“Я же тебя, тварь, люблю! Фригидная сука”

Вздохнув, удаляю сообщение и блокирую очередной незнакомый номер, с которого пишет мой бывший муж.

Бросив телефон на ночной столик, закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Пытаюсь снова и снова услышать слова моей сестры о том, что это не я фригидная, а Олег просто не умел доставлять удовольствие.

Но как же больно, черт подери, каждый раз сомневаться!

Хотя что сомневаться? Смотрела целый день на этого горячего самца Артура — друга сына подруги. Ох, ну и связь, запутаться можно. Ну вот возбуждал же меня этот паршивец молодой. Прямо бабочки в животе порхали. А он, засранец еще и улыбается так, что трусики сами слетают. И подмигивает, негодяй.

Мы с подругами приехали отдохнуть на дачу одной из нас, а тут оказался ее сын и его друзья. Горячие красавчики, от которых по телу пробегает дрожь.

Ох, Кира Львовна, бесстыжая ты женщина! Подруг отговариваешь от молодчиков, а у самой рука уже грудь мнет.

Отдергиваю и чувствую, как все тело заливает жаром, а между ног мягко пульсирует от возбуждения.

Да к черту все! У меня с самой собой все получается, значит, проблема не во мне! А этот придурок не может угомониться, потому что отлично осознает этот факт.

Закрываю глаза и скольжу ладонями по своему животу выше к груди. Сжимаю полушария через тонкую трикотажную ткань пижамки. Тяну и кручу соски, и тело прошибает разрядом тока.

— Ох, — вырывается из меня хрипло.

Сколько же у меня не было секса? Неделю? Две? В смысле, с мужчиной не было уже месяц с момента развода с Олегом. А с самой собой… ну да, недели две.

Сминаю ткань кофты на животе и, сжав бедра, ловлю пульсацию в промежности.

Меня окатывает жаром, и я чувствую, как покрываюсь мелкими бисеринками пота.

Сучу ногами, оттягивая момент, пока мои пальцы нырнут под резинку трикотажных штанов. Как будто сама себя мучаю. Но мне такое нравится. Игра в недотрогу, даже с самой собой. Странное? Я вообще немного… нестандартная. Люблю игры в любом их виде.

Олег играть не умел. Он считал, что перед сном, когда уже выключен свет, ему достаточно было поцеловать меня, чтобы я возбудилась.

Со мной это не так работает. Я хочу игры. Хочу такие предварительные ласки, чтобы когда дойдет до проникновения, я уже вся вибрировала от предвкушения.

Поэтому мне понравился Артур.

Он не идет нахрапом. Не пытается с первой секунды залезть мне в трусики.

Он смотрит… И делает это так, будто наблюдает за тем, как я себя ласкаю.

Ох, черт!

От одной мысли, как это было бы, тело прошивает дрожь.

Засовываю руку между ног и сжимаю ее. Большой палец прижимается к клитору, и я двигаю бедрами, чтобы почувствовать трение.

Между ног становится влажно, а температура в прохладной комнате взлетает за одно мгновение.

Закрыв глаза, прикусываю губу и представляю себе, что прямо сейчас в этой комнате стоит Артур и смотрит на то, как я корчусь от возбуждения. Его светло-серые глаза потемнели до цвета грозового неба.

Он прошивает меня взглядом, и я вздрагиваю от электрического разряда.

С губ срывается тихий стон.

Мне становится так жарко, что пижамка липнет к влажной от пота коже.

Отбрасываю одеяло и, согнув ноги, проскальзываю пальцами под резинку пижамных штанов. Скольжу по гладкому лобку к влажным губкам и проникаю между ними. Нажимаю на пульсирующий клитор и шумно выдыхаю.

За закрытыми веками звезды.

Все тело объято пожаром.

И ощущение такое, что Артур смотрит на меня, жадно пожирая взглядом.

Все, больше я не думаю о том, что это неуместно.

Сейчас, в спальне за закрытой дверью мне плевать на нормы морали и уместность. Я просто хочу получить свою долю удовольствия.

Одной рукой сжимаю ноющую, потяжелевшую от возбуждения грудь, а пальцы второй очерчивают плавные круги по клитору.

— Ох, — стону тихо и прикусываю дрожащую нижнюю губу.

Пальцы ускоряются, и я чувствую, как из меня вытекает все больше влаги.

Что бы сделал Артур?

Трахнул меня?

Не-е-ет, судя по его плавящему мои внутренности взгляду, он бы играл со мной. Долго. Подводил бы к пику и тормозил. Дул на чувствительный комочек клитора, чтобы остудить его, а после начать сначала.

Извиваюсь под собственными ласками, представляя себе, что это не мои пальцы доводят меня до трясучки, а упругий, настойчивый язык Артура.

Фантазирую, что он бы наслаждался этой лаской не меньше меня.

Поглядывал бы на меня своим темным взглядом, безошибочно считывая реакции моего тела.

А сейчас я представляю себе, как он стоит возле кровати и смотрит на то, как я ласкаю себя. И что его рука скользит по твердому, как камень, члену.

Боже, это так горячо, что я уже задыхаюсь и нахожусь на грани оргазма.

Еще немного — и я кончу.

Но не хочу так быстро. Хочу растянуть это удовольствие. Помучить саму себя. Поиграть. Сделать так, как не делал бывший, но как наверняка сделал бы Артур.

Я прямо чувствую исходящие от него нужные вибрации. Те самые, которые обещают не просто игры, а то, что я могу стать зависимой от секса с ним.

Ой, да плевать.

Сейчас, когда в спальне только я и моя фантазия, можно что угодно.

Сильнее сжимаю полушарие груди. Потом поднимаю кофточку и, сжав сосок, оттягиваю. Еще раз сжимаю так, что вниз простреливает немного болезненное удовольствие, заставляющее мышцы живота сокращаться.

— Черт, — шиплю и опять сжимаю свою руку ногами.

Вжимаю пальцы в клитор и ловлю подушечками пульсацию.

— Сними штанишки, хочу это увидеть, — слышу голос Артура и мычу. — Снимай, Кира.

Замираю.

Голос звучит слишком реалистично.

Так… так, как будто Артур и правда стоит в моей комнате.

Распахиваю глаза и тихо вскрикиваю.

Натягиваю на грудь кофточку и быстро вынимаю руку из штанов.

— Что ты здесь делаешь? — задыхаясь, спрашиваю я и чувствую, как лицо мгновенно бросает в жар.

Да, у меня выключен свет, но лунный освещает спальню слишком хорошо, чтобы Артур не увидел то, что я вытворяла.

— Кира, — строго произносит он. Голос слегка хриплый. — Стягивай штанишки. И верни кофту туда, где она была.

Я сглатываю.

Надо его прогнать.

Какого черта вообще он тут делает?

Но низ живота опять сжимается от предвкушения, и я стягиваю свои штаны по ногам, не сводя взгляда с лица Артура.

Артур

Возвращаюсь из бани, когда все уже спят.

В смысле, на диване спит только Денис. Пацанов нет.

Торможу на секунду, а потом проезжаю зубами по нижней губе и улыбаюсь.

Вот говнюки, таки завалили маму Кира!

Он вырвет придуркам кадыки, когда узнает.

Арина тоже удивила. Казалась такой неприступной и даже строгой мамой, что я бы ни за что не подумал, что она может пойти на такую авантюру. Еще и с двумя!

(История Арины и друзей ее сына в книге “Бесстыжие друзья моего сына”)

Эх, я бы тоже сейчас… вжарил Киру.

Пиздец, какая горячая подружка у мамы моего друга! Аж в паху сводит. В бане даже подрочил, вспоминая взгляд ее кошачьих глаз. И губешки пухлые. И копну темных волос, которую хочется намотать на кулак и ка-а-ак засадить ей!

Денис сегодня только днем смеялся, что эта дача заколдованная. Только вот он сейчас спокойно дрыхнет, а я стволом прорываю ткань спортивных штанов. Потому что опять вспомнил, как смотрела Кира.

Так, надо относить полотенце в ванную и ложиться спать. Завтра вернусь в город и оторвусь в каком-нибудь клубешнике.

Иду в ванную, где развешиваю полотенце на батарее, а потом выхожу, чтобы отправиться спать. Но замираю, услышав стон.

Усмехаюсь, осознав, что этот звук доносится из спальни Арины.

Топаю в гостиную, но снова торможу.

Опять стон.

Только теперь другой.

— Ох, — доносится из комнаты, где сегодня ночует Кира.

Я хмурюсь. С кем она там?

Быстро прикидываю, кто это мог бы быть.

Влад с Ромой свихнулись на Арине. Они сейчас стопудово у нее. Дэн спит. Аля… Нет. Точно нет.

Тогда, значит…

Ах ты ж шалунья…

Тихо открываю дверь и заглядываю.

Точно!

Одна рука Киры мнет грудь, а вторая… черт, орудует в штанишках!

Мотор в груди разгоняется, словно болид на трассе. Колотится так, что мешает дышать.

Я тихо проникаю в комнату и закрываю за собой дверь. Не на замок, чтобы щелчком не испугать Киру.

Она шумно дышит и вьется под своими собственными ласками, и мой ствол мгновенно реагирует на это. Твердеет за считанные мгновения и наливается так, что становится даже немного больно.

Все мои манипуляции в бане пошли коту под хвост. Теперь я хочу секса больше, чем до этого.

Подхожу ближе, сжимая ствол через трикотажную ткань спортивных штанов.

Жадно ловлю взглядом все, что происходит с Кирой.

Сочные губки приоткрыты, глаза закрыты, руки дрожат, тело то и дело прошивает разрядом тока. Она тяжело дышит и тихо стонет. Кусает губки и извивается так, будто это удовольствие для нее болезненное.

Кира не торопится кончить. Не гонится за своим оргазмом, хотя я вижу, что она уже близко.

Нет, девочка любит игру с оттяжечкой. Хочет саму себя подразнить, поэтому задирает кофту, обнажая идеальную грудь. Тянет за напряженный розовый сосок и выгибает спину, кайфуя от болезненного удовольствия.

Блядь, не женщина, джекпот.

Если она так любит игры, пусть только согласится, и я готов истязать ее часами, пока не взмолится об оргазме!

Кира перестает ласкать свой клитор и сжимает ноги.

Я представляю себе, как на месте ее пальцев мои вжимаются в тугую горошину и ловят пульсацию. Мне кажется, даже мое сердце начинает биться в такт мерцанию ее чувствительного клитора.

Рот наполняется слюной, а все тело уже вибрирует от потребности.

Хочу вылизать ее. Выпить до дна ее удовольствие, а потом трахнуть так, чтобы она зарыдала от переполняющего наслаждения.

— Сними штанишки, хочу это увидеть, — произношу я, и малышка задерживает дыхание. — Снимай, Кира.

Она как будто не верит, что я рядом.

Жду. Не настаиваю. Пока что.

Наконец Кира распахивает глаза и тихо вскрикивает.

Натягивает на грудь кофточку и быстро вынимает руку из штанов.

— Что ты здесь делаешь? — задыхаясь, спрашивает она, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Кира, — произношу строго, потому что чувствую, что с ней этот тон сработает безотказно. Тем более, когда она так заведена, что вся аж вибрирует. — Стягивай штанишки. И верни кофту туда, где она была.

Пару секунд она медлит, не сводя с меня взгляда.

Облизывает сочные губки, сглатывает, а потом… выполняет мой приказ.

Блядь, ну говорил же, джекпот!

— Медленно, — произношу и подхожу ближе.

Кира делает резкий, шумный вдох и замедляется. Сначала поднимает кофточку, оголяя округлые полушария груди, а потом медленно стягивает по ногам штанишки, открывая все больше обнаженной плоти.

У меня во рту потоп, так сильно я хочу облизать все, что она мне показывает. От торчащих сосков — до подрагивающего живота. От кончиков пальцев на ногах с красным педикюром — до гладко выбритого лобка. А потом нырнуть языком между опухших от возбуждения складочек и довести ее до исступления. Тормознуть и все начать сначала, как только стихнет пульсация.

Наконец Кира избавляется от штанишек и без моего указания стягивает с себя тонкую пижамную кофту.

Какая умничка. Послушная девочка.

Облизываю губы и проезжаю по нижней зубами, подходя еще ближе.

Сжимаю ствол через ткань штанов, окидывая взглядом сочное, горячее тело.

Отпускаю член и решаю пока остаться в одежде, иначе могу сорваться и трахнуть Киру. В моей голове мы уже прошли стадию прелюдии. А на деле я только приступаю к этому.

Встаю на кровать со стороны изножья. Подвигаюсь ближе. Крадусь к Кире, словно дикий зверь, и чувствую исходящие от нее вибрации страха и возбуждения.

Наклонившись, целую коленку и провожу расслабленным языком до самого паха. Она приветственно распахивает ноги, и я втягиваю аромат ее возбуждения. От него срывает крышу. Даже голова кружится, а рот опять наполняется слюной.

Наверное, стоило начать с поцелуя в губы. В верхние губы. В те самые, которые Кира прямо сейчас кусает.

Но я подаюсь вперед и накрываю своими нижние губки, щедро смазанные ее возбуждением.

Веки тяжелеют, но я изо всех сил держу глаза открытыми.

Не могу поверить, что позволяю Артуру делать это.

Он нежно целует мои опухшие от возбуждения губки. Проскальзывает между ними языком и аккуратно вылизывает. Как будто, черт побери, сливается в поцелуе не с моей промежностью, а с моим ртом.

У меня дыхание застревает в горле от ощущений, которые мне дарит его невероятный рот.

А еще Артур как будто чувствует мои потребности и дает мне то, чего я больше всего жду: игру. Ожидание. Жаркое томление, которое горячей волной разливается по телу, заставляя меня извиваться от желания.

Артур разводит пальцами мои влажные губки и дует на них так, как я и ожидала. Охлаждает кожу, но раскаляет добела мои внутренности. Я чувствую этот невероятный контраст и схожу с ума от ощущений.

— Как сладко ты пахнешь, — стонет он. — Хочется сожрать тебя без остатка. Но ты же любишь играть, правда?

Прикусываю нижнюю губу, и глаза сами собой закатываются.

— Мгм, — стону утвердительно. — Да, — хриплю.

— Тогда будем играть, моя мышка.

Он проезжает расслабленным языком по очереди по каждой из губок, собирая с них мою влагу, а потом снова раскрывает их пальцами и щелкает упругим языком по клитору.

Я вскрикиваю и выгибаюсь. Потом хватаю соседнюю подушку и накрываю лицо, чтобы, не сдерживаясь, простонать.

Как же, черт побери, хорошо!

Тело то и дело прошибает током. Кажется, даже ноги немного немеют от того, как сильно напряжены стопы.

Талантливый язык Артура скользит вокруг напряженной горошинки, а потом в самый неожиданный момент щелкает по ней, заставляя меня вздрагивать и вскрикивать. Убираю подушку и смотрю на этого негодяя. Что же он вытворяет?

Артур дует на клитор, снова проводит расслабленным языком вокруг, после чего ввинчивается внутрь меня и делает пару фрикций, а потом опять щелкает по напряженной горошине. В следующий раз он долго ласкает клитор. Но как только я начинаю чувствовать, как стремительно нарастает напряжение, он возвращается к своим пыткам.

— О, боже, — хриплю и вцепляюсь пальцами в простыню. — Че-е-ерт.

— Хорошо? — тихо спрашивает он.

— Невероятно хорошо. Просто обалденно. Крышесносно. Еще!

— Какая жадная девочка, — довольно скалится Артур и… садится на пятки.

— Почему ты остановился?

— Ш-ш-ш, — только и произносит он.

Наклоняется и ведет расслабленным языком по моему подрагивающему животу, добираясь до груди.

— Я дрочил на тебя, в курсе? — спрашивает хриплым голосом.

От этого заявления сводит в паху, и мышцы живота напрягаются.

Как представлю себе, что он мастурбировал, думая обо мне, становится еще жарче.

Артур сводит вместе полушария моей груди, и начинается ад и рай в одно мгновение.

Все тело окатывает кипятком, когда его зубы смыкаются на чувствительном соске, а потом Артур всасывает его и жестко сосет так, что становится немного больно. Вместе с тем вжимается в мою промежность твердым членом, и мне кажется, будто я чувствую каждую выпуклую венку на нем даже через ткань его спортивных брюк.

Как, черт подери, ему это удается?

В голове туман. Все мысли заволокло так плотно, что я совсем не соображаю.

Тело пылает, и я чувствую, как по коже стекают капельки пота.

Между ног такая дикая пульсация, что кажется, будто я вот-вот кончу. Но… этого не происходит, и клитор начинает ныть. Тянет так болезненно, что я уже почти готова молить о пощаде.

Но в то же самое время это ощущение заводит еще сильнее.

Мне нравится то, как Артур терзает меня. Как оттягивает мой оргазм умелыми ласками.

Вот чего я хотела, и чего не давали мне бывшие.

Игры. Адреналина. Жара, в котором я готова сгореть без остатка. И даже боли, которая заставляет сводить ноги и сжимать в тисках бедра Артура.

Он нависает надо мной огромной глыбой, готовой похоронить меня под собой. Но мне совсем не страшно. Наверное, сильнее пугает то, что он в любой момент может встать и уйти, оставив меня в подвешенном состоянии.

Что-то подсказывает мне, что сама я не доведу себя до нужной точки и не получу настолько яркий оргазм, какой мне может подарить Артур. С его талантом к истязанию только он может заставить меня взорваться настолько ярко, что я увижу звезды.

— Артур, — стону и выгибаюсь под его жадными, настойчивыми ласками.

— М-м-м, я знал, что ты будешь настолько сладкой, — рычит он и опять вгрызается в нежную кожу груди, заставляя меня содрогаться.

— Боже, — выдыхаю хрипло.

Артур резко подается вперед и накрывает мои губы своими.

Он не целует, нет. Он пожирает. Подчиняет. Мгновенно выжигает свое клеймо на моих губах, давая понять, что больше никто и никогда не сможет довести меня до такого состояния.

Его наглая рука пробирается к моей промежности, и сразу два пальца врываются в меня.

Артур сгибает их и начинает меня трахать. Быстро, жестко.

Я стону в его рот, а он прикусывает мои губы и оттягивает их, усиливая контраст между удовольствием и болью.

Черт, как же это горячо и несдержанно.

Мы словно дикие животные, дорвавшиеся друг до друга. Не можем обуздать свои инстинкты, пока не насытимся друг другом.

