весь воздух в комнате, казалось, исчез, пока она говорила. Она не выглядела счастливой от своего решения, она казалась решительной. Решил, может быть, уйти. Чтобы уйти от меня.

— Поздравляю, наверное. В тот момент я чувствовал себя более потерянным, чем тогда, когда Мэдисон сказала мне, что я собираюсь стать отцом. Я могла справиться с ребенком, я знала, что могу, но я не была уверена, смогу ли я справиться с чем-нибудь без Ливи в моей жизни.

«Поздравляю и вас». Она улыбнулась фальшивой улыбкой, которую я чертовски ненавидел. «Мэдисон рассказала мне новости».

Я отшатнулся, как будто меня ударили. Мэдисон сказала ей? Эта сука. Я был дома всю ночь, беспокоясь о том, как я скажу Ливи, и Мэдисон просто пошла и рассказала ей. Выражение лица Ливи выражало чистую ненависть, и хотя я думал, что она расстроится, я никак не ожидал от нее такой реакции.

"Какие новости?" — спросил Мейсон, совершенно забыв.

— О, ты не слышал. Ливи посмотрела на брата. «Паркер станет отцом».

Ливи

Настоящее

Я никак не ожидала, что на этом съезде будет так много людей. Место было переполнено людьми, и наш стенд, казалось, был одним из самых популярных. Все стремились встретиться с Паркером, Брэндоном и Стейси, но особенно с Паркером.

Люди выстраивались в очередь и часами ждали возможности пожать ему руку и обсудить идею татуировки, которую они хотели бы, чтобы он сделал. Мы разложили его портфолио на столе с татуировками, которые он сделал, и рисунками, которые ждали этого идеального человека.

Несколько человек остановились на фотографии моей татуировки. После того, как Паркер заставил меня поднять футболку раз десять, чтобы показать ее, Стейси завязала мою белую футболку у меня под грудью, чтобы она была на виду.

Это заставило меня чувствовать себя немного неловко, учитывая количество глазеющих мужчин на съезде. Паркер, казалось, тоже чувствовал себя неловко из-за их пристального взгляда, но более того, он, казалось, гордился тем, что хвастается работой, которую он проделал с моей кожей.

Мы провели на съезде примерно восемь часов, я раздавал визитки и назначал встречи. К тому времени, как мы добрались до ужина, мы все были мертвы на ногах.

«Я бы сказал, что это был успешный съезд», — сказал Брэндон, разрезая свой стейк.

"Для уверенности." Я кивнул. «Мы забронировали почти пятьдесят встреч».

— Ты хорошо поработала сегодня, Ливи. Специально для вашего первого съезда, — Паркер улыбался мне искренней улыбкой, которую я давно не видела.

Улыбка, которая заставляла меня чувствовать вещи, которые я не чувствовала в бизнесе. Это заставило меня почувствовать вещи, которые были слишком хороши, чтобы сопротивляться. Это заставило меня хотеть простить его.

Я не злилась на него из-за того, что Мэдисон забеременела от него. Я могла бы жить с этим. Я бы его поддержала. Но знание того, что он изменял мне, пока я так сильно влюблялась в него, убило меня. Меня это полностью вымотало.

Мы поужинали и пошли обратно в бар. Зал снова был переполнен, но мы нашли кабинку в самом дальнем углу, и мы вчетвером столпились внутри. Выстрелы сыпались и отбрасывались назад, и вскоре я поймал себя на том, что хихикаю над всем, что говорил Брэндон.

«Теперь, когда у тебя есть первая татуировка, может быть, Паркер немного ослабит поводья и позволит мне подкрасить часть этой кожи». Брэндон подмигнул Паркеру, и Паркер лишь закатил глаза.

— Не знаю, Брэндон. Я прижала руку ко рту, чтобы скрыть смешок. «Вы видели произведение искусства, которое Паркер надел на меня? Я не уверен, что вы можете сравнить».

«Ой». Брэндон потряс рукой, словно обжегшись, и Паркер поднял руку, давая мне пять.

Мы ударили по рукам, и Стейси притянула голову Брэндона к себе на плечо, чтобы успокоить его.

— Все в порядке, Брэндон. Она так говорит, потому что думает, что Паркер круче тебя.

Брендон оторвал голову от ее плеча и потрясенно посмотрел на меня. — Думаешь, он талантливее и горячее меня?

— Я этого не говорила. Я подняла руки, сдаваясь.

«Но правда ли это? Как вы думаете, кто сексуальнее, я или Паркер?»

Паркер усмехнулся, как будто вопрос был нелепым, но я был достаточно пьян, чтобы меня это не волновало.

— Это нечестный вопрос, Брэндон.

"Почему бы и нет?" Он скрестил руки.

«Во-первых, — я подняла палец для выразительности, — у него такие глаза». Я указал на лицо Паркера. «Во-вторых, у него есть пристрастие к плохим мальчикам, перед которыми девушки, похоже, не могут устоять».

"Что?" — раздраженно спросил Брэндон. «Я такой же плохой мальчик. У меня больше татуировок, чем у него, и я могу выпить его под столом».

Я махнула ему рукой, чтобы остановить его тираду. "Три." Я сложил ладони вокруг рта и насмешливо прошептал: «Я видел его пенис и позвольте мне просто сказать вам». Я покрутила бровями, и Стейси упала в кабинке от такого сильного смеха.

"Хорошо." Паркер усмехнулся. — Я думаю, этого достаточно.

— Говорит горячий. Брэндон надулся.

«Кроме того, он весь задумчив и похож на пещерного человека, и хотя это меня бесит в девяноста процентах случаев, это также заставляет меня падать в обморок». Я драматично вздохнул, затем присоединился к Стейси в ее заразительном смехе, но Паркер не смеялся вместе с нами.

Он смотрел на меня слишком близко, и я знала, что мне не понравится то, что он скажет.

— Я отведу Ливи в ее комнату. Он выскочил из кабинки и протянул мне руку.

"Я не ухожу. Мне весело." Я подмигнула Стейси, пока она продолжала смеяться.

— Ливи, подними свою задницу, пока я не вынес тебя отсюда.

— Ебать, — выкрикнула Стейси, заставив нас обоих разразиться новым приступом хихиканья.

Я наклонилась, схватившись за бок от такого сильного смеха, но затем вся комната перевернулась с ног на голову, и мое бедро приземлилось на плечо Паркера.

«Паркер!» Я закричала. «Опусти меня».

Он не ответил мне. Он просто продолжал идти, а я подпрыгивала на его плече.

Я услышала звон лифта, прежде чем двери за нами закрылись, и Паркер поставил меня на ноги. Я откинула волосы с лица и поправила рубашку, сбившуюся у меня на ребрах.

"В чем твоя проблема? Мне было весело». Я прислонился спиной к стене лифта, потому что чувствовал легкое головокружение.

"Слишком много веселья."

Я отмахнулась от него. "Нет такой вещи. Я на самом деле хотела немного повеселиться сегодня вечером, если ты знаешь, что я имею в виду."

Я подмигнула ему, и его зеленые глаза загорелись. На самом деле мне было совершенно неинтересно спать с кем-то, но по какой-то причине в ту самую ночь у меня был весь интерес в мире, чтобы залезть Паркеру под кожу.

— Не говори мне такого дерьма. Его голос был таким сдержанным, но было легко услышать гнев, скрывающийся под поверхностью. От этого у меня по коже пробежали мурашки, и хотя я знала, что не должна этого делать, мне захотелось подтолкнуть его дальше.

— Почему бы и нет, Паркер. Мы друзья, верно?»

Он просто смотрел на меня, поэтому я продолжил.

«Прошло слишком много времени с тех пор, как меня не обнажали. По крайней мере, не должным образом. Можешь рассказать мне о себе и Эмили, если хочешь. Между вами жаркий секс? Когда-то между нами определенно было жарко».

В этот момент двери открылись, и я вышла с Паркером на хвосте. Я остановилась, не дойдя до своей комнаты, и он врезался мне в спину. Я повернулась к нему лицом, опьяненная алкоголем и его близостью.

«Ты помнишь, как ты шептала мне на ухо, как ты отчаянно нуждалась во мне, или это то, что ты делаешь со всеми?»

— Это не со всеми. Он потянулся ко мне, но я вышла за пределы его досягаемости. В тот момент он выглядел таким уязвимым, но я не позволила этому обидеться на меня. Я давно поняла, что должен беречь свое сердце, когда дело касается Паркера Джеймса.

— Я тебе не верю. Я едва слышала собственные слова из-за биения сердца.

На этот раз он ко мне не подошел. Он врезался своим телом в мое, прижав мою спину к стене, и его руки зарылись в мои волосы, удерживая мое лицо на месте. "Это всегда был ты." Он искал мои глаза. "Всегда."

Я покачал головой, пытаясь заблокировать его слова, но это было бесполезно. Они эхом отдавались во мне, заставляя меня сомневаться в своих решениях с каждым затухающим звуком.

Он разочарованно зарычал.

"Послушай меня." Я продолжала качать головой, но на этот раз он не принял «нет» за ответ.

Его руки сжались в моих волосах, и в следующий момент его губы резко прижались к моим. Я глубоко вздохнула, и он воспользовался моментом, пробуя мой язык своим.

Мое сердце бешено колотилось в груди, кожа покрылась мурашками, и я не совсем понимала, как себя чувствовать. Что я действительно знала, так это то, что я никогда не хотел, чтобы это прекращалось. Я никогда не хотела быть без его рук на мне снова.

Его зубы врезались в мою губу, протягивая мою нижнюю губу сквозь его зубы, и я прогнала этот вкус боли своим языком.

Я провела руками по его груди, приподняв его рубашку, чтобы обнажить его татуированную кожу, и он позволил мне, откинув ее за спину, не заботясь о том, кто застал нас в таком виде в коридоре.

Мы торопились, умоляя попробовать друг друга хотя бы на мгновение, и я вскрикнула, когда его зубы впились мне в шею.

Я поцеловала его в грудь, и мой взгляд поймал татуировку над его сердцем. Простая татуировка. Черная дата и больше ничего.

"Что это?" Я провела ногтем по чернилам, а он провел губами по месту, которое только что укусил.

Он отстранился от меня, глядя вниз и наблюдая, как мои пальцы скользят по его коже.

— Это день, когда ты ушла.

Мы смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша вместе с чувством вины.

"Что теперь?" он задал вопрос, который кричал в моей голове. Его лицо было так близко к моему, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Я поднесла пальцы ко рту и попыталась запомнить ощущение его губ на моих.

Я все еще чувствовала вкус адреналина, который струился по моим венам с первого дня нашего поцелуя. Я вспомнила, каково было чувствовать, как его пальцы впиваются в мою кожу, когда он притягивал меня ближе к себе, и я не могла забыть то отчаяние, которое испытывала к нему тогда, потому что в тот момент я почувствовала это отчаяние в десять раз больше.

Но потом я вспомнила, каково это было, когда он уничтожал меня, и как бы легко ни было помнить это высокое, забыть это низкое было невозможно.

Я видела панику в его глазах. Паника по поводу того, кого выбрать. Нерешительность по поводу того, чего он на самом деле хотел, и я знала, что не могу сделать это снова. Я мог бы сказать, что думал об Эмили, но это было не так. Я не могу сделать это снова, потому что боялся, что он не выберет меня.

— Каково это?

«Что чувствуете?» Он смотрел мне в глаза, ища что-то, и я молилась, чтобы он не нашел там того, что искал. Я молилась, чтобы у меня хватило сил скрыть это.

«Каково это знать, что ты собираешься погубить кого-то другого?»

Я начала уходить от него, но он схватил меня за руку, останавливая.

— Ливи, не надо.

