Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Любое копирование и распространение без указания группы-переводчика ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Травинки в саду были зелёными и мягкими, а вот лёгкий ветер уже не ощущался тёплым. Я чувствовал себя одиноким и грустным, сидя на лужайке нового дома на Лунном бульваре.

Услышав чей-то смех, я обернулся. На соседском участке друг за другом гонялись дети. Мы переехали три недели назад, но я ещё не понял, нравится ли мне этот район. Он определённо не был похож на квартиру в центре Балтимора, где я жил до недавнего времени.

— Малыш, почему ты сидишь здесь в одиночестве и грустишь? — спросила Келли, присаживаясь рядом со мной. Келли была лучшей подругой моей матери, а после её смерти переехала жить к нам с отцом.

— Дома мне стало скучно.

— Может, сходим в торговый центр?

— Мне не хочется.

— Испечём вкусный яблочный пирог?

— Нет.

— А давай сходим в кино и будем есть попкорн, пока не взорвёмся? — Я отрицательно покачал головой. — Ты даёшь мне от ворот поворот?

Я улыбнулся. Келли мне нравилась, она всегда была весёлой и рассказывала забавные истории. Она не заставляла меня рано ложиться спать, убираться в комнате или выносить мусор. У неё в карманах всегда были угощения, и она была моим единственным другом, которому доверял, с кем было легко разговаривать. С Келли я не чувствовал себя одиноким и грустным.

Тем более что моего отца никогда не было рядом.

— Я тут подумала... Почему бы нам не организовать вечеринку? Может, ты пригласишь своих новых одноклассников?

— Не думаю, что идея хорошая.

— И почему же?

— Потому что я их не знаю и не хочу выглядеть мудаком-неудачником.

— Эй, подросток, следи за языком! И ты был бы прав, предложи я тебе устроить детсадовскую вечеринку с молоком и украшениями на тему Капитан Америка. Когда я говорю «вечеринка», то имею в виду настоящую дикую вечеринку. Такую, на которой у всех девчонок будут мокрые футболки. Такую, куда приедет полиция и всех арестует!

Я весело рассмеялся. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что мне нравится Келли. Она такая же, какой была моя мама: сумасшедшая, смешная и непохожая на всех остальных взрослых, которых я знал.

— Этот смех означает «да»?

— Я не знаю.

— Я с пониманием приму тот факт, что ты всё ещё играешь со мной в недотрогу, Малыш. И раз уж мы об этом заговорили, скажи, та девочка, о которой ты рассказывал мне, вернулась в школу?

— Нет, она ещё болеет гриппом.

— Как можно заболеть гриппом в августе?

— Очевидно, она ослушалась родителей и прыгнула в реку с ледяной водой.

— Настоящая бунтарка! Почему бы тебе не позвонить и не спросить, не нужно ли ей домашнее задание или ещё о чём-нибудь? Может, вы станете друзьями.

— Я никогда ей не позвоню.

— Не стесняйся.

— Я не стесняюсь.

Келли протянула руку и погладила меня по волосам. Мне нравилось, когда она это делала.

— Как, ты сказал, её зовут?

— Пенелопа Льюис, и она живёт вон в том доме.

— Льюис живёт там? Она дочь школьного футбольного тренера?

— Да.

— Ну, мне он показался хорошим парнем. Он был первым из соседей, кто подошёл и представился. Они тоже переехали в Балтимор пару лет назад. Почему бы тебе не попробовать поиграть в футбол? Я вижу тебя: большой, мощный и знаменитый.

— Я не люблю футбол.

— Эй, немедленно перестань ворчать, как твой папа, и говорить «нет» всему! Ты же знаешь, дуться тебе не идёт. И вообще, это новый район, ты в новой школе. Я знаю, это трудно, но ты должен мне помочь, и потом, что тебе сказала доктор Мур? Мы должны проявлять инициативу.

Я покачал головой, и она достала из кармана красную лакрицу, мою любимую.

Я надкусил лакомство, испытывая разочарование.

— Келли, я не понимаю, почему я должен разговаривать с этим доктором!

— Ты знаешь, что и твоя мама, и я время от времени ходили к психологу? Это помогало нам лучше относиться к себе и другим, учитывая работу, которую мы выполняли. Так что заруби себе на носу и считай доктора Мур плохим лекарством, которое поможет тебе чувствовать себя лучше.

— Я и так здоров, я не сумасшедший.

— Послушай, Бо, я никогда не обращалась с тобой как с ребёнком и поступлю так и сейчас: никто не считает тебя сумасшедшим, но твоя бабушка дышит нам в затылок, она постоянно твердит, что жизнь, которую ты вёл до сих пор, не подходит для ребёнка, и это настораживает социальные службы. Нам нужен доктор, чтобы показать, что с тобой всё в порядке и мы действительно о тебе заботимся. Ты не хочешь воспринимать это как лекарство? Тогда прими это как терапию, чтобы потом не болеть.

Я не ответил и вернулся к разглядыванию травинок.

— Бо, скажи мне, о чём ты думаешь.

— Я скучаю по маме, папы никогда нет рядом, и я не люблю свою бабушку.

— Я знаю, и мне тоже до смерти не хватает твоей мамы, а что касается твоего отца, то он... он много работает, управлять четырьмя клубами нелегко, всегда случаются неожиданности. Даже если так не кажется, это его способ заботиться о тебе, но твоя бабушка не хочет с этим мириться, она никогда не принимала нашу работу. Вот почему ты должен продолжать ходить к врачу, чтобы показать ей и судье, что с тобой всё в порядке и мы не делаем ничего плохого. Я выросла в детском доме, и лучше, чем увидеть, как ты попадёшь в одно из этих дерьмовых мест, я выкраду тебя и увезу в Сибирь.

— Почему Сибирь?

— Уверена, никто не захочет отморозить себе задницу, чтобы найти нас! — Я хихикнул, и Келли обняла меня. — Я буду защищать тебя, словно ты мой сын, Бо Бакер Джуниор, и позабочусь о том, чтобы у тебя было всё, что пожелаешь. Я знаю, ты не любишь разговаривать с незнакомцами, а доктор немного не в себе, но считай её другом и просто расскажи ей, как проводишь дни.

— Значит, когда увижу её перед собой, должен буду притвориться, что и ты там?

— Правильно, Малыш, как будто я там.

Кто-то на противоположной стороне поля продолжал свистеть; я поднял голову и стал наблюдать за женской командой по лакроссу. На самом деле мне не следовало тут находиться, но эта позиция идеально подходила для того, чтобы шпионить за Пенелопой, не слишком бросаясь в глаза.

Профессор МакКоулин, тренер, жестикулировал, а она кричала и стучала ногами по полю. Потом я увидел, как учитель снова свистнул и, наконец, указал ей на скамейку для запасных. Однако вместо того, чтобы следовать указаниям, Пенелопа бросилась бежать ко мне, и у меня заколотилось сердце.

Она была так красива: длинные каштановые волосы, всегда убранные назад, зелёные глаза и розовые губы. Пенелопа не была фанатичной, как другие девушки, она любила спорт, фильмы ужасов и болела за Baltimora Ravens.

— Что случилось? — спросил я.

— Этот парень — мудак!

— Шшш, говори тише, он может тебя услышать.

— Да какая разница!

— Он тебя накажет.

— Я уже наказана до четверга, ты забыл? У тебя, случайно, нет лишней бутылки воды?

Я открыл свой холодильник.

— У меня их три, возьми одну.

Она согласилась и начала пить. Солнце освещало её потный лоб, и на мгновение я замер, чтобы посмотреть, как капля воды стекает в сторону декольте. Последние несколько недель я часто представлял себе Пенелопу без футболки, и эти мысли вызывали целый ряд ситуаций, с которыми я до сих пор не мог справиться.

— Ты… ты опять спорила с профессором? — спросил я, чтобы отвлечься от своих мыслей.

— Он ничего не понимает в лакроссе, ничего! А ты знаешь, что раньше он преподавал музыку? Что может понимать в лакроссе тот, кто показывал, как играть на трубе?

Я хотел указать ей на то, что одно не исключает понимания другого, но сдержался, потому как знал Пенни достаточно хорошо, чтобы понять, — когда она злится, то становится несговорчивой.

— Ты права.

— Конечно, права. А вот ты, как получилось, что сидишь здесь? Разве мой отец не завербовал тебя? — спросила она, садясь рядом со мной.

В конце концов, после долгих уговоров, Келли записала меня в футбольную команду, и я обнаружил, что мне нравится играть, поэтому отец Пенелопы стал моим тренером.

— Он дал мне это. Хочет, чтобы я научился читать схемы, а потом пытался двигаться вперёд, — объяснил я, показывая ей несколько листков.

— Тайт-энд?

— Реси́вер.

— Почему ты не выглядишь взволнованным?

— Он хочет, чтобы я играл со старшеклассниками.

— Круто!

— Не знаю, так ли это круто.

— Ты боишься получить травму?

— Нет, я не боюсь пораниться, а боюсь выставить себя дураком!

Я врал; конечно, я ужасно боялся получить травму. Мне было одиннадцать, и хотя я был быстрее и выше своих сверстников, я не был так силён, как старшеклассники.

— По-моему, ты не облажаешься.

Нога Пенелопы коснулась моей, и я почувствовал, как моё лицо вспыхнуло; сердце забилось быстрее и… и начало двигаться что-то ещё.

— Бакер, у меня очередная двойка по математике.

— Д… Д... Д?

— Почему ты заикаешься?

— Нет, я не заикаюсь!

— Уверена, крики моей мамы долетят до твоего дома. Когда я вырасту, хочу заниматься такой работой, где не нужно считать или вычислять! Я ненавижу цифры, а цифры ненавидят меня. Сколько ты получил за тест?

— Пятёрку.

— Пять? — Она широко раскрыла глаза от удивления. — Ты ботан!

— Я не ботаник, это единственная пятёрка, которую я получил.

— Тогда почему бы тебе не помочь мне с домашним заданием? Никто из Дуэта не силён в математике!

Дуэтом были двоюродные сёстры-близнецы Пенелопы: они на самом деле были идентичны и к тому же всегда одинаково одевались. Единственный способ отличить их друг от друга — это наблюдать за их поведением: если Уайт всегда улыбалась и была добра, то Пёрпл нравилось озорничать и пугать девочек помладше.

— Конечно, я... я могу, конечно. — Потому что я мог сделать всё, что Пенни попросит.

— Единственный день, когда у нас нет занятий после школы, — это понедельник, что скажешь?

— Окей.

— Тогда жду тебя у себя, мы перекусим, а потом вместе позанимаемся.

— Хорошо, — ответил с улыбкой.

— Мне нужно вернуться в команду, увидимся.

Я смотрел, как Пенни бежит через поле, чтобы присоединиться к команде, а сам сжимал в руках бутылку с водой.

Я отвинтил крышку и выпил остатки воды.

Просто приложив рот к тому месту, где прикасалась губами Пенелопа, я почувствовал себя очень счастливым.

Прозвенел будильник, и я с полузакрытыми глазами поспешила в ванную. Надев свой любимый спортивный костюм, спустилась на первый этаж и посмотрела на хаос в гостиной моих родителей. Я не жила с ними с университета, но сейчас моя квартира в Ravens Tower нуждалась в небольшом ремонте, так что я вернулась к родичам на временной основе.

— Дорогая Пенни, почему ты не такая аккуратная, как серийные убийцы? — бормотала про себя, собирая рабочие инструменты.

Накануне вечером я сшила последнюю модель худи из атласа — часть коллекции, над которой работала несколько месяцев и на которую возлагала большие надежды.

Моя мечта? Стать стилистом компании Everlast. Но пока жду, что мир заметит мой талант, я плачу за квартиру и всё остальное, работая ассистентом в агентстве Тилли Ларсон, одного из самых влиятельных стилистов в индустрии моды.

Моя работа? Следить за тем, чтобы каждый игрок Baltimora Ravens носил сшитые на заказ костюмы от CK во время официальных мероприятий.

Отец появился у меня за спиной с хмурым выражением лица.

— Доброе утро, папочка.

Он схватил топ с люрексом.

— В этом году Вороны будут носить блестящие вещи?

— Нет, конечно, нет. Это для другого.

— Для чего?

— Для другого. Ты же знаешь, говорить раньше времени — плохая примета.

Он опустил толстовку и снова огляделся по сторонам.

— Ты знаешь, что такое мешкать?

— Я не оттягиваю.

— Конечно, затягиваешь. Посмотри на эту гостиную и вспомни, на чём ты настаиваешь.

— Папочка…

— Пенни!

— Не говори ничего, пожалуйста, я знаю: я приберусь до того, как мама проснётся. Как думаешь, я смогу попасть в свою квартиру сегодня вечером?

— Стены уже должны высохнуть, как и затирка в ванной. Сегодня я всё окончательно проверю, и тогда ты сможешь вернуться.

— Ты уверен, что ничего не забыл, как в прошлый раз?

— Уверен, Пенни.

Потому что если я была королевой проволочек, то Альфред Льюис был номер один в трёх вещах: как отец, как тренер по футболу и как разиня. Ремонт своими руками не был его сильной стороной, но он несколько недель так настойчиво требовал починить протекающую трубу, что я наконец сдалась. Хотя молилась, чтобы у него действительно получилось.

— Хорошо, спасибо, папочка.

— Не благодари, мне достаточно знать, что ты устроишь для меня пропуск на поле в зону команды.

— Спрошу капитана, он всё может. Мне действительно пора идти.

Я схватила одежду CK, над которой работала последние несколько дней, и положила на заднее сиденье Нилы, моего джипа 1999 года. После того как двигатель, как обычно, покапризничал, прежде чем завестись, я поехала в Castle, многофункциональный центр команды.

Формально мой пропуск для сотрудников, работающих по контракту, не давал допуск в зал, но мне было откровенно наплевать, потому что это никого не волновало. В моём распоряжении был целый спортивный центр команды НФЛ, самое высокотехнологичное оборудование, целый тренажёрный зал, беговые дорожки, похожие на космические корабли, и стратосферная система кондиционирования. Только идиот не воспользовался бы этим.

Я вставила в уши наушники, выбрала плейлист и начала бегать. Для этого случая я воспользовалась крытым кортом, так как на улице шёл дождь, и мокнуть я не собиралась. Обычно я бегала в зависимости от того, какой стресс ожидал меня днём, а поскольку напряжение было всё ещё терпимым, несмотря на все непредвиденные обстоятельства, после сорока минут бега я решила, что с меня хватит.

Я воспользовалась душем в медпункте, единственном помещении с женскими туалетами, затем выгрузила свой багаж из машины и разложила всю одежду в примерочной, после чего отправилась в столовую класса «ультралюкс». В буфете я наполнила свою тарелку яичницей и двойной порцией бекона, а затем заняла место за одним из столиков у огромного окна с видом на тренировочное поле команды.

Тем временем Castle начал оживать: сюда прибывали не только игроки, но и тренеры, менеджеры, физиотерапевты, специалисты по звуку и изображению, учитывая, что по утрам команда изучала соперников на больших экранах в проекционном зале, журналисты и те, кто посещал различные кампусы. Целая индустрия вращалась вокруг Baltimora Ravens, а мы были всего лишь несколькими винтиками в колесе, которое делало эту команду одним из вероятных финалистов Супербоула.

Я глубоко вздохнула, наслаждаясь этим моментом, если не единственным, когда могла не торопиться. Достала телефон, проверила новости спорта, а затем открыла приложение для обмена сообщениями, где прочитала неприятную новость в одном из чатов: я не могла в это поверить, морская звезда не сдавался!

В этот самый момент в зал вошёл мой босс, Оскар по прозвищу О'. На нём была белая рубашка, подчёркивающая его карибский цвет лица, а его обычный ирокез, окрашенный в фиолетовый цвет, был зачёсан назад — предупреждение о том, что утро началось не лучшим образом.

— Пенни, хорошо, что ты уже здесь! Скажи, что ты взяла с собой запасной пиджак для примерки.

— Я взяла три, и они уже в примерочной.

— Аллилуйя! — воскликнул он, а затем сел рядом со мной. — Как ты можешь есть в такую рань столько жира?

— Как ты можешь ничего не есть с утра?

— Потому что я пью воду.

— Я тоже пью воду.

— Тогда, надеюсь, твой мозг уже работает: я знаю, что ты не сильна в математике, но ты уже посмотрела календарь матчей?

— Конечно, и это фантастика: в конце мы выходим на аутсайдеров.

— Я имел в виду не футбол, Пенни, а выездные игры. Мы будем мотаться с командой месяц подряд, и это будет кошмар. Нам придётся работать в импровизированных мастерских, а нас восемь человек. Только восемь.

— Я думала, ты поедешь в Парсон на новые собеседования.

— Я поеду, но слухи уже начали распространяться и поговаривают, что даже Diet Prada подготовила сатирический пост о Тилли.

Тилли Ларсон, наш блестящий и безумный босс, стала знаменитой и влиятельной благодаря своему таланту, но жаль, что у неё имелась привычка обращаться со своими сотрудниками, то есть с нами, как с дерьмом, и что за год до этого она ополчилась против Алекса МакМиллиана, известного спортивного агента.

— Тилли Ларсон — одно из лучших модных агентств на планете, наверняка найдётся как минимум полдюжины стилистов, которые захотят занять эти должности бесплатно и не будут обращать внимания на болтовню, — сказала я, стараясь быть позитивной.

O' удручённо покачал головой.

— Не знаю, не всем нравится, когда их топчут в обмен на должность ассистента.

Такое негативное отношение было совсем не похоже на него.

— О', мне стоит беспокоиться?

— Пенни, нам нужно придумать план Б и сделать это быстро. У Тилли в руках все наши рекомендательные письма, а значит, и наше будущее. Если мы допустим хоть одну ошибку, она выжжет вокруг нас землю.

— Дай подумать… а что, если мы сделаем всё здесь?

— Я не прячу в своей квартире фабрику по производству готовых изделий.

— Слушай, ты же знаешь, я говорю тебе это не ради пустой болтовни. Нас восемь, а их девяносто. Два переодевания за игру в течение четырёх матчей — это, как я понимаю… — Я открыла приложение-калькулятор и посчитала. — Ладно, я не могу сделать больше семидесяти костюмов за месяц, и ты тоже. Они требуют, чтобы мужики носили сшитые на заказ костюмы, но мы не творим чудеса, учитывая, что мы стилисты, а не портные. Поговори с Тилли и СК. Что, если мы могли бы использовать один и тот же костюм для выездных игр? А потом сменить два на домашних играх?

— Я подумываю об этом, но CK не откажется от презентации восьми новых моделей.

— А что, если в новые костюмы мы оденем только Звёзд, а остальную команду — в выездные модели?

— Предложить могу, но не значит, что они согласятся.

— Когда ты уезжаешь в Нью-Йорк?

— Надеюсь, на следующей неделе. Могу я оставить тебя с блонди вдвоём, не создавая беспорядка?

Блонди был мой коллега Кармайкл, единственный, не считая меня и О', кто в команде стилистов продержался два года.

— Конечно, ты можешь спокойно оставить нас дома одних.

— И вы не собираетесь веселиться ночи напролёт и быть арестованными за грубое поведение, наркотики и торговлю органами?

— Кому нужна печень Кармайкла? Он британец и ест какое-то дерьмо!

— Пенни!

Я торжественно положила руку на сердце.

— Обещаю, босс!

— И ещё ты обещаешь, что не будешь ни с кем ссориться, особенно с игроками, и не будешь задирать новичков?

— Вообще-то, я не склонна к ссорам.

О' встал:

— Ты права, ты дружелюбна и мила, когда всё идёт хорошо, но если на тебя давят, ты начинаешь спорить даже с собственным отражением. Нас ждёт напряжённое время, Пенни, так что избегай ареста. Команде из семи стилистов будет ещё труднее справиться с сезоном.

Келли любила ходить по магазинам, а я ненавидел. Мы прогуливались мимо витрин, и пока она комментировала всё, что видела, я надеялся, что время пролетит быстро. У меня было плохое настроение, пожалуй, даже хуже, чем обычно, и Келли это заметила, взяв меня под руку.

— Как прошла вчера встреча с доктором Мур?

— Как всегда.

— Никаких улучшений?

— Не знаю, может быть, да. Её сын тоже играет в футбол, так что мы говорили о команде и младшей лиге.

— Видишь? Наконец-то вы нашли общий язык.

— Более или менее.

— Хорошо, очень хорошо. А во сколько начинается день рождения Пенелопы?

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Она меня не пригласила.

— Без шуток. Расскажи мне всё, Малыш.

— Рассказывать особо нечего: вместе с Дуэтом она разослала приглашения половине школы, кроме меня.

— И ты её не спросил почему?

— Сколько раз тебе повторять, — я не хочу выставлять себя на посмешище?

— Никогда не считай себя таким, и, конечно, ты должен её спросить!

— Нет, не буду. Если она меня не пригласила, значит, не считает таким уж важным.

Келли вздохнула.

— Конечно, она считает тебя важным. Вы всегда вместе, и она ищет тебя, когда опаздываешь на репетиторство по математике. И перестань гордиться. Потому что обидчивая женщина становится недосягаемой и желанной, а обидчивый мужчина — мудаком. И не заставляй меня приводить конкретные примеры.

— Как я слышал, мудаки сейчас нарасхват.

Келли бросила на меня укоризненный взгляд.

— Ты прав, но ты слишком хорош собой, чтобы быть ещё и засранцем. Мы рискуем получить очередь в дверь уже на первом курсе лицея.

— Я не хочу никакой очереди перед дверью, это было бы жутко.

— Даже если бы там стояла твоя любимая Пенелопа?

— Она не моя любимая Пенелопа!

— Ты так говоришь только потому, что злишься. Спроси свою девушку, почему она не пригласила тебя, может, она ошиблась.

— Она и не моя девушка!

— Тогда ты должен сделать что-то, чтобы она ею стала, кроме того, чтобы шпионить за ней и притворяться просто её другом.

— Я никогда им не буду.

— Почему?

— Я ей не нравлюсь.

— И как ты можешь такое говорить?

— Потому что я не идиот, и она не краснеет.

Согласно теории Келли, если девушка краснела перед парнем, это означало, что он ей нравится. Пенелопа никогда не краснела, особенно в моём присутствии.

— Возможно, она не краснеет, потому что не знает, что ты ей нравишься. Признайся ей в любви и понаблюдай за её реакцией.

— Я никогда не признаюсь ей в любви.

Келли взяла меня под руку и буквально втащила внутрь магазина.

— Ты говоришь как заезженная пластинка, а заезженные пластинки выбрасывают. Теперь Бо Бакер Джуниор, ты будешь делать то, что я скажу. Давай выберем для неё подарок.

— Не буду я ничего выбирать для Пенелопы.

Келли серьёзно посмотрела на меня.

— Ты мне доверяешь?

— То есть… — Она похлопала меня по запястью. — Да, конечно, я тебе доверяю.

Мы прошли через отдел одежды, однако Пенелопа ненавидела розовый цвет и всё то, что обычно носят девочки, так что это было напрасно. В итоге мы оказались в отделе косметики, где Келли наполнила корзину вещами только для себя, и, наконец, в отделе техники. Через некоторое время я оказался перед полкой с компакт-дисками.

— Песни! Отличная идея. Однако тебе следует выбрать: купить то, что нравится Пенелопе, или отправить ей сообщение. Ты хочешь, чтобы она слушала или напевала? Ты хочешь выйти из зоны дружбы или нет?

— Что за чёртова френдзона?

— Однажды ты поймёшь. Так что ты хочешь, чтобы произошло?

— Я бы хотел, чтобы она... поняла, что она мне нравится и что я знаю её на самом деле.

Келли взяла компакт-диск.

— Тогда подари ей вот это: я уверена, она поймёт, что ты к ней чувствуешь, и тебе не придётся произносить ни единого слова.

Я посмотрел на картинку на обложке.

— Что это за штука?

— Разве ты не знаешь You Belong With me? — Я посмотрел на неё, отрицательно мотнув головой. Келли начала напевать.

— Окей, окей, прекрати. Ты уверена, что это хорошая идея?

— Заткнись и положи этот диск в корзину. — Снова набросилась на меня Келли.

Мы погрузили в багажник все вещи, что купила Келли, и, проезжая мимо дома Льюисов, заметили вереницу машин, припаркованных у их подъезда. Я был уверен, что помимо большой семьи Пенни здесь собралось ещё и полшколы. Там были все, кроме меня. Это причиняло такую боль, что хотелось опустить окно и швырнуть компакт диск в их сад.

Вернувшись домой, я заперся в своей комнате.

Я был в ярости: Пенелопа обращалась со мной так, словно я был прозрачным.

Как делали все остальные.

Если бы не футбол, никто бы не разговаривал со мной в школе.

Если бы не то, что я был самым быстрым на поле, никто бы не заметил моего существования.

— Бакер! — послышался крик снаружи. Сразу же после этого в моё окно попал снежок. Я выглянул и увидел Пенелопу, закутанную в красное пальто. Она сидела на велосипеде.

Я выглянул.

— Какого чёрта тебе надо?

— Почему ты злишься?

— Это мои дела!

— Не будь засранцем!

— Ты не будь стервой!

Она сердито прищурила глаза.

— Почему ты не на моей вечеринке? Ты что, забыл, что сегодня мой день рождения?

Я махнул ей рукой, чтобы она подождала, схватил подарок и побежал вниз по лестнице, пока не оказался перед Пенни. Я зло бросил диск в корзину её велосипеда.

— Нет, я не забыл, и вообще-то, этот диск для тебя.

— Мне плевать на подарок, всё равно единственное, что я хотела, а именно мобильный телефон, мне не подарили. Почему ты не на моей вечеринке?

— Ты меня не приглашала.

— Ты что, тупой, что ли? Тебе не нужно приглашение, ты мой друг! Давай, пойдём, мама испекла как минимум шесть пирогов, отец жарит зефир, Дуэт вечно препирается, а все остальные — зануды.

— Я не хочу идти.

— Садись за руль. Ты слишком высокий, чтобы ехать сзади. И поторопись, холодно! — Я стоял и смотрел на неё. — Бакер, ты что, оглох? Пошевеливайся!

Я забрался в седло, Пенни крепко прижалась ко мне, и моё сердце заколотилось. Меня обнимала Пенелопа.

— Поезжай медленно, полно снега и скользко. Если из-за меня пострадает любимый ресивер школы, отец меня убьёт.

Балтимор, август 2022

Прошла неделя с тех пор, как я поцеловал Пенелопу Льюис, семь дней, в течение которых я не переставал думать о ней. Прикосновение к её губам было самым прекрасным, что когда-либо случалось со мной. Каждый раз, вспоминая тот момент, я испытывал эмоции, которые не давали мне спать, ни даже есть. Келли продолжала дразнить меня, а я даже не мог разозлиться, потому что всё казалось прекрасным.

Даже беседы с доктором Мур.

Мне хотелось снова поцеловать Пенелопу, снова взять за руку и провести с ней больше времени. Жаль только, что в те школьные дни я никак не мог подобраться к ней: на уроке естествознания нас разделили для групповой работы, то же самое произошло на уроке математики, и, как назло, я пропустил много уроков, включая те, где помогал ей с математикой, из-за футбольного матча, который школа собиралась сыграть против школы-соперника.

К счастью, наступило воскресенье, игра завершилась, и это могло быть двойной возможностью: с одной стороны, мои футбольные обязательства закончились, с другой — тренер Льюис предложил подвезти меня домой. Я знал, Пенелопа тоже будет там, потому что видел, как она кричала и болела с трибун. Я принял самый быстрый душ в своей жизни и, всё ещё наполовину мокрый, оделся. Я должен был присоединиться к ней на парковке раньше остальных.

— Бакер, куда торопишься? — Гэвин Кинг, один из старших игроков, остановил меня. — Так не покидают раздевалку победителей, верно, тренер?

— Ты прав, Гэвин! Бо, сегодня на поле ты был великолепен, наш победный актив!

Гэвин ударил шлемом о шкафчики и выкрикнул моё имя, и вся раздевалка сделала то же самое. Затем мои уши заполнил шум множества стучащих шлемов и крики. Я должен был радоваться, но всё, чего хотел, — это выбраться оттуда и подойти к Пенелопе.

Тренер подал сигнал к тишине, и раздевалку снова охватило спокойствие.

— Кто хочет отпраздновать? — Раздался новый победный клич. — Окей, окей, но сначала я хочу сказать несколько слов. Сегодня мы провели отличную игру, и не только из-за победы над Болтоном, но и потому, что мы рассуждали как настоящая команда. Мы следовали схемам и применяли тактику. Я не знаю, будет ли среди вас будущий чемпион, и не знаю, продолжите ли вы заниматься футболом, но надеюсь, что произошедшее сегодня, может стать примером для вашего будущего. В одиночку вы можете сделать многое, но вместе вы можете сделать всё.

Он по очереди посмотрел в наши глаза, пока не задержался на мне.

— Ты, Бо. Тебя недооценили, потому что ты меньше и мягче на вид, но вместо этого ты оказался самым смертоносным и быстрым. Соперники пытались отвлечь тебя и насмехались над тобой, называя Милашкой Би и не представляя, что Милашка Би надерёт им всем задницы!

Раздевалка взорвалась от смеха, и все начали выкрикивать проклятое «Милашка Би». Это прозвище мне не нравилось, даже ни капельки не нравилось. Я не был милым и, прежде всего, не хотел им быть.

— Так, все в душ, а потом идём праздновать в Марион!

— Эй, Милашка Би, ты поедешь со мной в машине? — продолжил Гэвин.

— Конечно, он поедет с тобой! Я хочу, чтобы вы объединились и всегда включали Бо в свои инициативы, даже если сезон уже закончился. Только тогда мы станем непобедимыми в следующем году, — вместо меня ответил тренер.

— Обязательно, тренер. Бакер, тебе нравится GTA? С Остином и Йеном мы играем в неё каждый день.

— Я не играю в видеоигры.

— Даже в NFL Business? Ты должен в неё играть! У каждого из нас есть своя франшиза, которой нужно управлять, это круто! Приходи завтра ко мне домой, и мы сможем включить тебя в лигу!

— Извини, по понедельникам я помогаю Пенелопе с...

— Оставь мою дочь в покое! Бесполезно учить её математике, цифры никогда не влезут в её голову. Иди к Гэвину, не чувствуй себя в долгу перед Пенни, которая уж точно не будет рвать на себе волосы из-за того, что вы не занимаетесь. А теперь выходи, увидимся на парковке.

Схватив свою сумку, я вышел из раздевалки и направился к парковке, где увидел нескольких родителей. Я даже не стал надеяться, что среди них может быть мой отец. Он никогда не приходил на игры, а Келли в тот раз не было в городе, потому что заболела её сестра.

— Бакер! — услышал я окрик.

Обернувшись, я увидел Пенелопу. Скрестив руки, она стояла, прислонившись к одному из деревьев, и смотрела на меня. Впервые её каштановые волосы остались распущены, а на губах было что-то блестящее и розовое. Она выглядела сердитой, но не такой, какой я видел её много раз. Она продолжала смотреть на меня, и я не мог не ответить ей тем же.

— Хорошая игра. Ты очень сильный, ловишь все пасы и очень быстрый.

— Спасибо.

— Не за что, Милашка Би.

— Мне не нравится эта Милашка Би.

Пенелопа разразилась смехом, и я не мог понять её реакции.

Может, она разозлилась, а может, и нет. Может, её это забавляло, или она издевалась надо мной.

— Почему тебе не нравится? Классное прозвище!

Она думала, что это круто? Тогда могу вытатуировать его на своём сердце.

Я улыбнулся ей и почувствовал, как пылают щёки. Почему я всегда краснел вместо неё?

— Твоя футболка мокрая, — заметила она.

— Да, я не очень хорошо вытерся.

— Придёшь завтра, чтобы помочь мне с домашним заданием по математике?

— Гэвин пригласил меня к себе домой и...

— Гэвин Кинг?

— Да.

— Значит, ты больше не будешь мне помогать, потому что у тебя теперь новые друзья?

— Твой отец сказал мне, что… — Я не успел договорить, как Пенелопа уже повернулась и пошла прочь. — Пенелопа!

— Бакер, уходи к своим новым друзьям и никогда больше не ищи меня!

— Но у меня нет новых друзей!

Я увидел, как она подняла руку и показала мне средний палец.

В примерочной царила странная тишина. Прошло три дня с тех пор, как франшиза перешла в руки новых владельцев, и Castle стал перекрёстком с новым персоналом и новыми лицами. Разумеется, первоочередной задачей было сохранить спокойствие игроков, которые, подобно драгоценным стеклянным изделиям, не должны соприкасаться с «тупыми» ситуациями.

— Как дела, замечательная команда стилистов? Я принесла вам кофе! — радостно поприветствовала нас новый пресс-секретарь Baltimora Ravens, прервав эту тишину.

Я продолжила листать книгу с примерками, не обращая на неё внимания. Энни — это её высокомерное имя — была слишком улыбчивой, слишком нарядной и, по мнению О', слишком европейской.

Кроме того, ещё предстояло выяснить, кто она — союзник или соперник.

— Чем мы можем быть вам полезны, Энни? — снисходительным тоном ответил мой босс.

— Завтра утром мы объявим о пополнении в команде, и я надеюсь представить его вам сразу после пресс-конференции.

При этих словах я закрыла книгу.

— В какой роли? — спросила я.

— В роли нападающего.

— Какой именно нападающий? Есть, по крайней мере, двенадцать наступательных позиций. — Пресс-атташе посмотрела на меня с недоумением. — Слишком технический вопрос?

— Да, на самом деле я до сих пор не могу разобраться во всём этом, в любом случае он очень известный игрок, — ответила она с раздражающим французским акцентом.

Боже, я ненавидела французов и по опыту знала, что они несут неприятности.

— Значит, нам нужно одевать новую Звезду? — продолжил О'.

Потому что, как ни крути, игроки делились на Новичков (Rookies), то есть новичков в НФЛ, Регулярных (Regolars), игроков среднего таланта, и Звёзд (Stars), или чемпионов с миллионными контрактами, которых обхаживали спонсоры и фанаты.

— Именно так. Компания CK уведомлена, и спонсорский контракт уже подписан. Руководство извиняется в тысячный раз, но это была слишком важная операция, и она должна была остаться совершенно секретной.

Я закатила глаза. Всё это была полная чушь, и мы точно не будем одевать Звезду. Если игрок переходил в другую команду после предсезонки, он определённо был парнем, свободным от контракта, а значит, неудачником. И, к счастью для меня, знакомый мне полуфранцуз, на ближайшие два года так и останется прикованным к Las Vegas Raiders.

— Ладно, неважно. Но нам нужно срочно снять с него мерки. Если он будет жить в Tower, как и остальные, мы сможем встретиться с ним сегодня вечером.

— Вот тут-то и возникает проблема. Я в курсе, что вы занимаетесь подгонкой одежды непосредственно в личных пространствах игроков, но была высказана чёткая просьба, чтобы встречи происходили только здесь, в Castle. Новый игрок ценит свою частную жизнь и не хочет, чтобы в доме появлялись посторонние.

Все стилисты посмотрели на пресс-атташе. Это был определённо неправильный подход к новому сотрудничеству.

— Имеет ли новичок представление о том, сколько денег он получит за это сотрудничество? — спросил О'.

— Конечно, имеет, я говорила с его агентом и...

— Кто его агент?

— Алекс МакМиллиан.

— Твою мать! — истерическим смехом взорвался О'.

Харди МакМиллиан, средний лайнбекер Ravens и двоюродный брат Алекса, после разногласий, произошедших годом ранее, враждовал с Тилли Ларсон. Поэтому возникала уверенность, что агент, чтобы сделать двоюродного брата счастливым не только не станет посредником, но и если сможет поставить нам подножку, то непременно сделает это.

— Он заверил, что готов работать над компромиссом.

— Нет, дорогая, никакого компромисса не будет, можешь в этом поклясться. В любом случае, если этот новый чемпион не захочет идти нам навстречу, пусть знает, что и мы не пойдём. В остальном давайте подождём, когда по его приезду раскатают красивую красную дорожку.

Пресс-секретарь вышла заметно огорчённой.

— Давайте вернёмся к работе. Подготовимся к встрече с этим засранцем и, прежде всего, давайте помнить, что если он хочет войны, он её получит!

Я смотрел в окно и чувствовал себя очень, очень злым. Пенелопа не только не хотела больше разговаривать со мной или видеться, она начала вести себя как все остальные девочки. Она стала носить розовую футболку и короткую юбку, больше не завязывала волосы, красила губы и с другими вела себя как идиотка.

Особенно с Гэвином Кингом.

И после недели в раю, я проводил дни в аду.

Келли вошла в мою комнату с корзиной для белья.

— Бо, что ты делаешь у окна, как сталкер? Пожалуйста, Малыш, давай всё уладим, я устала видеть тебя грустным и расстроенным. — Я не ответил, тогда она подошла и села рядом со мной. — Почему бы тебе не пойти к Пенелопе и не прояснить ситуацию?

— Пенелопа — сука, и я больше не хочу иметь с ней ничего общего!

— Значит, если она ведёт себя как стерва, ты поступаешь так же?

— Нет, если она ведёт себя как сука, я веду себя как мудак в десять раз больше.

— Месть не вариант, когда задействованы чувства. Обидеть человека, который тебе нравится, — отличный способ стать дерьмовым мужчиной.

— Это она начала! — сказал в свою защиту. — Я больше не хочу её видеть. Пенелопа всегда плохо со мной обращается, не даёт мне говорить и последнюю неделю ведёт себя так, будто меня не существует. А потом она появляется рядом с другими парнями и надевает обтягивающие розовые футболки. Я больше не хочу иметь её в друзьях!

— Ты ревнуешь!

— Я не ревную.

— А ещё ты гордый. Выбранная тобой позиция не поможет почувствовать себя лучше. Подойди к Пенелопе и проясни. Любовь терпит ревность, но никогда — гордыню.

— Нечего прояснять.

— Я не хочу видеть тебя таким злым, поэтому давай сменим тему, хорошо? — Я кивнул. — У меня появилась идея: почему бы нам не присоединиться к твоему отцу в клубе сегодня вечером и не поужинать с ним?

— Не хочу видеть и его.

— Бо!

— Он тоже засранец, почему ты всегда его защищаешь?

— Ты злишься, потому что он не пришёл на финал чемпионата? Он не говорил тебе, но он уже ехал на стадион, когда в клубе возникли срочные дела и...

Я резко встал, разъярённый.

— Всегда где-то есть чрезвычайная ситуация! Я никогда не был так важен, как его клубы!

— Ты прав, он засранец, и я не могу не пытаться оправдать его, чтобы подсластить пилюлю, но на этот раз всё серьёзно. Замешана полиция, Такер арестован. Твой отец пытается придумать, как вытащить его из тюрьмы, и он единственный, кто может это сделать.

— Полиция? А если бабушка узнает? А если судья узнает? А как же доктор Мур? — испуганно спросил я.

— Твой отец ни при чём, тебе нужно успокоиться. А теперь вернись и сядь рядом со мной. — Я так и сделал. Келли обняла меня, поглаживая по волосам, как всегда делала мама.

Когда я открыл глаза, то увидел Пенелопу. Вместе с Гэвином она шла через улицу. Я наблюдал за ними, пока Пенелопа не толкнула Гэвина в плечо, как делала всегда, когда я её смешил.

Хватит, я больше не мог этого выносить.

Я оставил Келли и взял свой рюкзак.

— Куда ты собрался?

Я выбежал и пошёл в сторону дома тренера. Они шли впереди и, конечно, не видели меня, поэтому я прибавил шагу. Я заметил, как они прошли через задний двор, поэтому поднялся на ступеньки крыльца и постучал, пока миссис Льюис не открыла.

— Бо! Ты пришёл позаниматься? Пенелопы нет, она… — Пенелопа вышла из коридора. — А, вот ты где! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не проходила через чёрный ход? Ты испачкаешь весь пол.

— Что ты здесь делаешь, Бакер?

— Я пришёл заниматься с тобой математикой.

— Мне не нужны твои уроки математики!

— Правда? Ты уже исправила все плохие оценки и стала гением?

— Нет, я не гений, но ты, ставший чемпионом школы, разве не должен гулять со своими новыми друзьями?

— Нет, я не ходил к ним ни сегодня, ни в прошлый понедельник, и если бы ты хоть иногда слушала меня, а не кричала и ругалась, ты бы это знала! — отругал её, повысив голос так, как никогда ни с кем не делал.

Миссис Льюис разразилась хохотом.

— Пенни, наконец-то ты нашла того, кто тебя вразумит. Заходи, Бо, я приготовлю вам что-нибудь перекусить.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Глаза Пенелопы были полузакрыты, а руки скрещены на груди. Я не стал ждать, пока она что-то скажет, прошёл мимо неё в гостиную, как обычно, будто ничего не произошло. Положил рюкзак, достал учебник и тетради по математике. Она последовала за мной, но не села, а осталась стоять.

— Если предпочитаешь притворяться глупышкой с Гэвином, скажи мне, и я уйду.

— Я не глупая, а Гэвин здесь потому, что должен отдать отцу, заполненный бланк регистрации в летний кампус, — защищаясь, ответила она.

— Бланки приносят в его офис, а не домой.

— Да, но отец потерял регистрацию Гэвина, как теряет всё всегда. Если не веришь мне, спроси у своего любимого тренера Льюиса.

— И обязательно спрошу!

Она села, а я положил перед ней чистый лист бумаги и карандаш.

Я всё ещё злился? Меньше, потому что Пенелопа села, и потому что Гэвин не занял моё место.

Миссис Льюис принесла нам два кусочка морковного торта, которые мы съели, выполняя упражнения. Упражнения, которые Пенелопа делала неправильно, и в которых я тоже ошибался, потому что она продолжала смотреть на меня.

— Ты поедешь в летний лагерь, организованный школой? — спросила она.

— Не знаю. Отец ещё должен дать мне разрешение.

— Мне кажется, с тех пор, как ты сюда переехал, я видела твоего отца всего один раз.

— Он приходит домой только спать, его никогда нет.

Пенелопа кивнула, продолжая смотреть на меня.

— У тебя много веснушек, а Уайт говорит, что мальчики с веснушками красивые.

Я почувствовал, как горит моё лицо.

— Ох, ну, я ненавижу свои веснушки. Ты... ты что... что ты собираешься делать этим летом?

— Не знаю, может, поеду с Дуэтом в Монтану к бабушке, ничего особенного. А ты, если ты не поедешь в лагерь, что ты собираешься делать?

— Понятия не имею.

— Но ты ведь останешься здесь, в Балтиморе, в моей школе?

— Да, конечно, я останусь в Балтиморе.

— Бо, можно задать тебе вопрос? — Я кивнул. — Ты бы поцеловал меня снова?

Не смотри на неё, не смотри на неё, иначе она увидит, что ты сильно покраснел.

— Я… конечно.

— Ты это серьёзно или говоришь так, чтобы подшутить надо мной?

— Я серьёзно, Пенелопа.

— А Уайт, ты бы тоже поцеловал?

— Я… нет, я бы не поцеловал Уайт.

— А почему Уайт не стал бы, а меня, да?

— Потому что Уайт — это не ты.

— Значит, я тебе действительно нравлюсь?

Я набрался смелости и посмотрел на неё:

— Да.

— Да?

— Да.

Пенелопа протянула руку и взяла мою.

— Завтра днём в Эбони-парке открывают кафе-мороженое и устанавливают новые игры, может, пойдём вместе?

— Да, конечно, пойдём вместе.

Лунный бульвар начинал мне нравиться всё больше. Я чувствовал себя частью чего-то, и, хотя отец появлялся всё реже, я уже не чувствовал себя таким злым.

Помирившись, мы с Пенелопой стали вместе гулять каждый день после обеда. С Дуэтом и другими соседскими ребятами мы ходили в парк на соседней улице, катались на велосипедах, играли в мини-гольф в парке Эбони и гуляли до обеда. Семья Льюисов радушно приняла меня под своей крышей, и Келли всегда разрешала мне навещать их.

В Балтимор пришло лето, было жарко, и этим утром директор разрешил нам поесть в школьном саду. До конца года оставалось несколько недель, все обсуждали, как проведут каникулы. Я собирался остаться в городе и надеялся, что Пенелопа тоже, чтобы снова побыть с ней наедине. Я больше её не целовал, поскольку с нами всегда были её двоюродные сёстры, да и потом я не был уверен, что она хорошо воспримет моё приставание... Хотя во время игры в мини-гольф я взял Пенелопу за руку, и она всё время крепко держала мою.

— Ты не хочешь вот это? — спросила Пёрпл, указывая на моё яблоко.

— Нет, можешь взять, — ответил я. Пёрпл боялась вся школа.

Она откусила от яблока и указала на свою сестру-близнеца.

— Поторопись, а то мы опоздаем, и если из-за тебя меня накажут, я расчленю твоё тело и скормлю в собачьем приюте.

Уайт разразилась хохотом.

— Ты сумасшедшая. Пенни, а тебе не кажется, что Пёрпл пора лечиться?

— Если попытаешься запереть меня в психушке, я скажу, что я — это ты, — ответила близняшка.

— И ты на это способна?

— Конечно! Что за вопрос!

Уайт встала и взяла свою сумку.

— Увидимся позже в парке.

Дуэт ушли, и я остался наедине с Пенелопой.

— Мама сегодня готовит мясной рулет, ты придёшь на ужин?

— Я должен спросить Келли, но проблем быть не должно.

Она встала и подошла к качелям. Я последовал за ней, и мы стали качаться рядом друг с другом.

— Мы больше не уезжаем в Монтану. Вернее, уезжают только Дуэт и мои дяди.

— Правда?

— Гаррик нашёл работу на лето, а папа хочет построить барбекю побольше, так что мы остаёмся на Лунном бульваре.

— Я тоже никуда не поеду.

— Бо! — вдруг воскликнула Пенелопа, спрыгнув с качелей и встав передо мной. — Сегодня вечером команда идёт с моим папой на пиццу!

— Я в курсе, но я предпочитаю стряпню твоей мамы.

— Разве ты не должен проводить больше времени с другими игроками, Милашка Би?

— В последний раз, когда сказал, что пойду к Гэвину, ты разозлилась.

— Значит, ты не пойдёшь к Гэвину из-за меня?

— Я лучше проведу время с тобой, Пенелопа.

Я встал и сделал шаг к ней; мы были близки, очень близки. Возможно, я мог бы воспользоваться этим моментом, придвинуться ещё ближе и попытаться поцеловать её ещё раз.

— Когда ты спросил меня о танцах, ты действительно думал, что это отстой? — спросила она.

— Кто считает бал отстойным, так это ты.

— Джейсон Ли пригласил Уайт.

— Ты хочешь пойти?

— Не знаю, но мне не нравятся эти дурацкие платья, и я не люблю розовый цвет.

— А разве обязательно надевать розовое?

— Нет, конечно, нет!

Она улыбнулась, и я улыбнулся ей в ответ.

— Тогда ты можешь купить светло-голубое или зелёное платье.

— И ты бы пошёл со мной?

— Я пойду с тобой.

Пенелопа протянула руку и сжала мою.

— Ты не поцеловал меня снова, Бо.

— Я боюсь получить пинок.

— Я бы никогда тебя не ударила.

— Ты уверена?

— Уверена.

Я посмотрел на её губы, и медленно...

— Бо! — услышал я крик. Мы резко обернулись. Размахивая руками, к нам быстро приближался её отец.

— Мне нужно идти. Увидимся вечером у тебя дома?

— Если ты хочешь пойти с командой, я пойму.

— Я не хочу идти с командой! — крикнул ей, поспешно добираясь до тренера. — Может, я забыл о какой-то внесезонной тренировке? — спросил его.

Он обнял меня за плечи и повёл в сторону школы.

— Нет, никакой тренировки. Как дела, чемпион?

— Всё в порядке. Куда мы идём?

Он не ответил. Мы вошли в кабинет директора, и меня словно огрели по голове: там была моя бабушка вместе с незнакомым мне мужчиной.

Она подошла ко мне и обняла.

— Бо, мой дорогой! — воскликнула она по-французски.

Происходящее испугало меня.

— Где мой отец? Где Келли?

— Как ты вырос, и как похож на свою мать! Ты такой красивый, ты действительно похож на неё, и мне сказали, что ты отлично играешь в футбол, настоящий талант.

— Почему ты здесь? Где Келли?

— Та женщина, с которой твой отец оставлял тебя, Бо, она не подходит.

Я увернулся от неё.

— Я спросил, где Келли! — крикнул я.

— Эй, эй... — вмешался тренер, повысив голос и указывая на мою бабушку. — Что вы мне гарантировали?

Незнакомый мужчина улыбнулся мне.

— Бо, меня зовут Ричард, я работаю в суде по делам несовершеннолетних, мы можем поболтать?

— Нет, мне нужна Келли.

— Келли сейчас в прокуратуре с твоим отцом.

— Значит, когда она закончит, она придёт сюда.

— К сожалению, она задержится.

— Если у неё неприятности, знайте, что она не имеет к этому никакого отношения.

— Ты прав, она попала в беду, как и твой отец. Ты умный мальчик, я уверен, что ты всё поймёшь. Сейчас твой единственный опекун — бабушка.

— Я не хочу быть с ней!

Бабушка снова подошла ко мне.

— Твой отец сделал всё возможное, чтобы разлучить нас, но я очень люблю тебя, Бо, ты всегда в моих мыслях, — почти умоляла она.

Я даже не взглянул на неё и понял, что вцепился в руку тренера.

— Послушай, вот что я тебе скажу: тебе двенадцать, и оставить тебя одного я не могу. Пока мы ждём, что у Келли и твоего отца всё наладится, ты поживёшь у бабушки, хорошо? — продолжил Ричард.

— И когда же они всё решат?

— Этого я не могу знать.

— Но когда они разберутся, я вернусь к ним?

— Конечно, ты вернёшься к ним.

— На Лунный бульвар?

— В свой старый район, конечно.

Я уставился на тренера, почти умоляя сдержать это обещание.

— Эй, Милашка Би, я прослежу, чтобы эти ребята сделали то, что сказали, можешь не сомневаться, — заверил меня отец Пенелопы.

— Правда?

— Клянусь своими детьми.

Я опустил взгляд. Мне хотелось заплакать, но я сдержался, потому что выглядел бы не лучшим образом.

— Твоя бабушка остановилась в отеле «Хилтон» на Мейд-стрит. Ты можешь заехать домой и забрать необходимые вещи, чтобы остаться с ней на несколько дней. Хочешь, чтобы тебя сопровождал тренер? — предложил Ричард.

Я кивнул, потому что доверял тренеру.

— Отлично, тогда я поеду с Бо и заберу самое необходимое на ближайшие два дня и привезу в отель. Хорошо?

Ричард и бабушка кивнули.

Мы вышли из офиса, и, не в силах больше сдерживать себя, я разрыдался. Я потерял маму, и без Келли у меня реально никого не было. Тренер обнял меня, затем усадил рядом с торговым автоматом, из которого достал маленькую бутылку воды.

— Сынок, я понимаю, ситуация дерьмовая, но я уверен, всё наладится. Не сомневайся, я прослежу за тем, что будут делать эти парни. — Я вытер лицо, и он улыбнулся мне. — Я серьёзно, Бо, и мне очень жаль, что у такого хорошего парня, как ты, нет стабильной семьи, но запомни одну вещь: семья — это те, кого мы принимаем под своей крышей, и в моём доме для тебя всегда будет место.

— Спасибо, тренер.

— Чувствуешь себя немного лучше? — Я кивнул. — Нам пора идти.

Мы снова направились к выходу, и тут, когда в голове немного прояснилось, я вспомнил о его дочери.

— Тренер, я обещал Пенелопе, что приду сегодня на ужин.

— Я скажу ей, что ты попал в затруднительное положение, и поскольку ни у кого из вас нет мобильного телефона, я позабочусь о том, чтобы у неё был номер твоей бабушки, чтобы вы могли оставаться на связи, хорошо?

— Это было бы здорово, спасибо.

— Не волнуйся, через пару дней ты вернёшься домой.

После целого дня работы мы уловили гул, доносящийся из коридоров Castle. Я пыталась выяснить, кого купили Ravens, но в спортивных новостях всё было тихо. Без сомнений, Алекс МакМиллиан хорошо поработал, так как никакие прогнозы или ожидания не просочились.

Я выглянула и увидела, что всех аккредитованных журналистов направляют в конференц-зал.

— О', можно я пойду в разведку? — предложила я.

— Да, иди и возьми с собой блонди.

Мы с Кармайклом помчались в сторону медпункта, чтобы пройти через заднюю дверь, воспользовавшись привилегированным коридором, и протиснулись в конференц-зал, уже набитый битком. Мы проскользнули наверх, к операторам, и спрятались за камерами, прислонившись к стене.

— Ты, кто разбирается в футболе, что ты думаешь об этой шумихе?

— Я никогда не видела такого ажиотажа, должно быть, это кто-то очень важный или кто-то с большим количеством спонсоров. Однако на данном этапе чемпионата я понятия не имею, кто ещё может быть освобождён от контракта. Единственное, что можно сказать наверняка, так это то, что эта Звезда — несговорчивый засранец.

Мы захихикали. Через несколько мгновений в зал вошли главный тренер, новый президент и Алекс МакМиллиан.

— Всем добрый день, спасибо, что вы здесь, — начал новый владелец. — Для Baltimora Ravens это ещё один важный день за одну неделю, и сказать, что мы взволнованы, значит, ничего не сказать. Мы обещали нашим болельщикам самую конкурентоспособную команду за всю историю, команду, которая не признаёт соперников и имеет только одну цель на сезон: Супербоул. По этой причине к звёздному составу из шести игроков Пробоул, мы не могли не добавить седьмого. С гордостью и волнением Балтимор приветствует сильнейшего принимающего, которого НФЛ имела за последнее десятилетие. Давайте поприветствуем с возвращением в город Бо Бакера Джуниора!

В зале раздался рёв, и мне показалось, что моё сердце перестало биться.

Болельщик во мне должен был прыгать от радости или плакать от умиления, но Пенелопа Льюис, знавшая Бо Бакера, была в ужасе.

Что, чёрт возьми, случилось с контрактом с Raiders?

Бо не только вернулся, но скоро он предстанет передо мной во плоти.

Как только зал затих, дверь рядом со сценой открылась, и он появился, снова вызвав аплодисменты, свист и крики. Для меня это было всё равно что опустить голову в аквариум, где каждый мой синапс сосредоточился на том, на что смотрели мои глаза — Милашка Би.

Высокий, очень высокий, и в то же время хорошо сложен, как и требовалось от любого, кто играл эту роль на поле. На нём была белая футболка и рваные джинсы. Зачёсанные назад каштановые волосы, борода и прекрасные голубые глаза дополняли образ.

