употребление алкоголя

 деградация как элемент BDSM

 ненормативная лексика

 лёгкое удушение (в сексуальном контексте)

 упоминание смерти родителя

 упоминание измены, измены (не между главными героями)

 упоминание родительского пренебрежения

 упоминание изнасилования

 упоминание суицида (флешбэк, без графических подробностей)

 психологическое насилие

 откровенные сцены секса между двумя взрослыми по согласию

 физическое насилие

 сцены секса в общественных местах

 сексуальное насилие

 элементы исследования BDSM-практик

Июль

Июль

Июль

Лёгкое возбуждение пробегает по коже, когда я подхожу к входной двери Миллера. Этот ужин — именно то, что мне нужно. У меня пока нет чёткого плана, и я не знаю, насколько далеко готов зайти, чтобы воплотить его в жизнь, но этот вечер определённо приблизит меня к цели. Последние дни я пытался решить, чего хочу больше — оставить прошлое позади или хорошенько потрепать своего университетского приятеля.

Одно я знаю точно: мне нельзя портить атмосферу в «Уорриорз» или свою репутацию.

Я вступил в команду, чтобы продвинуть карьеру, и если в процессе мне удастся разоблачить Миллера, я буду на седьмом небе от счастья.

Большую часть времени я старался не вспоминать университет. Но с тех пор как приехал в Бостон, воспоминания лезут в голову, особенно тот день, когда я нашёл её. Кошмары до сих пор иногда возвращаются, но мне уже двадцать пять, и я был настроен забыть это. Пока не встретил девушку Джейка. Всё изменилось.

Эта женщина — ключ к его падению.

Вопрос в том, станет ли она соучастницей или просто разменной монетой?

Я стучу в дверь и отступаю на шаг. Пришёл на двадцать минут раньше, надеюсь, я первый.

— Ксандер? — Миллер появляется на пороге с широкой улыбкой. — Ты рано. Заходи.

— Скучно было. Решил заглянуть к тебе. — Я вхожу с кривой усмешкой.

Его выражение лица искреннее, моё — нет. Но как же забавно наблюдать за Джейком Миллером. Его наивность смешна, а его «извинения» ничего не исправили.

Или проблема во мне? Может, я просто упрямый идиот, который не может забыть старые обиды?

— Я первый? — прохожу мимо него.

— Ага. — Он пожимает плечами и идёт в гостиную.

Я следую за ним, замечаю стол на шесть персон, напитки и закуски.

— Ты застал меня по пути на кухню. Хотел проверить, как там Изабелла.

Проверить? Это ведь его идея — устроить ужин. Он только и делал, что болтал об этом, а всю работу оставил своей девушке?

— Где ты был?

— В спортзале. Вернулся минут двадцать назад, только из душа. — Он проводит рукой по влажным волосам. — Изабелла взрослая девушка, ей не нужна моя помощь.

— Ну, если ты так говоришь… — бурчу я, чтобы он точно услышал.

Кончики его ушей краснеют, но он не отвечает.

Когда мы заходим на кухню, Белла стоит к нам спиной, копаясь в шкафу. Её длинные каштановые волосы рассыпаются по спине, чуть ниже лопаток.

— Детка, Уокер здесь. — Миллер подходит к ней, всё так же улыбаясь.

На ней белое платье с открытой спиной и тонкими бретелями, и я вижу, как напрягаются её плечи. Она явно не в восторге, но Миллер, судя по всему, этого не замечает — он кладёт руку на её обнажённую спину и скользит вниз, к попе.

Обхватив её за бедро, он притягивает к себе и целует в шею.

— Я здесь, могу помочь. — Он оглядывается на меня, всё так же улыбаясь. — Уокер тоже может.

Я молчу, прислонившись к стене и скрестив руки.

Белла с шумом закрывает шкаф и отстраняется от него. Быстро взглянув на меня, она переводит глаза на Джейка.

— Если бы ты действительно хотел помочь, ты бы пришёл домой раньше. Например, четыре часа назад. Сейчас? Всё уже готово.

Удовольствие пробегает по мне, когда я вижу, как она отстаивает себя. Это не только забавно, но и восхитительно.

— Изабелла… — Миллер игнорирует её холодный взгляд, обнимает за талию. — Ты лучшая женщина на свете. Всё, что ты делаешь, идеально. Если бы я был здесь, я бы только мешал.

— Лесть тебе не поможет. — Она упирается ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

Но он не двигается. Он минимум вдвое больше её.

— Ты попросил меня организовать ужин, а потом исчез на весь день. Не понимаю, почему ты думаешь, что мне сейчас хочется, чтобы ты меня так тискал.

Его пальцы впиваются в её бока. Я сжимаю челюсть, меня охватывает дискомфорт. Всё тело напрягается, когда он наклоняется так, что их лица оказываются вплотную.

— Я заглажу вину, детка. Обещаю. Всё, что захочешь.

— Сейчас я ничего не хочу. Вообще, думаю поехать к тёте. — С раздражением она вырывается из его объятий.

Миллер ворчит, но на этот раз отпускает её.

— Гости скоро придут. — Она резко поворачивается, берёт миску с салатом и выходит.

Проходя мимо, она встречается со мной взглядом и кивает — впервые за сегодня.

Хорошая девочка.

Я оставляю эту мысль при себе. Не могу сказать вслух, как бы ни хотелось.

— Что на неё нашло? — бормочет Миллер.

Я прищуриваюсь. Неужели этот придурок действительно настолько туп?

Когда он замечает мой взгляд, бледнеет.

— Эм… хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, подожду ужина. Еда пахнет отлично. — Отталкиваюсь от стены. — Пойдём в гостиную?

— Да, конечно. — Он проводит пальцами по волосам, оглядывая кухню. — Давай…

Стук в дверь прерывает его, и он выходит, бормоча что-то про «трудный характер Изабеллы».

Я несколько секунд просто смотрю ему вслед. Этот ужин обещает быть куда интереснее, чем я ожидал.

Когда я наконец присоединяюсь к остальным в гостиной, Миллер и Изабелла разговаривают с миниатюрной блондинкой с коротким каре. Её зелёное платье облегает фигуру, подчёркивая тонкую талию и округлую грудь. Она прекрасна. Но мои мысли всё равно возвращаются к девушке Миллера.

Как будто чувствуя это, Белла поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Её губы слегка приоткрываются, она задерживает дыхание.

Заложив руки в карманы, я включаю обаяние и подхожу.

— Иззи, твоя еда пахнет просто божественно. — Блондинка переводит взгляд на меня. — О, привет.

— Привет. — Останавливаюсь рядом с Беллой, намеренно касаясь её руки, когда протягиваю свою её подруге. — Я Ксандер.

— Мэган. — Она пожимает мою руку, её зелёные глаза скользят по моему лицу. — Приятно познакомиться.

— Взаимно. — Отстраняюсь, смотрю на Миллера, который что-то шепчет Белле на ухо. — Мы ждём ещё кого-то?

Миллер самодовольно ухмыляется — так, что мне хочется дать ему в зубы.

— Гарсию. Он должен быть через несколько минут. Приводит одну из своих недавних пассий. Не помню, как её зовут.

Мэган переводит взгляд с Миллера на Беллу, хмурясь.

— Иззи, тебе помочь на кухне?

— Мне нужно в ванную. — Белла выходит, и её подруга следует за ней.

Когда мы остаёмся одни, я прищуриваюсь на Миллера, а его ухмылка только растёт.

— Женщины, — говорит он. — Ну чем не прелесть?

Если это любовь… Господи, избавь меня от неё.

Чем больше я наблюдаю за Миллером, тем меньше понимаю, что Белла с ним делает. Клянусь, на свете нет двух людей более разных, чем они. И, чёрт возьми, она заслуживает куда большего.

Как только я открываю глаза, сразу же жалею об этом. В моём мрачном настроении даже солнечная комната раздражает. Я натягиваю подушку на лицо и сдерживаю желание закричать в неё. Если я это сделаю, Ксандер точно решит, что я псих.

Хотя, судя по тому, как резко он ушёл прошлой ночью, он уже так думает.

Его реакция — именно поэтому я не рассказываю о своём прошлом. Даже самое маленькое воспоминание может пронзить всё моё тело, каждую вену и мышцу. Горе. Страх. Отчаяние. Я изо всех сил стараюсь держать эти эмоции запертыми в глубине сознания. Не хочу давать им власть над моими мыслями или жизнью. Я пережила это. Проще не говорить об этом.

Хотя справляться с этим в одиночку — невыносимо.

Я сажусь на кровати и осматриваю комнату. В первый раз, когда я была здесь, я лишь бегло её осмотрела, но теперь не спеша изучаю детали. В комнате есть зеркало в полный рост, серый комод и две тумбочки. Спальня Ксандера уютная и притягательная, но в этой комнате есть своя атмосфера. Мне здесь хорошо. Даже легко. Как будто простое нахождение в этом пространстве смягчает мои тревоги.

Я быстро одеваюсь, торопясь уйти до того, как Ксандер задаст ещё вопросы, но, проходя мимо его комнаты, замечаю, что дверь открыта. Чёрт. Он уже проснулся? Крадусь к двери и заглядываю внутрь. Похоже, подглядывать за ним, когда не следует, стало моей новой привычкой.

Ксандер лежит на животе, обнимая подушку, а Майло крепко спит в своей собачьей лежанке. Некоторое время я наблюдаю, как этот великолепный мужчина ровно дышит. Разглядываю татуировки на его спине. Столько рисунков, переплетённых цветами и линиями — ловец снов, волк, сложенные в молитве руки, лев. Некоторые мелкие детали отсюда не разобрать.

Я вздыхаю. Он был прав, когда назвал меня странной. Я стою и смотрю, как он спит — даже любуюсь им, — хотя он мне не принадлежит. Он друг Джейка, его новый товарищ по команде. Я не могу позволить себе думать о нём как о чём-то большем.

Ругая себя за то, что зациклилась на нём, я разворачиваюсь и иду обратно по коридору. Но успеваю сделать всего пару шагов, как низкий хриплый голос заставляет моё сердце ёкнуть.

— Белла? Ты уже уходишь?

Глубоко вдохнув, я собираюсь с мыслями и возвращаюсь к двери.

— Да.

Ксандер садится, его каштановые волосы растрёпаны, а щёки покрыты щетиной.

— Который час?

— Понятия не имею.

С стоном он наклоняется и хватает телефон с тумбочки.

— Восемь. Значит, ты поспала...сколько? Пять часов? И уже сбегаешь? — Он приподнимает бровь. — Останься. Миллер, наверное, ещё спит. Разбудишь его — будет ворчать.

— Я почти не спала. — И я ещё не готова возвращаться домой. Это исключено.

— Кровать неудобная? — Он бросает телефон на матрас рядом с собой.

— Не в этом дело. Мой мозг не отключался, да и в новых местах я всегда сплю плохо.

— Поэтому я и предложил тебе спать со мной.

Я закатываю глаза. Его поддразнивания с каждым днём беспокоят меня всё меньше, и не факт, что это хорошо.

— Иди сюда. Моя кровать тёплая, а я мастер обнимашек.

— Мастер обнимашек? — Из меня вырывается смешок. — Ты невозможен.

— Не-а. Я просто знаю, чего хочу, и делаю всё, чтобы это получить. — Он ухмыляется.

— В таком случае, хорошо, что я тоже знаю, чего хочу, и тебя там точно нет. — Отталкиваюсь от косяка и натягиваю обувь. — Спасибо за помощь. Это значит для меня больше, чем ты думаешь. Правда.

— Пустяки, — он слегка улыбается. — Надеюсь, тебе полегчало.

— Да. — На этом я заканчиваю. Честно говоря, моя жизнь слишком сложна, чтобы объяснять. Человек, который так близок со своей семьёй, никогда не поймёт, через что я прошла.

— Я позвоню тебе завтра. Нашёл ковёр, который, думаю, тебе понравится.

Он кивает, и через секунду снова падает на живот, прижимая подушку к груди.

— Пока, Ксандер, — бормочу я.

— Пока. — Его голос приглушён.

Странный укол пронзает сердце. Причина, по которой Мэг — мой единственный друг, проста: я давно возвела вокруг себя стену. Если я не подпускаю людей близко, они не видят сквозь фасад, который создала. Не видят, как я сломлена. Я знаю Ксандера всего несколько недель, а он уже слишком многое подметил. Это пугает меня до чёртиков.

По пути к выходу я достаю телефон из сумочки и вызываю Uber. Мне отчаянно нужно провести время с теми, кто действительно любит меня, с теми, ради кого я готова на всё. Надеюсь, они не спят.

С глубоким вдохом я стучу в парадную дверь. Поскольку у меня нет ключей, я не могу просто войти. А значит, мне сразу же придется встретиться лицом к лицу с Джейком. Я не знаю, что сказать или чего хочу от него. Извинений? Объяснений? Поддержки? Я до сих пор не переварила то, что увидела прошлой ночью.

Когда он появляется, его лицо озаряется облегченной улыбкой, и он притягивает меня к своей груди. Я позволяю себе расслабиться в его объятиях, обвивая руками его торс. Это мой Джейк. Мой друг. Моя первая любовь. Я хочу дать ему шанс объясниться, и я готова его выслушать.

— Привет, — бормочу я в его футболку.

— Привет, малышка. — Он целует меня в лоб, а затем приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Ты даже не представляешь, как я волновался, когда ты не отвечала на мои сообщения. Я так рад, что ты наконец здесь.

Он проводит меня внутрь, где громко работает телевизор, а на журнальном столике лежит открытая коробка от пиццы. Серьезно? Я не жду, что он будет валяться у меня в ногах, но он ведет себя так, будто между нами ничего не произошло.

Грудь сжимается, пока я осматриваю комнату.

Может, я преувеличиваю?

Мы садимся рядом на диван, и я поворачиваюсь к нему:

— Как прошла остальная часть вечера?

— Я ушел домой сразу после того, как ты ушла.

— Правда? — Меня пронзает удивление. Он из тех, кто закрывает клуб, и, учитывая, как он был зол, когда я уходила, я думала, он оторвется по полной.

— Малышка, мне плевать на эту вечеринку. После того как ты ушла, я понял, что натворил, — бормочет он, опуская голову. — Я оставил тебя одну на весь вечер. Я даже не подумал о том, каково тебе было. Я был эгоистичным, высокомерным козлом.

Ошеломленная, я только моргаю. Я не ожидала никаких извинений. Это совсем на него не похоже. Но вот он, признающий свои ошибки. Вау.

Он поворачивается ко мне и берет мои руки.

— Регина — просто моя подруга. Она работает в клубе. Если бы ты иногда ходила со мной, ты бы ее знала. Я… я флиртую с ней, но это ничего не значит. — Он наклоняется ближе, глядя на меня сквозь темные ресницы. — Ты мне доверяешь?

Невольно в голове всплывает воспоминание.

Моя мать сидит за кухонным столом с бокалом просекко в руке. Она смотрит на меня с недовольством, написанным на лице.

— Ты хочешь что-то от меня, но сама никогда не готова дать что-то взамен. Ты неблагодарная маленькая стерва, Изабелла. Тебя волнуешь только ты сама. Так что нет, ты не поедешь в Диснейленд с Мэган и ее семьей. — Она пренебрежительно машет рукой. — Иди в свою комнату. Я не могу даже смотреть на тебя сейчас. Ты портишь мне настроение.

Я выхожу из кухни, уставившись в пол. Слез нет — они давно высохли — но внутри пустота, глубже, чем обычно. Мама Мэган позвонила моей и спросила, могу ли я поехать с ними. Она даже предложила оплатить мою поездку, ведь это день рождения Мэг. Моя мама вызвала меня на кухню и, сверля меня взглядом, сказала маме Мэган, что нет, я не могу поехать. А когда повесила трубку, сказала, что это моя вина. Я недостаточно стараюсь. Я никогда не бываю достаточно хороша, как бы ни старалась.

Она никогда мной не довольна.

Я должна делать больше. Помогать больше. Быть полезной. Перестать создавать проблемы.

Могу ли я действительно злиться на Джейка за флирт с той женщиной, если я сама никогда не рядом с ним? Если я отказываюсь ходить на вечеринки и постоянно избегаю клуб?

Нет, не могу.

Я должна вкладывать больше сил в наши отношения.

— Д-да, — запинаюсь я. — Я доверяю тебе.

С ухмылкой он подхватывает меня и усаживает к себе на колени, прижимая губы к моим. Отношения — это работа, и они могут быть сложными. Оба партнера должны прилагать усилия, быть более понимающими к потребностям и чувствам друг друга. Отстраняясь и избегая того, что интересно ему, я не показываю, как сильно он для меня значит. Мы оба виноваты, и если мы хотим построить крепкие отношения, нам нужно менять привычки.

Я хочу дать этим отношениям еще один шанс.

Он прижимается губами к моей шее, оставляя легкие поцелуи.

— Ты заставила меня ревновать. Почему ты пошла к Ксандеру, а не домой? Я думал, ты просто переночуешь в гостевой комнате.

— У меня не было ключей, — вздыхаю я. — И в два часа ночи у меня не было другого выбора, так что он разрешил мне переночевать у него.

— Он хороший друг, и, кажется, ты ему нравишься.

От его слов по моим венам разливается жар, не имеющий ничего общего с Джейком или тем, как он меня держит. Воспоминания о Ксандере заставляют кожу гореть.

— Где ты была сегодня?

— Я давно не видела тетю Милли, так что зашла к ней. — Закрываю глаза, пытаясь заставить себя насладиться тем, как его большой палец ласкает мою кожу. — Она передает привет.

— Бен был там? — Он отстраняется, заставая меня врасплох.

Я неуверенно улыбаюсь.

— Да.

Он качает головой.

— Он меня никогда не любил.

Укол вины заставляет мне скривиться.

— К сожалению.

Мне хочется спросить его о том, что Бен сказал мне сегодня — о ситуации с «недоврагами» и сломанном носе Джейка. Но если я затрону эту тему сейчас, это приведет только к ссоре.

— Это странно, понимаешь? Я никогда не делал ему ничего плохого. — Он пересаживает меня к себе на колени так, что я оказываюсь верхом на нем. — Как думаешь, почему я ему не нравлюсь?

Упираясь ладонью в его грудь, я отстраняюсь и поднимаю бровь.

— Ты правда не понимаешь?

На мгновение он хмурится, а затем на его лице появляется понимание.

— Из-за нашего расставания в старшей школе. Да?

— Не столько из-за расставания, сколько из-за того, что ты сделал после. Для человека, который утверждал, что безумно влюблен в меня, ты удивительно быстро двинулся дальше.

Эта часть нашего прошлого меня не беспокоит. Это я разорвала отношения. Он уезжал учиться, и я не хотела его сдерживать. Так что я приняла решение за нас обоих, и, честно говоря, это был правильный выбор.

— Ты же знаешь, что в колледже я ни с кем не встречался. — Он жадно рассматривает меня, его выражение становится сладострастным, когда он крепко сжимает мои бедра. — Это был просто секс; мое сердце всегда принадлежало тебе.

У меня ёкает в животе.

Лжец.

Буквально на днях, когда он упомянул о своем соперничестве с Ксандером, он сказал, что это потому, что встречался с девушкой, которая нравилась Ксандеру.

Прежде чем я успеваю его уличить, он притягивает меня к себе, его губы накрывают мои. Его язык проникает в мой рот, углубляя поцелуй. Но беспокойство гложет меня, не давая полностью отдаться желанию, которое обычно вспыхивает при его прикосновениях.

— Джейк… — выдыхаю я, когда он целует мою челюсть.

— Малышка, я не хочу больше разговаривать. Я хочу тебя, — шепчет он, его горячее дыхание обжигает кожу.

— Ты сказал, что встречался с девушкой, которая нравилась Ксандеру, — выпаливаю я.

Он резко отстраняется, брови сведены.

— Э-э, что?

— Ты говорил, что вы с Ксандером любили одну и ту же девушку, что она выбрала тебя. Что вы встречались. — Я изучаю его, наблюдая за реакцией, замечая, как часто он моргает. — Ты сказал, что бросил ее. Но чтобы бросить кого-то, нужно сначала с ним встречаться. Верно?

— Теоретически, да, но… э-э, это был просто… секс? — В его голосе слышится неуверенность, а глаза умоляют меня оставить эту тему. — Ничего серьезного. Я спал с ней, сходил на пару свиданий. Я не считал ее своей девушкой.

Джейк всегда был ужасным лжецом. Он слишком расплывчат, и когда я пытаюсь выудить детали, ему почти невозможно их предоставить; он может сказать одно, а потом полностью противоречить себе. Я ловила его на лжи не раз, но раньше это было что-то незначительное, и я легко это игнорировала. Но сейчас это сложнее проигнорировать.

— К чему все эти вопросы? Мои дни в колледже в прошлом. Ты — мое будущее. — Он садится на диване, беря мое лицо в ладони. — Ты единственная, кто мне нужен. Я люблю тебя.

Джейк не в первый раз говорит, что любит меня, но я не могу заставить себя ответить ему тем же. Как будто мое сердце наполнено льдом, неспособное любить, и в то же время я жажду этого. Любовь стала моим наркотиком с тех пор, как я поняла, что моя собственная мать не испытывает ко мне ни капли любви.

Может, если я скажу ему, что люблю его, станет легче. Может, я поверю в это.

— Я… я тоже люблю тебя. — Ложь слетает с губ легко, но внутри ничего не меняется. Как оплата счетов — рутина, которую нужно вычеркнуть из списка.

— Изабелла. — Его голос дрожит, когда он приближается ко мне. Он смотрит на меня, словно боится моргнуть. Его губы в миллиметре от моих, он проводит языком по моей нижней губе, и я вздрагиваю.

Глаза сверкают игривостью, когда он отстраняется. А затем он снова нападает, его губы накрывают мои. Его поцелуй не тороплив и не напорист — напротив, он очень нежный. Наши губы движутся вместе, медленно и в полной гармонии. Тихо постанывая, я наконец отпускаю тревоги, терзавшие меня, и обвиваю руками его шею.

У меня нет желания продолжать допрашивать его о жизни в колледже. О его лжи. Сейчас я не хочу ни о чем думать.

Август

Дом темный и тихий, когда я прихожу. Джейк, наверное, еще у отца.

Поднимаясь по лестнице, меня охватывает странное спокойствие. Это странно, учитывая, как опустошенной я себя чувствовала после того, как Синди ушла из «Тьерри», как оголенной я была, когда Ксандер читал меня, как открытую книгу. Его способность разрушать мои защиты, заставлять меня говорить с ним, поразительна. Никто раньше не имел на меня такого влияния.

Я научилась скрывать свои эмоции давно. Иногда это благословение, но чаще — проклятие. Я забыла, как быть открытой, как доверять. Я носила фальшивую улыбку так долго, что она приросла к моим губам.

Моя жизнь — сплошное притворство, и я самая большая лицемерка, потому что никогда не бываю честной. Мое отчаянное желание быть любимой превратило меня в кого-то, кого я сама не узнаю.

Обманщица.

Вот кто я, и я не знаю, как остановиться.

По правде говоря, я всегда предпочитала одиночество, где могла прятаться в своих мыслях. Но в ту ночь, когда мой отчим вошел в мою комнату, моя отстраненность стала моей броней. А когда мать отказалась мне верить, я окончательно замкнулась в себе.

«Ты всегда была отчаянно жадна до внимания, но это уже слишком. Если ты когда-нибудь повторишь что-то подобное или если я узнаю, что ты рассказываешь другим эту чушь, будь уверена — я превращу твою жизнь в худший кошмар», — говорит мать перед тем, как выйти из комнаты.

Я сижу на кровати, часами уставившись в стену, оцепеневшая. Моя жизнь и так уже худший кошмар. Не уверена, что выдержу что-то похуже.

Так что я не буду об этом говорить.

Я буду молчать.

Это единственный способ выжить.

В душе я механически выполняю движения, тупо глядя в стену. Потом надеваю ночнушку и расчесываю волосы, пока они не станут гладкими, как шелк в лунном свете. Долго сижу перед зеркалом, разглядывая свое отражение, пока мысли кружатся в голове, вытаскивая наружу воспоминания.

Те, что я держала под замком.

Но сегодня они вырвались на свободу и заполонили мой разум.

Сначала Кевин был замечательным. Проблемы создавала мать. Она хотела, чтобы он принадлежал только ей.

Когда мне было тринадцать, Кевин повез нас с матерью в Нью-Йорк. Эта поездка могла бы стать прекрасным воспоминанием — если бы не срыв матери. Кевин повел нас на Бродвей, и, по ее мнению, он уделял мне слишком много внимания. Всю ночь она вела себя ужасно, а перед уходом я зашла в туалет. Когда я вышла, их уже не было.

Я выбежала из театра, озираясь по сторонам. Потом пять часов блуждала по улицам. Чудом нашла дорогу обратно в отель. Дрожа от страха, на грани истерики, я постучала в дверь нашего номера.

И только когда мать спокойно открыла дверь, я поняла: они даже не искали меня.

Она сказала Кевину, что я закатила истерику и настояла на том, чтобы вернуться в отель одна. Она солгала ему, выставила меня капризной дрянью, чтобы завладеть безраздельным вниманием мужа. Не понимаю, почему он не забеспокоился, когда они вернулись в номер, а меня там не было.

В ту ночь я тихо рыдала в кровати; если бы Кевин или мать услышали, они бы накричали, но я не могла остановить слезы. Я чувствовала себя самым одиноким человеком на свете.

После этого дня моя жизнь изменилась. Кевин явно уловил посыл матери и перестал относиться ко мне, как к дочери. Мать стала еще ужаснее. Она дала понять, что я — обуза.

Тогда я потеряла надежду найти того, кто полюбит меня настоящую. Потому что если родная мать не смогла, то кто вообще сможет?

Так я стала другой. Податливой, научилась идеально подстраиваться под нужды окружающих. Лишь бы не мешать. Менялась ради других, чтобы не создавать проблем. Я до смерти боялась снова остаться одной, поэтому терпела всё и делала всё, что от меня требовали, в надежде, что меня не выбросят за ненадобностью.

Я потеряла себя, растоптала последние остатки самоуважения. Позволила настоящей мне исчезнуть.

Большую часть подросткового возраста мать и Кевин не замечали меня. Они не разговаривали со мной, если в этом не было крайней необходимости. Их не интересовало, чем я занимаюсь, что ношу, какие у меня оценки, ела ли я. Я просто существовала — вечно одинокая, но никогда не одна.

Ирония судьбы не ускользает от меня. Жизнь с Джейком не так уж отличается.

Звонок телефона возвращает меня в реальность. Я беру трубку, и на экране улыбается фото Джейка.

Вспоминаются слова Ксандера о Синди. Я верю ему, но это не значит, что я не хочу спросить Джейка о ней. После случая в клубе с Региной не могу не подозревать.

Подношу телефон к уху.

— Да?

— Изабелла, детка, я все еще у родителей. Мама попросила остаться на ужин, ты же знаешь, как это бывает.

На фоне смеется его мать, и отец что-то отвечает, но я не разбираю слов.

Я встаю и прохожу через комнату.

— Ты останешься там на ночь?

— Скорее всего. Так я тебя не разбужу.

— Хорошо. — Я опускаюсь на кровать и откидываюсь назад.

— Уокер дал тебе нужные замеры? — Он просто вежлив. Ему плевать на мою работу. Когда я попыталась показать ему эскизы, он даже не захотел взглянуть на то, что выбрал его друг или что понравилось мне.

— Да, все в порядке. Вообще… — Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами, чтобы выдавить следующие слова. — Когда мы были в «Тьерри», туда зашла девушка. Узнав Ксандера, она подошла к нашему столику. Попросила передать тебе привет. Сказала, что ты ее знаешь. Ее зовут Синди.

— Синди? — Его голос звучит неестественно высоко. — Как она выглядит?

— Блондинка. С пышными формами, большой грудью и длинными ногами. — Я не упоминаю, что Ксандер сказал: ее знает вся команда. Это шанс для Джейка быть честным.

— Не думаю, что знаю ее. Если и знаю, то не вспомню, — отмахивается он.

— Хм. Ксандер сказал, что она была с вами в клубе в ночь его вечеринки.

Он замолкает, а когда снова говорит, его тон резкий:

— Ну, если Уокер тебе это сказал, значит, так и было, и, конечно, я ее знаю. Как же иначе, да? Да кому какое дело?! В тот вечер с командой тусовалась куча народу. Я Джейк Миллер. Я должен знать всех — каждую случайную тёлку, каждого придурка.

Я облизываю губы, сердце стучит так громко, что отдает в ушах.

— Почему ты так защищаешься? Я всего лишь…

— Я услышал, что ты сказала. Скоро буду дома. — И он бросает трубку.

Я кладу телефон на тумбочку и забираюсь под одеяло. Закрываю глаза, отрезая себя от всего, мысленно устраняясь из ситуации, которую создала, заговорив о Синди. Лежу неподвижно, умоляя сон забрать меня.

Руки на руле, я уставилась на дом Ксандера. Сегодня должны привезти туалетный столик для ванной, и я обещала быть здесь.

Но, если честно, это последнее место, где мне хочется находиться.

Последние две недели я провела, запершись у Джейка. Так проще всего избегать людей. Я не виделась с тётей или Беном, хотя обсуждала с ним рабочие вопросы. Скоро важное мероприятие, но, к счастью, я могла разослать приглашения и заказать еду и материалы прямо из дома. Клиент платит вдвое больше из-за срочности, и Бен доверяет мне всё организовать самостоятельно. Я даже отказалась пойти с Мэг в кино. Всё, чего я хочу — остаться одной, избежать вопросов и нотаций о моём решении быть с Джейком.

Телефон завибрировал, сообщение вырвало меня из оцепенения. Выходя из машины, я ощутила тёплый порыв ветра, и на губах дрогнула улыбка. Хотя уже сентябрь, всё ещё чувствуется лето, а раз уж этим летом оно от меня ускользнуло, я наслаждаюсь теплом.

Подходя к двери, я достала из сумки ключ от дома Ксандера. Он попросил Джейка передать его мне, так как мы не виделись несколько недель.

Наверное, он думает, что я его игнорирую. Отчасти так и есть, но главное — мне нужно время, чтобы найти выход из ситуации, в которую я себя загнала, переехав к Джейку.

Днями напролёт я прокручивала в голове возможные сценарии, но так и не нашла решения. Кажется, мой мозг вот-вот взорвётся.

Он меня просто так не отпустит.

Встряхнув головой, я прогоняю эти мысли и заставляю себя сосредоточиться на работе.

Через час столик уже установлен. Выглядит потрясающе. Осталось только повесить зеркало и светильник — и комната готова. Увы, я показывала Ксандеру десяток вариантов, но ни один ему не понравился.

Когда Майло выбежал из комнаты с лаем, я последовала за ним и увидела Ксандера в прихожей. Его пёс скачет у ног, пытаясь привлечь внимание, но хозяин смотрит только на меня.

Губы сами растягиваются в улыбке.

— Привет.

— Привет. — Он ставит спортивную сумку на пол. — Давно не виделись.

— Две недели. — Я пожимаю плечами. Сердце бешено колотится, смесь волнения и радости пробегает по телу, отчего подкашиваются ноги. — Твоя ванная почти готова.

— Правда? — Он присаживается, чтобы погладить собаку. — Так ты нашла зеркало и светильник, которые мне понравятся?

— Пока нет.

— Тогда ещё не скоро закончится.

— Ты невыносим. — Я смеюсь, кажется, впервые за эти две недели.

— Возможно. — Он подмигивает, встаёт и подходит ближе. — Твой парень после тренировки поехал к родителям.

— Я знаю. — Киваю, улыбка гаснет.

Ксандер сужает глаза, его взгляд слишком проницательный.

— Поужинай со мной.

Сердце пропускает удар, по телу разливается сладкая тоска. Я борюсь с этим чувством.

— Плохая идея. Мне лучше идти.

— Это отличная идея. Мне правда нужна компания. Ну пожааалуйста? — Он склоняет голову и смотрит на меня умоляюще, как щенок.

— Какой у тебя мотив? Хочу знать, на что соглашаюсь. — Прищуриваюсь, наклоняя голову.

— Хм. — Он стучит указательным пальцем по губе, а потом расплывается в самой обаятельной улыбке, которую я когда-либо видела. — Это мне знать, а тебе — догадываться.

— Ксандер. — Закатываю глаза и стону.

Он обходит меня и идёт в спальню, Майло бежит следом.

— Закажу пиццу.

Я застываю на месте, провожая его взглядом.

Плохая идея остаться? Да. Буду жалеть? Нет. Рядом с Ксандером я чувствую себя в безопасности. Да и пицца — хорошее отвлечение.

— Похоже, у нас одинаковые вкусы почти во всём, да? — Он ухмыляется, отхлёбывая сок.

— Кроме пиццы «Маргарита», у нас не так много общего. — Улыбаюсь. — Например, я не люблю виноградный сок.

— А что тогда?

— Яблочный. Или просто воду.

— А какая твоя самая любимая еда?

Запрокинув голову, размышляю.

— Наверное, макароны с сыром. Это просто, но у моей тёти потрясающий рецепт. — Поднимаю бровь. — А у тебя?

— Запечённая курица с пюре. У моей мамы — идеальная. Хрустящая, острая… — Он закрывает глаза, кривая ухмылка появляется на лице. — Чёрт, даже от мысли слюнки текут. — Затем снова становится серьёзным. — А какой твой любимый десерт?

— Мы что, играем в «20 вопросов»?

— А почему нет? Мы же друзья.

Друзья?

— Мы узнаём друг друга лучше. — Он пожимает плечом, и его ослепительная улыбка лишает меня защиты. — Так что повторяю: какой твой любимый десерт?

— Лава-кейк. — Делаю вид, что раздражена, хотя на самом деле в тысячу раз счастливее, чем была за последние месяцы.

— Не может быть! Мой тоже! — Ксандер шевелит бровями.

Я разражаюсь смехом. Рядом с ним невозможно оставаться серьёзной.

— А какое твоё любимое время года? Моё — осень.

— Весна. — Наклоняю голову. — Теперь моя очередь спрашивать. — Думаю, что спросить. — Какая самая странная вещь, которую ты покупал онлайн?

Он задумчиво сжимает губы.

— Шлем. — Затем медленно улыбается. — Для Майло.

— Что? — Откидываюсь назад, хмурясь. — Зачем?

— Для безопасности. Я попробовал надеть его на него, но он смотрел на меня, как на самое большое разочарование в своей жизни. Не виню его — он выглядел идиотски. — Глаза горят, он наклоняется ближе. — Если бы ты была мороженым, каким бы вкусом?

— Почему у тебя всё сводится к еде? — Качаю головой.

Он строго указывает на меня пальцем.

— Я не критиковал твой вопрос о покупках, так что без осуждения.

— Ладно, ладно. — Фыркаю, отчего начинаю икать. — Прости. Люблю шоколадное, но вишнёвое — на втором месте. Наверное, лучше всего — микс из обоих.

— Запомню на следующий раз. Шоколад — мой любимый тоже.

На следующий раз. Сердце пытается ёкнуть, но я не позволяю. Вместо этого закатываю глаза.

— Чего это ты? Я сказал что-то глупое?

— Просто хватит притворяться, Ксандер. Когда твоя ванная будет готова, я навсегда исчезну из твоей жизни.

— Ты ошибаешься. — Он кладёт кусок пиццы на тарелку и вытирает рот салфеткой.

— Кроме ванной, нас связывает только Джейк, а я не… — Резко замолкаю. Чёрт. Чуть не выложила свои настоящие мысли.

— Ты не что? — Он приближается на дюйм. — Ты спросила его про Синди?

Меня охватывает беспокойство.

— Да, и рассказала, что ты о ней говорил.

— О. — Он приподнимает подбородок. — Теперь понятно, почему он так враждебно ко мне настроен.

Беспокойство сменяется ужасом. Чёрт возьми. Я снова создала проблемы тому, кто был добр ко мне. Я просто хотела, чтобы Джейк сказал правду. Не думала, что он станет мстить…

— Не смотри на меня так. Мы с Миллером в колледже прошли через многое, так что его детский бунт меня не задел. К тому же сейчас мы в порядке. На поле мы синхронны. Это главное. Серьёзно, Белла, не переживай. — Его улыбка должна быть ободряющей, но она не гасит бурю в моей груди. — Так что, — продолжает он, — что он сказал про Синди?

Я прочищаю горло.

— Сказал, что не помнит, кто это, потом заверил, что даже если они и спали, то до меня. — Лёгкие сжимаются, я делаю глубокий вдох. — Он сказал, что не изменяет мне, что я несу чушь.

Ксандер хмурится, постукивая ногой по полу.

— То есть он заявил, что не помнит её, сказал, что не изменял, и всё? Ты ему веришь?

Кивнув, беру салфетку, чтобы избежать его взгляда.

— Ты понимаешь, насколько это неправильно?

— Ксандер, не надо.

— Миллер...

— Это не твоё дело.

Стиснув зубы, встаю.

Он тоже поднимается, уголки губ опущены.

— Но...

— Никаких «но». — Проклиная себя и его, иду к двери.

Это была ошибка, которую я повторяю снова и снова.

— Ты никуда не уйдёшь в таком состоянии. — Он хватает меня за локоть и разворачивает к себе.

Гнев вскипает в жилах.

— Это кто сказал? — Вырываю руку.

— Белла, пожалуйста, останься. — Его голос смягчается. — Я… Я пытаюсь показать, что я рядом, несмотря ни на что. Ты редко говоришь о себе, понимаешь? Сегодня ты впервые рассказала, что тебе нравится. Тебе явно некомфортно быть в центре внимания, и одиночество тебя не пугает, но ты одинока. Говорить — полезно. Как я говорил в прошлый раз — иногда проще открыться тем, с кем не слишком близок.

