Холод… Холод, тьма и тишина. Щекочущая боль, вспышками пронзающая тело от кончиков пальцев до самой макушки. Я слепо пытался разглядеть в окружающей тьме, где я, и вспомнить, как тут оказался.

Получалось плохо. Зрение выхватывало лишь неровные стены, на которых рос блёклый мох. Он-то и давал крохи освещения. Какой же дубак! Руки зашарили по ледяной, всей в рытвинах, поверхности, на которой я лежал.

Поёжившись, я обнял себя за плечи, дёрнул ногой, и она неожиданно провалилась вниз — это закончился камень. Ощупав его со всех сторон, я пришёл к неутешительной мысли, что по форме он напоминает алтарь.

Что за отрыжка демона⁈

Я лежал на камне в какой-то пещере, в почти кромешной темноте, а последние воспоминания упорно ускользали. Однако я точно знал, что на алтаре мне, члену Великой семьи, делать совершенно нечего! Особенно голым!

Неужели я умудрился наткнуться на фанатиков какого-то культа? Нет, глупости это. Я же должен был находиться в Академии, так какие, ёрпыль, культисты? Не совсем же они дураки, чтобы резать сына директора почти у него на глазах?

Я осторожно поднялся. Итак, вопрос главный: а нахожусь ли я до сих пор на Парящем острове?

Попробовал призвать магию и зашипел от боли в голове. Шавр! Что за? Не получается?

Тело едва слушалось, каждое движение отдавалось сонмом болевых прострелов, слабость накатывала такая, что хотелось тут же свалиться обратно на тот самый алтарь и просто не двигаться. Ага, никогда. Впридачу ещё и магией пользоваться я не мог. Таким слабым я себя не ощущал уже очень давно.

Упорно двигая тело капля за каплей, я опустил обе ноги на ледяной пол и, опершись на руки, сел.

Послышались тихие шаги. Я тут же пожалел, что уже не лежал и не мог притвориться бессознательным. Память же всё ещё пасовала и не могла подсказать, насколько опасным было моё положение.

— О, очнулся уже? — раздался мужской голос. Знакомый… с едва заметной хрипотцой, хотя почему-то создающий впечатление, что его владелец молод.

Раздался шорох, а затем в меня прилетел кусок ткани. Я ощупал его и понял, что это форма.

— Чего сидишь? Кого ждёшь? Одевайся.

Я продрогшими руками на ощупь стал неуклюже натягивать одежду. Несмотря на то что я ещё не понимал ситуации, я хотел хоть каплю согреться. К тому же тех, кого собираются убивать, наверное, не одевают?

Угу, но это не точно…

Словно вторя моим мыслям, в это самое мгновение область сердца пронзила жгучая боль. Она быстро распространилась до каждой клетки тела. Я задохнулся от ощущения, будто в меня била молния, и рухнул на каменный пол.

— Кайрин, сделай милость, не помирай пока, — недовольный голос пробивался сквозь тьму, а затем я внезапно понял, что ко мне вернулась способность видеть. Оказывается, вокруг не было так уж темно.

Я находился всё в той же пещере. Рядом со мной стоял светловолосый парень, который пытался меня… растормошить? Привести в чувство? Если выражаться простым языком, эта сволочь трясла меня так, что я язык прикусил!

— Пусти… — прохрипел я.

— Ну и как самочувствие? — он действительно отпустил и даже немного отошёл от меня так, что я смог его нормально рассмотреть.

Среднего роста, светловолосый, кудрявый, лет семнадцати на вид, с вполне обычным невыделяющимся лицом, если бы не едва заметные белые татуировки на нём и на запястьях — единственном, что выглядывало из-под чёрной формы дюжины. Он не накинул на голову свой излюбленный капюшон, татуировки были тоньше привычного, и всё же я его узнал: это был Зурт.

После этого осознания память сразу же выдала ворох воспоминаний.

Вот он, как много раз до этого, зовёт потренироваться. А вот уже поит незнакомым зельем. Шавр… кажется, я серьёзно влип.

Я посмотрел на него иначе. Что это за монстр, притворявшийся моим приятелем? Надо сказать, на фоне истинных чудовищ, а также чудаков наших дюжин, этот парень был ничем не примечателен.

— О, вижу, твой взгляд стал более осмысленным, — улыбнулся он. — Рад приветствовать на этом свете, — он отвесил шутовской поклон и внезапно спросил: — Насколько дольше будет активироваться печать толчка, если влить в неё на треть меньше маны?

— В два раза, — не задумываясь, ответил я.

— О, прекрасно, ты ещё и соображать не разучился, — улыбнулся он шире.

Тело всё ещё было до отвращения слабым. А к магии во второй раз я даже тянуться поостерёгся, того гляди просто вырублюсь. Стоило вести себя осторожно.

— Иди ты к демонам, — весьма сдержанно послал я его.

— Да я уже как бы, — он рассмеялся, указав на одну из завитушек татуировки на подбородке, что под касанием его пальца вспыхнула алым, распространяя цвет крови по всей вязи замысловатых узоров у него на лице, а затем уселся на выступ в стене пещеры и договорил: — Так же, как, собственно, и ты, Кайрин. Ну а теперь позволь мне рассказать, какая отныне у тебя будет жизнь.

Что значит, расскажет, какая будет у меня жизнь?

Сказать, что его слова мне не понравились — не сказать ничего. Он планирует меня контролировать? И он всерьёз считает, что это ему будет под силу?

Разглядев окружающее пространство, я догадался, что мы всё ещё находились в Академии. Это была та самая пещера, где похитили моего духа-дракона. Вернее, это была та её часть, которую я прежде не видел, но по цвету стен, их испещрённости, мху и ещё некоторым признакам я однозначно определил, что это была она.

Итак, насмешите демонов: Зурт собирался контролировать меня внутри Академии моего отца! Ну-ну… Подыграть ему, что ли? Пусть думает, что это у него выйдет.

— Для начала, чтобы мне было сподручнее следить за тобой, ты переедешь, — выдал он. — А то вдруг во сне окочуришься, и никто, кроме меня, даже не поймёт от чего.

— Почему это я должен окочуриться во сне? — заподозрил я подвох.

— Потому что твоя демонизация — чистой воды эксперимент. Вот за Экзой с Гартом я не успел приглядеть, так ты видел, что с ними случилось, — с неизменной улыбкой на лице ответил этот парень, а мне показалось, что я вовсе с ним не знаком. — Ты же не хочешь сойти с ума?

Моё сердце бешено забилось. Демонизация? Я-то тут при чём?

О нет! Зелье! До сих пор я думал, что оно просто ослабило меня и не давало пользоваться магией, но…

Только сейчас я осмотрел своё тело. Шавр! Нет, не может быть… Пресветлая Рэя, только не это!

Всё моё тело было покрыто затейливой вязью тонких татуировок белого цвета, почти таких же, как и у Зурта, но, кажется, они были ещё более сложными, нежели у него. Вот почему всё моё тело то чесалось, то болело так, словно его на части режут! Это всё из-за того проклятого зелья?

Подрагивающими руками я закатал рукава, поднял штанины, распахнул пиджак и задрал кофту. Везде: они были везде!

— Можешь особо сильно не утруждаться, помимо лица, пальцев и шеи, они покрывают всё твоё тело, ну… почти всё, — усмехнулся он. — Я не хотел, чтобы они были видны, но придётся тебе теперь носить одежду с рукавами.

— Что? — осипшим голосом прошептал я. — Что ты со мной сделал⁈

— Разве ты меня не слышал? У же уже сказа-а-ал, — недовольно протянул он и по слогам выговорил: — Де-мо-ни-за-ция, ты теперь у нас слегка не человек, но пока и не совсем демон. А главное, всё ещё в своём уме! В отличие от парочки брата с сестрой. Надеюсь, таким и останешься, но ничего не могу гарантировать. Всё зависит от тебя — насколько послушным и нужным ты будешь.

— И что ты от меня хочешь? — нахмурился я. — Зачем я тебе сдался?

— А ты сразу хочешь всё узнать? — усмехнулся Зурт и подошёл ближе. — Прыткий какой. Тебе лишь следует меня слушаться, и всё. А знать лишнего тебе не надо.

Я вскинул на него злой взгляд.

— Ой, не прожигай меня. Магии огня у тебя нет, всё равно даже щекотки не почувствую, — насмешливо сказал он. — Итак, внимай: правило первое, — он поднял указательный палец вверх: — Никто не должен знать о твоей демонизации, и, разумеется, никто не должен знать, что я с тобой что-то сделал. Ну и… пожалуй, меньше времени проводи с Аем и Корном. Они оба довольно проницательны, как бы не вывели тебя на чистую воду и без твоих слов.

Проницательный, как же. Ай вон вообще закадычный друг Зурта. И что? Хотелось бы посмотреть на его физиономию, когда бы тот узнал, что на самом деле дружил с чокнутым парнем, что решил превратить себя в демона, да ещё и других в это насильно втянул! Это, конечно, если я правильно понял положение вещей.

А вот на Корна была у меня надежда, а тут прямой запрет от того, кто теперь, по-видимому, распоряжается моей жизнью. Но кто сказал, что это «первое правило» не получится нарушить? Не будет же Зурт за мной следить постоянно? Да и если я совсем перестану общаться с прежними приятелями, разве это не будет подозрительным? Если Зурт всё же застукает, можно на это и сослаться.

— Вопросы?

— Ага, есть один, — усмехнулся я. — Каким образом ты смог украсть моего дэва?

Зурт заливисто расхохотался:

— Догадался таки? Ну да, это Экза проделала не без моей помощи. Но зачем мне тебе рассказывать, как я это сделал? Жалко? Целого дракона-то? — он подмигнул. — В общем, шуруй к Рыжику и радуй его тем, что теперь он может звать свою девушку в комнату в любое время дня и ночи, потому как ты наконец заимел совесть и убираешься из неё вон.

Зурт накинул капюшон и пошёл в сторону света. Похоже, именно там располагался выход.

Я вздохнул и двинулся следом, тело вполне слушалось, да и неприятные ощущения практически сошли на нет, только лёгкий зуд ещё оставался — хоть одна хорошая новость на сегодня. И всё же мне правда придётся делить комнату с этим ненормальным, ещё и в роли слуги? Отстой. Так низко я ещё не падал.

А на выходе из пещеры мы столкнулись с Аем:

— Ух-ты, приветики, и что вы забыли в моей пещере? — с подозрением он уставился на нас.

А вот и мой спаситель! Ну же, Айрисс, ты же догадаешься, что меня буквально взяли в заложники⁈

Я хотел сдать Зурта Аю, не напрямую, конечно, а опосредованно: подстроить всё так, чтобы он смог сам додуматься, но как только эта мысль появилась в голове, тело словно льдом сковало, а дыхание замерло. На границе сознания всколыхнулась боль, и откуда-то я знал, что скажи хоть слово, она станет невыносимой, и всё равно ничего не успею произнести или сделать. Впрочем, если меня скрутит, разве это не будет поводом для Ая насторожиться? Боль резко пронзила виски, и мне пришлось заканчивать думать глупости.

— Твоя? Ты что её купил? — раздался голос Зурта из-под капюшона. Тон его был серьёзный, мрачный, совершенно не тот, что был несколько минут назад. Он даже сразу показался старше. Впрочем, именно такого Зурта я и знал. Интересно, сколько ему лет на самом деле?

— Ой, ну не дуйся. Я же просто спросил, мне любопытно. Я надеялся, что только я один о ней знаю, ну и… — Айрисс глянулся на меня и убрал руки в карманы: — Кай. Однако я думал, что не ты сдашь моё место так быстро, — сказал он мне и укоризненно вздохнул.

Я сглотнул. Стоя позади Зурта, я хотел сделать хоть что-нибудь, что показалось бы Аю странным, но не мог. Чем больше я пытался, тем мне становилось больнее, но темнее менее тело оставалось совершенно неподвижным.

— Ага. Вижу, ты сожалеешь, — по-своему он понял отражённую на моём лице эмоцию. Ещё бы я понимал, что оно показывало — ведь мне оно не подчинялось, как и тело!

— Рин учил меня покрову воды, — пожал плечами Зурт.

— Да? — скептически приподнял бровь Ай. — И как успехи?

— Разумеется, никак. Моей маны слишком мало. Да это, в общем-то, было с самого начала понятно, но Рин настаивал, вот я и согласился попробовать…

Я настаивал? Когда это я заболел альтруизмом? Да ещё и полез обучать покрову, который сам-то освоил лишь благодаря Аю с Корном.

— Так значит, вы подружились? — улыбнулся наивный добросердечный Ай. — А у меня ведь с самого начала было ощущение, что вы сойдётесь.

Зурт, видимо, впал в такой же шок, как и я, раз даже обернулся, чтобы показать мне непередаваемое выражение лица. Сначала оно принадлежало несколько чопорному, уже хорошо мне знакомому Зурту и показывало недоумение, а затем превратилось в брезгливо-ехидную физиономию уже нового типа, с которым мне довелось познакомиться в пещере — Зурт во всю пользовался тем, что в такой позе его лицо было видно только мне. Моё же всё ещё оставалось каменным, поэтому мне не грозило спалиться перед Аем. Как бы я того не хотел.

Ай же покивал сам себе:

— Ну ладно, только больше не говорите никому про пещеру, — он поджал губы. — Всё таки даже мне иногда хочется покоя и тишины, а то пронюхают парочки… что тут тогда начнётся, — он схватился за голову и прошёл мимо нас в пещеру.

И тут меня словно отпустило, тело перестало подражать скале, мышцы лица расслабились, и я едва устоял на ногах от внезапной перемены.

От Зурта моё состояние не укрылось:

— Что, хотел на меня пожаловаться? — с ухмылкой прошептал он мне на ухо, после чего зашагал вперёд.

Так значит, он с самого начала знал, что я не смогу… поэтому-то спокойно и оставил меня в Академии. Шавр! Кажется, на этот раз меня уделали подчистую.

* * *

— Чего-о? — хлопал длинными рыжими ресницами Мак. Расширенные глаза отчётливо показывали ярко-алую радужку. Такой его удивлённый вид мог бы даже кого-нибудь напугать. — Ты переезжаешь? Зачем⁈ — обиженно спросил он. — Я что, храплю?

— Ага, именно, — принял я его причину без раздумий.

— Да быть не может! Я к Агер недавно ходил и просил проверить, она сказала всё в порядке.

Я чуть рот не открыл. Зачем он об этом просил?

— Ма-а-ак? — я ехидно улыбнулся. — Ты, значит, уже к супружеской жизни готовишься?

— Да нет же! — Рыжик вспыхнул, по щекам растеклись малиновые пятна, и смущённо, тихо-тихо закончил: — Я просто не хотел тебе мешать.

Я таки открыл рот.

Нет, ну где мне ещё найти такого идеального соседа по комнате? Он же даже уборку всегда делал за нас двоих! Я не настаивал, и даже не просил, он сам — честно. Что-то мне подсказывало, что с Зуртом такой финт не прокатит…

— Так надо, — хлопнул я поникшего Мака по плечу и шёпотом добавил: — Ну разве не раздолье вам будет с Нилл? Ты мне ещё спасибо скажешь.

Мак расширил глаза и покраснел пуще прежнего. Но после этого уже не особо возражал против моего переезда. А когда я выходил с сумкой наперевес, даже тихо прошелестел мне вслед:

— Спасибо.

Пф… Вот же дурак! Если я им мешал, давно стоило мне сказать. Фиг бы я, конечно, переехал, но иногда мог бы погулять подольше.

Моё новое жилище находилось подальше от лестницы, всего через пять комнат от прежнего. Без стука, просто из вредности, я распахнул дверь. Да так и замер на пороге.

Это что за ёрпыль?

— Эй, ты так и планируешь стоять? Входи уже, а то всю ману выпустишь… Да ты же медленнее безногой улитки! — раздалось недовольное ворчание.

В итоге Зурт сам схватил меня за плечо и втащил внутрь, после чего поспешно закрыл дверь.

Я же принялся рассматривать комнату. Она была светлее моей прежней, её белые стены и светло-голубые занавески пришлись мне по вкусу, две кровати имели покрывала серо-синих оттенков, и даже единственный стол был сделан из очень светлого дерева. Но удивляло не это, а то, что половина стен была мелко испещрена узорами, наподобие тех, что теперь были и на моём теле. А другая половина — разнообразными печатями воды. А ещё я начал понимать фразу Зурта про ману: в этой комнате её плотность была в несколько раз выше, чем снаружи! И сейчас она действительно немного рассеялась в сравнении с первым мгновением, когда я её ощутил.

Вдобавок к этой настенной живописи из-под кроватей выглядывали чемоданы и деревянные ящики, большей частью приоткрытые: в одном из них я разглядел кучу каких-то сушёных трав, от них и запах шёл соответственный, в ещё одном лежало несколько пустых флаконов и другая стеклянная посуда непонятного мне назначения, а из ближайшего торчала погнутая рукоятка кинжала с поблекшим камнем огня. Всё это, хоть и находилось в беспорядке, всё же имело какой-то свой принцип расположения в комнате.

Начертания мага-теоретика, травы лекаря, пробирки алхимика, и как вишенка на торте — артефакты. У меня мурашки побежали по коже. Неужели Зурт умудрялся разбираться во всём?

— Впечатлён моим жилищем? — спросил Зурт, усаживаясь обратно за стол. Одну ногу он при этом согнул, а второй покачивал в воздухе.

— Ага, — только и вымолвил я, сев на корточки перед ближайшим чемоданом и вытащив оттуда сломанный кинжал. — Ты артефактор? — повертел я находку в руках.

— Не-а.

— Тогда зачем тебе эта штуковина? — покачал я лезвие на пальце, ловя баланс. Кстати, вполне сносного качества.

— Любопытный, да? — усмехнулся мой новый сосед.

Я сменил тон, подстраиваясь под его:

— Да ладно тебе, не жмись, — улыбнулся я. — Всё равно теперь это и мой дом, так что уж такие мелочи я о тебе рано или поздно узнаю, — я уселся на кровать, которая, судя по отсутствию на ней стопки бумаг и нескольких баночек, что лежали на другой, предназначалась мне. — Причём скорее рано, — я подкинул кинжал в воздух, а затем отбил его ребром ладони так, чтобы он полетел в сторону Зурта.

Кинжал приземлился около его руки, вонзившись в столешницу в каком-то ногте от подушечки его указательного пальца. Однако Зурт даже бровью не повёл.

— Так уверен, что я тебя не убью? — нахмурился я.

— Ага, уверен, — он неспешно вытащил кинжал из столешницы и неожиданно резко швырнул его обратно. Только вот, в отличие от меня, он целился в голову!

Я отклонил его потоком ветра, и вытер холодный пот. Среагируй на секунду позже, и была бы в моём лбу дырка. Демон его сожри! Он кинул на полном серьёзе!

— Вот-вот, Рин, надеюсь, теперь ты осознал, — Зурт встал. — Именно в этом и заключается разница в нашем положении. Ты не можешь мне ничего сделать. А я, — он подмигнул, — могу.

Он имеет в виду, что даже желай его убить, у меня бы не вышло? Так же, как когда я пытался подать знак Аю? Но сейчас я ведь и не пытался…

В другой раз, видимо, надо попробовать всерьёз.

Я оценивающе посмотрел на соседа:

— Ну и… лорд Загадка, у вас есть какие-то правила проживания? — иронично спросил я.

Не то чтобы я хотел их знать, но, судя по всему, расплата за то, что я их случайно нарушу, может быть нешуточная.

Зурт улыбнулся:

— Хвалю, ты осознал. Да ничего особенного. Дверь держи закрытой, никого не приглашай, даже не впускай, если придут. Никого. Да в вещи мои не лезь, — указал он на кинжал, застрявший в стене позади меня. — Довольно просто, а? — он вопросительно поднял брови.

Ага, просто, как же. Только вот «его вещей» тут столько, что для того чтобы их не трогать, мне нужно учиться летать!

Я ещё раз посмотрел на Зурта, оценивая его.

С одной стороны, он пугал своей непредсказуемостью и… наглостью? Да уж, иначе это и не назовёшь. Он ведь пытался создавать демонов из студентов прямо под носом у руководства Академии, под носом у отца! И даже не постеснялся втянуть в это меня. Однако он до сих пор не попался, а значит, умудрился продумать всё настолько, чтобы на него даже не подумали. И ведь действительно не думали… С другой стороны, та его маска, по которой все его и знали как Зурта, была, как ни странно, менее приятной для общения, чем то, что я видел перед собой сейчас.

В первые мгновения нашего с ним знакомства Зурт показался мне немного любопытным, но потом он перестал таковым быть, став более сухим в общении, менее эмоциональным, да и вообще каким-то никаким — тенью Айрисса, которую никто и не замечал. Но, конечно, он оставался умным и одарённым, пусть и не в плане силы магии, поэтому-то я и сошёлся с ним, чтобы он меня подучил, и всё же он был довольно… скучным? Что ж, видя его сейчас, я не мог заблуждаться сильнее. И несмотря на то что он редко отвечал нормально на мои вопросы, он не запрещал их задавать, да и вообще, похоже, был не против поболтать. Тогда…

— Почему я был голым? — закинув сумку на свою кровать и удобно на ней устроившись, я приготовился засыпать соседа вопросами.

Зурт рассмеялся:

— Мне любопытно, что творится в твоей голове, раз ты интересуешься происходящим настолько выборочно. Ты был голым, потому что я дорисовывал узоры, чтобы они выполняли свои функции правильно. Хорошо хоть, основную часть работы сделало зелье.

Да уж, хорошо, но всё равно по телу промаршировали мураши. Бр-р!

— Сколько я был без сознания?

— Ну, не так уж и долго… Однако ужин ты пропустил, да тебе и нельзя пока есть. Не волнуйся, уже завтра будет можно.

Я посмотрел за окно и по темноте прикинул: прошло часа четыре… Вечер был уже тогда, когда я шёл на «тренировку» с Зуртом, но вот до ужина оставалась пара часов. Это означало, что обязательные занятия я пока не пропускал, и меня не хватились.

Он всё продумал? Слишком быстро он меня… обработал. Похоже, планировал это сильно загодя. Конечно, было жуть как интересно, зачем я ему вообще сдался, но он уже один раз не ответил на этот вопрос, а значит, бессмысленно задавать его в ближайшее время.

— А сколько тебе лет?

Зурт расхохотался. Он даже за живот схватился и утёр слезинку, покатившуюся из глаза.

Разве я сказал что-то забавное?

— Надо сказать, ты умеешь веселить, — отсмеялся он. — Это тебя интересует настолько, что ты задаёшь этот вопрос третьим? А если бы я ограничил количество вопросов, ты бы всё равно задал его?

— Ты не ограничивал, — пожав плечами, улыбнулся я.

Нужно было выяснить про него хоть что-то. Этот вопрос был довольно безобидным, может, он и ответит.

— Мне девятнадцать.

Я слегка приподнял брови. Это отличалось от того, что я предполагал. Он всего лишь на год младше моего старшего брата Мао. Конечно, в Академии случаются поздние поступившие, и до двадцати пяти лет нет ограничений, но чаще всего стараются попасть сюда пораньше. Самый распространённый возраст поступления — шестнадцать лет. К этому времени родители обычно уже готовы расстаться со своими детьми и считают их достаточно взрослыми для покорения Парящего острова. Выходит, он попал сюда позднее обычного.

— А тебе должно быть… шестнадцать? — спросил он.

Я кивнул. Поступил я в минимально разрешённом для обучения возрасте, в пятнадцать, но прошёл уже почти год. Скоро экзамены и перевод на второй курс.

— Девушка есть?

— Нет, — растерялся я.

— Ну, я так и думал, но стоило уточнить.

Это прозвучало так, будто я был настолько плох, что не мог найти себе девушку. На что это он намекал? И она у меня была, правда… ну да… оказалась немного демоном, но у всех есть свои недостатки. Сейчас так мы бы вообще составили отличную пару, подумал я с мрачной иронией.

— Это хорошо, а то пришлось бы бросать её, — усмехнулся Зурт. — Ты ведь не смог бы ей объяснить, — он повёл пальцем, изображая в воздухе вензеля, — твою новую отличительную черту, — он произнёс это и выжидательно посмотрел.

Я поджал губы. Он дразнил меня. Очень тонко, что и заметить сложно, но он давил и задевал, чтобы отследить мою реакцию. Проверял меня и мой характер так же, как я проверял его.

— А у тебя? — спросил я. — Есть девушка?

Его глаза на мгновение едва заметно расширились: он не ожидал такого вопроса. Но тут же его лицо вернулось к обычному выражению.

— Ну, скажем так, — широко улыбнулся он, — есть та, с кем я могу расслабиться, — конец фразы был сказан донельзя похабным тоном.

Теперь он, уже более очевидно пытался вывести меня из равновесия. А я вообще не ожидал, что ответит. По нему, конечно, демон поймёт, где правда, а где вымысел, но отчего-то мне казалось, что до сих пор он не врал, будто подхватил какую-то игру, где был со мной предельно честным в ничего не значащих мелочах. Словно провоцируя меня на то же самое. Имей я чуть меньше опыта в такого рода вещах, повёлся бы, ничего не заподозрив.

Демон! Настоящий, тьма его задери!

— А тебе вот такое в ближайшее время не светит, — глумливо рассмеялся он. — Ну, что я могу сказать в честь нашего знакомства? Надеюсь, у тебя хватит благоразумия не лезть на рожон, пытаясь меня подставить, — он посмотрел на меня предостерегающе. И я тут же вспомнил, что с таким же выражением лица он швырнул мне в лицо кинжал.

Мысленно поёжился. С ним будет тяжело.

Я лишь кивнул. Он довольствовался моим жестом и вновь закопался в бумаги на столе, что-то на них вычерчивая.

Какой бы этот тип не был весь такой продуманный, осторожный и опытный в словесных баталиях, не верю, что к нему невозможно найти правильного подхода. И я не я, если не смогу его раскусить. Я посмотрел на его неизменную улыбку и подумал: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». Он сам меня вызвал сыграть на моём же поле! Так пусть заслуженно пожинает плоды.

А чтобы победить, мне нужно как можно быстрее выяснить, кто он такой. И этого он мне даже не запрещал. Какая самонадеянность. А ведь у меня уже есть кое-какие идеи.

Эмоции у меня были слишком сильными, чтобы спокойно заснуть, как сделал мой сосед. Мне очень хотелось выйти из комнаты, и таким образом вырваться на свободу хоть на минутку. Я понимал, что желательно было этого не делать, но нервы были напряжены, я отчаянно нуждался в ночной прогулке. Шавр! Ну я же всё равно не смогу уснуть!

Я тихо встал, накинул плащ прямо на пижаму, и как был босой, выскользнул за порог. Только когда я высунулся из окна по пояс, чувствуя ночную прохладу и любуясь голубыми переливами ночного светила, нервы стали расслабляться, а злость отходить на второй план. И я совсем не заметил, как подошёл со спины тот, кто положил мне руку на плечо.

Нервы вмиг напряглись вновь. Только не говорите, что это опять Зурт!

— Эй, ты чего такой взвинченный? — тихо спросил Айрисс, отдёргивая руку с моего плеча.

Он был в пижаме, как и я. Только у меня она была синяя, а у него — белая, отчего в полумраке со своими серебристыми волосами он казался приведением.

— Тоже любишь ходить босым? — улыбнулся он, указав на мои ноги.

Я пожал плечами. Нет, не любил, просто не хотел будить своего надзирателя.

Я был рад обществу Ая, но в голове постоянно крутилась мысль, что мне нужно было с ним поменьше общаться. Демонов Зурт! Он явно что-то встроил в татуировки и теперь мог мне внушать какие-то идеи, что вовсе моими не являлись, но при этом пытались таковыми казаться.

— Ты сегодня что-то больно молчаливый…

И только тогда, когда он сказал это, мой язык, как по волшебству, развязался. Словно из-за страха, что Айриссу покажется что-то странным, ограничение, не позволяющее с ним общаться, исчезло, и я, наконец, смог свободно говорить.

— Слушай, Ай, — повернулся я к нему, думая как же мне выведать у него про Зурта побольше, но при этом не спалиться. Пошёл издалека: — Как думаешь, кто становится другом?

Он приподнял брови, похоже, опешив:

— Рин-рин, скажи честно, ты влюбился?

На этот раз поперхнулся я, после чего попытался дать ему подзатыльник. Он ожидаемо увернулся. Я ожидаемо повторил свой манёвр. В итоге я гнался за хохочущим Аем до самой улицы, а затем ещё немного, пока мы не оказались в парке. Только тогда он наконец остановился и серьёзно посмотрел на меня:

— Что случилось?

Я замер и попытался ответить, но изо рта не вышло ни слова. А через мгновение, совершенно того не желая, я уже произносил своим обыденным тоном:

— Ничего.

— У… Ясно. Значит, ты совершенно случайно заинтересовался такими глубокими вещами, как дружба, — хитро он на меня посмотрел.

Я закатил глаза и пожал плечами. Мол, понимай как хочешь.

— С другой стороны, у всех наступает пора, когда он об этом задумывается, — тоном какого-то мудрого старца проговорил Ай и даже палец указательный поднял вверх.

— Тьфу на тебя, — эту фразу мне удалось сказать довольно легко, и я решил теперь её использовать почаще. Угу, пожалуй, сойдёт в ответ на любое действие Ая.

Он рассмеялся. Раскинув руки в стороны, запрокинул голову вверх и закружился:

— А знаешь, я люблю гулять ночью. Холод — моя стихия, и только ночью я ощущаю себя до конца свободным. Когда все спят, считай, вокруг никого не существует. Есть только ты настоящий. Ты и тишина вокруг.

— Ты спятил? Зачем ты мне это рассказываешь? — устало вздохнул я.

Он перестал кружиться и посмотрел на меня.

— А… У тебя не так? Ты не для этого пошёл на прогулку ночью? — удивлённо спросил он. Затем подошёл ко мне и опять положил руку на плечо. Чуть сжав, тихо произнёс: — Так вот, отвечая на твой вопрос, друзья — это те, кто не мешают твоей свободе в такие мгновения, а наоборот, делают её полнее. Во всяком случае, я выбираю друзей так, — улыбнулся он, после чего разжал руку, при этом легонько меня оттолкнув, а затем ушёл, оставив одного.

Вот и понимай его, как хочешь.

Шавр, стоит ли сказать, что я странный, раз у меня такие ненормальные друзья?

И что из всей этой чуши следует? Я же не о глубоком пытался думать, как ошибочно предположил Айрисс. Я всего лишь хотел понять, по какому принципу Зурт затесался в его друзья. И скажем откровенно, Ай мне не сильно в этом помог разобраться. Но придётся складывать картину из того, что имеется.

Айрисс довольно проницателен и прямой, как палка, поэтому вдвойне страннее, что он настолько положительно относится к насквозь фальшивому Зурту.

Если попробовать расшифровать его замысловатые метафоры о самом себе и о свободе: не думаю, что Зурт хоть как-то мог его в этом плане сковывать, ведь он старался не вмешиваться в дела Ая, чтобы не выделяться. По этому параметру действительно идеальный друг для Айрисса.

Но что-то всё равно не складывалось. Вот никак не верилось мне, что Ай до сих пор не приметил ничего подозрительного в своём лучшем друге. Хотя Айрисс был для понимания ничуть не легче, чем сам Зурт.

В итоге я остановился на том, что чудак чудака видит издалека, и рыть в эту сторону не имеет смысла.

Что ж, тогда у меня оставался второй вариант. Который я осуществлю завтра поутру. Ну а сейчас надо было хоть немного поспать… Всё равно же придётся, должны же когда-нибудь мысли наподобие: «Этот псих ненормальный сегодня чуть не проделал дырку в моём лбу…» утихнуть?

Глубоко вздохнув, я покрался на цыпочках обратно в свою новую комнату. Вот бы Зурт спал хотя бы вполовину так же крепко, как Мак.

Дверь отворилась без скрипа, но я помнил о вытекающей мане, поэтому быстро проскользнул внутрь и тихо закрыл за собой, повернулся лицом внутрь комнаты, щурясь, чтобы побыстрее привыкнуть к темноте. Всё же в коридоре хватало света, а здесь его источником были лишь звёзды, которых за закрытой занавеской было толком и не разглядеть.

Когда зрение привыкло, я различил у стены силуэт. Он стоял ко мне боком, в излюбленной позе Корна: одна нога упиралась в стену, а руки скрещены на груди. Медленно он повернул голову в мою сторону и лишённым эмоций голосом произнёс:

— Видимо, я был с тобой слишком мягок.

Получается, он видел нас с Аем, и в курсе того, что я нарушил запрет.

Какая жалость, всё-таки у него чуткий сон. Я скривился. Страшно не было, было противно.

Да пусть делает, что хочет! Я никогда не стану его послушной марионеткой. Пусть хоть убьёт!

При последней мысли по сердцу пробежал холодок. Умирать-то совсем не хотелось, а сходить с ума и того меньше. Но играть по его правилам? Увольте. Только вот, пока у меня не получалось выкрутиться из того леса паутины, в который он меня загнал.

Я хлопнул в ладоши, включая свет. Магия побежала по едва заметным узорам на стене и, дойдя до лампы, вспыхнула пламенем внутри стеклянного полушара:

— Ну и что ты мне сделаешь? — вызывающе спросил я.

Зурт поморщился от света, недовольно на меня посмотрел, отклеился от стены и, встав прямо, поднял пальцы, показывая ими «два»:

— Условие второе: «Поссорься с Айриссом и Корном. Так, чтобы вообще с ними не разговаривать. Откажись от кураторства Корна», — всё тем же безэмоциональным тоном выдал он.

Я расширил глаза, предчувствуя беду. Ни за что, ни за что мне нельзя этого делать! Иначе меня уже никто не спасёт! Но Зурт не дал сказать мне ни слова, он просто прищёлкнул пальцами и продолжил командовать:

— Ложись на кровать и спи.

По телу пробежал зуд, и тут же оно само двинулось к кровати. Словно в тумане я рухнул на неё и отключился.

Снилось мне что-то жуткое, то ли кто-то за мной гнался, то ли я куда-то падал, а, скорее всего, и то и другое… Но несмотря на кошмары, проснулся я лишь утром. С разумом, чистым словно стёклышко, я понимал, что сделаю сегодня то, что Зурт приказал мне вчера.

— Доброго утра, Кайрин, — приветливо раздалось от двери. Я повернул голову. — Хорошего тебе дня, сегодня он обещает быть весёлым, — Зурт подмигнул, выдав кривую усмешку, и, натягивая глубокий капюшон, вышел из комнаты.

Шавр! Как это работает? Может, если вообще не вставать с кровати, всё обойдётся? Тогда Зурт заметит моё отсутствие только, когда уже начнётся лекция, не уйдёт же он с неё, чтобы ловить меня?

Я поднял руку и уставился на замысловатое переплетение узоров на ней. К сожалению, я совершенно их не понимал, а показать никому не мог. Можно, конечно, попытаться поднять старинные книги, в которых упоминались полузабытые магические языки, но в Академии вообще может не оказаться нужной информации. А даже если таковая и есть, я не смогу пропадать в библиотеке часами, чтобы всё найти. Зурт это обязательно заметит.

Пока я рассуждал, как мне не выполнить приказ, уже поднялся, умылся и оделся, спохватился я только стоя у порога. Шавр! Значит, просто лежать тоже не выйдет.

Вцепившись обеими руками в дверной косяк я крепко держался, чтобы не дать себе выйти из комнаты. Но тут в дверь постучали.

Ну не-е-ет… только не это!

Чуть привыкнув к тому, что творили со мной татуировки, я уже понимал, что не смогу проигнорировать этот стук. Так и случилось. Руки спокойно отпустили косяк и потянулись к ручке двери, открывая её.

И ещё до того, как я понял, кто снаружи, я шагнул вперёд, отталкивая его. Ну да, ну да, как же иначе, «не пускать никого», да?

Рыжик удивлённо отшатнулся.

— Рин? Ты уже так соскучился? — приподнял он брови. — Обниматься лезешь? — по губам скользнула лёгкая улыбка.

Вот уже и Рыжик надо мной смеётся. Стоило только начать жить отдельно, так сразу норову набрался.

— Тьфу на тебя! — разозлился я, используя уже проверенную фразу. Сработало, как и ожидалось. Никаких затруднений в произнесении, и точно то, что я хотел сказать.

— Я думал, ты без меня проспишь, — зевнул Мак и потёр глаза.

— Ну да, а то тебя обычно может поднять наш вой на пробудку. Это я удивлён, что ты проснулся.

Он почесал щёку:

— Ну, я старался, — широко улыбнулся Мак и с интересом посмотрел мне за спину на запертую дверь.

— Ты там кого-то прячешь? — склонил он голову набок.

— Да, прячу. Бардак! — усмехнулся я. — И он таких объёмов, что про него вполне можно сказать «Кто», — я вытащил ключ и запер комнату.

Шавр, у этого придурка даже ключ есть. Да кто им вообще пользуется в Академии?

— Идём уже, — я двинулся первым.

Когда мы было уже дошли до Зала земли, что был на первом этаже, я свернул и, бросив Маку, что мне приспичило, умчался совсем не в сторону туалета, а на второй этаж.

Меня преследовало ощущение, что я должен был пойти к отцу. Что за бред?

Я не должен, да что мне там делать? Нет, была у меня мысль что. Но я не хотел. Не хочу, не хочу этого! Но ноги не замедлялись, и вскоре я уже стучался в кабинет директора.

Да разве то, что я сейчас делаю не странно? Не подозрительно? Я «громко» говорил это про себя, вдруг, татуировки одумаются? Ведь это «подозрительно» было единственным, что хоть как-то могло на них повлиять, как-то ограничить их действие на меня.

Я старательно и выразительно мысленно продолжал: «Может быть, вот сейчас отец разок на меня взглянув, всё поймёт и уберёт их?» И тут мысль соскользнула с нужного мне русла: «То, что татуировки сами привели меня в кабинет, намекали на то, что этого не случится.» Как только я это осознал, понял, что в очередной раз продул магии Зурта.

Подумав про татуировки, я оглядел себя и поправил рукав, чтобы ни единая линия не была видна. И тут же поджал губы.

Да как же с этим бороться⁈

— Войдите, — прозвучало из-за двери, и я быстро зашёл внутрь.

— Кайрин? — удивился отец, встав из кресла, на его лице мелькнула тёплая улыбка, но он тут же нахмурился: — Разве у тебя сейчас не урок Малесы?

— Если мы быстро разберёмся, я даже не опоздаю на него, — пожал я плечами.

И говорил я непривычно грубо! Такой тон выбирают только те, кто хочет нажить себе неприятности, а это совсем не в моём стиле.

Вообще всё, что происходило в кабинете, делалось как-то само по себе, без моего участия. Однако, что бы мной ни управляло, оно играло на удивление убедительно. И сейчас оно изображало гнев, недовольство и какую-то… напыщенность?

— Отец… — почти прошипел я, зло уставившись в серые глаза. — Ты же в курсе, что я всё вспомнил? — я подошёл к столу.

— Да, — он нахмурился сильнее, сел обратно в кресло, — и то, что я об этом узнал от твоих братьев… — сузил он глаза.

Но я отмахнулся:

— Это потом. Сейчас давай о другом, — и я перешёл на крик: — О чём ты думал, позволяя Корну быть моим куратором⁈ — я хлопнул ладонями по столу. Отец уставился на мои руки в недоумении.

Да я и сам бы рот открыл, если бы мог: какого я творил⁈

Может быть, отец и был со мной довольно снисходителен, но он бы ни за что не позволил мне вести себя с ним так! Это чревато ужасными для меня последствиями. Но, хуже того, что если я буду себя так вести, помогать мне отец даже не подумает!

— Он Массвэл! И с некоторых пор полноправный! Это ещё можно было стерпеть, пока его не вернули в семью. Но сейчас-с… — я таки перешёл на шипение. — Скажи честно. Ты решил подставить меня, потому что не считаешь своим сыном? Меня воспитали другие люди, а родная кровь для тебя, стало быть, ничего не значит? — я скрестил руки на груди и поджал губы: — А поскольку я ещё и к демонам должен ехать, ты меня вообще из числа живых вычеркнул? Поэтому можно меня и лорду Массвэлу на растерзание оставить? Так хочешь переманить к нам Корна? Но это всё равно невозможно, он уже в их семье! Так какого демона он до сих пор мой куратор?

— Ты… — тихо проговорил отец, и в его голосе было столько сдерживаемой злости, что по спине у меня катился ледяной пот. Но темнее менее он не переходил на крик, отчего было лишь страшнее: — Ты действительно к этому так относишься? — взгляд он на меня не поднимал, всё так же смотря на стол.

— Так, — ответил я. — От одной мысли, что я как-то связан с Массвэлами, меня выворачивает! Я отказываюсь от такого куратора. Думаю, мы обойдёмся без заявления? — ехидно спросил я, и не дожидаясь ответа, вышел вон из кабинета.

Как только я закрыл за собой дверь, тело пошатнулось, но только начал я заваливаться назад, как меня подхватили руки, возвращая обратно на ноги. Я поднял взгляд и уставился в серые, такие же как у отца, глаза старшего брата.

Демоны! Он же не слышал?

Я сглотнул. Если он слышал, он меня убьёт.

— Ты в порядке? — спросил брат, всё ещё придерживая меня за плечи, и даже рукой по лбу провёл. — Бледный какой-то.

— Пусти! — оттолкнул я его. — Совсем сбрендил⁈

Мао сделал шаг назад и нахмурился.

— Что ты здесь забыл? — спросил он холодно.

Я хотел было ему грубо ответить, но потом вспомнил, что мне нужна его помощь… Тогда придётся выкручиваться и лучше бы изобразить того типа, который только что закатил сцену у отца, чтобы не выбиваться из образа. Того, кто действительно думал, что отец хотел причинить ему неприятности, назначая Корна в качестве куратора.

Подняв несколько растерянный взгляд на брата, я тихо спросил:

— У тебя найдётся минутка?

— Конечно. После занятий. У тебя…

Я перебил его, схватив за рукав и чуть его на себя дёрнул. Знаю, очень детский жест, но на то и расчёт.

— Серьёзно? — прищурился я. — Впервые за восемь лет я тебя о чём-то прошу, а ты собираешься говорить про учёбу?

Мао. Неожиданно, но он тот самый фактор, которого Зурт мог не учесть. О том, что наши отношения были, мягко говоря, не очень, знали практически все.

Брат резко выдохнул, будто его под дых ударили, затем выпрямился, став ещё выше обычного, и нарочито медленно отцепил мою руку.

Моё сердце упало, нахлынуло острое разочарование. Ну да, надеяться на Мао — было последним делом, он никогда не вставал на мою сторону. На миг я поддался унынию.

— Кай, шевелись давай, — прозвучало уже с лестницы. Мао обернулся на меня, стоя на её середине: — Или ты передумал?

Мои губы расплылись в улыбке, а в груди потеплело.

Он всё-таки был готов мне помочь!

Через пять минут я сидел у Мао в комнате. После этого года он планировал остаться в Академии, но уже в качестве преподавателя, ему уже выделили кабинет, но он решил позвать меня сюда, в своё прежнее жилище. Сейчас он протягивал мне чашку с моим любимым чаем. Шавр, это было так ностальгично.

Да что со мной такое, какой-то я чересчур эмоциональный сегодня. Всё демонизация виновата?

Помещение было ожидаемо в фиолетовых оттенках. Всё же Мао был излишне зациклен на том, что он Ниро. Возможно, мне даже в некотором роде повезло долгое время жить вне семьи, чтобы смотреть на вещи более непредвзято.

— Ты не мог не знать о Корне, когда тебя сделали его куратором, — наконец сказал я.

— Знал. Отец не скрывал. А когда у него появились стихии, вообще было невозможно не догадаться.

— Тогда почему ты не отказался? — вскинул я на него голову.

— Потому что так решил отец, — спокойно ответил Мао.

— Но… разве ты любишь общаться с простолюдинами? А он так вообще был изгнанником!

Мао пожал плечами:

— Такова была воля отца.

— И ты даже ни разу не спросил его, на кой ему это сдалось? — начал злиться я.

Как безвольная марионетка: отец то, отец сё. У него своей воли совсем нет?

— Ты об этом хотел поговорить? — приподнял он брови, ставя свою чашку на блюдце, которое держал на колене.

Я молчал. Мао явно почувствовал, что со мной творилось что-то неладное. Иначе бы не дал прогулять урок, да и сам он шёл по делам к отцу, но отложил их. Огромная жертва для Мао. Я понимал это и даже ценил.

— И об этом тоже, — наконец ответил я.

— Не спросил, — пожал он плечами. — Если он так решил, значит, у него были на то причины, — он встретился с моим злым взглядом и, слегка сузив глаза, усмехнулся. — Не всем же поступать, как вздумается, и хамить старшим.

Шавр! Он каким-то образом слышал наш с отцом разговор в кабинете. Неужели я недостаточно плотно закрыл дверь? Или отец просто не успел активировать магию, защищавшую от прослушки?

А, может быть, Мао всё же не слышал, и его фраза — лишь совпадение?

Я изучающе смотрел на старшего брата, пытаясь понять, слышал он разговор в кабинете отца, или всё же нет. Но не смог углядеть ни единой подсказки.

— Итак, Кайрин. У меня не так много времени. Давай к делу.

— Я хочу отказаться от кураторства Корна, — сказал я, внимательно смотря на реакцию старшего брата.

Тот вздохнул:

— Ну… это твоё решение. Я тут при чём?

— Отец… он позволит это?

— Думаю, да. Если ты не хочешь, какой смысл тебя заставлять. Ты не из тех, кто будет делать что-то из-под палки.

О, знал бы ты, что сейчас я именно тот, кого не просто заставляют, а кого даже тело не слушается!

Я угрюмо вздохнул. Нет, всё-таки Мао тоже ничего не замечает. Никто не замечает. И вряд ли заметит, если уж на то пошло. Потому что эти татуировки заставляют меня выжимать из себя всё, на что я способен, будто я на самом деле того желаю, и соответственно притворяться на максимум, а этот мой навык довольно хорош. Можно сказать, сам виноват, да?

Я усмехнулся и постарался перестать быть настолько мрачным, что самому от себя становилось не по себе. Уже более лёгким тоном спросил:

— Мао, тебе же архивы сортировать поручили?

Ему, конечно, выделили кабинет преподавателя заранее, но и загрузили по справедливости — тоже заранее.

Он кивнул.

— Тогда я тебе помогу!

— Чего? Ты сам решил мне помочь разобраться в старых архивах? — недоумённо он на меня посмотрел.

— Только не говори, что ты уже справился, — пожал я плечами. — Не верю.

— Кайрин, зачем тебе это? — приподнял он бровь.

— Добрый очень, — нисколько не сомневаясь, выдал я.

— Не верю, — отзеркалил он мою фразу, улыбнувшись.

Эх, похоже, после того, как старший брат узнал, что я помню своё детство, и в общем-то догадался, что я не сильно на него злюсь за прошлое, его отношение ко мне стало очень напоминать то, что было прежде, когда я был маленьким сорвиголовой и всем назло топтал газоны.

— Дорогой мой брат, — ехидно начал я. — У меня великолепная память, и я хорош в анализе и сортировке, я твои бумажки разберу за несколько часов, а тебе с ними возиться не меньше десятка дней. Отсортирую, соберу по папочкам и разложу по полочкам. Ты уверен, что хочешь от такого отказаться? Ну, чего ты упираешься? — я поиграл бровями.

— Ладно, — после паузы выдал Мао, позволив себе лёгкую улыбку. — Так значит, ты просто хотел побывать в моей комнате? — забрал он у меня пустую чашку и обвёл свободной рукой помещение.

— Ну… можно сказать и так, — пожал я плечами.

— И ради этого пропустил урок Малесы? — улыбка пропала с его лица, будто её там никогда и не было.

— Не совсем… просто, — замялся я. — Ну… эта история с Массвэлом в качестве куратора, она меня слегка вывела из себя. Одно дело, пока я ничего не помнил. И совсем другое — теперь.

— Понимаю. Всё же будучи Ниро, сложно смириться с такого рода связью. Поэтому, не переживай, отец это примет. Правда…

— Что? — нахмурился я.

— Ну… остаётся ещё Корн.

Угу, остаётся.

Кроме всего прочего, он ещё и прекрасно знает, что то, что он Массвэл, меня нисколечко не смущает, или… скорее не смущало почти весь предыдущий год, пока я скрывал восстановление своих воспоминаний от родни. Только дурак подумает, что теперь стало. Корн кем-кем, но дураком уж точно не был.

И как мне выкручиваться?

Может, ему просто не говорить? Отец всё скажет за меня, и первая буря, если она вообще будет, придётся на него. А может быть, Корн просто вздохнёт с облегчением и порадуется, что его избавили от одного проблемного курируемого, оставив всего лишь Айрисса. Впрочем, мне кажется, Корну и одного его за глаза хватит для того, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Но, главное, я договорился с Мао о помощи с архивом, где можно было попробовать найти информацию о студентах. О Зурте!

Я ушёл от Мао и, придя на середину урока Малесы, сел позади всех. Она, конечно, такому не обрадовалась. Но и ладно, не то чтобы она меня когда-то любила… А зачёт ей всё равно придётся поставить, пока я справляюсь с боевыми дисциплинами. Так какой смысл изображать перед ней паиньку?

Хотя, она порой рассказывала и дельные вещи, так что занятие не было уж абсолютно бесполезным. А на следующем, по боевой тактике, Зурт сел рядом.

— Как прошло? — спросил он.

Я хмуро на него уставился, отвечать не собирался.

— Ой, какие мы злые, — усмехнулся он. — Значит, всё прошло, как надо.

Я лишь тихо фыркнул. Зурту словно бы хватило моей мимики, чтобы составить полноценную картину произошедшего и он отсел.

После занятий я планировал пойти покопаться в архиве и это не осталось незамеченным:

— Ты это куда? — подозрительно на меня посмотрел Зурт.

— Помогать брату разгребать бумажки, — пожал я плечами, изобразив на лице скуку. — Наткнулся на него сегодня утром. Вот и… — поджал губы.

А главное ни слова лжи, с Корном уже наловчился. Даже если татуировки сообщают Зурту какие-то данные на меня, например, изменение эмоционального фона, когда вру, всё равно должно получиться его обмануть. Ну-ка?

— Ясно. Иди потом в комнату, — скупо распорядился Зурт и ушёл.

— Ага, — улыбнулся я ему вслед. Сработало!

Пора заняться делом!

Я помчался в новый кабинет Мао. Он располагался на втором этаже, в самом углу, чтобы до него добраться, нужно было пройти мимо кабинета директора.

Вскоре после быстрого стука я вошёл внутрь и замер.

Шавр! Какого демона он-то здесь делает?

— Что? Даже не поздороваешься? — поднял брови Корн, стоящий рядом с Мао с кипой бумаг в руках.

Я открыл и закрыл рот. Шавр! Даже поздороваться с ним не могу.

Поднял руку в приветственном жесте. Корн удивлённо моргнул, но отстал. Кажется, выкрутился…

Развернувшись, я хотел было побыстрее удрать, чтобы избежать замаячивших неприятностей, но был остановлен железной хваткой Мао. Грозный голос брата раздался над плечом:

— Так-так… Столько лет прошло, а ничего не меняется. Удираешь? А кто утром мне говорил, что поможет? Уже передумал?

— Не то чтобы передумал, но… — я выразительно кинул взгляд на Корна, стараясь сделать это так, чтобы сам Корн не заметил.

Мао пожал плечами:

— Он тоже мне помогает. А тебя я не отпущу, пока не рассортируешь вон ту стопку, — Мао указал на огромную кипу бумаг, сваленную на диване в несколько покосившихся… может быть, и «стопок», но скорее «куч».

Я посмотрел на него с мольбой во взгляде.

Разве утром мы не обсуждали, что нам с Массвэлами не по пути? И вот, на тебе… даже дня не прошло!

— Ну серьёзно, тебе уже не восемь лет, чтобы это сработало, — брат строго указал на диван. — Иди работать.

Как назло диван стоял вплотную к столу, бумаги на котором перебирал Корн. Сам же Мао трудился над документами на полу. Сколько же их здесь!

Я неохотно подошёл к дивану и начал смотреть, что за списки мне достались.

— У тебя какие-то проблемы с моим присутствием? — спросил меня Корн.

Демоны! Он всегда видит меня насквозь! Поэтому с ним так сложно.

Хотя… разве это теперь не к лучшему?

Во мне смешалось два противоположных стремления. С одной стороны, я искренне желал, чтобы хоть кто-нибудь заметил моё неестественное поведение, догадался о том, что я не в себе, и мне казалось, что Корн имеет на это довольно высокий шанс. А с другой… хотелось ему нахамить, нагрубить, да и вообще вмазать кулаком в красивое лицо со всей силы, просто так… для душевного равновесия и хорошего настроения. Похоже, так работал наказ Зурта поссориться.

Я сжал зубы, пытаясь сдержаться. Но вряд ли меня хватит на долго.