За прошедшие годы я не теряла его из виду, да даже если бы и захотела, это было бы невозможно. Бо стал настоящим чемпионом, выиграл два Супербоула, о нём говорили на страницах со статистикой НФЛ, он был кумиром всех, кто любил овальный мяч, и, прежде всего, в его честь отец построил в своём кабинете своего рода алтарь.

— Вау, вау, вау, какой красавчик! Бородатый и сексуальный, — прокомментировал Кармайкл, и мне захотелось его ударить.

— Милашка Би, каково это — вернуться домой после стольких лет? — крикнул репортёр.

— Вернуться в Балтимор было моей мечтой с момента драфта.

— Что случилось с Raiders?

— Разные взгляды на игру в сезоне.

— Вы остались в хороших отношениях с тренером Манарой или расставание с Лас-Вегасом стало для тебя освобождением?

— Расставание — это всегда неудача, а не освобождение. В любом случае я остался в очень хороших отношениях со всеми своими тренерами, включая Манару, и я желаю Raiders провести сезон наилучшим образом.

— Значит, ты считаешь свою карьеру неудачной, ведь ты сменил четыре команды с момента выбора на драфте?

— У меня на тумбочке лежат два бриллиантовых кольца, которые говорят прямо противоположное, — ответил он, не выказывая ни малейшего раздражения по поводу этой шутки.

— У тебя уже была возможность поговорить с Ламаром?

— Мы разговаривали по телефону всего пять минут назад, завтра начнём тренировки.

— У нашего капитана вулканический характер, а ты — его противоположность. Как думаешь, вы поладите?

— Определите, пожалуйста, противоположность вулканическому характеру, — ответил он, и пресс-центр разразился хохотом.

— Может ли отсутствие в команде во время предсезонки быть проблемой?

— Для меня нет, если общая цель — победа.

— Бородатый, сексуальный и, можно сказать, высокомерный. Я просто влюбился… — прошептал Кармайкл.

— Ты изменишь своё мнение, когда он будет вести себя высокомерно и в раздевалке. Пойдём, шоу окончено.

Мы вернулись в примерочную, и О' сообщил нам хорошие новости. После смены президента клуба, Тилли договорилась с CK, чтобы игроки могли носить одинаковые тройки на выездных играх. Это было достижение, которое действительно облегчит нашу работу. Мне следовало бы радоваться, но сейчас мои мысли были заняты только Бо Бакером.

Что произойдёт, когда мы встретимся?

Он обнимет меня? Улыбнётся? Будет счастлив новой встрече?

В газетных статьях, которые читала, часто говорилось о том, что Бо не очень-то приятный человек, и тот факт, что он уже повёл себя как мудак с командой дизайнеров, казалось, подтверждал это. Возможно, если он узнает меня, если вспомнит меня, мы могли бы как-то смягчить плохое начало.

А он вообще нас вспомнит?

Какими мы были друзьями?

О днях, что мы проводили, держась за руки?

О том единственном поцелуе, который он подарил мне и который заставил моё сердце биться чаще?

В кармане завибрировал телефон. Я открыла чат с Дуэтом, но читать комментарии не стала. Я могла их представить, ведь близняшки стали свидетелями всех бед, которые принесло мне знакомство с Бо.

И вдруг сообщения Морской звезды с пожеланиями спокойной ночи, на которые я не отвечала уже несколько дней, показались мне ещё более банальными и бледными.

— Почему такая ярая фанатка, как ты, не рада этому пополнению? — прошептал О', подкравшись ко мне.

— Потому что я его знаю.

Во взгляде моего босса появилось пламя.

— Что значит «ты его знаешь»? Вы что, тоже познакомились в Вегасе?

— Никакого Вегаса.

— Он встретил тебя, а ты заставила его сбежать?

— Зачем ему убегать?

— Вы трахались как сумасшедшие кролики?

— Нет, боже, нет! Нам было по двенадцать!

О', казалось, успокоился.

— Ты помнишь, пункт о том, что мы не должны поддерживать отношения с игроками, был отменён после истории с Харди и Поллианной, однако Тилли стоит на своём. Она не хочет, чтобы мы общались с игроками вне работы.

— Тилли Ларсон, может, и блестяще разбирается в моде, но она стерва! Я знаю, она босс моего босса, и я не должна так говорить, но это так. Она плохо поступила с Пруденс и оставила нас наедине с жаждой мести Харди МакМиллиана.

— Не указывай на очевидное, прошлое есть прошлое, я не могу его изменить, и именно поэтому меня больше интересует, что ты собираешься делать в будущем.

— А что я должна делать?

— Ты и этот Бо Бакер собираетесь втянуть нас в неприятности?

— Мне нужна эта работа, мне нужны твои рекомендации, и я точно не хочу рисковать своей карьерой ради человека, который, скорее всего, даже меня не помнит.

«Учитывая, что он никогда меня не искал, даже не звонил по телефону и не передавал приветы через отца», — подумала я.

— Почему он не должен помнить тебя?

— Мы ходили в одну школу целый год, когда я была маленькой девочкой, а потом его отдали под опеку бабушки, он быстро сменил город, и на этом всё закончилось. Поэтому я думаю, Милашка Би понятия не имеет, кто я такая.

— Значит, вы не общались с ним все эти годы?

— Бо общался только с моим отцом, он был его первым тренером.

О' прижал руку к области сердца с выражением облегчения.

— На мгновение я подумал, что меня ждёт очередная сентиментальная драма.

— На этот раз никаких драм, будь уверен.

Я вернулась к работе, хотя мысли остались заняты другим, пока дверь не открылась, явив Алекса МакМиллиана, а за ним — скучающего Бо Бакера Джуниора.

Сердце застучало в горле; вблизи Бо был ещё прекраснее.

— Привет, команда стилистов! Это наше новое пополнение — Бо. Бо, ребята входят в команду CK и позаботятся о твоём имидже на официальных мероприятиях.

— Мы польщены твоим присутствием, — воскликнул О' язвительным тоном.

МакМиллиан разразился смехом, который вовсе не был весёлым.

— Давайте попробуем снять витающее между нами напряжение, что скажете? — предложил он.

— Может, скажешь Харди перестать играть в футбол, когда он носит костюмы за пять тысяч долларов, сшитые персонально для него? — предложил мой босс.

— Если бы я мог командовать своим двоюродным братом, я бы так и сделал. К моему несчастью, он думает своей головой.

— Тогда как ты собираешься его смягчить, Алекс?

— Бо не имеет никакого отношения к нашей истории, он здесь, чтобы...

— … играть в футбол? Да, конечно, это мы слышали от многих, но позволь мне кое-что объяснить новому и почитаемому чемпиону — вы работаете, мы работаем. Мы не чьи-то слуги или помощники, и не последнее колесо в телеге. Я подчиняюсь Тилли Ларсон, а не Baltimora Ravens, я объяснил ясно?

— Всё предельно ясно, правда, Бо?

Бакер лишь уставился на О'. Выражение его лица, казалось, не изменилось ни на йоту по сравнению с тем, которое было у него в детстве. Даже в двенадцать, он смотрел на людей именно так, с молчаливой, надменной манерой.

О' глубоко вздохнул; он с трудом сдерживал себя.

— Пожалуйста, не употребляй слишком много слов, и давай приступим к делу. Мы знаем, ты не хочешь никого пускать к себе домой, поэтому снимем с тебя мерки для тройки, которую будешь носить на выездах, чтобы иметь преимущество и подготовить одежду для официальных мероприятий команды.

Я подошла к вешалке, взяла два образца костюма, которые мы сделали на основе вероятных предварительных измерений его размера, и передала их О'. Посмотрела на Бо, надеясь, что мы переглянемся, но он достал свой телефон и что-то быстро набирал на экране.

— Мне раздеться? — рассеянно спросил он.

— Если это не слишком сильное вторжение в твою личную жизнь, в противном случае мы можем достать тебе телесный комбинезон, как у Ким Кардашьян, и притвориться, что ты голый, — поддразнил О'.

Я не смогла сдержать хихиканья, и в этот момент внимание Бо переключилось на меня. И я обнаружила, что он смотрит на меня.

Время прошло?

Да.

Нет.

Я ощутила себя точно так же, как в двенадцать, пока ждала, когда он закончит тренировку, чтобы пойти с ним в парк.

— Пенелопа Льюис... — пробормотал он.

Ладно, Бакер вспомнил меня, но он не улыбался и, похоже, не собирался этого делать. Или обнять меня. Или воскликнуть от радости. Выражение на его лице, скорее, было обиженное.

— Привет, Бо, как дела? — спросила я, стараясь быть как можно более раскованной.

— Вы знакомы? — спросил Алекс.

— Они были одноклассниками в детстве. Ничего сверхъестественного. Да, тебе придётся раздеться; ты будешь носить вещи, сшитые специально для тебя, — вмешался О'.

— Нет, стоп! Я что, должен раздеваться перед ней? — спросил очень раздражённый Милашка Би, указывая на меня, как на какого-то изгоя.

Я недоверчиво уставилась на него, потому что не могла поверить в происходящее. Никогда бы не подумала о такой реакции.

— Пенни — моя правая рука и будет присутствовать в раздевалке при каждом переодевании. Итак, суперзвезда овального мяча, есть ли у тебя для нас советы по стилю?

— Никаких, — ответил он, тщательно проскандировав слово, будто мы были идиотами.

— Пенни, как ты думаешь, разгар зимы?

— Я думаю, лето во Флориде.

Остальные стилисты захихикали, поняв шутку.

О' взял с вешалки васильковую рубашку и поднёс её к лицу Бо.

— Не зима и не лето, он осень, что идеально: цветовое настроение этого года. Что у нас есть в наличии в его размере цвета Pantone TPG 16-4031?

— Несколько кардиганов, — ответила я.

— Итак, Бакер, мы подберём несколько образов, стараясь следовать твоему стилю. Примерки будут проходить здесь, в этой комнате, где ты всегда найдёшь кого-нибудь из нас. Для выездных игр у тебя будет тройка, и мы проконтролируем, как всё сидит в твоём гостиничном номере, прежде чем ты сядешь в автобус. На играх в Балтиморе ты найдёшь меня или Кармайкла в холле Tower, прежде чем доберёшься до стадиона. Тебе нужно только назвать время, и мы будем ждать тебя там. Что касается послематчевых встреч, то мы будем одевать тебя прямо в раздевалке. Всё ясно?

— Единственное, что неясно, — будут ли в раздевалке женщины, — спросил он, не обращая внимания на всё, что ему только что сказали.

— Что, чёрт возьми, с тобой такое? — пробурчала я.

Бо сердито прищурил глаза.

— Женщины не заходят в мужские раздевалки.

— Довольно талибское заявление, тебе не кажется?

— Если быть талибом, означает иметь здравый смысл, тогда да, я таков, Пенелопа Льюис.

Он произнёс моё имя с такой злобой, что меня передёрнуло и одновременно взбесило.

— Вижу, Вегас промыл тебе мозги морализмом. Поздравляю, для воспитанника стриптизерш, это довольно большой скачок, — спровоцировала его в ответ.

— Не смей говорить о моей личной жизни.

— А иначе что ты сделаешь? — усмехнулась я.

— Оооокей! — вмешался О', размахивая перед нами руками, словно перед ним стояли два очень разъярённых тираннозавра. — Кармайкл, возьми нашу любимую Пенни на прогулку, а ты, МакМиллиан, скажи мне правду: ты делаешь это специально, представляешь игроков, которые вызывают смуту в моей команде, верно?

После столкновения с Бо прошло уже несколько дней, но я до сих пор злилась. Я годами представляла себе сцену нашей новой встречи, но произошедшее — непредсказуемое и подлое, — привело меня в замешательство. Я не могла понять ни причину его ненависти, ни почему он так меня обидел. И это злило.

Возможно, мне следовало его спросить, почему он так себя повёл, может, мне следовало ударить по лицу этого высокомерного придурка. Я ненавидела ощущение разочарования, ненавидела находиться в таком состоянии духа, потому что моя работа требовала сосредоточенности, а Бо Бакер одной фразой поколебал моё спокойствие.

Поэтому в последние дни я заменила бег для снятия стресса на занятия боксом, и по этой же причине О' включил свою «страховочную сеть».

План был прост: там, где находился Бакер, не могла появляться я. Поэтому пока он проводил первые несколько дней на поле, отрабатывая схемы и просматривая предсезонные игры в окружении координаторов и тренеров, меня отправили в примерочную; когда Бо заходил в примерочную, О' отправлял меня выполнять поручения для команды.

В общем, ни ринга, ни боя.

Однако нейтральная территория заканчивалась, нам предстояло совершить первое путешествие для выездной игры, так что шансы оказаться вдали от него практически исчезли.

Перед отъездом О' изложил команде стилистов план атаки на сезон, дал тысячу рекомендаций и назначил каждому из нас группу игроков. В моём ведении были двенадцать новичков и одна звезда — капитан Ravens, — Ламар.

Будет легко? Нет, но у меня не было выбора, и я справлюсь.

Сразу после обеденного перерыва, перед тем как мы двинулись в аэропорт, капитан появился в примерочной. Я любила Ламара, он был главной опорой команды на поле и вне его. В раздевалке ни одно полотенце не сдвигалось с места без его ведома, и я была уверена, что каждое решение о покупке или трансфере в рамках франшизы всегда одобрялось им.

— Ребята, готовы к сезону? — начал он в своей обычной взрывной манере.

— Как пылесос в пустыне, — пробормотал мой босс, приглушив ему энтузиазм.

— Что случилось, малыш Оскар?

— Тебе не разрешается называть меня полным именем.

— Когда ты дашь мне эту привилегию?

— Когда ты сбросишь свои трусики перед моим либидо, что я категорически исключаю, поскольку ты не в моём вкусе.

Я хихикнула, потому что мне нравились их препирательства.

— Не буду обращать внимания на твой плохой вкус в отношении мужчин, Оскар. Энни сказала нам, что мы должны сотрудничать, и я прилагаю усилия.

— О, Энни! Капитан, что ты думаешь об этом новом приобретении?

— Она милая и выкладывается на полную, хотя ни черта не понимает в футболе. Что скажешь? — О' повернулся ко мне, и я улыбнулась ему. — Нет, я не хочу знать. Эти злобные ухмылки на ваших с Пенни лицах не предвещают ничего хорошего.

— На самом деле, неважно. В этом месяце у тебя будет не меньше пяти официальных выходов, так что мы подготовили несколько образов. Пенни зайдёт к тебе на неделе для примерки.

— Для интервью с каналом NFL я хочу выглядеть великолепно, — заявил Ламар, подходя к вешалке и перебирая комбинации. — Эй, ты же не собираешься снова надеть на меня одежду банкира?

— Если хочешь, есть ещё замечательная рубашка из армированного хлопка, которая застёгивается сзади; не волнуйся, в ней неудобно только первые пять минут.

— Не надо шутить над моими чувствами, Оскар.

— Перестань называть меня Оскаром и перестань просить разрешения носить вещи со стразами! Никаких стразов, Ламар, это не эпизод «Продажи с видом на закат»! Синель — нет, золото — нет, бархат — нет! Ты даже не на показе Balenciaga, так что скотч вокруг ног и виниловые маски тоже не подойдут.

— Вы скучные! Я буду хорошим только потому, что у тебя здесь мой самый главный поклонник, — ответил Ламар, подходя ко мне и даря одну из своих подхалимских улыбок. — Пенни, Пенни... ходят слухи, что ты и мой ресивер ненавидите друг друга.

— Твой ресивер?

— Я капитан этой команды, и он тот, кому я бросаю мяч, так что он мой, а ты не ответила.

Я покачала головой.

— Я не ненавижу его, он просто мудак.

— Я докопаюсь до сути. И, Пенни, не взбудораживай парня, у меня такое впечатление, что он не привык, чтобы женщина так его трясла.

— Никакой встряски, обещаю.

Приготовив одежду для переодеваний, мы сели в частный самолёт и отправились на стадион Allegiant в Лас-Вегасе. Даже тогда мне удалось избежать встречи с Бо, поскольку игроки расположились в первых рядах, а мы в задних. Оказавшись в отеле и потратив день на смягчение последствий смены часовых поясов, мы приступили к испытанию огнём.

На играх вдали от дома проверка внешнего вида проходила в номерах игроков, как О' объяснил Милашке Би.

Закончив с новичками, я постучалась в дверь Ламара.

И даже не нарочно, я оказалась перед Бо.

— Сосунок, это моя Пенни, пропусти её. Секунда, и я буду с ней, — услышала я крик капитана. Я остановилась у входа в номер, прислонилась к стене и больше не сделала ни шагу, поскольку никто не приглашал меня пройти дальше. Бо встал прямо передо мной, словно хотел защитить их пространство. Он смотрел на меня так же, как в детстве: в своей раздражающей манере молчаливого наблюдения за окружающими.

— Ты держишь меня под пристальным наблюдением, потому как боишься, что я украду что-нибудь из вашего номера? — спровоцировала его, послав спокойствие к чертям.

— Вообще-то, я собирался спросить, не хочешь ли ты чего-нибудь выпить, но быстро передумал.

— Ох, прости, надеюсь, я не задела твои добрые чувства.

— Чтобы ранить мою добрую душу, нужно нечто большее, — поправил он.

— Прости меня во второй раз, я продолжаю недооценивать тебя.

— Ты продолжаешь неправильно понимать всё, что я делаю, а как говорится, две улики — это одно доказательство, так что проблема с пониманием не у меня.

— Ты, случайно, не хочешь сказать, что я идиотка?

— Это сказала ты, Пенелопа Льюис.

— И перестань произносить моё имя так, будто это венерическое заболевание!

— Поговори со своими родителями, которые выбрали такое венерическое имя.

— А вот и я! — воскликнул капитан, выходя из ванной. Однако я продолжала смотреть на Бо Бакера. Мне хотелось ударить его, мне очень, очень хотелось использовать его лицо в качестве боксёрской груши. — Ребята, я чувствую какое-то напряжение.

Бо ушёл, ничего не сказав, а я сделала широкий вдох и только тогда заметила, что Ламар надел свой костюм, а галстук завязал, словно это был галстук-бабочка.

Я быстро развязала его, но ткань была полностью смята.

— Ламар, я тебя убью!

— Эй, это просто для придания нотки оригинальности.

— Если ты не прекратишь, прикосновение оригинальности пройдёт сквозь твою задницу! Если О' увидит этот беспорядок на шёлке, он сначала пнёт тебя, а потом меня!

— Твоему боссу нужно успокоиться.

— Успокоиться нужно мне. Мы же заключили договор в прошлом году, помнишь? Никаких вариаций на тему. Соблюдай этот чёртов договор, или я оставлю булавки на уровне промежности.

— У тебя хватит смелости превратить мои яйца в куклы вуду?

— Поверь мне, Ламар, тебе лучше никогда не испытывать мою смелость, потому что у тебя уже есть ресивер, которого нужно защищать от моих рук. Не добавляй себя в этот список.

Мне нравилось ощущение начала: новый город, новая команда, новый дом, новые товарищи по команде.

Мне было плевать, если кто-то считал моё непостоянство в отношениях пределом. Быть свободным от всего и всех стало окончательным решением каждой проблемы, каждой боли, каждого разочарования.

На футбольном поле я мог подчиняться шаблонам и приказам, но за пределами раздевалки я никогда не позволял никому указывать мне, что делать. В спорте я умел быть ручным, но в жизни я точно никогда не был приручён.

Уставший и довольный объёмом интенсивных тренировок, которые навязал себе, я вышел из спальни и спустился в гостиную, расположился перед роялем марки Steinway, что стоял перед окном с видом на город.

Я вернулся, как и хотел. Алекс МакМиллиан сдержал своё слово и вернул меня в Балтимор, разорвав, казалось бы, бронированный контракт с Raiders. Конечно, я не ожидал, что в «стартовый пакет» сразу войдёт Пенелопа Льюис. Я ожидал встретиться с ней снова, но не при таких обстоятельствах и не сразу. В любом случае этот вопрос был неожиданным событием, который я так или иначе разрешу.

Я уже собирался начать играть, когда раздался стук в дверь и покой после тяжёлого дня был прерван.

Лишь в трёх случаях консьерж позволил бы кому-то приблизиться к моей квартире, и, учитывая, что я не слышал из-за двери голоса Ламара, кричащего обычное «Сосунок», я пошёл открывать, уверенный, что найду перед собой своего агента.

Однако это было не так: самое отдалённое предположение оказалось неожиданностью. Мне улыбалась блондинка с самой большой грудью, которую я когда-либо видел, одетая в потрясающее платье.

— Я не вызывал стриптизерш, — сказал я.

— Я не обычная стриптизерша.

— Ты перешла на услуги экстра?

— Мне это не нужно, милый, если бы хотела заставить тебя кончить, я могла бы сделать это, не прикасаясь к тебе.

— Я реально впечатлён таким талантом.

— И правильно делаешь, не каждый может позволить себе мою компанию дома.

Мы улыбнулись друг другу.

Я крепко обнял её, и она ответила с той же силой.

— Я так скучал по тебе, — прошептал я.

— Я тоже очень скучал по тебе. Добро пожаловать домой, Малыш.

Наступила первая игра чемпионата на стадионе «М&Т», храме футбола в Балтиморе. Ravens предстояла встреча с Chief в прайм-тайм, и поэтому днём я зашла в квартиру Ламара, чтобы отдать ему костюм и убедиться, что он не делает какую-нибудь глупость. Капитан, как и почти вся остальная команда, включая персонал, жил внутри Tower, на верхних этажах небоскрёба. Вот только апартаменты у Звёзд были ультра-роскошные.

Я постучала, и дверь мне открыл Ламар в костюме эльфа.

— Кому ты проиграл на этот раз?

— Этот проклятый Эндрюс! Мне пришлось появиться в таком виде.

Как обычно, я последовала за ним в спальню и повесила в гардеробной (размером в половину моей квартиры), три костюма.

— Первый комплект ты наденешь сегодня вечером перед поездкой на M&T, одежду на проход после игры привезём мы. Комплект номер два предназначен для интервью каналу НФЛ, которое у тебя будет завтра утром, а комплект номер три оденешь на фотосессию для сайта Ravens.

— Всё ясно. Теперь я могу показать тебе свою новую покупку? — спросил он, взволнованный, как ребёнок. Я кивнула, и Ламар выудил из глубины гардероба коробку, из которой вытащил ковбойские сапоги в стиле пэчворк из кожи аллигатора, цвет которых менялся от фиолетового до оранжевого и золотого.

— Что скажешь?

— Уверена, ты не хочешь знать.

— Я техасец, и они были изготовлены на заказ компанией Allens Boots. Таких всего три пары!

— Три настоящих счастливчика.

— Для нас сапоги — это религия!

— Тогда возьми этот позор, сделай для них алтарь и не смей носить под сшитым на заказ костюмом. Окей?

— Окей, но раз уж мы заговорили, можем ли продолжить разговор по душам? — спросил он, становясь очень серьёзным.

— Конечно, капитан, валяй!

— С Милашкой Би…

— Почему ты всегда его вытаскиваешь?

— Потому что я тот, кто держит всё под контролем! — воскликнул он, раскрывая руки, словно проповедник.

— Ну ладно, я уже смирилась с видом этих сапог, могу вынести твою проповедь.

— Оскар прав, Бакер не мистер Конгениальность, он не общительный и почти никогда не улыбается, но он хороший парень и, несмотря на то, что я постоянно приклеиваюсь к его заднице, он не проявляет никаких признаков проседания. И я знаю, что могу стать настоящей занозой в заднице. Все мы, игроки, стилисты, сотрудники Ravens, — это команда, единая сплочённая команда. И чтобы команда функционировала, мы должны быть частью единого механизма. Напряжение между вами, стилистами, и игроками никому не идёт на пользу. В этом году будет Супербоул.

— Я знаю, что поставлено на карту.

— И я знаю, что ты это знаешь, но я говорю тебе, потому что ты фанатка. Когда получаешь такой потенциал, как наш, нет плана Б: либо выигрываем, либо проигрываем. Бо Бакер сильнейший из всех. Мы говорим об игроке, достойном Зала славы, а не о метеоре. Он за шесть лет выиграл больше, чем я за пятнадцать. И знаешь что, Пенни? С тех пор как я играю в НФЛ, я видел много придурков, не говоря уже о студенческом футболе, но Милашка Би, вероятно, самый сильный игрок, с которым я когда-либо имел дело.

— Всё, что ты сказал, можно выразить двумя словами: он мудак.

Ламар раздражённо фыркнул.

— Конечно, окей, он мудак, который делает ошибки в своих действиях, но до сих пор он ни разу не ошибался в своих намерениях. Я знаю, вы были друзьями, так что ты должна его немного знать. Каким он был в детстве?

— Он был таким же тихим и… застенчивым, возможно, даже немного засранцем, но не на таком уровне.

— Хочешь сказать мне, что такое его отношение к тебе нормальное?

— Что мне тебе сказать?

— Возможно, ты что-то с ним сделала.

— Я ничего ему не сделала, Ламар!

— И он не со всеми так себя ведёт. Я видел, как он разговаривает с Энни. С ней он не такой резкий и злой. Может, ты в каком-то смысле зашла слишком далеко?

— Как я могла зайти далеко, если он уехал, и я больше никогда о нём не слышала?

— Тогда спроси его.

— Никогда.

— Не будь обидчивой.

— Я не обидчивая!

— А вот и да. Тем не менее не будем терять суть. В руках этого ресивера яйца моей карьеры. Те самые яйца, которые ты хотела использовать как подушечки для булавок.

— Значит, ты собираешься расстелить ему красную дорожку только потому, что он самый сильный?

— Если благодаря ему выиграю это кольцо, я не только расстелю ему красную дорожку, но и сам стану этой красной ковровой дорожкой!

— Боже, капитан, немного достоинства!

— Супербоул, Пенни, Супербоул… — прошептал он, подмигивая.

— Ты безнадёжен!

— Не заставляй нового ресивера нервничать, и я позабочусь о том, чтобы он не заставлял нервничать тебя.

— Я делаю всё возможное, чтобы избегать его.

— O' чуть не убил его во время первой домашней игры из-за тебя.

— Помимо этого эпизода… — пробормотала я, забавляясь.

— Значит, мы договорились? Больше никаких подножек?

— Мы договоримся только в том случае, если ты добавишь моему отцу четыре пропуска на боковую линию, включая один для любого плей-офф.

— Считай, что уже сделано!

— Окей, мы заключили соглашение, но ты держишь его подальше от меня и успокаиваешь, когда мне придётся присматривать за вами обоими в отсутствие O'.

— Даю тебе слово.

Завершив проверку внешнего вида всех моих подопечных, я направилась на стадион. Домашняя игра имела совсем другой вкус. Мы прекрасно знали раздевалки, где кто располагался и всё такое. Подготовив костюмы, которые парни оденут после игры, я воспользовалась своим пропуском, чтобы проникнуть в вип-зону, угостилась там в баре. Мне также удалось понаблюдать за третьим таймом, и я подпрыгнула от радости, когда поняла, что и в этом матче доминировали вороны. Слова Ламара были честными: только те, у кого имелась возможность выиграть много, также рисковали и проиграть много, а команда на самом деле была на пути к тому, чтобы побить все рекорды.

Матч закончился второй победой, и энтузиазм в раздевалке взорвался на полную мощь. Более ста человек радостно кричали. К счастью, все они были ростом почти два метра, так что пробираться между ними было легко, хотя и не менее опасно. В меня всегда мог попасть один из предметов их экипировки, так как они раздевались и не глядя бросали в ассистентов довольно тяжёлые вещи. Я убедилась, что новички следуют указаниям, и пошла к месту Ламара, где села в ожидании. Зная его, он придёт последним. И, поскольку к нему будет приковано максимум внимания, я должна сделать его образ идеальным.

— Браун! — услышала я крик со стороны защитников. Я увидела Харди МакМиллиана с мячом в руке. Браун, один из моих новичков, уже был одет в костюм, и если он поймает мяч (как и собирался сделать), он поставит под угрозу швы на пиджаке индивидуального пошива.

Я вскочила на ноги.

— Даже не думай, Харди! — пригрозила я, предвидя, что произойдёт.

Но этот сукин сын всё равно бросил, поэтому я вклинилась перед Брауном, чтобы поймать мяч вместо него, но в этот момент меня буквально сбило с ног, не знаю чем. Знаю только, что оказалась на полу, в темноте, со звоном в ушах и странной тишиной вокруг. Я приложила руку к виску.

Меня сбила машина?

Или буйвол?

Но в раздевалке ничего этого не было.

— Пенни, извини, я не видел, что ты позади меня, мне очень жаль, — сказал Мюррей.

— Всё кружится…

— Оставайся абсолютно неподвижной, не двигайся! — приказал незнакомый голос.

— Могу я хотя бы открыть глаза?

— Да. — Я так и сделала, но меня ослепил прямой свет раздевалки. Как только сфокусировала взгляд, я узнала одного из врачей, следовавших за командой. Он был милый, очень милый. Я пару раз встречалась с ним во время утренних пробежек в Castle.

— Привет! — поздоровалась с ним и улыбнулась, как если бы я была Дженнифер Лопес в одном из тех фильмов, которые так любил Уайт.

— Привет тебе. Можешь сказать мне своё полное имя?

— Да, конечно. А как зовут тебя?

— Элвуд Эверли. Твой номер телефона?

— Мне нравятся парни, которые сразу переходят к делу.

Он усмехнулся.

— И мне нравятся девушки, которые могут шевелить пальцами ног. Скажи мне, что ты сможешь сделать это без проблем.

— Да, я могу. Хочешь знать, движется ли что-нибудь ещё?

— Руки?

— Без проблем.

— Балтиморский Дерек Шепард, прекрати это немедленно! — прогнал его О'. — Пенни, с тобой всё в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что ты не оставишь меня и что тебя не парализует. (Прим. пер: Дерек Шепард — герой сериала «Анатомия страсти»).

— Надеюсь, что нет.

Прибыли ещё два врача и зафиксировали мне шею ошейником.

— Не преувеличиваем ли мы? — Пожаловалась я..

— Тебя только что сбил двухметровый игрок весом сто двадцать килограммов, поэтому мы должны исключить любые последствия. Я не отпущу тебя, пока не удостоверюсь, что с тобой действительно всё в порядке. Немедленно на резонансную диагностику, — приказал Элвуд.

— Ух ты, доминант, что-то мне подсказывает, ты не обычная Морская Звезда, которую я вынуждена везде блокировать, — хихикнула я.

— Да, возможно, лучше ей сделать компьютерную томографию, — сказал О', и, пока мы пересекали коридор, я слушала, как он во всю глотку выкрикивает оскорбления в адрес Харди МакМиллиана.

Колесо фортуны вновь повернулось. После двух дней, наполненных вынужденным отдыхом и уверенностью, что я не получила никакой травмы, у меня появился новый «друг-ухажёр».

Элвуд Эверли, навязавший мне абсолютный покой, был мил, остроумен, развлекал меня во время моего пребывания в стационаре сообщениями и телефонными звонками, следил за тем, чтобы я выполняла предписания и ела здоровую пищу. Я была в порядке, хотя шея немного болела, а левая сторона лица опухла, но ничегонеделание в течение двух дней действительно помогло.

Кроме здоровой пищи.

И именно по этой причине мне не терпелось поехать к родителям домой, где меня ждал обычный ужин для восполнения потерянных калорий.

После того как Нила потратила обычные пятнадцать минут, чтобы завестись, я подъехала к родительскому дому, припарковалась и прошла через заднюю дверь. Отец был на своём командном пункте перед барбекю.

— Привет, папочка.

— Что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом?

— Несчастный случай на работе.

— Тебя избил манекен?

— Вроде того. — Я посмотрела на поднос с мясом и не заметила ничего аппетитного. — А где рёбрышки?

— Рёбрышек нет, сегодня курица.

— С каких это пор мы предпочитаем курицу свинине?

— Сегодня будет так.

— От этого мне грустно, очень грустно.

Я вошла в дом и присоединилась к маме, занятой на кухне. На столе стояла, наверное, тысяча блюд, но ни одно из них не было особенно аппетитным. Что, чёрт возьми, с ними со всеми не так?

— Пенни, что с тобой случилось?

— Я упала.

— Упала? Только не говори мне, что ты снова начала участвовать в боксёрских поединках.

— Нет, мама, больше никакого бокса.

— Кстати, в ванной до сих пор полно твоих вещей. Пенни, ты стала ещё более неряшливой, чем твой отец.

— Моя любимая пижама осталась здесь?

— Половина твоих вещей ещё здесь.

— Я заберу позже.

— Позже, всегда позже! Иди сейчас!

— Не нужно так горячиться.

— Если бы ты не откладывала всё на потом, этого бы не случилось.

Я поднялась наверх, собрала свои вещи, а затем осмотрела свою старую комнату. Я уже собиралась уходить, когда услышала голоса в саду. Выглянула, уверенная, что увижу брата, но вместо него стоял Бо Бакер, которого обнимали так, словно он только что вернулся с войны.

Что Бакер делал в моём доме? Я с недоверием наблюдала за сценой, задаваясь вопросом — как мы дошли до того, что избегали друг друга и почти ненавидели.

Собрав в кучу всё своё терпение, я спустилась на первый этаж и снова присоединилась к маме.

— Почему никто не сказал мне, что он тоже приедет?

— Разве твой отец не сказал тебе?

— Нет, не сказал.

— Ну и что, какая разница? Отнеси хлеб на стол. Мы поедим на улице, ещё довольно тепло, а в холодильнике есть пиво с нулевой калорийностью.

— Курица и пиво с нулевой калорийностью? Вы с ума посходили?

— Пенни, иди на улицу и не поднимай шум!

Я сделала, как хотела мама, мне не хватало только её истерики. Вышла на лужайку и поставила всё на стол, наблюдая за Бо рядом с отцом, который восхищался им с безмерной любовью. Глаза папы так не блестели, даже когда он смотрел на жену.

— Пенелопа, — поздоровался со мной Бо.

Я одарила его самой фальшивой из улыбок, прошептав неслышное «засранец», и вернулась в дом. Этот вечер оказался сложнее, чем ожидалось.

Через час мы сели за стол, почётного гостя усадили во главе стола и обслуживали так, словно он был принцем Уэльским. Я расположилась как можно дальше от него, пытаясь понять, почему всё, что родители приготовили, было ужасно безвкусным.

— Этот хлеб чёрный, — возмутилась я.

— Хлеб из угольного белка полезен, — объяснила мама.

— Уголь хорош для печей и поездов 1800-х годов, а не для моего желудка.

— Ешь и заткнись! — почти прорычала она на меня.

Я посмотрела на брокколи и варёную морковь.

— Почему вы так со мной поступаете?

— Знаешь, Пенни, чем старше ты становишься, тем больше ворчишь, как дедушка, — вмешался мой брат, который тоже поспешил поклониться Милашке Би.

— Знаешь, Гаррик, чем старше ты становишься, тем больше твои грудные мышцы похожи на бабушкины.

— Я похудел на пять килограммов!

— Пять килограммов нейронов, видимо.

— Ребята, у нас гость, — вмешался отец.

— О, прости нас, Милашка Би, пожалуйста, расскажи о Вегасе! — воскликнула я с фальшивым волнением.

— Что ты хочешь знать? — ответил он ледяным тоном.

— Ну, не знаю, о твоей фантастической жизни. Мы будем следить за каждым твоим словом! — ответила я, встала и пошла на кухню, потому что мне было абсолютно всё равно, чем он занимался все эти годы. Я открыла холодильник, взяла чеддер, салат и соусы и, вернувшись на улицу, сделала себе паршивый сэндвич, пока Бо говорил.

Ужин продолжался. Трое членов моей семьи задавали вопросы о выездных матчах, победах в Супербоуле и даже о моделях, с которыми встречался этот засранец.

— А ты видел свой старый дом? — спросил отец. — Там живут Смиты, он — новый школьный учитель, а она врач, у них трое детей, и они недавно переехали на Лунный бульвар. Я пока не знаю, планируют ли они выставить дом на продажу, но завтра спрошу у них. Этот пригород стал желанным местом для тех, у кого есть семья благодаря спокойствию. Мы изо всех сил старались сохранить его. Несколько лет назад на месте Эбони-парка хотели построить автостоянку, но мы протестовали день и ночь.

Эта речь заставила меня поднять голову: с чего бы миллионеру Милашке Би присматриваться к дому в таком районе?

— Большое спасибо, тренер.

— Как ты устроился в Балтиморе?

— Поселился в Tower.

— Пенни тоже там живёт.

— Да, но он занимает верхние этажи. Он на Олимпе, — добавила я.

— Завидуешь, Пенелопа? — поддразнил он.

— Да что ты, Зевс, и в самом деле: берегись молний.

— Разве вы не были когда-то друзьями? — спросила мама. Я не ответила, он не ответил. — Подумать только, когда ты уехал к бабушке, Пенни плакала без остановки целую неделю.

— Неужели? — усмехнулся Бо.

От его язвительного тона у меня на шее запульсировала жилка.

— Правда! Она была опустошена, не выходила из своей комнаты и не ела три дня подряд — непобедимый рекорд на сегодняшний день! — добавил мой брат.

— Ну, она могла бы набраться смелости и позвонить мне, раз уж так отчаялась.

— По какому номеру? У тебя не было мобильного телефона, у меня не было мобильного телефона.

— Зато у моей бабушки был, и я дал её номер твоему отцу.

— Я не получала никакого номера.

— Но я дал его ей, — настаивал отец.

— Папа? — недоверчиво переспросила я. За столом воцарилась абсолютная тишина. — Ты никогда не давал мне никакого номера! — обвинила его.

— Конечно, давал, Пенни. Я дал тебе клочок бумаги. Ты, наверное, потеряла его в своём беспорядке.

— Без шуток. Это ты всё забываешь и путаешь, а не я, и я никогда не получала номера его бабушки.

— Вообще-то, если бы у Пенни был номер Бо, она бы не была в таком отчаянии, — вступилась за меня мама.

— Я помню, как давал его тебе, Пенни, и в любом случае за все эти годы он никогда не спрашивал меня о тебе, так что вы оба вычеркнули друг друга. Нет необходимости возвращаться к этому, верно, Милашка Би?

В этот момент я посмотрела на Бо; он тоже уставился на моего отца.

— Вы правы, тренер, дело прошлого.

Дело прошлого? Окей, прошло уже больше десяти лет, но для меня это было совсем не так. Он оставил мне номер телефона, а отец забыл передать. Мы могли бы поддерживать связь, оставаться вместе и не терять друг друга, а Бо отмахнулся от всего, пожав плечами!

«Глупая, глупая Пенни». Я идеализировала его, и, даже если страдала из-за него, он был для меня как закрытая дверь в моей личной жизни. Бо Бакер не заслужил ни секунды моих мыслей о нём.

— Что ж, давайте перестанем думать о плохом прошлом! Я пойду за тортом! — оборвала спор мама.

Остаток ужина я провела в очень плохом настроении. Злилась ли я, испытывала разочарование, грустила? Да. Всё это вместе, но хуже всего было то, что я не знала, кого винить. Поэтому, оправдываясь головной болью от полученного удара, я смылась.

Села в свой джип и попыталась завести, но ничего не вышло, двигатель не завёлся.

— Я знаю, Нила, ты не любительница погонять, но может, сегодня ты поднимешь свою задницу? — Как обычно, подождала несколько мгновений и повторила попытку. Безрезультатно. — Ну же, милая, ты же не бросишь меня сейчас… — В этот момент я увидела, как за дверь вышел Бо вместе с моими родителями. — Бля! Давай договоримся: ты заводишься, а я не везу тебя на свалку.

Я стиснула ключ, и джип медленно завёлся. Радость и ликование! Я знала, — угрозы всегда срабатывают.

Затем двигатель трижды икнул и заглох.

— Твою мать!

— Пенни, что я тебе говорил две недели назад? У этого куска дерьма проблемы с аккумулятором и тормозами.

— Машина отлично тормозит и всё в порядке, как мне тебя убедить?

— Абсолютно не в порядке. Оставь эту рухлядь здесь, я отвезу её к твоему дяде, чтобы поставить на неё очередную заплатку.

— Это не рухлядь!

Отец что-то сказал Бо, а он попрощался с моими родителями, затем прошёл мимо моего джипа.

— Я подожду тебя в машине, — сказал мне приказным тоном. Я наблюдала в зеркало заднего вида, как он садится в одну из тех дорогих машин, что была припаркована на другой стороне улицы.

— Меня не нужно подвозить! — крикнула ему вслед.

— Конечно, нужно, Пенелопа, — ответил он.

Я подождала всего секунду и снова попыталась завести Нилу, в результате чего загорелась пара новых предупреждающих лампочек. Чёрт, меня действительно нужно было подвезти. Я вышла из машины и посмотрела на отца.

— Скажи дяде, что машина мне нужна срочно, и если у него есть что-то на замену, я с радостью возьму. И нет, я никогда не заменю Нилу на другую машину.

Я подошла к машине Бо и забралась в своеобразный космический корабль.

— Не за что, Пенелопа.

Я не ответила. Бакеру грозила серьёзная опасность получить удар по лицу.

«Пошёл на хер он и его дело прошлого!»

Он завёл двигатель, и я практически подпрыгнула от шума, похожего на рёв самолёта.

Внутри салона повисла самая тихая тишина, которую я когда-либо слышала.

— Как твоё лицо? — спросил Бо, когда я была уверена, что он больше никогда не заговорит со мной.

— Раздулось.

И тишина вернулась. Он знал об опухших лицах, мог ли дать мне совет?

Нет. Молчание.

И снова молчание. Тогда я схватила телефон и стала игнорировать Бакера так же, как он игнорировал меня.

Мы приехали в Tower. Сказать, что была раздосадована, не сказать ничего. Никто ещё не заставлял меня чувствовать себя такой прозрачной и бесполезной. Я вошла в лифт и прислонилась к дальней стене.

Бо обернулся и уставился на меня своими яркими голубыми глазами, словно я марсианка. Неужели для него нормально так общаться с людьми?

— Ты должна сказать мне, на каком этаже живёшь, я не могу читать твои мысли.

— Тринадцатый, — ответила я. Он смотрел на меня ещё несколько мгновений, затем нажал на нужную кнопку и повернулся ко мне спиной. Я начала считать сменяющиеся этажи на дисплее лифта, не в силах дождаться, когда эта пытка закончится.

Когда мы добрались до пятого, Бо снова повернулся ко мне.

— Если бы получила мой номер телефона, ты бы мне позвонила? — спросил он напрямую.

— Конечно, я бы позвонила тебе, но, видимо, зря потратила бы время, раз мы вычеркнули друг друга.

— Не цепляйся за объективно справедливую концепцию: зачем мне интересоваться человеком, который никогда не интересовался мной?

— Что тебе неясно в том, что я так и не получила твой номер?

— Что мне ясно, так это то, что, получила номер или нет, ты больше никогда меня не искала.

— Я была уверена, что ты ушёл, даже не попрощавшись, я была обижена!

— Даже не попрощавшись? Проблема для тебя заключалась в том, что я не попрощался? Все знали, что мой отец и Келли попали в тюрьму и бабушка стала моим опекуном. Но Пенелопа Льюис решила, что я переехал в сказочную страну, и обиделась, что не попрощался! Бля, какая же ты эгоистичная и глупая! — Разъярённый, он снова повернулся ко мне спиной. Я открыла рот, чтобы ответить, но тут лифт достиг моего этажа.

— Отвали, Пенелопа Льюис, и, раз уж ты так заботишься о формальностях, — спокойной ночи.

— Ты принимала болеутоляющие?

— Нет, я предпочла выпить бокал вина.

— А голова кружилась, внезапные приступы сна... перепады настроения были?

— Да, конечно, все три, но они происходили и до удара Мюррея.

Элвуд задумчиво посмотрел на меня.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоено спросил он.

Очевидно, моё настроение было весьма ощутимым. Накануне вечером Бо Бакер ударил меня своими словами, а я стояла не реагируя. Для меня такое не характерно. Я не из тех, кто страдает молча; поэтому я провела ночь, размышляя о случившемся. Если можно было вернуться назад, я бы точно не стала молчать, а ответила ему тем же и, возможно, даже извинилась в конце концов. Потому как знала его семейную ситуацию, сложную и трудную.

— Да, всё замечательно.

Элвуд улыбнулся и снял перчатки, в которых проверял синяк вокруг моего глаза.

— Рассосался почти полностью.

Я поднялась с койки.

— Вынужденные каникулы закончились?

— Принудительный отпуск закончился. Я собираюсь выпить кофе, пойдёшь со мной?

— Конечно, от кофе я никогда не отказываюсь.

Мы вышли из медпункта и направились в закусочную Castle, где заняли места у стойки. Несмотря на мысли, я заставила себя сохранять позитивный настрой и быть прежней Пенни.

— Знаешь, Элвуд, я несколько раз видела, как ты бегаешь.

— Я тебя тоже видел. Ты каждый день тренируешься?

— Почти каждый. Я знаю, что не должна пользоваться, но беговые дорожки с амортизаторами — просто мечта...

— А крытый корт? Бегать в тепле, когда на улице идёт дождь или снег, — просто рай. Мы оба пользуемся преимуществами Ravens, — прошептал он, подмигнув мне.

— Да, и я совсем не против.

— Я тоже. Может, как-нибудь потренируемся вместе?

— Конечно, почему бы и нет? — Я улыбнулась ему и попыталась отвлечься.

— Можно мне большую чашку горячей воды без сахара и лимона? — прогремел голос с другой стороны стойки; там стоял Бо Бакер, прожигая меня грязным взглядом.

И мой уголок спокойствия испарился.

— Как насчёт завтрашнего утра? — продолжил Элвуд.

— Скажу окей. Я приду около шести тридцати.

— Тогда в 6:30, во внутреннем переходе. Мне на самом деле пора бежать. Пожалуйста, будь осторожна, и если тебе что-нибудь понадобится, используй мой номер.

— Обязательно, до завтра.

Элвуд встал с табурета и ушёл. Я снова посмотрела на Бо, который руками в чёрных перчатках держал огромную чашку и непонятно смотрел на меня.

— Это тренировочный центр Ravens, а не любого, у кого есть пропуск, — проворчал он.

И я даже жалела этого колоссального засранца.

— У твоего дерьмового характера нет пропуска, но он тренируется с тобой, Милашка Би.

Бо подошёл и сел на место Элвуда.

— Почему ты всё принимаешь на свой счёт, Пенелопа?

— Потому что я человек.

— И после этого — я непреклонный!

— Моё боевое имя — Пенелопа Старк, и ты ещё ничего не видел.

— Тогда вот что я тебе скажу, Пенелопа Старк: тебе пора успокоиться.

— Начну только тогда, когда ты сам начнёшь это делать, а не будешь вести себя как молчаливый засранец.

— Будь я молчаливым засранцем, я бы сейчас не разговаривал.

— Ты не разговариваешь, ты повышаешь голос, чтобы отругать меня, будто мне двенадцать!

— Потому что, как и в двенадцать, ты заслуживаешь всевозможных упрёков за то, как относишься к людям в двадцать пять.

— О, и кто теперь принимает на свой счёт?

— Извините, можно мне карамельный попкорн? — услышали мы. Прямо позади нас стоял Ламар.

Я скрестила руки на груди.

— Она всегда начинает! — сказал в свою защиту Бо.

— Правда? А кто здесь сидел и спокойно пил кофе?

— Я всего лишь задал тебе вопрос, Пенелопа. Не думаю, что спросил тебя о чём-то особенном.

— Ты не задавал вопрос, ты выдвинул обвинение.

— Пенни, разве мы не договорились?

— Ламар, повторяю, это всё он.

Ламар посмотрел на Бо, словно призывая его что-то сделать.

— Нет, не буду. Какого дьявола я должен извиняться перед ней?

— На женщину не повышают голос.

— Она не женщина, она Пенелопа Льюис, и единственное, что понимает, — это то, что бросают ей в лицо! Читать между строк не её конёк.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Как и следовало. Я возвращаюсь в тренажёрный зал, у меня больше нет ни времени, ни терпения.

Он повернулся и ушёл, оставив нас наедине.

— Я стояла здесь с Элвудом, пила кофе, и он сказал, что мы не можем тренироваться в центре.

Капитан фыркнул:

— Он прав, Пенни, ты действительно ничего не понимаешь, пока тебе не бросят в лицо.

Келли продолжала открывать дверцы шкафчиков в поисках неизвестно чего, пока я пытался ответить на бабушкино сообщение.

— Эта кухня пуста!

— Я всегда ем в Center, заполнять нет смысла.

— А если я захочу остаться здесь?

— Я пошлю помощника за покупками, скажи, что тебе нужно, и тебе принесут.

Келли подошла ко мне и начала гладить по волосам, как делала это, когда я был ребёнком.

— Забудь про своих помощников, массажистов, агентов и позволь мне позаботиться о тебе. Дай мне немного побаловать моего Малыша. Кому ты пишешь?

— Бабушке. Она хочет знать, как проходит возвращение домой.

— Эта ведьма.

— Келли…

— Твоя мать ненавидела её, буквально.

— Если бы она хоть немного её слушала, всего этого не случилось бы.

— Не могу поверить, ты с ней согласен?

— Тебе нужно смириться. Не будь бабушка рядом, я бы попал в интернат, кто знает где, или в приёмную семью, кто знает с кем. — Келли закатила глаза. — Не ревнуй, ты всегда останешься моей любимой старушкой.

— Это настоящее оскорбление.

Я хихикнул, и Келли сделала то же самое.

— Когда сказал мне, что возвращаешься в Балтимор, я не могла поверить. Наконец-то мы снова вместе, и я могу видеть тебя каждый день! А теперь давай отбросим разговоры о той ведьме и скажи, что ты хочешь, чтобы я тебе купила?

Я переслал ей по телефону список разрешённых продуктов.

— Если не найдёшь того, что перечислил, не бери варианты.

Она начала внимательно читать.

— Что такое конжак?

— Корень, не содержащий углеводов. Не бери жидкие спагетти, они на вкус как испорченная рыба, бери сухие или в крайнем случае рис.

Келли взяла пульт дистанционного управления и выключила телевизор.

— Из картофеля сделали пасту?

— Это не картофель.

— Ты сказал «корнеплод».

— Картофель — это корень?

— Понятия не имею, и сейчас мне всё равно, я больше не буду задавать вопросы о том, что ты ешь. Вместо этого расскажи мне, как всё прошло у Льюисов. Они всегда были так добры к тебе, и Альфред всегда поддерживал с тобой связь.

— Да, тренер — замечательный человек. Он показал мне альбом со всеми газетными вырезками обо мне.

— Как здорово! А его жена в порядке?

— Они все в порядке.

— Все?

— Все.

— Все, все?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, и да, они все в порядке.

— В том числе и твоя Пенелопа?

— Она не моя Пенелопа.

— А чем она занимается? Она изменилась? Да, конечно, изменилась, ей уже двадцать пять. А у неё до сих пор каштановые волосы? Надеюсь, она не перекрасилась в фальшивую блондинку! Она высокая? Наверное, да, раньше у неё были такие длинные ноги, и ты всегда замирал, глядя на них. Какая великолепная девочка, всегда такая весёлая и спонтанная! Ты был настоящим сталкером, таким влюблённым... Вместе вы были прекрасны, такие разные...

— Не делай этого, Келли, остановись сейчас же и перестань фантазировать.

— Позволь мне немного помечтать.

— Единственное, о чём ты должна мечтать, — это я с третьим кольцом Супербоула.

— Какого дьявола тебе нужно ещё одно кольцо и ещё больше модных машин, ещё одна модель, похожая на стебель сельдерея, и пустая кладовка?

— Ты критикуешь мой образ жизни? От тебя я этого не жду.

— Только потому, что годами пихала свои сиськи людям в лицо, ты думаешь, я не могу позволить себе морализировать?

— Именно.

Келли рассмеялась.

— Малыш, если бы не любила тебя как сына, я бы уже давно засунула свой двенадцати сантиметровый каблук тебе между яиц.

— Тогда спасибо, что любишь меня.

— Верно, я люблю тебя, но делаю это так, как любила бы твоя мать. Она бы гордилась тобой, но в первую очередь, она бы волновалась. С тех пор как ты вернулся, я избегаю говорить тебе то, что положено говорить, однако знаешь, рано или поздно тебе придётся столкнуться со счетами прошлого, и не только в плане хорошего.

— Я знаю, Келли, и когда буду готов, скажу тебе.

— Я буду ждать тебя рядом. А пока позволь мне поговорить о Пенелопе и дай мне надежду.

— Нет никакой надежды. Мне не нравятся громкие, спорящие женщины. И я больше не ребёнок, который очаровывается, глядя на длинные ноги одноклассницы, для этого нужно нечто большее.

— Например?

— Например, кто-то, кто не будет постоянно выворачивать мне яйца.

Келли разразилась искренним смехом.

— Врёшь! Если однажды сошёл с ума от громкой, своенравной девчонки, то будешь сходить по ней с ума всю оставшуюся жизнь. Я просто надеюсь, что твои ворчливые застенчивые манеры немного смягчились.

— Я не застенчивый, я интроверт, а это совсем другое дело, и ты понятия не имеешь, что я ищу в женщине.

— Бла-бла-бла… Пенелопа занята?

— Что тебе непонятно в том, что меня, бля, не волнует, чем Пенелопа Льюис занимается в жизни?

— Есть ли у неё партнёр, муж, дети? Раньше достаточно было посмотреть на руку человека, чтобы понять, женат он или помолвлен, но теперь никто уже не носит ничего на пальцах, и приходится спрашивать. Ты спросил её?

— Келли!

— Бо, в Вегасе, до этого в Аризоне, до этого в Буффало, ты оставил после себя какие-нибудь сентиментальные воспоминания или разбитые сердца?

— Я оставил несколько удовлетворённых задниц.

— Я рада, что ты помог своим партнёрам открыть преимущества анального секса, но я сказала «сердце», а не «задница». Если ты не узнаешь о Пенелопе, это сделаю я.

— Ты ни черта не сделаешь!

— Ладно, как хочешь, — ответила она, фальшиво капитулируя.

Это был всего лишь блеф, и вскоре Келли сделает что-то, что действительно выведет меня из себя.

— Тебе тоже повезло, понимаешь? Потому что, если бы не любил тебя как мать, я бы уже давно выгнал тебя из дома.

После Raiders и ещё одной домашней игры команде предстоял матч с Lions в Детройте. Несмотря на новое правило — одного костюма, — выездные игры всё равно оставались для стилистов сложными, потому что по сравнению с игроками нас осталось слишком мало. На этой игре не хватало ещё и О' (он полетел в Нью-Йорк в поисках новых членов в команду стилистов). Хорошо ещё, что Ravens будут играть в начале дня, а значит, к ужину, мы уже сядем на самолёт домой.

Итак, учитывая чрезвычайную ситуацию, я постучалась в гостиничный номер Ламара. У капитана появилась привычка делить номер с Бо, поэтому я была уверена, что мне предстоит новое столкновение.