— Ты не первый, кто мне это говорит, но в итоге все уходят. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Чёрт. Я клялась больше не быть такой уязвимой. Ловлю ртом воздух, сдерживая слёзы. Боже, почему я плачу перед ним?

Ксандер сокращает расстояние между нами и берёт моё лицо в ладони.

— Я останусь. Я буду рядом, когда понадоблюсь. Я твой друг.

Он долго смотрит мне в глаза, излучая спокойствие и уверенность. Его прикосновение обжигает, но я не отстраняюсь. Всё в нём — голос, поза, искренность во взгляде — заставляет меня поверить. Это осознание потрясает до глубины души.

Обнимаю его за талию и прячу лицо в груди. Закрываю глаза, вдыхаю его запах — сандал и корица. Он обволакивает меня, наполняя незнакомым чувством покоя.

Он обнимает меня в ответ, кладёт подбородок мне на голову.

— Тебе не нужно рассказывать секреты, если не готова, но не закрывайся из страха, что тебя не поймут. Иногда просто проговорить — уже помогает.

— Это ещё одна подсказка от твоего терапевта? — спрашиваю.

— Нет, это всё я. Я просто такой классный.

Медленно высвобождаюсь из его объятий. Он отпускает, отступает на шаг и мягко улыбается.

Я не могу не улыбнуться в ответ.

— Наконец-то. — Он наклоняется, чтобы быть на уровне моих глаз. — Тебе лучше?

Киваю.

— Хорошо. Я знал, что мои объятия подействуют.

— Ты просто нечто. — Смеюсь.

Он так хорошо меня читает.

Что будет, если я позволю ему перевернуть страницу? Боюсь даже представить, потому что уверена — он станет тем, кто унесёт все мои тайны, сам превратившись в одну из них.

В гостиной звонит телефон, разрушая момент.

— Тебе стоит ответить. — Он опускает взгляд.

Я бросаюсь к сумке на стуле и достаю телефон. На экране — фото Джейка.

— Привет.

— Привет. Я буду дома через час. — Один только его голос вызывает онемение. — Ты ещё у Ксандера?

— Д-да, но я уже ухожу. — Говорю ровным тоном. — Увидимся дома. — Вешаю трубку и глубоко вздыхаю. — Мне пора.

Ксандер делает шаг вперёд.

— Белла?

— Да? — Поднимаю голову и улыбаюсь.

— Будь осторожна с Миллером. — Он прячет руки в карманы. — Он умеет заставлять людей делать то, что он хочет.

Опускаю взгляд на руки, грудь сжимается.

— Почему тебя это так беспокоит?

— Потому что ты мне небезразлична. — Говорит просто.

Дыхание перехватывает.

— Ксандер, — заставляю себя поднять глаза, — ты не знаешь настоящую меня.

— Не соглашусь. Ты добрая, умная и весёлая. Мне хорошо с тобой. У тебя есть дар — делать моё настроение светлее. И ты одна из самых красивых женщин, которых я встречал.

Несмотря на его предостережение, губы сами тянутся в улыбку.

— Как я сказал после вечеринки… я пока не знаю тебя.

— Для человека, который не хочет отношений, ты уделяешь мне много внимания.

Его челюсть напрягается.

— Я просто забочусь о друзьях, вот и всё.

— Ладно. — Делаю шаг к двери. — Пока.

— Пока, Белла. — Он прячет руки в карманы, провожая меня лёгкой улыбкой.

Выходя на крыльцо, не могу удержаться и оглядываюсь. И тут же жалею. Его взъерошенные волосы, щетина на скулах, заметная даже отсюда, татуировки — всё добавляет ему брутальности. Его присутствие дарит мне комфорт и свет, которых я никогда не чувствовала. Но пора возвращаться к реальности.

Когда я возвращаюсь в гостиную со стаканом яблочного сока, по телевизору идёт «Воспоминания Марни». Я уже смотрела этот фильм не раз, и он всегда приносит мне утешение.

А сейчас мне как раз нужно утешение.

Как только открывается входная дверь, у меня сводит живот. Я опускаюсь на диван, будто железный кулак сжимает мои внутренности, и мне становится трудно дышать.

Заходит Джейк. Его лицо осунулось, под глазами тёмные круги, когда он плюхается на диван рядом со мной.

— Привет.

Я сглатываю и изображаю на лице спокойствие.

— Как прошёл день?

— Просто пиздец. — Он смотрит на меня, губы поджаты, и закидывает ноги на журнальный столик. — Мама устраивает вечеринку по случаю своего дня рождения через две недели и хочет, чтобы ты пригласила своих родителей.

Свинцовый кулак сжимается ещё сильнее.

— Думаю, это плохая идея.

— Я ей так и сказал. Снова объяснил, что ты не общаешься с матерью. — Он замолкает, хмурясь. — Она считает, что раз мы живём вместе, значит, готовы перевести отношения на новый уровень. И если мы собираемся стать семьёй, тебе стоит попытаться наладить отношения с родителями. Мама знает, что твоя...

— Я могу пригласить тётю Милли и Бена, — выпаливаю я, хватаясь за приемлемую альтернативу. — Но приглашать родителей — исключено.

Он с рычанием приподнимается, сжимая кулаки. От этого у меня холодеют ладони, а сердце начинает бешено колотиться.

Чёрт.

— Посмотри на это с моей стороны, — говорит он, и его голубые глаза становятся ледяными. — Мои родители счастливы в браке уже двадцать семь лет. Для них важно поддерживать хорошие отношения со всеми членами семьи... И если однажды ты станешь моей женой, значит, твои родители тоже станут частью этой семьи.

У меня пересыхает во рту.

— Твоей женой?

Мы никогда не говорили о браке. Откуда это вообще взялось?

— Да, моей женой. И как только мы поженимся, твои родители станут и моей семьёй.

— Если ты будешь продолжать давить на меня, заставляя общаться с моими родителями, я очень сомневаюсь, что соглашусь стать твоей женой. — Фыркнув, я встаю и ухожу. Этот разговор бессмыслен.

— Ты что, блять, серьёзно? — рычит он мне вслед, повышая голос. — И куда ты идёшь?

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь. Сердце болезненно стучит в груди, пока он шагает ко мне.

— Мы в середине разговора. Почему ты уходишь?

— Я сказала, что не собираюсь приглашать своих родителей...

— Нет! Ты сказала, что не хочешь быть моей женой!

Затаив дыхание, я только смотрю на него.

— Я сказала, что не соглашусь быть твоей женой, если ты будешь давить на меня насчёт моей семьи.

— Да ради всего святого! Неужели так сложно высидеть один чёртов ужин? Всего один ужин — это всё, о чём я прошу! — Его лицо искажается от злости, щёки краснеют.

— Моя мать и отчим не хотят быть частью моей жизни. Я даже не помню, когда в последний раз с ними разговаривала, — резко отвечаю я, кровь стучит в висках, руки дрожат. Я ещё никогда так не злилась на него.

— Я не понимаю. Они вырастили тебя, сделали для тебя всё. Кевин даже оплатил колледж...

— Кевин? — я чуть ли не визжу. — Тётя Милли оплатила моё обучение на деньги, которые унаследовала после смерти моего отца. Кевин не имеет к этому никакого отношения. Единственное, что он для меня сделал, — разрушил мою жизнь.

Джейк вторгается в моё личное пространство и хватает меня за запястья.

— Послушай, я знаю, что они часто оставляли тебя одну или с тётей. Да, может, они были не самыми внимательными, но говорить, что Кевин разрушил твою жизнь? Это уже перебор, тебе не кажется? Глупо до сих пор таить обиду. Пора отпустить.

Я сжимаю челюсти, пульс учащается.

— Моя мать и Кевин никогда не относились ко мне как к члену семьи. Так что поверь, они не расстроятся, если их не пригласят на день рождения твоей мамы.

— Изабелла, — он смягчает голос и ослабляет хватку. — Моя мама сожрёт меня заживо, если твоих родителей там не будет. Пожалуйста. Это всего один ужин.

Я вырываю руки и отступаю.

— Нет.

Я не сделаю этого. Даже под дулом пистолета.

— Детка. — Он приближается, наклоняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — Прости, что так давлю. Но пожалуйста, ради меня, не могла бы ты попытаться переступить через свои проблемы с родителями?

Он не понимает, что «нет» значит «нет», и, возможно, это моя вина. Может, я слишком легко сдаюсь. Но не в этот раз.

— Джейк, я сказала нет. Это окончательно.

— Ладно, ладно. — Он притягивает меня к себе, обнимая.

Я цепенею. Мне приходится собрать все остатки сил, чтобы просто стоять.

— Уверен, мама поймёт. Она любит тебя, Изабелла, — шепчет он мне на ухо.

Если бы у меня оставалась хоть капля энергии, я бы, наверное, содрогнулась.

Его мать считает, что я ему не пара, и не скрывает этого. Когда мы с Джейком были просто друзьями, она мною восторгалась, постоянно говорила, что хотела бы такую дочь. Всё изменилось, когда мы начали встречаться в его выпускном классе, и все её претензии ко мне были связаны с моей матерью. А теперь она вдруг хочет с ней подружиться? В этом нет никакого смысла.

— Ты пахнешь кокосом, — говорит он, целуя меня в щёку.

Эта внезапная смена темы для него так характерна, что меня уже не удивляет.

— Я только из душа.

— Как там с дизайном ванной? Всё готово? — Он отстраняется, и его выражение снова становится жёстким. — Если бы я знал, что это займёт так много времени, я бы не предлагал тебе помогать Ксандеру.

Меня задевает этот упрёк.

— Осталось только дождаться, когда Ксандер одобрит зеркало и светильник. — Произнося это, я чувствую укол в груди. Этот проект был идеальным предлогом проводить меньше времени с Джейком, и я не готова от него отказаться.

Будто не слыша меня, он берёт мои руки в свои и улыбается.

— Хочешь посмотреть фильм и заказать еду?

Я с облегчением выдыхаю.

— Еда звучит отлично. Я как раз смотрела...

— Детка, нет, пожалуйста. Ты же знаешь, я не люблю эти тупые мультики. — Он кривится.

Я закатываю глаза. Ну и ладно. Смотреть с ним аниме всё равно пытка. Он всё время смеётся над персонажами и сюжетом, будто его любимые блокбастеры — чёртовы шедевры. Чушь.

Пока я следую за ним к дивану, в голове звучит одна мысль: я почти уверена, что больше не хочу быть в этих отношениях. Но мне нужно где-то жить, пока я ищу доступное жильё, так что, возможно, для начала хватит перерыва. И мне нужно очень осторожно продумать следующие шаги.

Потому что поведение Джейка беспокоит меня всё больше с каждым днём.

Я прикусываю губу, разглядывая своё отражение. Моё белое миди-платье с цветочным кружевом и драпированным вырезом заставляет меня чувствовать себя принцессой — элегантной и грациозной. Ткань мягкая, а телесные шпильки настолько удобны, насколько это вообще возможно.

И всё же я переживаю, что для матери Джейка мой наряд недостаточно строгий.

Волосы свободно спадают на плечи, а два тонких плетения соединены в один, образуя подобие нимба. Причёска выглядит слегка небрежно, но мне это идёт. Макияж ограничился тушью и бесцветным блеском для губ. Мама Джейка ненавидит, когда женщины наносят слишком много косметики, так что я решила перестраховаться.

Внизу Джейк разговаривает по телефону, и его громкий голос разносится по дому.

— Да, полностью согласен. Этот ублюдок принёс нам удачу. — Он грубо смеётся. — «Тампа-Бэй» у нас в кармане... Ты тоже, чувак. В этом сезоне ты просто огонь, Гарсия.

Я останавливаюсь у порога гостиной, как раз когда он заканчивает разговор.

— Я готова.

Он направляется ко мне, глаза горят от возбуждения. На нём белая рубашка и бежевые брюки. Весь костюм идеально сидит, и он выглядит потрясающе.

— Ты просто сногсшибательна, детка.

После того разговора о моих родителях он целую неделю пытался убедить меня их пригласить — давил на чувство вины, умолял. Но мой ответ оставался неизменным, и в конце концов он отступил. Последнюю неделю мы даже не спорили. Будто ходим вокруг друг друга на цыпочках, словно одной искры хватит, чтобы всё сгорело дотла.

Это всё притворство. Фасад. Снаружи всё идеально. Внутри — рушится, как и вся моя жизнь в последнее время.

— Надеюсь, твоя мама тоже так подумает. — Я слабо улыбаюсь.

Он берёт меня за бёдра и целует. Медленно, нежно, и это меня удивляет. В последнее время он не был со мной особенно ласков. Когда несколько дней назад после секса я обнаружила синяки на бёдрах, он сказал, что увлёкся, что не хотел причинить мне боль. Мне нравится, когда он груб, но я ему об этом не говорю. Если скажу, боюсь, он перейдёт границы. И синяки на бёдрах — далеко не первые, что я находила на своём теле после секса.

— Ничто не испортит маме настроение. Она выложилась по полной. — Он ухмыляется и отступает.

— Спасибо, что понял. Уверена, мои родители не станут потерей.

Он пожимает плечами и переводит взгляд на книжную полку.

— Ты сказала, что не хочешь их приглашать, так что... всё в порядке. — Он оглядывает комнату, будто что-то ищет, затем снова смотрит на меня. — Похоже, Уокер доволен новым зеркалом и светильником, которые ты заказала. Их доставили и установили вчера, и он в раздевалке не замолкал об этом.

У меня дрогнули уголки губ, но в то же время сердце сжалось. Я не видела Ксандера с того дня, как установили его раковину. Это мой выбор, но всё равно больно.

— Он сказал, что тебе стоит заглянуть и посмотреть. — Взяв меня за руку, он ведёт к выходу. — Я удивился, что ты не пришла на установку, чтобы сфотографировать результат или что-то в этом роде.

Опустив голову, я сглатываю ком в горле.

— Всё в порядке. Мы оба очень заняты. Наши графики никак не совпадают.

Пару недель назад я издалека видела Ксандера на матче «Уорриорз», и мне стало грустно.

Мне не хватает времени, проведённого в его доме.

Мне не хватает Майло.

И, хотя не должна, мне не хватает самого Ксандера.

Джейк выпускает меня первым и через мгновение присоединяется на крыльце.

— Ты заметила, что с тех пор, как ты перестала тусоваться с Уокером, между нами стало лучше?

Меня охватывает раздражение. Конечно, он винит кого-то ещё в своих косяках.

— Думаю, дело скорее в том, что мы оба осознали, сколько всего поставлено на карту. Не так ли?

— Может, ты права. Если на карту поставлено будущее с тобой, я сделаю всё возможное.

В ответ я снова поддельно улыбаюсь и направляюсь к его машине.

Последние десять минут Джейк и его отец без остановки обсуждают предстоящий матч с «Тампа-Бэй». Мистер Миллер очень гордится сыном. От этого на душе тепло. Что бы я ни думала о них, я могу оценить, как сильно родители любят Джейка. Он там, где есть, потому что они верили в него и сделали всё, чтобы его мечта играть в НФЛ сбылась.

— А вот и ты! — миссис Миллер зовёт меня сзади.

Когда я оборачиваюсь, моё сердце падает в пятки. Дыхание перехватывает, и я дёргаю Джейка за руку.

Этого не может быть.

— Посмотри, кто пришёл поздравить меня с днём рождения!

Из дома за миссис Миллер выходит моя мать. Её взгляд прикован ко мне. Она осматривает меня с ног до головы, морща нос при виде моего платья и причёски, затем переводит глаза на Джейка, и на её губах появляется глупая улыбка. По её мнению, единственное, что я сделала правильно в жизни, — это сошлась с Джейком.

— Дорогая, ты выглядишь потрясающе, — говорит мать, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку.

Меня окутывает сильный аромат её духов. Я задерживаю дыхание, чтобы не закружилась голова.

— С таким парнем, как Джейк, тебе всегда нужно выглядеть хорошо. Иначе другая женщина может увести его у тебя!

— Мне никто не нужен, кроме Изабеллы, — рядом со мной Джейк хмурится на неё.

Она отступает от меня и целует его в щёку.

— Рад тебя видеть, Саманта, — вежливо улыбается он.

— Я тоже рада. Обоих, на самом деле. Не помню, когда в последний раз видела свою дочь. Видимо, Кевин и я недостаточно хороши для нашей прекрасной Изабеллы. — Её глаза, такого же голубого оттенка, как мои, сверкают в мою сторону.

— Или это наоборот? Может, это я недостаточно хороша, чтобы быть твоей дочерью? — спрашиваю я, и в моём голосе звучит безразличие.

Выражение матери искажается, улыбка сходит с её лица.

Она этого не ожидала. Я всегда молча проглатывала её оскорбления, предпочитая избегать конфликтов. Но не сегодня. Сегодня я слишком зла, чтобы пропускать мимо ушей её колкости и намёки.

— Изабелла! — ахает миссис Миллер. — У меня день рождения, и это мой дом. Пожалуйста, веди себя прилично. Ты же не хочешь опозорить Джейка?

— Конечно нет, — бормочу я, крепко сжимая руки перед собой.

Боже, надеюсь, она пришла одна. Если здесь ещё и Кевин, я сорвусь.

— У тебя такой прекрасный дом, Кэролайн.

Этот чёртов голос...

Колени подкашиваются, в глазах темнеет, когда мой отчим выходит из дома. Его белая рубашка и чёрные брюки обтягивают тело, подчёркивая мускулы, как всегда. Он заботится о своей внешности больше, чем о чём-либо ещё, и, наверное, так и должно быть. Моя мать бросила бы его жалкую задницу, если бы он перестал следить за собой. В её мире всё должно быть идеально.

— Мы сделали много ремонта с тех пор, как Джейк начал играть за «Уорриорз» — всё за его счёт, — говорит мистер Миллер, выпячивая грудь.

Кевин широко улыбается, но его тёмно-карие глаза остаются холодными, когда он переводит взгляд с одного на другого. Он завидует родителям Джейка... и завидует самому Джейку, парню за двадцать, добившемуся большего, чем он в свои пятьдесят.

— Очень мило с вашей стороны пригласить нас, — Кевин пожимает руку мистеру Миллеру, затем поворачивается к Джейку. — Обожаю смотреть, как ты играешь. Ты невероятен.

— Спасибо, — Джейк протягивает руку.

С каждым его шагом мои мышцы напрягаются сильнее. Сердце бешено колотится, в ушах звенит. Если бы я могла пошевелиться, наверное, убежала бы. Но я застыла в ужасе.

— Изабелла, моя девочка. Сколько времени. — Кевин обнимает меня.

Я снова задерживаю дыхание. На этот раз боюсь, что если почувствую запах его одеколона, меня вырвет прямо здесь, на глазах у всех.

— Ты выглядишь восхитительно, — он шепчет мне на ухо, его горячее дыхание обжигает шею.

Стиснув зубы, я шиплю:

— Убери руки.

— Изабелла, Изабелла... Я просто скучал по тебе, — слащаво бормочет он, наконец отпуская.

После этого он поворачивается и включается в разговор с гостями, явно оценивая их статус и решая, достойны ли они его внимания.

Пока они все болтают, я стою, тихо кипя, и молюсь, чтобы наши родители отошли, и я могла поговорить с Джейком.

Но когда дело касается моей матери, мои молитвы никогда не сбываются.

Она наклоняется ко мне, щурясь.

— В следующий раз, когда захочешь открыть свой чертов рот и хамить мне, подумай дважды. Я без проблем расскажу всем, какая ты мстительная маленькая сука. — Её слова полны яда. — Уверена, Кэролайн и Дэйв быстро выставят тебя из своего дома и из жизни их сына. Тебе ведь этого не хочется, да?

— Честно? — Я чувствую на себе взгляд Кевина, но смотрю только на мать. — Да ради бога. Делай что хочешь.

Её губы сжимаются, ноздри раздуваются.

— Как всегда, невероятно эгоистична и неблагодарна. Не знаю, чего я ожидала.

Она возвращается к Кевину и берёт его под руку. Он снова смотрит на меня, оценивающе скользя взглядом сверху вниз, проводя пальцем по воротнику рубашки. Наконец, он поворачивается к Джейку, который всё ещё рассуждает об успехах «Уорриорз» в этом сезоне.

Ненавижу это место.

Когда подают ужин, я дёргаю Джейка за рукав, не давая ему пройти внутрь.

— Почему они здесь? — спрашиваю я, когда мы остаёмся одни.

— Детка, мне так жаль. — Он делает шаг ближе.

Инстинктивно я отступаю.

Он хмурится, но не двигается с места.

— Я сказал маме, что тебе будет некомфортно с ними. Она поклялась, что не пригласит их, но два дня назад я узнал, что она всё-таки это сделала.

Оцепенение возвращается, вызывая покалывание в конечностях.

— То есть...ты знал?

— Ну, да. Я не знал, как тебе сказать, а с игрой это как-то вылетело из головы. — Он облизывает губы.

Врун. Он знал, что я не пришла бы, если бы он сказал правду, и не хотел расстраивать свою мать.

— Мне правда жаль. Но это всего лишь ужин, да? Пожалуйста, детка, просто проигнорируй их. Всё будет хорошо.

Глубоко вдохнув, я скрещиваю руки на груди.

— Нет. Я чётко дала понять, что не хочу их видеть. Ты только усугубил ситуацию, не сказав мне, что их пригласили. Так что нет, я не потерплю присутствия двух людей, которых ненавижу больше всего на свете. — Кожа горит, по венам течёт чистая ярость. — Я иду домой.

— Изабелла, — бормочет он, протягивая руку. — Я заглажу вину.

Я отступаю.

— Не утруждайся. — Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать. — Мне нужен перерыв в этих отношениях, время подумать, чего я хочу от будущего.

Я разворачиваюсь к дому, но не успеваю сделать и шага, как он хватает меня за локоть. Его пальцы впиваются в кожу, когда он дёргает меня назад, заставляя пошатнуться.

— Что значит «перерыв»? — он почти кричит. — Ты что, бросаешь меня? Опять?

Я качаю головой.

— Мне просто нужно побыть одной. Вдали от тебя.

— И что я должен делать без тебя? — его голос хрипит. На его лице уже появляется то подлое выражение, которое всегда заставляет меня чувствовать себя виноватой.

В этот раз я отказываюсь попадаться на его уловки.

— И на сколько? На день-два? Неделю?

Вздохнув, я пожимаю плечом.

— Не знаю. Может, на месяц.

Пока не найду квартиру, которую смогу себе позволить. Но вслух я этого не говорую по понятным причинам.

— Месяц? О чём ты вообще? — Он надвигается на меня, возвышаясь надо мной. — Ты бросаешь меня из-за какого-то дурацкого ужина?

За моей спиной открывается дверь, и мистер Миллер зовёт:

— Что-то вы задержались. Все ждут.

— Простите, Дэйв. Это я виновата. — Я изображаю извиняющуюся улыбку.

С высоко поднятой головой я захожу внутрь, не удостаивая взглядом ни Джейка, ни его отца. Через несколько минут мне не придётся иметь дело ни с кем из них. Мне плевать, как взбесится Джейк. Мне плевать, что он скажет родителям, когда я уйду.

Всё это больше не имеет значения.

Я покончила с этим.

— Серьёзно, не понимаю, почему ты так за меня переживаешь. — Прижав телефон к уху, я наблюдаю, как Майло валяется на траве. Хоть кто-то из нас получает удовольствие.

— Алекс, — говорит моя сестра, — каждый раз, когда я звоню, ты дома. Ты никуда не выходишь, не встречаешься с друзьями. Всё, что ты делаешь, — это тренируешься и сидишь в этом большом пустом доме.

— И?

— И кто ты такой, и что ты сделал с моим братом? Потому что Александер Уокер, которого я знаю, — это душа компании.

Грудь слегка сжимается.

— Может, я просто взрослею?

— Нет, не думаю. Я не знаю, что с тобой происходит, но я выясню.

— Как скажешь, Одри. — Я смеюсь и дёргаю поводок, привлекая внимание Майло. — Пошли домой, приятель.

— Я скоро приеду, так что готовься к тонне вопросов.

Я фыркаю, направляясь к парадной двери.

— Как скажешь…

Дыхание перехватывает, когда я замечаю то, что ждёт меня на крыльце. Сердце бешено стучит в висках.

— Алекс? — Одри выводит меня из оцепенения.

Я прочищаю горло.

— Д-да, я здесь. Мне нужно идти. Позвоню завтра.

— Но…

Я кладу трубку и быстро убираю телефон в карман, ладони начинают потеть.

Не могу поверить, что она здесь. Мне это мерещится?

Почему она здесь?

Она ещё не заметила меня, так что я остаюсь на месте, разглядывая её. Она сидит на ступеньках, свет фонаря освещает её белое платье, рядом — маленький чемодан.

Не в силах ждать дольше, я осторожно дёргаю поводок.

— Видишь, кто здесь? — Показываю на дом, и он тут же поворачивает голову в её сторону. Его хвост бешено виляет, и я улыбаюсь.

Я приседаю и отстёгиваю поводок. Как только он свободен, мчится прямо к Белле. Лай и визг наполняют воздух, а через мгновение раздаётся её смех. От этого звука в груди разливается тепло.

— Боже, Майло, хватит, — смеётся она, но всё равно прижимает его к себе.

— Он рад тебя видеть, — говорю я, подходя ближе.

Она поднимает взгляд, и её лицо озаряется улыбкой.

— Привет.

— Удивлён, что ты здесь. Разве не вечеринка у мамы Миллера сегодня?

— Да. — Она медленно встаёт, не выпуская Майло.

Я разглядываю её и замечаю следы от лап на белом платье.

— Опусти его. Он испортит твоё платье.

— Всё в порядке. Мне всё равно.

— Почему ты здесь?

Она закусывает губу и пожимает плечами.

— Не знаю.

Её ответ сбивает меня с толку, и я спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Что-то случилось на вечеринке?

Она отводит взгляд, сосредотачиваясь на Майло.

— Просто… Мне больше некуда идти, и я подумала… Ладно, это глупо. Я вызову другой Uber.

Тело становится тяжёлым, по нему разливается тошнотворное ощущение.

— Белла, ты можешь оставаться здесь сколько угодно, но, пожалуйста, скажи, что случилось.

Она опускает плечи и вздыхает, глядя на Майло.

— Мама Джейка пригласила моих родителей… после того как я ясно дала понять, что не хочу их там видеть. И Д-Джейк знал об этом.

Я подхожу ближе, забираю Майло и ставлю его на землю. Она не сопротивляется. Когда я выпрямляюсь, её руки беспомощно висят по бокам.

Я стою рядом, изучая её прекрасные сапфировые глаза.

— Пошли. Зайдём внутрь. Уверен, ты хочешь кофе.

Её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Боже, она милая.

— Спасибо, Ксандер, — шепчет она.

Я поднимаю её чемодан по пути к двери, удивляясь его весу. Тут явно больше, чем на пару дней.

Она рассталась с Миллером?

— Дай мне вымыть лапы Майло, и я поставлю кофе.

Она идёт впереди, теребя руки и осматривая прихожую, будто впервые здесь.

— Почему бы тебе не подождать в гостиной? — Я ставлю её чемодан в коридоре и направляюсь в ванную. Чёрт, как бы мне выключить мозг — безумные теории сводят меня с ума.

Мне нужно поговорить с ней.

Мои неугомонные мысли не давали мне уснуть всю ночь. Я часами смотрела в потолок, а теперь, когда в гостевой комнате Ксандера стало светло, я приподнимаюсь на локте и беру телефон. Он всё ещё в авиарежиме.

Перед тем как выключить его, я предупредила Мэг и написала Бену, чтобы он писал на почту, если что-то понадобится. Они — потрясающие друзья, поэтому поддержали меня. Предложили помочь, чем смогут, хотя ни одному из них не понравилось, что я не сказала, где нахожусь. К счастью, они в итоге отстали.

Я откидываюсь назад и глубоко вздыхаю. Всё будет хорошо. Я поступила правильно. После всего, что было с Джейком, мне нужно сделать шаг назад и переосмыслить ситуацию.

Всю ночь меня терзала тревога. Он плохо воспримет новость, когда я скажу ему, но я справлюсь. Я переживала и не такое.

Надо было взять больше вещей, но я боялась, что он вот-вот вернётся, и не была уверена, что Ксандер разрешит мне остаться. Прятаться, может, и по-детски, но я не могу рисковать и встречаться с Джейком лицом к лицу, пока не придумала, как окончательно порвать с ним.

Несмотря на неотвязные тревоги, здесь я чувствую себя в безопасности. У Ксандера есть такой дар, но я боюсь, что это может создать кучу новых проблем. Потому что он мне нравится. Очень. Гораздо больше, чем должен нравиться друг.

Рассказать ему о родителях оказалось проще, чем я думала. Надо было догадаться — ведь с ним я чувствую себя в безопасности. Как будто рядом с ним ничто не может причинить мне боль, как будто я могу быть собой без осуждения.

После столкновения с мамой эмоции грозили вырваться наружу. Но, как оказалось, злость и разочарование только подстегнули мою решимость. Я молча ушла из дома, предоставив Джейку объяснять моё исчезновение. Не сомневаюсь, что он придумал какую-то ложь, в которой выглядит невинной жертвой.

Те пятнадцать минут, что я провела рядом с матерью, вызвали кучу подавленных воспоминаний. Я не помню, чтобы когда-либо чувствовала, что мама действительно любит меня. По словам тёти Милли, мои родители были счастливы вместе и обрадовались, когда я родилась, но после смерти отца мама стала другим человеком.

С тех пор она ругала меня за малейшую оплошность. Всё, чего я хотела, — чтобы она любила меня, была рядом, когда мне это нужно, но её никогда не было. А после того, как она встретила Кевина, я стала для неё ещё менее значима.

Прошли годы, а я всё ещё чувствую себя обузой, неудобством для окружающих, бесполезной и слабой. Я бы отдала что угодно, чтобы вернуться назад и всё изменить…

Фырканье за дверью прерывает мои мысли. Сердце тут же взлетает. Улыбаясь, я сбрасываю одеяло, но, прежде чем встать, меня останавливают торопливые шаги.

— Я же сказал, что выйдем на прогулку, — говорит Ксандер. — Дай Белле поспать, приятель.

Я улыбаюсь тому, как он разговаривает со своей собакой. В каждом его слове сквозит нежность.

Через мгновение входная дверь закрывается, и я выползаю из кровати, натягивая синие шорты и белую футболку.

Вчера вечером Ксандер настаивал, что ему ничего от меня не нужно, но я хочу отблагодарить его за доброту. Уверена, он не будет против, если я приготовлю завтрак?

На кухне я обнаруживаю, что он уже начал варить кофе, и пока он готовится, я ищу в кладовке всё необходимое.

— Что будем смотреть дальше? — спрашиваю я Ксандера, сидящего рядом со мной на диване без футболки.

После завтрака — оладушек с черникой, которые ему понравились, — он не отходил от меня ни на шаг, если не считать звонка от мамы. Мы провели часы в разговорах, смехе и просмотре Netflix, и больше всего меня поражает то, что он ведёт себя так, будто ему действительно приятно моё общество. Он хочет быть здесь со мной.

— Что захочешь ты. — Он отправляет в рот помидор черри и подмигивает. — Буду смотреть что угодно.

— Осторожнее, а то угодишь на марафон аниме.

Он пожимает плечом, невозмутимо.

— Окей. Мне нравится аниме.

Смеясь, я шлёпаю его по груди. Безумное тепло разливается по венам, как только мои пальцы касаются его голой кожи.

— Врёшь. Ты же вообще не понял, о чём я, да?

Ксандер хватает пульт с журнального столика и пролистывает список фильмов.

— Хм, — уклончиво говорит он. — Тебе что-то конкретное нужно?

— «Унесённые призраками». — Я сияю, поджав ноги под себя. — Смотрела его раз двенадцать, но всё ещё обожаю.

— Ладно, раз ты говоришь. — С серьёзным видом Ксандер пролистывает фильмы.

Я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть его. Невероятно длинные ресницы обрамляют его сине-зелёные глаза, а на носу и щеках рассыпаны крошечные веснушки. Впервые замечаю маленький шрам над бровью. Столько новых деталей… Я впитываю каждую крупицу информации о нём.

— Почему ты так на меня смотришь?

Попала.

Я улыбаюсь, сквозь смущение.

— Просто изучаю тебя.

Он качает головой.

— Я тебя не понимаю.

— Серьёзно? Я — открытая книга, когда накормлена, напоена и мои потребности удовлетворены. Тут нечего понимать.

Он молча смотрит на меня, палец замер над кнопкой воспроизведения.

Мои потребности удовлетворены? Какого чёрта я это сказала?

Я прикусываю губу, раздумывая, как обыграть ситуацию, и его взгляд мгновенно падает на мои губы. Между нами пробегает мощный разряд, и тепло разливается внизу живота.

— Так это… счастливая версия тебя? — нарушает тишину Ксандер, приподнимая бровь.

— Угу. — На моих губах расцветает широкая улыбка. — И я буду ещё счастливее, если ты согласишься посмотреть аниме со мной.

Он усмехается и нажимает «пуск», но через несколько минут его телефон вибрирует, и он снова ставит на паузу. Хватает устройство со столика и смотрит на экран, губы сжимаются в недовольную складку.

Он поворачивает экран ко мне, и, когда я вижу имя Джейка, живот сводит от боли.

— Привет, — Ксандер включает громкую связь, сосредоточенно глядя на меня, но его тон остаётся лёгким.

— Привет, Уокер. — Громкий голос Джейка пронизывает меня, и я вздрагиваю. — Как насчёт того, чтобы сходить в зал через пару часов? Перед завтрашней тренировкой будет полезно.

— Отличная идея, но я пас.

— Да ёб твою, только не говори, что из-за какой-то тёлки. Я уже слышал эту херню от Гарсии.

— Ну, вообще-то, да. У меня гостья, и проводить время с ней куда приятнее, чем качаться.

Джейк взрывается смехом.

— Это Синди? Она спрашивала о тебе, когда я видел её в последний раз. Она явно на тебя положила глаз.

Дыхание застревает в лёгких, и я уставилась на Ксандера. Джейк утверждал, что не помнит, кто такая Синди. Это лишь подтверждает то, что я всегда знала: он — лжец.

— Нет, — голос Ксандера становится резче. — Не Синди.

Джейк фыркает.

— Твои потери. В постели она огонь.

Взгляд Ксандера прикован ко мне. Он изучает мою реакцию на слова Джейка, его выражение лица напряжённое, будто сносит все мои стены и смотрит прямо в мою израненную душу.

— Без обид, но мне больше нравится та, что сейчас со мной, — говорит Ксандер.

— Ну и как она выглядит? Может, я её знаю.

Он вглядывается в моё лицо, будто запоминая каждую деталь.

— Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Щёки пылают.

— Слишком слащаво, чувак.

— Как прошёл вечер у твоей мамы?

Облегчение накрывает меня, когда Ксандер меняет тему, и я не могу не задаться вопросом: а Джейк думает, что я дома?

— Нормально. Засиделись с отцом, выпили лишнего, — бурчит он. — Сейчас еду домой.

— Я думал, Изабелла с тобой. — Ксандер кладёт руку мне на колено и слегка сжимает его, наклоняя голову.

— Была, но потом, как обычно, устроила сцену. Включила жертву и сбежала, оставив меня разбираться с родителями, — ворчит он. — Я звонил ей, но телефон выключен. Наверное, у тётки. Если бы не игра в воскресенье, я бы после вечеринки сразу рванул в клуб, развеяться перед тем, как снова иметь с ней дело. Девчонка симпатичная, и в постели хороша, но, блять, она сводит меня с ума.

Ксандер не отрывает от меня взгляд и говорит:

— Тогда почему бы тебе не порвать с ней?

— Ты совсем охренел? С чего бы? — Джейк смеётся. — Она живёт со мной. Я скоро сделаю предложение, а потом просто буду её оплодотворять снова, и снова, и снова.

— А, то есть она будет твоей трофейной женой? — Хотя его тон весёлый, выражение лица смертоносное.

— Рад, что ты понял. — Смех Джейка заползает мне в череп, и зрение затуманивается. — Ладно, развлекайся со своей тёлкой. Я в зал.

Когда звонок обрывается и нас накрывает тишина, я понимаю, что дрожу. Обнимаю себя крепче, но дрожь только усиливается. Такой короткий разговор, но столько всего в нём…

Ксандер вытирает ладони о спортивные штаны и тяжело вздыхает.

— Ты в порядке?

— Так он всё-таки переспал с Синди.

Он ёрзает, проводя пальцами по волосам.

— Похоже на то, но я не в курсе этих его дел. Особенно после того, как он узнал, что я рассказал тебе о ней.

— И, возможно, из-за вашей истории. Что там было? Бен говорил…

— Обещаю, расскажу всё. Просто не сейчас.

Разочарование тяжёлым шаром оседает в животе.

— Ты хочешь, чтобы я открывалась тебе, но сам этого не делаешь.

— Белла, я расскажу. Мне просто нужно время, чтобы собраться с духом. Боюсь, это всё изменит. — Он сжимает кулаки, но тут же разжимает их.

— Неважно. — Я вздыхаю и забираю у него пульт. — Давай смотреть фильм.

Последнее, чего я хочу, — ещё больше испортить себе настроение.

Когда я переступаю порог, Майло сидит в прихожей, уставившись в другую сторону, а рядом лежит его поводок. Только после того, как я зову его по имени, он неспешно подходит ко мне, наконец замечая мое присутствие.

Я бросаю спортивную сумку на пол и опускаюсь на колени, чтобы погладить его.

— Привет, приятель. Что тут у тебя?

— Прости, что заставила тебя ждать, хороший мальчик, — раздается голос Беллы, и вот она появляется в коридоре. Увидев меня, она замирает на месте.

— О, ты дома.

— Игра закончилась два часа назад.