Между нами повисло молчание. Я отвернулся от него, но судя по звукам он перестал перебирать бумаги и смотрел на меня. А затем Корн неожиданно обратился к брату:

— Мао, я пойду. Уже спина затекла. Всё же не люблю я такую работу. А Кай и за нас двоих справится, — в голосе послышалась насмешка.

— Хорошо. Спасибо за помощь, Корн.

Звук удаляющихся шагов, и мы остались вдвоём с Мао. Я удивлённо посмотрел на закрывающуюся дверь.

Почему он так спокойно ушёл? Правда решил свалить на меня всю работу?

Я вздохнул. Стало быть, и Корн ничего странного не заметил.

— Что, уже жалеешь о своей просьбе? — спросил Мао.

— Нет, — улыбнулся я, принимаясь за дело. — Сейчас всё быстро тут отсортирую…

Мао ушёл через час, оставив меня в кабинете одного. Бумаги я уже все перебрал и сложил по соответствующим папкам и теперь уселся за преподавательский стол.

Итак, вот то, зачем я это затеял.

Передо мной лежал список отчисленных из Академии Ниро студентов. Тех, кто не сдал экзамены, просто отказался от обучения, а также исключённых за проступки. Таковые случаи иногда происходили. Самая свежая папка, последние пять лет.

Зурту по его словам девятнадцать, и для простолюдина, который никогда не учился в Академии, он слишком сведущ в артефактах, алхимии и магических печатях. Других достойных учебных заведений для магов в Аталии нет, а ещё по первой встрече и его рукопожатию я помнил, что вёл он себя как аталиец. Значит, существовал шанс, что он здесь уже учился. Например, четыре года назад. Если предположить, что он, как и я, поступил в пятнадцать, то о нём даже могли успеть позабыть. Особенно, если раньше у него не было татуировок.

Начну проверку я, пожалуй, с Белого дворца. Зурт определённо умеет варить зелья, да и поломанных артефактов в его чемоданах хватало. А их зачарованию на боевом факультете не учат.

Я открыл первую страницу…

Через полчаса я разочарованно откинулся на спинку кресла.

Информации было достаточно, всю её я прочёл и даже запомнил, только вот толку от неё оказалось крайне мало. Изображений студентов не было, для этого не использовали ни артефактов, ни художника, было лишь довольно скупое описание внешности. А только студентов, отчисленных за неуспеваемость за четыре года, было порядком двухсот! И как мне понять, был ли среди них Зурт?

Так, а если попытаться отсеять их ещё?

Что Зурта отчислили именно за неуспеваемость, верилось с трудом, магия у него тоже какая-никакая была, значит, оставались только отказавшиеся обучаться и нарушители. Таковых, хоть и было меньше, но парней среди них насчитывалось пятьдесят два! Немало.

После этого я исключил тех, кто ушёл из-за недавнего нападения демонов, и осталось одиннадцать. Трое из них ушли сами, а восемь исключили. Забавно, но, несмотря на опасность обучения, до недавнего захвата Академии демонами добровольно из неё почти не отчислялись.

Среди одиннадцати студентов, которые остались, внешность, подходящая Зурту, на мой взгляд, была у десяти. При этом ни одна из них, даже не учитывая татуировки, не совпадала полностью: у кого телосложение не то, у кого поведение другое, у кого цвет глаз или волос, а у кого голос по описанию звонкий или, наоборот, чуть ли не нежный. У Зурта же он был низким и хриплым. Ни одного точного совпадения не нашлось.

При этом он вполне мог быть одним из них одиннадцати. Ведь Зурт перестал быть человеком: из-за этого он мог поменяться внешне, а мог даже специально измениться. Цвет волос так вообще не имел значения. Телосложение, хоть и было сложнее поменять, но за четыре года, что прошли, даже без магии можно было так преобразиться, что мать родная бы не узнала.

В общем, хотел получить ответы, а получил лишь новые вопросы.

Пора возвращаться. Если буду слишком долго отсутствовать, Зурт опять сделает что-нибудь неприятное. Но перед этим надо заскочить в столовую, чтобы поесть.

Дойдя до столовой, я втянул носом обычно вкусные ароматы. Но на этот раз меня чуть не вывернуло от вполне тривиальных запахов. Я зажал рот, прислонился к стене возле входа и пытался отдышаться.

Идея пойти перекусить теперь казалась мне ужасной.

Какой же отвратительный запах! Поскольку я находился вблизи его источника, мне становилось всё хуже. А уйти я уже не мог — ноги подгибались от слабости, а голова кружилась.

— Ты в порядке? — подошёл ко мне Ай.

Я помотал головой, всё ещё старательно зажимая рот рукой, хотел указать глазами на выход из Чёрного замка, но не вышло даже пошевелиться. Опять эти дурацкие ограничения! Демоны! Да я прямо тут и выверну весь желудок наизнанку — это, видимо, по мнению глупой магии, совсем неподозрительно!

Вдруг с другой стороны меня подхватили под плечо. Я повернул голову.

Зурт! Даже не знаю, радоваться или грустить… Кстати, он же не разозлится, что со мной рядом сейчас Ай? Я ведь в этом не виноват.

В итоге они вдвоём меня выволокли на улицу, где я всё же оставил свой обед.

— Ты как? — участливо поинтересовался Ай.

— В порядке. Похоже, что-то не то съел, — соврал я.

Не был я в порядке: меня от обычной еды воротило! И ничего плохого я ещё не ел, в обед так точно всё было ещё нормально.

— А, ну бывает, — улыбнулся Ай.

— Я доведу его до лазарета, мне всё равно надо было там кое-что захватить, — сказал ему Зурт.

— О! Опять твои эксперименты? А я на тренировку с Корном. Рин-рин, я ему передам, что ты себя неважно чувствуешь, — он вопросительно на меня посмотрел, и я кивнул.

Одно то, что я его не отругал за это идиотское прозвище, было достаточным доказательством, что я в очень скверном состоянии.

Айрисс умчался в Чёрный дворец, оставляя меня висеть на плече Зурта. Как только он исчез из виду, тот меня отпустил, и я повалился на землю. Меня начало трясти. Никаких сил, чтобы возмутиться тем, что он буквально скинул меня, не было.

Через пару секунд в воздухе полился аромат чего-то сладкого с древесно-ореховыми нотами, пахло восхитительно!

— Пей, — Зурт вложил открытый бутылёк мне в руку. — Надеюсь, теперь ты отнесёшься к этому зелью с должным уважением.

Подрагивающей рукой я держал небольшую, размером с указательный палец, склянку. Внутри неё переливалась поблескивающая в полумраке алая жидкость, что одним своим видом вызывала у меня дрожь.

В несколько глотков я опустошил бутылёк.

Зелье на вкус было божественным. Никогда бы не смог его описать, но был уверен, что оно было прекраснее, чем вода для умирающего от жажды.

По телу побежали тёплые волны, наполняя его силой. Зрение рывком улучшилось, на мгновение я даже увидел прожилки на листьях травы. Пускай я и лежал, и они были довольно близко, но уже стемнело, раньше они оставались скорее тенями, а теперь я их видел с поразительной чёткостью. Затем дыхание участилось, и мне стало жарко.

Я провёл рукой по лбу и почувствовал, что меня лихорадит.

— Что со мной? — обратился я к Зурту, что стоял рядом и с любопытством наблюдал за моими мучениями.

— Мне тоже интересно, — улыбнулся он. — Ну, похоже, всё, в общем и целом, в норме.

— Издеваешься? Меня тошнит от запаха еды! В каком мире это норма?

— До сих пор тошнит?

Я задумался:

— Не уверен…

— Ну так пойди и уверься, — махнул он в сторону Чёрного дворца.

Я зло прищурился и встал. Раскомандовался тут!

Зурт встретил мой взгляд и рассмеялся. Потом приобнял за плечи и проговорил:

— Поосторожнее, Кай. Держи себя в руках. Это зелье… скажем так, распыляет темперамент. Тебе кажется, что ты стал сильнее, что всё тебе по плечу, а море по колено. Но стена всё такая же твёрдая, сколько ни верь, что сможешь преодолеть её насквозь с разбега… А ты всё ещё находишься в моей власти. Кроме того, не забывай, что я тоже пью это зелье. И выпил его уже очень-очень много. Представь, насколько мне сложно себя сдерживать, чтобы не бить тебе морду за недавний взгляд.

Он отпихнул меня и приказным тоном сказал:

— Иди в столовую, возьми какой-нибудь еды и дуй сюда обратно.

На этот раз, зная, что выпитое ещё и мозг туманит, я постарался игнорировать то, что он мне указывал, и постарался среагировать на приказ спокойно. Через пять минут я протягивал булку Зурту, откусывая при этом свою.

— А мне зачем? — нахмурился он.

Я пожал плечами.

— Если не хочешь, сам съем, — я как раз прикончил первую булочку с апельсиновым джемом. Только я потянул вторую к своему рту, как Зурт выхватил её и принялся с довольным видом уплетать.

— Похоже, у тебя нет проблем с употреблением нормальной еды, — ядовито прокомментировал я.

Он хмыкнул:

— А у тебя есть?

— Ну… теперь уже вроде нет. А мне что, нужно будет пить зелье, чтобы нормально питаться?

— Типа того. Будет правильнее сказать, что тебе нужно постоянно его принимать, чтобы… жить, — он подмигнул и закинул в рот последний кусок булки.

Что⁈ Это значит, что помимо татуировок, которые мной управляют, я ещё завишу от зелья, которое приготовить может только Зурт?

Зубастые демоны! Почему всегда, когда я думаю, что хуже быть не может, оказывается, что я заблуждался?

Осознание, что я повязан с этим типом по самую маковку, совершенно не радовало. Я уставился на него.

Он куда хуже демона. Я их, конечно, не многих знал и близко общался только с полукровкой, но всё равно уверен, что даже среди них по подлости Зурт бы занял почётное место.

— Раз уж с едой проблем нет, пойди поешь, а потом сразу к нам. Не задерживайся, — Зурт ушёл первым.

А я поплёлся есть. Хотя и был голодным, аппетит уже успел пропасть. Я вяло брёл с подносом еды к столику нашей дюжины, когда проходящий мимо парень толкнул меня в плечо. Поднос вылетел из моих рук, ударился об пол, и вся набранная еда оказалась на нём… и на мне. Штаны были по щиколотку облиты томатным соком.

Я поднял взгляд на высокого парня. Чёрные кудрявые волосы, смуглая кожа, нос горбинкой, тонкие брови и серо-жёлтые глаза, смотрел он на меня с вызовом.

Так это была не случайность? Он намеренно меня толкнул?

Меня охватила злость. Вот уж не вовремя он мне попался. Взгляд сам собой скользнул по его тёмно-алой форме и замер на браслете, неожиданно первокурсника. Несмотря на рост, кажется, он мой ровесник… Впрочем, нет: меньше семнадцати я бы ему всё же не дал.

— Глаза открывать не учили, когда ходишь? — спокойно осведомился я.

— А у дюжин совсем такта не осталось, раз специально на других подносы роняют?

— Чего? — я даже растерялся от такой наглости. — Это я на тебя поднос уронил? А кто меня толкнул только что? На дуэль напрашиваешься?

— Сначала облил меня своим компотом, испачкал мои штаны жирной курицей, а теперь ещё и на дуэль вызываешь? А давай. Давно вас из дюжины на место поставить надо было!

— Это ты-то собрался на место поставить… меня? — я усмехнулся и ядовито добавил: — С удовольствием тебе покажу пару приёмов с последней тренировки дюжин.

— Тогда идём прямо сейчас, — парень первым направился к двери из столовой.

— Сейчас? — растерялся я.

Мне же было велено сразу возвращаться, но почему-то в данный момент я не чувствовал, что нужно это сделать как можно быстрее. Может, дело в том, что я так и не поел?

Я двинулся за парнем.

— Как тебя хоть зовут? — спросил я его, смотря ему в спину. А то придётся бессознательного тащить в лазарет, а я даже имя покалеченного назвать не смогу. Неловко будет.

— Пайт, — буркнул он.

— А я Кайрин.

— Я в курсе, — ещё более неприветливо ответил он.

— Так значит, ты не случайно в меня врезался, — я догнал его и пошёл с ним вровень. Мы уже вышли из Чёрного дворца и были на полдороги к аренам.

Пайт резко остановился и прожёг взглядом:

— Неслучайно. Я давно хочу тебе начистить рожу.

— Даже так? Ну, может быть, тогда и причину озвучишь? А то так меня ненавидишь, а я без понятия за что, даже как-то обидно, — насмешливо ответил я.

— За… — он на миг замялся, а потом скрипнул зубами и договорил уже более жёстким тоном, — за Экзу. Я знаю, что это ты виноват в том, что с ней случилось!

Я опешил. Вот такого не ожидал. Каким боком я виноват в сумасшествии водницы? Да из меня самого теперь пытаются сделать её коллегу по демонизации!

— Не виноват. А если ты решил всё свалить на меня только потому, что виновника не нашли…

— Конечно, его не нашли. Потому что виновник — сын директора, — и он опять пошёл вперёд, куда быстрее, чем раньше.

Я сжал зубы и стал догонять.

Вот не любил я, когда моё положение… выставляли в столь неприглядном свете.

— И что? Ты серьёзно думаешь, что отец позволил бы мне учиться здесь после такого, как ни в чём не бывало? Если правда так думаешь, ты идиот.

— Мне плевать, что ты говоришь, я просто знаю.

— Поня-я-ятно. Так, значит, ты влюбился в Экзу?

— А это вообще не твоё дело! — разозлился Пайт. Ну точно, влюблённый идиот.

Вскоре мы были на арене. Парень был огневиком, а у меня была стихия воды, надо бы её потренировать на таком подходящем противнике.

— Не хочешь подождать лекаря? — предложил я, хотя у самого кулаки чесались. Слишком много поганого случилось за последнее время. Очень хотелось выплеснуть всю накопленную злость.

— Ну уж нет. Я хочу, чтобы ты страдал. Никакого лекаря, — сжал он кулаки.

Какая прелесть: в этом наши желания схожи.

— Ну что, начали? — спросил я.

Пайт не ответил, но вокруг него вспыхнуло пять огненных шаров. Ого, неплохо для первокурсника не из дюжины.

Я же создал с десяток водяных стрел. Даже любопытно, что сильнее? Хотя, конечно, было довольно сложно попасть по движущимся целям, поэтому половину стрел я кинул сразу, надеясь на то, что Пайт будет медлить, и я успею их сбить ещё рядом с ним.

Но нет, парень не был настолько плох, чтобы не суметь контролировать свои же снаряды. Из пяти моих стрел попала в цель лишь одна, и то скорее случайно. Когда она врезалась в огненный шар на полпути до меня, то шар резко уменьшился и потерял скорость, хоть и не развеялся окончательно. После чего ударился об пол и исчез. Остальные же огненные шары я принял на водный щит. Он легко справился с ударами, но вот и остальными стрелами я не попал в огненные шары. Досадно. Надо бы поработать над точностью.

— Разве ты не используешь ветер? — удивился Пайт.

— Хочешь, чтобы я и его использовал? — улыбнулся я. — Но я ведь тогда за минуту с тобой закончу, так и не размявшись, — я демонстративно похрустел шеей.

— Да иди ты! — Пайт разозлился и даже сформировал двухкольцовую печать.

Ну, уровень его сил я теперь представлял. Он мне не ровня. Хотя всё ещё может сгодиться, чтобы потренировать водные удары.

Из алой печати в меня вылетело огненное копьё. Необычный выбор. Щит его может и не выдержать, поставлю два…

В итоге я поставил на пути копья целых три щита: два плоских передо мной и один сферический, защищавший даже со спины. Ну, теперь точно хватит, а потом перейду в атаку.

Удерживая щиты, я начал формировать водную печать, тоже двухкольцовую, как была и у Пайта, хватит для начала. Да и трёхкольцовые моей новой стихии я пока использовал с трудом. А сейчас и вовсе не хотел утруждаться. Этот бой был для меня словно разгрузочная прогулка перед сном.

Так я думал, пока моя печать, в которую я уже влил половину необходимой энергии, вдруг не развалилась. А затем мои щиты стали куда прозрачнее, чем им полагалось быть. Я попытался влить в них больше магии, но не смог. Вместо водной энергии я чувствовал в себе пустоту. Шавр! Что это?

В это время копьё уже разбило словно стекло мой первый щит. Второй… И как только оно прикоснулось к третьему, раздался взрыв.

Меня отшвырнуло в сторону ударной волной.

Копьё оказалось с сюрпризом. То, что заклинание его призвавшее, было лишь двухкольцовым, было весьма странным.

В последнее мгновение я поставил воздушный щит, и лишь поэтому оказался относительно цел.

— А говорил, что не будешь использовать воздух, — усмехнулся довольный Пайт.

Но мне было не до него. Я вообще предпочёл бы остановить бой. С моей магией творилась полная неразбериха! Повезло ещё, что воздушная стихия пока откликалась. Но, кажется, Пайт всё равно не согласился бы прервать наш бой. Надо быстро заканчивать, пока я что-то ещё мог.

Обернувшись в щиты со всех сторон, я создал сразу две трёхкольцовых печати. В одной из них были ветряные резаки, а другая выпускала огромный вихрь — сейчас было не время сдерживаться. Прости уж, Пайт.

Увидев по три кольца в печатях, огневик побледнел.

— Сдаёшься? — спросил я.

— Нет! — гневно выкрикнул он.

— Ну, как скажешь, — и я активировал резаки.

Сразу три вылетело в Пайта, направляясь в конечности. Ну не изверг же я, в самом деле. Правда, я не был уверен, что смогу хорошо контролировать направление их полёта в нынешних обстоятельствах, но ветер пока подчинялся.

Пайт увернулся от первых двух, но третье лезвие порезало его руку.

— А теперь? — милосердно уточнил я. — Сдаёшься?

Дуэль уже не доставляла мне никакого удовольствия, не было смысла добиваться морального уничтожения противника. Мне бы свои проблемы решить…

Передо мной из печати вытянулось ещё пять лезвий. Они были полупрозрачными и малозаметными, но небольшое искажение пространства вокруг делало их вполне различимыми, если они не двигались. А сейчас я специально для этого заставил их замереть.

Пайт поджал губы:

— Не дождёшься!

Он сформировал трёхкольцовую печать огненного вихря и направил его в меня.

Все приготовленные резаки ринулись в приближающийся поток огня, приглушив пламя и изменив его направление. Вихрь пронёсся мимо меня и врезался в стену.

Пайт едва стоял на ногах. Похоже, влил всю ману в последнее заклинание.

Я разрядил вторую печать, и теперь уже в Пайта понёсся мой вихрь.

Воздушная стихия считалась слабейшей среди атакующих, хуже была только магия земли, вовсе для этого не предназначенная. Но мне всегда казалось это разделение глупостью. Может быть, вихрь огня и причинил бы больше вреда, по сравнению с ветром, но если точной атаки было достаточно, для того чтобы победить, какая разница, какая у мага при этом стихия?

Пайта смело, подхватило вихрем и ударило о стену. Послышался стон.

— Думаю, ты сдаёшься, — навис я над ним.

Он с ненавистью посмотрел на меня и едва заметно кивнул. Я, ничего не говоря, вышел с арены. По пути с неё позвал лекаря, чтобы проверил влюблённого идиота.

Настроение упало ниже плинтуса. Хотелось поскорее взять Зурта за шкирку, приложить о стену так же, как Пайта, а лучше посильнее, и вызнать у него, какого демона происходило с моей магией. Но вместо этого я пошёл есть. Я всегда злее, когда голодный. А сейчас, для того чтобы я хоть немного держал себя в руках, мне, похоже, надо было быть… всегда сытым.

Общаться с Зуртом полагалось в наиболее спокойном расположении духа. Иначе нарвусь на очередные неприятности.

Поскольку после еды мне приказали сразу идти в комнату, я вынес поднос наружу и примостился на скамье в парке. Утолив голод, но оставив на всякий случай пару тарелок с выпечкой, решил спросить совета у единственного, у кого мог. У моего дэва ветра, Хару.

Почувствовав моё желание пообщаться, он откликнулся практически мгновенно. Мысленно проговорил:

— Приветики!

Я так же ответил ему, скорее ощущая и думая, нежели говоря:

— Хару… привет!

— Что случилось, Кайри? Мой ученичок сегодня такой выжатый и подавленный, словно его бросило целых пять невест кряду! — он рассмеялся.

Я вздохнул, практически не откликаясь на его веселье. Хотя в его обществе мне всё же стало спокойнее. Словно всё, что бы ни делалось, будет идти своим чередом, а мы лишь песчинки на границе вечности…

Ой, что это со мной? Того гляди, скоро буду и чему-нибудь смертельному восхищаться так, будто оно меня убить не способно.

— О, тебе стало лучше?

— Так это ты? Мне, знаешь ли, как-то не понравилось…

— Да я чего… Я ничего, — рассмеялся Хару. — И вообще, Ринни, призови меня полностью, а? Ну пожалуйста… Пожалуйста, давай, давай, давай! — он словно прыгал вокруг меня. Голос доносился из разных мест. Как это могло ощущаться таким образом притом, что мы говорили мысленно, я не представлял, но так было.

Желание дэва пришлось кстати: мне и самому хотелось проверить, до сих пор ли моя магия мне подвластна настолько, чтобы его призвать. Я сформировал печать и влил в неё ману. Резерв сразу опустел больше чем наполовину. Дэва обязательно было отправить обратно, и при призыве Хару сразу «бронировал» ману на вторую печать, возвращающую его в свой мир.

Салатовый контур круга на земле завращался, в его центре возник золотой свет. Он расширился, слепя глаза, и вскоре передо мной стоял светловолосый мальчишка лет двенадцати в светлом треугольном наряде с золотыми молниями по подолу, из-под которого виднелись белые штаны, стопы оплетали сандалии.

Он выглядел слишком обычно. Если не знать, что на Парящем острове не место детям, то он вообще бы не был подозрительным. Никакого свечения вокруг, полупрозрачности или хотя бы зависания в воздухе, как он любил.

Я удивлённо смотрел на него. Он выжидательно смотрел в ответ.

Ему что-то от меня надо?

Хару недовольно приподнял бровь, и в моей голове возник его голос:

— Ты должен приветствовать меня воплоти, глупый ученичок!

А, вот чего он на меня так уставился.

— Приветик, Хару, — поднял я руку в приветственном жесте и искренне улыбнулся. — Рад тебя видеть в этом мире.

Он гордо задрал подбородок, выглядя весьма комично, но ответил вслух так серьёзно, что мне даже стало не по себе от его торжественности:

— Спасибо, что призвал меня, Кайрин.

Даже имя моё произнёс правильно. Какой раз за время нашего знакомства? Второй? Или, может быть, третий?

Его голос был совершенно обычным. Звонким, мальчишеским, слегка детским и… человеческим, совершенно нормальным голосом.

Шавр, а гуманоидные дэвы все так выглядят, когда их призывают? Наверное, некоторых тоже не отличишь от людей, как и Хару, да?

Впрочем, это я погорячился. Стоило прислушаться к магии, и всё становилось на свои места. Вокруг Хару ветряные рыбки, — так для меня ощущалась квинтэссенция магических частиц, — просто с ума сходили, будто были изголодавшимися котами, не видевшими хозяина пару недель. Они облепили его со всех сторон, у меня голова гудела от плотности стихии, пока я сосредотачивался на этом.

— М? Ри-ри? Ты в порядке? — подскочил Хару ко мне, как он обычно делал в иллюзорном пространстве, когда мне надо было его видеть, а я шарахнулся от него — подальше от плотного магического поля, которое непривычно давило.

— Хару! Стой на месте, — остановил я его заранее, а то знаю я, как он любит скакать вокруг, вот уже и сейчас успел застыть в позе для прыжка. — И если назовёшь меня ещё одним дурацким прозвищем, я сразу тебя отправлю обратно!

— Бу-у-у, — надулся Хару. — Какой ты злой!

Он отвернулся от меня и схватил с подноса, что стоял на скамейке, пирожок.

Что это он собрался сделать? Нет-нет-нет…

— Не надо. Не делай этого, — попросил я. — Ты не можешь так рушить привычную мне картину мира! Ты — дэв, так не веди себя, словно человек! — я схватился за голову.

Тем временем Хару откусил пирожок и с задумчивым выражением лица стал его жевать. Затем его лицо стало грустным, а потом и вовсе обиженным:

— Оно безвкусное! — выкрикнул он, смотря на меня так укоризненно, словно я был в этом виноват.

Я выдохнул и пробормотал:

— Хоть так. Какое утешение…

Хару надул губы ещё сильнее, скрестил руки на груди, а затем его глаза замерцали в прямом смысле слова, золотистыми искрами, и он улыбнулся:

— А знаешь, ты ведь можешь мне с этим помочь, — он двинулся в мою сторону, а я попятился.

— Не подходи! — его магия всё ещё доставляла дискомфорт. — И вообще, хватит сумбур тут устраивать, я поговорить хотел!

— Ну, ты хотел поговорить… А я хотел в этот мир попасть, знаешь сколько лет? И вот не чтобы на пару минут, чтобы подраться, а вот так… — он запрокинул голову и глубоко вздохнул. — Чтобы почувствовать это, — он раскрыл ладони, — и увидеть это, — указал в небо, где переливались звёзды и светила Уна.

Затем он перевёл на меня взгляд и насмешливо добавил:

— А ты тут с какими-то разговорами.

Я нахмурился и сел на скамью.

— Знаешь, я ведь могу теперь тебя только во время боя и звать… — скрестил руки на груди, всем видом показывая недовольство.

Хару вздохнул:

— Ла-а-адно, вымогатель моих прекрасных ушей, — он провёл пальцами по уху. — Я тебя внимательно слушаю.

Я отвернулся:

— Ну тебя, вали уже в свой мир. Мана кончается.

А затем меня окутало воздушное мягкое облако, такое родное и уютное… Обычно Хару так и появлялся, я даже полагал, что это его аура, только вот в этот раз ощущение было куда отчётливее и полнее. А затем сзади меня действительно обняли. Руки в белых рукавах были тёплыми, но всё равно ощущались иначе, чем человеческие. Но чем, я не мог понять.

— Шавр! — вскочил я со скамейки и обернулся.

Хару парил в воздухе. Его свободная одежда развивалась в потоках ветра, и он широко улыбался.

— Ну что, Ринни? Один — один? — приподнял он бровь.

Кажется, его задачей на сегодня было меня шокировать. Что ж, с этим он справлялся на отлично.

— Что касается разговора с тобой, — он хитро прищурился, и облетев вокруг меня, завис передо мной, словно мы были одного роста, хотя на самом деле он был ниже почти на голову. — Поскольку тебе сложно будет держать меня в этом мире долго, давай перейдём к делу. Слушаю.

Я решил игнорировать непонятное ощущение, которое меня преследовало с сегодняшнего появления Хару, и норовило перевернуть что-то в моём сознании, и просто начал говорить. Вернее, попытался.

— Меня… — я хотел сказать «делают демоном», однако даже Хару я не смог об этом сообщить. Да что ж такое? Ему-то, почему нельзя? Разве он может на что-то повлиять?

— М? — Хару подлетел повыше и будто бы сел на невидимый стул. — Ты сегодня какой-то косноязычный, Ринни…

Я не стал злиться на его подколку. Молчал и думал, какие слова подобрать, чтобы я смог их произнести.

— Ты можешь просканировать моё состояние? — наконец я поднял взгляд.

— Могу. Что именно тебя интересует? — удивлённо посмотрел на меня Хару.

Шавр! Не могу поверить, что и он ничего не замечает! У меня даже с магией неладно. Правда, не с его стихией. Не уверен, насколько он вообще ощущал что-то, кроме ветра.

— Тело, — всё-таки смог сказать я.

— Тело? — поднял брови Хару. — Ну, скажем, это не мой профиль…

Я вздохнул, расстраиваться ещё больше, наверное, было просто некуда. Потому на этот раз я не стал чувствовать себя хуже, наоборот, словно мне стало немного всё равно.

Да какая разница, что я делаю, если я ничего не могу? Не проще ли просто забыться и плыть по течению, куда бы оно меня ни принесло?

— Вот эмоции, это я легко, даже стараться не надо. Ты сегодня грустный, разбитый, пытаешься казаться таким, как обычно, и не показывать того, что ты… хм… как бы это сказать, чтобы ты меня не побил…

Я хмуро уставился на дэва:

— Это всё равно было моим давним заветным желанием, так что говори, как есть. Я смогу тебя побить, а ты дашь мне на это причину и сделаешь радостным, — съязвил я.

— Пх… — он рассмеялся и опустился на землю. — Ты ослаб. Я бы назвал это так. Сдался, ну или близок к тому. Хочешь плюнуть на всё… Что ещё хуже, плюнуть на себя, — он выжидательно на меня посмотрел, больше ничего не добавив.

— Я тебя вовсе не просил рассказывать о том, что я чувствую! — разозлился я.

Я действительно уже не мог придумать вариантов, как мне выйти из этой ситуации.

Никто, никто ничего не замечал! Будто так всё обычно и было. Это лишало сил и желания бороться.

— Ну… на самом деле всё просто. Я бы дал тебе такой совет. И да, можешь не трудиться объяснять, я вполне в курсе событий.

Так он всё знает? Шпионит как-то за мной, наверное. Но сейчас мне это лишь на руку, ведь рассказать даже ему я не могу. Хару продолжал:

— В каждом человеке есть что-то светлое и что-то тёмное. Ты пытаешься искать во втором, чтобы подловить того парня, но он готовился, и у тебя мало шансов победить его таким способом. Да и этим ты ничего не добьёшься.

— В смысле? И как тогда мне…

— Но, — перебил меня Хару, — если ты будешь искать в ином, ты найдёшь.

— Это непонятно… — начал я, но внезапно краски вокруг меня стали тускнеть, и я покачнулся. Всё, мана почти на нуле!

— Пока, ученичок. Удачи в поисках, — улыбнулся Хару и исчез во вспышке белой печати.

На его месте остался лежать кусок булочки в слегка… пережёванном виде.

Я пялился на него с минуту, а потом рассмеялся. Кажется, Хару не мог взять в свой мир ничего из нашего, даже съеденный пирожок.

Вся его пространная и «мудрая» речь враз стала какой-то обычной, и опять возникло это странное ощущение, но на этот раз я смог его осознать: словно нечто нереальное, невозможное, или даже… чудесное обретает материальность и стоит пред тобой наяву, будто всегда там и было.

Как бы то ни было, и какой магией не пользовался Хару, чтобы повлиять на мой настрой, мне стало теперь хотя бы не так противно жить.

Я вернулся в комнату.

— Поражаюсь, как ты умудряешься игнорировать мои распоряжения. Сказано же было: сразу идти в комнату. Так каким образом ты задержался на целых два часа? Мне даже любопытно, — встретил меня Зурт, сидя на столе.

— Тебе правда интересно? — спокойно спросил я.

— Ага, — кивнул он.

— Я просто очень-очень долго ел, — улыбнулся я.

Зурт рассмеялся:

— Неплохо придумал. Но ведь следующий раз я просто скажу тебе возвращаться даже голодным.

— Мне казалось, я тебе ещё зачем-то нужен живым, — парировал я. — А для этого людям полагается есть, — и прошёл к своей кровати.

— Ну, люди выживают и без ужина, это точно, я сам не раз проверял.

— Даже люди, которые проходят демонизацию? — поднял я брови.

— Нет, с ними вообще всё непонятно, — развёл он руками в стороны.

А я подумал, что начинаю осознавать, что мне следовало делать. Кажется, я понял, что имел в виду Хару. Но будет сложно.

— Какая у всего этого цель, Зурт? Ты даже себя не пожалел, разукрасив этими демоническими тату. Вряд ли бы ты стал так рисковать, если бы это был пустяк.

Зурт непривычно замолчал. Казалось, он даже зубы сжал, что бы не сказать лишнего. Тогда я продолжил, медленно и тихо, чётко выговаривая каждое слово:

— Может быть, есть какая-то иная возможность получить то, что ты желаешь?

Он зло на меня посмотрел:

— Думаешь, всё в жизни так просто? Или считаешь, я действительно не искал иных способов?

— Ну, ты же не божество. Ты один не можешь того, что вполне возможно под силу кому-то другому. Мне, например? — проникновенно продолжил я.

Ну же, ответь, что тебе от меня нужно?

Он опять замолчал, явно о чём-то задумавшись, его глаза забегали по комнате. Наконец, он посмотрел на меня, переставил стул, чтобы тот оказался напротив, и сел на него, мы оказались лицом к лицу:

— Ладно. Давай начистоту. Если ты мне поможешь, я смогу минимизировать пагубные эффекты зелья, вполне возможно, ты даже разницы через месяц не будешь чувствовать по сравнению с тем, когда ты его ещё не выпил, — он поджал губы, явно колеблясь, продолжать ли говорить.

Я молчал, ожидая, что он скажет дальше, боясь спугнуть его лишним словом.

Он вздохнул и уставился мне прямо в глаза:

— Кайрин, если ты меня подведёшь, я обещаю, что смерть тебе покажется лёгким выходом.

Теперь угроза. Как будто в том положении, в каком оказался, я могу многое потерять. С моей магией и телом уже творится не пойми что, а скоро мне ещё и к демонам ехать. Так что на фоне всего происходящего, его угроза показалась какой-то совершенно нестрашной.

Я тихо, будто ему же его мысли нашёптывал, произнёс:

— Просто скажи.

Он набрал воздуха и начал говорить:

— Мне нужно, чтобы…

И тут в дверь постучали.

Шавр, ну как же не вовремя! Да кого ж там принесло⁈

Мы замерли, будто нам вновь было по шесть лет, и родители поймали нас за шалостью. Доверительная атмосфера, возникшая минуту назад, исчезла мгновенно, будто её никогда и не было. Глаза Зурта сузились, он схватил стул и поставил его обратно за стол.

— Проверь, — глухо скомандовал он, натягивая капюшон. — Помни, никого не впускай.

— Кто? — подойдя к двери, раздражённо спросил я.

Если бы не внезапный гость, я бы уже мог узнать, за что на меня свалилось «счастье» в виде проклятого демонического зелья. А теперь опять неведение!

— С каких это пор ты спрашиваешь, прежде чем открыть? — раздался голос Корна с той стороны.

Я растерянно оглянулся и встретился со злющим взглядом Сура. Он так и говорил: «Разве я тебе не говорил отказаться от куратора?»

Но я и отказался!

Я хотел отослать Корна куда подальше, но тут подошёл Зурт и прошептал:

— Выходи, быстро закрой дверь, отвлеки его и уведи, чтобы он не почувствовал здешние печати.

Я удивлённо на него посмотрел и кивнул. Зурт же прищёлкнул пальцами, и все печати, начерченные на стенах комнаты, разом поблекли. Он кивнул на дверь, а сам встал так, чтобы когда я её открыл, его не было видно.

Выйдя, я быстро захлопнул за собой дверь. Корн удивлённо на меня посмотрел, а я уже двинулся вперёд, подальше от комнаты. Оглянувшись, я увидел, как Корн задумчиво глядел на дверь ещё пару секунд и только потом пошёл за мной.

— Прости. Мой сосед по комнате несколько нелюдим… и очень не любит, когда кто-то заходит, — пояснил я своё поведение.

Корн хмыкнул:

— Так тебя больше не тошнит от одного присутствия Массвэла рядом? Ты даже можешь перед ним извиниться? — он скрестил руки на груди и поднял брови.

— Эм… Ну… — растерялся я. Стало быть, ему сказали о том, что я попросил, чтобы он перестал быть моим куратором.

— Что «ну»? — передразнил он меня. — В присутствии Массвэла дерзить так же хорошо, как за его спиной, уже не выходит? Сказать мне напрямую, в лицо всё, что тебя не устраивает, слабо?

Корн прожигал меня злым взглядом, а мне хотелось зарыться под землю.

Ну не виноват я здесь! Совсем!

— Прости… — тихо выдохнул я, смотря в пол. Объяснить я всё равно ничего не мог. И уж тем более не собирался повторять фарс, разыгранный перед отцом, благо и желания такого у меня не возникало.

— За что ты извиняешься? Тошнота — это подсознательная реакция, ощущение, которое не контролируется разумом… и если она возникает в присутствии Массвэла, вполне логично отказаться от куратора в его лице. Сейчас, кстати, как себя чувствуешь? Не тошнит? — едко поинтересовался он.

Поднимать на него взгляд я остерегался. Так много слов подряд, кажется, он не говорил ещё ни разу за время нашего знакомства, а уж так быстро… Корн был в бешенстве, но как-то по-иному, чем обычно. Чаще он предпочитал молчать, а тут его словно прорвало…

Если бы я нашёл какую-то иную причину, он бы ещё мог её принять. Но оскорбление своей семьи он не мог стерпеть. Да кто ему только про слово «тошнить» сказал? Неужели, отец настолько мелочный?

— Ко-о-орн… — протянул я и замолчал, не зная, что говорить дальше. Сказать, что «так было надо»? Что-то глупее было сложно придумать.

— Что «Ко-о-орн»? — опять он меня передразнил. Я так удивился, что даже взгляд поднял. И удивился ещё больше. Он почему-то не выглядел таким злым, как я себе представлял. Да вообще злым не выглядел. Обычный Корн, с его типичным слегка надменным выражением лица. Он продолжил: — Идём уже тренироваться. Буду тебя долго и мучительно бить, — и он первым пошёл вперёд.

— Что? В смысле? Ты же уже не мой куратор…

— Ты предпочитаешь официальную дуэль за оскорбление? — обернулся он, на губах его была усмешка. — Да и кто тебе сказал, что я перестал быть твоим куратором? Я всё ещё он.

— Ты… что-то сказал отцу, поэтому он…

— Нет. Зачем мне? Если ты сам этого не хочешь, я уж тем более не собираюсь обучать всяких Ниро, — сказал, словно выплюнул Корн. — Но директор не оставил ни тебе, ни мне, выбора. А почему… я понятия не имею. Поговори с ним и спроси, почему он не удовлетворил твою просьбу. На тренировках тоже настоял он, если что. Так что во всех своих синяках, порезах, вывихах, переломах и прочих многочисленных и разнообразнейших ранах тоже вини его, — предвкушающе улыбнулся Корн и вышел на улицу.

То, как он подробно перечислил всё, что мне грозило, слегка напрягало. Кажется, он всё же злился. Да и вообще он сегодня был излишне многословен. Похоже, общение с Аем на нём плохо сказывалось.

— Как дела у Айрисса? — просто так спросил я, коль мысль пришла.

— А что с ним будет. Ай такой же Ай, как всегда.

— А кто из вас сильнее? — усмехнулся я.

— У тебя есть сомнения? — приподнял брови Корн.

— Ну… — я улыбнулся шире. — Просто Ай — монстр, вдруг он тебя уже может победить.

— Если я не буду использовать огонь, то вполне может, но с ним… — Корн потянулся, — я непобедим. Так что с тобой творится? Совесть за все грехи так заела, что теперь и на тренировку не доползти?

— Сегодня мне почему-то поплохело, — пожал я плечами.

— И тебя это, как погляжу, совсем не волнует? Да и не выглядишь ты больным.

Я развёл руками:

— Самому интересно.

— Ясно.

Я было понадеялся, что Корн использует на мне диагностическое заклинание, но он почему-то не стал.

Тренировка началась в молчании. Мы с Корном даже обменялись парой магических ударов, и только тогда я вспомнил, что, вообще-то, у меня пропала магия воды! Тут же мой рот распахнулся и из него посыпались слова:

— Корн, давай я сегодня только ветром буду управлять? Хочется сосредоточиться на контроле воздушной стихии.

— А мне что прикажешь делать? Если ты будешь драться не в полную силу, тогда мне глаза закрыть?

Ох уж, эта его уверенность в собственной непобедимости… Впрочем, вполне заслуженная.

— Можешь попробовать вообще без магии, — ехидно ответил я.

— Это скучно. Бегать ещё вокруг тебя на своих двоих, я лучше издалека тебя водяными стрелами закидаю.

— Ну, вода тоже ничего, — согласился я.

Корн вздохнул:

— Ладно уж, начали.

Корн, как я и предполагал, зверствовал, но нельзя сказать, что очень уж для себя сильно. Даже в конце меня подлечил… правда, всё равно никаких проблем в моём теле так и не заметил! Да что ж там такого Зурт навертел, что никто ничего не замечает, словно эти татуировки и вся демонизация существуют только в одном моём воображении?

— Ты же в курсе того, что в порядке исключения в Академии сделали каникулы? — спросил вдруг Корн.

— Чего? Какие ещё каникулы… — вытаращил я на него глаза. Из-за всех этих приключений с зельем и новым демоническим соседом, мне ни до чего остального не было дела.

Учебный год подходил к концу, но обычно обучение прерывалось лишь на пару-тройку дней, назвать это «каникулами» язык не поворачивался.

Корн чуть приподнял брови:

— Ты в каких облаках витаешь? Вся Академия об этом только и судачит. Объявление у входа висит: написано огромными буквами.

Я выжидательно уставился на куратора, всем своим видом показывая, что внимательно слушаю продолжение.

Корн вздохнул и разъяснил:

— Нас освобождают не только от учёбы, но и позволяют всем студентам покинуть Парящий остров, и даже порталами разрешают воспользоваться. Это сделано из-за нападения на Академию, многие родители студентов потребовали увидеться со своими детьми, чтобы подтвердить, что они в порядке. Поскольку запросов было слишком много, директор решил так.

У меня челюсть отвисла от этой новости.

Я смогу побывать дома! Шавр, я там не был с восьми лет! На меня нахлынули тёплые детские воспоминания. Особняк Ниро… а ведь я бы был рад туда вернуться. Дом, милый дом. Я мысленно усмехнулся. Хоть что-то светлое в череде последних событий.

А затем до меня дошла запоздалая мысль, и я уставился на Корна:

— А ты? Ты вернёшься… к себе? — осторожно спросил я.

Корн вздохнул и скривился, как от зубной боли:

— Да. Отец тоже потребовал моего присутствия.

Я подумал, что лорд Массвэл мог и не вернуть Корна обратно в Академию. Да, конечно Корн подписывал с моим отцом какой-то там договор и прочее… но как-то не верилось, что это действительно станет нерешаемой проблемой для лорда великой семьи. Тот был ещё тем… типом, да и магом слишком сильным, неужели он не сможет сломать печать договора? Если и был кто-то в мире, с кем я бы предпочёл никогда и ни при каких обстоятельствах не связываться, им являлся Стедд Массвэл. Да уж, «повезло» Корну с отцом.

Так что, мы, быть может, сейчас прощаемся?

Видимо, мои мысли отразились на моём лице, да и не был я никогда для Корна закрытой книгой. Он с усмешкой спросил:

— Ты уже хоронишь меня?

— Нет, что ты, — улыбнулся я и ехидно добавил: — Что может тебе угрожать в твоём собственном доме.

Корн рассмеялся, отлично понимая мою иронию.

— Так когда эти «каникулы» начнутся? — спросил я, и получил ещё один подозрительный взгляд куратора.

— Уже послезавтра.

Я удивлённо моргнул.

Шавр! А что делать с демонизацией? И с постоянной надобностью контролировать моё состояние, и приёмом зелья? Демоны! А Зурт почему ни словом не обмолвился об этой проблеме⁈

— Мне нужно идти, — всполошился я.

— Угу, — флегматично кивнул Корн. — Директор просил тебя зайти… не знаю уж, вечером или утром, — пожал он плечами.

Я взглянул на Корна, мысленно подумав, что, если он сгинет, наверное, мне всё же будет чуточку не хватать его сарказма и патологической вредности, к которым я уже так привык. Потом мстительно решил, что и без них проживу, и, махнув рукой на прощанье, побежал к отцу. Спокойнее будет решить всё сразу, не откладывая. А на ходу обдумывал, какие места рядом с поместьем Ниро я бы хотел посетить в первую очередь.

На губах расползалась мечтательная улыбка.

— Повтори, что ты сказал? — в ужасе переспросил я отца.

Мы находились не в его кабинете, а в небольшой гостиной, что располагалась в потайной комнате Чёрного дворца. Отец предпочитал отдыхать в ней. Был уже поздний вечер, но он сделал для меня исключение и принял.

Отец сидел в светло-жёлтом кресле, одетый в простой голубой костюм, на коленях лежала какая-то книга, больше похожая на какой-то роман, чем на научные изыскания, на губах играла уверенная улыбка: весь его вид был расслабленным, если не сказать домашним. Тем страннее было слышать из его уст холодный тон:

— Хорошо, мой дорогой сын. Кайрин. Я повторю для тебя ещё раз. Прошу, на этот раз слушай предельно внимательно.

Я затаил дыхание.

Мне же послышалось? Правда ведь?

Отец повторил:

— Поскольку ты так категорично хочешь разрушить все мои старания по сближению нашей семьи Ниро с Массвэлами, я отправляю тебя на каникулы погостить к ним, — он чуть склонил голову набок, его губы дрогнули в улыбке. — Самое подходящее наказание за твою дерзость, не находишь?

Только после произнесённого он наконец встретился со мной взглядом. Холодные серые глаза прожигали насквозь, отчего дрожь пробежала по позвоночнику. Мой отец редко что-то запрещал или требовал, тем более наказывал, но когда наступал этот момент, ничего на свете не могло его переубедить.

Чего он там старался — сблизить Ниро с Массвэлами⁈

И для этого отправить меня к ним?

Но… Но это невозможно!

— Да он же меня убьёт! — не сдержался я и с обидой спросил: — Я совсем тебе не нужен?

Возможно, я не был примерным сыном, да и воспитан, по сути, был чужими для него людьми, но так от меня избавляться? Это потому, что я ему нагрубил? Всего лишь из-за этого пускать меня в расход? Или, может быть, причина была глубже — в том, что я не унаследовал родовой стихии, молнии?

— Кто убьёт? — спокойно спросил отец, вновь несмотря на меня. — Стедд? Не посмеет. Тебя же требуют демоны, ты — их собственность, как он может тебя тронуть.

Каждое его слово, словно ледяная игла, пронзало моё сердце.

А мне ведь казалось, что он любил меня, что был ко мне привязан, и очень радовался, когда оказалось, что я жив. Неужели, всё это было только игрой? Теперь он так спокойно рассуждал о том, что я принадлежу демонам, он даже не расстроится, когда они меня убьют?

А отец неумолимо продолжал всё тем же ледяным голосом:

— Заодно присмотришь, чтобы Стедд вернул Корна. А то с этого пройдохи станется что-нибудь придумать, чтобы этого избежать. А ты будешь его сдерживающим фактором.

— Или трупом, — добавил я.

Отец усмехнулся и встал с кресла:

— Вот и проверим, мой дорогой Кайрин. А теперь уходи. Время позднее, а я перед сном ещё почитать хотел, — тряхнул он книгой, что держал в руках.

Отец выставил меня вон. Я вышел через кабинет директора.

Стоя возле лестницы, я потерянно смотрел на белые ступени, ведущие вниз, и лишь спустя десяток секунд, заметил, как сильно дрожат мои руки.

— Какая ещё, ёрпыль, метка? — разозлился я. — Сначала ругаешь меня за мои таланты, потом восхваляешь за них же, а в конце и вовсе приписываешь какой-то шавровой метке?

— Ты правда ничего не знаешь об этом? — поднял брови он. — Тогда это ещё удивительнее… Возможно, метка используется бессознательно, — добавил он.

— Ты… ты меня бесишь! — разъярился я. — Пойдём выйдем!

Зурт расхохотался, схватившись за живот. Отсмеявшись, он выпрямился:

— Я бы и рад удовлетворить твою просьбу, но, к сожалению, на эту ночь и завтрашний день у меня иные планы, — он указал на жаровню и разбросанные вокруг неё склянки. — Мне нужно приготовить кое-кому запас зелья, что б он не подох, к радости Массвэлов, прямо у них на глазах. Но если я успею до того, как ты отбудешь, я с радостью проверю твои боевые способности, — ухмыльнулся он.

А я был готов взорваться от гнева. Этот придурок, он играл со мной, как кот с мышью, а я ничего не мог противопоставить. Я даже вмазать ему толком не мог! Потому что эти его тату против этого защищали. Шавр! Как же он меня бесит! Не было ещё ни одного человека, которого я не мог терпеть так же сильно, как его.

Но по словам Хару, для того, чтобы выкрутиться в этот раз, мне как раз и нельзя было ссориться с Зуртом. Хару я, конечно, верил, он всё же был моим дэвом и не мог желать мне зла. Но как же сложно было увидеть в этом гаде что-то иное, помимо того отвратительного, что он выставлял напоказ.

Метка? Шавр! Он списал все мои старания по изучению того, как нравиться людям, и прогресс в этом умении даже не на талант, а на демонову метку! Это злило неимоверно. Но одновременно и пугало.

А что, если он прав?

Я должен проверить, и как можно скорее. Не хочу всю жизнь сомневаться в себе. Да, я умел сближаться с людьми, но я не хочу, чтобы это была всего лишь магия… в это слишком больно поверить.

— Мне надо прогуляться, — буркнул я, выходя из комнаты. И Зурт меня не стал останавливать. Всё равно ведь целую ночь будет греметь склянками, и вряд ли у меня выйдет поспать.

Удачлив, как золотой дракон из легенд? Он шутит? Или не знает, что меня обрекли на поездку в логово демонов, которые очень расстроены из-за того, что я помешал их планам во время захвата Академии, и только и ждут, когда смогут отомстить. Это ли удача легендарного дракона? Смешно. Или может быть, что меня постоянно выбирают для исполнения своих тёмных планов всякие полудемонические твари — моя драгоценная удача? Скорее проклятье.

Я пошёл на улицу. Как и говорил Айрисс, ночная прохлада и тишина успокаивали.

Мне нужен кто-то, кто смог бы определить мою метку, если она, конечно, вообще есть. Кто бы смог это сделать?

— Поэтому ты пришёл ко мне? Ночью? — удивлённо хлопал сонными глазами Хэйрин.

Мой брат-близнец сидел в сиреневой пижаме с какими-то нарисованными на ней розовыми цветами, на стуле, стоящем по центру своей комнаты, и зевал уже третий раз за время нашего недолгого разговора. Я вырвал его из постели, посреди сна, что он пытался показать очередным закрыванием глаз и красноречивым зевком.

— Знаю, что ты злишься на то, что тебя вытащили из кровати. Имеешь право. Но для меня это очень важно. Брат, прошу, — я посмотрел на него искренне и даже руки лодочкой сложил.

У Хэя упала челюсть.

— Ты… заболел? Кай, ты, наверное, грибами отравился, признавайся, чего это такой добрый стал. Да и не злюсь я…

— Ага, поэтому зеваешь безостановочно… чтобы я понял, какой болван, что пришёл к тебе так поздно, и побыстрее свалил. Но я тебя уже разбудил. Помоги, а?

— Тебе надо это у отца спрашивать, — сказал он. И всё же некоторая неуверенность в его голосе намекала на то, что он и сам знал, как проверить метку.

— После того как он меня отправил гостить к Массвэлам? — возмутился я. — Вот скажи, ты бы на моём месте пошёл что-то у него просить?

Хэй почесал щёку.

— Ну, не думаю, чтобы он меня послал, — выдал он и усмехнулся.

Этот мой брат, имел тот ещё характер, но теперь он хотя бы со мной, в основном, перестал притворяться милым и глупым братиком. Несмотря на очень обманчивое первое впечатление, он был скорее волком в овечьей шкуре.

Впрочем, в детстве он действительно был милым и добрым, и мы отлично ладили. Полагаясь на это наше общее острое чувство дежавю, мы и сейчас вполне могли нормально общаться.

— Ладно, Кай. Ты кого угодно уговоришь. Я посмотрю, есть ли у тебя метка. Мне ведь тоже любопытно.

То, что я наконец позволил называть себя своим сокращённым именем, тоже было уступкой, возможно, именно из-за неё, брат и согласился помочь.

Хэй встал со стула и стал копаться в шкафу, выкидывая рядом со мной, на кровать, вещь за вещью.

Вот полетела ярко-фиолетовая, почти малиновая рубашка, а следом за ней зелёные шёлковые штаны. Вслед на кровать опустился полупрозрачный жёлтый шарфик с салатовой молнией на ней. Я ужаснулся:

— Хэй, а как же наша чёрная форма дюжин?

— Я вечером её порвал. Ещё не выдали новую.

— А запасная?

— И её тоже… поэтому и пойду в обычной одежде, — довольно сказал он.

Мне в голову пришла мысль:

— Ты же не специально её порвал?

Хэй встретился со мной взглядом и широко улыбнулся:

— А ты как думаешь?

Я застонал.

Видеть практически себя в таких ужасающих, унижающих моё достоинство, нарядах, было той ещё пыткой.

Тёмной ночью мы подкрались к задней стороне Чёрного дворца.

— Что мы делаем? — удивился я.

Хэй шикнул:

— Тише, нас никто не должен увидеть.

В свете звёзд я едва различал его силуэт, не думаю, что его беспокойство было обосновано.

— Встань вот здесь, — пододвинул он меня на шаг в сторону. — Ага, теперь со стороны входа не должны заметить.

