Люсия

Танцы — моё любимое занятие. Они не только помогают мне скоротать время, когда я заперта дома, потому что мне, дочери Рикардо Моретти, слишком опасно выходить на улицу, но и являются отличным способом потренироваться. Я очень хочу хорошо выглядеть. Моё тело, мои волосы, моя кожа.

Мама считает, что я слишком зациклена на своей внешности, но мне всё равно. Если я хочу привлечь хорошего мужчину, который на мне женится, мне нужно выглядеть соответствующе.

Учитывая, что мне скоро исполнится восемнадцать, я знаю, что скоро выйду замуж. Две мои старшие сестры вышли замуж в восемнадцать, и у них успешные отношения. Я хочу этого. Хочу быть крепкой парой с кем-то. Чтобы нас видели.

Будучи одной из восьми младших братьев и сестёр (наряду с моим братом-близнецом Лукой), я часто терялась в хаосе, царящем вокруг. Мама была слишком занята всеми остальными, чтобы уделять мне столько внимания, сколько мне было нужно. Она также была занята Лукой, который обожает устраивать хаос.

Когда мне было лет одиннадцать, я пыталась капризничать, чтобы привлечь к себе больше внимания. Какое-то время это работало, но только раздражало моих старших братьев и сестёр, а я это ненавидела. Мне нравится, когда меня любят. Мне нравится, когда меня обожают. Подайте на меня в суд.

Итак, я избавилась от этого капризного настроя и сосредоточилась на том, чтобы стать лучшей версией себя. То есть крутой женщиной, готовой выйти замуж. Без правильного настроя никогда не добиться успеха в жизни.

Я легко и непринужденно прохожу по коридору и лестнице на кухню, где мама готовит завтрак. Теперь, когда в доме остались только мы с братом, у мамы гораздо больше времени для нас.

— Люсия, — говорит она, ставя передо мной тарелку, полную бекона, — Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты выглядела как можно более презентабельно.

— Зачем? — Я пододвигаю бекон к Луке, и он начинает его вдыхать.

— Потому что я нашла тебе хорошую пару, и мы устраиваем вечеринку в честь этого. Все твои братья и сёстры будут присутствовать.

Вот такая вот особенность у моей мамы. Она обожает планировать вечеринки и быть свахой, но при этом была забывчивой и никогда ничего не говорила до последней минуты.

Джулия Моретти, прекрасная даже в свои пятьдесят с небольшим, со светлыми волосами без малейшей седины и решительным характером. Она позаботилась о том, чтобы все мои старшие братья и сёстры были в браке, а теперь собирается сделать то же самое и со мной. Я не жалуюсь. На самом деле, я в предвкушении. Я всегда хотела выйти замуж.

Я хочу стоять в комнате рядом с сильным мужчиной и чувствовать, что все взгляды обращены на меня.

— Боже мой, мам, — бормочет Лука. — Никакого предупреждения.

— Я уже подготовила твой костюм, — говорит она, проводя рукой по его темным волосам. Он отталкивает ее руку. — Так что тебе не о чем беспокоиться. Мы будем рядом с твоей сестрой. А вскоре, как только она выйдет замуж, я займусь поиском жены для тебя.

Лука вздыхает, запихивая в рот ещё бекона. — Я не хочу жениться.

— Нет, ты просто хочешь тусоваться, — говорю я. Не те вечеринки, которые мне нравятся, с золотом, кристаллами и элегантностью. Нет. Мой брат-близнец обожает студенческие вечеринки. Пивные вечеринки и девушек в коротких топах, которые готовы с ним целоваться. Я понимаю. Лука традиционно красив, что странно думать о своём брате. Но он ещё и мой брат-близнец. Если он сексуальный, то и я сексуальная.

И я знаю, что я горячая.

Длинные каштановые волосы, густые и обрамляющие моё лицо. Тёмные глаза, в которые любой мужчина хотел бы заглянуть (хотя, конечно, ни у кого не было шанса это сделать, но я уверена, что моему будущему мужу понравится в них заглядывать). Великолепная фигура. У меня есть всё. Какой мужчина меня не захочет?

— Ага, — говорит Лука. — Вечеринки — это здорово. На них можно напиться.

— Не на этой вечеринке, — напоминает ему мама. — Тебе всё равно нельзя пить.

— Мам, мне восемнадцать. Ты меня не остановишь. — Он хватает ещё одну полоску бекона и отправляет её в рот. Я морщусь. Мой брат такой противный.

Она вздыхает. — Только… не напивайся сегодня, пожалуйста. Эта вечеринка для твоей сестры. Нам нужно произвести хорошее первое впечатление.

— Кто этот счастливчик, который станет моим мужем? — спрашиваю я.

— Сантино Риччи, — объясняет она. — Он из Италии, но много лет прожил в Штатах. Он недавно заключил сделку с Антонио, что делает его отличным кандидатом для брака. Он заинтересован в знакомстве с тобой.

— Сантино Риччи. — Я пробую его имя на губах. — Сантино. Звучит красиво. — Я мечтательно вздыхаю. Мама лишь улыбается мне и возвращается к завтраку.

Лука бросает мне в лицо кусок бекона. Я ахаю, когда жирная слизь попадает на мою идеально чистую щеку. — Ты подлый, — говорю я.

— А ты бредишь. Ты говоришь об этом парне как о каком-то сказочном персонаже. Ты его даже не встречала.

— Ты просто бесишься, потому что можешь заставить девушек поцеловать тебя только после того, как они услышат твое имя.

Имя Моретти известно в Нью-Йорке. Даже если вы не состоите в мафии, вы о ней слышали. В этом-то и дело: моя семья и есть мафия. Мой старший брат, Антонио, глава мафии. Он взял бразды правления в свои руки, когда мне было десять лет, победив нашего дядю Франко.

Нас с Лукой вырастил дядя Франко. Мы никогда не знали нашего настоящего отца, Риккардо Моретти. Он умер до моего рождения. На самом деле, мама узнала, что беременна нами, примерно через месяц после его смерти. На самом деле, хотя Риккардо — мой отец, Франко был для меня скорее отцом.

Но он был плохим человеком. Он отравил моего отца — это и убило его. Позже, узнав об этом, Антонио убил Франко и взял власть в свои руки. С тех пор в нашей семье стало гораздо спокойнее. Хотя это также означает, что я не вижу его так часто, как в детстве, до его ухода.

На самом деле, я почти не вижусь со многими братьями и сестрами, кроме Луки. Антонио и все мои сестры вышли замуж. Эмилия — за Марко, главу Лос-Анджелесской мафии. Джемма — за Виктора, главу русской мафии в Нью-Йорке. Франческа — за Лео, заместителя Марко. Сесилия — за Тео, который раньше был нашим телохранителем, а теперь работает на Антонио. И, наконец, Миа замужем за Киллианом, главой ирландской мафии в Нью-Йорке.

Раньше я вела себя с Мией как завистливая девчонка, но теперь мне всё прощено. Все мои сёстры выросли и повзрослели. У некоторых из них есть дети, например, у Эмилии двое детей, Эсси и Марко-младший, и у Франчески сын. Два года назад у Сесилии и Тео родилась девочка, а сейчас Миа беременна.

У Антонио и его жены Нины двое детей — два мальчика, Антонио-младший и Нино.

Остаётся только Джемма, которая всегда твёрдо убеждена, что не будет иметь детей. Они с Виктором согласны с этим.

Я мечтаю выйти замуж, но никогда не мечтала стать мамой. Дети мешают идеальной жизни. Они беспорядочные, хаотичные и немного сумасшедшие. Мне нравится, когда моя жизнь идеально организована.

И то же самое будет, когда я выйду замуж за Сантино Риччи.

Лука закатывает глаза, возвращая меня в настоящее. — Я умею привлекать девушек своим обаянием. Я неотразим.

Я закатываю глаза в ответ. — Ну, конечно.

— Им нравится, как я выгляжу. Мне всегда делают комплименты, — он поворачивается к маме. — Знаешь, один из парней Антонио только что сказал мне, что я очень похож на дядю Франко.

Мама вздыхает. — Они? Кто?

— Ну, кажется, это был... — Лука качает головой. — Не могу вспомнить. У Антонио так много людей работает. Но мне это показалось интересным.

— Почему? — спрашиваю я, откусывая маленький кусочек от блинчика.

— Да ладно, просто слухи дошли.

Мамина вилка звенит по тарелке. — Какие слухи?

Лука пожимает плечами, притворяясь скромным. Он думает, что это ему идёт, но, честно говоря, это просто раздражает. — Ты не слышала?

— Что слышала? — спрашивает она.

Я внимательно смотрю на маму. Она выглядит измотанной. Глаза широко раскрыты, щеки пылают.

— Кое-что про дядю Франко. И про нас, — он кивает мне.

— Нас? — спрашиваю я.

— Да, — говорит мама. — Что насчет тебя и Люсии?

Лука запихивает в рот ещё один кусок бекона и неторопливо жует. Я так хочу его ударить. Он иногда такой раздражающий. — Я слышал слух, что дядя Франко, возможно, наш настоящий отец.

Мама замирает. — Кто тебе это сказал?

— Я просто слышал тут и там.

— Ну, это не правда, понятно? — Она молниеносно вскакивает из-за стола и начинает убирать тарелки. — Ничего из этого не правда. Не задавай вопросов. Риккардо — твой отец, а не Франко. Это абсурд. — Она подходит к посудомоечной машине и начинает запихивать в неё тарелки.

— Отлично, — говорю я. — Вот, ты расстроил маму.

— Это не моя вина. Я просто повторяю то, что слышал.

— Франко — наш дядя.

— Знаю, но он был нам как отец. Этого не отнять.

— Но он нам не папа. — Я присоединяюсь к маме у раковины и помогаю ей мыть тарелки.

Краем глаза наблюдаю за мамой, которая лихорадочно моет посуду. Слова Луки ее очень расстроили. Но это всего лишь слухи. Нелепость.

Но что-то тревожит меня, когда я смотрю на маму. Она что-то скрывает, но зачем?

— Будь готова к сегодняшнему вечеру, — говорит она. — Я уже приготовила тебе платье.

И вот так мои мысли возвращаются к себе. Сегодня вечером я встречу мужчину своей мечты.

Я просто чувствую это.

Мама решает устроить вечеринку у нас дома. Это изысканное и элегантное событие. Приехали все мои братья и сёстры, а также другие гости. Мужчины Антонио. Друзья моей мамы.

Но Сантино нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Эмилия с бокалом шампанского в руке. Она выглядит потрясающе в синем платье, её светлые волосы собраны в пучок. Я знаю свою старшую сестру меньше всех, потому что к моему рождению она уже вышла замуж. Несмотря на это, она также чаще всех меня замечает. Все мои остальные братья и сёстры говорят, что она была для них как вторая мама, так что это неудивительно.

— Жду приезда своего потенциального мужа.

— Так ты, значит, рада, что выходишь замуж?

— Да. Я действительно счастлива.

Эмилия качает головой, и на её губах играет улыбка. — Тогда ты будешь первой. Почти все мы были против наших браков. Ну, может быть, кроме Антонио. Кажется, он взглянул на Нину и сразу влюбился. — Она кивает в его сторону через всю комнату. Антонио с его тёмно-русыми волосами и широкими плечами и Нина со светло-русыми волосами, похожая на нежную ледяную принцессу. Вот это крепкая пара. У меня будет такая же.

— Ты была против замужества с Марко?

Эмилия пожимает плечами. — Вроде того. Я знала свой долг, но он не облегчал мне задачу. Я была готова выйти замуж, но не была этому особенно рада.

Я смотрю на Марко. Он разговаривает с какими-то мужчинами, возвышаясь над всеми ними. Внешность у него была бы идеальная, если бы не шрам, пересекающий лицо. Каким-то образом он делает его ещё красивее, пусть и в каком-то необычном смысле, как у плохого парня. Но Марко не плохой парень. Он один из самых приятных мужчин, которых я когда-либо встречала. Немного грубоватый и скрытный, но милый.

Мне не нужен грубый муж. Мне нужен мужчина, который будет идеален внешне и по характеру, и я его получу.

— О чём мы тут говорим? — спрашивает Джемма, подойдя ко мне. Она тоже выглядит потрясающе в черном платье, но ее светлые волосы распущены, отчего она выглядит моложе своих лет. Скорее двадцатилетняя, чем тридцатилетняя.

— Люсия ждет приезда Сантино, — объясняет Эмилия.

— Ага. — Она отпивает шампанского. — Где же этот счастливчик?

— Опаздывает, — бормочу я. — Но не волнуйтесь. Сейчас модно опаздывать на вечеринку.

Джемма смотрит на настенные часы. — Да, но на целый час? Не очень-то хорошо. Мама будет недовольна.

— Не очень-то хорошо? — усмехается Эмилия. — Виктор тебя похитил. Вот это точно было не очень-то хорошо.

Джемма пожимает плечами. — В конце концов, всё получилось, да? — Она толкает меня локтем. — Хочешь пойти потанцевать?

— Да, пожалуйста. — Я ставлю свой напиток (единственный напиток, который мама разрешила мне выпить, потому что мне все еще только восемнадцать) и присоединяюсь к Джемме в середине комнаты, где обустроена импровизированная танцплощадка.

Пока мы извиваемся и принимаем странные позы, я краем глаза замечаю Луку. Он тоже пьёт шампанское, но, судя по тому, как он уже спотыкается, это его третий или четвёртый бокал.

Я игнорирую своего брата. Сегодняшний вечер не о нём. Он обо мне.

На мне темно-зеленое платье, которое, я знаю, отлично смотрится с моими темными волосами и подчеркивает мои изгибы. Я горжусь своей попой. Все эти тренировки ягодиц дали свои плоды.

Мой взгляд падает на группу мужчин у главного входа. Они расступаются, как чёртово Красное море, и в комнату входит самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

Яркие голубые глаза. Черные волосы, закрученные в локоны. Щетина на подбородке, из-за которой мне хочется лизнуть его лицо.

Пожалуйста, скажите мне, что это Сантино.

Я хватаю Джемму за руку, привлекая ее внимание к только что вошедшему мужчине. Она тихонько свистит: — Осторожно, Люсия. Этот мужчина выглядит опасным.

Я легонько шлепаю ее по руке. — Кажется, это Сантино.

— Думаю, ты права. Мама сейчас придет. Она выглядит невероятно взволнованной.

Мама хватает меня за руку. — Люсия, Сантино только что пришёл.

— Ура! — Я хлопаю в ладоши.

— Позволь мне тебя представить. — Она подводит меня к нему. Он не двигается с места. Сантино стоит там, словно король. Скоро он станет моим королем. Моим мужем.

— Сантино, — говорит мама, подойдя к нему. — Это моя дочь Люсия.

Он коротко кивает мне.

— Привет, — говорю я, протягивая руку.

Он просто смотрит на нее какое-то время, а затем отводит взгляд.

Моя улыбка меркнет, когда я опускаю руку. Мы с мамой переглядываемся. — Ты в порядке? — спрашиваю я его.

— А почему нет? — спрашивает он. Его голос медленный, низкий и плавный, и от него меня бросает в дрожь.

— Хорошо. Ну что, хочешь потанцевать? — Я киваю в сторону середины комнаты. — Мне бы очень хотелось узнать тебя поближе.

— Я не танцую.

Сердце уходит в пятки. — Ты… не танцуешь? — Я смотрю на маму, и она вмешивается.

— Сантино, моя дочь прекрасно танцует.

— Уверен, что да, — отвечает он. — Но я не танцую.

— Это что, итальянская фишка? — спрашиваю я, пытаясь пошутить. Он лишь смотрит на меня с каменным выражением лица.

— Нет, это не итальянская фишка.

Мне требуется некоторое время, но у меня возникает такое ощущение, будто он издевается надо мной.

Мама хлопает меня по руке. — Ну, я оставлю вас двоих наедине. — Она поспешно уходит.

— Я тебя обидела? — спрашиваю я.

— Нет.

Да, он не даёт мне многого, но он красивый. С этим можно смириться. — Ну, тогда что ты хочешь делать? Мы можем просто поговорить.

— Я сейчас не в настроении разговаривать. — Он отводит от меня взгляд, обводя комнату взглядом.

— Тогда какое у тебя настроение? — Я хлопаю ресницами. Это проверенный трюк (по крайней мере, мне так говорили).

— Я настроен на то, чтобы меня оставили в покое, — многозначительно говорит он, глядя на меня.

Я отступаю, чувствуя себя так, будто мне дали пощёчину. — Но ты же здесь, чтобы узнать меня поближе, верно?

— Да. И ты меня не впечатлила.

Я ахаю. Не впечатлен? Да как он смеет!

Но прежде чем я успеваю сказать что-нибудь остроумное, он уходит.

А я остаюсь стоять там как идиотка.

Я выхожу из комнаты в тихий коридор, пытаясь отдышаться. Я так ждала встречи с Сантино, но мои надежды не оправдались. Начало непростое, но я уверена, что справлюсь. Я выйду замуж, желательно за Сантино.

Мне просто нужно произвести на него впечатление.

Уверенно кивнув, я возвращаюсь в комнату, но останавливаюсь, услышав, как Сантино с кем-то разговаривает.

Я спешу за растение, прислушиваясь.

— С ней всё в порядке, — говорит Сантино. — Я просто ожидал кого-то покрасивее, вроде её сестёр.

— О чём ты говоришь? — отвечает другой мужчина. Похоже, это мой зять, Лео. — Люсия красивая. Только не говори Франческе, что я это сказал. Она такая же красивая, как и любая из её сестёр.

— Но даже при этом она меня не впечатлила.

У меня отвисает челюсть. Я не могу поверить в то, что слышу!

— Почему нет? — спрашивает Лео.

— От неё исходило отчаяние. Не люблю отчаявшихся женщин.

Отчаяние? Я не отчаялась. Я знаю, чего хочу, и иду к этому.

И я собираюсь сказать Сантино, насколько он неправ.

Я выхожу из-за растения и иду прямо к нему.

Люсия

— Вы обо мне говорите? — спрашиваю я Сантино, похлопывая его по плечу.

Он оборачивается, окидывая меня равнодушным взглядом. — Да.

Я встречаюсь взглядом с Лео за спиной Сантино. — Ты можешь идти. Это между нами.

Лео ухмыляется, уходя. Без сомнения, он всё расскажет Франческе. А потом и всем остальным.

Я поворачиваюсь к Сантино. — Кем ты себя возомнил?

— Сантино Риччи.

Боже, я хочу дать ему пощечину. Но нет, он слишком красив, чтобы дать ему пощёчину. И он станет моим будущим мужем — возможно. Я не могу позволить ему думать, что я ниже его.

— А я Люсия Моретти, — напоминаю я ему. — И я не в отчаянии.

Глаза Сантино на секунду расширяются, а затем его лицо принимает стоическое выражение. — Итак, ты слышала, что я говорил.

— Да, слышала. Ты не проявил деликатности.

— Я просто говорю то, что думаю. Прими это или уходи.

— Есть ещё такая вещь, как вежливость. А у вас, сэр, её нет. — Думаю, это один из моих лучших ответов.

Сантино усмехается. Звук резкий и снисходительный. — Меня не волнует вежливость. Вежливость не помогла мне добиться того, что я имею в жизни. Безжалостность помогла. Уверенность в себе помогла. Быть собой. И я никогда не буду извиняться за то, кто я есть.

С этим трудно спорить, но я поспорю. — Ну, я тоже никогда не буду извиняться за то, что я такая, какая я есть. И я требую, чтобы ты извинился передо мной за те грубые слова, которые ты сказал.

— И что я сказал? — Он скрещивает руки на груди, глядя на меня свысока своим вздернутым носом.