Она подходит ближе, и я разглядываю ее. На ней черный худи и леггинсы, в руках — бейсболка.

— Зачем она тебе? — киваю на кепку.

Она натягивает ее на голову и поднимает капюшон.

— Просто не хочу, чтобы меня узнали. Если папарацци проследили за тобой и ждут снаружи… Не хочу создавать тебе лишние проблемы.

Я встаю и смотрю на нее строго.

— Ты не создаешь мне проблем. Я рад, что ты здесь.

Уголки ее губ дрожат, но на лице появляется легкая улыбка.

— И я рад, что ты выходишь на улицу. Ты не была снаружи… сколько? Три дня?

— Я подумала, что выйду с Майло на прогулку. Не знала, когда ты вернешься, но раз уж ты здесь…

— Нет-нет-нет, ты не бросишь Майло. Он терпеливо ждал тебя. Не стоит его расстраивать. — Я поднимаю сумку и обхожу ее. — Вообще, я пойду с тобой. Подожди меня, пожалуйста.

— Ладно, но побыстрее. — Она закатывает рукава худи. — Мне уже жарко.

Усмехнувшись, я бегу в спальню. Черт возьми, да! То, что она здесь, делает меня счастливее, чем я мог себе представить. Вся команда пошла праздновать победу, а мне хотелось только одного — вернуться домой к Белле.

Блять, я сам себе рою могилу.

Она — друг. Друг, который и так через многое прошел, и ей не нужно тащить на себе еще и мои проблемы.

Я перебирал способы разоблачить Миллера без участия Беллы, но так и не придумал ничего конкретного. Пора всерьез этим заняться.

На перекрестке Мило останавливается и садится без команды.

Белла с широкой улыбкой приседает и целует его в макушку.

— Ооо, он такой умный мальчик!

То, как она хвалит мою собаку, заставляет меня улыбнуться, а в груди становится легче. Со мной явно что-то не так… но мне плевать.

Какое-то время мы идем молча, почти вплотную, мое плечо едва касается ее. Майло замедляет наш шаг, то и дело останавливаясь, чтобы что-то обнюхать или поваляться в траве. Его радостный лай смешивается со смехом Беллы — мелодичным и тихим. То, что случилось в колледже, сломало меня, но сейчас, глядя на них, я чувствую, как раны в моей душе понемногу затягиваются.

— О боже! — вскрикивает Белла. Она хватает Майло на руки и поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. — Что нам делать?

Меня охватывает тревога, но, поняв, в чем дело, я улыбаюсь. К нам направляется немецкая овчарка без поводка.

— Все в порядке. Поставь Майло на землю.

— Ни за что! — Она хмурится. — А вдруг его атакуют?

— Не атакует. — Обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. — Доверься мне.

Напряжение спадает с нее, но вместо того, чтобы опустить собаку, она прижимает ее крепче. Я провожу рукой по ее руке, успокаивая, пока мы ждем. Если я знаю своего соседа, он появится здесь с минуты на минуту. Обычно он отпускает Папа⁴ без поводка, чтобы тот поиграл, но никогда не позволяет ему уходить далеко.

— Пап! — Громкий голос заставляет нас вздрогнуть, когда пожилой мужчина бежит к нам. — Ты плохой мальчик, Пап! Нельзя убегать от меня!

Когда мистер Дженсен нагоняет свою собаку, он быстро пристегивает поводок и выпрямляется.

— Привет, мистер Дженсен.

— Ксандер, здравствуй. — Он широко улыбается. — Я так переживал, что Пап кого-то напугает, а это оказались ты и Майло. — Его взгляд падает на Беллу, и он морщится, вероятно, потому что она все еще напряжена, а Майло прижат к ее груди. — Э-э, мисс, мне очень жаль, если Пап вас напугал. Мой внук надел на него поводок, но, видимо, плохо закрепил. Он никогда не причинит вам вреда, обещаю. Он добрый и старый, прямо как я. И он обожает Майло. — Он делает шаг ближе и протягивает руку. — Я мистер Дженсен.

Она пожимает ее, но не выпускает Майло.

— Приятно познакомиться, мистер Дженсен. Я Изабелла. Просто переживала, что этого малыша могут обидеть. — Она высвобождается из моих объятий и ставит Майло на землю. Тот тут же подходит к Папу, и они обнюхивают друг друга, виляя хвостами.

— Пап никогда не обидит Майло. Они старые друзья. — Мистер Дженсен тепло улыбается, переводя взгляд на меня. — Кстати, поздравляю с победой.

— Спасибо, сэр.

Мы болтаем еще минуту, а затем мистер Дженсен уходит домой ужинать.

Упоминание еды заставляет мой желудок урчать, и Белла смеется, разворачиваясь.

— Пошли. Похоже, нам тоже пора поужинать.

С ложкой во рту я иду в спальню, держа в руке пинту мороженого. Резко останавливаюсь, когда замечаю Ксандера в прихожей. Он выглядит просто потрясающе: белая рубашка, черные брюки, черный застегнутый пиджак и спортивная сумка в руке.

Нечестно быть настолько красивым.

Вынимаю ложку изо рта.

— Уже уезжаешь?

Господи, Белла, ну как будто не очевидно.

— Да, мой рейс через два часа. — Его взгляд падает на шоколадное мороженое в моей руке. — Похоже, придется пополнить запасы, когда вернусь завтра.

— Я куплю продукты, пока тебя не будет. Не переживай об этом. У тебя игра, которую нужно выиграть. Сосредоточься на ней.

— Ты включишь телефон?

Я хмурюсь, чувствуя, как капля тающего мороженого стекает по пальцам.

— Нет… А зачем?

— Чтобы я мог позвонить и убедиться, что с тобой и Майло все в порядке.

Тепло разливается внизу живота, и я сжимаю бедра, пытаясь подавить пульсацию внутри.

— С нами все будет в порядке.

Ксандер делает шаг ближе, его взгляд становится серьезным.

— Пожалуйста. Включи телефон для меня.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Его близость невыносима. Щеки горят, я облизываю губы и киваю.

— Хорошо. Позже включу.

— Умничка, — говорит он с игривой ноткой в голосе.

Если трусики и так были влажными, то теперь они точно промокли. Черт.

— Ну, тогда иди, — натянуто улыбаюсь я и обхожу его.

Он усмехается.

— Даже не скажешь «Удачи, Ксандер»?

Оборачиваюсь через плечо. Он уже у двери, готовый выйти, но смотрит на меня.

— Удачи.

— Так-то лучше. — Он выходит. — Не забудь включить телефон. — Подмигивает и исчезает.

Этот выездной матч с Лос Анджелес подоспел как нельзя вовремя. Даже один день без него пойдет мне на пользу. Мне нужно прийти в себя — прошло уже четыре дня с того поцелуя, а я все не могу о нем забыть. Поцелуя, после которого хочется большего. С каждым днем все сложнее вспомнить, почему мне не следовало этого делать. Ни один поцелуй еще не казался мне настолько… правильным.

— Хватит, Белла, — ругаю себя, заходя в комнату.

Нетфликс и мороженое должны помочь… По крайней мере, я на это надеюсь.

Откидываюсь на диване, поджав ноги, с телефоном в руке. Небольшой перерыв в работе не повредит, особенно после двух часов поисков крошечной ошибки. Всего пять долларов, но, черт возьми, это бесит.

Прикусываю губу и не могу удержаться от просмотра хайлайтов матча. Финальный розыгрыш, последний победный бросок. Завороженно смотрю, как камера приближает лицо Ксандера. Он не спешит, резко выбрасывает руку вперед — и мяч летит по воздуху. В следующее мгновение комментатор кричит: «Тачдаун! Еще одна победа «Уорриорз»!

Улыбка сама тянется к моим губам. Телефон вибрирует в руке. Закрываю видео и открываю сообщение — и сразу хмурюсь. Опять Джейк. С тех пор как я вчера включила телефон, он позвонил раз десять и прислал не меньше пятидесяти сообщений. В некоторых он требовательный. В других умоляет поговорить с ним, дать шанс объясниться. В третьих ведет себя так, будто ничего не произошло.

Джейк:

Скучаю, детка. Победа не такая сладкая, когда тебя нет рядом.

Фыркаю. Ну да, конечно.

Блокирую экран, откладываю телефон и снова сосредотачиваюсь на ноутбуке. Работа — мое спасение в последнее время. Она не дает мне слишком переживать из-за того, как мало квартир в моем ценовом диапазоне.

И удерживает от соблазна заехать к Джейку за своими вещами. Мне не помешало бы больше одежды, и машина точно нужна. Да, команда улетела в LA еще вчера, так что я бы его не увидела, но… что, если я соберу еще часть своих вещей? Таскать все сюда не хочется. Это временное решение, и я съеду, как только найду постоянное жилье.

Если найду…

Прячу лицо в ладонях и стону. Вот почему мне нужно сосредоточиться на работе. Иначе я становлюсь заложницей собственных мыслей. Безысходность сжимает грудь, мешая дышать. Я знаю, что расстанусь с Джейком, но, Боже, как же хочется просто исчезнуть из его жизни без лишних разгов.

Еще через полчаса безуспешных поисков злополучных пяти долларов сдаюсь и захлопываю ноутбук. Все-таки выходные. Разберусь в понедельник.

Я уже девять дней живу у Ксандера. Теперь все в нем заставляет меня напрягаться. Его голос, смех, запах, взгляд, само присутствие в комнате. Клянусь, этот человек вообще не носит дома футболку, так что мне остается только глазеть на него. А когда он замечает? Улыбка, которая появляется на его лице, просто подкашивает ноги.

Он часто отсутствует — то на тренировках, то в спортзале, то у родителей, но когда он дома и я не работаю? Мы проводим время вместе. Наши вечерние прогулки с Майло становятся моим любимым временем дня, просто потому что это кажется… нормальным. Я даже смотрела с ним футбол. Он терпеливо все объясняет, а его комментарии и шутки делают просмотр удивительно приятным. Раньше такого не было.

Я скучаю по нему.

С бокалом вина в одной руке и поглаживая Майло другой, заставляю себя сосредоточиться на последних минутах «Ведьминой службы доставки Кики».

Это непросто, учитывая два новых сообщения от Джейка час назад. Я выключила телефон, но все еще злюсь из-за его дерьмовых слов.

Дверь открывается и закрывается, и через минуту появляется Ксандер.

— Ты выключила телефон? Я пытался позвонить. — На нем белая рубашка и черные брюки, а черный пиджак небрежно перекинут через руку.

Рот наполняется слюной… потому что черт возьми, он чертовски сексуальный.

— Ох, ну… да. Выключила давно. Прости.

Он смеется и подходит ближе. Оценивающе смотрит на меня, улыбается Майло, затем поднимает бровь при виде бутылки вина на столике.

— Решила расслабиться?

— Немного. — Поднимаю бокал. — Это мой первый.

Он бросает пиджак на спинку дивана, плюхается рядом и кладет руку на шерсть Майло, проводя вверх, пока его пальцы не накрывают мои. Горячая волна пробегает от кончиков пальцев до самых пяток, заставляя сжать бедра сильнее.

Он мой друг.

Добрый, заботливый и чертовски привлекательный… но все же друг.

Хочу ли я, чтобы он оставался только другом?

— Как ты? — Его ладони шершавые, но прикосновение удивительно легкое и нежное.

— Хорошо, — хрипло отвечаю. — Ты был великолепен на поле.

— Ты смотрела матч?

Качаю головой.

— Только хайлайты. Не думаю, что готова видеть… его.

Уголки губ Ксандера опускаются, пальцы замирают. Я задерживаю дыхание, надеясь, что он не уберет руку. Он не убирает, и когда его пальцы переплетаются с моими, я выдыхаю.

— Никто не знает, что ты ушла от Миллера — даже он. Он нес какую-то чушь мне и Гарсии о том, что ты ждешь его дома.

— Это моя вина. Я сказала, что это перерыв, а не расставание. — Смотрю на телефон. — Он звонит и пишет. Поэтому я снова выключила.

Ксандер поднимает бровь.

— Что ему нужно?

— Зависит от дня. Он хочет, чтобы я вернулась. Хочет поговорить, «разобраться». Хочет, чтобы я перестала дуться, и напоминает, что рискую потерять лучшее, что было в моей жизни. Что больше никто не захочет «такую девушку», как я, если я не буду с ним.

Глаза Ксандера округляются.

— Он это сказал?

— Ничего страшного. — Пожимаю плечами. — Слышала и хуже.

— Это ненормально. Такое унижение и обесценивание отвратительно.

Во мне вспыхивает раздражение.

— Я сама во всем разберусь. Не нужно меня поучать.

Он откидывается на спинку дивана и проводит рукой по лицу.

— Я не хочу поучать. Просто пытаюсь донести, что Джейк неправ, а не ты.

Я убираю руку и поднимаюсь, намереваясь сбежать в гостевую комнату, но я недостаточно быстра. Ксандер догоняет меня, хватает за локоть, и одним быстрым движением прижимает спиной к своей груди. Моя кожа гудит, а внизу живота разгорается пожар, как тогда, в ванной.

Я хочу его.

— Меня не было всего два гребаных дня, — говорит он, касаясь губами моего уха, — но кажется, что прошла целая вечность. Не видеть тебя, не разговаривать с тобой, не слышать твоего голоса? Это пытка. Я чертовски одержим тобой, Белла, и когда ты рядом, я теряю свой чертов рассудок.

— Почему?

Без разрешения моего разума мое тело берет верх, и я прижимаюсь задницей к его паху, ощущая его твердость через брюки. Одного этого намёка на трение достаточно, чтобы мои глаза закатились.

— Потому что всё, чего я хочу, — это ты, и это сводит меня с ума.

Он обхватывает мою грудь, и моя кожа покрывается мурашками.

Запрокинув голову, я вздыхаю.

— Я…

— Но ты выпила. — Он щиплет мои затвердевшие соски через ткань футболки. — Что, если завтра утром ты это забудешь? Или, что ещё хуже, пожалеешь об этом?

— Я даже не допила свой первый бокал вина. Я не пьяна. — Я оглядываюсь через плечо, и мой взгляд встречается с его. — Я бы никогда не смогла пожалеть о тебе.

Накрывая его руку своей, я провожу ею от своей груди к поясу шорт. Я не отрываю взгляда от его Ксандера, пока его рука не проникает в мои трусики, пока длинные пальцы не касаются моей щелочки.

— Ты такая чертовски влажная для меня, — он двигает пальцами медленными, неумолимыми движениями.

— Ксандер, пожалуйста, — шепчу я, дыхание учащается по мере того, как нарастает удовольствие в глубине моего тела.

Он вынимает руку из моих трусиков и разворачивает меня. В коридоре темно, но свет, проникающий из гостиной, позволяет мне увидеть тоску в его глазах.

— Скажи мне, что ты хочешь меня. — Он хватает меня за бёдра и сжимает их.

— Я хочу тебя.

— Скажи мне, что я могу поцеловать тебя.

— Ты можешь поцеловать меня.

Его губы прижимаются к моим. Это лихорадочный поцелуй, от которого по мне пробегает восхитительный трепет, а кожа загорается. Его поцелуй подобен кислороду. Он жизненно важен. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Он легко поднимает меня, и я инстинктивно обхватываю его бедра ногами. Затем меня прижимают спиной к стене с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Какое-то мгновение могу только наблюдать за ним. Моя грудь быстро поднимается и опускается, сердце готово выпрыгнуть из груди.

И всё, что он сделал, — это поцеловал меня.

На его губах играет довольная улыбка. Боже мой, он великолепен. Он медленно опускает меня на ноги, убирая руки с моих бёдер.

Я подавляю разочарование и делаю шаг назад. Что он задумал?

Он хватает меня за руки, чтобы остановить, и наклоняется, чтобы провести языком от моей ключицы до уха.

— Помнишь, как ты ушла после нашего первого поцелуя? Как ты оставила меня одного в ванной?

Прерывисто дыша, я отчаянно киваю.

— Наконец-то я сделаю то, что хотел тогда. — Он снова запускает руку мне в трусики. — Засуну в тебя свой язык, пока ты не кончишь мне на губы. — Застонав, он проводит средним пальцем по моим гладким складочкам, дразня мое отверстие. — Такое влажное, и только для меня.

Я прикусываю нижнюю губу, и когда он прижимает большой палец к моему клитору, не могу сдержать стон. Он действует точно, заставляя меня мчаться к оргазму с головокружительной скоростью.

Затем, без предупреждения, он останавливается.

Я издаю звук, в котором слышится и гнев, и печаль.

С красивой ухмылкой и сверкающими глазами он медленно опускается передо мной на колени. По пути просовывает пальцы за пояс моих шорт и стягивает их вместе с трусиками. Оказываюсь перед ним обнажённой, он просто смотрит на меня.

Под таким пристальным взглядом трудно не смущаться. Я хихикаю, закрывая лицо ладонями.

— Белла, посмотри на меня, — хрипло требует он.

Я подчиняюсь, впитывая его взглядом. Великолепный парень в дорогой рубашке и брюках стоит передо мной на коленях.

Квотербек «Бостон Сити Уорриорз».

Товарищ Джейка по команде.

Мой друг.

Наверное, мне следовало бы стыдиться или смущаться. Вместо этого чувствую себя красивой, а это значит больше, чем я могу выразить словами.

— Так-то лучше. Не своди с меня глаз, детка. Не отворачивайся.

Как только эти слова слетают с его губ, его язык касается моего ноющего клитора.

— О, черт! — воскликнула я. Вскрикиваю. Положив руку себе на грудь, я сильно сжимаю ее. Боль смешивается с удовольствием, которое дарит мне Ксандер, творя чудеса с моим клитором. Он сосет и лижет, увеличивая темп, пока я не начинаю извиваться и что-то бессвязно бормотать. Затем он отстраняется, лишая меня оргазма и сводя с ума.

— Боже, ты такая сладкая на вкус, — бормочет он, не отрывая от меня взгляда. Это самое сильное ощущение, которое я когда-либо испытывала.

Когда он снова погружается в меня, то добавляет палец, вводя его внутрь, пока обрабатывает меня языком. Я играю со своими сосками, скручивая и натягивая их через футболку.

Ксандер добавляет второй палец, и жар в моей промежности становится невыносимым.

— Чёрт, ты вся течёшь.

Обхватив одной рукой моё колено, он закидывает мою ногу себе на плечо. Я полностью открыта для него, и звуки, которые он издаёт, пока пожирает меня, вот-вот отправят меня за край. Он не сбавляет темп, его пальцы находят идеальное место внутри меня, заставляя мои колени дрожать. Когда моё тело начинает содрогаться, я приподнимаю бёдра в такт его движениям и грубо хватаю его за волосы, удерживая его там, где он нужен мне больше всего.

— Я так близко.

— Тогда кончи для меня, — подбадривает он. Чтобы подчеркнуть свою мысль, втягивает мой клитор в рот и отпускает его с хлопком. Делает это снова и снова, пока его пальцы неустанно двигаются внутри меня.

Моя киска сжимается вокруг него, мощный оргазм обрушивается на меня, как цунами. Отпустив его, я тяну Ксандера за волосы, заставляя его шипеть. Моё тело дрожит, и я не могу держать глаза открытыми, как бы сильно ни старалась.

— Вот так, детка, отдайся мне, — воркует он. Он не перестаёт лизать и сосать, продлевая мой оргазм.

Когда мои спазмы утихают, он целует меня в бедро и ставит мою ногу на пол. Затем помогает мне надеть трусики и шорты и встаёт. Кладёт ладонь мне на затылок и притягивает к себе для поцелуя с открытым ртом. Когда я чувствую его вкус на своём языке, по всему моему телу разливается острое ощущение, и я хочу ещё.

Застонав, он прерывает поцелуй и прижимается лбом к моему.

— Ты ещё вкуснее, чем я себе представлял… а у меня чертовски хорошее воображение.

Я фыркаю, обнимая его за талию.

— Похоже, я должна тебе оргазм.

Он отстраняется, нахмурив брови.

— Не говори так. Это не какой-то долг. Я хотел доставить тебе удовольствие, и я это сделал. Если мы больше ничего не будем делать сегодня вечером, я буду вполне доволен. — Он нежно заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо и наклоняется ближе. — Хотя, — хрипло произносит он, — я никогда не откажусь от того, чтобы просыпаться с тобой в моей постели. — Он делает шаг назад и протягивает руку. — Спи со мной, Белла. Пожалуйста.

Не колеблясь, я позволяю ему отвести меня в его спальню.

Я хочу быть только рядом с ним.

Когда я открываю глаза, первое, что я вижу, — это Белла. Она все еще спит, лежа на правом боку, спрятав обе руки под подушкой. В утреннем свете я не торопясь любуюсь каждой черточкой ее лица.

У нее полные губы; их алый оттенок напоминает мне о нежных лепестках роз. Мягкие и манящие, и их так, черт возьми, хочется поцеловать. Черт, прошлой ночью было почти невозможно остановиться. Клянусь, я не целовался так с тех пор, как учился в старших классах.

Я чертовски одержим ею, а это никогда не входило в мои планы.

Она шевелится, и я мгновенно напрягаюсь. Меня охватывает иррациональный страх, что она услышит мои мысли. Если бы она знала правду, то, наверное, возненавидела бы меня. Мои приоритеты изменились, как и мои намерения, но я не уверен, что ее бы это волновало, если бы она знала, почему я изначально сблизился с ней. И теперь я не могу потерять ее. Если это сделаю, это будет моим гребаным крахом.

— Жутко смотреть, как люди спят. — Ее хриплый голос вырывает меня из моих мыслей. — Который час?

Положив руку ей на бедро, я притягиваю ее ближе.

— Тебе еще не время просыпаться. Ложись спать.

Она прячет лицо у меня на груди и вздыхает.

— Я уже несколько дней так хорошо не спала. Эта кровать потрясающая.

Из меня вырывается низкий смешок.

— Вот почему я просил тебя спать со мной.

Она напрягается лишь на мгновение, но быстро расслабляется снова.

— Я не хотела переходить черту.

— До вчерашнего вечера. — Мой тон звучит немного тверже, чем я намеревался. — Ты сожалеешь об этом?

Она отстраняется, ее глаза встречаются с моими.

— Спроси меня еще раз, можешь ли ты поцеловать меня.

Я крепче сжимаю ее бедро.

— Можно я поцелую тебя, Белла?

— Да, — шепчет она.

Этот поцелуй совсем не похож на другие. В нем нет ни спешки, ни желания обладать друг другом. Это происходит медленно и нежно, возбуждая предвкушение. Она приоткрывает губы, позволяя моему языку проникнуть в ее рот.

Проводит рукой по моему боку к поясу моих трусов. Это нежное ощущение пробуждает во мне глубокую потребность. Когда она просовывает руку под ткань и обнаруживает, что я уже возбужден для нее, она стонет.

Ее соски под футболкой напряглись и трутся о мою грудь. Она гладит меня и оставляет поцелуй на моем подбородке. Опускается все ниже, оставляя дорожку из горячего дыхания и влажных поцелуев на моей шее и груди. Достигает моего соска, обводя его языком, прежде чем прикусить зубами, я запускаю пальцы в ее волосы.

— Белла.

Одним быстрым движением я переворачиваюсь на спину и притягиваю ее к себе, пока она не оказывается верхом на моих бедрах. Она смотрит на меня сверху вниз с соблазнительной улыбкой на губах. Клянусь, моя чёртова кожа покрывается мурашками, которые распространяются по всему телу.

Я обречён, когда дело касается её.

Она хватает подол своей свободной футболки и стягивает её, отбрасывая на пол. Тёмно-каштановые волосы спадают на плечи и обнажённую грудь, вызывая у меня слюноотделение. Я пожираю взглядом её полные груди, твёрдые, упругие соски, похожие на розовые бутоны на её коже.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — мурлычет она.

— Черт возьми, да.

Я сажусь, одной рукой обнимая ее за талию, а другой снова зарываясь в волосы, и притягиваю ее губы к своим. Она отвечает мне с той же страстью, просовывая язык мне в рот. Прошлой ночью мы целовались, казалось, несколько часов, прежде чем уснули, но я все еще хочу большего. Намного большего.

Белла втягивает мою нижнюю губу в рот и прикусывает ее. Положив руки мне на грудь, она толкает меня на матрас.

Я подчиняюсь, готовый сделать все, что она захочет.

— Ты будешь лежать здесь, — она отодвигается и стягивает с меня трусы, — и смотреть, как я высасываю тебя досуха.

Как только устраивается у меня между ног, не отрывая взгляда от моего лица, слегка толкает мой член.

Мое тело вибрирует, содрогаясь в предвкушении. Блять. То, что она проявляет инициативу, — это самое мощное, что я когда-либо видел.

Сначала она берёт в рот только головку, слегка посасывая её, прежде чем выпустить с хлопком. Опустив голову, берёт меня глубже в рот, обводя языком по всей длине. Сосёт и облизывает, одной рукой обхватив мои яйца и медленно разминая их.

— Да, детка…

Она смотрит на меня, скользя рукой вверх и вниз. Затем, с озорной улыбкой, наклоняется и берёт мой член в рот целиком, достаточно глубоко, чтобы у неё перехватило дыхание. Её глаза наполняются слезами, но она не останавливается.

Одной рукой я сжимаю кулак, борясь с желанием толкнуться в её рот, а другой откидываю её волосы в сторону.

Она отпускает мой член, но продолжает гладить меня, её рука движется быстрее. Её щека прижата к моему члену, глаза блестят, губы пухлые, на подбородке струйка слюны.

Когда она возвращается за добавкой, у меня по спине пробегает дрожь. Я близок к оргазму.

— Чёрт…

Белла снова отстраняется от моего члена и сжимает его так сильно, что у меня перед глазами появляются звёзды. Обводит языком головку, а затем снова берёт меня глубоко.

— Детка, сделай так ещё раз… — Я умоляю, задыхаясь.

И она делает это. Сжимает, а затем облизывает головку. Когда она берет меня глубоко в рот, я взрываюсь, изливаясь спермой ей в рот. Мои бедра дергаются вперед, и с моих губ срывается громкий стон.

Она садится, я левитирую, все еще находясь на пике. Я тяжело дышу, мой лоб покрыт потом.

— Открой рот, — говорю я ей.

Она высовывает язык, и, чёрт возьми, мой член снова твердеет. Её язык покрыт моей спермой, которая медленно стекает по её подбородку.

Закрывает рот и сглатывает с торжествующей улыбкой на лице, а затем вытирает нижнюю губу и подбородок и засовывает палец в рот.

— Вкусно.

Я не могу сдержать желание наброситься на неё. Я переворачиваю ее на спину и нависаю над ней, касаясь губами ее припухших губ. Опираясь на одно предплечье, вслепую открываю верхний ящик прикроватной тумбочки и ищу презерватив.

Мой период восстановления — самый лучший за всю мою жизнь, когда я заставляю себя встать на колени и стягиваю с нее трусики. Быстро засовываю свой член в влагалище и раздвигаю ее ноги, пока не устраиваюсь поудобнее между ее бедер.

С соблазнительной улыбкой она скользит руками по моей заднице и впивается ногтями в мою плоть. Я прижимаюсь губами к ее губам, целуя крепко и быстро, пробуя себя на вкус ее языком. Я испытываю эйфорию — не только потому, что оргазм был умопомрачительным, но и потому, что она взяла себя в руки и сделала то, что хотела.

Я сосредотачиваюсь на ее маленькой влажной киске, и я, черт возьми, потерянный человек. Одного раза с ней никогда не будет достаточно.

Медленно погружаю кончик своего члена в ее теплую киску. Острое ощущение разливается по моим венам и зажигает все внутри. Сначала стараюсь контролировать свои движения и быть нежным, давая ей возможность привыкнуть ко мне. Постепенно я погружаюсь в нее по самые яйца.

— Чертовски идеально.

Белла стонет, ее руки блуждают по моим бицепсам, плечам, спине, исследуя каждый дюйм моего тела. Я трахаю ее медленно и нежно, снова и снова погружая свой член в ее тугую киску. Она такая чертовски влажная, возбуждение стекает по моему члену, и этот звук громко раздается в тишине раннего утра.

Обхватив руками ее ноги, я раздвигаю их шире и наблюдаю, как ее влагалище заглатывает мой член.

— Ты так хорошо принимаешь меня, Белла. — Я крепче сжимаю ее бедра, мои пальцы впиваются в ее кожу. — Твоя киска была создана для меня, она так жаждала моего члена.

Придвигаясь ближе, я завладеваю ее губами в страстном поцелуе, заглушая стоны. В голове у меня становится совершенно пусто, а в глазах темнеет. Секс никогда не был таким приятным. Белла божественна, она, блять, исключительна.

— Ксандер...еще. Пожалуйста.

Выпрямляясь, я обхватываю ладонями ее попку и двигаю бедрами, вонзаясь в нее сильнее, погружая свой член в ее киску с полной силой.

Ее стоны вперемешку с моими стонами и хлюпающими звуками, которые издает ее киска, звучат как музыка для моих чертовых ушей.

— Черт, тебе нравится, когда жёстко? — бормочу я, слегка удивленный, но в то же время самодовольный.

— Да… сильнее, Ксандер...

— Ты ненасытная маленькая шлюшка, не так ли?

Ее глаза вспыхивают, рот приоткрывается. Я улыбаюсь, ожидая, что она докажет мне, что я неправ, но зная, что я прав. Прижимая пальцы к её клитору, я не сбавляю темп. Её тело блестит от пота, волосы прилипли ко лбу. Она близка к оргазму, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Но вместо того, чтобы подтолкнуть ее к краю, я останавливаюсь.

— Ксандер. — Нахмурив брови, она всматривается в мое лицо. — Почему ты остановился?

— Я задал тебе вопрос. — Черт, я сам сейчас могу перейти все границы, видя, как пульсирует ее киска вокруг меня. — Я не освобожу тебя, пока ты не скажешь.

Я выхожу из нее и снимаю ее ноги со своих плеч, все это время не сводя с нее глаз.

Быстро дыша, она облизывает нижнюю губу.

— Спроси меня ещё раз.

Придвинувшись ближе, я возвышаюсь над ней, головка моего члена дразнит её вход.

— Тебе нравится, когда я жёстко тебя трахаю?

Она кивает и тяжело сглатывает.

— Ты ненасытная маленькая шлюшка?

Подняв подбородок, она смотрит мне в глаза.

— Да... но только для тебя.

Схватив за бедра, я притягиваю ее к себе, погружая свой член глубоко в киску. Я жадно ласкаю ее влагалище, и она приподнимает бедра, встречая мой толчок за толчком. Ее стоны становятся громче, и шлепки наших тел погружают меня в забытье.

— Пожалуйста, Ксандер, — выдыхает она, отрывая спину от матраса. Ее киска сжимается, душа меня, когда она вскрикивает, а ее тело содрогается подо мной.

— Вот так, Белла. Кончи для меня. — Я задыхаюсь от собственных слов, находясь на грани собственного освобождения.

Обхватив рукой её шею, я прижимаюсь губами к её губам, заглушая стоны. Это чертовски приятно. Волны удовольствия прокатываются по мне, заставляя все мои мышцы напрягаться. Всё напряжение, всё предвкушение наконец достигают своего пика и вырываются наружу. Я падаю, погружаясь в океан чистого блаженства.

— Чёрт, ты идеальна.

Я накрываю её губы своими в долгом, медленном поцелуе.

Только когда мои губы немеют, я отстраняюсь. Белла подо мной блестит от пота, её грудь всё ещё вздымается, а волосы спутались на моей подушке. Её глаза мерцают, и я хочу смотреть только на неё.

— У меня всё тело покалывает, — признаюсь я. — Это лучший способ проснуться утром.

Она хихикает и прижимает ладонь к моему лицу.

— Который час?

— Понятия не имею. Я просто знаю, что никогда раньше так сильно не кончал.

Мгновение она молча наблюдает за мной, прикусив нижнюю губу. Затем она резко соскакивает с моей кровати и выбегает за дверь, бросив через плечо:

— Мне нужно в туалет.

Я выбрасываю презерватив и сажусь, прислонившись спиной к изголовью кровати, с глупой ухмылкой на лице, в чём я уверен.

Когда она возвращается, её обнажённое тело заставляет меня забыть, как меня зовут. У неё фигура в форме песочных часов, узкая талия, плоский живот и округлые бёдра, от которых у меня дёргается член, хотя я уже дважды кончил. И не говорите мне о её грёбаных сиськах. Но самое прекрасное в ней — это искренняя улыбка.

Она забирается на кровать и усаживается верхом на мои ноги, обнимая меня за плечи.

— Готов ко второму раунду? Или, в твоем случае, к третьему?

Она приподнимает бровь, покачивая своей упругой попкой над моим членом.

Черт возьми, да, я снова хочу ее.

Какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга, полностью погрузившись в пучину собственной похоти. Овладев ею однажды, я сделаю все, чтобы она снова была в моей власти. Прикасаться к ней, трахать её, ласкать кожу. Ублажать медленно, заботься о ней и заставляй её кончать снова и снова.

Раздевать её чертовски приятно. Белла неотразима, и я слаб перед ней, готов поклоняться земле, по которой она ходит.

Потому что именно этого она заслуживает.

— Хочешь еще бокал вина?

Белла настояла, чтобы мы посмотрели фильм, который нравится мне, так что мы выбрали «Рок-н-ролльщика». Ее любовь к аниме — это почти как моя любовь к фильмам Гая Ричи: беспредельная.

Она навеселе, ее глаза игриво блестят. Мне нравится, когда она такая раскрепощенная. Она больше говорит, улыбается шире и легко смеется над моими шутками.

— Не-а. — Белла качает головой и указывает на меня пальцем. — Трезвый — плохая компания для пьяного.

— Ты пьяна?

— Немного. — Она хихикает, снимает резинку для волос, и ее локоны рассыпаются по плечам. Ее вздох, когда она погружается в диван, звучит почти неприлично. — Боже, это блаженство.

Я ловлю прядь ее волос между пальцами и нежно кручу — они шелковистые на ощупь и пахнут клубникой. Одни эти простые ощущения заставляют мой пульс учащаться, а кровь — горячо струиться по венам. Зачем мне алкоголь, если можно опьянеть от нее?

— Что хочешь делать? Посмотрим еще фильм? Или спать?

— Тебе стоит лечь, у тебя раннее утро. А я тут посижу, почитаю немного. — Она кивает на фиолетовую книжку в мягкой обложке, лежащую на журнальном столике.

— Читать? О чем твоя книга? — Я тянусь к ней, но она быстрее. В мгновение ока книжка прижата к ее груди.

— Тебе не понравится.

Я приподнимаю бровь и наклоняюсь ближе.

— Почему?

— Это романтика. — Она пожимает плечами, взгляд скользит куда-то за моей спиной. — Джейк называл это порно. Смеялся надо мной каждый раз, когда видел, что я читаю.

В моих жилах вспыхивает злость, как всегда, когда она вспоминает этого ублюдка.

— С чего бы?

— Это совсем не порно. В этих историях люди влюбляются, занимаются сексом, а потом получают свой «долго и счастливо». Мужчины относятся к своим женщинам с любовью и уважением. Они готовы ради них сжечь весь мир.

Заинтересованный, я пододвигаюсь ближе.

— И насколько подробны там сцены секса?

Белла моргает, а затем взрывается смехом.

— Вот это тебя зацепило?

— Просто интересно, детка. — Я обхватываю пальцами корешок книги. — Я не смеюсь над тобой и никогда не стану осуждать за то, что ты любишь. Просто хочу знать больше о том, что тебе нравится. — Я осторожно вытягиваю книгу из ее рук и смотрю на обложку. — О чем она?

— Это роман про миллиардера с любовным треугольником. У главной героини два ухажера. Один — идеальный парень, уважительный и добрый, который, по совпадению, ее новый босс. Второй — ее бывший из старшей школы. Ее первая любовь, который временами ведет себя как настоящий мудак.

Я пролистываю страницы. Это всего лишь книга, и я далеко не идеальный парень, но вижу параллели между этой историей и ее жизнью. Джейк и я. Прошлое и настоящее. Плохой и… плохой, потому что я ничем не лучше Миллера.

Я позволил этому случиться. Позволил ему выйти сухим из воды.

Я отгоняю мысли и прочищаю горло.

— Ты знаешь, чем все закончится?

— Да. — Она кивает, закусывая нижнюю губу. — У меня дурная привычка заглядывать в конец, прежде чем дочитаю.

— И? — Я поднимаю брови. — Хороший парень побеждает?

— Нет. Она возвращается к бывшему… и он становится идеальным — для нее.

Может, Миллер станет для нее идеальным? Возможно, теперь, когда он понял, что действительно может ее потерять, он станет относиться к ней правильно. Если так, сможет ли он вернуть ее?

— Ксандер. — Книгу выдергивают из моих рук, и через мгновение лицо Беллы оказывается передо мной. — Что случилось?

— Это заставляет меня думать о тебе и Джейке. — Слова вылетают легко, будто уже вертелись на языке. — Что, если он попытается вернуть тебя?

Ее губы дрожат, она забирается ко мне на колени, берет мое лицо в ладони, заставляя встретиться с ней взглядом.

— Знаешь, что общего у этой книги и моей ситуации?

Она замолкает, а когда я не отвечаю, наклоняет голову набок, и ее волосы спадают на правое плечо.

— Выбор. — Она прижимает лоб к моему. — И пока у меня есть право решать, что делать со своей жизнью, я не вернусь к Джейку. Обещаю.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Её сладкий, фруктовый аромат окутывает меня, и я снова могу дышать свободно.

Не знаю, что в ней так сводит меня с ума.

Я всегда гулял. В школе, в колледже, после выпуска. Девушки всегда тянулись ко мне. Меня это никогда не беспокоило. До Беллы…

О чём, чёрт возьми, я вообще думаю?

В груди бушует буря, нарастая от лёгкого порыва до урагана.

