— На два фронта мужик работает. Живет за наш с отцом счет, в твоей квартире в центре, а в своей хрущевке на окраине любовницу поселил. И там и тут трудится.
— Хватит! Перестань! — я крепко глаза зажмуриваю и уши руками прикрываю.
Мама в очередной раз видео с моим мужем на повтор ставит, причиняя мне еще большую боль.
— Смотри, Милана. Надеюсь, ты узнала свою подругу. Тут он ее даже не стесняется на руки брать. А тебя он носил на руках?
***
Мы только пару недель назад поженились. Думала, как же мне повезло. Другие годами ищут заботливого и внимательного мужа, а я настоящий лотерейный билет выиграла. Как оказалось мужскую натуру не изменить.
Сегодня я узнала, что он был со мной только ради денег родителей.
— Чего застыла? — разносится над ухом неприятный женский голос. От неожиданности я даже отскакиваю в сторону. — Долго еще врач должен тебя ждать?!
Я сглатываю. Полноватая мужеподобная медсестра меня внутрь пропускает. Под ее взглядом даже разговаривать не хочется. Единственное желание — бежать без оглядки, но я не могу.
Прохожу в кабинет, где на обтянутом светлой кожей стуле сидит врач. Женщина что-то щелкает в компьютере и даже не смотрит на меня.
— Присаживайтесь. Рассказывайте, с чем пришли.
Бросает она небрежно фразу, а у меня внутри все холодеет. Наверное, таких, как я, много. И женщина уже привыкла слушать подобные истории о том, как “не понимаю, как так получилось забеременеть”.
— Я… мне… провериться.
— Жалобы есть?
Я снова раздумываю. Беременность — это же не жалоба? А может, я совсем не беременна? Может, я просто… съела что-то не то?
— Я… мне…
— Беременна, что ли? — пренебрежительно фыркает в мою сторону.
Я глаза на свои руки опускаю. Сжимаю ручку бежевой сумочки в руках.
— Ясно. За ширму проходите, раздевайтесь и на кресло садитесь. Будем смотреть.
Я поднимаюсь, стараясь не смотреть на врача и медсестру. Иду в сторону той самой ширмы и начинаю раздеваться. Снимаю юбку и летнюю кофту, оставаясь в одном нижнем белье. Я даже не знаю, что мне дальше делать. Я ведь еще никогда не была на приеме у гинеколога. И мне бы хотелось привести с собой маму. Чтобы она мне все рассказала и я не чувствовала себя еще более униженной.
— Трусы снимай и на кресло садись, — раздается за спиной женский голос.
Я мнусь. Стесняюсь. Понимаю, глупо, но ничего с собой поделать не могу.
Присаживаюсь на кресло и кладу ноги на ножные держатели.
Врач подходит ко мне и двумя пальцами проникает во влагалище, ребром второй руки надавливая на низ живота.
Я зажмуриваюсь. Ощущения неприятные. Такой уязвимой я себя еще никогда не чувствовала.
— Расслабьтесь, — звучит голос моего доктора. — Ничего страшного не происходит. Не зажимайтесь и дайте мне определить срок.
Срок?
Значит, я все же беременна. И тот утренний тест, сонливость и тошнота совсем не отравление. Я и вправду беременна.
Сердце ускоряться начинает. Я ведь даже не предполагала становиться мамой так рано. А Максим? Будет ли он счастлив?
— Срок примерно шесть недель, — произносит врач и наконец-то перестает меня терзать. — Можете одеваться.
Я спрыгиваю и быстро натягиваю на себя трусики. Затем надеваю юбку и кофту.
— Если хотите, можем еще УЗИ сделать. Потом вы пройдете в регистратуру и заведете карту беременных.
Я улыбаться начинаю. Так странно. Я и Максим станем родителями. Он ведь уже говорил, что не против ребенка. Правда, родители против наших отношений, но теперь им придется принять мой выбор.
Мы проходим в кабинет УЗИ, где я вновь прохожу неприятную процедуру. Мне вставляют какой-то шланг прямо во влагалище, а потом на мониторе показывают крохотную точку.
Я смотрю на монитор и не могу сдержать улыбку. Слезы на глаза наворачиваются. Кажется, я могу расцеловать и обнять целый мир. Ничто не может помешать нашему счастью.
Мне распечатывают снимок, дают список анализов, и я лечу к Максу. Он почти всегда живет у меня, но сейчас ко мне стала часто приходить мама, а она всячески старается его уколоть. Часто унижала его. Я старалась защитить его. Говорила, что он не такой, как все. Хороший. Учится, подрабатывает, помогает сестре, которая одна воспитывает ребенка.
Для нее бедность — порок, а жизнь в обычной пятиэтажной хрущевке — что-то за чертой бедности.
Деньги и власть для моих родителей значат практически все. Особенно для моей матери, с которой я почти и не общаюсь. С папой у нас более теплые отношения. Он меня всегда понимает и готов выслушать. Папа ставит в приоритет мои чувства, и ему все равно, есть у Максима деньги или их нет. Он готов просто принять мой выбор.
Поднимаюсь на нужный этаж и жму на звонок. За дверью сразу шум слышится, а я замираю.
Дверь широко распахивается, а вместо любимого передо мной появляется Лена, моя одногруппница, в легком пеньюаре, практически ничего не скрывающем.
Она не пытается прикрыться и тем более не выглядит удивленной, в отличие от меня.
— Ой, прости, я думала, это доставка.
Она так спокойно это произносит, что я в буквальном смысле теряю дар речи. Кажется, я во сне нахожусь. Не может этого быть.
— Лен, кто там? — доносится голос Макса, и мой мир окончательно рушится.
— Максим, он… — еле шевелю губами. Все еще надеюсь на здравое объяснение.
— Милан, только не устраивай тут сцен, — пренебрежительно фыркает Лена. — Ты же не хочешь концерт для соседей устроить?!
Она пускает меня внутрь квартиры, и я вижу в дверном проеме Макса.
Он стоит по пояс голый, с мокрыми после душа волосами и полотенцем на плечах. Хорошо, что хотя бы к моему приходу спортивные штаны надел.
Слезы быстро начинают обжигать щеки, причиняя дискомфорт.
Наверное, надо быть сильной, но я не могу.
Лена мимо меня проходит. Слышно, как чайник на кухне ставит. Она хозяйничает, как у себя дома. От этого становится мерзко. Я себя моментально грязной чувствую. Пока мы жили в квартире моих родителей, свою он использовал для своих утех и развлечений. Сколько таких, как Лена, у него побывало? Скольких он приводил сюда?
— Максим, как же так? — мой голос звучит жалко. Настолько жалко, что мне хочется сбежать от самой себя.
— Только не надо истерик, — произносит он, а я даже вдох сделать не могу. — Ну да, изменил. Что сделано, то сделано.
— Сделано? А как же наш брак? Мы женаты только пару недель.
Я выпаливаю это с жаром, криком и обидой. По большей части на себя. Как же родители были правы. Они пытались меня предостеречь. Пытались оградить от ненужной боли, но я их не слушала. Видела только юношескую любовь. Я ведь защищала его. Доверяла. Верила. Думала, как же мне повезло. Другие годами ищут заботливого и внимательного мужа, а я выигрышный лотерейный билет вытащила. Как оказалось, мужскую натуру не скроешь. Ее нельзя изменить. Максим один из самых обычных ловеласов и изменников.
— Это было ошибкой, Милан. Прости. Я дам тебе развод, если захочешь.
— Если захочу? — моргаю, а сама понять ничего не могу.
Мне бы уйти отсюда, но ноги не слушаются. Я все еще не могу понять, как так получилось. Как я не замечала его истинную натуру? Зачем он только женился на мне? Неужели ради денег родителей? Ради их связей?
— Да. Если ты хочешь. Так будет лучше.
— Да. Тут ты прав. Ты можешь всех моих подруг перебрать, они точно на таких, как ты, слюни пускают.
— Напомнить, как ты точно так же слюни пускала?
Слова бьют куда-то очень глубоко. От этого мне еще больнее становится.
Как можно было быть такой наивной? Я поднимаю выше голову и достаю из кармана обычное тонкое обручальное кольцо.
Я знала, что он ограничен в ресурсах, поэтому была рада, что он купил мне даже такое. Я ведь и вправду верила в чувства. В светлые и настоящие чувства.
— Хорошо, что о нашем браке так никто и не узнал, — утирая слезы и шмыгая носом, произношу.
— Да. Меньше слухов.
Киваю и кольцо протягиваю.
Сжав кулаки, выхожу из его квартиры.
Удерживаю себя, чтобы на бег не сорваться. Как же больно. Так больно мне еще никогда не было. Мне словно вены вспарывают, и от этого сильнее все сжиматься начинает.
“Меньше слухов”.
“Хорошо, что о нашем браке никто не узнал”.
Также хорошо, что ты не узнаешь о том, что совсем скоро станешь папой.
Домой я возвращаюсь не сразу. Боль предательства давит тяжестью на грудь. Даже вздохнуть не могу.
Когда прихожу в квартиру, то сбрасываю с себя одежду и иду в душ. Тру себя мочалкой до тех пор, пока кожа не становится ярко-красного цвета. Пока все тело не начинает гореть. Правда, я уже не понимаю, что именно горит. Скорее моя душа сгорает.
Когда выхожу из ванной, то сил у меня практически нет. Я так и ложусь в кровать в одном полотенце.
Утром меня будит будильник. Мне надо на пары, но я не могу себя собрать. Кажется, что моя жизнь кончена. Что я не так сделала? Неужели я совсем не красивая и не достойная любви? Достойна, чтобы со мной только вот так обращались? Просто воспользовались, как самой обычной вещью. Ради денег. Связей. Использовали, как самую обычную девку. Он ведь прекрасно знал, что делает. Знал, что он у меня первый. Как это важно для меня. Как я готовилась к этому. Как доверилась ему, когда он сказал, что защита не понадобится, а если и случится беременность, то он будет только рад.
Гад!
Какой же он обманщик!
Вновь слезы накрывают меня. Я подтягиваю ноги к груди и обхватываю себя за плечи. Мне так нужна поддержка близких, но рядом никого нет. Чувство такое, словно я сирота.
Утром набираю отцу, но меня переводят на автоответчик.
Я шмыгаю носом в попытке успокоиться.
Иду на кухню, чтобы сварить себе кофе, но запах свежезаваренного напитка быстро будоражит мои вкусовые рецепторы, и тело срабатывает быстрее, чем мозг.
Я несусь в ванную, где меня в буквальном смысле выворачивает.
Я поднимаюсь и тщательно полощу рот.
Звонок в дверь заставляет меня собраться. Заставляет посмотреть в глазок.
Я понимаю, что за дверью стоит мама. Она точно знает, когда приходить.
