Посвящение

Дедуль, а помнишь тот день, когда тебя не стало? Помнишь мои слова?

Я дала обещание тебе в небо, что допишу свою первую книгу, которая будет посвящена тебе.

Я написала её, представляешь?

Я очень скучаю и люблю тебя.

Прости, что мне не удалось уберечь тебя.

Но обещаю, что сделаю всё, чтобы память о тебе жила пока я дышу.

Знаете, что я вижу, когда смотрю на себя в зеркало? Пустую, красивую и лживую оболочку. Голубые глаза смотрят в отражение с безразличием и отстранённостью. Но стоит мне натянуть на лицо кокетливую улыбку, показать белоснежные зубы, выделяющиеся ещё больше на фоне красной помады, всё меняется. Я сама ловлюсь на удочку своего обмана.

Этот мир полон лживых людей, масок, пустых слов и обещаний. Я стала частью этого мира. Притворство, ложь, пустота стали привычной рутиной. Жизнь научила заставлять гореть глаза интересом, когда это нужно, независимо от внутренних желаний. Я выточила настолько искреннюю улыбку, что люди бы никогда не догадались, что она просто подделка, как и всё в этом мире.

Надевая свою маску, я всегда проверяю все детали в своём выражении лица. Я ни в коем случае не должна попасться. Румянец должен гореть на щеках, ослепляя окружающих, поэтому наношу ещё больше румян. Голубые глаза подчёркиваю подводкой, привлекая к ним внимание.

А если монстры вспомнят мои глаза? – мелькает вопрос голове.

Нет, это невозможно.

Моё лицо сейчас похоже на более молодую версию моей покойной матери. Только это были её истинные эмоции, мне же приходится притворяться. Хотя больше всего на свете хочу оказаться рядом с ней. Почувствовать её прикосновения, запах, объятия.

Одинокая слеза стекает вниз, падая на быстро вздымающуюся грудь. Смахиваю её рукой, продолжая наносить макияж. Я не могу позволить себе слабость. Ни сейчас. Никогда либо больше.

Это всего лишь ещё одно испытание, Ребекка. Ради родителей, Эмили ты выдержишь. Ради них ты сможешь.

Но смогу ли вновь столкнуться с демонами, преследующими меня в кошмарах посей день? Смогу ли удержаться от желания убить их на месте?

Как всегда много вопросов, на которые нет ответов.

После этой встречи мне должны будут вручить Оскар, как самой лучшей актрисе. Я не только должна выдержать один его вид, но и запах, прикосновения, разговор и воспоминания.

Отталкивая все мысли, смотрю в сторону окна и вижу, что на улице стемнело, а это значит, что скоро приедет Лиам, и мы отправимся на бал.

Тьма ночью такая притягательная, но, когда я увижу свет?

Мой лучший друг сказал мне однажды: "Если ты хочешь увидеть свет, то придётся бросить вызов тьме".

Возможно, после достижения своей цели, я, наконец, увижу яркий лучик света, почувствую тёплое прикосновение и спокойствие.

Неуверенность закрадывается в сознание, но я прогоняю её прочь, не позволяя сломить дух. Не для этого готовилась три года, чтобы при первом же задании сдаться. Папа был бы разочарован.

Где, чёрт возьми, моя былая уверенность в себе?

Я не просто женщина в их истории.

Я – Богиня, которая будет вершить судьбу злодеев.

Я больше не буду мученицей. Я стану их страданием и болью. Буду легендой в их биографии. Концом жизни.

Мне с детства прививали упорство, целеустремлённость, силу и веру в свои желания. Папа всегда говорил, что все дела нужно доводить до конца. Твердил это каждый раз, когда бралась за новые увлечения. Но ирония в том, что свои цели они так и не завершили. Папа был человеком чести и справедливости, он всегда боролся за невинных людей, в итоге расплатившись своей жизнью, так и не дойдя до цели.

До цели, которую придётся завершить мне.

После произошедшего всегда пугало желание мести внутри, как и гнев, бурлящий в крови, постоянно пытающийся выбраться наружу и разнести все вокруг.

Почему не получается быть нормальной девушкой и жить дальше после всего?

Но, когда мелькают эти мысли в голове, перед глазами появляется окровавленное тело подруги, сгоревшие тела родителей, и все исчезает.

Я должна это сделать. Ради них.

Мне всё равно больше не стать нормальной.

– Прекрасно выглядишь, Ребекка.

Мои глаза сталкиваются с темно-карими в зеркале, которые расширены от удивления. Весь период нашего знакомства Лиам видел меня только в спортивной одежде, вечно потной от тренировок и с красными глазами от недостатка сна. Поэтому его удивление не обижает.

На комплимент отвечаю лёгким кивком, докрашивая губы помадой, напоминающую кровь, как и моё платье. Тонкий намёк, который они не поймут. Я вернулась, чтобы пролить кровь, и уйду только тогда, когда она зальёт всё, что их окружает.

– Сколько у нас осталось времени? – мой голос звучит не так уверенно, как выгляжу я внешне.

Это то, что мне стоит довести до идеала перед встречей. Ничего не должно меня выдать. Мой голос не должен быть как у пугливого ягнёнка, я больше не намерена выглядеть так в глазах мужчин, которым доставляет удовольствие унижение женщин.

В их глазах мы всегда будем слабыми, глупыми и прочими синонимами к этим словам. Но они даже не подозревают, на что способна умная женщина под маской бесхребетности.

– У нас есть двадцать минут до приезда машины, поэтому поторопись.

Лиам оставляет меня одну, за что безмерно благодарна. Он знает, что мне нужно продумать каждый шаг, действие, слово, вдох и выдох. Я искренне не понимаю, как этот парень может быть так спокоен. Его бесстрашие и безразличие пугают и поражают в одно время. Нам предстоит тяжёлая и смертоносная миссия, поэтому я не могу подвести Лиама.

Если не выиграем – умрём.

Меня не беспокоит моя участь, но Лиам…

Он – всё, что у меня осталось, и я не могу потерять этого человека. Это не только помощник и лучший программист в своём деле, в первую очередь Лиам мой друг, моя семья.

Отвлекаясь от мыслей, полностью погружаюсь в себя, произнося весь диалог мысленно в голове, который придётся вести на балу. После проговариваю все вслух, отрабатывая звучание голоса и эмоции в нем, не забывая оставлять лицо пустым с кокетливой улыбкой.

Воздух в легкие начинает поступать только тогда, когда заканчиваю издевательства над собой. Делая глоток воды, взгляд цепляется за серьги на мочках. Серьги мамы, которые папа подарил ей в честь моего дня рождения. Это всё, что осталось у меня от родителей, не считая воспоминаний.

Не знаю, было ли предчувствие у мамы, но в последнюю нашу встречу она вложила серьги мне в ладонь, поцеловав на прощание, перед моим отъездом в Нью-Йорк. Поэтому это единственная реликвия, оставшаяся у меня. Остальное сгорело, превратившись в горстку пепла.

Смотрю на своё отражение и вижу не только пустую оболочку, но и их, своих родителей. Отдавших жизнь за справедливость, за меня.

Я копия мамы, кроме глаз, они достались мне от отца. Никакой наряд и макияж не скроет эту схожесть. Лица родителей всегда светились счастьем, жизнью, и я никогда не видела их подавленными.

Родители многое отдали ради меня. Я никогда не подвергалась оскорблениям, манипуляциям, насилию, получая только самое лучшее. В нашей семье царила гармония, любовь и безграничное счастье. Иногда идеальность нашей семьи казалась чем-то сверхъестественным, невозможным. Мы всегда дорожили тем, что имели, но, видимо, недостаточно, если всё это осталось лишь воспоминанием.

Мой наряд напоминает мамин, когда у неё был выпускной вечер в школе. В детстве я каждый день листала альбомы, мечтая, что вырасту и буду сиять её красотой. Я выросла, так и произошло, но моя красота не была предназначена для света. Ее оскверняли самым жестоким образом.

“Слишком красивая для смерти”, – так монстры говорили обо мне. Но красота не спасла меня. Я всё равно мертва и не знаю, смогу ли вновь оживить своё сердце или мне суждено погрязнуть в этой тьме.

Платье облегает верх, держась только на груди, открывая плечи и ключицы. Темно-красный идеально сочетается с моей бледной кожей, привлекая к себе внимание, не сливаясь ни с чем. Я уверена, что подол пышной юбки будет мешать весь вечер, но это стоит того, без него платье будет отдавать скукой.

Поправив низкий пучок и закрученные локоны впереди, надеваю последний элемент наряда: красную маску с узорами. Она скрывает большую часть лица и не позволит монстру узнать меня.

Бросая последний взгляд в зеркало, наконец удовлетворённая внешним видом, покидаю комнату, пока неуверенность не вцепилась в меня когтями.

Выйдя на улицу, сталкиваюсь с небом, полностью усеянным яркими звёздами. Я останавливаюсь на месте, чтобы хоть секунду своей жизни уделить прекрасному. Их так много, что это завораживает.

В детстве мы с папой по ночам лежали в саду, наблюдая за ночным небом. Он рассказывал о созвездиях, планетах и звёздах, а я с упоением могла слушать, пока веки сами не слипались от желания уснуть. Это был особенный способ папы уложить меня.

Я была любопытным ребёнком, постоянно задавала глупые и нелогичные вопросы отцу, а он с терпением святого слушал мой бред, объясняя каждую маленькую мелочь, интересующую детское сознание.

Я всегда задавалась вопросом: “Почему так много на небе звёзд?”, а папа всегда отвечал: “Это люди, которые ушли на небеса – они освещают нам путь, помогая жить дальше”.

Теперь и они стали частью этих звёзд.

– Нам пора ехать, – аккуратный и тихий голос звучит рядом, заставляя голову опуститься.

Я и не обратила внимания на внешний вид Лиама, когда он заходил в комнату, но сейчас у меня перехватило дыхание. Костюм глубокого черного цвета сидит на нем идеально, словно он был предназначен ему всю жизнь.

– Тебе стоит переодеться, я не буду всю ночь отгонять от тебя женщин.

За все время нашего знакомства Лиам ни разу не состоял в отношениях, даже не обращал внимания на женский пол, полностью игнорируя его существование. Это та тёмная часть, которой он со мной не делится и, возможно, никогда не сделает этого.

Мои слова вызывают у Лиама улыбку, искреннюю и чистую, которую я так редко вижу. Во мне просыпается желание сфотографировать его, но я завязала с этим. Фотоаппарат, подаренный родителями, превратился в пепел, как и вся моя жизнь. Его руки тянутся к моим волосам, но вовремя успеваю их оттолкнуть, пока Лиам не успел испортить мою причёску.

– Я делала эту причёску целый час! В следующий раз я сломаю тебе руку, если надумаешь прикоснуться к моим волосам!

Я возненавидела прикосновения к волосам после той ночи. Это уязвимая часть моей сломленной души, которая скрыта от окружающих. Прикосновения к ней вызывают эпизоды в голове, которые не желаю поднимать на поверхность.

Лиам поднимает руки в жесте капитуляции, приглашая в машину, где нас уже заждался водитель. Он открывает дверь, помогая залезть внутрь, придерживая шлейф платья. Лиам всегда внимателен и заботлив, его будущая девушка будет несомненно счастлива, имея рядом такого мужчину, если он когда-нибудь сможет побороть своих демонов и начнёт обращать внимание на женский пол.

Машина отправляется в путь, и меня снова охватывает паника, которая никак не поддаётся контролю. Единственное, что у меня не получается приглушить в себе и спрятать.

Приступы панических атак не помогли вылечить даже антидепрессанты, все стало только хуже. В день у меня случается около пятидесяти приступов, от мелких до сильнейших, не давая дышать полной грудью. Я привыкла держать все под своим контролем, но видимо это то, с чем не в силах справиться мой разум. Эти панические атаки просто существуют в каждом дне моей жизни, и я успела привыкнуть.

– Не стоит паниковать, у нас всё получится, – успокаивающий тембр голоса Лиама ласкает слух, но это не спасает.

Никто меня не спасёт, кроме меня самой. Надо перестать надеяться, что другой человек в силах это остановить.

Сохраняю молчание, делая медленные вдохи и выдохи, но Лиам не унимается. Иногда его забота переходит границы, но я не говорю напарнику об этом, чтобы не ранить.

Я ценю его попытки помочь, даже если это не имеет смысла. Лиам всегда рядом и протянет мне руку.

– У тебя все получится, у нас получится. Ты не одна в этом, – карие глаза смотрят на меня с напором, умоляя снять маску, но я не могу.

Мне кажется, что если сейчас расслаблюсь, то потом не смогу удержать все эмоции, которые пытаются вырваться на поверхность. Но слова Лиама всё равно согревают охладевшее нутро, он всегда верил в меня больше, чем я сама.

Хоть я и держу рот на замке, а эмоции взаперти, мои глаза открыты и все слова, которые не произношу вслух, можно прочитать в них.

Научившись за время, проведённое рядом со мной, читать все по глазам, Лиам понимающе кивает, сжимая мою руку. Этот жест у нас означает: “я рядом”, когда слова застревают глубоко в горле, не в силах вырваться наружу.

В этом касании всегда было столько тепла, океана нежности, заботы и поддержки. Лиам успокаивает меня таким образом во время кошмаров, если становится их свидетелем, а это довольно неприятное зрелище. Но когда он рядом, я понимаю, что смогу выдержать все трудности на пути нашей мести.

Лиам – маленький огонёк, указывающий путь.

Хоть и конец у нашей дружбы будет иным, я всегда останусь ему благодарна. С ним рядом я не сдамся и закончу начатую месть. Даже когда наши дороги разойдутся, Лиам всё равно будет рядом, хоть и не наяву.

Мы подъезжаем к величественному замку, держась за руки. В свете луны он выглядит устрашающе, как в фильмах ужасов, построенный из тёмного камня. Горгулья на склоне замка заметно сверкает под звёздами, окутанная тьмой, и возникает ощущение, что она следит за каждым твоим движением. Мороз бежит по коже, когда вижу весь замок целиком. Факелы освещают путь и тропинку, вокруг только густой лес. Это закрытое мероприятие, но благодаря чуду и умелости Лиама нам удалось сюда попасть.

Место страха и ужаса, соответствующее хозяину. Теперь пришла его пора ощутить укус лезвия на своей коже, все издевательства и боль. Предстоит наказать шестерых человек, но я не думаю, что они имеют право называться людьми. Каждого монстра ждёт участь в собственной игре. Главного я оставлю на десерт. Он последний в моем списке.

Ворота открываются, пропуская автомобиль. Как только водитель проезжает чёрный туннель, нам открывается картина празднования. Я подозревала, что всё пройдёт в саду, ведь он и близко никого не подпустит к своим секретам. Охрана окружает каждый периметр, делая выполнение миссии сложнее, но я знаю, что нет ничего невозможного, всегда можно найти выход, если захотеть. Но мои нервы до такой степени натянуты, что я готова развернуть машину и умчаться прочь от проблем, как делала это всегда.

В моей голове всплывают слова отца, которые он сказал мне, когда я засомневалась в решении о переезде в Нью-Йорк:

“Ребекка, это не станет концом света, если ничего не получится. Рискни и попробуй, моя девочка”

Каждая мысль в нашем сознании мелькает не просто так, всё всегда имеет свой смысл. Поэтому я решаю последовать совету и рискнуть.

Пришла пора монстрам заплатить, и я не отступлю. Пройду через страх и неуверенность. Пройду, несмотря на все риски, и не сдамся. Ни сейчас, никогда-либо позже.

Но чего будет стоить этот риск?

Тук-тук-тук.

Сердце громко стучит в груди, когда нога ступает на территорию хищника. На территорию монстра, оставившего шрамы на наших с Эмили телах. Монстра, причастного к смерти моей семьи и разрушению жизни.

Взгляды окружающих скользят по каждому миллиметру моего тела, изучающие и грязные. На балу собрались самые опасные охотники Чикаго. Их лица спрятаны за масками, но гниль душ ощущается за милю.

Алые губы изгибаются в улыбке, даря её каждому встречному. Пришла пора оставить позади панику и вжиться в роль. Отпустить зверя, которого создали монстры.

Грацией дикой кошки веду Лиама, останавливаясь возле свободного стола с фруктами и алкоголем. Кожа липнет от пристального внимания и нервов, бурлящих в крови, но стараюсь не подавать вида и благодарю тусклое освещение за невозможность чётко видеть очертания моего лица. Люди, собравшиеся здесь, настоящие хищники, убийцы и грязные бизнесмены, которые сразу учуют страх. Бросятся в погоню и уничтожат тебя ради своего же удовольствия.

Незаметно пытаюсь изучить местность, делая вид, что восхищаюсь дизайном сада.

Вокруг высокие зелёные кусты, скрывающую охрану, которая следит за гостями, как ястреб. Единственный свет – гирлянды, освещающие пространство тёплым светом, бросая при этом странные тени на людей. Скорее всего приглушение света нужно для сокрытия личностей гостей. Маленький оркестр играет спокойную мелодию, но все сидят с каменными лицами без капли эмоций, словно роботы, что делает их исполнение довольно скучным. Каждый гость стоит за своим столиком, но все они неестественно тихи, необщительны, лишь подозрительно и настороженно озираются по сторонам. Посреди зала освобождено место, как полагаю, для танцев.

Набравшись смелости, скольжу взглядом по гостям в поиске знакомого лица.

Холодное, смертельное и тёмное чувство поднимается внутри, пробуждая то, что так удачно игнорировала. Но пришло время принять эту сторону себя и позволить ей действовать в соответствие с желанием.

Он стоит в центре зала, опасный и пугающий. Хозяин этого ужасного замка, пешка преступного мира.

Их лица были скрыты в тот день, но все моё нутро узнаёт это ужасающее присутствие.

Это ощущается как вкус смерти на языке, как кровь и мольба, которую никто не услышит. Как смирение и принятие ситуации. Но больше этого не повторится. Я не приму слабость в себе, не сдамся, не позволю сломить дух и тело. Никогда больше.

Черные, как уголь глаза, сталкиваются с моими, отталкивая безумием, которое сверкает в глубине. Узнавание сбивает с ног. Он первый из них пролил нашу кровь, попробовав её на вкус. Этот голос и боль от острого кинжала до сих пор приходят по ночам, не давая уснуть. Я ожидала очередного приступа паники, но чувствую лишь гнев и желание убивать окутывает пространство вокруг. Было бы прекрасно рисовать на его теле картины, как это сделал он в ту ночь.

Почему бы мне не податься этому соблазну?

– Не надо, Ребекка.

Голос Лиама разрушает все фантазии. Мне всегда казалось, что он умеет читать мысли, но меня выдало то, как сильно сжимаю бокал игристого вина. Если бы бокал разбился, у меня в руках оказались бы осколки. Подходящее оружие для фантазий в голове. Но действительно смогла бы сделать это? Или это лишь фантазии?

Не знаю, но в скором времени придётся проверить.

– Я держу себя в руках, можешь не переживать, мамочка, – мой голос язвителен, и я специально акцентирую внимание на последнем слове, зная, как это раздражает Лиама.

Хоть прозвище и выводит моего напарника, но он действительно всегда ведёт себя, как курица-наседка, окутывая меня слишком большой заботой, которую я определенно не заслуживаю.

На колкость Лиам закатывает глаза, делая глоток вина. Он не фанат алкоголя, но, если бы он сейчас не выпил, это вызвало бы подозрения. Лиама могут воспринять за шпиона, который старается не напиваться, чтобы выполнить свою миссию, а если подобные мысли мелькнут в их головах, то он через секунду получит пулю в лоб. Для них отнять жизнь секундное дело. Поэтому мы рассчитали буквально все мелочи.

Возвращаю взгляд на монстра прошлого, всё тело пылает от остроты дьявольских глаз. Мой подбородок поднимается с гордостью, которую он пожелает сломить, губы сгибаются в вызывающей улыбке, а в глазах молчаливое приглашение. Только уверенность и ничего лишнего, он не должен узнать меня.

Маркус долго рассматривает моё тело, наряд, на мучительную секунду задерживая свой взгляд на груди, прежде чем подарить ответную улыбку.

Вот и первая жертва, попавшаяся на мою удочку соблазна.

Первый, кто пройдёт через суд и получит наказание. Ведь никому не сбежать от грехов, когда-нибудь они догонят и унесут всех нас в пропасть.

Каждый рано или поздно получит то, чего заслуживает.

Смерть или жизнь. Всё это зависит от нас самих.

Я выбираю смерть. Для монстров и для себя.

Не знаю сколько проходит времени, всё тянется мучительно медленно, но весь торжественный вечер игра взглядов с сексуальной энергией вызывает отвращение, которое я не дам заметить монстру.

Зачастую мужчины глупы, думая, что женщин влечёт к ним без всяких выгодных мыслей. Эта ошибка будет стоить ему самого дорого в жизни, как и стоила мне. У нас разные ценности, но это не отменяет того факта, что бездушным тоже бывает больно.

Дыхание замирает, когда глубже вглядываюсь в эти глаза. В ту ночь все вокруг затмевала дымка боли, но теперь вижу всю тьму в глазах этого монстра. Тьму, которая взывает к насилию, жестокости и боли. Она есть у каждого из нас, и каждый сам решает, как её использовать. Кто-то применяет тьму в моменты, когда нужно быть холодным и расчётливым – эта тьма идёт на пользу. Но есть те, кто оправдывает ею тягу к причинению боли другим, к насилию.

Могу представить, какие картинки рисует его мозг с моим участием: жестокий, насильственный секс, затем удушье, острие ножа и смерть. Это то, чем живёт монстр напротив, дышит и наслаждается этим. Не понимаю, как вселенная позволяет жить на земле подобным людям. Видят ли всё это наверху или Бога не существует? Не имею никакого понятия. Но всем нам когда-то придётся увидеть свет в конце туннеля либо вечную тьму в холодной земле.

Чёрный костюм делает Маркуса ещё более худым, чем на фото. Острые черты лица отпугивают, не делая его ни капли привлекательным. Светлые волосы зачёсаны назад и зафиксированы гелем. Чёрная маска закрывает часть лица, скрывая его зловещее и уродливое выражение. Сильную худобу можно списать на постоянное принятие наркотиков. В ту ночь его руки были сильны, нанося кровавые узоры без колебаний. Сейчас они не выглядят таковыми, либо это я стала сильнее. Я больше не та хрупкая и беззащитная маленькая девочка, и не буду ею. Никогда больше.

Отвожу взгляд, изображая безразличие, я осматриваю всё вокруг. Это сделает его заинтересованным, лёгкая добыча не по вкусу монстру. Маркусу нравилось, когда мы брыкались и кричали. Тело содрогается от воспоминаний, покрываясь холодным потом. Он всё ещё наблюдает, и я чувствую ползущий мерзкий взгляд по телу.

– Всё в порядке? – обеспокоено спрашивает Лиам.

Кивая на вопрос, продолжаю играть роль, и набираясь смелости, первая подхожу к гостям, заводя разговоры, которые забылись в ту же секунду. Всё время я только и наслаждалась вкусом безупречного дорогого вина, позволяя нервам успокоиться, во время медленных мелодий выводила на танцы Лиама. Боясь, что монстр, наблюдающий за мной, сделает первый шаг и пригласит. Я видела это намерение в его глазах, поэтому использовала Лиама. Если бы монстр прошлого пригласил меня на медленный танец, я бы потеряла своё дерьмо, лишив планету его жалкого существования перед многочисленным присутствием таких же пустых личностей, как и он.

Но пришло время начать игру, я не могу больше ждать.

Заканчивая танцевать, подхожу к Лиаму ещё ближе, наклоняясь к его лицу.

– Начнём, – тихое слово растворяется между нами, и я выпрямляю спину, готовая к действию.

Бросаю приглашающий взгляд в сторону Маркуса. Имя вызывает такое же отвращение, как и весь его облик. Он смотрел на меня все время так, словно я кусок мяса, которое он с нетерпением жаждет разрезать. Глаза монстра сталкиваются с моими, загораясь пониманием.

Внутри гробовая тишина, когда ожидала бурю.

Значит ли это то, что я полностью мертва внутри?

Я не знаю.

Даю знак Лиаму, оставляя его одного. Мои шаги в сторону уборной неторопливы, боковым зрением замечаю, как мужчина поставил бокал и направился в ту же сторону. Отлично. Спасает то, что уборная находится за садом, окружённая деревьями, с возможностью скрыть нас. Охранники торопливо покидают пост возле этого места, значит он дал им знак. Мои догадки подтвердились, он не нуждается в свидетелях.

Ухмыляюсь, и внутри сверкает короткая радость. Всё идёт так, как и задумывалось. А Маркус слишком самоуверенный, чтобы заметить. Но чрезмерная самоуверенность способна погубить каждого, даже самых опытных хищников.

Подхожу к огромному дубу, полностью окружённому темнотой, чтобы никто не смог заметить нас. Плечом опираюсь на кору дерева, ощущая, как она царапает голый участок кожи. Расслабляя тело, принимаю вызывающую позу, выставляя бедро вбок и жду.

Напрягаю слух, прислушиваясь к каждому шороху. К тихому спокойному ветерку, который касается кожи, вызывая мурашки. Кроны деревьев шелестят, будто они тоже ощущают это напряжение, словно чувствуют опасное приближение.

А вот и Маркус.

Уверенные, медленные и расчётливые шаги цепляют камни. Намеренно делает себя громким, чтобы я знала, что он приближается. Предвкушала сексуальную разрядку, не зная, что в конце меня разрежут на мелкие кусочки и задушат. Это любимый способ убийства Маркуса. Способ, которым он больше никогда не воспользуется.

Пространство и мысли наполняет предвкушение, но не тем, на какое он рассчитывал. Я заберу сейчас самую важную вещь, которую на протяжение двадцати лет Маркус всегда носит с собой. Это будет первый шаг к его разрушению и страданиям.

“Каждый однажды получит то, чего заслуживает”

Мы так часто говорим эту фразу, но так ли это? Не соглашусь. Каждый делает то, что желает, а ни в чем не повинные люди страдают от рук тех, кто возомнил себя Богом. Теперь я пришла вершить судьбу Маркуса, не Бог или ещё кто-то, только моё желание справедливости играет роль. Если бы струсила, забыла, начала жить заново, то круг смертей не прекратился бы, пока он не умер. Моя совесть не могла этого допустить. Эмилия поступила бы на моем месте так же.

Маркус останавливается на месте, оглядываясь по сторонам в поисках добычи. Когда замечает меня, уродливая ухмылка появляется на его губах. Быстрыми шагами направляется в мою сторону, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

– Значит я правильно истолковал ваш приглашающий взгляд, миледи, – монстр прошлого берет мою руку в липкие ладони, целуя тыльную сторону. Тошнота подступает к горлу, но напоминаю себе, что это всё ради цели. – Меня зовут Маркус, приятно провести вечер в компании столь великолепной женщины.

Черная маска скрывает часть его лица и уродливой сущности, живущей внутри, но глаза выдают сумасшедший блеск. В них читается нетерпение и тяга к насилию, убийству.

Если бы у меня была возможность посмотреть на себя со стороны, чтобы я увидела? Тот же блеск, что и у этого ненормального?

– Зови меня леди в красном, – Маркус смеётся отвратительным и писклявым смехом.

Я не буду использовать настоящее имя или чужое. Они могут навредить людям, которые не причастны к этому, только потому, что имя будет подходить. Я не пойду на такие жертвы.

– И для чего ты пригласила меня в укромный уголок, леди в красном?

Позволяю появиться на моих губах многообещающей улыбке, истинное значение которой не поймёт монстр напротив.

Отталкиваясь от дерева, хватаю Маркуса за пиджак, меняясь с ним местами. Теперь он прижат к дереву, а я буду той, кто разрушит монстра напротив.

Недовольство сверкает в его глазах, он привык вести, но позволяет мне эту недолгую власть, чтобы обмануть доверие. Воспользоваться моментом слабости и напасть, разрывая на куски.

Руками провожу по его груди, ощущая торчащие кости.

Если вскрыть Маркуса, что я там увижу? Органы, которые работают, как подобает, но отсутствие милосердного сердца?

Навязчивые мысли об убийстве всё чаще появляются в голове, превращая в подобного им монстра.

Это они превратили меня в это, теперь будут пожинать плоды своего творения.

Преклоняю колени, смотря на него снизу с соблазнительной улыбкой. Маркус возбуждён, я вижу выпуклость, выпирающую из брюк, и меня переполняет желание вонзить кинжал в часть, которая терзала тела невинных девушек.

Я дала себе обещание больше никогда в этой жизни не преклонять колени перед мужчинами, но это другой случай. Я делаю это для того, чтобы уничтожить монстра.

Ловким движением руки расстёгиваю ремень, и брюки падают на пол, не удерживаясь на его худом теле. Твёрдость Маркуса маячит перед глазами, пробуждая моих демонов и панику, подступающую к сердцу.

Я смогу это сделать. Я выдержу. Всегда это делала и сейчас смогу. Я не сломаюсь.

Слегка дрожащей рукой стягиваю черные боксеры на щиколотки. Другая моя рука хватается за шприц, который выронила на землю, когда меняла нас местами.

Стараюсь избегать взгляда на его длину. Контроль мужчин вызывает паническое чувство, которое так и не смогла приручить.

Выравниваясь, поднимаю на него взгляд. Маркус весь покраснел от переизбытка кайфа и жажды, которая течёт в его крови.

– Предпочитаете с зубами или без? – ехидно, с долей наглости, спрашиваю, взывая к его темной стороне.

Маркус хватает крепко за волосы, притягивая ближе к своей длине. Упираюсь руками в дерево, стараясь не прикасаться к ней губами.

– Используешь зубы, и я убью тебя самым жестоким способом, уяснила?

– Тогда тебе должно понравиться это.

Вкалываю шприц в его бедро, вводя всю жидкость до конца в кровь.

Смех вырывается наружу, меня веселит совершенная им глупость. Маркус слишком самоуверен, чтоб приставить к себе охрану для защиты, даже не предполагая, что женщина способна сделать с ним. Люди не понимают, что глупость – самая дорогая вещь в мире, ведь за неё самая большая цена.

Вынимая шприц, с наслаждением наблюдаю, как его глаза теряют фокус. Пальцы сжимают шприц, и я не могу поверить в то, что дошла до этого момента. Это была моя цель на протяжение трёх лет, я жила мыслями о ней, продумывала каждую мелкую деталь плана, дышала предвкушением расплаты. Тренировала мышцы, чтобы быть готовой к бою и дать отпор. Теперь это происходит прямо сейчас, моя фантазия стала реальностью.

Когда все закончится, что будет целью моей жизни?

Смогу ли я вообще существовать?

Я не знаю, но справедливость стоит того, чтобы потерять себя навсегда.

Каждый чёртов день, на протяжении трех лет, я вырабатывала меткость для этого момента, чтобы попасть точно в цель. Помню, как они ввели нам наркотик, чтобы наши тела онемели и не смогли оказать сопротивление, но оставили нам сознание и чувствительность, чтобы слышать крики и чувствовать запах боли. Хотела бы поступить так же, но нужно вырубить Маркуса на долгое время.

Маркус соскальзывает и падает на землю с громким шлепком. Препарат вырубил его на пару часов, стерев память обо всем вечере. У него не будет возможности даже вспомнить, кто его так легко поставил на колени.

Глупый, жалкий Маркус.

Поднимаясь с колен, осматриваю территорию, каждую часть. Никого нет. Ни души. Они догадывались, что монстр собрался сделать с жертвой, но ничего не сделали, чтобы помешать ему. Самое худшее так это то, что люди остаются слепы и безразличны в таких ситуациях. Такими темпами весь мир скатится в пропасть, если уже не сделал этого.

Возвышаясь напротив человека, который оставил столько шрамов на моем теле, унёс жизнь Эмилии и родителей, я ничего не чувствую. Только пугающую тишину внутри, вулкан спит, но если он взорвётся, то что произойдёт? Не знаю, выдержу ли я этого и окружающие меня люди.

Терзала ли хоть раз совесть Маркуса после его жестоких убийств? Хоть раз он думал, каково близким людям тех, кого он отправил на тот свет? Не думаю. Совесть хорошая вещь, но не у каждого она есть, к сожалению.

Сбрасываю маску с потного лица, жадно глотая воздух, моё тело горит от адреналина и жажды расплаты. Мне жарко, пот стекает с меня ручьём. Маска не давала дышать, а я не желаю упасть и потерять сознание рядом с монстром. Толкаю острым кончиком туфли тело Маркуса, убеждаясь, что он ушёл в глубокий сон. Жаль, что не вечный. Придётся ощупать все его тело, чтобы найти то, что мне нужно. Сама мысль о прикосновение к нему вызывает отвращение и желание отмыть себя от этой грязи, от того, что ни в силах вымыть, сколько бы времени ни прошло, они оставили слишком глубокий и грязный след внутри.

Ощупываю карманы его пиджака, натыкаясь на острие, догадываясь сразу, что это.

Изогнутый кинжал, оставивший столько шрамов. Маркус не убивает этим орудием, только рисует извращённые картины на женских телах. Одна его картина осталась на моем, напоминая, что женщина – жалкое существо. Но я перекрыла её татуировками, доказывая, что сильнее монстров. Они могут сколько угодно ломать женские тела, но сила, живущая внутри нас, им не подвластна. Если бы не огонь силы внутри, я бы не стояла сейчас здесь.

Как же ты ошибался, Маркус.

Снимаю с него пиджак, с намерением оставить шрам от себя на память. Пусть страдает догадками, не понимая, кто угрожает его жизни.

Придёт время, и он все поймёт, но уже будет поздно.

Лёгким движение руки разрезаю рубашку, не тратя время на расстёгивание пуговиц. Взгляд цепляется за кулон на худой шее. Это не просто кулон.

Это то, что я ищу. Флэшка, которая так важна Маркусу.

Улыбка трогает губы, смех рвётся наружу, но я не позволяю ему вырваться. Нужно оставаться тихой. Снимаю флэшку, пряча её в бюст. Холодный метал вызывает мурашки, а осознанное того, что там находится, бьёт в озноб. Переворачиваю Маркуса на живот с тяжёлым вздохом. Хоть он и худой, но кости имеют тяжелый вес. Ходячий труп, состоящий из одних наркотиков.

Осматриваю идеально чистую кожу со злостью и ненавистью, мой вулкан бурлит, извергая жажду насилия. Страх не удержаться и убить Маркуса терзает внутренности. Мне комфортно в тишине, но сейчас гул стоит в ушах, и я не знаю, как приглушить звуки. Остаётся только действовать по плану и не идти на поводу эмоций.

“Оставь на нем клеймо, Ребекка, как и он в ту ночь”, – демоны шепчут в голове, разрушая весь контроль.

Рука без колебаний разрезает плоть кинжалом, словно кистью, рисуя на спине Маркуса, оставляя напоминание, которое будет с ним навсегда.

Большая буква “Ж” теперь занимает полспины. Что означает – “Жалкий”.

Слово, идеально описывающее всю его жизнь и существование. Я изучила всю его биографию и узнала, что из-за того, что его бросила мать в подростковом возрасте, он стал ненавидеть весь женский пол. Маркус убил её, оставив оскорбительные слова кинжалом на теле матери, а потом задушил. Это стало его первым убийством.

Но не думаю, что дело только в матери. Маркус больной. Больной на всю голову и никакая психбольница не поможет в этой ситуации. Только вечная тьма.

Гул внутри утихает, как только рука заканчивает вырезать букву, позволяя мыслить рационально. У меня осталось чуть меньше десяти минут, а это значит, что Лиам покинул вечеринку и надо убираться отсюда к чертовой матери.

Меня настораживает, что все происходит слишком легко и без каких-либо препятствий. Интуиция кричит быть внимательной к деталям, но я не слышала её крика ранее, будучи слишком ослепленной расплатой.

Оглядываясь вокруг, чувствую чужой взгляд и мурашки моментально бегут по коже. Черт, если меня схватят с поличным, то это конец всему. Треск ветки рядом подтверждает мои ощущения.

Я попала в ловушку.

Делая глубокий вдох, сбрасываю с ног туфли и резко начинаю бежать.

Бегу изо всех сил, стирая пятки в кровь, занося занозы в кожу. Мысленно благодарю Лиама за все тренировки на выносливость. Легкие просят воздух, но продолжаю бежать дальше в глубь леса, где предположительно стоит машина Лиама. Мы заранее изучили местность, найдя вход в святилище Маркуса через лес. При таком беге мне не удаётся прислушаться к звукам и понять следуют за мной или нет, поэтому продолжаю бежать сломя голову. Мне нужно выбраться.

Ногу пронзает боль, когда наступаю на острый край дерева, разрезая кожу. Закусываю губу до крови, стараясь не закричать, приземляюсь на землю. Боже, как больно.

Звук шагов сзади подрывает тело с земли, готовое к бою. Кулаки вздымаются вверх, защищая лицо. Лиам тренировал меня до стертых костяшек, бывали незначительные переломы и растяжения, но это была небольшая цена за то, что я стала настоящим бойцом. Сильные мужчины сломили меня, когда я была беззащитной и слабой.

"Но я больше не та девушка", – напоминаю себе мысленно, вставая в стойку, готовая защищаться.

– Вы оставили это, – грубый мужской голос звучит из темноты леса, заставляя волосы встать дыбом на затылке.

Красная маска в руках незнакомца свидетельствует о моем величайшем провале. О провале, который может стоить мне жизни.

Зловещая тишина окутала лес, оставляя нас наедине. Темнота поглощает все вокруг, виден только огромный силуэт. Этот мужчина смертоносен, возникает ощущение, что он сделан из стали. Его неподвижность пугает и завораживает контролем над своим телом. Мое, наоборот, трясётся, как тростинка от холодного, пронизывающего до костей ветра и не только. Аура мужчины вызывает ледяную дрожь и опасность. Хищник, который поймал овечку. Я обещала себе больше не играть эту роль, но сейчас теряю всю былую уверенность, видя это громадное тело.

Мне не справиться.

Он больше Лиама в два раза, если не в три.

“Ребекка, когда ты успела стать такой слабой? Ты всегда сражалась, даже если это не имело смысла. Ты пыталась и не сдавалась. Никогда”, – шепчет внутренний голос, пытаясь убедить мозг не поддаваться панике.

Паника убивает. Я усвоила этот урок навсегда. В ту ночь позволила панике управлять телом, легко сдавшись, позволяя им унести нас в глубину страданий. Следуя панике, покинула Чикаго, оставив родителей одних, и потеряла их навсегда.

Мне придётся сражаться, даже если это приведет к смертельному исходу. Я не собираюсь убегать от смерти, если суждено, она догонит быстрее, чем ты успеешь сделать шаг.

Глаза незнакомца сверкают озорным огоньком, я вижу, как складываются его губы в улыбке. Одна рука держит маску, болтающуюся на пальцах, другая в кармане. Он не выглядит так, будто собирается напасть. Сохраняю молчание, ожидая первого шага с его стороны. Но он просто стоит и изучает меня долгим протяжным взглядом. Кожу покалывает от интенсивного, холодного и заинтересованного внимания.

Этот мужчина не похож на одного из моих мучителей прошлого. Слишком огромен. Слишком уверен. Слишком силен. Всё слишком. Монстры прошлого не были ничем подобным. Их плоть пахла слабостью. Но человек передо мной…

Он – смерть.

Резко приседаю на корточки, вынимая нож, прикрепленный к голени, готовая нанести удар. Сердце стучит в висках, заглушая все звуки. Ладонь липкая от нервов, у меня нет никакого желания убивать, но если не сделаю этого, то он первый покончит со мной. Я должна попытаться спастись. Ради них.

Мне всё ещё есть ради чего бороться.

Хруст ветки и движение ног провоцирует на бросок. Шок будоражит кровь, ноги подкашиваются от внезапного подъема и мешающего подола платья, я спотыкаюсь от пронзающей боли в ноге и шока, когда поднимаю взгляд вверх.

Черт, я в полной заднице.

Кинутый нож застрял в коре дерева, которое находится позади незнакомца.

Как за секунду до прилета в голову, мужчина успел присесть на корточки, спасаясь от удара ножа в лицо?

Его быстрые рефлексы вызывают зависть, это то, над чем мне придется поработать, если выживу в этой схватке.

Мозг кричит бежать, но тело не слушается, оставаясь на месте, не позволяя двигать конечностями.

Мужчина поднимается с колен, возвышаясь громадным телом надо мной, продолжая сверкать яркими глазами в темноте. Этот взгляд пронзает тело, вызывая табун мурашек по спине. Ведь он не горит насилием, желанием крови, ничего подобного в его глазах нет, а я слишком хорошо знаю эти желания, чтобы не узнать. Но я узнаю совсем другое. Искры гордости и уважения, а мужские губы искривляет искренняя улыбка.

Я ожидаю его дальнейших действий, слишком взбудораженная странным поведением, чтобы действовать дальше.

Когда мужчина снова медленно приседает на корточки, я так же медленно поднимаюсь, готовая к бою. Его глаза не отпускают мои, держа в плену, как и все дрожащее тело.

Я не сдамся так легко. Я собираюсь бороться.

Но незнакомец только кладёт маску на землю, поднимаясь на ноги. Мужчина смотрит на меня ещё пару секунд теперь уже изучающим взглядом в поисках чего-то, что я не в силах прочесть из-за темноты, скрывающей выражения его лица. Но глаза сияют слишком ярко, сочетаясь со свечением полнолуния на звездном небе, завораживая часть меня, которую не хочу признавать. Когда полностью поднимаюсь одновременно с моим преследователем, всё моё тело уже находится в повышенной готовности нападения, и видя это, мужчина качает головой с заметной улыбкой на лице.

Почему он не нападает? Что за игру затеял?

Внезапно мужчина поворачивается ко мне спиной, бросая последний взгляд в мою сторону и медленным шагом уходит в темноту леса, оставляя меня в подвешенном состоянии.

Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Грудь вздымается в такт бешенному ритму сердца. Не теряя времени, срываюсь на бег в сторону машины, нога отдаёт пульсацией, но я продолжаю бежать. Не время останавливаться, каждая секунда стоит жизни. Вдруг ему приспичило поиграть, и сейчас он внезапно набросится на меня? – эти мысли мотивируют бежать быстрее, не обращая внимания на боль.

Мигание фар в дали почти сваливает с ног от облегчения. Лиам открывает дверцу машины, бросаясь в мою сторону.

– Что произошло? Ты в порядке? – добегая, торопливо спрашивает, оглядывая всё моё тело.

Раны, которые получила при падении, пекут, когда пальцы Лиама касаются их беспокойными движениями. Шиплю, и он убирает их, хватая за талию и поднимая вверх.

Чувство полной безопасности расслабляет узел страха, когда Лиам рядом и теперь реальность не так страшна. Мой друг и опора. Но внутри зарождается страх, что нас преследуют, что я привела монстра прямо к Лиаму. Что монстр заберет и его.

– Лиам, поторопись, пожалуйста! Нам немедленно нужно убираться отсюда! Прошу тебя, торопись! – мой голос срывается на крик, страх берет в тиски.

Не смогу простить себе, если Лиам пострадает по моей вине. Не могу допустить этого снова. Я не переживу, если он тоже погаснет, как и они.

Прислушиваясь к моим крикам, Лиам ускоряется, и мы за считанные секунды добираемся до машины, сразу заводя двигатель и уносясь на всех скоростях прочь. Не знаю, как ему удается ездить на такой огромный скорости среди темноты и высоких деревьев, но уверена, что это заслуга Мари. Эта девушка сделала его сильным, несмотря на их вечные ссоры.

Лиам сохраняет молчание, внимательно оглядываясь по сторонам. Я делаю то же самое, боясь, что за нами следят. Мы затеяли опасную игру, вошли в неё настолько самоуверенно, что это может погубить нас. Нельзя терять бдительность.

Нельзя было, нельзя.

У нас настолько проработанный план, что была уверена в нем на все сто процентов. Однако допустила ошибку, непростительную ошибку. Я судила Маркуса за его самоуверенность и в то же время совершила подобную оплошность.

Лиам мог погибнуть. Из-за меня. Я была бы снова во всем виновата.

От этих мыслей моё тело начинает трясти. Легким не хватает воздуха, удушье держит шею крепко, не давая насытиться кислородом.

Это была моя вина. Всё это случилось только по моей вине.

Мысли настолько поглощают сознание, что хочу умереть. Не могу больше слышать эти голоса, задыхаться, ошибаться.

– Ребекка, посмотри на меня! Приди в себя, чёрт возьми!

Громкий знакомый голос закрывает рты демонам в голове, создавая блаженную тишину. Мои глаза закрываются, не хочу их открывать и сталкиваться с реальностью, которая гораздо хуже демонов в голове.

Что-то мокрое резко омывает всё лицо, глаза распахиваются от удивления, сталкиваясь с испуганными карими, в которых так много тепла. Почему просто не могу в них окунуться и никогда не вылезать?

Лиам держит в руках наполовину наполненную бутылку воды, тяжело дыша. Видя его обеспокоенное лицо, я не в силах молчать, лишая его объяснений, оставляя в неизвестности.

– Я допустила ошибку, мы могли погибнуть. Ты мог умереть, – дрожащим голосом признаюсь Лиаму, ожидая увидеть разочарование на его лице.

Но оно остается с тем же выражением теплоты, веры и преданности.

Почему они все так смотрели на меня, если я причина их смерти? Чем я заслужила эту теплоту?

– Это была ошибка, каждый их допускает. Все хорошо закончилось, Ребекка.

Но могло завершиться иначе, это не отменяет того факта, что я подвела нас. Незнакомец видел моё лицо.

Оглядываясь по сторонам, замечаю, что пока я находилась в оковах паники, мы приехали в наше тайное место.

Теперь Лиам в безопасности.

В это место сложнее проникнуть, чем в резиденцию президента. На каждой двери стоит пароль, который знаю только я и Лиам. Несчастный человек, который попытается взломать дверь, подаст сигнал программам безопасности, и наружу выйдет газ, который усыпит его и принесет нам на блюдце.

Но это осознание не успокаивает. Ведь я не могу запереть Лиама в тайном месте, а за пределами ему теперь постоянно будет грозить ещё больше опасности.

И это только моя вина.

– Все должно было пройти идеально! Я… – голос обрывается на полуслове, когда Лиам до боли сжимает мою руку.

Он не причиняет мне боль намеренно, даже во время тренировок. Это значит только одно: Лиам балансирует на грани, а моя истерика только ухудшает положение. Мне следует взять себя в руки.

– Послушай меня внимательно, прошу тебя. Нет ничего идеального в этом мире. Ошибки даны нам, чтобы мы учились. Усвой урок и забудь об этом.

Лиам всегда говорит правильные вещи. Моя психика настолько травмирована, что я не могу добраться до истины, но если рядом Лиам, то осознанность всегда зарождается в моей больной голове.

Глаза слезятся от понимания, что такой добрый человек находится рядом. Я давно потеряла веру в людей, она и не возвращалась. Мое сердце верит только Лиаму, и на этом закончим.

Видя блеск в глазах, Лиам прижимает меня к себе, сжимая в объятиях. Хоть я и не тактильный человек, его никогда не в силах оттолкнуть. Я знаю, как другу важен физический контакт, которого его лишили с самого младенчества.

Запах Лиама окутывает сладостью, и меня клонит в сон. Его запах всегда напоминал выпечку с заметной долей имбиря и ванили.

– Нужно обработать твои раны, – отстраняясь, говорит Лиам, направляясь на поиски аптечки, когда мы входим в просторное помещение.

На стенах висят экраны, в углу стоят компьютеры Лиама и огромный шкаф с научными книгами, которые я ненавижу до дрожи после школы.

Движения его рук торопливы, тело Лиама трясёт не хуже моего, а волосы в беспорядке, что значит – он их дергал из-за бурлящих нервов. Мы возомнили себя всемогущими, провалившись на первом испытании. Мужчина в лесу видел моё лицо, видел то, что я сделала. Нам нужно как можно скорее придумать, что делать с этим, пока он не вернулся за мной.

Лиам молчит, тяжело дышит, и я понимаю, что он жаждет услышать всю историю. Он не будет давить на меня, ожидая, когда решусь. Не в силах мучить напарника, приступаю к рассказу:

– Все шло идеально по плану. Я добыла флэшку, но за мной следили. Без понятия, сколько тот мужчина находился там и следил за мной под покровом ночи, я заметила его только тогда, когда закончила. Мне не удалось разглядеть его лица, только темный силуэт, но он был огромен и опасен. Мужчина преследовал меня всю дорогу в лесу, наступая на пятки, чтобы просто вернуть маску. Представляешь? Что это может значить? – язык заплетается, голова пульсирует, не давая четко выразить мысль.

У меня полная растерянность, без понятия какие у него мотивы, и чего мне ожидать.

Неизвестность – это бездна, пугающая своей темной глубиной. Ты либо провалишься в неё и утонешь, либо тебе там понравится.

– Я не знаю, Ребекка, – тихо отвечает Лиам, взъерошивая каштановые волосы.

Это движение выдает его нервозность. Он всегда прикасается к волосам, когда находится в растерянности или задается вопросами, на которые не дадут ответ научные книги.

А Лиам ненавидит находиться в неизвестности, поэтому всегда изводит себя до последнего, пока не найдет ответ и решение.

– Предлагаю отставить это, будем решать проблемы по мере их поступления. Он оставил тебя в живых, и только это сейчас важно. Ещё твои раны, – указывает Лиам пальцем на мою ногу, сморщив нос.

Я вижу, что друг лжет и он определенно не оставит эту ситуацию позади. Но я не буду сейчас давить, нам двоим нужно подумать.

Опускаю голову вниз, рассматривая ущерб, зрелище действительно не самое приятное. Придётся зашивать. Мне не страшны шрамы и ранения. Этого было слишком много в моей жизни, я успела привыкнуть, как ужасно бы это не звучало. Меня страшит, что Лиам может пострадать по моей вине.

Парень аккуратно берет раненую ногу в большие ладони, промывая и убирая грязь. Чувствую сильное жжение, которое приносит удовольствие. Физическая боль нравится мне намного больше. Она дает возможность забыть об эмоциональной, отключить мысли и не думать о том, что терзает душу.

Все оставшееся время мы проводим в молчании, каждый копается в своих мыслях в поиске решения.

Но есть ли оно?

Мои пусты, я концентрирую внимание только на боли от ран. Нет сил больше думать обо всем. Не хочу. Устала. Но один вопрос не покидает моё сознание, как бы ни старалась выкинуть эту мысль из головы.

Почему он не убил меня? Встретимся ли мы вновь?

И последние, что я вижу, когда закрываю глаза от боли в ноге – яркий в темноте ночи взгляд мужчины, горящей гордостью.

Терпкий виски обжигает горло, давая недостающее расслабление. Я сказала Лиаму, что поехала отдыхать в свою квартиру, но оказалась в баре. Я лгунья. Но не вся ложь ужасна, иногда мы врем во благо. Лиаму не нужны лишние переживания, пусть наивно думает, что я сладко сплю в кровати.

Алкоголь – моя пагубная привычка, от которой никак не выходит избавиться. Ирония в том, что раньше меня мутило только от одного вида спиртного, не говоря о его запахе, но теперь только он способен спасти меня. Организм привык, что только так он может расслабиться, и постоянно жаждет дополнительной дозы. Иногда выходит держать желания под контролем, но не сегодня. Мне это необходимо, как глоток воздуха, иначе сойду с ума.

Наблюдая за людьми вокруг, выпивающими в компании друзей и танцующими на танцполе, чувствую то, что раньше не было мне присуще – зависть.

Последние года всегда так делаю: остаюсь тихим наблюдателем и завистником. Тайно желая того, что есть у них. Жизни.

Молодая пара слева от меня громко ругается, судя по тому, что улавливает мой слух, виной всему наркотики. Девушка кричит, энергично жестикулируя руками, а парень спокойно и слегка отстраненно обещает, что это в последний раз. Даже издалека замечаю то, что упорно игнорирует девушка. Парень зависим: ему плевать на неё, её крики, переживания и боль. Он наверняка после этого разговора снюхает ещё одну дорожку. Ситуация навеивает на меня воспоминания школьных годов. Я была на месте девушки, пока не свалилась с розовых облаков с треском, точнее меня заставили это сделать, моё глупое сердце не могло оставить его, как бы ни было больно. Допивая виски до последней капли, отпускаю из виду пару, не в силах смотреть и вспоминать Адриана.

Жив ли он вообще или его мозг поглотили наркотики? А ведь, если бы не он, моя жизнь была бы прежней.

Отгоняя мысли, обращаю внимание на компанию, сидящую возле меня. Беззаботные ребята лет восемнадцати. Горящие глаза, улыбки во весь рот. Сейчас они живут моментом, счастливые и не сломленные судьбой.

Но каждый будет сломлен и дело даже не в возрасте. Судьба подготовила всем испытания, которые не каждый в силах пройти. Я всё ещё не уверена, что смогла достойно пройти свои уроки, но я пытаюсь. Я буду пытаться до конца, пока моё присутствие в этом жестоком мире имеет смысл. Три года назад, в первую нашу встречу, Лиам поставил меня перед выбором, который изменил все:

“Готова ли ты встать с колен или ты выбираешь остаться сломленной, доставляя им подобное удовольствие?”

Мой ответ был очевиден.

Тело тянет на танцпол, когда мозг уже достаточно опьянен. Мне необходимо сбросить энергию, бурлящую внутри, как извергающийся вулкан. Вставая с места, направляюсь в середину зала, сливаясь со всеми людьми, делая вид, что я обычная девушка, что на моих плечах не лежит кровавая месть и чувство вины. Ничего из этого нет в этом моменте. Только танец, музыка и расслабление. Бёдра двигаются плавными круговыми движениями в такт музыки, руки поднимаются вверх, соединяясь друг с другом, скользя медленно по телу. Закрываю глаза, не желая видеть голодные взгляды мужчин, способные вызвать панику и бушующее чувство внутри, которое будет угрозой их жизни. Я прекрасно осознаю, как действует на мужской пол красивая обёртка. Но внутри я уродлива, и лучше им не знать все тёмные уголки моей души.

Затылок покалывает от палящего внимания. Платье на мне привлекает слишком много взглядов. Цвет синего с темной глубиной напоминает бушующее море, а темные волосы идеально контрастируют с этим фактом. Вырез, открывающий полную грудь, манит к себе, когда мои руки скользят по нему, совершая медленные движения. Рукава спущены, красиво открывая тонкие плечи и татуировку на спине. Волосы вороньего крыла, которые перекрасила после бала на цвет темнее, волнами спадают на спину. Думаю, с таким образом мне удастся найти себе компанию на ночь.

Да, мужчины всё ещё способны взывать у меня панику, но я борюсь с этим. Это та игра, в которой доказываю себе, что могу справиться, что я сильная. Они не сломали меня. Но это никогда не приносит мне удовольствия, только пустоту, но я всё равно продолжаю бороться с паникой в эти моменты. Я хочу контролировать её, а не позволять прошлому делать это.

Медленная музыка прерывает мои откровенные танцы. Вокруг пары собираются на медленный танец, приглашая друг друга. Решаю вместо этого пойти выпить ещё одну партию виски. Желание быть одной из девушек на танцполе скапливается внутри меня, но я завязала с ванильным дерьмом, отношения больше не для меня, мне никогда не удастся вновь довериться мужчине для такого уровня сближения. И я не собираюсь тонуть в этой яме, как бы ни хотелось моему глупому сердцу.

Какой толк в отношениях, если в конце остаётся одна боль? Я сыта ею по горло.

Большая рука обвивает мою талию, разворачивая лицом к человеку, который посмел это сделать. Мягкая грудь сталкивается с крепкими мышцами, выбивая весь воздух. Светло-карие глаза, напоминающие цвет осенней листвы, смотрят в мои с непоколебимой уверенностью.

Молчаливый вопрос читается на моем лице. Я всё ещё перебываю в шоке от действий мужчины напротив.

Незнакомец обхватил мою тонкую талию одной рукой, а другой взял за ладонь. Я не против настойчивости и такой уверенности в мужчинах, они хороши в постели. Но никто ещё не вторгался подобным образом в моё личное пространство. Я молчу, не зная, какие слова подобрать. Хитрая улыбка появляется на губах нахального незнакомца при виде моего замешательства. Позволяю себе рассмотреть все его черты лица, пока он кружит меня в молчаливом медленном танце.

Острые черты привлекают чисто мужской красотой. Грубый нос с горбинкой, темные густые брови, губы идеально симметричны, скулы и подбородок остры, как лезвие ножа, взгляд настолько глубокий, что складывается ощущение, будто он пробирается в твой мозг, исследуя все темные части, которые не видно другим. Волосы тёмного каштанового оттенка находятся в мелком беспорядке. Этот мужчина непостижимо красив сугубо мужскими, грубыми чертами.

Всё это время мы не отводили игривого взгляда друг от друга, ожидая кто первым сдастся. Крепкая большая ладонь держит мою в тисках, не собираясь отпускать. Я чувствую, как большой палец мужчины начинает вырисовывать медленные круги в такт нашему танцу.

Обстановка интимна: грудь к груди, дыхание сливается, взгляды переплетаются. Мужчина резко разворачивает меня, располагая к себе спиной, отталкиваюсь подальше от стальных мышц, кружась вокруг его руки. Он снова ловко обвивает мою талию, притягивая ближе. Я кажусь маленькой по сравнению с его ростом и размерами. Смотря снизу на глаза, напоминающие осенний лес, которые сейчас горят непонятной теплотой, и что-то шевелится внутри меня.

Интуиция подсказывает, что я знаю этого человека. Но откуда? Почему его взгляд так знаком мне?

Теряясь в пучине вопросов, не успеваю среагировать, когда он наклоняет моё тело в танце вниз, и испуганно вскрикиваю. Лицо незнакомца так близко, что могу рассмотреть каждый белый зуб, открывающийся мне из-за самодовольной улыбки. Маленькие ямочки на щеках делают эту улыбку ещё ярче.

Музыка заканчивается на громкой и внезапной ноте, но мужчина продолжает держать меня в таком положении. Его голова опускается вниз, находясь на миллиметр от моей. Всё пространство заполнилось запахом, напоминающим хвойный лес. Тепло окутывает лицо, заливая щеки жаром. Его глаза хаотичны, и я вижу растерянность, смешанную с любопытством. Другие эмоции, бурлящие там, закрыты для меня, я не могу понять, о чем он думает и что собирается делать. Это заставляет меня нервничать, я привыкла контролировать ситуацию. Никогда больше мужчина не возьмет меня под свой контроль.

“Ты позволила сейчас ему украсть твой контроль, лгунья”

Отталкиваю голос в голове, сосредотачиваясь на мужчине. Мне все время казалось, что я научилась читать людей как открытые книги, но мужчина рядом ломает уверенность в моих способностях.

Я хочу схватить эти эмоции, изучить их и узнать, составят ли они моим внутренним демонам компанию.

Незнакомец опасен, я чувствую это всеми вибрациями его тела. Мышцами, которые напряжены и всегда готовы к бою. Они обтянуты обычной чёрной футболкой и брюками, не скрывающими их мощь.

Он заинтересовал меня, что не происходило после Адриана ни с кем.

Мужчины существуют для меня только для удовлетворения нужд организма и борьбы в голове, я использую их, не видя в этом ничего плохого. Почему они могут это делать, а женщины нет? Все мы равны.

Чем ближе наклоняется незнакомец, тем сильнее появляются темные мысли в голове, и всё вокруг исчезает. Оставляя ощущение, что мы одни на танцполе, в своей вселенной. Он втискивается в моё маленькое пространство, наклоняясь к уху. Тёплое дыхание вызывает мурашки по всему телу, дрожь возбуждения проходит по венам, и я уверена, что это не ускользнуло от его пристального внимание.

– Спасибо за танец, – тихий мужской тембр сводит с ума своей сексуальностью мой возбужденный мозг.

Мужчина отдаляется, возвращаясь в прежнее положение, и бросает на меня последний взгляд, прежде чем стремительно и не оглядываясь исчезнуть в толпе незнакомцев.

Мое колотящееся сердце не может поверить, что этот танец был реальным, как и этот мужчина.

Может, всё это было сном?

“Нет” – шепчет лесной запах, оставшийся на моем теле.

Запах пота стоял в маленьком спортивном зале, полностью скрытым от солнца. Темная клетка, не позволяющая проникнуть свету внутрь. Только звуки ударов, тяжелого дыхания и стонов окружали нас с Лиамом.

Движения рук заучены до автоматизма, мышцы стонут от боли, но я продолжаю. Стоит один раз расслабиться, и всё будет потеряно. Все старания сойдут на нет.

Лёгкие сжимаются от желания вздохнуть, во рту сухо, как в пустыне, но это не останавливает меня. Мне нужно выбить все мысли из головы о девушке, которая засела в ней со своей историей боли, похожей на мою, и исчезла ранним утром. Я всегда чутко сплю, но её уход не услышала. Словно и не было того вечера возле бара. Не было душераздирающей истории и сломленной души. Внутри горит потребность помочь ей всем, что в моих силах, ведь эгоизм всегда был моей слабой стороной и мысли об этой девушке буду появляться, пока не найду и не увижу её живой.

Я обязана найти светловолосый лучик солнца среди темных туч, чтобы убедиться, что она не совершила непоправимую ошибку. Я видела желание смерти в её глазах и, зная это, не могу проигнорировать и ничего не сделать. Мне не нужна ещё одна причина для ненависти к себе.

Движения становятся нескорректированными: бью воздух, Лиама, себя. Мозг не соображает. Есть только картина перед глазами: девушка, умирающая от чувства вины внутри, и я, не успевшая ей ничем помочь, как и в ту ночь Эмили.

В мире так много сломанных жизней. Каждый страдает и носит свою боль внутри. Мое сердце болит за каждую сломленную судьбу. За каждого человека, которому не удалось подняться и взлететь вновь.

– Полегче, дикарка! – восклицает Лиам, перекидывая меня через плечо, воспользовавшись моим потерянным состоянием.

Смех вырывается из моей груди, когда приземляюсь на землю. Воспоминания о причине, по которой он дал мне это прозвище, заставляют улыбку расцвести на губах, отгоняя все плохое.

Один раз в баре набросилась на мужчину, который бил свою женщину. Я сломала ему руку и пару рёбер. Он был настолько напуган, что даже не написал на меня заявление, и после этого случая Лиам постоянно применяет это прозвище.

– Это было нечестно! Ты воспользовался тем, что я отвлеклась!

Через секунду на спину падает восьмидесятикилограммовая туша. Я задыхаюсь от неожиданности, пытаясь столкнуть Лиама, за что получаю порцию щекотки. Тело содрогается в конвульсиях, настоящий смех вырывается наружу вместе с писком. Кручусь под ним, как рыба, но это ничего не меняет. Лиам всё ещё остается на мне, щекоча ребра.

“Как бы мы ни были сломлены, всегда будем в какие-то моменты искренне смеяться, плакать, умирать внутри и ничего не чувствовать. Все зависит от обстановки вокруг и людей в наших жизнях. Надо чувствовать все эмоции, бурлящие внутри, не сковывая их цепями. Рано или поздно вулкан прорвется и станет только хуже. Поэтому мы должны позволять себе проживать все, что есть у нас внутри”.

В памяти всплывают слова моей мамы. Родители всегда улыбались при мне, но знала ли я, что творится в их душах? Нет.

Я видела только то, что они желали мне показывать. Мама желала мне только лучшего, всегда жертвуя собой, своей карьерой. Возможно, мне передалась её способность давать всем советы, но лично ими не пользоваться.

– Всё, прекращаем, нужно продолжить тренировку, – командным тоном говорит Лиам, скатываясь с меня.

Набирая воздух в легкие, прыжком поднимаюсь с лежачего положения, сразу же атакуя Лиама. От неожиданности он пропускает пару ударов, которые прилетают ему по ребрам и рукам.

В самом начале мои руки опускались на наших боях, когда я постоянно оказывалась на земле. Всё тело было покрыто синяками, растяжениями, гематомами, но Лиам продолжал взращивать стержень внутри, не позволяя сдаться.

Всегда твердил мне, что в жизни самое главное – цель. Без неё ты никто, и проживаешь жалкое существование. Моя цель – справедливость. Ее осуществление поможет многим людям в будущем и спасет жизни. Поэтому слова Лиама стали ежедневной рутиной в мыслях, когда появляется желание все бросить. Аффирмации, которые воплотились в жизнь.

– Мне нужно, чтобы ты нашел одного человека по описанию внешности, – внезапно говорю, вспоминая о своем плане на день, когда увидела пустую и холодную кровать в гостевой комнате.

Для кого-то эта задача непосильна и нереальна, но не для этого гения. Мне стоит дать только подробное описание внешности, время, дату, геолокацию, где я видела в последний раз девушку, и через час получу от Лиама биографию незнакомки начиная от даты её рождения и заканчивая тем, что последнее она ела на ужин.

– Я похож на человека, у которого полно свободного времени? – задает вопрос мой напарник, продолжая наносить удары по моим слабым местам.

Отбиваю все атаки, дожидаясь подходящего момента для своего замысла. Я вижу, как шестеренки начинают крутиться в его голове, он гадает о причинах моей просьбы.

А когда Лиам думает, он совсем отключается от реальности, что мне сейчас и нужно.

– Зачем тебе это…

Он не договаривает свою речь, падая на канат. Я воспользовалась его отвлеченностью и победила. Напарник всегда, когда начинает глубоко задумываться, теряет бдительность. Усаживаюсь сверху, придавливая к полу без возможности подняться. Недовольный взгляд Лиама и толчки крепкого мужского тела никак не смущают меня в данном положении. Я добьюсь своего любой ценой.

– Золотистые кудрявые волосы, лицо при дневном свете все в веснушках, зелёные глаза, сильная худоба, недавно погибла мать от рака, адрес, где ты сможешь отследить её по камерам, скину на почту. Вот и все нужные сведения. Не найдёшь, твоя жизнь превратится в сущий кошмар, состоящий из моих острых зубов, – подтверждаю сказанные слова волчьим оскалом.

Кадык Лиама дергается, показывая, что он дошел до предела. Моя слабость – щекотка, которую он все время использует против меня, но слабости есть у каждого человека. Слабость Лиама – укусы. Он не переносит их до чертиков из-за инцидента, произошедшего в раннем возрасте, когда на улице его искусала огромная злая овчарка. Он частенько использует щекотку против меня, поэтому без угрызения совести могу поступить так же.

– Хорошо, будет сделано, – в знак капитуляции поднимает руки вверх.

Гордо улыбаясь, встаю и падаю Лиаму руку. Он её полностью игнорирует, вставая самостоятельно.

– Не забывай, что тебя ждёт завтра. Выспись, подготовь свой мозг к задаче и не пей, – голосом строго отца даёт указ Лиам, направляясь в сторону двери.

– Тренировка окончена?

Энергия всё ещё бурлит в крови, умоляя выйти наружу. Мне нужно опустошить себя полностью, чтобы ночью потерять сознание и уснуть. Без физической нагрузки на тело ничего не выйдет, ночь будет мучительной. Мысли и воспоминания не дадут сомкнуть глаз, если мозг и тело не будут уставшими до предела.

– Энергия пригодится тебе завтра, не исчерпай всю и пожалей своё тело, и да, не забудь закрыть дверь за мной.

С этими словами Лиам покидает зал, оставляя меня одну с тяжёлым выбором: тренироваться дальше, пока не останется сил, или отправиться домой. Без тренировки мне придётся выпить снотворное, которое ненавижу и презираю всей душой. Таблетки только усиливают ужасные сны прошлого и приступы паники.

Тогда выбор очевиден. Если никакого спиртного, то тренировка до потери сознания.

Перчатки с громким стуком падают на пол, я издаю удивленный писк, никак не ожидая этого. Липучки на них расстегнулись, что стало причиной падения. Раньше такого никогда не происходило.

Может, это знак?

Ну либо я параноик.

Интуиция кричит внутри прислушаться, и что-то ещё беспокоит меня. Предчувствие никогда меня не подводило и всегда верно подсказывало, как поступить, но я никогда не пользовалась этой возможностью, делая всё совсем наоборот. Пришла пора научиться слушать себя.

Оглядываясь вокруг, присматриваюсь к каждому предмету. Озноб бежит по коже от присутствия незнакомца в моем пространстве. Я уверена, что нахожусь здесь не одна. Кто-то наблюдает издалека, скрываясь.

И вновь эти знакомые ощущения. Будто я знаю того, кто сейчас ворвался в моё личное пространство. Будто его узнает моё сердце.

Маленькое квадратное окно привлекает внимание, я ничего не вижу, но чувствую тяжелый взгляд на себе. Полная тьма не позволяет разглядеть того, кто находится на улице. Этот человек следил за мной с начала дня, ведь никто не знает о существовании этого места, кроме меня с Лиамом. Но теперь знает и он, и мне необходимо это исправить.

Неужели за мной вернулся тот самый незнакомец с той ночи на балу?

Рука тянется назад, выключая свет, и только тогда мне удается разглядеть силуэт благодаря свечению луны. Черный капюшон, скрывающий все лицо. Пару секунд человек тормозит, но потом исчезает.

Секунда и его нет. Исчез словно призрак. Словно его не было и это только моё воображение. Но сердце чувствует. До сих пор чувствует его присутствие и ускоряет свой ритм, грозя выпрыгнуть из груди.

Быстрый стук в ушах не даёт прислушаться к звукам. Так страшно мне не было с той самой ночи. Я не знаю, как поступить, ведь совсем забыла, что значит бояться за себя, а не за кого-то другого. На улице полная темнота, которая не позволит увидеть противника, а паника услышать. Я проиграю этот бой. Паника задушит и не позволит сражаться.

Черт, я не могу прийти в себя. Я в полной заднице от неожиданного страха.

Рука непроизвольно нажимает красную кнопку на стене, которую мы с Лиамом установили на случай опасности.

Но резко меня осеняет, и паника ещё больше берет в свои тиски из-за этого факта.

Я не заперла за Лиамом дверь.

Эта мысль несёт мои ноги к двери, я молниеносно запираю её на все три замка. На той стороне тишина, но она может быть обманчива, опасность всё ещё витает в воздухе. Я чувствую это каждой косточкой своего существа. Вокруг сплошная темнота и тишина, как в ту ночь. Помещение, запах, звуки, ощущения – всё то же. История повторяется.

Только не это, пожалуйста.

Я умоляю оставить меня в покое. Я не выдержу этого снова. Конечности сталкиваются с холодным полом, когда падаю, хватаясь за волосы.

“Твоя подружка сладкая и такая тугая, интересно ты будешь ощущаться так же?”

“Какая твоя часть будет следующей?”

“Добавим огонька?”

“Хруст твоих костей – услада для моих ушей, сладенькая»

“Желаешь глотка воздуха?”

“Что делать с телом?”

Их голоса окружают, окуная в прошлое. Они хотят убить меня, закончить начатое.

И боюсь, что в этот раз монстры совершат желаемое.

Громкий стук вызывает головную боль. Он продолжается и продолжается, пытаясь заглушить голоса. Но так и остается всего лишь стуком на заднем фоне. Ничего и никто не спасёт меня от них.

Я одна. Совсем одна.

– Ребекка, чёрт тебя подери! Открой свои глаза! Посмотри на меня!

Взволнованный, нервный и в то же время нежный голос врывается в сознание, заглушая все остальное. Он знаком мне, я знаю кому он принадлежит. Голос родной и значимый для меня. Мужской голос, руки, трясущие моё тело, тоже принадлежат мужчине.

Папа?

Мои глаза распахиваются, встречаясь с бледным лицом Лиама.

– Лиам? – спрашиваю посаженным голосом, желая удостовериться в реальности происходящего.

Крепкие руки сжимают в сокрушительных объятиях, подтверждая, что я больше не в той страшной реальности. Всё это была игра воображения. Они не пришли за мной. Все хорошо. Я жива.

Но один факт совсем не был игрой моего воображения.

– Здесь кто-то был.

Я вспоминаю причину, которая вызвала у меня эпизод. Человек в чёрном капюшоне, следящий за мной через окно.

Кто это мог быть? Монстр или другая опасность, о которой не подозреваю?

– Знаю, он оставил письмо.

Тьма окружает маленькое пространство, только один лучик света с открытого окна освещает комнату. Вокруг царит хаос. Разбросанные вещи, разбитые вазы, картины, порванное постельное белье.

После ухода Лиама, я осталась совсем одна, мысли и вопросы поглощали мозг настолько, что мне нужно было от этого избавиться. Единственный действенный способ для меня – разрушение окружающего пространства. Разрушая, я лишаюсь всех эмоций, бурлящих в крови и мешающих думать, дышать полной грудью. Разрушение дает свободу.

Пальцы неуверенно дрожат, держа конверт, который никак не ожидала получить. Неизвестный изменил своим традициям, письма никогда не приходили без повода, только в ту дату, разрушившую мою жизнь. Он никогда не приближался так близко ко мне, я никогда не чувствовала его рядом. Перемена поведения преследователя пугает меня.

Не он ли преследовал меня в лесу?

Только он мог оставить меня в живых, ведь у него нет мотива убить меня. Хотел бы, то сделал бы это давно. У него было предостаточно шансов.

Но он позиционирует себя человеком из моего прошлого, голос в лесу я слышала первый раз в своей жизни и этот почерк не узнаю. Либо он отличный актер, либо я должна пропить курс таблеток для памяти.

Уставшая от копания в голове, вопросов и страхов, разрываю конверт. Меня встречает все тот же почерк, только письмо длиннее всех предыдущих. Он никогда не писал больших писем.

Руки и тело начинает трясти, когда глаза бегают по строчкам с беспорядочностью из-за шока от информации, написанной на бумаге:

Спустя две недели принятия ситуации и выработки нового плана мы переходим к миссии. Интуиция кричала довериться преследователю, поэтому я решила рискнуть. В начале было трудно, страхи съедали живьем, кошмары вернулись с новой силой из-за того, что мысли не покидали картины прошлого и осознание, что все придется повторить вновь. Но отключив панику и включив мозг, поняла, что не все так плохо. Рядом будет Лиам, он не позволит никому мне навредить. В этот раз играю я, а не они.

Все находится в моих руках, ситуацию контролирую именно я, никто другой. Никто не причинит мне боль. Никогда больше.

Я наблюдаю, как Лиам взламывает систему безопасности одного из любимых заведений Маркуса, в котором он сегодня ужинает. Нам нужно знать, когда он покинет ресторан, чтобы я сделала свой выход. Маркус ужинает в полном одиночестве, что существенно облегчает нам задачу.

В голове закрадываются сомнения насчет нового плана действий. Ведь предыдущий мы готовили три года без передышки, вкладывая все свои силы и знания, а теперь это всё пошло насмарку. Сложно отказаться от решений, в которые было вложено столько сил. Но, возможно, это и к лучшему, нужно принять ситуацию и действовать по обстоятельствам. Мы не всезнающие, поэтому не могли предположить, как все пройдет.

– Ты уверена, что справишься? Если нет, мы придумаем что-нибудь другое, – обеспокоенно спрашивает Лиам, пытаясь перехватить мой взгляд.

– Я выдержу все, что нужно, всегда это делала. Я не отступлю из-за страха в голове, Лиам, – уверяю напарника, чтобы это обеспокоенное выражение исчезло с его лица.

Да, страхи всё ещё живут внутри меня и никуда не ушли, но я собираюсь преодолеть их, как делала это всегда. Мне надоело бояться. Надоело страдать, плакать. Пришло время отключить чувства и начать делать то, для чего я вернулась.

Вершить правосудие.

Мое сердце бьется ровно, никакого волнения, я ничего не чувствую после вчерашнего. Может, просто опустошена, устала от чувств, но так лучше. Приятно, когда внутри пустота.

– Если вдруг что-то пойдет не по плану, я защищу тебя.

Лиам кладет руку мне на плечо, слегка сжимая, выражая поддержку.

– Знаю, я никогда в тебе не сомневалась, – искренне говорю, стараясь сдержать слезы от проявления ко мне мягкости и кладу руку поверх его, сжимая в ответ.

Лиам резко поворачивает голову к монитору ноутбука, его брови сходятся на переносице от напряжения. Пришло время. Мой взгляд тоже обращается в ту сторону. Маркус расплачивается за ужин, а это значит, что мне пора начать играть свою роль.

– Прольем немного крови?

Садистская ухмылка и озорной блеск появляются на лице Лиама. Он так же, как и я, долго ожидал этого часа. Сегодня мы покончим с первым в нашем списке, и так будет с каждым, пока они не ответят за свои поступки.

– Прольем, – подтверждает с темным блеском в карих глазах. – Мы затопим этот город кровью грешников.

Ох, мы непременно это сделаем.

Кивая в знак согласия, выхожу из машины, притаившись в темном углу на улице около ресторана, где стоит машина Маркуса. Здесь так же темно, как и в моей голове. Демоны зловеще шепчут на ухо, предлагая разные варианты расплаты. Они долгое время прятались без возможности увидеть свет. Больше не намерена их держать на коротком поводке. Пришло время проявить эту сторону себя. Пришло время освободить монстра.

В поле зрения появляется силуэт Маркуса, он открывает машину, щелкая фарами.

Пора, у меня нет времени на другие мысли.

– Помогите! Помогите! – кричу во все горло, не жалея связки.

Выбегая из укрытия, спотыкаюсь перед его машиной, привлекая к себе ещё больше внимания. Для полного образа пострадавшей мы разорвали одежду на мне, я собственноручно разбила себе губу и вырвала клок волос. Ничто не должно нас выдать. Маркус опытный хищник, замечающий все детали, поэтому пришлось идти на жертвы.

Шарканье ботинок возле моей головы доказывает, что я отлично справилась с ролью. Но ещё не время радоваться. Поднимаю глаза к его лицу, видя монстра, скрывающегося под личностью человека. Он смотрит на меня с пустым выражением лица, которое невозможно прочесть. Я хватаюсь за край его брюк, пытаясь сделать себя жалкой в глазах Маркуса.

– Помогите мне, он убьет меня, – мольбы слетают с губ дрожащим голосом, это меняет выражение его лица.

Маркусу нравится, когда его умоляют.

– Садись в машину, я отвезу тебя в безопасное место, – без колебаний предлагает, улыбаясь во весь рот.

Со стороны это может показаться безобидной улыбкой, но это оскал хищника, который нашел себе жертву. Черты его лица вызывают у меня отвращение. Ни один костюм Прада не скроет дерьмо, которое он из себя представляет.

Придерживаясь образа, поднимаюсь на ноги, пошатываясь. Он ловит мой локоть для поддержки, прикосновение вызывает приступ рвоты. Мне противно от количества крови на руках монстра, которые сейчас касаются и пачкают меня. Прикусываю губу, делая медленные вдохи, избавляясь от этого ощущения. Я отмою себя, но ему никогда не отмыть все свои грехи. Маркуса ждет Ад на земле и наверху, я собственноручно позабочусь об этом.

Маркус помогает мне дойти до машины, открывая дверь на заднее сидение. Меня удивляет тот факт, что он не посадил меня спереди. Но тут же осеняет. На переднем сиденье он не сможет изучить меня, а через зеркало заднего вида ему будет удобнее делать это.

– Куда вы отвезете меня? – спрашиваю растерянно, оглядываясь вокруг, делая вид, что меня преследуют.

– В больницу, – с этим словами он захлопнул дверь, направляясь на водительское сидение.

Не думала, что комната Маркуса для садистских пыток называется больницей.

Единственное, что он лечит там – свои потребности психа, лишая женщин жизни.

– Спасибо, спасибо вам, – благодарности слетают с уст, хотя мне хочется кричать о желании убить ублюдка.

Маркус молчит, но от меня не ускользает подъем его губ в отвратительной, присущей хищнику, манере. Жгучая ненависть охватывает все внутри, нет боли и страха. Только злость, отвращение и ненависть.

Что они сделали с моей жизнью?

Я правда пыталась не ненавидеть их, я не хотела захлебнуться в этих чувствах. Но я не могу. Ненавижу за то, что сделали со мной. Забрали всё, что когда-либо имело смысл. Растоптали, сожгли, станцевав на руинах. Украли без угрызения совести жизнь светлого человека, который был добрее ангелов на небе.

За что?

Просто для своего же развлечения, а теперь родители Эмили погрязли в вечной боли от потери единственного ребенка. Сколько ещё таких жизней они забрали, я даже не хочу считать.

Ненависть так остро режет мою грудь, что я не могу её игнорировать. Если суждено захлебнуться в ней, то лучше так, чем в крови невинных людей.

– От кого ты бежишь?

Глаза Маркуса сталкиваются с моими в отражении зеркала. Дрожь бежит по телу от пустоты в них, там нет жизни и нет ничего человеческого.

– Парень, он накурился и потерял контроль, – дрожь в голосе и в теле сопровождают меня весь разговор, доказывая, что я неплохая актриса.

Начинаю плакать, тихо всхлипывая. Мое тело дрожит, подтягиваю колени к груди обхватив их руками, качаясь в разные стороны, как душевно больная. Такие эмоции не даются мне легко, чтобы вызвать их приходиться вспоминать крики Эмили, её мольбы и последние слова.

Маркус сохраняет молчание, только скорость у него выходит за рамки нормальной. Ему не терпится начать свою новую кровавую картину. Он понял, что искать меня никто не будет, а даже если будут, можно ведь все спихнуть на парня наркомана.

Около десяти минут делаю вид, что меня разрывает от боли и слез, всё ещё качаясь в разные стороны. Немного стихая, падаю и растягиваюсь всем телом на сидение, колени прижимаю к груди, глаза крепко закрываю, изображая на лице спокойствие, показывая то, что я ушла в царство Морфея. Маркус поверит в это, ведь у меня только что была сильнейшая истерика и стресс.

После моего спектакля мы едем ещё примерно минут пять до места назначения. До моих ушей доносится звук тормозов, Маркус глушит машину и тихо захлопывает дверь с водительской стороны.

Пришло время моей игры и конца Маркуса.

Дверь с моей стороны открывается, я чувствую его дыхание над моим лицом, его отвратительный грязный взгляд. Ни одна косточка моего тела не двигается, стараюсь даже не дышать. Руки обхватывают моё тело, прижимая к его худому и холодному, а вокруг тишина. Я слышу только звук колыхающейся листвы, нет никаких звуков дороги.

Значит Маркус отвез меня за город, как мы и предполагали. Успокаивает только одно – я не одна, датчик позволяет отслеживать моё местонахождение, а значит Лиам рядом.

– Такая сладенькая, а какие формы. Мне не терпится разрисовать их своим клинком и попробовать на вкус, – тихий зловещий шепот звучит над моим лицом, опаляя дыханием, в котором улавливаю нотки алкоголя.

Мне стоит всех усилий, чтобы сдержаться, когда воспоминания пробираются в голову. Он уже пробовал всё это, но ничего не помнит. Маркус не запоминает лица, они никогда не играли роль, только его эскизы на телах бедных девушек.

Извращенный художник.

Когда легкий ветерок перестает касаться моей кожи, я понимаю, что он занес меня внутрь. Холодные руки кладут меня на твердую поверхность, часть меня радуется, что он наконец перестал ко мне прикасаться. Я слышу шарканье, слышу, как открываются шкафы, стук лезвия. Маркус начал подготовку.

– Так сладко спишь. Каким лезвием тебя разбудить, красавица? – от его вопроса ненависть и тяга к расплате бунтуют в моей крови.

Сохраняю молчание, продолжая делать вид, что сплю. Мне нужно, чтобы он подошел ближе, тогда я смогу нанести удар.

Рука, сжимающая мою грудь до жуткой боли, заставляет вздрогнуть всем тело и открыть глаза. Маркус стоит рядом, блуждая руками по моему телу, сжимая все самые интимные части меня. Сначала он насилует своих жертв до потери сознания, а потом, когда они уже не в силах сопротивляться, начинает вырезать узоры на коже. Меня охватывает ступор, я не могу пошевелить конечностями. Это животный страх, как в ту ночь. Я не могу ему противостоять.

– Думаешь я не узнал тебя, леди в красном?

Холодное лезвие прижалась к моему горлу, одно неверное движение, и я покойник, но судя по выражению лица Маркуса легкая смерть – это не то, что он выбрал для меня.

Я не удивлена, что наркотик не подействовал и он догадался, от его проницательной натуры это бы не ускользнуло, особенно если Маркус ощущает опасность либо я просто вколола недостаточно дозы. У меня был план на этот исход событий, но паника окутала моё тело и не собирается подчиняться голове.

Так всегда происходит, когда мужчина касается меня в подобной манере. Контроль ускользает из пальцев, открывая проход удушающей панике. Только с другими мужчинами было легче, они не были монстрами, которые осквернили моё тело три года назад.