— Что не так, Паркер? Ты собираешься выйти замуж. Иди, позвони своей невесте и не беспокойся обо мне. Уверена, ты помнишь, что я очень хорошо храню наши секреты.

Ливи

ЧЕТЫРЬМА ГОДАМИ РАНЬШЕ

Сказать, что я боролась, было бы преуменьшением. Я терпела неудачу. Как и в моих классах, жизни в колледже, моей жизни, я все это терпел неудачу.

Моя соседка по комнате была отродьем сатаны. Я думаю, это может быть немного грубо, но когда вы делите пространство, которое едва ли можно назвать чуланом для метел, с девушкой, которая злится, если вы даже прикасаетесь к одному из ее карандашей, это становится немного грубо.

Она со мной не разговаривала, а я с ней. На самом деле, я ни с кем особо не разговаривал.

Когда я наконец добралась до Джорджии, изображать храбрость перед братом становилось все труднее и труднее. К тому времени, когда он оставил меня полностью распакованной и организованной в моем крошечном общежитии, все, что я могла делать, это лежать в своей двуспальной кровати и плакать.

На самом деле я провела первые несколько дней, не делая ничего, кроме этого.

Хлоя, моя соседка по комнате, спросила меня, умираю ли я на третий день, но я был уверена, что это потому, что она не хотела, чтобы в ее комнате был труп, а не потому, что ей было насрать.

После этого я встала и изо всех сил старался сосредоточиться на своих занятиях, но каждый раз, когда я видела пару, смеющихся вместе или целующихся, у меня возникало иррациональное желание подойти к ним и ударить их обоих. Это заставило меня подумать о Паркере и Мэдисон.

Был ли он счастлив с ней? Шептал ли он ей на ухо, когда занимался с ней любовью? Думал ли он когда-нибудь обо мне?

Как только мысли проносились в моей голове, злость и печаль наполняли меня, и даже попытка обратить внимание на моих профессоров была безнадежной.

Я не был уверена, что я сделала неправильно. На самом деле, я вообще не была уверена, что, черт возьми, произошло. Я была младшей сестрой лучшего друга Паркера. Он не казался таким глупым, но оказалось, что я знала его не так хорошо, как думал.

Были моменты, когда я думала о том, чтобы бежать домой и требовать, чтобы он сказал мне почему. Требуя, чтобы он посмотрел мне в лицо и сказал, что все, что произошло между нами, было ложью, но непреодолимый страх, что он это сделает, подкосил меня.

Я была в Грузии уже два месяца, когда мой брат позвонил мне, чтобы сообщить новости. Я был опустошен из-за Паркера, но солгала бы, если бы сказал, что не чувствую облегчения. Когда Мейсон произнес слова «выкидыш», моей первой мыслью было бежать к нему.

Неважно, что он причинил мне боль. Он был ранен, и мне нужно было добраться до него. Мне нужно было что-то сделать.

Но как только у меня в руке оказались ключи, я вспомнила, что он меня не хочет. Она была у него.

"Как он?" — спросил я Мейсона.

«Кажется, он в порядке. Я имею в виду, что он расстроен, но он также и рад. Тебе известно?"

"Ага." Я села на кровать и провела рукой по одеялу.

«Я просто рад, что он не застрял с Мэдисон навсегда. Эта девушка высосала бы из него жизнь. Мой брат усмехнулся.

— Вот кого он выбрал. Он предпочел ее мне. Я хотела сказать об этом брату, но не могу.

— Уже нет, — засмеялся он. — Он на свидании с какой-то блондинкой, с которой мы познакомились прошлой ночью.

Я глубоко вдохнула. — Он уже встречается с кем-то еще? Петля, которая, казалось, постоянно крутилась вокруг моего сердца, затягивалась все туже.

«Я бы не назвал это свиданием. Знаешь, как говорят, что лучший способ забыть одну девушку — это залезть под другую.

Мой брат понятия не имел, как его слова повлияют на меня, но когда я закрыла глаза, все, что я могла видеть, это то, что он был с кем-то еще. Я представляла, как он прикоснется к ней. Я представила себе все то дерьмо, в которое он заставила ее поверить.

И в тот момент я поняла, что никогда не прощу Паркера Джеймса.

П А Р К Е Р

Настоящее

Я не знал, о чем думал.

Я собирался жениться.

В прошлые выходные я не мог сказать, что это было ошибкой, потому что ничего с Ливи никогда не было ошибкой, но это был полный и абсолютный кластерный пиздец.

После того, как той ночью Ливи скрылась в своем гостиничном номере, она держалась от меня на расстоянии. Она была дружелюбна, так что мне стало жалко меня, но она была настороже.

Она почти не разговаривала со мной всю неделю на работе. Она кивнула мне головой, когда я вошел в комнату, и притворно дружелюбно относилась ко мне перед моими клиентами.

Мне нужно было побыть с ней наедине. Мне нужно было поговорить с ней. Чтобы увидеть, что происходит в ее голове, но Эмили позаботилась о том, чтобы у меня не было абсолютно никакого свободного времени. У нас было предсвадебное празднование в магазине, что бы это ни значило, а Эмили была в настоящем образе невесты.

Я никогда не видел, чтобы кто-то так расстраивался из-за закусок или украшений, и с каждым словом, исходившим из ее уст, я чувствовал, что отдаляюсь от нее дюйм за дюймом.

К тому времени, когда вечеринка наконец прибыла, я был в стрессе, чертовски сбит с толку и отчаянно нуждался в выпивке.

Но даже виски не смогло смыть вкус Ливи.

Чувство вины затопляло меня всякий раз, когда я был с Эмили. Я хотел сказать ей правду. Я сделал, но эгоистично, я был напуган. Что, если бы я выбрал Ливи, а она меня не выбрала? Я знал, что она была в ярости на меня. Нужно быть идиотом, чтобы этого не видеть, но в глубине души я знал, что огонь исходит из чего-то более глубокого, чем ненависть. Что, если она снова побежит? В последний раз, когда она ушла, я был полной развалиной.

Я устраивал вечеринки, спал с большим количеством женщин, чем должен был, и каждая часть меня ныла от воспоминаний о ней.

Я не мог снова быть тем парнем.

Я отказался.

Поэтому вместо того, чтобы сказать Эмили, что, хотя я и люблю ее, я все еще безумно влюблен в Ливи, я стоял в своем магазине и потягивал виски, как будто это каким-то образом могло решить мои проблемы.

Эмили сидела в углу и разговаривала с группой своих подруг, и, наблюдая за ними, я понял, насколько мы разные. Все они были расцветом пастели и манер. Мои друзья и я? Мы были на совершенно другой стороне спектра. Мы выглядели такими же темными, как чернила на нашей коже. Вместо бокалов шампанского я огляделся на своих друзей, их крепкие напитки и пиво.

Вместо вежливых улыбок, скрывавших осуждение других, я смотрела, как Ливи хохочет над чем-то, что ей говорил Брэндон. Ей было все равно, кто смотрит. Ей было все равно, как она выглядит, и было в этом что-то такое, что делало ее самой красивой в комнате.

Я подсознательно направился к ним, но Ливи перестала смеяться, как только заметила меня.

— Что смешного? Я попросил.

«Шутка внутри», — тут же ответила Ливи, и я увидел, как мой лучший друг пытается скрыть улыбку.

Крошечная рука легла мне на грудь, и мгновение спустя рядом со мной стояла Эмили. Она подняла ко мне подбородок, и я совершил ошибку, взглянув на Ливи как раз перед тем, как мои губы коснулись губ моей невесты. Она выглядела полностью выпотрошенной, и я чувствовал себя самым большим куском дерьма в мире, зная, что причиняю боль ей и Эмили.

«Итак, Эмили…» На лице Ливи больше не было и следа боли. Она улыбалась, глядя на Эмили. "У вас есть татуировки?"

"О, нет." Эмили усмехнулась.

"Почему бы и нет?" Ливи засмеялась вместе с ней фальшивым смехом, который я чертовски ненавидел. «Вы собираетесь выйти замуж за одного из величайших татуировщиков по эту сторону Миссисипи. Конечно, он не пытается обвинить вас, не так ли?

Эмили улыбнулась мне, и я увидел гордость в ее глазах.

"Нет. Он не будет обвинять меня. Я просто не уверен, что когда-нибудь захочу татуировку».

Это было новостью для меня. Эмили никогда не проявляла особого интереса к моей работе, но я думал, что в конце концов она позволит мне отметить ее своим искусством.

"Действительно?" — с любопытством спросила Ливи. «Для меня большая честь иметь на себе работы Паркера».

Она трахалась с моей головой. Я не был уверен, специально это было сделано или нет, но это не имело значения. Она заставляла меня сомневаться во всем.

— Паркер сделал тебе татуировку? Эмили, похоже, действительно заинтересовал ответ. Больше, чем когда-либо прежде, она интересовалась моей работой.

"Ага." Ливи кивнула. — Подержи, Паркер. Она вложила мне в руку свою клюкву и водку, прежде чем начала задирать рубашку, чтобы показать свою татуировку.

Эмили напряглась, когда татуировка появилась в поле зрения, и я тоже. Когда мы с Эмили встретились, я постоянно рисовал. Каждую свободную секунду мои руки были покрыты карандашным грифелем. Я постоянно просыпался среди ночи, чтобы порисовать, чтобы проветрить голову, и было слишком много случаев, когда Эмили просыпалась и видела, как я рисую.

Я рисовал татуировку, которая теперь навсегда стала частью Ливи.

Эмили взглянула на меня с обвинением в глазах, а потом снова посмотрела на Ливи. "Я люблю это."

"Я тоже. Могли бы вы представить себе жизнь без чего-то такого красивого от Паркер на вашей коже?»

"Нет. Ты прав. Я не мог». Рука Эмили сжала мою. «Паркер, я думаю, нам следует пообщаться с другими гости».

"Ах, да. Конечно." Я вернул Ливи ее напиток, и ее глаза оторвались от моих и сцепленных рук Эмили и посмотрела на меня.

"Веселиться." Она улыбнулась, но я мог видеть сквозь нее. Я видел, как она разваливается передо мной, и мне больше всего хотелось протянуть руку и поймать ее.

Но в этот момент Эмили потянула меня за руку, и Ливи отвернулась.

П А Р К Е Р

ЧЕТЫРЕ ГОДА РАНЬШЕ

Спустя две недели после того, как мы узнали о выкидыше, я наконец набрался смелости поехать в Джорджию. У меня действительно не было плана. Я просто знала, что не прощу себе, если не поеду. Если бы я с ней не разговаривал.

Я мог бы позвонить ей и, оглядываясь назад, может, и должен был, но мне нужно было ее увидеть. Мне нужно было увидеть, действительно ли она так мало заботится обо мне, как показывала.

Я постучал в дверь ее комнаты в общежитии, и мне открыла девушка с выражением «не трахайся со мной».

"Я могу вам помочь?" Она положила руку на бедро.

— Эм… да. Я провел рукой по волосам. — Я ищу Ливи.

"Кто?" Она выглядела скучающей.

— Ливи? Когда она все еще не выглядела так, будто поняла, о ком я говорю, я спросил: «Оливия?»

— О, ты имеешь в виду, Лив. Она не здесь." Она начала закрывать дверь, но я хлопнул рукой по дверному проему как раз вовремя, чтобы остановить ее.

— Ты знаешь, когда она вернется? — вежливо спросил я, мое терпение на исходе.

«Наверное, утром. Она снова ушла с тем парнем, и я сказал ей, что она не привезет его сюда, поэтому я предполагаю, что она останется у него».

Ее слова врезались в меня, выбив весь воздух из моих легких. Она была с кем-то еще. Она была… Я едва мог даже думать об этих словах, потому что они казались настолько далекими сейчас. Она была моей.