Я чувствую, как по телу несется лава, грозя сжечь на своем пути все живое. Она концентрируется внизу живота, готовая выплеснуться. И в этот момент Артур вынимает свои пальцы.

Подняв руку, отрывается от моих губ и… размазывает мое удовольствие по ним.

Как же это порочно и пошло! И как, черт подери, заводит меня!

Артур сразу накрывает мои губы своими и слизывает смазку, которой щедро покрыл мои губы.

А в следующий момент я хватаюсь за резинку его штанов и сдергиваю их с его бедер.

Артур

Как только она срывает с меня штаны, я понимаю, что у нас всего два варианта. Или я сейчас ворвусь в Киру и трахну ее, или мне придется каким-то чудом замедлить процесс и продолжить игру.

Кире кажется, что она уже хочет кончить и почувствовать меня внутри.

Но я хочу довести ее до такого состояния, чтобы она забыла собственное имя.

Так что, как только она срывает с меня штаны, я резко падаю на спину на кровать и тяну малышку за собой, чтобы она оказалась сверху.

— Хочу почувствовать твои губы на своем члене, — произношу хрипло. — Но не просто так.

— А как? — спрашивает она, широко распахивая глаза.

— Шесть-девять, Кира. Хочу, пока ты заглатываешь мой ствол до основания, ласкать тебя своим языком.

— О, господи, — выдыхает она пораженно.

— Давай, малыш, сделай мне приятно. Ты же этого хотела?

— Я хотела получить оргазм, — заявляет она, а я сжимаю одной рукой ее щеки.

— С каким же удовольствием я трахну этот дерзкий рот.

По ее телу пробегает дрожь, и Кира приподнимается.

Какая послушная малышка. Прямо мой формат.

Стягиваю штаны и сбрасываю их со своих ног. Кира при этом глазеет на мой член и облизывается, бесстыжая девчонка.

— Иди сюда, — кладу руку на ее попку и тяну на себя.

— Это какое-то безумие, — бормочет она, но перекидывает ногу через мою голову и зависает своей влажной красотой над моим лицом.

— Не торопись, — наставляю ее, когда она опускается ниже, обдавая ствол горячим дыханием.

Я сливаюсь в горячем поцелуе с ее нижними губками. Под сладенькие стоны ласкаю опухшие губки, проникаю между ними языком и играю с ее чувствительной кнопочкой.

Знаю, что если сейчас приласкаю ее в одном темпе, она через пару секунд взлетит. Но мы же играем. Поэтому я размеренно кружу языком по клитору и прямо чувствую, как он подтягивается от возбуждения.

Кира так заведена, что все ее тело дрожит мелкой дрожью, резонируя с моим собственным.

Мотор в груди лупит так, что тяжело дышать.

У меня были всякие девушки. И те, кто хотел быстрого удовольствия. И те, кто, как и Кира, любили играть. Но ни от одной из них меня так не вело. Как будто эта женщина была создана специально для меня.

Ее аромат, звуки, которые она издает, вкус этой женщины просто напрочь срывают крышу.

Я плотнее прижимаю ее к себе, обнимая за бедра.

И жду…

Наконец тонкие пальчики смыкаются на моем стволе, и я мычу в нежную плоть.

Кира обхватывает член так нежно и трепетно, что я уже готов фонтанировать от удовольствия. А потом она крепче сжимает руку и скользит по стволу, заставляя меня вздрагивать от острого удовольствия.

Касается головки своими пухлыми губешками, и в глазах темнеет.

Как, блядь, это вообще возможно?!

Столько минетов было в моей жизни, но это же не он. Это гребаный секс ее рта с моим стволом. Ласка, от которой напрочь срывает крышу.

Сильнее вдавливаю пальцы в нежную кожу Киры и чуть дергаю бедрами, давая понять, чего хочу от нее.

Кира стонет от моих ласк и проводит языком по уздечке. Ласкает и щелкает, заставляя мышцы живота сокращаться. Сводит так, что, кажется, будто мои кубики каменеют.

Потом Кира отступает и через мгновение всасывает головку в свой горячий рот.

А там кипяток. Лава. Там гребаный рай, в котором я, кажется, готов подохнуть.

Каждый мужик в этом мире должен хотя бы раз прожить эти ощущения. Когда женщина парой движений головы ставит тебя на гребаные колени, и ты готов всю оставшуюся жизнь поклоняться ей и ощущениям, которые она тебе дарит.

Шиплю и крепко зажмуриваюсь, чтобы не кончить, а Кира, словно издеваясь, с каждым разом насаживается на мой ствол все сильнее. Глубже и глубже всасывает его в рот, помогая себе рукой.

А потом эта негодяйка кладет свои шаловливые пальчики на мошонку. Перебирает пальцами так, что у меня мир кренится и практически заваливается набок.

Она как будто заранее знает все мои чувствительные точки и давит на них, срывая мне крышу напрочь.

Я же разорву ее!

Растерзаю и не оставлю живого места на этом нежном теле!

Она разве не понимает, что играет с огнем, который может сжечь ее дотла?

— Блядь, — шиплю и провожу ногтями по ее попке. — Кира.

— М-м-м, — мычит она в ответ и всасывает ствол так, что все мысли улетучиваются из моей головы.

Все. С этого момента я готов упасть на колени и поклоняться ей. Готов сделать что угодно, только бы она не останавливалась. Готов вылизывать ее каждый день, только бы еще хоть раз испытать эти нереальные ощущения.

Тело прошибает током, когда Кира выпускает зубки и ласково проводит ими по чувствительному стволу. А потом жестко всасывает его и делает несколько резких движений головой, утягивая меня в какую-то сексуальную агонию.

Неизвестно, кто из нас сгорит в этом пламени.

Усиливаю давление языка на ее клитор, и Кира пытается извиваться. Фиксирую ее бедра так, чтобы она не могла пошевелиться, и плачу той же монетой. Быстро и жестко веду ее к оргазму.

Она давится моим членом, кашляет, снова насаживается на него. И стонет, стонет, стонет, наполняя комнату самыми пошлыми и сладкими звуками.

Ускоряю движения языком, и Кира начинает дрожать. Я чувствую, как ее горошинка будто становится тверже.

Она близко.

Очень близко.

Но я хочу почувствовать ее оргазм своим членом.

Отрываюсь и, резко схватив Киру за талию, опрокидываю под ее писк на кровать.

— Тише, ты разбудишь весь дом, — приказываю и смотрю на нее сверху вниз.

Практически полностью растерзанная. Мягкая и податливая, как тряпичная кукла. Но взгляд… в нем обещание вцепиться мне ногтями в глотку, если я прямо сейчас не трахну ее.

Да, мне такое подходит.

Это мой формат.

Кира злая и заведенная настолько, что готова сама наброситься на меня.

Резко разворачиваю ее, хватаю за бедра, вздергиваю их вверх и давлю на лопатки, заставляя прогнуться и уткнуться щекой в матрас. Шлепаю по сочной ягодице и, пристроившись у входа, врываюсь на всю длину.

Вскрикиваю, когда Артур врывается в меня этим своим… с позволения сказать членом. Он его удобрениями, что ли подкармливает? Что это вообще за гены такие, что у парня такой размер?

Надо сказать, член у него красивый.

Никогда не думала, что смогу вообще назвать пенис красивым, но вот называю.

Он идеально ровный, гладкая поверхность которого покрыта вздутыми венами.

Твердый, как камень. Им можно орехи колоть, клянусь.

Большой. Типа большой-большой, а не просто на сантиметр больше среднего размера. И в обхвате, и в длину.

А еще он вкусный. Тоже странное замечание, но зато правда. Мне нравится вкус Артура. Он чуть терпкий, но это совершенно не портит впечатление.

Я думала, сойду с ума, когда мы занимались оральным сексом. Или случайно проглочу его член. Потому что то, что этот паршивец вытворяет своим ртом, не может оставить равнодушной. Я просто сгорала в огне, пока он меня вылизывал.

А когда опрокинул на кровать, я готова была сама наброситься на него.

Но не было нужды.

Артур сам развернул меня, резко дернул за бедра, впечатав в свои, а потом ворвался так, что я вскрикнула и чуть не упала.

Он тормозит и медленно проводит пальцами вдоль моего позвоночника, вызывая крупные мурашки, от которых я содрогаюсь.

А потом начинает двигаться.

Медленно. Плавно. Томительно. С оттяжечкой.

Почти выскальзывает из меня, оставляя внутри только головку, после чего проскальзывает опять до упора.

Распирает стеночки. Заполняет так, что не оставляет ни миллиметра пустого пространства.

— Боже, — стону протяжно и практически разрываю простыню, в которую вцепляюсь пальцами.

— Тише, малыш, — произносит Артур.

Хватает меня за волосы и тянет, заставляя подниматься выше. Перехватывает второй рукой за талию и опрокидывает назад.

Моя спина выгибается, а затылком я упираюсь в массивное плечо.

— Какая охуительная девочка, — низким голосом произносит Артур. — Хочется трахать тебя без остановки, пока не подохну.

— Артур, — стону.

— Ш-ш-ш, я дам тебе все. Потерпи немного.

— Чуть быстрее, — прошу его.

— Нельзя. Будет больно. Потерпи. Наслаждайся отложенным удовольствием.

— Я хочу… хочу…

— Чего? — спрашивает, когда я прерываюсь.

— Кончить, — хнычу.

— М-м-м, — стонет он, и его рука с моего живота съезжает ниже.

Пальцы раздвигают складочки и безошибочно отыскивают напряженный клитор.

Второй рукой Артур тянет за волосы, а я впиваюсь ногтями в его бедра и чувствую, как под моим прикосновением сокращаются мышцы.

Наглые пальцы кружат по клитору, заводя меня еще сильнее, если такое вообще возможно. Сводят с ума и стремительно несут к пику удовольствия.

Я вся дрожу, истекаю потом и удовольствием. По моим бедрам стекает влага, которую Артур тут же ловит пальцами и скользит ими по клитору, пока его бедра понемногу ускоряются.

Сочетание жгучего удовольствия внутри и снаружи сводит с ума.

Я мечусь в его руках, содрогаюсь.

А потом широко открываю рот, а Артур быстро накрывает его второй ладонью, и я кричу в нее, взрываясь так мощно, что темнеет в глазах.

Он не останавливается. Продолжает медленно трахать меня, лаская пальцами. Хочу их откинуть. Сжать бедра. Не давать им двигаться. Но Артур отбрасывает мою руку и продолжает кружить по слишком чувствительному клитору, продлевая мой оргазм.

— Умница, — хрипит Артур мне на ухо и отпускает.

Я заваливаюсь вперед. Он же перекатывает меня на бок, поднимает мою правую ногу, сгибает ее в колене и вклинивается так, что пристраивается у входа. Скользит членом между влажных, чувствительных губок, и опять проникает в меня.

— Артур, — произношу еле слышно.

Теперь он не церемонится. Опирается одной рукой на мое плечо, а второй придерживая ногу, жестко врезается в меня.

Я рычу от переполняющих ощущений, от которых просто срывает крышу. Цепляюсь за простыню как последний оплот чего-то стабильного в моей жизни. Потому что, кажется, этот молодчик пошатнул все, во что я верила.

Например, в то, что секс как в фильмах, — это что-то нереальное.

Или то, что молодые парни в принципе умеют трахать так, что мир разрушается и тут же отстраивается заново. Мне казалось, такое приходит только с опытом. Хотя у меня и не было мужчин, которые умели трахаться так, как Артур.

Он жестко врезается в мое тело, проникая, кажется, до самых глубин своим этим орудием. При этом как-то умудряется входить под таким углом, что задевает самые чувствительные местечки. От этого мышцы живота сокращаются, а перед глазами мерцают звезды.

— Ох, боже, — стону.

— Блядь, кипяток, — шипит Артур и ускоряется.

Трахает меня так, будто завтра никогда не настанет. И оно не настанет, если он прямо сейчас остановится. Потому что я чувствую, как по телу уже прокатывается волна жара, концентрируясь внизу живота.

Артур давит на мое плечо, заставляя повернуться, и сжимает полушарие груди так, что перехватывает дыхание. Я в такой странной вывернутой позе, что, казалось бы, получить в таком положении удовольствие — это что-то нереальное.

Но Артур врезается в меня несколько раз, и я взрываюсь.

Кусаю нижнюю губу до крови и тихонько подвываю, чувствуя, как внутренние мышцы сокращаются, сжимая в тисках член Артура.

— Твою мать, — еле слышно произносит он.

Опрокидывает меня на спину и опять врывается до упора. Садится на пятки, дергает меня за бедра, буквально нанизывая на свой член.

Быстро.

Жестко.

Горячо.

Мокро.

Темно. Очень темно даже с открытыми глазами.

Я вижу только его лицо. Безумный, дикий взгляд. Агрессивно дергающаяся верхняя губа. Белые зубы, скользящие по нижней.

— Блядь, — опять выдыхает он одно слово и выдергивает из меня свой каменный ствол.

Скользит по нему большой ладонью и, сдавленно зарычав, выплескивается мне на живот.

Мне кажется, я еще раз кончаю от этого зрелища. Особенно когда представляю себе, что он, фантазируя обо мне, делал то же самое.

Наклонившись, второй рукой Артур упирается в матрас возле моей головы.

Тяжело дышит, зажмурившись, а потом распахивает глаза и прошивает меня взглядом. На его лице расплывается плотоядная улыбка.

— Я знал, что ты будешь адски горячей. Но даже не догадывался, что ты такой кипяток, — произносит он и целует меня. На этот раз мягко и нежно, что сильно контрастирует с его агрессивной атакой на мои губы раньше.

— А ты… изобретательный, — отвечаю и улыбаюсь.

— Это только начало, малыш, — подмигивает Артур. — Ночь длинная, мне есть что тебе показать.

— О, нет-нет-нет, — отвечаю быстро. — Прямо сейчас ты надеваешь штаны и идешь спать к своим друзьям.

— Еще скажи, что это была одноразовая акция.

— Это она и была.

— Звучит как вызов, — говорит Артур и играет бровями.

А я понимаю, что, кажется, попала…

Артур

Падаю на диван рядом с храпящим Дэном и улыбаюсь, как дебил.

Какая же она горячая, кипяток просто! Думал, получу ожог члена, вот настолько горячая.

В паху до сих пор сводит отголосками слепящего оргазма, а дыхалка никак не придет в норму, как и сердце. Мотор колотится так сильно, что я даже вздрагиваю.

Хочется бегать и орать, а не пытаться уснуть.

Пацанам там сейчас классно в комнате Арины. Спят с ней наверняка в обнимку. А моя красотка чуть ли не взашей вытолкала меня из спальни. Ну, ничего. Ей только кажется, что от меня так легко отделаться. Будет ей сюрприз, что со мной все будет иначе.

Утро получается суетливым. Сначала уезжает Арина. Причем так быстро, что я даже проснуться толком не успеваю. Потом девчонки собираются. Мы даже спорим, кто будет закрывать дачу, но Влад с Романом побеждают. Потому что им надо добраться до Арины в городе.

Когда Аля садится в машину Кристины, я подхожу к Кире. Она дергается, как будто я собираюсь ее ударить.

— Эй, ты чего? — усмехаюсь и тяну к ней руку, но Кира прячет ее за спину. Я смеюсь. — Будешь делать вид, что ничего не было?

— Ничего и не было, — задирает подбородок, а я усмехаюсь.

— Встретимся в городе и обсудим то, чего не было? — спрашиваю и играю бровями.

Кира на мгновение прикрывает глаза и тяжело вздыхает, а потом встречается со мной взглядом.

— Давай-ка расставим все точки над i, — произносит, и я сразу понимаю, что сейчас она будет приводить доводы рассудка, которые должны убедить меня в том, что мы не пара. Типа вообще не подходим друг другу.

— Ну, давай попробуем, — соглашаюсь только для того, чтобы усыпить ее бдительность.

— Артур, как ты правильно сказал, это была одноразовая акция. Потому что мы не то, что не подходим друг другу, мы, блин, с разных планет, понимаешь? Я старше тебя на… сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Капе-е-ец, — тянет она, закатывая глаза. — Докатилась.

— А сколько ты думала?

— Хотя бы лет двадцать семь, — психует.

— Потому что тебе… — приподнимаю вопросительно брови.

— У женщин такое не спрашивают.

— Да ладно тебе. Давай, — киваю.

— Тридцать пять.

— Ну? И что тебя смущает?

— А то, что я старше тебя на двенадцать лет! — восклицает, а потом втягивает губы и осматривается по сторонам.

— Ну и? — продолжаю. — Ночью это нам не мешало. Нам вообще было похер.

— Ночью я была… гм… пьяная, — выдает, хотя я вижу, что Кира сама не верит в то, что говорит.

— Херня, — отмахиваюсь. — Номер свой дашь?

— Нет, — отрезает жестко. — Никаких номеров, адресов, свиданий, цветов, преследований и секса! — тычет в меня указательным пальцем.

— Это мы еще посмотрим, — криво усмехаюсь.

— Артур, не смей!

— Конечно, мамочка, — киваю с коварной улыбкой.

— Не называй меня мамочкой! От этого еще хуже! И отойди от машины! Мне надо ехать!

Последнюю фразу она практически выкрикивает, после чего прыгает в тачку за руль и сразу заводит двигатель.

— Трусишка, — произношу и смеюсь.

Отхожу чуть в сторону и, прикусив нижнюю губу, смотрю на то, как тачка отъезжает от дачи. Перевожу взгляд на небольшой домик и задумчиво рассматриваю его. Какое-то заколдованное место.

— Что-то мне подсказывает, что ты трахнул Киру, — усмехается Рома, когда я поднимаюсь на крыльцо.

— И охуенно насладился этим, — улыбаюсь, как довольный котяра, и облизываю губы. — Вы тоже не скучали этой ночью, правда?

— Только не говорите, что я один как долбоеб, — бубнит Денис, запирая дачу на замок.

— Ты один как долбоеб, — в один голос произносим мы с Романом и ржем.

— Баню проверил, можем ехать, — говорит Влад, выходя из-за угла дома.

Мы рассаживаемся по тачкам и едем в город.

Я едва могу сосредоточиться на дороге, потому что у меня до сих пор ее вкус на губах. Даже зубная паста и две чашки кофе не перебили этот вкус. И я все еще чувствую запах ее возбуждения.

Ствол в штанах дергается, и я шумно втягиваю в себя воздух.

Я в шоке. Еще ни разу меня так не вело от девушки. Настолько мощно, что реально думать тяжело. Даже поворот в город чуть не пропускаю.

