Восемь лет я был прикован к кровати, но чудом пошёл на поправку. Когда был готов воплотить мечту, из-за принадлежности к таинственному роду меня решили принести в жертву. Теперь я заперт где-то в горе, откуда почти невозможно выбраться. Но я не сдамся, ведь я только начал по-настоящему жить!
Опираясь о стену, на дрожащих ногах я подошёл к приоткрытой двери и прислушался.
— Конечно, у нас есть жертва. Один из их рода как раз находится под нашим присмотром.
— Вы уверены, что он подходит?
— Разумеется, иначе, зачем бы мы его растили столько лет, — недовольно ответил староста, пожилой мужчина с крепким телосложением и острым взглядом.
Второй, молодой жрец в белоснежной рясе с замысловатым узором, напоминающим золотые молнии, удовлетворённо кивнул.
— Тогда сделаем всё, как нужно.
— Да, — староста улыбнулся.
Сердце быстро билось в груди, ноги ослабели. Я навалился на стену и едва не рухнул. В голове загнанной птицей металась мысль: «Ну почему всё так, когда, наконец, начало налаживаться⁈»
Горло сжало от обиды. Ветер всколыхнул мои волосы, и в меня потекла его магия, напитывая тело. Облизнув пересохшие губы, я сжал ладонь в кулак и прошептал:
— Ну уж нет. Теперь я вам не дамся!
Я проснулся от удара ставен, распахнувшихся от дыхания весеннего ветра. Ароматы свежести и солнца хлынули в небольшую комнатку, разгоняя запах затхлости и горьких лекарств. Потянув руку в сторону окна, я надеялся почувствовать, как лучи щекочут кожу. Но мне немного недоставало, рука оставалась в тени.
Тело отозвалось болью, когда я перекатился набок, чтобы вновь вытянуть руку к солнцу. Золотистый лучик мазнул по пальцам, но я не успел его почувствовать, рука упала вниз. Было слишком сложно удерживать её на весу.
Посмотрев на свою кисть, на которой остро выделялись косточки, а кожа стала такой бледной, что скоро меня начнут путать с призраком, я вздохнул. Нет, я не был зол на судьбу или на мистических богов за то, что они дали мне столь хрупкое тело. Мне всё ещё повезло, что я до сих пор мог жить и ощущать малые, но такие приятные прелести жизни.
По крайней мере, я всё ещё мог чувствовать чудесные запахи трав и леса. Они словно соединяли мой мир одиночества с тем, что был за дверью, где играли в догонялки и чехарду мои ровесники, девчонки и мальчишки лет четырнадцати.
А я… я лежал в кровати с утра до ночи, с ночи до утра и даже не мог встать с кровати. Так было уже восемь лет. Мои родители, если таковые хоть на минуту ими себя считали, избавились от меня, как только поняли, что со мной что-то не так. Поэтому усыпили простеньким одноразовым артефактом и оставили на пороге дома деревенского старосты. Его сердобольная жена не дала выкинуть шестилетку на улицу, с тех пор она обо мне заботилась и стала мне вместо матери. Но постепенно её добрый взгляд менялся на холодный и равнодушный. А недавно она стала смотреть на меня со злостью. Она всё так же исправно накладывала на меня поддерживающие заклинания и приносила горькие лекарственные отвары. Но теперь я читал в её глазах: «Когда же ты, наконец, умрёшь?»
Но она никогда не произносила этого вслух, за что я был ей безмерно благодарен. Единственное, чего я не понимал, почему семья, в которой я жил, до сих пор от меня не избавилась?
Лишний рот никогда не был чем-то хорошим, если не мог отработать свою еду. А я не просто не мог, вряд ли вообще когда-то смогу им чем-то помочь, да и ухода за собой требовал. На самом деле, я был бы не против умереть, если бы они так решили. Самостоятельно я бы не смог прожить на этом свете и дня. Только благодаря их состраданию, я до сих пор вдыхал воздух полной грудью.
Вдохнув слишком резко и много, я закашлялся. Мой кашель был едва слышимым, слабое тело не позволяло даже кашлять вдоволь.
Но всё это вовсе не значило, что я хотел умирать. Совсем наоборот, я жаждал жить.
В раскрытом окне появилась светлая макушка восьмилетней девчушки. Это была Марта, хозяйская дочь. Возможно, я мог бы считать её младшей сестрой. Ведь я даже помнил день, когда она родилась.
— Эй, Задохлик! Всё лежишь? — широко улыбнулась она.
Я улыбнулся ей в ответ.
— Лежу… — сипло прошептал я.
— Не слышу тебя! Говори громче! — приложила она руки ко рту.
Моя улыбка слегка угасла. Я не мог говорить громче.
— Хватит там пролёживать бока, пойдём к нам играть! — кричала Марта.
Соседский парень чуть постарше схватил её за плечо и стал отчитывать. Голова Марты пропала с моих глаз.
— Что ты к нему пристаёшь? Как не устала до сих пор? Ясно же, что он никогда не сможет быть с нами, он даже ходить не может, хватит сюда бегать. Мы же договорились здесь не играть, — голос удалялся.
В проёме окна появилась тёмная макушка, а за ней и ухмыляющееся лицо парня моего возраста. Он был неместным, темнокожим, но всё же вписался в нашу деревушку куда лучше моего. Его уже давно считали своим. А меня вот нет, хотя я жил среди них куда дольше чужака.
— Задохлик всё никак не сдохнет? — с гадкой ухмылкой спросил он.
— Да уж, удивительное упорство, — присоединился к нему ещё один рыжеволосый парень, что смотрел на меня, словно увидел нечто омерзительное. — Я слышал, что с такой болезнью, как у него, вообще не доживают до шестнадцати. Что в детстве ещё ничего, но с каждым днём ему будет становиться хуже.
— Ну до шестнадцати он пока и не дожил. Может, и не доживёт, — всё это они говорили, смотря прямо на меня, но при этом, словно не считая за человека, что мог испытывать эмоции, которому могло стать больно от их слов. — Не знаю, что уж староста в нём нашёл, что до сих пор не сбросил в помойную яму.
Я сжал губы. Их слова были обидными, но я уже привык. Главное, чтобы они до дел не доходили. А то были и такие случаи… Хорошо ещё хоть, что дом старосты не сарай, защищён лучше всех в деревне, проникнуть в него не так уж и просто.
— Как это ты не знаешь? — рассмеялся чужак. — А я вот знаю. Растят они его для кой-чего… — дальше голос стал едва различимым, перейдя на шёпот. А затем оба парня захихикали и ушли.
Что они сказали? Меня растят для чего-то?
Верить их словам не стоило, но это бы объяснило, почему меня до сих пор не выкинули вон. Только вот для чего мог понадобиться немощный подросток?
Мои дни продолжали течь так же, без всяких изменений. А я их ждал, предчувствовал, как молнию во время проливного дождя. Но ничего не менялось, только тело становилось слабее с каждым днём. Моей матери приходилось использовать всё более сложные заклинания для его поддержания. Она была опытной целительницей, но такими темпами её сил скоро не хватит.
Раньше моим единственным развлечением были книги, которые для меня брала в небольшой местной библиотеке сначала мать, а затем Марта. Но теперь сестра подросла, и соседские мальчишки научили её, что я Задохлик и общаться со мной — себя позорить, а то ещё и заразиться странной болезнью можно. Поэтому она стала меня избегать, а если и редко-редко подходила, то только со двора.
Конечно, заразиться было нельзя. Иначе бы уже давно хоть кто-нибудь да заразился. Раньше я хоть немного мог двигаться, но с возрастом суставы словно деревенели, теперь шевелиться практически не выходило. Если бы не заклинания, что опутывали моё тело, как сеть рыбину, я бы и нужду справлял под себя. А так магия избавляла меня и моих близких от подобных хлопот. Всё-таки чудесная она… Жаль, что даруется лишь избранным.
Я смотрел на закат. Любоваться небом через окно теперь стало для меня приятнейшим из развлечений. Ну, может быть, помимо снов, ведь в них я бегал быстрее ветра. И хотя я никогда не чувствовал, какого это в реальности, сон отчего-то приносил столь явственные ощущения, что казалось, будто я всегда это мог.
Сегодняшний закат был особенно прекрасен. Малиново-оранжевые разводы на небе оставляли на сердце приятное тепло. Окно было открыто, и летний ветерок трепал мои отросшие светлые волосы так, словно был живым.
Я услышал едва ощутимую усмешку. Так, будто кто-то большой и добрый стоял у меня за спиной и улыбался моей смешной мысли. Я скосил взгляд назад, но, разумеется, ничего необычного там не было. Всё та же бревенчатая стена, та же жёлто-серая подушка.
И всё же ощущение того, что на меня кто-то смотрит, никак не проходило.
— Кто здесь? — прошептал я.
Усмешка прозвучала вновь. Теперь я не сомневался, что мне не послышалось. Здесь кто-то был. Но он, кто бы он ни был, не казался враждебным.
Подумав так, я спросил:
— Чему ты смеёшься?
И услышал ответ. Не ушами, а… словно всем своим существом. Словно моя душа вибрировала от мелодии, посылаемой им, и я понимал смысл сказанного, вряд ли при помощи привычного языка.
— Тебе.
— Мне?
— Ты… другой.
— Это комплимент? — губы едва шевелились, я отвык говорить. Со мной уже давно не беседовали. Чаще всего, на меня просто не обращали внимания. Поэтому я был рад тому, кто смог мне ответить, наконец, не проигнорировав.
Он вновь усмехнулся. Ветер словно от его дыхания, поднял прядь моих волос.
— Пожалуй, да.
— Тогда спасибо, — я улыбнулся. — Мне никогда не делали комплиментов.
— Во-о-от. Я именно об этом… от тебя до сих пор, несмотря ни на что, исходит свет.
Я слабо понимал, о чём он. В моём понимании он был куда более другим, чем я. И это меня несказанно радовало.
Вдруг перед моими глазами всё потемнело, и я оказался стоящим посреди бескрайнего серо-чёрного пространства. Я поднял руки и удивился тому, как легко они двигались.
— Это сон? — спросил я.
— Ближе всего к нему, — прозвучало более отчётливо, чем раньше, откуда-то сзади.
Я обернулся. И увидел его.
Передо мной стоял парень лет шестнадцати. У него были длинные белоснежные, чуть вьющиеся волосы ниже поясницы, очень светлая кожа и яркие малиновые глаза. Одет он был в непонятную белую хламиду, чем-то отдалённо напоминавшую рясу жреца. Я их видел, иногда они даже ко мне заходили. Несмотря на то что они вроде как должны быть добры и милосердны к таким, как я, в их взгляде я не ловил тепла, лишь бесконечное чувство превосходства.
