Миа

Сегодня мама говорит мне, что мне нужно найти хорошую партию для замужества.

— Сегодня? — спрашиваю я с набитым ртом яичницы.

Моя мама, настоящая итальянка по имени Джулия Моретти, бросает на меня взгляд, который ясно дает понять, что она не тратит время попусту. — Да, сегодня. Я работала с твоим братом, чтобы найти тебе потенциальных женихов. Парочка из них приедет сегодня. Я найду тебе хорошего мужа, Миа. Не волнуйся.

Джулия Моретти — суровая женщина. Её характер не соответствует ее тонким чертам лица: от маленького носа до светлых волос, которые начинают седеть. Хотя я с гордостью называю её своей матерью, она может быть невероятно властной.

— Не могу представить, чтобы какой-то парень был в тебя влюблён, — говорит Люсия, моя младшая сестра, с другой стороны стола за завтраком. В одиннадцать лет она считает себя красоткой. С длинными темными волосами и яркими глазами, когда вырастет, она станет силой, с которой придётся считаться. Но сейчас она всего лишь ребёнок, и она постоянно действует мне на нервы.

Её брат-близнец, Лука, тоже раздражает меня почти каждый день, но сегодня он кажется более замкнутым, чем обычно. Я игнорирую комментарий Люсии и смотрю на Луку. — Ты в порядке?

Он ковыряет яйца, но не ест их. — Ты знаешь, что в прошлом году была годовщина смерти дяди Франко?

Краем глаза я замечаю, как напряглась мама. Дядя Франко, мать его. После смерти отца, когда мне было восемь, к нам переехал дядя Франко. Он стал боссом мафии Моретти и правил нашим домом железной рукой. Так продолжалось до тех пор, пока мой старший брат Антонио не убил его и не стал боссом в прошлом году.

Люсия и Лука родились после смерти нашего отца, поэтому Франко был для них единственным отцом, которого они знали. Но я слышала слухи, о которых мои старшие братья и сёстры отказываются говорить: наш отец, Риккардо Моретти, не настоящий отец Люсии и Луки. Им является Франко.

У меня не хватило смелости спросить об этом маму или братьев и сестёр. Франко очень пугал меня в детстве, и даже сейчас, в двадцать лет, воспоминания о нём всё ещё преследуют меня, хотя он ничего мне лично не сделал. Но я знаю, что он пытался убить Антонио, и знаю, что он причинил моей маме боль, о которой я даже не хочу спрашивать, потому что тогда всё это станет реальностью.

До рождения близнецов я была самой младшей в семье, поэтому меня очень баловали. В глубине души я мечтаю вернуться к этому и не сталкиваться с суровой реальностью взрослой жизни.

Мама берет Луку за руку и сжимает её. — Я знаю, ты скучаешь по Франко, дорогой. Но его больше нет. Давай сосредоточимся на настоящем.

— Что? — спрашивает Люсия. — Например, Миа выходит замуж? Сомневаюсь, что хоть один парень её захочет.

На этот раз я не могу сдержаться. Я показываю Люсии язык, и она отвечает тем же. Обычно Лука присоединился бы ко мне, но сейчас он погружен в свои мысли.

— Хватит, Люсия, — говорит мама со вздохом. — Многие мужчины захотят Мию. Я в этом уверена. — Но в её голосе не чувствуется уверенности.

И я точно знаю почему.

Одна из моих старших сестёр, Сесилия, в прошлом году сбежала со своим телохранителем Тео. Она собиралась выйти замуж за какого-то старика, Сальваторе Фонтану, но Тео убил его, прежде чем они сбежали вместе. Антонио был в ярости, но в конце концов смирился и позволил Сесилии и Тео пожениться.

Проблема, однако, в том, что брак Сесилии оставил на мне пятно. Девочки Моретти считались хорошими. Но Сесилия всё изменила, когда влюбилась в Тео, человека, которого ей не полагалось любить.

Я знаю, что мама и Антонио беспокоятся, что ни один мужчина не захочет меня из-за поступка Сесилии. Это несправедливо, но таковы мафиози. Все они лицемеры и трахаются со всеми подряд, но как только девушка в семье провинится, все молодые женщины становятся для них никчемными.

Моим старшим братьям и сестрам не приходилось сталкиваться с тем, с чем сталкиваюсь я. Моя старшая сестра, Эмилия, удачно вышла замуж, вступив в брачный союз с Марко Алди, главарем мафии в Лос-Анджелесе. Джемму, мою вторую сестру, похитил Виктор Левин, главарь русской мафии в Нью-Йорке. Несмотря на то, как начались их отношения, они влюбились друг в друга. Моя другая сестра, Франческа, вышла замуж за Лео Бенетти, заместителя Марко. Я редко вижу Эмилию и Франческу, потому что они живут в Лос-Анджелесе и заняты детьми, но Джемма приходит часто; хотя, думаю, это просто потому, что она наслаждается семейной драмой.

Антонио был единственным мальчиком, пока не появился Лука. Он женился на Нине Петров, когда скрывался от Франко, и до того, как тот убил нашего дядю.

И наконец, есть Сесилия, которая ближе всего ко мне по возрасту. И причина, по которой я могу не найти мужа.

— Я просто хочу сказать, — говорит Люсия, — что Мие будет трудно найти мужчин, которые сочтут ее красивой. Вы только посмотрите на неё.

Я швыряю вилкой. — Ты хочешь ссоры, Люсия? Вперед. — Я всегда немного стеснялась своей внешности. У меня нет ярко-белых волос, как у Эмилии, Джеммы или Сесилии. У меня каштановые волосы, как у Франчески, но, по крайней мере, у Франчески они насыщенного темно-каштанового цвета, что делает её ещё красивее. Мои волосы всегда были такими мышиными. У всех моих старших сестёр есть что-то такое… особенное. Ни одна из моих черт не примечательна. Типичный нос. Небольшие пухлые губы. Простые карие глаза.

Я знаю, что Люсии всего одиннадцать, и она дразнит меня, потому что может, но она задевает мою самую большую неуверенность — чувство неполноценности по сравнению с моими сестрами.

Выражение лица Люсии становится надменным. — Я могу победить тебя в любой день, Миа.

— Нет, не сможешь. Я больше тебя. И старше.

Она демонстративно окидывает меня критическим взглядом. — Вижу.

Кровь закипает во мне. — Хватит! — Я вскакиваю и бросаюсь через стол, пытаясь схватить её, но она отпрыгивает назад, за пределы моей досягаемости.

— Перестань! — кричит мама. — Миа, ты же знаешь, что так себя вести нельзя.

Я провожу рукой по рубашке. — Люсия просто знает, как меня задеть.

— Знаю. Но тебе нужно стать лучше. Тебе двадцать. Ты готова выйти замуж. Не веди себя как ребёнок, пожалуйста.

Я вздыхаю и ворчу себе под нос.

Мама поворачивается к Люсии: — И ты. Тебе нужно перестать приставать к сестре. Ты всегда была такой милой, Люсия. Откуда у тебя такое отношение?

Люсия пожимает плечами, скрещивая руки.

— Я могу тебе сказать, — говорю я. — Половое созревание. Она становится подростком, и это делает её невыносимой.

— Ты и сама была не самым милым подростком, — замечает мама.

— Я не говорила ничего плохого своим сёстрам. Я восхищалась ими всеми. Почему ты так меня ненавидишь, Люсия?

— Я тебя не ненавижу, — говорит Люсия.

— Правда? Потому что мне кажется, что так оно и есть.

Мама встает и хлопает руками по столу. — Хватит. Просто… хватит. Люсия, иди в свою комнату.

У Люсии отвисает челюсть. — Почему я должна?

— Потому что ты ещё ребёнок в этом доме, — отвечает мама. — А Мие нужно подготовиться к сегодняшнему визиту женихов. Я не хочу, чтобы ты ей всё портила.

Люсия пристально смотрит на меня и выбегает из комнаты.

— Эта девчонка должна сменить свое поведение, — бормочу я.

Теперь очередь мамы бросить на меня взгляд. — Миа, сегодня ты должна вести себя как можно лучше. После того, что случилось с Сесилией, было сложно найти мужчин, которые были бы заинтересованы в том, чтобы жениться на тебе, но мы с Антонио много работали, и у нас есть несколько желающих. Так что, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, веди себя хорошо сегодня.

Мой обычный инстинкт — сказать "нет". Но я не собираюсь упускать шансы на удачную пару. Девушка из мафии хороша только для этого — для брачного союза.

Если я удачно выйду замуж, то вся моя семья будет мной гордиться. Эмилия, Джемма и Франческа выполнили свой долг и удачно вышли замуж, придав нашей семье больше силы и власти. Антонио сделал то же самое с Ниной. Сесилия была единственным исключением. Замужество за Тео, телохранителем нашей семьи, не добавило нашей семье ни власти, ни престижа. Она нарушила правила. Год назад я поддержала её, потому что не думала о своём будущем.

Но теперь я смотрю в будущее, и из-за её поступка оно выглядит не очень радужно. Несправедливо, что она уходит со своим красавчиком-мужем-телохранителем, оставляя меня с объедками. Я просто знаю, что мужчины, которых нашла моя мама и Антонио, вряд ли самые желанные. Я знаю это. Они тоже это знают.

Но Сесилии здесь нет, чтобы я могла ей пожаловаться на её поступки. Она уехала с Тео, счастливая и влюбленная.

— Миа, иди переоденься, — говорит мама, отвлекая меня от размышлений. — Тебе нужно выглядеть презентабельно, и, — она прищурилась, глядя на меня, — грязная пижама тебе не подходит.

Я смотрю на свою мятую рубашку и спортивные штаны. — Они не грязные, мам.

Она машет мне рукой, приглашая уйти. Для моей мамы любая деталь, выбивающаяся из прически, — это признак неопрятности.

Я иду в свою комнату, намеренно игнорируя спальню Люсии. Мне не хочется снова ссориться с младшей сестрой.

Я выбираю свое лучшее дневное платье — фиолетовое, с расклешенной юбкой и короткими рукавами. Пытаюсь что-то сделать с волосами, но они слишком тонкие и не держат форму, поэтому просто оставляю их распущенными и надеюсь на лучшее.

Когда я спустилась вниз, то обнаружила, что Лука ушел (вероятно, Люсия задумала, как меня опозорить), а мама осталась одна на кухне.

Она оглядывает меня и кивает. — Хороший выбор платья. Но, Миа, тебе стоит позволить мне покупать тебе больше зеленых платьев. Зелёный — твой цвет.

— Нет, мама, это не так. Я ненавижу зеленый. Я тебе уже говорила.

— Но с твоими волосами это смотрелось бы так здорово. — Она протягивает руку и пытается взбить мои волосы, но они безжизненно падают мне на плечи. Она хмурится. — Ну, мы делаем всё, что можем. Подожди в гостиной. Первый жених скоро появится.

И он это делает.

Через несколько минут в гостиную входит мужчина вместе с моей мамой. — Миа, это Джордж Джонсон.

Мне почти хочется рассмеяться, услышав его имя, но я сдерживаюсь. Очевидно, он даже не итальянец, что не по теме. В мафии большинство людей женятся на представителях своего происхождения просто… потому что. Мама и Антонио, должно быть, изрядно постарались, чтобы найти этих парней.

Джордж — худенький, с поразительно светлыми волосами. Он пожимает мне руку чуть более чем грубо. — Привет, Миа. — Он садится напротив меня. — Для меня большая честь быть приглашенным сегодня в гости к Джулии Моретти.

Мама улыбается, садясь рядом со мной. — Ты мне льстишь, Джордж. Я рада, что ты согласился познакомиться с Мией.

— Конечно. — Он окидывает меня взглядом с ног до головы. Я пытаюсь удержаться от того, чтобы не поёрзать. Джордж… ничего особенного с точки зрения внешности. Но, наверное, и я тоже ничего. Может быть, мне это и нужно — мужчина моего уровня. Мне, наверное, никогда не найти мужа-супермодели, как у моих сестёр.

— Итак, Джордж, — говорю я, — что заставило тебя согласиться встретиться со мной?

— Я хотел познакомиться с последней подходящей дочерью семьи Моретти. Конечно, есть ещё Люсия, но она ещё ребёнок. Не совсем готова к замужеству. — Он неловко усмехается, и это становится ещё более неловким, когда ни мама, ни я не смеёмся. — По крайней мере, пока, — добавляет он. — Когда-нибудь.

Мама прочищает горло. — Мы здесь, чтобы поговорить о Мии, а не о Люсии.

— Ладно, ладно. — Джордж скрещивает ноги, и я замечаю, что на нём нет носков. Странно. — Ну, просто Миа уже давно вышла из того возраста, когда можно выходить замуж.

— Мне двадцать, — говорю я спокойно.

— Ладно, ладно, — снова говорит он. — Просто… ну, вы знаете… скандал, который случился в прошлом году. Не уверен, что хочу иметь к этому отношение.

— Но ты согласился быть здесь, — говорит мама, и в ее голосе слышится замешательство.

— Да, верно. — Джордж ещё раз оглядел меня, прежде чем повернуться к маме. — У тебя никого красивее нет?

Это полная пощечина.

Мама смотрит на меня с жалостью. В этот момент я её за это ненавижу. — Думаю, тебе пора идти, — говорит она, вставая и жестом предлагая ему уйти.

Джордж встаёт, нахмурившись. — Я что-то не так сказал?

Я даже не могу дать отпор этому придурку. Я готова расплакаться, и это меня ещё больше раздражает, ведь я знаю, что плачу из-за такого парня, как Джордж Джонсон. И тогда я плачу еще сильнее.

Мама выводит Джорджа и садится рядом со мной. — Миа? — Она тянется к моей руке, но я отстраняюсь.

— Джордж — это лучшее, что ты можешь для меня сделать? — шепчу я, не решаясь говорить громче.

Она глубоко вздыхает. — Он был одним из немногих мужчин, кто согласился встретиться с тобой.

Я смаргиваю слезы. — Ну, ещё кто-нибудь есть?

— Есть. Он скоро придёт. Почему бы тебе не взять себя в руки? — Она протягивает мне салфетку. — У тебя нос краснеет, когда ты плачешь, и глаза опухают. Тебе нужно показать себя с самой лучшей стороны перед этими мужчинами.

— Джордж был чертовым педофилом, — бормочу я, вытирая глаза. — Ты слышала, как он отозвался о Люсии?

Мама морщится. — Это было ужасно, но я не знала. Я бы никогда не выдала Люсию замуж за такого человека, когда она вырастет.

— Не могу поверить. У моей одиннадцатилетней сестры больше шансов выйти замуж, чем у меня.

— Мы просто подождём следующего претендента. Надеюсь, он будет лучше.

Спойлер: это не так.

Следующий претендент — Остин Хендерсон, тоже не итальянец. Итальянские мафиози ясно дают понять, что не одобряют действия Сесилии, и мне приходится за это расплачиваться.

Остин, по крайней мере, симпатичнее Джорджа, и пока что не похож на педофила, что уже прогресс. С взъерошенными темными волосами и ямочками на щеках его можно было бы считать почти красавцем.

— Итак, Остин, — спрашиваю я, — почему ты согласился встретиться со мной?

— Стать частью семьи Моретти было бы величайшей честью. Я действительно восхищаюсь вашим братом, Антонио.

Ладно. Неплохое начало.

— Это здорово. Так что...

— Вот, я тут подумал, — говорит Остин, перебивая меня, — что мы могли бы поторопиться со свадьбой, ведь у тебя не самая лучшая репутация. Я не хочу, чтобы моей маме было стыдно за то, на ком я женюсь.

— И мне будет неловко? — спрашиваю я.

— Ну да, — говорит он с притворной застенчивостью. — Ты же знаешь, ни один мужчина на самом деле не хочет на тебе жениться. Ты не такая красивая, как твои сёстры, и репутация у тебя не самая лучшая. Но я бы согласился выйти жениться на тебе ради места за столом Моретти.

Еще одна пощечина.

— Моя репутация? — спрашиваю я. Мама сжимает мою руку, молча веля остановиться, пока я не взорвалась, но я не могу сдержаться. — Моя репутация безупречна. Это не я сбежала с телохранителем. Ты — полный придурок, раз говоришь мне такие гадости.

У Остина хватает наглости выглядеть обиженным. — Я просто говорил правду.

— Ну, твоя правда может идти к черту.

Мама ахнула: — Миа, хватит.

— Нет, — говорю я, вставая. — Этого, — я машу рукой в сторону Остина, — хватит. Больше никаких поклонников. Никто на самом деле не хочет быть со мной. Так что давай просто перестанем притворяться. — Я выбегаю из комнаты и поднимаюсь в свою спальню.

Едва я закрыла за собой дверь, как навернулись слёзы. Я действительно никому не нужна, даже самым отпетым мужикам. Как так получилось, что моим сёстрам так повезло, а я осталась ни с чем?

Признаюсь, я была самой избалованной в детстве, ещё до рождения близнецов. Думаю, меня учили, что весь мир будет у меня на ладони.

Теперь реальность дает о себе знать, и я понимаю, насколько это неверно. Я никогда не смогу выйти замуж за достойного мужчину. Я не смогу принести власть и престиж своей семье. Антонио, который усердно трудится, будучи начальником.

Я буду вечно наблюдать, как мои сестры влюбляются в своих мужей, и я этого не потерплю. В этом мафиозном мире, если ты не замужем к двадцати пяти годам, ты старая дева. Похоже, у меня единственный выход в жизни — ждать, пока я вырасту и никому не будет до меня дела. Тогда я смогу жить своей жизнью и встретить любого мужчину, которого захочу.

Но до тех пор мне придется страдать, зная, что я неудачница для своей семьи.

Сегодня семейный ужин, а это значит, что Сесилия будет с нами. Мы устраиваем семейные ужины почти каждую неделю по настоянию мамы, потому что большинство ее детей сейчас вне дома. Эмилия и Франческа не будут с нами, потому что они в Лос-Анджелесе, но Антонио и Нина, Джемма и Виктор, а также Сесилия и Тео будут.

Я готовлюсь увидеть сестру, когда спущусь на ужин. Все уже собрались.

— Вот она, — говорит Джемма, подходя ко мне, чтобы обнять. В детстве я казалась ей ужасно раздражающей, но теперь, когда мы обе взрослые, она относится ко мне как к другу. Надеюсь, однажды мы с Люсией тоже будем такими. — Как дела? Мама рассказывала мне о женихах, — шепчет она мне на ухо.

— Это было ужасно.

Джемма усмехается, отстраняясь. — Расскажи мне об этом. Я помню, как мама устроила целый бал, чтобы найти мне жениха. — Она делает паузу. — А потом появился Виктор и похитил меня. — Она смотрит на Виктора, который разговаривает с Антонио. — В конце концов, всё получилось. Не сдавайся. У тебя тоже всё получится.

— Да, — вот все, что я могу сказать, не расплакавшись.

Моё место рядом с Сесилией. Я сажусь, не поздоровавшись.

— Миа, — говорит она. — Как дела? — С её идеальными светлыми волосами и чертами лица она могла бы быть моделью. Рядом с ней Тео — воплощение высокого, темноволосого и красивого лица. Они прекрасная пара. Жаль, что их поступки подвели меня.

— Хорошо, — отвечаю я.

— Я хотела убедиться, что у тебя все в порядке. — Она пытается схватить меня за руку, но я отстраняюсь.

— Я в порядке.

Сесилия умеет понимать намеки. — Хорошо. Я просто хотела узнать, как у тебя с женихами.

— А, ты имеешь в виду того, кто был педофилом, или того, кто был просто придурком? Выбирай сама.

У неё отвисает челюсть. — Э-э...

— Миа, — говорит Тео глубоким голосом. — Сесилия просто задавала тебе вопрос.

— Знаю. Но мне не очень-то приятно, что ты говоришь мне, что чувствовать, Тео. Особенно когда вы с Сесилией разрушили мои шансы найти мужа.

— Я беспокоился об этом, — говорит Антонио, присоединяясь к разговору.

— Но мы справились, — говорит Сесилия. — Я думала, что всё в порядке.

— Ну, это не так, — резко отвечаю я. — Благодаря тебе.

Сесилия прищурилась. — Я решила жить своей жизнью, Миа. Ты не можешь меня за это винить.

— Вообще-то могу. Из-за того, что ты сбежала с Тео, меня теперь ни один мужчина не хочет. Даже тот, кто был чертовым педофилом.

Мама глубоко вздыхает. — Нам всем это неприятно. Но всё будет хорошо.

— Мы с Тео нашли любовь, — говорит Сесилия.

— Отлично. Но дело в том, что у меня нет красавчика-телохранителя, с которым можно было бы сбежать. Джеймсу около пятидесяти, так что он не рассматривается. — Джеймс теперь наш новый телохранитель, поскольку Тео работает на Антонио, а не на мою маму.

Сесилия качает головой. — Я не хотела причинить тебе боль, Миа.

— Но ты это сделала.

— Достаточно, — говорит мне Тео.

Антонио и Нина смотрят на меня с жалостью, а Джемма и Виктор наблюдают за разворачивающейся драмой так, словно им не помешал бы пакет попкорна.

Прежде чем я успеваю ехидно ответить, раздается звонок в дверь.

— Я открою, — говорит Антонио.

В комнате повисает тишина, пока Антонио не возвращается с другим мужчиной. Киллианом Бреннаном, заместителем Антонио. С чёрными волосами, неопрятной бородой и татуировками по всем рукам, Киллиан, честно говоря, один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела.

Моя мама, правда, его ненавидит.

Она встаёт, едва завидев Киллиана. — Кыш! Убирайся из моего дома!

— Мама, — говорит Антонио. — Прояви к Киллиану уважение. Он присоединится к нам на ужин.

— Он ирландец, — отвечает она.

Киллиан морщится. — Я никогда не думал, что кто-то может так оскорбительно произнести слово "ирландец", как твоя мама. — У него американский акцент, но он ирландец во всех отношениях, которые считаются ирландкой для женщины из итало-американской мафии, такой как моя мама.

— Садись, Киллиан, — говорит Антонио, игнорируя взгляд мамы.

Киллиан обходит стол и садится напротив меня. — Привет, Миа. — Он одаривает меня очаровательной улыбкой, и от этого у меня внутри всё сжимается в наилучшем смысле этого слова.

Я теряю дар речи и опускаю голову. Сегодня вечером больше никаких ссор с Сесилией. Каждый раз, когда к нам приходят гости, семейные драмы отходят на второй план.

Мама села, фыркнув: — Ладно. Угощайся.

Я пытаюсь есть, но ком в горле не даёт мне этого сделать. Я отказываюсь плакать за ужином, особенно когда рядом со мной Сесилия. И когда напротив меня сидит Киллиан. Это было бы просто унизительно.

Поэтому я стараюсь, чтобы мое лицо выглядело нейтрально, и ем свою еду, не сосредотачиваясь на том, как я злюсь на свою сестру.

Я чувствую себя самой уродливой девочкой в мире.

Получу ли я когда-нибудь шанс на любовь?

Киллиан

Обожаю врываться на семейные ужины Моретти, в основном потому, что мне нравится видеть, как я могу взбесить и разозлить Джулию Моретти. Она меня ненавидит, и я к этому привык, но она терпит, потому что знает, что я помог Антонио, когда он оказался в трудной ситуации.

Год назад, когда Антонио скрывался от своего сумасшедшего дяди Франко, мы объединились. Я помог ему вернуть себе имя и бизнес. Теперь Антонио назначил меня своим заместителем. Это здорово, но у меня есть ещё большие мечты — я хочу стать главой ирландской мафии в Нью-Йорке.

И единственный способ сделать это — уничтожить Патрика О'Коннелла, нынешнего главаря ирландской мафии. Мне понадобится не только помощь Антонио, но и поиск людей, которые будут мне верны.

Но все это может подождать, потому что сейчас единственный человек, о котором я могу думать, — это девушка напротив меня.

Миа.

Помню, как увидел её впервые год назад, и какой красивой она мне показалась. Я никогда ничего не говорил Антонио, потому что ценю свою жизнь. Он защищает своих сестер, как младших, так и старших. Я восхищаюсь этим в нём. Долгое время были только мама, брат и я. Теперь, когда брата больше нет, остались только мама и я, и иногда бывает одиноко.

Мне нравится, когда я пытаюсь прийти на ужин к Джулии, находясь в окружении большой итальянской семейной энергии. Обычно она меня выгоняет, и сегодня ей это почти удалось, но вот я здесь. Ужинаю с ними. Сижу напротив Мии.

Она милая, но в то же время скромная. Проблема в том, что всякий раз, когда я пытаюсь с ней заговорить, она выглядит напуганной до смерти. Не уверен, стоит ли принимать это на свой счёт.

— Итак, Миа, — говорю я. Она вскидывает голову, широко раскрыв глаза, не донеся еду до рта. — Как у тебя дела? Антонио упоминал, что ты ищешь мужа.

— Э-э... — вот и все, что она говорит.

Джулия наклоняется вперед на сиденье, закрывая мне вид на Мию. — Мы пытаемся найти ей мужа. Всё идёт хорошо. — Она дарит мне улыбку, которая, я знаю, совершенно фальшивая.

— Правда? — я откусываю кусочек пасты, которую Джулия приготовила сегодня на ужин. — Вкусно. Кто главный претендент?

— Почему ты спрашиваешь? — резко спрашивает Джулия.

— Может быть, он хочет участвовать в гонке, — замечает Джемма, делая глоток вина.

Джулия выглядит так, будто ей хочется ударить Джемму, Виктор усмехается, а Антонио ерзает на стуле, выглядя неловко, и прочищает горло.

— Забавно, Джемма, — говорит Антонио. — Но я не уверен, что маме нравится то, что ты это говоришь.

— Не нравится, — говорит Джулия. — Ничуть. Миа выйдет замуж за хорошего, порядочного итальянца. Не...

— Ирландца? — предлагаю я. Улыбнувшись Джулии, я говорю: — Может, я и не итальянец, но считаю себя довольно порядочным.

— Сомневаюсь, — бормочет Джулия за бокалом вина.

— Что Миа скажет об этом? — Я смотрю на неё, и она снова замирает. — Миа?

— Э-э... — Она запихивает в рот кусочек пасты. Все ждут, когда она закончит, и это выглядит невероятно неловко. — Мужчины, которых я видела сегодня, были не итальянцами.

Вилка Джулии со стуком падает на стол. — Миа, помолчи.

Миа корчит гримасу, но не говорит.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки. — Ну-ну-ну. Если мужчины, ухаживающие за Мией, не итальянцы, то...

Джулия поднимает палец. — Даже не говори этого.

— Я не знаю. — Я оставил это висеть в воздухе.

Антонио говорит, снимая напряжение. — Киллиан не женится на Мии. Не волнуйся, мама. Я найду ей хорошего итальянца. Как-нибудь, — тихо добавляет он.

— Я не итальянец, — говорит Виктор, поднимая руку. — Я худший русский в мире.

— С этим не поспоришь, — говорит Джемма.

Виктор приподнимает бровь. — Даже моя жена против меня.

Джемма толкает его локтем, закатывая глаза. — Все знают, что ты ужасный. Но ты ещё и мой. И это делает тебя умным. — Она гладит его по щеке.

Тео и Сесилия не разговаривали с тех пор, как я появился. Интересно, почему. — Как вам двоим радость семейной жизни?

Они обмениваются мягкими улыбками, хотя я замечаю, что Миа хмуро смотрит на свою еду.

— Всё замечательно, — говорит Сесилия. — Всё просто замечательно.

— Для тебя, — бормочет Миа.

Сесилия вздыхает: — Давай не будем снова об этом. Мне надоело, что ты меня во всём винишь.

— Миа просто расстроена, — говорит Люсия, — потому что она никому не нравится.

Я свистнул. Чёрт, я и не думал, что одиннадцатилетний ребёнок может быть таким диким. — И как ты можешь быть в этом уверена? — спрашиваю я Люсию.

Ее лицо вспыхнуло. Она не ожидала, что её вызовут. — Посмотри на неё. Миа — самая простая из всех.

— Люсия, — устало ворчит Джулия.

Я поворачиваюсь к Луке: — Ну и что ты думаешь, приятель?

— Меня не волнуют глупые свадьбы или романтика, — говорит он.

— Типичный мальчик, — говорю я, кивая. — Я был таким же.

Глаза Луки загораются. — Ты был?

— О, да. В детстве я ненавидел саму идею любви. Она казалась мне отвратительной. Но когда станешь старше, поймешь.

Лука сгорбился на стуле. — Сомневаюсь.

Джулия взъерошила ему волосы, мягко улыбаясь. — Он прав. Ты поймёшь лучше, когда станешь старше.

— Мама, — говорит Джемма, — ты только что согласилась с Киллианом? — Она демонстративно оглядывается. — Конец света наступает?

Виктор чокается с ней. — Хорошая шутка.

— Спасибо.

Джулия выпрямляется, отодвигая тарелку. — Нет. Я не согласилась с Киллианом. Я...

Я одариваю её улыбкой. — Ты так и сделала. И это нормально. Возвращаясь к тому, что Люсия сказала о Мии, должен сказать, что я с ней не согласен. Я не считаю ее простушкой в самом общем смысле.

Миа смотрит на меня с удивлением на лице. — Ты… не считаешь?

— Нет.

Она быстро опускает голову. — Я тебе не верю. Ты просто друг Антонио и стараешься быть любезным.

Я делаю глоток вина. — Я добрый. Но я не лжец.

Она бросает на меня ещё один взгляд, прежде чем отвернуться. Миа для меня загадка, которую я хочу понять лучше. Я бросаю взгляд на Люсию, которая, кажется, злится из-за того, что я не согласился с её словами.

— Хватит, — говорит Джулия. — Хватит разговаривать с дочерью. Ты друг Антонио, и я это уважаю. Но я не хочу слышать, как ты рассуждаешь о том, красивая ли, по-твоему, моя дочь.

— Хорошо, — просто отвечаю я.

— Будь осторожен, — говорит Антонио. — Моя мама может дать тебе пощечину.

— Она уже давала мне пощёчину, — замечает Джемма. — Значит, Антонио не врёт.

Джулия кашляет от своего напитка, а остальные братья и сестры Джеммы смотрят на нее со смесью замешательства и ужаса.

— Когда мама дала тебе пощечину? — спрашивает Сесилия.

Джемма пожимает плечами. — Много лет назад. В ту ночь, когда мы с Виктором встретились.

— Ты имеешь в виду, похитил, — уточняет Джулия. — Я всё ещё немного злюсь из-за этого.

— Мама, это было много лет назад.

— Я была бы счастливее, если бы ты подарила мне внуков.

Джемма усмехается: — У нас не будет детей. Можешь просто обожать Эсси и Маттео. — Эсси — дочь Эмилии, а Маттео — сын Франчески. Я знаю о семье Моретти гораздо больше, чем когда-либо мог себе представить, но работа с Антонио позволяет ему много рассказывать мне о своей семье.

— Миа никогда не подарит тебе внуков, — издевается Люсия. — Потому что она никогда не выйдет замуж.

Миа с силой бросает вилку. — Перестань, Люсия. Просто перестань. — У Мии перехватывает дыхание, и она быстро выходит из комнаты.

Сесилия с тревогой смотрит ей вслед.

— Почему она расстроена? — спрашивает Лука.

— Потому что я лишила ее шансов найти любовь, — говорит Сесилия.