— Моя любимая фанатка! — воскликнул капитан, пока я устанавливала передвижную вешалку в гостиной номера.

В номере была и Энни. Я передала Ламару чехол с одеждой, не проронив ни слова, погрузившись в тотальное молчание, благодаря Ламару и моим нервам. После первого раунда в лифте, из которого Бо вышел победителем, и раунда в Castle, откуда сбежал, я боялась представить, что может произойти в третьем противостоянии.

— Передай мне костюм Милашки Би, я отнесу ему, — предложил капитан.

— Пенни, ну, как дела? — спросила пресс-атташе, как только мы остались одни. Чем больше времени проходило, тем больше мне не нравилась эта Энни: слишком услужливая, слишком улыбчивая. Было в ней что-то такое, что не могло убедить.

— Идут, — злорадно ответила я.

— Я знаю, на этой игре вы без О', и если могу чем-то помочь, тебе стоит только попросить.

— Мы уже обо всём позаботились.

— Хорошо. Кстати, на следующей неделе в Castle состоится «Встреча с чемпионом» — открытая тренировка, на которую приглашаются фанаты, чтобы собрать...

— Я знаю, команда делает это каждый год, — перебила я.

— Отлично, тебе нужен проп...

— Пенни, помоги мне с этим! — позвал Ламар, снова выглядывая из спальни. — Милашка Би одевается.

Как только я закончила проверку костюма Ламара, он отправился в конференц-зал, и во всём своём высокомерии появился Бо. На нём уже была рубашка, хотя и расстёгнутая, брюки и пиджак.

— Две пуговицы не пришиты, — сказал с укоризной он.

Все пуговицы были на месте, мы не настолько неопытны. Гораздо более вероятно, что он их потерял. Я всё равно прикусила язык и ничего не ответила. Достала из сумки швейный набор, а он начал болтать по-французски с Энни, словно они были одни.

Я придвинулась к нему ближе и вдохнула его чистый запах, но избегала смотреть на его обнажённые грудные мышцы и слишком часто заглядывать на татуировку с надписью «Милашка Би». Меня разрывало от любопытства, каково это — прикасаться к этим мышцам, таким упругим и к коже, вероятно, тёплой и покрытой лёгким пушком. Мой разум начал безудержно метаться в поисках всевозможных извращённых фантазий.

Перестань, Пенни, ты три года бродишь по раздевалке, и ничего! Это было несложно, и, кроме того, сколько пуговиц уже пришила? Тысячи.

Но ни одна из них не была пришита, пока Бо Бакер стоял с голой грудью в десяти сантиметрах от меня. Кто знает, каково это — целовать или кусать его кожу. Кто знает, какое оргазмическое чувство можно испытать, занимаясь сексом с таким парнем и упираясь руками в его грудные мышцы, вдыхая свежий запах, смешанный с запахом возбуждения Бо Бакера.

Потому что Пёрпл повторяла с детства: именно запах человека вызывает влечение, и с этого момента начинается влюблённость.

— Ох, Бо, ты всегда такой милый… — Скрипучий голос Энни, снова заговорившей по-английски, вернул меня к печальной действительности. Передо мной стоял мудак, который всего несколько дней назад накричал на меня в лифте. Фантазировать о нём было запрещено.

— Не за что, Энни.

— Спасибо. Для меня это много значит, и ещё спасибо за терпение!

«Терпеливый?» В чём Бакер мог быть милым и терпеливым?

— С Алексом я поговорю, не волнуйся и продолжай, мне нравится, как ты работаешь в команде. Не позволяй этому влиять на тебя, — посоветовал ей.

— Алекс очень настаивает, но если серьёзно, то я так не работаю.

— Безусловно.

Я подняла взгляд, он улыбался ей. Да, Бо Бакер всё ещё умел улыбаться и делал это с девчонкой, чьё имя похоже на крем для рук.

— Тогда я вас покидаю, увидимся в конце игры. Если тебе понадобится помощь, Пенни, просто скажи.

Мы остались одни, я шила так быстро, как только могла, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

— Что Энни сделала тебе такого, что ты так грубо с ней обращаешься? — Я покачала головой, продолжая молчать. Я не собиралась поддаваться на провокации или давать ему какие-либо объяснения. — Ах, вижу, ты начала игру в молчанку.

— Вот кто славится молчанием, так это ты.

— Я известен и кое-чем другим.

— Так, Зевс, берегись молний и громов.

— Единственное, чего должен остерегаться, — это защитников Lions и тебя с иглой в миллиметре от моей шеи.

— Да ладно, у них худшая защита в лиге. И если бы хотела тебя убить, то использовала бы тупое оружие, более смертоносное, чем игла.

— Ты шутишь, да?

— Стой спокойно или уколю тебя, Милашка Би.

— Окей, Пенелопа Льюис.

Я бросила на него недобрый взгляд, и его злобный тон вернулся.

— Прекрати!

— Сама перестань называть меня Милашкой Би, ты же знаешь, мне это не нравится!

— Тебя так называют все, у тебя даже татуировка на груди, так в чём проблема?

— Тебя тоже все называют Пенелопой Льюис, так в чём проблема?

— Во-первых: единственный, кто использует моё полное имя, — это ты.

— Во-первых: татуировка не на груди, а над сердцем.

Я остановилась и посмотрела на него:

— Я сдаюсь! Хватит, не хочу с тобой спорить, Бо Бакер, я очень устала и расстроена.

— Я тоже устал и расстроен, так что возвращайся к своей игре в молчанку, я тебя поддержу.

Закончив пришивать эти чёртовы пуговицы, я поправила и пиджак.

Неужели парень может вызывать у меня такие яркие воспоминания и в то же время такое сильное разочарование? Заставить меня чувствовать себя виноватой и беспомощной?

Бо Бакер. Только Бо Бакер заставлял меня испытывать все эти чувства, и самое ужасное, что каждое эмоциональное состояние было пронизано патетикой. В детстве мы обменялись всего одним поцелуем, и всё равно казалось, что он обижен на меня до смерти, что его намерения на самом деле заключаются только в том, чтобы причинить мне боль.

И по какой причине?

Я схватила сумку и, ничего не добавив, направилась к выходу. Но прежде чем уйти, я посмотрела на него: он тоже был зол.

— Почему ты так себя ведёшь? — выпалила я, не в силах больше сдерживаться.

— В чём именно ты меня обвиняешь?

— Если дело прошлого, то почему ты напал на меня в лифте?

— Я не нападал на тебя.

— Нет, напал, и в кафетерии ты вёл себя точно так же!

— Ты чувствовала себя в опасности? Полагаю, ты не имеешь ни малейшего понятия, что значит чувствовать себя в опасности.

— Значит, если ты не наставляешь на меня пистолет, то всё в порядке?

Бо покачал головой.

— Если ты ощутила, что на тебя нападают, мне очень жаль, это не входило в мои намерения. И я прошу прощения. Дело в том, что на каждое твоё действие я отвечаю реакцией.

— Какие действия?

Он угрожающе прищурил глаза.

— Ты ведь совсем не изменилась, верно?

— Кажется, ты тоже не изменился. Только и делаешь, что противоречишь.

— У всего, что я делаю, есть причина.

— Тогда объясни мне, какого чёрта ты сделал татуировку «Милашка Би», если ненавидишь это прозвище.

— Потому что девушка, которая мне очень нравилась, сказала, что это классное прозвище, и я пообещал себе, что вытатуирую его над своим сердцем. Свои обещания я выполняю всегда.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Такого ответа я просто не ожидала.

— Я, правда, не понимаю тебя. По какой причине ты на меня обижаешься? — спросила я уступчивым тоном. Бо не проронил ни слова. — Блядь, скажи мне!

— Я потерял мать, потерял Келли, бабушка увезла меня в другой штат, и я снова ощущал себя одиноко. Услышать твой голос, знать, что ты не забыла обо мне, знать, что ты думаешь обо мне так же, как я думаю о тебе, могло бы спасти меня от худшего времени в моей жизни, но ты этого не сделала.

— Бо, мне было двенадцать лет, и всё, что знала, — это то, что ты уехал к бабушке. Никто не рассказывал мне в подробностях, что твой отец и Келли были арестованы, а потом мой отец никогда...

— …не передавал номер телефона моей бабушки, — закончил он за меня.

Я сделала шаг к нему.

— Если понял, что произошло, почему ты продолжаешь меня ненавидеть?

— Я вообще ничего не продолжаю! Ты всё делаешь сама.

— Ты улыбнулся Энни, а ты никогда не улыбаешься! И потом терпеливый и милый? С каких это пор ты терпеливый и милый? А перед носом команды стилистов ты закрыл дверь!

— Тот факт, что не улыбаюсь вам, не означает, что я не улыбаюсь другим людям. И в любом случае я сделал себя очень доступным для вас. Я всегда заглядываю в примерочную, чтобы узнать, не нужно ли вам что-нибудь, и я одинаково терпелив, мил и готов помочь всем вам.

— Ты делаешь это потому, что подписал спонсорский контракт, а не для того, чтобы оказать нам услугу. Ты должен понимать, ты — Звезда, и курировать тебя может только кто-то опытный среди нас, чтобы избежать всякой ерунды. Закрывшись на примерку в своей квартире перед матчами, ты заставил О' ждать тебя у входа в Tower, и это означает, что он сосредоточен только на тебе. И не знаю, заметил ли ты, что каждый стилист в среднем обслуживает десять игроков. Так что, когда ты терпеливо относишься к Энни, а не к нам, я думаю, это личное.

— Энни никогда не заходила в мой дом и никогда не зайдёт. Я ценю частную жизнь. Мне не нравится, когда незнакомые люди входят в моё личное пространство. Со мной такое уже случалось: кому-то пришла в голову светлая мысль сделать некоторые мои интимные моменты достоянием общественности, и мне это совсем не понравилось.

— Я понимаю это и сожалею, но могу заверить тебя, — никто и никогда не сделает ничего подобного по отношению к кому-либо из вас. Мы работаем с другими игроками уже много лет, и, кроме бронированного контракта о конфиденциальности и штрафов, которые могут сделать нас бездомными до конца жизни, никому из нас и в голову не придёт совершить подобное.

Бо положил руки на бёдра и покрутился на месте, пару раз хмыкнув.

— Окей! — воскликнул он.

— Окей?

— Окей, вы можете делать примерки в моей квартире, но при двух условиях. Первое — я хочу, чтобы меня предупредили, и, Пенелопа? Никаких импровизаций! Если я и ненавижу что-то большее, чем вмешательство в личную жизнь, так это сюрпризы любого рода.

— Можешь быть уверен, мы всегда предупреждаем, но в случае с тобой предупредим тебя как минимум за день и назовём точное время. Второе условие?

— Второе условие: прийти должна будешь ты. Тебя я знаю лучше всех, и если произойдёт фигня, я знаю, где живут твои родители.

— Нет проблем, можешь взять моего отца в заложники. Более того, знаешь что? Можешь даже взять моего брата в качестве залога, и если я облажаюсь, ты даже можешь его убрать.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Бо поднёс руку к глазам и сжал виски.

— Теперь ты перестанешь повышать голос каждый раз, когда я тебя о чём-то спрашиваю?

— Вообще-то, это ты накричал на меня в лифте.

— Тогда поправлюсь: ты перестанешь отвечать мне насмешками на каждый мой вопрос?

— Могу постараться избегать тебя.

— А ещё постарайся не понимать неправильно каждый мой жест. Если хочешь избегать меня, давай, для меня это не будет проблемой, наоборот.

— Прекрасно, незнакомцы со вчерашнего дня.

Я вернулась к двери, но прежде чем уйти, ещё раз посмотрела на него.

— Спасибо, Милашка Би.

— Пожалуйста, от меня и моего дерьмового характера, Пенелопа Старк.

Мои двоюродные сёстры продолжали смотреть на меня с недоверием, а я разглядывала совершенство клубничного замороженного дайкири, который мне только что подали.

— Где именно ты похоронила дядю Альфреда? — спросила Пёрпл.

— Нигде, я его не убивала.

Уайт прижала руку к области сердца.

— Как он забыл дать тебе тот номер телефона? Твоя любовь разбилась о такую несправедливую стену...

— Тот, кто заслуживает того, чтобы его разбили, — это её отец, — поправила её сестра.

— Ты можешь не быть такой чрезмерной, Пёрпл?

— Может, сменим тему? — предложила я.

— Еб*ть! — При этом вульгарном восклицании невозможно было не посмотреть на Уайт с изумлением. — Да, я сказала это слово! У тебя было разбито сердце, и, судя по всему, у него тоже, и если бы не обычная рассеянность дяди Альфреда, вы с Бо были бы уже вместе, возможно, женаты и с детьми.

— А вот сейчас преувеличиваешь ты, Уайт! Она осталась в Мэриленде, он уехал из Канзаса в Мичиганский университет, где стал самым известным ресивером в студенческой лиге. На него полился дождь не из воды, а кисок, и уберечь своего парня от влаги, когда находишься в нескольких часах полёта, никому не под силу. Так что они всё равно не были бы вместе всё это время.

— Спасибо, Пёрпл, всегда приятно полагаться на твой реалистичный взгляд на жизнь. — Я сделала большой глоток коктейля, надеясь, что алкоголь обезболит все эти мысли.

— В любом случае, какая у нас надежда на это своеобразное перемирие? Вы будете только друзьями, коллеги, и всё, он снова посмотрит на тебя влюблёнными глазами и баста, — продолжила Пёрпл.

— Не знаю, я правда не знаю. Возможно, мы строим целую серию воздушных замков, так что я бы хотела оставаться конкретной и сосредоточиться на своей работе и на том, чтобы лучше узнать Элвуда Эверли.

— У него до сих пор есть веснушки? — спросила Уайт, прерывая меня.

— У Элвуда?

— Нет же! Мне плевать на твоего нового маленького друга, я говорю о Бо!

— Э… веснушки?

— Да, веснушки. Они делали его таким милым! Когда он тренировался и потные волосы падали ему на лоб, а потом он краснел и молча смотрел на тебя!

— По-моему, ты была в него влюблена.

— Все в него влюблялись, единственная, кто не влюбилась это Пёрпл.

— Ты права, я мечтала, чтобы меня похитил профессор Кэмпбелл с его бицепсами, чтобы я могла понять, что такое стокгольмский синдром.

— В двенадцать лет ты мечтала о похищении? — спросила я, и она кивнула, улыбаясь. — И ты фантазировала о бицепсах нашего учителя английского...

— Не судите меня, мои мысли всегда были сложнее ваших!

Уайт покачала головой, ничуть не удивляясь.

— Ты имеешь в виду извращённые, а не сложные.

— Сложные, я сказала сложные. Пока вы думали о Бо Бакере и его веснушках, я размышляла о том, что влечёт за собой похищение без юридических последствий. Знаешь ли ты, что похищение детей — это федеральное преступление?

Я сделала ещё один глоток дайкири и махнула Джо.

— Начинай делать ещё один!

Четыре победы из четырёх, и даже Broncos были повержены. Внимание к Baltimora Ravens достигло исторического уровня, и там, где моя душа преданного фаната команды пребывала в экстазе, рядом с ней находился измученный работник. Мы все знали, — скоро возникнет дополнительный спрос на интервью, мероприятия и бренды, готовые подписать контракт с каждым игроком, и в результате наша работа утроится.

Поэтому я ухватилась за предложение Кармайкла сходить куда-нибудь поужинать, как только работа будет закончена, ведь скоро путешествия снова превратятся в круг ада. За год до этого мы открыли для себя ресторан в стиле фьюжн, который нам очень понравился, поэтому мы сразу же отправились туда, учитывая, что игра проходила во второй половине дня.

Единственным препятствием для того, что могло бы стать вечером веселья, стала усталость. И поэтому в одиннадцать часов мы решили вернуться в отель.

— Пенни прости, что не веду твоё маленькое платье на танцы, — извинился Кармайкл, когда мы садились в такси. Я и правда надела одно из своих любимых платьев-футляров.

— Ты ужасный коллега, Блонди. Я бегаю каждый день, чтобы поддерживать эти ноги, а ты не сопровождаешь меня, чтобы их показать, — ответила я, зевая.

— Мы путешествуем по Соединённым Штатам, останавливаемся в шикарных отелях с оплатой всех расходов, но при этом собираемся спать. Какая плохая жизнь.

— Скоро мы наверстаем.

В отеле я попрощалась с Кармайклом и у стойки администратора увидела, как из одного из номеров, отведённых для команды, выходит Харди МакМиллиан.

— Я не очень хорошо соображаю, так что держись от меня подальше, — пригрозила ему.

Он усмехнулся. Если парень думал, что меня можно подлатать с помощью его обаяния «Бойфренда Америки», то сильно ошибался.

— Пенни, я просто хотел извиниться. Ты же знаешь, я не хотел, чтобы кто-то оказался в медпункте, особенно ты.

— Тогда перестань быть засранцем, Харди. Я в курсе, ты делаешь это из мести после того, что случилось с Пруденс, но мы тут ни при чём. Иди к Тилли и... не знаю... сожги её сад.

— Если бы она жила в Балтиморе, я бы уже это сделал.

Я серьёзно посмотрела на него.

— Перестань бросать мяч в раздевалке.

— Прости, но я не могу выполнить твою просьбу. В любом случае, чтобы загладить свою вину, могу я угостить тебя выпивкой?

— Я собираюсь спать.

— Только не говори, что ты уйдёшь на самом интересном! — бросил он. — Говорят, у них лучший бармен в городе, а пиво стоит двадцать баксов.

— Ты угощаешь?

— Конечно.

— Тогда я согласна, и возьму самое дорогое.

— Я могу себе это позволить.

Мы подошли к бару. К нам присоединился Аполло — игровой псевдоним Джесса, лучшего друга Харди и его надёжное плечо в защите. Они вдвоём были единым целым на поле и вне его.

Мы болтали о футболе и прогнозах на победу, а я тем временем потягивала один из лучших дайкири, которые когда-либо пробовала.

— Что Милашка Би делает вне своей зоны комфорта? — спросил Аполло. Мы повернулись и увидели Бо, который прогуливался по холлу, словно кого-то ждал. Вдали от Castle, без спортивного снаряжения и дорогой одежды CK, в толстовке и джинсах он выглядел ещё красивее: парень, которого я представляла себе годами.

— Понятия не имею, может, он встречается с кем-то более интересным, чем мы, — саркастически ответил Харди.

— Он ведь не общается в раздевалке, правда? — спросила я, но это было лишь подтверждение того, что я искала.

— Вовсе нет, кроме Ламара, я думаю, он ни с кем не общается. Бо классный парень, без сомнения, и работает больше остальных, но в остальном он как хирург: асептик в любой ситуации.

— Он был таким даже в детстве, — объяснила я, как бы оправдываясь. Тем временем Бакер уселся перед роялем, что стоял в холле.

— Ты так давно его знаешь?

— Со средней школы.

— Что ж, мне его жаль: он может быть самым высокооплачиваемым и самым известным, но он всегда один.

Слова Харди вызвали в моей голове воспоминания о том, что Бо сказал мне в лифте. Я понятия не имела, через что ему пришлось пройти в детстве, а затем в юности. Я знала, что он очень любил Келли, а его отец был призраком, и попыталась представить себя на его месте — оторванной от единственного человека, который меня любил, и ни с кем не имеющей ничего общего. Без родителей, без братьев и сестёр, без друзей.

Я бы, наверное, умерла от боли. Я поставила бокал и, охваченная чувством вины, подошла к нему. Услышав стук каблуков, Бо обернулся; его взгляд задержался на моих ногах.

— Пенелопа, — поздоровался он.

— Что делаешь?

— Жду, когда доставят жареного цыплёнка для капитана. Видимо, это обязанность сосунков — прислуживать, когда ему захочется.

— Хорошо, что Ламар принимает тебя во внимание.

— Хорошо по сравнению с чем?

— По сравнению с тем, что он мог бы проигнорировать тебя или относиться к тебе так, как он относится к новичкам.

— Почему?

— Возможно, вы сможете стать друзьями.

— Друзьями?

— Да, друзьями. Знаешь, это те люди, с которыми у тебя завязываются доверительные отношения, с которыми ты смеёшься и шутишь.

— Ты, кажется, пьяна.

— Я не пьяна. Может быть. Ладно... немного, но в основном я устала, а разговаривать с тобой определённо утомительно.

— Ты хочешь поговорить со мной?

— Это так странно?

— Нет, наверное, это не так, раз мы раньше были знакомы. Хотя тогда мы были просто одноклассниками, верно?

— Ты снова бросаешь мне в лицо то, что я сказала несколько недель назад, ты обидчивый?

— Я всегда был таким, но ты поняла это только сейчас.

Он положил палец на клавишу, и звук ноты разнёсся по залу. Музыка не имела для меня большого значения, но его руки... Боже! Он почти всегда носил перчатки, и я никогда не останавливалась, чтобы взглянуть на них. В голову стали приходить довольно грязные фантазии о том, на что могут быть способны такие длинные пальцы.

— Ты играешь... играешь на пианино?

— Мой тренер в колледже дал мне ряд упражнений, чтобы держать пальцы в тонусе, поэтому бабушка заставила меня брать уроки игры на фортепиано. С кем ты сегодня пила?

— С Кармайклом, нам нужно было немного расслабиться.

Вошёл курьер и, как только увидел Бо, подошёл к нему с пакетом.

— Мистер Бакер! Вот ваш заказ, и поздравляю с игрой: она была великолепна. Вы лучший ресивер, которого я когда-либо видел, лучший из всех. Мы можем сфотографироваться?

— Разумеется.

Бо встал, а я взяла пакет, из которого райски пахло жареной курицей. Когда курьер ушёл, я передала доставленную еду Бо.

— Есть ли что-то лучше, чем запах жареного цыплёнка? — спросила я.

— Аромат манго.

— Что, прости?

— Запах манго лучше, чем запах жареной курицы.

— Что ты имеешь против вещей с ароматом?

— Они не полезны.

— Но они вкусные!

— Но они вредны.

— Значит, ты не делаешь ничего такого, что может быть вредно для твоего организма? Ты не пьёшь, не ешь жареную курицу, не выходишь из комнаты... Ты когда-нибудь терял контроль?

Он снова посмотрел вниз на мои ноги.

— Когда трахаюсь, я теряю контроль. — Я почувствовала, что моё лицо горит. Эти слова в сочетании с его взглядом отправили в тильт мои гормоны, уже достигшие повышенной готовности.

— Эй, ты краснеешь уже второй раз за последние несколько дней. Не думал, что произвожу на тебя такой эффект.

Я поднесла руки к щекам.

— Это из-за алкоголя, не придумывай себе ничего.

— Тогда тебе действительно стоит перестать пить, если не можешь с этим справиться. Спокойной ночи, Пенелопа Льюис.

Он ушёл, а я стояла и смотрела, как эта потрясающая задница исчезает из поля моего зрения.

Я никогда не задерживалась перед шкафом, чтобы просмотреть висящую там одежду, прежде чем отправиться на мероприятие в Castle. Никогда. Спортивный костюм и толстовка — это всё, что я надевала, когда речь шла о мероприятиях, связанных с командой.

Однако в этот раз всё изменилось. Бо Бакер парой взглядов и несколькими намёками буквально разбил мою привычку к непринуждённости. Была также вероятность того, что он просто провоцирует, но в этот момент я не хотела рисковать.

Поэтому я стала подыскивать что-нибудь менее удобное, размышляя, к какой категории морских животных может принадлежать Милашка Би.

Был ли он дельфин? Кит? Или Морская звезда, как тот парень, которого я заблокировала?

А если он рыба-меч? Возможно, я могла бы взглянуть в раздевалке, пока он был голым. В любом случае мне нужно быть осторожной, ведь я всегда оставалась пугливой ланью, а он — грузовиком, мчавшимся по узким тёмным лесным дорогам.

В конце концов, из шкафа я достала одно из своих любимых платьев-футляров, довольно короткое, и армейские ботинки. Отправила ещё одно сообщение дяде, чтобы узнать, что случилось с Нилой, и вызвала такси до Castle.

Первой мне встретилась Энни.

— О, Пенни, как я рада тебя видеть. Твой отец уже у кромки поля. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо.

Я прошла мимо неё и подошла к отцу. Рядом с ним стоял Ратоски, тренер защиты и его старый школьный друг, а на заполненных трибунах толпились болельщики, которым удалось купить билеты на благотворительном аукционе.

— Привет, папочка. — Я подхватила отца под руку.

— Привет, Пенни, — поздоровался он, не отрывая взгляда от поля. Нетрудно было понять, на кого он смотрит с такой гордостью. Бо делал броски вместе с Ламаром. Капитан обладал потрясающим броском, а у Бо, казалось, ладони намазаны клеем, да ещё он был быстрый.

Нет, Бо не мог быть Морской звездой.

— Этот парень рождён для игры в футбол. Если бы не ты, Альфред, мы бы упустили лучшего ресивера за последние десять лет, — заметил тренер Ратоски.

— Он феноменален, без сомнения.

— Да, он хорош, — приуменьшила я.

Мужчины рассмеялись.

— Пенни, когда ты оставишь его в покое?

— Тренер Ратоски, почему вы все уверены, что у меня в мыслях Милашка Би?

— Потому что мы не слепые.

Я пожала плечами.

— Пойду внутрь, оставлю вас наедине с восхищением Бо Бакером Джуниором.

Я вернулась на фуд-корт и заказала персиковый чай.

Рядом на барную стойку облокотилась блондинка с головокружительным декольте.

— Можно мне что-нибудь алкогольное? Ах, милый, если не веришь, я совершеннолетняя, хочешь, покажу тебе свои водительские права.

Бармен разразился хохотом.

— В этом нет необходимости, мэм.

— Мэм? Я действительно выгляжу как дама? Сколько лет ты мне дашь?

— Не знаю, тридцать?

— Я могла бы влюбиться в тебя, дорогуша.

Я тоже разразилась смехом, и именно в этот момент женщина посмотрела на меня.

— Боже мой, Пенелопа Льюис? Не могу поверить! — Я оказалась сначала в объятиях Келли, крепко прижатой к её сиськам, а затем она смотрела в мои глаза, словно стала свидетелем чуда.

— Дай-ка я на тебя посмотрю... Ты выглядишь великолепно, как я и представляла! Я так удивлена видеть тебя здесь и узнать, что этот упрямец наконец-то пригласил тебя.

— Если под упрямцем ты имеешь в виду Бо, то он меня не приглашал.

— Не приглашал?

— Нет.

Келли выглядела озадаченной.

— Ты купила билеты на мероприятие? Он заставил тебя потратить деньги? После всех тех уроков, которые я дала ему, как вести себя с женщиной?

— Нет, нет, это большое недоразумение. Я работаю на «Воронов».

— Ты работаешь на Ravens? Он мне ничего не говорил.

— Ну, Милашка Би особо обо мне не говорит. В общем, да, я работаю на команду стилистов, которая их обслуживает, занимаюсь экипировкой игроков во время официальных встреч.

— Позвольте уточнить: ты выбираешь ему одежду?

— Именно так, и я помогаю ему одеваться.

Келли разразилась смехом.

— Вот почему его гардероб стал приличным и он перестал носить эти ужасные футболки. Дорогуша, приготовь пару алкогольных коктейлей, мне нужно немного разрядить обстановку!

Спустя три водки мы сидели в баре и хохотали как сумасшедшие, не обращая внимания на то, что происходит за пределами тренировочного поля. Келли припомнила несколько комичных эпизодов из своей жизни, когда она была стриптизершей, и забавные истории даже из своего пребывания в тюрьме.

Через несколько лет после отъезда Бо, мой отец в общих чертах рассказал, что случилось с ней и мистером Бакером. Их обоих арестовали за пособничество проституции, а клубы закрыли. Я предполагала, что их приезд в наш район имел целью дать Бо лучшее место, но одного намерения изменить жизнь оказалось недостаточно.

Перед ужином мы увидели, как несколько фанатов прошли через общий зал ресторана в ту часть, что использовалась для мероприятий. Бо появился рядом с моим отцом, и когда он взглянул на Келли, на его лице появилось раздосадованное выражение.

— Думал, ты не пришла. Я искал тебя на трибунах и не увидел, — воскликнул он ледяным тоном в её адрес.

— Ты знаешь, я ничего не смыслю в футболе, и он мне надоел, а потом я встретила Пенни, нам было о чём поговорить. Мы столько всего пропустили за годы и навёрстывали упущенное. Альфред, твоя дочь замечательная, правда замечательная!

Бо выхватил из рук Келли бокал и поставил на стойку.

— Перестань пить, это неуместно для такого вечера.

— Перестань быть занудой на вечеринке.

— Пойдём ужинать, стол уже готов.

— Как скажешь, — ответила Келли, затем взяла моего отца под руку и пошла с ним в сторону зоны для ужина.

Я осталась наедине с Бо.

— Что она тебе сказала? — резко спросил он.

— Привет, Бо, — ответила я, удивлённая таким отношением. Разве мы не заключили перемирие? Разве мы не должны были флиртовать?

Бо не ответил на моё приветствие, более того, казалось, он злился на меня.

— Что, чёрт возьми, она тебе сказала? — поспешно повторил он.

— Комбинацию к твоему сейфу и где ты хранишь золотые слитки, — поддразнила я, надеясь сгладить напряжение. — Ты и для меня зарезервировал место за своим столиком?

Он сделал шаг ко мне.

— Нет, я не бронировал для тебя место, и раз уж мы заключили договор, я буду говорить прямо: Келли — мечтательница, она врёт, выдумывает чушь и часто выходит за рамки.

— Келли забавная, и единственный, кто сейчас выходит за рамки, — это ты. И умерь свой тон.

— Ты говоришь мне об умеренности? Ты надела то, что слишком обнажает ноги, Келли надела то, что слишком обнажает её грудь. Вы выпили, и, вероятно, устроили шоу, не учитывая, что находитесь на благотворительном вечере, полном детей. Никто из вас не подумал вести себя прилично.

Я потеряла дар речи, застыла перед такой грубостью.

— Теперь я скажу тебе кое-что, что, очевидно, недостаточно ясно для тебя, Пенелопа. Ты не в моём вкусе. Всякий раз, когда говорю о тебе, я использую прошедшее время. Может быть, ты не заметила, потому что, когда ты общаешься со мной, ты либо под кайфом, либо пьяна, поэтому скажу ещё более прямо: я перестал мастурбировать, думая о тебе, по крайней мере, лет семь назад, и у меня нет намерения делать это снова или трахать тебя. Ты не для меня и никогда не станешь той девушкой, которую я хочу видеть рядом с собой, так что не надейся. Можешь краснеть сколько угодно, но не делай этого со мной, ты зря тратишь время.

И в одно мгновение весь энтузиазм сменился разочарованием, сожалением и стыдом. Я была идиоткой, думая, что мы сможем перестать причинять друг другу боль, бедной заблуждающейся девушкой, которая тратила время на выбор платья, чтобы он обратил на меня внимание. Грузовик проехал, я даже слышала его звук, но, как глупая лань, надеялась вовремя увернуться.

Прежде чем слёзы разочарования станет невозможно скрыть, я быстро пошла к выходу.

Никогда ещё я не чувствовала себя такой смущённой, отвергнутой. Мне нужно было выбраться оттуда, убежать и спрятаться. Но когда подходила к выходу, я столкнулась с Элвудом.

— Привет, Пенни! Рад тебя видеть.

— Элвуд! Не знала, что ты придёшь.

— Да, моя племянница — фанатка Ламара, и я купил билеты для неё и брата. Может, ты задержишься и перекусишь с нами? Давайте закажем сэндвич, ничего особенного.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет настроения.

— Всё в порядке?

— Да, конечно, всё в порядке, мне просто нужно домой.

— Я не раз видел, как ты разговариваешь с Бо Бакером, и не хочу показаться назойливым по отношению к тебе.

— Нет, вовсе нет, мы с ним дружили в детстве, а теперь едва можем терпеть друг друга.

Элвуд кивнул.

— Окей, извини за вопрос. Я бы хотел снова предложить тебе бегать вместе, но должен убедиться, что не перегнул палку.

Я улыбнулась ему с заметным усилием.

— Нет, вовсе нет. Как насчёт того, чтобы как-нибудь вернуться к тренировкам?

— Скажу, было бы неплохо.

— Отлично, тогда решим когда.

— Я позвоню тебе.

Я вышла из здания Castle и села в первое попавшееся такси.

Этот вечер мне необходимо вычеркнуть из своей жизни.

— Спасибо за вечер, Бо, вернуться в Castle, наблюдать за тренировками команды и видеть, как ты бегаешь, — это всегда неповторимый восторг.

— Спасибо, тренер, что приняли приглашение.

— И не забудь прийти на мой день рождения. Вся моя семья с нетерпением ждёт возможности снова тебя обнять.

— Конечно, приду.

Мистер Льюис помахал мне на прощание, и я направился к машине. Однако, обернувшись, я не увидел там Келли. И действительно, она шла к противоположному краю парковки.

— Келли! — позвал я, но она продолжила свой путь. Я догнал её, готовый к подзатыльнику. Я заслужил.

Как будто тот факт, что я обращался с Пенелопой как с дерьмом, уже не заставлял меня чувствовать себя достаточно виноватым.

Я знал, что должен успокоиться, но Пенелопа вынуждала меня сомневаться в том, чего я хочу, и особенно в том, что я могу ей доверять.

— Давай, скажи мне, что ты хочешь сказать, и покончим с этим.

— Не уверена, готов ли ты услышать то, что я скажу, потому что сегодня вечером я получила доказательство того, что ты будешь Джуниором до конца своих дней.

— Ты знаешь, я не хочу, чтобы ты говорила обо мне, особенно с Пенелопой! Ты заставила меня нервничать и...

— Я вовсе не говорила о тебе, я говорила о себе. Мы смеялись, шутили, проводили приятный вечер, и Пенелопа была прекрасна, такой, какой я её помнила. А потом появился ты, в образе засранца, и всех остудил! Почему её не было с нами за столом? Что ты ей сказал?

— Она не просила меня присоединиться к нам, так что я не видел причин вносить её в список гостей.

Келли попыталась отвесить мне затрещину, как делала в детстве, но я был слишком высок и без труда увернулся.

— Что тебе подсказывает твой разум, Бо Бакер? Так обращаться с людьми? Ты не понимаешь, что сам должен пригласить её, а не наоборот!

— Хватит о Пенелопе, она не имеет никакого отношения к этому разговору.

— Она имеет к нему самое непосредственное отношение, и если Альфред поверил в ложь своей дочери о том, что ей пришлось уехать из-за обязательств, то я на это вообще не куплюсь!

— Келли, ты сама напросилась. Временами ты сильно выходишь за рамки, так что это уже не первый раз. И я не сомневался, — ты проболтаешься о том, что должно остаться между нами, я был уверен в этом!

— Я выхожу за рамки? А что насчёт тебя? Давай-ка, займёмся самоанализом и с тобой, и на этот раз я не стану избегать упоминания о нём. Хочешь, скажу тебе правду? Вот она, на серебряном блюдечке: ты похож на своего отца, такое же тесто! Ты окружаешь себя людьми, которых привлекает то, чем ты владеешь, а не то, кто ты есть. Ты отталкиваешь людей, которые тебя любят, и рискуешь закончить жизнь, как твой старик. Он умирает, Бо, умирает в одиночестве на больничной койке и без сына, который живёт в двадцати минутах езды от него, но не хочет зайти и поздороваться. Вот что случится с тобой, если будешь продолжать в том же духе.

— Ты не сможешь изменить ситуацию, играя на моём чувстве вины.

— Ох, Малыш, чувством вины мы все подтираем свои задницы. Дело не в раскаянии, а в том, чтобы учиться на ошибках других, а ты ничему не учишься! Думаешь, ты победитель только потому, что тусуешься с моделями и покупаешь «ламборгини»? Ты ошибаешься, ты проиграл и продолжаешь это делать.

— Ты слишком остро реагируешь.

— Сколько ты не встречался с девушкой, которая тебе действительно нравится, с которой ты можешь поговорить и показать себя таким, какой ты есть на самом деле?

— Несколько месяцев. — Она продолжила идти к воротам, покачивая задницей. — Келли!

— Знаешь что? Мне всё равно, давай, ври себе, я ухожу, не хочу видеть твоё лицо какое-то время.

— Уже поздно, куда ты собралась одна?

— Это ты один, Бо Бакер, а не я! Начни это понимать.

Говорят, что ради самосохранения можно привыкнуть к чему угодно, и я в какой-то степени так и поступала. Прошёл целый месяц после того ужасного благотворительного вечера в Castle, и тактика нейтрального отношения к Бо начала приносить свои плоды. Мне приходилось прикладывать всё меньше усилий, чтобы не поддаться на его провокации, не реагировать на его шутки и всевозможные ловушки, которые он расставлял.

Были высокомерные взгляды, на которые я отвечала улыбкой.

Было несколько сексуальных намёков, на которые сделала вид, что не обратила внимания.

Во время примерок случались задержки, на которые я всегда отвечала улыбкой.

Были приглашения войти в его квартиру, на которые я отвечала «нет, большое спасибо, ты очень любезен, но я оставлю всё в примерочной».

Все те чёртовы случаи, когда я заставала его смеющимся и разговаривающим с Энни, на что в ответ я переставала на них смотреть.

Ну, в последнем случае я просто не могла улыбнуться, но поставила это как новую цель.

Если предположить, что сопротивление любым дискуссиям работало, то план состоял в том, чтобы всегда оставаться спокойной, дружелюбной и, прежде всего, безразличной. Больше никаких криков, но и никакого молчания. Бакер — один из многих, и к нему следовало относиться соответственно. Холодность и отстранённость во время примерки, когда я передавала ему одежду и при встречах в Castle.

Я урезонивала себя, как и он, так же как хотел он.

Перестала ли я думать о Бо Бакере? Нет, вовсе нет. Воспоминание о том, как он меня отшил, было до сих пор болезненным, а уверенность в том, что я обманывала себя, цепляясь за воспоминания о детской любви, заставляла чувствовать себя глупо.

А я ненавидела чувствовать себя глупо.

— Итак, рада совершить это путешествие вместе? — спросил Элвуд, когда мы садились в самолёт, который должен был доставить нас в Майами. Мужчина рыцарски подхватил мою сумку.

Доктор Стрейнджлав оказался галантным, вежливым и милым, идеальным парнем для кого-то вроде Уайт, но не для меня. Видеть все эти совершенства в будущем бойфренде навевало скуку, но они идеально подходили для будущего друга. По этой причине я поговорила с ним откровенно.

Однако в ответ Элвуд предложил мне бегать вместе и, возможно, принять участие в каких-нибудь квестах, поскольку это увлечение было у нас общим.

В качестве друзей, конечно, и я с радостью приняла это предложение, так что вместе с Дуэтом мы стали встречаться вечером по средам, чтобы вместе играть.

— Разумеется, да. Ты самый милый доктор. Сегодня вечером после игры мы со стилистами собираемся в клуб, присоединишься к нам?

— Почему бы и нет? Я никогда не был в Майами-Бич.

После трёхчасового перелёта мы добрались до Hilton Deluxe, — отеля, в котором проживала команда. Ravens прилетели за два дня до нас. Поездка в Майами была непростой, учитывая ужасные погодные условия. Стояла середина ноября, а ощущение было, будто находишься в тропиках.

Как только мы прибыли, охрана проводила нас на два верхних этажа отеля, предназначенных для персонала. Все стилисты сразу же отправились в номер O', чтобы организовать работу с игроками, кому предстояло дать интервью для официальных каналов.

Естественно, Бо был в списке.

Я призвала на помощь взрослую и мудрую Пенни, схватила смену одежды Милашки Би и направилась к номеру, который он делил с Ламаром. К сожалению, дверь открыл не капитан, и я оказалась перед Бо в облегающем полотенце на бёдрах.

Бля, он был весь мокрый, а блестящая кожа подчёркивала всевозможные линии мышц.

Жаль только, что его мозги не были такими же манящими.

— Прикид для интервью НФЛ сегодня днём. Состоит из рубашки-поло и шорт-бермуд, не думаю, что тебе понадобиться моя...

— Пенни, это ты! — Из-за плеч Бо выглянула Энни, тоже прикрытая куцым полотенцем.

Я не могла поверить: эти двое трахались по-настоящему!

— Нет, Санта Клаус, — холодно ответила я.

Она хихикнула. Как же мне хотелось сбросить её с 15-го этажа... Да, я действительно хотела это сделать и посмотреть на её искорёженные останки на асфальте.

— O'сказал мне, что сегодня вечером команда стилистов собирается в клуб, я бы с удовольствием присоединилась к вам.

— Прости, но это традиция команды стилистов. Возможно, в следующий раз ты сможешь присоединиться, — ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе звучало сожаление. Затем я посмотрела на Бо; в его глазах появился очередной вызов. Вот идиот, неужели он и правда думал, что я взбешусь только потому, что он привёл в номер эту девчонку?

Нет, я бы никогда не поддалась. И если она была трахабельной, а я нет, то он молодец, потому что Пенни Льюис никогда не будет такой писклявой и трепещущей тряпкой.

— Пенелопа, что-нибудь ещё хочешь мне сказать?

— Постарайся не поднимать воротник, ведь сейчас не девяностые, и тебе не нужно снимать рекламу Nike.

Я развернулась и, если бы могла, похлопала себя по спине.

— Так держать, Пенни, ты выстояла, ты номер один, — прошептала себе, поднимаясь по лестнице обратно в свой номер.

Игра выдалась очень напряжённой, но Ravens забрали домой и этот результат. Прошла половина сезона, и команда подтвердила своё положение лидера серии. В раздевалке царила радостная атмосфера: крики, вопли, бутылки с шампанским использовались как пожарные шланги, а представители прессы называли статистику и новый рекорд.

Только Милашка Би был ужасно серьёзен и молчалив. Его игра вышла не слишком удачной, он пропустил несколько передач, и его заменили в середине третьей четверти.

Пока я с трудом проверяла новичков, поскольку они продолжали кричать и напевать, я увидела Бакера в окружении координатора принимающих и главного тренера. Они успокаивали его, похлопывали по спине, а он, всё ещё в своей форме, сидел на стуле перед трибуной и смотрел в пол.

Я подождала, пока половина команды выйдет из раздевалки, прежде чем подойти к нему. Мы посмотрели друг на друга, и на мгновение мне захотелось сказать ему, что, возможно, выдался плохой день, но я заставила себя не повторять ошибку. Этот сукин сын унизил меня, назвал неадекватным алкоголиком, бросил мне в лицо свой роман с Энни. Он не заслужил от меня ни слова поддержки.

В раздевалку забежал Элвуд.

— Пенни, мне нужно проконтролировать Брауна и Филда, я отвезу их в медпункт Dolphin. Думаю, сегодня вечером я опоздаю.

— Не волнуйся, мы тоже встречаемся позднее. Я подожду тебя в отеле, нам всё равно нужно туда заехать, чтобы привести себя в порядок. Здесь так жарко, как будто сейчас август.

— Большое спасибо. Тогда до встречи.

Когда я обернулась, то увидела, что Бо встал и направляется ко мне. В форме, с накладками и всем остальным, он выглядел ещё больше и страшнее.

— Неужели добрый доктор стал стилистом?

Он снова провоцировал меня, но я не собиралась на это поддаваться.

— Он тоже шьёт, правда, в другом смысле, — тихо ответила я, улыбаясь.

— Как долго ты собираешься продолжать это дерьмо? Ты не правдоподобна как любительница улыбок и мира. Абсолютно не правдоподобна! А потом ещё прикидываешься дурочкой с кем-то другим, чтобы заставить меня ревновать, тебе что, три года? — почти прорычал он.

— Если хочешь пока сходить в душ, я подожду тебя и помогу с одеждой, — ответила я, призывая всё спокойствие во вселенной.

— На этот раз, пошла ты на х*й. Когда у тебя хватит смелости встретиться со мной лицом к лицу, ты знаешь, где меня найти! — крикнул он, направляясь к душевым.

На меня смотрела половина раздевалки.

— Лучший ресивер лиги сегодня нервный, простите его.

— Ты слишком напряжён, — сказал Чарли, мой физиотерапевт, массируя мне пальцы рук. — Я заметил в файле, что ты набрал почти килограмм. Мы в точности следуем набору мышечной массы.

Я повернулся к огромному окну, что выходило на крытое поле, где тренировалась защита. Пенелопа и её босс сидели на трибуне с огромными чашками кофе в руках и разговаривали.

Должен признать, в своём спектакле она выдержала дольше, чем следовало.

То, что это было притворство, мы знали оба.

Чарли перешёл к массажу моего левого запястья.

— Бо, что происходит?

— Ничего не происходит.

— Ты можешь лгать мне словами, но твоё тело правдиво. Ты напряжён и не можешь себе этого позволить.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

— Невозможно, чтобы ты был неподготовлен к своей работе. Как работает психолог Ravens, тебе нравится?

— Мне никогда не нравились психологи.

Чарли улыбнулся.

— Тогда чем я могу тебе помочь?

— Потерпи, я работаю над тем, чтобы справиться с нервозностью.

— А пока ты не против добавить сессию? — Я кивнул. — И всегда держи руки в тепле. Зима в Балтиморе суровая.

В кабинет вошёл Алекс МакМиллиан. Не самое удачное время для встречи с ним, тем более что Алекс был настоящей занозой в заднице.

— А вот и он, мой чемпион! Привет, Чарли, не оставишь нас одних на пять минут?

Физиотерапевт согласился, а я фыркнул.

— Зачем ты здесь? Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы.

— Если бы мой любимый ресивер отвечал на мои электронные письма или звонки, он бы знал, что я приду сегодня утром.

— Если бы ты не требовал от меня эту грёбаную подпись, я бы тебя даже послушал.

— Бо, ты платишь мне за работу, а моя работа — планировать твоё будущее. Я на твоей стороне, ты это знаешь, но менять команды каждые два года — больше не вариант. Уход из Raiders был риском, и большим.

— Я не готов взять на себя столько обязательств.

— Мы не можем продолжать в том же духе, потому что, в конце концов, кто-нибудь начнёт задаваться вопросом, что с тобой не так.

— Они перестанут задаваться этим вопросом, увидев, как я выиграл.

— А что, если это не повторится? — Я косо посмотрел на Алекса. — Нам нужен запасной план, ты это знаешь, и я тоже.

— Я же сказал, что подумаю об этом. Я здесь всего несколько недель, слишком мало, чтобы понять, чем захочу заниматься через два года. — МакМиллиан поднял руки в знак капитуляции. — Если говорить о том, чего я хочу, какие новости о доме, который я просил тебя купить?

— Хозяева не хотят продавать, говорят, этот район им идеально подходит.

— Предложи миллион.

— Миллион за дом, который стоит максимум триста тысяч?

— Я хочу этот дом и два бульдозера, достаточно мощных, чтобы всё снести. Сможешь сделать меня счастливым, как агент?

— Ты сможешь сделать меня счастливым, Милашка Би?

— Дай мне время до февраля, и я сделаю тебя очень счастливым, МакМиллиан.

Я вышла из такси, доставившего меня на Лунный бульвар, и прошла на задний двор, где перед барбекю стоял отец в окружении всех моих дядей. Несмотря на то что на дворе стоял ноябрь, субботнее утро выдалось тёплым. Над Балтимором светило солнце.

— Семья! — поприветствовала всех, затем положила папин подарок на стол, рядом с остальными, и подошла к нему поближе, чтобы дотянуться до свиных рёбрышек. — С днём рождения, папочка. Боже мой, ты добавил в них мёд? — Я вгрызалась в угощение, понимая, что это будет стоить мне лишних десяти минут бега, но кого это волновало.

— Мёд и лавровый лист.

— Пенни, ты видела, что новички оказались не такими уж криворукими, как ты себе представляла? — спросил дядя Пол.

— Они не неудачники, но и не чемпионы. Хорошо, что есть Милашка Би, он компенсирует разницу! — ответил дядя Дилан.

— Пенни, ты сможешь найти нам хорошие места? — спросил дядя Фрэнк. Он был скупердяем и ходил на стадион, только если я давала ему бесплатные места.

— Пока нет.

— Я рассчитываю на тебя!

Съев второе рёбрышко, я пошла в дом. Мама и три её сестры готовили гарнир, сплетничая, не знаю о чём. С ними была и Уайт, она сосредоточенно перемешивала капустный салат.

— Привет, хорошая двоюродная сестра. — Пёрпл вышла из гостиной с пивом в руке. — Привет, плохая двоюродная сестра. Передай мне пиво и скажи, пожалуйста, что там нет этого ужасного чёрного белкового хлеба!

— Белковый хлеб? Кто ест белковый хлеб? — допытывалась тётя Клэр, зануда семьи.

Мама бросила на меня нехороший взгляд.

— Иди и закончи накрывать на стол, Пенни. Как обычно, ты опаздываешь, и как обычно, твоя юбка слишком короткая.

— Это шорты, их сшила я.

— У тебя закончилась ткань? — хмыкнула тётя Лия.

— Вы ханжи!

— Иди накрывай на стол, а то я в тебя чем-нибудь кину, — пригрозила мама.

Вместе с Дуэтом я отправилась в гостиную, чтобы накрыть длинный стол, который ещё предстояло раздвинуть. Такой день был как раз то, что нужно: еда, смех, пиво и, наконец, отдых. Потому что мудрую и дипломатичную Пенни было утомительно таскать туда-сюда по коридорам Castle, и ещё тяжелее на выездных играх.

— Как насчёт того, чтобы в среду организовать новый квест? Может быть, ты снова пригласишь Элвуда, — предложила Уайт.

— Тебе нравится Элвуд?

— Конечно, он мне нравится. Он крутой и он доктор.

— Врачи засовывают руки в тела других людей, это не круто, — заметила Пёрпл.

— А вот накладывать макияж на мертвецов — это круто?

— Да, бл*дь, ласкать смерть — это круто.

— Круто для такой чокнутой, как ты.

Я хихикала, пока не услышала грохот снаружи.

Уайт подбежала к окну.

— О боже, у Бо Бакера белый «Бугатти»!

— Кто посмел пригласить этого ублюдка?

Мама, угрожая, вошла в комнату.

— Пенни!

— Знаю, знаю, без ругани. Но если бы предупредили, то не пришла, — выпалила я.

Я села на диван, такая же злая и разочарованная, как в детстве, когда была взбешённым подростком. День отдыха, день покоя превратился в очередной кошмар.

Подождав не меньше пятнадцати минут, я выглянула в сад. Половина моей семьи собралась вокруг этого колоссального засранца. Мужчины смотрели на него с почтением, Уайт — с любовью, а Пёрпл... Пёрпл смотрела на меня, посмеиваясь себе под нос со своим обычным цинизмом, пока Бо приближался ко мне.

— Добрый день. — Я не ответила. — Что, не здороваешься?

— Рада видеть тебя и здесь.

— Не хватает улыбки, Пенелопа. — Я улыбнулась ему, прилагая огромные усилия. — Теперь да. Я собираюсь поздороваться с настоящей хозяйкой, с твоего разрешения.

Он направился к маме, и я услышала нечто вроде овации от всех женщин.

Какой дерьмовый день!

Бо Бакер со своим чёртовым высокомерием тихо устранился. Он сосредоточился на предстоящей игре в Питтсбурге, одной из самых важных в лиге, углубив свои тренировки. Так что у меня не было возможности снова пересечься с ним, за исключением мимолётных столкновений в Castle. Я благодарила за это небеса, поскольку, как и ожидалось, объём работы у стилистов увеличивался с каждой неделей.

Закончив развешивать вещи в гостиничном номере, который использовался в качестве примерочной, я прилегла на пол: спина нуждалась в массаже.

В номер вошла Энни.

— Всем, добрый вечер! О, Пенни, я как раз тебя искала! У Бо будет дополнительное интервью, и нам понадобится ещё один костюм.

Я открыла глаза и сверху обнаружила улыбающееся лицо пресс-атташе.

— Какое интервью?

— Для официального канала Ravens. Я забыла тебе сказать. Знаешь, иногда мне кажется, что мой график сейчас взорвётся, столько работы, и...

— Я поняла, хватит оправдываться.

Я встала, подошла к стенду Милашки Би и взяла пару рубашек, которые могли бы подойти. Энни потянулась и схватила вешалки.

— Большое спасибо и ещё раз извини. Я сейчас же пойду к Бо и передам ему. Игроки уже в своих номерах.

Я инстинктивно схватила рубашки. Почему я должна прекратить встречаться с Элвудом, пока он продолжает трахать Энни?

— Я позабочусь об этом.

— Мне по пути и не хочу заставлять тебя работать больше.

— Мне тоже по пути, и раз уж ты об этом заговорила, я оставила ему лишние брюки.

Энни убрала руку и посмотрела на меня.

— Я бы не хотела создавать тебе лишние проблемы.

— Ты ничего не создаёшь.

— Хорошо, тогда спасибо.

Я улыбнулась ей так же, как и Бо: фальшиво и опасно. Потом вышла из номера и бодро зашагала на этаж игроков. Оказавшись на месте, я как можно мягче постучала в дверь этого засранца.

— Пенелопа! — изумлённо воскликнул он, распахнув дверь. Как обычно, он был полуголым, возможно, потому, что надеялся на встречу с прекрасной Энни.

— Я принесла тебе рубашки для интервью, которое визгливая пресс-атташе забыла упомянуть в расписании, и да, я преподнесла тебе раздражающий сюрприз. Сюрприз!

— Визгливая пресс-атташе?

— Она пищит, как белка в Центральном парке, время от времени я бросала в них арахис.

— Что ты имеешь против Энни?

— То же, что ты имеешь против Элвуда.

— Я ничего не имею против доктора, мне просто не нравится, что он встречается с тобой.

— Я могу сказать то же самое.

— Тогда сделай это! Скажи это, Пенелопа.

— Ты понимаешь, что ведёшь себя как психопат?

— Я не сумасшедший.

— Я бы не была так уверена.

— Поверь мне, я не сумасшедший. Или, по крайней мере, не так сильно, как ты.

— Тогда я права, что хочу видеть Элвуда в моей жизни, по крайней мере, он позаботится обо мне.

— Не ходи с ним на свидание, — прошептал он.

— И почему я должна тебя слушать?

Бо возобновил свою ужасную привычку смотреть на меня, не говоря ни слова.

Я сделала то же самое.

Затем он протянул руку и забрал рубашки из моей руки.

— Поскольку ты нравилась мне ещё до того, как он тебя встретил, я имею преимущество. — Я замерла, наблюдая, как он медленно закрывает дверь перед моим носом. — Не жди меня за дверью, Пенелопа, это довольно тревожное состояние.

— Сосунок! — услышал я крик.

Какого чёрта Ламар делал в Castle так рано? Благодаря айподс, я сделал вид, что ничего не слышал, и продолжил поднимать тяжести.

— Сосунок!

Вечеринка закончилась. В поле моего зрения появился капитан. Я положил штангу и снял наушники.

