— Не трогайте меня! Вы не имеете права! — кричу и пытаюсь вырваться из хватки двух амбалов.

— На колени! — рявкает один из них и жестко толкает меня вниз.

Ноги подгибаются, и я больно ударяюсь коленями о бетонный пол. Из меня вырывается неконтролируемый всхлип, и я вся сжимаюсь от ужаса.

— Не открывай рта, пока босс не скажет!

— Вы… вы меня с кем-то перепутали, — плачу, размазывая тушь вместе со слезами по щекам.

— Заткни пасть! — рявкает тот первый, и я, вздрогнув, снова сжимаюсь.

Спустя пару минут дверь за спиной открывается и с тихим щелчком закрывается. Я слышу мужские шаги. Аккуратно выглядываю из-за завесы волос и утыкаюсь взглядом в начищенные до блеска черные туфли.

— Ты посмотри, какой бантик, — слышу бархатный голос, и вошедший продвигается в глубину кабинета. Слышу, как скрипит кожаное кресло, когда он в него усаживается. Поднимаю взгляд и смотрю на него исподлобья. — Привет, Куколка, — усмехается.

Вполне себе красивый мужчина. Ухоженный, лощеный такой. Больше похож на бизнесмена, чем на какого-то бандита, который по вечерам отлавливает в ночных клубах молодых девушек.

— Ну что, милая? — спрашивает он, положив ногу на ногу. — Разговаривать будем?

— Вы меня с кем-то перепутали, — произношу и пытаюсь взглядом убедить его в правдивости моих слов. — Мы праздновали день рождения подруги. Мы ничего такого не делали. Просто танцевали.

— Парни, усадите девушку в кресло и выйдите.

— Но босс… — набычивается один из них.

— Делай, как я сказал, — жестко приказывает тот, кого они называют боссом.

Громилы поднимают меня за руки и волокут к кожаному креслу, стоящему рядом с тем, в котором сидит этот мужик. Усаживают и покидают кабинет.

— Вы правда меня… — начинаю, но мужчина резко поднимает ладонь, прерывая меня.

— Я задаю вопросы, ты отвечаешь, — строго говорит он. Тон такой, что я не решаюсь спорить. — Итак, твое имя.

— Арина, — отвечаю тихо.

— Фамилия?

— Лисовская.

— Арина Лисовская, — ухмыляется мужчина. — Что ж, Арина Лисовская… Где флешка?

— Какая флешка? — спрашиваю, уставившись широко распахнутыми глазами на мужчину. — Я не знаю ни о какой флешке! Я даже вас не знаю!

— Тогда позволь представиться, — ироничным тоном произносит мужчина. — Дамир Сабуров. Это имя тебе говорит что-нибудь?

— Ну… да… — отвечаю неуверенно. — Вы знамениты на весь город, — добавляю шепотом, деликатно опуская, чем именно знаменит Сабуров.

Он самый опасный преступник под личиной бизнесмена. Его называют криминальным авторитетом.

Но где я, а где он, черт побери?!

— Знаменит на весь город, — усмехается он. — Мне нужна флешка, Арина, — серьезно заканчивает он. — Где она?

— Да я не знаю никакой флешки! — взрываюсь, а потом под тяжелым взглядом мужчины немного остываю. — Простите. Но единственная флешка, с которой я имею дело, — это та, на которой хранится мой дипломный проект.

— Ты студентка, что ли? — прищурившись, спрашивает мужчина.

— Уже заканчиваю университет. Через месяц защита диплома.

— И кем же будет очаровательная куколка с бантиком на голове? — спрашивает он с кривой ухмылкой.

— Программистом.

— Надо же, программистом, — хмыкает. — А с флешками дела не имеет.

— Люди в двадцать первом веке все давно хранят на облаке, — отвечаю, а потом понимаю, что слишком дерзко. Нервно поправляю волосы, встречая прямой взгляд Сабурова.

— Не все, как видишь, — отзывается Сабуров, прищурившись. — Что ж ты такая несговорчивая, Арина Лисовская?

— Да я бы рада с вами договориться, поверьте! — восклицаю, положив руку на грудь, и взгляд Сабурова сразу мечется в ту сторону. — Но не знаю даже, о какой флешке речь. Какая на ней информация?

— Ценная, малышка, — отвечает он. Я вижу, что не верит.

— Ну как еще мне вам доказать, что у меня правда нет никакой флешки?!

— Как у тебя с памятью, Арина? — спрашивает Сабуров.

Я чувствую, как по спине под тонким топиком стекает капелька пота. Она неприятно щекочет кожу. Но я не могу сейчас вытереть ее, потому что он решит, что я нервничаю, потому что вру.

— Ну… нормально.

— Нормально, — хмыкает он. — Что же со своей нормальной памятью ты не помнишь, что тебе дали флешку, м? А вот врешь ты так себе. Так что вставай, Арина.

— За… зачем? — спрашиваю, заикаясь, когда он поднимается со своего места и протягивает мне руку.

— Будем искать флешку.

— Где? — выдыхаю сипло.

— Везде, — усмехается мужик.

Он дергает меня за руку, и я вынуждена встать. Тогда он буквально впечатывает меня в свое могучее тело. Склоняет голову набок и с улыбкой рассматривает меня.

— Пойдем.

Тянет меня за руку из кабинета. Я пытаюсь вырваться, но у него стальная хватка. В коридоре стоят громилы этого мужика, отрезая проход к основной части ночного клуба. Там, за тяжелой металлической дверью, грохочут басы музыки. Где-то там мои подруги веселятся и еще не знают, что я попала в лапы самого Сабурова.

Он выволакивает меня на улицу через черный вход. Перед ним стоит огромный черный джип с тонированными стеклами. Задняя дверца приветственно распахнута.

Сабуров заталкивает меня в салон и сам садится рядом. Я бросаюсь ко второй двери. Дергаю ручку, но дверца заперта.

— Детский замок, — хмыкает мой похититель. — Открыть можно только снаружи. — Поехали.

— Куда вы меня везете? — спрашиваю дрожащим голосом, когда машина трогается с места.

— Искать флешку. Я готов потратить на поиски всю ночь, Арина.

Я в ужасе глазею за окно, пытаясь запомнить дорогу. Но машина несется на такой скорости, что я не успеваю прочитать вывески или названия улиц. Через некоторое время мы выезжаем на загородную трассу, и водитель прибавляет ходу.

Трясущимися руками пристегиваю ремень безопасности и бросаю взгляд на Сабурова. Он безмятежно сидит справа от меня и смотрит в окно.

— О какой флешке вы говорили? — спрашиваю, и он поворачивается лицом ко мне. — Что на ней? Может, я могла бы помочь ее найти.

Сабуров усмехается и слегка склоняет голову набок. В темноте салона я не вижу его глаз, но мне кажется, что они светятся каким-то демоническим светом.

— Могла бы помочь? — с издевкой спрашивает он, а я вся сжимаюсь от его тона.

— Ну… да, — выдыхаю.