— А Люсия ведет себя как стерва, — добавляет Джемма.

— Джемма, — ругается Джулия.

Джемма поднимает руки. — Вот и всё. Я вернулась домой всего на час, а мама уже ругает меня.

— Думаю, на ужин сегодня хватит, — говорит Антонио, вставая. — Нам пора идти. — Нина встаёт вместе с ним, и они направляются к двери. — Киллиан? Пойдём.

— Увидимся позже, мама Моретти, — я подмигиваю Джулии, и она фыркает.

Следуя за Антонио и Ниной к двери, я замечаю Мию, сидящую на лестнице с совершенно подавленным видом. — Подожди секунду, — говорю я Антонио.

Он выглядит так, будто хочет возразить, но кивает. — Мы с Ниной подождём тебя снаружи.

Я подхожу к Мие. — Как ты держишься?

— А тебе-то какое дело? — Она вытирает глаза.

— Потому что я не бессердечный. Антонио рассказывал мне, как ему было трудно найти тебе подходящего мужчину. И что после того, что сделала Сесилия, мало кто хочет тебя.

— Она получила свой счастливый конец. Я должна бы радоваться за неё, но...

— Но это снижает твои шансы. Ну, просто знай, что я действительно не лгал.

Она наконец встречается со мной взглядом. — Ты… не лгал?

— Я не лгу, Миа, — я улыбаюсь ей и ухожу.

Антонио встречает меня на улице: — Не связывайся с моей сестрой, Киллиан.

— Я не планировал. — Я поднимаю руки, сдаваясь, когда Антонио смотрит на меня, приподняв бровь. — Серьезно. Ты же знаешь, я бы так не поступил.

— Мы знаем, — говорит Нина. — И если уж на то пошло, Киллиан, думаю, Мие повезло бы с тобой.

— Ого, — говорю я. — Кто сказал, что я женюсь на этой девушке?

— Ты там практически сделал ей предложение, — говорит Антонио.

— Я просто заступался за нее против твоей бессердечной младшей сестры. Господи, Люсия — просто дикарка.

— Она ещё молода, — замечает Антонио. — Она научится. Но Мие двадцать. Её будущее под угрозой. Мне нужно найти ей хорошего мужа, и поскорее. Мне не нужно, чтобы ты приходил и вселял в нее надежду.

— Эй, девушке не помешала бы немного лести, понятно?

— Конечно. Но это должен быть кто-то, кто относится к ней серьёзно. К тому же, моя мама тебя ненавидит. Даже если бы ты относился к Мии серьёзно, моя мама бы этого никогда не одобрила.

— Что ты говоришь? Твоя мама меня любит.

Антонио фыркает. — Моя мама тебя ненавидит, и ты это знаешь. Так что просто оставь Мию в покое. Так будет лучше. — Они с Ниной садятся в машину и уезжают.

Я ещё немного постоял на крыльце дома Моретти, размышляя о том, насколько я не согласен с Антонио. Миа явно расстроена. Не думаю, что это к лучшему — лишаться её ласки.

Мне нужен заместитель, если я когда-нибудь собираюсь победить Патрика О'Коннелла. Мой первый выбор — Джимми Кэмпбелл.

Мы встречаемся в ирландском дайв-баре, принадлежащем моему другу.

— Итак, Джимми, — говорю я, когда мы садимся в дальнюю кабинку. — Ты готов к работе?

Джимми известен своими рыжими волосами и тщедушным телосложением. Но я знаю, что он сильный парень. Я видел, как он уложил нескольких парней в барной драке.

— Я бы с удовольствием стал твоим заместителем. Что это будет означать?

— Помоги мне победить Патрика О'Коннелла. Я готов покорить Нью-Йорк. Мне нужна вся возможная помощь.

— И ты все еще работаешь с итальянцами?

— Мы с Антонио очень дружны. Мы можем рассчитывать на его помощь.

Джимми протягивает бледную руку. — Тогда договорились. Я в любом случае готов к новому лидеру. Патрик думает, что может командовать любым ирландцем, как будто мы все на него работаем. Пообещай мне, что станешь лучшим лидером, и я на твоей стороне.

— Обещаю, — я жму ему руку. — У меня нет желания командовать другими. Мне нужны преданные люди. Вот и всё.

Джимми мрачно улыбается: — Тогда давай вернём Нью-Йорк.

Закончив разговор с Джимми, я направляюсь в больницу, где находится моя мама.

Я нахожу её в комнате, за которую помогаю платить. У неё под носом кислородная трубка. Волосы начинают отрастать, но, несмотря на лысину, она всё ещё одна из самых красивых женщин на планете. Эрин Бреннан, самая сильная женщина, которую я когда-либо знал.

— Привет, мам, — говорю я, подходя и целуя ее в щеку.

— Киллиан. — Она хватает мое лицо и на мгновение прижимает меня к себе.

Моя мама борется с раком груди. Уже пару лет. В один момент есть надежда, а в следующий — она рушится, когда рак возвращается.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? — спрашиваю я, садясь рядом с ее кроватью.

— Лучше. Не так тошнит. Я считаю, что это хорошо.

— Так и есть. — Я сжимаю ее руку. Она стала такой хрупкой.

— Как дела на работе?

Моя мама знает, чем я занимаюсь. Она сама не состоит в мафии и не была рада, что я в нее ввязался в детстве, но теперь она смирилась. Думаю, в основном потому, что знает, что ее конец близок, и хочет поддержать меня.

— Типично. На днях попробую свалить Патрика О'Коннелла.

Она поднимает руку. — Я не хочу слышать подробности. Я просто надеюсь, что ты будешь в безопасности.

— Знаешь, я постараюсь.

— Я тоже не хочу этого слышать. Даже не пытайся. Береги себя ради меня. Пообещай мне это.

— Я обещаю, мама.

Она откидывается на кровати, закрывая глаза от удовольствия. — Помнишь, как вы с Финном так быстро бегали по кругу, что тебя рвало?

Я усмехаюсь. — Да, конечно. Но зачем поднимать этот вопрос сейчас?

— Разве мать не может вспоминать своих сыновей?

— Ты сможешь. Я просто хочу убедиться, что ты не делаешь этого из-за того, что чувствуешь, что не справишься. Ты справишься, мама. Не сдавайся.

— Не буду. Но, кажется, мне уже конец, Киллиан.

— Мама…

Она поднимает руку, прерывая меня. — Надо быть реалистами. У меня осталось совсем немного времени. Я просто хочу убедиться, что ты не будешь один после того, как меня не станет.

У меня перехватывает горло. — Мама, я не буду один. У меня есть друзья. Антонио.

— Но у тебя больше не будет семьи. Я хочу видеть тебя счастливым и женатым, готовым создать свою собственную семью.

— Это было бы здорово. Мне просто нужно найти женщину, которая сможет меня терпеть.

Она рассмеялась, а потом поморщилась. — Ммм. Любая женщина была бы рада заполучить тебя.

По какой-то причине мои мысли сразу же переходят к Мии. Ее красивое лицо, жгучее желание большего в её глазах, огонь, который я чувствую внутри неё.

— Мне бы очень хотелось влюбиться, мама. Ты должна пообещать мне, что останешься со мной достаточно долго, чтобы увидеть мою свадьбу.

Она поднимает мизинец. — Договорились.

Я обхватываю её руку своей. — Договорились.

Мой младший брат Финн умер, когда мы были детьми.

Мне тогда было десять. Ему было всего восемь.

Это был обычный день. Мы выскочили из постели, побежали вниз, чтобы съесть знаменитые мамины черничные вафли, и отправились в школу.

Финн переживал из-за презентации о морских львах. — Они, типа, морские львы. Они такие классные. Не хочу всё испортить.

Мы ехали вместе в автобусе. Я подтолкнул его. — Ты ничего не испортишь. Если только не споткнешься и не упадешь лицом вниз, всё будет хорошо. Так что просто не споткнись и не упади лицом вниз.

— Все будут смотреть на меня, — прошептал он.

— Нет. Все будут смотреть на меня, потому что я приду на твою презентацию и всех отвлеку. Так никто не заметит, если ты облажаешься.

Финн улыбнулся мне. — Правда?

— Правда-правда.

Когда автобус подпрыгнул на выбоине, некоторые из самых шумных ребят громко закричали. Финн закатил глаза.

— По крайней мере, я умнее. Я никогда не кричу из-за глупостей.

— Попасть в автомобильную аварию — это не глупость, Финн.

Он пожал плечами. — Я просто говорю. Ты всегда говоришь мне, что я достаточно силен, чтобы преодолеть всё.

— Да. И это правда. Ты достаточно сильный. — Мы были достаточно сильными, когда год назад отец нас бросил. Только что он был рядом, а в следующий момент ушёл из дома и больше не вернулся. Финн постоянно боялся, поэтому мне приходилось его утешать, потому что мама была в отчаянии из-за того, что отец нас бросил.

— Значит, я достаточно силен, чтобы пережить автомобильную аварию.

Я посмотрел на лицо младшего брата. Такое невинное. Я был всего на два года старше, но с тех пор, как отец ушёл, на меня навалилось больше забот, и мне пришлось быстро взрослеть.

— Я защищу тебя, что бы ни случилось, — сказал я.

Финн кивнул, словно был доволен моим ответом. Мы приехали в школу, вышли из автобуса и направились в классы. Я и представить себе не мог, что моя жизнь снова изменится.

Я не позволяю себе думать о смерти брата. Особенно сейчас, когда я вижу надвигающуюся смерть матери. Она права. Когда её не станет, я останусь совсем один. Единственное, что у меня останется, — это… ничего. Я не глава мафии — пока нет. У меня нет такой громкой фамилии, как у Моретти. Есть только я — Киллиан Бреннан.

Чем больше я думаю об одиночестве, тем больше думаю о Мии. Она ищет мужа. Мама хочет, чтобы я женился.

Мне стоит серьёзно об этом подумать. Антонио сказал мне не связываться с Мией, и у меня нет желания.

Я был честен с ней, когда сказал, что я не лжец.

Теперь мне осталось лишь убедить Антонио и, что еще важнее, Джулию, что я достоин Мии.

Я справлюсь с этой задачей.

Миа

— У меня есть идея, — говорит мама, врываясь ко мне в комнату. — Давай устроим бал. Где потенциальные женихи смогут прийти и познакомиться с тобой.

Я отложила телефон и в полном шоке уставилась на маму. — Мам, в последний раз, когда мы были на балу, Виктор похитил Джемму.

Она пренебрежительно махнула рукой. — В конце концов, всё сложилось удачно. Это лучший способ привлечь к тебе внимание подходящих ухажеров. Ни один мафиози не устоит перед балом. Поверь мне.

— Почему бы просто не назвать это вечеринкой?

— Потому что бал — это более фешенебельно, и нужен джентльмен. А не сброд. Так что, бал. Я разошлю приглашения. Я думала, на этих выходных.

Я чуть не подавилась собственной слюной. — В эти выходные? Так скоро.

Она пожимает плечами. — Ну, лучше раньше, чем позже. Чем раньше мы найдём тебе мужа, тем быстрее положим конец всем грязным слухам. Мне надоели эти разговоры о тебе и Сесилии. Она счастлива с Тео. Возможно, я раньше с этим не соглашалась, но я уже смирилась. А теперь мне нужно, чтобы ты нашла мужа, Миа. Так что, действуй. Пойдём покупать платья.

Полчаса спустя я была в торговом центре с мамой, Люсией и Лукой. Лука, очевидно, предпочел бы быть где угодно, только не в магазине одежды. Люсия же, напротив, ахнула и убежала любоваться блестящими платьями.

— Помню, в последний раз я ходила покупать платье на бал, — размышляет мама, перебирая платья. — Это было для Джеммы, а близнецы тогда были совсем малышами.

— Я помню. Они забрызгали всё её новое платье.

— Всё верно, — она протягивает руку и сжимает мою руку. — Мы найдём тебе такое красивое платье, что ни один мужчина не сможет отвести от тебя взгляд. И я обещаю, что на твоем платье не будет никаких следов рвоты. Ты будешь выглядеть идеально на этом балу. — Она взбивает мне волосы, а потом хмурится, словно всегда забывает, что мои волосы не очень-то хорошо расчесываются.

Я начинаю искать платья, и тут ко мне подходит Люсия. — Ничто из того, что ты найдёшь, тебе не подойдёт.

— Мне тоже было приятно пообщаться, Люсия. Эй, вопрос. Когда ты уже перестанешь вести себя как соплячка и повзрослеешь?

Она фыркнула и ушла. Я улыбнулась про себя. Может, это и мелочно — чувствовать, что я побеждаю свою младшую сестру, но, эй, победа есть победа.

— Лука, не трогай это! — кричит мама, подбегая к Луке, который пытался столкнуть манекен. Хотя близнецы уже не младенцы, похоже, они всё ещё ведут себя как младенцы.

Помню, когда я была ребёнком, я была самой избалованной девочкой. Удивительно, что я никогда не вытворяла того, что делают Люсия и Лука. Конечно, они есть друг у друга. Мне никогда не с кем было играть. Эмилия, Джемма и Франческа были намного старше меня. А ещё у Сесилии был Антонио, с которым она играла, и поэтому большую часть времени я оставалась одна.

Однажды, будучи ребенком, я попала в беду.

Мне было восемь лет, и мой отец только что умер.

Вся моя семья все еще пребывала в трауре, к нам переехал дядя Франко, и всем стало не по себе.

Моя семья собралась на ужин, и это было унылое мероприятие. Эмилия уже вышла замуж за своего мужа Марко. Но мы, остальные, всё ещё были там, всё ещё горевали по отцу и злились, что Франко нами командует.

— Тебе стоит вести себя как твоя сестра, — сказал Франко Джемме, которой тогда было шестнадцать. — Она выходит замуж за Марко Алди. Она привнесёт в нашу семью больше власти.

Джемма содрогнулась и заявила: — Я никогда не выйду замуж.

Франко ухмыльнулся. — Посмотрим. — Я всегда поражалась, насколько он похож на моего отца. Я знала, что они братья, но всё же… Это было странно, особенно учитывая, что они не были близнецами.

Франко заметил мой взгляд. — А ты, юная Миа? Что ты думаешь о браке?

— Ей восемь, — возразила Джемма.

— Я разговаривал с твоей сестрой. — Франко не отрывал от меня глаз. — Ну что, Миа? Что ты думаешь?

Когда мне было восемь, Франко пугал меня по непонятным мне причинам. — Кажется, я слишком молода, чтобы выходить замуж.

Франко расхохотался так громко, что всем стало не по себе. Я поняла это по взглядам, которыми обменялись мои братья и сёстры. Казалось, у них было идеальное взаимопонимание, а я ничего не понимала.

Мама протянула руку и погладила меня по голове. — Миа, тебе не обязательно выходить замуж в ближайшее время. По крайней мере, пока ты не станешь старше. Хорошо? Когда-нибудь мы все будем тобой гордиться.

Франко хмыкнул. — Это к лучшему. Всем твоим детям лучше найти себе хорошую пару. У них есть долг перед семьей.

— Ты заставляешь нас звучать как скот, — нахмурившись, сказала Джемма.

— В каком-то смысле так оно и есть, — ответил Франко.

Я повернулась к маме, ожидая, что она что-то скажет Франко, но она молчала. В её глазах был страх, которого я никогда раньше не видела. Она никогда так не вела себя с моим отцом. С отцом она либо хвалила его, либо ругала. Это не имело значения. Она чувствовала себя свободной. Но с Франко мне, даже ребёнку, было ясно, что с ней что-то не так.

Вид моей мамы в таком состоянии пробудил во мне что-то. Я ненавидела Франко за то, что он переехал в наш дом после смерти моего отца. Он словно пытался заменить его.

Я так разозлилась, что схватила тарелку и швырнула ее на пол, крича во весь голос. Все, кроме Франко, подскочили.

— Миа? — спросила мама, обнимая меня. — Что случилось?

Я всё кричала и кричала. Франко всё время смотрел на меня. Я знала, что если я удержу его внимание на себе, он больше никому ничего не сможет сделать.

— Тебе нужно наказать её за то, что она ведёт себя как невоспитанная девчонка, — сказал Франко моей маме. — Хорошей порки будет достаточно. — Он закатал рукава. — Я могу помочь.

— Нет, — прорычала мама, прижимая меня ещё ближе к себе. — Я не буду бить свою дочь. Она только что потеряла отца. Миа, дорогая. Перестань кричать. — Я послушалась, позволив маме обнять меня. — Даже не предлагай шлёпать мою дочь.

Франко пожал плечами, и остальные мои братья и сестры посмотрели на него с чистейшим отвращением. — Просто накажи её. — Он встал из-за стола и ушёл.

Лишь спустя годы после того, как Антонио убил его, я узнала, что Франко отравил моего отца. Он стал причиной его смерти.

Моя мама никогда меня не наказывала.

Глядя сейчас на Люсию и Луку, я не могу не задаться вопросом, почему она так легко наказывает их, если никогда не наказывала меня. Вспоминаются слухи о том, что близнецы — дети Франко. Может быть, в этом причина? Может быть, моя мама тайно ненавидит близнецов? Я знаю, что они никому не облегчают жизнь.

Как бы то ни было, мама всё равно уделяет им больше внимания, потому что им это нужно, ведь они дети. Но их плохое поведение также привлекает к ним внимание моей мамы. Из-за этого я чувствую себя ещё более одинокой. У меня даже нет мамы, которая могла бы со мной понянчиться.

Я взрослая женщина, которая пытается найти мужа. Мне нужно научиться взрослеть. Это очень тяжело, когда большую часть жизни ты была младшей в семье. Я и это потеряла, когда умер мой отец и к нам переехал Франко.

Выбросив все эти мысли из головы, я достаю фиолетовое вечернее платье. Оно просто великолепно. Пока мама разбирается с продавцом, извиняясь за то, что Лука сбил манекен, я захожу в примерочную и примеряю платье.

Идеально подходит.

С открытыми плечами. Разрез на юбке. Бюст идеально облегает фигуру, а юбка расширяется к низу, позволяя мне чувствовать себя принцессой. И глубокий темно-фиолетовый цвет, который подчеркивает карие глаза.

Впервые в жизни я чувствую себя красивой.

Я не хочу, чтобы кто-то отнял это у меня.

Переодевшись, я нахожу маму, Люсию и Луку у входа в магазин. — Я нашла своё платье.

— Замечательно, — говорит мама. По крайней мере, теперь она находит время мне улыбнуться.

Бал состоится в субботу, как и сказала мама. Ей удалось украсить весь бальный зал в отеле "Ритц" всего за несколько дней. Честно говоря, я впечатлена. Я была бы еще больше впечатлена, если бы действительно была рада этому. Меня больше беспокоит, что единственные мужчины, которые придут, будут такими же, как Джордж и Остин, — полными неудачниками.

Когда мы входим в бальный зал, он пуст.

— Когда все должны приехать? — спрашиваю я маму.

— Они должны появиться в течение часа. Не волнуйся.

Мы с мамой здесь одни. Она не хотела проводить ночь с близнецами, поэтому они остались дома. Эмилия и Франческа не смогли, потому что они в Лос-Анджелесе. А Джемма не хотела отвлекать меня. Антонио занят, будучи начальником.

Двери открываются, и на секунду у меня появляется надежда, что через них войдет хороший человек…

… пока я не увидела, что это всего лишь Сесилия, входящая в бальный зал под руку с Тео.

— Что они здесь делают? — спрашиваю я маму.

— Моральная поддержка.

— Они — причина того, что я сейчас в таком затруднительном положении.

Мама гладит меня по руке. — Знаю, дорогая. Но, возможно, будет полезно, если мужчины, которые придут сегодня вечером, увидят, какая хорошая пара Сесилия и Тео. Это может помочь.

Я натягиваю улыбку, когда ко мне подходит Сесилия.

— Привет, Миа, — говорит она, быстро обнимая меня. — Надеюсь, ты хорошо проведёшь вечер.

— Я тоже.

Мы стоим там в неловком молчании.

— Знаешь, тебе не обязательно было приходить, — говорю я ей.

Сесилия хмурится. — Я хотела тебя поддержать.

Я не могу сдержаться. Я усмехаюсь. — Поддержать меня? Мужчины увидят тебя, бросят один взгляд и предпочтут быть с тобой, чем со мной. Это несправедливо. У тебя уже есть свой счастливый конец. Я тебя в этом поддержала. Не порти мне жизнь.

Сесилия вздрагивает. — Миа, прости, что мои действия причинили тебе боль.

Тео подходит. — Миа, не говори так с Сесилией. Она пытается быть рядом с тобой.

— Ты был нашим телохранителем, а потом влюбился в мою сестру. Это жутко, Тео. — Я знаю, что веду себя мелочно. Знаю, что пытаюсь причинить боль им обоим.

И мне все равно.

Тео глубоко вздыхает. — У меня не было чувств к Сесилии, пока она не стала взрослой.

— Ты продолжаешь себе это говорить. — Я прохожу мимо них и уже собиралась выйти из бального зала, но двери снова открываются, и входит группа мужчин.

Я резко останавливаюсь. Все меня видят. На секунду у меня появляется надежда, что из этого вечера выйдет что-то хорошее.

Но тут первый мужчина, стоящий ближе к голове группы, ухмыляется и говорит: — По крайней мере, сегодня она пытается выглядеть красивее, джентльмены. — Его взгляд скользит мимо меня и останавливается на Сесилии. Он насвистывает: — Вот это красавица.

Слезы наворачиваются прежде, чем я успеваю их остановить, и я прохожу мимо мужчин.

— Миа, — зовёт мама. Я иду дальше, пока не нахожу ближайший туалет. Закрывшись в кабинке, я даю волю слезам.

Всё моё разочарование, весь мой гнев, всё моё смущение. Конечно, я уродлива. Я старалась сегодня выглядеть как можно лучше, а эти мужчины всё ещё жестоки.

И я вела себя как ничтожная стерва с Сесилией и Тео. Знаю, их несправедливо винить. Они просто пытались найти любовь, как и я сейчас. Но это так тяжело, когда я чувствую себя такой одинокой.

Я вытираю слёзы и выхожу из ванной. Я не позволю этим мужчинам заставить меня чувствовать себя ужасно.

Я останавливаюсь, когда слышу, как они разговаривают в коридоре.

— Ты видел её в этом платье? — говорит один. — Чёрт. Я бы её трахнул. Конечно, не такая красивая, как её сестра, но я бы её трахнул.

— Сомневаюсь, что она девственница, — говорит другой. — Её сестра трахалась с их телохранителем. Кто знает, с кем трахалась Миа.

— Нет, я думаю, она точно девственница, — говорит другой мужчина. — Какой мужчина тронет её, если она даже не красивая?

Я готова отчитать этих мужчин. Как они смеют так говорить обо мне? О Сесилии?

Я готовлюсь к встрече с ними, когда слышу, как к разговору присоединяется другой голос. Я его узнаю.

— У вас, ребята, вообще нет стыда? Вы все мелкие засранцы с крошечными членами, потому что не можете заполучить женщину, поэтому вам приходится говорить о ней всякую чушь. Что с вами не так?

Это Киллиан.

— Что ж, если она тебе нужна, то ты ее получишь, — говорит первый мужчина.

— Вы, ребята, просто отвратительны, — говорит Киллиан. Я задыхаюсь. Кажется, я никогда раньше не слышала, чтобы он ругался. Обычно он такой весёлый на наших семейных ужинах — когда, конечно, у него есть возможность присоединиться.

Мужчины смеются, когда Киллиан уходит. С чего бы ему заступаться за меня? Потому что он знает, что я сестра Антонио, и хочет убедиться, что со мной всё в порядке. Это мило, но немного сбивает с толку. Такой мужчина, как Киллиан, ни за что на свете не посмотрит на меня.

Чтобы вернуться в бальный зал, мне нужно будет пройти мимо группы мужчин. Ладно. Дай им знать, что они не смогут причинить мне вреда.

Проходя мимо них, я держу голову высоко поднятой.

Они свистят и кричат.

— Почему бы тебе не остаться здесь с нами, Миа? — спрашивает блондин. Он похож на Джорджа Джонсона, а это значит, что я не хочу иметь с ним ничего общего.

— Зачем? Чтобы вы могли еще больше меня очернить? — спрашиваю я, поворачиваясь к ним лицом.

Они все охают и восхищаются, словно незрелые мальчишки.

— Киллиан был прав. Вы все просто отвратительны. — Обычно я не ругаюсь, но, чёрт возьми, это так приятно.

Я вхожу в бальный зал, где всё ещё находятся моя мама, Сесилия и Тео. Но теперь там ещё и Киллиан.

Он подходит ко мне. — Хочешь потанцевать?

Я смотрю на его протянутую руку. — Зачем тебе это? Моя мама тебя кинжалами осыпает.

Киллиан пожимает плечами. — Потому что я хочу танцевать. А ты выглядишь потрясающе в этом платье.

Я говорю себе не краснеть, но не могу сдержать приливающий к щекам жар. — Киллиан, ты просто пытаешься быть милым. Я ценю это. Но… не делай из меня дурочку, как те мужчины.

— У меня нет желания выставлять тебя дурочкой, — он продолжает протягивать руку. — Я просто не хочу, чтобы твоё платье пропало зря.

Я смотрю на маму, которая все еще сверлит Киллиана взглядом. — Почему нет? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему. Я кладу свою руку в его, и вся моя рука вспыхивает. Я задыхаюсь. Киллиан крепче сжимает мою руку, ведя меня на танцпол. Из колонок играет тихая музыка.

Я почти задыхаюсь, когда Киллиан прижимает меня к себе. Как такой мужчина, как Киллиан, может смотреть на меня таким пронзительным взглядом?

Мы начинаем танцевать простой вальс.

— Где ты этому научился? — спрашиваю я, пока он кружит меня по полу. Время от времени я мельком вижу маму, и она недовольна.

— Меня научила мама. Она всегда говорила, что настоящий мужчина должен уметь танцевать.

— Ты близок с мамой?

Мягкая улыбка, озаряющая его лицо, мгновенно делает его ещё красивее. Если это вообще возможно. — Да.

— Спасибо, — говорю я. — За то, что заступился за меня перед другими мужчинами.

— Они придурки. Завидуют тому, какая ты замечательная.

Я качаю головой. — Я не замечательная. Я просто… я.

— Это может быть освежающим.

— Да. И быть действительно впечатляющим тоже может.

Киллиан крепче обнимает меня за талию, и мысли путаются. — Почему ты так строга к себе? Ты просто бомба, Миа.

— Мне трудно в это поверить. Ты друг моего брата. Он, наверное, велел тебе быть со мной повежливее.

— Вообще-то, он сказал мне держаться от тебя на расстоянии. — Он разворачивает меня и снова обнимает.

— Почему?

— Потому что он хочет, чтобы у тебя был хороший муж.

— И ты не был бы хорошим мужем? — спрашиваю я.

— Думаю, я был бы, но твоя мама не согласиться. — Он кивает ей через моё плечо. Когда я оборачиваюсь, она всё ещё смотрит на Киллиана. Я спотыкаюсь, и Киллиан меня ловит.

— Извини, — пискнула я.

— Не волнуйся. — Киллиан убирает руки с моей талии, отчего мне сразу становится холоднее. — Это был чудесный танец, Миа. Не обращай внимания на этих придурков. — Он кланяется моей маме и уходит.

Мама спешит ко мне: — Миа, ты в порядке? Этот мужчина на тебя напал.

— Со мной все в порядке, — говорю я тихо.

И на этот раз я понимаю, что мои слова — правда.

Я чувствую себя хорошо.

Миа

Мама всё ещё суетится надо мной, когда мы выходим из отеля. — Не могу поверить, что Киллиан это сделал. Он перешёл все границы.

— Мама, он просто танцевал со мной, — говорю я ей. Мы садимся в машину, и водитель везет нас домой. — Он же не совершал преступления.

— По-моему, он так и сделал. Он знает, что не должен к тебе прикасаться. Если это станет известно другим мужчинам, это ещё больше испортит твои шансы.

Я вздыхаю, откидывая голову на сиденье. — Кажется, остальным мужчинам уже всё равно. Я слышала, как они говорили обо мне, когда ходила в туалет.

— Что они сказали? — Она гладит меня по платью. Даже сейчас, когда нас только двое, мама всё еще старается сделать меня еще более идеальной.

— Они… они говорили очень неприятные вещи.

— Расскажи мне, — требует она.

Я перевожу взгляд на нашего водителя, а потом снова на маму. Это так унизительно. — Они представили меня так, будто я годна только на… секс и ни на что больше.

Мама ахнула. — Нет. Мы с Антонио постарались найти хороших мужчин, которые были бы заинтересованы в том, чтобы жениться на тебе.

— Мама, они не собираются на мне жениться. А ещё говорят, что я недостаточно красива, чтобы со мной даже переспать. — Слёзы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Мне надоело плакать из-за этого.

— Этого не может быть. Миа, ты моя прекрасная дочь. Не позволяй никому заставить тебя думать иначе.

Я фыркнула. — Это так тяжело, когда все ведут себя так, будто я уродина. Все эти мужчины. Люсия.

— Не обращай внимания на Люсию. Она просто переживает подростковый период капризов. Поверь мне. Ты и твои сёстры прошли через то же самое.

— Правда?

Она делает паузу, а затем говорит: — Ну, не совсем тоже. Люсия сейчас как-то особенно капризничает.

— Может, это как-то связано с Франко? — тихо спрашиваю я. Мама напрягается, как всегда, когда упоминают Франко.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что прошёл год с тех пор, как он умер, а он был для близнецов как отец. Им его не хватает.

Мама отвела от меня взгляд. — Лучше бы они этого не делали.

— Ты всегда говоришь им, что это нормально, если они по нему скучают.

— Конечно, я так говорю. Они мои дети. Но я хотела бы оставить Франко позади, а близнецы делают это невозможным.

Я не решаюсь спросить, но эта мысль уже давно крутится у меня в голове. — Мама… близнецы... — я сглатываю. — Я слышала слухи, что Франко — их отец.

Мама вздыхает, поворачиваясь ко мне. — Думаю, пора тебе узнать правду. Да. Так и есть.

Теперь моя очередь напрячься. — Но… как? Ты всегда ненавидела Франко.

— Да, да. И до сих пор ненавижу, хотя он давно умер. Быть с ним было не совсем моим выбором.

— Мама, ты хочешь сказать, Франко...

Она кивает. — Он изнасиловал меня, Миа. Все твои старшие братья и сестры знают.

— Значит, я последняя, кто обо всём узнает? — Обидно, что меня не поставили в известность. Но сейчас речь не обо мне. Речь о моей маме.

— Ты была так мала, когда это случилось. Тебе не нужно было знать. С годами я с этим смирилась. Близнецы были результатом… Изнасилования.

— Боже мой, — говорю я. Сжимаю руку мамы. — Ты в порядке?

— Я с этим сталкивалась последние двенадцать лет. Я выбрала Люсию и Луку. Я не жалею об этом, хотя иногда из-за этого мне очень сложно их любить. Но я всегда их люблю. Глядя на них, я не вижу Франко. Я вижу себя. И именно на этом я предпочитаю сосредотачиваться. Но мне больно осознавать, как сильно они скучали по нему весь последний год. Я была в восторге, когда он умер, но не могла показать этого Люсии и Луке. Это разбило бы им сердца и ещё больше смутило бы их.