Обхватив её руками, я перемещаю её на диван, а сам опускаюсь перед ней на колени. Я хочу отдать ей всю власть, позволить делать со мной всё, что она захочет. Она уверенна и смела — ей просто нужно увидеть себя такой, какой вижу её я.

— Используй меня, — говорю я. — Делай со мной что угодно. Поступай, как героини твоих книг, если хочешь.

Белла спокойно изучает меня, а затем отталкивает и встаёт. Я остаюсь на коленях, наблюдая, как она выходит из комнаты. Она медленно идёт к обеденному столу, разворачивает стул и садится, широко раздвинув ноги.

— Подползи ко мне, Ксандер.

Сердце пропускает удар, жар растекается по шее. Я смотрю на неё, пойманный в её ловушку. Власть, исходящая от неё, перестраивает мой мозг.

С каждым днём она всё крепче сжимает поводья своей жизни. Это чертовски сексуально. Я готов на всё ради неё. Поэтому я опускаюсь на четвереньки и подползаю.

— Сними мои шорты, — приказывает она, как только я оказываюсь рядом.

Когда шорты падают на пол, она сдвигается к краю стула, подставляя киску мне прямо в лицо.

Я облизываю губы, жаждая ощутить её вкус.

— Доведи меня до оргазма, Ксандер… только языком.

Ухмыляясь, я погружаюсь в нее. Меня окутывает ее сладкий аромат, а вкуса достаточно, чтобы заставить меня возбудиться. Я посасываю клитор, затем отпускаю его. Губами и зубами ласкаю, добавляя больше трения, заводя больше. Всякий раз, когда я беру в рот ее клитор, она вздрагивает.

— Хороший мальчик, Ксандер... — Белла хнычет, закрыв глаза.

Я удваиваю усилия, и она кончает через несколько минут, сильно и интенсивно, её ноги дрожат. Я не двигаюсь. Мой член каменный, даже яйца напряжены, пока я жду её следующей команды.

Она встаёт, ноги подкашиваются. Мне приходится прилагать усилия, чтобы не поддержать её, но она не дала мне разрешения. Придя в себя, смотрит на меня.

— Сядь.

Я встаю и опускаюсь на стул, на котором она только что сидела, и когда она усаживается ко мне на колени, я запускаю руку в ее волосы.

— Используй меня, — умоляю я, мои слова звучат хрипло.

Белла не произносит ни слова, просто наблюдает за мной.

Положив руку ей на затылок, я наклоняю ее лицо, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.

— Используй меня, — шепчу более настойчиво. — Возьми у меня то, что тебе нужно, и используй меня.

Я жду. Я никогда не был терпеливым мужчиной, и мое терпение уже на исходе. Как раз в тот момент, когда я собираюсь сдаться и сделать первый шаг сам, она наклоняется и ловит мои губы своими.

Прижимает ладони к моему лицу, ее губы отчаянно ищут моих. Я тяну ее за волосы, раскрываясь для нее, чтобы она могла исследовать мой рот своим языком. Она держит себя в руках, углубляя наш поцелуй в один момент и почти отстраняясь в следующий.

Я неодобрительно вздыхаю, когда она снова отодвигается. Отчаянно желая большего, я бросаюсь вперед, но она отталкивает меня, упершись рукой мне в грудь.

Ее дыхание учащается, когда она сидит у меня на коленях, сдвинув брови.

— Ты сказал мне использовать тебя. — Сжимает мои руки и убирает их со своих бедер, опуская так, что они болтаются по бокам. — Никаких прикосновений.

— Это, блять, нечестно

— Не трогай меня, Ксандер, или я остановлюсь.

Подавляя инстинктивное желание взять верх, я киваю. С ухмылкой она стягивает футболку через голову, и становятся видны ее круглые сиськи и набухшие соски, отчего у меня снова потекли слюнки.

Белла слезает с моих колен и поднимает свои шорты. Когда она снова их бросает, в руках у нее презерватив. Вытаскивает мой твердый член из моих спортивных штанов и натягивает латекс по всей моей длине; все это время я держу зубы крепко сжатыми, руки сжатыми в кулаки. Полностью обнажённая и с озорной улыбкой, она снова забирается ко мне на колени. Её лёгкого поцелуя в губы мне недостаточно.

Приподнявшись, обхватывает меня рукой и медленно опускается. Вздрагивает, и я закрываю глаза, когда она садится полностью. Блять. Моя кожа словно горит в огне. Мое желание прикоснуться к ней может свести меня с ума. Это или потеря моего рассудка.

Когда она двигается вверх-вниз, мой разум затуманивается. Белла двигается медленно и уверенно, ее груди подпрыгивают, отчего мое желание ослушаться растет. Затвердевшие соски находятся в нескольких сантиметрах от моего лица, но мне не позволено их трогать. Чёрт возьми.

Она заплатит за это, и я точно знаю как. Всё равно всё будет зависеть от неё, но я буду контролировать ситуацию.

— Какой хороший мальчик, — хвалит она. Её щёки покраснели, волосы растрепались, но улыбка? Безупречная. — Ты хочешь меня потрогать?

Я киваю.

— Скажи это. — За её словами следует громкий стон.

— Я хочу прикоснуться к тебе.

— Тогда попроси об этом.

Никогда в жизни я не мог представить, что буду умолять кого-то или ползти, но это было тогда… до неё.

— Пожалуйста, Белла. Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. Я так сильно этого хочу, детка.

— Спасибо, что так мило просишь.

Она прижимается губами к моим.

Я целую ее с той же страстью, огонь внутри меня разгорается все сильнее. Наконец, я прикасаюсь к ней, лаская ее гладкую кожу, играя с сосками. Ее язык борется с моим, кружась и извиваясь, пока у нее не перехватывает дыхание.

Она приподнимается и опускается сильнее, выгибая спину и кладя руки мне на колени. Стоны и всхлипы, хлюпающие звуки, с которыми ее киска стекает по моему члену, заполняют пространство.

Прижав руку к её горлу, я сжимаю его, и когда уголки её губ приподнимаются, усиливаю давление. Она меняет химический состав моего мозга. Всё это ново для меня, эта дикость, её ненасытная натура, которая раздвигает мои границы.

И я чертовски рад этому.

Её движения становятся более неистовыми, она трётся о меня бёдрами, стремясь к оргазму.

— О боже мой! — вскрикивает она, запрокидывая голову. — Я так полна…

— Мой член напитан тобой, детка… Ты словно райское наслаждение. — Я сжимаю её горло, пока её лицо не краснеет ещё сильнее, а улыбка не становится шире. — Тебе нравится? — выдыхаю я.

— Мне очень нравится, — стонет она. — Лучшее ожерелье, которое я когда-либо носила…

Чёрт. Блять.

С каждым днём она всё больше вплетается в моё существо, в мою жизнь, лишая меня чувств и сомнений, а также здравого смысла.

Я отпускаю её горло и убираю волосы с лица. Потная, с пылающей кожей, она смотрит на меня, прикрыв глаза от почти наступившего оргазма, и, чёрт возьми, разве это не самое прекрасное зрелище в мире?

— Я кончаю. — Она запрокидывает голову, внутренности сжимаются, пульсируя, пока я тоже не взрываюсь.

Когда моё дыхание успокаивается, я снова целую её. Это медленно и нежно — полная противоположность тому, с чего мы начали.

— Тебе нравится быть сверху, — говорю я.

— Да.

— Это твоя любимая позиция?

— Нет, но ты сейчас узнаешь, какая, — игриво отвечает она. — И, э-э, — она опускает подбородок и смотрит на мои колени, — кажется, я испортила твои спортивные штаны.

— Если это означает, что я снова увижу тебя такой, необузданной и непредсказуемой, ты можешь испортить всю мою одежду. Не бойся испортить мне настроение, детка.

Обхватив ее лицо, я снова целую ее, просто чтобы почувствовать губы на своих.

— Я не ожидала, что ты будешь слушать, умолять... или ползать на коленях, — признается Белла, как только наши губы разнимаются. — Но ты был хорошим мальчиком. Ты сделал именно то, что тебе сказали.

Эта женщина. Она пытается вывести меня из себя. Подстрекает меня сделать то, что она хочет. Я мог бы легко преподать ей урок, но зачем мне это?

Встав, я хватаю её за задницу и поднимаю вместе с собой.

Она обхватывает меня ногами за бёдра и цепляется за шею.

— Куда мы идём?

Шлёпнув её по заднице, я говорю:

— В мою спальню.

— И что мы там будем делать?

— Ты сядешь мне на лицо и будешь кричать моё имя так громко, как только сможешь, пока я буду доводить тебя до оргазм.

Чёрт, не могу дождаться, когда доберусь домой и приму горячий душ. Тренировка прошла хорошо, и вся команда заряжена на игру в воскресенье против Майами. У них схожий с нами результат, так что будет тяжело, но мы настроены на победу.

В этом сезоне Суперкубок будет наш. Я это чувствую.

Я натягиваю худи, пока Дрю Картер рассказывает о планах сходить в кино с женой. Он наш линейный защитник, и пока что он ближе всего к другу в этой команде. Гарсия тоже неплохой парень, но его дружба с Миллером меня настораживает.

Как бы мне ни ненавистно, что вся команда считает меня и Джейка старыми друзьями, я продолжу врать — ради Беллы.

— Гарсия. Идём сегодня куда-нибудь?

Я стискиваю зубы, услышав голос Миллера. У него тёмные круги под глазами, и он выглядит так, будто похудел с тех пор, как Белла ушла две недели назад. С тех пор он стал ещё агрессивнее и мерзче, даже к своим же парням.

— А почему бы и нет? — кричит Гарсия, натягивая кожаную куртку.

— Я думал, ты опять отмахнёшься, как все последние две недели.

Гарсия пожимает плечами, его выражение лица спокойное.

— Мэг пошла за покупками с Изабеллой, а потом у неё планы с сестрой, так что у меня есть время.

— Правда? Изабелла мне об этом не говорила. — Джейк прячет руки в карманы, его холодные глаза вычисляют. — Ты не знаешь, куда они пошли?

Гарсия, не замечая подвоха, отвечает:

— Понятия не имею, но Мэг скоро встречается с Лиз, так что, возможно, они уже закончили.

— Неважно. Я спрошу у Изабеллы, когда увижусь с ней. — Миллер хватает свою сумку. — Подожду тебя на парковке.

С этими словами он выходит из раздевалки, даже не попрощавшись с остальными.

Не могу сказать, что мне жаль видеть его таким несчастным, но его звонки и сообщения Белле становятся всё отчаяннее, и это меня бесит.

Она изо всех сил старается сохранять спокойствие и морально готовиться к неизбежному расставанию. Просто хотелось бы, чтобы она уже сделала это.

На этой неделе она искала квартиру, но все варианты либо слишком дорогие, либо в ужасном состоянии. Я не позволю ей жить там, где она не в безопасности — именно поэтому я хочу, чтобы она держалась подальше от Джейка Миллера.

Он ебнутый и манипулятивный, и я боюсь, что если он окажется рядом, то найдёт способ вернуть её. Она клянётся, что не вернётся, но это не мешает мне волноваться. Ублюдок мастерски перекладывает вину на неё, заставляя чувствовать себя ничтожеством, и относится к ней, как к своей собственности. Меня бесит, как легко он газует её, заставляя верить, что она преувеличивает. Он может не знать деталей того, что с ней сделала её семья, но он научился играть на её ранах, и это отвратительно.

Так не обращаются с девушкой, которую, якобы, любят.

Я отгоняю эти мысли и хватаю свою сумку. Договорившись с Картером о встрече в зале завтра утром, я быстро хлопаю ребят по плечам, жму кулаки и выхожу.

Время в машине в одиночестве поможет мне остыть.

Только я паркуюсь у дома, как звонит телефон. На экране — имя сестры. Я принимаю вызов.

— Привет.

— Привет, — голос Одри чётко раздаётся через динамики машины. — Как дела?

— Целый день бездельничала, ждала, когда Райан вернётся домой. — Она вздыхает. — Не могу дождаться, когда мы наконец переедем в Бостон. Скучаю по всем.

Одри на четыре года старше меня, и хотя я почти вдвое больше её, она всё равно меня опекает. Это её натура. Она любопытная и навязчивая, но из лучших побуждений.

— Тебе осталось, сколько, полгода? Мама говорила, её агент нашёл для вас идеальный дом...

— Да, она прислала мне детали, но мне не нравится. Он слишком далеко от твоего района.

Я закатыва глаза.

— Зато рядом с мамой и папой. А если меня обменяют? Тогда близость к моему району ничего не даст.

— Я подумаю. — Она фыркает. — Какие-то планы на вечер?

— Неа. Только приехал. Наверное, посмотрю кино.

С Беллой, конечно, но я не говорю об этом Одри. Пока. Пока Белла не порвёт с Миллером окончательно. Одно имя Джейка вызовет у моей сестры бурю негодования.

— Когда ты в последний раз куда-то выходил?

— Давненько. Но что плохого в том, чтобы остаться дома?

— Ничего. Просто это на тебя не похоже, и это меня настораживает. Ты правда в порядке?

— Я устал, вот и всё, — огрызаюсь я, торопясь внутрь, чтобы увидеть свою девушку. — Слушай, мне нужно бежать.

— Уже?

— Да, извини. Позвоню позже. Пока.

— Скорее, никогда... — Я нажимаю «Завершить», не дожидаясь конца её фразы. Это грубо, и она взбесится, но это последнее, о чём я сейчас беспокоюсь.

Внутри дома Мило цокает когтями по полу, виляя хвостом. Я приседаю, чтобы погладить его, прислушиваясь к Белле, но в доме тихо.

Чёрт. Я думал, она уже дома.

Миллер знает, что она пошла за покупками с Мэган. Что, если они всё ещё на улице, и Джейк её найдёт?

Блять.

Я разворачиваюсь, готовый рвануть обратно, но громкий лай останавливает меня.

Майло. Чёрт. Его не выгуливали несколько часов.

— Прости, дружище. У меня в голове каша. — Я хватаю поводок со стола у двери, и мы выходим. На тротуаре я достаю телефон и пишу Белле.

Белла:

Я всё ещё с Мэг. У неё изменились планы, Лиз занята.

Я:

Долго ещё будешь?

Белла:

Потом поеду к тёте. Буду там минут через сорок.

Я:

Скинь адрес. Я тебя заберу.

Белла:

Зачем? Вызову Uber или попрошу Мэг подбросить.

Я:

Потому что скучаю.

Белла:

Тоже скучаю, но не верю. В чём дело?

Я:

Миллер знает, что ты с Мэг. Не хочу, чтобы он тебя загнал. Дай мне тебя забрать.

Через мгновение приходит сообщение с адресом. Хорошая девочка.

Я:

Буду через тридцать минут. Жди меня.

Белла:

Есть, сэр.

Выдыхая, я убираю телефон в карман и иду за Майло. Надеюсь, Миллер решит, что Белла и Мэг разошлись раньше, и не пойдёт её искать.

Меня будто подбрасывает на месте. Чёрт. Я не была готова к тому, что эти двое встретятся лицом к лицу. Я упоминала Бена Ксандеру, и он вспомнил его из колледжа, но лишь смутно.

— Привет, Бен, — неловко машу я ему, а затем обращаюсь к его парню. — Привет, Том.

— Привет, — бормочет Том, выглядевший удивлённым. — Что вы тут делаете?

— Я обещала тёте Милли навестить её. Ксандер просто подвёз меня.

Мой кузен сужает глаза, будто видит меня насквозь.

Я опускаю взгляд, надеясь, что смогу ничего не выдать, и впиваюсь зубами в нижнюю губу. Резкая боль пронзает меня, и я вздрагиваю, прижимая пальцы к тому месту, где Ксандер меня укусил.

— Дай посмотреть. — Ксандер бережно берёт меня за запястье и разворачивает к себе. Его взгляд скользит по моему лицу, а губы растягиваются в лёгкой улыбке. — Мне жаль, малышка.

— А мне нет. — Я улыбаюсь в ответ.

Этот момент похож на многие другие, что мы делили. Когда мы вместе, мир вокруг исчезает, и остаёмся только мы, в безопасности в нашем маленьком пузыре. Его прикосновение к запястью разливает тепло по венам, а его взгляд заставляет сердце пропускать удар. Он станет моей погибелью — в этом у меня нет сомнений, и почему-то это меня не пугает.

— Если хочешь навестить мою маму, нам лучше зайти. Она, наверное, уже собирается спать, — резко бросает Бен.

— Но… — Том пытается возразить, но, получив ледяной взгляд от моего кузена, тут же замолкает.

Я виновато улыбаюсь Ксандеру.

— Пока.

— Увидимся завтра. — Кивнув Бену и Тому, он делает шаг назад.

— Спокойной ночи. — Том широко улыбается, и это заставляет меня улыбнуться в ответ. В нём столько энергии и доброты, и он всегда рад делиться этим со всеми вокруг. Он такой весёлый, хороший парень, и я люблю его за это.

— Пока. — Ответ Бена куда сдержаннее, пока он направляется к входной двери.

Том перекидывает руку через моё плечо и целует меня в висок, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Я скучал по тебе.

— Я тоже, — бормочу я, прижимаясь ближе. — Где вы были?

— Пенни и Кристина женятся, так что у них была небольшая вечеринка. — Он бросает взгляд через плечо, пока Бен наконец открывает дверь. — Александр от тебя без ума, моя дорогая, и это меня заводит.

— Том! — Я отталкиваю его, хихикая. — Ты смешной.

— Смешной? — Том драматично хватается за грудь. — Я когда-нибудь тебе врал?

— Ты перегибаешь палку, — фыркает Бен.

Его парень тут же разражается смехом и снова притягивает меня к себе.

— Белла же знает, что я шучу, да?

— Конечно.

Переступая порог дома вслед за Томом, я наконец осмеливаюсь взглянуть на Ксандера. Чёрные спортивные штаны, чёрный худи с белой футболкой под ним и белые кроссовки Nike Air Max — он чертовски привлекателен, даже когда его татуировки скрыты.

Он приподнимает подбородок, заметив мой взгляд, и беззвучно говорит «спокойной ночи», прежде чем развернуться к своей машине.

— Хочешь кофе? — спрашивает Том.

— Мама, наверное, уже наверху, — добавляет Бен.

— Да, кофе было бы отлично.

— Я знаю, что ты остановилась у Александра, чтобы не видеться с Миллером, — говорит Бен, пока мы идём за ним на кухню, где Том уже готовит кофе, — но я думал, ты умнее. Что, если бы Миллер появился?

Я плюхаюсь на стул, локти на стол, и опускаю голову.

— Джейк узнал, что я сегодня гуляла с Мэг, так что Ксандер волновался, что он может меня выследить. Всё, что он сделал, — это подвёз меня сюда.

Том ставит две чашки с дымящимся кофе на стол, затем возвращается за своей.

— Этот мужчина ещё горячее вживую, — замечает он, присоединяясь к нам с собственной чашкой.

— Он может выглядеть как бог секса, но это не делает его хорошим человеком, — резко говорит Бен.

Моё сердце сжимается от отвращения в его тоне.

— Ты его не знаешь.

— Одного года в колледже хватило. Я знаю, как работают такие, как он. Ты знаешь его сколько? Три месяца?

— Люди меняются, — Том подносит чашку к губам и делает медленный глоток.

— Не он. По слухам в кампусе, он бросил девушку, и она попыталась покончить с собой. И, представляешь, это он её нашёл. В итоге он спас ей жизнь.

В кухне повисает тишина. Мои плечи дрожат, и я сглатываю подступившую к горлу горечь.

— Ты думаешь, он был как-то связан с этим? — спрашивает Том. — С её попыткой…

— Не уверен. После этого он стал угрюмым и отстранённым со всеми, даже с товарищами по команде. Как я уже говорил, он тогда подрался с Миллером. Но потом… всё как-то вернулось на круги своя, будто он просто выключил эмоции. Вёл себя так, словно его ничего не беспокоит. — Бен накрывает мою руку своей. — Я никогда не стану заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Я не осуждаю тебя, если у тебя что-то с ним. Просто будь осторожна и помни, что я всегда здесь для тебя.

С комом в горле я киваю. — Я знаю.

— Нет, не знаешь. Когда случается дерьмо, ты закрываешься ото всех, будто тебе легче справляться в одиночку. Это иллюзия, Белла. Я не только семья, я ещё и твой друг, и я сделаю для тебя всё что угодно.

Моё сердце переполняется нежностью. — Спасибо, Бен.

— Я так люблю вас двоих, — тихо говорит Том, кладя ладонь поверх наших рук.

— Мы тоже тебя любим. — Бен наклоняется к своему парню и чмокает его в губы.

В груди расцветает тепло. Я всегда восхищалась их отношениями. Они построены на дружбе, взаимном уважении и доверии. Их любовь драгоценна и сильна. Именно этого я и жажду для себя.

— Когда вы двое собираетесь пожениться, а? — спрашиваю я, желая сменить тему. — Пенни и Кристина не первые из ваших друзей, кто связал себя узами брака.

— Мы не хотим никуда спешить, — говорит Бен.

— Спешить? — хмурюсь я. — Вы вместе уже почти три года.

— Мы хотим сначала пожить вместе, — объясняет Том. — Мы нашли милую квартиру и можем переехать в следующем месяце.

— Тётя Милли в курсе?

Выражение лица Бена мрачнеет.

— Да, и она не в восторге. Говорит, что Тому стоит просто переехать сюда, что дом достаточно большой для всех нас. — Он вздыхает. — Она для меня целый мир, но я готов начать свою жизнь с Томом.

— Я могу поговорить с ней. — Мы с ней всё равно планировали обсудить жилищные вопросы. Она предлагала мне переехать к ней, пока я коплю на квартиру. Если я буду здесь, ей будет проще принять переезд Бена.

— Ты сделаешь это? — Том наклоняется вперёд, сияя. — Да. Пожалуйста, мы будем вечно благодарны. Если ты сможешь её уговорить, я куплю тебе всё, что захочешь.

— Потише, ковбой. — Бен громко смеётся. — Мама обожает Беллу, но этого может быть недостаточно.

— Не узнаем, пока не попробуем, — бормочу я.

— Ты наша спасительница, Белла. — Том встаёт и потягивается. — Мне нужно в кровать.

Я поднимаюсь и собираю наши чашки.

— А мне нужно увидеться с тётей Милли, пока она не уснула.

— Иди. Я уберу это и проверю, чтобы в гостевой комнате всё было готово. — Бен осторожно забирает у меня посуду, затем подталкивает меня к гостиной. — Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, мальчики.

— Дорогая, — Том хватает меня за руку. Наклоняется так, чтобы Бен не услышал, и шепчет: — Александр тебе нравится. Поверь мне — я чувствую такие вещи. — Отстраняясь, он мягко улыбается мне.

Сердце сжимается. Разговор об их отношениях отвлёк меня. Это была передышка от моих переживаний о Ксандере и плане, который мне ещё нужно составить для расставания с Джейком. А сейчас? Все эти мрачные мысли снова заполняют мой разум.

— Спокойной ночи, Том.

Пока я поднимаюсь по лестнице, я думаю о том, что сказал Бен о Ксандере, о той девушке, которая пыталась покончить с собой, и о том, что это он её спас. Чего-то не хватает, и я не могу понять чего. Как в эту картину вписывается сломанный нос Джейка? Она та самая девушка, о которой Джейк рассказывал мне, когда мы впервые говорили о его дружбе с Ксандером?

Боже, мне нужна вся история. Я спрошу Ксандера обо всех деталях его прошлого с Джейком. Этих обрывочных сведений недостаточно.

Закрыв за собой дверь дома тёти Милли, я поворачиваюсь и закрываю глаза, ощущая на лице солнечные лучи. Погода необычно тёплая для конца октября, но ветер, пробегающий по коже, всё равно заставляет меня дрожать. Я застёгиваю кожаную куртку, затем похлопываю по карманам в поисках телефона, чтобы вызвать Uber.

Движение на подъездной дорожке заставляет меня вздрогнуть, и когда мой взгляд сталкивается со взглядом Джейка, пульс взлетает до небес.

Он прислонился к своему внедорожнику, скрестив руки на груди, и выглядит слишком расслабленным.

Я провожу пальцами по волосам, но тут же отдергиваю руку, сжимая её в кулак, когда замечаю, что она дрожит.

Я не хотела впервые за две недели увидеть его вот так.

Глубоко вдохнув, я выпрямляю спину и заставляю себя двинуться в его сторону.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь сохранять дистанцию в пару шагов.

Он приподнимает бровь, и его хмурость углубляется.

— Это всё, что тебя интересует?

— Да. — Я сглатываю. — Потому что я помню, как говорила тебе, что мне нужен перерыв.

— Перерыв окончен. Пора заканчивать этот бред. — Он опускает руки и отталкивается от машины, возвышаясь надо мной. — Я дал тебе более чем достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, и закрыл глаза на все пропущенные звонки и сообщения. — Он разводит руки в стороны, и я инстинктивно вздрагиваю, отступая на шаг. — Мое терпение лопнуло. Это прекращается. Сейчас же.

Я морщусь от его громкого голоса, но заставляю себя держаться прямо.

— Это не так...

Он хватает меня за запястье и резко притягивает к себе, вышибая воздух из лёгких. Леденящим душу шёпотом он произносит:

— Ты меня не слышишь, Изабелла. Ты моя девушка. — Он сжимает моё запястье, пальцы впиваются в кожу. — Моя девушка, которая оставила меня одного на вечеринке у моей мамы на всеобщем обозрении, включая моих родителей. Мне не особо нравится быть посмешищем.

Я кривлюсь. Моя решимость медленно испаряется.

— Джейк, отпусти меня.

— Знаешь что, — продолжает он, будто не слышит. — Ты можешь играть в эти игры ещё три дня. Я оставлю тебя в покое до воскресенья, но затем ты притащишь свою задницу на стадион и посмотришь, как я играю. Ты сядешь с другими подружками и жёнами и будешь нас поддерживать. Поняла?

В памяти всплывает воспоминание, и по коже пробегают мурашки.

Дверь ванной открывается, и внутрь заходит Кевин. Он поворачивает замок, затем останавливает взгляд на мне, глаза горят энергией, которую я узнаю всегда и везде.

— Твоя мама пошла к подруге.

Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока спина не упирается в стену.

— Хватит этих игр, Изабелла. Мы оба знаем, что твоя киска жаждет моего члена.

Он хватает меня за рубашку и притягивает к себе. Я отталкиваю его, колотя по груди. Это только заставляет его рассмеяться.

— Отпусти меня! — протестую я.

Он резко разворачивает меня и прижимает лицом к столешнице. Затем задирает юбку и шлёпает по заднице раскрытой ладонью. Я кусаю нижнюю губу, подавляя звуки, зная, что они только ещё больше его заводят.

— В следующий раз, когда выкинешь что-то подобное, пожалеешь. Поняла?

Поняла? Это слово — как ледяные кинжалы в сердце.

Джейк такой же, как Кевин, всегда таким и был. Моя способность отступать, когда мне больно или страшно, заставила меня пропустить важные красные флаги. Мой страх остаться одной и жажда быть любимой привели меня сюда, к этому тёмному моменту полного круга.

— Джейк. — Мой голос слаб, как и ноги. Я на улице, но кажется, будто стены смыкаются вокруг, мешая дышать.

— Я спросил, поняла ли ты, — повышает голос он.

Тело дрожит, и завтрак подступает к горлу, но я заставляю разум прекратить панику. Расстаться с Джейком на стадионе после игры — это то, что посоветовала мне Мэг вчера. Так вокруг будут другие люди. Он не посмеет устроить сцену на публике. Но сейчас я просто хочу, чтобы он ушёл. Хочу сбежать от него и его угроз любым способом.

И потому я позволяю ему думать, что он держит верх.

Киваю, избегая смотреть в глаза.

— Я поняла.

Он хватает меня за подбородок и приподнимает лицо. Его кривая ухмылка вызывает тошноту.

— Рад, что мы наконец на одной волне, детка. Увидимся в воскресенье. — Коротко целует меня в губы и отступает.

Я остаюсь на месте ещё долго после того, как он уходит.

Когда я прихожу в себя, прижимаю ладонь ко лбу и глубоко дышу.

Всё будет хорошо. В воскресенье со мной будет Мэг. Я справлюсь.

Боль в запястье привлекает внимание, и, закатав рукав худи, я вижу покрасневшую кожу. Опускаю рукав, снова ощущая тошноту. Это точно превратится в синяк. Когда тошнота становится невыносимой, я резко поворачиваюсь налево и бросаюсь к ближайшему кусту, опустошая желудок.

— Привет. Когда ты вернулась?

Белла мягко улыбается и закрывает ноутбук.

— Десять минут назад.

Она встаёт, потягивается и направляется ко мне. Но вместо того чтобы поздороваться, она наклоняется, чтобы погладить Майло.

— Я так и думала, что ты его выгулял. Скучала по тебе, малыш.

Я усмехаюсь.

— А по мне не скучала?

С её губ срывается сладкий смех, она выпрямляется и обнимает меня.

— Тоже.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её губам, целуя её медленно. Мгновенно моё тело наполняется теплом. День был хороший, но это? Это, блять, лучшая его часть.

Я отстраняюсь и смотрю на неё.

— Как прошёл твой день?

— Нормально. — Она высвобождается из объятий и, отступая, натягивает рукава своего белого худи так, что видны только кончики пальцев. — Хотела с Мэг в кино сходить, но она занята.

— В кино? А что хотела посмотреть?

— Там новый фильм с Чарли Ханнэмом… — Она ухмыляется, и в её глазах появляется озорной блеск.

— Да? А что, если сходим вместе?

Её улыбка гаснет, и она прикусывает нижнюю губу.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Она переминается с ноги на ногу.

— А если кто-то увидит нас вместе? А если сфотографируют?

В животе тяжелеет от разочарования.

— Мы можем зайти по отдельности и сесть вместе, когда в зале выключат свет.

Она отводит взгляд.

— Звучит как свидание.

По какой-то дурацкой причине моё сердце пропускает удар. Я поклялся избегать отношений много лет назад. Моё собственное невежество и бездействие причинили боль другому человеку, и я не могу себе этого простить. Но я хочу пойти с ней на свидание, даже если это пугает меня.

— Потому что так и есть. — Я улыбаюсь, хотя внутри всё дрожит. — Дружеское свидание. Что скажешь?

Она секунду раздумывает, потом улыбается.

— Ладно. Я буду готова через двадцать минут.

— Рад, что смог тебя переубедить. — Подмигиваю ей.

Она быстро целует меня в губы и скрывается в гостевой комнате, чтобы переодеться.

Стук в дверь будит меня. Я мгновенно сажусь в кровати, пугая Ксандера.

— Что случилось? — Он зевает.

— Кто-то стучит.

Стук раздается снова, и Майло вскакивает на лапы, начиная лаять.

Черт. Живот сводит от нервов. Это Джейк?

Боже, пожалуйста, пусть это будет не он.

Мы оба замолкаем, глядя друг на друга, и когда стук повторяется, Ксандер вздыхает и выкатывается из кровати.

Он натягивает спортивные штаны и, выходя из комнаты, бросает:

— Все в порядке. Не паникуй. Уверен, это не Миллер.

Мой взгляд падает на запястье, где следы хватки Джейка теперь отчетливо видны — тональный крем, которым я скрывала их от Ксандера, смылся. Придется замазать снова.

Одна только мысль о предстоящей игре вызывает тошноту. Я сделаю все возможное, чтобы придерживаться своего плана и порвать с Джейком после матча, но это будет непросто.

Вчера, когда мы с Ксандером вернулись домой, рухнули в кровать, и после страстного секса почти сразу уснули — он обнял меня, а я прижалась спиной к его груди. У меня не было времени рассказать ему о визите Джейка, так что сегодня придется собраться с духом. Он не обрадуется.

Я натягиваю леггинсы и свободную голубую футболку, затем мчусь в гостевую комнату, чтобы причесаться. Волосы спутаны в узлы после вчерашних страстей, так что собираю их в небрежный пучок.

Не хочется встречать гостей Ксандера с видом «только что из кровати», поэтому я выглядываю в коридор. Он пуст, а радостный визг Майло явно доносится из гостиной. С облегчением я мчусь в ванную и тихо закрываю за собой дверь. Фух.

Умываюсь, затем изучаю свое отражение в новом зеркале. Щеки розовые, голубые глаза ясные и живые. Быть рядом с Ксандером — бальзам для души.

А вот ему со мной не так повезло. Я только таскаю его по своим проблемам. Наношу тональный крем на запястье, чтобы скрыть синяки, и дунула, чтобы быстрее высохло. Затем тихо подбадриваю себя. Я могу выйти. Пора встретиться с реальностью.

— Белла? — Дверь ванной открывается, и Ксандер заходит внутрь, его взгляд скользит по моему лицу и ниже. — Опять планируешь побег?

— Нет, — бормочу я, завороженная его глазами. Близость к нему обостряет все чувства. У меня никогда не было таких сильных эмоций к кому-либо. Неужели я влюбляюсь?

— У тебя гость, поэтому я подумала… что лучше не мешать. Да и работы полно.

Он приподнимает бровь.

— В семь утра? Обычно ты начинаешь только в десять.

— О. Не заметила, что так рано, — хихикаю я.

Он делает шаг, притягивает меня к груди и покрывает мой рот своим. Поцелуй нежный, медленный, сладкий настолько, что я готова растаять на месте. Мне не хочется покидать эту комнату, и мне плевать, кто там. Важен только он.

Но, к сожалению, он благоразумен. Вздохнув, он отстраняется и касается моей щеки.

— Не смог удержаться.

— Рада, что не стал, — шепчу я.

Дверь ванной распахивается, заставляя нас отпрянуть друг от друга. На пороге стоит красивая брюнетка с открытым ртом.

— Алекс? — Ее голос мелодичный и глубокий.

Живот сжимается. Кто эта женщина? Почему она здесь так рано?

— Старые привычки неистребимы, я вижу.

— Хватит драматизировать. — Он подходит к ней и обнимает за плечи.

Сердце болезненно сжимается, пока я разглядываю их. Но через мгновение меня накрывает облегчение. У них одинаковые глубокие сине-зеленые глаза, такие же пухлые нижние губы, прямые носы с россыпью веснушек.

— Ты представишь меня своей девушке или сделаешь вид, что ее тут нет? — спрашивает его сестра, и ее тон мне не нравится.

— Это моя подруга Белла. Она помогала мне с ремонтом ванной. — Ксандер жестом указывает на помещение. — Она живет у меня, пока ищет квартиру.

Приподняв бровь, она изучает меня, затем улыбается. Высвобождается из объятий брата и протягивает руку.

— Я Одри, сестра этого идиота.

— Я Изабелла… Белла. — Я отвечаю на улыбку, хотя внутри все дрожит. Я не готова знакомиться с его семьей. — Эм, не хочу вам мешать.

— Ты не мешаешь. Позавтракай с нами, — предлагает Одри.

— Я не…

— Отличная идея. У тебя же полно времени до работы. — Ксандер криво ухмыляется.

Рядом с ним Одри поднимает брови в ожидании, и я киваю.

— С удовольствием.

Ксандер улыбается и разворачивает сестру к выходу.

— Иди пока на кухню. Я сейчас.

Но вместо того чтобы уйти, Одри хватает меня за руку и тащит за собой. Нетерпение, видимо, у них семейное. Как и властность.

— Тебе помочь? — спрашиваю я, когда она направляется к холодильнику.

— Нет. — Она машет рукой. — Садись.

Я плюхаюсь на стул и глажу Майло по спине.

— Ксандер говорил, что ты подарила ему Майло.

Присев перед открытым холодильником, Одри оглядывается на меня.

— Ага. Думала, они подойдут друг другу. Мой братишка может строить из себя крутого и бесчувственного типа, но на самом деле он душка.

— Душка? Правда? — хихикаю я.

Одри смеется.

— Да! С его татухами и мышцами и не скажешь.

— Он определенно излучает ауру плохого парня, — бормочу я, вспоминая нашу первую встречу.

— Он не идеален, но у него добрая душа и большое сердце. Невозможно его не любить.

Она начинает делать тосты с арахисовой пастой, а Майло лает. Ухмыляясь, она бросает ему кусочек ветчины, который пес проглатывает моментально.

— Теперь я понимаю, почему Ксандер называет его обжорой.

— Он такой с щенячества. — Одри нежно смотрит на собаку, но ее взгляд становится пронзительным, когда она поворачивается ко мне. — Как давно ты знаешь моего брата?

— Три месяца, наверное. Помогала ему с ванной, и… ну, теперь мы друзья.

— Только друзья?

Меня охватывает тревога, но я подавляю ее.

— Только друзья.

Она прищуривается, изучая меня. Будто пытается разглядеть правду, но не знает, как я мастерски прячусь за улыбками.

— О чем это вы? — Появляется Ксандер в серых спортивных штанах и голубой футболке.

— Просто болтаем, — пожимает плечами Одри.

Я расслабляюсь, рада, что она не станет давить дальше.

— Белла пытается убедить меня, что вы просто друзья.

Челюсть отвисает, дыхание перехватывает. Она хуже брата, когда хочет что-то выяснить.

Ксандер хохочет, садясь рядом со мной.

— Белла — моя подруга, и ничего больше.

— Ага, — сухо говорит Одри. — А я — папа римский.

— Боже, иногда забываю, какая ты упрямая. — Ксандер качает головой, все еще смеясь. — Белла, расскажи моей сестре про своего… кхм… парня. Может, тогда она поверит.

— Парня? — Одри хмурится, переглядываясь с братом. — У тебя есть парень, но ты живешь у Алекса?

— Я взяла паузу в отношениях, чтобы решить, что делать, — бормочу я. — Джейк Миллер — мой парень. Ты его знаешь? Однокомандник Ксандера.