— Доброе утро.

— И тебе доброе утро, — поздоровался он, глядя на фигуру, выбегавшую на поле. — Это Пенни?

— Понятия не имею, — солгал я.

Ламар рассмеялся, выглядя очень удивлённым.

— Могу я сказать, что это удивительно романтично?

— Что именно?

Капитан подошёл ко мне.

— Неужели ты думал, что мы не заметили?

— Знаешь, а я на самом деле не понимаю, о чём ты говоришь?

— Конечно, ты знаешь… — Ламар был прав, я действительно знал, но проигнорировал комментарий и положил его в кучу со всеми, кому нравилось выводить меня из себя. Очевидно, весь персонал Ravens заметил, что мои глаза всегда устремлены на Пенелопу.

— Что у нас намечается сегодня вечером?

— Я уже заказал ужин, его доставят в шесть в мою квартиру.

— И для меня тоже? — Я кивнул. Было очевидно, что мы всё равно будем вместе. — Полагаю, ты заказал не пиццу.

— Никаких углеводов и жиров перед игрой.

Ламар сел на скамейку рядом с моей.

— Послушай, Милашка Би, я на несколько лет старше тебя и знаю, что можно и чего нельзя делать во время чемпионата, и это прекрасно: давай сосредоточимся на сезоне. Но если всё пойдёт как надо, мы будем праздновать вместе с командой в воскресенье вечером в Питтсбурге. Мы заслужили ночь веселья.

— А разве мы не вернёмся в Балтимор в воскресенье вечером?

— Когда мы вернёмся в Балтимор, решать мне.

— Как предпочитаешь, капитан.

— Я бы предпочёл, чтобы ты немного расслабился.

— Послушай, Ламар, я знаю, что ты на несколько лет старше меня, и я также знаю, что ты пытаешься сделать. На поле мы команда, и пока я играю, мы будем проводить вместе столько времени, сколько ты захочешь, но вне работы и когда всё закончится, меня никто не заставляет.

— Эй, что ты имеешь против меня вне поля, Милашка Би?

Я улыбнулся. Ламар был очень хорошим парнем, весёлым и отзывчивым. Я же был его противоположностью и не собирался потакать ему даже в такой ситуации.

И он это понял.

— Для начала, вне поля никто не называет меня этим грёбаным прозвищем.

— Удалено из моего лексикона. Тогда, что ещё тебе не нравится?

— Мы не обязаны быть друзьями.

— Если бы хотел заставить тебя что-то сделать, ты бы оделся эльфом.

— Я никогда не проиграю Эндрюсу.

— Ты можешь проиграть мне.

— Вот почему не соревнуюсь в бросках с квотербеком, я не такой уж идиот.

— Жаль, в трико ты был бы великолепен.

— Я всё время великолепен.

— Я не уверен, потому что не знаю тебя так хорошо, Бо Бакер.

Я снова рассмеялся.

— Тебя прислал новый президент, не так ли? Или Алекс?

— Я не разговариваю с твоим агентом, он заноза в заднице. Я разговариваю с тобой, потому что ты мне нравишься, и мне бы хотелось видеть тебя рядом даже через пять лет. Мы могли бы создать лучшую команду в истории и открыть такой цикл Ravens, что долбаные Дельфины Дэна Марино обзавидовались бы! Я мог бы стать крёстным отцом твоих детей, если ты понимаешь, о чём я.

— Я не подписываю пятилетние контракты и не хочу детей.

— Однако тебе следует это сделать, потому что климат в Балтиморе лучше, чем во Флориде.

Я показал ему свои руки, как обычно, в термоперчатках.

— Насчёт погоды мне есть что сказать.

— А что насчёт девчонок? — Ламар указал на Пенелопу, которая всё ещё бегала по крытому полю.

— С ними больше проблем, чем ожидалось.

— Ты ресивер не только на поле, но можешь быть им и в жизни. Подходящая возможность придёт, нужно только схватить её и дотащить до цели.

Я тоже посмотрел на Пенелопу.

— Мне есть что сказать и о перетаскивании.

Ламар разразился смехом.

— Но я имел в виду не тебя, чемпион, а мою любимую Пенни. В таком случае ясно, что если между вами двумя есть овальный мяч, то этот мяч — ты!

— Я его не очень понимаю. Если бы мы только могли проникнуть в его мозг и получить ответы на все вопросы, — сказала Уайт.

— Тут нечего понимать: он трахает француженку, но хотел бы трахнуть и Пенни, — ответила Пёрпл.

— Нельзя делать выводы из космического небытия, и тот факт, что и он, и Энни не присутствовали на вечеринке игроков в Питтсбурге, не означает, что они были вместе, — Уайт снова встала на защиту Бо.

— Технически он простыл, — напомнила я.

— Чушь собачья, — пробормотала злобная близняшка.

— Я бы отдала миллион, чтобы понять, почему он так себя ведёт. Каждый раз, когда убеждена, что он собирается сделать шаг, он двигается в противоположную сторону, выставляя меня сумасшедшей. Он сказал мне, что я ему нравлюсь, и сразу захлопнул дверь перед моим носом, — это нормально?

— Мне не кажется нормальным, что он до сих пор жив после сказанного тебе в Castle. Я имею в виду, — Пенни, которую мы знаем, пришибла бы его.

— Я же говорила, он застал меня врасплох.

— А захлопнутая перед носом дверь?

— Пёрпл…

— Учитывая ваше детски-романтическое прошлое и внешность, он тебе нравится до такой степени? — поинтересовалась Пёрпл.

— У меня руки чешутся, я этого никогда не отрицала.

— Что ж, значит, он тебе нравится. А если ты не реагируешь, то это потому, что ты одна из тех: если мужчина тебя привлекает, ты его ненавидишь, бросаешь ему вызов, но при этом и убиваешь его. Дело в том, что Бо Бакер делает с тобой то же самое, но, в отличие от тебя, он бьёт, и я не вижу, как это может быть хорошо, — сделала вывод сестра-предательница.

— Уайт права, ты действительно одна из тех.

— Одна из тех?

— Одна из тех, да, и добавь к этому тот факт, что ты серийный любитель оттягивать. Когда перестаёшь их ненавидеть, ты откладываешь их в сторону и в итоге перестаёшь их любить. Вспомни, как было с Сэмом. Он всегда был навязчивым, согласись — характеристика неприятная, но когда он перестал тебе докучать, ты переключилась на безразличие и бросила его от усталости. Потому что ты одна из тех.

— Перестань говорить «одна из тех», мне не нравится! — Я выпила последний глоток дайкири и встала. — Я иду домой, хочу немного поработать над своей коллекцией. Ещё нужно сделать, по крайней мере, три стирки, и я в депрессии.

— Ты одна из тех, кто любит страдать, у тебя нет депрессии.

Я снова показала Пёрпл средний палец, вышла из паба и направилась в сторону Tower. Было холодно, очень холодно, поэтому я плотнее закуталась в куртку, защищаясь от ветра, пахнущего снегом. Скоро Балтимор проснётся весь в белом, я в этом уверена.

Добравшись до здания, я увидела Энни у стойки консьержа и попыталась улизнуть, пока она меня не заметила.

— Пенни, подожди, давай вместе поднимемся на лифте.

Я закатила глаза и задержалась, ожидая её, потом мы вошли в кабину.

— Холодно, не правда ли? Я не привыкла к такому морозу.

Я ничего не ответила, просто хотела приступить к выполнению своего плана и продолжила игнорировать её.

— Значит, вы с Бо давно дружите. Все меня о нём предупреждали, но на самом деле он такой сочувствующий и милый парень, — пискнула она.

— Он не сочувствующий и не милый.

— Не задерживайся на видимости.

— Знаешь, в отличие от тебя, я не общаюсь с ним так близко.

— Мы не общаемся близко, — смущённо ответила она.

— Мне всё равно, что и как ты делаешь. Это не моё дело.

Лифт остановился на моём этаже, и я сбежала, попрощавшись на лету.

Как же мне хотелось ничего не делать! Но чистой одежды не осталось, поэтому я собрала грязные вещи для стирки и побежала в общую прачечную. Я заметила единственную свободную машинку, куда и загрузила всё бельё. Жаль, но когда пришло время её запустить, ничего не произошло.

Я начала нажимать на разные кнопки, но в ответ раздавались лишь тревожные сигналы.

— Твою мать, не хватало только неисправной стиральной машины!

— Стиральная машина работает нормально, если закрыть дверцу, Пенелопа, — услышала позади себя.

Дверца и правда была закрыта плохо, поэтому я сделала так, как посоветовал мистер Конгениальность. Стиральная машина запустилась.

Я обернулась. Бо сидел на столе за моей спиной и смотрел на меня. Как долго он там?

— Если бы они установили специальную сигнальную лампочку, я бы заметила это раньше.

— Специальная лампочка для предупреждения, что стиральная машина не запустится при открытой дверце?

— Она не была открыта, её просто неправильно закрыли.

— Тогда отправь свой запрос в Whirpool.

— Хватит относиться ко мне с пренебрежением!

— Я не отношусь к тебе с пренебрежением.

— Да, нет, ты поступаешь именно так, — захлопнул дверь у меня перед носом.

— Много лет назад Келли сказала мне, что ты будешь стоять за моей дверью и ждать меня, и мне захотелось хотя бы раз доказать её правоту.

— А если бы Келли сказала тебе несколько лет назад, что ты меня убьёшь, ты бы сделал это, чтобы доказать её правоту?

— Келли никогда не бывает такой радикальной, к тому же ты ей очень нравишься.

— Значит, писклявая Энни права, ты действительно сочувствующий и милый, — поддразнила я.

— Я правда такой.

— Пошёл ты, Бакер! Если ты сочувствующий и милый, то я мисс Америка, а та просто богатая, избалованная французская сучка.

В этот момент Милашка Би почти рассмеялся. Настоящий смех, не злобный, а весёлый.

— Ты ревнуешь к Энни?

— Ты можешь так думать только потому, что не знаешь меня.

— Знаешь, Пенелопа, ты тоже меня не знаешь и никогда ничего во мне не понимала.

— Тогда объяснись.

— Мне не нужно ничего объяснять, — ответил он, спрыгивая со стола и приближаясь ко мне. — Может, сходим куда-нибудь вместе в четверг?

— У меня запланировано дело.

— Отложи.

— Я правда не могу.

— Конечно, можешь, потому что это будет единственный и последний раз, когда я тебя спрашиваю.

— А после этого ты взорвёшься, как мина?

— После этого я навсегда вычеркну тебя из своих мыслей.

Я смотрела на него, и мне хотелось его убить. Отчасти из гордости за те случаи, когда я не давала отпор, а отчасти чтобы доказать, что я не одна из тех.

— Ты шантажируешь меня?

— Возможно.

— Тогда спроси меня как следует.

— Я уже спросил, меньше шестидесяти секунд назад, но Пенелопа Льюис не любит простых вещей. Встретимся на парковке в 21.30. Я не могу раньше, у меня встреча с главным тренером.

— Я не залезу своей задницей в одну из твоих стратосферных машин, не хочу, чтобы все на меня смотрели.

— Ты можешь посадить свою задницу на меня, пока сижу за рулём, вот увидишь, машина будет последним, на что окружающие будут смотреть.

Последний раз, когда стояла в раздумьях перед шкафом, закончился для меня плачевно. Поэтому я надела джинсы и водолазку — ничего сексуального.

В конце концов, у меня и правда не имелось никаких притязаний.

Что я теряла? Ничего, кроме своих ожиданий, а их я должна обнулить, прежде чем отправлюсь на парковку. Так я и сделала, хотя пришлось поднапрячься, когда увидела Бо. Он ждал меня, прислонившись к белому «Бугатти».

— Что случилось с короткими платьями?

— Я надеваю их только для Элвуда.

— Главное, чтобы ты не снимала их для Элвуда.

Он галантно открыл передо мной дверь.

— Ты серьёзно?

— Я наполовину француз, иногда моя галантная сторона выходит наружу.

— Может, хватит намекать на секс?

— Тебя это беспокоит?

— Ты меня раздражаешь!

— Звучит как хорошее начало.

Я забралась в машину, и Бо поехал в сторону одного из эксклюзивных клубов, посещаемых игроками. Менеджер сразу проводил нас в отдельный кабинет.

Свет был приглушён, на витринах красовалось множество бутылок. Место навевало мысли о хорошем красном вине, но обвинение в излишней выпивке ещё обжигало, поэтому я заказала колу, а он горячую воду.

— Не делай этого ради меня. Не хочу, чтобы из-за меня изменились твои привычки, — сказал он.

— Не собираюсь давать тебе новую возможность ругать меня.

— Я уже перед тобой извинился.

— Бо, существуют синяки. Они болят не меньше и напоминают нам о боли от удара.

— Пенелопа, я разозлился и говорил то, чего не имел в виду.

— Ты всегда злишься.

— Ты права, часто, но не всегда.

— А сейчас? — я спросила, потому что реально не могла его понять, а это знание подготовило бы меня к возможной конфронтации.

— Нет, сейчас мне очень хорошо.

Я улыбнулась ему, и у меня создалось впечатление, что он покраснел. Я внимательно смотрела на Бо, как и он на меня. Дуэт были правы, я одна из тех. Желание подраться с ним стучалось в дверь, но как далеко я могла зайти? И главное, когда Бо снова начнёт действовать, смогу ли я отреагировать?

Да, я должна сделать это и перестать быть безобидной; и это последний шанс.

— Пенелопа, о чём думаешь?

— О том, что в этот раз всё будет по-другому. Попытаешься снова меня обидеть, я отреагирую.

— Я обидел тебя только потому, что не могу справиться с эмоциями, которые ты во мне вызываешь, уже пора тебе это понять.

Я кивнула на его признание.

— На самом деле я не очень хорошо тебя знаю.

— Я не так уж сильно изменился с тех пор, как был подростком. Единственная разница в том, что теперь я не завишу от других людей.

— Ну, если честно, в школе я тоже не знала, о чём ты думаешь, так что это не очень-то помогает.

— Ты понятия не имеешь, что я о тебе думал?

— Нет, Бакер, для меня ты был огромным вопросительным знаком, который помогал мне делать домашние задания по математике.

Бо схватил стакан с водой и начал играть с ним.

— Я умирал по тебе, и, думаю, если бы меня попросили, я бы буквально сделал это.

— Но это я тебя поцеловала, а не наоборот!

— Это не значит, что я никогда не хотел. Просто ты была такой, нет, ты до сих пор такая непредсказуемая. В один момент ты решила, что танцы — это для идиотов, а в следующий момент — приглашаешь меня пойти с тобой.

— Это было не мгновением позже и не мгновением раньше, между ними стоял поцелуй, который всё изменил.

— Так ты помнишь его...

— Конечно, я помню! — ответила, защищаясь.

— А что ещё ты помнишь?

Я открыла рот и снова закрыла; с чего бы начать?

— Ну…

— Я помню гораздо больше, — продолжил он. — Я даже помню первый день в школе, когда ты пришла представиться.

— Я пришла представиться?

— Да, пришла, потому что ты тоже переехала из Монтаны и знала, насколько потерянным можно себя чувствовать.

— Я вообще этого не помню.

Нет, я не помнила, какими мы были до поцелуя. Тот день в моей комнате стал для меня чем-то вроде выключателя, который освещал каждый шаг Бо. И этот выключатель включился снова, спустя годы. Никакого предупреждения, никакой постепенности: он был просто свет или тьма.

— А когда ты ждала меня у раздевалки, а потом удрала, не дав мне шанса объясниться?

Конечно, я помнила это, тогда я впервые накрасила губы. Мы украли помаду у мамы, и Уайт помогла мне накрасить губы так, чтобы я не выглядела клоуном. Затем Пёрпл распустила мои волосы, которые я всегда заплетала.

— Да, — ответила я, ничего больше не добавив.

— Это шаг вперёд, и, возможно, если мы приложим усилия, то сможем сделать и другие.

У меня имелся некоторый опыт знакомств, и уже с первой встречи могла понять, как будут развиваться события. Все парни, с которыми встречалась, с первых же слов заявляли о своих намерениях, однако Бо действовал по-своему. В течение вечера он расспрашивал меня о моих школьных годах, о моём первом парне, о школе моды и о том, как я пришла работать к Тилли Ларсон. Он задал мне целую серию вопросов, которые, казалось, пытались заполнить какое-то досье, которое он вёл на меня. В обычной ситуации я бы послала его к чёрту, но передо мной сидел Бо Бакер и расспрашивал о моей жизни, и я чувствовала себя польщённой.

Возможно, даже слишком польщённой, потому что, как я говорила себе с самого начала, ожидания должны были вернуться к нулю. Олень пережил второе столкновение с грузовиком, но это не означало, что дорога снова стала безопасной, а я — бессмертной.

По этой причине в половине одиннадцатого я взяла инициативу и предложила ему поехать домой, хотя мне хотелось провести с ним всю ночь. На обратном пути я смотрела на Бо, пока он вёл машину. Сосредоточенный, красивый и уверенный в себе. Я больше не видела, чтобы он краснел, как не видела, чтобы сомневался. На самом деле, даже в детстве Бакер не сомневался.

— Будет снег, — заметил он, когда мы остановились на светофоре в нескольких кварталах от Tower.

— Да, скорее всего, завтра мы проснёмся с побелевшим городом. Ты скучал по снегу в Балтиморе?

— Я ни о чём не жалел в Балтиморе, — грубо ответил он.

— Ого, похоже, у тебя тоже есть синяки.

— Большие.

— Извини.

— Давай не будем тратить время на сожаления, и потом, если я правильно помню, через некоторое время у тебя день рождения.

Меня не удивило, что он вспомнил, ведь Бо помнил гораздо больше, чем я.

— Да, через несколько недель.

— И ты всё ещё имеешь привычку заставлять всех праздновать?

— Конечно, и каждый должен надеть корону и подарить мне подарок.

— Буду иметь в виду.

— У Зевса в арсенале есть несколько корон?

— Только листы золота.

Мы приехали на парковку, вошли в лифт, и, как обычно, Бо встал ко мне спиной, опережая на несколько шагов.

— Ты забавный.

— Что ты находишь забавным?

— Тебя.

— Мне жаль, что ты поняла это только сейчас, потому что я весёлый, сочувствующий и милый.

— А я не писклявая, — указала я, явно раздражённая словами пресс-секретаря.

— Между мной и Энни ничего нет.

Чушь, потому что между ними определённо что-то было, но я, конечно, не собиралась проявлять к ней ревность в любой форме. Я выше этого, должна держаться с достоинством и хладнокровием. Даже если она выглядела как идеальная кукла, а я нет.

— Мне всё равно, с кем ты встречаешься и что делаешь, ты не мой парень, — отмахнулась я.

— А мне не всё равно, с кем ты встречаешься и что делаешь, даже если ты не моя девушка.

Двери открылись, и я вышла. Бо проследовал за мной, провожая до квартиры. Что я должна была делать? Пригласить его войти, пожелать спокойной ночи? У меня не было времени на раздумья.

Пока искала в сумке ключи, он протянул руку к моему затылку, потом приблизил своё лицо и прижался губами к моим. Я попыталась отодвинуться, но Бо зажал меня между дверью и своим телом. Видимо, Бакер привык командовать, но я ни за что не уступлю. Я схватилась за отворот его пальто и притянула к себе, чтобы поцеловать с той же силой. В ответ Бо переместил руки на мою попу и сильно толкнул меня к выпуклости на своих джинсах. Он захватил мои губы между своими и присосался к ним, а затем просунул свой язык в мой рот. Я хотела этого. И неважно, что кто-то мог нас увидеть во время, практически настоящей прелюдии, — я была готова снять брюки и водолазку и дать волю своему возбуждению на площадке тринадцатого этажа Tower.

— Хотелось бы узнать, каково это, когда ты сидишь у меня на лице, но уже за полночь, и мне пора спать, — прошептал он, прислонившись лбом к моему. У меня перехватило дыхание, я не понимала, где нахожусь и куда иду. Единственное, чего хотела, — это продолжать чувствовать губы Бо Баккера, пока мои трусики пылают.

Я открыла глаза. Его взгляд был хищным и сексуальным, а эти слова только подлили масла в огонь.

— Спокойной ночи, Пенелопа Льюис, — пожелал он, делая шаг назад. Я ничего не ответила; просто смотрела, как он идёт к лифту.

Я подняла с пола свою сумку, даже не заметив, что та упала, и достала ключи от квартиры. Ладно, Бо Бакер определённо целовался лучше, чем я помнила. И в моих руках была точно не Морская звезда.

Улицы Балтимора покрылись снегом, и холод, конечно, не был союзником, но я не мог больше медлить. Я надел пару высокотехнологичных термоперчаток, шапку и забрался в «Хаммер», который нашёл для меня МакМиллиан.

Мой путь лежал в Маунт-Вернон.

Я знал этот район наизусть, потому что родился и вырос там. Меня окутывали воспоминания, пока проезжал занавешенные фасады зданий. Моя мать любила прогулки по площади Маунт-Вернон и послеобеденное время в художественном музее Уолтерса. Я до сих пор очень скучал по ней и понимал, что со временем её отсутствие не исчезнет, а я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Я припарковался на противоположной стороне The Horse и достал мобильный телефон.

Позвонил Келли, но она не ответила.

Я звонил ей снова, снова и снова. Менее чем за пять минут я набрал двадцать три вызова, пока не услышал её голос.

— Бо Бакер Джуниор, ты достал!

— Я под твоим домом, пожалуйста, спустись.

— Я не собираюсь, на улице холодно, а я в пижаме.

— Ты спишь нагишом, это знают даже камни. Спускайся, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Нет, извини, я только что нанесла на лицо маску с гиалуроновой кислотой.

— Я поцеловал её.

— Ты поцеловал свой список покупок с этими штуками с безумными названиями?

— Нет.

— Очередная ногастая модель?

— Не-а.

— Твою чистую совесть?

— Я поцеловал Пенелопу Льюис.

— Не двигайся!

Через несколько минут Келли вышла из дома, укутанная в какой-то плед. Она села в машину, и да, на ней действительно была пижама.

— У тебя нет пальто?

— Нет, а на Рождество я хочу получить в подарок шубу. Одну из тех экологичных, которые носит Рианна.

— Сделано.

Она ярко улыбнулась и взволнованно захлопала в ладоши.

— О Боже! А теперь расскажи мне всё: она была согласна и понимала?

— Разве я похож на того, кто целует несогласных, не находящихся в сознании девушек?

— Я не знаю, поэтому полагаю, что ты извинился перед ней, и она согласилась.

— Точно так же, как я извинялся перед тобой сотни раз. Но она сдалась через месяц и после миллиона провокаций.

— О, мой Малыш превратился в мужчину, — сказала она, поглаживая мои волосы.

— Максимум — пацан. Пойдём, я приглашаю тебя на ужин.

— И ты расскажешь мне все интимные подробности?

— Нет никаких интимных подробностей. Я только поцеловал её и немного полапал.

— Хорошо! Очень хорошо. Она краснеет?

— Да, она краснеет, но только когда шучу с грубыми намёками. Учитывая, что она не стесняется, это может быть хорошим знаком. Вот только не уверен, является ли риск получить оплеуху каждый раз выигрышной стратегией, поскольку я не знаю, как далеко ещё могу зайти в грязных разговорах.

— Разговоры о сексе в откровенной форме заводят любого, если есть настрой, и пока она продолжает краснеть, ты продолжай делать то, что делаешь.

— Возможно, от моих слов покраснеешь и ты.

— Сомневаюсь, Бо. В любом случае я так рада за вас двоих. Она будет твоей завоёванной ценностью, твоим личным Супербоулом. Уверена, вам двоим суждено быть вместе.

— Ты забегаешь вперёд.

— Вовсе нет, вам нужно наверстать упущенное время. Что ты будешь делать дальше?

— Не знаю. Наконец-то я на другой стороне... и хочешь знать? Я хочу приложить реальные усилия, чтобы обуздать свой гнев. Не думаю, что Пенелопа любит навязчивых людей, так что я собираюсь дать ей свободу, и, главное, когда она выведет меня из себя, а это обязательно случится, начну считать до ста.

— До тысячи. Ты должен считать до тысячи.

— А это не слишком много?

— Пусть будет две тысячи, и сделай вдох, прежде чем говорить гадости. Потом не тяни время и помни, что всегда нужно быть джентльменом и вымещать своё недовольство в спальне, а не во время споров.

— Прекрати давать мне такие советы, я знаю, как обращаться с девушкой.

— Нет, ты понятия не имеешь. И я очень рада, что Пенелопа вернулась ради этого.

Бо Бакер исчез из моей жизни без видимых причин. Ни сообщений, ни неожиданного визита в прачечную, ни второго приглашения. Никаких признаков жизни.

Прошло четыре дня, а от него не осталось и следа. Конечно, я знала, что он дышит и продолжает играть с Ravens, поскольку часто заставала его по работе, но Бакер снова вёл себя так, будто между нами ничего не произошло. На самом деле я могла бы спросить его о причине такого поведения, даже вступить с ним в перепалку и, возможно, оскорбить. Но какая женщина умоляет о внимании? Только отчаявшаяся, а я таковой не являлась. Так решила я. У меня было слишком много гордости, чтобы показывать другим, как я подавлена, и Бо Бакер снова перешёл в разряд другие.

И пока ошеломлённая, ждала, чтобы понять причину очередной моральной пощёчины, я несколько дней грелась воспоминаниями о нашем поцелуе. Я всё ещё была возбуждена и в то же время снова чувствовала себя оленем-мазохистом. Бакер продолжал сбивать меня с толку.

Поэтому я решила рассудить так: буду игнорировать его, как он игнорирует меня. В смысле, я терпела большую часть месяца, притворяясь поклонницей любви и мира, я могу преуспеть и в этом. Вооружившись притворным спокойствием, я сидела в гостевой раздевалке на скамейке Ламара с той же беспечностью, как и когда я ждала автобус в университет. Несколькими часами ранее я заглянула в номер, который капитан делил с Бо, и в ответ получила ледяной взгляд Милашки Би. Ни подмигивания с улыбкой, ни признаков того, что между нами что-то было: вообще ничего.

Тем временем О', поглядывая с некоторой опаской, вышагивал взад-вперёд, пока не решил присесть рядом со мной.

— Энни сказала, что просмотры в социальных сетях и внимание вокруг команды утроились, мы не можем позволить себе ошибку и не можем упустить эту возможность.

— Я знаю.

— Пенни, почему такой удручённый тон?

— Я не унываю, я просто...

— Я должен тебе кое-что сказать! Если кому-то не расскажу, я сойду с ума. Пообещай, то, что услышишь, останется между нами.

— Обещаю.

— В конце сезона я уйду, — признался он шёпотом.

— Разве в конце сезона мы все не уйдём из команды?

— Нет, ты не понимаешь. Мне плевать на команду и Ravens: я ухожу от Тилли.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. О' был опорой в агентстве стилистов, и за признанием, особенно за контрактами и отзывами, всегда стоял он.

— Ты получил другое предложение?

— Я собираюсь заняться собственным бизнесом вместе с Поллианной. Мы открываем свой бренд.

Поллианна, она же Пруденс, невеста Харди МакМиллиана, из-за которой между раздевалкой и агентством всё ещё сохранялись значительные трения.

— Объединяешься с врагом Тилли?

— Я работаю на Тилли уже пятнадцать лет, я заслужил свой кусочек свободы.

— В этом я тебя полностью поддерживаю. Я бы давно бросила Тилли и её самоуверенность. Я в курсе, работа на неё открывает перед нами столько дверей, но никто не хочет оставаться на всю жизнь её персональным ковриком. Будь осторожен: Тилли могущественна, а вы с Поллианной — мелкие сошки. Когда узнает с кем ты объединился, Тилли выжжет вокруг вас землю.

— Мы готовимся к ответной атаке и надеемся, что эффект неожиданности немного ошеломит Тилли. Ну а пока Ravens у всех на слуху, — это хорошо. В свободное время подготовим для Харди пару костюмов и если могу посоветовать — сделай то же самое! Используй момент с Raven сейчас, чтобы привлечь внимание Everlast, потому что, если Тилли узнает обо мне, её гнев может обрушиться на любого.

— О боже, не произноси название бренда!

— Суеверия — это средневековая чушь.

— Неважно, просто не произноси. И как же меня могут заметить?

— Спроси совета у Энни, она...

— Забудь, я лучше пойду продавать картошку фри в ресторане быстрого питания.

О' посмотрел на меня озадаченно.

— Я знаю, что она не является твоей типичной подругой, но это работа, речь идёт о твоём будущем, а у неё в ежедневнике полно брендов, готовых сотрудничать.

— Не хочу просить её о помощи.

— Что такого плохого она тебе сделала?

— Просто не нравится.

Снаружи комнаты раздался рёв, предупреждая нас, что игра окончена. Ravens выиграли.

До моего дня рождения оставалось меньше недели. Этот праздник я любила отмечать и ждала весь год. Обычно я проводила этот день вместе с Дуэтом, моими дядями и друзьями. Мы праздновали в течение недели и заканчивали обедом в доме моих родителей, где гостиная забивалась до отказа. Мне нравилось получать сообщения, подарки и внимание. Но в этом году с таким паршивым настроением всё, чего я хотела, — это исчезнуть с лица земли. У меня не было ни малейшего желания притворяться восторженной и беззаботной, не говоря уже о том, чтобы отвечать на шквал вопросов о том, почему я не в духе.

С момента поездки в Кливленд прошло ещё три дня, а ситуация с Бо Бакером не изменилась ни на йоту. Ни сообщения, ни разговора, ничего. Между нами как будто ничего и не произошло. В какой-то момент я даже подумала, что мне всё привиделось; может, я съела что-то галлюциногенное, сама того не зная.

— У меня расписание рождественских мероприятий, — пискнула Энни, входя в примерочную. Она передала одну бумажку мне, одну — О' и одну — Кармайклу. — Кроме того, клуб организует вечеринку на верхнем этаже Tower, на которую вы все приглашены.

Я бросила листок и продолжила шить рубашку.

— Пенни, ты возьмёшь с собой кого-нибудь на вечеринку?

— Это моё дело, — охладила её, игнорируя.

— О… окей. Я... я спрашиваю не ради любопытства, а просто потому, что в закрытую зону нужен пропуск.

— Я в курсе, как это работает. Я с командой уже три года, и раз уж ты так беспокоишься, знай, — на вечеринку я не приду, можешь перестать задавать мне вопросы.

— Спасибо, Энни, — вмешался О'.

Когда я подняла взгляд, то увидела, что остальные стилисты, включая моего босса, с упрёком смотрят на меня.

— Я её терпеть не могу, что я могу сделать?

О' указал на вешалку с одеждой для Ламара и Бо.

— Ты в настроении доставить им костюмы?

— Только если после этого я смогу пойти домой.

— Хорошо. Найдёшь капитана и мистера Конгениальность в просмотровом зале, рядом с медпунктом.

Я встала и выкатила стойку с одеждой. Дойдя до просмотрового зала, я постучала и открыла дверь, не дожидаясь разрешения.

— Оставляю вам ваши костюмы, всё пронумеровано, а также есть картинки, как их нужно носить. Будьте аккуратны, не проявляйте инициативу и не заставляйте меня ждать, пока начнётся какое-нибудь мероприятие, потому что у меня есть дела поважнее и жизнь, помимо этой проклятой работы, — объявила я, оставляя вешалку, и пошла домой.

— Пенелопа! — услышала, как меня окликнули на полпути по коридору. Я не остановилась, — не хотела и не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сдерживать оскорбления, слёзы и упрёки. — Пенелопа, остановись на секунду.

— Чего ты хочешь?

Бо встал передо мной, преграждая путь, и я была вынуждена остановиться.

— Пойдём куда-нибудь сегодня вечером? Я могу освободиться к девяти.

— Нет.

— Нет?

— Я сказала «нет».

— Что это значит?

— Что я больше не хочу с тобой встречаться.

— О чём ты говоришь?

— Это была ошибка.

— О чём, твою мать, ты говоришь?

— Ты правильно понял, я больше не хочу с тобой встречаться.

— Почему?

— Потому как не думаю, что это будет хорошей идеей. Я не ищу кого-то вроде тебя, и прежде всего, я этого не хочу.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Мне плевать!

Я попыталась проскочить мимо него, но безуспешно. Бо не отступал.

— Конечно, тебе не всё равно.

— Мне всё равно, ты ошибаешься, — серьёзно ответила я, пристально глядя на него.

Это была не злоба, не тактика, чтобы выглядеть более желанной: дело было во мне. Уже после первого свидания я чувствовала себя развалиной. Он продолжал обращаться со мной, как с целлофаном, а я всё спрашивала себя, почему. Моё настроение зависело от его настроения, а что останется от моей душевной целостности в будущем?

— Я сделал что-то, что тебя обидело? Объясни!

— Ты ничего не сделал, а я не заслуживаю того, кто ничего для меня не делает. Ты слишком зациклен на себе, чтобы зацикливаться на ком-то ещё.

Он посмотрел на меня так, словно я говорила на другом языке.

— Давай поговорим об этом сегодня вечером, в моей квартире.

— Нет, и не спрашивай меня больше, пожалуйста, давай оставим как есть. Я спокойно живу в этом своеобразном пузыре, и до твоего возвращения в Балтимор я была в полном порядке. До конца сезона осталось всего несколько недель, так что давай просто потерпим друг друга, скоро наши пути снова разойдутся.

— Я не хочу просто терпеть тебя. Какого хрена ты это говоришь?

Я обошла его и побежала в туалет при медпункте. Там я внезапно вернулась на тринадцать лет назад, когда он ушёл, а я заперлась в своей комнате, пытаясь переплыть через долину слёз.

— Могу я быть полностью откровенным? — спросил Ламар, направив на меня вилку. Даже сегодня вечером мне не удалось уклониться от его присутствия. Я понимал, что по ходу чемпионата наши отношения будут усложняться, но этим вечером после стычки с Пенелопой, мне совсем не хотелось его слушать.

— Нет.

— Пожалуйста, позволь мне пожаловаться на это дерьмо.

— Нет, — снова ответил я.

Капитан стал серьёзным.

— В чём дело?

— У меня ничего.

— Это неправда, после того как побежал за Пенни, ты вернулся в зал, как будто она тебя бросила.

— Потому что она меня бросила.

— Ого, вы поссорились?

— Никакой ссоры.

— Ни криков, ни оскорблений?

— Нет.

— Это на вас не похоже.

— А есть мы?

— Бля, если есть! Тот факт, что вы не выкрикивали друг другу оскорбления, настораживает.

— Ламар, я не хочу об этом говорить, — умоляюще попросил я.

— Она не собирается вернуться к свиданиям с доктором Эверли?

Я знал, несмотря на мольбы, он не даст мне покоя.

— Я так не думаю, — сдавленно ответил я.

— Ты ей нравишься, Бо, очень нравишься, поэтому, чтобы бросить тебя, ты должен был что-то сделать.

— Я просто сделал то, что считал правильным! Я дал ей свободу, потому что она всё время работает, и мы всё время работаем.

— Это неправда.

— Да, это правда, не знаю, заметил ли ты, что ешь у меня дома, смотришь новости у меня дома, одеваешься у меня дома и...

— И я не трахаюсь в твоём доме, так что это означает, — я оставляю тебе необходимое пространство, то, что должна занимать Пенни.

— Боже, спасибо, капитан! — саркастически воскликнул я.

— Эй, не вини меня в том, что ты не можешь общаться с девушками.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Пожалуйста, дай мне несколько уроков.

— Не думай, я улавливаю твою грёбаную иронию, Бо Бакер. Я не придурок. И раз уж ты бросаешь мне вызов, то выслушай секреты южного мужчины: какой бы независимой и крутой ни была девушка, ты должен заставить её почувствовать, что она — центр твоих мыслей. Ты должен посылать ей сообщения с добрым утром и заставлять её просыпаться с улыбкой на лице. И потом, конечно, мы заняты, но они не должны об этом знать. Нет времени на отправку сообщения? Напиши красивое электронное письмо, и сделаешь её счастливой! Не можешь вспомнить про годовщину? Заплати флористу, чтобы он запомнил дату за тебя, и скажи спасибо! Собираешься провести ещё один вечер дома на диване? Запланируй ужин в лучшем ресторане Балтимора и удиви её.

— Удивить её...

— Именно! Ты должен её удивить, в хорошем смысле, конечно, потому как, если твой член окажется внутри другой цыпочки, может быть сюрпризом, но не хорошим.

— Почта, цветы и не трахаться с другими девушками? Это ценные советы от южного мужчины?

— Я мог бы также рассказать тебе, как заставить девушку скакать на тебе задом наперёд, но не думаю, что это то, что тебе нужно, даже если счастливая девушка занимается счастливым сексом. Не знаю, доступно ли излагаю мысль.

— Идея, которую ты излагаешь, заключается в том, что женщин просто завоевать, а я — мудак.

— Просты для завоевания, а не для понимания. Успех в этом деле — один на миллиард, и да, ты мудак на уровне чувств, не обижайся.

Ламар продолжил есть белковый омлет, а я фыркнул.

— Ты всё упрощаешь, — пробормотал я.

— Бо, не заставляй её плакать и страдать. Пенни этого не заслуживает, и, в конце концов, ты тоже этого не заслуживаешь.

— Что значит, ты не в настроении? — крикнула Пёрпл.

— Слушай, я не знаю, смогу ли добраться до Джо. Я до сих пор в раздевалке и без понятия, когда закончу.

— Пенни, это твой день рождения, единственный день, когда мы должны делать то, что ты говоришь, помнишь? Ладно, ты работаешь и пропустила обед со всей семьёй, но ты должна появиться хотя бы вечером.

— Мне уже не двенадцать, и я устала.

— В прошлом году тебе было двадцать четыре, и ты так себя не чувствовала. Мне плевать, что происходит между тобой и веснушчатым парнем, но после этой чёртовой игры ты оторвёшь свою задницу и придёшь к Джо!

— Не жди меня, Пёрпл.

— Вероятно, ты не поняла, ты должна появиться у Джо! Не заставляй меня охотиться на тебя.

Закончив разговор, я сунула телефон в карман и, откусив от протеинового батончика, вернулась к разглядыванию двери, из которой вскоре должна была выйти команда.

А потом вошли игроки, победные и ликующие. Я стояла на своём обычном месте, пока все они начинали снимать форму и бросать снаряжение ассистентам. Бо встал прямо передо мной и устроил что-то вроде стриптиза. Я проигнорировала его, потому что меньше всего мне хотелось, чтобы он был рядом в провокационном или сексуальном виде, поэтому я продолжила есть, не обращая на него внимания.

— С днём рождения, Пенелопа.

Я бросила на него неприязненный взгляд. Я ясно дала ему понять, что он не должен разговаривать со мной на нерабочие темы. Очевидно, он проигнорировал мои указания. Странно, не правда ли? Раньше мне хватило бы от него сообщения, чтобы не чувствовать себя дерьмом, а теперь он разговаривает со мной.

— Ты поедешь к родителям праздновать? — спросил он, пока один из физиотерапевтов проверял его плечо. Вот вам и стриптиз; типичный Зевс, которого массируют как божество.

— Это моё дело.

— Не собираешься выходить?

— Не лезь не в своё дело, — ответила я, вставая и отправляясь проверить новичков.

Когда все они были готовы, одет Ламар, а также назойливый Бо, никого не дожидаясь, я проскользнула к выходу.

— Пенелопа! — услышала позади себя крик. Милашка Би не сдавался, но на моей стороне были фанаты; я вышла через проход, где обычно они поджидали игроков для автографов.

Убедившись, что меня не преследуют, я дошла до парковки и забралась в Нилу, которая наконец-то снова стала моей. Попыталась её завести.

— Бл*ть! — выкрикнула я, хлопнув ладонями по рулю. — Клянусь, если ты не заведёшься, я действительно вызову эвакуатор.

Я попыталась запустить мотор ещё несколько раз, но результат оставался печальным. Хотя дядя и подлатал её, холод нанёс окончательный удар по долгой жизни джипа. Я плотнее завернулась в куртку, так как было очень холодно, и направилась к автобусной остановке. Много лет я ездила этим маршрутом, каждый раз, когда ходила болеть за Ravens.

В автобусе я достала телефон и ответила на сообщения с поздравлениями. При этом я решила, что на свой 25-й день рождения потрачу все свои сбережения и куплю себе новую машину. Оказавшись в Tower, я молилась, чтобы не столкнуться с Энни, но, к моему несчастью, на меня надвигалась Пёрпл в режиме ярости.

— Ты сучка, я знала, что ты меня подставишь! — воскликнула она, даже не дав мне возможности ответить.

— Что ты здесь делаешь?

Двоюродная сестра взяла меня под руку и снова потащила на улицу.

— Сегодня твой день рождения, и мы отмечаем. Может быть, не так, как ты всегда это делала, но мы празднуем.

— Тебе кажется, я выгляжу как душа вечеринки?

— Ты похожа на бесхарактерную девчонку, которая развалилась из-за одного свидания, одного жалкого свидания. Я хочу вернуть Пенни, которая раньше блокировала Морскую звезду.

При этом воспоминании я рассмеялась, казалось, это происходило целую вечность назад.

— Дай мне пару недель, и я вернусь к свиданиям с недостойными мужчинами.

— У тебя нет пары недель.

Мы шли, уворачиваясь от сугробов на тротуаре, пока не дошли до Emerald house. Вывеска паба, однако, не горела.

— Неужели этот скряга не оплатил свои счета?

Пёрпл открыла дверь, а я в шоке замерла в дверном проёме. Зал был заполнен сотнями и сотнями цветов всех видов. Единственное, что их объединяло, — это фиолетовый цвет.

Передо мной возник Джо.

— Высокий бородатый парень потребовал, чтобы я закрылся для других клиентов и заполнил для тебя своё заведение фиолетовыми цветами. Он дал мне кучу бабла и велел закрыть окна, потому что ты наверняка попытаешься выбросить цветы на улицу. Я не знаю точно, кто он, но ты определённо имеешь на него влияние, Пенни.

Я посмотрела на Уайт, которая выглядела зачарованной и потрясённой. — Я влюбилась в Бо Бакера.

— Это шутка?

Пёрпл покачала головой и протянула мне открытку.

Я проспала меньше четырёх часов и ещё была слегка навеселе. Не от коктейлей, которые я всё равно не пила, а от волнения. Я проснулась оттого, что на экране высветилось сообщение от Бо Бакера с пожеланием доброго утра.

Неужели то, что я хотела, было таким обыденным? Цветы и пожелание доброго утра?

Очевидно, да, если они исходили от него.

В каком-то высокочастотном оцепенении я разобралась с последними деталями одежды, над которыми работала, а затем сделала перерыв, чтобы дойти до кафетерия Castle. В ожидании пока остынет кофе, я достала книгу и нарисовала некоторые детали, чтобы добавить их в презентационную коллекцию для Everlast. До конца чемпионата оставалось совсем немного времени, в феврале предстоял Супербоул, и если это правда, что О' уходит, то мне нужно всерьёз задуматься о своём будущем.

Я выглянула наружу, где команда тренировалась перед игрой с Bengals, и поискала среди игроков Бо. Он и Ламар тренировались вместе под пристальным взглядом тренера по нападению.

— Пенни, можно тебя побеспокоить? У меня для тебя сюрприз! — воскликнула Энни. Я опешила.

— Скажи, что это новая машина, потому что это всё, что мне нужно.

— Нет, не машина. Это приглашение на рождественскую вечеринку, — пискнула она, протягивая мне открытку.

— Я же сказала, что не приду.

— На самом деле, это не твоё персональное приглашение, а как плюс один. Бо настоял, чтобы я включила тебя в список его особых гостей.

— Бо настоял?

Энни хихикнула. Я искала в её улыбке хоть какую-то зависть или нахальство, и с неохотой признала, что Энни улыбалась искренне. Может, это правда, — они просто работали? Возможно, правдоподобно, что между ними никогда ничего не было?

— Да, Бо выразился очень чётко. Он немного похож на тебя, так что помоги мне понять, кого мне следует слушать, не рискуя подвергнуться критике.

Услышав эту фразу, я почувствовала себя немного виноватой. Я действительно вела себя с ней, как стерва, а она всегда реагировала на мои грубые ответы с улыбкой.

— Прошу прощения, если была с тобой немного резкой.

— Вовсе нет, здесь все иногда бывают грубыми, но я понимаю, — это спортивная среда. Со мной обращаются как с занозой в заднице, а в следующий момент кто-то шлёпает меня по попе, словно я игрок, и всё проходит. Я постепенно привыкаю.

— Да, почти так, только я вовсе не собираюсь хлопать тебя по попке.

— Очень жаль, — ответила она, подмигнув мне. — Так что же мне делать с приглашением Бо? Чьей стороне я должна уступить?

— Уступи моей стороне, я приду вместе с ним.

— Прекрасно, — ответила она и ускакала прочь.

Я снова выглянула наружу. Бо прекратил тренировку и смотрел на меня вместе с Ламаром. Я улыбнулась ему, и в ответ он послал мне воздушный поцелуй.

Поцелуй? Капитан подражал ему, откровенно издеваясь. О чём, чёрт возьми, он думал? Боже мой, я снова попалась в его ловушку, сама того не зная.

В половине четвёртого я посмотрела на рождественские наряды, которые команда наденет для ежегодной фотосессии, и, разминая спину, подошла к О', который тоже был занят обмёткой деталей.

— Можно я уйду на полчаса раньше? У меня назначена встреча в дилерском центре.

— Валяй, тебе давно пора купить приличную машину.

— Не говори мне об этом, я в трауре.

— Ты хочешь сказать, что твоё плохое настроение в последние дни было связано с машиной?

— Именно, — кивнула я, хватаясь за версию.

О' бросил на меня довольно выразительный взгляд.

— Господи, Пенни, после всех лет совместной работы ты продолжаешь думать, что можешь так легко меня обмануть.

— Могу я идти?

— Уходи, я не хочу видеть тебя до завтра.

Я вышла из примерочной и прошла мимо кафетерия, где заметила Бо. Он сидел за стойкой и, как обычно, сжимал в руках, защищённых перчатками, чашку с горячей водой.

Я подошла к нему.

— Значит, я буду твоим плюс один.

— Верно, гораздо больше. Ты уже идёшь домой?

— Не совсем, я еду покупать машину.

Он встал с табурета.

— Я пойду с тобой.

— Не хочу, чтобы рядом были всезнайки.

— Я не всезнайка. Я поеду с тобой.

— У меня есть отец и дядя, которым не терпится рассказать мне, что и как покупать, и я еду без них именно по этой причине.

— Я не твой отец и не твой дядя. Я еду с тобой!

— Бо…

— Не будь занозой в заднице и подожди меня. Я возьму пальто.

В его новеньком внедорожнике мы поехали в автосалон двоюродного брата дяди Фрэнка, который теоретически должен был предложить мне сделку. Мы вышли из машины и начали бродить по салону. Бюджет у меня был ограничен, хотя в целом достойный.

— Что именно ты ищешь?

— Машину, которая прослужит следующие десять лет.

— Немного расплывчато.

Я прочитала цену на джип, аналогичный Ниле, только на несколько лет моложе.

— Выхожу за рамки бюджета на пять тысяч, — неохотно заметила я.

— Ищешь внедорожник?

— Мне нужно что-то удобное, куда я смогу погрузить свои вещи и что не оставит меня без колёс. В идеале, чтобы на авто можно было путешествовать, но внедорожник — это слишком дорого.

— Сколько у тебя денег?

— Четыре тысячи.

— Не слишком ли мало для того, что ты ищешь?

— Зевс, это все мои сбережения, не принижай их. Кроме того, четыре тысячи — большая сумма.

— Я не принижаю их, а пытаюсь понять, что может вписаться в твой бюджет.

Мы осмотрели всю парковку, и я обнаружила, что четыре тысячи долларов за машину — это совсем немного. Единственное, что я могла купить, это развалюхи, которые мне всё равно пришлось бы приводить в порядок.

Поэтому выбор сводился к двум вариантам: универсалу, похожему на катафалк, и хэтчбеку со ржавыми ручками. В итоге, не имея ни малейшей надежды, я чуть было не выбрала один из них наугад. Я ненавидела жить без колёс и продолжать ждать автобусы или зависеть от Кармайкла.

— Пенелопа, давай поедем в другой дилерский центр. Этот не единственный в Балтиморе.

— Я не могу пойти в другой, я должна отсюда уехать на машине.

— По какой причине?

— Потому что она мне нужна, чтобы добираться до работы.

— До Castle я могу тебя подвозить.

— Нет, не можешь. Я приезжаю раньше всех и часто уезжаю раньше всех, а потом не хочу зависеть от тебя.

— Ты приезжаешь ненамного раньше меня, и, кроме того, если тебя подвозил доктор, я тоже могу, по крайней мере, пока ты не убедишься, что покупаешь то, что тебе нравится и стоит твоих денег.

— А что, если мне придётся срочно куда-то ехать?

— Ты можешь взять одну из моих машин.

Я рассмеялась.

— Ты доверишь мне одну из твоих драгоценных машин, сделанных на заказ?

— Ты умеешь водить автомат?

— Если моя мама может, то и я смогу.

— Это неправильный ответ на конкретный вопрос.

— Водить машину без передач — всё равно что гонять на картинге, верно?

— Карт — это не «Феррари», Пенелопа, — серьёзно ответил он.

— Держу пари, теперь ты заберёшь назад предложение воспользоваться твоей машиной, — поддразнила я.

— Я просто хочу быть уверен в том, что ты делаешь. Мне бы не хотелось, чтобы ты врезалась в дерево.

— Ты так говоришь, потому что заботишься о своей машине, сделанной на заказ?

Бо наклонился к моим губам и поцеловал меня. Это был другой вид поцелуя, — гневный.

— Я говорю это ради тебя, Пенелопа Льюис. Машин я могу купить столько, сколько захочу.

— Ты серьёзно? — Я сделала шаг в сторону, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Что за ловушку ты задумал? Сначала приглашение на рождественскую вечеринку, потом воздушный поцелуй, а теперь ты привёз меня сюда, словно идеальный парень.

— Я не идеальный парень, к тому же если ты так хочешь использовать коробку передач, я всегда могу сесть рядом, и ты сможешь мне подрочить.

Я снова уставилась на него. Что... что, чёрт возьми, он только что сказал?

Бо пошёл к своей машине, оставив меня посреди салона.

— Перестань краснеть и шевели задницей, или вернёшься домой пешком, Пенелопа Льюис.

Я снова разразилась смехом и последовала за ним.

— Я понимаю, что ты делаешь, ты действительно хочешь играть в эту игру, Бо Бакер?

— В какую игру?

— Думаешь, я не умею вставлять сексуальные отсылки в свои фразы, как это делаешь ты?

Он ухмыльнулся.

— Не хочу тебя проверять, я и так знаю, что ты не моего уровня. Это не соревнование, это всё равно что унизить маленькую девочку.

— Мы ещё поговорим об этом, Бакер, поговорим, и тоже приготовься краснеть.

— Напоминаю тебе, я вырос среди стриптизерш и сутенёров, не начинай то, что не сможешь закончить.

Келли вошла в мою квартиру с сумками и пакетами, полными покупок. Она начала разбирать купленное, перевернув вверх дном сначала гостиную, потом кухню. Обычно тот факт, что кто-то трогает мои вещи, сильно раздражал меня, но то, что Келли вернулась в мою повседневную жизнь, заставило меня успокоиться.

Это чувство, к которому я стремился годами, подтвердило мою правоту: возвращение в Балтимор было правильным выбором. Покой — внезапный и благотворный, — позволил мне впервые задуматься о подписании пятилетнего контракта. Конечно, я бы осчастливил Алекса, Ламара и Келли, но Пенелопа?

Возможно, я спешил, может, мне не следовало ничего узнавать. Риск того, что ничего не получится, был велик, и если в детстве разочарование оттого, что доверял не тем людям, приносило мне оплеухи, то во взрослой жизни меня бы ударило посильнее.

Пенелопа бы меня поколотила. Ноги из свинца. Мне необходимо замедлиться и повторять себе, что удар могу получить в любой момент.

Один шаг за раз, один выход за раз, одна унция уверенности за раз. И если Пенелопа действительно была той самой, время докажет нашу правоту.

— Декоратор, которого ты нанял, прекрасно справляется со своей работой. Никогда не думала, что увижу это место с рождественскими украшениями, а пахнущие яблоками свечи у входа, просто потрясающие.

— Свечи — подарок бабушки.

— Конечно, это же очевидно. Ведьмы раздают отравленные яблоки. Как же я об этом не подумала!

Я хихикнул.

— Ты уже посмотрела предложения по Лунному бульвару?

— Ох, малыш, они великолепны.

— Декоратор лучший в Балтиморе, и я бы хотел, чтобы и в этом случае за всем проследила ты.

— Я?

— Да, конечно, ты. Ты проделала такую замечательную работу в Лас-Вегасе, что все до сих пор о тебе спрашивают.

Келли подошла, села напротив меня и начала внимательно меня рассматривать.

— Это предложение отличается от других. Ты кажешься мне другим.

— Я всё тот же.

— Я так не думаю. Куда ты идёшь сегодня вечером?

— С чего ты взяла, что я куда-то иду?

— Ты поправил бороду, причёска в порядке, и на тебе больше парфюма, чем обычно.

— В клубе на верхнем этаже Tower устраивают рождественскую вечеринку.

— Вечеринка! — воскликнула она с энтузиазмом.

— Сбавь обороты, это не та вечеринка, к каким ты привыкла. У нас через три дня игра, нельзя переусердствовать.

— Очень жаль, это моя мечта — побывать на дикой вечеринке с кучей футболистов.

— Если бы знал это, я бы пригласил тебя на одну из вечеринок команды Wolverine.

— Забудь об этом, у меня нет желания снова попасть в тюрьму за лапанье несовершеннолетних. Ты идёшь на вечеринку один?

— С Пенелопой, и Льюисы пригласили меня к себе на Рождество.

— Какие милые люди! Мне очень нравится эта семья. У меня всегда складывалось впечатление, что, проведя с ними время, ты возвращался домой более спокойным.

— Знаешь, скорее моим был их дом, чем тот, в котором я жил.

— Не будь жестоким.

— Я реалист.

— Одно не исключает другого, потому что ты можешь быть реалистом и понимающим. У тебя не было спокойного детства, у тебя не было счастливого отрочества, я знаю и часто чувствую себя виноватой, но теперь ты свободен и богат, здоров и умён, постарайся примириться со своим прошлым.

— Ты тоже примирись с прошлым и перестань называть мою бабушку ведьмой. Своими успехами я обязан и ей.

— Я сделаю это, только если ты пойдёшь и попрощаешься со своим отцом.

Эта просьба заморозила атмосферу.

Если у моего прошлого рак лёгких и он умирает, я не хочу с ним мириться.