Грустно улыбаюсь и, смахнув слезы, открываю дверь.
— Ты не на учебе? — с порога задает вопрос.
— Здравствуй, мам, — спокойно отвечаю, закрывая за ней дверь. — Будешь чай?
— Кофе. И себе можешь налить. Хотя лучше чего-то покрепче.
Я к ней оборачиваюсь, а она только охает.
— Что с тобой? Только не говори, что залетела, Милана. И не смей говорить, что от этого нищеброда.
Она кривит свой идеально ровный нос, заставляя меня шаг назад сделать. Внутри все неприятно стягиваться начинает. Что будет, если она узнает? Вряд ли обрадуется. Она даже не знает, что мы втайне с Максимом поженились, а тут еще и беременность.
— Я… просто… заболела. Отравилась вчера в кафе.
— Сколько раз тебе можно повторять, Милана? Кафе не для такой девушки, как ты. Ты и так нас с отцом ставишь в неловкое положение. Что, если кто-то тебя увидит в дешевой забегаловке? Что о нас подумают? Что мы не можем обеспечить тебя?
Она недовольно фыркает в мою сторону и на кухню проходит. Аромат ее сладковатого дорогого парфюма вновь будоражит мои рецепторы. Приходится дыхание задерживать, лишь бы пересилить себя.
— Ты должна поправиться в течение двух дней. В конце недели мы должны появиться на дне рождения наших друзей, Байсарова Эдгара. Там весь высший свет должен появиться, и мне бы не хотелось, чтобы ты пришла в таком плачевном состоянии. Запишись на автозагар, я пришлю номер. И к косметологу сходи.
— Хорошо, мама. Я все сделаю, — тихо произношу, протягивая ей чашку.
— Я принесла тебе кое-что.
Она достает из сумочки телефон и ко мне его разворачивает.
Слезы моментально больно душить начинают. Кажется, от боли я забываю, как именно нужно дышать.
— На два фронта мужик работает. Живет за твой счет в твоей квартире в центре, а в своей хрущевке на окраине любовницу поселил. И там, и тут трудится.
— Хватит! Перестань! — я крепко глаза зажмуриваю и уши прикрываю.
Зачем мама это делает? Зачем ставит видео на очередной повтор, причиняя мне еще большую боль.
— Смотри, Милана. Тут он ее даже не стесняется на руки брать. А тебя он носил на руках?
Я сжимаюсь вся. Мне становится еще больнее. Меня словно наживую режут. Это как операцию без наркоза проводят. Как множество острых иголок разом в кожу втыкают.
— Я предупреждала тебя об этом парне, но ты мне не верила. Защищала этого нищеброда. И вот к чему все это привело. Мы тебе с отцом квартиру купили. Обустроили всю ее. Создали все условия. Ты даже грант выиграла и сможешь почти год учиться в Англии. Что взамен получили? Ты с улицы подобрала какого-то проходимца. Если бы я не сделала эти фотографий и видео, мы бы никогда не узнали о его подлой натуре.
Я с места срываюсь. Не хочу и не могу больше ее слушать. Выносить все то, что она говорит. Макс не мог все время со мной играть. И Полина? Мне она казалась милой девушкой. Я редко с кем иду на контакт, раскрываюсь, но она вызывала у меня всегда доверие. Видимо, зря.
Боже!
Я сама их познакомила. У нее с мужем проблемы были, а я наивно ей помочь хотела.
На ходу зашнуровываю кроссовки.
— Куда ты? К нему?
Мама зло спрашивает. Не понимает, как мне плохо.
— Мне надо проветриться.
— Знаю я твои проветривания, — недовольно фыркает. — К нему сейчас побежишь. Он снова сказки расскажет, а ты верить будешь. Как самая настоящая дурочка. Не думаешь о себе, так обо мне бы подумала. Каково мне выслушивать от друзей, что у меня дочь такая?
— Перестань. Прошу. Я ведь не наркоманка или пьяница. Моя вина только в том, что я полюбила обычного парня.
— Твоя вина в том, что ты не слушаешься. И я уже устала тебе повторять одно и то же. Кто в нашем окружении мужика в дом приводит?
Я за сумочку хватаюсь, но мама ее резко на себя дергает. Часть содержимого даже на пол вываливается.
— А это еще что?
Хочу опередить маму, но мне не удается это сделать. Она оказывается быстрее. Ее глаза расширяются. Становятся как два блюдца, а мое сердце заходится в самых настоящих конвульсиях.
— Чей это снимок УЗИ, Милана? Только не смей мне врать!
Я замираю. Сглатываю скопившиеся слезы. Мама на меня надвигается. Смотрит зло на меня, и от этого все внутри корочкой льда покрывается.
— Я… это...
— Боже мой! — вскрикивает она. — Так, значит, он решил к нам в семью пробраться. У меня сейчас сердечный приступ будет. Как ты могла, Милана? Я ведь все еще надеялась, что ты и Байсаров Эмин вместе будете. Я столько сил и времени потратила на это. Так долго находила пути и связи в этой семье, а ты так со мной обошлась. Собирайся! — хмурится и скрещивает руки на груди. — Поживее, Милана!
— З-зачем?
Страх пропитывает каждую мою клеточку. Отчаянная догадка врывается в сознание. По инерции накрываю свой совсем еще плоский живот, готовая защищать свое. Еще совсем крохотное, но свое.
— Будем избавлять от этого плода. Как ты вообще допустила такое? Спать и не предохраняться с таким парнем. Надо тебя еще и на инфекции проверить. Будем надеяться, что он тебя не заразил ВИЧ или еще чем похуже.
Слезы из глаз брызжут. Отчасти мама права. Это я могу похвастаться разборчивостью, но не он. Судя по всему, Максиму все равно, кто в его постели. Кто именно рядом с ним. На чувства плевать. Главное — желание. Животное. Примитивное желание.
— Быстрее, Милана, — снова раздается голос матери, заставляя меня всхлипывать сильнее.
— Мамочка, пожалуйста. Это же ребенок. Он уже живой.
— Там еще нет ребенка, Милана. Пойми. Это позор для нашей семьи. Ты меня опозорила. Подставила. Я ведь на свадьбу с Эмином надеялась, даже расписывала, что ты еще невинна. И хранишь себя для мужа. Вот насколько у меня воспитанная дочь, не то что здешняя молодежь, а ты решила на меня ребенка повесить?
Я сглатываю. По факту я еще не думала, на что смогу содержать ребенка. Я только учусь. Никогда не работала. Практика у папы на работе совсем не считается.
Мама достает мобильный и кому-то звонит. Я не разбираю ее речь. Не понимаю, что она говорит. Слезы застилают глаза. Ложатся пеленой. От этого я еще больше чувствую себя беспомощной.
— Идем, Милана. Я договорилась. Хватит стоять, — вновь недовольно доносится до меня голос матери.
— Куда? Мама, мамочка, я умоляю тебя...
— Умоляешь? Ты не работаешь, мы с отцом платим за тебя. Еще и за твоего негодяя платили, а теперь ты ребенка еще хочешь на нас повесить? Хорошую же дочь мы воспитали.
Я губы сжимаю. По факту она права. Знаю, что не имею права просить о таком. Знаю, что подвела. Но я видела маленькую точку на специальном медицинском аппарате. Это мой сын или дочка. Пусть плод, но живой. И он хочет жить.
— Я… папа меня не оставит, — произношу и вырываю руку, когда она крепко меня цепляет за локоть. — Я к папе пойду. Останусь с ним. Он будет рад внуку или внучке. Не важно, от кого этот ребенок, главно, что он мой.
Мама глаза закатывает. Делает шаг ко мне. Впивается ледяным взглядом. Мне впервые хочется от нее убежать, спрятаться, но я упорно стою на месте. Даже не двигаюсь и почти не дышу.
— Папа? Ты так в нем уверена? Ты даже не представляешь, что это за человек.
— Не важно, какой он человек. Главное, что он меня всегда поддерживает.
— Ты знала, что он женат?
Я глазами хлопаю. Рот приоткрываю. Чувствую себя самой настоящей рыбкой, выброшенной на берег.
— О-о-о-о, — тянет мама и складывает руки под грудью. — Видимо, он тебе тоже не сказал об этом. Давай я тебе кое-что покажу.
Она снова нажимает что-то в телефоне, а потом ко мне экран разворачивает.
— Это свидетельство о регистрации брака. Как видишь, свеженькое, — продолжает ехидно произносить мама. — Интересно узнать, почему он не познакомил тебя с женой?
— Нет. Это… это не может быть правдой! Папа бы мне сказал. Тем более о… о ней. Он бы не стал это скрывать. Ты врешь.
Я срываюсь на крик. Чувствую себя еще более жалкой. Почти раздавленной. Папа был единственным человеком, с которым я могла поделиться проблемами, а он… они скрывали от меня такую важную вещь. Смеялись, когда я помочь хотела.
— Эту выписку мне переслали. Ты можешь обратить внимание на почтовый ящик. Все официально.
Я руками рот прикрываю. Это невозможно. Как же она могла? Она не может быть женой моего отца. Не может. Они не могли надо мной так посмеяться.
Смотрю с мольбой на доктора, к которому меня привела мама. Они с ней явно знакомы и, судя по их приветствию, не один год.
Женщина средних лет внимательно читает что-то в компьютере, а потом смотрит на снимок УЗИ.
Мое сердце стучит как ненормальное. В голове мелькает мысль о побеге.
Если я сбегу, то куда мне идти? К отцу? Я его уже несколько дней не слышала и не видела. Только сообщения получаю. Видимо, он с Полиной сейчас. Ни он, ни она не берут трубку, когда я звоню.
Вспоминаю подругу, которая была настолько несчастна, что я пожалела ее. Пригласила пожить к себе. Познакомила с Максимом. Она говорила, что ее муж — тиран. Что она хочет развестись с ним. Я так прониклась историей, что даже отца попросила ей помочь. Попросила помочь отца развестись с собственной женой. Смешно.
Почему папа даже не подал вида тогда в кабинете, что они знакомы? Это игра? Им смешно было, что такая наивная дурочка поверила и повелась на плаксивую историю?
Как она могла так поступить? Я ведь подругой ее считала. По-настоящему привязалась к ней. Поделилась своими проблемами. А она все это время только смеялась надо мной. Или же хотела что-то выведать? Возможно, самоутвердиться, что может соблазнить не только отца, но и молодого человека своей падчерицы. Интересно, папа знает, что она жила с Максом? Как он ее на руках носил?
Даже мысли от этого еще более унизительными кажутся мне.
— Ну что там, Фая? — нетерпеливо спрашивает мама, вырывая меня из раздумий. — Как нам избавиться от плода? Что делать?
Женщина очки приспускает. Снова на меня смотрит. Мои щеки моментально вспыхивают. Стараюсь дышать ровно. Делать глубокий вдох и медленный выдох, но не получается. Я с замиранием смотрю на врача и жду ее вердикта.