— Заметить что?

— Да когда ты таким нетерпеливым стал? — недовольно спросил Хэй.

А затем в его руке вспыхнул голубой разряд молнии, пробежался по стене, и на ней полыхнул целый ряд магических печатей. А потом появился прямоугольный контур, напоминающий по размеру дверь. Стена зашаталась и вдруг въехала внутрь.

— Демоны! — тихо воскликнул я.

— Не, это не они, это папенька постарался… Идём, — потянул меня за собой Хэйрин.

— Почему я не знаю об этом тайном проходе? — недовольно спросил я.

— Ты же видел, печати активируются молнией. Ты бы не смог, вот тебе и не сказали.

Когда мы зашли внутрь, дверь за нами закрылась, и мы остались в кромешной тьме. Но вскоре над головами вспыхнул шар из молний. Хэй водил рукой, и он медленно плыл вперёд. Мы находились в узком тёмном проходе, никаких лестниц. Несколько десятков шагов по прямой, и через такую же каменную дверь, активировавшуюся молнией, мы оказались… в небольшом тёмном помещении.

Молния Хэя прикоснулась к печати включения света, и над потолком постепенно разгорелось серовато-белое свечение от плоской как тарелка лампы.

Это была библиотека! Книги на полках нескольких шкафов не оставляли сомнений. Только вот нашу библиотеку, даже часть для дюжин, я уже изучил вдоль и поперёк, но здесь оказался впервые.

— Как ты мог от меня такое скрывать⁈ — я восхищённо оглядывал книги на стеллажах. Сколько же здесь драгоценных знаний!

— Здесь есть книги по стихии молнии. Они очень редки, и даже нам с Мао нельзя их выносить отсюда. Да и остальные книги здесь вовсе не простые, поэтому доступ к этому помещению имеют единицы.

— Есть вход со стороны библиотеки? — догадался я.

— М… — непонятно ответил Хэй. То ли сам не знал, то ли не хотел говорить лишнего. Но меня это сейчас не так уж волновало, в противовес тому, зачем мы сюда пришли.

— А почему мы здесь? Тут находится что-то нужное для проверки меток?

— Да, ты правильно понял, — брат подошёл к одному из шкафов и вытащил небольшую серую книжку, больше напоминавшую тетрадь. — Это было где-то тут… — он начал листать книгу и через некоторое время замер, вчитываясь.

Я тихо подошёл со спины и заглянул ему через плечо.

Заклинание было основано на стихии молнии. Даже захоти я его использовать, у меня бы не вышло. Но, разумеется, я прочёл его и на всякий случай запомнил, вдруг пригодится, не знаю уж, как и при каких обстоятельствах, но лучше знать, чем не знать.

После я отошёл и сел за единственный в помещении среднего размера письменный стол. Через несколько минут Хэйрин, наконец, сказал:

— Я готов. Закатай рукав правой руки.

А я ведь не могу этого сделать: у меня там татуировки…

— Эм, а зачем? — спросил я, стараясь не выдать своего волнения.

— Заклинание проявляет метку символом на теле. Самое сложное — это потом его расшифровать. Но, во всяком случае с определением, есть ли она у тебя вообще, я вполне справлюсь, — улыбнулся брат.

— А почему именно правое плечо?

— Так в книге написано, — пожал плечами Хэй. — У тебя что, с этим какие-то проблемы? — он хитро прищурился. — Ты что, уже с кем-то встречаешься? И она настолько горяча, что ты теперь даже плечо показать не можешь? — показушно прикрыл он рот ладонью. — Познакомишь? Только чур, чтобы демоном не была, а то знаю я твои вкусы…

— Тьфу на тебя, — скривился я. Ох, уж эти его шуточки. — Так что, на ладони можно?

— Да ладно, дай братику посмотреть, я хочу позавидовать…

— Ни за что… — поёжился я.

— Ну… можно и на ладони попробовать, конечно. Но вообще, если в книге отчего-то написали про плечо, вероятно, это зачем-то было нужно. Но дело твоё. Это же ты попросил узнать, что у тебя за метка.

— Если она вообще есть, — поджал я губы, вспоминая предположительные возможности моей, вероятно несуществующей, метки.

— Если есть, — кивнул Хэй.

Он вытащил из-за голенища чёрного сапога кинжал и обнажил его:

— Иди сюда, братик, я тебя чуть-чуть порежу… — Хэй кровожадно ухмыльнулся.

— А это обязательно? — встал я со стула и попятился от подходящего брата, больно уж жуткое лицо он скорчил.

— Ага, это уж точно обязательно. И лучше бы тебе не дёргаться, — рассмеялся он.

Я вздохнул и протянул руку.

Хэй мгновенно приблизился и полоснул кинжалом по ладони. Боль резанула по нервам, из тонкого пореза стали появляться алые капли. Хэй же не спеша вытащил фиолетовый шёлковый платок, обтёр кинжал, после чего убрал в чехол, а затем и за голенище. Всё это время я стоял с поднятой рукой, из которой уже на пол начала падать кровь.

— Кхм-кхм… не мог бы ты заняться делом? — поторопил я его.

— А что? Боишься вида крови? — улыбнулся Хэйрин.

А затем положил свою левую ладонь на мою правую. Вспышка света ослепила глаза, а молния, пробежавшая по телу, изогнула его судорогой. Хэй же не давал разомкнуть его хват, пока продолжал что-то нашёптывать.

Вокруг нас вспыхнула голубая печать, и по ней зазмеились молнии. Наконец, Хэй отпустил мою руку. Печать вокруг нас продолжала светиться, а кожа на раненой ладони зудела до невозможности. Впрочем, хотя бы боль отступила.

— Мог бы и предупредить, — зло проворчал я.

— Я сам не знал, что будет, — пожал плечами Хэй. — Никто у меня ещё не просил узнать, что у него за метка. Не многие вообще готовы поделиться этой тайной.

— Ну и что это значит? — я уставился на странный тёмный узор, появившийся на моей ладони поверх розового, уже затянувшегося, шрама.

— Ну как минимум это значит, что она есть! — дружески хлопнул меня по плечу Хэй.

Она была узорчатой, и слегка закруглялась, будто какой-то больший рисунок был лишь частично проявлен внутри изображённого на ладони круга. Непонятные вензеля, штрихи, и прямые линии делили его на сегменты. Но всё это пребывало в хаосе. Если все метки так странно выглядят, то не представляю, как по их виду можно хоть что-то определить.

Я нахмурился. Не может быть, чтобы Зурт был прав!

— И что может моя метка? — спросил я Хэя, затаив дыхание.

— Стой в печати, сейчас вернусь… — брат юркнул к стеллажу, пробежался пальцами по корешкам парочки книг, затем поднялся на носки и схватил объёмный жёлтый том. Вернулся, листая его, зашёл внутрь печати. — Да, кажется, твоя метка начертательного типа.

— Начертательного?

— Ну да. Это значит, для её активации нужно что-то начертить, нарисовать, причём обычно это определённый узор. Эти метки обычно наследственные. Я бы даже предположил, что тебя нагуляли на стороне, если бы ты не выглядел так же, как я, — рассмеялся он.

— Очень смешно… Ты уверен, что начертательного?

Хэй поводил пальцем по узору на моей ладони, затем вновь заглянул в книгу и утвердительно кивнул.

— Да, уверен. Даже несмотря на то, что видно метку очень плохо, из-за того, что кое-кто не стал оголять плечо, — ворчливо уточнил он, — она всё ещё должна быть именно этого типа. Правда, странно, что она круглая, обычно они разомкнутые, и с более острыми краями.

Интересно… Вот бы научиться её использовать.

— Кажется, у тебя отличный глазомер. Возможно, он — наследие метки.

Печать, в которой мы стояли, начала затухать, так же как и изображение на моей ладони.

— Что ты ещё о них знаешь? — спросил я брата.

— Как я уже сказал, они почти всегда наследственные, появляются, прости уж, Кай, скорее, у слабых магов. Этот тип меток чаще, чем остальные, появляется у ещё не овладевшего своей стихией.

Вся эта информация мне ничем не помогала.

— Так что они в итоге могут, эти рисунки?

— У вас есть парень в группе с этим типом метки. Он же рисует символы на лентах, и они потом двигаются, верно?

Я кивнул. Дарбан, да, и владел он ей как раз ещё до получения магии.

— Ну вот что-то в этом духе они и могут. Только самому слишком сложно понять, какие символы рисовать, чем и на чём. Поэтому обычно этому обучает семья. Но у Ниро испокон веков не рождалось слабых магов, и меток таких у нас не случалось.

— Спасибо, что ещё раз напомнил, про мою «слабость», — съёрничал я.

— Пожалуйста, я даже могу ещё раз напомнить, что предположил бы, что тебя нагуляли на стороне. Хотя даже тогда я бы не смог придумать от какого дворянского рода…

Его взгляд на секунду застыл.

— Ты что-то вспомнил? — понял я.

— Да. У моего зама в роду были начертательные метки. У него самого точно её нет, но, кажется, даже у родственников в его поколении были.

— Зама? — я вспомнил того парня с пустым взглядом, что помешал мне тихо смыться из-под двери Хэйрина, когда я подслушал их тайный разговор с Мао обо мне. Я припомнил его имя. — Фэйтан Нимрейс?

— Верно, — кивнул Хэй. — Всё же отличная у тебя память. Может…

— Только не говори, что и моя память — наследство метки.

— Не, вряд ли. Начертательный тип не должен иметь такого свойства. Если, конечно, не рисовать всякие символы прямо у человека на лбу, — усмехнулся Хэйрин.

От догадки меня словно молнией пронзило.

— Мне нужно идти, — заторопился я.

Ноги сами уносили меня подальше от брата, как только я осознал, что та метка, которая проявилась на моей ладони, мне не принадлежала. Это была метка Зурта! Поскольку его татуировки впечатались в моё тело, заклинание вполне могло дать такую осечку.

— Не говори, пожалуйста, о ней никому, — сказал я Хэю, застыв около двери, что открывалась молнией.

Шавр, как же неудобно. Я без помощи Хэйрина даже не выберусь отсюда.

— Открой, пожалуйста.

— Да-да, сейчас, — Хэйрин приблизился ко мне. — Но только хочу у тебя кое-что уточнить… Зачем ты скрыл то, что она у тебя есть? Зачем эти слова о том, что её может и не быть? — он странно на меня взглянул.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Мы замерли напротив друг друга, смотря прямо в глаза. Спустя мгновение в его руках мелькнула вспышка, и в меня полетел голубой разряд.

Я закрылся воздушным щитом. Но из руки Хэя непрерывно била молния, и через пару секунд уже второй поставленный мной щит разбился. Молния наискось полоснула по моему телу.

Только боли почему-то не было. Зато возникло другое ощущение — лёгкое касание воздуха.

Через секунду чёрная кофта дюжины опала с меня несколькими лоскутами ткани, позволяя брату разглядеть мой покрытый татуировками торс.

Хэйрин с удивлением рассматривал татуировки, покрывавшие моё тело.

— Что это? Ты поэтому не мог закатать рукав? Не хотел этого показывать? — он подошёл поближе.

Мне же стало так плохо, что казалось, мир перевернулся вверх тормашками несколько раз подряд.

Шавр, Хэй узнал! Я не смог выполнить главного ограничения, что наложил на свою магию Зурт.

Брат оторвал взгляд от татуировок и посмотрел мне в глаза:

— Кай? Что с тобой? Ты слишком бледный.

— Я… мне… — я пошатнулся.

Что будет, если нарушить правило, которое наложил на метку её хозяин? Вряд ли что-то хорошее, но это же не моя вина, я сделал всё, чтобы сохранить её в тайне.

После этой мысли мне стало чуть легче, и я начал старательно обелять себя в своих мыслях, сваливая всё на чрезмерную догадливость Хэйрина.

Брат же взял меня за руку, после чего разряд молнии пронёсся по моему телу, и завораживающий голос прошелестел в голове:

— Пусть все негативные последствия исчезнут, — сказал он непонятно кому.

После этого картинка перед моими глазами сфокусировалась, тошнота и слабость отступили.

Хэй отпустил мою руку и деловито произнёс:

— Как мне кажется, братишка, у тебя проблемы. О которых ты по какой-то причине мне не хочешь или, скорее, не можешь рассказать. Что будем делать? — улыбнулся он. — Стоит ли мне сообщить об этом отцу?

После этого его вопроса моё сердце заколотилось так быстро и сильно, что я ощущал его биение в своей голове, словно набат колокола.

— Нет, — я глубоко задышал, пытаясь успокоиться. — Хэйрин, прошу тебя, никому не говори. Если ты скажешь, мне точно конец. Сделай вид, что сегодня ничего не было! Очень тебя прошу.

Он слегка расширил глаза. А затем сощурил их, словно смотрел на какого-то невиданного зверя: вроде как и забавный, но чего с ним делать, непонятно.

— Значит, это действительно не твоих рук дело, — он указал рукой на татуировки. — Ты уверен? Эта штука на твоём теле точно не делает ничего хорошего…

— Эта… штука не единственная моя проблема, Хэй. Есть и другие… — я оборвал себя на полуслове, потому что остерегался реакции татуировок. Да и вообще, учитывая острые обстоятельства, пока она вела себя довольно сдержанно.

— Я тебя понял. Есть и другие проблемы, которые лишь обострятся, если я раскрою хоть кому-нибудь, что ты заклеймён чужой магией от кончиков пальцев ног до самых своих ушей, — криво улыбнулся он. — Ну, думаю, по этому поводу мы сможем договориться.

— Договориться? — переспросил я. Звучало при нынешней ситуации это слово странно.

— Ну да. Мне, в принципе, нет резона кому-то что-то сообщать, — пожал плечами Хэй.

А я нахмурился. Что-то его поведение стало напоминать моего куратора, когда мы с ним торговались за каждую страницу восстанавливаемой книги. Но то — Корн, которого я тогда ещё почти не знал, а это Хэйрин, мой родной брат, с которым мы похожи как две капли воды. Ага, и я до сих пор наивно полагал, что он ко мне хорошо относится… Впрочем, может быть, в его понимании, это как раз и является «хорошим». Но вот я то как раз относился к нему весьма позитивно, без всяких условий, может быть, тогда мне не злиться на него за сказанные слова, а… поступить с точностью до наоборот?

— Я правильно тебя понимаю, что за молчание ты хочешь попросить что-то взамен? — спокойно спросил я.

— Ага, — улыбнулся Хэй. — Верно. Но я ещё не придумал что, так что можешь выдыхать.

Я улыбнулся, отзеркалив его, только сделал это более естественно:

— Хэй, если тебе когда-то что-то от меня понадобится, тебе не надо идти ни на какие уловки, чтобы это получить. Просто дай мне об этом знать. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе, — искренне сказал я.

Хэйрин удивлённо на меня посмотрел, его взгляд изменился. Через несколько секунд молчания он тихо и серьёзно ответил:

— Ладно. Тогда и я никому не скажу, потому что ты так хочешь. Я верю, что ты знаешь, что делаешь. Если тебе нужна будет помощь, просто приди ко мне.

Мы смотрели друг другу прямо в глаза, и в этот момент мне показалось, что я действительно обрёл родного брата.

— Ах да, Хэй… У меня ещё одна небольшая просьба, — медленно проговорил я. — Не одолжишь ли мне свою рубашку? — я опустил взгляд на ярко-фиолетовую блузу и постарался не поморщиться.

— Чего⁈ — возмущённо вскрикнул. Хэй, и вся его серьёзность испарилась, будто и не было. — С чего бы мне отдавать тебе мою любимую одежду?

— С того, что я не могу идти с татуировками напоказ через всю Академию, — с напором сказал я и увидел, как Хэйрин заколебался. Тогда додавил: — И это ты порвал мне кофту.

— Ай! — Хэй прикрылся руками, будто был девчонкой, которую я пытался раздеть. Недовольно прошептал, всё же снимая её: — Ты же знаешь, что это нечестно, да?

— Ну серьёзно, думаешь, если бы у меня был выбор, я бы это надел? — проговорил я, поймав фиолетовое нечто и тряхнув им в руке.

— А ну, отдай обратно! — Хэй потянул ко мне руки.

Я стал от него убегать, на ходу одеваясь и смеясь:

— Не отдам!

Через пару минут догонялок, в которых Хэйрин мне явно поддавался, мы вышли из скрытого отдела библиотеки.

— Хочешь переночевать у меня? — неожиданно спросил брат, когда мы дошли до общежития.

— Ну… — я задумался. — Всё же нет, но спасибо за предложение, — я улыбнулся.

— Что ж, тогда, когда согласишься, я буду знать, что пришла пора помогать тебе, — он махнул на прощание и ушёл по лестнице вверх, туда, где располагались комнаты старших курсов.

Ну а я отправился к Зурту. Интересно, он уже спит?

Перед тем как вернуться в свою комнату, воспользовавшись своим положением в Чёрной дюжине, я заскочил на склад и взял запасную кофту от формы. Просто приложил браслет к печати и двери открылись, а затем сделал запись, что забрал её. Хэйрин тоже мог так сделать, а вовсе не ждать, пока ему «выдадут» новый комплект, но ведь на самом деле он вовсе не хотел его получать, поэтому и «ждал».

От фиолетовой блузы я избавился и чую брат мне этого не простит, но что ж тут поделаешь. Было бы слишком подозрительным, если бы я пришёл с ней в нашу с Зуртом комнату.

Мой сосед всё ещё не спал. Сидел в темноте над жаровней, что разгоняла мрак тусклым красным светом огненной печати. В котелке переливалась алым и синим тёмная жидкость. Честно говоря, выглядело совершенно неаппетитно, а запаха пока и вовсе не было. Разве то зелье не благоухало так, что мне голову сносило? Почему же во время приготовления оно не обладало даже частью того запаха?

— Нагулялся? — зевнул Зурт, не отрывая взгляд от зелья.

Я кивнул и прошёл внутрь, к своей кровати, сел на неё:

— Тебе ещё долго?

— Нет, если закончу удачно, то можно будет через полчаса спать.

— А если неудачно?

— Тогда сон нам сегодня не грозит, — усмехнулся он.

— И не надоедает тебе сидеть за этими зельями? Это же так долго…

— Даже не знаю… Не то чтобы у меня был выбор.

— Выбор есть всегда.

— Это, конечно, так. Но тот выбор, что останется у меня без зелий, меня не устраивает. Как и тебя не устраивает выбор того, что произойдёт с тобой, если ты перестанешь их пить, — Зурт указал рукой на котелок.

Я нахмурился. Опять он напомнил, в каком я положении.

— У меня не будет проблем с их приёмом, когда я буду у Корна? — спросил я.

— О, — Зурт, наконец, поднял на меня взгляд, — вероятно, у тебя будет миллион проблем. Почти все они будут касаться того, как сделать так, чтобы никто из Массвэлов не обнаружил татуировки и зелья, а если и обнаружил, то хотя бы подумал, что так и должно быть. Ради этого я сделал кое-что ещё. — Зурт пододвинул ко мне небольшую коричневую сумку, что обычно носили на поясе. В ней он обычно хранил зелья.

Я встал и поднял сумку, раскрыл её. Внутри было два синих зелья в длинных, узких флаконах, а также три поменьше в круглых, жидкость в них была тёмно-синей. Все они крепились в специальных петлицах, чтобы не звенеть при ходьбе и не разбиться — довольно удобно.

— Что они делают?

— Длинные на несколько часов скроют татуировки. На сколько, зависит от твоего эмоционального состояния. В спокойном они могут продержаться до восьми часов, в нервном — исчезнуть через пару. Так что три поменьше — это обычное успокоительное. Его можно пить не больше одной чайной ложки за приём. Если, конечно, ты хочешь после него проснуться.

— Зачем мне тогда так много? — я прикинул, что три флакона мне должно хватить для ежедневного приёма в течение пары месяцев.

— Ну выложи, главное, хотя бы одно прихвати с собой и не забудь им пользоваться. На мозги оно не влияет, соображать будешь так же, как обычно. Но… ты когда-нибудь принимал успокоительное?

— Я похож на того, кому это требуется? — я скривился.

Зурт пожал плечами:

— Вполне.

— Ну спасибо, — протянул я.

— Всегда пожалуйста, — рассмеялся он. — Так вот, если не принимал, имей в виду, что поведение твоё, несмотря на нормальную работу мозга, может очень измениться. Тебе стоит держать в голове, как бы ты вёл себя без него, и поступать примерно так же, чтобы не пожалеть потом, когда его действие закончится.

— А ты, стало быть, принимал.

— Всё, что я когда-либо варил нового, я проверял на себе. И его в том числе, разумеется.

— Как при таких экспериментах ты ещё жив?

Зурт рассмеялся:

— Видимо, я ещё удачливей тебя.

— И что, ты не боишься умереть? — спросил я. Он так легко говорил о том, что принимал спорные зелья чуть ли не десятками, будто это его почти не заботит.

— Умереть… я бы, конечно, не хотел. Но если я не смогу сделать того, что хочу, это не будет иметь значения.

— Как это не будет? Смерть — конец всего. Ничего не будет иметь значения только после неё.

Мы пересеклись взглядами. Повисла тишина.

Через минуту молчания Зурт тихо спросил:

— И с такими взглядами на жизнь ты пошёл учиться на боевого мага?

— То, что я на боевом факультете не говорит о том, что я планирую умереть в одном из боёв. Наоборот, я планирую стать настолько сильным, чтобы убить меня стало почти невозможным.

Зурт улыбнулся:

— Ты настолько амбициозен? Даже если тебя будет невозможно убить честно, всегда останутся иные способы. Какая-нибудь отрава, и сильного мага не станет быстрее, чем обычного горожанина. Ведь можно разработать, например, нечто такое, что будет влиять тем сильнее, чем больше у мага маны. При этом сделать это довольно просто.

Мне стало не по себе, от того, как он это сказал. Серьёзно, будто бы он уже знал несколько десятков таких вот рецептов зелий, направленных именно против магов. Он станет либо величайшим деятелем Аталии, что приведёт её к процветанию, либо ужасающим преступником, и, похоже, сейчас он был очень близок ко второму.

Но кое-что из этого разговора стало ясным, как день. Артефакты не были его страстью, парень передо мной специализировался на алхимии.

А среди исключённых в недавние годы из Академии был всего один алхимик, и по телосложению Зурт вполне на него походил. Осталось проверить, был ли это именно он.

Зурт разговаривал естественно, даже не пытаясь от меня закрыться и чего-то утаивать. Как будто варя зелье, он входил в какое-то медитативное состояние, становясь довольно спокойным. Похоже, ему нравилось это занятие, что бы он там ни говорил. То есть сейчас было подходящее время для того, чтобы выяснить о нём всё.

Если Зурт тот, о ком я думал, то он хорошо знал Корна, и мне нужно было как-то повернуть тему так, чтобы невзначай затронуть моего куратора. Я хотел добиться от Зурта реакции, чтобы он выдал своё знакомство с ним. Конечно, проще всего было бы столкнуть их вместе. Не думаю, что Корн мог бы не узнать своего хорошего друга, под каким бы гримом он ни был. Меня ведь он читал как открытую книгу, с чего бы Зурту быть исключением?

Да и вспоминая поведение Зурта, казалось, что я догадался верно. Он не хотел, чтобы я общался с Корном не столько из-за того, что он мог выяснить, что со мной что-то не так, сколько чтобы самому случайно не пересечься с ним. А когда Корн подошёл к нашей двери, Зурт и вовсе спрятался, даже потушив свои магические круги, собиравшие ману, и отправил меня отвлекать куратора. Это уже не говоря о том, что Зурт сразу узнал Корна по одному лишь голосу.

Кроме того, я вспомнил и случай, когда Экза ранила Корна, вылив на него странное зелье. То зелье было слишком эффективным против него, словно ему и предназначалось, даже память ему на пару дней стёрло. А потом, когда я встретил Зурта и отправил его за лекарем, он не хотел уходить — похоже, переживал о состоянии Корна, или имел какие-то методы, чтобы ему помочь. А когда всё же ушёл, больше не вернулся. Наверняка, чтобы Корн, придя в себя, его не увидел.

Чем больше я думал, тем больше всё сходилось. Но для полной убеждённости мне не хватало подтверждения.

И, кажется, у меня есть идея, как его получить.

— Как же отец мог так меня подставить, — проворчал я, закатывая глаза. — Послать в логово Массвэлов, словно я ему не родной сын. Иногда мне кажется, что из-за того, что я не владею молнией, он меня и за сына-то не считает. Не то, что Корна. Вот за ним он, как за родным присматривает. И даже сейчас, сказал, что я буду гарантией того, что Корн вернётся в Академию. Не понимаю я этого, ведь он уже возвратился в свою семью, и Ниро он всяко не достанется, так зачем с ним носиться, как с золотым яйцом? Может быть, он и талантлив, но ведь это нам скорее в минус: чем больше он получит в Академии, тем сложнее Ниро будет выстоять против Массвэлов в дальнейшем. А отец даже позволил быть ему капитаном дюжины, — я недовольно покачал головой.

Этого будет достаточно?

Но Зурт никак не отреагировал, тогда я продолжил:

— Ещё больше я не понимаю, почему он не позволил мне отказаться от кураторства. Я то надеялся, что наши пути, наконец, раз и навсегда разойдутся и мне больше не придётся ежедневно выслушивать нотации Корна и делать вид, что мы друзья, — я откинулся на подушку. Чуть подождав, я тихо добавил: — Самовлюблённый наглый тип, считающий, что всё всегда будет так, как он захочет. Как же он бесит…

— Если ты так к нему относишься, зачем ты вообще с ним общаешься? — спросил Зурт, внимательно на меня смотря. — Разве не ты сам попросил его стать своим куратором?

— А я тогда не знал, кто он такой. Да что там, я тогда не знал даже о том, кто такой я. Мне просто нужен был кто-то сильный, и поскольку я наткнулся на его книжку, после чего её сжёг, повод для знакомства, скажем так, был достаточным, — усмехнулся я.

— Его книгу… — приподнял брови Зурт.

— Ага. Книгу заклинаний Массвэлов. Кажется, она была для него важна.

— Тогда почему Корн вообще согласился тебе помочь? Если ты сжёг столь ценную для него книгу, было бы логичнее, если он попытался тебе отомстить.

Признаваться в том, что я помнил наизусть все заклинания книги Массвэлов, не хотелось, но, кажется, я сам себя завёл в эту яму. К тому же, Зурт умел использовать только заклинания воды, и у него был низкий запас маны, вряд ли, даже если я ему их перепишу, это будет грозить чем-то серьёзным. А играть я должен был так, чтобы он мне поверил, значит, придётся чем-то жертвовать.

— Я её восстановил.

Зурт расширил глаза:

— Ты полностью восстановил книгу заклинаний Массвэлов?

Я кивнул.

— Как ты её запомнил? Разве там была всего пара страниц?

— Нет, около сотни. У меня отличная память, — указал я на свой висок.

Он недоверчиво покачал головой, а затем спросил:

— Ты же понимаешь, что я могу потребовать их написать. Зачем ты рассказал об этом?

Я пожал плечами:

— Мне показалось, что будет лучше быть с тобой откровенным.

Зурт замолчал.

Ну вот, вместо того, чтобы очернить перед ним Корна, тем самым спровоцировав на реакцию, которая покажет, что они знакомы, я просто слил информацию о том, что могу восстановить кучу ценных заклинаний. Что-то я теряю навыки…

— Ясно, — только и сказал он, выключая жаровню.

Затем он встал, прикоснулся к одной из печатей на стене и с помощью водной магии, наполнил четыре склянки алой жидкостью из котла, после чего три из них передал мне:

— Пей только тогда, когда начнутся негативные симптомы. Ингредиенты очень сложно достать, поэтому экономь.

Я сузил глаза. Что значит «сложно достать»? Если в один прекрасный день их не хватит, мы обречены?

— Какие ингредиенты сложно достать? — спросил я, убирая зелья в переданную Зуртом сумку.

— Ты уверен, что хочешь знать, из чего оно сделано? Боюсь, после этого ты можешь отказаться его пить, — со смешком произнёс Зурт, но мне было не до смеха.

— Просто скажи. Меня это касается напрямую.

— Ну, как знаешь. Главный ингредиент, тот самый, который очень сложно достать — кровь демона.

Я резко втянул воздух. Шавр! Где он вообще демона достал⁈

— Ага, верно мыслишь, — улыбнулся Зурт. — Кровь — субстанция не безграничная, да и консервированная не хранится бесконечно. В Академии сейчас не одного демона, так что кровь, что я ранее получил во время нападения, скоро закончится. И если наша демонизация до этого момента не завершится, то… боюсь, нам конец.

Я схватил Зурта за рубашку, заставляя подняться на ноги. Он расширил глаза, явно не ожидая от меня такой бурной реакции на его слова. Я же больше не мог себя сдерживать:

— Спятил⁈ Ты же просто убить меня решил, да? Какого демона ты додумался использовать на мне эту дрянь, зная, что выживу я, лишь постоянно принимая её, и что ингредиентов для этого проклятого зелья днём с огнём не сыскать⁈ Да тебе же одному их едва хватает!

Зурт расцепил мои пальцы и выпрямился:

— Кайрин, тебя давно не били? Ты чего с ума сходишь?

— А что, я, по-твоему, должен был это выслушать с каменным выражением лица? Кивнуть с улыбкой и спать завалиться? Ну, подумаешь, нужна кровь демонов, которых не то что в Академии, даже в нашем королевстве нет, экая небольшая досада… Так⁈

— Ну, примерно, — усмехнулся Зурт. — От того, что ты полезешь на меня с кулаками, демона-то перед тобой не появится.

— Ты… — скрипнул я зубами. — Зачем ты меня отравил этой гадостью⁈ — сжал я кулаки.

— Я уже говорил тебе для чего. И поаккуратней скачи тут по комнате, а то котёл опрокинешь, а он ещё горячий.

— Издеваешься⁈

Зурт хмуро на меня посмотрел, потом накинул плащ, надвинул капюшон и холодно проговорил:

— Следуй за мной.

После чего вышел из комнаты. Я выскочил вслед за ним.

Куда ему приспичило глубокой ночью?

Приспичило ему на арену.

— Что, подраться хочешь? — с предвкушением спросил я, стоя напротив.

Он откинул в сторону плащ и пожал плечами:

— Не особенно. Я не люблю драться. Вообще, не могу понять, что вы все в дюжине так помешаны на драках, но раз я теперь один из вас, то буду соответствовать, — усмехнулся он. — К тому же я действительно не прочь тебя проучить, Кайрин. А то мнишь о себе неизвестно что. Раздражает.

О, так не только он меня бесит, оказывается, и я его? Забавно. От этого почему-то так приятно…

Он сделал подзывающий жест:

— Нападай.

Я не заставил себя просить дважды. Призвал с десяток лезвий ветра и разом обрушил их на него. Наконец, он снял запрет, теперь татуировки меня никак не ограничивали, я мог атаковать его, сколько душе угодно!

Вокруг Зурта сформировался прозрачный голубой барьер. Он казался тонким, но все мои лезвия, каждое из которых должно было пробить столь хрупкую защиту, исчезло, едва соприкоснувшись с ней.

— Ты серьёзно хотел мне бросить вызов только с этим? — спросил Зурт.

Тогда я активировал трёхкольцовую печать вихря. И сформировал я его за спиной Зурта, в непосредственной от него близости. Предыдущие лезвия были лишь для отвлечения внимания.

— Ну это хоть что-то, — оглянулся он назад, как-то умудрившись почувствовать заклинание не его стихии ещё до полной активации печати.

Вихрь успел сформироваться лишь частично. Зурт махнул рукой, и в него полетела голубая искра. Попав в крутящиеся потоки воздуха, она неожиданно взорвалась, нарушив их движение. В итоге вместо того, чтобы поднять Зурта и закрутить, отбросив на несколько жезлов, ветер лишь легонько дунул на него, его порыва не хватило даже на то, чтобы скинуть капюшон.

Шавр, этот парень… почему-то отбивает всё желание сражаться. Но я, конечно, ещё не сдался. В конце концов, у меня был покров, а недостаточное количество маны Зурта никогда бы не позволило ему им овладеть, не говоря уж о дэве, а я ведь и его мог призвать. Так что мы ещё посмотрим, кто кого. Он просто не может быть сильнее меня!

Он и не был сильнее в прямом смысле слова… Но был скользким, словно угорь. Спустя пять минут, я потратил уже половину запаса маны, а так ни разу и не смог в него попасть, удары проходили всегда рядом, но всегда на какую-то малость промахивались. А больше всего раздражало то, что меня преследовало ощущение, будто надо мной издеваются. Потешаются, словно над маленьким ребёнком, возомнившим, что он сможет отобрать мяч у старшего брата, словно Зурт не затрачивал даже половины силы. Но как это могло быть? Я же был с покровом и выкладывался на полную!

Я использовал попрыгунчики, чтобы быстро передвигаться вокруг Зурта, гораздо быстрее, чем могли обычные маги. Но всё равно, он каждый раз словно предугадывал мои удары.

В конце концов, я не выдержал:

— Шавр! Да что ты за магию используешь? Признавайся, ты как-то влияешь на меня при помощи татуировок, чтобы я постоянно промахивался и не мог тебя достать⁈

Он рассмеялся, повернулся ко мне, его взгляд был снисходительным:

— Если бы мне было это нужно против тебя, я бы действительно зря рисковал, создавая демоническое зелье.

— Так твоя скорость от него.

— Не только. Ты слишком предсказуем, не прячешь магию. Это действительно смешно: будто я, заметив твою атаку, так и буду дальше стоять на месте, чтобы встретить её в лоб. Так обычно и действуют парни в нашей дюжине, да? Тебе это правда кажется умным поведением? Строго говоря, я даже не использовал демонические силы. Но и ты ведь не дерёшься в полную силу? Почему?

Он имел в виду призыв дэва? Возможно, потому что он украл моего дракона и передал Экзе, я немного опасался призывать Хару. Вдруг он и ему мог навредить? Да и причины особой не было. Даже если бы я победил Зурта, призвав дэва, не получил бы того, чего хотел. Всё же двое на одного даже в моих принципах перебор.

Я промолчал.

— Ну допустим, дэва тебе сложно призвать из-за каких-то договорённостей с ним, но почему ты не используешь даже воду? Думаешь, я отниму у тебя над ней контроль? — приподнял он бровь.

Вообще-то, судя по тому, что он вытворял при помощи простейших заклинаний, его контроль, возможно, был не хуже, чем у Корна или Айрисса. И он действительно вполне мог перехватить управление над моей водной магией. Но причина была другой:

— Я не могу её использовать, — признался я.

Действительно… Этот парень расстраивал. Против него было неинтересно сражаться, это было так… уныло. Во время боя с ним не возникало того азарта и драйва, что были у меня обычно, когда я с кем-нибудь спаринговался. Никакого удовольствия. Похоже, ему действительно не нравилось драться. Скучно.

Я не ждал ответа, но получил его:

— Как я и думал, — Зурт склонил голову набок и, после того, как я поймал его взгляд, улыбаясь, добавил: — Если попросишь, я помогу тебе её вернуть.

Попросить его? Серьёзно?

Гордость возмущённо поднялась на дыбы, нашёптывая дать одному наглому придурку в глаз, но я велел ей уняться. Если буду поддаваться таким глупым чувствам, Зурта мне никогда не победить, и я, конечно, вовсе не о нынешнем бое. Да и что я потеряю, если попрошу? Ну, кроме гордости…

А она мне поможет выжить?

— Зурт, прошу тебя, помоги мне, пожалуйста, со стихией воды, — улыбнулся я, хотя это и стоило мне некоторых усилий.

Если он откажется, я всё-таки оставлю ему фингал под глазом. Просто подойду поближе и ударю, когда будет не ожидать.

— Да ладно? Ты так просто попросил? — скинул он капюшон. Его брови были слегка подняты, а губы поджаты. — Скучно. Я-то надеялся понаблюдать за муками выбора, перекошенным от гнева лицом… А как же гордость Ниро?

— Гордость? — я усмехнулся. — Что это? Её можно съесть? Или, быть может, продать? Задорого ли?

Зурт расхохотался:

— Ну… Продать-то как раз можно. Разве ты только что не сделал это?

— Раз эту бесполезную вещь можно дорого продать, почему бы мне не сделать это?

— Неплохо, Кайрин. Ладно, иди сюда…

Я медленно подошёл, опасаясь подвоха:

— Так ты знаешь, в чём причина того, что моя стихия воды словно вовсе пропала?

Я, конечно, догадывался, что дело в татуировках, но чем именно они могли помешать магии воды, когда как воздух откликался без проблем, я не понимал.

— Дело в том, что кровь, на основе которой было сделано зелье, принадлежала демону с огненной стихией. Она у них вообще почти у каждого, является доминантной и чаще всего подавляет все остальные виды магии. Как ты должен знать, вода и вовсе конфликтует с огнём. Таким образом, отголоски огненной стихии мешают тебе управлять водой, — он снял перчатки и отдал мне их. — Подержи, — после чего обошёл со спины и положил руки мне на плечи. — Приготовься. Будет неприятно. Лучше сожми зубы, чтобы язык не прикусить.

Как от всего лишь «неприятно» можно прикусить язык?

Я всё же сжал зубы, а затем по мне как будто муравьи заползали. Жгучие муравьи! Они словно не по коже ползали, а под ней. Как же противно!

— Всё, — ударил он меня по спине. Ощущение, что что-то шевелиться под кожей стало утихать.

Я оглянулся. Он довольно улыбался, словно проделал хорошую работу.

— Всё? — спросил я, и не дожидаясь ответа, призвал водную стихию. Выставил вперёд ладонь, и над ней сформировался водный шар, закручивающийся вокруг своей оси.

Он получился как раньше, без каких-либо затруднений. Я удивлённо спросил Зурта, растворяя шар:

— Ты так просто помог?

— Я очень добрый, — кивнул он и со смешком добавил: — с теми, кто мне нужен.

Я истерически засмеялся. В гробу я видел такую «доброту»!

А затем резко прервался, вновь посмотрев на Зурта, но уже другим взглядом.

Демоны! Кого-то мне это напоминает. Разве я сам не был очень «добр» к тем, кого использовал?

От этого осознания меня пробрал озноб.

Ну вот и пришла пора отправляться на «каникулы». Думаю, они будут «лучшими» в моей жизни, ещё круче они могут быть разве что у демонов, и то сомневаюсь.

Что касается контрабанды зелий, предварительно я позаботился о том, что бы Хэйрин отвлёк преподавателя, что дежурил на порталах. Он ожидаемо справился, но мне ещё придётся договориться с его заменой — студентом, что был так же, как мой старший брат, на пятом курсе и уже почти выпустился, только в дюжину не входил, учась просто на боевом факультете.

Корн глубоко вдохнул и постарался расслабиться. Выражение лица у него было таким, что, казалось, он хотел отправляться в поместье Массвэлов чуть ли не меньше моего.

— Ты разве не хочешь снова увидеть свой дом? — спросил его я. — Почему по твоему лицу кажется, что ты съел подряд несколько лимонов?

— Хочу, конечно, — вздохнул он. — Но вряд ли я там отдохну.

— Держи голову выше. Если ты киснешь, на кого мне полагаться, чтобы выжить в недружелюбной обители заклятых врагов?

— Конечно, только на себя, — перевёл на меня взгляд Корн. — Даже не думай, что я тебе буду помогать. Если навлечёшь на себя гнев любого из моих родственников, я просто поставлю тебе красивый надгробный камень и, может быть, пару цветочков принесу. На большее не рассчитывай.

— Шавр! Ты издеваешься? — поднял я брови. Я думал, хотя бы Корн меня постарается прикрыть. Но кажется, он больше беспокоился о сохранности своей шкуры, как-то это не настраивало на оптимистичный лад. Раз уж он так боится побывать дома, то я вообще оттуда смогу унести ноги?

А Корн, чтобы со мной не объясняться, даже в печать портала шагнул, и вскоре его фигура исчезла во вспышке света.

— Проходи, — через несколько секунд сказал мне маг.

Я встал в круг печати. Она засветилась белым, а затем заскрежетала и потухла.

— Что у тебя в сумке? — отстранённо спросил парень.

Какая жалость, зелья действительно были запрещены… Но как мне без них выживать?

Я открыл сумку и проговорил, указывая на флакон за флаконом:

— Успокоительное, укрепляющее, а это целебное снадобье, которое мне выписала лекарь нашей дюжины, — свалил я всё на Агер. — Мне обязательно надо его принимать, иначе начнутся страшные боли, всё это после одного неудачного ранения, которое даже она не смогла полностью вылечить, — заливал я.

Парень пару раз недоумённо моргнул, видимо соображая, как ему с этими новыми ненужными знаниями быть, а затем строго произнёс:

— Не положено.

Ну вот же, какой упёртый и правильный, придётся прибегнуть к плану «Б».

Я вытащил из-за ворота кулон с гербом Ниро и тряхнул им перед глазами мага, ледяным голосом поинтересовавшись:

— Мне всё ещё нельзя вынести каких-то пару флаконов микстур, которые мне выписали?

Глаза парня заметались, но он всё ещё не соглашался. Тогда я приблизился к нему, угрожающе посмотрел на него:

— Мне позвать Мао или сразу отца?

Он не выдержал моего взгляда и отвёл глаза:

— Думаю, ничего страшного, если ты возьмёшь с собой выписанные лекарства…

Я едва успел встать в портал, как он засветился, выбрасывая меня на площади в городе.

Это что, своеобразная месть? Или он такой нервный, что побыстрее хотел от меня избавиться, пока не поймали на горячем?

Прямиком к Массвэлам из Академии Ниро, разумеется, попасть было нельзя. Было невозможно, чтобы такой портал существовал.

Оклемавшись от неприятных ощущений, словно меня скатили с горы кувырком, я выпрямился.

Впервые за время обучения, не считая прогулки по лесу, когда мы с Маком участвовали в выборе капитанов и сражались с волками, чуть не погибнув, я оказался на земле. Ах да, был ещё приём во дворце, но мы из него же и не выходили даже, так что и это не в счёт. Шум торговой улицы был уже непривычным, а масса ароматов от выпечки и прочих вкусностей заставляла голову кружиться.

Хочу здесь всё попробовать! Хорошо, что Хэй мне напомнил захватить деньги и даже дал их столько, что мне на них можно питаться, наверное, целую жизнь.

Так, а куда делся Корн?

Я стал оглядываться. Он же не ушёл без меня⁈ Что-то мне подсказывало, что попасть в поместье Массвэлов без Корна будет ещё сложнее, нежели с ним. Не то чтобы я очень расстроился бы по этому поводу, но отец такого бы не простил.

— Эй! Ко-о-орн, ты где⁈ — позвал я.

Никто мне ожидаемо не ответил. Эх, следилку надо было на него поставить, но кто ж думал, что он попытается от меня удрать?

Я прикрыл глаза и, призвав ветер, сплёл заклинание, которое, кстати, я прочёл в книге Массвэлов. Оно должно было мне помочь отыскать парня с длинными, как у Корна, волосами. После одной осечки, заклинание нашло моего куратора. Я поспешил в его сторону, которая, к сожалению, уводила меня от улочек с вкусностями.

Корн обнаружился рядом с красивой белой каретой, запряжённой четвёркой чёрных лошадей. Рядом с ним стояла изящная брюнетка в дорогом алом платье в пол.

Как только я подошёл поближе, она нахмурилась и указала на меня рукой воскликнув:

— Это был он!

Мне даже стало интересно, что я успел натворить, сам об этом даже не подозревая.

Что ж, как там говорил Корн, он похоронит меня, если буду конфликтовать с его родственниками? И как прикажете мне этого не делать, когда его любимая сестра готова меня убить ещё до того, как я успел поздороваться.

Я подошёл к ним поближе и проигнорировал Корнелию. В конце концов, мои изысканные манеры и почти что флирт в прошлый раз совершенно не помогли наладить с ней контакт, так что париться? Обратился к Корну:

— Ты решил меня кинуть? Просто «забыть» здесь? А как же твоя ответственность в качестве моего куратора? Или распоряжение директора вне территории учебного заведения уже можно не выполнять? — обвиняюще проговорил я.

Не то чтобы я хотел ссориться с Корном, но если он даже по минимуму мне не поможет, я только до его дома буду добираться не пойми сколько. И что-то мне подсказывало, что когда доберусь, проникнуть в поместье его семьи будет невозможно. Ну а просто погулять в городе я не мог, потому что уже отец мне не даст покоя. Поэтому мучаться нам вместе! Для этого я был готов даже наступить на мозоли куратора.

— Ты же не «забылся», — с демонстративным вздохом ответил Корн. — Так что кипятишься?

— Да для этого мне даже заклинание пришлось использовать!

— Вот! — встряла в наш разговор Корнелия, у которой мило порозовели щёки, видимо, оттого, что её игнорировали. — Он меня лапал!

У меня после её заявления глаза вытаращились, а рот открылся.

Когда⁈ И почему я не помню? Скользнув взглядом по её фигуре, я подумал, что определённо должен был такое запомнить, даже если бы это было во сне.

— Ты куда смотришь? — возмутилась она.

А Корн так вообще пронзил меня убийственным взглядом.

— Включи голову, — сказал я ему. — Когда бы я успел⁈

Корн вопросительно посмотрел на Корнелию. Та смутилась под его взглядом:

— Ну… воздухом лапал, — тихо выдала она.

— Воздухом⁈ — возмутился я. — Лапал⁈

— Разве ты только что не прощупывал всех заклинанием? — грозно посмотрела она на меня. — Между прочим, таким же заклинанием, какое разработала наша семья! — теперь она посмотрела на Корна.

Я же сделал вывод: оказывается, у Корнелии открыта стихия воздуха.

— Эм… Ну он же мой подопечный. Должен же я был чему-то его учить, — отвёл он взгляд.

— Что? — вспылила Корнелия. — Ты учил Ниро заклинаниям нашей семьи?

Корн поспешил закрыть сестре рот и шикнул:

— Тише…

Ты расслабилась и убрала его руку ото рта, оставив нежно держать её в своей ладони и даже расплылась в улыбке, смотря на их держащиеся друг за друга руки. Диво дивное, что Корн это позволял.

Я усмехнулся. Как мило…

После чего нагло первым забрался внутрь кареты, пока они там чуть ли не обнимались, а затем, выглянув из неё и, встретив опешившие взгляды Массвэлов, спросил:

— Вы едете или как?

— Он слишком наглый! — попыталась прожечь меня взглядом Корнелия, но в карету всё равно залезла. Я даже не подумал ей помогать. С таким ко мне отношением — обойдётся. Она тут же не преминула добавить: — И невоспитанный!

Я едва удержался от того, чтобы ей язык показать, чтобы она прониклась тем, насколько я «невоспитанный». Но сдержался, лишь отвернулся к окну.

— Пересядь на другую сторону, я люблю сидеть по ходу движения, — командным тоном сказала она.

— Не хочу. Я тоже люблю сидеть по ходу движения. Но ты можешь сесть рядом, — я улыбнулся, похлопав по обитой синим бархатом скамье.

— Корн! — повернулась Корнелия к брату, который сел с ней и захлопнул дверцу. — Выкинь его из кареты!

— Прости. Не могу. По распоряжению директора я должен его довести до нашего поместья, — с ничего не выражающим лицом ответил Корн.

— Тогда хотя бы сгони его с той скамьи!

Корн уставился на меня. Я скрестил руки на груди и уставился на него в ответ, с выражением лица «только попробуй». Куратор на миг задумался, а затем выдал:

— Сами разбирайтесь. Но если будете шуметь, я вас обоих из кареты выкину.

— Что? — расширила глаза Корнелия.

Я победно улыбнулся и выразительно посмотрел на пустующее место на скамье рядом.

Сестричка Корна, похоже, слишком давно не общалась с братом и уже слабо представляла, чем он являлся теперь. Если он когда-то и был милым младшим братом, что шёл на поводу у сестры, те времена прошли.

Тут я вспомнил, как Корн не возражал против того, что Корнелия держала его за руку, и мысленно добавил: «Хотя посмотрим…»

Карета тронулась. Мне было любопытно, сколько нам было добираться до поместья Массвэлов, но болтунов, что охотно мне бы об этом рассказали, не наблюдалось. В итоге я счёл за лучшее побыть в неведении, чем лишний раз портить отношения с кем-нибудь из парочки напротив.

Корнелия прожигала меня взглядом, видимо, думая, что я впечатлюсь и сам уступлю место. Зря. Я с удовольствием разглядывал её в ответ, нет-нет, да сравнивая с Корном. А они ведь очень похожи. Если бы не пол, возможно, они бы вообще были на одно лицо, как мы с Хэйрином.

Слишком красивые. И если у Корна это хоть как-то нивелировалось за счёт пола, грубости, холодности и тем, что он не сильно заботился о том, что надевает, и как это на нём смотрится, то Корнелия была более живой и… девушкой, которая помимо естественного очарования, выделяла свою внешность незаметными деталями. Например, её алое платье не выглядело вычурным, однако очень ей шло, тонко подчёркивая лёгкий румянец, алые губы и… отличные формы. Поймав себя на том, что я не хочу отводить от неё взгляд, который пытается задержаться гораздо ниже её лица, я заставил себя отвернуться. Демоны, она слишком хороша!

Я смотрел в окно, отмечая, что у меня участился пульс. Шавр!

Конечно, было бы странно, если такая красотка совсем мне не приглянулась, но моя реакция на неё мне совершенно не нравилась! Это чревато проблемами. Даже если не думать о том, как относилась ко мне сама Корнелия. И о том, что наши семьи — враги, и о том, что Корн первым мне уши открутит…

— О чём ты думаешь? — спросил Корн. Я едва не поперхнулся. Этот демонов сканер моих мыслей! У меня что, всё на лице написано?

— О том, сколько нам ещё трястись в карете. И… — я посмотрел на Корнелию с вызовом, — осмелится ли твоя робкая сестра сесть со мной рядом, или так и будет страдать до конца поездки, двигаясь спиной вперёд.

— Робкая? Ты думаешь, это из-за робости? Я просто не хочу сидеть рядом с Ниро! Да вообще, предупреди меня Корн заранее, я бы точно посадила тебя в отдельную карету, — вздёрнула она подбородок.

Я усмехнулся:

— Ставлю десять золотых на то, что струсит. На то, что не сядет.

— Принимаю, — со смешком отозвался Корн.

— Чего⁈ — уставилась на него в неверии Корнелия. — Ты споришь на меня?

— Я забыл захватить деньги. Десять золотых не так уж и плохо, — пожал плечами Корн. — Сядь на секунду. Разве тебе не будет приятно так легко победить Ниро?

У Корнелии открылся рот, честно говоря, я был недалёк от её состояния. Неужели, Корн умел шутить настолько удачно? А если ещё и припомнить его историю, и почему у него не было денег… всё это приобретало совершенно новый оттенок.

Мои губы расплылись в улыбке, и я достал из кошеля десять золотых, позвенел ими в руке. На самом деле, это была довольно большая сумма, я не понимал, зачем вообще сделал эту ставку, хотя видеть румянец и гневные глаза Корнелии было презабавно. Да и отдать их Корну я был совершенно не против, а просто так бы он их не принял.

Деньги могли понадобиться в дороге, или в неожиданных случаях, а у Корна были натянутые отношения с семьёй, чтобы просить их у них.

Корнелия некоторое время сомневалась, а затем моя скамья слегка скрипнула под её весом. Я улыбнулся и передал Корну деньги. А неплохо вышло.

Разрушив наши с Корном ожидания, его сестра так и осталась сидеть рядом со мной до самого конца поездки. Я же усиленно пялился в окно, пытаясь не отвлекаться на девушку, чуть ли не касающуюся меня бедром, что у меня не очень-то выходило. Даже её слегка вьющиеся длинные волосы были против меня, при каждом толчке кареты, скользя то по моим плечам, а то и вовсе по шее. А какой чарующий у них был аромат. Я даже окно приоткрыл, чтобы его не чувствовать!

В итоге я был счастлив выбраться из кареты, даже несмотря на то, что прибыли мы к поместью Массвэлов, где меня ожидали гораздо большие трудности.

Особняк Массвэлов выглядел огромным, но снаружи казался довольно строгим, построен он был из белоснежного камня, а все узоры и орнаменты покрывались позолотой. Но почему-то, несмотря на довольно «воздушную» архитектуру и светлый цвет, от него исходило гнетущее ощущение.

Я выбрался из кареты последним. Нас встречало четверо слуг в тёмно-зелёной форме, они не поднимали взгляда от земли и находились чуть поодаль. Ну а перед ними стоял сам лорд Стедд Массвэл со своим старшим сыном Сэном.

— Приветствую, Корн, — кивнул лорд своему младшему сыну, перевёл взгляд на меня и улыбнулся чуть шире: — Кайрин.

Я формально поклонился и тоже улыбнулся:

— Для меня честь гостить в вашем поместье, лорд Массвэл, — немного помолчав, я добавил: — Вот уж не думал, что придётся.

— Вот уж я тоже не думал, что Нейро отважится подсунуть мне своего сына. И ведь не боится, что не верну, — усмехнулся лорд Массвэл, пристально смотря на меня.