Завожу домой Дэна, который, на удивление, не задал мне ни одного вопроса, а потом еду к себе.

В квартире, как всегда, тихо и пусто.

А хочется, чтобы было погромче. Типа слышались стоны, например. Да, именно их в исполнении Киры я бы сейчас и послушал.

Закидываю свои шмотки в стирку, разбираю дорожную сумку, как делаю всегда по возвращении с соревнований, а потом заваливаюсь на диван с телефоном.

Так, что я о ней знаю? Кира, тридцать пять лет, коллега мамы Кира. Все. Больше ни-че-го. Ни адреса, ни телефона, ни даже гребаной фамилии. Можно конечно, набрать Кира и узнать, но мне интереснее охотиться в одиночку.

Залезаю в соцсети. На странице Кира нахожу в друзьях его маму, а у нее…

— Сука, закрытый профиль, — рычу.

Если я постучусь к Арине в друзья, добавит или заблочит?

Закидываю запрос и лезу искать Киру. Не так уж их и много должно быть в нашем городе. Сколько вообще Кир может быть на один квадратный километр?

— Пу-пу-пу, — произношу тихо, когда мне высвечивается охренительно большой список. — Откуда вас столько?

Приходится прерваться, чтобы заказать себе продукты, а потом я продолжаю поиски. Перелопачиваю дофигиллион профилей, но ни один из них даже не пахнет моей прелестницей.

А потом мне приходит оповещение, что Арина добавила меня в друзья.

— Да! — восклицаю и уже захожу на ее страничку, чтобы поискать Киру, но в дверь звонят.

Забираю свой заказ и, выгрузив продукты на кухне, засовываю в рот сырную палочку, после чего возвращаюсь к телефону. Надо нормально поесть приготовить, а я не могу оторваться от гаджета.

— Бинго! — вскрикиваю и открываю страничку Киры. — Блядь, какая ты, — произношу хриплым голосом.

На главной фотографии она. Да не просто она, а в наряде училки, которую хочется нагнуть над столом и засадить по самое не надо баловаться. На ней строгая белая блузка с бантом на шее, очки в черной оправе, волосы собраны в высокий хвост, а на губах гребаный блеск. Они сверкают так, будто только что она их залила слюной пока отсасывала мне.

— Ух, — вырывается из меня сдавленное, и я поправляю ствол в спортивных штанах.

Делаю скриншот этой фотки и еще пару секунд любуюсь, а потом перехожу в мессенджер и пишу сообщение.

Артур: “Попалась, красотка”

Практически срывая голос, подпеваю песне из колонки, перекрикивая шум воды в душе. Фальшивлю страшно. А все потому, что сегодня я, черт подери, не пою, а ору, чтобы заглушить мысли в голове.

Пока ехала с дачи Арины, чуть в кювет не слетела. Потому что, видите ли, мозг в самый неподходящий момент решил напомнить о том, что мы сделали прошлой ночью. Еще и бабочки в животе взбунтовались, заразы.

Как он смотрел перед отъездом, а? Как смотрел, засранец такой! Пожирал взглядом и молча обещал все то, что не успел воплотить прошлой ночью.

Ох, по телу опять проходит волна дрожи, а низ живота заливает кипятком.

Закрыв глаза, упираюсь рукой в стену и чувствую, что мочалка по коже скользит все медленнее и нежнее.

— Чертов Артур! — рявкаю и опять начинаю петь. Да так громко, что соседи, наверное, вешаются за стеной. Спасибо хоть по батареям не стучат.

Наконец за приятной уходовой рутиной мне удается прийти в чувство и вернуться в реальность. Сушу волосы, мажусь всеми возможными кремами, сыворотками и маслами, после чего топаю на кухню, чтобы приготовить себе легкий салатик и запечь рыбу.

Торможу у кухонного островка, ставлю на него колонку и тычу пальцем в уведомления телефона. Пролистываю их, а потом давлюсь воздухом и чувствую, как сердце подскакивает к горлу. В мессенджере меня ждет два сообщения. Одно в нашем чате “Милфы Древней Греции”, но не оно привлекает мое внимание, а второе. То самое, которое, черт подери, как будто обведено красным и мигает, словно предупреждающий сигнал. Он дает понять, что это надо удалить, не читая.

Но это была бы не я, если бы послушала здравый рассудок. Меня даже начинает беспокоить, как редко в последнее время я к нему прислушиваюсь. Потому что, блин, кликаю на сообщение, а там…

Артур: “Попалась, красотка”

— Мать моя женщина, — выдыхаю, положив руку на грудь, в которой колотится мое сошедшее с ума сердце.

Ой, я не туда положила. И сжимаю зачем-то.

Отдергиваю ладонь, будто обожглась о собственный твердый сосок.

Чертов Артур!

Ладно, я облажалась. Открыла сообщение. Прочитала.

Теперь надо удалить его, зайти в профиль Артура и заблокировать его. Все. Проще простого. Даже в профиль, кажется, заходить не надо. Хотя как это не надо? Очень даже надо!

И я захожу. Дура…

Там он. Такой… ну, такой весь Артур.

Накачанный, слегка агрессивный, мрачный и адски сексуальный. Настолько, что я чувствую влагу между ног.

— Как, блин? — сокрушаюсь на свое непослушное тело, а потом продолжаю истязать себя снимками Артура. — Вау, — выдыхаю.

На этой фотографии он в спортзале. Поднимает штангу и смотрит прямо в камеру. Выражение лица такое же, каким было во время секса. Ну, в те моменты, когда он особенно жестко долбился в мое тело.

— Да блин! — возмущаюсь, но вместо восклицания выходит какой-то сдавленный, хриплый стон.

Зачем-то скриню себе эту фотографию и закрываю приложение.

Вздрагиваю и чуть не роняю телефон, когда приходит следующее сообщение.

Артур: “Я вижу, что ты в сети”

Кира: “Отстань”

Напечатав сообщение дрожащими пальцами, отправляю, и только потом понимаю, что сделала. Я же сама поощряю его на общение! А собиралась что сделать? Правильно, заблокировать.

Ох, Кира-Кира, непостоянная ты извращенка… Женщина! Я хотела сказать “непостоянная женщина”! Но вышло то, что вышло.

Артур: “Малышка, ты же любишь игры. Предлагаю тебе поиграть со мной в одну”

Кира: “В какую?”

Зачем, черт побери, я отправила это?!

Пытаюсь найти, как стереть сообщение, но только делаю кучу нелепых движений и опять оказываюсь на профиле Артура. Залипаю на его фотографии.

Новое сообщение, и я опять вздрагиваю.

Нервная какая-то стала. Может, травки какие попить? Ага, пустырник. Сразу всю банку, чтобы впасть в коматоз и не отправлять сексуальным парням всякий бред.

Артур: “Например, в прятки. Но если найду и догоню, трахну. Жестко”

Мамочки родненькие! Это что ж этот бесстыжий паршивец мне такое пишет? Мне! Приличной, между прочим, женщине! Заместителю главного бухгалтера крупнейшего ВУЗа в городе!

Приличной… хм… А стонала под ним как совершенно неприличная.

— Молчи, — рычу на свой голос совести. Заодно, может, этим рыком и память свою слишком хорошую подправлю. Ту самую, которая мне прямо сейчас любезно подкидывает воспоминания о прошлой ночи.

Сжимаю бедра, чтобы хоть немного унять пульсацию в промежности, но все без толку. Как будто я еще хуже делаю.

Не успеваю ответить на предыдущее сообщение, как уже прилетает новое.

Артур: “Что молчишь, красавица? В принципе, можешь не отвечать. Я все равно найду и трахну. Уже предвкушаю, как ворвусь в твое адски горячее тело и буду трахать, проглатывая сладкие стоны”

Отбрасываю телефон, будто он раскалился настолько, что обжег мне пальцы.

Смотрю на него, широко распахнув глаза, и задыхаюсь от такой наглости! Что он вообще себе позволяет? И после этого я должна брать в руки гаджет? Как? Может, водой святой его окропить?

Сразу вспоминается бабушкино: “Внучка соседки с парнем согрешила! Прямо на лавке у Васильевны под окнами!” И глаза у нее тогда такие огромные были. В них был неподдельный ужас. А еще бабуля перекрестилась. Что бы она сказала, если бы знала, что я позволяла вытворять с собой прошлой ночью?

Да уж…

Так, что там он написал? Ну, помимо того, как он будет трахать меня.

Вот черт! Что за игру он затеял? Я же ясно дала понять, что между нами ничего не может быть.

Хватаю свой телефон и быстро печатаю ответ.

Кира: “Даже не думай! Ни в какие игры я не собираюсь с тобой играть!”

Ответ приходит практически незамедлительно. Я даже вспоминаю старую привычку покусывать ногти, пока смотрю на пляшущие точки на экране.

Артур: “Поздно, моя роскошная. Игра уже началась. Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!”

И тут же, зараза такая, пропадает из сети.

В этот момент за окном что-то громко хлопает, и мой взгляд мечется в ту сторону, а я вздрагиваю.

Можно мне, пожалуйста, билет в один конец на необитаемый остров? Потому что я тем самым нашлепанным местом чувствую, что охота на меня будет стремительной и беспощадной.

— Не хочу пирожное, — тянет Аля, кривя губы. — Я бы бутер какой-то съела.

— С ветчиной, с курицей, индейкой, — перечисляет ей продавец в кофейне.

— Простите, ваше имя Кира? — спрашивает кто-то, и я оборачиваюсь.

Нахмурившись, рассматриваю молодого парня с большим букетом белых роз.

— Кира, — киваю.

— Тогда это вам.

Он отдает мне цветы и уходит, а я провожаю его обалдевшим взглядом. Даже не сообразила спросить, точно ли мне, и как он нашел меня в кофейне в паре кварталов от университета.

— О, не успеваю отвернуться, как ты уже с цветами, — смеется Аля. — Где ты их взяла?

— Парень какой-то вручил, — растерянно отвечаю я.

— Кофе какой будешь?

— С молоком. Без добавок.

— Бутерброд?

— Ничего не хочу, — качаю головой.

Аля оплачивает заказ и, взяв номерок для столика, ведет меня к большому окну с видом на дорогу.

Я топчусь возле столика, плохо понимая, что делать с цветами. Тогда сестра забирает букет и кивает мне садиться. Кладет цветы рядом с собой и вытаскивает из них маленький конверт с карточкой.

— Тут послание.

— Дай-ка, — протягиваю руку и выхватываю конверт.

Распечатываю и достаю маленькую карточку. На ней размашистым почерком написано:

“Это первый букет из пяти. Последний я принесу лично. Надеюсь, в этот момент ты будешь голая. Артур”

Мое лицо мгновенно вспыхивает.

Вот неугомонный засранец!

Вчера целый день молчал. Я думала, он оставит меня в покое. Но, кажется, кто-то просто выжидал время.

Пока я пялюсь на карточку, Алька выхватывает ее из моих рук и быстро пробегает взглядом.

— О, какой у нас мальчик нагленький, — улыбается сестра. — Ты посмотри. Пять букетов. А что ж не десять и не двадцать? Жадина?

— Нетерпеливый просто, — бросаю я. — На жадину не похож.

— Похож — не похож. Ты там знаешь. Или знаешь? — сестра впивается в меня пытливым взглядом.

— Не знаю, — качаю головой. — Аль, давай спокойно выпьем кофе, ладно? Я и так уже больше суток дерганая.

— Почему? — серьезно спрашивает сестра. — Он не угрожает тебе?

— Разве что сексом, после которого я несколько дней не смогу ходить.

— Огонь! — восторженно восклицает она. — Когда уже мне так будут угрожать?

— Аль, ну не мальчик же на пятнадцать — или сколько там? — лет младше, — стону я. — Ладно бы взрослый мужчина, а так…

— Взрослые мужчины на такое неспособны. Они со временем утрачивают охотничьи инстинкты. Все, чем они могут поразить — это толщиной своего кошелька и парочкой хронических болячек. Молодые самцы — вот это интересно.

— Ой, не начинай. Взрослые мужчины тоже бывают еще какими охотниками. Да и не охотника я хочу. Красивые ухаживания, спокойные отношения. Сколько можно размениваться на середнячок, когда хочется уже наконец чего-то стабильного?

— Думаешь, Артур не даст стабильности?

— Аль, да я уверена, ее и в его жизни нет.

— А я бы сдалась на милость такого, — мечтательно заявляет сестра. — Пусть бы делал со мной всякое. И пофиг на стабильность. Ты ее уже сама себе обеспечила.

— Наш кофе, — перевожу внимание сестры на официанта, который направляется к нашему столику.

К счастью, остаток обеденного перерыва мы болтаем на отвлеченные темы. И я даже немного успокаиваюсь. Правда, ровно до того момента, когда возвращаюсь в свой кабинет.

Захожу и замираю на пороге. На моем столе стоит коробка моих любимых “Рафаэлло”, а рядом — коробочка с разноцветными зефирками в виде цветов. На коробке еще одна карточка в конверте. Отклеиваю и достаю новую записку:

“Это не букет, если что. Просто зефирки. Знаю, что ты любишь сладкое”

На этот раз без подписи.

Хочется психануть и отправить все это в ведро.

Но… я прижимаю к себе розы и улыбаюсь, как дурочка, поглаживая пальцем красивую коробочку с прозрачным “окошком”.

Я должна ему что-то написать? Типа поблагодарить за цветы?

Нет! Я не должна поощрять такое поведение!

Я же четко сказала Артуру, никаких отношений. А он что творит?

Внутренний голос подсказывает, что это называется ухаживание, но я его игнорирую и решаю, что назову это несанкционированной атакой на мое личное пространство.

Как он вообще нашел меня и проник в мой кабинет?!

Вазы для такого большого букета у меня нет, так что приходится позаимствовать у начальницы. У нее они разного калибра. Ей на праздники дарят разные букеты, так что и под мой находится.

Поставив цветы, принимаюсь за работу, предварительно спрятав в сумочку обе записки наглеца. Может, надо было выбросить? Да плевать.

Пока работаю, кошусь на телефон в подставке.

Невежливо промолчать после получения букета.

А вежливо, блин, вот так с наскока врываться в мою жизнь?! Но Артура же это не парит!

Нет, не стану ему ничего писать.

Спустя пару часов в кабинет вихрем влетает моя сестра.

— Слушай, я так сладкого хочу, аж скулы сводит, — говорит Аля, торопясь к моему столу. — Может… Опаньки! — восклицает, глядя на коробку конфет. А потом переводит взгляд на зефир в коробке, из которой я уже съела пару невероятно нежных и вкусных “цветочков”. — У кого-то тут сладости ручной работы, а меня не зовут? Я сейчас прямо обижусь. Можно, да? — спрашивает и, как в детстве, преданно смотрит мне в глаза, а сама сжимает ладошки.

— Бери, конечно, — киваю.

Аля тут же плюхается в кресло напротив и тянет к себе на колени коробку с зефиром.

— Даже не стану спрашивать, кто принес такое богатство. Догадываюсь. Ну? И что, мальчики не умеют ухаживать? Только дядьки?

— Аль, мне работать надо, — бурчу.

— Ага, ты работай, а я пока наслажусь плодами твоей сексуальности. Кто-то же, блин, должен.

Хмыкнув, возвращаюсь к работе.

Пытаюсь сосредоточиться на цифрах, но мысли уплывают. В ту самую ночь на даче Ариши. Туда, где в меня врывался Артур, а я чуть не умерла от нереального удовольствия.

После работы оставляю в кабинете только конфеты, а цветы с зефиром забираю домой. Укладываю все это на заднее сиденье машины и, захлопнув дверцу, иду к водительской, как меня останавливает голос девушки.

— Простите, Кира, для вас доставка.

Оборачиваюсь и хмуро смотрю на молодую девушку, которая протягивает мне крафтовый пакет.

— Уверены, что для меня? — спрашиваю.

— На сто процентов, — кивает с улыбкой. — Приятного аппетита.

Развернувшись, она уходит. Садится в маленькую машинку с логотипом известного ресторана и уезжает.

Заглядываю в пакет. Там коробка, к которой прикреплен еще один конверт с карточкой. Достаю.

“Пока все девочки любят суши, моя тяготеет к шашлыкам. Мне нравится”

Ставлю все это на заднее сиденье машины и открываю коробку. Сглатываю слюну, потому что в коробке горячий, ароматный шашлык, в отдельной секции, зелень, в баночках — три соуса, отдельно лежит свежайший лаваш.

— Обалдеть, — выдыхаю.

Закрыв коробку, еду домой.

Опять улыбаюсь, черт побери!

Вот откуда он все это знает, а?

Да откуда бы ни знал, Артур, конечно, стремительно набирает баллы в моих глазах.

Но это не исключает того, что он намного моложе меня, и наша связь как бы…

Так, сейчас, на голодный желудок, у меня туговато с аргументами. После ужина обязательно вспомню, почему мне не стоит заводить с Артуром отношения.

А после ужина меня ждет новый сюрприз.

Звонок в дверь. Выглядываю в глазок. Там стоит парень в черной толстовке с капюшоном на голове. Я не вижу его лица, но инстинктивно понимаю, что это не Артур.

— Кто там? — спрашиваю.

Парень поднимает голову, а потом и букет, который держит в руке.

— Кира, для вас цветы, — произносит он, а у меня в голове щелкает, и перед глазами встает цифра “2”.

Утром мне доставляют сырники с четырьмя видами джемов.

Поедаю их и перевожу взгляд с одной записки на другую, которые положила перед собой на столе.

Первую я получила с вечерним букетом цветов.

“Я пока не знаю, какие цветы тебе нравятся, поэтому экспериментирую. Эти показались ничего такими. Сладких снов, моя красавица”

Вытягиваю губы и перевожу взгляд на ту, которую принесли с сырниками.

“Сырники на завтрак. Вот почему их же готовили на даче. Потому что ты любишь. Доброе утро, красавица”

Внутри меня растекается тепло. Оно густой патокой обволакивает мои внутренности, и… я опять улыбаюсь, да.

За мной никто так не ухаживал.

Да, цветы присылали, в рестораны водили, на выставки, в кино, театр, оперу. На отдых возили. Все было. Но чтобы вот так обращать внимание на каждую мелочь, которую я люблю… Нет, такого не было.

Теперь мне вдвойне любопытно, откуда он все это знает.

Беру телефон и наконец печатаю сообщение.

Кира: “Откуда ты все это про меня знаешь?”

Ответ приходит практически незамедлительно.