Но этот парень смотрел иначе. В его взгляде не было доброты или чего-то подобного, но по нему ощущалось, словно он считал меня равным себе. Для меня, не избалованного подобным, он, этим взглядом, сразу подкупил меня.
Я уставился в его примечательные глаза, что порой едва заметно вспыхивали сиреневым.
— Ва-а-ау, — протянул я. — Ты не человек.
Он рассмеялся. При этом в уголках его глаз появились морщинки, он стал совсем как живой. Впрочем, нет, он и был живым, в этом сомневаться хотелось даже меньше, чем в том, живой ли я.
— Не могу назвать тебя проницательным, — с улыбкой ответил он.
— Мне без разницы, кто ты. Призрак, демон или сам бог. Если ты сможешь со мной болтать, я буду рад твоему обществу. Как ты уже заметил, мне нечем заняться, — развёл я руками в стороны и вновь уставился на них. Как же необычно свободно двигаться. — Кроме того, мне здесь нравится. Где бы мы ни были, у меня здесь здоровое тело.
— Тогда договорились. У меня тоже сейчас много свободного времени. Я буду тебя навещать, — прищурился он, словно был котом, поймавшим мышь.
Вот так у меня и появился единственный настоящий друг. Правда, я не знал ни его имени, ни тем, кем он был, ни даже был ли он на самом деле, или мой разум столь отчаился, что сам его себе создал. Мне было всё равно, потому что с ним моя жизнь стала ярче.
Мы болтали днями напролёт, он мне рассказывал столько интересного! Несколько раз он даже показывал мне странные символы и заставлял их учить, объясняя, что они нужны для тренировки разума. Мне ещё больше захотелось увидеть всё то, про что он говорил, воочию. Но про какие бы чудеса мира он ни рассказывал, я всегда ощущал стоящую за его словами печаль. Словно он был в такой же ситуации, как я, и не мог сам пойти посмотреть и пощупать то чудо, про которое говорил.
А потом он сделал мне подарок.
— Знаешь, сегодня ведь твой пятнадцатый день рождения.
— С чего ты взял? — удивился я. Даже сам я понятия не имел, когда мой день рождения.
— Просто знаю, — улыбнулся он. — По этому случаю у меня есть для тебя подарок. Ты бы и сам смог, но… видимо, у судьбы на тебя были иные планы. Но я их слегка подправлю.
Я непонимающе моргнул, смотря на него. Мы находились в сером пространстве, в котором всегда с ним и болтали.
— Чтобы ты смог его принять, тебе нужно заснуть. Поэтому спи, — он поднял руку и толкнул меня ладонью в лоб. Моё ненастоящее тело стало заваливаться назад, а затем сознание растворилось. Я заснул во сне, причём от одних лишь его слов.
Да кто же он такой?
Открыл глаза я, как обычно, в своей кровати. Всё те же унылые, потрёпанные временем, деревянные стены. За те годы, что я тут жил, никто так и не удосужился хоть чуть-чуть привести их в нормальный вид. Что уж говорить о хлипких ставнях окна, поэтому-то оно почти всегда и было открыто. Хорошо, что зима у нас тёплая. Хотя даже если бы заболел, целительные заклинания мамы меня бы вмиг поставили на ноги. Ох, какая неправильная для меня фраза. Но, в общем, умереть от простуды, мне не светило.
Я сладко зевнул и потянулся. После чего замер.
Что это я только что сделал? Я попробовал шевельнуть рукой. Она нехотя, но послушалась меня! Двигаться всё ещё было тяжело. Но, пожалуй, больше из-за того, что мои мышцы совсем ослабли, а не из-за боли в суставах и того, что я не мог этого сделать, сколько бы усилий ни прикладывал.
Я осторожно сел, свесив ноги с кровати. Голова закружилась. Перед глазами стояли разноцветные круги. Подождав, пока перестанет, я осторожно, опираясь на прикроватную тумбу, попробовал встать. Ноги подкосились, и я рухнул на пол, больно ударившись коленями.
— Ну, даёшь… — прозвучал в голове голос друга. — Спятил, сразу вставать?
Но как же я мог иначе, мне ведь не терпелось начать ходить! Сейчас ничего боле меня не волновало.
Я сжал зубы и пытался сделать свой первый за много лет шаг, раз за разом падая то в кровать, то на пол. Дома в самый разгар дня я был один, и никто не должен был слышать шума. Я продолжал попытки.
И, наконец, у меня вышло. Опираясь на стену, я сделал один шаг, второй, после чего я всё же осел на пол, счастливо пыхтя.
— Дурак, — прокомментировал друг.
А у меня на глазах выступили слёзы.
— Это твой подарок? Спасибо тебе! Не знаю, как тебя отблагодарить, — наверное, я не смогу это сделать за всю жизнь, что бы ни делал.
Но ответом было:
— Нет.
Я опешил от такого поворота.
Он вздумал пошутить? Я столько лет не мог толком шевелиться, а тут он передал мне подарок, и вот я уже почти хожу!
Тогда что со мной случилось, если это не он?
— Я тебя не понимаю… — пробормотал я.
— Это лишь следствие моего подарка, — усмехнулся он. — Посмотри за окно.
Я сидел не так далеко от него, и спустя несколько минут смог из него свеситься. Свет проливался с неба на зелёную траву, украсившую всю лужайку вокруг дома. Жёлтые и белые цветы росли под самыми окнами. Над ними порхала чёрно-синяя бабочка.
— Краси-и-иво, — протянул я.
После чего посмотрел вдаль. Там виднелись крыши деревенских домов, а за ними горы. На одной из них стоял красивый замок, его было плохо видно, и всё же теперь я его видел. Это было так приятно, ведь в предыдущий раз я смотрел на него лет семь назад.
Я вцепился в оконную раму, желая видеть это как можно дольше. Ветер стал дуть сильнее и дерево, стоящее рядом с домом, зашуршало листвой. Я навалился животом на край окна, высунул руку наружу и попытался почувствовать его.
Ладонь ощутила щекотку, а затем она наполнилась силой. Я расширил глаза. Казалось, что я поглощал ветер, а он заполнял моё тело энергией, которая позволяла ему двигаться.
— Ты быстро учишься, — проговорил друг. — Теперь ты сможешь с ним играть. Даже если меня не будет рядом, тебе не будет одиноко.
— О чём ты? — я испугался, что он решил уйти, и это был его прощальный подарок.
Я, конечно, даже не мог представить, что он будет настолько ценным, но, возможно, я стал слишком жаден. Я не хотел отпускать друга даже после подарка.
Если бы он предоставил мне выбор, общаться ли с ним дальше или уметь ходить, я бы выбрал первое. Но он не спрашивал меня.
Ощущение от его присутствия стало истончаться.
— Теперь ты маг. Тренируйс-ся… — конец фразы был едва уловим, будто его произнесли шёпотом.
— Нет! Не уходи! — закричал я. — Ты не можешь вот так меня оставить…
Никто меня не услышал.
Тогда он исчез.
Я не мог с ним связаться, а сам он больше не приходил… А потом наступил тот день.
Постепенно я понял, что мой друг не просто болтал попусту, он днём за днём вкладывал в мою дырявую голову знания о том, как нужно пользоваться магией. Когда я действительно смог почувствовать потоки ветра, как часть себя, я осознал его непонятные ранее метафоры и те символы, которые он заставлял меня учить. Вся картина собралась в целое. И всё же я был на него невероятно зол. Кто позволял ему исчезнуть⁈
Я собирался стать магом и, наконец, слезть с плеч семьи старосты, отплатить им за их доброту. Пускай, они и не прыгали от счастья, что у них есть такая ноша, как я, но всё же они меня спасли, столько лет растили и даже подпитывали лечебными заклинаниями моё полумёртвое тело. Я им благодарен и отплачу за все их дела сторицей.
Но для начала мне надо было восстановить мышцы. А учитывая, сколько они пролежали без дела, это было не так-то просто и требовало времени. И я малодушно решил ещё пару недель посидеть на шее старосты и его жены. В конце концов, было сложно найти лучшие условия для приведения себя в порядок: крыша над головой, питательные вещества поступают наполовину с магией, наполовину с едой, а главное, весь день никого не бывает дома, и я могу тренироваться, сколько захочу.
Я продолжал лежать в кровати, и только, когда все уходили, постепенно учился вновь ходить, укреплял мышцы рук и тела. А всё оставшееся время, даже когда все были дома, играл с ветром. Друг был прав, это было довольно забавно. Конечно, ветер не мог со мной говорить, но через некоторое время я понял, что он меня отчасти понимает, словно он тоже разумен. Это было так странно, что можно было запутаться, если хоть на минуту об этом задуматься. Но я всегда был довольно глупым, поэтому не забивал голову лишним. Я просто играл с ним. А моя магия становилась сильнее. Гораздо быстрее, чем поправлялось тело.
Мама приходила меня исцелять где-то раз в неделю. После этого тело резко слабело. Я связал это с тем, что все накопленные организмом силы посылались на поправку. Затем стал думать, что это из-за того, что мама не знает, что я стал магом, и в моём теле появилась внутренняя энергия, которая постепенно сама лечила организм. То есть не зная о моём реальном состоянии, она лечила меня неправильно.
Я собирался ей во всём признаться, ведь я уже почти мог ходить сам. Если бы воспользовался какой-нибудь повозкой с лошадью, мог даже добраться до города, а там бы маги точно пригодились, даже с таким телом, как у меня. А постепенно оно бы восстановилось, и я бы мог вести полноценную жизнь. Но перед тем как я успел признаться, к нам пожаловали гости, и всем стало настолько не до меня, что я решил подождать их отъезда.
Об их присутствии я узнал по шуму и тому, что видел из окна: белая карета с лошадьми была очень красивой, как и сами грациозные животные, которых я видел вживую впервые.
Я ничего не подозревал, пока в один день, как обычно, практикуясь днём в своей ходьбе по дому, не подошёл к двери кабинета старосты, который почему-то сегодня остался дома вместе с одним из гостей.
Услышав их голоса за дверью, сначала я перепугался, что меня увидят. А потом здраво рассудил, что мне уже и так пора бы сообщить домочадцам о том, что я быстро иду на поправку. Любопытство победило приличие, и я медленно подошёл к двери, прислушиваясь.
Спиной к двери, напротив старосты, сидел и пил чай человек с длинными русыми волосами в белоснежной одежде жреца. Его одеяние было немного не таким, как у тех, кто приходил ко мне раньше. Оно казалось куда более роскошным, узор из золотых молний по рукавам и откинутому назад капюшону впечатлял даже такого деревенского незнайку, как я.