— Ты сказал, что я в отчаянии. Это не так. Ты также сказал, что я некрасивая, что является наглой ложью. Любой в этой комнате скажет, что я красивая. Смотри. — Я откашливаюсь и поворачиваюсь к присутствующим, повышая голос. — Могу ли я привлечь всеобщее внимание, пожалуйста?

Никто даже не смотрит. Все слишком заняты разговорами друг с другом.

Я чувствую, как Сантино с интересом смотрит на меня, и это заставляет меня краснеть. — Можно мне привлечь всеобщее внимание? — спрашиваю я, повышая голос.

Несколько человек — в основном мои сестры — оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.

— Посмотрите на меня! — кричу я.

Это заставляет всех обернуться в мою сторону. Даже музыка замолкает. Слышен лишь снисходительный смех Сантино.

Я провожу рукой по платью. — Теперь, когда все внимание приковано ко мне, я хотела бы задать вопрос группе. И любой может ответить. — Я делаю паузу для пущего эффекта. — Я красивая?

Никто не отвечает.

Эмилия и Джемма обмениваются неловкими взглядами. Мама ахает, прикрывая рот руками. Антонио выглядит раздраженным. Миа, похоже, просто забавляется — наверное, это месть за все те разы, когда я была с ней груба в детстве.

И все остальные выглядят растерянными.

Взгляд Сантино прикован к моему лицу, и мне приходится собрать все силы, чтобы стоять перед толпой с высоко поднятой головой. Я докажу ему, что он ошибается. Я красивая, и ему, чёрт возьми, лучше бы с этим согласиться.

— Ну? — спрашиваю я.

— Конечно, ты прекрасна, — говорит Эмилия.

— Спасибо, Эмилия, но я хотела бы услышать мнение мужчин в комнате.

— Да, ты горячая! — кричит один из людей Антонио. Антонио бросает на него взгляд, и тот смотрит себе под ноги.

Чувствуя себя убежденной, я поворачиваюсь к Сантино. — Видишь? Я горячая.

— Он не сказал “красивая”, — говорит Сантино.

Чувствую, как моя улыбка расплывается. — Что мне нужно сделать, чтобы ты признал, что я красивая? Мои сестры не красивее меня. Я такая же красивая, как они. Так что же нужно?

— Во-первых, твое отношение. Оно отвратительное. Мне нравятся женщины с более… благопристойными манерами и стилем.

— У меня есть стиль. Я — и есть стиль.

Сантино просто смотрит на меня.

Я фыркаю. — Почему ты такой грубый? Ты же должен быть моим прекрасным принцем.

Он приподнимает идеальную бровь. Ах, как же я хочу уметь так делать. — Кто сказал, что я твой прекрасный принц?

— Мы собираемся пожениться.

— Я никогда не соглашался на брак. Я сказал твоей матери, что подумываю об этом, но сначала мне нужно встретиться с тобой. И пока, Люсия Моретти, боюсь, ты производишь не самое лучшее первое впечатление.

Мое лицо горит. Весь зал смотрит на нас, наблюдая, как Сантино разрывает меня на куски. Но я не буду плакать. Это испортит мою тушь, а я этого допустить не могу.

— Ну, ты тоже. Какой мужчина приходит на вечеринку и не хочет танцевать? Ты осудил меня с первой же минуты. Разве это справедливо?

— Я доверяю своим инстинктам, и пока что ты только доказывала мне, насколько они правы.

— Но это… не… тьфу!

Мама подбегает ко мне. — Всё в порядке? — Она улыбается Сантино. — Я надеялась, что этот брак будет удачным. Пожалуйста, скажи мне, что я права.

Сантино не сводит с меня глаз. Боже, они потрясающие. Ненавижу, что его глаза такие потрясающие. — Не уверен, миссис Моретти.

— Джулия, пожалуйста.

— Джулия. У вашей дочери проблемы с контролем импульсов. Мне нравятся женщины с определенным уровнем элегантности и стиля. Не уверен, что брак по расчёту — лучшая идея.

— Ого, вот так, — говорит Антонио, подбегая. — Мы только что заключили соглашение о совместной работе. Брак с моей сестрой был частью этого соглашения.

Сантино морщится. Впервые я вижу его хоть немного уродливым, и, честно говоря, это заставляет меня чувствовать себя лучше. — Ты прав. Так и было. Я не из тех, кто нарушает условия сделки. Но, возможно, мне придётся пересмотреть решение о браке с Люсией. Она не та жена, которую я ищу.

Антонио поворачивается ко мне: — Люсия, будь добра к Сантино, хорошо? Это несложно.

Я фыркаю. — Я была вежлива. Он первый меня осудил. Тебе стоит поучить его вежливости.

Сантино смеётся — снова снисходительно. — Мне не нужны лекции, девчонка. Я взрослый мужчина, который знает, чего хочет от жизни. Если тебе не нравится, то это твоя вина. Но я не буду скрывать ни одной части себя ни от кого. — Он окидывает меня взглядом, но он не льстит. Его взгляд говорит, что я ему противна.

Противна? Какая шутка! Я самая горячая женщина в округе, и ему бы повезло, если бы я была его. Он должен на коленях умолять меня жениться. Хороший ответ.

И я решаю сказать: — Ты должен на коленях умолять меня выйти за тебя замуж.

Он выпрямляется. — Я ничего не прошу. И никогда не встаю на колени.

— О? А я должна?

Его глаза темнеют, когда он отвечает: — Я не буду удостаивать это комментариями. Просто знай, Люсия, что действия имеют последствия. И твои действия не приносят тебе никакой пользы.

— И твои тоже, ты… ты...

— Я бы был осторожен в своих следующих словах, — говорит мне Антонио.

— Да, Люсия, послушай своего брата, — добавляет Сантино.

Я проглатываю обидное слово, которым собиралась его назвать, и вместо этого говорю: — Я здесь не плохая. Ты слишком гордый. И высокомерный. Тебе должно быть стыдно.

— О, Люсия, — тихо говорит мама, качая головой.

Антонио, похоже, согласен с нашей мамой.

Сантино выглядит еще более удивленным и раздраженным, если это вообще возможно.

— Я запомню это, — говорит он мне. — Но ты не в том положении, чтобы читать мне лекции о высокомерии. Ты считаешь себя идеальной, Люсия. Но это не так. И твоя семья тоже. В конце концов, твой брат сейчас пьян и его тошнит.

Я оборачиваюсь, и, конечно же, вижу Луку, блюющего на ковер.

— Лука! — ахает мама, подбегая к нему.

Антонио вздыхает. — Мне жаль, что всем пришлось это увидеть. Сантино, я бы хотел, чтобы у нас остались рабочие отношения.

— Конечно, — говорит он. — Ты хороший начальник, Антонио, я с радостью буду с тобой работать, но я не могу жениться на твоей сестре. — Он окидывает меня взглядом. — Хорошего вечера, Люсия. — С этими словами он уходит.

Сантино пришел в зените славы, а ушел, практически спалив мой дом дотла.

— Не могу поверить, что это произошло, — бормочу я.

Антонио похлопывает меня по руке. — Прости, Люсия. Уверен, мама найдёт тебе кого-нибудь другого, за кого ты сможешь выйти замуж.

— О, нет. Я выйду замуж за Сантино.

Он моргает. — Э-э, что?

— Я выйду замуж за Сантино. Он согласился на наш брачный союз ещё до встречи со мной, и он сдержит свое слово. Я не позволю себя дурачить.

— Ты сделала это сама. — С этими словами Антонио присоединяется к Нине, и они уходят вместе.

Я в шоке. Я ничего плохого не сделала. Сантино пришёл сюда и осудил меня. Я пришла с открытым сердцем.

Миа подходит ко мне. Она на втором триместре беременности, поэтому все еще выглядит мило. — Итак, это было… странно.

— Нет, не было. Сантино — придурок. Но я выйду за него замуж и докажу, что он неправ. Я более чем достойна его руки.

Миа вздыхает. — Люсия, ты действительно хочешь выйти замуж за мужчину, который плохо с тобой обращается? С Киллианом, с самого первого знакомства, он был ко мне исключительно добр. Вот такого мужа ты и хочешь.

— Я не такая, как ты, Миа. Я не останавливаюсь на достигнутом. Я выбираю лучшее, а Сантино — лучший.

— Ох, ой. И второе: почему Сантино лучший?

— Потому что он великолепен. Мы были бы прекрасной парой, и я этого хочу.

Миа качает головой. — Это не повод выходить замуж.

— Что ж, это моя причина, и я собираюсь ее осуществить.

— Как?

Блин. Я так далеко еще не зашла. — Я просто сделаю это, Миа. Хорошо?

Она поднимает руки в знак капитуляции. — Хорошо.

— Ладно. — Я смотрю на толпу: от моего брата, которого тошнит, до Джеммы и Виктора, танцующих, словно им всё равно. Я получу то, что хочу. Последнее слово не будет за Сантино.

На следующий день я всё ещё злюсь из-за того, что Сантино бросил меня. Он просто ушёл и решил для себя, что мы не поженимся. Если кто-то и должен был объявить об этом, то это должна была быть я, чтобы увидеть его самодовольное выражение лица, когда он будет плакать из-за того, что я ему не досталась.

Я настолько отвлекаюсь, что даже не могу выполнить ни одну из своих кардио-танцевальных упражнений по утрам.

Лука пытается поговорить со мной, но я только кричу ему, чтобы он оставил меня в покое.

— Боже мой, — говорит он. — Я просто хотел извиниться за то, что меня вырвало на твоей вечеринке.

— Тогда тебе вообще не стоило напиваться, Лука. А теперь убирайся из моей комнаты.

Он закатывает глаза и захлопывает за собой дверь. Вернее, хлопает.

— Осторожно! — кричу я.

— Мне все равно! — кричит он в ответ.

Я плюхаюсь на кровать, уставившись в потолок. Но на самом деле я представляю себе самодовольную физиономию Сантино перед собой. Не могу решить, поцелую ли я его или дам пощёчину при следующей встрече. В любом случае, это было бы недостаточно “стильно” для такого мужчины, как он. Ну и хрен с ним.

Хотя я все еще хочу выйти замуж, просто чтобы доказать ему, что он неправ.

Но я также хочу захлопнуть дверь перед его носом, когда он приползет обратно и предложит мне руку и сердце. Он не может жениться на мне после того, как отверг меня. Я хочу отвергнуть его.

Но я также хочу выйти за него замуж.

Боже, я запуталась.

Я слышу звонок в дверь, но игнорирую его. Кто-то другой ответит.

Через несколько мгновений мама стучит в мою дверь. — Люсия? Сантино пришёл тебя увидеть.

Я вздрагиваю в постели. Что за херня? Я распахиваю дверь. — Он здесь?

— Да.

— Зачем?

— Он не сказал.

Я прохожу мимо мамы. — Тебе следовало бы знать.

— Это должна делать ты, а не я, — ласково говорит мама.

Я спешу вниз…

И вот он, стоит в моем прихожей.

Поцеловать его или дать пощечину? Что вы выберете?

Я подхожу к нему, готовясь к одному из вариантов, когда… моя нога поскальзывается на последней ступеньке, и я падаю назад.

Вся жизнь проносится перед глазами. У меня не было возможности сделать достаточно. Например, я никогда не колола ботокс, хотя всегда хотела.

Затем Сантино хватает меня за руку и не дает мне упасть.

И прежде чем я успеваю остановиться, я бью его по лицу.

Сантино

Я представлял себе встречу с Люсией совсем не так: с пощёчиной на лице.

Вчера, когда я ушел с вечеринки, Антонио нашел меня и убедил жениться на Люсии, сказав, что она будет хорошей невестой. Я не согласен. Думаю, Люсия будет ужасной невестой.

Но я не отступаю перед вызовом, и Люсия — именно такой человек. Она меня раздражает. Она меня бесит. Она сбивает меня с толку.

Она — красота, завернутая в хаотичную упаковку.

Вчера я солгал, сказав, что она некрасивая. Она одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел. Но я не выношу высокомерия в женщинах. А Люсия полна им.

Обдумав аргументы Антонио еще раз, я передумал. Я хочу, чтобы Люсия стала моей невестой, просто чтобы преподать ей урок.

Вот почему я здесь и хочу сказать ей это.

Но прежде чем я успеваю что-либо сделать, она бьет меня по лицу. Даже после того, как я её спас, у нее хватает наглости так поступать.

Она смотрит на меня, тяжело дыша. Я не могу не заметить, как поднимается и опускается ее грудь. Как это подчеркивает ее грудь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, привлекая мое внимание к своему лицу.

— Я здесь, чтобы сообщить тебе, что мы собираемся пожениться.

Её глаза расширяются. На мгновение в её глазах вспыхивает что-то светлое, а потом она хмурится. Нет. Надувает губки. Люсия вся надута. Это раздражает и не в хорошем смысле, но почему-то ей это идёт. — Я не хочу выходить за тебя замуж.

— Я думал, ты будешь в восторге. В конце концов, разве я не твой прекрасный принц?

— Уже нет. После того, как ты со мной обошелся. И ты не можешь приходить ко мне домой и говорить, что мы собираемся пожениться. Я хочу, чтобы последнее слово было за мной, и всё будет так, как я скажу. Я не хочу выходить за тебя замуж.

— Видишь, в этом-то и проблема. Ты думаешь, что твоё слово что-то значит? Я буду главным в этом браке. И как я скажу, так и будет. И я говорю, что мы поженимся. Конец разговора. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда она хватает меня за руку.

— Подожди. Почему ты так внезапно передумал? — спрашивает она. — Вчера я тебе не нравилась. Почему же ты сейчас соглашаешься жениться на мне?

— Твой брат меня убедил. Если я хочу расширить свою власть, брак мне в этом поможет. Ты — лучшая кандидатура. Вот в чём причина. Ты тут ни при чём.

Она отстраняется, выглядя обиженной. Хорошо. Может быть, это научит её смирению. — Ладно. Тогда этот брак тоже не имеет к тебе никакого отношения. Ты просто способ помочь расширить власть моего брата. Ничего больше.

Я ухмыляюсь. Люсия умеет отвечать колкостями, надо отдать ей должное. У неё острый язычок, который я бы предпочёл держать при себе. Желательно, пока она сосёт мой член.

— Говори что хочешь, Люсия, но мы оба знаем, что я здесь главный. Тебе стоит пригласить маму, чтобы мы могли обсудить подготовку к свадьбе.

Люсия скрещивает руки на груди. — Я не буду этого делать. Ты не имеешь права мной командовать. Я тобой командую.

— Просто позови свою мать.

— Нет. Можешь позвать её, если хочешь.

— Поскольку это твой дом, тебе следует ее позвать.

— Я не буду, — цедит Люсия.

Наш спор оказывается напрасным, потому что в этот самый момент в прихожую вплывает Джулия.

— Здесь все в порядке? — спрашивает она.

— Да, — говорю я, когда Люсия говорит: — Нет.

Джулия вздыхает. — Понятно. Итак, что мы решили?

— Мы поженимся, — говорю я ей.

Джулия хлопает в ладоши. — Прекрасно. Люсия, разве это не прекрасно?

Люсия фыркает: — Конечно. Просто чудесно.

— Ну, — говорит Джулия, — я думаю, чем раньше мы вас поженим, тем лучше. Я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга до того, как доберетесь до алтаря.

Я усмехаюсь, отчего Люсия лишь сердито смотрит на меня. — Думаю, это замечательная идея, Джулия, — говорю я. — Но есть одна вещь, которую мне нужно прояснить до свадьбы. Люсия переедет со мной в Италию. Понятно?

Джулия выглядит ошеломленным, но в конце концов кивает. — Понимаю.

— Мама, — говорит Люсия, потрясенно глядя на маму. — Нью-Йорк — мой дом. Я не могу просто так уехать.

— Сантино будет твоим мужем. Ты будешь жить там же, где и он. К тому же, ты уже взрослая. Я не могу вечно тебя содержать. — Она гладит Люсию по щеке.

— Джулия, я хотел поговорить с тобой кое о чём. Наедине.

Она кивает. — Люсия, подожди нас на кухне.

У Люсии отвисает челюсть. — Почему все думают, что могут мной командовать?

— Люсия, — предупреждает она.

Моя будущая невеста что-то бормочет себе под нос, выходя из комнаты.

Джулия снова поворачивается ко мне. — О чём ты хотел поговорить?

— До меня дошли слухи, — говорю я, теребя запонки. — Слухи, о которых мне нужно знать правду. Мне нужно убедиться, что репутация Люсии безупречна и ничто не отразится на мне.

— Все в порядке.

— Я слышал слух, что Люсия и Лука — не дети вашего покойного мужа. Возможно, они дети вашего зятя. Что вы на это скажете?

Джулия качает головой. — Нет. Это абсурд. Люсия и Лука — дети Риккардо, а не Франко. Это слухи, выдуманные мужчинами, которые любят говорить гадости о женщинах. Я бы не стала обращать на них внимание, особенно такой достойный человек, как ты.

Я ухмыляюсь. Я знаю, когда кто-то пытается мне польстить, и Джулия отчаянно старается в этом преуспеть. Значит, она действительно не хочет, чтобы я поверил в этот слух, а значит, он может быть правдой.

Но поскольку я не знаю наверняка, у меня нет возможности узнать, потому что и Риккардо, и Франко мертвы, и я не могу сравнить ДНК Люсии с кем-либо из них, мне придется поверить Джулии на слово.

— Ладно, — говорю я. — Я пойду. Передай Люсии, пусть завтра встретится со мной и сходит за покупками свадебного платья. Я помогу ей с выбором.

Джулия выглядит ошеломленным. — Эм, ты уверен? Думаю, Люсия может сам выбрать себе свадебное платье.

— Нет. Я хочу, чтобы Люсия надела то, что я хочу. Пусть встретит меня. Скажи ей, чтобы не опаздывала. — С этими словами я ухожу.

Люсия приезжает в свадебный салон на час позже запланированного срока.

Я в ярости, когда она входит. — Я же говорил тебе быть здесь вовремя.

— Разве? — Она хлопает большими глазами. — О. Интересно. Хочешь знать, что ещё интересно? То, что ты опоздал на мою вечеринку на час. Это было интересно.

— Я найду тебе свадебное платье, — говорю я ей, обходя её комментарий. — Ты наденешь то, что я тебе подберу.

— Нет, не надену. Я сама выберу себе платье. — Она устремляется вперёд, прежде чем я успеваю вставить хоть слово.

Пока Люсия выбирает свадебные платья, я подхожу к продавцу и прошу её отнести платье в примерочную. — Вот это, — говорю я ей, протягивая атласное платье с тонкими бретельками вместо рукавов и разрезом сбоку. Оно элегантное и женственное. Простое. Как раз такое, как я люблю в своих женщинах.

Продавец-консультант, которую зовут Сабрина, говорит мне, что это не проблема.

— Только не говори моей будущей невесте, что это я выбрал это платье. Скажи ей, что это ты.

Сабрина хмурится, но не спорит. Клиент всегда прав.

Я устраиваюсь поудобнее и наблюдаю, как Люсия берёт платья одно за другим и передает их одной продавщице. Бедняжка выглядит измотанной и напряженной.

Я подхожу. — Тебе не нужно примерять столько свадебных платьев, Люсия.

— Я хочу. — Она протягивает ещё одно ассистенту. — И я примерю.

— Ты не платишь.

— И носить его будешь не ты. — Она кивает ассистенту. — Следуй за мной. — Она оставляет меня стоять там, а сама идёт примерять платья.

Когда она возвращается в огромном, пышном платье принцессы, я чуть не вздрагиваю. — Нет, — говорю я ей. — Это ужасно.

— Нет. Я думаю, оно прекрасно.

— Попробуй что-нибудь другое.

Люсия закатывает глаза и фыркает, уходя с платформы, чтобы примерить очередное платье. Я ухмыляюсь. С ней сложно справиться, но я справлюсь. Рано или поздно я поставлю эту девчонку на место.

Она возвращается в обтягивающем платье силуэта русалка.