— Фая, — мама нетерпеливо произносит имя врача, сжимая сильнее мое плечо.
— Алла, по данным УЗИ у девочки седловая матка. Сделаем аборт — и Милана может больше никогда не забеременеть.
— Господи! — всхлипывает мама, а я еще сильнее сжимаю руки в кулаки.
Услышать такое — самое страшное, что может быть. Дети — счастье, и я всегда хотела иметь большую семью. Я росла единственным ребенком в семье и постоянно завидовала тем, у кого есть брат или сестра.
— Что ж мне так не везет?! И что? Никаких вариантов?
Фаина Васильевна очки поправляет. Полностью к нам разворачивается.
— Чего ты хочешь от меня, Алл? Ты явно дочь насильно привела. Хочешь, чтобы я сказала, что все будет хорошо? Нет. Этого не будет. Есть нюансы. Тем более для нее это первая беременность. Даже если бы у нее не было патологий матки, то есть риски делать аборт.
— Видишь, что ты натворила?! — вскрикивает громко мама, вновь бросая на меня негодующий взгляд.
Я только внутренне подтягиваюсь.
Мама начинает по кабинету кружить. Трет наманикюренными пальчиками виски. Потом резко к нам возвращается.
— Срок ведь можно подкорректировать? — неожиданно спрашивает доктора.
Женщина губы поджимает. Недоверчиво смотрит на маму. Потом резко встает и ее в сторону отводит. Очевидно, чтобы я не слышала ничего. До меня только обрывки разговора долетают.
Мама просит отредактировать дату, так как срок маленький. Никто не заметит подмены.
Мне жутко становится. Что она задумала? Она ведь не хочет выдать моего с Максом ребенка за ребенка другого мужчины?
Страшная догадка вихрем проносится в голове. Это же как играть с человеческой судьбой. Что, если я кому-то жизнь могу сломать? Сделаю несчастным человека?
— Идем, Милана, — раздается очередной приказ матери. — У нас еще много дел.
Я подчиняюсь. Главное — быстрее покинуть кабинет. Уйти подальше от поликлиники.
Мы выходим на улицу, и я почти облегченно вдыхаю осенний теплый воздух. Мы садимся в ее люксовый Мерседес последней модели, который ей доставили прямо из Германии, и я решаюсь на разговор.
— Мама, что ты задумала?
— Если нельзя избавиться от ребенка, то надо его повесить на другого.
Мои глаза широко распахиваются. Всегда знала, что мама жесткая женщина, порой даже жестокая, но никогда бы не подумала, что она может быть настолько бессердечной.
— Это же неправильно. Я буду ломать себя и, скорее всего, сломаю еще чью-то жизнь. Зачем ты это делаешь?
— А ты хочешь прослыть распутной девкой? Или хочешь пойти полы в туалетах драить? Ты не знаешь, что такое работа.
— Но это неправильно.
— Кого я только воспитала? — она глаза закатывает и по рукоятке рулевого колеса указательным пальчиком бьет. — Ты либо выполняешь то, что я тебе скажу, либо мы сейчас же идем на аборт. Ты меня услышала, Милана?
Меня эмоции раздирают. На части рвут. Одна часть меня спорит и утверждает, что так нельзя. Я сломаю чью-то жизнь. Но, с другой стороны, мой ребенок будет со мной. Он будет жив. Как оказалось, любовь только боль причиняет. От нее все беды. К другому мужчине будет благодарность. Пусть он не узнает об этом, но я буду это знать.
— Ты меня услышала, Милана?
— Да, мама, — тихо произношу, опуская голову.
— Тогда что ты выберешь?
Следующие несколько дней все делаю на автомате. Ем через силу, заставляю себя посещать лекции. Из меня словно всю энергию высосали. Нет сил абсолютно ни на что.
За это время я так и не решилась поговорить с отцом. Видимо, он со мной тоже не жаждал общения. Даже перестал звонить вечером.
Сегодня день рождения друга нашей семьи, Байсарова Эдгара Равильевича. Он известный и влиятельный бизнесмен в городе. Именно с его старшим сыном мечтает породниться моя мама. Поэтому мне надо там быть, чтобы соблазнить его сына. На самом деле с главой их семьи хорошо отчим общается и давно хочет стать близким другом ему, войти в его семью, которая также имеет влияние. Правда, у него нет ни дочери, ни сына — одна я.
Нервно сглатываю, понимая, что у меня есть выбор без выбора. Наверное, проще было бы сделать аборт, но тогда есть риск, что я не смогу иметь больше детей, и матери, откровенно говоря, плевать на это. Ее устроят оба варианта. Не думаю, что она жаждет становиться бабушкой.
— Милана, детка, ты готова?
Я к ней разворачиваюсь, а она только недовольно кривит губы.
— Что это такое? Ты куда собралась? В монастырь? Где то платье, что я тебе принесла? Почему нет ни грамма макияжа на лице?
Я губу закусываю. В машине, когда мы ехали из больницы, было легко согласиться на условия мамы, но сделать это мне совсем не под силу. Как она вообще это себе представляет? С Эмином Байсаровым я едва знакома. Он отличный парень. Крепкого телосложения и приятной внешности. Но на этом все. Я не смогу его соблазнить. Я не такая. Я вообще не умею быть любовницей или роковой женщиной. За все время у меня были отношения только с Максимом, и я понятия не имею, как мне надо завязывать разговор с парнями.
Макс сам ко мне подошел. Сам вызвался проводить до дома. Я даже сильно испугалась тогда, но знакомые ребята сказали, что он хороший.
— Сейчас же переоденься. И сотри уже эту грусть со своего лица, Милана. Она никому не нужна. Ты сама во всем виновата. Надо было предохраняться.
Мама громко хлопает дверью, а мне разреветься хочется.
В момент ссор обычно я всегда набирала папу, но сейчас я его точно не понимаю. И внутренне не готова к разговору. Как я его спрошу о новой жене? Она ведь моя подруга. Он женился на девушке, которая вдвое младше него.
Голова вновь разрывается от очередных противоречий. Полина мне всегда нравилась, но… она никогда не говорила, что… мы с ней...
— Милана!
Очередная команда матери заставляет меня вынырнуть из печальных мыслей.
Я надеваю ярко-красное платье в пол на тонких бретелях с разрезом почти до бедра с правой стороны, которое мама выбрала специально для меня, чтобы я смогла привлечь внимание Эмина.
Ровно в шесть мы выезжаем из дома. Отчим сам садится за руль, и это, наверное, впервые, когда я помню, чтобы он оставил водителя.
Ресторан находится в центре столицы. Вокруг уже полно машин.
— Улыбайся, Милана, — незаметно щиплет меня за руку мама.
И я выдавливаю подобие улыбки.
Нас проверяют в списке гостей и пропускают внутрь. У меня внутри все сжимается только лишь от осознания того, что мне предстоит сделать. И того, что я вряд ли на это пойду.
— Добрый вечер, — нас приветствует Эдгар Равильевич со своей женой, Инитой Ильдаровной.
Их я тоже видела один раз и мельком.
— Добрый вечер, — растягивает губы в приветливой улыбке мама. — Мы поздравляем вас, Эдгар, с юбилеем.
Мама еще что-то продолжает говорить, а мне все невыносимее продолжать тут стоять. Особенно когда мама снова обращает на меня свой взор.
— Милана у нас очень талантливая. Грант сама выиграла. Скоро учиться в Англию поедет.
— Англия? Наш Эмин тоже там учится, — подхватывает разговор Инита.
Мое сердце окончательно летит в самые пятки.
— Как чудесно, — едва ли не хлопает в ладоши мама, а мне впервые становится стыдно за нее. — Эмин же не откажется присмотреть за Миланочкой. А то знаете, как бывает, отпустишь одну, а там ее и соблазнить могут. А она у меня такая доверчивая и наивная девочка.
Стыд накрывает меня. Говорит вроде бы мама, но невыносимо мне.
Я извиняюсь и отхожу от них. Стараюсь перевести дыхание, но горячие ладони обхватывают меня за талию. Я даже пискнуть не успеваю, как меня в сторону дергают и к стене прижимают.
Максим
Так и стою на месте. Будто прирос к полу. Из груди точно сердце вырвали. Никогда еще не стоял перед выбором. Никогда не был мразью. Обычно с такими ублюдками я и разбирался, но с собственной тенью драться невозможно.
— Макс, — ко мне ближе Лена подходит, смотрит осторожно на меня, кутаясь в свой откровенный пеньюар.
С этой девушкой я только вчера познакомился. Не знаю, что ей там обещала моя теща, но отыграла она хорошо. Еще эта дурацкая труба, которую совсем не вовремя прорвало и пока я с ней возился, успел весь промокнуть. Прямо перед приходом Миланы успел снять футболку, а когда ее голос услышал, то просто стал играть.
— Макс, я там...ну, чайник поставила.
Усмехаюсь и теперь уже на девушку совсем по другому смотрю. Она хоть и опускает невинно взгляд, но что-то все равно выдает ее.
Странный блеск в глазах, алые слегка припухшие губы, которые она вроде бы невзначай облизывает, привлекая внимание к ее розовому язычку.
Мама Миланы не просто так ее выбрала. Подобный контингент девушек знаю, и он точно не относится к невинным и скромным.
Подхожу к ней вплотную. Она смущённо глазки опускает. Да так все делает, словно и впрямь стесняется меня. Зато я ее силиконовые буфера прекрасно могу рассмотреть.
Ее наряд настолько пикантен, что абсолютно ничего не скрывает. Даже простор для фантазии не оставляет. Бери и трахай. Соски уже торчат, а маленькие стринги, едва гладко выбритый лобок прикрывают.
— Там...я...еще яичницу сделала.
Блеет так, что едва рвотный рефлекс сдерживаю.
— Правда? Хорошо готовишь?
Я еще ближе подхожу. Она делает вид, что боится, дрожит, но все настолько неестественно, что мне смеяться хочется. Как там в театре говорят?
Точно: “Не верю!”
— Д-да.
Губы вновь облизывает, вроде бы в стену вжимается, а сама лицом вперед подается. Сисками своими о мой голый торс трется. Знаю таких. Только странно, что она так ко мне льнет. Я ведь совсем не богат и отыграл свою роль.
Веду носом о ее шее, и девка настолько сильно смелеет, что даже ладошкой по плечам проходит.
— Максим, может, не надо?
— Чего не надо?
— Ну...ты и я...мы...
Резко ее к стене прижимаю. За шею хватаю. Не сильно, а просто чтобы не было возможности выбраться. Чтобы на меня смотрела.
— Что она тебе пообещала?
— Я не понимаю. Отпусти!