— Хочешь, я скажу ей, что ты заходил? Ее соседка по комнате смотрела, как я полностью разваливаюсь перед ней.

Я покачал головой, пытаясь подобрать слова. Я не имел права так себя чувствовать. Я пошел на свидание с кем-то еще после того, как она ушла, но я вернулся домой через тридцать минут. Это было неправильно. Это была не она. Я нуждался в ней.

"Нет." Я наконец нашел слова. «Это уже не имеет значения».

Ливи

Настоящее

Я посмотрел на себя в зеркало. На мне были узкие рваные джинсы, милый черный топ и туфли на каблуках. Мои волосы были прямыми, а губы были вишнево-красными.

Я знала, что безумно глупо соглашаться на предложение о свидании, когда меня на самом деле не интересовал этот парень, но он был симпатичным, и мне нужно было выбросить из головы. Я встретила его в кофейне, когда выбежала за кофе для всех в магазине.

Он был таким милым и немного обаятельным, и хотя я только и делала, что зацикливалась на Паркере, я решила согласиться.

Когда раздался звонок в дверь, я попыталась прийти раньше брата, но я почти уверена, что он ходил по гостиной, ожидая его. Мне было двадцать два года, но мой брат все еще вел себя так, будто мне все еще нужен защитник.

Когда я добралась до двери, Джош выглядел немного напуганным и готовым уйти оттуда. Я втолкнула Мейсона в дом и вышла на крыльцо.

Джош не обнял меня в знак приветствия и не позволил своим глазам блуждать по моему телу. Вместо этого он смотрел на входную дверь, пока вел меня к своей машине.

Когда мы вошли в ресторан, он, казалось, наконец вздохнул с облегчением.

— Мне жаль моего брата. Я смеялась. «Он немного чрезмерно опекает».

"Самую малость." Он усмехнулся.

Официантка приняла наш заказ на выпивку, и Джош наконец посмотрел на меня, его взгляд перескакивал с моего лица на мою грудь.

"Ты выглядишь прекрасно."

"Спасибо." Я улыбнулась. Было немного поздно, но я держала это при себе.

— Итак, Лив, чем ты занимаешься?

«Я секретарь в Forbidden Ink. У вас есть татуировки?"

Я сделала глоток сладкого чая и смотрела, как он качает головой.

"Ни за что. Я не могу делать татуировки на работе».

"Почему бы и нет?"

"Я адвокат. Никто не хочет, чтобы их представлял кто-то, кто выглядит как осужденный».

Он рассмеялся, а я нет.

— Тебе не нравятся татуировки?

"Нет." Он снова покачал головой с улыбкой на лице. — У тебя их нет?

"Я делаю."

Он выпрямился.

"Ой. Я не видел ни одного».

Вы, вероятно, тоже никогда не будете. «Это скрыто».

«Смотрите, с чем я могу справиться. Если вы можете надеть одежду и при этом выглядеть презентабельно, я думаю, все в порядке».

Я думал о том, что Паркер подумает о его словах, когда они сорвутся с его губ, и если бы я был хотя бы наполовину таким смелым, как Паркер, я бы, наверное, высказал его мысли вслух. Но я не был.

Я кивнул головой, пока Джош продолжал говорить. В любом случае, я не был уверен, чего Паркер хочет от меня. Он следил глазами за каждым моим движением, пока я работала в магазине, но мы так и не сказали ни слова о нашем поцелуе.

Наш пьяный, идиотский поцелуй.

Он собирался жениться через две недели. Две гребаные недели, и я сидел в сторонке, одержимый поцелуем. Наверное, он подумал, что это ошибка. Он, наверное, просто боялся, что я скажу что-то Эмили, но я бы никогда не сделал этого с ним.

Как бы мы ни причиняли друг другу боль в прошлом, я хотела видеть его счастливым. Даже если это означало, что он был с кем-то другим.

— Ты хочешь детей, Лив?

«Вау. Это быстро обострилось». Я рассмеялась, а Джош нет. "Ага. Я хочу детей». Я просто хотела, чтобы у них были поразительные зеленые глаза и чувство юмора Паркера.

"Я тоже. Думаю, я хочу четыре».

Я думал о двух, но не сказал ему этого. Я только кивнул головой.

Наша еда прибыла на стол, и я был благодарен за отвлечение.

Мы болтали во время еды. Темы были гораздо менее серьезными, и я, наконец, начал расслабляться.

Джошу нравилось ходить в походы, что, как мне казалось, могло бы мне понравиться.

Я сказал ему, как сильно люблю озеро, а он сказал, что предпочитает пляж.

Мой телефон завибрировал у меня на коленях, и я посмотрела на свой текст.

Паркер

Настоящее

— Где Ливи? Стейси разговаривала с Мейсоном, но мое внимание сосредоточилось исключительно на них, как только я услышал ее имя.

«Она на свидании».

Мое сердце остановилось от его слов.

"С кем?" Стейси казалась взволнованной за нее, и я хотел спросить ее, в чьей команде она была.

«Какой-то парень, с которым она познакомилась в кофейне. Он меня не слишком впечатлил». Мейсон пожал плечами.

Я хотел спросить его, куда они пошли, но мне не нужно было, чтобы он подозревал меня. Не говоря уже о моей невесте, которая сидела рядом со мной, приклеенная к своему мобильному телефону.

Стейси тоже вытащила свой сотовый телефон и начала писать смс, прежде чем улыбка осветила ее лицо.

— Она придет сюда позже. Произнося эти слова, она смотрела прямо на меня, и я прищурился. Они с Ливи стали лучшими подругами с тех пор, как Ливи начала работать в магазине, и мне стало интересно, как много Ливи рассказала ей.

— Ты почти готов? Эмили обняла меня за руку.

«Мы только приехали тридцать минут назад, Эмили», — прошептал я ей, и она только закатила глаза, прежде чем вернуться к своему телефону.

Я знал, что это глупо, но я хотел быть здесь, когда придет Ливи. Меня сводило с ума мысль о ней на свидании. Он ей нравился? Становится ли это чем-то серьезным?

Я выпил несколько бутылок пива, наблюдая за дверью, ожидая ее прибытия. Все мои друзья смеялись вокруг меня, и я пытался присоединиться к ним, но каждый раз, когда открывалась дверь, я был начеку.

Когда она, наконец, вошла в дверь, я, наконец, вздохнул с облегчением. Пока я не увидел, как какой-то придурок вошел за ней.

Он был одет в нежно-голубую рубашку на пуговицах и черные классические брюки, и, как бы мне не хотелось это говорить, он действительно выглядел так, будто подходил ей рядом. Стейси махнула рукой в их сторону, и лицо Ливи просияло, когда она ее увидела.

Она подошла к нам и слегка запнулась, увидев меня. Видимо, Стейси не сказала ей, что я буду здесь.

Ее парень отодвинул для нее свое место прямо напротив меня, прежде чем сесть сам. Я дал ему баллы за то, что он джентльмен, но от этого мне не стало меньше хотеться оторвать ему голову.

"Привет, ребята. Это Джош.

Мы все поздоровались, и Брэндон пожал ему руку. Эмили наконец положила трубку и смотрела прямо на Ливи. Я не был точно уверен, что это был за взгляд, но я мог видеть проблеск кошачьей Эмили, которая мне не нравилась.

— Привет, Эмили. Лив улыбнулась ей, и Эмили улыбнулась в ответ.

Я наблюдал, как Джош положил руку на спинку стула Ливи, но она, похоже, этого не заметила. Я видел, как он наблюдает за ней, пока она и Стейси болтают о том, кто знает о чем. Он выглядел достаточно хорошим парнем, но недостаточно хорош для нее.

Ливи время от времени поглядывала в мою сторону, но стоило мне поймать ее взгляд, как он тут же убегал.

Я вышел из-за стола, чтобы заказать порцию шотов, и Брэндон последовал за мной.

"Что делаешь?" — спросил он, когда я влил себе в горло стопку виски.

— Напиться хочу, — саркастически сказал я.

Он закатил глаза. "Это не то, что я имею в виду. Что ты делаешь с Ливи?

— Ливи на свидании. Я оглянулся и увидел, как ее свидание наклоняется поближе, чтобы поговорить с ней.

«И ты здесь со своей невестой, но вы оба продолжаете смотреть друг на друга, несмотря ни на что».

Я провел руками по волосам. "Нет. Не были."

"Да. Ты. Это видят все, кроме, может быть, тебя, Ливи и Эмили. Даже ее свидание наблюдало за тем, как она наблюдает за тобой. Теперь я спрошу тебя еще раз, какого хрена ты делаешь?»

Я выстрелил еще раз и уставился на своего лучшего друга. — Что ты ожидаешь от меня?

— Расстанься с Эмили для начала.

"Это не так просто." Я покачал головой. Я думал о том, чтобы покончить с Эмили с тех пор, как Ливи вышла из-за занавески в стриптиз-клубе, но я бы ее раздавил. «Мы не просто встречаемся, Брэндон. Я должен жениться на этой девушке через две недели. Я посмотрел на Эмили, которая все еще сидела в своем телефоне и не обращала внимания на всех окружающих ее друзей. Она выглядела такой неуместной с ними, такой неуместной со мной.

«И вы слышали, как вы взволнованы этим? Ты только что сказал, что должен жениться на ней. Не то чтобы собираешься, не то что не можешь дождаться, а то, что должен. Он покачал головой, как будто я был самым большим идиотом, которого он когда-либо встречал. «Ты не должен жениться на ком-то, потому что боишься причинить ему боль, Паркер. Ты должна выйти замуж за того, кто поджигает тебя. Кто-то, о ком ты не можешь перестать думать и кто думает о тебе больше, чем о себе». Он глубоко вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза. Мой обычный друг-шутник в этот момент совершенно серьезен. «Однажды я услышал цитату о том, что если вы хотите узнать, что кому-то нравится, вам следует посмотреть на то, что он фотографирует. Я думаю, что это относится и к рисованию. Сколько портретов Ливи вы тайно нарисовали с тех пор, как вы с Эмили были вместе? Сколько рисунков вы озаглавили как-то иначе, но они только напоминают вам о ней?»

Я смотрела на него и позволяла его словам погрузиться в меня.

— А как же Мейсон? Я посмотрел на своего другого лучшего друга, который теперь обнимал свою сестру, как они смеялись.

— Черт, Мейсон. Если он не видит, как сильно ты любишь его сестру, значит, он такой же идиот, как и ты.

Ливи

Настоящее

Мне казалось, что каждый день я веду войну с собой. Иногда я просыпался, и ничто в мире не имело такого значения, как Паркер. В другие дни боль была такой свежей, что в моей голове крутились единственные мысли о том, как уничтожить его, как он убил меня.

Я не знала, чего ожидала после нашего поцелуя, но не думала, что все будет именно так, как было раньше. Паркер, казалось, почти не замечал меня за работой, а Эмили была там гораздо чаще, чем когда-либо прежде.

До их свадьбы оставалась неделя, и клянусь Богом, если бы мне пришлось слушать ее рассказы об этом еще хотя бы минуту, я бы ее задушил.

Каждой деталью, которую она описала, она словно вонзала мне в сердце крошечный кинжал. Часть меня задавалась вопросом, осознает ли она, что делает со мной, но я не была в этом уверен. Она была слишком дружелюбна, блаженно счастлива, и я ненавидел ее.

Паркер был занят с клиентом, а я все еще пытался понять, какого черта Эмили все еще здесь. Мы не были друзьями, как бы мы ни старались, и я был готов к тому, что она уйдет.

— Итак… я последовала твоему совету.