— Значит, они не знают?

— Нет, — яростно говорит мама. — И я не уверена, что хочу, чтобы они когда-нибудь узнали. Им будет только сложнее удачно выйти замуж, если люди узнают правду. Ты же знаешь мафиози. Им всё равно, даже если тебя заставят; они найдут способ свалить вину на меня. Что, в свою очередь, навредит Люсии и Луке. Особенно Люсии. Ты расплачиваешься за поступки Сесилии, и это несправедливо. Я не хочу, чтобы Люсия расплачивалась за поступки Франко. Это определённо несправедливо.

— Понимаю. Ой, мам. Хотела бы я знать.

— Ты ничего не могла сделать. Ты была ребёнком, когда Франко сделал это со мной. Его больше нет, и я надеюсь, что благодаря ему у тебя теперь лучшее будущее. Нам просто нужно найти тебе хорошего итальянского мужа.

Я откидываюсь на спинку сиденья. — Это оказалось особенно тяжело. Никто меня не хочет, мама. — Может, кто-то и хочет… В моей памяти всплывает, как Киллиан смотрел на меня, пока мы танцевали. — Почему ты так ненавидишь Киллиана?

— Я не ненавижу его, — говорит она почти снисходительно.

— Мама.

Она вздыхает. — Ладно. Мне просто не нравится, что он ирландец. Я знаю, какой может быть ирландская мафия. Очень непредсказуемой. А Киллиан даже не босс. Он всё ещё работает на Антонио. Я хочу, чтобы ты была с кем-то, кто сможет оказать влияние на нашу семью.

— И что? Такие люди, как Джордж Джонсон, должны мне в этом помочь?

— Ты права, — говорит она, кивая мне. — Джордж Джонсон был не лучшим человеком, которого мы могли найти. Но я знаю, что есть кто-то получше для тебя. Я просто знаю это.

— Если Киллиан станет главой ирландской мафии, это даст нашей семье огромную власть. Это будет крепкий союз.

Мама пренебрежительно машет рукой. — Ты просто рассказываешь сказки, дорогая. Я не хочу, чтобы ты вышла замуж за Киллиана. Мы найдём тебе кого-нибудь получше.

— А что, если никого лучше не найдется?

— Откуда ты вообще знаешь, что Киллиан хочет на тебе жениться?

Я делаю паузу. — Я не знаю, — признаюсь я. — Он не спрашивал, интересно ли тебе. Но он был добр ко мне. Мама, он дал отпор тем мужчинам, которые говорили мне гадости на вечеринке. Разве это ничего не значит?

— Не Киллиан, — многозначительно говорит она. — Так что перестань спрашивать. Этого не будет.

Я бросаю, хотя всё внутри меня готово кричать. Я заслуживаю большего, чем те мужчины, которых Антонио и мама нашли для меня. Они меня не уважают. А вот Киллиан уважает.

Но если моя мама скажет "нет", то…

Это действительно несправедливо, что Сесилия сбежала с Тео, когда все ей говорили, что ей нельзя. Почему ей позволили нарушить правила, а я должна им следовать неукоснительно, пусть даже это и ломает мой дух?

Утром, выспавшись, я готова к встрече с близнецами. После того, что мама рассказала мне о том, что с ней сделал Франко, я взглянула на них по-другому. Конечно, они не виноваты. Но осознание того, что их отец — Франко, а не мой, немного меняет ситуацию.

Как обычно, когда я спускаюсь к завтраку, Люсия и Лука спорят о том, кому достанется большая вафля.

— Ты всегда ее получаешь, — ворчит Люсия. — Я тоже хочу.

Лука хватает вафлю и отправляет её в рот. — Ха. Теперь ты её не получишь, — говорит он, отрываясь от еды.

Люсия надула губы и сгорбилась на стуле. Мне было бы смешнее, если бы я не была в шоке от того, что мне рассказала мама.

Присмотревшись к ним повнимательнее, я определенно вижу в них Франко, а не отца. Почти чёрные волосы, так непохожие на волосы моих братьев и сестёр. Чуть более острый нос. Глаза, пристально смотрящие на тебя. Как я могла не заметить, что Люсия и Лука — дети Франко?

Я сажусь напротив них. — Привет.

Они оба повернулись ко мне, и у Люсии отвисла челюсть. — Почему ты говоришь мне "привет"? Ты меня ненавидишь.

Лука хихикает, запихивая в рот ещё вафель. Мама, стоящая у раковины, напрягается, глядя на меня.

— Просто хотела узнать, как у вас дела, — говорю я.

Лука пожимает плечами: — Ну нормально, наверное.

— А у тебя, Люсия?

Люсия так театрально закатила глаза, что я в шоке, как они у неё ещё не выпали. — Я в порядке, Миа. Иди, задавай свои вопросы кому-нибудь другому.

Теперь, когда я знаю правду о близнецах, меня уже не так беспокоит поведение Люсии. Она потеряла единственного отца, которого знала, хотя и не знает, что Франко был её родным отцом.

Помню, как я потеряла отца. Мне было восемь, и я была совершенно разбита.

Жаль только, что Франко никогда не относился к близнецам так тепло, как мой отец ко мне.

Моё любимое воспоминание о нем связано с моим семилетним опытом на моей первой школьной сцене. Я играла говорящий гриб, и когда пришло время произносить реплики, моя голова вдруг опустела.

Я смотрела на море людей передо мной, окутанное тьмой, и мне хотелось плакать, потому что я не могла вспомнить свои реплики. Я репетировала неделями со старшей сестрой Эмилией, а потом всё это стало неважно.

Толпа людей затихла. Кто-то прокашлялся.

Я уже собиралась убежать со сцены, когда услышала голос отца: — А что по этому поводу думает мэр Фиш?

Я моргнула. Это была одна из моих реплик. Отец вспомнил.

Это придало мне уверенности, чтобы наконец заговорить. Оставшуюся часть выступления я произносила свои реплики безупречно.

Когда представление закончилось, я побежала к семье, которая ждала меня в коридоре. — Ты молодец, малышка, — сказал папа, прижимая меня к себе.

— Потому что ты мне помог, — прошептала я ему в рубашку. От него всегда пахло мятным чаем.

— Нет. Ты сама это сделала. — Он сжал меня в объятиях и отступил назад. Остальные братья и сестры поздравили меня.

Этот опыт не мог быть более непохожим на воспоминания о Франко и близнецах.

Однажды, когда близнецам было семь, а мне шестнадцать, мы делали домашнее задание на кухне. Мне нужно было решить алгебраические задачи и написать сочинение о судах над салемскими ведьмами, пока близнецы практиковались в чтении и письме.

Люсия изо всех сил пыталась прочитать заданную работу, когда Франко вошел в комнату.

— Возникли проблемы? — спросил он.

Люсия швырнула бумагу на стол. — Это бессмыслица.

Он выхватил у неё листок, немного почитал, а затем вернул ей. — Всё должно быть понятно. Посмотри на своего брата, он всё понимает. Тебе нужно научиться быть такой же умной, как он.

— Но как?

Франко пожал плечами. — Разберись. Ты же не ребёнок, Люсия. Скоро ты станешь взрослой женщиной.

— Ей семь лет, — заметила я.

Франко устремил на меня свой тёмный взгляд. — Я в курсе.

— Правда? Потому что ты ведёшь себя так, будто завтра она станет взрослой.

Франко натянуто улыбнулся мне. — Ты думаешь, что умнее меня, Миа?

Я хотел сказать "да", но темнота в глазах Франко заставила меня вместо этого сказать "нет".

— Хорошо, — он повернулся к Люсии. — Разберись. — И ушёл, оставив Люсию в слезах.

— Ты умная, — сказала я ей, но не думаю, что она услышала меня из-за своих рыданий.

В настоящем я пропустила мимо ушей ехидный комментарий Люсии. Она никогда не знала, каково это — иметь отца, на которого можно положиться.

Это то, за что я испытываю особую благодарность: у меня всегда будут хорошие воспоминания об отце.

Наступает очередной семейный ужин с Антонио, Ниной, Сесилией и Тео. Мне нужно подготовиться к встрече с Сесилией, потому что её вид до сих пор вызывает во мне лёгкую горечь.

Когда Антонио приезжает, Киллиан уже с ним. Сердце у меня чуть не выпрыгивает из груди, когда я его вижу.

— Нет, — говорит мама, грозя пальцем Киллиану. — Ему нельзя входить в этот дом.

— Я тоже рад тебя видеть, Джулия, — говорит Киллиан.

Антонио вздыхает: — Ма, Киллиан остаётся на ужин. Он настоял.

Гримаса на лице моей матери, честно говоря, просто смешная. — Ладно. Но меня это не радует.

— Принято к сведению, — говорит Антонио.

Киллиан садится напротив меня. — Привет, Миа. Рад снова тебя видеть.

— Я тоже, — это все, что я могу сказать, потому что он лишает меня дара речи.

Он улыбается так, словно у нас есть общий секрет, и мне кажется, мое сердце почти тает.

Вскоре появляются Сесилия и Тео. Я так поглощена Киллианом, что у меня нет сил злиться на Сесилию.

— Как дела на охоте на мужа? — спрашивает Нина, разрезая еду.

Мама отвечает за меня: — Не очень. Но мы с Мией не сдаёмся. Мы ещё найдём ей мужа.

— Я женюсь на ней.

У меня сердце замирает. Киллиан только что сказал то, что я думаю?

Мама фыркнула: — Не получится.

Киллиан пожимает плечами. — Почему нет? Мие нужен муж. Я — заместитель Антонио. Скоро стану боссом ирландской мафии.

— Но ты ещё им не стал, — возражает мама. — Тебе ещё предстоит сместить Патрика О'Коннелла с этой должности, и это будет непросто. Я не позволю своей дочери подвергаться опасности.

— Я ей не угрожаю. Я ей хорошо подхожу, Джулия. Признай это. Наш брачный союз обеспечил бы добрые отношения между итальянцами и ирландцами. Не вижу в этом проблемы.

— Проблема в том, — говорит мама, — что я тебе не доверяю.

— Потому что я ирландец?

— Да.

Киллиан поворачивается ко мне: — Посмотрим, что об этом думает Миа.

Антонио вздыхает: — Киллиан, не надо.

Все взгляды обращаются на меня. Я чувствую, как Сесилия наблюдает за мной, и моя мелочная сторона хочет доказать ей, что я тоже могу найти любовь. Что она не единственная, кому суждено получить счастливый конец.

Итак, я открываю рот и говорю: — Я думаю, это хорошая идея.

На семейном ужине воцаряется хаос.

Миа

Мама встаёт, явно растерянная. — Нет. Это плохая идея.

Пока Антонио пытается успокоить маму, Сесилия поворачивается ко мне и спрашивает: — Ты действительно думаешь, что это хорошая идея — идти против того, чего хочет мама?

— Ты это сделала, — говорю я, заставляя ее вздрогнуть.

Нина и Тео молчат. Уверена, Джемма будет разочарована, узнав, что пропустила всю эту драму.

Лука наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами, а Люсия выглядит разочарованной из-за того, что я оказалась в центре всеобщего внимания.

И наконец, Киллиан, откинувшийся на спинку кресла и улыбающийся мне. Я вообще не понимаю, зачем ему вообще жениться на мне. Ну, конечно. С политической точки зрения это логично. Но в глазах Киллиана есть искорка, которая говорит не только о политике. Как будто я ему… нравлюсь, а вот этого я не понимаю.

— Ты, — говорит мама, указывая пальцем на Киллиана, — не женишься на моей дочери.

— Мама, — Антонио кладёт руку маме на плечо. — Просто успокойся, ладно? Я могу обсудить это с Киллианом.

— О чём тут говорить? — спрашивает Киллиан. — Мы с Мией оба считаем, что брак между нами — хорошая идея. Так почему бы не попробовать?

Мама выглядит так, будто вот-вот начнет кричать на Киллиана, но тут вмешивается Антонио и говорит: — То есть… я не думаю, что это худшая идея.

— Что? — Мама резко обернулась и уставилась на Антонио. — Что ты имеешь в виду?

Антонио пожимает плечами. — Мама, Киллиан — хороший человек. Он будет хорошо обращаться с Мией. А как только он уберёт Патрика О'Коннелла, он легко станет главой ирландской мафии. Я его поддержу. Это был бы хороший, надёжный союз. На самом деле, это совсем неплохая идея.

— Как ты можешь? — шепчет мама.

— Мама, — вздыхает Антонио, — я тут главный. Знаю, что допустил ошибки с Сесилией, и не хочу допускать их с Мией. Если и Киллиан, и Миа согласны на брак, то… я за.

— Ты бы так со мной поступил? С собственной матерью?

— Дело не в тебе, мама, — говорит он. — Дело в Мии. Чего хочет Мия?

Когда все оборачиваются и смотрят на меня, я сдерживаю желание снова откинуться на спинку сиденья.

— Чего ты хочешь, Миа? — спрашивает Антонио.

— Мне нужно принять решение прямо сейчас?

Антонио смотрит на меня добрым взглядом. — Мы согласны. Чем раньше ты выйдешь замуж, тем быстрее мы сможем положить конец всем этим проблемам с Сесилией и Тео. Если ты выйдешь замуж, люди больше не будут о тебе говорить.

Я поворачиваюсь к Киллиану. Действительно ли я этого хочу? Я всё ещё не понимаю, почему Киллиан мной интересуется. Но он — мой лучший шанс.

— Хорошо, — наконец говорю я. — Я согласна.

Киллиан мягко улыбается мне, и такое ощущение, что эту улыбку вижу только я.

Мама со стоном плюхается на стул. — Не могу поверить.

— Это происходит, — говорит Антонио. — Миа и Киллиан поженятся. Думаю, это пойдет на пользу всем нам, — добавляет он, пристально глядя на маму.

— Раз неважно, чего я хочу, то ладно, — говорит она. — Миа выйдет замуж за Киллиана. — Она бросает на него сердитый взгляд. — Тебе лучше хорошо обращаться с моей дочерью.

— Клянусь, — отвечает Киллиан и делает именно это.

— Я не могу сейчас с этим справиться, — говорит мама, выходя из комнаты.

Сесилия поворачивается ко мне: — Ты уверена, что это хорошая идея?

— Ты получила свой счастливый конец, — огрызаюсь я. — Не порти мне всё.

Не говоря ни слова, Сесилия встаёт и уходит, а Тео бросает на меня взгляд. — Знаешь, ты можешь быть добрее. — Он следует за Сесилией.

Чувствуя себя должным образом наказанной, я тоже выхожу из комнаты, но Киллиан следует за мной.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает он.

— Почему ты согласился жениться на мне?

Киллиан потирает затылок. — Потому что ты мне нравишься, Миа. И, как сказал Антонио, это был бы для нас хороший политический ход.

— Почему я тебе нравлюсь?

— Потому что ты милая. Разве должны быть какие-то другие причины?

Я краснею от его слов. Ни один мужчина никогда не говорил мне, что я симпатичная. Но, несмотря на то, что Киллиан говорил так уверенно, мне трудно ему поверить. — Я не симпатичная. Просто… некрасивая.

Он наклоняется ко мне ближе. — Ты милая.

Я отступаю, хотя мне очень хочется прижаться к нему. — И что мы теперь будем делать?

— Думаю, нам нужно спланировать свадьбу.

— Мы… мы можем обменяться номерами или что-то в этом роде?

Он усмехается: — Хочешь обменяться номерами?

— Я имею в виду, если ты этого хочешь. — Боже, я чувствую себя полной идиоткой.

Киллиан снова наклоняется ко мне, и на этот раз я заставляю себя оставаться на месте. — Хорошо. Можем обменяться номерами. — Он лезет в карман, достаёт телефон и протягивает его мне. Я набираю номер, чувствуя себя взволнованной школьницей, влюбленной в кого-то. Я училась в женской школе, поэтому тогда у меня никогда не было особых симпатий к парням.

Когда Киллиан забирает телефон обратно, он широко улыбается. — Жду звонка. — Подмигнув, он выходит из дома.

Я стою там в полном шоке. Что только что произошло?

Я выхожу замуж за Киллиана — вот что.

Я не готова к планированию свадьбы. Даже не знаю, с чего начать.

Итак, на следующее утро я спрашиваю маму. Но она ничем не помогает, говоря: — Я не хочу в этом участвовать.

— Но я не знаю, что делать. Цветы? Торт? Платье? Столько всего. Как ты так быстро всё спланировала?

— Потому что я делаю это уже много лет, — говорит она, откидывая волосы через плечо, прежде чем начать готовить завтрак.

— Тогда помоги мне.

— Нет. Я не доставлю Киллиану такого удовольствия.

Я подхожу к ней вплотную и хлопаю глазами. — Тогда для меня?

Мама пристально посмотрела на меня и вздохнула. — Ладно. Думаю, цветы — хорошее начало. Я дам тебе номер флориста, к которому я раньше обращалась. Но я не пойду. Тебе придётся самой во всём разобраться. Или попроси кого-нибудь из твоих сестёр присоединиться.

— Спасибо. — Я крепко сжимаю ее, прежде чем поспешить уйти.

Я звоню Эмилии, чтобы узнать, сможет ли она мне помочь, но она говорит, что не может уехать из Лос-Анджелеса. — Ты же знаешь, каково это. Эсси сейчас в школе, и я не могу просто так уйти.

Я понимаю её и звоню Франческе, которая тоже говорит, что слишком занята, будучи молодой мамой. — Маттео занимает всё моё время. Мне очень жаль. Хотела бы я помочь.

— Всё в порядке. — Затем я пытаюсь дозвониться до Джеммы. Она в Нью-Йорке, и у неё нет детей. У нее больше свободного времени.

— Ты мне поможешь? — спрашиваю я.

— С покупкой цветов? — смеётся Джемма. — Ни за что. Терпеть не могу эту херню. Мне никогда не приходилось этим заниматься на собственной свадьбе.

— Потому что Виктор тебя похитил.

— Семантика.

— Ты не хочешь мне помочь? — Мне всё равно, даже если я умоляю. Я выше того, чтобы умолять.

— Извини, Миа. Мне просто неинтересно это. Найди кого-нибудь другого. — Я хочу сказать ей, что уже пригласила всех остальных, но они все заняты.

За исключением еще одного человека — Сесилии. Но я бы лучше глаза себе выколола, чем попросил ее помочь мне с организацией свадьбы.

Я могла бы попросить Нину, поэтому позвонила ей. — Поможешь мне с покупкой цветов? Пожалуйста?

Нина вздыхает на другом конце провода, и я понимаю, что это нехороший знак. — Прости, Миа. У нас с Антонио сегодня планы. Но я бы помогла, если бы могла.

— Не беспокойся, — говорю я, пытаясь казаться веселой и понимая, что у меня это совершенно не получается.

Когда я повесила трубку и оборачивалась, я чуть не подпрыгнула от страха, увидев Люсию, стоящую в гостиной и просто наблюдающую за мной.

— Знаешь, ты могла бы немного пошуметь, — бормочу я.

Люсия пожимает плечами. — Я слышала, тебе сложно найти кого-то, кто сходил бы с тобой за цветами.

Я жду, что она скажет что-нибудь ещё, и когда она молчит, до меня доходит, что она на самом деле имеет в виду. — Подожди. Ты хочешь пойти со мной?

Она пожимает плечами. — Я не против цветов.

Я фыркнула, качая головой. — Люсия, ты только заставишь меня чувствовать себя плохо.

— Это уж тебе решать, — говорит она, прищурившись. — Я просто говорю то, что вижу.

Я закатываю глаза. — Ладно. Ладно. Мне нужно идти за цветами без посторонней помощи, так что мне не хочется терпеть твоё поведение. — Я направляюсь к двери, когда меня окликает Люсия.

— Хорошо, хорошо. Я хочу пойти. Думаю, будет весело.

Я снова поворачиваюсь к ней. — Правда?

— Да, действительно.

— Ладно, — она оживляется, но я поднимаю палец. — Но только если ты перестанешь так себя вести. Если скажешь хоть одно ехидное замечание в мой адрес, я тебя к себе не приму.

— Принято.

Вероятно, это не приведет к чему-то хорошему.

Мы с Люсией дошли до цветочного магазина, который порекомендовала мама, и поговорили с флористкой — женщиной по имени Кристал с розовыми волосами и кольцом в носу. Я в шоке, что мама вообще согласилась работать с человеком с розовыми волосами и кольцом в носу, но, наверное, это значит, что Кристал хорошо справляется со своей работой.

Она приносит мне несколько букетов, чтобы я могла на них посмотреть. Каждый из них великолепен: от роз до петуний и тюльпанов.

— Мне нравится этот, — говорит Люсия, указывая на красно-желтый букет.

— Мне больше нравится этот, — я указываю на более нежный розовый с белым.

Люсия морщится. — Зачем тебе это? Ты же не старая бабуля.

— Люсия, — говорю я предупреждающим тоном.

Она фыркнула: — Это глупо. Просто выбери то, что мне кажется красивым.

— Это не твоя свадьба.

— Не могу поверить, что это твоя свадьба, — говорит она с насмешкой. — Что Киллиан вообще в тебе нашёл?

Я стараюсь не обращать на ее слова внимания, но ничего не могу с собой поделать. Меня передергивает. — Не уверена. Но это неважно. Мы поженимся, и всё кончено.

Она щурится на меня. — Ты плачешь?

Я промакиваю щеку и понимаю, что она влажная. Быстро вытираю. — Нет. Не плачу.

— Да, плачешь.

— Люсия.

— Миа, — издевается она.

— Просто остановись.

— Ты остановись.

Я в гневе встаю из-за стола и иду в тихий угол магазина. Слёзы текут сами собой. Мне приятно, что Киллиан хочет жениться на мне, но мне тяжело планировать эту свадьбу одной. И ещё заодно разбираться с Люсией.

В детстве обо мне все заботились, но теперь, когда я стала взрослой, я чувствую, что ни у кого нет на меня времени.

И тут возникает идея.

Я достаю телефон и смотрю на номер Киллиана. Не захочет ли он помочь мне с организацией свадьбы? В конце концов, это и его свадьба тоже.

Может быть, он поможет мне чувствовать себя не такой одинокой.

Я стараюсь не чувствовать себя глупо, набирая его номер. Сердце колотится, пока я жду, когда он ответит. Когда он отвечает, я не могу говорить.

— Алло? — раздался его тёплый голос. — Миа?

— Привет, — пискнула я.

— Привет, — я слышу веселье в его голосе. — Рад, что ты позвонила.

— Ага. — Я закатываю глаза, чувствуя себя идиоткой. Неужели я собираюсь пригласить мафиози пойти со мной за цветами?

— Тебе что-то нужно?

— Ты сейчас занят?

— Вовсе нет, — отвечает он.

Вот так. — Хочешь пойти со мной за цветами?

Он отвечает не сразу. Боже, кажется, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наконец он говорит: — Я с удовольствием. Скажи мне, где.

Через несколько минут Киллиан прибывает в магазин.

— Это было быстро, — говорю я.

— Я совершенно случайно оказался поблизости. — Он хлопает в ладоши. — Ну что, найдем цветы на свадьбу?

Мы подходим к Люсии, которая командует Кристал. — Я хочу посмотреть этот букет. — Она указывает на фотографию. — Нет. Лучше вот этот.

— Люсия, — говорю я ей. — Кристал здесь не для того, чтобы искать для тебя цветы. — Я дарю Кристал извиняющуюся улыбку, и она отвечает мне тем же.

Люсия оборачивается, собираясь отпустить ехидное замечание, но, увидев стоящего рядом Киллиана, ее глаза расширяются.

— Привет, — говорит он, размахивая пальцами.

Лицо Люсии краснеет, глаза вылезают из орбит. — Миа, ты не сказала мне, что Киллиан придёт.

— Я ему позвонила, — я поворачиваюсь к Киллиану. — Готов?

Он кивает. — Я родился готовым. Мама позаботилась о том, чтобы я был экспертом по цветам.

— Действительно?

Киллиан одаривает меня своей фирменной улыбкой и подмигивает. — Нет, не совсем. Но я открыт для всего. Так о чём ты думала?

Я показываю на розово-белый букет. Он кивает. — Отличный выбор.

— Отличный выбор? — спрашивает Люсия.

— Да, — отвечает Киллиан. — С розовым и белым на свадьбе не ошибёшься.

— Не могу представить тебя на розово-белой свадьбе, — говорит Люсия.

— Ты многого обо мне не знаешь, — говорит он Люсии, но смотрит на меня.

— Например? — спрашиваю я.

— Я люблю розовый цвет.

Люсия ахнула, пока я смеюсь. — Ты правда любишь розовый? — спросила я. — Ты?

— Что это значит? Разве мужчина не может любить розовый?

— Конечно, — говорю я, — но я просто не ожидала… этого от тебя. Не со всем этим…. — Я обвожу рукой татуировки на его руках.

— Эй, мужчина может носить татуировки и любить розовый цвет. Я сложный.

— Миа не сложная, — возражает Люсия.

Прежде чем я успеваю ударить сестру, Киллиан отвечает: — Нет. Я думаю, Миа сложная личность. Я еще многого о ней не знаю.

Я выпрямляюсь. — Что ты хочешь знать?

— Ммм, — он поглаживает подбородок, и у меня в животе порхают бабочки. — Например, какое твоё любимое животное?

Люсия фыркнула: — Это глупо.

— Нет, это не так, — говорит Киллиан, по-видимому, невозмутимый отношением Люсии. — Любимое животное человека может многое о нём рассказать. Например, моё — тигр. Потому что мне нравится, насколько они сильны. Как они готовы пойти на всё, чтобы защитить тех, кого любят. К тому же, они в основном одиночки. Я не очень общительный человек, так что могу понять.

— Я вижу это, — говорю я ему.

Он указывает на меня. — Видишь? А теперь, какое твоё?

— Хорошо. Эм… жираф?

— Это вопрос?

Я прочищаю горло. — Нет. Жирафы. Мне нравится, какие они элегантные. В дикой природе им негде спрятаться, но они почти ничего не боятся. Они такие красивые.

Киллиан не отрывает от меня взгляда. — Согласен. Жирафы прекрасны. — Хотя он говорит о жирафах, я не могу не задаться вопросом, не говорит ли он обо мне тоже.

Миа

— Мне не нравится, — говорит мама, кивая на моё свадебное платье силуэта "русалка". — Оно тебе не идёт.

Я вздыхаю и возвращаюсь в примерочную, чтобы примерить другое платье. Я думала, что выбор свадебного платья будет гораздо интереснее, но маме пока ничего из того, что я примерила, не понравилось.

— А мне понравилось, — слышу я, уходя, голос Джеммы. На этот раз она присоединилась ко мне за покупками, заявив, что не может пропустить такую драму.

— Мне тоже, — раздается другой голос. Сесилия. Она настояла на том, чтобы поехать с нами, хотя я этого не хотела. Я пока не готова подружиться с Сесилией. Пока что Киллиан, кажется, решил мои проблемы, но это ещё ничего не значит. Мы не женаты. Я еще не получила свой счастливый конец. С этого момента и до дня свадьбы может случиться всё, что угодно.

Снимая платье и примеряя другое, я могу думать только о том, какой недостойной себя чувствую. О любви. О счастье. Это словно сон на кончике моих пальцев, такой близкий и в то же время недосягаемый. Я не смею поверить, что это происходит на самом деле. Что я здесь, прямо сейчас, примеряю свадебные платья, чтобы выйти замуж за Киллиана Бреннана. Он до сих пор для меня загадка во многих отношениях. Пока что я знаю о нём только то, что он любит тигров и розовый цвет. Странное сочетание, но я очарована. Кажется, он тоже очарован мной, но мне трудно в это поверить.

Что во мне такого особенного?

Я смотрю на себя в зеркало в новом платье. Это платье более традиционного фасона. Но я всё равно чувствую себя самозванкой. Все мои старшие сестры выглядели потрясающе в своих платьях, а я чувствую себя старухой. Всё во мне неидеально. Всегда что-то не так.

Я возвращаюсь, чтобы показать маме свое платье. Она, взглянув на него, качает головой: — Ты можешь найти и лучше.

Я фыркнула, хлопая руками по бокам. — Мам. Не уверена, что что-то изменится к лучшему. Я просто хочу найти платье и пойти домой.

— Ты хочешь волшебную свадьбу, не так ли? — спрашивает она.

— А тебе-то какое дело? Ты против этой свадьбы.

— Я не против того, чтобы ты вышла замуж. Просто против того, чтобы ты вышла замуж за Киллиана. Но я всё равно хочу, чтобы ты выглядела великолепно в этот день, поэтому я помогу тебе найти идеальное платье, и, Миа, это не то.

Я смаргиваю слезы, готовые вот-вот пролиться. — Что ты думаешь? — спрашиваю я Джемму.

— Я думаю, это выглядит… хорошо.

— Даже тебе это не нравится? — спрашиваю я.

Лицо Джеммы дрогнуло. — Извини. Всё просто… нормально. Я согласна с мамой. Ты могла бы найти лучше.

Я уже собиралась уходить, когда Сесилия спросила: — Разве ты не хочешь услышать мое мнение?

— Не совсем, — пробормотал я себе под нос.

— Что? — спрашивает она.

Я снова поворачиваюсь к ней. — Хорошо. Давай. Что ты думаешь о платье?

— По-моему, это мило. Очень классично.

— Конечно, можно так подумать, — говорит Джемма, подталкивая Сесилию. — Маленькая мисс Паинька.

— Я — нет, — отвечает она.

— Она определенно не такая, — говорю я с излишней дерзостью.

Они все смотрят на меня.

Сесилия скрестила руки на груди. — Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Я переоденусь.

— Нет. Скажи мне.

Я вздыхаю, пожимая плечами. — Просто… большинство пай-девочек не убегают с телохранителями. Я не ожидала, что ты будешь в восторге от всей этой классической свадебной суеты, ведь у тебя самой не было традиционной свадьбы.

— Миа, — предупреждает мама.

— Нет. Она должна это услышать. — Я делаю глубокий вдох. — Мне надоело, что ты всегда ведёшь себя так, будто между нами всё в порядке. Ты постоянно отмахиваешься от меня, говоришь, что я не должна тебя винить. Но я расстроена, Сесилия. Мне кажется, ты лицемерка. Ты ждёшь, что я буду следовать правилам, хотя сама их не соблюдала. Ты, пожалуй, самая бунтарская из нас.

— Когда я ожидала, что ты будешь следовать правилам? — спрашивает она.

— Когда ты сказал мне, что я должна послушать маму насчёт Киллиана! Почему все ведут себя так, будто наша свадьба — огромная проблема? Киллиан — хороший человек.

— То, что ты уже видела, — говорит мама.

— Фу. Мам, ты же знаешь, Киллиан хороший. Он помогал Антонио, когда у него никого не было. Я подумала, что ты полюбишь его за это.

Мама замолкает.

Я поворачиваюсь к Сесилии, всё ещё изливая свой гнев. — Я просто устала. Почему все остальные получают счастливый конец? Находят любовь? А я этого недостойна?

— Ты чувствуешь, что ты недостойна? — спрашивает Сесилия.

— Да! Ни один мужчина меня не хотел. Уверена, Киллиан меня жалеет. Вот почему он согласился на мне жениться. Но он согласился. И он лучше других мужчин. Так что я принимаю это. Смирюсь с этим. Мы с Киллианом собираемся пожениться. И я просто хочу найти платье, которое мне понравится, а потом двигаться дальше. Можем ли мы все согласиться?