Старостой же, что приютил меня, был высокий пожилой человек с крепким телом, словно оно принадлежало не главе деревни, а бывалому войну. Короткие седые волосы и серые же глаза, смотрящие на своего собеседника даже более пронзительно, чем обычно. Одет он был просто, без изысков. Он проговорил:
— Конечно, у нас есть жертва. Один из их рода находится под моим присмотром.
От его слов по позвоночнику пробежал озноб. Единственным, кого он мог назвать «находится под моим присмотром» был я. Про своих же детей он сказал бы «мой ребёнок».
— Вы уверены, что он подходит по всем параметрам?
— Разумеется, иначе мы бы его не растили столько лет, — недовольно ответил староста Гред.
Жрец кивнул.
— Тогда сделаем всё, как нужно.
— Да, — Гред улыбнулся.
От его улыбки, которая означала, что он меня без всяких сожалений отдаст жрецам для непонятных ритуалов, заболело сердце. Оно быстро билось в груди, ноги ослабли. Я навалился на стену и едва не рухнул. В голове металась мысль: «Ну почему всё так, когда, наконец, начало налаживаться⁈»
Горло сжало от обиды. Ветер всколыхнул волосы, и в меня потекла его магия, напитывая тело. Облизнув пересохшие губы, я сжал ладонь в кулак и прошептал:
— Ну уж нет. Теперь я вам не дамся!
Теперь я не хочу умирать! Да, и будем откровенны, когда это я хотел⁈
Но что мне делать?
Тело ещё не восстановилось, я едва мог передвигаться. И речи не шло о том, чтобы я смог куда-то убежать. Оставалось лишь поставить на магию. Но жрец точно ей владел, и уж наверняка получше моего. Также оставалась моя «мама». Правда, она была лекарем, но поддержать в бою она бы смогла. У Греда магии не было, но хотя я и не видел, ходили слухи, что он весьма хорош с мечом.
Да даже этих троих против меня едва стоящего на ногах хватало с лихвой. А это, если ещё остальные не вмешаются и не помогут им, в чём я очень сомневался. Если единственные люди, что были ко мне благосклонны, всё это и затеяли, у меня просто не было шансов!
Ну и что? Мне теперь обратно ложиться в постель и тихо помирать⁈
Пока я думал обо всём этом, я дошёл до кровати и лёг в неё. Поскольку я очень переживал, я сделал неуклюжее движение и сбил стакан с водой на пол. Он с громким звоном разбился.
Демоны! Сейчас мне совсем не хотелось привлекать внимание тех двоих. Но грохот был довольно громким.
На всякий случай я натянул на себя одеяло и закрыл глаза. Через пару секунд дверь отворилась…
Я лежал с прикрытыми глазами и бешено колотящимся сердцем, надеясь, что меня не раскроют.
Прозвучал голос жреца.
— Меня зовут Жеффер. И для спящего у тебя слишком дрожат ресницы, — в его голосе послышалась насмешка. — Как тебя зовут?
Я уныло подумал, что ему наверняка надо прописать моё имя в каких-нибудь своих ритуальных бумажках.
Открыл глаза и, поджав губы, ответил.
— Меня зовут Хару. Но разве вам до этого есть дело?
— Ого… Ты выглядишь куда более здоровым, чем говорил староста, — мягко улыбнулся мужчина.
У него была молодая внешность лет на двадцать пять, золотистая кожа, узкие серо-жёлтые глаза, длинные русые волосы аристократа и узкие пальцы, почти на каждом из которых поблёскивало кольцо с замысловатыми линиями.
— Позволь, я продиагностирую тебя.
Разумеется, он не спрашивал у меня разрешения. Он просто поднял руку, чтобы сотворить надо мной какую-то непонятную магию.
Я скривился. Мне был противен этот человек, его манеры и больше всего роскошная ряса жреца, которая словно делала его более высоким над всеми окружающими его людьми.
— О… — его глаза расширились в удивлении, а рука так и зависла в воздухе, не сотворив заклинания. — Так ты против?
— Даже если так, это что-то меняет? — недовольно спросил я.
Жрец странно посмотрел на меня.
— Ты… почему же ты против?
— А почему я не должен быть против? Я вас вижу впервые в жизни. А вы уже руки протягиваете, чтобы покопаться в моём теле.
Жрец задумчиво подставил палец к подбородку и несколько секунд молчал.
— Понял, — он потянулся к ручке двери. — Тогда позову твоего отца.
Я вздрогнул от того, как он назвал старосту.
— Не надо.
Я представил, что устроит Гред, когда жрец сообщит ему, что я отказался от проверки. Моё трепыхание с самого начало было бессмысленным.
— Просто делайте, что хотели.
Жрец пристально посмотрел на меня и медленно улыбнулся.
— Как скажешь, Хару.
Оттого, что единственным, кто называл меня по имени, а не по прилипшему в деревни прозвищу или вовсе безлико, был этот противный жрец, стало тошно.
По его рукам пробежали золотые вспышки, он простёр их над моим телом, и его выгнуло дугой: от кончиков пальцев рук до самой макушки и пяток меня пронзило жгучей болью.
— А-а-а! — заорал я, кромсая ногтями бельё и матрац. Я кричал ещё какое-то время, пока не охрип и не потерял сознание.
Всё тело болело и ныло, будто меня хорошенько поколотили. Было зябко, и какие-то непонятные вспышки жара прокатывались по телу раз в десяток секунд, напрягая мышцы, после чего они расслаблялись и я не мог даже шевельнуться. Пахло непривычно — чем-то землистым.
Открыв глаза, я не увидел привычной обстановки. Вокруг было темно, и я ничего не мог разглядеть. С помощью магии я быстро прощупал всё доступное небольшое пространство. Оно было квадратным, с ровными стенами и потолком, полностью замкнутым, была лишь узкая щель под дверью. Пришли мысли, что меня решили убить таким замысловатым способом. Здесь почти не было притока воздуха. Если оставить меня здесь на неделю, вероятно, я просто задохнусь.
Только вот зачем так заморачиваться? От жажды я бы умер даже раньше, но вода тут как раз была. С помощью ветра я обнаружил довольно большой чан, наполненный жидкостью.
Я попробовал подняться с жёсткой кровати, на которой лежал, и обнаружил, что руки привязаны к её каркасу. Хм… Тогда они всё же хотят, чтобы я умер от жажды?
И вообще что это за странное помещение? Я попробовал ударить лезвием ветра по стенам и понял, что они настолько прочные, что как бы ни пытался, я не смогу их пробить. Но самым отвратительным было то, что тело всё ещё страдало от непонятной магии, которую надо мной сотворил жрец.
Разрезав верёвки на запястьях лезвиями ветра, я начал впитывать окружающую меня энергию из воздуха, наполняя ей своё тело, постепенно я ощутил чужеродные потоки в моём теле и стал осторожно выводить их. У меня ушло около половины дня на то, чтобы избавиться от чужеродного вмешательства и сделать тело немного подвижным.
В конце концов, я добрался до чана и насладился колодезной водой. Судя по её прекрасному вкусу, она была чиста.
Я мало знал о мире, не всегда понимал действия людей и не был умным, чтобы делать какие-то логические заключения, но… мне стоило напрячь мозги и понять, что здесь творилось.
Зачем помещать меня в эту каменную комнату? Откуда она вообще взялась в нашей захудалой деревушке, где камень использовали лишь для выкладки печей? И как мне отсюда выбраться.
Подумав, я решил, что лучшим было бы напасть на того, кто придёт сюда. Правда, в этом плане зияла огромная дыра. Что, если их ритуал и заключался в том, чтобы сгубить меня здесь? Тогда за мной придут лишь тогда, когда я умру. Это было бы печально. Поэтому мне надо было начинать действовать уже сейчас.
Я пытался ощутить воздух за моей камерой, но это было слишком сложно. Словно окружающий меня камень мешал этому. Тогда я подполз к самой двери и положил пальцы вплотную к щели, так, чтобы они касались внешнего потока воздуха. Мало-помалу я стал ощущать ману вне помещения и подтягивал её к себе. Через несколько часов я настолько наловчился, что в помещении стали гулять ветра. Мои волосы почти не опускались на плечи, плавая в воздушных потоках.
Не дождётесь. Выберусь отсюда. Я уже решил посмотреть на этот мир. За меня и моего друга.
И вот, когда я поверил, что у меня всё получится, за дверью послышались шаги.
Я был почти готов к посетителю. Только вот тело двигалось гораздо хуже, чем я мог бы себе позволить. Я даже не успевал его дотащить обратно до кровати, чтобы хотя бы на миг притвориться немощным и выиграть тем самым нужное для атаки время.
Немного отползти в сторону от двери, так, чтобы меня не было видно, когда она откроется, единственное, что я успевал.
Дверь открылась, и в углах помещения загорелся тусклый свет, внутрь вошла девушка в белой рясе. В руках у неё был поднос с едой: кашей, водой и хлебом. В моём положении, роскошный обед.
Когда я почувствовал приток воздуха извне, магическая энергия в моём теле резко увеличилась. Я всё также старался её впитывать, поэтому когда вокруг оказались не тонкие ручейки, а горные реки, я на автомате поглотил их. Это привело к тому, что в моём распоряжении оказалась прорва магии, я боялся, что могу взорваться от такого наполнения, поэтому подсознательно вывел излишки наружу. Тело стало таким лёгким как никогда. Объятое потоками воздуха оно стало двигаться, как я того хотел.
Увидев пустующую кровать, девушка собиралась закричать, но я, подойдя сзади, зажал ей рот. Мне не хотелось ей навредить, ведь она не сделала мне ничего плохого, но и позволить ей позвать на помощь я не мог.
Я был в затруднительном положении, потому что не знал, как можно её вырубить не убив. Потом мой взгляд остановился на верёвках, которыми ранее меня привязывали к кровати. Некоторые из них всё ещё можно было использовать.
— Ну, прости уж… Не похоже, что у меня имеются другие варианты, — извинился я перед ней.
Через несколько минут связанная верёвками и обрывками простыни девушка с заткнутым ртом смотрела на меня расширенными глазами, в которыми плескался ужас. Я даже ощупал своё тело, вдруг рога и хвост выросли. Но нет, вроде всё было, как прежде. Даже конечности были такими же худыми с почти прозрачной кожей, через которую виднелись голубые сосуды. Из-за так сказать образа жизни, я был ниже своих сверстников, казался младше своих лет, да и вообще должен был выглядеть хилым и безобидным. Так что я слегка не понимал ужаса, с которым смотрела на меня девушка. Может, ей каких легенд понарассказывали?
Я осмотрел её рясу. Увидев мой взгляд, девушка задрожала. Я вздохнул. Не идиот ли я, если, чтобы не напугать эту глупышку, отказываюсь от столь прекрасного маскировочного одеяния?