Выражение лица Одри меняется от растерянности к угрожающей гримасе.

— Джейк Миллер, — сквозь зубы шипит она.

Ксандер и Одри переглядываются, но ни один не произносит ни слова. Будто ведут целый разговор без слов. Мне неловко, я ерзаю на стуле.

— Скажем так… мне не нравится твой парень, — наконец выдавливает она.

— Ничего страшного, — пожимаю я плечами. — Моей кузине он тоже не нравится. Я привыкла.

Кухня погружается в молчание, и мне хочется вскочить и убежать.

Лай Майло заставляет всех вздрогнуть.

— Черт, Майло. Держи. — Одри протягивает ему еще кусочек ветчины.

— И это все для него? — подкалывает Ксандер, указывая на три тарелки с тостами.

— Конечно нет. Это для нас. — Она ставит еду перед нами, затем берет свою. Устроившись напротив, она невинно улыбается брату. — Может, сделаешь кофе?

— Так и знал, что ты этого захочешь.

Пока он возится у стойки, я неловко улыбаюсь Одри, не зная, что сказать.

— Почему не предупредила, что приедешь? — спрашивает Ксандер.

— Хотела сюрприз. — Она пожимает плечами. — Плюс мой рейс был адски ранним. Не хотела звонить из аэропорта и будить тебя.

— Не могла сказать вчера?

Она сдувается.

— Алекс, я скучаю. Решила прилететь в последний момент. Зато смогу пойти на твою игру в воскресенье.

Ксандер поворачивается, его взгляд смягчается.

— Я тоже скучаю. Рад, что ты здесь. Просто не ожидал.

— Оу, разве он не прелесть? — шепчет Одри.

— Прелесть, — киваю я, не отрывая глаз от Ксандера.

Он открывает рот, но закрывает. Затем, подмигнув мне, возвращается к кофеварке.

Я ерзаю на стуле. Бабочки в животе мешают думать. А Одри смотрит на меня оценивающе.

— Так… — начинаю я, подыскивая тему. — Ты живешь во Флориде?

— Ага, мы с мужем переехали в Майами три года назад. — Она наклоняет голову. — А ты давно с Миллером?

Хотя говорить о Джейке — последнее, чего я хочу, я объясняю, что мы встречались в школе, а потом сошлись прошлой зимой.

— Он называл тебя «той самой, что ускользнула», — бросает Ксандер, не оборачиваясь.

Одри кивает.

— Он тогда с тобой порвал?

— Нет. Я решила, что лучше расстаться, поскольку он уезжал в колледж, а я еще училась в школе.

На губах Одри расцветает торжествующая улыбка.

— Уверена, он так тебя назвал только потому, что ты задела его эго. Он же великий Джейк Миллер, а ты посмела его бросить. Теперь ты мне нравишься больше, Белла.

Я натянуто улыбаюсь, но не уверена, как к этому относиться.

Ксандер ставит на стол две чашки с кофе, затем берет свою. Садится рядом со мной, и его тепло успокаивает меня.

— Приятно было познакомиться, — говорю я, когда мы останавливаемся в прихожей.

— Взаимно. — Она подходит ближе и целует меня в щеку. — Знаю, ты в разрыве с Миллером, но есть шанс уговорить тебя пойти со мной на игру в воскресенье?

— Одри, — голос Ксандера тихий, но это явное предупреждение.

Я смотрю на его сестру.

— Я уже обещала лучшей подруге пойти с ней, но было бы здорово, если бы ты присоединилась.

Ксандер молча придвигается ближе. Его плечо касается моего, и по коже бегут мурашки.

— Отлично! — Одри сияет. — Дашь номер?

Они с Ксандером договариваются о встрече с родителями сегодня вечером. Затем она обнимает брата и выходит, напевая под нос.

Как только Ксандер закрывает дверь, он поворачивается ко мне. Я сцепляю руки и переминаюсь с ноги на ногу, внезапно нервничая.

Он приближается, нависая надо мной.

— Что это насчет игры? Я думал, ты не готова его видеть.

— Я решила, как хочу сказать ему, что все кончено. — Я глотаю ком в горле и поднимаю подбородок, глядя ему в глаза. — Порву с ним после матча. Мэг будет со мной.

Обнимая меня за талию, он притягивает к себе.

— Ты уверена?

Я уверена… но мне страшно.

— Да.

Он касается губами уголка моего рта, затем шепчет в ухо:

— Знаю, Майло нужно гулять… и тебе работать…

Я дрожу, хотя от предвкушения кожа горит.

— Но, может, сначала примешь со мной душ? Два в одном.

Ощущение его уже возбужденного члена, прижатого к моей ноге, отправляет все рациональные мысли в мусорку.

Обвиваю его шею руками и шепчу:

— Почему бы и нет?

И, как всегда, мир вокруг исчезает. Ничего не имеет значения, кроме этого мужчины и его рук на мне.

После ужина с семьёй я нахожу Беллу в гостиной — она смотрит очередное аниме, на этот раз «Принцессу Мононокэ». Быстро переодеваюсь в серые спортивные штаны и пристраиваюсь рядом с ней на диване. Когда фильм заканчивается и она уже собирается включить следующий, Белла пытается встать, но я крепко её удерживаю.

— Куда это ты собралась?

Она хватает меня за руку и дёргает, но я не отпускаю.

— Я хочу пить, — говорит она. — Ты не дашь мне даже воды попить?

— Не-а.

Ухмыляясь, я подскакиваю, поднимаю её и она обвивает ногами мою талию. Мгновенно по всему телу пробегают мурашки. На ней только моя футболка и трусики, и прикосновение её голой кожи заставляет меня дрожать.

Я несу её на кухню, одной рукой поддерживая под попой, а другой открывая холодильник.

Белла вцепляется в меня сильнее, будто боится, что я её уроню.

— А если я упаду?

— Я поймаю.

Ставлю её на ноги и прижимаюсь лбом к её лбу.

— Нет, беру свои слова назад. Я никогда не дам тебе упасть.

Затем целую её. Ощущение её мягких губ разжигает во мне огонь, но вместо того, чтобы поддаться желанию поглотить её, я отступаю и беру яблочный сок.

Белла надувает губы.

— Так нечестно — возбуждать, а потом бросать.

— Ты сказала, что хочешь пить, вот я и принёс тебя сюда.

Она пожимает плечами, отступая.

— Прости… больше не повторится.

Эти слова слетают с её губ автоматически, будто я чихнул, а она сказала «будь здоров». Она говорит так, потому что от неё этого ждут. По привычке. И это бесит меня.

Вздыхаю, ставлю сок на барную стойку и беру её лицо в ладони.

— Ты звучишь, как робот. Я хочу настоящую женщину — ту, что смеялась со мной несколько минут назад. Ту, что обожает романы и аниме. Которая сегодня утром корчила невероятно сексуальные рожицы, когда я был внутри неё. Которая открылась мне и опустила защиту. Будь ею, Белла. Пожалуйста.

Её глаза наполняются слезами, но она моргает, сдерживая их, и уголки губ дрогнут в улыбке.

— Хорошо. Обещаю.

Она убирает волосы за ухо.

Прежде чем мы возвращаемся в гостиную, я хватаю её за запястье, чтобы снова поднять. Но при прикосновении она вздрагивает и отдергивает руку.

Что за хрень?

Я беру её за руку, на этот раз мягче и чуть выше.

Кровь стынет в жилах. На её запястье — огромный синяк, опоясывающий его полностью.

— Откуда это? — тихо спрашиваю я.

Белла вырывает руку и смотрит на меня пустым взглядом.

— Ударилась, когда гуляла с Майло.

Я фыркаю, и ярость разгорается в груди.

— Попробуй ещё раз.

— Это неважно.

Она пытается обойти меня, но я преграждаю путь, зажимая её между собой и стойкой.

— Ксандер, отпусти.

— Скажи, что случилось, и отпущу.

— Ничего не случилось. — Она упирается мне в грудь. — Ты раздуваешь из мухи слона.

Невероятно. Сжав губы, я молча изучаю её. Её поведение не поддаётся логике.

— Такой синяк, — снова беру её руку, — появляется, когда кто-то резко хватает за запястье.

Белла дёргается, но я не отпускаю.

Она прижимается ко мне, её грудь упирается в мою, когда она говорит:

— Отпусти.

— Скажи, что произошло.

Она взмахивает свободной рукой.

— Это Джейк, окей? Он ждал меня, когда я выходила от тёти. Мы поговорили, и он ушёл, — сквозь зубы выдавливает она. — Теперь доволен?

С резким выдохом я отпускаю её.

— Почему раньше синяка не было?

— Потому что я его замазала. Пока тебя не было, я мылась и забыла снова нанести корректор. Ты не должен был его видеть.

Белла скрещивает руки на груди.

— Я могу идти?

Я киваю и отступаю в сторону.

Она проходит мимо, топая ногами, а я остаюсь на месте, переваривая мысли, бушующие в голове. Но прежде чем она успевает выйти из кухни, я поворачиваюсь.

— Что он хотел?

Со вздохом она останавливается.

— Он пришёл уговорить меня пойти на игру.

Мой гнев и разочарование смешиваются в опасный коктейль, лишая меня возможности ясно мыслить. За два шага я прижимаюсь грудью к её спине. Обхватываю её горло рукой сзади, наклоняюсь к её уху.

— Я чертовски ненавижу, что ты не чувствовала себя в безопасности, чтобы сказать мне, — хрипло шепчу я. — Почему скрывала? Ты мне не доверяешь?

— Ксандер, дело не в этом.

Я резко разворачиваю её и сжимаю затылок, притягивая ближе. Наши взгляды встречаются, и, как всегда, всё остальное исчезает. Её глаза обычно напоминают сапфиры, но сейчас они цвета самой глубокой океанской пучины. Мои лёгкие горят, дышать невозможно. Сердце колотится в ушах, громко и требовательно.

— Тогда почему? — спрашиваю я.

— Я боялась, что ты узнаешь и причинишь ему вред. А если это случится, все узнают правду… о нас, — говорит она.

Я провожу пальцем по нежной коже её горла, останавливая большой палец над пульсирующей веной.

— Если люди узнают, что ты трахаешься с девушкой своего товарища по команде., это испортит твою репутацию.

— Ты не его девушка, — возражаю я. — Он не заслуживает права дышать с тобой одним воздухом.

— Расстались мы или нет, для мира я всё ещё его девушка, Ксандер. — Белла кладёт ладонь мне на грудь. — Если это вскроется, я стану шлюхой, изменившей парню, а ты — предателем, который трахал девушку своего товарища. Никому не будет интересна наша версия. Я не знаю деталей твоего контракта, но это звучит как нарушение. — Она говорит тихо. — Я знаю, что делаю, когда дело касается Джейка.

Я вплетаю пальцы в её волосы.

— Если он снова причинит тебе боль, скажи мне. Тебе не нужно разбираться с ним в одиночку.

— Он не сможет, — поднимает подбородок Белла. — Я уже попросила Бена встретить меня у дома Джейка сразу после игры, чтобы забрать свои вещи.

Я качаю головой.

— Если Миллер почувствует, что загнан в угол, он станет непредсказуемым. Поверь мне.

Белла прикусывает щёку, и я клянусь, вижу, как в её голове крутятся мысли. Затем она пожимает плечами.

— Ладно. Как только я порву с Джейком и перееду к тёте, у тебя не останется причин терпеть меня. Тебе больше не придётся обо мне беспокоиться.

Я отшатываюсь, будто получил удар в живот.

— Погоди… ты переезжаешь к тёте?

— Она предложила. Сказала, что я могу оставаться у неё сколько потребуется.

Моё сердце сжимается. То есть мы просто больше не будем видеться?

Белла пытается вырваться, но я не отпускаю.

— Мне интересно, — говорю я. — Почему ты думаешь, что мы не будем видеться после того, как бросишь Миллера?

Её губы приоткрываются, она шевелится, и её твёрдые соски скользят по моей груди.

Чёрт. Я в шаге от того, чтобы трахнуть её прямо на кухне.

— Ты сам мне сказал, — её тон насмешлив. — Тебя не интересуют отношения. Значит, мы просто друзья, которые трахаются. И я уверена, как только я уеду, у тебя будет куча девушек, жаждущих своего шанса. Ты даже не заметишь, что я исчезла.

Ого.

Нож, воткнутый мне в живот, болезненно проворачивается.

Не должно быть больно. Она не ошибается — именно так я ей и говорил. Но я ненавижу это. Сейчас я больше всего запутан. Никогда ещё никто не завладевал мной так полностью.

Белла — совсем не та, кем я её представлял. Она прекрасна и сильна, но при этом нежна и скромна. Она не видит, насколько потрясающая. Добра, верна тем, кого любит, и чертовски умна.

Но она ранена. Эмоциональные травмы из детства до сих пор с ней. С того момента, как я узнал, через что она прошла, я не могу перестать сравнивать Беллу с ней. Они так похожи — мягкие, заботливые, равнодушные к футболу, и обе пережили слишком много.

И, чёрт возьми, а что, если я причиню Белле ту же боль, что причинил ей?

Блять, мне до сих пор снятся кошмары о той ночи. Я всё ещё перерабатываю это, несмотря на всю терапию.

Это погубило бы меня, если бы мои действия когда-нибудь подвергли Беллу опасности.

Она права. Мы должны быть просто друзьями, которые время от времени трахаются.

Это должен быть просто секс.

Я приподнимаю её подбородок и накрываю её губы своими. Они приоткрывается, мой язык проникает внутрь, обвиваясь вокруг её языка. Из моего горла вырывается рычание, я углубляю наш поцелуй. Он быстрый, страстный и горячий. Она так чертовски меня заводит, что я едва могу вспомнить собственное имя.

Член уже каменный, я поднимаю ее и сажаю на барный стул. Белла распахивает глаза, на ее лбу появляются морщины, когда я опускаюсь перед ней на колени и стягиваю с нее трусики.

— Нам нужно пойти в твою спальню, — хрипло произносит она.

— Черт возьми, нет. Я умираю с голоду, а кухня — лучшее место для еды.

Я кладу ногу себе на плечо, широко раскрывая ее для себя, и оставляю быстрый легкий поцелуй на ее бедре. Затем, опустив голову к влагалищу, провожу языком по набухшему клитору, медленно играя с ним. Втягиваю его в рот, ее бедра дергаются.

— Такая восхитительная маленькая киска.

Отступаю и провожу пальцем по ее щелке до самого отверстия. Она такая влажная, что мой палец проскальзывает внутрь без всякого сопротивления. Снова погружаюсь в неё, лаская её клитор языком. Ещё один палец скользит внутрь, и она тут же хватает меня за волосы.

— О боже, как же хорошо, — шепчет она, задыхаясь.

Я сосу и лижу, дразня языком и зубами, пока неустанно двигаю пальцами внутри неё.

Через несколько минут она уже близка, извивается и стонет, её киска дрожит.

— Ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя? — Я дразню ее, трахая пальцами и наслаждаясь тем, как ее стенки сжимаются вокруг меня.

— Да, — выдыхает она, запрокидывая голову. — Да, я хочу твой член.

На моих губах появляется улыбка.

— Тогда кончи на меня, детка. По всему моему лицу и языку. Дай мне это. — Я снова втягиваю ее клитор в рот, вызывая у нее долгий, громкий стон.

Пульсируя, она хватается за барную стойку одной рукой, а другой крепче сжимает мои волосы. Так она удерживает меня на месте, прижимаясь своей киской к моему лицу. Я облизываю её маленький бугорок, продлевая оргазм, двигая пальцами внутри неё, пока не чувствую, что с неё хватит.

На данный момент.

Встав, я провожу тыльной стороной запястья по губам.

— Открой рот.

Грудь вздымается, затвердевшие соски упираются в футболку, но она подчиняется.

Засовываю пальцы ей в рот, и она слизывает с них своё возбуждение, убирая беспорядок, который устроила её жадная киска. Я вытаскиваю пальцы из рта и прижимаюсь губами к её губам.

Не прерывая поцелуя, она просовывает руку под пояс моих спортивных штанов и нежно гладит меня через трусы. Наконец просовывает пальцы под тонкую ткань и касается головки моего члена, я стону ей в рот.

Я отступаю назад, достаю из ящика презерватив, который припрятал там в прошлый раз, когда мы здесь трахались, и снимаю штаны. Надев презерватив, устраиваюсь между её ног. Наши взгляды снова встречаются, и я не могу отвести глаза. Медленно, дюйм за дюймом, я проникаю в неё, пока она не наполняется мной.

— Ты потрясающая, — бормочу я.

Я начинаю медленно. Это дразнит, но ощущается как рай. По моей спине стекает капля пота, и все мои нервные окончания оживают. Я выпрямляю её ноги и обхватываю руками за лодыжки, широко разводя их, и начинаю двигаться быстрее, находя новый ритм.

— Боже, мне нравится, как ты себя чувствуешь. Я мог бы вечно жить в твоей жадной маленькой киске. Ты так хорошо справляешься, Белла, — хвалю я её. — Потрогай себя, детка. Дай мне посмотреть.

Не колеблясь, она массирует круги вокруг своего клитора. Я снова завороженно наблюдаю. Нет лучшего зрелища, чем это — ее киска, заглатывающая мой член.

— Ты такая хорошая девочка.

Покалывание в основании позвоночника сигнализирует о приближающемся оргазме. Я стискиваю зубы и сдерживаюсь, закидывая ее ноги себе на плечи и медленно продвигаясь вперед, пока наши губы не соприкасаются.

Я отчаянно нуждаюсь в ней.

— Ксандер, я сейчас кончу, — задыхается она, влажные волосы прилипают к её лбу.

— Кончи для меня, детка.

Я впиваюсь пальцами в её задницу, мои яйца шлепают по её коже, когда я снова и снова погружаюсь в неё. Её стенки ритмично сжимаются, горячая киска высасывает из меня жизнь. Вхожу в неё жёстко и грубо, пока не изливаюсь в презерватив с гортанным стоном.

У меня кружится голова, как будто я только что принял свой любимый наркотик, когда я отступаю назад и выравниваюсь.

Просто секс.

Вот чем это должно быть.

Но этого недостаточно.

Даже если я пока не готов сказать ей об этом.

— Изи, перестань. — Тёплая ладонь накрывает моё подпрыгивающее колено. — Всё будет хорошо, я обещаю.

Я делаю глубокий вдох, заставляя свой разум успокоиться. Держать себя в руках было довольно легко… до тех пор, пока не стало невозможно. Как только Джейк заметил меня на трибунах, моё сердце бешено заколотилось. Прошло десять минут, а оно всё ещё бешено стучит в груди. Я — полный раздрай, и если всё пойдёт не по плану, я сорвусь.

Джейк Миллер — мой бывший парень… он просто ещё не знает об этом.

— Белла! — Услышав своё имя, я оборачиваюсь и вижу Одри, приближающуюся с самой яркой улыбкой на губах. На ней милое джинсовое платье, а длинные волосы свободно лежат на плечах.

— Чёрт, ты как иголка в стоге сена. Я уже начала волноваться, что ты передумала и осталась дома.

Я знакомлю её с Мэг, и она устраивается рядом со мной.

Одри окидывает взглядом толпу, затем смотрит на ложу, предназначенную для семей игроков.

— Я думала, ты будешь там, а не на трибунах.

— Нам больше нравится сидеть здесь, — Мэг лукаво подмигивает мне. Я рада, что не одна заметила, как высокомерно прозвучали слова Одри.

Не замечая этого, Одри наклоняется ко мне.

— Как думаешь, «Уорриорз» выиграют?

— Конечно. Они потрясающие, особенно твой брат.

Она усмехается.

— Пока искала тебя, я услышала, как минимум пять девушек обсуждали его. Боже, они вели себя так, словно готовы были обмочиться, если бы он заговорил с ними.

— Мы тоже такими были, — хихикает Мэг. — Одна сказала, что хочет подождать его на парковке.

— Фу, прямо как в мои студенческие годы. Он тогда ещё учился в школе, но не одна моя подруга мечтала с ним переспать.

Я их не осуждаю. Ксандер — самый горячий парень, которого я когда-либо видела, и я так думала ещё до того, как узнала его.

Улыбаясь про себя, я перевожу взгляд на поле.

Надеюсь, «Уорриорз» победят.

До конца матча остаётся три минуты, и они ведут всего на одно очко.

Я не могу усидеть на месте. Я — на нервах. Игра может повернуться в любую сторону, и я не выношу этого напряжения. Нападение выстроилось. Шлем слегка наклонён, словно он сканирует защиту, Ксандер присел за их центровым, Ти-Джеем Харрисом.

— Белла? — Одри толкает меня в плечо. — У тебя есть планы на среду вечером?

— Не особо. А что?

— У меня день рождения, и я устраиваю небольшую вечеринку. Было бы здорово, если бы ты пришла.

— О, — я выпрямляюсь. — Я бы с радостью…

— Но? — Она смотрит на меня с фальшивой невинностью, размахивая ресницами.

Моя защита включается, потому что что, чёрт возьми, она задумала? Я сглатываю.

— Ты же меня не знаешь. Зачем тебе звать меня на вечеринку с близкими друзьями и семьёй?

Она разражается смехом.

— Судя по тому, как легко ты и мой брат общаетесь, у меня нет выбора — ты мне тоже нравишься.

— Это ничего не объясняет.

— Алекс в тот вечер за ужином был мрачнее тучи. Я не хочу, чтобы он таким был на моей вечеринке, так что пригласить тебя — мой лучший вариант.

Неужели всё так просто? Она выглядит искренней, и я бы сама на её месте поступила так ради Бена. Может, я просто слишком насторожена. Я не могу представить, какие у неё могут быть скрытые мотивы.

— Хорошо. Я приду.

— Ура! Я так рада! — Она обнимает меня. — Обещаю, ты не пожалеешь.

Кивнув, я возвращаюсь к игре, надеясь, что этим даю понять: разговор окончен. До вечеринки ещё три дня, а сейчас у меня есть дела поважнее… например, расстаться с Джейком.

Только я сосредотачиваюсь на поле, как Мэг хватает меня за руку и кричит:

— О боже! Это же рывок квотербека⁵!

Вот он, Ксандер, мчится по полю, зажав мяч под мышкой. Святые угодники. Если он занесёт тачдаун, они победят. Линия нападения устремляется вперёд, и он прямо за ними.

Не отрывая от него взгляда, я сижу на краешке сиденья, колени подпрыгивают. Он неудержим, пока несётся к зачётной зоне. Я никогда не смотрела игру с Джейком с таким интересом, как сейчас слежу за квотербеком «Воинов».

Мысль оседает, и я забываю, как дышать. Мне нравится смотреть футбол, потому что мне нравится смотреть на Ксандера.

Как только он вбегает в зачётную зону, время истекает. Судья поднимает руки.

По обе стороны от меня Одри и Мэг вскакивают с криками и аплодисментами.

Моё сердце ревёт, как гром. Я не могу пошевелиться, потому что до меня только что дошло: я влюблена в Ксандера.

Эта простая мысль бьёт по внутренностям, заставляя тело содрогнуться. Как я допустила это? Я — идиотка.

Собрав всю волю в кулак, я запихиваю эмоции в коробку и плотно закрываю её, прежде чем встать и изобразить энтузиазм. «Уорриорз» с сорока одним очком празднуют победу. Они заслуживают всех похвал за отлично сыгранный матч. Вот что сейчас важно.

Мэг идёт впереди, её пальцы сцеплены с моими. Я волочу ноги, страшась неизбежного разговора с Джейком. Болтовня Одри помогает, отвлекая и немного снижая тревогу.

Когда мы заходим в зону для семей за пределами раздевалки, некоторые игроки уже здесь. Одри бросается к Ксандеру и обнимает его, полностью переключая его внимание на себя.

Прикусив губу, я осматриваю толпу, пока не замечаю Джейка. Он стоит в паре метров от Ксандера, смеясь и разговаривая с Марко и Дрю Картером. Мэг подводит меня к ним и крепко сжимает мою руку в знак поддержки. Я осторожно улыбаюсь ей и отпускаю её руку, чтобы она могла поздравить Марко с победой.

Вдох.

Выдох.

Ты справишься, Белла.

Я касаюсь руки Джейка, и он оборачивается.

— Поздравляю! Ты был великолепен. — Поворачиваюсь к Марко и Дрю. — Вы тоже.

— Мы вышли на поле с решимостью победить. — Марко подмигивает мне и притягивает Мэг к себе.

От того, как она сияет, у меня сжимается сердце. Видя её такой счастливой, я улыбаюсь, и жёсткие узлы в мышцах немного расслабляются.

— Да, мы вышли на поле, зная, что будем победителями. — Джейк обнимает меня за талию и целует в макушку. — Ты мой талисман, детка.

С этим мужчиной связано столько моих «первых»: первый поцелуй, первый сексуальный опыт. Первая любовь. В школе я мечтала однажды стать его женой. Теперь, когда мечта может стать реальностью, я понимаю, что не хочу этого больше всего на свете.

С Джейком мои мечты превратятся в кошмары.

Он манипулятор и тиран, жестокий и абьюзивный. Его газлайтинг и измены — лишь пара из множества красных флагов, которые я проигнорировала. У меня больше чем достаточно причин уйти и не оглядываться.

А вишенка на торте? Я умудрилась влюбиться в его товарища по команде.

— У нас ужин в честь победы. Вы идёте? — спрашивает Дрю, глядя на меня и Джейка.

— Конечно! — подтверждает Джейк, его пальцы впиваются мне в бок. — Идеально, потому что у нас будет ещё один повод для праздника. — Он прищуривается, губы растягиваются в ухмылке.

Как я могла считать это выражение лица добрым? Раньше я видела в нём нежность, а теперь — только злобу.

— О чём ты? — спрашивает Марко.

Внезапно я чувствую, будто парю над своим телом. Всё происходящее замедляется. Джейк опускается передо мной на колено и достаёт маленькую бархатную коробочку.

В глазах темнеет, лёгкие сжимаются. Этого не может быть.

— Изабелла, если в этой жизни я и люблю что-то, то это футбол… и тебя. Ты — всё для меня, и с каждым днём я люблю тебя всё сильнее.

В комнате повисает удушающая тишина. Все взгляды прикованы к нам, от чего по коже бегут мурашки, а ноги дрожат.

— Станешь моей женой?

— Вот дерьмо, — тихо произносит Мэг.

Невыплаканные злые слёзы затуманивают зрение. Он так легко поймал меня в ловушку. Я была дура, если думала, что на публике буду в безопасности.

— Изабелла, детка, станешь моей женой? — повторяет он, и в его глазах вспыхивает предупреждение.

Если я унижу его перед командой, он сделает мою жизнь ещё хуже, особенно учитывая, как он злился, когда я ушла с ужина в честь дня рождения его мамы. Если я скажу «нет» сейчас, он устроит ад.

Будь удобной.

Слова, годами крутившиеся у меня в голове, всплывают, но впервые в жизни я мысленно отмахиваюсь от них.

Нет, чёрт возьми.

Стиснув челюсти, я изображаю улыбку. Пока я сыграю по его правилам, потому что последствия отказа пугают меня больше, но я не передумаю. Бен уже должен быть в доме Джейка, ждёт меня, чтобы я могла забрать свои вещи. Это предложение ничего не меняет. Я покончила с ним и этими отношениями.

Я киваю с самой фальшивой улыбкой. Как мантру, повторяю себе, что это ничего не значит.

Он вскакивает и надевает мне на палец огромное бриллиантовое кольцо. Оно тяжёлое и сверкает, но мне всё равно. Он притягивает меня к себе и прикрывает мой рот своим. Это — спектакль. Он хочет, чтобы все в комнате знали: я принадлежу ему, я его собственность. Его будущая жена-трофей. Человек второго сорта, которым можно командовать и заставлять делать что угодно, включая рождение детей… как он и говорил Ксандеру.

Поцелуй длится вечность. Очень странную вечность, потому что пока мои губы слиты с его, взгляд другого человека жжёт меня, как клеймо. Наконец, Джейк прерывает поцелуй и смотрит на меня. Его дыхание неровное, а возбуждение давит мне в бедро.

Я сдерживаю дрожь.

Это ничего не значит.

— Миллер, тебе не кажется, что это перебор? — доносится голос Ксандера. — Такое количество PDA моё бедное сердце не выдержит.

— Прости, увлёкся, — парирует Джейк, прижимая меня к груди.

— Не переживай. Мы все знаем, что Изабелла — твоя. — Взгляд Ксандера встречается с моим, и сердце падает. В этих синих глубинах — столько боли. — Поздравляю вас обоих. — Он кивает, натянутая улыбка застывает на его лице. Затем он разворачивается и уходит в раздевалку.

Следующие несколько минут — туман. Поздравления, поцелуи в щёку, объятия и рукопожатия. Мой мозг едва регистрирует происходящее. Я просто играю роль, чтобы потом всё исправить.

— Жди меня здесь, — говорит Джейк, отступая, готовый последовать за командой в раздевалку.

— Конечно. — Я смягчаю голос. — Мэг составит мне компанию. Может, и Одри.

— Одри?

Я киваю.

— Сестра Ксандера.

Он фыркает.

— Не хочу, чтобы ты общалась с этой сукой. Она хитрая и манипулятивная.

Ну надо же, кто бы говорил.

— Она была со мной только добра. Думаю, ты ошибаешься.

— Я никогда не ошибаюсь, Изабелла. — Он бросает взгляд на кого-то позади меня и поджимает губы. — Жди меня. Я отвезу тебя домой, чтобы ты могла подготовиться к ужину. Оденься красиво. Мы празднуем нашу помолвку.

Ещё один короткий поцелуй — и он уходит в раздевалку.

Я выдыхаю дрожащий вздох и оборачиваюсь, лицом к лицу сталкиваясь с лучшей подругой. Мэг крепко обнимает меня, шепча снова и снова, что всё будет хорошо. Я держусь за неё мгновение, затем отстраняюсь — мне нужно побыть одной.

На меня обрушивается лавина сожалений, отравляя разум. Думать, что у меня всё под контролем, было огромной ошибкой. Связь с Ксандером стала моей погибелью.

Больше всего мне нужно всё исправить.

Я не знаю, во что это мне обойдётся или как Джейк отреагирует, когда увидит Бена у себя дома, но эта фальшивая помолвка закончится сегодня.

Всё. Кончено.

Бездумно бреду по коридору стадиона, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Гнев внутри меня нарастает, смешиваясь с разочарованием. Я должна была знать, что Джейк подстроит какую-нибудь подлость, но я слишком увлеклась своими мыслями, слишком злилась на его приказы явиться на игру, когда сама хотела поставить точку на своих условиях.

И он снова это сделал.

Я выбрала самый безопасный вариант и согласилась с его предложением, но сегодня же порву с ним. Его ловушка беспокоит меня всё меньше с каждой секундой, хотя раздражение на себя только растёт. Не могу поверить, что позволила всем думать, будто выйду за него замуж.

Позволила Ксандеру думать так.

Сердце сжимается от боли. Я торопливо смахиваю слёзы, застилающие глаза.

Что Ксандер теперь думает обо мне?

Остановившись, я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене. Опускаю голову и дышу. Моя сегодняшняя реакция продиктована детскими убеждениями, как и причины, по которым я оставалась с Джейком. Я так отчаянно хотела быть любимой, что убедила себя: абьюз — это мой язык любви. Я путала чьё-то присутствие с любовью. Путала секс с любовью.

Лишь бы чувствовать себя желанной.

Я годами голодала без любви, а Джейк заполнил эту пустоту своими манипуляциями и газлайтингом. Он мастерски перекладывает вину на меня, выворачивает ситуацию и заставляет поверить, что это я не права.

Это так больно, но винить могу только себя.

Мне нужна терапия. Я не справляюсь одна.

— Снова сбегаешь?

Дыхание перехватывает. Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Ксандером. Губы сами растягиваются в лёгкой улыбке. Он всё ещё в майке с номером семнадцать, волосы в беспорядке, а в глазах — что-то неуловимое.

— Мне нужно было подумать.

Его плечи опускаются.

— Миллер в раздевалке хвастается, что заполучил невесту.

— Представляю.

Когда Ксандер так близко, напряжение в мышцах немного ослабевает.

— Почему ты здесь?

— Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке.

Он хмурится, будто не верит, и его сине-зелёные глаза медленно скользят по моему лицу.

— Я говорю правду.

— Ты что, забыла, что я вижу тебя насквозь?

— Ты...

— Невероятный? Да, самая потрясающая девушка в мире уже говорила мне это пару раз.

Он произносит это так просто, и всё моё тело оживает. Кожа будто горит от желания признаться ему.

Я люблю его, но не могу позволить ему рисковать карьерой. Ради этого. Ради меня.

— Ты поедешь с Мэг? — Он оглядывается, будто ищет её взглядом.

— Нет. Жду Джейка.

Единственная реакция — сужение глаз.

Беспокойство пробегает по мне, но я прочищаю горло и выпрямляюсь.

— Спасибо, что проверил меня, но тебе лучше идти. Ты же не хочешь, чтобы тебя видели со мной.

— С каких пор меня волнует, что думают люди? — Он приподнимает бровь, делая шаг ближе.

В животе вспыхивают бабочки. Не знаю, от нервов или волнения. Может, и то, и другое, но это плохая комбинация. Она уже доставляла мне кучу проблем.

— Почему ты сказала «да»? Ты правда хочешь быть с ним? — Его вопросы звучат болезненно, и у меня подкашиваются ноги. К счастью, за спиной стена.

— Ксандер, — шепчу я, комок подступает к горлу.

— Почему ты не сказала «нет»?

— Он сделал это специально… при всех, чтобы я согласилась.

Его челюсть напрягается, но голос остаётся ровным.

— Ты могла отказать.

— Ты не понимаешь. — Я качаю головой. — Он был в ярости, когда я ушла с вечеринки его матери. Представляешь, как бы он взбесился, если бы я отказала при его команде? Я боялась, что он сделает, если я публично унижу его, потому что именно так он бы это воспринял. Вот и сказала «да»… хотя хотела сказать «нет».

Ксандер сглатывает, кадык двигается. Когда он говорит, голос тихий.

— Я понимаю. Ты поступила правильно… но мне это не нравится.

— Прости. — Я сцепляю руки, чтобы не потянуться к нему. Затем отхожу от стены и обхожу его, направляясь к зоне для семей. — Тебе стоит идти. Я слышала, вы все куда-то собираетесь. Ты был великолепен сегодня и заслуживаешь отпраздновать победу.

— Эта победа — дерьмо, после того как Бен пришёл за твоими вещами утром. А теперь? После того, что произошло между тобой и Миллером? — Он опускает голову, сжимая руки на затылке.

Я замираю.

— Ксандер…

— Разве победитель не заслуживает поцелуя? — Он поднимает взгляд, и его голубые глаза пылают.

Не давая себе времени передумать, я беру его лицо в ладони. Вокруг только размытые пятна, звуки приглушены, будто я под водой. Есть только он и я.

Наклоняюсь и прижимаю губы к его. Как только он приоткрывает рот, мой язык встречается с его. На вкус он как мята, а пахнет сандалом с корицей и чем-то уютным.

Он обнимает меня, крепко прижимая к груди.

Этот поцелуй — страсть в чистом виде. Горячая лава растекается по венам, сжигая кожу. Он пришёл убедиться, что я в порядке, хотя мои действия причинили ему боль. Боже, это всё, о чём я мечтала…

— Алекс! — знакомый голос разносится по коридору.

Я резко отстраняюсь, зрение ещё затуманено. Ксандер выглядит ошеломлённым, губы приоткрыты, дыхание неровное. Разворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Одри.

— Какого чёрта? — Её лицо пылает от гнева. — А если кто-то увидит? Она только что обручилась с твоим напарником! Ты понимаешь, что будет, если узнают, что ты трахаешь девушку Миллера за его спиной?

Жар поднимается к шее.

— Она не его девушка, — сквозь зубы говорит Ксандер.

— Ха, — фыркает Одри. — Да, виновата — его невеста.

Он шагает вперёд, пока не оказывается с ней нос к носу.

— Не лезь, Одри. Я знаю, что делаю.

— Алекс… — её голос смягчается. — Не делай этого с собой.

Ксандер проводит рукой по взъерошенным волосам, бросает на меня взгляд.

— Всё в порядке, — говорит он, обходя её.

И уходит, не оглядываясь.

Грудь давит тяжесть. Стыд. Вина. Раскаяние. Внутри бурлит коктейль эмоций. Худшее, что можно чувствовать перед разговором с Джейком.

— Как только ты сказала, что встречаешься с Миллером, я знала — ничего хорошего не выйдет из твоей близости с Алексом, — шипит Одри, сжимая кулаки. — Я надеялась ошибиться, потому что видела, как он на тебя смотрит. Но надо было понять сразу. Всё, к чему прикасается Миллер, гниёт. И ты не исключение.

Её яд пронзает сердце.

— Одри…

— Ты знаешь, что Миллер сделал с Алексом?

Хотя здесь тепло, по коже бегут мурашки. Я слышала обрывки, но… нет, не знаю.

— Он сломал его в колледже. — Она оглядывает меня с ненавистью. — И похоже, ты решила добить, разрушив единственное, что он ещё любит. Футбол для него — всё. Ты не понимаешь, что будет с его карьерой, если кто-то увидит вас вместе, как сейчас? Хотя… — она усмехается, — если ты такая же эгоистка, как твой «жених», тебе плевать.

Я отшатываюсь.

— Я не знала, что Джейк сделает предложение. Я пришла сюда, чтобы порвать с ним. Мой кузен ждёт меня у него дома, чтобы забрать мои вещи. — Слова вылетают на одном дыхании. Сердце колотится, руки дрожат. — Я никогда не хотела причинять боль Ксандеру…

— Но сделала это, — бросает она. — Ты не видела его лицо, когда Миллер встал на колено.

Живут сжимается в болезненный узел.