"Ты сделала." Я смотрел на компьютер, корректирующий расписание Паркера.

"Ага. Наконец-то я сделаю татуировку».

Я посмотрел на нее, и она явно смотрела на меня.

— Ты уже решила, что будешь получать?

Она взволнованно кивнула головой. — Но ты должна пообещать, что ничего не скажешь, Паркер. Это будет свадебный сюрприз».

"Хорошо."

Она вытащила мятый лист бумаги для набросков, который явно знавал лучшие времена, и, глядя на рисунок, я подумал, что сейчас задыхаюсь.

"Где ты это взяла?" Я держала рисунок между дрожащими пальцами и пыталась остановить бомбардировку воспоминаний.

«Я нашла это в старой записной книжке Паркера, которую он спрятал. Мне это очень нравится. Не так ли?»

Я любила его, но не по тем же причинам, что и она. Если бы она знала, почему я люблю его, она бы его возненавидела.

Я положила рисунок на стол и уставился на портрет девушки, которую не знала очень давно. Половина ее лица была мирной, а другая половина искажена водоворотом цветов и линий.

Это был первый рисунок, который Паркер нарисовал со мной, но я больше не была похожа на ту девушку.

Я рылась в строках, пытаясь что-то найти, но, как бы я ни смотрела, все, что я могла видеть, это Паркер и я. Это идеально подходило к татуировке, нарисованной на моих ребрах, и я ни за что не позволила бы ей сделать ее.

"Я люблю это." Я прохрипел слова. — Когда ты собираешься удивить Паркера? Я могу выделить какое-то время из его графика».

«Я думаю, через неделю после медового месяца. Я бы купила его перед свадьбой, но я бы не хотела, чтобы что-то испортило нашу первую брачную ночь, если ты понимаешь, о чем я». Она подмигнула мне, и я почувствовал привкус рвоты, подступившей к горлу.

Я заблокировал свободное время в его расписании, а затем поместил рисунок в папку. «Я сохраню его до встречи, чтобы он его не нашел».

— Спасибо, Лив. Без тебя я бы не смогла этого сделать».

"Пожалуйста."

— Мы собираемся сравняться, ты знаешь? Она улыбнулась.

"Что?"

«Ты и Паркер. Вы, наверное, никогда не видели этого раньше, потому что татуировка на его ребрах, но на нем есть такая же татуировка. Я чертовски взволнована».

Я не могла дышать, когда слова сорвались с ее губ. Я хотела сказать ей, что я была тем, кто вдохновил ее на татуировку. Я хотела сказать ей, что отказываюсь позволить ей получить этот рисунок, но вместо этого я улыбнулась и смотрела, как она выскользнула из парадной двери.

Я вытащила рисунок из папки и подержала его в руках, думая о том, что хочу сказать Паркеру. Я думал спрятать рисунок и заявить, что потерял его, но не мог этого сделать. Кроме того, у него, по-видимому, на теле была навсегда нанесена татуировка идеального совпадения.

Когда он, наконец, вышел из своей комнаты со своим клиентом, я затаила дыхание, пытаясь успокоиться. Я знал, что мне незачем это возбуждать, но невозможно было сказать твоему сердцу, чтобы оно не заботилось, когда оно так долго ничего не делало, кроме заботы.

Как только его клиент вышел за дверь, а Паркер запер за собой дверь, закрывая ее на ночь, я бросилась к нему и подняла его рубашку, чтобы осмотреть его тело.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы разглядеть свое лицо, и я провела рукой по чернилам, когда слеза скатилась по моей щеке.

— Какого черта ты делаешь, Ливи? Он попытался стянуть с себя рубашку, но я ему не позволил.

— Зачем тебе это? Он открыл рот, чтобы ответить, но я снова заговорила прежде, чем он успел. — Она ни хрена не понимает, Паркер. Через мой труп."

"О чем ты говоришь?"

Я бросилась к своему столу, и он последовал за мной. Я сунула ему рисунок, и он посмотрел на него, прежде чем снова посмотреть на меня.

"Где ты это взяла?"

— Его принесла твоя невеста. Она планирует удивить тебя, подарив его после твоего медового месяца.

«Ливи». Он потянулся ко мне, и я позволил ему.

— Клянусь Богом, Паркер. Она ни хрена не понимает. Она не получает всего. Это мое."

Он втянул меня в свою грудь и, скоротилось растояние между нами. — Не буду, Ливи. Я обещаю, что не буду татуировать ее на ней. Но ты должна сказать мне, чего ты хочешь. Ты хочешь, чтобы я оставил ее ради на тебя? Хочешь, я скажу ей, что все еще люблю тебя?

"Это не честно." Я отошла от него.

"Нет. Что несправедливо, так это то, что ты вернулась в мою жизнь, когда я наконец подумал, что у меня есть что-то настоящее. Ты заставляешь меня во всем сомневаться, Ливи. Все."

— Я вернулась сюда не для того, чтобы разрушить твою жизнь, Паркер. Ты знаешь что. Ты была там, вернула меня сюда. Я чувствовал соль на своих губах, и вкус моей боли был свежим напоминанием обо всем, через что мы прошли. — Мне просто нужно подумать.

Я прошла мимо него в заднюю комнату, но его шаги вторили моим, шаг за шагом следуя за мной.

— Ты больше не побежишь, Ливи. Он схватил меня за руку, останавливая.

«Мы слишком много пережили». Я пожал плечами.

— Но несмотря ни на что, я не могу разлюбить тебя, Паркер. Я прошептала слова, когда он заправил мои волосы за ухо.

— Я не хочу, чтобы ты меня разлюбила.

Он поднял меня в воздух, когда его рот врезался в мой. Моя спина врезалась в стену, и я сжала бедра вокруг него.

У меня не было времени подумать о том, правильно мы поступаем или нет. Я могла думать только о том, как сильно я хотела его, и когда он стянул мою рубашку через голову, я абсолютно ничего не сделала, чтобы остановить его.

Дверь в его с Брэндоном кабинете ударилась о стену, и я ударилась спиной о холодное дерево его стола. Я посмотрела ему в глаза, но в них не было ни грамма нерешительности, когда он стягивал штаны с моих ног.

Он не дал мне отдышаться, не говоря уже о моем сознании, когда начал покусывать нежную кожу моих бедер. Я позволила своей голове откинуться на его стол, пока его дыхание обволакивало меня. В тот момент, когда его рот прижался к моим трусикам, я подумала, что умру. Он провел языком по ткани, которая уже была мокрой от желания, его руки обхватили мои бедра, и когда он рванул меня к краю стола, мое тело столкнулось с его, я вскрикнула от удовольствия.

Он смотрел на меня сверху вниз, его глаза блуждали по каждому дюйму моей кожи, а его рука пробегала по моей татуировке. Его рука опасно дрожала рядом с моей грудью, и я наблюдала за ним, как раз в тот момент, когда последняя унция его контроля мелькнула перед моими глазами. Его пальцы вцепились в край моих трусиков, а затем ткань порвалась, когда он сорвал ее с моего тела.

Я не могла отдышаться, когда он перекинул меня через стол, мое лицо было прижато к дереву, моя задница была выставлена на всеобщее обозрение.

Он схватил меня за бедра своими грубыми руками, прежде чем, наконец, врезаться в меня. Стол царапал пол, слишком слабый для его силы, и я схватилась за край, пока он снова и снова скользил в меня.

Я никогда раньше не чувствовала себя так, полностью поглощенной кем-то другим. Каждый дюйм моей кожи умирал от его прикосновений. Он вцепился рукой в мои волосы, поднимая меня, прежде чем сел на стул, потянув меня на себя.

Я начала прижиматься своим телом к его телу, когда он обхватил меня руками за торс. Я посмотрел на его испачканную чернилами кожу, такую красивую, и вложил свою дрожащую голую руку в его. Он поднял наши руки вместе, прижимая их к моему подбородку, поворачивая мое лицо к своему, и я потерялся, когда его губы поглотили мои.

Я не думала о том, как сильно мы причинили друг другу боль. Я не думала о его невесте. В этом пространстве не было ни следа наших призраков, ни капли страха перед нашим будущим. Были только я и Паркер, и когда его пальцы впились мне в бедра, я рассыпалась вокруг себя.

Выходит из-под контроля. Я никогда не хотела останавливаться, потому что впервые за очень долгое время я почувствовал, что больше не сломлена. Безумие внутри меня утихло, и я знал, что что бы ни случилось с этого момента, я никогда не оправлюсь от Паркера Джеймса.

Паркер

Настоящее

Я был таким чертовым дураком. Когда Ливи оказалась у меня на руках, я почувствовал, что наконец-то снова жив. Я вдохнул ее, наполнив легкие, и я никогда не хотел знать, каково это — не иметь возможности снова дышать.

Но когда я проснулся на полу своего офиса за двадцать минут до того, как должен был быть на месте свадьбы на репетицию, я проснулся один. Я спрыгнул с пола, натягивая джинсы и осматривая пространство в поисках ее следов. Содержимое моего стола было разбросано по полу, и моя кожа была покрыта ароматом ее духов. Я оглядел комнату, вспоминая прошлую ночь, и в отчаянии дернула себя за волосы.

Когда я заснул, я был с ней в моих руках. Мы не говорили о будущем. Мы не давали друг другу никаких обещаний, но для меня это не имело значения. Я думал… я, блядь, думал, что вчерашняя ночь что-то значила для нас обоих.

Я выхватил из кармана телефон. Десять пропущенных звонков от Эмили засветились на моем экране, но я быстро сбросил их. Я бы разобрался с Эмили. Я должен был, но сейчас я думал только о Ливи.

Я набрал ее имя, и телефон задрожал в моей руке, когда я слушал каждый звонок, затаив дыхание. Когда она не ответила, я быстро позвонил ей снова. На этот раз ее голосовая почта заработала после третьего звонка, и я подумал, что я, блядь, сойду с ума.

Я накинула рубашку через голову и направилась к машине, набирая номер Брэндона.

— Эй, мужик.

"Привет. Ты видел ее?" Голос у меня сорвался, а сердце будто выпрыгнуло из груди.

"Да. Она здесь, в церкви, где ты должен быть. Где ты?"

Я остановился как вкопанный. — Она в церкви?

«Да, чувак, и она уже командует всеми вокруг. Тебе лучше пойти сюда, прежде чем я убью ее.

"О ком ты говоришь?"

«Твоя невеста. О ком, черт возьми, ты говоришь? Он кричал шепотом в трубку.

«Ливи. Я должен найти ее».

«Это гребаное время».

— Ты можешь прикрыть меня там? Я понятия не имел, что собираюсь делать, но знал, что не пойду в ту церковь.

"Конечно."

Я подъехал к дому Ливи и стал колотить в дверь, как маньяк, но никто не ответил. Ее брат должен был быть в церкви с другими моими друзьями, и мне безумно хотелось убить его за то, что его нет дома, чтобы найти ее.

Затем я пошел к дому Стейси.

Она открыла дверь, одетая только в длинную футболку, с небрежным пучком на макушке и с убийственным взглядом.

— Стейси, она здесь?

Она положила руки на бедра. — У тебя много нервов, Паркер.

"У меня нет времени на это. Она здесь?"

Когда она мне не ответила, я пронесся мимо нее и начал осматривать ее квартиру.

"Ты с ума сошел? Что, черт возьми, ты делаешь?» Стейси следовала за мной по своему пространству, но мне было все равно, что она говорила. Я не позволю Ливи снова бежать.

— Ты ее лучшая подруга, Стейси. Где она?" Я звучал безумно, и я мог видеть тень жалости в ее глазах, прежде чем она отвела взгляд. «Я не могу позволить ей снова бежать. Я не могу с этим справиться».