— Слишком пошло, — говорю я.

— Я выгляжу сексуально. — Она проводит руками по телу. — Этого нельзя отрицать.

Она права. Я не могу этого отрицать. Люсия выглядит сексуально, но я хочу, чтобы моя невеста в день нашей свадьбы выглядела элегантно. А не как какая-нибудь простушка.

— Иди переоденься.

Люсия снова демонстративно закатывает глаза и уходит. Когда она возвращается в выбранном мной платье, я чувствую, как мой член твердеет при виде неё. Она в нём само совершенство. Оно облегает её тело, но не выглядит развратно. Это воплощение женственности.

— Ну? — спрашивает она, уперев руки в бока.

— Мне нравится.

— Ну, можешь поблагодарить продавщицу. Это она его выбрала. Так что, похоже, я всё-таки не надену то платье, которое выбрал ты.

Я могу только улыбнуться. — Похоже на то. Мне нравится это. Мы берём.

— На этот раз мы хоть в чём-то согласны.

Если бы только Люсия знала правду.

Я собираюсь сделать из неё идеальную жену, когда всё будет сделано. Сегодня — первый шаг к этому.

Люсия

Я ненавижу Сантино с неистовой страстью…

… но я также нахожу его чрезвычайно красивым.

Всё должно было быть не так. Сантино должен был стать мужчиной моей мечты. Инь для моего ян. Моим прекрасным принцем.

Вместо этого он оказался совсем не таким.

Он высокомерный. Самонадеянный. Он думает, что может принимать все решения относительно нашей свадьбы.

Мой будущий муж должен был подстроиться под меня. Помогать мне следовать за мечтой. Делать, как я говорю.

С Сантино всё наоборот. Он говорит, что я должна делать то, что он говорит. Что, на мой взгляд, полная чушь.

Всё, что ему нужно было сделать, — это быть добрым ко мне на вечеринке. Потанцевать со мной. Поговорить со мной. Не оскорблять меня. Не говорить, что я некрасивая, что было самой абсурдной вещью, которую я когда-либо слышала. Я? Некрасивая?

А вот это уже полная чушь.

По крайней мере, у меня есть свадебное платье, которое мне нравится. Продавец был так любезен, что выбрал его для меня. Оно элегантное и изящное. И Сантино оно понравилось, что делает его еще более удачным.

Но все остальное, что касается свадьбы, оказалось не так просто.

Например, обсуждение торта.

Сантино думал, что сможет выбрать торт без меня, но нет. Я старалась держаться рядом с ним, чтобы он не смог меня переубедить.

Он хотел лимонный торт. Лимонный! Кому, чёрт возьми, нужен лимонный торт в день свадьбы?

— Освежает, — сказал он мне. — Лёгкий. Воздушный. Хороший выбор для торта.

Я вздрогнула. — Ненавижу лимон. На нашем свадебном торте не будет лимона. Я хочу — Красный бархат.

Он так сильно нахмурился, что я была уверена, что морщины на его лице испортят его привлекательный вид. — Красный бархат слишком декадентский. Нашим гостям понравится лимон. — Он кивнул на шеф-повара, который приготовил все наши образцы тортов. — Мы выбираем лимонный.

— Нет, — перебила я. — Мы выбираем красный бархат.

Шеф-повар в замешательстве посмотрел на нас обоих.

— Что случилось? — спросила я. — Твоя работа — сделать лучший свадебный торт. Разве красный бархат не лучше лимонного?

— Не оскорбляй шеф-повара, — сказал Сантино. — Лимонный, значит, лимонный.

— Ты ведь не остановишься, да?

Сантино лишь покачал головой с самодовольной ухмылкой.

Чёрт возьми. — Лимон, ладно. Но не удивляйся, когда я уничтожу наш свадебный торт. Запомни это.

Итак, выбор торта прошел не совсем гладко.

То же самое можно сказать и о выборе цветов.

Как и в случае с тортом, именно Сантино выбрал их, хотя я и пыталась не поддаваться его нападкам снова.

— Я хочу эти, — сказала я, указывая на букет роз.

Сантино сморщил нос, что, признаюсь, было довольно мило. — Розы уже не в моде. Лучше выбрать что-нибудь попроще. Например, тюльпаны.

— Тюльпаны? Это уже старомодно. Я не хочу тюльпаны в свадебном букете.

— Тебе не давали права голоса, Люсия.

Я уперла руки в бока. — Это не ты несешь букет.

— Нет, — согласился он. — Но я смотрю на него, и я не хочу, чтобы мои глаза подвергались такому испытанию.

— Ты такой драматичный.

— Яблоко от яблони недалеко падает.

Я ахнула. — Я не драматизирую. Это ты думаешь, что можешь просто взять и всё решить сам.

— Потому что я принимаю правильные решения.

— А я нет?

Он посмотрел на меня сверху вниз своими прекрасными голубыми глазами. — Ты постоянно принимаешь сомнительные решения, Люсия. Например, на вечеринке. Ты выставила себя дурой.

— Я не…

— Когда ты спросила присутствующих, красивая ли ты? Разве это не выставляет тебя идиоткой?

Я отказалась краснеть. — Мне не было стыдно. Думаю, тебе было стыдно только потому, что ты идиот.

— Мы берем тюльпаны. Конец истории.

На этом с цветами было покончено.

Даже не заставляйте меня начинать рассказывать о цветовой гамме.

— Мне бы хотелось темно-красную, — сказала я ему, когда он пришел ко мне домой.

— Нет. Мы выберем белую и светло-голубую цветовую гамму.

Я сдулась. — Почему?

— Потому что красный цвет — это безвкусица. Свадьба должна быть лёгкой. Респектабельной. Элегантной. Помни об этом, Люсия.

— То есть ты хочешь сказать, что я безвкусная?

— Это ты сказала. Не я.

— Зачем ты вообще женишься на мне, если мы ни в чем не можем договориться?

— Потому что мне нравятся вызов, — сказал он так, словно я должна была понять, что он имел в виду.

В конце концов Сантино получил то, что хотел — бело-голубую свадьбу.

И наконец, место проведения.

Я хотела свадьбу на открытом воздухе. Я люблю природу и думала, что она станет прекрасным фоном, но Сантино был не согласен.

У меня даже не было возможности посмотреть варианты проведения мероприятий на открытом воздухе, прежде чем он остановился на церкви.

Да, церковь.

Многие мои сёстры венчались в церкви. Я всё-таки из католической семьи. Но мне хотелось чего-то другого. Разрушить стереотипы.

Но нет.

Церковь.

Потому что Сантино отказывается менять свое чертово мнение.

По крайней мере, я смогла сама выбрать себе свадебное платье.

Кстати, сегодня у меня примерка платья.

Я возвращаюсь в свадебный салон без Сантино. Он не может беспокоить меня по всем вопросам, связанным с этой свадьбой.

Продавец Сабрина, которая подобрала мне платье, приветствует меня на входе. — Я так рада, что вам понравилось платье, мисс Моретти.

— Это был прекрасный выбор. Спасибо, что сделали его для меня.

Сабрина хмурится. — О, это не я выбирала. Это твой муж.

Всё во мне резко замирает. — Что?

— Ты не знала? Он велел мне принести его тебе.

— Но ты сказала, что выбрала его?

— Не совсем, — говорит она. — Я тебя не поправляла. Я делаю так, как говорит клиент.

— Итак, почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— Потому что вашего мужа здесь нет. Я подумала, что вы захотите знать. Я не думала, что это будет проблемой.

Я чуть не задыхаюсь от звука, вырывающегося из меня — смеси смеха и плача. — Не проблема? Ты хочешь сказать, что платье, которое мне нравится, которое я выбрала, — это то самое, которое на самом деле выбрал для меня Сантино?

— Да.

О, чертовски невероятно.

— Нет, — говорю я.

Сабрина хмурится. — Нет?

— Я не надену это платье. Помоги мне найти новое. Сегодня же.

— Но мы уже приготовили ваше платье для примерки.

— Нет. Я заплачу за новое. Не беспокойся об этом. Но деньги не возвращайте. Я не хочу, чтобы Сантино узнал. Сегодня день моей свадьбы. Я надену то платье, которое захочу.

— У тебя есть на примете платье?

Есть? Конечно есть, и Сантино возненавидит его, что меня только порадует. Он думает, что может мной командовать. Пусть подумает еще раз.

Я собираюсь сделать ему сюрприз в день нашей свадьбы, когда пойду к алтарю в платье, которое он не выбирал. Но к тому времени будет уже слишком поздно. Он не сможет меня остановить.

Тебе нужен был вызов, Сантино?

Ну вот я здесь.

Сантино

Я готов жениться на Люсии сегодня.

Свадьба спланирована. Всё прошло так, как я и хотел. Люсия пыталась высказать своё мнение, но она быстро поймет, что последнее слово за мной.

Я поправляю галстук, глядя в зеркало. У меня нет родственников, так что на свадьбе буду только я и несколько моих мужчин. Мои родители умерли, когда я был маленьким, и у них не было братьев и сестёр. Для итальянской семьи мы были довольно маленькими.

Теперь я совсем один. Скоро Люсия присоединится к моей семье и станет моей невестой. Я жду, что она будет хорошо себя вести, а если нет, то я отшлёпаю её за дерзость.

Но у меня есть надежда. Люсия уступила всем моим требованиям, связанным со свадьбой, а это значит, что, несмотря на всю ее браваду, она подчинится мне.

Как и подобает моим женщинам.

Удовлетворившись своим внешним видом, я покидаю свой гостиничный номер и направляюсь в церковь, где Люсия официально станет моей женой.

Прибыв на место, я вижу семью Люсии, включая всех семерых её братьев и сестёр, а также её мать. Присутствуют и дети ее братьев и сестёр. Я хотел, чтобы свадьба была без детей, но Люсия настояла на этом, и я разрешил.

— Почти у всех моих сестёр есть дети. У Антонио тоже есть дети, — сказала она мне после часа препирательств. — Несправедливо не пускать их. Ты принимаешь так много решений, когда речь идёт об этой свадьбе. Дай мне хотя бы это. Позволь мне пригласить туда всю свою семью.

Итак, я сдался. Мне нужно показать Люсии, что я тоже умею уступать. Так она станет более сговорчивой к моим требованиям в будущем. Важно время от времени подбрасывать ей хлебные крошки.

Когда я вхожу в церковь, её семья сидит на скамьях. Вместо того, чтобы стать рядом со священником, я подхожу к ним.

— Спасибо всем, что пришли, — говорю я.

Джулия встаёт и берёт меня за руку. — Я так рада, что вы с Люсией смогли оставить свои разногласия позади. Это делает меня такой счастливой.

Я коротко и просто киваю ей. — Люсия будет прекрасной женой.

— Позаботься о ней, — говорит Эмилия. Её сын и дочь дерутся друг с другом, из-за чего их отец, Марко, ругает их. Эмилия не спускает с меня глаз. Какая мать не воспитывает детей? Когда у нас с Люсией появятся дети, я ожидаю, что она будет делать всю работу.

— Тебе лучше, — добавляет Джемма. — Или нам придётся тебя убить. — Я не понимаю, шутит она или нет. Судя по тому, кто ее муж, думаю, что нет. Тёмная сторона Виктора передалась и ей.

— Хорошо, — говорю я. Еще раз кивнув её семье, я занимаю место рядом со священником. Я бы предпочёл напомнить Виктору, чтобы тот держал жену в узде, но теперь мне ясно, что женщины Моретти считают себя хозяйками положения. Неудивительно, что Люсия осмеливается командовать мной.

Ну что ж, я покажу ей, кто здесь главный. У неё не останется выбора, кроме как слушать меня, как только я покажу ей, как жить разумнее и спокойнее.

Прибывают последние гости. Музыка нарастает. Двери церкви открываются.

И вот Люсия идет к алтарю под руку с Антонио.

За исключением того, что на ней не то свадебное платье, которое я для нее выбрал.

Платье, которое я для нее выбрал, было элегантным, изысканным.

Но это платье... Я вздрагиваю.

Во-первых, оно великовато. Очень похоже на свадебное платье принцессы. С открытыми плечами, а пышные рукава просто режут мне глаза.

Люсия выглядит так, будто сошла со съёмочной площадки фильма о принцессе. Она выглядит довольной собой. Большинству мужчин понравилось бы, как она выглядит в этом платье. И, признаюсь, она всё ещё выглядит красиво. Но я выбрал не это платье. латье, которое на ней надето, — это зрелище, а я ненавижу зрелища.

Она ухмыляется мне, идя к алтарю. Люсия знает, что сделала. Она намеренно выбрала платье за моей спиной.

Антонио передает ее мне, и когда моя рука смыкается на ее руке, я сжимаю ее еще крепче.

Она пытается вырваться, но я ей не позволяю.

Когда отец Энцо начинает церемонию, я не отрываю взгляда от Люсии, давая ей понять, как я недоволен ее решением надеть собственное платье.

Она лишь торжествующе улыбается в ответ. Мне нужно преподать ей урок.

Когда мы доходим до наших клятв, я говорю четко. Я говорю Люсии, что буду с ней и в болезни, и в здравии. Я буду мужем, на которого она сможет положиться. И я говорю это серьёзно. Как только Люсия станет моей, она не будет принадлежать никому другому.

Но это не значит, что я не заставлю ее подчиниться мне.

— Беру, — ясно заявляю я, когда отец Энцо спрашивает, беру ли я Люсию в жены.

И когда он спрашивает ее, возьмет ли она меня в мужья, она отвечает с блеском в глазах: — Беру.

И вот так — мы муж и жена.

Я хватаю Люсию за лицо и целую её в губы, отмечая её как свою. Отстранившись, я вижу, что её глаза закрыты. На этот раз она выглядит довольной. Затем она открывает их, и её обычное раздраженное выражение лица снова прочно занимает свое место.

— Теперь ты моя, — тихо говорю я ей.

— Помни, теперь ты тоже мой.

Мы направляемся на приём, который пройдёт в одном из лучших отелей города. Но перед этим мы останавливаемся в саду на крыше отеля, чтобы сделать свадебные фотографии.

Люсия пытается быть в центре внимания, но я ей этого не позволяю.

Потратив немного времени на попытки выбрать лучший ракурс для съемки с каждым из нас, фотограф вздыхает.

— Вы можете просто обняться? Это сделает фотографию хорошей.

Люсия что-то тихонько ворчит, но наконец замирает. Я обнимаю её за талию и притягиваю к себе. У нее перехватывает дыхание, когда она смотрит на меня. Интересно. Я заметил это и после нашего первого поцелуя. Кажется, я её немного смущаю. Это хорошо. Нам нужна хорошая физическая связь, чтобы завести детей.

Как только фотограф заканчивает, Люсия практически отталкивает меня и спускается вниз, на вечеринку. Её поведение когда-нибудь доведёт её до беды.

Как только мы входим в бальный зал, гости встречают нас овациями. На мой взгляд, это… немного безвкусно, особенно учитывая, что Люсия, похоже, наслаждается всем этим вниманием. Так дело не пойдёт. Я знаю, что это день ее свадьбы, но это не её день. Это мой день.

— Давай потанцуем, — говорит она, таща меня на танцпол.

— Нет. Нужно ли напоминать тебе, что я не танцую?

— И нужно ли напоминать, что сегодня день нашей свадьбы? Предполагается, что мы станцуем первый танец.

— Нет. Не в этот раз. — Я сажусь во главе стола, оставляя Люсию стоять одну, выглядя дурой.

Она фыркает и присоединяется ко мне за столиком. — Не могу поверить. Нам пора станцевать первый танец.

— Я сказал нет, Люсия. Конец обсуждения. — В этот момент кейтеринговая компания приносит нам еду. — А теперь ешь свой стейк.

— Я не люблю говядину, — резко отвечает она. — И ты бы это знал, если бы спросил меня.

— Ну, ешь что-нибудь. Не мори себя голодом. Мне не нравятся женщины с расстройствами пищевого поведения.

У нее отвисает челюсть. — Ты смешон, ты же знаешь.

— И всё же ты первый человек, который мне это сказал. Думаю, это делает тебя исключением из правил.

— Это глупо. Я пойду танцевать. — Она оставляет меня и выходит на танцпол. Я смотрю, как она трясётся и извивается, выглядя совершенно неотесанной. К ней присоединяются ее сестры, и они танцуют все вместе. Их смех доносится до меня.

Джулия садится рядом со мной. — Почему ты не устроил первый танец? Люсия обожает танцевать.

— Это не для меня. И я очень прошу тебя, Джулия, больше не вмешиваться в мой брак.

— Я не вмешиваюсь.

— Задавая вопросы, ты делаешь именно это.

Она долго смотрит на меня, а потом молча встаёт и уходит. Я вижу, как она присоединяется к своим дочерям на танцполе.

Они выглядят как одна большая, счастливая семья. Я не завидую. Мои родители почти не были моими родителями до того, как умерли. Меня в основном воспитывала няня. Семья для меня ничего не значит. Репутация значит. Власть — самое главное в этом мире.

Мы с Люсией идем ночевать в наш номер в отеле. Завтра мы едем в Италию.

Когда мы входим в комнату, я чувствую нарастающее напряжение между нами.

Люсия, может, и раздражает меня и сводит с ума, но я всё равно хочу её трахнуть. Я планирую это.

— Итак, — говорит она, оглядывая комнату. — Что дальше?

— А теперь займёмся сексом. — Я начинаю снимать запонки.

Она фыркает. Я не комментирую, насколько это неженственно. — Просто так? Без прилюдий? Без романтики?

— Не в моём стиле. Мы либо трахаемся, либо нет.

Она выглядит ошеломленным. — Я имею в виду… у меня никогда раньше не было секса.

— Я знаю.

— Ты знаешь?

— Ты — католическая принцесса мафии. И Антонио сказал мне, что ты ждёшь своей первой брачной ночи.

— Фу. Моему брату не следует говорить о моей сексуальной жизни.

Я скидываю пиджак. — Ну, так что, Люсия? Мы будем трахаться или нет?

— Почему ты просто не возьмёшь меня без моего согласия? Ты без проблем принимал решения за меня во всём остальном.

— Потому что я не насильник. Мне нравится контролировать ситуацию, да. Но мы не будем заниматься сексом, если ты не хочешь. Тем не менее, я думаю, нам стоит это сделать.

— Почему?

— Потому что нам нужно исполнить свой долг. Нам нужно начать работать над созданием детей.

Она морщит нос. — Ты говоришь это так бесстрастно и старомодно.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Нет. — Она упирает руки в бока, держа голову поднятой. — Я не хочу заниматься сексом.

— Почему нет?

— Потому что ты этого хочешь, и я тебе в этом откажу.

Мои пальцы подрагивают. Мне отчаянно хочется прикоснуться к ней, но это может подождать. Она играет в игру, и ей нужно знать, кто здесь главный.

— Сними это отвратительное платье.

— Я сказала, что не хочу заниматься сексом.

— Мы не будем трахаться. Я покажу тебе, кто здесь главный. Снимай платье.

— Нет.

Я подхожу к ней и срываю с неё рукав. Она ахает, а затем даёт мне пощёчину.

— Ты только что испортил мне платье, — говорит она.

— Тебе изначально не следовало его надевать.

— Ты ужасен.

— А ты — маленькая дрянь. — Я рву ей другой рукав. Люсия сопротивляется, пока я срываю с неё остаток платья. Я бросаю его на землю, и оно валяется там, разорванное в клочья.

— Я тебя ненавижу, — говорит она, и слезы текут по её лицу. — Я так сильно тебя ненавижу.

— Ненавидь меня сколько угодно, Люсия. Только помни, кто здесь главный.

Она бежит в ванную, плача. Дверь за ней захлопывается.