— Конечно, — сразу отвечает Джемма.

Мама вздыхает и кивает. — Хорошо. Ты права. Я не в восторге, но… если эта свадьба развеет все слухи о вас с Сесилией, то… я постараюсь быть счастливой.

Сесилия помедлила, прежде чем ответить. — Я никогда не знала, что ты ко мне так относишься. Я знала, что ты расстроена тем, как мои поступки на тебя повлияли, но я никогда не думала, что ты считаешь меня лицемеркой. Я стараюсь, Миа. Стараюсь.

Напряжение в моём теле немного отпускает. — Знаю, — признаюсь я. — И знаю, что не всё было по твоей вине. Ты просто хотела своего собственного счастливого конца. Я просто… пока не готова двигаться дальше.

— Когда ты будешь готова, я буду здесь, — предлагает она.

Я спешу обратно в гримерку, лицо горит, глаза горят от непролитых слез. Почему я не могу отпустить ситуацию? Почему я не могу просто порадоваться за Сесилию и сосредоточиться на предстоящей свадьбе с Киллианом?

Думаю, в глубине души я знаю, что Киллиан женится на мне только ради политической власти, а не потому, что я ему нравлюсь. Он говорил, что я симпатичная, но я ему не верю. Ни один мужчина никогда не считал меня симпатичной. Все женихи, которых находили мне мама и Антонио, вели себя так, будто я была жвачкой на подошве их ботинок.

Когда дело касалось Сесилии и Тео, Тео, очевидно, любил Сесилию. Он боролся изо всех сил, чтобы защитить её от старика, за которого она должна была выйти замуж. Сомневаюсь, что Киллиан сделал бы что-то подобное ради меня, потому что… зачем? Никто раньше этого не делал.

Никто, кроме моего отца.

Однажды, когда мне было восемь, отец заступился за меня. Мы с семьёй обожали ездить на Кони-Айленд. Это было единственное, что мы могли делать вместе, как группа.

Пока мои старшие братья и сестры катались на аттракционах, я остался позади, потому что мне было страшно, и мой папа предложил купить мне мороженое.

Мне нравилось быть в центре его внимания. Он либо был занят работой, либо проводил время с моими братьями и сёстрами. Но даже несколько минут его внимания ко мне значили для меня очень многое.

— Вот, держи, — сказал он, протягивая мне рожок ванильного мороженого.

Я лизнула и улыбнулась папе. — Очень вкусно.

— Держу пари, — сказал мужчина позади меня.

Вздрогнув, я обернулась и увидела мужчину, на вид примерно возраста моего отца. Он окинул меня таким взглядом, что мне стало не по себе. Я не знала, как объяснить, почему. Просто стало не по себе.

— Я бы хотел посмотреть, как ты облизываешь не только это мороженое, — добавил он.

Я не поняла. Тогда нет. Но мой отец понял и дал этому человеку понять, что не одобряет его слова.

— Что ты сказал моей дочери? — спросил папа, подходя прямо к мужчине.

Другой мужчина сглотнул. — Я ничего не говорил.

— Нет, нет. Я тебя услышал. — Он наклонился ближе. — Если ты ещё хоть раз посмотришь на мою дочь, я перережу тебе горло от одного края челюсти до другого. Понятно?

— Да, — мужчина выглядел так, будто вспотел.

— Хорошо, — папа похлопал его по плечу, заставив мужчину подпрыгнуть. — А теперь иди.

Мужчина поспешил прочь, ни разу не оглянувшись.

Папа присел рядом со мной на корточки. — Ты в порядке? — Даже тогда он выглядел больным, он всё равно старался помочь мне.

— Я в порядке. Папа, я не понимаю.

Он провёл рукой по моим волосам. — Хорошо. Но когда ты станешь старше, ты поймёшь. Просто знай, что я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. — Он обнял меня, и всё снова стало хорошо.

Всего через пару месяцев он умер, и мой мир навсегда изменилась в худшую сторону.

Теперь я моргаю, глядя на своё отражение в зеркале. В моей жизни был потрясающий мужчина, мой отец. Как Киллиан вообще может с ним сравниться? Никто не мог уберечь меня так, как мой отец. Но он мертв уже двенадцать лет. Франко притворялся отцом гораздо дольше, чем мой отец в моей жизни. Эта мысль меня огорчает.

Кто-то стучит в дверь раздевалки. — Миа? Это Джемма.

Я открываю дверь, впуская ее. Я даже не могу посмотреть ей в глаза из-за своего смущения.

— Как ты тут? — спрашивает она, оглядывая все остальные платья, которые мне еще предстоит примерить.

— Это безнадежно, Джемма.

— Почему безнадёжно? И прежде чем что-то сказать, просто знай, что я не очень хороша в советах.

Я усмехаюсь.

Она указывает на меня. — Видишь? Я всё ещё могу тебя рассмешить. — Она садится рядом, обнимает меня за плечи. — Что случилось?

— Не знаю. Всё. Ничего. Всё… не так я представляла себе свадьбу.

— Ты вообразила, что влюбишься, не так ли?

— Да, — я кладу голову ей на плечо. — Да.

— А Сесилия вышла замуж за того, кого любит. Ты ревнуешь. Всё просто и понятно.

Моё лицо вспыхивает. — Неужели я настолько очевидна?

— Да. Но дело в том, что, когда я выходила замуж за Виктора, я его не любила. Эмилия не любила Марко, когда выходила за него замуж. Франческа не любила Лео, когда выходила за него замуж. И помнишь, Сесилии пришлось бы выйти замуж за восьмидесятилетнего, пока Тео не вмешался и не спас её. Ты получаешь выгодную сделку, выходя замуж за Киллиана. Он горяч. Он обаятелен. Он милый. Я уже говорила, что он горяч?

Я улыбаюсь. — Он очень красивый.

— Думаю, всё будет хорошо. Просто перестань сравнивать себя со всеми остальными. Это тебя съедает.

— Но как мне это сделать?

— У меня нет для тебя ответа. Но просто доверься процессу. Если кто-то вроде меня, ненавидевший идею брака, смог найти любовь, значит, и ты сможешь.

— Спасибо, Джемма. Знаешь, в детстве ты никогда не была ко мне так добра.

— Это потому, что ты мне показалась надоедливой.

— Вот что я чувствую по отношению к Люсии.

Джемма фыркает: — Ну, это потому, что Люсия — настоящая сопляка. И она, и Лука. Эти двое натворят кучу проблем, когда вырастут.

Я отстраняюсь от нее. — Я ценю, что ты со мной разговариваешь.

— Зачем еще нужны сёстры? Когда я сюда вошла, я заметила платье, которое, по-моему, идеально тебе подходит. — Она подходит к одному из них и поднимает его. — Примерь.

Я меряю.

И это прекрасно.

Открытое плечо. Кружевной лиф. Кружево переходит в юбку, которая достаточно расклешена, чтобы создать образ принцессы, не будучи ни слишком большой, ни слишком маленькой. Элегантное, сдержанное и совершенно потрясающее.

— Пойдем покажем маме, — говорит Джемма, сжимая мои плечи.

Я выхожу к маме, которая выпрямляется, увидев меня.

— Ну? — спрашиваю я, поправляя платье. — Что думаешь?

— Я думаю... — Мама смахивает слезу. — Я думаю, ты такая красивая, дорогая.

— Правда? — Я чуть не расплакалась от счастья.

— Правда — Она делает паузу. — Мне просто не нравится, что это используют на Киллиане.

Джемма смеётся, похлопывая маму по руке. — Могло быть и хуже. Она могла бы выйти замуж за кого-то вроде Виктора.

— Ой, не напоминай мне, — говорит мама, закрывая лицо руками.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к другой сестре. — Сесилия? — Она резко вскакивает. — Что ты думаешь о платье?

На секунду она выглядит шокированной, а потом ее губы расплываются в улыбке. — Думаю, оно просто идеально. Как и ты.

Глядя на свою семью, я чувствую в сердце надежду, что все может сложиться хорошо впервые за много месяцев.

Киллиан

Моей маме становится с каждым днем все хуже.

Когда я навещаю её, я вижу, насколько сильно рак ударил по ней. — Мама, как ты себя чувствуешь?

Ей едва хватает сил держать меня за руку. — Кажется, моё время скоро придёт, Киллиан,

Паника, охватившая меня, разрывает сердце на части. — Ты не можешь сдаться. Ты же сказала, что не хочешь, чтобы я был один. Я женюсь.

— Ты? Кто эта счастливица?

— Её зовут Миа. Она одна из сестёр Антонио. Это выгодный брак по политическим причинам.

— Политические причины, — усмехается она. — Киллиан, я хочу, чтобы ты женился по любви. Ты любишь эту девушку?

— Я пока мало что о ней знаю. Но узнаю. А потом придёт и любовь. Я не волнуюсь.

— Я хочу, чтобы ты нашел любовь, — говорит она. — Мне нужно знать, что ты будешь счастлив, прежде чем я уйду.

— Тогда подожди ещё. Пожалуйста. — Мне всё равно, эгоист я или нет. Я потерял брата слишком рано. Я не собираюсь терять еще и маму.

Она улыбается, хоть и натянуто. — Я постараюсь. Ради тебя я постараюсь.

Звонит телефон, и я опускаю глаза, чтобы посмотреть, кто звонит. Миа. Я отключаю звонок. Обычно я бы ответил, но сейчас я нужен маме.

— Как идут дела у "Домохозяек Беверли-Хиллз"? — Моя мама обожает смотреть эти реалити-шоу.

— Хорошо, хорошо. Драма, как всегда. Это хорошее напоминание о том, насколько проста моя жизнь. Просто борюсь с раком. Вот и всё.

Я усмехаюсь. — Твое черное чувство юмора немного пугает.

— Мне нужно найти в этом что-то положительное, Киллиан. Иначе я сломаюсь и развалюсь. А я всё еще тебе нужна.

— Ты узнаешь Мию поближе и увидишь, какая она милая. Я смогу быть счастлив с ней.

— Она милая?

— Да, — говорю я. — Она очень милая. Я смогу с ней всё устроить. Возможно, между нами не будет любви. Пока нет. Но я верю, что со временем она появится.

Мой телефон снова звонит. Миа.

— Мне нужно ответить на звонок, — говорю я маме. — Миа?

— Киллиан? — спрашивает она на другом конце провода. — Я не была уверена, избегаешь ли ты меня.

Я хмурюсь. — С чего мне тебя избегать?

— Ты… ты не ответил, когда я звонила. Но я в своих мыслях. Извини. Я несу чушь.

— Всё в порядке. Тебе что-то нужно?

— А, да. Мне нужно провести дегустацию торта к свадьбе. Хочешь присоединиться?

Я смотрю на маму. — Извини, Миа. Я сегодня не могу.

— О, — она замолкает. — Поняла. Я не хотела тебя беспокоить.

— Ты меня не беспокоишь. Я просто… не могу. — Она пока не знает о моей маме. Мне нужно рассказать Мие, но часть меня боится. Если я скажу правду о смерти мамы, всё станет реальностью.

— Хорошо. Ну, думаю, поговорим позже.

— Пока, — я вешаю трубку.

Мама сочувственно улыбается. — Это она?

— Ага, — говорю я, прочищая горло.

— Почему ты выглядишь так, будто тебя только что переехал грузовик?

— Мама, я ей ещё не рассказал… о тебе. Пока. Я не готов.

— Меня скоро не станет, Киллиан. Тебе нужно скорее ей сказать.

— Знаю, знаю. Но хватит о браках, любви и всём таком. Я просто хочу провести с тобой время.

— Ну что ж, — говорит она, хватая пульт и включая телевизор, — давай посмотрим, чем займутся на этой неделе домохозяйки Беверли-Хиллз.

Я устраиваюсь поудобнее в кресле и наслаждаюсь временем, проведенным с мамой.

— Привет, Джулия, — говорю я, когда она открывает дверь. — Я пришел к Мии.

Джулия хмурится. — Я так и думала. — Вздохнув, она открывает дверь. — Хорошо. Входи, Миа! Киллиан хочет тебя увидеть. — Она указывает на меня. — Не делай ничего, о чём пожалеешь.

Я поднимаю руки в знак капитуляции. — Обещаю.

Миа спускается по лестнице, настороженно глядя на меня.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — шепчет она.

Джулия остаётся стоять там до тех пор, пока Миа не просит ее дать нам немного места.

— Ничего, о чем пожалеешь, — еще раз предупреждает меня Джулия, прежде чем выйти из комнаты.

— Ого, твоя мама иногда бывает пугающей, — говорю я, чем зарабатываю на ней улыбку.

— Что ты здесь делаешь, Киллиан?

— Я хотел тебя увидеть. Извини, что не удалось присоединиться к тебе вчера. Я бы с удовольствием съел кусочек торта.

Она обхватила себя руками, словно пытаясь спрятаться от меня. — Понимаю. У тебя работа. Ты занят. У тебя нет времени ни на меня, ни на нашу свадьбу.

Я нахмурился. — Ты расстроена, что я не смог прийти вчера?

— Нет, — слишком быстро отвечает она.

— Хорошо, тогда извини.

— Я тебя услышала. Я поняла. Я на тебя не сержусь.

— Но? — спрашиваю я.

Она вздыхает, опуская руки. — Но я разочарована. Мне бы хотелось, чтобы ты был там.

— Понимаю, — я почесал затылок. — Я просто… не смог.

— Тебе неловко рядом со мной? — выпалила она.

— Ого, почему ты спрашиваешь об этом?

Миа тяжело вздыхает. — Я просто… мне не очень везет с мужчинами. Как ты знаешь. И я легко зацикливаюсь на чём попало.

— Дело не в тебе, Миа. Дело...

— Ты уверен, что это не я?

До сих пор я и не осознавал, с каким количеством комплексов сталкивалась Миа. — Дело не в тебе, поверь мне. Просто безумие думать, что дело в тебе.

Она хмурится и отступает назад. — Значит, я сумасшедшая?

— Нет. — Чёрт. Всё идёт совсем не так, как я планировал. — Конечно, нет. Я...

— Думаю, тебе пора уходить, — говорит Джулия, возвращаясь в комнату. — Ты не имеешь права называть мою дочь сумасшедшей.

— Мама, ты подслушивала? — спрашивает Миа. — Это не нормально.

— Когда дело касается моей дочери, то да, — Джулия поворачивается ко мне. — Тебе пора идти.

— Я был с мамой, — выпалил я. — Поэтому я не смог быть рядом с тобой вчера.

Глаза Мии загораются. — О. Почему ты сразу этого не сказал? Я понимаю.

— Нет, — вмешивается Джулия. — Он должен думать о тебе, а не о своей матери.

Что весьма щедро, учитывая, что Джулия ожидает, что все будут ставить её на первое место. Я, правда, молчу. Не стоит ещё больше расстраивать мою будущую свекровь.

— Я не уверена, — говорит Миа, выглядя обеспокоенной.

— А я уверена. Вот что значит хороший муж. Тот, кто посвятит тебе всего себя, — Джулия бросает на меня взгляд. — И Киллиан, очевидно, показал, что ты ему не так уж дорога, чтобы так поступать.

Миа выглядит всё более неуверенной с каждой минутой. Теперь понятно, почему она так переживала из-за того, что я не пришел на дегустацию торта.

Но Джулия оскорбляет меня без всякой причины.

И я больше не могу этого выносить.

— Моя мама заболела, — говорю я, не успев сдержаться. Я не хотел так говорить с Мией, но вот что получилось.

Это заставило Джулию замолчать.

Миа повернулась ко мне, широко раскрыв глаза. — Она больна?

— Рак груди. Она в больнице. Я вчера ее навещал.

Миа многозначительно смотрит на маму. — Мама, видишь? Киллиан меня не бросал. — Она подходит ко мне. — Мне так жаль. Как она?

— Не очень хорошо, — я прерывисто выдохнул. Миа сжала мою руку, и мне стало теплее на сердце, когда я увидел сочувствие в ее глазах.

— Могу ли я с ней встретиться?

— Хочешь с ней познакомиться?

Миа улыбается. — Конечно. Она будет моей свекровью. Я хочу с ней познакомиться.

— Ей бы это понравилось.

На следующий день я отвез Мию в больницу.

— Ты понравишься моей маме. Поверь мне, — уверяю я её, заметив её нервное выражение лица.

— Значит, она не похожа на мою маму? — шутит Миа, пока мы идем по коридору.

Я усмехаюсь. — Нет. Ну, твоя мама — сила, с которой нужно считаться. Как и моя мама. Думаю, в этом они похожи. Но моей маме ты понравишься.

— Хорошо, — она быстро выдыхает. — Я очень рада с ней познакомиться.

Я веду Мию в комнату мамы. — Тук-тук, — говорю я, входя.

Мама отвела взгляд от телевизора, посмотрела на меня, а потом посмотрела на Мию позади меня. — Ага. Ты, должно быть, Мия.

— Всё в порядке, — говорю я Мие, подталкивая ее к маме. На лице Мии — благоговение и замешательство.

— Здравствуйте, миссис Бреннан, — говорит она, стоя рядом с моей мамой.

— Эрин, пожалуйста.

— Хорошо, Эрин.

Я жестом прошу Миу сесть рядом с мамой.

— Итак, ты выходишь замуж за моего сына.

— Да.

Мама понимающе кивает. — Ты его любишь?

У Мии вырывается звук, средний между вздохом и смехом. — Э-э...

— Тебе не обязательно отвечать на этот вопрос, — говорю я Мие. — Мама, ей не обязательно отвечать на этот вопрос.

— Мы с Киллианом все еще узнаем друг друга, — объясняет Миа.

— Ммм… Мой сын недавно сказал что-то похожее. Что ж, надеюсь, вы двое найдёте любовь до того, как я уйду. Хочу это увидеть.

Миа смотрит на меня с неуверенностью, и я вмешиваюсь. — Мама, всё в порядке. Нам с Мией ещё многое предстоит узнать друг о друге, но всё будет хорошо.

— Можно мне посмотреть свадьбу? Ты снимешь её для меня? Как видишь, я не могу встать с кровати.

— Конечно, можем, — говорит Миа.

— Или мы могли бы провести свадьбу здесь, — предлагаю я.

Миа резко обернулась и посмотрела на меня. — Киллиан, моя мама никогда бы на это не согласилась.

— Она не согласилась на твою свадьбу, но вот мы здесь.

Миа взглянула на мою маму, прежде чем снова повернуться ко мне. — Давай поговорим об этом на улице?

Я улыбаюсь маме и иду за Мией в коридор. — Что случилось?

— Я просто… я планировала свадьбу побольше. А не… в больнице.

— Но для моей мамы было бы очень важно увидеть это своими глазами. Мы могли бы провести свадьбу здесь, в больнице. Для неё было бы очень важно увидеть мою свадьбу.

Миа морщится. — А как же то, чего хочу я?

— Но моя мама заболела. Она не сможет присутствовать на свадьбе. Давайте проведём её здесь.

— Моя мама будет недовольна.

— Думаю, с Джулией всё будет хорошо. Твоя мама не понимает трудностей. С ней всё будет хорошо. — Это прозвучало резче, чем я хотел.

Миа отходит от меня. — Ты ничего не знаешь о том, через что прошла моя мама. Она пережила кучу трудностей. Ты хочешь, чтобы свадьба прошла здесь, а я — нет. И если ты не будешь планировать свадьбу вместе со мной, у тебя нет права голоса. — Она проходит мимо меня. — Передай маме, что мне было приятно с ней познакомиться.

— Миа, — зову я, но она продолжает идти.

Я в полном замешательстве от произошедшего. Мне ещё многое предстоит узнать о Мии, но одно ясно: этот брак не будет таким простым, как я думал.

Миа

Когда я вхожу в парадную дверь, меня уже ждет мама, готовая расспросить меня о том, что произошло.

— Ну как всё прошло? Она хорошая? Она действительно больна?

— Мама, — говорю я, поднимая руки. — Помедленнее. Мама Киллиана хорошая, и да, она действительно больна. — Я прохожу мимо мамы и направляюсь в гостиную. — Ты бы ее видела. Она выглядела такой хрупкой и худой. Это было… Я этого не ожидала.

Мама выдыхает. — Ладно. Я знаю, что Киллиан не совсем лгал. У него есть веское оправдание, что он тебя не поддержал. Может, я была слишком резка.

Я поднимаю бровь. — Немного? Мама, ты же сердилась на Киллиана с тех пор, как познакомилась с ним. Ты была слишком резкой.

— Я просто хочу убедиться, что с моей девочкой всё будет в порядке. — Она садится рядом со мной и проводит рукой по моим волосам. — Это так неправильно?

— Нет. Это не так. Просто… можешь ли ты доверить мне принимать собственные решения?

— Конечно!

— Правда? — спрашиваю я с сомнением.

Мама вздыхает. — Это тяжело, понимаешь? Ты моя малышка. Ты всегда будешь моей малышкой.

— Я думала, что близнецы теперь твои малыши.

Она обнимает меня за щеку. — Ты всегда будешь моей малышкой. Ты не соревнуешься с Люсией и Лукой. Знай это. Ты должна это знать.

— Знаю. — Я наклоняюсь к ней, позволяя ей обнять меня. — Эрин, так её зовут, была очень милой. Кажется, она смотрит на жизнь позитивно, несмотря на болезнь. Вот только… есть одно НО.

— Что? — Мама гладит меня по волосам.

— Эрин спросила, можем ли мы снять свадьбу, чтобы она могла ее посмотреть.

— Не понимаю, почему это может быть проблемой. Мы можем это сделать.

Я вздыхаю, отстраняясь от неё. — И это ещё не всё.

— Что? — снова спрашивает она настороженным голосом.

— Киллиан предложил провести свадьбу в больнице, а не в том месте, которое я выбрала, — мама напряглась ещё до того, как я успела закончить говорить. — Я не...

— Нет, — говорит она, перебивая меня. — Ни за что. Ты заслуживаешь сыграть свадьбу там, где хочешь. Без этой больничной ерунды.

— Киллиан очень хочет, чтобы его мама увидела нашу свадьбу, и я… не могу его за это винить.

— Нет. Нет. — Она отстраняется, встаёт и начинает мерить шагами комнату. — Просто нет.

— В смысле… я не очень хочу, чтобы свадьба была в больнице, но и не хочу, чтобы Эрин чувствовала себя лишней. Киллиан прав.

— Нет.

— Мама, да.

— Почему вы хотите провести свадьбу именно там? Расскажи мне.

— Потому что, — говорю я, — я хочу чувствовать себя… особенной. Иногда я чувствую себя… неполноценной, когда дело касается моих братьев и сестер, и я хочу большую свадьбу. Я не хочу, чтобы моя свадьба проходила в больнице. Но не думаю, что Киллиан поймёт. Его мама умирает от рака. Конечно, он хочет провести свадьбу там, чтобы она могла видеть. Это будет её единственный шанс. Я имею в виду… я могу предложить провести две свадьбы?

— Нет, — тут же говорит мама. — Ты получишь свадьбу, которую хочешь. Мы можем записать её, чтобы Эрин увидела. Но моя дочь не будет праздновать свадьбу в больнице. Нет уж. Передай это Киллиану.

По лестнице раздаются шаги, и в комнату вбегают Люсия и Лука, играя в догонялки.

— Ты — это ты, — говорит Лука, толкая Люсию так сильно, что она падает на каминную полку. Она тут же начинает плакать.

Мама вздыхает. — Лука, не толкай сестру, — она сочувственно улыбается. — Мне нужно с этим разобраться. Поговори с Киллианом и скажи ему, что хочешь, чтобы свадьба была по-твоему. Обсуждение окончено.

Она подходит к Люсии и утешает её. Сквозь слёзы Люсия мечет в Луку кинжалы.

Лука просто пожимает плечами и уходит, как будто это не имеет большого значения.

Наблюдая за младшими братом и сестрой, я вспоминаю, почему я так рада, что у меня нет брата постарше, который мог бы меня донимать. Антонио намного старше, поэтому он никогда не донимал меня в детстве. А Лука намного младше, так что это исключено.

Но, несмотря на это, я думаю, было бы здорово иметь близнеца. Того, кто, даже когда мы ссоримся, всё равно был бы рядом. Я бы чувствовала себя чуть менее одинокой.

Когда я иду через прихожую к лестнице, открывается входная дверь, и входит Сесилия. У каждого из моих старших братьев и сестер до сих пор есть ключ от дома. Маме нравится знать, что ее дети могут прийти в любой момент.

Увидев её, я останавливаюсь. — Что ты здесь делаешь?

— Мама испекла пирог и велела мне за ним зайти. Мы с Тео устраиваем званый ужин.

— Ой.

Сесилия улыбается, но за её улыбкой чувствуется напряжение. — Да. Наш первый ужин в качестве супружеской пары. Приглашаются некоторые из наших друзей.

— Верно.

— Миа. — Она делает шаг ко мне, и я заставляю себя оставаться на месте. — У нас всё в порядке? После покупки платья я всё ещё не уверена.

Мне нехорошо. Меня переполняет чувство вины из-за того, что я хочу свадьбу своей мечты, и я также расстроена тем, что Киллиан меня не понимает. А у Сесилии идеальный брак, где она устраивает званые ужины. Это как соль на рану.

— Не знаю, — честно говорю я ей. — Я просто… не могу сейчас говорить. — Я спешу вверх по лестнице, всё время чувствуя на себе её взгляд. Облегчение наступает только после того, как я добираюсь до спальни и закрываю за собой дверь.

Я работаю над свадебными приглашениями, когда ко мне домой приходит Киллиан. Я знаю, что это Киллиан, потому что дверь открывает мама, и раздражение в ее приветствии делает это очевидным.

— Чего ты хочешь? — спрашивает она.

— Я здесь, чтобы увидеть Мию.

Мама громко вздыхает: — Она в гостиной.

Я затаила дыхание, когда Киллиан вошёл в комнату. Он выглядел таким красивым, но мои противоречивые чувства вызывали во мне странное чувство.

— Привет, Миа. Мы не успели поговорить после того, как ты вышла из больницы. Хотел узнать, как у тебя дела. — Он скользнул взглядом по свадебным приглашениям на журнальном столике. Он взял одно. — Место проведения — отель "Ритц-Карлтон". — Он посмотрел на меня. — Я не знал, что мы так договорились.

— Ты не против, если мы проведем свадьбу здесь и снимем ее для твоей мамы?

Он откладывает открытку. — Я очень надеялся, что ты согласишься провести свадьбу в больнице.

— Ну, мы ведь можем сделать и то, и другое, правда? Провести свадьбу и в отеле, и в больнице?

— Я имею в виду… это неплохая идея, но разве это не пустая трата времени?

— Типичные мужчины, — бормочу я.

Его брови поднимаются. — Что это значит?

— Ты не понимаешь важности этой свадьбы, да?

— Тогда расскажи мне.

— Для меня важно, чтобы свадьба была такой, какой я хочу, потому что... — Мне кажется глупым упоминать, насколько я неполноценна по сравнению с сёстрами, поэтому я говорю что-то другое. — Потому что я всегда мечтала о большой свадьбе. Я хочу её.

— Мне это кажется не таким уж важным. Моя мама умирает, Миа. — Его голос дрогнул. Меня пронзило чувство вины. — Почему мы не можем просто устроить свадьбу в больнице?

— Почему мы не можем сделать и то, и другое?

— Потому что, как я уже сказал, я считаю, что это пустая трата времени.

Я фыркнула и встала, отбросив прочь приглашения. — Ты не хочешь идти на компромисс. Это несправедливо.

— Жизнь иногда несправедлива, Миа.

— Из-за поступка моей сестры Сесилии у меня отняли будущее моей мечты. Я не позволю тебе повторить то же самое.

— Я тоже часть этого брака.

Я усмехаюсь. — Ну, я же занимаюсь планированием свадьбы. Я хочу то, что хочу.

— Не веди себя как маленький ребенок, — говорит он, нахмурившись.

— Я не ребенок.

— Ты сейчас ведёшь себя как ребёнок. Я не для того согласился жениться на тебе, чтобы ты вела себя как ребёнок.

Я вздрагиваю. — Ты поэтому согласился жениться на мне? Из жалости? Потому что я никому больше не нужна?

Он вздыхает, потирая затылок. — Конечно, не из жалости. Ты мне нравишься, Миа. Просто… возможно, сейчас не время.

— Почему? — Ненавижу, как жалко звучит мой голос. — Потому что я решила быть эгоистичной?

— Ты эгоистка. Моя мама умирает. Почему мы не можем просто устроить свадьбу в её честь?

— А почему бы нам просто не устроить две свадьбы? Одну для меня и одну для тебя. Это решает нашу проблему. Ты же знаешь, деньги — не проблема.

— Я просто не вижу в этом смысла.

Я вздыхаю. — Ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной? Поэтому ты так против большой свадьбы?

— Нет. Просто я не вижу смысла в большой свадьбе. Я человек практичный. Это не мой темп. Давай сделаем это ради моей мамы. Пожалуйста.

— Ты не понимаешь. Ты просто не понимаешь.

— Что не понимаю? — спрашивает он.

— Как много это для меня значит! — кричу я, не желая того. Киллиан отступает назад. — Это значит для меня всё. А ты этого не понимаешь. Ты игнорируешь.

Мама входит в комнату. — Всё в порядке?

— У нас все хорошо, Джулия, — говорит Киллиан.

Мама стоит рядом со мной. — Пусть дочь сама скажет, всё ли в порядке.

Киллиан качает головой. — Невероятно. Это ты подговорила Мию? Это ты, Джулия, да? Ты же не хочешь, чтобы Миа устроила свадьбу в больнице.

— Конечно, нет, — говорит мама, скрещивая руки.

— Ты не понимаешь, Джулия. Ты не понимаешь, что такое трудности и что это значит для моей мамы.

— Не разговаривай так с моей матерью, — говорю я, перебивая его. — Ты не знаешь, через что она прошла, так что не смей так говорить. Моя мама пережила много трудностей. Больше, чем ты можешь себе представить.

Киллиан переводит взгляд с моей мамы на меня. — Полагаю, я тут не в выигрыше. Ладно, Миа. Мы можем устроить свадьбу, как ты хочешь. Я просто появлюсь. — Он выходит из комнаты, и вскоре я слышу, как хлопает входная дверь.

У меня вырывается рыдание, прежде чем я успеваю его сдержать.

— Ох, дорогая, — успокаивает меня мама и обнимает. — Всё будет хорошо.

Я ей не верю.

Я не уверена, что все будет хорошо.

Киллиан

В день смерти моего брата я был на уроке. Я работал над проектом о динозаврах (ведь какой ребенок не любит динозавров), и я не обратил на это никакого внимания, когда в класс вошла полиция.

Сначала я их даже не замечал, потому что был слишком занят работой. В десять лет я был очень целеустремленным ребенком.

Мой учитель пошёл поговорить с полицией, а потом подошёл к моему столу. — Киллиан, можешь пойти со мной?

Именно тогда я впервые ощутил страх.

Я последовал за ней по коридору в кабинет директора, где мне сказали подождать, потому что за мной приедет тётя. Я видел тетю только на Рождество, поэтому не понимал, почему именно она забрала меня, а не мама.

— У меня проблемы? — спросил я, взглянув на полицейских.

— Произошел несчастный случай, — сказала моя учительница, мисс Эванс. — Твой брат… он...