— Ты когда-нибудь задумывался о том, почему она убежала?

«Мы оба боимся…»

Стейси покачала головой, перебивая меня. — Нет, Паркер. Ты только что изменил своей невесте с ней.

— Значит, ты говорил с ней.

Она подняла руку. «Она сбежала в первый раз, потому что ты изменил ей и уничтожил девушку, которой она была. Она не может смириться с собой, зная, что помогает тебе сделать это с кем-то другим».

"Что?"

Стейси открыла было рот, чтобы заговорить, но я перебил ее. — Я никогда ей не изменял.

— Немного поздно для этого, Паркер. Она знает, что ты спал с той девушкой, которую залетела от тебя, когда был с ней. Она закатила глаза, и все как будто встало на свои места.

Ливи думала, что я изменил ей. Вот почему она побежала. Вот почему она ушла от меня.

— Клянусь Богом, Стак. Я никогда не изменял ей. Я чертовски люблю ее. У меня всегда есть."

Стейси посмотрела на меня, пристально наблюдая за мной, пытаясь понять, правда ли то, что я говорю. Я прикусил язык, пока она не торопилась. Я знал, что если я снова на нее сорвусь, она никогда не скажет мне, где находится.

— Пожалуйста, — умолял я.

— Не могу тебе сказать, Паркер. Она покачала головой. — Ты не готов.

«Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что я не готов? Поверьте мне. Я был влюблен в эту девушку больше четырех лет. Я более чем готов».

— А как же Эмили? Она запрыгнула на кухонный стол и вытащила ложку из баночки с глазурью, которая стояла в холодильнике.

— Я разберусь с Эмили, но мне нужно добраться до Ливи.

Она покачала головой, как будто я был самым большим идиотом в мире. — Что тебе нужно сделать, так это разобраться с Эмили, прежде чем ты подойдешь к Ливи. Ты не можешь пойти к ней в таком виде». Она махнула ложкой в мою сторону. — Ты выглядишь полусумасшедшим в своем свечении после секса. Если вы хотите сделать это правильно, то вы должны быть в этом на сто процентов. Ты не можешь признаваться в любви Ливи, когда у тебя все еще есть кольцо на пальце другой девушки. Примите мой совет по этому поводу. Я читал много любовных романов».

"Хорошо." Я провел руками по волосам. — Хорошо, но обещаешь ли ты мне, что не позволишь ей бежать."

"Я посмотрю что я могу сделать." Она швырнула ложку с глазурью в рот.

— Я не шучу, Стаси. Я больше не могу жить без нее. Я не буду.

«Тогда садись на свою белую лошадь, приятель, и придумай, как стать ее рыцарем в сияющих чертовых доспехах».

Я поцеловал ее в лоб, ее волосы пахли ванильной глазурью, что заставило меня задаться вопросом, сколько именно она съела.

"Я твой должник." Я начал идти к двери.

"Ага-ага. Ты можешь заплатить мне чернилами.

Ливи

Настоящее

"Он ушел." Стейси заглянула в свою свободную спальню.

"Я слышала." Я сидела на краю ее гостевой кровати, пытаясь осмыслить все, что произошло.

— Ты слышала, что он сказал? Она плюхнулась на кровать рядом со мной.

— Да, но разве это что-то меняет? Я упала на кровать и уставилась на ее потолок.

«Ну, я думаю, настоящий вопрос в том, веришь ли ты ему? Если ответ отрицательный, то нет, это ни хрена не меняет. Если ответ да, то это меняет все».

Я смотрела, как вращается потолочный вентилятор, пока думал о ее словах. Верила ли я ему? Без сомнения, но я также не знала, был ли это только мой глупый поступок или нет. Когда-то я верила каждому слову, которое когда-либо слетало с его уст.

Я думала, что между нами никогда ничего не будет, но это случилось.

Я думала обо всем, через что мы прошли, обо всем том дерьме, которому мы позволили разлучить нас, и я знал, что несмотря ни на что, после всего этого времени я не хотел ничего, кроме как быть с Паркером Джеймсом.

— Я ему верю.

Стейси захлопала в ладоши, напугав меня до чертиков. — Так каков план?

"План?" Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

"О Боже мой. Неужели никто из вас не знает, что такое романтика? У нас должен быть план. Какой-нибудь грандиозный жест, чтобы дать ему понять, что вы все еще любите его так же сильно, как он любит вас».

«У меня нет плана». Я застонала.

"Я знаю." Стейси подпрыгнула на кровати. «Ты можешь проколоть себе вагину».

— Какой роман ты читаешь? Я возражала.

"Истинный. Неправильный жанр». Она спрыгнула с кровати и потащила меня за собой в свою спальню.

"Что мы делаем?" — спросила я, глядя на книжные полки от пола до потолка, заставленные книгами всех цветов.

"Исследовательская работа."

Паркер

Настоящее

Сказать Эмили всего за несколько дней до нашей свадьбы, что я люблю кого-то другого, было огромной ошибкой. Я должен был порвать с ней, как только Ливи вернулась в мою жизнь, но я был идиотом.

Она была в ярости. Разъяренная. Но она не выглядела разбитой сердцем.

Она швырнула мне в голову вазу с цветами в тот момент, когда слова «Я не могу этого сделать» сорвались с моих губ.

— Что ты имеешь в виду, ты не можешь этого сделать? Она закипела.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, Эмили. Клянусь, но ты не хуже меня знаешь, что нам не суждено быть вместе.

"Нет. Что я знаю, так это то, что менее чем через неделю на нашу свадьбу прибудет более двухсот гостей».

"Я знаю. Мне жаль." Я оглядела комнату в поисках свадебных украшений, которые ждали, чтобы их показали в наш большой день.

«Ты сожалеешь. Тебе чертовски жаль?» — закричала она. Это был один из первых раз, когда я слышала, как Эмили ругается. — Мой отец был прав насчет тебя, Паркер. Ты чертов мусор».

Я кивнул головой и прикусил язык. Я разбил сердце девушки. Я заслужил каждую крупицу ненависти, которую она изливала на меня.

«Я чертовски рад, что не позволил тебе татуировать себя. Боже, я не мог представить, чтобы это дерьмо было на мне до конца моей жизни».

Я потер затылок и глубоко вздохнул. — Скажи отцу, что я покрою все расходы на свадьбу.

«Нам не нужны твои жалостливые деньги, Паркер. Просто оставить."

"Эмили." Я потянулся к ней. Что бы ни случилось, я не хотел причинять ей боль. Я никогда не хотел причинить ей боль.

— Не прикасайся ко мне. Она смотрела на меня, девушка, на которой я был готов жениться, девушка, которую я любил, но она смотрела прямо сквозь меня. «Ты должен знать, что я изменила тебе на девичнике». Она скрестила руки на груди.

Я слушал ее слова, но они не поразили меня так, как должны были. Они никак не повлияли на меня. — Прости, что причинил тебе боль, Эмили. Мне искренне жаль».

Я пошел к двери, но ее следующие слова остановили меня.

— Ты все еще любишь ее, не так ли?

"Что?" Я повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Я не дурочка, Паркер. Ты не нарисуешь портрет девушки, которая выглядит точно так же, как она годами без причины».

Мы долго смотрели друг на друга, и никто из нас ничего не сказал.

"Да. Я все еще люблю ее».

Она поиграла с бриллиантовым кольцом на руке, прежде чем соскользнуть с руки и положить его на стол перед собой. — Да пошел ты, Паркер.

Ливи

Настоящее

Прошла неделя с тех пор, как я видела его. Я последовала совету Стейси и прочитала столько любовных книг, сколько могла девушка, пока она пряталась, но я не чувствовала себя хоть немного ближе к тому, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что я должна была делать.

Я хотела бежать к нему. Да, но Стейси сказал мне, что он имел дело с отменой свадьбы и со всей этой драмой, и я знала, что ему не нужно, чтобы я усложняла ситуацию.

Но он отменил свою свадьбу.

Его чертова свадьба.

Для меня.

Я искала на обратной стороне ее книг в мягкой обложке историю о школьных возлюбленных, которые полностью облажались, пытаясь полюбить друг друга, но, сколько бы я ни искала, я не могла найти нашу историю.

Я прочитала о пожарном, который ворвался в здание, несмотря на пылающий огонь, чтобы спасти девушку, застрявшую на пятом этаже, и о том, как они жили долго и счастливо, и чуть не швырнул книгу в стену.

История любви Паркера и моя не была идеальным любовным романом. Это было сложно, наполнено ложью, горем и тайнами. Я не знала, сможем ли мы когда-нибудь преодолеть все, через что мы прошли.

Если бы мы стоили боя.

Стейси весь день была на работе, а я встал с дивана только для того, чтобы доесть вчерашнюю пиццу. На мне была футболка большого размера, которую я украла у Паркера, когда мне было восемнадцать, и я не расчесывала волосы столько, сколько себя помню.

Когда в дверь постучали, я решила не открывать. Никому не нужно было видеть меня такой, но никто не знала, что я здесь. Но, вероятно, это была посылка с Amazon, поскольку Стейси заказывала книги в мягкой обложке примерно три раза в неделю, как собирательница. Я сказала ей, что больше она не сможет разместиться на своих полках, но она посмотрела на меня так, будто я только что бросила ей долгожданный вызов.

Я распахнула дверь, щурясь, когда солнечный свет залил ее гостиную, а затем уставился на Паркер.

Он выглядел чертовски красивым. Так было всегда, но он также выглядел усталым. Темные круги затеняли его обычно яркие глаза.

Я вышла из дверного проема, чтобы впустить его, и теребила край своей футболки, пока мы стояли в неловком молчании.

"Мне жаль." Его голос был грубым, и я чувствовал его гул всем своим телом.

"Я знаю."

"Нет. Ты этого не сделаешь. Он шагнул ко мне. Его тело всего в нескольких дюймах от моего. «Мне жаль, что я не сказал твоему брату о своих чувствах к тебе, когда мне было шестнадцать лет. Мне жаль, что я заставил тебя почувствовать, будто я не люблю тебя, хотя ты каждый божий день просматривал каждую мою мысль».

Я покачал головой, чтобы остановить его, но он продолжил.

«Мне жаль, что я встречался с Мэдисон, когда представлял ее собой каждый раз, когда мы касались друг друга. Мне жаль, что я позволил ей встать между нами, когда это должны были быть я и ты против всего мира. Мне жаль, что я позволил тебе уйти. Мне жаль, что я не потребовал, чтобы ты вернулась со мной, когда я появился в твоем общежитии, а ты был на свидании с кем-то еще.

"Что?" — спросил я, но он поднял руку.

«Мне нужно вытащить это наружу. Хорошо?"

Я кивнула головой.

«Мне жаль, что я когда-либо пытался забыть тебя. Прости, что я пытался любить Эмили, каждую ночь тайно рисуя твое лицо в своем альбоме. Прости… — Он сглотнул, и я увидела, как сжалось его горло. «Мне жаль, что я занимался с тобой любовью, когда не был твоим на сто процентов. Если бы я мог вернуться назад, я бы все изменил».

Слезы текли по моим щекам, и он протянул руку и поймал их большими пальцами.

«Но мое самое большое сожаление, с которым я буду жить всю оставшуюся жизнь, это то, что ты не знал, как сильно я люблю тебя с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Каждый день, каждый божий день я любил тебя. Как бы я ни старался, — он обхватил мой подбородок рукой. «Я так и не понял, как не любить безумно все, что ты делаешь».

Я не могла сдержать слезы, катившиеся по моим щекам, и, пытаясь отдышаться, икнула, отчего Паркер рассмеялся.