Лена вырываться начинает. Царапаться. Плевать. Я настолько ублюдски себя чувствую, что готов глотку сам себе же перегрызть. Думаете, не возможно. Возможно, когда ты проебался. Когда на твоих глазах ты разрушаешь жизнь любимого. Меняешься сам. Превращаешься в тех бездушных тварей, которые жизнями решили управлять. Которые решили, что они всемогущие.
— Говори!
— Иначе, что? — перестает играть в невинность и самодовольно улыбается. — Что ты сделаешь? Ты не из тех, кто может ударить женщину или изнасиловать. Принудить к сексу. Ты обычный пацан, который себе дорогу пробивает.
— Так чего же ты перед этим пацаном голой задницей щеголяешь?
— А ты сам подумай? Если после окончательного ухода Миланы все еще готов думать, а не рыдать.
Так и хочется чуть пальцы сдавить на шее этой стервы. Только вот мне сейчас надо выход найти. Сестренку уберег, а вот любимую нет.
— Фото нашей встречи нужны?
— Ага. Алка сказала, что заплатит в двойном размере, а мне, знаешь ли, бабки нужны.
Отпускаю ее. Даже прикасаться к такой противно.
— Пошла вон!
— Ой, брось. Думаешь, я упущу тот момент, что вы в браке. Ее родители знают? Вот будет потеха.
Она ржать начинает. Точно недооценил девку. Надо бы ее пробить по базам данных и найти хоть какой-то компромат на нее. Припугнуть надо.
Только думаю об этом, как вспоминаю о полиции. Как меня на следующий день после регистрации брака в участок забрали. Милане я не мог сказать, что на меня дело стали шить. Сказал, что в командировку уехал. Пока дела решал, две недели прошло. Думал, все, как всегда, уладится, но не уладилось. Влип я по полной. Нашли старые мои дела. По молодости баловался хакерством, с Булатом Асмановым дела вел. Пока он с моей сестрой был я у него на фирме практику проходил, кто же знал, что он через эту фирму незаконные сделки гоняет. Один из ментов в участке заикнулся, что его девка сдала. Есть у меня подозрение, что это Снежка, сестра моя, она бежала из города от него, но я прогнал эту мысль.
Потом моя теща пришла. Она вышла так, словно сама дело вела. Чувствовала себя уверенно. Она и предложила сделку. Не рассказывает Булату, что моя сестра родила от него. Не рассказывает кто именно стер все данные и сделал сестру невидимой. Кто вскрыл целую систему. Взамен я должен был расстаться с ее дочерью. Она дала мне сутки на раздумье. И я согласился.
Мразь?
Да. Я самая настоящая гнида, но сестра своей жизнь ради меня пожертвовала. Через унижения прошла. Учебу бросила, полы в подъездах мыла, даже дворником какое-то время подрабатывала. Меня тянула. Учиться заставляла. Тогда я не ценил этого. Все больше в хакерство уходил. Адреналина хотелось. Эти хотелки против меня и обернулись. Не знаю как, но все, что я когда-то делала, все всплыло. Даже мелкое хулиганство.
Когда понял, что срок большой светит, решил, что должен отпустить Милану. Но сегодня в ее глазах что-то сломалось. Не должен был я так делать.
— Говорят, ты очень умелый и смышленый пацан, — вновь продолжает Лена.
Ее мне тоже теща подогнала. Привела вчера. План рассказала. Еще добавила, что Милана точно придет ко мне сегодня. Не хочу знать, как она все просчитала.
— Денег не дам, — бросаю этой стерве, которая явно из близкого окружения Миланы. — Нет у меня их.
— Знаю. Но мне информация нужна, а дальше я молчать буду.
— Пошла вон!
— Ты не понял, Максим, мы можем быть друг другу полезны.
Она снова шаг ко мне делает. Снова руками ведет по моей груди.
Я хватаю ее за руку, по пути вещи беру и за дверь выставляю.
— Концерт по заявкам окончен. Свободна!
Дверь захлопываю перед ее носом. Она мне проклятия сыплет. Угрожает.
Я в комнату возвращаюсь. Телефон в руки беру и один номер нахожу. Не знаю, правильно ли будет просить помощи у него, но выбора у меня нет.
— Рад, что ты позвонил, Максим, — сразу раздается низкий бас мужчины, словно он ждал моего звонка.
Милана
— Попалась, — весело произносит парень, придавливая своим телом.
Еще сильнее дрожать начинаю. Байсаров Эмин очень привлекательный мужчина. Уверена, вокруг него много девушек, но это не значит, что он вот нагло может меня...зажимать.
— Отпусти, — тихо отвечаю, сама не замечая, как дрожит голос.
— Ой, прости, — с какой-то усмешкой отвечает. Неужели ему весело? — Я думал...не важно. Пришла на праздник?
Зависаю на несколько секунд. Его спокойствие и веселость меня обескураживают. Максим бы никогда...
Прикусываю себе язык. Макс позволяет себе гораздо большее. У Эмина хотя бы нет жены.
— Да. Я пришла с мамой и отчимом.
— Прости. Я правда не хотел тебя напугать. Ты очень похожа на одну...заразу, которая явно на хорошую трепку нарывается.
Я даже краснею от такого. Эмин ведет себя так, словно мы знакомы уже давно, а не встречались всего пару раз.
— Принести чего-нибудь? Шампанское? Вино? Мама очень старалась, контролировала все до мелочей.
Мужчина умеет разрядить обстановку. Я даже забыла, что еще пару минут назад, он меня...лапал.
— Спасибо, но мне ничего не нужно.
— Брось стесняться, — широко улыбается, и я замечаю сходство с его отцом. — Не из пьющих?
Слегка улыбаюсь, а потом киваю.
— Ясно. Тогда сок. Какой тебе: яблочный, апельсиновый, вишневый.
— Березовый, — произношу и смехом брызгаю, а следом и он.
— Сложная ты, но я достану, — осматривается, а я его за руку ловлю, когда он пытается уйти.
— Эмин, я пошутила.
— А я нет. Для меня никогда не было ничего невозможного. А для гостей я готов на все.
Я отпускаю его с интересом. Не думала, что он может удивить. Я и просто так ляпнула о березовом соке. Я такой даже никогда не пила.
Чуть отхожу к балкону, когда ко мне подходит мама. Ее глаза не просто сверкают, а просто светятся от счастья.
— Слава Богу мои гены проснулись, — еще шире начинает улыбаться, а мне неуютно становится. — Видела тебя с Эмином. Он уже тебя обнимает. Это хороший жест. Сейчас ты должна сказать, что тебе плохо. Скажем, душно стало и попросишь парня подвезти тебя до дома.
— Зачем? — я настораживаюсь так сильно, что в голове уже возникает нехорошая мысль, что мама сегодня нацелена на то, чтобы мы с Эмином оказались в одной постели.
— Тут пассия одна вот-вот припрется. Родители ее уже тут, а вот дочурки нет. Семья Байсаровых и Арбатовых давно дружат. У Эдгара сын, а у Кирилла дочь. Вот они и хотя породнится, а нам знаешь ли конкуренция не нужна.
— Мам, но если у него есть невеста, то это неправильно...
— Молчать! — шипит на меня. — Не важно, что и кто та хочет. Главное — то что мы хотим, остальные пусть в очередь встают.
Я не успеваю ничего ответить. К нам Эмин подходит и протягивает мне стакан с соком.
— Держи. Березовый, как ты и хотела.
Мама на меня вопросительный взгляд переводит, а я только отворачиваюсь. Не правильно все это. Обманывать точно не стану.
— Эмин, ты такой внимательный, — мама уже поняла, что я не буду ничего делать. — Ты не отвезешь мою дочь домой? Она плохо себя чувствует, но стесняется попросить помощи.
— Мам, это совсем ни к чему, — заявляю гордо подняв подбородок. Эмин и его семья точно ни в чем не виноваты. Кто знает, может у него что-то серьезное с той девушкой? Он же сказал, что спутал меня с кем-то. — Я возьму такси. — Обращаю взгляд на Эмина. Он молча смотрит. Не вмешивается в наш с мамой невидимый разговор. — Спасибо за сок. Удачного вечера.
Я быстро разворачиваюсь и ухожу, не давая даже возразить.
Пока иду к выходу, полностью осознаю, что должна бороться с мамой. В первую очередь мне надо найти работу. Надо подумать что я умею. Надо начинать уже сейчас. В наше время достаточно много вакансий со свободным графиком. С маленьким ребенком на руках это очень удобно. Надо поговорить с Максом. Да, он изменил и мы вот-вот разведемся, но этого ребенка сделала не только я. Он должен платить алименты. Если захочет общения, то я даже препятствовать не стану.
Детство кончилось в тот момент, когда я полностью доверилась Максу. И тут нет его вины. Я сама приняла такое решение. Сама занималась с ним сексом не предохраняясь, зная куда это может привести. Надо уже взрослеть. Как бы я не противилась, но мама права. Я все еще слишком маленькая, чтобы жить одной и за свой счет. Принимать самостоятельные решения и брать на себя ответственность. Я всегда стояла за папиной спиной, но и мама не оставалась безучастной в моей жизни. По крайней мере в плане денег точно.
Вынимаю мобильный и нажимаю на приложение.
— Милан, подожди, — меня Эмин догоняет. Как и пару минут назад широко и лучезарно мне улыбается. — Я подвезу тебя.
— Эмин не стоит. У вас праздник и ты нужен своей семье.
Я взглядом указываю на его родителей, которые сейчас стоят в компании нескольких мужчин и женщин.
— Мне слинять надо, — с каким-то азартом и блеском в глазах отвечает. — Неужели не поможешь?
Мнусь немного и нижнюю губу закусываю.
— Хорошо.
Он довольно улыбается, а уже через пару минут подгоняет машину прямо ко входу.
Эмин очень галантен. Помогает мне сесть в массивный внедорожник известной немецкой марки, и спрашивает адрес.
В дороге мы перебрасываемся парой слов. Мне неловко рядом с ним. И совсем не из-за того, что мне с ним неприятно находится рядом, а из-за того, что я собиралась его обмануть и выдать чужого ребенка за его.
— Спасибо, — отстегиваю ремень безопасности, когда мы он останавливается напротив подъезда.
— У тебя проблемы?
Вопрос парня застает врасплох, я даже застываю на ручке двери, не решаясь ее открыть.
— С чего ты так решил?
Он пожимает плечами.
— Глаза у тебя грустные.
— Сессия скоро. Сейчас зачеты и контрольные. Я не хотела идти, но мама...
— Настояла, — перебивает меня парень и спокойно договаривает.
Я только устало киваю.
Он больше не спрашивает. Не знаю, устроил мой ответ его, или же он просто решил не касаться неудобной темы.
Он галантно помогает мне выбраться из автомобиля и я даже позволяю ему приобнять себя.