— С Финном всё в порядке? — Он боялся презентации, которую ему предстояло провести. Она была про морских львов.

Мисс Эванс переглянулась с директором, прежде чем повернуться ко мне: — Он пострадал. Сейчас он в больнице, и твоя мама с ним.

Сердце билось так быстро, что я ничего не мог понять. — Больница? Как?

Директор, миссис Кларк, наклонилась вперёд. — Он шел, чтобы сделать презентацию, когда споткнулся, и... — Она с трудом сглотнула. Я видел, как двигалось ее горло. По какой-то причине я никогда этого не забуду. — Он ударился головой о парту. Его учительница позвонила 911.

— Он ударился головой?

Мисс Эванс схватила меня за руку. — Мне так жаль, Киллиан.

— Но я сказал ему, что с ним всё будет в порядке. Что сегодня ему не о чем беспокоиться.

— Иногда, — сказала миссис Кларк, — всё происходит без причины. Тётя заберёт тебя и отвезет в больницу. Надеюсь, с Финном всё будет в порядке.

Я прождал целый час, прежде чем появилась тётя. Всё это время мое сердце колотилось. На минуту мне показалось, что пострадал я. Финн никак не мог пострадать. Я должен был его защитить.

Я даже сказал ему не споткнуться и не упасть лицом вниз. Неужели я виноват? Как-то?

Когда приехала моя тетя Шэрон, она сказала, что отвезет меня к себе домой.

— Но мне нужно увидеть Финна в больнице, — сказал я, когда мы шли к ее машине.

— Нет. Твоя мама хочет, чтобы ты остался дома, так что я тебя туда и отвезу. Садись в машину, Киллиан.

Я остановился у пассажирской двери, упираясь ногами в землю. — Нет. Я не поеду с тобой, пока ты не отвезешь меня к Финну.

— Просто садись в машину, — сказала она, садясь сама. — Я просто делаю то, чего хочет твоя мама.

Я хотел бороться. Я хотел бежать до больницы сам, но понятия не имел, как туда добраться.

Поэтому я сел в машину и позволил тете отвезти меня домой, хотя чем дольше я был вдали от Финна, тем меньше я верил, что с ним все будет в порядке.

Я мчусь от дома Мии и направляюсь в ближайший бар. Мне нужно выпить после того, как я с ней подрался.

Почему она не может понять, что я хочу устроить свадьбу, чтобы мама могла быть на ней? Брата там не будет, а мама — последняя в моей семье.

У Мии есть вся её семья. Пять старших братьев и сестер и двое младших. У неё есть мама. Да, она потеряла отца, но это случилось, когда ей было восемь. В ее жизни так много любви. Я не понимаю, почему она такая эгоистичная.

Я захожу в бар, который оказывается гораздо более фешенебельным, чем я себе представлял снаружи, и заказываю пиво.

Чем дольше я обдумываю это, погружаясь в свои мысли, тем больше замечаю, как здесь суетливо. Середина дня. Не самое подходящее время для выпивки. Так почему же столько народу приходит и уходит? Конечно, я здесь, пью в середине дня, но у меня есть на это веская причина.

— Эй, — говорю я бармену. — Что происходит? — Я киваю в сторону задней части бара, откуда видны входящие и выходящие мужчины.

— Вы не знаете, чей это бар?

Я делаю паузу. — Нет.

— Патрика О'Коннелла.

Чёрт, чёрт, чёрт. Патрик — вот кого мне нужно уничтожить, чтобы взять всё под контроль. Это последнее место, где мне следует быть. В своем отвлеченном состоянии я даже не понял, куда попал.

— Вот. — Я бросаю пару долларов на стойку, чтобы заплатить за пиво. Мне нужно убираться отсюда немедленно.

Я уже почти у двери, когда слышу, как кто-то зовет меня по имени. — Киллиан, это ты?

Я напрягаюсь. Дверь всего в нескольких шагах. Я мог бы убежать. Но меня поймали.

Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с Патриком. Он средних лет, с румяным лицом и большим животом.

— Патрик, — говорю я, стараясь говорить весело. — Как дела?

Он окидывает меня взглядом. — Как ты оказался в моём баре?

— Это была ошибка. Честно говоря. Я не осознавал этого.

— Хм, — Патрик смотрит на мужчину позади него. — Он не знал. Ты можешь в это поверить? — Он поворачивается ко мне. — Мне трудно в это поверить, Киллиан, когда я знаю, что ты пытался меня свалить.

— Это всего лишь слухи, — говорю я. И это правда. Я потихоньку собираю команду, чтобы победить Патрика, но пока ничего конкретного не вышло. — Конечно, это неправда.

— Конечно, — в глазах Патрика появляется опасный блеск. — Что ж, если хочешь присоединиться к нам и выпить, то вперед.

Я знаю, что если пойду в эту заднюю комнату, то, скорее всего, оттуда не выйду. — Всё хорошо, Патрик. Но спасибо. Мне нужно организовать свадьбу.

— О, да? С кем?

Я вздохнул. Это не очень хорошо пройдёт. — Миа Моретти.

По комнате раздался шепот, и Патрик подошёл ко мне. — С Мией Моретти? Я знал, что ты работаешь с Антонио, но теперь ты говоришь, что заключаешь брачный союз с его семьёй? Это очень важно. Если ты меня уберешь, то получишь огромную власть.

— Тогда хорошо, что я не собираюсь это делать, — отвечаю я. Руки у меня влажные, а шея вспотела.

Патрик долго смотрит мне в глаза. Кажется, будто проходят минуты, хотя, скорее всего, всего лишь секунды. — Ммм… Хорошо. Иди, Киллиан. Ты не хочешь играть с большими мальчиками. Не думаю, что у тебя хватит на это смелости. — Он отпускает меня, уходя.

Я выбегаю, стараясь сохранить самообладание. Одолеть Патрика будет непросто, но если я хочу быть достойным такой, как Миа, мне нужно однажды стать боссом. Мне нужно дать больше Антонио, который так много мне помог. И я хочу оставить после себя долгое наследие для мамы и брата.

И тогда я останусь один.

Если мы с Мией не можем прийти к какому-либо решению по поводу нашей свадьбы, то на что тогда надеяться в отношении нашего брака? Мне нужно поговорить с ней и докопаться до сути.

Я сажусь в машину и еду обратно к дому Мии. Я отказываюсь быть один в этом мире. Я отказываюсь быть несчастным. Я не смог спасти брата и не смогу спасти маму. Но если я могу спасти зарождающиеся отношения между мной и Мией, то я, чёрт возьми, постараюсь.

Я стучу в дверь дома Моретти и жду.

Отвечает Джулия. Конечно, так и есть.

Я дарю ей свою самую очаровательную улыбку. — Привет, Джулия. Я знаю, что ушёл, и у нас с Мией всё было не так, как надо, но я здесь, чтобы это изменить.

Она захлопнула дверь перед моим носом.

Я бы рассмеялся, если бы не был так встревожен. Я стучу снова.

И снова она отвечает: — Килиан, Миа не хочет с тобой разговаривать.

— Позволь мне поговорить с ней. Пожалуйста. Я был с ней… бескомпромиссен. Я хочу услышать её точку зрения. Давай, Джулия. Мы с Мией собираемся пожениться. Разве ты не хочешь, чтобы твоя дочь была счастлива, а не несчастна?

Она скрестила руки на груди. — И ты сможешь сделать её счастливой? — Её сомнительный тон режет, как нож.

— Я стараюсь. И я знаю, что сегодня у меня ничего не получилось, но мне нужно попытаться.

Джулия пристально посмотрела на меня, прежде чем открыть дверь пошире. — Хорошо. Можешь поговорить с ней. Но не обещаю, что она захочет с тобой говорить.

— Спасибо, — говорю я, входя в дом.

Джулия задерживается в прихожей. — Как… как поживает твоя мама?

— Не очень хорошо. Но спасибо, что спросили.

— Ты, должно быть, считаешь меня чудовищем, раз я так с тобой обошлась, — говорит она.

— Нет. Я так не думаю. Я просто думаю, что ты мама, которая заботится о своих детях.

Джулия кивает и выходит из комнаты. Через несколько минут по лестнице спускается Миа.

— Привет, — говорю я.

Она держится на расстоянии, и я не могу её за это винить. — Привет.

— Мой брат умер, когда мне было десять, — выпалил я. — А теперь моя мама умирает от рака.

Неуверенность в глазах Мии мгновенно исчезает, оставляя лишь теплоту. — О, Киллиан, мне так жаль. Я не знала этого о твоём брате.

— Зачем? Я никому раньше не рассказывал. Даже Антонио не знает. Но мне нужно объяснить, почему я вела себя как мудак. Я бы всё отдал, чтобы на моей свадьбе был мой брат, но его там не будет. Это невозможно. Но я бы очень хотел, чтобы там была моя мама.

— Понимаю, — говорит она, сокращая расстояние между нами. — И я не против свадьбы в больнице. Но я всё равно хочу свадьбу в том месте, которое я выбрала. Мы можем устроить и то, и другое. Это не пустая трата времени, и мы оба будем счастливы.

Я выдохнул. — Хорошо. Я могу согласиться. Но мне нужно знать, почему для тебя так важна обычная свадьба?

— Я... — Она отводит от меня взгляд.

— Миа, поговори со мной. Мы не сможем сохранить этот брак, если ты не поговоришь со мной.

— Я чувствую себя неуверенно, понятно?

— Неуверенно в чем?

Она смотрит на меня так, будто я с ума сошел, раз вообще спрашиваю. Она что-то бормочет себе под нос.

— Что? — спрашиваю я.

— Я не такая красивая, как мои сестры, — говорит она, не переводя дыхания. — Понятно? Я чувствую себя неуверенно из-за этого. Именно поэтому я хотела свадьбу своей мечты — чтобы хоть раз почувствовать себя особенной.

— Почему бы тебе не чувствовать себя особенной?

— Потому что я никому не нужна. Ты женишься на мне только из жалости, потому что дружишь с моим братом.

Я нахмурился. — Кто сказал, что я женюсь на тебе из жалости?

Она снова отводит взгляд и пожимает плечами. — То есть… никто этого не говорил. Я просто… предположила.

— Миа, не предполагай этого. Ты же знаешь, что говорят о предположениях. Я женюсь на тебе не из жалости.

— Тогда почему? Потому что ты можешь заключить хороший союз с моим братом?

Я пожимаю плечами. — Отчасти да. Но ты вообще знаешь, что ты мне нравишься? Не хочу показаться старшеклассником, но ты мне нравишься, Мия.

Её глаза расширяются. — Правда нравлюсь?

— Да. Именно поэтому я и предложил нам пожениться. Я знал, что тебе трудно найти себе пару, и подумал: Эта девушка красивая. Она мне нравится. Почему бы не жениться на ней? — Это выгодно нам обоим.

— Мне просто трудно поверить, что кто-то может быть ко мне неравнодушен. Раньше я никогда так не относилась, но после того, что случилось с Сесилией, и того, как много мужчин из-за этого со мной обращались, я начала чувствовать себя неуверенно. Вот почему для меня так важна свадьба моей мечты. И вот почему мне было больно, когда ты это отвергал.

— Прости меня, — говорю я искренне. Я никогда не хотел причинить Мии боль. Женившись на ней, я хотел защитить её от боли. — Полагаю, мы просто кучка неудачников, да?

Она тихонько смеётся. — Наверное. — Она хватает меня за руку. — Я очень хочу, чтобы твоя мама была на нашей свадьбе. Мы можем устроить её в больнице.

Я сжимаю ей руку. — И мы можем устроить свадьбу твоей мечты. Я был бескомпромиссен. Знай, Миа, что я хочу видеть тебя счастливой. Я не собираюсь причинять тебе боль.

Она смотрит на меня своими большими карими глазами. Я могу потеряться в них. — Я тоже не хочу причинять тебе боль.

— Тогда хорошо. Мы на одной волне. Но я хочу кое-что сделать, чтобы показать тебе, что я говорю серьёзно.

— Что?

Я наклоняюсь и целую её. Миа тут же отстраняется, её шок очевиден. — Я… не ожидала, что ты это сделаешь, — говорит она.

— Всё в порядке. Просто еще никто не отворачивался от поцелуя так быстро. Ты меня смущаешь, Миа.

— Извини. Я не хотела. Я просто не была готова. Хочешь попробовать еще раз…?

Я обхватываю её лицо обеими руками. — Мы можем попробовать еще раз. — Я целую её ещё раз, и на этот раз она не отстраняется.

Поцелуй начинается легко и просто. Нежно. Я знаю, что для Мии это в новинку. Я не хочу снова ее спугнуть.

Миа вскоре отвечает, и наши губы двигаются в ритме. Целовать Мию — всё равно что выпить стакан прохладного лимонада. Освежающе и сладко.

Я отстраняюсь, улыбаясь ей сверху вниз. — Вот. Всё было не так уж плохо, правда?

— Нет, — говорит она задыхающимся голосом, а щеки пылают. — Это… было совсем неплохо.

— Рад получить ваше одобрение.

Она опускает голову, прежде чем снова взглянуть на меня. — Рада, что у меня тоже есть твое.

Глядя в глаза Мии, я верю, что всё будет хорошо. Если мы смогли обсудить это, то, надеюсь, мы сможем преодолеть что угодно.

Единственной проблемой будет убедить Джулию в наших свадебных планах.

Как по команде, в прихожую, нахмурившись, входит моя будущая свекровь.

Миа

— Похоже, вы помирились, — замечает мама, входя в комнату.

— Да, — говорю я. — Хотя ты, кажется, не очень этому рада.

Мама вздыхает, и её хмурое выражение постепенно исчезает. — Нет. Я рада, если ты счастлива. — Я знаю, что она всегда так говорит, а не имеет это в виду.

— Мы с Киллианом договорились провести две свадьбы. Одну в месте, которое я выбрала, а другую — в больнице, для его мамы.

Киллиан обнимает меня за плечи, и я чувствую себя на седьмом небе от счастья. От нашего поцелуя мои губы все еще покалывают. Где-то в глубине души я не могу поверить, что он действительно меня любит, но я уговариваю себя начать верить.

— Хорошо, тогда, — говорит мама. — Я пойду туда, куда ты хочешь. — Она смотрит прямо на меня, пока говорит. — Но я не пойду к Киллиану. Я не согласна, чтобы моя дочь выходила замуж в больнице.

Сердце сжимается. — Ты не будешь рядом?

— Нет. — Она не дает никаких дополнительных объяснений.

Вздохнув, я поворачиваюсь к Киллиану. — Спасибо, что пришел поговорить со мной, но, думаю, тебе лучше уйти. Мне нужно поговорить с мамой наедине.

— Хорошо, — он целует меня в голову. От того, как небрежно он это делает, у меня в животе порхают бабочки. — Увидимся позже.

Когда он уходит, я обращаюсь к маме: — Что происходит?

— Что? — невинно спрашивает она, но я знаю, что это полная чушь.

— Мама, ну же. Поговори со мной. Почему ты так против моей свадьбы в больнице? Как я уже сказала, у нас всё равно будет свадьба, которую я хочу.

— Знаю. Но, Миа, мне годами приходилось держать своё мнение при себе, пока здесь был Франко. Хватит молчать. Если я что-то не одобряю, я скажу об этом открыто. Если это делает тебя счастливой, пусть будет так. Я буду рада за тебя. Но мне не нужно притворяться, что мне это нравится, когда это не так. Как хочешь, так и прощай.

Мне хочется накричать на маму, чтобы она меня поддержала, но… не могу. Она права. Она имеет право чувствовать то, что чувствует. И, учитывая, через что она прошла из-за Франко, я не могу винить её за то, что она теперь ставит себя на первое место.

— Ну, мы с Киллианом сначала поженимся в больнице. Я хочу убедиться, что его мама будет рядом. Надеюсь увидеть тебя там, но если не получится, я пойму.

Мама не останавливает меня, когда я выхожу из комнаты, но я чувствую на себе ее взгляд, когда ухожу.

Сегодня день моей свадьбы.

Ну, первой, я полагаю.

Поскольку свадьба в больнице будет гораздо проще, она не потребует такого тщательного планирования. Мы с Киллианом будем стоять там со священником перед его мамой.

Я сама еду в больницу, потому что мне больше не с кем поехать. Я в свадебном платье, и мне странно вести машину, ехать в больницу, как будто это обычный день, хотя это не так.

Мы с Киллианом поженимся.

Мы сыграем свадьбу моей мечты позже, но сейчас я сосредоточена на нас с Киллианом. Я хочу, чтобы всё получилось. Я хочу подарить ему этот момент. Ради его мамы и ради него.

Я захожу в больницу и попадаю в приёмный покой, полный незнакомцев. Все оборачиваются и смотрят на меня. Если бы я хотела почувствовать себя особенной, то, пожалуй, это то, что нужно, но я чувствую себя лишь странным зрелищем.

Когда я прохожу мимо, ко мне обращается маленькая пожилая женщина: — Ты прекрасно выглядишь, дорогая.

Я чуть не расплакалась на месте. Её голос невероятно искренний. — Спасибо.

— Кто этот счастливчик? Жаль, что тебе придется провести день свадьбы в больнице.

— Вообще-то, сегодня мы здесь поженимся, — говорю я ей.

Её глаза загораются. — О, можно мне пойти?

— Э-э… наверное. Я даже не знаю твоего имени.

— Лиллиан, — она протягивает руку, и я пожимаю ее.

— Приятно познакомиться, Лилиан. Если хочешь присоединиться к нам, можешь присоединиться. — Мне невыносима мысль о том, что я разобью сердце этой милой старушки.

Лилиан медленно встаёт и идёт рядом со мной, пока мы направляемся в комнату Эрин. Я протягиваю ей руку, она берёт меня за руку и похлопывает по предплечью.

Когда мы дошли до комнаты Эрин, Киллиан уже ждал меня снаружи. Он выглядел потрясающе в черном смокинге. Его взгляд задержался на мне, пока я подходила, и я впервые начала верить, что он меня любит.

Он смотрит на Лилиан. — Кто это?

— Лиллиан. Мы только что познакомились, и она захотела к нам присоединиться.

Киллиан усмехается, берёт Лилиан за руку и целует её. Лилиан держится скромно. — Приятно познакомиться, Лилиан. Чем больше, тем веселее.

— Счастливая девочка, — шепчет она мне, кивая на Киллиана.

— Наверное, так и есть, — говорю я, встречаясь взглядом с Киллианом. Я так много думала о негативе в своей жизни — от Сесилии до ужасных перспектив замужества и собственной неуверенности, — что не заметила, как мне повезло. Киллиан — хороший человек. Чего еще желать?

— Давай поженимся, — говорит Киллиан, открывая дверь.

Эрин внутри с отцом Энцо. При виде сына её глаза наполняются слезами. — О, Киллиан. Ты такой красивый.

— Спасибо, мама, — он целует ее в щеку.

Эрин смотрит на меня. — Миа. О, дорогая. Ты выглядишь потрясающе. — Она протягивает мне руку, и я её пожимаю. — Спасибо за это. — Именно в этот момент я понимаю, что приняла правильное решение.

— Пожалуйста. Я просто рада, что ты увидишь свадьбу Киллиана до... — Я останавливаюсь.

Эрин тепло улыбается. — Всё в порядке. Можешь сказать это. Пока я не умерла. Я счастлива. Просто надеюсь, что вы двое найдёте свою любовь.

— Начнем? — спрашивает отец Энцо.

Я помогаю Лилиан сесть, прежде чем встать рядом с Киллианом. — Давай.

— Подождите! — кричит кто-то в дверях. Я узнаю голос. Это моя старшая сестра Эмилия.

Я оборачиваюсь и спотыкаюсь, глядя на открывшееся передо мной зрелище. Вся моя семья здесь. Все мои сёстры и братья. Даже мама.

— Что такое...

Эмилия выходит вперёд, выглядя великолепно со своими светлыми волосами, собранными в высокую причёску. — Мы ни за что на свете не собирались это пропустить.

— Но мы с Киллианом все равно собираемся сыграть еще одну свадьбу, — напоминаю я ей.

— Знаю. Но это тоже важно.

— Как вы, ребята, об этом узнали?

Джемма входит в комнату. — Мама нам рассказала. Она была в панике, а Эмилия её успокоила и уговорила прийти. И вот мы все здесь.

— Мама? — Я смотрю на нее.

Она обходит Антонио и подходит ко мне. — Джемма права. Эмилия убедила меня быть здесь. И вот я здесь. — Она смотрит на Эрин. — Я рада, что ты смогла увидеть свадьбу своего сына. Все матери должны быть там.

— Спасибо, — говорит Эрин.

И тут я понимаю, почему мама так переживала, желая увидеть меня замужем. Потому что она пропустила немало свадеб своих детей. Я знаю, что она пропустила свадьбу Антонио, потому что он женился, ещё скрываясь от Франко.

Антонио хлопает Киллиана по спине. — Я тоже не хотел бы пропустить свадьбу друга. — Киллиан хлопает его по спине в ответ.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит мне Франческа, держа сына на руках.

— Вы все выглядите великолепно, — говорю я им.

Сесилия выходит вперёд, выглядя как модель, и я стараюсь не ревновать. — Я рада за тебя, Миа.

Я знаю, что мне пора отпустить свои горькие чувства к Сесилии. Просто трудно отпустить их. Но я заставляю себя улыбнуться. — Спасибо.

Она обнимает меня и притягивает к себе. Через мгновение я обнимаю её в ответ.

Отец Энцо прочищает горло: — Мы готовы?

Сесилия отпускает меня и встает рядом с Франческой.

Киллиан хватает мою руку и сжимает ее.

Отец Энцо начинает церемонию. В окружении семьи (и Лилиан) я чувствую себя счастливой. Я не чувствовала себя так с тех пор, как умер мой отец.

Когда отец Энцо говорит на наши клятвы, я понимаю, что готова выйти замуж за Киллиана. Я готова перестать быть младшей в семье, и стать молодой женщиной, идущей своим путём.

— Берешь ли ты, Киллиан Бреннан, Мию Моретти в законные жены?

Киллиан смотрит мне прямо в глаза и отвечает: — Да.

Я быстро вдыхаю. Вот и всё. Я выхожу замуж. Я буду на пути к своему собственному счастью. Киллиан подмигивает мне.

— А ты, Миа Моретти, берешь ли Киллиана Бреннана в законные мужья?

— Да, — говорю я без колебаний. В глубине души я знаю, что это правильно.

Отец Энцо улыбается, закрывая Библию. — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Киллиан именно это и делает.

Моя семья подбадривает нас. Даже Лилиан хлопает. Эрин может только улыбаться, но я вижу тепло в ее глазах, когда мы с Киллианом отстраняемся.

В этот момент в палату заходит медсестра. — Ого! У нас тут вечеринка!

— Мой сын только что женился, — говорит Эрин.

— Поздравляю, — говорит медсестра, подходя, чтобы осмотреть капельницу Эрин.

— Ты это сделала, — говорит Эмилия, подходя и обнимая меня. — Наша младшая сестрёнка наконец-то вышла замуж.

— Разве я не ребенок? — спрашивает Люсия.

— Миа была настоящей девочкой, — говорит Джемма. — И она никогда не давала нам об этом забыть. — Все смеются.

— Это было чудесно, — говорит Лилиан.

Джемма смотрит на старушку: — Кто ты?

— Неожиданный гость, — говорю я им. — Я столкнулась с Лилиан в коридоре, и она захотела присоединиться к нам.

— Хм, — пожимает плечами Джемма. — Добро пожаловать в семью, Лилиан. Мы, между прочим, сумасшедшие.

Эмилия легонько шлёпает Джемму по руке. — Нет, не сумасшедшие. Джемма просто несёт чушь.

Лилиан улыбается и снова хлопает в ладоши. — Я просто обожаю свадьбы.

— Я тоже, — говорит мама. Она поворачивается к Киллиану и протягивает ему руку. — Ну вот, ты наконец-то женился на моей дочери.

Киллиан пожимает ей руку. — Я знаю, ты всё ещё не одобряешь.

— Так что, завоюй меня, — говорит она. — И у нас не будет проблем. — Она подходит к Эрин. — Как мать матери, скажи мне правду. Какой на самом деле твой сын?

Эрин смотрит на Киллиана с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание. — Он лучший сын. Он помог мне пережить тяжелое время, когда я потеряла другого сына. Твоей дочери повезло. Поверь мне. Киллиан будет с ней хорошо обращаться.

Глаза моей мамы затуманиваются. — Я не знала, что ты потеряла сына.

— Много лет назад, но больно каждый день.

— Могу только представить. Когда я потеряла мужа, я была в полном отчаянии. Не могу представить, что потеряю кого-то из своих детей.

Эрин хватает мою маму за руку. — И я надеюсь, тебе никогда не придется этого испытать.

— Ух ты, наши мамы ладят, — бормочет мне Киллиан.

— Знаю. Это хороший знак.

— Может быть, я недооценил твою маму.

Я качаю головой. — Нет. Её легко недооценить. Но у моей мамы многогранная натура. Она просто не всегда показывает её людям.

— Итак, — говорит Джемма, привлекая к себе всеобщее внимание. — Что будем делать с едой?

Через несколько минут вся моя семья уже была в больничной столовой. Эрин осталась в своей палате, чтобы отдохнуть. Свадьба выбила её из колеи.

— Это на удивление вкусно, — признаётся мама о мясном рулете. — Но не так вкусно, как у меня.

— Конечно, нет, — говорит Эмилия, одаривая меня улыбкой. — Итак, Миа, каково это — быть замужем?

— Это… приятно. Я чувствую себя особенной. — Пока я откусываю картофельное пюре, Киллиан улыбается мне над своей тарелкой.

— Я рада, — говорит Эмилия. — Ты этого заслуживаешь. Знаешь, я всегда больше всего переживала за тебя.

— Почему? — спрашиваю я.

— Потому что ты была самой младшей. Ты была такой уязвимой, когда умер папа. Я всегда надеялн, что с тобой всё будет хорошо. Я рада, что теперь у тебя есть Киллиан.

— Эй, Люсия, — говорит Джемма, подталкивая нашу младшую сестру, — теперь ты не сможешь приставать к Мии, потому что она переедет к Киллиану.

Люсия надула губы. — Знаю. Вот и всё моё веселье кончилось.

Это всех рассмешило, включая меня. Я никогда не думала, что свадьба в больнице может быть такой веселой, но, сидя за столом с семьей, я понимаю, что речь шла вовсе не о свадьбе мечты. Речь шла не о месте проведения, торте или цветах. Речь шла о моей семье. Когда моя семья рядом, мир становится намного светлее.

Сидя здесь, поедая больничный мясной рулет, в окружении семьи и рядом с Киллианом, я думаю, что могу быть счастлива. На этот раз, глядя на Сесилию, я не чувствую жгучей обиды.

Я вижу свое счастливое будущее и не хочу его терять.

Я обращаюсь к Киллиану: — Спасибо, что убедил меня сделать это.

— И спасибо, что согласились. Мы сделали маме сегодня день. Она никогда этого не забудет. А иногда такое счастье помогает людям прожить дольше.

— Мы дали твоей маме больше времени? Никакого давления или чего-то подобного.

Он усмехается и толкает меня плечом. — Не уверен. Но я точно знаю, что ты сделала её счастливой. Она хочет знать, что со мной всё будет хорошо, и я думаю, так и будет.

Я улыбаюсь ему в ответ. — Думаю, со мной тоже все будет хорошо.

Миа

Киллиан привозит меня к себе домой после больницы. Формально мы поженились, хотя позже у нас будет еще более пышная церемония и приём. Так странно думать, что я теперь замужем за Киллианом. После года, прошедшего с чувством невероятной неуверенности, я вышла замуж за доброго и красивого мужчину.

У меня такое чувство, будто мое сказочное желание сбылось.

Так почему же я все еще так нервничаю, словно жду, что произойдет что-то неладное?

— Готова? — спрашивает Киллиан, въезжая на подъездную дорожку.

— Не могу поверить, что ты живешь в пригороде. Я думала, ты городской.

— Мне нравится тишина.

Выйдя из машины, я увидела дом Киллиана во всей красе. И он… прекрасен. Двухэтажный дом с колоннами и красным кирпичом. Дорожка, ведущая к синей входной двери цвета яйца малиновки, украшена яркими цветами.

Это действительно что-то из сказки.

— Я никогда не ожидала, что у тебя будет такой дом, — говорю я, когда мы идем к входной двери.

— Я человек многослойный.

— Просто… ты выглядишь как человек, который любит гранж, но твой дом — это буквально та идеальная картинка мечты, которую ты видишь по телевизору.

Киллиан усмехается, открывая дверь. — Как я уже сказал, у меня много слоёв.

Войдя внутрь, я осознала, что интерьер просто… уютный. Простой чистый уют. Светло-коричневые стены, диван, в котором можно было утонуть, темные деревянные полы и кухня, словно сошедшая со страниц журнала.

— Определенно не то, что я ожидала.

— Пошли, — Киллиан толкает меня под руку. — Давай выпьем, чтобы отпраздновать наш новый брачный статус.

Мы заходим на кухню, где он достаёт бутылку шампанского. — Я знаю, что наша свадьба сегодня была необычной, и я очень ценю, что ты сделала это для моей мамы, поэтому я подумал, что мы могли бы сделать сегодня хотя бы что-то традиционное. — Он открывает пробку и наливает нам по бокалу.

Я делаю глоток, и это помогает успокоить нервы, бушующие в желудке. — Это здорово.

Мы молчали около минуты, пока пили. В это время я снова напрягаюсь. Я знаю, что происходит в первую брачную ночь.

Мы с Киллианом обменялись лишь парой целомудренных поцелуев. Готова ли я пойти дальше?

Чем больше я смотрю на Киллиана, вникая в его темные волосы, яркие глаза и татуировки, тем больше мне кажется, что я готова пойти дальше. Он невероятно красивый мужчина.

И я никогда раньше не испытывала, каково это — быть полностью желанной. Было бы здорово.

С другой стороны, что, если Киллиан увидит меня голой и возненавидит то, что увидит?

Это меня бы раздавило.

Киллиан ставит стакан и обнимает меня за талию. — О чём ты думаешь?

— Кажется, я нервничаю, — выпалила я.

— Тебе не нужно нервничать. Нам не придётся делать то, чего ты не хочешь.

— А что, если я хочу это сделать, но не уверена, понравлюсь ли я тебе?

Киллиан гладит меня большими пальцами по талии, отчего кожа покалывает. — Ты мне очень нравишься, Миа. Меня очень тянет к тебе. Ты не сделаешь ничего, что заставило бы изменить мое мнение о тебе.

Я быстро выдохнула. — Не знаю. У меня никогда не было секса. А вдруг у меня плохо получится?

Он наклоняется ближе и прижимается своим лбом к моему. — Тогда я тебя научу.

Стоя так близко к нему, я знаю наверняка, что мне хочется испытать одну вещь.

Я целую его, прежде чем потерять самообладание.

Киллиан тут же отвечает на поцелуй. Наши губы идеально сливаются, так что, по крайней мере, я знаю, что это хоть что-то работает. Этот поцелуй гораздо более страстный, чем предыдущие. Как будто плотина, сдерживавшая нас, прорвалась, теперь, когда мы женаты. Мы можем просто… быть вместе, если захотим. И эта мысль невероятно освобождает.