Артур: “И тебе доброе утро, красавица”

Кира: “Ответь на вопрос”

Артур: “Когда мужчина хочет, он найдет ответы на все вопросы. Какие цветы тебе понравились больше?”

Черт, а ведь он прав. Если мужчина хочет, он может сделать так, что женщина в него влюбится за один день.

Но я же не такая.

Ага, и жду трамвая.

Ну нет, я точно не влюбляюсь в Артура.

Пф, я взрослая, критически мыслящая женщина. Я же прекрасно понимаю, чем такие отношения могут закончиться.

Да чем?

Вон Крис уже живет с сыном нашей подруги.

Арина и сама крутит с двумя — с двумя! — друзьями сына.

У всех мужчины младше на много лет, и девочкам плевать. Они счастливы.

Я бы тоже могла…

Нет! Я точно не влюблюсь в молодого парня. Тем более, в наглеца типа Артура! Что, если завтра ему надоест, и он пойдет искать себе ровесницу? Я что буду делать? Пропитывать слезами плечи подруг? Ну уж нет, со мной такое не прокатит.

Кира: “Все цветы красивые” — отвечаю, чтобы не давать ему в руки оружие моего поражения.

Артур: “Понял. Розы и гортензии не нравятся. Значит, будем щупать дальше”

Кира: “Не надо ничего щупать! Остановись”

Артур: “Знаешь, я бы сейчас тебя пощупал за всякое. Ты в чем сейчас одета? В пижамке? Или в секси-халатике? А, может, ты пишешь мне голая, проказница моя?”

Кто в наше время использует слово “проказница”? Мне казалось, молодое поколение вообще не знает о существовании такого слова. Но звучит оно как-то по-особенному…

Кира: “Я не стану с тобой сэксемеситься”

Артур: “Зря. Могла бы кончить пару раз перед работой. Но это ничего, скоро я персонально буду спонсором всех твоих оргазмов”

— Пф, — фыркаю и откладываю телефон на стол. — Какой самоуверенный.

Знала бы я в этот момент, что его самоуверенность оправдана и имеет под собой основание похлеще, чем моя собственная.

Собравшись, еду на работу.

Теперь, двигаясь по парковке к зданию университета, я начинаю оглядываться по сторонам. Подозрительно, что курьеры начинают появляться в тех местах, где нахожусь я. И ладно бы дома или на работе. Но меня ведь даже в кофейне нашли! Причем в той, в которой я бываю раз в пятилетку.

Торможу, потому что начинаю чувствовать.

За мной следят.

Точно следят.

Волоски на теле встают дыбом.

Я ощущаю мурашки, которые организованной стайкой носятся по моему телу, заставляя чуть поежиться.

Кто следит? Откуда?

Ладно, я понимаю, кто приказал следить. Но кто именно следит? Артур кого-то нанял или сам?

Черт, у меня слишком много вопросов, и все они без ответа. Можно, конечно, самого Артура спросить. Но я не хочу вступать с ним в долгую переписку.

После работы — во время которой, к счастью, не было никаких сюрпризов, — я еду на тренировку в зал. Сидящая на пассажирском сиденье Аля подпевает песне, звучайщей по радио, а я сосредоточенно веду машину.

— Слушай, я хочу в отпуск, — делая чуть тише, говорит сестра.

— Надо ехать, раз хочешь. А как твоя научная работа?

— Пишется, — пожимает плечом Аля. — Но это ж не повод не идти в отпуск.

— Может, дождись лета?

— У меня с прошлого года неделя висит. Ваши же из бухгалтерии долбят вместе с отделом кадров, что надо отгулять.

— И что ты решила?

— Полечу к морю.

— С кем?

— Одна, — заявляет Аля.

— Ты же ни разу одна никуда не летала.

— Пора начать. Сейчас тебя твой Артур возьмет в оборот. Забеременеет тебя, поженитесь, и все, больше у меня нет партнера для полетов и загулов. Надо учиться самой.

— Что ты такое говоришь? — обалдеваю. Слава богу, что я уже паркую машину, а не еду в бешеном вечернем трафике города, иначе точно влетела бы в ДТП. — Никакого забеременеет и женитьбы! Тем более, с Артуром! С ума сошла совсем?

— Из нас двоих я трезвее смотрю на вещи, — фыркает сестра и выходит из машины.

— Ты просто рисуешь воздушные замки, — заявляю на правах старшей.

— Ну-ну, — скептически заявляет Аля и, забрав из багажника свою спортивную сумку, идет к спорткомплексу.

Мы переодеваемся, а потом идем разогреваться на беговой дорожке и ждать, пока придет наша тренер, Алиса, у которой мы с сестрой занимаемся.

Только вот, спускаясь с беговой, я слышу до боли знакомый голос. И как же я, черт побери, рада, что остановила дорожку. Иначе травмы не избежать.

— Добрый вечер, дамы, — произносит Артур, и я сталкиваюсь с ним взглядом. Представляю себе, как сейчас выглядят мои широко распахнутые глаза.

— О, привет, — отзывается Аля. — А ты что здесь делаешь?

— Сегодня я ваш тренер, — объявляет он, и моя челюсть практически клацает о пол.

Артур

— Подожди, — догоняю Киру в коридоре и хватаю за локоть.

Она развернулась и сбежала, как только я пошутил про тренера.

Кира стреляет в меня разъяренным взглядом.

Блядь, горячая, как ад! Прямо сейчас трахнул бы ее напротив этих висящих на стене наград. Но, кроме того, что это противозаконно, я еще и не хочу, чтобы кто-нибудь увидел ее оргазм. Теперь все ее взлеты только для меня.

— Что ты здесь делаешь? — рычит моя тигрица. — Какого черта ты в моем зале? Ни разу тебя здесь не видела!

— Ну ты же понимаешь, почему я тут, — произношу, раскрывая все карты. Смысл хитрить, если твоя женщина слишком умна для таких уловок? — Просто захотел тебя увидеть.

— А ты разве не видишь каждый день? Не следишь за мной?

— Слежу, — улыбаюсь, а Кира фыркает.

— Тогда можно мне хоть чуть-чуть личного пространства оставить? Я хочу заниматься в зале и не переживать, как выгляжу со стороны, потому что ты пялишься на меня!

— А ты переживаешь, да? — расплываюсь в еще более широкой улыбке. Она хочет мне понравиться. Это отличная новость. — Не о чем, малыш. Ты великолепна. Эти леггинсы так обтягивают твою попку, что теперь я буду переживать, потому что всякие мудаки будут на нее смотреть.

— Блин, я не то хотела сказать! — психует Кира.

— А что? — склоняю голову набок.

— Что не люблю, когда на меня глазеют во время занятий спортом.

— Даже я?

— Тем более ты! — тычет пальцем мне в грудь.

— Пойдем со мной, — произношу внезапно и, схватив ее за локоть, затаскиваю в мужскую раздевалку.

— Ты что творишь? — обалдевает Кира.

А потом резко зажмуривается, когда видит голых мужиков в раздевалке.

Тащу ее дальше к сауне. Она так и не открывает глаза. А я обнимаю ее и веду. И кайфую от того, что она слепо доверяет мне, позволяя сопроводить ее через всю раздевалку и завести в сауну.

Здесь пока пусто. В предбаннике с открытым душем и парой шезлонгов немного душновато, но мы ненадолго.

Прижимаю Киру к стене своим телом и поднимаю ее голову за подбородок. Она открывает глаза и косит ими, рассматривая обстановку.

— Зачем ты притащил меня сюда?

— Чтобы никто не сказал, что мы целуемся так, будто трахаемся, а это запрещено в общественных местах.

— Что? — успевает она выдавить из себя, как я накрываю ее губы своими.

Два дня — это слишком долго, чтобы не видеть Киру и не чувствовать ее вкус.

Ладно, про “не видеть” — это я погорячился.

Я уже который день катаюсь за ней и слежу. Не все время, но знаю ее примерное расписание и приезжаю туда, где она, чтобы передать очередной сюрприз. Чувствую себя эдаким сталкером, но мне нравится эта игра. Самое приятное, что Кире тоже нравится.

Я видел, как она вчера оборачивалась в универе. Как сканировала взглядом парковку. А потом прикусила нижнюю губу, пряча улыбку.

Она, как и я, тащится от этой игры.

Но ее еще что-то останавливает от того, чтобы сдаться мне.

Ничего, я подожду, так даже интереснее.

Вжимаюсь в ее тело так, чтобы она почувствовала мой стояк.

Целую глубоко, жадно. И наконец вырываю тихий стон, больше похожий на кошачье мяуканье.

Хватаю под подмышки и вздергиваю в воздух. Кира тут же оплетает ногами мою талию, а я толкаюсь бедрами вперед, чтобы мой каменный ствол уперся прямо в ее горячую промежность.

Кира ерзает и царапает мои плечи через ткань спортивной футболки.

Блядь, сейчас разорву, нахрен, нашу одежду и трахну ее прямо тут. Клянусь, во мне выдержки осталось секунд на пять.

Кира разрывает поцелуй и смотрит на меня ошарашенным взглядом.

— Что ты творишь? — хрипло спрашивает она. — И вообще ты сказал, что лично появишься только с пятым букетом.

— Не сдержался, — отвечаю с улыбкой.

— Все, отпускай меня, — как-то очень мягко командует она, и я понимаю, что Кира вот-вот наконец сдастся мне. — И уходи, я не смогу тренироваться в твоем присутствии.

— Зря. Я бы на это посмотрел.

— Черта с два. Отпускай меня давай. Надеюсь, про тренера ты пошутил.

— Не то чтобы пошутил… Но попробовать стоило, — подмигиваю ей. — Хочу тебя, — добавляю и снова толкаюсь к ней бедрами.

— Нет, — качает головой и кусает нижнюю губу.

Я вижу, что в ее глазах пляшут черти, но Кира, видимо, решила меня раздразнить сильнее. Главное, чтобы она потом справилась с последствиями.

— Что ж, тогда поеду в другой зал, позанимаюсь, потом — домой. Подрочу и баиньки. — Опускаю ее на ноги и беру за подбородок, сближая наши лица. — Пока буду дрочить, буду представлять, как я мог бы засадить тебе прямо здесь. Как бы я трахал тебя, пока ты всю раздевалку ставишь на уши своими криками.

— Нас бы выгнали из зала.

— Мужики никогда не сдают своих собратьев, если те трахают свою девочку в раздевалке.

— Извращенец, — шипит она и качает головой. Изо всех сил пытается подавить улыбку, но ее глаза светятся.

— О, да, и тебе это нравится, — подмигиваю ей.

Кира упирается руками в мою грудь и отталкивает. Потом проскальзывает мимо и скрывается за дверью под мой смех.

— Трусишка, — кидаю ей вдогонку и достаю из кармана шорт свой телефон, чтобы заказать третий букет на этот вечер.

Четвертый букет ей опять доставляют на работу. На этот раз без меня, потому что я занят в обед. А вечером я покупаю роскошные орхидеи, заказываю на адрес Киры ужин в рыбном ресторане, беру бутылку шампанского, ее любимые конфеты и в восемь вечера звоню в дверь.

Сегодня она точно не отвертится от меня.

Артур

Звоню в дверь и терпеливо жду, пока мне откроют. Но Кира не торопится, и я, усмехнувшись, опять жму на кнопку. Наконец замок щелкает, дверь открывается и… улыбка сползает с моего лица.

Передо мной мужик. Лет сорока. С небольшим животом и недовольной мордой.

— Ты кто? — спрашивает.

— Тот же вопрос.

— Это ты позвонил в дверь, так что отвечать должен ты.

— Я к Кире.

Он склоняет голову набок и смотрит на меня прищуренными глазами.

Я, блядь, закипаю.

Это что еще за мучачо тут нарисовался?

Или Кира Львовна решила, что лучший способ отшить меня — это притащить в дом мужика?

Что ж, надо признать, что она… ошибалась, блядь!

— А Киры дома нет, — отвечает мужик и задирает голову. Смотрит на меня как на кусок дерьма и ухмыляется. — Так а ты кто такой?

— А ты?

— Я муж, — выдает он самодовольным тоном. — А ты, я так понимаю, развлекал тут мою женушку, пока меня не было. — Хмыкает и качает головой. — Совсем уже скатилась моя драгоценная. На детей перешла. Ну и как? Нравится трахать бревно? Она ж в постели никакая. Кто бы мог подумать, что дойдет до того, чтобы стать шлюхой, — цыкает он.

Это становится последней каплей. Я швыряю на пол букет, ставлю шампанское с конфетами и выпрямляюсь. Даю этому мудаку секунду оценить мои намерения, а потом просто вскидываю руки и заряжаю ему качественную двоечку прямо в голову.

С хрустом в носу и пораженным “ох” дебил отлетает назад. Падает на пол, как мешок с дерьмом, и проезжает по паркету еще пару метров.

Я встряхиваю кистями. Наклонившись, забираю цветы, конфеты и шампанское. Захожу в квартиру и, поставив все на красивый высокий столик с зеркальной столешницей под круглым зеркалом, захлопываю ногой дверь.

Мужик стонет, крепко сжимая нос и отползает назад, когда видит, что я надвигаюсь на него.

Внутри меня вибрирует ярость, которая вот-вот выплеснется кровавым фонтаном.

Стараюсь максимально держать себя в руках и не давать словам тренера уплыть из моей головы.

— Вы обучаетесь боксу не для того, чтобы бить людей на улице. Вы делаете это, чтобы участвовать в соревнованиях и побеждать. Узнаю, кто применяет свои навыки просто ради развлечения, выгоню из команды.

Я давно уже не боюсь исключения. Тем более, учитывая, что этот год был моим последним на соревнованиях. Я решил серьезно заниматься своим бизнесом, и на усиленные тренировки у меня просто не будет хватать времени.

И все же слова тренера немного остужают мой пыл, и я уже даже начинаю колебаться, сворачивать ли шею этому придурку.

Подхожу ближе и нависаю над ним. Он испуганно шарит глазами по моему лицу. Присаживаюсь на корточки.

— Знаешь, почему она с тобой в постели бревно? Потому что ты ни на что не способный долбоеб с вялым отростком вместо члена. То, что женщина не отзывчива в постели, говорит только о том, что ты ни хрена не умеешь делать. Это раз. Второе. Она не просто со мной трахается. Это моя женщина. И мужа у нее нет, это я точно знаю. А если тебя зовут Олег… как там твоя фамилия?

В ответ он молчит, и я легонько впечатываю кулак в его бочину.

— Агапов, — стонет.

— Да. Так вот если ты Олег Агапов, то Кира твоя бывшая жена. Эта квартира записана только на ее имя. А теперь скажи мне, Олег Агапов, какого хера ты забыл в квартире моей женщины, м?

— Она не твоя, — шипит он. — И у меня есть ключ от этой квартиры. А у тебя?

Я уже заношу руку со сжатым кулаком, но внезапно дверь за моей спиной открывается, и я слышу громкое “ох” Киры.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с ее широко открытыми глазами.

— Что здесь происходит? — выдыхает она испуганно, быстро оценивает ситуацию и, войдя в квартиру, поспешно закрывает дверь. — Артур, кто это?

Моя ж ты умница.

Главное, даже не разобравшись, что происходит, изолирует нас от внешнего мира. Увидела главное. То, как я сижу над валяющимся на полу мужиком. И она намеренно закрыла дверь, чтобы никто не слышал криков, если я решу его тут замочить. Интересно, она пошла бы со мной ночью закапывать труп?

— Кира, это я, — стонет чучело на полу.

— Олег? — хмурится моя малышка, опуская сумочку на стоящий рядом со столиком пуфик.

— Вот, — киваю на ее бывшего, — у нас тут несанкционированное проникновение. Или санкционированное? — спрашиваю и встаю.

Выпрямившись, приподнимаю вопросительно бровь, глядя на Киру. Она легонько качает головой и хмурится. Ее бывший садится и держит руку у носа, из которого все еще течет юшка.

— Что ты сделал? — спрашивает она.

— Зарядил ему двоечку. Как по учебнику. Тренер бы мной гордился, — ухмыляюсь криво.

Кира поджимает губы и шипит на меня.

— Он юрист. Ты понимаешь, чем это может закончиться?

— Еще одной двоечкой? — спрашиваю.

— Артур!

— Я тебя, сука, по судам затаскаю, — наконец обретает голос чучело.

— Короче, проникновение санкционированное или нет? — спрашиваю я. Кира опять качает головой. — То есть, этот мудила ворвался на частную собственность с бог знает какими намерениями. Что ж, тогда вызываем полицию. А его нос… Я разбил его в целях защиты своей женщины, потому что ублюдок… — Приближаюсь к Кире. — Прости, малыш. Я куплю тебе новую. Две. Я обещал.

Хватаю ее за рукав блузки и отрываю его. Кира вскрикивает, а потом я еще и отрываю с мясом две верхние пуговицы. Запускаю руку в ее волосы и взъерошиваю, портя укладку.

— Пытался изнасиловать мою женщину, — заканчиваю свое предложение.

— Мудила, — сипит бывший Киры.

Перевожу на него насмешливый взгляд.

— Ты не единственный юрист в городе. В моей семье семь адвокатов. Я из тебя жилы вытяну, только сунься сюда еще раз или попробуй заявить в полицию о побоях. Закопаю в ближайшем лесочке. А теперь снялся и пошел на х…

— Артур! — Кира не дает договорить. — Может, это я буду решать, кто и когда уйдет?

Хмурюсь и смотрю на свою женщину.

— Не понял? Хочешь, чтобы вместо него ушел я?

Артур сверлит меня взглядом, а я качаю головой.

— Нет. Просто ему же нужно остановить кровь.

— Кира, малыш, поставь цветы в вазу, — мягче произносит Артур и передает мне букет. На этот раз он принес фрезии. Много-много фрезий. — А мы тут как-то сами.

— Артур… — произношу неуверенно.

— Иди, Кира, — строже повторяет он.

Олег смотрит на меня глазами побитой собаки, а мне хочется… добавить. Сжать кулак покрепче и вмазать в этот многострадальный нос. Понимаю, что Артур сделал для носа моего бывшего все, что мог, и закончит Олег в больнице, но новое для меня желание заставляет ладонь прямо чесаться.

Беру букет и тащусь покорно на кухню, чтобы достать последнюю свободную вазу и поставить в нее роскошные фрезии.

Слышу, как в прихожей Артур о чем-то говорит с Олегом. Тон угрожающий, и от него у меня по телу бегут мурашки. Не такие, которые выражают страх. Мне, блин, по кайфу, что он рычит на Олега, который каждую секунду находится на волоске от нового удара.