Сердце от страха колотится так, что кажется, будто оно сейчас вылетит из груди.

— Ох, Арина, — вздыхает Сабуров. — А ведь могла бы просто отдать мне вещицу, и мы разошлись бы еще в клубе. Но раз ты решила разыгрывать наивную простоту, что ж… — вздыхает. — Значит, я буду сам искать нужную мне вещь. А ты при этом получишь… или не получишь удовольствие. Там будет видно.

Меня охватывает такой силы отчаяние, что хочется рвать на себе волосы.

От обещания Сабурова внутренности сжимаются, а дыхание перехватывает.

Что задумал этот страшный бандит? Чего он от меня хочет? Какая, к черту, флешка?! Я понятия не имею, о чем говорит этот мужчина!

— Дамир… Отпустите меня. Я правда не понимаю, о чем вы говорите.

— Хорошо, — кивает. — Тогда давай начнем сначала. Ты знаешь, кто такой Максим Ловцов?

— Конечно, знаю, — киваю. — Максим Романович Ловцов мой преподаватель и куратор дипломного проекта.

— Хорошо, — повторяет он и снова кивает.

Кажется, Сабуров доволен услышанным. А вот я еще сильнее запуталась. К чему тут мой преподаватель? Какая еще флешка? И какая связь всего этого со мной?

Мы петляем по дороге между деревьев, пока не оказываемся перед высокими воротами. Они отъезжают в сторону, и машина заезжает на территорию огромного дома. Я бы назвала его особняком.

Автомобиль останавливается у порога, и через секунду громилы Сабурова вытаскивают меня на улицу. Биться и кричать бесполезно, это я уже поняла. Буду беречь силы на случай, если мне удастся сбежать.

Меня заводят в этот огромный дом. Я думала, что изнутри он будет выглядеть как замок графа Дракулы, но правда в том, что дом очень уютный.

— В подвал, — командует Сабуров, а сам идет в гостиную.

— Подождите! — выкрикиваю, когда меня тащат куда-то в сторону. Бандит оборачивается и смотрит на меня, приподняв бровь. — Я правда не знаю ничего ни о какой флешке! Не надо в подвал!

Он молча кивает своим орангутанам, и те продолжают волочь меня по коридору до самого конца. Там распахивают дверь, и на лестнице автоматически включается свет.

Один спускается впереди, а второй по-прежнему тащит меня за локоть. Я спотыкаюсь, но громила не дает мне упасть.

Ужас сковывает все мое тело.

Сердце, кажется, замерло в ожидании чего-то страшного. Знать бы только, чего именно. Неизвестность пугает хуже самого страшного кошмара.

Что он будет делать со мной?

А, главное, что именно он от меня хочет?! Я ведь и правда не в курсе ни о какой флешке!

Мы спускаемся в помещение. Бетонные стены, полумрак. А потом один из охранников включает красноватую подсветку на потолке, и я ахаю от ужаса. Прямо с потолка свисает огромный крюк, на котором держатся цепи. На концах болтаются наручники, и меня тащат прямо к этой ужасающей конструкции.

— Нет! Пустите! — выкрикиваю и бьюсь в руках громил Сабурова. — Я ничего не знаю! Не знаю! Отпустите меня!

Один держит, а второй быстро спускает с потолка крюк с цепями. От каждого лязга я вздрагиваю и даже вскрикиваю. У меня такое ощущение, что меня сейчас прикуют и запрут здесь на несколько дней.

В голове рисуется картинка меня истощенной, избитой, растерзанной и истекающей кровью.

— Пожалуйста, — всхлипываю.

Но мои мольбы не пробивают броню этих бесчувственных монстров. Они приковывают мои руки и поднимают крюк выше, чтобы все тело было натянуто, как струна. К счастью, меня не подвешивают за запястья. Но мне все равно больно и некомфортно.

Отойдя на несколько шагов, громилы глазеют на меня с довольными лицами.

— Сволочи! Вам это просто так не сойдет с рук!

Один из громил, кивнув второму, выходит. Второй остается стоять и смотреть на меня, сложив на груди руки.

Я обвожу взглядом помещение, и взгляд цепляется за странный металлический стол, а рядом с ним — комод. Никаких полок с консервацией, и это пугает еще сильнее.

Некоторое время я продолжаю стоять с задранными руками. От того, что запястья передавлены наручниками, пальцы начинают неметь. Я пытаюсь ими пошевелить, но это тяжело в таком положении.

Снова бросаю взгляд на громилу. Может, получится его уговорить отпустить меня?

— Послушай, — обращаюсь к нему, и он склоняет голову набок, сверля меня взглядом. — Ты же не такой. Отпусти меня. Помоги сбежать. Я никому не скажу о том, что была здесь. Оказавшись на свободе, забуду об этом как о страшном сне.

— Ну почему же страшном? — раздается справа голос Сабурова, и я вздрагиваю. — Может, это будет прекрасный сон, который ты забывать не захочешь.

Я даже не услышала, как он спускается в подвал. Останавливается у подножия лестницы и с улыбкой смотрит на меня. Почему такой красивый мужчина обязательно должен быть страшным подонком?

— Может быть, ты даже получишь удовольствие, — подходя ближе, произносит бандит. Поднимает руку и касается пальцами моей щеки. Я дергаю головой, а он усмехается. — Обожаю строптивых кошечек. Свободен, — бросает охраннику, и тот выходит из подвала.

А на меня накатывает паника, потому что, пока рядом были другие люди, у меня была иллюзия, что этот страшный человек ничего не сделает со мной. А сейчас, когда мы остаемся наедине, у меня поджилки трясутся.

Сабуров бросает на железный стол свой пиджак. Обернувшись ко мне, закатывает рукава черной рубашки и улыбается.

— Ну что, Арина, начнем веселье?

— Подождите! — вскрикиваю, когда Сабуров ко мне приближается. — Что вы собираетесь делать? Поймите же вы! Я не знаю ни о какой флешке!

Он хватает одной рукой меня за щеки и сжимает так, что губы вытягиваются уточкой.

— Сочная, сладкая Арина. Ариша, — ласково произносит он.

Впивается в мои губы своими.

Я обалдеваю сначала от того, что он вообще это сделал. Я же ждала, что он сейчас достанет какой-нибудь кинжал и начнет резать меня на ленты. А он… целует.

А потом прихожу в шок от того, что мне… нравится. Его вкус, его жадные, властные поцелуи.

Меня никогда так не целовали. Страстно, яростно. Как будто мужчина пытается насытиться мной, но с каждой секундой понимает, что ему мало. Что этот поцелуй нужен ему как воздух. Я нужна…

На несколько секунд я даже теряюсь.

Расслабляю губы и просто позволяю этому случиться. Ворваться горячим языком в мой рот и исследовать его так, будто он делал это уже сотни раз. Так по-хозяйски и будто он знает меня не хуже меня самой.

Наваждение какое-то.

Ноги подкашиваются.

Голова кружится.