Я задыхаюсь, когда он прижимает меня к стойке, прижимаясь всем телом к моему. Даже сквозь смокинг я чувствую рельеф его мышц. Чувствуя себя увереннее, я скольжу руками ему по плечам и притягиваю ещё ближе.

Киллиан шлепает руками по стойке, пытаясь восстановить равновесие.

— Извини, — шепчу я, слегка отстраняясь.

— Тебе не нужно извиняться. — Он снова целует меня, прежде чем я успеваю что-либо подумать.

Когда руки Киллиана скользят ниже, чтобы коснуться моей задницы, я чувствую, как меня пронзает электрический огонь. Я и раньше возбуждалась, но никогда не чувствовала ничего подобного. Вот… каково это — парить. Находясь так высоко в небе, даже представить себе не можешь, каково это — спускаться.

— Мне нужно больше, — признаюсь я, тяжело дыша.

Глаза Киллиана потемнели, отчего огонь во мне разгорелся ещё сильнее. — Тогда пойдём наверх. — Он берёт меня за руку и ведет нас вверх по лестнице в свою спальню.

Мои нервы превратились в рой бабочек в животе, смешиваясь с тлеющим огнем. Мне давно хотелось почувствовать себя взрослой, как мои сёстры. Я взрослая. Пора переступить черту и попробовать то, чего я никогда раньше не делала.

Я не знаю, как именно всё это будет ощущаться, но я знаю, что хочу целовать Киллиана снова и снова, вечно. А если я хочу целовать его вечно… то я даже представить себе не могу, каков секс с ним.

Он тянет меня к кровати. — Мы можем остановиться, когда захочешь.

— Я не уверена, что хочу останавливаться.

Его лицо озаряется улыбкой. — Если понадобится, дай мне знать, но сейчас я могу думать только о том, чтобы снова поцеловать тебя. — Он обхватывает мое лицо и прижимается к моим губам.

Пока мы целуемся, он опускает меня на кровать. Сердце колотится в груди. Будет больно, но мне всё равно. То, как Киллиан меня целует… он даёт понять, что я ему нравлюсь. Я говорю себе, чтобы сомнений нет, но они всё ещё остаются. Не знаю, когда они пройдут.

Киллиан заводит руку мне за спину и расстегивает моё платье. — Все нормально?

Я киваю.

Он приспускает лиф моего платья, обнажая мой кружевной белый бюстгальтер. Почему-то его глаза становятся еще темнее. Впервые в жизни я чувствую себя… сексуальной.

Огонь в моей душе разгорается ярче.

Киллиан заканчивает снимать с меня платье и аккуратно кладет его на пол. Я стараюсь не ёрзать, пока он меня оглядывает.

— А ты? — спрашиваю я, кивая на его смокинг. — Мне было бы спокойнее знать, что я здесь не единственная полуголая.

Он усмехается, снимая пиджак. — Как пожелаешь. — Вскоре он стоит передо мной в чёрных трусах, не оставляющих простора для воображения. Выпуклость на трусах говорит о его возбуждении.

— Ты действительно находишь меня привлекательной? — спрашиваю я.

Киллиан наклоняется ко мне, его великолепное тело почти касается моего. — Правда, правда. — Он снова крепко целует меня.

Я хватаюсь за его плечи, ища поддержки. Когда Киллиан снимает с меня бюстгальтер, я понимаю, что это конец. Чем больше мы будем заниматься сексом, тем меньше вероятность, что остановимся. Возможно, я буду нервничать, когда все начнется, но я хочу впервые испытать секс, и я знаю, что хочу сделать это с Киллианом.

Он целует меня, спускаясь по груди, и отбрасывает мой бюстгальтер. Я задыхаюсь, когда его губы касаются моего соска. Мои ноги сжимаются, чтобы остудить пламя, но внутри меня уже бушует настоящий ад. Не думаю, что что-либо сможет его остудить.

Киллиан садится, касаясь края моего нижнего белья. — Готова?

— Да, — выдавливаю я из себя.

Он снимает с меня нижнее бельё, и всё. Он видит меня всю. Больше никаких скрытностей. Больше никаких комплексов.

Его пальцы покалывают, когда он касается внешней стороны моих бёдер. — Можно?

— А что, если тебе не понравится, как я там выгляжу?

Он чмокает меня в губы. — Поверь мне. Мне понравится.

Сделав глубокий вдох, я позволила ему раздвинуть мои ноги шире. Киллиан, не отрывая от меня взгляда, скользнул пальцем между моих ног, касаясь того места, где я чувствую себя сильнее всего. Где я вся горю.

Мои бёдра инстинктивно дернулись, когда он нежно погладил меня пальцем. Я уже немного экспериментировала с собственными руками, но это совсем не то. Мои собственные прикосновения были ничтожны. Прикосновение Киллиана ощущалось как всё.

Он гладит меня быстрее, его большой палец теперь касается моего клитора. Всё это время он не отрывает от меня взгляда. Это мощно и всепоглощающе.

— Киллиан, — выдыхаю я, когда его указательный палец касается моего входа.

— Слишком много? — спрашивает он.

— Нет. Просто... — Я даже не могу договорить.

Киллиан улыбается, словно понимает, и гладит меня сильнее.

Словно внутри меня происходит взрыв, напряжение, нарастающее внутри меня, рассеивается, и я свободна.

Я на секунду затаила дыхание от того, насколько это потрясающее чувство. Как только я полностью отпускаю его, сдерживаться уже некуда.

Киллиан продолжает трогать меня, пока я опускаюсь. — Готова к большему?

— Это был оргазм? — Я и раньше пыталась кончить, но всегда получалось так вяло. С Киллианом это было словно взорвавшаяся бомба, в лучшем смысле этого слова.

— Да.

Мой взгляд скользит вниз, к его талии, где его эрекция стала ещё сильнее. — Я готова.

Он скидывает нижнее бельё, и я наконец могу разглядеть его целиком. Стоя передо мной обнаженным, Киллиан ещё красивее.

Он опускается на меня, прижимаясь своей эрекцией к моему входу. Мы так близки, почти как одно целое.

Затем Киллиан толкает бедра вперед и входит в меня.

Я чувствую легкий укол боли, но он исчезает через несколько секунд. Моё тело привыкает к его длине внутри меня, и я инстинктивно обхватываю его талию ногами.

Киллиан прижимает меня к себе, нежно целует и позволяет моему телу привыкнуть к новым ощущениям.

— Ты можешь двигаться, — шепчу я ему в губы, двигая бедрами.

Киллиан тихонько рычит, начиная двигаться. Сначала он медлителен и нежен. Наши взгляды не угасают, пока Киллиан переплетает наши руки. Я никогда не чувствовала себя прекраснее, чем сейчас, судя по тому, как он на меня смотрит.

Мое тело откликается на его ласку естественным образом. Я этого не ожидала. Я отдаюсь Киллиану. Нет смысла сдерживаться. Он знает о моих проблемах. Я знаю о его маме и брате. Между нами больше нет секретов.

Киллиан сжимает мои бедра и ускоряет темп. Наши губы сплетаются в таком страстном поцелуе, что у меня перехватывает дыхание. Наши руки сплетаются.

Это настолько близко к совершенству, насколько я могу себе представить жизнь.

И вскоре все это заканчивается.

Его эрекция задевает сладкое место внутри меня, и тот взрыв, что был раньше, снова накатывает на меня. Киллиан двигается с бешеной скоростью, прежде чем наконец дать волю чувствам.

Я чувствую его освобождение внутри себя и шепчу его имя, а он шепчет мое.

Мы остаемся так надолго, и никто из нас не хочет отпускать.

После вечера с Киллианом я поняла, что не могу вечно оставаться в прошлом. Я стала женщиной. Я вышла замуж. Я больше не живу с мамой.

Все это означает, что мне действительно нужно подумать о том, чтобы помириться с Сесилией.

Я не могу всю оставшуюся жизнь таить в себе злобу по отношению к ней.

Я звоню ей. Киллиан принимает душ, пока я одна в спальне. Сердце колотится, пока я жду, когда она возьмет трубку.

— Миа? — Ее голос кристально чист, когда она отвечает.

— Нам нужно встретиться и поговорить, — выпалила я, прежде чем потеряла самообладание.

— Хорошо. Где и когда?

— Сегодня? В кафе возле дома мамы?

— Я думала теперь, когда ты замужем, тебе захочется провести день с Киллианом.

Да. Конечно, я бы предпочла провести этот день с ним, чем с сестрой, но мне нужно это сделать. Я не могу больше ждать.

— Я просто хочу загладить свою вину, — говорю я.

— Ну, тогда увидимся там.

— Увидимся там. — Я вешаю трубку, прежде чем сказать что-то, о чем могу пожалеть.

Объяснив Киллиану, что встречаюсь с сестрой, я направилась в кафе. Он отнесся ко мне с пониманием, и от этого моё сердце стало ещё теплее.

Я сажусь за столик в переполненном кафе и жду появления Сесилии.

Пока я жду, мои уши улавливают всё больше характерных разговоров вокруг. Я слышу, как одна женщина жалуется мужу по телефону на то, что он никогда не моет посуду. Мама с маленькой дочкой обсуждают, какой чай они хотят.

А группа мужчин, четверо из них, говорят о женщинах.

— Ты её видел? Не могу поверить, что кто-то вообще на ней женится.

Я хмурюсь, слушая их разговор. Как мужчины могут так небрежно и отвратительно говорить о женщинах?

— Я знаю, — говорит другой мужчина. — Киллиан пожалеет о своем решении, поверь мне.

Я ахнула. Они… обо мне говорят?

Я бросаю на них взгляд, и они смотрят прямо на меня. Они все отворачиваются, когда я замечаю, что они смотрят на меня.

— Ага, — говорит один из них, хотя я всё ещё смотрю на него. — Никому не нужны подержанные вещи. После того, что сделала её сестра, я бы не поверил, что Миа не сбежит с моим телохранителем.

Я разворачиваюсь на своем месте, слезы вот-вот польются из моих глаз.

Я даже не знаю этих мужчин, но они знают меня. Очевидно, они из мафии. И они знают, что Сесилия сделала с Тео. Несмотря на то, что я замужем за Киллианом, эти мужчины все еще считают меня отвратительной. Они всё ещё думают, что могут говорить обо мне все эти гадости.

Значит… мой брак с Киллианом ничего не изменил. Мужчины по-прежнему считают меня отвратительной. Сколько времени пройдёт, прежде чем Киллиан тоже найдёт меня такой?

Я не жду Сесилию.

Я практически выбегаю из кафе, слыша на ходу смех грубых мужчин.

Киллиан

Я встречаюсь с Джимми, моим новым заместителем, в одном из моих баров. Он сидит в самом конце, когда я вхожу.

В преддверии свадьбы я пренебрегал своими обязанностями будущего босса. Моя главная цель — победить Патрика. Теперь, когда отношения между Мией и мной наладились, и появилась надежда, я могу сосредоточиться на других обязанностях.

Джимми выглядит нервным, когда я сажусь напротив него. Его нога трясётся, а пальцы не перестают стучать по столу.

— Что происходит? — спрашиваю я. — Что-то с деньгами? — Джимми собирает деньги с некоторых компаний, которые мне задолжали. Первый шаг к захвату власти — мне нужны деньги, чтобы иметь хоть каплю власти, чтобы победить Патрика.

— Нет, — говорит он слишком быстро.

— Джимми, — говорю я предупреждающим тоном.

— Ладно, ладно, — он проводит рукой по волосам. — Я пошёл забрать деньги у Джо, но у него их не оказалось. — Джо — один из владельцев бизнеса в нашем районе, у которого также есть свой бар. Я получаю от него деньги уже несколько месяцев.

— Почему? У нас с Джо договор. Он даёт мне деньги, а я его защищаю.

— Я знаю, но… Джо сказал мне, что больше не хочет с тобой работать.

Я напрягаюсь. — Что?

— Он предпочел работать с… Патриком, — шепчет он.

— Что? — мои руки с грохотом опускаются на стол. — Нет, так не пойдёт. Тебе нужно вернуться к Джо и поговорить с ним об этом.

— Ладно, ладно. Я так и сделаю. Извини, Киллиан. Просто...

— Что такое?

Джимми тяжело вздыхает. — Просто у Патрика гораздо больше влияния, чем у тебя. Думаю, он добрался до твоих знакомых и пытается склонить их на свою сторону.

— Чёрт возьми. — Я провожу рукой по лицу. — Блядь. — Я смотрю на Джимми внимательнее. — Ты сегодня какой-то жутко напуганный, Джимми. Это же не из-за Патрика, правда?

— Что ты имеешь в виду? — пищит он.

— Патрик тоже пытался добраться до тебя? Ты что, на него работаешь?

— Конечно, нет! Я устал от Патрика. Он слишком зациклен на своих привычках. Я просто переживал, как ты воспримешь эту новость. Вот и всё.

Я смотрю на него какое-то время. — Хорошо. Я тебе верю. Но если ты меня предашь, Джимми, результат тебе не понравится.

— Ты нужен нам здесь, босс. Ты в последнее время слишком рассеян.

— Я был занят подготовкой к свадьбе, — говорю я ему.

— Всё равно. Нам нужно твое присутствие. Если хочешь победить Патрика, нужно приложить больше усилий.

Я встаю, прежде чем он успевает меня ещё раз отругать. — Я занят своим браком. Мама больна. У меня сейчас много мыслей. Но не волнуйся. Я справлюсь с Патриком. Поверь в меня.

Джимми кивает, как белка, — быстро и нервно. — Хорошо.

— Хорошо. Дай мне деньги от Джо. Мне всё равно, как ты их добудешь. — С этими словами я покидаю бар.

Я встречаюсь с Антонио в одном из его баров. Вся эта чёртова барная жизнь, порой так и не уследишь.

— Ну, как дела? — спрашивает он, когда мы усаживаемся за дальний столик.

— С чем именно?

— Ну, я спрашивал о Мии, но, похоже, у тебя другие мысли.

Я вздыхаю, отпивая глоток пива. — Кто же знал, что быть лидером будет так сложно.

Антонио фыркает. — Расскажи мне об этом. Я чуть не разрушил отношения с Сесилией, потому что пытался заставить её выйти замуж за мужчину за семьдесят. Всё потому, что я думал о том, как стать лучшим начальником.

— Одолеть Патрика будет нелегко, не так ли?

— Мне потребовалось пять лет, чтобы победить Франко. Ты занимаешься этим всего год. Дай себе время. Сосредоточься на том, чтобы сделать Мию счастливой. Поверь мне. Счастливая жена — счастливая жизнь.

— У вас с Ниной так же? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула. — Ты сделал её счастливой?

— Конечно. Нина для меня всё. И знаешь, я её тоже чуть не потерял.

Я помню. Год назад, когда Антонио ещё скрывался, отец заставил Нину убить его. Когда Антонио узнал, он так на неё разозлился. Я думал, что их браку конец, но они справились, и теперь я никогда не видел более влюбленной пары.

— Ну, — говорит Антонио, — как дела у Мии? Счастливое супружество и всё такое.

— Учитывая, что мы поженились только вчера, это все еще ново. Надеюсь, всё идёт хорошо. Иначе мне конец.

Антонио усмехается. — Если тебе нужен совет о том, как управлять браком и как справляться с мужчинами, которые считают, что разбираются в жизни лучше тебя, то вот он: сосредоточься на людях, которые для тебя важнее всего. Я этого не сделал и чуть не потерял жену, сестру и наследие отца. Но когда я сосредоточился на людях, которые для меня важны, всё встало на свои места. Они дали мне силы добиться успеха, — он пожимает плечами. — Просто повод задуматься.

— Миа мне небезразлична. Я хочу поступить с ней правильно. Я вижу, что у неё всё ещё много комплексов, но надеюсь, мы справимся. И спасибо, — я чокаюсь своим пивом с его. — За то, что позволил мне жениться на ней.

— Эй, я не собирался повторять ту же ошибку, что и с Сесилией. Я подумал: если вы с Мией хотите пожениться, я полностью за. И до сих пор за. Мне приятно знать, что мой хороший друг теперь часть семьи.

— Надеюсь, все получится.

Антонио улыбается: — Выпьем за это!

Когда я прихожу домой, я нахожу Мию плачущей.

У меня тут же сжимается грудь от этого зрелища. — Миа? — Я бросаюсь к ней на диван. — Что случилось? Ты ранена?

— Я ничего не могу сделать правильно, — говорит она сквозь слёзы. — Я такая уродина, Киллиан. Не понимаю, почему ты вообще ко мне привязался.

Я сижу там несколько секунд в оцепенении. — О чём ты говоришь?

— Я уродлива, — кричит она. — Ни один мужчина меня не хочет. Да и зачем? Ведь они могли бы заполучить одну из моих прекраснейших сестёр. Что я могу им предложить?

— Миа, откуда ты это берёшь? Я думал, мы сегодня утром расстались на хорошей ноте. Я имею в виду… после того, что мы пережили вчера вечером… ты же знаешь, что меня к тебе тянет.

— Как? Как ты можешь быть таким? — Она вытирает слёзы, её лицо красное и опухшее. — Как, Киллиан?

— Я бы не стал заниматься с тобой сексом, если бы ты меня не привлекала, Миа. Всё просто. Я женился на тебе, потому что ты мне нравишься. Да, это даёт мне возможность заключить еще более крепкий союз с твоим братом. Но я женился на тебе ради тебя. Удивляюсь, что ты до сих пор этого не понимаешь.

— Просто тяжело, когда... — Она внезапно останавливается.

— Что? Миа, поговори со мной.

— Сегодня в кафе были мужчины, — говорит она, отводя от меня взгляд.

Паника охватывает мое сердце. — Что случилось?

— Они явно знали, кто я. Это были мафиози, но я их не знала. И они говорили обо мне так, будто меня там даже не было; хотя они делали это намеренно, потому что я сидела рядом.

Я обнимаю ее. — Миа, что они сказали?

— Я не хочу говорить, — бормочет она мне в рубашку.

— Расскажи мне. Мне нужно знать.

Она вздыхает. — Они… они говорили, что ты пожалеешь, что женился на мне. Что они не понимают, зачем тебе девушка, которая является поношенным товаром. Они намекали, что я сплю с каждым встречным.

Я обнимаю её крепче. — О, Миа. Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. Если хочешь, я могу найти этих мужчин и отчитать их?

— Ты бы так поступил? — Она поднимает голову и смотрит на меня. — Ты бы заставил их чувствовать себя плохо?

— О, я бы не просто заставил их чувствовать себя плохо. Я бы позаботился о том, чтобы они больше никогда не говорили подобного ни одной женщине.

Она смотрит мне в глаза. — Ты действительно меня любишь?

— Да. — Я вытираю ей последние слезы. — Не сомневайся в этом. Я понимаю, почему ты так поступила, услышав, что сказали те мужчины, но тебе не нужно сомневаться во мне, Миа. Я хотел жениться на тебе. Я хочу поцеловать тебя. — Наклонившись, я делаю именно это. Она улыбается мне в губы. — Я хочу целовать тебя, спускаясь вниз по шее. — Мои губы рисуют узор на коже её шеи. — Я хочу целовать всё твоё тело. Хочешь, я покажу тебе?

— Хорошо, — выдыхает она, когда я опускаю губы ниже.

Я откидываю Мию на спинку дивана и снимаю с неё штаны. — Ты мне доверяешь?

— Да, — говорит она так, словно не осознавала этого факта до этого момента.

— Тогда поверь, я покажу тебе, что тебе никогда не придется чувствовать себя уродливой рядом со мной. — Я стягиваю с неё трусики и широко раздвигаю её ноги. Дыхание Мии прерывистое. Я провожу пальцами по ее складкам, согревая её.

Прошло совсем немного времени, и мои пальцы покрылись ее возбуждением.

Я опускаюсь на колени, чтобы её киска была на одном уровне. — Ты чертовски красива, Миа, — говорю я ей.

Она краснеет. Это видно даже с моего места.

— Просто чувствуй, — говорю я. — Просто закрой глаза и чувствуй. Позволь мне сделать тебя прекрасной.

Миа делает то, что я ей говорю, сделав глубокий вдох. Как только она закрывает глаза, я наклоняюсь и языком облизываю ее сосок. Она задыхается, ее бедра приподнимаются. Я обнимаю её за талию и удерживаю на месте.

Затем я начинаю показывать ей, насколько она прекрасна для меня.

Я не торопясь провожу языком по её клитору и складкам. Дыхание Мии становится всё более прерывистым по мере того, как я продолжаю. Она задыхается.

Я сжимаю руками её бёдра и продолжаю опускаться к ней. Мне нужно, чтобы ей было хорошо. Мне нужно, чтобы она знала, что я хочу быть с ней.

И как только я закончу делать так, чтобы Мия чувствовала себя прекрасно, я найду мужчин, которые заставляли ее чувствовать себя уродливой, и причиню им боль. Мне надоело, что Мия чувствует себя неуверенно из-за того, как другие её заставляют себя чувствовать. Она имеет право чувствовать себя красивой.

Миа начинает двигать бёдрами, пока я целую её складки. По тому, как учащается ее дыхание, я понимаю, что она уже близко.

Я увеличиваю темп и уделяю больше времени ее клитору, облизывая его, готовя ее к оргазму.

И как по команде, Миа кончает.

— Киллиан, — выдыхает она, когда ее накрывает оргазм. Я продолжаю целовать её киску, пока она наслаждается им.

Когда она успокоилась, я сел на корточки. — Тебе уже лучше?

Она пристально смотрит на меня, а потом смеётся: — Конечно, да.

— Хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой.

Она кивает мне на талию. — Тебе помочь?

Через несколько минут я спускаю штаны и наклоняюсь к Мии, сидящей на диване. — Ты готова? — спрашиваю я её.

— Я хочу, чтобы ты снова заставил меня почувствовать себя особенной. Мне это нужно.

Я опускаюсь на нее сверху, затем толкаю бедра вперед и вхожу в нее одним плавным движением.

Протяжный стон вырывается у меня, когда я начинаю ее трахать. Миа обхватывает ногами мою талию, притягивая меня глубже. Её внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена.

— Боже, Миа, — я вонзаюсь в неё. — Ты особенная. Поверь мне.

Она цепляется за меня с отчаянием, которого не было, когда мы занимались сексом в первый раз. Я крепко прижимаю её к себе, желая, чтобы она знала, что ей больше никогда не придется чувствовать себя уродливой. Не со мной.

Как только мы находим свой ритм, наши тела движутся как единое целое.

Я слегка откинулся назад, схватил её за бёдра и грубо вошёл в неё. Миа, однако, приняла мой член. Она встретила мой взгляд и не отвела его, пока мы трахались.

— Киллиан, — выдыхает она.

Я так пристально смотрю ей в глаза, вкладывая в неё все свои эмоции. — Боже, как хорошо.

Я трахаю ее сильнее, и Миа стонет, когда наш темп ускоряется.

— Киллиан! — кричит она, обнимая меня и содрогаясь всем телом.

Я стону, когда меня накрывает оргазм. Мы цепляемся друг за друга, скользя по волне удовольствия.

Я не сразу выхожу из неё, даже когда мой член уже обмяк. Я трачу время, целуя её. Нежно, но страстно.

— Все еще чувствуешь себя уродливой? — спрашиваю я.

Она грустно улыбается. — Нет. Ты заставляешь меня чувствовать себя красивой. Спасибо тебе за это.

— Хорошо. Дай мне пару минут, и я буду готов ко второму раунду.

Приятный звук ее смеха наполняет меня счастьем.

Киллиан

На следующий день мы с Мией идем в то же кафе в надежде найти мужчин, которые говорили с ней так же.

— Это они, — говорит она, указывая на группу мужчин, сидящих в углу. — Не думаю, что я смогла бы забыть их лица.

— Ладно. Оставайся здесь. Я пойду с ними разберусь. — Я подхожу к группе мужчин. Они с любопытством поднимают на меня глаза.

— Как у вас дела сегодня? — спрашиваю я их. Они кажутся мне смутно знакомыми, но я не могу вспомнить.

— Хорошо, — говорит один из них.

Ещё один фыркает, и все четверо начинают смеяться, как мальчишки. Мне уже становится не по себе.

— Я Киллиан. Возможно, вы обо мне слышали.

Глаза одного из парней расширились. — О, привет. Я Джон.

— Генри.

— Сэм.

— Лиам.

Я киваю им всем. — Приятно познакомиться, ребята. — Я кладу руки на стол. — Я слышал, вы тут болтаете о моей жене.

— Нет, — тут же отвечает Джон. — Мы не знаем вашу жену.

— Моя жена, Миа Моретти? Вы никогда о ней не слышали?

— Клянёмся, мужик, — говорит Генри. — Мы не знаем твою жену.

— Хм. Ну, ладно. Прошу прощения. — Я уже собирался уходить, но потом повернулся к столу. — Знаешь что? Я забыл кое-что сказать. — Я наклоняюсь к Джону, который, похоже, возглавляет эту маленькую группу. — Если, хоть кто-то из вас, ещё раз упомянет имя моей жены, вам не понравится результат. Поверьте мне.

Джон усмехается, но как-то натянуто. — Не волнуйся, приятель. Мы не знаем твою жену. Как мы можем говорить о ней, если мы её не знаем?

Я бросаю на Джона самый угрожающий взгляд, который, как известно, пугает до чертиков других мужчин. Он ерзает на сиденье. Наконец я отстраняюсь. — Ну, просто запомни это. Хорошего дня. — Я возвращаюсь к Мие, и мы выходим на улицу.

— Они сказали, что не знают тебя, — говорю я ей.

— Они лгут. Я их узнала.

— Знаю. И верю тебе. Но сейчас я мало что могу сделать. Они выглядели странно знакомыми, но я не могу вспомнить. Как будто я их откуда-то знаю. Но они определённо мафиози. Судя по их одежде и их чертовому поведению. Я бы им врезал, если бы не был в переполненном кафе.

Миа кладёт руку мне на щёку. — Я всё равно ценю, что ты за меня заступаешься. Это очень много значит.

— Пошли домой, — я обнимаю её за талию. — Я готов проводить больше времени с женой.

Она смеётся, и её щёки заливаются краской. — Думаю, мне хотелось бы проводить больше времени с мужем.

Возвращаясь домой, я замечаю, что за нами следует машина. Я какое-то время не спускаю с нее глаз. Когда я поворачиваю рядом с домом, машина не отстаёт от меня.

— Миа, — говорю я. — Не хочу тебя пугать, но за нами едет машина. Думаю, это мужчины из кафе.

— Откуда ты знаешь? — Она оборачивается, чтобы посмотреть.

— Потому что я вижу водителя, и он похож на одного из них.

— Что мы будем делать? Почему они за нами следят?

— Давайте просто вернёмся домой. Зайдем внутрь. Мы будем в безопасности.

Я подъезжаю к дому. — Ладно. Поехали. И поторопись.

Миа быстро расстегивает ремень безопасности и направляется к дому. Машина въезжает на подъездную дорожку позади нас, и из неё выходят четверо мужчин.

— Миа, иди в дом. — Я подталкиваю ее поторопиться.

— Не так быстро, — говорит Джон, доставая пистолет.

Я замираю. Миа вскрикивает и вцепляется в меня.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, поднимая руки вверх.

— Нам не понравилось, как ты с нами разговаривал, — говорит Сэм, подходя к нам ближе.

— Да. Это было неуважительно, — говорит Лиам.

Генри обходит нас с другой стороны. — Ты обращался с нами как с мальчиками. Но мы мужчины. И мы не подчиняемся твоим приказам.

— Если мы, — говорит Джон, размахивая пистолетом между собой и друзьями, — хотим поговорить о твоей жене, мы имеем на это право.

— И мы хотим этого, — добавляет Генри. — Мы не знаем, почему ты ее защищаешь. Она, наверное, переспала с половиной прислуги.

— Вы играете в опасную игру, — предупреждаю я их, не опуская рук. Миа прижимается ко мне ещё ближе. — Вам этого делать не нужно.

— Нет, мы хотим, — говорит Джон, подходя ближе. — И мы собираемся развлечься с твоей женой, пока мы это делаем.

Сэм хватает Мию и отрывает её от меня. Ее крик разрывает мне сердце.

— Отпусти её! — кричу я. Лиам пытается выскочить, но я бью его ногой в голень, сбивая его с ног. Коленом я бью его по лицу. Он падает на землю, теряя сознание.

— Нет! — кричит Миа, когда Сэм и Генри срывают с нее рубашку.

Я бегу к ним, но Джон останавливает меня, приставив пистолет к моему виску.

— Не стоит этого делать, приятель, — говорит он. — Мы повеселимся с твоей женой. А ты извлечешь урок. С мафией Моретти лучше не связываться.

Я замираю. Мафия Моретти? — Ты… ты работаешь на Антонио?

Джон выпятил грудь: — Да, работаем.

— Тогда ты новенький. Вот почему ты показался мне знакомым, но я не смог тебя узнать.

— Теперь мы его люди. Ты больше не работаешь с ним. Теперь ты сам по себе.

Миа сопротивляется, пока мужчины пытаются снять с неё джинсы. Кровь кипит, и я начинаю видеть красным.

— Как думаешь, что подумает Антонио, когда узнает, что его собственные люди напали на его сестру? Он вас всех убьет.

— Он не узнает. Ты умрёшь.

Мне нужно действовать быстро. У меня в кармане джинсов сзади пистолет. Мне нужно только успеть до него добраться, но пистолет Джона упирается мне в висок. Но чем дольше я жду, тем больше опасность для Мии. Ужас в ее глазах убивает меня.

— Сначала тебе придётся меня остановить, — рычу я. Бью Джона по запястью, и пистолет выпадает из его руки. Я ловлю его. Его глаза расширяются, и он пытается убежать, но я стреляю ему в голову. Двое других оглядываются.

Прежде чем они успевают пошевелиться, я убиваю их обоих. Затем стреляю в Лиама, который всё ещё лежит без сознания на земле. Четыре тела с пулевыми отверстиями в головах на моей подъездной дорожке.

Миа падает на землю.

Я беру её на руки и несу в дом. — Теперь ты в безопасности. Но мне нужно разобраться с телами. — Я быстро возвращаюсь на улицу и тащу их на задний двор, пока их никто не увидел. Потом звоню Джимми, чтобы он прибрал тела.

Я возвращаюсь в дом к Мии, которая свернулась калачиком на полу гостиной. Сколько мы всего сделали, и всё впустую. Эти мужчины пытались на неё напасть. Не может быть, чтобы это не затронуло её.

Я приседаю рядом с ней, и Миа прижимается к моим объятиям. Я обнимаю её, пока она плачет, и думаю, что же мне делать дальше.

Я только что убил людей Антонио. Это противоречит кодексу мафии. Мы с Антонио союзники, скрепленные браком. Он не одобрит, что я убиваю его людей. Остаётся только надеяться, что, когда он узнает, что они пытались сделать с Мией, он не будет на меня злиться.

Единственное, в чём я уверен — я не отпущу Мию. Ни сегодня ночью. Я позабочусь о её безопасности, даже если это убьёт меня.

Я узнал новость о смерти моего брата, когда мама отвезла меня в больницу навестить его.

Я оставался дома с тетей Шэрон несколько часов, пока мама не пришла за мной. Финн был еще жив, но находился в критическом состоянии. Он так сильно ударился головой, что впал в кому.