На секунду у меня настроение даже повышается, но уже в лифте меня вновь одолевают проблемы.
Захожу в квартиру и свет включаю. Сердце учащенно биться начинает. От неожиданности я даже назад отпрыгиваю, больно ударяясь плечом.
— Максим?
Мой муж стоит в дверном проеме, прямо напротив, скрестив руки на широкой груди. Его глаза горят каким-то непонятным огнем ненависти. Прожигают меня насквозь. Брови сдвинуты к переносице, а руки скрещены на груди.
— Не ожидала, любимая?
Минута.
Ровно столько мне надо чтобы полностью взять себя в руки. В конце концов это мой дом и он не имеет права вот так проникать в квартиру, как самый настоящий вор и мошенник. Хотя, наверное, мошенник подходящее для него слово. Ведь он украл мое сердце, а следом и невинность.
— Да. Не ожидала.
Шаг к нему делаю. Спокойно его взгляд выдерживаю. Впервые он тяжелый и...чужой. Передо мной слово совсем чужой человек со своей историей.
Наверное, не зря все рассказывают, что первая любовь самая коварная. Она делает тебя сильной, но при этом уничтожает дотла, а на пепелище вырастает уже совсем другая личность.
— Я тоже не ожидал, что ты так скоро мне замену найдешь. Красное платье, — он по мне оценивающе взглядом проходится. Мне даже прикрыться хочется. — Выглядишь потрясающе.
— Спасибо. Рада, что хотя бы сегодня ты обратил на меня внимание.
Мне почему-то хочется сделать ему больно. Также больно, как и он мне. Не понимаю откуда это желание взялось, но контролировать себя становится сложно. Особенно, когда я вижу, как желваки на его щеках приходят в движение. Ему словно не нравится то, что я говорю.
— Ты за этим пришел?
Глаза любимого загораются каким-то предупреждающим огнем, но я не могу остановиться. Впервые со мной такое. Мне до безумия хочется его задеть.
— Нет, — он цедит сквозь зубы.
Между нами молчание повисает. Не знаю, как долго оно длилось бы, если бы не звонок в дверь. Я вздрагиваю. Не хочу уступать, но так или иначе посмотреть кто пришел мне придется.
Едва я разворачиваюсь, как вижу на дисплее Эмина.
Внутри неприятный звоночек начинает позвякивать. Одно дело что-то сказать Максу, совсем другое втянуть постороннего человека в наши с мужем разборки.
— Не хочешь открыть своему поклоннику, — скалится Макс прямо за моей спиной, а я прямо чувствую его энергию. Она вибрациями через меня проходит.
— Он не поклонник.
— А кто? Новый потенциальный муж?
— Не смей так говорить.
Я к нему разворачиваюсь, но не замечаю насколько близко он ко мне подошел. Я едва не впечатываюсь в его широкую грудь. В последний момент успеваю притормозить, правда на ногах все равно сложно удержаться.
Начинаю покачиваться, но Максим ловит меня. За талию обнимает, прижимая к себе. Я его дыхание на своей коже чувствую. От этого у меня мурашки по телу расползаются.
Он скользит по мне взглядом. Руку по спине передвигая. Я неосознанно провожу ладонью по его груди, ощущая как напрягаются его мышцы.
— В следующий раз если захочешь упасть, то убедись, что падение будет мягким.
— Ты так волнуешься за меня?
Мое сердце в бешеном ритме заходит от его близости. Мне до безумия хочется его поцеловать, а потом чем-нибудь сильно огреть. Не знаю беременность и гормоны так на меня влияют, но я не контролирую себя. Впервые не могу понять чего именно хочу.
Звонок в дверь снова раздается в квартире. И это словно выводит меня из забытья.
Собираюсь с силами и отталкиваю от себя мужа. Заставляю себя вспомнить о Лене. Моей одногрупнице, которую он видел ни один раз. С девушкой, которая виснет на каждом втором мужчине. Она даже успела повстречаться с каким-то папиком, который вдвое старше ее. Макс всегда о таких девушках нелестно отзывался, но все равно предпочел переспать с более опытной, чем то, что я, могла ему дать в постели.
— Пусти меня, — тихо, почти шепотом прошу его.
— Меня обвиняла, а сама уже роман закрутила? Быстро же ты мне замену нашла.
Слова не просто звучат холодно и надменно. Меня будто ледяной водой окатили и на мороз отправили.
— Думал, только тебе можно? Если ты забыл, то я почти свободная женщина.
— Почти, Милана. Почти — это не значит, что можно изменять.
— Изменять? — а вот тут меня едва ли не накрывает злость. Эмоции, гормоны, стресс последней недели, я позволяю всему этому вырваться наружу. Даю волю всему тому, что меня беспокоило. О чем я запретила даже себе думать. — Ты мне говоришь об измене? Не смей, Максим. Ты бы придерживался роли брутального мачо. Накачено, спортивного с плохой историей и большим сердцем хулигана. Но не смей превращаться до гнусного ублюдка, который пытается выставить свою измену в лучшем свете. Не превращайся в такого человека, Макс. Тебе точно не идет эта роль.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— А может быть причина в тебе? Ты сделал мне больно, а сейчас хочешь оправдаться. Предательство нельзя объяснить. Его можно только принять. И я приняла его, поэтому мы разводимся.
Он вновь молча смотрит, только в этот раз с каким-то сожалением.
— Ты не понимаешь. Так надо.
— Надо для кого, Максим? Для меня?
Как бы я не хотела, но слезы все равно прорываются наружу. Понимаю, глупо показываться такому человеку слабость. Ему совсем не обязательно видеть меня раздавленной, но по-другому я не могу. Я ведь запрещала об этом думать. Запрещала себе даже в мыслях подтверждать тот факт, что я в браке. Глупо? По-детски? Да. Но я не представляю как другие справляются с этим.
— Я не отпущу тебя. Даже не надейся.
— Так нельзя, — качаю головой, цепляясь за его мускулистые руки, лишь бы не упасть. Внутри меня много эмоций и все они не такие радужные, как я бы хотела.
— Можно, Милана. Мы справимся. Вот увидишь.
— Нет. Я не буду с тобой. Не смогу принять тебя после кого-то. Это мерзко. Ты делаешь меня грязной. Унижаешь. Ставишь в один ряд с обычной уличной девкой.
— Ты моя жена.
— Я больше не принадлежу тебе, — произношу почти онемевшими губами. — Я жду ребенка от другого мужчины.
Мой голос эхом звучит в ушах. Я не понимаю почему, а самое главное — зачем это сказала.
— Милана! — мама недовольно произносит мое имя. — Ты вообще тут?
— Да. Я слушаю тебя. Просто мне нехорошо. Тошнит.
— Тошнит ее, — недовольно закатывает глаза. — Головой надо было думать, а не одним местом. А если и подумала одним местом, то хотя бы о защите вспомнила. Теперь только одна надежда на этот санаторий.
— С-санаторий?
Начинаю вспоминать весь наш с мамой разговор. Признаю, что я все еще там. Во вчерашнем дне, когда выпалила то, что не должна была говорить. Но я никак не могла пропустить весь наш разговор с матерью.
— Соберись уже! — недовольно фыркает в мою сторону. — Семья Байсаровых нас на отдых пригласила. Я сделаю так, что вы с Эмином одни останетесь в номере. Не смей мне шанс упускать.
Я смотрю на нее и понимаю, как ее лицо расплывается. Слезы вновь разъедают кожу.
— Хватит плакать уже! Это я должна плакать от того, что у меня дочь непутевая. Под кого попало легла, а сейчас еще и на сносях. В подоле мне принесла. Ужас! Что обо мне люди подумай? Ты никогда и ни о ком не думала, Милана. Мы тебе с отцом и квартиру, и машину, и образование, а что получили взамен? Стыд! Позор!
Утираю слезы, пытаясь как можно быстрее взять себя в руки. Мама права. Люди будут говорить обо мне, и это отразится на них. Не хотела, чтобы кто-то из-за меня страдал.
Оставшуюся часть дороги мы едем в тишине. Я уговариваю себя, что все будет хорошо. Надо пережить только этот день и не вестись у матери на поводу.
Мы подъезжаем к популярной базе отдыха, где нас уже встречает Эмин. Он, как и всегда, широко улыбается и идет к нам навстречу.
— Добрый день.
— Эмин, так приятно, что ты нас встречаешь. Право, не стоило.
Мужчина хоть и кивает, но я успеваю заметить замешательство на его лице. Что-то мне подсказывает, что ждал он не нас.
Мы проходим в номер, а после выходим на прогулку, где встречаемся с семейством Байсаровых.
— А… где ваш старший сын?
Мама, как всегда, в своем репертуаре. Стыдно даже. Понимаю, она старается ради меня, но я все равно не понимаю ее.
— Он ушел встречать Вику.
— Вику?
Мама едва ли не подпрыгивает на месте, а я предполагаю, что это именно та девушка, с которой он меня спутал на вечере.
— Вика — это дочь наших друзей, — спокойно и невозмутимо продолжает Инита, мама Эмина. — Они сейчас уехали Германию, где учится их младшая дочь, и попросили присмотреть за старшей.
— Как это мило и благородно, что вы присматриваете за детьми. В наше время за молодежью глаз и глаз нужен.
Я только глубокий вдох делаю. Хочется узнать, всегда ли мама была такой. Конечно, деньги интересовали ее больше, чем отношения, но сейчас я чувствую себя самым настоящим товаром. Она уже второй раз намекает на мою невинность.
Как же все это унизительно и мерзко.
Извиняюсь и встаю из-за стола. Хочу умыться от этой грязи.
В туалете я сразу иду к раковине. Выкручиваю кран с холодной водой и подставляю руки живительной влаге. Несколько раз полощу лицо, не думая о макияже и размазанной туши.
Из кармана джинсов достаю мобильный и ищу папин контакт. Наверное, это единственное правильное решение в моей ситуации.
Выхожу из дамской комнаты и за угол захожу. Не хочу, чтобы кто-то мне мешал.
— Я не могу так!
— А как ты можешь? Может, уже хватить меня динамить?!
Слышу знакомый голос и на секунду даже замираю, потому что никак не могу поверить в то, что сейчас вижу.
— Динамить? Я тебе не вещь, Эмин! — девушка нервно сжимает край оборки синего платья, в то время как Эмин, не стесняясь, прижимает ее к стене. Нависает над ней.
— Вчера мне так не показалось.
Щеки девушки моментально краснеют.
— Э-это… ты просто вынудил меня. Ты… ты… так нельзя. Ясно?!
— А вот так можно?
Он набрасывается на нее с поцелуем. Жарким, страстным, опасным. Между ними не то чтобы притяжение, а самая настоящая тяга.
— Пусти, Байсаров!