Он мягко прикоснулся своими губами к моим, едва прикоснувшись, и я почувствовала, как все внутри меня успокаивается. Он поднял меня в воздух, мои ноги мгновенно обхватили его, и он поставил меня на кухонную стойку.

— Но мой величественный жест?

"Что?" Паркер посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и разорвал свою старую футболку через мою голову.

«Стэйси сказала мне, что я должен сделать большой жест. Как та книга, которую я только что прочитал. Он спас ее от пожара, и они полюбили друг друга. Я должен был спасти тебя от пожара или типа того. Я должен был купить костюм пожарного».

Паркер опустил голову, чтобы посмотреть на меня, долго смотрел на меня, прежде чем сказал: «Детка, поверь мне, когда я скажу тебе, что ты спасла меня».

Его движения были голодными, но сдержанными. Я практически чувствовала, как его напряжение излучается кончиками пальцев. Он был таким контролируемым и таким сдержанным.

Я ненавидела это.

Я не хотела, чтобы он любил меня нежно. Я хотела, чтобы он зарылся руками в мои волосы и растворился во мне. Я хотела, чтобы он расцарапал мои губы и испачкал мою кожу своей потребностью. Я хотела, чтобы он вонзил пальцы в мою душу и занялся любовью с бурей внутри меня. Я хотела, чтобы он напомнил мне, как дышать вообще, затаив дыхание, любить меня безрассудно. Мне не нужны были его нерешительные прикосновения или сдержанное желание. Мне нужно было чувствовать его огонь и знать, что я горю не один.

Он прижимает свою нижнюю губу к моей. Не поцелуй. Едва прикоснуться. Но я все еще чувствовала, как мое тело выгибается над прилавком, умоляя еще. Мой язык обводит форму его губ.

— Пожалуйста, Паркер. Я стянула с него рубашку через голову и бросила ее за спину.

Его руки в моих волосах сжались, а нежные губы стали требовательными. Больше не было спокойного поддразнивания языков или медленного движения губ. Его рот наказывал мой. Зубы сталкивались, языки ссорились, а сердца бились друг о друга.

Мои руки впились ему в спину, удерживая его близко ко мне, и его бедра оказались между моими раздвинутыми бедрами. На мне почти не было одежды, но я чувствовал, что горю. Моя кожа горела под его прикосновением.

Он отстранился от моего рта и осыпал поцелуями мою шею. Его руки скользнули вниз по моему телу, прежде чем дернуть мои бедра ближе к себе. Я чувствовал его твердость, прижатую ко мне, и я умирал от желания убрать все барьеры между нами.

Мои пальцы нащупали пуговицу на его джинсах, и мне пришлось замедлить дрожащие руки, чтобы выполнить задание. Он отступил от меня, прежде чем помочь мне встать на ноги. Щелчком его пальцев мой лифчик упал на пол, и он уставился на мою грудь, его глаза стали дикими.

Прежде чем я успела осознать, что происходит, его руки схватили меня за задницу, подняли в воздух и швырнули обратно на прилавок. Прохладный гранит ударил в перегретую кожу моей спины, и я выгнулась дугой, слишком сильное ощущение. Паркер воспользовался этим как возможностью затащить мой сосок себе в рот. Его язык быстро щелкал, зубы причиняли восхитительную боль.

Пряди его волос были крепко зажаты в моих пальцах, и я не знала, где хочу его больше. Он нужен мне везде. Мое тело жаждало прикосновения его рук. Оно умоляло о следе его губ.

Его рот скользнул вниз по моему телу, услышав мою безмолвную просьбу, и я извивалась на стойке, пока он водил языком по изгибу моих бедер. Его пальцы зацепились за мои черные трусики, и он медленно спустил их вниз по моим дрожащим бедрам. Его рот не отрывался от моей кожи.

Он прикусил чувствительную кожу моих бедер. Его язык, губы и зубы дразнили меня и заставляли меня прерывисто дышать. Он посмотрел на меня тогда. Его глаза смотрели прямо в мои, а я молча умоляла его избавить меня от страданий.

— Я чертовски скучал по тебе, Ливи.

Я хотел сказать ему, что тоже скучал по нему. Ему нужно было знать, как сильно я его люблю, но он не дал мне шанса. Вместо этого он забрал мой голос и дыхание одним движением языка. Единственный звук, который я мог издать, это выкрикивать его имя.

Я не думала о том, что мы были посреди кухни моего лучшего друга. Мне было бы все равно, если бы она выломала дверь. В тот момент я думала только об одном: о том, чтобы развалиться с Паркером. Ничто другое не имело значения.

Он наблюдал за мной, пожирая мою плоть. Это было и эротично, и напряженно, и мне нравилась каждая минута. Власть, которой он обладал надо мной в тот момент, подпитывала меня.

Мой оргазм нарастал быстро. Мои дрожащие ноги сжались вокруг головы Паркера, а руки в его волосах сжались в кулаки. Я был прямо на краю, просто ожидая последнего толчка.

Но вместо того, чтобы упасть с края, я вскинул голову, когда рот Паркера покинул мое тело, и я больше не чувствовал его тепла. Он не оставлял меня одну надолго. Он врезался в меня с такой силой, что мое тело скользнуло по прилавку, но его рука была там, чтобы легко притянуть меня к себе.

Его язык скользнул между моих грудей, пробуя на вкус струившийся там пот, прежде чем он добрался до мочки моего уха.

— Тебе нужно держаться, Ливи, — тихо прошептал он мне на ухо. — Потому что ты, блядь, понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу.

Он обвил мою ногу вокруг своей талии, его пальцы впились в мои бедра, а затем он сдержал свое обещание и дал мне повод держаться.

Он вонзался в меня несколько раз, еще больше подталкивая меня к эйфории. Мое тело сжалось вокруг него. Мое сердце сжалось в груди.

У меня не вылетело из головы, что я еще не сказала этого вслух, но когда я подняла голову и увидела эти ярко-зеленые глаза, смотрящие на меня сверху вниз, наши тела переплелись, и наши сердца бьются друг о друга в наших грудях, я знал, что он знал, что я люблю его. Я чувствовала, что это исходит от меня. Выливается из каждой поры.

Он поднял меня с нашего места и повернул так, что теперь моя грудь была прижата к холодному граниту. Он скользнул в меня, и моя спина скользнула к его груди. Он убрал мои волосы с плеча и попробовал чувствительную кожу шеи. Он чувствовал себя так невероятно близко ко мне, хотя я не могла его видеть. Но Боже, я могла чувствовать его.

— Посмотри, какая ты чертовски красивая. Его рука сжала мою челюсть и повернула мое лицо к зеркалу, висевшему над обеденным столом Стейси.

Я могла видеть себя в отражении. Мое тело полностью контролирует Паркер. Его руки блуждали по моему телу, оставляя за собой след из холодных шишек. Я видела его лицо, наблюдающее за нами в зеркале, и мне не хотелось прятаться. Я хотела, чтобы он увидел меня всю. Я хотела полностью обнажиться.

Я посмотрела на нас в зеркало, его кожа была покрыта татуировками, гребаное произведение искусства, и когда я посмотрела вниз на сердце, которое он создал таким идеальным образом на моем теле, я поняла, что все безумие в моем сердце предназначалось для его.

И в тот момент, когда мои запреты были низкими, а Паркер заглушил все мои страхи, я позволила себе полностью развалиться, и хотя он упал вместе со мной, он держал меня в своих руках, прижимая наши тела друг к другу. Мне не нужен был какой-то грандиозный поступок вроде любовных романов, которые стояли на полках у Стейси, потому что Паркер Джеймс был всем, чем я когда-либо хотела, чтобы была любовь.

Паркер

Настоящее

Когда я постучал в дверь Мэйсона, он открыл ее, как будто я сошел с ума.

«Почему ты постучал? Он не был заперт, не так ли?»

Я вошел в дверь позади него. — Эм, нет. Какого хрена я постучал в дверь?

Он достал из холодильника две бутылки пива, и я села за барную стойку на его кухне. Ливи была где-то дома. Я знал, потому что высадил ее здесь сегодня утром. Его дом был наполнен ее запахом, и я больше всего хотел, чтобы этот запах оставался в моем доме каждый день.

«Что, черт возьми, произошло на днях? Хотел бы я, чтобы ты был там и видел лицо Эмили, когда она поняла, что ты не придешь. Я думал, что она была одержима. Он усмехнулся и протянул мне одну из бутылок пива.

"Ага." Я рассмеялся вместе с ним. «Наш разговор был не самой приятной вещью в мире».

"Я бы сказал."

Какое-то время мы сидели в неловком молчании, чего с нами никогда не случалось, и вдруг я почувствовал себя так, словно снова попал в старшую школу. Я не был точно уверен, как сказать одному из моих самых старых лучших друзей, что я безумно влюблен в его сестру.

— Мейсон, я… — я глубоко вздохнула.

— Как она отреагировала, когда ты сказал ей, что влюблен в Ливи?

Мои глаза метнулись к нему, и на его лице появилась широкая ухмылка.

— Вы двое думаете, что я глуп? Он скрестил руки.

— Как давно ты знаешь? Я сделал глоток пива.

"О Господи." Он провел рукой по волосам. «Наверное, с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать. Ты всегда хотел тусоваться в доме, когда она была там, и ты всегда уговаривал меня разрешить ей тусоваться с нами.

"Хм." Я усмехнулся. — Наверное, тогда я так и не смог пройти мимо тебя.

«Никаких шансов». Он посмотрел вниз по коридору в сторону своих спален. — Ты же знаешь, что мог бы просто сказать мне, верно?

"Я знаю." Я кивнул. — Я просто волновался.

«Мы лучшие друзья, Паркер. Ничто не изменит этого. Если, конечно, ты снова не причинишь ей вреда. Тогда мне придется надрать тебе задницу». Он указал на меня своим пивом, чтобы доказать свою точку зрения.

— Я не причиню ей вреда. Я посмотрел ему в глаза, чтобы дать ему понять, что я серьезно: «Но если вдруг случится так, то я позволю тебе попробовать».

"Да правильно." Он рассмеялся, прежде чем выкрикнуть имя Ливи.

Мгновение спустя она прошла по коридору, одетая в штаны для йоги и майку. Я не сказал ей, что приду сюда, потому что знал, что она захочет рассказать об этом Мейсону вместе, но Мейсон был моим лучшим другом, и мы должны были сделать это наедине.

Направляясь на кухню, она поднимала волосы в руки, завязывая их узлом на макушке, и остановилась как вкопанная, увидев меня.

"Ой. Привет, Паркер. Она повернулась ко мне спиной и взяла воду из холодильника.

"Привет."

Мейсон подмигнул мне с дерьмовой ухмылкой на лице.

— Ливи, у тебя есть планы на вечер?

"Нет." Она прислонилась к стойке, и все, о чем я мог думать, это обо всем, что я сделал с ней на кухонной стойке Стейси. "Почему? Как дела?"

«Ну, твой бойфренд здесь, — он махнул мне рукой, и Ливи подавилась водой, — просто просил моего разрешения пригласить тебя на свидание сегодня вечером».

Я закатила на него глаза, но рот Ливи был широко открыт.

— Ты сказал ему? Ее глаза прыгали туда-сюда между ее братом и мной.

— Он не сказал мне, что вы двое теперь официально, но вы только что это подтвердили. Он ухмыльнулся сестре.

— Я этого не говорил. Ее взгляд переместился на меня, а затем снова на брата. — Мы просто… мы просто тусуемся, — пробормотала она.

«Мы официально». Я сделал еще глоток пива.

«Паркер!» Она повернулась ко мне, явно чувствуя себя неловко из-за этого разговора в присутствии ее брата.

"Что детка? Это правда. Ты мой." Я пожал плечами. Это была правда, и это было просто.