Мне кажется, я совершаю абсолютнейшую глупость. Но как же остановить это, если я скована? Если я не только физически, но и в секунде от того, чтобы и морально оказаться во власти этого мужчины.

Прихожу в себя только тогда, когда он захватывает мою губу зубами и оттягивает ее.

Отстраняется и смотрит на меня потемневшим, тяжелым взглядом.

Я чувствую, как внизу живота разгорается пожар.

— Какая сладкая девочка, — произносит Сабуров низким голосом, а я, словно завороженная, смотрю в его темные глаза. Они затягиваю меня, будто в опасный, но такой манкий омут.

Он кладет ладонь на мое бедро и скользит ею ниже до самой кромки платья. Останавливается и начинает медленно тянуть подол вверх. Я ахаю, но звучит это так, будто я получаю удовольствие.

Мне самой себе стыдно признаться, что так и есть. Что мне действительно нравятся его чувственные движения и тяжелый взгляд, который он от меня не отрывает.

Ладонь оказывается под платьем, скользит на внутреннюю сторону бедра. Я вздрагиваю. Кожа покрывается мурашками. Непроизвольно всхлипываю, когда пальцы касаются кружева трусиков.

— Отчего же ты такая мокрая, куколка? — хрипло спрашивает Сабуров.

Опять берет меня за щеки и впивается поцелуем в губы.

Черт! Я не должна хотеть этого поцелуя!

Он страшный человек! Он убийца! Он монстр!

А я млею в его руках.

Пальцы проникают под кружево и размазывают мою влагу по нежным губкам.

Язык проникает в рот и настойчиво, жадно ласкает мой собственный.

Я сошла с ума, если позволяю этому мужчине творить то, что он делает.

Но какие у меня шансы отказаться?

Разве я могу это остановить?

Но вопрос не в этом. А в том, что я не хочу это останавливать.

Палец проникает в меня, и я, промычав, встаю на носочки, чтобы избежать настолько интимного контакта.

— Что такое? — тихо спрашивает бандит, оторвавшись от моих губ. Опускает голову и расслабленным языком скользит им по моей шее. — Неужели красавица Арина все еще девственница? Неужели никто еще не проникал сюда?

Он глубже входит пальцем, а я ахаю громче.

— О, боже, — вырывается из меня, а Сабуров вынимает палец и продолжает кружить по клитору.

— Какая прелесть. Я с радостью распечатаю такую красоту.

— Прошу вас, — задыхаясь, умоляю, сама уже не зная, о чем.

Перед глазами встает пелена. Я уже не могу рассуждать здраво.

Бьюсь в своих оковах и пытаюсь избежать контакта, но ничего не получается. Сабуров крепко держит меня свободной рукой за талию.

— Пожалуйста, — стону, когда ощущения становятся интенсивнее.

— Милая, молочная девочка, — тихо говорит Сабуров и… присаживается на корточки.

Я замираю и затаиваю дыхание в ожидании его следующих действий.

Здравый рассудок кричит: ударь его! Замахнись и воткни острую шпильку туфли ему в лоб!

Но я дрожу, пока жду, что он сделает дальше.

Знаю, глупая. Совершенно ненормальная.

Только вот ничего не могу с собой поделать. Смотрю на его темные волосы. На то, как длинные, красивые пальцы аккуратно отодвигают кружево трусиков в сторону. На то, как Сабуров подается вперед и, приблизившись к моей промежности, делает глубокий вдох носом.

— Какой сладкий, соблазнительный аромат. Чистоты и невинности. Обещание неземного удовольствия, — произносит он таким голосом, что кружится голова.

Сабуров словно змей-искуситель. Ему удается сделать так, что я перестаю видеть в нем страшного бандита и начинаю видеть мужчину, который умеет подарить девушке наслаждение.

Это ужасно! Так не должно быть!

Встряхиваю головой. Напоминаю себе, кто передо мной.

Но в следующую секунду Сабуров раздвигает пальцами мои складочки, и горячий язык касается сокровенного местечка.

Я вскрикиваю и дергаюсь, потому что это… ощущения за гранью. Это настолько приятно, что даже больно. А от осознания того, кто это делает, внутренности скручивает ужасом.

— Пожалуйста, — всхлипываю, когда его язык умело выводит круги на самом чувствительном месте.

Мне так тяжело сопротивляться!

Я не хочу получать удовольствие от этого мужчины! Не хочу, чтобы мне нравились его действия.

Он пугает меня! Наводит ужас!

Только я совершенно бессильна в этой ситуации. И морально, и физически.

— Пожалуйста, не надо, — дрожащим голосом прошу я.

Сабурову плевать на мои мольбы. Он вводит в меня один палец, слегка сгибает его и нажимает на какую-то очень чувствительную точку. В сочетании с движениями его языка это действие делает ощущения еще острее. Я вскрикиваю и вздрагиваю. Дергаю цепи, но они закреплены слишком надежно, чтобы я могла сорвать их.

— Дамир… — стону хрипло. — Пожалуйста…

Он рычит, затем ускоряется, и я понимаю, что пропала.

У меня просто нет шансов избежать того, к чему так стремительно меня ведет Сабуров. Просто нет возможности…

Я вскрикиваю и выгибаюсь, когда ощущения достигают пика. Замираю на мгновение и начинаю биться в руках страшного бандита… кончая на его языке.

Черт его подери!

Начинаю плакать от удовольствия на грани боли. От сожаления. От страха и ненависти.

— Что ж, — вытирая рот тыльной стороной ладони, Сабуров встает на ноги. — Кажется, в этой дырочке флешки нет. — Но у тебя есть еще одна…

Он хватает меня за попку, а я вскрикиваю.

— Босс! — раздается голос от лестницы, и Сабуров одергивает подол моего платья.

Прямо сейчас я благодарна бандиту за то, что не выставляет мои прелести всем напоказ.

— Я сказал, не беспокоить! — рявкает он.

— Простите, босс, но это важно. Насчет флешки.

Сабуров подходит к лестнице, и через секунду в поле зрения показывается один из громил. Он что-то шепчет на ухо своему боссу, и они оба переводят на меня взгляды.

Кровь в жилах застывает и превращается в лед. Что они задумали?..

Амбал покидает подвал, и я опять остаюсь наедине с Сабуровым. Он подходит ко мне и проводит пальцами по щеке.

— Что ж, милая Арина. Кажется, кто-то тебя подставил.

— Вы поняли, что я ничего не знаю, да? — спрашиваю. — Вы меня отпустите?

Он медленно качает головой и проводит зубами по нижней губе.

— Если я тебя отпущу, в течение часа ты будешь мертва.

— Но… почему? — выдыхаю в ужасе.

— Потому что ты оказалась замешана в истории, которую не потянешь. Я оставляю тебя здесь. Не в подвале. Выделю тебе комнату. Сам разберусь с проблемой, вернусь, и тогда мы решим, что делать с тобой дальше.

— Просто отпустите меня! — восклицаю. — Какая вам разница, что произойдет со мной дальше?!