Эмин дает ей передышку, и она упирается ладошками в его стальную грудь. Дышит тяжело. Видно, что хочет этого не меньше, чем он, но что-то ее сдерживает. Удерживает от пропасти.
— Ты мне все еще поцелуй должна, веснушка.
Мне неудобно наблюдать за этой картиной, но в то же время по непонятной причине я все еще здесь стою. Наверное, потому, что это напоминает мне нас с Максом. Когда-то и мы ловили с ним это счастье. По кусочкам, понемногу, маленькими шажочками двигались к моему быстрому падению.
— Я… не… как ты можешь быть таким?!
Эмин усмехается и чуть отстраняется от девушки. Смотрит на нее хищно, точно хочет сожрать. А еще есть в его взгляде что-то опасное.
У меня не так много опыта в общении с мужчинами, но Эмин точно опытный ловелас, который не упустит своего.
— Каким, веснушка? — улыбается ей, складываю руки под грудью.
— Мерзким, — с жаром отвечает девушка. — Ты сам помог мне на дороге, а сейчас просишь плату?
— Пора взрослеть, детка. В этой жизни за все надо платить!
— Ты… ты... — она подбирает слова, сжимая руки в кулаки.
— И заметь, твой отец даже не заметил царапины на новой машине. А еще не узнал, почему ты ее взяла.
— ЭМИН! — вскрикивает она, краснея еще больше. — Я же все объяснила. Это случайность.
— Случайность? — он пожимает плечами. Играет с ней. — Правда? Интересное предположение для твоего отца. А как расстроится твоя мама.
Эмин качает головой и даже делает грустное лицо.
— Не думаю, веснушка.
— Ты этого не сделаешь, Эмин. Не посмеешь все рассказать родителям.
— Возможно. Поцелуй — и у меня амнезия.
— Ты уже его получил.
— Тс, — цокает языком, еще сильнее делаясь опасным. — Уговор был, что ты сама проявишь инициативу.
— Это нечестно.
— Честно. Ты сама на это согласилась. Я ведь тебя за язык не тянул, веснушка.
— Перестань так меня называть.
От своей ярости она не замечает, насколько приблизилась к Эмину. И, очевидно, мужчина этим моментом быстро пользуется.
— А как тебя называть? Заключим сделку?
— Пошел ты, Байсаров!
Эмин смеяться начинает, а потом его мобильный звонит, и на его лице появляется недовольство. А вот девушка, наоборот, выдыхает.
— Сегодня последний день. Завтра уже проценты на долг будут падать.
— К-какие еще проценты?
— О-о-о, поверь, очень даже сладкие. Хочешь узнать о них?
— Н-нет, — мотает головой, пытаясь его оттолкнуть, но мужчина только сильнее ее к себе прижимает. Едва ли не впечатывает в свое тело.
— Тогда мой номер ты знаешь.
В этот момент его телефон начинает снова звонить, и ему приходится ответить. Девушка быстро высвобождается из его крепких и мускулистых рук и бежит прямо ко мне. Именно в это место, в котором я скрывалась, и я совсем не успеваю спрятаться, когда наши взгляды встречаются.
Девушка испуганно на меня смотрит. Краснеет еще больше. Мнется и одергивает свое короткое ярко-голубое платье.
— П-привет, — улыбаюсь ей, чтобы хоть как-то ее успокоить. Видно же, что Эмин говнюк, который точно нуждается в перевоспитании.
Она кивает, розовея еще больше. Хочется ее поддержать, сказать, что ничего страшного не произошло, но думаю, что это ее еще больше в краску вгонит. Решаю, нужно промолчать.
Она мимо меня проходит, а я снова к телефону возвращаюсь. Смотрю на список контактов и ищу отца.
В последнее время мы сильно отдалились. В институте сказали, что Полина, новая жена отца, забрала документы и переехала в другой город. Видимо, отец последовал за ней, совершенно забыв обо мне. Нельзя отрицать, что первые два дня я не могла принять ту новость, что моя подруга меня обманывала. Дружила со мной только ради того, чтобы быть ближе к моему отцу. Но, с другой стороны, папа. Мы ведь всегда были близки, а он даже не сказал, что женился. Женился на моей подруге.
Это даже представить сложно, еще сложнее принять.
Нажимаю на вызов и слушаю длинные гудки.
В этот момент сердце сильнее начинает биться, потому что папа — единственная надежда. Мама сказала свое слово и всеми силами старается сблизить нас с Эмином. Сегодня я лишний раз убедилась, что мужчины одинаковы. Им нужен банальный секс. Даже с виду простой парень Эмин из хорошей и уважаемой семьи на моих глазах склонял девушку к своему желанию. Хотел надавить на нее. Подчинить себе. Я словно нас с Максом со стороны видела. Единственное различие в том, что я вышла за него замуж.
— Милана, — разносится голос отца.
— Папа, — со всхлипом произношу. Не могу сдержаться от родного голоса. — Это правда? Ты женат?
Его молчание непривычно повисает в телефонной трубке. Мне больно от того, что самые близкие мне люди лгали. Пользовались мной.
— Алка тебе рассказала.
Не спрашивает. Утверждает. С мамой у них давно напряженные отношения, но он никогда не произносил ее имя с небывалой яростью и ненавистью.
— Мама показала свидетельство о регистрации брака. Скажи, почему молчал? Почему ты сделал вид, что не знаешь Полину, когда мы пришли к тебе в офис?
— Ты не должна была об этом узнать.
— Почему? Что в этом плохого?
— Я не хочу, чтобы ты знала об этом.
Ну, вот и все. Подтвердилось то, чего я больше всего опасалась. Он не хочет впускать меня в свою жизнь. В то время как моей они с матерью легко управляют. Художественная школа, репетиторы по английскому и китайскому языкам, танцы, гимнастика. Я всегда поступала и делала так, как они хотят. Впервые пошла против них, когда встретила Макса. Да, они всегда были против него, но это был мой выбор. Не бунт против родных, а именно мой выбор. Осознанный. Сейчас отец вот так просто говорит о том, что не хотел мне говорить о том, что женился во второй раз. Женился на моей подруге.
— Хорошо. Я все поняла, папа.
— Милан, — он устало вздыхает и пытается что-то еще сказать, но я не слушаю и сбрасываю вызов.
Он достаточно сказал, и я услышала главное — я всего лишь их проект. Хорошая ученица в школе, прилежная студентка, послушная кукла, которой можно управлять.
Когда я возвращаюсь за стол, мама едва ли не прожигает меня взглядом. Знаю, что мне не избежать выговора, потому что отсутствовала слишком долго.
Пока я разговаривала с отцом, за столом к нам присоединилась та самая девушка, которая была с Эмином. Ее щеки все еще розовые, а когда видит меня, то до конца вечера не поднимает глаз.
Нас знакомят, оказывается, она дочь друзей. Вот уж поворот.
Беседа за столом периодически меняется. От вопросов бизнеса до личных тем.
Мама настаивает на вечерней прогулке, а едва сдерживаю зевоту. Не думала, что беременность так сильно влияет на организм. Мне то разреветься хочется, то улыбаться, как сумасшедшей. А еще я постоянно хочу спать.
В номер я возвращаюсь первая. Мама странным образом меня отпускает и не пытается даже остановить.
Я настолько сильно устала и эмоционально истощена, что даже не помню, как именно засыпаю.
— Ч-Что? Что это такое!
Едва я прикрываю глаза, как раздаются какие-то крики. Голоса. Их много, и они… они совсем близко.
— Ты что натворил?
— Он мою дочь обесчестил!
Мама? Это же голос моей матери.
Заставляю открыть глаза и вижу родителей Эмина, а рядом с ними стоит моя мама, которая… плачет.
— Мама? — спрашиваю и совсем не узнаю свой голос.
— Все будет хорошо, моя родная. Все наладится, — она ко мне бросается. По волосам гладит, смотрит с нежностью и любовью.
— Я не понимаю.
Голова невероятно тяжелая. Пытаюсь собрать мысли в кучу, но не могу. Так сложно сконцентрироваться. Даже взгляд сложно переводить от одного человека к другому.
— Боже! — вскрикивает мама. — Он что-то тебе подсыпал. Ты бледная. Ничего не помнишь. Моя девочка. Моя малышка.
Она неожиданно вскакивает с кровати, а я понимаю, что мы не в нашем номере.
Тяжелая рука касается моей талии. Мысли хаотично начинают бегать. Неприятный холодок скользит по позвоночнику.
— Мне жаль, — произносит отец Эмина, смотря прямо мне в глаза. — Не думал, что мой сын опустится до такого.
Я резко оборачиваюсь и вижу спящего Эмина, который рукой меня к себе притягивает. Он обнажен, а его бедра лишь частично прикрыты одеялом.
Нет!
Нет!
Нет!
Я не могла с ним. Это… невозможно. Я бы точно помнила.
Мужчина начинает что-то бубнить сквозь сон, а потом резко к себе притягивает.
Мама бросает мне халат, и до меня окончательно доходит, что я голая.
Я полностью обнажена. В чужом номере, а рядом со мной еще и... Эмин.
— Идем, милая. Как он только так мог тебя обесчестить? Соблазнить и затащить тебя в номер?
У меня даже ком в горле стоит.
Что происходит? Я точно помню, что пошла в номер. СВОЙ номер. Помню, как даже не было сил на то, чтобы переодеться. Вряд ли я ночью бродила по отелю.
Бросаю взгляд на кровать, где отец Эмина пытается его разбудить, но меня привлекает ярко-красное пятно на белой простыне. Но… я же не...
Перевожу взгляд на мать, она сильнее сжимает мой локоть и тянет к выходу. Я так и иду за ней босиком.
— Пусти меня, — вырываюсь, когда она меня в номер заталкивает. — Это ведь твоих рук дело?
— Да. Сама бы ты никогда не решилась. Жаль, не в меня пошла.
— Ты… ты… невыносима. Как ты можешь быть такой? Эта семья ни в чем не виновата.
— Возможно. Только породнившись с ними, я смогу обеспечить тебе и себе безбедную жизнь.
— Нет. Я не дам тебе права сломать жизнь ни в чем неповинным людям.
— Кто сказал сломать? Они вчера только твердили, как сильно хотят внуков. Ну так они уже на подходе в твоем животе.
— Нет, — качаю головой. — Я не буду играть в твои игры.
— Не будешь? Значит, ребенок тебе уже не важен.
Непроизвольно накрываю свой живот. Хочу защитить малыша.
— Ты не заставишь меня сделать аборт. Пусть я буду жить одна, работать на трех работах, но не убью своего ребенка.
— Лучше бы это я тогда сделала аборт от этого придурка, — недовольно фыркает мама в мою сторону. — Аборт тебя не пугает, а что по поводу твоего Максика? Ты ведь хочешь его спасти?