— Сегодня я уйду от Джейка. Всё кончено.

— И что? Будешь жить у Алекса?

— Нет. Перееду к тёте. Я понимаю риски и не хочу вредить его карьере. Клянусь.

Одри изучает меня, затем вздыхает.

— Алекс упрям, как осёл, и почему-то готов рискнуть всем ради тебя. Так что приходи на мою вечеринку. Я пригласила тебя, зная, что это обрадует его. Это твой шанс доказать, что ты не такая, как Миллер.

Я отступаю ещё на шаг.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я пришла?

— Ты бросаешь Миллера сегодня?

Кивок. Дыхание сбивается.

— Тогда да. Хочу посмотреть, что мой брат нашёл в тебе… и лучше бы меня убедили.

С этими словами она уходит так же резко, как появилась.

Я остаюсь на месте, ноги будто приросли к полу.

Покачиваю головой, глубоко дышу. Нужно сосредоточиться на главном — разрыве с Джейком. Остальное подождёт.

— Где ты жила? — Джейк барабанит пальцами по рулю на красном свете.

Я отправляю сообщение Бену и убираю телефон.

— Какая разница?

Его лицо темнеет.

— Просто составляю список тех, кто врал мне о твоём местоположении. — На зелёный свет он резко трогается. — Пока под подозрением твоя тётя и кузина.

— Ошибаешься. — Говорю подготовленную ложь. — Если бы я пошла к тёте Милли или Мэг, ты бы нашёл меня. Я была в отеле. В Бостоне их хватает.

— Значит, пряталась от меня.

— Делала перерыв. — Скрещиваю руки, наблюдая за улицей. Тротуары полны людей, а листья под ногами — калейдоскоп из красного, оранжевого и жёлтого. Бостон живёт, полон красок. Это вызывает улыбку и дарит надежду.

— Хорошо, что перерыв закончился, — бросает он с усмешкой.

Я молчу. Никакие слова не улучшат ситуацию. Мы почти у его дома, и скоро этот фарс закончится.

— Почему твой кузен здесь? — Джейк резко тормозит на подъездной дорожке.

Я прикусываю губу, скрывая улыбку. С Беном рядом всё будет в порядке.

— Я попросила его приехать, — говорю я, глядя ему в глаза.

Он хмурится.

— Зачем? Мы уезжаем на ужин через два часа. У тебя не будет времени...

— Я не пойду на ужин. — Распахиваю дверь и выхожу из его внедорожника. — Привет, — машу кузену, сосредоточившись только на нём.

Бен разгибается, отрываясь от своей машины, и идёт ко мне, засунув руки в карманы. Его спокойствие передаётся мне, придавая сил, чтобы постоять за себя.

Но когда за моей спиной хлопает дверь машины, по спине пробегает дрожь, и моя решимость тает. Мне даже не нужно смотреть на Джейка, чтобы понять — он в ярости.

Он настигает меня и хватает за шею, заставляя отшатнуться.

— Что в тебя вдруг вступило? — шипит он мне в ухо.

Я врезаюсь спиной в его грудь, и из моих губ вырывается стон.

Бен бросается вперёд, лицо его искажено яростью.

— Миллер, отпусти её.

Джейк только сильнее сжимает пальцы, его дыхание становится прерывистым. Я морщусь — синяк обеспечен.

— Ты делаешь ей больно.

Прежде чем Бен успевает вмешаться, Джейк отпускает меня и отступает.

Я выдыхаю, и облегчение медленно разливается по телу, расслабляя меня. Всё в порядке.

Поворачиваюсь — и сразу же попадаю под его ледяной взгляд. В его глазах плещется злость, слишком знакомая, чтобы сулить что-то хорошее.

— В чём дело? — Он сжимает кулаки.

Я смотрю на него, собираясь с духом, чтобы сказать то, что должна. Глубоко вздохнув, снимаю кольцо, которое он мне подарил, и протягиваю ему.

— Это кольцо… не для меня.

Его глаза сначала расширяются, затем сужаются в щёлочки.

— О чём, блять, ты?

— Всё кончено. Мы не подходим друг другу и никогда не подходили. Возвращаться вместе было ошибкой...

— С каких, блять, пор? — рявкает он. — Ты единственная девушка на свете, которая бросает такого парня, как я. Дважды!

— Ты найдёшь кого-то лучше меня. Ту, кому будут интересны твои увлечения, кто захочет гулять по ночам, кто будет рад твоим дорогим подаркам. Я тебе не нужна.

— Я не нуждаюсь в тебе? Ты о чём, чёрт возьми? — Он делает рывок вперёд, но Бен встаёт между нами.

Я сжимаю кольцо в кулаке, бриллиант впивается в кожу. Больно, но хотя бы это помогает не терять концентрацию.

— Отвали, Бен. Дай мне поговорить с ней.

— Нет.

— Кто ты вообще такой? — Он надувается, приближаясь к Бену, пытаясь запугать его. Джейк, безусловно, выше и крупнее, но Бен не отступает, расправляя плечи. — Отойди.

— Это ты отойди и успокойся, чёрт возьми.

Джейк фыркает.

— Ты серьёзно?

— Она моя семья, Миллер. Я не позволю тебе причинить ей вред.

— Я не хочу причинять ей вред! — Джейк проводит рукой по волосам, вена на шее пульсирует. — Я хочу поговорить.

— Тогда веди себя соответственно, — сквозь зубы говорит Бен.

Воцаряется тяжёлое молчание. Каждая мышца в моём теле напряжена. Его реакция хуже, чем я ожидала. Он едва сдерживается, костяшки пальцев белеют, когда он дёргает себя за волосы. Если бы не Бен… даже думать об этом не хочу.

Медленно Джейк опускает руки, тяжело дыша. Лихорадочный блеск в его глазах заставляет мою кожу покрыться мурашками. Это как одержимость, и я — в центре его внимания. В этот момент для него больше ничего не существует.

— Изабелла, мы можем поговорить? — голос его напряжён. — Пожалуйста?

Я внимательно смотрю на него, затем киваю.

— Да, но сначала дай мне собрать вещи.

В его глазах вспыхивает злость, но выражение тут же сменяется маской скорби.

— Хорошо.

Когда Джейк отходит, Бен остаётся рядом, всё ещё прикрывая меня. Он не доверяет ему, и я его понимаю.

Плечи Джейка сгорблены, когда он идёт к входной двери. Как только он исчезает внутри, Бен ободряюще улыбается мне и провожает меня в дом.

Внутри ничего не изменилось. Все вещи, которые я выбирала, на своих местах, но счастья и тепла больше нет. Теперь это место кажется пустым и чужим. Оно всегда было таким? Неужели я была настолько слепа?

— Где твои вещи? — спрашивает Бен.

Джейк отвечает прежде, чем я успеваю:

— Наверху. — Он не сводит с меня глаз. — Я ничего не трогал.

— Спасибо, — говорю я, направляясь к лестнице. — Мы заберём мои вещи, а потом поговорим.

— Я подожду тебя в гостиной.

Через двадцать минут мои скромные пожитки упакованы в коробки и погружены в машину Бена.

Бен стоит во дворе, разговаривая по телефону, а я в нескольких шагах от него, глядя на дом Джейка. Небо уже тёмно-синее, последние лучи солнца пробиваются сквозь облака. Дуб со двора соседей нависает над домом, отбрасывая длинные тени. Внутри свет не горит — значит, он сидит в темноте. Это не к добру. Я не знаю, о чём он думает, но знаю, что у меня на уме.

Мне нужно исчезнуть из его жизни как можно скорее, иначе он окончательно сломает меня. Я могу оправиться от того, что уже произошло, но если затяну это дольше — восстанавливать будет уже нечего.

Проведя ладонями по юбке платья, я выпрямляюсь и иду к дому.

— Белла… — сзади раздаётся голос Бена.

Обернувшись через плечо, отвечаю:

— Жди меня в машине.

— Ни за что. Если бы меня не было здесь, он бы уже причинил тебе боль. Я не оставлю тебя с ним наедине.

Я замолкаю.

— Может, подождёшь в коридоре? На всякий случай.

Сжав губы, он изучает моё лицо, затем кивает.

— Ладно.

Глубоко вдохнув, я захожу внутрь. По звукам из гостиной понятно, что Джейк смотрит запись игры на телефоне. Хотя бы это нормально.

— Можно включить свет? — спрашиваю я.

— Конечно. — Он пожимает плечами и бросает телефон на диван.

Я включаю свет, сажусь на противоположный конец дивана и кладу кольцо на стол.

Джейк громко сглатывает, снова сжимая кулаки.

— Почему?

Нервы дрожат внутри, но я стараюсь говорить ровно:

— Мы не подходим друг другу.

— Нет, Изабелла. Это я уже слышал, и это, блять, чушь. Ты только что сказала, что выйдешь за меня, а теперь бросаешь? Дай мне причину получше.

— Ты изменял мне, — просто говорю я. Эти слова больше не ранят. Это просто факт, и неважно, что он скажет в ответ. Я знаю, что права.

Он широко раскрывает глаза.

— Что?

— Я сказала: ты изменял мне.

Его дыхание сбивается, он опускается передо мной на колени.

— Детка, пожалуйста, не делай этого. Я далёк от идеала, но я люблю тебя. Всегда любил. Я сойду с ума без тебя. Это уже случалось, и… я не могу через это снова пройти. Ты мне нужна, только ты.

По его лицу текут слёзы, но я чувствую лишь равнодушие.

— Я не могу быть с тобой. Я не могу остаться, не сломав себя. Рядом с тобой я снова становлюсь старой Изабеллой — той, что молчала, чтобы не создавать проблем, той, кого мать ненавидела. Эта версия меня должна остаться в прошлом.

— Ты должна была сказать мне о своих чувствах. Я бы… — он замолкает.

Мне хочется рассмеяться. Типичное обвинение жертвы — чего ещё от него ждать?

— Ты бы что? Относился ко мне иначе? — усмехаюсь я, избегая его взгляда. — С того момента, как мы снова сошлись, ты манипулировал мной. Газировал. Изменял. Думаешь, что-то из того, что я могла сказать, изменило бы это?

Он опускает голову.

— Прости. Ты права. Я… изменял тебе несколько раз. Я оправдывал это тем, что это был не секс — просто минет, просто поцелуй. Но ты не заслуживала этого. Прости.

Его признание не трогает меня. Шаг за шагом он убил все мои чувства к нему. Ничего не осталось.

— Детка, что я буду без тебя? Как бы ты ни думала, я люблю тебя. — Он берёт мою руку в свои, сжимая между ладонями.

— Ты справишься. Будет одиноко, будет больно, но… ты справишься. Ты же Джейк Миллер! — говорю я, вероятно, звуча как робот. — Ты всегда получаешь то, что хочешь.

— Но только не тебя.

— Не меня. Мы не подходим друг другу. Так будет лучше. — Киваю на кольцо. — Ты ещё можешь вернуть его.

Он смотрит на него, сжав губы, затем поднимает и держит передо мной.

— Это мой подарок. Возьми его.

— Нет. Оно слишком дорогое. — Пытаюсь встать, но он хватает меня за запястья, удерживая на месте.

Он разжимает мою ладонь, кладёт кольцо и сжимает пальцы.

— Возьми. Делай с ним что хочешь — продай, отдай кому-то ещё. Чёрт, выбрось. Неважно. Оно твоё.

Я смотрю на него, держа руки на коленях. Он действительно выглядит несчастным и раскаявшимся, но после всего, что я пережила — с матерью, с Кевином, с ним — трудно в это поверить. Его извинения запоздали.

Всё же я киваю.

Стону, он поднимается, увлекая меня за собой. Его рука снова на моей шее, он приподнимает моё лицо, пока наши губы не оказываются в сантиметрах друг от друга.

Я упираюсь ладонями в его грудь.

— Отпусти.

Его пальцы скользят по моей шее, он не отводит взгляда, его расширенные зрачки делают серо-голубые глаза почти чёрными.

— Дай мне поцеловать тебя.

— Нет.

— Дай мне поцеловать тебя, Изабелла. Пожалуйста. — Он наклоняется ближе, вдыхает, и на его лице расцветает странная улыбка. — Ты сводишь меня с ума… Дай мне поцеловать тебя в последний раз.

— Джейк. — На этот раз я толкаю его сильнее.

Он только сжимает сильнее.

— Миллер. — Голос Бена раздаётся в воздухе. — Отпусти её.

С ненавистью глянув на моего кузена, Джейк наконец отступает и засовывает руки в карманы.

— Я увлёкся. — Его губы искривляются, и меня пробирает дрожь. Для него это всего лишь игра. — Это больше не повторится.

— Надеюсь. — Я отступаю на шаг, затем ещё один, разворачиваюсь и ухожу.

— Изабелла?

Сердце сжимается, но я останавливаюсь.

— Да?

— Я не имею права просить об этом, но… мы можем пока не афишировать наш разрыв? Я буду выглядеть полным лузером, если станет известно, что ты бросила меня сразу после предложения.

Больше всего мне хочется отказать. Он заслуживает всего, что получит. Но если это значит, что он оставит меня в покое… я готова пойти на этот риск.

— Хорошо. У тебя есть месяц. — Разворачиваюсь и выхожу из гостиной.

— Привет, — Я неловко машу и украдкой бросаю взгляд на сестру Ксандера, которая стоит в нескольких метрах с мужем и парой друзей.

Одри ловит мой взгляд с самодовольной усмешкой. Может, я ошибаюсь, но кажется, она настояла на моём приходе не потому, что хотела познакомиться, а потому что рассчитывала разозлить Ксандера моим неожиданным появлением.

Что, чёрт возьми, с ней не так?

— Привет, — голос Ксандера приглушён, он сутулится и направляется в противоположную сторону.

Сердце сжимается, в груди становится больно. Его реакция говорит сама за себя. Теперь я знаю, что он ко мне чувствует. Пожимаю плечами и переключаюсь на Джесс — милую рыжеволосую девушку, которая со мной дружелюбна.

— Давно знаешь Одри? — спрашивает она.

— Мы только познакомились. Виделись, наверное, раза три, — улыбаюсь я.

— Три раза? — Джесс моргает в замешательстве. — В каком смысле?

Я тихо смеюсь.

— Встретила её на прошлой неделе у Ксандера. В воскресенье сидели вместе на игре. А эта вечеринка — третий раз.

— Оу. — Она на секунду отводит взгляд за моё плечо, потом снова смотрит на меня. — Похоже, я задала не тот вопрос. Как давно ты знаешь Алекса?

— Три месяца.

— Тройка — твоё счастливое число, да? — её глаза блестят.

Я хихикаю.

— Можно и так сказать.

— У вас с Алексом что-то есть? — она любопытно приподнимает бровь.

— Нет, — честно отвечаю. — Мы друзья.

— Одри его слишком опекает. Она уже грозила тебе, если вдруг начнёшь к нему подкатывать? Как-то раз сказала, что больше ни слова со мной не промолвит, если я попробую.

Внутри меня шевельнулась ревность.

— Ты в нём заинтересована?

— Думала, что да, — усмехается она. — Мы с Одри выросли вместе, так что я знаю его вечность. Он на несколько лет младше, но когда ему исполнилось восемнадцать, было сложно не позволить себе помечтать. Правда, он никогда не проявлял ко мне интереса, да и вообще разборчив, особенно когда дело касается девушек. Так что если он называет тебя другом, значит, ты ему нравишься.

— Поверю тебе на слово.

Мы болтаем ещё несколько минут, пока кто-то не зовёт её, и она извиняется.

Когда Джесс уходит, я вздыхаю, не зная, что делать дальше. Судя по всему, ужин скоро начнётся, но пока я просто осматриваюсь.

Замечаю все мелкие детали дома. Здесь красиво — много света, продуманный дизайн. Деревенский стиль с деревянными акцентами, современная мебель вперемешку с натуральными материалами и нейтральная цветовая гамма. Уютно, тепло, и от этого моя тревога немного утихает.

Найдя ванную, я запираюсь внутри, брызгаю водой на лицо, стараясь не задеть тушь. Затем глубоко вдыхаю и открываю дверь.

Фигура в коридоре заставляет меня вздрогнуть.

— Ксандер? — Что он здесь делает?

Скрестив руки, он окидывает меня взглядом, и на его губах появляется знакомая ухмылка.

— Ну как? — Поднимает подбородок, указывая на ванную за моей спиной, глаза игриво блестят.

— Красиво. Та же нейтральная гамма, что и во всём доме.

— Что думаешь о Джесс? Видел, вы разговаривали.

— Она милая.

Он лишь кивает в ответ, не отводя от меня глаз.

Я выпрямляю плечи и делаю шаг вперёд.

— Можешь подвинуться? Хочу вернуться на террасу.

— Нет.

Фыркаю, раздражение пульсирует в венах. Двадцать минут назад он вёл себя так, будто едва меня знает, а теперь не даёт уйти? Упираюсь ладонями в его грудь, отстраняя.

— Отойди. Не в настроении.

Он приподнимает бровь, усмехаясь.

— А почему я должен?

— Твоя реакция на моё присутствие всё прояснила.

— Прости, Белла, но твоя реакция на мою реакцию тоже кое-что значит, — нависает ближе, прислоняясь к косяку. — Моя сестра подставила нас обоих — обожает вмешиваться. Я не знал, что она тебя пригласила, а ты, похоже, решила, что это я. Я прав?

— Возможно.

— Где Миллер?

— Наверное, дома.

— Наверное?

— Я не знаю, где он, потому что мы расстались.

— Что? — Его брови сдвигаются, губы слегка приоткрываются. — Вчера на тренировке он сказал Гарсии, что ты ждёшь его дома.

Скривив губы, я скрещиваю руки.

— Он попросил пока сохранить наш разрыв в секрете, и я согласилась.

Ксандер делает ещё шаг ближе и говорит:

— У меня слишком много вопросов. Похоже, сегодня ты идёшь ко мне.

— С чьих это слов? — я фыркаю, удивлённая его уверенностью.

— Твоего друга, — шепчет он, приближаясь так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. — Твоего любовника.

Против моей воли внутри всё сжимается. Близость Ксандера — мой злейший враг.

Он не сделал ничего плохого, но я не могу снова попасть в его сети.

— Иди к чёрту, Ксандер.

— Пойду куда угодно, но только если ты составишь мне компанию. — Его губы касаются моих, едва он замолкает. Это всего лишь лёгкий поцелуй, но мои колени сразу же подкашиваются. Почему я всегда так на него реагирую?

Он отступает на шаг и протягивает руку. Вместо того чтобы взять её, я прохожу мимо. За спиной раздаётся его смешок, и в следующий момент он уже небрежно обнимает меня за плечи.

— Ты так просто от меня не избавишься, — шепчет он на ухо, выпуская на свободу бабочек в моём животе.

Хотя я изо всех сил стараюсь держать эмоции под контролем, моё сердце готово взорваться от счастья. Его ласка значит куда больше, чем слова о том, что он не хочет отношений.

Мы останавливаемся у двери, ведущей на террасу.

— Когда ты рассталась с Миллером?

— У него дома после игры. Всё прошло так хорошо, как только можно было надеяться. — Это не совсем правда, но ему не обязательно знать её, особенно сейчас. Это вечеринка Одри, и вряд ли ей понравится, если я испорчу ему настроение.

Ксандер изучающе смотрит на меня, прикусив щёку.

— Он ничего не попытался сделать с тобой…

— Присутствие Бена помогло. — Хотя бы это правда. Синяк на шее не такой уж большой, скрыт плотным слоем тонального крема. Покажу ему позже, когда останемся одни.

Высвобождаюсь из его объятий и говорю:

— Пошли, или еда закончится.

— Мы едем ко мне, — заявляет Ксандер, когда мы покидаем дом его родителей около полуночи.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить. — Он останавливается и протягивает руку, его ослепительная улыбка дразнит меня, так легко снося все мои защиты. — Пожалуйста, Белла.

Со вздохом я принимаю его руку, и он переплетает наши пальцы, будто так и должно быть. Притягивает меня к себе и ведёт к машине, где настаивает, чтобы открыл мне дверь. Убедившись, что я пристёгнута, он проводит пальцами по моему запястью. Его черты озаряет победоносная улыбка. Не уверена, что поступаю правильно, но два бокала вина немного притупили мою тревогу.

Не сводя глаз с дороги, Ксандер спрашивает:

— Ты хорошо провела время?

— Да. А ты?

— Мой день стал значительно лучше, когда я увидел тебя… одну.

Я смотрю в окно.

— Я же говорила, что расстанусь с Джейком. Не знаю, почему ты так удивлён.

— Я не удивлён. Я горжусь тобой.

Поворачиваюсь в кресле, чтобы взглянуть на него.

— Ты наконец расскажешь, что случилось в колледже?

Его челюсть напрягается, улыбка исчезает.

— Расскажу. — Его тон резкий, осанка мгновенно становится жёсткой.

Но он не говорит, и я достаю телефон из сумочки, чтобы написать Бену, что не вернусь сегодня.

Бен:

Я никогда не пойму твою любовь к ужасным решениям. Передай Александру привет.

Закатываю глаза и убираю телефон. Бен всегда останется Беном. Он хочет для меня лучшего, но иногда забывает, что его представление о «лучшем» не всегда верное.

Просыпаться рядом с Беллой — возможно, лучшее ощущение в моей жизни. Ее тело прижато ко мне, моя рука властно лежит на ее бедре, а кожа под пальцами такая теплая и шелковистая. На ней моя футболка и кружевные красные трусики — черт возьми, это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видел. Ее темно-каштановые волосы рассыпаны по моей подушке, слегка щекоча меня.

Мне не хочется уходить… но утренняя тренировка ждать не будет.

Я осторожно выбираюсь из постели, стараясь не потревожить ее. Когда я касаюсь губами ее лба, уголки ее рта вздрагивают, и на моем лице расплывается широкая улыбка. Как я вообще смогу сосредоточиться на игре против «Вашингтона», если единственное, чего я хочу, — это вернуться в кровать и провести следующие несколько часов, лаская ее, пробуя на вкус, целуя?

Как бы мне ни хотелось потягаться с Миллером, придется подождать. Не могу не сравнить это с перехватом: никто не знает, что Миллер потерял Беллу, но я уже перехватил ее, поймал в свои объятия и не собираюсь отпускать.

Я только надеюсь, что когда я наконец расскажу ей о том, что произошло в колледже, она не оттолкнет меня. Мысли о предстоящем разговоре сжимают мне желудок каменным комом.

Встряхнув головой, я заставляю себя сосредоточиться на сборах. Уже пристегнув поводок к ошейнику Майло, меня осеняет идея. Оставив его ждать у двери, я мчусь на кухню и пишу Белле записку, объясняя, куда ушел, и прося подождать меня. Неизбежная правда нависает над моей головой, как дамоклов меч, но я не позволю прошлому отнять у меня будущее.

Просто надеюсь, она поймет.

— Тренировка сегодня была жесткой, тебе не кажется? — Картер вырывает меня из раздумий.

Я заставляю себя усмехнуться.

— Не заметил.

— Слишком зазнался. Если не будешь осторожен, это станет твоей ахиллесовой пятой. — Он смеется. — Хотя, может, ты просто говоришь правду. Ты стал звездой нашей команды с первой же тренировки.

— Стараюсь изо всех сил. Надеюсь, мы прорвемся в Супербоул.

— Мне нравится твоя решимость. — Он оборачивается полотенцем вокруг бедер и направляется к душевым. — До завтра.

Несмотря на изматывающую тренировку, иду к машине в хорошем настроении, с ясной головой. Чудом, присутствие Миллера сегодня вообще не вывело меня из себя.

Месть — блюдо, которое подают холодным. И, кажется, я подал свое ледяным.

Когда я завожу машину, из динамиков грянет Post Malone. Всю дорогу домой я твержу себе, что Белла ждет меня. Она должна быть там.

Видеть, как Миллер делает ей предложение, было пыткой. Как и уход после того, как Одри застала нас целующимися. Сколько дерьма мне ни довелось хлебнуть, ничто не сравнится с болью от мысли, что я потерял Беллу.

Я люблю ее. Это осенило меня, когда Миллер опустился перед ней на колено, и с тех пор я будто в тумане. Боялся, что упустил свой шанс. Годами твердил себе, что отношения — не мое, что я не способен влюбиться. Но это случилось, и это сильнейшее чувство в моей жизни.

Ненадолго задерживаюсь в машине, пытаясь унять волнение. Готов скрестить пальцы, молиться Богу, лишь бы она дала мне шанс объясниться. Она должна узнать правду о моих годах в колледже, о Миллере. Хочу объяснить и свое поведение… но это может изменить ее ко мне отношение. Может разрушить мою жизнь и наше возможное будущее, но я обязан быть с ней абсолютно честным. Готов рискнуть всем ради этого шанса.

Захожу в дом, и, услышав звук телевизора, сердце бешено колотится.

Она все еще здесь.

Напуганный до смерти, но готовый к прыжку, иду прямо в гостиную. Хватит скрывать от нее правду. Она этого не заслуживает.

Белла сидит на диване с Майло, ее волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбиваются вокруг лица. Увидев меня, она берет пульт с журнального столика и ставит фильм на паузу. Собака наконец замечает меня и лениво виляет хвостом.

Да, приятель, я бы тоже предпочел ее общество своему.

— Ты вернулся, — говорит Белла, когда я подсаживаюсь.

— А ты все еще здесь. — Сажусь рядом, не в силах оторвать взгляд от ее красоты. На ней все та же моя футболка, босые ноги поджаты под себя. Майло положил голову ей на колени, а ее пальцы в его шерсти. Она словно дом — уют и надежда.

Рядом с ней я не такой, как обычно, но мне нравится эта версия себя. Такая, какой я был до всего дерьма в колледже. Белла вытаскивает из меня лучшее.

— Как тренировка?

— Отлично. У меня хорошее предчувствие насчет игры в эти выходные. — Прищуриваюсь на экран. — Что смотришь?

— «Ходячий замок», мой самый любимый аниме-фильм. Наверное, смотрела раз пятьдесят. Книги хороши, но фильм? Непревзойден.

— Заинтриговал. — Устраиваюсь рядом, откидываюсь на спинку дивана. — Не против начать заново?

— Конечно, но… может, сначала поговорим? — Она разворачивается ко мне полностью.

Пульс учащается, а в горле встает ком. Этого я и хотел, но все равно нервничаю.

— Конечно. — Вскакиваю слишком резко. — Я переоденусь и вернусь, ладно?

Не жду ответа, вылетаю из комнаты.

Пришло время рассказать ей все.

— Ну… — Сажусь на другом конце дивана, поворачиваюсь к Белле.

Она выключила телевизор и теперь держит в руках кружку с дымящимся кофе. Ее голубые глаза — как небо в ясный летний день.

Провожу дрожащей рукой по лицу.

— Джейк пытался уговорить тебя остаться? — Совсем не то, что планировал сказать, но пусть будет так. — Видел его сегодня, и подумал…

Она фыркает.

— Он знал, что все кончено, но да, пытался. Еще признался, что изменял мне.

— Боже, он еще тупее, чем я думал. — Качаю головой. — Я бы никогда не изменил тебе.

Белла ставит кружку на столик, отводя взгляд.

— «Никогда» — очень сильное слово.

Черт, не думал, что могу ненавидеть Миллера еще сильнее.

— Я не бросаю слов на ветер.

— Знаю. Просто… — Она поднимает глаза, в ее взгляде тревога. — Можешь, пожалуйста, рассказать мне, что произошло, как обещал?

Кивнув, провожу языком по передним зубам. Собираюсь с мыслями, затем, с глубоким вздохом, откидываюсь на диван. — Жаль, что не сделал этого раньше, но хотел, чтобы ты сама разобралась с Миллером. Решила, что он тебе не подходит, не потому что я рассказал, какой он.

Она молча кивает.

— В школе мы с Джейком играли за команды-соперники. Потом стали соседями по комнате в колледже. Сначала все было круто. У нас были общие интересы: футбол, конечно, и мы оба изучали финансы. Но со временем наши характеры начали сталкиваться. На первом курсе я сосредоточился на футболе и учебе. И все. Я рвался быть лучшим — и был им. Лучшим квотербеком за последние годы. — Усмехаюсь. — Звучит высокомерно, но это правда. Не буду врать — это тешило мое эго. Миллер тоже был чертовски хорош, и тренер твердил, что сорвал джекпот, заполучив нас обоих. Так продолжалось, пока мы с Джейком не начали создавать проблемы — из-за девушек.

На первом курсе я часто проводил время с девушками. Типичный спортсмен, что уж. Но на втором году все изменилось. Я снова сосредоточился на футболе, даже стал игнорировать семью. Я был королем кампуса, непобедимым на поле, мог получить любую девушку. У меня было все. Жизнь была идеальной — пока мы с Миллером не положили глаз на одну и ту же девушку.

Глубоко вдыхаю. Не решаюсь смотреть на Беллу, уставившись в сцепленные руки. Но это не помогает. Ее взгляд прожигает мою кожу. Сердце колотится в горле, пульс отдается в кончиках пальцев.

— Что было дальше? — тихо спрашивает она, давая мне толчок продолжить.

— Никто из нас еще не был с ней, и это быстро превратилось в соревнование. Мы дразнили друг друга, морочили голову. Однажды даже подрались. Глупо, но именно тогда мы стали настоящими соперниками. Френеми. Улыбались друг другу, держа нож за спиной, готовые ударить в любой момент.

Тренер заметил. Атмосфера в команде стала токсичной, а жизнь в комнате — невыносимой. Мы оба были упертыми, никто не хотел уступать, что только добавляло проблем. Тогда Миллер предложил решение: кто первый переспит с ней — тот победил, а после мы забудем об этом, независимо от результата.

Я выиграл. Это должно было поставить точку в нашем соперничестве, разовым инцидентом. Но вместо этого началось нечто большее и гораздо более темное. Это стало нашей традицией: находить новую девушку и соревноваться, кто первый ее «возьмет». Иногда побеждал я, иногда — Джейк. В особенно удачные дни — мы оба. Одновременно.

Меня бросает в холодный пот, но я заставляю себя поднять на нее глаза. Она обхватила себя руками, лицо побелело. Голова пульсирует, в глазах мутнеет.

Но я должен выговориться, как бы ни хотелось замолчать.

Делаю неглубокий вдох, опуская взгляд обратно на руки.

— Это продолжалось два года. Мы поехали в Европу, где продолжили наши больные игры. Мне тогда не казалось, что мы делаем что-то уж очень плохое, понимаешь? Не приходило в голову, что мы используем этих девушек, что относимся к ним, как к чему-то, не заслуживающему уважения. Думал, это нормально.

Краем глаза замечаю, как Белла сжимается. Ее лицо искажено болью, а в глубине зрачков — что-то темное. Я был отвратительной свиньей, и теперь она это знает.

Черт.

Я бы отдал что угодно, чтобы она смотрела на меня, как раньше, но это невозможно. Если я хочу видеть ее в своем будущем, должен рассказать правду. И я открываю рот, продолжая.

— Все изменилось на последнем курсе. По пути на пару я столкнулся с девушкой… очень красивой. Ее звали Стейси. Мы иногда пересекались на занятиях, но я не обращал на нее внимания. Однако в тот день не мог оторвать глаз. С того момента не выкидывал ее из головы. Так что пригласил на кофе.

Уголки губ непроизвольно дергаются в подобии улыбки, но она мгновенно исчезает, когда в памяти всплывают воспоминания.

— Стейси была умной и мягкой. Доброй, всегда искала в людях хорошее. То, что я к ней чувствовал, не было похоже ни на что прежде. Чем лучше я ее узнавал, тем бессмысленнее казались вечеринки, алкоголь, случайные связи. Когда мы начали встречаться, я завязал со всем этим. Стал больше уделять внимания учебе, а тренер был в восторге от моей игры и отношения.

Одри познакомилась со Стейси, когда та поехала со мной на зимние каникулы. Моя сестра ее обожала. Они быстро подружились, и впервые в жизни мне не мешало, что Одри вмешивается. Я был счастлив.

А вот Джейк — нет. Он стал моим злейшим врагом. Саботировал меня, поливал грязью, постоянно задирал. Называл тряпкой за то, что изменился. Мне было плевать. Я покончил с нашей дружбой, но он — нет.

Белла прижимает ладонь к груди, смотря на меня с болью. Во мне все рушится, правда снова разрывает меня на части.

— Миллер начал флиртовать со Стейси, отпускать намеки, трогать ее. Я не раз говорил ему остановиться. Он не слушал. Клялся, что Стейси ничем не отличается от других наших девушек, и обещал доказать это. Однажды я зашел в нашу комнату и застал их в постели… на моей чертовой кровати!

— Боже мой… — Белла аж подскакивает, прикрывая рот рукой. Глаза блестят от слез.

Облизываю пересохшие губы, снова сцепляю руки.

— Я был в ярости. Нет… Я был раздавлен. Уехал домой, к семье. Стейси звонила, слала сообщения. Я удалял, не читая. Не хотел ничего слышать. Чувствовал себя преданным и поклялся, что больше ни одна девушка не заставит меня так себя чувствовать. Я был выше этого. Александр Уокер — победитель, а не лузер. Я справился.

Самое безумное, что после этого наши с Миллером отношения… наладились. Он сказал, что сделал это, чтобы доказать: ей нельзя доверять. Я не верил ни секунды, но ради будущего сделал вид, что принял это.

Через два месяца Стейси прислала одно сообщение: «Прощай». Не знаю, что заставило меня пойти в ее комнату. Мы не общались, и все же… я помчался туда.

Горло сжимается, не давая выговорить следующее. Картина крови на плитке, она в ванной… Это преследует меня до сих пор. Кошмары до сих пор сводят с ума. Они такие же яркие, как тогда. Ни терапия, ни поддержка семьи не помогли забыть то, что я увидел. Потому что я разрушил ее жизнь.

— Она… Стейси пыталась покончить с собой. Перерезала вены. Я сделал все, чтобы спасти ее. Черт, я так боялся. Увез ее в больницу, врачи смогли остановить кровь. Физически она восстановилась, но психически… вряд ли.

Ее мать благодарила меня за спасение, умоляла поговорить с дочерью, выслушать ее. Я согласился — ради нее и ради себя… Мне нужно было закрыть этот вопрос. Так я узнал, что Миллер дал ей наркотики. Заставил поверить, что она со мной. Он сломал ее, потому что не вынес мысли, что в моей жизни появился кто-то важнее него. В его глазах это было предательство, и он заставил меня заплатить. Использовал Стейси. Разрушил наши отношения, как ничего не стоящие.

— В день нашего последнего разговора я сломал Миллеру нос. Он извинялся снова и снова, но этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Я хотел заставить его заплатить за содеянное.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Белла.

Майло спрыгивает с дивана и бежит на кухню, будто чувствуя изменение в атмосфере.

— Когда правда раскрылась, я вычеркнул его из своей жизни. Не хотел иметь с ним ничего общего. Если бы он соблазнил её, и она поддалась — это одно. Но подмешать ей что-то? Я не мог этого простить.

— Джейк рассказывает другую версию. Говорит, что это он встречался с ней, а ты был злодеем, который хотел её отнять. — Она снова обнимает себя, проводя руками по рукам, словно пытаясь согреться.

Мне хочется приблизиться и утешить её, но я держу дистанцию. Не уверен, что она хочет, чтобы я к ней прикасался.

— Я не поверила ему. Что-то в его истории было не так. — Она наклоняет голову. — Почему ты вообще продолжал с ним общаться?

— Даже если бы хотел, я не мог его избежать. Это был последний семестр выпускного года, и мы всё ещё были соседями. Мы с ним постепенно снова начали разговаривать. Всё было не так, как раньше, и я это понимал, но старался сохранять вежливость. Миллер думал, что я уже всё забыл… и я позволил ему так считать. — Я всматриваюсь в Беллу. Она выглядит несчастной.

— Ты согласился играть за «Уорриорз», чтобы отомстить ему? — Она хмурится.

— Нет. Я люблю футбол. Я хорош в этом. Переход сюда — шаг вперёд в моей карьере. Это то, что нужно, чтобы быть на вершине. К тому же, мои родители живут здесь. Я принял это решение с холодной головой. — Я облизываю губы. — Если уж на то пошло, Джейк был причиной, по которой я колебался, когда получил предложение. Я не был уверен, что смогу снова быть его партнёром по команде.

— Вы поддерживали связь после выпуска?

— Иногда переписывались, выпивали, если кто-то оказывался в городе другого. Не больше.

— И… какой у тебя тогда был план?

— Честно? — Я провожу рукой по лицу. — На вечеринке в честь моего перехода у меня его не было. Я убедил себя, что справлюсь — буду профессионалом, отброшу личные чувства и сосредоточусь на успехе команды. Но всю ночь он тараторил о наших студенческих годах, и это ударило меня, как грузовик. Все эти годы он жил без единого угрызения совести, будто ничего не произошло, будто он не сделал ничего плохого. Моё замечание о том, что ты смотришь на меня с желанием? Это было низко, знаю, но я проверял воду. И, конечно же, это подтвердило, что он не изменился. Я смотрел на него и видел кровь на полу, Стейси — бледную, безвольную… После этого я решил показать миру, кто он на самом деле… и хотел, чтобы ты мне помогла.

— Бен был прав, — шепчет она, её черты искажены отчаянием. — Он говорил, что мне стоит быть с тобой осторожнее.

— Белла, нет. Всё не так, — я сжимаю кулаки, хотя отчаянно хочу прикоснуться к ней. — Я хотел разоблачить его, чтобы мир узнал, что он сделал. Я хотел твоей помощи, но тот ужин у него дома всё изменил. Когда я увидел, как он ведёт себя, когда тебя нет рядом, и особенно когда ты рядом… Всё, чего я хотел, — убедить тебя уйти от него.