— Ему осталось несколько месяцев, Бо, проведай его. Поговори с ним, накричи на него, но не заливай его безразличием.

— Келли, ты разрушаешь эту чудесную атмосферу. Я не хочу его видеть, как долгие годы он не хотел видеть меня.

— Ты — лучшая версия его. Не ставь себя на тот же уровень.

— Я не хочу об этом говорить, это портит мне настроение. — Келли раздражённо выпятила грудь. — И правда, почему твоя грудь с каждым разом всё больше?

— Я говорю с тобой о твоём умирающем отце, а ты думаешь о моей груди?

— Это самая очевидная вещь в этой комнате.

— После твоего упрямства.

— Возможно, но в любом случае перестань повторять мне одно и то же снова и снова.

— Хорошо, я тебя послушаю, но только потому, что знаю, — тебе нужно увидеться с Пенелопой. Мне нужно сопровождать тебя, чтобы помочь вручить ей рождественский подарок?

— Я уже сделал это.

— Правда? — спросила она, счастливо улыбаясь. Я кивнул. — Кольцо?

— Ни в коем случае.

— Браслет?

— Никаких украшений.

— Что значит «никаких украшений»? Не будь скрягой.

— Эй, я не скряга, и к тому же Пенелопа не носит украшения.

— Смотря какие украшения, сходи в «Тиффани», а потом посмотри, как она изменит своё мнение.

— По-моему, для украшений от «Тиффани» ещё рано.

— Не рано, а слишком поздно! И потом не забывай, у неё большая семья. Пенелопа захочет детей, повторить своё наследие, и тебе придётся схватывать репродуктивность на лету.

Я бросил на неё недовольный взгляд.

— Кто тебе сказал эту чушь?

— Все знают, что так оно и есть.

— Кто все? И если всё так, как ты говоришь, и мне придётся повторить свой опыт, то на месте рождественской ёлки уже должен стоять шест для танцев.

— Отличная идея, Малыш, и раз уж ты взялся за это, почему бы тебе не пригласить парочку своих друзей?

— Это не смешно.

— У тебя есть ещё новости о том, как идут ваши дела с Пенелопой?

— Мы не ждём ребёнка.

— Ещё нет? Проникновение сзади и подушка под попу в случае миссионерской позы могут помочь сперматозоидам продвинуться к матке.

— Келли, не испытывай моё терпение.

Она разразилась смехом и достала из одного из пакетов длинную красную лакрицу. Я взял угощение более чем охотно, не в последнюю очередь потому, что уже несколько месяцев не засовывал между зубами ничего такого вкусного.

— Я серьёзно, она та самая.

— Возможно.

— Без всяких «возможно». Судьбе было угодно, чтобы вы снова были вместе, и на это есть причина. Может быть, сейчас самое подходящее время для того, чтобы ты остался в одном месте навсегда.

— Я думаю об этом, но в очень, очень приблизительной форме.

— Видишь, я была права с самого начала?

— Не знаю, судьба ли это, но, пожалуйста, прикрой сиськи, они начинают меня беспокоить.

Бо Бакер был самоуверенным, сексуальным, высокомерным засранцем. Кармайкл раскусил его за одну секунду, а я билась над этой абсолютной истиной около двух часов. Главное препятствие? Из-за него и дурацкой игры в пошлые разговоры я была возбуждена уже как минимум сутки, а за время, что потратила на придумывание целой серии слов с двойным смыслом, чтобы победить его, получила дополнительное возбуждение.

В результате этим вечером Бо показался мне особенно неотразимым.

На нём была простая футболка и рваные джинсы, но в целом он был всем, что я хотела. Особенно в свете того, что он непревзойдённо умел говорить грязные слова, а я спотыкалась о собственные шнурки. Бо дразнил меня весь вечер, задевая мой бок, понижая голос, чтобы я была вынуждена придвинуться к нему ближе. Даже когда он пил из этого чёртова стакана воду, казалось, посылал мне подсознательные сообщения. И всё это происходило на рождественской вечеринке, в окружении людей в эльфийских колпаках.

Я уселась за стойку бара. С бутылкой шампанского фиолетового цвета (выпущенного специально для Ravens) ко мне присоединился О'. Бо отошёл поболтать с новым президентом, а я с радостью приняла предложенный боссом бокал шампанского.

— Не хочу комментировать, что ты здесь с мистером Конгениальность, я всё предсказал, но, пожалуйста, предупреди меня об Армагеддоне. Я знаю одного парня за городом, который владеет бункером.

— Между нами нет никаких обязательств.

— Да, конечно, мы все в это верим.

Я неспешно потягивала шампанское; возможно, алкоголь поможет мне чувствовать себя менее возбуждённой.

— Что ты собираешься делать на Рождество? — спросила я.

— Останусь здесь. Думаю, Тилли что-то почувствовала, на следующей неделе она приедет в Балтимор.

— Ты всё ещё уверен, что оставишь её?

— На сто процентов. Кроме того, с Пруденс у нас начинается конкретная работа. Может у тебя есть что-то готовое для передачи в компанию, которую нельзя называть?

— Четыре костюма из шести, но у меня всё меньше и меньше времени на работу над ними. Каждый раз, когда мне кажется, что у меня есть оригинальная идея, я обнаруживаю, что снова и снова намётываю один и тот же костюм.

— Понимаю тебя. Если тебе понадобится помощь, просто попроси меня.

— О', разве мы оба не рискуем?

— Рискую только я. К тому же, мне кажется, CK не планирует снова сотрудничать с футбольной командой, так что мы оба в любом случае скоро останемся без работы.

— Боже… бездомная, безработная и без денег.

— И именно поэтому тебе нужно перестать откладывать.

— Ты добавляешь себя в список тех, кто обвиняет меня в промедлении?

— Да, конечно.

— Мммм, так и сделаю, обещаю заняться делом. А пока я надеюсь, что мои рекомендации будут отправлены, как и обещалось. Слухи о том, что Тилли всё больше и больше выходит из себя, начинают расти.

— Мы просто должны продержаться до конца сезона, а потом... он не сможет тебе помочь? — продолжил O', указывая на Бо.

— Нет, и мне не нужна ничья помощь. Только то, на что я имею право.

— Никогда не пойму тех, кто в своём распоряжении имеет кредитную карту и не пользуется ею. Ох, смотри, мистер Конгениальность возвращается! — Словно услышав нас, Бо вернулся к барной стойке. — Добрый вечер, Милашка Би, рад видеть тебя отдохнувшим, — с кокетливым энтузиазмом поприветствовал О'. Бо посмотрел в ответ, ничего не сказав. — Пенни, ты уверена в том, что делаешь?

— Абсолютно нет.

— Хорошо, тогда я оставлю вас смотреть друг на друга, потому что в светской беседе мы буксуем. Приятного вечера.

Я шлёпнула Бо по руке.

— Какой же ты засранец!

— Среди присутствующих я наименее худший, — ответил он, привлекая внимание бармена. — Ананасовый сок, пожалуйста, и безо льда, — попросил он, затем наклонился к моему уху и вдохнул мой запах. Я хотела его. Хотела попробовать губы Бо Бакера, хотела снова почувствовать его тело рядом со своим, хотела прикасаться к нему снова и снова. И прежде всего я хотела, чтобы он сдержал своё слово: мне хотелось ощутить его бороду между ног, ведь именно из-за этой мысли я выдержала пытку бразильской эпиляции.

— Может, уйдём? — предложила я.

— Разве тебе не весело, Пенелопа?

— Ну…

— Хочешь потанцевать?

— Нет.

— Хочешь выпить что-нибудь, кроме этой фиолетовой дряни?

— Тоже нет. Знаешь, что говорят о людях, которые уходят с вечеринки, Милашка Би?

— Они идут в место получше. Но я не знаю, готов ли перейти к делу. Меня бросает в дрожь от мысли, что не оправдаю высоких ожиданий тех, кто не любит прелюдии.

— Ты такой ублюдок! — хихикнула я.

— Ты ещё ничего не видела, — ответил он, допивая свой сок.

— Сегодня пьём что-то другое... Ух ты, Бо Бакер, ты меня удивляешь, — поддразнила я.

— Это для тебя, потому что ананасовый сок делает сперму слаще, и я надеюсь, что позже ты попробуешь её на вкус.

Я буквально зависла, а Бо победно улыбнулся.

— Ты не мог этого иметь в виду.

— Ты собираешься и дальше соревноваться и проигрывать, Пенелопа Льюис?

Я проигрывала, это было правдой, однако у меня был шанс сыграть ва-банк.

— Вообще-то, нет. Не стоит соревноваться с таким продвинутым, как ты. Кроме того, я так возбуждена, что сейчас пойду в туалет и немного потрогаю себя, раз уж ты не собираешься уходить.

Я слезла с табурета, пересекая зал, прошла мимо танцующих игроков и добралась до туалета, где закроюсь на несколько минут.

Но когда вошла в туалет и собиралась закрыть дверь, я обнаружила препятствие. На дверном косяке стола нога Бо.

— Что ты здесь делаешь?

Он вошёл и закрыл дверь.

— Я хочу посмотреть.

— Забудь об этом!

Бо обхватил губами мои губы и засосал их, а затем просунул свой язык в мой рот и облизал его.

Неохотно, медленно я оттолкнула его.

— Ты меня не убедишь.

Я увернулась и подошла к зеркалу. Включила воду и начала мыть руки, намочив и запястья. Мало того что я была разгорячённой, так ещё он последовал за мной в туалет.

Бо положил руку мне на бедро и медленно провёл вниз, касаясь голой кожи моих бёдер, а затем его пальцы потянулись вверх, но уже под платьем. Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, и по коже побежали мурашки.

— Можно, это сделаю я?

— Не уверена, что ты заслуживаешь такой благосклонности.

Он погладил меня между ног.

— Конечно, заслуживаю, я ждал этого много лет. — От ощущения его тепла у меня по позвоночнику пробежала дрожь. — Я думал, ты под платьем голая.

— Ты думаешь, я хожу без нижнего белья?

— Пожалуйста, сделай так.

Я положила свою ладонь на его и просунула под нижнее бельё. Я была возбуждена, горяча и томима желанием. Его ладонь легла на клитор, а один палец пробрался между влажных складочек. Выгнув спину, я почувствовала, как его дыхание стало глубоким, эрекция упёрлась в мою попу, и я поняла, что в этот момент всё, чего хочу, — это кончить. Я просунула два пальца Бо в свою киску, усиливая контакт, и когда он понял, что я на расстоянии вдоха от оргазма, он набросился на мою шею. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Быстро открыв глаза, я посмотрела на его отражение в зеркале. Бо отдёрнул руку, поднёс пальцы к губам и пососал их.

— Ты трахнула мою руку.

Этот жест ещё больше раззадорил меня.

— Может, твоя прелюдия не такая уж и скучная.

— Мне не нужна прелюдия, ты была мокрой ещё до того, как я к тебе прикоснулся.

Я развернулась, Бо приподнял меня и усадил на тумбу, затем протиснулся между моих ног. Я позволила его поцелуям стать глубже, положила руки на его бицепсы и притянула к себе.

— Не здесь. Я не собираюсь делать тебя звездой прогулки позора.

— Мне всё равно, — прошептала я, прижимая его к себе.

— Для меня это важно, ещё как.

Он сделал шаг назад и пригласил меня спуститься.

— Пойдём в постель.

Мы вышли из туалета, рука об руку покинули вечеринку и спустились на этаж Бо. Больше мы не обменялись ни словом.

Оказавшись в его квартире, я попала в гостиную и была ошеломлена самой красивой рождественской ёлкой, которую когда-либо видела. Обстановка в помещении стала тёплой и романтичной. Мягкий свет, горящий камин и захватывающий вид на Балтимор.

— Выглядит прекрасно, мне нравится мягкий свет. А я и не помнила, что ты любишь Рождество.

Две руки обхватили мою талию сзади, тёплое дыхание защекотало затылок.

— Мне всё равно, но если тебе нравятся огни, я оставлю их включёнными после Рождества.

Руки Бо приподняли подол моего платья, и без того очень короткого. Я повернулась к нему, время прелюдий закончилось. Схватив футболку за нижний край, я стянула её с него. Наконец-то Бо стал моим. Я могла раздеть его, прикоснуться к нему, лизнуть его кожу и сделать своей возможной морской звездой, хотя я всем сердцем надеялась, что он относится к другой категории. Я прикоснулась ладонью к его обнажённым грудным мышцам и обнаружила, что они такие же, как я себе представляла: тёплые и гранитные. Я остановилась на татуировке «Милашка Би» и проследила за контурами чернил.

Бо возобновил страстный, почти жестокий поцелуй. Я зарылась пальцами в его волосы, и он подтолкнул меня к креслу перед камином, а когда села, его промежность оказалась перед моим лицом. Я расстегнула пуговицы на джинсах, спустила их довольно низко, освобождая эрекцию, и взяла её одной рукой. Слизала каплю эякулята и услышала его стон. Буду мучить Бо так же, как он мучил меня в течение долгих часов. Я вдохнула его тепло, а затем осыпала нежными поцелуями.

Бо дёрнул меня за хвост, заставляя поднять к нему лицо.

— Я думал, ты сразу приступаешь к делу, — поддразнил меня глубоким голосом.

— Мне казалось, тебе нравится прелюдия.

— Это не прелюдия.

Он крепче сжал мои волосы, свободной рукой обхватил у основания член и просунул мне между губ. Я брала его в рот, пока не почувствовала, что головка упирается мне в горло. Продолжая прижимать меня к себе, Бо начал двигать бёдрами. Я чувствовала каждое его движение, каждый его стон и прилагала все усилия, чтобы не отступить. Я положила руки на его великолепную попку, приглашая продолжать.

Моё возбуждение достигло высочайшего уровня, и я была готова ко всему, что он захочет со мной сделать.

— Господи, Пенелопа, — услышала его шёпот.

Он отпустил меня, опустился на колени, и я увидела его перед собой, растрёпанного и возбуждённого.

— Ты когда-нибудь представляла себе это?

— По крайней мере, тысячу раз.

— Я собираюсь трахать тебя до изнеможения, — прошептал он, устроившись между моих бёдер. Сдвинул мои трусики и медленно вошёл в меня.

— Выполни свои обещания, Бакер, доведи меня до изнеможения и сделай это по-настоящему.

Он ухватился за подлокотники кресла, расположив мои колени на своих бицепсах так, чтобы мои ноги были максимально открыты. Обнажённая, со вкусом Бо Бакера на языке и наполненная им. Это было всё, чего я так жаждала.

Он глубоко вздохнул и начал двигаться. Медленно. Затем стал вжиматься в меня бёдрами всё сильнее и сильнее. Бо бросил на меня самый провокационный взгляд, который я когда-либо получала, а затем вернулся к поцелуям и сильно прикусил мою губу. Комната наполнилась звуками шлепков нашей кожи. Я чувствовала себя так, словно кто-то только что поместил меня в центрифугу, испускающую аромат секса, и была уверена, что, когда сойду с этой карусели, буду пахнуть оргазмом целую неделю. Когда наслаждение стало мощным, я впилась ногтями в спину Бо, чтобы удержать его внутри себя.

Он заглушил мои стоны, слегка замедлился, двигая бёдрами при каждом толчке. Моя киска сжалась вокруг него, и по телу пронёсся оргазм.

— Ебать, — пробормотал Бо, отпуская мою ногу и выплёскивая свой оргазм мне на живот.

Я откинула голову назад, переводя дыхание. Сделав пару глубоких вдохов, я перевела взгляд на то место, где соприкасались наши тела. Бо медленно провёл рукой по всё ещё эрегированному члену, его дыхание было коротким, а волосы падали на лоб. Я хотела трахнуть его ещё раз, только чтобы снова увидеть эту сцену, вдохнуть его запах и услышать его стоны.

— Как мы оказались в коридоре? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

Действительно, кресло больше не стояло перед камином.

— Поздравляю в успешном отталкивании, а ты не пробовал играть в защите?

Посмеиваясь, он наклонился вперёд и подарил мне долгий, нежный поцелуй. Я прижалась к нему, потому что, как Бо и обещал, он сделал это реальным, романтичным и плотским одновременно. Все сомнения в том, что это может быть ошибкой, рассеялись, уверенность в том, что Бо Бакер способен заставить меня прикоснуться и к аду, и к раю, превратилась в уверенность.

— Всё в порядке, Пенелопа?

— Отлично.

Он погладил меня по щеке, потом по распухшим после его укусов губам.

— Подожди здесь.

Бо встал, стянул с себя джинсы, и я смотрела, как он, обнажённый, поднимает свою футболку. Он вернулся ко мне и нежными жестами стал меня вытирать.

Без сомнения, это был он: мальчишка моей мечты. Тот, кого я желала каждый первый раз, тот, кого я теряла и находила снова. Я совершала прыжок в темноту, и это был тот самый момент, когда нужно было закрыть глаза, набраться смелости и начать действовать.

Потому что я точно не собиралась отступать.

— Ты молчишь, — прошептал он, глядя на меня.

— Думаю о том, что тебя стоило ждать.

— Я не из тех, кто возвращается к неправильному выбору, но ты вырвала из меня эту привычку.

— Ого, значит, мы думаем об одном и том же одновременно.

Он улыбнулся мне, и я убедилась, что Бо Бакер всё ещё может краснеть.

— Верно, мы думаем об одном и том же, в одно и то же время.

Надоест ли мне когда-нибудь смотреть в голубые глаза Бо Бакера?

Уже давно наступило утро, его спальню освещали тёплые лучи солнца. Никто из нас не собирался вставать, и, честно говоря, я бы с удовольствием провела так весь остаток дня.

— Хочешь позавтракать?

— Боюсь спросить, что ты предложишь.

— Тебе повезло, Келли вчера набила кладовку продуктами, к которым я, скорее всего, не смогу прикоснуться.

— Келли на самом деле тебя любит.

— И я люблю её.

Услышав эти слова, я погладила его по волосам. Бо вздохнул и прикрыл глаза.

— Зевс, ты умеешь готовить? Или ты всегда заказываешь еду в ресторанах?

— По утрам я ем продукты с высоким содержанием белка и клетчатки, поэтому покупаю готовую еду.

— Какая гадость, я хочу яичницу и хрустящий бекон.

— Твои триглицериды будут кричать от радости.

— Разговоры о триглицеридах делают из тебя 50-летнего. Следующим твоим шагом будут жалобы на простату?

— Я не буду говорить с тобой о простате, но всегда могу сказать, как бы мне понравился пробуждающий минет.

Я повернулась к нему спиной, фальшиво раздражаясь, но через мгновение оказалась в его объятиях.

— Ты умеешь готовить, Пенелопа Льюис?

— Не так, как моя мама.

— А ты бы хотела?

— Понятия не имею. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что хочу знать о тебе всё, — прошептал он мне на ухо.

Я улыбнулась, счастливая. Никогда я не просыпалась рядом с парнем, испытывая такие чувства.

— Ну, я отлично умею перекраивать рецепты, используя то, что есть в холодильнике. Я покупаю что-то готовое и делаю это на свой вкус. А ещё я мастер сэндвичей: дай мне хлеб и соус, и я могу превратить в сэндвич что угодно.

— Приготовить сэндвич, ещё не значит, что ты умеешь готовить.

— Усыпи свою французскую сторону.

— Я ничего не буду усыплять.

Я переплела наши пальцы и снова закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Последнее, что хочу сделать, — это встать, надеть платье, которое купила мне мама, и пойти к родителям на обед, — пробормотала я.

— Во сколько они тебя ждут?

— Чем раньше, тем лучше. Мне нужно помочь накрыть на стол, но думаю, они будут разочарованы. Им поможет Уайт, она всегда пунктуальна, а потом... Что значит, во сколько меня ждут, ты не придёшь?

— Ты не ответила мне, когда я спросил, хочешь ли ты, чтобы я был там.

— После сегодняшней ночи ты собираешься быть деликатным? — Бо не ответил, и я представила себе знакомое надутое выражение его лица. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. — Бо!

— Ты не ответила мне, Пенелопа.

— Тебе не нужен мой ответ.

— Нет, мне нужны ответы и прямые приглашения. Мне нужно, чтобы некоторые вещи прояснились. Совместная ночь не предполагает, что ты хочешь видеть меня рядом всё время или что ты хочешь видеть меня на рождественском обеде с твоей семьёй.

— Моя семья всегда тебе рада, обожает и знает тебя всю твою жизнь!

— Мы говорим не об этом, а о нас. Какую ценность ты придашь моему сегодняшнему присутствию? Милашка Би навещает старого тренера или Бо пришёл с Пенни?

— Кем ты хочешь быть?

— Нет, это не работает так, мы слишком долго гонялись друг за другом. Ты должна мне сказать кем хочешь, чтобы я был.

— Почему ты хочешь испортить этот идиллический момент?

— Давай вырвем зуб, прежде чем кто-нибудь из нас сможет начать кусаться, — сказал он снисходительным тоном.

И в этот момент его манера ведения дел потрясла меня до невероятности. Я ненавидела, когда Бо прятался за ледяной завесой. Чувствовала тепло его обнажённого тела, переплетающегося с моим, но на самом деле тепла не было ни капли.

— Почему ты всё портишь? — пробормотала я.

— Я ничего не разрушаю. Скажи мне, что ты о нас думаешь, я хочу прояснить схему нападения.

— Ты не просто кто-то, Бо, мне действительно нужно тебе это говорить?

— Да, я хочу, чтобы ты мне говорила. И часто.

Я вздохнула.

— Ты не просто кто-то, и ты даже не относишься к категории «свиданий на одну ночь», потому что это нечто большее.

— Что ещё?

— Проекты, дискуссии и примирения. Есть желание знать, что ты собираешься делать завтра.

Бо кивнул, хотя я перефразировала простую концепцию.

— На самом деле мы думаем более или менее одинаково.

— Более или менее?

— Я не привык, что рядом со мной кто-то есть. В моей жизни была только Келли, но она уже много лет живёт вдали от меня. У меня нет ни друзей, ни связей. Тот факт, что я могу планировать будущее, в котором есть ты, немного пугает.

Тут он, несомненно, выразился яснее.

— Мне тоже немного страшно.

— Однако у тебя есть подстраховка.

— И в чём же она?

— У тебя есть дом, город, семья. Возможно, ты не понимаешь, о чём я. Это, как объяснить тебе, что ты можешь дышать, ты это принимаешь как должное, но для меня таких гарантий нет.

— Я понимаю, о чём ты говоришь. — И я на самом деле понимала. Победитель Бо Бакер был одинок, он жил один и не привык ни перед кем отчитываться. Благодаря своей чрезвычайной независимости он мог делать всё, что хотел как в работе, так и в жизни. Отношения со мной не могли не нарушить его планов.

— Так в какой роли ты хочешь видеть меня на рождественском обеде?

— Как мужчина, с которым я провела чудесную ночь и хотела бы провести ещё. Как тебе такой ответ?

— Мне подойдёт, Пенелопа Льюис.

Бо притянул меня к себе, и я снова почувствовала тепло, исходящее от его сердца.

Я наклонился, приготовившись к броску. Ламар подал мне сигнал — незаметное движение взглядом вправо. Действие началось, и я скользнул точно туда, куда он собирался бросить мяч. В этом случае, как и в схеме, мы должны были проверить реальное восстановление Харди МакМиллиана после травмы и его возвращение на поле. Я сделал тачдаун на считанные сантиметры, потому что Харди приземлил меня прямо на линию.

— Отлично! Динамит! — крикнул главный тренер. — Отличное восстановление. Последняя схема закончена, а теперь все в раздевалку!

МакМиллиан протянул мне руку.

— Рад вернуться на поле, вы с Ламаром — просто загляденье.

— Спасибо, и раз уж ты вернулся в команду, могу я тебе кое-что сказать? — спросил я, отстёгивая шлем.

— Валяй!

— Бросать мяч в раздевалке, чтобы рвать одежду — это не весело, и это нужно прекратить.

Динамит тоже отстегнул шлем. Его взгляд больше не был дружелюбным.

Я наблюдал за ним во время тренировок и в те моменты, когда Харди присоединялся к команде, чтобы обсудить технические вопросы; он был милым, всегда улыбался, так что эта перемена не предвещала ничего хорошего.

— Мне жаль, что ты не находишь это смешным, но, по правде говоря, мне плевать.

— А тебя должно волновать, потому что из-за тебя Пенелопа Льюис оказалась в медпункте, и если есть хоть малейший риск, что это повторится, ты окажешься там вместе с ней.

Харди угрожающе приблизился: если он хотел, чтобы всё закончилось потасовкой, я был готов.

— Сосунки! Какого чёрта вы затеяли? — вмешался Ламар, подбежав к нам и разделяя нас.

— Покажи своему новому ресиверу его место, капитан.

— Держись подальше от Пенелопы, или я разобью тебе лицо, МакМиллиан!

— Эй, ребята, вы что, шутите? Скажите мне, что это чёртова шутка! — недоверчиво воскликнул Ламар.

— Я извинился перед Пенни, между нами нет никаких проблем, — продолжил Харди.

— У тебя проблемы со мной, а не с ней.

— Заткнитесь и прекратите! Я хочу знать, что вам взбрело в голову! — ещё более истерично закричал капитан.

Вся команда, включая тренеров и запасных, стояла в сторонке и смотрела на нас, не вмешиваясь.

— Наши дела, — ответил Харди.

— Эй, это и мои дела тоже, раз два лучших игрока команды устраивают потасовку во время тренировки. Вы, ребята, серьёзно, Бо, объясни!

— Я попросил МакМиллиана прекратить с бросками в раздевалке. Не хочу, чтобы Пенелопа пострадала, но, видимо, ему наплевать.

— Понимаю. Харди, расскажи Бо, почему ты достаёшь стилистов Тилли Ларсон.

— Они уволили мою девушку, вышвырнули её из квартиры и выбросили те немногие вещи, которые у неё были. Из-за Тилли Ларсон Пруденс день и ночь бродила по Балтимору, не зная, куда себя деть. С ней могло случиться всё что угодно.

— Теперь всё ясно, вы ведёте себя как идеальные рыцари, и уверен, что если бы пришлось поменяться ролями, вы бы вели себя точно так же, но я не хочу, чтобы в команде происходила фигня, и я уверен, что Пруденс и Пенни думают так же. Мы находимся в преддверии плей-офф, нам всем нужно сохранять спокойствие и сосредоточенность. Харди, я видел, как в прошлом году ты разбил коленную чашечку новичку только потому, что он накричал на Пруденс.

— Эй, ты соглашаешься с ним только потому, что он рекордсмен?

— Заткнись и подумай! — Харди надулся и начал трясти головой. — Если бы Пруденс до сих пор была стилистом, ты бы бросал мячи в раздевалке?

— Конечно, не стал бы.

— А если бы она оказалась в медпункте?

— Я знаю, к чему ты клонишь, Ламар.

— Тогда в чём, на хер, твоя проблема? Не бросай мяч в раздевалке! — воскликнул капитан.

— Между прочим, просить можно по-разному. Бо Бакер здесь уже несколько месяцев, и заговорил со мной вне поля первый раз, чтобы указать, что я могу или не могу делать. Он, бл*дь, новенький!

Я посмотрел на МакМиллиана, а он уничтожал взглядом меня. Его упрёк меня даже не задел.

Ламар тоже уставился на меня.

— Бо, не будь мудаком перед своими товарищами и спокойно всё объясни.

— Я не хочу, чтобы Пенни пострадала, если я буду думать об этом, то не смогу сосредоточиться. И я понимаю, что ты хочешь отомстить за свою девушку, но ты не можешь этого делать, если в опасности будет моя, которая, кстати, не виновата в том, что произошло.

— Харди… — подначил его капитан.

— Я могу не бросать, если Пенни будет рядом, — предложил он.

— Пенелопа в любом случае всегда рядом. — Динамит пожал плечами, будто ему было всё равно. — Да ладно, какой смысл гадить спонсору?

— Мой двоюродный брат, случайно, не промыл тебе мозги?

— Тайм-энд! Успокойтесь, Сосунки, давайте все успокоимся. Вы объяснили свои проблемы, и раз уж продолжаете драться, как сердитые котята, за вас буду решать я. Харди, больше никаких бросков в раздевалке.

— Не мечтай.

— Эй, прояви ко мне уважение, или я надеру тебе задницу!

— А ты проявляешь уважение ко мне, когда соглашаешься с новичком только потому, что он играет лучше остальных?

— Ты ревнуешь, Динамит? Я обещаю пригласить тебя на ужин в День святого Валентина, если мы не попадём на Супербоул.

— Прекрати, Ламар, мне это не кажется смешным!

— Сейчас я тебя позабавлю: что, если вместо Пенни в лазарете окажется О'? Как сейчас это воспримет Пруденс, когда ей так нужна помощь нового партнёра?

— Партнёр? — спросил я, и они оба посмотрели на меня.

— Бакер, никто не должен об этом знать! — тихим голосом приказал МакМиллиан.

— О чём?

— Бля, Ламар, ты не умеешь хранить секреты! Пруденс меня убьёт, если узнает, что ты знаешь, а теперь знает и он!

— Я не шпион, МакМиллиан, но я хочу знать, что происходит в команде стилистов.

Харди подошёл ближе.

— В конце сезона О' покинет агентство и займётся бизнесом с Пруденс, чтобы основать собственный бренд, но никто не должен об этом знать. Как бы я ни злился на него, если Тилли Ларсон узнает, это может повлиять на Пруденс.

— Значит, Пенни останется одна?

— Нет уверенности, что CK продолжит спонсировать команду, поэтому Пенни, скорее всего, в конце сезона останется безработной.

Пенелопа без работы и с четырьмя тысячами долларов на счету. Грандиозно.

— Думаю, она должна будет освободить и квартиру, — заключил я.

— Точно.

Твою мать, я хотел избавиться от одного беспокойства и внезапно получил три новых.

— Пенни хороша в своей работе, она наверняка что-то найдёт. И у неё будут отличные рекомендации, — успокоил меня капитан.

— У тебя есть профиль в соцсетях, за которым следят почти десять миллионов спортсменов, тебе достаточно чуть её протолкнуть, и она сможет стать стилистом кого угодно, — заметил Харди.

— Я не занимаюсь своими социальными сетями, и на самом деле не знаю, как они работают.

— Спроси моего двоюродного брата, он наверняка сможет монетизировать и это.

— Так и сделаю, но пока давай заключим сделку; прекрати бросать мяч в раздевалке, и я рекламирую у себя новый бизнес твоей девушки, — предложил я.

Ламар улыбнулся.

— Гениальная идея! Харди?

— Да, это может быть решением. И это, определённо, не порадует Тилли Ларсон.

— Итак, у нас есть сделка?

Динамит раскинул руки, сдаваясь.

— У нас есть сделка.

— Молодцы, мои Сосунки! Я так люблю вас, когда думаете головой, а не своими маленькими белыми членами! Сегодня вечером давайте все вместе поедим, для скрепления этого соглашения.

— У меня есть ещё одно обязательство, — оборвал я.

— Эй! — воскликнул с укоризной Ламар. — Сегодня вечером ты ешь с нами грёбаные углеводы, как любой смертный, и ещё выпьешь пиво. Не хочу ничего слышать, никаких оправданий.

Мне пришлось сдаться.

— Хорошо, капитан.

— Хватит, пожмите друг другу руку, скрепляя договор на глазах у всех, и поехали домой. Мои яйца здесь замерзают.

Я и роскошный джип с полным набором опций (который я ещё не приняла в дар), припарковались перед Балтиморским Tower. Я выгрузила багажник, набитый всем необходимым для моей коллекции Everlast, и на несколько минут зависла, любуясь автомобилем.

Он был прекрасен, всё то, что я никогда не смогла бы себе позволить.

В салоне пахло кожей, а усилитель руля, боже мой, усилитель руля делал всё таким простым. Не говоря уже о подогреве сидений и стереосистеме с голосовыми командами. И да, несмотря на все преимущества, я не приму подарок, потому что это слишком, даже если и было так необходимо.

Я перевела взгляд на Нилу, припаркованную рядом.

— Прости меня, Нила, я знаю, это предательство, но на улице снег и холодно, а у тебя небольшая проблемка с зимой и тормозами. Я обещаю, что никогда тебя не забуду и поставлю твою фотографию в рамку рядом с бабушкой и дедушкой, но в свою защиту скажу, — джип не мой, я его не принимала, он просто одолжен, — пробормотала я, чувствуя себя немного виноватой.

Нагруженная тканью, я поспешила в свою квартиру; я чувствовала себя переполненной идеями, энергией и счастьем. Всё чаще и чаще на моём лице появлялась идиотская улыбка.

Неужели это происходит на самом деле?

Бо Бакер и Пенни Льюис снова вместе. Первый парень, которого я поцеловала, первый парень, о котором мечтала. И всё произошло идеально, именно так, как и представляла себе. Дуэт были правы, я одна из тех: мне нравилось спорить с Бо, я находила его возбуждающим и считала неотразимым то, что он также был уязвим и мил со мной. Интенсивность моих чувств к нему росла с каждой секундой, это было что-то вроде обогащённого ядра в моей груди, которое превращало меня в атомную бомбу. Неужели я сознательно втягивала себя во что-то мощное, с чем рисковала не справиться? Да, это так, но кайф, который испытывала, не мог быть ограничен простыми страхами.

Оказавшись в своей квартире, я оставила всё на столе, а освободив руки, схватила телефон и позвонила ему.

— Пенелопа…

— Что ты делаешь, Бо Бакер?

— Жду тебя у себя.

— Ты уже поужинал?

— С углеводами, но давай оставим эту неприятную тему и приходи ко мне.

— Приму душ и я у тебя.

Я вымылась со скоростью света и, поскольку планы у меня были чёткие, надела нижнее бельё и шерстяной кардиган, прикрывавший меня до середины бедра. Нет смысла тратить время на выбор одежды.

Я подошла к двери Бо, постучала, и всё волнение улетучилось в мгновение ока.

— Пенни! — Я стояла перед визжащей Энни. Какого хрена она тут делала? — Входи, я открыла дверь, потому что Бо разговаривает по телефону со своим агентом, и закрылся в спальне.

Я вошла, не сказав ни слова, потому что всё, что пришло мне на ум, было нецензурно.

— Ты пришла для примерки новых костюмов?

— Нет.

Мы прошли в гостиную, Бо показался на лестнице, ведущей на второй этаж. Он разговаривал по телефону.

— Мы можем поговорить об этом завтра, сейчас уже поздно. Добрый вечер, Алекс, — сказал он и сбросил звонок.

— Бакер, — почти прорычала я.

— Энни зашла по важному рабочему вопросу, — ответил он, кратко оправдывая это нежелательное присутствие.

— Да, я зашла по поводу вопросов относительно его социальных профилей и…

— Мне всё равно, — перебила я. — Вы закончили?

— Да, конечно, я собиралась уходить.

— Спасибо, Энни, и прости Пенелопу, она всегда нервная после пяти вечера. На неё так влияет луна, — извинился он, провожая стерву до двери.

Когда он вернулся, я совсем не успокоилась, наоборот.

— Ты заверил меня, что она никогда сюда не войдёт!

— Мне нужно было решить важный вопрос. Несмотря на поздний час, я позвонил ей, и мне казалось очевидным встретится у меня дома. И пока мы уже в режиме реслинга, я также скажу тебе, что мне не нравится, как ты обращаешься с этой бедняжкой.

— Этой бедняжкой?

— Да, эта бедная девушка из кожи вон лезет, чтобы не отставать от всех, чтобы мы заработали ещё больше очков в глазах болельщиков, и никто не принимает её во внимание.

— Ты её защищаешь?

— Я защищаю её работу!

Я угрожающе направила на него указательный палец.

— А что, если в моей квартире ты застанешь Элвуда?

— Элвуд с тобой не работает, не делай глупых сравнений. И потом, я не хочу спорить.

— Я тоже. Я пришла с намерением быть с тобой, а вместо этого обнаружила её.

— Ты всё ещё можешь остаться со мной, но, судя по всему, предпочитаешь спорить о ерунде, космических размеров.

— Ты находишь мои соображения ерундой?

— Я нахожу твою ревность бессмысленной и глупой.

— Значит, я бесчувственная и глупая?

Бо фыркнул, уперев руки в бока.

— Я не понимаю, ты настроена больше на спор или на то, чтобы не понимать, что я говорю, или споры тебя каким-то образом возбуждают.

— Ни одно из трёх.

— Тогда как насчёт того, чтобы пойти в спальню, и ты сделаешь мне минет?

Я стояла и смотрела на него в изумлении.

— Будь твой член сейчас рядом с моими зубами, это бы добром не кончилось.

— Я смельчак, всё равно хочу рискнуть.

Я посмотрела на него с угрозой. Бо расхохотался и, не обращая внимания на мой гнев, наклонился вперёд, чтобы укусить мою нижнюю губу и начать чувственный поцелуй. Я попыталась вырваться, но Бо схватил меня за кардиган и притянул к себе. Я снова попыталась вырваться, но моё упрямство длилось всего секунд десять. Я крепко обняла его.

— Энни, это не проблема, как я должен тебе объяснить? — прошептал он, целуя кончик моего носа.

— Она мне не нравится, как я должна тебе объяснить?

— Но ты ей очень нравишься. Ты правда не понимаешь? Нашему пресс-секретарю нравятся девушки, в частности одна, по имени Пенни, и когда она проходит мимо неё в коридорах Castle, лицо Энни озаряется и она восторженно пищит.

Я отступила на шаг, опешив.

— Ты шутишь, что ли?

— Для творческой среды ты слишком ограничена, — ответил он, указывая на меня указательным пальцем так же, как я указывала на него несколько минут назад.

— Энни лесбиянка…

— Я думал, это очевидно, но после сегодняшнего вечера тебе лучше прояснить ситуацию.

— О боже, я действительно как Бриджит Джонс и этого не знала?

— Кто такая Бриджит Джонс?

— Ну, неважно! Мне не нравится, что Энни суетится вокруг тебя, — сказала я, не отступая от своего решения.

— Эта позиция совершенно нелепа.

— Может быть, немного. — Сдалась я.

— Так и есть, и точка, — оборвал он и похлопал по попе, направляясь на кухню. — Ты ела?

— Нет, я прошлась по магазинам, а ты?

— Ламар заставил меня перекусить пиццей с пивом в доме МакМиллиана.

Я последовала за ним.

— Заставил?

— Маловажные ситуации в раздевалке. Будешь завтра болеть за меня на трибунах?

— Чёрт, Бо, завтра нам придётся надрать задницу Цинциннати!

— И мы это сделаем. В любом случае, поскольку ты не любишь сюрпризы, предупреждаю тебя, что твой отец и Келли тоже будут там. Видимо, она хочет похвастаться шубой из искусственного меха, которую я подарил ей на Рождество.

— Тогда я заскочу к ним. — Я сидела на табурете и наблюдала, как Бо готовит себе чашку горячей воды. — Тебе правда нравится пить эту бабушкину фигню?

— Мне это не нравится, но напиток помогает моему телу, а помощь моему телу — часть моей работы.

— Я тоже помогаю твоему телу и делаю это для удовольствия.

— Эякуляция за несколько часов до игры мне не помогает.

— Есть игроки, которые живут со своими жёнами, и эта идея о том, чтобы не заниматься сексом перед игрой, уже давно устарела.

— Мне всё равно, что делают другие люди. В некоторых вещах я остаюсь приверженцем старой школы, хотя для тебя я сделаю одно из многих исключений.

— Для меня это большая честь. Какие ещё исключения ты для меня делаешь?

— Я думаю о тебе всё время.

— Ух ты, какая честь.

— Я сплю меньше часов, чем мне нужно.

— Несколько дней, не притворяйся героем.

— Четвёртое исключение: я менее сосредоточен и рассеян больше чем обычно.

— Ты не можешь винить меня за то, что делает твой мозг.

— Пятое исключение: ты знаешь, кто такой Кей Морган?

Этот вопрос меня ошеломил. Я пристально, очень пристально посмотрела на него.

— Ты не можешь сделать это с Балтимором, и ты не можешь так поступить со мной. Вместо того чтобы увидеть, как ты идёшь к врагу, я задушу тебя во сне.

— Вопрос был в том, знаешь ли ты, кто такой Кей Морган, а не в том, как ты отреагируешь на мой переход в Майами.

— Не играй с моими чувствами, Бо Бакер.

— Это последнее из моих намерений, и именно поэтому я отклонил его приглашение, сделав ещё одно исключение. Если бы не ты, я бы согласился поговорить с Морганом. Я никогда не закрываю двери для профессиональных проектов.

— Почему?

— Потому что на своей работе я не могу себе позволить..

— Нет, нет, нет… Могу понять бизнес, но что касается спорта? Короче говоря, есть игроки, которые отказываются от заоблачных зарплат, чтобы остаться в команде. Посмотри на Ламара: его всячески пытались переманить от нас, но в конце концов он остался, потому что хочет быть флагом.

— Я не был рождён, чтобы стать знаменосцем и миротворцем в раздевалке.

— Но ты идеальный спортсмен! Всегда следишь за своим здоровьем, никогда не выходишь из себя, идеальный мужчина с обложки!

— Футболки с моим номером теряют ценность после того, как я ухожу из команды, они первыми попадают под скидку. Спонсоры обожают меня, когда я прихожу, и ненавидят, когда перехожу в другую команду. Никто никогда не делал такую рамку, как у Флакко, хотя я и выиграл два Супербоула. Я не лидер, и отчасти репутация наёмника, которую я ношу с собой, — правдива. Не в моём репертуаре быть славным парнем, которого выставляют напоказ как пример преданности.

— Ты не такой, потому что не хочешь быть таким. Балтимор твой, ты здесь родился, вырос, и не говори мне, что для тебя это просто ещё один город.

Бо налил воды в чашку и перестал смотреть на меня.

— Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы остаться в городе, находится более веская причина уехать, и я не имею в виду деньги. Возвращение сюда было для меня своего рода авантюрой. Я и представить себе не мог, что встречу тебя через пять минут после прибытия в Castle.

— Значит, твой отказ Кею Моргану связан только со мной?

Он улыбнулся и покраснел, как в двенадцать лет.

— Мне нравится быть здесь, в Балтиморе, с тобой. Если поеду в Майами, расстояние станет проблемой, я не смог бы видеться с тобой каждый день, поэтому я закрыл с Морганом ещё до открытия темы.

Я поднялась со стула и встала рядом с ним.

— Мы прилагаем усилия, Бо Бакер?

— Ты требуешь немалых усилий, Пенелопа Льюис.

— А ты когда-нибудь встречался с другими девушками, требующими усилий?

— А твоё настроение будет зависеть от ответа?

— Конечно, нет! — Он приподнял бровь, и на его лице появилось скептическое выражение. — Уверяю тебя, и это, как если бы мы с тобой были мостом, который не имеет ни малейшего представления о том, сколько воды несёт река, протекающая внизу.

— Я очень надеюсь, что это не повлияет на твоё настроение, как ты пыталась заставить меня поверить. В любом случае, да, у меня была девушка во время учёбы. Остальное — приключения.

— Ты имеешь в виду постоянную девушку?

— Точно.

— В университете?

— Да, в университете, несколько лет.

— Лет? — Он кивнул. — Никогда не изменял? — Продолжала расследование я.

— Почему мне кажется, что ты мне не веришь?

— У меня есть образ, как ты изменяешь своей девушке с поклонницами.

— Игра за Wolverine требовала огромных усилий. Только шесть процентов игроков из колледжей попадают в НФЛ. Это не просто игра, и если хочешь, чтобы футбол стал профессией, отвлекаться не следует, — серьёзно объяснил он.

Видимо, Бо раскрыл зонтик и укрылся от дождя из кисок. Пёрпл ошиблась в своих прогнозах.

Но эта новая картина вызвала у меня своего рода разочарование. На месте той девушки могла оказаться я.

— Как так получилось, что вы расстались?

— Её стажировка в области нейрохирургии несовместима с моей карьерой.

— Ваши карьеры были несовместимы или вы двое не подходили друг другу?

— К чему ты клонишь?

— Ты говоришь об этом так, словно проблема не в чувствах. Совместимость в карьере была важнее, чем совместная жизнь?

Бо с любопытством посмотрел на меня.

— Значит, ты считаешь меня апатичным, бесчувственным придурком.

Я сделала глубокий, болезненный вдох. Конечно, судя по тому, как он об этом говорил, так оно и было.

— Ты страдал из-за неё? Мечтал на ней жениться и надеялся, что она станет матерью твоих детей?

Он начал потягивать горячую воду, пристально глядя на меня.

— Нет.

— Почему же тогда ты был с ней?

— Я же сказал, схожесть. Я хотел стабильной ситуации, у нас были одинаковые графики, одинаковые вкусы, нам нравились одни и те же вещи, и, главное, её амбиции были похожи на мои. У тебя был парень, с которым у тебя были серьёзные отношения?

— Да.

— Пожалуйста, расскажи мне, как ты, в отличие от меня, основывала всё на чувствах, — бросил он саркастическим тоном.

— Я была с ним шесть лет, и мы расстались, потому что больше не любили друг друга.

— Имя?

— Сэм Беттенкур.

— Где сейчас живёт этот Сэм Беттенкур?

— В Балтиморе.

Бо поставил чашку и уставился на меня.

— Он живёт здесь, в Балтиморе?

— В чём проблема?

— В Балтиморе где?

— В районе Ходж-стрит.

— Вы всё ещё созваниваетесь?

— Рождество, дни рождения… подобные ситуации. Почему ты повышаешь голос?

— Значит, вы ещё общаетесь.

— Разве не я была той, кто меняет настроение?

— Пенелопа, не шути со мной. Моя бывшая живёт на другом конце континента, и я бы предпочёл, чтобы мне оторвали яйца, чем провести с ней хотя бы минуту. А своими яйцами я дорожу.

— Мне жаль твоих апатичных и бесчувственных отношений, но Сэм был важен для меня, мой первый парень. Потом да, всё утихло, и мы расстались без всякой драмы или обид. Сейчас он с кем-то другим, или так я думаю, и я бы не отказалась провести с ним несколько минут.

— Не нахожу это убедительным, — ответил Бо, выходя из кухни с чашкой в руках.

Я с тревогой наблюдала, как он уходит. Злой.

— Для меня Сэм так же привлекателен, как суккулентное растение!

— Суккулентные растения самые устойчивые к экстремальным климатическим условиям.

Я рассмеялась и последовала за ним в гостиную.

— Что в этом смешного, Пенелопа?

— Энни была права, ты забавный.

— Тогда давай пригласим её присоединиться к нам. Попробовав секс втроём, мы наконец-то сможем сделать этот вечер приятным.

Я остановилась, когда он сел на диван.

— У тебя когда-нибудь был секс втроём? — спросила я.

— Я сделал один втроём и ещё один вчетвером.

— Четверо? Как вы распределялись?

— Я и три девушки.

— Три девушки? Ты это говоришь, чтобы похвастаться?

— А ты когда-нибудь занималась сексом вчетвером?

— Нет.

— Тройничок?

— Нет, моё самое яркое проявление раскрепощённости — полив кактусов.

— Иди на х*й, Пенелопа.

Baltimora Ravens были командой-победителем, о которой я мечтала с трёх лет, и на траве стадиона MB Banks «Вороны» показывали идеальную игру.

Бо Бакер бегал с невероятной скоростью, его было не остановить, и они с Ламаром, казалось, жили в великолепном телепатическом пузыре. С каждым пасом, каждым очком, каждым тачдауном стадион взрывался неудержимой радостью.

Как взрывалась и я. На игроков я всегда смотрела с технической точки зрения, и как для болельщика, каждая игра Ravens была битвой. Однако на поле Бо выкладывался по полной, переписывал рекорды и обеспечил нам место в Зале славы. Эмоции утроились.

— Мой Малыш хорошо себя ведёт? — спросила Келли, явно скучая. На ней было пальто из искусственного меха изумрудно-зелёного цвета которое, вероятно, красиво смотрелось только на ней и Рианне.

— Он бьёт все рекорды!

— Ну, я так рада за него. Ненавижу, когда он дуется, как ребёнок, потому что плохо играет в мяч.

— Да, он одиозный. Но в то же время Бо неотразим.

Келли крепко меня обняла.

— Ты права, Пенни, и я рада, что ты увидела его истинную натуру. Позволь мне позвонить тебе как-нибудь вечером, чтобы договориться об ужине. Я хочу увидеть вас двоих вместе, и не обращай внимания на Бо, если будет не согласен, он всегда отдаляет меня от своего выбора.

— Я обязательно это сделаю. Теперь мне действительно пора возвращаться в раздевалку.

— Как я тебе завидую, ведь тебя окружает столько голых спортивных парней.

— Ну да, со временем к этому привыкаешь.

Я покинула боковую линию и вошла во внутренний туннель.

— Пенни! — услышала позади себя крик. Меня догонял отец. Я не хотела мешать ему, ведь он болел как одержимый, поэтому не поздоровалась раньше.

— Привет, папочка. Тебе весело?

— Отличная игра, никогда не видел ничего подобного на тактическом уровне. Слушай, не знаю, в курсе ли ты, но Милашка Би в Рождество решил со мной поговорить.

— Бо?

Мой отец разразился весёлым смехом.

— Да, перед тем как войти в дом, когда я был с твоими дядями. Он попросил у меня разрешения пойти с тобой на свидание.

Я испытала шок.

— Бо… Бо что сделал?

— Я решил, что он издевается надо мной, потому как он сделал это в стиле старомодного признания в любви, но потом я подумал, что он не такой парень. Мне это не показалось смешной шуткой, особенно в присутствии твоих дядей.

— Что сделал Бо? — переспросила я, изумлённая.

Папа покачал головой.

— Я никогда не думал, что парень может спросить меня о чём-то подобном. Ведь Сэм едва смотрел мне в глаза, когда разговаривал со мной.

— Ему было шестнадцать, он боялся!

— Ну, он мне никогда особо не нравился.

— Слишком поздно, я бросила его много лет назад.

— Так вы действительно встречаетесь? Ты и Милашка Би? — скептически спросил отец.

— Тебе трудно представить, что кто-то, кого ты боготворишь, будет встречаться со мной?

— Эй, Пенни, ты моя дочь, женщина, которую я люблю больше всего на свете, а он хороший парень. У меня нет желания ненавидеть его. Но я возненавижу, если он будет плохо с тобой обращаться, не сомневайся.

— Что именно он тебе сказал, кроме того, что попросил у тебя разрешения пойти со мной на свидание?

— Мужские дела.

— Мужские дела? Ещё существуют мужские дела? Вы спорите о длине барбекю, качестве шин и о том, у кого самая нежная свинина?

Отец хихикнул и похлопал меня по спине.

— Будь умницей, Пенни, я возвращаюсь смотреть игру.

— Папа, я хочу знать!

— Пока, Пенни!

Я смотрела ему вслед, пока он возвращался на трибуну. И вот, пожалуйста, новая ловушка профессионального уровня была установлена без моего ведома. Я улыбнулась, потому что никто ещё не делал для меня ничего настолько абсурдного и в то же время рационального.

Оказавшись в раздевалке, с бабочками в животе, я убедилась, что всё готово, а когда пришло время ждать команду, я предпочла сесть на скамейку Милашки Би, а не Ламара.

О' положил руку на бедро и посмотрел на меня.

— Но не говори мне...

— Хотела бы тебе сказать, что это не то, чем кажется, но это то, чем кажется, и я горжусь этим.

— Крестите своих будущих детей.

— Прекрати.

— И не забудьте сделать им вакцину от таких инфекционных заболеваний, как бешенство.

— Я же сказала тебе, прекращай.

Мой босс подошёл с макиавеллиевской улыбкой на губах.

— Я тебя знаю, ты, конечно, не поддалась обаянию богатого и недосягаемого спортсмена, но следи за Тилли, потому что она скоро присоединится к нам в плей-офф и будет за тобой присматривать. Пункты, запрещающие нам иметь отношения с игроками, утратили силу, но ей всё равно не нравится тот факт, что с клиентами устанавливаются интимные отношения, и поскольку именно она будет подписывать рекомендательное письмо, которое отправишь в Everlast, и учитывая, что ты не хочешь никакой помощи от Энни...

— Возможно, я смогу попросить Энни помочь мне.

— Ты изменила своё мнение и по этому поводу?

— Я размышляла над твоими словами.

— Пенни, думаешь, я тупой? Что ты делаешь с пресс-секретарём, которого ещё пять минут назад ненавидела до смерти?

Я придвинулась ближе к его уху.

— Ты знаешь, что она лесбиянка?

— Здесь осталось очень мало гетеросексуалов. Я думал, ты в курсе.

— Очевидно, нет.

— Значит, ты ненавидела её из глупой ревности?

— Ты хорошо её разглядел? Высокая, светловолосая, шикарная...

О' надулся.

— Ты реальная девчонка из Монтаны, выросшая в Балтиморе.

— Ты так говоришь, будто это оскорбление.

— Потому что так оно и есть.

Рёв, ставший уже привычным, оповестил нас о том, что игра окончена, и часть персонала вошла в раздевалку. Самыми взбудораженными выглядели новички, ведь их дебют в плей-офф был теперь предрешён. Вместе с Элвудом прибыли и другие врачи, занятые транспортировкой нескольких игроков в медпункт для обследования. В отличие от начала сезона, раздевалка Ravens кишела репортёрами, менеджерами, представителями телеканала команды, адвокатами и личными помощниками. Это был один из немногих моментов послематчевого расслабления и отдыха, потому что с приходом прямых отборочных матчей в этих стенах наступала абсолютная тишина и полная концентрация.

А приезд Тилли Ларсон станет для нас дополнительным бременем.

Во второй волне игроков появился основной состав, и в конце концов, настала очередь Звёзд.

Бо вошёл последним; когда увидела его краем глаза, я всё ещё занималась с новичками. Он попытался подойти, но главный тренер в сопровождении своего личного физиотерапевта остановил его, а когда я закончила с новичками, Бо уже был в душе, и я подошла, чтобы подготовить капитана.

— Пенни, Пенни... — прошептал Ламар с самой лучезарной улыбкой, которую я когда-либо видела на его лице.

— Поздравляю с игрой, капитан, вы были великолепны.

— У этого парня золотые руки и голова, много головы.

— Ты говорил мне это уже не меньше сотни раз.

— Я всегда говорил тебе это как рекомендацию, а теперь говорю как о мере предосторожности.

— Ты сутенёр.

— Знаю, а это работает?

— Работает.

Когда галстук Ламара был идеально завязан, из душа вышел Бо, завёрнутый в халат.

— Скромняга Милашка Би, — прокомментировала я.

— Я замёрз и не понимаю почему. Может, одной термофутболки недостаточно.

— Милый, иди домой, выпей чашку горячей воды, которую ты так любишь, и согрей свои пальчики, — посоветовал Ламар.

— Конечно, пойду, только не называй меня милый.

— А можно я буду называть тебя любимый?

— Даже не думай, тем более что тогда МакМиллиан начнёт ревновать.