С удивлением обнаруживаю, как между ног сжимается сладким томлением.

Ох, какая же я, черт возьми, непостоянная!

То пытаюсь прогнать Артура, то хочу его так, что сводит низ живота, а трусики становятся влажными.

Чертов наглец! Это все он виноват!

То, что он вытворял в спортзале, только подлило масла в огонь. Кажется, все это время мое нижнее белье даже не просыхает, и мне приходится менять его каждые три-четыре часа. Утром я подумывала даже не надевать трусики. Но тогда, боюсь, кто-то мог бы увидеть, как по моей ноге стекает капля возбуждения.

Слышу какую-то суету в прихожей, а потом входная дверь открывается и закрывается. Ставлю цветы в вазу и заглядываю в прихожую. Артур спокойно запирает дверь, снимает мокасины и поворачивается лицом ко мне.

— А Олег? — спрашиваю.

— Он уже большой мальчик, справится без нашей помощи.

Я чувствую, как во мне нарастает возбуждение. Щеки покрываются теплым румянцем, а соски под тонкой блузкой превращаются в твердые горошинки. Это не ускользает от взгляда Артура, и его глаза темнеют.

Он облизывает свои греховные губы и, клянусь, я чувствую на языке его вкус.

Артур медленно надвигается на меня, словно дикий кот, подступающий к своей жертве. Один взмах когтистой лапы — и я труп. От этого осознания по телу прокатывается волна мелкой дрожи.

Но вместо того, чтобы отступать, я замираю на месте и жду, когда он подойдет еще ближе.

— Ты чертовски сексуальна с такой прической, — произносит низким, слегка хриплым голосом. — Как будто несколько минут назад я хорошенько тебя трахнул. Разорванная блузка довершает образ.

— Я должна прогнать тебя, — говорю тихо.

— Так прогони, — бросает он вызов, и опять эта чертова бровь приподнимается. — Только перед этим скажи, ты именно этого сейчас хочешь?

— Черт, нет, — выдыхаю и сама бросаюсь к нему.

Артур мгновенно ориентируется и хватает меня за попку, вздергивая вверх. Я оплетаю его талию ногами, благодаря саму себя за то, что сегодня на мне не узкая юбка, а брюки.

Обнимаю Артура за шею, а он вжимает меня в свое тело так, что я промежностью чувствую его твердые кубики.

— Мне нравится, когда ты в брюках и рубашке, — произношу, а потом сама целую.

Да-да, я — та, которая хотела прогнать и все такое. Сама на него запрыгнула и сама коснулась его губ своими.

Ох, это непостоянство доведет меня до приключений!

Или уже довело?

Да плевать.

Одной рукой Артур держит меня под попку, а вторая зарывается в волосы на затылке, и он сразу же врывается в мой рот языком.

Целует так, что у меня перехватывает дыхание, а я сама превращаюсь в желе.

Ох, и наглец! Ну как можно такому противостоять? Да и зачем, собственно?

Артур разворачивается и вжимает меня в стену, продолжая терзать мой рот. Пряжка его ремня ощутимо впивается острым углом во внутреннюю сторону моего бедра. Ерзаю, и Артур отрывается от моих губ.

— Что такое?

— Пряжка, — отвечаю. — Впивается мне в ногу.

Он прищуривается, и на его лице появляется коварная улыбка.

— Значит, ремень надо снять. Где спальня?

— Там, — показываю направление.

Пока Артур несет меня в спальню, я впиваюсь губами в его шею. Она пахнет им и туалетной водой. Вкусно так, что я проезжаю по его коже расслабленным языком, а потом вгрызаюсь под низкий рык Артура.

Ох, какой же он вкусный!

Мы заходим в спальню.

— Где свет?

— Не надо свет, — отзываюсь я.

— Кира, где свет?

— На ночном столике.

Все еще поддерживая меня под попку, Артур чуть наклоняется вперед и включает ночник. Быстро окидывает взглядом спальню и останавливает его на моей большой кровати с кованой спинкой. На его лице появляется улыбка, от которой, клянусь, сводит между ног, а клитор начинает тянуть от желания.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает он.

— К чему этот вопрос? — хмурюсь.

— Просто ответь.

— Да… наверное.

Улыбнувшись каким-то своим мыслям, Артур бережно укладывает меня на кровать, а сам выпрямляется.

— На какую-то секунду я подумал, что ты притащила сюда мужика, чтобы отшить меня, — говорит он и начинает расстегивать пряжку ремня.

Мой взгляд мечется между его руками и лицом.

— Это бы помогло? — уточняю хрипло.

Артур легонько качает головой.

— Я бы переломал ему все кости и заставил смотреть, как я тебя трахаю. Просто чтобы он наверняка понял, кому ты принадлежишь.

— Еще раз скажу. Ты меня рановато присвоил.

— Самое время, малыш, — парирует он и вытягивает ремень из петель. — А теперь будь хорошей девочкой и вытяни вперед руки.

— Что ты собрался делать? — спрашиваю и наблюдаю за тем, как он ставит одно колено на кровать, сжимая в руке кожаный ремень.

— Ты же любишь играть. Именно этим мы сейчас и займемся.

На секунду сжимаю руки в кулаки, раздумывая, идти ли на поводу у этого наглеца, а потом… вытягиваю их вперед. Артур не мешкает. За мгновение мои запястья оказываются оплетены черным кожаным ремнем, а мой визитер уже застегивает пряжку, отсекая возможность вырваться.

Меня накрывает легкой волной паники. Но она странным образом будоражит. Как будто даже возбуждает сильнее, чем предстоящая игра.

Связав мои руки, Артур поднимает их выше. Оплетает свободный край ремня вокруг одного из кованых прутьев, а потом протягивает к моей ладони.

— Держи. Крепко держи, Кира, — строго наказывает он. — Иначе накажу.

От его слов во рту пересыхает, и я сглатываю.

Захватываю край ремня и сжимаю так, будто от этого зависит моя жизнь.

Артур поднимается с кровати и начинает медленно расстегивать рубашку, скользя жадным взглядом по моему телу. Облизываюсь, глядя на то, как постепенно моему взгляду открываются твердые мышцы груди, потом — кубики на прессе, и наконец дорожка темных волос, прячущаяся за поясом светлых брюк. Их Артур тоже расстегивает, а потом сбрасывает, а следом летит рубашка. Он остается только в белых боксерах, которые оттеняют его смуглую кожу.

Залипаю, глядя на то, как двигаются мышцы, когда Артур забирается на кровать и нависает надо мной. Сейчас он кажется еще крупнее, когда практически накрывает мое тело своим.

Мой взгляд цепляется за твердость под белой тканью боксеров, и его член дергается, будто приветствуя меня.

— Твоя очередь, — произносит Артур и начинает задирать вверх мою шелковую блузку.

— Ты ее так не поднимешь, она приталенная. Надо расстегнуть молнию сбоку, — инструктирую своего любовника.

Артур нащупывает потайную молнию, расстегивает ее и едва ощутимо проводит кончиками пальцев по моей коже, заставляя ее покрываться мурашками. Я хихикаю и ерзаю, чуть не выпустив из рук край ремня. Вовремя спохватываюсь и сжимаю его крепче.

Подняв блузку до самых подмышек, Артур не пытается тянуть ее дальше. Такое ощущение, что он просто освобождает себе поле для деятельности, открывая только стратегически важные места.

— Какая красота, — низким голосом проговаривает он, спуская кружевные чашечки бюстгальтера и выпуская на волю мою грудь с уже твердыми сосками. — М-м-м, аж рот слюной наполняется.

Улыбнувшись, он ведет пальцами по животу, заставляя его вздрагивать. Ниже и ниже, пока не касается пояса моих широких брюк. Расстегивает их и, захватив вместе с трусиками, стягивает по ногам до самых лодыжек, а потом и вовсе снимает и отбрасывает куда-то за пределы кровати.

— Ух, моя горячая девочка, — тоном змея-искусителя тянет Артур. Я не исправляю его. Не говорю, что давно уже не девочка. Нравится ему так меня называть — пусть. Лишь бы только делал уже то, ради чего раздел меня.

Артур садится на пятки, берет одну мою ногу и поднимает к своему лицу. Прикусывает большой палец, и я вскрикиваю, а потом опять хихикаю. Но мой смех резко обрывается, когда он проводит зубами по своду стопы. Тело прошивает разряд тока, который щекочет нервные окончания.

Язык скользит по лодыжке и выше к колену, перемещается на внутреннюю сторону бедра. Каждый сантиметр, который он преодолевает, заставляет мое сердце разгоняться все быстрее. Даже дыхание сбивается от чувственных ласк.

Я ведь ждала, что Артур набросится в своей варварской манере, а он, похоже, решил смаковать меня сегодня.

Когда язык оказывается в опасной близости от моей промежности, я замираю в ожидании того, как почувствую его на клиторе. Но внезапно Артур прикусывает нежную кожу внутренней стороны бедра, заставляя меня вскрикнуть и дернуться.

Ладонь разжимается, но я быстро успеваю ухватить край ремня и немного подтянуть, чтобы не получить наказание за то, что не удержала. Я не боюсь его кары. Но ведь это игра, которая будоражит не меньше обычной близости.

Язык перемещается на вторую ногу и по точно такой же траектории следует в обратном порядке. Артур прикусывает второй большой палец, а потом кладет мою ногу на кровать. Разводит их широко и пылающим взглядом смотрит прямо на мою промежность.

Мои лицо и шею заливает румянец. Взгляд затуманивает похоть. Я хочу, чтобы Артур наконец начал продвигаться дальше, что бы он там ни задумал. Но он смотрит на мою промежность, а потом кладет большие ладони на мои ноги и ведет до самой развилки бедер, по дороге легонько проминая мышцы.

Черт, он надумал меня мучить? Я же с ума сойду, пока дело дойдет до секса!

— Артур, — прошу его с жалобным стоном.

— Что, малыш? — спрашивает, даже не глядя мне в глаза.

— Ты решил меня мучить?

Наконец наши взгляды встречаются.

— Я решил тобой насладиться, — отвечает Артур и, наклонившись, резко накрывает мою промежность своими жадными губами.

Я давлюсь воздухом от такой неожиданности, и у меня на глазах выступают слезы. Кажется, даже пара вспышек пролетает.

Казалось бы, он еще ничего не сделал, а для меня эти ощущения уже слишком интенсивны.

Изо рта вырывается протяжный стон, когда Артур словно бы целуется с моими нижними губками. А потом он раздвигает их пальцами, и его упругий язык щелкает по чувствительной горошине. Легонько, но так, что я содрогаюсь и чуть приподнимаю бедра, давая понять, что хочу большего.

Прямо-черт-возьми-сейчас!

Ладони Артура прижимают мои бедра к кровати так, что не пошевелиться. Но сигнал он улавливает четко, потому что сначала ввинчивается языком в мой истекающий возбуждением вход, а потом возвращается к клитору. Тишину моей квартиры разрывает мой протяжный, болезненный стон. Это все магия наглеца Артура, который уже не впервые стремительно подбрасывает меня прямо к седьмому небу.

Все тело дрожит. По венам несется чистая лава. Я не чувствую больше ничего, кроме жара и интенсивных ласк на клиторе. Мир постепенно темнеет. Ощущаю, что вот-вот по позвоночнику пронесется кипяток, и я взлечу.

Но тут… из моей руки выскальзывает чертов ремень, и Артур резко прерывается от своего занятия, а на его лице расплывается коварная улыбка.

— Артур, — произношу тихо и хрипло. Взволнованно смотрю на наглеца, не понимая, что он собрался сделать.

— Скажи, что в твоем ночном столике есть смазка, — говорит он. — Иначе нам придется прерваться, чтобы я сбегал в аптеку.

— Что? Зачем она тебе? — испуганно спрашиваю я. — Разве моей недостаточно?

Но он не отвечает ни на один из вопросов. Этот негодяй уже открывает ящик столика и, конечно, сразу натыкается и на мой вуманайзер, и на фаллоимитатор, и на чертову смазку.

Меня опять бросает в жар, когда глаза Артура загораются азартом, и он вытаскивает все перечисленное.

— Ты так любишь игры. Анальной пробки там, случайно нет? — наклоняется и заглядывает дальше.

— Артур, что ты задумал? — спрашиваю чуть дрожащим голосом.

— Значит, нет, — игнорируя очередной вопрос, выдает он. — Что ж, куплю в следующий раз.

— Артур! — восклицаю.

Наконец он переводит на меня взгляд и проводит зубами по нижней губе, а потом улыбается. Хотя эта улыбка скорее похожа на звериный оскал, и мое тело прошивает легкая волна дрожи.

— Будем играть, малыш. Только ты была слишком непослушной. Выпустила ремень. Так что теперь тебя ждет наказание.

Он быстро освобождает мои руки, запускает свои под мою спину и расстегивает бюстгальтер. Освобождает меня от остатков одежды. Хватает за затылок и, наклонившись, впивается поцелуем в мои губы. Терзает их зубами, зализывает укусы и врывается языком в рот.

От его поцелуев кружится голова. Между ног томительно, с оттяжечкой пульсирует. Я впиваюсь пальцами в бицепсы Артура. А когда он хочет подняться, обвиваю его шею руками, не давая этого сделать.

Мне интересно, какое наказание Артур для меня придумал, но в то же время страшновато. У этого мужчины слишком богатая фантазия, а я не уверена, что готова к такому.

Но он не спрашивает. Аккуратно убирает мои руки, а потом хватает меня за талию и переворачивает на живот.

— Артур, — зову дрожащим голосом.

— Ничего не бойся, красавица моя, — произносит успокаивающе. — Если я перегну палку, ты всегда можешь остановить меня.

— Ты даже на мои вопросы не отвечаешь, — взываю к его голосу разума.

— Потому что ты бежишь впереди паровоза. Терпение, Кира.

Замираю, когда Артур протягивает под моей шеей тот самый ремень. Я слышу, как за спиной бряцает пряжка, и ремень затягивается вокруг моей шеи.

Меня опять пробивает током так, что я чувствую, как покалывает кончики пальцев на руках и ногах. Ни разу в жизни я никому не позволяла таких игр со мной. Но Артуру по странной причине доверяю.

А еще… темная сторона меня очень хочет попробовать все это.

Мне кажется, если бы Артур заранее озвучил подробности своего плана, я бы скакала на месте, как девчонка, и хлопала в ладоши. Потому что ну кто откажется от таких экспериментов?

Ремень немного затягивается, но не критично. Он не перекрывает мне кислород. Поначалу… Зато когда Артур чуть тянет за него, я чувствую, что дышать становится тяжелее.

Отпустив ремень, Артур отодвигается и дергает меня за бедра, перемещая в коленно-локтевую.

— У тебя тут такой набор, что я даже не знаю, с чего начать, — произносит он голосом демона-искусителя.

Краем глаза замечаю, как с ночного столика исчезает фаллоимитатор, а потом чувствую, как он касается влажных губок. Содрогаюсь и прикусываю нижнюю губу, когда Артур смачивает игрушку моей смазкой.

Проникает в меня только кончиком. Вперед-назад, и так несколько раз, вырывая из меня тихие стоны и всхлипы. Чуть глубже. Крутит игрушкой, будто проверяет, под каким углом вводить ее. Почти полностью вынимает и снова вводит.

Сердце разгоняется так, что становится тяжело дышать.

Игрушка проникает глубже. И в этот момент ремень вдруг слегка натягивается, еще большее усложняя мне дыхание. Еще глубже. Чуть жестче. Меняет угол. А я чувствую, как из меня вытекает все больше влаги.

Мама дорогая! Сколько раз пользовалась этой игрушкой, никогда мне не было так жарко и так… порочно. Я уже знаю свои чувствительные зоны. Обычно быстро воспользовалась игрушками для разрядки и пошла заниматься своими делами.

Ведь это даже не секс. Мастурбация в смысле. А вот то, что вытворяет Артур с этой игрушкой и со мной — это как раз секс. В самом порочном его виде.

Глубже и глубже, пока игрушка не оказывается во мне полностью.

— Какая красота, — произносит Артур хрипло.

Сбрасывает свои боксеры и прижимается к моей ягодице своим каменным членом. Пару раз толкается легонько, как будто пытается немного ослабить напряжение в собственном паху.

Дальше в ход идет вуманайзер.

Ну, все. Считай, через максимум три-пять минут я кончу, и игру можно сворачивать.

Но как же, черт побери, я ошибаюсь!

Либо у Артура богатый опыт с подобного рода игрушками, либо он очень тонко чувствует мое тело.

Он медленно водит игрушкой по моей промежности, пока не ловит клитор в оковы всасывающей головки. Едва он туда попадает, Артур включает игрушку, и я вскрикиваю. А потом начинается пытка.

Наглец, словно понимая, что я могу слишком стремительно достигнуть пика, не держит вуманайзер на одном месте. Он совершает маленькие круги, то усиливая возбуждение, то позволяя ему ослабнуть. В то же самое время он берется за фаллоимитатор и начинает совершать обратно-поступательные движения под чертовски правильным углом.

Как, блин, он так быстро нащупал мои самые чувствительные точки?!

Я вскрикиваю и, вцепившись пальцами в подушку, чуть ли не рву ткань. Ощущений слишком много, и они слишком интенсивные. Почему наедине с самой собой у меня не получается такой гаммы эмоций?

Ой, да какая разница? Важно то, что прямо здесь и сейчас.

Я несусь к своему оргазму на бешеной скорости. Артур оттягивает его, но взрыв все равно неизбежен, мы оба это понимаем.

У меня уже дрожат ноги. Крики переходят во всхлипы и стенания.

И вот когда я уже практически подбираюсь к краю, Артур внезапно убирает вуманайзер.

— Какого черта? — выдыхаю надтреснутым голосом. — Артур, закончи то, что начал!

В ответ слышу только тихое рычание.

Фаллоимитатор выскальзывает из меня, и я чувствую, как на мой вход давит головка члена Артура. Облегченно выдыхаю. Ну, все, дальше все традиционным способом.

Он медленно проникает в меня короткими, плавными толчками, с каждым разом продвигаясь все глубже и глубже. Заполняет меня собой до отказа и останавливается. А после…

Чувствую прохладную влагу смазки между половинками попки и замираю.

— Расслабься, малыш, я не сделаю больно, — успокаивающим голосом произносит Артур.

Он снова двигается. Плавно, не спеша. При этом его палец начинает разминать тугое колечко ануса.

Меня окатывает жаром с головы до ног.