Меня охватывает легкий укол вины, но я тут же подавляю его. Люсии нужно было преподать урок. Она купила свадебное платье и надела его без моего разрешения, тем самым опозорив меня. Я этого не потерплю. Я не позволю ей выставлять меня дураком. Люсия рано или поздно научится подчиняться.

И все же…

Стоя здесь и глядя на закрытую дверь ванной, я впервые чувствую, что проиграл.

Люсия

Я провожу всю ночь в ванной. Буквально.

В какой-то момент я ухожу, чтобы взять с кровати подушку и одеяло, затем снова направляюсь прямо в ванную, игнорируя Сантино. Конечно, он даже не пытался заговорить со мной.

Я устроила импровизированную кровать в ванной, и там я сплю. В долбаной ванне!

Утром, убедившись, что выгляжу наилучшим образом, чтобы Сантино пожалел о своем обращении со мной, я выхожу из ванной, готовая противостоять ему.

За исключением того, что его нет в комнате.

Где он, черт возьми?

Я спускаюсь в вестибюль на его поиски. Мой взгляд останавливается на ресторане отеля, полагая, что это подходящее место, чтобы поискать.

И вот, о чудо, Сантино уже там, завтракает. Впрочем, он не один. Нет. Он с моей матерью и Лукой. Остальные мои братья и сестры вчера вернулись по домам. Я попрощалась со всеми на свадьбе.

Я приберегла маму и Луку напоследок, потому что знала, что прощаться с ними будет труднее всего.

— Почему меня не пригласили? — Спрашиваю я, подходя к их столику.

— Люсия, — говорит мама, ставя чашку с кофе. — Сантино сказал, что хотел дать тебе поспать.

— Неужели? — Я бросаю взгляд на Сантино, который отвечает мне самодовольной ухмылкой. Ублюдок. — Ну, теперь я здесь. — Когда я сажусь, я позволяю стулу со скрипом отодвигаться назад, и устраиваю целое шоу из того, как придвигаюсь к столу. Сантино выглядит все более и более раздраженным. Отлично.

— Я просто хотел поболтать с твоей семьей перед сегодняшним отъездом в Рим, — говорит Сантино.

— Знаешь, я тут подумала, что могла бы остаться в Нью-Йорке.

Мама вздыхает. — Люсия.

— Нет, выслушай меня. Сантино даже не относится ко мне как к настоящей жене, так почему я должна переносить все свое существование туда, где он живет? Я собираюсь остаться в Нью-Йорке. Конец дискуссии.

Лука посмеивается, поедая бекон с тарелки.

У Сантино дергается глаз. — Не могу понять, пытаешься ли ты пошутить или нет, но мы сегодня уезжаем в Рим.

— Я просто пошутила, — замечаю я. Конечно, это не так. Я совершенно серьезна, но я поняла, что с Сантино победить невозможно.

После напряженного завтрака мне пора попрощаться.

— Я буду так по тебе скучать, — говорит мама, крепко обнимая меня, пока мы стоим в вестибюле. — Я буду звонить каждый день.

— Тебе не обязательно этого делать. — Я похлопываю ее по спине. — Но звонить раз в неделю было бы неплохо.

— Хорошо. — Она улыбается мне, отстраняясь. Мы пристально смотрим друг другу в глаза. — Как ты выросла. Я люблю тебя, Люсия.

— Я тоже люблю тебя, мама. — Затем я поворачиваюсь к Луке. — Будь сильным, брат.

Сначала кажется, что Лука не хочет меня обнимать, но затем он быстро обнимает меня, прежде чем так же быстро отпустить. — И ты тоже, сестренка.

— Я не буду скучать по тебе.

Он смеется над этим. — Я тоже.

Мы с Сантино уходим. — Не совсем вежливо говорить такое своему брату.

— Лука привык к этому. Так мы выражаем себя.

— Странный способ самовыражения.

— Ты из тех, кто умеет говорить, — Говорю я, когда мы выходим на улицу. — Это ты вчера вечером разорвал мое свадебное платье в клочья. Ты собираешься извиниться за это?

— За что тут извиняться?

Я сдерживаюсь от своего язвительного замечания.

Сантино сажает меня в свой частный самолет, и вскоре мы вылетаем в Рим.

— На что он похож? — Спрашиваю я, когда мы садимся в самолет. — Рим?

— Это один из лучших городов в мире. Культура. Отличная еда. В Риме есть все.

— Сомневаюсь, что он лучше, чем Нью-Йорк.

Он фыркает. — Да. Рим гораздо лучше Нью-Йорка.

— Но Нью-Йорк — это место, из которого рождаются мечты. Что Рим делает для своих людей?

— Он известен как Вечный город, потому что просуществовал так долго. Впечатляет, ты не находишь?

Я качаю головой. — Не совсем.

— Это потому, что тебе не с чем сравнить Нью-Йорк. Когда мы будем в Риме, ты увидишь.

Сантино настолько уверен в себе, что я хочу доказать его неправоту.

Как только мы прибываем в Рим, Сантино отвозит нас к своему дому. По пути я вижу толпы людей, красивую архитектуру, культовые достопримечательности, такие как Колизей.

Но я также вижу, как люди торгуются с другими из-за денег, карманников и мусор.

— Что ж, — говорю я, откидываясь на спинку сиденья. — Я все еще думаю, что в Нью-Йорке лучше. Просто в Нью-Йорке такое чувство, понимаешь?

— Что это за чувство?

— Как будто ты жив.

Он крепко сжимает руль. — Я думаю, что у Рима такое же чувство.

— Ну, если ты так говоришь.

— Я действительно так говорю.

Я просто улыбаюсь, глядя в окно. Я люблю раздражать Сантино. С ним это так просто.

Мы подъезжаем к его дому — ну, точнее, особняку.

Это большая итальянская вилла с желто-оранжевыми стенами. Сад перед домом и подъездная дорожка большие, круглые и совершенно великолепные. Я стараюсь не пялиться на все это с благоговением. Мой дом в Нью-Йорке шикарный, но это место… Это чистое совершенство.

Я просто не могу позволить Сантино узнать об этом.

— Добро пожаловать домой, — говорит он. Я слышу самодовольство в его голосе, отчего мне хочется снова дать ему пощечину.

Мы заходим внутрь, и там еще красивее, чем снаружи. В просторное фойе ведет величественная винтовая лестница. Через большие окна проникает мягкий свет, который согревает все вокруг. Мраморные полы придают помещению особую элегантность.

— Итак, что мы собираемся делать сегодня? — Я спрашиваю.

— Ничего. — Он смотрит на часы. — Несколько моих людей зайдут обсудить дела. Я прошу тебя не путаться под ногами. — И с этими словами он оставляет меня стоять в фойе.

Серьезно? Он только что забрал меня из дома и семьи, а теперь он даже не хочет проводить со мной время?

Ну и к черту его.

Потратив время на осмотр дома и открывая одну красивую комнату за другой, я жду прибытия людей Сантино.

Как только я слышу, что они собираются в столовой, я решаю развлечься сама.

Сорвав встречу Сантино.

Он сидит во главе стола, рядом с ним расположились четверо мужчин, которые обсуждают... разные вещи. Честно говоря, я не обращаю на разговор никакого внимания. Я просто хочу, чтобы их внимание было приковано ко мне, а не к Сантино.

Я вхожу в комнату, выглядя мило в своем сарафане. Демонстративно целую Сантино в щеку. — Как поживает мой новый муж?

Он натянуто улыбается мне. — Все хорошо. Я в разгаре работы, Люсия.

Я поворачиваюсь к его людям. — Я Люсия, жена Сантино.

Все они смотрят на меня слишком пристально для тех, кто не является их женой. Но я их не ругаю. На самом деле, мне это нравится, потому что я могу сказать, что это раздражает Сантино.

Они представляются; хотя я забываю их имена сразу после того, как их слышу. Но у меня есть идея. Способ сделать это место своим и разозлить Сантино еще больше.

— Вы все женаты? — Я спрашиваю их.

Каждый мужчина кивает.

— Тогда не будете ли вы так любезны пригласить своих жен встретиться со мной позже на этой неделе? Я бы хотела познакомиться с ними поближе. Как жена с женой, что-то в этом роде.

— Что ты делаешь, Люсия? — Спрашивает Сантино сквозь стиснутые зубы.

— Пытаюсь обустроить здесь свой новый дом. В конце концов, мне нужны друзья. — Я машу рукой его людям. — Передайте своим женам, что я буду рада с ними познакомиться. Встретимся в пятницу?

Каждый из них подтверждает, что пятница хороший выбор.

— Спасибо, мальчики. — Я выхожу из комнаты, целенаправленно покачивая бедрами.

Сантино врывается в спальню, которую я выбрала в качестве своей, после того, как его люди уходят. — Что ты делаешь?

— Я уже говорила тебе, — говорю я, не поднимая глаз, и выключаю телевизор. — Пытаюсь завести друзей.

Он внимательно смотрит на меня. — И это все?

— А что еще это могло быть?

Через мгновение он ворчит и выходит из комнаты. Победа для меня, поражение для Сантино.

Когда наступает пятница, я жду жен.

Четыре женщины приходят вместе, одетые с иголочки: в длинных платьях, солнцезащитных очках и широкополых шляпах. Они выглядят как модели из каталога.

— Добро пожаловать, — говорю я, придерживая для них дверь.

Они вальсируют внутрь, все четверо протягивают мне свои шляпы. Я изо всех сил пытаюсь обнять их всех.

— Где новая жена Сантино? — спрашивает меня одна из женщин. У нее обесцвеченные светлые волосы, и, судя по натянутой коже лица, над ней явно поработали.

— Э-э-э, я его жена, — говорю я.

Она смотрит на других женщин, и они все болтают. — Нет. Его жена. — Она говорит со мной, как с идиоткой. Когда я просто смотрю на нее в замешательстве, она начинает говорить по-итальянски с другими женщинами.

Я не понимаю ни слова из того, что она говорит.

Моя семья, возможно, итальянская с точки зрения нашей истории, но я родилась и выросла в Нью-Йорке. Я полностью американка. Что означает, что я знаю английский. И никто никогда не утруждал себя обучением меня другому языку. Я тоже никогда не утруждала себя учебой.

Я кладу их шляпы на ближайший столик. — Я Люсия, жена Сантино.

Все женщины поворачиваются ко мне, их лица ничего не выражают, как будто они не могут понять, что я только что сказала.

— Как тебя зовут?

— Ты действительно жена Сантино? — спрашивает женщина с темно-каштановыми волосами. У нее сильный загар, как будто она целыми днями отдыхает на солнце.

— Да. Я не горничная, — многозначительно говорю я блондинке. У нее хватает порядочности выглядеть немного смущенной.

— Я Изабелла, — говорит брюнетка. — Это Арианна. — Она указывает на миниатюрную женщину, которая больше похожа на скелет, чем на что-либо другое. — Это Эмма. — Женщина, о которой идет речь, чрезвычайно высокая и выглядит как супермодель. — А это Александрия. — Она кивает в сторону блондинки, которая оскорбила меня.

— Приятно со всеми вами познакомиться.

— Я и не знала, что ты жена Сантино, — говорит Александрия. — Ты выглядишь такой... заурядной.

Заурядной? Честно говоря, это самая обидная вещь, которую мне когда-либо говорили.

— Почему бы нам не пойти и не присесть? — Мой план вывести Сантино из себя даже не работает, потому что эти женщины уже выводят из себя меня.

Они все явно старше и культурнее меня. Я чувствую себя глупой восемнадцатилетней девчонкой.

Как только мы оказываемся в гостиной, они все садятся на диван, оставляя меня сидеть напротив них, как будто это какой-то допрос.

— Расскажи нам о себе, — просит Александрия.

— Я из Нью-Йорка...

— Ах, — говорит Эмма. — Нью-Йорк. Мне там нравится. Я там работала моделью. — Конечно, она настоящая модель.

Александрия фыркает. — Мне не нравится Нью-Йорк. Слишком холодно. Слишком… по-американски. — Она окидывает меня презрительным взглядом.

— Слухи верны? — Спрашивает Арианна, самая миниатюрная.

— Какие слухи? — Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, что мне нужно защищаться от этих женщин. Я действительно думала, что пригласить их в гости было хорошей идеей, но пока что это привело к обратным результатам.

— О твоем отце, — уточняет Изабелла.

— Мой отец?

— Что он не твой настоящий отец, — говорит Александрия. — Твой дядя им является. Что твоя мать спала с другим мужчиной. — Она говорит что-то по-итальянски. Я улавливаю слово puttana¹. Звучит знакомо. Все женщины смеются, оставляя меня в неведении.

— Я что ты сказала? — спрашиваю я.

Александрия делает невинное выражение лица. — Ничего особенного.

— Нет, что ты сказала?

Изабелла прочищает горло. — Она назвала твою мать шлюхой.

Я почти в шоке от того, что только что услышала. — Что? Почему ты так говоришь?

Александрия пожимает плечами. — Потому что это правда, не так ли? Если женщина спит со всеми подряд, она шлюха.

— Моя мать не спала со всеми подряд. Мой отец — Риккардо Моретти. Не Франко. Эти слухи абсолютная ложь.

— Хорошо, — говорит она, как будто не верит мне.

— Нет, не хорошо. Ты ошибаешься насчет моей мамы. Тебе следует извиниться.

Женщины хихикают.

— Моя мама не шлюха, — повторяю я.

— Как скажешь. — Александрия одаривает меня порочной улыбкой.

Прежде чем я успеваю ответить, в комнату входит Сантино. Все женщины сразу становятся воплощением совершенной невинности, когда смотрят на него.

— Дамы, — обращается он к ним. — Вам нравится общество моей жены?

— Она замечательная, — говорит Александрия. — Ты счастливый человек, Сантино.

У меня отвисает челюсть. Какая сука. В один момент она обращается со мной как с горничной, в следующий называет мою маму шлюхой, а потом ведет себя так, будто мы лучшие подруги, потому что в комнате появился мой могущественный муж.

Желание заплакать охватывает меня так внезапно, что я едва могу сдержать слезы.

Я не плакса, поэтому меня шокирует то, что я делаю это прямо сейчас.

— Вам нужно уйти, — говорю я женщинам.

— Люсия, будь милой. — Сантино ругает меня.

— Я плохо себя чувствую, — говорю я и спешу выйти из комнаты, прежде чем успею расплакаться. Уходя, я слышу смех женщин, следующих за мной.

Люсия

Сантино находит меня в одной из многочисленных спален своего особняка. Конечно, он не выглядит довольным мной. — Ты была груба, — говорит он. — Ты пригласила жен моих мужчин только для того, чтобы сбежать. Ты опозорила меня. Ты опозорила себя.

Я еще сильнее сворачиваюсь в клубок. Последние пять минут я плакала, а Сантино это даже не волнует. — Они были грубыми.

— Они были твоими гостями.

— Они были грубы, — Я повторяю. — Но ты этого не поймешь, потому что твое поведение такое же грубое, и ты даже не осознаешь этого.

Он бросается ко мне. — Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне.

— Ну, ты тоже не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне. — Я делаю паузу. — Ты даже не спросил, почему я сбежала. Ты даже не заметил, что я плачу.

Он глубоко вдыхает. — Не важно почему. Когда ты приглашаешь гостей, ты отбрасываешь в сторону свои собственные чувства и проявляешь к ним уважение.

— Ты полон дерьма, — огрызаюсь я в ответ.

Это его злит. Сантино хватает меня и переворачивает на живот.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, пытаясь отползти от него.

— Я преподаю тебе урок. — Он задирает мое платье и стягивает нижнее белье. Я в таком шоке, что едва осознаю, что моя голая задница выставлена перед ним напоказ. Мы разделили только целомудренный поцелуй на нашей свадьбе. О чем думает Сантино?

Когда его рука касается моего зада, я понимаю. Этот долбаный ублюдок шлепает меня. Меня!

— Эй, — возражаю я, но он не слушает. Он просто шлепает меня снова. И снова. И снова. Каждый раз больнее предыдущего, пока моя задница не начинает гореть. — Прекрати это. Сантино. Я сказала, остановись!

— Нет. Тебе нужно научиться хорошим манерам, и если это научит тебя, то так тому и быть. — Он шлепает меня так сильно, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать.

— Пожалуйста, остановись.

— Что? Ты не можешь вынести немного боли, Люсия? — Шлепок. — Я должен был сделать это в тот момент, когда встретил тебя. — Шлепок. — С твоим отношением. — Шлепок. — Думаешь, что можешь делать все, что захочешь. — Шлепок. — Ну, больше нет.

— Просто прекрати! — Я хватаюсь за простыню и пытаюсь вывернуться, но Сантино никуда меня не отпускает. — Ты монстр. Ты ужасен.

Он только смеется и шлепает меня по заднице еще несколько раз. Он тяжело дышит, как только останавливается, как будто он тот, кто только что пережил сильную боль.

Я быстро натягиваю трусы обратно. — Я ненавижу тебя.

— Ты научишься любить меня. Когда исправишь свое отношение.

Это заставляет меня покраснеть.

Я встаю и бью его по лицу. Это так приятно, что у меня практически мурашки бегут по коже.

Сантино едва реагирует на пощечину. — Ты не имеешь права так поступать со мной.

— Да? И все же ты можешь отшлепать меня. Око за око, Сантино.

Мы смотрим друг на друга, оба тяжело дышим.

Следующее, что я помню, это то, что мы целуемся.

Сантино грубо притягивает меня к себе, и я не возражаю. Мои руки ложатся ему на грудь. Он кажется таким сильным под моими ладонями, и у меня перехватывает дыхание. Сантино целует меня так, словно пытается высосать из меня жизненные силы. Это страстно. Это грубо. Это горячо.

И все заканчивается слишком быстро.

Он отстраняется, ухмыляясь при этом. — Ты не так уж расстроена из-за своей порки, да?

Вот и все.

Я снова даю ему пощечину.

Он окидывает меня таким взглядом, что моя кожа словно горит, прежде чем он выходит из комнаты.

Я падаю на кровать, морщась от боли в заднице, и тут же снова начинаю плакать. Я плачу из-за того, что сказали мне эти мерзкие женщины. Я плачу, потому что скучаю по Луке и своей маме. И я плачу, потому что мой брак складывается совсем не так, как я ожидала.

Я решаю позвонить Луке, потому что, по крайней мере, с ним я снова почувствую себя дома.

В Италии сейчас день, так что Лука, должно быть, только просыпается в Нью-Йорке.

— Привет, Люсия, — говорит он, отвечая после пары гудков. — Как дела?

— Ужасно. Я ненавижу Сантино. Мой брак должен был сложиться не так.

— Что случилось?

Я рассказываю ему все о подлой группе женщин и о том, что они говорили о нашей маме.

— Сучки, — говорит он.

— Спасибо. Сантино заставил меня почувствовать себя сумасшедшей из-за того, что они меня расстроили. — Я делаю паузу. — Конечно, я не говорила ему, что они сказали, но я боялась, что он каким-то образом обернет это против меня.

— Не могу поверить, что они сказали тебе такие вещи. Хотя до меня доходили те же слухи о маме и дяде Франко. Они повсюду. Ты думаешь, это правда?

— Нет! Мама бы никогда так не поступила. Не придавай большое значения этим слухам. Я просто хотела высказаться, каким раздражающим был Сантино. Кстати, он меня очень раздражает.

Лука хихикает. — Как будто я этого не понял.

— Я скучаю по тебе, — говорю я со вздохом.

— Я тоже по тебе скучаю. Прошло всего пару дней.

— Я знаю. И я уже чувствую, что тону.

— У меня есть идея. Уходи. Иди танцевать. Тебе нравятся такие вещи. Ты в Италии. Иди развлекайся. И забудь своего мужа.

— Конечно, ты бы предложил вечеринки, как способ решить мои проблемы.

— Эй, — говорит он. — Нет ничего плохого в хорошей вечеринке.