Ламар разразился хохотом, а Харди, проходя мимо, показал им обоим средний палец. Я не поняла смысла этого диалога, но того факта, что Бо на самом деле шутил с кем-то, было достаточно для меня.

Я погладила его бицепсы, покрытые мягкой тканью.

— Отличная игра, ты был феноменален.

— Да, отличная смена. Хотел попросить тебя подождать меня, чтобы мы могли вернуться домой вместе, но мне нужно задержаться и поговорить с моим физиотерапевтом.

— Неважно, мы можем встретиться позже.

— Я хочу, чтобы ты подождала у меня дома.

— В этом нет необходимости.

— Да, это необходимо. Подожди у меня. Я дал указание консьержу впустить тебя. Он также выдаст тебе комплект ключей. Закажи ужин и начинай выбирать фильм ужасов.

Мне следовало продолжить работу над своей коллекцией, но в тот день меня начала одолевать усталость, поэтому я послушалась Бо. Правда сначала отправилась к себе, чтобы привести себя в порядок.

Оказаться в этих роскошных стенах без него было странно. Я стояла посреди гостиной и оглядывалась, словно в зале ожидания. Всё было идеально роскошным, опрятным, чистым... Но кого ждала эта квартира, кого она видела уходящим или возвращающимся?

Я подошла к ёлке, которая до сих пор стояла, несмотря на то что праздничные дни прошли, потому что Бо сдержал своё слово.

— Пенелопа… — услышала, как он зовёт меня.

— Я здесь.

Бо появился в гостиной, поставил сумку на пол и быстро снял галстук.

— Ненавижу эту штуку, которую ты нацепила мне на шею, и эти пиджаки тоже.

— Это костюм за восемь тысяч долларов, не обращайся с ним плохо.

— Ты заказала ужин?

— Я только что пришла. Как насчёт суши?

— Выбирай, сегодня я могу сделать ещё одно исключение.

Я последовала за ним наверх, в его спальню, затем прислонилась к дверному косяку и наблюдала, как он раздевается.

— Ты видел Келли на трибуне? — спросила я.

— Да, видел. И я знаю, что она хочет, чтобы ты пригласила её на ужин, но, полагаю, она уже сказала тебе об этом.

— Ты находишь это таким неприличным?

Бо снял рубашку и повесил её на вешалку. Его плечи стали ещё мощнее, а мышцы — более чёткими.

— Вовсе нет, а что такое?

— Потому что ты выходишь из себя из-за вещей, которые не могу предвидеть, и я хотела бы предотвратить это.

— Моя злость на тебя длится тридцать секунд.

— Даже шестьдесят.

— Она не длится долго, поверь мне. Твой отец тоже был там.

— Я знаю, и, кстати, он сказал мне, что ты просил у него разрешения пойти со мной на свидание.

Бо снял брюки.

— Да, на Рождество.

— На глазах у моих дядей.

— Они тоже там были.

— Зачем?

— В твой день рождения я спросил тебя, хочешь ли ты чего-то подобного, и ты не сказала «нет».

— Бо, ты просчитал последствия своих действий?

Он удовлетворённо усмехнулся.

— Ты имеешь в виду, что вся твоя семья будет давить на тебя? Да, я знаю и рад. Если ты думала, что сможешь легко от меня избавиться, то теперь это будет сложнее.

— Я угодила в очередную ловушку.

— Тот, кто поймал меня в ловушку, — это ты, Пенелопа Льюис.

Неожиданным жестом Бо поднял меня на плечи, затем сильно шлёпнул по заднице и понёс на кровать. Он снял с меня брюки и рубашку, затем обхватил мою грудь руками и по очереди пососал соски.

— Я слышал, как ты кричала, болея за меня на трибуне.

— Ты играешь в моей команде, это часть пакета, — ответила я, запустив руку ему в волосы и потянув. В ответ он ещё сильнее впился в мою кожу. Я хотела его таким, мощным и грубым, после трёх дней, когда мы не прикасались друг к другу. В меня вошли два пальца, и я ещё шире раздвинула ноги. Я застонала, он двинулся ниже, и прежде чем успела что-либо понять, его голова оказалась между моих бёдер. Бо лизнул моё самое чувствительное место, поэтому я придвинулась к нему ближе. Мне хотелось большего. Он пососал клитор, потянул его, а затем отпустил. Бо играл с клитором медленно вытягивая и отпуская и продолжая сосать. Я подняла колени и прижалась к его голове бёдрами. Ощущение его бороды на коже вызывало у меня дрожь, но всё, чего я хотела, — это настоящего оргазма.

— Милашка Би, я хочу, чтобы ты трахнул меня, — приказала ему.

Бо рассмеялся, удивлённый такой претенциозностью.

— Ты всегда рушишь романтику.

— Романтика — это паб, полный фиолетовых цветов, а не твоё лицо между моих ног.

— О, Пенелопа, юноша во мне потерял всякую надежду на сентиментальность.

Бо развернул меня, схватил за бёдра и вошёл одним толчком. Я выгнула спину, чтобы плотнее прижаться к нему и ощущать сильнее. Бо сжал мою грудь одной рукой, а другой продолжил стимулировать клитор. Как двигаться решила я, пока он неподвижно стоял позади меня. Я продолжала как хотела, возбуждаясь всё больше, после чего наклонилась и схватилась за край кровати. Бо раздвинул шире мои ноги и начал двигаться. Энергично. Он входил и выходил, каждый раз с большей силой.

Я положила лицо на подушку, позволив Бо полностью контролировать моё тело. Бо Бакер мог делать со мной всё, что хотел, потому как я была уверена, — он заставит меня наслаждаться этим именно так, как мне было нужно. Я чувствовала, как его пальцы крепко сжимают мои плечи, как его вес надавливает при каждом выпаде, как напрягается каждый дюйм моего тела. Трахая, он запустил руку мне в волосы, используя как рычаг, чтобы поднять мою голову. На меня обрушился град резких, быстрых толчков, и я слышала только звук его тела, соприкасающегося с моим, наше дыхание и мои стоны. Глубокий и освобождающий оргазм заставил меня выкрикивать его имя.

Сердце колотилось, Бо продолжал яростно входить в меня, пока наконец не успокоился. Я почувствовала, как его семя смочило мою спину, а затем он рухнул вперёд, увлекая меня за собой.

— Находиться вдали друг от друга три дня в неделю становится всё труднее.

Я закрыла глаза, обняла Бо и погладила его драгоценные руки.

— Бо, есть ещё кое-что, с чем трудно справиться.

— Что?

— Тот факт, что мы не принимаем меры предосторожности и каждый раз рискуем.

— Ты права, это было бы самым захватывающим событием кончить в тебя.

— Это был бы акт зачатия, и я не хочу рисковать.

— Не будет, если начнёшь принимать таблетки или что-то ещё, что ты захочешь.

— Эй, почему об этом должна думать я?

— Если бы существовала мужская таблетка, я бы её принял.

— Существуют презервативы.

— Даже не подумаю об этом.

— Бо!

— Я не хочу, чтобы между нами был латекс. Твоя киска слишком горячая и влажная, чтобы от неё отказаться.

— Что случилось с защитой от болезней?

— У меня нет никаких болезней.

— Я могу их иметь.

— Они у тебя есть?

— Нет, конечно нет!

— Тогда не понимаю, в чём проблема.

— Ты думаешь так каждый раз, когда встречаешься с девушкой?

— Нет, потому что они знают, чем я занимаюсь, сколько у меня денег, и беременность может быть эквивалентна выигрышу в лотерею.

— Я тоже знаю, чем ты занимаешься и сколько у тебя денег.

— Ради тебя стоит рискнуть, и потом я прерываю свой оргазм в самый прекрасный момент, не думай, что это не жертва.

— Тогда воспользуйся презервативом!

— Тогда прими таблетку!

Я повернулась, намереваясь образумить, но когда взглянула на него, желание спорить пропало. Боже, как он красив: растрёпанный, горячий и пахнущий мной.

Мои гормоны тут же перешли в режим атаки: мне хотелось большего.

— Почему ты смотришь на меня, как на пирожок?

Я улыбнулась и поцеловала его шею, затем спустилась к ключице и центру груди, где на белой коже выделялась тату Милашка Би.

— Я смотрю на тебя, как на пирожок, потому что на самом деле могла бы тебя съесть.

— Я не против, просто помни, — жевать не нужно перед тем, как проглотить.

Фейерверк свидетельствовал о наступлении полуночи.

И кто бы мог подумать, что этот год начнётся наилучшим образом? С бутылкой шампанского и двумя бокалами я сначала прошёл в спальню, а затем в ванную. Пенелопа лежала в джакузи, закрыв глаза и положив голову на край.

— Счастливого Нового года, — пожелал ей, забираясь в ванну.

Она улыбнулась.

— С Новым годом.

Я откупорил бутылку и разлил содержимое по бокалам. Она открыла глаза и села на меня верхом.

— Спасибо за эту альтернативную встречу Нового года, — прошептала мне на ухо, поглаживая мою руку.

— Спасибо тебе, что продинамила Дуэт и не позволила себя убедить.

— В этом году никаких клубов и диких танцев до утра, они это переживут.

— Не знаю, переживут ли они. Пёрпл меня пугает.

— Пёрпл — провокаторша, игнорируй её.

Я протянул Пенелопе бокал, и мы выпили, затем она положила голову мне на плечо, а я крепко обнял её за талию. Мы провели вместе весь день и вечер, не испытывая никаких проблем. Мне предстояло сыграть всего два дня спустя. Это будет очередной матч, который мы не могли позволить себе проиграть, и перерыв был необходим.

Это умиротворение было необходимо.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, как будешь жить после того, как уйдёшь из футбола?

— Более или менее. — Пенелопа укусила меня за плечо. — Ой.

— Как такое возможно, что всегда сложно понять, каковы твои намерения? Мне необходимо тебя допросить.

Мне не хотелось говорить о себе, я это ненавидел.

— А ты что думаешь делать, закончив с футболом?

— Нет, нет, не отвлекай своё внимание от того, о чём я спросила, ещё и потому, что, независимо от сотрудничества с CK, я перестану работать, лишь когда стану старой и дряхлой. Ты выйдешь на пенсию примерно лет через десять. У нас разные карьерные пути, поэтому я хочу знать, чем ты будешь заниматься.

— Я не собираюсь уходить на пенсию в тридцать пять, это исключено.

— Вот именно, и я жду, когда ты скажешь мне, чем собираешься заниматься.

— Мне не нужно зарабатывать больше денег, мне неинтересно становиться тренером или спортивным менеджером, или комментатором какого-то канала. Я хочу наслаждаться жизнью и, возможно, инвестировать свои деньги в других.

— Ты собираешься стать брокером?

— Не совсем. Это сложно объяснить, и теперь твоя очередь. Алекс сказал мне, что неизвестно, будет ли продление контракта с CK и о возникших проблемах с агентством Тилли Ларсон.

Пенелопа выпрямилась и внимательно посмотрела на меня.

— Места для стилистов не падают с неба, их мало, но работа с Тилли должна открыть для меня больше, чем несколько дверей. Я подумаю об этом, когда придёт время покидать Ravens.

— До конца чемпионата осталось всего несколько недель.

— Я знаю.

— Тебе придётся освободить и квартиру?

— Да, и сейчас я не хочу думать о переезде.

— Почему?

— Бо, я хочу, чтобы наша профессиональная жизнь была обособленной, раздельной, отдалённой.

— Я играю в футбол, ты стилист. Наша профессиональная жизнь и так достаточно обособлена, отделена, достаточно далека.

Она запустила руку в мои волосы и потянула.

— Я сижу на тебе голая, и готова сделать много извращённых вещей, почему ты хочешь ругаться?

— Ты спрашивала меня о моём будущем, я спросил о твоём. Я просто интересуюсь, есть ли у меня ещё место в твоей жизни, — ответил я, сохраняя нейтральный тон.

Её хватка изменилась с сильной на нежную, а пальцы перешли от дёрганья моих волос к ласке.

— Я не удалюсь от тебя слишком далеко, если только ты не отстранишься слишком далеко от меня, Бо Бакер, — прошептала она, прежде чем поцеловать меня.

Я обнял Пенелопу ещё крепче. Как бы мне хотелось, чтобы она была более конкретной, когда говорила о нас, более покладистой, более моей. Я мог бы заставить себя сделать это константой своего существования и, вероятно, сделал бы. Мне было трудно успокоить себя по поводу этих чувств, которые из возбуждающих превратились в глубокие и опасные. Я обещал себе действовать медленно, не вовлекаться без доверия, а вместо этого беспокоюсь о её жизни. Всего за один месяц Пенелопа Льюис стала незаменимой, моей первой и последней мыслью и причиной, по которой я хотел остаться в Балтиморе. Но для неё было также?

Могу я довериться и оставить своё сердце беззащитным?

Нет, пока нет, потому что, как бы ни была мне близка Пенелопа, мне всё равно трудно представить, что она может любить меня так же сильно, как люблю её я.

Невероятно, как за эти пятнадцать дней моя жизнь сблизилась с жизнью Бо Бакера, даже если виделись мы мало. Мои дни проходили за работой в примерочной в рамках подготовки к плей-офф и постоянно пополняющейся коллекцией для презентации в Everlast, в то время как Зевс, под особым надзором всех тренеров команды, руководства и Ламара, который продолжал оставаться привязанным к его заднице, задерживался до поздней ночи в Castle. Наступил отборочный раунд сезона, и права на ошибку больше не было. Первое января мы провели вместе, это был последний день перед самым трудным обязательством, когда исключения, которые Бо делал для меня, снова стали ограниченными. Никакого секса с пятницы, никаких углеводов вне режима, никаких ночей в объятиях друг друга, никаких ночей за просмотром фильмов ужасов. Бо Бакер Джуниор был атомным оружием Baltimora Ravens, и поэтому с ним нужно было обращаться с максимальной осторожностью.

Я понимала его, уважала, и, прежде всего, я начала переживать его профессиональный этап с тревогой, о которой никогда не думала, что могу испытывать. Я поняла это, когда оказалась у входа в коридор стадиона, ожидая, пока Бо пройдёт, прежде чем его представит диктор. Команда начала выходить из раздевалки. Бо появился одним из последних в сопровождении капитана.

— Пенни, Пенни! Готова покричать за меня? — спросил Ламар, явно на взводе.

— Во всю мощь лёгких.

Бо остановился, снял шлем и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что случилось, Пенелопа? — спросил он серьёзно, словно прочитав мои мысли. Ведь я действительно не могла ничего скрыть от Бо.

— Волнение перед игрой, — ответила я, схватив его за уже перебинтованный указательный палец.

Он сжал мою руку.

— Всё будет отлично, не волнуйся.

Я улыбнулась ему: парадоксально, но Бо успокаивал меня, хотя всё должно было быть наоборот.

— Иди и надери всем задницы, Милашка Би.

— Пощады не будет никому, Пенелопа Льюис.

В середине четвёртой четверти я вернулась в раздевалку. Никогда в жизни я не выкрикивала столько оскорблений. Во время этой игры, решающей для выхода команды в следующий раунд, Бо был буквально затравлен защитой соперника, которая не жалела сил на агрессивные приёмы. На Милашке Би сфолили не менее пятнадцати раз, и казалось, что Broncos собираются вывести его из строя любым способом. Волнуясь, с бурлящим в жилах адреналином, я проверила экипировку новичков, а затем Ламара и Бо. Однако в момент паузы я заметила нечто ненормальное. В раздевалке отсутствовал босс, и это было очень странно.

— Что случилось с О'? — спросила я Кармайкла.

— Ему позвонили, и он вышел.

Через несколько секунд появился Бо в сопровождении своих физиотерапевтов и Элвуда. Они обрабатывали его кровоточащую бровь. Несмотря на это окружение, ему удалось поднять руку и подать мне знак «всё в порядке». К счастью, ничего серьёзного не произошло, и, учитывая явное преимущество, главный тренер вытащил Милашку Би с поля, чтобы уберечь от дальнейших ударов.

Волнуясь, я снова оглядела раздевалку. Игра почти закончилась, но О' так и не появился.

Бо вышел из душа, и я направилась к нему.

— Эй, ты в порядке?

Он кивнул. Я подождала, пока он высохнет, и когда пришло время помочь ему надеть рубашку, заметила страдальческое выражение на его лице.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке?

— Один день отдыха, и всё придёт в норму.

Я помогла ему застегнуть рубашку и, разглаживая складки, задержала руки у него на груди.

— Ты кажешься странной.

— Просто устала.

— Я слышал, как ты кричала «говнюки» не менее тридцати раз, пока стояла за скамейкой запасных.

— На меня произвело определённое впечатление зрелище одиннадцати игроков, гнавшихся за тобой, словно ты был добычей, которую нужно убить.

— Я выносливее, чем ты думаешь, — ответил он, поглаживая кончик моего носа.

Из коридора раздался крик, и в раздевалку с криками радости ворвались люди из персонала: этот матч тоже был выигран. К репортёрам первым вышел Бо.

После новичков мне пришлось проследить за игроками O'. Вместе с Кармайклом мы старались справляться как можно лучше и следили за тем, чтобы никто не вышел из раздевалки не в той одежде. И вот когда раздевалка была уже готова, а новички и звёзды могли уходить, мы услышали чьи-то аплодисменты.

Я обернулась. В дверях раздевалки стояла Тилли Ларсон. Рядом с ней — О' с вытянутым лицом.

— Поздравляю с победой и аплодирую моей замечательной команде! — воскликнула Тилли, глядя нам по очереди в глаза. — Я так горжусь вами... И с сегодняшнего дня у вас будет дополнительная помощь: одевать команду со следующего матча я буду вместе с вами. Вы довольны?

Довольна ли я? Нет.

Потому что, во-первых, она была сумасшедшей. Во-вторых, я должна была не дать ей понять, что между мной и Бо что-то происходит.

Бля, миру только что пришёл конец.

Пенелопа была молчалива, обеспокоена и явно нервничала.

В чём её проблема? Тилли Ларсон.

Я никогда не думал, что присутствие этого человека будет для неё настолько обременительным, и пока искал решение с Алексом и Энни, я сделал важное исключение, потому что сделал перерыв в тренировках, и заставил Пенелопу сесть в мою машину. Направление — наш старый район.

— Только не говори мне, что везёшь меня к родителям, потому что мне сегодня нужно закончить три наряда, — прокомментировала она, глядя в окно.

— Нет, мы не пойдём к тебе домой.

— Тогда почему ты поехал по дороге к Лунному бульвару?

— Ты всё поймёшь через несколько минут.

— Я хочу понять это не через несколько минут, а сейчас.

— Пенелопа!

Она надулась.

— Прости, но я не в настроении кататься по улицам.

Я продолжил вести машину, пока мы не добрались до моего старого дома. Тогда я вышел из салона, обошёл капот и открыл дверь со стороны пассажира. Мы пересекли подъездную дорожку и подошли к крыльцу.

— Разве там не жила семья с тремя детьми?

— Ты правильно сказала, жила.

— Ты купил дом?

— Месяц назад.

Мы вошли, и Пенелопа стала осматриваться. Дом уже очистили от всей мебели; на полу виднелись следы, оставленные архитектором и указывающие направление предстоящей работы: стены, которые нужно было снести, и стены, которые нужно построить.

— Ты ведь не хочешь переехать и жить здесь? — спросила она, наморщив лоб.

— Почему ты спрашиваешь таким тоном?

— Потому что это не район богатых людей.

— Прекрати сейчас же вести себя как стерва. Я здесь не для того, чтобы спорить, а пытаюсь отвлечь тебя. Ты знаешь, мне нелегко говорить о том, что я делаю и чувствую, но я делаю над собой усилие и делаю это ради тебя.

Она с сожалением посмотрела на меня и обняла.

— Ещё раз прости.

Я вдохнул аромат её волос; Пенелопа Льюис обладала способностью обезоруживать меня самым извращённым образом. Мне нравилось готовиться к войне с ней, но ещё больше нравилось сдаваться и позволять ей побеждать.

— Прости, Бо, но меня терзают кое-какие мысли.

— И как ты относишься к возможности поделиться ими?

Она подняла на меня глаза.

— Ты купил мне машину, и я не хочу, чтобы ты сделал то же самое с моей работой. Я должна справляться сама, своими силами, иначе я буду выглядеть как человек, которому помог известный парень, а этого я не хочу.

Я вздохнул и покачал головой: почему она всё усложняет, и особенно почему она всё время хочет справиться с чем-то в одиночку, когда вдвоём мы могли бы решить за секунду?

— Я понимаю это до определённого момента.

— Тебе не нужно понимать, тебе нужно принять. Пообещай мне не вмешиваться, и прежде чем ты скажешь «нет», я хочу, чтобы ты знал: я не хочу, чтобы ты что-то предпринимал.

— А я хочу быть уверенным, что если у тебя возникнут трудности, которые не сможешь решить, если ты почувствуешь себя потерянной из-за работы или чего-то ещё, ты отбросишь свою гордость и придёшь ко мне.

— Я обещаю тебе. Теперь и ты пообещай мне.

— Хорошо, Пенелопа, но делаю это неохотно.

— Я тоже делаю не всё, что мне нравится. Например, ем ту псевдопасту из прозрачной резины. Но я всё равно зажимаю нос и глотаю её, — ответила она, схватила меня за руку и потащила в гостиную, окно которой выходили на улицу.

Мы продолжили осматривать первый этаж, и, оказавшись перед окном, выходящим в сад, она указала на пустое пространство.

— Здесь ты можешь поставить своё пианино.

— Пианино будет только в случае необходимости. Пойдём наверх.

Я повёл её на второй этаж, где раньше находились спальни и где я проводил дни, подглядывая за ней, а ночи, мечтая о ней.

— Я никогда не поднималась сюда.

— Твой дом был лучше моего, в этом царило только одиночество и немного надежды.

Мы вошли в мою старую комнату. Пенелопа указала на обои с изображением плюшевых медведей.

— Полагаю, это очень скоро исчезнет.

— Уберут все следы того, что здесь было, и всё снесут.

— Ты купил дом в качестве шоковой терапии? Собираешься снести все стены, будто это твоё прошлое?

— Более или менее. Здесь создадут открытое пространство, будет надстроен целый этаж и комната над гаражом. Изначально планировалось снести всё строение, но архитекторы сказали, что фундамент хороший и это пустая трата денег и времени.

Пенелопа снова огляделась.

— Ты уверен, что вся эта работа имеет смысл, если не знаешь наверняка, останешься ли в Балтиморе?

— Инвестиции в недвижимость всегда имеют смысл.

— Лунный бульвар стоит твоих инвестиций? Ты это имел в виду, говоря о своём будущем? Будешь покупать старые дома и ремонтировать их?

— Нет, когда я говорил тебе об инвестициях, я имел в виду человеческие инвестиции. Это будет дом для детей, которые в нём нуждаются.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Семейный дом?

— Вроде того. Бюрократическое управление находится в руках Алекса и Келли, но этот район идеально подходит. Улицы тихие, парки, а школы находятся всего в нескольких метрах.

Пенелопа выглядела всё более и более ошеломлённой.

— Я действительно думала, что ты, либо хочешь разобрать его по кирпичикам, либо переехать сюда, чтобы показать всем свою пятизвёздочную жизнь.

— У тебя неверное представление обо мне, я всегда так говорил, и, кроме того, моя жизнь не пятизвёздочная, а бизнес-класса.

Она хихикнула, продолжая прохаживаться по пустым комнатам.

— Значит, ты планируешь до конца жизни помогать менее удачливым...

— У меня много материального и мало эмоционального. Я надеюсь это сбалансировать.

— Равновесие… — Она взвесила это слово. — Ворчливый Милашка Би помогает детям, попавшим в беду.

— Я не хочу, чтобы появлялось моё имя, мне всё равно, так же как меня не волнует, если другие изменят своё мнение обо мне. Для меня важно, что это сделала ты.

Она снова обняла меня и поцеловала.

— Но я не изменила своего мнения о тебе, ты всегда будешь высокомерным засранцем. Просто я обнаружила, что ты можешь быть совсем другим.

— Молодец, Пенелопа, помни об этом, когда мы будем ссориться в следующий раз.

Я увидела, как О' вошёл в паб Emerald House и подняла руки, привлекая его внимание. В пабе было полно людей, только что вышедших из своих офисов.

— Куда, чёрт возьми, ты меня затащила? — пожаловался О', как только сел за стол. Тилли Ларсон приклеилась к нашим задницам с момента её приезда, то есть уже две недели, а до Супербоула оставалось всего пять дней. Момент был решающий, но я уверена, — она не станет преследовать нас во внеурочное время в пабе, пристроенном к Tower.

— Ты хотел найти безопасное место, — это оно.

— Можно мне хотя бы что-нибудь выпить? — В ответ я подала знак Джо принести ещё одну порцию клубничного дайкири, пока О' присаживался.

— О', ты продолжаешь думать, что правильно сказать Тилли о своём уходе в ночь Супербоула?

— Не знаю, правильно ли это, но работать на неё стало невозможно. Предполагаю, она догадалась, что я собираюсь уволиться, поэтому так нас и напрягает. Давай дождёмся, когда она даст рекомендательные письма, а потом быстро сбежим от неё. Я точно знаю, что электронные письма с рекомендациями у неё уже готовы, включая твоё для Everlast. Как только помощник Тилли скажет мне, что она их отправила, мы будем в безопасности.

— А если она начнёт мстить?

— Всем нам? Что она сделает, свяжется с компаниями и скажет, что мы предатели? Нет, она потеряет свой имидж.

— Не знаю, инстинкт подсказывает мне, что это рискованно, а ты сумасшедший. Ты видел, как Тилли себя ведёт?

— Ты не уверена в себе, потому что больше беспокоишься о своём мужчине, чем о своём будущем. Я наблюдал за тобой, в последних матчах ты вела себя как наседка, и надеюсь, Тилли не заметит, как я. Ты же знаешь, Тилли ненавидит пары, рождённые на работе.

— Мы будем осторожны, и пожалуйста, я знаю футбол; Бо привык терпеть побои от соперников.

— Может, ты и разбираешься в футболе, но ты не знаешь, на что способна любовь.

Конечно, я знала. Я была полностью и безумно влюблена в Бо Бакера. И мне даже не нужно было задавать себе вопросы.

Джо подал дайкири и, прежде чем уйти, оглядел О' с ног до головы.

— Что тебе нужно, ирландец? — поддразнил бармена мой босс, и Джо ушёл, не ответив.

— Откуда ты знаешь, что он ирландец?

— Он пахнет картошкой, Пенни, почему я всегда должен тебе всё объяснять?

Для многих февраль — это месяц, предвещающий весну, месяц праздника святого Валентина, но для всех, кто любил футбол, это месяц Супербоула. Когда Ламар сказал мне, что у Ravens нет плана Б, я поняла, что он имел в виду. Но накануне игры, помимо понимания, я начала испытывать ещё и адреналиновое ощущение страха проиграть.

Команда прибыла в Гонолулу на неделю раньше, чтобы адаптироваться к разнице во времени, к температуре и игровому полю; мы, стилисты, добрались до них всего три дня спустя. У меня не было возможности увидеть Бо за пределами примерок, и я держалась подальше от его ежесекундной рутины. Он хотел иметь ясный ум, и я была готова на всё, чтобы поддерживать это состояние, учитывая тот факт, что под ногами всегда путалась Тилли.

Наступил самый важный вечер в жизни многих людей. Напряжение достигло невероятных размеров: за нами будут следить почти миллиард зрителей, не говоря уже об агентах, спонсорах, множестве профессионалов и инсайдеров. Вот почему, имея на то уважительную причину, я постучала в дверь номера, который Бо делил с Ламаром.

На передвижной вешалке позади меня висела одежда, в которой они должны выйти на стадион.

— Пенелопа.

— Привет, Милашка Би. — Он схватил вешалку и втолкнул её внутрь. Вдали от посторонних глаз Бо приблизился ко мне и поцеловал. Это был один из тех поцелуев, которые не раскрывали слишком многое; затем почти сразу Бо отстранился.

— Я скучал по тебе все эти дни, — прошептал он, как сообщник.

— Мне тоже тебя не хватало, — ответила я тем же тоном.

— Пенни, Пенни! Думаю, внутри этого футляра нет никакой золотой куртки.

— Ничего золотого. Там шёлк, Ламар, тончайшая ткань. Костюм-тройка на двух пуговицах — шедевр портновского искусства, поэтому обращайся с ним бережно. — Я передала капитану сменную одежду, и он пошёл одеваться. Когда мы снова остались одни, я схватила Бо за руки, спрятанные под обычной парой перчаток.

— Не могу предвидеть, что произойдёт сегодня вечером, но просто знай это на всякий случай...

— Мы победим, — решительно прервал он.

Я закрыла уши руками. Все суеверия в моём теле были раздавлены болью.

— Так не говорят.

Он рассмеялся.

— Ты из средневековья.

— Ты спортсмен и должен знать, как это работает, не будь высокомерным придурком!

— Вороны победят, Пенелопа Льюис. Затем, с моим третьим кольцом, я найду тебя, и мы на несколько дней переедем в номер-люкс отеля Ritz-Carlton Residences в Вайкики-Бич, где нас никто не сможет потревожить.

— У тебя всё спланировано.

— Только для тебя и с тобой.

Я придвинулась ближе и поцеловала его. В этот раз Бо ответил поцелуем «хочу, но не могу».

— Окей, вернусь к остальным, увидимся в раздевалке.

Раздав одежду, О' и Тилли проверили игроков по одному, затем команда дизайнеров села в автобус и отправилась на стадион. Я могла видеть Бо только издалека, и как только вся команда собралась в раздевалке, мы вышли, как того требовал клуб, и заняли свои места на отведённой для нас трибуне.

С детства я мечтала, чтобы Ravens вышли в финал, как всегда мечтала и о таких местах. Несмотря ни на что, я не смогла насладиться игрой.

Я была в буквальном смысле слова в ужасе от того, что команда проиграет.

Всем сердцем мне хотелось обладать силой, которая позволила бы заставить время идти вперёд с удвоенной скоростью. Матч начался. Команды изучали друг друга, оставаясь при этом максимально закрытыми. Целью каждого было остановить Милашку Би и опередить Ламара, и, к счастью, соперники оказались не столь несправедливы, как в прошлые разы.

— Я возвращаюсь в раздевалку, — сдалась я на половине второй четверти.

Я не стала дожидаться ответа или того, чтобы кто-то последовал за мной, потому что у меня как будто кончилось дыхание. Оказавшись в безопасности внутри Aloha Stadium, я спряталась в одном из туалетов для персонала, включила воду и намочила запястья. Когда я вышла, то увидела напротив Энни.

— Всё в порядке?

— Немного волнуюсь.

— Мы все в одной лодке, — ответила она, улыбаясь и протягивая мне бутылку воды.

— Мне жаль, что я плохо с тобой обращалась, и мне жаль, что плохо о тебе думала.

— Главное, что нам удалось всё уладить. Эта обстановка непростая для всех.

Мы вместе пошли в сторону раздевалки Ravens. Как только я вошла, Тилли и О' махнули мне рукой, приглашая присоединиться к ним. Вся команда стилистов уже была в сборе.

— Прежде чем всё закончится, хочу рассказать вам о некоторых крупных изменениях, которые я провожу в своём агентстве, — начала Тилли. — Прежде всего, спасибо вам за работу, проделанную в этом году. Контракт с Ravens — это наш флагман, эксперимент, который многие копируют, и как всегда говорю, подражание — самая очевидная форма восхищения. По этой причине, учитывая успех, CK попросили меня продолжить сотрудничество для новой коллекции, поэтому я объявляю, что мы снова ведём переговоры с Ravens.

Мы все остались в недоумении, поскольку считали само собой разумеющимся, что этот год последний. Я снова посмотрела на О', и по выражению его лица поняла, — он не ожидал такого хода.

— Очевидно, — вы, кто выстоял в этом сезоне, — утверждены, и ваши трудовые контракты будут подписаны в первую очередь.

Тилли подошла к О' и обняла его. Но он не обнял её в ответ. Я видела, как он прошептал ей, что нужно поговорить, а затем они вышли.

Кармайкл, сидевший рядом со мной, покачал головой.

— Как думаешь, мне следует отложить переезд в Лондон? Если бы она сообщила нам о такой возможности немного раньше, я бы никогда не заплатил задаток за дом и не подписал контракт с Westwood.

— Ты спрашиваешь не того человека. Я восприняла как должное факт, что нового контракта не будет, и неустанно работала над мини-коллекцией для Everlast.

— И что нам теперь делать?

— Не имею представления.

Целый сезон работы на Тилли без О' будет адом, но, возможно, Кармайкл этого не знал.

— Она обещала нам рекомендации. Как думаешь, Тилли сдержит своё слово, если ответим «нет»?

Кармайкл приподнял бровь.

— Тилли — сука, мы это знаем. Она не даст никаких рекомендаций, если мы скажем «нет».

— О боже… — Я закрыла глаза руками: я предчувствовала, что это плохо кончится.

В этот момент часть персонала Ravens вошла в раздевалку; наступил перерыв.

Оставшуюся часть матча я провела, прячась в коридорах стадиона, подальше от Тилли, О' и остальных. Мои мысли наполняли только вопли фанатов и их кричалки. Я не хотела знать, что происходит, не хотела даже представлять себе, какая катастрофа ждёт меня на работе. Затем я услышала крики, доносившиеся со стороны входа в туннель. Мои часы показывали, что игра почти закончилась. В этот момент я набралась смелости, схватила телефон и открыла спортивные новости.

Ravens выиграли Супербоул.

Я побежала обратно на трибуны, так как вход на поле через туннель уже был перекрыт охраной. Там не было ни одного стилиста, ни сопровождающих из Балтимора, поскольку все они высыпали на поле, которое теперь кишело обезумевшими фанатами.

Я пыталась найти Бо в этой плотной толпе, но потерпела неудачу. Я потратила почти полчаса на его поиски, потом сдалась и вернулась в раздевалку, где тем временем царил хаос.

Кто-то обливал присутствующих шампанским, родственники и друзья праздновали, велись прямые трансляции с различных каналов, вертелись журналисты со всего мира.

Но даже там Бо не было.

Возможно, мне стоило подождать его перед автобусом. Короче говоря, рано или поздно он покинет стадион. Я свернула на парковку, уворачиваясь от преследовавших меня новичков, и тут услышала его голос.

— Пенелопа! — Я обернулась и увидела Бо. Он шёл ко мне без обуви, без шлема и без футболки. Я подбежала к нему, крепко обняла, как самый драгоценный подарок, и осознала, что буквально взбираюсь на него.

— Поздравляю, ты это сделал! — Он опустил меня, и я посмотрела на его босые ноги. — Что случилось?

— Какой-то парень разул меня, буквально.

— А футболка?

— Она в безопасности, направляется в Балтимор. Её оформят в рамку и поместят рядом с футболкой Флакко.

Я прижала его ещё крепче, и это мгновение было только нашим, даже если нас окружало много людей, которые трогали Милашку Би, заявляли на него права и выкрикивали его имя. Это был его момент, он заслужил эти овации после усилий, которые вложил в свою подготовку. Бо должен был остаться с командой даже после победы. Нас впереди ждало неограниченное время, чтобы провести его вместе.

— Увидимся позже в отеле. Иди к ребятам и отпразднуй со всеми.

Бо схватил меня за руку.

— Не уходи, останься со мной. Мне неинтересно быть с ними.

— И всё же тебе придётся это сделать.

— Милашка Би! — Алекс МакМиллиан махал ему рукой. — Это важно, — серьёзно добавил он.

— Иди, я обещаю остаться. Я не сбегу из Гонолулу.

Бо побежал к своему агенту, а я вернулась к автобусу, где застала Кармайкла и Тилли разговаривающими.

— Пенни, вот ты где. Ты знала об Оскаре? — спросила она напрямик.

Твою мать, у меня проблемы.

— Что… что случилось с О'?

— Этот предатель уходит, создаёт бренд с Пруденс Хэрродс, вот что произошло! Я чувствовала, что что-то не так, я знала это!

Я молча наблюдала, как она в ярости обернулась вокруг себя.

— Никто из нас не мог себе этого представить, Тилли, О' никогда не откровенничал, — защищал нас Кармайкл.

— Нам в любом случае придётся исправить положение. Пока думаю, как заставить его заплатить, мы сделаем вот что: я доверю руководство работой с Ravens вам двоим.

— Я уже подписал другой контракт, — сообщил ей Кармайкл.

— Отмени, ты мне нужен в Балтиморе.

— Я не могу отменить контракт и не откажусь от своего слова перед Вествуд. Если бы ты нас предупредила, каждый из нас организовал бы себя по-другому.

— Ты здесь благодаря мне! Я выбрала тебя, и пришло время выразить мне свою благодарность.

Кармайкл покачал головой.

— Мы ничего не знали ещё час назад! У нас есть жизнь, Тилли, мы не можем ждать контрактов. И потом, я уже решил, что возвращаюсь в Лондон.

— Ты хуже этого сукина сына! Я предлагаю тебе работу у Ларсон, в лучшем модельном агентстве в мире, а ты отказываешься?

Кармайкл не ответил, он просто повернулся к ней спиной и пошёл прочь. В этот момент Тилли посмотрела на меня.

— Ты хотела работать в Everlast, да? На прошлой неделе я связалась с самим Джином Ли и сказала ему, что порекомендую девушку. Он, похоже, был в восторге. Оставайся и на следующий год, а я притворюсь, что не знаю, что ты трахаешься с Бо Бакером, и назову Ли твоё имя. У тебя будет вся власть, ты лично отправишься в Парсон для отбора стилистов и переговоров с CK.

Я стояла и смотрела на неё.

Что она только что сказала?

Тилли сделала угрожающий шаг в мою сторону.

— Если не примешь предложение, я не только не отправлю письмо в Everlast, но и сделаю так, что никто не будет принимать тебя во внимание. Пойдут слухи, что ты достигла успехов только благодаря парню, с которым спишь, а ты знаешь, как это работает. У тебя никогда не будет репутации.

Я разразилась истерическим смехом.

— Ты меня шантажируешь!

— Я даю возможность представить, что тебя будет ждать в конечном итоге.

— Напомню тебе, что я не Пруденс Хэрродс! Немедленно убери свой палец, иначе, клянусь, ты увидишь, как он застрянет в каком-нибудь очень неприятном месте, — ответила я так же угрожающе.

— Миссис Ларсон, могу я с вами поговорить? — раздался писклявый голос Энни. Я увидела её рядом с серьёзным выражением лица, очень серьёзным, пока она сверлила взглядом Тилли.

— Нет, дорогая, сейчас не время для…

— Меня зовут не дорогая, я директор по имиджу Baltimora Ravens, и я любезно прошу вас уделить мне время.

Я посмотрела на Энни, которая была полна решимости и гнева. Затем я посмотрела на опешившую Тилли.

Я снова неконтролируемо истерично рассмеялась.

— Знаешь что? Я ухожу с дороги и оставляю вас наедине. Удачи с новым контрактом, Тилли, я уверена, она тебе понадобится.

— Удачи тебе, Пенни Льюис. Уверена, удача тебе тоже понадобится.

Пенелопа лежала на боку, её длинные каштановые волосы разметались по подушке, голые ноги вытянуты, черты лица безмятежны. Я наблюдал, как она отдыхает рядом со мной, и чувствовал себя самым счастливым и самым обеспокоенным человеком на свете.

Я принёс домой победу, так что обещание, которое дал Ravens и Алексу, когда подписывал контракт, было выполнено, и с этого момента я мог двигаться дальше и сосредоточиться на себе.

А это означало необходимость исправить ситуацию Пенелопы.

В голове всё сильнее ощущалась тревога, которая не давала мне покоя вот уже несколько дней. Но благодаря Алексу и Энни мне удалось успокоиться в самый важный момент, и за это я буду им всегда благодарен.

Медленно, стараясь не шуметь, я встал с кровати и направился в гостиную номера. Я заказал любимый завтрак Пенелопы, затем позвонил Алексу.

— Эй, чемпион, ты вернулся?

— Доброе утро, и нет, мы уезжаем сегодня днём. Введи меня в курс событий.

— Тилли Ларсон окончательно выбыла. Пьер Сен-де-Клер лично пнул её под зад, после того как она, по-видимому, осмелилась оскорбить Энни. И тогда, с твоим вето, вето Харди и особенно вето Ламара, Baltimora Ravens больше не хотят работать с её агентством.

— А CK?

— Они всегда заинтересованы в спонсорстве, особенно после успеха в этом году, и сейчас у них есть три варианта: обратится в другое агентство, СК сами наймут стилистов или Ravens наймут стилистов напрямую.

— Отличные новости.

— Я бы сказал — замечательные новости. Любой, кто знает раздевалку, и в первую очередь Пенни, — первый в очереди на отбор и получение работы.

— Спасибо большое, Алекс. Ты снимаешь груз с моих плеч.

— Знаешь, Милашка Би, моя работа — следить за тем, чтобы на твоём пути никогда не появлялись препятствия. И раз уж мы заговорили об этом, может, тебе есть что мне сказать?

— Возможно, у меня есть кое-что, да…

— Скажи мне, что хочешь остаться, Бо Бакер Джуниор, и я осыплю тебя золотом.

Я глубоко и громко вздохнул.

— Я готов вести переговоры по контракту сроком более двух лет, а что касается дома на Лунном бульваре, — подтверждаю своё решение.

— Келли уже в курсе?

— Сделаю это, как только вернусь в Балтимор. Хочу сказать ей лично.

— Отлично, позвони мне, как только вернёшься в город.

— Обязательно.

Я завершил звонок и вернулся в спальню. Пенелопа всё ещё спала. Тревога исчезла, беспокойство ушло. У Пенелопы будет новая работа, новый дом, её больше не будет беспокоить Тилли Ларсон, и мы по-прежнему будем вместе. Я залез обратно под одеяло и притянул Пенни к себе.

Она прижалась ко мне спиной.

— Куда ты уходил?

— Просто заказывал завтрак.

После целой недели празднований, после городского парада, достойного Дня Колумба, и после частной и роскошной вечеринки, которая прошла на верхних этажах Tower, я наконец смогла провести несколько часов в своих апартаментах. Я отключила уведомления в гудевшем семейном чате и сделала это как раз в тот момент, когда мой дядя предложил установить на Лунном бульваре статую Милашке Би в честь того, что он заберёт домой и награду, как лучший ресивер чемпионата.

Я понимаю, — это был счастливый момент для фанатов, как и для Бо. Его лицо стало безмятежным, он весь светился, и присущая ему холодность, казалось, исчезла. Я тоже радовалась за него; он заслужил момент покоя и заслужил, чтобы люди его приветствовали. Это был первый шаг. Возможно, Бо ослабит барьеры, и все узнают его таким, какой он есть, — милым засранцем.

Я сидела на полу в своей (ещё несколько дней) квартире в Tower и спокойно собирала вещи в коробки, размышляя над идеей отправки заявления в Everlast даже без рекомендации Тилли. Мне нужно было иметь план Б и план С, потому что при желании, Тилли Ларсон могла сжечь вокруг меня землю, и моя склонность откладывать решения оставит меня ни с чем.

— Пенни, ты там? — Кто-то позвал меня из-за двери. Я встала и открыла. Передо мной стояла Энни.

— Извини, не хотела тебя беспокоить.

— Не волнуйся, заходи.

— Ты уже подготовила всё необходимое для переезда?

— Да, но не говори Бо, испортишь его волшебный момент. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

— У тебя есть пиво?

— Конечно, есть.

Я достала из холодильника две бутылки пива и одну передала Энни.

— У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты вмешалась в ситуацию с Тилли.

— Не волнуйся, уже некоторое время ходили слухи о якобы имевших место издевательствах со стороны Тилли. И когда они стали настойчивыми, мы не могли допустить, чтобы это происходило у нас на глазах.

— Значит, она больше не будет работать с Ravens?

— Нет, отношения с агентством Тилли Ларсон завершены, но наше сотрудничество с CK продолжается, и на данном этапе мы сами будем контролировать имидж игроков. И кстати, я пришла сказать тебе, что если захочешь остаться, то проблем не будет, у компании уже готовы контракты для каждого стилиста, который с нами работал.

— Работать напрямую на Ravens?

Она кивнула.

— Да, ты напрямую присоединишься к нашей команде.

— Ого, это реально хорошее предложение.

— Да, и как бы мне ни хотелось, чтобы ты осталась, скажу честно: главный стилист Everlast связался со мной полчаса назад и попросил твои рекомендации.

Я вскочила на ноги.

— Шутишь?

— Нет, я совсем не шучу.

— Я думала, Тилли меня уничтожит.

— Мы любезно попросили Тилли Ларсон выполнить свои обязательства перед всеми вами, и она выполнила их, — ответила Энни, улыбнувшись мне.

— Позволь мне уточнить: ты попросила её и...

— Об этом попросил её мой кузен, президент клуба, а он всегда знает, как решать вопросы.

— Скажи мне, что он пнул Тилли под зад несколько раз.

— Точно неизвестно, но зная его, он наверняка поступил хуже. Победа в Супербоуле всего через несколько месяцев после нашего приезда сделала мою семью особенно благодарной всем, кто был частью команды Ravens в этом сезоне, и, ну... мы не очень любим шантаж.

Не веря в такую удачу, я рассмеялась.

— А я всегда вела себя как стерва по отношению к тебе, а ты принесла мне на блюдечке две работы.

— Да, ты вела себя не очень, но всем было очевидно, что ты просто ревнуешь. Я тебе завидую, у вас с Бо всё так прекрасно, и нам всем понравилось наблюдать, с какой страстью вы ненавидите друг друга. — Энни встала с дивана. — Мне, правда, пора идти, спасибо за пиво. Ожидай звонка в ближайшие несколько дней от нашей компании и Everlast, и что бы ты ни выбрала, я уверена, выберешь лучшее для себя.

— Не знаю, как тебя отблагодарить.

— Ну, ты всегда можешь сшить мне платье.

— Я обязательно это сделаю, даже если проектирую и шью спортивные костюмы. Красивые костюмы, но всегда для спорта.

— Тогда ты создашь для меня спортивный костюм и назовёшь его в мою честь.

Попрощавшись с Энни, я поднялась на этаж Бо и, выходя из лифта, услышала звуки пианино. Стараясь не потревожить, вошла к нему в квартиру, и замерла в очаровании, наблюдая, как обнажённый по пояс Бо сидел за пианино. Он был сосредоточен на игре грустной и одновременно мощной мелодии. Я не очень хорошо разбираюсь в классической музыке, но могла бы часами наблюдать за этим зрелищем.

Как только Бо закончил, я коротко поаплодировала.

— Ты парень, полный достоинств и романтики.

— Я твоя удача, Пенелопа Льюис. — Я села рядом с ним, оседлав скамейку, чтобы лучше видеть его лицо. — Мне нужно будет заехать на Лунный бульвар позже, составишь мне компанию?

— Окей, это можно сделать. Но сначала возьму шампанское. У тебя ведь что-то осталось, да?

— Мой холодильник наполовину полон. Есть новости, которые можно отпраздновать?

— Да, хотя это пока неточная новость. Everlast обратился к Энни, чтобы попросить мои рекомендации в дополнение к рекомендациям Тилли!

— Everlast?

— Да, Everlast. Я всегда мечтала работать с ними.

Бо отвернулся.

— С каких пор?

— Всегда.

— И почему я ничего об этом не знал?

— Знаешь, я немного суеверна.

— Суеверная?

— И потом, не было ничего определённого. Я только попробовала, и, судя по всему, — сработало.

— Я думал, Тилли объявила тебе войну.

— Она пыталась, но Сен-де-Клер заставил Тилли сдержать слово.

Бо встал, и когда он это сделал, я ощутила холод, от которого надеялась избавиться навсегда после последних дней, проведённых вместе.

— CK подписал с Ravens новый контракт, и я знаю, что они хотят напрямую нанять стилистов, которые заботились о команде в этом году.

— Команды стилистов больше нет. O' ушёл, Кармайкл уедет в Лондон. Я останусь одна и... Откуда ты всё это знаешь? — Мне достаточно было взглянуть на то, как он уходит, чтобы понять, — направление этого разговора будет неожиданным. — Ты всё знал, — сделала вывод я.

— Неужели для тебя такая ужасная перспектива — остаться здесь, в Балтиморе, ещё на год без этой стервы Тилли Ларсон и руководить командой стилистов?

— Да, по сравнению с возможностью работать в Everlast.

— Ты будешь работать удалённо?

Мне его тон совсем не понравился.

— Понятия не имею, они ещё не связывались со мной.

— Может, и не свяжутся.

— Что за херню ты несёшь?

— Я говорю, что ты считаешь само собой разумеющимся, что Everlast тебя возьмут, но может, и нет.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь и помимо футбола и игры на пианино, имеешь ещё и актёрский талант.

Бо не ответил, просто уставился на меня.

— Ты серьёзно… — прошептала я, обращаясь скорее к себе, чем к нему. Бо Бакер бойкотировал меня, надеясь, что моя жизнь развалится. Он, у которого было всё, выступал против меня, у кого не было ничего.

— Ты должен радоваться за меня, Бо. — Он не пошевелил ни единым мускулом и продолжал держаться на расстоянии. — Что ты за мудак?

— Из тех мудаков, кто думает за двоих. Какая ты сука, если надеешься на работу, которая отдалит тебя от меня, когда у тебя есть шанс остаться?

— Я в одном шаге от своей мечты, а ты надеешься, что этого не произойдёт.

— А что, если твоя мечта не совпадает с нашей общей мечтой?

— У нас есть общая мечта?

— Ещё минуту назад мне это казалось очевидным, но, видимо, мне следовало прислушаться к своим инстинктам и не доверять тебе.

— И ты перестанешь мне доверять только потому, что я хочу, чтобы ты поддержал меня в важном выборе в моей жизни?

— Херня, тебе нужен щенок, который будет бездумно слушаться, тебе не нужна поддержка.

— Может, тебе неясно, что я не О', и я не могу делать его работу. А Everlast — моя мечта!

— Где находится главный офис Everlast?

— Сан-Франциско.

Бо покачал головой.

— Ты знаешь географию или у тебя плохо не только с математикой?

— Бо, я дам тебе последний шанс сказать, что ты шутишь.

Он уставился на меня.

— Прежде чем праздновать, ты хоть раз подумала, что будет с нами?

— Мы не боимся расстояний.

— Ты не боишься расстояний, а я даже не допускаю их возможность, и когда ты спросила меня, почему я бросил свою девушку из колледжа, я ответил ясно.

— Значит, если я перееду, это будет конец?

— Это уже конец.

— Попробуй рассуждать…

— Уходи.

— Я должна уйти?

— Вот именно, уходи, — прогремел он.

— Ты говоришь мне уйти, когда я пришла к тебе счастливая, от открывшейся для меня возможности?

Бо сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила на шаг.

— Убирайся из моего дома!

— Значит, всё в порядке, пока тебя приветствуют на улицах Балтимора, в то время как я нахожусь в квартире, которую должна освободить, без работы, без денег и без будущего?

— Мне теперь насрать, что ты обо мне думаешь.

— Знаешь что? Это я тебя бросаю, а не ты меня выгоняешь. Ты ядовит, Бо Бакер. Я надеялась, что весь твой яд исчезнет, но этого не произошло. Я не позволю тебе отравить мои надежды своим негативом.

Из кармана брюк я вытащила ключи от его квартиры и бросила в него.

Я убежала, хлопнув за собой дверью. В лифт я зашла с трясущимися руками и ужасным осознанием того, что произошло на самом деле. Бо хотел быть счастливым, даже если счастье никогда не коснётся меня. Этот проклятый грузовик перевозил чистый эгоизм, только я поняла слишком поздно, и он уже промчался… снова.

Но в этот раз я не услышала, как он приблизился.

Уже двое суток, как я не могла сомкнуть глаз, и проводила время, уставившись в стену или экран телефона, чередуя моменты гнева с моментами грусти. Чтобы отвлечься, я закончила упаковывать свои вещи, и часть из них отвезла в гараж родителей.

Мне не хватало Бо Бакера. Мне ужасно не хватало той его хорошей стороны, которую он мне показывал раньше. Вот почему я смогла отбросить свою гордость и позвонить ему. Но он не ответил ни на один мой звонок или сообщение.

Тем временем со мной связались представители Everlast, и после того, как отправила им для ознакомления модели из своей коллекции, я получила предложение, о котором всегда мечтала: место в их команде в Сан-Франциско и сорок восемь часов на ответ. Время поджимало, но перед подписанием контракта я хотела ещё раз встретиться с Бо.

После очередного звонка без ответа я перешла к действию. Вышла из квартиры и поднялась на его этаж; звуки фортепиано эхом отдавались от роскошных окон лестничной площадки.

Я подошла и тихонько постучала в его дверь. Музыка прекратилась.

— Это я, открой, пожалуйста, — сказала примирительным тоном.

Конечно, я злилась, но мне очень не хватало Бо и это было сильнее обиды, которую испытывала в тот момент.

— Открой, Бо, я знаю, что ты дома! — Никакого ответа. — Бо, пожалуйста, давай поговорим.

Я постучала ещё раз, с большей уверенностью.

— Не будь идиотом, открой!

Я стучала снова и снова.

— Почему ты так себя ведёшь? Я знаю, ты дома, открой!

В ответ из квартиры в конце коридора вышел Ламар.

— Что случилось, Пенни?

— Твой ресивер бесит меня, и это иронично, потому что именно он должен стучаться в мою дверь, а не наоборот.

— Бо, это я, нехорошо оставлять Пенни в коридоре, открой дверь, — вмешался капитан.

Но никто не открыл. Тогда я пнула дверь.

— Куда делись шестьдесят секунд гнева? Куда делось всё, что ты мне рассказывал?

Подошёл консьерж с мобильным телефоном в руке.

— Мисс Льюис, извините, но вам нужно отсюда уйти, иначе мне придётся вызвать охрану.

— Шутите? — я прокричала консьержу в лицо, а затем повернулась к закрытой двери. — Бо Бакер, ты заставляешь охрану выпроводить меня?

Тишина.

— Значит, мы с тобой были так же близки, как ты с той студенткой?

Ламар посмотрел на меня с сожалением, смутился и консьерж.

— Иди на х*й, Милашка Би. После этого блестящего хода — со мной ты закончил, и даже не пытайся извиниться или связаться, потому что на этот раз ты исчезнешь из моей жизни навсегда!

Я вернулась в свою квартиру, не раздумывая ни секунды, схватила свои вещи и погрузила всё в тележку. Со слезами на глазах и гневом, превращающимся в огонь в моих жилах, мне удалось впихнуть багаж в Нилу.

Меня отвергли самым ужасным образом, и это только за то, что у меня хватило смелости следовать за своей мечтой. Какой абсурд, в один момент я касалась звёзд, а в следующий — горела в аду. Я была так разочарована, взбешена и вне себя, что не могла перестать плакать. Дышать было трудно, а руки тряслись.