— Слишком уж сладкой ты оказалась, — понизив голос, произносит Сабуров и отступает на пару шагов. Идет к лестнице. — Ник! Отвяжите! Поселить в гостевую комнату и охранять, — приказывает, а сам скрывается наверху.

Тут же в подвале появляются те два амбала, которые меня пристегивали к этому крюку, и начинают освобождать. Сначала я хочу попросить их отпустить меня, но понимаю, что обращаться к ним без толку. Они все равно подчиняются только командам своего босса. Который, судя по его словам, еще не насытился мной.

Меня провожают на второй этаж особняка и заводят в просторную гостевую комнату. Оставляют и выходят.

Я бросаюсь к окну. Дергаю ручку, но она не поддается. Как будто заела.

В этот момент дверь открывается, и я резко разворачиваюсь.

— Босс просил передать, что в доме установлена система “умный дом”, — произносит громила. — Вы не сможете открыть окно. Пытаться разбить тоже бесполезно, потому что окна противоударные. Можете себе навредить. В ванной есть халат, полотенца, тапочки. Если нужна еда, скажите, мы принесем.

— Я не голодна, — бросаю раздраженно.

Кивнув, громила скрывается за дверью, а я иду в ванную. Что еще мне остается?

Пока моюсь в душе, то и дело поглядываю на дверь. Я, конечно, заперлась. Но таким орангутанам ничего не стоит выбить дверь и ворваться в ванную. Стараюсь закончить как можно скорее.

Надеваю белоснежный халат и возвращаюсь в комнату. На маленьком столике на колесах, стоящем возле входа, стоит ваза с фруктами, чашка и заварочный чайник. В маленькой розетке — несколько печенек.

Время уже под утро, и я чертовски голодна. Да, я соврала тому громиле. Боялась, что мне в еду подсыплют что-нибудь, и я умру, например. Кому нужны свидетели? Правда, я вроде как ничего такого и не видела, чтобы меня за это убивать. Но мало ли какие идеи могут возникнуть в голове страшного бандита.

Все же голод пересиливает страх, и я съедаю несколько печенек, запивая все это ароматным чаем. Потом забираюсь на кровать и, обняв колени, сверлю взглядом дверь.

Сна ни в одном глазу. Да и как тут уснешь, если до сих пор непонятно, что дальше будет со мной?

Сабуров сказал, что если отпустит меня, то в течение часа я буду мертва.

Пытаюсь связать в голове своего преподавателя, какую-то флешку и то, что меня подставили. Никак не вяжется. Как будто это куски разных историй, не имеющих ничего общего со мной.

А потом я вдруг вспоминаю, как Максим Романович говорил о том, что мне нужно доработать проект диплома. Потом пообещал принести флешку с похожим проектом, чтобы я посмотрела ее как образец. Но в день, когда должен был отдать мне ее, я заболела и не пришла в универ. Написала ему, что сама справлюсь. Правда, ответ от него я так и не получила…

Вскочив с кровати, начинаю нарезать круги по комнате.

Мне страшно.

Жутко от неизвестности.

Как со всем этим связан Сабуров?

Что на той флешке?

Неужели Максим Романович хотел подставить меня, отдав мне флешку?

Но самый главный вопрос, который просто сводит с ума…

Как, черт побери, теперь вырваться из всего этого?!

Подхожу к окну и долго смотрю на роскошный двор с идеальным газоном и дорожками. Они освещаются фонариками на солнечных батареях. Свет тусклый, но его достаточно, чтобы создавать уютную атмосферу.

Во двор въезжает три огромных черных джипа. Точно такие, на каком меня привезли сюда.

Они останавливаются у крыльца, и из них выходит куча мужчин в черной одежде. Один из них — Сабуров. Он поправляет свой пиджак и заходит в дом.

Сажусь на край кровати и жду, что кто-нибудь придет ко мне. Но я еще примерно час нахожусь в одиночестве.

А когда дверь в спальню распахивается, вскакиваю и сжимаю полы халата.

В дверном проеме стоит хозяин дома. На нем только повязанное на бедрах полотенце.

— Вы выяснили, что я непричастна? — спрашиваю дрожащим голосом, когда он, захлопнув за собой дверь, надвигается на меня.

— Я выяснил все, что мне было нужно, — отвечает он. — У нас с тобой незаконченное дело.

— Нет! Я не буду с вами спать!

— Отчего же, Арина? Не нравлюсь?

Нравится. Это если быть честной с самой собой.

Очень нравится. В Сабурове есть все, что привлекает женщин. Опасность, красота, обаяние, потрясающая фигура, дьявольская улыбка, пронзительный взгляд. Но мой почему-то цепляется за его широкие ладони испещренные канатами вен.

Все женщины любят красивые мужские руки, и я не исключение. А когда обращаю внимание на пальцы Сабурова и вспоминаю, что они вытворяли с моим телом… как довели меня до оргазма…

Щеки вспыхивают, и я сглатываю. Во рту пересохло, а сердце срывается в галоп.

— Нет, — произношу хрипло и качаю головой, когда Сабуров останавливается прямо передо мной.

— Да, — шепчет.

Отводит волосы в сторону и прикасается губами к моей шее.

— Нет, — шепчу снова, и мои глаза закатываются.

— Я не буду трахать тебя сегодня. И завтра не буду. Я сделаю это только когда ты сама попросишь. Что бы ты обо мне ни слышала, я не насилую невинных куколок.

Он произносит все это мне на ухо, лаская его своим горячим дыханием. При этом время от времени так нежно касается губами моей кожи, что она покрывается мурашками.

— Я не попрошу, — стону, когда его наглые руки развязывают пояс моего халата.

— Это мы еще посмотрим, — отзывается Сабуров и распахивает полы моего халата.

— Не надо, — прошу и пытаюсь закрыться, но он крепко удерживает ткань, не давая спрятаться от его жадного, наглого взгляда.

Хватает меня за талию и бросает на кровать. Становится на нее коленом и нависает сверху.

— Просто закрой глаза и получи удовольствие, — произносит таким голосом, что внизу живота скручивает удовольствием.

Кажется, я схожу с ума, раз позволяю ему скользить губами по моей шее вниз до груди. Он сводит своими горячими ладонями мои полушария и по очереди терзает соски своим жадным ртом. Кусает, облизывает, посасывает, а у меня от каждого этого действия стрелой удовольствия простреливает прямо в пах.

Как, черт побери, сопротивляться?!

Я не пойму, что такого делает Сабуров, что в его руках я теряю силу воли.

Вот уже мои пальцы зарываются в его короткие волосы и царапают кожу его головы, пока он спускается ниже и ниже.

— Какая красивая девочка, — бормочет, добравшись губами до моей промежности и обдавая чувствительные губки горячим дыханием.

Меня бросает в жар.

Сабуров раздвигает пальцами налитые от возбуждения лепестки и впивается в мой клитор губами. Я вскрикиваю и дергаюсь, но вторая его рука ложится на низ моего живота и пригвождает к кровати.