Когда я приехал в больницу и увидел его, лежащего на кровати, такого крошечного и одинокого, я расплакался. Мама всё это время держала меня на руках.

— Это я с ним сделал, — прошептал я.

— Что ты имеешь в виду? — спросила мама.

— Я сказал ему, чтобы он не споткнулся, не упал и не травмировался. Я сказал, что если он этого не сделает, с ним всё будет в порядке. Он сможет провести презентацию.

— Ох, дорогой. Это не твоя вина.

Но как же иначе? Как я могу быть не виноват в том, что мой брат пострадал? Я должен был его защитить, но не сделал этого.

Мы с мамой оставались рядом с Финном, пока он не умер. Мира не было. Насилие было жестоким.

Финн затрясся и забился в конвульсиях. Вбежал врач с двумя медсестрами. И тут я услышал звук, который еще долго будет преследовать меня: одинокий, тихий звук кардиомонитора Финна, когда его сердце перестало биться.

Врачи попытались реанимировать его, но было слишком поздно.

Мой брат умер.

Всё потому, что я не смог защитить его, как должен защищать старший брат. Когда шок от потери брата прошёл, когда похороны закончились, когда моё горе немного утихло, я дал обет.

Я обещал, что сделаю все возможное, чтобы защитить тех, кого люблю.

Кажется, я всё ещё этим занимаюсь. И я собираюсь это чтить.

Я буду защищать Мию от всего, от чего бы то ни было, от всего большого и малого. Я сдержу своё обещание.

Я собираюсь обеспечить ее безопасность.

Миа

— Что будем делать? — спрашиваю я Киллиана за кухонным столом на следующий день. Тела напавших на нас уже увезли. — Это были люди Антонио.

— Знаю, — глубоко вздыхает Киллиан. — Должно быть, они были новичками. Они не из его ближайшего окружения. Но всё равно Антонио не обрадуется, что я убил нескольких его людей. Это акт войны.

— Но ты же не пойдёшь с ним воевать, правда? Он не пойдёт с тобой воевать? Вы же друзья.

— Согласен, — соглашается он. — Но Антонио всё равно будет недоволен. Это может поставить под угрозу наш союз. Это может поссорить тебя с братом. С твоей семьёй. — Он хватает меня за руку. — И я не позволю тебе страдать больше, чем ты уже страдала.

Я медленно выдохнула. — Я знаю, ты защитишь меня, Киллиан. Ты убил этих людей ради меня. Чтобы спасти меня. Я просто надеюсь, что Антонио воспримет это так же.

Вчера, когда эти мужчины напали на меня, я думала, что всё. Что они меня изнасилуют, а потом убьют.

Но Киллиан спас меня.

За то короткое время, что мы знакомы, он показал мне, как сильно он обо мне заботится. Киллиан помогает мне поверить, что в этом мире есть хорошие люди. Он помогает мне поверить, что я заслуживаю любви.

— Нам нужно пригласить Антонио, — объясняет Киллиан. — Тогда он останется один и с большей вероятностью нас выслушает.

— Я могу ему позвонить, — предлагаю я. — Возможно, он посчитает это менее подозрительным, если я так сделаю.

Киллиан кивает.

С глубоким вздохом я набираю номер Антонио. Он отвечает через пару гудков.

— Миа? Что происходит?

Сердце сжимается. — С чего ты взял, что что-то не так? Разве сестра не может увидеться со старшим братом?

Антонио замолкает. — Она может. Ты просто обычно мне не звонишь.

— Мы с Киллианом хотели пригласить тебя сегодня. На… обед. — Я пожимаю плечами, глядя на Киллиана. — Ты сможешь?

— Я могу пообедать, — говорит Антонио. — Я возьму с собой Нину.

— Отлично. Тогда увидимся, — я вешаю трубку, пока не потеряла самообладание. — Мы сможем сказать ему через пару часов.

Киллиан проводит рукой по лицу. — Надеюсь, это не закончится хаосом.

Антонио приходит на обед в сопровождении Нины. Они входят в дом, словно красивая и влиятельная пара.

Мы усаживаемся за стол. Киллиан купил несколько сэндвичей в местном магазине и дал по одному Антонио и Нине.

— Приятно видеть, что вы оба выглядите счастливыми, — говорит Нина, откусывая небольшой кусочек сэндвича.

Мы с Киллианом переглядываемся.

— Мы работаем над этим, — говорит Киллиан, отвечая на невысказанный вопрос Нины,

— Хорошо, — отвечает Антонио. — Я хочу, чтобы моя сестра и друг были счастливы. Устал я от семейных драм, скажу я вам.

Я знаю, что он имеет в виду все, что произошло с Сесилией год назад.

Некоторое время мы едим молча. Мы с Киллианом то и дело украдкой переглядываемся, набираясь смелости рассказать Антонио о случившемся.

Киллиан наконец прочищает горло. — Мне нужно кое-что тебе сказать, Антонио.

Мой брат смотрит на моего мужа: — Сказать мне что?

— Вчера группа мужчин преследовала нас по пути домой и напала на нас, — объясняет Киллиан.

Нина ахнула. — Это ужасно. Ребята, вы в порядке?

— У нас всё хорошо, — говорю я. — Настолько хорошо, насколько это вообще возможно.

— Кто были эти люди? — спрашивает Антонио.

— Я как раз к этому и подхожу, — говорит Киллиан. — Итак, мужчины пытались… напасть на Мию.

Антонио напрягается, его глаза сверкают, когда он смотрит на меня. — Ты в порядке? Правда?

— Киллиан спас меня, — шепчу я, откусывая от сэндвича, чтобы чем-то заняться.

— Один из мужчин, — продолжает Киллиан, — приставил пистолет к моей голове. Но мне удалось выхватить его и убить его. Потом я убил остальных троих. Один из моих людей занялся телами.

Антонио не спускает с меня глаз. — Ты в порядке? Правда, Миа.

— Со мной всё будет хорошо, Антонио. Киллиан действительно спас меня.

— Но есть кое-что еще, — говорит Киллиан, привлекая к себе внимание Антонио.

— Что?

Киллиан тихо вздохнул: — Это были твои люди, Антонио.

Мой брат снова напрягся. Словно вода замерзает, превращаясь в лёд. — Это были мои люди?

Нина смущённо оглядывает нас всех. — Как это возможно?

— Я не знал, что это твои люди, пока они не начали нападать на нас, — говорит Киллиан. — Но к тому времени мне нужно было их остановить. Ты же понимаешь, Антонио, правда? Я должен был спасти Мию. Ты бы сделал то же самое.

— Конечно, я бы сделал то же самое, — отвечает Антонио ледяным голосом. — Но ты убил моих людей, и тебе не следовало этого делать.

Киллиан выпрямляется на стуле. — Понимаю. И я приму любое наказание. Но я должен был спасти Мию.

— Как думаешь, что подумают обо мне остальные, когда узнают, что любой из моих друзей может просто убить их и не понести за это ответственности? Киллиан, ты облажался.

— Я знаю. Давай я тебе заплачу.

— Как? — Антонио вскакивает со стула в порыве гнева.

— Антонио, — успокаивающе говорит Нина.

— Нет, — рычит он. — Киллиан должен ответить за то, что сделал. — Он смотрит на меня. — И ты, Миа. Похоже, куда бы ты ни пошла, тебя везде преследует дурная репутация.

Я ахаю. — Но это...

— Не вини Мию, — говорит Киллиан, тоже вставая. — Ты же знаешь, это не её вина.

— О, я знаю. Но это не меняет того факта, что это только сильнее ранит Мию. Если станет известно, что её муж убил моих людей, то слухи и домыслы, касающиеся моей сестры, станут катастрофическими. Я этого не допущу.

— Что ты собираешься сделать с Киллианом? — спрашиваю я.

— Я ещё не решил. Но пока вам двоим лучше остаться здесь. Не хочу, чтобы об этом узнали. Я сам с этим разберусь. — Антонио выбегает из комнаты.

Нина медленно встаёт. — Э-э, спасибо за обед. — Она спешит вслед за Антонио.

Киллиан поник на стуле. — Всё прошло так, как я и ожидал.

Я держу его за руку. — Мы справимся. Вместе.

Все, что он может сделать, это устало улыбнуться в ответ.

Проходит всего пара часов, и мама начинает стучать в нашу дверь, требуя ответов.

— Что случилось? — спрашивает она, когда мы впускаем ее. — Антонио сказал мне, что что-то пошло не так, но не стал рассказывать подробности.

— Это должно остаться незамеченным, — говорит Киллиан.

Мама фыркнула: — Что? Думаешь, я не умею хранить секреты? У меня больше секретов, чем ты можешь себе представить.

Я выхожу вперед и рассказываю ей все: от мужчин до нападения и того, как Киллиан их убил.

Мама смотрит на меня в ошеломленным молчании. — Ты в порядке? — спрашивает она, обнимая меня.

— Со мной всё будет хорошо, мама. Но мы не знаем, что собирается делать Антонио.

— Что нам делать? — Мама поворачивается к Киллиану. — Ты подверг мою дочь опасности. Ты ещё больше испортишь её репутацию, если эти убийства связаны с тобой.

— Я спас Мию, — напоминает ей Киллиан. — И какой же я здесь злодей? Ты так упорно ненавидишь меня, Джулия, что не видишь того, что прямо перед тобой.

— И что это?

— Что я глубоко забочусь о Мии.

Глаза мамы чуть расширяются, а затем на её лице появляется её типичное неодобрительное выражение. — Ты всё равно подвергаешь её риску. Я не могу этого простить.

— Мама, — кричу я, когда она выходит из дома.

— Миа, если ты хочешь вернуться домой со мной, сделай это сейчас, — говорит она, стоя на подъездной дорожке.

Я колеблюсь. Я не хочу, чтобы мама меня возненавидела, но я не могу бросить Киллиана.

— Прости меня, — говорю я ей, стоя рядом с Киллианом. — Теперь это моё место.

Мама фыркает: — Пусть так. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы с тобой всё было в порядке. Я не позволю Киллиану тебя погубить. — Она садится в машину, водитель заводит мотор и везет ее домой.

Я поворачиваюсь к Киллиану и кладу голову ему на грудь. — Тут полный бардак, правда?

Он просто прижимает меня к себе еще крепче.

В день похорон отца я стояла в своей комнате в чёрном платье и пыталась застегнуть браслет на запястье, но ничего не получалось. Мне было всего восемь. Чувство осознания того, что отца больше нет, было слишком сильным.

Я закричала и бросила браслет на землю. Он был сделан из бусин, и они разлетелись от удара.

Мама вбежала в комнату. — Что случилось?

Я взглянула на нее и заплакала. Взгляд мамы смягчился, и она обняла меня.

— Я не могу этого сделать, — прошептала я. — Я не могу на него смотреть. — Мы проводили церемонию открытого гроба.

— Ты сможешь, и ты справишься, — сказала мама. — У тебя буду я. И твои братья и сёстры, на которых ты сможешь опереться.

Я ей поверила.

Когда мы пришли в церковь, и мне с братьями и сёстрами пришлось смотреть на нашего мёртвого отца, я почувствовала себя напуганнее, чем когда-либо прежде. Эмилия помогала мне, пока мама безутешно плакала.

Во время церемонии и приема я была в окружении семьи. Несмотря на то, что я только что потеряла отца, я чувствовала любовь. Я чувствовала утешение. Я чувствовала поддержку.

Но сейчас, видя, как уезжает машина моей мамы, и зная, как расстроен Антонио, я не чувствую, что у меня есть семья.

Сейчас у меня есть только один человек — Киллиан.

И я могу только надеяться, что его будет достаточно.

Миа

Я пытаюсь убедить маму, придя к ней домой на следующий день.

— Не могу поверить, что Киллиан поставил тебя в такое положение, — говорит она, как только открывает дверь и впускает меня внутрь.

— Что это за положение, мама?

— Он подвергает тебя опасности! Убивая людей Антонио, он поссорился с ним, что еще больше вредит твоей репутации. Если это станет известно, люди начнут болтать. Другие подумают, что могут сделать с тобой то же, что сделали эти люди.

Я хватаю её за руки, чтобы она перестала ходить по комнате. — Мама. Киллиан спас меня. Если это всплывет, это послужит лишь предостережением для других мужчин. Не связываться с Киллианом Бреннаном. Надеюсь, это заставит других мужчин отвернуться от меня.

Она вздыхает. — Ты же знаешь, Миа, так это не работает. Не в нашем мире. В нашем мире мужчины найдут любой повод обвинить женщин. Я знаю. Я сама с этим сталкивалась. Поэтому меньше всего мне хочется узнать, кто настоящий отец близнецов, и это каминг-аут. Мужчины найдут способ обвинить меня, и это повредит репутации Люсии и Луки. Я боюсь, что Киллиан только больше портит твою репутацию.

— Как? Мужчины и так считают меня какой-то шлюхой из-за поступка Сесилии. Теперь они будут считать меня просто шлюхой с мужем-убийцей.

К чести мамы, она слегка улыбнулась: — Мне всё это просто не нравится.

— Но какой у нас ещё выбор? Ты не хотела, чтобы Киллиан был для меня мужем, но он оказался хорошим мужем. Мама, он спас меня от этих мужчин. Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю! — резко отвечает она. — Я понимаю. Я просто так тебя оберегаю. Ты была моей малышкой очень долго. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Я обнимаю её. — И я ценю это. Но теперь Киллиан может меня защитить. Ты выполнила свою работу. Ты защитила меня от дяди Франко. Ты защитила всех нас. Не волнуйся, мама. Киллиан с этим разберется. Всё будет хорошо.

— Как ты можешь быть такой спокойной? Насколько я знаю, ты была расстроена.

— Я долго была расстроена. Но Киллиан показал мне, что готов на всё, чтобы со мной всё было в порядке. Это меняет человека. Я начинаю понимать, что мне не нужно сравнивать себя с сёстрами. Я могу быть рядом с Киллианом, потому что он обеспечит мою безопасность.

Глаза мамы наполняются слезами. — О, дорогая. Мне приятно знать, что у тебя есть муж, который всегда рядом. Твой отец был рядом со мной во всём. Я хотела для тебя только этого.

— Итак, почему ты так много сражаешься с Киллианом?

— Потому что, кажется, я не была готова потерять тебя, — признаётся она. — И сейчас не готова. Но рано или поздно мне придётся это принять.

— Надеюсь, это произойдет скорее раньше, чем позже.

Она фыркнула и снова обняла меня. — Я постараюсь добраться туда. Но дай мне время. Я поговорю и с Антонио, удостоверюсь, что он тоже о тебе заботится. Мне невыносимо осознавать, что это сделали с тобой люди Антонио. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Киллиан об этом позаботится, — говорю я, сжимая ее в объятиях.

Она крепче прижимает меня к себе.

В комнату входит Люсия. — Что происходит? Я слышала, у тебя проблемы, Миа. Неудивительно.

Я отпускаю маму и поворачиваюсь к сестре. — Знаешь, Люсия, настанет день, когда ты пожалеешь, что вела себя как дурочка. Но я всё ещё люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты это знала.

У Люсии отвисает челюсть. — Э-э… ну, как скажешь.

Я подхожу и обнимаю ее. Она пытается сопротивляться, но вскоре сдаётся. Пусть меня и раздражает моя младшая сестра, но я устала от всей этой семейной драмы. Мне нужно научиться прощать её за её поведение. Если я смогу это сделать, значит, я буду на пути к прощению Сесилии.

Сейчас всё налаживается. Видно, мама пока не совсем в восторге от Киллиана, но я надеюсь, что со временем она потеплеет к нему. Люсия не в восторге от объятий, но я знаю, что иногда нужно то, в чём ты не всегда осознавал необходимости. Со мной моя семья.

Что касается меня, то мне понадобится вся возможная помощь, чтобы пережить это, несомненно, грядущее трудное время.

После разговора с мамой я решаю навестить Эрин в больнице. Я не видела её с самой свадьбы. Забавно — я даже не думала о свадьбе своей мечты. Изначально дата была назначена только через пару недель, но мы с Киллианом поженились пораньше, чтобы Эрин могла ее увидеть. Я постепенно понимаю, что жизнь — это нечто большее, чем просто показуха на какой-нибудь шумной вечеринке. Мне никогда не нужны были вечеринки. Мне нужен был кто-то, кто был рядом, когда я не всегда могла быть собой.

И это был Киллиан.

Хотя между нами все еще ново, с Киллианом всё кажется естественным. Он заставляет меня чувствовать себя особенной. Он дает мне чувство безопасности.

Я никогда не думала, что у меня такое будет, особенно после того, как Сесилия сбежала с Тео, оставив меня одну. Я думала, что ни один мужчина меня не захочет, но Киллиан доказал мне обратное. Наша свадьба в больнице, пусть и не совсем такая, как я мечтала, была чем-то особенным и прекрасным.

Я нахожу Эрин в постели, она выглядит слабее и более хрупкой, чем в прошлый раз.

— Миа, — говорит она, широко улыбаясь, несмотря на своё состояние. — Какой приятный сюрприз.

— Привет, Эрин. Хотела тебя проведать. Узнать, как у тебя дела.

— Не очень, признаю. — Её голос напряженный, едва громче шепота. — Мой врач сказал, что после свадьбы всё стало плохо. Мое время на исходе.

— Не говори так, — я хватаю её за руку. Она такая крошечная и хрупкая. — Я тебя едва узнала. У тебя ещё будет время.

— О, Миа. Ты такая милая. Мне бы тоже хотелось узнать тебя получше. Но у тебя есть мой сын, и мы очень похожи. Позаботься о нём так же, как, я уверена, он позаботится о тебе.

Слёзы наворачиваются на глаза, и я удивляюсь. — Он обо мне заботится, не волнуйся. Я позабочусь о нём.

— Хорошо. У меня есть один вопрос. Ты его любишь?

Я чуть не отшатнулась. Люблю ли я Киллиана? Между нами все еще ново. Нельзя любить того, кого знаешь всего пару недель.

Но когда я думаю о Киллиане, я думаю о том, какой он сильный. Как он никогда не колебался, когда дело касалось нас. Конечно, у нас были разногласия по поводу нашей свадьбы, но мы быстро решили этот вопрос. В остальном мы были довольно крепки. Я знаю, это потому, что Киллиан так уверен в себе. Он уверен во мне.

И это помогает мне поверить, что мне больше не нужно быть такой неуверенной в себе. Я снова могу обрести уверенность в себе. Я снова могу любить себя.

Итак, люблю ли я его? Кажется, да. Но я боюсь признаться ему, вдруг он не ответит взаимностью. Возможно, я ему небезразлична, но это не значит, что он меня любит.

Я не могу вынести еще одного отказа, особенно с его стороны.

Я могу рассказать ему, что я чувствую на самом деле, только пока не почувствую себя гораздо увереннее. У меня уже получается, но мне ещё многое предстоит сделать.

Эрин выжидающе смотрит на меня, все еще ожидая ответа. Я решаю сказать ей правду.

— Кажется, я его люблю, но, пожалуйста, не говори ему об этом. Мне нужно это сделать самой.

— Понимаю, — говорит она. — И спасибо. Я могу быть спокойна, зная, что его любят.

Ее дыхание становится более поверхностным.

— Эрин?

Ее глаза закатываются, и она падает на кровать. Мониторы, которые подключены к ней, начинают сходить с ума.

Я выбегаю в коридор. — Нам нужна помощь!

В комнату вбегают несколько медсестер.

— Тебе нужно уйти, — говорит мне одна из них.

— Но…

— Дорогая, уходи. Мы справимся.

Другая медсестра начинает делать непрямой массаж сердца, что может означать только одно.

Я выхожу из комнаты. Неужели Эрин действительно умирает прямо сейчас? А Киллиана нет рядом, чтобы попрощаться?

Я быстро звоню ему. — Киллиан, это твоя мама. Тебе нужно приехать немедленно.

— Я буду там, — он вешает трубку.

Я жду в коридоре, гадая, что происходит. Это не может быть концом, особенно когда всё только начинается. Несправедливо, что Эрин не увидит счастья своего сына. Несправедливо, что моя мама останется одна, а она люто ненавидит Киллиана. Я знаю, что она старается, но я также знаю свою маму. Она может быть упрямой. Её нелегко переубедить.

Медсёстры и врачи выходят из комнаты, качая головами. Я ахаю.

— Что случилось?

Врач, молодой мужчина, отводит меня в сторону. — Мне очень жаль. Она умерла. У неё остановилось сердце.

Я только и могу, что смотреть на доктора с открытым ртом. — Она умерла?

— Да. Соболезную вашей потере. — Он неловко похлопал меня по руке. — Ты можешь зайти и увидеть её. — С этими словами он уходит.

Я застыла. Ошеломлена. Я знала, что Эрин больна, но никогда не думала, что буду рядом с ней, когда она умрёт.

Киллиан бежит ко мне по коридору, вырывая меня из оцепенения. — Что происходит? — Он вбегает в комнату. — Что происходит?

Я иду за ним в комнату. — Киллиан...

— Что происходит? — Он переводит взгляд с мамы на кровать на оставшуюся медсестру в палате. — Что?

Медсестра смотрит на него с сочувствием. — Я сочувствую твоей утрате, Киллиан. Твоя мама умерла.

Он отшатнулся назад, хватаясь за грудь. — Но… но...

— Я дам вам двоим минутку, — говорит медсестра, оставляя нас с Киллианом одних в палате.

Он подходит к кровати мамы и падает на неё. — Мама? — Его плечи начинают дрожать. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он плачет.

— Киллиан. — Я кладу руку ему на плечо, и он тянется к моему прикосновению, что воодушевляет. — Мне так жаль. Мне очень жаль.

— Что случилось? — хрипло спрашивает он.

— Я не знаю подробностей. Мы разговаривали. Твоя мама и я. А потом она просто...

Он кивает, глядя на неё сверху вниз. — Я знал, что этот день настанет, но я старался как можно дольше сохранять надежду.

— Знаю. Она была рада, что мы вместе. Она выглядела счастливой, Киллиан. Знай это.

— Да, — он вытирает глаза. — Да, да. Она хотела увидеть меня влюбленным, прежде чем умрёт. Она смогла это сделать.

Сердце замирает. — Любовь?

Он поворачивается ко мне, и в его глазах столько пыла, какого я никогда раньше не видела. — Миа, ты делаешь меня счастливым. Несмотря ни на что, я счастлив. Но моя мама... — Он замолкает, переводя дыхание.

Я обнимаю его. — Всё в порядке. Можешь не говорить. Я знаю, тебе тяжело.

— Сначала мой брат. Теперь моя мама.

Я обнимаю его крепче. — Я понимаю твою потерю. В день смерти отца я чувствовала себя раздавленной горем. Понимаю, Киллиан. Я рядом.

Он прижимается ко мне крепче. — Я знаю. Я знаю.

Мы обнимаемся, пока Киллиан не готов попрощаться с мамой. Он целует её в голову перед уходом. Я держу его за руку, молча придавая ему сил, когда мы покидаем больницу и возвращаемся домой.

Когда мы возвращаемся домой, Киллиан неожиданно целует меня в прихожей. Я не сопротивляюсь, даже когда он прижимает меня к стене.

Только когда он начал целовать меня, спускаясь всё ниже по шее, я что-то сказала: — Киллиан. Ты уверен? Ты только что потерял маму.

— Я уверен. Ты мне нужна, Миа. Я не хочу чувствовать то, что чувствую сейчас. Я хочу забыться на несколько минут. Помоги мне забыть.

Не уверена, что это полезно, но не спорю. Я понимаю необходимость забыть боль утраты родителя.

Поэтому я киваю и позволяю Киллиану делать со мной то, что он хочет.

Я задыхаюсь, когда он поднимает меня. Я обхватываю его талию ногами. Он прижимает меня спиной к стене. Наш поцелуй отчаянный, страстный и полный того, о чём нам не обязательно говорить.

Я расстегиваю его штаны и достаю его все еще растущий член.

Он задирает мою юбку и спускает вниз мои трусики ровно настолько, чтобы его длина могла скользнуть по моим складкам.

Наши взгляды встретились в пылком взгляде, прежде чем он вошёл в меня. Я прижалась к нему и застонала, когда наши тела начали двигаться. Киллиан уже не так нежен, как раньше. На этот раз в нём чувствуется грубость, которая может быть вызвана только эмоциональной болью.

Киллиан так крепко сжимает мои бедра, что я боюсь, не появятся ли синяки. Но мне всё равно. Меня волнует только одно: чтобы с ним всё было в порядке.

Он вонзает в меня свой член глубже. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг него, заставляя его стонать. Я задыхаюсь, когда он ускоряет темп. Это грубо, дико и немного пугающе.

Но, несмотря на это, я все равно безоговорочно доверяю Киллиану.

Наши бедра трутся друг о друга. Я сжимаю ноги и притягиваю его ближе. Наше жаркое дыхание смешивается, когда мы целуемся.

— Миа, — стонет Киллиан, содрогаясь от оргазма.

Это доводит меня до предела, и вскоре наступает оргазм. И тогда я шепчу его имя.

Киллиан продолжает обнимать меня, даже когда наши оргазмы уже прошли. Я его удерживаю, и мы остаемся вместе, утешая друг друга.

Киллиан

Тело моей матери в гробу выглядит таким хрупким. Макияж на лице придает ей более живой вид, и это немного нервирует. Я начинаю жалеть, что похороны проходили в открытом гробу.

Миа стоит рядом со мной, предлагая поддержку. Нет никого, с кем я бы предпочел быть здесь. Из всех, кого я знаю, она лучше всех понимает, каково это — потерять родителя. Антонио тоже, но между нами всё ещё сохраняется напряженность после того, как я убил его людей.

На церемонии присутствуют и некоторые из моих мужчин, включая Джереми, который, как обычно, выглядит нервным и дерганым.

Я никого больше не жду, поэтому меня удивляет, когда на церемонию приезжает мама Мии, Джулия. Во время похорон она тихо сидит рядом с Мией.

Когда священник спрашивает кого-нибудь, хочет ли он сказать несколько слов, я замираю. Мне хочется воспеть хвалу своей матери, но я могу думать только о том дне, когда умер мой брат.

Гроб был закрыт, потому что моей маме было невыносимо видеть его безжизненное тело. Большая часть того дня прошла как в тумане. Я помню только, как мама безутешно плакала, а моё тело наполняло напряжение. На сердце было тяжело, и я не думал, что смогу избавиться от этой тяжести.

Когда гроб Финна опускали в землю, я понял, что это последний раз, когда я рядом с братом. Его не стало из-за несчастного случая. Он споткнулся и ударился головой. Вот и всё.

В тот день я тоже замёрз. Ни мама, ни я не встали, чтобы выступить. За нас это сделали другие члены семьи.

Моя тётя Шэрон, которая сегодня присутствует на похоронах моей мамы, встает, чтобы выступить. Я видел её нечасто все эти годы. С тех пор, как она забрала меня из школы в тот день, когда умер Финн.

— Эрин была светом, который невозможно погасить, — говорит Шэрон. Я не слушаю остальное. Этого будет недостаточно.

Когда Шэрон заканчивает, священник предоставляет слово всем остальным.

— Киллиан? — спрашивает меня Миа. — Хочешь что-то сказать?

Я всё ещё застыл. Я даже пальцев не чувствую. Всё моё тело словно подвешено в другом мире, и я не могу до него дотянуться.

Миа встаёт и подходит к микрофону. — Я знала Эрин недолго, но, узнав её немного, я поняла, что в ней есть какая-то неоспоримая теплота.

Слова Мии заставляют меня выпрямиться в кресле. Я начинаю обращать внимание.

— Эрин будет жить в своём сыне, Киллиане. Он лучший мужчина, которого я когда-либо знала. Он был сильным ради меня, и я буду сильной ради него. Эрин будет нам не хватать. Её будут помнить. Могу сказать это с уверенностью.

Закончив, Миа снова садится рядом со мной.

Наконец-то я снова могу двигаться и беру ее за руку, чтобы выразить свою благодарность.

Я хочу высказаться за свою маму. Я не смог присутствовать на похоронах брата, но тогда я был ещё ребёнком. Теперь я мужчина. Я должен сделать это ради неё.

Я встаю и подхожу к микрофону, сердце колотится. — Моя мама... — Я замолкаю, голос застревает в горле. Люди в толпе смотрят на меня с жалостью. Бедный сын, потерявший маму.

— Моя мама, — начинаю я снова, — была силой, с которой приходилось считаться. Она обычно получала то, что хотела. А больше всего ей хотелось видеть меня счастливым. И... — Мой взгляд встречается с взглядом Мии. — И я нашел это счастье в своей жизни. — Миа искренне улыбается. — Я буду скучать по тебе, мама. Но просто знай, что я счастлив. Я буду счастлив. — Я спешу отойти от микрофона и вернуться на своё место. Говорить о маме слишком сложно. Когда-нибудь станет легче, но сегодня не тот день.

Похороны заканчиваются, и все встают, чтобы пойти на прием.

Но прежде чем я успеваю уйти, ко мне подходит Джулия: — Это были приятные слова, Киллиан.

— Спасибо, Джулия. — Я насторожился. Джулия никогда раньше не была со мной любезна. Обычно меня это не смутило бы, но сегодня я знаю, что сломаюсь.

Она глубоко вздыхает. — Миа, я хотела бы поговорить с Киллианом наедине.

Миа смотрит в мою сторону. Я киваю ей, и она даёт нам уединение.

— Что ты хочешь мне сказать? — спрашиваю я Джулию.

— Я хотел сказать… мне жаль.

Я моргаю. — Тебе жаль?

— Да, — она мнёт программку в руках. — Я не была к тебе доброй. Знаю. Я упрямилась. Честно говоря, я просто не была готова попрощаться с Мией. Но я знаю, что ты хороший человек, Киллиан. Я видела это. То, как ты говорил о своей маме… я вижу, что ты любил её. Ты был хорошим сыном. Ты хороший муж для Мии. Мне не нравится, в какой ты ситуации, но я не виню тебя за то, что ты ее спас. Я аплодирую тебе за это.

— Спасибо, Джулия.

— Видишь ли, — говорит она, понизив голос. — Когда Франко жил с моей семьёй, он делал со мной невообразимые вещи.

Я напрягаюсь, понимая, что она имеет в виду.

— Я терпела это, чтобы защитить детей. В каком-то смысле это ожесточило моё сердце. Но моя любовь к детям никогда не колебалась. Вот почему я так оберегаю Мию. Она была моей малышкой до рождения близнецов. Но знать, что ты спас её от нападения... — Она замолкает, у неё перехватывает дыхание. — Что ж, это очень много значит. Меня некому было спасти. Ей повезло, что у нее есть ты.

Я смотрю на Джулию с благоговением. Я никогда не ожидал от неё такого, но, узнав о ней всё это, я понимаю, что всё гораздо понятнее. И я чувствую себя полным дураком, осуждая её.

— Мии тоже повезло с тобой, — говорю я. — Давай оставим всё позади и начнем всё заново. Мне бы хотелось сохранить хорошие отношения со свекровью.

Джулия кивает, слегка улыбаясь. — Звучит хорошо.

Я раскрываю ей объятия. — Как насчет объятий?

— А теперь ты перегибаешь палку.

Я усмехаюсь. Впервые смеюсь после смерти мамы.

Джулия машет Мие рукой, уходя. Миа подходит ко мне. — Ну как всё прошло?