Я понимаю, что он прав. Почему я должна грустить в этой комнате, в то время как Сантино расхаживает вокруг, думая, что все принадлежит ему? Я ему не принадлежу.

Итак, я вытираю слезы, прощаюсь с Лукой и готовлюсь к ночи танцев.

Сантино

Никогда еще мое терпение не испытывалось на прочность так сильно, как с Люсией. Таскается тайком по клубам, дает мне пощечины и ведет себя так, будто она намного лучше всех остальных. Включая меня.

Мне нужно преподать этой девушке урок, потому что порки явно было недостаточно.

Люсия спускается к завтраку, выглядя непринужденно хорошенькой (это то, в чем я никогда бы ей не признался, потому что мне не нужно, чтобы ее эго росло). Мой шеф-повар приготовил большое количество вкусных блюд. Чего Люсия не знает, так это того, что ее наказание вот-вот начнется.

— Доброе утро, — говорю я, когда она садится в дальнем конце обеденного стола.

Она бросает на меня сердитый взгляд. — Ты не можешь вести себя со мной хорошо. Не после того, как ты обошелся со мной вчера.

Я сцепляю пальцы под подбородком. — И как я обошелся с тобой вчера?

— Ты отшлепал меня. — Она ерзает на стуле.

— У тебя все еще болит задница?

— А ты как думаешь?

Я хихикаю, делая глоток воды. — Это только начало, Люсия. Вчера ты улизнула в клуб без моего ведома.

— Ты действительно говоришь, как мой отец. Я думаю, что все становится немного кровосмесительным, тебе не кажется?

Я игнорирую ее комментарий. — Ты могла пострадать.

Она фыркает. — О? Значит, теперь я тебе небезразлична? — Она намазывает сливки на булочку, затем отправляет ее в рот.

— Манеры, Люсия.

— Мне все равно, — говорит она с набитым ртом. Я стискиваю зубы. Клянусь, эта девушка сведет меня в могилу.

— Как ты думаешь, что подумают мои люди, когда узнают, что я не могу контролировать свою жену?

Она пожимает плечами. — Не моя проблема. Может быть, если бы ты относился ко мне так, как следует относиться к жене, мы не оказались бы в таком затруднительном положении. — Она одаривает меня улыбкой.

— Мы оказались в таком затруднительном положении, потому что ты отказываешься меня слушать.

— А ты отказываешься перестать мной командовать.

— Ты приводишь в бешенство, — говорю я.

— Ты тоже.

Мгновение мы смотрим друг на друга. Это напоминает мне о вчерашнем дне, перед тем как мы поцеловались. Тот поцелуй… Это был один из лучших поцелуев в моей жизни. Я хочу снова поцеловать Люсию, прикоснуться к ней и трахнуть ее.

Но мое раздражение продолжает мешать.

Я на мгновение опускаю взгляд в свою тарелку, снимая напряжение. — Вот что мы собираемся сделать. Твое наказание.

— Верно. Я решила, что он мне не нужно.

Вздыхая, я оглядываюсь на нее. Она такая красивая в утреннем свете. Черт. Мне нужно сосредоточиться. Люсии нужно научиться кое-каким чертовым манерам. — Что ж, ты его получишь. Начиная с этого момента.

— Каким образом?

— Тем, что ты больше не будешь есть этот восхитительный завтрак.

Она усмехается. — Ты бредишь. — Она демонстративно откусывает большой кусок яичницы "Бенедикт" на своей тарелке. — Ты не собираешься морить меня голодом.

— Не морить голодом. Нет. Я хочу, чтобы ты была жива. Я хочу, чтобы ты оставалась в форме. Но тебе нужно усвоить, что у твоих действий есть последствия. Итак, больше никакой вкусной еды. — У моего локтя висит крошечный колокольчик, и я звоню в него, вызывая своего шеф-повара в комнату.

У Люсии отвисает челюсть. — У тебя есть колокольчик, чтобы позвать прислугу?

Шеф-повар Антон Аллард, родом из Франции, подходит к столу. — Да, мистер Риччи?

— Забери еду Люсии и принеси кашу, которую я просил тебя приготовить.

— Да, сэр. — Антон быстро выходит из комнаты.

Люсия в шоке смотрит на меня. — Каша?

Антон возвращается с миской каши. Люсия запихивает в рот кусочек яичницы, прежде чем Антон забирает у нее тарелку и ставит миску с кашей.

— Ты же не серьезно. — Она берет ложку, зачерпывает немного каши и дает ей высыпаться обратно в миску. Она приземляется с шлепком. — Это отвратительно.

— Зато полезно. Много хорошего белка. Это все, что ты будешь есть, пока не научишься контролировать свои манеры.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда привыкай к каше.

Она откусывает маленький кусочек и тут же выплевывает его обратно. — Я не могу это есть. — Она отодвигает миску. — Ты серьезно собираешься морить меня голодом? Ты жестокий осел, Сантино.

— Нет. Я суровый мужчина, из тех, кто знает, что ему нравится, а что нет. И чего я не люблю, так это того, что моя жена перечит мне. Мы собираемся заставить этот брак работать, Люсия, но только если ты будешь послушна.

— Ты невозможен.

— А ты раздражаешь.

Она фыркает. — Тогда зачем жениться на мне, если ты так сильно меня ненавидишь?

— Как я уже говорил тебе, мне нужна власть. Иметь такого сильного союзника, как твой брат в Нью-Йорке, для меня лучше всего. Я никогда не соглашался жениться на тебе, потому что ты мне нравишься. На самом деле, все наоборот. Ты сводишь меня с ума, Люсия.

— В хорошем смысле?

Я поднимаю на нее взгляд. — Думаю, ты знаешь, что это безумие в плохом смысле.

— Хорошо. Поскольку ты уже ненавидишь меня, хуже уже быть не может. Особенно если я сделаю это.

— Что сделаешь?

Она зачерпывает немного каши ложкой и швыряет в меня. Она приземляется на стол, даже не задев меня. Она хмурится. — Это было неинтересно.

Я вздыхаю и встаю. — Продолжай вести себя по-детски. Ты не выиграешь эту битву, Люсия.

— Почему это вообще должно быть сражением?

Ее слова заставляют меня остановиться. — Потому что ты настаиваешь на этом своим ужасным отношением.

— Или, может быть, это потому, что ты отказываешься понимать, что ты не во всем прав.

— Я прав насчет тебя, разве нет? — Я киваю на комок овсянки на столе. — Ужасное отношение.

— Куда ты идешь? — спрашивает она, когда я подхожу к дверному косяку.

— Мне нужно посетить еще несколько встреч.

— Конечно. Я должна была догадаться, — бормочет она.

Мне следовало бы просто продолжать идти, но я не могу удержаться. — О чем догадаться?

— Ты всецело сосредоточен на бизнесе. Никогда на развлечениях. Ты скучный, Сантино.

— Если ты хочешь повеселиться, иди и проведи время с Александрией и остальными женщинами. Я уверен, что тебе будет весело.

Она свирепо смотрит на меня. — Ты же знаешь, что это не так.

— Я не понимаю, почему у тебя проблемы с этими женщинами.

— Почему ваши отношения с Александрией закончились? Очевидно, у тебя с ней не было проблем.

— Я говорил тебе вчера вечером — это не важно. — Я киваю на ее тарелку. — Доедай свою кашу. Ты снова проголодаешься.

Я уже почти выхожу из комнаты, когда Люсия заговаривает снова. — Они назвали мою маму шлюхой.

Вздохнув, я поворачиваюсь к ней. — Что?

— Александрия назвала мою маму шлюхой, а другие женщины рассмеялись. Это расстроило меня. Вот почему я попросила их уйти на днях и почему я вышла из комнаты, когда они отказались.

— Почему они назвали твою маму шлюхой?

— Разве это имеет значение? Ты сказал мне, что я была груба с ними, но это они были теми, кто был груб со мной. Может быть, не стоит всегда считать, что я неправа.

— Почему, Люсия?

Она качает головой, обхватывая себя руками. — Потому что они обвинили мою маму в том, что она спала с моим дядей Франко.

Я помню слухи. Я спросил саму Джулию, и она отрицала это.

Но я должен спросить еще раз. — А она?

— Что она?

— Переспала с твоим дядей?

Люсия усмехается. — Нет, конечно, нет. Она любила моего отца. Я его не знала, но то, как она говорила о нем… Было понятно, там была любовь. Кроме того, она ненавидела моего дядю. Она почувствовала облегчение, когда он умер. Так что нет, она не спала с моим дядей. Она не шлюха. И даже если она переспала с кем-то другим, это не делает ее шлюхой.

— Избавь меня от своих лекций. Я должен был спросить.

— Почему?

— Потому что мне нужно убедиться, что ты настоящая Моретти. Что Риккардо Моретти — твой отец.

Я вижу, как она напрягается. — Ты намекаешь, что Франко — мой отец?

— Нет. Но если бы это было так, это было бы проблемой. Возможно, он и был Моретти, но я хочу быть частью линии Риккардо. Если бы ты действительно была дочерью Франко, это поставило бы меня в неловкое положение.

— Верно. Потому что все крутиться вокруг тебя.

— В этом доме так и есть.

— Ты отстой, Сантино.

— А ты следи за своим языком. — Я ухожу, прежде чем она успевает вставить последнее слово.

Люсия

Я бунтую.

Исходя из этого, я решила включить музыку по всему дому и потанцевать вокруг.

Я уже прыгаю по гостиной, когда Сантино выходит, чтобы противостоять мне.

Он что-то говорит мне, но я не слышу его из-за музыки. Я просто пожимаю плечами и продолжаю танцевать. Сантино может пытаться помешать мне жить своей жизнью, но он не может помешать мне танцевать.

Я могу сказать, что он пытается говорить громче, но музыка заглушает его. — Извини, — говорю я в ответ, прекрасно зная, что он меня не слышит. — Я тебя не слышу.

Я покачиваю телом, устраивая грандиозное шоу из того, что я делаю. Пусть Сантино думает, что это непристойно. Пусть он осуждает меня за это. Я думала, что Сантино будет моим прекрасным принцем, но этого не произошло. Он оказался моим ночным кошмаром.

Но всем нам рано или поздно приходится просыпаться. Я не буду его бояться. Он может либо присоединиться ко мне, либо исчезнуть.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем подойти к стереосистеме и выключить ее. Внезапная тишина кажется такой громкой. — Я же сказал тебе выключить это.

— Я тебя не расслышала. Я была слишком занята танцами. — Я принимаю милую позу.

— Почему?

— Почему я танцую? Потому что это весело. Может быть, тебе стоит иногда пробовать.

Он скрещивает руки на груди. — Я не танцую.

— Я же говорила тебе, что ты скучный.

— Тебе не следует веселиться.

Я принимаю другую позу, которая, кажется, только сильнее раздражает его, заставляя меня смеяться. — Почему нет?

— Потому что развлечения — для детей.

Я усмехаюсь. — Веселье — удел каждого в любом возрасте. Прекрати придерживаться своих старых чопорных взглядов, Сантино. — Я важно подхожу к стереосистеме и снова включаю музыку.

Он тут же выключает ее.

— Зачем тебе вообще стереосистема, если ты никогда не слушаешь музыку?

— Я слушаю музыку, — говорит он. — Только не так громко.

— Но... разве слушать громкую музыку... не весело?

Он просто смотрит на меня.

— Да ладно тебе, Сантино. Приободрись немного. И потанцуй. — Я включаю музыку и продолжаю демонстрировать свои движения.

Сантино продолжает наблюдать за мной, ничего не говоря.

Я трясу задницей, зная, что он смотрит. Пусть смотрит. Пусть он увидит, чего он лишается, будучи таким жалким брюзгой.

Его глаза темнеют. — Что ты делаешь? — спрашивает он, убавляя громкость, но не выключая ее полностью. По крайней мере, это прогресс.

— Танцую.

— Ты… извиваешься.

— Извиваюсь? Боже мой, Сантино. Ты действительно говоришь, как старик, ты знаешь это? — Я снова трясу задницей. — Я знаю, тебе нравится то, что ты видишь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я горячая. Большинству мужчин нравится то, что они видят.

— Такая уверенная в себе. — Он хмурится. — Мне не нравится это в женщинах.

— Мне не нравится это в женщинах, — Повторяю, издеваясь над ним. — Ты такой смешной, Сантино. Уверенная в себе женщина является лучшей. Ты знаешь, что получаешь.

— И что же?

Я еще немного покачиваюсь. — Никакой тайны. Я открытая книга. Знаешь, я хотела, чтобы этот брак удался. Я так не предвзято относилась к встрече с тобой. Но ты только растоптал все это. Я не понимаю. Почему ты такой? Почему ты не можешь просто принять меня такой, какая я есть? Если бы ты это сделал, я уверена, мы бы поладили.

Ему каким-то образом удается нахмуриться еще сильнее. Почему он все еще выглядит сексуально, когда делает это? — И почему ты не можешь просто принять меня таким, какой я есть?

— Потому что ты постоянно оскорбляешь меня. Ты как будто пытаешься подорвать мою уверенность в себе, но я тебе не позволю. Так что, либо присоединяйся ко мне и танцуй, либо стой и смотри. Но в любом случае, не оскорбляй меня. Я сегодня не в настроении. — Я вытягиваю руки над головой, обнажая живот. Сантино смотрит на мой живот, прежде чем переводит взгляд на мое лицо.

Я знаю, что он хочет меня. Правда в том, что с физической точки зрения я тоже хочу его. Честно говоря, он самый горячий мужчина, которого я когда-либо видела. Мое тело отчаянно хочет его. Но я не буду с ним. По крайней мере, пока он не перестанет вести себя как мудак, которого он всегда с собой носит.

— Тогда для чего ты в настроении? — Его голос становится более хриплым.

По моей коже бегут мурашки. — Я в настроении увидеть твою улыбку.

Могу сказать, что мои слова застали его врасплох. — Я улыбаюсь.

— Когда? — Я бросаю вызов. — Когда ты в последний раз улыбался? Потому что я ни разу не видела, чтобы ты улыбался с тех пор, как мы встретились.

— Ты просто должна добиться этого от меня. Стань достойной этого.

— Почему я еще не достойна? — Я целенаправленно провожу руками по своему телу, и глаза Сантино следят за этим движением.

— Ты должна заслужить мою привязанность.

Я неторопливо подхожу к нему. — Мне не нужно ничего зарабатывать. Это ты должен меня завоевать.

— Значит, это вызов?

Наши тела так близко. Нас разделяет всего несколько дюймов. Я могла бы просто встать на цыпочки и поцеловать его прямо здесь и сейчас. Я жаждала этого с тех самых пор, как мы поцеловалась в своей спальне.

Но я отказываюсь уступать Сантино.

Я отступаю от него, пританцовывая на ходу. Он выглядит самодовольным, прислоняясь к стене. Я продолжаю расхаживать по комнате, время от времени бросая на него взгляды. Я драматично улыбаюсь, драматично смеюсь и драматично танцую.

Когда я снова смотрю на Сантино, я улавливаю едва заметный намек на улыбку.

Я останавливаюсь. — Что это было? — спрашиваю я.

— Что было что?

Я указываю на его лицо. — Эта улыбка. Ты улыбался.

— Я?

— Всего на долю мгновения я увидела твою улыбку. И ты сказал, что я должна заслужить ее.

— Думаю, твои нелепые танцевальные движения компенсировали это.

— Нелепые? Да будет тебе известно, мистер Риччи, мои танцевальные движения превосходны. — Я вращаюсь по кругу, пытаясь добиться идеального баланса элегантности и эффектности.

Но вместо всего этого моя нога натыкается на диван, и я спотыкаюсь. В движении я не могу остановиться. И падаю на землю.

Но вместо боли нет ничего. Потому что Сантино держит меня.

Я откидываюсь назад, сжимая его руки. Боже, у него такие мускулистые руки. Он пристально смотрит мне в глаза своими потрясающими голубыми глазами. Впервые с тех пор, как я встретила Сантино, я чувствую, что он мой прекрасный принц.

Каждый из нас делает вдох...

... а потом мы целуемся.

Я тихо стону в его губы, позволяя себе погрузиться в него. Сантино притягивает меня ближе, крепче обнимая. Он кажется таким сильным. Таким могущественным. Наши губы сливаются в одно целое. Это идеально.

Я могла бы целовать Сантино вечно. Пока мы целуемся, он не может открыть рот, чтобы критиковать меня.

А потом все заканчивается слишком быстро.

Сантино отстраняется, тяжело дыша. Он помогает мне выпрямиться, прежде чем отпустить. Несмотря на то, что он все еще смотрит на меня так, словно хочет поцеловать снова (и, возможно, сделать гораздо больше, чем просто поцеловать), он поворачивается и уходит, не говоря ни слова.

Я не иду за ним. Я едва могу стоять — мои ноги трясутся. Плюхнувшись на диван, я смотрю ему вслед.

Что мы делаем?

Понятия не имею, но одно я знаю точно — Сантино сведет меня в могилу, клянусь.

Сантино

Я не могу продолжать это делать.

Темная часть меня, которая хочет, чтобы Люсия была в моих объятиях, — слишком сильна. Она занимает все мои мысли. Я могу просто пойти в ее комнату, трахнуть ее и покончить с этим, но она возненавидит меня за это. И по какой-то причине я не хочу, чтобы Люсия ненавидела меня.

Я все еще хочу поставить ее на место. Она танцует, виляет задницей, как будто может вот так со мной поступить. Это несправедливо. Я хотел повалить ее на землю и трахнуть прямо здесь. Однако Люсии хочется романтики. Она хочет своего прекрасного принца, а я — полная противоположность этому.

Она заставила меня улыбнуться.

Никто не заставлял меня улыбаться с тех пор, как я был ребенком. Все другие женщины, с которыми я встречался, так старались доставить мне удовольствие, и все они ушли, потому что я не мог дать им то, в чем они нуждались, — любовь. Привязанность. Сострадание. Мне, как правило, не хватает знаний в этих областях.

Но Люсия заставила меня улыбнуться.

И я не могу перестать думать об этом.

Когда наступает ночь, я захожу в ее комнату и смотрю, как она спит. Она даже не пыталась спать со мной в одной постели — вот как сильно она меня ненавидит. Реальность такова, что я не испытываю к ней ненависти. Я нахожу ее раздражающей, но и немного очаровательной.

И, я признаю, ее танцы произвели на меня впечатление. В Люсии есть атмосфера свободолюбия, которая привлекает меня. Интересно, на что это похоже. Получать удовольствие от жизни.

Я действительно не знаю.

Я говорю себе, что мне все равно. Нет нужды веселиться, когда у меня есть деньги и хорошая карьера. Веселье — пустая трата времени.

Так почему же тогда я чувствую, что хочу испытать это?

Я смотрю, как Люсия спит, еще несколько минут, любуясь ее красотой. Во сне она выглядит намного спокойнее. Более покорной. Если бы только это могло продолжаться, когда она проснется.

Когда я наконец выхожу из ее комнаты, я чувствую странный укол в сердце, которого никогда раньше не испытывал.

Я отмахиваюсь от этого. В этом нет смысла.

Люсия

Мне кажется, я начинаю испытывать чувства к Сантино.

Наш день в Roma World был веселым. Чистое веселье. Это был первый раз, когда я по-настоящему смеялась с Сантино. Он не то чтобы смеялся в ответ, но он действительно казался более непринужденным, чем я когда-либо видела его. Тот день дал мне надежду, что, возможно, между нами все наладится. Что мы могли бы стать властной парой, которой я всегда хотела быть.

Единственная проблема в том, что я стесняюсь добиваться большего с Сантино. Я продолжаю ждать, что он снова отвергнет меня. Я все еще иногда думаю о том, как он сказал, что мои сестры красивее меня. Это остается с человеком навсегда.