— Ты не можешь просто сказать мне, что я твой. Она скрестила руки на груди, из-за чего ее грудь выглядела потрясающе.

"Я только что сделал."

— Ты такой пещерный человек, — фыркнула она.

«Я почти уверен, что ты однажды сказал мне, что падаешь в обморок, когда я веду себя по отношению к тебе как территориальный». Я улыбнулась, а она нет.

— О, юная любовь. Мейсон обнял сестру рукой. «Все, о чем я прошу, это чтобы ты отнес свою косметику домой к Паркеру. Я могу смириться с тем, что вы двое встречаетесь, но я не могу смириться с необходимостью слушать это». Он поцеловал Ливи в голову, прежде чем исчезнуть в задней части дома.

Ливи

Настоящее

Я провела чернилами по его боку, и от моих прикосновений его кожа покрылась мурашками.

— Что это? Я указал на красную розу, которая выделялась на фоне большого количества черных чернил.

«Это для моей бабушки. Розы были ее любимыми».

Я поцеловала розу, затем провела рукой по нарисованному им портрету, который лежал у него на боку.

— Когда ты это получил? Я проследил линии, которые вышли из стороны моего лица. Это было прекрасное безумие.

— Около двух лет назад. Он посмотрел на татуировку и посмотрел на мои пальцы.

Два года назад.

Через два года после моего отъезда.

Я прижалась к нему всем телом и поцеловала край его челюсти.

"Для чего это было?" Он смотрел на меня сверху вниз, и он выглядел таким открытым и таким уязвимым, и я никогда не хотел, чтобы этот момент заканчивался.

«За то, что любишь меня».

Он взял меня за подбородок своей рукой и поцеловал в губы. «Я не смог бы разлюбить тебя, даже если бы попытался. И поверь мне. Я сделал." Он рассмеялся, прежде чем погрузить язык в мой рот.

Его телефон зазвонил, эхом разнесясь по комнате, но он не оторвался от моих губ. Его руки обвились вокруг меня, и я полностью погрузилась в него.

Он поцеловал меня в шею, и моя грудь вздымалась от его прикосновений. Его телефон снова зазвонил, но он продолжал спускаться по моему телу.

— Как вы думаете, вы должны получить это? Я выгнулась, а он укусил меня за ребра.

— Если это важно, они перезвонят.

Его телефон перестал звонить и тут же зазвонил снова.

"Блядь." Он оторвал губы от моего тела, затем прошел через комнату, чтобы схватить свой телефон. Я наблюдал за его задницей, когда он уходил от меня. Его тело было не от мира сего, и мне хотелось проследить языком каждый изгиб и изгиб.

"Привет?" Он провел рукой по волосам и подмигнул мне, когда поймал, что я смотрю на него.

Я улыбнулась и натянула его одеяло на свою грудь.

"Какая?" Его голос звучал панически, и я села в постели. "Когда?"

Он дернул себя за кончики волос, и я перестала дышать.

"Хорошо. Ага. Ага. Я приду." Он нажал кнопку разъединения на своем телефоне, и я увидела, как напряглись мышцы его спины, когда он сделал глубокий вдох, прежде чем повернуться ко мне.

— Ливи, это… это Эмили. Он заколебался, когда назвал ее имя, но я видела отчаяние в его глазах. «Она попала в аварию. Я… Черт. Я…"

— Иди, Паркер.

Его глаза метнулись к моим. «Она до сих пор везде числит меня в качестве контактного лица для экстренных случаев. Это была больница. Мне нужно позвонить ее семье. Я…"

«Паркер…» Я села на колени и взяла его руки в свои. «Она нуждается в тебе. Идти."

Он посмотрел мне в глаза, прежде чем схватил меня за шею и притянул к себе. Он отчаянно поцеловал меня в губы, и я попыталась не поддаться панике.

"Я тебя люблю. Ты знаешь, что это правильно?"

— Я знаю, — прошептал я ему в рот.

Он прижался своим лбом к моему, затем отпустил меня и начал накидывать одежду. Я вылезла из его кровати и оглядела его комнату в поисках своей одежды, прежде чем вспомнила, что она все еще на улице.

"Что делаешь?" Он застегнул джинсы и стянул футболку через голову.

"Одеваюсь." Я пожал плечами, стоя в центре его комнаты совершенно голый.

«Пожалуйста, не уходи». Он сжал мои руки в своих. "Оставайся здесь. Я вернусь, как только смогу. Мне нужно знать, что ты все еще здесь».

"Я буду здесь."

Он еще раз поцеловал меня в губы и вышел к ней за дверь.

Паркер

Настоящее

Я не был готов войти в комнату Эмили. Все, что медсестра сказала мне по телефону, это то, что она попала в автокатастрофу. Больше подробностей она мне не сообщила. Она не сказала мне, в каком она состоянии.

Она была подключена к такому количеству проводов и трубок, что я не мог сосчитать их все. На ее коже уже образовались синяки, и столько мест было забинтовано.

— Вы мистер Джеймс? Позади меня раздался голос, и я повернулась и увидела невысокую медсестру, одетую в пару темно-синих халатов.

"Да." Я прочистил пересохшее горло. "Да. Это я."

Она кивнула, прежде чем обойти кровать Эмили и проверить подключенные к ней машины.

— Она в порядке? Я оглядел комнату. На стене висела доска, на которой было написано имя медсестры Аманда, а в разделе «Цели» ничего не было указано.

«Очень рано говорить о том, какой ущерб был нанесен, но да, с вашей женой все должно быть в порядке». Она нажала кнопку на какой-то машине, которая закачивала лекарство в Эмили.

«Она не моя жена. Она моя… Она моя бывшая.

Глаза медсестры расширились, но она быстро поправилась с улыбкой.

"Мне жаль. Я просто предположил, что она спросила о тебе.

— Она попросила меня? Моя грудь сжалась от ее слов. У нас с Эмили не сложилось, но это не значит, что я не любил ее когда-то.

"Да. Она была сильно пьяна, когда ее привезла скорая, но требовала от тебя. Ваше имя было едва ли не единственной информацией, которую отделение неотложной помощи могло получить от нее. Она поправила одеяло, накинутое на Эмили, пока говорила.

— Она была пьяна за рулем? Это не походило на Эмили. Она бы никогда не сделала ничего столь безрассудного.

"Да. Она полностью разбила свой автомобиль, но в этом участвовала только она. Слава Богу."

Я провел пальцами по волосам и посмотрел на Эмили. Она выглядела такой хрупкой на больничной койке. Итак… сломан.

«Она должна скоро проснуться. Несколько часов назад я дала ей обезболивающее, от которого ее очень сильно клонило в сон».

Я кивнул головой, пока медсестра говорила.

Зачем ей пить за рулем? Что заставило ее быть такой безрассудной? Потом меня поразило.

Мне.

Чувство вины захлестнуло меня, и я постарался обратить внимание на то, что медсестра продолжала говорить о сотрясениях и порезах.

Раньше она бы никогда не сделала ничего подобного. До того, как я отменил нашу свадьбу и разбил ей чертово сердце.

— Мне нужно позвонить ее семье. Я сел рядом с Эмили и провел своей рукой по ее руке.

"Хорошо. Я дам тебе немного времени наедине». Медсестра закрыла за собой дверь, и я почувствовал, что задыхаюсь. Я хотел бы по-прежнему быть дома в постели с Ливи, но одна только эта мысль сожрала меня заживо от чувства вины.

Ливи была права насчет меня с самого начала, я все испортила. У меня было две девушки, которые действительно любили меня в этой жизни, и я сломал их обеих.

Ни один из них этого не заслужил. Ни одна из них не должна была быть со мной с самого начала, потому что я была тем местом, где умирают хорошие девочки.

Ливи

Настоящее

Паркера не было уже пять часов.

Я знала, что пять часов — это ничто.

Но я ничего от него не слышала. Ни звонка, ни смс, и я бы солгала, если бы сказала, что у меня не сжимается грудь от паники.

Я отправила ему сообщение, чтобы сообщить, что я здесь, если ему что-нибудь понадобится, но он не ответил.

Я жалко смотрела на экран, чтобы увидеть эти три маленькие точки, которые означали, что он печатает, но они так и не появились.

На мне не было ничего, кроме одной из его футболок. Моя одежда была в стиральной машине. Даже если бы я хотела уйти. Я не могла.

Но я бы не стала.

Раньше я убегала от него, но больше не позволю своему страху победить.

Но я не мог остановить свое воображение. Что он делает? Он утешал ее? Думал ла он, что совершил ошибку, выбрав меня вместо нее?

Был ли он?

Я села на его кушетку с чашкой горячего шоколада в руке и уставилась на заднее крыльцо, где я вчера развалилась от его прикосновений.

Когда все было идеально.

Я завернулась в одеяло и стала смотреть фильм. Когда два часа спустя я так и не получила вестей от Паркера, я забеспокоилась еще больше.

Я нажала его имя дрожащим пальцем и поднесла телефон к уху. Когда я услышала его голос на другом конце провода, я наконец вздохнула.

«Ливи».

— Паркер, все в порядке? Я поджала колени к груди.

Он глубоко вздохнул, и я услышала это по телефону. «Она довольно сильно избита. У нее сотрясение мозга, и ей пришлось наложить шесть швов на лоб».

Я слышал, как он беспокоился по телефону.

"Что случилось?"

— Она была пьяна за рулем, — мягко сказал он.

"Ух ты."

«Она была… Она пила из-за меня. Прямо сейчас у нас был бы медовый месяц, Ливи.

— Не делай этого, Паркер.

"Что делать?" Он звучал разочарованно.

«Не вините себя в том, что это случилось с ней». Его вина была настолько ощутима, что даже я мог ее почувствовать, но она была неуместна. «Она сделала выбор сесть за руль своей машины. Не вы."

"Мне надо идти. Ее родители только что приехали.

"Хорошо." Я кивнул головой, хотя он этого не видел. — Я не уйду, Паркер.

Он молчал, и это молчание пугало меня гораздо больше, чем его слова.

"Я тебя люблю."

— Я тоже люблю тебя, Ливи.

Паркер

Настоящее

«Паркер». Она потянулась ко мне.

— Привет, Эмили. Я сел рядом с ее больничной койкой.

"Что случилось?" Она оглядела комнату, растерянная.

«Вы попали в автомобильную аварию. Разве ты не помнишь?

Она моргнула, ее лицо стало черным и синим от крушения.

«Я помню, как выпивал с девушками. Я помню." Она остановилась и посмотрела на меня. "Я был пьян."

Я кивнул головой, и она закрыла глаза.

"Я такой идиот."

Я ничего не сказал, потому что она была права. Пьянство за рулем было идиотизмом. Ей не нужно, чтобы я кричал на нее, чтобы она поняла это.

«Где мои родители?» Она посмотрела на дверь.

«Они спустились вниз, чтобы пообедать. Я сказал им, что останусь здесь на случай, если ты проснешься.

Она посмотрела на меня, в ее глазах было столько надежды. — Почему ты здесь, Паркер?

— Они сказали, что ты продолжал повторять мое имя снова и снова, когда тебя привели.

Она попыталась поднести руку к лицу, но все шнуры и трубки остановили ее.

— Прости, Паркер. Это так неловко». Она усмехнулась, но это было совершенно фальшиво.

«Я тот, кто сожалеет, Эмили. Я никогда не хотел, чтобы все было так. Я никогда не хотел причинить тебе боль».

"Я знаю." Она откинула голову на подушку. — Но все равно больно.

Я кивнул головой. Я не знал, что я мог сказать ей, чтобы сделать ее лучше. Я не знал, могу ли я что-нибудь сказать.