Язык сменяет губы, и он ласкает меня так, что в голове поселяется туман. Плотный, густой, сотканный из удовольствия, моих стонов и рычания Дамира Сабурова.

Господи! Я позволяю вылизывать себя самому страшному бандиту города!

Я даже не сопротивляюсь! Наоборот, вцепилась в его голову и выгибаюсь, подаваясь бедрами навстречу.

Мне жарко. Я мечусь по простыням в попытке хоть немного ослабить узел, стянувший низ живота. Я хочу, чтобы это прекратилось немедленно. И в то же время чтобы никогда не заканчивалось. Пусть никогда не заканчивается!

Удовольствие горячей спиралью закручивается и окружает мой позвоночник. Стремительно заполняет все мое тело, пока оно не немеет от наслаждения и не начинает дрожать.

Я бьюсь в конвульсиях оргазма, совершенно не соображая, что происходит.

Распахиваю глаза и затуманенным взглядом смотрю на то, как Сабуров, сорвав полотенце, ложится на меня сверху.

Он же сказал…

Он же пообещал…

Но вместо того, чтобы войти в меня и лишить девственности, Дамир касается своим огромным членом моих опухших губок и прижимается так, что я вздрагиваю. Одной рукой удерживая член, скользит им по самой чувствительной части моего тела.

Затаив дыхание, наблюдаю за происходящим.

Это так порочно, но в то же время так горячо и сексуально, что сводит с ума. И, казалось бы, мое возбуждение должно было уже пройти, но оно раскручивается с новой силой.

Между ног потоп. Сердце в груди колотится так, что рискует проломить грудную клетку. Меня всю трясет. Тело покрыто мелкими бисеринками пота. И я задыхаюсь. Просто не могу нормально вдохнуть на полную грудь.

Бедра Дамира ускоряются. Теперь его член жестче и резче толкается ко мне. Ладонь, крепче сжимает основание.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь им со взглядом Дамира. Он смотрит потемневшими глазами. Взгляд настолько тяжелый, что буквально прибивает меня к кровати. Я не могу ни сделать вдох, ни пошевелиться. Как будто я разрушу что-то важное между нами. Хотя откуда ему взяться?

Дамир чуть приподнимается и быстро скользит кулаком по члену. Потом замирает на секунду, крепко зажмуривается и со сдавленным стоном кончает мне на живот.

Мне всегда казалось, что это некрасиво и, наверное, неприятно ощущать на своей коже. Но сейчас почему-то нравится. Именно то, как он… будто пометил меня. Назвал своей, не произнеся ни слова.

Боже, я, наверное, совсем свихнулась!

— Вот так, — хрипит он, утыкаясь лбом мне в ключицу. — Умница. А теперь отдыхай. До завтра.

Поднявшись, Сабуров заворачивает бедра полотенцем и, не глянув на меня, выходит из спальни.

Это все? То есть, воспользовался и вышел? Вот так просто? Как будто высморкался.

Забравшись под одеяло, сворачиваюсь клубочком.

Надо бы сходить в душ, смыть с себя следы нашего удовольствия, но нет сил.

Сейчас хочется только плакать и… домой.

Подальше от Сабурова и запретного удовольствия, которое он мне уже второй раз подарил.

Не хочу иметь ничего общего ни с этим миром, ни с самим Дамиром Сабуровым!

Только вот у страшного бандита на меня совсем другие планы.

Мне все же удается уснуть, а рано утром — когда еще даже не рассвело — меня будит его голос:

— Просыпайся, Арина! Бегом!

— Что такое? — вскидываюсь на кровати и пытаюсь проморгаться, чтобы увидеть Сабурова.

Он стоит перед кроватью уже полностью одетый.

— У тебя три минуты на одевание. Если не успеешь, пойдешь голая, — цедит бандит и, развернувшись, скрывается за дверью.

Я вскакиваю с кровати и несусь в ванную. Там быстро натягиваю на себя вещи, все еще ощущая запах нашего с Дамиром недо-секса. Быстро перерываю шкафчики. Нахожу запечатанную зубную щетку, пасту и как могу быстро чищу зубы.

Успеваю только умыться холодной водой, как в дверь стучат.

— Арина, Дамир Тимурович ждет внизу, — громыхает один из орангутанов Сабурова. — Я захожу.

Он распахивает дверь так быстро, что я едва успеваю от нее отскочить, чтобы меня не пришибло.

— Готова? — спрашивает хмурый громила.

— Да, — киваю и тороплюсь на выход. — А что случилось? Куда мы идем?

— Шагай давай, — бурчит охранник и провожает меня к лестнице.

Мы спускаемся, а потом подходим к деревянной двери, возле которой стоят два клона этого головореза. Они открывают дверь и подталкивают меня войти.

Я опять спускаюсь в подвал на практически негнущихся ногах.

— Это ты, моя прелестная Ариша? — слышу голос Сабурова. — Иди скорее, моя чудная девочка.

Сглотнув, преодолеваю последние пару ступенек и оказываюсь в том подземелье, в котором была вчера. Только мое место на цепях уже занято.

Замираю у лестницы, но верзила, который привел меня сюда, подталкивает пройти дальше.

— Моя маленькая сладкая девочка, — произносит Дамир, склонив голову набок. — Узнаешь? — кивает на мужчину, за руки подвешенного к крюку.

— Максим Романович! — ахаю и зажимаю ладонями рот.

— Он самый, — кивает Дамир.

— Отпустите его! Что вы…

— Он подставил тебя, малышка, — перебивает меня Сабуров.

— Что? — выдыхаю, не веря его словам.

Смотрю на преподавателя. Его рот заклеен скотчем, лицо покрыто пятнами крови.

— В общем, Максимка должен был передать флешку мне, — говорит Сабуров. — Но потом решил, что срубит на ней бабла у конкурентов. Мне сказал, что отдал флешку тебе. Что ты будешь вечером в клубе с подружкой, чтобы передать мне носитель с моей информацией. Ты сказала, что флешки нет. Мы начали ее искать, помнишь?

Сглотнув, киваю.

— Но мне никто не давал никакую… — произношу еле слышно.

Горло сковал спазм от ужаса.

— Это я уже знаю, — кивает Дамир. — Не волнуйся так, девочка, — говорит ласково. Подходит ко мне и, проведя ладонью по волосам, целует в лоб. — Я ни в чем тебя не подозреваю. Тем более, я уже нашел флешку. А Максимка тут ради тебя.

— Ради меня? — выдыхаю в ужасе.

— Да. Я подумал, что ты бы сама хотела наказать нерадивого преподавателя, который пытался подставить тебя.

— Зачем? — спрашиваю дрожащим шепотом всматриваясь в глаза Максима Романовича. — Почему я?

Он смотрит на меня так, будто я — пустое место.

А я ведь чуть ли не в рот ему заглядывала. Считала гением. Мне так сильно хотелось научиться всему тому, что умеет он!

— Хочешь отомстить ему? — спрашивает Дамир, а я качаю головой.

— Не хочу опускаться до его уровня.