Провоцирует? Только на что? Я ведь студент подневольный, и не от большой жажды стою здесь перед ним.

Я сделал грустный взгляд и громко вздохнул:

— Не боится.

Лорд Массвэл улыбнулся:

— Корн проводит тебя в твои покои, они располагаются рядом с его комнатой. Если что-то понадобится, спроси слуг. Через час ужин, не опаздывайте.

— Благодарю, — ответил я с лёгким поклоном.

— Я бы хотел повидаться с мамой… — тихо проговорил Корн.

— Потом, — холодно обрубил его отец, после чего первым удалился, зайдя в особняк.

Какая странная у них в семье позиция матери Корна. При дворе о ней вообще не упоминают. С ней что-то не так? Корн мне об этом не говорил, впрочем, от него сложно вытянуть лишнее слово.

Сэну, насколько я помнил, было уже за двадцать, он был старше Мао, и по идее, ему было пора жениться. Выглядел он похоже на своего отца, только вот из них двоих он казался старшим братом, когда как сам лорд Массвэл мог быть принят только за младшего из-за своего низкого роста и нестареющей внешности. У Сэна были такие же голубые глаза и светлые волосы, как у его отца, чуть более грубые черты лица, чем у Корна с Корнелией. Он был высоким, даже выше Корна. Надо мной же он возвышался, словно скала. А ещё он давил стихией воздуха, не знаю уж осознанно, или просто не считал нужным придерживать её. В этом плане нужно отдать должное лорду Массвэлу и Корнелии. Сегодня они вели себя довольно гостеприимно, не заставляя меня чувствовать себя неуютно от давления их силы.

Я перевёл взгляд на Корнелию. Впрочем, возможно, она просто была не уверена в том, что победит меня в таком противостоянии, или не знала, что у меня есть стихия воды.

— Что? — заметила она мой взгляд и прошла мимо, толкнув в плечо. — Не думай, что тебе здесь рады, — холодно сказала она и ушла.

Сэн же не проронил ни слова, последовав за сестрой.

— Да уж, Корн. Я, конечно, понимал, что тебе не повезло с семьёй. Но, кажется, до сих пор не представлял, насколько, — похлопал я его по плечу.

Корн усмехнулся и излишне доброжелательным тоном ответил:

— Не заблуждайся, Кай. Из нас двоих здесь в большей опасности именно ты. Всё же, как бы то ни было, я их крови, — он подмигнул. — А не Ниро.

После чего Корн переступил порог своего дома. Замер на мгновение, будто что-то вспоминал, а затем стал подниматься по лестнице. Я без всякого пиетета последовал за ним. Ну вот я и внутри обители врагов своей семьи, и даже холодка никакого не почувствовал.

Словно вторя моим мыслям, взвизгнул ветер, и дверь за мной громко захлопнулась. Я даже подпрыгнул от неожиданности.

Зайдя в гостевую комнату, что какое-то время предстояло быть «моей», я поморщился. Что это? Почему всё такое кристально белоснежное? Даже в лазарете не так светло. У меня аж глаза слепит.

Довольно просторная комната с белым паркетным полом, пустыми выбеленными стенами. Весь интерьер, покрывало на двухспальной кровати под балдахином, шкаф, стол, стул, диван, ковёр на полу — всё было белым! Лорд Массвэл решил меня свести с ума?

Я услышал приглушённый звук шагов и обернулся. Без стука ко мне зашёл Корн.

— Я, конечно, всё понимаю. Твой дом, и всякое такое, но, может быть, всё же будешь стучаться? — проговорил я.

— Твой голос звучит недовольно. Неужели тебе здесь не понравилось? — усмехнулся Корн.

— Да только психу понравится такое! — возмутился я и заткнулся, наткнувшись на колкий взгляд Корна.

Ну а что? Я помню его комнату в Академии. В ней царил вечный мрак в чёрно-синих тонах, хотя тогда она мне и казалось излишне мрачной, теперь я был бы совсем не против того, чтобы моя комната выглядела подобно той.

— Моему отцу нравится, — тихо ответил Корн. — Хочешь посмотреть мою комнату? — с некоторым, как мне показалось, вызовом спросил он. Я заподозрил подвох, но согласился.

— Высшие демоны… — выдохнул я, зайдя в комнату Корна, что соседствовала с моей. — Хочешь сказать, она всегда такой и была?

— Всегда, — кивнул Корн.

Его комната была копией моей, только с каменным полом и гораздо больше, отчего в ней было куда более неуютно. Пустая, холодная, она рождала ощущение, что следят за каждым твоим шагом, и словно сковывала льдом.

Ладно сейчас, когда мы взрослые, на нашу психику всё же гораздо сложнее воздействовать. Но каково здесь было расти ребёнку? Или эта белоснежность и пустота шокируют только поначалу, а потом уже привыкаешь?

Но всё равно, мне не нравится.

— А… Корн, в вашем поместье краски есть? — усмехнулся я.

Куратор непонимающе на меня посмотрел, а потом рассмеялся:

— Нет. Но всё можно достать за деньги.

Тут уж усмехнулся я.

— Это точно! Чую дух настоящего Массвэла, — я засунул руки в карманы. — Что мне посоветуешь? — серьёзно спросил я его.

— Советов просишь… Хм, даже не знаю, стоит ли мне ими просто так разбрасываться…

— Ну, если ты хочешь благополучно вернуться в Академию, да ещё и вместе с живым мной, думаю, стоит.

Корн хмыкнул:

— Всегда удивлялся, как хорошо у тебя получается убеждать людей. Тогда слушай. Первое — ты не должен опаздывать. Второе — оденься как положено.

Я посмотрел на свою белую рубашку и чёрные брюки. Разве это не нормально?

— Не понимаю. Чем плоха моя одежда?

— Она… дешёвая, — моргнул Корн.

— Де… — я почесал висок и возмутился: — Сам-то как будто лучше одет!

Корн был в синей рубашке и брюках от формы Академии. И хотя штаны были из дорогих материалов, не думаю, что его отец желал их видеть в своём доме. Ну а рубашка, хоть и не являлась форменной, была обычной, из тех, что даром раздавали всем желающим в Академии.

— Ну так я ещё не переодевался к ужину.

— А-а-а… — протянул я, теперь, понимая.

Ужин у них был каким-то особым мероприятием, к которому полагалось прийти вовремя и одеться подобающе.

— Но… я не брал с собой одежды, — растерялся я.

Все мои мысли были о том, как протащить зелья, что нужно ещё и озаботиться красивой дорогой одеждой, мне и в голову не пришло.

— Думаю, тебе её подготовили, — Корн по-хозяйски вернулся в мою комнату, прошёл к шкафу и открыл его.

Я подошёл к нему и, выглянув сбоку, взглянул на ассортимент одежды, после чего выпалил:

— Твои родственники издеваются, да?

— Думаю, даже не издеваются, — пожал плечами Корн. — Просто поручили это слугам, а им и в голову не пришло раздобыть что-то иное.

— Ты правда думаешь, что это так? — хмыкнул я, разглядывая как на подбор яркую, разноцветную одежду четырёх цветов: красного, синего, жёлтого и зелёного, а нет — ещё был золотой, который считался дополнительным цветом Массвэлов.

Самое забавное, что даже брюки, пиджаки, да и все аксессуары, типа ремней и галстуков — всё до единого было только этих четырёх цветов. Готов поспорить, даже у Корна в шкафу найдётся хотя бы что-нибудь чёрное и белое.

— Ла-а-адно, они сами напросились, — улыбнулся я, протягивая руку к ярко-жёлтой рубашке.

В итоге я оделся «подобающе» — так, чтобы от меня у всех заслезились глаза, даже Хэйрин остался бы доволен. Нацепил алые штаны, к ним зелёный пиджак, а галстук выбрал синий. Вместе с жёлтой рубашкой теперь я содержу все четыре цвета Массвэлов. Пусть любуются!

У Корна при виде меня при параде задёргался глаз:

— Ты же не собираешься идти в этом? — тихо спросил он.

Сам куратор был в алой рубашке и синем костюме, надо признать, на нём это не смотрелось смешно, как на мне. Впрочем, я бы тоже мог найти что-то более скромное и адекватное, но… Зачем?

Я первым спустился со второго этажа. Корну пришлось смириться с моим видом, поскольку время подходило к назначенному, и он, обогнав меня, показал путь к просторному залу. Белому с чёрным полом. О, а вот это уже поинтереснее будет. Стол был длинным, мест на двадцать, во главе его стоял стул, который пустовал. Рядом с ним, по обе стороны, сидели Корнелия в насыщенно-синем платье, и Сэн в жёлто-золотом костюме. Они подняли на нас взгляды, когда мы зашли. Корнелия, улыбаясь Корну, пыталась на меня не смотреть, но мой яркий наряд слишком бросался в глаза, и в итоге она в шоке на меня уставилась. Выражение лица у неё было примерно таким же, как у Корна, когда он меня в этой одежде увидел. Я ей подмигнул, и она отвернулась. Сэн же скользнул по нам взглядом и проигнорировал обоих.

— Куда мне садиться? — не обратил я внимания на их неприветливость.

— Без понятия. Наверное, куда захочешь… — с некоторым сомнением ответил Корн, сам он сел рядом с Корнелией, оказавшись почти напротив Сэна, на втором месте от стула его отца. На ближайших сидели Сэн и Корнелия.

— Он должен сесть во-о-он туда, — махнула вилкой Корнелия, указав, разумеется, на самое дальнее от них место.

— Тогда… мне тоже туда сесть? — спросил её Корн.

Он что, всё-таки решил меня защитить от своей злобной семейки?

Его сестра удивлённо моргнула:

— Нет, конечно. Я тебя так давно не видела, да и отец не позволит…

— Ну, раз мне говорят сесть там, — я пожал плечами и отправился на указанное Корнелией место, даже стул уже отодвинул, чтобы сесть.

— И что это ты там делаешь? — спросил вошедший лорд Массвэл, меряя меня ледяным взглядом.

А я заметил, как напряглись при этом его дети. Хм, кажется, он ещё страшнее, чем я о нём думал. И что значит его вопрос? Мне за одним с ними столом вовсе не позволялось сидеть, что ли?

Было бы неприятно, если бы пренебрежение ко мне было на столь высоком уровне. С одной стороны, никто не хотел, чтобы я приезжал. С другой, от старинной семьи аристократов не ожидаешь, что гостя они будут кормить отходами где-то возле собачьей будки… Даже любопытно, как они поступят. Но, пока я не перехожу границ, по крайней мере, моей жизни ничто не угрожает. Лорд Массвэл должен отправить меня к демонам. Теперь он ответственный по переговорам с ними. Вряд ли он захочет поссорить их королевство с нашим из-за такого пустяка, как вековая ненависть к Ниро. Или… не совсем пустяка?

— Лорд Массвэл, — поклонился я. — Как хорошо, что вы уже пришли. Я теряюсь в догадках, какое мне подготовили место?

— О… И как ты думаешь? — улыбнулся лорд, садясь на своё, при этом он не отрывал от меня испытывающего взгляда.

Я поглядел на место, к которому двигался, а затем на их часть стола, после чего развернулся и пошёл в противоположном направлении, выбрав целью место рядом с Корном. По сути, я его гость, значит, должен сидеть рядом.

— Ну… почти, — лорд Массвэл крутанул ножом и легко ударил им по тарелке, после чего указал мне на место на противоположной стороне стола, рядом с Сэном.

Чего? Сидеть рядом со старшим братом Корна? Это… как-то слишком почётно, разве нет? У меня такое ощущение, что это место по правую руку от лорда, даже выше по статусу, чем то, на котором сидел Корн.

Сэн пронзил меня гневным взглядом. Но это было лишь мигом, через который его взгляд потускнел, а затем он и вовсе перестал на меня смотреть.

Я под напряжёнными взглядами остальных находящихся в зале сел на место рядом с Сэном. При этом меня преследовала мысль, что меня уделали. Правда, я так и не понял, в чём именно, ведь вроде как мне, наоборот, выделили очень хорошее место и не собирались обращаться как с простолюдином и даже, как с нежеланным гостем.

Шавр! Как же сложно читать все эти намёки. Вот бы Хару сюда, он хорошо чувствует эмоции, глядишь бы, мне всё и рассказал. Но его сразу заметят, тут слишком много магов воздуха!

Я ожидал каверзных вопросов во время ужина. Но все молча ели, лорд немного порасспрашивал Корна о том, что происходило в Академии. Куратор ответил парой ничего не значащих фраз.

Блюда сменяли одно другое. И вскоре уже принесли десерт. Перед каждым поставили разные пирожные. У лорда в огромной белой тарелке было шоколадное, у Сэна персиковое, у Корнелии вишнёвое, у Корна малиновое, у меня же было… лимонное.

Я не мог не вздрогнуть. Корн определённо любил сладости, и если я правильно различил вкус фруктового льда, который готовил для него Ай, и который я вероломно подъедал вместо Корна, предпочитал он именно малину.

Пирожное с лимоном?

Обычно сладости такого рода не делают настолько кислыми. Стедд наводил про меня справки? Я поёжился.

— Кстати, Кайрин… — вдруг он произнёс моё имя. Я поднял на него взгляд, и он улыбнулся: — мне нравится выбор твоей одежды.

Мои губы уже наполовину расплылись в нейтральной улыбке, но от этого его заявления, я дёрнул уголком губ. Шавр! Он же не намекает на то, что в этом особняке, где такие цвета — фамильные, хочет меня и оставить⁈ Угу, похоронить за клумбой…

Но я взял себя в руки и, надеюсь, с естественной улыбкой ответил, положив десертную вилку:

— Благодарю за похвалу, — я выразительно посмотрел на пирожное. — К сожалению, для меня лимонное слишком кисло.

На несколько мгновений зал погрузился в мёртвую тишину. А затем слуга забрал мою тарелку с пирожным.

Мы с лордом смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что он искал в моих, я же в его холодных, словно куски льда, разглядел нотку веселья.

Стедд первым отвёл взгляд, он отломил десертной вилкой кусок пирожного и стал его неторопливо есть:

— Кайрин, мне всё больше хочется сразиться с тобой. К сожалению, ты слишком слаб и, боюсь, с таким характером, как у тебя, практически нет шансов дожить до того момента, когда ты сможешь стать хоть сколько-то достойным противником, — он закончил с пирожным и громко опустил вилку на тарелку, со смешком добавив: — Заметь, это даже не учитывая демонов. Ну а на ходячие трупы не обижаются, — он встал из-за стола и направился к двери, но не дойдя до неё, обернулся. — Так что помните, детишки, что он не ваша добыча, а демонов. Не бейте его до смерти, а то по обмену к нелюдям поедете сами.

Расхохотавшись, он покинул помещение.

С тем, как он ушёл, словно напряжение из зала схлынуло. Я выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

От этого типа голова болит! Он меня похвалил или проклял? У него мозги ещё более кривые, чем у Зурта! Ну что ж мне так везёт на психов?

— Мне вот интересно, Кайрин, — обратилась ко мне Корнелия. — Ты дурак или самоубийца?

— Ни то, ни другое, — холодно отозвался я.

— Тогда чем обусловлен твой тон, когда ты общаешься с главой нашего рода? — почти прошипела она.

— Интуицией и чувством собственного достоинства, — ухмыльнувшись, ответил я, особо не задумываясь. Какая разница, что им говорить, раз они всё равно никогда не будут на моей стороне?

— Интуицией? — внезапно заинтересовался Сэн. — Ты думаешь, это правильный стиль общения с нашим отцом? — посмотрел он на меня, впервые заговорив со мной.

Я удивлённо взглянул на него. Внешне он был очень похож на Стедда, но в то же время его характер был другим, правда, поскольку брат Корна только и делал обычно, что молчал, я не знал каким.

На самом деле, на вопрос Корнелии я ответил не думая. Но вполне возможно, что так и было.

— Наверное, — растерялся я.

Почему Сэн нормально со мной говорит? Он даже Корна всегда игнорирует.

— Почему… ты спросил? — решил я продолжить с ним разговор.

Но Сэн вновь стал меня игнорировать, просто встал из-за стола и ушёл.

— Ваш брат какой-то странный, — проворчал я ему вслед, когда тот скрылся.

И встретил двойной презрительный взгляд.

— Чего вы так на меня смотрите?

— Чтобы говорить такое о нашем брате, ты бы сначала на себя в зеркало посмотрел. Кто тут ещё странный? — встал из-за стола Корн.

— Эй, погоди, — двинулся я за ним. — Корн, не оставляй меня одного в вашем логове!

А на выходе из зала мы столкнулись с Сэном. Он стоял перед слугой в синем костюме, склонившем голову и покорно замершим перед ним.

— Что такое? — спросил Корн.

Сэн посмотрел на него и указал на большой хрустальный шар, что держал в руках слуга.

Куратор от взгляда на него почему-то побледнел, и даже шаг назад сделал.

— Что это? — заинтересовался я, судя по всему, артефактом.

— Сфера проверки, — ответил слуга. — Лорд Массвэл велел всем вам её пройти.

Это должно было что-то разъяснить? Мне понятней не стало. Что проверять-то будут?

Мы в полной тишине дождались Корнелию, и все вместе отправились по лабиринту коридоров особняка, чтобы прийти в небольшой белый зал. У лорда Массвэла определённо какая-то болезненная любовь к чистоте и белоснежности. Ладно хоть порой встречались и другие цвета. Наш Чёрный дворец Академии изнутри тоже был довольно светлым, но всё же казался куда более тёплым и уютным. Может быть, дело в количестве людей, что его наполняли? Тут же, кроме нескольких хозяев и прислуги, что своей строгой формой тепла совсем не прибавляли, больше никого и не было. Ну а хозяева были как на подбор холодны. Корн на их фоне выглядел довольно компанейским парнем.

Артефакт установили на золотой пьедестал, видимо, для него и предназначенный. Зачем, спрашивалось, вообще было его к нам тащить?

Корнелия словно мысли мои прочла:

— Пока артефакт был в нашем поле, он постепенно настраивался на нас, теперь ему будет проще работать, к тому же настройка происходит лучше во время движения.

Я удивлённо на неё посмотрел.

— Что? У тебя было такое лицо, будто ты попал в дом сумасшедших.

— А-а-а, — протянул я. Ну да, мои мысли были весьма близки к озвученному. — Так, может быть, ещё объяснишь, что он вообще делает?

— Ты первым иди, и сам увидишь, — Корнелия приосанилась и дёрнула подбородком, отводя взгляд в сторону.

Я скептически посмотрел на хрустальную сферу. Теоретически мне не должны были причинить фатального вреда, но вот пакостить никто им не запрещал.

— Спасибо, воздержусь быть первым, — отрицательно помотал я головой, отходя назад.

— Трус! — фыркнула Корнелия.

— И правда, трус, — хмыкнул Сэн.

Я лишь улыбнулся и пожал плечами.

Серьёзно? Неужели, думают меня таким образом спровоцировать? Смешно.

Сэн подошёл к артефакту и выдвинул из постамента доску размером с поднос. На ней было четыре большие нарисованные сферы: красная, синяя, жёлтая и зелёная. Рядом с ними были того же цвета сферы размером с монету. Кажется, артефакт был проверкой магии стихий. Я глянул на Корна.

Вот почему он так побледнел. Похоже, несмотря на то, что я сказал его отцу, что Корн обладал всеми четырьмя стихиями, Стедд до сих пор ничего не сказал об этом своим другим детям. И выбрал почему-то такой способ сообщить.

Сэн положил обе ладони на шар. Некоторое время ничего не происходило, а затем, он засветился изнутри белым. Через пару секунд свечения засветился уже «поднос», вернее, большие круги на нём — красный и жёлтый. А затем загорелся и мелкий красный.

— Две стихии. Огонь — пятый уровень, призыв дэва. Воздух — четвёртый уровень, покров, — огласил результаты проверки слуга, записывая что-то в своём блокноте.

Ха, вот как. Действительно, удобно. Наверное, артефакт очень ценный, раз уж в нашей Академии его нет, а, быть может, он и вовсе единственный в своём роде.

Я пошёл вторым. Сферы стихий, как и сам хрустальный шар, уже не светились.

— Что ж, теперь я, — сказал я и прикоснулся к артефакту.

Стоило мне положить на него ладони, он полыхнул фиолетовым. Меня ощутимо ударило током, отбросив на шаг назад.

Я ошарашенно смотрел на чёрную плоскую панель, на которой в центре, между цветными сферами, высвечивался сиреневый круг.

— Простите, — растерялся слуга. — Мне нужно доложить лорду… — и умчался из зала.

— Что это было? — спросил, посмотрев на меня, Корн.

— Меня спрашиваешь? Я могу спросить тебя с таким же успехом. Всё же артефакт ваш, а не мой, и что с ним не так, должны знать вы, а не я.

— Всё с ним всегда было в порядке, пока ты его не коснулся! — возразила Корнелия.

— Ну, не знаю, может быть из-за того, что я Ниро, ваши артефакты на мне не работают, — пожал я плечами.

Комната погрузилась в тишину. Лорд Массвэл прибыл довольно скоро:

— Значит, тебя откинуло от него? — обратился он ко мне.

— Это было… словно меня молнией ударило, — объяснил я.

Лорду Массвэлу было бессмысленно лгать, а мне же любопытно, что произошло, может, объяснит.

— Молнией? — улыбнулся он. — Но разве у тебя есть такая магия?

— Нет… — растерялся я. При чём здесь это?

— Если панель артефакта засветилась фиолетовым, то это противоречит тому, что ты говоришь.

Я пожал плечами:

— У меня нет молнии. Вы чувствуете в моих словах ложь? Или вы думаете, будь она, существует хоть малейший шанс, что я бы об этом не знал?

— Тогда попробуй ещё раз, — велел лорд, указав на хрустальный шар.

Я глубоко вздохнул. Всё же не слишком приятное ощущение, когда тебя бьёт разряд молнии, пускай, даже не очень сильный. Я подошёл к шару и осторожно положил на него ладонь. Сначала одну. Ничего не произошло. Тогда я положил вторую.

В шаре медленно нарастало свечение, на этот раз белое, такое же, как было у Сэна. На чёрной панели, что была выдвинута из постамента, начали загораться две сферы — жёлтая и голубая. Ну, это вполне ожидаемо. Кажется, теперь артефакт работал исправно. После того как сферы полностью заполнились свечением, загорелась и маленькая жёлтая, как я уже понял, обозначающая наличие дэва.

— Две стихии: воздух — призыв дэва. Вода — покров, — нейтральным тоном озвучил мои результаты лорд Массвэл и с печалью в голосе добавил: — Жаль, что я не увидел твою первую проверку.

— Никто тебя не заставлял отсутствовать, — едва слышно проворчал Корн.

— Что ж, Корн, уговорил. Тогда я останусь и посмотрю на остальную часть вашей проверки, — улыбнулся ему Стедд. Ну а куратор ожидаемо поморщился.

— Как у него может быть две стихии? — спросила Корнелия, поражённая моим результатом.

Сэн тоже выглядел удивлённым, но держал себя в руках. Корнелия же, видимо, была не в силах промолчать:

— Я, конечно, ощущала ещё в карете… но подумала, что мне показалось, — пробормотала она и перешла на повышенный тон: — Он не Массвэл! У него вообще должна быть одна стихия! Молния! Так почему… он такой? — спросила она у отца. — Ладно воздух, но ещё и вода?

Похоже, ей было… обидно? В голосе, как мне показалось, звучала именно обида.

— Это действительно довольно загадочно, — кивнул лорд. — А если учесть первую реакцию артефакта, становится ещё интереснее. А, Кайрин, у тебя есть домыслы по этому поводу: почему родовой дар твоей семьи — владение молнией — обошёл тебя стороной?

— Ну… Даже если бы я знал, зачем мне вам рассказывать? — поднял я брови.

Конечно, у меня была догадка. Я полагал, что из-за той экспериментальной установки, в которую я попал в детстве, что-то произошло с моей магией, она исчезла. Может быть, из-за воздействия самой установки, а, может быть, из-за того, что я ничего не помнил и пытался освоить другие стихии.

В любом случае после открытия воздуха, я уже не мог вызвать молнию, как бы не пытался, хотя довольно чётко помнил, как делал это раньше. Да и сейчас я бы уже не променял Хару на какую-то там молнию… Уже не говоря о том, что я всё ещё лелеял надежду заключить договор с понравившемся мне водным драконом. В каком-то смысле остальные стихии куда приятнее молнии, ведь они позволяли гораздо больше, чем просто грубая и быстрая сила, скорее уж предназначенная для моментального убийства.

— Но ты не знаешь, — хмыкнул Стедд.

Я не стал отвечать. Кажется, лорд читал меня едва ли не проще, чем это делал его младший сын. Наверное, мне должно было быть от этого не по себе, но почему-то это не слишком-то меня волновало. Словно моложавый внешний вид и поведение Стедда, не вязавшееся в моём представлении с поведением взрослого и тем более с поведением главы великой семьи, делал его довольно… комфортным для общения? Я понимал, что, скорее всего, это заблуждение, о котором я пожалею, но ничего не мог с этим поделать. Лорд Массвэл, хоть и немного пугал, был окружён ореолом таинственности, что так и манил приоткрыть его секреты. Один его внешний вид нашего с Корном ровесника чего только стоил!

— А ударить его могло из-за того, что он Ниро? — спросила Корнелия, подходя к артефакту.

— Даже не знаю, — протянул лорд. — Полагаю, его могло ударить из-за некоторой несбалансированности магии в его теле, но вряд ли из-за того, что он Ниро, — говоря это, он рассматривал меня, словно под увеличительным стеклом.

Ладно, я погорячился: порой мне было жутко неуютно под его взглядом. Казалось, для него люди — всего лишь инструменты, или в лучшем случае игрушки. Впрочем, его обаяния это почти не умоляло. Ну, пока он так не смотрел на тебя… И тут мне в голову пришла неожиданная мысль: может, он использовал какой-то артефакт, что искажал восприятие? Ведь я уже чувствовал нечто подобное, когда на меня влиял своей магией демонический принц.

— Что ещё за несбалансированности? — поинтересовался Корн.

— Не знаю. И сомневаюсь, что Кайрин захочет, чтобы я это исследовал.

— Определённо не захочет, — подтвердил я, кивнув для пущего эффекта.

Надо бы держаться от Стедда подальше. На всякий случай.

У Корнелии оказались те же стихии, что у меня. Только дэв у неё был водный, — теперь стала понятнее её обида. Ну конечно, я её, наследницу Массвэлов, практически обставил!

Ну а последним к артефакту подошёл Корн. Он хмуро взглянул сначала на меня, потом на отца, а затем, так и не оторвав взгляда от родителя, нарочито медленно положил ладони на шар.

Шар сразу полыхнул белым. И продолжал светиться всё ярче. Я внимательно следил за реакцией Корнелии и Сэна, ведь помимо них и слуги, уже все знали, каким будет результат.

Глаза Сэна сузились, он смотрел на панель с изрядным напряжением. Корнелия же приоткрыла рот и расширила глаза, подходя ближе. Лорд же не сильно изменился в лице, и только улыбка его стала чуть шире.

После минуты такого свечения, наконец, оно стало утихать, и на панели засветились все четыре разноцветных сферы.

— Быть не может! — воскликнул побледневший Сэн, неверяще уставившись на панель, его дыхание стало таким частым, что это даже со стороны стало заметно. — Он же просто не может… У него даже не было магии. Это ведь ошибка? Верно, артефакт же уже сегодня ошибался…

Похоже, в этот момент мне посчастливилось наблюдать крах надежд старшего брата Корна, ведь теперь у него шансов получить титул лорда практически не оставалось. Ну, разве что Корн умрёт преждевременной смертью. Что, учитывая таких родственников, я бы не стал списывать со счетов.

— Это ошибка? — с дрожащими от волнения руками спросила Корнелия. Но по её шокированному выражению лица было непонятно, хотела ли бы она, чтобы это оказалось так. Она повернулась к лорду: — Отец? Ты выглядишь слишком спокойным для такой новости, будь это правдой.

— Пожалуй, — кивнул Стедд и улыбнулся: — Просто я уже это знал, — при этом он словно невзначай скользнул по мне взглядом. Ага, случайно, но так, чтобы Корн это заметил!

Хитрый лис! А ведь обещал, что не сдаст меня Корну. Конечно, он и не сделал этого напрямую, но то, как он при этой фразе на меня глянул, было слишком очевидным. Хорошо, что я уже признался куратору во всех своих грехах, иначе бы уже никогда не смог с ним помириться.

Я сжал зубы. Лорд Массвэл планировал нас рассорить?

— Хочешь сказать, это всё по-настоящему? — сипло спросил Сэн, смотря на отца. — Четыре стихии? У Корна действительно их целых четыре⁈

Тем временем на панели загорелась жёлтая точка. Артефакт вообще с Корном немного тормозил. А потом на мгновение полыхнула зелёная… или нет? Я поборол желание протереть глаза. Мне показалось? У Корна не было покрова земли. Панель даже это подтверждала более тусклым, чем остальные, зелёным цветом.

Но интересно, чтобы она показала, когда у меня не было покрова воздуха, но я уже общался с Хару? Впрочем, это всего лишь мысль.

Я не стал циклиться на ней. Судя по реакции остальных, они этого не заметили. Всё же показалось. Ну и, в конце концов, можно поинтересоваться у самого куратора. Действительно удобно, что он не врёт.

Я решил продолжать наслаждаться выражением лица Сэна. Оно обычно было такое равнодушное, глаза его чаще всего вообще словно лёгким туманом были затянуты, а тут вся пелена с них спала, они смотрели так пронзительно, будто принадлежали совсем другому человеку. Очень-очень злому человеку…

Наверное, Корн тоже наслаждался таким зрелищем, потому что он в своей горделиво-надменной манере ухмыльнулся брату и развёл руки слегка в стороны, развернув ладонями вверх, после чего над левой появился водяной вихрь, а над правой заплясал огонёк пламени.

Глаза Сэна при этом расширились от шока. А Корнелия… она стала оседать на пол. Моё тело рвануло раньше, чем я понял зачем. Я подхватил её, не дав упасть, и только потом сообразил, что весьма фривольно прикасаюсь к дочери лорда Массвэла у того на глазах. Я помог ей восстановить равновесие и поспешно отпрянул. Она даже возмутиться не успела.

Корн же, довольный эффектом, отозвал огонь и воду и поочерёдно призвал ветер и золотое свечение, присущее магии исцеления.

Раздались аплодисменты.

— Восхитительно, — это был лорд Массвэл. — Увидеть это своими глазами — совсем другое. Потрясающе, Корн. Две противоположные стихии одновременно, два противоположных покрова, и пусть тебе никогда не призвать их дэвов, то, что ты достиг этого — уже достойно уважения. Если этому способствовал Нейро, — он перевёл взгляд на меня и вздохнул. — Похоже, я в некоторой степени обязан Ниро, — он усмехнулся. — Но как же не дальновидно с его стороны.

— Попрошу быть более уважительным к моему отцу, — холодно проговорил я.

— Что, думаешь, то, что он помог Корну, для него было благоразумным?

— В этом вопросе мне его не понять. Но, — я на миг взял паузу, — с точки зрения директора Академии он не мог поступить иначе.

Лорд расхохотался. Видно было, что он очень рад тому, что его сын оказался настолько одарённым.

— Думаешь? Тогда мне позаботиться о его сыне в ответ? — Стедд приподнял брови и приказным тоном договорил. — Приходи ко мне в кабинет в половину седьмого.

Ну вот. Только этого не хватало.

Проверка завершилась. И Корнелия с Сэном в растрёпанных чувствах разошлись по своим комнатам.

— Разве вы с сестрой не ладите? — спросил я Корна. — Почему-то она не казалась счастливой.

— Да? Я не видел… Всё моё внимание было поглощено выражением лица Сэна, — рассмеялся Корн.

— О да, оно было незабываемо, — хохотнул я. Было непривычно видеть Корна таким довольным. Он добавил:

— Жаль, только ты лишил меня счастья видеть такое выражение лица у отца, — хмуро он глянул на меня.

— Так ты только из-за этого на меня тогда разозлился? — я почти задохнулся от возмущения. Я-то думал, там какой-то супер-план, а я ему тем, что сдал его отцу, нарушил. А, оказывается, он просто хотел посмотреть на шокированное выражение лица своего родителя! — Что ж, тогда я правильно поступил, что сдал тебя. Тогда-то на кону стояла моя жизнь!

— О, неужели, у Кайрина воскресла совесть? Ты что, переживал о правильности этого поступка? — поднял бровь Корн.

— Тьфу на тебя, — почти обиделся я.

Ведь действительно об этом волновался! А этот придурок…

— Но вообще-то, — Корн стал более серьёзным, — я, может быть, только для этого момента и жил.

Он сказал это с таким пафосом, что мне захотелось его треснуть. Что я и не преминул сделать — ветром, нематериальный подзатыльник, которые обычно мне пачками раздавал сам Корн.

— Эй! — он в шоке уставился на меня и стал грозно наступать. — Ты сейчас меня ударил?

А я, не дожидаясь расплаты, рванул по коридору на улицу хохоча:

— Сначала догони!

Вскоре за мной послышался топот бегущего куратора. А я использовал попрыгунчики и даже покров, чтобы оторваться от него. Самым сложным при этом было не разнести особняк Массвэлов.

Я так увлёкся, что когда передо мной оказалась главная дверь, и не подумал замедлиться. Распахнул тяжёлые створки потоком ветра, чтобы отворить их, и оттолкнулся от очередного попрыгунчика, дабы вылететь из особняка на всех порах… Почему-то мне это тогда казалось обязательным действием для того, чтобы покрасоваться. Разве не круто: выйти таким экстремальным образом из самого особняка Массвэлов⁈

Надо же было Корнелии в этот момент попытаться в него зайти.

Я успел увидеть её расширяющиеся от ужаса глаза, пока она смотрела на летящего к ней меня. Ну, это длилось меньше секунды. А затем я врезался в неё, и мы кубарем покатились по почему-то совсем не мягкой траве.

Надо сказать, что голову я не потерял, молодец. И когда периодически натыкался на разные приятные части тела сестрицы Корна, я всё ещё соображал и помнил, что её брат на это творящееся безобразие смотрит. Поэтому, как только мы прекратили катиться, оказавшись сверху, не в слишком приличной позе, я мгновенно создал под руками попрыгунчик, что меня откинул подальше от опасной девицы.

Так что велик шанс, что Корн и не увидел, как я какую-то секунду нависал над его сестрой, почти касаясь носом её груди. Я очень на это надеюсь. А если я совсем везунчик, в чём недавно убеждал меня Зурт, это не успела понять и Корнелия.

Передо мной поднималась помятая девушка, лицо которой было настолько злым, что она в этом могла бы даже превзойти все самые ужасные выражения лица её брата. Её платье было испачкано, в грязи, траве и ветках, лицо покраснело, а левый глаз дёргался. По моей спине пробегал холодок от взгляда Корна, который я ощущал словно материальное давление между лопаток.

Шавр! Пора валить!

Благо покров ещё действовал, и маны хоть отбавляй.

С другой стороны, ну в чём я виноват⁈ Я же не специально. Может, если им всё объяснить, не побьют?

Пока я оборачивался, чтобы увидеть лицо Корна и понять, насколько плохи мои дела, ощутил мощный всплеск магии со стороны Корнелии.

Когда в меня понёсся мгновенно созданный водяной торнадо, я сумел уклониться только потому, что всё же такого ждал, ну и воду с воздухом я чувствовал. Но даже так, не будь на мне покрова, я просто бы не успел.

Создав ряд попрыгунчиков, я буквально пробежался по ним, чтобы отдалиться от Корнелии. Да и от Корна, на всякий случай.

Не тут-то было. Только я приземлился, и меня со всех сторон окружили водяные печати. Через мгновение из них с ужасающей скоростью прямо мне в лицо ударили горячие струи воды.

Я резко присел, сверху на меня полилась вода, я раскрыл щит на манер зонтика. Пар, что шёл от такого дождя, действительно впечатлял. Она меня сварить решила? Да и зачем прямо в лицо? Решила изуродовать или вовсе ослепить?

Пока я мысленно жаловался на грубое, не соответствующее статусу, поведение леди Массвэл, создал вихрь, который бросил в Корнелию, чтобы отвлечь, и заодно развеять её гейзеры.

— Может быть, прекратишь? — спросил я.

Она даже не ответила, но по глазам было ясно: не прекратит, пока один из нас не проиграет, надеюсь, нас всё ещё можно будет после этого спасти.

Поначалу я не атаковал. Мне претила мысль попортить прелестную мордашку Корнелии, но она наседала, и вскоре я перестал сдерживаться.

Корнелия получила силу ещё в детстве, как и положено дворянинам. Таким образом, у неё была огромная фора передо мной, что открыл первую стихию всего год назад. Но я был уверен, что я талантливее её. Может быть, в этом я проигрывал Корну и Айриссу, в Академии меня в этом плане окружали сплошь монстры, но определённо не Корнелии.

Я вытянул руку в её сторону и сформировал печать, которую придумал сам и назвал «жало». Она была небольшой и всего двухкольцевой, но за счёт того, что выпущенная стрела ветра состояла из двух частей, что закручивались в противоположные стороны, не мешая друг другу, заклинание имело отличную пробивную способность. Кроме того, активировалось почти мгновенно. Это сейчас я его делал демонстративно медленно.

Среди попрыгунчиков, что висели по всему пространству нашего боя, и которые Корнелия до сих пор игнорировала, я спрятал уже с десяток подобных печатей. Как только я их активирую, ей конец.

Заклинание же в моей руке была всего лишь отвлекающим манёвром.

Но Корнелия могла почувствовать стихию ветра. Однако владела она ей гораздо хуже водной стихии, поэтому у меня были шансы активировать печати незаметно для неё.

Она же всё то время, пока я скрытно подготавливал к активации десяток заклинаний жала, создавала огромный водяной торнадо. Он уже превышал рост человека в три раза.

В тот момент, когда она собиралась толкнуть его в мою сторону, я активировал печати, выпуская все заготовленные жала разом.

Надеюсь, Корн её прикроет…

На груди Корнелии вспыхнул большой круглый медальон, который я до этого не замечал, и вокруг неё сформировался сферический щит. Десяток жал вонзились в него, несколько секунд продолжали сверлить его, но затем бессильно развеялись. Щит пропал. Так же как и медальон через пару секунд.

Артефакт. Ну, стоило ожидать от дочери семьи Массвэлов. Надеюсь, она не будет утверждать, что использовать артефакты в нашем бою — честно, ведь тогда мне её не победить.

Корнелия соединила руки и вновь начала создавать перед собой печать. Ну вот… И как я мог ожидать вменяемости от этой барышни?

— Ты проиграла, — раздался позади меня мужской голос. — Хватит позорить нашу семью.

Это был голос Сэна. Я не заметил, как он вышел из особняка, но мне и не до этого было. Что ж, он меня спас от своей невменяемой сестрицы.

Корнелия скривилась, но печать развеяла и стала уходить, признавая поражение. А я решил поблагодарить Сэна. Вроде как во время ужина, он вёл себя временами нормально…

— Спа…

Не успел я и слова договорить, как на меня ринулся огненный смерч.

Я сделал водяной щит, что мог двигаться вместе со мной и по оставшимся ещё попрыгунчикам быстро убежал.

— Какого демона⁈ — воскликнул я, приземляясь в десятке жезлов от Сэна.

— Отец попросил тебя потренировать. Так сказать, в благодарность за заботу твоего отца о моём брате, — безэмоциональным тоном проговорил Сэн, глаза его при этом оставались такими же пустыми, как всегда. Да только вот уголок рта едва заметно дёрнулся. Весело ему, понимаешь ли!

Корн, подпирающий стенку особняка, так вовсе после этих слов расхохотался. Гад! Когда-нибудь я ему за всё отомщу!

Я не был ровней Сэну. Вот даже с бо-о-ольшой натяжкой, даже с моими новыми демоническими способностями, активировавшимися во время боя, что увеличили мою скорость, выносливость и силу, а также силу магии, воздушной. На водную я никакого влияния не заметил. Но вот ветер призывался быстрее, слушался лучше и бил мощнее. Мне понравилось.

Хару я призывать не стал. Ведь Сэн тоже мог призвать своего дэва, и тогда бы от меня остался лишь пепел, да и на тренировку это бы точно перестало походить. Правда, мне и так казалось это больше моим избиением, чем тренировкой.

В итоге мой покров просто развеялся, из-за того, что я потратил всю ману. После последнего огненного шара Сэна, который я поймал на воздушный щит, что рассыпался от удара, я лежал на траве, тяжело дыша.

Тело болело от синяков и ожогов, мне казалось, что я не пошевелю и пальцем. Ещё и с демонической силой что-то было не так: кожа зудела, очень хотелось всё расчесать, а голова болела от пульсации, что совпадала с покалываниями, проносившимся по телу. Мне казалось, что узор татуировки менялся. И это было ужасно не вовремя. Сэн и Корн всё ещё находились рядом, и уходить не спешили. Ни один, ни другой! Ну что им ещё надо? Сам-то я встать и свалить не могу…

— Думаю, продолжим в другой раз, — задумчиво посмотрел на меня сверху вниз Сэн и наконец-то ушёл!

— Шавр! — попытался я подняться, но не смог, упав обратно на землю. — Он что, разозлился? — спросил я у Корна, что подошёл ко мне.

Он сел передо мной на корточки, задумчиво разглядывая. Ну настоящий брезгливо-заинтересованный взгляд лекаря! Ненавижу их за это.

— А ты бы не разозлился, если бы твою сестру облапали? — спросил Корн.

— Намекаешь, что и ты разозлился? — нахмурился я. — Сэн же не видел, как мы с Корнелией покатились. Да и не лапал я её! Это случайность! Слу-чай-ность!

Корн задумчиво посмотрел на меня. Его выражение лица напомнило мне момент, когда мы впервые встретились, тогда он даже вслух рассуждал, прикопать ли меня за клумбой, или всё же я не стою риска вылететь из Академии.

— Ладно, если ты мне не веришь, тогда расскажи, в каких же местах я её лапал? А то помирать за то, чего даже не почувствовал, как-то обидно!

Корн сжал зубы, а затем очень тихо спросил:

— Ты напрашиваешься? — в руке у него вспыхнул огненный шар.

— Эй-ей… Ты же меня вылечить должен, а не… Стихию, случаем, не перепутал? — я даже нашёл в себе силы чуть отползти.

— Не перепутал. Один удар, и больше никогда ничего не заболит.

Я перестал отползать и расслабленно лёг, посмотрел в уже тёмное небо.

— Это было бы слишком просто, да? — задумчиво сказал я, зная, что Корн ничего мне не сделает.

Ну, я был в этом уверен, но… в этот момент я почувствовал движение воздуха сбоку, а затем сильный удар в живот.

Я задохнулся. А следом на меня направили золотой контур заклинания сна. И я отрубился.

Очнулся я в своей комнате. Корн нашёлся рядом, сидящим на широком подоконнике и уставившимся в окно.

— Что это было? — возмущённо спросил я, садясь на кровати.

— Что это за гадость? — хором со мной спросил Корн, повернувшись ко мне.

Я моргнул, подозревая неладное. Осмотрев себя, я подтвердил свои опасения.

Конечно, моя одежда была слишком грязной, чтобы пачкать ей постель… Он видел мои татуировки.

— Кто-нибудь ещё знает? — спросил я.

Корн не отвечал, внимательно смотря на меня. Я не отводил взгляда. Он всё же ответил:

— Служанка, что тебя переодевала. Я сказал ей молчать, но не уверен, насколько можно ей верить. Впрочем, я использовал на ней парочку заклинаний, которые должны были затуманить ей память.

Лекари пугают, однако.

— Так что это за ересь? Ты не ответил.

— Я…

— Если ты сейчас скажешь, что не можешь мне ничего об этом рассказать, я растрезвоню об этой штуке всем вокруг. И здесь, и в Академии.

— Но Корн!

— Хватит, Кай. Я и так прикрыл тебя зачем-то. И не думаю, что лорд Ниро в курсе этого безобразия, — он указал на меня. — Эта пакость тебя меняет, разве ты этого не знаешь? Я… ощущаю… — он недоговорил и отвернулся к окну.

— Что? Что ты ощущаешь? Уж говори, — стало мне интересно. Он-то что умалчивает?

— Твоя магия изменяется, становится де… демонической, — он спрыгнул с подоконника. — И не только магия.

— Хочешь сказать, я превращаюсь в демона? — усмехнулся я.

Корн подошёл ко мне:

— Так ты знал? Ты это специально?

Ну и что мне ответить? Если он знаком с Зуртом, мой сосед мне точно не простит, если я расскажу о нём Корну. Что он тогда сделает со мной? В лучшем случае перестанет снабжать меня зельями. Но мне и этого, увы, будет предостаточно.

Я так устал… Мне нужен был хоть кто-то на моей стороне. Я не мог полагаться в этом на Хэйрина, казалось, он может лишь всё испортить.

Я схватился за голову и растрепал волосы.

Мне хотелось всё рассказать, но я опасался, что если попробую это сделать, просто загнусь от того, что сделают со мной татуировки. Даже мысль об этом…

Но, хотя обычно мысль об этом должна была причинить мне боль, сейчас этого не случилось.

— Ты что-то сделал с татуировками? — с надеждой спросил я куратора.

— Верно. Какое-то время они не будут действовать.

— Что⁈ — воскликнул я. — Ты так умеешь?

— Это было сложно, но мне удалось. Я довольно неплох в лекарском искусстве, учился у лучших, так сказать. Так что если ты не мог говорить из-за их воздействия, то теперь можешь. Выкладывай. Всё.

И я рассказал. Всё. Даже о подозрениях, что мой нынешний сосед по комнате — это Сур, бывший однокурсник Корна, которого исключили за эксперименты на студентах.

Мне была интересна его реакция, поэтому я пристально следил за ней.

Лицо у Корна сейчас выглядело отстранённым и спокойным. Если я правильно научился интерпретировать его состояние, он сейчас был на взводе. Об этом же говорили излишняя бледность, потемневшие от расширившихся зрачков глаза и едва заметная дрожь пальцев.

— Покажи зелья, — после длительной паузы, наконец, проговорил он.

— Ты же их не разобьёшь и не выльешь? — напрягся я от его просьбы.

— А если и так? Что ты мне сделаешь? — угрюмо спросил Корн, беря со стула мою сумку.

— Эй, Корн! Ты спятил? Не бери мои вещи! — я вскочил с кровати, но стоило мне это сделать, как я рухнул на пол. — Шавр! Что со мной?

— Ничего особенного. Просто ты слишком привык полагаться на ту силу, что тебе дают татуировки, настолько, что когда у тебя её забрали, ты превратился в дохляка, — Корн слегка пнул меня в бедро и открыл сумку.

— Ты… — прошипел я.

Тело меня не слушалось, отказываясь подниматься. Я сейчас был слабее, чем, даже когда только поступал в Академию. Смотря, как куратор рылся в моих вещах, я вообще никак не смог ему помешать!

Корн вытащил зелья из сумки и стал их разглядывать. Синее, что было успокоительным, он взял первым, но быстро потерял к нему интерес, и убрав на место, вытащил алое.

Пока я с трудом залезал обратно на кровать, Корн его рассматривал, благо, не порываясь вылить.

— Тебе обязательно его пить? — наконец спросил он.

— Да, — выдохнул я, откидываясь на подушки.

— Что будет, если не выпьешь?

— Наверное, умру.

Он удивлённо взглянул на меня.

— Уверен?

— Хочешь проверить? — ехидно спросил я.

— На самом деле да, хочу. Может быть, это всего лишь байка, о том, что тебе это нужно.

— Но когда я не пил, мне было очень плохо, — задумчиво сказал я.

— Возможно, потом стало бы лучше.

— Если ты скажешь, что это стоит того, ладно, так и сделаю. Ты лекарь, ты больше меня в этом смыслишь. Но если я помру, это будет на твоей совести. Так и знай, превращусь в призрака и буду тебя преследовать до конца твоих дней! И посмотрим, как ты после этого взглянешь моему отцу в глаза.

— Мелкий шантажист, — беззлобно обозвал меня Корн.

Я обеспокоенно сжал и разжал кулак. Моя слабость была слишком ужасной. В таком состоянии я даже ходить не могу!

— Это серьёзно из-за татуировки? — спросил я.

— Насколько я могу судить, да. Твои мышцы уже перестроились, поэтому без снабжения их магией, ты не можешь делать даже обычных вещей.

— Как же погано, — прокомментировал я.

— Из чего оно, знаешь? — спросил Корн, слегка щёлкнув по склянке с алым зельем, что всё ещё крутил в руках.

— Из демонической крови, и ещё очень много чего.

— Где он её взял? — удивился Корн.

— Во время нападения на Академию, у Курта.

Глаза Корна расширились:

— Да уж, это в его стиле…

— Ты думаешь, это правда он? Твой… знакомый?

— Не знаю. С одной стороны, маловероятно, что это он, с другой, почему-то мне кажется, что он. Странно то, что у Сура забрали магию. Тогда как бы он прошёл экзамен на первом году обучения?

— Не думаю, что это совсем невозможно. В конце концов, я тоже его сдал без магии, — сказал я.

— Но он даже в дюжине умудряется состоять. Как он сражается?

— Ну, у него есть водная стихия, не очень сильная, но есть.

— Это и странно. Но как только я увижу его своими глазами, если это он, я точно его узнаю. Поэтому незачем гадать. Держи, — передал мне алое зелье Корн: — Пей.

— Постой! Ты хочешь, чтобы я его выпил? Но я даже пока не чувствую потребности в этом…

— У тебя через десять минут встреча с моим отцом. Не забыл?

Я поискал взглядом часы в комнате. Нашёл рядом на тумбе. Корн был прав! Оставалось всего несколько минут до назначенного времени.

— Как думаешь, в таком состоянии ты до него доползёшь? Для того чтобы у тебя был шанс его обмануть… — Корн усмехнулся. Действительно, есть чему посмеяться, кто может обмануть лорда Массвэла с меткой, позволяющей чувствовать ложь? — Тебе надо принять зелье. Удачи.

После этих слов Корн вышел, а я поспешно откупорил флакон. Должен сказать, даже это действие далось мне с большим трудом. Я выпил зелье, и по телу словно жидкий огонь пронёсся. А затем сила распространилась по нему, и я легко вскочил с постели, заметавшись по комнате в поисках одежды.

Через десять минут я стоял перед кабинетом Стедда. Фух, успел.

— Заходи, — послышалось из-за двери.

Кабинет лорда Массвэла был небольшим, в светло-жёлтых тонах, с обилием позолоты во всех декоративных деталях, наподобие статуэтки дракона на столе. Стол был из светлого дерева, за ним находилось белоснежное кресло, за которым располагалось небольшое окно.

Да и вообще кабинет оказался неожиданно маленьким.

Передо мной, поближе к входу, стояло два кресла попроще и пониже, чем то, что было у окна, но всё таких же белоснежных и роскошных, а между ними столик поменьше. Сам Стедд сидел за ним в одном из кресел.

— Предпочитаешь кофе или чай? — спросил лорд, что сейчас казался радушным хозяином.

— Чай.

— Присаживайся. Чего нависаешь? Я, знаешь ли, не люблю высоких, — с усмешкой проговорил он.

Я сел, как мне и сказали. А лорд разлил из уже стоявшего на столе чайника нам чай по чашкам. Чёрный и крепкий, впрочем, судя по аромату, преотличного качества.

— Зачем вы меня позвали? — спросил я.

— Сразу к делу? — улыбнулся лорд.

— Разве я не трачу ваше драгоценное время? — улыбнулся я.

— Моё общество тебя так тяготит? — спросил он.

Учитывая то, что я должен был в его присутствии говорить одну лишь правду, задавать такого рода вопросы с его стороны было весьма нетактично.

— Есть такое, — согласился я.

Это можно было бы счесть хамством, но я же не мог врать. Это было бы ещё хуже, об этом я старался не забывать ни на секунду.

— Что ж, придётся тебе его потерпеть. Потому что я хотел бы с тобой обсудить некоторые вопросы, — не предал значения моему резкому ответу лорд.

Стедд завёл руку за спину и вытащил чёрную панель артефакта, что была связана с шаром, определявшим нашу магию.

Он положил её между стоявшими на столе чашками с чаем, а затем поднялся и подошёл к письменному столу. Выдвинув один из ящиков, он вытащил из него подставку и сам хрустальный шар.

Зачем он ему сейчас?

— Давай-ка повторим нашу проверку, Кайрин, — с улыбкой повернулся ко мне Стедд. — Я перенастроил артефакт так, чтобы он показывал силу не только людей, но и всех остальных существ. Поэтому сейчас он сможет измерить всю твою силу.

Что он имеет в виду под «остальными существами»? Каким-то образом понял, что меня демонизировали?

— Поясните, — сдержанно попросил я.

— Да зачем тратить время на слова? Моё драгоценное время, — улыбнулся он шире. — Просто положи руки на артефакт, да и всё.

Стедд пододвинул панель и водрузил на стол сферу на подставке.