А с другой стороны, я отчаянно хочу поцеловать его снова. Я хочу большего, чем поцелуй, честно. Но, несмотря на мою браваду, я никогда ни с кем ничего не делала. Моя мама воспитывала меня так, чтобы я ждала замужества. Так было со всеми моими сестрами. Конечно, это дурацкое правило никогда не распространялось на моих братьев. Я знаю, что у Луки раньше был секс. Он хвастался этим.

Но я этого не делала и не хочу, чтобы Сантино осуждал меня за это. Он может быть таким критичным. Мне не нужно, чтобы он критиковал и эти мои стороны тоже.

Просто так трудно сдерживаться, когда Сантино все время выглядит так великолепно.

Сегодняшний день не исключение.

Я загораю на заднем дворе у бассейна, когда появляется Сантино в одних плавках. Я пытаюсь не смотреть на него, когда он прыгает в бассейн, но это чертовски тяжело. У него такая мускулистая грудь. Клянусь, у него восемь кубиков. Мышцы его спины выглядят такими сильными, когда он плывет по воде. Интересно, каково это — быть в его объятиях, когда мы занимаемся сексом.

Я почувствовала вкус того, каково это — быть в его объятиях. Те несколько раз, когда мы целовались, он всегда притягивал меня ближе, и я чувствовала себя такой маленькой в его объятиях. Мне это нравится.

Пока Сантино плавает кругами по бассейну, я восхищаюсь им. Он может быть таким придурком, но в последние несколько дней он немного смягчился. Наш день в Roma World немного сблизил нас. Он давно меня не наказывал. Я вернулась к нормальной еде за завтраком, а он ничего не сказал. Дурацкая каша. Я больше никогда не буду есть это дерьмо.

Наш брак начался очень непросто, но теперь у меня есть надежда. Я хочу, чтобы все получилось. Иначе остаток моей жизни с Сантино будет несчастным.

Он вылезает из бассейна, блестя на солнце. Его темные волосы почему-то выглядят еще сексуальнее намокшими, а голубые глаза особенно эффектны. Их как будто освещает солнце, и я ни капельки не жалуюсь.

Мое тело согревается при виде него. Точнее, я чувствую, как растет мое возбуждение. Я сжимаю ноги вместе, чтобы остановить это. Сантино только заставит меня чувствовать себя виноватой из-за этого. Я уверена, что не соответствую его представлению об идеальной женщине, если я сейчас возбуждена. Идеальные женщины не возбуждаются. Каким-то образом они занимаются потрясающим сексом, оставаясь целомудренными.

Сантино вытирается полотенцем и подходит ко мне. — Греешься на солнышке, я вижу.

Я потягиваюсь, демонстрируя свое тело. На мне красное бикини, и я знаю, что оно мне идет. Сантино осматривает меня. Снова это возбуждение. Оно мчится, как товарный поезд.

— Ты же меня знаешь, — говорю я. — Мне нужно поработать над загаром. Он мне идет?

— Так и есть. — Он такой расплывчатый; это чертовски расстраивает.

— Хорошо поплавал? — Спрашиваю я.

— Ага.

— Хорошо. — Мое тело словно горит. Я просто хочу, чтобы Сантино наклонился и поцеловал меня прямо здесь. Я хочу, чтобы он показал мне все удовольствия, которые может предложить жизнь.

— Я возвращаюсь в дом. Мне нужно поработать. — С этими словами он уходит.

Я откидываюсь на спинку сиденья. О, ты, должно быть, шутишь. Это было идеальное время, чтобы что-то попробовать, и Сантино, казалось, даже не смутился из-за моего тела.

Мне нужно привлечь его внимание. Мне нужно знать, нравлюсь ли я ему.

— Сантино, — Зову я. Он оборачивается и смотрит на меня. — Ты все еще считаешь, что мои сестры красивее меня?

Он хмурится. — Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

— Мне просто нужно знать.

— Люсия, если я скажу тебе правду, я не хочу, чтобы это ударило тебе в голову, хорошо?

Я киваю. — Хорошо.

— Не думаю, что твои сестры красивее тебя. — Он снова отворачивается.

Не после этой сенсации. Я с ним еще не закончила. Сантино считает меня симпатичной, а это значит, что у нас есть шанс.

— Сантино, — Я повторяю еще раз.

— Что? — Теперь он начинает раздражаться.

— Я просто хотела сделать это. — Сделав глубокий вдох, я ныряю в бассейн. Мой план состоит в том, чтобы вынырнуть из бассейна во всем сексуальном виде и произвести на него впечатление.

Но когда я выныриваю подышать свежим воздухом, Сантино там нет.

Этот ублюдок вернулся в дом.

Я выхожу из бассейна с раздражением.

Сантино

Люсия снова избегает меня.

Я не виню ее. Я знаю, что со мной трудно ладить. Но она знала это, когда мы поженились. Лучше, если она преодолеет эти романтические идеалы раньше, чем позже.

Меня не слишком расстраивает ее избегание. Мне нужно сосредоточиться на других вещах. Например, тот факт, что образцы ДНК, которые я отправил, наконец-то возвращены.

Все, что мне нужно сделать, это открыть конверт, и он скажет мне то, что мне нужно знать.

Люсия — дочь Риккардо Моретти или Франко Моретти?

Какое-то мгновение я не решаюсь открыть его. Люсия, вероятно, должна быть здесь, чтобы увидеть результаты, но она снова ведет себя как ребенок. В этом конверте я узнаю, говорила ли Джулия правду.

Я открываю его.

И то, что я читаю, выводит меня из себя.

Франко Моретти — отец Люсии.

Что означает, что Джулия переспала с ним и солгала об этом. Что означает, что она обманула меня. И если Антонио знает, это значит, что он тоже меня обманул.

Черт.

Я врываюсь в комнату Люсии и бросаю листок с результатами ей на колени.

— Что это? — спрашивает она, беря его в руки. Когда она читает, ее глаза расширяются. — Сантино, что это?

— Ты солгала мне. Ты сказала, что Рикардо был твоим отцом. Что все эти слухи о твоей матери были ложью.

— Это ложь.

Я выхватываю у нее лист бумаги. — Тогда как ты это объяснишь?

— Я не понимаю.

— Я сделал тест ДНК. Твой отец — Франко Моретти. Не Риккардо. Твоя мама солгала об этом. Ты знала?

— Что? Конечно, нет! Этого не может быть. — Она встает с кровати и забирает у меня результаты. Ее глаза просматривают ее. — Этого не может быть.

— Это правда.

Она медленно поднимает на меня взгляд. — Как ты вообще провел этот тест? Мой дядя умер много лет назад, а отец умер еще до моего рождения.

— Твой дядя на самом деле твой отец. Не тот мужчина, о котором говорила твоя мама.

— Это абсурд. Зачем моей маме лгать об этом?

— А почему нет? Она скрывает свое истинное лицо от мира.

Люсия прищуривает глаза и упирает руки в бедра. — И что она за человек, Сантино?

— Из тех, кто трахается с братом своего покойного мужа вскоре после того, как он оказался в могиле.

— Что?

— Подсчитай, Люсия. Ты родилась меньше чем через год после смерти твоего отца, а это значит, что твоя мама забеременела тобой и твоим братом вскоре после его смерти.

— Что означает, что она... переспала с дядей Франко.

— Вот именно. И она солгала об этом. Она обманула меня. Заставила меня думать, что я женюсь на дочери уважаемого Риккардо Моретти. А не на какой-то подделке.

Люсия ощетинивается. — Я не какая-нибудь подделка. Я не знала об этом. — Она швыряет в меня лист бумаги. — Я ничего не знала. Так что не приходи сюда и не пытайся выставить меня плохим человеком.

— Я знаю, кто этот плохой человек. Твоя мать.

Я не ожидаю пощечины. — Не смей так говорить о моей матери. Ты не знаешь, почему она это сделала.

— Правда? Потому что, похоже, ей не терпелось переспать со всеми подряд после смерти Риккардо.

— Нет. Этому должно быть объяснение. То, как моя мама говорит о моем отце… — Она замолкает. — Риккардо. Она любит его. Никто другой не мог сравниться с ним. Она была счастлива, когда Франко умер. Зачем ей спать с ним, если она его ненавидела?

— Я не уверен. Зачем ты пришла в мою комнату прошлой ночью, если я знаю, что я тебе не нравлюсь.

Она фыркает. — Это другое дело.

— Объяснишь?

— Потому что ты мой муж. Я пыталась наладить отношения между нами.

— И как прогресс? — Спрашиваю я.

— Не очень хорошо. Потому что ты снова ведешь себя как мудак.

— Я мудак? — Я усмехаюсь. — Это мне солгали.

— И мне тоже!

Я снова усмехаюсь. — Ты должна была знать.

— Что? — Она искоса смотрит на меня. — На что ты намекаешь?

— Я ни на что не намекаю. Не может быть, чтобы ты не знала, кем был твой отец.

— Ну, я не знала. Моя мама всегда говорила мне, что это был Риккардо. Она ненавидела Франко. Поверь мне. Мне нужно с ней поговорить. Получить ответы.

— Я уже знаю ответ. Твоя мать переспала с другим мужчиной, чувствовала себя виноватой, забеременела и солгала.

Люсия медленно качает головой. — У тебя совсем нет сострадания, Сантино? Ты почти не проводил времени с моей мамой. Ты не вправе судить ее. И даже если то, что ты сказал, действительно произошло, Риккардо был уже мертв. Не то чтобы она изменяла.

— На мой взгляд, так и есть. Он едва коснулся земли.

— Я ненавижу тебя, — говорит она тихим голосом.

— Ты ненавидишь меня? Я плохой парень? Как? Я тот, кого обманули.

— Ты думаешь, что всё вертится вокруг тебя. Что ж, Сантино, у меня для тебя новость: это не так.

Я рычу, подходя к ней ближе. Она не отступает. — Всё вертится вокруг меня. Моя репутация. Мой бизнес. Моя власть. Я не могу рисковать из-за твоего пятна.

— Пятно? Я не знала.

— Не имеет значения. Мои люди увидят это иначе. Они подумают, что ты обманула меня.

— Ну, я этого не делала. И я отчитаю любого другого, если они так скажут.

Я хватаю ее за руки. — Мне не нужно, чтобы моя жена сражалась в моих битвах.

— Может, и стоит. Ты слишком упрям, чтобы видеть, что находится перед тобой.

— И что передо мной?

— Как же сильно я хочу влепить тебе пощечину прямо сейчас.

— Тогда сделай это, — бросаю я вызов. — Ты делала это раньше.

— Я так сильно тебя ненавижу, — практически рычит она.

— Меня это устраивает. Но я не вижу, чтобы ты что-нибудь предпринимала по этому поводу.

— Я что-нибудь сделаю с этим прямо сейчас.

На этот раз я ожидаю пощечины, но то, что она делает вместо этого, удивляет меня еще больше.

Она целует меня.

Поцелуй неистовый, дикий и страстный. Я целую ее в ответ со всей душой. Мой гнев. Мое разочарование. Мое желание к ней.

Мы падаем на кровать, все еще целуясь и прижимаясь друг к другу.

— Я ненавижу тебя, — говорит она, когда я целую ее в шею.

— Я тоже тебя ненавижу. — Я задираю край ее платья и срываю трусики. Когда я провожу пальцами по ее киске, я чувствую ее влажность.

Она стонет. — Я действительно, действительно ненавижу тебя.

— Хорошо. Это заводит меня. — Я начинаю играть с ее киской. Потираю ее. Дразню. Люсия извивается на кровати, ее бедра выгибаются для большего. — Я мог бы трахнуть тебя прямо сейчас.

— Тогда почему ты этого не делаешь?

— Не искушай меня, Люсия.

— Ты, кажется, считаешь меня отбросом. Что я недостаточно хороша для тебя. Так почему бы просто не взять меня прямо сейчас. — Она протягивает руку между моих ног и обхватывает мой твердеющий член. — Ты сказал мне прикоснуться к тебе прошлой ночью. Я беспокоилась о том, что ты думаешь. У меня нет причин беспокоиться сейчас, потому что ты всегда будешь думать, что я недостаточно хороша для тебя. Так что просто трахни меня, Сантино.

Я рычу и целую ее сильнее, чем когда-либо прежде. Она стонет мне в губы. Я убираю ее руку со своего члена и расстегиваю штаны, вытаскивая член.

Она шире раздвигает ноги.

— Ты сама напросилась, — говорю я.

— Хорошо. Я просто хочу покончить с этим.

Я направляю свой член к ее киске и вхожу в нее одним движением. Она вздрагивает и вскрикивает, хватаясь за мою спину. Боже, она самая тугая женщина, с которой я когда-либо был.

Я не проявляю к ее телу никакой жалости. Я просто вхожу в нее.

Она обхватывает ногами мою талию, вводя меня глубже. Ее крики переходят в стоны. — Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя, — повторяет она как мантру. Я трахаю ее только сильнее.

— Твоя семья солгала мне, — рычу я, хватая ее за бедра и притягивая ближе к себе. — Ты солгала мне.

— Я никогда тебе не лгала. Ты лжец. Это у тебя проблема. — Она впивается ногтями мне в спину. Даже сквозь рубашку я знаю, что под ней потечет кровь.

— Ты такая самодовольная. — Я встаю на колени и кладу ее ноги себе на плечи, трахая ее с дикой самоотдачей.

— Нет, — стонет она. — Это ты высокомерный. О. — Ее глаза закатываются. Наблюдение за смесью гнева и удовольствия на ее лице заводит меня еще больше.

— Ты меня раздражаешь. — Я прижимаюсь бедрами к ее бедрам, вводя свой член глубже в нее.

— Ты меня раздражаешь.

— Ты сводишь меня с ума.

— Ты сводишь меня с ума.

Я вонзаюсь в нее как сумасшедший. Меня даже не волнует ее удовольствие. Я просто хочу использовать ее тело, чтобы кончить.

После еще нескольких толчков я кончаю, мое семя заполняет ее, и я сразу же выхожу из нее.

Она фыркает. — Я не кончила.

— Не думаю, что ты этого заслуживаешь. — Я переворачиваю ее на живот и шлепаю по заднице.

— Я ненавижу тебя! — кричит она.

Я засовываю свой член обратно в нижнее белье и застегиваю молнию на штанах. — Ты была достойным трахом. Для девственницы. — Я провожу рукой у нее между ног. На моем пальце снова появляется капелька крови.

— Ты самый ужасный муж, Сантино. Самый отвратительный!

Я оставляю ее лежать там, а сам ухожу, истекая кровью.

Я не испытываю никаких угрызений совести.

Люсия

Мое тело измучено.

Сантино был груб со мной, но я практически умоляла его взять меня. Я не жалею об этом. Мне нужно было увидеть его настоящего. Мне нужно перестать верить, что для нас есть надежда.

С самого начала надежды никогда не было.

То, что Сантино рассказал мне о моем настоящем отце, повергло меня в оцепенение. Я не могу этого понять. Ничто из этого не имеет смысла.

Когда Франко умер, моя мама была самой счастливой, какой я когда-либо ее видела.

Она даже не присутствовала на его похоронах. Мы с Лукой хотели пойти, потому что Франко был единственным отцом, который у нас когда-либо был, поэтому мама отправила с нами одного из наших телохранителей. Никто из других моих братьев и сестер не пришел.

Я помню, как это меня задело. Как они могли так сильно ненавидеть Франко? Я знаю, что он был холодным человеком, но в то время, когда я был еще ребенком, это не имело смысла. Так было до тех пор, пока я не узнала, что он пытался убить Антонио, и именно поэтому Антонио пришлось убить его. Франко также отравил Риккардо, человека, которого я считала своим отцом.

Теперь понятно, почему мои брат, сестры и мама не хотели идти на похороны Франко.

Но все равно непонятно, почему мама спала с ним. Она его ненавидела.

Конечно, я только что переспала с Сантино и терпеть его не могу. Так что, возможно, страсть не всегда логична.

Но мне нужны ответы.

Итак, я звоню своей маме.

— Люсия, — говорит она счастливым тоном. — Рада тебя слышать. Как дела?

— Эм, мам, я звоню не для того, чтобы говорить с тобой о Сантино. Мне нужно поговорить с тобой еще кое о чем.

Какое-то время она ничего не говорит, но я слышу, как учащается ее дыхание. — Хорошо. О чем ты хочешь со мной поговорить?

— О Франко.

— А что насчет него? — Ее голос напряжен.

— Сантино сделал тест ДНК. Очевидно… Франко — мой настоящий отец.

Я жду, что она начнет отрицать это, но этого так и не происходит.

— Мама? Скажи мне — это неправда, да? Я имею в виду, ты ненавидела Франко. Как он может быть моим отцом?

Она по-прежнему молчит.

— Мам, поговори со мной. — Я крепче сжимаю телефон. — Мне нужны ответы. Сантино думает, что ты солгала ему. Он рассчитывал жениться на дочери Риккардо Моретти, а не… Франко Моретти. Ты всегда говорила мне, что Риккардо был моим отцом. Пожалуйста. Скажи мне, что это правда.

Наконец она заговаривает. — Я не могу.

Я быстро втягиваю воздух. — Что? О чем ты говоришь?

— Милая, я не хочу говорить об этом по телефону. Я просто... не могу.

— Зачем лгать мне об этом?

— Милая, пожалуйста...

— Ты солгала мне! — Кричу я в трубку. — Ты никогда не говорила мне, что он мой отец. Почему? Тебе было стыдно спать с братом твоего покойного мужа? Ты жалела меня?

— Люсия… Я не могу.

— Нет, можешь. Я заслуживаю ответов.

— Я знаю. Мне просто нужно поговорить с тобой об этом лично. Пожалуйста, подожди с этим. Я знаю, что у тебя есть вопросы. Я отвечу на них. Я просто... напугана.

— Почему?

— Что ты возненавидишь меня. — Боль в ее голосе подобна удару под дых.

— С чего бы мне тебя ненавидеть? Я злюсь на тебя за то, что ты мне лжешь. Но я не ненавижу тебя. Мне просто нужно знать правду.

— И я дам ее тебе. Я навещу тебя. И когда я это сделаю, я все объясню. Наберись терпения до тех пор. Я знаю, что прошу о многом, — говорит она. — Но я прошу тебя доверять мне.

Я вытираю выступившие на глазах слезы. Я действительно ненавижу плакать, и все же, с тех пор как вышла замуж за Сантино, я, кажется, много плачу. — Хорошо, — наконец говорю я. — Я тебе доверяю. Но тебе лучше все объяснить, когда доберешься сюда.

— Обязательно. Я закажу поездку на следующую неделю. Я люблю тебя, Люсия. Пожалуйста, знай это.

— Да, мам. Я просто в таком замешательстве.

— Я скоро буду.

После того, как мы повесили трубку, я некоторое время лежу на своей кровати, просто уставившись в потолок. Мне лгали всю мою жизнь, и хотя я знаю, что должна злиться на маму за это, я не сержусь. Я могу сказать, что в этой истории есть что-то еще. Страх в голосе моей мамы говорит о многом. Я не могу злиться на того, кто звучит так испуганно.

Сантино

Между мной и Люсией все чертовски сложно.

Признаюсь, я думал, что этот брак будет проще. Я хотел жениться на Люсии ради вызова, но решил, что она смирится и подчинится мне.

На самом деле все было с точностью до наоборот. Она груба и беспечна и угрожает порезать людей ножом.

Я скажу, что было немного забавно увидеть, как Люсия подстригает Александрии волосы. Александрия сама напросилась, соблазнив Люсию опасностью.

Но мне нужно, чтобы моя жена не разрушала мою репутацию в глазах моих мужчин.

Именно поэтому я приглашаю своих людей обсудить то, что произошло вчера.

— Твоя жена неуправляема, Сантино, — Говорит Алессандро. — Она могла убить мою жену!

Я откидываюсь на спинку сиденья. — Александрия в порядке. Она даже не поцарапалась.

— Эмоциональный ущерб.