— Возьми игрушку, — командует Артур. — Включи и прижми к клитору.

Я вслепую шарю рукой по кровати, пока не нащупываю вуманайзер. Дрожащими пальцами прижимаю игрушку к клитору, нахожу ту самую точку и включаю. Как только носик всасывает чувствительную горошину, внутренние мышцы сжимаются, и из груди Артура поднимается рокочущий рык.

Он чуть резче дергает бедрами, толкаясь в меня до упора, а его палец проникает в мою попку. Ощущение немного жгучее, но необычно приятное.

Я вскрикиваю и выгибаю спину, утыкаясь лбом в подушку.

Стимуляция с трех сторон слишком интенсивная, и я чувствую, как все тело начинает дрожать и покрывается потом.

Артур трахает мою попку пальцем, а потом добавляет к нему второй. Растягивает меня, медленно трахая, пока я быстрее и быстрее лечу к своему удовольствию.

Дрожу так, что зуб на зуб не попадает.

В этот момент Артур хватается за край ремня и тянет меня наверх. Еще и еще, пока я не задыхаюсь, а пальцы второй руки едва касаются матраса.

В глазах темнеет. Лицо краснеет. И тут меня накрывает так мощно, что я на пару мгновений, кажется, вырубаюсь.

Чувствую, как интенсивно пульсируют внутренние мышцы. Как содрогается все тело. Слышу свой сдавленный стон, больше похожий на мучительный вой раненого животного. А дальше тишина. Очень короткая, но оглушительная.

Следующее, что я чувствую, — это больше смазки на моей попке и то, как Артур пристраивает к ней свой член.

— Нет, — хриплю.

— Тише, тебе понравится.

— Артур, ты слишком большой.

— А ты уже готова принять меня, — отзывается он и толкается головкой в мою попку. Я напрягаюсь, но Артур наклоняется и сжимает мою грудь. Тянет за соски, заставляя низ живота сжиматься. — Расслабься. Обещаю, боли не будет.

Он соврал.

Боль есть. Но она кратковременная и не настолько сильная, чтобы я не попробовала сделать то, чего так хочет мой наглец.

Он медленно, планомерно проникает внутрь, пока наши бедра не соприкасаются, а Артур не оказывается во мне целиком.

— Пиздец, у меня сейчас ствол взорвется, так сильно ты его душишь, — сипло произносит он.

— Тебя туда никто не приглашал, — отзываюсь сдавленным голосом, с удивлением обнаруживая, что боль отступает, сменяясь странно приятным ощущением.

— Прикуси язык, Кира, — рычит Артур. — Иначе я накажу так, как тебе не понравится.

Черт, как же меня заводит его дикая сторона!

— Пальцы на клитор, — продолжает приказывать. — Чуть позже усилим ощущения. А сейчас медленно поиграй с собой, пока привыкнешь к моему члену в своей заднице.

Ох, и грубая сторона мне нравится. Это делает меня извращенкой? Ой, да плевать!

Вывожу еле ощутимые круги по своей пульсирующей горошине. Она еще не отошла после прошлого оргазма, а я уже атакую ее снова. И, черт побери, этим самым как будто продлеваю свой предыдущий, одновременно с тем возбуждаясь для нового.

Толчки Артура становятся чуть более резкими. До этого он как будто плавно раскачивался, давая мне привыкнуть. А как только почувствовал, что я расслабилась, начинает атаковать. И делает это, черт подери, мастерски!

В моем теле зарождается странное ощущение. Я такого еще не испытывала. Как будто другой вид удовольствия. Оно необычное, но, чувствую, финал будет ярким. И это даже немного пугает.

Артур тянет за ремень, заставляя меня выгнуться, а потом оторваться от кровати и прижаться плечами к его груди. Второй рукой он поднимает мой подбородок и, повернув мою голову, впивается в губы, перекрывая остатки кислорода.

Я практически не могу дышать. Чувствую, как начинает гореть лицо, а кровь в ушах шуметь все сильнее.

Толчки Артура еще жестче. Мои пальцы давят на клитор сильнее. Кружат быстрее. Сердце разгоняется так, что колотится о ребра, отчаянно пытаясь продолжить качать кровь.

Снова паника. Вязкая. Темная. Горячая и холодная одновременно.

С меня градом катится пот. Я чувствую, как подступает очередной оргазм. Он накапливается внизу живота. Дребезжит. Заставляет содрогаться. Затапливает внутренности кипятком.

И в этот момент Артур снова останавливается.

— Что? — спрашиваю из последних сил.

Вместо ответа он толкает меня вперед, и я едва успеваю выставить руки, чтобы не впечататься лицом в подушку.

Артур медленно выскальзывает из меня, и я чувствую у своего мокрого входа фаллоимитатор. Он проскальзывает в меня до упора, вырывая негромкий стон. А потом Артур снова пристраивается к моей попке.

Я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы избежать проникновения.

— С ума сошел? Двойное проникновение? Вот так сразу? — выкрикиваю.

— Не сразу, малыш, — хрипит он. — Я тебя подготовил. А теперь будь хорошей девочкой. Выгни спинку и положи пальчики на клитор. Сегодня я хочу, чтобы ты взорвалась и разлетелась на мелкие ошметки, — добавляет он и давит головкой на анус.

Артур

Она может быть хорошей девочкой, когда слушается меня. Хотя мне нравится и то, как она противостоит. Тем слаще ее покорность после.

Скрипнув зубами, Кира расставляет ноги чуть шире, выгибается так, что попка оказывается вздернута вверх. Обхватываю ствол, поправляю на нем резинку и давлю головкой на анус.

Кира стонет. Громко, сладко, протяжно и хрипло. От ее голоса у меня волоски на теле встают дыбом.

Протягивает руку между ног и начинает кружить пальчиками по своему клитору. Представляю, как охуенно это выглядит. Хочу увидеть, но позже. Сейчас я хочу войти в ее тесную дырочку и трахнуть до звезд перед глазами.

Я и так на голодном пайке несколько дней. Смотрел на малышку и запрещал себе дрочить, чтобы не сбивать настрой и не перебивать аппетит. Теперь он разыгрался так, что я готов сожрать свою милфу.

Мне приходится применить всю имеющуюся у меня силу воли, чтобы не ворваться до упора и не сдохнуть от слишком интенсивных ощущений.

Толкаюсь головкой. Даю нам обоим время привыкнуть. Потом продвигаюсь чуть дальше, отступаю. Еще дальше.

— Дыши, Кира, — рычу, когда чувствую, как она сжимается.

Расслабляется, и я, медленно раскачиваясь, проталкиваюсь до самого упора.

Все. Вот теперь можно сдохнуть. Слишком туго. Член там в ней задыхается.

А я тут, снаружи, пытаюсь хватать воздух пересохшими губами.

— Какая ты охуенная, — цежу. — Горячая и тугая.

— Артур, двигайся, — стонет она.

Кира дрожит. Эта вибрация передается и мне.

Обливаюсь потом от напряжения.

Все тело заливает кипятком, когда я начинаю двигать бедрами.

Сначала медленно. Выхожу почти до упора и снова проскальзываю на всю длину. Несколько раз. Потом быстрее.

А потом… что-то происходит, и у нас обоих как будто срывает стоп-кран.

Кира резко толкается назад, насаживаясь на меня. Вскрикивает, подается вперед, а потом снова дергает бедрами.

Хватаю одной рукой конец ремня. Натягиваю так, чтобы перекрывать малышке кислород, но оставить немного, чтобы она не потеряла сознание.

И наконец начинаю ее трахать.

Жестко и быстро врезаюсь в ее бедра.

Она сдавленно кричит, выводя круги на своей тугой горошине. Я подыхаю от яркий ощущений и чувствую, как по позвоночнику уже несется лава, которая сожжет меня, нахрен, дотла.

Кажется, это бесконечный процесс, и мы оба как будто погружаемся в транс.

Наши тела пылают в огне. Эрогенные зоны становятся слишком чувствительные. Крики — сдавленными и хриплыми.

Свободной рукой Кира практически разрывает подушку под ней, а я провожу ногтями по ее бедру, оставляя багровые полосы.

Наклоняюсь вперед и впиваюсь зубами в ее влажное от пота плечо. Делаю несколько коротких рывков бедрами, и мы взлетаем одновременно.

Кира так сильно сжимает меня, что темнеет в глазах. Зажмуриваюсь и вижу вспышки за закрытыми веками.

Официально. Это пиздец. У меня развилась зависимость от этой женщины. И я хер когда-нибудь отпущу ее!

Не знаю сколько времени мы приходим в себя, но когда ко мне возвращается сознание, мы с Кирой лежим на кровати в позе ложки, а мой член все еще в ее попке.

Отпускаю ремень, слушая тяжелое дыхание Киры. Расстегиваю пряжку и освобождаю шею малышки. Потом медленно выскальзываю из нее. Стягиваю резинку и бросаю за пределы кровати на пол.

— Дыши, малыш, я достану игрушку, — произношу тихо и аккуратно вытаскиваю из Киры фаллоимитатор.

Она шумно выдыхает, а я бросаю игрушку туда жа возле кровати.

Обнимаю Киру и крепко прижимаю к себе. Жду, что она по привычке начнет отталкивать или заведет свою песню о том, что я должен уйти. Но она удивляет. Жмется ко мне и целует бицепс, который находится прямо у ее лица.

— Как ты? — спрашиваю и скольжу губами по раковинке ее уха. — Прости, если было больно.

— Если бы было, то я бы остановила тебя.

— Понравилось?

— Надеюсь, ты не собираешься повторять это каждый раз. Я не разрешу, — хрипло отвечает она.

— Не собираюсь. — Мне нравится, что она говорит о каких-то следующих разах. Значит, наконец смирилась, что мы теперь вместе. — Но я рад, что ты получила удовольствие.

— Ты лишил меня анальной девственности, — отзывается Кира. — После такого ты просто обязан на мне жениться, — шутит, а я цепляюсь за эту фразу.

— Я готов. Когда? Завтра? Через неделю? Через месяц? А платье ты какое хочешь? Дизайнерское, пошитое на заказ, или выберем в салоне? Кстати, надо обсудить само торжество. Есть офигенный загородный клуб, куда я езжу кататься на байдарках, можно там. И о свадебном путешествии надо принять решение. Скажешь, куда ты хочешь полететь, и мы полетим туда.

— Тише ты, — хрипло смеется Кира. — Я пошутила. Это вообще фраза такая.

Я переворачиваю ее на спину и нависаю сверху, глядя в пьяные от наслаждения глаза.

— А я — нет, — говорю полностью серьезно. Улыбка медленно тает на ее лице. — Подумай над моими вопросами.

— Артур, ты торопишься, — произносит она и проводит пальцами по моим волосам.

— С такой женщиной, как ты, нельзя тянуть. Чуть зазеваешься, и можешь проебать. Я проебывать не намерен, — подмигиваю и целую сладкие губки.

— Меня знобит, — бубнит Кира, не разрывая поцелуй.

— Это отходняки. Нам надо в горячую ванну или душ.

— Тогда неси меня, — командует она по-королевски и тычет пальчиком на выход из спальни. — Потому что сама я ходить пока не способна.

— Легко, моя королева, — отзываюсь с улыбкой и, встав с кровати, поднимаю Киру на руки. — А завтра подадим заявление, да? — задаю вопрос и затыкаю ей рот поцелуем, пресекая возражения.

— Так, аккуратно садишься сюда, — показывает мне Артур на байдарку. — И не двигаешься, пока я не займу свое место.

Бросаю заинтересованный взгляд на Артура. Еле сдерживаюсь, чтобы не взвизгнуть радостно. Никогда еще не каталась на байдарках, и мне жуть как интересно попробовать это.

В конце концов, не все же нам трахаться. Уже две недели мы почти не выходим из дома. После работы Артур сразу приезжает ко мне или везет меня к себе. Еду мы заказываем на дом, потому что голыми появиться в ресторане — это так себе идея. А одеваться после нашего бурного секса сил уже нет.

Мы одеваемся только утром.

Вчера вообще было забавно. Полночи мы сминали простыни на его постели, а утром проспали, и нам пришлось собираться просто в бешеном темпе, чтобы успеть хотя бы приехать на работу, не говоря уже о том, чтобы перед этим заехать ко мне. Я пришла на работу в той же одежде, в которой была в четверг. Никогда не ношу одно и то же два дня подряд. Коллеги косились на меня многозначительными взглядами. Но мне все равно.

Я теперь не хожу. Я летаю на крыльях.

Алька, уезжая к родителям, четко сказала:

— Если ты не оседлаешь этого жеребца, я тебя прикончу по возвращении. Впервые тебе, блин, классно с мужиком. Какая разница, сколько ему лет? Да хоть двадцать! Если он серьезно настроен — а это так, — значит, просто позволь ему вести в вашей паре.

Она права. Артур настроен серьезно. После того разговора о женитьбе он постоянно строит планы на будущее.

Сегодня, когда привез меня в загородный клуб активного отдыха, первым делом отвел в огромный банкетный зал.

— Здесь мы сыграем свадьбу. У меня большая семья, так что нужно место, куда все поместятся. А на побережье можно сделать выездную церемонию, и потом запустить тут салюты.

Я не спорила. Вообще в последнее время мало спорю. Как сказала сестра, позволяю Артуру вести себя.

Я всегда все продумывала до мелочей и брала на себя ответственность за отношения с мужчинами. Решала, куда и когда мы пойдем, куда поедем в отпуск и как скоро нужно знакомиться с родителями. Никто из них не рвался взять на себя ответственность за наши отношения Они воспринимали мою инициативу как нечто само собой разумеющееся.

Именно поэтому я как будто затаилась и наблюдаю за Артуром, в ожидании того, каким будет его следующий шаг. И, надо сказать, получаю удовольствие от происходящего между нами.

С помощью Артура занимаю место в байдарке. Она шатается, и я хихикаю, после чего ловлю светящийся взгляд наглеца.

Артур устраивается за моей спиной и отталкивает нас от пирса.

— Бери весло, — командует он. — Тут важно грести в одном темпе. Видишь тот остров? — Он указывает рукой на поросший деревьями островок в центре озера. — Нам туда. Начинаем с правой стороны весла. Опускай в воду и делай первый гребок.

Первые пару минут я постоянно сбиваюсь с ритма и хохочу, когда Артур притворно ругает меня. Но проглатываю смех, когда он обещает мне самое сладкое наказание, едва мы только вернемся домой из загородного клуба.

Когда наши движения синхронизируются, грести становится легче. Артур берет основную нагрузку на себя, оставляя мне только иллюзию физического напряжения.

До островка мы догребаем довольно быстро, это занимает не больше пятнадцати минут.

Артур помогает мне сойти с байдарки, а потом затягивает ее на сушу. Берет меня за руку и ведет среди деревьев по протоптанной тропинке прямо в центр островка. Я замираю, когда мы оказываемся на залитой солнцем поляне. Справа под раскидистым деревом на траве расстелен клетчатый плед, а рядом с ним стоит корзинка для пикника.

— Может, мы кому-то помешаем? — спрашиваю, поворачиваясь лицом к Артуру.

— Это все наше, — отвечает он и ведет меня к пледу.

— Когда ты успел? — спрашиваю с улыбкой. — Ты же все время был со мной!

— Такая женщина, как ты, требует быть изобретательным, — подмигивает он.

Артур подводит меня к пледу, но не дает присесть на него. Берет за вторую руку, заставляет поднять голову и посмотреть в его глаза. Больше он не улыбается. Смотрит серьезно, взгляд даже немного тяжелый.

На секунду в моей голове проскальзывает мысль о том, что он может оказаться маньяком. Ну а что? Заманил меня в заросли необитаемого островка. Сейчас с легкостью свернет мою тонкую шею своими лапищами, прикопает под каким-нибудь деревом, сядет в байдарку и отчалит жить свою лучшую жизнь.

Сглатываю в ожидании того, что сделает или скажет Артур. Если он решит напасть, у меня нет шансов. Как не было шансов отказать ему в отношениях.

— Кира, — произносит он чуть хрипло. — Девочка моя, у меня туго с красивыми словами. Но одно я могу сказать точно. Я люблю тебя. Влюблен по самые уши. Больше для меня не существует других девушек, только моя строптивая, самостоятельная, слишком деловая, сладкая девочка.

Я чувствую, как сердце подскакивает к горлу, а потом ныряет обратно, занимая положенное ему место. К глазам подкрадываются слезы, и я даже не пытаюсь их сдержать. Да и бессмысленно это.

— Я хочу, — продолжает Артур, — чтобы мы всегда были вместе. — Он отпускает мою руку и достает из кармана шорт красную бархатную коробочку. Открывает ее, опускается на одно колено и протягивает коробочку мне. Мои руки непроизвольно взлетают к губам и накрывают их. — Выходи за меня замуж, — произносит Артур. — Я обещаю, что всегда буду заботиться о тебе. Что ты навсегда так и останешься центром моего мироздания. Надеюсь, ты согласишься.

— В противном случае ты убьешь меня и закопаешь под деревом на этом островке? — вырывается из меня с нервным смешком. Артур с улыбкой качает головой. — Что, если через год-два ты наиграешься в рыцаря и захочешь построить отношения с девушкой своего возраста? — задаю самый животрепещущий вопрос.

— Что, если через год-два тебе надоест быть со мной, и ты захочешь более зрелого мужчину? — спрашивает Артур. — Я готов пойти на этот риск. Потому что здесь и сейчас ты — мое самое большое желание. А ты готова?

Артур

Пока жду ответ Киры, умираю ста смертями. Никогда еще я не хотел сделать девушке предложение. Но с Кирой у меня даже на секунду не возникло сомнений. Она та самая, с кем я готов провести остаток жизни. Ради кого готов совершать подвиги и надрываться, чтобы моя девочка ни в чем не нуждалась.

Вчера днем встречался с матерью, рассказал ей о Кире. Предупредил о нашей разнице в возрасте. И о том, что если для семьи это проблема, то лучше я просто не буду их знакомить.

Моя семья — это сборище консерваторов. Наследственные юристы, адвокаты, экономисты. Люди, которые стараются искать себе вторую половинку среди представителей своей профессии или хотя бы равных по статусу. Кира бухгалтер. Не факт, что они бы благосклонно приняли ее. Еще больше сложностей могла бы подкинуть наша разница в возрасте. Но мама ответила мне, что ей плевать и на статус, и на возраст. Для нее самое главное, чтобы я был с этой женщиной счастлив.

— Да, — наконец выдает Кира, и я чувствую как по телу стремительно разбегаются крупные мурашки.