Напрягаюсь и смотрю на нее с опаской. Я совсем не знаю этой женщины. Совсем не понимаю ее. Она чужая. Холодная. Злая. Завистливая. Она готова пожертвовать родной единственной дочерью, лишь бы получить очередной статус.
— Твой Максим влез в одно дело. Я прикрыла его, пока он был с тобой. Мне зэк рядом с дочерью не нужен. Но я могу сейчас дать делу ход.
— Ты… ты… врешь. Все врешь!
— Нет, Милана, — качает головой. — И ты прекрасно понимаешь, что я пойду на все ради достижения цели.
Ее глаза сверкают ярким огнем азарта и собственного превосходства. Она быстро переключает эмоции. Только что плакала и причитала в номере, а сейчас… сейчас она совсем иная. Словно по щелчку пальцев переключает эмоции.
— Будешь играть по моим правилам, — складывает руки на груди. — Иначе отец твоего ребенка отправится за решетку. И очень надолго.
Стою в замешательстве. Мне ведь должно быть плевать на Макса. Почему я должна его спасать?
Сердце болезненно о ребра ударяется. Он мой муж и отец моего ребенка. И если маме удалось провернуть весь этот спектакль с Эмином, значит, она сделает все, чтобы посадить Макса, а меня на аборт отправит. Я ведь даже не знаю, что именно она подсыпала мне. Почему я ничего не помню и как я оказалась в номере Эмина совершенно голой? Это все может отразиться на малыше. Может повлиять на него. А ей словно все равно. Для нее главное — это деньги.
— Сейчас мы поедем домой, — произносит холодно мама. — Я дам тебе время. Подумай, Милана. Кто знает, ребенка сложно выносить. Вдруг ты его потеряешь?
Она озвучивает то, чего я так сильно боялась.
Эта женщина — самое настоящее чудовище. Она может сделать все, и ей за это совершенно точно ничего не будет. Самая настоящая акула. Мама управляет моей жизнью, прогибая под себя.
Она оставляет меня одну в номере. Я начинаю наматывать круги по гостиной. Хочу восстановить события прошлой ночи, но не могу. Все словно за завесой. Скрыто от моего сознания.
Иду в душ в надежде, что живительная влага меня взбодрит, но я сильно ошибаюсь. Живительная влага не приносит мне ровным счетом ничего.
Когда возвращается мама, то она приказывает быстро собираться. Я даже не возражаю, потому что боюсь ее. Сейчас мне поддержка нужна, только вот вряд ли Максим мне поверит. Я ведь сказала ему, что это не его ребенок. Сама себя запутала.
Мама спокойно оставляет меня в квартире. Наверное, она уже уверена в моем ответе. Уверена, что все, как обычно, будет по ее указке.
Мне требуется целая ночь, чтобы в полной мере осознать случившееся. Хочу найти выход, но его просто нет.
С кем бы Максим мне ни изменил, он точно не преступник. Как бы мне ни хотелось сделать ему больно, он точно не заслуживает тюрьмы. Скорее мама подстроила все так, чтобы иметь рычаг давления на меня. И ей это с блеском удалось.
Но даже если я и рискну свободой Макса, то где гарантия, что мама не причинит вреда моему ребенку.
Прикладываю руку к животу, понимая, что совсем еще небольшая горошина уже слишком много значит для меня. Ради нее я готова пойти на все.
Именно в этот момент раздается звонок в дверь.
Я смело открываю дверь, встречаясь с холодными и почти бездушными глазами матери.
— Отдохнула? Пришло время решать, Милана. Становишься взрослой или так и остаешься наивной маленькой дурочкой.
Максим
— Макс! Макс!
Слышу, что меня зовут, но все как в тумане. Перед глазами точно серая дымка, и только ее голос в ушах.
Не верю ей. Не верю. Не такая она. Любит меня. И мой это ребенок. МОЙ!
— Максим!
Меня с двух сторон останавливают крепкие руки, и я только сейчас понимаю, что в спарринге по боксу едва партнера не убил. Меня пытались остановить, но я будто не слышал.
— Ты чего, парень?! — рычит на меня один из ребят, а мне даже оправдываться не хочется.
Ухожу с ринга и в раздевалку иду. Под душ встаю, лишь бы успокоиться. Осознать, что дальше делать.
Когда из душевой выхожу, то сразу к мобильному иду. Там пропущенный от Миланы. Я даже не сразу верю этому.
Набираю ей, но там меня на автоответчик переводят. Еще раз набираю — и снова тишина.
Не раздумывая, к ней еду. Что-то явно не так. Она не просто так решила мне позвонить. Не после того, что я сделал вид, будто изменяю. Я должен ей все объяснить. Она должна принять правду. Какая бы она горькая ни была, но она должна ее принять.
Я скрыл сестру от ее мужа. Не совсем мужа — там история у них не очень веселая. Он обманул ее, она забеременела. Детей он не хотел, она тайно родила. Ее преследовали, и ей надо было бежать. Я сделал так, что ее личность исчезла отовсюду. Со всех камер в городе стер ее лицо. Это преступление, но сестра в безопасности, и ради нее я бы еще раз рискнул. Только вот один я бы не справился, и мне пришлось просить помощи у моего начальника. Он не отказал, но в итоге кто-то слил информацию, и Алла, мать Миланы, узнала об этом. Она решила припугнуть меня тюрьмой, но мне все равно. Тогда она нашла второй козырь. Она решила рассказать все Булату и сдать сестренку. Решила сказать, что у этого человека родился ребенок на стороне.
Думал, разыграю сцену, пока не придумаю, как перепрятать сестру, но не думал, что Милана беременна. Не могу поверить, что ребенок не от меня.
В голове ее слова о беременности звучат, вспоминаю, как я выбегаю из квартиры. Едва не сбиваю какого-то парня. Он ей в дверь тарабанил, а я, как самый настоящий ревнивец, даже слушать не стал.
Набираю своей малышке еще раз, но там вновь автоответчик. Неприятное предчувствие расползается по телу.
От метро бегу к ее дому. Легкие заходятся жаром, но я не останавливаюсь. Звоню в домофон, но там тишина. Никто не отвечает.
Отхожу чуть в сторону и на окна смотрю. Она не могла уехать. И я точно знаю, что сегодня у нее нет пар в институте.
Дверь открывается, кто-то выходит, и я хочу проскочить, когда понимаю, что передо мной теща.
Она вновь смотрит пафосно и надменно. Плевать. Бедность не порок. Порок — ее снобизм.
— Что ты все сюда таскаешься?
— Ходишь, — поправляю ее, а она вопросительно бровь выгибает. — Правильнее говорить: почему сюда ходишь. Но вам виднее, вы же, кажется, Кембридж оканчивали. Никак не могли ошибиться.
Она челюсть сжимает, а я не могу не насладиться триумфом. Давно заметил, что мое спокойствие на нее действует как самая настоящая красная тряпка на быка.
— Как ты смеешь, бездомное отродье?
— Тут вы вновь ошиблись. У меня есть дом, а значит, бездомным я никак не могу быть.
Она руки в кулаки сжимает, а я понимаю: давно надо было дать отпор этой женщине. Терпел ее ради Миланы, но сейчас у нас своя семья, хочет — принимает этот факт, хочет — нет.
— Не смей так со мной разговаривать. Я давно говорила, что по тебе тюрьма плачет. Надо дать делу ход.
— Дайте. Только сами пострадаете, — делаю шаг чуть ближе к женщине, чтоб она слышала все. — Мы расписались с Миланой, и она ждет от меня ребенка.
Моя теща охает и рукой рот прикрывает. Глаза бегают по сторонам, точно боится, что кто-то мог нас услышать.
— Что ты только сказал? Милана бы никогда не пошла на такой шаг, не сказав мне.
— Видимо, вы не так близки, чтобы она вам что-то рассказывала.
— Она замуж выходит.
— Она уже замужем, — сдерживаясь из последних сил, отвечаю своей теще.
— Значит, вы разведетесь. Точнее, брак вообще недействительный. Вы не жили вместе.
— Вы не расслышали? У нас ребенок будет.
— Это ты не расслышал! — сдерживаясь из последних сил, она старается не кричать. — У нее ребенок от другого мужчины. Она сейчас с ним ресторан выбирает и меню на свадьбу утверждает.
— Это не может быть правдой.
— Поехали, — она улыбается и чуть отходит к своей машине.
Я стою на распутье. Не знаю, что именно мне делать. Милана ведь звонила, а эта женщина, мягко сказать, не любит меня. Она и до этого момента пыталась меня убрать с дороги, а сейчас точно избавится. Милана не сможет выйти замуж. Она и так замужем. А сейчас я ей точно не дам развод, потому что не могу поверить, что она ждет ребенка от другого. Это просто невозможно. Не такая она.
Сажусь в машину, и мы едем в самый центр. Теща останавливается напротив фешенебельного ресторана. Он самый дорогой в городе, кажется, только ленивый о нем не знает.
Смотрю на крыльцо этого элитного ресторана и вижу ее с тем парнем, которого я едва не сбил тогда в подъезде. Рядом с ними женщина и мужчина стоят. Они им что-то говорят, и он ее за талию обнимает, а она улыбается ему.
— Эти люди нашего круга, Максим. Она не рассказала о вашей свадьбе только по одной причине, — женщина ко мне разворачивается, — она стесняется. И ребенок от этого парня. Не понимаю, с чего ты взял, что она от тебя забеременела.
Сжимаю челюсть, чувствуя себя полным лохом. Идиотом. Но непонятно только одно: зачем она вообще со мной связалась? Был же этот мажор, статусный, при деньгах, чего с ним сразу не замутила?
Алла набирает номер и ставит на громкую связь.
— Да, мама, — слышу ее голос и замечаю, как она чуть в сторону от той компании отходит.
— Милана, вы уже договорились о дате свадьбы?
— Да.
— Я записала тебя на консультацию. Скажи Эмину, что ему тоже надо зайти к врачу. Врач расскажет о первых месяцах беременности.
Не слушаю дальше весь этот бред. Какой-то цирк.
— Видишь, Максим, тебе совсем тут не место.
— Не место, говорите? — цежу сквозь зубы, замечая ее улыбку. Весело ей? Вот сейчас вместе и повеселимся.
Выхожу из машину и уверенно направляюсь к той компашке. За спиной слышу возгласы своей тещи, но мне плевать. Плевать даже на то, что она точно меня посадит. Сейчас я хочу испортить ей свадьбу. Испортить ей жизнь так же, как и она мне.
Милана
Я совсем не знаю, куда себя деть. Я не могу так поступить с Максом. Мне надо рассказать ему, что я соврала, а потом… потом поговорить с Эмином. Мама слишком далеко зашла. И как бы я ни хотела, но стоит снова позвонить отцу. Пусть кричит, не соглашается с моим решением, запрет меня дома, но я смогу сохранить ребенка и не выходить замуж за Эмина. Не ломать жизнь еще и ему.