Сабуров сверлит меня внимательным взглядом.

— Уверена?

— Да. Могу я… уйти?

— В столовую. Будем завтракать. Уберите отсюда этот мусор. Отдайте Варламову. Скажите, что Максим сам пришел ко мне и сдал его. Что предложил мне сделку. Варламов сам его порешит.

Мой преподаватель начинает мычать и дергаться в своих путах, а мы с Дамиром поднимаемся по лестнице.

— Я предлагаю позавтракать не в столовой, а на террасе. Вид оттуда открывается изумительный. Как ты на это смотришь?

— Что с ним будет? — спрашиваю я.

— Его подельники сами решат, что сделать с Максимом.

— Что было на той флешке? Вы нашли ее?

— Не “выкай” мне. — Дамир подается вперед и обдает горячим дыханием мое ухо. — После всего, что между нами было, самое время перейти на “ты”. Флешку я нашел еще вчера.

— Почему вы… ты меня не отпустил?

— Хотел сначала устранить угрозу, чтобы тебя никто не обидел.

— А сегодня? Ты отпустишь меня?

С надеждой заглядываю в его глаза.

— А ты хочешь уйти?

— Да, — отвечаю тихо.

Правда, я теперь и сама не знаю, хочу ли. А еще не понимаю, почему вообще сомневаюсь.

— Что ж, раз хочешь, после завтрака я отвезу тебя домой.

— Правда?

Дамир кивает, но задумчиво смотрит на меня.

— Я настолько тебе противен? — спрашивает.

В этом вопросе как-то очень много искренности. Даже звучит как-то… необычно. Будто несвойственно для такого бандита, как он.

— Нет, — отвечаю честно. — Совсем не противен. Просто… насильно мил не будешь.

— Я говорил тебе, что не насилую, — отзывается с кривоватой улыбкой.

— Нет, — качаю головой. — Не насилуешь. Но ты…

— Что? — спрашивает, когда я замолкаю. — Говори до конца, Арина. Со мной можешь не бояться говорить правду.

— Ты убиваешь людей.

— Что ж, моя слава бежит впереди меня, — хмыкает он. — Я убил при тебе хоть одного человека? — Качаю головой. — Ты судишь только по словам других людей. А ты попробуй судить по моим поступкам. Давай, куколка, завтрак стынет.

Мы поднимаемся на второй этаж, там проходим по коридору до самого конца и попадаем в еще одну гостиную. Пересекаем ее и оказываемся на огромной террасе со стеклянной балюстрадой.

На ней комплект плетеной мебели. Круглый стол со стеклянной столешницей уже накрыт к завтраку, и мы размещаемся в плетеных креслах, чтобы приступить к еде.

Вид отсюда и правда открывается потрясающий.

Дом стоит на холме, у подножия которого течет река в зарослях кустов и деревьев. Рано утром это смотрится потрясающе красиво.

— Какая твоя самая большая мечта, Арина? — спрашивает меня Дамир, и я перевожу на него взгляд.

— Я… не очень люблю общаться с людьми, но обожаю писать программы и читать, — отвечаю, удивляясь собственной откровенности с малознакомым человеком. — Я бы хотела жить в каком-то удаленном от людей месте. Заниматься любимым делом. По вечерам, завернувшись в плед, провожать закаты, смотреть фильмы, читать книги. Еще мечтаю завести двух собак, которые будут каждый день заставлять меня выходить из дома, — улыбаюсь.

Дамир внимательно слушает меня, а, когда я заканчиваю, слегка прищуривается.

— Этот дом для тебя достаточно удаленное место?

— Что ты имеешь в виду?

— Давай просто пофантазируем. Ты бы жила в таком доме, как этот?

— Думаю… да. Но подвал должен использоваться под хранение еды, а не как место для пыток.

— Принято. Завтра же его переделают.

— Что? Что ты имеешь в виду? — спрашиваю севшим голосом.

— Я приглашаю тебя пожить у меня дома, Арина. На такой срок, на какой ты сама захочешь.

Сама не знаю, почему соглашаюсь пожить в доме человека, который еще вчера мне казался чудовищем.

Но на следующий день с помощью Дамира я перевожу свои вещи.

Остаюсь в той же спальне. По утрам, когда весь дом еще спит, я тихонько выбираюсь на эту роскошную террасу. Пью ароматный кофе, завернувшись в тонкий плед оранжевого цвета. Я привезла его из своей квартиры. Вряд ли бы в доме Дамира, обставленном с утонченным вкусом, нашлась бы вещица такого цвета.

Я могу просидеть на этой террасе пару часов. Любоваться поднимающимся солнцем, долиной передо мной. Работать в тишине и спокойствии. Никто меня не потревожит до момента, когда проснется хозяин дома.

Когда Дамир поднимается с постели, дом оживает. Охрана курсирует по двору, на кухне экономка готовит завтрак. Потом Сабуров приходит ко мне на террасу, и мы вместе завтракаем.

По вечерам мы часто тоже проводим время вместе. И, чем больше я узнаю Дамира, тем сильнее…

Ох, я долго гнала от себя это чувство, но не влюбиться в этого мужчину просто невозможно. Он обаятельный, сексуальный, надежный и, на удивление, безопасный.

Ни раз за тот месяц, что я живу в его доме, не оскорбил, не унизил и ни к чему не принудил. Только вот Дамир не оставляет попытки соблазнить меня. Пока что это ограничивалось какими-то играми и флиртом на грани, но дальше не заходило.

А флирт с Дамиром Сабуровым — это как отдельный вид искусства. Он умело опутывает своими сетями, заманивает в них и заставляет сердце биться быстрее в ожидании его следующих действий.

Сегодня на улице жарко, и я сижу на террасе в тонком длинном сарафане. Взгляд то и дело отрывается от книги и обращается к диску солнца, который вот-вот скроется за горизонтом.

Слышу, как хлопают дверцы машины, и понимаю, что Дамир вернулся домой.

Обняв книгу, которую читала, кладу голову на спинку кресла и продолжаю любоваться закатом.

— Ты весь день здесь просидела? — слышу голос Дамира и поворачиваю голову.

В его руках огромный букет практически черных роз. Он идет ко мне с широкой улыбкой на красивых губах. Я рассматриваю его с таким восхищением, что даже забываю дышать.

Дамир и правда очень красив. Крупный, высокий, каждая мышца четко выражена. А как на нем сидит костюм! Голова кружится, настолько этот мужчина привлекателен.

Он присаживается на корточки и вручает мне букет. Прошивает своими темными, как ночь, глазами. Сегодня в них не только обычное восхищение, которым он меня одаривает каждый день. В этот вечер в них плещется что-то особенное. Мне кажется, это же чувство отражается и в моих глазах.

— Это тебе, — тихо говорит он, а я принимаю букет.

— За что?

— Отметим месяц как ты живешь в моем доме, — усмехается он. — На самом деле просто захотелось тебя порадовать.

— Ты и так меня радуешь каждый день, — шепчу и зарываюсь носом в цветы.