Я фыркаю. — Когда ты успел стать девушкой, Алессандро? Эмоциональный ущерб? С Александрией все будет в порядке. Я позабочусь о том, чтобы Люсия никогда больше не попыталась сделать ничего подобного.

Алессандро поправляет пиджак. — Хорошо.

— Но.

Все четверо моих людей смотрят прямо на меня.

— Но? — Спрашивает Алессандро. — Что “но"? Никаких "но". Твоя жена пыталась причинить вред моей жене.

— Ну, твоя жена говорила гадости моей жене.

— Например?

— Например, называла мать моей жены шлюхой.

Алессандро фыркает. — Но это правда. Слухи правдивы. Ты сам нам сказал. Джулия Моретти трахалась с Франко Моретти, мужчиной, за которым она не была замужем. Фактически, брат ее мужа. Как это не делает ее шлюхой?

Я боролся с фактом, что Джулия солгала мне о том, кто отец Люсии, но слышать, как Алессандро поносит ее, кажется... неправильным. Я даже не уверен почему.

— Ты не будешь так отзываться о матери моей жены, — Спокойно говорю я ему, хотя в моем голосе слышится резкость, которую, я знаю, он чувствует.

— Почему нет? Это правда.

Я пристально смотрю на Алессандро. — Это расстраивает мою жену. Твоя жена расстроила мою жену. У тебя хватает наглости говорить мне, чтобы я держал свою жену в узде, когда твоя жена разгуливает безнаказанной. Она затеяла тот спор между ней и Люсией. Заставь ее перестать так разговаривать с моей женой, иначе будут последствия.

Алессандро сглатывает. — Последствия?

— Тебе не нужно знать, что будет, если ты не подчинишься, Алессандро. Но поверь мне, у тебя не будет работы со мной, когда я закончу. Возможно, у тебя даже не будет твоей жизни, когда я закончу. Я не люблю, когда люди указывают мне, что делать, или тех, кто пытается разрушить мою репутацию.

— Это твоя жена тебя губит, — говорит он.

Я поднимаю бровь. — Ты действительно пытаешься спорить со мной по этому поводу? Я твой босс. Ты будешь делать то, что я скажу. И ты поставишь свою жену на место. Больше никаких оскорблений в адрес Люсии, Джулии Моретти или меня. Что сделано, то сделано. Может, мне и не нравится, когда меня обманывают, но мы с Люсией женаты, и этого ничто не изменит. Я сказал тебе всю правду, потому что не хотел, чтобы ты услышал это от кого-то другого, но это не меняет того факта, что я не хочу, чтобы ты повторял то, что я сказал. Ты будешь держать рот на замке. И Александрия тоже. И все ваши жены тоже. — Я считаю своим долгом посмотреть на них всех. — Или возникнут проблемы. Понятно?

Остальные трое мужчин кивают, но Алессандро остается неподвижным, свирепо глядя на меня.

— У нас какие-то проблемы, Алессандро?

Через мгновение он качает головой. — Нет. Я буду молчать, и Александрия тоже.

— Хорошо. А теперь, есть ещё темы для обсуждения?

Они все говорят "нет".

Как только они уезжают из моего дома, я чувствую, как с моих плеч спадает небольшой груз. Еще я испытываю странное чувство защиты по отношению к Люсии.

Увидев ее вчера в таком состоянии, я немного испугался. Она выглядела такой расстроенной. Она выглядела... напуганной.

Это заставило меня понять, насколько сильно ложь ее матери причинила ей боль. Я не единственный, кого обманули. Люсии лгали всю ее жизнь, думая, что ее отцом был один мужчина, в то время как на самом деле это был кто-то другой.

Впервые с тех пор, как мы поженились, я чувствую... сочувствие к ней.

Ей приходится нелегко, даже больше, чем мне.

Я нахожу её в гостиной, она смотрит в стену и больше ничего не делает.

— Люсия?

Она вздрагивает и смотрит на меня. — Тебе что-нибудь нужно?

По какой-то причине мне хочется спросить ее, как она себя чувствует. Я знаю, что был строг с ней, когда дело касалось того, в чем не было ее вины. Наверное, я чувствую себя виноватым, хотя мне и не нравится в этом признаваться.

Чувство вины — это не то чувство, к которому я привык.

— Как ты? — Спрашиваю я. — Со вчерашнего дня...

— С тех пор, как ты трахнул меня на полу, как будто я ничто?

Я вздрагиваю. — Ты хотела этого так же сильно, как и я.

Она вздыхает, ее плечи опускаются. — Я знаю. Я хотела. Но, Сантино, сможем ли мы когда-нибудь достичь хороших отношений в нашем браке? Возможно ли это для нас вообще? Мы кричим друг на друга и занимаемся сексом. Мы спорим и занимаемся сексом. Это не похоже на здоровые отношения.

— Согласен, — соглашаюсь я с ней. — И я знаю, что был резок. Я и не представлял, как сильно ты переживаешь из-за новостей о своей маме и... отце.

— Узнать, что тебе лгали всю твою жизнь? Ты не думал, что это заденет мои чувства? То, как ты вёл себя, будто это был твой секрет, который нужно раскрыть. Будто это была твоя проблема? Это не так, Сантино. Это было между моей мамой, Лукой и мной. Моя мама должна была сама рассказать мне об этом. За исключением того, что ты форсировал этот вопрос, потому что тебе нужно было знать, правдивы ли слухи...

— Конечно, нужно. Моя репутация...

— Вот именно. Это было ради твоей репутации. Но это жизнь моей мамы. Жизнь моего брата. Моя жизнь. Это касается только нас. Не тебя. Ты даже не сказал мне, что проводил тест. Я имела право знать об этом. Тебе не следовало скрывать это от меня.

Я так много хочу сказать. Естественные защитные механизмы, которые заставляют меня выглядеть хорошим парнем.

Но… — Ты права, — говорю я. Ее глаза расширяются. — Не ожидала, что я это скажу, правда? Я хотел узнать сам. Я не думал о тебе. И это было неправильно с моей стороны.

Она выдыхает. — Великий Сантино Риччи только что признал свою неправоту. Во что превращается этот мир?

— Наш брак оказался совсем не таким, как я ожидал.

— Я тоже.

— Я начинаю понимать, — говорю я. — Я был строг с тобой. Я не хочу повторения вчерашнего. Я не хочу, чтобы ты навредила кому-то или себе. И это не только ради моей репутации. Это еще и потому, что я просто не хочу этого видеть. Нам нужно это преодолеть. Мне нужно перестать отталкивать тебя. И у меня есть способ сделать это.

— Каким образом?

Я глубоко вдыхаю, готовясь к следующему вопросу. — Не хочешь пойти со мной на свидание?

Люсия

Эти сучки вернулись.

Сантино сегодня нет дома, так что я остаюсь одна. Отношения между нами наладились. Мы больше разговариваем. Меньше спорим. Все было хорошо. Если так пойдет и дальше, я знаю, что влюблюсь в него.

Итак, хотя это было хорошо, теперь возникла другая проблема.

Александрия и остальные ее фальшивые друзья стоят по другую сторону входной двери, желая войти. Я понятия не имела, что они хотели прийти. Я не готова.

Неужели Сантино снова солгал мне?

— Люсия, открой дверь, — говорит Александрия, громко стуча.

Я игнорирую ее и вместо этого звоню Сантино. — Ты пригласил их в гости?

— Пригласил кого? — Звук его глубокого голоса заставляет меня дрожать. Его голос, как правило, всегда так действует на меня.

— Александрия.

— Нет. На самом деле, я недвусмысленно приказал своим мужчинам передать своим женам, чтобы они уважали тебя.

Мое сердце трепещет от его слов. Он пытался поступить со мной правильно.

— Спасибо тебе за это, — говорю я ему. — Тогда почему они здесь?

— Тебе придется спросить их. Просто... постарайся не убивать Александрию, ладно?

— Это шутка или ты серьезно?

— Понемногу и того, и другого.

Я улыбаюсь. Безумно думать, что Сантино сейчас говорит и делает вещи, которые на самом деле вызывают у меня улыбку. — Хорошо. Я постараюсь быть хорошей. Увидимся позже.

Повесив трубку, я медленно подхожу к двери. Александрия непрерывно стучит и звонит в дверь последние пять минут. Можно было бы подумать, что она поняла намек, но нет.

Со вздохом я открываю дверь.

Александрия отступает назад, ее глаза расширяются. — Наконец-то. Я уже начала думать, что ты там умерла. — Ее смех высокий и натянутый. Остальные три женщины присоединяются к ней.

— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я. — Зачем ты здесь?

— Мы принесли вино, — Говорит Изабелла, поднимая бутылку. — Думала, мы могли бы загладить вину за то, как расстались в прошлый раз.

— О, ты имеешь в виду, когда я пыталась отрезать Александрии волосы. Да, это были хорошие времена.

Александрия прочищает горло. — Ну, ничего подобного у нас сейчас не будет, верно? Теперь я понимаю, что мои слова были обидными, Люсия. Я пришла извиниться. Мы все пришли извиниться.

Я ни на секунду не верю этим стервам, но я хочу подшутить над ними и посмотреть, что они скажут.

— Ладно, хорошо. — Я открываю дверь шире, впуская их.

Взяв бокалы с вином, мы собираемся в гостиной.

— Ты можешь присесть рядом со мной, — говорит Александрия, похлопывая по дивану.

Как будто я хочу сидеть рядом с этой дьяволицей, но все равно делаю, как она говорит. Что происходит?

— Почему вы все так добры ко мне? — Я спрашиваю.

— Наши мужья, — говорит Эмма, наливая себе бокал, — просили нас быть с тобой повежливее. Что ты борешься с тех пор, как узнала правду о своей матери.

— Да, — Арианна говорит. Она дергает ноги под себя. — Я не могу представить, как узнаю, что мой отец — не мой настоящий отец.

Я напрягаюсь. — Да. Это было тяжело, но моя мама приедет сюда через пару дней, и мы поговорим об этом подробнее при личной встрече.

— Это хорошо. — Александрия кладет руку мне на плечо. — Это хорошо. Разговор об этом помогает. Вот почему… Она хватает стакан и протягивает его мне. — Выпивка тоже помогает. Давай поболтаем по-женски.

Честно говоря, это последнее, чего я хочу после того, как эти суки унизили меня, но мне здесь больше не с кем поговорить, кроме Сантино. И хотя он старается изо всех сил, он все равно не самый лучший собеседник.

— О чем вы хотите поговорить? — Спрашиваю я, делая глоток вина.

— Наши мужья! — Говорит Эмма. — Я начну первой. Меня бесит, что он никогда не касается моего клитора во время секса.

Меня чуть не тошнит. Что? Эти женщины, которые назвали мою маму шлюхой, теперь хотят поговорить о своей сексуальной жизни?

— Мой муж никогда не может довести меня до оргазма, — Признается Арианна. — Он просто входит в меня, и все.

— А как насчет тебя, Люсия? — Спрашивает Александрия. — На что похожа твоя сексуальная жизнь с Сантино?

— Это хорошо. — Я не дам этим сучкам ничего, что они смогут использовать против меня. — На что похожа твоя сексуальная жизнь с мужем?

— Тоже хорошо. — Она перебрасывает волосы через плечо. — Он всегда заставляет меня кончать. У него волшебное прикосновение.

— Тебе так повезло, — говорит Изабелла. — Мой муж напивается, а потом приходит ко мне спать. Это никогда не бывает хорошо.

— Расскажи еще, Люсия, — говорит Эмма. — Я хочу услышать, какой Сантино в спальне.

— Если хочешь знать, просто спроси Александрию. — Это мелочно? Конечно. Приятно? О, да.

Александрия краснеет. — Я хорошая жена. Я была только со своим мужем.

— Но ты сказала мне, что встречалась с Сантино. У вас что, не было секса?

Она просто смотрит на меня, ее глаза медленно сужаются.

— Потому что, — продолжаю я, — если бы у тебя был секс, и он не был хорошим, я могу понять, почему ты не захотела бы что-то говорить. Но если у вас двоих не было секса, тогда я также могу понять, почему ты ничего не сказала. Ты смущена. В любом случае, Сантино считал тебя плохой в постели, или он просто думал, что ты даже не стоишь того, чтобы заниматься с тобой сексом.

Александрия издает громкий, натянутый смешок. — Ты забавная. Разве она не забавная, девочки? — Они все кивают.

— Так что же это, Александрия?

— Ни то, ни другое. Сантино отчаянно хотел переспать со мной, но я сказала ему, что жду замужества. Я порвала с ним, потому что не могла быть с мужчиной, с которым у меня были такие разные точки зрения. Позже я встретила своего мужа.

— Кто хорош в постели, — уточняю я.

— Да. Мой Алессандро лучший. Но ты никогда не рассказывала нам о Сантино. Какой он?

— Я не буду рассказывать о своей личной жизни, Александрия. Возможно, ты захочешь научиться этому сама.

У нее дергается глаз. Я ее выбешиваю. Хорошо.

— Просто скажи мне, какой Сантино в постели, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я смотрю на всех четырех женщин. Они выглядят слишком нетерпеливыми, как будто ожидают, что я облажаюсь.

И тут до меня доходит.

Конечно. Они хотят, чтобы я облажалась. Они хотят, чтобы я сказала что-нибудь, что они могут использовать против меня. Я просто знаю это.

— Знаешь что, — говорю я, вставая. — Ты хочешь, чтобы я рассказала о Сантино и ты использовала это против меня или него, что-нибудь вульгарное, чтобы посмеяться надо мной. Что ж, я скажу вот что. У нас с Сантино отличная сексуальная жизнь. Теперь ты получила, что хотела. Так что уходи.

Они переглядываются, понимая, что я их раскусила.

Александрия фыркает, вставая. — Мы не хотели смеяться над тобой, Люсия. Мы хотели стать друзьями. Это у тебя такой настрой.

— Серьезно? Я пригласила тебя в свой дом, но ты настояла на том, чтобы опозорить мою маму без всякой причины. А потом ты продолжала пытаться причинить мне боль. Это у тебя такое отношение, Александрия.

— Дом Сантино.

— Что?

Она фыркает, задирая нос. — Это дом Сантино. Не твой. Предполагалось, что это мой дом. — Она выглядит удивленной, что только что сказала это.

— Вот оно, — говорю я, чувствуя себя невероятно самодовольной. — Ты пытаешься выставить меня в плохом свете. Что ж, я не позволю тебе использовать наши с Сантино отношения для этого. Но если ты хочешь, чтобы я была плохой, тогда держи. — Я выплескиваю красное вино из своего бокала прямо ей в лицо, на ее красивый белый наряд и идеальные волосы.

Все замирают.

Затем: — Ты сука! — Александрия кричит, подбегая ко мне. Я бросаю в нее бокал с вином, и он попадает ей в нос. Она съеживается, хватаясь за лицо. Другие женщины окружают ее, утешая.

— Убирайся нахуй из моего дома, — Говорю я. — Или я собираюсь пойти и схватить нож с кухни и нанести какой-нибудь серьезный ущерб.

Александрия Всхлипывает, выбегая из дома в сопровождении других женщин, следующих за ней по пятам. Я закрываю за ними дверь, чувствуя гордость за себя.

Конечно, мне, вероятно, не следовало обливать Александрию красным вином, но она сама виновата в том, что была ужасной. Может быть, это послужит ей уроком. Сомневаюсь. Но это действительно было приятно.

Я смеюсь.

Люсия

Моя мама наконец-то приехала в Рим.

Мы с Сантино встречаем ее в аэропорту, и когда я вижу ее на другом конце терминала, мое сердце наполняется счастьем и страхом. Она моя мама, и я люблю ее. Я собираюсь довериться ее доводам в пользу того, что она никогда не говорила мне правду. Но я все еще немного злюсь. Зачем скрывать это от меня? Что она недоговаривает?

Сантино отдалился с тех пор, как мы занялись сексом, он также чего-то недоговаривает, и меня начинает раздражать, что я ни в чем не участвую.

— Привет, мам, — приветствую я, когда она подходит ближе. Лука тоже с ней. Я немедленно обнимаю его.

— Привет, сестренка, — говорит он, крепко обнимая меня. — Что происходит? Мама не сказала мне, зачем нам понадобилось отправиться в эту импровизированную поездку.

— Ты не хочешь меня видеть?

Он улыбается и ерошит мне волосы. Я шлепаю его по руке. — Конечно. Я просто не понимаю, что происходит.

— Я тоже. — Я поворачиваюсь к маме.

Она подходит, чтобы обнять меня, и на мгновение я замираю, когда ее руки обвиваются вокруг меня. — Люсия. — Я вижу боль в ее глазах, когда она отстраняется. — Сантино.

Он кивает. — Джулия. Лука. Добро пожаловать в Рим.

— Мы с Риккардо приезжали сюда в наш медовый месяц, — говорит она. — У меня приятные воспоминания об этом месте.

Тяжело слышать, как она говорит “Риккардо”, а не “твой отец”.

— Давай просто поедем домой, — говорю я.

Всю дорогу до особняка мама пытается поймать мой взгляд, но я не могу смотреть на нее. Я не знаю, что и думать. Почему мама спала с Франко, если она так сильно его ненавидела?

Вместо этого я провожу время, разговаривая с Лукой. Он рассказывает мне о своей девушке.

— У тебя есть девушка? — Спрашиваю я.

— Ну, не говори так удивленно. Она милая. Но я не знаю, надолго ли это. Она какая-то скучная.

Я хихикаю. — Тогда почему ты с ней встречаешься?

Лука пожимает плечами, почесывая затылок. — Я не знаю. Она горячая.

Типичный Лука.

Как только мы возвращаемся домой, я помогаю маме устроиться в одной из многочисленных спален. Лука направляется на задний двор, говоря, что хочет искупаться.

— Как долетела? — Спрашиваю я маму, ставя ее чемодан на кровать.

— Люсия, нам нужно поговорить.

Я не отрываю глаз от ее чемодана, пока открываю его. — Я знаю. Я просто напугана. Я не уверена, готова ли я.

— Мне нужно поговорить с тобой и Лукой. Есть кое-что, что тебе нужно знать.

— Лука знает, что Риккардо не его отец?

— Пока нет. Ты же знаешь, каким непостоянным он может быть. Он сильно расстраивается, а потом напивается и уходит посреди ночи. Я не хотела проходить через это, поэтому хотела подождать, пока он будет здесь, с тобой, чтобы поговорить об этом.

Я начинаю распаковывать ее одежду. — Хорошо. Поговорим за ужином. Хорошо?

Она прерывисто вздыхает. — Звучит неплохо.

— Оставляю тебя разбираться с остальным, — говорю я, кивая на ее чемодан.

Она хватает меня за руку, прежде чем я успеваю уйти. — Просто знай, я очень сильно люблю тебя. Тебя и Луку, вас обоих. Хорошо?

В ее глазах столько боли. У меня сжимается сердце. — Хорошо.

Я спешу выйти из комнаты, пока не начала плакать.

Люсия

У Сантино такой вид, будто я всерьез отвесила ему пощечину. — Что смешного?

Я не могу сдержать бурлящий смех. Не то чтобы я нахожу это забавным. Дело в том, что слова Сантино очень шокируют.

— Может, ты меня любишь? — Спрашиваю я, сдерживая смех. — Серьезно?

— А что в этом такого плохого?

— Ты солгал мне, Сантино! — Я указываю в сторону столовой. — Ты знал правду. Всю. И ты скрывал это от меня. Это не любовь. Как ты можешь такое говорить? Я думала, ты меня ненавидишь.

— Все... изменилось, — признает он.

— Когда? Когда всё изменилось?

Его взгляд напряженный, но я заставляю себя продолжать смотреть на него. — Все изменилось, когда я увидел, как ты сопротивляешься. Когда ты узнала, что твоя мама солгала тебе. Я сочувствовал тебе. Впервые. Я осознал, что не ненавижу тебя. Вовсе нет. Ты мне небезразлична, Люсия.