Вскочив на ноги, надеваю кольцо на ее палец и, даже не дав им полюбоваться, подхватываю Киру за талию и, подняв в воздух, кружу. Она счастливо хохочет, а я впиваюсь губами в ее шею. Потом одну руку кладу ей на затылок и целую. Жадно, порывисто, как будто она мой источник кислорода, и без Киры я не сделаю следующий вдох.

Ставлю на ноги, продолжая целовать, при этом тесню ее к пледу, на который через пару секунд укладываю и накрываю своим телом. Продолжаю целовать, а мои пальцы уже расстегивают молнию ее шорт.

— Артур, ты что творишь? — дрожащим голосом спрашивает Кира, когда я просовываю руку в ее шортики и сразу ныряю в трусики. — Нас могут увидеть.

— Здесь никого нет, кроме нас.

— А вдруг кто-то так же, как ты, решит сделать своей девушке предложение?

— Если кто-то появится, я прикрою тебя собой, — обещаю.

Приподнявшись, стягиваю по ногам Киры шорты прямо с трусиками. Ее лицо заливается румянцем, и она смущенно хихикает. До сих пор смущается, даже после всего, что между нами было.

Сбрасываю свою футболку и стягиваю собственные шорты. Снова ложусь на Киру и, удерживая себя на локтях, задираю вверх ее майку и спускаю вниз чашечки трикотажного бюстгальтера. Твердые соски практически кричат о том, как сильно они нуждаются, чтобы я впился в них своим ртом.

Накрываю губами одну твердую горошину, а вторую сжимаю между пальцев. Кира стонет и выгибает спину. В этот момент мой член сам находит ее вход, и я погружаюсь до самого основания под хриплый вскрик моей милфы.

— Артур, — стонет она и впивается ногтями в мои плечи. Ведет по ним вниз до локтей, оставляя на них багровые полосы.

Рычу и прикусываю один сосок, продолжая терзать второй пальцами. Медленно раскачиваю бедрами, давая Кире привыкнуть и растянуться под мой размер.

— Какая же ты сладкая, — цежу, рьяно набрасываясь на ее грудь. — Охуенная.

Кира выдает еще один протяжный стон и толкается бедрами мне навстречу.

Приподнявшись, закидываю ее ногу на свою талию и разгоняюсь. Мы любим игры, в том числе в постели. Но прямо сейчас я хочу быть как можно глубже в ней и сводить Киру с ума настолько, чтобы она умоляла о разрядке.

Вколачиваюсь в ее нежное тело так мощно, что сводит мышцы. По ним прокатывается волна нетерпеливой дрожи, и я снова набрасываюсь яростным поцелуем на сладкие губы. Пожираю их, выпивая стоны и дыхание Киры практически без остатка.

В голове долбит единственная мысль: моя. Теперь она вся моя. От макушки и до кончиков пальцев, покрытых ярко-алым лаком.

Кира толкает меня, упершись ладонями в плечи. Замираю на секунду и смотрю в ее глаза, пытаясь понять, чего она добивается.

— Хочу сверху, — произносит Кира.

— Кто я такой, чтобы запретить тебе это?

Подхватив ее за талию, резко разворачиваю нас так, что Кира оказывается на мне. Она сразу же приподнимается и начинает двигать своими роскошными бедрами, заставляя меня чуть ли не скулить от адского пожара, в эпицентр которого она меня погрузила.

Упершись ладонями в мои плечи, Кира начинает быстро и жестко раскачиваться на моем стволе. Поясницу обжигает кипятком. Он перетекает в низ живота, и я скрежещу зубами, потому что у меня такое ощущение, будто член сейчас лопнет.

Хватаю Киру за затылок и глубоко погружаюсь языком в ее рот, кусаю нежные губы, рычу, поглощаю громкие стоны. Шлепаю по попке, чтобы ускорилась. Я же чувствую, как отчаянно она гонится за своим оргазмом. Ее движения становятся резкими, хаотичными, жесткими. Она не просто насаживается на мой член, Она позволяет мне врываться в ее горячую влажность, чтобы как можно скорее получить разрядку.

— Давай, малышка, — рычу в ее губы. — Возьми то, в чем ты так сильно нуждаешься. Кончи для меня. Сейчас, Кира! — рявкаю и особенно жестко насаживаю ее на себя.

Она вскрикивает, замирает и бьется в конвульсиях, ритмично сжимая мой член в своих горячих тисках. Его обдает кипятком, я дергаю бедрами и взрываюсь. Лечу сразу следом за Кирой. В глазах темнеет, а мир переворачивается с ног на голову.

— Я тоже люблю тебя, — хрипло шепчет моя малышка.

Сразу после этих слов мне кажется, что я получил еще один оргазм, только теперь в сердце.

— Вау! — кричит в трубку Аля, а потом заходится смехом. — Ни за что бы не подумала, что ты согласишься выйти замуж за Артура. — Она снова хохочет. — Ты же даже трахатьсяься с ним не хотела. Что изменилось?

— Разве он оставил мне хоть малейший шанс на то, чтобы я от него избавилась? — смеюсь.

— А когда у вас свадьба? — спрашивает Аля. — Вдруг я не успею вернуться от родителей, — хохочет сестра.

— Ты слишком торопишь события, — отзываюсь я.

— Да с вами надо постоянно быть готовой к тому, что события будут развиваться молниеносно. Два дня назад, когда я уезжала, ты мне сказала, что вы просто трахаетесь. А сегодня заряжаешь, что собираетесь пожениться. Если что, у меня нет подходящего платья. Так что когда будешь планировать дату свадьбы, учти это.

Когда Аля произносит эти слова, я представляю себе, как она тычет в мою сторону пальцем. А еще прищуривается в своей фирменной манере.

— Обязательно учту все важные факторы. Особенно то, что моя свидетельница должна выглядеть роскошно. — Алька визжит в трубку так громко, что мне приходится на пару секунд отдалить телефон от уха. Когда ее истерика проходит, наступает моя очередь задавать вопросы. — Как родители? — спрашиваю.

— Нормально. Папа уже почти согласен переехать в наш пригород, надо еще маму уламывать. Но для этого я здесь.

— Ты только им про меня с Артуром пока не рассказывай. Чуть позже я сама выберу момент.

— Ты хоть до свадьбы познакомь их. А то принесешь потом в подоле и представишь своего мужа. Мама может с перепугу креститься начать.

Мы с Алькой смеемся, потому что обе ярко представляем себе реакцию мамы, если я действительно такое проверну.

— Не балуйся там, — наставляю сестру.

— Беречь силы для отпуска? Там искать себе приключения? Потому что в этом селе ни одного приличного мужика, кроме участкового Палыча, но тот уже женат. Да и стар он для меня.

— Аля, как ты вообще могла подумать о Палыче в таком ключе? — фыркаю я.

— Всегда правильная Кира, — произносит она свою любимую фразу.

Знала бы она, насколько я “правильная”. Потому что то, что я вытворяю в постели с Артуром, очень многие люди назвали бы крайне неправильным. И даже, наверное, осудили бы. Но мне плевать. То, что творится за закрытой дверью нашей спальни, не касается никого, кроме нас двоих.

Мы с Алей еще немного болтаем о родителях и их потенциальном переезде ближе к нам, после чего прощаемся. Только я успеваю положить телефон на кухонную столешницу, как вздрагиваю от поцелуя в основание шеи.

— С кем разговаривала? — спрашивает Артур и обходит кухонную стойку, усаживаясь на барный стул.

Он с голым торсом, на нем только повязанное вокруг бедер полотенце. По груди до сих пор стекают одинокие капельки воды после душа. Сглатываю слюну, которая появляется от желания слизать эти капельки.

— С сестрой, — отвечаю я.

— Как она? — интересуется Артур, делая пару глотков кофе.

— Нормально. Поехала навестить наших родителей и уговорить их переехать ближе к городу.

— Если что, могу подыскать хороший дом и помочь с переездом, — предлагает Артур, в который раз растапливая мое сердце. Куда еще больше? Я и так уже стекаю тут лужицей к его волосатым ногам.

— И откуда ты взялся такой идеальный? — спрашиваю я.

— Ждала меня всю жизнь, да? — подмигивает он и подается вперед, чтобы в который раз за это утро впиться в мои губы жадным поцелуем. Потом поднимает мою руку и целует пальчик с кольцом. — Тебе идет.

— Еще бы, — хмыкаю. — Ты же подарил. Какие у нас планы на сегодня?

— А чего бы тебе хотелось? Потому что я бы с радостью не вылезал из кровати. Трахал бы тебя, ел, пил, смотрел фильмы и повторял бы это по кругу.

— У меня такая адская крепатура после вчерашней байдарки, что я бы просто валялась.

— Без секса? — спрашивает Артур, приподняв бровь, а потом качает головой. — Нет, если мы остаемся дома, то в постель попадаешь только через секс.

— Обычно куда-то попадают через постель, но ты, как всегда, все повернул в свою пользу. Теперь я четко вижу, что ты сын юристов.

— Кстати, о моих родителях, — легко произносит Артур, а потом приподнимает край моей длинной футболки и заглядывает под нее. Шлепаю его по руке, а он скалится и взглядом обещает мне расправу. — Сегодня вечером мы приглашены к ним на ужин.

Я сглатываю, глядя на Артура. Да, он говорил, что его маме все равно, какая у нас с ним разница в возрасте, но хоть убейте, я чувствую, что все не совсем так, как она сказала. Ей, может, и все равно, только, мне кажется, не одна она может повлиять на мнение Артура.

— Ты выглядишь немного испуганной, — говорит он и внимательно всматривается в меня.

— Тебе показалось, — заставляю себя выдавить улыбку.

Неужели последствия этого вечера станут началом конца наших отношений?

Этот вопрос мучит меня, когда Артур вечером заезжает на территорию большого загородного дома.

— Ты здесь вырос? — спрашиваю я.

— Не совсем. Этот дом родители построили, когда мне было пятнадцать.

— Красивый.

— Не поспоришь, — хмыкает он и паркуется чуть дальше от входа. Глушит мотор и впивается в меня взглядом. — Ты и правда напугана. Хочешь, свалим отсюда?

— Что? — усмехаюсь. — А как же знакомство с родителями?

— Его можно отложить.

— Нет, Артур, нас ждут. Ты уже подтвердил, что мы приедем.

Он подается вперед, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах.

— Тогда держи в голове, что после этого ужина я отвезу тебя домой и хорошенько трахну. А еще то, что в ящике моего ночного столика теперь есть анальная пробка.

Как только он произносит эти слова, мое лицо вспыхивают, а сердце начинает колотиться быстрее. Пока я перевариваю слова Артура, он уже открывает мою дверцу и помогает выбраться наружу.

Ну и как я предстану с таким пылающим лицом перед его родителями?

Дом у родителей Артура довольно большой, но не похож на пафосный особняк, как у большинства жителей этого элитного района. Вместо того, чтобы отстраивать огромное строение, судя по всему, они решили отвести большую площадь под газон и сад. Подозреваю, что на заднем дворе есть бассейн и какая-нибудь беседка.

Артур заводит меня в дом, и качает головой, когда я хочу сбросить обувь.

— На первом этаже не разуваются, — поясняет он.

— О, ладно, — отзываюсь и иду вместе с Артуром в просторную, уютную гостиную.

— Мам! Пап! — зовет он.

Из кухонной зоны выходит роскошная улыбающаяся женщина. Но когда она видит меня, у нас обеих улыбки сползают с лиц. Меня мгновенно бросает в жар, а потом сразу — в холод. Чувствую, как мгновенно начинают потеть ладони, и я пытаюсь сделать шаг назад.

Артур смотрит сначала на маму, а потом — на меня. Хмурится, не понимая, что происходит.

А мне хочется развернуться и убежать. Возможно, даже навсегда исчезнуть из жизни Артура.

— Что тут происходит? — спрашивает он.

— Добрый…

Появившийся в гостиной мужчина прерывается на полуслове, и я ощущаю, как немеет мое лицо.

— Вы что, знакомы? — спрашивает Артур, обводя всех присутствующих взглядом.

— Мне, наверное, лучше уйти, — произношу хриплым голосом.

— Да что происходит, блядь?! — рявкает мой жених.

— Артур, — предупреждающим тоном отзывается его отец.

— Когда ты сказал, что твоя девушка старше тебя, — говорит мама Артура, — я сказала, что мне все равно, только бы ты был счастлив. Но я не соглашалась принимать в своем доме любовницу твоего отца, — цедит она с презрением.

— Лиза, прекрати, — говорит отец Артура, а я чувствую, как слабеют колени.

— Не понял? — произносит Артур и чуть крепче сжимает мою руку. — Кира, это правда?

Я качаю головой, но не могу выдавить из себя ни звука. Губы будто склеились и не желают шевелиться.

— О, сейчас она начнет изображать из себя святую, — кривит красные губы Елизавета. — Олег уже эту стадию прошел, теперь ее очередь. Но я хочу, чтобы ты знал, сын, я не потерплю в своем доме какую-то шала…

— Лиза! — рявкает Олег.

— А что “Лиза”? Как по бабам шляться, так ты, а как последствия разгребать…

— Кира? — зовет меня Артур, и я сглатываю.

— Ну? Что молчишь? — снова нападает на меня Елизавета. — С Олегом не прокатило, так ты на его сына переключилась? Молодой крови захотелось?

— Да мы не… — начинаю я, но замолкаю, когда слышу от входа еще один женский голос.

— Привет, семья! О, а что у нас за немая сцена? Добрый вечер, я Инга. — Она обходит меня, и ее лицо вытягивается. — Мам, это же… — Она указывает на меня пальцем, глядя на свою мать.

Чувствую, как закипаю. Внутри бурлит такая лава, что если я сейчас не уйду отсюда, чувствую, рванет. И не просто рванет, а разнесет все вокруг к чертям.

Вот еще одна из причин, почему я не хотела отношений с молодым мужчиной. Мало того, что есть риск быть знакомой с его родителями, еще и это знакомство может быть не самым приятным. Как в нашем случае.

— Да, Инга, это она. Пришла в наш дом, представляешь? Как будто ничего не произошло.

— С меня хватит, — шиплю я и резко вырываю руку из хватки Артура. Впиваюсь взглядом в его отца. — Что, не хватило смелости сказать жене, что я тебя отшила, как только узнала, что ты женат? И что ты ни разу не побывал в моей постели? Даже изменяя жене, корчишь из себя героя. — Перевожу взгляд на Елизавету. — Я не спала с ним. Ни разу. Даже если вам кажется иначе.

— Почему же в прошлую нашу встречу ты этого не сказала? — кривит она губы. — Много времени понадобилось, чтобы придумать эту ложь. За моего сына ты не выйдешь! Только через мой труп!

Развернувшись, тороплюсь из этого дома.

Внутри меня армагеддон. Я мечусь между тем, чтобы швырнуть в маму Артура стулом, и тем, чтобы впасть в истерику и банально разрыдаться.

— Кира! — слышу вдогонку голос Артура. — Кир, подожди!

— Артур! — вторит ему истерический голос его матери, но я не слушаю, что она ему говорит, потому что уже захлопываю за собой дверь в роскошный дом именитых адвокатов.

Черт, какие же они интеллигенты на работе, и какие твари в личной жизни!

Как вспомню, как Елизавета приезжала ко мне в университет разбираться, так вздрогну. Тогда она не поверила тому, что я не спала с ее мужем, и даже не дала нормально объясниться. А если бы дала, то уже бы давным-давно знала, что Олег ухаживал за мной всего две недели. Даже не ухаживал, преследовал. Он такой же настойчивый, как и его сын.

Спустя две недели я узнала его фамилию и погуглила. Там не надо было долго искать, первая же статья рассказывала об адвокате Олеге Кирилловиче Верещагине и его супруге Елизавете. Жаль только о сыне ничего не было. Иначе я в первый же вечер уехала бы с зачарованной дачи подруги.

— Кира, тормози! — выкрикивает Артур и ловит меня за локоть в центре роскошной дорожки, вьющейся между аккуратно подстриженными хвойными кустами. — Подожди.

— Артур, прости, я не знала, что ты их сын. Если бы изначально была в курсе, я бы не позволила всему этому случиться между нами.

— Ты правда не спала с отцом?

— То, что ты задаешь этот вопрос, уже полностью характеризует наш уровень доверия. На таком семью не построишь.

Пытаюсь выдернуть свой локоть, но Артур усиливает хватку.

— Отпусти, — прошу его и чувствую, как к горлу подкатывает ком, а к глазам — слезы. Я в секунде от того, чтобы сорваться в истерику.

— Не отпущу. Прости, что задал дурацкий вопрос. Я просто в шоке от всего, и пока еще не уложил эту хрень в голове.

— Артур, отпусти, — дрожащим голосом прошу я, а потом всхлипываю.

— Черт, малышка моя, — ласково произносит он, и это срывает предохранители.

Я разражаюсь отвратительными рыданиями, а Артур крепко прижимает меня к себе. Его рубашка пропитывается моими слезами, но, кажется, ему совершенно нет до этого дела. Он целует меня в макушку, позволяя расклеиться в его объятиях.

— Артур, — чуть успокоившись, произношу я. — Ты должен вернуться в дом.

— Я должен успокоить свою девочку, отвезти ее домой и накормить вкусняшками. Больше я никому ничего не должен.

— Ты не можешь вот так просто забивать на них. Они твоя семья.

— Да похуй, слышала? — рявкает он. — Мне не надо их благословение! И вообще теперь моя семья — это ты. А они просто родственники. Ну, все, крошка. Поехали за вкусняшками.

Артур

Мама полночи наяривала, но я вырубил, нахрен, телефон. Мне было некогда с ней разговаривать, в моих руках была расстроенная девочка, которая нуждалась во мне, вкусняшках и объятиях.

Вообще хреновая какая-то ситуация. Но я верю Кире. Она рассказала, что рассталась с отцом, как только узнала, что он женат. А моя мама… она уже столько похождений отца прошла, что теперь и на холодную воду дует. Ее, конечно, можно понять.

Но я никому — даже своим родителям — не позволю обижать Киру. Она — моя будущая жена. Моя избранница и любимая женщина. Если моих родственников это не устраивает, значит, у меня больше нет родственников. Зато скоро будет супруга. И полноценная семья.

Уснули мы под утро, когда Кира окончательно успокоилась. Я дождался, пока она провалится в сон, и только потом позволил себе последовать за ней. Не хотел, чтобы она ночью в одиночестве херню всякую думала.