— Приступай.

— Но я её уже проходил проверку и я… — «не хочу» собирался договорить я.

Но похоже, лорду Массвэлу наскучило разыгрывать из себя радушного хозяина. Мои руки оказались на шаре раньше, чем я успел договорить. Стедд прижал их с помощью стихии воздуха, но, видимо, для того, чтобы артефакт сработал правильно, он должен был убрать свою магию:

— Кайрин, давай не будем притворяться, что в этом деле у тебя есть выбор. Просто держи руки на артефакте, — после его слов магия, удерживающая мои ладони на шаре, пропала.

Я поморщился, но не стал ерепениться. В конце концов, мне было интересно, что затеял Стедд, и что ему вообще известно. Да и с чего бы артефакту показывать нечто иное, чем недавно?

Цвета на панели стали проявляться. Ожидаемо первым засветился жёлтый — большой круг и маленький. Затем засиял большой синий. А потом слегка засветился сиреневым круг в центре, постепенно затухая.

Опять показал молнию? Это из-за того, что она у меня была в детстве, или просто из-за крови Ниро?

— Хм… — недовольно нахмурился Стедд. Кажется, ему не понравился полученный результат. Интересно, чего он ожидал увидеть?

Я убрал руки с артефакта, какое-то время панель оставалась прежней, а затем цвета стали тускнеть, пока не исчезли.

А лорд подошёл к письменному столу, взял с него колокольчик и пронзительно в него зазвенел. Я поморщился. Слишком громко, очень раздражающий звук.

Он звал прислугу, чтобы те убрали артефакт, или его чай уже успел остыть?

Но вопреки моим ожиданием, дверь кабинета открылась, и в него зашла Корнелия, прикрыв за собой дверь.

— Начинай, — кивнул ей Стедд. — Я подержу его, если будет сопротивляться, — посмотрел он на меня.

Так-так… чего-то мне это совсем не нравится. Я настороженно посмотрел на Корнелию.

Она подошла ко мне. А я на автомате подготовил несколько воздушных заклинаний, которые ещё до того, как полностью сформироваться, рассыпались из-за воздействия на них Стедда.

— Думаете, я позволю вам делать с собой, всё что угодно? — спросил я, разозлившись.

Корнелия проигнорировала меня, протягивая руки к моей шее. А вот Стедд молча сковал меня воздухом. Шавр! Это уж слишком.

Но как-то мне до конца не верилось, что они хотят меня придушить. Нелогично. Зачем для этого, например, именно Корнелия?

Или… не придушить, а использовать на мне какую-то метку?

А вот это уже больше походило на правду.

Но как будто я им дам, я призвал водную стихию…

Как только я окунулся в ощущения водной стихии, случилось сразу несколько вещей.

Во-первых, Корнелия таки дотянулась до моей шеи. Из-за того, что меня обездвижил Стедд, да ещё и дыхание было затруднено, ей это удалось довольно просто. Во-вторых, мою водную магию стало подавлять огромное количество огненных элементов в окружающей среде. И хотя я не мог ощущать их, через то, как вела себя моя водная стихия, я догадался о том, что произошло. Ведь призвать её стало в разы труднее, чем обычно, а я и так владел ей хуже, чем воздухом. Ну и в-третьих, на закуску, Корнелия сделала то, что, видимо, они и планировали.

Она вторглась в мои каналы водной стихии. И то, что в этот момент я активно пытался призвать её, только сыграло ей на руку. Корнелия владела стихией лучше, чем я, и ей помогал Стедд, мешая мне сосредоточиться и не давая сдвинуться с кресла.

Я ощутил, как по моим каналам потекла чуждая им магия. Это ощущение уже было знакомым, примерно так было, когда ребята помогали мне освоить покров. Похоже, у каждого мага она имела свои свойства и ощущалась по-разному. У Корнелии она оказалась тёплой, не такой жгуче-обжигающей, как у её брата, а просто приятной. Если бы она это делала не против моей воли, я бы даже наслаждался своими ощущениями и тем, что девушка находилась ко мне очень близко.

Ну а сейчас я, пытаясь отторгнуть чужую ману, задыхался от нехватки воздуха.

— Тебе не стоит так яростно сопротивляться, Кайрин, — проговорил Стедд. — Разве ты не понимаешь, что мы не можем тебе навредить из-за того, что вскоре должны отдать демонам? — улыбнулся он, спокойно сидя на своём кресле и наблюдая, как его дочь пыталась меня «придушить».

На самом деле она просто держала меня за шею. Не знаю, зачем именно за неё, может, из-за того, что ей было нужно касаться голой кожи, а из-за татуировок я носил предельно закрытую одежду.

Я пытался преодолеть давление воздуха, чтобы убрать от себя её руки, но пока проигрывал силе Стедда. Да кого я обманываю, какое «пока»? Мы с ним были слишком в разных весовых категориях.

А затем я почувствовал, как магия Корнелии начинает блокировать мою ману, создавая в каналах плотный ограничитель. Мои глаза расширились от удивления: я понял, чего они добивались.

Таким образом они хотят меня лишить второй стихии, тем самым сделав наследников рода Массвэл единственными обладателями нескольких стихий. Впрочем, даже помимо меня и их рода, у магов порой встречались такие способности. Но наверное, что они проявились именно у сына Ниро, их вечных противников, для Массвэлов было большим ударом по гордости.

Понимая, что меня лишают магии, я начал сопротивляться ещё сильнее. И, наконец, смог откинуть руки Корнелии. На миг пространство вокруг стало более разрежённым, и я позвал Хару.

У меня не было возможности сосредоточиться на воздухе, все мои попытки сделать это пресекались Стеддом на корню. Поэтому призвать дэва, как полагалось, я не мог. Я позвал Хару, как делал это тогда, когда наш с ним договор ещё не был заключён. Конечно, Хару говорил, что та «лазейка», посредством которой он это проворачивал, прикрылась, но надежда умирает последней.

— Дэв? — спросил Стедд. — Ты серьёзно полагаешь, что можешь его вызвать в такой ситуации? А ты наивнее, чем кажешься.

Я же не отвлекался и усердно мысленно звал:

— Хару! Хару! Хару!..

Наконец, я ощутил слабый отклик и даже расслышал слова:

— Кайи… Разве я не говорил, что лавочка прикрыта? Призови меня, как надо…

— Не могу… — возмущённо ответил я. — Меня тут убивают!

Вдруг связь с дэвом стала более отчётливой:

— Да ладно тебе, не преувеличивай. Насколько я вижу, просто красивая барышня лезет к тебе обниматься…

— Не смешно! Помоги мне избавиться от её магии!

— Как раз тут и проблемка. Она же не моей стихии, — смущённо ответил мой дэв, а затем рассмеялся. — В общем, расслабься и получай удовольствие…

— Чего⁈ Какое, демоны тебя покусай, удовольствие? Ты ослеп, оглох или всё сразу?

— Ну если ты так настаиваешь, то так и быть, подвинься… — сказал Хару и попробовал «занять» моё тело.

Я позволил ему это сделать. Может, хотя бы от давления магии Стедда меня избавит, уже хорошо…

И тут я почувствовал, как всё моё сопротивление магии Корнелии сходит на нет. Вместо того чтобы помочь мне, Хару помогал им!

Что происходит? Разве дэвы умеют предавать?

— Ну вот и всё, — хихикнул Хару и исчез, оставив меня в состоянии, когда я больше не мог сопротивляться чужеродному вмешательству в мои каналы. Ведь Корнелия воспользовалась моей «добровольной» сдачей, полностью подавив препятствующую ей магию.

Аккуратная трёхкольцовая печать Корнелии сияла, поперёк пересекая мой водный канал и подпитывалась водной маной, возникающей в нём.

Шавр! Меня лишили водной стихии!

— Это было занятно, — рассмеялся Стедд. — Твой дэв очень интересный. Кажется, у него очень развитое мышление и сильная сила воли. Тебе действительно повезло с ним, Кайрин, уж не говоря о том, насколько поразительно, что он может к тебе пробиться без полноценного призыва. Ну а теперь давай, наконец, уже закончим с тем, что начали. Корнелия, покинь нас, — перевёл взгляд на дочь Стедд.

Та посмотрела на меня сочувствующим взглядом, словно была совсем ни при чём. После чего отпустила меня и, поклонившись, вышла из комнаты.

Стедд же прекратил сковывать меня магией, и я наконец смог нормально дышать, ошарашенно соображая, что сейчас сделал Хару, и как мне теперь с этим быть. Или вернее, как мне быть без своей второй стихии.

Пульс бешено стучал в висках, мешая думать. Я даже не понял, как мои руки вновь оказались на шавровом хрустальном шаре! И очнулся от прострации, только когда на чёрной панели высветился невероятный результат.

— Что это? — спросил я, пялясь на чёрную доску артефакта.

— То, что ты видишь.

— Но этого не может быть! Он сломался? — спросил я, поглядывая на шар. Мои руки всё так же сжимали его.

— Кайрин. Думаю, ты слишком на взводе. Успокойся. Корн легко вернёт тебе твою магию, так же как и любой другой маг воды, не переживай об этом. То, что сделала моя дочь, временно. Это было нужно для того, чтобы увидеть этот результат.

Панель, как обычно, светилась жёлтым, но на этом совпадения с прошлым результатом и заканчивались. Синего цвета не было, зато один из кругов светился алым.

— Что-то в тебе изменило магию, увеличив склонность к магии огня. Это всего лишь первый уровень. Но так или иначе, огненная стихия уже проявилась и мешает водной стихии разыграться на полную. Если я сейчас заблокирую твои огненные способности, ты сможешь пользоваться стихией воды в полном объёме. Хочешь?

— Не надо больше со мной ничего делать, — отказался я. Если уж кто-то и должен это будет сделать, то я попрошу тех, кому могу доверять.

— Хорошо. Я просто предложил. Вряд ли ты во всей Аталии найдёшь кого-то, кто бы сделал это лучше меня. Всего лишь возвращение долга Нейро.

— Нет, — повторил я упорствуя.

Кто его знает, какой сюрприз помимо блокирующей печати он может оставить в моих каналах. Нет уж, спасибо. Дочка его и так уже что-то сделала, а я не до конца понимал что.

Да и кто меня сейчас, чуть не задушил? Не он ли?

— Ладно.

— Почему вы просто мне всё не объяснили? Зачем это представление с моим… убиением? — недовольно спросил я поёжившись.

Стедд улыбнулся подобранному мной слову, которым я охарактеризовал их действия. Затем ответил:

— А ты бы согласился, чтобы мы заблокировали тебе магию?

— Конечно, нет! Именно поэтому вы и должны были спросить.

— У тебя три стихии. Огонь не проявляется, но если Нейро смог помочь разделить их Корну, думаю, у него получится это и с тобой. Три стихии, Кайрин. И ты не мой сын. Не думаешь ли, что ты испытываешь судьбу, разговаривая со мной в таком тоне? — Стедд смотрел на меня с таким задумчивым выражением лица, что по моей спине прокатился холод.

Я поспешно заткнулся и откланявшись, попробовал уйти из его проклятого кабинета.

— Постой…

Неохотно остановившись, я развернулся.

— Я ещё кое-что не спросил. Жаль, что ты уже не в духе… но я всё же спрошу и надеюсь на твой честный ответ.

Я молча кивнул. Отвечу и свалю.

— Знаешь ли ты, как Корн усилил свою демоническую составляющую?

После его вопроса я понял, что потрясения на сегодняшний день не закончились.

Стедд выглядел серьёзным, когда спрашивал о Корне, значит, у него были для этого какие-то основания. Кроме того, он в той или иной мере выяснил, что моё тело подверглось демонизации, может быть, он не знал подробностей, но в общих чертах понимал, что каким-то образом я стал меньше человеком, и больше демоном. И, похоже, в этом же он подозревал и своего сына, что было ну очень любопытно.

Неужели Зурт успел добраться и до Корна? В это уж мне совсем не верилось. Так что тогда? Мой правильный куратор вдруг нарушает все устоявшиеся нормы и правила, и сам увеличивает свою силу при помощи магии демонов? Ещё бы узнать, как именно. Может быть, у него просто пробудилась метка. Но почему вдруг связанная с силой демонов?

Непонятно абсолютно ничего. Но как же интересно.

Конечно, существовал вариант, что Стедд ошибся или нарочно пытался меня запутать. Я внимательно посмотрел на него. Что-то не похоже. В его глазах было лишь ожидание. А если бы он просто хотел надо мной подшутить, разве этого не было уже достаточно на сегодня?

— Ты не знаешь, — ответил за меня Стедд, выражение его лица стало несколько удивлённым.

— Вы не могли ошибиться? — на всякий случай спросил я.

Стедд улыбнулся, будто прекрасно понял, что я всего лишь пытаюсь вынудить его сообщить мне дополнительную информацию.

Он сцепил запястья и положил на них подбородок, резко меняя тему:

— Скажи, Кай, — от такого сокращения моего имени в его устах во мне всё содрогнулось, но я не осмелился его поправить. Хотя наверняка моё лицо скривилось. Лорд Массвэл продолжил: — вроде как, ты любишь книги?

Я непонимающе моргнул. А это тут причём?

— У нас великолепная библиотека. В ней найдётся достаточно большое количество интереснейших заклинаний всех четырёх стихий. В том числе и ветра, и огня, и воды, гораздо более сильных, чем мог бы когда-либо раздобыть для тебя Нейро, — Стедд встал из-за стола и медленно приблизился.

Я начинал понимать, к чему он клонил. И мне это не нравилось.

Оттого, что лишь от мысли, что я опять сдам ему Корна, мне становилось неприятно. И оттого, что из всех благ, которые он мог мне предложить, он нашёл самое для меня заманчивое. Очевидно, у него было на меня очень подробное досье.

Я опустил взгляд и сказал:

— Нет.

— Что? — удивлённо спросил Стедд, и мне всё же пришлось поднять взгляд, но я направил его мимо лорда.

Потому что я наконец чётко осознал, с кем пытался соревноваться в мастерстве переговоров. Лорд Массвэл был отличным психологом, скорее всего, вся его мимика, жесты, тон голоса были чётко выверены для того, чтобы заманить собеседника в ловушку. С его меткой читать ложь, он был действительно опасен.

Я понял и ещё одну вещь. Стедд имел куда больше шансов на положительный исход в переговорах с демонами, чем мой отец. Скорее всего, его туда и отправили, когда ситуация обострилась, чтобы стабилизировать её, а вовсе не из-за того, что Нейро Ниро не смог бы отделить работу от чувств к своему сыну, как я думал раньше. Что касается, почему лорда Массвэла не отправляли туда изначально, кажется, он был более полезен королю при дворе. Что неудивительно, с такими-то талантами.

В этот раз моей жизни условно ничего не угрожало, у меня не было причин становиться на сторону Стедда:

— Я не буду говорить вам ничего о Корне, даже если что-то узнаю. Хотите — выясняйте у него самого. Последнее дело для Ниро вторгаться в отношения отца и сына Массвэлов. Хоть предлагаемая вами награда мне и понравилась, всё же откажусь.

После чего Стедд безмолвно смотрел на меня. А выражение его лица я не смог понять. Удивление, задумчивость, грусть или раздражение? Всего по чуть-чуть и ничего из этого. Кроме того, он наверняка скрыл настоящие эмоции.

Я формально поклонился, и нетактично не дожидаясь дозволения, вышел. Стедд уже несколько раз меня останавливал. Сколько можно оставаться? К тому же я никогда не считал аристократический этикет очень уж важным. Ну максимум меня сочтут хамом.

Как только я закрыл дверь кабинета, услышал приближающийся цокающий звук. Повернув голову, увидел подходящую ко мне Корнелию.

Какой, однако, утомительный день.

Я не обратил внимания, когда она меня «душила», но после нашего столкновения у входа Корнелия успела переодеться. Сейчас она была в шёлковом жёлтом платье по колено. В нём она выглядела… освежающе. Мне начинало казаться, что ей пойдёт абсолютно всё, что она наденет. Белые туфли без каблука и заколки с цветами в волосах — сегодня её образ отличался от тех, в которых я её видел раньше. Она казалась такой чистой и невинной. Это особенно забавно, если припомнить, что она напала на меня именно в таком наряде, не более десяти минут назад.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Иди за мной, — сказала она и пошла вперёд, будто не сомневалась, что я последую.

Несколько секунд посомневавшись, я действительно пошёл за ней, но как только мы оказались на первом этаже, а коридор стал достаточно просторным, поравнялся с ней:

— Думаешь, я должен идти с тобой только из-за того, что ты позвала?

— Нет, — она взглянула на меня и серьёзно ответила: — В этом мире вообще никто никому ничего не должен.

Однако, насколько у неё разные взгляды с братом.

Мы вышли на улицу. Уже было темно, но Корнелия достала артефакт в форме небольшого, чуть больше ладони в диаметре, диска. Он мерно засветился тёплым жёлтым светом, освещая нам дорогу.

— Куда ты меня ведёшь? — удивился я.

Она не ответила, из-за разыгравшегося любопытства мне не оставалось ничего другого, как продолжать идти.

Пройдя через несколько зарослей деревьев, мы оказались перед небольшим озером. Здесь стояло несколько деревянных скамей, но, похоже, за ними почти не следили, по бокам они уже поросли мхом.

Озеро едва заметно сияло зеленью, хотя свет Уны был в несколько раз сильнее, едва ли озёрное свечение могло дать достаточного освещения, чтобы разглядеть хоть что-то вокруг. Но было красиво и тихо, словно мы оказались в другом мире.

— Зачем ты меня сюда привела? — спросил я, подозрительно посмотрев на Корнелию.

Она насмешливо фыркнула:

— Неужели ты уже успел надумать глупостей?

Я вернул ей смешок и ехидно уточнил:

— Про какие это глупости ты говоришь?

Она отвернулась от меня, переведя взгляд на озеро, после чего подошла к воде и, встав на камень, чтобы не намочить ноги, присела на корточки, после чего опустила руку. Когда она коснулась поверхности воды, её ладонь слегка засветилась. А я почувствовал, как вокруг мерно двигающих пальцев Корнелии, словно она на пианино играла, сгущались водные элементы.

Честно говоря, я не мог оторвать взгляда от происходящего в это мгновение. Корнелия наклонилась к воде, её лицо частично скрылось опустившимися волосами, но при этом всё равно была видна расслабленная улыбка. Я был заворожён.

Моргнув, я отвёл взгляд.

— Это природное место силы водной стихии? — тихо спросил я, осторожно подходя к озеру.

Корнелия встала, повернулась ко мне лицом и кивнула.

— Попробуй, — непонятно сказала она.

Попробовать прикоснуться или выпить? Я решил сделать и то и другое. Если на вкус будет не похоже на питьевую, глотать не буду.

После этого я зачерпнул воду из озера и сделал пару глотков. Она была странно сладкой и казалась кристально чистой.

— Понравился вкус? — усмехнулась Корнелия. — Её действительно можно пить, но гораздо полезнее доплыть до середины озера и помедитировать там в водном покрове.

О, она всё-таки выдавила из себя нормальное объяснение.

Но будет ли это полезно в моём случае? Если моей водной стихии мешает огонь? Но Корнелия этого не знала. Она просто хотела мне помочь. Но почему? Разве она меня не ненавидит?

— Зачем? — спросил я её, заглядывая в тёмные глаза. — Зачем ты мне показала это место?

Она дёрнула подбородком, отводя взгляд.

— Это… Просто… ну… я, — она сцепила руки и нервно сгибала и выпрямляла пальцы. Она вздохнула и вдруг официально поклонилась: — Прости меня за произошедшее в кабинете отца. Я не хотела так с тобой поступать, но и отказаться не могла, — она выпрямилась, — поэтому я привела тебя сюда. Здесь ты сможешь пробиться к водной стихии, даже с заблокированными каналами. И так, возможно, восстановишь свою магию.

Ах вот оно что! Видимо, она решила, что покалечила меня, тогда в кабинете, когда поставила эту странную печать в канале, навсегда запечатав мою водную стихию? И думала, что теперь её может вернуть только чудо, вроде озера передо мной.

Разве Стедд ей не объяснил, что это всего лишь временная мера для того, чтобы артефакт по определению стихий заработал правильно? А заклинание Корнелия, похоже, просто изучила в книге, что дал ей лорд Массвэл, не слишком понимая, что оно конкретно делает.

Поглядев на её виноватое лицо, я рассмеялся. Определённо, её отец ей ничего не рассказал.

— Почему ты смеёшься? — поджала губы Корнелия.

Я же, воспользовавшись её замешательством, медленно к ней подошёл и плавно взял её ладонь в руки. Она не понимала, зачем я это делаю, и поэтому позволила этому случиться.

Её руки были такими мягкими, гладкими, приятными, что мне совершенно не хотелось их отпускать.

— Эй… что ты… — она начала вытаскивать свою кисть. Как жаль, хорошее всегда быстро заканчивается. Я сжал сильнее.

— Разве, чем проходить через все сложности, не проще просто убрать эту твою печать, что заблокировала мою магию? — спросил я с улыбкой.

И почувствовал, как рука Корнелии дрогнула.

— О чём ты?

Я улыбнулся шире:

— Твой отец сказал, что любой средненький маг воды справится с этой задачей. Так, вместо того, чтобы показывать мне ночью секретное озеро твоей семьи, почему ты просто не разрушила печать?

По мере того как я говорил, её глаза расширялись всё сильнее, а рука, которую я так и не выпустил из своих ладоней, дрожала всё явственнее.

А затем она выдернула руку и, скрипнув зубами, посмотрела на меня с таким пылом, что мне стало жарко.

Потом она сбежала. Конечно, с осветительным артефактом, оставив меня практически в кромешной темноте. Но, надо сказать, я удивился, что она не сделала ничего большего. Ну там, попробовала утопить в озере, влепила оплеуху или хотя бы накричала.

Я её смутил. А она оказалась такой милой… Впрочем, из-за того, что я её подколол, и она обиделась, мне придётся просить помощи Корна, чтобы он снял запечатывающую печать, а так, это могла бы сделать и его сестра, что, безусловно, было бы гораздо приятнее, ведь ей надо было при этом меня касаться. Собственно для этого… ладно, держа в уме такое оправдание, я взял её за руку.

Интересно, что в этом месте водную ману я отчётливо ощущал. Она здесь настолько плотная? Не озеро, а сокровище. Наверное, даже Корн не стал бы мне о нём сообщать. А вот его сестра осмелилась. Я и не заметил, как опять улыбался.

Тьфу ты… Что на меня нашло?

Я не стал купаться в озере. В темноте неизвестно на что в воде наступишь, а я даже не знал, насколько тут глубоко. Но в скором времени я определённо сюда вернусь.

На входе в особняк меня ждал Корн.

— Ты где бродишь по ночам, ещё и без света?

Стало быть, Корнелия, умная девочка, с парадного входа не заходила, иначе, что-то мне подсказывает, тон Корна не был бы столь мирным.

— Да вот… Звёздами любовался, — усмехнулся я.

— Ну да, ты, кажется, это дело любишь, — с сарказмом отозвался куратор.

А я ведь действительно любил, с самого детства, не думал, что об этом кто-то знал. Хотя Корн мог и просто пошутить.

— Эй, Корн, ты сейчас занят? — спросил я.

— А что? — с подозрением спросил он.

— Да тут такое дело… твой отец и сестрица на меня напали, да магию воды запечатали. Мне бы теперь её обратно распечатать. Не подсобишь?

Глаза у Корна почти полезли на лоб. Нечасто на его лице появлялась такая богатая мимика.

— Ты же шутишь?

— Не-а, — помотал я головой и улыбнулся. — На полном серьёзе.

— Тогда чего это ты такой подозрительно счастливый?

— Кто счастливый? — напрягся я. — Неправда. Просто смеюсь, чтобы не было грустно, что мне ещё остаётся делать в такой ситуации? Но не волнуйся, мы с твоими родственниками, вроде как, разошлись… миром, — хмыкнул я, вспоминая ладошку Корнелии в своих ладонях, и её такие притягательные, расширяющиеся от удивления, глаза.

Интересно, она покраснела? Как жаль, из-за темноты я не разглядел. Получится ли смутить её ещё раз, чтобы увидеть?

— Эй, Кай… — прищурился Корн. — Ты часом за одной из служанок не приударил?

— Что? — вздрогнул я и возмущённо ответил: — Как ты мог обо мне так подумать! — я быстро поднялся по лестнице, почти убежав от этого демонова камня правды.

Спустя полчаса, сидя у Корна в комнате на подоконнике, я уже вовсю делал водяные шары, выбрасывая их в окно. Целился в деревья, заодно и поливка.

— Действительно… Даже не знаю, во что я больше не могу поверить: в то, что они тебя обездвижили и лишили водной магии, или в то, что у тебя есть стихия огня… — он задумчиво добавил: — или в то, что ты сам, даже без пыток, об этом мне зачем-то рассказал.

— А что, ты этого не почувствовал? — я выкинул ещё один шар воды, поражаясь, что маны до сих пор было в избытке, даже без покрова. Из-за чего это? Озеро? — Ну, когда рылся в моих каналах…

— Рылся? — недовольно переспросил Корн. — Я что тебе, свинья, чтобы рыться?

— Да ладно тебе, не придирайся к словам. Так что: не почувствовал? — обернулся я на Корна, опуская руки. Хватит на сегодня тренировок.

— Ну… сложно сказать. Что-то почувствовал. Но очень тонко, и то, лишь потому, что искал.

— А-а-а… вот как.

— Так с кем ты любовался звёздами? — неожиданно перевёл разговор Корн.

— Почему ты меня подозреваешь? — поднял я брови. — Разве ты не видел, что я вернулся один? Один!

Корн подозрительно прищурился — не верил.

— Да даже если бы я и приударил за служанкой, это что, такая великая проблема? — спросил я раздражаясь.

Корн вздохнул и отвернулся. Я не понял его реакции. Он что за чувства прислуги волновался?

Корн заговорил:

— Обычно аристократы не смотрят на служанок, как на равных, как на того, кто стоит хотя бы щепотки их внимания, но ты вырос далеко от Аталии и не воспринимаешь их, как мусор. Я понимаю, что ты вполне бы мог заинтересоваться одной из них, может быть, даже искренне. Только вот прислуга в нашей семье… немного особенная.

— Особенная? О чём ты? — я не понимал, к чему он вёл.

— Они так привыкли подчиняться любым указаниям, что… если ты попытаешься сблизиться со служанкой, она просто примет это за приказ. Не посмеет отказаться, у неё даже мысли не возникнет, что она может, — Корн хмуро посмотрел на меня и, наконец, стал говорить более прямо: — Ты всего лишь развлечёшься, а девушка, в лучшем случае, будет просто переживать. А в худшем… Просто не делай этого.

— Демоны, Корн! Я не настолько плох. Серьёзно… Но хорошо, что предупредил, буду знать, что шутить по этому поводу не стоит, — криво улыбнулся я. Но чувствовал я себя при этом, словно меня в помои окунули.

Я, конечно, понимаю, что далеко не образец порядочности. Но минимальное её количество во мне всё же присутствует. Да и взбреди мне в голову подкатывать к служанкам, то определённо занялся бы я этим в особняке Ниро, никак не здесь.

Но то, что творилось в особняке Массвэлов, хоть и выглядело с первого взгляда обычным, на самом деле, похоже, таковым не являлось. Стедд настолько запугал всю прислугу? Хотя, наверняка, оплата тут тоже повышенная, но всё же мне несколько не по себе. Я за свободу воли!

Не то чтобы я совершенно не подозревал о том, как различается в Аталии положение аристократа и его слуги, но я и правда давно не сталкивался с этим. И думать об этом не думал.

— Ну… если не настолько, то хорошо, — с лёгкой улыбкой кивнул Корн.

И я пошёл спать, размышляя о непростой жизни в особняке Массвэлов. Пытаясь не думать о том, что то, что слуги могли сделать абсолютно всё по моему приказу, открывало огромные перспективы… и я вовсе не о служанках, а про вообще. Например, разве они не пустят меня в библиотеку, если я об этом попрошу?

На следующий день я поймал одного из слуг, оказавшегося мужчиной средних лет, одетым несколько лучше остальных, и попросил проводить в библиотеку.

— Простите, господин, — поклонился он. — Пользоваться библиотекой разрешено только членам семьи.

Ах, ну да… Если бы оказалось так просто, было бы странно.

— И что ты забыл в нашей библиотеке? — появилась из-за угла Корнелия, будто там караулила.

— И тебе с добрым утром, — ехидно отозвался я, рассматривая её малиновое платье. Улыбнулся: — Прекрасно выглядишь.

Она жестом отослала слугу и подошла ко мне.

— Ты вскочил так рано, и вместо того, чтобы идти есть, пытаешься заставить слуг нарушить запрет? — вежливо улыбнулась она.

Теперь она вела себя, как подобало аристократке. Не грубила при одном моём виде, хотя слова её тактичными всё же было не назвать.

Искренне улыбнувшись, я беспомощно развёл руками:

— Я просто люблю книги…

Она удивлённо моргнула и секунду молчала. А затем произнесла:

— Как насчёт боя? Завтрак ещё готовят, и мне нечего делать, хотелось бы размяться… — она подняла руки вверх и, потянувшись, наклонилась влево-вправо, будто делала зарядку.

Я же пытался удержать взгляд больше на её лице, и меньше на её точёной фигуре, особенно меньше на складках шёлкового платья в районе груди… Она вообще понимает, как на парней действует?

— Конечно, — сипло ответил я. — Но с одним условием.

— Хочешь попасть в библиотеку, если победишь? — улыбнулась она.

Ого, а так можно было?

— Я… бы не отказался от такого, но я про другое. Хотя, возможно, условие про библиотеку гораздо интереснее… — мечтательно прищурился я.

— Так про что ты говорил? — нахмурилась Корнелия.

— Переоденься, — категорично сказал я.

— Чем тебя не устраивает моя одежда? — удивилась Корнелия, осматривая своё тонкое, изящное, пусть и закрытое на груди, но слишком облегающее платье.

— Оно меня слишком… устраивает, — нервно рассмеялся я.

— Тогда в чём проблема?

— Именно в этом!

Шавр, она, кажется, действительно не понимала, насколько привлекательна. Неужели она всегда сражалась в платьях? Даже если не учитывать, что это очень неэкономно, неужели ни Сэн, ни Стедд ей не объяснили, что для этого больше подходят штаны?

— А можно тебя спросить? — сказал я.

— Ну?

— Кто тебя учит сражаться?

— Наёмный учитель. Он лучший из лучших. Но имя его я не раскрою, — поджала губы Корнелия.

Угу, «его», замечательно… С одной стороны, можно его понять, зачем настаивать на другой одежде, если ученице нравится такая… с другой, я его прибить хочу.

Я скрипнул зубами:

— Корнелия, я понимаю, что ты никогда не была в Академии, но у нас общепринято, чтобы девушки на тренировках были… в штанах!

— Так мне переодеться в штаны? — нахмурилась она. — Я даже не знаю, есть ли у меня штаны. Это сложная задачка. Может, у Корна взять? Но я же в них утону… — она поднесла руку к губам и, постукивая по нижней, усердно думала.

Я же рот открыл. У неё в огромном гардеробе даже нет штанов⁈

Ну, в итоге, слуги ей отыскали вполне подходящую пару. Через двадцать минут мы стояли друг напротив друга на поляне, что находилась довольно далеко от здания особняка. Вокруг нас на некотором отдалении располагались медные диски — артефакты, видимо, как-то защищавшие окружающий парк от выплесков магии.

Я смотрел на Корнелию в облегающих бордовых штанах, подчеркивающих её стройные ноги и в того же цвета и фасона кофте, и понимал, что смена платья почти не помогла. Если не сказать, что сделала только хуже.

Может, мне попросить Корна найти ей наряд для тренировки? Он-то уж наверняка должен справиться…

Мы начали бой с простых заклинаний, и мне, и ей хотелось проверить, на что способен противник. Пошли в ход щиты, и причинить урон было практически невозможно. Постепенно мы стали использовать более сложные приёмы, двухкольцевые, а затем и трёхкольцовые печати.

У нас были одинаковые стихии. Только Корнелия предпочитала воду, а я воздух. Мне было удобнее сражаться на более близкой дистанции, ей же на средней и дальней, сейчас я не пытался к ней приблизиться и наблюдал, как она филигранно использует стихию воды. Возможно, она бы в этом дала фору даже Корну, мне было, чему у неё поучиться. И да, она до сих пор не применяла покров. Сегодня и я не стал.

Мы закончили наш бой, так и не показав друг другу все возможности. Нагрузка была как раз достаточной для «разминки». Восстанавливаться после тренировки весь день, лёжа без сил, никому из нас не хотелось. Поэтому, как только слуга пришёл и позвал нас на завтрак, мы закончили.

— Вы не завтракаете вместе? — спросил я Корнелию, усаживаясь к ней за небольшой столик на веранде.

Разумеется, на ней уже было платье. Тёмно-синее, в пол, струящееся, словно ночь, необычайно подходящее к её глазам, но, может быть, не слишком подходящее к утру и простому завтраку. Тонкие серебряные украшения с камнями цвета сапфиров и волосы, собранные в сложную причёску, дополняли её элегантный образ.

Она удивлённо на меня посмотрела, но возражать не стала. Да, на веранде было ещё пару свободных столов, но я даже не подумал, что должен был сесть за один из них. К тому же на этом уже стояли булочки и пирожные.

— Только за ужином, — ответила Корнелия.

Слуга с подносом сначала прошёл мимо нас, к свободному столу, видимо, был уверен, что я должен сесть там, но затем сориентировался и, вернувшись, поставил чайник с чашками за тот стол, за которым сидели мы с Корнелией. Второй. Поскольку один чайник уже здесь был.

Корнелия улыбнулась и показала что-то жестами. Тогда слуга разлил чай из первого чайника по двум чашкам, а затем унёс его и лишнюю посуду, оставив один второй чайник на столе.

— Ты с ними на каком-то языке жестов общаешься? — спросил я.

— О чём ты? — приподняла она брови. — Это же общепринятые жесты для слуг.

— Правда? — на долю секунды я подумал, что она разыгрывает меня, но она оставалась серьёзной. Кажется, этикет мне стоило бы подучить…

— Можно тебя спросить? — повторила мой недавний вопрос Корнелия, слегка опустив взгляд, что почти исполнило мою мечту увидеть её смущённой.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Почему ты сел со мной за один стол? — она взглянула на меня, будто искала ответ в моих глазах.

— Я этим что-то нарушил? Какие-то правила вашего дома? — спросил я.

— Ну… даже не знаю, — усмехнулась она. — Ты одним своим присутствием в нашем особняке, их нарушил.

— Тогда я не понимаю, почему я не должен был с тобой садиться.

— Серьёзно не понимаешь? — она слегка расширила глаза.

В этот момент на веранду вышел заспанный Корн и плюхнулся на свободный стул за нашим столом и усмехнулся:

— Он вообще не чувствует границ в этом плане. Отбитый на всю голову.

— И тебе доброе утро, — более чем ехидным тоном поприветствовал я его.

Корн же подхватил малиновое пирожное и стал его уплетать. Корнелия, смотря на его действия, умилённо улыбнулась. Вскоре принесли третью чашку.

— Чего вы так рано встали? — зевнул Корн.

— Мне не спалось, — хором ответили мы с Корнелией и переглянулись.

Я первым отвёл взгляд.

— А чего не спалось? — вновь спросил Корн, поочерёдно смотря на нас.

На этот раз никто ему не спешил отвечать. Я пожал плечами:

— Новое место. Особняк Массвэлов… Было бы странно, если бы я хорошо спал.

— Боялся, что убьют во сне? — саркастично поинтересовалась Корнелия.

— Пожалуй, этого я боялся меньше всего, — улыбнулся я ей. — Меня нужно сохранить в целости и сохранности, дабы исполнить договор с демонами, отдав им хотя бы живым.

— И ты серьёзно собираешься поехать к ним учиться?

У меня вырвался нервный смешок:

— А какой у меня есть выбор? Правда, я сильно сомневаюсь, что мне действительно там дадут чему-то научиться.

— Ты поэтому хотел в нашу библиотеку? — спросила она. — Чтобы найти способ себя защитить?

Корн перевёл на меня взгляд, будто спрашивал, каким образом я пытался проникнуть в библиотеку, и почему об этом знает его сестра.

Я вздохнул:

— И поэтому тоже.

На самом деле сейчас меня больше волновали татуировки Зурта: я бы хотел посмотреть метки, которые упоминаются в архивах Массвэлов. Наверняка такая книга должна быть, и не думаю, что она секретная.

— Ты, конечно, так и не победил меня, — приподняла подбородок Корнелия, — но, думаю, можно попросить отца, чтобы он разрешил… Если это поможет тебе выжить у демонов, это будет полезно Аталии.

Мы с Корном удивлённо переглянулись, и я спросил его:

— Он может разрешить?

Корн задумчиво покачал головой и пожал плечами.

Корнелия же чуть наклонилась к столу и хитро прошептала:

— Предоставьте это мне.

После чего она разогнулась и, взглянув на брата, сказала:

— Кстати, Корн, помнишь подаренную мной книгу? Лучше бы её вернуть сейчас на место, чтобы отец никогда не заметил её пропажу. Ты же её, конечно, взял с собой?

Корн замер. Я же пару секунд продолжал ковырять вилкой не слишком любимое мною малиновое пирожное, после чего до меня дошло, что Корнелия говорила о маленькой красной книге, которую я сжёг при нашем с Корном знакомстве.

Десертная вилка выскользнула из моих рук и с громким звоном упала на пол. Но я даже не думал её поднимать.

— Чего у вас двоих такие подозрительные лица? — спросила Корнелия, переводя взгляд с Корна на меня и обратно.

— Вообще не понимаю, о чём вы, какая там книга… Я поел. Спасибо за компанию, — вскочил я, собираясь сбежать.

— Сядь, — приказным тоном произнёс куратор.

Я обречённо вздохнул и сел обратно. Мы на веранде были лишь втроём. Слуги стояли поодаль, не могли нас слышать, и, видимо, без жеста не подошли бы.

— А теперь, Кай, расскажи, что произошло с подарком Корнелии, — с улыбкой демона попросил Корн.

— Ты… — я сжал зубы и договорил шёпотом: — предатель.

— А при чём здесь Кай? — удивилась Корнелия, и мы встретились с ней взглядом.

Шавр, а «Кай» из её уст вовсе не звучит неприятно. У меня по позвоночнику иголочки пробежали.

Ёрпыль! Соберись, Кайрин, сейчас тебя эта милая девушка будет убивать!.. Долго, больно и со вкусом.

Это если она на меня вообще, после того как узнает правду, посмотрит. Но, чему быть, тому не миновать:

— Я её сжёг, — признался я, смотря в синие, словно водяной покров, глаза Корнелии.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем вокруг резко потемнело.

Что происходит? Затмение?

Но бушевавшие вокруг водные элементы намекали, что виновато вовсе не небо и не неожиданно пропавшая с него Рэя — просто их что-то заслонило!

Веранду накрыла огромная тень.

Я вскочил со стула, так же как и Корн. Но я не понимал, что делать, да и вообще, что происходит.

— Идите! — крикнула Корнелия слугам. — Накройте особняк барьером!

Слуги со всех ног бросились внутрь особняка.

— Что это? — спросил Корн.

— Это… — Корнелия посмотрела наверх, будто через крышу веранды могла что-то разглядеть, и догвоворила: — Вафелька.

— Какая ещё вафелька? — я едва говорить мог от шока. Это какой-то дурной розыгрыш?

— А ты бы вообще молчал и проваливал! А… — вдруг замерла она, посмотрев на меня как-то иначе: — Хотя нет. Наоборот, — зловеще улыбнулась она, — ты нам очень пригодишься.

У меня мурашки побежали по позвоночнику. С такой кровожадной улыбкой она точно задумала дурное!

— Корнелия, не могла бы ты объяснить, что, в конце концов, происходит, — убийственно спокойным тоном попросил её брат.

Но тут прозвучал трубный вой, от которого мне захотелось прижаться к земле и притвориться мёртвым. Сработали голые инстинкты, едва подавляемые силой воли. Нечто подобное я ощущал, когда дракон, которого отняла у меня Экза, рычал…

— Не… не может быть… — прошептал я.

— Готовьте водяные покровы и идите за мной, — сестра Корна не стала терять время на объяснения и перепрыгнула через деревянный забор веранды, выбежав в просторный двор.

Корн, не мешкая, двинулся за ней. Я же секунду размышлял, действительно ли мне нужно соваться в самое пекло, учитывая то, как сильно я разозлил Корнелию.

В итоге со вздохом последовал за ними. Если бы вдруг с этими двумя произошло что-то плохое, я бы не смог себя простить.

Стоило мне покинуть веранду, как ещё до того, как я успел разглядеть нависшего над особняком монстра, в меня полетело голубое нечто. На рефлексах я использовал попрыгунчик, создав его прямо под стопой, и меня отбросило.

Щупальце пролетело мимо, разнося в щепки крышу веранды.

— Шавр! — выругался я, подбегая к Корну и Корнелии. — Что это за дрянь?

Монстр представлял собой нечто желеобразное, он был полупрозрачным, голубого цвета, словно сделан из подкрашенной воды, по форме он напоминал полусферу, внутри его тела можно было различить несколько отличающихся по оттенкам слоёв. От белого до сиреневого и тёмно-синего, но всё так же прозрачных. Всё его тело, наверное, полагалось считать головой, поскольку в верхней его части располагались две большие чёрные щели, видимо, глаза. Ещё у него были толстые водяные щупальца, я насчитал пять. Ну а по размеру: монстр был по ширине почти с весь огромный особняк, а по высоте даже превышал его высоту раза так в два…

У меня рот открылся. Если это «Вафелька», то я самый честный человек в мире!

Похоже, Корн внутренне был со мной солидарен. Он спокойным тоном уточнил:

— Вафелька?

— Угу, — ответила его сестра. От неё исходило плотное ощущение водных элементов. Она уже была в покрове.

— Неужели, он твой…

— Да, это мой дэв. Только это она, — кивнула Корнелия Корну. — Но она пока ещё плохо меня слушается.

Ничего себе, дэв… Голова шла кругом от его габаритов и мощности. Неужели они бывают настолько сильными?

Я кашлянул:

— Это называется «плохо»? Она тебя хотя бы немного слушается?

Корнелия лишь шикнула на меня, не хуже разъярённой кошки.

В это время полупрозрачный монстр начал простирать свои щупальца над особняком Массвэлов. Это, конечно, не мой дом, и я не должен был переживать за его сохранность. Но даже мне было слегка обидно, что его так легко разрушат…

Хотя вряд ли лорд Массвэл позволит такому случиться.

Как только щупальце с размаху должно было врезаться в стену белого особняка, на его пути возник воздушный барьер. Верно, лорд не мог не защитить свой дом.

— Где отец? — неожиданно спросил Корн хмурясь.

Корнелия повторила выражение его лица:

— Должен был уехать во дворец… Похоже, его нет дома.

— Демоны… — выдохнул я, понимая, что барьер держит Сэн.

И правда, если прислушаться к ощущениям, то после нескольких ударов монстра, нацеленных по рандомным местам особняка, барьер стал ослабевать. Насколько хватит сил Сэна, было неизвестно. Одно то, что он мог растянуть щит на такое огромное пространство и держать его, пока в него лупил огромный монстр, уже внушало уважение.

— Сэна не хватит надолго, — озвучила мои мысли Корнелия. — Поэтому ты, — она указала на меня. — Иди и отвлеки Вафу.

— Я похож на самоубийцу? — удивился я.

— Похож, — уверенно кивнула Корнелия. — Ты ведь сжёг подаренную Корну книгу заклинаний? — она зло усмехнулась. — Не пойдёшь, расскажу отцу. И мне всё равно, что за это мне достанется. Главное, тебе и твоей семье достанется куда больше.

Я холодно улыбнулся:

— Значит, если пойду, обещаешь молчать об этом во веки веков? — жестами я показал, будто закрываю свой рот на замок и выкидываю ключ.

Корнелия резко вдохнула, возможно, собиралась зло меня отругать, но вмешался Корн:

— Решайте быстрее. Барьер рушится…

Через секунду после его слов, с очередным ударом Вафу, щит из воздуха, созданный Сэном, исчез.

— Не расскажу! — закричала Корнелия.

И я, используя воздушный покров, ринулся вперёд. Побежал по попрыгунчикам к монстру, нацелив в него воздушный резак, который не мог причинить ему стоящего ущерба, но должен был привлечь ко мне внимание.

Резак ударил в прозрачный водяной бок, но, кажется, монстр даже этого не почувствовал. Он всё ещё зачем-то пытался разнести особняк Массвэлов. Его щупальце вытянулось и резко вонзилось в одно из окон на втором этаже, наверняка разнося всю комнату и содержимое в ней в труху.

Я же скакал по попрыгунчикам, разместив их как ступеньки, таким образом, когда достиг расстояния в несколько жезлов от монстра, я находился перед его глазами-щелями.

Стоило Вафу увидеть меня, как его перестал интересовать особняк. Все его пять щупалец потянулись ко мне. Я не столь бурной реакции и едва успел уклониться, стараясь подняться над ним, чтобы его промахи не разнесли здание.

Но монстр был очень велик, и когда я понял, на какой высоте вдруг оказался, у меня дух перехватило. Шавр, если отсюда упасть, от меня останется один лишь блин…

— Хару! — мысленно позвал я.

— Приветики, Кайи, — тут же откликнулся он, словно ждал, пока позову. — Ты наконец-то принял моё желание полетать? Но ты опять делаешь всё неправильно. Для этого ты должен был меня призвать. Ну а пока, я могу лишь попытаться помочь, чтобы ты удержался на попрыгунчиках…

Да уж, вместо того, чтобы препираться с Корнелией, стоило потратить время для то, чтобы полноценно призвать его. Но теперь я просто не имел на это времени! Если бы я отвлёкся на такое сложное действие, меня бы сразу убили.

Я не мог стоять на воздухе, как на твёрдой поверхности. Возможно, такие печати и существовали, но мне их, к сожалению, не попадалось. Я мог лишь скакать с попрыгунчика на попрыгунчик. Но Вафу, словно одержимая, пыталась схватить меня и своим беспорядочным мельтешением щупалец разрушала мои заклинания…

И вот я начал выдыхаться. Щупальце резко сменило свою траекторию и устремилось в то место, где находился попрыгунчик, на который я собирался приземлиться, и разрушило его! Второе щупальце летело прямо в меня, и мне пришлось ускорить своё движение толчком печати в спину. И всё равно краем щупальца меня задело, крутанув вокруг своей оси. Я потерял направление движения и рухнул вниз.

Ко мне устремился водяной хлыст, и я уже почти схватился за него, как на его пути возникло длинное щупальце, отбивая его.

Тогда в моём сознании отчётливо вспыхнула печать призыва Хару, мне лишь оставалось толкнуть в неё ману… что я и сделал.

Моё тело мягко спланировало, и я коснулся стопами земли. После чего упал на одно колено, пытаясь отдышаться. Шавр, было слишком близко.

На плечо легла лёгкая, чуть прохладная рука, запахло солнцем, ветром и весной. Подняв голову, я увидел ухмыляющегося двенадцатилетнего мальчишку:

— За своё спасение ты обязан дать себя покатать, — хихикнул Хару.

Когда я уже почти кивнул, он договорил:

— Над Парящим островом, разумеется, а не здесь, — показал он мне язык.

В нашу сторону выстрелили щупальца. На пути у них завис белоснежный меч, создав барьер. Через мгновение меч стал уменьшаться, пока не превратился в миниатюрную фею серо-белого цвета, словно сделанную из глины. Он выставил руки вперёд и словно упёрся в рябящую поверхность барьера, поддерживая его. Дэв Корна. Чьё имя я когда-то знал, но оно бесследно исчезло из моей памяти, стоило куратору заключить с дэвом меча контракт.

Монстр бушевал, словно его целью всегда было убить меня, а не что-либо иное. На особняк никакого внимания он более не обращал. Когда я посмотрел на дом, остановив взгляд на месте, куда ударило щупальце, у меня в сердце возник холодок.

Разве это не моя комната⁈

— Хару… У тебя есть идеи, как справиться с этим чудищем? — спросил я. Если целью монстра всегда был один только я, дела мои плохи.

— Да без проблем. Пойду поговорю, — подмигнул он мне, насквозь проходя барьер, сделанный дэвом Корна.

— А это точно поможет?.. — растерянно спросил я уже пустое место.

Хару не использовал попрыгунчиков. Он в прямом смысле слова летел. Щупальца его просто игнорировали.

Вскоре он оказался перед глазами Вафу, да там и замер, вместе с самим монстром. Только теперь я заметил Корнелию, что находилась в непосредственной от её дэва близости. Её тело ярко светилось синим, руки были подняты вверх, ноги широко расставлены, от них исходили искрящиеся нити, обвивавшие Вафу.

Ко мне подошёл Корн, его дэв вновь превратился в хорошо знакомый мне меч и приземлился в протянутую ладонь куратора, звякнув кистью из плоских пластинок.

— Так эта… «Вафелька» была неповоротливой из-за того, что её сдерживала Корнелия? — огорчённо спросил я.

— Не только она, я тоже сдерживал. А ты думал, что такой проворный, что она по тебе ни разу попасть не смогла? — усмехнулся Корн, прекрасно понимая направление моих мыслей. — Что делает Хару? — спросил он.

— Если бы я знал, что делает Хару, я бы и был Хару, — ехидно отозвался я. — Сказал, что поговорит. А что имел в виду под этим, одному ему известно.

Дэвы замерли напротив друг друга, и так продолжалось уже минут пять. Ни один из них не двигался. Только вокруг фигуры Хару вились воздушные потоки, слегка покачивая его тело. А затем в моём сознании прозвучал голос моего дэва: «Подойди к нам».

Мне ничего не оставалось, как объяснить Корну, что я делаю, и осторожно приблизиться к тому месту, где стояла Корнелия.

Она опустила руки, нити исчезли, а свечение вокруг неё стало ослабевать.

— Что он делает? — спросила она, указав глазами на Хару.

В это мгновение он, перевернувшись несколько раз в воздухе, завис пред нами и ответил ей:

— Я успокоил Вафу, но она ещё переживает, что её хозяйке угрожает мой… ученичок, — фыркнул Хару, явно заменив слово «хозяин».

— Угрожаю? — вопросительно поднял я брови, посмотрев на Корнелию.

— Так это из-за этого… — поджала она губы, и ничего не объяснив, пошла к своей «Вафельке».

Она положила руку на её тело и прикрыла глаза.

— Объяснишь? — спросил я своего дэва.

— Разве тут не всё понятно? Ну, пока нечего делать, можно и объяснить, — Хару остался парить в воздухе, качаясь вверх вниз, но целенаправленно оставаясь всегда выше меня. — Красотка на тебя разозлилась, её дэв это почувствовал и захотел тебя убить. Но видит Вафу так себе, поэтому сначала не поняла, где тебя искать. А как нашла, так уже всё, отпускать не захотела, — Хару улыбнулся.

Судя по его словам, мне не показалось, что Хару ждал, пока я его позову. Опять подсматривал за мной!

— А ты что с ней сделал?

— Да просто успокоил.

— Как?

— Ну… так! — сказал Хару, и меня словно окутало тёплым одеялом, а на душе потеплело. Сам собой вырвался глубокий выдох, расслабляющий натянутые нервы.

— Ах да, точно… это же твоя фишка. Слушай, Хару, а ты на любом такое можешь провернуть?

— Хм, — задумался он. — Ну, скажем так, на многих. Но для этого существо должно принимать это ощущение, а не отвергать его. А есть такие, кто уже не хочет и капли… тепла, — вздохнул он. — Но большинство всё же принимает.

— Вот как, — улыбнулся я.

Хару искренне рассмеялся:

— Кажется, ты задумал нечто интересненькое.

— Может быть, — подмигнул я ему.

Тем временем монстр размером с особняк стал уменьшаться. Это продолжалось до тех пор, пока Вафу не стала размером с котёнка. Подтянув щупальца, она уютно устроилась в объятиях Корнелии и прикрыла глаза, сделавшись внешне совершенно безвредной.

— Шавр, ни за что бы не поверил, что это милое создание только что так зверствовало.

— Угу, — кивнул Хару. — Обидно, что живые существа не всегда могут друг друга понять, — он перевернулся вниз головой и завис так, чтобы его лицо оказалось напротив моего. При этом его светлые волосы свисали вниз, а жёлто-белая треугольная накидка, служившая Хару основной одеждой, мистическим образом оставалась не подвержена силе тяжести. Он хитро улыбнулся, его салатовые глаза блеснули золотом, он медленно проговорил, слегка растягивая каждое слово: — Как же нам повезло, что мы друг друга так хорошо понимаем…

Я моргнул, на секунду задумавшись, а затем усмехнулся и спросил:

— И чего же ты хочешь?

— Хочу здесь погулять, — Хару отлетел назад и, широко расставив руки, перевернулся ногами вниз.

— Ты ничего не попутал? Это, вообще-то, не мой дом, — опешил я. — Не говоря уже о количестве маны, необходимом для твоего нахождения в этом мире.