— Хочу, чтобы так было и впредь. Поужинаем? — спрашивает, склонив голову набок.

— Скажи, что для этого не надо ехать в ресторан.

— Точно не надо. Я в душ, переодеваться, а Лариса пока поставит букет и накроет для нас ужин. Где бы ты хотела? В столовой или здесь?

Я задумываюсь буквально на несколько секунд, а потом сглатываю. Мое желание уже настолько явное, что держать его в себе не вижу смысла.

— В спальне, — отвечаю хрипло, и выражение лица Дамира меняется. Черты становятся острее, а взгляд еще более заинтересованным.

— В спальне, — повторяет, слегка прищурившись. Я киваю. — Дай мне десять минут освежиться после работы. Ужин для спальни надо еще приготовить, — многозначительно произносит он и выходит с террасы.

По телу прокатывается волна дрожи. И мурашки. Сотни мурашек бегут по коже, пока внизу живота растекается тепло.

Я правда сама предложила Дамиру переспать?

Он же понял, надеюсь, на что я намекнула.

Ну а как тут не понять?

Ох, я-то чего сижу?!

Подскакиваю и тоже несусь в свою спальню, чтобы принять быстрый душ.

Пока моюсь, трясутся руки. До сих пор не могу поверить, что я произнесла такое вслух. Что я сама себя предложила Дамиру.

Но я просто не понимаю, зачем чего-то ждать, если мы оба хотим секса?

Внезапно дверца душевой кабины отъезжает в сторону, и я резко разворачиваюсь. Передо мной Дамир в одном только полотенце на бедрах. Он смотрит на меня так… дико, с жаждой. Как будто прямо сейчас набросится и сожрет.

Я опускаю руку с мочалкой, которая была прижата к груди, и роняю ее на пол. Вода из душа омывает мое тело, унося пену.

Дамир окидывает меня тяжелым взглядом и делает шаг в кабину прямо под струи воды. Его полотенце намокает и тут же шлепается на пол. Дамир обнимает меня, крепко прижимая к своему телу. Мне в живот упирается его твердый член, и мои глаза становятся шире.

— Не смог дождаться ужина, — произносит он в мои губы и набрасывается на них жадным поцелуем.

Это не так, как было в первый раз. Тогда он как будто наказывал меня поцелуем, а сейчас словно поощряет. Дарит то, что хочет получить и сам — отклик. Такую же жажду, какой объят сам.

Я с горячностью отвечаю на его ласку. Льну к Дамиру. Обвиваю его шею руками. Позволяю сжимать мою попку огромными ладонями и еще сильнее прижимаюсь к его могучему телу.

— Скажи “да”, — бормочет он, спускаясь поцелуями на шею. — Скажи, что сама хочешь этого. Попроси, Арина.

— Пожалуйста, — стону, когда он прикусывает мое плечо. — Прошу тебя.

— О чем? — спрашивает, будто издевается. — Чего ты хочешь?

— Возьми меня.

— Не так, куколка. Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Трахни меня, Дамир, — хриплю и сама ловлю ртом его губы. — Пожалуйста, трахни меня.

Дамир с рычанием подхватывает меня на руки и выносит из ванной комнаты. Идет, оставляя следы на паркете, до самой двери. Распахивает ее и направляется в свою спальню. Я стыдливо прячу лицо в изгибе его шеи.

— Нас могут увидеть, — бормочу.

— Я всех прогнал. Все внизу. На улице. Умерли. Уехали. Плевать. Сейчас только мы, — отвечает и заносит меня в свою комнату.

Укладывает на кровать и нависает сверху.

— Мы намочим простыни, — хихикаю я, притягивая Дамира ближе.

— Мы в любом случае их намочим, — подмигивает он и снова целует.

Жарко, жадно, неистово, порывисто. Так, как умеет только он. Уверена, никто на свете больше не способен целовать так, будто я — это кислород, который у него заканчивается.

Горячие поцелуи спускаются ниже. По шее к груди, которую Дамир сжимает своими огромными ладонями и по очереди ласкает ртом. Зализывает чувствительные укусы, от которых в пах простреливает жгучим удовольствием.

Я не в силах терпеть эту пытку.

Вцепляюсь пальцами в волосы Дамира и тяну. Он стонет напротив моей кожи и прикусывает низ груди. Вскрикнув, выгибаю спину, но Дамир не дает от него сбежать. Держит крепко и продолжает спускаться вниз своими невероятными губами.

Целует лобок, а потом языком раздвигает нижние губки.

Я расслаблено опадаю на одеяло.

Зачем сопротивляться или пытаться что-то изменить? А, главное, зачем врать самой себе, если мне безумно нравятся ласки Дамира?

Он отыскивает языком мою чувствительную кнопочку и начинает играть с ней. Я извиваюсь на кровати, пока Дамир терзает мой клитор то усиливая напор, то ослабляя. Удерживает меня на грани оргазма, заставляя то и дело покрываться мурашками от нестерпимого удовольствия.

Меня затапливает жаром. Я мечусь от желания почувствовать Дамира в себе и страхом перед тем, как он войдет в меня.

— Дамир, — выдыхаю хрипло. — Пожалуйста.

— Да, моя девочка, — произносит, на мгновение оторвавшись от меня, а потом возвращается к своему занятию.

Вылизывает меня так долго, что у меня перед глазами темнеет. Все тело как будто скручивает от удовольствия. Меня обдает жаром, каждое движение языка Дамира заставляет задыхаться. А когда он вводит в меня два пальца, я взлетаю и рассыпаюсь на миллиард осколков. Мелких, словно пыль.

Я вся дрожу, а перед глазами плавают цветные круги и взрываются яркие фейерверки.

Сквозь дурман удовольствия слышу, как шуршит фольга. А потом Дамир раздвигает мои ноги шире и укладывается сверху.

— Посмотри на меня, — говорит хрипло. Распахиваю глаза и моргаю, чтобы навести резкость. Впиваюсь взглядом в практически черные глаза Дамира. — Я люблю тебя, — шепчет он и одним рывком проникает в меня.

Глушит мой вскрик поцелуем. Замирает и дает мне отдышаться и привыкнуть к новым ощущениям. Не сильная, но жгучая боль ощущается до самых коленей, которыми я сжимаю крепкие бедра Дамира.

На глазах выступают слезы.

— Дыши, малышка, — ласково говорит он. — Сейчас пройдет. Только дыши. Черт, как же тесно внутри тебя, — сдавленно добавляет Дамир. — Посмотри на меня. — Открываю глаза, и наши взгляды снова сталкиваются. — Вот так. Умница. Расслабляйся. Эта боль кратковременная. Потом будет только удовольствие. Как ты?

— Жива, кажется, — выдыхаю и хихикаю.

— Попробуем еще?

— Да, — отвечаю, а Дамир целует меня.

Его бедра приходят в движение. Он медленно выходит из меня и плавно погружается. Потом снова и снова, и снова. Да, никакого оргазма и острого удовольствия. Но ощущения от того, что внутри меня любимый мужчина, перекрывают весь дискомфорт.