Бо Бакер только что подтолкнул меня к чему-то очень похожему на пропасть; он унизил меня, обесценил, стёр. Он позволил своим худшим качествам взять верх над собой и надо мной.

И всё же, в какой-то момент я была уверена, что Бо изменился, понял, как он важен для меня.

Но какой ублюдок так обращается с девушкой, которую любит? Легко: тот, в ком злоба сильнее любого другого чувства. Сильнее доверия, уважения и любви.

Заблуждаясь, я думала, что смогу изменить его, верила его словам, когда он говорил о чувстве вины.

Разъярённая, я схватила ключи от джипа, который он подарил мне на Новый год, и швырнула их в его «Бугатти». Я забралась в свою старую машину и молилась, чтобы она завелась. К счастью, хотя бы Нила сжалилась надо мной. Я покинула парковку, даже не зная, куда направиться. Если родители увидят меня в таком состоянии, они начнут допрос, поэтому я решила поехать к Пёрпл. Мне хотелось, чтобы сейчас рядом со мной был кто-то более здравомыслящий и циничный, чем я, кто не осудит меня и не будет искать оправдания его действиям.

Я поехала по шоссе в сторону Грин-Вэлли.

Свернув с основной дороги, я повернула в сторону района, где жила моя двоюродная сестра. Мне следовало сбавить скорость, так как в этом районе всё ещё лежал глубокий снег, но я этого не сделала, и когда пришло время снова поворачивать, тормоза Нилы не сработали. Я попыталась вывернуть, но это было похоже на попытку сдвинуть что-то прибитое гвоздями.

Слишком поздно я поняла, что происходит, и когда врезалась в большое дерево, всё внезапно потемнело.

У Алекса МакМиллиана хватило здравого смысла промолчать. Его спасал инстинкт самосохранения, ведь он, скорее всего, понимал, что одного неверного слова или просьбы объясниться было бы достаточно, чтобы я свернул ему шею.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким уязвимым, таким одиноким и злым. У Пенелопы была возможность остаться, но она решила уйти.

Она могла получить и меня, и свою работу, могла получить и то и другое, а вместо этого меня ликвидировали ради вероятного трудового договора.

Это случилось снова: кто-то выбрал себя вместо меня.

Нас.

Потому что я был уверен, в какой-то момент — мы, бля, были.

— Просто скажи мне, как сильно я должен надавить, — спросил мой агент.

— Я же сказал, сам с ним поговорю.

Мы продолжили свой путь в Вашингтон в тишине. В кабинете одного из роскошных частных апартаментов отеля Ritz нас ждал Кей Морган, владелец Miami Dolphins. Эта встреча требовала максимальной конфиденциальности, поэтому мы встретились на нейтральной территории, вдали от посторонних глаз.

Мы добрались до места назначения, и Алекс первым вошёл в комнату.

— Рад вас видеть, мистер Морган, — начал он. Мужчины пожали друг другу руки, затем Морган пожал руку мне.

— Поздравляю с MPV.

(Прим. пер: В американском футболе MVP — Most Valuable Player — это титул, присуждаемый самому ценному игроку в регулярном сезоне Национальной Футбольной Лиги).

— И с Супербоулом, — добавил я, бросая вызов его самолюбию болельщика команды, противника Балтимора.

— Я не сделаю комплимент ворону за Супербоул, никогда не буду. Спортсмены часто, противники всегда. — Мы расположились напротив него. — Я перейду сразу к делу, если вы не против, потому что мне меньше чем через час нужно лететь в Майами. Я никогда не общаюсь с игроками лично, для этого у меня есть координатор по кадрам, и вы отказались от встречи несколько месяцев назад. Но то, что вы мне предлагаете, — это непростой контракт, и я хочу сразу всё увидеть чётко. Разумеется, то, что мы здесь скажем, будет носить строжайший конфиденциальный характер, поэтому давайте поговорим спокойно, ясно и без секретов. Таким образом, сможем покинуть эту комнату с решением.

— Согласен, — сказал я.

— Начну я, если вы не против: почему ты передумал? Проблемы с новым владельцем?

— Новые владельцы проявили себя наилучшим образом.

— Проблемы с командой или с каким-то тренером?

— Проблем нет.

— Тогда почему ты хочешь уйти?

— Вы должны спросить меня, почему я хочу перейти в Майами.

— Я уже знаю, почему ты хочешь приехать: деньги и возможность что-то оставить после себя.

Я горько улыбнулся. Неужели он хотел, чтобы я стал наёмником? Я бы стал им для кого угодно.

Потому как вкладывать душу в дело не стоило ни хера как на поле, так и в жизни.

— Так почему мы говорим о намерениях, когда должны обсуждать только деньги? — спровоцировал его я.

Кей Морган продолжал смотреть на меня, ничуть не смущаясь.

— Ты злишься по какой-то конкретной причине или просто проснулся в плохом настроении? — спросил он.

— Второе.

— Я бы сказал, первое.

— Я здесь не для того, чтобы говорить о себе, а о том, как я играю.

— То, как ты играешь, также зависит от того, кто ты.

— Мои проблемы не связаны с профессиональной динамикой. Я просто хочу уехать из Балтимора.

— Похоже на побег.

— Я никогда не убегаю.

— Это всё ещё похоже на побег.

— Мы здесь для того, чтобы это не выглядело как побег, верно? — Вмешался Алекс, разряжая напряжённую атмосферу. Не хватало, только чтобы этот чёртов Кей Морган занялся психоанализом.

— И вот в чём дело, МакМиллиан: чтобы вырвать Милашку Би у Ravens всего через шесть месяцев, даже если твой клиент готов отказаться от половины своей обычной зарплаты, мне придётся выложить около ста миллионов в Балтиморе, и, что ещё хуже, отдать им приоритет как минимум в трёх следующих драфтах. Уверен, вы понимаете ценность этого соглашения и последствия, которые оно повлечёт за собой.

— Это деньги, которые вы получите обратно, — указал я.

— Ты не трастовый фонд, Бо Бакер, и в студенческом футболе может появиться кто-то лучше тебя, плюс ты можешь получить травму в любой момент, — парировал он.

— Я готов подписать пятилетний контракт.

Морган кивнул.

— Я в курсе, это будет первый раз, когда ты подпишешь контракт больше чем на два сезона, хотя ты и подписал трёхлетний контракт с Raiders, который позже расторг, но в следующем году тебе исполнится двадцать семь.

— К чему вы клоните? — прервал я.

— Ты не хочешь уходить из-за проблем с командой, так почему же ты покидаешь Балтимор?

— Личные дела.

Он улыбнулся и встал.

— И это именно то, чего я не хотел слышать. Извините, но я не могу вложить более ста двадцати миллионов долларов в человека, у которого есть личные проблемы, требующие решения.

— Мистер Морган, мы, очевидно, не очень хорошо объяснили, — вмешался Алекс.

— Нет, вы выразили себя очень ясно, и я ценю ваше время, но я бизнесмен, а не азартный игрок, а сейчас ты, Милашка Би, игрок. Я знаю, что значит иметь на своих плечах личные проблемы, и это бремя, которое мужчина не может нести, если то, что он делает, требует ясности.

Морган протянул мне руку, и я пожал её, хотя мне хотелось засунуть его грёбаную уверенность миллиардера ему в задницу.

Выйдя из комнаты и снова оставшись наедине со своим агентом, я принял решение.

— Найди мне другую команду на следующий сезон любой ценой.

— Бо, не шути. Обесценивать себя, чтобы уйти — это безумие.

— Найди мне другую команду или подготовь мою речь по случаю завершения карьеры.

Пока сидел в тишине на лестнице своей квартиры и смотрел на эту чёртову рождественскую ёлку, я понял, что никогда ещё не был так привязан к месту, городу, состоянию души.

Я отпил пива и ощутил безумное желание швырнуть бутылку в стекло.

Я был зол, очень зол.

В ярости.

И снова был один.

И прежде всего я больше не был свободен; возможность уйти была не выбором, а потребностью, а потребность побыть одному — не более чем повязка, скрывающая очередную рану. Морган прав, для меня это стало бы побегом, но просто остаться в Балтиморе было немыслимо. Я достал телефон, среди пропущенных звонков не было ни одного от Пенелопы. Она перестала мне звонить уже несколько дней. Это было то, чего я хотел, и в то же время это было совсем не то, потому что физически она исчезла, но, оглядевшись, я понял, что она до сих пор здесь.

И я скучал по ней.

Все попытки прогнать её, убедить себя, что я поступил правильно, оказались тщетными. Обида и разочарование не оставят меня в ближайшее время. Я отнял у неё всё, как и она отняла всё у меня. Я прогнал её, потому что она первая захотела уйти. Но я продолжал смотреть на этот чёртов телефон. Во второй раз кто-то поставил между нами препятствия, и во второй раз кто-то ничего не сделал, чтобы их устранить. И на этот раз этим кем-то оказалась она. Она обманула меня, а затем лишила счастья, к которому я прикоснулся впервые с момента своего рождения.

В дверь постучали, и я просто надеялся, что это не Ламар, потому что мне не хотелось слушать его лекции. Вот почему я избегаю его уже несколько дней.

Открыв дверь, я увидел перед собой Келли.

— Привет, Малыш, — она поприветствовала меня тоном, который не был ей свойствен. Келли вошла в гостиную и остановилась перед рождественской ёлкой, которую я собирался вскоре выбросить. — Ты хранишь ёлку, потому что она нравится Пенелопе?

— Я не хочу говорить о Пенелопе.

Келли обернулась, её глаза наполнились слезами.

— Что случилось? — спросил я.

— Послушай, Бо. Я... я, ну, я не знаю, как тебе это сказать.

— Сказать что?

Она разрыдалась. Келли никогда не плакала, никогда не срывалась. Её хорошее настроение выдерживало все проблемы.

— Что происходит?

— Мне очень жаль, Бо, но твоему отцу не удалось преодолеть болезнь. — Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыл его. — Он, казалось, немного оправился, но потом он нас покинул.

Я вздохнул и просто обнял Келли.

Мне хотелось указать ей, что отец уже много лет назад нас бросил, но я этого не сделал.

Какая парадоксальная ситуация: она переживала из-за того, кого никогда не было, я — из-за того, кого пытался заставить остаться.

Такие разные пути — отца и Пенелопы, — однако, привели к одному и тому же результату. Келли плакала из-за мужчины, которого больше не было рядом, а я чувствовал себя дерьмом из-за того, кто был рядом слишком долго.

Мне с усилием удалось сфокусировать взгляд на стене напротив, зрение прояснилось, но держать веки открытыми получалось с трудом. Авария была настолько ужасной, что через два дня я очнулась на больничной койке, наполовину в гипсе, с болью и, главное, во власти обезболивающих.

Даже просто дышать было больно.

Единственная радостная новость, — все зубы остались на месте, хотя я и не знала, что с ними делать. Я больше не хотела улыбаться, не хотела есть и разговаривать, и хорошо, что я проводила эти дни во сне, потому что рядом со мной всегда были мама, папа или двоюродные сёстры.

Его не было. Бо.

И это было подтверждением того, что я всё сделала неправильно, я влюбилась в мужчину, который неспособен чувствовать.

Седативные препараты. Мне просто хотелось притупить боль и перестать ощущать пустоту в центре груди.

Бо Бакер, — гласила надпись на надгробии. Ничего больше. Ни «отец», ни «муж», ни «друг». Ничто не характеризовало мужчину, который привёл меня в этот мир, только слёзы Келли, которые она продолжала проливать. На мраморный памятник не положили даже цветка, и кроме нас, никто не удосужился попрощаться в последний раз.

Я сам был на похоронах больше для неё, чем для него. Он, кто не заслужил ни одной из этих слезинок.

— Я буду так сильно по нему скучать, — шмыгая носом, сказала Келли. Я в миллионный раз задался вопросом, что же такого хорошего она нашла в этом мужчине.

После окончания короткой церемонии мы повернулись, чтобы уйти с кладбища, и я увидел Альфреда Льюиса. Он стоял, прислонившись к дереву. Альфред Льюис был именно таким мужчиной, которого я бы хотел видеть своим отцом.

Я подошёл.

— Здравствуйте, тренер.

— Соболезную о твоём отце, — холодно ответил он, затем повернулся и зашагал прочь.

Я последовал за ним, обеспокоенный и понимая причину. Такое поведение было не свойственно ему.

— Не знаю, что сказала вам Пенелопа, но я не хочу, чтобы наши отношения закончились из-за того, что она уехала в Сан-Франциско.

Он замер на месте и посмотрел на меня так же, как его дочь, когда злилась.

— Позволь мне прояснить: ты серьёзно или шутишь?

— Это не я над кем-то подшутил.

— Пенни попала в тяжёлую автомобильную аварию и уже неделю находится в Реджисе.

В испуге я уставился на его серьёзное и сердитое выражение лица.

— Что… что... Госпитализирована? Что с ней случилось? — удалось спросить, пока волнение нарастало.

— Она ехала на своей старой машине, на той, которую, как ты уверял меня, она больше никогда не будет использовать! — обвинил меня Альфред, повысив тон. — Эта чёртова ловушка без подушек безопасности не затормозила, и она врезалась в дерево, а затем съехала в канаву в Бордер-Ривер. Только чудом там не оказалось воды, иначе мы бы потеряли Пенелопу навсегда.

Я снова потерял дар речи. Пенелопа была в больнице, ей было больно, а я был в ярости, потому что она исчезла.

— Боже мой… Я… Я ничего не знал, а теперь она…

— Что ты мне обещал, когда пришёл сказать, что хочешь встречаться с моей дочерью? Ты помнишь это или то были просто глупые слова, сказанные в силу обстоятельств?

— Нет, тренер, я их очень хорошо помню.

— Тогда повтори их вслух.

Я покачал головой, и моё сердцебиение участилось.

— Я заверил вас, что позабочусь о ней.

— Хороший способ позаботиться о Пенни, да? Ты позволил ей вести эту машину.

— Я много раз говорил ей, что новый джип принадлежит ей и что…

— Но ты это знал! — он резко прервал меня. — Я прекрасно помню твои слова, ты сказал, что будешь заботиться о ней, как в детстве, даже если Пенелопе это не понравится. Ты сказал мне, что твой отец никогда этого не делал, и ты не такой, как он. Тебе следовало исключить возможность попадания Пенни внутрь той машины! У тебя нет оправданий, и мне жаль говорить тебе, что ты, возможно, великий чемпион, но ты не человек слова.

Он снова пошёл, а я смотрел ему вслед. У меня не хватило смелости последовать за ним, объясниться и извиниться каким-либо образом. Ко мне подошла Келли.

— Что ты наделал?

— С Пенелопой произошёл несчастный случай.

— Боже мой, как она?

— Я не знаю.

— Ты не знаешь?

— Нет, — ответил я, устыдившись этих трёх букв.

— Что случилось с Пенни? И поскольку я только что видела, как Альфред повысил на тебя голос, не ходи вокруг да около.

— Я выгнал её из своей квартиры и из своей жизни.

— Выгнал? И почему?

— Я пытался заботиться о ней, Келли, я пахал как проклятый, чтобы устроить её на работу в Ravens ещё на год, а вместо этого она устроилась на грёбаную работу на другом конце континента.

— Если ради простой работы она устроилась на другом конце страны, собрала вещи и забыла о тебе, ты прав: она не та, и ты не тот, кто ей нужен. Пенни обманула тебя, ты должен был сказать её отцу.

Я пробормотал несколько односложных фраз, но на самом деле мне не понравилось, что Келли плохо подумала о Пенелопе. Ведь я только что солгал ей. Я солгал единственному человеку, который знал меня и всегда принимал таким, какой я есть.

Келли схватила меня за руку.

— Бо, ты хорошо себя чувствуешь?

Я покачал головой. Нет, я не был в порядке, я был лживым, обиженным придурком.

— Нет.

— Ты упустил какие-то детали?

— Ничего, я ничего не упустил, всё как ты сказала.

И помимо того, что я лжец и злобный чувак, я ещё и грёбаный трус.

— Доброе утро, Пенни, как дела? — Я украдкой взглянула на доктора и ничего не ответила. — С каждым днём всё разговорчивей, — прокомментировала она, пытаясь вызвать у меня улыбку.

— Везде болит. — Я старалась быть вежливой, потому что смеяться мне совсем не хотелось.

— Я так и предполагаю, но завтра ты вернёшься домой. Что ты об этом думаешь?

— Вы познакомились с моими родителями?

Врач подошла ближе, читая мою историю болезни.

— Они здесь постоянно, как и вся твоя семья. Тебе повезло, Пенни, у меня много пациентов, которым приходится справляться в одиночку.

— Вы действительно говорите об удаче?

— Да, и когда ты увидишь, как разбита твоя машина, ты тоже согласишься.

Я представила, что Нила в таком же плачевном состоянии, как и я, с той лишь разницей, что она прожила свои годы, а я — нет.

— Итак, большеберцовую и малоберцовую кость придётся держать в абсолютном покое, то же самое касается вывихнутых запястий. Что касается рёбер, то мы ничего не можем сделать, кроме как ждать, пока они заживут сами по себе. Все гематомы также рассосутся примерно дней через двадцать.

— Когда я смогу снова ходить?

— Примерно через восемь недель, но поскольку ты спортсменка, то при правильном физиотерапевтическом лечении тебе потребуется меньше.

— Вы ведь всё равно дадите мне обезболивающее?

— Да. Придерживайся назначений и ни в коем случае не злоупотребляй лекарством. Боль должна пройти, но если этого не произойдёт, сразу же приходи на осмотр. — Доктор отложила медкарту и грустно мне улыбнулась. — Я откладывала этот разговор, пока ты не пришла в себя, но завтра тебя выписывают, и я не могу больше ждать. Как оказалось, на момент поступления в больницу ты была на шестой неделе беременности.

Я мысленно повторила эти слова.

Один раз, потом два, пока меня не засосало в какую-то пустоту.

— Пенни…

— Была? — вот единственный вопрос, который я смогла обработать.

— Прости, но несчастный случай, в который ты попала, оказался слишком травматичным для твоего тела. Ты не знала о беременности?

— Я… нет.

— Я так и предполагала, поскольку ты никогда не упоминала об этом.

Инстинктивно я поднесла руку к животу.

— Как такое возможно?

— У тебя был незащищённый половой акт?

— Мы… ну, мы думали, что осторожности достаточно.

— Прерванный половой акт не является контрацептивом.

— Я знаю... я... я знаю.

— У нас есть психолог, если тебе нужно поговорить об этом.

— Я не хочу говорить, я даже не могу... осознать новость.

— Тебе нужно время, чтобы отдохнуть и осмыслить ситуацию. Твоё тело хорошо отреагировало, в будущем ты сможешь иметь детей.

— Я не хочу ничего иметь в будущем.

— Пенни… Ты уверена, что не хочешь поговорить с нашим психологом?

Я посмотрела на неё, в её глазах уверенность уступила место печали.

— Нет. Доктор, сейчас я уверена, вы больше не считаете, что мне повезло.

Алекс МакМиллиан больше не приносил хороших новостей. К этому моменту ситуация была ясна: Милашка Би стал горячей картофелиной для всех, кто хотел заполучить его в свою команду. Я стоил слишком дорого, я был непоследователен, а три перстня Супербоула, которые выиграл с тремя разными командами, окончательно определили меня как крайне расточительного и капризного наёмника.

На самом деле всё это я уже знал и не придавал особого значения, поскольку единственной моей мыслью по-прежнему оставалась Пенелопа.

В то утро после очередной бессонной ночи, я решил отправиться в Castle. Возможно, меня немного вымотает тренировка, или попытка отвлечься поможет посмотреть на всё с ясностью.

— Привет, Бо, могу я отвлечь тебя на несколько минут? — услышал я вопрос по-французски. Рядом со скамейкой была Энни, и мне стало интересно, как долго она там находится.

— Привет, Энни.

— Мы организуем благотворительный турнир по гольфу, и хотели узнать, заинтересован ли ты.

— Извини, но я не могу присутствовать, и тем более не хочу появляться на мероприятии, полном фотографов.

Она кивнула.

— Без проблем, можешь делать всё, что хочешь. Но, знаешь, я просто надеюсь, что ты на нас не злишься.

— А почему я должен злиться?

— Поскольку именно ты инициировал раскол между командой и агентством Тилли, ты работал над этим неделями, но мы убедились, что обещания, данные стилистам, были выполнены, равно как и рекомендации, переданные в Everlast относительно Пенни. Разумеется, мы предложили ей работу и здесь, но поскольку она так и не ответила, я полагаю, она выбрала Сан-Франциско.

— Ну да, она выбрала Everlast, так что зря старались.

— Это была её мечта с детства, а многим ли выпадает шанс её осуществить?

— Не многим, — горько согласился я.

— Я просто надеюсь, что Пенни счастлива в Калифорнии. Уверена, мы о ней услышим.

Я выдавил из себя улыбку.

— Передай ей привет, когда услышишь, и скажи, что я хочу получить модель спортивного костюма.

— Конечно, передам.

Энни ушла, и, проследив за ней взглядом, я встретился с гневным взглядом Ламара в другом конце зала.

Я не отвечал на его телефонные звонки, не открывал дверь, когда он стучался ко мне, и избегал встречи с ним как в Castle, так и в общих помещениях Tower. Я знал, что Ламар мне скажет, и не был уверен, как отреагирую на его упрёки.

Я больше не злился, скорее был обижен и расстроен. Я не знал, что делать, и чем больше дней проходило, тем больше убеждался, какую глубокую яму себе вырыл.

По этой причине я встал и решил уйти из спортивного центра.

Даже не стал принимать душ и направился прямо по коридору к выходу.

— Милашка Би, как прошла твоя встреча с Морганом? — услышал позади себя крик.

Ламар догонял меня.

— Не понимаю, о чём ты.

— Конечно, знаешь. Тебе не терпится надеть зелёное?

— Повторяю: я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Как поживает моя Пенни?

— Твоя Пенни...

— Конечно, она больше моя, чем твоя.

— Не провоцируй меня, Ламар, я не в настроении.

— Ты никогда не бываешь в настроении. Просто знай, я не хочу, чтобы ты оставался в команде, и не хочу больше с тобой играть, — пригрозил он, когда оказался достаточно близко, чтобы его слышал только я.

— Жалуйся главному тренеру или владельцу.

— Нет, милый, я пожалуюсь в раздевалку. И положу конец тебе, как игроку.

— Ты зря стараешься, я не просто игрок.

— Что, прости? Ты правда считаешь себя кем-то большим, чем карточкой игрока? Пенни была права, предпочитая тебе работу, потому что в тебе нет ничего хорошего.

— Я не поддамся на твои провокации.

— Это не провокации. Если тебя бросил даже отец, значит, на то была причина.

После этой фразы кровь закипела в моих жилах.

— Хочешь получить по морде, Ламар?

Он усмехнулся, проходя мимо меня.

— Пенни ушла, потому что поняла, — ты неудачник, хотя и продолжаешь складывать трофеи на полку в шкафу. Мы заслуживаем кого-то лучшего, она заслуживает кого-то лучшего. И если это будет последнее, что сделаю в своей жизни, я приложу все усилия, чтобы люди узнали, из какого куска дерьма ты сделан.

У меня не осталось ничего: ни дома, ни машины, ни Бо, ни ребёнка, о котором я даже не подозревала что хочу. Из всех моих вещей остались только коробки, которые перевезла к родителям за несколько дней до аварии. А ещё у меня больше не было работы, поскольку компания Everlast, узнав о несчастном случае, отказалась от предложения. Стилист им требовался срочно, и ждать моего выздоровления они не могли.

Однако у меня всё ещё оставалась кровать в моей старой комнате и брат, который решил переехать к родителям, чтобы быть со мной рядом.

— Что хочешь посмотреть? — спросил Гаррик, устраиваясь рядом. Он взял очередной отпуск на работе, чтобы побыть со мной. Я лежала на кровати, находясь под действием обезболивающих.

— Всё равно.

Он начал прокручивать домашний Netflix.

— Ты голодна?

— Нет.

— Пить хочешь?

— Нет.

Брат продолжал искать что-нибудь интересное для просмотра.

— Ты скоро поправишься, — тихо сказал он.

Гаррик никогда не был любителем милых жестов, и это был его простой способ поддержать меня в дерьмовый момент; я чувствовала себя счастливой хотя бы за это.

Выбор пал на один из его любимых фильмов, где от начала до конца все в друг друга стреляли. Я смотрела на экран, даже не пытаясь следить за сюжетом. Всё, чего хотела, — это прийти в себя, вернуть контроль над своей жизнью, своей головой и ногами.

Мне было больно снаружи.

Мне было больно внутри.

Авария — ничто по сравнению с тем, как со мной обращался он, и с ответственностью за ту жизнь, которая никогда не родится. Я закрыла глаза, стараясь не упустить ещё одну слезу, но это было невозможно.

— Что болит? — спросил брат, не подозревая о моей внутренней боли.

— Рёбра, — солгала я.

— С этим ничего не поделаешь, ты же знаешь.

В комнату вошла мама.

— Пенни, к тебе пришли.

Я почувствовала, как сильно забилось сердце, словно подавая признаки жизни после нескольких дней очевидной смерти.

— Кто?

— Келли. Она зашла проведать тебя и даже принесла свой знаменитый яблочный пирог.

— Если не хочешь никого видеть, выгони её, — раздражённо ответил брат. Имя Бо Бакера никогда не упоминалось никем в моей семье, как свидетельство, что этот аргумент вызывал гнев и у них. Но я знала, надеялась, что Келли зашла и ради него.

И да, я по-прежнему оставалась глупым, полудохлым оленем.

— Пусть поднимется, — согласилась я.

— Пенни, эти два придурка тебе ничего не должны!

— Гаррик, всё в порядке, Келли мне ничего не сделала.

Недовольный, он выключил телевизор и вышел. Через несколько секунд вошла Келли, и по выражению её лица я сразу поняла, — она совершенно не подозревала, в каком я состоянии.

— Ох, Пенни, я бы хотела спросить, как у тебя дела, но это был бы ужасно глупый вопрос.

— Мне повезло, по крайней мере, так говорят.

Она подошла к кровати и села в кресло, которое до этого занимал брат.

— Я на самом деле не знаю, что тебе сказать, если бы узнала раньше, то обязательно приехала бы в больницу.

— Не стоит извиняться, и спасибо за угощение.

— Не за что, это меньшее, что могла сделать.

Я сдержалась; меньшим было бы, если бы в эту дверь вошёл Бо, а не она. Но точки зрения — чертовски изменчивые перспективы, и там, где я представляла себе логику, Бо видел исключения.

— Могу я что-нибудь для тебя сделать?

— Новые ноги?

— О, дорогая, если бы могла, я бы предложила тебе всё, что ты пожелаешь.

— Даже киллера со снайперской винтовкой?

— Я понимаю, о чём ты, и могу только представить, как ты злишься. Он узнал о несчастном случае всего четыре дня назад.

— И идёт ко мне на коленях? Потому что ему требуется много времени, чтобы переступить этот порог.

Келли посмотрела на меня с сожалением: Бо не придёт. Он знал, что я попала в аварию, и всё равно не прибежал ко мне. Вот доказательство того, что все мои предположения были верны.

— Бо очень смущён и травмирован.

— Это он травмирован?

— Конечно, он.

— Значит, чтобы увидеть, как ему действительно больно или хотя бы отдалённо жаль, мне нужно было умереть в той машине?

— Не говори таких вещей. Я знаю Бо достаточно хорошо, чтобы понять, — боль съедает его.

— Не смеши меня, у меня четыре сломанных ребра.

— Критикуй его поступки, они дерьмовые, и нет смысла это отрицать, но не ставь под сомнение его чувства.

Я потеряла работу и всё остальное из-за поведения Бо. Это была цепная реакция, начавшаяся только из-за него.

— Это только его вина, что я врезалась в то дерево. Ты правда его оправдываешь? У нас было всё, а потом... он вычеркнул меня из своей жизни только потому, что я не делала того, что он хотел.

— Он сделал всё возможное, чтобы ты осталась здесь, в Балтиморе. Работу с Тилли расторгли благодаря Бо.

— О чём ты говоришь? Он заставил консьержа выпроводить меня от своей двери. Он тебе не сказал? — Келли молчала. — Нет, он не сказал тебе, потому что Бо манипулирующий ублюдок.

— Я знаю, что он вместе со своим агентом и той французской цыпочкой сделал всё возможное, чтобы устранить Тилли Ларсон и дать тебе заслуженное признание.

— Я умоляла его не вмешиваться. Это моя работа, и он мне не нужен, он обещал мне, а это ещё одна вещь, о которой он солгал.

— Он защищал тебя.

— Господи, Келли, ты продолжаешь его защищать? Я с детства мечтала работать на Everlast, а он при одном только упоминании о моём достижении вышвырнул меня из квартиры. Я пыталась дозвониться до него несколько дней, но он так и не ответил.

Келли глубоко вздохнула, словно сдерживая боль.

— Нет, Пенни, он мне не сказал.

— Ну, потому что Бо Бакер именно такой: эгоистичный, подлый, манипулирующий сукин сын. Он — чемпион, мы все должны подчиняться его воле. И никто, я имею в виду никто, не может быть победителем, кроме него. Пока я была его реваншем, я его устраивала.

— Ты всегда была в его мыслях, с самого детства.

— Единственное, о чём Бо думает, это он сам. О том, как владеет вещами и людьми, а потом выбрасывает их, когда они ему больше не нужны. Он не заслуживает меня и не заслуживает тебя. Он всё ещё может зарабатывать все эти деньги, играя в футбол, но навсегда останется жалким придурком.

Она молчала. В волнении я попыталась сесть, но грудную клетку пронзила боль.

— Можешь передать мне лекарство, пожалуйста?

Келли схватила пузырьки, выстроенные в ряд на столе.

— Я так разочарована, мне жаль, как он поступил с тобой, Пенни, и, пожалуйста, позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится что угодно.

— В аварии я потеряла телефон, и, честно говоря, это к лучшему.

Я проглотила таблетки, потом Келли помогла мне лечь обратно.

— Я пойду, думаю, тебе нужно отдохнуть.

— Спасибо, что зашла, — прошептала я.

Келли подошла к двери, но потом закрыла её и вернулась ко мне. Она схватила пузырёк с одним из моих лекарств и указала на него.

— Это не обезболивающее, женщины принимают такое лекарство после аборта. Почему принимаешь ты?

— Потому что я была беременна.

Она сделала ещё один глубокий вдох.

— Бо знает? Или он лгал мне и об этом?

— Я тоже не знала, но из-за несчастного случая у меня не осталось выбора.

Келли наклонилась и обняла меня, стараясь не сжимать слишком сильно.

— Пенни, он должен знать.

— Нет, не должен. Никто не знает, кроме тебя. Даже мои родители не в курсе.

— Бо умрёт, и это изменит ваши отношения. Это преподаст ему урок, он даже на надгробии отца не смог почувствовать сострадания.

— Это ничего не изменит, более того, я рискую получить обвинение в попытке выжать из него деньги. Мне жаль говорить тебе об этом, но Бо Бакер пуст и безнадёжен.

— Продолжай злиться, он этого заслуживает, но не приписывай Бо подлость, которой он не обладает. Если бы он знал об этом, то страдал бы ещё больше, я уверена.

Келли вновь подошла к двери, и когда открыла, — окинула меня печальным взглядом.

— Ты уверена, что не хочешь ему рассказать?

— Насколько плохо он будет себя чувствовать, если узнает? — спросила я.

— Уверена, ему будет очень больно.

— Тогда промолчу. В отличие от него, я знаю, что значит любить и не заставлять кого-то страдать.

Я ходил по своей гостиной уже около часа, когда услышал стук в дверь и побежал открывать. Вошла Келли, выглядя потрясённой. Она сняла пальто и быстро прошла на кухню, где, не говоря ни слова, из дальнего угла кладовки достала бутылку водки.

Наполнила стакан и выпила всё, не моргнув и глазом.

— Тебе нужен лёд?

— Нет, не нужен. Как ты, Малыш?

— Ты знаешь, как я себя чувствую. Я хочу уехать, но застрял в этом грёбаном городе и хочу знать, как там Пенелопа.

— Это твои приоритеты в порядке важности? — Я ничего не ответил. — Ответ жестокое молчание.

— Жестокое для тебя?

— Жестокое для Пенни.

Я уставился на Келли.

— Ты не собираешься рассказать мне, как она?

— Не хочешь это выяснить сам? — И в этот раз я ничего не ответил. — Интересно, что случилось с мальчиком, который страдал за других, который всё мне рассказывал и даже не умел лгать!

— Она рассказала тебе.

— Её рассказ, говорит лишь о том, что она тебе безразлична и ты не был честен. Ты действительно хочешь знать? Твоей Пенелопе плохо, Бо. Она не может двигаться, она прикована к постели, её лицо похоже на воздушный шар, и ей необходимо принять обезболивающие, даже чтобы сесть. Как сказал Альфред, ей реально пришлось несладко. Ещё она потеряла работу и... и свои вещи.

— Господи, — прошептала я, поднося руки к глазам.

— Тебе жаль?

— Ты как думаешь? — прорычал я, повышая тон.

— Не знаю. У меня есть сомнения, что ты не способен любить, сожалеть, а главное — не способен примириться с реальностью, которая ставит тебя на сторону прогнившей обиды, — сердито ответила Келли.

— Я слишком остро отреагировал, я был в ярости. Проклятье, я до сих пор в ярости!

— Тогда тебе лучше уехать из Балтимора. Забирай свои вещи и отправляйся играть в мяч куда-нибудь ещё. Оставь Пенелопу в покое, ты получил удовлетворение оттого, что трахнул свою подростковую фантазию, так что теперь пусть она восстанавливается без тебя.

— Ну, спасибо за поддержку! — пробурчал я.

— Вот именно, это моя поддержка! Пенни подавлена из-за тебя, и что, по-твоему, я скажу, что ты должен продолжать прессовать её после того, как ты всё ещё здесь, в своей роскошной квартире, ничего не делаешь и после того, как ты наговорил мне кучу всякой бредятины?

— Я никогда не хотел причинять ей вред, и быть с Пенелопой никогда не входило в мои подростковые фантазии.

— Тогда почему ты не побежал к ней, как только узнал об аварии? Ты раздумывал четыре дня, и тот факт, что ты не пошёл со мной, говорит о многом.

— Я боюсь, ясно? Ты хочешь это услышать? Я её боюсь. Боюсь, что она точно спишет меня со счетов, как и обещала, а ещё меня страшит её отец, что он изменит своё мнение обо мне.

Келли снова наполнила стакан.

— Любовь должна быть сильнее страха, и ты нужен Пенни, она должна знать, кто ты на самом деле! Она считает тебя отвратительным существом, и, стоя на месте, ты не опровергаешь её убеждений. Ты лишь доказываешь, что ты мальчишка, не способный извиниться, когда он не прав.

— Ты знаешь, что я для неё сделал.

— А ещё знаю, что ты не делаешь для неё, и то, что ты сделал, было только ради тебя! Ты когда-нибудь спрашивал себя, хотела ли этого Пенни?

— Она выбрала работу, а не нас, это очевидно, чего она хотела!

— Господи, синдром единственного ребёнка продолжает брать верх. Пенни не выбирала работу, она выбрала быть счастливой и на работе, но ты хочешь быть центром её вселенной и видишь только это.

Келли пригубила половину второй порции.

— Пенни любит тебя, Бо, а ты, напротив, любишь её недостаточно и, возможно, никогда не сможешь. Каждый рождается с талантом, надеюсь, Пенни сможет забыть о тебе, потому что твой, несомненно, заключается в том, чтобы испепелять всех, кто тебя любит.

— Я любил её больше, чем она.

— Если ты так говоришь.

Келли отмахнулась от меня, словно я был одним из тех идиотов, которые пускали слюни, когда она проходила мимо.

— Да, бля, я так говорю!

— Тогда и тебе всего хорошего.

Она поставила стакан и пошла обратно в гостиную. Я последовал за ней.

— Ты винишь меня в том, что ей приходится пережить.

— Я виню тебя за то, что ты не помогаешь этой девушке встать на ноги. Есть такая вещь, как упущение любви, а также упущение деталей.

Я наблюдал, как Келли надевает пальто и берёт сумку.

— Куда ты направляешься?

Келли подошла ко мне и погладила по лицу.

— День, когда у меня забрали тебя, был худшим днём в моей жизни, потому что понимала, — я не защитила тебя, как обещала твоей матери. Я сделала всё, что могла, чтобы дать тебе идеальную жизнь двенадцатилетнего мальчика, но этого было недостаточно. Знаю, ты не хочешь слышать о своём отце, но я всё равно скажу, потому как дала обещание и ему, всего несколько месяцев назад. Когда он понял, что умрёт, не помирившись с тобой, он заставил меня пообещать, что я помогу тебе стать лучше, чем он, и сегодня я поняла, что снова потерпела неудачу. Я не защитила тебя и не сделала тебя своей гордостью. Для меня нет смысла оставаться в Балтиморе, я уеду раньше тебя.

— Не говори ерунды.

Келли поцеловала меня в щёки.

— Увидимся, Малыш, береги себя.

И она ушла, закрыв за собой дверь.

Я припарковал машину прямо перед своим старым домом и вышел на улицу. Ремонтные работы велись без остановки, несмотря на изменения, о которых я просил в процессе. Быстро оглядевшись и обменявшись приветствиями с прорабом, я набрался смелости.

Келли была права, даже Ламар был прав. Неправда, что страх ни к чему не приведёт, потому что боязнь встречи с Пенелопой уносила меня со скоростью света от того, чего я действительно хотел.

Я не стал ходить вокруг да около и пошёл в сторону дома Льюисов. Снег начал таять, температура повышалась, и небольшая группа детей играла на велосипедах в конце улицы.

Было воскресное утро, а Лунный бульвар всегда был прекрасен в воскресное утро.

Когда добрался до их собственности, я поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открыла миссис Льюис.

— Здравствуйте, миссис Льюис. Можно мне увидеть Пенелопу.

— Здравствуй, Бо, и соболезнования по поводу твоего отца. Я пойду посмотрю, не спит ли она, заходи.

— Вы не против, если я подожду здесь?

— Конечно, как ты хочешь.

Я постоял на крыльце несколько минут. Выглянул и увидел группу зевак, пристально разглядывавших мой «бугатти».

— Бо? — Я обернулся и увидел Альфреда Льюиса.

— Доброе утро, тренер.

— Привет, Бо, я рад видеть, что ты вытащил голову из задницы.

— Я знаю, я должен был прийти сразу, как только узнал об аварии, но, честно говоря, было нелегко понять, что делать, и... и, видимо, я так же быстро перехожу к сути, как и принимаю плохие решения. Мне жаль.

Он молча кивнул. Его взгляд казался более снисходительным, чем в нашу последнюю встречу. — Иногда недостаточно просто извиниться.

— Я знаю это.

— Моя дочь не стесняется в выражениях, — для меня это не секрет, как и для тебя. Кроме того, она гордая поэтому, в отличие от того, что ты думаешь, Пенни ничего не рассказала нам о том, что произошло между вами. Мы не задавали никаких вопросов. Однако очевидно, что что-то уложило её на лопатки, и я говорю не про аварию. — Тренер стоял рядом со мной и смотрел в сторону моего дома. — Ты хороший парень, несмотря на то что тебе пришлось пережить, у тебя нет заскоков в голове, и я знаю, что ты планируешь помогать детям, оказавшимся в трудной ситуации, как случилось с тобой.

— Кто вам сказал?

— У рабочих в твоём старом доме длинные языки.

— Я не хотел, чтобы об этом узнали.

— Слишком поздно. Привыкай видеть свои машины в окружении зрителей.

— Тренер, единственное, к чему я хотел бы снова привыкнуть, — это Пенелопа.

— Она не хочет тебя видеть, и я её понимаю. Мы надеялись, что ты придёшь в больницу, но каждый раз, когда дверь открывалась, а на пороге стоял не ты, её расстройство и разочарование были ощутимы. Думаю, для неё те моменты были худшими.

Я положил руки на перила и крепко их сжал.

— Знание этого причиняет мне боль. Я не знал об аварии, я был уверен, что она уехала в Сан-Франциско. Мы сильно поссорились, не разговаривали несколько дней.

— Она так и не уехала, а эти ублюдки из Everlast отозвали предложение.

Услышав эти слова, я ощутил в груди вину. И это была боль в тысячу раз сильнее всех остальных; я не только не был рядом, но и стал причиной ещё одной катастрофы.

— Тренер Льюис, если бы я только мог поговорить с ней. Если бы Пенелопа получила возможность оскорбить меня, может, это помогло ей выплеснуть эмоции.

— Врачи ясно дали понять: она не должна расстраиваться. Жизнь моей дочери изменилась к худшему за считаные часы. Она достаточно сильна, и мы всегда рядом, чтобы это исправить, но есть ощущение, что ей понадобится гораздо больше времени, чем предполагали.

— Бля… это всё моя вина.

— Послушай, Бо, я не хотел быть таким резким в последнюю нашу встречу после похорон, мне следовало сдержаться. День был тяжёлый. Я обвинил тебя, в чём ты не виноват. Пенни всегда была независимой, сильной и самостоятельной, она хотела стать стилистом и умудрилась попасть в агентство к Тилли одним щелчком пальцев. Но ещё мы знаем, что она упряма и когда моя дочь решит сделать всё самостоятельно, она не сдвинется с места. Она сохранила ту смертельную ловушку, чтобы ей не пришлось занимать деньги, и если она села за руль, это точно не твоя вина.

— Я должен был отправить джип на свалку, не дав ей никакой возможности принимать решения.

— Ну, если посмотреть с этой стороны, я должен был сделать то же самое, сказать её дяде не отдавать джип Пенни, но это была её машина, так что и решение было её. Когда я услышал об аварии, не думай, что я не пожалел об этом, но теперь я знаю, что она в безопасности и ей станет лучше, так что нет смысла продолжать размышлять на эту тему. Мы не можем изменить прошлое.

Я сделал глубокий, громкий вдох.

— Я же хочу попытаться изменить, потому что совершил много ошибок. — Тренер Льюис похлопал меня по плечу. — Она сильно злится?

— Я не могу сказать, что она чувствует. Пенни мало разговаривает, мало ест и всегда напичкана лекарствами.

— Когда ей станет лучше?

— Врачи настроены оптимистично. К лету она должна стать такой же, как и прежде.

— Она может приехать в Castle, там лучшие врачи, а что касается физиотерапии, они настолько продвинуты, что Пенни могла бы сократить время вдвое.

— Как думаешь, Пенни захочет вернуться в Castle после того, что произошло между вами? Мы все чувствуем, какая она хрупкая, её нельзя заставлять.

— Я знаю, но позвольте мне что-нибудь сделать для Пенелопы.

Тренер покачал головой.

— Она страдает из-за тебя тоже. Мне не следует быть здесь, разговаривать с тобой и заставлять понимать то, о чём ты должен был додуматься сам, поэтому я не могу принять твою помощь.

— Я пытаюсь реабилитироваться как могу, с тем, что у меня есть.

— Того, что у тебя есть, может быть недостаточно, но то, кто ты есть, может быть достаточно. И как только она сможет дать пинка, она безжалостно заполнит ими твою задницу.

— Это принесёт пользу?

— Не могу сказать, я только знаю, что ей сейчас нужно отдохнуть, и она не хочет тебя видеть. Мне жаль, я не могу принять твою помощь.

— Значит, я попытаюсь увидеть Пенни завтра? — спросил я.

— Ты хочешь её беспокоить?

— Я хочу, чтобы она знала, что я здесь.

— Тогда возвращайся, но только, если собираешься остаться, в противном случае больше её не ищи.

Тренер вернулся к входной двери и вошёл в дом.

Мне больше ничего не оставалось делать, как вернуться к своей машине. Я не решил ситуацию с Пенелопой, и мне всё ещё нужно было уладить ситуацию с Келли. Я знал, что она заперлась в своём доме, она не уехала, как грозилась, поэтому я снова заеду к ней и не сдвинусь с места, пока она не сдастся.

Я сел в «бугатти», но прежде чем успел завести мотор, увидел, как Гаррик Льюис вышел из дома и направился ко мне. Его походка и выражение лица не предвещали ничего хорошего.

— Вылезай из грёбаной машины, Бакер, — пригрозил он, остановившись в нескольких шагах от меня.

Я увидел, как соседи высунулись на крыльцо, а строители остановили работу. Господи, как я ненавидел выставлять себя напоказ, но выбора особого не было, и я сделал, как он велел. Я просто надеялся, что мне не придётся защищаться, потому что ударить брата Пенелопы не принесло бы мне очков.

— У тебя реально хватило наглости прийти и постучать в мою дверь после того, что ты сделал?

— Похоже на то.

— Эй, ты, мудак! — заорал он, ещё больше сокращая расстояние между нами. — Тебе нужно изменить свои привычки и это поведение супермена, понятно? На месте отца, я бы действительно навалял тебе после того, как ты поступил с моей сестрой.

— Я пришёл сюда, чтобы умолять Пенни о визите, ты думаешь, это по суперменски?

— Сейчас это просто поведение какого-то виноватого придурка.

— Веришь или нет, я чувствую себя виноватым, потому что люблю твою сестру.

— Я не верю.

— Ну, мне насрать!

— А не должно быть, идиот. Это я пытаюсь поставить её на ноги, а не ты!

— Итак, Гаррик Льюис, скажи мне, что я должен был сделать?

— Во-первых, ты никогда не должен был обращаться с ней так, как поступил. Я не знаю подробностей и не хочу их знать, но ты облажался, а моя сестра права.

— Расскажи мне то, чего я не знаю.

— Молодец, потому что теперь я скажу тебе то, чего ты не знаешь: неважно, любит тебя Пенни или нет, ты будешь ползать за ней, но сначала ты удостоверишься, что она встанет на ноги как можно быстрее.

— И это то, что я сказал твоему отцу.

— Я вас слышал, но какой ответ ты ожидал от него? Мой отец — настоящий мужчина, что ты хочешь знать? Но теперь перед тобой я, и я без проблем скажу тебе, что делать.

— Мне не нравится эта часть, где я должен обращаться с тобой как с главой семьи Льюисов.

— О, прости, чемпион, но либо ты делаешь то, что я говорю, либо выбываешь.

— Боже мой, какого хрена ты хочешь, Гаррик?

Он приблизился почти вплотную.

— Я хочу, чтобы моя сестра как можно скорее встала на ноги, и хочу, чтобы счёт в семьдесят тысяч долларов, о котором мне сегодня утром сообщили из больницы, был оплачен. У меня нет таких денег, и если родители будут в долгах следующие двадцать лет, Пенни не простит себя. И прежде чем твой мозг богатого ублюдка вмешается, подумай, что то, о чём мы сейчас говорим, касается только нас с тобой. Никто об этом не узнает, и, прежде всего, если думаешь, что тот факт, что ты миллионер, как-то влияет на то, как я отношусь к твоим отношениям с моей сестрой, ты жестоко ошибаешься.

— У меня никогда не было никаких сомнений по этому поводу, — прорычал я.

Гаррик уставился на меня, а я на него.

— Я просто надеюсь, что Пенни причинит тебе боль в два раза больше, чем ты причинил ей.

— Я уже на правильном пути.

Он кивнул, сузив глаза, словно пытаясь обнаружить какой-то признак лжи.

— А теперь скажи мне, ответь на вопрос, который задал тебе мой отец: ты останешься?

— Я остаюсь в Балтиморе и делаю это только ради Пенелопы.

— Интересно, с каким лицом он приходит к тебе каждый день, — задумчиво сказала Пёрпл.

— Ну, если бы он не пришёл, ты бы всё равно его ругала, — ответила Уайт.

— Перестань быть сентиментальной по отношению к этому придурку! Он не заслуживает прощения ни от кого из нас.

Я старалась не слушать, последнее, что мне было нужно, — это слышать, как эти двое говорят о Бо Бакере.

— Я не хочу о нём говорить, а вы, ребята, только этим и занимаетесь. Если вы здесь, чтобы поднять этот вопрос, вам лучше уйти, — протянула я тягучим голосом.

— Ты права, извини нас, — отозвалась Пёрпл, сжимая мою руку.

Я знала, что не позволила им высказаться, но мне было всё равно. Обезболивающие действовали, и я была более чем счастлива чувствовать себя полусонной с притуплённым сознанием. Я чувствовала, что если очнусь, то гнев или депрессия возьмут верх, поэтому лучше так.

Я постоянно задавалась вопросом, как отреагировал бы Бо, если бы беременность не прервалась. Представляла его лицо, пока он изрыгал бы гадости, и представляла свою жизнь одинокой мамы с малышом. Хочу ли я ребёнка? Я понятия не имела, я никогда об этом не думала, никогда не фантазировала о таком сценарии. И всё же после того, что произошло, у меня была только одна мысль в голове. Это судьба, — сказала я себе, — хотя и не помогало.

Я вернулась к просмотру телевизора.

— Я устала, — прошептала, имея в виду всё, через что приходилось пройти.

— Мы дадим тебе отдохнуть, хочешь, вернёмся завтра и вместе что-нибудь посмотрим?

— Как хотите, но не приносите больше еды.

Мои двоюродные сёстры ушли; я несколько часов поспала. Когда проснулась, мама подала мне ужин, который я съела насильно, затем в комнату вошёл брат.

— Ты предпочитаешь услышать хорошие новости или плохие? — весело объявил он.

— Плохие.

— Ты закончила бездельничать.

Я посмотрела на него.

— Конечно, я лежу здесь, потому что мне так хочется. Расскажи мне хорошие новости и убедись, что они действительно такие.

— Мне позвонили с работы, и, судя по всему, моя страховка покрывает твою физиотерапию.

— Какая страховка покрывает травмы сестёр?

— Понятия не имею, всё, что я знаю, это то, что они оплачивают физиотерапию. Так что безделью конец. С завтрашнего дня…

— С завтрашнего дня мне не хочется двигаться и страдать. У меня сломано несколько рёбер, ты забыл?

Лицо брата стало серьёзным.

— Пенни, мы начинаем действительно беспокоиться.

— Десять дней назад я врезалась в дерево, ты и правда ждёшь, что я буду танцевать и петь?

— Прошло не десять дней, а двадцать пять, и я вообще не об этом. Мы не дураки и любим тебя, но это не ты.

— Оставь меня в покое.

— В этом-то и суть. Мы оставляем тебя в покое, но перемирие временное. Мама и папа не знают, что делать, и начинают думать, что обезболивающие слишком сильные.

Обезболивающие тут ни при чём.

— Думаете, я превращаюсь в наркоманку?

— Ну, сколько лекарств ты ещё принимаешь?

— Те, что мне прописали, если хочешь их убрать, вперёд. Так я буду страдать больше, а вы окажетесь в мире с собой.

— Пенни, твою мать! Ты отвечаешь так, словно мы рады видеть тебя такой.

— Мне не хочется вставать, у меня всё болит, а вы только спрашиваете, что я хочу есть! — крикнула ему.

— Ну, поскольку Пенни любит есть и бодрствовать, сестра, которую я знаю, не из тех коконов, в которые ты превращаешься. Но это неважно, потому что с завтрашнего дня ты вылезешь из этой чёртовой кровати и будешь заниматься физиотерапией!

Прошло ещё две недели, и постоянная физическая боль осталась почти тёплым воспоминанием. Физиотерапия была не такой уж плохой, особенно потому, что проводилась дома и состояла из массажа и пассивных упражнений, чтобы не ослаблять оставшиеся здоровые суставы. В остальном я заставляла себя есть и общаться, чтобы не беспокоить родителей, даже если не была уверена, что этот фарс может продолжаться долго, потому что если моё тело восстанавливалось, сердцу до исцеления было далеко.

— Гаррик, мне нужно повторить? Не дай ей замёрзнуть, — приказала брату мама, застёгивая мою парку, как будто мне было шесть. Пришло время моего визита в больницу, и я должна была выйти из дома после долгого перерыва.

— У меня не кабриолет.

— Не будь идиотом.

— Готова, Пенни? — спросил брат. Я кивнула. Он медленно поднял меня и посадил в инвалидное кресло. Как только вышли из дома, мне в голову ударил кислород. Свежий, весенний воздух заставил меня почувствовать себя сильной и онемевшей одновременно.

Гаррик усадил меня на пассажирское сиденье, и когда я пристегнула ремень безопасности, почувствовала небольшую боль в рёбрах, но с этим я могла справиться.

— Поезжай медленно, — велела я.

— Вот почему мы выезжаем на час раньше.

Мы выехали с подъездной дорожки и медленно повернули на Лунный бульвар. Мой взгляд упал на старый дом Бо с припаркованным перед ним «феррари». Невозможно было не слышать рёв его машин, и, насколько я могла судить, Бо бывал на этой улице слишком часто.

— Он также купил и дом Милтонов, и ходят слухи, что он строит бассейн.

Я не ответила и не прокомментировала. Я увидела Бо посреди подъездной дорожки рядом с другим мужчиной и быстро отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. — И он подписал пятилетний контракт с Ravens.

— Не хочу ничего слышать о нём, — отрезала я.

— Это чтобы поддержать разговор.

— Если хочешь завязать разговор, говори о погоде.

Визит в больницу подтвердил, — моё выздоровление идёт лучше, чем ожидалось; скоро я смогу ходить и к лету даже начну бегать. Это должно было меня подбодрить, но едва ли. Вернувшись на Лунный бульвар, Гаррик припарковал машину на подъездной дорожке, и я увидела странный ирокез (больше не фиолетовый), ожидающий меня на крыльце.

— Только не говори мне, что у тебя появился раб! — начал О, имея в виду брата, который толкал инвалидную коляску.

— Эй, отнесись к моему дворецкому с уважением.

— Просто говорите обо мне так, будто меня здесь нет.

Гаррик поднял меня и посадил на качели, а О' сел рядом.

— Что с тобой случилось, Пенни?

— Дерево внезапно пересекло дорогу.

— Должно быть, большое дерево.

— Довольно большое, но мне становится лучше. Как ты?

— Работа на себя — это совсем другая игра. Острые ощущения потерпеть неудачу — больший афродизиак, чем устрицы.

Я усмехнулась.

— Ты собираешься открыть выставочный зал?

— Что-то вроде того, но сейчас мы сосредоточены на социальных сетях с помощью Харди. Но нам бы не помешал секретарь, кто-то, кто может приносить нам кофе и зарядные устройства для телефонов, так что если ты безработная и ищешь работу, дай мне знать.

— Вот это было бы удачей, работать у вас на побегушках.

О' улыбнулся.

— Мы открыты для продвижения, если сотрудник того заслуживает.

— Сколько у вас сотрудников?

— Ни одного.

— Ого, это большая честь.

— Я знаю, мы не оказываем нашу благосклонность кому попало, но если тебе интересно, Ravens до сих пор ищут новых стилистов.