Хару расширил глаза и надулся:

— Неужели никак-никак нельзя. Хотя бы чуточку? Ну пожалуйста-а-а! — стал клянчить он, как никогда соответствуя своей детской внешности. — Ну Кайри-и-ин, — он даже назвал меня правильным именем, что случалось лишь в исключительных случаях, — он подлетел ко мне и потянул за рукав.

— Что такое? — к нам подошёл Корн.

— Корн! — воодушевился Хару. — Можно я у вас погощу?

Куратор от такого вопроса подвис на пару секунд, затем вопросительно посмотрел на меня. Я развёл руками в стороны и пожал плечами.

— Ты сможешь меня подпитать маной, и Кайрин сможет, и даже твоя сестра сможет! А я вас научу трансформировать водную ману в воздушную. Ну, сделка? — он улыбнулся и, зависнув перед Корном, протянул ему руку.

Тот немного подумал и осторожно дотронулся до его предплечья, сжал.

— Серьёзно? — вздохнул я. — А отец твой не будет против?

— Вот уж кто точно не будет против, — к нам подошла Корнелия, на руках у неё дремала Вафу. — Только вот твой дэв может через некоторое время и сам передумать. Наш отец ну очень уж любит исследовать разных дэвов, — усмехнулась она, с интересом рассматривая Хару.

Тот улыбнулся ей и помахал:

— Приветики! Буду рад видеть тебя почаще. Ты такая краси-и-вая, — протянул Хару.

— А говорил, что человеческой красоты не понимает, — проворчал я.

— Не очень понимаю, это я твои ощущения считываю, — ответил этот предатель, хитро на меня посмотрев. После чего довольно рассмеялся.

Паршивец. Ведь наверняка ничего подобного считать он не может.

— Ну, давай тогда, учи. У меня скоро мана как раз таки кончится. Что нужно делать?

Через час мы уже влили в Хару каждый по половине своего запаса маны, расширенного покровом воды. Оказывается, через меня можно было наполнить моего дэва. То есть я бы столько просто не вместил, а вот он запросто.

Техника, которую показал дэв, была довольно простой. Нужно было использовать водный покров, а затем быстро сменить его на воздушный. Вряд ли бы мы добились быстрых результатов в одиночку, даже с подробной инструкцией, но с Хару это вышло довольно просто. Корнелия не обладала воздушным покровом, поэтому просто пополняла запас маны куратора, который уже переводил её в воздушную.

В итоге Корн пошёл показывать Хару особняк, а Корнелия задержалась со мной. Она обернулась и, опустив голову, произнесла:

— Я виновата в том, что Вафу из-за моего недостаточного контроля чуть тебя не убила. Но я всё равно не прощу тебя за то, что ты сжёг книгу, по которой Корн мог учиться всё то время, что не мог вернуться в нашу семью.

— Ты немного не так поняла. Вообще-то, я её уже полностью восстановил. Так что не мог ей пользоваться Корн всего лишь пару месяцев.

— Что? — удивлённо спросила она. — Как это возможно?

— У меня прекрасная память, я… выучил её наизусть.

— То есть ты знаешь все заклинания, которые в ней были? — ужаснулась Корнелия.

— Верно, — кивнул я, уже сомневаясь, стоило ли быть с ней настолько откровенным. Я просто подумал, что Корн в любом случае ей расскажет, и что лучше уладить недоразумение раньше. Но быть может, я ошибался.

Корнелия молчала некоторое время, а потом проговорила:

— Если отец узнает, могу гарантировать, что тебя здесь и похоронят. Раз уж ты дружен с братом, мы должны это скрыть. И, поскольку ты её восстановил, то я… была неправа. Я попрошу у отца для тебя доступ в библиотеку в качестве извинения. Годится?

— Это было бы великолепно.

— Так значит, твоя метка — это усиленная память? — спросила она.

А я подумал, что это вполне возможно и так. Ведь хорошо запоминал я вовсе не с самого детства. Шавр, никогда об этом не задумывался, как-то со времён потери памяти я стал считать это своей врождённой способностью, но это было заблуждением, вызванным игрой подсознания.

— Я не знаю, но, может быть, и так, — честно ответил я. После чего улыбнулся и подмигнул: — Но это ведь будет наш секрет?

— Ха… Мечтай, — улыбнулась Корнелия и подмигнула мне в ответ.

От неожиданности я рассмеялся.

Корнелия ушла организовывать слуг, чтобы восстановили особняк, а я, засмотревшись на то, что осталось от моего окна, вдруг осознал, что, вообще-то, в комнате были зелья!

Я ринулся в дом, поднялся на второй этаж и, прикрывая рот рукой, чтобы защититься от летающей вокруг пыли, использовал магию ветра, чтобы вымести её вон.

Через несколько минут, в течение которых я запретил слугам заходить в мою бывшую комнату, я наконец отыскал среди обломков мебели сумку. Открыл её и выругался…

— Шавр! Удачливый, да? Тьфу! — продолжал возмущаться я вслух.

В некотором роде мне и правда повезло. В конце концов, из двух демонических зелий сохранилось хотя бы одно. Но вот второе полностью вытекло из разбитой склянки, пропитав сумку.

Вздохнув, я вышел в коридор.

— Что-то потерял? — передо мной стоял Сэн, его взгляд был таким же отстранённым, как всегда, а тон сухим и неприветливым одновременно.

— Уже нашёл, — ответил я.

— Тогда не мешай слугам работать, — произнёс он, после чего развернулся и ушёл.

Слуги же, которые безропотно ожидали до этого момента за тем, что не так давно было дверью, ринулись внутрь столь поспешно, словно за ними гнались волки.

Я с недоумением посмотрел на них, пожал плечами и отправился искать куратора, который развлекал моего дэва. Хорошо, что у Корна уже был дэв воздуха, чую, если бы не так, Хару бы вскоре нашёл себе нового хозяина.

Они нашлись на улице, у того самого озера, которое мне показала Корнелия. Пока я не додумался спросить по мыслесвязи Хару, где они с Корном пропадают, лишь зря тратил время на их поиски.

— Вот уж не додумался я искать дэва ветра в стихийном месте воды, — вышел я к ним из зарослей.

— Ты откуда знаешь, что это? — с подозрением посмотрел на меня Корн.

— Хару сказал, — нагло соврал я, свалив всё на дэва.

Тот слегка поджал губы, но не стал меня разоблачать перед куратором.

— Понятно. Я хотел попробовать пополнить водную ману с помощью озера, а затем преобразовать её в воздушную, — объяснил Корн и вздохнул. — Но это оказалось труднее, чем я предполагал.

— Через пару попыток у тебя точно получится, — приободрил куратора Хару и, подлетев к нему, по-дружески похлопал по плечу.

— Да вы не разлей вода, — саркастично прокомментировал я.

— Два разумных существа, открытые новому, всегда найдут общий язык, — широко улыбнулся Хару и с довольным видом покивал.

— Ага… — угрюмо отозвался я.

— Что не так? — спросил почему-то вовсе не мой дэв, который по идее должен был чувствовать моё настроение, а так же заботиться о том, чтобы оно не падало ниже приемлемого минимума, а Корн.

— Зелье. Одно разбилось. Одно осталось. Не уверен, что мне его хватит до конца каникул.

— А что случится, если не хватит?

— Даже предполагать не хочу. Но если подумать, то по минимуму я буду валяться без сил с жутким недомоганием, не способный засунуть и крошки в рот, а по максимуму… сойду с ума. Возможно, у меня даже вырастут рога и… хвост?

Когда лорд Массвэл вернулся, он принял новость о том, что Вафу разгромила часть особняка с поражающим спокойствием, что навело меня на мысль, что такое случалось не так уж и редко. Похоже, лорд очень любил свою дочь, раз до сих пор не приказал ей избавиться от столь проблемного дэва.

Это же подтверждало то, что Корнелия действительно смогла его уговорить пустить меня в библиотеку. После этого я практически не вылезал из неё. Конечно, доступа ко всем книгам мне не дали, и я довольствовался лишь одной из библиотечных комнат, в которой хранились книги не слишком редкие, но всё же они содержали порой удивительную информацию. А главное, я бы не смог отыскать её в библиотеке особняка Ниро, ведь там в основном были книги о магии молнии, которые мне были совершенно бесполезны. Что касается библиотеки Академии, разумеется, её не снабжали самыми редкими и дорогостоящими экземплярами. А Массвэлы были богатейшим родом в Аталии, с ними никто не мог сравниться в количестве денег, которые они тратили на любые свои прихоти.

Помимо книг по стихийной магии, я изучил все доступные тексты по меткам, особенно контролирующему их типу. То, что рассказывал Хэйрин, подтверждалось. И моя догадка про то, что когда брат проявил мою метку, я увидел не свою, а принадлежащую Зурту, тоже. К сожалению, заклинание, что проявляет метку, основанное на одной из четырёх стихий, я так и не нашёл, видимо, оно располагалось в тех книгах, к которым меня не подпустили. Придётся ещё раз попросить Хэя проявить её, когда вернусь.

В общем-то, каникулы у Массвэлов оказались весьма полезными и даже приятными.

Лорда захватили государственные дела, и он редко бывал дома, что заставило меня почувствовать себя вполне счастливым. Сэн не был приветливым, скорее при случае грубил, но больше просто игнорировал. На Хару, встретив его, он, например, даже не взглянул.

Когда я спросил дэва, не стал ли он невидимкой в глазах Сэна, то Хару ответил, что не способен стать незаметным для того, кто владеет стихией воздуха. В общем, брат Корна был странным. Но пока мне это не мешало, а скорее наоборот, и мне было всё равно. В конце концов, мне оставалось недолго гостить у Массвэлов.

Случайно я выяснил, что мать Корна, оказывается, находилась в особняке. Правда, с ней точно было что-то нечисто, раз я её ни разу так и не встретил, да и в обществе не видели её чуть ли не со времён рождения Корна, поэтому ходили стойкие слухи, что лорд Массвэл — вдовец, который почему-то скрывает этот факт. Корн же по этому поводу хранил грозное молчание, всем видом намекая, что я перехожу границы, расспрашивая столь личные вещи.

Корнелия же со мной довольно часто тренировалась и даже своего старшего брата пару раз на это подбила. Сэн, конечно, дал жару, раскатав меня за несколько секунд, но для меня это был полезный опыт.

Корн помогал сестре с водной стихией, а порой она помогала ему, я же учился у них и в том и в другом случае, стараясь не упускать чудесные возможности. Кроме того, мы втроём часто бывали на озере. Поэтому моя водная магия после того, как Корн заблокировал мне огненную, прогрессировала не по дням, а по часам.

Что касается оставшегося зелья, я выпил его через пару дней, потому как начали проявляться прежние симптомы, а ещё через два я понял, что его действие опять завершилось…

— Выглядишь… отвратительно, — прокомментировал мои страдания куратор.

— Что, уже рога выросли? — лёжа на кровати поверх покрывала, я провёл руками по волосам, на голове было всё как обычно.

— Ну раз шутишь, видимо, всё не так плохо, — снял он с меня диагностическое заклинание. Ранее он уже пытался облегчить моё состояние магией земли, но это совершенно не помогло.

— Это последняя соломинка, за которую я хватаюсь. Если перестану шутить, можешь сразу хоронить, — через силу усмехнулся я и от резкого позыва зажал рот рукой.

Головная боль становилась всё невыносимее, от этого меня начинало тошнить. Пока я держался, но Корн уже принёс таз понятного назначения.

— Я думал, что можно это как-то преодолеть, но теперь начинаю в этом сомневаться, — Корн произнёс это каким-то похоронным тоном, рассматривая… мои руки?

Сейчас на мне была майка, и плечи с предплечьями, полностью покрытые причудливой вязью татуировок, были прекрасно видны. Опустив на них взгляд, я выругался. Узоры медленно двигались, словно ожившие червяки, и в некоторых местах покраснели до цвета крови, а это уже намекало на то, что дела мои весьма плохи. От шевелящихся загогулин стало премерзко.

Я вскочил с кровати и нагнулся над тазом.

— Хм… Так не пойдёт. Такими темпами ты и окочуриться можешь.

— Мне кажется, я уже на полпути к этому, — вяло отозвался я, задвигая таз под кровать.

— Надо доставить тебя в Академию как можно быстрее.

— Но твой отец… Разве он не поймёт, что здесь что-то нечисто.

— Утром он опять отбыл. Если мне поможет Корнелия, мы вполне можем улизнуть, не попрощавшись. Хотя… я могу написать письмо, думаю, это сгладит наше неучтивое поведение, — с этими словами Корн вышел из моей новой комнаты, оставив меня одного.

— Шавр. Глупый куратор, а если я загнусь, пока ты будешь пытаться решить эту проблему? — пробормотал я, заползая обратно на кровать и натягивая на себя кофту с длинным рукавом. Если у Корна всё же получится договориться, то нельзя, чтобы кто-то случайно увидел татуировки.

Странно, что Гарт и Экза, наоборот, становились сильными, когда демонизировались, я же слабел, становясь ни на что не годным. Это Зурт специально такое провернул, чтобы я плясал под его дудку, не имея возможности на него напасть?

Не знаю, сколько времени прошло, мне не становилось лучше. Возможно, я проваливался в сон, или терял сознание. Похоже, несколько раз. Затем я услышал скрип двери и попытался разомкнуть веки.

— Наконец-то, думал, ты по приходу уже застанешь мой хладный труп, — вяло проговорил я, радуясь возвращению Корна.

Я попытался на него посмотреть, но изображение было мутным и так и норовило перевернуться.

Вдруг к моему лбу прикоснулись прохладные пальцы, я уловил немного резкий цветочный запах.

— Корнелия? — сомневаясь, спросил я.

— Ты меня даже не узнаёшь? Кажется, Корн не преувеличивал, насколько тебе плохо, — послышался её голос, но картинка перед глазами так и не фокусировалась.

— Прости… что не могу поддержать беседу, — произнёс я. Её присутствие меня странно успокоило, и очень захотелось спать.

Проснулся я от жесточайшей тряски.

— Вы спятили… — прошептал, разлепляя глаза. — Меня же тошнит!

— Ну уж терпи, мы и так залили в тебя кучу всего, чтобы ты не испачкал нам карету, — это был голос Корна. Но вокруг всё расплывалось, разве что стало не так ярко. Был уже вечер?

— Что вы сказали отцу? — по знакомому аромату я понял, что Корнелия тоже находилась рядом.

— Ещё не сказали, — отозвалась она. — К сожалению, с его способностью, у нас нет особенного выбора, что говорить. В любом случае придётся сказать правду — что тебе стало плохо. Впрочем, я другого и не знаю, — насмешливо добавила она.

Попробовав понять, как себя сейчас чувствовал, я понял, что несмотря на то, что голова раскалывалась, как и прежде, тошнить меня почти перестало. Похоже, брат с сестрой действительно беспокоились за сохранность кареты…

Меня слегка удивляло, что Корнелия поехала с нами. Хотела проводить Корна? Наверное. К тому же со мной в таком состоянии могли возникнуть сложности.

— Корнелия взяла деньги на портал, так что, если нам одобрят доступ в Академию, нас перенесёт прямо туда.

— Не только это. Я связалась через артефакт с руководством Академии, и его определённо одобрят.

— Что? — напрягся я. — Отец в курсе?

— О, кажется, ты боишься своего отца, — прыснула Корнелия. — Но нет, я общалась с твоим милым братом. Кажется, он там сейчас за главного.

Милым? Стоп, как Корнелия может говорить так о Ниро? Нет, интереснее не это, что забыл Хэйрин в Академии? Разве он не должен находиться дома?

Вопросов было много, но думать было сложно из-за головной боли. Периодически я отключался, поэтому вся поездка была для меня словно в тумане. Даже с Корнелией не получилось попрощаться.

Когда мы переместились, и я, наконец, очутился в Академии, меня скрутило так сильно, что, падая на пол совершенно без сил, я думал, что оставлю на нём все свои внутренности.

Но этому не дано было случиться, потому что меня поймали в объятия, а затем по телу пронёсся разряд молнии.

Ох, какое же дежавю.

Зрение сразу прояснилось, тошнота отступила, но слабость и головная боль не прошли. Однако думать стало легче. Меня придерживал Хэйрин. И судя по тому, что он на меня не смотрел, он посчитал, что после его атаки я вырубился.

— И как это понимать? — ледяным тоном, который из его уст я слышал впервые, спросил он Корна. — Что вы сделали с Кайрином, пока он у вас гостил?

Корн холодно рассмеялся:

— Тебе нужно лучше заботиться о брате, раз уж ты волнуешься. А не сваливать всё на невиновных. Я и так его притащил в Академию, не дав узнать отцу ваши секреты. Возможно, мне потом придётся разгребать возникшие из-за этого проблемы, а ты так меня благодаришь?

Хэй фыркнул:

— Дальше я сам с ним разберусь, — на несколько секунд повисла тишина. А затем Хэй угрожающе добавил: — Твоё вмешательство не требуется.

Корн не знал, что Хэйрин уже частично в курсе моей проблемы, поэтому наверняка не хотел оставлять меня ему, чтобы Зурта не раскрыли раньше времени.

— Всё нормально, Корн. Спасибо тебе, — прошептал я куратору, а Хэйрин, поняв, что я не в отключке, вздрогнул.

— Хорошо, — отозвался Корн и ушёл.

— Ты… не потерял сознание? — удивился он, помогая встать мне на ноги.

Но ответить я ему не успел, потому как по всему телу пронеслась обжигающая боль, и его выгнуло дугой.

Казалось, прошла вечность, пока текущее по жилам пламя рвало меня на части, но затем плотный запах чего-то сладкого, похожего на бальзам, окружил меня, а во рту оказался знакомый вкус. Я обхватил склянку и с жадностью выпил зелье.

Всё же Зурт успел раньше, чем я умер.

Подняв взгляд, я увидел грустный взгляд Хэйрина, держащего только что опустошённую мной склянку, окроплённую изнутри алыми каплями, будто кровью.

По спине пробежал холод, а в груди всё сжалось от плохого предчувствия.

Почему это зелье дал мне мой брат?

— Хэйрин… — пробормотал я, а дальше даже не представлял, что должен спросить. Брат вообще осознавал, что это за зелье?

Он улыбнулся и, протянув руку к моему плечу, сжал его на пару секунд, и, успокаивая, произнёс:

— Всё будет хорошо. А сейчас нам нужно идти, — он убрал руку и уточнил уже своим обычным тоном: — Ты уже в норме? Можешь двигаться?

Я прислушался к ощущениям. Я был полностью в порядке.

— Да. Могу, — только и ответил, совершенно не понимая, что происходит.

Что, в конце концов, случилось, пока меня не было?

Мы шли по коридору в напряжённом молчании. Пару раз я пытался расспросить Хэя, но он отговаривался тем, что нужно идти. Эта его фраза начинала раздражать.

В итоге он привёл меня в библиотеку, а затем, проверив, что вокруг никого, в её секретный отдел. Оказывается, в него можно было пройти не только с улицы, как мы делали с Хэем раньше, но и через парадный вход. Правда, обычно, не на каникулах, для этого здесь бродило слишком много студентов.

— И что мы здесь делаем? — спросил я, когда мы с братом оказались в полумраке уже знакомого мне места.

— Конечно, мы здесь, для одного важного дела, — послышался из темноты знакомый голос, а во мне всё похолодело. Я в растерянности взглянул на Хэя.

— Прости, Кай, — виновато прошептал брат, отводя взгляд.

Из-за шкафа вышел улыбающийся Зурт. Он прошёл мимо меня и подошёл к Хэйрину:

— За что ты извиняешься? — спросил он. — Неужели за это?

Он потянул рукав чёрной кофты Хэйрина. На руке брата змеились белые татуировки.

Только не это. Зурт поймал и его?

— Как же так вышло? — спросил я Хэя.

— Я хотел отыскать того, кто использовал на тебе метку, и заставить убрать её. Пока ты гостил у Массвэлов, ты был в безопасности, хозяин метки не мог бы до тебя добраться, следовательно, мои руки были развязаны, поэтому я упросил отца разрешить вернуться в Академию пораньше, но… — он посмотрел на Зурта и вздохнул, — я и предположить не мог, насколько он отвратительный противник. Я недооценил его, и меня вырубили, — Хэй перевёл взгляд на меня. — Прости, ты говорил не вмешиваться, а я поступил по-своему. Теперь всё стало только хуже.

— Пожалуй, его вмешательство действительно усугубило наше положение. Теперь придётся делать зелья и для него. А крови осталось кот наплакал, — добавил Зурт.

— Так зачем же ты тогда отравил Хэя? — сжал я кулаки.

— У меня не было другого выбора, — развёл руками Зурт и ухмыльнулся: — Хотя нет, конечно же был. Но думаю, с тобой возникли бы проблемы, убей я твоего брата? Да и директор наверняка это так просто не оставил бы, — пожал он плечами.

— Ты собирался его убить⁈ — почти прорычал я.

Магия воздуха вырвалась из меня, отчего все книги вокруг опасно задрожали, одна, фиолетовая с яркой обложкой со сложной печатью молнии на ней даже упала мне под ноги. Я на автомате прочёл название: «Печать Стормара и ей подобные».

— Полегче, Кай. Иначе твоему братику будет больно, — холодно усмехнулся Зурт.

А Хэйрин в то же мгновение зашипел. Татуировки на его руке покраснели и зашевелились.

Я подскочил к нему, придержав, но, к сожалению, ничем не мог помочь.

— Прекрати! Зачем ты так⁈ — закричал я.

— Просто подумал, что после отдыха у Массвэлов, ты мог забыть о своём положении и решил сразу о нём напомнить, — ответил Зурт, после чего татуировки на теле брата перестали двигаться и вновь побелели.

Хэйрин пошатнулся, и я усадил его на стул.

— Как тебе отдыхалось? — спросил меня Зурт.

— Какая тебе разница? — мне совершенно не хотелось с ним болтать. Я был очень зол на то, что он взял моего брата в заложники.

— Тогда введу тебя в курс дел, — Зурт, как ни в чём не бывало, поднял упавшую книгу с яркой обложкой и, прихватив её с собой, сел за стол напротив Хэйрина. — Как твой брат уже сказал, он напал на меня, я победил, после чего нанёс на его тело татуировки. Они немного иного рода, чем твои. Я уже не был таким добрым, как в случае с тобой, их побочная роль — не контроль, а боль. Впрочем, когда Хэя скрутит, он ни за что не сможет не подчиниться, поэтому не думайте, что сможете сделать что-то против меня. Но даже такая попытка скажется на здоровье твоего брата.

— Ну ты и мразь! — не выдержал я. — Мало тебе было меня, Гарта и Экзы, ты ещё и Хэя пытаешься в демона превратить⁈ Неужели ты думаешь, что всё тебе сойдёт с рук? Что отец всё так и оставит?

— Насчёт этого. Спасибо, что подвёл тему к тому, что нам как раз и нужно обсудить, — спокойно ответил он, совершенно не отреагировав на то, что я его оскорбил. — Твой отец. Пока его нет, мы с Хэем прогулялись по местной сокровищнице, но, увы, там так и не оказалось вещи, которая мне нужна.

Вещь, которая ему нужна?

— Если её там нет, то она должна находиться в кабинете директора. К сожалению, Хэй не смог его открыть. На двери висит какое-то ужасно сложное заклинание. Чего мы только не перепробовали, чтобы его открыть — ничего не работает. На тебя надежды мало, но ты тоже попробуй. И можешь начинать думать насчёт того, как ещё можно проникнуть в кабинет директора.

— Тебе нужна вещь, которая в кабинете отца, и мы должны помочь её раздобыть, так? — постарался спокойно спросить я.

— Верно, — кивнул Зурт.

— Когда мы её достанем, ты обратишь нашу демонизацию вспять?

— Ну… — протянул Зурт. — Я смогу это сделать с твоим братом, по поводу тебя я не так уверен.

— Так не пойдёт! — воскликнул молчавший до этого Хэйрин. — Как это «не уверен»⁈ — он вскочил, а его стул опрокинулся.

— Не надо, Хэй, — попросил я его.

В нашем случае спасти одного — уже неплохо. К тому же Зурт не говорил насчёт меня категоричного «нет». Да и не останавливая свою демонизацию, он всё ещё вполне её контролировал, так что, даже если не сможет отменить мою, по крайней мере, у меня всё ещё останется шанс не сойти с ума.

Хэйрин поджал губы, но немного успокоился и, подняв упавший стул, сел на него, хмуро уставившись на сидящего напротив него Зурта.

— Ты должен понимать, — Зурт смотрел на Хэя, — что твой брат прошёл по пути демонизации куда дальше твоего. Вернуться ему будет сложнее. Да и татуировки я наносил в его случае иначе, чем с тобой. Уж простите, что не соврал, говоря, что всё в моих силах, — встал он из-за стола, а затем прошёл к шкафу и вытащил одну из внешне непримечательных книг.

Он положил её перед Хэйрином и сказал:

— Ну а теперь сделаем то, зачем мы здесь, — он посмотрел на меня. — Проверим твою метку.

— Зачем это? — напрягся я.

Моя метка, какой бы ни были её свойства, являлась моим скрытым козырем против Зурта. Но если он узнает её свойства, то использует против меня, наверняка даже заставит применять для выполнения его приказов.

— Разве тебе неинтересно? Ты же уже понял, что то, что видел ранее, при первой проверке, было не твоей меткой, а проекцией моей? Но теперь, когда здесь нахожусь я, и смогу влиять на татуировку во время заклинания так, чтобы она не мешала, результаты проверки будут верными. К тому же — он отошёл на пару шагов и замер на пустом пространстве между стеллажами, — это не предложение, Кайрин. У тебя нет выбора, — он указал на пол перед собой.

Эх, ну, конечно, стоило ожидать. Как ни странно, я действительно, расслабился, пока был у Массвэлов. Ну здравствуйте, обычные мои будни, полные напряжения и дурных мыслей.

На тёмном камне была начертана светлая печать, где-то с четверть жезла, как две капли воды похожая на ту, что делал Хэйрин, когда проверял мою метку.

— Хэй, — позвал Зурт брата.

Тот вздохнул, обречённо на меня посмотрел и, встав со стула, подошёл к печати, после чего присел и опустил на её контур ладонь. По пальцам пробежали голубые вспышки молний, и печать засветилась тем же цветом.

— Кай, — требовательно позвал Зурт.

Я скривился, но подошёл:

— Неужели я не говорил тебе меня так не называть? Это втройне омерзительней слышать от тебя, — проворчал я, встав рядом с печатью.

Хэйрин рассмеялся:

— Он не врёт… Брат даже мне не разрешает его так называть.

— Ну, если ты настаиваешь, буду звать тебя, к примеру… Подопытный номер три? — усмехнулся Зурт.

— Очень смешно. Ничего получше даже придумать не можешь? — с издёвкой спросил я.

Мне даже стало интересно, есть ли предел его терпению. Почему он совершенно не реагирует на то, что я его обзываю? У него нет чувства собственного достоинства?

— Ага. Мне лень. Все мои мозги уходят на создание печатей, зелий и расчёт того, кто из вас двоих и когда решит устроить мне подлянку, — усмехнулся он. — Вставай уже, давай, пожалей брата. Его мана не бесконечна.

Я сделал шаг и оказался внутри печати. Стопы начало приятно покалывать, затем лёгкая щекотка перешла на всё тело.

— Мне просто стоять? — спросил я.

— Да, просто расслабься и не думай, — ответил Хэйрин с прикрытыми глазами. — Я скажу, когда можно выходить.

Примерно через минуту левое плечо начало сильно жечь, и в этом месте через кофту стало проступать белое сияние.

— Готово. Можешь выходить, — облегчённо выдохнул Хэй, поднимаясь с колен.

— Покажи, — указал на моё плечо Зурт.

Я закатал рукав, и сам с любопытством уставился на проявившийся на плече тёмный круг.

Белое сияние по его краям стало затухать, пока вовсе не исчезло, оставив чёрную татуировку в виде круга, поделённого на части, словно спицы колеса. Но чётко очерчивалось лишь первых две, вернее, верхняя и та, что была рядом с ней, в сторону движения часовой стрелки, остальные были едва заметны, а с середины пропадали вовсе. По центру находилось непонятное изображение, немного напоминающее череп, но узор был слишком абстрактным, а края размыты, чтобы утверждать это наверняка. Вместо глазниц — синие провалы, вместо рта — чуть более светлая поперечная линия, а вместо носового отверстия — небольшой белый треугольник с вершиной вниз.

Сам круг отдалённо напоминал часы, только цифр никаких не было, а деления были заметны лишь до четверти круга. Одно, между двенадцатью и одним часом, отличалось от остальных прозрачных, с затейливым узором, похожим на буквы внутри, и было полностью закрашено чёрным фоном. А на нём несколькими белыми штрихами была изображена… книга.

— И что это значит? — спросил Зурт, внимательно рассматривающий печать. — Вы двое что-нибудь знаете об этом виде метки?

Я ощутил, как по татуировкам пробежала магия, вынуждая меня ответить правду:

— Не знаю, — выдохнул я в унисон с Хэйрином.

Мы с братом переглянулись.

— Я не видел такой. Могу ещё раз посмотреть, но такую странную я бы запомнил, — Хэй взял книги по меткам и принялся их листать.

— Да уж, такую я бы и сам запомнил, — расстроенно качнул головой Зурт. — У тебя-то самого есть догадки, что это за книга такая? — указал он на закрашенный сегмент метки.

И опять по татуировкам пробежало тепло. Очевидно, он влиял на меня. Но ничего плохого я не ощущал, разве что чрезвычайно навязчивое желание побыстрее ему всё рассказать.

— Я думал, что моя метка как-то связана с моей памятью, но тут почему-то книга. Уже не говоря о том, что это выглядит лишь частью узора.

— Книга вполне может быть обозначением памяти. А что у тебя с ней? Помню, что она у тебя отличная, но в чём именно это заключается? — спросил Зурт, пытаясь дотянуться до зелёно-красной книги, что стояла чуть выше того, что он мог достать. Мы с ним были примерно одного роста, а мой считался ниже среднего. Зурт привстал на цыпочки, но всё ещё слегка не дотягивался.

Я использовал ветер, и книга спланировала ему в руки. Он схватил её, обернулся и с удивлением на меня посмотрел. Я же ответил:

— Читаю в несколько раз быстрее, чем остальные, и запоминаю лучше. Сложно судить насколько. Ещё печати могу начертить, пару раз на них взглянув. На более сложные, конечно, нужно потратить больше времени для запоминания. Потом, когда нужно начертить, она словно перед глазами стоит, — для демонстрации я даже взял книгу, ту, что ранее Зурт оставил на столе, с фиолетовой обложкой и быстро пролистал, после чего передал её алхимику.

Тот сначала просмотрел фиолетовую книгу:

— И ты уже запомнил всё содержание книги?

— Верно. Можешь спросить, чтобы проверить. Я даже печати из неё смогу повторить.

— Это не требуется. Верю и без этого. Я завидую, — пробормотал Зурт, ставя фиолетовую книгу в шкаф и открывая зелёную, после чего принялся её листать. — С такой меткой я бы гораздо быстрее разработал нужное мне… — он прервался. — Смотри! — воскликнул он, показывая мне определённую страницу.

На ней был изображён череп, он немного отличался от того, что был на моей метке, был гораздо более классическим и отчётливым, а под ним значился текст, краткое содержание которого озвучил Зурт:

— Метки, содержащие в своём узоре череп, являются очень редкими. Активируются крайне нечасто, возможно, один раз в жизни и, так или иначе связаны со смертью.

— Это… — засомневался я. — Ты уверен, что это череп? — покосился я на чёрное нечто с намёками на глаза и нос на моём плече.

— Не уверен, — пожал плечами Зурт, — но некоторое сходство есть.

— Хэй, ты тоже так думаешь? — позвал я брата.

Он подошёл ко мне и, несколько секунд рассматривая метку, сказал:

— Как по мне, совсем не похоже. Разве это не чёрный цветок, с белой сердцевиной?

— Цветок? — хором спросили мы с Зуртом и недоверчиво уставились на узор.

— Где, демон тебя побери, ты разглядел тут цветок? — больно тыкнул в мою метку Зурт.

Я же, старательно разглядывая её, через некоторое время нашёл сходство и с цветком. Поискав его значение в книгах, отыскал, что он означал очень многое: от красоты, гармонии, изобилия и плодородия до развития и духовного перерождения и ещё кучи других вариантов.

Да уж, понятно, что совершенно ничего не понятно.

Таким образом, проверка моей метки не принесла Зурту никакой пользы, чему я злорадно радовался. Правда, сам я её использовать также не мог. К тому же напрягало, что она могла как-то быть связана со смертью. Активировать метку один раз в жизни? Мнда… не о таком я мечтал.

Может, мне, чтобы она сработала, нужно кого-то убить? Или, наоборот, как я только кого-то убью, моя способность запоминать книги с полувзгляда пропадёт? Или это как-то связано вовсе не с чужой смертью, а… с моей?

Метка ещё какое-то время была проявлена, и я её запомнил в мельчайших деталях. В углу заполненного сегмента, около самого черепа-цветка я заметил едва видную фиолетовую точку, что навело меня на рассуждения о потере моей стихии молнии, ведь фиолетовый цвет явно намекал именно на фамильную стихию моего рода. После того как я перестал владеть ей, я стал хорошо запоминать. Это как-то связано между собой?

Отличная способность к запоминанию появилась у меня, когда я потерял все свои воспоминания. А вместе с ними и магию на долгих семь лет. Кроме того, обретя их вновь, я уже не смог использовать молнию. Когда я узнал о своей семье, разумеется, я пытался, но это ни к чему не привело, конечно, я тогда боялся открыться братьям и не имел возможности встретиться с отцом, поэтому пытался самостоятельно. Возможно, если бы у меня в качестве учителя был опытный маг молний, всё было бы иначе. Я так всегда и думал.

Но если допустить, что магия молний исчезла как плата за активацию метки, позволившая обрести мне способность к быстрому запоминанию, то картина выглядит совсем иначе.

Если сегментов по крайней мере несколько, то можно предположить, что улучшенная память — не единственная возможность моей метки, но если прикинуть цену активации второго свойства, то стоит навсегда отказаться от её использования. Кроме того, если изображение по центру — действительно череп, то, возможно, метка активируется лишь тогда, когда мне угрожает смертельная опасность, начисто поглощая уже открытую магию.

Но… не могу сказать, что за свою жизнь я лишь однажды подвергался смертельной опасности, тогда, в детстве. Да за последний год я навскидку могу насчитать не меньше пяти раз! Значит, моё предположение неверно. Я вздохнул.

— До сих пор думаешь о метке? — спросил Зурт, сидящий по центру нашей комнаты, склонившись над котелком с кипящим зельем.

Пока меня не было, Зурт почти полностью занял помещение своими баночками, колбочками, да травами с коробками, в которых находилось нечто подозрительное. Он всё больше соответствовал Суру из рассказа Корна. Но сейчас мне было интереснее другое, если спросить, может, ответит?

— Почему ты не обижаешься, когда я тебя… нелицеприятно называю?

— Это как? — он оторвал взгляд от булькающего зелья и усмехнулся: — Мразью? Довольно мягкая формулировка, я бы сказал, у тебя не хватает фантазии, — вернул он мне шпильку. — Почему не обижаюсь… — он хмыкнул. — Может быть, потому что я с тобой согласен? Хорошим человеком меня никак не назвать, — он потушил жаровню.

— И тебе совсем необидно? — не понимал его я.

Имей я над ним власть, определённо не позволил бы ему себя обзывать.

— Немного, — пожал он плечами и рассмеялся. — Почему тебя это интересует? Разве это так важно?

— Просто не могу тебя понять. Ты вроде бы действуешь согласно своей логике, не отходя от неё ни на шаг, но тем не менее некоторые вещи совершенно выбиваются из моего понимания.

— Вот как, ну, раз так… Мою реакцию на твои попытки меня задеть довольно легко объяснить. Смотри, когда ты обзываешься, ты тратишь на это силы, когда я не возражаю, ты подсознательно считаешь себя победителем, и в результате твой гнев утихает. Что в итоге? Тебе меньше хочется делать мне гадости, и по факту побеждаю я. Так понимаешь? — улыбнулся Зурт.

Я ошарашенно моргнул:

— Но теперь ты об этом рассказал, и я вновь тебя ненавижу пуще прежнего… Зачем ты это сделал?

— Твоя ненависть никуда не денется, — пожал он плечами. — У меня в заложниках твой брат-близнец. А татуировки всё равно не дадут тебе наделать глупостей. А я… лишь человек, и мне не чужды эмоции. Просто захотелось ответить на столь забавный вопрос. Вот и всё, — он немного помолчал и добавил. — Я бы хотел стать обычным студентом в Академии, думать лишь об учёбе, да о том, чтобы не выгнали из дюжины. Возможно, если бы так оно и было, я неплохо бы здесь устроился. Возможно, даже… — он глянул на меня и недоговорил, — неважно.

В этот момент в моём сознании возник радостный голос Хару:

— О да! Кайи, у тебя начинает получаться!

Это он про что?

Его аура лёгкости и уюта привычно укутала меня, и я подсознательно улыбнулся.

В это мгновение у Зурта изменилось выражение лица:

— Что это? — он положил себе руку на грудь и поморщился.

Я мысленно спросил Хару:

— Ты что-то с ним сделал?

— Конечно, нет, — неуверенно ответил дэв, — во всяком случае не напрямую и не специально…

Ха, интересный ответ. Но Зурту, похоже, действительно было плохо. Только вот как мне лучше действовать в такой ситуации? Помочь… или добить?

— Ты в порядке? — начал я к нему приближаться с озабоченным видом.

Он выставил руку раскрытой ладонью вперёд — очевидный жест, чтобы я не подходил. Я замер на полпути. Какая жалость, всё же голова у него работает даже сейчас, подпускать меня к себе в такой ситуации — для него не самая хорошая затея.

— Ты… что-то делаешь со мной сейчас? — с сомнением спросил он.

— Нет, — помотал я головой, ответив чистую правду. Делаю не я, а Хару. К тому же, кажется, даже он влиял на Зурта неосознанно.

Это было любопытным, и я попросил дэва остаться и продолжать своё воздействие, чем бы оно ни было.

Дыхание Зурта стало глубже, будто он старался успокоиться, а голос зазвучал глуше:

— Ладно, спрошу иначе. Что сейчас воздействует на тебя? — он поднял взгляд и посмотрел в мои глаза.

Ах ты ж… Вот это уже правильный вопрос. Как же жаль, что я не могу использовать его таланты на дело, а он их просто-напросто растрачивает. Я посмотрел на колбы с зельями, стоявшие тут и там, а также на оригинальные печати на стене, светящиеся успокаивающе-голубым. Действительно, жаль.

А татуировки уже начали жечься, намекая на то, что не ответить на его вопрос не выйдет. Но пока Зурт не в лучшей кондиции, можно попробовать увести разговор в сторону:

— А что с тобой? Ты ощущаешь что-то плохое?

— Это… не… — Зурт схватился за голову, будто она болела, а затем тряхнул ей. — Кайрин, отвечай! — надавил он магией, и татуировки вынудили меня послушаться:

— Я сейчас в контакте со своим дэвом. Но он никак на тебя не влиял, по крайней мере, не хотел.

— А на тебя, значит, он влияет. Каким образом? — нахмурился Зурт.

— Ну… сложно сказать, мне становится чуть легче и веселее, — попытался я припомнить изменения, когда меня окутывала аура Хару. — Ну и такое ощущение… словно в мягкое одеяло завернули.

Хару мысленно встрял:

— Глупый ученичок, это объятия! Я тебя окутываю частью себя, наиболее близкая в человеческом поведении интерпретация этому — объятия. Пх, вот уж эти люди, никогда правду не признают.

Эм… чего? Мне метафора одеяла нравилась куда больше. Объятия… Ну уж нет! Пусть Хару говорит и думает что хочет. Одеяло, и точка.

— А-а-а… Вот оно что, — вздохнул Зурт.

Я думал, он потребует прекратить общаться с Хару и, честно говоря, опасался этого, всё же дэв мог мне помочь во многих ситуациях, но Зурт просто промолчал. И вид у него был какой-то… потерянный.

— Скажи, как ты смог украсть моего водного дракона? Ты хорош в общении с дэвами? — задал я давно мучивший меня вопрос.

— Нет, в этом я скорее плох. У меня нет покрова, да, чего уж там, — грустно улыбнулся он и посмотрел на меня со странным выражением лица, будто только что узнал обо мне что-то новое. — У меня и магии-то нет. Как бы я смог с ними так запросто общаться?

Нет магии? Он опять не ответил про дракона, и, кажется, не собирался. Придётся расспрашивать о том, о чём отвечает.

— Но ты же в дюжине. Да без магии тебя бы даже в Академии не оставили, — скептически произнёс я.

— Как видишь, оставили. Несколько уловок, и с помощью метки я могу имитировать магию, — пожал он плечами. — Раз уж ты теперь в курсе, что у меня проблемы с повседневным её использованием, то подсоби, — тряхнул он пустой склянкой и указал на синее зелье в котелке.

Я сосредоточился на водной стихии и, управляя зельем, принялся заполнять склянки, которые поочерёдно подставлял Зурт.

Вскоре мы закончили. Он упаковал и убрал предварительно остуженные мной зелья, котёл, жаровню и разбросанные вокруг ингредиенты.

— Значит, ты ощущаешь присутствие моего дэва? — спросил я.

— Верно. Это… неприятно. Словно камнем по стеклу царапают, — его болезненное выражение лица же говорило, что это куда больше, чем просто «неприятно».

Я задумался. Зурт имитировал магию воды, даже если у неё её на самом деле не было. Так что процентов девяносто, что он и есть Сур. Друг Корна был магом воды и, разумеется, ему было бы легче имитировать именно её.

Хару же — дэв воздуха. Так каким образом Зурт его ощущал? Более того, далеко не каждый маг воздуха был на это способен.

На мои сомнения ответил не кто иной, как сам Хару:

— Мой недалёкий ученичок, почему для тебя так сложно увидеть очевидные вещи? Это же проще, чем сложить один плюс один.

— Хватит нотаций, о, великий и могучий! И хватит принижать меня, глупого неумеху, — саркастично ответил я мысленно и, излучая всем собой любопытство, попросил: — Говори уже!

— Ах-хах… Ну раз ты признал, меня могучим, а себя глупым, то, так и быть, — остальную часть фразы Хару произнёс серьёзно: — Он чувствует не меня, а тебя.

Чего?

После слов Хару я по-другому посмотрел на Зурта.

Ну конечно!

Я идиот, раз не догадался об этом раньше. Ведь Зурт всегда был на шаг впереди. Поскольку посредством татуировок он мог меня контролировать, то очевидно, они ему передавали какую-то информацию и о моём состоянии, вполне может быть в виде ощущений. И то, что он почувствовал Хару, не имея стихии воздуха, напрямую это подтверждало!

А теперь самый интересный вопрос. Почему, он не приказал мне убрать Хару? Есть у меня подозрения, что потому, что он его ощущал не подобно «камню по стеклу», а скорее наоборот. Он отдалённо чувствовал то же, что и я. А мне присутствие дэва рядом определённо нравилось.

Как интересно, с этим уже можно что-то сделать.

— Кстати, Кай. Сколько человек, пока ты гостил у Массвэлов, узнало о татуировках?

Меня словно под дых ударили.

— О чём это ты?

— Я же вполне прямо спросил, — ухмыльнулся он. — И судя по твоей реакции, ответ мне точно не понравится, — его взгляд стал зловещим.

Эх, а ведь только что нормально общались. И в миг всё сошло на нет. Когда Зурт узнает, что Корн в курсе, он меня сразу прибьёт, или у меня будет шанс выжить?

— Должно быть, тебе сложно ответить. Давай я тебе… помогу, — подошёл он ко мне.

Татуировки стали жечься, я инстинктивно одёрнул рукав. Посмотрев на руки, я увидел, что узоры покраснели. Шавр!

— Итак, я буду задавать вопросы. А ты отвечай «да» ли «нет», это ведь просто. Лорд Массвэл в курсе?

— Нет.

— Тогда… должно быть, узнал кто-то из слуг? — уже спокойно спросил Зурт.

— Нет.

Поскольку Корн сделал что-то с памятью служанки, это был наиболее правдивый ответ. После него Зурт поджал губы.

— Тогда… о них узнал…

И в то мгновение, когда я уже был уверен, что он спросит про Корна, в нашу комнату без стука влетел Айрис.

Мы с Зуртом в шоке уставились на него. А Ай, не отрывая взгляда, разглядывал полыхающие алым татуировки на моих предплечьях.

— Эм… — задумчиво проронил он и вышел из комнаты. Даже почти закрыл за собой дверь, но вновь распахнул её с решимостью, полыхавшей в серых глазах:

— Короче, всё лишнее — позже. У нас больша-а-ая проблема, — схватил он одной рукой запястье Зурта, а второй моё и затараторил: — Хэйрин с Корном что-то не поделили. Они сейчас дерутся на четвёртой арене, и оба уже едва стоят на ногах. Лекарей в академии совсем не осталось, их принудительно выдворили, чтобы они отдохнули, да и остальных студентов почти нет, короче, как бы наши звёздные капитаны друг друга не поубивали… С концами.

Я удивлённо посмотрел на Зурта, но тот тоже пребывал в шоке.

Может ли быть, что татуировки Хэйрина вышли из-под контроля?

Во время своего рассказа Ай потащил нас по коридору общежития.

— Отпусти, мы и сами можем идти, — наконец, когда мы вышли на улицу, Зурт вырвал руку из хватки Ая.

Наверное, он и раньше пытался это сделать, как и я. Просто Ай не обращал на это внимания, пока говорил. А в силе мы оба ему проигрывали, даже если нас с Зуртом поставить вдвоём против него одного.

Вскоре мы прибежали к зданию тренировочного корпуса.

— Неужели ты сам не смог их разнять? — спросил я, влетая внутрь и проносясь по коридорам, слыша, что Ай бежит следом:

— Хэй разносит мой лёд только так. Я даже не представлял, что такое возможно. А то, что я пытаюсь им сказать… Да они на меня вовсе внимания не обращают!

— Ох, да что же творится? Четвёртая, говоришь⁈ — спросил я, на ходу отмечая, что Зурт умудрился незаметно исчезнуть, хотя казалось, ещё секунду назад мы бежали втроём.

— Верно!

Мы остановились у двери, над которой висела цифра «четыре». Я распахнул дверь, стараясь, с одной стороны, сделать это быстро, с другой, не соваться в зал раньше, чем пойму, что там мне не снесут голову.

Заглянув внутрь, я увидел спокойно беседующих Корна и Хэйрина.

— Кай! — приветливо помахал брат, заметив меня.

Он ярко улыбался, совершенно не напоминая кого-то на смертном одре. Неужели, они успели помириться и Корн его уже исцелил? Но куратор не должен был так легко дать узнать одному из Ниро, что обладает стихией, способной усмирить молнию. Тогда…

Я с подозрением покосился на Ая. Тот стоял с отрешённым видом, будто винить его было совершенно не в чем. Я перевёл взгляд обратно на куратора с братом. Подошёл к ним:

— Что вы делаете?

— Проводим тренировочный бой, — пожал плечами Корн. — Ты чего здесь забыл? — он с подозрением покосился на стоящего у двери Ая.

— Хм… и вы друг друга не пытались убить несколько минут назад? — спросил я.

— Конечно, пытались, — рассмеялся Хэй. — Разве не в этом суть боя?

Ну, теперь всё понятно.

Меня надули!

Я сказал им, что зашёл случайно, чему ни один из них наверняка не поверил, и вернулся к Аю. После чего затащил его на ближайшую арену, чему тот совершенно не сопротивлялся.

— Ну и как это понимать? — потребовал я объяснений.

Он ухмыльнулся и, прижав палец к губам, провёл свободной рукой по печати на стене, что выключала свет.

Мы оказались в темноте. Помещение, в котором мы находились, теперь должно было напоминать арену, которая была закрыта для сражений.

Ай тихо прищёлкнул. Вокруг моих ушей образовалось уплотнение из воздушных элементов, и слух рывком улучшился. Я слышал громкое, мерное дыхание Айрисса, и частое поверхностное своё.

Через мгновение я попривык к этому странному состоянию, когда тихие звуки почти что оглушали, и услышал лёгкие шаги, судя по которым мимо нашей арены кто-то шёл. И вдруг наступила тишина.

Тот, кто был за дверью, остановился прямо перед ней.

Через несколько томительных секунд, когда я старался даже дышать потише, вновь послышались шаги. После этого где-то через минуту, Ай развеял своё заклинание улучшения слуха и включил свет.

Я зажмурился от него, прикрыв глаза рукой. Когда проморгался, тихо спросил:

— Это был Зурт?

Ай пожал плечами:

— Возможно.

— Говори. Что ты о нём знаешь? — попросил я.

— Скажем так, я знаю, что с ним что-то нечисто, — улыбнулся Айрисс.

— Дай угадаю, тебя это не слишком-то тревожит?

— Верно. До сих пор это мне нисколько не мешало с ним дружить.

— Я перестал понимать. Почему ты соврал по поводу боя Хэя и Корна?

— А, об этом… Меня попросил твой дэв. Это ничего мне не стоило, поэтому я помог.

— Хару попросил? — удивился я. — Думал, что только я могу услышать его.

— Скорее всего, это почти так и есть. Просто я особенный случай. У меня с дэвами весьма близкие отношения, — улыбнулся Ай.

— Ну да, конечно, артефакт, усиливающий связь с ними, верно? — я указал в район его шеи, где должен был находиться невидимый медальон.

— Не только это.

— Теперь мне стало интересно. Что же ещё?

— Секрет, — рассмеялся он.

— Ну, теперь я сгораю от любопытства и не выпущу тебя, пока не расскажешь, — упёр я руки в бока, встав рядом с дверью.

— Как только ты меня победишь, так сразу расскажу, — Ай провокационно фыркнул. Намекая на то, что пока мне это не под силу.

Я стоял, состроив грозную мину, и всем своим видом показывал, что не выпущу его.

Он поднял обе руки на манер, когда ловят мяч, и между его ладоней сформировались десятки, если не сотни длинных тонких ледяных игл. Они завращались вокруг своей оси, отчего возник резкий высокий звук, пробирающий до костей.

— Да ты шутишь, — пробормотал я.

Ай выпустил все иглы разом, но я успел сформировать два слоя щита. Оба не выдержали столкновения, но хотя бы дали мне убраться из-под удара.

В дверь вонзились иглы, и она пошла трещинами. Ай с надменным видом пошёл к ней. Теперь, когда я отошёл, его путь был свободен.

— Эй! Ладно, про свой секрет и способ общения с дэвами можешь не говорить. Но ты ещё не рассказал мне про Зурта. А это мне сейчас, знаешь ли, жизненно необходимо. Ты же его знаешь ещё со времён учёбы в Белом дворце. Прошу, расскажи мне о нём всё, что знаешь: кто он такой, какие у него слабости?

Ай вздохнул и развернулся ко мне.

Тем временем иглы растаяли и серый хелироп, из которого была сделана дверь, стал заращивать дыры.

— На самом деле, я мало что знаю. Только то, что в нём течёт демоническая кровь, у него нет изначальной магии, но есть метка, с помощью которой он нанёс себе узоры на тело и имитирует владение водной стихией. Ну и раз он пошёл на такие трудности, то, скорее всего, в Академии у него есть какая-то важная цель. Вот, пожалуй, и всё.

Это действительно было немного. Но если бы я узнал об этом раньше, я не доверял Зурту так слепо и, возможно, не попался бы в ловушку.

— Ну почему ты не мог мне сказать об этом сразу? — вздохнул я.

Ай ответил в своём стиле:

— Мог. Но ты не спрашивал. Откуда я могу знать, что тебя интересует.

Я потёр виски.

— Теперь твоя очередь. Эти татуировки на твоём теле, это он их нанёс?

— Не могу сказать, — осторожно проговорил я, прислушиваясь к зашевелившейся магии.

— Не можешь, потому что таково их ограничение? — на лице Ая возникла такая улыбка, будто его только что одарили горстью золота. Серо-голубые глаза заблестели от восторга.

— Ты не можешь быть серьёзнее? — возмутился я.

Ай возразил:

— Да я серьёзен как никогда! В конце концов, не каждый день твой лучший друг оказывается злодеем, взявшим в заложники человека, — он расхохотался. — Как же весело!

— А мне-то как весело… — угрюмо пробормотал я.

Впрочем, хорошо, что Айрисс понял всё с полуслова. Потому что с объяснениями у меня определённо возникли бы трудности.

— Ладно. Допустим, его метка не даёт тебе рассказать мне о происходящем напрямую. Тогда просто передай это через Хару. Так мы полностью обойдём эту ма-а-аленькую, — он показал рукой, насколько незначительной считал эту проблему, почти соединив большой и указательный пальцы, — помеху.

И тут он внезапно замер. А затем медленно повернул голову к двери.

Через мгновение она распахнулась.