Я качаю головой. — Нет, ты не любишь меня. Если бы ты любил, ты бы никогда не солгал мне. Ты бы никогда не сделал тест ДНК, не сказав мне. Ты бы рассказал мне об изнасиловании. Или, по крайней мере, сказал, что Антонио случайно рассказал тебе кое-что, если бы ты хотел дождаться, пока моя мама расскажет мне. У тебя было так много шансов. Мы разговаривали. Мы добились прогресса. Но ты просто взял и выбросил все это в окно!

— Я вижу это не так.

Я фыркаю. — Конечно, нет. Ты всегда делаешь всё не так, как я. Мы никогда не идем одним путем, Сантино. Никогда. Итак, как ты можешь возможно быть влюбленным в меня? И что вообще за "возможно"? Ты либо любишь меня, либо нет. В этом нет никакого “возможно”.

— Я не обязан перед тобой оправдываться. Я сделал то, что сделал, чтобы защитить тебя.

— Защитить меня от чего? От правды?

— Да! — Кричит он. Я отшатываюсь. Его взгляд смягчается, и когда он снова заговаривает, его голос становится тише. — Я собирался рассказать тебе то, что сказал мне Антонио. Но ты была так счастлива. Я не хотел портить это. Я полюбил твою улыбку. Твое отношение. Я знал, что если бы ты узнала, что стала продуктом насилия, это причинило бы тебе боль.

— Значит, ты оказал эту честь моей маме? Значит, она может причинить мне боль?

— Это была ее история, которую нужно было рассказать.

— Согласна. Но тебе все равно не следовало лгать.

— А как же твоя мама? — спрашивает он. — Она лгала тебе восемнадцать лет. Почему ты не кричишь на нее?

— Потому что я понимаю, почему она солгала. Но ты… ты солгал только для того, чтобы защитить себя. Ты не любишь меня, Сантино. И никогда не любил. — Я ухожу от него прежде, чем он успевает сказать что-нибудь еще.

Я устала от того, что последнее слово всегда остается за ним. Теперь моя очередь.

Сантино

Я решаю найти Луку.

Обычно я бы сказал, к черту все. Пусть пьяница получит по заслугам. Но то, что Лука уходит один и напивается, расстраивает Люсию.

И я обнаружил, что мне не нравится видеть Люсию расстроенной.

Когда я впервые встретил ее, мне нравилось видеть, как Люсия выходит из себя. Это означало, что она была вызовом. Но со временем я начал заботиться о ней. Я понял, что мне нравится видеть ее улыбку. Итак, видеть ее плачущей — не самое приятное чувство.

Причина, по которой она сейчас расстроена, — из-за Луки. Ему больно от того, что он узнал правду, и я могу это понять. Но он также ведет себя глупо. Уходить в одиночку, когда ты так пьян, — плохая идея.

К тому времени, как я выхожу из дома, я не вижу Луку снаружи, поэтому сажусь в машину и начинаю его искать. Уже темнеет, и найти его становится все труднее.

Я веду машину около десяти минут, прежде чем что-то вижу. Несколько человек столпились вокруг здания, разглядывая что-то. Или кого-то.

Когда я замедляю шаг, я вижу, этот "кто-то" — Лука, стоящий на крыше здания, слишком близко к краю. Он покачивается и спотыкается.

Черт.

Я выскакиваю из машины и спешу сквозь растущую толпу людей. Некоторые бросают на меня неприязненные взгляды, когда я проталкиваюсь мимо них, но мне, блядь, все равно. Лука собирается покончить с собой, то ли потому, что он пьян, то ли потому, что это преднамеренно, я не уверен. В любом случае, я должен остановить его.

Ради Люсии. Она не может потерять своего брата. Это убьет ее.

Я врываюсь в здание и бегу вверх по лестнице, не останавливаясь, когда достигаю крыши. Лука опасно близко к краю.

— Лука, — говорю я спокойным голосом, медленно подходя к нему. — Что ты делаешь?

Он смотрит на меня через плечо. — Сантино? Что ты здесь делаешь?

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

— У меня вечеринка! — В руке у него банка пива, и он делает большой глоток.

— Хорошо. Но почему ты стоишь на краю этого здания?

Лука смотрит вниз. — О черт. Серьезно? Я даже не заметил. — Он, спотыкаясь, приближается к краю. Я продолжаю уверенно приближаться к нему. Я слышу, как люди в толпе перешептываются все громче.

— Лука, почему бы тебе не отойти от края?

— Я не хочу этого делать.

— Почему нет?

Он смеется. — Потому что меня не должно быть в живых. Я родился в результате насилия. Моя мама ненавидит меня. Франко ненавидел меня. Итак, в чем смысл жизни?

— Твоя сестра любит тебя. Вот что важно. Тебе не обязательно это делать?

— Что делать? — Он отступает назад, стоя прямо на краю.

— Лука, не надо. Давай. Позволь мне отвезти тебя ко мне домой. Ты можешь поговорить с Люсией.

— Я не хочу с ней разговаривать, — невнятно произносит он. — Она не думает, что наша мама неправа. Как она может так думать? — Он снова отшатывается назад, широко размахивая руками.

Я бегу вперед, сокращая расстояние между нами, но прежде чем я успеваю дотронуться до него, Лука поднимает руки.

— Не надо, Сантино. Не пытайся остановить меня.

— Почему ты это делаешь? Потому что тебе грустно? Потому что ты злишься?

Лука смотрит на меня, как на идиота. — Очевидно.

— И... что? Ты собираешься испортить свою жизнь, потому что расстроен? Люди расстраиваются, Лука. Спроси свою сестру. Но, по крайней мере, она знает, как с этим справиться.

— Я не моя сестра. Она всегда была сильнее из нас двоих. Я ей не нужен. — Он отворачивается от меня, подходя так близко к краю, что если бы он наклонился вперед, то упал бы.

— Она твоя сестра, Лука! — Я говорю более мягким голосом. — Она нуждается в тебе прямо сейчас. Она переживает то же, что и ты. Давай я отвезу тебя домой, и ты сможешь поговорить с ней.

— Нет. — У него вырывается всхлип. — Не думаю, что смогу.

Я вижу, как его тело опрокидывается, и реагирую.

Я хватаю Луку сзади за куртку и стаскиваю с карниза. Он падает прямо на меня, заставляя нас обоих упасть обратно на крышу. В процессе я чувствую, как ломается моя лодыжка. Боль почти ослепляет. Лука наваливается на меня всем весом, душит.

Но он жив.

Он скатывается с меня, плача в свою руку.

Я лежу там, чувствуя сочетание облегчения от того, что спас жизнь Луке, и боли из-за своей чертовой лодыжки. Я сажусь и осматриваю ее. Моя лодыжка более чем вывихнута. Она сломана, я знаю это. Честно говоря, это не самая страшная травма, с которой я сталкивался, но мне все равно нужно в больницу.

— Лука, — Говорю я, похлопывая его по спине. — Тебе нужно побыть здесь, пока я позвоню твоей сестре.

— Зачем?

— За тем, что у меня сломана лодыжка. Мне нужно, чтобы кто-нибудь отвез меня в больницу, а ты пьян, поэтому не можешь вести машину.

— Я не хочу, чтобы она видела меня таким.

— Не повезло. Я только что спас тебе жизнь. Тебе нужно поговорить со своей сестрой. Никуда не уходи.

Он остается свернутым в клубок, пока я звоню Люсии.

Потом я вспоминаю — она злится на меня. Она может не ответить.

И я прав. Она не отвечает. Я вздыхаю и вместо этого звоню одному из своих людей, чтобы он забрал меня. Лоренцо подходит для этого.

Он прибывает через несколько минут и помогает нам с Лукой спуститься с крыши в его машину.

— Что, черт возьми, здесь произошло, босс? — Спрашивает он, когда мы едем в больницу. Лука сидит рядом со мной на заднем сиденье. Я ни за что не упущу его из виду.

— Это не имеет значения. Просто молчи и веди машину. — Я смотрю на Луку, который смотрит в окно, погруженный в свои мысли.

Я оставляю Луку со мной, пока врач проверяет мою лодыжку. Когда мне нужно идти на рентген, я говорю медсестре присмотреть за Лукой. — Никуда его не отпускай, — говорю я ей тихим голосом. — Он только что пытался покончить с собой. Я не хочу, чтобы он ушел один.

Она кивает, заверяя меня, что присмотрит за ним.

Когда я заканчиваю делать рентген, Лука все еще на месте.

— Хорошие новости, — говорит мне врач. — Вам не нужна операция. Нам просто нужно дать отдых вашей лодыжке и наложить на нее гипс.

Все проходит довольно быстро, а потом мне разрешают ехать домой. Лоренцо отвозит нас с Лукой обратно.

Лука выглядит виноватым, помогая мне выйти из машины. — Я сделал это, — говорит он, кивая на мою лодыжку.

Я иду на костылях к своей двери. — Ты это сделал. Но могло быть и хуже. И ты жив. Вот что важно.

Я желаю Лоренцо спокойной ночи и направляюсь в дом.

Джулия расхаживает по фойе, когда мы входим. В тот момент, когда она видит Луку, она подбегает к нему и обнимает. — Ты в порядке.

— Да, я в порядке, — бормочет он, обнимая ее в ответ.

Люсия появляется наверху лестницы и ахает, когда видит Луку. Совсем как ее мама, она бросается к нему, обнимая его. — Лука. Я так волновалась.

— Я начинаю это понимать. — Он тоже обнимает ее. Его глаза скользят по моим поверх ее головы, и я надеюсь, он понимает, что я был прав — у него действительно есть люди, которые его любят.

Когда Люсия отстраняется, ее глаза останавливаются на мне. Они расширяются, когда она видит мой гипс. — Что случилось?

Я не хочу снова лгать Люсии. Она заслуживает знать правду. — Лука? — Спрашиваю я, глядя на него. — Ты хочешь им рассказать?

Две женщины переводят взгляд с Луки на меня и обратно.

Лука вздыхает, опуская голову. — Я... Сантино спас меня.

— Спас тебя от чего? — Спрашивает Джулия.

— Я... пытался покончить с собой.

Джулия вскрикивает, прикрывая рот. Люсия выглядит просто шокированной.

— Почему? — Джулия плачет.

— Из-за того, что ты мне рассказала. О Франко. Я не знал, смогу ли справиться с этим. Я не знал, любишь ли ты меня.

Джулия качает головой. — Милый, я так сильно люблю тебя. Никогда не сомневайся в этом. Давай поговорим, только ты и я. Мы можем это сделать?

Он медленно кивает.

— Подожди, — говорит Люсия, прежде чем они выходят из комнаты. — Лука, ты действительно пытался это сделать? Покончить с собой?

— Да. Если бы не Сантино, я бы так и сделал. Он сломал лодыжку, помогая мне. — Лука не смотрит ей в глаза. — Я знаю, у тебя есть мнение, Люсия, но я не могу говорить с тобой прямо сейчас. Нам с мамой нужно поговорить.

Джулия выводит его из комнаты, оставляя нас с Люсией вдвоем.

— Ты действительно спас Луку? — спрашивает она после минутного молчания.

— Да.

— Я даже не знала, что ты уехал, пока ты мне не позвонил. Но я не ответила, потому что все еще злилась. Я должна была ответить.

— Все в порядке, Люсия. Я понимаю, почему ты этого не сделала. — Я тяжело вздыхаю. — Я солгал тебе. Ты злилась на меня. Я пошел за Лукой ради тебя, потому что знал, что это сделает тебя счастливой. Я устал делать тебя несчастной. Мне нравится видеть твою улыбку. Мне нравится видеть, как ты веселишься, танцуя. Я спас Луку для тебя. Ты должна это знать.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Я не знаю, что сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить. Не сейчас. — Я киваю на свою ногу. — Сейчас мне нужно дать ноге отдохнуть. Мы можем поговорить завтра.

Она молчит, когда я ухожу. Однако я делаю паузу, давая ей шанс что-нибудь сказать.

Когда она этого не делает, я продолжаю идти.

Люсия

Лука говорит мне, что ему нужно домой.

После вчерашнего инцидента я не удивлена.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я, пока он начинает собирать чемодан.

— У меня сильно болит голова. Похмелье. Дерьмово выгляжу. Выбирай сама.

Я кладу руку на его чемодан, заставляя его остановиться. — Я имею в виду тот факт, что ты чуть не умер прошлой ночью. Ты почти... покончил с собой, Лука. — Мой голос срывается на этом слове. — Это не пустяки.

— Я знаю. — Он не смотрит на меня. — Вот почему мы с мамой решили, что мне пора домой. Она отправит меня на реабилитацию.

— Как прошел ваш разговор с ней?

— Все было хорошо. Но мне еще со многим нужно разобраться. — Он глубоко вздыхает. — И вообще, как ты со всем этим справляешься?

— Мне больно. Знать правду нелегко, но я не позволю ей определять меня. Франко причинил маме боль, и у нее были мы. Это некрасиво. Это непросто. Но так случилось, и я предпочитаю знать правду, чем нет. Мама заверила меня, что любит меня. Любит нас обоих. — Я сжимаю руку Луки. — В том, что сделал Франко, нет нашей вины. Так что, это больно, но я не стыжусь этого. У меня есть мама. У меня есть Сантино. — Я все еще не разговаривала с ним с прошлой ночи, после того как он спас Луку. Это так сложно осознать. — У меня есть ты. У меня есть остальные члены нашей семьи. Я чувствую, что со мной все будет в порядке. Теперь я хочу, чтобы и с тобой все было в порядке. Так что иди домой и получи необходимую помощь. Я буду поддерживать тебя. Всегда.

Он, наконец, смотрит на меня. — Я люблю тебя, Люсия. Я знаю, что говорю это не часто, но это так. Ты мой близнец.

— И ты мой. Можно мне тебя обнять, прежде чем ты уйдешь?

Он медленно кивает и раскрывает объятия. Через мгновение мы обнимаемся.

— Береги себя, брат, — говорю я ему.

Он только грустно улыбается.

Мама и Лука уезжают в аэропорт. Предстоит еще многое вылечить, но я надеюсь, что Луке станет лучше, как только он вернется в Нью-Йорк.

Сантино стоит рядом со мной, опираясь на костыли. Странно видеть сильного, крутого мафиози с гипсом на ноге. Это заставляет его выглядеть… человеком. Уязвимым.

— Спасибо за спасение Луки, — Я быстро говорю. Почему-то мне стыдно перед Сантино. Я осуждала его за то, что он лгал мне (что было неправильно), но потом он спас жизнь моему брату без моей просьбы. Он сделал это для меня. Ему было больно — могло быть еще больнее, — потому что он спас Луку. Сантино изменился. И все же мне стыдно за то, как я вела себя.

Я чувствую, что Сантино смотрит на меня. — Не за что, — отвечает он своим низким голосом.

Из меня вырывается внезапное рыдание. Раньше я никогда так много не плакала, но за месяцы, прошедшие с тех пор, как мы с Сантино поженились, я стала больше выплескивать свои эмоции.

Пока я плачу, Сантино заключает меня в объятия. Я оплакиваю Луку и ту боль, через которую он проходит. Я оплакиваю свою маму и то, что ей пришлось вынести от рук Франко. Я оплакиваю себя. Из-за потери человека, которого я считала своим отцом.

Все это время Сантино просто обнимает меня. При первой встрече он бы рассмеялся или отмахнулся от моих чувств, но теперь он принимает их. Теперь он утешает меня.

Я чувствую, как во мне вспыхивает любовь к этому мужчине. Такого брака я хотела с самого начала. Такого, в котором я могу положиться на своего мужа. Доверять своему мужу. Теперь я доверяю Сантино. Он сделал все возможное, чтобы спасти Луку, хотя в этом не было необходимости. Он сделал это ради меня.

Как только мои слезы высыхают, я, наконец, заговариваю. — Отныне мне нужна такая версия тебя. Та, которая честна и всегда рядом со мной. Ты можешь это сделать?

Он крепче обнимает меня — его другая рука опирается на костыль. — Я могу это сделать. Мы говорили о новых начинаниях пару недель назад. Я хочу продолжать в том же духе. Больше никакой лжи. Ты моя жена, Люсия. И я горжусь этим. Горжусь тобой за то, как ты со всем справляешься.

— Даже, если облила вином Александрию?

Его губы подергиваются. — Конечно. Даже это.

— У нас все будет хорошо? — Я смотрю ему в глаза в поисках ответа.

Когда он говорит, я чувствую только тепло в своем сердце. — У нас все будет хорошо.

Люсия

Сантино ведет меня наверх, в нашу спальню. Мы наконец-то спим в одной постели после стольких недель совместной жизни. Это приятное чувство, как будто мы становимся настоящими партнерами.

Мое сердце полно любви к Сантино. Несмотря на наш непростой старт, мы выросли.

Теперь, когда он в лучшей форме, я снова готова заняться сексом. Было хорошо, что мы нашли время поговорить и побыть вместе без давления со стороны секса.

Но я отчаянно нуждаюсь в его прикосновениях так же сильно, как и он в моих.

Наши губы соприкасаются в тот момент, когда мы переступаем порог.

Через несколько минут мы снимаем одежду и лежим на кровати. Мы с Сантино никогда раньше не занимались сексом полностью обнаженными. Когда мы занимались сексом раньше, он обычно был грубым и горячим, но сегодня он нежный. Я люблю жаркие, страстные моменты, но я ценю и люблю и этот более сладкий момент тоже.

К тому времени, как Сантино устраивается у меня между ног, я уже возбуждена. Моя прелюдия длилась последние пару недель, когда мы не занимались сексом. Я просто готова почувствовать его внутри себя.

Сантино прижимается ко мне всем телом, так что между нами не остается места. Кожа к коже. Сердце к сердцу.

Он глубоко целует меня, входя в меня. Я стону, обвивая ногами его талию. Сантино не входит в меня с дикой самоотдачей, как раньше. На этот раз он двигает бедрами, позволяя мне сильнее ощутить его внутри себя. Это новое движение затрагивает все нужные точки.

Я выгибаюсь навстречу ему. — О, — выдыхаю я, когда его эрекция упирается в мою точку G. Мои пальцы впиваются в его спину, царапая, подстегивая Сантино на большее.

Он рычит, увеличивая темп. Наши лбы прижаты друг к другу, наши глаза прикованы друг к другу. Вот на что похоже занятие любовью. Это все еще страстно и горячо, но в этом есть нежность. Любовь.

Нам обоим не требуется много времени, чтобы достичь пика. В конце концов, прошли недели.

Мы прижимаемся друг к другу, наши тела содрогаются, а потом мы выдыхаемся.

Сантино скатывается с меня, заключая в объятия. — Я рад, что ты переехала в мою комнату.

Я смеюсь. — Я тоже рада.

Он смотрит на меня сверху вниз с такой нежностью в глазах, что я чуть не плачу. — Я с нетерпением жду нашего совместного будущего.

— Я тоже.

По-прежнему есть, о чем беспокоиться. Лука некоторое время находился в реабилитационном центре, и мы почти каждый день разговариваем по телефону. Ему лучше, но я знаю, что впереди у него долгое восстановление. Мы с мамой стали ближе, чем когда-либо, потому что между нами нет секретов. Но я все еще осознаю реальность того, что я продукт насилия.

Присутствие Сантино помогает. Он больше не осуждает меня, теперь он защищает меня. Поддерживает меня.

Я всегда хотела быть властной парой. Сейчас это звучит глупо и по-детски.

Нет. Чего я сейчас хочу, так это быть любимой своим мужем и вернуть ему эту любовь.

Мы с Сантино поняли это теперь, когда преодолели нашу гордость, упрямство и эгоизм. Теперь мы можем быть счастливы вместе.

И нет ничего лучше этого.

[←1]

Шлюха (итал.)