— Она того стоит? Она смотрела на меня, и как бы я не хотел причинить ей еще большую боль, я не мог ей солгать.

— Я влюблен в нее, Эмили. Я им с шестнадцати лет».

Она прикусила губу, и я увидел, как в ее глазах выступили слезы. "Ты меня любишь?"

Моя грудь болела, потому что я действительно любил ее. Я не любил ее так, как Ливи, но это не значило, что наша любовь ничего не значила.

"Я сделал."

— Но ты любишь ее больше.

Я не ответил ей. Я просто посмотрел на нее, и она кивнула головой. Она уже знала ответ.

— Почему ты здесь, Паркер?

"Я уже говорил тебе. Ты продолжал произносить мое имя и…

— Нет, Паркер. Она покачала головой.

"Почему ты здесь?"

Я смотрел на нее, девушку, на которой чуть не женился, и чувство вины съедало меня изнутри. — Я чувствую себя таким виноватым, Эмили. Я просто… я хочу, чтобы ты был счастлив. Я вошел сюда и увидел тебя таким. Я указал на нее. — Тебя бы здесь не было, если бы не я.

"Останавливаться." Она положила свою руку поверх моей. — Я бы все отдал, чтобы ты остался. Что-либо." Она сделала глубокий, дрожащий вдох. «Но я не хочу провести свою жизнь с кем-то, кто любит кого-то другого. Я заслуживаю лучшего».

— Я знаю. Эмили заслужила все хорошее. Она заслужила целый мир.

«Не тратьте впустую. Мы расстались, потому что ты влюблен в нее. Не заставляй ее спрашивать об этом.

Ее слова сильно ударили меня в грудь.

— Иди к ней.

Я встал, поцеловал Эмили в лоб, поцеловал ее в последний раз. "Спасибо."

Я подошла к двери, но Эмили позвала меня по имени, когда я повернул ручку.

— Я не виню тебя, понимаешь? Ты не можешь помочь тому, кого любишь».

И от ее прощения мое сердце еще больше разбилось, потому что я этого не заслужил.

Ливи

Настоящее

Когда Паркер наконец вошел в дверь, я почувствовала окружавшую его тьму.

Он положил ключи на стойку и уставился на меня через всю комнату.

"Ты все еще здесь." Его голос был мягок, и простое его прослушивание, казалось, немного успокоило мое беспокойство.

— Я же сказала, что буду.

Он кивнул головой, но я видел, как потерян он был в его глазах.

"У тебя все нормально?"

Он покачал головой и отвел взгляд от меня.

"Я просто устал. Я собираюсь прыгнуть в душ. Хорошо?"

Я кивнула, и он, не оглядываясь, пошел вверх по лестнице.

Когда я смотрела, как его спина исчезает вверх по лестнице, у меня болела грудь. Ему было больно. Это было ясно видно, но я не знала, как сделать это лучше. Я не знала, как заставить его впустить меня обратно.

Я поднялась по лестнице и услышала звук душа, когда вошла в его комнату. Он оставил дверь приоткрытой, и хотя я знала, что вторгаюсь в его личную жизнь, я стояла у двери и наблюдала за ним. Его лоб прижался к стене душа, и на него обрушился каскад воды.

Я разделась догола, пока не осталась полностью голой, и вошла в душ следом за ним. Он не поднял головы, когда услышал стук двери душа, но я видела, как напряглись мышцы его спины.

— Ливи, что ты делаешь?

— Паркер, пожалуйста. Я провела руками по его спине, прежде чем прижаться к нему грудью.

— Прости, Ливи. У меня сейчас просто каша в голове. Мне просто нужно… я не знаю. Мне нужно побыть одному».

— Позвольте мне помочь тебе, — прошептала я, прежде чем прижаться губами к его спине.

Он покачал головой, вода летела вокруг него. «Я просто так зол на себя. Я чертовски зол». Он ударил кулаком по стене душа, и я обвила руками его грудь.

«Отыграйся на мне, Паркер. Позволь мне помочь тебе отпустить».

Он повернулся ко мне, наконец, глядя мне в глаза. — Я люблю тебя, Ливи.

— Я знаю, — кивнул я, — но трахни меня так, как ты хочешь.

Он ударил меня спиной о стену душа, холодная плитка ударила меня по спине, а его тело окружило меня.

Его рот в спешке встретился с моим. Его поцелуй был неряшливым, влажным и полным гнева. Он поднял меня, его пальцы впились в мои бедра, прежде чем он выровнял свой член рукой и без предупреждения вошел в меня.

Он вошел в меня жестко и сердито, и я застонала, когда он ударил меня по месту, которое просило большего. Я взял его всего. Его гнев. Его потребность. Его владения.

Внутри меня нарастало давление, которое было намного сильнее, чем все, что я когда-либо чувствовал раньше. Он укусил меня за шею, прежде чем снова поставить на ноги, и развернул меня. Его рука зарылась в мои волосы, а моя спина выгнулась до боли.

Но он не остановился.

Он толкнулся в меня сзади, и мои руки прижались к мокрой плитке, пытаясь найти за что ухватиться. Он потянул меня за волосы, повернув мое лицо к своему, и поцеловал меня, сильнее врезавшись в мое тело.

Он отпустил мои волосы, заставив верхнюю часть тела дернуться вперед, и я схватилась за край душа, а его пальцы сжали мою задницу. Он протянул руку вокруг моего тела, и когда я подумала, что больше не выдержу, он хлопнул рукой по моему клитору, и я выкрикнула его имя, когда подошла к нему.

Он вошел в меня сильнее, и мои руки соскользнули, уже недостаточно сильные, чтобы удерживать меня. Тем не менее, Паркер перехватил мой вес, вынес меня из душа и поставил на стойку в ванной.

Дерьмо посыпалось на пол, когда он толкнул мое тело на гранит, но никому из нас это не было важно. Он снова вошел в меня. Сильнее и сильнее, и хотя я только что кончил, я почувствовал, как это снова нарастает во мне.

Его рука на моем бедре терзала меня, а его рот наказывал мою грудь. Он врезался в меня, моя спина врезалась в зеркало, и он наблюдал за мной, вырывая очередной оргазм из моего тела.

Я закричала, этот оргазм был намного мощнее предыдущего, и я почувствовала, что полностью потеряла контроль. Он притянул мои бедра ближе к себе, когда я оседлала волны удовольствия, и я почувствовала, как его член дернулся внутри меня.

— Ты моя, Ливи.

— Да, — выкрикнула я хриплым от удовольствия голосом.

"Скажи это. Мне нужно услышать, как ты, черт возьми, это скажешь». Он снова врезался в меня, доводя свою точку до цели.

— Я твоя, Паркер.

Он врезался в меня, все сильнее и сильнее, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я чертовски люблю тебя, Ливи.

Я наклонилась, отсасывая воду с его шеи, и он застонал, когда кончил в меня.

Он обвил меня руками и так сильно притянул к себе, что я едва могла дышать, но в тот момент мне не нужно было ничего, кроме него. И он нуждался во мне.

Паркер

Настоящее

Я проснулся от того, что Ливи крепко спала у меня на груди. Глядя, как она дышит, как ее маленькое тело поднимается и падает на мое, я не мог понять, как мне так чертовски повезло.

Я позволил чувству вины перед Эмили съесть меня. Он взял на себя все остальное, но Ливи не позволила бы этому.

Она всегда точно знала, что мне нужно. Она всегда была именно тем, что мне было нужно.

И мне нужно было быть для нее чем-то большим.

Я отказался терять время.

Я перевернул ее, ее волосы упали на подушку, ее тело полностью выставлено напоказ. Я провел рукой по ее боку, и она корчилась во сне.

Когда я прижался ртом к ее киске, она застонала, и ее спина оторвалась от кровати. Я нежно провел языком по ней, вспоминая, как грубо я был с ней прошлой ночью, и она зарылась руками в мои волосы прежде, чем открыла глаза.

— Доброе утро, — промурлыкала она, когда я сосала ее клитор ртом.

— Доброе утро, — сказал я, касаясь ее кожи, заставив ее ноги сжаться вокруг моей головы.

Она не сказала больше ни слова, когда я схватил ее задницу в свои руки и прижал ее сильнее к моему рту. Я толкнул палец в ее плоть, скручивая его вверх и заставляя ее ноги трястись вокруг меня.

Она попыталась сомкнуть ноги, когда удовольствия стало слишком много, но я раздвинул ее руками и заставил принять то, что я ей давал.

Она задрожала под моим прикосновением, и когда она уже собиралась кончить, я остановился. Она резко подняла голову, чтобы посмотреть на меня, когда я снова легла на кровать рядом с ней.

— Что это, черт возьми, было? Она выглядела немного сумасшедшей, и мне нравилось осознавать, что именно я сделал ее такой.

— Сядь мне на лицо, Ливи.

Я видел, как ее глаза потемнели, и она не подумала об этом, прежде чем переместиться надо мной и опустить свою киску к моим губам.

Я сжал ее бедра в своих руках и прижал ее к моему рту, и ее руки вцепились в спинку кровати, пока она смотрела на меня сверху вниз. Я не отводил от нее взгляда, пожирая ее плоть.

Она была такой мокрой, и мне чертовски это нравилось. Мне нравился ее вкус, мне нравилось, как ее глаза затуманивались от похоти, и мне нравилось, как она наконец потеряла контроль, когда я всосал ее клитор в рот и начал тереться о мое лицо.

Она была почти там. Я чувствовал это, и она тоже. Она схватила свои сиськи руками, красивое чертовски зрелище, и я провел зубами по ее клитору.

Она не ожидала этого, ее тело сильнее прижалось к моему рту, и она закричала.

Она закричала, выплескивая свой оргазм на мое лицо.

Она закричала, когда я довел ее удовольствие до большего, чем она думала, засосав ее клитор обратно в мой рот.

Она упала на кровать рядом со мной с ленивой улыбкой на губах.

Я двигался по ее телу, целуя каждый дюйм кожи, который мог найти.

— Я снова такая сонная, — хихикнула она, когда я поцеловал ее бедра.

«Ну, тебе лучше проснуться, детка, потому что мы только начинаем».

Ливи

Настоящее

За два дня мы почти не выходили из дома. Это были два прекрасных дня секса, еды и ничего больше.

К тому времени, когда мы, наконец, добрались до «Запретных чернил», Стейси и Брэндон стояли у моего стола и хлопали в ладоши.

Я смущенно уткнулся лицом в бок Паркера, а Паркер только усмехнулся.

— Разве у вас двоих нет работы? Паркер поставил кофе, который мы только что купили, на мой стол.

"Я не знаю. А мы? — спросил Брэндон. «Вы двое были в своей сексуальной темнице так долго, что мы подумали, что нам, возможно, придется закрыть это место».

— Заткнись, Брэндон. Я толкнула его в плечо, обходя свой стол.

— Это правда, — сказала Стейси, уперев руки в бока. «Я думала, что мне придется найти новую лучшую подругу».

Она подмигнула мне, и я обнял ее.

— Подожди, я думал, что я твой лучший друг, — надулся Брендон рядом со мной.

«У меня может быть больше одной лучшей подруги, Брэндон».

Он улыбался, пока Стейси не заглянула мне через плечо. — Но я лучший друг.

Мы со Стейси засмеялись, когда Брэндон попытался схватить ее, но она была слишком быстрой.

«Как насчет того, чтобы устроить сегодня вечер лучшей подруги, раз уж вами обоими так пренебрегали?» — спросила я, и Паркер закатил глаза.

"Да!" Стейси хлопнула в ладоши. — Но ты готовишься со мной. Ты и так слишком много времени проводишь с Паркером.

Я посмеялась, но согласился, и тогда мы все приступили к работе.