Мне снова жарко. Сладко. Так тягуче приятно, что глаза закрываются сами собой.

Мы целуемся так долго, что саднят губы.

Кусаемся, ласкаем друг друга, гладим, шепчем нежности.

И все это время Дамир скользит в меня и наружу, чтобы снова и снова заполнить собой до отказа. Растянуть меня, заклеймить, сделать своей.

— Да, — шепчу ему на ухо. — Еще. Боже, как мне нравится чувствовать тебя внутри.

— Моя маленькая, — отвечает он хрипло и так сильно сжимает в своих объятиях, что рискует сломать. — Никому тебя не отдам. Никогда не отпущу. Ты моя, слышала? Только моя.

— Только твоя, — отвечаю, когда он ускоряется. — Я люблю тебя. Люблю.

Мой стон тонет в нашем горячем поцелуе, и Дамир кончает.

Погружается в меня до упора и взрывается.

Я чувствую, как пульсирует его член, накачивая презерватив спермой. И мечтаю, что когда-нибудь он сделает так без защиты, чтобы через девять месяцев я подарила ему красавца-сына с такими же черными пронзительными глазами, как у его отца.

Немного придя в себя, Дамир перекатывается на спину и, стащив презерватив, бросает его прямо на пол.

Обнимает меня и притягивает к своему боку.

— Знаешь, я так сильно боялась тебя, — шепчу через несколько минут, когда наше дыхание наконец выравнивается.

— А я сразу понял, что никогда тебя не отпущу. Веришь, просил высшие силы, чтобы ты меня обманывала, и у меня был повод удерживать тебя рядом с собой.

— Ты бы тогда пытал меня?

— Только удовольствием, — хмыкает он. — Я говорил тебе, что не насильник. И девушек не обижаю. По крайней мере, таких лапочек, как ты.

— Я лапочка? — переспрашиваю и смеюсь.

— Лапочка, — отвечает он с улыбкой в голосе. — Самая лапательная из всех лапочек.

Со смехом шлепаю его по груди, а он еще сильнее прижимает меня к себе.

— Каким-то шестым чувством понял, что ты моя. Еще тогда, в клубе. Мне не сразу сказали, у кого флешка. Но я наблюдал за тобой с того самого момента, когда ты с подружками вошла в клуб. Ты слишком сильно отличалась от других девушек.

— Чем?

— Не знаю. Своей внутренней и внешней красотой. Ты… как будто излучаешь свечение. И оно слишком заметно среди посредственностей, которые тебя окружали. Поэтому моя охрана отгоняла всех парней, которые пытались приставать к тебе.

— Так вот почему даже те, кто хотел со мной потанцевать, куда-то исчезали? — догадываюсь и, подняв голову, смотрю на Дамира, а он с улыбкой кивает.

— Я организовал фейс-контроль. Ни один из этих яйценосцев его не прошел.

— О, боже, — закатываю глаза. — Зачем?

— Говорю же, я уже тогда знал, что ты моя. Родишь мне сына?

— Как-то все слишком быстро, — улыбаюсь растерянно, хотя сама еще несколько минут назад думала о таком же желании.

— Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться на мелочи, куколка, — отвечает он и касается кончиком указательного пальца моего носа.

— Куколка? — усмехаюсь.

— Именно ее ты мне напомнила, появившись в клубе с целомудренным бантиком на волосах. Кстати, где он? Хочу, чтобы в следующий раз ты была в нашей постели голая и с тем бантиком. Ух, сколько фантазий у меня на этот счет, — добавляет Дамир и, перекатив меня на спину, нависает сверху и снова целует.

Долго. До головокружения. Пока я не соглашаюсь родить ему сына.

Два года спустя

— Кто моя сладкая девочка? Папина принцесса, — бормочет Дамир, и я открываю глаза.

Сонно моргаю и наконец начинаю видеть мужа, который склонился над нашей дочкой, лежащей в центре кровати.

— Ты опять принес ее к нам в кровать, — бормочу.

— Она не может спать одна, правда, малышка? — отвечает мой муж, а я усмехаюсь.

Смотрю на то, как огромный мужчина нависает над крохотным комочком и разговаривает с ней. Это так трогательно. Пробирает до слез каждый раз.

А Эльза внимательно смотрит на своего папу своими огромными черными глазами. Слушает, как будто понимает каждое слово. И улыбается беззубым ротиком, стоит ей услышать голос отца.

— Она прекрасно спит в своей кроватке, — напоминаю Дамиру.

— Видишь, принцесса, мама опять ворчит. Это все потому, что ей надо опять забеременеть. Беременная она добрая и ласковая кошечка.

— Можно подумать, я такая уж колючая, — ворчу.

— Просто тебя надо поскорее накормить, и ты опять станешь добрая.

Я улыбаюсь, а Дамир подмигивает мне.

Конечно, он утрирует.

Мой муж довольно часто говорит мне, что я какая-то неправильная жена.

За два года отношений мы поругались всего раз, и то, потому что Дамир приревновал меня к своему знакомому. А после ссоры в нашей спальне еще двое суток было жарко. Прислуга из уважения — или от страха — разбежалась. В доме никого не было.

Дамир тогда рычал на всех. Успокаивался только после секса со мной. Потом снова начинал сходить с ума, брал меня и опять приходил в чувство.

После этого мы узнали, что я беременна, и все наладилось. Муж успокоился. Но теперь иногда подкалывает меня, что я рычу на него.

— Но я не услышал возражения насчет беременности, — говорит Дамир и переводит на меня взгляд. — Неужели ты не против?

— Ты дашь мне насладиться первым ребенком? — возмущаюсь я.

— Можно наслаждаться сразу двумя. Правда, моя принцесса? — с улыбкой спрашивает дочь, а она вытягивает губы трубочкой и начинает на своем птичьем что-то лепетать.

— Вот видишь? Эльза согласна, — говорит Дамир. — Осталось дело за малым…

— Родить, — перебиваю его.

— Сначала…

— Сначала ты уже сделал, Дамир. Осталось выносить и родить.

— То есть, ты… — Его глаза вспыхивают восторгом.

— То есть, я — да, — отвечаю с улыбкой.

Мой муж встает с кровати, обходит ее. Подхватывает меня на руки и, стащив с матраса вместе с одеялом, кружит. Я хохочу, а он зацеловывает мое лицо.

— У меня будет сын!

— Может, снова дочь, — смеюсь. — Не торопись.

— На этот раз точно сын! Слышала, Эльза? У тебя будет братик!

Дамир не прогадал.

Через восемь месяцев у нас родился прекрасный малыш Тимур. Только вот глаза у него голубые, как у меня. А еще через три года на свет появился еще один сын, Руслан. Тогда Дамир собственными руками посадил дерево и сказал, что план-минимум на жизнь выполнен. Теперь он будет сосредоточен только на том, чтобы сохранить свою семью и сделать всех нас счастливыми. И каждый день успешно воплощает этот план.