— Привет, — это оказался Хэйрин.

Я облегчённо вздохнул. Думал, что это Зурт нас услышал.

Мне нужно было некоторое время, чтобы придумать, как соскочить с его почти заданного вопроса. Не время с ним пересекаться.

— Заходи, третьим сообщником будешь, — подмигнул ему Ай.

— Ты капитан моего брата, верно? — спросил Хэй, прикрывая за собой дверь.

— Ага. Ты случайно сюда зашёл или как-то нас отыскал?

— Второе, — он посмотрел на меня. — Я почему-то предчувствовал, что Кай будет здесь.

— Интересно. Это что, связь близнецов? — улыбнулся ему Айрисс.

— Кайрин, — поправил я брата, намекая, что он без разрешения сократил моё имя.

— Тебя все, кому ни лень, называют как хотят. И только твоя семья на это не имеет права? Не кажется ли тебе это несправедливым?

— В мире нет справедливости, — пожал я плечами.

Хотя, если учесть, что травма с моим сокращённым именем лежит полностью на плечах семьи, мне казалось это вполне справедливым. И хоть теперь «Кай» уже не сводило меня с ума, как прежде, мне всё же было спокойнее, когда братья произносили моё имя целиком.

— Я требую объяснений. Почему ты ворвался к нам на арену весь взмыленный, будто опаздывал на свидание с самой выдающейся красоткой королевства? — ехидно поинтересовался Хэй.

Я хмыкнул на его сравнение и поглядел на Ая, решая, как быть:

— Ну…

А Айрисс повёл себя странно. Он начал шмыгать носом, будто принюхивался, а затем подошёл к Хэйрину и неожиданно схватив его за руку, заморозил её до локтя.

— Спятил⁈ — в Ая полетел голубой разряд. Айрисс проворно отскочил.

Я приготовил заклинание щита, только вот не понимал, кого надо спасать. И надо ли мне вообще лезть в бой тяжеловесов.

Хэй поспешно разбил молнией лёд на своей руке. Рукав его шёлковой ярко-фиолетовой рубашки превратился в лохмотья, обнажив татуировку.

Хэй вздохнул, осознав, зачем Ай заморозил его руку — попытался прикрыть предплечье.

— Ага, как я и думал! — обрадованно воскликнул Айрисс. — Ты тоже. Наверное, поэтому ты и почувствовал другого носителя этого узора. Жаль, похоже, никакой сверхчувствительности близнецов, не существует.

— Да кто ты такой? У тебя просто сверхъестественная чуйка к магии! — Хэй потёр руку и с угрозой в голосе проговорил: — Но если ты ещё раз посмеешь меня атаковать без предупреждения, я от тебя и твоего льда лужи не оставлю. Понял, второй капитан?

— О! Если это предложение подраться, то я всеми руками и ногами за! — предвкушающе потёр ладони Ай. — А то я Кайрину наплёл сказки о том, что молния разбивает лёд вдребезги, но это ведь сущие враки, — хитро он посмотрел на Хэя.

— Да ты тот ещё пройдоха, Айрисс, — спрятал руки в карманы Хэй, более не пытаясь прикрыть покрасневшую руку с контрастно выделявшимися белыми узорами. — Надеюсь, ты понимаешь, что разглашать информацию о том, что у меня есть татуировка, ты не можешь?

— Не могу? — приподнял брови Ай и ухмыльнулся. — Это ты, брат Кая, так просишь?

Я стоял, слушал их и пришёл к выводу:

— Похоже, вы знакомы?

— Агась, пока ты ходил на свидания с демонессой, познакомились, — подмигнул Ай.

— Вот не могу понять, ты специально нарываешься или просто не думаешь перед тем, как сказать? — я слегка загородил Айрисса от Хэя, у которого, судя по полыхающим гневом глазам и сжатым зубам, чесались кулаки, чтобы объяснить магу льда, что у него есть собственное имя.

Ай рассмеялся и пожал плечами:

— Так как вы, братцы, планируете выбираться из той клоаки, в которую угодили? Может, мне вам помочь?

— И чем же ты можешь нам помочь? — скептически поднял бровь Хэйрин. — Может быть, ты скажешь Зурту снять с нас эту гадость, — брат провёл рукой по оголённому предплечью. — А он сразу послушает своего друга и снимет?

— Это вряд ли, — хихикнул Айрисс.

— Тогда, может быть, ты разбираешься в этих узорах, и знаешь, что в них нужно изменить, чтобы они заработали иначе? Например, не принуждали нас поступать, как мы того не хотим?

Ай отрицательно покачал головой.

— Ну так и какой тогда с тебя прок? — скрестил руки на груди Хэй, недовольно глядя на Ая.

— Эх… В каком-то веке решил помощь предложить, а меня сразу послали, — опечаленно пожаловался тот мне.

— Спасибо тебе за предложение, — улыбнулся я. — Нам любая помощь пригодится. Только, пожалуйста, Ай без самодеятельности, ладно? А то Хэйрин уже хотел мне помочь, и сам видишь, что с ним произошло.

— Мнда уж, удивительно, что ты не справился с Зуртом, — сказал Ай Хэйрину. — Маг из него весьма слабенький.

Хэй лишь фыркнул и отвернулся.

Когда мы договорились связаться с Аем при необходимости, возможно, при помощи Хару, и собрались выходить из зала, Хэй забрал у меня пиджак, чтобы прикрыть татуировку.

Ай быстро ушёл от нас, оставив с братом вдвоём. Хэй предложил пойти к нему в комнату и поговорить, пока я так удачно избавился от сопровождения вездесущего Зурта.

Когда я сел на стул, а он на стол, Хэйрин спросил:

— У тебя ещё что-то стряслось?

— Пока ничего. Но Зурт расспрашивал о том, как прошёл отдых у Массвэлов. И мне почти пришлось ответить, что Корн обо всём узнал.

— Так, значит, Корн в курсе. Это хорошо. Но это прямое нарушение приказа Зурта, боюсь, это может переполнить чашу его терпения. И как ни крути, мозги у него не на месте. А от психов можно ожидать чего угодно.

— Боюсь, что доля правды в твоих словах есть.

— Это лишь отсрочка. Он просто спросит ещё раз, и тебе придётся ответить, — вздохнул Хэйрин, слегка ссутулившись.

Это я и так понимал, но пока мне в голову не приходило, как избежать этого вопроса. Мы порассуждали об этом, но ни к чему толковому так и не пришли.

Но даже так, беседа с братом почему-то успокаивала, я был рад, что, наконец, мы могли общаться с ним искренне, как в детстве.

А затем Хэй вытянулся и спросил:

— Думаешь, Айриссу можно верить? Разве он не дружит с… ним?

— Я склонен верить Аю. С другой стороны, я и Зурту доверял. Так что вряд ли на моё мнение стоит полагаться, — грустно улыбнулся я.

Хэйрин тоже улыбнулся, но уже через мгновение стал серьёзным:

— Я предлагаю воспользоваться помощью со стороны, и напасть на Зурта, сделав вид, что мы ни при чём. Что думаешь?

— Идея неплохая, но рано или поздно он у нас спросит, причастны ли мы к нападению, и мы всё выложим. Это только сделает хуже.

— Для этого ему надо смочь нас спросить, — холодно ухмыльнулся брат.

— Ты что, предлагаешь его убить? — в шутку спросил я.

— А что, думаешь, у нас не выйдет? — серьёзно ответил Хэй. — Каков шанс, что после смерти хозяина его метка продолжит работать?

На мгновение я застыл, изучая лицо брата: не разыгрывает ли?

Через несколько секунд я пришёл к неутешительному выводу, что тот и не думал шутить.

— Неужели нельзя решить нашу проблему более мирными способами? — поморщился я.

— Ты серьёзно? — Хэй посмотрел мне в глаза. — С чего бы нам его щадить? Он угрожает нашим жизням! Он преступник.

— Но что будет с нами, когда мы не получим следующего зелья?

— Как-то не верится, что никто из преподавателей не сможет нам с этим помочь. К тому же его зелья всё равно когда-нибудь кончатся. Он даже сам этого не скрывает. Лучше уж, чтобы к этому времени у нас была команда алхимиков и лекарей, которые бы работали над нашим спасением.

— Ну… так-то ты, конечно, прав. Но…

— Что «но»? — нахмурился Хэй. — Похоже, жизнь в захолустье на краю мира превратила тебя в мяклю, братец! — резко произнёс он. Я такого от Хэйрина совсем не ожидал и лишь в шоке продолжал его слушать. — Впрочем, хорошо, что для этого дела ты мне даже не нужен. Надеюсь, ты не настолько глуп, что попробуешь мне помешать.

— Хэйрин!

— Я ждал твоего возвращения, чтобы Зурт передал тебе зелье. Теперь ты сможешь прожить без него три дня. Время действовать, — он хлопнул в ладоши и соскочил со стола.

После чего быстро прошёл к двери и схватился за ручку.

— Стой! — встал я. — Что ты собираешься делать?

— Зачем мне тебе рассказывать, если ты не хочешь помогать? — он открыл дверь, вышел и обернулся, лишь когда почти её закрыл: — Кстати, братишка, я тебе подарок оставил. Надеюсь, тебе понравится, — он подмигнул и захлопнул за собой дверь.

Я кинулся за ним следом. Коснулся ручки, и меня пронзило голубым разрядом, отшвырнув на целый жезл назад. Тело охватила боль.

Шавр! Он запер меня!

Я использовал печать за печатью, направляя удары на всё, что только мог, пытаясь выбраться из комнаты.

Спустя несколько минут, я осознал, что настенные печати любил не только Зурт, но и Хэйрин пошёл по его стопам. На каждой стене было по две-три печати молнии. Я никогда не изучал эту стихию, поэтому мне было сложно точно определить их действие, но одна из них повторялась целых четыре раза. Полагаю, она и генерировала молнию, когда что-либо касалось стены.

А на окне было всё ещё сложнее. Чтобы я не смог пробить стекло, на одно него было навешено целых пять печатей! Я кинул в него стул и едва успел увернуться, когда тот с той же скоростью полетел обратно.

— Демоны! — зарылся я пальцами в волосы.

Мне не выйти. Хэйрину прекрасно известны мои способности и уровень силы. И он с лихвой приготовился к любым моим атакам.

Я сел на кровать и глубоко вздохнул, максимально наполняясь стихией ветра.

На полу в центре я создал печать призыва, внутри неё сформировалась невысокая светящаяся фигура. Вскоре она перестала сиять, и сама печать также потухла.

— Приветики! — с любопытством заозирался Хару. — Где это мы, Кайи? Здесь так пахнет озоном! Я люблю этот запах… так много элементов стихии молнии.

— Ты любишь стихию молнии? — с подозрением я уставился на своего воздушного дэва.

— Ага, — легко согласился он. — Почему я не могу её любить? — пожал он плечами и, подпрыгнув, завис в воздухе. — Что тебе от меня нужно?

— Меня здесь заперли. Сможешь помочь выбраться?

Хару ещё раз оглядел комнату, подлетел к стене. К одной, к другой, к окну, после чего вернулся в центр.

— Это не невозможно. Но очень-очень сложно и долго. Тебе это точно нужно?

— Долго? Хэйрин пошёл убивать Зурта. Полагаю, очень нужно, — проговорил я, пытаясь сохранить спокойствие. — Но если ты не можешь быстро меня отсюда вызволить, то попроси Айрисса меня вытащить, взорвав всё тут ко всем демонам. Или нет… лучше передай ему, что задумал Хэйрин!

— Будет исполнено, — насмешливо подмигнул Хару.

После чего просто вылетел в окно, будто там и не было никакого барьера молний.

Я сел на пол и прислонился затылком к прохладной боковине кровати. Пульс стучал в висках. Я оказался вдали от происходящих событий. Всё решалось в эти самые мгновения, а я не мог там быть… Это было мучительно.

Минуты тянулись так долго, словно меня пытали. Часов в комнате Хэя я не нашёл, даже порывшись в тумбах, и мне оставалось лишь отсчитывать секунды про себя. Поскольку делал я это впервые, на особую точность рассчитывать не приходилось, но по моим прикидкам прошло около десяти минут, когда дверь сотрясло от грохота.

В комнате стало пыльно. Я на автомате призвал ветер, выдувая неприятный запах гари обратно за дверь, поскольку окно было наглухо закрыто.

— Демоны, Кай! Ты чего творишь?

— Корн? — узнал я голос куратора.

— Ты решил меня удушить? — послышался кашель.

— Прости, на автомате… Ты не можешь зайти? — спросил я.

— Дверь выдержала удар моей сдвоенной стихии. Пока не выходит.

— Я не про то. Разве ты не можешь просто открыть дверь? Ты же Массвэл, на тебя не должны работать небоевые заклинания Хэйрина. Хотя я не уверен, считаются ли эти боевыми…

Ручка пошла вниз, и дверь легко открылась. Корн потряхивал руку. Похоже, не сработала только часть заклинания, запирающая дверь, а вот часть, что отвечала за молнии, всё ещё была активна.

Корн посторонился.

Я отошёл подальше от проёма двери и, защитившись сразу тремя щитами, побежал вперёд.

Когда я достиг дверного проёма, меня ударило сильным разрядом, два щита с треском рассыпалось, а третий, хоть и выдержал, совсем не помог мне двигаться вперёд. Меня опять откидывало.

Но тут за руку зацепился зелёный побег, после чего меня рвануло в коридор.

— Да твой брат крут, — пробормотал Корн, снимая лиану с моей руки.

— Ты тоже. Когда этому научился? — спросил я, потирая ноющее от резкого рывка плечо.

Корн свободно использовал магию исцеления, но я раньше не видел, как он применял такой вид магии земли. Кроме того, эта лиана совершенно не была подвержена молнии.

— Потом похвалишь. Сначала объясни, что происходит? Зачем Хэю тебя запирать? — спросил Корн.

— Тебе Ай сказал, что меня заперли?

— Ай? — переспросил Корн. — При чём тут этот лоботряс?

— Тогда кто? — удивился я.

— Хару. Он связался с моим дэвом, а тот передал мне.

— Так а сам-то он где?

Почему Хару напрямую обратился к Корну? Куда запропастился сам?

— Без понятия, — Корн поднял брови, всем видом показывая, что ждёт объяснений.

— Бежим в мою комнату, — сказал я уже на ходу.

Корн быстро меня догнал. Ему было легко двигаться с моей скоростью.

— Зачем? — спросил он.

— Хэйрин хочет убить Зурта.

Корн ничего не ответил, но побежал быстрее. Он перегнал меня, и мне было сложно от него не отставать. Даже пришлось использовать покров, чтобы облегчить свой вес и поспевать за куратором. В узком коридоре с воздушным покровом было очень тесно, но я справлялся.

Распахнув дверь, мы застали пустую комнату.

— Куда теперь. Есть идеи? — спросил Корн.

— Не знаю, — отрицательно покачал я головой.

— Когда ты в последний раз видел алхимика?

— Когда мы бежали с Аем на арену к тебе с Хэйрином, по пути он потерялся. Больше я его не видел.

— Может быть, лаборатория?

— Может. Или пещера…

— Какая ещё пещера? — нахмурил брови Корн.

— Неважно! Нам надо обыскать как можно больше мест! Давай разделимся.

— Если ты найдёшь их, когда будешь один, разве ты что-то сможешь? Зурт способен тебя контролировать, а Хэйрин просто-напросто сильнее в несколько раз.

Я нахмурился. Вот же Корн, горазд сыпать соль на рану!

— Тогда я попрошу Хару позвать тебя через твоего дэва.

Корн кивнул:

— Договорились. Не лезь на рожон. Я в Белый дворец, потом на арены. На тебе Чёрный и… пещера.

Я кивнул, и мы разделились.

Обыскав половину помещений Чёрного дворца, я, наконец, нашёл Зурта. Он оказался в Зале воды, что располагался в углу первого этажа, рядом с библиотекой. Вход в него открывался из довольно узкого коридора.

Я облегчённо выдохнул, увидев, что алхимик был цел, на лице у него застыло спокойствие, и даже одежда выглядела нормальной. Значит, Хэйрин до него ещё не добрался, никакого боя ещё не произошло, и его можно предотвратить.

Только вот на меня Зурт даже не взглянул, смотря куда-то в сторону. От входа мне было не разглядеть, на что направлен его взгляд, поэтому я зашёл внутрь.

У стены сидел бледный Хэйрин. Его ноги были раскинуты, руки безвольно свисали вдоль тела, голова была слегка запрокинута, рот приоткрыт, глаза неестественно расширены. Но самое страшное было то, что белки с углов заполнялись кровью.

Брат часто и глубоко дышал, а под пиджаком будто что-то двигалось.

— Хэй! — я кинулся к нему и первым делом проверил пульс на шее.

Он был слишком громким, и невозможно частым. А кожа брата была мокрой и холодной.

Я обернулся на Зурта:

— Прекрати! Ты же его убьёшь!

Тот лишь покачал головой, так и не отрывая от брата взгляда. После чего вытянул руку в сторону двери. С кончиков его пальцев сорвалась голубая искра, и дверь захлопнулась, отрезая нас от коридора.

Он тихо проговорил:

— Я не могу его пощадить. Он переступил черту, когда захотел меня убить.

— Но мы же не можем этого сделать! — я пытался тянуть время.

Зурт грустно усмехнулся.

— Не делай вид, что ты ничего не знал. Я успел его обо всём расспросить. Он нашёл способ, худший из всех возможных.

Я поднялся с колен и, выставив руки в стороны, загородил Хэйрина от взгляда Зурта, тот неохотно перевёл его на меня:

— Ты мне не помешаешь. Просто разозлишь, — от холода в его тоне мне стало жутко.

— Пойми, если ты сделаешь это, дороги назад не будет. Я тебя не прощу. И отец не простит. Правда всё равно раскроется, и тогда ты будешь обречён! Неужели ты так хочешь умереть?

— Не страшно. Я изначально к этому готов. Но я никому не позволю помешать моим планам. А после… я с радостью приму даже смерть.

— Да что же это за планы такие, ради которых ты готов убить? — зло спросил я.

Мне очень хотелось применить магию против Зурта, но татуировки не позволяли даже думать об этом. Я не мог приблизиться к нему с дурными намерениями, коих сейчас у меня в голове было хоть отбавляй.

— Кайрин, я был бы рад, если бы ты этого не увидел, но раз так сложилось, то… — его тон изменился, проникая прямо в голову, а от татуировок пронзило болью: — то отойди и смотри!

Тело само двинулось в сторону, сделало несколько шагов и обернулось, после чего застыло.

Белки брата заполнило красным целиком, татуировки ранее бывшие только под одеждой, уже полностью покрывали шею и змеились на лицо. Они потемнели и теперь были алыми.

— Нет! Погоди… — я беспомощно смотрел, как Зурт медленно подходил к Хэйрину, что едва пребывал в сознании.

— Заткнись, — сказал Зурт. И больше я не мог произнести ни слова.

Я потянулся к Хару. Тот откликнулся мгновенно, в моём сознании пронеслась мысль:

— Мы бежим! Торопимся как можем, я чувствую, где ты. Прости, Кай, пока призван, я не могу сразу к тебе переместиться.

Я ничего ему не ответил. Надежда таяла, как лёд на солнце.

Они не успеют.

Тело брата полностью покрылось татуировками, до самых кончиков пальцев. Затем его резко выгнуло. А после Хэй безвольно упал. Глаза его закрылись.

Я с ужасом смотрел на его грудную клетку, которая больше не поднималась.

— Зачем ты это сделал⁈ — закричал я на алхимика, как только смог говорить. Моё тело всё ещё практически не двигалось.

Зурт повернулся ко мне:

— Он угрожал мне. Разве не нормально устранять угрозы?

— Ты полный придурок! Изначально это ты нам угрожал! Если бы не это, Хэйрину никогда бы не пришла в голову мысль убить тебя.

— Верно. Мы с ним сделали один и тот же выбор. Просто я был удачливее и успел прежде него. Поэтому он лежит, а я стою. Стою и думаю, сможешь ли ты всё ещё быть моим инструментом, Кайрин, или всё же проще избавиться и от тебя.

Я скрипнул зубами, изо всех сил пытаясь дотянуться до магии. Она откликалась, покров уже был на мне, потоки ветра кружили вокруг. Но от этого не было толку — я не мог направить заклинания на Зурта!

Хэйрин… Как он там, есть ли шанс, что ещё жив?

Мне нужно его проверить как можно раньше!

— Не знаю, для чего ты всё это творишь, но ни одна цель не принесёт тебе счастья, если ты будешь прокладывать к ней дорогу из трупов!

Он вздрогнул от моих слов, опустил взгляд, и даже его плечи поникли. А ещё татуировки ослабели, или это мои же слова придали мне сил?

Я смог сделать шаг вперёд.

Зурт нахмурился и поднял руку, выставив ладонью в мою сторону. Я ощутил, как татуировки завибрировали, но меня подталкивало желание спасти Хэйрина, и ничто не могло удержать меня боле на месте.

Я сделал второй шаг.

Зурт поджал губы, на его висках выступили капельки пота:

— Как ты можешь сопротивляться. Ты не должен быть на это способен!

Я сделал третий шаг. И власть татуировок спала с меня. Я рванул к брату.

Бережно приподнял его тело и, приложив руку к шее, прислушался к пульсу.

Его не было.

Я резко втянул воздух. Нет, этого не может быть. Не верю!

— Хэй! Хэйрин! — потряс я его.

Но он не откликался, его тело было ещё тёплым, но совершенно не реагировало, чтобы я не делал.

Тогда я положил его спиной на пол, и замахнувшись, со всей силы ударил его в грудную клетку. Я читал, что иногда это может запустить сердце.

— Ну же, ну же, Хэй! Очнись!

Но брат не шевелился.

Татуировки всё ещё покрывали его неподвижное тело, алея кровавыми росчерками. Это казалось странным.

Разве метка не должна была пропасть, если он был мёртв? А татуировки, насколько я понимал их природу, были как минимум на половину вторичной меткой Зурта.

Может быть, ещё есть надежда?

Я повернулся к Зурту, что со странным выражением лица смотрел на нас с Хэем.

— Скажи… Ведь ещё есть шанс его спасти⁈ — спросил я, сжав зубы и затаив дыхание в ожидании ответа.

Я не мог потерять Хэя. Не мог!

Мгновение Зурт молчал. Потом нахмурился, будто колебался. Затем открыл рот, словно собирался что-то ответить, но вдруг… замер.

Послышался звук открываемой двери. Алхимик перевёл взгляд мне за спину. После чего резко побледнел, будто увидел призрака и прошептал:

— Корн…

На секунду замерли все.

Я в ожидании ответа на вопрос, можно ли спасти брата. Зурт, что абсолютно точно узнал в моём кураторе своего бывшего друга. И Корн, застывший на пороге…

Я посмотрел на него.

Выражение лица Корна менялось. Сначала оно стало изумлённым, а потом, на доли секунды, мне показалось, что на нём возникла тень радости.

А затем он оглянулся на меня с Хэем, и его глаза резко сузились, а на лице застыла отчуждённость и злость. Перевёл взгляд обратно на Зурта он уже с абсолютным холодом в глазах. В этот момент я понял, боя не избежать.

Но я не мог им этого позволить. Если ждать ещё, Хэя будет невозможно спасти.

— Корн, прошу тебя, остановись! Хэйрин умирает. Сначала помоги ему!

Куратор уже делал шаг по направлению к Зурту, и явно не для того, чтобы по-дружески поболтать о былом. Его глаза потемнели от злости, а сам он был белым как мел. Таким я его ещё не видел.

Но всё же он сжал зубы, и ничего так и не сказав Зурту, склонился над Хэем. Провёл руками над его телом. От пальцев Корна распространилось золотое свечение, под братом засияла огромная трёхкольцовая золотая печать.

И тут дверь вновь захлопнулась.

От неожиданности мы с Корном вздрогнули. Но куратор не прервал лечения.

Краем глаза я следил за действиями Зурта. Он опустил руку, от которой ранее отлетело водное заклинание, закрывшее дверь, и сделал небольшой шаг по направлению к нам, после чего остановился. Больше он ничего не предпринимал. Так и стоял, с убранными за спину руками.

— Кай… — прозвучал голос Корна. — Боюсь, у меня для тебя плохие новости.

Я перевёл взгляд на серьёзного куратора, и внутри у меня всё перевернулось.

— Моя магия не способна ему помочь. Он… Хэйрин… он…

Вспоминая, что ещё пару минут назад сердце брата остановилось, я выкрикнул:

— Не говори этого! — и закрыл уши.

Как будто, если бы я этого не услышал, правда бы изменилась.

Сжав зубы, я едва держался, чтобы не начать бить кулаками по телу Хэя, игнорируя реальность.

Корн схватил меня за запястья и заставил убрать руки от ушей.

— Он в коме. Но ещё дышит, и пульс у него есть, пускай и слабый.

Его сердце… бьётся?

Неужели тот приём всё-таки помог?

Я почувствовал такое облегчение, которого не испытывал ещё никогда. Словно сжимавшие до сих пор мою грудь тиски обратились в пыль, и там разлилось согревающее душу тепло.

А ещё я, наконец, уловил, что вместе с Корном в зал проник и Хару, только он был невидимым и, вероятно, чувствовал его лишь я один.

Дэв окутывал меня своей аурой, поддерживая, умиротворяя, смывая нервное напряжение и страх того, что я не смогу спасти дорогого мне человека.

Корн продолжил:

— Жизни Хэйрина пока ничего не угрожает, но его состояние плохое. И поскольку оно вызвано чужой меткой, я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему очнуться.

— Это значит… — начал я.

— Это значит, — вмешался в наш диалог хриплый голос Зурта. — Что его жизнь полностью в моей власти.

Корн перевёл на него взгляд, вмиг ставший ледяным.

— Да. До того как мы сможем помочь Хэю, нам предстоит надрать кое-кому зад.

— А кто-то весьма высокого о себе мнения, да? — с усмешкой спросил Зурт, смотря на Корна.

Алхимик вывел руки из-за спины вперёд. Они светились насыщено-синим. Он соединил ладони, и по всему залу, по стенам, по полу вспыхнули голубые магические круги.

Я ощутил, как на меня навалилось давление от большого количества водных элементов, только вот также чувствовалось, что они неподвластны моей воле, что они чужеродны. Да ещё и находились мы не где-нибудь, а в зале воды, в котором всё усиливало тождественную ему стихию.

А Зурт-то подготовился.

На голубых стенах заплясали синие искры. Мне почудилось, что я стою на морском дне, а надо мной огромная толща прозрачной воды.

Но и я, и Корн владели водной стихией, поэтому наше положение не было таким уж невыгодным. Если контроль Корна превзойдёт контроль Зурта, то он даже сможет перехватить над стихией.

Корн поднялся с колен:

— Я надеялся, что ты вынес урок из прошлого раза. Но ты так и не остановился.

— Остановился? — усмехнулся Зурт, но глаза его не улыбались. — А ты бы остановился на моём месте? Неужели, просто бы сдался?

— Твоя сестра не скажет тебе спасибо, если в желании её спасти ты будешь убивать других. Неужели ты считаешь, что она сможет такое принять? Ты должен осознать, что натворил, и заплатить за всё совершённое.

Он хочет спасти сестру?

Так вот что двигало Зуртом! Но неужели такое искреннее и светлое желание может заставить человека пойти на столь ужасные поступки?

Я перевёл взгляд на Хэя.

Почему из-за его сестры должен пострадать мой брат?

И как те зверства, которые творил алхимик, могут вообще кого-то спасти⁈

Ощущение от Хару стало более отчётливым, он был готов в любой момент проявиться и помочь. Я тоже оставался в напряжении, чтобы в любую секунду начать действовать.

— Если ты считаешь, что моё наказание было недостаточным, уверяю, оно более чем… ужасно, — вздохнул Зурт.

— Остановись. Или мне придётся тебя остановить, — проговорил Корн, в одной из его рук вспыхнул огонь, а в другой закрутилась водная печать. Очевидно, куратор собирался пойти с козырей, атаковав сильнейшей своей атакой — двухстихийным заклинанием огня и воды.

— Я натворил уже достаточно, чтобы не остановиться ни перед чем. Поэтому, Корн, я не позволю ни тебе, ни кому-то ещё помешать мне. Не держи на меня за это зла, — его губы тронула грустная улыбка, он перевёл взгляд, посмотрев прямо мне в глаза.

Дурное предчувствие кольнуло грудь. И не зря.

Подо мной загорелась водная печать. Только вот светилась она не привычным для своей стихии сине-голубым, а алым. От неё повеяло знакомым сладковатым ароматом демонического зелья.

Я попытался сойти с неё, но не успел, ноги словно приросли.

Татуировки вонзились в мою кожу, и голос Зурта проник прямо в разум:

— Кайрин, убей Корна.

«Кайрин, убей Корна», — этот ужасающий приказ повторялся эхом в моей голове, заставляя меня внутренне содрогаться.

Тело же моё начало выполнять приказ.

Руки сами по себе поднялись, в сознании возникала сложная, в несколько слоёв, печать. Мысленное напряжение, и все три её части одновременно наполняются маной. И я навожу заклинание на место, где хочу его активировать — на шею Корна!

— Хару! — взмолился я мысленно. — Можешь это остановить?

Но тишина была мне ответом. Дэв словно потерял со мной связь. Я даже перестал его ощущать!

Корн же стоял и спокойно, даже с некоторым интересом, наблюдал за мной.

Идиот! Почему он не двигается⁈

— Ты серьёзно думаешь, что Кайрин сможет мне что-нибудь сделать? — слегка поднял брови куратор. — Неужели тебе нужно объяснять, что он гораздо слабее?

Зурт улыбнулся и тихо ответил:

— Просто он никогда не старался, как следует.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Корн.

Вокруг него сформировался сферический щит из воды.

— Кайрин, — Зурт посмотрел на меня. Я развернулся к нему всем телом, так и, оставив заклинание невыпущенным, но наготове, взглянул в чёрные глаза. Его голос завибрировал в голове: — Используй своего дэва в качестве источника энергии. Вытяни из него столько силы, сколько потребуется, — он усмехнулся. — Не зря же он сейчас здесь. Так пусть послужит делу. А то только и пытается отвлекать.

Он почувствовал Хару?

После слов алхимика я ощутил, как меня начинает наполнять сила. Через мгновение Хару стал видимым. Он стоял напротив Зурта и смотрел прямо на него. Дэва окутывала молочно-белая дымка, словно потоки тумана клубились над ним, поднимаясь вверх.

Одно то, что он стоял на полу, а не висел в воздухе, уже говорило о том, что ему было нехорошо. А уж если посмотреть на странное выражение лица, слишком уж серьёзное для Хару…

Неужели я вытягиваю из него силу?

Если так, он может разорвать со мной контракт? Как сделал это дракон с Экзой, когда та ему навредила?

Я должен был остановить это.

Однако не мог. Даже окликнуть Хару — и то не выходило. И я до сих пор плохо ощущал связь между нами, которая обычно была столь же отчётливой, как нечто осязаемое.

Я посмотрел на Корна и стал запитывать заклинание всей забранной у дэва силой.

Основу для этой печати я впервые увидел в книге Корна. Но она требовала огромного количества маны. Столько бы я смог концентрировать только с помощью покрова. Поэтому я отложил её до будущих времён, а потом на досуге решил усовершенствовать. И Зурт подсказал мне как.

Я никогда не пробовал её на живом человеке, потому что не хотел становиться убийцей.

Это заклинание было само по себе не таким уж и опасным, только вот его действие полностью скрывалось ещё двумя, что создавались вместе с ним.

Одно — призывало бурный вихрь, не причиняющий вреда, но визуально выглядящий опасно, оно служило для отвлечения. Вторая часть комбинировала воздух и магию воды, скрывая настоящую атакующую часть, что представляла собой резко ускоряющееся воздушное лезвие, формирующееся сразу же перед жертвой. Мы с Зуртом назвали его «воздушной гильотиной».

Что ж, к сожалению, Корн действительно меня недооценил.

Пытаясь остановиться, я добился лишь того, что заклинание сорвалось чуть раньше и ещё внезапнее.

Огромный вихрь рванул в сторону Корна.

Куратор презрительно усмехнулся, поднимая руки и ставя перед собой щит.

А перед его шеей возникло невидимое воздушное лезвие, что тут же понеслось прямо в неё.

Сферический щит смог задержать заклинание лишь на долю секунды. Но, возможно, именно она стала решающей.

В последнее мгновение Корн слегка отклонился в сторону. Лезвие, вместо того, чтобы отрезать ему голову, только задело шею.

Глаза куратора в удивлении расширились. Он поспешно зажал рану.

Тут же его рука засветилась золотым, и кровь перестала течь.

Я же находился в таком шоке, что на какой-то период даже татуировки не могли с этим ничего сделать.

Мои руки дрожали. В голове было холодно и пусто. Казалось, в этот самый момент то, чем был я, разбивалось на тысячи осколков.

Вся моя сущность не принимала того, что приказывал телу Зурт. Возникающий при этом диссонанс грозил разорвать меня на части. Я хотел одного, тело пыталось сделать прямо противоположное. В итоге я просто замер, неспособный последовать ни тому, ни другому.

Слишком абсурдным было всё, что сейчас происходило вокруг меня.

В конце концов, разве Корн с алхимиком не были друзьями? А теперь Зурт так запросто был готов лишить Корна жизни? Причём не чьими-то, а именно моими руками!

А разве сам Зурт не был мне хорошим приятелем? По отношению ко мне, то, что он пытался заставить сделать, было едва ли мягче, чем по отношению к самому Корну.

Куратор смотрел на меня удивлённо. Но не пытался на меня напасть, будто верил, что я поборю действие татуировок и больше не причиню ему вреда.

С его стороны это было очень наивно! Я вот очень сомневался в своих способностях противостоять им.

Сам же Зурт не двигался, стоя поодаль от нас, словно собирался понаблюдать, чем же закончится наше с Корном противостояние.

Напротив алхимика всё так же стоял Хару. Я не мог понять, почему он до сих пор находился там и позволял мне выкачивать свою ману. Ведь я чувствовал, он мог это прекратить!

Татуировки стали невыносимо жечься, и я всё же двинулся в сторону Корна. Медленно, шаг за шагом, поднимая руку, в которой формировалось усиленное воздушное лезвие.

А Корн лишь усмехнулся. И посмотрев мне прямо в глаза, расставил руки в стороны и закрыл свои:

— Ну давай.

Его поза, его закрытые глаза, и даже фраза… Он точь-в-точь повторил мои действия после нападения демонов, когда мы перестали общаться. Тогда я пришёл к нему и сказал, что если он злится, то пусть меня убьёт, и встал именно так.

На сердце потеплело. Корн такой Корн.

Даже в этот момент, такой самонадеянный и в то же время настолько готовый поверить в меня.

Словно он совершенно во мне не сомневался. И это во мне, а ведь я слишком часто притворялся и, мягко говоря, не был тем человеком, на которого стоило бы полагаться.

Я уже давно считал Корна своим другом, и я ни за что не мог его убить. Если это случится, я просто не смогу спокойно жить дальше.

Но я уже бежал, целясь лезвием ему в сердце. А на кураторе не было ни единого слоя щита. Он стоял совершенно беззащитный, словно простой человек и вовсе не маг.

Лезвие сорвалось с моих пальцев.

Корн так и не открыл глаза.

Лишь слегка вздрогнул, когда его щёку обдало ветром. Заклинание врезалось в стену позади него, высекая в стене рытвину, длиной в половину жезла.

Я остановился. Руки мои безвольно упали. Корн остался невредим. После звука удара заклинания о стену он открыл глаза.

И как эпилог прозвучал колокольчиками искристый смех Хару, разлетевшийся по залу.

А в меня вместе с его маной начала проникать родная аура тепла и лёгкости, напрочь сметая весь чужеродный контроль.

Татуировки на моём теле побелели и перестали жечься. Казалось, они заснули. Хорошо бы, чтоб никогда больше не просыпались.

— Ты проиграл, — произнёс я, повернувшись к Зурту.

Он вздохнул. На его лице была досада, но не выглядело так, что он действительно огорчился:

— Да. Этот раунд, пожалуй, за вами.

— Раунд? — спросил Корн, быстрыми шагами приближаясь к Зурту. — Для тебя это что игра⁈

Он замахнулся для удара. На лице Зурта проскользнула ещё более очевидная досада. И, до последнего мгновения казалось, будто он, как недавно Корн, не собирается уклоняться. Но в последний момент перед его лицом возник прозрачный барьер, который с силой откинул кулак Корна.

В руках куратора тут же вспыхнула двухстихийная печать.

Алхимик вытащил из своей поясной сумки фиолетовое зелье и поднял продолговатый прозрачный флакон на уровень своих глаз, демонстративно держа двумя пальцами.

— Ты же не всё забыл из алхимии, а, Корн? — Зурт качнул зельем, будто собирался разжать пальцы.

— Ты невыносим, — Корн отменил заклинание. Пылающая двухцветная печать погасла.

— Хэйрин всё ещё у меня. Чего вы так обрадовались-то? И… — Зурт обернулся на меня, после чего свободной рукой указал на так и стоящего рядом с ним Хару. — Убери уже от меня своего дэва. Вот уж кто по-настоящему невыносим. Стоит и пялится, как кошмар из страшной сказки. Он у тебя какой-то странный, он вообще в своём уме?

— Всё у меня в порядке с головой, — оскорбился Хару. — У кого из нас двоих с головой нехорошо, думаю, очевидно здесь абсолютно всем, — улыбнулся дэв, впервые на моей памяти так открыто кого-то провоцируя. Я бы даже сказал, что в этот момент он перестал быть тем добрым и светлым Хару, которого я знал.

— Ты… говорящий? — нахмурился Зурт заинтересовавшись. — Это редкость.

— Сочту за комплимент. Видишь, даже ты всё ещё способен на что-то хорошее.

— Кайрин, просто убери его, — поморщился Зурт, голос его стал более эмоциональным. Кажется, мой дэв испытывал его терпение.

Но татуировки больше не принуждали меня делать того, чего я не хотел, и я медлил. Хару на нашей стороне был очень кстати. К тому же, он наверняка стоял с Зуртом так долго и близко, да ещё и рискуя своей шкурой, позволяя забирать его магию, не просто так. Он должен был иметь какой-то план. А отзови я дэва, и заново призвать его моей маны просто не хватит.

— И почему тебе так хочется меня убрать? — приветливо улыбнулся алхимику Хару, и я даже со своего места ощутил, как он транслирует свою ауру прямо Зурту. Я тоже наполнялся ей. Окружающее стало восприниматься ярче и чётче. Дэв подлетел в воздух, и его белоснежная туника развивалась от ветра. Он улыбнулся: — Разве я не редкий?

Зурт нахмурился и отступил на шаг. Хару подлетел чуть выше и немного ближе к алхимику. А когда тот собрался сделать ещё один шаг назад, спросил:

— Ты меня боишься?

Зурт замер.

— Что ты такое? — спросил он.

Хару прищурился с довольством кошки, поймавшей мышь:

— Это… тебе пока рано знать, — и с этими словами он резко подлетел к Зурту, тот от удивления посмотрел на него. А Хару, поймав взгляд алхимика, каким-то образом заставил посмотреть себе в полыхающие золотом глаза — я чувствовал это, хотя и не мог понять, что именно делал мой дэв.

Алхимик отшатнулся. Но Хару, паря в воздухе на расстоянии жезла, последовал за ним. А затем они так и замерли.

— Что творит твой дэв? — спросил меня Корн, когда я подошёл к нему.

Мы оба не отрывали взгляда от этой странной картины застывших человека и дэва.

— Самому интересно. Но разве он не так же общался с Вафу?

Я постарался прислушаться к происходящему в дэве, но меня словно отделил от него невидимый барьер. Тёплая убаюкивающе приятная аура всё ещё наполняла меня, но больше я ничего не чувствовал.

— Это можно было списать на общение с себе подобным. Но что он делает с Суром?

— Я не знаю, Корн. Но, мне кажется, это на благо.

В это мгновение Хару оторвал взгляд от Зурта и подлетел выше. Алхимик же, простояв ещё пару секунд, вдруг рухнул на колени, а затем упал назад. И он бы сильно ударился затылком, но Хару махнул, и, замедлившись, тело алхимика приземлилось аккуратно.

Дэв опустился на пол и, взглянув на меня, демонстративно отряхнул руки:

— Дело сделано, ученичок. Этого болвана можно вязать, — махнул он в сторону Зурта. — Какое-то время его демонизированная метка работать не будет. За это время вам надо убедить его снять с Хэйрина проклятие. А я больше не могу быть здесь, — Хару подмигнул мне и исчез в белой печати.

Моя мана сразу же оказалась практически на нуле. Даже голова закружилась. Сражаться я больше не смогу.

А в голове моей зазвучал голос Хару:

— Приведите Сура в сознание. Побыстрее. Сейчас у вас должно получиться убедить его расколдовать твоего брата.

— Что ты с ним сделал?

— Потом расскажу. Время на исходе.

После напоминания дэва, я попросил Корна подержать алхимика, пока связывал его.

Я воспользовался лямкой от его же сумки, крепко стянув руки ему за спиной. А Корн порылся в его зельях и использовал одно из них, чтобы привести алхимика в чувства.

Он приходил в сознание медленно. И сначала словно не понимал, что вокруг происходит. Когда он увидел Корна, даже удивлённо на него посмотрел и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Но через секунду огляделся и, похоже, вспомнил.

— Ты же можешь спасти Хэя? — спросил я.

— Могу спасти, а могу не спасать. Ты не в том положении, чтобы мне указывать, Кайрин.

— Хару сказал, что Хэйрину нужно помочь срочно.

Зурт моргнул, но не ответил, своим молчанием подтверждая слова дэва. Я скрипнул зубами и хотел вмазать ему, но Хару мысленно меня успокоил. Он всё ещё настаивал на мирном решении вопроса. Я вздохнул и решил, что попробую.

— Спаси Хэйрина. И мы поможем тебе, — тихо попросил я его.

Корн удивлённо на меня посмотрел, я видел это краем глаза, а затем он, переведя взгляд на алхимика, повторил:

— Да, если спасёшь Хэйрина, мы поможем.

Алхимик от его слов вздрогнул, неверяще посмотрев на него:

— Нарушив правила, ты взломаешь кабинет директора и украдёшь тот артефакт, которым у меня забрали магию? Это ты-то? Уважающий лорда Ниро до преклонения, украдёшь его ценнейшее устройство, что он хранит как зеницу ока? Как я вообще должен тебе поверить?

— Что? — я перевёл взгляд на куратора и с иронией в голосе спросил: — Так раньше ты врал?

Я почувствовал взгляд Зурта, и наши глаза встретились. С удивлением я понял, что сейчас его обычно чёрные радужки были золотыми. Такими же они были у одного моего знакомого дэва. А татуировки на теле алхимика стали настолько тонкими и светлыми, что их едва можно было различить. Сейчас он выглядел совершенно по-другому. Младше и легкомысленнее.

— Он не врал. Но я допускаю, что он соврёт ради спасения жизни. Какие гарантии можешь дать мне ты?

— Гарантии? Ну, например, меня не замучает совесть, если сопру у отца артефакт, — усмехнулся я. Наверное, я мог себя держать так спокойно лишь потому, что Хару продолжал транслировать мне свою ауру. — Я правильно понимаю, что магия тебе нужна для того, чтобы спасти сестру?

Он кивнул:

— Я разработал формулу зелья для её лечения. Но последним её ингредиентом является моя собственная кровь, наполненная магией, которой меня лишили. Если я её верну, я закончу зелье и вылечу сестру. Артефакт, в котором хранится моя магия, находится в кабинете директора. При помощи родной крови его можно активировать и вернуть мне магию.

— Что ж, тогда…

Я не успел договорить.

Дверь в зал резко распахнулась. Внутрь вбежал Айрисс:

— У нас проблема! Лорд Ниро вернулся!

— Ай? Где ты всё это время пропадал? — спросил я.

Зурт же был обеспокоен лишь тем, что вернулся мой отец:

— Ты пытался его задержать?

— Да! Где вы думаете, я до сих пор был⁈ Но невозможно задерживать его бесконечно.

— Вот же, дегтярная слизь! Будто без этого проблем не хватало! Развяжите меня, — потребовал алхимик.

Мы с Корном переглянулись.

А Айрисс тем временем, как ни в чём не бывало, прошёл мимо нас и, создав острый осколок льда, перерезал лямку от сумки, которой мы стянули руки Зурта.

— Тебе не кажется, что ты должен был сначала спросить нас? — обратился к нему недовольный таким самоуправством Корн.

— О чём? — невинно хлопнул глазами Ай и перевёл взгляд на Зурта. — Так значит, нам надо открыть кабинет директора?

Алхимик, потиравший в это время запястья, кивнул.

— Сначала помоги Хэю, — сказал я. — Иначе я сам тебя отцу сдам.

Алхимик безропотно кивнул и подошёл к брату, сел перед ним на колени и коснулся алой татуировки на его руке. Какое-то время ничего не происходило. Но потом узор начал двигаться и постепенно исчез под рубашкой, словно стягиваясь к центру тела. Узор на лице тоже ушёл, сначала оставшись лишь на шее, а затем и вовсе исчезнув.

Корн запустил диагностирующую печать, и золотое свечение объяло тело Хэйрина. Через секунду куратор кивнул:

— Теперь я смогу ему помочь. Вы идите. Я догоню, — и он развернул большую печать исцеления.

— Так не пойдёт, Корн. Мы подождём, — ответил я.

— Ты не веришь в то, что Корн его вылечит? — спросил меня Зурт, встав с колен и развернувшись ко мне. — Я убрал с него свою метку. Он поправится.

— Я бы предпочёл увидеть, что мой брат действительно в порядке. Но дело не только в этом. Мы все уже пробовали проникнуть в кабинет, и всё было бесполезно. Грубой силой туда не попасть. Но… — я глянул на куратора, — если не ошибаюсь, у нас есть тот, кто сможет открыть дверь и без неё. Конечно, если защита кабинета основана не на атакующих заклинаниях. Ведь Корн из Массвэлов. А на них не действуют вспомогательная магия Ниро.

Зурт с Айриссом переглянулись, и я опять подумал, что один белобрысый маг льда, похоже, изначально был на стороне алхимика. Ну да ладно, об этом можно будет поговорить с ним позже.

— Где сейчас отец? — спросил я Айрисса.

— Он был на третьем этаже. Сказал, что хочет проверить, всё ли в Чёрном дворце в порядке.

— Он делает обход. И, определённо, скоро зайдёт и сюда, — Зурт задумчиво посмотрел на Хэйрина, а затем покопался в своей сумке и со вздохом вытащил из неё зелёное зелье, переливающееся золотыми искрами. Пробормотал: — Ладно. Не время жадничать.

Алхимик протянул зелье Корну:

— Напои его. Он быстрее очнётся.

Тот хмуро посмотрел на Зурта, но зелье взял и, понюхав, вылил в рот Хэя, заставив проглотить.

— М-м-м… — сразу поморщился Хэйрин, а затем его глаза открылись и он судорожно дёрнувшись, резко сел, хватаясь за горло.

У меня словно камень с сердца свалился. И правда, очнулся. Но надо бы проверить и его состояние.

Хэй склонился в сторону от Корна и попытался выплюнуть только что влитое:

— Высшие демоны, что это за мерзость⁈ Вы меня отравить решили?

— Смотрите-ка, живее всех живых, — усмехнулся Зурт.

— Если у тебя было такое зелье, какого демона ты его сразу не дал? — возмутился я, садясь рядом с братом на корточки.

Он посмотрел на меня несколько удивлённо. Я поднял перед его лицом два пальца:

— Сколько?

— Сколько что? — ухмыльнулся Хэй. — Тебе лет? Или мне? — поднял он брови.

— Сколько пальцев ты видишь, — разговаривая, словно с неуравновешенным ребёнком, вновь спросил я.

— Два. Кай, это неинтересно. Зачем играть в такую скукоту?

— Что помнишь последним?

— Хм… — он задумался. А затем его глаза зло сузились, и брат перевёл взгляд на Зурта и поднял руку, в которой сформировался голубой шар из потрескивающих молний.

Я перехватил его запястье и, опуская его вниз, всё тем же спокойным тоном проговорил:

— Тебе нельзя его атаковать. Мы с ним договорились.

Зурт скрестил руки на груди и проговорил, смерив Хэя злым взглядом:

— Тебе действительно повезло, что ты остался в живых после того, как собирался убить меня руками моего же брата.

— Чего? — недоумённо посмотрел на него Хэй.

Я тоже ничего не понял.

Но тут вмешался Корн. Он громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Хватит болтать. Пора действовать, — он посмотрел на брата. — Хэйрин отвлекает лорда Ниро. Айрисс стоит на страже, и сигнализирует нам, когда директор появится на лестнице второго этажа. Вы двое, — он указал на меня и Зурта, — со мной, к кабинету. Вперёд!

— И с какого перепуга я должен отвлекать отца, ради этого? — скривился Хэй, ткнув пальцем в сторону алхимика. — Вы тут все спятили, или, быть может, не заметили, что он меня чуть не убил⁈

— Ну не убил же, — пожал плечами Айрисс.

— Че-е-его⁈

— Хэй, — окликнул я его, всё ещё сидя перед ним на корточках и держа одной рукой за запястье, чтобы брат не натворил глупостей. — Помнишь, ты мне сказал, что если мне потребуется помощь, мне стоит только тебя о ней попросить, и ты сделаешь всё, что в твоих силах? — спросил я.

А Хару помог мне распространить на Хэйрина свою ауру лёгкости и тепла. Несколько секунд брат молчал, а затем недовольно поджал губы и серьёзно посмотрел на меня:

— Ты думаешь, так будет лучше?

— Думаю, — уверенно кивнул я, отпуская его запястье. — Прошу тебя, Хэй.

Брат потёр виски и вздохнул:

— Ла-а-адно, — он встал и подал мне руку, я схватился за неё, и он помог мне встать. Хэй добавил: — Но только потому, что это ты. Потом всё объяснишь.

Я улыбнулся и кивнул. Как же приятно, когда кто-то в тебя верит.

Хэй огляделся по сторонам, подвигал плечами, попрыгал на месте — видимо, проверял своё состояние — и, тряхнув головой, открыл дверь. После чего быстро вышел из зала и уже, прикрывая её, внезапно радостно воскликнул:

— Папа! Что ты здесь делаешь?

Дверь за Хэйрином закрылась. А мы, оставшись в зале в четвером, замерли, боясь даже шелохнуться.

Только вот после того, как брат вышел, мы уже ничего не слышали. Айрисс, конечно, мог применить своё заклинание, но только вот никто из нас не поставил бы на то, чтобы мой отец его не почувствует. Всё же у одарённых магов порой была некоторая чувствительность ко всем видам стихий. Поэтому мы просто не двигались и ждали.

Так прошло около пяти минут, после чего Айрисс всё же повёл руками, и я почувствовал, как возле его уха формируется небольшая печать воздуха. Через секунду его напряжённое лицо расслабилось:

— Всё тихо. Они ушли.

— Ты сможешь найти, где сейчас находится директор? — спросил его Зурт.

— Смогу. Только вот он при этом наверняка почувствует, что я его искал. А если мой пост — всё ещё стоять на шухере, это явно будет лишним, — улыбнулся он.

— Эх, если бы только я не убрал татуировки, я бы мог отследить Хэйрина, — вздохнул алхимик.

Я хмуро посмотрел на него, и он выставил руки ладонями вперёд:

— Молчу, молчу, — через секунду, задумчиво смотря на меня, он выдал. — Ты бы лучше сгодился для отвлечения директора, твоё местоположение я почувствую. Но только вот нам нужен кто-то из Ниро. А Хэйрин не настолько надёжен, чтобы врываться с ним в кабинет его отца.

— О, — с ехидной улыбкой протянул я. — Ты хочешь вместо того, чтобы добывать твой артефакт, подраться? — и демонстративно размял кулаки. Он что только за бездушные инструменты нас с братом принимает? Ещё и о надёжности какой-то заговорил…

Зурт улыбнулся:

— Не забывай, с тебя татуировки я так и не снял. И даже не проси! Сейчас это просто невозможно, — пресёк он мою следующую фразу.

— Думаю, нам нужно двигаться по очереди, — предложил Ай. — Я пойду первым, если наткнусь на препятствие, громко пошумлю, никто даже не заметит, что я веду себя необычно, — улыбнулся он.

— Потом я. Вы двое более подозрительные, — посмотрел на нас с Зуртом Корн.

— Я пойду вместе с ним, — сказал я. — Присмотрю.

Зурт хмыкнул:

— Кто за кем ещё присмотрит? Ты всё время забываешь о татуировках…

— Забудешь тут, — буркнул я.

— Встретимся у дверей кабинета. Ай на страже. Идём, — кивнул Корн Аю, и тот первым вышел из зала.

Через минуту тишины за ним последовал и сам Корн, перед тем как выйти, он строго посмотрел на нас с Зуртом и сказал:

— Не натворите глупостей.

Я пожаловался алхимику:

— По его словам кажется, что он меня считает безответственным лоботрясом.