— Хм… — протянул я вслух. — Идиот, — кивнул я сам себе, решив подождать следующего жреца, очень надеясь на то, что он-то окажется парнем и не будет шарахаться от того, что его разденут. Впрочем, на чувства парня по этому поводу мне было плевать.
Но нового жреца не было очень долго. Тогда я решил поболтать с пленницей.
— Заорёшь, и я тебя всё-таки раздену, — пригрозил я. — И так из-за тебя рискую, так что будь уж добра, расскажи мне что-нибудь полезное. После того как она закивала, всем своим видом показывая, что рада сотрудничеству, я вытащил тряпку из её рта.
— Где я? — спросил я.
— В храме, — поспешно ответила она.
Ага, я такой страшный в её глазах, что это даже хорошо. Вон как бодро отвечает. Храмом было место недалеко от деревни, на горе. Так неужели этот камень вокруг…
— Мы внутри горы?
— Да, — кивнула она.
Я присвистнул.
— Прикольно, — не мог не улыбнуться я.
Можно сказать, моя мечта повидать мир уже начала исполняться. В горе бывать мне ещё не доводилось. Да и вряд ли много кому посчастливилось такое.
После моей улыбки девушка отчего-то стала заикаться.
— Я рас… расскажу вам всё, не убивайте, — вдруг взмолилась она.
— Да я и не собирался, — честно признался я. — Так мы глубоко? Как отсюда выйти?
В итоге девушка выложила всё, что знала. Даже то, что я и спросить-то не догадался.
Тело окутывала магическая энергия и оно слегка светилось жёлтым. Это было бы едва заметным при свете дня, но здесь, в темноте, слишком бросалось в глаза. С этим точно нужно было что-то решать.
Когда я попробовал убрать обволакивающую тело энергию, осознал, что двигался я не за счёт силы своего тела, а лишь благодаря окружающей его магии. Можно сказать, тело двигалось не мной, а внешними силами воздуха. Это знание немного удручало. Всё же очень хотелось попробовать, какого это, например, бегать самому. Но и так было уже хорошо. Хотя бы я выглядел, как здоровый человек. Ну, если бы не темнота и свечение…
Девушка рассказала, что снаружи всё же имеется какой-то свет, хоть и приглушённый. В общем-то, если появится ряса, то желтоватый свет моей магии вполне может слиться с белым цветом ткани и станет не таким заметным. Сейчас же на мне было узкое чёрное одеяние. В нём я был словно бельмо на глазу. Среди пышных белых балдахинов жрецов не заметил бы меня только слепой.
И вот, наконец, моя новая ряса была доставлена.
Я вырубил парня, который зашёл, пока я стоял за дверью, уже без всяких сантиментов. К тому же парень этот был физически хорошо сложен, хоть и невысок, тело его бугрилось мышцами. Так что хорошо, что я, не раздумывая, шандарахнул его о стену. Ну ладно, если честно, я просто неправильно рассчитал силу: никак не думал, что с такой лёгкостью смогу поднять его в воздух. Впрочем, с таким завидным телосложением, умереть он от удара не мог.
Я связал его остатками простыни, положив на пол. Кровать уже была занята девушкой. Ему, как порядочному мужчине, оставалось лишь устроиться на полу.
Вряд ли хрупкие простыни смогут его сдержать, если тот очнётся, но какое-то время на освобождение у него уйдёт.
Я кружился в слегка большеватой рясе. Рост был высоковат, да ещё и ширина подкачала. Ну, ладно, что есть, и тому спасибо.
Подмигнув девушке на прощание, отчего та привычно побледнела, я вышел из своей темницы в тёмный, узкий коридор.
Да начнётся моё приключение!
Не все жрецы имели магию, всё же она была редкостью. Поэтому таскать подносы посылали тех, кто был на уровне прислуги. С теми двумя, что посетили меня, в этом плане мне повезло. Но вот дальше я мог столкнуться с кем угодно. Даже с тем высокопоставленным жрецом Жеффером. С ним-то я вряд ли справлюсь.
Когда я вспомнил, какое жгучее у него заклинание диагностики, у меня побежали мурашки.
Я тихо крался по коридору. Жрица рассказала мне, как идти, чтобы добраться до выхода. Самым опасным местом был пост охраны, который делил внутренности храма на внешние и внутренние. Сейчас я находился во внутренней части, в его центре, обычно более тщательно проверяли входящих внутрь, а не выходящих наружу, поэтому я уповал на безалаберность охранников.
Ладони вспотели. За поворотом должен был быть пост охраны. Лишь бы всё получилось!
Но, видно, удача решила, что уже и так слишком долго была на моей стороне, потому что вместе с двумя парнями в обычных плащах жрецов я приметил уже знакомую рясу с золотыми молниями.
Жеффер собственной персоной разговаривал с теми двумя. А я уже приблизился к ним настолько, что было бы слишком подозрительно поворачивать назад.
Делать было нечего. Натягивая поглубже капюшон, я продолжил идти вперёд, будто бы являлся одним из них.
— Как он? — спросил Жеффер, не поднимая на меня взгляда. Он пролистывал какие-то бумаги, которые передал ему охранник.
А спрашивал он, судя по всему, обо мне. Так и хотелось ответить: «Ничего так, перед тобой стоит». Но, разумеется, я не стал. Сделав голос более низкими и глухим, чем мой, я ответил:
— Без сознания.
— Ясно. Оставил еду?
— Да.
— А куда Сара пропала?
А это, стало быть, моя первая посетительница. Какой же этот Жеффер дотошный, однако. Лишь бы взгляд от своих бумажек не отрывал.
Руки вспотели. Мне очень хотелось выбраться на волю не попавшись.
— У неё живот заболел…
— Ох, с этими девушками всегда всё наперекосяк. Ладно, молодец, — жрец, скользнув по мне отстранённым взглядом, хлопнул по плечу и вновь уткнулся в документы. А я чуть не повалился на землю.
Мне и так было тяжело стоять на своих двоих, я ведь, чтобы не светиться, максимально приглушил магию. Как ни старался удержаться, а от его поощрительного похлопывания я ощутимо пошатнулся.
Тогда Жеффер стал поднимать на меня взгляд. Я же, влив побольше энергии в тело, кивнул и быстро ушёл. И прямо кожей чувствовал на спине его пронизывающий взгляд.
Он же ничего не заподозрил?
Надо побыстрее отсюда выбираться! Завернув за угол, где охранникам меня должно было быть не видно, я привалился к прохладной каменной стене взмокшим лбом. Кажется, обошлось…
Немного отдышавшись и наполнив тело энергией, я двинулся дальше, стараясь идти по безопасному пути, который мне описала Сара. Но то ли она специально описала мне неправильный путь, то ли я не смог ему нормально следовать, однако я заблудился в лабиринте коридоров.
Решив довериться зову своей интуиции, через некоторое время я понял, что совершенно не представляю, где нахожусь: ближе к входу или к моей темнице, к поверхности или в самых недрах горы — совершенно не соображал. Без помощи мне было не выбраться.
Придётся ловить «языка».
Из-за двери послышалось покашливание. Я остановился, прислушался. По шуму казалось, что человек находился там в одиночестве. Когда я призвал ветер, чтобы проверить наверняка из-за двери послышался стук.
— Кто здесь? Выпустите меня! — взмолился женский голос.
— Отойди, — прошептал я.
Подождав несколько секунд, использовал одну из немногих доступных мне печатей магии воздуха, чтобы вышибить ей дверь.
Их меня заставил выучить мой таинственный друг без имени, я не слишком понимал, зачем они мне сдались, но всё же запомнил. А вот теперь они пригодились.
Дверь не рухнула внутрь, сломался лишь замок. Так даже лучше. Я вошёл внутрь комнаты и прикрыл за собой дверь, чтобы жрецы не поняли, что было что-то не так.
— Ты… — стоящая передо мной длинноволосая блондинка лет шестнадцати прикрыла рот руками. — Ты же… один из нас⁈
— Нас⁈ — непонимающе переспросил я. Может быть, она меня с кем-то перепутала?
— Ну да, как же… У тебя светлые волосы и золотистые глаза, — она взяла в руки прядь своих волос и потрясла ей, будто я должен был сделать из этого какой-то вывод.
Я рассмотрел девушку. На ней был белый балахон, который всё же не был рясой. Кто она? Почему звала на помощь, если ей не угрожала опасность?
— Допустим, наши волосы похожи. Что с того?
Она подошла ко мне и потянулась к моим глазам. Я сделал шаг назад.
— Твои глаза… Ты только недавно получил магию?
— Как ты узнала?
— Твои радужки ещё не изменили цвет. Когда дитя золотого племени открывает стихию, их радужки окрашиваются в зависимости от приобретаемой магии.
Я вгляделся в цвет её глаз: он был золотым.
— А… я… — она опустила взгляд, — у меня её нет. Как ты здесь оказался? — она вновь посмотрела на меня.
— Я здесь вырос. Скажи, то, что с детства моё тело слабое, это из-за этого племени?
— Слабое? — удивилась она, осмотрев меня. Затем она поняла. — Ты двигаешься с помощью магии? — охнула она. — Да ты даже среди наших бы считался гением. Нет, это не из-за рода. Мы просто магически одарены, возможно, немного лучше пользуемся стихиями, ну и среди нас почти все маги. В остальном мы ничем не отличаемся. Ты разве этого не знаешь? — подняла она брови.
Но мне не хотелось тратить время на бесполезные объяснения.
— Мне нужно выбираться. Ты знаешь, как отсюда уйти?
Она кивнула и с мольбой во взгляде вцепилась в мою руку.
— Забери меня с собой! Если я не уйду, меня убьют.
— Убьют?
Неужели, её тоже должны были принести в жертву?
— Да, им нужна моя кровь. Если они не знают про тебя, тебе ничего не угрожает!
— Они знают. Я сбежал.
— Так значит, тебя тоже…
Я мало понимал, зачем мы двое нужны для жертвы. Из-за принадлежности к этому золотому племени? Но в любом случае оставаться и ждать своей участи я не собирался.
— Кто-то ещё есть, кроме нас?
— Не знаю. Если кто-то и есть, я их не видела.
Тогда не было времени проверять, существуют ли они.
— Идём, — я открыл дверь и вышел в коридор. — Веди нас.
Девушка уверенно пошла вперёд, я последовал за ней. Несколько раз мы встречали подростков в одежде жрецов, тогда я притворялся, что веду девушку под конвоем. Они не обращали на нас внимания. Поэтому вскоре мы выбрались на улицу.
Я вдохнул свежий воздух и посмотрел в голубое небо. Мы находились в горах, чуть вдалеке виднелся роскошный особняк, напоминающий замок. Именно его я тщетно пытался разглядеть получше из своего окна. Он был достопримечательностью, кажется, в нём жил какой-то аристократ. Раньше я его мог видеть только издалека, а теперь, вблизи, меня поразили его размеры и проработанность каждого кусочка орнамента.