— Всё прошло… на удивление хорошо. Твоя мама — многогранная женщина.

Миа обнимает меня. — Я просто хочу, чтобы все ладили. И это напоминает мне, что мне всё ещё нужно помириться с Сесилией.

— Ты справишься. Времени слишком мало, чтобы тратить его на ссоры с сестрами. Я бы всё сделал, чтобы вернуть брата.

Она сжимает руки крепче. — Я здесь для тебя, Киллиан. Ты же знаешь.

— Я знаю.

Мы приходим на приём, который проходит в развлекательном центре. Я мог бы устроить его у себя дома, но мне невыносима мысль о таком количестве людей, проходящих через него. Мне нужно место, где я не буду вспоминать о маме.

Здесь полно еды и общающихся людей.

Я готов забиться в дальний угол и ждать конца дня, когда двери развлекательного центра открываются, и входит Патрик О'Коннелл.

Я выпрямляюсь. — Какого чёрта он здесь делает?

Он находится с несколькими другими мужчинами, которые уходят, чтобы присоединиться к остальным гостям.

Патрик видит меня и подходит ко мне. — Киллиан, мне очень жаль, что ты потерял мать. Она казалась доброй женщиной. Жаль, что ей пришлось так рано умереть, правда?

Я напрягаюсь. Кажется, Патрик говорит, что сделал что-то с моей матерью, чтобы она умерла раньше. Но этого не может быть. Может, я и гонюсь за его силой, но он бы не стал убивать мою маму.

А он бы это сделал?

Я пытаюсь взять инициативу в свои руки, а он мне мешает. Какой лучший способ отвлечь меня, чем заставить меня разбираться с похоронами матери?

Я смотрю Патрику прямо в глаза. — Что ты сделал?

— Я ничего не сделал. Просто хотел ещё раз выразить соболезнования. Но есть ли у тебя место, где мы могли бы поговорить в уединенном месте?

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— О, поверьте мне. Хочешь.

Я оглядываю комнату, вижу всех своих друзей и родных. Я не могу рисковать, чтобы они пострадали из-за Патрика.

Итак, я выхожу из здания вслед за Патриком. Пока я иду, я чувствую на себе взгляд Мии.

Миа

Я наблюдаю, как Киллиан выходит из здания с мужчиной, которого я никогда раньше не видела, но, судя по реакции Киллиана, этот человек ему не нравится.

— Ты знаешь, кто это был? — спрашиваю я маму.

— Я его узнаю. Это Патрик О'Коннелл. Он мне никогда не нравился.

— Я хочу знать, чего он хочет от Киллиана. — Я собираюсь уходить, но мама хватает меня за руку.

— Нет. Оставь это дело мужчинам.

— Мне надоело всё оставлять мужчинам, — резко говорю я, отстраняясь от неё. Выхожу на улицу и вижу на тротуаре Киллиана и Патрика.

— …возможно, стоит подумать об отступлении, — говорит Патрик Киллиану. — Я не собираюсь отказываться от своей позиции в ближайшее время.

— Тебе нужно уйти, Патрик, — отвечает Киллиан. — Это похороны моей матери. Прояви хоть немного уважения.

— Уважение, да? Как ты мне его показал? Ты лезешь в мою работу. Я этого не потерплю, — Патрик смотрит на меня. — Кажется, у нас гости.

Киллиан вздрагивает, увидев меня. — Миа, вернись в дом.

— Нет, Миа, присоединяйся к нам.

Я смотрю на двух мужчин, понимая, что мне следует уйти, но я хочу показать Киллиану, что могу его поддержать. Я стою рядом с мужем. Киллиан тихо, почти незаметно вздыхает.

Патрик улыбается. — Теперь это семейное дело. Это напоминание, Киллиан, не нападай на меня. Тебе не понравится результат.

В центре отдыха раздаются выстрелы.

Я падаю на землю, а Киллиан защищает меня своим телом. Вскоре выстрелы стихают.

Киллиан смотрит на Патрика. — Что ты сделал?

— Просто напоминаю тебе о твоем месте.

Мужчины, пришедшие с Патриком, выходят из спортивного центра. Я мельком вижу, как один из них прячет пистолет в задний карман.

Патрик насвистывает, уходя.

Мы с Киллианом вбегаем внутрь. Всё залито кровью расстрелянных.

Моя мама.

Я ее не вижу.

Но я вижу комнату, полную трупов, с пулевыми отверстиями, украшающими их тела. Киллиан отшатывается назад, хватаясь за грудь. — Боже мой!

— Он только что всех убил, — говорю я, оцепенев. Где моя мама? Я начинаю обыскивать трупы, но не нахожу её.

Моя нога поскальзывается на чьей-то крови, и я приземляюсь на задницу. Киллиан бросается мне на помощь. Я начинаю паниковать. Дышу с трудом. Из-за прилива крови к ушам плохо слышу.

Все люди и члены семьи Киллиана мертвы. В день похорон его матери.

— Киллиан? — я поворачиваюсь к нему, цепляясь за его рубашку. — Что нам делать? Где моя мама?

Он оглядывает комнату. В его глазах появляется пустота, словно тот добрый человек, которого я знала, исчез.

Я оставляю его и ищу в центре отдыха. Мама должна быть где-то здесь. Я нахожу туалеты в конце коридора и проверяю каждую кабинку. Но её там нет. Я проверяю мужской туалет на всякий случай, но мамы там все еще нет.

Я не могу её потерять. Просто не могу.

Я нахожу еще одну дверь в конце коридора и пробую ее.

Она заперта.

Я стучу в дверь. — Мама? Мама!

Дверь распахивается, и вот она.

Мама смотрит на меня широко раскрытыми глазами и обнимает. — Миа. О, слава богу. Миа.

Мы цепляемся друг за друга.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Я выходила из ванной, когда услышал выстрелы. Я спряталась здесь. Я не знала, что происходит.

— Все мертвы, мама. Все люди Киллиана. Они мертвы.

Мама ахнула. — А Киллиан? С ним всё в порядке?

— С ним всё в порядке. Это из-за Патрика. Он не хочет, чтобы Киллиан взял верх. Он послал ему сообщение.

Она снова обнимает меня. — Это ужасно. Я так рада, что с тобой всё в порядке.

— Пошли. Нам нужно выбираться отсюда.

Мы находим Киллиана, застывшего на месте и смотрящего на мертвые тела.

Теперь я буду ему нужен больше, чем когда-либо.

— Киллиан, нам нужно идти. — Я хватаю его за руку, вырывая из транса, в котором он только что пребывал. — Нам нужно идти. Сейчас же.

В конце концов он кивает, и мы втроем покидаем центр отдыха.

— Полиция проведет расследование, — говорит мама.

— У меня есть человек, которому я могу позвонить и который сможет убрать беспорядок, — монотонным голосом говорит Киллиан, когда мы уезжаем.

Я хочу утешить Киллиана, но, похоже, он уже не в себе. Он даже не выглядит злым. Он просто выглядит… мёртвым.

Он отвозит нас домой и, приехав, звонит знакомым, которые могут убрать тела. Я знаю, Киллиану, должно быть, больно называть своих родных и друзей "телами". Но он держится на удивление хорошо, учитывая то, что только что произошло.

— Хорошо, что Антонио там не было, — говорит мне мама. — Как ни странно, эта ссора между ним и Киллианом спасла ему жизнь. Эти двое были близки. И знаю, что иначе он был бы на похоронах.

— Ты права. Но Антонио должен был быть там, — отвечаю я. — Он может быть зол на Киллиана за убийство его людей, но он должен был быть рядом с другом в день похорон его матери. Я позвоню ему.

Я так и делаю, но его телефон сразу переключается на голосовую почту.

Всё. Мне надоели мужчины, которые говорят мне, что делать. Винят меня в том, в чём я не виновата. Втягивают меня в чужие драмы.

Киллиану сейчас нужен Антонио, особенно чтобы помочь ему победить Патрика после того, что только что произошло.

— Я иду к Антонио, — говорю я маме.

— Нет. Сейчас безопаснее оставаться дома.

— Киллиан занят смертью родных и друзей. Антонио не был на похоронах, хотя должен был быть. Кто-то должен образумить моего брата. Передай Киллиану, что я пойду к Антонио.

Направляясь к двери, я вижу Киллиана на кухне, всё ещё говорящего по телефону, переживающего всё большую боль и смерть. Это несправедливо. Несправедливо, что такой хороший человек, как он, будет наказан таким образом.

Мне хочется лишь утешить его, но я знаю, что Киллиану сейчас это не нужно. Он должен убить Патрика за то, что тот сделал. И единственный человек, который может ему в этом помочь, — это Антонио.

Я выхожу из дома и направляюсь в кабинет Антонио. Я знаю, что он проводит там дни, проводя совещания со своими людьми. Он уже говорил об этом раньше.

Я нахожу Антонио в конференц-зале его офисного здания, стоящим перед группой своих людей и говорящим о… о том, о чем говорят люди из мафии.

Я врываюсь в комнату.

Антонио смотрит на меня с отвисшей челюстью. — Миа?

— Сегодня были похороны матери Киллиана, и тебе следовало там быть.

Он смотрит на своих людей. — Нам нужно поговорить наедине.

— Нет. — Я, высоко подняв голову, бросаюсь к брату, пробираясь мимо его людей. Они смотрят на меня с недоумением. Ладно. Пусть думают, что я просто какая-то чудаковатая девчонка. Мне надоело, что меня оценивают по тому, как видят меня другие мужчины.

Пришло время мне постоять за себя.

— Тебе следовало там быть, — говорю я Антонио. — Но тебя там не было. Патрик О'Коннелл только что всё перестрелял.

Антонио напрягается. — Все в порядке?

— Нет. Все мертвы. Мама была там. Она могла погибнуть. К счастью, с ней всё в порядке, — добавляю я, прежде чем Антонио успевает истерить. — Но дело в том, что ты должен был быть там. Я понимаю, что ты злишься на Киллиана за то, что он сделал. Но эти мужчины — твои мужчины — собирались меня изнасиловать. Он спас меня. Он должен был получить от тебя медаль. А не твое разочарование.

Пока Антонио молча смотрит на меня, некоторые из его людей посмеиваются.

— Он не обязан тебя слушать, малышка, — говорит один из них.

Я разворачиваюсь к группе. — С меня хватит. Хватит слушать, как вы все мне врёте. Хватит слушать, как вы ведете себя, как будто я кусок мяса, и можете говорить обо мне что угодно. Называйте меня сумасшедшей. Называйте меня ненормальной. Называйте меня как угодно. Но я невиновна. Я не сделала ничего плохого, чтобы оправдать всё то, что вы мне вытворяли в этом году. Я не собираюсь больше слушать, как вы, ребята, меня обзываете.

Они все смотрят на меня в шоке.

Я поворачиваюсь к Антонио. — Я твоя сестра. Тебе должно быть не всё равно, в порядке я или нет. Киллиан спас меня. Он… любит меня. — Я понимаю, насколько это правда, как только произношу эти слова. — Он был рядом, когда ты прятался. Он помог построить твою нынешнюю империю. Ты ему нужен. Ему нужны мы оба. Так что не наказывай его. Будь его союзником. А если не будешь, я буду приходить сюда и ругать тебя перед твоими людьми, пока ты не сделаешь то, что я говорю. Мне надоело, что мной командуют. Мне надоело, что надо мной издеваются. Антонио, иди, помоги Киллиану. Ты же знаешь, что это правильно.

Взгляд Антонио становится жестче, когда я заканчиваю говорить. — Думаю, тебе пора идти, Миа.

Я немного сдуваюсь, но держусь. — Хорошо. Я уйду. Но я вернусь, если ты не передумаешь. — Я поворачиваюсь к его людям. — И вам всем должно быть стыдно за то, как вы себя ведете. Относитесь к женщинам с уважением. Не обращайтесь с нами, как с игрушками, с которыми можете делать всё, что захотите. — С этими словами я выхожу из комнаты.

Я чувствую, что все смотрят на меня.

Я произвела впечатление. Я знаю это.

И мне уже все равно, если они говорят обо мне что-то гадкое.

Благодаря Киллиану я обрела самоуважение. Я буду женой, которую он заслуживает, так же, как он был мужем, которого я заслуживаю.

Я больше не буду съеживаться. Я больше не буду плакать из-за того, что обо мне говорят случайные мужчины.

Я буду уверенно стоять рядом со своим мужем, пока мы преодолеваем это трудное время.

Киллиан

Когда шок от похорон проходит, я знаю, что делать. Хватит притворяться.

Мне нужно найти Патрика и убить его за попытку угрожать мне. Он убил нескольких моих людей. Он убил моих последних живых членов семьи.

К счастью, Миа была снаружи вместе со мной, иначе ее тоже бы убили.

Один мой сотрудник не был на похоронах — Джимми, мой заместитель. Я знал, что он не сможет присутствовать на похоронах, потому что поручил ему другую работу.

Я встречаюсь с ним в одном из моих баров, чтобы обсудить наши дальнейшие планы.

— Киллиан, мне очень жаль, что так случилось, — говорит он мне, садясь. Как обычно, он нервный и в нём бурлит энергия. Но сегодня это особенно заметно.

— Я здесь не для того, чтобы говорить об этом. Я здесь, чтобы уничтожить Патрика. Время пришло. Хватит пытаться расширить свою империю, прежде чем я начну его преследовать. Мы начнём преследование сегодня. И это окончательно.

Джимми покрывается потом. — Ты уверен? Он же такой сильный. Его будет нелегко убить.

— Я знаю. Но я больше не буду притворяться. Только вот откуда он узнал, что это похороны моей матери? Откуда он знал, что нужно быть там в тот день?

— Шпионы? — предполагает Джимми.

— Наверное.

— Как ты собираешься его преследовать?

— Я предлагаю пойти в бар, который он, как известно, любит посещать, и, если он там, пристрелить его. Всё просто.

Джимми чешет щеку. — Ты уверен, Киллиан? Это кажется рискованным.

— Это рискованно, но он навредил моим людям в день похорон моей матери. Мою жену могли убить. Я зол. Так что, пошли. — Я встаю.

— Что? Прямо сейчас?

— Да. Пошли.

Джимми бросается за мной, когда я выхожу из бара.

— Садись в машину, Джимми, — говорю я ему.

— Киллиан, это безумие.

— Садись в машину.

Джимми сглатывает и садится в чертову машину, и мне не приходится повторять это снова.

Я подъезжаю к бару Патрика и сразу захожу. Мне уже всё равно, умру я или нет. Я и так уже многое потерял.

Но потом я думаю о Мии и колеблюсь. Что будет с ней, если я умру? Кто о ней позаботится?

Но пути назад уже нет. Я пришёл сюда убить Патрика, и именно это я и собираюсь сделать.

Я нахожу Патрика у дальней стены бара, он разговаривает с двумя мужчинами. — Патрик, — говорю я, привлекая его внимание. Я направляю на него пистолет.

— Киллиан? Что ты делаешь? Ты же не собираешься совершить такую глупость? — спрашивает он.

— Ты должен умереть за то, что ты сделал.

Взгляд Патрика метнулся куда-то за мою спину, а затем снова вернулся к моему лицу. — Не думаю, что это произойдет.

Я чувствую давление пистолета, приставленного к моей голове.

— Брось пистолет, — говорит Джимми прямо за моей спиной.

Я замираю. Джимми на стороне Патрика? Он работает на меня уже несколько месяцев. Не может быть.

— Джимми, — говорю я, — Что ты делаешь?

— Я не даю тебе совершить ошибку. Я также не даю тебе убить моего босса.

У меня перехватывает дыхание. — Ты работаешь на Патрика?

— Да. Как думаешь, почему ты так долго искал других мужчин, готовых работать с тобой? Мы все работаем на Патрика. А теперь уходи, Киллиан. Или мне придётся тебя убить.

Я поворачиваюсь к Джимми. Он не убирает пистолет, и теперь он упирается мне в лоб. — Ты меня предал.

Джимми пожимает плечами. — Таковы правила игры, Киллиан. Не моя вина, что ты был слишком занят новой женой и покойной матерью, чтобы даже рассматривать такую возможность.

Я вижу красный. Даже не осознавая этого, я бросаюсь к Джимми и обхватываю его горло. Он сильнее прижимает ствол пистолета к моей голове.

— Ты хочешь умереть? Потому что я могу нажать на курок прямо сейчас.

Я хочу убить Джимми. Но мне нужно быть умнее. Я всё ещё нужен Мии.

Я отпускаю Джимми и выбегаю из бара, пока меня действительно не убили. Словно на автопилоте, я возвращаюсь домой.

Подъезжая к своему дому, я вижу человека, которого уже давно не ожидал увидеть.

Антонио.

Я выхожу и осторожно подхожу к нему. — Чего тебе надо?

— Сказать, что мне жаль. Мне не следовало пытаться наказать тебя за то, что ты сделал. Ты просто пытался спасти Мию.

Я отступаю, не ожидая этого. — Ну, спасибо.

— Я также слышал о том, что сделал Патрик. Ты помог мне, Киллиан, когда я был в беде. Теперь моя очередь помочь тебе.

— Я только что пытался убить Патрика, но не вышло. Мой заместитель напал на меня.

Антонио хлопает меня по плечу. — Я здесь, чтобы помочь. Миа меня образумила. С моей помощью Патрик побежит к мамочке. Давай его поймаем. Вместе.

— Миа действительно просила тебя о помощи?

Он усмехается. — Она так и сделала. И она дала отпор всем моим людям, пока делала это. Ты бы ею гордился. Чёрт возьми, я горжусь. Ну что скажешь? Хочешь снова поработать вместе?

Впервые после похорон матери я чувствую надежду. — Абсолютно.

Киллиан

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает меня Миа позже тем же вечером, когда мы лежим вместе в постели. — Ты мог сегодня умереть, Киллиан. Я хочу убедиться, что ты будешь в стабильном состоянии, когда снова пойдешь за Патриком.

— Я в порядке. Со мной Антонио. Я выживу.

Она отстраняется от меня. — Ты вообще думал обо мне, когда сегодня собирался на самоубийственную миссию?

— Миа, я думал только о тебе. Патрик мог убить тебя. Если бы ты не покинула то здание, ты бы сейчас была мертва. — Я провожу пальцами по её руке. — Я думал о тебе, когда сегодня пошел за Патриком. Да, это был импульсивный поступок, и я обещаю больше так не делать. Но я должен был что-то сделать. Патрик думал, что может прийти и причинить мне еще больше боли в день похорон моей мамы. Теперь я потерял ещё больше родных. Мою тетю. Моих людей, которых я нанимал. Которые мне доверяли. Я не могу позволить ему жить из-за этого.

— И кроме того, — продолжаю я, — я хочу быть мужем, достойным тебя. Который имеет право командовать. Ты этого заслуживаешь, Миа. Тогда любому мужчине, который вздумает что-то тебе сказать, придётся пройти через меня. Ты будешь в безопасности, если я буду командовать. Мне просто нужно это сделать. И наконец, время пришло.

Она вздыхает, прислоняясь ко мне. — Понимаю. Я просто не хочу тебя терять, Киллиан. Ты так помог мне вырасти. Не знаю, что бы я делала без тебя. Скоро наша вторая свадьба. Ты помнишь?

— Конечно, помню. И обещаю, что буду жив и дойду до алтаря вместе с тобой во второй раз. Я устрою тебе свадьбу твоей мечты.

— Ты уже это сделал, — она чмокает меня в губы. — Но всё равно было бы здорово отпраздновать нашу свадьбу, пока ты жив.

Я усмехаюсь. — Я переживу это. И у нас будет счастливый брак. Никто больше не встанет у нас на пути. Обещаю.

— Ловлю на слове. — Она делает паузу, словно хочет что-то сказать, но промолчала.

Итак, я целую её на прощание и планирую, как утром разделаться с Патриком. Я не умру. Я должен попасть на свадьбу мечты Мии. Я в долгу перед ней. Она этого заслуживает.

И я люблю Мию, хотя и не говорил об этом открыто. Я люблю ее.

Я обязательно вернусь к ней домой.

Антонио припарковался у особняка Патрика в пригороде. По периметру дежурит охрана. Пробраться мимо них к Патрику будет непросто, но с Антонио рядом у нас должно получиться.

— Мои люди отвлекут внимание, — объясняет он. — Как только они это сделают, мы побежим к дому, войдем внутрь и убьём Патрика.

— И я наверняка получу твою поддержку, когда все это закончится?

— Конечно, Киллиан. Мне не следовало злиться на тебя за убийство моих людей. Я понимаю, почему ты это сделал. Я бы сам убил их за то, что они пытались сделать с Мией. Когда всё это закончится, ты будешь главным. И, эй, может быть, моя мать наконец-то будет тобой гордиться.

Я усмехаюсь. — Мы с Джулией заключили шаткое перемирие после похорон моей мамы. Но я воспользуюсь любыми преимуществами.

Антонио выпрямился на сиденье. — Ладно. Пора.

Я наблюдаю с пассажирского сиденья, как двое людей Антонио бросают коктейли Молотова в охранников у входа. Они намеренно не бьют по ним, потому что цель не в том, чтобы поджечь дом. Цель — отвлечь охранников.

И это действительно так.

Двое охранников у входа в дом бегут к людям Антонио, чтобы узнать, что происходит. Но я знаю Патрика. У него сзади ещё охранники. Вот с ними-то нам и придётся быть осторожнее.

Мы с Антонио выскальзываем из машины и направляемся к дому, пригнувшись и оставаясь в тени. Мы почти у парадной двери, когда из-за угла появляется охранник. Он нас не видит, но стоит всего в нескольких футах от нас.

Я поднимаю пистолет и стреляю. Глушитель помогает приглушить звук пули, проходящей сквозь голову мужчины. Он с грохотом приземляется на крыльцо.

Это привлекает внимание еще большего количества охранников.

Двое обходят дом. Увидев огонь на лужайке и тело одного из товарищей, они встают по стойке смирно, выхватывают пистолеты из кобуры и поднимают их, целясь в тёмную ночь.

Антонио жестом приглашает меня двигаться вперёд. Мы атакуем людей сзади.

Мне удаётся схватить одного за шею, и я крепче обнимаю его. К сожалению, это привлекает внимание другого к Антонио. Они начинают бороться. Я сжимаю шею мужчины, пока он не перестаёт сопротивляться и не теряет сознание. Я бросаю его на землю.

Антонио сражается врукопашную с другим охранником, но я останавливаю его, выстрелив ему в голову. Он падает прямо на Антонио, который ловит его и опускает на землю.

Мы бежим к входной двери, когда кто-то кричит позади нас.

— Останавись!

Мы оборачиваемся и видим, как двое охранников бегут в нашу сторону. Людям Антонио, очевидно, не удалось их убить, а значит, Антонио потерял двух человек.

Охранники поднимают оружие и стреляют в нас, но мы уклоняемся от них, прячась за перилами крыльца.

— Чёрт, — бормочу я. Поднимаю пистолет через край крыльца и стреляю. Промахиваюсь.

Антонио делает то же самое, но ему приходится пригнуться, поскольку мужчины продолжают стрелять в нас, постепенно приближаясь к нам.

Учитывая всю эту суматоху, Патрик наверняка узнает о происходящем, и у него появится шанс сбежать. А я этого допустить не могу.

Собрав всю энергию, я встаю и стреляю в мужчин. Одному удаётся попасть в голову. Второй попадает в меня. Боль пронзает плечо, когда пуля проходит сквозь него. Я отшатываюсь назад, хватаясь за рану, из которой начинает сочиться кровь.

— Киллиан, — говорит Антонио. Он встаёт и стреляет в последнего оставшегося охранника, прежде чем подбежать ко мне. — Тебя подстрелили. Вот. — Он срывает часть рубашки и помогает мне перевязать рану. — Это должно остановить кровотечение на достаточно долгое время.

— Хорошо, что это было всего лишь плечо, — говорю я, пытаясь пошутить, хотя чувствую себя немного слабым.

— Ты все еще готов убить Патрика?

— Как и всегда.

Антонио ломает дверную ручку на входной двери Патрика, и мы входим. Дом выглядит чистым и простым. Наверное, Патрик не хочет, чтобы у него дома была огромная вывеска — нет, он приберегает эти вывески, чтобы причинять людям боль.

Мы поднимаемся наверх, в его спальню, но там никого нет.

— Давай искать, — шепчу я, держа пистолет поднятым, хотя плечо болит. Я медленно иду по коридору, внимательно прислушиваясь и ища любой звук.

И тут я слышу это — скрип внизу.

Я разворачиваюсь и спешу вниз по ступенькам на кухню, где вижу Патрика, пытающегося уйти через заднюю дверь.

— Не так быстро, — рычу я, направив на него пистолет.

Он оборачивается, подняв руки. — Ты не убьёшь меня, Киллиан.

— Нет?

— Раньше тебе не хватало смелости. Почему сейчас?

— Потому что ты убил всех гостей на похоронах моей матери. На этот раз я не позволю тебе выжить.

— Я думаю, ты блефуешь, — говорит он.

— На самом деле нет.

Я нажимаю на курок.

Он тихонько стонет, когда пуля попадает ему в голову, и падает лицом вниз на землю. Для пущего эффекта я стреляю ему в спину.

Антонио находит меня на кухне. — Готово?

— Всё кончено. Теперь мне нужно вернуться к жене, которая обо мне беспокоится. Я обещал ей свадьбу мечты, и я сдержу своё обещание.

Антонио хлопает меня по руке. — Добро пожаловать в высшую лигу, Киллиан. С моей помощью ты без проблем возьмёшь бразды правления теперь, когда Патрик мертв. Эти люди будут искать, к кому обратиться.

— Спасибо.

— Нет, тебе спасибо. Ты спас мою сестру от гибели. Ты спас меня, когда я прятался. Ты хороший человек, Киллиан.

Я принимаю похвалу, выходя из дома и направляясь обратно к Мии. Туда, где моё место.

Миа

Я всё хожу по дому, ожидая возвращения Киллиана. Что я буду делать без него, если он умрёт? Придет ли Патрик за мной? Убьёт ли он меня? И что сделает Антонио? Ему придется пойти на войну.

Ни один из этих результатов не кажется хорошим.

Я никогда не говорила Киллиану, что люблю его, и клянусь, что если он вернется домой, я ему это скажу.

Когда я слышу шум машины Киллиана на подъездной дорожке, моя надежда обостряется. Я выбегаю на улицу. Он выходит из машины. Живой.

Я задыхаюсь и подбегаю к нему. Киллиан хрюкает, когда я обнимаю его.

— Осторожно, — говорит он. — Ранили в плечо.

Я отпускаю его. — Ты в порядке?

— Я в порядке. Антонио зашил меня, чтобы я мог быстрее вернуться к тебе домой. Патрик мертв. Наконец-то я смогу взять всё на себя. Я всегда буду заботиться о твоей безопасности, Миа. Обещаю.

Я целую его, и Киллиан отвечает мне тем же.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему в губы. — Мне следовало сказать тебе раньше. Я так сильно тебя люблю, Киллиан. Я просто хочу начать нашу совместную жизнь.

— Я тоже, — он обхватывает мое лицо. — И я люблю тебя. Боже, как сильно я люблю тебя.

Он снова меня целует.

Нам не требуется много времени, чтобы вернуться в дом, добраться до спальни и снять одежду.

Несмотря на то, что у Киллиана болит плечо, он не позволяет этому мешать.

Я толкаю его на кровать и ложусь на него сверху.

— Это приятный сюрприз, — говорит он.

— У тебя болит плечо. И кроме того, я не могу вечно чувствовать себя неуверенно. Я хочу быть уверенной с тобой. Я больше не боюсь.

Я уже вся мокрая, когда кладу ноги ему на талию. Мы смотрим друг другу в глаза. Затем, ничуть не испугавшись, я опускаюсь на его эрекцию. Я задыхаюсь, когда он стонет. В этой новой позе он может погрузиться глубже, чем прежде.

Я кладу руки ему на грудь, чтобы успокоиться, и покачиваю бедрами, привыкая к этому новому ощущению.

Киллиан смотрит на меня с такой любовью в глазах, что я готова расплакаться. Вместе мы движемся как одно целое. Он держит меня за бёдра, пока я двигаю ими.

Надеюсь, Киллиан почувствует мою любовь. Он так сильно мне помог. Он показал мне, что значит верить в себя. Он показал мне, что жизнь — это нечто большее, чем просто мелкие драмы.

Мой темп ускоряется, дыхание учащается. Киллиан опускает мои бёдра, помогая мне сильнее раскачиваться на нём.

— Киллиан, — выдыхаю я, мои внутренние стенки сжимаются вокруг его длины.

— Миа, — его шепот звучит так сексуально, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

Когда я опускаюсь обратно, его эрекция задевает сладкую точку внутри меня, и я кончаю.

— Киллиан! — кричу я, запрокидывая голову в диком порыве. Больше нет времени на неуверенность. Я хочу лишь чувствовать себя прекрасной рядом со своим мужем.

Он следует за мной, его семя наполняет меня. Рычание, вырывающееся из его груди, настолько первобытное, что я почти снова кончаю. Он притягивает меня к себе и целует с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание.

Мы остаемся так — я сверху — некоторое время, довольствуясь тем, что просто обнимаем друг друга.

— Я же обещал вернуться к тебе, не так ли? — говорит он.

— Ты это сделал.

— И теперь мы можем организовать свадьбу твоей мечты.

Я улыбаюсь ему, чувствуя себя более довольной, чем когда-либо. — Ты лучший муж.

— Ты лучшая жена.

Остаток ночи мы провели в объятиях друг друга.

Свадьба моей мечты прошла идеально. Мы сказали друг другу "да". У нас была замечательная вечеринка, восхитительный торт и чудесный первый танец.

Но самое главное, это то, что я с Киллианом.

Там вся моя семья, включая Сесилию. Раньше у меня не было возможности полностью помириться с ней. Теперь у меня нет оправданий.

Я подхожу к ней, когда она наливает себе бокал вина. — Мы можем поговорить?

— Конечно.

Мы выходим в коридор, прочь от вечеринки.

— Что случилось? — спрашивает Сесилия.

Я обнимаю ее.

— Для чего это? — спрашивает она, обнимая меня в ответ.

— Мне следовало сделать это задолго до сегодняшнего дня. Ты ни в чём не виновата. — Я отстраняюсь. — Все эти мужчины, которые говорили мне гадости и обвиняли меня в твоих поступках… Ну, я делала то же самое. Винила тебя в том, чего ты не заслуживала. Ты нашла любовь. Мне следовало это уважать.

— Я никогда не винила тебя за то, что ты обвиняла меня, — говорит она. — Я понимала. Ты злилась. Мои действия имели для тебя последствия.

— Я готова оставить все это позади.

— Правда?

— Правда. Я просто хочу быть счастливой со своей семьёй. Больше никаких драм.

Сесилия смеётся, когда мы, взявшись за руки, возвращаемся на вечеринку. — Ладно, хватит драм. Но скажи это близнецам. Когда они вырастут, думаю, нас ждёт море боли.

— Мы разберёмся с этим, когда придёт время. Но мы все будем семьей, и это главное.

Сесилия сжимает мою руку, прежде чем отправиться на поиски Тео.

Киллиан подходит ко мне. — Всё в порядке?

Я встречаюсь с ним взглядом. — Всё в порядке.

И впервые за долгое время я говорю это действительно серьезно.