— Да уж, я тоже не понимаю, почему он так сказал.

Мы с ним переглянулись и через пару секунд рассмеялись.

— Ты действительно не можешь снять с меня свою метку? — спросил я.

— Метку — могу. Но тогда демоническое зелье сделает с тобой то же, что и с Экзой с Гартом. В твоём случае моя метка защищает тебя от такого исхода. Поэтому я и не могу с тебя её снять. Что касается зелья, ты слишком много его выпил, чтобы последствия легко было свести на нет. Я бы рекомендовал тебе кое-что другое… Но давай обсудим это после. Меня больше волнует, что ты не против мне помочь, после того, что я сделал с твоим братом. Не выглядишь ты всепрощающим добряком, уж прости. Мне хотелось бы услышать твои причины.

— О, да, альтруизм определённо не моё хобби, — усмехнулся я. — Ну, если тебе нужны причины, то… почему-то мой дэв очень за тебя радеет. А мне сложно не идти у этого проказника на поводу, — сказал я наполовину правду.

— Ладно, — кивнул алхимик, набрасывая капюшон, и насмешливым тоном добавил: — Будем считать, что я поверил. А сейчас нам пора.

Мы вышли в пустынный коридор. Во время каникул студентов на территории Академии осталось крайне мало, и это было нам на руку.

Мы осторожно, осматриваясь по сторонам, прошли к лестнице, никого по пути не встретив, и беспрепятственно поднялись по ней.

Прошли мимо подмигнувшего Айрисса, что остался стоять на стрёме, к Корну, уже ожидавшему около заветной двери.

— Готовы? — шёпотом спросил он.

Я кивнул. Зурт тихо ответил:

— Давай.

Корн прикоснулся к ручке двери, которую мы с Хэйрином и Зуртом уже пытались отпереть десятки, если не сотни раз, и она спокойно опустилась.

Дверь, ко всеобщему нашему удивлению, открылась.

— Серьёзно? Вот так просто? — опешил Зурт.

Корн же поспешил зайти внутрь, поторопив:

— Не стойте тут. Нас могут заметить.

Мы зашли в кабинет, и Корн закрыл за нами дверь, после чего я почувствовал небольшой толчок, скорее всего, свидетельствовавший об активации какой-то магии. Наверное, подавление звука. Это вспомогательное заклинание наиболее близко к стихии воздуха.

Буду на это надеяться, потому что, если это заклинание, что нас здесь заперло… Но паниковать рано. А алхимика, наконец попавшего сюда, уже ничего не сможет остановить.

Зурт был взволнован, его глаза не отрывались от книжного шкафа, стоящего справа от письменного стола директора.

— Он там? — спросил я.

Зурт кивнул и первым пошёл к шкафу, даже руки к нему протянул.

Но тут мы с Корном его схватили: Корн за предплечье, я за противоположное плечо, и потянули назад.

— Ты спятил? — прошипел на него куратор.

— Верно, — согласился я. — Если у Корна и меня есть хоть какой-то шанс взять артефат, не активировав заклинания защиты и тревоги, то у тебя его абсолютно нет. Хочешь, чтобы нас поймали раньше, чем ты вернёшь силу? — спросил я его.

Он выдохнул:

— Простите. Я так долго этого ждал, что поддался эмоциям. Вы правы. Я буду осторожен.

— Так, значит, это он? — спросил я, посмотрев на верхнюю полку шкафа.

Чтобы достать до неё, мне надо было подняться на цыпочки. С того места, где я стоял, было видно только металлическую часть довольно громоздкого артефакта. Отойдя от шкафа, я различил, что он представлял собой треугольник из железных прямых, утыканных множеством разноцветных камней.

— Да, — тихо ответил Корн. — Я попробую достать.

И он потянулся за ним.

Как Массвэл, он обладал защитой от неатакующих заклинаний Ниро, если кто-то и мог до него дотронуться без последствий, то только он. Куратор был выше нас с Зуртом, поэтому мог его достать, даже стоя на полной стопе.

Пока Корн осторожно протягивал к артефакту руки, пока медленно заносил над ним кисти, даже у меня сердце почти выскочило из груди.

Когда куратор почти коснулся железной части артефакта, в дверь негромко дважды постучали, а затем, через секунду, ещё раз.

От неожиданности я едва не подпрыгнул.

Корн поспешно отдёрнул руки от артефакта и вопросительно посмотрел на нас.

— Всё нормально, — пояснил алхимик. — Это Айрисс сообщает о том, что караулит рядом с кабинетом. Пока всё спокойно.

— Шавр. Нельзя было предупредить? — тихо проворчал я.

Корн просто кивнул. Кажется, он был так напряжён, что даже слова лишнего вымолвить не мог.

Он вновь потянулся к металлическому треугольнику. Я сжал кулаки, а Зурт рядом, казалось, вообще перестал дышать. Наконец, пальцы Корна прикоснулись к одному из оранжевых камней.

Корн взял артефакт в руки и опустил его на уровень груди.

Мы смотрели на металлический треугольник, не отрывая глаз. Камни были довольно красивыми, но мутноватыми, разного размера и цвета и располагались в хаотичном порядке.

Корн слегка нахмурился.

— Ты почувствовал, что нас заметили? — спросил я.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, это что-то другое. Никакого слежения я не уловил, видимо, защита Массвэлов здесь работает, но…

Зурт резко протянул руку к артефакту и коснулся его.

Я не успел ему помешать. Но он сам же только что говорил, что будет осторожен! И тут на тебе. Разве это, в первую очередь, не в его интересах?

Корн не отнял у алхимика артефакта, так и держал его на чуть вытянутых руках.

— Это не тот артефакт, — раздражённо проговорил Зурт. — Камни другие, и я не чувствую в них магии. Корн, а ты?

— Нет. Совсем нет, — куратор передал треугольник Зурту. — Вот оно что. Я не мог понять, что не так, пока ты не сказал. Теперь понимаю. Это фальшивка.

— Фальшивка? — удивился я, взяв лжеартефакт из рук алхимика. — Тогда где настоящий?

— Не знаю, — потерянно ответил Зурт. — Не представляю. Мне всегда казалось, что директор не просто так столь трепетно относится к своему кабинету. С другой стороны, держать на видном месте могущественный артефакт тоже глупо. Мне надо было раньше догадаться.

— Артефакт… Нам нужно понять, где артефакт… — раздумывал я вслух, а затем слегка хлопнул в ладоши: — У меня есть идея.

— Какая идея? — посмотрел на меня Зурт. В его глазах появился проблеск надежды.

— Ага, думаю, она сработает.

В это время раздался уже знакомый стук: два быстрых удара, один через небольшую паузу. Ай докладывал, что всё чисто.

— Корн, открой дверь, — попросил я, — нам ведь теперь вовсе не обязательно находиться в кабинете и дальше.

Зурт кивнул:

— Если это фальшивка, то здесь нет нужного мне артефакта. Пора уходить.

Корн положил треугольник на полку, развернув той же стороной, которой он лежал ранее.

— Ещё чуть правее, — подсказал я.

— Так? — куратор подвинул лжеартефакт.

— Да. Теперь уходим.

Только Корн открыл дверь, как мимо него, забегая внутрь кабинета, пронёсся Айрисс и громко шепнул:

— Закрывай!

Корн закрыл. И вопросительно посмотрел на Айрисса. Тот выразительно расширил глаза и прижал палец к губам.

Через пару секунд послышался голос Хэйрина за дверью:

— Ты тоже должен был отдохнуть подольше. Зачем так быстро возвращаться в Академию? Парящий остров рухнет без тебя, что ли?

— Тебя так послушать, ты жалеешь о том, что я вернулся, — ответил отец. Его голос был довольно отчётлив. Похоже, он был близко, возможно, на лестнице.

— Нет-нет, что ты, я очень тебе рад. Но только вот это похоже на то, что ты мне не доверяешь. Ведь оставил Академию вроде как под моим присмотром, а вернулся раньше срока, с проверкой, — недовольно проговорил брат.

— Просто Стедд мне сообщил, что Кайрин сбежал из его поместья, прихватив с собой Корна и Корнелию.

Корнелию? Не хватал я её! Обидно, что меня в этом подозревают, когда я… её совсем не хватал!

Мы с Корном переглянулись. Тот пожал плечами.

Неужели Корнелия до сих пор не вернулась в поместье Массвэлов? Но Корн не выглядел взволнованным. Может быть, это в её стиле?

— Корн вернулся вместе с Каем, это да. Корнелию я видел только по артефакту связи, ничего про неё не знаю. Ты, кстати, тоже мог им воспользоваться, чем лишний раз тратить энергию портала на возвращение в Академию, — ворчливо добавил Хэй.

— Когда это тебя энергия портала стала волновать? Ты никогда не был бережливым, а тут вот те раз, — насмешливым тоном заметил отец. — Скажи-ка, сын, ты что-то от меня скрываешь?

— Нет, конечно, — рассмеялся Хэйрин. — А ты сейчас куда направляешься?

— Разве не видно? Конечно, в свой кабинет.

Мы переглянулись. Ай замахал руками, словно говорил нам улепётывать через окно. Зурт столь же красноречиво отрицательно мотал головой, показывая, что там должна стоять защита, и скорее мы умрём, чем сможем туда выйти.

Тогда я показал на Корна, который мог бы нас провести через окно так же, как через дверь. Но куратор покачал головой. Возможно, из-за совершенно неподвижного лица, по его жестам было сложно догадаться, что он имел в виду, но, я всё же понял, что он показывал: «мы не успеем».

— А обход уже, получается, закончил? Мы же ещё не везде были? — продолжал разговор с отцом Хэйрин.

— Но я же доверяю своему сыну, — насмешливо ответил отец. — Поэтому в проверке нет смысла, — голос прозвучал совсем близко.

— Эх, — сказал изменившимся тоном Хэйрин и недовольно, даже холодно добавил: — Вот всегда ты так. Говоришь, что беспокоился о Кайрине и вернулся поэтому, а сам даже не проведав его, идёшь сначала в обход, а потом к своим ненаглядным бумажкам!

Уже отчётливо слышимые за дверью шаги прекратились, зазвучал раздражённый голос отца:

— Ты серьёзно так думаешь? Что дела для меня важнее вас?

— А что, разве не так⁈ — крикнул на него Хэй и ехидным тоном добавил: — Неудивительно, что из нас троих ты больше всего любишь Мао. Ведь он такой умничка, хочет наследовать твою ненаглядную Академию!

Шавр, брат ведёт себя слишком похоже на тот случай, когда я, поскандалив у отца в кабинете, получил обязательную путёвку в особняк Массвэлов. Он просто роет себе могилу.

— Хэйрин! — строго окликнул брата отец. — Остановись. Ты всегда был достаточно рациональным, чтобы не делать глупостей. Так не говори то, о чём пожалеешь.

— Думаешь, не посмею? — хмыкнул брат. — А я даже повторю. Академия и король тебе важнее всего. Даже наша мать была лишь на третьем месте! А нам с братьями, куда уж с ними тягаться.

— Ты переходишь все границы, — голос отца стал злым.

— Как страшно! И что? За правду посадишь меня в темницу? Ну так давай, я тут: только уж постарайся хотя бы сделать это своими руками, — рассмеялся Хэй. — Тогда у меня хотя бы будет время поболтать с тобой по пути в неё.

— Так хочешь в темницу? — спросил отец, и послышались удаляющиеся от двери шаги. — Тогда идём. Наказание ты, определённо, заслужил. Но сначала, давай-ка проведуем Кайрина. А мои… бумажки, — отец произнёс это слово довольно странным тоном, — так и быть, подождут.

Голоса удалились и стали неразличимы.

— Ай да Хэйрин, как он реалистично сыграл, — восхитился Айрисс.

— Думаешь, сыграл? — спросил Корн. — Выглядело слишком естественно.

— Конечно, он меня видел и знал, что мы в кабинете, поэтому и старался вовсю, — кивнул Ай.

— У него теперь большие проблемы. Как бы его наследства не лишили, — хмыкнул Зурт.

Ну, это, конечно, вряд ли. Но посидеть пару дней в темнице ему, скорее всего, действительно придётся.

— Меня больше волнует, что отец был слишком покладистым. Будто пошёл у брата на поводу, поняв, что тот пытается увести его от кабинета. Да и «бумажки» он как-то странно выделил другой интонацией.

— Думаешь? — спросил Корн. — Ну да, возможно, ты прав. Он довольно просто согласился. Может быть, на двери была какая-то визуальная пометка, которую мы сорвали, зайдя внутрь.

— Так почему вы до сих пор без артефакта? Не нашли его? — удивился Айрисс, глядя на наши пустые руки. — Разве это не он на той полке? — указал он на фальшивку.

— Это подделка, — ответил ему Зурт. — Настоящего артефакта здесь нет.

— Да как это нет? Я своих дэвов просил отыскать, и они сказали, что он в этом кабинете. Если это не он, — указал он на треугольник. — Значит, где-то здесь лежит ещё один, настоящий.

— Здесь? — переспросил Зурт. — Ты уверен?

— Настоящий тоже? — переспросил уже я.

— Но даже если так, как нам его найти? — нахмурился Корн.

Мы оглядели обычный кабинет, с небольшим столиком, диваном, креслом, двумя шкафами и письменным столом с креслом возле окна.

В столе были тумбы. Разве что в них.

А ещё я помнил, что в одном из углов скрывалась потайная дверь, но если дэвы сказали, что артефакт находится в этой комнате, скорее всего, он не в скрытом помещении, а именно тут. Почти на видном месте.

Сейф? Возможно.

— Нам нужно здесь всё прощупать заклинаниями воздуха, — предложил я.

— Думаешь, магию в кабинете директора можно спокойно применять без оповещения хозяина? — возразил Корн.

— У тебя есть идеи получше? — скрестил я руки на груди.

— У меня есть, — вмешался Ай. — Я смогу почувствовать, где он лежит. Но мне нужно несколько минут, во время которых я не могу отвлекаться.

— Кто-то должен стоять на стрёме, — сказал я. — Отец ищет меня, поэтому лучше пойду я.

— Но ты нам будешь нужен, чтобы активировать артефакт, — нахмурился Зурт.

— До этого его нужно найти. Потом мы с Аем махнёмся, идёт?

— Да. Хороший план, — одобрил Корн, после чего открыл мне дверь, и я вышел в коридор, пожелав ребятам:

— Удачи!

Какое-то время ничего не происходило, всё было тихо и мирно. Полупустая Академия как нельзя лучше подходила для тёмных делишек.

Прошла мимо пара студентов, я просто сделал вид, что жду прихода директора. Ну, в каком-то смысле оно так и было, правда, я предпочёл бы, чтобы он появился как можно позже.

Может быть, у Хэя получится его ещё немного задержать?

Всего через пять минут изнутри кабинета тихо постучали, я постучал в ответ так же, как до этого подавал знак Ай, что всё в порядке.

Дверь быстро открылась, я проскользнул внутрь, а Айрисс, с улыбкой подмигнув, сменил меня на посту у двери.

— Вы так быстро нашли его? — спросил я, после того как Корн закрыл дверь.

— Ага, — кивнул Зурт, указав на квадратную нишу размером с ширину обычной двери.

Ранее ниша была закрыта шкафом, который теперь был отодвинут в сторону. В неё был встроен уже открытый железный сейф. Внешне он выглядел как серебристый ящик, но, похоже, металл был непростым, а его стенки, переливающиеся от всполохов встроенных заклинаний намекали на то, что вора ждёт не один сюрприз.

— Ты даже его смог открыть? — удивившись, спросил я Корна. Тот кивнул.

Внутри лежало несколько стопок бумаг, с десяток небольших артефактов, а по центру, на металлическом штативе с наконечником в виде рогатки, висел заветный артефакт-треугольник.

Он был похож на прежнюю фальшивку, но камни на нём сверкали, словно все под завязку были заполнены магией различных стихий, да и ощущение от него было соответствующее.

— Почему вы его не вытащили? — спросил я.

— На всякий случай, капни на него своей кровью, — предложил Зурт. — Потом Корн вытащит.

— Даже так? — задумчиво я вновь оглядел артефакт. — А меня не прибьёт, если я суну туда руку?

— Вот и проверим, — с лёгким смешком куратор плотно приложил ладонь ко внутренней стенке сейфа. С ней ожидаемо ничего не случилось.

Я поёжился. Ну да ладно, надеюсь, хотя бы руки не лишусь.

Заострив один из ногтей с помощью вэ, я порезал палец, и подождав пока алая капля набухнет, потянулся к артефакту.

Сердце бешено бухало о рёбра. Всё же драться куда спокойнее, чем совать руку в сейф, ожидая, что в любой момент может случиться что угодно!

Рука прошла невидимую границу сейфа, и я почти дотронулся до артефакта, когда мою голову пронзила мысль: А кровь-то моя всё ещё похожа на человеческую⁈ Она вообще сработает?

Но капля в тот самый момент дрогнула и сама скатилась вниз. Удачно попав не на одну из бумаг, а именно на треугольный артефакт. После чего он засветился мерным сине-зелёном цветом.

Позади нас с Корном раздался выдох. Зурт, как ему и положено, волновался больше нас всех… Хотя, почему «положено», вообще-то, конечностями рисковали мы с Корном!

— Брать? — спросил я.

— Бери, — хором ответили алхимик с куратором.

Я усмехнулся, какое единство.

Осторожно взяв артефакт, я благополучно вытащил его из сейфа.

После того, как он попал мне в руки, его свечение стало более отчётливым.

— Похоже, он тебя признал, — прокомментировал Корн.

— Как им пользоваться?

— Не знаю. Но обычно артефакты способны считывать намерения владельцев. А ты, считай, его временный хозяин. Возникают идеи, как им пользоваться? — спросил куратор.

— Думаю, его надо надеть на меня так же, как когда у меня забирали магию, — предположил Зурт.

— Это кажется логичным, — согласился я.

Что касается артефакта… Я не понимал, что должен почувствовать, если не сказать, что вовсе не ощущал с ним связь.

Взяв его, словно корону, что собрались водрузить на голову правителя, я начал медленно опускать артефакт на Зурта. Тот напрягся, сжал кулаки и зажмурился. Но не успел я довести артефакт даже до уровня макушки алхимика, как позади него, в центре кабинета, на расстоянии трёх шагов от нас, прямо из воздуха материализовался отец.

Его холодный взгляд заморозил меня на месте. Голос, полный едва сдерживаемой злости, заставил задрожать:

— Что вы здесь делаете⁈

Корн находился ближе к нам с Зуртом, чем отец. Куратор сделал шаг вбок, встав так, чтобы заслонить нас от директора.

Глаза отца, казалось, начали метать молнии, в прямом смысле этого слова. В воздухе запахло озоном, повисло напряжение. Словно стоило любому из нас хотя бы шевельнуться, и уже ничего нельзя будет исправить.

— И как это понимать, Корн? — тихо спросил отец.

Корн слегка склонил голову, будто ему было стыдно за то, что он сейчас совершал, но всё же упрямо произнёс:

— Простите меня. Я не отойду.

Вокруг куратора закружили элементы воды, а его тело засветилось одновременно красным и синим. Два покрова!

Похоже, он собрался сражаться с моим отцом насмерть.

Что ж, он свой выбор сделал. Но как же поступить мне?

Я перевёл взгляд на Зурта, что нахмурившись смотрел в спину Корна, на его лице отразилось колебание. Похоже, он хотел помочь Корну, но это было не в его силах, к тому же, он находился на пороге исполнения своего заветного желания. Одно то, что он колебался, уже было ему в плюс.

Ладно, если Корн этого хочет, я помогу. Это не противоречило тому, чего желал я.

Я продолжил опускать артефакт.

Вот он уже на уровне шеи, если отпущу, то он повиснет на алхимике, словно ожерелье. Однако треугольник не засветился ярче: было непонятно, чего ему для полной активации не хватало. Понять бы что!

— Кайрин! — прорычал отец. — Ты осознаёшь, что творишь?

Я старался не отвлекаться, но судя по шипению, жару и всполохам, которые я замечал периферийным зрением, Корн атаковал отца — в ход пошли огненные шары.

Отец же, судя по всему, сдерживался, поскольку фиолетовых вспышек и громких хлопков, характерных для молнии, всё ещё не было.

— Ты спасаешь преступника, виновного в происшествии уже с несколькими студентами! Он свёл их с ума! Лишение магии — его заслуженное наказание. Так что ты пытаешься сделать, Кайрин? Отменить моё наказание⁈

Я лишь поджал губы, опустив артефакт до уровня груди алхимика. Что ж, думаю, этого достаточно?

И вот фиолетовая вспышка озарила всё вокруг. Тени замелькали на стенах так быстро, что сложно стало ориентироваться и понимать, что вокруг происходило. Резкий звук разрываемого воздуха заставил меня поднять голову.

Перед нами стоял Корн. Он выставил обе руки вперёд, и зелёное свечение исходило прямо от его ладоней, образуя полупрозрачную стену, закрывающей всё пространство от стены до стены и от пола до потолка.

Отец стоял чуть поодаль, из его рук били фиолетовые змеи молний, хлёстко разрывая воздух. Щит едва выдерживал. То, что его до сих пор не пробило, уже чудо. У него был второй слой — водяной, который, судя по всему, делал первый более крепким и стабильным.

— Стихия земли, да? Ещё и с двойным покровом других стихий. Как я и думал, Корн, твой талант — один из лучших. Только вот, хорошо ли это для Ниро… — тон отца был таким расслабленным, что казалось, он прогуливался по парку, а вовсе не сражался.

Шавр, Корн, несмотря ни на что, всё ещё как-то его сдерживал, а я никак не мог разобраться с артефактом!

Но как бы мне ни хотелось его активировать, я просто не знал, как мне это сделать. Я порезал палец и добавил своей крови, размазывая её по железной части и камням. Но то ли, она всё же действовала хуже из-за того, что была изменённой, то ли для активации артефакта нужно было нечто иное.

Я прикрыл глаза и попробовал почувствовать этот якобы признавший меня артефакт.

Ну же, как тебя использовать? Подскажи!

Меня пронзила догадка. Скорее всего, для этого нужна не только кровь, но и стихия Ниро. А молнии… у меня нет.

Послышался грохот и крики за дверью. Похоже, Ай сражался с подоспевшей на шум или, возможно, на зов отца, охраной.

Зурт неспешно открыл сумку на поясе и вытащил из неё малинове зелье столь насыщенного оттенка, что я заподозрил неладное.

Раньше, чем я додумал свою мысль, склянка полетела в сторону отца, спокойно пересекла барьер Корна и разбилась об пол.

Взрыв, последовавший за этим, поднял меня в воздух, откинув к самому окну. В ушах зазвенело, перед глазами плясали пятна. Артефакт выпал из моих рук.

Я оглянулся. Корн стоял в окружавшем его водном щите, отплёвываясь от просочившейся сквозь него пыли. Кажется, он успел понять, что означала та склянка, и защитился.

Отец, он тоже шевелился, поднимаясь с пола. Вокруг летали клубы пыли и листов из книг, кабинет был разрушен практически до основания: дверь выбита, шкафы превратились в обугленные доски, ценные книги сгорели или были разорваны на части. Представив, сколько денег всё это стоило, мне стало дурно. Хорошо хоть сейф от той самой ударной волны захлопнулся: хоть то, что находилось в нём, уцелело. Хотя… какое теперь мне до всего этого дело⁈

Я теперь, после того как присоединился к преступнику, быть может, уже и не имел отношения к семье Ниро!

Отец отряхнулся от прилипших к его тёмно-фиолетовому пиджаку щепок и осмотрел царившее вокруг безобразие. Кажется, только теперь он стал по-настоящему злым. Его челюсти сжались, а затем он, посмотрев прямо мне за спину, на Зурта, медленно проговорил:

— Тогда я тебя пощадил, хотя и предполагал, что это решение довольно опрометчиво, и что из-за этого у меня ещё могут возникнуть проблемы. По уставу мне нужно было избавиться от тебя раз и навсегда, но я всего лишь лишил тебя магии. Но я не ошибусь дважды. Ты слишком опасен для этого мира и нашего королевства в частности.

В обеих его руках возникло по шару из молний, которые быстро увеличились в диаметре. Такие крупные снаряды этой стихии я ещё не видел.

— А вы двое, — продолжил отец, посмотрев по очереди на Корна и меня, — получите своё наказание. И вы же не думаете, что у вас есть шанс меня остановить, если я буду серьёзен?

Сзади отца возник Айрисс в голубом сиянии. В директора полетели десятки ледяных копий. Тот даже не взглянул на них. Фиолетовые молнии засверкали за его спиной, превращая снаряды Ая в ледяную пыль.

— Демоны… — прошептал водник, — предсказал же на свою беду, — проворчал он и, схватившись за амулет, который при этом стал видимым, прикрыл глаза.

— Ещё один. Айрисс, ты же понимаешь, что после этого я заберу одолженный тебе артефакт?

На миг Ай открыл глаза и с сомнением посмотрел на спину директора. Затем ухмыльнулся и вновь прикрыл их, говоря:

— Если я не могу поступать, как считаю верным, я абсолютно точно недостоин своих дэвов.

Волна холода пронеслась от Айрисса к нам, замораживая всё на своём пути. Кабинет погрузился в тишину.

Отец застыл в огромной глыбе льда. Похожее я видел, когда Айрисс заморозил Белый дворец.

— Это ненадолго! — воскликнул Ай. — Вам стоит поспешить!

— Легко сказать! — ответил я. — Но кажется, мне для активации артефакта нужна молния! Или я просто не могу понять, что мне делать.

Я встал с пола и подобрал артефакт, задумчиво посмотрел на него, подошёл к Зурту и вновь одел на его шею.

Ай подбежал ко мне и, схватив за запястье, прикрыл глаза. От него в мою сторону потекло огромное количество водной и воздушной маны, я едва успел её поглощать, и сразу интуитивно активировал оба покрова, вливая излишки энергии в артефакт.

В том месте, где он был обагрён моей кровью, он ярко засветился сине-зелёным. А затем, зависнув в воздухе, закрутился прямо вокруг шеи Сура.

— Получилось? — выдохнул я, выпуская его из рук.

Я продолжал ощущать, как артефакт тянет из меня магию. А затем всё тело Зурта засветилось синим, будто у него вдруг появился покров.

Кажется, действительно получилось?

Ай же вернулся к глыбе льда, в которую был вморожен отец и нарастил вокруг неё лёд. Снаружи всё ещё слышался шум, будто там, на нашей стороне сражался огневик. Кто это мог быть?

Мак ещё не должен был вернуться. А остальные среди магов огня вряд ли бы пошли против директора.

— Сработало? — спросил Корн.

— Это… — Зурт открыл глаза и с сомнением поднял свою руку, рассматривая её. — Не уверен. Словно бы магия теперь во мне, но у меня не выходит её использовать…

С резким грохотом и фиолетовой вспышкой лёд, сковывающий отца, разлетелся вдребезги.

Что ж, он хотя бы в порядке. Правда, не уверен, должно ли теперь меня это радовать…

Мы приготовились сражаться: Ай схватился за свой кулон-артефакт. Корн активировал в одной руке печать огня, в другой воды. Я же решил использовать оба покрова, которые были на мне на полную мощь, делая шаг вперёд и прикрывая алхимика… Но отец просто поднял руку:

— Всё. Хватит. Даю вам последний шанс, чтобы остановиться. Если кто-то атакует меня ещё раз, я вас уже никогда не прощу. И не пощажу, — что-то в его тоне мне ясно дало понять, что он не шутил. Казалось, он был готов убивать. Я даже не был уверен, пощадит ли он меня, или скорее, даже, наоборот: прикончит первым.

Корн продолжил создавать двухстийную печать. Воздух со стороны Айрисса значимо похолодел, магические элементы вокруг него уплотнились настолько, что, казалось, могут в любой момент взорваться.

Я вздрогнул от мелькнувшей перед глазами картины, как этот бой может завершиться:

Ребята полумёртвые лежат на полу. Над их телами возвышается ссутулившаяся фигура отца: он тоже не хотел так поступать со своими студентами, давал им шанс, но они не стали его слушать.

Корна опять изгоняют, но на этот раз уже не из семьи Массвэлов, а вовсе из Аталии, из-за нападения на лорда Ниро. А то ещё перед этим, отец разрушает его каналы огня и воды, отчего он больше не может пользоваться ни одной из этих стихий. Айрисс без артефакта лишается своих дэвов и становится унылым, безрадостным и целыми днями лишь лежит, смотря вверх и проклиная несправедливые небеса, почти не двигается, а, может быть, порой просит милостыню, шатаясь по улицам столицы.

Алхимик же лежит убитый, и татуировки медленно исчезают с его тела. Никто не поможет его сестре, никто о ней не позаботится. А я схожу с ума от поглотившей меня демонизации, как ранее происходило с Гартом и Экзой. Мои глаза наливаются алым, и я пытаюсь убить всех подряд: друзей, братьев, любого, кто только попадётся под руку.

И то это будет, только если отец не прикончит нас здесь и сейчас. А судя по исходящему от него ощущению, так и случится!

Ну уж нет. Я не хочу такого будущего.

— Стойте! — крикнул я, метнувшись вперёд с помощью созданного под стопой попрыгунчика. Я оказался между ребятами и отцом, лицом к нему. — Прекратите. Иначе отец нас всех… — я закусил внутреннюю часть губы, — убьёт.

Повисла тишина. Через несколько секунд заговорил отец:

— Вы уже использовали артефакт. Это же и было вашей целью? — спросил он и усмехнулся. — Ну и? Это как-то вам помогло?

— Что вы имеете в виду? — спросил Зурт.

— А то, что одним артефактом магию тебе не вернуть. Хотя то, что у Кайрина, не владеющего стихией молнии, вообще получилось его активировать, уже чудо.

— Объясните, — попросил алхимик, сняв треугольный артефакт с шеи и подходя с ним в руках к отцу.

Он медленно прошёл мимо Корна, Ая, и меня. Никто его не остановил. Зурт мог умереть, но это было его решение.

Отец спокойно ответил:

— Да что тут объяснять? Артефакт лишь высосал ту ману, что была в твоём теле на тот момент, а я в это же время собственноручно заблокировал твои каналы. Если совсем просто: без меня тебе не вернуть магию.

Зурт вздохнул и рассмеялся:

— Так всё с самого начала было бесполезно? — его руки резко опустились, и треугольный артефакт почти выпал из его рук. Алхимик зло спросил: — Почему вы так ненавидите мою сестру? Вы же её даже никогда не видели! Почему вы не позволяете мне её спасти⁈

Отец сделал шаг к нему и, внимательно посмотрев прямо в глаза, произнёс:

— Потому что ты выбрал неправильный метод. Но ты прав в том, что я не должен был быть так жесток, — он усмехнулся. — Нужно было просто сразу тебя убить.

— А мне стало жаль своего студента. Такого гениального алхимика… — в его руке полыхнул шар из молний. Он недовольно заметил: — Всё же порой и я делаю не слишком разумные вещи, ведь мог уже тогда предвидеть результат.

— Отец! — я упал на колени. — Прошу тебя, верни ему магию!

Он в шоке посмотрел на меня:

— Что за бред ты несёшь, Кайрин?

Я одёрнул рукав рубашки, чтобы показать ему татуировки, которые сейчас были белоснежными.

— Я сойду с ума, если ты его убьёшь, — начал я с главного. Если отец действительно мной дорожит, то его желание избавиться от алхимика должно после этого поутихнуть. — Кроме того, у Сура точно хватит способностей спасти Экзу с Гартом.

— В их состоянии тоже виновен он? — скрипнул зубами отец. — Просто превосходно! И зная это, ты всё же просишь его пощадить?

— Послушай меня, пожалуйста, отец. Я же не так часто что-то у тебя прошу? И даже не против в скором времени отправиться к демонам, — намекнул я на то, что, скорее всего, это вообще моя последняя просьба.

Наверное, я действовал несколько нечестно по отношению к отцу, давя на его эмоции, но что мне ещё оставалось в такой ситуации? Я был решительно настроен пойти на любые уловки, лишь бы добиться желаемого:

— Я хочу, чтобы Сур отправился к демонам вместе со мной. Он создал зелье на их крови и получил часть их силы, я тоже его выпил и теперь нуждаюсь в том, чтобы Сур присматривал за процессом преобразования моего тела. Для того, чтобы мы выжили, нам требуется кровь демонов, которую негде взять, кроме как у них самих.

Я закончил говорить, посмотрев на выражение лица отца.

Есть ли шанс, что он согласится?

Несколько секунд он пристально разглядывал мою руку, а затем горько рассмеялся и вздохнул.

После чего, выглянув наружу, приказал охранникам прекратить сражение с нашим таинственным помощником и установить дверь на место. Как только её поднесли к петлям, она начала восстанавливаться и вскоре прочно стояла на прежнем месте. Отец закрыл дверь, после чего жёлто-зелёное сияние заклинания покрыло всю комнату.

Внутри кабинета находились я, Сур, Корн, Айрисс и сам отец. Остальные остались снаружи.

Отец поднял отлетевшее при взрыве кресло, поставил его по центру кабинета, отряхнул от пыли и сел в него, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку, будто вокруг не было всё в руинах. Ему в руках только чашки чая и не хватало. После чего он посмотрел на меня, всё ещё стоявшего перед ним на коленях, и сказал:

— Слушаю.

Я слегка растерялся, не зная, с чего лучше начать, и какие слова использовать, чтобы его убедить.

Когда я собирался доказать Суру, что у меня отличная память, я запомнил для этого информацию в книге, что случайно попалась под руку — в ней была одна любопытная старинная печать. Сейчас же я предполагал, что её использование смогло бы удовлетворить отца, и он смог бы отказаться от идеи убийства Сура, поскольку он сам же и сказал, что ему было жаль уничтожать такой талант. В этом я определённо его понимал.

Да и не верилось мне, что с характером отца можно было так вот запросто навредить своему ученику. Одно то, что он до сих пор нас не запер в темнице и даже разговаривал, позволив находиться в его кабинете, говорило о том, что он не хотел идти на крайние меры. Всё ещё не хотел, но в то же время был обязан наказать нас со всей строгостью. Когда он говорил, что не пощадит нас, он был совершенно серьёзен.

Подумав об этом, у меня по спине пробежали мурашки. Даже мой, порой такой несерьёзный, отец мог напугать.

Правда, я не был уверен, что гордый алхимик пойдёт на те жертвы, что требовала от него печать. Но других идей у меня не было.

— Ну и? Ты так и будешь молчать? — поторопил меня отец.

— Собираюсь с мыслями, — выдохнул я.

— Не надо ничего придумывать, просто скажи мне, как есть, — нахмурился отец.

Я кивнул:

— Хорошо, так и сделаю… Я предлагаю взять Сура к нам в семью.

В комнате повисла мёртвая тишина. А через десяток секунд прозвучал неуверенный голос алхимика:

— Ты имеешь в виду печать Стормара? — догадался он.

Похоже, он тоже успел изучить ту фиолетовую книгу, пока мы были в скрытом отделе библиотеки.

— Да, — ответил я.

Сзади послышались шаги, и алхимик опустился на колени рядом со мной. Он проговорил:

— Лорд Ниро, я готов принести клятву верности Кайрину, воспользовавшись печатью Стормара. Я обещаю, что отыщу способ исцелить всех, кто пострадал от моих действий. Взамен молю лишь об одном, — он низко склонил голову и тихо, с надрывом попросил: — позвольте мне вылечить сестру!

— Ты имеешь в виду вернуть тебе силу? — глухо спросил отец. Затем его голос зазвучал ровнее, напоминая его обычный тон: — Я понятия не имею, чем больна твоя сестра, как её вылечить, и возможно ли это в принципе.

— Да. Вернуть мне возможность пользоваться стихией. Рецепт зелья готов и для него нужен лишь последний ингредиент — моя кровь, наполненная магией.

— Ты так уверен, что оно сработает? — нахмурился отец.

— Я готов поставить на этот шанс мою жизнь, — упрямо сжал челюсти Сур.

На несколько секунд вновь повисла гнетущая тишина.

Отец перевёл взгляд на меня:

— Кайрин. Я приму решение, только после того как услышу от тебя правдивый ответ на свой вопрос: зачем ты это делаешь? Зачем просишь за преступника? Ты его что, давно знаешь?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Итак, ты знаешь Сура недолго, кроме того, похоже, эти татуировки были нанесены вовсе не по твоему желанию. Я ни за что не поверю, что ты пошёл на такое безрассудство. Так зачем⁈

Я не стал опровергать его догадку. Ведь это было правдой.

Но… зачем? Он хотел, чтобы я ответил честно.

Мне следовало над ним подумать.

Начнём с того, что Айрисс обладал отличной интуицией. Неужели он бы выбрал себе в лучшие друзья человека, который этого не заслуживал?

Корн тоже дружил с Суром, а мой куратор не из тех людей, кто просто так кому-то будет доверять. К тому же, умри алхимик, как это повлияет на Корна? У него и так не всё в порядке с головой, да он же тогда вообще поедет…

Конечно, были у меня и чисто корыстные мотивы: хотелось, чтобы одарённый алхимик и маг принадлежал моей семье Ниро. Да и поездка к демонам в его кампании казалась чуть менее опасной. Не говоря про то, что с демонизацией пока мог помочь лишь он.

А ещё было главное: как ни странно, слова Хару. После того как я примерил на себя ситуацию, когда мы с Суром не враги, а союзники, мне стало спокойно. Появилось ощущение, будто это единственное правильное положение вещей.

Но не говорить же об этом в присутствии всех моих друзей. После такого они будут меня этим поддевать всю оставшуюся жизнь! Да мне самому стыдно от таких мыслей. В этом меня бы мог поддержать лишь мой дэв.

После длительной паузы я усмехнулся и произнёс:

— Потому что я так хочу.

И это было самой настоящей правдой.

— Хм… Ладно, я принимаю твой ответ, — отец едва заметно улыбнулся, после чего поднялся с кресла и, став вновь серьёзным, посмотрел на Сура:

— Я согласен оставить тебя в живых под ответственность Кайрина. Отныне твоя жизнь в его руках. Официально ты войдёшь в семью Ниро, без права наследования. Ты отправишься вместе с моим младшим сыном к демонам, и ценой своей жизни будешь его защищать. Всё свободное время ты будешь работать над тем, чтобы позаботиться о его здоровье, и чтобы восстановить разум тех, кого ты отравил. Что касается твоей сестры, её мы не возьмём в семью, но позаботимся о её благополучии, если в том будет необходимость.

Сур кивнул.

Отец перевёл взгляд на меня, и я тоже кивнул.

— Тогда проводите ритуал. После него я верну Суру магию.

Ритуал был несложным.

Мы просто начертили на своих предплечьях специальными тонкими иглами, выданными отцом, по печати. Они были разными, но имели в сердцевине один и тот же узор, напоминающий три витка спирали, вытянутый на манер пружины вверх.

Подчиняющая часть была у меня. Подчиняющаяся у Сура.

Я был удивлён, что алхимик так запросто согласился, по сути, стать моим рабом на всю оставшуюся жизнь.

— Ты уверен? — спросил я его, немного сомневаясь в том, что поступал верно.

Отчего-то мне казалось, что алхимик не менее свободолюбив, чем его приятель Айрисс, или я сам.

— О чём ты? — он хитро улыбнулся. — Я даже мечтать не смел, что смогу войти в одну из великих семей. Безграничные возможности и ресурсы для моих исследований, разве может быть что-нибудь лучше?

Я усмехнулся. Конечно, он ни за что бы не пошёл на лишение свободы, кроме как ради спасения сестры. А для этого он вообще был готов сделать, что угодно. Пожалуй, стоит напомнить отцу, приставить к ней кого-нибудь надёжного и сильного, чтобы девочке ничего не угрожало.

Мне не хотелось ограничивать Сура печатью. Больше всего на свете я ненавидел, когда посягали на свободный выбор человека, хотя, если подумать, сам алхимик именно это со мной и сделал. Но всё же, в скором времени, я планировал освободить его. Но отцу об этом знать не стоило.

— Айрисс, помоги им, — попросил отец.

Водник с улыбкой подошёл к нам и положил по руке на плечо каждого из нас.

— Ну-с, поехали! — радостно крикнул он.

И в меня хлынул поток из воздушно-водной стихии даже сильнее, чем в прошлый раз. Уже спавшие покровы, возобновились. Я почувствовал присутствие Хару рядом, и он тоже добавил маны.

Печать Стормара у меня на предплечье ярко засветилась сине-зелёным. А у алхимика она была едва изменившей цвет, отчего из-за кровавого оттенка линий она казалась не синей, а фиолетовой.

— Корн, и ты помоги, — скомандовал отец.

Куратор подошёл и повторил жест Айрисса. В меня хлынул ещё один безумно мощный поток маны, отчего я даже покачнулся. Более того, через мгновение я понял, что Корн использовал не только стихии воды и воздуха, но ещё и огненную.

Я сжал зубы. А стоило ли так делать? Я не владел этой стихией, она всегда была заблокирована.

Моя печать засветилась сильнее, и теперь в ней появились красные оттенки.

Я, стараясь сделать это незаметно, взглянул на Корна, тот слегка кивнул, будто был уверен в том, что делал. Решив довериться, я не стал прерывать процесс.

Со спины к Суру подошёл отец и положил ему руку на спину.

— Продолжайте, сейчас всех тряхнёт, — предупредил он.

И только договорил, как на мою макушку легла его свободная рука, после чего меня ударило разрядом молнии. Я скривился от резкой боли, пронёсшейся по всему телу.

Похоже, он задел вообще всех нас.

Рука алхимика со вспыхнувшей печатью прижалась к печати на моём предплечье, после чего Ай и Корн сразу же отошли, прекратив вливать в нас ману. Отец же остался стоять за спиной алхимика произнеся:

— Отныне, Сур, ты член семьи Ниро. Будь достоин.

Мы разомкнули предплечья. Обе печати теперь ярко светились фиолетовым, раны стали на глазах затягиваться.

Сур уставился на свою печать, посмотрев на неё пару секунд, он развернул руку ладонью вверх и над ней закружился небольшой водный вихрь.

— Плавники радужной фларедии! Это же гораздо больше, чем у меня было! — поражённо выдохнул он, видимо, имея в виду объём маны.

Отец хмыкнул:

— Я не позволил бы слабаку войти в мою семью. Всего лишь чуть расширил твои каналы. Вообще-то, я забрал для этого ману у ребятишек, так что благодари их.

Я перевёл взгляд на бледных Корна и Ая, у них был такой вид, будто они сейчас потеряют сознание.

Печать на моём предплечье постепенно погасла, не оставив и следа, словно впиталась в белые татуировки, хотя я чувствовал, что она была на прежнем месте и просто перестала быть видимой. У алхимика же она осталась яркой, постепенно сменив цвет на зелёный с примесью синего.

Кажется, это цвет моей магии? Я его вижу уже не в первый раз. Стихия воды и ветра, сливаясь, должны выглядеть примерно так. Но нет, там теперь ещё и огненная стихия. Тогда бы цвет изменился…

Я ощутил тёплое покалывание в руке и интуитивно прищёлкнул пальцами. Вылетела алая искра, после чего я поражённо расширил глаза.

— Ах да, Кай, твои огненные каналы я тоже прочистил, заодно разделив их с водными. Поздравляю с третьей стихией, — усмехнувшись, подмигнул отец.

Чего⁈

— Поверить не могу, что меня отпустили, да ещё и силу вернули, — удивлялся Сур, сидя на бортике фонтана и играя с водой в нём.

Фонтан построили на днях, в центре парковой зоны, воспользовавшись тем, что почти все студенты отсутствовали. Он был в виде русалки, стоящей хвостом на гребне мраморной волны. Она выливала из кувшина воду.

Именно струёй из кувшина и манипулировал алхимик, периодически направляя её на одного из нас. Разумеется, мы выставляли щит, либо напрямую отклоняли её, поэтому нам это не сильно досаждало.

Окружив алхимика, стояли я, Корн и Айрисс. Последний нежно поглаживал невидимую призму, висящую у него на груди, и ворчал:

— Не забывай, какое наказание нам всем влепили, благодаря тебе. Кроме того, ты ещё и уедешь к сестре, а нам никуда от этого не деться. Если бы я из-за тебя ещё и лишился своих дэвов, я перестал бы считать тебя другом.

— Так нечестно! — возмутился Сур. — Я же ничего тебя не заставлял делать. Никого не заставлял. Какие вообще ко мне претензии⁈

— Тебе повезло, — ворчливо заметил Ай, всё ещё поглаживая кулон.

— Да уж… Повезло, — алхимик задумчиво посмотрел на меня. — Похоже, удача одного человека переходит и на других, оказавшихся рядом? — с улыбкой спросил он, как будто у меня.

Я пожал плечами:

— Не знаю.

Себя я особо удачливым не считал.

— Ну как это ты не знаешь? Да ты из отца просто верёвки вьёшь! И правда, любимый сы…

Сур явно хотел продолжить свою речь, но Корн подошёл к нему и зажал рот:

— Молчи. Неужели ты опять хочешь навлечь на себя неприятности? — предостерегающе прошипел он и огляделся по сторонам, будто отец мог затаиться в кустах и подслушивать.

Сур скинул его руку и обиженно посмотрел вверх на Корна. Куратор в ответ с недовольным прищуром рассматривал алхимика.

Так продолжалось несколько секунд.

А затем Сур хитро улыбнулся и резко бросился к Корну. Тот на миг растерялся, а алхимик, воспользовавшись этим, крепко его обнял.

На лице Корна застыло непередаваемое выражение лица: смесь смущения, недовольства и гнева.

Затем он пришёл в себя и попытался оттолкнуть алхимика, но это было бесполезно.

Мы с Айриссом расхохотались, смотря над потугами раздражённого Корна отцепить от себя Сура, который словно змея, уворачивался от его рук и вис у того на шее.

Наконец, алхимик сам отпустил куратора и, поспешно отойдя на несколько шагов, чтобы тот не смог его достать, заметил:

— Смотрю, с возрастом ты стал лишь более диким, злым и мелочным. Ах да, ещё и сильным, что твоему характеру явно не на пользу… Давно ты занимаешься рукоприкладством? — невинно уточнил алхимик.

Терпение Корна на этом лопнуло:

— Дикий? Злой? И мелочный, да? — со злющей улыбкой спросил он. — Ну хоть про силу ты не ошибся.

В его руках вспыхнули красная и синяя печати. Он соединил ладони, и печати, наложившись друг на друга, слились в одну, что ярко засияла от наполнившей её магии. Я отметил то, что теперь ощущал обе стихии. Это было так непривычно.

Сур ухмыльнулся, и, отходя назад, к кустам, ответил:

— Ага. И как я говорил, тебе это совершенно не на пользу, — поцокал он языком, после чего, опережая движение куратора, резко рванул вбок.

Корн помчался за ним:

— Дай покажу, насколько это не на пользу тебе!

Они скрылись в зарослях. Вскоре оттуда послышался грохот взрывов и хохот алхимика с провоцирующими репликами: «Не попал», «Ах вот чему в старших дюжинах учат? Не так уж и хорошо…», «Смотри, какой упругий щит я могу создать с моей возросшей маной! Ха, как тебе⁈ Попробуй-ка, пробей», «Кажется, длинные ноги не помогают координации, да?», «Ой-ёй, не смей это использовать… Так же нечестно!».

— Кажется, им весело, — хмыкнул я, садясь на бортик фонтана. На то самое место, где ранее сидел Сур.

Айрисс сел рядом и, закинув голову к насыщенно-голубому, без единого облачка, небу, спросил:

— Ну что, нашёл ответ на свой вопрос, кто становится другом? — произнёс он, после чего посмотрел на меня.

Я был застигнут врасплох.

Задумчиво почесал щёку и ответил, с отчётливым ощущением тепла, растекающимся на сердце:

— Может быть.

Сестра Сура пошла на поправку после того, как тот напоил её созданным зельем. Но ему удалось с ней побыть всего пару дней, после чего он вернулся в Академию. С одной стороны, радостный, от того, что его сестра выздоравливала, с другой стороны, грустный из-за того, что не смог побыть с ней подольше.

Кроме того, последствия болезни его сестры не могли исчезнуть за один день, помимо обычного восстановления ей требовалось ещё и научиться очень многому, что знал и умел обычный ребёнок, и что она упустила за время, пока её внимание плохо концентрировалось.

Отец сказал, что к ней приставили лекаря и учителя, которым были переданы все рекомендации Сура. По их прогнозам, через пару лет она должна была догнать в развитии сверстников.

В Академии же алхимик был по большей части освобождён от посещения занятий и всё свободное время проводил в лаборатории и библиотеке в поисках решения того, как помочь пострадавшим от его рук. Вскоре он нашёл, как восстановить разум двух студенток, которые раньше с ним учились. Зелье для этого было очень похожим на то, что он создал для сестры, поэтому это оказалось проще, чем в случае с Гартом и Экзой.

По словам наблюдающих за девушками целителей, они стали чувствовать себя лучше. Но до полного их выздоровления должно было пройти по меньшей мере полгода, которых у нас с Суром в запасе не было.

Что касается демонизации брата и сестры, пока Сур смог лишь уменьшить их симптомы, но полностью разобраться в процессе, хоть какие-то подвижки и были, он не успел.

Хэйрин же, избавленный от татуировок, чувствовал себя прекрасно, и в демона превращаться не собирался. Скрытно использовав артефакты из сокровищницы Чёрного дворца, к которой у Хэя был прямой доступ, мы проверили, что в его крови не осталось даже следов от принятого зелья.

Под нашими многочисленными допросами, алхимик, в конце концов, признался, что на демоническом зелье, которым он напоил Хэйрина, он использовал совершенно другой подход, изменив его эффект на временное, но усиленное. И что даже без всяких действий с его стороны, через неделю оно бы перестало работать и само по себе вывелось из организма.

Что даже тот момент, когда Хэй казался умершим, был продуман алхимиком и создан с помощью ювелирной совместной работы татуировок и зелья, которое он влил в брата перед тем, как я их нашёл.

Узнав это, и что Сур угрожал мне его смертью, Хэйрин был готов порвать алхимика на куски. Поэтому целых пару недель по Чёрному дворцу носилась неугомонная парочка студентов в чёрных костюмах дюжины, разнося всё вокруг.

Потом вмешался Мао, и Хэя вновь упекли за решётку, чтобы тот научился ценить имущество Академии. Сура же заперли в лаборатории, но этому он лишь обрадовался.

Кроме того, мы отыскали того таинственного помощника, который помогал нам, пока мы находились в кабинете директора. Это оказался заместитель Хэйрина.

Но ни сам Фэйтан, ни Сур, не стали нам объяснять, почему тот нам помог! Даже Хэйрину его заместитель так в этом и не сознался. Так что для нас это так и осталось загадкой.

Я постепенно осваивал стихию огня, с этим мне помогали Корн и Мак. Но давалась она мне куда хуже, чем воздух или даже вода. У меня постоянно было ощущение, что я пытаюсь влезть в одежду не по своему размеру. Ребята лишь качали головой на мои пространные жалобы, говоря, что никаких препятствий к моему освоению огненной магии они не видят. Но факты были на лицо. Магия огня мне не давалась. Через несколько месяцев я едва научился вызывать стабильный огонёк, ни о каких печатях и речи не шло.

Учебный год был в самом разгаре, когда вышел отпущенный мне демонами срок.

Телепортация на длинные расстояния всегда была испытанием. В этот же раз меня перекинуло аж в другую страну. Скажем так, то, что я сейчас стоял на своих двоих, пусть и подрагивающих от слабости ногах, уже было неплохо.

Первым, что я увидел, когда зрение привыкло к полумраку, был алый цвет огромной печати, в которой я оказался. Из освещения — только отсветы от неё, которые вспышками озаряли злые лица, рога и хвосты стоящих рядом демонов. Которых вокруг почему-то насчитывалось слишком много — больше десятка.

Все они держали в руках оружие, которое наставили на меня.

Я сглотнул. Как-то это не похоже на дружеское приветствие студентов по обмену.

Попробовав пошевелиться, я понял, что не могу этого сделать. Даже рот было не открыть.

— Я рад, что ты выполнил условия сделки, — прозвучал знакомый голос принца, казавшийся низким и проникновенным, будто даже сейчас он мог загипнотизировать меня, но просто не стал этого делать.

Он вышел чуть вперёд, встав так, что его обувь коснулась печати, и прищёлкнул пальцами. С них слетела сине-фиолетовая искра, что попала мне под ноги, в одну из линий.

После чего печать ярко вспыхнула, а меня с силой придавило к холодному полу. Я едва успел повернуть голову набок, прежде чем ударился подбородком.

Сзади послышалось недовольное шипение. Похоже, распластало по земле не одного меня.

Посохи и орудия стоящих вокруг демонов загорелись алым, они медленно, словно в каком-то спектакле, занесли их над головами, а затем с резкими криками одновременно ударили ими по краям печати.

Гул, зазвеневший после этого в моих ушах, стал невыносим.

От краёв печати к её центру, вспыхивая алым и фиолетовым, понеслась волна пламени. Вскоре оно поглотило моё тело.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.