Но долго им любоваться я не смог. Позади нас послышались торопливые шаги множества людей и крик: «Не дайте ему сбежать!»
— Кажется, это за мной, — улыбнулся я девушке, что представилась Рихой.
— Риха, сколько ты здесь? — спросил я девушку.
— Я точно и не знаю. Наверное, около месяца…
— Чтобы они за празднество не затевали, похоже, оно важное, и они так просто нас не отпустят. Скажи, ты смогла бы убежать, если бы за тобой не погнались?
Она кивнула, непонимающе нахмурилась. Я пояснил.
— Я не смогу тебя защитить. Тебе лучше бежать.
От нас спускалась горная тропинка. Конечно, она была плохим вариантом для того, кто хотел как можно скорее скрыться от глаз преследователей, но чуть ниже уже начиналась растительность: кусты и даже деревья. При некотором везении можно было затеряться среди них.
— Я не брошу тебя здесь! — схватила она меня за рукав.
— Умирать, так вместе? — усмехнулся я, максимально впитывая в своё тело стихийную энергию.
— Эм… — замялась она.
Пока она колебалась, убегать стало поздно. На небольшое плоское плато стали прибывать жрецы. Всего пятеро взрослых мужчин, среди которых был и Жеффер.
Он уставился на меня и проговорил:
— Недооценил я тебя. Ты выглядел таким… соответствующим своему прозвищу, «Задохликом». А тут каким-то непостижимым образом умудрился уложить двух послушников, да ещё и вторую жертву найти. Но поигрался и хватит, теперь будь хорошим мальчиком и возвращайся. Пора бы отплатить всем в деревне за их доброту.
Меня кольнула совесть. В какой-то мере жрец был прав. У меня был долг перед теми, кто меня растил.
Но правильно ли платить за спасение своей жизни жизнью? Может быть, так было и по чести, но мне всё равно не хотелось умирать.
Вредить жрецам, которые обычно приходили в деревни, чтобы излечить людей, мне тоже не очень-то хотелось. Жаль, что они в отношении меня были противоположного мнения.
— Давайте так. Вы не будете меня ловить, а я не буду вас убивать. Идёт? — улыбнулся я им.
Похоже, двое, помимо Жеффера, также обладали магией, я начал постепенно понимать пометки на их одежде. У одного из жрецов на белоснежном одеянии были голубые разводы, а у второго красные линии. Вода и огонь. Только вот золотые каракули на плаще Жеффера меня смущали. Неужели, так помечалась магия исцеления?
Они не восприняли мои слова всерьёз и напали.
Огненный маг направил на меня столп пламени из рук. Я использовал ветер, чтобы поток ушёл вбок от меня, после чего создал вихрь, что направил на Жеффера. Его защитил маг воды, поставив на пути моей атаки щит, о который разбилось заклинание.
На меня надвигались двое мужчин без магии, зато с увесистыми мечами. Я поморщился. Войны для меня сейчас были противниками куда худшими, чем маги. Всё же слишком много сил у меня уходило на то, чтобы заставлять тело двигаться. Я откинул одного из мечников порывом ветра. Он ударился о скалу. Но я побоялся приложить его слишком сильно: через несколько мгновений он спокойно встал и продолжил атаку.
Постепенно меня прижимали к обрыву. Риха так и не убежала, растерянно наблюдая за сражением. Я не мог сдерживать всех противников. Да ещё и Джеффер до сих пор не атаковал. Впрочем, если он только лекарь, он бы этого и не смог.
— Сдавайся, — проговорил он.
— Не хочу, — показал я ему язык.
Тогда он махнул рукой, и огненный маг направил на меня шар пламени, что угодил мне в плечо. Я зашипел от боли, но упрямо сжал зубы.
— Тебе некуда бежать. Сдавайся, — повторил жрец.
— Неа. Чем сдаваться вам и опять сидеть взаперти, чтобы, в конце концов, быть убитым, я лучше… — стоя спиной к обрыву, я сделал шаг назад. Остановился на самом его крае: так, что, потеряй равновесие, рухнул бы со скалы.
В глазах Жеффера впервые за время нашего знакомства я различил страх.
— Ты не посмеешь… — протянул он ко мне руку и сделал шаг.
— Уверен? — я покачнулся назад.
Жеффер замер. А потом посмотрел в сторону Рихи, к которой незаметно подкрадывался мечник. Только я отвлёкся на них, как ко мне рванули водяные плети.
Когда им оставалось совсем чуть-чуть, я оттолкнулся стопой от края земли.
Плети коснулись руки, я даже успел почувствовать их холод. А затем моё тело рухнуло вниз. Плети бессильно соскользнули.
— Не-е-ет! — закричал Жеффер, подбегая к обрыву.
Его крик всё удалялся, пока я падал в пропасть.
Надо мной распростёрлось бесконечное голубое небо. Ветер рвал волосы и громко хлопал полами жреческого одеяния — он был вокруг меня, со всех сторон. Никогда ещё я не ощущал столько пространства: внизу, вверху, по бокам, и особенно надо мной. Везде бушевали потоки воздуха, я упивался их движением. Так странно: я падал в бездну, но не чувствовал страха.
И вот воздух подхватил меня, замедлив падение. Проносящаяся мимо рванная поверхность горы стала двигаться медленнее, а затем и вовсе остановила движение. Вокруг моего тела уплотнялись потоки воздуха, оно сияло ровным жёлтым светом. Немного сдвинув своё тело, я переместился так, чтобы скорее стоять, чем лежать.
Приметив подходящий уступ, я, ветром направляя тело, приземлился на него. Стопы коснулись твёрдой поверхности.
Вау!.. Это было так круто!
Схватившись за каменный выступ, я взглянул вверх и встретился с ошарашенным взглядом Жеффера. Оказывается, не так далеко я и упал. Жрец, хоть и казался маленьким, но даже его глаза всё ещё можно было различить.
Так что сбежать мне всё же не удалось. Да и куда? Если бы я не успел остановить падение, то разбился бы об острые утёсы, что начинались не так далеко от места моего нынешнего приземления.
Пока я смотрел на острые каменные пики, размышляя о том, насколько больно было бы, когда они пронзили бы тело, меня за талию обвили водяные жгуты и подняли в воздух. Ноги оторвались от каменной опоры, и я стал двигаться вверх. Я мог без затруднений разрезать водяные плети, но во мне запоздало пробудился страх. Я бы не гарантировал, что мне повезёт, как сейчас, и во второй раз.
Я приземлился рядом с Жеффером. Жгуты плотно обвили меня, не давая пошевелиться.
— Полетал? — недовольно спросил меня он.
Я довольно кивнул, поделившись своими впечатлениями:
— Это было восхитительно.
— Ты спятил. Впрочем, обряду это не помешает.
Я перевёл взгляд за спину жрецу. Риха была обвита такими же водяными верёвками, как и я. Жаль, не сбежала.
Встретившись с её испуганными глазами, в которых стояли слёзы, я ей улыбнулся. Она улыбнулась мне в ответ и заплакала.
Это что, она за меня так переживала? Мы же едва знакомы. Какая добрая девушка.
Моя магия постепенно становилась менее плотной. Я никогда ещё не ощущал такого, но интуитивно понимал, что вскоре силы закончатся и тогда я не смогу даже двигаться. Останься я внизу, один среди скал, не смог бы выжить, но у Рихи будет шанс.
Я сконцентрировал все свои силы и выплеснул в воздух вокруг. Водяные плети порвались, ветреное лезвие полетело к Рихе и освободило её.
— Не успокоишься⁈ — воскликнул Жеффер.
Меня пронзило жгучей болью, конечности задёргались.
Едва справившись с внезапной судорогой, я заставил себя оттолкнуться от простой печати толчка и подлететь вверх, отдаляясь от Жеффера. Потоки ветра окружили меня.
Я взглянул на жреца сверху и увидел, что вокруг него били жёлтые молнии. Так вот, что означали те узоры на его рясе… Всё было довольно просто, только вот кто ожидает увидеть стихию молнии в захолустной деревушке?
Моей силы катастрофически не хватало. Я чувствовал, как она тает с каждой секундой, что я поддерживал покров магии ветра. Но всё же её хватало для задуманного мной.
Жеффер направил руку в мою сторону. Из неё ударила молния. Вокруг меня был щит, что разлетелся вдребезги даже от удара по касательной. Какая же сильная магия.
Объяв Риху, про которую все забыли, потоками ветра, из последних сил я поднял её и швырнул вниз, туда, где заканчивалась горная тропка и начинался лес. Лишь в последний момент, я влил остатки магии для того, чтобы замедлить её падение. Вряд ли приземление Рихи будет приятным, но, скорее всего, она даже не пострадает.
После этого я создал под стопой маленькую печать толчка и наступил на неё, направляя отскок прямо в Жеффера.
Сил совсем не осталось. А жрец, который удивился моему приближению, ещё и шарахнул меня разрядом. Отчего я мгновенно вырубился.
Судя по тому, что в следующий раз я очнулся уже привязанным к алтарю, Жеффер больше не совершал ошибок, продержав меня без сознания до самого ритуала.
Когда я впервые узнал о том, что меня хотят принести в жертву, я стал представлять, как это будет. Чаще всего предо мной возникала картина, как на мне, голом и прикованном к стене железными кандалами, выводит ритуальным ножом по коже странные символы загорелая девушка с полубезумным взглядом. Когда символы вычерчены, она начинает танцевать, запрокидывая голову к небу и громко завывает на непонятном языке, а линии на моём теле начинают так чесаться, что я мечусь, пытаясь вырваться из железных тисков.
Ну… Что я могу сказать, реальность разочаровала.
Я был наряжен в какую-то не свою одежду, что казалась прохладной, на груди ткань расходилась в стороны. Как бы я ни старался не думать об этом, всё же мне было очевидно, для чего они оставили прореху в одеянии именно в этом месте. Вместо прекрасной полураздетой загорелой незнакомки надо мной суетился, конечно же, демонов Жеффер. Правда, в его случае то, что всё его тело было покрыто несколькими слоями пышных жреческих одеяний золотого цвета, скорее радовало. Как и его раздосадованное лицо и отсутствие жертвы на соседнем алтаре. Своего я, конечно, не видел, но вот второй представлял собой чёрную плиту, стоявшую на нескольких камнях, служащих ей опорой. Железных кандалов тоже не наблюдалось, во всяком случае, кожу металл не холодил. Только вот моё тело и без них было столь неподвижно, что это пугало даже меня, хотя вроде как раз я-то должен был уже привыкнуть к подобному. Но нет, обычно оно хоть как-то двигалось. Тут же вовсе не подчинялось моей воле, лёжа сломанной куклой.