— Что ж, я ушла. Поздравляю. — Слёзы в её глазах разрывают меня на части. С каждой упавшей слезинкой моё сердце трескается ещё сильнее. — И как ты теперь себя чувствуешь?

— Когда я узнал тебя ближе и увидел, как он с тобой обращается, мой план изменился. Миллер разрушал тебя, и я не мог этого допустить. Не мог позволить ему сделать с тобой то же, что он сделал со Стейси. — Я поворачиваюсь к ней, массируя горло в надежде, что говорить станет легче. — Мотивация больше не была местью. Я хотел, чтобы ты ушла от него ради себя, ради своего душевного спокойствия, ради своего благополучия. Миллер не заслуживает тебя.

— Поэтому ты флиртовал со мной… — Её голос дрожит.

— Нет. Белла, нет! Я не Джейк. Я флиртовал с тобой, потому что ты мне нравилась. Я хотел быть ближе, убедиться, что с тобой всё в порядке. Хотел заслужить твоё доверие, чтобы в конце концов раскрыть его секреты и показать тебе, кто он на самом деле. — Мои слова застревают в горле. Сердце бешено колотится, кровь приливает к голове, и я чувствую лёгкое головокружение. — В тот день, когда ты ушла из моего дома, после того как я пообещал быть рядом, когда понадоблюсь, я осознал кое-что. Это была уже не просто симпатия. Гораздо глубже. Это было так неправильно, но… я безумно хотел тебя. Никогда ещё мне не хотелось поцеловать кого-то так сильно, как тебя. — Я кладу локти на колени и наклоняюсь вперёд, не отрывая от неё взгляда. — Я хочу тебя ради тебя самой, ради того, какая ты есть. Это не имеет ничего общего с Миллером или тем, что случилось в колледже.

Она закусывает нижнюю губу, изучая меня. Не могу винить её за недоверие. После моих слов она, наверное, пересматривает всё, что было между нами, гадая, сколько лжи я ей наговорил.

Но в конце концов, правда проста.

Мои попытки убедить её, что мне не нужны отношения, были смешны. С момента нашего первого поцелуя я не мог представить себя с кем-то ещё.

— С того утра в доме Миллера я не был ни с кем. — Я прочищаю горло, чувствуя, как пересохло во рту. — Только с тобой.

— Почему? — Она смотрит на меня с такой интенсивностью, что, кажется, видит меня насквозь, прямо до души.

Я выпрямляюсь, надеясь, что она чувствует мою искренность. Это единственный способ всё исправить.

— Потому что я в тебя влюбился. Без памяти.

Её глаза расширяются, и она едва слышно ахает.

— Единственная ложь, которую я тебе говорил, была ложью и для себя самого. Я твердил, что мне не нужны отношения, но был дураком. Я хочу отношений… но только с тобой. Я люблю тебя, Белла.

Слёзы текут по её лицу, она смотрит на меня в растерянности. Я сижу неподвижно, наблюдая. Понимаю её реакцию. Всю жизнь с ней обращались, будто она — ничто. Ей повторяли снова и снова, что она недостаточно хороша. Её душа изранена, но при этом прекрасна. Я вижу в ней свет. Вижу надежду. Я никогда никого не любил так, как люблю её.

Она — моя идеальная пара.

— Я люблю тебя. Только тебя, — признаюсь я снова.

— Я… я т-тоже тебя л-люблю, — всхлипывает она.

Одним плавным движением я притягиваю её к себе и усаживаю на колени. Она обвивает руками мои плечи, пряча лицо в изгибе шеи.

Я закрываю глаза и глажу её по спине.

— Тшш, малышка, тшш. Не плачь, — шепчу я. — Я здесь. Я никогда тебя не отпущу. Никогда. Ты моя, Белла, и мне больше никто не нужен. Только ты.

Не знаю, сколько мы так сидим, сплетённые воедино. Белла перестаёт плакать, но даже когда она успокаивается, я не даю ей отстраниться.

— Ты останешься? — спрашиваю я. — Или хочешь, чтобы я отвёз тебя к тёте?

Она отодвигается, закусывая губу.

— Я хочу остаться.

Моё сердце сжимается от неуверенности в её голосе.

— Но?

— Что всё это значит? Кто мы друг для друга?

— Я твой друг, — уверенно говорю я.

Она отстраняется. Её глаза заплаканы, лицо в слезах, брови нахмурены.

— Я твой любовник, — продолжаю я. — И твой будущий парень.

Она моргает, а затем разражается смехом.

Облегчение накрывает меня, как волна. Наконец-то, это моя девочка. Моя Белла. Я счастлив только с ней.

Конечно, будут дни, когда она снова будет сомневаться, но я буду рядом. Наша любовь поможет нам преодолеть всё, и я стану лучше. Ради неё.

— Ты не боишься рисковать своим местом в команде? Ты готов нарушать правила? Ради меня?

Я прижимаю палец к её морщинке между бровей, разглаживая её.

— Я нарушу все правила ради тебя, Белла. Для тебя нет ничего, чего я не сделал бы. Ты свободна, я свободен. Никаких нарушений тут нет. — Я твёрдо смотрю на неё. — Мне плевать, если у кого-то будут проблемы с этим, даже у Миллера. Он, между прочим, в куда более шатком положении. Ты держишь все козыри. Ты можешь рассказать всем, как он с тобой обращался.

Она качает головой.

— Нет. Если он оставит меня в покое, я не стану ничего разглашать. Я просто хочу двигаться дальше и забыть. — Она ненадолго отводит взгляд, снова закусывая губу. — Просто… если он узнает…

— Он мудак, — сквозь зубы говорю я. — Ты хочешь сказать, что мы любим друг друга, но не можем быть вместе из-за Миллера?

— Нет. Я не это имела в виду. — Она берёт моё лицо в ладони.

Моё тело мгновенно расслабляется. Она знает все мои кнопки, знает, как сделать так, чтобы я был полностью в её власти.

— Просто… я не хочу афишировать наши отношения пока. Я сказала Джейку, что подожду месяц перед объявлением о расставании…

Моё сердце ёкает, и я отстраняюсь.

— Ты дала ему месяц?

— Да, он сказал, что будет выглядеть лузером, если его бросят сразу после предложения, поэтому я дала ему месяц. Если мы с тобой станем публичными слишком рано, его представят жертвой, а тебя — злодеем, который увёл девушку у партнёра по команде. Никто даже не захочет слушать правду.

— Но я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — вырывается у меня.

Белла расплывается в широкой улыбке.

— Правда?

— Правда.

— Мы сможем это устроить, но будем осторожны. У тебя Суперкубок на носу. На тебя равняются. Последнее, чего я хочу, — негатива в прессе.

— Миллер всё равно узнает. — Чёрт, мне ненавистна сама мысль о скрытности, и я не уверен, что всё будет так просто, как она думает.

— И он взбесится, — говорит она, наклоняя голову. — Лучше, если он узнает позже; надеюсь, к тому времени он уже перевернёт страницу.

Я фыркаю.

— Мне плевать, как это на него повлияет. Я не собираюсь жертвовать своим счастьем или твоим из-за того, что этот придурок не умеет держать себя в руках.

Белла хихикает, запуская пальцы в мои волосы.

— Ты — всё, что для меня важно. — Я крепко обнимаю её. — И моя единственная забота — сделать тебя счастливой.

Белла сияет, а затем опускает взгляд на мои губы. Одного этого взгляда достаточно, чтобы сердце забилось чаще, а в паху зашевелилось желание.

— Я знаю кое-что, с чем ты мог бы мне помочь, — шепчет она.

Я опускаю руки на её попу и сжимаю.

— Что угодно.

— Не здесь. У нас есть ушастый свидетель.

Мы одновременно опускаем взгляд на Майло, который сидит у моих ног и с интересом наблюдает за нами, и разражаемся смехом.

— Мы можем пойти в твою спальню? — выдавливает Белла сквозь смех.

Я поднимаюсь, не выпуская её из объятий, и утыкаюсь лицом в её волосы. Её фруктовый аромат действует на меня, как афродизиак, мгновенно возбуждая. Я пьян от любви. Эта девушка — моё всё.

Я оглядываюсь на Майло и виновато улыбаюсь.

— Прости, приятель. Кажется, мы будем заняты.

Он вздыхает и ложится, положив морду на лапы.

Мир за пределами этого дома перестаёт существовать. Наш маленький пузырь наполнен любовью, теплом и страстью.

Если повезёт, Белла останется здесь навсегда.

— С чем тебе нужна моя помощь? — Я засовываю руки в карманы спортивных штанов, мой член уже каменный от напряжения.

Белла проходит мимо меня к гардеробной, и на её губах мелькает улыбка. Она что-то задумала, и я с нетерпением жду, когда узнаю, что именно.

Когда она возвращается, её руки за спиной, а на лице написано озорство.

— С чем тебе нужна моя помощь? — спрашиваю я снова.

— Что ты думаешь о галстуках? — Она показывает знакомую полоску черного шелка.

Черт. Мне кажется, или здесь внезапно стало слишком жарко?

Я беру галстук, стараясь, чтобы мои пальцы соприкоснулись с ее.

— Связать тебя, чтобы ты была в моей власти?

— Да. — Она подходит ближе, и когда ее губы встречаются с моими, во мне вспыхивает огонь. Она прикасается к моей челюсти, проводя языком по линии вниз к впадинке на моей шее. Я вздрагиваю, по моей коже бегут мурашки.

Ее прикосновение внезапно исчезает. Я открываю глаза, она смотрит на меня, зрачки глубокого темно-синего цвета, всепоглощающие и полные сексуальной энергии.

Я прижимаю ее к своей груди, и когда у нее перехватывает дыхание, я не могу сдержать улыбку. Мы наслаждаемся моментом вместе. Не нужно торопиться. У нас впереди целая жизнь. Сегодня я хочу исследовать её тело, проверить, на что она способна, и узнать о ней что-то новое.

Я стягиваю футболку — мою футболку — через её голову и бросаю на пол, оставляя стоять передо мной в одном бюстгальтере и трусиках, грудь неровно вздымается и опускается.

Прикасаясь к ней, я впитываю тепло, наслаждаясь тем, как она дрожит от желания. Я крепче сжимаю её бёдра и веду обратно к своей кровати. К нашей кровати.

Боже, эта простая фраза заводит меня ещё больше.

Она стягивает трусики и расстегивает бюстгальтер, бросая его на пол. Она ложится на матрас, мои внимание привлекают её твёрдые соски. Я отчаянно хочу взять их в рот. Беру её за запястья и осторожно связываю их своим галстуком, поднимая руки над головой.

— Тебе больно? — шепчу я ей на ухо.

Она качает головой и улыбается, давая понять, что чувствует себя в безопасности.

Снимая футболку, я не свожу с неё глаз. Наблюдаю, как она разглядывает меня, задерживаясь на татуировках на моей груди, затем на прессе и V-образной линии, которая исчезает под поясом моих штанов. Сбрасываю спортивные штаны и опускаюсь на колени рядом с кроватью, между её бёдрами.

Её киска уже насквозь мокрая, а я ещё даже ничего не сделал.

Пора это исправить.

Я провожу пальцами по её скользким складочкам, дразня вход. Белла ахает, а когда я ввожу в неё два пальца, звук превращается в стон. Медленно двигаю пальцами внутри неё, намеренно избегая клитора.

Я хочу, чтобы она умоляла.

Ускоряюсь, каждое движение становится грубее предыдущего, быстрее.

Белла двигает бедрами вверх и вниз, как будто хочет, чтобы я вошел глубже.

— Ксандер, пожалуйста, — умоляет она.

— Что «пожалуйста»? — Шепчу я, прижимаясь к ее лону так близко, что мои губы едва касаются ее складочек.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Я уступаю легче, чем намеревался, но, черт возьми, я не могу отказать ей. Провожу языком по ее мягкому месту, и она выгибает спину. Посасываю и ласкаю, погружая в нее пальцы.

— Ты такая вкусная. — Я дую на её клитор, и когда она извивается подо мной, понимаю, что она близка к оргазму. Дёргает завязку, словно пытаясь высвободить руки, двигает бёдрами навстречу моему рту и тихо стонет от удовольствия. Я сосу сильнее, сгибая пальцы и с лёгкостью находя её сладкое потайное местечко. Всё тело Беллы напрягается, она выгибает спину и выкрикивает моё имя, когда кончает. Я не останавливаюсь, продлевая её оргазм и наслаждаясь её вкусом.

Она на вкус как моя.

Мой член болезненно напряжён. Я так сильно хочу оказаться внутри неё — тёплая киска Беллы — это то, чему я принадлежу. Я нависаю над ней, опираясь руками по обе стороны от неё, и смотрю на её прекрасное лицо.

Полгода назад, если бы кто-то сказал мне, что я влюблюсь в девушку Миллера, я бы рассмеялся ему в лицо. Но в ту секунду, когда я увидел её, я понял, что попал. Потом, когда я увидел, как она смотрит на меня, понял, что она может стать моей навсегда.

Её зрачки расширены, дыхание прерывистое. Прижавшись губами к её губам, я пожираю её, покусывая нижнюю губу и втягивая в рот. Снова и снова. Когда мой язык переплетается с её, меня пронзает электрический разряд.

Я двигаюсь так, чтобы прикоснуться к ней. Мне нужно прикоснуться к ней. Зажав ее сосок между большим и указательным пальцами, я пощипываю его.

Она стонет у моих губ. Небольшая боль, смешанная с удовольствием, — это именно то, что заводит ее.

Я медленно отклоняюсь и облизываю губы.

— Можно я трахну тебя голым сегодня вечером? Я никогда ни с кем этого не делал, но с тобой я хочу только этого, — хрипло признаюсь я. — Я регулярно прохожу обследование.

Затаив дыхание, она кивает.

— Я принимаю таблетки.

Я прижимаюсь губами к ее губам и одним толчком вгоняюсь в нее на всю длину, из моего горла вырывается стон. Я просовываю руки под ее ягодицы, приподнимая бедра, чтобы двигаться глубже.

— Боже, ты идеальна.

Я опускаю голову, наклоняясь к ней ближе. Я терзаю ее шею, облизывая нежную линию горла и вонзая зубы в ее плоть, оставляя следы на коже.

Белла снова затягивает галстук, обхватывая ногами мои бедра.

— Сильнее, — стонет она. — Пожалуйста, заставь меня кончить. Заставь меня кончить так сильно.

Опасно близкий к тому, чтобы потерять самообладание, я прикусываю ее нижнюю губу, а затем отпускаю, входя глубоко в нее горячими толчками. Я рычу, когда меня переполняет абсолютный экстаз. Секунду спустя ее настигает оргазм, и ее киска сжимается вокруг меня. Мы где-то в центре нашей собственной вселенной, не обращая внимания ни на какие звуки, кроме нашего дыхания и биения наших сердец.

Когда её спазмы ослабевают, я выхожу из неё и пью её. Она лежит на покрывале, тяжело дыша. Я снова устраиваюсь между её ног, сосредоточившись на её влагалище. Моя сперма вытекает из её входа. Это самое горячее, что я когда-либо видел.

Я ныряю в неё и вылизываю до тех пор, пока от нас обоих не остаётся ни капли, моя сперма смешивается с её соками.

Белла задыхается и покачивает бёдрами.

— Я хочу попробовать нас на вкус… Позволь мне попробовать нас на вкус.

Нависнув над ней, я опускаю голову и, когда она разжимает губы, выплёвываю то, что мы сделали, ей в рот.

— А теперь проглоти, детка, — говорю я ей, потянув за сосок. — Покажи мне, какая ты хорошая маленькая шлюшка.

С улыбкой она делает так, как я ей говорю.

Смотрю на неё, моё сердце замирает. Я прижимаюсь лбом к её лбу и глубоко вдыхаю. То, что происходит между нами, выше моего понимания, заставляя меня сомневаться во всём, что я считал своим знанием о себе.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — тихо говорит она.

Мой член снова твердеет, я отпускаю её руки, и Белла тут же притягивает меня к себе для ещё одного головокружительного поцелуя. Она ненасытна. Я разрываю нашу связь и переворачиваю её на живот, шлёпаю по ягодицам, прежде чем опустить голову к её уху и провести языком по мочке.

— Ты хочешь, чтобы я был грубым или нежным на этот раз?

Я просовываю руку ей под живот и приподнимаю её попу.

— Грубым, пожалуйста. — Её дрожащий голос заставляет меня улыбнуться. Я медленно вхожу в неё сзади. Её горячая, влажная киска так сильно сжимается вокруг моего члена, что моё тело дрожит. — Я хочу, чтобы ты использовал меня… Сделай меня своей грязной шлюхой…

Крепко сжимая её задницу, я снова и снова вхожу в неё. Я закрываю глаза, возбуждённый её сладостными стонами.

— Не останавливайся, — умоляет она тихим голосом, пряча лицо в моей подушке.

— Всё для моей прекрасной шлюхи.

— Да, пожалуйста, — выдыхает Белла.

Я шлёпаю её и смотрю, как краснеет её кожа. Это очень тонкая грань — быть с ней грубым, как она хочет, но не причинять ей боль. Ускоряюсь, врываясь в её киску и шлепая её снова и снова, ориентируясь на её тихие стоны.

Внезапно она вздрагивает и вскрикивает:

— О боже! — и меня обдаёт потоком тёплой жидкости.

Чёрт. Мне приходится сдерживаться, чтобы не кончить прямо сейчас. Я отстраняюсь и резко переворачиваю её на спину.

Глаза широко раскрыты, грудь резко вздымается и опускается.

Я улыбаюсь ей.

— Ты впервые испытала сквирт?

— Да. Я и не подозревала, что могу так делать. — Она прикусывает нижнюю губу, и её щёки розовеют. — Прости, что испортила простыни.

Я подношу палец к её подбородку и заставляю посмотреть на меня.

— Мне плевать на простыни. Ты — единственное, что для меня важно. — С этими словами я снова переворачиваю её. — Подними попку, детка.

На этот раз она хватается за спинку кровати, и я кладу руку ей на поясницу, заставляя ее выгибаться глубже.

Я быстро нахожу свой ритм и наклоняюсь над ней, чтобы потереть пальцами ее клитор. Когда ее внутренности снова начинают сжиматься вокруг моего члена, она зарывается лицом в мою подушку, заглушая стоны.

Я тут же замедляюсь и легонько шлепаю ее по влагалищу.

Я хочу услышать, как ты кончаешь на мой член.

Она оглядывается через плечо и кивает.

— Хорошая девочка. — Не сбавляя темпа, я массирую ее клитор, мои пальцы лихорадочно двигаются.

Она кончает, выкрикивая мое имя, я сжимаю ее бедра обеими руками. Мои пальцы впиваются в ее кожу, и я позволяю волне жара охватить меня, моя сперма изливается внутрь нее. Это так сильно, что затуманивает мой разум.

Когда я опустошаюсь, то переворачиваюсь на спину рядом с ней, убирая волосы, прилипшие к её потному лбу.

— Ты была невероятна, — шепчу я, лаская её лицо.

Я могу доминировать над ней в спальне, сколько захочу, но в глубине души я знаю, что она обладает надо мной такой властью, какой не было ни у кого раньше. Она — королева моего сердца, моего тела, моего разума. Её власть началась в ту секунду, когда она меня поцеловала, и с тех пор я боготворю землю, по которой она ходит.

Когда я с ней, у меня есть всё, что мне нужно.

Через несколько часов мы ложимся в постель — на чистые простыни — и я прижимаю её к своей груди, уткнувшись носом в её волосы. Её запах окутывает меня, смешиваясь с моим, наполняя пряностями, сексом и обещаниями.

— Белла?

— Да?

Она прижимается ко мне ещё теснее.

— Как давно ты принимаешь таблетки? — тихо спрашиваю я.

— С тех пор, как я впервые… э-э… с тех пор, как я впервые…»

Она собиралась назвать имя Миллера. Чёрт. Я закрываю глаза. Мне нужно вспомнить, что у них была общая история, что они пережили вместе несколько важных моментов своей жизни.

— Ты любила его?

— Ксандер. — Она приподнимается и смотрит на меня, положив руку мне на щёку. — Джейк был моей первой любовью, но ты — тот, кого я хочу. Я люблю тебя… и мои чувства к тебе намного сильнее и глубже, чем всё, что я когда-либо испытывала к нему.

— Я никогда никого не любил так сильно, как тебя, так что я знаю это чувство».

Её взгляд смягчается, и она прижимается губами к моим в медленном поцелуе. Когда она отстраняется, я притягиваю её к себе, пока она не оказывается у меня между ног.

— Я тут подумал… Я бы хотел познакомить тебя со своими родителями.

Всё её тело напрягается.

— Ч-что?

— Когда будешь готова, я хочу познакомить тебя со своими родителями. Они замечательные, обещаю. — Я кладу руки ей на бока и медленно опускаю их на бёдра. — Что скажешь? Хочешь познакомиться с моими родителями?

— Я бы с удовольствием. Только дай мне немного времени. — Она глубоко вздыхает, закусывая губу. Может быть, несколько недель.

— Когда тебе будет удобно. Мы не будем спешить.

Мы долго не отрываемся друг от друга, наши нежные ласки с каждой минутой становятся все более страстными. Ее руки блуждают по моей груди, выводя чернила на моей коже, и она бормочет:

— Не возражаешь, если я тебя свяжу?

Задыхаясь, я хватаю галстук с прикроватной тумбочки и поднимаю его. Через несколько секунд она снова садится на меня верхом, наклоняется и связывает мне руки. Я беру в рот ее сосок, слегка прикусывая его.

Она хватается за изголовье кровати, привязывая мои руки к нему.

— Теперь пришло время вам играть по моим правилам, мистер квотербек.

Черт возьми. Эта девушка — огонь, торнадо, соблазнительное разрушение. Она — всё.

По дороге к его родителям я стараюсь держаться спокойно. С улыбкой слушаю, как он рассказывает, что чуть не шлёпнулся лицом в асфальт, когда Мило дёрнул поводок, пока он переписывался с Дрю. Обязательно улыбаюсь, когда он упоминает запланированный марафон «Властелина Колец» — это одна из его любимых франшиз, и, оказывается, он пересматривает все шесть фильмов хотя бы раз в год. В этом году ещё не успел, а раз уже почти декабрь, то справедливо будет устроить марафон на следующей неделе.

Он никогда не говорит «нет» на мои просьбы, и я стараюсь брать с него пример. Эти отношения заслуживают всего моего времени и усилий. Для него это первый серьёзный роман, а для меня — нет, но он первый мужчина, который относится ко мне с уважением и заботой. Конечно, не все дни идеальны — мы учимся на ошибках, — но то, что я к нему чувствую, стоит любых трудностей.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает он, обходя машину и подходя ко мне у пассажирской двери.

Я пожимаю плечами.

— Всё хорошо.

— То есть не нервничаешь? — Он набрасывает руку мне на плечи.

Я смеюсь, прижимаясь ближе. Его худи пахнет им — древесными нотами с лёгким оттенком табака. Обожаю этот запах.

— Немного.

— Не о чем переживать. Родители уже тебя обожают, — говорит он. — К тому же, тут ещё Одри и Райан. Знакомые лица должны помочь тебе успокоиться, да?

Во мне всё замирает.

Присутствие Одри не успокаивает — а наоборот, напрягает, но я не говорю об этом Ксандеру. Его сестра для него много значит, но эта женщина меня на дух не переносит, сколько бы он ни уверял в обратном.

Я неопределённо мычу.

— Они всё ещё ищут дом?

— Ага. Одри невероятно придирчива. Хочет что-то большое и просторное, но при этом уютное и комфортное. Последний вариант отвергла из-за отсутствия бассейна.

— Я думала, она мечтала о джакузи, а не о бассейне.

— В том-то и дело, — он целует меня в нос. — Не уверен, что она сама знает, чего хочет. Кроме локации — ищет дом в нашем районе.

От его слов по спине пробегает холодок. Мысль о том, что она будет так близко, вызывает тошноту.

Будто чувствуя моё беспокойство, он притягивает меня крепче.

— Всё будет хорошо, обещаю. Со мной ты в безопасности.

Мне хочется верить, но тихий голосок в глубине сознания ставит его слова под сомнение. Я заставляю себя улыбнуться.

— Я знаю.

Дом потрясающий. Белый, с чёрной крышей. Современные детали удивительно гармонируют с классической атмосферой Новой Англии. Газон ухожен, а брусчатка на подъездной дорожке выглядит свежеуложенной. Массивная деревянная дверь украшена очаровательным венком в стиле «Уорриорз» — сосновые иглы перевязаны красно-белым бантом и усыпаны миниатюрными футбольными мячиками.

— Это их дань уважения тебе?

— Ага, мама сама сделала, — отвечает он, стуча в дверь. — Говорила, что и нам такой же приготовила.

— О, это так ми…

Дверь открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с Одри, которая улыбается во весь рот, одетая в светло-голубые джинсы и бежевый кашемировый свитер.

— Ну наконец-то, — объявляет она, глядя на брата.

— Мы как раз вовремя, — Ксандер втягивает меня в дом, затем отпускает, чтобы поцеловать сестру в щёку. — Рад видеть тебя снова дома.

— Привыкай. Март наступит быстрее, чем ты думаешь. — Затем она поворачивается ко мне, её улыбка слегка ослабевает, но почти мгновенно снова становится натянутой. — Рада тебя видеть, Изабелла.

— Я тоже.

Инстинктивно я прижимаюсь к Ксандеру, и он переплетает наши пальцы.

— Где все? — спрашивает он.

— Папа и Райан в гостиной, мама на кухне.

Гостиная светлая и уютная, точно такая, какой я её помню: большой серый диван, огромные окна, наполняющие комнату утренним светом. Камин окружён встроенными полками с рядами книг и фотографий в рамках. Телевизор включён на полную громкость — Райан и отец Ксандера смотрят хоккей.

Когда мы заходим дальше, отец Ксандера вскакивает с места, его лицо озаряет широкая улыбка.

— Алекс, Изабелла! — Он обнимает сына, затем протягивает руку мне. — Я Грег.

Я вкладываю ладонь в его и сразу поражаюсь, как сильно он похож на Ксандера. Тёмные волосы. Голубые глаза. Чёткая линия подбородка и прямой нос.

— Мы так рады, что ты здесь.

— Большое спасибо за приглашение, — улыбаюсь я.

Его взгляд тёплый, а морщинки вокруг рта углубляются, когда он улыбается.

— Алекс только и говорил, что о тебе. Рады наконец познакомиться.

— Я тоже много о вас слышала.

— Надеюсь, только хорошее? — В комнату входит миниатюрная блондинка, её голубые глаза сияют, а улыбка лучезарна. Нижняя губа чуть полнее верхней, пухлая — точь-в-точь как у её сына.

— Конечно, — замечает Ксандер. — Во мне нет ни капли злости.

Его мама фыркает и устремляет на меня тёплый взгляд.

— Мы так рады, что ты согласилась приехать. Ждали не дождёмся, когда Алекс наконец познакомит нас с тобой — с того самого момента, как увидели его ванную. Ты сделала потрясающую работу, дорогая! Мне очень нравится!

Моё сердце согревается от такого простого, но искреннего комплимента.

Ксандер притягивает меня к себе.

— Похоже, мама забыла о манерах, — поддразнивает он. — Белла, это моя мама, Полин.

— Боже мой! — Она хлопает себя по лбу и смеётся. — Я так рада наконец познакомиться, что забыла представиться. — Она сокращает расстояние между нами и обнимает меня. — Спасибо, что приехала, Белла.

— Я очень рада быть здесь, — говорю я, когда она отступает.

— Ну что, — она складывает руки на груди, — пойдёмте. Ужин готов.

После вкуснейшего ужина Полин я складываю посуду в раковину, как она просила, и не могу сдержать улыбку. Мне здесь хорошо. Почти так же уютно, как у тёти.

Этот дом наполнен теплом, комфортом, любовью и счастьем. Теперь мои переживания насчёт знакомства с его родителями кажутся глупыми. Они приняли меня и относятся с уважением и добротой просто потому, что Ксандер меня любит.

— Тебе понравилось?

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу Одри в дверном проёме.

— Да. Твои родители потрясающие.

— Это правда, — кивает она.

За этим следует молчание. Не зная, как его заполнить, я разглаживаю несуществующие складки на юбке и скрещиваю ноги.

— Я ошиблась насчёт тебя, — она поднимает подбородок, оценивая меня. — Ты совсем не похожа на своего бывшего, и ты… ты любишь Алекса. Я верю тебе.

Она верит мне?

Облегчение накрывает меня.

— Спасибо.

— Но мне всё равно не нравится, как вы сошлись. Тайком, скрываясь ото всех. Это больше похоже на роман на стороне, и это бросает тень на Алекса. — Она скрещивает руки на груди. — Его любят. Надеюсь, так и останется, когда вы заявите о своих отношениях публично.

В горле встаёт ком.

— Я тоже на это надеюсь.

Одри сужает глаза, затем вздыхает.

— Если он счастлив, то и я счастлива. Ничего личного, Изабелла. Я просто хочу, чтобы моего брата не ранили.

— Я люблю Ксандера. Причинять ему боль — последнее, чего я хочу. — Я встаю и направляюсь к двери. Проходя мимо, останавливаюсь и смотрю ей в глаза. — Я не твой враг.

Она кивает и отступает, пропуская меня.

В гостиной Ксандер усаживает меня рядом с собой на диван. Как только мы соприкасаемся, напряжение в плечах растворяется. Я выдыхаю, кладу голову ему на плечо и слушаю, как он с отцом обсуждают шансы их команды на Супербоул.

— Люблю тебя, — его шёпот касается моей кожи, когда он целует меня в висок.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу в ответ.

Он — моя постоянная, та мысль, что всегда со мной. Он проник так глубоко в мою душу, что, пока он рядом, мне будет хорошо. Ксандер — самый сладкий яд, окрашивающий мир вокруг в яркие, сочные цвета и наполняющий его теплом.

Он украл моё сердце… и я с радостью позволю ему оставить его у себя.

— Пора на прогулку, — говорю я, забегая внутрь. У меня всего пара часов до вечеринки Бена. Почти весь день я провела с тётей Милли, помогая ей подготовить сюрприз для него. Ксандер ушёл на тренировку ещё до того, как я проснулась. Тренировки, зал, Майло. Футбол сейчас единственное, о чём он думает.

Надеюсь только, что он вернётся вовремя.

Подходит ко мне, зевая и лениво виляя хвостом.

Я улыбаюсь. Он стал моим почти постоянным спутником. Когда я работаю, он всегда рядом — кладёт голову мне на колени или пытается привлечь внимание, чтобы я поиграла с ним. Благодаря ему я никогда не чувствую себя одинокой, даже когда Ксандер в отъезде. Он мой маленький спаситель.

На улице я позволяю Майло вести меня по привычному маршруту, нервничая из-за предстоящего вечера. Том задумал что-то грандиозное — если мне нужно угадать, он собирается сделать предложение Бену.

Когда телефон вибрирует, я думаю, что это Ксандер — звонит подтвердить, что заберёт торт, который я заказала. Но на экране вспыхивает имя Мэг.

— Не хочу тебя пугать, — говорит она, как только я беру трубку, — но, кажется, Джейк знает о тебе и Ксандере.

В животе у меня тяжелеет, а по коже пробегает холодный пот.

— Иззи? Ты ещё там? — спрашивает Мэг.

— Д-да, п-прости, — отвечаю я, хотя мир вокруг меня уже расплывается. — Почему ты так думаешь?

Мы были осторожны. Ксандер шутит, что он спецагент на сверхсекретной миссии — столько мер предосторожности мы приняли. Я никогда не хожу на его матчи, нас ни разу не сфотографировали вместе. Моя машина всегда в его гараже. Я думала, мы предусмотрели всё.

— Я у Марко, и подслушала его разговор с Джейком. Миллер сказал, что ему следовало догадаться, что ты помогаешь Ксандеру не только с ванной. Надеюсь, я зря тебя пугаю, но Марко говорит, что Джейк ведёт себя странно.

— Чёрт, — бормочу я, бросая взгляд на Майло. Он беззаботен, а меня внезапно накрывает паника. Глубоко вздохнув, я закрываю глаза и считаю до десяти.

— Иззи. Ты в порядке?

— Просто думаю, что делать, если он правда знает. — Я колеблюсь, сжимая поводок крепче. — Мне нужно позвонить Ксандеру.

— Конечно. Позвоню позже. Просто знай, я с тобой, ладно?

Грудь сжимается от тепла и лёгкого страха.

— Знаю.

Я уже открываю контакты, чтобы найти Ксандера, как голос за спиной заставляет меня замереть.

— Не думал, что мне так повезёт.

Сердце колотится, я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Джейком.

— Привет, — говорю я, а внутри всё сжимается от страха.

Он выглядит безумным. В его глазах странный блеск, а губы искривлены злобной усмешкой.

— Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? Серьёзно, Изабелла? — шипит он, делая шаг ближе.

Я стою на своём, отказываясь показывать, как напугана. Мой страх — его топливо, и я не хочу давать ему власти.

— Маленькая птичка сказала мне, что Уокер завёл себе девушку… мою девушку.

— Мы расстались, — напоминаю я, опуская взгляд на Майло. Он сидит у моих ног, пристально глядя на Джейка, необычно тихий и настороженный.

— Да, ты бросила меня, чтобы раздвинуть ноги перед моим товарищем по команде.

— Я ушла, потому что мы...

— Не подходим друг другу. Я это слышал. — Ещё шаг в мою сторону. — После всего, что мы прошли, после всего, что я для тебя сделал… ты предала меня с этим ёбаным ублюдком!

— Это неправда.

В животе закипает гнев, смешиваясь со страхом.

— Хватит врать. — Он хватает меня за запястье и дёргает к себе. — Как, по-твоему, я себя чувствовал, когда узнал, что ты играешь в дом с Уокером? Я отказывался верить, что моя Изабелла способна на такое. Был уверен, что это недоразумение. Поэтому я пришёл сюда. — Он сужает глаза, ноздри раздуваются, а хватка становится ещё болезненнее. — И что я вижу? Ты выгуливаешь его чёртову собаку, как шлюха.

Я морщусь и пытаюсь вырвать руку, но бесполезно.

— Отпусти. Ты делаешь мне больно.

— Правда? — он приподнимает бровь, сжимая сильнее, и на его губах расцветает садистская улыбка. — Я просто хочу, чтобы ты почувствовала то же, что и я. Любовь всей моей жизни разбила мне сердце — не раз, а дважды. Ты разорвала нашу помолвку и тут же залезла в постель к парню, который годами притворялся моим другом, который, наверное, просто мстил мне за то, что я трахал его заучку-подружку в колледже. Та шлюха сама рада была намочить мой член, но он всё равно обвинил во всём меня.

Майло встаёт и лает. Резкий звук заставляет Джейка отпустить меня. Я бросаюсь к дому, таща за собой Майло с его короткими лапками. Но Джейк мгновенно настигает меня, хватает за волосы и дёргает назад. Поводок выскальзывает из рук, я вскрикиваю, когда он прижимает меня к себе, обхватив шею другой рукой.

— Куда это ты собралась?

— Изабелла, всё в порядке? — голос мистера Дженсена заставляет моё сердце биться чаще. Время от времени я вижу его на прогулке с Папом, и мы болтаем. Он хороший человек, и я никогда не была так рада его видеть.

Джейк разворачивает нас, изображая улыбку.

— Здравствуйте, — говорит он.

— Джейк Миллер? — мистер Дженсен хмурится.

— Ага, это я. — Он наклоняется, поднимает поводок Мало и выпрямляется. — Всё в порядке. Мы как раз собирались зайти.

— Я спрашивал Изабеллу, не тебя, — холодно отвечает мистер Дженсен. — Изабелла?

Джейк сжимает мою шею так сильно, что в глазах темнеет.

— Всё… х-хорошо. — Несмотря на слова, я широко раскрываю глаза, надеясь, что он прочитает мою безмолвною мольбу и позвонит Ксандеру.

— Нам пора. До свидания. — Джейк впихивает поводок мне в руку и тащит к дому. На крыльце он наклоняется так, что его губы почти касаются моего уха. — Открывай дверь, Изабелла.

Дрожащими руками я поворачиваю ручку, и он вталкивает меня внутрь. Дверь захлопывается с такой силой, что дом содрогается, а Майло он запихивает в чулан.

Твою мать.

Сдерживая эмоции, я расправляю плечи.

— Что тебе нужно?

— Тебя.

Он пожимает плечами, внезапно развязный.

Что за чёрт? Его перемена настроения сбивает с толку.

— Этого не случится.

— Изабелла, детка, ты уже забыла, что я знаю тебя как свои пять пальцев? — он усмехается. — Одно прикосновение к твоей киске, и ты уже будешь мокрой от желания.

Меня тошнит.

— Это то же самое, что ты говорил Стейси? — спрашиваю я. — Ксандер рассказал мне всё. Абсолютно всё.

Его лицо искажается от гнева, брови сходятся.

— Он упомянул, что мы в колледже соревновались, кто первым переспит с девушкой? Что мы не раз делили их?

Я поднимаю подбородок и киваю. Его глаза вспыхивают, но уже через секунду он снова усмехается, сжимая кулаки. Он наклоняется, а я отступаю, пока не упираюсь в стену.

Он хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— В таком случае, ты знаешь, что...

— Какого чёрта ты творишь? — раздаётся знакомый голос.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, сердце бешено колотится, но когда понимаю, чей это голос, облегчение окатывает меня, подкашивая ноги.

Ксандер.

— Я забираю своё, — Джейк даже не смотрит на него. Он по-прежнему прикован ко мне, его зрачки расширены так, что серо-голубые глаза кажутся чёрными.

Ксандер хватает Джейка за плечи, разворачивает и бьёт кулаком в челюсть.

Я отпрыгиваю, когда Джейк ударяется спиной о стену.