– Твоя игра была восхитительна, я поверил на долю мгновения, пока не увидел знакомый блеск в твоих глазах, вспомнив ту ночь у дерева. Ты жаждешь наказать меня, но за что? – Маркус делает задумчивое выражение лица, на его губах появляется улыбка. Кривая и слишком широкая улыбка, доказывающая его безумие. – Хотя, это не столь важно теперь. Ты сама пришла ко мне, думая, что женщина может переиграть сильного мужчину. Поэтому наказана будешь лишь ты за свою глупость, леди в красном.

Клинок продвигается ниже, к основанию груди, оставляя красный след. Я не издаю ни звука, я не чувствую никакой боли. Только стук сердца от лихорадочной паники, пока пытаюсь побороть её и использовать второй план.

“Ты позволишь ему снова осквернить своё тело, Ребекка? Ради этого ты так легко сдалась?”

Нет и ещё раз нет. Не ради этого.

Демоны, которые до этого момента посылали только пагубные мысли шепчут то, что дает силы. То, что пробуждает насилие в моей крови. Я не слабая и могу дать отпор. Я могу это сделать.

Взмах моей руки и пространство наполняется яростным криком боли. Ради этого я здесь и ради этого не сдалась.

Маркус отшатывается назад, падая на задницу. По его руке, которая сжимала моё бедро, стекает ручеек крови. Размахивая руками при падении, он ранил меня ещё глубже, но это сейчас не играет роли. Из-за паники я забыла, что имею при себе оружие, которое могу использовать против него. Я намного сильнее монстра напротив, я училась сражаться, а не приносить только боль клинком. Он не имеет первой привилегии, что играет мне на руку. От вида крови Маркуса меня охватывает странное чувство. Я теряю часть себя, человеческую часть. Ведь ранив человека, ничего не чувствую внутри, ни капли сожаления, ни вины. Я делаю это во второй раз, разрезаю плоть человека без колебаний. Плевать, что сделал Маркус, но чем я лучше монстров прошлого, если так легко могу причинить боль человеку?

Наверное, это мой первый шаг в бездну. Но он стоит того, чтобы спасти в дальнейшем жизни невинных.

Значит ли это то, чтобы добиться справедливости, нужно пройти путь монстра и возможно не выбраться оттуда никогда больше? Думаю, я узнаю ответ в конце своего пути.

– Ты чертова тварь! – рычит Маркус, бросаясь на меня с ножом.

Рефлекс срабатывает быстрее, прежде чем его нож успевает полоснуть моё горло. Одной ногой вышибаю нож из его поднятой руки, другой ударяю в колено, слыша хруст костей. Вой режет уши. Вой боли и проигрыша. Ты проиграл, Маркус. Но я не чувствую победы, триумфа. Я совсем ничего не чувствую. Только холод, который позволяет жестокости довести дело до конца.

– Ты ведь не помнишь меня? Я имею в виду не ту ночь на балу.

Маркус непонимающе разглядывает меня, отползая назад, когда я начинаю приближаться. Раньше гадала, если ли хоть какие-то чувства в монстрах. Видимо есть, ведь сейчас я вижу страх и смятение на его лице. Не такие уж и бесчувственны монстры, какими кажутся на первый взгляд.

– Сумасшедшая сука, – шипит Маркус, продолжая уползать.

Слишком поздно, от грехов не убежать. Карма обязательно укусит за задницу в этой жизни за все плохое, что мы сделали.

– Двадцать шестое июня двух тысячи девятнадцатого года, ты помнишь этот день, Маркус? – эта дата с болью вырывается у меня.

Дата, разрушившая всю мою жизнь. Забравшая все хорошее, что было, оставив только сожаление, чувство вины и желание вернуться в прошлое. Монстр не помнит ничего, ему не была важна эта дата, ведь не его жизнь тогда разделили на “до” и “после”. Не выдержав, бью подошвой по его лицу, желая, чтобы хоть что-то промелькнуло на этом лице, чтобы моё желание убить Маркуса ушло.

– Я убью тебя, они убьют тебя, – рычит монстр, захлебываясь собственной кровью.

– Вам следовало сделать это ещё в тот день, теперь слишком поздно, Маркус.

Понимание резко мелькает на его лице, он наконец-то вспомнил, ведь я единственная жертва, которой удалось выжить.

– Сожаление о прошлом – дерьмовая вещь, не так ли? – задаю вопрос, когда вижу эту эмоцию на его лице вперемешку с ужасом.

– Чего ты хочешь?

Делаю задумчивое лицо, прикладывая палец к подбородку. От меня не ускользает, как дергается его кадык от нервов. Зверь, загнанный в свою же ловушку.

– Желаю, чтобы ты страдал так же, как и все те, кого ты убил.

– Я заплачу тебе сколько попросишь, у меня много денег. Больше, чем ты можешь себе представить, – предлагает Маркус, выдавливая что-то наподобие улыбки.

– Ты жалок.

– Я согласен на это, теперь отпусти меня, и я обещаю, ты уйдешь безнаказанной. Если убьешь меня, они придут мстить. Они уничтожат все, что имеет для тебя значение, я не стою ни единого пенни из этого. Сохрани свою жизнь и будь умнее. В первый раз тебе дали шанс выжить, во второй раз этого не повторится.

Истеричный смех срывается с губ. Я так долго мечтала увидеть ночной кошмар в плачевном состоянии. Это, пожалуй, даже лучше картины, которую я рисовала в голове.

– Знаешь, чего ты стоишь, Маркус? – приближаюсь к нему, опираясь ногой в его грудь, прижимая к земле. – Клетки, разрушения, боли, отчаяния и безысходности, которая ожидает тебя, когда я покончу с тобой.

Маркус яростно кричит, пытаясь встать, но сломанное колено тянет его обратно вниз.

– Где флэшка?

Я ждала этого вопроса, Маркус до последнего пытался сделать вид, что она не важна.

– Эта флэшка?

Рука тянется к шее, снимая кулон, на котором подвешена самая дорогая вещь Маркуса. Его глаза вылезают из орбит, вена пульсирует на шее в беспорядочном ритме. Он боится, что его сокровищу навредят. Как боялась тогда я. Меня никто так и не услышал, поэтому теперь я закрою свои уши.

– Ты об этом говоришь? – демонстративно кручу перед его лицом, вызывая хныканье боли, когда у него не получается до меня дотянуться.

– Верни! Верни мне её! Ты сука! Чертов мертвец!

Крики Маркуса вызывают у меня коварную улыбку. Моя рука тянется к металлическому молоту, прикрепленному на стене, предназначенному для крушения человеческих костей. Всё это время смотрю ему в глаза, многообещающе улыбаясь. Я вижу, как дрожат его руки от безысходности. Он ничего не может сделать, не в силах помочь себе, как жаль. Бросаю флэшку перед ним, разбивая её топором на мелкие кусочки под звуки отчаянных криков. Ломаю так же, как это сделали они с моей жизнью. Медленно, мучительно, разрушая самое ценное. Стирая до неузнаваемости, лишая возможности жить. Больше нет ничего ценного у Маркуса. Это была его коллекция убийств, начиная с родной матери. Он так ей дорожил, что с гордостью носил всегда с собой. Коллекционером тяжело терять свои коллекции, которые они упорным трудом собирали годами. Так больно, что слезы блестят в его глазах. Эта была цель жизни Маркуса, которую сейчас стерла навсегда.

Я перевела материал с флэшки на свой компьютер, зная, что там есть и видео с моим участием, видео с Эмили. Я не смотрела их и не собираюсь. Они понадобятся мне для другого, для полного шага на пути приговора Маркуса.

– Что ты собираешься со мной делать? – жалобно спрашивает Маркус, смирившись со своей судьбой.

– Разрушить.

Закат напротив красиво сливается с озером, создавая сердце на поверхности воды и моё сердце сжимается от этой картины. После сделанного мне нужно было время побыть одной и все переваривать, поэтому отправилась на любимое место – озеро Мичиган.

Это место стало для меня любимым с детства. Выходные мы с родителями, в основном, проводили здесь, устраивая пикники и слушая песни мамы под её игру на гитаре.

Но теперь я совсем одна в полной тишине вокруг, где не слышится мягкий голос мамы, поющий песни, посвященные мне и папе. Больше не слышу громких, поддерживающих хлопков в ладоши от папы, глаза которого всегда горели яркой любовью слушая пение мамы. Ничего нет больше из этого. Только тишина. И, я.

Шум воды перебивает мысли в голове, у меня появляется желание стать волной и унестись прочь от этого мира. Туда, где спокойно, безопасно. Туда, где родители и Эмили.

Вчера первый человек был наказан. Маркус был сломлен и уничтожен. Но почему я не чувствую удовольствия? Меня пугают мысли в голове, что я становлюсь такой же, как и они. Пустой, жестокой, бессердечной оболочкой. Но я не могу отказаться от всего и продолжить жить, как нормальный человек. Начало положено, я дойду до конца и будь что будет. Я приму свою судьбу.

Зачастую люди придерживаются мнения, что мы сами пишем свою судьбу. А если посмотреть на это с другой стороны? Ничего не зависит от нас, ещё не родившись, мы выбрали свою судьбу и путь. Исход уже давно известен, но только не нам.

Встряхивая головой, отталкиваю все мысли подальше, пытаясь насладиться тишиной, которая так нужна была. Но мысли всё равно лезут обратно, не давая покоя.

Я сижу одна на лавочке с полупустой бутылкой пива, не хватает только никотина в легких. Но я не вижу никого поблизости, у кого можно было бы попросить сигарету, чувствуя из-за этого факта досаду и разочарование. Я осознаю, что у меня большие проблемы с зависимостью от алкоголя, но только так могу справиться со стрессом. Если найду другой способ, то обязательно слезу, но, очевидно, не сегодня.

Где-то в дали, если прислушаться, играет шумная музыка из бара, приглашая меня навестить это заведение и выпить чего-нибудь покрепче пива. Но как бы ни хотелось, сделать этого не могу, завтра в планах посетить одно важное место для меня, а не страдать весь день от похмелья и головной боли.

Соблюдая свои традиции, поворачиваюсь в сторону заведений и наблюдаю за людьми вокруг, за их беззаботностью, смехом, любовью. Что скрывается за всем счастьем на лице? Возможно, сильнейшая боль.

Меня никогда не привлекали большие компании, зачастую, я была наблюдателем. Мне нравилось слушать, следить за поведением людей, анализировать. Молчание, тишина, покой – это про меня. В школе пришлось соответствовать ярлыку “самая популярная девушка школы”. Хоть мне это и не нравилось, люди сами тянулись ко мне, оттолкнуть тогда было не в моем слабом характере. Тогда мне не нужна была никакая популярность, которую на меня повесили из-за отношений с Адрианом. Мне был нужен только он. Сейчас я даже не знаю, было ли то чувство любовью между нами или всё было иллюзией.

Адриан был моей первой и последней любовью. Он отбил все желание иметь какие-либо отношения в будущем. Мужчины сначала носят нас на руках, а потом выбрасывают из своей жизни, как ненужный мусор. Вот какая была моя первая любовь. Меня использовали для достижения цели, как залог и на этом все. Я не отрицаю того факта, что есть хорошие мужчины, как Лиам. Но на данный момент моей жизни отношения не стоят в приоритете, и не знаю, будут ли когда-нибудь стоять снова.

Опускаю взгляд вниз, переставая наблюдать за счастливым людьми вокруг, когда боль в груди становится слишком неудобной. Но я быстро забываю об этом, когда в глаза бросается кровь на кроссовке.

Это кровь Маркуса.

Не хочу, чтобы хоть какая-то часть монстра оставляла на мне свой след. Больше этого не допущу. Больше никому не осквернить меня.

Я встаю с места, быстрым шагом направляясь к озеру с намерением смыть кровь.

“Зачем ты зря мочишь свой кроссовок, если все твоё тело усеяно его следами? Водой тебе их не смыть”, – издевательский шепчет внутренний голос, который отталкиваю в самую бездну души.

Усердно тру кроссовок, но ничего так и не происходит. Кровь не стирается, как бы ни старалась. Она остается, служа напоминанием о вчерашней Ребекке. О монстре, которым я могу быть.

– Решила искупаться? – голос позади застает врасплох, подпрыгиваю на месте, хватаясь за сердце.

Я оборачиваюсь назад, и моя челюсть почти соприкасается с полом.

Просто, какого хрена, это опять он?

– Не стоит бояться меня.

Незнакомец из клуба смотрит на меня своими чарующими глазами, держа руки по швам. Я действительно не понимаю, как это происходит. Либо судьба коварная вещь, либо он преследует меня.

– Тебе не кажется странным преследовать девушку? Мы в двадцать первом веке, сейчас другие методы ухаживания.

Мужчина проводит пальцами по губам, пытаясь скрыть улыбку. При солнечном свете он кажется ещё красивее, особенно его глаза, в которых появился странный блеск.

– Тебе не кажется странным постоянно оказываться в местах, где я работаю?

– Объясни, – требую, находясь в полном замешательстве.

– В первую встречу ты привлекла моё внимание в моем собственном клубе, во вторую бегала в парке около моего офиса, в третью сидишь напротив моего бара. Поэтому спорное суждение, кто кого преследует, – во время своей речи он медленно приближался ко мне, пока не устроился рядом.

Я упиваюсь его внешностью, голосом, но его глаза привлекают все моё внимание. Не знаю, каким образом у них это получается, но они очаровывают своей яркой красотой. При дневных лучах солнца мне удается лучше разглядеть их: черный ободок, обрамляющий зрачок, светло желтый оттенок вокруг и ярко-оранжевый, смешанный с коричневым оттенком в середине. Я ещё не встречала мужчин с подобными привлекательными глазами. Судьба определено проверяет меня на прочность.

– Это называется совпадением, поэтому не обязательно было нарушать моё личное пространство, – язвительно отвечаю, собираясь встать, чтобы убраться от мужчины подальше, но рука останавливает меня.

Его большая ладонь теплая и мозолистая. Взгляд, которым он одаривает меня, кричит о вызове. Это плохой знак, ведь я никогда не отказываюсь от них.

– Ты не была похожа в нашу первую встречу на боязливую особу, – в тон моей язвительности отвечает мужчина, отпуская руку.

Тело расстраивается, когда касание прерывается. Я могу списать эту реакцию только на то, что мне не хватает физического контакта. Тело всё ещё не хочет поддаваться суровости и устранить эту ненужную потребность в другом человеке рядом.

– А во вторую?

Не знаю, зачем задаю этот вопрос. Зачем продолжаю разговаривать вместо того, чтобы уйти?

Лицо мужчины становится задумчивым прежде, чем он решает дать мне ответ.

– Испуганной, потерянной, уставшей.

Сердце сжимается от осознания, что кто-то видит меня. Не мою маску, а меня.

– Зачем ты подошел ко мне?

Этот вопрос интересен мне давно. Я не понимаю его мотивов, он делает странные шаги ко мне и, в итоге, уходит, ничего не объяснив. Да, во вторую встречу сбежала я, но мужчина напугал меня своими намерениями. Я и так тогда была не в себе.

– Разве тебя возможно игнорировать?

Между нами воцарилась странная тишина. Я перевожу взгляд на его лицо, видя, что он уже смотрит на меня. От взгляда мужчины напротив бегут мурашки, это не просто взгляд, он наслаждается зрелищем.

– У тебя удивительные глаза, – его голос с хрипотцой и тихий, как будто мужчина не собирался говорить эти слова.

– Какие у тебя мотивы? – мой голос звучит грубо, я нахожусь на грани своей злости.

Я зла на себя, очень зла. Мое тело дрожит из-за его комментариев, тепло скапливается внизу живота, и волна мурашек отправляется в путешествие по коже.

Почему один комментарий о моих глазах от незнакомого мужчины способен превратить меня в лужу? У меня должно быть больше самообладания.

Загадочное поведение мужчины наводит меня на предостерегающие мысли и выводит моё недоверие из спячки. Он странно действует на меня, и, не буду врать, это привлекает, но я не могу иметь то, чего желает моё безнадежное сердце. Ни сейчас, ни в будущем. Никогда.

У меня нет времени на игры, пусть лучше сразу говорит, что ему надо или проваливает к черту.

– Позволь мне отвезти тебя домой, и ты узнаешь мои мотивы.

Коварная и вызывающая улыбка появляется на губах мужчины, когда он приближает своё лицо ближе к моему, видя мою растерянность.

– Договорились, – легко соглашаюсь, несмотря на все недопонимание ситуации. Я не тот человек, который уклоняется от вызова.

Мурашки бегут по коже от прохладного ветра и не только. Сканирующий взгляд не дает успокоиться нервозности внутри меня, он изучает меня и что-то ищет. Но что?

– Ты замерзла, – не спрашивает, а утверждает мужчина, смотря на открытые участки моей кожи.

– Нет, – мой голос тверд, но дрожащее тело выдает ложь.

Отхожу от мужчины, направляясь к выходу с озера, намереваясь сейчас отправиться домой и узнать мотивы странного незнакомца. Он идет следом за мной, снимая черную рубашку, которая была одета поверх черной футболки. Все наши встречи он был только в черной одежде, хорошо подходящей его ауре.

Темная, соблазнительная и опасная.

Мягкая ткань касается моей кожи, когда мужчина бросает мне на плечи рубашку, ожидая, что я надену её. Но у меня не остается выбора, судя по тяжелому взгляду незнакомца.

Если не надену, он сам натянет, а я не хочу ощущать тепло его рук на своем теле.

Удовлетворение наполняет кровь, мне приятно ощущать заботу. Но я не позволяю привыкать себе к подобным вещам даже от Лиама. Ведь ничего не вечно, а отвыкать всегда больнее.

Мужчина резко взял меня за руку, заставив все моё тело окаменеть. Он не должен так прикасаться ко мне, будто мы имеем какое-то значение друг для друга. Это ничего не значит и не будет. Я пытаюсь вырвать руку, но не добиваюсь никакого успеха. Хватка мужчины крепче стали.

Больше я не пытаюсь вырвать руку, не желая тратить силы и время. Я уже поняла, что он властолюбивый, нарушает личные границы, с наслаждением наблюдая, как это приносит дискомфорт другим. Но почему тогда я не чувствую даже доли негатива внутри? Я не чувствую, как нарушают мои границы, и нет бунта внутри, чтобы противостоять.

У меня слишком много претензий появилось к своему предательскому телу.

Мужчина подводит меня к огромному черному байку. Этот цвет действительно окружает всю его среду.

Татуированная рука протянула мне единственный шлем, тепло снова появилось в груди от осознания, что незнакомец беспокоиться о моем состоянии. Забота от Лиама всегда ощущается, как дружеская опора, но от мужчины, который заинтересовал моё тело в сексуальном плане – это имеет совсем другое значение. То, чего я не надеялась больше ощутить.

Еще больше претензий к себе. Теперь прибавилась и глупая голова, которая позволяет подобным мыслям появляться в моем сознании.

Без колебаний принимаю шлем, надевая его на голову. Руки мужчины потянулись вперед, помогая мне застегнуть его, и снова это вызвало тепло. Мне страшно позволять себе чувствовать что-то большее, чем влечение. После Адриана я ни с кем не чувствовала большего. Был только секс, не приносящий удовольствия. Он был нужен мне для того, чтобы справиться со своей травмой и не более.

Мужчина запрыгивает на байк, и это зрелище напомнило мне всадника на черном коне. Он чувствует мою заторможенность, поворачивая голову в мою сторону, чтобы не вызвать насмешку с его стороны, прерываю наблюдение и запрыгиваю назад, обвивая его талию руками.

– Возьмись крепче, – поворачиваясь ко мне лицом, командующим тоном произносит мужчина, прожигая взглядом.

Взгляд его глаз настойчивый, зрачки расширились, напоминая черную дыру. Темная бездна притягивает в свои объятия, и заставляет меня нервничать, паниковать. Ведь она под запретом для меня, но я всё равно ощущаю это желание.

– Мне и так нормально, – голос звучит приглушенным за счет шлема на голове.

Мужчина отворачивается от меня, резко заводя байк, рванув вперед. Меня приклеивает к его спине, приходится крепче ухватиться за талию незнакомца, прижавшись всем телом. Я чувствую вибрацию его тела, напряженность в каждой косточке, когда он ведет байк. Мышцы пресса прекрасно ощущаются, доказывая, что мужчина опасен. Он играет со мной и превосходит в физическом плане, я должна быть внимательнее, а не поддаваться эмоциям.

Но я так устала от всего: быть вечно сдержанной, готовой к худшему, глушить эмоции и ожидать опасности от людей. Я позволяю закрыть себе глаза, откинув голову назад, доверившись совсем незнакомому мужчине. Шум улицы уносит меня далеко, в другую реальность, где нет зла и монстров. Жизнь вокруг идет, движется, когда моя прекратила свой ход три года назад. Я и забыла, какого это доверять, без проверок временем и поступков. Взять и сделать это без причин. Это ощущается как свобода.

Пристальное внимание вынуждает меня открыть глаза, чтобы понять в чем дело, и я сталкиваюсь с глазами осеннего леса в зеркале заднего вида. Мужчина видимо наблюдал за мной всё это время, но его лицо совсем ничего не выражает, только морщины сгладились и ушла напряженность. Он расслаблен, словно почувствовал вместе со мной эту короткую блаженную свободу.

Но только сейчас до меня дошло, что я не говорила свой адрес, а он привез меня прямо к дому. Это значит одно – мужчина следит за мной, и все розовые мысли были обманом сознания. Ему что-то нужно от меня.

Гнев на себя, на него, на всю эту ситуацию вокруг вспыхивает во мне. Я снова позволила себе быть мечтательной дурой, когда обещала, что больше этого не допущу.

Полный провал, Ребекка.

Байк тормозит, и я спрыгиваю с него сразу же, желая разорвать любой контакт, связывающий нас. Агрессивно снимая шлем, разбрасываю свои волосы в разные стороны, бросая его мужчине в грудь, что вызывает в ответ только довольную ухмылку.

– Говори, – я практически рычу, вызывая этим ещё большую ухмылку у мужчины.

Он смотрит мгновение на мою грудь в области сердца, замечая очертания татуировки через белую майку. Стучу ногой, привлекая внимание к моему требованию.

– Мои мотивы, – делает паузу, заглядывая в мои глаза и ухмылка исчезает с его лица, сменяясь на сжатые губы. – Разрушить твои стены, узнать все твои тайны и сорвать маски, Ребекка.

Мое имя, срывающееся с его губ, пагубно влияет на мозг. Тембр его голоса с сочетанием моего имени вызывает желание ещё раз услышать это из уст мужчины, который устроил беспорядок.

Черт, приди в себя, дура. Он хочет залезть к тебе под кожу, а ты расплываешься от этого на части.

Нельзя, нельзя.

Надев на себя шлем, полностью скрыв от меня чарующие глаза и ничего больше не говоря, мужчина исчезает так же, как и всегда. Сорвавшись с места, оставив меня с кучей вопросов и гневом на саму себя.

Никогда не думала, что найду в себе силы вернуться в это место вновь. В место моего детства, напоминающее о человеке, с которым я прекратила общение ради его безопасности, чтобы его не постигла участь Эмилии.

Я скучаю до безумия. Мне хочется поговорить с ним, как в старые добрые времена. Включить ужастик, таинственные расследования и смотреть их до раннего утра. Пить коллекцию его чаев с домашней выпечкой. Забываться в море алкоголя и разговаривать по душам всю ночь напролет, пока не сомкнутся глаза и не пересохнет во рту. Устраивать ночевки в домике на дереве в сильную грозу, ощущая прилив адреналина, но ничего не бояться, ведь мы вместе. Я скучаю по прошлому, не в силах вырваться и двигаться дальше.

Но я выросла, и беззаботное детство было похоронено. Сейчас Джонатан успешен в своем деле, и я не собираюсь это рушить, как бы мне ни хватало в моей жалкой жизни присутствия лучшего друга. Самое главное – его благополучие, а я выдержу, у меня нет другого выбора.

Когда я смотрю на домик на дереве, моё сердце сжимается от тоски. Он все такой же и ни капельки не изменился, даже не обвалился. Подхожу ближе, дергая деревянную лестницу, проверяя её на прочность. Она не была сломана и ослаблена временем. Подтягиваюсь вверх, забираясь внутрь. Это вызывает радостное предвкушение, детский азарт и трепет. Я застываю на месте, когда перед глазами открывается вся картина. В домике чисто и прибрано, кто-то все время наведывается сюда. Неужели Джонатан?

Воспоминания врезаются в мою голову, когда смотрю на все эти предметы, которые раньше приносили счастье. Пушистый белый ковер, на котором вечно спал Джонатан, потому что не любил кровати. Та самая кровать, подушки которой служили нам реквизитом для боев. Желтая гирлянда наполняла это место уютом. Маленький телевизор для просмотра ужасов. Холодильник в дальнем углу для вредной пищи, которую нам не разрешали есть родители, но мы всё равно делали это в тайне от них. Когда дохожу до доски с фотографиями, на глаза наворачиваются слезы. Мы были так счастливы, обнимались, улыбались, а самое главное мы жили.

Сможет ли Джонатан когда-нибудь простить меня? Я оставила его, не объяснив ничего. Он единственный, кто звонил и писал мне после смерти моих родителей, его сообщения до сих пор хранятся в моем телефоне, служа воспоминанием о прошлой жизни. Каждое сообщение друга было проигнорировано с моей стороны. Я просто не могла ответить, мне хотелось избавиться от всего, что напоминало прошлую счастливую жизнь. Но он никогда не оставлял попыток достучаться до меня, получая только холодное плечо.

Я никогда не заслуживала такого друга, как Джонатан и уверена, что никогда не заслужу. Он слишком сильно обрамлен светом, чтобы быть рядом со мой.

– Не думал встретить тебя здесь, – мягкий и до боли знакомый голос парализует все тело.

Не может быть.

Медленно оборачиваюсь назад, встречая, с улыбкой на все лицо, Джонатана. Его светлые волосы лежат мягкими волнами, кожа бледная, глаза светятся. Он действительно рад меня видеть, когда я в этот момент разрываюсь на части. Сбежать или податься просьбам сердца.

Джонатан обращает внимание на слезы, которые я даже не заметила, застывшие на моих щеках, раскрывая объятия.

– Обнимешь давнего друга?

Ноги сами несут меня вперед, в его объятия, поддавшись сердцу на маленькое мгновение, ведь таких больше может и не быть у нас. Возможно, это последняя встреча. Я желаю ещё раз ощутить его тепло и запах духов, которые Джонатан никогда не менял по моей просьбе.

Наши руки прижимают тела крепче к друг другу, мы сливаемся, становясь одним целым. Сердце трепещет, когда часть прошлого рядом и заполняет всю пустоту потери. Ощущения слишком хороши, чтобы быть правдой.

– Я скучал, звёздочка, – ласково произносит Джонатан, вдыхая запах моих волос.

Я молчу, не находя подходящих слов, слишком много чувств внутри. Мне всё ещё не верится в реальность происходящего. Я и не надеялась встретить друга детства. Еще и прозвище застает меня врасплох, он не использовал его достаточно долго, с класса девятого, если быть точнее.

Отстраняюсь от Джонатана, желая рассмотреть каждую деталь в его изменившемся лице, чтобы запомнить в последний раз и держать этот образ рядом. Он возмужал, исчезли детские ямочки, на их месте появились острые скулы и тело стало больше.

– Как ты?

Ненавижу всей душой этот вопрос, потому что никогда не могу ответить на него правдой, всегда приходится врать и претворяться.

– Все хорошо, а ты? – ответ вызывает разочарованный взгляд у Джонатана.

– Не думал, что ложь станет твоей частью. Раньше ты любила правду.

– Многое изменилось с тех пор.

Мы оба замолкаем, рассматривая друг друга, всё ещё не веря в эту встречу.

– Многое – это ты сама, твоё тело, полное татуировок? – сканирующий взгляд прошелся по всему моему телу.

Лицо Джонатана изменилось, когда он остановился на виднеющихся татуировках. Сожаление и сочувствие проскользнули на его лице, но быстро исчезали.

– Могу сказать то же самое. Ты утратил былую мальчишескую внешность, – с улыбкой произношу, делая шаг назад.

Я действительно искренне улыбаюсь сейчас, чувствуя безграничное счастье. Как далеки были эти чувства от меня, что я не могу поверить даже в их реальность.

– Расскажи мне обо всем, что произошло за время нашей разлуки.

Просьба Джонатана вынуждает меня врать, ведь я никогда не расскажу ему правду и не подвергну его жизнь опасности.

– Я закончила юридический университет в Нью-Йорке. Соскучилась по дому, поэтому решила ненадолго наведаться сюда. Скоро придется уехать и заключить контракт с одним офисом, они дадут мне долгосрочную и высокооплачиваемую работу, – ложь легко срывается с губ, и, судя по выражению лица моего друга, он верит в неё. – Что ты можешь рассказать мне?

Джонатан встряхивает свои волосы и присаживается на кровать, хлопая по месту рядом, чтобы я присела.

– Я не поступил в университет, поэтому решил открыть своё дело. Мне нравится. Никто не руководит мной, и я могу делать все, что заблагорассудится.

Гордость вспыхивает в груди, и я хлопаю Джонатан по плечу, выражая свою радость.

Он смотрит на меня долгое мгновение, возможно, желая что-то сказать, но сохраняет молчание.

Но резко это молчание прекращается, и вопрос друга детства оставляет новый надрез на моем и так больном сердце:

– Почему ты бросила меня?

Вопрос разбивает меня изнутри. Я не знаю, что сказать. Я и не ожидала получить укор с его стороны, ведь я не бросала Джонатана. Но он имеет право думать так. Я не связывалась с ним, игнорировала все его звонки, я сделала вид, что вычеркнула друга из своей жизни. Но я всегда знала, что происходит в его жизни, наблюдая со стороны. Я всегда оставалась рядом, даже на расстоянии.

– Я не бросала тебя, Джонатан. Я была рядом, может и мысленно, но никогда не забывала тебя. Разве это возможно? Забыть тебя?

Глаза Джонатана наполняются теплом и надеждой. Надеждой, которую мне придется разрушить. Я буду рядом, но никогда не в реальности. Вскоре мне придется уйти, оставив его навсегда.

– Думаю нет, так же, как и мне не удастся забыть тебя, звездочка.

Его рука тянется к татуировке возле уха, мягко прикасаясь и обводя узор. Звезда. Я набила её около года назад, чтобы она всегда служила теплым воспоминанием.

Звезда означает, что они там, наверху, наблюдают, освещая дальнейший путь жизни, но уже без них в этом мире.

– Может, как в старые добрые времена, глянем ужастик? – звуки грома и приближающегося дождя делают эту идею идеальным вариантом.

– Давай встряхнем стариной, друг.

Оба начинаем громко смеяться, наши глаза горят, как и раньше. Хоть мне и придется снова оставить Джонатана позади, как и все прошлое, сейчас я выбираю насладиться моментом.

Я выбираю жить одним сегодняшним днем. Ведь завтра может и не наступить.

В последний раз бросаю взгляд на спящего Джонатана, собираясь покинуть домик на дереве и никогда не возвращаться. Он, как и раньше, уснул мертвым сном на белом пушистом ковре из овечьей шкуры. Хочу признать, что мне был необходим этот момент, чтобы окончательно расстаться с частью прошлого. Я больше не вернусь, не буду оглядываться, думать, надеяться на возвращение, мечтать… Но эта картина навсегда останется в моем сердце: мирно спящий друг детства в домике на дереве с растрепанными кудрявыми волосами и сопящим носом.

Картина, напоминающая беззаботное детство, которое больше не вернуть, остается лишь помнить.

Мы провели чудесный вечер с пиццей и пивом. Разговаривая без перерыва, я очень много лгала о жизни. Ведь мои истории, окутанные тьмой, не должны его коснуться, но слушать голос Джонатана было лучшим подарком за последнее время.

Я на носочках пробираюсь к выходу, останавливаясь у двери, не в силах двигаться дальше, желая на мгновение продлить момент беззаботности, дружеской любви и безграничного счастья. Продлить чувства, которые под запретом, но так соблазнительны, что вчера была не в силах удержаться.

Впитываю глазами образ друга, расслабленного и спокойного, всё ещё не делая шаги вперед к выходу. Я буду скучать. Но я должна уйти сейчас, так будет лучше для всех нас. Я оставила письмо в надежде, что он поймет моё решение и научится жить без меня.

Запоминая в последний раз каждую мелочь лица Джонатана, выбираюсь наружу с колючей болью в груди.

Сердце колотиться в бешеном ритме от предчувствия, что поступаю неправильно и упускаю нечто очень важное в своей жизни.

Но у меня действительно нет другого выбора. Нахождение Джонатана рядом – это постоянный страх, что ему будет грозить опасность и что это снова будет моя вина. Я не готова подписываться на повторение истории.

Машина Лиама ждет меня, а он сам стоит на улице, смотря вдаль, нервно постукивая ногой по земле. Обратного пути нет, я приняла решение. Мне нельзя возвращаться, ведь тем самым разрушу ещё одну невинную жизнь. Если моя личность раскроется, они без колебания уничтожат все самое ценное для меня. Не могу больше так рисковать. Боль и тоска в сердце не стоят таких жертв. Чувства, которые сейчас бурлят на поверхности, я смогу выдержать, но потери ещё одного человека – нет.

Больше нет.

Лиам, чувствуя моё приближение, оборачивается и кивает в знак приветствия. В его глазах снова та жалость, которую я так ненавижу. Она везде, у всех людей, знающих мою историю. Поэтому я не люблю открываться и что-либо рассказывать о себе.

Открываю машину, и первая забираюсь внутрь, присаживаясь на пассажирское сиденье, ожидая Лиама, который не собирается торопиться.

– Все в порядке? – задает вопрос, усаживаясь за руль.

Неистово ненавижу всей душой подобные вопросы. Ненавижу лгать в ответ, чтобы меня оставили в покое.

– Замечательно, – огрызаюсь в ответ, вызывая расстроенный вздох рядом.

– Я понимаю, что последние дни были напряженные, но не возвращайся в ту фазу обратно. Тебе ни раз придется столкнуться с монстрами и прошлым, для этого нужны силы, а ты тратишь их на раздражение. Знаю, то, что они сделали с тобой, оставило глубокий след. Если твоей душе будет легче, не отталкивай близких, позволь им быть рядом.

Лиам ни черта не понимает. Сколько бы люди ни пытались помочь, понять, это у них дерьмово выходит, а на слушание бреда, слетающего с их уст, нет больше сил. Единственная помощь, которую они могут оказать, это заткнуться. Никто никогда не поймет тебя, пока сам не столкнется с твоей болью.

– Ты сейчас серьезно? Предлагаешь пережить мне ещё больше потерь по моей вине?

Горький смех заполняет машину, и он принадлежит мне. Происходящее сводит с ума. Вся моя жизнь, на протяжении трех лет, напоминает турецкую мелодраму, без счастливого конца.

– Они будут в полной безопасности, я могу поставить жучок, и ты будешь знать, где каждый находятся. Если тебе станет легче от общения с близкими, то зачем упрямиться и бояться?

Я настолько зла, что не в силах контролировать все разрушающее словесное дерьмо, которое вырывается с моего рта.

– Ты не поймешь меня, потому что тебе больше нечего терять, а мне есть.

Мои слова, как острый кинжал, разрезающий Лиама пополам. Только сейчас осознала, что посмела сказать. Черт, гореть мне в аду за мои слова.

Злость сменяется отвращением к себе. Я стала худшей версией себя, папа наверняка сейчас сгорает от разочарования наверху. Мама качает головой со слезами на глазах.

Кем я стала?

Не это в меня вложили мои прекрасные родители.

– Прости меня, Лиам. Это не то, что я имела в виду, – мой голос низок, чувство вины так остро ощущается, что могу задохнуться от напора.

Лиам сжимает руль, прибавляя скорость. Вены вздуваются на его руках, меня переполняет желание взять напарника за руку и успокоить, но думаю, сейчас он чувствует ко мне только отвращение. Я никогда не вела себя так низко с ним.

– Знаю, что сейчас говорят твои демоны, но замолчи. Мне противно слышать твой голос.

Теперь его слова разрезают меня пополам, но я заслужила это.

Поездка продолжается в молчании до моей квартиры, Лиам буквально выбрасывает меня из машины, сразу мчась прочь и подальше от моего ядовитого присутствия.

Делаю дыхательные упражнения, пытаясь успокоить бушующий вихрь эмоций внутри.

Я стою перед подъездом, не собираясь заходить внутрь. У меня назрели другие планы. Если сегодня мои демоны прорвались через броню, то почему бы им не продолжить веселье? В пустой квартире ожидает одиночество, мысли, чувства и слишком много отвращения. Их будет так много, что они поглотят меня полностью. Я не выдержу натиска. Мне нужен шум вокруг, отвлечение и море алкоголя.

Простите, мам и пап. Но я не могу по-другому.

Достаю телефон из заднего кармана и заказываю такси в то место, где могу получить полное освобождение. Там, где я встретила его. Мужчину, который приглянулся моим демонам. Он нужен мне, чтобы уничтожить ноющую потребность внутри и плыть дальше по течению. Ни один мужчина ещё так не будоражил мой мозг. Я должна избавиться от этого, и я совершу задуманное.

Я заставлю эти чувства внутри замолчать и окунуться в пустоту, где будет тишина.

Через пять минут подъезжает такси, и я сажусь в машину, чувствуя, как нервные окончания начинают покалывать от ожидания. Я так часто запрещала себе вещи, которые страстно желала сделать. Хоть моя слабость и открывает дверь демонам, но если высунулись, то пусть управляют парадом. Это только на один день. Завтра я возьму себя под контроль.

А сегодня пошло все к черту!

Видя знакомую надпись, оставляю таксисту деньги вместе с чаевыми, выпрыгивая из машины.

В клубе всё ещё остался след от ночного веселья: пьяные люди валяются на улице, наверняка выкинутые охранниками, одна пара в углу здания делают друг другу приятно оральными ласками, совсем не заботясь об окружающих. Наблюдаю издалека за тем, как мужчина поглощает женщину, и возбуждение скользит между ног. Не знаю, что творится с моим телом, но меня давно не посещала мысль отдать полный контроль процесса мужчине. Контролирую я, они только достают свой член из штанов и дальше по моим указаниям. Но сейчас я жажду другого, хоть и мозг сходит с ума только от одной мысли о потере контроля и власти мужчины над моим телом.

Отрывая взгляд, направляюсь в почти пустой клуб с диким желанием взять бутылку чего-нибудь крепкого и выпить её одним глотком, чтобы полностью забыться.

Подхожу к бару, где меня встречают сонные работники, озвучивая своё желание, которое исполняется через пару секунд. Я вижу по их взгляду, что они ненавидят таких клиентов, как я, и считают чокнутой, судя по всему. Ведь действительно, кто заявляется в шесть утра в клуб, чтобы напиться? Но я никогда не говорила, что последние года была нормальной. Срывая крышку с коньяка или виски, я не обратила внимания, делаю долгие глотки, поглощая огромное количество спиртного. Как же повезло, что это место работе круглосуточно. Горечь режет горло, мне хочется плеваться и кашлять, но продолжаю пить, пока напряжение и мысли не покидают тело. Пока все не уходит на задний план, оставляя меня совсем одну в этом блаженстве.

Наконец спокойствие, свобода и тишина.

Все вокруг исчезает, становясь размытым разноцветным пятном, предметы двигаются по кругу, вызывая тошноту, звук становится приглушенным. Мне нужно найти тайного незнакомца, пока хватает смелости.

– Бармен, передай своему боссу, чтобы нашел девушку с прекрасными глазами, – приказываю сотруднику клуба, вызывая у того смех, но он всё равно передает моё послание по долбанной рации, продолжая смотреть на меня, как на ненормальную.

Серьезно, ещё один такой взгляд и мои демоны пойдут дальше, заставляя меня достать нож с бюста.

Делаю второй глоток, допивая оставшуюся половину. Мир начинает качаться, или это я кручусь вокруг своей оси, я не понимаю. Мне хочется взлететь вверх и больше никогда не спускаться на эту поганую землю, полную злых людей, включая меня.

Почему алкоголь считают вредом, если он приносит облегчение? Алкоголь лишает нас запретов, облегчает боль, заставляет делать то, что ты никогда не сделал бы в трезвом состоянии. Он наш помощник во многих отношениях, а не вредитель. Да, он ухудшает здоровье, но ты можешь вести полностью здоровый образ жизни и мучиться в это время неизлечимыми болячками. Так устроена судьба, либо моё извращенное темное сознание. Скорее всего, второй вариант. Нормальный человек, услышав мои мысли, предложил бы мне пройти курс лечения от алкоголизма.

– Я нашел тебя, – властный голос ласкает ушную раковину, горячие губы прикасаются к мочке, вызывая огонь, бурлящий в крови.

А вот и искуситель моих демонов.

Оборачиваюсь назад, сталкиваясь с прекрасным незнакомцем, овладевшим моими плотскими желаниями. Задний фон расплывается, но только не мужчина. Я вижу каждую деталь его лица, жадно поглощая блеск в глазах осени. Ауру незнакомца снова окутывает черный цвет опасности: черная облегающая рубашка с закатанными рукавами до локтей, и брюки, выделяющие его большие накаченные ноги. Руки чешутся от желания разорвать в клочья всю его одежду, насладиться картиной его татуировок и прикосновениями к стальным мышцам. Он свел меня с ума, никак иначе не могу объяснить эти ужасные мысли в голове.

Я хочу его всего, жадно, страстно и смертоносно. Мужчина привлек моих демонов своими, они жаждут соперничества за контроль, и я собираюсь дать им желаемое. Но только сегодня. Завтра я выкину этого тайного нахала из своей жизни.

– Чего ты хочешь, Ребекка? Скажи не своими глазами, а словами.

Длинные пальцы хватают и сжимают мой подбородок, ожидая ответа.

Смотря в горящие глаза, поглощающие весь осенний лес на заднем плане, я сдаюсь своим желаниям. Забывая тот факт, что мужчина опасен, что он наверняка следил за мной, раз знает адрес моего проживания. Я поступаю глупо, но мой пьяный мозг и демоны жаждут развлечения. Только сегодня. У меня осталось не так много времени, чтобы получить от жизни все, что пожелаю.

Поэтому дерзайте, демоны.

–Трахни меня.

Головная боль пронзает череп, когда яркий свет ослепляет глаза. Я отмахиваюсь рукой от лучей, словно это может помочь прогнать яркое солнце. Сухость во рту не дает открыть слипшиеся губы, наверняка пустыня Сахара хранит в себе больше влажности, чем мой рот. В ноздри ударяет гадкий запах похмелья и пота, у меня нет никакого желания открывать глаза и сталкиваться с отвратительной реальностью.

Сон так приятен, когда темнота полностью окружает сознание. Сегодня нет снов, кошмаров и мыслей, что не позволяют уснуть. Одна, тихая и спокойная, тьма. Желаю быть в её крепких объятиях, но она выталкивает обратно в реальность, завершая сеанс умиротворения.

Со стоном открываю глаза, осматривая окружающее пространство, сразу же напрягаясь.

Где я?

Меня встречает комната в черных и белых тонах. Кровать, на которой я оказалась, двуспальная, но, к великому счастью, нет никаких признаков, что кто-то находился рядом со мной всю ночь. Паркет из белой древесины поражает чистотой, он до идеала отполирован и блестит.

Велика ли вероятность того, что я нахожусь в квартире девушки?

Подобная чистота наталкивает только на такие мысли. Спускаю ноги на черный пушистый ковер рядом с кроватью. Мне трудно встать без потери равновесия. Ноги дрожат и не собираются держать моё слабое тело. Взгляд продолжает сканировать помещение, цепляясь ко всем деталям. Картины на стенах иллюстрируют темный лес с окружающим его туманом. Это работа любителя, не опытного художника. Еще один интересный факт о хозяине квартиры, который запоминаю на всякий случай. Знания никогда не бывают лишними. Открываю шкаф в надежде найти там вещи, которые укажут на хозяина, но он оказывается пуст. В комнате ещё присутствует зеркало, которое я старательно избегаю. У меня нет желания смотреть на последствия потери контроля, от чего я начну ненавидеть себя ещё больше. Оборачиваюсь назад, моё внимание полностью захватывает панорамное окно. Дыхание застывает в груди от открывающегося вида.

Это прекрасно.

Лес окутан туманом, во дворе есть беседка, расписанная надписями и рисунками, которые мне не разглядеть издалека. Бассейн привлекает внимание, но больше всего меня впечатлила природа. Зеленые, насыщенные листьями, деревья. Огромный сад с белыми, моими любимыми, тюльпанами. От двора веет домашней атмосферой. Хочется налить себе кружку горячего чая, сесть и весь день наблюдать за жизнью природы, слушать жужжание насекомых и пение птиц. Но это не мой дом и не моя жизнь, поэтому я могу только один разок взглянуть в восхищении и исчезнуть.

Отрывая взгляд от открывающегося вида, я обращаю внимание на свой внешний вид. На мне огромная мужская футболка. От неё веет знакомым запахом.

Запах сигарет и древесины навеивает нежелательные мысли и воспоминания.

Черт, нет, это не может быть правдой.

Ребекка, ты действительно крупно облажалась.

Это место не может принадлежать ему, человеку с темной аурой. С силой, которая может убить. С вызовом, что соблазнил меня. Это просто нереально.

Набираясь смелости, я иду к двери, открывая с тихим скрипом. Мне нужно убежать, пока он не словил меня в ловушку своих глаз и насмешливых ухмылок.

Мужчина переодел меня, а значит видел мои шрамы, перекрытые татуировками. Он видел то, что не должен был. Осознание этого вызывает у меня стыд. Никто не видел эту часть меня, я прячу шрамы от посторонних глаз. Ведь они символ моей слабости, напоминание о том, что я не смогла спасти.

Тихими шагами спускаюсь по лестнице из черного дерева, все в этом доме в черно-белых тонах и никак не совпадает с яркостью, и жизнью во дворе. Две разные реальности.

До моих ушей доносится шум, это значит одно – незамеченной уйти не удастся, но попытаться стоит.

Лестница приводит меня на кухню, но я вижу только часть. Два холодильника и плиту, на которой готовится еда, однако никого нет рядом. Такими темпами она сгорит.

Я нигде не вижу выхода, какой же глупый человек делал планировку дома. Запутанный лабиринт. Мне придется обойти его весь, чтобы разобраться с выходом.

Мой взгляд бегает по сторонам, пытаюсь вызвать интуицию, чтобы она подсказала, куда правильно двигаться, но слышу одну тишину.

Почему, когда я готова слушать, ты никогда не идешь навстречу?

– Пытаешься сбежать, тигрёнок?

Голос, который сводит моих демонов с ума, звучит рядом с ухом. Его мягкие губы снова касаются мочки, вызывая дрожь. Я не хочу оборачиваться и видеть взгляд, который сломает меня. Видеть человека, который видел меня настоящую. Я не готова столкнуться с последствиями и вопросами.

Дыхание сбивается, все моё тело в повышенной готовности бежать, но мужчина не отступает. Я чувствую тепло и его спокойное дыхание позади меня. Спину жжет от внимания, я знаю куда он смотрит и что вспоминает. Мне не удастся сбежать и сделать вид, что прошлого нет. Оно всегда рядом, готовое сбить с ног и поставить в безвыходное положение.

– Не пытайся прятаться от меня, когда я стою за твоей спиной, – его голос груб. Не знаю, что разозлило незнакомца, но у него нет прав злиться.

Единственный, кто имеет право на злость – это я, моё прошлое рассмотрели со всех сторон, не спросив разрешения. Поэтому мне решать: прятаться от последствий или нет.

– Я не прячусь, мне не нужна твоя жалость или вопросы. То, что ты видел… просто забудь и сотри из памяти. Я больше не появлюсь в твоей жизни, и ты, прошу, не приходи в мою.

Я говорю, как самая настоящая трусиха, но я не знаю, как по-другому избавиться от стыда, опаляющего мою кожу. Лиам видел только часть следов той ночи, но этот мужчина лицезрел все уязвимые части меня.

– Слишком поздно уходить, тигрёнок. Ты первая пришла ко мне, открыла свои желания, и теперь я не отступлю.

Зачем? Зачем ему это нужно?

Мои стены не сдвинуть, он сдастся после первой же попытки. Даже я не могу их сдвинуть, никто не может, и этот мужчина в том числе.

“Ты вчера сдвинула одну из своих стен и открыла ему путь, слабачка”

Мерзкий голос не покидает сознание, оказывая на меня давление, стирая всё, что пытаюсь себе внушить.

– Попробуй, – я оборачиваюсь, злобно сверкая глазами.

Я ведь упоминала, что никогда не уклоняюсь от вызовов?

Если он думает, что сможет это сделать, то я с радостью докажу обратное и буду наблюдать с попкорном в руках. Он отступит сразу же, как потеряет интерес, все так делали, этот мужчина не будет исключением.

– Тигренок выпустил коготки, – рука мужчины тянется к моим волосам, заправляя прядь за ухо. Жест вызывает огонь в моем животе, а его взгляд, блуждающий по моей фигуре в его футболке, заставляет румянец окрасить щеки, когда воспоминания врезаются в мозг.

Я сказала ему: “трахни меня”.

Иисусе, Ребекка, тебе не позволено пить больше в этой жизни и в следующей. Если Бог вообще решит, что мне можно переродиться и ещё раз прожить жалкую жизнь.

– Тигренок? – мои брови недовольно сходятся вместе от этого странного прозвища. Мы никто друг другу, чтобы придумывать ласковые имена.

Озорная улыбка появляется на его лице, делая мужчину моложе. Он вторгается в моё личное пространство, опираясь руками об стену над моей головой, приближая своё тело слишком близко, заключая в клетке пугающих мышц.

– О, это забавная история. Мне было интересно узнать о твоих сексуальных предпочтениях.

Этого не может быть. Я точно уверена, что ничего не было.

– Заканчивай предложение, – рычу я, пытаясь оттолкнуть груду мышц, но он не двигается с места.

Скала с бешеной энергией и самоуверенностью, полная тестостерона, который рано или поздно погубит её.

– Когда я снимал с тебя одежду ты кусалась и царапалась, как сумасшедшая.

Признаюсь, это было горячо, но я не сплю с женщинами, когда они не в трезвом состоянии, поэтому попробуй в следующий раз, – мерзавец продолжает сохранять улыбку на лице, когда я вся горю.

Я делала все эти вещи, чтобы защитить себя, а не из-за удовольствия, идиот.

– В следующий раз я перережу тебе горло или выколю глаза своими длинными острыми коготками.

Мужчина смеется, хотя у меня нет никаких намерений шутить, и я говорю серьезно. Ему не увидеть больше следов моего прошлого и расколотых стен.

– Тигренок, мои раны до сих пор болят. Было бы не плохо, если бы ты растерла их мазью, – продолжает издеваться мужчина, пытаясь сдержать смех.

Он подается вперед, открывая шею. Я вижу красные полосы, с засохшей кровью, не чувствуя ни капли раскаяния. Надо было надавить сильнее и разорвать артерию.

– Могу плюнуть на них. Слышала, что слюна содержит целительные компоненты, проверим?

Его лицо теплеет, мужчина едва сдерживает смех, и от этого выражения что-то появляется в моей груди. Я так давно не давала выползти наружу своей саркастичной натуре, что успела забыть, что значит доводить людей до смеха, а не до смерти.

– Ты не перестаешь удивлять меня, – тихо говорит мужчина, но я слышу.

Надо убираться сейчас, пока я не натворила глупостей. Он вызывает во мне то, что было давно похоронено, и я не собираюсь сдаваться в этой игре.

– Я хочу домой, – мой голос тверд, толкаю его снова, но он только отодвигает своё тело, руки остаются на месте.

Глаза осени смотрят в мои, в поисках правды в словах. Мне не нравится, что он легко может читать мои эмоции. Но я действительно хочу домой, слишком много произошло за последнее сутки, и мне необходимо все переварить в одиночестве.

– Сначала мы позавтракаем, а потом я отвезу тебя домой.

Его тон не терпит возражений, мужчина берет мою руку в свою, направляя в сторону кухни. Сопротивление растет в груди, я не могу так легко позволять управлять мной, у меня тоже есть голос.

– Во-первых, я не желаю есть, во-вторых, я полностью функционирующий человек и домой в состоянии добраться самостоятельно.

Крепкая хватка на моей руке становится ещё сильнее, когда он чувствует моё намерение сбежать и начать сопротивление.

– В-третьих, ты ничего не ела последние сутки и пила на голодный желудок, я не хочу нести ответственность за то, что ты упадешь замертво по дороге домой. В-четвертых, в эту местность такси не ездят, поэтому у тебя не остается выбора, кроме как пойти и поесть, тигрёнок.

Ненавижу ситуации, когда у меня отбирают выбор, и я должна действовать так, как, того требуют другие люди. Я ненавижу терять контроль, но этот сукин сын безжалостно забирает его у меня, разрушая частичку души, делая её хрупкой и уязвимой.

Я ненавижу это состояние. Ненавижу то, что не сопротивляюсь этому, хотя должна сражаться.

Что со мной не так, чёрт возьми?

На кухне пахнет мясом и жареной картошкой. Стол накрыт, а на тарелке меня ожидает пюре, сбоку разложены брокколи, политые лимонным соком. Когда он всё это успел? Я видела эту еду только пару минут назад на плите. Боже, есть хоть что-то, в чем этот незнакомец не будет хорош и внутри меня перестанет все трепетать? Мужчина усаживает меня напротив своего места за барную стойку. Когда он поворачивается ко мне спиной, меня переполняет желание кинуть вилку в его большую, умную голову. Но только сейчас понимаю, что он практически голый. На нем спортивные шорты, низко сидящие на талии, под ними выглядывает черная резинка боксеров. Каждый дюйм тела мужчины покрыт татуировками, буквально все, нет ни единого пустого места. Но под лучами утреннего солнца мне видно, что татуировки перекрывают белые линии, похожие на шрамы, которым не один год.

Мы так с ним похожи, что это пугает. Я не должна хотеть пробиться сквозь стены незнакомца, чтобы узнать, как он получил эти шрамы.

Мои глаза поднимаются наверх, чтобы не раскрыть себя, когда он поворачивается лицом с тарелкой в руках, где лежит мясо.

Мужчина кладет стейк мне на тарелку, но я смотрю только на его проколотые соски, мясо не так волнует меня.

У него не один прокол, серьга есть и в носу, которой не было раньше. Возможно мужчина, как и я, любит физическую боль, заглушая ею моральную.

– Ешь, – грубый голос выводит меня из мыслей, я и не заметила, как глубоко погрузилась в себя.

Это происходит постоянно. Мне комфортнее общаться со своей головой, чем с людьми.

Я начинаю есть, пытаясь не смотреть в сторону мужчины, который, наоборот, не отводит от меня пылкого взгляда, вызывая дискомфорт.

Когда мясо попадает на мои вкусовые рецепторы, я издаю тихий стон. Вся еда божественно вкусная. У меня никогда не получалось готовить, поэтому я отбросила эти провальные попытки, когда мама пыталась меня научить. Я постоянно питаюсь заказной едой, что существенно испортило мой организм, но, мне плевать.

– Если ты будешь издавать такие стоны постоянно, пробуя мою еду, то я начну готовить для тебя ежедневно.

Моя голова взлетает вверх от его комментария, сталкиваясь с голодным взглядом. Возбуждение витает в воздухе, электризуя все пространство. Волосы на затылке встают дыбом от приближающейся паники.

Опускаю голову вниз, решая никак не комментировать его слова, быстро заканчивая с едой, переставая ощущать превосходный вкус.

Я напугана мужской близостью, аурой доминирования, которая разорвет меня в клочья, если подамся ей.

– Я все съела, вези меня домой.

Подпрыгиваю со стола, чуть ли не падая. Паника душит, я не готова столкнуться с его сексуальной энергией, он не тот, кто позволит мне вести процесс, а если этот нахал лишит меня контроля, то я умру от воспоминаний той ночи.

Не знаю, чем я думала вчера, но сегодня во мне нет огромный дозы алкоголя, что позволяет мыслить рационально.

Улавливая мой страх, его лицо теряет прежнюю теплоту. Темнота появляется на поверхности, как и желание насилия и убийства, но оно не направлено на меня. Мужчина никак не комментирует вспышку страха, вставая со стола и направляясь по коридору прямо. Молча я следую за ним, запоминая все, что окружает меня вокруг.

Комнаты пусты, только фотографии украшают стены. На них изображена красивая, но на вид уставшая женщина, её лицо обрамляют морщины и темные круги под глазами. Ее маленькие ладони покоятся на плечах девушки с грустным выражением лица, она прикована к коляске. Возможно, это его семья.

Мы выходим на улицу, моя кожа нагревается от палящего солнца, и тогда вспоминаю, что вышла только в одной его футболке, а он в одних шортах.

– Где моя одежда?

– Лежит в мусорном баке облеванная.

Я думала, что упала ещё не так низко, но, видимо, ошиблась. Я больше никогда не смогу нормально и без стыда смотреть в глаза этого мужчины, поэтому нам лучше не встречаться в этой и последующих жизнях.

Полный провал, Ребекка. Мало того, что он видел твои шрамы, ты ещё и блевала при нем, просто замечательно.

Мужчина открывает мне дверцу машины, его напряженные руки сжимают её с силой, которая может свернуть шею человеку. Меня тревожит темная вибрация исходящая от него волнами.

Он не мог догадаться, но даже если и так, это не дает ему повода злиться. Я для него никто.

Как только я удобно устраиваюсь на переднем сиденье, пристегивая ремень, этот сумасшедший на бешеной скорости срывается с места, оставляя клубы пыли позади. Я смотрю на его лицо и вижу холодную отчужденность. Мужчина находится в другом месте, но точно не в реальности. Такими темпами мы разобьемся. Моя рука тянется к его, ощущая мелкое покалывание, мягкое и невинное прикосновение возвращает мужчину из транса, в который он так глубоко погрузился.

– Сбавь скорость, мы можем разбиться.

Перспектива смерти не пугает меня, она желанна, но не сейчас. Я всё ещё не закончила все свои дела в этом мире.

– Прости, – виновато произносит, сбавляя скорость, но руки продолжают сдавливать руль, как будто он хочет выдавить жизнь из бедной кожаной ткани, либо задушить кого-нибудь.

Вся оставшаяся дорога проходит в напряженном молчании, будто и не было всех тех наших разговоров у стены, когда он прижал меня, пытаясь сломать мои крепкие стены.

Не знаю почему, но это расстраивает меня. Я действительно не понимаю себя и плохо контролирую своё сознание вместе с податливым телом.

Я вижу дом, где снимаю квартиру, и машину Лиама рядом с ним, тело напрягается от перспективы нелегкого разговора.

Лиам снова делает шаг навстречу, когда это должна была быть я.

Я так ужасна.

Этот сумасшедший резко тормозит машину, всё ещё не смотря в мою сторону.

Что с этим мужчиной не так?

Недавно он едва ли не съел меня своими голодными глазами, а теперь ведет себя холодно и зверски злобно.

– Ты дома, Ребекка.

Меня злит тот факт, что он знает моё имя, а я его нет. Мужчина держит меня в неведении, когда сам знает больше, чем требуется. Это несправедливо.

– Как тебя зовут?

Улыбка, наконец появляется на его губах, и это радует моё сердце.

– Я оставил тебе подсказку, найдешь и узнаешь.

Мужчина заводит двигатель машины, и это знак, чтобы я убиралась. Выходя, я бросаю на него взгляд. Но он не смотрит в ответ, быстро покидая стоянку, исчезнув, как всегда. Но появится ли он вновь в моей жизни? В последние мгновение мужчина смягчился и вышел из фазы убийцы. Он так непостоянен, что я в абсолютной растерянности и не знаю, чего ждать от него.

Что-то тянет мои волосы вниз, я поднимаю руку к голове, находя там записку и прикрепленный к ней батончик кит-кат.

Когда он успел?

Читая содержание, я повторяю не один раз вслух:

Райан, Райан, Райан…

Я стою перед дверью своей квартиры, не решаясь зайти и встретиться лицом к лицу с Лиамом. Знаю, он сделает вид, что ничего не произошло. И мне лучше поступить так же, чтобы замять всё это дело и начать готовиться к следующей миссии.

Но мы не связаны только миссией, мы что-то намного большее. Я должна была ещё вчера приехать к нему и извиниться, а не творить то, что привело к последствиям под именем Райан.

Его имя ласкает мой язык, вызывая непонятное тепло, но я сейчас не могу думать о нем. Лиам – мой приоритет в данный момент.

Набирая воздуха в легкие, я вхожу в квартиру, сталкиваясь со спящим Лиамом, развалившемся на моем диване: одна его рука мирно покоится на животе, другая свисает с дивана. Видимо, он ждет меня с самой ночи, укол вины пронзает сердце, я так ужасна. Когда единственное, о чем думал Лиам – помириться со мной, я в этот момент напивалась до беспамятства, позволяя демонам управлять собой.

Тихо закрываю дверь, на цыпочках пробираясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. От меня пахнет алкоголем, рвотой, но есть и приятные ароматы, которые я улавливаю. Смесь его одеколона с дымом сигарет и запахом домашней еды.

Его запах.

Я вся пахну им, поэтому мне нужно смыть следы, чтобы Лиам не разочаровался. Он знает, что я пытаюсь справиться со своей травмой, используя мужчин, и ему это никогда не нравилось. Ведь я подавляла их контроль, как сделали это со мной.

Действительно, чем я лучше тех монстров?

Горячая вода бьет струями в моё тело, обжигая и стирая все улики ночи. Но голова не желает выталкивать его образ. Огромные мышцы, руки, которые с легкостью могут свернуть шею. Яркие татуировки, смешанные с белыми линиями его прошлого. Глаза, которые никогда не отрываются от моих, в поисках чего-то, возможно, души.

Моя рука опускается вниз, но я одергиваю себя от мыслей о нем. Я определенно начинаю сходить с ума.

Грубо натираю тело, оставляя красные следы, прогоняя возбуждение из крови. Когда я начинаю пахнуть только гелем с лавандой, закрываю воду и быстрыми движениями насухо вытираю тело, затем одеваюсь в легкие серые спортивные штаны и черный топ, открывающий живот и татуировки.

Лиам всё ещё спит, когда выхожу из ванной, поэтому решаю нагреть ему кусок пиццы, единственное, что осталось в холодильнике, и сделать чай с медом, который он обожает всей душой.

Когда все готово, то несу к журнальному столику напротив дивана, присаживаясь на подоконник, ожидая, когда он проснется. Запах еды пробуждает Лиама, он открывает свои светлые и добрые глаза, виновато глядя на меня.

Мы оба вчера наговорили лишнего, но это моя вина, что довела его, произнося те ужасные слова.

– Ребекка…

Я перебиваю его, не давая говорить то, чего Лиам не должен. Он не обязан делать себя виноватым там, где нет ни капли его вины.

– Не говори этих слов. Единственный человек в этой комнате, кто должен извиниться – я, поэтому пожалуйста прости, что вела себя как бесчувственная сука. Последние дни были тяжелые, я ослабила контроль над собой и вылезло то, что стараюсь держать глубоко в себе. Злоба, гнев, желание причинить кому-нибудь боль, чтобы они чувствовали себя так же, как и я, – останавливаюсь, переводя дыхание. – Прости за те слова, ты последний человек, кому я хотела причинить боль. Но это вырвалось из-за собственной боли и тоски внутри. Знаю, что ты всегда хочешь помочь, но в тот момент я была слишком зациклена на себе, чтобы понять истину. Прости, Лиам.

Камень падает с груди, когда заканчиваю свой монолог. Мне становится легче, спокойнее, нет больше разрушающих мыслей и вина ослабла, не пытаясь больше задушить меня.

Смотрю на Лиама, он кусает кусок пиццы, запивая чаем и улыбаясь, как последний негодяй.

– Я должен был заснять это на видео, ты первый раз извинилась. Надо было записать этот момент, как напоминание, что у Ребекки Картер есть сердце, как бы она ни пыталась это отрицать, – бросаю в его голову маленькую подушку, попадая прямо в цель. Напарник давится чаем, начиная громко кашлять и бить себя по груди, но я остаюсь на месте, не пытаясь помочь. Успокоившись, вновь направляет на меня свой добрый взгляд, со словами: – Но, если серьезно, я ценю твои извинения, они много значат для меня, поэтому спасибо, Ребекка, что наконец-то открыла эту часть себя и вытащила её из объятий тьмы.

Лиам поднимается с маленького дивана, обитого коричневым замшем, и направляется в мою сторону. Я тоже встаю и иду в его дружески-примирительные объятия.

Быть в них – это словно ощущать то, что я больше не одна. Лиам всё ещё есть в моей жизни и держит крепко за руку в этой миссии, которая погубит все хорошее, что было во мне, открывая врата прямо в ад. Но у меня останутся хорошие и теплые воспоминания. Свет всегда был связан с тьмой. Если приглянуться в темноту, то можно увидеть маленький якорь белого яркого цвета. Это Лиам. Всегда был он последние три года.

Мой свет, мой якорь, мой помощник во тьме и борьбе с монстрами.

Мы отстраняемся друг от друга после длительных объятий, присаживаясь вместе на диван. Лиам хрустит пальцами, а это значит одно, он что-то собирается рассказать мне.

– Помнишь, ты просила найти информацию о девушке? – Лиам делает паузу, следя за выражением моего лица. – Я нашел, и там все слишком скверно.

Сердце сжимается от воспоминаний той ночи, я дала себе обещание помочь ей и не отрекусь от него. Она, как мой внутренний маленький ребенок, которого мне не удалось спасти. Может, поэтому я чувствую тягу к ней.

– Ее зовут Мелани Патрик. Она сейчас находится в интернате, службы давно искали её после смерти матери и, наконец, нашли. У неё три попытки побега, поэтому её заперли в отдельной комнате. Я ездил туда, видел её, и она чахнет. Они даже не собираются открывать дело об опекунстве. Девушка будет заперта до своего совершеннолетия, до него ещё целый год.

Информация должна была меня успокоить, она под присмотром, накормлена и у неё есть ночлег. Но там они сломают её дух, обрежут ей крылья за этот год. Я не могу этого допустить.

Интернат должен был быть для девушки безопасным местом, где о ней бы позаботились. Но все совсем наоборот. Жестокость людей порой убивает, как можно подобным образом относиться к детям, которые совсем одиноки в этом мире?

Я в безвыходном положении, мне не связать её с собой, это только навредит и привлечет ненужное внимание. Но я могу найти ей хорошую семью, которая приютит на год и даст свободу. Я могу сделать хотя бы это.

– Ты можешь найти и пробить по базе данных достойную для неё семью, пока я буду разбираться с приютом и их отношением к ней?

Лиам тяжело вздыхает, но кивком головы соглашается со мной.

Он, как и я, не в силах оставаться в стороне, когда жесткость над невинными людьми становится слишком сильной.

Мой помощник всё ещё продолжает хрустеть пальцами, и я чувствую, что это не все новости, которые он собирался рассказать.

– Теперь перейдем к главному, они ищут его и находятся в бешенстве, поэтому будь осторожна.

Им не найти меня, я стерла все свои следы, поэтому пускай страдают догадками.

– Не переживай, я всегда осторожна, Лиам, – это ложь, вчера не была осторожна, но всё равно чувствовала себя в полной безопасности рядом с ним.

“Глупая Ребекка”, – шепчет издевательский голос в моей голове, прогоняя все мысли о чувстве безопасности рядом с Райаном.

Лиам встает с дивана с намерением уйти, у нас ещё много дел и нет времени на разговоры. Я сейчас же направлюсь в интернат, а Лиам погрузится в компьютер и включит свой суперумный мозг айтишника.

– Напиши мне, как будешь дома, я пришлю тебе анкеты семей.

– Хорошо, спасибо тебе, – я обнимаю Лиама на прощание, а после наблюдаю через окно, как уезжает его машина.

Мне не нравится оставаться одной в собственной квартире. Она чужая, безжизненная и навевает одиночество, поэтому я быстро переодеваюсь в презентабельный вид: черное платье с облегающим верхом и свободной юбкой. Волосы оставляю распущенными с легкими локонами.

Выскакивая на улицу, я не обращаю внимания на людей, как делаю это всегда. Быстро забираясь в машину, я завожу двигатель, вбивая адрес в навигатор. Волнение начинает скапливаться в пальцах.

Вдруг она оттолкнет меня?

Даже если и так, я не отступлю от плана и помогу девушке, которая предназначена для того, чтобы приносить свет в эту жизнь, а не гнить в темноте и одинокой комнате интерната.

Когда я подъезжаю к нужному адресу, охранник открывает высокий металлический забор, пропуская внутрь. Здание поражает своими размерами, и моя грудь болит от осознания того, как много там сломленных и одиноких душ. Да, я рано потеряла своих родителей, но я была совершеннолетней. Меня не запирали в клетке и не выставляли на аукцион в поиске другой семьи, которую я бы никогда не смогла полюбить. Вся территория окружена металлическим забором с проволокой наверху, в которой, несомненно, имеется ток.

Что за чёрт?

Это место должно быть временным убежищем для детей, а не тюрьмой.

Я вылетаю из машины, намереваясь разнести этот интернат в клочья и людей, которые должны заботиться о детях, а не доводить их до попыток бегства.

Навстречу мне идет пожилая женщина со строгими чертами лица. На ней серое платье длиной до щиколоток.

– Здравствуйте, меня зовут Мередит. Управляющая интерната, чем могу помочь? – ни один мускул не дрогнул на её лице во время речи, даже подобие улыбки мне не подарили, хотя я могу быть потенциальным родителем, желающим найти себе ребенка.

Теперь не удивлена, что люди не ездят сюда и не желают иметь с ними дел.

– Я хочу увидеть Мелани Патрик и обсудить с вами ваше пренебрежительное отношение к детям, мисс Мередит.

Злость вспыхнула в её взгляде, управляющая делает шаг в мою сторону, желая выглядеть угрожающе. Но угроза здесь одна – и это я. Если мои требования не будут выполнены, то лучше им не знать, что их ждет. Я сделаю все, чтобы снять Мередит с должности и поставить вместо неё достойного человека.

– С какой стати вы решили, что можете приехать в мой интернат и давать мне советы?

– С той, что вы держите ребенка взаперти, не имея на это никаких прав.

– Это неблагодарная, невоспитанная и взбалмошная мадам посмела провернуть попытку побега, поэтому я приняла меры.

Лицо управляющей стало красным, маска спокойствия слетела, открывая истинную суть: неуравновешенной, несчастной до глубины души, злостной женщины.

– Вы сейчас копаете себе глубокую яму, оскорбляя эту девушку при мне, весь наш разговор записан, поэтому с радостью использую это в своих целях, если не дадите её увидеть.

Я улыбаюсь, нахально размахивая перед её носом смартфоном, на котором идет запись нашей милой беседы.

– Вы являетесь её родственником?

– Это не должно вас волновать, единственное, что имеет значение в вашем положении – выполнение моих условий.

Женщина поджимает губы, но всё же соглашается отвести меня к Мелани.

Входя в здание, я вижу многих детей, которые дурачатся и смеются, но, когда они видят Мередит, то успокаиваются, и страх появляется на их лицах.

Я не знаю, чем она запугивает их и каким образом наказывает за плохое поведение, но, если узнаю, что это выходит за нормы адекватности, я сотру её карьеру в прах.

Меня приводят к закрытой двери с номером тринадцать, зловещее и плохое чувство поселяется внутри.

Что-то странное происходит, но я не знаю, с чем связано это предчувствие.

Надеюсь, Лиам и Джонатан в полном порядке. Еще один человек появляется в моих мыслях, но я старательно игнорирую его имя.

Дверь со скрипом открывается, и резкий крик слетает с моих губ.

Нет, нет, нет.

Мелани надевает себе петлю на шею, прыгая вниз.

В руки смерти.

Тело Мелани барахтается в удушающих объятиях петли, она борется и не желает умирать, но её руки всё равно совершили эту ошибку: надели петлю на шею.

Срываясь с места, я подлетаю к ней за считанные секунды и хватаю маленькое тело, поднимая вверх. Я не позволю ей умереть. Я не допущу этого снова в моей жизни.

Еще бы пару секунд, и я бы не успела спасти девушку. Адреналин бушует в крови, руки трясутся от волнения. Мне тяжело удерживать тело в руках, но я не отпущу её. Больше никогда, пока не буду уверенна, что она покончила с погаными мыслями.

Управляющая продолжает стоять в дверном проеме с круглыми от шока глазами. Гнев взрывается внутри меня, я передумала и отменяю данное до этого обещание. Я уничтожу эту женщину за то, что она довела эту девушку до такого состояния. За то, что они не пытались помочь ей, оставаясь безразличными.

Мередит конец.

– Продолжите стоять или все-таки поможете мне снять её? – рявкаю я на управляющую, пытаясь удержать Мелани. Она начинает кашлять и стягивать веревку со своей хрупкой шеи, на которой теперь виднеются красные следы.

Охранник вбегает в комнату, услышав мой крик, сталкивая со своего пути управляющую. Мужчина быстро залезает на стул, развязывая петлю вокруг шеи Мелани, девушка падает в мои объятия, и я вместе с ней приземляюсь на твердый пол, уверенная в том, что завтра на теле будут синяки. Но это пустяк по сравнению с тем, что могло бы произойти.

Мелани начинает судорожно всхлипывать в моих объятиях, качая головой и закрывая глаза. Всхлипы переходят в громкие рыдания, сотрясающие её хрупкое тело, которое стало ещё более худым после нашей последней встречи.

Желание разнести все вокруг гудит во мне, но я терпеливо жду и позволяю ей выплакаться.

Мой взгляд сталкивается с управляющей, в глазах горит обещание разрушить все её зверства над детьми и прекратить её жестокую деятельность. Мередит вздрагивает, будто прочитав мои мысли.

Я всегда знала, что взгляд и выражение лица красноречивее слов.

– Я забираю её, – женщина собирается возразить, но я прерываю все слова, которые она собирается выплеснуть. – Не желаю слушать никаких возражений. Если помешаете мне, то сюда примчится наряд полиции, который будет разбираться с вашим отношением к детям, мисс Мередит.

Губы управляющей сжимаются в тонкую линию, но для своего же блага она сохраняет молчание.

Поднимаю Мелани на руки, унося из комнаты, в которой её держали как заключенную.

– Это ещё не конец, Мередит, – оставляю мрачное обещание напоследок, наслаждаясь страхом в глазах пожилой женщины.

Не оглядываясь больше назад, я выношу Мелани из интерната, не обращая внимания на взгляды вокруг. Приближаясь к машине, я чувствую, что она уснула либо потеряла сознание.

Тело девушки измождено, как и моральное состояние. Надо будет вызвать доктора, чтобы он осмотрел её.

Аккуратно укладываю Мелани на заднее сидение, подкладывая под голову мягкую подушку, лежавшую в машине.

Бросив последний взгляд на девушку, осторожно начинаю вести машину, чтобы не беспокоить её сон. Мелани нужен полноценный отдых после пережитого.

Она, возможно, была не в себе, когда лезла в петлю, либо обстоятельства вынудили её. Я бы тоже не смогла сидеть взаперти чертов год.

Мир все больше разочаровывает своей жестокостью.

Почему правоохранительные органы не выполняют свою работу и не защищают граждан, как сулит долг?

Дети в интернате теряют частичку себя, их воспитывают в страхе и полном послушании. Они маленькие и должны веселиться, совершать ошибки, кричать, смеяться, жить.

Боюсь думать, какое дерьмо управляющая вдалбливает в их светлые головы.

Я спасу каждого ребенка в интернате, им будет дана жизнь, которую они заслуживают. Не могу обещать того, что каждый найдет семью, но они будут свободны в своих действиях.

Набираю номер Лиама, мне срочно нужно начать выполнять план, выстроенный в голове.

– Я забрала её и намерена разнести карьеру управляющей интерната в прах. Это ведь в наших силах? Убрать её с должности и найти достойного человека? – начинаю тараторить, как только Лиам берет трубку. Всю речь слышу тяжелое дыхание и вздохи, если он мне откажет, я буду разбита. Мне больше некуда идти за помощью.

Проходят долгие секунды, когда голос Лиама, наконец, раздается в трубке, задерживаю дыхание, ожидая его ответа.

– Ребекка, я не всемогущий. Мне так же, как и тебе, больно за детей, но мы привлекаем слишком много нежелательного внимания. Тихо никак не провернуть задуманное, если я засвечусь, с нашим трехлетним планом будет покончено, как и с нами, скорее всего. Ты желаешь устроить скандал, но справишься ли с последствиями?

Лиам прав, но моя душа борется за справедливость. Я не могу оставить детей, позволить сломать маленькие души и их крылья, которые ещё не раскрылись для полета. Я найду другой способ, чтобы не впутывать Лиама.

– Ты прав, я не справлюсь, – сжимаю руль руками, пытаясь успокоить сердце в груди, которое разрывается от выбора. – Спасибо за помощь, Лиам.

С этими словами бросаю трубку, пытаясь взять свои мысли под контроль. Я что-то непременно придумаю. Я спасу детей. Спасу Мелани. Я сделаю это.

Если ты много раз получаешь “нет”, то это ещё не значит, что нужно перестать бороться, благодаря приложенным усилиям вскоре можно услышать и заветное “да”. Я верю в это. В это верил мой отец и именно это вкладывал в меня всю жизнь.

Подавленность в сочетании с усталостью накатывает на меня. Я возлагаю на свои плечи слишком многое.

Но как можно быть равнодушной к этим детям?

Наш мир и так прогнил безразличием и жестокостью, кто ещё поможет им, если не я?

Нельзя надеяться на других, оправдывая собственное бездействие, я должна попытаться. Любые усилия всегда вознаграждаются.

Дорога к дому проходит в мучительных мыслях о составлении плана. Ничего стоящего не приходит в голову. У меня нет никого настолько влиятельного, чтобы попросить о помощи. Я одна в этом.

Смотрю на девушку в зеркало заднего вида, которая принесла хаос в мою жизнь. Не знаю, зачем судьба свела её со мной, может это карма, которую я должна отработать.

Мелани калачиком свернулась на сиденьях, тихо посапывая маленьким аккуратным носиком. Ангел, других слов мне не подобрать. Ее свет ослепляет. Защитный инстинкт вспыхивает в груди, абсолютно материнское чувство, которое мне никогда не ощутить, ведь они сломали моё тело, забрав эту возможность. Может и к лучшему, мне не стать хорошей матерью из-за прошлого и демонов, вырывающихся наружу.

Рядом с этой девушкой я могу мимолетно ощутить вкус этого чувства. Маленького кусочка мне будет достаточно.

Паркуясь у дома, я замечаю знакомую машину и мужчину, который не должен здесь находиться.

Что ему нужно?

“Ты, твои стены, секреты – всё”, – шепчет противный голос, который усилился с появлением Райана в моей жизни.

Так странно знать его имя и ощущать при этом невероятное тепло.

Я схожу с ума.

Райан замечает меня, сбивая дыхание пронзительными глазами. Улыбка расцветает на его лице, когда он видит выражение моего лица. Я не собираюсь выходить из машины, пока он здесь и видя моё сопротивление, мужчина направляется в мою сторону медленными и хищными шагами.

Внимание приковано только к его внешнему виду и к привычному черному цвету. Кожаная куртка со странным логотипом, черная футболка, обтягивающая мускулистую грудь, и черные потертые джинсы.

Возможно ли выглядеть сногсшибательно в обычных вещах?

Райан делает это возможным, его аура ощущается за километр. Сила взгляда и тела.

Подходя ближе, он заглядывает в окно, желая постучать по нему. Но я открываю его прежде, чем мужчина успевает это сделать. Мне не нужно, чтобы он разбудил Мелани.

– Что ты здесь делаешь? – шепотом говорю, стараясь произносить слова максимально тихо, не тревожа сон девушки.

Взгляд Райана перемещается назад, его брови сходятся вместе, и непонимание сверкает в светло-карих глазах.

– Кто она? – спрашивает Райан, так же тихо, как и я. Благодарность вертеться на языке за то, что он уважительно и наблюдательно отнесся к ситуации.

– Долгая история.

– У тебя есть все время в мире, чтобы рассказать мне, я никуда не спешу.

Чувства вспыхивают внутри, которые я никак не могу объяснить. Он произносит слова, что ломают мою броню, слова, в которых нуждается моя душа.

Райан обходит машину, открывая пассажирскую дверь со стороны Мелани. Мельком осматривая, его острый взгляд останавливается на красных следах на белой коже, он поднимает взгляд на меня, и я в ответ качаю головой, говоря взглядом: “позже”. Крепкие руки аккуратно обхватывают тело Мелани, вытаскивая из машины. Девушка тихо стонет, но не открывает глаза, прижимаясь к теплу тела мужчины.

Выхожу из машины, следуя за ним, не знаю, откуда ему известен номер квартиры, это сейчас не важно. Я была зла, когда увидела Райана напротив дома, но без него бы не справилась. Он помогает, и я ценю его заботу о девушке, которую этот мужчина даже не знает.

В мире все-таки ещё осталась доброта.

Райан останавливается рядом с моей квартирой, пропуская меня вперед, чтобы открыла дверь. Тишину заполняет только щелчок замка, он заходит внутрь квартиры, неся Мелани к дивану, на котором сегодня спал Лиам. По пути я хватаю шерстяное одеяло, накрывая тело девушки, что продолжает крепко спать.

Мой преследователь поднимает глаза, смотря на меня в ожидании. Указываю головой в сторону кухни, он берет мою руку в свою, ведя по указанному мной направлению. У меня нет никакого желания противиться его прикосновениям и прогонять. Ведь Райан помог мне, когда мир вокруг был лишь жесток.

Мы усаживаемся напротив друг друга за круглым столом, и смотря в его пронзительные, внимательные и мягкие глаза, я начинаю рассказ обо всем, не в силах молчать. Рассказываю первую встречу с Мелани, как искала её, как нашла в интернате в петле смерти, про управляющую и детей, которые скованны цепями страха. Не знаю, зачем делаю это и так открываюсь, но больше никого рядом нет. Отчаяние это или нет, но Райан сейчас рядом по собственному желанию и готов слушать. Если бы ему было безразлично, то мужчина ушел бы сразу, не оставаясь слушать мою эмоциональную речь. Но он здесь, рядом со мной.

Сердце бешено стучит, когда вижу взгляд, которым Райан одаривает меня. Это совсем новые чувства, которые ещё не загорались в глазах осени. Он смотрит, как на открытие чего-то важного и ценного, возможно, моя самая долгая речь за все наше знакомство так поразила мужчину, не знаю.

– Я так хочу помочь, освободить детей и дать им самое лучшее, но не знаю, как это осуществить, – признаюсь Райану, заканчивая рассказ.

Мужчина молчит, теряясь в мыслях. На его лице задумчивое выражение, и сейчас мне бы хотелось иметь способность читать мысли. Но и в этом я бессильна.

– Поешь, отдохни, а завтра все встанет на свои места.

Райан кладет пакет с едой на стол, я даже не заметила этого у него в руках, слишком отвлеченная на внешний вид мужчины.

Откуда ему известна моя проблема с едой? Хотя, чему я удивляюсь? Райан слишком проницательный, чтобы не заметить мельчайших деятелей о человеке.

Тихий скрип пола свидетельствует о том, что Мелани проснулась. Светлая голова заглядывает на кухню с потерянным выражением лица.

– Ты проснулась, – мягкость моего голоса расслабляет тело девушки, и я встаю, направляясь к ней навстречу.

– Не думала встретить тебя вновь.

Румянец появляется на щеках девушки, она выглядит сейчас такой юной и невинной.

– Я искала тебя.

Улыбаюсь ей в ответ и осматриваю Мелани с ног до головы в поисках других увечий, если они есть. Твердая ладонь ложится на поясницу, от чего тело моментально напрягается, и я оборачиваюсь на мужчину позади.

– Оставлю вас одних, не забудь поесть и угостить гостью, – мягкость его голоса поражает меня до костей. Я теряюсь в глазах цвета ранней осени, но он разрывает зрительный контакт, обращая своё внимание на Мелани. – Проследи за ней, она склонна забывать о себе.

Смех вырывается у Мелани, она кивает на его просьбу, и мужчина отходит от меня. Эти двое не перестают удивлять сегодня, доводя меня до сердечного приступа.

Райан бросает последний теплый взгляд в мою сторону, покидая кухню и квартиру, судя по щелчку двери.

Черт, этот мужчина пудрит мне мозги своим поведением.

– А он горяч, – замечает Мелани и краснеет от своего комментария.

Я хмыкаю, бросая на неё серьезный взгляд. Нам нужно поговорить.

– Давай присядем и поговорим обо всем, что произошло.

Мелани соглашается, занимая место, где минуту назад сидел Райан, судорожно сжимая руки. Решаю первой начать разговор, чтобы не мучить девушку, когда захочет, тогда и расскажет всю свою историю.