Остальных людей, жрецов или деревенских, которые наверняка были, я просто не мог разглядеть: голова не шевелилась, а одни лишь глаза не могли справиться с такой задачей. Но по некоторому шуршанию одежды стоило ожидать здесь целой толпы. Все, затаив дыхание, наблюдали за зрелищем принесения меня в жертву.
Дыхание учащалось, и грудь поднималась всё быстрее, только вот, даже пожелай я его замедлить, у меня бы ничего не вышло. Кинжал, как я и представлял, был, и выглядел он даже внушительнее того, чем тот, что я воображал. Извилистое чёрное лезвие с поблёскивающим фиолетовым остриём, от которого, словно прожилки, шли тонкие лиловые линии до самой рукоятки, украшенной в навершии большим фиолетовым камнем. По нему периодически пробегали жёлтые молнии. Жрец несколько раз подносил его ко мне, словно вычерчивая надо мной в воздухе что-то видимое одному ему.
Сердце всё ускоряло свой ритм. И вот Жеффер заговорил на непонятном языке. Хоть он и не пел, звуки, что вылетали из его горла, казались потусторонними. И с каждым произнесённым словом мне было холоднее, частое дыхание стало поверхностным. В ушах стоял грохот от колотящегося, словно в последний раз, сердца, и вскоре даже закатное небо запульсировало перед глазами.
Глядя в него, я так хотел хотя бы ещё раз ощутить тепло солнца. И не мог — было слишком холодно.
Не-е-ет… Я что, вот так и умру?
Столько всего я планировал сделать, и всё? Нет, постойте, погодите, я не хочу… Не могу вот так исчезнуть. У меня ведь ещё будет шанс выбраться?
Будет ведь? Не может не быть!
На глазах навернулись слёзы. Я старался дотянуться до магии, до ветра, до той силы, что дремала внутри меня. Но… почему-то и этого не выходило. Словно я раз за разом пытался схватить несуществующую иллюзию.
Жрец что-то выкрикнул, и моё зрение сфокусировалось на кинжале… который устремился к моей груди.
Но ещё до того как лезвие коснулось кожи, с него сорвалась молния, ударив в меня. Жгучая боль пронеслась от груди до кончиков пальцев рук и ног.
Казалось, жрец не ожидал того, что с его оружия сорвётся настолько большой заряд и на мгновение замер. А может, его тоже ей задело.
Спустя секунду, показавшуюся мне вечностью, тело вновь подчинилось мне, а потоки ветра чувствовались даже лучше, чем ранее. Я позволил им разгуляться в полную силу, отчего полы моего одеяния взмыли вверх.
Вскочив с алтаря, я поразился, насколько легко мне это удалось. Теперь бы я смог бегать и прыгать.
Даже без использования магии теперь я мог двигаться, как того хотел!
Я осмотрел окружавшую меня толпу. Мы находились на центральной деревенской площади, и здесь собрались, наверное, все жрецы и все деревенские. В первом ряду за зрелищем наблюдали мои недавние родственники: староста, его жена — моя «мама», а также Марта.
Все те ребята, что заглядывали мне в окно, дразня и обзывая, сейчас прятались за взрослых, со страхом поглядывая из-за их спин. Я встретил взгляд чужака, что не так давно называл меня «Задохликом» и объяснял Марте, что со мной нельзя общаться. Он вздрогнул, закусил бледную губу и опустил голову, уставившись в землю.
Интересно, что они сейчас думают? Что я отомщу им за все их издевательства и убью?
Но эта идея как-то совсем не прельщала меня. Единственное, чего я желал, это сбежать из замкнутого, душного места, где я так надолго застрял, и, наконец, стать свободным.
— Я не буду сдерживаться, если ты попытаешься мне помешать, — в последний раз предупредил я Жеффера, который пришёл в себя и зашевелился.
— Мечтай, — стиснул он зубы.
Что ж, ожидаемо. Сейчас я был гораздо сильнее, чем прежде, и мне не надо было тратить магию на то, чтобы заставлять тело двигаться. Раньше на это уходило так много энергии, но теперь вся она была в моём распоряжении.
Я улыбнулся, предчувствуя как приятно будет управлять огромным потоком магии. Повеселимся?
Прикрыв глаза, я почувствовал как ветряные потоки, словно рыбки, чья белая чешуя переливалась всеми оттенками радуги, устремляются ко мне со всех сторон и вливаются в моё тело чистейшей элементальной энергией. Волосы поднялись в воздух и затрепетали на ветру.
Уголком сознания я чувствовал, как Жеффер и другие маги пытались мне помешать и атаковали, но вокруг меня был ветряной кокон, что блокировал все их удары. Через десяток атак я осознал, как улучшить свой барьер, чтобы он впитывал энергию из заклинаний и передавал её мне. Ведь всё создаётся из одного и того же, не так уж важно, что за вид стихии.
— Что происходит? — поражённо спросил один из магов. Его я помнил, он был водным магом, что поднял меня на гору после того, как я упал. — Этого просто не может быть!
Его тело засветилось синим, будто покрылось плёнкой, объём его магической энергии резко увеличился.
— Ва-а-ау… — выдохнул я и завистливо добавил. — Тоже так хочу…
Этот водный маг направил на меня сразу два десятка заклинаний. Я собирался их впитать, на моих губах расползлась улыбка. Может быть, когда я все их поглощу, я смогу также, как он, увеличить свой магический запас?
Хотя, наверное, я стал жадным. То, что я творил сейчас, уже было за гранями возможностей обычного человека. Но я никогда не был обычным. И я только начал…
Я только начал… В конце концов, мне же понравилось летать!
Всего два заклинания водного мага успело врезаться в мой усовершенствованный щит, что поглотил их магию и стал наполнять ей меня, как по остальным ударил молнией Жеффер, не дав им даже до конца сформироваться. По заклинаниям своих же союзников!
Кажется, он понял, что я поглощал энергию их заклинаний. Но какой же он вредный… Мог бы дать мне ещё чуть-чуть силы…
Создав под стопой печать толчка, я подпрыгнул на пару жезлов* вверх и завертел вокруг себя потоки так, чтобы зависнуть в воздухе.
Не удержавшись от переполняющих меня восторга и ощущения свободы, я кувыркнулся и, замерев вниз головой, расхохотался.
(Жезл* — мера длины, равная двум метрам).
Как же это чудесно! Плевать на всех, кто внизу. На их презрение, злобу, корыстные мотивы, а теперь, трусость и страх. Никто и ничто не сможет изменить то, что мир прекрасен… Даже если смотреть на него вниз головой.
Я подлетел выше и перевернулся ногами вниз. Смотря сверху на людей, собравшихся внизу, у меня было странное чувство. Я понимал, что они не желали мне добра. Наверное, мне действительно надо было как-то за это их наказать, проучить, заставить себя уважать и бояться. Ведь сейчас я мог это сделать. Мне было бы легко их всех убить. Даже этого несносного жреца, отчего-то возомнившего себя кем-то более значимым, чем окружавшие его люди. Вот с чего он решил, что мог распоряжаться моей жизнью?
Во мне поднималась злость. Я всегда думал, что приютившие меня люди были добры ко мне. Но они лишь растили меня на убой, разве можно назвать такое добротой?
А может правда, их всех…
Скользя взглядом по собравшимся, я думал, что, возможно, вообще никогда они не желали мне ничего хорошего. Разве что Марта, когда была помладше. Тогда она не знала, что я отличался от других, что водиться со мной не стоит, что меня можно лишь презирать и унижать. Я нашёл её среди толпы и взглянул в серые глаза бывшей сестры.
Она смотрела прямо на меня, как многие сейчас, но её взгляд был другим. В её глазах стоял не страх, а слёзы. Она протянула руку то ли к небу, то ли ко мне, и её губы раскрылись, чтобы произнести:
— Хару, — по их движению прочёл я.
Тогда злость схлынула, а сердце заполнило мягкое, уютное тепло. И это было не менее приятно, чем переполняясь силой, парить в воздухе или двигаться в своём теле, чувствуя, как каждая его мышца живёт и сокращается… Небо темнело, вышло ночное светило — его голубоватые переливы успокаивали и умиротворяли.
— Спускайся! — кричал на меня снизу Жеффер.
Маги всё ещё тщетно направляли на меня заклинания, что не могли причинить вреда из-за плотных потоков воздуха, мечущихся вокруг меня.
Одна из магов, женщина с рыжими волосами, завязанными в высокий хвост, подошла к Жефферу. Они были далеко, но мне было интересно, что она скажет, и я, усилив звукопроводимость воздуха, услышал.
— Может быть, ещё не поздно извиниться перед ним и отпустить. Мы могли бы дать ему денег и отправить путешествовать. Я верю, он бы просто ушёл. Ведь до сих пор он на нас не напал.
Жеффер нахмурился.
— Знай своё место.
— Но послушайте. Он же сильнее…
— Что за вздор ты несёшь⁈ Как его отпустить? Он предназначен в жертву.
— Лорд Жеффер, лишь из-за вашего положения вы не можете так себя вести!
Жрец сжал зубы, а затем замахнулся и дал женщине пощёчину. Но та не сдалась, лишь стала говорить злее и громче.
— Почему вы не посмотрите правде в глаза⁈ Не видите, что нам его не победить? А сам он что-то не торопиться быть принесённым в жертву! — держась за щёку, закричала она.
— Повторяю, знай своё место, — Жеффер угрожающе надвинулся на неё и она, сжавшись, опустила голову.
Кстати, эта самая женщина всего минуту назад очень активно кидала в меня убийственные заклинания воздуха. Их я впитывал первыми, для этого их даже не надо было преобразовывать. Скорее всего, она подошла, чтобы уговорить Жеффера прекратить нападение не по доброте душевной, а просто потому, что единственная из собравшихся могла полностью ощутить мою магию. Не пойму, как она при таком раскладе ещё не сбежала, а пыталась драться.
Маги же других стихий почти не ощущали магию воздуха, поэтому могли судить о моей силе только по-видимому ими. А я ведь ещё и на десятую часть не разошёлся. Пока я только летал да защищался.
Одной женщиной-магом возражения не ограничились. После того как к нему подошли двое магов, что ловили меня на скалах, жрец всё же прислушался к своим людям.
Подняв руку, Жеффер остановил атаку. Я заинтересованно склонил голову, после чего уселся в воздухе, будто бы в кресло и принялся ожидать.
Неужели они всё же снизошли до переговоров? Как любопытно…
Да, они действительно снизошли до того, что были готовы меня отпустить. Но то, какое лицо при этом сделал Жеффер, было непередаваемо. Я бы описал его, как человека, одновременно съевшего лимон и протухшее яйцо. Я даже залюбовался. Такого я ещё никогда не видел, а уж когда такое выражение было на напыщенном лице моего врага. В общем, я пришёл к выводу, что ему оно даже шло.