— Я не хочу иметь ничего общего с Ravens.

— Даже с капитаном?

— Ни с кем из них.

— Ладно, ты сняла с меня груз, потому что он всё время о тебе спрашивает. — О' встал и укоризненно посмотрел на меня. — Не позволяй этому сломить тебя, Пенни. Я знаю, что ты не хрупкая натура, и я знаю, что ты хорошо справляешься со своей работой. Если не Everlast, будет ещё одна отличная возможность. — Я вяло кивнула. — И если не мистер Конгениальность, будет кто-то лучше него. И не так уж много нужно, чтобы быть лучше, чем он.

— Спасибо, что зашёл, О'.

— Я пробуду в Балтиморе ещё немного, так что когда захочешь напиться, как в старые добрые времена, просто позвони мне.

Меньше всего мне хотелось участвовать в турнире по гольфу на глазах у фанатов и репортёров, но капитан хотел этого, и я был у него в долгу. Я не стал выяснять, как Ламар узнал о встрече с Морганом или почему он так обрадовался подписанию мной пятилетнего контракта, мне хватило знания, что наша ссора похоронена.

И по правде говоря, я был ему должен не только за эти две вещи, но и за то, что его колкие слова, в дополнение к словам Келли, вывели меня из своеобразного ступора.

— Посмотри на этот удар, Сосунок, и созерцай моё совершенство, — сказал Ламар, прицеливаясь.

Я проследил за траекторией мяча, совершенно не думая о том, что делаю. В голове у меня была только одна мысль: Пенелопа Льюис.

Я знал, что она выздоравливает, её отец и брат держали меня в курсе, как знал, что она больше не хочет слышать моё имя. Я продолжал ходить к ней каждый день, надеясь, что сегодня повезёт, но надежды, что она хотя бы даст мне шанс высказаться, начали таять.

Я не знал, сдастся ли она когда-нибудь, и не знал, простит ли она меня когда-нибудь.

И на данном этапе исправить и вернуться назад становилось уже невозможно.

— Эй, Бо, — крикнул Ламар. — Твоя очередь.

Я подошёл к тележке и схватил свою клюшку. Помощник поставил мяч, а я сосредоточился на ударе. Я выполнил его не особо стараясь, и мяч оказался далеко от лунки.

— Какой паршивый удар.

— Не начинай.

— Ты близорук?

— Я пассивно присутствую на этом мероприятии.

— Сосунок, дыши воздухом, тебе пойдёт на пользу.

— Я и так достаточно надышался.

Ламар усмехнулся.

— Ты прав, и не знаю, заметил ли ты, но я даже не упомянул тот факт, что твой плюс один — не Пенни.

— Спасибо, что не надавил на больное место, и я отвечу взаимностью, не заставляя тебя чувствовать себя плохо из-за того, что твой плюс один — О'.

Ах да, каждый игрок должен был привести кого-то на это замечательное мероприятие. Моя спутница (Келли), сидела за открытой барной стойкой в ожидании, когда всё закончится. Компанию Ламару составил бывший руководитель команды стилистов Тилли.

— Я шантажировал О': от меня новый спонсор его нового бренда в обмен на его участие в этом турнире.

— Он не похож на спортивного типа, — заметил я, указывая на О', который, сидя в гольф-каре, потягивал напиток и болтал с девушкой Харди МакМиллиана, его партнёром.

— Нет, не спортивный, но мне так нравится его раздражать. Оскар! — закричал Ламар. — Какая милая шляпа на тебе сегодня. — О' сердито посмотрел на него.

— Как скажешь.

— Да, я так говорю.

Мы пошли к его мячу, и Ламар обнял меня.

— Какие у тебя намерения с Пенни?

— Она больше не хочет иметь со мной ничего общего.

— На месте Пенни, после сцены перед твоей дверью я поступил бы так же.

— Это называется сыпать соль на рану.

— Я знаю, но рану нужно продезинфицировать и зашить.

— Ты беспокоишься о следующем чемпионате?

— Я беспокоюсь о своём новом друге Бо, которому насрать на чемпионат. У меня теперь есть это замечательное кольцо, так что в течение года мы можем даже не попасть в плей-офф.

— Менталитет победителя, в этом нет сомнений...

— Менталитет на паузе. Ну и как мы собираемся это исправить? Ты собираешься сидеть и ничего не делать, продолжать бомбардировать её звонками, открывать свою постель другим девушкам?

— Ни за что, я хочу её.

— И что ты делаешь, чтобы решить проблему?

— Я пытаюсь, но она не кажется очень доступной. Почти каждый день стучу в её дверь, Пенни не хочет меня видеть, и тем временем пытаюсь исправить беспорядок, который устроил.

— Романтичный до тошноты? Потому что, я имею в виду, Пенни не кажется мне таким типом.

— Ты же говорил мне, что девушкам нравятся простые жесты!

— На ранних стадиях ухаживания, а не когда речь о втором шансе.

— Поскольку у тебя, похоже, есть план на каждый шаг, скажи мне, что я могу сделать.

— Вернуть ситуацию в то состояние, в котором она была до ссоры.

— Спасибо за банальный совет.

— Это совсем не банально, так что скажи мне, могу ли я тебе чем-то помочь.

— Хочешь мне помочь? Убеди её снова полюбить меня, верни ей работу мечты и квартиру в Tower.

— Не знаю, смогу ли я выполнить все три пункта, но последние два не будут проблемой.

— Квартира в Tower?

— Просто спроси Энни. Её семья купила и небоскрёб.

— Хорошо, а ты знаешь кого-нибудь в Everlast?

— Ты шутишь? Я знаю всех в Everlast.

Наконец я смогла встать, хотя бы и с помощью тутора и двух костылей. Я даже смогла подняться по лестнице и спуститься вниз. Прогресс был очевиден день за днём, и через неделю вместе с братом я преодолела расстояние до парка в конце улицы. Находиться на открытом воздухе, обретение независимости было первым из миллиона шагов, которые мне предстояло сделать, но О' дал мне правильный совет: я заслуживала лучшего и заслуживала работу, которую действительно хотела.

Мне нужно было сосредоточиться только на этом.

С этой целью я вернулась к зарисовкам некоторых моделей и снова взял свою старую книгу с моделями.

— Пенни, чем занимаешься? — спросил отец, появляясь на кухне.

— Рисую модели, чтобы не скучать. Разве ты не собирался на рыбалку с дядей Фрэнком?

— Рыбалка сорвалась, ты гуляла сегодня?

— Нет, жду Гаррика.

— Мы можем пойти, если хочешь.

— Тебе не нужно в школу?

— Нет, на сегодня я закончил. Пойдём в парк и вернёмся до обеда?

— Окей.

Мы вышли из дома и пошли по подъездной дорожке в противоположную дому Бо сторону. Небо начало заволакиваться тучами. Я взглянула вверх и поняла, как страдают люди со сломанными костями, какую они испытывают боль при каждой перемене погоды. На полпути мне пришлось замедлиться и крепче схватиться за единственный костыль, который взяла с собой.

— Хочешь вернуться?

— Нет, я в порядке.

Медленным шагом мы дошли до парка и сели на одну из скамеек. Отец открыл газету, которую принёс с собой, и начал читать и комментировать спортивные новости. Он начал с футбола, намеренно пропустив Ravens, затем перешёл к студенческому футболу, а затем к бейсболу.

Наконец, он закрыл газету и улыбнулся мне.

— Мы с мамой думали поехать в Монтану этим летом.

— Кемпинг?

— Да, кемпинг. Ты хочешь присоединиться к нам?

— Нет, папа, общий душ и сон в спальном мешке больше не так привлекательны.

— Можем забронировать домик у озера, если хочешь.

— Я бы предпочла, чтобы вы с мамой поехали одни и насладились отпуском. Я справлюсь одна, так что можете ни о чём не беспокоиться.

— Хорошо, Пенни, но можем ли мы немного поговорить?

— Мы уже говорим.

— Не о том, что я действительно хочу обсудить.

— Папа…

— Тебе следует послушать Бо и услышать, что он скажет.

— Я не хочу с ним разговаривать.

— Почему?

— Потому что я уже знаю, что он мне скажет. Он извинится, заверит меня, что ему жаль, и он не хотел так со мной обращаться. Но проблема в том, что Бо не знает, что значит сожалеть, он не понимает, что значит любить кого-то и принимать то, что другие думают иначе. Под этим образом хорошего парня скрывается кто-то, способный действовать со злобой, и я не хочу, чтобы он был рядом.

— Тогда поговори с ним, даже если это просто для того, чтобы послать его к чёрту!

— Нет, я хочу быть жестокой и эгоистичной, каким был он по отношению ко мне. И потом, мне необходимо забыть о нём. Слышать всё время рёв его роскошных автомобилей не помогает. Насколько же занозой в заднице должен быть тот, кто столько раз проверяет работу в доме, который даже не его?

— Это его дом, он скоро переедет.

— Ты ошибаешься, это будет своего рода семейный дом.

— После подписания пятилетнего контракта он передумал и переедет на Лунный бульвар. Но мне интересно, почему кто-то такой жестокий открыл двенадцать семейных домов по всей стране.

Я посмотрела на отца.

— Ты с ним продолжаешь общаться? — спросила обвиняюще. Он не ответил. — Не могу в это поверить. Ты на его стороне! — рявкнула я.

— Я ни на чьей стороне, это не игра, это ситуация между вами, которую нужно прояснить.

Схватив костыль, я встала со скамейки и поспешила домой, шагая слишком быстро.

— Пенни, не беги.

— Оставь меня в покое.

Отец догнал меня.

— Он действительно заботится и сожалеет. Поговори с ним и дай ему шанс извиниться.

— Я не хочу тебя слушать, как и этого ублюдка!

— Не беги, ты можешь упасть.

— Не говори мне, что делать, ты ничего обо мне не знаешь, тебе на меня наплевать! — закричала я в припадке истерической ярости.

— Не говори ереси.

— Ересь в том, что ты поддерживаешь того, кто сделал это со мной! Я потеряла всё из-за этого сукина сына, а ты, мой отец, его оправдываешь!

— Я просто говорю, что сесть в ту машину, решила ты!

— Он заставил какого-то грёбаного консьержа вышвырнуть меня из дома, а потом отказался меня слушать. Держу пари, твой подопечный тебе не рассказал!

— Да, он мне рассказал, и Гаррик чуть ему не вмазал.

— Если ты в курсе и продолжаешь его защищать, то всё хуже, чем я думала.

Мама видела, как мы идём обратно.

Я была в ярости, отец молчал.

— Что случилось? — спросила она.

Я не ответила, поднялась в свою комнату и хлопнула дверью так сильно, как только могла. Было похоже, будто гнев, который я таила в себе неделями, внезапно готов взорваться. Я схватила свой костыль и, используя его как дубинку, стала бить по всему, что было под рукой. Я сломала рамку с футболкой Флакко, сломала столик с лекарствами, телевизор и всю кучу старых компакт-дисков.

Я была одна, действительно убитая горем и разочарованная. Я пыталась спрятать свои чувства, как пыль, под ковром, но этот ковёр просто швырнули о стену.

Когда остановилась, моя нога болела, я тяжело дышала, а лицо было залито слезами гнева. Мне хотелось вернуть свою жизнь, свою семью, себя.

Бо Бакер отнял у меня всё, каждую мизерную точку опоры, и я тонула в море отчаяния, гнева и боли.

Я села на кровать и с удовлетворением посмотрела на беспорядок, который устроила.

Не знаю, сколько прошло времени, может, минута, может быть, час, но эта кажущаяся тишина была прервана звонком моего нового телефона, одной из немногих вещей, оставшихся нетронутыми в моей старой комнате.

Я схватила его и увидела неизвестный номер.

— Кто это? — ответила я, готовая к новой битве.

— Пенелопа Льюис? Это Леа Ли, мы говорили несколько недель назад по поводу твоего собеседования в Everlast. Могу я украсть у тебя несколько минут?

— Да… конечно... Я... вы можете украсть у меня всё, что захотите.

— Идеально, потому что у нас в команде Everlast есть для тебя новое предложение.

Травинки во дворе были зелёные, мягкие и синтетические. Я сидел на лужайке рядом со ступеньками крыльца, глядя на район, который ничуть не изменился. Так же, как не изменилось и чувство грусти и одиночества.

— Бо, — я услышал, как кто-то позвал меня.

— Я здесь.

Келли подошла и села на ступеньки.

— Они на самом деле сделали большую работу, этот дом прекрасен и совсем не изменился.

— Да, они в точности следовали твоим указаниям, ты бесценна. Ты тоже можешь жить здесь, если хочешь.

— Нет, спасибо. Этот район не для меня, и у меня слишком много плохих воспоминаний.

— О каких плохих воспоминаниях ты говоришь?

— Мне действительно нужно тебе говорить?

— Имеешь в виду твой арест?

Келли рассмеялась.

— Нет, я имею в виду все те разы, когда твой отец отвергал меня. Это место всегда будет напоминать мне о нём.

Я посмотрел на неё.

— Есть что-то, что я должен знать?

— Знать особо нечего.

— Вы встречались?

— Никогда.

Я встал и подошёл к ней. Я знал, что её отношения с моим отцом были странными, сложными и, безусловно, необычными. Келли плакала из-за него и всегда отстаивала его интересы, пытаясь показать мне его своими глазами, хотя и безуспешно.

— Ты любила его?

— Я всегда его любила. Влюбилась в него с первого взгляда, но он любил мою лучшую подругу, и я не могла даже подумать, чтобы встать между ними.

— Даже после её смерти?

— Твой отец никого не хотел после неё.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— Потому что сейчас самое подходящее время. Ты заходил сегодня к Пенни?

— Да, днём. Миссис Льюис сказала, что момент неподходящий.

— Хочешь, вместо тебя зайду я?

— Нет, забудь.

— Ты сдаёшься?

— Я привыкаю к мысли, что всё на самом деле кончено.

— И вот тут ты напоминаешь мне своего отца: он даже не смотрел на женщин с тех пор, как умерла твоя мать, но Пенни всё ещё жива, и тебе нужно продолжать пытаться исправить нанесённый тобой ущерб.

— В тот единственный раз, когда я проходил мимо их машины, она отвернулась, а её отец не хочет вмешиваться. У меня нет её номера телефона, и я правда не знаю, что ещё делать.

— Когда она будет готова, она поговорит с тобой и посмотрит на тебя. Ваши чувства не вызывают сомнений, лишь то, как вы с ними справились, а ты был особенно ужасен.

— Я знаю, — сказал я удручённо.

— Вернётся и ваше время.

— Я уверен, — она поправится, как почти уверен, что когда это произойдёт, мы будем за тысячи миль, и меня не будет рядом, чтобы она могла на меня посмотреть.

Наступил ноябрь, и температура в Сан-Франциско показывала восемнадцать градусов. Мои коллеги сказали, что скоро начнётся типичная для залива осень, а это значит, что пойдёт дождь и станет более влажно. Но моя лодыжка не показывала никаких признаков боли, для этого я делала массаж, который покрывала страховка моей новой работы.

Я схватила банку колы и подошла к окну. Светило солнце, и в садах Йерба-Буэна люди расположились на обеденный перерыв.

Кто бы мог подумать, что мне так понравится Калифорния, её климат и люди? Никто, в первую очередь я, и всё же эта перемена стала основополагающей для моего здравомыслия, наряду с тем фактом, что я покончила с Балтимором и всем, что это значило. Это было нелегко, привычки оказались худшими цепями, но с целеустремлённостью и настойчивостью я каким-то образом почувствовала, что нахожусь на правильном пути, чтобы выбраться из этого раз и навсегда.

Доев сэндвич, я вышла из квартиры, где жила, на Эспланаде и направилась к станции метро. Я не садилась за руль с момента аварии, и, честно говоря, переезд в город с таким хорошим транспортным сообщением, где многие передвигались на велосипеде, помог мне и в этом отношении.

Через три остановки я добралась до авеню Ван Несс. Именно здесь располагался офис креативного направления Everlast. Его огромное рабочее пространство кишело разными типами дизайнеров: были те, кто разрабатывал аксессуары, те, кто занимался техническим отделом, те, кто занимался коллекциями уличной одежды, те, кто сотрудничал только с другими брендами и персонализацией. Каждым подразделением руководили Леа и Джин Ли, владельцы и креативные директора бренда, которые выступали посредниками между нами, креативщиками, и всем сектором создания выкроек.

Даже в этом случае разница между сумасшедшей Тилли и новыми руководителями была колоссальной. Леа и Джин были проактивными, настоящими и никогда не авторитарными. В стенах компании царила спокойная, дружелюбная и, прежде всего, творческая атмосфера.

— Пенни! — Дэймон, один из моих коллег, замахал руками, как только увидел, что я вхожу в опенспейс секции, посвящённой тем, кто, как и я, работал над женской линией. Я подошла к его столу, и он показал мне некоторые изменения в толстовках. — Что ты думаешь?

— Рукава на молнии?

— При необходимости их можно убрать.

— Это может быть решением. Добавь эскизы в общий альбом, чтобы обсудить их с остальными, когда вернёмся.

Он отложил графическое перо и потянулся.

— Я не думаю, что уеду. Останусь в своей квартире и буду наслаждаться марафоном пиццы и дивана. Когда ты уезжаешь?

— У меня рейс через четыре часа, и мой личный марафон будет посвящён фаршированной индейке моей мамы. Леа у себя?

— Да. Зачем ты ищешь босса?

— Сегодня утром она прислала смс с просьбой зайти перед отъездом. Хочешь, чтобы я упомянула о толстовке?

— Нет, давай оставим прототип для встречи в конце месяца. Подумаем ещё, прежде чем ей предложить.

Я оставила коллегу и поднялась на этаж Ли. Леа сидела за столом в своём кабинете.

— Пенни, спасибо, что зашла.

— Без проблем, у меня есть немного свободного времени до вылета. Что случилось?

— Мне позвонили из модельного отдела, на следующей неделе у нас будет первый черновик книги образцов, и в ней одно из твоих предложений.

— Правда?

— Да, мы решили сшить спортивный костюм из атласа серого цвета. Нам просто нужно подождать и посмотреть, как он будет выглядеть после сборки, и если руководство одобрит, всё будет передано в руки клиентов.

Я улыбнулась, довольная достижением.

— Спасибо за возможность, которую вы мне даёте.

— Мы очень гордимся каждым из вас. — Она встала и подошла пожать мне руку.

— Для меня работа здесь — это действительно мечта, ставшая реальностью.

Леа хихикнула.

— Мы знаем, ты говорила об этом не меньше тысячи раз.

Я улыбнулась ей в ответ, посмотрела вниз и не могла не заметить золотисто-оранжевые ковбойские сапоги в стиле пэчворк из кожи аллигатора.

— Ух ты, это… это…

— Сшитые вручную, сделанные на заказ ковбойские сапоги от Allens Boots. Такие есть только у троих.

У меня возникло воспоминание.

— Вы что, какая-то тайная секта ковбойских сапог?

— Просто группа друзей, которые разделяют страсть. Я разрабатываю модели, а они их покупают.

Я заставила себя сохранить улыбку на лице, поскольку мой разум уже мчался в сторону Балтимора, а точнее, в сторону верхнего этажа Tower, где жил некий Ламар.

— Увидимся, когда вернусь, — попрощалась я.

— Счастливого Дня благодарения, и увидимся в понедельник.

Я вышла из кабинета и впервые за несколько месяцев снова ощутила злость.

Мне предстояло выдержать самые долгие шесть часов полёта.

— Бедный маленький Сосунок, — поддразнил Ламар.

Он появился у меня дома, как только главный тренер объявил состав на игру в День благодарения против Saints, и принёс мне куриный суп, апельсиновый сок и огромную упаковку витаминов и аспирина.

Судя по всему, ему и многим другим в команде понравилось, что я больше не живу в Tower. Потому что Лунный бульвар, полный семей, болеющих за Raven, с его огромным парком, безопасными улицами и садами, стал для них своего рода игровой площадкой, и слишком часто я заставал капитана, Харди МакМиллиана, и Аполло дома, устраивающими барбекю и соревнования.

Нравилось ли мне видеть вокруг столько людей? Нет.

Я очень любил свою уединённость, в этом я не изменился, но я тренировал себя быть более общительным даже вне поля. Это было замечательное и необычное усилие, которое, как я надеялся, отвлечёт мой разум от того факта, что этот дом слишком большой и слишком тихий даже для меня.

— Разве я не объяснял тебе, что ненавижу сюрпризы?

Ламар, не обращая внимания на мой комментарий, открыл холодильник и достал бутылку протеинового коктейля.

— А я люблю делать и получать сюрпризы, и поскольку я капитан, если мне захочется зайти посмотреть, как поживает простуда моего ресивера, я это сделаю. И, пожалуйста, оставайся дома, потому что никто не должен знать, что ты пропустишь игру, пока мы не доберёмся до Нового Орлеана.

— Я уже забаррикадировался дома, болею, помнишь? И на твоём месте я бы ушёл как можно скорее. Моя простуда очень заразна.

— Заразная и непредвиденная, я бы сказал. Учитывая, что ещё два дня назад ты тренировался с нами без признаков гриппа, а теперь утверждаешь, что болен... Хорошая долгая смена отдыха в рамках приближающегося перерыва середины сезона.

— Ты правильно заметил — непредвиденная. Она может атаковать твою задницу вместе с иммунной системой. На твоём месте я бы убрался отсюда к чёрту.

Ламар рассмеялся и выпил мой смузи.

— Когда приедет Пенни?

— Завтра.

— Именно в День благодарения

— Именно в День благодарения. Спасибо, что напомнил.

— Пожалуйста. Леа поблагодарила меня за то, что я настоял на том, чтобы дать ей ещё один шанс. Пенни, судя по всему, усердно трудится на своей новой работе.

Я кивнул.

— Ну, я просто надеюсь, что она немного счастливее.

— Конечно, так и есть. Ты справишься?

— Надеюсь, хотя не уверен, что грипп не обернётся парой сломанных рёбер и синяком под глазом.

— Если она тебя ударит, это только на пользу.

— Меня беспокоит не физическая боль.

Ламар стал серьёзным.

— Ты должен сказать ей, Бо, ты должен сказать ей, что ты чувствуешь. И если она хочет, чтобы всё закончилось, тебе придётся смириться с тем фактом, что всё действительно кончено.

— Я просто надеюсь, что спустя шесть месяцев она хотя бы захочет меня выслушать. Если она решит всё завершить, как и обещал тебе и Келли, я справлюсь.

Капитан подошёл и обнял меня.

— Целься, обманывай, отбивай и забивай, Милашка Би. В действиях тебе нет равных, помни об этом, даже когда перед тобой твоя девушка.

Кухня моих родителей гудела от кричащих, сплетничающих женщин. Там собрались мои тёти, Дуэт и новая девушка Гаррика, которая, к счастью, на семейном обеде оказалась в центре внимания.

И пока мужчины сидели вокруг барбекю, обсуждая футбол, я пыталась успокоить свой гнев, съедая всё, что попадалось мне под руку.

Я вернулась в Балтимор всего день назад, и мне всё ещё нужно было довести до совершенства план действий. Я размышляла о том, что произошло со мной за эти месяцы, и в конце концов усомнилась во многих вещах. Платная физиотерапия, звонок из Everlast и целый ряд бонусов, предоставленных моему трудовому договору.

Была ли я в Сан-Франциско, потому что заслужила быть там, или кто-то снова действовал за моей спиной? Единственный человек, который мог мне прояснить, был также единственным человеком, которого я не хотела видеть, и в последний раз, когда говорила с отцом о Бо Бакере, это закончилось не очень хорошо.

Пёрпл подошла и протянула мне пиво, которое я с радостью взяла.

— Почему ты выглядишь задумчивой?

— Смена часовых поясов, — объяснила я. Как обнаружила, это может быть очень хорошим и правдоподобным оправданием.

— Разница во времени делает сонной, а не задумчивой. — Я бросила на неё недобрый взгляд. — Не говори мне, что теперь каждый раз, когда ты будешь возвращаться в Балтимор, у тебя будет выражение лица психопата.

— Не дразни меня, Пёрпл.

— Только если скажешь мне, что у тебя на уме. Этот придурок появлялся?

— О каком придурке ты говоришь?

— Хороший ответ. Нет никакой опасности столкнуться с ним, так как он играет в гостях, а ты завтра уезжаешь. Так что происходит?

Я встала перед ней, спиной к остальным.

— Какая страховка покрывает физиотерапию сестры? — пробормотала я.

Пёрпл медленно кивнула.

— Я делаю макияж мёртвым, и в страховании разбираюсь не очень.

— Замечательно, что-то мне подсказывает, у нас скоро будет пара семейных похорон.

Грандиозный обед в честь Дня благодарения продолжался до шести вечера, пока мы все не оказались перед телевизором. Я покончила с футболом, но моя семья никогда бы этого не сделала, поэтому я надела красивое шерстяное пальто, так как температура в Мэриленде не была такой, как в Калифорнии, и вместе с Дуэтом пошла в парк.

Уайт взяла меня за руку, пока Пёрпл шла впереди и пугала детей, которые проходили мимо. Она надела маску Джейсона Вурхиза из фильма «Пятница 13-е», которую случайно нашла в моей комнате.

— Ну, как жизнь в Сан-Франциско?

— Уайт, мы разговариваем раза четыре в день, ты уже знаешь, какова жизнь в Сан-Франциско.

— Но я хочу видеть тебя, пока ты рассказываешь мне об этом.

— У нас есть FaceTime

— Боже, ты превращаешься в мою сестру! Поговори со мной, расскажи мне!

— Ладно, моя жизнь такая классная, у меня классная работа, классная квартира, и я тусуюсь с классными людьми.

— Какая классная жизнь! — воскликнула Пёрпл.

Уайт фыркнула.

Мы дошли до парка и встали в очередь к киоску с яблоками в карамели. Я прижалась к двоюродной сестре, так как поднялся холодный ветер, но потом я увидела, как Пёрпл сняла маску и на что-то уставилась. Я проследила за её взглядом и нет, я поняла, что она не пялилась на что-то, она пялилась на кого-то. Бо Бакер стоял рядом с очередью.

Неподвижный и молчаливый, с устремлённым на меня взглядом.

Инстинктивно я выпрямилась. Бо не должен быть здесь, у него игра в Новом Орлеане.

Я отпустила Уайт и, не отводя от него взгляда, сделала шаг назад.

— Я ухожу, — сказала я и быстро пошла домой.

— Пенелопа! — услышала, как он зовёт меня.

Я знала, что он меня догонит, знала, что у меня нет особой надежды оторваться от него, и мне было всё равно. Я слишком много работала, чтобы забыть его, и не собиралась всё портить.

— Пенелопа! — я побежала к дому, взбежала по ступенькам и постучала. — Пенелопа, бля, остановись!

Я постучала ещё раз, Бо стоял позади меня. Постучала сильнее и увидела, как открылся и закрылся глазок, но никто не открыл.

— Пенелопа, пожалуйста, я прошу всего одну минуту, всего одну.

Я была вынуждена противостоять ему.

— Убирайся!

— Нет, я не уйду.

— Я вызову полицию.

— Вызывай!

Я постучала снова, и всё, что получила в ответ, — это включённый телевизор.

— Ты подкупил их! Опять! — обвинила я.

— Я никого не подкупал.

— Нет, сделал. Ты обманул их, рассказав про бедного сироту, который не знает, как себя вести, об этом сукине сыне, который не может справиться и не быть настоящим ублюдком, и об их жестокой дочери, которая не хочет его слушать!

— Удар ниже пояса, но я его заслужил.

— Нет, твою мать, ты заслуживаешь пройти то, через что прошла я из-за тебя!

— Кто сказал, что этого не было?

— Тебе сломали ноги?

— Мне разбили сердце.

— У тебя нет сердца, Бо Бакер!

— Ты ошибаешься, у меня есть, и оно только твоё.

— Я не хочу его. Мне не нужны ты, твои извинения и твои сожаления!

Бо не ответил. Я просто уставилась на него, яростно и агрессивно, задыхаясь и желая ударить.

— Возвращайся туда, откуда пришёл, — твёрдо пробормотала я.

Он покачал головой.

— Нет.

— Нет?

— Нет, я не уйду! Ты не хочешь меня слушать, ты не хочешь моих извинений и сожалений? Ты свободна это сделать, но ты не можешь говорить мне, что делать, и поэтому — нет, я не уйду.

— Какую пользу ты думаешь, это принесёт? Это ничего не изменит.

— Для меня это изменит всё, потому что, если бы не пытался всеми способами вернуть тебя, я бы чувствовал себя ещё большим дерьмом.

— Значит, ты продолжаешь делать всё ради себя, ты ничему не научился! Если ты говоришь, что сожалеешь, ты должен желать лучшего для меня, а не того, что лучше для тебя!

— Конечно, я не изменился! Я всё тот же, только то, чего я хочу, отличается: раньше я хотел тебя для себя, теперь хочу, чтобы ты была со мной и была счастлива быть рядом!

— Замечательно, значит, мы в чём-то согласны. Я в порядке, но без тебя, Бо Бакер. Я чудесно счастлива без опасности, что кто-то подавит меня своей злобой, и если тебе на самом деле не всё равно, как ты говоришь, уходи и перестань преследовать меня, вторгаться в мою жизнь и мою ра…

— Я люблю тебя, Пенелопа Льюис, и правда не знаю, как остановиться. Ты это сделала? Объясни мне, как у тебя получилось.

Мне хотелось его ударить, но я не знала, как ответить на последний вопрос. Бо стоял напротив, устремив на меня свой обычный холодный взгляд. Голубые глаза были печальными, как у парня, которого я встретила много лет назад, те самые, которые заставили меня влюбиться и надеяться, что он будет рядом со мной всю оставшуюся жизнь. Я знала эту часть Бо Бакера, это была хорошая, неотразимая, идеальная часть. Но это было не единственное, что двигало его намерениями.

— Ты недостаточно меня любишь.

— Позволь мне тебе доказать.

— Нет.

— Нет?

— Нет! Ты не можешь рассчитывать, что ледяная часть тебя станет тёплой. Сейчас ты здесь, со мной, завтра ты будешь где-то в другом месте, захлопывать перед моим носом новую дверь.

— Этого больше не повторится.

— Это точно, потому что именно я никогда больше не дам тебе такого шанса.

— Пенелопа, я пришёл сюда не для того, чтобы просить тебя забыть, а чтобы простить меня и двигаться дальше.

— Моя жизнь идеальна такой, какая она есть. У меня есть работа моей мечты и… — Я угрожающе прищурилась, глядя на него. — За моей работой в Everlast стоишь ты?

— Не я устроил тебе эту работу.

— Ламар?

— Спроси его, я не Ламар.

— Бо!

— Я этого не делал! — крикнул он.

— Ну, я выясню, кто это устроил, и в любом случае, это моё место, и я люблю Сан-Франциско.

— Я не прошу тебя отказаться от своей жизни, просто позволь мне остаться рядом с тобой.

— Ты не можешь этого сделать.

Бо сделал шаг ко мне.

— Ты на самом деле хочешь со всем покончить?

Я отвернулась, потому что взгляд на него всегда заставлял моё сердце биться быстрее, и это была часть меня, которую я никогда не могла исправить.

— Ты… тебе не под силу, — прошептала я.

— Ты реально хочешь, чтобы я это пережил, перестал тебя искать, перестал спрашивать твоего отца о тебе, нашёл другую девушку и жил с ней в доме, перестроенном с мыслью о тебе, здесь, на Лунном бульваре?

— Да, именно это ты должен сделать.

— Посмотри на меня, Пенелопа. Время погони прошло!

Я посмотрела на него, как он хотел, и это было самым трудным испытанием из всех.

— Ты больше меня не любишь? — спросил он, и даже в этом вопросе, который должен звучать мольбой, я не услышала ни капли мольбы. Даже сейчас Бо продолжал быть яростным и гордым. Мне хотелось перестать страдать, не думать, что произошло, о той боли, которую он причинил мне, и о ребёнке, которого потеряла. Если дам Бо хотя бы один шанс, рано или поздно вся боль вернётся, и как бы ни любила его, я не буду достаточно сильна, чтобы снова всё это вынести.

— Нет, — ответила еле слышно.

Он бросил на меня последний взгляд, затем отступил на шаг.

— Ты навсегда останешься первой, кого я поцеловал, первой, о ком мечтал, и первой, кого я любил. Время ничего не изменит, и никто никогда не сотрёт того, кем ты была для меня.

Бо повернулся спиной, а я смотрела, как он идёт к своему старому дому.

Я села на качели, уставшая, словно сражалась на новой войне. Сердце вновь было разбито, а из глаз капала очередная слеза.

Аккуратно сложив пижаму, я положила её в чемодан, который затем закрыла медленными, бесшумными движениями. У меня не было уверенности, что вернусь в Балтимор в ближайшее время. Я всё ещё не оправилась от встречи с Бо и мало спала. Я даже отказалась от свидания с Дуэтом, в память добрых старых времён, и настроение у меня было ни к чёрту.

Я спустилась к завтраку, просто чтобы родители не волновались, и поела, игнорируя мамину болтовню; наконец, пришло время отправляться в аэропорт.

Вместе с отцом села в машину, и мы поехали по Лунному бульвару мимо дома Бо. Он сидел на ступеньках своего нового крыльца, как будто знал, что увидит меня. Я не отвернулась, я смотрела на него так же, как и он на меня.

Это было прощание. Это должно было быть прощанием.

По радио передавали новости, и к тому времени, как мы выехали на шоссе, сердце сжало в тиски. Я чувствовала, что поступаю неправильно. Прислонилась головой к окну и закрыла глаза.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил отец.

— Чувствую, словно забыла что-то важное.

— Что-то или кого-то?

— Папа!

— Пенни, я даже не хочу пытаться поговорить с тобой, в последний раз ты разгромила свою комнату.

— Пожалуйста, ты же знаешь, я ошиблась.

— Возможно, но вы двое кажетесь двумя детьми, которым нравится спорить и чувствовать себя плохо. Он всегда рядом, ожидая, чтобы выведать хоть какую-то информацию о тебе, а ты... ты перестала следить за футболом, потому что он напоминает тебе о нём. Так что нет, Пенни, я не скажу тебе то, что хочешь услышать: мне жаль тебя, и мне жаль Бо. На этом тема закрыта.

— За страховкой для моей физиотерапией стоит он?

— В первый раз, когда Бо пришёл к тебе, он предложил оплатить всё, чтобы ты могла как можно быстрее встать на ноги, но я сказал нет.

— Правда?

— Правда. Я могу позаботиться о своей дочери, и он больше никогда не предлагал этого.

— Может быть, Гаррик поговорил с ним.

— Что-нибудь изменится для тебя, если узнаешь?

— Изменится.

— Заставит тебя разозлиться и будешь сердиться на него и на нас? — упрекнул он.

— Почему ты сейчас срываешься на мне?

— Ну, если хочешь знать, то когда ты болела, мы тоже болели за тебя. Твоё выздоровление — это наше выздоровление. Мы семья, и мы не оставляем никого из своих позади. Но теперь ты должна принять окончательное решение, потому что я не хочу видеть свою дочь три раза в год, зная, что вернувшись домой, она будет прятаться в своей комнате. Пенни Льюис так не поступает.

— Ого, это настоящая выволочка, смешанная с разговорами в раздевалке. Как давно ты хотел мне это сказать?

— Уже давно.

Я улыбнулась, потому что мой отец был прав во всём.

— Спасибо, папочка.

— Не благодари меня, просто найди свой путь и следуй ему постоянно, не оглядываясь.

Дальше до аэропорта мы ехали в тишине. Когда пришло время прощаться, я крепко его обняла. Я скучала по отцу так же сильно, как и по всей своей семье, но мой путь уводил меня и от них.

— Помни, твой дом всегда тут и ждёт тебя.

— Я знаю, папа. Я позвоню тебе, когда приеду.

Шесть часов полёта я провела в состоянии полной растерянности. Я покинула Сан-Франциско с желанием объявить войну, а вернулась с победой в кармане, такой же тяжёлой, как поражение. Я должна была быть решительной, уверено шагать в будущее, и всё же я чувствовала себя потерянной, незавершённой.

Как будто я что-то забыла.

Если бы Бо Бакер оставался от меня далеко, уверена, я не чувствовала бы себя так, но он не упустил возможности и сказал то, что я хотела услышать целый год.

Было всего четыре часа, когда я добралась до Сан-Франциско. Пока такси везло меня в квартиру, я смотрела на закат в Калифорнии. Он был красивым, тёплым и романтичным.

Я потёрла глаза, словно могла стереть из головы все мысли о Бо.

— С вас сорок девять восемьдесят, — сказал таксист в конце поездки.

Я достала кошелёк и зависла с купюрами в руке.

Мужчина посмотрел на меня с недоумением.

— Что-то не так?

— Да. Нет... Извините, я просто... Не знаю, стоит ли мне вернуться.

— Вернуться? Вы имеете в виду в аэропорт?

— Да, ну, э... О Боже, я не знаю, что делать. — Водитель продолжал смотреть на меня с недоумением. Да, я хотела сказать, что выгляжу сумасшедшей, потому что я сумасшедшая, но вместо этого я просто протянула ему купюры. — Извините ещё раз, это не имеет значения. Оставьте сдачу.

Мяч отскочил от асфальта, я поймал его, затем прицелился в кольцо и бросил. Повторил то же самое ещё как минимум пять раз.

Поверхность баскетбольного мяча похожа на футбольный, за исключением того, что его траектория логична, в то время как тот, которым играл я, не позволял знать, где он окажется в итоге. Может быть, поэтому я предпочитал овальный мяч, чтобы привыкнуть к тому, что всё никогда не идёт так, как я, твою мать, хотел.

И этот бросок приземлился слишком агрессивно на щит.

— Да пошло всё, — сказал я.

— Милашка Би! — услышал я чей-то крик. Группа детей стояла перед моей подъездной дорожкой. — Ты будешь играть в следующем матче?

Я кивнул, они подбодрили меня и сразу уехали на своих велосипедах.

У меня больше не было уверенности, кроме той, что Лунный бульвар заставлял меня чувствовать себя немного лучше.

Я бросал снова и снова, пока даже это занятие не перестало доставлять удовольствие.

Я застегнул толстовку и сунул руки в карманы; пора было возвращаться в дом. Закрыв гараж, я обошёл дом, но добравшись до крыльца, остановился в шаге от лестницы.

— Пенелопа. — Она была там, куталась в пальто и смотрела на меня. — Как долго ты...

— Ты заставляешь меня страдать.

— Ты тоже заставляешь меня страдать.

— Потому что Бо Бакер знает, что это значит? Знает ли он, каково это — иметь дыру в груди, внезапную и несправедливую?

— У нас было всё, мы были вместе, и ты решила уехать, не дав мне возможности подумать. Я верил, что…

— У меня не было всего. Всё было у тебя! Я оказалась без работы и с квартирой, из которой мне скоро предстояло уехать, а моя мечта была в пределах досягаемости.

— Мне потребовалось много времени, чтобы отпустить, довериться и поверить, что я больше не одинок, и тут ты внезапно говоришь мне, что уезжаешь.

— Я и завтра уеду, я не уволюсь с работы в Сан-Франциско. Не собираюсь отказываться от того, кто я есть, чтобы быть с тобой, потому что если сделаю это, то начну чувствовать себя плохо из-за того, что отказалась от работы своей мечты.

— Я не прошу тебя об этом, я не такой идиот, чтобы повторять те же ошибки.

— Так о чём ты меня просишь?

— Мы, только мы.

— Только мы были катастрофой! Как только я отвлеклась от тебя, ты меня стёр.

— Тогда останемся только мы и твоя работа. Только мы и Балтимор. Только мы и фильм ужасов. Только мы и рождественская ёлка, которая будет стоять до марта. Пенелопа, только мы и всё остальное, что делает тебя счастливой!

Она вздохнула и покачала головой.

— А если это не сделает счастливым тебя, как отреагируешь на этот раз?

— Мы поговорим и найдём решение.

— Ты поговоришь со мной, отойдя в сторону? — с сомнением спросила она.

— Будем только мы и решение.

— Я всегда буду сомневаться, что ты не ищешь решения, а планы ударить меня.

— Это ударяет по тебе? — спросил, указывая на дом.

— Не знаю. Что это? Зачем оставаться? — И она тоже указала на дом.

— Я искал мотивацию. Ты, этот дом и Балтимор — это она. Я останусь, буду ждать, когда ты вернёшься. Я останусь, потому что тогда ты всегда будешь знать, где меня найти, даже если у тебя нет моего номера телефона, даже если сейчас всё кажется закрытым.

— Кажется? Бо Бакер, ты так уверен в себе, так убеждён, что…

— Я заставляю тебя страдать, это значит, что у меня до сих пор есть сила, чтобы заставить тебя чувствовать себя хорошо. — Я поднялся всего на две ступеньки и приблизился к ней. — Дай мне шанс сделать тебя счастливой, Пенелопа, я не буду просить тебя отказаться от чего-либо ещё.

— У меня остались синяки, Бо. Удар, который я получила, продолжает причинять боль.

— У меня тоже есть синяки. — Я протянул руку и положил ей на талию. В ответ меня не ударили. — Прости меня, — прошептал я.

Пенелопа расцепила руки и провела пальцами по моим волосам. Я прижал её к себе, положил щеку ей на грудь и внимательно прислушался к её сердцебиению.

— Я боюсь, Бо, и до сих пор злюсь.

— А я не боюсь, но я злюсь и всегда буду злиться.

Пенелопа прижала меня к себе.

— Если ты снова меня обидишь, клянусь, я убью тебя, Бо Бакер.

Я поднял на неё глаза и поднялся по ступенькам, разделявшим нас.

Она встала на цыпочки, потянула за манжеты моей толстовки, и наши губы соединились. Я прижал Пенелопу к себе, принимая всё, что она мне давала, и клялся, что дам ей ещё больше. Пенелопа обняла меня за шею, и мы оказались так близко, что её дыхание стало моим. Этот поцелуй наполняли слова, которые нам больше не нужно было произносить.

Когда мы разорвали этот контакт, я посмотрел на неё. Пенелопа действительно была со мной, после всего, что с нами случилось, после всех этих лет.

Она, которая всегда была единственной, правильной.

— Если я снова заставлю тебя страдать, знай, что я буду страдать вдвое больше.

Имя Бо Бакера появилось на экране моего телефона в седьмой раз менее чем за три минуты. Несмотря на то что я отключила звук и вибрацию вызова, его настойчивость и его проклятое имя продолжали мешать моей работе.

Я проигнорировала, как он того заслуживал, и продолжила смотреть в компьютер, продолжая разговаривать с тремя стилистами из моей команды.

Тема дня? Несколько моделей для работы на следующую зиму.

— Пенни, твоё мнение?

— Не знаю, мы могли бы изменить цвета и сделать их непрерывными, но я боюсь, что тогда вещи станут скучными.

— Ну, может, попробовать в другой ткани.

— Можно также спросить мнение команды европейских коллекций, но я пока не уверена. Перейдём к футболкам?

Мы начали рассматривать дизайн футболок, но Бо снова начал мне звонить.

Окей, хватит. Он хотел войны? Он её получит.

— Извините, я на секунду. — Я выключила микрофон, схватила телефон и отошла от того места, где работала, то есть с кухни моей квартиры, так как офисы Everlast были непригодны для использования из-за проблем с канализацией.

Ответила на его звонок.

— Ты настоящая заноза в заднице, ты знаешь это?

— Если бы ты ответила на чёртов звонок, я бы перестал звонить тебе полчаса назад.

— А если я не хочу слышать тебя, потому что, во-первых, я зла, а во-вторых, работаю.

— Злая? Давай, Пенелопа, повзрослей.

— Давай, Бо Бакер, иди на хер.

Я сбросила звонок, и прежде чем успела закатить глаза, он снова позвонил мне. Да, мы поругались, как спорили каждые три минуты. В этот раз из-за рождественских подарков. Полная ерунда, конечно, но, как обычно, он довёл простые аргументы до уровня абсолютного принципа.

И я не лучше.

— Прекрати, Бо! — воскликнула я и выключила телефон.

Я вернулась к компьютеру, включила микрофон и возобновила совещание.

Примерно через пятнадцать минут раздался звонок в дверь. Звук был не совсем обычным, звучало так, будто кто-то буквально повис на кнопке. Мои коллеги уставились на меня в изумлении.

— Извините ещё раз, — сказала я и быстро пошла к двери. Когда открыла, там стоял Бо Бакер, во всей своей наглости ростом метр девяносто семь.

— Какого дьявола ты здесь делаешь?

— Ты прервала звонок прежде чем успел сказать тебе, что я в Сан-Франциско.

Несколько мгновений мы исподлобья смотрели друг на друга.

— Я летел шесть часов вместо того, чтобы отдохнуть, разве я не заслуживаю более тёплого приветствия?

— Ты путешествуешь в бизнес-классе, в твоём распоряжении имеется даже кровать. Шестичасовой сон не кажется мне большой жертвой.

— Стоять здесь перед тобой, когда ты так хочешь спорить вместо того, чтобы обнять меня, — это жертва, поверь мне.

— Ты просил поставить на паузу мои требования до окончания игры с Dolphins, будто то, чего я хочу, — просто прихоть! — упрекнула я.

— Потому что и есть просто прихоть, и осознание того, что ты не ответишь на телефон, как ты сделала, а также то, что будешь дуться, заставит меня нервничать, а я не хочу выносить это на поле!

Я закрыла глаза; это было официально, мне реально хотелось разбить ему лицо.

Бо едва сдержал улыбку, поставил свою дорожную сумку на пол и обнял меня.

Я тут же сдалась и обняла его.

Он поднял меня и понёс к кухонной стойке. Наши рты соединились, его язык встретился с моим. Я расстегнула все пуговицы на его рубашке, которая упала на пол. Не прерывая поцелуя, я погладила его грудь, мышцы его рук и спустилась к джинсам, расстегнула их тоже и засунула руку в боксеры.

Бо вздохнул, когда я схватила уже твёрдый член. Он убедил себя, что спор — своего рода прелюдия для меня, но я уверена, — для него это работало так же.

— Бл*дь, Пенелопа, мне нужно кончить, — взмолился он, схватив край моей толстовки и стянув её через голову. Мы оказались на диване, мои штаны присоединились к его рубашке и джинсам на полу. Бо перенёс свой вес на оба предплечья, я раздвинула ноги и покачивалась под ним, положив руки на его гранитную задницу и получая всё удовольствие, которое хотела. Я укусила его за шею, затем лизнула, чтобы попробовать его кожу. Ритм его толчков был интенсивным, и каждый выпад приближал оргазм. Дрожь пробежала по моему телу, достигая пальцев ног. Бо набросился на мой рот, в ответ я схватила зубами его губу, сильнее толкнула его задницу, и он кончил в меня, наполняя тишину квартиры своими прекрасными стонами.

— Ебать, как я люблю тебя, — сказал он, тяжело дыша.

— Боже, Бо Бакер, этим комментарием ты рушишь весь романтизм момента, — передразнила я.

Он усмехнулся, затем вернулся к моим губам для сладкого поцелуя.

— С каждым днём я скучаю по тебе всё больше.

— Будь хорошим мальчиком, мы вместе проведём Рождество.

Он поднял глаза на кухонный стол. Я видела ужас в его глазах.

— Веб-камера выключена, да?

— Может быть.

— Может быть? — В панике он вскочил и приблизился к экрану, обнаружив, что и микрофон, и веб-камера выключены.

Забавляясь, я рассмеялась, наслаждаясь коротким, но интенсивным ответным ударом и видом его обнажённого, горячего тела.

— Ты такая сука.

— Ох, Милашка Би, я тоже скучала по тебе.

Сто восемьдесят секунд.

Я посмотрел на себя в зеркало в ванной и поискал, на что отвлечься.

Погладил бороду, может, сбрить её.

Неее, конечно, нет.

А волосы?

Тоже нет, Пенелопа любила засовывать в них пальцы, — так что мне придётся отрастить их немного длиннее.

Я наклонил лицо ближе к отражению в зеркале: эти чёртовы веснушки всё ещё были на месте и не показывали никаких признаков исчезновения.

Сто секунд.

Я схватил телефон и открыл чат Ravens. Ламар проявил худшую сторону себя, и по этой причине я отключил автозагрузку. Видимо, он заставил всю свою семью одеться как фиолетовые эльфы и носить отвратительные ковбойские сапоги.

После третьей фотографии его внука я архивировал чат.

Шестьдесят секунд.

Я положил телефон обратно в карман брюк и сделал глубокий вдох.

Я закрыл глаза и снова их открыл.

Вновь посмотрел на себя в зеркало.

Десять секунд.

Девять.

Пять.

Четыре.

Три.

Две.

Одна.

И в этот самый момент у меня появилась уверенность, что моя жизнь действительно имеет смысл.

Упираясь плечами в кровать и подтянув к груди колени, я сидела на полу своей старой комнаты. Моя семья собралась внизу на день рождения мамы.

Я слишком много съела, и если могла, я бы прилегла вздремнуть.

Вместо этого я сидела, уставившись на шкаф передо мной и стол с тем, что осталось от старых компакт-дисков, включая диск Тейлор Свифт, склеенный скотчем.

Футболка Флакко, в рамке, вернулась на своё место. Рядом с ней висела та, в которой Бо Бакер Джуниор одержал третью победу в Супербоуле. После аварии, перед тем как я вернулась в эти стены для восстановления, отец спрятал её в гараже, спасая от моей ярости.

Я покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли, до сих пор мучительные.

— Пенни, что ты здесь делаешь? — спросила Пёрпл, просунув голову.

— Отдыхала от вас всех. Я отвыкла от такого количества еды и шума.

Моя сестра кивнула.

— Что-то случилось между тобой и Бакером?

— Нет, почему спрашиваешь?

— Потому что он тоже исчез, и в последний раз, когда я видела тебя сидящей вот так в своей комнате, тебе было двенадцать, и ты была в полной истерике из-за того, что он уехал.

Я вздохнула.

— Нет, он не исчез. Наверное, тусуется с кем-то и говорит о футболе, как всегда.

— Так между вами всё в порядке?

— У нас всё идеально.

Она улыбнулась, а когда Пёрпл улыбалась, это означало, что последует удар.

— Ты действительно одна из тех.

— А ты стерва.

— Спустимся?

— Дай мне несколько минут, я тебя догоню.

Я снова осталась одна, и через несколько мгновений вошёл сам Бо Бакер. Он приблизился ко мне и тоже сел на пол.

— Знаешь, о чём я думал? — спросил он, упираясь подбородком в моё колено.

— О чём?

— О том, что тебе очень повезло.

— Думаю, это намёк, что встречаюсь с тобой.

— Именно так.

Я наклонилась к его губам и подарила ему сладкий, целомудренный поцелуй.

— Я до сих пор не знаю, повезло мне или нет. Настанет день, когда устану ругаться и убью тебя во сне.

— Это одна из немногих причин, по которым твоё временное отсутствие становится благословением.

— Временное… — вслух подумала я.

Он улыбнулся и вытащил из кармана тест на беременность: вердикт, третий за один день, не оставлял сомнений.

— Поздравляю, нас почти трое, — пробормотал он.

Я протянула руку и запустила пальцы ему в волосы.

Сделала глубокий вздох облегчения. Мы сделали это.

— Ты счастлив, Бо Бакер? — спросила я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя мне хотелось прыгать от радости.

— Я завершённый, Пенелопа Льюис.

И я посмотрела на него так, как никогда прежде. Я любила Бо, ничто из того, через что мы прошли или могли пройти, не изменило бы этой истины. Никакие споры, никакие примирения, ни войны и ни злоба.

Вот как работает любовь между нами.

Он был частью моей жизни, и после этого момента он станет ею ещё больше.

Я приблизилась и прижалась щекой между его шеей и плечом.

— Больше не будет только мы и решение.

— На этот раз всё будет хорошо, всё, как ты хочешь. Я с тобой, и всегда буду с тобой.

— Это всегда будет мы и решение, можешь рассчитывать на это.

Я улыбнулась, думая, как эта комната снова стала свидетелем одного из самых важных моментов в моей истории с Бо. Он нашёл моё лицо своим, затем прикоснулся к губам, чтобы снова их поцеловать.

— На этот раз, похоже, я действительно застрял.

Моё лицо было в слезах, футболка — мокрой, а Уайт сидела рядом на полу моей комнаты и крепко держала меня за руку.

— Пенни, перестань плакать, — пыталась утешить меня, но я просто не могла.

Бо уехал и не вернётся.

Я любила его.

Я снова разрыдалась и закричала.

Мне хотелось умереть. Нет, на самом деле я хотела сбежать из дома и найти его у бабушки.

— Почему бы нам не пойти в парк и не купить мороженого? — предложила Пёрпл.

Я снова выкрикнула имя Бо. У меня болели грудь и живот, челюсть тоже.

— Ты выглядишь как животное, что ведут на убой.

— Ты злая и не понимаешь! — обвинительно всхлипнула я.

— Пенни, пожалуйста, остановись сейчас же. Иди со своими двоюродными сёстрами и подыши свежим воздухом, ты застряла здесь на три дня, — приказала мама, входя в комнату и открывая окно.

— Неееет, не делай этого! — Я вскочила и закрыла окно.

Бо оставил джинсовую куртку у нас дома, и прижимая её к себе, я чувствовала его запах. Если мама откроет окно, запах Бо Бакера вырвется наружу.

— Ты слишком остро реагируешь, превращая балаган в трагедию. Если не прекратишь, позову твоего отца, — отругала она меня.

— Ты не понимаешь! — Мама вышла, не ответив. — Почему никто в этой семье меня не понимает?

Запротестовала я в миллионный раз, снова садясь на пол.

— Я тебя понимаю, — сказала Уайт, возвращаясь ко мне. Я обняла её, единственную, кто, казалось, понимал мою боль.

— Куда я могу выплюнуть жвачку? — спросила Пёрпл.

Она действительно начинала действовать мне на нервы.

— Откуда я знаю! — закричала на неё я.

Она схватила листок бумаги со стола и прочитала.

— Что это?

Сквозь слёзы на глазах я прочитала номер.

— Понятия не имею, это не моё.

Пёрпл вынула жвачку изо рта, приклеила к листку, скомкала и бросила в мусорную корзину, затем подошла и села рядом со мной и своей сестрой.

— Мне не нравится видеть тебя такой, но если Бо Бакер уехал, не сказав ни слова, значит, он не заслуживает твоих страданий.

— Но я люблю его!

— А он нет, и он тут же забыл о тебе. Смирись с этим, такие люди, как он, не заслуживают таких, как ты.

— Пёрпл, я никогда его не забуду, — защищалась я.

Уайт торжественно схватила меня за руку.

— Пенни, не слушай её. Если суждено, вы с Бо снова будете вместе, я всегда это говорю и никогда не перестану повторять: любовь всегда всё побеждает.