– Я искала тебя после той ночи, единственное моё желание – помочь. Узнав, что ты в интернате и что там делают с тобой, сразу же рванула забирать тебя в безопасное место. То, что произошло дальше обсуждать не будем, пока ты не поймешь, что готова. Мы найдем тебе хорошую семью, которая приютит тебя на год, ты пойдешь в новую школу и закончишь её, а через год ты будешь свободна. Если ты против, то мы сделаем так, как желаешь того именно ты. Выбор за тобой, Мелани.

Девушка не перестает сжимать руки, пытаясь унять дрожь.

– Спасибо тебе, это лучшее, что ты можешь сделать для меня.

Мелани резко бросается в мои объятия, срываясь с места. Сердце остывает, весь гнев, злость и печаль уходят на задний план. Сегодня помогу этой девушке, а завтра подумаю, как помочь остальным.

– Еда остывает, не думаю, что тот горячий парень обрадуется, если узнает о твоем пропуске приема пищи, – с улыбкой произносит девушка, отстраняясь от меня.

– Пошел он к черту!

У Мелани вырывается тихий смешок, который я подхватываю, и мы вместе начинаем смеяться, как ненормальные.

Первый раз слышу нотку счастья в голосе этой девушки.

И в это мгновение я осознаю, что свет зарождается вновь, прогоняя тьму.

Тусклый свет из маленького окна освещают площадку подъезда, вокруг стоит терпкий запах сигаретного дыма и сырости. Холодные ступени угрожают моему здоровью циститом, но я остаюсь на месте, блуждая в мыслях, крутящихся в голове.

Я с пяти утра сижу на каменных ступеньках серого цвета, глубоко погруженная в свои мысли, вся обстановка вписывается в моё мрачное состояние. Мы с Мелани разговаривали до поздней ночи обо всем и ни о чем одновременно, стараясь не затрагивать травмирующие события. Мне удалось поспать не больше двух часов, как снова открыла глаза, заставляя мозг работать.

Это чудо, что мне так легко с Мелани. Раньше мне нужно было время, чтобы завести разговор с незнакомым человеком, но с ней, я не замечаю, как летит время. Ее спокойная аура приносит умиротворение, которого слишком мало в моей жизни.

Но сколько бы времени ни прошло, ничего не приходит в голову, чтобы спасти детей.

Ночью мне снились крики, мольбы и плач малышей, которых я видела в интернате. Я проснулась в холодном поту, чётко осознавая, что, если не спасу их жизни, то это поглотит меня в черную бездну, которая так давно манит в холодные и мерзкие объятия.

Беспомощность – одно из самых разрушающих чувств. Оно заставляет каждый раз мысленно возвращаться в те дни, когда моя свобода была отобрана, и я ничего не могла с этим сделать. Ничего не зависело от меня, оставалось только наблюдать за мучениями близких людей. Я вернулась в это состояние. У меня вновь связаны руки: одно неверное движение и все будет разрушено.

Могу ли я рисковать тем, к чему так упорно готовилась три года, ради людей, которые тоже заслуживают справедливости в этой жизни?

Я не знаю.

Я потеряна, и обязанность делать выбор заставляет рассыпаться на части.

Мое сердце болит за судьбу детей, в глубине своего сознания я понимаю, что от меня ничего не зависит и таких детей миллионы по всей планете.

Но если я сумею помочь хоть маленькой части, разве мир не станет немного лучше и светлее?

Светлее, чем моя жизнь.

Тихая, спокойная и знакомая мелодия отвлекает от кругов Ада в мыслях. Когда в песни начинаются слова, слезы застилают глаза.

Песня, которую мама пела на каждую их годовщину с папой. Песня о паре, которая дает клятвы вечной любви. Клянутся быть вместе в горе и радости, быть плечом и опорой друг для друга. Скалой, что укроет от волн боли.

Любовь, которая была у родителей.

Любовь, которую мне никогда не суждено познать.

Это мелодия, как знак от мамы, чтобы я держалась. Как только мысли поглощают сознание и мелькает соблазн поддаться тьме, чтобы ничего больше не тревожило, появляются знаки, связанные с родителями.

Знаки, которые всё ещё дают силы жить.

Вытирая слезы со щёк, улыбаюсь и отдаюсь такту, словам мелодии, которая уносит в те моменты прошлого, где я была счастлива.

Где мама кружила в белом платье, накрывая стол к празднованию. Где папа ворчал, что костюм жмет и ему некомфортно, но терпел ради блеска в глазах мамы при виде его в костюме тройка, что облегал его спортивное телосложение. Страсть, которая не гасла на протяжение многих лет. Любовь, которая становилась только сильнее.

Я всегда стояла в стороне и наблюдала, мечтала, что подобное ожидает и меня с Адрианом. Отчаянная влюбленность, которая превратилась в пыль после появления наркотиков в его жизни. Я не сомневаюсь, что он любил меня в ответ, но видимо любовь к веществам была сильнее.

Адриан сделал огромный шаг на пути к разрушению моей жизни и жизни близких мне людей. Всё началось из-за его зависимости. Он был первый в списке, кого я должна была уничтожить, но со временем осознала, что это сделают наркотики. Я не переставала наблюдать за Адрианом, и когда узнала, что бывший парень начал колоться, поняла, что это и будет его разрушением. Мне даже ничего не придется делать, карма сделает все сама.

Мелодия заканчивается, и мрачная туча сгущается над головой. Но я благодарна родителям, что на пару минут позволили выдохнуть боль, сжимающую в тиски.

Резкая громкая вибрация телефона пугает, я вздрагиваю всем телом, прежде чем достать телефон и глянуть на номер того, кто звонит в такую рань.

Это Лиам, сейчас семь утра, и он ранняя пташка. Однако парень никогда не решался беспокоить мой сон в такое время.

Интуиция кричит и бушует, что-то определенно произошло.

– Что случилось? – сразу же говорю я, как поднимаю трубку, обеспокоенность отражается в моем голосе, и молчание Лиама напрягает ещё сильнее.

Проходят долгие секунды, когда наконец его голос раздается в трубке, заставляя меня ещё больше погрузиться в замешательство.

– Каким образом ты это сделала?

– Я не понимаю, о чем ты. Можно немного конкретики? – раздраженно требую я, выходя из себя. У меня шаткое состояние, поэтому каждая мелочь вызывает злость.

– Управляющая интернета со скандалом была снята с должности. Видео её жестокого обращения к детям были слиты в сеть, в скором времени её должность займет кто-то другой, а с детьми начнут терапевтическую работу для проработки травм, которые управляющая нанесла им методами своего воспитания.

Поток шока и недоумения сталкивает волной, шатаясь, подпрыгиваю на ноги, стараясь переварить информацию.

То, над чем я мучительно думала всю ночь, произошло по щелчку пальцев и без моего участия. Я настолько шокирована, что не в состоянии ощутить все приливы радости и облегчения.

Кто это сделал? Вселенная? Бог?

Понимание сбивает волной так же, как и недоумение секунду назад.

Райан.

Это его рук дело, он единственный, кому я рассказала обо всем, не считая Лиама.

Бросаю трубку, обещая Лиаму перезвонить позже. У меня пропал дар речи, онемели конечности, и мой мозг старается переваривать информацию, которую я не желаю принимать.

В первые в жизни мужчина совершает подобные поступки ради меня, я ведь даже не просила, только открылась. Как мне реагировать? Быть благодарной? Может быть, но единственное, что я ощущаю – страх.

Райан обещал разрушить мои стены, и он двигается в правильном направлении. Но я боюсь поддаться ему, обмануть себя и снова совершить ошибку. Мое мертвое сердце оживает и бьется быстрее рядом с этим мужчиной.

Но какое это имеет значение, когда дети теперь в безопасности?

Пускай играет со мной сколько ему угодно, бьет мои стены, однако это ещё не значит, что я снова стану наивной дурой.

Я всегда буду благодарна Райану за этот поступок, даже если он был сделан с целью одурачить меня.

Самое главное – это дети, которым дали второй шанс в этой жизни.

Дверь моей квартиры со скрипом открывается, наружу выглядывает растрепанная светлая голова с таким же шокированным выражением лица, как и у меня.

– Ребекка, мне звонила девушка из интерната, с которой я успела познакомиться. Сказала, что у них будет новая управляющая и то, что детей, которые были заперты в знак наказания, выпустили из комнат, разрешив делать все, что хотят, но на территории интерната, также им вернули смартфоны с доступом в интернет, – на секунду Мелани замолкает, переводя дыхание. – Каким образом тебе удалось это сделать?

– Это была не я, – девушка уставилась на меня с неверием в глазах, я бы сама себе не поверила.

Как совсем незнакомый человек может пойти на такие действия?

Вот и я не верю.

Понимание отражается в ярких зеленых глазах. Мелани поняла, кто это был, и она так же шокирована. Вчера я рассказала ей нашу историю знакомства с Райаном, не вдаваясь в подробности.

– Это был он? – кивок головы – единственный ответ, который даю, не в силах подобрать слова, когда дело касается этого мужчины.

Шокированная Мелани присаживается рядом со мной на холодные ступени, смотря на расписанную стену в подъезде.

“Добро всё ещё живет в мире и людских сердцах, но не каждый способен на его проявление”, – гласит надпись на стене.

Мы обе уставились на неё, погружаясь в свои мысли.

Да, добро всё ещё живет и дышит в людских сердцах, но злость этого мира затмевает все хорошее, и не каждый способен сопротивляться тьме. Мы не в мультфильме или сказке – это жизнь, и, зачастую, зло в ней побеждает.

Но, кто сказал, что оно не понесет наказания?

Злодеи могут победить, а после понести наказание за свои действия, ведь никому не сбежать от кармы. Каждый однажды получит то, что заслуживал.

– Ты собираешься просто сидеть и никак не отблагодарить Райана?

Мелани нарушает тишину, с укором смотря в мою сторону. Эта девчонка обретает все больше смелости, находясь рядом со мной, это могло бы меня порадовать, если бы её безопасность не была под угрозой, пока она здесь со мной.

– Я не собираюсь сидеть на месте, мне нужно увидеть Райана. Он сделал немыслимое для меня. Каждая ночь, которую я провела там, в темноте, была пыткой. Я слышала плач детей, одиноких и брошенных на произвол судьбы. Каждую ночь молилась за лучшую жизнь для них и каждую ночь было страшно, что меня поджидает та же участь, что и остальных, проживающих в интернате.

Я понимаю Мелани и не в праве отказать. Мой страх не должен быть помехой, но, как только я увижу Райана, одна из моих стен даст трещину.

Но я готова к этому.

– У меня есть план.

Картина пред глазами не желает укладываться в голове, судьба не может быть так жестока.

Около бара стоит мой бывший парень Адриан под руку с бывшей лучшей подругой Беллой.

Девушка всё же добилась желаемого.

У жизни неплохое чувство юмора, я и не знала, что Белла пошла на этот шаг. Да, до меня доходили слухи, но до последнего моё сердце не хотело верить, храня в голове только теплые воспоминания. Грудь резко пронзает боль и гнев. Адриану ничего не стоило забыть весь тот кошмар и двигаться дальше с моей бывшей лучшей подругой, в отличие от меня. Он продолжает жить, дышать полной грудью, веселиться на полную, когда я слишком многого лишилась по его вине.

В этом и был весь смысл нашей любви? В боли, в потерях, в ненависти?

Видимо да.

К моему несчастью, Марк, наш общий друг по школе, замечает меня первым. Застывая на месте, он громко восклицает:

– Ребята, вы только поглядите, кого к нам занесло! Неужели, это та самая Ребекка Картер?

Адриан замирает на месте, как в замедленной съемке повернувшись в мою сторону, встречаясь со мной взглядом.

Я не виделась с ним после того дня ни разу, он даже не решился навестить меня в больнице.

Лицо Адриана исказилось от сожаления, когда наши взгляды столкнулись в молчаливой битве. Слишком поздно для раскаяния. Ему нужно было думать об этом раньше, а не быть самым настоящим трусом.

Пустота поглощает.

Пустота, хранящая внутри демонов, которые срывают цепи, пробираясь в настоящее.

До меня дошли слухи, какую легенду Адриан сочинил о нашем расставании, видите ли, я променяла отношения на карьеру.

Чушь.

Ради Адриана я хотела остаться в Чикаго и поступить с ним в один университет. Я была настолько наивна, влюбившись в него. Этот парень был центром моей вселенной, но взамен сломал все, что имело значение.

Мои мечты о будущем с ним превратились в прах, он был моей первой любовь, и я глупо надеялась, что станет последней.

Адриан – единственный, с кем я хотела построить семью, родить детей, прожить вместе до старости, но мои мечты не получили счастливого конца.

Единственное, что теперь в моих мечтах – увидеть Адриана в луже собственной крови. Вот, что он сделал с моей любовью к нему. Он превратил её в ненависть. Он сделал меня убийцей, поселив монстра внутрь.

Я остаюсь на месте, даже не пытаясь подойти и поздороваться с бывшими знакомыми. Мне стоит огромных усилий расслабить спину и не показывать напряжения, которое завладело моим телом, вместе с яростным желанием убивать.

Страх, что я стала таким же монстром, как и люди, сломившие меня, стал реальным подтверждением.

Внутри меня вихрь ненависти. Он настолько силен, что я не могу ему противостоять.

Но разве я не имею права на эти чувства?

Адриан продал меня, словно я кусок мяса. То, что он всё ещё дышит после всего, говорит о моем несокрушимом контроле. Но, видя его сейчас, живущего как ни в чем ни бывало, сила контроля улетучивается, оставляя место для ненависти, которая когда-нибудь приведет меня к убийству.

“Может просто пора принять настоящую себя, а не держаться за некогда существовавший образ?”

– Ребекка, твоё выражение лица громко кричит о том, как сильно ты рада нас видеть, – с возмущением говорит Марк, подходя ближе и раскрывая руки в стороны. – Обнимемся?

Его руки тянутся, чтобы притянуть меня в объятья, и я легко уворачиваюсь от них. Мы никогда не были близки, поэтому я не собираюсь играть в театр лицемерия.

– Какие теплые объятья, Ребекка, – смеясь, говорит Марк, и я замечаю, что Белла тянет Адриана в нашу сторону.

Я сохраняю напряженное молчание, желая, чтобы они убрались от меня как можно дальше, пока сущность, которую сдерживаю в себе из последних сил, не вырвалась и не начала действовать, следуя инстинкту.

Белла прожигает меня ненавистным взглядом, что оставляет неприятный осадок. Я могу принять её ненависть, ведь именно я причастна к смерти нашей общей подруги, а Белла была привязана к ней сильнее меня. Эмили была нашим светом, соединяющим звеном и единственным человеком, которому удавалось понять действия девушки. Она всегда была на её стороне, защищала, поддерживала. Эмили была домом для Беллы, когда моим был Джонатан. В ночь выпускного, когда она включила на огромном экране секс видео с ней и Адрианом, который находился в наркотическом опьянении, все разрушилось. Тогда, первый раз в жизни, Эмили отвернулась от неё и последовала за мной, но лучше бы она осталась с Беллой.

Если бы она не приняла тогда мою сторону, то осталась бы жива.

Как бы я ни старалась искупить свою вину, Белла не простит. Но она без особого труда простила Адриана и держит его за руку, хоть он был главной причиной смерти Эмили. От любви к Адриану она совсем потеряла голову и гордость.

В моей голове никак не укладывается её логика.

Я всегда считала её лучшей подругой, но Белла, оказывается, в течение всей нашей дружбы завидовала моему статусу в школе, внешности. Вдобавок была с самого детства влюблена в Адриана, а он никогда не обращал на неё должного внимания. Его любовь ко мне стала катализатором для её ненависти.

Разве можно притворяться лучшей подругой человека, которого ненавидишь всей душой?

Белла сделала это возможным.

У Беллы выделяющаяся внешность, поэтому я никогда не понимала причин её зависти. У неё густые огненно-рыжие волосы, выразительные карие глаза, которые она так любит выделять черной подводкой и толстым слоем туши, ровный нос и сочные губы.

Несмотря на все то, что мы пережили вместе за долгие года дружбы, девушка перестала быть моей подругой, когда думала, что, опозорив меня в день выпускного перед всей школой, сможет занять моё место.

Больше всего ранило то, как легко Белла забыла, что я была рядом тогда, когда никто другой не был. Забыла то, что я бежала к ней в любое время и в любую погоду, чтобы просто побыть рядом, чтобы не позволить ей сломаться, когда одной Эмили было недостаточно.

Это было мне уроком и осознанием того, что люди не ценят хорошего отношения. Поэтому незачем с кожи лезть ради кого-то, в первую очередь всегда, абсолютно всегда, нужно думать только о себе.

– Что ты здесь забыла, Ребекка? Разве не в Нью-Йорк ты умчалась строить свою новую успешную жизнь, когда бросила нас всех? – она пытается своей ложью ударить побольнее, и у неё это всегда отлично выходило.

Белла устраивает прекрасный спектакль, хоть она и одна из тех людей, которые знают причины моего отъезда. Зная всё это, она продолжает держать руку Адриана, делить с ним постель и любить. Я больше не собираюсь влюбляться в этой жизни, у меня нет никакого желания быть подобной дурой.

– Не переживай Белла, я приехала не для того, чтобы отбить твоего парня, – взглядом, полным презрения, осматриваю Адриана, от чего она делает шаг ближе ко мне, защищая жалкого ублюдка рядом, но я продолжаю смотреть.

Нельзя выиграть битву, только защищаясь. Чтобы выиграть, надо идти в атаку, что я и собираюсь сделать.

– Зачем мне этот бесполезный мешок для рвоты? У него хотя бы стоит на тебя? Не уверена, что от такого количества наркоты он ещё функционирует, – она замахивается на меня рукой, но удара не следует, Адриан успевает её перехватить.

Я видела, как лицо Адриана исказилось от боли, мои слова попали в цель и, Боже, это приятно. Я молчала все время, не в силах дать отпор, будучи сломленной. Но эти люди не заслуживают другого отношения.

В прошлом мне было бы стыдно за свои слова.

В настоящем же я не позволю Белле смешивать меня с дерьмом. Слишком долго была снисходительна к ней из жалости.

– Когда ты успела стать такой сукой? А, Картер? – шипит Белла, пытаясь вырвать руку.

Все молчат, наблюдая за шоу. Даже Марк, у которого никогда не закрывается рот. Они поражены моим поведением, ведь я никогда не позволяла себе грубых высказываний. В школе я была дружелюбной, общительной, не скандальной и милой девушкой. Теперь я другая. Другая, темная и жестокая версия.

Мне пришлось стать такой, чтобы сломать людей, которые сделали это со мной, разрушив мой прежний мир.

Не успевая наградить Беллу колким ответом, я чувствую знакомое прикосновение к запястью, его запах заполняет моё пространство, но это больше не заставляет бабочек порхать в животе. Это вызывает только грызущее чувство внутри, мне хочется ударить Адриана, причинить ему боль, стереть с лица земли.

– Мы можем поговорить? – хриплым от курения голосом спрашивает мой бывший парень.

Пристально смотрю в красивые глаза, которые больше не заставляют меня трепетать от одного лишь взгляда, и ощущаю только жажду смерти, позволяя ему видеть это в моих глазах.

Любил ли он меня так же сильно?

Многие девушки завидовали мне и, безусловно, было чему. Адриана считали самым красивым парнем в школе неспроста. Он высокий брюнет с темными, пронизывающими своей глубиной, глазами, а его длинные ресницы всегда вызывали у меня зависть. Мне нравилось водить пальцем по его острым скулам и ровному носу, но это красивое лицо больше не производит на меня никакого впечатления.

Это первые его слова за все время. У него было много шансов поговорить со мной, хотя бы попросить элементарно прощения, но Адриан этого не сделал, и я больше не собираюсь предоставлять шансов. Все, что он желает мне сказать – пустые слова, время не повернуть вспять. Прошлое больше не вернуть, как и часть меня.

– Убери руки, – холодный, командный голос звучит за моей спиной, отталкивая руки Адриана.

Я оборачиваюсь назад и вижу Райана, стоящего за моей спиной, как мрачный жнец.

Мужчина берет мои руки в свои, крепко сжимая, отодвигая назад.

– Кто это, Ребекка? – в голосе Адриана слышится ревность, что вызывает боль в глазах Беллы.

Какое право он имеет ревновать, больной ублюдок?

Если бы не руки, сдерживающие меня, я бы рванула вперед и сотворила бы непоправимое. Нож, спрятанный в лифчике, горит, а демон внутри кричит, чтобы я использовала его. Чтобы причинила ответную боль людям прошлого. Ведь они этого заслужили. Заслужили кровоточить так же, как и я, как и моё сердце.

“Не подавайся, Ребекка. Ты не такая, как эти люди, что разрушили тебя”

Первый раз в моем сознании появляется голос Эмили. Голос девушки, которая всегда была против насилия и ссор.

Но какая ирония жизни, ведь именно насилие убило мою подругу, похоронив в неизвестности.

– Я тот, кто сломает тебе руку в следующий раз, если ты прикоснешься к ней, нарушив её личные границы.

Все, что было внутри, вся ненависть, улетучивается в одно мгновение. Я зачарованно смотрю на Райана, который снова появляется на моем пути и помогает.

Маленькая доля доброты и заботы в мою сторону оказывается способна усмирить жестокого монстра внутри.

Истерика и слёзы рвутся наружу от облегчения, что я смогла сдержать желание, кричащее внутри. Но я не сломаюсь при них. Я не могу смотреть на лица, что заставили проснуться монстра.

Я была готова убить Адриана. Убить их всех.

Однако мой взгляд прикован только к Райану. К человеку, который усыпляет демонов одним лишь своим присутствием. Его злой темный взгляд переходит на меня, и там снова зарождается свет, убирая всю тьму на задний план.

Ничего не говоря больше, Райан уводит меня подальше от них, но я всё равно слышу колкие замечания Беллы в мой адрес, говорящие, какая же я “сука”. Мы игнорируем каждое слово, быстрыми шагами выходя на улицу пока вихрь ненависти вновь не проснулся в моей груди. Мужчина уводит меня в темный переулок, подальше от всех людей.

Я не сопротивляюсь действиям Райана, я и так на грани срыва.

Мужчина отпускает мои руки, от потери контакта я соскальзываю на землю, соприкасаясь с каменной стеной.

Глубоко дышу, пытаясь восстановить контроль над телом и эмоциями. Ничего не выходит, тело трясется от того, что я пытаюсь сдержать все внутри.

– Почему ты вмешался, Райан? – мой вопрос застывает между нами, он смотрит на меня долго и мучительно.

Мужчина ищет в моих глазах прежние эмоции, но там остался только вихрь. Слишком много желаний: плакать, умереть, убить – и я не знаю, какому податься.

– В твоих глазах был знакомый блеск, который ты была не в силах контролировать. Я бы не позволил, чтобы ты сделала то, что уничтожит тебя изнутри, оставив лишь телесную оболочку. Не знаю, кто тот парень, но ты не убийца, Ребекка, и это единственное, что я знаю.

Теплые слова, что жаждет услышать моё сердце, срывают стену, которую я поклялась не открывать.

Контроль над эмоциями срывается, и первые слезы касаются моей холодной кожи. Это не ускользает от внимания мужчины, его взгляд теплеет, в нем нет жалости, что радует меня. Я зарываюсь лицом в колени, не в силах смотреть ему в глаза.

Тихо выпускаю все эмоции, которые накрыли меня во время встречи с людьми моего прошлого, с человеком, который разрушил всю мою счастливую жизнь. Мой плач выдают только слегка дрожащие плечи. Я всё ещё не научилась показывать истинные эмоции при других людях и не думаю, что научусь.

Всё это время Райан оставался рядом со мной, давая молчаливую поддержку и тепло.

Теплое присутствие рядом вызывает ещё больше слез. Осознание того, что я не одна в этот момент, убивает, показывая, насколько я все-таки слаба.

В то время, пока я ломаюсь изнутри, Райан сидит рядом и терпеливо ждет, подставив своё крепкое плечо.

Ну, вот, первая стена, которую я так упорно держала целой рядом с ним, окончательно разрушилась.

Прошла неделя после произошедшего в клубе. Неделя после того, как я позволила себе отпустить контроль перед Райаном и сгореть от желания убивать.

Но, как только я успокоилась, он исчез и привел ко мне Мелани. Не было никаких звонков и сообщений после.

Н-и-ч-е-г-о.

Лишь одна тишина.

Я должна радоваться, что мужчина ушел, больше не пытаясь пробиться сквозь мои стены дальше, но внутри образовалась глубокая дыра.

Я открылась человеку, а он просто исчез, не сказав ни слова.

Мы никто друг другу, я все осознаю, но от этого не легче.

Всю прошедшую неделю я пыталась выбросить Райана из головы, проводя время с Мелани. Мы ходили по торговым центрам, создавая новый и яркий стиль девушке, идеально подходящий к её личности. Посетили врача для школьных документов, проверив состояние её здоровья, с которым, к счастью, все оказалось отлично. Занялись внешностью, приводя всю прежнюю неухоженность в порядок. Смотрели фильмы, разговаривали до самого утра и ели много вредной еды, очень много.

Рядом с Мелани я не пропускаю приемы пищи, что привело к набору веса, который мне придется превратить в мышцы. Я не хочу, чтобы хоть какой-то аспект моего тела был ослаблен, мне нужна вся сила для противостояния, которую оно может дать. Я ела три раза в день из-за хитрой лисички, которая отказывалась есть при моих попытках отказа от еды. Но я давно так не наслаждалась трапезой. Иногда мы готовили вместе, устраивая конец света на кухне, но это было захватывающе. Подобие нормальной жизни, которую я и не надеялась больше ощутить.

Все благодаря ангелу, пришедшему ко мне внезапно, но эти дни закончились так же быстро, как и начались.

Она покидает меня, но я благодарна за все время, проведенное с этой светлой девушкой. Мне это было нужно, чтобы демоны наконец ушли, хоть и на время.

Мелани так и не рассказала мне, чем закончилось история с тем блондином из клуба, я и не давила на неё. Но от меня не ускользнул тот факт, что девушка смотрит на свой телефон с мечтательной улыбкой.

Меня не радует то, что зарождается между ними. Мелани всё ещё несовершеннолетняя, и боюсь, что парень воспользуется её доверием для своих целей. От вмешательства останавливает лишь её улыбка счастья и жизнь в зеленых глазах.

Если он сделает ей больно, то это будет уроком, с которым она справится. Боль всегда учит нас новому и открывает дорогу к чему-то большему. Сейчас Мелани счастлива, и я не буду прерывать этот поток.

Мы стоим напротив дома женщины, которая согласилась взять опеку над Мелани на год, пока она не достигнет своего совершеннолетия. Лиам заверил, что это светлой души человек, который не причинит ей вреда, но я всё равно буду бдительно наблюдать.

– Переживаешь?

Всю дорогу Мелани молчала и не смотрела в мою сторону. Я дала ей время все осмыслить и принять ситуацию, но оставлять её в странном состоянии по отношению ко мне не собираюсь.

Я беру руку девушки в свою, заставляя тем самым обратить на меня внимание ярких зеленых глаз, которые сейчас потемнели от смешанных чувств.

– Мне грустно, что нам придется расстаться. Ты дала мне самое лучшее и беззаботное время за последние несколько лет моей жизни. Тяжело отпустить тебя, но понимаю, что ты взрослый человек и не можешь все время возиться со мной, поэтому не переживай и не чувствуй себя виноватой. Все хорошо, я все понимаю и благодарна, – голос Мелани пропитан болью и виной.

Девушка чувствует себя обузой. Мелани никогда ею не была, она принесла свет в мою жизнь, разогнав тучи тьмы. Неприятно, что она пришла к такому выводу и, возможно, я могла навести её на такие мысли.

Беру её бледное лицо в свои ладони, заставляя смотреть на меня, чтобы Мелани видела всю правду в моих глазах и больше не связывала с собой слово: “обуза”.

– Никогда больше не говори так. Ты не была обузой и никогда не будешь. Мы не расстаемся, я буду навещать тебя, и ты можешь приезжать ко мне. Мелани, ты не в клетке, это временное решение проблемы, чтобы тебя не забрали службы опеки. Ты свободный человек и ни в чем не ограничена. Мой номер и моя дверь всегда доступны для тебя, в любое время, только дай знать, и я примчусь. Ты не обуза, ты свет.

Теплая жидкость касается моих холодных ладоней, слезы в ярких глазах, прогоняющие тусклый свет делают дыру ещё больше. Мелани смотрит на меня с доверием, но только сейчас понимаю, какую ошибку совершила.

Мы должны были разойтись навсегда для её же безопасности, но теперь из-за моей чувствительности мне придется сделать все, чтобы наши встречи были конфиденциальными.

Я не могу допустить того, чтобы монстры пришли к Мелани. Мысль, что её постигнет та же учесть, что и Эмили, сводит с ума.

Но я стала сильнее, умнее и не позволю этому произойти.

Поэтому вставила жучок в её тело, позволяющий мне постоянно знать, где девушка находится. Мне пришлось перейти все личные границы, но это для её же блага. Я дала ей снотворное, сделала маленький надрез на задней части ноги, вставив туда датчик и зашила. Он настолько маленький и неприметный, что Мелани ничего не поймет.

Дверь открывается, прерывая наш контакт. На пороге маленького дома, оформленного в ретро-стиле, появляется пожилая женщина в голубом платье, а на её лице мягкая улыбка. Лицо женщины отражает доброту, что вызывает доверие к ней. Она не обидит Мелани.

Мы с Мелани отходим друг от друга и направляемся в сторону дома к женщине, ожидающей нас с улыбкой и светом в глазах.

– Здравствуй, милое дитя, – пожилая женщина делает шаг навстречу к Мелани, хватая её напряженное тело в мягкие объятия.

Отстраняясь, она оглядывает девушку с головы до ног и качает головой.

– Боже, какие торчащие кости! – её руки подлетают к голове, хватая короткие волосы, смотря на неё с ужасом в глазах. – Но я это исправлю, никто ещё не оставался в моем доме голодным.

Мы вместе с Мелани смеемся от энтузиазма женщины. Мне было бы интересно понаблюдать за тем, как она сотворит чудо. У меня не вышло, сколько бы ни ела Мелани, она не набирает достаточного веса, оставаясь стройной.

– Меня зовут Мелани, а это моя подруга Ребекка, – обретая силы говорить, Мелани представляет нас, и моё сердце сжимается от последних слов.

“Подруга”

Я и забыла, какого это – иметь подругу. Это слово стало чуждым для меня после смерти Эмили, предательства Беллы, и я не могла даже мечтать, что снова услышу подобное обращение в свой адрес.

– Я Беатрис, но можешь звать меня бабушкой, если у тебя возникнет такое желание.

В глазах Мелани появляется вспышка боли. Еще в раннем возрасте она потеряла бабушку и дедушку, а со стороны отца её не желали признавать, и им было безразлично существование внучки.

Я надеюсь на то, что Мелани будет комфортно с этой женщиной, и она обретет потерянное чувство семьи.

– Давайте пройдем в дом, еда стынет, – восклицает женщина, смотря в мою сторону, приглашая.

– Мне нужно уезжать, и я не хочу мешать вашему знакомству, – мягко отказываюсь, обращая следующие слова Мелани. – Как только устроишься и появится время, дай знать о своих планах. И помни, я рядом.

Последние слова говорю одними губами, но Мелани понимает. Она заключает меня в объятия, крепко сжимая, и я сжимаю в ответ.

– Спасибо, Ребекка. Не знаю, чем заслужила такое отношение, но, правда, спасибо. Никто в жизни ещё так не заботился обо мне. Я дам знать, как обустроюсь.

Отстраняюсь от Мелани, с трудом сдерживая порыв заплакать, когда она исчезает в доме с женщиной, которая машет мне на прощание и уговаривает приехать в следующий раз на ужин.

С камнем в груди иду к машине, с сожалением, что оставила её привыкать к другому человеку. Если бы была возможность, я бы оставила Мелани у себя, но смерть следует за мной по пятам, и я не могу допустить, чтобы она дошла и до неё.

Люди больше не будут страдать из-за моих действий.

Быстрым шагом иду к машине, не переставая моргать глазами, чтобы эти слезы отчаяния ушли, но резко останавливаюсь, когда замечаю то, что преследует меня уже третий год.

Маленький знакомый конверт ожидает меня на капоте машины, и я кручу головой в разные стороны, пытаясь найти преследователя, который не оставляет меня в покое. Он всегда рядом, появляется исподтишка, незаметно исчезает, и я никогда не могу его найти, сколько ни пыталась.

Взяв конверт дрожащими руками, я запираюсь в машине, начиная читать строки, написанные беглым почерком и не таким аккуратным, как в прошлые разы. Возникло ощущение, что преследователь был на грани чего-то: злости либо гнева.

Ярко-мерцающие огни ослепляют зрение, не давая видеть очертания букв в названии, но в этом нет необходимости, ведь я знаю его наизусть.

“Боль, унижение, наслаждение”

Клуб, где женщинам платят целое состояние, чтобы они терпели пытки, издевательства, зверства и насилие со стороны мужчин.

И, к огромному сожалению, таких женщин слишком много: сломленных, которым нужны деньги. Отчаявшись, они приходят в это место, оставляя здесь часть души. Ведь после того, что с ними делают за закрытыми дверьми, невозможно выйти обычным человеком.

Это особенные люди, и я вхожу в их число, однако мы отличаемся. Я никогда не была согласна на боль и до последнего вздоха буду бороться за то, чтобы монстры гнили там, где им и полагается.

В Аду.

Поэтому я и стою перед клубом в одной длинной черной футболке без нижнего белья и с красной маской на лице.

Дресс-код для работающих женщин в этом заведении.

Красная маска – единственный атрибут, понравившийся мне; она символизирует кровь и напоминает, как я сокрушила Маркуса.

Довольно символично. Они пролили нашу кровь, теперь прольется их собственная.

– Я в комнате, заходи, – голос Лиама в наушнике прекращает поток мыслей, давая сигнал действовать.

Всё ещё поражаюсь умению моего напарника пробираться в любое здание незамеченным несмотря на все сложности и защиту. Лиам взломал их систему камер, вставим совсем другой фрагмент на момент, когда пробирался в здание и саму комнату, где будет все происходить. Также, ему пришлось изучить черный выход, чтобы мы незаметно от охраны вывели Антонио.

На удивление, я спокойна: нет ни страха, ни сомнений. Я ждала этого дня с нетерпением. Демоны жаждут свободы, и это лучший вариант дать им её: полностью отключив человечность, которая всё ещё живет в моих жилах, несмотря ни на что.

На входе меня встречает куратор, мужчина крепкого телосложения, одетый во все черное и с красной маской на лице, как у меня.

Я действительно начинаю влюбляться в красный.

– 15 комната твоя, клиент будет с минуты на минуты, – сухо и без эмоций объявляет куратор, не удостоверив меня и взглядом.

Величайшая ошибка мужчин – доверять женщинам. Верить в то, что они не умнее их самих. Самоуверенность мужского пола в себе идёт мне лишь на руку. Я с легкостью вступила в клуб с фальшивыми документами, которые исчезнут из базы, как только я закончу. Лиам имеет доступ к камерам, он удалит все видео с нами, как будто нас и не было.

Все доказательства исчезнут в воздухе вместе с Антонио.

Антонио – вторая жертва. Он был вторым мучителем Эмили, а после и моим. Монстр, который бил нас плеткой до глубочайших кровавых ран. На моей груди всё ещё покоятся его зверства, которые я не стала скрывать татуировками. Бледные полосы, что служат напоминанием о причине моего молчания, когда он жаждал криков, ударяя с каждым разом все сильнее и сильнее.

Его удары приносили ужасающую боль, но она никогда не сравнится с той, которую я испытала, смотря на дыру в голове лучшей подруги.

Под конец пыток Эмили молчала, уставившись только в потолок, не давая мне никаких знаков, но я все слышала. Я слышала, как дыхание и жизнь покинули её тело.

Я слышала и видела её смерть.

Теперь пришел черед Антонио подарить мне свой голос, крики и мольбы.

И я буду наслаждаться каждой секундой его пения. Я буду с усладой слушать музыку его боли, которую он исполнит в первые минуты пыток, не сомневаюсь в этом.

Антонио никогда не знал, что такое физическая боль. Он лишь знал, как её причинять, но не как она ощущается на собственном теле.

Это незнание сломает его.

Открываю дверь в комнату, сразу же ощущая присутствие Лиама за ширмой в конце комнаты. Сама комната полностью черная, кровать отсутствует, а единственный атрибут – различные плетки на стене. Их пять. В некоторых есть маленькие осколки стекла для того, чтобы они сильнее впивались в кожу, принося ужасную боль.

Уверена, что ширму приволок Лиам, главное, чтобы Антонио не заподозрил неладное раньше времени.

Сохраняя молчание, я становлюсь на колени, как было написано в инструкции, в ожидании прихода монстра.

Кожу покалывает от нетерпения. Я жажду эту дозу насилия, мести, крови.

Сейчас я не та Ребекка, которая была рядом с Мелани. Я та Ребекка, которую создали монстры.

Дверь открывается со скрипом, тяжелое дыхание и шаги наполняют комнату. Я остаюсь в неподвижном состоянии на коленях, склонив голову, смотря в пол.

Длинные и мокрые, с отвратительным запахом сигарет, пальцы прикасаются к моему подбородку, поднимая голову вверх. Я сталкиваюсь с яркими зелеными глазами, однако они пусты, как и их хозяин, и пылают жаждой насилия. Антонио – привлекательный испанец, но это лишь обертка. Раскрыв её и заглянув внутрь, вы ужаснетесь от запаха гнили.

Мужчина с приятной внешностью, скрывающий дьявола.

Его глаза надолго задерживаются на моих, и меня посещают мысли, что он, возможно, вспомнил, но это не так. Антонио запоминает глаза жертв до всего процесса, чтобы после насладиться неживым блеском в них.

С отвращением и резкостью мужчина отдергивает мой подбородок, направляясь к стеллажу. Мне приходится взять себя в руки, чтобы не сломать его пальцы после прикосновений ко мне, содержащих в себе грубость.

Никто больше не причинит мне физическую боль. Никто больше не проявит неуважение к моему телу и ничего не сделает без моего согласия.

Я напоминаю себе, что это для дела и я выдержу. В итоге, Антонио будет стоять сломленным на коленях, а не я.

Больше никогда я.

– Сними футболку, – приказывает Антонио, подходя обратно ко мне, держа в руках плетку с острыми окончаниями.

– Нет.

Мой ответ ставит Антонио в тупик, разрушая холодность и возбуждение на его лице. Просыпается зверь с жестокостью и насилием в крови.

– Что ты только что сказала?

– Я сказала нет, монстр.

Антонио с бешеным взглядом замахивается на меня, но удара не следует.

Моя рука перехватывает плеть, цепляясь за острые края, хоть она и разрывает кожу, но я наслаждаюсь этой болью.

Я с рывком поднимаюсь и ногой ударяю в его пах, заставляя согнуться. Антонио слишком высокий и его вес гораздо больше моего, поэтому сразу повалить на пол не получится.

Мужчина с ревом бросается на меня, и я тяну за плетку, приближая наши тела, затем ударяю лбом в его нос, боль пронзает череп, но я не останавливаюсь. Пользуясь моментом, я бью ногой ему в живот, тем самым сбивая с ног, а в следующую секунду плетка обвивает шею Антонио.

Я встаю и начинаю медленно ходить вокруг Антонио, утягивая плетку сильнее, заставляя задыхаться. Очаровательное лицо приобретает красный оттенок, как и страх в глазах.

Вот, что происходит с мужчиной, когда он сомневается в силе женщины.

Он опускается на колени и проигрывает.

Лиам выходит из укрытия и использует остальные плети, связывая руки и ноги Антонио, а после оставляет меня одну, чтобы я нанесла ответный удар за все шрамы, которые монстр когда-либо оставлял мне и другим.

Мне приходится ослабить петлю на шее Антонио, чтобы тот не умер раньше времени. Он не достоин легкой смерти.

Смерть – не наказание для монстров, они должны страдать все оставшиеся дни их жизни и молить о ней.

– Какого хрена происходит? – писклявый голос Антонио заставляет ныть мои ушные перепонки. Желание перетянуть плеть ещё сильнее искушает, но я пониманию, что впереди ждет самая приятная часть, и это останавливает меня.

Антонио кричит, призывая на помощь, но стены звукоизолированы, чтобы другим клиентам не мешали крики женщин.

Теперь и монстра напротив никто не услышит, как и тех женщин, которых он мучил.

Карма – сука, Антонио.

– Это не может быть реальностью, всё это чертов сон, – страх в его голосе удовлетворением распространяется у меня в крови.

Страх и неизвестность сводит жертв с ума. Антонио трудно поверить в то, что женщина сокрушила его, былая уверенность на моих глазах рассыпается в пыль, оставляя лишь бесхребетную оболочку, которая скоро будет молить о пощаде.

– Ох, Антонио. Это не сладкий сон. В твоём случае – это кошмар наяву, – угрожающе произношу, снимая маску с лица.

В воздухе витает аромат страха, безысходности, насилия, как и в ту ночь. Только теперь роли поменялись. Ягненок стал тигром.

– Я вспомнил тебя, – узнавание загорается в глазах Антонио, и он разражается ужасным смехом. – Пришла мстить за родителей и подругу шлюху? Вот куда делся Маркус, ты убила его? Кем бы ты себя ни возомнила, ты всё ещё жалкая шлюха с доступными дырками и кожей для шрамов.

Натягиваю плетку сильнее, вдавливая острые концы в кожу мужчины, вызывая крики агонии. По его шее стекают ручейки крови, но этого недостаточно для его смерти. Это слишком мало для его мучений.

– Не тебе говорить мне, кто я такая. Ты меня услышал? – тяну сильнее, пока он не начинает издавать булькающие звуки.

Красный туман застилает глаза, желания демонов вырываются наружу, и я не стараюсь их контролировать. Пусть монстры увидят, кого они создали.

– Они придут за тобой, тебе не переиграть королей, и я не боюсь тебя, шлюха!

Смешно наблюдать за попытками Антонио сохранить былую самоуверенность, когда его истекающее кровью тело содрогается от страха.

– Она прошла сквозь ад. Уж поверь мне, её стоит бояться, она будет смотреть, как живьём горит твоё тело и улыбаться.

Лиам встал позади меня, его присутствие дало уверенность, силы и немного успокоило демонов.

– Кто ещё этот псих? – слышится громкий писк, когда я, не жалея сил, дёргаю плетку.

Антонио широко открывает рот, пытаясь глотнуть воздуха. Монстр задыхается от боли, как и мы в ту ночь, и я сорву, если скажу, что это не приятное зрелище.

Это выглядит восхитительно.

Ему не стоило оскорблять Лиама. Никто не будет трогать моих людей. Никто не причинит им вреда, пока я дышу.

– Осторожно, Антонио. У меня много идей, как можно использовать замечательное орудие в моих руках и остальные, которые ждут своей очереди. Не стоит ещё больше распылять мою фантазию.

Антонио смиренно вздыхает, закрыв рот и прекратив дергаться всем телом.

Наконец монстр понял своё место в этой игре.

Лиам прикасается к моей спине, молчаливо выражая все, что не может сейчас произнести вслух.

Мы действительно сейчас воплощаем то, к чему шли так долго. Реальность никогда ещё не была так приятна.

– Чего ты добиваешься? – спрашивает подобие человека, сплевывая на пол.

Монстру кажется, что это заставляет его казаться бесстрашным, но увы, я чувствую, как дрожат его конечности.

– Я добиваюсь того, чтобы вы все должным образом заплатили за свои поступки, – делаю долгую паузу, вращая в руке орудие пыток. Антонио заметно сглатывает, что приносит мне неописуемый кайф.

Тишину пронзает истерический смех, он начинает покачиваться на полу, напоминая психа.

– Хорошая попытка запугивания. Думаешь, сможешь добиться справедливости? Пешка не в силах противостоять королям.

Антонио звучит до глупости смешно, пытаясь изобразить бесстрашие передо мной, когда уверена, что его брендовые брюки уже мокрые.

– Поживем и увидим, кто на самом деле был на вершине, – я делаю паузу, коварно улыбаясь. – А теперь, подари мне свои лучшие крики и боль.

Я бью плеткой в районе груди, наслаждаясь криками, как и Антонио в ту ночь. Никто не услышит его, как и не услышали нас. Никто не придет его спасать, как и не пришли на помощь нам.

Воспоминания, как он безжалостно хлестал тело Эмилии, не оставляя ни единого живого места, затягивают меня в ту пучину жестокости, где я не в силах остановиться. Шрамы на моей собственной груди горят жарким пламенем, умоляя о расплате.

Срываюсь и продолжаю бить без перерыва его грудь, живот, бока, руки, которые стали причиной смерти стольких женщин. Я бью и не слышу криков, я ничего не вижу вокруг себя, только картину той ночи.

Я могу убить его и мне плевать. Ничто не сравнится с чувствами внутри, когда я наконец наношу ответный удар.

Это ощущается как освобождение. Мои демоны ликуют, придавая моим ударам силу и жестокость.

Кровь везде, её слишком много. Кровавые пятна на его теле, на моих руках, на полу.

Антонио кричит во всю мощь легких, его рот извергает просьбы, молитвы и мольбы прекратить страдания, но я не могу. Меня захватили демоны, я не контролирую себя, они полностью управляют происходящим или это то, что пытаюсь себе доказать.

“Райан ошибся насчет тебя, ты всё же убийца, Ребекка”

Руки оттаскивают меня назад, где-то в глубине своего сознания слышу голос, который велит мне прекратить, но я дальше тянусь в сторону Антонио, желая продолжить.

Через красную пелену понимаю, что тот самый голос принадлежит Лиаму, но это ничего не меняет. Не ослабляет мою жажду в последнем издыхании Антонио. Я хочу все из этого.

– Достаточно, если ты его сейчас убьешь, мы не сможем добиться желаемого. Ему осталось только признаться и отдать нам самое ценное.

Лиам встряхивает меня, окончательно развеяв туман.

– Ты прав, – говорю я хриплым голосом, принимая от Лиама диктофон.

– Теперь погорим, Антонио. И твои мучения закончатся, если ты, конечно, не желаешь продолжения, Ребекка найдет в себе силы для следующего раунда, можешь не сомневаться.

Улыбаюсь от его слов, подмигивая монстру прошлого.

Голос Лиама холодный и убийственный. Я никогда не слышала, чтобы он говорил подобным тоном. Я не узнаю человека рядом, как и он, возможно, не узнает меня.

– Хорошо-хорошо, только прекратите это, пожалуйста. Я вас умоляю, – стонет Антонио, вызывая у меня волну отвращения.

– В ту ночь тебе было плевать на её просьбы, бесполезный кусок дерьма, – говорю я, подходя ближе, пихая ему в лицо диктофон – А теперь ты признаешься в своих грехах и расскажешь о местонахождении своих дочерей.

Сокрушение сверкает в глазах монстра, он не хочет отдавать своих дочерей. Девочек, которых он мучает с самого рождения. Больной ублюдок любит их только по той причине, что их девственная и невинная кожа не знала прикосновений другого мужчины. Поэтому он запер их, не показывая миру, чтобы никто не смог оставить след на их безупречной коже, кроме него. Потеря девочек добьет Антонио. У монстров свои больные слабости, но они есть, и я с радостью использую их. Я лишу его дочерей, дав жизнь девочкам, которую они заслуживают. В то время как Антонио будет гнить в одной комнате.

– Нет, только не они, не смей, они мои!

Крики Антонио взрывают моё терпение, я перехожу ко второму раунду, безжалостно ударяя плеткой его плоть. Но монстра хватает на минуту, прежде чем он соглашается рассказать мне свои секреты, продолжая умолять прекратить всё это.

На моих губах расцветает победная ухмылка, а внутри расцветает триумф.

– Теперь я поставлю на тебе крест, Антонио.

Шум прибоя – единственный звук, окружающий моё пространство. Сейчас глубокая ночь, и я сижу на причале, где встретила Райана. Одна часть меня верит, что я приехала сюда насладиться видом, но другая часть знает, что я надеюсь встретить мужчину, который понимает живущих во мне демонов.

Ведь в ту ночь его глаза горели таким пониманием моей внутренней борьбы…

Не сомневаюсь, что она была знакома ему, возможно, он борется так же со своими демонами, как и я. Но мне никогда не получить ответы на вопросы, всплывшие в голове, ведь он никогда не откроется мне, а я ему. Встряхнув головой, выбрасываю мужчину с глазами осеннего леса с головы, смотря на спокойное течение озера.

Если бы Лиам не остановил меня, я бы убила Антонио.

Я так борюсь за справедливость, но сама же иду на убийство.

Сколько ещё осталось во мне человечности?

Через сколько испытаний ещё предстоит пройти, чтобы я окончательно стала таким же монстром, как и они?

В глубине души я знаю ответ. Это случится, когда дойду до конца. К самому главному монстру моей истории. Тогда я уйду вместе с ним, миру не нужен ещё один монстр.

Внезапно затылок начинает покалывать от знакомого присутствия. Райан здесь, я узнаю его приближение в любом месте. И я знала, что, придя сюда, встречу его. Мое предательское сердце трепещет от того, что этот мужчина рядом.

– Преследуешь меня, тигрёнок? – грубый голос произносит фразу, которую я сказала ему в тот раз, когда мы встретились случайно на этом месте.

Параллель событий вызывают у меня улыбку. В последнее время эта эмоция часто появляется на моем лице, и я начинаю привыкать к ней после трех лет масок и поддельных эмоций.

– Это ты оказываешься в местах, где нахожусь я, поэтому вопрос о преследовании спорный, – в ответ бросаю подобную фразу, которой он одарил меня в прошлый раз.

Райан останавливается напротив меня, он высок, поэтому мне приходится забросить голову назад, чтобы оглядеть его с ног до головы.

Как всегда привычный черный, идеально подчеркивающий стальные мышцы и свирепость его ауры. Глаза осеннего леса привычно всматриваются в моё лицо, в поиске того, что мне неизвестно. Никто и никогда не смотрел на меня подобным взглядом: глубоко, пробираясь внутрь, словно он видит меня насквозь. Мой пульс учащается от желаний, которые не были мне свойственны последние три года.

Как ему удается пробуждать то, что давно уже померкло?

Взбудораженную реакцию моего сердца вызывает только Райан. Реакцию, которую я желаю искоренить, чтобы снова не чувствовать боли, бабочек и глупых чувств. Он мне не нужен, но я всё равно возвращаюсь к нему, позволяя сломать мои крепкие стены, которые я так упорно выстраивала.

Как это называется?

Ах, да.

“Жалкая, глупая и позволяющая руководить сердцу, Ребекка“.

Я ненавижу эту сторону себя, но оживить её, значит – снова начать жить.

Райан всё ещё изучает меня, как и я его. Во взгляде мужчины загорается странная вспышка беспокойства, когда он останавливается на моей руке.

Что там не так?

Посмотрев вниз, я замечаю лужу крови, которая пачкает безупречный песок. Я и забыла, что поранила руку, когда перехватила острые части петли.

– Больно? – хрипло спрашивает мужчина, присаживаясь рядом на корточки, аккуратно касаясь моей руки.

Рана не сравнится с болью внутри и опустошением, которое оставляют после себя демоны. Внутри все жжет. Каждый раз после их прихода я теряю часть себя.

Свою человечность.

Родители не будут довольны мной, если я ступлю на темною тропу. Папа будет разочарован, а мама будет плакать, наблюдая сверху.

На секунду в глазах темнеет, я падаю вперед, прямо в теплые, татуированные руки, которые успевают словить меня.

– Тигренок, что тебя беспокоит? – с трудом открываю глаза, отрицательно качая головой в ответ.

Это все из-за переутомления, стресса, и я не помню, когда ела в последний раз без назойливых ультиматумов Мелани. Без неё свет в моей квартире померк, девушка унесла его с собой вместе с моим желанием притрагиваться к еде.

Райан заправляет прядь моих волос за ухо, и от этого движения я поднимаю голову вверх и встречаюсь с его пронизывающими и всезнающими глазами.

– Я в порядке, можешь отпустить меня.

– Я не отпущу тебя, – его слова выбивают весь кислород из легких, я хочу оглушить себя и не давать сладкую пищу своему доверчивому сердцу. – Рану предстоит зашить и, прежде чем дам тебе обезболивающие, ты поешь, – мужчина поднимается на ноги, помогая мне сесть на ближайшую лавочку. —Оставайся на месте, я быстро.

Теплые руки отпускают меня, исчезая, но также быстро появляются снова. С аптечкой и сэндвичем.

– Дай мне аптечку, я сама могу о себе позаботиться.

Грубость вырывается наружу. Я злюсь на саму себя, ведь снова нахожусь рядом с ним, когда обещала себе закончить всю эту странность между нами. Я пытаюсь руками оттолкнуть Райана, но он не верит моему желанию справиться в одиночку, судя по его злому взгляду. Ненавижу то, что для него я открытая книга. Ненавижу, что этот мужчина так легко понимает меня. С каждой нашей встречей все между нами набирает опасные обороты, к которым я не готова.

– С каждым разом все больше убеждаюсь, что у тебя отвратительный характер, – с той же пылкой грубостью отвечает Райан, запихивая мне в рот сэндвич, что я чуть ли не давлюсь им. – Теперь ешь и больше не используй со мной свои уловки, Ребекка.

Я повинуюсь, чтобы заткнуть желудок, который начал выдавать голод, издавая жалкие звуки. Мои органы предатели, все, кроме мозга.

– Твои колени трясутся, – свободная рука Райана ложится на моё голое колено, проверяя температуру тела. Я отталкиваю его самовольное прикосновение, не желая, чтобы мужчина заметил предательство моего тела.

– Это холод.

В следующую секунду на мои ноги ложится его кожаная куртка. Теперь мне удается разглядеть знак на стороне плеча – красный ворон.

Интересно, что это могло бы значить. Но я не осмеливаюсь спросить вслух.

– Я бы предпочел, чтобы они тряслись по другим причинам.

Давлюсь сэндвичем, начиная кашлять и с шоком уставившись на мужчину напротив.

Он не должен произносить рядом со мной сексуальные фразы. Его самоуверенность и грязный рот могут погубить меня. Я на это не соглашусь и отдать свой контроль не готова.

Всё между нами – одна гребаная ошибка.

– Меня не волнуют твои предпочтения.

Райан поднимает на меня взгляд с нахальной ухмылкой, начиная обрабатывать антисептическим спреем рану на моей руке.

– Думаешь, я не замечаю мурашки, что покрывают твою кожу, когда я касаюсь тебя?

– Мурашки не доказательство того, что я добровольно позволю тебе прикоснуться ко мне в сексуальном плане. Ты действительно думаешь, что моё тело реагирует так только на тебя? Я могу контролировать себя, и если появится желание удовлетворить свои потребности, то это определенно будешь не ты, – в завершение толкаю его указательным пальцем в грудь, чувствуя твердые мышцы. Это прикосновение определенно было лишним.

Лицо Райана расплывается в обещанной ухмылке, а в глазах загорается огонь вызова, когда он без стеснения смотрит в район моей груди и на твердые соски, проглядывающие через тонкую ткань бюстгальтера. Я хочу ударить это безупречное лицо, выцарапать красивые глаза, чтобы они никогда больше не заставляли меня чувствовать себя так.

– Посмотрим, а теперь дай мне закончить с твоей рукой.

Райан капает на рану антисептическое средство, вызывая шипение раннего зверя. Мимолетно бросив взгляд на меня, его губы приближаются ближе к руке, начиная дуть в область раны.

Сердце не перестает впитывать глубоко в себя каждую маленькую заботливую вещь, гравируя её в моей памяти и коже. Я бы предпочла грубость, чтобы навсегда покончить с ним, но этот мужчина не собирается легко отпускать меня.

– Всё же придется наложить швы, порезы слишком глубокие, – констатирует он очевидную вещь, продолжая рассматривать мою руку.

– Не нужно, обвяжи рану бинтом, дома самостоятельно себя зашью.

Брови Райана вопросительно поднялись вверх, но видя недовольство на его лице, осознаю, что он всё равно сделает по-своему.

Райан всегда делает то, что хочет, в отличие от меня. Я желаю слишком многое из того, что не могу иметь.

Это не первый раз, когда я сама зашивала себя. Иногда приходилось накладывать швы себе и Лиаму, после тренировок с кинжалами.

– Я зашью тебя сейчас. Она будет кровоточить, если это сделать позже, – не дожидаясь моего согласия, Райан протягивает обезболивающие и тянется за ниткой с иголкой.

Как и предполагала, этот мужчина всегда поступает так, как того желает.

– Не переживаешь насчёт шрама? – его взгляд останавливается на запястье с татуировкой “saudade“ и двумя ласточками рядом.

– Не только ведь мужчины со шрамами сексуальны, но и девушки тоже. Ты так не считаешь? – ответом на вопрос послужил глубокий сексуальный смех.

Я почувствовала, как распространяется тепло в районе живота, но все в миг исчезло после его вопроса.

– Что значит твоя татуировка на запястье? – мужчина закончил зашивать руку, отложив иголку в сторону, и принялся обвязывать её бинтом.

Тема моих татуировок всегда закрыта. Это карта всех шрамов на моем теле и история о них. Никто не знает её так детально, как я, и никто не будет знать.

– Я расскажу после того, как ты расскажешь, что значит ворон на твоей куртке, – судя по тому, как смыкается его челюсть, это личное, чем Райан не желает делиться. – Услуга за услугу.

– Знаешь, что больше всего меня раздражает в тебе?

– Просвети меня.

Столкновение наших взглядов – буря, мы оба ходим по краю опасных тем.

– Для всех ты красива снаружи, однако внутри тебя пустота. Но так ли это? – я молчу, сдерживая вулкан внутри себя, я не расколюсь снова при нем. – Это далеко от истины, тигрёнок. Тебе не наскучило носить фасад пустой оболочки?

С меня хватит. Хватит эмоций, чувств внутри, которые обрушились на меня по возвращению в Чикаго. Каждый человек имеет свой фасад, и это только мой личный выбор, который никто не смеет судить.

Было ошибкой искать встречи с Райаном. Я должна прекратить безумное притяжение между нами и больше никогда не появляться на пути этого загадочного мужчины.

– Я ухожу, – мои ноги подрываются с места, роняя на пол кожаную куртку, хранящую тепло Райана, которое с последними словами оставляло только холод.

Руки, которые я оттолкнула, тянут меня обратно. Свирепость в его глазах должна отпугнуть меня и вызвать борьбу моих инстинктов, но этого не происходит. Я знаю, что Райан не навредит мне, по крайней мере в физическом плане.

“Откуда тебе знать, Ребекка? Ты слишком глупа, продолжая слепо доверять мужчинам“.

Голос в голове прав. Рядом с ним я становлюсь жалкой версией себя, пора это прекратить.

– Ты всегда предпочитаешь убегать? Убегать от себя настоящей? От прошлого и будущего? От эмоций, чувств, людей? Ты всегда находишь шанс сбежать, Ребекка. Можешь бежать сколько угодно, но то, от чего ты бежишь всегда быстрее, потому что оно находится внутри и сжирает тебя сильнее с каждой попыткой сопротивляться. Прими вызов и прекрати вести себя так низко, тебе это не идет.

Слова Райана ранят меня, я и так на грани. Я пыталась найти его не для того, чтобы он добил меня окончательно. Думала мы понимаем друг друга, но мужчина оказывается все время считал меня ниже себя.

Кто он такой, чтобы судить мой выбор, не зная, через что мне пришлось пройти?

Я снова хочу убежать, от него, от его слов, влияющих на меня, от чувств, которые появляются внутри

Мужчина совсем не знает меня, чтобы говорить это. Мы чужие люди друг для друга, он не имеет на это никаких прав.

– Кто ты такой, чёрт возьми, чтобы судить меня? Кем ты себя возомнил? – я кричу на него, пытаясь вырваться из его удушающих объятий.

Райан крепче сжимает меня, удерживая на месте, прекращая все попытки сопротивления.

– Отпусти меня! – бью кулаками в его грудь, но я ничего не добьюсь своими жалкими попытками. Тело Райана – неподвижный камень по сравнению с моим.

– Ты права, тигрёнок, я не имею на это никаких прав, – голос Райана снижается на октаву, я улавливаю грусть, звучащую в его словах.

Он притягивает меня ближе, заключая в клетку, обнимая все моё тело, чтобы я не смогла использовать свои руки против него.

Объятия этого мужчины ощущаются как защита. Я не хочу чувствовать тепло, которое пронзает каждую часть моего тела. Он действительно обнимает меня, успокаивающе гладя по волосам, вдыхая их запах. Мое предательское сердце прощает вспышку его жестких слов, тело расслабляется в сильных теплых руках, и у меня больше нет желания бежать.

Я начинаю ненавидеть ту, кем становлюсь рядом с ним. Себя настоящую. Она никогда не приносила пользы, слепо доверяя людям, которые сломали её в итоге.

– У меня не было желания обидеть тебя. Ты напомнила мне старую версию себя, поэтому я взбесился. Своими словами хотел сказать, что, если ты так глубоко утонешь в своем прошлом, продолжая убегать, оно станет твоим настоящим и будущем, а ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь жизнь.

Позволяю себе на мгновение раствориться в защитных объятиях и задуматься. Возможно, Райан прав.

Но откуда ему знать, чего я достойна? Он не знает моей истории, только видел шрамы.

И какое ждет меня будущее, если монстр с каждым разом растет внутри и обретает огромные размеры, способные затмить все вокруг?

Я не знаю.

– Мелани, тебе объяснить значение слова: ”нет”?

– А тебе объяснить словосочетание: “помоги мне, пожалуйста”, Ребекка?

Утро началось со звонков Мелани с дурацкой просьбой сходить с ней на встречу к парню из клуба, где будут его друзья со своими спутницами. У меня нет никакого желания сейчас находиться в присутствии мужчины, который перевернул весь мой мир. Вчера мы закончили на напряженной ноте. Он в полном молчании отвез меня домой, и на этом все закончилось. Я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, и моё наивное сердце успокоило свой бешеный ритм, переходя на безжизненный.

– Нет, – повторяю в тысячный раз, стараясь сохранять в тоне хладнокровие.

Забудьте о том, что я считала Мелани лучиком света. Она бывает до ужаса приставучей, что действует мне на нервы.

– Пожалуйста, Ребекка. Я не хочу находиться там одна, и мне будет жутко неловко с девушками его друзей, – она в двадцатый раз это произносит, надеясь на мой положительный ответ.

– Это называется заводить новые знакомства, Мелани, и разве тебе не нужно завтра на учебу? – ещё пару минут её умоляющего голоса, и я разобью свой телефон об стену.

Я сейчас нахожусь в ужасном подвешенном состоянии, у меня нет никакого желания срываться на Мелани. Но её просьбы сделать то, чего я не хочу, вызывают ту сторону меня, свидетелем которой девушке становиться не нужно.

– Ребекка, завтра суббота и я боюсь идти одна в незнакомую компанию, мы с ним виделись один раз, а я доверяю только тебе. Если он что-то со мной сделает?

Мелани знает, куда давить. На мою защитную материнскую сторону, которая не откажет ей, независимо от моих желаний.

Но чем я заслужила её доверие? Ей стоит быть осторожнее, я определенно не тот человек, которому она должна доверять.

Я молчу в трубку, ведя мысленный разговор с двумя своими субличностями. Одна желает послать Мелани куда подальше, другая же не может отказать маленькому ангелу. Слушая моё тягостное молчание, Мелани начинает скулить в трубку, как раненный щенок, принуждая мои уши свернуться в трубочку.

– Напиши мне, когда будешь готова, я заеду за тобой.

Слышу радостный крик в трубку, успевая бросить её прежде, чем лишусь своих ушных перепонок.

Я не могу ей отказать, если не поеду, весь вечер буду страдать от чувства вины из-за того, что бросила одну, когда девушка нуждалась во мне.

Я дала обещание заботиться о ней и должна его сдерживать.

“Не забывай, что твоя забота может привести Мелани к смерти, как было с твоей семьей“.

Зловещий голос появляется в голове, но я отгоняю его своей уверенностью. Больше этого не повторится, Мелани под защитой лучших специалистов Лиама. Благодаря жучку в её теле я всегда знаю, где она, поэтому никто ей не навредит, пока я дышу.

Через тридцать минут заезжаю за девушкой, всё ещё нервная из-за разрушенных планов на вечер, которые включали в себя кровать и сон. Всю дорогу я была на грани между вырубить Мелани или вырубить Мелани. Мне пришлось слушать её благодарную и сопливую речь, а мои очевидные попытки перевести тему были удачно проигнорированы.

Когда мы входим в бар, груз в виде её болтливого языка сбрасывается с моих плеч, потому что теперь рот Мелани будет занят другим человеком.

Мне просто нужна гребаная тишина после хаоса предыдущих двух дней, чтобы вернуться в спокойную фазу и не желать подорвать весь клуб из-за шума музыки и голосов.

– Ребекка, ещё раз спасибо тебе, это многое значит для меня, – скулит рядом Мелани, доводя мою последнюю нервную клетку до взрыва.

Но я держусь. Ради этой девушки иду на слишком многие жертвы, и в какой раз ловлю себя на мысли:

“Зачем держу её рядом, когда моя жизнь – это сплошная тьма?“.

Но я не в силах оттолкнуть Мелани. Эта девушка стала недостающей частью меня, заполняя пустоту. Несмотря на всю злость, окружающую меня, её это не касается. Я злюсь на себя за неспособность контролировать свои чувства, эмоции и тело.

– Мелани, прекрати благодарить. Ты не попугай, чтобы повторять миллион раз одно и тоже.

Отвлекаясь на болтливость Мелани, я не замечаю, как мы практически проходим мимо нужного столика. Как только мой взгляд фокусируется на нем, то идея пройти мимо кажется достаточно привлекательной. Я не готова к глазам осени, которые поглощают и разрушают мои стены.

Я решила покончить с ним.

Отвожу взгляд в сторону, делая вид, что его присутствие не интересно мне. Я смотрю куда угодно, но только не на Райана. Кожа горит адским пламенем, ведь мужчина смотрит на меня, пытаясь пробраться внутрь и узнать, что там находится.

В этот раз я не буду открываться. Я слишком многое открыла этому человеку, доходя до опасной грани.

Но мой предательский орган делает радостное сальто, противореча мозгу и ведя с ним постоянную войну, которая утомляет.

Алекс поднимается со своего места, подходя ближе к Мелани с улыбкой, которая заставляет её руки дрожать.

– Привет, ангел, – ласковое прозвище удивляет меня до такой степени, что брови взлетают вверх.

Они знакомы пару дней, а ведут себя как влюбленная пара подростков.

– Привет, Алекс, – голос Мелани тихий и смущенный, совсем ребенок, и я хочу увести её подальше от окружающих хищников. – Это моя подруга Ребекка, в прошлый раз вам не удалось познакомиться.

Блондин мельком бросает на меня взгляд, здороваясь кивком головы, обращая своё внимание обратно на Мелани.

Я только собираюсь осмотреть компанию, с которой мне предстоит, провести ещё один ужасный вечер в моей жизни, как мой периферийный взгляд замечает копну огненно-рыжих волос, направляющуюся в нашу сторону.

Какого черта она здесь забыла?

Рыжеволосая стерва из моего прошлого идет прямиком к нашему столу. На ней скудный и странный наряд. Длинные каблуки, чулки в сетку, короткие черные шорты и топ, оголяющий живот с проколом.

Замечая меня, Белла замедляет шаг, на её лице мелькает шокированное выражение, но быстро исчезает, сменяясь ненавистью.

Ненависть, которую я заслужила, но лучше бы она отреклась от меня, забыв навсегда. Я не была готова к ножу в спину с её стороны. Не была готова к тому, что Белла будет с моим бывшем парнем и с человеком, который разрушил жизнь Эмили и мою. Ничего в этом мире никогда бы не заставило меня поступить с бывшей подругой подобным образом.

Никогда, ведь любовь к старой Белле всё ещё живет в укромном уголке моего сердца.

Любовь к нашим танцам в барах, когда мы были подростками. Любовь к смешанным алкогольным коктейлям, которые мы придумывали сами. Любовь к обмену одеждой. Я всё ещё люблю и скучаю по всем моментам, которые связанные с Беллой, но также знаю, что этого больше не вернуть. Мы больше никогда не будем прежними.

Разрывая зрительный контакт, Белла проходит мимо, цепляя меня плечом. Сжимаю челюсть от гнева, стараясь не давать реакцию, которую она ожидает. У меня терпение святого, ей не вывести меня из равновесия.

Но я окончательно перестаю понимать происходящие, когда Белла присаживается на колени к черноволосому парню, который находится в нашей компании.

Что здесь происходит?

– Я заказал тебя больше тридцати минут назад, – с укором говорит парень, поглаживая изгиб ягодиц Беллы. —Придется отработать, милая.

Не могу поверить услышанному. Белла не могла пойти по стопам матери, которую презирала всю свою жизнь.

Что тогда её связывает с Адрианом?

Меня раздражает то, что всё ещё беспокоюсь о ней, интересуюсь её благополучием. Белла не заслужила ни крупицы моего внимания, но я всё равно делаю это.

Только сейчас замечаю, что Мелани расположилась рядом с Алексом, с вопросом глядя на меня. По другую сторону дивана сидит Белла на коленях того парня. Райан занял кресло, и мне остается сидеть только напротив него на единственном свободном месте, либо рядом с Беллой.

Не выставляя себя ещё большей дурой из-за своего заторможенного состояния, присаживаюсь напротив Райана, сталкиваясь с его ухмылкой.

– Хочу представить вам Мелани и её подругу…, – блондин запинается на моем имени. Это толкает на мысли, что у него куриная память, ведь меньше пяти минут назад ему озвучили, как меня зовут.

– Ребекка, – прерывает его Райан, вызывая у всех недоумение.

Вся компания уставилась на нас, ожидая объяснений. Только в глазах у Беллы зажегся опасный блеск, который не сулит ничего приятного, мне стоит быть готовой.

– Ты похоже успела обзавестись новыми комнатными собачками.

Белла сбрасывает свою бомбу, подвергая себя смертельному взгляду со стороны Райана, который резко устремляет в её сторону голову. Она никогда не могла держать язык за зубами.

– В твои полномочия входит сосать член, а не дерзить людям, которых ты обслуживаешь, – его голос подобен холодной воде, Белла меняется в лице, понимая, какую ошибку совершила.

Но моё сердце? Оно готово выпрыгнуть из груди в руки Райана. Он защищает меня перед Беллой. Это осознание ломает всю решимость держаться подальше.

Как мне оттолкнуть мужчину, когда он совершает такие вещи, заставляя моё сердце жить?

“Тогда он умрет, как и остальные“, – угрожающи шепчут демоны, напоминая мне о реальности моей жизни.

– Не порть веселье, Райан, – с оскалом говорит парень, сидящий с Беллой, переводя взгляд на меня. – И это моя игрушка, поэтому только я вправе решать, что ей делать.

Мне определенно нужно было стоять на своем и не идти на поводу Мелани. Тогда, может быть, я не оказалось бы в этой дерьмовой ситуации, и мне не хотелось бы сбежать. Снова.

Уверенность появляется на лице Беллы, она поднимает подбородок вверх, смотря на меня.

– Тогда следи за языком своей игрушки, Гарри, – яростно и с угрозой произносит Райан, метая взглядом копья в их сторону.

Он злится, нервничает из-за меня, вдобавок защищает.

Меня терзают мысли, что за всем этим стоит определенная цель. Но я не хочу в это верить. Я не имею ничего ценного, чтобы использовать меня. Не думаю, что мужчина бы так старался, чтобы заполучить меня в свою постель, или я просто хочу так думать.

Мелани обеспокоенно и виновато уставилась на меня. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя так, поэтому с теплотой улыбаюсь девушке. Притворяясь, что все хорошо, и она верит, как и все остальные, попадаясь на мою уловку.

Гарри ухмыляется, лаская грудь Беллы, не сводя взгляда с Райана. Этот парень затеял игру, намерения отражаются в его глубоких черных глазах, напоминающих бездну. Его губы тянутся к уху девушки, говоря то, что вызывает у неё улыбку.

Мне это не нравится. Инстинкты кричат бежать, но я не могу бросить Мелани среди змей и хищников.

– Я прослежу, не собирай трусики в кучу, – челюсть Райана дергается от злости. – Теперь поведай нам историю знакомства с девушкой, которая оживила твои эмоции.

Оживила эмоции?

Мне не нравится данный разговор, и то, куда он ведет.

Но что ещё мне не нравится, так это непонимание всей ситуации и незнание, о чем они говорят. Контроль ускользает от меня, что вызывая нервозность, которой сегодня мне и так предостаточно.

– Найди себе комнату для использования своей игрушки, а потом возвращайся к столу для общения, – все взгляды устремляются в мою сторону, Гарри ухмыляется, крепче сжимая грудь Беллы, вызывая у неё стон.

– Стервозное поведение тебе совсем не к лицу, Ребекка. В школе ты хорошо смотрелась в образе примерной ученицы и дочери, – шипит Белла, как змея, которой она и является.

Уверена, именно змея является её тотемным животным.

Но ей не стоило упоминать то, что способно вывести меня из себя. Я ещё не успела крепко усадить своих демонов на поводок, Белла может вкусить их яд, если не прекратит свои попытки раззадорить меня.

– Закрой рот и продолжай работу, которая перешла тебе по наследству, – мой голос прогремел среди тишины, удивляя всех.

Это удар для Беллы ниже пояса, но она первая затеяла всё это, упоминая вещи, которые ранят меня. Она специально вызывает мою темную сторону, чтобы с наслаждением наблюдать, как ломается мой контроль.

Я вижу боль, мелькающую в ярких злобных глазах, но игнорирую её так же, как и она мою.

– Предлагаю остудить пыл и выпить за многообещающее знакомство!

Гарри протягивает бокал в середину стола, но остается проигнорированным. Райан буравит меня взглядом, заставляя взглянуть на него, но я упорно игнорирую мужчину. Алекс находится в своем мире, затягивая Мелани в разговор.

Осушаю бокал залпом, смотря только на Беллу, готовая к её следующему удару.

Она не оставит мои слова безнаказанными, но я не боюсь её грязных игр. Я в силах дать отпор и защитить себя.

– У меня есть предложение.

Гарри единственный, у кого не затыкается рот в этой компании. Мы с Райаном уставилась на него с молчаливым вопросом. Парень толкает в плечо Алекса, который с рычанием поворачивает голову в его сторону.

– Чего тебе?

– Дорогой, ты находишься в компании, поэтому дай нам крупицы своего бесценного внимания. Особенно сейчас, когда начнется самая интересная часть.

Парень улыбается мне, переставая ласкать Беллу, позволяя ей удобнее уместиться на его коленях.

Мне не нравится то, как Гарри смотрит на меня. Я легко читаю людей и вижу, что он любит лицезреть хаос вокруг и провоцировать окружающих.

– Раз уж вы не собираетесь делиться с нами историями, которые бы многое объяснили, то предлагаю сыграть в “Правду или действие” и раскрыть все тайные карты.

Они бросают мне вызов. Желают сломать контроль и увидеть, что там находится. Белла смотрит прямо в мои глаза, ожидая реакцию, жаждет увидеть страх в моих глаза.

Я не дам ей столь сладостного зрелища.

– Сыграем.

Все внимание возвращается ко мне, Мелани улыбается. Она наверняка думает, что это знак перемирия, и мы сейчас все найдем общий язык. Этого не произойдет.

Они проиграют в игре, которую затеяли против меня. Если это ещё одна проверка Вселенной, то я принимаю вызов.

– Крути бутылку, Гарри, – сладко произносит Белла, в её глазах сверкает триумф.

Когда Гарри приступает к действию, все вокруг затихает, остаётся только мучительное напряжение.

Зловещая бутылка останавливается горлышком на Белле, а другая сторона на мне. Это значит только одно – она использует этот шанс сполна.

– Правда или действие, Ребекка? – злобная ухмылка изгибает её губы. Это не тот человек, которого я когда-то знала.

– Действие, – мой голос звучит уверенно, но внутри все сжимается от плохого предчувствия.

– Спой на сцене песню: "Ты та, которой я подарю всю свою любовь".

Весь окружающий мир исчезает, я слышу только треск в своей груди. Все хорошее внутри умерло к этому человеку, превратившись в горстку пепла. Белла знала, что значит для меня эта песня, и всё равно сделала это.

Ты недостаточно испортила мою жизнь проверками, Вселенная, предлагая пройти через то, что выпустит наружу сломленную часть?

Чувства к Белле сродни потери, которую я ощущаю на протяжении трех лет.

Разочарование – это всё, что остается внутри. Это чувство накапливалось постепенно, заполняло каждую мою часть её выходками, но сегодня это перешло черту. Слишком долго оправдывала её поведение, виня себя.

С меня хватит, чёрт возьми.

Эту песню мама посвятила мне на моё день рождение. Это был последний раз, когда я слышала её великолепное пение, которое сулило ей успешную карьеру, но она выбрала быть лучшей матерью, отдавая мне каждую свободную секунду своего внимания.

Воспоминания, связанные с этой песней – моя маленькая вселенная, в которую возвращаюсь только тогда, когда тоска одолевает меня, но эта же вселенная мучает и уничтожает меня по кусочкам. Это хранится в глубине сердца, но, если достать маленький кусочек, он грозит убить меня до такой степени, что каждый находящийся здесь человек увидит, как я упаду от бессилия. Но Белла этого не получит, если это и сломает меня, то только тогда, когда я выйду из этого проклятого здания.

– Ты решила устроить утренник, чтобы каждый прославился своими способностями? Что будет следующим? Чертов танец живота? – голос Райана звучит с убийственной яростью и грубостью. Не сомневаюсь, что он чувствует дерьмо, которое готова сотворить Белла.

Но это не его война. Я справлюсь одна в этой битве ненависти.

Все с недоумением уставились на нашу тройку, и я рада, что они не подозревают о масштабах этого действия.

– Я сделаю это, – мой голос звучит уверенно и твердо, но внутри все сжимается от предстоящего.

Я была одарена голосом мамы, но это не было тем, чем я хотела заниматься всю свою жизнь. Мне трудно слушать своё пение, оно до боли напоминает мне мамин голос, и это невыносимо.

– Ребекка, ты не должна этого делать, если не желаешь. Я согласна с Райаном, мы не маленькие дети, чтобы выполнять подобные желания.

Я ценю поддержку и защиту Мелани, но я не покажу слабость. Меня не сломило насилие над телом, убийство подруги на моих глазах, смерть родителей и три года боли. Если Белла думает, что ей удастся сломать мой дух, то лучше бы пустила пулю мне в голову.

Смерть – единственный способ сломать меня навсегда.

– Я выполню действие, – прерывая Мелани, встаю со своего места, встречаясь взглядом с Беллой.

Она, несомненно, гордится своим ходом, но ей стоит опасаться моего, который разрушит её так же, как и она меня.

Райан смотрит на меня взглядом, говорящим: “я знаю все твои темные секреты, милая”. И я ненавижу то, как легко мужчина может читать меня, но это противоречит дрожи в моем теле. Разрывая контакт с его интенсивными глазами, которые давно предвещают для мне угрозу, направляюсь в сторону сцены.

Когда я подхожу к диджею, холодный пот стекает по моему позвоночнику. Щупальца паники грозят задушить меня, но я уверенно двигаюсь к своей цели. Я смогу отключить чувства, всегда получалось, эта ситуация не станет исключением.

Толкаю молодого парня в плечо, который сосредоточенно уставился на свой компьютер, заставляя обратить внимание на меня. Его голова устремляется в мою сторону, и непонимание сверкает в глазах диджея. Показывая на наушники, жестом прошу их снять, чтобы он услышал меня.

– Я могу чем-то помочь? – спрашивает парень, снимая наушники и обращая на меня все своё внимание с долей интереса.

– Да, вообще-то можете, и я буду вам очень признательна, – мой голос звучит сладко, несмотря на щупальца страха, которые не желают меня отпускать.

Я усовершенствовала свои актерские навыки до такой степени, что это вызывает извращенную гордость. Я настолько хороша, что никто не видит, что творится внутри меня, даже если там сплошной ураган боли и разочарования.

– Я весь во внимании, – диджей одаривает меня ослепительной улыбкой, показывая довольно милые ямочки. Они отвлекают меня от удушающих воспоминаний.

– Включи эту мелодию и дай мне микрофон, я собираюсь устроить незабываемое шоу, – диджей улыбается моей уверенности, забирая у меня телефон, чтобы перекинуть себе музыку.

– Можешь подниматься на сцену, – он отдает телефон, но не отпускает мою руку. – Удачного выступления, я ещё не встречал смелых личностей, готовых забраться на эту сцену, заставь их плакать!

Мой страх немного утихает на фоне бешеной энергетики парня. Его солнечная аура успокаивает моих демонов на короткое мгновение и этого достаточно, чтобы впустить воздух в легкие.

Добрые люди всегда давали мне силу и веру, внушая, что ещё не все потеряно в этом мире, до того момента, пока воспоминания последних лет моей жизни не появлялись в голове. Тогда вся наивность исчезает, оставляя суровую реальность.

Дарю диджею благодарную улыбку и делаю неторопливые шаги на сцену. На ней стоит один стул, на который решаю сесть, опора мне не помешает.

Когда начинаются первые аккорды мелодии моё сердце неистово колотится о грудную клетку, прерывая моё дыхание. Мои глаза находят Мелани, но её полный паники взгляд делает только хуже. Тогда встречаюсь с глазами, в которых бушует спокойствие и уверенность. Они отправляют меня в лес, где я окружена красотой природы и где хвойные деревья защищают меня от всего мира. Я стою одна и нет ничего, что может причинить боль, только пение птиц, которые ждут, что я присоединюсь к ним.

– Моя творческая натура погибает, но я не боюсь смерти, ведь у меня есть ты, – слова льются из меня под шелест листьев. Есть только бушующий ветер спокойствия, и я продолжаю, не боясь боли, она не догонит меня сейчас.

– Ты свела меня с ума.

Ты утешаешь боль в моей груди.

Ты та, которой я подарю всю свою любовь.

Ты та, кто будет её оберегать.

Я люблю, как ты притупляешь мою боль и как наполняешь мир смыслом.

Повторяю два раза припев, ускользая из реальности, полностью уходя в другое пространство. Там, где тихо, спокойно и слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– День перетекает в ночь, и ты всегда рядом,

Делая каждый момент незабываемым, помогая пережить все невзгоды.

Я так привыкла быть твоей мамой, что другого своего предназначения не вижу.

Ты стоила всех жертв.

– Я люблю тебя больше жизни, и эта жизнь не имеет смысла без тебя, моё прекрасное дитя, – голос срывается под конец, и дымка развеивается, когда я отвожу взгляд от другой реальности, возвращаясь в настоящее.

Я вижу силуэт мамы перед собой, она с гордостью смотрит на меня, и на её лице счастливая улыбка, которую она дарила мне каждый день своей жизни. Когда встаю, решаясь обнять её, мама начинает исчезать.

Ее силуэт в белоснежном платье, словно туман, медленно расплывается по кусочкам. Последняя остается улыбка на лице и слезы в глазах, которые я вижу даже с далека.

Не уходи, пожалуйста. Останься со мной, мама, не оставляй меня снова.

Рука поднимается сквозь туман, махая мне и все полностью исчезает. Мамы больше нет.

Крик хочет вырваться на волю, но я сдерживаю его, это моё воображение, это не правда. Мамы не было на сцене. Мне это приводилось из-за боли. Ее больше не вернуть, и я должна с этим смириться. Звук оваций возвращает моё внимание в зал и только тогда понимаю, что одинокая слеза скатывается по моей щеке. Делая быстрый поклон, я сбегаю со сцены, не давая слабости взять вверх.

Сейчас я должна дать волю не своей боли, а гневу, чтобы уничтожить Беллу в ответ.

Я не даю себе передохнуть, уйти в себя, сломаться, я выпускаю демонов наружу для мести. Я возвращаюсь к ребятам с полной решимостью уничтожить бывшую подругу её же способом. Если она решила затеять игру со слабыми сторонами, я решительно сделаю свой ход.

– Почему ты никогда не рассказывала мне, что умеешь петь?! – восклицает Мелани, как только замечает меня.

Моё внимание приковано только к Белле, и она видит мою решимость. Бывшая подруга знает, что я уничтожу её в ответ, и страх ярко выражен в её чертах, как бы она ни старалась скрыть его за высокомерной маской. Когда демоны овладевают моим сознанием от меня лучше держаться подальше, потому что даже я себя не узнаю и ощущаю ползучий страх по позвоночнику. Это сторона, которую создали монстры.