Снимаю отца из черного списка и набираю его номер. Как же все это по-детски. Черный список, не разговаривать, обижаться. Он ведь старался все делать для меня, а я даже не захотела его понять.
Набираю отцу, но меня переводят на автоответчик.
Ничего страшного. Скорее всего, он на деловой встрече. Перезвонит. Он ведь всегда перезванивал, и мы находили компромисс.
Отсылаю сообщение с просьбой перезвонить мне и снова наматываю круги по кухне. Думаю и размышляю о том, что мне делать.
Решаю набрать Максу, но он тоже не отвечает. Хочу написать ему сообщение. Сказать, что этот ребенок его и я соврала из-за… ревности, но понимаю, что такое нельзя писать в сообщении. Нужна личная встреча.
Смотрю на время и еду на встречу к Эмину.
Не представляю, как буду смотреть ему в глаза, после того как мама выставила все так, что мы переспали. Не просто переспали, а что он лишил меня невинности, а спустя две недели она объявила о моей беременности.
Мне ведь до сих пор не дает покоя та кровь на кровати. Она не моя. Значит, Эмин и вправду с кем-то был в ту ночь, и мне совсем не хочется думать, что эта та девушка, Вика, и у них все серьезно.
Подъезжаю к ресторану и замечаю машину Эмина. Завидев меня, он сразу выходит и ко мне идет.
— Привет, — произносит он, но я вижу — что-то изменилось в нем. Раньше он вел себя открыто, шутил и улыбался, а сейчас… Мама смогла всем жизнь отравить. — С тобой все хорошо? Как беременность? Была у врача?
Его вопросы мне еще большую боль причиняют. Царапают изнутри. Едва ли не вспарывают внутренности. Это самая настоящая пытка. Я не такая. Я не мама, не смогу сломать жизнь хорошему человеку.
— Эмин, — хватаюсь за его руку и смотрю прямо в глаза. — Нам надо поговорить.
— Конечно. Если ты беспокоишься по поводу жилья, то я уже освободил часть шкафа, ты можешь понемногу переезжать…
— Эмин, все не так, — слова застревают в горле, но я должна с этим справиться. Должна ему признаться. — Ты будешь меня ненавидеть, но этот ребенок… я… все не так.
— Ты о чем? Что-то случилось? Ты не переживай, я сейчас наберу другу, он у меня медик, и мы все решим.
Он уже достает мобильный, и я выпаливаю признание.
— Повтори, — дергает меня за руки, приближая к себе, а у меня по щекам слезы начинают стекать.
— Это обман. План моей матери. Я уже была беременна. Ты не отец моего ребенка. Отец моего ребенка — мужчина, который предал меня, изменил мне. Мама считает беременность позором для семьи, а если она отправит меня на аборт, то я больше никогда не смогу иметь детей. Вот у нее и созрел этот план, но поверь, я бы никогда… я не хотела тебя обманывать.
Он отходит от меня. Нервно выдыхает. За голову хватается.
— Какой же я дурак.
— Нет. Ты стал жертвой обмана. Такой же, как и я. Прости меня. Прости, что я раньше тебе ничего не рассказала.
— Простить?
Он смотрит на меня с презрением. Даже не так. С полным отвращением и разочарованием. Я и сама это понимаю. Понимаю, что надо было сразу все это пресечь. Сразу разобраться с этим, но как же это все непросто.
— Ты не представляешь, что именно произошло, — зло срывается Эмин, а я принимаю все это. — Я ведь…
Он вновь отходит и шумно выдыхает. По волосам проводит, а потом на меня взгляд обращает, и я понимаю, что дело в девушке. В той самой Вике. И я уже понимаю, что произошло что-то ужасное. И она вряд ли простит… измену.
— Прости, — опустошенно произношу, опуская голову.
Мне стыдно от всего этого фарса. От моей слабости. От того, что Эмин пострадал. И Вика. Мне она показалась очень хрупкой и нежной. Как она смогла пережить такое?
Пытаюсь взять себя в руки и не могу. Рыдания разрывают меня на части.
Вздрагиваю, когда оказываюсь в крепких объятиях.
— Ладно. Успокойся. Давай еще раз. Только все по порядку рассказывай.
Мы внутрь ресторана заходим. Эмин заказывает мне чай, а себе — кофе. Его лицо напряжено, но уже выглядит чуть спокойнее.
Я рассказываю ему всю историю, включая момент с тайной свадьбой. Когда заканчиваю свою историю, на душе легче становится. Я словно сбросила тяжелый груз, который везла все это время на себе.
— Почему ты не сказала сразу родителям о свадьбе?
Пожимаю плечами.
— Мне хотелось, чтобы они сначала приняли Макса.
— Ты ведь понимаешь, что принять кого-то нельзя.
Грустно соглашаюсь.
Он ко мне пересаживается и приобнимает за плечо.
— Ничего. Все наладится. Вот увидишь.
Утираю слезы и даже улыбаюсь мужчине.
— Крестным меня возьмешь?
Мы начинаем смеяться, и именно в этот момент к нам подходят родителя Эмина. Совсем забыла, что его мама тоже хотела присоединиться к выбору меню.
Я встревоженный взгляд на Эмина перевожу, он только руку мою сжимает, давая понять, что все будет держать в секрете.
Мне неудобно, что его родители начинают обсуждать детали свадьбы. На самом деле никакой свадьбы не будет. Да и как она может быть, если формально я все еще замужем? Если бы мама знала, то точно бы нашла связи, чтобы нас с Максом быстро развели, но я тяну время. Измену точно не прощу, но не хочу снова действовать на эмоциях.
Эмин не показывает вида, активно участвуя в мнимой подготовке. У меня даже подозрения закрадываются, что он на самом деле готовится к свадьбе.
Мы выходим из ресторана, когда мне звонит мама и начинает задавать странные вопросы.
Едва я отключаю мобильный, как вижу Макса. Он уверенно идет к нам, и я понимаю, что ничего не успею сделать.
— Здравствуй, Милана, — цедит сквозь зубы мой муж.
Мое бедное сердце начинает сильно стучать, из груди вырываться. Я вижу направление глаз Максима и понимаю, что он смотрит на руку Эмина, которая у меня на талии.
— Милана, кто это? — спрашивает мама Эмина.
— Это… ну…
— Я ее м…
— Привет, — мама перебивает Максима и встревоженно смотрит на всех. — Это одногруппник Миланы. Проездом здесь. Скоро обратно, на Север.
Она смотрит то на него, то на меня. Я понимаю ее намеки, но по лицу Макса замечаю, что он намерен раскрыть правду. Намерен меня унизить.
— Спасибо за представление, но я бы еще хотел добавить, что…
— Максим, — вскрикиваю, и он в меня посылает самый ненавидящий взгляд. Такой, от которого мурашки выступают по всему телу. — Не надо, — едва шевеля губами, произношу.
— Она моя жена. И я ее забираю.
Новость действует как бомба замедленного действия. Сначала тишина, а потом мама вскрикивает:
— Что ты несешь, щенок безродный?!
Она, как всегда, не стесняется в выражениях. Даже посторонние люди ее не смущают. Перед ними же она хотела быть хорошей.
— Скажи им, Милана, — муж складывает руки на груди и смотрит с ненавистью на меня.
— Это правда. Мы тайно расписались, и я жду ребенка от него.
Теперь уже мама Эмина охает и едва не падает в обморок.
— Как? Как это? Мы же…
— Это все мама, — со слезами и болью выталкиваю слова, понимая, что тем самым сжигаю все мосты. Хотя, наверное, их никогда и не было. — Это был ее план. Она просто хотела удачно выдать меня замуж. Как самую обычную вещь.
Смотрю на нее и вижу, как она холодно оценивает меня взглядом. Смотрит, как на ненужную вещь.
Мои руки на животе. Я даже не заметила, в какой момент начала защищать то, что еще даже не похоже на человека, но я уже понимаю, как сильно его или ее люблю. Как сильно буду дорожить своим ребенком. И я совсем не понимаю своей матери. Разве она ничего не чувствует ко мне? Хотя бы что-то.
Она недовольно фыркает в мою сторону, быстро берет себя в руки.
— Мне жаль, что моя дочь оказалась такой лгуньей.
Ее голос звучит как самая настоящая сталь.
— Такой план придумать и еще меня оклеветать. Простите. Мне так жаль.
Она даже слезу пускает. Эмин хочет что-то сказать, но я останавливаю его. Зачем? Меня это уже не спасет. Для меня главное — малыш, а не мое имя.
Макс едва ли не рычит, когда замечает мою руку на запястье Эмина.
— Идем, Милана.
— Подожди! — резко произносит Эмин.
— Отвали! Это моя жена и наша с ней жизнь. Проваливай в свою мажористую жизнь, пока такой, как я, тебе руку не сломал.
— А ты рискни!
Воздух моментом становится напряженным. Они похожи на двух хищников, которые начинают делить территорию. Мне даже страшно становится, потому что я знаю Максима — он не отступит от своего. Он ведь ничего не боится и боксом занимается. Имеет разряд и сейчас не прекращает тренировки. Эмин вроде тоже выглядит крепким, явно не пренебрегает занятиями спортом, и, судя по его внешнему виду, он ни грамма не боится соперника.
Кладу руку на плечо Эмина и выхожу чуть вперед.
— Спасибо, — произношу ему, — но я поеду с мужем.
— Уверена?
Я только киваю, а потом Макс резко и сильно хватает меня за руку и утягивает за собой.
— М-машина, — тихо произношу ему. — Я на машине.
— Конечно. Папочкина принцесса не любит ездить на метро.
Ничего не отвечаю. Сейчас он зол. Я никогда не видела его таким. И я впервые задаюсь вопросом: как я смогла выйти замуж? Как могла поддаться на его красивые разговоры и смелые поступки? Он ко мне даже по пожарной лестнице забирался. А один раз заказывал подъемный кран, чтобы прямо через окно доставить несколько десятков роз. Я просто много насмотрелась романтики. Мне не с чем сравнивать. В моей жизни был только он. И сейчас мне придется за это поплатиться.
— Меня в измене обвиняла, а сама быстро в койку к богачу переметнулась. Хороша, женушка.
— А что? Тебе можно, а мне нет? — зло срываюсь, а он резко останавливается и меня на себя дергает.
— Ты всего лишь баба в моей постели, не более.
— А ты всего лишь тот, кто лишил меня невинности. У меня же должна была быть практика.
Самой больно от этих слов, но мне хочется его задеть. Сделать так же больно, как и он мне.
— Тогда у нас будет очень насыщенная семейная жизнь.
— Нет у нас жизни, Максим. И вряд ли будет.
— Это мы еще увидим, жена. Развод я тебе давать точно не собираюсь.
Конец.