Следующий удар Ксандера сопровождается оглушительным хрустом кости. Кровь стекает по лицу моего бывшего, когда он сползает на пол. В одно мгновение исчезает след сильного, властного мужчины, пытавшегося контролировать меня. Он складывается, как бумажный пакет, стонет, зажимая нос, пытаясь остановить кровь.

— Как ты посмел прикасаться к ней? — рычит Ксандер. — Что с тобой не так?

— Ксандер, — тихо зову я его.

Как будто не слышат меня, он рывком поднимает Джейка с пола и замахивается для очередного удара. Вся ярость, которую он сдерживал, вырывается наружу. Если он не остановится, последствия могут быть катастрофическими.

— Ксандер, пожалуйста!

Он оглядывается на меня через плечо.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Неохотно он делает шаг назад, грудь тяжело вздымается.

— Изабелла — любовь всей моей жизни! — рычит Джейк. — А ты, черт возьми, забрал её у меня! Я был уверен, что она даст мне ещё один шанс, пока Синди не сказала, что видела вас вместе в магазине. Я думал, эта шлюха врет, но это, блять, правда!

— Ты думал, что сможешь доказать свою любовь, причиняя мне боль? Насилуя меня? — Мой голос дрожит, тело содрогается.

— Я не собирался насиловать тебя. — Он делает шаг ко мне, но Ксандер преграждает ему путь. — Дай мне поговорить с ней!

— Нет. — Ксандер расправляет плечи.

— Это не тебе решать, Уокер!

Я ловлю взгляд Джейка поверх плеча Ксандера. Он выглядит жалко. Может, нам стоило самим поговорить с ним. Не потому, что он заслуживает этого. Не потому, что я ему что-то должна. Нет, потому что Ксандер и я не заслуживаем того, чтобы разбираться с ним. Мы заслуживаем того, чтобы раз и навсегда освободиться от него.

Медленно я делаю шаг вперед и кладу руку на предплечье Ксандера. Он прищуривается, губы сжаты в тонкую линию.

Я слабо улыбаюсь ему.

— Белла… — предупреждающе качает головой он.

— Всё будет хорошо. — Я провожу рукой по его руке и переплетаю пальцы.

Ксандер вздыхает, взгляд смягчается.

— Ладно, но он говорит с нами обоими.

— Конечно, — соглашаюсь я. — Пойдём в гостиную.

Взгляд Джейка падает на наши сплетённые пальцы. В его глазах снова вспыхивает ярость, но он сдерживается и кивает.

— Хорошо.

Я выпускаю Майло из шкафа, пока Ксандер ведёт Джейка в гостиную. Затем мы с Ксандером идём на кухню. Я оставляю его там и ищу аптечку в ванной. Ксандер берёт несколько вещей и относит их Джейку. Когда он возвращается ко мне, я обрабатываю его окровавленные костяшки. Вид их согревает меня изнутри. Он защитил меня, не раздумывая, рискуя карьерой и репутацией просто потому, что любит меня.

— Нам нужно вызвать полицию, — тихо говорит Ксандер.

Я качаю головой.

— Нет. Ты уже достаточно для меня рисковал. Если он подаст заявление о нападении, это может разрушить твою карьеру.

— Белла, если бы я не пришёл вовремя…

— Я знаю. — Я поднимаю на него глаза. Его брови сведены, на лбу глубокая складка. — Но подумай, как пресса может это переврать. Они могут сделать из Джейка жертву, а тебя выставить парнем, который связался с девушкой своего товарища по команде. Скажут, что ты подставил команду, лишив «Уорриорз» шанса на Суперкубок. Болельщикам это не понравится, как и руководству. Я не хочу, чтобы ты рисковал всем своим будущим.

— Тогда что ты предлагаешь? Дать ему уйти безнаказанным? Опять?! — Ксандер резко сжимает кулак, его рука дрожит в моей, пока я обрабатываю раны ватным тампоном.

— Мы скажем ему, что если он кому-то расскажет о твоём ударе, я пойду в прессу и расскажу, как он обращался со мной, когда мы были вместе.

— А я пойду к руководству и остальным игрокам команды.

— И это тоже. — Я улыбаюсь, поглаживая его запястье.

Ксандер закусывает губу.

— Насчёт этого: мне это не нравится, но ладно. Будет по-твоему.

— Спасибо. — Я переплетаю пальцы с его и веду в гостиную.

Мы с Ксандером садимся на диван напротив Джейка, не отпуская руки друг друга.

Через узкие, полные ненависти щёлки глаз человек, которого я когда-то считала своей судьбой, изучает меня. Он говорит, что любит, но на самом деле хочет только владеть мной, контролировать. Теперь я понимаю разницу.

— Как долго вы вместе? — спрашивает Джейк.

— Около месяца, — лгу я, не отводя взгляда. Я ни за что не скажу ему правду — что мы с Ксандером фактически вместе с того момента, как я попросила перерыв.

— Ты была одна целый месяц после нашего расставания? — ехидно переспрашивает он.

— Да.

— Ты… Вы… — Джейк глубоко вздыхает, прочищает горло. — Между вами что-то было, пока мы были вместе?

Я пожимаю плечами.

— Нет. Мы подружились, когда я делала ремонт в его ванной, а когда встретились после нашего с тобой разрыва, я поняла, что он мне нравится, и решила не сопротивляться.

Джейк и я долго смотрим друг на друга. Его бурные глаза только подчёркивают, как он несчастен. Затем он переводит взгляд на Ксандера.

— Это из-за твоей бывшей? Ты хотел отомстить мне… за то, что было в колледже?

— Нет. Я с первой секунды, как увидел Беллу на вечеринке, понял, что она потрясающая. Мои отношения с ней не имеют ничего общего с колледжем или с тобой. Это только про нас. Всё. — Ксандер наклоняется вперёд, кладёт локти на колени. — Я отчаянно хотел заставить тебя заплатить за то, что ты сделал со Стейси. Хотел, чтобы все узнали правду о тебе, но Белла изменила моё мнение. Она изменила всю мою жизнь. Теперь ты мне абсолютно безразличен. Хотя, должен признать, видеть тебя в таком состоянии… приятно.

— Я дал тебе всё, что нужно для мести. Мне не стоило сюда приходить. — Джейк опускает голову. Где-то в глубине души я не верю в это покаяние. Он манипулирует нами, потому что понимает, что в проигрыше. Мы загнали его в угол, и он играет свою роль. — Когда вы собираетесь рассказать всем?

Ксандер пожимает плечами.

— Когда Белла будет готова.

Джейк смотрит на меня, его взгляд медленно скользит по моему лицу, будто он запоминает каждую черту.

— Прости, Изабелла… за то, что причинил тебе боль. Я всегда был собственником, и когда узнал, что ты выбрала Уокера, ревность ослепила меня.

— Я не выбрала Ксандера. Я выбрала себя. — Я глубоко вздыхаю, готовясь озвучить план, который мы обсудили с Ксандером. — В этот раз я не буду подавать заявление, но только если ты пообещаешь не рассказывать, что Ксандер сломал тебе нос…

— И поклянёшься держаться подальше от Беллы. Если ты хотя бы посмотришь в её сторону, я пойду к тренеру, к руководству, к нашей команде, в прессу — ко всем, кто готов слушать. Я разоблачу тебя. Сделаю своей жизненной миссией уничтожить твою карьеру.

Тёмная, уродливая злоба вспыхивает в глазах Джейка, но он быстро подавляет её и кивает.

— Хорошо. — Его взгляд перебегает между мной и Ксандером. — То, что произошло сегодня, больше не повторится. Клянусь.

— Лучше бы тебе сдержать слово, Миллер. — Ксандер выпрямляется. — Я сделал бы куда хуже, если бы не Белла.

— Я буду молчать, — обещает Джейк, поднимаясь.

Ксандер тоже встаёт.

— Я провожу тебя.

По пути в прихожую Джейк бросает на меня последний взгляд — полный печали и, возможно, раскаяния.

— Пока, Изабелла.

— Пока, Джейк. — Я смотрю ему в глаза, когда говорю это.

Как только он исчезает из виду, адреналин покидает моё тело. Затем рядом оказывается Майло, дрожащий и тыкающийся мордой в мою ногу. Я сажаю его на диван, и он кладёт голову мне на колени.

— Всё в порядке, Майло. Всё хорошо. Ты был таким храбрым, пытаясь защитить меня.

Диван прогибается под весом Ксандера, и его сильные руки обнимают меня. Я закрываю глаза и расслабляюсь в его объятиях.

— Я хотел убить его, когда открыл дверь и увидел, как он на тебя набросился. — Ксандер прижимается к моей шее, глубоко вдыхая. — Он выглядел как настоящий психопат.

— Я знаю, — шепчу я. В голове всплывает изображение потерянного взгляда Джейка. — Что это значит для «Уорриорз»? Его сломанный нос, я имею в виду.

— Всё будет в порядке, даже если он пропустит несколько игр. У нас есть Айзея Гибсон — он очень талантлив. Мы не пострадаем. — Он обнимает меня крепче. — Он тебя не обидел?

— Он едва сдерживался, — говорю я, зная, что Ксандеру это не понравится.

Он присаживается передо мной, осматривает моё лицо, затем опускает взгляд ниже. Заметив синяки на моих предплечьях, он стискивает челюсть.

— Мистер Дженсен сказал, он дёргал тебя за волосы, — сквозь зубы шипит Ксандер.

Я опускаю голову и киваю.

С проклятием он обвивает руками мою талию, слегка сдвигая Майло, а затем поднимает меня.

— У нас ещё есть пара часов до вечеринки. Что ты хочешь делать? Позволишь мне позаботиться о тебе?

— Можешь просто подержать меня?

Уголки его губ приподнимаются. Он берёт моё лицо в ладони, нежно касается кожи.

— Что угодно для тебя.

Я приближаюсь, касаюсь его губ своими, стирая воспоминания о столкновении с Джейком. Заменяю их моментами, проведёнными с Ксандером, позволяя его любви наполнять меня. С ним я могу преодолеть что угодно.

С ним я чувствую себя любимой.

Я только что закончила разговор с Мэг, Ксандер припарковывает свою машину возле дома моей тёти.

Моя лучшая подруга пришла в ярость, когда я рассказала ей о том, что случилось с Джейком, но она была в восторге от того, что Ксандер пришёл мне на помощь. Она взвизгнула, когда я наконец дала ей разрешение рассказать Марко о моих отношениях. Учитывая, какая болтушка Мэг, я удивлена, что она продержалась так долго.

— Ты в порядке? — Ксандер спрашивает уже, наверное, в десятый раз. Это восхитительно, как он беспокоится обо мне.

— Я в порядке. — Я нежно целую его. — Я хочу насладиться этой вечеринкой и забыть о том, что произошло с Джейком, пока могу.

— Пока можешь? — Он открывает свою дверь и дает мне знак подождать его. Когда он открывает мою дверь, он спрашивает: — Что ты имеешь в виду?

Я поднимаю палец.

— Синди нас видела. — Второй палец. — Мэг расскажет Марко. — Третий. — Ты сказал своему агенту, что сломал Джейку нос. Ты правда думаешь, что наши отношения долго останутся в тайне?

— Если ты так ставишь вопрос… — Он потирает затылок. — Это плохо?

— Не думаю. — Я качаю головой. — Твоя семья знает, что мы вместе. Тетя Милли, Бен и Том тоже знают. То же самое касается и Мэг. — Я лучезарно улыбаюсь ему. — Думаю, я готова рассказать тебе все.

Он осторожно достает торт с заднего сиденья.

— Ты готова официально представиться как девушка Александра Уокера, звездного квотербека «Бостон Сити Уорриорз»?

Он приподнимает бровь, расплываясь в дерзкой улыбке.

Я подхожу ближе и прижимаю руку к его бешено бьющемуся сердцу, облизывая губы.

— Я бы хотела узнать больше обо всех привилегиях, на которые я подписываюсь.

— Привилегии? Как насчёт этого: я буду трахать тебя долго и жёстко всю ночь напролёт, именно так, как тебе нравится. Я всегда буду заботиться о тебе и оберегать тебя. — Ксандер наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, заставляя бабочек в моём животе запорхать. — И я никогда не перестану любить тебя.

— Белла!

От неожиданности я вздрагиваю.

Том стоит на крыльце, его лицо искажено паникой.

— Быстро заходи! Бен уже в пути.

— Прости, Том, это я виноват. — Ксандер подмигивает мне, пока мы идём к дому. — Отвлёкся на такую красотку.

С бокалом вина в одной руке и руками Ксандера, обнимающими меня сзади, я чувствую себя спокойно. Тепло его объятий заставляет забыть обо всём, перенося меня в нашу спальню, в тот мир, который мы создаём, когда остаёмся вдвоём. Нашу вселенную, полную любви, страсти и заботы.

— Поймите меня правильно, ребята. Я не осуждаю то, что вы делаете за закрытыми дверями, но… — Том садится рядом со мной на диван, и на его губах играет хитрая улыбка. — Могли бы хоть синяки на шее получше скрыть.

— Синяки на шее? — Бен нависает над нами с Ксандером, хмурясь.

Обычно Бен — человек лёгкий, но когда дело касается тех, кого он любит, он никогда не станет молчать. Рассказать ему о наших с Ксандером отношениях было самым волнительным и одновременно счастливым моментом. Хотя он высказал кучу опасений, он также пообещал поддержку. А потом пригрозил Ксандеру расправой, если тот будет ко мне плохо относиться.

— Это Джейк, а не Ксандер, — замечаю я.

— Что? — Бен опускается на журнальный столик перед нами. — Ты же бросила его два месяца назад.

— Он узнал про нас и пришёл. Застал меня, когда я выгуливала Майло.

— Подай заявление на запретительный ордер, — сквозь зубы говорит Бен, сжимая кулаки. Он переводит взгляд на Ксандера. — В следующий раз постарайся лучше.

— Постараюсь. В этот раз я сломал ему нос, — пожимает плечами Ксандер.

Челюсть Бена отвисает.

— Серьёзно? Опять?

— Я бы сделал куда больше, но Белла меня остановила, — говорит Ксандер. — Она не хотела вызывать полицию.

— Что? — Бен и Том кричат в унисон, привлекая внимание.

Я вздыхаю.

— Я не хочу рисковать карьерой Ксандер. Мы сказали ему, что если он кому-то расскажет, что Ксандер сломал ему нос, или если он снова приблизится ко мне, я подаю заявление, а Ксандер расскажет руководству правду.

— Мне это не нравится, — сузив глаза, говорит Бен.

— Мне тоже, но я не буду решать за неё, — Ксандер притягивает меня к себе, прижимая к груди.

— Белла, детка, ты просто невероятна, — Том качает головой, украдкой поглядывая на Бена, и внезапно кажется неуверенным.

Я встаю и протягиваю ему руку.

— Составишь мне компанию на кухне? Нужно проверить десерт.

— Конечно.

За нашей спиной Бен и Ксандер говорят шёпотом. Проходя мимо тёти Милли, которая беседует с родителями Тома, я тепло ей улыбаюсь.

— Ты выглядишь по-настоящему счастливой, — говорит Том, когда мы остаёмся одни.

— Я даже представить не могла, что можно быть настолько счастливой в отношениях.

С того момента, как я увидела Ксандера, моя жизнь перевернулась. Он был смертельно красив в своём чёрном пиджаке, обтягивающей белой рубашке и чёрных брюках. Я не могла отвести взгляд, даже несмотря на то, что рядом стоял Джейк.

Ксандер — это всё, о чём я когда-либо мечтала, и теперь он мой.

— Моя интуиция, как всегда, была права. Помнишь, когда я сказал, что он по тебе сох?

Я хохочу.

— Конечно помню. Но он не признавался, пока я не рассталась с Джейком. До этого мы были просто друзьями с превелегиями.

— А теперь ты можешь трогать этого красавца когда угодно, — Том облизывает губы.

— Рассказать Бену, что ты фантазируешь про моего парня? — дразню я.

Вместо того чтобы рассмеяться, как я ожидала, он резко бледнеет, его глаза метаются по кухне.

Я хватаю его за руку, чувствуя, как у меня ёкает сердце.

— Что случилось? Я просто шутила. Не хотела тебя обидеть.

— Нет-нет, ты ничего плохого не сделала. Это я. Я облажался, — он опускает взгляд и вздыхает.

Я беру его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня.

— Что произошло?

— Я хотел устроить что-то особенное на день рождения Бена. Я… я позвал своих родителей, потому что хочу сделать предложение.

Моё сердце замирает. Я была права.

Но почему он так переживает?

— Я давно думала, когда ты наконец решишься, — тихо говорю я. Ты что, передумал?

— Боже, нет. Нет. Просто… ты же знаешь Бена. Мне следовало догадаться раньше. Не думаю, что ему понравится грандиозный жест. — Том поднимает глаза к потолку, глубоко вздыхая. — А вдруг он откажет?

— Не откажет. Может, будет немного шокирован, но не откажет.

Он опускает плечи.

— Не знаю.

— Том Хейс, не будь трусом, — шиплю я. — Ты любишь Бена. Он любит тебя. Просто сделай это. Ты не пожалеешь.

Том смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Потом расплывается в улыбке и обнимает меня.

— Я люблю тебя, Белла, — шепчет он.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, обнимая его в ответ.

— Бен, — зовёт Том, увлекая меня за собой в гостиную. На пороге он отпускает мою руку и быстро сокращает расстояние между собой и Беном.

— Да? — Мой кузен удивлённо поднимает бровь.

— К чёрту всё, — бормочет Том. — Я влюблён в тебя, — говорит он, нависая над диваном. — И это сводит меня с ума. Буквально. Я не представляю жизни без тебя. Ты — мой каждый день. Ты — моё прошлое и, самое главное, моё будущее. Каждый чёртов день становится лучше, потому что ты в нём, потому что есть твоя любовь и поддержка. Я счастливчик, что могу называть тебя своим. Ты мой друг и мой любимый… и я надеюсь, что ты согласишься стать моим мужем.

Том опускается на одно колено и достаёт маленькую коробочку.

— Бен Лоусон, выйдешь за меня?

В комнате воцаряется тишина, но в моей голове — буря. Боже, это самый прекрасный момент.

Бен сглатывает, его горло двигается. Он нервничает. Я скрещиваю пальцы, изо всех сил надеясь, что знаю его ответ.

Спустя несколько долгих секунд он вздыхает.

— Я должен был догадаться, что ты не удержишься от драмы, — он смеётся.

— Да, Том. Я буду счастлив называть тебя своим мужем.

Как только эти слова слетают с его губ, комната взрывается овациями. Бен встаёт и помогает Тому подняться. Затем, держась за руки, они смотрят друг на друга, словно в своём собственном мире. Том надевает кольцо на палец Бена, а потом страстно целует его. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Я переполнена счастьем.

— Ладно, сдаюсь, — надуваю губы. — Скажи уже, зачем мы летим в Майами.

— Сам бы хотел знать. Сестра не вдавалась в подробности. — Ксандер зарывается носом в мои волосы, вдыхая аромат. — Но пара дней вдали от Бостона пойдет нам обоим на пользу.

— Ты уверен? — Я бросаю взгляд на взлетную полосу за окном аэропорта, наблюдая, как садится самолет.

— Абсолютно. После матча плей-офф в понедельник, всех этих статей и папарацци я выжат как лимон. Думаю, тебе тоже не помешает передышка.

Он не ошибается.

Я переживала из-за Джейка и его обещаний, но на следующий день после нападения Ксандер и вся команда получили письмо от руководства. Это было неожиданно. Джейк отправился в реабилитационный центр, заявив, что у него нервный срыв после нашего расставания. В своем обращении он извинился перед фанатами за то, что подвел их и не смог помочь «Уорриорз» пройти в Супербоул. Пообещал вернуться обновленным.

Поддержка, которую он получил от руководства и болельщиков, была ошеломляющей, хотя на самом деле это был чистый пиар. Ходят слухи, что агент Джейка нанял кризисный PR-отдел, чтобы выкрутить ситуацию и сохранить его репутацию. И у них получилось.

Новости о нас с Ксандером всплыли две недели спустя, прямо перед последней игрой регулярного сезона. С тех пор мы не можем выйти на улицу, чтобы нас не преследовали папарацци. Желтые журналы смакуют наши отношения, выдумывая одну ложь за другой, и каждая гаже предыдущей.

Я отключила личные сообщения и комментарии во всех соцсетях — получаемые мной послания лишали меня и того немногого спокойствия, что у меня было. В глазах мира во всем виновата я. Я — шлюха-изменщица, разрушившая дружбу Ксандера и Джейка и поставившая под угрозу шансы «Уорриорз» на Супербоул. Последней каплей стали угрозы расправы.

Терапия — необходимость, но с этой общественной травлей, играми и тренировками Ксандера, моей работой у меня просто нет времени найти хорошего психолога, с которым я бы сошлась.

Ксандер помогает мне сосредоточиться на важном. Он напоминает, что даже в самый пасмурный день солнце все равно есть — просто его не видно. Он моя опора, несмотря на то, что ему самому приходится нелегко.

Мэг прислала мне статью, где журналист копался в студенческих годах Ксандера и Джейка, вспоминая их вечеринки. Чудом, он ничего не нашел про Стейси. Она точно не заслуживает, чтобы ее втягивали в это.

Джейк выступил с заявлением через своего представителя на следующий день после первой статьи о наших с Ксандером отношениях. Он сказал, что уважает мой выбор и желает мне счастья, а также заверил всех, что Ксандер не был причиной нашего расставания.

«Изабелла была моей первой любовью. Я наивно полагал, что мы сможем построить что-то новое, встретившись во взрослой жизни, но за годы разлуки мы стали другими людьми. Я не тот, кто ей нужен. И никогда им не был».

С тех пор ситуация немного улучшилась, но ненамного. В глазах публики мы по-прежнему злодеи. Многие считают, что Джейк прикрывает нас, а мы — причина его срыва и реабилитации. Каждый день я жалею, что не рассказала о его нападении.

— Да, небольшой перерыв не помешает, — соглашаюсь я.

— Тренер — хороший парень. Он мог не отпускать меня так близко к Супербоулу. — Ксандер вздыхает, укладывая подбородок мне на макушку. — Такие ситуации, как наша, непросты для команды, но благодаря ему атмосфера в раздевалке и на поле стала намного лучше. И Исайе спасибо. Он бесценен с тех пор, как занял место Миллера.

— Ребята с тобой общаются?

— Да. — Он массирует мне спину. — Мэг рассказала Гарсии об изменах Джейка и намекнула, как он с тобой обращался. Им не составило труда разглядеть его ложь. Большинство парней в команде — семейные. Им не понравилось, что он сделал с тобой.

— Надо было подать на него в суд, — бормочу я.

Ксандер отстраняется и берет мой подбородок в пальцы.

— Все будет хорошо. Мы выиграем Супербоул, и я заставлю ненавистников проглотить свои слова. Ради тебя.

— А если выиграешь, можно я загадаю желание? — спрашиваю я, и в голове рождается идея.

Он усмехается.

— А почему нет?

Гостевой домик у бассейна, где мы остановились, небольшой, но уютный, с панорамными окнами и бежевыми стенами. В гостиной — просторный диван, большой телевизор на стене, PlayStation и мини-кухня в углу. За полуоткрытой дверью видна роскошная кровать с тумбочками по бокам.

— Моя сестра не замучила тебя своей болтовней? — шепчет Ксандер, когда дверь закрывается за нами.

— Немного, — смеюсь я.

— Она всегда такая, когда что-то затевает. — Ухмыляясь, он ставит сумки на пол.

Затем притягивает меня к себе, его губы находят мои, и я вздыхаю в поцелуе. Я никогда раньше не была с таким парнем, как Ксандер. Он заполонил все мои мысли, украл мое сердце и не собирается возвращать. Он под моей кожей, в моей крови.

Он повсюду.

— В день своего дня рождения она вела себя так же. Надо было догадаться, что она тебя пригласит.

— А что бы ты сделал, если бы знал, что я там буду?

Ксандер пожимает плечами.

— Попытался бы вызвать ревность.

Я сужаю глаза.

— Что?

— Да, чтобы проверить твои чувства, особенно после того, как ты согласилась быть «женой» Миллера прямо у меня на глазах. — Его губы в миллиметре от моих, дыхание обжигает кожу. — Я надеялся, что ты влюбилась в меня, и мне нужны были доказательства. Нужно было знать, что я не один в этих чувствах. — Он прижимает лоб к моему, руки скользят к моим бедрам. — Сегодня я хочу сбежать с тобой. Пляж в двух шагах. Там мы будем одни, без посторонних глаз.

— Бассейна тебе мало, мистер квотербек? — дразню я, вставая на цыпочки.

— Мне всегда мало. — Он страстно целует меня, и весь мир перестает существовать.

Большинство гостей здесь знакомы друг с другом, но Джесс сжалилась надо мной и составила компанию. Она рассказывает о проекте, который ей поручили, о курсах по питанию. Я делюсь подробностями о своей работе и любви к дизайну интерьеров.

— Ты не думала пойти на курсы? — наклоняет голову Джесс, рыжие локоны рассыпаются по плечам. — По дизайну интерьеров, я имею в виду.

Я отхлебываю коктейль.

— Нет.

— Почему? — Она приподнимает бровь. — Тебе явно нравится это направление. Почему бы не изучить его глубже, чтобы заниматься этим профессионально? Может, работать на себя?

Я размышляю над ее словами, украдкой поглядывая на Ксандера, который увлечен беседой с Райаном. Если я решу учиться дизайну, он поддержит? С вздохом я поворачиваюсь обратно к Джесс.

— Не знаю. Я об этом не задумывалась. — Пожимаю плечом. — В основном я самоучка, хоть и многому научилась у кузины и из журналов.

— Подумай, — улыбается она, чокаясь со мной бокалом. — Когда будешь готова, я стану твоей первой клиенткой, и ты сделаешь крутой дизайн для моей маленькой студии. Договорились?

Я смеюсь.

— Договорились.

Вокруг нас разговоры стихают, и, подняв глаза, я вижу Одри и Райана в центре комнаты.

— У нас новости, — щебечет Одри.

Райан обнимает ее за талию, притягивая к себе.

— Как вы знаете, Райан наконец получил повышение, и в марте мы возвращаемся в Бостон. Возвращаемся к истокам.

Ксандер кладет руку мне на плечо, улыбаясь, как Чеширский кот. Я хихикаю, вспоминая, как его родители обрадовались, что оба их ребенка снова в одном городе.

Райан улыбается.

— Мы хотели собрать вас всех здесь сегодня, потому что после переезда увидимся с большинством не так часто. Но есть и вторая причина… Одри беременна. Мы станем родителями.

Комната взрывается смехом, возгласами и аплодисментами. Ксандер вскакивает и бросается к старшей сестре, обнимая ее и что-то шепча на ухо. Она расплывается в счастливой улыбке и подпрыгивает на месте.

Я не сомневаюсь, что он будет самым лучшим дядей. Его задумчивость — не более чем видимость; он самый милый парень из всех, кого я знаю.

— Как ощущения? — Гарсия останавливается рядом со мной. Мы стоим плечом к плечу, наблюдая, как заполняется стадион «Шаркс» в Майами.

— Отлично. Готов забрать этот трофей.

— Я думал, ты уже получил свой трофей, когда Изабелла согласилась быть с тобой.

— Белла — не трофей, — поворачиваюсь к нему, скрестив руки. — Я с ней не из-за её внешности. Она — моя судьба.

— Вау, — присвистывает Картер, присоединяясь к нам. — Похоже, ты готов к серьёзному шагу. — Он хлопает меня по спине, затем хватает в головной замок и трет костяшками по макушке. — Ты что, собираешься устроить шоу и сделать предложение своей девушке?

— Шоу? Не-а. — Смеюсь, отталкивая его. — Счастье любит тишину. Помнишь Логана Джонса из «Биверз»?

Картер фыркает.

— Кто его забудет? Парень помог своей команде выиграть три Суперкубка. Он, блять, легенда. А что?

— Он сделал предложение своей девушке после первой победы, но об этом узнали только через месяцы. Он сделал это на пустом стадионе, чтобы момент остался только между ними.

— Так… ты планируешь сделать предложение Изабелле или нет? Я запутался, — хмурится Гарсия. — Мэг обожает грандиозные жесты. Она бы не возражала, если бы я предложил ей выйти за меня при всех.

— Белла — полная противоположность. И нет, я не планирую делать предложение. — Мысль мелькнула у меня в голове, когда я увидел её реакцию на то, как Том встал на колено перед Беном. Это было бы логичным продолжением нашей любви, но ещё слишком рано.

— То есть… никогда? — Гарсия почесывает подбородок.

— Просто не сейчас. Вся эта история с Миллером…

Этот ублюдок не понёс наказания ни за одно из своих преступлений. Ни за то, что подсыпал наркотики Стейси. Ни за всё то, что сделал Белле. Даже сейчас, в «реабилитации», он постит сторис о своей повседневной жизни в Инстаграме. Он остался в команде, потому что руководство не хотело негатива, а с Айзеком Гибсоном, который помог нам добраться сюда, они и так счастливы. Меня так и подмывало раскрыть правду о Миллере. Мои слова могли бы его добить, но он переиграл меня с помощью своего агента и пиарщиков, и мне пришлось молчать.

Гарсия бледнеет.

— Прости, чувак. Не стоило поднимать эту тему.

— Спасибо.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Картер.

— Всё нормально, — отвечаю с полуулыбкой. Как ни странно, этот парень стал моим лучшим другом.

После всей истории с Миллером Картер был рядом. Он и Гарсия — единственные в команде, кто знает настоящую причину «реабилитации» Джейка, и они ненавидят его так же сильно, как и я.

— Рад это слышать, — кивает он.

Я киваю в ответ, и внутри становится тепло. Я ценю все отношения в команде, но с Картером… Это та дружба, о которой я мечтал годами.

— Пойдём? — спрашивает Гарсия. — У нас Суперкубок на кону.

— Чёрт возьми, да!

Мы втроём направляемся в раздевалку. Пришло время главной игры.

Наш центровой, Ти Джей Харрис, встаёт передо мной. Я сжимаю руки. Мощная энергия бурлит во мне. Рёв стадиона оглушителен, но в этот момент я слышу всё. Каждый вдох. Каждое движение защиты.

Ти Джей отдаёт пас, я ловлю мяч, отступаю на три шага. Линия нападения рушится вокруг меня; все в движении. Один из лайнбекеров «Атланты» прорывается, двигаясь слишком быстро.

Я разворачиваюсь влево, едва уворачиваясь от вытянутых рук, тянущихся к моей майке. Время на исходе. Я сканирую поле, покалывание в пальцах усиливается. И наконец вижу его — нашего ресивера. Айзек Гибсон устремляется к зачётной зоне. Десять ярдов, пять…

Чёрт, сейчас или никогда.

Я останавливаюсь, твёрдо ставлю ноги, резко вдыхаю и бросаю. Мяч рассекает воздух, как нож. Всё вокруг замедляется; стадион затихает. Я вижу, как Айзек подпрыгивает и, чёрт возьми, ловит мяч.

Выдыхаю задержанный воздух и вижу, как судья поднимает руки.

Тачдаун.

А это значит… мы победили. Мы, блин, победили! Мы это заслужили. Вся команда работала как один. Финальный счёт: 31–20.

Я дрожу от адреналина и восторга. Чёрт. Мой первый Суперкубок.

Сегодня все эти журналисты, которые называли меня просто «симпатичной мордашкой», будут есть свои слова.

— Мы, блять, выиграли! — Картер врезается в меня, сбивает с ног и орёт в ухо, как баньши. — Уокер, мы победили!

Я смеюсь, пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдаётся. Через мгновение я в центре толпы в красно-белом, вся команда скандирует.

Когда я наконец встаю на ноги, тренер мокрый с головы до ног, качает головой, но ухмыляется. На поле всё больше людей, но я ищу только её. Мне отчаянно хочется обнять её и поцеловать на глазах у всех. Показать миру, что она для меня важнее всего.

— Алекс! — Моя сестра бежит ко мне, за ней — наши родители и Райан, сияющие от уха до уха. Она прыгает мне в объятия, крепко обнимает и тараторит о том, как гордится мной.

— Боже мой, Алекс! Я всю игру грызла ногти!

— Почему? — смеюсь, запрокидывая голову. — Ты сомневалась во мне?

— Нет. Эти дурацкие гормоны беременности делают меня тревожной, особенно когда дело касается тебя. — Я ставлю её на ноги, и она тут же хватает меня за лицо, слёзы текут по её щекам. — Ты столько дерьма пережил за последние недели, так что я просто… я так, так рада, что ты победил. Ты выиграл Суперкубок!

— Одри, — бормочу я. — Ты вся в слезах.

— Знаю, — всхлипывает она, отступая, но всё ещё улыбаясь.

Райан хлопает меня по спине.

— Ты был великолепен. — Он отходит и обнимает Одри за талию.

Затем подходит отец, крепко обнимая меня.

— Ты был хорош. Надо бы поработать над спиралью, но…

— Грег! — взвизгивает мама, шлёпая отца по плечу. — Оставь его в покое.

Я провожу рукой по волосам, мокрым от пота.

— Мам, если бы папа не придирался ко мне, я бы решил, что его тело захватили инопланетяне.

— Я так рада за тебя, — говорит она, протискиваясь между нами. — И так горжусь. — Она целует меня в щёку и отступает.

Я пытаюсь следить за их речью, но мысли где-то далеко. Единственный, кого я хочу видеть, — это Белла, а её здесь нет.

— Ты приходишь к нам сегодня на небольшую вечеринку… — говорит Одри, пока я осматриваю поле.

Белла где-то здесь. Потерялась в толпе? Оглядываюсь и вижу Марко с нашими парнями, что немного успокаивает. Мэг тоже нет.

— …и это будет потрясающе!

— Кажется, Алекс нас не слушает, — смеётся Райан, притягивая Одри к себе.

Это привлекает моё внимание.

Её лицо мрачнеет, взгляд становится жёстким.

— У тебя есть дела поважнее, чем праздновать с семьёй?

— Прости, Одри. Просто… ты не видела Беллу? — перевожу взгляд с одного члена семьи на другого.

— Прости, чувак. Белла сидела не с нами, — извиняюще улыбается Райан.

— Она вообще пришла на игру? — спрашивает Одри, скрестив руки.

Я хмурюсь. Какого чёрта с ней не так?

— Белла здесь с лучшей подругой, кузеном и его женихом. Они выбрали места на трибунах, — сквозь зубы говорю я. Затем обращаюсь к родителям: — Увидимся позже, мне нужно вернуться к команде. Скоро будем фотографироваться.

— Конечно, — улыбается мама, беря отца за руку. — Увидимся позже.

— Увидимся, — Райан разворачивается и уводит Одри, следуя за родителями.

Они ещё в пределах слышимости, когда Одри говорит:

— Она — причина, по которой Алекс прошёл через ад, а она даже не потрудилась прийти и поддержать его? Говорю тебе, она ничем не лучше своего бывшего.

Стискиваю зубы, сосредотачиваясь на дыхании. Слова Одри бесят меня. Поговорю с ней позже, дам понять, что не потерплю таких разговоров о Белле. Это жестоко и далеко от правды. Моя сестра должна знать лучше.

Я почти добрался до места, где собралась команда, когда голос Беллы заставил меня остановиться как вкопанного. Я резко разворачиваюсь и едва успеваю раскинуть руки, прежде чем она буквально запрыгивает на меня. Она обнимает меня за шею, осыпая мое вспотевшее лицо легкими поцелуями. Я опускаю руки на ее попку, прижимая ее к себе.

Этот момент значит для меня не меньше, чем сама победа.

Мое сердце бешено колотится, а в горле стоит ком от переполняющих эмоций. Я никогда в жизни не был под кайфом, но, наверное, это ощущается примерно так — будто мне под силу абсолютно все. Когда она рядом, я неуязвим, непобедим, мне не страшно ничего.

Она — мой свет, мое личное солнце. Моя партнерша по преступлениям, соблазнительная грешница и нежная девочка. Благодаря Белле я чувствую себя цельным.

— Я боялся, что ты сбежала, — шепчу я ей на ухо.

Она резко отстраняется, ее сапфировые глаза внимательно изучают мое лицо, а между бровей залегает тревожная морщинка.

— Никогда, — тихо отвечает она. — Мы с Мэг немного заблудились, пытаясь выйти на поле. Она сейчас с Марко.

— А где Том и Бен?

Белла закатывает глаза, затем прижимается ко мне.

— Оказывается, Том никогда не занимался сексом в общественном месте, и сегодня он решил это исправить.

Я запрокидываю голову и хохочу.

— Не может быть.

— Может, — кивает она. — Ты должен мне желание, мистер квотербек, помнишь?

— И какое же? — Я ставлю ее на ноги и беру за руки. Как всегда, когда мы вместе, весь остальной мир просто исчезает.

— Скажу, когда останемся одни, — она прижимает губы к моим, просовывая язык мне в рот.

Черт. Сдерживаться рядом с ней — задача невыполнимая.

— Эй, голубки, — громкий голос Картера возвращает нас в реальность. — Пора на фото, и наш звездный квотербек очень нужен.

Я подношу руки Беллы к губам и целую ее костяшки.

— Ты будешь в порядке?

— Конечно, — она улыбается. — Увидимся позже.

— Мы, кажется, направляемся к Одри. Она устроила небольшую вечеринку.

— О, — Белла закусывает губу, брови сдвигаются. — Ладно, я найду Бена и Тома и попрощаюсь.

— Почему бы им не пойти с нами?

— Бен зарезервировал столик в каком-то модном ресторане, который давно хотел попробовать, — она делает шаг назад. — Иди. Я со всем разберусь. Не переживай.

— Люблю тебя, — бормочу я.

Ее губы растягиваются в ослепительной улыбке.

— Я тоже тебя люблю.

Год и пять месяцев спустя

Июль