Белле не стоило её пробуждать.

Мы стали токсичны. Мы не должны были быть такими, нас объединяет общее горе. Но жизнь и травмы Беллы решили пойти по иному пути. По пути ненависти.

Тогда почему я должна избежать этого пути?

Я пойду навстречу, раз Белла так не желает отступать.

– Бутылку, Гарри, – мой приказный тон разрушает всю атмосферу восхищения моим выступлением.

– Для тебя все что угодно, королева сцены.

Моя ладонь ощущает холодное стекло, которое идеально сочетается с температурой моего тела. Не прерывая зрительный контакт с Беллой, делаю взмах руки.

Проходят мучительные и долгие секунды, прежде чем бутылка останавливается в том направлении, которое было нужно мне. Я не сомневались ни на секунду, что так будет.

– Правда или действие, Белла? – мой голос скрипучий и холодный.

Белла незаметно вздрагивает, но поднимает высоко подбородок, держась с той же высокомерной манерой.

– Правда.

Она думает, что сможет солгать, но мой вопрос сокрушит её уверенность, высокомерие и сучью натуру.

– Правда, что ты наслаждалась зрелищем, как твоя мать во время передозировки захлебывалась собственной рвотой и медленно умирала? Что ты ничего не сделала, чтобы спасти её, потому что только при таком условии богатый папочка забрал бы тебя к себе?

Краска отливает от лица Беллы, её глаза расширились до безумных размеров. Тело дрожит, она на грани. Ее реакция доказывает всю мою правоту.

Шах и мат, сука.

Белла не догадывалась, что я знаю её самый темный секрет. Но я знаю больше, чем она думает.

Ее маска с треском раскалывается, и бывшая подруга делает именно то, что мы обе умеем лучше всего – сбегает. Поднимается с колен парня, убегая, скрывая лицо за огненными волосами. Возможно, было бы правильнее почувствовать к ней жалость и не произносить вслух то, что Белла скрывает от мира. Но уже слишком поздно.

Да, совесть хорошая вещь, но в такие моменты она напрочь у меня отсутствует.

Отрываясь от убегающей Беллы, мой взгляд падает на человека, который спас меня от черного и затягивающего тумана на сцене. Райан сможет держать меня за горло одним лишь своим взглядом, хоть моё тело трепещет от этого, но мозг яро протестует, и я выбираю его сторону.

Я ухожу, не сказав никому ни слова, в этом нет необходимости. Уверена, Алекс доставит Мелани в целости и сохранности. Он не отрывал от неё восхищенного взгляда весь вечер. Мой тихий ангел умело околдовывает сердца, сама того не понимая.

Оказываясь на улице, вдыхаю в лёгкие воздух, весь тяжелый груз давит на плечи, умоляя, чтобы я сбросила его привычным способом. Алкоголь либо тренажерный зал.

Тяжёлая рука разворачивает меня к себе, трепет бурлит внутри вперемешку со злостью. Неужели не очевидно, что мне нужно побыть одной, и я балансирую на грани?

– Ты не останешься одна в таком состоянии, Ребекка.

Властный голос Райана звучит позади меня. Я слышу только гул боли, которую мне нужно выпустить наружу. Но я отказываюсь снова ломаться в его присутствии.

– Я оставалась одна и в более худших состояниях, тебе не о чем беспокоиться.

Не знаю, зачем говорю это, но слова вырываются прежде, чем успеваю подумать.

– Ты сокрушила не одну стену рядом со мной и сделаешь это ещё раз. Я не оставлю тебя в объятиях демонов, чтобы ты натворила глупостей, Ребекка, – его голос становится выше и, делая глубокий вдох, мужчина продолжает. – И расскажи мне правду о том, что значило ваше представление с рыжеволосой шлюхой.

– Правда сломает меня, а я не могу этого допустить.

Вот и всё. Мы пришли к этой стадии и это знак, что пора заканчивать нашу странную и таинственную историю.

Я ухожу в темноту улицы, но Райан следует за мной по пятам, как тень.

Как тень, которая никогда меня не оставит в покое.

Райану не удалось догнать меня.

Я села в свою машину, захлопнула перед его носом дверь и отправилась в единственное место, где позволяю себе сломаться.

На могиле родителей.

Сейчас нас разделяют только метры земли и их небьющиеся сердца. Но я всё равно чувствую их близость, родители всегда рядом, даже если нас разделяют разные миры.

Мои глаза цепляются за надпись, впитывая слова на ней и боль. Боль, которая ни на секунду не уменьшалась, все увеличивалась, доводя меня до края бездны.

Выпивая, не помню какой по счету бокал, я наслаждаюсь атмосферой бара. Люди отрываются, выпуская всю свою энергию на танцполе, не думая о проблемах, принесенных судьбой.

Я планировала больше не справляться с болью при помощи алкоголя, но все вышло из-под контроля. Признаю, я зависима. В обычные дни у меня не просыпается желание пить, но, когда я нахожусь на грани между тьмой и жизнью, в мыслях только алкоголь и потребность убежать от реальности. Мне определенно нужно посетить психолога, но не думаю, что существует специалист, который в силах помочь с моей историей. Психолог сбежит на середине моего рассказа, если не раньше. Мрачность моей жизни поймут только те люди, которые прошли через подобное сами.

Отталкивая навязчивые, болезненные мысли, выпиваю шот, любезно предоставленный барменом, ощущая приближение легкой тошноты. Завтра, когда головная боль постучится в мою дверь, я пожалею о содеянном, но если это единственный выход, то пошло всё к черту.

Появление письма толкнуло меня на то, чтобы напиться и забыть о реальности. Меня преследуют каждый день, и у меня, по сути, нет личного пространства, что буквально сводит с ума. Неизвестный всё время оказывается рядом и самое страшное – я не чувствую его, как чувствую всегда другую опасность. Не мог ведь мой мозг считать его присутствие безопасным? Нет, не мог. Теперь он ещё и знает о Джонатане, что не сулит ничего хорошего.

Я так устала от всего.

Выпиваю ещё один шот, вызывая тем самым сильное головокружение. Я снова забыла поесть и выпила на голодный желудок. Пора отправляться домой, пока не вырубилась за барной стойкой. Я не доверяю миру вокруг, чтобы уснуть в общественном месте.

Я больше не позволю, чтобы моей уязвимостью воспользовались.

Опускаю ноги на пол, не чувствуя при этом ничего под собой, только пустое пространство. Теряя равновесие, я пытаюсь успеть схватиться за барную стойку, в глазах появляются черные точки, и на минуту мне кажется, что потеряла сознание. Слишком много вокруг темноты и мягкого пространства. Но открывая глаза через пару секунд, понимаю, что я всё-таки в сознании и меня поднимают на руки. Моя щека прикасается к теплой и твердой груди незнакомца.

Этот запах… Он кажется мне довольно знакомым. Еще раз принюхиваюсь и запах притягивает меня, как афродизиак. Улавливаю нотки лесного и свежего аромата, что сводит с ума мой разум. Это слишком приятно.

Внутри странные ощущения, когда вдыхаю лесной запах. Я могу описать эти чувства только как: защищенность и уют, которых так давно не было в моей жизни.

– Иисусе, тигрёнок прекрати меня разнюхивать, – до боли знакомый грубый голос рявкает поверх моей головы.

Твою мать, только не он.

Все приятные чувства развеиваются от осознания, что этот запах принадлежит человеку, с которым я должна покончить раз и навсегда.

Я сплю, это просто сон, все вокруг нереально и сейчас мужчина исчезнет. Просто моя больная и возбужденная фантазия, вот и всё.

– Прекращай делать вид, что это всё сон, я достаточно реален, – моя голова поднимается на звук голоса, убеждаясь в этом.

Я краснею от унизительного положения перед ним. Райан не тот человек, который должен видеть меня разбитой и пьяной в стельку. Я слишком часто открываю ему данную картину, не получая ничего взамен.

– Отпусти меня, – отводя глаза от изучающего выражения лица, начинаю сопротивляться его хватке, на что мужчина только сильнее прижимает к себе, не оставляя выбора. Приходится сдаться и повиноваться.

В моем пьяном состояние у меня совсем нет сейчас сил или просто, если признаться честно, я никогда не хотела Райану сопротивляться.

Игнорируя мои наигранные протесты, мужчина поднимает меня выше и выносит из бара на руках, прижимая к своей теплой груди, в которую мне хочется зарыться носом и вдыхать приятный запах.

Боже, мой пьяный мозг желает отвратительные вещи.

Райан, выносящий меня пьяную из бара, становится уже привычной традицией. Но я не хочу привыкать к подобному, привыкать к нему, ведь в конце всё равно ожидает боль. Так было всегда. И он не исключение.

– Куда ты меня тащишь? – снова предпринимаю попытки освободиться, но все заканчивается крахом. – Долбанная горилла, отпусти меня!

Райан смеётся гортанным смехом, и он звучит слишком сексуально, чёрт бы его побрал. Он резко усаживает меня на сидение байка, его руки мертвой хваткой удерживают мои бёдра от малейших движений.

Когда мужчина прикасается ко мне так грубо и властно, моё дыхание замирает. Так не должно быть, я обещала себе не позволять желанию снова всплыть на поверхность. Но как показала практика, я плохо справляюсь с выполнением своих обещаний.

– Тебе не надоело пить? – с легким, но заметным рычанием, спрашивает Райан.

Меня удивляет его внезапная ярость, он мне никто и не должен так реагировать. Как и моё тело не должно реагировать на него.

Мы – никто друг другу.

Я повторяю эту фразу ещё несколько раз в голове, в надежде поверить в неё.

– Позволь уточнить один момент.

– Позволяю, тигрёнок, – моя просьба вызвала у Райана настоящую улыбку, которую вижу не в первый раз, и все разы она приносила мне наслаждение и триумф в области груди.

И я не в силах отвести от его улыбки пристального взгляда, который выражает все моё восхищение этим мужчиной. Когда Райан так улыбается, у него появляется милая ямочка. Мне хочется засмеяться от того, что я нашла хоть каплю чего-то милого в его угрожающей внешности.

– Кто ты, чёрт возьми, такой, чтобы диктовать мне, как жить?

В этот раз улыбка исчезает, на замену ей приходит угрожающая ухмылка. Если милая ямочка заставляет моё сердце сжиматься, то эта сжимает мои бедра вместе от возбуждения. Я слишком пьяна, чересчур пьяна, раз позволяю себе подобные мысли.

Ничего страшного, завтра я о них забуду.

Мне приходится высоко запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Этот мужчина высок и, чёрт, дьявольски красив.

Я сильно и заметно встряхиваю головой, избавляя рассудок от глупых мыслей.

– Тебя интересуют ярлыки? – спрашивает Райан, сокращая расстояние между нами.

– Меня не интересует ничего, что связанно с тобой, – пытаюсь отодвинуться от соблазнительного запаха, но мужчина удерживает на месте двумя крепкими руками. Кожа под черным тонким платьем нагревается от его прикосновений, надеюсь я оставлю мерзавцу ожог, и он больше никогда не прикоснется ко мне.

– Ложь, слетающая с твоих губ, слишком соблазнительна для того, чтобы я доказал обратное.

Глаза Райана загораются опасным огоньком, когда его взгляд опускается на мой рот. Он сместил свои руки: одна оказывается на моей шее, потирая большим пальцем мою щеку ласковыми движениями, вызывая трепет во всем теле, другая заправляет прядь волос за ухо. Я сгораю от желания прикоснуться к нему, но, если сотворю эти сумасшедшие действия, пути назад не будет.

Было бы чудесно не прерывать его действий. Но что-то подталкивает меня. Не скованность и не страх – просто проявление мужской спонтанной нежности, а я не могу позволить себе ошибиться, особенно в пьяном состоянии.

– Прекрати, я слишком пьяна, и ты кажешься привлекательным для греха, – находя в себе силы, отталкиваю его руки, но Райан остаётся на месте, и, если мне не показалось, ещё больше сокращает расстояние между нами. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе.

На его лице появляется самодовольная и хитрая ухмылка. Всем своим нутром ощущаю опасность, Райан что-то задумал, и мне это определенно не понравится.

– Хм, признай, ты и в трезвом состоянии считаешь меня привлекательным, – его руки опускаются в опасной близости от моих бедер, а расстояние между нашими лицами становится фатально крошечным.

Меня злят и одновременно заводят его действия. Я хочу накричать на мужчину за то, что заставляет так неопределенно чувствовать себя, разрывая на части.

– Почему ты всё ещё держишь меня в клетке своих рук? Я сделала достаточно, чтобы ты понял намек: “отвалить”. Или тебе приносит удовольствие держать женщин против их воли? – словно змея шиплю, толкая его в грудь, но он хватает мои руки, стягивая с байка.

Мои каблуки практически ломаются на части, когда приземляюсь на землю. Этот сумасшедший мужчина будет должен мне новую пару туфель. Через секунду он притягивает меня к своей к груди, со свистом выбивая весь воздух. Я поднимаю голову и ошарашено смотрю на его злое лицо.

– Не вздумай упоминать что-то подобное при мне! – злобно шипит Райан, вторя моей змеиной интонации.

Возможно, я действительно перешла черту. Нельзя из-за прошлого опыта обвинять всех мужчин в жестокости по отношению к женщинам.

Я делаю долгую паузу, не зная, как отвлечь его и перевести разговор на безопасную тему.

– Ты будешь должен мне новые туфли, дорогой, – умело перевожу тему, пытаясь развеять опасное напряжение между нами, демонстрируя мужчине треснутый каблук.

Мои ноги и так неустойчивы из-за выпитого алкоголя, а сломанный каблук делает задачу стоять на месте ещё сложнее. Райан отпускает меня, и я почти теряю равновесие, но вовремя беру себя в руки. Я и так достаточно унизилась перед ним, шоу с моим падением было бы вишенкой на торте. Мужчина достает шлем, и я замечаю, что в это раз он взял ещё один для себя. Райан заводит байк, сажая на него свой сексуальный зад.

Черт, Ребекка, откуда опять взялись эти дурные мысли?

– Ждешь приглашения? – спрашивает мистер-сексуальная-задница, надевая на себя шлем.

Я бесстыдно попалась за наблюдением. И вообще, почему он решил, что может управлять мной? Я не давала согласия на поездку.

Почему Райан просто не может оставить меня наедине с алкоголем и ненавистью к себе? Совсем не обязательно появляться, когда я не в самом лучшем виде, и лучше вообще никогда не появляться.

– У меня нет желания выполнять твои приказы, когда ты не поинтересовался даже моим мнением, – разворачиваюсь к нему спиной, собираясь уйти, но мужской рык заставляет затормозить на месте.

– Ребекка, не вынуждай меня идти за тобой.

Громко хмыкая, продолжаю свой путь, но через секунду сильные руки хватают за талию и поднимают в воздух. Это было слишком быстро, а я была слишком медлительной.

“Ты специально шла медленно, желая, чтобы он погнался за тобой и поймал”

Пошел к черту, голос в голове!

– Зачем ты провоцируешь меня? Нравится, когда за тобой бегают? – спрашивает Райан мне в макушку, прижимая ближе к себе, чтобы не пыталась вырваться.

Его голос тихий с нотками злости, и я всем телом ощущаю его тяжелое и теплое дыхание. Невольно прижимаюсь ещё ближе к большому, манящему и согревающему телу.

Между нами не остается свободного места, но мы всё равно прижимаемся друг к другу ближе настолько, насколько это возможно.

Без понятия, кто проявляет инициативу первым, я просто позволяю себе проигнорировать этот момент слабости.

– Я так же безумна, как и ты. Признай, тебе нравится, когда я кусаюсь в ответ и устраиваю погоню, – эти слова вылетают прежде, чем успеваю их осмыслить.

– Я никогда не отрицал этого, в отличие от тебя, тигрёнок.

Райан только что признался, что я ему нравлюсь?

Я в ступоре, в таком ступоре, что становится смешно. Уверена, мои глаза в данный момент напоминают два больших блюдца. Не обращая внимания на моё шокированное состояние, Райан усаживает меня за талию обратно на байк.

– Что ты задумал? – мой голос напоминает писк маленькой мыши, какой кошмар. Я хочу проснуться и быть уверенной, что это не реальность. Этот мужчина сбивает меня с толку.

Райана это только забавляет, судя по его улыбке и озорству в глазах. Игнорируя мой вопрос в привычной ему манере, он усаживается впереди. Я собираюсь снова сбежать и спрыгнуть, но Райан успевает перехватить мои руки и обернуть их вокруг своей талии. Мои попытки вырваться бесполезны, мужчина сильнее, и я не в том состоянии, чтобы бороться. Покорно оставляю свои руки на его талии, ощущая его облегченный вздох. Мужчина заводит байк, и мы выезжаем со стоянки клуба на бешеной скорости. Я ещё крепче прижимаюсь к его спине, мои руки, как прочный замок, обхватили крепкую мужскую талию. Утыкаюсь носом в середину спины, вдыхая запах, который всегда ассоциировался у меня с лесом, но сегодня чувствую ещё едва уловимый запах крови. Я не хочу думать о кровопролитии, когда мои собственные демоны не дремлют. Сумасшедшая скорость байка пробуждает адреналин в крови. Мы летим так, что одно неверное движение, и мы будем у обрыва смерти. Но это только приводит меня в восторг.

Отпускаю его талию и расправляю руки, как птица свои крылья. Наконец ощущая заветную свободу от своего удушающего прошлого. На заднем фоне слышу крики Райана, но игнорирую их. Нет ничего важнее этих эмоций, даже если сейчас умру, то это будет счастливый конец для меня. Я во второй раз совершаю подобный трюк на его байке, заставляя этого мужчину посидеть на пару прядей.

Решение поехать с ним будет либо моей очередной ошибкой, либо самой безумной ночью за последнее время.

Я знаю, что могла бы побороться с ним и уйти с победой. Но я просто не хотела.

Райану не нравится моё безумие, поэтому сбавив скорость, одной рукой возвращает меня обратно. Мы приближаемся к озеру, и тысяча вопросов снова крутятся в голове.

Зачем ему снова приводить меня на это место? С какой целью?

Ответ я не узнаю. Как показало время, Райан не особо любит отвечать на вопросы. Он тормозит, и мне открывается прекрасный вид на Мичиган. Пока я, не отрываясь наблюдаю за открывшейся перед мною картиной, Райан успевает слезть с байка.

В следующие мгновение мужчина обхватывает мою талию и рывком снимает, прижимая к себе. Я настолько привыкла к этой нашей позе, что не проявляю никакого сопротивления. Все моё тело покалывает от острых ощущений, которые Райан вызывает во мне. При освещении лунного света он кажется таким манящим и невероятным. Смотря в его светло-карие глаза, напоминающие прогулку по осеннему лесу, в которых бушует вихрь непонятных мне эмоций, я осознаю, что опять не могу оторваться от них.

Когда эти чёртовы глаза успели завладеть частью моей души?

– Не смотри на меня так, – хрипло произносит Райан, прижимая меня ещё ближе, хотя между нами нет и сантиметра свободного пространства.

– Тогда отпусти меня, – мы мгновение смотрим друг на друга, и Райан отпускает, делая шаг назад.

Я вспоминаю, что у меня есть способность дышать, о которой благополучно забываю, когда этот мужчина находится так близко. В привычной манере хватает меня за руку и ведёт к лавочке, которая расположена на берегу. Райан постоянно прикасается ко мне, вторгается в личное пространство, не спрашивая разрешения. Это ненормально, но тогда почему моё сердце постоянно норовит вылететь из груди при каждом его касании?

– Зачем ты привёз меня в это место? – всё-таки решаюсь задать ему вопрос, который беспокоит меня.

– Тебе нужно протрезветь.

Сейчас он напоминает мне Лиама, слишком много контроля вокруг, это уже начинает душить.

– Я и так протрезвела от нашей поездки, ты мог бы просто отвезти меня домой. Почему именно это место? – говорю, дергая его за руку, требуя ответа.

– Ты слишком разговорчива сегодня, – ворчит мужчина, отворачиваясь от меня. – Тебе так не кажется?

Мы присаживаемся на лавочку в опасной близости друг от друга: если я поверну голову в его сторону и немного наклонюсь, то смогу попробовать губы мужчины на вкус.

Прекрати думать об этом, Ребекка. Прекрати, чёрт бы тебя побрал!

Ты перестала целоваться с парнями, это слишком личное для простого и ничего незначащего секса.

– Это не ответ на вопрос, – ещё раз дергаю его руку, зарабатывая свирепый взгляд. Мне нужны ответы, и я их получу, как бы он ни сопротивлялся.

– Потому что я этого хотел. Потому что нашел предлог провести с тобой время. Потому что…, – прерывается, тяжело вздыхая. – Этот ответ тебя устроит или мне продолжить? – рычит Райан, отпуская мою руку.

Застываю на месте от такого откровения, которого никак не ожидала от него услышать. Я ожидала сарказма, но никак не этого. Райан оборачивается и закатывает глаза, видя моё состояние. В области груди появляется согревающее тепло, руки начинают покалывать от нервов.

Почему эти слова что-то значат для меня?

Нет, это не так.

Просто у меня давно не было секса и превышена норма алкоголя в крови, которая не позволяет адекватно мыслить.

Я отворачиваюсь, переводя взгляд вперед на неописуемый вид, который захватывает дыхание. Луна отбрасывает свечение на тихие волны озера, а звезды ярко мерцают в небе освещая все пространство вокруг. Это настолько прекрасное место, что невозможно подобрать слов, чтобы описать свои эмоции, при виде этой картины.

Я неописуемо люблю закаты, рассветы и глубокие темные ночи на море, запах прибоя, мягкий песок, который ласкает ноги.

И воспоминания, связанные с морем. Воспоминания с моей семьей.

Правая сторона моей щеки начинает покалывать от его настойчивого взгляда. Не выдержав, поворачиваюсь в сторону мужчины. Взгляд, этот чёртов взгляд, проникает прямо в душу, и моё сердцебиение учащается, когда вижу, как именно Райан смотрит на меня. Это так завораживает, больше, чем открывающийся перед нами вид.

Я – море, которое он намеревается поглотить. Высушить до самого дна.

Только так могу описать происходящее в его глазах.

– Почему ты так смотришь на меня? – спрашиваю, прежде чем успею допустить ошибку и наклониться ближе к манящим мужским губам, мне нужно развеять его чары.

– У тебя красивые глаза, – отвечает Райан, продолжая упиваться моим шокированным выражением лица. – Даже бриллианты не сверкают так, как твои глаза при лунном свете. Это завораживающее зрелище.

Мое лицо заливает краской, а щеки горят от смущения.

Никому не удавалось настолько сильно заставить меня краснеть. Он не первый раз говорит о моих глазах, но сейчас его голос другой, более покровительствующий и вожделенный.

Райан протягивает руку и проводит указательным пальцем по моей разгорячённой плоти. Не понимаю, что чувствую в данный момент. Испуг или эйфорию, но это определенно поднимает меня с земли до небес. Не знаю, как ему это удается, но уже в который раз Райан дарит мне крылья. Пусть и невидимые.

– Прекрати смотреть на меня так, – от моего приказного тона Райан только расплывается в самой очаровательной улыбке, обнажая акульи клыки.

Я бросаю ему его же фразу, которую мужчина сказал мне пару минут назад. Мы оба смотрим друг на друга неправильно, и это может закончиться плохо. Смотря долгое время на его улыбку, сглатываю, что не остаётся незамеченным Райаном. Борясь с искушением, я отворачиваюсь к ночному озеру.

Уже слишком поздно и холодно, а это значит, что мне пора домой. Пора закончить это прекрасное время и вернуться к реальности моей жизни. К моей мести.

Потирая свои трясущиеся руки от холода, чувствую, как на меня сверху ложится теплая и приятная ткань. Райан отдал мне свою куртку, как только заметил, что я замёрзла. Эти жесты дают надежду моему израненному сердцу на ещё один шанс в этой жизни, но я не могу так жестоко поступить с собой.

Зачем начинать что-то, что может привести к ещё большей боли из-за маленькой эйфории? Это всё равно закончится слишком быстро.

Мы продолжаем сохранять молчание, смотря на тихое озеро, каждый в своих мыслях, и это слишком комфортно, чтобы я противилась этому моменту.

Но мои веки тяжелеют, со сном гораздо тяжелее бороться. Закрываю на секунду глаза, и моя голова ложится на твердую поверхность, ещё секунда и я открою их обратно, всего секунду побуду в этом блаженстве спокойствия. Всего секунда, и сознание уносит в темноту.

В безопасную темноту.

Райан

Я касаюсь пряди её шелковистых волос, накручивая себе на палец, наслаждаясь мягкостью и запахом океана, который ассоциируется у меня со спящей буйной особой.

Существует ли способ избавиться от столь сильного влечения к этой сумасшедшей женщине?

Она спит, свернувшись калачиком на заднем сидении моей машины, тихо и едва слышно сопя, выглядя слишком мило.

Когда Ребекка уснула, я не смог её разбудить.

Как это сделать, когда она так прекрасна и спокойна во сне? Словно вся тяжесть мира свалилась с её плеч в этот момент, будто она доверяет мне настолько, что способна просто расслабиться и уснуть. Ребекка может думать, что никто не видит её демонов, но я вижу, замечаю и запоминаю каждую их часть. Вижу, как эта женщина не доверяет этому миру и людям. Вижу это недоверие в тех моментах, когда она следит за тем, как ей делают коктейль в барах. Вижу, как она смотрит на людей, когда они стоят слишком близко к ней, будто ожидает, что собеседник в любой момент достанет нож и всадит ей в грудь. Но каждый раз я замечаю, как это недоверие исчезает рядом со мной в моменты езды на байке. В те самые секунды, когда я мимолетно касаюсь её тела. В моменты, когда Ребекка дает сломанной части дышать и тихо плакать рядом со мной. В моменты, когда находится пьяной рядом и не боится. Вижу всё это и не понимаю одно: почему именно мне доверилось это разбитое сердце? Заслужил ли я?

Определенно нет.

Но я всё равно не смог разбудить девушку и отправить домой, где ей будет лучше без меня. Рядом с Ребеккой я становлюсь эгоистом, совсем забывая о том, что отец никогда не даст нам быть вместе, но я всё равно хватаюсь за этот кусочек свободы и остаюсь рядом. Поэтому вызвал парней, чтобы они пригнали мою машину и забрали байк. Гарри долго ещё будет высмеивать тот факт, что я заставил их привезти машину, чтобы не будить Ребекку и довести её с комфортом до дома, но мне плевать. Я ещё не готов отпустить эту женщину и сделаю все, чтобы пройти сквозь слои её стен, измельчая их на мельчайшие кусочки пока совсем ничего не останется. Мне слишком сильно нравится играть и спорить с ней, особенно выходить победителем из этих противостояний, видя, как сильно горят от смущения её щеки. Нравится крушить стены этой женщины, открывая новые черты, которые ведут нас по опасному пути. Но сейчас мне плевать на опасность. Плевать до тех пор, пока в голубых глазах горит доверие, которое является моим самым сильным наркотиком и вызывает зависимость.

Ребекка забавная, особенно в те минуты, когда надевает свои маски, скрывая правду от мира, думая, что никто не видит и не понимает её демонов. Но я единственный, кто видит, что скрыто за этим фасадом. Единственный, ведь знаю, что значит пройти через чувство вины. Знаю, что значит быть монстром не по своей воли. Я понимаю, что отняли у этой женщины, и знаю последствия этого. Они разрушительны для её мучителей, и как бы мне ни хотелось свернуть их шеи, сломать каждую кость в их телах за то, что погасили жизнь внутри этой женщины, я не сделаю этого. Я не в праве забрать её шанс на освобождение. Ребекка желает свободы от монстров, как и я, и в этом мы похожи, поэтому она привлекла меня в ту ночь, вызвав желание последовать за ней.

Наклоняюсь ниже, останавливаясь слишком близко к её лицу, делая глубокий вдох. Не знаю сколько прошло времени с того момента, как я тихо отпер заднюю дверь и присел на корточки, чтобы понаблюдать за Ребеккой. За её спокойным и умиротворенным лицом. За самыми красивыми женскими чертами, которые заставляют моё сердце биться в ускоренном ритме. Мой взгляд переходит на полные губы, и я тяжело сглатываю, сжимая руки в кулаки.

Ребекка может думать, что уродлива из-за своих шрамов, но эта женщина даже не осознает, насколько прекрасной и особенный они её делают. И дело не во внешности. Сила её духа – самая красивая часть, даже со шрамами, со всей внутренней жесткостью и пустотой.

Делаю ещё один глубокий вдох, пытаясь согнать влияние Ребекки на моё сознание и тело, но ничего не выходит. Все пространство машины заполнено её запахом и теплом, что только ещё больше сводит с ума. Разрушительное желание схватить и запереть эту женщину овладевает мною, и я строю планы в голове, как это осуществить, напрочь забыв обо всей опасности. Дела с моим контролем, который я вырабатывал долгие годы под влиянием отца, совсем идут скверно. Черт, я должен взять себя в руки, но чем ближе к ней приближаюсь, тем сильнее все остальное уходит на задний план.

Порой кажется, что с этой женщиной я совсем не имею выбора. Только два шага: рискнуть и сделать шаг вперед либо забыть об эгоизме, взять себя в руки, оставить её одну в безопасности и сделать шаг назад.

Находя в себе крупицы контроля, я отрываюсь от разглядываний столь манящей фигуры и встаю в полный рост.

Я знаю, что не один схожу с ума. Ребекка ощущает то же самое. Я вижу борьбу в голубых глазах. Она желает меня, но также сильно боится того, что это может принести в её жизнь. И ей стоит бояться, потому что это будет разрушительно для нас обоих.

Наклоняюсь вперед, аккуратно взяв на руки на вид хрупкое тело, но я знаю, что оно имеет мышцы воина, созданные через кровь и боль. Ребекка тихо стонет, когда прижимаю к своей груди, но не просыпается, только цепляется пальцами за мою футболку, сжимая ткань в руках.

Это не первый раз, когда она оказывается в моем доме. Мне не нравятся посторонние люди в моем личном пространстве, но ради этой женщины во второй раз нарушаю своё же правило.

Её присутствие в моем доме кажется самой правильной вещью, которую я совершал за всю свою жизнь. То, как она ест приготовленную мною еду: с благоговением на лице, переносит меня в воспоминания о той жизни, где я был счастлив настолько, насколько это было вообще возможно в моем случае.

Моя жизнь всегда была клеткой, где я обязан подчиняться ради безопасности своей семьи, поэтому я знал только короткие мгновения счастья, но рядом с Ребеккой появляется ощущение, что эти мгновения могут стать вечностью.

Либо моей гибелью.

Притягиваю хрупкое тело с мышцами воина ещё ближе к груди, чтобы было удобнее нести, ощущая каждую напряженную клеточку в её теле. Её мышцы, доказывают ежедневный труд. Не все мужчины способны владеть подобной силой, но Ребекка своим примером доказывает, что женщины не настолько слабы, как их представляет мир. Они смертоносны, просто мужчины не настолько уверены в себе, чтобы признать этот факт. Женщина неосознанно прижимается к моей груди, и глаза океана резко и с испугом распахиваются, смотря на меня и теряясь в глубине кошмаров сознания, которое обманывает её. От её взгляда пугливой лани моё дыхание замирает, я не хочу, чтобы он был направлен в мою сторону.

Я никогда не дам Ребекке повода бояться меня. Это будет самая худшая пытка из всех, что мне пришлось пройти. Сломать столь сильную личность и встретиться лицом к лицу с её страхом, который вызвал я своими действиями.

Голубые глаза не должны гореть страхом, они должны ломать каждого только одним взглядом, кто посмеет вызвать это чувство.

Еще в нашу первую встречу меня привлекли её глаза с непоколебимым огнем, который с каждым разом толкал меня к разрушению. Ребекка должна была стать только временным открытием, я должен был разгадать её тайну и двинуться дальше. Но все идет совсем наоборот.

Если Ребекка узнает о моих истинных мотивах, то она, без сомнений, попытается убить меня.

– Где я? – тихо и слабо спрашивает женщина, напрягаясь в моих объятиях.

На языке вертятся слова: “ты дома”, но я не её дом и не думаю, что смогу стать им для неё пока мой отец жив.

– Ты в безопасности, спи, тигрёнок.

На удивление, она только спокойно кивает в ответ, закрыв глаза, снова проваливаясь в бездну темноты. Меня поражает её покорность, Ребекка определенно будет презирать себя завтра за это. Но я рад, что мне было дано короткое мгновение её доверия.

Еще одна её часть и стена, которую мне удалось разрушить и лицезреть.

Я думал раскол её стен займет намного больше времени, ведь Ребекка не из числа покорных особ, она самая упертая, которую я когда-либо встречал. Но теперь она в моих руках, хрупкая и сломленная. Мне нравится её перевоплощение рядом со мной, особенно осознание, что эта женщина открывает мне себя настоящую. Но разрушение её стен вызывает привыкание, от которого мне тяжело будет отказаться, когда придет время. Когда настанет конец нашей истории.

Я уже узнал достаточно того, что мне нужно было, но всё равно продолжаю идти на неё с напором. Зверь внутри не желает останавливаться, пока каждая её часть не станет моей, но сомневаюсь, что Ребекка позволит этому случиться, и возможно это к лучшему, что хоть у кого-то из нас двоих есть контроль над собой.

Прохожу мимо гостевой спальни, намеренно пропуская её, неся Ребекку в свою. Мысль оставить её одну вызывает недовольство. Я хочу ещё немного насладиться её открытостью, прежде чем женщина возведет свои защитные стены.

Аккуратно укладывая её на кровать, рассматриваю хрупкое, но такое сильное тело на моей кровати, чувствуя волну тепла в области груди.

Почему мне так нравится эта картина перед глазами?

Вздыхая, перевожу взгляд на её внешний вид, понимая, что мне нужно её переодеть.

Ребекке это не понравится, но вся её одежда пропитана табачным дымом и алкоголем. Аккуратно снимаю платье, не позволяя себе смотреть на её интимные места, переодевая в свою черную футболку и, как бы я ни старался, мой взгляд всё равно цепляется за видимые шрамы на женском теле, которые она перекрыла татуировками. Раздевая её в первый раз, я догадался откуда они, но меня беспокоит один вопрос, на который ответить может только Ребекка.

Как, чёрт возьми, она осталась жива?

Они не позволяют своим жертвам жить после всего.

Отбрасывая мысли, вызывающие тьму, я накрываю Ребекку теплым одеялом. Отталкиваясь от кровати, собираюсь выйти на улицу и отравить свои лёгкие убийственным дымом сигарет, но рука на моем запястье останавливает на полпути, пробуждая дрожь в теле. Ее прикосновения всегда отдавали электрическим зарядом, готовым убить меня в любую секунду.

– Не оставляй меня одну, пожалуйста, – сломленный голос звучит в темноте, заставляя моё сердце биться быстрее.

Ступор вместе с неверием охватывает тело. Я не спал долгое время ни с кем в одной кровати, боясь своего монстра внутри, но как я могу сказать “нет”, когда в её голосе звучит эта сокрушительная мольба?

Я должен отказать и уйти. Должен помнить, что свободы не будет в моей жизни никогда, но я всё ещё могу получить ее для мамы и Эбби.

Но моё сердце и тело делают совсем иной выбор, не слушая голос разума.

Быстрым движением рук снимаю футболку и джинсы со словами, которые толкают нас двоих дальше в пропасть:

– Не оставлю, тигрёнок.

Ребекка тянет меня к себе с сонной улыбкой на лице и полузакрытыми глазами, укладывая голову на моё плечо, а руками и ногами обвивает моё тело, напоминая этим обезьянку. Я зарываюсь лицом в её ароматные волосы, вдыхая в легкие запах, сохраняя этот момент в памяти. От неё веет морем. Не удержавшись, провожу пальцем по шелковистой коже, ощущая рубцы. Её просьба поразила меня, эта женщина явно находится сейчас не в своем уме, если попросила о подобном.

Но какое это имеет значение, если она позволяет держать её в своих объятиях?

Завтра мы оба притворимся, что этой ночи не было, как и этих объятий, и нас тоже не было. А сейчас я могу жить иллюзией свободы и надеется только на то, что отец никогда не узнает о моей слабости с голубыми глазами и израненной душой.

Закрывая глаза, чувствую, как темнота окутывает меня своим теплом, а её запах убаюкивает монстра внутри.

Я проваливаюсь в сон, но одна навязчивая мысль в голове всё равно остается, собираясь видимо последовать за мной в сон:

“Эта девушка сведет меня с ума, но она может быть самой правильной ошибкой, которую я когда-либо совершал”

С этой мыслью засыпаю и понимаю, что Ребекка не заслуживает быть ошибкой. Она заслуживает того, чтобы ради неё боролись. Всегда заслуживала.

Но выиграю ли я эту битву за свободу? Или “мы” обречены на конец ради близких нам людей?

Красный.

Слишком много красного.

Он везде: в воздухе, на моей коже, на стенах, на полу. Абсолютно везде.

– Нет! Я умоляю вас! Прекратите это, прошу! Возьмите меня, не мучайте её, – на протяжении всего жестокого времени я умоляю не переставая, получая наказание, но моё горло всё равно разрывается от криков, которые так и не были услышаны.

Слёзы застилают глаза, я не верю в действительность происходящего. Это не может быть реальностью, слишком жестоко, бессердечно и больно.

Так больно, что я готова разорваться на части.

Я снова кричу, но ничего не меняется. Картина перед глазами не уходит. Подруга больше не отзывается на мой голос. Остался лишь звук моих криков и боли. Не прекращающейся боли.

Эмили лежит неподвижно в луже собственной крови в то время, как монстры не прекращают своих действий. Мужчины в черных масках по очереди терзают её тело, ломая кости, а я всё это время беспрерывно слышу их хруст. Они истерзали каждую часть чистой кожи своими пытками. Они не оставили не единого живого места.

Мотаю головой в разные стороны, пытаясь найти хоть малейший шанс на спасение, но его нет. Это бессмысленно, но я всё равно ищу в надежде на чудо.

Это должна быть я. Только я. Но никак не Эмили. Это все сон, сейчас я проснусь, и все будет хорошо. Мама придет в мою комнату, легкими поцелуями и сладким пением будет будить в школу. Папа будет везти меня, Эмили и Беллу под веселую музыку, врываясь на школьный двор, вызывая у всех завистливые взгляды.

Да, это всё плохой сон. Я скоро проснусь.

Крепко зажмуриваю глаза, пытаясь воссоздать эти мысли в реальность, но открыв, понимаю, что не имею подобной суперсилы.

Голова Эмили поворачивается в мою сторону, наши глаза сталкиваются, и чувство вины вырывается из груди новым криком.

Это не чертов сон, если я ничего не сделаю – она умрет.

Я не могу этого допустить. Должен быть выход. Хоть что-то должно быть. Так всегда твердил папа, но почему именно сейчас выхода нет? Почему только одна безысходность?

Эти зеленые глаза, которые пару часов блестели ярким светом, теперь пусты и безжизненны.

И это всё моя вина.

Я должна была быть на её месте.

Эмилии не должно было быть в этом подвале, где монстры потушили её свет раз и навсегда.

Она должна сиять ярче всех звезд, как и было суждено. Мы обязательно выберемся отсюда, вместе сможем справиться со всем и начать жизнь заново.

Мы выживем.

Я должна в это верить. Должна. Что нам не было бы суждено пережить в этом злополучном подвале – мы это выдержим. Мы справимся с этим. Главное просто выжить и перетерпеть.

Я кричу во всю мощь, на которую только способна, они должны переключить своё внимание на меня, ведь если продолжат, подруга умрет. Я продолжаю неистово кричать, сохраняя в себе маленькую надежду быть услышанной.

Прошу тебя, Боже. Спаси Эмили, спаси её, умоляю.

Мой последний пронзительный крик заставляет поднять головы с ужасающими масками в мою сторону, я вижу искрящийся гнев в бесчувственных глазах, дергаясь от дрожи страха в теле перед предстоящими мучениями.

Вот так, направьте всю тьму на меня, оставьте Эмили в покое.

– Эта сука обломала мой стояк, – рычит один из них, со злостью указывая в мою сторону.

Отталкиваясь от неподвижного тела девушки, один из них, самый высокий, направляется в мою сторону. Когда монстр подходит ближе, плюю ему в лицо, попадая в глаз. Я сделаю все возможное, чтобы их гнев был направлен только на меня.

– Я убью тебя нахрен! – пронзительно и озлобленно кричит, ударяя меня кулаком в лицо.

Падаю на пол вместе со стулом. Он не прекращает свои безжалостные удары, пока я не начинаю плеваться кровью. Но на удивление я не чувствую боли. Я вообще ничего не чувствую. Единственное, о чем могу думать – спасение Эмили.

– Рик, прекращай! Сучка должна жить!

Рик плюет на меня и отходит в сторону, с явным удовольствием наблюдая за картиной, которую он нарисовал на моем саднящем и опухшем лице. Тело изнывает от боли, но я нахожу в себе силы поднять голову в сторону Эмили.

Она смотрит пустым взглядом в потолок, но её грудная клетка вздымается, и облегчение поселяется в моей груди.

Она жива. Жива.

– Избавься от девчонки, её дырки теперь бесполезны, – до меня не сразу доходит смысл его слов из-за головной боли, пронизывающей череп.

Нет, нет, только не это.

В последние мгновение наши взгляды сталкиваются, прощание и любовь загораются в ярких зеленых, но потухших от боли глазах.

– Нет! – мой голос обрывается, когда оглушительный выстрел сотрясает стены.

Мужские голоса рассеивают туман между нами, я первая делаю шаг назад, получая недовольный взгляд от Райана.

– Могу поспорить на все пирожки моей бабушки с курицей в сливочном соусе, грибами и сыром, которые уйдут в твой желудок, если окажусь не прав, что черные каблуки принадлежат стервозной девушке из клуба, – голос знаком мне, если не ошибаюсь, парня звали Гарри, но сейчас он утратил все нотки тьмы и звучит беззаботно. – Я никогда не ошибаюсь, все пространство вокруг было наэлектризовано из-за них, ты бы тоже это заметил, если бы не был увлечен своим милым ангелочком.

Смешок вырывается наружу, сейчас этот клоун звучит намного приятнее, чем в клубе. Поднимая глаза на Райана, вижу всё ещё злой и недовольный взгляд. Он определенно не хотел, чтобы нас прервали. Страх бурлит внутри от представлений, что произошло бы, не появись здесь его друзья.

– Мои рассуждения происходят только логическим путем. Райан никогда не позволит девушке подойти слишком близко и зайти в его дом из-за недоверия ко всему живому. Даже если это и произойдет, то за этим стоит какая-то цель, – голос Алекса, блондина, заинтересованного в Мелани, звучит холодно и с нотками серьезности.

Ещё в нашу первую встречу я поняла: он закрытый и холодный мужчина, предпочитающий не обращать внимания на мир вокруг. Судя по всему, Алекс обращает внимание только на то, что его действительно интересует.

Но слова о цели заставили мои стены собраться обратно по кирпичикам, которые разломал Райан. Я вопросительно смотрю на мужчину, и он никак не реагирует на слова друга. Не подтверждая и не опровергая.

– Какую цель ты преследуешь? – холод в моем голосе ломает маску безразличия на его лице.

Мужчина открывает рот, собираясь что-то сказать, но настойчивый стук в дверь не дает ему этого сделать.

– Открывайте, голубки, я знаю, что вы там, – весело говорит Гарри, не переставая тарабанить в дверь.

Райан с разочарованным рычанием направляется к двери, открывая её с резкостью из-за чего дерево несчастно заскрипело под давлением силы.

Гарри практически залетает в комнату, с озорным блеском рассматривая моё тело и виднеющиеся татуировки. Алекс неторопливо заходит следом, здороваясь рукопожатием с Райаном, второй слишком долго держит его руку наверняка специально крепко сжимая за то, что побеспокоили нас. Смотря на меня, Алекс здоровается легким кивком, но я вижу вопросы, крутящиеся в его холодных глазах. Он тоже думает о цели друга.

Осознание, что я могу быть для него просто очередной целью, приносит неприятную тяжесть в области груди. Надежда, которая всё ещё была во мне до этого момента, медленно потухает.

“Ты ведь хотела этого, Ребекка”

Да, я хотела быть свободной от Райана, но желание – это одно. Особенно, когда твои желания – это попытки обмануть саму себя. То, чего я желаю, недостижимо для меня, и это прискорбно признавать. Еще прискорбнее то, что я всё ещё хочу этого после всего, после урока, который должна была усвоить. Но видимо мне нужен был ещё один опыт, чтобы, наконец, вычеркнуть мужчин из своей жизни.

– Пирожки моей чудесной бабушки остаются только для моего желудка, – в подтверждение слов, Гарри с довольной улыбкой ласкает свой живот, напрягая мышцы под белой футболкой, привлекая мой взгляд.

Самоуверенный, заносчивый засранец.

– Убирайтесь к черту из комнаты, через пару минут я к вам спущусь, –торопливое рычание в голосе Райана задевает каждую нервную клеточку моего тела.

Он силой выталкивает Гарри, который рассматривал моё тело, за воротник из комнаты. Алекс без вопросов выходит первым, не обращая внимания на окружающих.

Дверь с громким звуком захлопывается, пугая меня. Всем телом вздрагиваю от неожиданности, мысленно проклиная его вспыльчивую сторону. Тяжело дыша, Райан направляется к шкафу, с силой распахивая дверцы и начиная копаться в куче вещей. Через пару секунду в мою сторону летят спортивные штаны, я успеваю их перехватить, прежде чем они бы угодили мне в лицо.

– Надень спортивные штаны и спускайся завтракать.

– Зачем мне их надевать? – я знаю ответ на этот вопрос, но всё же хочу вывести эту эмоцию Райана наружу.

Он сокращает расстояние между нами, хватая меня за затылок, сталкивая наши тела. Мое сердце подскакивает к горлу. Затылок – одно из тех мест моего тела, которое не разрешаю трогать мужчинам. Эта часть вызывает слишком много ужасных воспоминаний.

Райан не будет исключением, он не прикоснется к тем частям меня, которые под запретом, не спросив разрешения.

Я вырываюсь из его хватки, отталкивая с силой, которую обрела за все годы тренировок. За все время ни разу не использовала её против него, стараясь скрыть эту часть, но я не могу себя контролировать, когда касаются уязвимых мест. Райан криво улыбается, но не предпринимает попыток снова прикоснуться ко мне.

– Потому что мне ненавистно видеть, как другие мужчины разглядывают твоё тело, – слова Райана удовлетворяют моё женское нутро, но настороженность никуда не ушла, я не забыла о словах Алекса.

Я могу быть всего лишь очередной целью и ничем больше.

Молча киваю на его ответ, начиная натягивать спортивные штаны. Райан на секунду застывает, видя татуировки на внутренней стороне ног. Тонкие ветви сакуры перекрывают шрамы от ножа Маркуса.

Татуировка не полностью черная, в последнее мгновение, когда я набивала её, решила сделать цветы сакуры розовыми, как и в жизни, чтобы татуировка выглядела более правдоподобной. Меня отговаривали, говоря, что татуировка с цветом быстро надоест и может вызвать аллергическую реакцию. Но я была непреклонна и, несмотря на все слова мастера, она мне не надоела.

Когда штаны оказываются на мне, мужчина не смотрит больше в мою сторону и покидает комнату, оставляя одну.

Тяжело вздыхаю, пытаясь взять дыхание и сердце под контроль.

Перемены настроения этого мужчины когда-нибудь доведут меня до его избиения.

Выкинув Райана из головы, обращаю внимание на свой внешний вид. Спортивки слишком велики, поэтому приходится обвязать штаны сзади резинкой для волос, чтобы они не спадали во время ходьбы. Так, одежда есть, теперь нужно и лицо привести в порядок. Я замечаю одну дверь в этой комнате, по моим предположениям это должна быть ванная комната. Открывая её, подтверждаю свою догадку. Быстро умывшись и почистив зубы запасной щеткой, которую нашла в одном из шкафчиков, спускаюсь на кухню. С последнего моего появления в этом доме ничего не изменилось, кроме того, что мы с Райаном оказались в одной постели.

Шум голосов доносится из кухни, запах жареной еды сводит желудок в жалобном урчании. Но я останавливаюсь на последней ступени, желая подслушать их разговор.

Знаю, что это нарушение личных границ, но я не доверяю людям. Лучше я узнаю их тайны сейчас, пока они не успели мне навредить.

– Неужели эта девушка растопила твоё сердце, стерев недоверие к этому миру настолько, что ты позволил ей войти в своё убежище?

Насмешливый голос принадлежит Гарри, напрягаю слух ещё немного, пытаясь лучше услышать их диалог.

– Не лезь не в своё дело, Ребекка не твоя чертова игра, ты не будешь втягивать её в придуманный тобой хаос, ясно?

Злой голос принадлежит Райану, в ответ он получает от друга только издевательский громкий смех.

– Какую цель ты преследуешь, Райан?

Это Алекс. Задерживаю дыхание ожидая его ответа, боясь, чтобы он не причинил мне боль. Я была слишком глупа, позволив себе утонуть в мужчине, которого практически не знаю.

– Мои цели вас не касаются. Все происходящее останется между нами, это личное, которым я не собираюсь делиться.

Не знаю, как оценивать его ответ. Райан не отрицает, что преследует определенную цель. Не желая больше играть роль шпиона, захожу на кухню, прерывая разговор.

Все трое обратили на меня внимание, рассматривая как инородный объект, который не должен был здесь находиться. Желание сбежать усиливается с каждой секундой, но за все короткое время, проведенное с Райаном, знаю, что он не отпустит меня, пока не поем, и нет никакого смысла даже пытаться.

Только сейчас до меня дошло, что Райан так много узнал обо мне за короткий промежуток времени, но я?

Я узнала только то, что вижу: его привычки и не более. Мужчина не опустил свои стены рядом со мной, в то время как я была уязвима.

Невзаимность слишком сильно бьет по мне, я не успевают скрыть боль на лице. Мужчина замечает эту эмоцию, сжимая губы, будто догадался о моих мыслях.

– Присаживайся, – его голос всё ещё не утратил нотки злости из-за прихода друзей, но я улавливаю легкую нежность, когда он обращается ко мне.

Райан отодвигает стул рядом с собой, приглашая присесть.

Не сопротивляясь, присаживаюсь на место, желая побыстрее покончить со всем и убраться подальше от навязчивого внимания. Мое настроение значительно ухудшилось после слов Алекса. Мне нужно откровенно поговорить с Райаном, хочу удостовериться, что он заинтересован во мне так же, как и я в нем. Что я не просто цель, которую он отбросит в сторону, как только достигнет.

Меня внутренне передергивает.

Я противоречу сама себе, находясь в иллюзии нормальной жизни.

Какие отношения могут быть у меня с Райаном, когда я уйду после окончания своей миссии? Никаких.

Между нами ничего не может быть, и я должна свыкнуться с этой мыслью.

Отголоски старой Ребекки всё чаще дают о себе знать, не являясь хорошим знаком, а я ведь так хотела стать прежней, но это всего лишь мечты. Реальность совсем другая. Если позволю себе быть той же девочкой, что и три года назад, весь план мести пойдет ко дну. Я не смогу совершить правосудие, руководствуясь милосердием, мне нужна вся моя ненависть и желание уничтожать.

Жжение отвлекает от мыслей, я слишком сильно сжала руку в кулак, ногтями раздирая кожу. Я так запуталась в своих желаниях: в одно мгновение твержу себе одно, потом другое.

Как мне найти себя? Как сделать правильный выбор и не ошибиться?

Легкий голос привлекает внимание, делаю равнодушное выражение лица, скрывая свою потерянность, обращая все внимание на него.

– В прошлый раз наше общение началось с негативной ноты, поэтому предлагаю начать все сначала.

Удивленно моргаю, смотря в сторону Гарри, он совсем не похож на того парня, которого я в первый раз встретила в клубе. Его голос добр, и я слышу честность. Я признаю тот факт, что он довольно милый при свете дня, особенно его разговоры о бабушке, которые мы с Райаном услышали.

В эту секунду меня осеняет, что в прошлый раз мужчина отнес меня в гостевую комнату, но в эту ночь я оказалась в его спальне.

Почему?

Вопрос быстро появляется в голове, но также быстро и исчезает.

”Прекрати думать о нем, жалкая идиотка”

И снова легкий голос выводит меня из мыслей.

– Гарри, покоритель женских сердец своей харизмой, – не выдерживая моего молчания и удивленного взгляда, парень протягивает руку для рукопожатия.

Я не сомневаюсь в том, что парень “Покоритель сердец”. Его ямочки и широкая улыбка притягивают, шоколадные глаза сейчас горят весельем, но не тем, которое видела в прошлый раз. Сейчас отсутствует тьма, давая больше пространства свету. Волосы находятся в неряшливом беспорядке, будто он не тратит время на расчесывание. Скорее всего, так и есть. На вид не дала бы ему больше двадцати трех лет.

– Ребекка, покорительница правосудия, – с улыбкой отвечаю на рукопожатие, мои слова заставляют Райана напрячься.

Без понятия, зачем использовала это слово, которое раскрывает мои мотивы, оно вылетело самой собой. И я не думаю, что они смогут понять, что именно я имела в виду.

– Имеешь дела с законом? – интересуется Алекс, не скрывая того, что вопрос был задан не просто так. Уверена, что они занимаются незаконными делами, но пока они не трогают невинных людей, им ничего не грозит.

– Закончила юридический, поэтому да, немного имею, – ложь легко слетает с языка, я имею намного больше дел с законом.

Райан с недоверием уставился в мою сторону, держа в руках две порции яичницы с грибами и курицей. Его глаза кричат о том, что мужчина знает больше, чем я готова рассказать. Надеюсь, это всего лишь моя паранойя и недоверие к людям, ему никак не узнать деталей моей жизни. Лиам хорошо почистил мою биографию, и все личные данные в закрытом доступе.

Но почему я никогда не пыталась найти больше информации о Райане, кроме тех мелких деталей, которые есть в интернете?

“Потому что ты позволила себе доверять, совершив глупую ошибку”

Легонько, не привлекая внимания, встряхиваю головой, отгоняя голоса в голове. Я не хочу сейчас их слушать, не хочу разбираться с Райаном и его целями.

Позже я обязательно это сделаю.

Гарри лезет в сумку, лежащую возле его ног. Как только он её открывает, комнату сразу наполняет запах выпечки, скорее всего это пирожки, которые парень упоминал в споре с Алексом. Я никогда не ела подобной еды и не ощущала её запаха, но он настолько вкусный, что мой желудок издал жалобный всхлип, который услышали мужчины судя по их улыбках.

– Хоть в пари победил я, но бабуля прибьет, если узнает, что не накормил вас её фирменными пирожками, – улыбка коснулась моих губ от теплоты, которой пропитан его голос, когда Гарри говорит о бабушке.

Райан тем временем кладет перед нами тарелки с приготовленной едой. Моя грудь сжимается от осознания, что Адриан никогда не готовил мне, не уделял столько внимания, но я всё равно была готова ради него упасть в бездну.

“Ты и сейчас идешь на глупые поступки ради мужчины” – назойливо шепчут голоса.

Боже, когда они наконец замолкнут?

– Твоя бабушка имеет русские корни? – не обращая внимания на свои мысли, задаю вопрос, который засел в голове, когда Гарри ещё в первый раз упомянул о бабушке.

Улыбка тронула его губы, он поднял глаза на потолок, будто окунаясь в воспоминания.

– Я понимаю, почему ты спрашиваешь – в Чикаго не едят подобную еду. Но нет, у моей бабушки нет русских корней. Её мама была украинкой. Бабушка покинула родину в подростков возрасте, но привычки и традиции родной страны никогда не покидали её.

Я понимаю эти чувства. Где бы мы ни были, в какой бы стране ни находились, дом остается домом – этого ничего не изменит. Когда я жила в Нью-Йорке тоска по родному Чикаго съедала меня ежедневно, там всё было не то, не родное, чужое. Я ощущала себя незваным гостем.

Я взяла в руки один пирожок, пробуя его на вкус и, Боже, это восхитительно. Это определенно не здоровая пища, но к черту здоровье, когда они так прекрасно ощущаются на вкус.

– Поблагодари свою бабушку от меня, это восхитительно, – в ответ Гарри дарит свою улыбку, приступая к еде.

Правая сторона покалывает от внимания, боковым зрением замечаю, что Райан смотрит на меня странным взглядом, настолько закрытым, что я не могу прочесть эмоции, бурлящие в глазах, напоминающих мне осенний лес.

Следуя примеру остальных, приступаю к еде. В комнате наступило напряженное молчание, присутствие каменного тела Райана рядом со мной делает это всё ещё больше неловким.

– Через пару дней будет моя первая гонка после произошедшего, я надеюсь вы почтите её своим присутствием? – разрушая молчание, спрашивает Гарри с нотками уязвимости в голосе.

Вилка застывает в моих руках, подозрения закрадываются в голове, но, может, это всё-таки ложная тревога.

– Конечно, – в один голос твердо отвечают мужчины, Алекс в знак поддержки сжимает плечо Гарри.

– Где будет проходить гонка? – мой вопрос заставляет Райана напрячься и бросить недовольный взгляд в мою сторону.

Что, чёрт возьми, не так с этим мужчиной?

– На трассе, где раньше был аэродром.

Я давлюсь куском омлета, который застревает в горле. Это слишком сильное совпадение, в которое не могу поверить.

Райан постукивает меня по спине, протягивая стакан с водой. Когда я всё ещё стучу кулаком по груди, не обращая на мужчину внимания, он поднимает мой подбородок, насильно заставляя делать глотки воды.

Щеки покраснели от его действия, которое он позволил себе при всех. Слишком собственнический жест, словно я принадлежу ему.

– Все хорошо? – тихо спрашивает Райан, смотря мне в глаза. Отвечаю кивком, не в силах из-за шока нормально говорить.

– Я так понимаю, Райан будет со спутницей? Тогда Алексу стоит взять с собой своего ангела.

Вот и вернулся Гарри, которого я встретила первый раз в клубе. Он бросает нам вызов, чтобы мы раскрыли то, что происходит между нами.

Ему не повезло, что я умею играть в подобные игры после выходок Беллы.

– Не знаю, он может идти с кем угодно, – отвечаю, вернув себе способность говорить и безразлично пожимаю плечами, стараясь не смотреть в сторону Райана. – И, Алекс, подобные места вызывают у Мелани дискомфорт, поэтому сделай так, чтобы она чувствовала себя комфортно, если для тебя это важно.

– Это важно для меня.

Меня удивляет его ответ, который Алекс дал мне без каких-либо колебаний. Я рада, что у Мелани будет рядом надежный человек, когда я уйду. Возможно, он именно тот, кто заполнит её пустоту.

Я посылаю благодарность Алексу взглядом, которую он улавливает, отвечая легким кивком. Интерес загорается в его глазах, уверена, от него не ускользнула моя опека над Мелани. Но Алексу не нужно знать всех нюансов моих чувств по отношению к девушке.

Заканчивая с едой, достаю телефон, набирая сообщение Лиаму с просьбой забрать меня, он отвечает в ту же секунду, соглашаясь без лишних вопросов, но я знаю, что он загрузит меня нравоучениями позже. Но это лучше, чем я позволю Райану отвезти меня домой и столкнуться со своей мягкой стороной. Я не смогу удержаться от вопросов, которые всё ещё тревожат меня.

Мы никто друг другу, поэтому я не имею право устраивать сцен. Мне нужно остыть и уйти подальше от этого мужчины. Рядом с ним я только горю, не имея возможности контролировать себя, позволяя вырываться наружу тому, что я бы предпочла закопать глубоко под землей.

– Почему на столе нет ни единой тарелки с едой, содержащей в себе дозу сахара? – возмущение в голосе Гарри вызывает у меня улыбку.

Мы все закончили есть, и Райан встал со стола, убирая за нами. Мое сердце сжимается при виде этой его стороны: заботливой, хозяйственной и семейной.

Стороны, которая слишком сильно меня привлекает.

– Потому что я не помешан на этом дерьме, которое приведет тебя к сахарному диабету.

Гарри слегка обижено хмурит брови на ответ друга. Если он не выпускает наружу свой хаос, то больше становится похожим на скверного и непослушного ребенка.

– Я бы тоже не отказалась от сладкого.

Райан оборачивается в мою сторону, смотря с легким удивлением. Скорее всего он не ожидал, что я позволю своему внутреннему экстраверту открыться перед его друзьями, но ничего не могу с собой поделать. Я давно не общалась с другими людьми без какой-либо необходимости.

– Мой человек, – Гарри дает мне пять, и я хлопаю по его ладони, получая широкую улыбку в ответ. Я чувствую, что тоже улыбаюсь, не в силах устоять перед его весельем.

– Она не твой человек.

Грозный голос прозвучал рядом со мной, и тяжелые руки опустились на плечи, подчеркивая действительность слов.

Мое тело охватил ступор.

Почему Райан так сказал и к чему подобная ревность? Чтобы что? Ещё больше запудрить мне мозг?

Моя недоверчивая сторона никогда не даст мне спокойно верить людям, может, это и к лучшему, но это так же показатель того, что я никогда больше не смогу быть в отношениях.

Ведь любые отношения с людьми без доверия всегда ведут к провалу. Ты либо отдаешь эту часть себя, либо всё заканчивается, так и не начавшись.

– Кто этот парень? – смеясь, Гарри указывает на Райана. – Я не узнаю своего босса и безжалостного боксера.

– Заткнись, Гарри, – злобно рявкает над моей головой Райан на друга, который видимо раскрыл то, что должно было оставаться тайной.

Мои брови вздымаются вверх от удивления. Это очень лакомый кусочек для меня, я ещё больше начинаю упрекать себя в том, что ранее отказалась от проверки биографии Райана.

Вибрация моего телефона уведомляет о том, что Лиам приехал, и мне пора уходить. Руки Райана сильнее сжимают мои плечи, когда он видит сообщение Лиама.

Мужчина не имеет никаких прав на ревность, как и я не имею прав на то, чтобы он делился тем, для чего я ему нужна.

– Мне пора, – встаю с места, отталкивая руки Райана с плеч. – Спасибо за завтрак.

Он ничего не отвечает, я чувствую бурлящую негативную энергию, почти жалея, что не позволила ему отвезти меня домой. Но так будет лучше для нас.

– До скорых встреч, Ребекка, – с ухмылкой произносит Гарри, сканируя меня взглядом, который горит весельем. К его разочарованию, я не думаю, что наша встреча произойдет вновь, но держу язык за зубами. – Приглашение остается в силе, я буду ждать тебя на моей гонке.

Ох, поверь я буду там, но не для встречи.

– Я провожу тебя.

Райан хватает мою руку, ведя к выходу, не давая напоследок сказать его друзьям элементарного “пока”.

Алекс даже не пытается со мной попрощаться, смотря только в свой телефон, печатая сообщение, а вот Гарри провожает неотрывным взглядом.

Этого весельчака определенно стоит опасаться. Его ухмылка скрывает темные тайны и никакой сарказм не в силах этого скрыть.

Не выдержав мрачного молчания со стороны Райана пока мы идем к двери, я открываю рот, говоря первое, что приходит в голову:

– Когда ты вернешь всю мою одежду? Я снова ухожу в твоей. С одной стороны, это выгодный обмен: тебе мои вещи, а мне твои. Но не думаю, что мои платья налезут на тебя, – моя словесная рвота вырывается наружу, я пытаюсь вызвать у него положительную реакцию и стереть злость, которая начинает меня нервировать.

Почему этот мужчина вообще меня беспокоит?

Успокойся, Ребекка, и включи свою холодную сторону, пожалуйста.

Мужчина отпускает мою руку, когда мы подходим к выходу, и игнорируя пустоту внутри, которая появляется всегда, когда он перестает касаться меня, натягиваю на себя туфли. Я теперь выгляжу совсем комично в спортивных мужских штанах, огромной футболке и на одиннадцатисантиметровых каблуках.

– Боишься, что Лиаму не понравится твой внешний вид?

Закатываю глаза на его вопрос, готовая ударить мужчину чем-то тяжелым по голове. Его ревность не имеет никакого смысла, особенно к Лиаму.

– Это не твоё дело, Райан.

Я поднимаю свой взгляд на него, сталкиваясь с холодной маской, теперь он решил возвысить свои стены, которые мужчина, в принципе, и не опускал рядом со мной.

Последняя мысль определено сигнал, чтобы уйти.

Не вынося холода и яда в его взгляде, открываю дверь, выходя на улицу, короткое мгновение наслаждаясь свежим воздухом и природой вокруг. Но это наслаждение быстро заканчивается.

Оборачиваясь назад, бросаю последний взгляд на Райана.

Мужчина стоит в дверном проеме, буравя меня притягивающими глазами, которые потемнели от жестокости.

Я узнаю твою цель, Райан. И тогда всё будет конечно.

– Должен ли я знать, чем ты занималась в этом доме?

Мрачный тон Лиама не сулит ничего хорошего, но и я не в настроении, чтобы меня учили жизни. Я принимаю его опекающую сторону, как и он принимает мою безрассудность, но порой мне нужно от напарника совсем иное. Например, тишина.

Стараясь не повторить нашу недавнюю ссору, делаю глубокий вдох и беру под контроль свой рот. Лиам слишком дорог мне, чтобы я позволила демонам в голове поставить между нами клин.

– Должна ли я делиться с тобой подробностями своей сексуальной жизни?

Лиам обреченно вздыхает, заводя двигатель.

– Знаю, тебе не понравятся мои слова, и ты их воспримешь как чересчур сильную опеку, возможно так и есть, но это так же действия моего разума. И просто прими тот факт, Ребекка, что я руководствуюсь головой, а ты сердцем, – друг смотрит в мои глаза, сжав губы, замечая синяки от недосыпа под глазами, понимая причину. – Ты ведешь слишком опасную игру. Клубы, ночи, когда ты напиваешься до беспамятства, парни на один раз, все это делает тебя слабой. А дать слабости проявиться, значит стать мишенью для врагов. Включи разум и не злись на меня. Я не пытаюсь запереть тебя в четырех стенах, командовать тобой, я просто прошу быть осторожной для твоей же безопасности, пожалуйста, услышь меня.

Лиам всегда был сверхопекающим, и меня это всегда раздражало, несмотря на причины этой опеки, но сейчас дело не только в этой его стороне. Друг переживает, я вижу это по его дрожащим на руле пальцах. И это даже больше, чем просто волнение. Лиам панически напуган.

– В чем дело? – услышав мой вопрос, он сбавляет скорость, сдавливая руками руль.

Судя по его реакции, мои догадки верны. Это не опека, что-то в нашем плане пошло не так.

– Программа засекла, что они ищут тебя. Их хакеры копались в твоем личном деле, а это значит только одно.

– Это значит, что они подозревают меня, – заканчиваю за Лиама предложение, ощущая напряжение во всем теле.

Мы были готовы к тому, что рано или поздно до них дойдет. Но я боюсь не за себя. В последние время я позволила многим людям зайти на мою орбиту, которая привела их к опасности. Мелани, Джонатан, Райан, Гарри, Алекс и даже чертов Адриан с Беллой и Марком.

Страх сдавливает грудь, мне нужно придумать, как защитить их всех. Я не позволю снова причинить боль людям, находящимся рядом со мной.

– Возможно, но они ещё ничего не предприняли и не знают, что ты находишься в Чикаго. Я выставил в твой профиль пару новых фотографий, сделанных в Нью-Йорке.

Это разумно, в стиле Лиама. Но они найдут меня, если пожелают лично проверить. Пропало два главных члена их организации, они не оставят это безнаказанным.

Крепкая ладонь ложится на мой сжатый кулак, разжимая его и переплетая наши пальцы.

Я поворачиваю голову в сторону Лиама, который смотрит на меня взглядом, в котором смешана теплота и молчаливая мольба.

– Тебе придется завязать с выпивкой, которая заставляет тебя терять бдительность. Пора вырасти и закончить с пагубной привычкой, которая приведет тебя рано или поздно к могиле, – мой пульс учащается, и я чувствую приближающийся гнев из-за его приказного тона, но Лиам прав, мне действительно пора взять себя в руки. – Знаю, что ты желаешь умереть, но я не позволю этому произойти, Ребекка. Ты выживешь в этой битве. Мы оба выживем, другой исход событий я не собираюсь принимать.

Тяжело сглатываю, сжимая его руку.

Лиам возможно не готов принимать подобный исход событий, но мы не можем никак повлиять на жизнь. Если это то, что меня ждет, значит так тому и быть. Я уйду, как и мои родители, борясь за справедливость. И я буду только рада такому исходу. Буду рада вновь обрести то, что у меня отобрали.

Мою семью.

Когда я долго не отвечаю на его слова, Лиам громко вздыхает, продолжая попытки достучаться до меня:

– Мужчины, с которыми ты спишь, могут стать случайными жертвами. Ты можешь думать, что справляешься с травмой подобным образом, но ты делаешь себе только хуже.

Я не спала ни с кем в Чикаго. Однако сделала вещь похуже – позволила своему сердцу взять верх.

Как бы сильно мне ни был ненавистен тот факт, что мужчина пытается командовать мной, Лиам прав. Я проявляю слабость, напиваясь и делая вещи, которые бы не сотворила в трезвом состоянии. Я позволила себе расслабиться, когда запустила в ход смертельную игру.

Пора взять себя в руки. Пора стать дочерью, которой гордились бы родители.

– Я перевёз твои вещи в наше тайное убежище, теперь мы будем жить вместе. Это безопасный выход, – продолжает Лиам, когда я сохраняю молчание, погруженная в свои мысли. – Наш план придется немного изменить и не действовать, пока тебя не перестанут подозревать, а это значит то, что ты не будешь участвовать в гонке.

Последнее предложение поднимает моего внутреннего зверя на дыбы, я ни за что на свете не откажусь от своего плана.

Жажда унизить Рика сильно бьет по моим чувствам, я ждала этого дня три чертовых года. Я преодолела страх вождения ради этого дня. Я настолько усовершенствовала себя в этом, что готова разорвать Рика на части в его же игре.

Никто и ничто не остановит меня.

Даже перспектива смерти.

Поэтому я не намерена сдаваться.

– Нет, Лиам, я буду участвовать, и это не обсуждается. Если сейчас устрою затишье, это вызовет ещё больше подозрений, – я звучу непреклонно и судя по тяжелому взгляду друга в мою сторону, он понимает, что переубедить меня будет сложно. А если быть точнее, то нереально. – Мы знали, что рано или поздно они догадаются. Это был лишь вопрос времени, поэтому я готова встретиться с монстрами лицом к лицу и закончить начатое.

Лиам качает головой, не готовый пойти на риск, но он не остановит меня, и напарник это знает. Если они убьют меня, то только после того, как я уничтожу их империю. Смерть не пугает меня, пугает только то, что не совершу правосудие и монстры будут свободно щеголять по земле, проливая кровь невинных людей.

– Это неразумно, безумно и импульсивно!

Я дергаюсь от крика напарника, закрывая глаза, пытаясь успокоить своё сердце.

Страх в голосе Лиама дает мне подтверждение его мотивов. Мы составляли план, когда не были близки и знали, что кому-то из нас придется пойти на жертвы. Но теперь все по-другому, он мой друг, и Лиам боится потерять меня так же сильно, как и я его. Но у нас нет иного выбора.

Я всегда знала, что моя жертва потребуется, и хотела этого.

Но действительно ли хочу теперь? Или просто лгу себе, боясь признать правду?

Я не знаю. Не знаю.

– Все мои неразумные, безумные и импульсивные действия всегда продвигали нас вперед, – открывая глаза, кладу руку на колено Лиама, слегка сжимая в качестве поддержки. – Я буду участвовать в гонке, приведу Рика в ловушку и покончу с ним.

Лиам поворачивает голову в мою сторону теперь уже с открытым умоляющим выражением лица и страхом в глазах.

Мы оба боимся, но страх ничего не изменит, это чувство может только убить нас, если мы слепо пойдем у него на поводу.

– Есть ли смысл отговаривать тебя, если ты всё равно сделаешь по-своему?

Я убираю руку, не выдерживая отчаяния, скользящего в его голосе. Не выдерживая боли, которую Лиам показывает мне. Боли, которая связана со мной. Знала ведь, что нельзя сближаться с людьми, но всё равно продолжаю совершать ошибки, за которые придётся заплатить слишком высокую цену.

– Я делаю не “по-своему”, это наш план, и я следую ему. Это ты сейчас идешь на поводу у страха.

Лиам ускоряет машину, стараясь контролировать дыхание. Нам обоим страшно друг за друга, но если позволим страху взять нас под контроль, то ничего не выйдет и мы проиграем.

Нет смысла пытаться избежать того, что может быть судьбоносным. Если мне суждено отдать свою жизнь, так и произойдет, и это ничего не изменит, никакая осторожность. Ведь смерть всегда впереди, если пришло твоё время.

– Страх убивает, и ты не должен забывать об этом, Лиам.

Он гневно ударяет по рулю и машину уносит в сторону бордюра, но Лиам успевает в ту же секунду выровнять руль, чудом не врезавшись.

Мой пульс спокоен. Я ни на секунду в данный момент не испугалась.

Я буду уверена в Лиаме, даже если он будет вести машину с закрытыми глазами, ведь именно он обучал меня искусству вождения, выдерживая все мои истерики и отказы. Мой напарник довел меня до идеала специально для этого момента, а теперь делает шаг назад. Лиам не должен был привязываться ко мне, я должна была быть ему отвратительна, как и все другие женщины. Я не особенная и не лучше их. Но мы оба выбрали путь не сотрудничества, а дружбы, и теперь страдаем.

– Они могут убить тебя, Ребекка.

Дальнейшие слова, которые я хотела сказать ему, чтобы убедить в своей правоте, теряются.

Да, они могут убить меня, и Лиаму придется заканчивать все в одиночку.

Но я верю, что он справится, если это произойдет. Лиам дал мне клятву закончить дело, если я не доживу до конца. И я уверена, что напарник сдержит обещание.

Если смотреть правде в глаза, то мы всегда знали конец этой истории, неготовые принять правду, но пришло время поступить по-взрослому.

Не избегать реальность выпивкой и другими вещами. Пора столкнуться с трудностями и сыграть в жестокую игру на выживание.

А выйдем ли мы с этой игры живыми, это уже не столь важно. Самое главное, что мы сделали это. Мы сделали все, что в наших силах, чтобы избавить мир от этих монстров.

У всего есть цена, и я готова принять свою, чтобы спасти женщин, которых может в будущем постигнуть моя участь.

И разве одна жизнь важнее многих?

Нет.

Я ничего не отвечаю на последние слова друга, погруженная в свои мысли, и Лиам тоже больше не пытается завязать разговор. Это бессмысленно. Я не смогу убедить его, что эта гонка стоит любых рисков, а он не сможет меня убедить в том, чтобы я уступила страху и спряталась от опасности.

Но у нас есть и другие важные вещи, которыми я должна заняться уже сегодня, а именно – защита близких мне людей.

В моей голове уже формируются планы о том, как уберечь Мелани, но для начала я должна быть уверена в своих догадках.

– Лиам, мне нужна твоя помощь.

Он тормозит машину напротив нашего укрытия, поворачивая голову в мою сторону, калейдоскоп эмоций бурлит в его глазах. Эмоции, которые стараюсь игнорировать, чтобы не было так больно уходить, когда придет время.

– Все что угодно для тебя, Ребекка.

Я почти плачу из-за теплых слов Лиама, но стискиваю зубы, стараясь держать себя под контролем.

Не время подаваться эмоциям. Время действовать.

– Мне нужно, чтобы ты нашел для меня информацию об одном человеке.

Сколько себя помню, я всегда стремилась к защите близких людей. Потерять родного человека для меня было главным страхом. Но, как я уже успела понять за свою короткую жизнь, страхи преследуют нас, выполняя свои намерения.

Мои страхи догнали меня, и продолжают делать это по сей день, поэтому сейчас стою перед зеркалом, нервно нанося тушь на ресницы, выделяя глубину своих голубых глаз. В моей комнате вечный бардак: разбросанная куча вещей, грязная посуда на кровати, обертки от шоколадных конфет на полу. Я так и не смогла научиться заботиться о себе и своем личном пространстве после смерти мамы.

После вчерашнего разговора, я поняла, что меня не устраивает перспектива полностью переехать в убежище, где всё это время проживал Лиам. Благодаря долгому спору и моим убедительным аргументам нам удалось прийти к соглашению: днем я буду в своей квартире, а ночью в тайном месте.

Мне нужно личное пространство, я не смогу находиться двадцать четыре на семь рядом с Лиамом, как бы он ни был мне дорог, и, к счастью, он это принял.

По моей просьбе Лиам добыл для меня всю необходимую информацию о мужчине, который сводит меня с ума по сей день. Я предполагала, что Райан не простой мужчина, владеющий парой клубов и баров, но он оказался более впечатляющим, чем я думала.

Намного опаснее, ужаснее и смертоноснее.

Я была глупа, подпустив к себе хищника, похожего на породу монстров, сломавших мою жизнь.

Зажмуриваюсь от этих мыслей, чувствуя укол в области груди.

Сравнение Райана с ними отдается во мне сильной горечью, ведь я не права, он определенно не такой и никогда не будет.

Да, он опасен и безжалостен, как и они, но он не ломает женщин.

Но есть огромный плюс во всем происходящем: я нашла достойную защиту для Мелани, которую втянула в опасность одним лишь своим присутствием в её жизни.

Алекс – правая рука Райана, имеет не меньше власти и, если возьмет Мелани под свою защиту, никто не посмеет её тронуть. Особенно их сотрудничество с монстрами из моего щпрошлого, связанное с наркотиками, сыграет огромную роль.

Их группировку называют "Красные вороны", вокруг них одна тьма и целый океан крови. Райан Рассел возглавляет пост главнокомандующего, являясь владельцем всех совместных бизнесов, но самое интересное – это его главный заработок.

Бои в клетке. На смерть.

Я посмотрела пару видео, после которых мой желудок вывернуло наизнанку. Райан безжалостно разрывает своих противников на куски, а его взгляд… Он напугал меня до дрожи в теле. Это не тот взгляд, к которому я привыкла. Он мертв, наполнен тьмой и жестокостью. В нем нет осеннего леса, который дает мне покой, и этот взгляд слишком сильно напоминает глаза монстров моего прошлого, настолько, что это сжимает моё сердце при каждом воспоминании о нем.

Неужели я могла быть так слепа? И почему, организация имея эту информацию в своем распоряжении не занялась их группировкой?

Мысль о том, что все эти люди могут оказаться за решеткой, сжимает моё сердце, ведь я могу действительно на это повлиять.

Райан ни разу не открыл при мне эту сторону себя, намереваясь сломить все мои стены, но оставив свои целыми.

Но я не допущу этого.

Если сломаюсь, то не одна. Райан пойдет следом.

Гарри, веселый парень, любящий свою бабушку до безумия, является организатором всех боев Райана. Этот клоун устраивает хаос, развлекая людей, которым нравится смотреть кровавые шоу. Он действительно умеет создавать хороший и смертельно-увлекательный хаос.

Но моя цель на сегодня – Алекс. Холодный мужчина, живущий в своем мире, владелец всех тату салонов под именем Райана и являющийся тату мастером.

Сейчас я собираюсь на встречу к нему, которую Алекс изначально любезно отклонил, пока я не произнесла имя Мелани. Особенно его слишком сильно разозлил тот факт, что я нашла его номер. Да, этим я раскрыла то, что не являюсь обычной выпускницей юридического университета. Но плевать. Сейчас нет ничего важнее безопасности Мелани.

Заканчивая с макияжем, рассматриваю себя в зеркале, расположенном на стене во весь рост, чувствуя удовлетворение. Вокруг меня всегда был беспорядок, но себя я всегда старалась держать в презентабельном виде.

Встреча пройдет дома у Алекса, поэтому мой выбор пал на белый свободный комбинезон с короткими, но не облегающими волнистыми шортами, сверху V-образный вырез, открывающий худые ключицы. Волосы собрала в легкий пучок с двумя закрученными прядями спереди.

Но старания над внешним видом никак не помогли внутреннему состоянию.

Почувствовав удушающие спазмы в горле, я присаживаюсь на диван, делая дыхательные упражнения. Весь процесс занятия своей внешностью был для того, чтобы унять нервозность. Информация о Райане выбила землю из-под ног. Я и так веду игру с опасными людьми, так ещё и умудрилась попасться в сети подобному хищнику. Самосохранение напрочь отсутствует в моих инстинктах.

Мне немедленно нужно найти способ, как самостоятельно успокаивать свою панику.

Алкоголь теперь вычеркнут, как один из способов отвлечения. Единственные действенные оставшиеся способы отвлечься – приведение себя в порядок и спорт, очень много спорта.

Всматриваясь в своё отражение и пытаясь успокоиться, я понимаю, что выгляжу мило и невинно. Невинность искрится в сиянии моего белоснежного наряда и украшений в виде белых тюльпанах на шее и ушах. Невинность, которую у меня безвозвратно отобрали, как я думала раньше. Образ не соответствует личности, но я давно не чувствовала себя так комфортно в одежде.

Последние и последующие дни будут слишком напряженными и опасными, поэтому сегодня позволила старой Ребекке выйти прогуляться и отдать дань старым предпочтениям.

Возможно, это мои последние дни, кто знает.

Вдоволь насмотревшись и поняв, что это меня не успокаивает, беру сумку с ключами и выхожу на улицу, где меня встречает яркий солнечный свет, ласкающий плоть теплыми лучами. На секунду позволяю себе остановиться и приглядеться к жизни, кипящей вокруг. В парке полно людей, дети резвятся на площадках, бегая вокруг и наполняя улицу счастливым смехом. Пары на лавочках сидят в обнимку, наслаждаясь спокойным и умиротворенным обществом друг друга. Пожилые бабушки и дедушки кормят птиц, наблюдая за людьми вокруг с тоской в глазах.

Мир прекрасен, если наблюдать со стороны, а не быть шахматной фигурой в игре, которую затеяла судьба.

Отрываясь от жизни вокруг, полной людей с ярким счастьем в глазах, сажусь в машину, заводя двигатель.

Рука тянется к проигрывателю, включая на всю мощь музыку моей любимой группы Чейз Атлантик. Я люблю и слежу за этой группой с начала их создания, они захватили моё сердце стальной хваткой и никогда не отпускали, даже когда пыталась отречься от всего, что напоминало мне о старой Ребекке.

О мечтательной, доверчивой, робкой, любимой и счастливой девушке.

Я отреклась от всего, но не от их песен, и, наверное, причина в том, что в их творчестве все воспоминания моей жизни, а от прошлого, как бы ни старалась, я отречься пока не в силах.

Продолжая путь, включаю последний альбом любимой группы, который наверняка успею весь прослушать, ведь предстоит долгая поездка. Алекс живет в частном доме далеко от города, поэтому для встречи с ним мне придется убить весь день на дорогу.

Мелани сегодня приглашала меня в гости после ее занятий в школе, судя по голосу, они ладят с опекуном, и все идет достаточно хорошо, раз слышу нотки счастья в её голосе. Но я отказала девушке во встрече, чувствуя удушающую вину.

Я собираюсь заставить Алекса связать Мелани с ним, без ведома и согласия подруги. Но, если это спасет ей жизнь, я пойду на этот шаг. Даже если, узнав о нашей сделке с мужчиной, который ей нравится, девушка возненавидит меня.

Ненависть в её глазах я смогу пережить, но не отсутствие жизни.

Солнце скрывается за облаками, омрачая темнотой мой путь. Обращая внимание на небо, вижу густые темные тучи, предвещающие дождь.

Браво, Ребекка. Впервые за долгое время ты надела на себя белоснежную одежду, не удосужившись посмотреть прогноз погоды.

Качаю головой от разочарования, возвращая внимание на дорогу.

Я нашла защиту для Мелани, но мне придется обратиться и к Гарри. Несмотря на все, что сотворила Белла, я не могу оставить её без присмотра. Возможно, она заслужила чего-то по хуже, но это не будет связано со мной.

Судьба Адриана меня не интересует, если его убьют раньше наркотиков, это будет благословением для его жалкой задницы. Маркус не был никогда близок со мной, чтобы ему грозила опасность, он определенно не заинтересует их.

Но Джонатан… Ему нужна особая защита, насчет которой мне осталось договориться с Лиамом. Не думаю, что напарник откажет мне.

С этим планом я уберегу каждого, и никто больше не пострадает по моей вине.

Я уберегу близких. Уберегу.

Погрузившись в музыку и раздумья, совсем не замечаю, как преодолела весь путь, пока навигатор не оповещает об этом.

Я подъезжаю к белому дому с черной крышей и высоким извилистым узорчатым забором, который открывается, пропуская меня внутрь.

Алекс стоит на крыльце, ожидая меня с холодным выражением лица.

Он вообще умеет улыбаться? Хотя бы для приличия натянул бы на себя маску доброжелательности.

Выхожу из машины, и моя кожа сразу же покрывается мурашками от прохладного ветерка, касающегося голых участков тела.

Мужчина не делает и шага ко мне навстречу, напряженно и неподвижно ожидая на своем месте моего приближения.

– Здравствуй, Алекс, – говорю, останавливаясь напротив него.

– Не будем тратить время на любезности и перейдем к делу. Что тебе нужно и почему это касается Мелани?

Другого я и не ожидала. Не знаю, как Мелани удается вытягивать его милую сторону, но видимо не всем позволено её лицезреть.

– Мы можем пройти внутрь? – в ответ Алекс одаривает меня недоверчивым взглядом. – Информация конфиденциальна, я не могу говорить с тобой об этом на улице.

Алекс протягивает руку назад к двери, открывая её, пропуская меня в дом.

Внутри меня встречает уютная обстановка: дом из белой древесины, большой бежевый диван и под стать ему пушистые ковры. На стенах висят фотографии эскизов и животных. Довольно уютно для хладнокровного характера мужчины.

Он жестом указывает на диван, проходя вперед, присаживаясь в ожидании.

Мой пульс подскочил к горлу, пытаясь видимо задушить к черту.

Покалывание в ладонях не прекращается после того, как я узнала правду о Райане, нервозность видимо вовсе не собирается уходить, она только ещё больше усиливается без моего подавления. Но я должна научиться справляться с ней без помощи алкоголя.

– Я не самый терпеливый человек, Ребекка, – на холодность в его голосе закатываю глаза, присаживаясь на диван в другой угол от него и подальше от недовольного присутствия рядом.

– Мелани может грозить опасность, – делаю паузу, обращая внимание на реакцию мужчины. Его лицо ничего не выражает, но от моего внимания не ускользают побелевшие костяшки. – Я не могу вдаваться в подробности, чтобы не усугублять ситуацию. Единственное, о чем хочу тебя попросить, чтобы ты взял её под защиту и объявил своей девушкой в вашем обществе преступников.

Алекс резко поднимается на ноги, смотря на меня с огнем в глазах. Его палец грозно направлен в мою сторону, холодная маска спала с лица, уступая гневу.

– Ребекка, мне нужны чертовы подробности. Ты не можешь от меня требовать чего-то, не сказав о причинах. Я не марионетка, которая будет выполнять твои приказы! – его голос прогремел вместе с громом на улице.

Я понимаю его злость и принимаю её, но не могу рассказать обо всем. Не могу ещё одного человека привести в лапы опасности.

Да, он не слабее их, но им ничего не стоит убрать Алекса с пути, если понадобиться.

Поднимаюсь с дивана с холодной улыбкой, стараясь сохранить невозмутимость.

– Я не буду давать тебе чертовы подробности для твоего же блага, Алекс. Иногда лучше не знать всех деталей, спокойнее будет спать по ночам, поверь мне.

Алекс в неверии покачал головой, делая шаг навстречу ко мне.

– Это не шутки, Ребекка. Взять её под свою защиту не так легко, как тебе кажется.

Я знаю это, но всё же этот выход безопаснее всех остальных.

– Сделай это легким или…

– Что или?! – с рычанием перебивает меня Алекс.

Я чувствую сильный дискомфорт от этой его стороны и надеюсь, он никогда не направит её на Мелани, либо я оставлю холодного засранца без яиц.

– Или я увезу Мелани в другое место, где будет безопаснее, и ты больше никогда её не увидишь.

Делаю шаг назад от тяжело дышащего Алекса, обходя его стороной, направляясь к двери. Пора уходить пока эта холодная льдина не попыталась убить меня.

Он не останавливает меня и ничего не отвечает на моё последнее предложение. Я открываю дверь, оставляя Алекса наедине со своим гневом и догадками.

Я уверена, что мужчина выберет первый вариант. Огонь в его глазах при упоминании безопасности Мелани ответил за него.

Выхожу на улицу, и моя одежда моментально становится мокрой и прозрачной. На улице льет сумасшедший ливень, мне нежелательно сейчас садиться за руль, но я не могу оставаться здесь рядом с человеком, который готов в порыве своего гнева убить меня или добиться ответов.

Садясь в машину, сразу же включаю печку, потирая озябшие конечности. Я была на улице минуты две от силы, но этого хватило, чтобы замерзнуть, особенно в подобной одежде.

Мой взгляд цепляется за конверт, который я не решалась открыть после произошедшего на кладбище, устав от игр преследователя.

Делая глубокий вдох, беру в руки конверт, не собираясь больше тянуть, там все-таки может быть полезная информация для меня. Открывая письмо хмурюсь, видя только одну строчку и никаких признаний в любви, привычных извинений и остального сталкерского бреда.

Я вижу только предупреждение, которое не сулит ничего хорошего и подтверждает страхи Лиама:

Черная Audi пристраивается рядом со мной, приближаясь слишком близко к моей машине, пытаясь перекрыть путь.

Чёрт, чёрт, дерьмо!

Неужели монстры так быстро нашли меня?

Я тянусь за пистолетом, собираясь сражаться за свою жизнь. Не собираюсь сдаваться без боя, этому меня обучали все три года, и я готова пройти свой первый урок на выживание.

Но водитель опускает окно, и я шокировано роняю пистолет с рук, когда вижу его лицо.

Это не монстры. Это другой мой худший кошмар.

От неожиданности теряю самообладание, съезжая в сторону обочины.

Чертов Райан, разрушивший мой контроль.

Когда он успел сменить машину? Почему снова следует за мной? Почему не может оставить в покое? Почему?!

Я пытаюсь выровнять руль, слыша треск камней под шинами. Присутствие этого мужчины делает из меня беспорядок. Я практически отпустила руль, обрекая себя на смерть только из-за одного его взгляда.

Несмотря на все попытки, мне не удается взять под контроль руль и свернуть от обочины прямо. Я пытаюсь сбавить скорость, но мою машину всё равно заносит на обочину с визгом шин навстречу к огромному дереву.

Все происходит будто в замедленной съемке: мои попытки до последнего остановить машину, приближающиеся огромное дерево, широко открытые глаза и рот с немым криком, а самое главное осознание в голове, что это будет самая нелепая смерть, которую я только представляла.

Но в последнее мгновение мне всё же удается затормозить, остановив машину на дюйм от злополучного дерева. От резкого торможения я влетаю головой в руль, сильно ударяясь лицом.

Боль пронизывает череп, у меня определено в этом месте завтра будет огромная шишка, но к счастью потрогав все остальные части лица, я не нахожу больше повреждений, заставляя себя открыть глаза и преодолеть пульсацию в голове. Нельзя терять сейчас сознание, нельзя.

Потирая лоб, оборачиваюсь назад, видя, как перепуганный Райан выскочил из машины, направляясь в мою сторону.

Стиснув зубы от боли, выхожу навстречу к безумию, которое принес этот человек в мою жизнь. К безумию, которое мне нравится, как бы горько не было это признавать.

– Ты совсем рехнулась? – громкий голос Райана выводит меня из оцепенения, убирая всю пульсацию в голове, сменяя её на сильнейший гнев.

Какого черта, он вообще злится? Это он преследовал меня, а не наоборот. Это из-за него я едва не разбилась на смерть. Это его вина, а не моя.

– Серьезно? Может хватить ходить за мной по пятам, Рассел? – специально акцентирую внимание на его фамилии, давая все понять.

Пускай знает, что я в курсе, кем он является на самом деле. Что я в курсе, какое он чудовище и убийца.

"Но почему тогда ты не ощущаешь отвращение к нему? Может, потому что ты тоже монстр? Подобное притягивает подобное".

Иди-ка ты на хрен, чертов голос!

Глаза осени опасно вспыхивают, и резкий вздох покидает легкие, когда разъяренный мужчина рывком прижимает меня к себе. Мой живот скручивается и сжимается, как предатель, от его доминирующей стороны.

– Ещё раз назовешь меня так, и тогда ты действительно узнаешь человека, носящего эту фамилию, Ребекка, – в его голосе звучит смертельная угроза, что оставляет неприятный укол в груди.

– А какого человека я знаю, Райан? Я ничего не знаю о тебе. Ты собирался только сломать мои стены, ничего не дав взамен.

Я сделала это, сказала то, что беспокоило меня с той ночи. Райан ослабил хватку на моей руке, слегка лаская место, которое сжал до этого. Опасный огонь ушел с мужских красивых глаз.

Очнись, Ребекка. Этот мужчина опасен, ты должна держаться подальше от него.

Но почему я тогда не чувствую страха? Почему я не хочу уходить?

Райан молчит в ответ на мои слова, но я продолжаю, не в силах остановить поток слов:

– Можешь продолжать угрожать и напирать, но я всё равно не буду бояться тебя. Ты не такой монстр, как те, с которыми мне посчастливилось встретиться.

Райан всё ещё сохраняет молчание, смотря на меня понимающим взглядом. Этот мужчина имеет способность менять настроение за две секунд от агрессии до спокойствия.

– Тебе стоит бояться меня, тигрёнок.

Это прозвище ласкает слух, особенно мягкий тон, которым оно было произнесено. Райан поднимет руку и сжимает мой подбородок твердой, мозолистой ладонью, подтверждая свои слова. Все моё тело покалывает от острых ощущений, мне хочется забыться в его пьянящем запахе, в этих прекрасных глазах. Но у меня не выйдет просто забыться с ним, мужчина затянет меня в свою воронку, а я выйду проигравшей. Мне это не нужно.

Я больше не буду отдавать часть себя без взаимности.

– Отпусти меня, – голос тих от пронзающего меня холода, но, несмотря на это, звучит твердо.

– Если бы это было так легко, – тихий шепот, который не должен был достигнуть моих ушей, но достиг.

– Мне послышалось?

Скажи да, разорви все, что связывает нас.

Отпусти меня.

– Нет.

Вся моя решимость падает, и я вместе с ней.

Дождь идет с ужасающей силой, ударяя по нашим телам. Мой комбинезон стал прозрачным, открывая Райану белое кружевное нижнее белье и татуировки со шрамами. Его горячий взгляд задерживается на груди, я вижу потребность, которая разрывает меня на части. Но я также вижу и боль в глазах осени. Боль за меня, за мои страдания.

Тихо всхлипываю, пытаясь отступить, но его руки удерживают меня с твердой решимостью.

Мне нужно закончить с этим безумием. Мне нужно положить конец.

– Я хочу закончить со всем, что связывает нас, Рассел. У меня нет на это времени, и я не хочу… Не хочу твоего присутствие рядом. Не хочу…

С гневным рычание Райан обхватывает мою талию и затылок, прижимая свои холодные губы к моим, прерывая всю ложь. Мои глаза широко распахиваются, а сердце замирает в груди.

Что сейчас происходит? Райан целует меня? Он действительное это делает?

Я должна оттолкнуть. Я не должна отвечать на поцелуй. Я должна уйти.

Но я дура, которая может только идти безумию навстречу, совсем потеряв голову.

Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Отдаваясь короткому мгновению жизни. Отдаваясь поцелуям, которые не получала долгие годы.

Зубы мужчины беспощадно мстят, прокусывая до крови кожу, воспламеняя каждую часть меня. Он оставляет на мне свои метки, и я отвечаю тем же. Это борьба зубов, языков и губ. Я зажмуриваю глаза от нахлынувших ощущений. Наши поцелуи яростные, дикие и опровергающие всю ложь, которую я пыталась себе внушить. Мы прижимаемся друг к другу, как одно целое. Будь хоть немного в себе, поняла бы, какой ужас творю, но я не в состоянии остановиться. Райан поглощает меня, высасывая всю жизнь из лёгких, его поцелуи забирают всё, даже пустоту внутри, и я не могу это остановить.

Мое сердце готово в любую минуту прекратить биться от переизбытка эмоций, моя грудь наполняется неведомыми мне ранее чувствами, которые пугают. Но я не могу разорвать эту связь, когда мужчина так крепко держится за меня. Мы теряемся друг в друге, и я не против не найти путь обратно.

Этот безумец целует меня с такой силой, что каждый раз замираю и позволяю себе раствориться в этом моменте, забыв обо всем. Забыть обо всем мире, людях, которых должна защитить, о монстрах, которые могут убить меня в любое мгновение, об организации, которая принесет мужчине проблемы, если он будет рядом со мной. Я забываю обо всем и остается только одно:

Райан.

Несмотря на дождь, холодный и пронизывающий ветер, я вся горю, готовая воспламениться и взорваться от нахлынувших эмоций.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком правильно, чтобы отказаться. Слишком опьяняюще, чтобы включить разум.

Это все слишком, но я не могу остановиться. Ни тогда, когда Райан – единственное, чего я желаю сейчас.

Этот мужчина прогнал пустоту внутри, заполнил её не желанными чувствами, но я всё равно принимаю их, готовая утонуть.

Но смогу ли я всплыть на поверхность после?

Плевать.

Я бросаюсь на мужчину со своей силой, поглощая в ответ, готовая в это мгновение умереть от чувств.

И только сейчас до меня дошло осознание, что не монстры будут моим концом. Им будет Райан. Мужчина с глазами осеннего леса.

Прошла неделя после произошедшего.

Мучительная неделя, которая съела всю мою энергию из-за непрекращающихся мыслей в голове о том дне. О дне, когда я потеряла голову с Райаном Расселом.

Я сбежала после поцелуя, как делала это всегда. Отстранилась, села в свою машину, оставив его одного.

Его зловещий и разочарованный смех до сих пор звучит в голове, преследуя, как и его хозяин.

Но я не могла остаться. Не могла зайти с ним так далеко, когда моё существование висит на волоске.

Сегодня тот самый день, когда я вступлю в опасную игру и не знаю, смогу ли дойти до конца, смогу ли выжить.

– Меня не будет рядом, но это ещё не значит, что я не с тобой, Ребекка, – обеспокоенный голос отвлекает от мыслей.

Мы вместе уже час находимся в пустом и безлюдном проулке, скрываясь в машине от мира, чтобы никто не увидел мой образ, готовый для гонки. Лиам весь день на взводе и не оставляет попыток отговорить меня. Но я непреклонна и не собираюсь поджимать хвост в последний момент, как бы страшно ни было. Этого страха за себя не было уже очень давно, но я знаю в чем причина его появления, точнее "кто" его причина.

Райан зажег надежду, которой не стоило возрождаться. Я знала, что так будет, но всё равно уступила соблазну, и теперь сталкиваюсь с горькими последствиями.

– Я знаю, не трать свои силы на переживания обо мне. Я справлюсь.

Мой голос звучит уверенно, но внутри?

Череда чертовых сомнений.

– Я не сомневаюсь в этом, ты сильная. Мне бы хотелось присутствовать, чтобы увидеть, как ты заставишь его проиграть в собственной игре.

Улыбка появляется на моих губах, с благодарностью смотрю в его сторону, переплетая наши пальцы.

Лиам сегодня совсем не оставляет меня одну и помогает собираться на гонку. Хоть мне и не нужна была помощь, он всё равно здесь, рядом со мной, потому что понимает мою молчаливую мольбу. Мольбу о том, чтобы быть со мной, когда съедают страхи и сомнения. Но с ним рядом их влияние не настолько сильное, ведь Лиам единственный человек, который верил в меня, даже когда я сама не в силах была этого сделать.

– Твой умный мозг взломал камеры, находящиеся на трассе, поэтому наблюдение тебе обеспечено, – произношу с усмешкой.

Напарник гордо улыбается, подмигивая мне, но я не куплюсь на это. Знаю, что он напуган и сомневается так же, как и я.

Осознание, что Лиаму настолько важна моя жизнь, бьет по мне, возрождая каждую мертвую часть с ярким желанием выжить.

Меня ждут в этом мире, тогда почему я должна уходить так скоро? Почему должна давать монстрам желаемое?

Нет, я не должна и не уйду. Я сотру их жизни в порошок и станцую на руинах. Я выживу, несмотря ни на что.

Эти убеждения в голове укрепляют веру и слова отца всплывают в голове:

“Нет ничего сильнее веры, дочь. Если ты искренне веришь в себя, это уже победа”

– Это не сравнится с нахождением на трассе, и помни, что ты храбрее и сильнее, чем ты думаешь.

Я ничего не отвечаю, чувствуя только бурлящую силу внутри, пытаясь надеть линзы, руки трясутся от огромного потока осознания, уверенности и жажды крови. Лиам видит это, но остаётся на месте, зная, что я ненавижу чувствовать себя на грани потери контроля. Проглатывая торопливые желания, заглушаю их глубоко в себе, взяв под контроль голову и тело. Ещё не время. Демонам ещё рано выходить на свет, но скоро они получат свой шанс. Совсем скоро.

Успокоившись, у меня, наконец, получается надеть красные линзы, символизирующие кровь, которую уже успела пролить. Осталась только маска.

– Держи, – говорит Лиам, подавая атрибут, странно смотря на него.

Дрожь возвращается, когда беру маску в руки. Она полностью черная, как тьма, которую они продемонстрировали в ту ночь, беспощадно ломая наши тела и души. Надев её на лицо, смотрю на своё отражение и внутренне содрогаюсь от воспоминаний. Если глаза – кровь, то маска – тьма, окутывающая меня с того дня.

Всё вместе – устрашающая комбинация, которую Рик сегодня ощутит по полной.

Я не дрогну, не позволю неуверенности сломить меня.

Они не смогли сделать этого тогда и не сделают сейчас.

Я сломаю их, заставлю страдать до конца своих дней.

Я – правосудие, которого монстрам не избежать.

– Ты выглядишь… – запинается Лиам, пытаясь подобрать слова, но у него не выходит.

– Пугающе и интригующе, – мой шёпот заканчивает его предложение.

Лиам молчит, уставившись на меня. Только он может понять, что значит эта маска, и только он знает, какие ужасы скрываются за её созданием.

Натягиваю капюшон на голову, скрывая волосы. Мне нужно быть осторожной, чтобы никто не смог узнать личность, скрывающуюся под маской.

Единственное, что не скрыла – фигура. Рик должен знать, что его переиграла девушка, и ощутить всю горечь поражения сполна.

На мне черные обтягивающие джинсы и топ, открывающий грудь, а сверху накинута кофта, чтобы скрыть татуировки и волосы, на руках черные кожаные перчатки.

– Готова?

– Готова, – уверенно заявляю, не собираясь умирать и соглашаться с неуверенностью.

Бросая на меня последний взгляд, Лиам выходит из машины, садясь в свою, и отправляется в укрытие. Как только он скрывается из виду, завожу двигатель и выезжаю к месту назначения, где получит свой конец моя следующая жертва.

Возможно ли почувствовать день, в который тебе суждено умереть?

Я всегда считала, что да, но сейчас ничего не чувствую. Только спокойствие и тишину.

За мной едет хвост и не один, они превосходят меня количеством. Я по большей части реалист, поэтому, если включить логику, у меня есть только один шанс из ста против них.

У меня может быть одна единственная удача, которая спасет меня. Но будет ли она? Не знаю.

Я знала, что Рик не позволит мне победить окончательно. Он даст приказ своим псам убить меня, так и происходит сейчас. Я не успела достаточно далеко отъехать от трека, как они уже рванули следом, быстро приближаясь.

Но я была готова к этому.

Я готова к битве, чертовы псы.

Достаю рацию, вызывая Лиама, который отвечает в то же мгновение.

– Я готов.

Мы подготовили отвлечение для них, чтобы у меня было время заманить Рика. Я видела, как он сел в машину к одному из своих парней, чтобы самостоятельно расправиться со мной.

– Через…

Звук выстрела на мгновение оглушил меня, но я вовремя успела вцепиться в руль и не вильнуть в бок, что привело бы к аварии. Оборачиваясь назад, вижу, что одна машина оторвалась дальше всех остальных, догоняя меня. Их выстрел угодил в боковое зеркало, разбивая его вдребезги, что ухудшает ситуацию.

– Ребекка, ты цела? – испуганный крик Лиама прерывает свист выстрела в голове, но я не успеваю ответить.

В эту же секунду воздух пронзили многочисленные выстрелы, которые никто не услышит, и никто не вызовет помощь, ведь это заброшенная часть города, где почти не ездят машины. У меня совсем мало шансов не угодить под пули, но я не сдаюсь и не сбавляю скорости, отрываясь как можно дальше от преследующих машин. Осталось совсем немного, и они все попадут в ловушку Лиама. Совсем немного, и все будет хорошо.

Они не будут долго стрелять, дабы не навредить машине. Она для Рика ценнее собственной жизни. Его трепетное отношение к машине значительно облегчает задачу.

Громкий хлопок, и шум в голове затмевает сознание, погружая все в темноту.

Видимо я была не права насчет осторожности людей Рика.

Плечо пронзает боль и сильное жжение, из груди вырывается болезненный стон, меня заносит, и в этот раз мне не удается взять под контроль машину. Они ранили меня в плечо, целясь в сторону моего окна. Черт, боль слишком сильна, чтобы я могла думать.

Глаза на секунды закрываются от болевого шока, но этого достаточно для следующего толчка. Машина угодила на обочину, врезавшись в дерево, мягкость подушек безопасности бьет в лицо, спасая от смертельного удара головой. Но никто не спасет меня от людей Рика, которые наверняка уже дышат мне в затылок.

Лиам не успеет предотвратить это. Я совсем одна. Снова одна.

Значит, вот так умру, не дойдя до конца?

Умру, не почувствовав в последний раз своей жизни Райана так, как хочу этого. Не сказав Мелани, что она значит для меня, не сказав Лиаму, как благодарна ему за все, не сказав Джонатану, как сильно скучала по нему всё это время.

“Тебе ранили только плечо. Это не жизненно важный орган. Было бы позорно для тебя сейчас сдаться. Беги, спасайся, вставай, Ребекка”

Несмотря на головную боль, голос разума усиливается, пробуждая меня пересилить боль и подняться.

Действительно, я слишком рано сдалась.

Я – Ребекка Картер, дочь своего бесстрашного отца, и я не сдамся смерти, даже если она захочет меня забрать.

Я не сдамся. Я поднимусь. Я выдержу.

Со стоном отстраняюсь от подушки безопасности, отстегивая ремень и выбираясь наружу, падаю с криком на землю. Боль ещё больше усиливается в раненом плече, но стиснув зубы, осматриваю происходящее вокруг. Стрельба продолжается, слышу вдалеке её громкие отголоски. Я оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу, кто бы приближался ко мне и угрожал моей безопасности. Странно, машина была близко и уже должна была быть здесь, добивая меня до конца, но никого нет.

Прислушиваясь, улавливаю стрельбу с обеих сторон и от удивления широко открываю рот, совсем забывая о боли в плече.

Он сделал это. Он спас меня.

Мое сердце распирает от благодарности. Лиам подозвал помощь. Нам запрещено это делать, в деле по контракту должно было быть только двое человек, но Лиам пошел на это ради меня, несмотря на наказание.

Ради моего спасения. Ради моей жизни.

Я никогда ещё не была так благодарна.

Забирая рацию из машины и не оглядываясь на бойню, бегу в сторону леса, туда, где мы договорились встретиться с Лиамом, если все пройдет так, как и планировалось. Только есть один минус – я должна была привезти с собой Рика, чего мне не удалось сделать.

Но если Лиам с помощью, это значит, что он приведет Кроуза. Он не отпустит этого монстра. Лиам приведет его для меня, я уверена в этом.

Пытаюсь вызвать напарника по рации, но ничего не выходит, он наверняка занят сейчас битвой с врагами. Значит я дождусь, когда стихнут выстрелы, и попробую ещё раз.

Сжимая плечо, пробиваюсь в место назначения, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я теряю слишком много крови, и это не позволяет мне нормально передвигать ногами. Нужно перевязать рану либо я сейчас свалюсь с ног, потеряв сознание. С болью снимаю с себя кофту, натянутую сверху топа, прикусывая сильно губу, чтобы сдержать крик агонии, и медь заполняет мой рот. Ткань из-за крови прилипла к коже, не желая облегчить мне процесс, поэтому резко дергаю кофту вместе с болезненным криком.

Черт, это было до ужаса больно. Но не самое худшее, что мне приходилось чувствовать.

Разгоняя черный туман перед глазами, делаю дыхательные упражнения и слегка встряхиваю пару раз головой, осматривая кровавое месиво на плече и с облегчением замечаю: пуля разорвала только кожу, проходя навылет.

Бросаю кофту на землю, становясь одной ногой на рукав, другой тяну вверх, слыша, как рвутся нитки. Боль прожигает тело, но я дергаю сильнее, причиняя себе ещё больше боли. Я должна как можно быстрее закончить с этим и остановить кровь хотя бы на время.

Наконец, оторвав рукав, поднимаю его, крепко обвязывая вокруг раненого плеча. Мне повезло, что попали в левую руку, а не в правую, тогда я была бы полностью обездвижена.

Всё же на тех тренировках самообороны стоило слушать Мари. После всего мне определенно стоит научиться пользоваться своей левой рукой, дабы избежать подобных ситуаций в будущем.

Заканчиваю с рукой, присаживаясь на землю, облокотившись спиной на дерево, снова вызываю Лиама.

Надеюсь, он в порядке. Если с ним что-то случилось…

Не хочу думать об этом и не буду.

С ним все хорошо. С Лиамом всё хорошо.

Тяжелое дыхание раздается из рации, делая меня счастливой в этой ужасной обстановке, пропитанной смертью.

– Я веду его к тебе, – его хриплый голос – успокоение для моего колотящегося сердца.

Мы это сделали.

Мы справились и выжили. Мы победили в этой игре, несмотря на все риски.

Теперь я спокойна. Нет паники и страха, только тишина.

Но внезапное осознание, что он ведет ко мне Рика, дает толчок моим демонам, отодвигая всё на задний план. Тишина внутри становится опасной, ведь это означает лишь одно – мой монстр внутри пробуждается, желая крови.

Я ждала Рика, его боли и жизни, которую собираюсь оборвать раз и навсегда, заперев в клетке. Это стоило того, чтобы снова взглянуть в глаза смерти. Определено стоило.

Знакомый шаг подсказывает, что Лиам рядом. Я слышу скольжение по земле и слабые стоны, принадлежащие монстру, который попал в сети.

В сети одного из худших монстров, ведомого местью.

И да, я признаю свою сторону, которую не в силах игнорировать, ведь она становится все сильнее и заметнее. Но сейчас понимаю, что имею на это право. Я не трогаю невинных, в отличие от них. Виновники моих ночных кошмаров заслужили худшего за все невинные жертвы, и это далеко не смерть.

Смерть не самое худшее, что может случиться с человеком.

Хуже смерти может быть только судьба и испытания, данные нам, после которых мы будем молить о смерти, так и не получив желаемого, страдая всю оставшуюся жизнь.

Лиам появляется в поле моего зрения, все его лицо в брызгах крови, одежда не исключение. Быстро оглядев его мускулистое и большое тело и не заметив никаких ранений, чувствую облегчение в груди. Мой напарник в порядке, без единой царапины, это самое главное. В его крепких руках замечаю связанного Рика, у которого из раны на голове течет кровь.

При виде Кроуза на коленях вся боль в теле исчезает. Холод пронизывает каждую живую часть, заменяя её безжалостной энергией. Энергией, которая рвется на волю после долгой задержки.

Я вдоволь наслажусь его истязаниями, продлевая их на мучительно долгое время, как он поступал с нами. Медленно, перекрывая кислород пакетом, Рик душил нас почти до последнего стука сердца, вовремя останавливаясь и позволяя вдыхать только для того, чтобы начать все сначала.

Безразличие на лице Лиама сменяется паникой, он практически бросает Рика на землю, видя моё состояние и раненное плечо, но вовремя берет себя в руки, сильнее сжимая моего мучителя.

– Ты сможешь продержаться ещё немного? – сдавленно спрашивает Лиам, ударяя по ногам Рика, заставляя того упасть на колени.

Склониться перед девушкой, жизнь которой он превратил в ад. Склониться перед всеми девушками от моего имени, ради которых закончу эту непрекращающуюся цепочку насилия с их стороны.

– Пуля разорвала только кожу и прошла навылет. Она не попала в меня, поэтому да, я выдержу.

Лиам кивает, указывая на Рика, доставая из кармана белый прозрачный пакет.

Поднимаюсь с земли, скрипя зубами, пытаясь игнорировать боль, готовую поглотить меня в любую минуту.

Принимаю пакет, сжимая руку Лиама в знак благодарности за то, что спас меня в который раз. Только благодаря ему я всё ещё жива и всё ещё могу вершить правосудие. Без него давно бы погибла или погубила себя. Лиам – мой якорь. Иного значения на месте напарника в моей жизни я не могу подобрать, ведь более подходящего нет и не будет.

Останавливаясь рядом с Риком, поднимаю его голову указательным пальцем, вынуждая посмотреть на меня. В его глазах загорается ужас, когда монстр внимательно и вблизи рассматривает мою маску, которая до сих пор находится на лице. И красные глаза, в которых читаются все эмоции, бурлящие в крови.

Смерь, боль, наказание – всё, что узнает монстр напротив меня. Последнее, что будет даровано ему за пагубное существование.

Моя рука тянется к маске, и я снимаю её с лица, видя, как ещё больший ужас появляется на лице монстра.

Он узнал девочку, которую душил, заставлял смотреть на мертвую подругу. Осознал, что она пришла мстить за светлую душу, которую они погубили.

– Ну здравствуй, Рик, – я провожу длинным ногтем по его шее, оставляя тонкую дорожку крови, его кадык вздрагивает под моим натиском.

Губы искажает безумная улыбка, носящая за собой тьму, которую я не отталкиваю.

Я принимая монстра внутри, позволяя ему руководить мною.

Расправляю пакет, который мне любезно вручил Лиам, и резко одеваю его на голову Рика. Он дергается, пытаясь закричать, но скотч на его губах не дает произнести ни звука.

Как и мы в ту ночь, он не будет услышан.

Никто из них не будет.

Я затягиваю пакет крепче, его глаза выпучиваются из орбит, с мольбой смотря на меня. Но Рик не получит моего милосердия, не тогда, когда он не дал его Эмилии. Я тоже умоляла, оставаясь не услышанной.

Выдерживая всю боль в моем теле, физическую и душевную, сжимаю пакет сильнее, погружаясь всё глубже во тьму монстра.

– Желаешь глотка воздуха, Рик?

Я не спала целые сутки. Несмотря на ранение и усталость, моим глазам так и не удалось сомкнуться из-за адреналина в крови, который всё ещё гудит, вызывая восхищение у демонов.

Мы пытали Рика целую ночь. Выудили достаточно информации, с помощью которой ударю на последнем этапе. Я доводила его до края, заставляя кожу синеть от приближающейся смерти, в последнюю секунду давая желанные глотки воздуха, чтобы повторить все по кругу. Я сделала всё то, что Рик сделал со мной и Эмили в ту ночь. И если, я ждала облегчения после, то его нет, только пустота. Я абсолютно ничего не чувствую. Может это и есть моя свобода? Ничего не чувствовать?

Я отняла у Рика всё. Всё то важное, что ценило его гнилое сердце.

Единственными ценностями Рика были машины, что я и использовала против него. Благодаря пыткам он дал мне пароль от гаража, и теперь все находящиеся там машины мои. Когда заставила подписать доверенность на человека с моей организации и сказала, что продам их все, а деньги пойдут семьям погибших девочек, которых он убил, глаза монстра наполнились влагой.

Рик понял, что всё его существование подошло к концу. Всё, что он делал, было бессмысленно. Ведь он потерял все в одно мгновение, как и все мы.

Жертвы его тьмы.

Люди посчитали бы меня безумной после всех действий и пыток, через которые я заставляю виновников пройти, но давайте смотреть правде в глаза.

Думаете, власть не пытает особо опасных преступников? Не использует боль, чтобы получить информацию?

Они всё это делают, я видела комнаты для пыток своими глазами. И я всегда представляла монстров в подобных местах, и мои мысли спустя долгих три года материализовались.

Пускай буду безумной и всеми прочими синонимами, но освобождение, которое обретаю по кусочкам, стоит того. Я хочу быть свободной от прошлого, но для этого мне нужно его раздавить.

Рука отдает пульсирующей болью, мне крупно повезло, что пуля прошла на вылет. Лиам остановил кровотечение и зашил рану. Он предупредил меня, что останется несимпатичный шрам, но меня это не волнует. Это будет шрам, который я не перекрою татуировкой. Шрам, который буду носить с гордостью.

Это увечье – знак моей борьбы и падения монстров. Я никогда не перекрою этот шрам, как те, которые означали мою слабость.

Я сижу на диване, в ожидании Лиама, который занят своими хакерскими делами. Несмотря на то, что у него сейчас и так трудная работа, организация нагружает ещё дополнительно, не давая совсем отдохнуть. Но Лиам не жалуется, он трудоголик, поэтому с радостью уйдет в работу, лишь бы отстраниться от внешнего мира. На удивление напарник странно тих и встревожен сегодня, хотя вся гонка и происходящее после, закончились пользой в нашу сторону. Но он никак не прокомментировал нашу победу и не обсудил её со мной. Я только наблюдала за работой его мозга в поисках ответов на вопросы, которые я даже не знаю. К сожалению, Лиам не поделился своим беспокойством со мной, а я не стала давить.

Кстати о нем. Не прошло и секунды, как Лиам врывается в мою комнату с озадаченным выражением лица, а в его руках болтается письмо.

Напрягаюсь всем телом, вспоминая последнее послание. Преследователь злится на меня, но всё равно предупредил, зная, что меня будет ждать засада.

Но откуда ему было знать?

Это остается загадкой, как и все его существование.

– Я нашел это на пороге, когда выходил подышать свежим воздухом, – рука Лиама, держащая конверт, слегка трясется. Он не спал, как и я, всю ночь, выполняя работу, присланную организацией.

Преследователь зашел слишком далеко. Теперь он знает, где находится наше тайное убежище, которое считалось безопасным. Но отныне это не так.

Из-за него у нас нет безопасного места в Чикаго.

– Как ему все время удается находить наши тайные места и узнавать о наших планах?

Лиам присаживается на диван рядом со мной, выпрямляя длинные ноги.

– Я не знаю, и меня это до чертиков бесит, никто ещё так дурачил меня, как этот сукин сын, – обе руки Лиама слегка трясутся, и, видя мой взгляд, он сжимает их в кулаки. – Он пришел к тебе сегодня на помощь. Когда я прибыл, все были уже мертвы, кроме Рика. Он при мне ударил его пистолетом по голове и просто исчез.

Я впадаю в полный ступор, ведь мне казалось, что Лиам подозвал подмогу. Но другой исход событий не укладывается в голове. Я никак не ожидала подобного от преследователя, это вызывает ещё больше вопросов и бессмысленных мыслей.

– Я думала, это ты вызвал подмогу, когда услышал бойню, – Лиам сжимает губы, качая головой.

– Пытался, но мне отказали.

Ничего удивительного, совет жесток насчет соблюдения правил контракта.

– Еще один странный момент, – Лиам смотрит в мои глаза, делая паузу в своих словах. – Я пересматривал камеры наблюдения и даже камеру в машине Рика и других, но там ничего нет. Запись с того момента исчезала бесследно, и я не смог её восстановить.

Мурашки бегут по коже. Рядом с нами действительно опасный противник, если даже многолетние навыки и опыт Лиама не смогли справиться с восстановлением самой обычной записи. Но странность в том, что преследователь помогает нам, и я давно усвоила урок жизни, что ничего не происходит просто так. У всего есть цель, и нам необходимо узнать о его намерениях.

– Как выглядел преследователь, когда напал на людей Рика?

– На нем была черная маска и громадный плащ, полностью скрывающий его тело.

Умно, очень умно с его стороны.

По сути, попытки найти его – бессмысленны. У нас нет ничего на него, кроме писем.

Я сжимаю волосы на голове, пытаясь думать и найти зацепку, но ничего, лишь пустота и головная боль.

Тело Лиама тоже начинает содрогаться от усилий, которые он прилагает, чтобы его уставший мозг продолжал работу. Такими темпами напарник доведет себя до обморока.

– Давай выспимся и завтра с новыми силами будем искать ответы, договорились? – Лиам начинает отрицательно мотать головой, и тогда я оскаливаю острые зубы, зная, как он их боится. Если мы сейчас продолжим мучать себя, это ничего не даст, нам нужен отдых для новых сил. – Не желаю слушать отказы, а то покусаю.

Улыбаясь и немного расслабляясь, Лиам встает с дивана, взъерошив мои волосы.

– Хорошо, дикарка.

Когда Лиам, слегка пошатываясь от бессилия, покидает мою комнату, я делаю глубокий вдох и смотрю на письмо в руках. Приближая его к своему лицу, вдыхаю запах, но ничего знакомого не улавливаю.

Кто же ты?

В ответ тишина, как всегда, на протяжении всех этих трех лет.

Набираясь смелости, разрываю письмо, получая новую дозу загадок, которая достала меня до чертиков:

У меня ушло три дня на восстановление.

Три дня удушающей опеки Лиама. Три дня я только и делала, что лежала и ела. Энергия, скопившаяся в моем теле, жаждет выхода, но тренировки и тем более алкоголь запрещены. Даже секс, который вызовет боль в раненом плече из-за моего контроля ситуации.

“Какой смысл лгать себе? Ты не согласишься на секс с незнакомцем, ты больше не та Ребекка, которой была пару месяцев назад”

Опять этот голос, который никогда не затыкается в голове.

Но не буду этого отрицать. Я больше не могу и не хочу спать с разными мужчинами лишь бы побороть свою травму.

Единственный интересующий меня на данный момент мужчина – Райан. Но я не могу отдать ему такую власть, не могу отдать себя, когда он всё ещё остается в тени, не открывая себя настоящего.

Может это и к лучшему, что Райан не доверяет мне, и у него больше самоконтроля, в отличие от меня.

Но, Боже, я думаю о нем каждый день. И этот факт терзает меня. Я столько кормила себя ложью и отрицаниями, что в итоге всё равно признала правду. Я хочу его тепло, его томного взгляда, его стен и доверия.

Разве это не безумно?

Без понятия, как совместить желание нормальной жизни с той, что я веду по ночам, когда иду по стопам мести. Это невозможно.

“Нет ничего невозможного, дочь”

Слова папы проносятся в сознании, разрывая на части. Он сказал их в ту ночь, когда я позволила себе сломаться перед ним под ночным небом. Это было после смерти Эмили, когда папа умолял меня попытаться вернуться к нормальной жизни, а я сказала, что это невозможно.

Но вдруг действительно возможно?

Возможно снова полюбить?

Быть счастливой?

Возможно, я узнаю это всё, если выживу в этой битве правосудия.

Останавливаю машину возле своей квартиры, которая никогда не ощущалась как дом, как место спокойствия. В ней царит лишь одиночество и пара воспоминаний с Мелани.

Мне нужно забрать свой ноутбук, который забыла в прошлый раз. Лиам не желал отпускать меня одну, но я уверила, что его опека переходит мои личные границы, и, если он продолжит в том же духе, я просто начну сбегать. Моя угроза повлияла на напарника, и он отпустил меня с недовольным выражением лица.

Клянусь, даже мой отец не был таким сверхопекаемым, как Лиам.

Папа ценил свободу, и эта ценность передалась мне, как одно из лучших качеств, которыми я действительно горжусь.

Открывая квартиру, меня встречает темнота и неприятный запах от посуды, которую в прошлый раз, как всегда, я благополучно забыла помыть.

Когда захожу в квартиру, моя нога спотыкается о что-то твердое. С шипением убираю ногу назад, проклиная свою склонность к беспорядку, которая когда-нибудь погубит меня. Но смотря вниз, вижу то, чего я точно не оставляла.

Деревянная коробка, перевязанная красной лентой.

Серьезно? Преследователи выходят на новый уровень, начиная оставлять подарки?

Закрывая дверь, прислушиваюсь к звукам в квартире, в поисках ещё одного присутствия, но не улавливаю ничего. Я одна.

Но запах, ещё один запах стоит в коридоре: хвойный запах, напоминающий лишь одного человека. Таинственного, как и все леса. Огромного мужчину, хранящего в себе много тайн, которые он никогда не откроет мне.

Неужели Райан искал меня? Эту коробку оставил он?

Эта мысль приятно щекочет моё нутро. Значит я не единственная, кто сходит с ума после того поцелуя.

Мне хочется в это верить, даже если это огромная жирная ложь.

Присаживаюсь на корточки возле коробки, медленным движением снимая красную атласную ленту, когда с ней покончено, открываю крышку.

В моих глазах удивление и ещё одна эмоция, которую не хочу признавать.

Это красивые платья и туфли. Поверх одежды лежит записка, которая гласит:

Мелани приехала ко мне тридцать минут назад, не переставая рассказывать о том, какие обороты приняли их отношения с Алексом и о своем абсолютном счастье, которое она ещё никогда не ощущала так остро.  О делах в школе, что ей удалось закрыть первый семестр на отлично. К сожалению, дружба с одноклассниками так и не ладится, но эту тему подруга не желает обсуждать подробно, поэтому я не давлю. Мелани уверяет, что Беатрис, я и Алекс достаточно для ее полного счастья.

Я рада за неё, безмерно рада, но…

Чувство вины душит меня, я обманываю её, не говоря истинную причину такого стремительного поворота в их отношениях.

– Райан закрыл для посетителей один из своих ресторанов с итальянской кухней, чтобы он был открыт только для нас! Разве это не чудесно? Мы все сможем узнать друг друга получше, чем в первый раз, – радостно говорит девушка, не обращая внимания на то, как я напряглась на последнем предложении.

Я так и не рассказала Мелани причину нашей вражды с Беллой, но это к лучшему. В этой истории слишком много тьмы, боли, обиды и предательства, чтобы я смогла об этом спокойно рассказать.

Но несмотря на это, одна из самых главных моих причин подтолкнуть Мелани к организации этой встречи – Белла и её безопасность.

И ещё мне хотелось поразить Райана. Я надела красное атласное платье с каблуками и сверкающей цепочкой, желая увидеть его реакцию и огонь желания в глазах осени, который сжигает меня каждый день после поцелуя.

– Чудесно, ты готова?

Заканчивая крутить на своих волосах легкие локоны, я смотрю на Мелани в белом платье, доходящем ей до колен и полностью облегающем её хрупкое тело, которое набрало вес. Беатрис медленно и уверенно выполняет своё обещание. Платье с открытыми плечами, а на шее у неё красуется золотое колье с ангелом, висящим впереди. Я догадываюсь чей это подарок.

Я тоже надела цепочку, подаренную Райаном. Надела в тот же вечер и больше не снимала.

– Готова, – телефон Мелани гудит от приходящих сообщений, заставляя меня заканчивать макияж быстрее. – Они ждут нас на улице.

Они.

Значит Райан тоже там.

– Тогда пойдем, не будем заставлять мужчин ждать.

Мелани берет меня за руку, останавливая перед дверью.

– Тебе не будет жарко в пиджаке?

Будет. Определенно будет.

Но мне пришлось накинуть черный пиджак поверх платья, чтобы скрыть ранение.

– Не будет, пойдем.

Трепет наполняет меня, когда мы выходим на улицу. Каждый из троицы стоит у своей машины в смокинге, идеально демонстрирующем их силу и власть.

Прекрасные и жестокие.

Эти мужчины должны быть мне противны из-за своей деятельности, но я не ощущаю и долю отвращения.

Как я могу судить их, если сама являюсь монстром, скрывающимся во тьме?

Когда мы начинаем движение в их сторону, я смотрю только на Райана. На взгляд, в котором виднеется удовольствие от моего выбора платья и.. тоска. Ко второй эмоции я совсем не была готова.

– Привет, – смущенно говорит Мелани, останавливаясь вместе со мной напротив мужчин.

Алекс не дает ей нормально поздороваться со всеми и, не обращая внимания на меня, притягивает к себе, целуя в щеку, вызывая ещё больше смущения.

Я ни с кем не здороваюсь и не замечаю колких замечаний Гарри, свиста на наши образы с его стороны. Я вижу только Райана. Его нужду. Его крепко сжатые кулаки, как будто мужчина сдерживает себя, чтобы не прикоснуться ко мне.

– Ребекка, ты поедешь с нами? – голос Мелани отвлекает меня, я собираюсь пойти за ними в машину, не готовая ехать с Райаном, но раздается твердый ответ, лишивший меня выбора.

– Она поедет со мной.

Гарри смеется, усаживаясь в свою машину, и Мелани с хитрой улыбкой бросает меня, оставляя нас с Райаном наедине. Две машины исчезали по щелчку пальцев после его ответа, как чертовы предатели.

Воздух на улице становится тяжелым от напряжения, между нами. Я стою на месте, не зная, что делать. Никогда раньше мне не приходилось попадать в подобные ситуации. Мне хотелось удивить Райана, но я совсем не знаю, что делать с его реакцией.

Решая за двоих, Райан сокращает между нами расстояние, притягивая меня к себе за талию. Его пальцы слегка сжимают, посылая волну к моему ноющему центру. Глаза осени задерживаются на кулоне, он поднимает одну руку, проводя пальцем по тигрице, задевая ложбинку между грудей.

Я задыхаюсь, готовая умереть в этом волшебном мгновении. Я чувствую бабочек везде, они окрыляют и заставляют работать сердце в ритме, которого не было долгих три года. Искорка жизни возрождается во мне, заполняя светом.

Райан наклоняется вперед, к моей шее, вдыхая запах. Пальцы на ногах скрутились от нетерпения и незнания, что мужчина будет делать дальше.

– Мне не подобрать слов, описывающих все безумие, которое ты вызываешь во мне, тигрёнок, – его губы оставляют поцелуй на моей горячей плоти в области шеи.

От удивления моя рука поднимается на его затылок. Не знаю, пытаюсь ли удержать Райана на месте или оттолкнуть.

Мне тоже не подобрать слов. Он делает меня живой. Делает той девушкой, которую я похоронила, не давая возможности на жизнь. Но мужчина раскапывает её своим хорошим отношением, заботой и страстью.

– Нам пора ехать, ребята будут ждать.

Пытаюсь успокоить свой пульс и думать рационально. Мы находимся на улице, готовые поглотить друг друга, а дети на площадке смотрят на нас с интересом.

– Весь мир может подождать, когда ты рядом.

Его слова не должны так влиять на меня. Не должны разрушать весь мой фасад на кусочки. Я тайно ждала три года, чтобы возродиться вновь. Но никогда не думала, что ожидание действительно приведет меня к этому мгновению.

Я улыбаюсь, сжимая его затылок в знак благодарности. На долгие секунды задержав взгляд на моих глазах, Райан наконец-то дарит мне свою настоящую улыбку.

Смогу ли я пробиться сквозь его стены, как и Райан через мои?

Это будет долгая работа, но я готова попробовать.

Вызов, который я с радостью приму, бурлит в крови.

В моей жизни много тьмы, но меня всегда будет тянуть к свету. Это нормальные человеческие эмоции, которые я упорно игнорировала, твердя, что мертва внутри. Я считала, что позволить себе жить дальше, как нормальному человеку – слабость.

Считала, что снова довериться миру будет слабостью.

Но разве это не сила, когда после произошедшего ужаса в жизни ты снова находишь в себе храбрость жить дальше?

Это осознание уничтожает всю вину, которую всегда ощущаю, когда начинаю жить. Действительно жить, а не существовать. Мне всегда казалось, что я не заслужила жизни после произошедшего, что я виновна в их смерти.

Но так ли это? Или во мне говорят травмы, которые я не была готова признавать всё это время?

Наконец насытившись моим видом, Райан отстраняется, открывая дверцу машины, пропуская меня внутрь.

Забираясь в машину, упиваюсь запахом, принадлежащим Райану. Аромат леса, который всегда вселяет в меня спокойствие и умиротворение в суматохе жизни.

Райан садится следом, бросая на меня ещё один взгляд, а затем заводит двигатель и выезжает с парковки.

Я не знаю, как себя вести с ним. И не знаю статус наших отношений.

Есть ли они вообще?

Сомнения снова возвращаются в мою голову. Наверное, мне никогда не избавиться от этой черты.

– Тебе понравился мой подарок? – спрашивает мужчина, нарушая тишину.

Понравился это ещё мало сказано. Я в восторге. И меня даже не напрягает тот факт, что он влез в мою квартиру незаконным образом. Хотя чего я ожидала от главнокомандующего преступной организации? Но я знаю почему так близко к сердцу приняла подарок Райана. Никогда и никто помимо родителей не дарил мне подобного, особенно настолько прекрасное. Единственный подарок Адриана был шоколад, которой я любила, и на этом всё. Поэтому у меня нет ни единой вещи, связывающей нас и напоминающей о нем, что, наверное, к лучшему.

Сейчас понимаю, насколько низки были мои стандарты в парнях. Жесты Райана вызывают желание попробовать и посмотреть, что же будет дальше. Как дальше он будет удивлять, открывая новые части меня, о существовании которых я не знала. Рядом с ним я чувствую себя женщиной.

Не сломленным подростком, который терпел парня-наркомана, цепляясь за маленькую надежду на лучшее, а женщиной, которая достойна лучшего, достойна уважения, заботы и равного отношения.

– Особенно комплекты белья, – с улыбкой говорю, качая головой. – На что ты надеялся, покупая их?

Я смотрю в его сторону, жар заливает щеки, когда вижу ответный взгляд.

У Райана чудесная способность смотреть на меня так, что дыхание покидает легкие. Никто и никогда не смотрел на меня подобным образом. Словно я – единственная в этом мире. Словно он нуждается во мне. Словно я свожу его с ума.

– У меня много надежд, касающихся тебя, тигрёнок, – мужчина делает паузу, протягивая открытую ладонь, проверяя мои границы. – Но я приму всё, что ты готова мне дать.

Райан дает мне выбор, который мужчины, в основном, отбирали у меня. Адриан забрал у меня подругу, семью, отдав монстрам, не сказав ни слова об опасности, оставляя без выбора. Монстры забирали каждую живую часть, убивая её мучительным образом, лишая выбора.

Выбор – это то, что я ценю. Я ценю свою свободу и контроль.

Сейчас выбираю мгновения с Райаном, потому что хочу этого. Никто меня не заставлял и не принуждал. Это только мой выбор.

Я вкладываю свою ладонь в его, переплетая наши пальцы. Райан кладет наши руки себе на бедро, возвращая внимание к дороге.

– А если твои надежды не оправдаются?

Своим вопросом я вступаю на опасную территорию, но я должна услышать ответ. Я знаю, что Райан не из тех мужчин, кто бы испугался образа моей жизни, но всё же, я не являю собой образец нормальной девушки. Я всё ещё сломлена всеми ужасами жизни, в моей голове живут мысли, которые иногда заводят на темную тропу, мне каждую ночь снятся кошмары, я плохо контролирую гнев и потребность в убийствах. Если когда-нибудь я дам полный контроль своим демонам, то весь окружающий мир может быть в опасности. Гнев, злость, боль потери всё ещё имеют надо мной сильную власть. Я не стану нормальной по щелчку пальцев или возможно мне никогда ею не стать.

– Ты неправильно поняла меня. Мои надежды связаны с нашими отношениями, а не с твоим поведением или личностью. Ты заинтересовала меня будучи собой: сломленной кошмарами, в порыве власти демонов, недоверчивой стороной и каверзным характером. Мне нужна истинная ты, а не фасад, который ты показываешь другим.

Искренность его слов пронзает сердце, на глаза наворачиваются слезы, которые стараюсь сдержать, всё ещё привыкшая к своему образу.

Никто не был готов принять мою новую версию, со всей её болью и гневом. Даже родители. Они желали мне только лучшего и хотели, чтобы я была прежней. Но это было нереально в нашей ситуации. Лиам тоже не принимает все мои части, призывая к постоянному контролю над собой. Я не виню его, не все бы смогли выдержать мою тьму.

Но Райан – единственный, кто готов к ней. Кто готов рвануть тьме навстречу и вызвать во мне отголоски света, даже если есть риск, что это разрушит его в ответ.

– Что между нами? – да, он сказал слова, которые готовы растопить всю мою броню. Но это не меняет того факта, что я практически ничего личного не знаю об этом мужчине. – Я не знаю тебя, когда ты знаешь все мои нелестные стороны. Ты всё ещё остаешься закрытой книгой, и я не готова больше открываться, не получая ничего взамен.

Райан сжимает руку на руле до побелевших костяшек, но рука, держащая мою, остается расслабленной.

– Я не многословен, но тебе я говорю вещи, которые не говорил ни одной девушке в жизни. Я не доверчивый человек, но впустил тебя в дом, куда не ступала нога незнакомца, только моя семья. Но я впустил тебя не только в дом, но и в свою кровать. Я готовил для тебя. Покупал вещи. Купил в свой дом чертово огромное количество сладкого, в надежде, что ты ещё раз окажешься там. Позволял тебе готовить на своей кухне, – наступает пауза, задерживаю дыхание, ожидая следующих слов, чувствуя, что это не конец. – Ты не представляешь, что я делаю с людьми, которые смеют называть меня по фамилии, тигрёнок. Но ты перешла эту черту, копаясь в моей биографии, и я ничего тебе не сделал. Я позволил вам с Мелани войти в нашу компанию, которая всегда состояла из трех человек. Я позволяю тебе слишком многое, но ты продолжаешь верить в мою закрытость, не видя очевидных вещей.

Вина обрушивается на меня, сжимаю его руку, пытаясь показать своё сожаление. Я бываю предвзятой к людям и слепой к поступкам.

Но его слова… Они ещё больше разрывают меня на части. Я знаю, что не могу позволить этому начаться, когда мне осталось три этапа до окончания. Когда я даже не знаю, выживу ли на следующем.

Но как устоять, когда все разрывается внутри от нужды?

Я могу умереть, так и не познав чувство, которое зарождается внутри, а жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в желаемом.

– Ты прав, впредь я буду внимательна к деталям. Все, что ты сказал очень ценно для меня. Мы оба закрыты и недоверчивы к этому миру, но мы можем двигаться постепенно, верно?

Райан отрицательно качает головой, не соглашаясь с моими словами.

– Это уже началось, тигрёнок. Ничего не будет постепенно, когда ты станешь моей.

Ком в горле не дает мне ничего сказать, Райан сказал много вещей, которые сбили меня с толку.

Но стать его?

Смогу ли я?

Ведь это слишком опасно для нас, особенно с моим родом деятельности…

Мы подъезжаем к ресторану, заезжая на парковку, и я благодарна, что смогу избежать сейчас этого разговора.

Райан выходит первым, обходя машину и направляясь в мою сторону, чтобы открыть дверь.

Его рука тянется ко мне, помогая выбраться.

Электричество от нашего соприкосновения ударяет по коже, поднимаю на мужчину глаза, встречая нуждающийся взгляд.

Долго ли я смогу держать дистанцию до окончательного падения?

Если отдам лакомый кусочек своего контроля, все будет потеряно, я больше не буду той Ребеккой, которая не нуждалась в мужчине рядом, готовым вдохнуть в неё жизнь.

Я буду совсем иным человеком. Девушкой, с которой даже я всё ещё не получила шанса познакомиться.

Райан заводит нас в шикарный ресторан. Пол заведения напоминает шахматную доску, стены выкрашены в темно-красный цвет, идеально подходящий к моему платью. Картины с изображением лиц, нарисованные в черно-белых тонах, украшают стены, заполняя пустое пространство. Огромная золотая люстра висит на потолке, полностью захватывая моё внимание. Она сделана в виде высохших веток дерева во время осенней поры.

Мы идем в середину зала к огромному столу, который накрыт многочисленными блюдами. Ребята терпеливо ждут нас, не приступая к еде.

– Что ж так вас задержало, голубки? – спрашивает Гарри с коварной улыбкой, смотря на наши переплетенные руки.

Я хочу отстраниться, но Райан сильнее сжимает руку, ведя к свободным стульям.

– Лютые пробки на дорогах, – с кривой улыбкой отвечает, отодвигая для меня стул.

Присаживаясь, я бросаю взгляд на Мелани, которая смотрит на меня с заразительной радостью в глазах. Это то, о чем она всегда мечтала. Большая, дружная компания, наполненная любовью.

“Признай, это и твои мечты”

Я могу это признать, но я так же являюсь реалистом и знаю, что меня ждет. Это короткое мгновение, которое могу себе позволить, прежде чем мне придется окунуться во тьму, чтобы победить монстров.

Это была цель, от которой я не откажусь даже ради маленького шанса на счастливую жизнь.

– Нам с ребятами крупно повезло, что мы не встряли в лютые пробки, но уверен, вы, голубки, наслаждались каждым мгновением.

Гарри не изменяет себе, провоцируя и пытаясь вызвать хаос. Но я не куплюсь на его трюки, слишком хорошо зная подобных ему людей. Он может сколько угодно скрываться за маской веселья, но все дает трещину, открывая в итоге правду.

– Мы пришли сюда есть или играть в твои детские игры? – мой голос резок даже для моих ушей, но если не поставлю наглеца на место, то он не прекратит вовлекать меня в свои игры.

Я не та противница, с которой Гарри стоит тягаться. Я проглочу его живьем и не подавлюсь.

Но у него слишком милая бабушка, поэтому сначала подумаю, прежде чем сделать это.

– Ребекка, в первую очередь мы пришли сюда узнать друг друга получше, – мягко вмешивается Мелани, стараясь прервать нашу войну взглядов с Гарри.

– В первую очередь я пришла сюда насладиться итальянской кухней, а не тратить время на разговоры.

Теплая ладонь ложится на моё бедро, я захлопываю рот, удивленная его собственническим поведением.

Райан сжимает мою ногу, давая понять, чтобы я прекратила. Но его друг первый начал выводить эту мою скверную натуру, он не получит от меня радушного приема, если продолжит провоцировать.

– Ох, брось, Ребекка, – Гарри упирается подбородком в кулак, смотря на меня с весельем. – Я не прочь есть и разговаривать, твой острый язычок слишком соблазнителен, чтобы держать его взаперти.

Рука Райана сильнее сжала моё бедро, что, скорее всего, было неосознанно, в порыве ревности. Я кладу свою ладонь поверх, и он смягчается.

– Осторожнее, Гарри, – холодный тон Райана вводит в напряжение всех присутствующих за столом.

Гарри с вызовом в глазах падает на спинку стула, расслабив все тело, в то время как Райан стал каменным от напряжения.

– Эй, вы оба, осторожнее! Я не для этого уговаривала Алекса собрать нас всех вместе. Не заставляйте разочаровываться и жалеть о пустой трате своего времени, – с удивлением поворачиваюсь к Мелани, но не только я.

Алекс смотрит на неё с таким же удивлением и гордостью.

Я никак не ожидала увидеть эту сторону девушки: взвинченную, злую и угрожающую. Но, видимо, у всех есть предел.

– Предлагаю всем приступить к еде, пока один идиот не стал закуской, – в своей холодной манере произносит Алекс, начиная накладывать еду на тарелку Мелани.

Та смотрит на него с таким обожанием, что у меня сжимается грудь. Я так рада, что мои слова о пустоте подтвердились. Мелани заслуживает второй шанс на лучшую жизнь.

– Ты кого идиотом назвал?

Гарри вскидывает руки вверх, изображая обиду, выглядя при этом неудачным клоуном.

К счастью, Райан расслабляется, его рука покидает меня, чтобы наложить еду.

– Что будешь?

Я закусываю губу, наслаждаясь этой его стороной и отношением.

– Пасту, – на мой ответ Райан недоверчиво уставился, начиная накладывать.

– И всё? – спрашивает, накладывая огромное количество пасты, которое несомненно не поместится в мой желудок.

– Хватит класть, это слишком много!

Не слушая меня, мужчина накладывает мне тарелку с горкой и наполняет бокал белым вином.

Я не съем все содержимое тарелки, даже если попытаюсь.

– Райан, раскрою тебе одну тайну, – упомянутый обращает на него все своё внимание, бросая предупреждающие взгляды, которые Гарри благополучно игнорирует. – У девушек желудок в два раза меньше нашего, поэтому ты можешь не накладывать ей огромные порции. Это будет просто бессмысленный перевод продукта.

Райан отмахивается от него, начиная наполнять свою тарелку.

– Соглашусь с Гарри, вы, мужчины, бываете такими альфа-самцами, что не замечаете очевидного. Мы не едим так много, сколько вы пытаетесь в нас впихнуть.

Мелани сегодня стала для меня открытием. Я не думала, что эти стороны есть в её характере, но, видимо, Алексу удалось их раскопать.

– Я знал, что ты на моей стороне, ангел.

Гарри подмигивает ей, получая ответный жест от Мелани.

– Прекращай, Гарри.

Голос Алекса развеивает всю атмосферу, теперь он не звучит холодно, я слышу намек на эмоцию.

Ревность? Определено.

У меня вырывается смех от всего происходящего, это напоминает Американские горки. Все может идти спокойно, но уже в следующую секунду температура падает ниже нуля.

Я чувствую взгляд Райана и оборачиваюсь, моё дыхание дает сбой. Мужчина смотрит на меня так, что становится жарко. Я не смогу держать дистанцию, если он продолжит подобные игры своими пожирающими глазами.

Падение стула отвлекает меня от Райана.

Гарри стоит, хмуро смотря на свой телефон. От клоуна-парня ничего не осталось. Сильнейшее беспокойство омрачает его симпатичные черты лица.

– Помогите мне найти бабушку.

Мужчины без вопросов поднимаются со своих мест, направляясь к Гарри, который застыл с паническим ужасом на лице.

Я хорошо знакома с этим чувством. Это страх потерять самое ценное, что есть в жизни: близких людей, без которых ты не можешь представить своё существование. Страх, что у тебя больше не будет шанса поговорить с ними, обнять, сказать то, что не успел.

– Вы оставайтесь здесь, мы скоро вернемся, – в приказном тоне произносит Райан и, не смотря в нашу сторону, слишком поглощенные задачей, мужчины направляются к выходу.

Я встаю следом, не собираясь сидеть сложа руки и наслаждаться едой. Я хочу помочь.

– Я пойду с тобой, Райан, – он тормозит на месте, протягивая ладонь ко мне, ожидая.

Мелани встает следом, направляясь к Алексу.

– И ты не пойдешь один. Я пойду с тобой.

Алекс берет её за руку, выводя на улицу. Гарри уже давно исчез бесследно, бросившись на поиски бабушки.

– Ты знаешь предположительные места, где она может быть? – спрашиваю, когда Райан подводит меня к своей машине, открывая дверь.

– Это не в первый раз. Мы знаем все места, где она может находиться.

Его ответ вызывает замешательство, но не хочу лезть туда, где мне не стоит быть. Это секрет Гарри, который, скорее всего, мне не нужно знать.

– У бабушки Гарри болезнь Альцгеймера, – ответ Райана освобождает меня от этого паршивого чувства. – Видимо, сиделка не досмотрела, и ей удалось вырваться.

Теперь мне понятен страх на лице Гарри, и этот страх так знаком, что моя грудь сжимается от воспоминаний о той боли.

Это как напоминание, которое бьет кувалдой по голове. Я не должна быть рядом с этими людьми, не должна подвергать их опасности. Не должна позволить использовать их против меня.

Я обещала себе больше не иметь слабостей. Но опять совершаю эту глупую ошибку.

Если через время у меня будет тот же ужас на лице, как и у Гарри, пропади кто-нибудь из них, что я буду делать?

Я буду рвать, метать, разрушать, проливать кровь, но могу попросту не успеть спасти.

Теплая ладонь ложится на моё лицо, спускаясь к шее, поворачивая в бок.

– Не ходи туда, не позволяй этому вмешаться, не верь всему, что говорит мозг под властью травмы, – голос звучит требовательно, подчиняя контроль настолько, что должна возмутиться, но этого не происходит.

Райан подчиняет мой контроль, как и тело, не получая никакого сопротивления. Он позволяет себе прикосновения к моей шее. Другого мужчину на его месте ожидала бы сломанная рука. Но с Райаном – это как бессмысленная война, где одна сторона уступает, понимая, что слабее и лучше сдаться, чем потерпеть ещё большего поражения.

Я и есть уступающая сторона.

– Как не ходить туда, если это моя реальность?

Мой голос звучит слабо, я слышу страх. Слышу ту часть, которая бьется во мне, кричит, пинается, не готовая больше страдать. Она просто хочет тишины.

– Тогда я пойду с тобой, тигрёнок.

“Нет!” – кричу мысленно, чувствуя, как сердце сжимается в груди от страха.

Всё во мне протестует этой идее. Любая другая девушка посчитала бы эти слова романтичными, но не я со своей реальностью. Райан мне не безразличен, а это значит одно: я не позволю своему прошлому навредить ему.

– Нужно помочь Гарри, – отворачиваюсь от мужчины, от правды в его ярких, золотистых глазах.

Рука сжимает мою шею с рычанием от разочарования. Райан может получить многое от меня: контроль, полуживое сердце, изуродованное шрамами тело, но не моё прошлое и присутствие смерти, которое оно носит с собой по пятам.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю, когда рука покидает моё неприкасаемое место, заводя машину и двигаясь в путь.

Райан проверяет в своем телефоне приходящие смс, ответив на них, он отбрасывает телефон на панель машины.

– В парк, где мама Гарри оставила его, – с этими словами мужчина крепче сжимает руль, наверняка представляя на его месте шею матери друга. – Этот парк слишком уязвимое место для него, он два дня пробыл на улице, сидя на лавочке, всё ещё ожидая мать, пока бабушка не нашла его, обезвоженного и холодного.

Моя грудь сжалась за маленького мальчика, который ещё в раннем возрасте познал предательство родного человека. Того человека, который должен был заботиться о нем на протяжении всей жизни.

Я ненавижу матерей, которые не ценят дарованный им шанс.

Не хотите ребенка, отдайте его семье, которая будет в силах позаботиться о нем. Сколько в мире одиноких семей без возможности завести детей, но хранящих достаточно любви в своем сердце, чтобы подарить её ребенку?

Даже я бы многое отдала за возможность стать матерью. Но моё прошлое эту возможность вырвало из тела. Изнасилование не пощадило организм. Мне до сих пор трудно вспоминать лицо родителей, когда врач сказал свой вердикт. Папа всегда шутил, что должна ему внуков через три года после окончания старшей школы, и я была готова к этому, я хотела детей. Но не всем желаниям суждено сбыться. Если бы моя жизнь не была окружена аурой тьмы, я бы подумала об усыновлении, но нет. Я не подвергну темноте маленькую жизнь.

– Часто ли его бабушка сбегает? – аккуратно спрашиваю, пытаясь прощупать почву границ.

Райан уже многое выложил о своем друге, но, возможно, это был предел, который не должна переходить.

– Нет, это каждый раз происходит спонтанно.

От меня не ускользает тревога в голосе мужчины. Он боится потерять её так же, как и Гарри, либо потерять друга, если с бабушкой произойдет худшее.

Мои глаза горят от их проявления дружбы, у меня есть только Лиам, с кем я могу действительно открыться и рассказать свою историю. А Мелани… Я никогда не смогу ей открыться, ведь это значит подвергнуть девушку опасности, а я на такое не пойду.

Машина заворачивает на извилистую улицу, Райан паркуется возле высоких деревьев, которые закрывают весь парк. Виднеются только яркие желтые огни сквозь пышную листву.

Я отстегиваю ремень безопасности, собираясь открыть дверь, но меня опережают.

Райан подает мне руку, вытягивая наружу. На короткое мгновение наши тела сталкиваются, но мужчина делает шаг назад, и я понимаю почему.

Его взгляд, желание и сильнейший соблазн, на который если поддадимся, то никогда не найдем бабушку Гарри.

Мужчина ведет меня по узкой каменной дорожке через деревья, осматривая каждую лавочку на наличие знакомой фигуры.

На этот раз я не пытаюсь вырвать руку, наслаждаясь его теплом, принимая свои человеческие желания. Я могу быть монстром, но каждый монстр имеет потребности. Одиночество настолько сжигало меня, что я упала в объятия алкоголя, пытаясь отрицать влечение к человеку, который заботится обо мне так, как заботился только мой отец.

Как я могу дальше противиться, когда все внутри меня бушует и тянется к нему?

Райан останавливается на месте, сжимая мою руку, смотря прямо на ссутулившуюся спину в красном пальто, сидящую на качели, и качаясь в разные стороны.

Бабушка Гарри.

Мы оба расслабляемся, ощущая облегчение, медленно крадясь в её сторону, стараясь не спугнуть.

Бабушка напевает тихую мелодию, шепча имя, которое не могу расслышать.

Думала, Райан отпустит меня и подойдет к ней сам, но он ведет меня следом. Мы выходим из тени, останавливаясь напротив женщины, и тогда мне удается расслышать имя.

– Гарри, Гарри, – тихий шепот, наполненный сильнейшей любовью и тоской.

На ней красный берет, соответствующий цвету пальто, я задаюсь вопросом, как бабушка не потеряла сознание от жаркой погоды в этой теплой одежде. Но, когда замечаю потертую ткань, до меня доходит, что это одежда из прошлого. Возможно, она пыталась вернуться в день, когда была счастлива и болезнь не терзала её разум.

Бабушка Гарри поднимает свои небесные и потухшие глаза на нас, смотря с унынием и отрешенностью, витая в прошлом. Она разглядывает Райана, и узнавание мелькает на её лице, приветственное выражение заменяет отрешенность.

– Здравствуй, дорогой, решил прогуляться?

Ее голос звучит, как ласка, никак не совместимой с печалью в глазах. Видимо, притворяться у них с Гарри это семейное.

– Давайте отвезу вас домой, на улице с наступлением темноты становится опасно для одиноких и прекрасных женщин, – с натянутой улыбкой говорит Райан, делая шаги в её сторону.

Бабушка дарит ответную улыбку, вставая и немного пошатываясь. Ее пожилое тело не выдерживает долгие прогулки, которым она его сегодня подвергла.

Только сейчас её взгляд обращается на меня с удивлением.

– Это твоя чудесная леди? – она кивает в мою сторону, всё ещё удивленная.

Что её так поразило?

– Я не его…

– Она моя, – властный голос перебивает меня на полуслове.

Что Райан только что сказал?

“Что ты принадлежишь ему”

Я не соглашалась на подобное. Мы не сможем принадлежать друг другу, когда тайны наших жизней стоят на пути.

Но моему глупому сердцу, судя по беспорядочному ритму, понравилось. Понравилась связь, которую мы разделяем, хоть она и может разрушить нас в конце.

Смех отрывает мой удивленный взгляд от Райана, обращая его на бабушку, в глазах которой, наконец, показался свет, а не дымка воспоминаний из прошлого.

– Судя по выражению лица леди, она не согласна, но я всегда знала, что ты властный парень, дорогой, – на её слова Райан только согласно кивает, самоуверенно улыбаясь.

– Я чувствую бушующий огонь между вами, вызывающий притяжение, не погасите его.

На последних словах женщина снова теряется в прошлом с грустью на лице.

Насколько сильно нужно любить человека, чтобы любовь к нему не погасла спустя долгие годы?

Это действительно поразительная вещь. Любовь, чувство, заставляющее нас совершать поступки, на которые мы бы никогда не решились, будучи в здравом уме. Заставляющее отрекаться от своих стереотипов, меняться, идти на жертвы, перевернуть весь мир, но оказаться рядом с человеком, которого любишь. Сводить с ума все органы, заставлять чувствовать эту боль в груди.

Это и есть любовь? Когда болит даже после смерти?

Выражение боли на лице бабушки напоминает мне о моих потерях, сжимая грудь в тиски. Я хочу стереть её и мои терзания, хотя бы на короткое мгновение.

– Простите невежество леди, она забыла представиться, растерявшись от вашего прекрасного образа. – отпускаю руку Райана, протягивая её женщине со знакомой болью на лице. – Меня зовут Ребекка.

Бабушка улыбается, отпуская мысли о прошлом, протягивая свою в ответ.

– София, – имя выдает национальность, такое же красивое и необычное, как и её родная страна. – Ты можешь называть меня бабушка Софа.

– Приятно познакомиться, бабушка Софа, – с улыбкой сжимаю её руку, но женщина притягивает меня в свои теплые объятия.

Райан тихо посмеивается сзади. Когда София отпускает меня, он берет мою свободную руку в свою, переплетая наши пальцы.

Он прикасается ко мне так, как будто не может перестать этого делать. Так, будто больше у него не будет возможности держать меня за руку.

– Гарри беспокоится, бабушка Софа, пора ехать.

Черты её лица озаряются, женщина практически взлетает от радости, выглядя при этом, как ребенок.

– Мой Гарри? – мы одновременно киваем, подтверждая вопрос. – Тогда давайте поспешим, мой Гарри не должен ждать, у нас сегодня годовщина. День, который мы должны провести вместе.

Значит, Гарри назвали в честь его покойного дедушки.

Помнит ли она своего внука или только имя, связывающее её с возлюбленным?

Райан протягивает ей свободную руку, и она с энтузиазмом берет её, направляясь с нами к машине.

За считанные минуты из-за быстрой ходьбы мы добираемся до машины, бабушка Софа присаживается назад, её руки немного дрожат от волнения.

Я сажусь следом за Райаном, пристегивая ремень безопасности. Он заводит машину, включая на радио медленную и успокаивающую музыку.

Мое плечо ноет от боли, весь день мне удавалось её игнорировать, но к концу дня она дала о себе знать.

Я морщусь, прикусывая губу, пытаясь перетерпеть ноющую боль.

– В бардачке есть обезболивающее и вода.

Удивленная, резко оборачиваюсь на Райана, не понимая, как он узнал.

– Я заметил выражение боли на твоем лице, что у тебя болит? – спешно говорит, замечая моё непонимание.

– Критические дни.

Это первое, что пришло в голову. Не скажу ведь мужчине, что в меня стреляли во время погони.

Он только ухмыльнулся, продолжая смотреть на дорогу.

Почему у меня такое ощущение, что Райан не поверил мне?

Оборачиваюсь назад, желая поговорить с бабушкой Софой, вижу, что она уснула, опустив голову вперед. Её берет упал, валяясь под сиденьями машины.

Райан тормозит возле большого дома коричневого цвета. Гарри стоит на улице, ожидая возле входной двери.

Я выхожу из машины, не дожидаясь пока мне откроют дверь, тем временем Райан берет на руки бабушку, следуя к дому.

Гарри срывается с места, направляясь в нашу сторону с обеспокоенным выражением лица, его брови сдвинулись на переносице.

– Как она? – тихо спрашивает, стараясь не разбудить бабушку, но светлые глаза резко распахиваются и уныние наполняет её черты.

Гарри сжимает губы, готовясь к худшему.

– Это не он, не мой Гарри, – обреченно говорит, снова закрывая глаза и засыпая на руках Райана.

Плечи парня сгорбились от тяжести разочарования. Ему больно, что бабушка не вспоминает его, но это не её вина. Во всем виновата болезнь, я уверена, что если бы она могла, то никогда бы не забыла своего внука.

Я слышала, как Гарри отзывается о бабушке: с теплотой и сильнейшей любовью. Не думаю, что она бы зародилась, если бы София к нему плохо относилась.

– Я отнесу её наверх, побудь с Ребеккой, чтобы она не оставалась одна.

После этих слов Райан исчезает в доме. Гарри опускается на лавочку возле двора, доставая пачку сигарет и закуривая.

Молча протягивает мне пачку, отрицательно качаю головой, отказываясь.

Я завязала с этим зависимым дерьмом.

– У тебя чудесная бабушка, она разрешила мне называть её Софой.

Мне так хотелось прогнать эту боль с его лица, я совсем не привыкла к этой стороне Гарри, сталкиваясь с ней в первый раз.

Но рада, что он не стал притворяться рядом со мной.

– Значит ты ей понравилась так же сильно, как и этому сумасшедшему.

Слабая улыбка появляется на его лице, и я чувствую вкус триумфа. Этот парень не создан для грусти.

– Эй, не называй его так! – защищаю Райана в шутку, не более того.

Я когда-нибудь перестану лгать себе? Видимо это не лечится.

– Теперь ты перестала отрицать всё, связанное с его существованием? – с любопытством спрашивает Гарри, сверкая своими черными, как бездна, глазами.

– Не совсем, ещё немного отрицания присутствует.

Он смеется, выпуская сигаретный дым мне в лицо.

Я отмахиваюсь от него, толкая в плечо, вызывая ещё больше смеха.

– Ты становишься веселее, когда не играешь свою роль стервы, – искренне произносит Гарри, не пытаясь вызвать хаос, как обычно.

– Ты становишься приятнее, когда не цепляешь на себя образ клоуна, –парирую, подражая его ответу.

Мой ответ вызывает в его теле напряжение.

– Каждый прячет свою боль за другим обличьем.

Это действительно верно подмечено. Я ещё ни разу не встречала в этой жизни человека, который показывал бы свою боль открыто. Если такие люди существуют, я хочу пожать им руку и спросить совета.

Ведь если я открою миру свою боль, выйдет и монстр, живущий внутри меня. Монстр, которого не оценят по человеческим меркам адекватной оценкой, единственный вердикт, ожидающий меня – психотерапия.

– Я согласна с тобой и прости, что вела себя так, – сжимаю его плечо, продолжая говорить. – В первую встречу я увидела тебя настоящего и поняла, что это маска. Больше ты можешь не притворяться при мне, я никогда не использую это против тебя. Ещё хочу сказать, что твоя бабушка чудесна, и ей повезло, что у неё есть такой внук, как ты.

Гарри смотрит на меня с недоверием, но я вижу нужду в подобных словах. Я знаю, что происходит с человеком, когда люди игнорируют его боль, когда он открыто её демонстрирует. Лиам в тот день не проигнорировал меня, и теперь я чувствую нужду помогать таким же сломленным людям, какой и я была в ту ночь.

– Знаю, она действительно чудесна. Но с каждым разом бабушка все чаще начинает забывать меня, и боюсь, что в один день она и вовсе не вспомнит.

Эти слова даются ему с трудом, Гарри борется с собой: открываться мне или нет. Но парень уже это сделал, и я благодарна ему за это.

– Я не буду успокаивать и говорить, что этого не произойдет. Многие вещи в этом мире не подвластны нашему влиянию, это просто произойдет и тебе придется иметь дело с последствиями. Принять и продолжать любить её, заботиться. Помни, что если бы это зависело от неё, то она никогда бы не забыла тебя.

Гарри смотрит на меня с такой благодарностью, что тепло зарождается в груди.

Почему я только сейчас встречаю людей, которые воскрешают во мне свет?

Почему не раньше, когда я не была ещё готова добровольно прыгнуть в руки тьмы?

Но, если честно, я бы всё равно прыгнула и избавилась от монстров с помощью всей жестокости, живущей во мне.

Мне просто трудно сейчас сохранять этот баланс между светом и тьмой. Я не знаю, куда лучше всего сделать шаг, но четко осознаю, что на двух стульях не усидеть.

Я не хочу отпускать этих людей, но и не хочу подвергать их опасности. Какими бы они ни были могущественными, это всё равно всё ещё может быть использовано против меня.

– Спасибо, благодаря тебе я буду помнить.

Гарри дарит мне свою настоящую улыбку, не забывая подмигнуть в привычной для него манере.

Тревога накатывает на меня, когда вспоминаю, что изначально планировала получить от Гарри. Но получила вещь намного ценнее – искренность.

– Ты можешь отплатить мне тем же.

Мне неловко это произносить. Боюсь, что Гарри подумает, что я всё это затеяла заранее. Желая получить его доверие и согласие, но это не так.

Я никогда не думала, что такая искренность между нами возможна. В первую встречу и в две последующие я только и хотела ударить его.

– Тебе нужна моральная поддержка? – поднимая брови вверх, спрашивает Гарри, немного настороженно.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты взял одного человека под своё крыло и сделал её неприкасаемой.

К счастью, на его лице не появляются эмоции, которые боялась увидеть: разочарование, злость, обиду.

– Кого?

– Беллу, девушку, которая в первую встречу обслуживала тебя.

Гарри с недоверием уставился на меня, словно рядом с головой у меня выросла ещё одна.

– Твоя помощь людям, которые этого не заслуживают, способна погубить тебя, Ребекка, – с легким удивлением и, возможно, гордостью, говорит Гарри.

Дверь открывается, давая сигнал, что Райан через считанные секунды будет рядом и пора заканчивать разговор.

– Я просто не могу допустить, чтобы она пострадает по моей вине.

Мои глаза падают на землю, стараюсь не смотреть на Гарри. Я не хочу, чтобы он увидел невысказанное в моих глазах. Эмоции, которыми не готова делиться.

– Хорошо, я сделаю это, но…

– Что сделаешь?

Грубый голос раздается позади меня, отталкивая Гарри подальше.

– Пригласит меня на свои гонки, ведь прошлую я пропустила, – ложь ловко слетает с моих губ.

Но Райан смотрит на меня с неверием и с такой интенсивностью, словно знает, что я была там. Это невозможно. Он не мог узнать меня.

– Если он доживет до следующей гонки, – с этими словами мужчина хватает меня за руку, поднимая на ноги.

Это только что была ревность? Да?

Райан продолжает издеваться, доводя меня до сердечного приступа.

Не оглядываясь на Гарри, даже не давая мне попрощаться с парнем, мужчина стремительно уводит меня к машине.

Смех позади – единственный окружающий нас звук. Я чувствую себя неудобно из-за поведения Райана.

Что, чёрт возьми, на него нашло?

Райан открывает дверь, и я сажусь внутрь, ожидая мужчину, чтобы обрушить своё негодование.

– Почему ты просишь Алекса, Гарри о помощи, но никогда не обращаешься ко мне? – Райан опережает меня, ставя своим вопросом в оцепенение.

Потому что ты и так знаешь все мои уязвимые места, я не могу раскрывать больше, когда не чувствую взаимность.

И да, я не говорю этого вслух.

– Потому что мне нужна была именно их помощь, не твоя, Райан.

Он резко заводит двигатель, с такой же резкостью выезжая на проезжую часть.

– Для чего тебе нужна была их помощь?

– У нас не тот уровень отношений, чтобы я отчитывалась перед тобой за свои действия.

Райан крепко сжимает руль, сбавляя немного скорость, когда машины начинают ехать нам навстречу.

– Если бы это зависело от меня, у нас был бы этот уровень отношений, но это ты всё ещё находишься на стадии отрицания.

Он никогда меня не поймет, а я не могу ему ничего рассказать.

Я могу давать лишь намеки, но никогда не правду. Правда слишком опасна, чтобы произнести её вслух. Слишком велик риск, что я разрушу его жизнь, а я к этому не готова.

– Куда ты везешь меня? – игнорируя ответ Райана, пытаюсь перевести тему в безопасное русло.

– Ко мне домой, повышать уровень наших отношений.

Я замолкаю, не зная, что должна ответить.

Честно, я хочу этого, жажду так сильно, что бросает каждый раз в жар, когда смотрю в его глаза.

Но выдержу ли я?

Предстоит узнать.

Я вхожу в знакомое пространство, окруженное темнотой. В этом доме все пропитано запахом Райана, и его присутствие за моей спиной усложняет сложившуюся ситуацию.

Легкое прикосновение к волосам заставляет повернуться и увидеть его яркие глаза, сверкающие в темноте. Как чертов ночной лес со сверчками, летающими в его глубинах.

Райан проводит рукой по моим волосам, другая его рука тянется к моей шее, и я напрягаюсь от воспоминаний.

Монстры держали меня за шею во время всего процесса пыток, насилуя, заставляя смотреть на истерзанное тело Эмили, чтобы я знала, что меня ждет в конце.

Но я так и не получила должного конца, поэтому их решение привело меня к мести.

Монстрам действительно стоило убить меня тогда.

– Посмотри на меня, тигрёнок.

Его голос мягок и никак не соответствует образу сумасшедшего боксера, убивающего своих противников, разрывая их на жалкие лоскутки. Но Райан мягок для меня, доказывая, что тьма может существовать вместе со светом.

Всё в нашем мире черно-белое, и только от нас зависит, какую сторону мы принимаем.

Но какую всё же сторону приму я?

Не знаю. Я не знаю.

Поднимаю на Райана глаза, видя молчаливую просьбу.

Он просит не отключаться, не ходить в те места, куда ведет сознание.

– Если бы это было так легко, я бы не делала этого, Райан, – вслух отвечаю на его вопрос, устав играть глазами.

– Я могу помочь тебе.

– Нет, не можешь. Это только моя битва, не твоя.

Я давно усвоила, что каждый человек должен помочь себе сам, ведь никто не в силах залезть в твой мозг и стереть воспоминания травмирующего опыта. Очевидно, что я ещё не нашла достойного варианта справиться со своей головой, но это не значит, что позволю найти его другим.

Я привыкла полагаться только на себя.

– Тогда позволь отвлечь.

Мягкие губы касаются моих, прикосновение и не больше. Райан только прижимает своими губами, давай выбор: ответить ему или оттолкнуть.

Я должна отвергнуть мужчину, уйти во тьму, которую заслужила. Разорвать монстров на части и исчезнуть навсегда. Я не должна позволять чувствам появляться, не должна привыкать к свету, который он приносит.

Не должна, не должна, не должна…

Я приоткрываю свои губы, приглашая, желая попробовать его вкус, язык, зубы. Я всегда делаю то, что не должна. Но будь я проклята, если откажу себе в поцелуе с Райаном. Последний и единственный человек, которого я целовала, был Адриан. Я никогда не целую мужчин, которых использую.

Но Райан другой. Он вызывает то, что я не должна ощущать, но всё равно не могу отказать себе в этом мужчине.

Завтра я могу погибнуть или в любой другой день, так и не попробовав того, чего желаю со всей неистовой силой в моей сердцевине.

Пока у меня есть возможность жить, я хочу рискнуть. Рискнуть вместе с ним и посмотреть, что из этого выйдет.

Райан отвечает на приглашение, кладя руки на мою талию и крепко целуя в ответ, прижимая сильными руками ближе к себе. Я обвиваю его крепкую шею, прижимаясь ещё ближе, ощущая каждую мышцу, объятую пламенем.

Его губы подчиняют себе мой контроль, выигрывая в этой схватке. Райан все подчиняет себе, не оставляя и шанса на борьбу. И я отдаю власть, наслаждаясь тем, что могу отпустить контроль и чувствовать себя в безопасности.

Но как я могу чувствовать безопасность рядом с человеком, который способен убить?

Наверное, так же, как и мужчина чувствует себя рядом со мной, даже не подозревая, на что способны демоны в моей голове.

Мы сталкиваемся со стеной, продолжая целоваться. Его язык исследует мой рот, проникая слишком глубоко, цепляя все нервные окончания. Руки Райана поднимаются с моей талии, одна ложится на грудь в мягком прикосновении, которое я практически не почувствовала. Другая рука обвивает мою шею, заставляя выгнуться, давая больше доступа. Мужчина целует меня ещё крепче, так крепко и по-собственнически, что мои пальцы подгибаются в туфлях. Я встаю на носочки, пытаясь дотянуться до него.

Райан сжимает мою шею, и тело непроизвольно уносит на ту сторону, куда он просил меня не ходить:

Запах крови, рвоты, мочи забил легкие, но я продолжаю его вдыхать, пытаясь разделить её страдания. Даже тогда, когда сердце подруги больше не бьется. Я пытаюсь внедрить в свой сопротивляющийся мозг эту информацию, чтобы отгородиться от боли в теле, которую они приносят. Мои пытки только начались. Я чувствую клинок рядом с интимной частью тела, которую видел только один человек в этой жизни. Человек, который привел меня сюда. Клинок разрезает нежную кожу рядом с бедрами, другой монстр держит мою шею, слишком грубо, слишком сильно, но не так сильно, чтобы задушить меня окончательно. Они заставляют смотреть на тело Эмили, наслаждаясь болью на моем лице. Но я не дарю им моих криков, как глубоко они бы не резали. Я продолжаю твердить себе, что осталось совсем немного потерпеть, и мы будем рядом. Я уйду вместе с Эмили, и боль закончится. Ведь так? Боль не сможет последовать со мной в иной мир.

Поджимаю губы, не давая больше целовать себя, когда воспоминания начинают стихать.

– Я не могу, – мой тихий шепот разрушает всю атмосферу.

Но я действительно не могу. Я вычеркнула троих человек из своего списка, но они всё ещё имеют власть над моим телом и разумом.

Тяжело дышу, пытаясь побороть панику. Руки Райана не отпускают моё тело, продолжая успокаивающе поглаживать область шеи. Я задерживаюсь в его прикосновениях, отпуская всю панику, дрожащие конечности, жестокий кулак, сжимающий моё сердце и легкие.

Остается только Райан, его нежное прикосновение, его приятный запах. И больше ничего, никакой паники.

– Хорошо, я приму всё, что ты можешь мне дать. Ты не должна идти на большее, если не готова, тигрёнок.

Райан мягко целует в губы, отпуская. Но я не хочу расставаться со спокойствием, которое приносит его тепло.

Моя рука тянется к его, переплетая наши пальцы, наслаждаясь контактом, по которому скучало тело.

В прошлом я была любвеобильной: любила объятия, поцелуи, прикосновения. Но теперь эта часть мешает оставаться холодной в настоящем.

Райан принимает мою руку, ведя дальше по дому. Мы поднимаемся по ступеням в полном мраке, и я благодарна, что мужчина не включил свет. В темноте мне легче открыться ему, не чувствуя дискомфорта. Тьма стала зоной моего комфортна, несмотря на то, как сильно иногда я жажду света.

Мы входим в его комнату, узнаю её по широкой кровати, поставленной в середине, вспоминая свой провал. Но теперь мне не стыдно, я рада, что открылась и это привело нас в сегодняшний день, ведь я давно не чувствовала себя настолько живой внутри.

Яркий свет зажигается в комнате, когда мужчина щелкает по выключателю. Сощурив глаза, я моргаю пару раз, пытаясь привыкнуть. Райан отпускает мою руку, чтобы достать из шкафа черную футболку.

– Если тебе нужно искупаться, ванная прямо, – говорит Райан, протягивая свою футболку, что уже стало привычной рутиной.

У меня дома скоро будет коллекция его футболок.

– Я знаю, где у тебя ванна.

– Знаю, просто решил проверить, начнешь ли отрицать, что рылась в моих вещах.

– Я не рылась. Только позаимствовала зубную щетку.

Мужчина сокращает расстояние, наклоняя голову к моему лицу.

– Поэтому крышки моих лосьонов, духов, гелей для душа были открыты?

Вот чёрт. Нужно научиться убирать за собой улики без помощи Лиама.

– Если бы знал, что тебе так нравится мой запах, я бы позволил нюхать меня сколько тебе угодно.

Тогда я бы точно получила бы передозировку и сошла с ума от желания.

– Закончил? Могу ли я пройти в ванну?

Райан улыбается, наклоняясь к моим губам, даря легкий, как перышко, поцелуй.

– Теперь можешь, – он делает шаг назад, пропуская.

Я стремительно ускользаю, быстро дыша, не привыкшая к этой его стороне.

Слишком нежной и манящей, показывающей, что я мужчине не безразлична.

Быстро раздеваюсь, игнорируя боль в плече, и забираюсь в душевую кабинку, включая холодную воду, чтобы остудить тело и придать разуму рациональности.

Душ бьёт тело холодными струями, в то время как я избегаю попадания воды на раненое плечо, обтянутое бинтом, который завтра нужно будет сменить.

Выбираясь наружу, сталкиваюсь со своим отражением в зеркале, замечая, что выгляжу совсем по-другому.

Кожа утратила бледный блеск, суровость и морщинистость. Появился легкий загар и свет румянца, так же она гладкая и ровная, нет ни единого прыща, которые были ранее из-за употребления алкоголя в больших количествах.

Глаза светятся жизнью, несмотря на усталость и боль на затворах голубизны.

Мое тело подтянуто, и румянец покрывает его, как и лицо.

Я больше не обращаю внимание в первую очередь на шрамы, когда смотрю на себя в зеркало. В последнее время я заостряю внимание на изменениях.

Изменения, которые происходят рядом с Райаном.

Беру в руки его футболку, расстраиваясь, что она пахнет стиральным порошком, а не хвойным запахом мужчины .

Быстро натягиваю на себя, убеждаясь, что бинта не видно, и приступаю к умыванию. Я смываю весь макияж, чищу зубы, удивляясь тому, что щетка, которую использовала в прошлый раз, так и лежит на месте.

Заканчивая, встряхиваю волосы, распушив локоны.

Переводя дыхание, выхожу к Райану, заставая мужчину на кровати. Его руки покоятся за головой, демонстрируя бицепсы. Одеяло прикрывает только нижнюю часть, открывая мои глазам доступ к восьми кубикам на животе и коже, покрытой татуировками.

– Мы будем спать вместе? – с придыханием спрашиваю, сжимая ручку двери.

Румянец ярче вспыхивает на коже от его вида и взгляда. Я думала, монстры убили моё тело и привили ужас к сексу. Думала, никогда больше не смогу ощущать удовольствие от близости. Не знаю как, но Райану удается откопать все убитые части.

– Ты бы предпочла спать по отдельности?

Нет.

Я не смогу уснуть одна в его огромном доме, окруженным лесом, полным опасности. Но не только в этом причина. Я просто хочу быть рядом с Райаном. Хочу заснуть в его крепких руках. Хочу чувствовать запах мужчины всю ночь и знать, что на этот раз ночные кошмары не догонят меня. Я просто хочу этого и просто уже устала отрицать очевидное.

Отпуская ручку, делаю шаги в сторону кровати, отбрасывая одеяло и ложась на свободную сторону к нему боком.

Райан выключает свет, а затем повернувшись лицом ко мне, двигает своё тело ближе к моему.

Его рука ложится на талию под одеялом, прижимая меня сильнее и сплетая наши тела. Мы сталкиваемся лбами, дыша одним воздухом.

Но всё ещё я не готова к тому, к чему может привести подобная близость.

– Райан…

– Я просто обнимаю тебя, я не зайду дальше, пока ты не попросишь, и помнишь ты говорила, что у тебя критические дни? – напрягаюсь в его руках, вспоминая свою ложь. – Прости, тигрёнок, но я не пират, чтобы прыгать в красное море.

У меня врывается громкий смех после его последних слов, я вся трясусь в руках мужчины, а он только сильнее сжимает мою талию.

– Я думала ты смелее.

Крепкие мужские руки ещё сильнее сжали мою талию, но даже в полной темноте благодаря свечению луны в окне я вижу, как его губы изогнулись в той самой улыбке, которая успела занять особое место в моем сердце.

– Видимо не настолько.

Я чувствую, что Райан врет и упомянул он мои “критические дни”, чтобы отвлечь от плохих воспоминаний. Но внутри всё ещё есть ощущение, что мужчина не поверил мне тогда в машине.

– Ты говорила, что не знаешь меня.

Его слова отвлекают меня от всех мыслей в голове. Райан переворачивает нас так, что я оказываюсь лежащей на крепкой груди, а его рука покоится на моей талии.

– Говорила.

Я позволяю себе водить аккуратно пальцами по груди мужчины, пытаясь унять напряжение в его теле. От меня не ускользают рубцы на татуированной коже, но делаю вид, что не ощущаю их. Райан никогда не спрашивал о моих шрамах, тем самым давая шанс рассказать все самой, когда пойму, что готова. Я последую его примеру: сам расскажет, если захочет.

– Предлагаю задать десять интересующих вопросов друг о друге.

Его предложение звучит слишком соблазнительно, однако, приняв это, у меня не останется причин скрывать что-либо, если мужчина откроется.

Но интерес к его личности сильнее, поэтому вопросы уже закружились в голове.

– Ты первый.

Райан слегка сжимает мою талию, прежде чем вопрос слетает с его губ.

– Твое любимое блюдо?

Я улыбаюсь, вспоминая мужчину, готовящего мне завтрак.

– Пицца Deep Dish, – при её упоминании, желудок сжимается от трепета.

– Настоящий уроженец Чикаго, – со смехом говорит Райан, вибрация от его груди проникает в клетки моего сердца, запечатлевая этот звук.

– Ты родом не из Чикаго?

Вопрос появился в моей голове внезапно, я вспомнила, что не смогла найти информацию о месте его рождения. На удивление у Райана слишком сильный хакер, которому своими умениями удалось разозлить Лиама.

– Нет, я родился в Детройте.

Это было сказано таким безжизненным тоном, что я уяснила одно – эту тему лучше не затрагивать, несмотря на весь мой интерес.

– Любимые цветы?

Я улыбаюсь, продолжая рисовать круги на его груди.

– Зачем тебе это?

– Отвечай на вопрос, тигрёнок, – Райан утыкается носом в мои волосы, вдыхая запах.

– Белые тюльпаны.

Я полюбила эти цветы благодаря маме. Наш дом всегда был наполнен ими и их запахом. Даже в саду мама засадила тюльпанами всю свободную землю.

Поэтому они – первое, что приходит мне в голову.

– Твое любимое занятие? Что-то типо хобби?

Райан молчит какое-то время, обдумывая свой ответ.

– Думаю, готовить.

Я так и знала.

– А что насчет тебя?

Мое сердце сжимается от тоски. Это то, что я предпочла оставить в прошлом, и чувство вины из-за этого вместе с сожалением съедают меня заживо в настоящем. Однако, несмотря на все произошедшее, я всё равно буду любить лошадей, как процесс съёмок, так и процесс написания сюжетов для собственного фильма, который никогда не сниму.

Я всё равно буду любить всё это, даже если никогда больше не смогу вновь вернуться к этим хобби.

Воспоминания о тех временах всегда будут греть мою израненную душу.

– Фотографировать, придумывать различные сценарии для кино и заниматься верховой ездой.

Сердце ноет в груди, но напоминаю себе, что это в прошлом. В настоящем же я убийца, наслаждающийся муками монстров и причиняющий им такую же боль, как и они нам с Эмили и другим девушкам.

Остальное лишь прошлое.

Я молчу какое-то время после своего ответа, не зная, что спросить, но если мы затронули любимые вещи, то нужно затронуть и обратное значение.

– Что ты ненавидишь? – мой вопрос заставляет мужчину снова напрячься.

– Убивать.

Я удивленно поднимаю на него голову, Райан сжимает мою талию, опуская меня обратно на крепкую грудь.

– Не задавай вопросы, связанные с этим ответом.

Мне не нравится его командный тон, но я также слышу боль в голосе, которая не нравится мне ещё сильнее. Больше удивило то, что мужчина мне открыл эту сторону его жизни. Но мне все еще не понятны причины и цели, которые навряд ли Райан раскроет мне.

Я киваю на его груди, продолжая свои успокаивающие движения рукой на мужской груди.

– Любимое время препровождения?

Его беззаботный вопрос, прозвучавший приглушенным голосом, дает понять, что мужчина всё ещё витает где-то в другом месте, связанным с его ответом на мой предыдущий вопрос.

– Я люблю больше находиться дома, в уютной обстановке и в удобной одежде, смотреть фильмы и есть различные вредности и вкусняшки. Также, мне нравится проводить время рядом с водой, наслаждаться окружающей средой. Я люблю наблюдать за жизнью, а не участвовать в ней.

Мой ответ, кажется, полностью освободил Райана от напряжения, он запустил руку в мои волосы, слегка массируя кожу.

– Что насчет тебя?

– Мне нравится быть в компании семьи, друзей. Собирать всех вместе, разговаривать, делать вещи, которые мы любим, когда рядом. Я люблю проводить время с семьей.

Мне так нравится эта сторона мужчины. Его открытость, защита в голосе при упоминании семьи.

– А что насчет твоей семьи, друзей?

Я боялась этого вопроса, но лучше отвечу на него сейчас, и мы закроем эту тему навсегда.

– Мои родители погибли. Из близких друзей у меня только Лиам и, наверное, Мелани. Еще есть один человечек, друг детства Джонатан, но мы редко видимся.

Райан, чувствуя боль в моем голосе, свободной рукой обвивает мою талию, обнимая крепче, другая остается в моих волосах.

– Сожалею о твоей утрате, – сжимаю руку мужчины, пытаясь сдержать слезы.

Мне не нужно его сожаление, я просто не хочу больше говорить о родителях. Дыра в груди может расшириться и поглотить меня целиком, если позволю себе думать о них.

– Расскажешь что-нибудь о своей семье?

– Моя семья – это парни, мама и сестра, – с этими словами он крепче обнимает меня, словно ищет утешения.

Райан ничего не упомянул об отце, возможно, его нет в живых или есть другие причины, я не буду спрашивать. Может, это рана, которую не стоит ковырять.

– Кто такой Лиам?

От нотки ревности в его голосе смех вырывается наружу. Мужчине точно не стоит ревновать, судя по тому, как Лиам избегает женщин.

– Мы познакомились с ним в Нью-Йорке, у нас одинаковые интересы, что привело к дружбе.

Райан судорожно вздыхает, не комментируя мой ответ.

– Судя по всему, ты ревнивый тип?

– Если это касается тебя, то да.

Значит ли это то, что я думаю? Мы что-то большее, чем сексуальное влечение?

Я не знаю и боюсь узнать.

– Когда были твои последние отношения?

Первые и последние, по крайней мере я так думала, пока не появился Райан.

– В одиннадцатом классе, а твои?

Чувствую укол ревности от осознания того, что другая женщина имела честь знать все его секреты. Прикасаться к Райана без страха и знать, какого это – быть с ним, без угрожающей всему опасности.

Ревную к женщине, которой мне не стать, из-за моего прошлого.

– Тоже в школьные годы, я заводил их, чтобы иметь постоянный доступ к сексу и не тратить время на поиски.

Я смеюсь от его ответа в стиле мудака, плохого мальчика школы, на которого, без сомнения, вешались все девочки.

– Любила ли ты последнего своего парня? – с интересом спрашивает, и, мне кажется, с долей ревности, но мне могло показаться.

– Я думала, что это была любовь.

На мгновение начинается молчание и маленькая передышка. Мы многое сегодня открыли, и голова раскалывается от желания спать, но я ещё не всё спросила.

– Как ты познакомился с парнями?

– С Алексом я познакомился, когда он набивал мне татуировку, после предложил ему работать у меня. Гарри с бабушкой нашел на улице, когда их выгнали из общежития, – задумчиво рассказывает, окунаясь в воспоминания.

Мое сердце болит за Гарри. На их долю с бабушкой легло много испытаний, которые они не заслужили.

Но разве кого-то заботит, заслужил ли этого человек?

Нет.

Различные препятствия, как и боль – часть жизни. Они одновременно и ломают, и делают сильнее. Но есть люди, которые не выстояли, сломались, так и не сумев преодолеть то, что дала им жизнь. Потухли раз и навсегда, так и не познав её. А есть те, кто встал и выдержал абсолютно все, став сильнее настолько, что теперь их в силах сломать только смерть.

Кем будешь ты, зависит только от тебя и твоего выбора. Ведь вся жизнь, по сути, выбор, а мы в ней просто игроки, которые пытаются выжить всеми возможными способами.

– Как ты познакомилась с Мелани? – вопрос Райана вытягивает меня из рассуждений в голове, в которые я в очерченной раз погрязла.

– Я нашла её возле одного бара, пьяную и сломленную.

Наши истории похожи. Мы с Райаном встретили друзей для того, чтобы помочь им, протянуть руку в становлении их новых личностей. Сильных и счастливых.

– Почему ты переехал в Чикаго?

Этот вопрос вертится в моей голове после слов Райана о родном доме, но я не решалась задать, чувствуя, что это запретная тема. Но интерес всё же сильнее.

– По приказу, – что-то в голосе мужчины не дает мне покоя, напоминая меня, когда говорю о монстрах прошлого.

Мы похожи с ним гораздо больше, чем я думала.

– Почему ты уехала из Чикаго в Нью-Йорк?

Откуда он знает? Хотя чему я удивляюсь. Этот мужчина криминальный авторитет и уверена, что он ещё в нашу первую встречу навел на меня справки. Но Райану не узнать всего, как и мне, ведь у нас обоих слишком сильные хакеры, умеющие стирать всю нужную информацию о человеке.

– Я бежала от прошлого и боли, – решаю быть честной, как и мужчина со мной.

Глаза почти закрываются от переизбытка ощущений, которые утомили меня. Чувствуя это, Райан накрывает нас одеялом до головы, целуя меня в макушку.

– Чего ты желаешь больше всего в этой жизни? – засыпая, я задаю вопрос, который хотела задать ещё в самом начале.

– Свободы.

Тогда почему ты выбрал эту темную сторону жизни?

Я засыпаю, ощущая родство наших душ. Мы во многом похожи: в желаниях, целях, взглядах, ценностях.

Но будем ли мы свободны, чтобы жить так, как того желают наши сердца?

С этим вопросом в голове засыпаю окончательно, слыша неутешительные ответы в голове:

“Нет”

Стук ручки о стол начинает раздражать мои и так натянутые нервы после звонка Лиама.

Утром, проснувшись в объятиях Райана, увидев множество пропущенных звонков от товарища, я поняла, что не могу избегать реальности, и вскоре она сама меня догонит.

Я оставила записку Райану с объяснениями причин моего побега, умолчав об истинной, и попросила Лиама забрать меня.

– Я правильно поняла тебя: они потеряли ко мне интерес?

Лиам перестает делать нервирующие действия, обращая все внимание на меня.

– Один из тех, кто гнался за тобой, остался в живых и рассказал, что нападающим был мужчина и, судя по разбитой машине Рика и количеству крови на сидениях, они пришли к выводу, что девушка, выигравшая гонку, мертва. Теперь они ищут мужчину, который мог быть причастен ко всему.

Это означает, что могу действовать стремительнее, приступая к следующей жертве.

– Знаешь, как бы мне ни хотелось оторвать голову моим преследователям, их выходки всегда помогают нам.

– Ты права, но тот факт, что их двое, не звучит утешительно.

– Смирись с моим величием, которое ослепляет психопатов.

Смех Лиама раздается на всю округу, он, наконец, отпускает свой задумчивый и стратегический разум. И я упиваюсь этим волшебным звуком. После трагедии с родителями я заметила в себе, что постоянно стала следить за близкими людьми, запоминая каждую мелочь, связанную с ними.

– Ты в последнее время находишься в хорошем расположении духа, и от меня не ускользает блеск в твоих глазах, как бы ты ни пыталась быть серьезной, – напрягаюсь, понимая, что попалась на удочку крупному хищнику. – Заслуга Райана?

Надеялась, что он не заметит моих изменений, но, видимо, недооценила опекающий характер Лиама.

– Заслуга хорошего секса.

Ложь, ложь и ещё раз ложь.

Мы даже не занимались им, чтобы это можно было использовать как оправдание.

– Ты не меняешься, – обреченно говорит Лиам, отталкиваясь ногами, чтобы сделать круг на кресле.

Ты ошибаешься, друг. Я меняюсь и слишком сильно.

Но тьма всё ещё сильнее внутри меня, несмотря на все усилия Райана возродить свет.

– Каков наш следующий шаг?

Улавливая моё нетерпение, Лиам перестает делать круги вокруг своей оси, обращая на меня строгий взгляд.

Никакой счастливый блеск в глазах не утолит мою жажду в крови монстров. Я искупаюсь в ней, даже если это будет означать, что я никогда больше не буду живой.

– Наш следующий шаг не придется тебе по вкусу.

– Удиви меня, мамочка.

Напарник недовольно сводит брови вместе, смотря на меня как ответственный родитель.

Клянусь, если все закончится не моей гибелью, куплю ему собаку, чтобы Лиаму было о ком заботиться и кого воспитывать.

– Нам предстоит сыграть эскорт пару.

Я давлюсь собственной слюной от удивления, начиная задыхаться и слегка хлопать себя по груди.

– Объясни, – прошу, переставая кашлять.

– Старый ублюдок Корнелл любит наблюдать за прелюдией, и мы собираемся проникнуть к нему именно под этим предлогом. Я уже создал нам учетную запись на сайте, выставив фальшивые фото, осталось только привлечь его внимание, для этого использовал много рекламы наших достижений.

Звучит как идеальный план по захвату Корнелла, но он не придется по вкусу Райану.

Вспомнив о его недавней ревности, начинаю улыбаться, как идиотка.

И почему я вообще об этом думаю? Он никогда не узнает, и мне нужно перестать придумывать фальшивые сценарии в голове с Райаном.

Иисусе, я действительно начала сходить с ума.

– Чему ты улыбаешься этой своей жуткой ухмылкой? – с отвращением в голосе спрашивает Лиам.

Я точно идиотка и сумасшедшая, нужно сосредоточиться, а не летать в облаках.

– Думала о том, как именно поставлю монстра на колени, – отвечаю, слегка пожимая плечами, не говоря об истинных причинах улыбки.

Корнелл всегда был наблюдателем, который любит дрочить со стороны, как и было в ту ночь. Он не прикасался к нам, только стоял в углу комнаты, спустив свои штаны и достав старый уродливый член, от воспоминаний о котором у меня появляются рвотные позывы. В конце своей дрочки он изливался на наши тела, и я никогда не забуду этого.

Но старый ублюдок заплатит за это.

– Если это вызовет дискомфорт, ты должна будешь остановить меня во время процесса, мы всё равно не зайдем далеко, но…

– Успокойся, я выдержу. У меня было значительно больше секса, чем у тебя, не стоит беспокоиться, – перебиваю Лиама, закончив этот разговор.

Я выдержу, всегда это делала, и этот случай не станет исключением.

– Я могу не выдержать, – тихое признание поражает каждое моё нервное окончание от тревоги.

И то, как друг отвел от меня взгляд и поднял руки к своим волосам, вызвало ещё больше тревоги внутри меня, взяв сердце в крепкий кулак.

– Что это значит, Лиам?

Всегда знала, что у него нет интереса к женщинам, списывая на то, что он, скорее всего, является человеком с другой ориентацией. Но никогда не задавалась вопросом: скрывается ли за всем этим совсем другое, что-то темное и болезненное?

Лиам делает ещё один круг на кресле, и от меня не ускользает то, как сильно он сжал руки на волосах. Все его тело напряглось, а карие глаза, которые наконец смотрят в мои, наполнились странным блеском. На секунду я увидела маленького, сломленного ребенка.

Встряхиваю головой, продолжая впиваться взглядом в друга и ожидать продолжения его слов.

Может мне показалось его странное поведение?

– В школе, когда я был в четвертом классе, меня насиловала учительница. Она была пожилой и заставляла меня заниматься с ней отвратительными вещами, угрожая, что, если родители узнают, сдадут меня в детский дом. Это продолжалось целый год, пока она не умерла, – шепотом признается Лиам, разбивая моё сердце.

Что он, чёрт возьми, сейчас сказал?

Нет, нет, это какая-то жестокая шутка.

Но смотря в глаза моего напарника, я понимаю, что это самая настоящая ужасающая правда.

– После этого я не прикасался к женщинам, секс вызывает только отвращение и не больше, поэтому я не могу быть с ними.

Моя грудь так сильно болит за маленького мальчика, что я с трудом продолжаю дышать. Закрываю ладонью рот, пытаясь не закричать и не вывернуть наружу всё содержимое моего желудка. Но больше всего мне хочется достать эту женщину из могилы и разорвать на части за всё, что заставляла его делать.

Это слишком жестоко. Слишком для Лиама. Он этого не заслуживал. Никто не заслуживает подобного, особенно беззащитный ребенок.

Мне так больно за него, что начинаю плакать, совсем не контролируя себя. Я срываюсь с места, прижимаясь к другу с сокрушительными объятиями.

– Мне так жаль, Лиам. Прости, что всегда шутила на эту тему и теребила старую рану, – он обнимает меня так же крепко, нуждаясь в утешении. – Я хочу достать её из-под земли и заставить страдать за каждую отвратительную вещь, которую она заставила тебя сделать.

– Не стоит раскапывать могилы ради меня, дикарка, – с ноткой юмора говорит парень, и я рада, что прошлое не так сильно вонзило в него свои когти или это то, что он желает показать.

– Ты стоишь этого и даже большего, Лиам.

– Перестань так на меня вешаться, мне всё ещё некомфортно от твоей новой стороны, которую открыл этот убийца-боксер.

Отстраняюсь от Лиама, вытирая свои залитые слезами щеки. Оглядываю его с ног до головы, но напарник ничего не выдает. Его лицо – чистый лист, будто то, что парень рассказал мне, не беспокоит его. В глазах больше нет того взгляда маленького мальчика с прошлого. Но я знаю, что это всё ещё живет внутри Лиама, ведь, если бы прошлое не беспокоило, он не ощущал бы отвращения к женщинам до сих пор.

Но не собираюсь давить на него. Я благодарна, что Лиам открылся. И знаю, что, если ему понадобится поддержка, напарник скажет мне об этом.

– Не говори так, его зовут Райан.

Меняю тему в надежде избавиться от этого гнетущего и болезненного чувства внутри.

– Теперь ты защищаешь его? Он преступник, Ребекка.

– Тебе показалось.

Лиам отрицательно качает головой, снова начиная кататься на стуле.

– Ты представляешь, что нам осталось только три этапа и настанет конец?

Лиам взяв с меня пример, ловко и быстро меняет тему, будто не было этого рассказа, словно мне показалось. И я продолжаю подрожать в ответ, не желая причинять боль. Если другу так легче, я сделаю вид, что ничего не было.

– Скоро настанет конец всему, и мы будем свободны, – мой голос звучит уверено и воодушевлено.

Но, какой это будет на самом деле конец?

Конец монстров, мой или Лиама?

Я просто знаю, что за все будет своя цена и, чтобы добиться последнего этапа, придется заплатить. Но боюсь думать, какая это будет плата.

Но какой бы ни была цена, всё это было не напрасно, по крайней мере я верю это.

Ведь любой труд всегда окупается.

Телефон Лиама звенит от уведомления, пугая резким оповещением, он сразу же просматривает сообщение и поворачивает смартфон в мою сторону с садисткой улыбкой.

На экране вижу сообщение от Корнелла: место, время встречи и сумма.

– Прелюдия началась.

Номер двери шестьдесят девять навеивает неприличные мысли, и я не была бы удивлена, если Корнелл специально его выбрал для этого особого случая, давая тонкий намек.

Мы держимся с Лиамом за руки, находясь напротив двери, где нам придется играть отвратительные роли ради победы. Ощущаю, как потеют его ладони, и меня пугает мысль, что я заставляю друга чувствовать отвращение. Но у нас нет иного выбора, чтобы проникнуть к Корнеллу нужно использовать слабое место, и мы нашли его.

На удивление, это было слишком легко, но старику просто нужно было быть умнее, а не думать своим членом, когда пропало уже три члена их организации.

Да, возможно, это могла бы быть засада, но нет. Лиам весь день мониторил камеры здания и Корнелл появлялся только один.

– Готов?

Не отвечая на мой вопрос, Лиам поднимает руку и стучит по двери, давая сигнал, что мы на месте. По просьбе Корнелла мы надели одежду, которую он ожидал увидеть. Я должна была быть в кожаном пальто, с лентой на лице, закрывающей только глаза и не позволяющей видеть, а также в кружевном черном белье. Лиам одет в черную водолазку, плотно облегающую его мышцы и черные брюки, шикарно сидящие на его упругой заднице. Все эти образы были созданы, чтобы запудрить и возбудить мозг Корнелла и, думаю, мы постарались на славу, переплюнув все ожидания старика.

Через пару секунд Корнелл открывает дверь, издавая удовлетворенный горловой звук при виде нас. По идее лента не позволила бы мне ничего увидеть, но благодаря тонкой ткани и маленьким щелям я вижу достаточно, чтобы узнать его отвратительное старое лицо. Седина обрамляет волосы и бороду, выдавая возраст, и всё те же темные глаза, блестящие возбуждением.

Корнелла заводит наблюдение. Наблюдение за болью, удовольствием и убийством. Всё перечисленное во вкусе монстра и это же уничтожит его. Я уверена, что сегодня его просьбы к нам определено будут связаны с насилием. Это течет в его крови. Жажда крови настолько сильна, что ослепляет, поэтому было так легко схватить их всех.

Монстры живут желаниями и это их самая роковая ошибка.

– Проходите, – в его голосе не звучит узнавание, что успокаивает слегка паникующую часть меня.

Лента скрывает главную часть, которая выдала бы меня – глаза. Волосы теперь темного оттенка вороньего крыла, светло-русого больше нет.

Лиам проводит меня в комнату с одной кроватью и огромными панорамными окнами, которые Корнелл закрывает занавеской, чтобы никто не смог увидеть нас.

Мы останавливаемся на середине комнаты, упираясь в кровать. Я чувствую дрожь в ладонях Лиама и сразу же сжимаю его руку, молча давая поддержку, умоляя этим жестом немного потерпеть.

Долго его мучения не продлятся. Мы устроим короткое шоу и как только наступит идеальный момент – нападем. Но сначала нужно войти в доверие монстра.

Свет в комнате гаснет по щелчку пальцев Корнелла, остается гореть только один светильник на тумбочке, стоящий возле кровати. Он как раз отбрасывает на нас тень, позволяя видеть наши тела.

– Я хочу, чтобы девушка разделась, – говорит Корнелл, присаживаясь на подготовленный стул напротив.

Отпускаю руку Лиама, распахивая своё пальто и сбрасывая его на пол. Корнелл, исследуя моё тело, выгибает брови и возбуждается, видя татуировки, но он не видит шрамов, скрывающихся за ними, не видит того, что они сделали с моим телом.

– Теперь очередь парня, сними свою одежду.

Лиам подчиняется, снимая водолазку, открывая шесть твердых кубиков пресса. Его брюки следующими летят на пол, остаются только черные боксеры.

– Подойдите ближе друг к другу, – мы подчиняемся, прижимаясь грудями, смешивая наше дыхание. Глаза Лиама кричат паникой, и мне больно смотреть в них, вспоминая причину его страха и видя мальчика, которому причинили боль. – Вот так, теперь, парень, сожми её грудь жестко и сильно.

Лиам застывает на месте, охваченный ужасом. Он падает в пучину воспоминаний, оказываясь в тех моментах, когда она заставляла его делать подобное, командуя им, как марионеткой. Его карие глаза остекленели, никак не реагируя на меня.

Я не могу так поступить с Лиамом. Не могу заставить друга делать то, что причиняет боль. Я просто не выдержу его страданий.

К черту доверие монстра. Я – королева внезапности.

Делаю стремительный шаг назад, хватая светильник и швыряю его в сторону Корнелла, попадая прямо в яблочко. В его голову.

Дальше следует только громкий звук удара, а после гробовая тишина.

Корнелл с болезненным стоном отключился сразу же, не успев использовать пистолет, прикрепленный к его боку.

Но Лиам стоит всё в той же позе, погруженный в свой кошмар. Звук разбивающегося светильника не вывел его из транса.

Быстро снимая повязку с глаз, щелкаю пальцами, включив свет, и с гордостью смотрю на окровавленную голову монстра. Даже с закрытыми глазами у меня не отобрать заученной меткости. Переставая рассматривать своё достижение, натягиваю обратно на себя пальто, возвращаясь к Лиаму.

Мне невыносимо видеть его в потерянном состоянии. Нежно кладу руки на лицо парня, гладя кожу вокруг глаз, губ, пытаясь вернуть друга к реальности.

– Лиам, прошу тебя, вернись, – кажется мой ласковый тон действует на него. Напарник встряхивает головой, его глаза возвращают себе прежний фокус, и тело расслабляется рядом с моим.

Всё ещё ничего не понимая, Лиам обращает свой взгляд на Корнелла, с удивлением переводя его обратно на меня, понимая, что ради него нарушила весь план.

– Зачем ты сделала это? – с ужасом спрашивает, отдаляясь.

– Я никогда не заставлю тебя делать то, что приносит боль, Лиам. И никогда больше не проси меня об этом, я лучше разрежу себя на куски, чем буду наблюдать за твоими муками.

Ещё раз оборачиваясь в сторону Корнелла, качает головой, резко притягивая меня в крепкие объятия.

– Мы плохие напарники, которые вечно нарушают все правила.

– Мы хорошие друзья, готовые на все ради друг друга.

Правда легко слетает с моих губ, поражая нас обоих, ведь это так и есть.

Наша преданность настолько сильна, что мы оба готовы умереть друг за друга. Подставить себя под гнев совета, но всё равно пойти на защиту друг друга. Мы больше, чем месть и весь наш план. Мы больше всего этого. То, что у нас есть, настолько ценное, что хочу спрятать это от всего мира, чтобы никто и никогда не смог навредить нашей связи.

– Нужно убираться отсюда, пока он не очнулся, – отстраняясь, бормочет Лиам, снова оглядываясь на истекающего кровью Корнелла.

Я стягиваю белую простынь с кровати, бросая её в сторону монстра.

– Мы детально изучили план отеля, выйдем через запасный выход, где оставили машину. Сейчас начало двенадцатого часа ночи, уборщицы давно закончили свою работу, камеры выведешь из строя, как и собирался. Это даст нам время уйти, пока охранники будут разбираться с причиной.

– Теперь ты у нас голос разума?

Сарказм в его тоне показывает мне, что Лиам вышел окончательно из того состояния, в котором был мгновение назад, и я ощущаю облегчение. На минуту показалось, что я теряю его, и это разорвало меня в клочья, поэтому пошла на отчаянный шаг.

– Я всегда им была, просто хорошо скрывала эту особенность.

– Не сомневаюсь.

С этими словами Лиам достает свой телефон из брюк, открывая, как полагаю, программу для взлома камер.

Тем временем я подхожу к Корнеллу, с грустью наблюдая, как двигается его грудь. Он дышит, все они всё ещё наслаждаются воздухом, когда моя семья погребена под землей по их вине, а Эмили… Мой яркий лучик света вовсе не имеет достойного места захоронения.

Ногой толкаю его бесполезное тело на пол, Корнелл плюхается с громким звуком, и я с наслаждением прислушиваюсь к шлепку, когда его голова с силой ударяется об паркет.

– Можно было аккуратнее это сделать? – спрашивает Лиам, приподнимая одну бровь в раздражающей манере.

– Он не заслужил моей нежности.

Лиам вздыхает, возвращаясь к работе с камерами.

Расстилаю простынь на полу, перекатывая тело Корнелла, таким образом заворачивая его в кокон, чтобы, если нам попадутся свидетели, они не смогли рассмотреть его лицо.

Резко свет гаснет, оставляя нас в одной кромешной темноте. Я чувствую присутствие Лиама рядом, он слегка приседает, хватая тело Корнелла в простынях и закидывая себе на плечо.

– У нас есть десять минут, чтобы уйти, пока они будут пытаться включить свет в отеле.

Я первая направляюсь к двери и, открыв её, прислушиваюсь ко всем звукам. В нашем крыле тишина, не замечая ничего подозрительного, выхожу в коридор, Лиам идет следом. Мы направляемся к двери, расположенной посередине. Она ведет в комнату служебного помещения, где есть лестница, которая выведет нас наружу.

Снимаю шпильку со своей головы, быстро разобравшись с замком, открыв нам дверь. Нас встречает запах моющего средства и подобной химии. Тихо закрываю дверь обратно, слыша шаги человека, поднимающегося по ступенькам на наш этаж.

Быстро преодолев расстояние, мы оказываемся на лестнице, спускаясь. Никогда ещё не была так рада своей любви к темноте. Я так долго запирала себя в ней, что привыкла, и могу свободно видеть, как при дневном свете.

Преодолев ступени, мы открываем дверь, которую Лиам ещё до начала нашей миссии успел разблокировать. Она открывается только с помощью специальной электронной карточки, которая есть у каждого сотрудника. Но благодаря знаниям Лиама карточку нам не пришлось красть.

Наша машина стоит одиноко в темном углу, где нет камер, ожидая нас. Лиам достает ключи, разблокировав автомобиль и осветив фарами весь переулок. Я сначала осматриваю всю территорию и, не замечая ничего подозрительного, следую с Лиамом к багажнику, открывая его для Корнелла, и он летит в него с громким стуком.

– И это ты мне говорил быть аккуратнее? – с негодованием замечаю.

– Он это заслужил.

Пожав плечами, Лиам направляется в сторону водительской двери, не дожидаясь меня. Закатив глаза на логику друга, захлопываю багажник, снова осматривая переулок на наличие постороннего присутствия и чувствую его, ощущение настолько знакомое, что уверена, я знаю, кто следит за мной.

Застываю на месте, продолжая смотреть в темноту, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

Мой влюбившийся до безумия преследователь рядом. Но я не собираюсь бежать и ловить его, это ни к чему не приведет. Рано или поздно правда сама всплывет на поверхность.

Осталось только немного подождать. Я чувствую это.

Игнорируя взгляд, сажусь в машину, потирая руки от нетерпения, когда Лиам заводит двигатель.

Монстр внутри бушует. За последние дни мне удавалось игнорировать его, но не сегодня, когда прошлое лежит в багажнике, ожидая час расплаты.

Я хочу свободы от прошлого, и я достигну её единственным известным мне образом:

Болью.

Холодные капли попадают на тело, пока напор воды из шланга безжалостно хлестает Корнелла по лицу, пробуждая ото сна.

Он резко открывает рот от шока, и вода попадает в него, заставляя задыхаться. Я закрываю кран, не желая, чтобы Корнелл умер, когда я только начала.

Темные глаза с ужасом открываются, смотря на меня с узнаванием, я знала, что монстр узнает мои глаза. Помню, как он наслаждался искрящейся в них болью, но сейчас в них осталось только обещание расплаты и ничего больше.

Теперь Корнелл лицезреет глаза монстра, которого они сами и создали.

– Я так и знал. Знал, что это ты убила их! Они должны были поверить мне, – хрипит Корнелл, пытаясь двигать руками, но они сцеплены колючей проволокой у него за спиной.

– Так хорошо знал, что позволил себе думать членом, Корнелл? – смеюсь с его глупости, делая медленные шаги вокруг стула, на котором он сидит, зная, как это сводит жертву с ума.

– Они всё равно убьют тебя, сделают то, что должны были сделать изначально в ту ночь, – с придыханием говорит Корнелл оскалив на меня зубы, как бешеная собака. – Мерзкая, использованная шлюха, ты от меня ничего не добьешься!

– Я устала это слышать, – рукой отмахиваясь от его оскала, как от надоедливой мухи, не обращая внимание на оскорбительные слова. Монстр надеется на быстрый конец, если у него получится вывести меня из себя. Но, увы, ничего быстрого не будет, только мучительная боль, которую Корнелл заслужил за все грехи. – Все они говорили, что я ничего не добьюсь. Но как только сталкивались с болью, которую я могу причинить, начинали щебетать, как канарейки, и ты не станешь исключением, Корнелл.

Монстр отрицательно качает головой, и я вижу в его глазах поражение. Он знает, что никто из них не вернулся, и понимает, что будет следующим.

– Для чего ты всё это устроила? Просто ради мести?

Его смех сопровождает кашель. Корнелл смотрит на меня так, что я хочу выколоть его глаза. Словно я глупая мечтательница, жалкая, и действительно ничего не добьюсь. Но он, все они, подавятся своими же словами в конце.

– Для чего я это устроила? – подражаю его смеху, вызывая злобный взгляд. – Посмотри для чего, Корнелл.

Сзади меня вспыхивает экран, который включил Лиам, и начинается долгая кинолента моей мести.

Сейчас Корнелл – наблюдатель, каким всегда любил быть, и сейчас я заставляю его смотреть как шаг за шагом разрушается его жизнь: как все его имущество переходит на счет благотворительности, как все тайные файлы, связанные с их бизнесом, переходят в наши руки, и тут монстр начинает неистово кричать:

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься!

Я улыбаюсь, наслаждаясь его реакцией. Корнелл предан своему боссу, но сейчас подставил его из-за своей глупости, открыв мне доступ ко всем важным ключам их бизнеса.

Лиам сорвал все крупные поставки, которые устроил Корнелл. Мы сделали его нищим, забрав все до пенни. Вложения, инвестиции, бизнес, недвижимость – всё это теперь пойдет на помощь людям, которые заслуживают этого.

Мы могли бы сделать это с легкостью, не привлекая его в наши сети. Но пора сделать громкое заявление, чтобы они знали:

Я дойду до конца, и их империя падет.

Люди совета превосходят их хакеров, которые не в состоянии защитить систему, которую Лиам взломал за пару часов. Возможно, были бы они тише в своих действиях, их незаконный бизнес не привлек бы так много внимания, но самоуверенность в итоге погубит всех.

Я знала, что Корнелл дорожит своим бизнесом. Местом в организации. Гордится тем, чего добился за годы своей работы.

И теперь всё это превратилось в прах, как и моя жизнь тогда.

Лиам включает видео, на котором горит вся его недвижимость: дома, виллы, машины, которые нам не удалось бы легко продать.

Горят так же, как горели мои родители, мой дом.

Совету не была по вкусу эта идея, мне с трудом удалось уговорить выделить нам помощников для поджога. Но к черту их правильность, когда всю грязную работу выполняем именно мы. К тому же, у Корнелла так много недоброжелателей, что поджоги не было трудно устроить, спихнув это все на других людей.

Оборачиваюсь на Корнелла, наслаждаясь его видом. Сломленным, отчаянным, на грани слез.

Когда всё, что принадлежало монстру, превращается в пепел и подъезжают пожарные машины, Лиам выключает экран, и я обращаю всё своё внимание на Корнелла, ощущая чувство триумфа в груди.

Для спасателей это будут просто обычные поджоги, которые устроили враги известного, грязного бизнесмена, но только единицы будут знать, что значит это действие с моей стороны, что значит эта расплата для меня.

Поэтому я выбрала огонь на последних этапах мести, рискуя сдать себя, но это будет стоить того. Это определено стоит всех чувств, когда я смотрю на то, как горят жизни монстров, как и моя когда-то.

– Каково это почувствовать укол своих же действий? Грехи кусают в ответ довольно больно, не так ли, Корнелл?

Он отрывает глаза от экрана, смотря на меня с ненавистью и сожалением, что не убил раньше.

Глупость, за которую они теперь все расплачиваются.

– Гордишься собой сейчас, да? Но ты ничем не лучше нас. Ты худший монстр. Можешь убить нас, сломать, забрать всё, но ты никогда не избавишься от нас. Мы отняли у тебя всё окончательно и безвозвратно. До конца своих дней ты будешь жить в страхе и помнить ту ночь. Мы всегда будем рядом, унося тебя в темноту. Всегда, дитя.

Последние слова Корнелл говорит шепотом, зловеще ухмыляясь, как и в ту ночь.

Я срываюсь на него, ударяя ногой в пах. В тот самый, который посмел испачкать наши тела.

В глубине души знаю, что Корнелл говорит правду, и мне никогда не быть свободной от них. Это шрам, который оставил слишком глубокий след в душе.

Монстр внутри меня рычит от желания нанести боль, я пинаю его ещё раз в ту часть, с упоением наблюдая за искаженным лицом.

– Возможно, ты и прав, Корнелл. Но это не помешает мне нанести тот же урон. Вы, как и я, будете помнить меня до конца своих дней. Я буду всегда рядом с вами, уносить в темноту и заставлять жалеть о том дне, когда вы посмели тронуть мою семью.

Подтверждая свои слова, бью его снова в пах.

Ещё, ещё и ещё.

Хруст костей – услада для моих ушей. Я хочу нанести Корнеллу столько боли, чтобы при ходьбе он всегда помнил обо мне. О девушке, которую они сломили. О монстре, который пришел отомстить.

Я бью до тех пор, пока он не начинает кричать от невыносимой боли и умолять, но мне плевать на его мольбы, как и им было плевать на нас.

Благодаря мне Корнелл никогда больше не сможет воспользоваться своим членом, прикасаться к нему, заставлять других делать отвратительный вещи для своего удовольствия. Ведь прикасаясь к нему, монстр всегда будет помнить о боли.

Об ответной боли, которую они первые нанесли мне.

– Возьми себя, чёрт возьми, в руки, Ребекка! Ты его убиваешь, успокойся, прошу тебя.

Знакомые руки оттаскивают меня от монстра, но я всё равно продолжаю пинать ногами, пытаясь нанести достаточно боли. Боли, которая освободит меня от жажды крови внутри.

Руки встряхивают меня с такой силой, что в голове начинает трещать. Я внимательнее смотрю на Корнелла, замечая беспорядок, который устроила.

Он дрожит сидя на стуле, давясь слезами, штаны мокрые, и я уверена, что Корнелл корчится от перелома члена.

Я не должна была заходить так далеко. Я почти перешла черту. Я почти убила его. Почти стала таким же жестоким и беспощадным монстром.

Сдерживая слезы, отталкиваю Лиама в сторону и выбегаю наружу, пытаясь убежать от правды перед глазами: “Я такой же монстр, как и они”.

Или даже хуже.

Как бы ни пыталась принять эту свою сторону, я не могу. Меня тошнит от явного сходства с ними. Я чувствовала наслаждение, как и они в ту ночь, издеваясь над нами. Я становлюсь похожей на монстров, убивших всю мою семью.

Становлюсь той, кем боялась быть, и никак не могу это остановить. Чертово чудовище, обитающее внутри, берет меня под свой контроль, ненависть так ослепила, что я почти убила его.

Еще пару минут и Корнелл бы умер от болевого шока, а я стала бы убийцей.

Сделала бы шаг, который был бы непоправим.

Если ступлю на эту тропу, дороги назад не будет. Я больше никогда не буду прежней. Больше никогда не смогу быть собой и жить с этой версией.

Поднимаю руки к голове, сжимая волосы, вызывая пульсирующую боль, которая отвлекает от мыслей. Но сквозь неё слух улавливает тихие шаги, которые всегда узнаю.

Лиам. Мой якорь.

Фонари, которые мы сами установили, освещают улицу, покрытую серым давящим туманом. Капли дождя пронзают гробовую тишину между нами, когда друг останавливается напротив.

Я и не заметила дождь, как и то, что промокла до нитки.

Зонт раскрывается над головой, укрывая от проливного и холодного дождя. Лиам присаживается вместе со мной на грязный бордюр без лишних слов, зная, что мне нельзя оставаться наедине с разрушительными мыслями в голове.

Но они всегда всё ближе и ближе подходят к моему сознанию, так близко, что ещё больше погружаюсь в себя. Адреналин бушует в крови. Вся эта ситуация толкнула меня обратно в ту ночь.

Воспоминания о нашей безысходности, словно молот по наковальне, бьют по сердцу, терзают, а зловещий голос шепчет, что это всё моя вина.

И теперь я расплачиваюсь за неё, становясь похожей на своих мучителей.

Сознание вырывает кадр за кадром, самые ужасающие моменты, заставляя меня жалеть о том решении, о нашем знакомстве, о желание быть с Адрианом.

Ненависть так сильна, что я боюсь её последствий.

Это беспощадная кинолента не завершается, пока Лиам насильно не заставляет меня посмотреть ему в глаза.

– Прекращай это, ты меня пугаешь, – он смотрит на меня огромными глазами от волнения.

Моё бедное сердце делает сальто. Мы многое прошли вместе, и Лиам видел меня сейчас в полной готовности убивать. Но он не боится и всё равно находится рядом.

– Чем я теперь лучше их? Ты видел, что я сделала, – мой голос звучит жалко даже для меня.

Сегодня я сорвалась, потеряла весь контроль над собой. Раньше я тоже срывалась, но никогда так. Никогда ещё грань убийства не была так близка к моему пути.

– Не смей сравнивать себя с этими ублюдками! Ты делаешь это ради справедливости и самое главное ради Эмили, родителей. Они заслужили всё это, помни. Если бы не твой план, сколько ещё бы девушек погибло от их поганых рук?

– Я не могу. Все эти мысли поглощают меня. Я не хороший человек. Родители не будут гордиться мной, – говорю сиплым голосом, и все внутри содрогается от реальности моих слов. Ведь так и есть.

– Человек, который борется, чтобы добиться правды, не может быть плохим. В тебе есть свет, не позволяй ему погаснуть.

Эти слова чудом исцеляют мою душу. Вера Лиама в мой свет, даже тогда, когда блуждаю во тьме, удивляет меня.

– Когда воспоминания перестанут крутиться в моей голове? Когда ненависть прекратит управлять мной? – задаюсь этим вопросом каждый день, может у Лиама, как всегда, найдется ответ на мой вопрос, потому что я не в силах его найти.

– Не думаю, что воспоминания того времени когда-нибудь прекратятся, со временем просто станет легче жить с ними. Насчет ненависти, то тут всё зависит только от тебя. Только ты можешь решить: позволишь ли ты ей управлять собой или подчинишь своей воле.

Лиам прав, как всегда. Но легче мне не становится, не знаю, сколько ещё должно пройти времени, чтобы стало.

Но я благодарна, что друг рядом, когда я нахожусь на грани, и готов подать свою руку.

Какая разница, что большинство считает, что дружбы между парнем и девушкой не существует? Не имеет значения какой у человека пол. Близость душ – вот что главное. Остальное не важно. Единственное, что знаю точно, так это то, что мне будет его чертовски не хватать после окончания миссии.

– Ты сегодня в скверном настроении, что случилось?

Мелани разбудила меня ранним утром с просьбой встретиться, аргументируя тем, что соскучилась по нашим посиделкам, когда мы только вдвоем.

И я не смогла ей отказать, несмотря на то что внутри всё ещё бурлила негативная энергия после произошедшего. Слишком много тьмы меня окружало последние два дня, поэтому мне был необходим проблеск света в виде Мелани, чтобы держать баланс между темной и светлой стороной жизни.

– Плохой сон, – маленький кусочек правды, ведь я и вправду последние дни спала не больше двух часов из-за постоянных кошмаров, которые изменились.

Теперь в моих снах я – монстр, который разрывает на куски всех, кто мне дорог.

И как спать после подобных снов?

Никак, я еле держусь, чтобы не сойти с ума.

Мелани смотрит на меня с недоверием, но, когда бросаю на неё непреклонный взгляд она подчиняется, не начиная допрос.

Девушка отводит глаза в сторону, и её щеки покрывает румянец.

Неужели мой взгляд так подействовал?

– Алекс предложил стать его девушкой, – внезапно произносит Мелани, и я с удивлением смотрю на неё.

Я предполагала, что они уже находятся в отношениях, судя по тому, как много они друг к другу прикасаются на людях, будто помечая территорию.

– Разве вы не были всё это время в отношениях?

Девушка застенчиво улыбается и румянец на щеках становится ярче.

– Нет, мы только общались и ходили на свидания. Но, – она замолкает, решая можно ли это сказать вслух. – В последнюю нашу встречу, после ресторана, мы поцеловались, когда Алекс подвозил меня домой. Я прервала поцелуй, сказав, что не могу делать этого с мужчиной, с которым не состою в отношениях.

Мило, в стиле Мелани.

Я целуюсь и сплю с мужчиной в одной кровати, не состоя с ним в отношениях.

Делает ли меня это шлюхой или плохим человеком?

Абсолютно насрать.

– И что было дальше? – спрашиваю, немного протягивая слова.

– Алекс сказал, что если я этого желаю, то он нацепит на наши отношения любой ярлык, а также рассказал о своей профессии, о его мире. Всё это слишком грязно, опасно, и я даже не должна была тебе вообще об этом всем говорить, ведь это тайна. Но, – прерывается, тяжело вздохнув. – Я не знаю, как мне принять эту сторону его жизни и это сильно мучает меня.

Ох, знала бы ты, Мелани, чем занимается твоя подруга…

Не знаю какую правду или ложь рассказал ей Алекс о своем мире, но я определенно не собираюсь ничего рассказывать. Я понимаю, что Мелани слишком молода и ей действительно не стоит вступать в отношения с человеком, который имеет связь с криминалом, но если влезу и повлияю на их отношения, то буду крайней, поэтому пускай сами разбираются. Тем более, мне же лучше, чтобы подруга была с Алексом, это убережет ее от опасности.

– Я не в курсе всей ситуации и его деятельности, поэтому мне сложно судить вашу ситуацию, – ложь, ложь. Очередная ложь. Я была в курсе раньше Мелани. – Но если бы я была хорошей подругой, то посоветовала бы тебе держаться подальше от него, услышав только одно плохое слово, связанное с этим мужчиной. Но я таковой не являюсь, поэтому делай именно то, что считаешь правильным и то, что желаешь. Ты можешь сколько угодно не принимать эту сторону его жизни, чувствовать угрызение совести, но если ты действительно любишь Алекса, то попытаешься понять почему его жизнь настолько опасна и грязна, и только потом решать, давать ли своё согласие на отношения с этим человеком. Ведь только ты можешь найти решение в этой ситуации и понять, готова ли принять жизнь Алекса либо ваши пути должны разойтись по разным сторонам.

– Не знаю, я запуталась, Ребекка. Одна сторона меня кричит и просит быть с ним, забыв обо всем, а другая кричит о том, что он совершал плохие вещи. Но ещё хуже я чувствую себя от того факта, что меня совсем это не пугает и я всё равно безумно хочу Алекса, – голос Мелани звучит слабо, она борется с чувством вины внутри, считая, что её желания неправильны.

Все, чтобы мы делаем в нашей жизни – правильно, независимо от последствий. Ведь плохое дает нам уроки, которые помогают выжить в дальнейшем, если их усвоить.

– Все мы совершаем плохие вещи. Мужчина признался тебе в этом и ничего не стал утаивать, давая выбор. Тебе остается принять или отпустить его, Мелани.

Она с грустным видом вздыхает, качая головой.

– Я не могу отпустить Алекса. Он вдохнул в меня жизнь, вернул мне забытое чувство счастья. Он заботится обо мне так, как никогда не делали этого мои кровные родственники.

Мелани даже не нужно пробовать понять жизнь Алекса, она и так любит каждую его сторону, готовая без колебаний принять.

– Это и есть ответ на твой вопрос. Отбрось мораль к черту и просто позволь себе быть счастливой, если это то, чего ты действительно хочешь, – зеленые глаза девушки засияли от моих слов, следом расцвела и улыбка на губах. – И помни, главное, что внутри твоего сердца, а не то, что диктует тебе мир.

Мелани с прыжком встает с дивана, направляясь в сторону кресла, где я сижу. Девушка буквально падает на меня, прижимаясь всем телом, окружив своими крепкими объятиями.

На долю секунды, прежде чем обвить её своей рукой в ответ, замираю, никак не ожидая этого. Меня слишком давно настолько крепко не обнимали, и это заставляет грудь болезненно сжаться, ведь объятия Мелани напомнили мне Эмили. Подруга всегда так обнимала при каждой встречи. Её объятия были самыми крепкими в моей жизни и мне так не хватало этого чувства.

– Спасибо, Ребекка. Спасибо, что даешь советы, которые помогают мне, и спасибо, что всегда можешь выслушать меня.

Обнимая Мелани крепче, ласкаю светлые волосы в утешительной манере, как делала когда-то моя мама, когда я плохо себя чувствовала. Потом эта привычка передалась мне, и я успокаивала этим жестом Беллу и Эмили, когда те были в плохом настроении.

– Не стоит благодарить, ты всегда можешь рассчитывать на моё плечо.

Мелани ещё крепче, насколько это возможно, прижимается ко мне, и думаю, что она может с легкостью задушить меня, если продолжит в том же духе, но меня спасает внезапный звонок в дверь.

– Ты ждешь гостей? – отстраняясь от меня, спрашивает Мелани, нахмурив брови.

Напрягаюсь всем телом, пытаясь прислушаться ко всем звукам.

– Нет, оставайся здесь.

Девушка бросает на меня хмурый взгляд, но остается на месте. Я быстро преодолеваю расстояние к двери, стараясь двигаться бесшумно. Прижимаясь к двери, смотрю в глазок и вижу парня в форме курьера.

Но образ может быть обманчив, я должна помнить об этом.

Доставая нож из заднего кармана джинс, открываю дверь, готовая к бою, если враг решил пожаловать на мою территорию.

– Здравствуйте, вас зовут Ребекка Картер? – с широкой улыбкой спрашивает парень, держа в руках огромный букет белых тюльпанов.

Это определенно не враг.

Мое сердце ускоряет ритм, когда понимаю, от кого цветы.

– Здравствуйте, да, это я, – с придыханием отвечаю, не в силах оторвать восторженный взгляд от тюльпанов.

Курьер ещё шире улыбается и, видя мою реакцию, достает телефон, фотографируя меня.

Что это только что было?

– Клиент попросил сделать фото вашей реакции, – смущенно бормочет парень, видя мой недовольный взгляд.

Курьер с трясущимися руками передает букет, быстро исчезая из поле зрения с нервной улыбкой, видимо испугавшись моего убийственного взгляда.

Я и не могла подумать, что он так действует на людей.

Отлично, значит я достаточно усовершенствовала свой взор.

Когда закрываю дверь, Мелани выходит из угла, широко улыбаясь при виде букета. А я? Я всё ещё нахожусь в шоке. Мне никогда не дарили цветы без повода, так удивить мог только мой покойный отец. Наклоняю голову к цветам, наслаждаясь их запахом, от которого успела отвыкнуть. Моя квартира никогда не была наполнена цветами после гибели родителей, они единственные, кто заботился о живых цветах дома, но без них всё это стало бессмысленным.

– Пойду найду вазу, – радостно пищит Мелани, убегая в другую комнату.

Мой взгляд цепляется за записку, лежащую посреди тюльпанов. Аккуратно, двумя пальцами, достаю её, пытаясь не навредить цветам.

Глаза быстро мечутся по буквам, и на губах расцветает улыбка. Бабочки танцуют в животе, сердце радостно бьется от эмоций, которых оно жаждало всё это время:

Сверкающая голубыми камнями заколка лежит в моих ладонях, и я с детским трепетом смотрю на неё под лучами яркого солнца не в силах оторваться.

Она была прикреплена к записке, и я не сразу заметила её, полностью поглощенная его аккуратным почерком и словами на бумаге.

Заколка, сделанная в виде волн, и только сейчас понимаю, что наши встречи в основном были у воды. Воспоминания прокручиваются в голове, вызывая улыбку.

Райан балует меня, и я начинаю привыкать к этому. Нормальная девушка приняла бы подобное как должное. Но я не нормальная, и всегда буду думать о последствиях.

Цепляю заколку на волосы, которые решила сегодня накрутить легкими и естественными волнами. Решаю закрепить только одну сторону волос, позволяя другой лежать у лица.

Могу сегодня искренне признаться себе, что выгляжу восхитительно, женственно и самое главное – живой, излучая яркий свет.

Платье идеально сидит по фигуре. Корсет делает талию визуально ещё тоньше и изящнее, а грудь в этом платье кажется на размер больше, что, уверена, не ускользнет от внимания Райана. Короткая волнистая юбка открывает худые, но натренированные ноги. Веревки, прикрепленные к туфлям, обвивают икры до колен, а голубизна платья отлично сочетается с цветом моих глаз.

Возможно ли то, что Райан специально подбирал платье под цвет моих глаз?

Когда думаю об этом, на лице появляется широкая улыбка. Я тянусь рукой к цепочке с тигрицей, сжимая её, пытаюсь привыкнуть к бушующему шторму чувств внутри.

Привыкнуть к чувствам, которые доказывают, что я всё ещё жива.

Бросаю последний взгляд в зеркало, и, убедившись, что с моим образом всё хорошо, наклоняюсь к тюльпанам, чтобы вдохнуть их прекрасный запах прежде, чем пойти на выход.

Резко торможу в коридоре, когда вижу лежащий конверт на полу.

Черт, бы его, побрал!

Как преследователь постоянно проникает в моё личное пространство, оставаясь незамеченным?

Наклоняюсь к конверту, желая сейчас же покончить с этим и со спокойной душой отправиться к Райану, ведь у меня больше нет сил на игры преследователя.

Мне нужна передышка. Хотя бы на один день.

Быстро разрываю конверт, доставая письмо пока гнев не охватил меня полностью, испортив настроение на весь вечер, и начинаю читать:

Дверь с треском ударяется о стену, и мы влетаем в комнату Райана, не прерывая поцелуя. Мои губы уже распухли от грубости нашего напора друг на друга, но к черту неудобства, я не перестану его целовать. Не перестану с наслаждением ощущать его вкус на своих губах.

Мои руки тянут за рубашку мужчины, стягивая с тела, желая прикоснуться к сильным мышцам. Почувствовать их мощь, контроль, власть. Райан позволяет её снять, и мои нетерпеливые руки рвут пару пуговиц, которые со стуком падают на пол вместе с рубашкой. Ласкаю его спину, ногтями впиваясь в плоть, ощущая рубцы от шрамов. Его сила не пугает меня, контроль мужских губ над моими губами и доминирование не пугают меня.

Я доверяю этому мужчине настолько, что отдаю контроль без доли сомнения и паники.

Райан сжимает мою шею, прикусывая до боли нижнюю губу, прежде чем отпустить.

– Ты чертов буйный океан, Ребекка. Твои волны уносят меня слишком далеко, разрушая весь мой контроль и, если ты сейчас не остановишь меня, – он прижимается к моей шее лицом, руками медленно спускаясь к талии. – Я дойду до конца. Останови меня, если ты не готова.

Прижимаюсь ближе к мужчине, ощущая выпирающую твердость его желания. Слегка трусь животом об эрекцию через брюки, вызывая хриплый стон.

– Я не буду останавливать тебя сегодня.

В ответ Райан кусает мою шею, а я стону, ощущая жжение. Его губы опускаются дальше, ниже к груди, нежно целуя округлую плоть. Моя рука ложится на его шею, когда зубы начинают царапать мою нежную кожу, и я чувствую, как одна из рук мужчины поднимется к задней части корсета, ловко развязывая узлы. Платье покидает тело, падая с глухим стуком на пол.

На улице ещё не наступили сумерки, вечерний свет проникает в комнату, давая возможность Райану увидеть все мои шрамы и татуировки. Я никому не позволяла видеть эту сторону меня. Последние три года моей жизни секс был только в темноте или я весь процесс оставалась в одежде, кроме трусиков, конечно.

Я ожидала, что Райан не будет смотреть на шрамы. Ожидала, что он не будет обращать на шрамы внимание, сделает вид, что их и вовсе нет.

Но мужчина смотрит, впитывает их. Его взгляд горит гордостью и уважением, что сбивает меня с толку. Их вид отвратителен, Райан не должен так смотреть.

– Что вызывает у тебя гордость? – немного отчаянно спрашиваю, не понимая, почему мужчина так смотрит.

Его пальцы обводят шрамы около груди, не касаясь сосков, что вызывает ноющую боль. Я ещё никогда не была такой мокрой для мужчины. Я ещё никогда так не сходила с ума от желания.

Райан поднимает на меня взгляд, продолжая ласкать шрамы.

– Потому что я горжусь тобой. Шрамы не означают слабость, не означают уродство. Они показывают силу и боль, которую ты пережила. Они красивы, эта та часть тебя, которую не нужно прятать под слоями татуировок. Твои шрамы – сила, которой нужно гордиться. Мужчины бы не выдержали и половины ранений, приносящих подобные шрамы. Но ты выдержала, тигрёнок, и я горжусь, что такая девушка оказалась рядом со мной.

Взрыв происходит в груди, настолько сильный, что я не в силах себя контролировать. Я срываюсь и набрасываюсь на губы Райана, не зная, как выразить словами то, что он заставляет меня чувствовать. Его губы отвечают моим, пальцы поднимают мой подбородок, открывая больше доступа для игр языков. Рука, не сжимающая подбородок, опускается на грудь, сжимая и массируя. Я хнычу, стону и трусь животом об его внушительную твердость, желая пойти дальше. Но Райан не хочет торопиться, растягивая этот миг, продолжая целовать мои губы, которые уже болят от его грубого и сильного напора.

Пальцы мужчины, наконец, доходят до моих ноющих и твердых сосков, грубо скручивая, и я вскрикиваю ему в рот от приятной боли.

С ним меня ждет только приятная боль.

Это мой выбор, никто меня не заставлял. Это моё решение.

Райан отпускает мои губы, наклоняясь к груди и резко кусая сосок, и я стону, сжимая пальцами его волосы. Его язык сглаживает боль, целуя и посасывая. Но вскоре мужчина оставляет грудь в покое, продолжая путь маленькими поцелуями по белым полосам шрамов.

Слезы застилают глаза от его нежности, от поклонения мужчины уродливым шрамам, что оставили монстры. Сейчас я не чувствую связи с ними. Я чувствую только Райана, который видит мою боль. Видит силу, которую я обрела благодаря шрамам.

– Ты идеальна, тигрёнок, – бормочет в мою кожу Райан, продолжая дорожку поцелуев. – Восхитительна, прекрасна, сильна духом, и никакое количество шрамов не изменит этого факта.

Я всхлипываю от его нежного тона, ласковых поцелуев. Все моё тело содрогается от желания. Поднимая голову от моей груди, Райан обвивает мою талию руками и коротко целует в губы. Мои руки тянутся к его брюкам, расстегивая ремень дрожащими пальцами.

Каждая клеточка моего тела дрожит от предвкушения, от забытого наслаждения, которое приносит секс. Не потребность побороть травму и доказать свою силу, а простое наслаждение, эмоции, чувства.

Райан убирает мои руки со своих брюк, перемещая нас в сторону кровати. Он аккуратно опускает меня на мягкую поверхность, одной рукой придерживая за затылок, другой поглаживая талию.

Укладывая меня на середину, мужчина отталкивается, чтобы стянуть с себя брюки. Его мышцы напрягаются, когда он срывает их и следом сразу же идут боксеры. Теперь мне удается лицезреть его открытые крепкие ноги, полностью покрытые татуировками, и твердый, чертовски готовый, член.

Я поднимаюсь на локтях, поглощая его вид, но Райан не дает долго наслаждаться зрелищем, нависая над моим телом. Его взгляд путешествует по следам после его зубов, останавливаясь на твердых сосках. Мужчина делает глубокий вдох, впитывая в себя исходящий от меня запах возбуждения, опускаясь на колени по обе стороны от моих бедер.

Теплые ладони ложатся на бедра, крепко сжимая, а его голова наклоняется к животу, упираясь и снова вдыхая запах, смешанный с возбуждением, скользящим между бедер.

Губы Райана оставляют поцелуи ниже пупка, заставляя мои пальцы сжиматься от приятных ощущений. Зубами мужчина цепляет край белых кружевных трусиков, стягивая по моим ногам, полностью открывая самое уязвимое место, как и позу, которую зареклась никогда больше не использовать в сексе.

Но я никогда и никого не желала так сильно, как Райана. Не желала поглотить полностью, остановить время и навсегда остаться в этом моменте, скрываясь от реальности.

Мне никогда не хотелось подобного от Адриана, а я любила его. Сильно любила, всем своим детским, наивным сердцем.

Чувства с Райаном совсем иные, на другом космическом уровне. Волшебное влияние, которое ещё не успела точно распознать.

Поднимаясь снова на кровать, Райан двумя пальцами проводит между моими складками, медленно массируя клитор. Я выгибаюсь дугой, приглашая мужчину пройти дальше, утолить этот зуд: безумную потребность в нем. Райан отвечает на просьбу моего тела, входя в меня двумя пальцами, медленно растягивая и двигая внутри.

Не ощущая никакого сопротивления, только легкость скольжения, мужчина ускоряется, сгибая пальцы внутри, касаясь точки, о существовании которой я даже и не подозревала.

Я не сдерживаю громких стонов, беспорядочно двигая бедрами в ответ его движениям, ускоряясь, чувствуя приближение оргазма.

Оргазмы были забыты для меня. Я получала их в подростковом возрасте, но это не сравнится с взрывной волной, которую вызывают пальцы Райана.

Мои бёдра подпрыгиваю в такт быстрым движениям мужских пальцев, пытаясь угнаться за оргазмом.

Ещё немного, ещё немного…

Резко становится пусто, пальцы покидают моё лоно, заставляя скулить от разочарования. Райан игнорирует слезы в моих глазах от потерянного оргазма и забирается сверху, устраиваясь между ног.

– Терпение, тигрёнок, – гортанным голосом проговорил Райан, показывая мне два своих пальца, потерю которых всё ещё оплакиваю. Он демонстрирует моё возбуждение, потирая его между пальцев. – Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, а не на пальцы.

Райан слизывает с пальцев моё возбуждение, толкаясь головкой в меня. Его рука опускается вниз, желая помочь, таким образом вес мужчины ещё больше давит на меня.

Я зажмуриваюсь, пытаясь отогнать воспоминания тел монстров, издевающихся надо мной.

Нет, они не испортят эту ночь. Они не залезут в мою голову и не подчинят мой страх себе.

Нет, чёрт возьми. Я. Сказала. Нет.

– Посмотри на меня, Ребекка, – когда я слышу знакомый, нежный голос, мои глаза открываются, отвлекаясь от дебатов в голове. – Ты боишься меня?

Его вопрос пронзает мою грудь, особенно голос, которым это было сказано.

С отвращением к себе.

Мои ладони ложатся на скулы мужчины, притягивая к себе для поцелуя. Райан без колебаний отвечает мне, позволяя отвлечься от головы, которая пытается все испортить.

– Я не боюсь тебя. Ты никогда не давал повода для этого, Райан, – мои губы прокладывают полосу поцелуев от его скул к шее. – Меня пугает моя голова, мысли и монстры, живущие там.

Райан приподнимается, начиная медленно водить членом по моим складкам, распространяя флагу.

– К черту голову, мысли и монстров, тигрёнок. Просто почувствуй, как это прекрасно, и не позволяй им брать контроль, – его головка подстраивается к моему входу, и я не делаю никаких движений, чтобы остановить это. – Сейчас есть только мы с тобой и больше никого. Нет никаких монстров, только мы. Только мы, тигрёнок.

Толчок пронзает моё тело, заполняя и растягивая. Я перевожу дыхание, пытаясь привыкнуть к ощущениям, как к физическим, так и к духовным. Это изменения внутри, которые я не в силах остановить, ведь именно они заставляют меня чувствовать себя живой.

Райан начинает двигаться внутри меня медленно, наблюдая за мной и позволяя привыкнуть.

Это слишком приятно, чтобы быть реальным.

Ощущение свободы пронзает каждую косточку в моем теле, раскрывая несуществующие крылья за спиной.

Я, наконец, свободна от монстров. Я позволила себе отпустить контроль и доверила мужчине взять все в свои руки и доставить мне удовольствие. Они больше не управляют моим сознанием. Я свободна.

Свободна, свободна, свободна…

Слезы наполняют глаза. Слезы, которые я не сдерживаю. Они льются из моих глаз, смешиваясь со стонами удовольствия. Это не слезы печали, это слезы счастья и долгожданной свободы.

Райан кладет руки под мою голову, приближая нас максимально близко, сливая наши тела в медленном, чувственном танце. Его лоб соприкасается с моим, а мои руки скользят по его спине, касаясь каждой напряженной мышцы при движении тела.

С каждым его глубоким толчком узел внутри меня развязывается, грозя взорваться. С каждым толчком боль, которую нанесли моему телу, уходит навсегда, оставляя только удовольствие.

Все звуки вокруг смешались в страстную мелодию. Звуки шлепков наших тел, скользящего удовольствия, наших хриплых стонов и моего тихого плача свободы.

Райан поднимает голову, смотря на мои слезы, его брови сходятся вместе, но я только благодарно улыбаюсь.

Этот мужчина сокрушил все мои стены, как и обещал. Снял маски, узнав меня настоящую. Мою уродливую и самую нежную сторону. С ним рядом я чувствую, что вновь обретаю жизнь.

Я поднимаю свою голову к мужчине, нежно касаясь его губ своими, чувствуя соленый вкус собственных слез.

Одна рука Райана поднимает меня за затылок, придерживая на весу, его губы открываются, и я просовываю язык, который мужчина поглощает, целуя настолько глубоко, что ощущаю это прикосновение сердцем.

Приближение пика накатывает на меня. Я выгибаюсь дугой. Райан ускоряет движения, вбиваясь в меня быстрее, начиная быстро массировать клитор и посасывать ртом мой язык.

Ох, чёрт, Боже.

Я больше не продержусь.

Оргазм накрывает волной моё тело, пульсация бушует в каждом нервном окончании, пальцы ног дрожат от его импульсивности.

Это было так хорошо, что мне всё ещё тяжело поверить в реальность.

Движения Райана становятся неконтролируемыми в погоне за собственным оргазмом. Я кусаю мочку его уха, вызывая громкий, блаженный стон.

Движения мужчины становятся сумасшедшими после моего укуса. Значит, я нашла его точку G. Гордо улыбаюсь, кусая ещё раз, лаская языком и посасывая.

Изливаясь на мой живот, хватает мою задницу, до боли сжимая, вызывая стон наслаждения.

Никогда боль ещё не была так приятна, но, мне кажется, с ним любой аспект секса будет восхитительно ощущаться.

Убрав весь беспорядок бумажным полотенцем с моего живота, пока я приходила в себя, Райан падает на меня сверху, сжимая в объятиях, с нежностью целуя каждую часть моей кожи, до которой ему удается дотянуться.

Лаская пальцами кожу его головы и чувствуя тепло сильного тела мужчины на себе, его поцелуи на плече, новый поток слез собирается в уголках глаз.

То, что появилось у меня внутри к этому человеку – губительно. Но это настолько сильное чувство, что убью любого, кто посмеет отобрать у меня Райана, и пошла к черту реальность наших жизней. Пока пошла.

Райан только мой. Отныне и на последние недели спокойной жизни.

– Почему именно сакура? – интересуется Райан, нежно поглаживая рубцовую кожу на внутренней стороне ноги.

После произошедшего никто из нас не смог уснуть и тем более встать с кровати, чтобы привести себя в порядок. И я не хочу избавляться от запаха Райана на моем теле, но его вопрос вызывает у меня желание сбежать.

Райан и так увидел достаточно, никто не видел мои шрамы вблизи, никто не целовал их или ласкал. Он знает практически все части меня, которые были скрыты от остальных, какой тогда толк скрывать и это?

– Она означает жизнь. Человеческую жизнь, которая быстротечна, мимолетна, коротка, но также прекрасна. Я хотела помнить, что все прекрасное когда-нибудь заканчивается, и ценить момент.

Хотела помнить свою прекрасную жизнь до того момента, как её жестоко отняли. Но моя жизнь, несмотря на всю тьму, обретает то, что никогда не ожидала вновь ощутить, и я снова боюсь потерять это новое чувство. Боюсь, что у меня заберут его так же, как и всю мою семью.

Рука Райана скользит дальше, обводя лошадь с крыльями у меня на ребрах.

Лошадь перекрывает белую полосу, что осталась от плетки Антонио. Это был единственный удар, который он не контролировал. Я вывела его, попав пяткой между ног, надеясь, что он убьет меня после этого. Но заработала только ещё больше боли от его пыток и осквернения моего тела.

– Это мой ресурс, моя энергия. Папа с детства водил меня на занятия конным спортом. В моменты езды я чувствовала, как энергия наполняет моё тело, несмотря на всю напряженность при езде, – тихо говорю, чувствуя молчаливый вопрос Райана.

Я все детство выпрашивала у отца лошадь, слыша лишь отказы, но однажды он пообещал купить мне её на моё восемнадцатилетние. Но этого так и не произошло.

Ощущая мою открытость, Райан продолжает путешествие по моему телу, касаясь остальных татуировок.

– Уроборос, верно? – спрашивает, обводя змею на спине возле шеи.

– Да, верно. Он значит цикличность жизни: чередование рождения и смерти, порог между небытием и перерождением, созиданием и разрушением.

Я набила его после ночи в подвале, перекрыв букву "ш", значившую "шлюха", любезно оставленную Маркусом. Он хотел, чтобы я помнила, кем являюсь. Как жаль, что его слова ничего не значат, а моё послание на его спине больше подходит к жалкой личности Маркуса. В тату салоне взглянула на змею, поедающую себя, и почувствовала шевеление в груди, связь. Я даже не читала её значение, когда решила бить. Прочитала только после сеанса, когда меня одолело любопытство.

– Выглядит устрашающе, но завораживает, – с трепетом в голосе произносит Райан.

Да, это так.

Одна из самых моих любимых татуировок.

– Помнишь, ты спрашивал значение татуировки на запястье?

Он кивает мне в волосы, зарывшись в них носом.

– "saudade" означает тягу к прошлому, а ласточки – родители.

На последнем слове голос дрогнул и, слыша это, Райан крепче обнял меня за талию.

– Солнце между грудей – свет, олицетворяющий Эмили, мою подругу, которая погибла три года назад. Она свет, который навсегда остался в моем сердце, – продолжаю, желая унять эту тяжесть, выпустить её наружу.

Одинокая слеза скатывается по щеке, но я сдерживаю другой поток, не желая портить истерикой этот момент.

Боль всегда рядом и всегда готова меня поглотить.

Но я также всегда готова её выдержать и теперь улыбнуться свету.

Татуировка на груди перекрывает шрам от ножа. Монстры разрезали мою одежду на мне, не задумываясь, цепляет ли лезвие кожу. Но в тот момент я не думала о физической боли, я хотела её. Когда Эмили убили на моих глазах, я умерла вместе с ней. Мое сердце остановилось, загораживая меня от всего остального. Весь процесс личного Ада они заставляли смотреть на зияющую дыру в её голове и весь процесс я надеялась, что подруга откроет глаза, даже если это было невозможно. Я всё равно продолжала надеяться.

А татуировка на запястье в честь родителей – это знак моей слабости после всего и знак спасения меня от смерти моими родителями. После реабилитации в больнице я пыталась перерезать себе запястья, не в силах больше видеть кошмары по ночам, не в силах жить с чувством вины и болью от потери Эмили. Жизнь потеряла абсолютно все краски, и я желала смерти. Но папа остановил меня, словно почувствовав мои намерения, он вбежал в комнату. В этот день первый раз в жизни увидела слезы на глазах моего отца и возненавидела себя ещё больше за то, что подвергла его страху потерять меня.

Райан переворачивает меня на спину, смотря в мои глаза с беспокойством. Мои руки обвивают его шею, притягивая для поцелуя. Желая раствориться от этой боли, но он не позволяет мне, отстраняясь и продолжая смотреть в мои глаза.

– Я не твой способ отвлечения, Ребекка, – грубым голосом говорит мужчина, и моё сердце сжимается от его мыслей. Он никогда не был для меня кем-то подобным, никогда. – Я благодарен, что ты доверила мне свою боль и историю. Но не закрывайся от неё, когда она слишком близко и готова поглотить. Я встречу её с тобой. Мы не будем глушить её, мы будем бороться с ней.

Рыдания нарастают в груди, хочу их высвободить, но не могу. Они засели там и не выходят наружу, чтобы освободить меня, позволить бороться с ними.

– Ты никогда не был отвлечением, Райан, – моя рука ложится на его щеку, и он прижимается своим лбом к моему, разделяя дыхание. – Я не хочу сейчас чувствовать боль, не хочу плакать из-за прошлого, не хочу после этого быть полностью опустошенной. Я хочу насладиться временем с тобой, а не болью. Я хочу тебя, Райан.

Он целует меня в лоб, задерживая свои губы на долгое мгновение.

– Если хочешь, я расскажу о значении своих татуировок, – отстраняясь от меня, предлагает мужчина, перекатываясь на спину и потянув меня следом на грудь.

Я улыбаюсь его действиям, чувствуя восхищение этим мужчиной. Он делает все для того, чтобы я почувствовала себя лучше, готовый вскрыть и свои раны.

– У тебя их слишком много, это затянется на пару дней, – со смехом замечаю, кладя руку на его пресс.

– Я не против остаться с тобой в постели ещё на пару дней, – игриво отвечает, пробираясь рукой в кудри моих волос.

У Райана действительно огромное количество татуировок на теле и мало свободных участков кожи, но меня всегда интересовали только две татуировки, перекрывающие белые полосы шрамов на груди и спине.

– Что значит череп на твоей спине?

Эта татуировка вызывала у меня множество вопросов, когда увидела её в первый раз. Татуировка, способная отпугнуть любого своим страшным образом, но я видела множество ужасов, и каждый из них скрывает за собой историю.

Череп изображен на всю спину с огромными черными глазами, злобной улыбкой с зубами и двумя клыками посередине.

Когда я смотрю на него, у меня появляется только одна ассоциация:

Смерть.

– Череп набил для того, чтобы люди знали какой исход их ждет, если они пойдут на бой со мной. Он несет послание об опасности, смерти, которую я несу на своих плечах. Татуировка свидетельствует о той стороне моей жизни, которую я не выбирал, – последнее предложение произносит с еле уловимым шепотом.

– Что значит не выбирал?

Я хочу поднять голову и взглянуть в глаза осени, узнать правду, которую он скрывает. Но Райан задерживает меня своей рукой, не давая подняться.

– Это то, что я не расскажу тебе, как и ты не расскажешь, откуда на твоем теле шрамы.

Мужчина прав, я никогда не расскажу ему об этой стороне своей жизни. О том, чем действительно занимаюсь, и для чего приехала. И это не связано с тем, что я не доверяю Райану, нет. Я никогда не подвергну его опасности, которую может принести правда о моей жизни. Даже после окончания, правда уйдет вместе с монстрами и, возможно, со мной.

Поэтому все справедливо. Райан не требует от меня полную картину моей жизни, и я не буду делать этого.

– Что значит женщина, которая полностью заняла всю переднюю часть тела?

У меня выходит отличная попытка перевести тему на более безопасную для нас обоих.

Райан тихо посмеиваться от моего вопроса, его угрюмая аура быстро развеялась.

– Ты ревнуешь? – его рука поднимает меня за голову, чтобы подарить легкий поцелуй в губы.

От каждого его внезапного, нежного, мягкого поцелуя мои пальцы на ногах скручиваются. Такими темпами я заработаю постоянные судороги. Но я не буду против, если мужчина продолжит в таком же духе.

– Я ещё не достигла такого уровня сумасшествия, чтобы ревновать к татуировкам и неживым предметам, – смеясь с моего ответа, Райан дарит мне ещё один поцелуй, отпуская мою голову обратно себе на грудь.

– Это богиня Кали, символизирующая разрушение. Также она значит мудрость, познание, духовность, религиозность. По легенде Кали учила своих земных детей тому, что к обретению мудрости и вечному блаженству предстоит долгий путь, многое придется принести в жертву на пути, и душе предстоит не одно перерождению, а телу не одна смерть, прежде чем этот путь будет пройден. В целом легенда и повлияла на моё решение набить её, и я придерживаюсь подобного мнения о пути жизни человека.

Его ответ поражает меня, и я вижу очевидные сходства с богиней, их связь. Райан мудрый и на собственном опыте знает, что значит долгий путь к перерождению. Но мы оба его ещё не достигли, и не факт, что будем в силах достигнуть в этой жизни.

– Выглядит она устрашающе, – мой палец обводит язык богини, внимательно рассматривая каждую деталь татуировки.

У Кали грозное выражение лица, ухмыляющаяся улыбка, два длинных клыка и между ними высунут язык. Нос её проколот длинной серьгой, перетекающий в цветок, прикрепленный к уху. Лисьи глаза обведены черной подводкой и черные изогнутые тонкие брови, между которых рог с висящей серьгой посередине. Волосы богини напоминают змеиный клубок.

До ужаса красивая и особенная татуировка.

– Для кого-то она может показаться устрашающей, но у каждого народа существенные различия восприятия. Для её народа грозное и порой не самое красивое выражения лица не является объектом страха.

Хочу заметить, к своему удивлению, что умные разговоры Райана заводят меня, судя по влаге между бедер. Я никогда не могла и подумать, что человеческий ум будет причиной моего возбуждение, но видимо присутствие Райана открыло ящик Пандоры.

Желудок издает слишком громкий звук с просьбой бросить ему кусочек еды, и моё лицо вспыхивает смущением от громкого звука.

Райан резко встает, забирая вместе с собой тепло и открывая мне вид на его голое, безупречно-сильное тело и, несомненно, твердый член. Я сглатываю от желания попробовать его на вкус, желая избавиться от отвращения делать минет, которое привили монстры.

Мужчина надевает обтягивающие боксеры, лишая вкусного вида, его губы изгибаются, когда Райан замечает направление моего взгляда. В следующую секунду мне в лицо летит его черная рубашка, остужая бурлящее возбуждение в крови.

– Куда ты собрался? – послушно натягиваю на себе черную шелковую ткань, вдыхая исходящий от неё запах.

– Мы собрались готовить твою любимую пиццу.

Радость пронзает тело, и я подлетаю с кровати, прыгая на Райана, его руки успевают схватить меня в воздухе за задницу.

От моего внезапного прилива радости мне становится не по себе, застываю в его руках, нервно закусывая губу, не зная, как забыть этот момент. Улыбаясь, мужчина сжимает мои ягодицы, целуя в губы.

Я не привыкла к этой стороне себя: беззаботной, детской, счастливой и последнее слово, описывающие моё состояние, боится появиться даже в моей голове, поэтому удачно игнорирую его.

– Если пицца заставляет тебя лететь в мои объятия, давая доступ к этой прекрасной заднице, я буду готовить для тебя её ежедневно.

У меня вырывается долгий, хриплый смех, но он обрывается, когда вижу серьезное выражение лица мужчины.

– Ты шутишь?

– Нет.

С этими словами он уносит меня в направление кухни. Мои ноги обернуты вокруг его талии, а ладони мужчины удобно устроились на выпуклостях моих ягодиц, поглаживая голые участки кожи. От его манипуляций мой центр начинает пульсировать, но голод побеждает в этой борьбе.

Райан усаживает меня на барную стойку, начиная доставать ингредиенты из холодильника. Достав все необходимое, он подходит ко мне, раскладывая всю еду на столе: кукурузную муку, оливковое масло, сыр, ветчину, томатную пасту, курицу, овощи.

Мой взгляд падает на полки, расположенные рядом с холодильником, и я вижу огромную корзину со сладким, вспоминая слова Райана о том, что он это купил для меня, в надежде, что я снова появлюсь в его доме.

– Не смотри в ту сторону, ты не получишь сладкое, пока не поешь нормальную еду.

Серьезный тон отвлекает меня от разглядываний, я обращаю на него свой хмурый взгляд. Райан игнорирует это, продолжая снимать упаковку с продуктов.

– Не веди себя как строгий отец рядом со мной.

Мне это не нравится. Я всё ещё плохо справляюсь с тем, что люди пробуют командовать мной. Но самая главная причина кроется в том, что сейчас Райан напомнил мне моего покойного отца, а это больно. Слишком больно. У меня появляются иллюзии в голове и мысли, что может папа все-таки жив и сейчас стоит рядом. Но это не так, и я должна прекратить дурачить себя.

– Я не веду себя как отец рядом с тобой, Ребекка. Это называется забота, – заканчивая снимать обертку, Райан полностью поворачивается в мою сторону, продолжая говорить. – Прости, если неправильно преподнес свои слова, я пытался говорить в шутливой форме. Я ни в коем случае не собирался командовать тобой или учить.

– Хорошо, – только и отвечаю, желая отойти от этой темы и перейти к готовке.

Спрыгиваю со стойки, становясь рядом с Райаном, смотря на продукты и совершенно не зная, что делать с ними.

– Желаешь помочь? – в ответ киваю, но, видя моё замешательство, Райан сдерживается от улыбки, за что я пинаю его в голень. – Можешь приготовить курицу на сковородке, пока я занимаюсь тестом, справишься?

Последнее слово было произнесено с издевкой, за что мужчина заработал ещё один пинок в голень.

Я забираю свои ингредиенты и направляюсь в сторону плиты, где Райан уже поставил сковородку.

Наливаю на неё масло и включаю плиту, чтобы она нагрелась. Куриное филе разрезаю на мельчайшие кусочки, бросая в масло, где они начинают шипеть. Из-за моих резких бросков масло летит в мою сторону, обжигая кожу.

Черт, готовка определено не предназначена для меня.

Когда курица готова, выкладываю её на тарелку, выключая плиту.

Тем временем Райан уже успел управиться с готовым тестом. Я подхожу к нему, раскладывая курицу на пышное тесто, после мужчина кладет остальные ингредиенты. Теперь осталось только поставить в духовку, и пицца готова.

– Какое твоё любимое блюдо?

Этот вопрос я хотела задать ещё в прошлый раз, но так и не задала. Я не думаю, что когда-нибудь смогу приготовить для него хорошую еду, но знать стоит.

– Блины моей матери, – с напряжением отвечает, давая понять, чтобы я не задавала больше вопросов.

Я видела их фотографии на стенах. Красивую женщину, от которой Райан унаследовал свои необычные глаза, и девушку подростка. Но кроме фотографий в доме ничего больше на них не намекает, он не упоминает их в прошедшем времени, значит – они живы. Причина напряженности мужчины кроется совсем в другом, но, смотря на его выражение лица, успокаиваю свой интерес.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я однажды приготовлю их тебе? Это может стоить огромных убытков и сожженной кухни.

Говорю на полном серьезе. Мне лучше в одиночку не приближаться к кухне, если такое произойдет, то лучше сразу же держать палец на быстром наборе службы спасения.

Райан давится смехом, притягивая меня ближе.

– Тогда не будем рисковать, – со смехом целует меня в лоб, и я ощущаю вибрацию его тела, впитывая этот звук в себя.

Я хочу запомнить каждое мгновение с Райаном, запечатлеть в своей памяти, нарисовать на коже, чтобы всегда помнить о неделях, данных мне. О неделях, которые изменили все, включая меня. Я раскрыла новую личность, которая не идет ни в какое сравнение со старой. Личность, которая держит баланс между тьмой и светом.

Но что превзойдет в итоге?

Райан отпускает меня, чтобы достать приборы, и я присоединяюсь к нему, помогая накрыть на стол.

Это ощущается почти по-семейному, словно мы пара, состоящая в отношениях.

Но напоминаю себе, что мы не вешали и не будем вешать ярлык на наши отношения.

Я не знаю, что между нами и что будет. Я просто хочу жить сейчас, а не думать о выживании и о том, как мне победить в опасной игре.

Просто жить и не больше.

Духовка издает сигнал. Надевая перчатку, Райан достает пиццу, заполняя кухню чудесным запахом, от которого мои невидимые крылья распустились сзади от нетерпения. Он кладет её на середину стола, снимая перчатку с руки, начинает разрезать на кусочки. Сглатываю, присаживаясь напротив, с безумием смотря на пиццу.

Это лучшая еда, которую могло придумать человечество.

Райан берет огромный кусок, поднося его к моему рту, без промедления откусываю половину, растягивая сыр, что вызывает у мужчины искреннюю улыбку.

– Это восхитительно, – с набитым ртом бормочу, делая его улыбку ещё шире.

Я отрываю такой же огромный кусок пиццы, поднося его к Райану. Он откусывает меньше, чем я, из-за чего сыр прилипает к его подбородку.

И мы оба начинаем смеяться, как неконтролирующие себя подростки, продолжая есть пиццу огромными укусами, пачкая все вокруг.

Это похоже на совершенство. Совершенство, которое не кажется иллюзией.

Это действительно моя жизнь.

Я занялась сексом с мужчиной без доли страха и желания подчинить его своему контролю. Этот мужчина держал меня в своих объятиях, готовый принять мою боль, целовал мои шрамы. Он приготовил мне любимую пиццу и кормит меня из своих рук.

Как это может быть несовершенным?

Сейчас как никогда раньше я чувствую, что снова начинаю влюбляться в жизнь.

Я чувствую её внутри и не желаю смерти.

Мне хочется жить и бороться за эту совершенную жизнь.

Но удастся ли мне?

Сегодня произошел первый раз.

Первый раз, когда мы проводим время вместе с Лиамом, и это не касается работы.

Он согласился с планом на три недели залечь на дно и пожить обычной человеческой жизнью. Поэтому, чувствуя вину за то, что уже какой вечер оставляю напарника одного, предложила посмотреть сегодня фильм "Дивергент".

Мое предложение удивило Лиама, но он без возражений сходил в магазин за чипсами, и теперь мы сидим на маленьком изумрудном диване в нашем тайном месте и смотрим первую часть.

Это мой самый любимый фильм, который готова пересматривать целую вечность. Вдобавок я читала книгу, по которой снят этот фильм, и конец убил мою нервную систему. К счастью, фильм заканчивается иначе, поэтому могу притвориться, что в книге была иная концовка.

– Главная героиня напоминает мне тебя, когда мы только начали заниматься твоей боевой подготовкой, – толкая меня в плечо, говорит Лиам, и я обращаю на него свой сощуренный взгляд.

Никогда даже не задумывалась об очевидном сходстве. Какая ирония, я с подросткового возраста любила этот фильм и даже не подозревала тогда, что буду похожа на любимую героиню.

– Хочешь сказать, что был лучше меня, когда только начинал? Стив рассказывал мне, что ты был даже хуже. Худой мальчишка с огромными очками не может осуждать моё начало, – теперь я толкаю его в плечо, зарабатывая один балл в нашей перепалке.

Лиам и правда когда-то был таким парнем, но от него не осталось и следа, даже огромных очков для зрения. Теперь он предпочитает линзы.

– Стив слишком много болтает, – с раздражением замечает, пихая себе в рот целую горку чипсов.

– Не только много болтает, он так же показал мне видео и фотографии.

Лиам отмахивается от меня, желая забыть об этой позорной для него теме.

– Совет пришлет нам подкрепление, когда мы дойдем до последнего этапа.

Он так внезапно бросает на меня эту бомбу, что давлюсь своим лимонадом, с потрясением глядя в сторону напарника.

Совет пришлет помощь?

Нашим главным пунктом было то, что мы справимся только вдвоем и не привлечем много внимания. Они не собирались давать помощь, им нужны были только доказательства. Какой ценой они будут получены, их не волновало.

– Что заставило их изменить решение?

Лиам ставит на паузу фильм, полностью поворачиваясь в мою сторону.

– Я заставил. Это будет опаснее всего, что мы делали, и если не справимся, то все будет напрасно. Но справиться вдвоем против Дэвида? Это практически нереально, – его рука забирается в волнистые волосы, массируя кожу. – Наши достижения порадовали их, поэтому у меня было уйма аргументов для оказания нам помощи. Через месяц сюда приедет Стив и Мари вместе с их группой.

О, Боже, Стив и Мари приедут уже так скоро. Чикаго взорвется от их силы.

Эти двое одни из самых сильных, хитрых и опасных личностей, которых я знаю.

Искусные охотники, которые никогда не упускают своих жертв.

– Ты справишься с этим?

Между ними всегда были натянутые отношения, особенно между Лиамом и Мари. Они затеяли соперничество, постоянно соревнуясь результатами и закрытыми делами, но я никогда не понимала, в чем причина столь напряженной игры.

– Наша неприязнь друг к другу не распространяется на работу, – Лиам отворачивается от меня, включая фильм.

Это было сказано таким холодным тоном, что понимаю – тема закрыта и её лучше не поднимать. Мари всегда была занозой в заднице Лиама ещё с его первого дня в организации и продолжает быть по сей день.

Клянусь, эти двое когда-нибудь убьют друг друга.

Прерывая мысли в голове, которые не могу озвучить вслух. Кладу голову на крепкое дружеское плечо, наслаждаясь теплом его тела и преданностью, которую ощущаю от действий Лиама.

– Спасибо, – говорю в пространство между нами, получая щелчок по носу.

– Надеялась, что я позволю тебе жертвовать собой, когда этого можно избежать? Я всегда нахожу решения, дикарка.

Я смеюсь от его уверенности, но внутри меня все радуется от перспективы не отдавать свою жизнь ради цели. В начале мне хотелось этого, но, когда рядом со мной появились люди, которые пробудили желание к жизни, уходить совсем не хочется.

Телефон вибрирует под моей задницей. Отталкиваюсь от Лиама, с шипением доставая мобильник.

Мои глаза лезут на лоб, когда читаю содержимое.

Рука, сжатая в кулак, застывает перед деревянной дверью, не двигаясь дальше. Я стою около пяти минут перед домом бывшего друга детства, не находя в себе уверенности постучать.

В моей голове это казалось легче. Прийти к ним спустя три года и сделать вид, что ничего не изменилось и спокойно принять тот факт, что теперь я прихожу совсем одна в гости, без родителей.

Это тяжело. Их отсутствие в моей жизни всё ещё отдается сильнейшей болью, и я не думаю, что это когда-то изменится.

Я прикладываю кулак к двери, решаясь все-таки постучать, но рука падает в пустое пространство, когда меня встречает радостное лицо тети Клариссы.

– О, Боже, как я рада тебя видеть, дорогая! – не успеваю среагировать и даже ответить взаимностью, когда женщина налетает на меня с объятиями, почти снося с ног.

Капли чего-то мокрого касаются моей шеи, и, судя по её дрожащим плечам, это слезы.

Я закусываю губу, удерживая на месте собственные, наконец, обнимая маму Джонатана в ответ.

– Я тоже рада вас видеть, тетя Кларисса, – мой голос слегка дрожит, когда стараюсь со всех сил не заплакать.

Дядя Фрэнк появляется в дверном проеме, улыбаясь мне своей широкой улыбкой. Джонатан совсем не похож на отца, он вылитая копия своей родной матери. Те же светлые кудрявые волосы, зеленые глаза и мягкая улыбка.

– Ты её задушишь, Кларисса, – с ворчанием произносит Фрэнк, оттягивая от меня жену, занимая её место и тоже крепко обнимая меня.

Вот он действительно может задушить меня.

– Ты просто хотел занять моё место, Фрэнк, – с упреком, но яркой улыбкой, говорит Кларисса.

Я не думала, что у меня будет возможность ещё раз ощутить в Чикаго себя как дома, ведь меня больше никто здесь не удерживал.

Но сейчас? Я не знаю, как откажусь от этого, если придется. Мне давно не было так легко и хорошо на душе, но страх, что это всё может закончиться в одно мгновение резко и жестоко, преследует меня. Наверное, это никогда не изменится из-за травм, которые не прорабатываю, а только накапливаю.

– Может, вы оба, наконец, позволите ей войти? – голос Джонатана пугает меня своей внезапностью, из-за чего дергаюсь в объятиях Фрэнка.

Он всегда появляется вот так внезапно, как и исчезает. В детстве мы играли в прятки, и я всегда проигрывала, ведь Джонатан был великолепен в этой игре.

Тихий, хитрый, незаметный.

– Наш сын прав, – смеясь, соглашается Кларисса, отходя от двери. – Отпусти, Ребекку, дорогой, и дай ей пройти в дом.

Я с улыбкой вхожу, окунаясь в ностальгию. Дом маленький, но каждый уголок пропитан уютом, стены заполнены детскими фотографиями Джонатана. Широкий диван с кучей подушек и вязаных игрушек ручной работы Клариссы стоит перед камином. На полках выстроены в ряд ароматические свечи, наполняющие пространство запахом ванили.

Если сравнивать с моей квартирой, в которой царит беспорядок и вечная темнота, то это место кажется раем.

– Проходи на кухню, дорогая, – голос звучи позади, и меня подталкивают вперед мягкой рукой в спину. – Ужин стынет.

На кухне меня встречает забитый стол из различных блюд. Салаты, запеченная картошка, индейка посередине стола.

– Присаживайся, – меня обгоняет дядя Фрэнк, выдвигая стул.

Джонатан садится рядом, мягко улыбаясь, касается моей руки и нежно сжимает её, ведь мы даже не успели обняться на входе.

Все занимают свои места, и тетя Кларисса сразу же начинает накладывать мне огромное количество еды. Если бы у меня было даже два желудка, они всё равно не уместили бы все содержимое этой тарелки.

– Тетя Кларисса, не хочу вас обидеть, но это слишком много. Я не съем столько, – женщина только отмахивается от меня, ставя передо мной тарелку, и начинает накладывать сыну.

– Бесполезно говорить ей это, она всё равно сделает, как пожелает, – ласковый шепот достигает моих ушей, вызывая улыбку.

Одно слово – мама. Любящие мамы всегда стремятся накормить своих детей до отвала. Грудь сжимается от нахлынувших воспоминаний прошлого с моей семьей.

Иногда чувствую сожаление, что получила в этой жизни идеальных родителей. Возможно, кто-то бы поспорил со мной, доказывая, что нет ничего идеального в этом мире. Но они были.

Родители – самая идеальная часть моей жизни. Их потеря была для меня равносильна смерти. Может быть, если бы они не были столь прекрасны, мне было бы не так больно их отпускать. И было бы лучше, если бы у них не было дочери, которая привела их к ранней гибели. Но я не могу ничего изменить.

– Рассказывай нам всё, дорогая, как жизнь, как твоя учеба.

Вот и пошли вопросы, которые ненавижу, ведь мне приходится врать и очень много.

– Давайте сперва начнете вы, уверена, у вас тоже достаточно всего изменилось, а я пока буду наслаждаться едой тети Клариссы, – с улыбкой предлагаю, откусывая половину картофеля.

Вся семья с видимым напряжением переглядывается, видимо у них действительно многое изменилось и, возможно, не в лучшую сторону, судя по взглядам.

– Ты права, дорогая, у нас многое изменилось. Фрэнк теперь работает таксистом, а я так и осталась домохозяйкой.

Смена работы поражает меня, и брови взлетают вверх, я не могу в это поверить. Дядя Фрэнк дорожил своей профессией футболиста и званием тренера, работа для него была отдушиной и одним из самых счастливых моментов жизни. Он горел этим делом, любил его со всей пылкостью и никогда не собирался бросать.

– Почему? Что случилось? – с явной тревогой спрашиваю, зарабатывая в ответ грустные взгляды.

– Фрэнк попал в серьезную аварию, повредив ногу, теперь спорт для него закрыт.

Мое сердце болит за дядю Фрэнка. Я видела с какой гордостью он обучал мальчиков в командах. Боюсь представить, какие трудности мужчине приносит осознание, что он больше не сможет научить детей футболу, что он больше никогда не покажет трюков, которые приводили детей к победе.

– Мне очень жаль, что такое произошло с вами, дядя Фрэнк. Но уверена, что у вас хватит сил выдержать это испытание, и вы вернетесь в роль тренера без ущерба для своей ноги. Помните, главное – вера, – хочу встать и заключить дядю в объятия. Но мне также не хочется, чтобы он думал, что я жалею его.

Жалость со стороны людей в подобных ситуациях – самая ужасная вещь. Когда человек ждет поддержки, наставлений, ему дают жалость, говоря какой он бедный и несчастный теперь. Это не то, что люди хотят слышать. В них нужно вселять веру в лучшее, а не подбивать на путь самоуничтожения.

– Спасибо, дорогая, – с натянутой улыбкой отвечает мужчина, поднимая свой бокал с красным вином. – Предлагаю выпить тогда за веру!

Все поднимают вверх бокалы с алкоголем, кроме меня, я всё ещё держусь подальше от спиртного. В моем стакане апельсиновый сок, что вызвало удивленный взгляд у Джонатана.

Звук бокалов закрепляет наш тост, и грустная атмосфера уходит на задний план.

– Сухой закон? – поднимая одну густую бровь, спрашивает друг детства.

Я киваю в ответ, не забывая подмигнуть. Сухой закон важен, без него бы упала в руки смерти намного раньше монстров, так и не закончив свою месть.

– Расскажи нам лучше о своих успехах в Нью-Йорке, – просит Кларисса, наверняка в её голове самые светлые представления, но моя жизнь за все эти три года только сейчас начала напоминать нормальную, хоть и отдалённо.

Всё, что было в Нью-Йорке, объято тьмой, болью, морем алкоголя, кошмарами и желанием убивать, таким яростным, что я держалась из последних сил.

Но я не говорю ничего из этого вслух, подавая им горячую ложь на блюдце, которую рассказывала Джонатану.

– Я закончила юридический университет, и мне предложили контракт в одной фирме для долгосрочной работы, поэтому я не задержусь в Чикаго.

На последнем моем предложение её улыбка слабеет. Кларисса всегда была для меня второй мамой, как и мой отец считал Джонатана родным.

– Ты ведь никогда не думала поступать на этот факультет, тебя всегда привлекала режиссура, почему ты передумала?

Не передумала. Я отказалась от всего, что напоминало прошлую жизнь. Было слишком больно брать в руки камеру и снимать счастливых людей, создавать их воспоминания, когда собственные больше не были досягаемы на тот момент. Не хотела придумывать сюжеты, не хотела окунаться в иллюзию другой жизни, которая и так сильно манила меня, чтобы забыть обо всем случившимся ужасе. Я научилась смотреть правде в глаза.

– Это просто больше не привлекает меня, люди меняются со временем и их интересы тоже, так и произошло у меня.

Кларисса качает головой, не веря в мою ложь.

– Это не было просто интересом, ты горела этой профессией, дорогая.

Сглатываю, отводя от женщины свой взгляд, чтобы она не прочла большего. Тётя Кларисса слишком хорошо знает меня, чтобы купиться на эту ложь, как и её сын. И она ведет себя сейчас как моя мать, а это невыносимо больно и больше того, что я в силах вынести.

– Оставь эту тему, мама, – встревает в разговор Джонатан, сжимая мою руку под столом. – Это выбор Ребекки, и мы не будем его осуждать.

Я хочу обнять друга прямо сейчас. Обнять за то, что спасает меня в этой ситуации, зная, как тяжело мне говорить обо всем, что связано с прошлым.

– Да, это так, – с грустным видом признает мама Джонатана, опуская взгляд на свою тарелку. – Прости, иногда я говорю лишнего.

– Не извиняйтесь, всё в порядке, – желая окончательно избавиться от этого неловкого момента, моя рука тянется под стол за подарками, которые принесла с собой. – У меня есть для вас подарки.

Все удивленно уставились на меня, когда я достала три подарочных пакета, которые они даже не заметили, впуская меня в дом, слишком взбудораженные моим присутствием.

– Это вам тётя Кларисса, – протягиваю розовый пакет, и она наклоняется в мою сторону, чтобы поцеловать в щеку.

Её глаза светятся радостью, когда женщина достает нити для вязания. Мне не приходило в голову подарка лучше, ведь это единственная вещь, на которой Кларисса помешана, и пряжа всегда будет нужна ей.

– Спасибо, она прекрасна, – женщина ещё раз целует меня в щеку, оставляя след розовой помады.

– Это вам, дядя Фрэнк, но не только вам, но и для компании, если быть точнее.

Дядя Фрэнк округляет свои темно-карие глаза при виде билетов на игру его любимой футбольной команды в синем подарочном пакете. Я приобрела три билета, чтобы мужчина не шел один, а позвал с собой друзей либо семью. Знаю, что будет тяжело находиться там. Но Фрэнк не должен забывать о любимом деле, я не желаю ему того же, что произошло и со мной. Не желаю, чтобы он сдался и оставил футбол позади.

Люди зачастую думают, что всё потеряно, не пытаясь попробовать ещё раз и ещё много раз, пока не достигнут желаемого. Возможно, травма Фрэнка сейчас действительно не позволяет, но кто сказал, что её невозможно вылечить?

Всё возможно, благодаря желанию и стремлению к цели. Благодаря искренней любви к тому, что действительно приносит тебе счастье.

– Тебе не стоит нас так баловать, – хриплым голосом произносит Фрэнк, вставая с места, чтобы заключить меня в объятия.

– Я не видела вас долгих три года, думаю, могу всех немного побаловать.

Мужчина отпускает меня, целуя в щеку напоследок.

– Теперь твоя очередь, Джонатан, – друг осторожно забирает зеленый пакет с моих рук.

Джонатан достает пистолет, и его родители удивленно вскрикивают, на что я только улыбаюсь.

Он всегда его хотел. Джонатан меткий, и любит любые предметы, которые позволяют ему попадать в цель.

– Это травматический, он не убьет никого этим пистолетом, – быстро говорю, пытаясь унять их панику.

Но Джонатан странно смотрит на пистолет, словно он грязный. Я вижу отвращение на его лице.

– Я думала, тебе понравится, ты ведь любишь подобные вещи, которые помогают тебе попадать в твои мишени на заднем дворе, – неуверенно произношу, расстраиваясь из-за выбора подарка.

Джонатан меняется в лице по щелчку пальцев, обнимая меня и улыбаясь. Так искренне, что я почти верю.

– Спасибо, мне понравилось, я просто был слегка удивлен, – он врет, ему не понравилось.

Видимо, не только я решила оставить любимые занятия в прошлом.

Но что заставило Джонатана?

Друг больше не делился со мной ничем личным, и я не могу винить в его этом, ведь первая отстранилась я.

– У нас тоже есть подарки для тебя, – после этих слов тётя Кларисса быстро исчезает, но также быстро появляется обратно с коробкой в руках.

Моя грудь наполняется теплом, в последнее время меня балуют подарками.

– Держи, – принимаю коробку, кладя её на колени.

Снимаю крышку, сплетённую из бамбука, удивляясь содержимому. Три вязаных свитера голубого, красного и черного цвета. Свечи, такие же, которые стоят на их полках и пару кассет.

– Кассеты от меня, и прошу тебя просмотреть их в свой день рождения, не раньше, – друг детства протягивает мне мизинец, как делали мы раньше, когда давали друг другу обещания. – Обещаешь?

– Обещаю, – сплетаю свой мизинец с его, укрепляя клятву.

– Спасибо, это очень ценно для меня.

– И тебе спасибо, твой визит был важен, и ты так же ценна для нас. Дверь нашего дома всегда открыта. Помни, мы любим тебя, и ты всегда была для нас больше, чем просто подругой Джонатана.

Влага подступает к глазам. Знаю, что была для них семьей и мои родители тоже. Они были их единственными лучшими друзьями.

– Я знаю, всегда знала. Простите, что так исчезла и не связывалась с вами, – мой голос дрожит, выдавая подступающие слезы.

– Как ты справляешься с их потерей? Нам всем очень тяжело, но помни, что мы рядом. Мы будем тебе семьей, если нужно.

Мягкий голос тёти Клариссы желает поддержать, но оказывает совершенно противоположное действие. Не нужно было вообще меня спрашивать о родителях, эта та тема, которая под запретом. Я не могу просто сесть и обсуждать с людьми мои чувства по этому поводу, это слишком больно, слишком разрушительно. И мне не нужна их замена, мне не нужна новая семья только для того, чтобы забыть родителей, этого никогда не произойдет.

Мне нужно уйти, пока моя уродливая сторона не вылезла наружу, и не начала пускать яд только для того, чтобы никто не увидел скрытой боли.

Не могу их ранить из-за того, что мне всё ещё больно и тяжело говорить о родителях.

– Все хорошо, я справляюсь, – смотрю на свой телефон, собираясь разыграть целую сцену, чтобы сбежать. – Простите, совсем забыла, мне нужно ехать в другое место.

Я встаю из-за стола, натянуто улыбаясь. Все тоже встают, желая меня проводить, их лица стали отчаянными после моих слов, но я не могу им дать большего. Я могу говорить с ними обо всем, но не о родителях.

Джонатан кладет мне руку на спину, провожая так до двери. Мы все останавливаемся возле неё, застывая в неловком молчании.

– Спасибо вам за ужин, за подарки, всё было прекрасно, – обнимаю каждого, после чего открываю дверь на улицу, следуя к машине.

– И тебе спасибо, дорогая, – говорят в один голос Фрэнк и Кларисса, я поворачиваюсь к ним, махая на прощание рукой с натянутой улыбкой.

– Они бы гордились тобой.

Я игнорирую последние слова Клариссы, поворачиваясь ко всем спиной, и быстрым шагом направляюсь к машине.

Они бы не гордилось мной. Не гордились бы тьмой, в которую добровольно окунаюсь, не гордились бы, узнав жестокие мысли в моей голове.

Я не та дочь, которой можно гордиться. Я – причина их смерти.

Но определенно не повод для гордости.

Сжимаю руль руками, стараясь контролировать негативные эмоции внутри, смешанные с болью. Я должна успокоиться. Должна взять себя в руки либо темнота захватит сознание.

Внезапно маленькая птичка врезается в переднее окно, заставляя затормозить. Она не останавливается, продолжая лететь дальше, не ударив себя смертельно, и я облегченно вздыхаю.

А вот и очередной знак от родителей, который спас меня сейчас.

Я заметила, что мне часто на пути встречаются птицы, когда думаю о родителях.

“Что вы хотели мне сказать этим?” – мысленно обращаюсь наверх, желая услышать их голос, чего не происходит.

И никогда больше не произойдет.

Не включая свет в спортзале, встречаюсь со своими демонами, начиная молотить грушу. Я выбиваю все чувства из своего тела, всю боль, страхи, эмоции и разочарование. Это единственный оставшийся способ, чтобы утолить негативную энергию в теле, когда алкоголь теперь под запретом. Тело кричит о боли, я определенно переусердствую. Мои костяшки саднят, нежная кожа трескается, и появляются красные пятна крови, но я не могу остановиться. Последние слова Клариссы о моих родителях всё ещё сидят в голове. Я всегда хотела стать их гордостью, правда, я стремилась к этому.

Но стала их смертью. Какая ирония.

– Ребекка, остановись.

Яркий свет загорается в комнате, мои глаза зажмуриваются на секунду, но успеваю рассмотреть силуэт Лиама. Всё его тело напрягается, когда напарник видит мои костяшки.

– Ночью нужно спать, Ребекка, а не как сумасшедшая выбивать жизнь из груши. Что она сделала тебе?

Я усмехаюсь, и воспоминания, как папа отгонял монстров из моей комнаты, чтобы могла спокойно заснуть, врезаются в сознание, делая новый надрез на сердце. Раньше я не могла уснуть из-за вымышленных монстров, а сейчас меня преследуют настоящие.

– Решила подготовиться к нашему следующему этапу, – отвечаю, пожимая плечами.

Но Лиам остаётся самим собой, он никогда не ведется на мою ложь.

– Мы идеально подготовились в Нью-Йорке, у тебя нет в этом нужды особенно в таком наряде. Что на самом деле произошло?

– Что не так с моей одеждой? – игнорируя его вопрос, указываю на своё короткое черное шелковое платье.

– Этот наряд определенно не вписывается в стандарты спортивной формы, и не пытайся игнорировать мой вопрос.

Сохраняю молчание, у меня нет желания говорить о том, что творится в голове, ведь если Лиаму дать кусочек, то он не насытится, пока не получит весь торт, а я не могу произнести свои мысли вслух.

Мне стыдно, что позволила себе сорваться и убежать от семьи Джонатана из-за боли при упоминании родителей. Стыдно, что всё ещё не могу посмотреть боли в лицо и принять её. Настолько стыдно, что я не могу признаться в этом другу в лицо, продолжая молчать.

Не получая своего, Лиам разочарованно качает головой, подходя ко мне с бинтом и спиртом, который взял в одном из шкафов. Он нежно берет мои напряженные и дрожащие руки в свои, начиная обрабатывать раненые костяшки. В этом жесте столько братского тепла, что чувство вины, что не открылась ему, захлестывает меня, но ком в горле не дает всё равно говорить, поэтому я отвожу взгляд в пол, чувствуя, как сердце сильно сжимается в груди.

Одна моя сторона желает быть слабой, желает излить душу и выплакаться в человеческих объятиях, но другая требует быть сильной и сдержанной, требует не проявлять слабости и наконец начать контролировать себя, а не давать властвовать боли.

– Поезжай домой, Ребекка.

Командный тон Лиама не подлежит обсуждению, мне так и хочется взбунтоваться от этого, но я выжата как лимон, в физическом и моральном плане.

Внезапно мысль, которую носила долгое время в своем сознании, не зная, как ему это преподнести, проносится в моей голове, отгоняя все остальное.

А вот и свет в этой темноте.

– Не против ли ты будешь составить нам компанию в кулинарном конкурсе? – его тело застывает рядом с моим.

– Кому нам? – шокированным голосом спрашивает, продолжая держать мои руки в своих.

– Мелани, Алексу, Гарри и Райану, возможно, будет ещё одни человек, но не знаю точно.

Эта мысль пришла спонтанно в мою голову, внутри что-то подсказывает, что должна собрать их всех вместе. Провести время с людьми, которые имеют значение для меня. С людьми, которые заполнили пустоту, заменив её светом. И попросту не могу ослушаться этого зова внутри.

Я не знаю, что меня ждет через пару дней, недель. Не хочу игнорировать себя и упустить важную вещь, о потере которой буду сожалеть.

Каждый день может быть последним. Каждый момент света, жизни в темноте может быть последним, и я должна его ценить.

– Я не уверен, мы не знакомы с ними и они все-таки преступники, Ребекка, – смущено произносит Лиам, отпуская мои руки и в привычной манере цепляется за свои волосы, начиная думать.

Но я вижу, что напарник хочет. Вижу это желание почувствовать беззаботность нашего возраста. После всей тьмы, через которую прошли, мы заслужили это мгновение молодости.

– Не отказывай мне, я хочу познакомить вас. И сейчас не важно, кто они, кто мы, ведь последние недели мы просто обычные люди, без кровавого плана мести. Поэтому хочу провести время с важными для меня людьми, и ты входишь в их число.

Он отпускает волосы, успокаиваясь от моих слов, и кивает в знак согласия. Но Лиам всё ещё выглядит напряженным от этого предложения. Ему, как и мне, всё ещё трудно привыкнуть к таким моментом жизни в нашей деятельности, но мы это заслужили.

Мы заслужили жизнь.

– Хорошо, но ты сейчас же отправишься домой.

Вот и вернулся образ строгого отца.

Я показываю Лиаму язык, на что он закатывает глаза, но улыбается.

– Почему я одна отправляюсь домой, а ты? Тебе не нужно спать?

– Мне нужно по делам, дикарка, – его рука тянется к моим волосам, но ловко отбиваю паразита.

Это его дурная привычка – трогать мои волосы, и она мне порядком поднадоела. Лиам видит это по моему лицу, улыбаясь недовольному выражению, как засранец.

– Не забывай спать и есть, ботаник.

В ответ слышу только смех и, сдерживая улыбку, отталкиваю друга, уходя к выходу из нашего тайного спортзала, следуя к своей машине. Лиам идет следом, садясь в свою, и машет мне на прощание.

Но он так и не сказал мне, какие у него могут быть дела в Чикаго помимо нашей мести.

В последнее время Лиам перестал мне говорить о своих делах, из-за которых часто исчезает. Этот факт ещё больше укрепляет мои подозрения в том, что напарник скрывает от меня нечто важное.

Я должна узнать об этом в следующий раз. Мне надоели тайны. Друг либо расскажет мне всё, либо я закусаю его до смерти.

Улыбаясь этой идеи, завожу двигатель и набираю ещё одного важного человека в моей жизни.

Джонатан.

Когда я покупала билеты на кулинарный конкурс, то взяла ещё два дополнительных. Ведь друг детства тоже часть моей жизни, всегда был и будет. Джонатан занимает немалое местечко в моем сердце, не позволяя ему до конца опустеть. Он был частью меня с самого детства, и это не изменится, несмотря ни на что, как бы далеко мы ни были друг от друга. Даже если мы никогда больше не будет общаться в этой жизни и видеться, он всё равно часть меня до самого моего конца.

Спустя пару гудков, в трубке раздается его веселый голос:

– Не могу поверить в это, звездочка. Ты действительно звонишь мне или это вор, который сейчас собирается меня шантажировать?

Машина заполняется моим смехом, искренним и, что самое удивительное, счастливым. Я действительно отвыкла от этого чувства. Теперь его появление каждый раз поражает тем, что после всего пережитого, я всё ещё в силах ощущать счастье. Разве это не чудо?

– Это не вор, Джонатан, – запинаясь от смеха, отвечаю, чувствуя, как друг детства улыбается на заднем плане. – У меня есть к тебе предложение.

– Какого рода предложение? – заинтересованно спрашивает Джонатан, на заднем фоне звучат громкие мужские голоса, но потом все резко затихает.

– Завтра принять участие в кулинарном конкурсе вместе с моими друзьями, я хочу вас познакомить, что скажешь?

Неловкая пауза заставляет меня искусать свои губы от напряженного ожидания.

Я очень хочу, чтобы он был рядом, хочу, чтобы они все были.

– Прости, но у меня никак не получится.

– Вообще никак? – мне не удается скрыть грустные нотки в голосе.

Это удручает, мне так хотелось собрать их вместе, почувствовать себя большой одной командой. И, возможно, семьей?

– Вообще никак, – тихо отвечает Джонатан, шум на заднем плане возвращается. – Прости меня ещё раз, но мне нужно бежать.

Друг бросает трубку, оставляя меня наедине с грустью.

Но я не могу заставить Джонатана отменить свои планы ради меня, и не в моих силах на это повлиять. Если так произошло, значит так и нужно было. Я могу только принять это и успокоиться.

Я повторяю это всё несколько раз в голове, унимая растущее чувство печали.

Ничего больше не должно негативно повлиять на завтрашний день.

Ведь, возможно, это последний день, когда смогу собрать их всех вместе и ощутить, что у меня есть семья.

Семья, которую так жаждала моя душа.

Ждала её с нетерпением и верой, которая никогда её не покидала, чтобы я не пыталась себе внушить.

Моя душа ждала и дождалась.

Мы с Лиамом вместе приезжаем на конкурс, замечая ребят возле площадки с организаторами. Моя рука сжимает чехол камеры, пальцы зудят от нетерпения создать воспоминания. Райан первым замечает нашу машину, смотря с хмурым выражением лица. Моё решение поехать с Лиамом привело мужчину в недоумение и вызвало ревность, но это его проблемы. Было бы некрасиво с моей стороны заставить Лиама ехать сюда одного, к совсем незнакомой ему компании, я бы так не поступила с другом.

– Зачем тебе камера? – спрашивает Лиам, заезжая на парковку.

– Чтобы снимать весь процесс и твоё очаровательное лицо.

Напарник бросает на меня взгляд, не в силах сдержать ухмылку, которая придаёт его лицу сексуальность.

– Твоё лицо будет очаровательнее моего, когда по твоей вине мы проиграем конкурс, у тебя паршивые навыки в готовке.

Я показываю ему средний палец, отстегивая ремень безопасности. Лиам наклоняется, чтобы укусить его, но убираю руку, успев при этом зарядить другу в лоб.

– У нас есть Райан, с ним мы одержим победу, – уверенно заявляю, выходя из машины.

Лиам бросает на меня взгляд в неверии, он всё ещё не привык к моей новой стороне. Если быть честной, я тоже. Но подобные фразы покидают мой рот с легкой естественностью.

Пока мы шли к ребятам, Райан неотрывно смотрел на меня, и я осознала, что успела соскучиться. В эти дни мне не хватало разговоров с этим мужчиной, его рук, обнимающих меня, губ, способных отогнать плохие мысли, его вкусной еды.

Райан выходит вперед, ожидая меня, игнорируя рядом идущего Лиама.

– Привет, ребята, – останавливаюсь напротив них, собираясь представить Лиама, но Райан подходит ближе ко мне, коротко целуя в губы.

Мое тело застывает от шока, и я забываю о стоящем рядом друге, смотря только на Райана.

Зачем он сделал это?

– Это Лиам, мой друг, – бормочу, указывая рукой в его сторону, пытаясь унять жар в щеках.

Все начинают смеяться из-за меня, кроме Райана, который доволен своим маленьким представлением.

Я убью его. Он поставил меня перед всеми в неловкое положение.

– Приятно познакомиться с друзьями Ребекки. Она сейчас не в состоянии сказать ваших имен, но я думаю, вы сделаете это для меня?

Мой локоть прилетает в его бок. Это должно было быть больно, но напарник сохраняет нейтральное выражение лица.

– Лиам, приятно познакомиться с тобой, – мягко произносит Мелани, переводя все внимание на себя от моей жалкой задницы. – Это Алекс – мой парень, слева от меня Гарри, а Райан – парень Ребекки.

Мой парень? Что, чёрт возьми, Мелани только что сказала?

Они сегодня меня точно сведут в могилу.

– Может хватит приветствий и пройдем на площадку для изучения продуктов?

– Смущение ушло и вернулся скверный характер, – все закивали на ехидный комментарий Гарри.

Они сегодня решили сыграть против меня или что это всё значит? Я чувствую себя обделенной, был бы здесь Джонатан, он бы определенно вступился за меня.

Замечая мой убийственный взгляд, все смеются, но все-таки направляются в сторону площадки. Все кроме Райана, который остается рядом со мной.

Его искренняя улыбка сбивает меня с толку, только недавно мужчина ходил с хмурым выражением. Я правда не успеваю следить за его настроением.

– Ты не стала отрицать, что мы пара, – ох, да, чёрт.

Я даже не заметила, просто приняла этот факт, как и всё остальное между нами.

– Я становлюсь лучше.

Переплетаю наши пальцы, ведя к ребятам, но мои глаза постоянно возвращаются к его. К глазам, которые сейчас сверкают ярче, чем обычно.

– Какая кухня нам досталась? – спрашивает Лиам, осматривая наличие всех продуктов.

Замечаю, что другие команды уже начали раскладывать продукты и подготавливать их, мы должны поторопиться.

– Азиатская, – с детским восторгом, хлопнув два раза в ладоши, говорит Мелани, сверкая ярким светом.

Алекс с улыбкой смотрит на девушку, обвив тонкую талию рукой и притянув к себе.

– Это будет провалом, – с громким вздохом произнес рядом со мной Райан.

Надув губы, повернулась в его сторону. Мужчина действительно выглядел пораженным.

– Уже сдаешься, босс? – спрашивает Гарри, откусывая половину огурца.

Сегодня парень выглядит намного лучше. Позже надо будет поинтересоваться состоянием его бабушки.

Райан бросает на нашего клоуна недовольный взгляд. Я встаю на носочки, поднося свои губы к раковине уха мужчины.

– Если мы победим, ночью я лично принесу в твою кровать приз, – томно шепчу, касаясь его кожи губами, вызывая легкую дрожь.

Его рука крепче сжимает мою, словно Райан сдерживает себя от того, чтобы не увести меня подальше от всех и запереть в своей спальне. Возможно, так и есть.

– Извращаетесь на людях?

Гарри доедает огурец с дьявольской ухмылкой.

– Удивлен, что Ребекка не выбила тебе зубы за все твои провокации, – со смехом в голосе произносит Лиам, бросая на меня теплый, почти счастливый взгляд.

– Она хотела.

Попытки Гарри вызвать хаос больше не беспокоят меня, ведь я знаю причины этой потребности и не могу злиться на него.

– Я могу сделать это сейчас, – мои слова не соответствуют тону голоса, и Гарри, слыша это, подмигивает мне.

– Вы снова начинаете?

Мелани становится между нами с полной корзиной продуктов в руках.

– Пока вы проверяли у кого клыки длиннее, мы с Алексом собрали всё необходимое.

Она и Райан это, пожалуй, единственные люди, на которых мы можем возлагать нашу победу.

– Нам нужно разделить обязанности, – предлагаю я и сразу же занимаю место рядом с Райаном.

Мне нужно быть рядом с этим мужчиной или это место сгорит от моей неуклюжести.

– Ты права, – соглашается со мной Райан, кладя свою руку мне на талию. – Алекс с Мелани займутся рисом, мидиями, креветками короче говоря, всем, что нужно отварить. Лиам и Гарри на вас нарезка.

– А чем займетесь вы оба? – спрашивает Гарри, съедая уже второй по счёту огурец.

– У нас самая тяжелая часть: приготовление формы самих роллов.

– И ты уверен, что тебе стоило для самой тяжелой части брать в компаньоны Ребекку?

Я убью Лиама сегодня.

Мне нравится, что товарищ чувствует себя свободно, ребячится, шутит. Но мне уже надоело быть единственным объектом его издевок.

– Она – лучший вариант из всех вас, – не удержавшись, целую Райана в щеку, и Гарри делает вид, что получил сердечный удар.

Мне нравятся Мелани и Алекс, они послушно приступили к заданию, находясь в своем мире, пока эти двое отвлекают нас от дела.

– Хватит трепаться, приступаем к работе, – командую, оттягивая Райана к нашему месту.

Райан сразу же приступает к работе, и пока мужчина готовит все необходимое, достаю камеру и фотографирую его сосредоточенное лицо пару раз, чувствуя, как внутри расплывается невероятное тепло.

Включив видео, подношу камеру ближе к его лицу, вынуждая обратить на меня внимание.

– Скажи пару слов, – соблазнительно говорю, так, чтобы слышал только он.

Райан обращает на меня свой горячий взгляд, осматривая с ног до головы. Мои голые ноги в джинсовых рваных шортах и короткий топ сверху, открывающий живот.

– Ты выглядишь как грех, чертовски соблазнительный и вкусный. Грех, ради которого я бы просрал победу и унес бы отсюда прямо сейчас. Я сглатываю от напора его слов, почти соглашаясь, но быстро напоминаю себе, что мы не одни и не можем бросить ребят.

– Работай, ты не получишь и доли греха, если мы проиграем, – выключив камеру, проворковала я, оставляя Райана одного, чтобы снять других ребят.

Не успеваю подойти к Лиаму и Гарри, как до меня доносятся их громкие, спорящие голоса.

– Так толсто лосось не режут, куда ты такой огромный кусок собрался класть?

Я улыбаюсь, когда вижу ворчливого, но довольного Лиама. Он давно не проводил время в веселой компании, а Гарри определенно импонирует ему.

– Вот сюда, – отвечает Гарри, кладя лосось себе в рот.

Мне удается сфотографировать этот момент: Гарри с открытым ртом для огромного куска лосося и Лиама с убийственным выражением лица, держащий в руках нож.

Сделав ещё пару кадров, оставляю их, продвигаясь дальше в надежде, что эти двое выдержат до конца и не убьют друг друга.

Мелани с Алексом мирно стоят возле плиты в обнимку. Они кажутся такими умиротворенными, что я не хочу нарушать их идиллию. Фотографирую издалека, как Мелани держится за талию мужчины, словно он единственный якорь для неё, и, как Алекс прижимает губы к макушке головы девушки, наслаждаясь запахом.

Мое сердце распухло от миловидности этой пары. Холодный и слишком теплый лучик света, который способен растопить даже Антарктиду.

Сфотографировав всех, возвращаюсь к Райану, который во всю занялся готовкой. Ему уже принесли готовый рис и нарезку для первой партии.

– Что прикажешь мне делать? – обвиваю его талию со спины, впитывая тепло тела.

Райан мурлычет, на мгновение застывая в процессе от неожиданной нежности с моей стороны. Я и сама поражена, но ничего не могу с собой поделать. Мне сложно остановиться рядом с ним.

– Оставаться в таком положение, – смеюсь, оставляя поцелуй в черную футболку мужчины, опуская руки.

– Покажи мне, как ты крутишь роллы.

Он делает шаг назад, пропуская меня вперед, становясь позади. Руки Райана ложатся поверх моих, начиная управлять и показывать, как правильно крутить роллы.

Но, чёрт, как тяжело сосредоточится на роллах, когда мужчина прижимается ко мне сзади и его горячее дыхание касается шеи, пробуждая табун мурашек.

– Поняла как?

Райан отпускает меня, приступая к разрезанию роллов.

– Да, – томным голосом даю ответ, вызывая у него грубый смешок.

Отталкивая возбуждающие мысли, концентрирую внимание на приготовлении. У нас остался час, поэтому нужно сосредоточиться.

Громкий стук и шипение пугают меня, из-за чего все пошло криво.

Оборачиваясь в сторону шума, вижу, что Райан потирает голову, и слышу на заднем плане смех Гарри.

Смотря на пол, замечаю круглую миску, что служила источником звука.

Гарри сегодня точно добьется своей скорой кончины, и бабушка не сможет уберечь его от гнева Райана.

– Это для того, чтобы ты перестал отвлекаться на Ребекку.

Райан срывается с места, но я успеваю перехватить его, умоляюще посмотрев в сторону мужчины и указав на время.

– Гарри просто дурачится, это в его характере, его способ отвлечения. На это не стоит обращать внимания.

– Я знаю, но несмотря на это, ему всё равно всегда удается выводить меня из себя, – рычит Райан, отступая назад.

– Помни о призе, – мои слова возвращают его к полноценной и быстрой работе с многообещающей ухмылкой.

Мягкая рука касается моего плеча, отвлекая от разглядывания Райана, и я оборачиваюсь в сторону Мелани. Девушка с сияющей улыбкой принесла нам остальные продукты.

Ее голова наклоняется к моему уху, шепча так, чтобы никто больше не услышал:

– Спасибо тебе, я давно не была так счастлива, и я рада за вас. Вы – идеальная пара.

Я улыбаюсь, наклоняясь теперь к её уху, чтобы прошептать:

– И тебе спасибо, что была тогда в том переулке, вы с Алексом прекрасны. Ты заслужила счастья.

Девушка обнимает меня за талию, положив голову мне на плечо.

– Твои слова были верны, Алекс заполнил мою пустоту.

Мы с Мелани остаемся в таком положение, пока я с Райаном не заканчиваю последний этап, укладывая всё красиво на огромную тарелку.

Будильник прозвенел, и мы все подпрыгнули от неожиданности, схватившись за сердца. Внутрь забежала официантка, забрав наше готовое блюдо с доброжелательной улыбкой.

Вот и пора выходить к судьям.

Мелани отошла к Алексу, взяв его за руку, потянув вперед, мы следом направились за ними, и я чувствую, как с каждым шагом мои ладошки всё больше и больше начинают потеть.

Остановившись напротив экспертов этого конкурса, каждая команда выстроилась в шеренгу, ожидая вердикта пока те начали пробовать еду с задумчивым выражением лица. Мы были четвертыми в очереди. Но ни одна эмоция не проскользнула на лицах экспертов, когда они пробовали наши роллы, абсолютная пустота, не позволяющая прочитать истинных ощущений внутри.

– Ожидайте вердикта, – с холодом бросили в нас эти слова, оставив одних.

Весь дух победы покинул моё тело. Должна была ведь хотя бы одна эмоция проскользнуть на их лицах, чтобы было понятно вкусно ли получилось.

Лиам подходит ко мне, забросив свою руку на моё плечо, игнорируя взгляд Райана.

– Я чувствую запах победы, – напарник машет перед своим носом рукой, сделав важный вид.

От этой стороны Лиама моё сердце тает. Я так счастлива, что позвала его, что он окунулся в другую реальность. Не связанную с жестокостью, правосудием, насилием и компьютерами.

– Думаешь? Их лица были настолько холодны, что даже в помещении температура упала до нуля.

– Это их тактика, победа за нами.

Лиам остается рядом со мной, продолжая игнорировать Райана, но резко отпускает, почувствовав присутствие рядом. Гарри втягивает его в разговор, толкая кулаком в плечо.

Эти двое стоят друг друга.

С улыбкой наклоняюсь назад, упираясь в крепкие мышцы, а Райан обвивает руки вокруг моей талии, кладя на макушку свой подбородок.

Эта поза так естественна для нас, словно так должно было быть всегда. Я и Райан, никакого лишнего багажа за спиной, только мы вдвоем.

Судьи выходят на площадку, осмотрев все три команды.

Мы все выровнялись в ожидании объявления.

Светловолосая женщина со строгими чертами лица, поднесла микрофон к своему рту, но так и не открыла его.

Один.

Два.

Три.

Дыши. Просто дыши.

– В кулинарном конкурсе для больших семей победила, – ну давай же, говори. Женщина обводит глазами собравшихся, прокашлявшись после этого пару раз.

Я затаила дыхание, стараясь не нервничать.

Последний раз я так ожидала своей победы в школе, когда играла на пианино, и мне хотелось принести первое место для своей мамы.

– Азиатская кухня!

Воздух наполняется радостными криками и аплодисментами. Я визжу, прыгаю, смотря горящими глазами на ребят, которые отвечают тем же, даже холодный Алекс улыбается.

Мы все сталкиваемся в объятиях, крича от радости и скандируя название нашей кухни.

За последние три года никогда ещё не была так счастлива. Настолько счастлива, что моё сердце грозит остановиться.

Но только теперь не от боли, а от безграничного счастья. Я, наконец, имею рядом маленькую семью.

Семью, которая спасла моё сердце от смерти и вечной тьмы.

Даже если это временно.

– Предлагаю выпить за нашу победу, которая определенно досталась нам благодаря моей везучей ауре.

Гарри поднимает бокал вверх, но никто не тянется к нему, как всегда, когда он произносит нечто подобное.

– Не думаю, что вся еда, которая оказалась у тебя в желудке, по какой-то причине могла привести нас к победе, – подмечает Алекс, делая глоток виски.

После конкурса мы решили отправиться в один из клубов мужчин, чтобы отметить победу как следует.

Я сижу в объятиях Райана, его рука плотно обвивает мои плечи, а моя голова покоится на его груди. Эти объятия ощущаются как комфорт, уют и дом. Место, куда я буду постоянно желать вернуться.

– Это говорит тот, кто весь процесс был приклеен к своему ангелу, – мягкая подушка летит в сторону Гарри, но он успевает увернуться от неё и та попадает парню прямо в лицо.

Мелани пихает в бок Алекса, недовольная его вспышкой.

Я выбираюсь из объятий Райана, вставая перед столом во весь рост, не обращая внимание на ворчания мужчины от потери контакта.

Для меня это до сих пор чудо, что-то нереальное и волшебное. Как Райан может нуждаться во мне, когда я настолько сломлена внутри? Когда я в любую секунду готова выйти из себя и убить всех, кто только посмеет попытаться навредить ему, или бросить мужчину, если ему будет грозить опасность.

Я – багаж с опасным прошлым, в которое Райан никогда не будет посвящен. Он никогда не будет знать обо мне всё, и я никогда не смогу полностью довериться мужчине, наверное, как и он мне. Но Райан всё равно желает меня, несмотря на всё это.

– Пожалуй, тост я возьму на себя, потому что Гарри паршиво справился с этой ролью, – все смеются и согласно кивают.

Гарри хочет оспорить мои слова, но останавливаю его рукой, показывая, чтобы молчал, и парень с ухмылкой показывает мне жест, как бы закрывая рот на замок и выбрасывая вымышленные ключи в сторону.

Все в ожидании смотрят на меня, из-за чего нервы начинают трепетать. Хочу сбежать, как можно дальше от панических чувств и закрыться, но нет, я не сделаю этого. Ведь все эти люди рядом со мной сейчас заслужили моей открытости, моей искренности.

– Я хочу поблагодарить вас всех за труд, который сегодня вы вложили в нашу победу. Это было больше, гораздо больше, чем просто победа, она открыла каждого из вас с тех сторон, которыми я горжусь. Горжусь, потому что нахожусь рядом с прекрасными людьми. Каждый из вас сделал этот день незабываемым, наполненным теплом и семейной поддержкой. Сегодняшний день навсегда останется в моей памяти, как и все вы. Спасибо за свет, который каждый из вас сегодня излучал.

Все встали, наши бокалы столкнулись, как и наши души. Мелани смотрела на меня со слезами в глазах, и я почувствовала принадлежность к ней. Я хотела помочь этой девушке сиять и сделала это, её свет ослепляет, но лучше останусь ослепленной, чем снова позволю ему погаснуть.

Ловлю взгляд Лиама, видя в карих глазах боль. Он знает, почему я открылась сейчас и собрала всех. Напарник понимает, что нас ждет впереди и на какой риск мы идем ради цели. Но мы пройдем это вместе, не как напарники по работе, а как друзья. Я сделаю всё для того, чтобы Лиам выбрался целым после всего.

Смотря на остальных ребят, вижу, что даже Алекс улыбается, бросая на меня благодарный взгляд, и отвечаю тем же. Я определенно никогда не буду жалеть, что встретила Райана, ведь он привел меня к этим мужчинам. К Алексу, заполнившему пустоту девушки, о которой не переставало беспокоиться моё сердце. И Гарри, который сейчас смотрит на меня с гордостью. Мы оба прячемся под многочисленными слоями масок, скрывая себя настоящих, но нам обоим приходится снимать их ради близких людей.

Тепло коснулось моей руки, и наши пальцы переплелись. Хотела бы оставаться вечно рядом с этим теплом, но, к сожалению, вечность не мой вариант, но я приму и эти недели. Это лучшее, что ощущала за все время. Я никогда не была настолько живой.

Не была до Райана.

– И тебе спасибо, если бы не ты, этого дня бы не произошло. Мы бы не стали так близки без твоего присутствия в наших жизнях, – голос Алекса поражает настолько, что мои колени подгибаются от шока.

Алекс понимающе улыбается, и Мелани рядом с ним светится гордостью. Мужчина, который не говорил мне за всё время больше десяти предложений, сейчас поблагодарил за всё, несмотря на то, что я шантажом заставила его быть с Мелани.

Эти люди безвозвратно завладели моим сердцем. Хоть это и пугает, но я не могу повернуть время вспять и не хочу. Если придется, если монстры попробуют навредить мне через них, я уничтожу каждого. Буду убивать и разрушать. Я умру, но они будут невредимы.

– Ты прав, предлагаю выпить за Ребекку, и спасибо, что познакомила меня с ребятами. Спасибо, что показала мне жизнь, которой у меня никогда не было, – слова Лиама вызывают слёзы.

Все снова поднимают свои бокалы, выпивая за меня. Никогда не думала, что люди снова будут любить меня, никогда не думала, что снова заслужу любовь. Но они воскрешают все те желания, которые я давно похоронила в себе.

– Ты заслуживаешь этого счастья, Ребекка. Мне ненавистно видеть сомнение в твоих глазах, выброси его немедленно с головы. Мы все заслужили быть счастливыми, иметь жизнь, о которой всегда мечтали. Мы заслужили это, – мягкие губы возле моего уха вызывают приятную боль в груди.

Это не плохая боль, Райан никогда её не вызывал. Боль, которую он вызывает – сильное чувство, и я не могу произнести его вслух. Но он делает все для того, чтобы сломала и эту стену.

Холод завладевает телом, органами, каждой частью меня. Позволяю струям ледяного душа пробраться внутрь, в середину моего сердца, и заморозить всю боль, чтобы я перестала её чувствовать.

Почему все лгут мне? Почему предают?

Весь кошмар моей жизни начался со лжи. Ложь Адриана, его молчание о долге привело меня и Эмили к монстрам. Тяга к справедливости и моей защите привела родителей к смерти, умолчав о своих намерениях, они лишили меня шанса спасти их от этого рокового решения. Молчание Беллы о чувствах к Адриану привело нас к ненависти.

Теперь и Райан. Его ложь покрыла тьмой всё светлое, что он успел возродить во мне.

Я больше не выдержу. Хочу, чтобы всё это закончилось.

Так каждый раз, когда моя жизнь приобретает краски, всё хорошее разрушается. Будто я не имею права быть счастливой, не чувствуя постоянную боль внутри.

И чёрт, два предательства за одну ночь, я бью все свои рекорды по дерьму.

Но как могла не догадаться раньше? Как не почувствовала?

Райан с самого начала говорил, что желает узнать мои грязные тайны, сокрушить стены и узнать, что находится за ними. Но мужчина никогда не спрашивал у меня о шрамах, потому что знал, откуда они. Никогда не спрашивал, чем я занимаюсь, почему не работаю после окончания университета, мужчина абсолютно ничем не интересовался, ведь знал всю правду.

Боже, он ведь даже знал, где я живу и номер моей квартиры. А я просто взяла и забыла об этом факте, слепо доверяя, позволив свою глупому влюблённому сердцу руководить разумом.

Воспоминания с бешеной скоростью начинают проноситься в моей голове, доказывая в очередной раз, какой всё же дурой я была.

В день, когда сидели с ребятами у Райана на кухне, он напрягся, услышав о гонке, мужчина уже тогда знал или догадывался, что я буду присутствовать. Знал, что Рик сделал со мной. Знал, что они все сделали со мной. Но всё равно продолжал сотрудничать с ними.

Больше всего меня ранит факт того, что Райан узнал всю правду не потому, что я сама этого захотела. Он узнал всё за моей спиной, молчал об этом долгое время, врал смотря в мои глаза, это слишком больно для принятия.

Слишком больно, чтобы я забыла об этом, и начала двигаться дальше с этим мужчиной.

Звук удара сотрясает дверь и все пространство, заглушая воду, и мои мысли о Райане.

– Выходи, Ребекка! – громкий крик Лиама звучит по ту сторону комнаты. – Я переживаю, не закрывайся от меня или я выбью эту дверь к чёртовой матери.

Беспокойство в его голосе преодолевает весь холод в теле, дрожа, выключаю воду, укутываюсь в белое полотенце, не вытирая тело насухо. У меня нет на это сил, у меня нет даже сил на то, чтобы стучать зубами от холода, в которое погрузила своё тело.

Открываю дверь, и Лиам сразу же врывается в ванную с перепуганным взглядом, осматривая меня с головы до ног. Я чувствую лёгкий укол вины от его испуганного вида, который прорывается через мою холодную броню.

– Как ты? – спрашивает, делая шаг ко мне, обвивая мои плечи рукой и вытягивая из ванной комнаты.

Никакие слова не выходят из моего рта, чтобы дать нормальный ответ на этот вопрос.

Что я могу ему ответить? Что боль в моем теле настолько сокрушительна, что мне лучше вернуться в прежнее состояние и заморозить каждую живую часть себя, чтобы перестать её чувствовать?

Я ещё в машине рассказала Лиаму всю правду, когда тот забрал меня от Райана, но он промолчал в ответ. Единственная эмоция, которая была от напарника – сжатие руля до побелевших костяшек.

Лиам ведёт меня к маленькому дивану, всё ещё удерживая за плечи, будто боится, что сбегу. Мы садимся на него, окутанные тишиной, и Лиам притягивает меня ближе к себе, чувствуя холод, исходящий от моего тела, желая согреть меня.

Он может согреть моё тело, но не душу. Не сердце, которое разбили очередным предательством.

Белла и Райан оставили глубокие раны, погрузив разум в темноту, но сердце… Сердце, глупое сердце, всё ещё тянется к ним.

Но нужно время. Немного времени, чтобы я смогла их вычеркнуть окончательно.

Ведь так?

“Ты не сможешь. Не сможешь”, – шепчет разум, и, чувствуя, как сильно сжимается сердце в груди, сильнее прижимаюсь к Лиаму, пытаясь убежать от боли.

Мы долго молчим, находясь просто в объятиях друг друга, но резко спокойный голос Лиама пронзает пространство:

– Я понимаю, что тебе больно, ты злишься на Райана. Но хочу сказать тебе, чтобы ты не разрушала всё с концами. Каждый из нас совершает ошибки и каждый заслуживает получить прощение, особенно если человек старается для этого. Да, он лгал, но все делают это с близкими людьми, боясь, что правда причинит им боль. Но Райан ведь сознался, и всё добро с его стороны превышает эту ложь. Сейчас ты не в состоянии это признать, но, когда эмоции утихнут, ты всё поймёшь. Главное не отталкивай из-за одной ошибки человека, который готов сжечь ради тебя весь мир, – его внезапные слова действуют на меня, как извержение вулкана, воспламеняя надежду в сердце.

Лиам, возможно, прав, и, возможно, пока я просто не вижу истины из-за боли, однако это не меняет того, что мне потребуется время. Мне нужно взвесить все за и против, но это слишком сложно, когда боль всё ещё там, внутри, кровоточит и жжёт, когда его имя появляется на поверхности.

Наверное, я должна быть благодарна, что его ложь отвлекала меня от произошедшего с Беллой и меня не так сильно это тревожит на данный момент. Райан отвлёк от осознания, что все, кого считала своей маленькой семьёй, которую решила оберегать, знают правду обо мне, знают, насколько я грязна и травмирована.

– Райан лгал мне, близкие люди в прошлом лгали мне, и это всегда приводило к тому, что я теряла их окончательно. Поэтому я не могу взять и стереть всё, дав ему прощение сразу же. Мне нужно время, – мой голос дрожит, и предательские слезы вырываются наружу.

Лиам, почувствовав это, сразу же притянул к своей груди и запустив руку в мои мокрые волосы, успокаивающе поглаживая, что, наоборот, вызвало ещё больший поток слез.

– Это больно, Лиам. Мне не нужно было ни с кем сближаться, потому что люди приносят боль. Я только начала своё возрождение, как меня сразу же сбили с ног. Больно, что люди всё ещё поступают со мной ужасно, открывая старые раны, пытаясь унизить тем, что разрывает каждый раз на куски. Мне больно от людей настолько, что не хочу сближаться, я устала. Устала ждать подвоха, ожидать предательства. Я хочу, чтобы это закончилось.

Мои слова продолжаются рыданием. Я больше не в силах держать страдания за холодной и безразличной маской, ведь Райан уничтожил её своим хорошим отношением ко мне, открыв людям настоящую, сломленную Ребекку.

Люди вокруг ужасны, готовые всегда укусить и ранить в самое больное место. Я хочу обратно в свою оболочку, где никто не сможет дотянуться до моих несокрушимых стен. Но Райан разрушил их, развеял все остатки, оставив только эту версию.

Жалкую, плаксивую и всё ещё позволяющую людям вытирать об неё ноги.

– Это жизнь, Ребекка. Никогда не бывает одних только ярких красок, боль будет наведываться, но она так же будет и уходить, открывая путь свету. Не позволяй ей затянуться настолько, что она будет способна перекрыть весь свет. Ты только начала жить заново, не дай боли завладеть тобой, насколько бы сильной она ни была. И помни, что ты не одна борешься с этой темнотой. Я рядом с тобой, на каждом шагу, и я никогда больше не позволю тебе превратиться в девушку, которой ты была три года назад. Ты выдержишь и не сломаешься, мы выдержим, вместе.

Крепче погружаюсь в объятия друга, громче и сильнее рыдая, желая выпустить всю боль. Боль, которая грозит утянуть меня в темноту.

Лиам остаётся рядом со мной, держа в своих руках, пока слезы не высыхают, пока не засыпаю в его объятиях с единственной мыслью:

Надолго ли меня хватит? Сколько ещё боли смогу выдержать, прежде чем тьма поглотит меня окончательно?

Громкий звон вызывает пульсирующую боль в голове, я отгоняю его рукой, надеясь, что это поможет и звук прекратится, но он никуда не уходит, продолжая звенеть, причиняя ещё большую боль.

Я со стоном раскрываю глаза, осматривая пространство вокруг, вспоминая, где нахожусь.

Ночью после долгих рыданий уснула на руках Лиама, но сейчас от его присутствия в моей квартире не осталось и следа. Замечаю только кучу коробок в конце комнаты и вспоминаю, что попросила Лиама привезти их сюда, чтобы собрать все вещи и окончательно переехать. Вчера я хотела стереть все свои следы, чтобы никто больше не мог найти меня. Я хотела окончательно уйти из жизней ребят, из жизни Райана.

Но хочу ли я этого сейчас?

Зажмуриваюсь и сжимаюсь всем телом, всё ещё чувствуя эту глубокую обиду, боль внутри себя при упоминании имени мужчины, который разбил моё доверие к нему на мельчайшие кусочки.

Звонки в дверь продолжаются, и я через силу заставляю себя подняться с дивана, несмотря на боль в голове, которая просит больше сна после ночного марафона рыданий.

На мне мятое полотенце, которое не удосужилась снять после душа и уснула так, а Лиам никогда бы не стал раздевать меня, его бы наверняка стошнило прямо на меня при виде женской наготы.

От этой мысли мои кулаки сжимаются от желания убить женщину, которая нанесла другу столько травм, мешающих теперь нормально жить. Я желаю воскресить её и уничтожить самым жестоким образом, пока она будет молить о прощении. Но, к сожалению, это невозможно, и мне остаётся только желать.

Преодолевая коридор на дрожащих ногах, прислоняюсь к двери, смотря в глазок.

Мелани.

Я делаю шаг назад, не желая сталкиваться с грустью и жалостью в её зелёных глазах.

– Ребекка, я чувствую тебя за дверью, – мягкий голос девушки перерастает в отчаянный крик. – Прошу открой дверь, не отталкивай меня!

Снова смотрю в глазок, видя покрасневшие глаза и помятый вид подруги. Моя грудь сжимается, я не могу прогнать и проигнорировать Мелани, не могу с ней так поступить.

Щелчок двери был для неё красной тряпкой, девушка врывается в квартиру, притягивая меня в свои объятия. Я успеваю только схватить полотенце на груди, чтобы оно не упало, и моё тело не отпугнуло подругу шрамами.

– Ты действительно думала, что сможешь оттолкнуть меня, если продолжишь игнорировать? – в голосе Мелани звучит упрёк.

Я проигнорировала больше ста звонков с её стороны, не находя в себе смелости поговорить.

Мелани отпускает меня, осматривая яркими и грустными зелёными глазами, но в них нет никакой жалости, что значительно облегчает ситуацию сейчас.

– Я оденусь, и мы поговорим, хорошо? – в ответ девушка кивает, проходя в гостиную.

С пульсом, который зашкаливает от тревожности, направляюсь в свою комнату и, быстро одевшись в черный спортивный костюм, возвращаюсь к Мелани в гостиную. Я присаживаюсь рядом с подругой и стараюсь не смотреть в её глаза, чтобы не увидеть то, чего больше всего боюсь.

Жалость.

Мелани первая начинает говорить, разрушая неловкую тишину:

– У меня есть догадки, почему ты отстранилась от меня, от всех нас после происшедшего, – после этих слов еще больше отвожу взгляд в сторону, не смотря в глаза подруги, чувствуя укол вины, что так прячусь от ребят после произошедшего. – Но, пойми, что это ничего не меняет. Да, мне безумно жаль, грустно, больно за тебя, но это абсолютно ничего не меняет между нами. Ты не стала для меня другой Ребеккой. Ты все та же сильная, добрая, непоколебимая моя подруга. Я не буду задавать никаких вопросов насчёт произошедшего, если ты сама не решишься выговориться мне. Просто помни, что я рядом, несмотря ни на что.

Мой взгляд снова поднимается на девушку со всей болью, которую храню в глубине себя. Я показываю ей свою сломленную сторону и не жалею, ведь Мелани не смотрит в ответ с жалостью. В зелёных глазах я вижу только принятие и любовь. Она не смотрит так, как смотрели мои родители. В её глазах я не сломанная кукла, которую невозможно починить.

И это облегчает боль и страх внутри.

Мне накрывает резкое желание выговориться хоть кому-то, рассказать обо всем, выпустить темноту наружу и не хранить прошлое в себе.

Я не противлюсь этому желанию, и слова слетают с моих губ, долгим и тяжёлым рассказом.

Заканчивая рассказывать то, что сломало маленькую Ребекку, и забрало всю её счастливую жизнь, не вдаваясь в криминальные подробности,, чувствую, как тяжёлый груз падает с плеч, когда позволяю словам раствориться в воздухе, наконец, освобождая себя. Мелани весь мой рассказ закрывала рот рукой, беззвучно рыдая, и я тоже не смогла сдержаться, начиная плакать вместе с ней.

Я наконец открываюсь людям, позволяю себе выпустить всю боль и оплакать ту восемнадцатилетнюю девушку, которой пришлось пережить настоящий Ад.

Слишком долго я позволяла боли храниться и гноиться внутри, что это стало балластом, который тянул меня на дно. На дно, с которого я бы уже не смогла сплыть одна, если бы продолжила закрываться от близких людей.

Мелани медленно садится возле меня, в нерешительности желая обнять, и я раскрываю руки, прижимая девушку крепко к себе, потому что желаю этого. Желаю поддержки, желаю разделить свою боль, чтобы она перестала гноиться внутри меня, и я больше не стыжусь этого желания, а принимаю его, позволяя себе помочь.

Мы сохраняем с девушкой молчание, продолжая тихо плакать в объятиях друг друга. Слова сейчас лишние, есть только боль, от которой нужно избавиться.

Я устала быть одной, настолько сильно, что позволила опасной правде вырваться из стальных оков, созданных мной.

Но знаю, что ни один волосок не слетит с головы Мелани, когда на её защите стою я вместе с Лиамом и Алексом. Мы этого не допустим, и никто не рискнёт навредить девушке, боясь устроить войну, и я безгранично рада, что у неё есть защита от этого жестокого мира. Рада, что её никогда не постигнет моя участь.

А я действительно настолько сломлена, что больше не хочу и не могу собирать себя по частям в одиночку. Рядом со мной люди, которые готовы помочь мне, и я больше не силах отказаться от помощи.

Я больше не хочу быть одной.

Я врываюсь в заведение, будучи слишком взволнованной состоянием Джонатана. Друг никогда не просил меня забрать его и определенно не напивался до подобного состояния в отличие от меня в нашем подростковом возрасте. Видимо, пришло время поменяться ролями.

Плечом отталкиваю всех со своего пути, зарабатывая омерзительные слова в свой адрес, отмахиваясь от них рукой, показываю в ответ средний палец.

Покончив с огромной толпой, наконец замечаю барную стойку, где сидит друг детства. Вид Джонатана вызывает паническое чувство внутри. Светлые кудри в неряшливом беспорядке и грязные на вид, под глазами улеглись темные тени, губы сжаты в тонкую линию.

Быстрым шагом преодолеваю расстояние, становясь позади друга, и он сразу же оборачивается на меня с грустной улыбкой на лице.

– Ты пришла, звёздочка, – хриплым голосом произносит Джонатан, допивая спиртное в бокале одним глотком.

Я кладу руку на его плечо, пытаясь удержать на месте, когда он слегка пошатывается на барном стуле.

– Давай отвезем тебя домой.

Мои руки пытаются вытянуть Джонатана, но он, как неподвижная скала. Чёрт, я всё ещё не привыкла к мышцам, которые он отрастил. Это больше не мой маленький худой друг, которому нужна защита.

– Мой дом сам ко мне приехал, – настолько тихо бормочет, что едва удается расслышать слова, но я слышу, и моё сердце сжимается.

Убираю от него руки, находясь в удивлении от слов друга. Я ведь просила не делать меня центром Вселенной. Я не должна быть для него смыслом жизни.

Джонатан поворачивается на стуле в мою сторону, смотря с такой болью в глазах, что сбивает с толку. Его руки обвиваю мою талию, притягивая ближе, я не сопротивляюсь и позволяю ему положить голову на грудь. Сейчас друг напоминает мне маленького Джонатана. Того, кто падал со своего велосипеда и приходил в домик ко мне залечивать раны. Он всегда плакал, когда их обрабатывала, и клал голову на мою грудь, чтобы я успокаивающе гладила его по волосам. Сейчас делаю то же самое, но на этот раз я не знаю, что стало причиной его ран.

Я только собираюсь спросить, что произошло, как внезапно грубый голос, имеющий власть над моим сердцем, появляется рядом с нами, ускоряя мой пульс в эту же секунду до болезненных ударов.

– Убери от неё руки, – мои глаза устремляются в сторону мужчины, который разбил моё сердце, и гнев вспыхивает внутри.

Райан отвечает на мой взгляд тем же пылким гневом. Мужчина одет во все черное и на нем привычная кожаная куртка с эмблемой красных воронов.

Мое сердце делает кульбит и вылетает из груди, чтобы упасть в его объятия, но я не делаю ни шагу.

Я больше не допущу ошибок.

Татуированные руки сжимаются в кулаки, напряжение сковывает всё тело Райана, а взгляд направлен на руки моего друга на моей талии с убийственным мотивом.

В голову приходят слова мужчины о ревности, если дело касается меня, но он потерял все права на это чувство, когда решил солгать мне.

Джонатан крепче сжимает меня в объятиях, притягивая слишком близко, я бы сказала даже интимно.

– Нет, – на непоколебимый ответ Джонатана, Райан делает большой шаг вперед, но я останавливаю его вытянутой рукой.

– Ты не имеешь право указывать людям касаться им меня или нет, Райан, – на мой холодный тон мужчина сужает глаза, но я вижу уязвимость в глазах осени.

В голове пролетают все слова, которые он написал мне в записках, и я почти теряю всю решимость. Но Райан ничего не добьется тем, что будет указывать мне или другим людям. Я не являюсь его собственностью.

Джонатан отпускает меня, спрыгивая со стула, протягивая мне раскрытую ладонь, и я принимаю её, переплетая наши пальцы.

Глаза Райана ещё сильнее сужаются, но мужчина смотрит только на Джонатана, будто он первый в списке, кого тот собирается разорвать в клочья, как делает это со своими противниками на ринге.

Я тяну друга к выходу, подальше от опасных намерений Райана, но Джонатан удерживает меня на месте.

– Ты слышал, звёздочку. У тебя больше нет никаких прав на неё. Абсолютно никаких. Только пустота. Ребекка никогда не простит тебя, никогда не будет с тобой. Ты не достоин её так же, как и все остальные, – не успеваю переварить и понять слова Джонатана, как Райан сразу же срывается с места.

Он отталкивает от меня Джонатана, расцепляя наши руки, ударяя моего друга в лицо кулаком, а после коленом в живот.

Мой желудок неприятно сжимается в приступе рвоты при виде этой картины. Картины, которую я бы предпочла не видеть. Я не хочу делать выбор между ними двумя, между мужчиной, владеющим многими частями меня, и другом детства.

Охранники сразу же бросаются их разнимать, но их сила никогда не сравнится с силой, которую имеет Райан. Если я не вмешаюсь, он убьет его, а мне придется убить Райана, потому что никто и никогда больше не навредит моим близким, а Джонатан – часть моей семьи.

Я делаю стремительные шаги к Райану, который наносит удары по Джонатану один за другим, когда тот даже не отвечает на них. Только улыбается отвратительной улыбкой, которая возрождает слишком много вопросов в моей голове, как и его предыдущие слова.

Откуда ему вообще было известно о моих проблемах с Райаном?

И внезапно меня осеняет, что это клуб принадлежит Райану, я видела его в списке, когда читала досье мужчины.

Боже, может ли это всё быть просто совпадением?

Локоть Райана цепляет мой живот, сбивая дыхание, но несмотря на его дикую энергию и боль в ребрах, обвиваю руки вокруг его талии, и мужчина замирает.

Мои губы тянутся к его уху, ядовитый и злой тон срывается на него:

– Ты совершил ошибку, причиняя боль моей семье, Рассел. Ошибку, которую я не прощу тебе никогда, – мои руки отпускают мужчину и, пользуясь моментом заторможенности, подаю руку Джонатану.

Отвратительная улыбка стирается с лица друга, оставляя только болезненное выражение лица, которое сжимает моё сердце. Джонатан хватается за мою руку, с болезненным стоном поднимаясь на ноги. Он опирается на мои плечи, и я веду друга в сторону выхода, желая поскорее убраться с клуба пока не приехала полиция из-за драки.

Оборачиваюсь назад, встречаясь с глазами осени, чтобы показать всё, что он сделал со мной. Но Райан смотрит так в мою сторону, словно это я предала его, будто это я ранила его ножом в спину.

Как мужчина смеет так смотреть, когда он именно тот, кто сделал это?

Пошел ты, Райан Рассел.

Отворачиваюсь от него и выхожу на улицу, расталкивая снова всю толпу, игнорируя их высказывания в нашу сторону.

Джонатан усаживается на переднее сидение моей машины, закрывая глаза и сжимая губы от боли.

Быстро заводя двигатель, на непозволительной скорости везу друга в наше тайное место с Лиамом. Мне нужно отвезти его туда, где Райан не сможет найти нас, чтобы продолжить начатое.

Всю дорогу Джонатан молчит, сидя с закрытыми глазами.

– Ты сможешь самостоятельно выйти? – спрашиваю, когда мы останавливаемся напротив маленького и неприметного дома.

Друг кивает, выходя из машины, и следует за мной в дом. Лиама нигде не видно, что значительно облегчает мне жизнь, он не будет в восторге, если узнает обо всем, но я больше не представляю, где Джонатан будет в безопасности.

Тело содрогается от нервов, когда смотрю на залитое кровью лицо друга, он хрипит, держась за бок, с трудом делая каждый шаг. Поступок Райана не укладывается в голове. Он посмел прикоснуться к моему другу и нанести ему вред, следуя своему импульсивному характеру. Но боль в глазах осени не уходит из головы. Райан отшатнулся от меня, когда я выбрала Джонатана. Если бы он не причинил ему вред, я бы так не поступила. Я дала обещание, что не позволю никому больше навредить моим близким, даже человеку, который владеет частью меня.

– Как ты себя чувствуешь, Джонатан? – мой голос дрожит, когда оглядываю его с головы до ног. У него, скорее всего, сломано ребро, судя по тяжелому дыханию.

С моей помощью Джонатан усаживается на диван в нашем с Лиамом убежище.

Судорожный вздох покидает его легкие, когда он соприкасается с твердостью дивана.

– Всё в порядке, звёздочка, – всё определенно не в порядке, судя по тому, как тяжело ему говорить.

Я убью Райана.

Джонатан улыбается, показывая сверкающие зубы, прикасаясь руками к моим волосам, когда я присаживаюсь напротив на корточки. Но напрягает меня совсем другое. Друг смотрит с такой любовью, что грудь сжимается от страха. Это не тот взгляд, который он дарил мне раньше. В нем нет той дружеской теплоты, связи, которой мы дорожили на протяжение стольких лет. Взгляд, слишком сильно напоминающий тот, как смотрели друг на друга мои родители. Взгляд сильной любви.

– Я принесу аптечку, нужно обработать твои раны, – мой голос звучит неловко, отстраняюсь от его рук, убегая на поиски.

Может мне показалось?

Джонатан не может так смотреть на меня, он говорил, что есть девушка, которую он любит. Это определено не я, это не должна быть я. Но победный блеск в глазах друга, когда я оттолкнула Райана, врезается в память.

Страшное и слишком зловещее чувство зарождается внутри, разрывая мои внутренности.

Меня сейчас вырвет.

Находя аптечку, направляюсь в его сторону, стараясь избегать взгляда Джонатана. Надежда загорается внутри, и я крепко цепляюсь за неё. Возможно, мне привиделось лишнее. Я не желаю разбивать сердце лучшему другу. Я вообще не желаю подобных чувств от Джонатана. Мне это не нужно.

Наношу на ватный спонж спирт, наконец, поднимая глаза в его сторону. Джонатан сидит с закрытыми глазами, его грудь тяжело вздымается, волнистые светлые волосы находятся в беспорядке и в прядях виднеются капли крови. Ощущаю облегчение, когда замечаю, что он держит глаза закрытыми, не усложняя ситуацию.

Легким движением руки прикасаюсь к порезу на губе, начиная обрабатывать. Джонатан с шипением открывает глаза, боль искрится в них, я начинаю дуть на его губу, успокаивая жжение.

Наши глаза сталкиваются, и моё сердце падает в пропасть. Я нахожусь слишком близко, замечая каждую яркую эмоцию в глазах друга.

Желание, любовь и… безумие.

Нет, это не может быть правдой. Джонатан не может всё так сильно осложнить.

Я падаю назад, но крепкая ладонь хватает меня за затылок, прижимая ближе. Теплые губы прикасаются к моим, я ощущаю вкус крови, и отвращение бурлит внутри. Мои губы крепко сжаты, я не даю другу пробраться внутрь и разрушить окончательно всё то, что было между нами. Джонатан отстраняется от меня, прижимаясь лбом к моему, тяжело дыша.

– Прости, но я больше не могу молчать. Я люблю тебя, Ребекка, – моя грудь разрывается на части от его слов и от того, что мне предстоит разбить сердце лучшего друга.

Мой взгляд падает вниз, я не в силах смотреть в его глаза, которые горят любовью. Любовью, что представляет лишний балласт для меня.

– Джонатан, я не могу. Не говори мне этого больше, это всё слишком усложняет. Ты мой друг и навсегда им останешься, но не больше.

Он поднимает рукой мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза, столкнуться с болью, которую я причиняю. Люди не должны находиться рядом со мной, единственное, что я приношу – разрушение.

– Ты никогда не сможешь полюбить меня. Твое сердце всегда готово открыться другим мужчинам, но я никогда не входил в их число. Я привык, Ребекка, – друг отпускает меня, и я падаю назад на пол, приземляясь с болью.

Его слова кажутся знакомыми, я точно слышала их раньше.

– Когда ты понял, что любишь меня?

Джонатан долго смотрит на меня, не произнося ничего в ответ. Но я должна знать.

– С первой нашей встречи. Ты – единственная для моего сердца. Всегда такой была, такой и останешься.

Пазл начинает складываться в моей голове. Но нет. Нет.

Это не может быть правдой. Не может.

Джонатан не поступил бы так со мной.

– Давай закончим промывать твои раны и потом продолжим разговор, – мне нужно переварить информацию, всё слишком похоже и слишком ужасно, чтобы быть правдой.

Но в голову лезут слова Джонатана сказанные Райану в клубе, заставляя сильнее задуматься.

Нет, нет, нет.

Это всё может быть совпадением, просто совпадением.

Все остальные мои действия происходят в тяжелом молчании. Я промываю все раны на лице Джонатана, смывая кровь мокрым полотенцем. Всё это время не смотрю в его глаза, стараясь отключиться от реальности, которая может всё разрушить. Но все же мне придется выяснить одну вещь и, если это окажется правдой, боюсь думать, что сделаю.

– Снимай футболку, – теперь я смотрю прямо на друга, пытаясь найти то, что гложет внутри. Он либо сам скажет, либо самостоятельно найду ответы.

Мой голос прозвучал грубо из-за чего Джонатан вздрогнул, но подчинился и стянул с себя порванную белую футболку. Я не должна подозревать лучшего друга, он был рядом с самого детства, и я привыкла ожидать от жизни худшего.

Огромный фиолетовый синяк красуется на ребрах, я ощупываю его рукой, проверяя, есть ли переломы. Джонатан вздрагивает от моего прикосновения, задерживая дыхание. Я провожу пальцем по мышцам в поисках увечий, как только моя рука касается боковой части, замечаю чернила. Немного натягиваю рукой кожу, чтобы рассмотреть татуировку.

Луна, звёзды, солнце.

Становится слишком тихо, но я слышу треск в груди. Слышу, как рушится всё хорошее и светлое. Слышу, как демоны царапают поверхность моего сознания, выбираясь на свободу.

Поднимаюсь на ноги, не смотря в сторону друга. Я вижу только красную дымку в глазах. Дымку боли, похожую на ту, когда узнала, что Адриан обменял меня на наркотики.

– Я готова исполнить твоё желание, Джонатан, – протягиваю руку к пистолету, прикрепленному к моей спине под футболкой, наслаждаясь холодом металла.

Оборачиваясь обратно в сторону человека, которого считала другом, чувствую только бушующую смертельную ярость внутри.

Я была готова умереть ради Джонатана. Я считала его единственным родным человек из прошлой жизни.

Но никак не была готова к данному повороту событий. Я всё ещё надеюсь, что он докажет мне обратное. Но смирение в глазах друга дает мне ответ на все вопросы.

– Я готов принять твой приговор, Ребекка, – остатки моего сердца рассыпаются в пыль от слов Джонатана, это не тот человек, с которым я провела всё своё детство и подростковый период. Напротив сидит такой же монстр, похожий на тех, которые наносили мне увечья в подвале. – Но позволь рассказать тебе всю правду, прежде чем ты убьешь меня.

Сердце замирает, на секунду мне кажется, что оно перестало биться. Я действительно собираюсь убить друга, который зажигал свет внутри меня, если все окажется правдой. Жизнь не могла быть ещё больше жестокой со мной.

– У тебя есть пять минут на объяснения, прежде чем моя пуля разнесет твой мозг.

Я не узнаю свой голос. Не узнаю себя. Холодность, бесчувственность, отчужденность – все эти чувства поглощают меня. Чувства, которые надеялась больше не ощущать. Но Джонатан сейчас уверенно убивает меня реальностью. Реальностью, к которой я была слишком слепа снова, позволяя своему мягкому сердцу доверять и любить людей, когда они причиняют только боль.

Если убью его, то умру сама. Во мне не останется ничего живого.

Но я не могу позволить Джонатану жить, если то, что он писал мне, окажется правдой.

Почему люди так хотят знать правду? По мне так лучше сладкая ложь, ведь когда сталкиваешься с правдой, она разрывает тебя на куски, не оставляя ничего живого.

Джонатан задерживает дыхание, позволяя себе смотреть на меня с любовью и благовонием даже тогда, когда я направляю на него заряженный пистолет, готовая выстрелить в любую секунду.

– Я любил тебя с самого детства. Без перерыва, зависимо и жадно. Моя любовь настолько сильна, что подталкивает на крайности. Ты никогда не замечала меня, когда я смотрел только на тебя. Ты никогда не смотрела на меня с той любовью, которая разрывала моё сердце. Мои прикосновения никогда не вызывали у тебя трепет, когда твои заставляли меня дрожать. Когда решился рассказать тебе о своих чувствах, ты перебила меня и призналась, что влюбилась в другого парня. Я сходил с ума и ненавидел весь мир, когда ты была с Адрианом. Когда ты подарила ему все свои первые разы, хоть он никогда этого и не заслуживал. Но ты всё равно отдавала всю себя без остатка. Тогда я пошел на крайние меры. Я вступил в организацию, где Адриан покупал наркотики, каждый раз подсовывая ему дорогой продукт и в итоге он подсел, набрав долги, – Джонатан замолкает, переводя дыхание, продолжая пристально смотреть на меня, разрушая мой мир.

Я не могу поверить, что была настолько слепа. Боюсь услышать продолжение, боюсь, что это снимет поводок с демонов, и я разорву друга на части, как он меня правдой. Отводит глаза в сторону, скрывая от меня свои эмоции, и продолжает:

– У меня в голове зародился план. Я хотел, чтобы вы расстались. И знал, что, если Адриан предаст тебя, ты по щелчку пальцев уберешь его с моего пути. У Адриана висел долг, и я предложил организации наказать его за непослушание. Ведь он долгое время брал товар и ничего не давал взамен. Главные согласились с моим планом использовать тебя, как расплату.

Я отшатываюсь назад, боль сковывает дыхание. Джонатан – причина смерти Эмилии. Парень, которого считала другом, забрал у меня всю мою жизнь ради своей любви.

Он продолжает сваливать на меня правду, несмотря на то что я еле держусь на ногах:

– Прости меня, Ребекка. Я умираю каждый день от разъедающей меня вины. Я просто хотел быть с тобой, любить тебя, и чтобы ты любила меня в ответ. Они уверяли, что ничего не будут с тобой делать, только немного припугнут. Я правда не знал, что было в их планах. Я прибежал в подвал, солгал и выплатил долг за Адриана, сказав, что его единственное условие, чтобы ты была жива, тогда он отдаст все деньги. Поэтому они отпустили тебя. После подвала, именно я отвез тебя в больницу и захоронил Эмили.

У Эмили есть могила.

Я ощущаю облегчение от осознания, что её тело не сожгли. Теперь её родителям будет куда сходить.

Всхлип вырывается наружу.

Джонатан сломал меня окончательно.

Я не в силах выдержать весь поток его слов и осознание, что именно любовь ко мне и моё безразличие привело к стольким страданиям.

– Где могила Эмили?

Я мучила пытками монстров прошлого, чтобы они сознались куда дели тело, когда ответ был так близко.

– В лесу, рядом с твоим домом, напротив дерева, где вы вырезали с Эмили свои инициалы на годовщину десятилетия вашей дружбы.

После её смерти я каждый день ходила на это место, даже не зная, что она лежит под землей. Холодная, одинокая и сломленная.

– Ты закончил?

Рука с пистолетом трясется, инстинкты кричат убить его, но я не могу.

Как мне жить с мыслью, что Джонатан умер от моей руки? Что я стала монстром, которого он создал из-за своей ненормальной любви?

– Нет, хочу сказать последнее, что скорее всего убьет меня. Но я хочу освободиться, Ребекка, – он падает на колени и ужас ползает по коже от последней правды, которая убьет нас обоих. – Я виновен в смерти твоих родителей. Меня съедало чувство вины, поэтому я рассказал им правду. Я предупредил, что, если они соберутся писать заявление на меня и организацию, чтобы не упоминали тебя для безопасности. Но я недооценил возможности преступного мира, как только до них дошли слухи о заявлении, они избавились от твоих родителей.

Колени подводят меня, и я падаю.

Падаю без возможности подняться.

Правда настолько сокрушительна, что я не выдерживаю раскаленную боль в груди.

Боль, которую не желала больше ощутить. Боль потери, разрушающая последнюю связывающую нить с прошлым.

– Прошу прости…

Я прерываю Джонатана, направляя пистолет в его голову.

– Ты думаешь, что имеешь право на прощение?! Думаешь, можешь безумной любовью оправдать то, что сотворил?! Ты разрушил не одну человеческую жизнь, Джонатан!

– Я не думал, что так все произойдет! Я только желал разлучить тебя с человеком, который не был тебя достоин.

– Заткнись! Заткнись черт, возьми, ты больной ублюдок! Считаешь себя достойным?! Ты разрушил всю мою жизнь! Ты убил мою семью и лучшую подругу! Слышал ли ты мой крик отчаяния?! Слышал ли ты мои мольбы, когда они ломали тело и душу Эмили, а потом приступили ко мне?! Слышал ли ты мою беспомощность, когда я лежала, связанная, на холодном полу и ничего не могла сделать?! Слышал ли ты мой последний крик, когда выстрелил пистолет?! Слышал ли ты крики боли, когда мои родители горели заживо?! Нет. Никто не слышал. Ты не помог нам, когда мог. Ты мог остановить начатое. А теперь ты пишешь мне письма, трусливо скрываясь от меня три чертовых года! Ты продолжаешь жить свою жалкую жизнь, а Эмили гниет в сырой земле! И ты знал, что нас ждёт такая учесть. Ты знал, чем они занимаются и ничего не предпринял. Ты позволил им убить всё, чтобы было дорого мне…

Слезы застилают его глаза, когда Джонатан падает на колени, содрогаясь всем телом. Я хочу убить его самым жестоким образом, хочу, чтобы он чувствовал каждую частичку моей боли, которую мне пришлось ощутить по его вине. Любовь делает людей дураками. Она делает их безумными глупцами, и именно она сделала моего друга убийцей. Любовь привела меня в это мгновение.

Я направляю пистолет в сторону человека, которого считала своей семьей,решая выполнить его просьбу, о которой он жалобно умолял меня в своих чёртовых письмах.

Джонатан смотрит на меня не отрываясь, ожидая приговора, которого так сильно жаждал.

"Давай, Ребекка. Одно движение пальцев, и он труп. Джонатан забрал у тебя всё, что имело значение, справедливо было бы убить его, прекратив жалкое существование, которое может только навредить тебе. Кто знает, что творится у него в голове?", – зловеще шепчут демоны, привлекая на сторону тьмы, где нет боли и любви.

В место, где ничего больше не сможет сокрушить меня. И, возможно, Ребекка, которая только вернулась в Чикаго пару месяцев назад, согласилась бы на это предложение. Но не нынешняя.

Джонатан заслужил смерти, но он также заслуживает страдать всю свою оставшуюся жизнь за то, что убил стольких людей. Я не позволю больше ему причинить мне вред. Убив его, я безвозвратно сойду на тот путь, с которого мне больше не вернуться. Я не позволю Джонатану снова отобрать у меня право на нормальную жизнь.

– Уходи.

Он удивленно смотрит на меня, не веря, что я отпускаю его. Джонатан желает умереть от моей руки, но он не получит ни кусочка больше меня. Он заплатит так же, как и все монстры, разрушившие жизни близких мне людей. Будет гнить заживо на этой проклятой Земле.

– Почему ты отпускаешь меня? Ты должна убить меня, Ребекка!

Отчаяние в его голосе причиняет боль. Я не могу его убить, не хочу. Мне никогда не простить Джонатана, но я определенно не собираюсь становиться причиной его смерти, что убьет и меня тоже.

– Убирайся, Джонатан. Оставь меня в покое и никогда не появляйся на моем пути, это последнее моё желание и, если я хоть что-то значу для тебя, выполни мою просьбу, – он не двигается, продолжая смотреть на меня и ждать. – Проваливай я сказала!

После моего крика, наполненного отчаянием и агонией боли, Джонатан встает с колен, медленно направляясь к двери и оглядываясь на меня с неверием. Я на грани того, чтобы рассыпаться, но я не собираюсь ломаться при человеке, который стал причиной всех моих бед.

– Ты значишь для меня весь мир, Ребекка.

– Ты умер для меня, Джонатан.

Что значит тишина внутри?

Настолько тихо, что я не слышу биения собственного сердца, не слышу своего дыхания.

Только пустоту.

Нет никаких слез, боли, злости, демонов и их голосов.

Абсолютная тишина.

Мое тело зависло в одной позе на кресле в конце комнаты, скрываясь в темноте. Я выключила свет, чтобы не видеть кровь Джонатана, чтобы не быть свидетелем того, что позволила ему жить после всего.

Жизнь словно остановила свой ход, и я не знаю, как мне продолжать жить, когда правда настолько болезненна. Когда всё то, во что верила, любила, ценила и защищала всей своей неистовой силой оказалось ложью.

Правда была у меня под носом всё это время, но я была слишком слепа, чтобы видеть истину.

И знаете, что привело к такому ужасному исходу с кучей потерь?

Любовь.

Это чувство становится виной всего произошедшего в моей жизни. В одно мгновение любовь способна оживить каждую мертвую часть меня, подарить крылья, но в следующее мгновение она становится моей погибелью.

Сейчас я не чувствую себя живой из-за любви. Я ощущаю себя мертвой и пустой во всех отношениях, когда правда наконец оседает в голове со страшными последствиями.

Если бы все люди в мире лишились чувств, то потери и боль сократились бы в огромных размерах.

Из-за чувств начинаются войны, когда люди соревнуются за господство, за ущемленную гордость, пытаясь доказать свою правоту и право на территорию. Если бы властям было плевать, и они ничего не ощущали бы по этому поводу, люди не сражались бы за кусок земли, убивая невинных и лишая их дома. Людьми руководят яростные эмоции и чувства.

Чувства приводят к смерти.

И я должна была усвоить этот урок, но теперь, когда моё сердце перестало питать надежду, я думаю чувства мне больше не грозят.

Джонатан убил правдой каждую их часть. Он убил всё.

И виной тому были чувства. Из-за любви погибла вся моя семья.

Щелчок открывающиеся двери свидетельствует о возвращение Лиама. Свет загорается в комнате, ярко освещая всё пространство. Я не жмурюсь, оставаясь в одной позе с тишиной внутри себя.

– Что, чёрт…

Голос Лиама обрывается, когда он сталкивается с моими глазами, и понимание искажает черты его лица.

Лиам знал.

Знал всё это время, кто был моим преследователем, не удосужившись сказать мне правду. Я должна была догадаться, судя по его реакции при каждом упоминании имени Джонатана, но я, как всегда, оставалась слепа к правде.

И Райан знал, судя по взглядам, которые он бросал на Джонатана.

Они оба знали и врали, смотря мне прямо в глаза.

– Ты узнала правду, – его голос искажен притворным спокойствием. Лиам делает медленные и аккуратные шаги ко мне, смотря так, словно я бомба, которая собирается взорваться.

Я не собираюсь взрываться. Я собираюсь утонуть в этой тишине.

Глаза Лиама с опаской смотрят на пистолет в моей руке. Он смотрит так, будто я монстр, готовый выстрелить в него в любую секунду за его ложь. Возможно, я должна сделать это, чтобы прекратить череду вранья от близких мне людей.

С громких стуком пистолет падет с моих рук, Лиам дергается от внезапного звука.

– Узнала, но ты знал всё это время, – вина появляется на его лице.

Сейчас я рада тишине внутри, ведь не чувствую предательства из-за лжи Лиама.

Мне плевать, в груди настолько пусто, что, если бы монстры совершили сейчас то же самое над моим телом, что и в ту ночь, я бы ничего не почувствовала.

– Я не сказал, потому что знал, к чему это приведет.

Мои губы искривила горькая улыбка, и я отворачиваюсь от лица Лиама, наполненного эмоциями, они мне противны. Мне противно всё, что хоть как-то связанно с чувствами.

– И к чему это привело? – спрашиваю, возвращая свои глаза к его, чтобы видел всё, что делает со мной их ложь.

Ложь, которая сломила меня окончательно.

– Я не мог рассказать. Джонатан был единственной помощью, которая могла привести нас к победе, к финишу, – это ничего не объясняет. Если бы узнала раньше, с пустотой внутри мне удалось бы расправиться с монстрами быстрее. У меня бы не было людей рядом, которые отвлекали, мне не пришлось бы искать им защиту. Их попросту не было бы рядом, пустая оболочка не пустила бы людей в свою жизнь. – И я знал, что это приведет к подобному состоянию. Иногда ложь уберегает нас, и я пытался уберечь тебя. Я не хотел, чтобы ты становилась тенью прежней Ребекки.

– Когда ты узнал?

Лиам сглатывает, с виной смотря на меня, но я должна знать. Должна знать, сколько времени меня водят за нос.

– За пару дней до того, как ты попросила меня найти ему защиту. Джонатан сам пришел ко мне. Признавшись во всем и пообещав, что отвлечет их внимание от тебя. Он делал это всё время, поэтому они так долго не могли выйти на нас. Джонатан защищал тебя, и я не мог от этого отказаться.

Если это возможно, то в груди становится ещё тише, опасно тихо.

Защищал меня? Джонатан убил меня. Он убил всё самое ценное в моей жизни, мне определенно не нужна подобная защита.

Моя интуиция кричала о том, что у Лиама есть тайны, но я, как всегда, проигнорировала, не замечая очевидного. Он ведь всё время нервничал, вырывал свои волосы на голове. Утаивание правды изводило парня.

Я встаю с места, желая уйти туда, где меня никто не будет тревожить. Я хочу окунуться в свою тишину, чтобы она окончательно поглотила меня и подготовила к финалу этой истории.

– Куда ты? – обеспокоено спрашивает Лиам, но не решается схватить за руку.

– В блаженную тишину.

С этими словами выхожу на улицу, в тихую ночь. В этот раз мой взгляд не устремляется на небо, я не хочу смотреть на родителей и показывать им пустую оболочку, которой стала благодаря любви.

В машине меня встречает запах Джонатана, сладкий и терпкий. Запах, который больше не ассоциируется с детством. Теперь эти воспоминания – полная пустота и тишина, похожая на смерть.

Мой телефон вибрирует рядом, бросаю равнодушный взгляд на него, видя сообщение с незнакомого номера.

Я собираюсь проигнорировать, но что-то живое внутри меня кричит посмотреть.

Вялой рукой беру телефон, и моё сердце оживает.

Оживает паникой и ужасом в каждой моей клеточке.

Незнакомый номер: интересно, твоя подруга-ангел будет такой же на вкус, как и предыдущая?

Не колеблясь, завожу двигатель и мчусь по указанному адресу, который сразу же пришел после первого смс. Больше нет тишины и пустоты, я слышу лишь бешеный гул в ушах.

История повторяется и, возможно, в этот раз наконец встречу свой конец, но я не позволю им забрать Мелани.

Сегодня никто не умрет, кроме меня.

Как и должно было быть в ту ночь.

С болью открываю глаза, чувствуя вкус меди на губах. Голова пульсирует и ноет, но заставляю себя раскрыть глаза и узнать, что меня ждет от реальности.

Мои глаза сталкиваются с темной бездной, настолько черной, что она поглощает всё вокруг.

Роберт сидит напротив на корточках, ухмыляясь так, будто победил.

Возможно так и есть. Возможно, мой конец близок.

Короткие воспоминания всплывают в голове. Я ворвалась в здание, намереваясь уничтожить их всех, но удар по голове свидетельствует о моем идиотизме. Не успела зайти, как меня вырубили.

В тот момент у меня была только единственная мысль – спасти Мелани любой ценной, но я забыла, что иногда нужно руководствоваться не эмоциями, а думать.

Нужно было думать, Ребекка.

Ведь очевидно, что Мелани здесь нет.

Я попала на удочку, поверив, что Мелани в их руках. Из-за всех событий в жизни я даже не вспомнила, что в её теле есть жучок. Но лучше пусть я буду глупой дурой, которая привела себя в руки смерти, чем здесь действительно была бы сейчас Мелани.

Лучше я, чем она.

– Здравствуй, Ребекка.

Его голос пробуждает моего внутреннего зверя, дергаюсь, но сталкиваюсь только со сопротивлением. Они привязали меня к стулу, у меня нет никаких шансов.

Им не сломать меня. Не сломать.

Я не сломалась в ту ночь и не сделаю этого сейчас.

Роберт улыбается, видя мои попытки. Я ненавижу эту улыбку, ненавижу его взгляд, ожидающий насилия, много насилия. Роберт тот, кто пустил пулю в её голову. Тот, кто прекратил существование Эмили.

Он мучительно медленно ломал кости в наших телах, наслаждаясь звуком хруста и стонами боли с наших уст. Роберт худший монстр из всех них, самый сильный и жестокий.

– Должен признать, я поражен твоими обретенными навыками, но ты забыла одну вещь и недооценила нас, дорогая, – Роберт делает паузу, начиная медленно ходить вокруг меня. Его рука хватает меня за волосы, больно сжимая и оттягивая с такой силой, что слышу их треск. – Ты могла поймать тех жалких неудачников, но никогда меня. Думаешь, я не знал, что ты стоишь за их исчезновением? Твой помощник мог с легкостью убрать следы, но я всё равно всё знал. Именно я позволял тебе их уничтожить, ты, по сути, сделала мою грязную работу. Каждый из них был помехой бизнесу, а ты отличной шахматной фигурой, которая мне нужна была для устранения проблем. Но ты выполнила свою роль, и теперь я закончу то, что должен был ещё в ту ночь.

Роберт ожидает дрожи страха в моем теле, сильнее дергая за волосы, но он ничего не получит.

Я не боюсь его. Никого из них. Они могут терзать моё тело, могут убить меня, но я не дам им своего страха.

Но может Лиам успеет спасти меня от неминуемой гибели?

Мой взгляд падает вниз, на ногу, где с внутренней стороны бедра находится датчик отслеживая, который в меня вставили ещё три года назад, когда я попала в организацию.

Чёрт, нет.

Я вижу кровавое месиво на том месте, что подтверждает – сегодня либо завтра, смотря как долго продлятся пытки, придёт мой конец. Я умру, так и не дойдя до конца, но я не дам сломать себя. Я умру с высоко поднятой головой и с дерзкой ухмылкой на лице.

– Никто не придет спасать тебя, Ребекка. Никто, как и в ту ночь, – тихим, угрожающим шепотом произносит монстр, замечая куда был направлен мой взгляд, приближая своё лицо близко к моему.

Мои губы изгибает дерзкая ухмылка и, смотря в глаза монстра, произношу то, что должно вывести его из себя:

– Я уничтожила их не благодаря тебе, Роберт. Я уничтожила их благодаря тому, что они были в плену своих желаний. Желаний, которые я использовала против них. Поверь, я с наслаждением заставляла каждого молить о пощаде, и ты не будешь исключением, Роберт. Можешь убить меня, но я буду преследовать тебя даже после смерти, потому что грехи кусаются, и очень больно, дорогой.

Ладонь ударяет по щеке с такой силой, что все зубы содрогнулись и кровь хлынула из носа.

Стук в голове усилился, на секунду закрыла глаза, пытаясь уйти в другую реальность. В реальность, где я успела попрощаться, где успела сказать Райану, что простила его. Но грубый голос не позволяет мне отстраниться.

– Ты маленькая глупая дрянь смеешь угрожать мне, находясь в моем подчинении? – Роберт смеется ядовитым смехом, хватая за подбородок, заставляя смотреть на него. На черты лица худшего монстра, от которого нужно дрожать от страха и избегать гнева. Но я не буду дрожать, не буду бежать. Я готова встретить свою судьбу. – Я сломаю тебя, и это будет хуже, чем в прошлый раз. Ты будешь кричать для меня, умолять о пощаде, захлебываться слезами. Ты расскажешь, кто помогал тебе всё это время. Расскажешь всё, и после я подарю тебе конец, который должен был быть твоим в ту ночь. Каково жить с мыслью, что твоя подруга заняла твоё место, когда это должна была быть ты?

Боль вспыхивает в груди, и Роберт видит это, с наслаждением вдыхая её запах. Знаю, что это должна была быть я, но я не в силах изменить прошлое. Но в моем распоряжение будущее, и я никогда не сдам тех, кто помогал мне, и это не только Лиам. Я знаю, что всё было не напрасно. Моя жертва не напрасна. Организация закончат начатое, они имеют достаточно доказательств, чтобы уничтожить империю Дэвида навсегда.

Поэтому, даже убив меня сегодня, я всё равно уничтожу каждого монстра и буду смотреть сверху с триумфом. Роберту не сломить меня. Никогда.

– Меня не сломают пытки, Роберт. Не сломает боль. Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, но я не пророню ни слова. И знаешь почему? – он хватает меня крепче, ожидая продолжения. – Потому что это вы создали меня. Монстра, не воспринимающего боль, страх и чувства. Меня может сломить окончательно только смерть, потому что я перестану существовать, но не ты. Ты слишком слаб на моем фоне, чтобы иметь возможность сломить меня.

И это правда. Каждое моё слово.

Если выпущу наружу монстра, он укроет меня от чувств. Я переживу все, подготовленное Робертом, с высоко поднятой головой, зная, что никому из ребят не угрожает опасность и что даже после моей смерти, Лиам позаботится о них.

– Посмотрим, – говорит Роберт, делая шаг от меня к инструментам.

Инструментам для пыток. Мой взгляд замечает даже вагинальные, и я горько улыбаюсь.

Он действительно думал, что это испугает меня? Они насиловали меня целой группой. Мог бы быть покреативнее.

Роберт возвращается ко мне с щипцами в руках, с блеском смотря на мои руки, и я догадываюсь, что он собирается сделать.

Оторвать мои ногти, после сломать каждый палец.

Я делаю глубокий вдох, подготавливая тело к боли, которую выдержу. Я должна это сделать. Это будет не больнее всего, что мне уже пришлось пережить.

Монстр подвигает свой стул ближе к моему, усаживаясь с грацией и аурой убийцы.

– Начнем с твоих изящных пальцев, – с хищной ухмылкой говорит Роберт, поднося ко мне щипцы.

Стараюсь держать пустой взгляд, но, когда он начинает, медленная и мучительная боль пронзает всё тело. Крик возрастает в груди, но я никогда не позволю ему выйти наружу. Роберт просовывает острую часть под ноготь, разрывая медленно нежную кожу.

С силой заставляю своё тело оставаться на месте и не дергаться, но чёрт возьми, Роберт мастер боли, и мне не светит легкий конец. Сначала придется пройти все круги Ада, но это стоит того. Стоит того, что я начала. Никакая боль не остановит меня.

Когда боль становится настолько невыносимой, и беспощадный монстр приступает к следующему пальцу, вспоминаю его глаза. Глаза человека, который украл, как настоящий вор, моё сердце и разбил его своей ложью. Я вспоминаю яркость его глаз при виде меня. Вспоминаю, как находила в них покой. Глаза леса приносили мне умиротворение. Они делали меня лучше, пока не растоптали окончательно. Но я всё равно вспоминаю Райана, позволяя телу отключиться и погрузиться в воспоминания, в моменты, где мужчина делал меня счастливой.

Но все оказалось ложью.

– Может, прекратишь сопротивляться и просто примешь боль, а лучше расскажешь мне всё? – предлагает Роберт, медленно двигая щипцами, принося ещё больше страданий.

Я никогда не перестану сопротивляться. Какой толк сдаваться и рассказывать им всё, если меня всё равно не ждет помилование? Я расскажу им всю информацию, и они всё равно продолжат терзать меня после.

Поэтому нет.

Я никогда не сдамся.

Не знаю сколько прошло времени после моего глубокого погружения в себя, но Роберт уже перешел на другую руку, добивая последний палец, мизинец. Я успела привыкнуть к боли, заставляя своё тело принять страдания. Я не дала Роберту ничего, только свой пустой взгляд, который не боится смотреть прямо в его черную бездну.

Дальше будет только хуже. Но я готова. Я ничего не чувствую сейчас. Только тишину внутри и готовность. Я так желала умереть, но теперь это желание не такое яркое из-за людей, которых успела встретить на своем темном пути. Но у меня нет выбора в этом вопросе. Я умру сегодня, и никто не успеет меня спасти.

Признаюсь, я хочу спасения. Я хочу жизни, но мы слишком поздно осознаем свои истинные желания. Только на пороге смерти поняла то, в чем боялась себе признаться, и теперь ребята никогда не узнают об этом, Райан не узнает.

Джонатан толкнул меня в пустоту, но это не убило меня окончательно, как осознание, что любовь всё ещё живет в моем сердце. Несмотря на то, что она всегда вела меня к смерти. Я продолжаю сожалеть о каждом упущенном мгновении с дорогими сердцу людьми. Об их вранье, которое не дало нам должного конца. Я сожалею о жизни, которую не успела обрести.

Щелчок двери отвлекает Роберта, он перестает совершать свои пытки, давай мне минутную передышку.

– Какого черты ты здесь забыл, малыш?

У меня нет сил посмотреть, кто ещё пришел понаблюдать за моим концом. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось, и я оказалась рядом с родителями и Эмили. Там, где должна была оказаться с самого начала.

– Пришел сделать то, что должен был сделать ещё три года назад.

Мои глаза распахиваются, и боль становится сильнее, чем от острых щипцов Роберта.

Неужели на этот раз он не спасет, а убьет меня, потому что я не ответила взаимностью на его любовь?

Горько улыбаясь, оборачиваюсь в сторону Джонатана. Он малыш их организации. Малыш, который приносит много денег за свои рекламные способности по продаже наркотиков. Малыш, которого я считала другом, семьей.

После того как прогнала его, прежде чем успела убить, отпустив поводок демонов, я перевернула кабинет Лиама и нашла досье на Джонатана. Подтверждение страшной правды, которую не замечала.

Джонатан принимает мой ненавистный взгляд, смотря с любовью и прощанием, слишком похожим на взгляд Эмили в ту ночь. Последний взгляд, который подруга подарила мне, прежде чем пуля убила её.

– Убить меня? – спрашиваю, смеясь тяжелым смехом, который если бы не моя сила воли, превратился бы в рыдания.

Когда тишина ушла, факт, что друг моего детства был настолько одержим мной, что разрушил всю мою жизнь только потому, что я любила другого человека, становится намного тяжелее принять. Я оплакиваю внутри его потерю, выдерживая пытки. Любовь к Джонатану сменяется ненавистью, а затем и ненавистью к себе, что не заметила раньше. Если бы была внимательнее, не произошло бы столько смертей и разрушенных жизней. Но я не была внимательна и теперь расплачиваюсь за это.

– Нет, я никогда не убью тебя, звёздочка.

Не успеваю огрызнуться на него, как мои глаза расширяются, когда Джонатан достает пистолет и нажимает на курок, прострелив голову Роберта.

В следующее мгновение происходит слишком много выстрелов, так много, что я закрываю глаза.

Свист застыл в ушах, на мгновение я увидела тьму, и у меня мелькнула только одна мысль:

"Неужели, это конец?"

Я насчитала четыре выстрела. В комнате было два охранника, у Джонатана просто нет шансов.

Нет, нет, нет.

Мои глаза открываются, и запах крови ударяет в нос. Теперь это не только моя кровь. Смотря вниз, сталкиваюсь с безжизненными глазами Роберта и дырой в его голове. Он умер так же, как и Эмили. Но умер слишком быстро, не получив никаких страданий. Ему была дарована смерть, которую монстр не заслужил.

Оборачиваясь назад, вижу только двух охранников с пулевыми ранениями в области груди.

"Я никогда не промахиваюсь".

Мне вспомнились слова Джонатана, когда в детстве мы бросали дротики. Он действительно никогда не промахивался, попадая точно в цель.

Значит, у него был шанс. С ним всё хорошо.

Обращая свой взгляд в сторону двери, где должен стоять Джонатан, начинаю кричать. Как в ту ночь, когда монстры забрали у меня Эмили.

Я срываюсь с места, поднимая вместе с собой стул, ударив его об стену, разбивая на части, полностью освободив себя. Веревка с треском падает на пол.

Джонатан лежит на полу с двумя ранами в области живота и груди.

Я быстро добираюсь до него, теплая жидкость начинает капать мне на руки, когда падаю и зажимаю его раны, пытаясь остановить поток крови. Мои собственные пальцы выглядят отвратительно, но я не чувствую боли.

Он умирает.

Джонатан умирает.

Мои руки трясутся, когда прикасаюсь к его лицу, он открывает глаза, смотря на меня, глаза тусклые от боли и кровь собирается в уголках его рта.

Этого просто не может быть. Это не реальность, разбудите меня, прошу.

– Джонатан, ты слышишь меня? Я сейчас вызову скорую, всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

Руки трясутся, когда тянусь к его джинсам, пытаясь найти мобильник, но встречаю только пустые карманы. Мягкая рука касается моего лица, привлекая внимание. На руке кровь, так много крови. Она везде.

Красный, все красное. Этот цвет везде.

– Шш, успокойся и дай мне сказать. Я рад такому концу. Рад, что могу умереть в твоих руках. Я действительно давно жажду уйти, мне не выдержать груз своих ошибок и грехов. Я был так молод, глуп, безрассуден… Мне так жаль, что ты потеряла родителей, Эмили, себя, по моей вине. Прости меня, если сможешь. Я не могу даже требовать от тебя подобного, но твоё прощение – единственное, что успокоит и даст уйти, – его голос ломкий, и он срывается посреди предложения, закрывая глаза. Но снова открывает их, смотря на меня с любовью, которую никогда не замечала. Другая рука проталкивает в мою флешку. – На ней та информация, которая поможет тебе окончательно уничтожить империю Дэвида. Я верю в тебя, моя луна, звёзды и солнце.

Он закрывает глаза, выплевывая кровь. Я чувствую, как теряю Джонатана. Он медленно уходит от меня. Я просто не могу этого допустить снова, я должна спасти друга.

– Я прощаю тебя, Джонатан. Только останься со мной, не уходи, пожалуйста. Улыбка появляется на его губах, такая яркая и детская.

– Я люблю теб…, – бульканья не дают продолжить слова, его грудь перестает вздыматься, а глаза поднимаются в потолок с застывшей пустой, остается только улыбка на губах.

– Нет, нет, прошу не умирай, Джонатан!

Крик рвется наружу, когда мои пальцы перестают ощущать его сердцебиение. По правой щеке Джонатана стекает кровь, она льется ручьем из его рта вместе с жизнью. Чувство внутри невозможно описать. Я не могу это выдержать. Мне хочется вырвать себе сердце и перестать чувствовать эту пустоту. У меня вырвали часть души. Джонатана. Чтобы он ни сделал, как бы ни предал меня, уничтожив всё, что было дорого, я любила его, ценила, а это снова отняли у меня. Я пыталась спасти друга, прекратив всю связь между нами. Но он, оказывается, всё время был рядом и слал мне письма с подсказками.

Джонатан умер, потому что любил меня. Он делал все эти ужасные вещи, которые привели к гибели стольких людей из-за любви ко мне.

Почему именно мне он должен был отдать своё сердце, поклонившись тьме?

Человек снова погибает по моей вине. Он отдал жизнь за меня, чтобы я смогла отомстить. Джонатан попытался искупить вину с помощью своей смерти, ведь я в последнюю нашу встречу сказала ему, что он умер для меня.

Я обнимаю его тело, рыдая в грудь, как делала тогда в день гибели моих родителей. И он знал, что это его вина. Я должна радоваться и ненавидеть его до безумия, но я так любила Джонатана. Я думала, что у меня остался хоть один родной человек из прошлого. Теперь он ушел, оставив меня одну.

– Ребекка, он мертв, – звучит знакомый голос рядом, и тяжелые руки пытаются оторвать меня от тела, но я не подаюсь.

Не могу бросить его, я хочу уйти вместе с Джонатаном. Я так больше не могу. Я не выдержу ещё одну потерю. Нет, нет, нет. Почему это происходит со мной? Почему именно я?

Не хочу жить, слишком больно, там, внутри. Так больно, что это рвет меня на куски.

Я чувствую холод от его тела, смерть парит между нами. Она пришла забрать Джонатана, и я снова не смогла уберечь родного человека. Ещё пять минут назад он был жив, а теперь его нет. Как легко украсть жизнь, стереть с лица земли, оставив только фотографии.

Что я скажу его родителям?

Тетя Лора не переживет. Джонатан её единственный сын.

Рыдания рвут мою грудь, чувство вины никогда не было таким сильным, чтобы поглотить меня полностью.

Проходят часы, годы, я не знаю. Но мы всё ещё на холодном полу, залитым кровью, а Джонатан всё ещё не открыл глаза, мир перестал вращаться, всё вокруг остановилось, жизнь зависла на месте в этом моменте.

Но слезы всё это время большими потоками льются с глаз. Я не знаю, откуда они берутся, но они не кончаются, сколько бы времени ни прошло.

Я просто не могу справиться с этим.

Не могу.

Когда теряешь близкого человека, ты теряешь и часть себя. Она умирает вместе с известием о его смерти. Ты чувствуешь эту потерю глубоко в себе, пустоту её отсутствия, которая никогда не заполнится. Ведь человека, которому принадлежала эта часть, больше нет. Он мертв.

Слезы до сих пор льются из моих глаз, даже когда я потеряла счет дням. Я не помню, кто и куда увез меня с того злополучного места. Не помню, когда ела и спала в последний раз. Единственное, что помню – последний стук сердца и взгляд Джонатана.

Больше слез выпускает моя душа, когда его имя произносится в голове. Поток настолько сильный, что не думаю, что это когда-нибудь закончится. Мне не хватит океана, чтобы выпустить всю боль, которую принесла его смерть.

Несмотря на всё зло, что сделала его любовь с нами, я продолжаю любить друга детства. Я продолжаю скорбеть и желать быть на его месте.

Если бы я умерла, всё бы закончилось. Пришел бы конец боли и моим страданиям, я была готова к этому, но он так и не пришел. Я всё ещё жива и пытаюсь справиться со всем, что вновь свалилось на меня.

Я всегда думала, что моя судьба жестока и подобной боли, которую пережила три года назад, больше не будет. Но судьба поражает меня с каждым днем.

Почему не могу уйти вместе с родителями, Эмили, Джонатаном? Почему я должна снова сталкиваться с этой чертовой потерей и пытаться жить дальше?

Руки обвивают моё дрожащее тело, притягивая в теплые и до боли знакомые объятия.

Я плачу сильнее от узнавания.

Это Райан. Мой Райан.

Когда Роберт вырывал мои ногти, мне ничего в жизни так сильно не хотелось, как оказаться в его объятиях в последний раз.

– Скажи мне, тигрёнок, что я могу сделать, чтобы боль ушла. Только скажи, и я сделаю всё для тебя, – его голос звучит рядом с моим лицом. Но я не вижу мужчину.

Мои глаза залиты красным, кровью Джонатана, которая маячит перед лицом, заставляя принять реальность. Но я не могу, не могу принять. Всё произошедшее слишком жестоко, чтобы быть правдой.

Поэтому я продолжаю отрицать, но в глубине души знаю, что друг действительно мертв, продолжая плакать.

– Убей меня, потому что я больше не могу справляться с болью. Я не могу больше терять, не могу жить в этом жестоком мире. У меня нет больше сил, я устала.

Райан сильнее сжимает меня в своих объятиях, пытаясь поглотить мою боль, разделить её. Но он не может вернуть часть меня, мужчина не может воскресить и исправить ошибки Джонатана.

– Ты оставишь пустоту в сердцах многих людей, если уйдешь. Я знаю, что тебе больно, и мне невыносимо это видеть, чувствовать эту беспомощность, потому что не могу помочь тебе. Но боль со временем станет тише, и ты сможешь жить. Мы сможем жить в этом мире вместе. Я буду рядом с тобой. Как только будешь чувствовать это желание смерти, приходи в мои объятия, и я разделю с тобой этот момент. Я покажу тебе, что после боли есть жизнь.

Мои руки крепко обнимают Райана, так крепко, что собственные кости хрустят. На самом деле желание смерти настолько сильное, что я бы поддалась, если бы не присутствие Райана.

И сейчас, находясь в его спасающих от боли объятиях, осознаю, что простила всю ложь мужчины ещё том в подвале, когда Роберт начал пытки. Ведь жизнь слишком коротка, мы в любую секунду можем погибнуть и останется лишь сожаление. Я не хочу ни о чем больше жалеть, корить себя, что не попробовала найти свет в этой вечной темноте, когда Райан был рядом. Я просто хочу быть рядом с мужчиной, пока не придет моё время.

Мне надоела смерть, боль и вина.

Я нуждаюсь в его любви, в жизни, которую Райан предлагает. Я всегда буду этого хотеть, независимо от того, насколько сильно буду погружена во тьму.

Свет и тьма всегда рядом. Но сейчас я хочу только света. Я устала от тьмы.

Но они переплели свои руки, следуя дальше со мной, и я протянула им свою ладонь, зная, какие будут дальнейшие мои действия.

Приближается финал этой истории.

А какой это будет финал? Не знаю, но я готова.

Готова встретить его вместе с тьмой и светом. Потерять и обрести новую жизнь.

Я готова.

Звук колышущихся волн отвлекает меня от тьмы, клубящейся в сознании. Я снова пришла сюда, зная, что он тоже придет. Райан всегда оказывался рядом, когда я нуждалась, и этот день не станет исключением.

Звезды ярко сияют на небе, передавая мне привет от тех, кого больше не увижу.

Весенний ветерок ласкает кожу теплом. На удивление это самая теплая весна в Чикаго, а может просто теплой её делают люди рядом со мной. Я лежу на земле, уставившись в небо, и просто ожидаю. Жду единственного человека, способного понять меня.

Я жду Райана.

Тренировки измотали тело, но не разум. Дни текут, жизнь продолжается, но боль всё ещё держит меня в удушающем захвате, и только одному мужчине удается её усмирить.

Слух улавливает неторопливые шаги, и я чувствую, что это он, мой мужчина.

– Я заставил тебя ждать?

Глупая, счастливая улыбка расцветает на губах от звука его голоса. Голоса, который успокаивает меня в моменты, когда тьма слишком близко, готовая поглотить, и спасающего мои ночи от кошмаров, отгоняя монстров.

– Я не против ждать тебя, Райан, – правда слишком легко срывается с губ, напоминая ту Ребекку, которую успела похоронить.

Но она жива и всё ещё борется за свою жизнь. За счастливую жизнь, рядом с семьей и любимым человеком. За дело, которое приносит ей счастье. Она все время боролась, но я игнорировала её существование.

Теперь не буду. Эта девушка имеет право жить.

Массивное и теплое тело пристраивается рядом, наши головы соприкасаются вместе с руками. Райан открывает ладонь, и я вкладываю свою с полной уверенностью в этом человеке.

Рядом с Райаном я становлюсь лучшей версией себя. И мне это слишком нравится, чтобы упираться и убегать. Я больше не буду этого делать.

Я хочу быть рядом с ним.

– О чем ты думаешь?

Его голос прерывает наше молчание, но, если расскажу Райану о своих мыслях, слишком многое изменится. Я пока не готова. Мне остался последний шаг в моей мести правосудия и всё будет кончено. Только теперь я не настроена на плохой конец. После всего хочу жить рядом с ними, с близкими моему сердцу людьми.

– Я думаю о своей мечте, которую так и не исполнила.

Это не совсем ложь. Я действительно вспоминала все свои цели на жизнь и мечты, которые намерена теперь исполнить. Никогда ещё так сильно желание жить не горело в груди, и боль не мешает этому желанию. Благодаря произошедшему я поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы не ценить её.

– Я готов исполнить каждую твою неисполненную мечту, тигрёнок.

Тихий смешок вырывается у меня, и Райан предостерегающе сжимают мою руку.

– Даже если моя мечта – собственная лошадь?

Отрываюсь от неба, поворачивая голову в сторону Райана, и замечаю, что мужчина смотрел на меня все это время.

Его взгляд дает мне все ответы.

Он без колебаний сделает это и любые другие сумасшедшие вещи из моей головы.

Но меня всё ещё тревожит, что мы не открылись друг другу полностью. Тревожит, что, если я не сделаю этого сейчас, то, боюсь, больше возможности может и не быть.

– Я хочу, чтобы мы оба сейчас рассказали всю правду об опасной стороне нашей жизни друг другу, – после этих слов рука Райана напрягается в моей.

– Хорошо, – хрипло соглашается, переставая смотреть в мои глаза. – Кто начнет?

Тяжело сглатываю, когда мы погружаемся в молчание, боясь признаться в той правде, которая может убить.

– Ты, наверное, уже знаешь все об опасной стороне моей жизни, если твой хакер конечно сработал на профессиональном уровне, – мужчина тихо смеется с моих слов.

– Я знаю, что ты сделала с людьми, которые три года назад сломали твою жизнь. Я все это знаю.

– Значит твой хакер все же сработал на профессиональном уровне.

На мою шутку мужчина не реагирует смешком, только ещё больше напрягается.

– Но я не знаю закончила ли ты. Не знаю бояться ли мне картины, что я снова могу найти тебя всю в крови. Продолжать ли бояться, что из-за этой мести я могу потерять тебя навсегда.

Моё сердце пропускает удар, замирая в груди.

– Да, я закончила, Роберт мертв, а Дэвид… Это работа уже других людей. Все кончено, – ложь легко срывается с губ и видимо правдоподобно раз Райан расслабляется.

Я не могу сказать мужчине правду. Не могу сказать, что есть риск не вернуться после последнего этапа. Не могу рассказать, насколько опасную вещь совершу, чтобы все закончить.

– Значит теперь моя очередь рассказать правду, – наши взгляды сталкиваются, и я вижу, как тьма собирается в глазах осени. – Я подчиняюсь своему отцу, криминальному авторитету Детройта, – горький смешок срывается с губ мужчины. – Мне приходится выполнять каждое грязное поручение, убивать людей, драться, управлять, чтобы мои родные были живы и знай, Ребекка, – его лицо приближается к моему, а глаза горят кровавым обещанием. – Я никогда не позволю этой стороне моей жизни навредить тебе, я пролью всю кровь этого мира, но мой отец не коснется тебя. Это моё обещание.

– Как долго ты будешь подчиняться своему отцу и страдать? – шепчу в губы мужчины, чувствуя, как сердце сжимается от переживаний за него.

– Пока его сердце бьется я не буду иметь свободы.

Чувствую скрытый посыл в этих словах, но Райан сжимает мою руку, с безмолвной просьбой не продолжать тему.

Но моё сердце разрывается за этого мужчину. За мальчика, у которого отобрали жизнь и выбор. За ребенка, который слишком рано узнал все жестокие стороны этого мира, судя по шрамам на теле. Чувства к Райану настолько сильны, что я готова своими же руками задушить его отца и дать мужчине свободу, которая всегда должна была быть в его жизни.

Как я могу ощущать настолько сильные чувства? Разве сердце, разбившиеся с жестокостью, которая должна была убить, способно снова любить?

Это просто чудо, которое мне подарил Райан.

Я придвигаюсь ближе к мужчине, прижимаясь к его теплу, из-за чего он напрягается всем телом. Я знаю, о чем он думает.

Но я обнимаю Райана не потому, что у меня нет желания жить.

Сейчас я обнимаю мужчину потому, что хочу этого, потому что он единственное желание, которое хочу исполнить с замиранием сердца после финала мести.

– Расслабься, я не собираюсь умирать, – тело мужчины немного расслабляется, и он обнимает меня в ответ.

Губы Райана касаются моего виска, двигаясь дальше и целуя нос, скулы, подбородок, останавливаясь на шее.

Мы не продвинулись дальше объятий, он не пытался поцеловать в губы или прикоснуться в интимном плане. Я не была готова к этому после всех событий, когда моя жизнь стала превращаться в сказку, но вскоре всё снова закончилось трагедией.

– Ты держишь меня в напряжении, тигрёнок, – Райан поднимает лицо с моей шеи, опуская его к губам. – Я боюсь закрыть глаза. Боюсь оставить тебя одну. Боюсь, что одним утром проснусь и не увижу тебя рядом. Мне страшно, что ты уйдешь, и я не успею остановить это. Ты всё ещё кажешься нереальной в моих объятиях. Слишком хорошо, что ожидаю худшего.

Я преодолеваю жалкое расстояние между нами, целуя Райана в губы. Целую за все то время, которое лишило нас этих ощущений. Заглушаю все его страхи, не желая говорить вслух, что сделаю в скором времени. Но я постараюсь вернуться. Вернуться живой к мужчине, который исцелил моё сердце, к своей маленькой семье, которая принесла свет.

Райан обхватывает руками моё лицо, поглощая в ответ все страхи. Страх, что мне не удастся вернуться. Страх, что это закончится так и не начавшись. Я боюсь, что у нас не будет шанса, но я буду бороться. Я буду сражаться дальше, даже если это не будет иметь никакого смысла, потому что Райан стоит этого. Стоит борьбы и всей боли, которую мне пришлось пережить, чтобы оказаться здесь.

Потому что я знаю, что ничего светлого не происходит без влияния тьмы.

Сейчас мы позволяем друг другу забыться, но вскоре страхи догонят нас, и придется дать бой.

Независимо от исхода, я благодарна за данное мне счастье, за любовь, за друзей.

Благодарна за данную жизнь, которая дала мне цель вернуться, и я сделаю все для этого, даже если смерть победит.

Мы всегда должны были найти друг друга и создать эту маленькую семью, хранящую в себе тьму и свет.

Всегда. И я не собираюсь противиться судьбе.

Игра подошла к концу.

Конец, который решит все: мою судьбу, моё будущее. Я ждала этого слишком долго, чтобы думать о плохом исходе. Меня ничто не остановит, как и я не могу остановить судьбу.

– Ты изменилась с последней нашей встречи, – отстраненный тон звучит позади меня, и я поворачиваюсь, встречаясь с темно-карими глазами.

Мари стоит на пороге нашего убежища, подготовленная и в такой же форме, как и на мне. Черный обтягивающий костюм, скрывающий каждую часть тела, к которому прикреплены ножи и пистолеты.

– А ты нет.

И это правда. Мари не выглядит на свои двадцать семь лет, словно она сделана изо льда, который никогда не треснет и не пропустит старость. Ее прямые каштановые волосы аккуратно уложены на плечах. Фигура девушки обманчива: с изящными изгибами, маленькой талией и длинными ногами. Но все в организации зовут её Волчицей. Самой умной и выносливой. Поэтому все серьезные задания достаются ей.

Если противник окажется на территории девушки, это будет сражение не на жизнь, а на смерть, и Мари выйдет победителем. Всегда была им.

Без единой эмоции девушка проходит в комнату, присаживаясь на диван. Ее карие глаза с густыми ресницами поднимаются на меня в ожидании.

Мы никогда не были близки, она не тренировала меня, когда я только пришла. Но Мари была наставником Лиама на протяжении четырех лет, что привело их к совместной игре, которая мне непонятна. Лиам – единственный человек, способный вызвать на лице Мари эмоции. Даже если негативные, они всё равно остаются эмоциями.

– Я дала Лиаму обещание, – оборачиваюсь полностью в сторону девушки, уделяя все своё внимание. – Он попросил меня поклясться, что я не позволю тебе пострадать.

Сердце сжимается в груди, морщусь от этого ощущения. Я не позволила себе попрощаться с ребятами, ведь собираюсь вернуться. Мне невыносима мысль, что это была последняя наша встреча. Я не хочу этого.

– Тебе придется сдержать свою клятву.

На моих губах играет слабая улыбка, но Мари смотрит со всей серьезностью и с жестоким намерением в глазах. Я не знаю всей её истории, единственное, что мне известно – она была кровавой и связана с её родителями. Мама Мари была тайкой, от которой она унаследовала загорелый цвет кожи и вырез глаз. Отец был американцем, родившемся в Нью-Йорке. Больше мне ничего неизвестно.

– Я всегда сдерживаю свои клятвы, Картер.

Уверенность в её словах не дает погаснуть надежде, что уже успела зародиться в сердце. Я знаю, что Мари всегда выполняет обещанное. Эта девушка умрет, но выполнит клятву.

– Тогда сдержи её, Мари.

Она всматривается в мои глаза, изучает, будто видит впервые.

Я больше не та Ребекка, которой была три года назад. Я больше не ищу смерти. Я хочу жить.

Приближающие голоса прерывают нас, и в комнату врывается громкий Стив, вместе со злым Лиамом.

Глаза Лиама сразу же обращают внимание на замершую Мари. Мой напарник никогда не смотрел долго на женщин, они никогда не интересовали его, но эта девушка всегда привлекает его взгляд и не в хорошем ключе. Его внимание никогда не сулило ничего хорошего.

– Малышка Ребекка, – вместо приветствия говорит Стив, присаживаясь рядом с Мари.

Стив самый старший из нас, ему тридцать пять, и он один из членов совета. Один из главных, который никогда не вел себя соответствующе. Мужчина всегда был наравне с остальными, несмотря на статус. Стив самое сильное звено из нас. Громадное тело, состоящее из одних мышц, коротко стриженные черные волосы и соответствующие темные глаза. Лицо Стива разделяет пополам неровный шрам, историю которого никто не знает.

– Великан Стив, – произношу, подражая его тону, и подхожу к Лиаму.

Стив подмигивает мне, двигая мышцами груди. Я закатываю глаза, кладя руку на плечо слишком напряженного Лиама.

– Начнем? – тихо спрашиваю, обращаясь только к другу.

Его глаза кричат яростное "нет", но мы не можем больше оттягивать. Я хочу поскорее закончить с империей Дэвида, хочу стать свободной.

Я понимаю, что Лиама съедает страх, который покоится и внутри меня. Но мы шли к этому тернистым путем не для того, чтобы уступить страху перед смертью. Если сегодня суждено умереть, мы погибнем все вместе. Никто не выйдет оттуда живым.

Но знаете что? Плевать на судьбу.

Я не позволю им пострадать, не позволю погибнуть людям, которые все время были рядом и помогали мне дойти до конца. Я буду защищать их до последнего. До победного. До последнего вздоха…

Лиам кивает, ближе прижимаясь к моему теплу, будто мы прощаемся. Будто это последний раз, когда он касается меня.

– Все помнят о своих обязанностях?

Наши взгляды с Мари пересеклись, и её клятва зазвенела в моей голове.

– На нас со Стивом отвлечение, на Лиаме взлом, слив всех компрометирующих данных, списание денег с карт, а на тебе… – она делает паузу, с потускневшим взглядом смотря на меня. – Взрыв.

Да, я собираюсь превратить его империю, которая является для Дэвида смыслом жизни, в пепел, оставить только жалкие угольки, как он когда-то сделал с моей семьей и жизнью.

Организация была против этой идеи, но это был мой окончательный ультиматум. Я не закончу эту битву без мести. Карма давно ждала своего часа, и он пришел. И как бы члены организации ни противились для вида правильности, они понимают, что полное уничтожение империи Дэвида им на руку, ведь если стереть абсолютно всё, никто не сможет занять его место, никто больше не продолжит эту череду смертей и насилия.

Ведь больше нечего будет продолжать. Всё будет уничтожено.

– Вы оба, не забудьте позаботиться обо всех работниках лаборатории, нам не нужны невинные жертвы, – говорю я, обращаясь к Мари и Стиву.

Мужчина широко улыбается, демонстративно разглаживая ровный костюм.

Мы все полностью снаряжены в черную одинаковую экипировку, оружие, прикрепленное по всему телу, заставляет кровь бурлить в венах, а сумка с бомбой гудит в моих руках. Зуд в крови просится наружу, монстры бунтуют. В последнее время мне удавалось усмирять жестокие желания, но сегодня я хочу лишиться их окончательно, закончив все.

– Не думаю, что они невинны, твоё детское сердечко только осложняет нам задачу.

Я отмахиваюсь от комментария Стива, мне плевать на их невиновность, меня волнуют только страдания Дэвида.

Возможность вывести всех сотрудников усложняет задачу, но мне больше не нужны смерти ради мести. Никто не умрет сегодня.

– Давайте закончим с этой историей, мне надоело видеть ваши лица, – говорит Лиам, смотря на двух старших его по рангу сотрудников организации.

Мари первая поднимается с дивана, вынимая острый нож бабочку и делая надрез на ладони.

Это их традиция перед каждым заданием: закрепить клятву кровью и пролить её ради дела.

Каждый из нас вынимает ножи, делая надрез. Мари поднимает руку вверх, призывая присоединиться, мы сцепляем руки, соединяя общую клятву.

Поставить последнего монстра на колени.

Лиам первым убирает руку, направляясь в сторону двери. Киваю ребятам и следую за ним. Мы поедем по парам.

Взгляд Мари прожигал спину моего напарника, но он так и не обернулся. Замечая меня, она прищуривается. Я словила девушку, от меня никогда не ускользали эмоции Мари по отношению к Лиаму.

Только это обреченная игра. Лиам никогда не будет с ней рядом, не ощущая страха и доминирования, которые отражает её образ. Рядом с Мари он будет вспоминать ту женщину, как было и со мной. Это не приведет ни к чему хорошему.

Стив шуточно машет мне рукой, прощаясь, но отсутствие веселья на моем лице заставляет его отпустить руку с серьезным видом.

Я продолжаю свой путь, чувствуя спокойствие. Интуиция не кричит мне остановиться и быть осторожной. Может это из-за того, что я закопала все свои эмоции глубоко в себе, позволяя выйти только демонам. Мне нельзя отвлекаться, нельзя думать о Райане, о ребятах.

Мне нужно уничтожить империю Дэвида и вернуться живой.

– Ребекка, дай мне обещание, – голос Лиама звучит рядом, вытаскивая из мыслей.

– Ты у всех сегодня решил взять его?

Друг слегка крутит головой в сторону, смотря на дорогу.

– Дай мне обещание, что не позволишь себя убить.

Я закусываю губу, не зная, что ответить.

Могу ли дать подобное обещание? Я в состоянии не позволить себя ранить, я умею сражаться, защищаться, но, если встанет вопрос спасения других людей, без колебаний пойду на риск, потому что это моя месть, моя идея и больше никто не погибнет по моей вине.

– Обещаю.

Ложь, перемешанная с правдой.

Но это всё, что я могу дать другу.

Остальной путь проходит в молчании.

Как только мы доезжаем до окраины города, выбираемся из машины, оставляя ту скрытой в деревьях, и Лиам сразу же берет в руки свой ноутбук, заходя в программу, которая вырубит камеры. Пока охрана здания будет разбираться с поломкой, мы проникнем внутрь.

Лицо моего напарника каменеет, он поднимает на меня свой взгляд, смотря с несвойственной ему нерешительностью.

– Все готово, группа приступила к задаче, – его голос теряет все краски, и моя грудь болит.

Сердце так сильно сжимается, что чувствую прилив паники, которую не ощущала достаточно долго, успев позабыть эти ощущения.

Я поднимаюсь с колен, сжимая сумку в руках, не в силах сделать шаг и отставить Лиама одного с ужасающим страхом на лице.

Но я напоминаю себе, что есть люди, которым должна эту победу, и другие, те, которых сейчас спасу, уничтожив жестокую и кровавую империю.

Ничего не было напрасно. Моя цена, потраченные силы и время, как и боль стоили этого. Стоили справедливости и спасенных жизней.

Я должна это сделать.

Лиам поднимается следом и резко притягивает меня в свои крепкие объятия, и я чувствую, как дрожат его кости.

– Вернись, дикарка, – улыбаюсь, ощущая скопление слез, и обнимаю друга крепче.

– Я вернусь.

Мы отстраняемся, в последний раз смотря друг другу в глаза.

Отступая, разворачиваюсь и делаю стремительные шаги в сторону здания.

Я быстро достигаю цели из-за отсутствия людей на улице, по всей видимости охранники сбежались внутрь решить проблему с камерами, что значительно облегчает мне передвижение. Медленно двигаясь к входу здания, ожидаю появления Мари и Стива.

Где их носит?

Подняв глаза к усеянному звездами небу, вижу картину, которая заставляет застыть на месте.

Головой вниз Мари спускается с крыши на тросе, который удерживает Стив. Черные костюмы не позволяют заметить их в ночи, спасает и то, что здание не имеет окон.

Как эти двое оказались на крыше, чет, возьми?!

Спрятавшись за колонной, наблюдаю как Мари останавливается позади ничего не замечающего охранника, которого я не заметила около входа за колонной. Ее руки хватают его шею в удушающем захвате, нажимая пальцами на точку, которая вырубает мужчину.

Тихий шлепок падающего тела разносится по округе, оглядываюсь, пытаясь заметить других охранников. Чисто. Они, возможно, начали проверку периметра либо находятся в самом здании.

Мари устремляет на меня свой холодный взгляд, приземляясь на землю. Стив спускается следом.

Я подхожу к ним, чувствуя покалывания во всем теле.

Мне до сих пор трудно осознавать, что это конец. Осознавать, что с монстрами моего прошлого будет покончено.

– Я зайду первая, ты следуешь за мной и никаких лишних движений, – в приказном тоне обращается ко мне Мари, киваю в ответ, подчиняясь. Она выше меня по рангу, я должна проявить уважение.

Стив передает Мари шары с газом, которые ослепят сотрудников и вызовут панику. Главный приоритет: вывести всех людей из здания. Мне не нужны жертвы.

Мари приоткрывает дверь, бросая шары, которые с громким звуком выпускают газ. Крики наполняют пространство, девушка быстро затаскивает меня за дверь, крепко сжимая руку.

– Сейчас твой шанс пробраться и установить бомбы в здании, – она крепче сжимает мою руку, вынуждая смотреть прямо в её черные глаза. – Наша команда на подходе, мы выведем всех, но, прошу тебя, выберись до того момента, как Лиам заведет счетчик бомб.

Киваю в ответ и натягиваю маску на лицо. Мне нечего ей сказать. Плохое предчувствие не дает мыслить. Возможно, это просто паника, не знаю.

Мари отпускает меня, и я бегу к цели сквозь огромную толпу, пытающуюся выбраться наружу. Свет в здании потухает, погружая нас всех в темноту, остается только свет от фонариков на телефонах. Лиам начал свою работу, значит пора ускориться.

Последний раз оборачиваюсь в их сторону, замечая, что они отвлекли на себя охранников. Мари с искусством управляет своим телом, снося огромного охранника одним ударом ноги, попадая ему в лицо.

Послышались выстрелы, но я не оборачиваюсь, у меня есть пятнадцать минут, чтобы достигнуть цели.

Толпа сбегает со второго этажа, практически сбивая меня с ног, но сталкиваю их вниз, не заботясь о грубости. Работники лаборатории, которые изготавливают наркотики, главный товар и смысл жизни Дэвида, не обращают на меня никакого внимания, спасая свои задницы.

Лаборатория огромна, боюсь думать, какое количество нулей ему приносит подобный бизнес и какое количество людей это дерьмо привело к смерти.

Преодолевая первую лестницу, сталкиваюсь с охранником. Его горящий взгляд осматривает меня, горя пониманием, черт.

Рука мужчины ложится на пистолет, но я успеваю нанести первый удар кулаком в нос, пользуясь эффектом внезапности и напоминая себе, что королева в данном направлении. Костяшки пальцев ноют после удара, болезненный стон охранника вызывает улыбку на губах. Точнее улыбку у моих демонов, которые поют каждую секунду насилия. Толпа толкает охранника в мою сторону, я успеваю схватиться за перила, удерживая себя на ногах и сумку в руках. Но занять свои руки было ошибкой, не теряя времени противник смыкает руки вокруг моей шеи, поднимая вверх.

Воздух покидает легкие, затмевая разум, действую инстинктивно и бью охранника рукой, удерживающей сумку. Бомбы не легкие, что приносит удовлетворительный результат. Охранник отпускает меня, кость его носа снова сладко хрустит, вызывая ещё больше ликования у демонов.

Пользуясь моментом, отбрасываю сумку на плечо и хватаю охранника за куртку, ударяя об перила, он болезненно морщится из-за силы удара. Его людям никогда не превзойти нас по физической подготовке, единственное, что они могут – душить и стрелять. Улыбаясь охраннику напоследок, скидываю с перил, не смотря на его приземление.

Расстояние небольшое, он определенно не умрет. Но, надеюсь, получит сотрясение, чтобы больше не маячить перед глазами.

Перепрыгиваю две ступеньки как одну, достигая третьего этажа. Самого последнего.

Он уже пуст, все сотрудники сбежали вниз, и охранники отправились на бой с нашей группой.

Подбегаю к длинному столу, где фасовались тонны белого порошка, пока мы их не прервали.

Открывая сумку, включаю фонарь на голове и достаю первую бомбу, которую прикрепляю под стол. Осталась ещё одна, которая взорвется в кабинете Дэвида. Я осматриваю помещение, вспоминая планировку, которую достал Лиам. Дверь должна быть посередине.

Мой взгляд останавливается на огромной металлической двери. Вот и она.

Я бегом преодолеваю расстояние. Осталось меньше семи минут.

Распахиваю дверь, и меня встречает портрет Дэвида, расположенный во всю стену. Пламя вспыхивает в груди, достаю свой нож, целясь в его сердце и попадая прямо в цель.

Сегодня ты будешь разбит, как и я три года назад.

Достигаю широкого деревянного стола и прикрепляю бомбу под дощечкой. Не зря Лиам тренировал каждый день мою скорость, я справилась достаточно быстро, а теперь нужно убираться.

Пускай это место сгорит жарким пламенем, оставив только пепел и жалкие воспоминания, как однажды произошло и с моей жизнью.

Я закрываю сумку, и улыбка появляется на губах, когда понимаю, что, несмотря на весь страх и трудности, я справилась. Я выиграла Дэвида. Выиграла каждого монстра.

А теперь они сгниют, запертые до конца своих дней, когда я буду жить и наслаждаться своей свободой. С этими мыслями в голове забрасываю сумку на плечо, собираясь развернуться и бежать. Пора заканчивать хвалить себя, у меня ещё будет на это целая жизнь.

Резкая боль пронизывает череп, вскрикиваю от пульсации, падая на пол.

Всё вокруг вращается, руки не могут дотянуться до головы, которая разрывается от боли. Тошнота подкатывает к горлу, но я сдерживаю её, прикусывая язык. Напрягая глаза, вижу только расплывчатые очертания, но мой слух узнает голос.

– Думала я не вернусь за тобой, сука? – грубый голос охранника, от которого я думала, что избавилась, пронизывает моё тело ужасом.

У меня осталось жалких пять минут. Я не вернусь.

Нет, нет, нет.

Я пытаюсь обернуться, ударить его, сделать хоть что-то для своего спасения.

Но грубая рука прерывает мои действия, с силой хватая за волосы, ударяя об пол.

Последнее, что слышу – хруст своих костей, зловещий смех и время, которое безжалостно бежит вперёд.

Я прилагаю все оставшиеся силы для сопротивления, но все бессмысленно, мне слишком больно, чтобы сделать хоть что-то. Гул боли в голове затуманивает разум, но не чувства внутри, которые только обостряются от осознания, что я на волоске от потери всего.

Сцепив зубы, пытаюсь бороться с болью, но ничего не выходит, темнота всё ближе и ближе, но внезапно я вижу перед собой глаза осени. Моё сердце сжимается, а сожаление пронзает грудь, я многое не успела сказать, сделать… Я не сказала, что люблю его. Не успела узнать, что значит снова обрести семью, жизнь. Я не сдержала данное обещание Лиаму.

Я чертовски сожалею, что ценой мести стала моя жизнь.

“Вставай, Ребекка! Вставай!”, – кричит голос отца в моей голове, отправляя в воспоминания, когда я разбила коленку, упав с велика и истерила на всю улицу. Но папа заставил меня тогда подняться. Подняться, несмотря на боль.

“Ты должна подняться с земли, дочь”

Стон вырывается, когда понимаю, что тьма не поглотила меня, но охранник думает, что это так и ослабляет хватку.

Недолго думая, толкаю бедрами вверх, используя всю свою силу, чтобы столкнуть нападающего, и у меня получается. Мужчина приземляется на спину, со злостью зарычав на меня, он всё ещё сильнее и может одолеть. Но я не сдамся, даже если мои попытки ни к чему не приведут. Я всё равно попробую ради себя, ради семьи.

Охранник собирается подняться, но моя нога опережает его, попадая по лицу. Кровь окрасила черные кроссовки, мужчина схватился за разбитую губу, давая мне минуту форы.

Я со всех сил бегу к двери, врезаясь в неё. Я должна успеть выбраться любой ценой. Цепляясь за ручку, начинаю дергать, но она не поддается. Звук ключей и смех звучат позади, разбивая все надежды.

Нет, чёрт, нет.

Оборачиваюсь в сторону охранника, собираясь вступить в бой, но пистолет, направленный в мою сторону, заставляет отступить. Я падаю на пол, скрываясь за огромным столом, способным прикрыть меня от пуль. Быстрым движением руки достаю собственный, прикрепленный к боку.

Я собиралась никого не убивать, но какая разница, когда минуты жизни сочтены? Пятнадцать минут определенно прошли, а это значит – Лиам завел бомбы, людей вывели из здания и у меня осталось меньше десяти минут.

Заряжая пистолет, выглядываю в его сторону, видя дуло, направленное в мою голову. Замечая ответный пистолет, охранник быстро отступает, промахиваясь, однако выстрел пронзает воздух. Мой выстрел.

Я промахиваюсь, не попадая в цель и не спасая себя. Я могла попасть, могла, но я не хочу быть убийцей, даже если сейчас от этого зависит моя жизнь. Я просто не могу дать такой контроль демонам. Если сделаю это, то потеряю себя окончательно. Я не могу. Не могу.

Слезы текут из глаз, видимо, мои молитвы о смерти были услышаны, и теперь я расплачиваюсь за то, что не ценила великую возможность жить. Не ценила и никогда не хотела её иметь, но теперь сожалею.

Горький вкус появляется во рту. Вкус проигрыша. Я убила монстров, но убила и себя вместе с ними.

Стоило ли это того? Стоила ли одна моя жизнь спасения тех многих, которых бы сломали эти монстры?

Видимо стоила, раз я оказалась в этом месте, раз не смогла выбраться.

Достаю телефон, набирая номер Лиама.

– Ответ пожалуйста, ответь, – шепчу в пространство, чувствуя, как слезы стекают по щекам.

Но меня сразу же переключает на автоответчик, и моё сердце падает. Лиам ведь никогда не берет телефон на задания, только рацию.

Я так хотела услышать его голос в последний раз. Я так хотела иметь возможность попрощаться с каждым. Но я все потеряла. Жизнь, себя, любовь, свободу. Абсолютно всё.

Проглатывая комок слез, начинаю говорить в автоответчик, оставляя последнюю часть себя в голосовом сообщении с горькой, пораженной улыбкой на лице.

Моя жизнь была коротка, но я всегда буду благодарна.

Все было не напрасно. Моя цена не напрасна.

Выстрелы стихли, но не моё дыхание. Я записала для ребят прощание на автоответчик Лиама, которое никогда не хотела говорить. Я не хотела прощаться. Но, если смерть – моё наказание, я готова принять его.

Без понятия, сколько осталось времени до взрыва, сколько мне ещё осталось жить.

Не желая сидеть на месте и спокойно принимать свою судьбу, выглядываю в сторону, где сидел охранник, видя только пустое место.

Какой толк прятаться, если мы всё равно оба умрем?

Выхожу из укрытия, пошатываясь, не в силах нормально стоять на ногах. Из-за удара по голове кровь пульсирует в висках, берусь за голову руками и начинаю массировать, пытаясь унять боль.

Но мне не становится легче. Кислород совсем тяжело попадает в легкие и, опуская руку ниже, понимаю в чем причина.

Черт, мерзавец сломал мне нос.

Резкий громкий стук и выстрел сотрясают пространство. Я падаю на пол, прижимая руки сильнее к голове, которая сейчас взорвется от гула.

Боже, тишина мне не светит даже в момент гибели.

– Кто ты, черт возьми такая? – болезненный крик звучит позади, и я отрываю голову от пола, застывая на месте.

Клятва Мари зазвенела в голове. Надежда так сильна, что слезы выступили на глаза.

Девушка за волосы держит мужчину, который напал на меня. Ее свободная рука удерживает пистолет, сжатый в его ладони, в противоположную сторону от меня. Внимательно осматривая моё лицо, Мари гневно сжимает губы, что-то странное мелькает в её глазах. Эмоция похожа на узнавание.

– Твоя погибель, ублюдок, – с этими словами Мари толкает мужчину на колени, с силой ударяя его лицо об пол, хруст костей заставляет меня вздрогнуть.

Охранник не издает ни звука, он даже не успел вскрикнуть. Не уверена, что мужчина жив. Взглядом избегаю смотреть на кровь и хорошую вмятину на лице, где был до этого нос.

Мой взгляд находит Мари, светясь благодарностью. Даже если она вернулась за мной только ради Лиама, я всё равно буду благодарна.

Мари не даст мне погибнуть, и это единственное, что меня волнует. Осознание, что я увижу глаза моей маленькой семьи, почувствую их объятия, улыбки, голоса, сбивает меня с ног. Моё сердце так болит приятной болью, что готова закричать на весь мир. Никогда в своей жизни я ещё не была так рада выжить.

– Нам нужно уходить, осталось 3 минуты, – девушка сокращает расстояние, хватая меня за руку и крепко сжимая, словно убеждаясь, что я действительно жива.

Отрицательно качаю головой, указывая на охранника. Я замечаю, что его грудь все-таки вздымается.

– Мы не можем оставить его здесь.

Мари гневно отталкивает меня, смотря с отвращением. Милосердие непонятно для девушки, особенно для плохих людей, единственное, что её волнует – клятва, данная Лиаму.

Но она всё равно подходит к охраннику, хватая его руки. Я подбегаю, чтобы помочь, не понимая её действий. Выходя из комнаты, Мари с легкостью закидывает мужчину себе на плечи, смотря на часы на руке.

Таймер указывает, что у нас осталось две минуты.

Две минуты, чтобы преодолеть расстояние в три этажа.

– Беги со всех сил и помни, что от тебя зависит не только одна жизнь.

Бросив в меня эти слова, Мари начинает бежать без предупреждения, и я следую за ней. Сердце гулко стучит в груди, я даже не успеваю дышать, но продолжаю быстро двигать ногами, несмотря на всю боль в голове и теле. Я бегу к жизни. К спасению. К ним. К моей семье.

Я обещала вернуться, и я исполню данное обещание.

Когда, задыхаясь, но продолжая так же быстро бежать, мы достигаем первого этажа, слезы льются из глаз. Мне удалось выбраться, даже когда думала, что это невозможно.

Я выжила, выжила.

Я жива.

Мы вылетаем в открытые двери на улицу, отбегая на достаточное расстояние от здания.

Взрывная волна мощным толчком уносит меня вперед, и я приземляюсь на землю, хорошенько проехавшись по ней лицом. Свист в ушах оглушает, я не слышу остальных звуков. Не слышу голоса Мари, которая что-то кричит, и как полыхает огнем здание. Не слышу внутри звона победы, ведь я окончательно сломила монстров прошлого. Я отомстила за родителей, за Эмили, за себя, за другие сломленные души. Но я почти умерла, почти оставила вновь обретенную семью, и это осознание не позволяет ощутить радость.

Мои глаза открываются, видя перед собой всю черную Мари. Охранника больше нет на её плечах. Девушка хватает меня под подмышки, помогая встать на ноги.

– Ты в порядке? – холодно спрашивает, но я вижу облегчение в её глазах.

Во рту пересохло и всё ещё звенит в ушах, поэтому только киваю, позволяя отвести меня вглубь темноты.

– Послушай меня внимательно, Картер, – Мари встряхивает меня за плечи, вынуждая прийти в сознание. – Остальную работу завершит наша команда. Пока мы будем охотиться на Дэвида, ты должна притвориться мертвой. Никому не говори, что ты выжила, даже Лиаму, слышишь меня?

Я с непониманием уставилась на девушку, чувствуя, как отрицание гудит в крови. Я не могу так поступить с ребятами.

– Зачем? Я не буду этого… – она перебивает меня, встряхивая за плечи.

– Включи свой мозг, Картер, – свирепо говорит Мари, смотря на меня как на ребенка, что начинает раздражать. Не только у неё вспыльчивый характер. – Если Дэвид узнает, что ты жива, первые, за кем он придет, будут дорогие тебе люди. Это будет Лиам.

В её словах есть смысл. Даже если Дэвид ослаблен без своей империи, им будет руководить месть, ненависть, он может успеть навредить ребятам до того момента, как мы доберемся до него, чтобы заточить в клетке навсегда.

Я киваю, соглашаясь с Мари. Мне придется причинить дорогим людям боль, но, если это убережет их, я пойду на это шаг.

Все было не напрасно.

Надеюсь, они смогут простить мою ложь.

Яркий свет ослепляет.

Я жмурюсь, стараясь разглядеть окружающее меня пространство. По ощущениям это похоже на мягкую подушку, моё тело словно не принадлежит мне, паря где-то вдалеке.

Протягивая вперед руку, развеиваю белый туман вокруг. Когда туман наконец исчезает, впереди появляются два силуэта. Низкая худая женщина с длинными волосами, держащая за руку высокого крепкого мужчину.

Пара делает медленные шаги в мою сторону, и меня будто за нить связи тянет к ним. Мои ноги касаются мягкой тропы, когда стремительно сокращаю расстояние между нами, узнавая их лица.

Родители.

Когда между нами остаются миллиметры, мама начинает плакать, папины голубые яркие глаза тускнеют, смотря с сокрушаемой меня болью.

– Почему ты здесь, доченька? Ты не должна быть тут, ещё слишком рано, – звук маминого голоса сбивает меня с ног.

Я падаю на колени перед ними, цепляясь за их ноги. Родители в эту же секунду падают следом, притягивая меня в объятия. В объятия, в которых больше никогда не надеялась оказаться.

– Мам, пап, я так устала, – голос дрожит от слез, которых не чувствую. Мое тело всё ещё парит в воздухе, слишком далеко от меня.

Чувствую только свою израненную душу, которая билась за жизнь до последнего и планировала биться дальше. Но я больше не могу. Не после того, как увидела родителей. Я не могу отказаться от них, не смогу без них. Я не могу больше.

– Милая, разве я учил тебя сдаваться? – холодная рука отца касается лица, поднимая вверх, заставляя смотреть в глаза, которые я унаследовала от него.

Голубые глаза папы слезятся, в них нет больше того утешения, за которым я приходила в переломные моменты жизни. Теперь они абсолютно пусты и наполнены болью.

Я не хочу больше жить без них, смерть слишком рано забрала у меня родителей. Я не успела насытиться мгновениями с ними и, по правде говоря, мне всегда будет мало.

– Пап, прости, что разочаровала, но, правда, я так сильно устала. Мне так больно, что это убивает, как бы ни пыталась жить дальше.

Мама всхлипывает, закрывая лицо руками. Слезы текут из глаз папы, и, не выдерживая, я сжимаю руку на сердце, которое замедляет ритм.

Я не хочу жить без них. Хочу умереть, хочу закончить череду страданий.

Папа кладет руку на мою грудь, смотря с такой мольбой, что сердце непроизвольно начинает биться быстрее.

– Не проси прощения за то, в чем ты не виновата.

Отрицательно качаю головой, отстраняясь от папиной руки.

– Я виновата в вашей смерти, Эмили, Джонатана. Всё сводится ко мне, я была слепа к вещам, которые привели вас сюда. Простите меня, пожалуйста, я бы все отдала за то, чтобы иметь возможность спасти вас. Простите меня.

Родители прижимают меня к себе, заглушая извинения. Я не слышу ритма их сердец, не слышу дыхания. Они мертвы.

– В этом нет твоей вины, не вини себя за поступки других людей, за их ошибки.

– Но вы погибли, пытаясь добиться справедливости ради меня! – кричу, врываясь из объятий родителей, начиная судорожно дышать.

Я задыхаюсь.

Я умираю.

Папа хватает меня и встряхивает за плечи, приводя в чувство.

– Это был наш долг, как родителей, и мы подвели тебя. Мы, а не ты нас, милая. В первую очередь мы – родители, которые не смогли уберечь своего ребенка. Прекрати винить себя и живи ради нас. Мы не для этого пожертвовали с мамой жизнями, чтобы ты так легко сдалась.

– Как мне жить без вас? Как?

Мои крики разносятся в мягком пространстве, разгоняя весь яркий свет.

Родители кладут руки на мою грудь, заставляя сердце биться.

– Там тебя ждут люди, которые очень тебя любят. Люди, которые считают тебя семьей. Мужчина, который готов пожертвовать ради тебя миром. Как ты можешь бросить их?

Воспоминания кинолентой проносятся в голове.

Моменты нашей маленькой семьи, разговоры в гостиной Райана, наша совместная победа. Тренировки с Лиамом, смех Мелани, улыбки холодного Алекса, грусть Гарри.

Глаза Райана.

Глаза, в которых столько любви и жизни. Жизни, которую так хотела попробовать.

– Но как я могу бросить вас?

– Ты не бросаешь нас, милая. Мы встретимся, но не сейчас, ещё не время. Дай нам с мамой насладиться временем вместе, без тебя, – смеюсь с этих слов папы, чувствуя биение своего сердца и тело, которое возвращается ко мне. – Ступай, проживи жизнь, которую мы с мамой всегда желали для тебя. Ты обещала мне внуков, обещала, что всегда будешь стремиться к своим целям. Обещала никогда не сдаваться. Сдержи свои обещания, Ребекка.

– Следуй сердцу, доченька, – мама гладит место, где находится моё сердце, там, под ребрами, смотря с надеждой в глаза. Я никогда больше не предам эту надежду. – Я не исполнила свою мечту, но у тебя есть вся жизнь впереди, чтобы исполнить свою. Ты ведь знаешь, что я всегда мечтала, чтобы моя дочь была настоящей, счастливой версией себя. Прошу тебя, Ребекка, наберись сил и сделай этот рывок. Осталось совсем немного и всё получится. Ты наша дочь, а наша дочь сильная, храбрая и с добрым сердцем. Живи ради нас, доченька. Ради себя, ради людей, которые тебя любят и принимают. Живи, люби, сияй.

Я крепко обнимаю родителей, наполняя легкие их запахом. Запахом, напоминающим дом, наполненный белыми тюльпанами, музыкой, выпечкой и папиной силой.

Никогда ещё прощание не было таким болезненным. Но мы встретимся вновь, теперь я знаю это. Встретимся, когда придет время.

– Я люблю вас.

– И мы любим тебя, доченька, – в один голос говорят родители, отпуская меня и толкая к свету.

Машу им на прощание, запоминая каждую морщинку на их лицах, каждую эмоцию, как и любовь в глазах. Я запоминаю каждую часть, ради которой продолжу жить. За всех нас я проживу достойную жизнь. Я сделаю это, потому что заслужила. Заслужила жить, любить, быть счастливой.

Я заслужила.

Родители расплываются на моих глазах, но успеваю словить прощальный взмах маминой руки и посланный папой поцелуй.

Прежде чем моё тело возвращается к жизни, я слышу голоса, которые ускоряют мой пульс ещё сильнее:

– Живи, подруга.

– Будь счастлива, звездочка.