С таким вот настроением он и предлагал мне мировую.
— Мы отпустим тебя. Уходи из деревни, мы даже вещей в дорогу тебе соберём. Просто исчезни, — если бы он махнул рукой, все бы уверились, что он прогонял муху.
Но я был не в обиде. Если мы сможем разойтись миром, почему бы и нет? Мне будет проще, да и на душе не станет гадко от убийств. Как бы то ни было, я довольно долго здесь жил.
— Ладно, — кивнул я, рассеивая вихри вокруг тела в знак того, что и правда согласен, после чего стал плавно опускаться на землю.
Маги отошли поодаль, чтобы меня не нервировать.
Жеффер протянул мне руку. В качестве жеста примирения мне надо было пожать ему предплечье: кажется, именно так полагалось, совершать деловые сделки.
Я сделал несколько шагов к нему и замер, всматриваясь в глаза своего бывшего противника. Они были холодными и всё ещё смотрели на меня с презрением. И всё же он признал своё поражение, за это ему надо отдать должное. Не каждый умеет останавливаться, пока это ещё возможно.
Улыбнувшись, я пожал ему предплечье.
— Мне было неприятно иметь с вами дело, буду счастлив никогда не встречаться вновь.
Он скривил губы и выплюнул:
— Взаимно.
Я обернулся на толпу. Многие из людей вздрогнули или попрятали взгляд. Я же подошёл к женщине-магу, что отчего-то встала не с остальными, а с деревенскими. Увидев мою заинтересованность, она вышла навстречу.
— Могу ли я чем-то помочь? — спросила она.
— Просто хотел поблагодарить вас, — я взял её руку в свою и чуть сжал. — Только благодаря вам всё это закончилось без кровопролития.
— Ну что ты… — растерялась она и, смутившись, опустила взгляд.
Сзади послышался шорох. Интуитивно я поставил щит. Но он не сработал. Под лопаткой возникла боль, и тело пронзило тысячами молний.
Я пытался вдохнуть, но не мог: сердце остановилось. Тело оседало, а я всё смотрел в удивлённые глаза женщины. Её рот раскрылся, на мгновение мне казалось, что она протянет руки, чтобы поймать меня. Она и вправду подняла их, но затем безвольно опустила.
Я рухнул на землю.
Значит, вот какова моя смерть?
Я стоял посреди бескрайнего зелёного поля. В воздухе пахло свежестью, будто вот-вот должна была разразиться гроза, но небо было светлым, только далеко-далеко на горизонте темнели фиолетовые тучи. И вот из них появились первые молнии. Вспышки озарили небо. Молнии неестественно быстро надвигались на меня, я различил, что они были необычного ярко-малинового цвета.
Мне стоило испугаться неумолимой стихии. Но я не испытывал и толики страха. Чем ближе становились восхитительно красивые вспышки молний, тем больше росла моя радость.
Вскоре вокруг меня били молнии. Вот одна ударила рядом с ногой, но я лишь прикрыл глаза, вспоминая её красочный след. Она была так великолепна, что я не мог пошевелиться от восторга. Распахнув глаза, я увидел, что всё вокруг меня состояло из молний, танцующих невообразимо прекрасный яростный танец. Мне так хотелось стать одной из них, чтобы ощутить ту необузданную мощь, что была в их сердцевине, чей отголосок я чувствовал, лишь посмотрев на них. И вот молнии соприкоснулись с моим телом.
В это мгновение я перестал быть человеком. Я ощутил весь мир иначе. Более полно и многогранно, хотя всё в нём оставалось, как и прежде. Было легко и приятно, словно я, наконец, вернулся домой. Домой, где всё родное, где царят уют, искреннее тепло и взаимоподдержка.
Я исчез с зелёного поля, где били яркие молнии, и оказался в белом пространстве, где вились разноцветные вихри. Жёлтые, зелёные, белые и голубые. Некоторые из них напоминали туман, другие жидкость, третьи порхали, словно бабочки. Пусть здесь было очень непривычно, но всё же красиво, всё это мне захотелось пощупать.
— Как тебе? — спросили меня сзади.
И я почувствовал то самое ощущение, что было, когда я разговаривал с ним.
Я обернулся и взглянул в малиновые глаза. На его губах возникла улыбка.
— Надеюсь, ты не против, что я тебе помог здесь оказаться? — спросил мой единственный друг. Он хмыкнул. — И определил этим твою судьбу.
Я протянул к нему руку и коснулся светлого балахона. Я пробовал это не в первый раз, но только сейчас мои пальцы ощутили не воздух, а нечто подобное ткани. И всё же это чем-то неуловимо отличалось.
— Ты? Так я здесь из-за тебя? — улыбнувшись, спросил я.
Мне стоило некоторых усилий, чтобы позорно не разреветься от облегчения. Как же я был рад его видеть…
Он кивнул.
— Это мир дэвов. Духов, стихийных существ с собственным сознанием. А ты теперь один из нас. Кстати, — ухмыльнулся он, и поднёс руку к груди, указывая на себя. Словно вторя его движению, вокруг закружил ветер, — меня зовут Эос.
— Нет, я не против, Эос, — рассмеялся я.
Мне здесь было хорошо. Спокойно, уютно и моё тело, или нечто подобное ему, двигалось без затруднений. Оглядев себя, я заметил, что моя внешность практически не изменилась. Волосы цвета льна, чуть вьющиеся, достигающие плеч, даже всё та же белоснежная ряса жреца не по размеру, разве что я перестал быть тощим и выглядел, будто всегда был здоровым и достаточно питался. Я заинтересованно разглядывал руку, на которой теперь не проглядывали сосуды, кожа не казалась прозрачной, а косточки не выступали так сильно, как я привык.
— Прикольно. Это моё тело?
— Как обычно, — усмехнулся Эос. — Ты задаёшь неожиданные вопросы.
— Да? А какой вопрос, по-твоему, я должен был задать первым?
— Ну… что-то вроде: «Какой гад меня убил?» или… «Можно ли вернуться, чтобы прикончить демонова жреца?»
— О… А можно? — полюбопытствовал я. Просто так, для интереса.
Жеффер был дураком. Как, видимо, и я, потому что позволил ему себя убить. Чего уж теперь на этом зацикливаться.
Эос рассмеялся.
— Ну… если это очень сильное желание, нет ничего невозможного. Но перед этим тебе стоит узнать, что, вообще-то, Жеффер мой жрец.
У меня расширились глаза. Тот ужасный человек, так старательно пытавшийся меня убить, был жрецом моего друга?
Я нахмурился.
— Только не говори, что это ты заставил его гоняться за мной с ножом?
— А что, если я? — с улыбкой спросил Эос.
Хотя был почти уверен, что этого не могло быть правдой, всё же на мгновения я испытал не самые приятные ощущения, оттого, что вообразил обратное.
— Ну… тогда я потребую подробных разъяснений. Мне казалось, что у тебя нет столь жестоких склонностей. Тебе зачем-то было нужно, чтобы я умер? — с любопытством спросил я.
Улыбка пропала с его лица.
— Нет. Мне не нужно было, — ответил он. — Кому вообще может быть нужна чья-то смерть? — он вздохнул. — И уж тем более смерть друга.
Меня охватило странное чувство, на губах сама собой расползлась улыбка: так он тоже считал меня другом! Я в этом всегда сомневался, всё же люди казались мне менее существенными, чем дэвы, зачем ему ставить меня вровень с собой?
Хотя сейчас я не чувствовал особой разницы между бытием человеком и бытием дэвом, хоть, по словам Эоса, к племени первых я уже не относился. Или нет, всё же какие-то перемены я чувствовал, но не мог сказать, что то, что для меня было важно до смерти, сильно поменялось. Просто всё наносное отпало. Что ж, мне пока было мало, что понятно.
— Ты немного приуныл? — спросил друг, после чего положил мне руку на плечо и чуть сжал его. Я встретился с ним взглядом и нахмурился.
— Хватит играть со мной. Просто расскажи мне всё, — попросил я.
Он широко улыбнулся, от этого его глаза прищурились и слегка изогнулись.
— А ты знаешь, чего требовать. Ладно, не буду играть. Я отвечу на любые твои вопросы. Задавай.
— Жефферу никто ничего не приказывал. Он действовал по своей воле. Меня он уже давно перестал слышать, — грустно вздохнул Эос. — Что, учитывая ситуацию в мире дэвов, вполне естественно. Удивителен скорее ты, что всё ещё слышал меня. При этом ты предрасположен к другой стихии, даже в давние времена я не смог бы стать твоим дэвом.
Я читал, что сильные маги могли заключать договоры с духами своей стихии, после чего призывали их в мир, и те им помогали. Но это было лишь в одной из книг, что я прочёл, то есть я не вполне в это верил.
Это показалось мне любопытным, но пока я не стал расспрашивать, ведь сейчас меня волновало иное.
— Тогда зачем ему была жертва?
Эос развёл руками.
— Это и мне непонятно. Но люди, с моей точки зрения, вообще ведут себя странно. Как я уже говорил, дэвам не нужны смерти людей. Не представляю, кто надоумил Жеффера совершать жертвоприношения, но лет десять назад он уже приносил мне жертву, — спокойно сказал он, поводив перед собой рукой.
После чего позади меня возникло удобное кресло, в которое я тут же плюхнулся. Эос сел в такое же. Затем между нами сформировался из белого тумана столик, на котором даже возникли чашки с чаем и выпечка.
Я распахнул рот сначала от удивления, а затем уже держал его открытым, чтобы впихнуть побольше вкусняшек. Они казались настоящими.
— Полегче, они не исчезнут. Потом научу тебя создавать…
— Значит, тебя совсем не смущает то, что они принимали тебя за бога и резали для тебя невинных людей? — спросил я, слизывая с пальцев варенье.
— Для меня⁈ — скривился мой друг и впервые за время нашего знакомства он показался мне устрашающим: по его телу пробежали фиолетовые блики, а глаза потемнели, став почти алыми. Но он быстро успокоился и стал выглядеть, как обычно. — Они делали, что им вздумается. Меня этим они скорее оскверняли. Впрочем, то, что ты был убит молнией, мне даже помогло тебя перенести сюда. Но, уж поверь, я бы и без этого справился.
— Молнией? Значит, ты дэв молний? — моё сердце, или что там его сейчас заменяло, сжалось от восторга. Ведь эти существа были легендарными правителями дэвов. — Так ты что-то вроде королевской особы? — я разглядывал его во все глаза. Хотя ничего нового не замечал.
— Близко к этому, — кивнул он. — Отвечая на твой вопрос, меня не волнует, что неверно трактовав мои желания, люди стали убивать. По сути, мне всё равно… Хотя нет, мне противно.