Просыпаюсь от того, как моя малышка вскакивает с кровати и несется в ванную. Захлопывает дверь, и я срываюсь следом, чуть не рухнув с кровати на пол. Подбегаю к двери и слышу, что Киру тошнит.

— Малыш, все нормально? — спрашиваю и пару раз стучу в дверь.

— Уйди! — выкрикивает она между спазмами.

Блядь! Что ж такое? От чего ее может тошнить? Мы вчера ели одинаковую еду. Я даже ел нелюбимых желейных червей, потому что красные Кире не нравятся, а выбрасывать ей было жалко.

Перебираю в голове все причины тошноты. Нервы, отравление, кишечная инфекция, высокая температура, давление… Для давления ей вроде еще слишком мало лет. Что там еще? Беременность… Бля, точно!

Сердце разгоняется, и я слышу грохот крови в ушах.

Кира может быть беременна?

Теоретически может.

А практически? Она же вроде на контрацептивах. Какой там вообще процент защиты? Не сто, понятное дело. Но если бы риски были высоки, Кира сказала бы об этом мне.

Совершенно невпопад в голове всплывают вчерашние слова мамы:

— Да она с тобой, чтобы отомстить нам с Олегом! Или из-за статуса. С нашей семьей все хотят породниться. Из какой семьи эта девка, а? Небось, провинциалка. Или вообще хочет забеременеть. Часики-то тикают.

Провинциалка, да. И часики тикают.

А у меня в груди взрываются радужные пузыри от одной мысли о том, что моя малышка может носить в себе продолжение нас. Маленького хулигана или крошку-принцессу, которая будет утопать в моих руках. У нее ножки, наверное, будут толщиной с мой мизинец.

Бля, никогда не хотел детей. Но теперь, когда представляю себе козявку с маминой улыбкой и ее непокорным характером, аж внутренности сводит каким-то щенячьим восторгом.

Кира смывает воду, потом открывает кран, и я слышу, как включается ее электрическая зубная щетка.

Все, не могу больше ждать. Стучу два раза и, не дожидаясь разрешения, влетаю в ванную. Кира бросает на меня суровый взгляд, а потом снова смотрит в зеркало. Злющая и немного растерянная.

— Малыш, мы беременны? — спрашиваю в лоб, потому что нечего ходить вокруг да около.

— Дай мне минуту, — бурчит она, не вынимая щетки изо рта.

А я весь аж вибрирую от нетерпения.

Ну какая минутка, когда у нас тут, возможно, наследник под сердцем?

— Кир, — снова зову, а она закатывает глаза.

Наконец щетка трижды коротко жужжит, сообщая об окончании чистки, и Кира ее выключает. Мне приходится еще немного подождать, пока она прополощет рот водой, потом специальной жидкостью для зубов, потом умоется.

Блин, я тут подыхаю в ожидании вердикта, а она приводит себя в порядок, как будто сегодня обычный день.

— Тебе надо выйти, — говорит моя малышка, наконец столкнувшись со мной взглядом.

— Нет, — качаю головой.

— Мне надо сделать тест на беременность! — нервно произносит Кира. Я вижу, что ее потряхивает.

Не думая ни секунды, делаю пару шагов и заключаю ее в объятия.

— Что бы ни показал тест, мы со всем справимся, поняла? Я хочу детей от тебя. Мы же собрались пожениться.

— Артур, пожалуйста, оставь меня на минутку.

— Может, сходить в аптеку?

— У меня есть тест.

— Ты держишь тест на беременность дома? Готовилась к этому моменту?

Что-то неприятное дергается внутри. Вдруг мама сказала правду про часики, и что Кира просто искала того, кто оплодотворит ее?

Бред. Это же я соблазнил ее, а не наоборот.

Нет, Кира права, уровень доверия слегка хромает, но это поправимо.

— Хочешь это обсудить? — цедит малышка со злостью.

— Нет. Просто спросил. Я буду за дверью.

Выхожу и прижимаюсь спиной к стене. Упираюсь в нее затылком и прикрываю глаза, прислушиваясь к звукам за дверью. Через несколько минут снова стучу.

— Кира?

— Заходи, — отзывается глухо. Заглядываю и вижу Киру, сидящую на крышке унитаза. Она невидящим взглядом смотрит на лежащий на столике возле раковины тест. — Теперь твои родственники точно подумают, что я хотела тебя захомутать.

Голос хриплый и тихий, как будто ей больно говорить.

Перевожу взгляд на тест с ярко-красным плюсом в маленьком окошке.

— Малыш, так мы беременны?

Она поднимает на меня взгляд и устало кивает. А я подхватываю ее на руки и, крепко обняв, кружу.

— Моя девочка, — приговариваю ласково и ставлю ее на пол. Она утыкается прохладным лбом в мой грудак, который сейчас просто разорвет от восторга.

— Артур, твои родители…

— Да плевать на все, слышала? Плевать! У нас будет карапуз.

— Надо сначала врачу показаться.

— Тогда давай собираться.

— Сейчас? — Кира поднимает голову и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Немедленно! Я хочу знать точно. Нам надо заранее договариваться с врачом?

— Я сейчас позвоню и договорюсь о приеме.

— Звони, а я приведу себя в порядок и поедем. Или ты хочешь позавтракать?

— Десять минут назад меня тошнило, — кривится она. — Все, чего я сейчас хочу, — это воды, а потом… кефира.

— Будет тебе кефир. Загружу холодильник под завязку, — произношу и целую малышку.

Спустя час мы наконец приезжаем в клинику и офигеваем, встретив в коридоре почти всех наших друзей.

— Да ладно, — произносит Артур, когда мы заходим в клинику “Фемина”.

Здесь практически все наши друзья. Не хватает только Альки с Денисом, которые, как оказалось, пересеклись на отдыхе на Пхукете и теперь развлекаются, кажется, похлеще, чем мы на даче Арины (История Али и Дениса в книге “Жаркий отпуск с негодяем”).

Артур, обняв меня за талию, ведет по коридору к нашим друзьям.

Меня тошнило все утро, и сейчас хочется поскорее отбыть прием и выпить кефир, который я внезапно полюбила всей душой.

— Вы тоже? — уже вовсю забавляется Влад. — Офигеть, у нас детский сад будет.

— Мы еще не знаем, — говорит Артур. — Сегодня только поплохело.

Тут он кривит душой, но мой жених слишком трепетно относится к моему состоянию. Настолько, что даже лучшим друзьям не стал говорить о нем, пока врач не подтвердит мою беременность.

— А, ну идите к врачу, подождем вас на улице.

Кивнув, Артур ведет меня к кабинету, куда меня сразу забирает медсестра. Как бы сильно жених не рвался пойти со мной, я запретила. Но кто остановит этот бронепоезд, если он хочет посмотреть на УЗИ?

Сразу после осмотра врач предлагает мне переместиться на кушетку, и как раз в этот момент дверь в кабинет открывается. Из-за ширмы я не вижу вошедшего, зато чувствую его каждой клеточкой тела.

— Уже можно посмотреть? — спрашивает он.

— А вы кто? — задает вопрос врач, откатываясь на кресле назад.

— А я будущий счастливый отец, — слышу улыбку в голосе Артура.

— Ваш? — спрашивает меня врач, слегка приподняв бровь.

— Мой, — выдыхаю, и через пару секунд из-за перегородки появляется светящийся Артур.

— Мы же беременны, да? — спрашивает с надеждой.

Мы беременны. Срок шесть недель.

То, что я списывала на гормональный сбой, оказалось малышом в моем животе. Он пока еще очень крохотный, но врач говорит, что крепкий.

— А кто? Хулиган или принцесса? — нетерпеливо спрашивает Артур, впившись взглядом в монитор.

— Вы прямо сразу хотите знать, — усмехается врач. — Гендер-пати устраивать не будете?

— Я даже не знаю, что это такое. Малыш, мы хотим это пати?

— Я еще не думала об этом, — вздыхаю.

— В любом случае, пол пока неизвестен, — выдает врач. — Так что говорить об этом рано. Одевайтесь.

Вооружившись снимком УЗИ, картой беременной, направлениями и назначениями, мы наконец выходим от врача.

— Кефирчик? — спрашивает Артур.

— А у тебя есть? — мои глаза полны надежды, когда я смотрю на своего жениха.

— В магазине есть. Сейчас заедем купим.

Мы выходим на улицу, где тусуются наши друзья. Девчонки такие же бледные, как я, зато парни аж светятся от радости за свои достижения. Гордые будущие отцы.

Кто бы мог подумать, что мы с подругами одновременно залетим, еще и от лучших друзей? Ну, это здорово, что нам не придется лавировать, пытаясь подружить наших мужей. Но за этот бешеный восторг, когда твоя женщина еле стоит на ногах, их всех хочется прибить.

— Народ, мы беременны! — выкрикивает Артур, когда мы выходим из клиники.

— Да, осталось дождаться только Алю. Если и она, Кир точно сожжет дачу, — смеется Кристина, и девчонки обнимают меня, когда мы подходим ближе.

— А что, уже собрался? — хмыкаю я. — К тому же, Аля с Денисом, как приличные люди, спали в то время, как мы…

— Предлагаю отметить это дело, — говорит Рома.

— Кефиром, — выдаю вяло.

— И огурцами. Солеными, — подтверждает Ариша.

— С мочеными яблоками, — добавляет Кристина.

— Да хоть сладкой ватой, — говорит Кир и обнимает Крис.

— Фу-у-у, — в один голос произносим мы с подругами.

Мы располагаемся в одном из самых крутых ресторанов города только потому, что там можно заказать все то, чего нам с девочками больше всего хочется.

Я потягиваю свой кефир, пока мы ждем заказанный нами завтрак. За столом гул, и я прямо кайфую от того, как наша компания буквально за одну ночь на той даче разрослась.

— Малыш, у них есть малиновое тирамису, — говорит Артур. — Заказать тебе на десерт?

— Пока еще непонятно, как мне зайдет завтрак, так что давай не будем рисковать. А у тебя вкусный кофе?

После завтрака с друзьями Артур везет меня домой. Раздевает, потом накидывает на меня свою футболку, укладывает на диван, прикрывает пледом и включает мультфильм.

— Вот теперь можно и тирамису, — произношу я. — Только с чаем!

— Да, моя пузатенькая королева, — подмигивает он.

— Я не пузатенькая! — восклицаю.

— Но скоро будешь. А я буду целовать твой круглый животик и получать в нос от нашего ребенка.

Артур светится, как медный тазик. Настолько доволен своим положением будущего отца, что, кажется, готов кричать об этом на весь мир.

— Слушай, а как тебе вообще выдвинутая Ромой идея о совместной свадьбе на островах? — спрашиваю, когда мой жених уже крутится на кухне, перекладывая на тарелочку заказанный в ресторане десерт и заваривая мне чай.

— Вообще неплохо. Если ты, конечно, согласна. Оставим всех родственников и коллег прозябать в сером городе, а сами махнем куда-нибудь на Доминикану и по очереди поженимся. Как раз четыре дня на свадьбы, и еще столько же — на отдых.

— Ой, четыре дня праздников — это слишком. Девчонки тоже не согласятся, думаю. Я бы такая, чтобы отпраздновать в один день, а потом просто отдыхать всей компанией.

— Согласен. Снимем большую виллу подальше от людей. Вряд ли кто-то из соседей выдержит столько стонов и криков счастья, — смеется Артур.

— В общем, когда Алька вернется, надо с ней поговорить.

— Кстати, когда?

— Послезавтра я поеду за ней в аэропорт.

— Я поеду, а ты на пассажирском сиденье, — заявляет Артур и ставит на кофейный столик мой чай с десертом.

— С чего это вдруг? Мы с ней хотим заехать в кафе посекретничать. Она же на отдыхе с Денисом, я должна знать подробности!

— Мне тоже интересны подробности.

— Вот и спроси у своего Дениса, который завтра приезжает.

— Ух, злюка моя, — смеется Артур и, нависнув надо мной, звонко чмокает в губы. — Прямо заводишь меня.

— Артур, меня ждет чай.

— Я быстро. А напиток как раз успеет настояться, — парирует и врывается в мой рот языком.

— Ай, — шиплю и отдергиваю руку от горячей кастрюли, когда слышу звонок в дверь. — Артур, блин, ну сколько говорить не забывать ключи?

С тех пор, как мы после свадьбы съехались вместе, мой муж то и дело забывает свои ключи. Расслабился, когда я ушла в декрет, и теперь спокоен, что может каждый раз позвонить в дверь.

Вытирая руки полотенцем, топаю в прихожую. Не глядя в глазок, отпираю и распахиваю дверь.

— Опять ключи…

Замолкаю, когда вижу перед собой маму Артура.

Она окидывает меня внимательным взглядом и сжимает перед собой сумочку в руках.

— Добрый день, Кира, — спокойно произносит она.

— Зависит от того, с какой целью вы появились на нашем пороге, — отвечаю холодно.

— Я понимаю ваш скептицизм, — кивает она.

— О, мы уже на “вы”, — не сдерживаюсь от сарказма.

— Я заслужила такой тон, — вздыхает Елизавета. — Я пришла поговорить. Нормально. Цивилизованно. Позволите войти?

Я сканирую ее взглядом, раздумывая, стоит ли впускать в свой дом змею, которая может меня укусить, оставив ядовитый след? А потом все же отхожу в сторону и пропускаю ее в прихожую.

— У нас снимают обувь, — предупреждаю.

— Конечно, — кивает и сбрасывает свои кружевные балетки.

Оставив сумку на столике в прихожей, Елизавета идет в гостиную, разглядывая обстановку.

— Красиво у вас тут. Уютно. Это ваша квартира?

— Наша общая. Въехали только две недели назад. Даже еще не все вещи разобрали. Сами понимаете, детская в приоритете. Чай? Кофе?

— Не откажусь от кофе, спасибо.

Я иду на кухню, чтобы выключить плиту под бульоном, который варила, и заварить нам кофе с чаем. Чуть позже ставлю на кофейный столик поднос с напитками, сахарницей и конфетницей с ассорти, которое мне постоянно покупает Артур. С беременностью я стала сладкоежкой, как моя сестра Аля. Хотя она, наоборот, теперь на сладости не может смотреть. Интересно, почему?

Выставляю все с подноса и занимаю место в широком кресле справа от матери Артура. Она смотрит на меня, а когда ее взгляд останавливается на моем животе, уголок губ дергается.

— Простите меня, Кира, — выдыхает. Я вижу, как непросто такие слова даются настолько гордой женщине. Она не привыкла извиняться и вообще ошибаться. — Я была очень зла на мужа. Когда он сказал, что не спал с вами, я не поверила. Так он говорил про всех своих любовниц.

— Избавьте меня, пожалуйста, от тонкостей вашей семейной жизни. Елизавета, мы с вами примерно одного возраста. Я не юная девочка, которая поведется на эту чушь. Вы хотели сорвать свою злость на мне, вы это сделали. Если бы это не испортило ваши отношения с Артуром, вы вряд ли бы сожалели. Все обманутые жены ненавидят любовниц, даже если те не знали о статусе своего любовника. Так что не будем разыгрывать спектакль. Давайте по существу и правду.

— Что ж, вы слишком умная женщина, чтобы я могла пускать вам пыль в глаза, — произносит с улыбкой. Я молчу. Озвучивание факта о наличии у меня ума вряд ли добавит очков Елизавете. Все это я и сама знаю. — Я рада, что рядом с моим сыном будет не туповатая малолетка, которая вынесет ему мозги и вытреплет нервы.

— С отговорок к лести? — хмыкаю я.

— Кира, я хочу видеть своего внука, — наконец переходит она к сути. — Хочу продолжить общаться с сыном. Если для этого я должна что-то еще сделать, только скажите. Я сделаю все.

Несколько секунд я рассматриваю свою свекровь, которая смотрит в ответ… с надеждой? Неужели искренне скучает по сыну и хочет нянчить нашего сына?

— Не надо ничего делать, — выдаю ответ. — Просто любите сына. Без условий. Без претензий. Такого, какой он есть: сильного, мужественного, решительного, настоящего мужчину, какого вы из него вырастили. И внука любите. Не пытайтесь сделать из него стопроцентного Верещагина. Все, что нужно взять из ваших генов, он возьмет без вашего участия. Просто дайте им обоим быть собой и любите безусловно, не пытаясь втиснуть моих мужчин в собственные рамки.

— Я же говорил тебе, мам, что она — лучшее, что случалось в моей жизни, — слышу за спиной хриплый голос и оборачиваюсь.

На входе в гостиную стоит Артур. В его глазах стоят слезы, а в руках он держит коробку пирожных из моей любимой кондитерской.

— Теперь я это вижу, — дрожащим голосом отзывается Елизавета. — Ты сделал прекрасный выбор, сынок. Самый лучший, — добавляет она и с улыбкой сжимает мою руку.

Спустя полтора месяца на свет появляется наш сын — Данила Артурович Верещагин. Из роддома муж забирает меня в одиночку, потому что считает, что это счастье только для нас троих. Зато дома нас ждет целая огромная семья: родители Артура, его сестра, мои родители и Денис в качестве представителя их с Алей семьи. Моя сестра должна родить со дня на день, так что уже находится в больнице. Денис заскочил поздравить и снова умчался к своей жене, чтобы без конца и края таскать ей отвратительные каперсы, которые она ест банками.

Артур позволяет семье побыть у нас всего час, потом выгоняет всех и приходит к нам с Данечкой. Малыш как раз проснулся и теперь, жадно причмокивая, высасывает из меня молоко. Муж садится на кровать рядом со мной и гладит большим пальцем лобик сына, который тот морщит, сосредоточенно обедая.

— Хулиганом будет, — произносит Артур шепотом.

— А, может, станет адвокатом, как его дед.

— Или экономистом, как мама. Или даже спортсменом. Нет, он будет бизнесменом, как его отец, — подмигивает Артур. А потом его лицо вдруг становится серьезным. — Знаешь, я подумал, нам нужно построить свою дачу.

— Ага, и выезжать туда с друзьями раз в год, чтобы мы с девочками уезжали оттуда беременными, — хмыкаю.

— А это отличная идея.

— Только попробуй! — тычу в Артура указательным пальцем, который он легонько прикусывает, после чего подмигивает мне.

— Люблю вас, мои малыши, — тихо произносит он. Целует пухлую щечку Денечки, отчего сын кряхтит, а потом — меня в губы.

— И мы тебя любим, — отвечаю и, прижимаясь своим лбом ко лбу мужа, закрываю глаза.