Ну, это в каком-то роде логично. Он же не виноват в этом, и даже запретить им не мог, поскольку жрец его не слышал.
— Ясно. Но разве дэвы молний могут появляться в нашем мире?
— Ещё сто лет назад мы могли. Но потом Правитель решил, что мы слишком изменяем баланс сил при своём появлении в человеческом мире. Теперь нам запрещено посещать его. Границы между нашими мирами для дэвов молний всё уплотнялись и уплотнялись, и вот теперь они вовсе не проницаемы. После того как помог тебе обрести магию, я уже слишком нарушил баланс и не мог больше влиять на действительность мира. Если проще, — он посмотрел в чашку, что держал в руках. — Теперь я окончательно заперт в мире дэвов.
— Заперт? — вздрогнул я.
Так вот почему я всегда ощущал тоску в его голосе, когда он говорил о чудесах мира и о путешествиях. Он не мог их увидеть и почувствовать.
Он поднял на меня взгляд, и в нём ощущались сила и упрямство.
— Моя мечта это изменить. Никогда не поверю, что нельзя обойти это правило, чтобы и баланс был, и нам можно было по миру смертных гулять.
Его выражение лица и эмоции, которые я даже смог частично ощутить, приводили меня в восторг.
Мне показалось таким нечестным прятать от дэвов молний целый мир! Я ухмыльнулся и ударил себя ладонью в грудь.
— Обещаю тебе в этом помочь!
— Договорились, — он поставил чашку на блюдце, и стол перед нами исчез, распавшись туманом. Хорошо хоть я уже успел попробовать все виды выпечки.
Он встал с кресла и протянул мне руку, я тоже поднялся и протянул свою. Когда между ними оставалось расстояние ладони, я почувствовал, как моя магия рвётся наружу, и выпустил её. Мы замерли, а вокруг нас забушевали стихии: молнии и ветра.
Меня окутывали потоки воздуха, игривые и резкие, стремительные и нежные, я впитывал их и одновременно был ими. Вокруг Эоса танцевали разноцветные молнии, обвивая его тело, словно маленькие змейки. Одна из них сорвалась с его ладони и ударила нам под ноги, где стелился туман.
Я посмотрел вниз. Белёсая дымка там рассеивалась, обнажая этот мир во всей его красе. Я осознал, что то, что я видел здесь до сих пор, было лишь малой частью.
Он проявлялся участками. То справа, то слева, то вблизи, то вдали. Туман двигался, словно волны, показывая каждый раз разное. Получалось, что каждый раз я не мог разглядеть всё, что там располагалось, полностью, но всё же у меня дух захватывало даже от небольших деталей увиденного.
Эос повёл рукой, и дымка стала рассеиваться.
— А сейчас, позволь мне показать тебе мой мир. Он ведь тоже прекрасен.
Чёрно-белое марево было перед моей рукой уже который раз, но как только я пытался его схватить, оно вновь ускользнуло. Я слился с потоком ветра, многократно ускоряясь. Ну теперь-то я тебя поймаю!..
Полосатый сгусток вынырнул из-под потока ветра, что я создал, обернулся миниатюрной феей в чёрном платьице, что, показав язык, мелькнула и появилась там, где я уже не мог её достать, после чего рассмеялась.
— А-а-а! Ну так нечестно! — запротестовал я, возвращая себе телесную форму. — Ты всегда ускользаешь в последнее мгновение!
— Чего это вдруг нечестно? — упёрла она руки в бока и притопнула ножкой по воздуху. Отчего по пространству пошла рябь, которую я ощутил приятной щекоткой. — Ты используешь ветер, а я только крылья. Где это нечестно?
Я надулся.
Фея посмотрела мне за спину, поклонилась и исчезла. Я обернулся.
— Развлекаешься? — улыбнулся Эос.
Теперь он выглядел старше, чем при нашем знакомстве, лет на восемнадцать. Хотя я точно знал, что дэвы не растут и не стареют.
— Угу. Адди опять меня уделала, — развёл я руками.
Он улыбнулся.
— И как вам не надоедает?
— Нет, ты всё-таки постарел… — проворчал я. — Вон уже ворчишь, как дед.
Он вытянул вперёд указательный палец, и над ним затанцевали лиловые молнии.
— Ладно-ладно, молчу, Ваше Высочество, — ехидно протянул я, смешно выпучив глаза.
Он нахмурился.
— А я-то тебе показать кое-что интересное хотел, — отвернулся он, будто собирался уйти.
Я подлетел к нему и завис возле его головы.
— Интересное? Что это? Что? Покажи! Ну пока-а-ажи!
Он отвернулся, и я подлетел с другой стороны, так продолжалось несколько раз, пока он не рассмеялся и не махнул рукой.
Пространство перед нами затрещало и появилось окно, по краям которого пробегали молнии.
— А? Что это? — подлетел я к нему поближе. Что-то казалось мне смутно знакомым… — Мир живых? — удивился я и вгляделся в изображение.
А там происходило нечто интригующее…
В человеке улавливались знакомые черты: узкие серо-жёлтые глаза, нос с небольшой горбинкой, ухоженные пальцы с многочисленными кольцами, только длинные волосы перестали быть русыми и теперь, окрашенные сединой, контрастно выделялись на фоне тёмной кожи. Хоть и был лет на тридцать старше, Жеффер всё ещё походил на самого себя: надменный взгляд и поджатые, будто от брезгливости, губы. Только вот в глазах проглядывала горечь.
Одетый в лиловую мантию, расшитую золотыми молниями, он сидел за столом в кабинете, который, казалось, нуждался в ремонте уже довольно давно. В канделябрах горели свечи, тёмные тени плясали по лицу Жеффера. Он вцепился в волосы бледными худыми пальцами и, мерно раскачиваясь вперёд-назад, завывал:
— Почему… почему ты мне не отвечаешь? За что ты так со мной⁈ Я же так старался… Почему? — он зло смёл со стола книги и с надрывом прокричал: — Как ты мог со мной так поступить⁈ Ты же был для меня смыслом, смыслом существования всего… но просто оставил одного? — рука Жеффера обессиленно упала, но губы упрямо сжались, а в глазах полыхал гнев. — Ничего, скоро ты обратишь на меня внимание…
Свет пламени странно задрожал, казалось, что стены помещения тряслись.
Раздались удары, под которыми добротная дверь не выдержала и с громким стуком ввалилась внутрь. В проёме появилась красивая женщина. Она носила простые кожаные доспехи, а через её плечо была перекинута светлая коса, перевязанная алой лентой. Её глаза смотрели на жреца с крайним презрением.
Черты её лица значительно изменились, но всё же я узнал её. Да и как бы я мог не узнать, ведь это была повзрослевшая Марта!
— Жеффер, отныне вы не являетесь лордом наших земель, — она подошла к жрецу и ударила рукой по столу. По нему пробежала волна красной магии, и он вспыхнул. Языки пламени распространились по всей его поверхности в одно мгновение.
Жеффер вскочил из-за полыхающего стола, сбивая огонь с полы мантии и хрипло проговорил:
— Да как ты посмела?
Марта взяла Жеффера за грудки и легко притянула к себе.
— Ты, никчёмный жрец, не владеющий и толикой магии, смеешь грубить мне, королевскому магу⁈ Сколько лет ты дуришь головы деревенским? Так ещё и новую жертву вздумал искать? — она отшвырнула его к стене. — Ты так и не понял, что твой бог отвернулся от тебя, когда ты убил… — её рука задрожала, и она сглотнула, — убил Хару⁈
Она приказала появившимся в проёме мужчинам в доспехах:
— Связать его. Замок переходит под наш контроль.
Марта методично продолжила раздавать указания. А затем словно посмотрела мне в глаза и тихо-тихо произнесла:
— Я отомстила за тебя, братик. Прости, что так долго, — она качнула головой, и её грустный взгляд исчез, вновь обратившись холодным и уверенным.
Изображение поплыло, и звуки стали удаляться.
Вот убранство кабинета перетекло в изображение замка, что я видел в детстве на горе: красивый, с белоснежными башенками и голубой черепицей. Вскоре он стал маленьким, и я разглядел красивейшие горы, утопающие в зелени. А затем окно, через которое я подглядел за миром людей, распалось туманом.
— Без магии? — вопросительно посмотрел я на друга.
— Я заблокировал её, когда он убил тебя. Он недостоин моей магии, — серьёзно ответил Эос.
— Твоей? Так это ты наделил его ей?
— Верно. Любой человек, владеющий моей стихией, должен унаследовать её от дэва, — он вздохнул. — Мы, как и наша сила теперь, не можем проникнуть в человеческий мир, вскоре в нём вовсе не останется наших следов. Возможно, люди даже станут думать, что нас никогда не существовало.
— Не грусти, — улыбнулся я и подмигнул. — Помнишь, я обещал с этим помочь.
Он отразил мою улыбку.
— Кстати, Эос, давно хотел тебя спросить. Помнишь, когда Жеффер бегал за мной с ножом, с него сорвалась молния? А потом жрец замер, а я вдруг стал таким сильным-пресильным… Признавайся, это было твоих рук дело?
Он поднял брови.
— О чём ты… Это всего лишь случай, — он сделал отстранённое выражение лица и пожал плечами.
— Значит, случай? — подозрительно прищурился я.
— Ага, — он улыбнулся. — Всё произошло совершенно случайно… Подумаешь, молния из артефакта спонтанно вырвалась и ударила так, чтобы прочистить каналы маны и подправить кое-что в теле…
— А-а-а, — протянул я, — вот оно что.
— Угу…
Мне было интересно, как же этот «случай» мог произойти, если Эос утверждал, что уже тогда не мог взаимодействовать с миром людей. Но я не стал требовать объяснений. Похоже, своим вмешательством он нарушил какие-то правила, поэтому и не хотел рассказывать.
Спустя паузу, когда я уже думал, что Эос ничего по этому поводу не добавит, он тихо произнёс:
— Я хотел, чтобы ты исполнил свою мечту… Жаль, что это было так недолго.
Меня окутало тёплым, уютным ощущением, что в последнее время приходило всё чаще, особенно когда я радовался. Похоже, его чувствовал не только я, но и окружающие меня существа: даже Эос расслабился и заулыбался.
— Я исполнил её. И те мгновения… я их никогда не забуду. Возможно, именно они позволяют мне оставаться тем, кто я есть, — я подпрыгнул в воздух и, раскинув руки, закружился. Затем приземлился перед ним и, поймав его растерянный взгляд, со всей серьёзностью и искренностью, на которую был способен, сказал: — Благодарю.
— Я рад, что ты здесь, — он улыбнулся и прищурился, словно был котом, греющимся на солнышке. — У меня на тебя большие планы.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: