— Поздравляю вас. Если вы попали сюда, то никакой надежды на счастливое будущее у вас нет. Ни у одной.

Эти слова, которые произнесла ректор академии Благочестия, продолжают звучать в моей голове, когда я вхожу в само здание.

И едва я переступаю порог, как меня окатывает волна холодного воздуха, наполненного затхлым запахом сырости и пыли, будто подтверждая эти слова.

Стены, обшарпанные и покрытые трещинами, кажутся такими же мрачными, как мертвый лес. Проходя по коридору, я замечаю, что освещение здесь оставляет желать лучшего: тусклые лампы еле-еле разгоняют полумрак, создавая угнетающую атмосферу.

Коридоры давяще узкие, а от их стен будто веет историей, наполненной страданиями и потерями.

На полу лежат обрывки старого линолеума, местами порванного, а в углах собралась пыль, словно сама академия выдыхает эту затхлость и заброшенность.

Наконец, мы достигаем конца коридора, где находятся пара дверей с выцветшими табличками. Мисс Пилс останавливается у одной из них и, не дожидаясь, пока я как следует оглянусь, толкает дверь.

— Это ваша комната, Райс — произносит она с ледяным равнодушием. — Ваша соседка уже ждёт вас.

Я вхожу в комнату и замираю. Комната оказывается совсем маленькой, с двумя односпальными кроватями, одну из которых занимает моя новая соседка.

На стенах висят обшарпанные плакаты с изображениями темных лесов и серых пейзажей. В углу располагается видавший виды старенький шкаф, который, кажется, вот-вот развалится на части. На столе валяется куча учебников, а в воздухе витает запах старой бумаги.

Соседка выглядит словно отражение этой комнаты.

Ее длинные светлые волосы, свисают по обе стороны лица, как мокрые ленты, а большие водянисто-голубые глаза наполнены каким-то инстинктивным страхом и недоверием.

Она сидит на краю своей кровати, обхватив колени руками, будто ища хоть каплю тепла в этом холодном месте.

— Привет, я Эмили, — представляюсь я, стараясь быть как можно более дружелюбной. — Ты как? Кажется день не задался, да?

Она медленно поднимает голову и смотрит на меня. В её глазах проскальзывает такое удивление, как будто она не ожидала встретить кого-то, кто не был бы испуган и подавлен.

— Здравствуй, — еле слышно шевелит она губами. — Я Лара. И я знаю кто ты. Слышала как приветствовала новоприбывших мисс Пилс.

Лара не просто кажется тихой, она будто источает ауру печали.

На её щеках ещё поблескивают следы недавних слез, а губы дрожат от сдерживаемых эмоций.

Она определенно не в лучшем состоянии и нуждается в поддержке.

— Ну, приветствием это сложно сказать, — улыбаюсь я и присаживаюсь на свою кровать. — Ты здесь давно?

— Это мой второй год, — вздыхает Лара, её голос едва слышится. — В прошлом году мне тоже не повезло с воспитателем. Они… они здесь не для того, чтобы заботиться о нас.

Я киваю, осознавая, что она права. Мисс Пилс явно не похожа на образец доброты.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, стараясь быть осторожной с формулировками.

Лара вздыхает и печально улыбается бледными губами.

— Ну, официально здесь — дочери, сестры и жены, которые своим поведением компрометируют семью. Либо обладают недостаточными знаниями и навыками для ведения хозяйства и соблюдения всех правил общества. И здесь нас якобы должны обучить всему необходимому. На самом же деле, — Лара медленно качает головой. — Сюда отправляют тех, кто мешает их счастью. Эту академию даже негласно называют — академия отвергнутых. К тому же, если девушка сама подписывает согласие на размещение здесь, то муж имеет право расторгнуть брак даже без ее согласия. А среди родственников она вполне может быть вычеркнутой из наследства, которое ей полагается. А вынуждают поставить подпись в согласии практически всех. Это место… Оно забирает надежду.

Я ощущаю, как в груди сжимается тяжелое предчувствие, но я поспешно отмахиваюсь от него.

— Это конечно ужасно, но не для всех же. Меня, например, отправил сюда мой новоиспеченный муж, только для того, чтобы успокоить свою богатую маменьку. Очень уж она была против нашего брака. В этот раз даже собиралась ему какую-то его кузину привезти для сватовства. Вот он и сказал, что мое отправление сюда убедит свекровь, что я готова меняться и познавать азы этикета. Я-то сама дочь лесоруба. Вся жизнь в лесах. Ничего о высшем обществе не знаю.

— И ты подписала соглашение? — с обреченностью в голосе спрашивает Лара

— Да, но это не значит, что…

— Это значит, что никто за тобой больше не придет, — она качает головой. — Мне жаль.

— Слушай, — я раздраженно качаю головой. — Я понимаю, очень многие мужья поступают паскудно. Возможно и твой тоже. Но мой меня любит, понимаешь? Он просто слишком хороший сын и не хочет расстраивать матушку. И это правильно.

— Он просто поиграл тобой и бросил, вот и всё, — разводит руками Лара. — Возможно вообще, женился чтобы просто насолить своей матери.

— Ты не понимаешь о чем говоришь, — вспыхиваю я и в этот момент, раздается стук в дверь.

— Эмили Райс, вам письмо, — раздается из коридора.

Когда я беру его из рук служанки в серой форме, то первое что я вижу — это фамилия отправителя:

“Джозеф Райс”.

Вот, мой любимый уже соскучился и пишет мне. Это письмо точно убедит Лару, что она ошиблась насчет моего Джозефа.

Рада приветствовать Вас в своей новой истории.

Искренне надеюсь, что она Вам понравится и заставит хоть на время забыть о ежедневных заботах.

Прошу поддержать историю зажженной звездочкой, комментарием и подписаться на страничку автора, чтобы не пропустить выход новых глав)))

А еще в качестве небольшого бонуса хочу познакомить с визуалом главной героини и дать некоторые намеки на события в будущем)))

Ваша Анна Дрэйк

Эмили Хотт

— Ну, что там? Написал, что бросает тебя и ты ему уже надоела? — Спрашивает Лара еще до того как я вскрываю письмо.

— М-да, спасибо, что желаешь мне радости, — усмехаюсь я через плечо.

— Просто я понимаю реальность, в которой мы с тобой находимся, — тяжело вздыхает она.

В этот момент я пробегаюсь взглядом по написанным строчкам и гордо вскидываю голову.

— Ха, значит, у нас с тобой очень разные реальности. — Прокашлявшись, я с чувством читаю ей вслух:

“Дорогая моя Эми, знаю, что мы расстались всего два дня назад и ты только-только въехала в свою новую обитель, но мне нужно срочно встретиться с тобой. Мой экипаж уже стоит у главного входа академии. Прошу тебя, спускайся скорее. Не хочу долго ждать.”

Видишь? — я бросаю на Лару победоносный взгляд. — Мы с Джозеф попрощались только два дня назад, а он уже жаждет встречи со мной! Ну, что? Еще сомневаешься в нашей с ним любви и что у нас с ним всё совсем по другому?

— Ну, вообще-то сомневаюсь, — морщится Лара и я бросаю на неё недовольный взгляд:

— Прости, а может ты оказалась здесь потому что тебе предложил выйти замуж император, но ты не поверила и на всякий случай сама в эту академию поехала? Ну, на всякий случай. Реальность же не может быть приятной

Лара слабо улыбается.

— Я попала в эту академию по той же причине, что и ты Эмили — была наивной влюбленной дурочкой.

Я открываю рот, чтобы продолжить спорить, но потом лишь отмахиваюсь.

Какой в этом смысл?

Бедную Лару использовал и бросил её возлюбленный. Конечно она теперь во всех мужчинах будет видеть зло во плоти и отвратительных мерзавцев.

Откуда ей знать, что мой Джозеф совсем другой? Он искренне любит меня и низачто не бросит.

— Может в чем-то ты и права, — я примирительно поднимаю ладони. — Ладно, мой любимый уже внизу. Ждет меня и мне пора бежать.

Убегая от Лары, я стараюсь не думать о её словах. Спускаясь по лестнице, сердце стучит в унисон с моими мыслями, полными надежд и волнений. Я представляю, как встречу Джозефа, как он обнимет меня, и все сомнения улетучатся.

Едва я выхожу, как тут же в глаза бросается роскошная карета, выкрашенная в глубокий изумрудный цвет с золотыми деталями, сверкающими на солнце. Гнедые лошади с блестящими гривами нетерпеливо рыскают на месте, а кучер в форме, с неподвижным лицом, ждет, когда я подойду.

Ну и где же сам Джозеф?

Я оглядываюсь и вижу своего мужа. Он стоит, облокотившись на карету, и смотрит вдаль. Его темные достигающие плеч волосы слегка развеваются на ветру, а строгий наряд подчеркивает мужественные черты лица. Но что-то в его взгляде настораживает. Он кажется отстранённым, как будто мысленно находится где-то далеко.

— Эми, — произносит он холодно, когда я подхожу ближе. Его голос не звучит так, как я ожидала. В нем нет тепла, только ровный тон, который заставляет меня напрячься.

— Джозеф! — пытаюсь я вложить в голос всю свою радость. — Я получила твоё письмо. Я тоже соскучилась, родной, — я протягиваю к нему руки, чтобы обнять, но он отворачивается и, не глядя на меня, открывает дверь кареты.

— Садись, — говорит он, и в его голосе слышится усталость.

Внутри меня всё сжимается. Это не тот Джозеф, которого я привыкла видеть.

Я ожидаю увидеть его улыбку, услышать шутки, которые всегда поднимали мне настроение. Вместо этого я сталкиваюсь с его странной холодностью.

Я вхожу в карету, и Джозеф следует за мной, закрывая дверь с таким же отсутствием эмоций. Как только мы находимся внутри, я замечаю, что обстановка также не соответствует моим ожиданиям. Вместо уютных подушек и теплого света, карета кажется строгой и даже немного мрачной.

— Ты хорошо добрался? — спрашиваю, пытаясь разрядить атмосферу.

Он медлит, а затем кивает.

— Да, всё в порядке, — отвечает он, потирая затылок, словно ищет слова. Но я чувствую, что его мысли где-то далеко, а не здесь, рядом со мной.

— Джозеф, что происходит? — не выдерживаю я, прерывая тишину. — Ты выглядишь… отстранённым. Маменька достала, да? Ну, потерпи еще немного. Она через неделю уедет как обещала и ты сможешь меня отсюда забрать.

Джозеф наконец поворачивается ко мне, и в его насыщенно янтарных глазах я вижу что-то, что меня пугает. Это не гнев, не разочарование — это что-то более глубокое, как будто он борется с внутренними демонами.

— Эми, нам нужно поговорить, — говорит он, и я понимаю, что это не просто разговор о нас. Это что-то большее.

Сердце замирает. Я пытаюсь удержаться, но всё внутри меня кричит о том, что что-то не так.

— Я слушаю, — произношу я, непроизвольно сжимая ладони в кулаки.

Он делает глубокий вдох, и я понимаю, что этот разговор будет определять всё.

лорд Джозеф Райс

Но к моему удивлению Джозеф начинать беседу не спешит.

Сначала медленно откидывается на спинку сиденья, а после медленно скользит по моей фигуре взглядом и внезапно улыбается.

— Знаешь, позже. Я уже и забыл какая ты у меня привлекательная, Эми. Иди ко мне малышка. Я так соскучился. А ты?

Джозеф подается вперед и поцеловав меня в губы, одним рывком, пересаживает меня к себе на колени.

Так легко, будто бы я ничего не вешу.

— Вот ты дурачок, — я улыбаюсь с облегчением и целую его в висок и прочесываю пальцами темные мягкие волосы доходящие ему до плеч. — Так меня напугать странным поведением. Мне тут уже начали внушать, что в эту академию отправляют исключительно ненужных жен от которых хотят избавиться.

— Ну, что ты, зайчонок, — Джозеф откидывает на одно плечо мои волосы и прикусывает тонкую кожу на шее, заставляя меня невольно запрокинуть голову назад и чуть слышно застонать. — Я ведь добирался сюда почти сутки. Еще больше времени у меня не было времени на близость. Конечно ты мне сейчас очень нужна. Давай же, порадуй меня. Покажи как любишь и скучаешь.

Он берет мою ладонь и медленно ведет ей себе по плоскому животу и миновав ремень заставляет сжать то, что уже четко обрисовывается в его штанах ниже пояса.

Я тяжело сглатываю.

— Джозеф, ты… ты что же? Хочешь прямо здесь?

— Да, малышка. Хочу тебя прямо здесь, — он без всякого стеснения запускает руку мне под подол платья и сжимает бедро. — Сейчас. Немедленно.

— Подожди… подожди… это… неправильно, — горячо шепчу я, но мой муж резко качает головой.

— Не хочу ждать. Не собираюсь. Сказал же, что хочу немедленно.

— Рычит он, лихорадочно освобождаясь от ремня и приспуская штаны.

После чего, не дав мне опомниться, Джозеф срывает с меня нижнее белье и одним рывком усаживает меня сверху.

С размаху и без всякой подготовки.

Несмотря на мои старания, с губ срывается испуганный вскрик.

Размеры моего мужа весьма внушительны и обычно телу требуется хоть немного времени на то, чтобы свыкнуться с ним и принять его полностью. Но в этот раз он не дает мне такой возможности, двигаясь жесткими быстрыми глубокими толчками.

Неужели так соскучился?

— Тише, — стону я. — Джозеф, прошу, чуть нежнее.

Но вместо этого он наматывает себе на кулак мои волосы заставляя прогнуться в спине практически дугой и взвинчивает темп до такой степени, что я невольно ощущаю как вся карета раскачивается в такт его движениям.

Я до боли закусываю губу, стараясь хоть как-то подавить крики рвущиеся из моей груди.

Прекрасно понимаю, что снаружи сидит кучер, а около входа вполне может прогуливаться кто-то из преподавателей академии, но сделать это практически невозможно.

Очень быстро болезненность толчков плавно переходит в удовольствие, но когда с губ почти готов сорваться стон высшего наслаждения, как Джозеф резко ускоряется, а после замирает, полностью изливаясь в меня и оставляя меня саму в шаге от экстаза.

А после и вовсе ссаживает в сторону, небрежно вытираясь салфеткой и бросая такую же мне.

— Вот, приведи себя в порядок. И теперь уже спокойно поговорим.

От незавершенности меня немного потряхивает. Низ живота кажется настолько тяжелым, что кажется будто на него сверху опустили целую скалу.

Ладно, поторопился. Так случается довольно часто. Наверное и правда сильно соскучился.

Я оправляю подол платья и пытаюсь успокоить дыхание.

— Хорошо, любимый, — я стараюсь улыбнуться как можно более нежно, чтоб он не понял, что я не вполне удовлетворена и не усомнился в своих силах.

Насколько я знаю — для мужчин это крайне болезненно.

— О чем ты хотел поговорить?

Джозеф вместо ответа вытаскивает из внутреннего кармана пиджака какой-то конверт и протягивает мне.

— Что это? — Я хмурюсь, видя там его гербовую печать.

— Знаешь, Эмили, то что мы с тобой встретились и что потом произошло — это замечательное приключение. Ты красивая, темпераментная, плюс именно такая которая идеально подошла, чтобы разозлить маму и показать, что я могу делать, что пожелаю. Но, — Джозеф разводит руками. — Прости, это зашло слишком далеко. Мама права, это пора заканчивать. В этом конверте документы о разводе. Но ты не волнуйся, я подписал соглашение о том, что ты будешь находиться здесь до тех пор, пока тебе не найдут нового мужа. Так что в лесной дом тебе возвращаться не нужно, да и лишних сплетен о нашем с тобой мимолетном браке не будет. Не волнуйся, оплату твоего нахождения здесь я беру полностью на себя. Сколько бы на это лет не ушло. Даже если тебе замуж выйти не удасться, — красивые губы Джозефа изгибаются в ледяную улыбку. — Ничего страшного. Просто останешься в стенах академии до конца.

Я чувствую как у меня начинают дрожать пальцы.

— Джозеф… это… это… что? Шутка?

Мой муж устало морщится

— Эми, только давай без сцен, хорошо? Подумай насколько тяжело приходится мне. Я вообще-то морально страдаю.

— Ты страдаешь?!

Я резко вскакиваю, благо высота кареты это позволяет.

— Ах, ты, гад! Урод! Зараза!

Я выхватываю из его рук конверт и швыряю в надменную рожу с такой силой, что плотная бумага разрывается и все документы шелестящим водопадом падают ему на колени.

— Ненавижу тебя! Ты в любви мне клялся! А использовал как способ, чтоб мамочку позлить!

Я бросаюсь на него с кулаками.

Даже успеваю пару раз хорошо приложить по щекам и лбу, но он перехватывает меня за запястье и пинком ноги открыв дверь кареты, вышвыривает меня на улицу.

— Уймись, припадочная. — Рычит он. — Да ты благодарна мне должна быть, за то, что хоть узнала, что такое замужество. С таким характером никто и никогда больше тебя замуж не возьмет. Так и сгниешь в стенах этой академии. Потому что ты — худшая из всех возможных жен.

Ударившись об плитку, я невольно вскрикиваю и сама не могу понять от чего мне больнее — от удара спиной и затылком или от слов мужчины которого я отчаянно любила.

Вскочив на ноги, я снова бросаюсь на мужа с кулаками, но он трусливо успевает захлопнуть дверь кареты.

— Не поможет, гад! Я всё равно тебя достану!

Я не глядя хватаю с земли какой-то булыжник и запускаю прямо в окно кареты.

Стекло с оглушительным звоном трескается, но еще громче раздается крик Джозефа:

— Ведьма ненормальная! Дикарка! Истеричка! Да тебя вообще в общество пускать нельзя! Больная на голову!

— А ты у меня сейчас вообще без головы останешься! — Я снова хватаю булыжник и Джозеф кричит:

— Поехали! Давай, быстрее!

Кучер щелкает кнутом и лошади вместе с каретой срываются с места, но я все же успеваю швырнуть камнем в Джозефа и судя по тому как он взвыл — попала.

— Это ты худший! — Кричу я вдогонку, задыхаясь от слез. — Ты был ошибкой! Слышишь! Ненавижу тебя!

— Мисс Хотт, — слышу за спиной холодный голос, но продолжаю выкрикивать ругательства.

И только спустя мгновение я осознаю, что меня назвали моей девичьей фамилией.

есть, получается этот гад даже фамилию свою забрал. Спрятал меня в стенах этого склепа и счастливо умчался жить дальше, а я теперь навечно должна остаться здесь? Он просто лишил меня жизни при этом даже не убивая.

За что?

В моих глазах собираются слезы, но я качаю головой и быстро смахиваю их.

Не дождется этот маменькин пирожок, чтоб я из-за него плакала.

Быстро обернувшись, я встречаюсь с взглядом мисс Пилс и не вижу даже намека на жалость. Мне кажется она с таким же выражением досады смотрит на трещину появившуюся на стене.

Впрочем, а с какой стати ей сочувствовать мне? Уверена, что она и так все заранее знала. Да и моя история в этих стенах определенно не уникальна.

— Мисс Хотт, то как вы себя ведете — недопустимо.

Я закатываю глаза.

— Да-да, мне уже сказали, что я — истеричка, дикарка и худшая женщина в нашем мире. Не трудитесь придумывать новые оскорбления.

— Ваш характер и поведение нуждаются в очень долгой коррекции, — сухо отвечает мисс Пилс. — Ну, ничего. Рано или поздно каждая из наших воспитанниц становится тем образцом женщин, которые и нужны нашей академии — тихие, спокойные, покорные, трудолюбивые.

— О, у вас женятся на трупах? — Мрачно шучу я

Мисс Пилс смотрит на меня без тени улыбки.

— Поздравляю. Вы стали первой воспитанницей в академии, которая получит наказание сразу после прибытия.

— Здорово, — киваю я. — Статую в мою честь установят, я надеюсь?

— Идите, переоденьтесь в нашу форму, а после — в мой кабинет, — распоряжается она.

Это надо еще умудриться, чтоб голос заучал одновременно пронзительно и отстраненно.

Жуткая женщина.

Не удивлюсь, если ведьма.

Хотя, вряд ли.

У женщин магия может проснуться только если она окажется истинной дракона.

А я что-то богатого красивого мужчину рядом с ней не наблюдаю. Как и кольца на пальце.

Я плетусь обратно в академию, с трудом переставляя ноги, будто к каждой из них привязаны тяжеленные гири.

Сейчас еще и Лара наверняка изречет бессмертное: “А я же говорила! Я же предупреждала!”.

Будто мне и без этого не тошно.

Внутри мерзко настолько, насколько возможно.

Самое ужасное, что я до сих пор ощущаю на себе тепло его прикосновений, а губы все еще пылают от жадных беспощадных поцелуев.

И из-за этого меня тошнит от самой себя.

Поверила в сказку, что в нищую деревенщину влюбится богатый красавчик и заберет к себе.

И не просто поверила… а полюбила.

Он конечно забрал, да. Вот только в качестве красивой игрушки которой еще и мамочку позлить можно. А когда понял, что игрушка начинает мешать просто выбросил меня сюда. По сути — на помойку.

Я иду и медленно сжимаю кулаки.

Чтоб я еще хоть раз поверила мужчине? Еще хоть раз почувствовала к ним хоть что-то кроме презрения?

Нет уж. Никогда.

И плакать я из-за них тоже не буду.

Покачав головой и отбросив волосы упавшие на лицо назад, я захожу в нашу комнату.

Лара в этот момент, что-то усердно вяжет и вздрагивает от звука открывающейся двери.

— Ну, что? — Смотрит она на меня как и прежде печальным взглядом. — Все-таки отправил тебя сюда, да?

Я хмыкаю.

— Пф, конечно нет. Это я его отправила. Он конечно умолял вернуться, в ногах валялся. Говорил как любит. Но я была непреклонна. Еще и развод оформила. — Я передергиваю плечами. — Зачем вообще эти мужчины вообще нужны, да? Только и делают, что командуют, а у самих в голове солдатики деревянные. Не-не, даже в академии отвергнутых гораздо лучше, чем замужем. Правда же? — Я широко улыбаюсь, глядя на Лару и она к моему удивлению отвечает тем же.

Несмело, будто ее губы вообще забыли как это делается.

Но главное ведь начать.

— Может и так, — она кивает, а после смотрит на меня с большой теплотой. — А ты необычная девушка, Эми. Кажется мне впервые за все время пребывания здесь повезло. — Она снова улыбается и добавляет. — С соседкой.

— Мне тоже, — подмигиваю я. — А теперь, мне пора переодеться и бежать к мисс Пилс, потому что меня уже успели наказать.

— Ох, наверняка заставят работать в саду до ночи, — вздыхает Лара. — Или отправят в прачечную.

— Посмотрим, — пожимаю я плечами.

Как оказалось я получила сразу все варианты.

Сначала меня отправили в прачечную, потом — помогать накрывать стол на обед, при том, что еды меня лишили.

После — уборка в коридорах академии, уборка в саду, снова готовка на стол и в конце, когда я уже едва волокла ноги — чистить печь.

И так на протяжении двух недель подряд. Я даже на занятиях почти не бывала, только работала.

Хорошо хоть разрешили завтракать и обедать.

Сказать, что к десятому дню пребывания здесь я была очень уставшей — это ничего не сказать.

После очередной прочистки печи, выбросив золу, я даже не утруждаюсь приведением себя в порядок, а сразу иду к мисс Пилс.

Пусть эта рыжая жаба видит до чего она своих воспитанниц доводит.

Подходя к двери ее кабинета, я слышу отголоски разговора:

— Всё уже решено, но нужно создать видимость конкуренции, вы же понимаете?

— Конечно, герцогиня. Именно для таких случаев наши воспитанницы здесь и находятся. Мы подберем самую лучшую.

Ого, это голос мисс Пилс? Она что? Умеет с кем-то вежливо разговаривать?

— Нет-нет-нет, — раздраженно возражают ей. — Я же четко сказала — мне нужна не лучшая, а худшая из ваших воспитанниц.

Из-за того, что я очень сильно устала, утруждать себя стуком я тоже не собираюсь. Да и пусть эта герцогиня или кто она там, тоже видит до какого состояния здесь доводят девушек.

Поэтому, я просто распахиваю дверь и вхожу в кабинет мисс Пилс, пачкая пол сыплющейся с меня пылью и золой.

— Я закончила, мисс Пилс, — изображаю я наимилейшую улыбку.

Взрослая тучная блондинка в богатом насыщенно зеленом платье сидящая напротив мисс Пилс, оборачивается и радостно всплескивает руками:

— Вот! Это то, что нужно! Я выбираю её!

— Нет — нет, герцогиня, — поспешно мотает головой мисс Пилс. — Эта девушка точно не подойдет. Она самая худшая из всех.

Блондинка бросает на мисс Пилс надменный взгляд.

— Я наверное лучше знаю подойдет она или нет? Я свой выбор сделала. Собирайте эту девушку и жду её через три дня на отборе невест для молодого императора.

Первые мгновения я просто молча стою, потому что не представляю о чем речь. Нашего Императора уж точно нельзя назвать молодым. Да и детей у него нет. Он дракон, а его истинная умерла во время родов вместе с ребенком, так что он так и остался — одиноким и бездетным.

Но он мужчина, так что не жалко. Уверена он посвятил всю свою жизнь развлечениям с молодыми фрейлинами и вряд ли особо расстроился.

Вот и сейчас — отбор какой-то идиотский объявляет и даже заставляет называть себя молодым императором.

Да уж, знал бы он как это жалко смотрится со стороны.

Впрочем, мне-то какая разница?

Если есть шанс хоть немного побыть вне стен этого общего могильника, то я только за.

И кстати, вообще встряхнуться полезно не только мне.

Я делаю настолько смиренное лицо, насколько это возможно

— Простите меня за наглость, — говорю я таким вкрадчивым голосом, что мисс Пилс закашливается и бросает на меня такой ошарашенный взгляд, будто не верит, что перед ней именно я.

— Говори, милочка, — высокомерно кивает герцогиня.

Я сначала выдаю: “ага”, а потом, сообразив, что такая особа ждет от меня большей учтивости, приседаю в легком книксене.

— Дело в том, что я совершенно случайно услышала, что вам хотелось бы взять не одну, а несколько девушек для ваших целей. И я бы хотела порекомендовать вам еще и некую мисс Лару Тард.

— Она так же плоха как и ты? — Изгибает бровь герцогиня. — Мне нужны самые неприятные особы.

— Ну, как уже сказала наша многоуважаемая и горячо любимая мисс Пилс, — я мило улыбаюсь, кожей чувствуя взгляд ненависти, которым меня прожигает ректорша. — Самая худшая студентка в академии — это я и моих вершин никому не достичь. Но мисс Лара из тех особ, которые блеклые настолько, что можно сесть на стул, не заметив, что там уже сидит она. Добавьте сюда вечное хныканье по поводу и без, жалобы, и красные от слез глаза.

Мне конечно неприятно говорить такое про подругу, которой мне за это время стала Лара, но придется немного ее поругать. Зато, у нее появится возможность съездить во дворец и хоть немного отдохнуть от этого беспросветного мрака.

Герцогиня кивает:

— Что ж, такая мне тоже подходит. Молодой Император… что-то не так? — Ледяным голосом спрашивает она и я осознаю, что все же не смогла подавить смешок на слове “молодой”.

— Нет-нет, прошу прощения, — машу я рукой. — У меня случается. Я же худшая.

— Помню-помню, — кивает герцогиня. — И ты всё больше подтверждаешь правильность моего выбора. Отлично.

Вот это да. А оказывается быть худшей очень даже здорово. Этим можно оправдать вообще всё.

— Значит, тогда пришлите во дворец и эту мисс Лару, — распоряжается герцогиня. — Жду вас через три дня. Еще сегодня вечером снимите мерки для необходимых нарядов на отборе и отправьте мне.

— Конечно, герцогиня, — присаживается в глубоком реверансе мисс Пилс.

— Тогда, мне пора, — герцогиня вальяжно проплывает мимо меня, но у двери останавливается. — Предупреждаю сразу. И вас, и мисс Лару — даже не надейтесь обмануть меня и каким-то образом сделать так, чтоб Император выбрал вас. Всё уже давно решено и этот отбор просто формальность.

Мне так и хочется спросить: “Знает ли сам Император, что за него все решили?”

Но желание хоть немного прогуляться вне стен академии перевешивает и я все же умудряюсь промолчать.

После этого разговора, я с шумом влетаю в нашу с Ларой комнату.

Подруга сидит за учебником по “Основам женской мудрости” и вздрагивает от моего появления.

— Ох, Эми, откуда только в тебе силы берутся? — качает она головой. — Но выглядишь измотанной. Беги скорее в ванну, я успела стянуть для тебя с кухни кусочек пирога с капустой.

— Лара, ты моя героиня, — я обнимаю её, поздно сообразив, что могу испачкать. — Но всё это потом. Отбрасывай эту ненужную скукотень, — я выхватываю учебник из её рук и откидываю в сторону. — У меня потрясающая новость. Мы с тобой участвуем в отборе невест для Императора.

У Лары округляются глаза:

— Ты должно быть шутишь? Кто вообще будет приглашать невест из академии отвергнутых? Тем более на отбор к самому Императору. Нас просто не могли позвать на такое важное мероприятие. У нас слишком низкий ранг для этого как у невест.

— Могли — могли, ещё как могли, — киваю я. — Им как раз и нужны такие. Чтоб были фоном для той, кого выбрали уже. Без обид, но мне пришлось сказать, что ты блеклая и плаксивая. Это все неправда, радость моя, — быстро добавляю я.

— Да что ты? Какие обиды? — Лара опускает глаза. — На самом деле так и есть.

— Нет и нет, — качаю я головой. — Ты самый светлый и замечательный человек из всех кого я знала. Было очень неприятно говорить про тебя гадости. Но зато, — я поднимаю указательный палец. — Теперь мы вдвоем едем во дворец. В столицу. Понимаешь, что это значит?

— Возможность насладиться красивыми видами, получить новые наряды, пообщаться с новыми людьми и завести полезные знакомства? — Предполагает Лара.

— Да, это тоже. Но главное, — я широко улыбаюсь. — Никакой тяжелой работы и еда! Очень много еды! И при этом нам с тобой вообще ничего не нужно будет делать. Просто заниматься, чем хотим и старательно не нравиться Императору. Если и есть идеальные задания, то это одно из них.

Ох, — я потираю ладони. — Я уже в предвкушении.

Спустя отведенные нам герцогиней Орсон три дня, мы с Ларой уже стоим на площадке перед громадными обитыми медью и железом воротами, ожидая, когда нас, наконец, пригласят войти во дворец.

Осень уже набирает обороты. Дует прохладный порывистый ветер, который то и дело норовит приподнять длинный подол моего платья, поэтому мне приходится то и дело поправлять свой непривычно пышный наряд, в который нас облачили.

Я уже успела забыть, каково это — носить платье, которое сковывает движение и требует постоянного внимания.

Но сейчас это неважно. Вся моя энергия направлена на то, чтобы в полной мере насладиться пусть и короткой, но свободой.

Наконец, ворота дворца распахиваются, и королевский распределитель приглашает нас войти.

Мы с Ларой даже замираем на мгновение, охваченные волнением.

Помню что-то похожее я чувствовала, когда Джозеф впервые привел меня в своё поместье.

После нашей с отцом лесной лачуги, мне казалось, что я попала прямиком в сказочную историю.

Но поместье Джозефа, даже рядом не стояло с императорским дворцом. Он поистине огромен. Каждый уголок кажется дышит историей и величием. Высокие потолки украшены изысканной лепниной, а стены блестят от бесчисленных золотых и серебряных деталей. Огромные окна пропускают солнечный свет, который нежно освещает мраморный пол, создавая игривые блики.

Мы с Ларой дружно шагаем дальше по вестибюлю, где сквозь статуи величественных драконов и мраморные колонны пролетает эхо шагов.

Люстры из кристаллов свисают с потолка, как гигантские капли росы, готовые упасть в любую секунду.

Я не могу сдержать восхищения, глядя на великолепие вокруг и Лара полностью разделяет мои чувства.

Её всегда печальные глаза, теперь наполнились жизнью и прямо сверкают от восторга, полностью преображая мою подругу.

— Эми, посмотри на это! — шепчет она, указывая на одну из картин, изображающую битву драконов в небе. — Как это красиво!

Ох, как же я рада, что удалось уговорить графиню взять и Лару тоже.

Она хотя бы вспомнит, что такое настоящая жизнь.

Я киваю и улыбаюсь.

Вокруг нас проходят слуги в роскошных нарядах, они без конца снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания, что добавляет атмосфере величия и роскоши.

— Ваши покои, как и остальных претенденток на третьем этаже южного крыла, — сообщает нам распорядитель. — Вам выделили спальни по соседству.

— У нас что? Отдельные комнаты? — Мои глаза расширяются. — Ого!

Королевский распорядитель мой бурный восторг полностью игнорирует и продолжает:

— Носильщики разместят ваши вещи, а вас у себя ждет графиня Орсон. Она располагается на четвертом этаже южного крыла. Но не беспокойтесь, вас проводят.

Будто по волшебству рядом оказывается какой-то невысокий юркий мужчина в зеленой ливрее.

— Следуйте за мной, — говорит он с легким поклоном.

Мы поднимаемся на четвертый этаж, где он отводит нас в комнату с белыми двустворчатыми дверями, оставляет нас в чем-то вроде маленькой гостинной и уходит.

— Ну, какие же красивые здесь картины, — снова восхищается Лара.

— Вы здесь не за этим, — сурово обрывает её вошедшая герцогиня.

На её пухлом лице отражается недовольство.

— В академии вы выглядели иначе, — смотрит она на меня.

— Понимаете, дело в золе и пыли, — я развожу руками. — Они придают внешности непередаваемый эффект и шарм. Если хотите, можете как-нибудь попробовать. Я даже могу подсказать, где их взять и как получше измазаться.

— Ну, хоть характер действительно отвратительный, — хмыкает герцогиня и переводит взгляд на Лару. — А вы — мисс Тард?

— Да, миледи, — тут же присаживается в книксене Лара.

— Мне вас описывали по другому. Что-то я не уверена, что вы подойдете, морщится герцогиня.

Глаза Лары немедленно наполняются слезами:

— Я… я…поняла. Простите, как скажете.

— Хотя, — снова задумывается герцогиня. — Тишина и покорность, плаксивость. Не плохо. Ладно, оставайтесь.

Я незаметно торжествующе сжимаю ладонь в кулак.

Молодец, Лара! Всё как мы предусмотрели и спланировали.

— Что ж, тогда, прошу поприветствовать главную претендентку на победу в отборе и будущую императрицу — Катарину Орсон.

Почему я не удивлена, что фамилия главной претендентки тоже Орсон?

Я невольно хмыкаю.

В комнату вплывает высокая блондинка с таким же надменным лицом как и у старшей герцогини.

— Запомните, на всех этапах отбора вы делаете абсолютно всё, чтобы представить Катарину в наилучшем свете, а себя в наихудшем. Особенно в присутствии императора.

— Ооо…, — я задумчиво окидываю блондинку взглядом. — Ну, тут придется постараться как следует. Но ничего, — я мило улыбаюсь. — Я почти уверена, что у императора уже есть проблемы со зрением, так что всё возможно.

— Мама, что эта девка говорит? — капризно взвизгивает Катарина и я невольно морщусь.

— Надеюсь и со слухом тоже проблемы.

— Всё в порядке, милая. Я специально выбрала эту дикарку. Она ведь так и с императором себя будет вести, — улыбается старшая герцогиня, а после бросает на меня суровый взгляд. — Правильно же?

— Нет, — я качаю головой. — С императором я буду вести себя еще хуже.

— О, тогда замечательно, — пищит Катарина и хлопает в ладоши будто маленький ребенок. — Это же надо, какая ты молодец и выбрала таких глупых и неотесанных девок. Жаль только, что они красивые. Особенно эта, — она кивает на меня. — Может как-то испортить ей лицо?

Я вскидываю подбородок.

— Заикнешься еще раз об этом и вообще у меня без лица останешься. Будет у нас императрица Катарина Безликая.

Катарина в ужасе отскакивает:

— Да, она бешеная.

— Тем лучше дорогая, — удовлетворенно кивает старшая герцогиня. — Сама видишь, это никакой внешностью не исправить. Да и ты у меня самая красивая. Знаешь ведь.

— Конечно, мамочка, — Катарина целует герцогиню в щеку и уходит, бросив на меня опасливый взгляд.

Вот и правильно. Бойся меня и не беси.

Выслушав еще целый список нудных наставлений, герцогиня нас наконец отпускает.

Но мы с Ларой успеваем только восхититься комнатами в которых нам предстоит жить, освежиться под душем с дороги и переодеться, после чего нас приглашают на ужин, который как оказалось организовали на крытой веранде.

Выйдя на неё, я невольно восхищаюсь потрясающим видом на парк, раскинувшийся перед дворцом. Деревья были настолько большими, что кажется, будто они стоят здесь веками. Цветы, расцветающие во множестве ярких оттенков, создавали изумительный контраст с золотыми и оранжевыми листьями. А в центре парка бьет светящийся фонтан, из которого вода струится с непривычно мелодичным звуком.

— Эми, это просто волшебно! — воскликнула Лара. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Да, — соглашаюсь я, но глядя уже на богато накрытый стол с таким количеством блюд, что их хватит, чтобы накормить небольшое деревню. — Это именно то, о чем я мечтала. — Я улыбаюсь и сглатываю слюну.

Кроме нас там уже стоят две девушки беседующие между собой. Обе брюнетки. Одна в алом платье, другая в ярко-зеленом.

В стороне, с прежним надменным лицом подпирает стенку Катарина.

— Девчонки, добрый вечер, — машу я всем. — Вы тоже на отбор?

Брюнетка в ярко-зеленом кивает:

— Да, я Вероника Лоус, а это, — кивает она на брюнетку в алом. — Луиза Роммол.

— Очень приятно. Я — Эмили, а моя подруга — Лара, фамилии говорит лень, — развожу я руками и оглядываюсь. — А сколько вообще нас?

— Уже все. Нас пятеро, — отвечает Луиза.

Я потираю руки.

— Ну, так чего тогда ждем? Давайте есть.

— Нам сказали, что есть шанс, что нас посетит Император, — надменно отзывается Катарина.

— Даже живя в деревни есть шанс, что её посетит Император, — хмыкаю я. — А если он через три часа придет, мне что? С голоду умирать? Что он тогда за правитель, если даже его возможные невесты голодают? В общем, вы как хотите, а я буду есть, — я хватаю тарелку и первым делом хочу нагрести побольше мяса, но внезапно оказывается, что его нет. В наличии только всякие овощные салаты, фрукты и сыры.

— Да уж, а наш Император еще и жмот оказывается, — цокаю я языком. — Где мясо? Сам пусть попробует на траве прожить. Хотя, может он и живет, раз его только на пять претенденток и хватает. — Хихикаю я. — Сразу видно в каких именно вопросах он точно не впечатляет.

— Да? И в каких же?

Слышу я за спиной и только сейчас замечаю, что остальные девушки замерли в низких реверансах.

Я медленно разворачиваюсь с доверху наполненной тарелкой в руках и вижу стоящего перед собой молодого высокого темноволосого мужчину, вокруг руки которого обвилась черная змея с рожками и алыми глазами.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз, а на красиво очерченных губах играет холодная, даже жестокая ухмылка.

Я смотрю на незнакомца, незнакомец и змея смотрят на меня. И всё это в гробовой тишине, которая прерывается только звуками бьющего фонтана.

Гляделки продолжаются по моим ощущениям лет пять, настолько тяжелый взгляд у мужчины, после чего я смахиваю несуществующий пот со лба.

— Ох, господин, напугали меня. Я уж думала, что у меня за спиной Император. Вот это была бы неловкость, да? — Я хихикаю. — Но и вы тоже виноваты. Нельзя так подкрадываться. А если бы я ела?

Молчание от остальных продолжается, но мужчина всё же реагирует.

— И почему же я по твоему мнению не Император? — Изгибает он бровь, продолжая пронзать холодным взглядом.

— Ну, например, потому что у меня есть глаза? — Я пожимаю плечами и отправляю в рот кусочек сыра. — Я всё же с рождения здесь живу. Нашему Императору лет пятьсот наверное, а это даже для драконов немаленький возраст. Ну и главное, — я прищуриваюсь. — Что-то я не наблюдая короны. Где она, м? Или хотя бы трон?

— А ты считаешь, что Император везде появляется в короне и на троне верхом? — склоняет голову к плечу незнакомец и его змея повторяет движение.

— Ага, даже в душе, — усмехаюсь я. — На то он и Император. Умеет то, что нам простым смертным не дано.

— Ну, терпение у меня действительно куда больше, чем у обычных людей, раз я столько времени выслушиваю то, что ты говоришь, — раздраженно дергает щекой незнакомец, а после медленно поднимает подбородок из — за чего кажется еще выше. — Я пришел, чтобы представиться. Мое имя — Бэрсинар Монтеро и я — Император Астэриала.

Странно, но удивленный выдох издает только Лара, остальные девушки лишь едва заметно кивают, будто и так это знали.

Что за ерунда?

— Ну, ладно… эм… Ваше Высочество…, — на всякий случай добавляю я. — Может вы и правда Император, но с Империей вы ошиблись. У нас уже есть свой — Олдин Асколо. Так что, — я развожу руками. — Простите, но поищите в другом месте.

Неожиданно этот Бэрсинар весело ухмыляется.

— Я передам своему дяде насколько преданные у него поданные. Но я там, где должен быть. — Он опускает подбородок. — Я не ошибаюсь, привыкай. И прибыл я сюда по решению самого императора Асколо. Он решил отойти от дел. Своих наследников у него нет, по причине смерти истинной пары, поэтому он договорился со своим родным братом и моим отцом, что он отправит сюда своего младшего сына. А старший взойдет на престол в нашей родной стране. Так что, мисс… как твое имя? — Он прищуривается.

— Эмили. Эмили Хотт, — с некоторой паузой отвечаю я, потому что в голове, медленно проворачиваются шестеренки осознания того, насколько же я вляпалась.

По императорски прям.

Меня конечно нанимали, чтобы я вела себя не так как принято, но это уже перебор.

Демоны… надеюсь, он не из обидчивых и следующее утро я не встречу на эшафоте.

— Эмили, — медленно повторяет мое имя Император, будто смакуя каждую букву. — Я — новый Император Астэриала. И представь себе, без короны и трона. Да, так бывает

Вот ведь, гад. Еще и язвит.

Момент явно важный, я даже на всякий случай изображаю реверанс, а после не зная, что делать дальше, добавляю:

— Ну, что ж, добро пожаловать в Астэриал, Ваше Высочество.

— Благодарю, Эмили, — Император по военному сводит руки за спиной, делаясь еще выше, а его змея быстро перебирается ему на плечи. — Одним из условий моего восхождения на престол от дядюшки — это непременные поиски истинной и рождение наследника в кратчайшие сроки.

— Как же…, — внезапно подает голос Катарина. — Но ваш отец ведь не является драконом. От своего деда он получил только долгую жизнь. Я думала, что вы устроите отбор невест и сделаете выбор на основании достоинств, а не истинности.

Я с трудом подавляю ухмылку.

А такой поворот старшая герцогиня не предусмотрела, да? Что ж, сюрприз.

— Мы с братом оба драконы, — отвечает Император. — А истинная ведь не обязательно должна стать женой, верно? — Хмыкает он. — Ничто не мешает мне искать истинную и при этом проводить отбор с теми испытаниями, с которыми я пожелаю. — На этих словах он почему-то смотрит именно на меня и от горящего взгляда синих глаз, по коже пробегают странные мурашки.

— И что же это за испытания? — Спрашиваю я, чтобы хоть как — то сбить навалившийся на меня морок.

— Вам будут сообщать о них с утра, — Император усмехается. — В качестве неожиданности. А может и вовсе не будут и вы только вечером поймете, что вас испытывали.

М-да, а он знает толк в извращениях, как я погляжу.

— А пока, я позволю каждой задать мне один вопрос. То, что считаете наиболее важным.

— Что я должна сделать, чтобы угодить вам? — Тут же спрашивает Катарина, явно гордясь, что додумалась до такой оригинальности.

Но Бэрсинар лишь пожимает плечами, будто ему невыносимо скучно.

— Делать то, что я прикажу, — отвечает он ничего не прояснив.

— Какой ваш любимый цвет? — Спрашивает Вероника.

— Черный, — коротко отвечает Император.

— Какое ваше любимое блюдо? — Задает вопрос Луиза.

— Жареный стейк с кровью.

— Ага, а нам мясо пожалел, — вполголоса произношу я, но Бэрсинар явно слышит.

— Учту претензии. Но стол накрывал не я.

— Еще вопросы?

Не зная как надолго это затянется, я снова потихоньку отправляю кусочек сыра в рот.

Лара же отрицательно качает головой, продолжая испуганно смотреть на Императора.

— Эмили? — Бэрсинар снова переводит взгляд своих пугающе синих глаз на меня. — Какой вопрос связанный со мной ты хочешь задать?

— Вы не обижайтесь, — я пожимаю плечами. — Но никакой вопрос связанный с вами меня не интересует.

Император слегка изгибает бровь.

— Вот как? А что же тебе интересно в таком случае?

Отставив тарелку и быстро вытерев руки салфеткой, я делаю шаг к Императору:

— Если честно, мне ооочень хочется узнать как зовут вашу змейку, — я тяну к ней руку. — Такая миленькая. Такие замечательные рожки. Это мальчик или девочка? А она ядовитая?

Император прокашливается, явно стараясь подавить смешок, но после синие глаза на удивление теплеют.

— Вопросов целых три, но раз они не связаны со мной, то можно, — он улыбается, но лишь на мгновение и мне даже кажется, что показалось. — Его зовут Вэрэл и он мой лучший друг. Змеи его вида живут столько же, сколько драконы и выбирают себе хозяина один раз в жизни. И да, он ядовитый.

— Ух, ты, — я все же не выдерживаю и тянусь рукой к высоко поднявшему голову Вэрэлу. — Так, значит, ты очень верный? Хорошо наверное иметь того, кто не предаст. Мужчин таких точно не бывает.

— Ну, почему же? — Император перехватывает мою ладонь и вместе со своей аккуратно подносит к змее. — Драконы именно такие.

Вэрэл застывает глядя на мои пальцы, а после осторожно касается их прохладной мордочкой.

— Ну как? Не страшно? — Спрашивает Император и переводит взгляд на меня.

— Нет, прохладно и немного щекотно, — я улыбаюсь, а после отступаю. — А насчет драконов — вы сами сказали, что у вас будет и истинная, и официальная супруга. О какой верности речь?

Бэрсинар медленно и будто нехотя выпускает мою руку.

— И то правда. А ещё, — снова взгляд на меня. — Император вполне может иметь наложницу. Если почувствует желание, которое внезапно возникнет.

Почему он так пристально на меня смотрит? Как-то мне не по себе.

Так нужно что-то сказать, чтоб Император успокоился, а то даже страшно представить куда его заведет фантазия.

— Конечно, Ваше Величество, Император может иметь наложницу, — я мило улыбаюсь. — А знаете, что он еще может?

— Интересно послушать, — прикладывает палец к подбородку Бэрсинар.

— Он может не иметь наложниц, — я развожу руками. — Неожиданно, правда? Возможности Императора действительно поражают.

Уголки губ Бэрсинара еле уловимо дергаются то ли в гримасе раздражения, то ли в сдерживаемой ухмылке.

С ним не понять. Слишком каменное лицо.

Но совершенно внезапно проявляет активность Катарина, которая бросается вперед и обогнув стол, буквально встает передо мной, загородив от Императора.

— Ох, прошу прощения, Ваше Величество, будьте милосердны и не сердитесь на Эмили. Она же из простых. В высшие круги выбилась только благодаря своему мужу — лорду Джозефу Райсу.

Бэрсинар хмурится.

— Мужу? Это еще что значит? В отборе невест участвует замужняя женщина?

— Да нет, что вы. Никто бы никогда не допустил подобного, — Посмеивается Катарина. — Просто бедняжка обладает настолько ужасным характером, что её супруг выдержал только месяц, а после сдал в академию отвергнутых на перевоспитание, — она прокашливается в кулак. — Ну, а потом вероятно осознал, что его терпению пришел конец и развелся с ней. А несчастная Эми все еще его любит. Так страдает, ах, — она как заправская актриса театрально прижимает руки к сердцу.

— Вот это сострадание, — я смещаюсь чуть в сторону и отвечаю ей такой же “искренней” улыбкой. — Кто бы мог подумать, что в этой маленькой груди, бьется такое большое сердце.

— Почему это в маленькой? — оскорбляется Катарина. — У меня идеальная грудь. Быть может, Император, желает убедиться? — Бросает она томный взгляд на Бэрсинара.

— Вот это самоотдача, — я несколько раз киваю, изображая вдохновение.

Император снова поражает своим умением сохранять невозмутимость.

— Убедиться само собой можно, — он склоняет голову к плечу. — Но всё ведь познается в сравнении, не так ли? — Снова взгляд на меня от которого мне не по себе.

Чего он никак не уймется?

— Я плохой вариант для сравнения. — На всякий случай отступаю назад. — Знаете, природная скромность не позволяет. И вообще, я не достойна такой чести и всё такое прочее. Что ж, меня зря муж на исправление сдал?

Император на удивление хмурится:

— Это что же за академии у вас в Астэриале такие, куда мужья жен сдают?

— Ну, официально — это академия Благочестивости, — я развожу руками. — Где из безнадежных девушек, делают чуть менее безнадежных.

— И как? Успешно? — Прищуривается Бэрсинар, на что я лишь прикрываю ресницы и скромно улыбаюсь. — Это вам судить, Ваше Императорское Высочество.

Он лишь хмыкает, а после снова хмурится:

— Но раз ты была замужем, а теперь снова на отборе невест, так скоро после разрыва, выходит мужа ты своего не любила? Как же тогда мне надеяться на твои чувства?

Сама не знаю почему, но при воспоминании о Джозефе у меня болезненно стягивает горло. Будто кто-то душит невидимой рукой. Но я всё же нахожу в себе силы улыбнуться и ответить:

— Никак, Ваше Величество. Мужа я любила и люблю наверное до сих пор. Но это неважно. В любом случае, я так поняла, что чувства женщины — это последнее, что вас интересует в этой самой женщине.

Бэрсинар прищуривается:

— На основании чего такие странные выводы?

— Ну, вам нужна достойная жена-императрица для политического влияния — это раз, — начинаю я загибать пальцы. — Истинная — для рождения наследника и укрепления власти — это два. Ну и наложница для удовлетворения желаний — это три, — я развожу руками. — Прошу прощения, но нигде нет и намека на чувства.

И снова Бэрсинар обжигает меня взглядом потустороннее синих глаз, после чего медленно склоняется к моему уху и шепчет:

— Забыла еще про одно требование. Самое важное — это покорность.

Такая близость вызывает странные мурашки по коже. Я не привыкла, чтобы какой-то мужчина, кроме бывшего мужа находился рядом со мной на таком неуловимом расстоянии.

Поэтому, сглотнув воздух я делаю очень быстрый шаг назад:

— В таком случае, я вам точно не подхожу. Наверное мое присутствие на отборе дальше не имеет смысла.

— Так просто сдаетесь? Какое разочарование, — цокает языком Бэрсинар. — Я ожидал большего. Или всё дело в отсутствии на столе мяса?

Хм, а этот Император тот еще манипулятор, да?

— В любом случае, так просто с отбора я вас не отпущу. Вы должны провалить хотя бы один этап.

— О, ну это я с удовольствием, — киваю я с уверенностью.

— К слову, — Бэрсинар поднимает голову и окидывает взглядом всех на веранде. — Пока мы с вами беседовали, как раз шла подготовка к первому этапу. Он произойдет сегодня в полночь. И это бал. Вот только, — он усмехнулся. — Все ваши наряды были временно изъяты, а в том в чем вы одеты сейчас — появляться на балу запрещено.

Поэтому, — он взглянул на кристальные часы, висящие на колонне. — У вас есть ровно пять часов, чтобы решить эту проблему. Кто не справится, тот покинет отбор уже на первом этапе. Желаю удачи и вдохновения, дамы, — Бэрсинар едва заметно кивает, а его глаза вновь бликуют необычным для нашей империи почти магическим светом.

Он разворачивается в полнейшей тишине и спокойным уверенным шагом покидает веранду.

Но едва за Императором закрываются двери, как воздух сотрясают истеричные выкрики Катарины, Вероники и Луизы, которые начинают метаться вперед — назад наперебой предлагая варианты того, где и как достать платье в такой короткий срок.

Ко мне подходит Лара и неуверенно кладет мне ладонь на плечо:

— Ну и что делать, Эми?

Я пожимаю плечами, все еще глядя на дверь веранды за которой скрылся Бэрсинар, после чего улыбаюсь:

— Предлагаю заняться действительно важным делом, — отодвигаю стул и сажусь за накрытый стол. — Наконец-то нормально поесть.

Первыми выскакивают Вероника и Луиза, переговариваясь на ходу, а я в этот момент с удовольствием отправляю в рот вкуснейший маринованный грибочек с сыром.

— Лар, ты тоже поешь. — Оборачиваюсь я к подруге.

— Совсем ненормальная, — цедит Катарина, проходя мимо меня к двери, но внезапно останавливается и на удивление сильно сжимает моё плечо. — Ты б поменьше с Императором говорила. Слишком много внимания привлекаешь. Чтоб платье себе отыскала самое худшее из возможных, поняла меня? И ты тоже, — бросает она испуганной Ларе, после чего делает шаг к двери и едва не сталкивается с официантом, который несет несколько блюд на подносе.

— Лучшие отбивные и окорока для мисс Эмили Хотт, — торжественно объявляет он, ставя передо мной всю красоту, источающий божественный аромат от которого желудок жалобно урчит.

— О, чудесно, отбивнушечки мои, — я радостно потираю ладони в предвкушении, но на мгновение хмурюсь и поднимаю взгляд на официанта. — А вообще, странно. Нам Император уже задание на отбор дал. Я вполне могла уже уйти готовиться к нему.

— Его Величество сказал, что Вы точно не уйдете пока не поужинаете, — с поклоном ответил официант, а я от удивления поднимаю бровь.

Очень интересно. Это когда Бэрсинар меня успел так хорошо понять?

— Эми, — Лара осторожно присаживается рядом. — Наверное нам всё же стоит заняться платьями.

— Поешь и займемся. Тем более, что вариантов особых нет. Что-нибудь сообразим.

Я смотрю на стол, и в голове мелькает идея, которая одновременно и сумасшедшая, и захватывающая.

— Лара, — я поворачиваюсь к подруге с улыбкой. — У меня есть безумная мысль

— Именно этого я и опасалась, — тяжело вздыхает Лара. И что ты снова придумала?

— Мы можем использовать то, что у нас под рукой. Ограничений на материал же нет, верно? Листья и трава — почему бы и нет?

— Я думала ты предложишь сделать себе платье из мяса, — хихикает Лара.

— Нет, тогда бы в бальный зал я бы уже пришла без него, — тоже посмеиваюсь я. — Съела бы по пути.

— Ну, я думаю вся мужская часть дворца во главе с Императором была бы только за, — продолжает шутить Лара, а после внезапно кивает.

— Знаешь, да. Считаю, что попробовать стоит.

Доев то, что было на тарелках, мы с Ларой берем у прислуги необходимые инструменты и отправляемся в сад.

Хорошо, что листья и трава еще достаточно сочные, а не сухие. Иначе было бы больше проблем.

Я взяв ножницы, аккуратно отрезаю большие сочные листья с ближайших деревьев. Лара собирает длинные стебли травы, из которых планируем сделать основу.

После чего усаживаемся в уголке сада и погружаемся в работу: она плетет каркас из травы, который послужит основой нашего наряда, а я размещаю листья в разные позиции — одни служат фоном, другие — декором.

Два часов спустя передо мной настоящее произведение искусства. Это платье — само воплощение природы: зелёные оттенки переплетаются красными и золотыми листьями.

— Давай добавим цветов для изюминки?»

— предлагает Лара.

Я соглашаюсь. Несколько ярких соцветий теперь украшают платье, придавая ему ещё большее очарование. Тонкая лоза превращается в пояс, а одна веточка с мелкими цветочками — в браслет на моей руке.

— Так, а теперь ты, — выставляю я палец. — Мы еще успеваем

Лара тут же тушуется.

— Да нет, я наверное лучше вообще не пойду.

— Еще как пойдешь. Или хочешь, чтоб я одна в такой красоте вышагивала? — Прищуриваюсь я. — Не-не, возражения не принимаются. Давай. У нас еще здесь полно цветов. Тем более, ты ведь так любишь живопись. Вот и давай, создай шедевр для себя самой.

Лара чуть краснеет, но потом кивает.

— Хорошо, давай.

Мы приступаем к работе уже над её импровизированным платьем.

Между нами царит дух творчества и немного сумасшедший настрой, который только подогревает веселье.

— Знаешь, — усмехается Лара, плетя очередной ряд травы, — если я когда-нибудь выйду замуж, хочу платье именно из листьев. Добавим ещё парочку бабочек — и будет просто шик!

Я не могу удержаться от смеха:

— Тогда твоя свадьба точно попадёт в раздел самых обсуждаемых событий года: "Невеста-эльфийка покорила не только сердце жениха, но и всю флору вокруг!”

Мы перешучиваемся, пока я пытаюсь прикрепить пышный букет цветков к верхней части платья.

— Как думаешь, эти травинки придадут мне больше загадочности или сделают похожей на ходячий гербарий? — подмигиваю я ей.

Лара делает вид, что серьёзно задумалась: — Скорее второе. Но зато ты точно будешь самой оригинальной дамой на Бал-маскараде.

Мы не можем перестать смеяться.

Едва мы заканчиваем наши шедевры, я встаю на ноги и принимаюсь кружиться, показывая результат работы.

— Эми, осторожнее! С такой скоростью листья могут слететь раньше времени! Или ты всё же решила заявиться на бал обнаженной? — лукаво замечает Лара.

— Я пока в раздумьях, — весело отвечаю я.

— Пожалуй, это самый красивый наряд, который я когда-либо носила, — признается Лара, восхищенно рассматривая себя в отражении.

Я улыбаюсь, чувствуя гордость за нашу работу. Я смотрю на часы и понимаю, что время уходит.

— Нам нужно поторопиться! — говорю я, подгоняя её. — Бал начнется очень скоро, и мы должны быть готовы.

Наспех уложив волосы, мы направляемся в зал.

И прямо перед дверьми туда, Лара, крепко сжимает мою ладонь:

— Спасибо, Эми, — шепчет она, — за то, что веришь в меня и что поддерживаешь. У меня никогда в жизни не было такого человека.

— Зато теперь есть, — улыбаюсь я в ответ. — Ну, идем всех поражать.

Когда перед нами открываются огромные двери бального зала я едва не слепну.

Внутри всё кажется сказочным: потолки украшены кристаллами, мерцающими в свете сотен свечей, а стены обиты роскошным бархатом глубоких винных оттенков. Пол покрыт зеркальной плиткой, отражающей свет люстр как звёзды на ночном небе.

Зал полон гостей и само собой остальных претенденток, каждая из которых выглядит как произведение искусства. На них наряды из атласа и шёлка, расшитые жемчугом и драгоценными камнями.

Наверняка их посыльные соревновались в скорости покупки и доставок нарядов во дворец.

Но само собой особенно выделяется Катарины.

Молодая герцогиня Орсон облачена в платье ярко-красного цвета. Материал её наряда переливается как раскалённый металл, а длинный шлейф сворачивается за ней, словно языки пламени. Её осанка и гордый взгляд говорят о полной уверенности в своей победе.

Она подходит к нам с притворной улыбкой:

— О, девочки, вы просто очаровательны! Кто знает, может быть, в следующий раз получите приглашение на бал садоводов?

Её замечание вызывает у окружающих тихий смех.

Ох, в другом моменте я бы непременно ответила ей так как могу. Но сейчас я в некотором роде работаю на неё, поэтому приходится сдерживаться.

Но всё же дерзкая улыбка мелькает сама собой:

— Благодарю за комплимент, Катарина. Мы просто решили, что стоит попробовать что-то более натуральное и живое — вдохнуть немного свежего воздуха в этот зал. И кстати, будь осторожна, а то еще платье на тебе загорится, когда снова увидишь Императора. Будет очень жаль такую красивую ткань.

Катарина делает шаг назад и невольно сжимает губы, но вскоре её лицо расплывается в злорадной улыбке.

— Удачи вам обеим, — произносит она с насмешкой, — вам понадобится.

Я отвожу взгляд от неё и ощущаю, как вокруг зала нарастают разговоры и смех. В этот момент двери зала распахиваются, и в комнату входит Император Бэрсинар. Все взгляды мгновенно обращаются к нему, и атмосфера в зале меняется.

Он выглядит величественно, облачённый в тёмно-синий камзол с золотыми вышивками, черные волосы аккуратно уложены, а холодные насыщенно синие, проницательные глаза обводят толпу.

Я чувствую, как сердце невольно замирает. Его присутствие наполняет зал магией и напряжением. Он останавливается, смотрит на нас, и я ощущаю его взгляд, словно он проникает в самую душу.

Катарина, заметив его, тут же меняет своё поведение. Она подходит к нему с притворной грацией, её голос становится сладким и лукавым:

— Ваше Величество, как приятно видеть вас на нашем балу! Мы так ждали вашего появления.

Бэрсинар, не обращая внимания на её фальшивую любезность, поворачивается к нам. Его взгляд останавливается на моём платье, и я чувствую, как волнение охватывает меня.

Почему-то кажется, что он вот-вот со мной заговорит, но он обращается сразу ко всем:

Император слегка поднимает руку:

— Добро пожаловать в мой дворец. Сегодняшний вечер полон сюрпризов, я вам гарантирую, так почему бы не начать их прямо сейчас? Поэтому, объявляю начало лунного бала и первый танец.

Зал взрывается величественной мелодией, а Бэрсинар проходит мимо Катарины и с легким, полным достоинства поклоном, протягивает мне руку:

— Леди Хотт, окажите мне честь?

Я буквально кожей чувствую прожигающей ненавистью взгляд Катарины да и вообще всех присутствующих кроме Лары.

Первый танец Императора со мной? Но почему?

Я что плохо справляюсь с заданием герцогини?

Так, нужно срочно сделать что-то безумное и исправить ситуацию.

— Конечно, Ваше Величество, — я с удивлением замечаю, что не сразу решаюсь ответить на приглашение Бэрсинара.

Как будто прикосновение к нему, может грозить мне чем-то особенно опасным.

Но всё же, собравшись с духом, я вкладываю свою ладонь в его.

Музыка заполняет зал, и первые аккорды величественной мелодии разливаются по воздуху, мое сердце начинает биться быстрее. Император Бэрсинар, с грацией и уверенностью, выводит меня на середину танцевального зала.

А я пытаюсь на ходу придумать, что же такого сделать, чтобы подтвердить звание худшей.

Упасть? Наступить на ногу Императору? Внезапно начать петь?

В принципе, все три варианта меня устраивают, поэтому начну по порядку.

Я делаю неловкий шаг настраиваясь на падение, но дракон, настолько легко и непринужденно подхватывает меня за талию, будто бы уже заранее знает, что я собираюсь исполнить что-то подобное.

И чтоб меня! Бэрсинар посылает мне такой лукавый взгляд, что я и вправду начинаю думать, что он догадался.

Про мясо и мой ужин понял, про мою попытку упасть тоже.

Какой-то слишком проницательный у нас Император. Меня это начинает нервировать.

В этот момент музыка усиливается новыми аккордами, Бэрсинар одаривает меня пристальным взглядом своих нереальных, магическо синих глаз и мир вокруг нас будто растворяется — остаемся только мы и музыка.

Первый шаг легкий и плавный, словно мы вместе скользим по воздуху. Я ощущаю, как рука Императора уверенно обнимает мою талию, а его взгляд проникает в самую душу. Он ведет меня по залу с такой уверенностью, что кажется, будто мы танцуем уже не в первый раз.

— Весьма занимательный наряд, — произносит он, наклоняясь ближе, так что его дыхание касается моего уха. — Это платье подчеркивает все твои прелести. Но если желала подчеркнуть свою связь с природой, то был вариант показать свою естественность и раскрепощенность еще больше. Не скрывая ничего.

Потрясающее заявление. Хотя, чего ждать от мужчины, которому подавай и супругу и истинную, и наложницу сразу?

— Прошу прощения, но наряд о котором вы говорите предназначен только для особенного зрителя, — я медленно приподнимаю уголки губ и с вызовом смотрю на него. — И в куда более уединенном месте.

Мы движемся в ритме мелодии. Но наш танец мне самой больше напоминает опасную схватку.

Движения Императора точны, выразительны и молниеносны. И каждый раз, когда он притягивает меня к себе всё ближе, я чувствую, что проигрываю ему.

А танец становится всё более страстным и откровенным.

Бэрсинар притягивает меня ближе, и я, не в силах устоять перед его напором, подчиняюсь его движениям полностью.

Когда он наклоняется ко мне, чтобы шепнуть очередной неприличный намек, я ощущаю, как его голос обвивает меня, словно магическая нить.

— Разве, существует кто-то особеннее Императора? — Изгибает он бровь. — А насчет уединенного места, то это легко устроить, Эмили.

Я чувствую, как его слова проникают в меня, и смущение вновь меня окутывает. В ответ я пытаюсь сохранить уверенность:

— И всё же нужно быть кем-то еще более особенным, чем Император.

— И кем же? — Ухмыляется Бэрсинар.

— Мужчиной, которого я люблю.

На мгновение Император останавливается и, глядя мне в глаза, произносит:

— Что за странная игра в недоступность? Ты уже была замужем, Эмили. А значит, изображать целомудренную деву смысла нет. — Снова плавное движение ко мне и Бэрсинар настойчиво шепчет мне на ухо. — Я хочу тебя. Сразу захотел. Поэтому, после этого бала, жду тебя в своей спальне. Тебе будет оказана честь провести ночь в постели Императора.

Слова Бэрсинара звучат как рокот грома в тишине, и в этот момент мир вокруг словно останавливается. Я чувствую, как замирает сердце, а в душе поднимается буря эмоций. Взгляд Императора полон решимости и страсти, и я осознаю, что он не шутит.

— Жду тебя в своей спальне, — повторяет он, и его голос звучит так, будто каждое слово — это заклинание, которое не оставляет мне выбора.

Я с трудом отвожу взгляд от его синих глаз и пытаюсь собрать мысли в кучу. Как я могла позволить себе так далеко зайти? Я не готова к такому повороту событий, но его уверенность и притяжение словно завораживают меня.

— Ваше Величество, — произношу я с легкой дрожью в голосе, стараясь сохранить достоинство. — Неужели вы думаете, что можно так просто взять и забыть о всех правилах и условностях?

— Правила созданы для того, чтобы их нарушать, — отвечает он с улыбкой и прижимает меня к себе ещё теснее, так что я чувствую его тепло и силу. — Особенно когда речь идет о желании. Моём желании.

Я чувствую, как внутри меня борются страх и волнение, но в глубине души появляется искушение. Бэрсинар — не просто Император. Он — загадка, и его притяжение становится все сильнее. Я хочу узнать его ближе, но потерять себя саму и уступить мужчине еще раз в своей жизни — боюсь гораздо сильнее.

Я пытаюсь найти слова, чтобы ответить, но они застревают у меня в горле.

На моё счастье музыка исполняет последние ноты мелодии и я складываю губы в легкую улыбку.

С невесомым прикосновением к его плечу, я делаю шаг назад и слегка наклоняю голову:

— Благодарю за возможность разделить этот удивительный момент с Вами, Ваше Величество. И позвольте сказать, что ваша последняя шутка была просто великолепна. У вас замечательное чувство юмора.

После этих слов я изящно выскальзываю из круга внимания Императора и направляюсь к столам, стоящим у левой стены Сердце колотится быстрее обычного от пережитого напряжения.

Меня почти сразу догоняет Лара:

— Я не слышала всего разговора, — начинает она шепотом. — Но вижу по твоему лицу — было жарко?

Я лишь киваю в ответ:

— Даже с перебором. Теперь мне нужно срочно поесть, чтобы успокоиться. А лучше — выпить.

Пока я выискиваю глазами что-нибудь спиртное, рука уже сама тянется к клубнике, которую я обмакиваю в шоколаде

Но едва слизываю его языком с ягоды, как над головой раздается знакомый окутывающий баритон.

— Эмили, ты не собираешься делиться?

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу Императора, который наблюдает за мной с искренним интересом.

Да чего он привязался ко мне, демоны его дери?!

— А разве здесь мало другой клубники? — Изгибаю я бровь.

— Я хочу именно твою, — ухмыляется Бэрсинар, после чего обхватив мое запястье подносит его вместе с клубникой к своим губам и откусывает кусочек:

— Сладко и необычно, — он смотрит на меня чуть потемневшими глазами. — Как я и предполагал. И кстати, — Бэрсинар склоняется к моему уху. — Даже не думай ускользнуть. Считай то, что я тебе сказал во время танца — императорским приказом. Даже не вздумай ослушаться меня. Поверь, в гневе я тебе не понравлюсь.

— Да вы и так мне не особо-то по вкусу, — срывается с губ само собой.

Бэрсинар ухмыляется.

— Ты поменяешь свое мнение. Или вкус. Уж не сомневайся.

После этих слов на моих губах против воли вздрагивает улыбка.

— Рад, что предстоящая ночь приносит тебе радость, — усмехается Император. — А ведь это только начало.

— Просто удивляюсь, что этот дворец способен вместить всю величину вашего самомнения, — усмехаюсь я. — Но больше всего, я радуюсь за вас, Ваше Величество, — я делаю глоток шампанского, который поднес мне один из официантов, и бросаю на Бэрсинара взгляд поверх бокала. — Вам очень повезло, что вы Император и нападать на вас запрещено. Потому что в другой ситуации, после подобного предложения мне, вам бы пришлось крайне не сладко.

Бэрсинар изгибает бровь.

— Интересно? И чтобы ты сделала? Набросилась бы на меня?

— Именно, — я медленно киваю. — Но не так, как вы себе представляете.

Император смотрит на меня с высоты своего роста и слегка качает головой:

— Надо же, никогда не думал, что заблуждение и дерзость могут соединиться в такой возбуждающий коктейль, — он усмехается. — Моё нетерпение возрастает с каждым мгновением. Очень уж хочется попробовать, — он вскользь проводит подушечками пальцев по моему плечу и и вслед за ними, по коже пробегает табун мурашек.

Я снова делаю шаг назад, чтобы отстраниться не только от Императора, но и от самого ощущения.

— Боюсь вы разочаруетесь, Ваше Величество.

— Хочешь опять сказать, что не придешь? — Изгибает он бровь.

— Ну, почему же, приду, — я зловеще улыбаюсь. — Но вот именно это вам и принесет разочарование.

Император склоняется ко мне и подцепив пальцем подбородок, ведет его вверх, вынуждая меня посмотреть ему в глаза.

— Ты правда не осознаешь насколько маленькая и хрупкая по сравнению со мной? — Он усмехается. — Правда пытаешься чем-то напугать? Эмили, пойми, ты уже в моей власти. Все вы.

— Да уж, вы как Император вызываете всё большее восхищение, — иронично отвечаю я. — Представляю насколько щедрым и справедливым будет ваше правление. И к тому же, я вам не угрожала, а всего лишь предупредила, что вы вряд ли получите удовольствие на которое так рассчитываете.

Странно, но мои слова о правлении будто бы задевают его.

Бэрсинар резко опускает руку и цедит:

— Не тебе рассуждать о моем правлении. И думай хоть иногда, что и кому говоришь. Танец с тобой у меня уже был, поэтому иди к себе и прими ванну. И чтоб в три часа после полуночи была в моей спальне. Всё, разговор окончен, — чеканит он и развернувшись, полностью фокусируется на Катарине.

Почему он ей такое не предложил?

Хотя, очевидно же. Ей уготована совершенно другая роль — супруге и императрицы. А значит и обращаться с ней следует совершенно иначе.

Я стою в полном недоумении, глядя на его спину, когда он отворачивается, словно сбрасывает меня с плеч. Как он смеет так легко решать за меня? Я чувствую, как гнев и обида переполняют меня. Неужели он думает, что может просто так игнорировать мои чувства и желания?

— Вы не имеете права так со мной обращаться, Ваше Величество! — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хоть внутри меня все бурлит.

Бэрсинар останавливается и, не оборачиваясь, отвечает:

— Я имею право. Я Император.

Я сжимаю кулаки, пытаясь справиться с нарастающим раздражением. Он думает, что может управлять всем, даже моими эмоциями. Но я не собираюсь с этим мириться. Я сделаю так, чтобы он почувствовал, что я не просто еще одна женщина в его жизни, что у меня есть свои принципы.

Я подхожу к нему и Бэрсинар тут же отступает в сторону вместе со мной.

— Что ещё?

— Хорошо, — говорю я, стараясь взять себя в руки. — Если вы хотите, чтобы я пришла к вам в три часа, я сделаю это. Но знайте, что я не буду выполнять ваши капризы просто так.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах уже нет той легкости, с которой он наблюдал за мной раньше. Теперь в них читается гнев напополам с интересом.

— Ты действительно думаешь, что я не знаю, как заставить тебя подчиниться? — говорит он, его голос становится серьезным. — Ты можешь попробовать сопротивляться, но в конце концов поймешь, что у тебя нет выбора.

Я смотрю ему в глаза, не желая отводить взгляд.

— Возможно, у вас есть власть, но я все равно не собираюсь поддаваться. Вам нужно запомнить, что я не боюсь вас, — произношу я, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь.

Бэрсинар усмехается, но в его улыбке уже нет прежней легкости.

— Интересно, — произносит он. — Ты действительно хочешь бросить мне вызов?

Я киваю.

— Да, именно это я и собираюсь сделать. В три часа я приду, но не для того, чтобы выполнять ваши просьбы. Я приду, чтобы показать вам, что я не подчинюсь.

Он смотрит на меня с интересом, как будто изучает меня. Я чувствую, как напряжение между нами нарастает.

— Придешь, чтоб показать, что не подчиняешься? Очень логично, — ухмыляется он. — Посмотрим, насколько ты смелая, когда мы останемся наедине.

— Могу сказать вам тоже самое, — бросаю я и не дав Бэрсинару возможности ответить, поворачиваюсь и иду к двери, чувствуя, как за спиной ощущаю его взгляд.

Последние слова остались за мной.

Это я уже считаю для себя победой.

В моих покоях я принимаю ванну, стараясь успокоить немирный ум. Вода расслабляет мои мышцы, а мысли о Бэрсинаре не покидают меня.

Какой же он невыносимый.

Все мужчины те еще сволочи, но Император, явно переплюнул каждого из них.

Да кем он себя возомнил? Хозяином всего живого? Считает, что меня должен охватить томительный жар, едва он появляется на горизонте? Да он меня только раздражает!

Как специально, перед моими глазами возникает образ Бэрсинара, который медленно склоняется ко мне и шепчет своим будоражащим голосом:

— Ты поменяешь свое мнение. Или вкус. Уж не сомневайся.

По телу действительно проносится жар, а внизу живот становится так горячо, что я невольно свожу ноги, чтоб хоть как — то это унять.

Ненавижу! Бесит!

Почему мужик который так высоко себя ставит, способен вызвать во мне настолько сильные эмоции?

Но в любом случае, сдаваться так просто я не собираюсь и у меня есть, чем сбить с него это заоблачное самомнение.

Я вылезаю из ванной, и наспех вытерев волосы, одеваюсь (спасибо хоть одежду вернули уже) и направляюсь в сад, где мы с Ларой собирали себе материалы для платья.

Как же это было кстати, потому что в одном из уголков сада я заприметила очень особенные цветочки — огненный поцелуй. И к великой удаче для себя, трака озёрная там тоже есть.

Для начала я растираю себя ей, а после провожу по плечам, запястьям, груди, животу, бедрам и ногам уже огненным поцелуем.

После чего надеваю тоненькую просвечивающуюся ночную рубашку, сверху набрасываю на себя халат и удостоверившись, что три часа ночи уже наступили, направляюсь в спальню к Императору.

О, он даже не представляет насколько жаркая ночка его ждёт.

Поднявшись по лестнице и перейдя в императорское крыло, я останавливаюсь перед дверью его спальни.

Я глубоко вдыхаю, собирая всю свою смелость, и стучусь.

— Входи, — слышу его голос изнутри.

Открываю дверь и вхожу. Внутри царит полумрак, только несколько свечей, расставленных на столах и подоконниках, освещают комнату, придавая ей загадочный и интимный вид. Их теплый свет мягко касается стен, отражаясь в золотых и темных древесных тонах интерьера.

Бэрсинар лежит на большой, роскошной кровати, обитой мягким бархатом, его фигура отбрасывает длинные, игривые тени. Он одет в простую белую рубашку, полностью расстегнутую, которая облегает его широченные плечи и дает возможность полюбоваться на гладкую мускулистую грудь и плоский живот с кубиками пресса, делая его еще более привлекательным. Рука, небрежно положенная за голову, открывает силуэт его стройной фигуры, а легкий изгиб губ намекает на игривую улыбку.

Черные волосы слегка растрепаны, что придает ему небрежный, но в то же время соблазнительный вид. А свет отбрасываемый от свечей играет на его светлой коже, подчеркивая контуры его лица — высокие скулы, прямой нос и выразительные губы. А ярко-синие глаза будто светятся в полумраке.

Он медленно, почти гипнотическим движением выпрямляется.

— Значит, всё-таки пришла, — усмехается он. — Молодец, умная девочка.

— Разве могу я ослушаться приказа самого Императора? — Отвешиваю я издевательский поклон, хотя сердце под его пристальным взглядом стучит так, что его кажется слышно в соседних королевствах.

— Тем более, что я говорила, что приду. Я же не мужчина, моим словам можно верить, — усмехаюсь я.

— Сколько яда в словах, — хмыкает Бэрсинар, но от этого только интереснее. Будешь что-то?

— Он кивает на столик с закусками. — Мясо есть, не волнуйся.

— Как заботливо с вашей стороны, — мило улыбаюсь я. — Но сейчас ограничусь кое чем другим.

Я намеренно неспешно подхожу к столу, где стоят различные закуски, и нахожу бутылку ярко-красного вина. Вдохновленная атмосферой, я открываю её, наливаю в два бокала и, не сдерживая себя, поворачиваюсь к Бэрсинару с резким и провокационным движением.

— Ваше Величество, — я с озорной улыбкой, поднимая бокал, — давайте выпьем за наше знакомство. Пускай оно будет настолько тесным, насколько вы этого желаете.

Он принимает бокал, но слегка прищуривается:

— Если бы я не видел, что бутылку открывали при мне, то подумал бы, что ты отравила вино. С чего это такая резкая смена настроения? Я считал, что с твоим темпераментом ты здесь устроишь настоящий погром и пожар.

— Ну, что вы, — я изображаю смирение и опускаюсь в глубоком реверансе. — Желание Императора для меня закон. Но насчет пожара, — я слегка прищуриваюсь. — Вы абсолютно правы. Он точно будет. Но надеюсь, что он вам понравится.

Глаза Бэрсинара блестят от любопытства и желания и мне это только на руку.

Тем ярче будет его разочарование, когда он ощутит жар огненного поцелуя.

Мы выпиваем, и я чувствую, как вино разогревает меня изнутри.

И я решаю повысить ставки.

Легко бросаю бокал в сторону (он приземляется на мягкий ковер, так что ничего не разбивается) и, не дожидаясь его реакции, начинаю танцевать. Медленно будто в трансе, закручиваюсь, поворачиваюсь вокруг себя.

Потом в танце подхожу к Бэрсинару и прогибаюсь перед ним в спине назад, так что волосы касаются пола.

Но едва он протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча …или возможно груди, как я резко выпрямляюсь, и в шутливой манере покачав указательным пальцем, вновь отхожу назад.

— Аппетит нужно нагулять, о Великий Император, — смеюсь я, а после скидываю халат и одним движением переступая с пола на стул, а после на стол.

— Кажется пожар уже передо мной, — низко говорит Бэрсинар подходя ко мне, а я с удовольствием отмечаю, что он не в силах оторвать от меня взгляда. — И ураган тоже.

— Вы сами призвали это стихийное бедствие к себе. Теперь, наслаждайтесь последствиями.

Я делаю несколько грациозных шагов, лавируя между тарелками, а после добавляю еще больше смелых движений, разжигая его желание еще больше.

Но в какой-то момент Бэрсинар не выдерживает.

— Хватит играться.

Он одним движением снимает меня со стола и прижимает к себе.

Всегда ярко синие глаза теперь потемнели настолько, что кажутся непроглядно черными.

— Ты не представляешь как я тебя хочу. Никогда и никого я так не хотел как тебя.

Он накрывает мои губы настолько жадным и властным поцелуем, что я невольно вздрагиваю и вцепляюсь ему в плечо рукой, в попытке то ли оттолкнуть, то ли приблизить к себе.

От этого дракона исходит настолько сильная энергия, что я начинаю путаться в собственных ощущениях.

Ладонь Бэрсинара в это время без всякого стеснения скользит вверх по моему бедру и нырнув под подол ночнушки, проводит по тонкой ткани белья пальцами, а я к своему стыду осознаю, что они мгновенно становятся влажными.

Да что ср мной? Меня так быстро даже Джозеф не возбуждал.

Я не собираюсь так быстро сдаваться.

К счастью, я точно знаю что продолжение будет горячим, но не таким как думает Император.

В следующий миг, он отстраняется, вновь бросает на меня потемневший от возбуждения затуманенный взгляд, а после склоняется ниже и касается губами моего плеча.

Что ж, сейчас будет весело.

Я невольно улыбаюсь, но Бэрсинар прокладывает дорожку поцелуев от плеча к ключицам, а потом спускается к груди.

Не понимаю. Что происходит?!

Я упираюсь двумя ладонями Императору в грудь:

— Подождите. Так не должно быть?

Он медленно поднимает взгляд.

— Ты о чем вообще?

— Вам… ну… вы в порядке?

Бэрсинар ухмыляется:

— Более чем. А, или ты о снадобье которым себя смазала?

Он медленно выпрямляется и издевательски облизывает губы:

— Что-то жгучее, да? Мне нравится. Или ты что? Думала, что дракон способен отреагировать на такую мелочь? — Он посмеивается. — Наивно, девочка моя. А теперь, ты так меня возбудила, что я возьму тебя прямо на столе.

Ох, тролли его дери! Вот это я вляпалась! Еще и сама же усугубила ситуацию, молодец, Эми!

Что делать? Нужно срочно что-нибудь придумать!

Вот только что-то придумывать получается плохо, потому что кожа вся пылает от поцелуев и касаний Бэрсинара, а низ живота охватывает томительная сладкая тяжесть.

Когда же Император легко меня подхватывает и усаживает на стол, не разрывая поцелуя, меня охватывает настоящая паника.

— Стойте, по… погодите, — я упираюсь ему двумя ладонями в грудь.

— Ну, что ещё? — с явным недовольством поднимает на меня взгляд Бэрсинар и я замечаю, что глаза у него стали практически черными от возбуждения.

— Нам… нам нельзя этого делать, — торопливо говорю я, вообще всё подряд, что приходит в голову. — Это противоречит правилам, этикету и морали. А я очень высокоморальная!

Бэрсинар закатывает глаза.

— Перестань, детка. Это даже смешно. — Он снова тянется меня поцеловать, но я снова упираюсь в него двумя ладонями изо всех сил.

Здоровый зараза и сильный. Я уж точно с ним справиться не смогу.

— Нет, правда! Нельзя нам. Вы разве не знаете правила императорского отбора в Астэриале?

— Что еще за правила? — Раздраженно закатывает глаза Бэрсинар. — Хватит выдумывать ерунду. Все правила устанавливаю я.

— А вот и нет. У нас есть законы и вы как Император должны их уважать в первую очередь. Иначе, что тогда требовать от остальных людей?

Я очень надеюсь на то, что мои слова звучат достаточно убедительно, но судя по лицу Бэрсинара — зря.

— И что же в этом “законе” говорится? — Ухмыляется он.

— Что во время отбора Императору или другим женихам запрещено вступать в близость с участницами. Это же не честно. Многие могут оказаться невинными, а потом что? Кто их замуж возьмет?

Бэрсинар чуть отклоняется назад, но лишь для того, чтобы с ухмылкой заглянуть мне в лицо.

— Кажется, это ты ничего не знаешь о правилах отбора в собственной же Империи. Потому что по его окончанию всем участницам подберут достойных мужей. Каждая из вас выйдет здесь замуж.

Сказать, что я в шоке после этих слов — это ничего не сказать.

— В смысле — замуж? Я не хочу замуж! — Выкрикиваю я, так резко взмахнув руками, что Бэрсинар едва успевает увернуться, чтобы не получить от меня по лицу. — Я там уже была. Хватило на всю оставшуюся жизнь!

— Но ты пришла на отбор, где Император выбирает себе жену, — Бэрсинар изгибает бровь. — Я конечно вижу, что логика — не твоя сильная сторона, но не настолько же.

— Я пришла на отбор, чтобы попробовать свои силы, а не выходить замуж! — восклицаю я, чувствуя, как паника нарастает внутри. — Это совершенно разные вещи!

Бэрсинар, цокает языком.

— М-да, всё даже более запущено, чем я представлял. Ты не понимаешь, что это очень важный шаг для твоей жизни? Ты могла бы стать Императрицей.

— Императрицей? — повторяю я, недоумевая. — Вы что, шутите? Я даже не хочу выходить замуж, тем более за вас!

— Надо же, как обидно, — говорит он, наклоняясь ближе, чтобы наши губы почти соприкоснулись. — Ну, тогда роль наложницы тебе подойдет идеально. Никаких обязанностей, только удовольствие и наслаждение.

Я чувствую, как его дыхание касается моих губ, и это снова вызывает волнение.

Я не могу игнорировать его притяжение.

Да что со мной? Еще не хватало просто так отдаться этому самовлюбленному гаду.

— Спасибо, я подумаю. — Фыркаю я.

— А не боишься, что другие претендентки окажутся более сговорчивыми и ты потеряешь такую выгодную возможность? — Изгибает бровь Бэрсинар.

— Ну, что ж, — развожу я руками. — Значит, такова наша судьба.

И вот вроде бы всё. Напряжение между нами стало немного меньше, но мой проклятый язык выдает сам по себе:

— Да и вообще, не ожидала, что Великий Император способен осчастливить только одну наложницу. Или слухи о впечатляющей драконьей силе — большое преувеличение?

Еще не договорив, я понимаю, что сама себе всё испортила.

Повисает секундная пауза, после чего Бэрсина склоняется ко мне, поставив ладони по обе стороны от меня и наклонившись так низко, что я могу разглядеть собственное отражение в его глазах.

— Скажи мне Эмили — эти игры специально, чтобы привязать к себе? Вывести из равновесия и заставлять думать только о тебе?

— Нет никаких игр, правда, — я вскидываю на него глаза, но почему-то это движение будто срывает последний попытки самоконтроля у Бэрсинара.

— Хватит! Не хочешь, чтоб было как у всех, тогда порадуй меня по другому. Потому что успокоиться я уже все равно не смогу.

Он делает шаг назад и коротко приказывает:

— На колени.

От неожиданности и агрессивности, я и правда падаю на колени.

— Ты слишком много говоришь, пора твой ротик занять чем-то куда более нужным.

— Давай. — Он взглядом указывает себе на штаны. — Расстегивай и принимайся за дело.

Я даже спорить не решаюсь, настолько пугающим сейчас выглядит Бэрсинар.

Сглотнув воздух я несмелыми движениями расстегиваю сначала тугую металлическую пуговицу на его поясе, а после молнию вниз.

Пальцы плохо слушаются и подрагивают от страха, обиды и злости.

Что же делать? Неужели мне и правда придется его ублажать таким образом?

Не то, что я прямо совсем ханжа, но Император явно этого не заслужил.

— Давай дальше, — командует Бэрсинар. — Как раз поймешь, что значит — подчиняться.

Я делаю глубокий вдох.

Плевать на все последствия, но я собью с этого дракона спесь.

— Ваше Величество, позвольте… — изображаю я покорность, оглядываюсь, а после спустя один удар сердца, резко разворачиваюсь и схватив стоящий на краю бокал со льдом, выливаю ему в трусы всё содержимое. —...вас охладить.

— А, твою мать!

Бэрсинар резко подается назад и я воспользовавшись моментом выскакиваю в коридор.

Сердце колотится будто сумасшедшее. Не знаю какие будут последствия, но оно того стоило!

Вбежав в свою комнату, я на всякий случай баррекадирую дверь. Мало ли, может Бэрсинар вышел из себя настолько, что решил за мной гнаться.

Подтаскиваю к двери все стулья, которые у меня есть и даже на всякий случай приволакиваю прикроватный столик, который хоть и небольшого размера, но весит наверное как я сама.

После чего забегаю в ванну и запираюсь там, для еще большей надежности.

Оглядевшись, беру один из увесистых гладких камней, который расположены на широком бортике ванны для красоты или может быть для массажа, после чего забираюсь в нее с ногами и сижу притаившись.

Чтобы не предпринял Бэрсинар, сдаваться без боя я не собираюсь.

Вот только с расправой он что-то не торопится.

Я сначала сидела, потом прилегла, а после прикрыла глаза, совсем на чуть-чуть…

Проснулась я от негромкого, но настойчивого стука в дверь.

— Эми! Эми, выходи, все собираются на завтрак! — Слышу я голос Лары.

Поднимаюсь, оглядываюсь и не сразу соображаю, почему я сплю в ванной и почему на моей щеке лежит какой-то булыжник.

С грацией мешка картошки я переваливаюсь через бортик ванны и плетусь к двери.

Тело от неудобной позы затекло так, что кажется, будто суставы вот-вот заскрипят.

Но когда я подхожу к двери, наконец все вспоминаю.

Проклятье, а я ведь в ужасном положении.

— Лара, — понижаю я голос. — Ты одна?

— Ну, да, — отзывается подруга. — А с кем мне еще быть? Пойдем скорее. Все уже ушли на завтрак.

Желудок жалобно урчит и я понимаю, что поесть все же придется.

— Один момент.

Я поспешно отодвигаю все части барикады и открыв дверь, втаскиваю Лару внутрь комнаты.

— Эми, ты что? Еще не одета? — Поражается подруга. — И… что с комнатой? — Смотрит она на стулья которые я отодвинула. — И с тобой. Ты какая-то не такая. Бледная вся. Ты не заболела случайно?

— Лучше б заболела, — тяжело вздыхаю я. — Я вчера была у Бэрсинара и он старательно пытался затащить меня в постель.

— О! — Лара вопреки моим ожиданиям широко улыбается. — Значит, тебя можно поздравить? Ну и как он? Говорят, что драконы в постели великолепны и неутомимы. Да и вообще, что может быть лучше, чем стать фавориткой Императора? Он тебя и из академии выкупить сможет.

— Очень много всего может быть лучше, чем спать с Императором, — я поджимаю губы. — Когда он начал заставлять активнее, я вылила ему в трусы бокал шампанского со льдом. Чтоб остудить его драконий темперамент.

Лицо Лары резко меняется.

— Что-что ты сделала? Эми, ты с ума сошла?! Да за такое он тебя казнить может!

— Да, я догадываюсь, что Император за такое вряд ли по головке погладит, — я поджимаю губы. — Ну, а что мне было делать? Спать с ним я не собираюсь.

Лара вздыхает и косится на дверь.

— Я теперь даже не знаю стоит ли тебе идти на завтрак. Может лучше затаиться?

— Конечно стоит идти, — уверенно киваю я. — Может это мой последний шанс нормально поесть, перед тюрьмой или казнью.

— Не говори так! — Лара порывисто обнимает меня. — Даже не шути. Ты единственная близкая душа для меня. Я не могу тебя потерять.

— Прости. Больше не буду, — я обнимаю Лару в ответ и на душе становится теплее. — И сделаю все, чтобы выпутаться.

— Если все же идешь на завтрак, то сначала веди себя как ни в чем не бывало. Может Император и сам предпочтет сделать вид, что ничего не было. А если все же потом решит что-то предъявить тебе наедине, то извиняйся, поняла? — Лара отстраняется и смотрит на меня с непривычной строгостью. — Одно дело просто нарушать этикет и быть худшей невестой на отборе, а другое — вредить чести и достоинству Императора.

— Ой, да там такое достоинство, что от бокальчика со льдом ему точно ничего не грозит, — машу я рукой.

Лара бросив взгляд в сторону, понижает голос.

— Что? Такой большой? Успела рассмотреть?

— Даже немного пощупать, — хихикаю я в ответ. — И да, при желании это может стать достоянием всей Империи. Действительно впечатляет.

— И ты от этого отказалась, — цокает языком Лара.

— А нечего меня заставлять, — фыркаю я. — У меня есть личное мнение, между прочим. Я — свободный человек.

— Даже чересчур, — вздыхает Лара. — Главное, чтобы это после завтрака не изменилось. Ладно, собирайся скорее. И так времени уже много.

— Да, иду.

Вернувшись в ванну, я ополаскиваю лицо холодной водой, окончательно прогоняя сон, чищу зубы и со вздохом провожу рукой по растрепанным спутанным волосам, глядя в зеркало.

М-да, видок у меня после веселенькой ночи, тот еще.

Хорошенько расчесав волосы, я решаю собрать их в пучок на затылке.

Впрочем, густота и длина волос позволяет уже одно это считать полноценной прической, которая открывает шею и плечи.

Закончив возиться с прической, я возвращаюсь в комнату, где Лара уже приготовила для меня одно из платьев — простое, но элегантное, с легким цветочным рисунком, который напоминает мне о весенних полях за пределами дворца. Я надеваю его неспешно, стараясь успокоить своё учащенное дыхание. Платье слегка облегает фигуру, и я чувствую, как мягкая ткань приятно ложится на кожу.

Сделав несколько глубоких вдохов перед выходом, я прикладываю немного румян и помады и освежаю лицо несколькими каплями розовой воды — небольшой роскошью, которую я себе позволяю ради успокоения.

— Ты готова? — спрашивает Лара.

Я киваю и подхожу к стулу, чтобы надеть свои удобные туфли.

Но едва я протягиваю к ним руку, как с пальцев срывается ослепительная вспышка и коробка на которой они стоят, мгновенно вспыхивает.

— А!

Лара отскакивает.

— Что ты сделала?

— Не знаю, — я мгновение рассматриваю свои пальцы. — Оно само.

После чего быстро прибиваю пламя одеялом, пока оно не перекинулось дальше.

— Что ты сделала? — Уже настойчивее спрашивает меня Лара, заглядывая в глаза.

— Да ничего я не сделала. Просто протянула руку — раз и пламя получилось

Глаза подруги медленно округляются, становясь похожими на два синих блюдца.

— У тебя проявилась магия, Эми. После общения с Императором! Знаешь, что это значит? Ты — его истинная!

Ох, Силы! Да что же за время у меня такое? Каждый день все хуже и хуже!

Я смотрю на Лару и несколько раз моргаю.

— Истинная Императора? Да еще и по сути чужеземного? Да не, это какой-то бред.

— Ты едва не подожгла комнату неизвестно откуда-то взявшейся магией, — напомнила мне Лара. — Как еще это объяснить?

— Ну, возможно мне просто очень сильно не понравилась коробка в которой хранились туфли, — нервно посмеиваюсь я, но ловлю серьезный взгляд Лары.

— Эми, это не то, что стоит игнорировать. Ты понимаешь, что это значит?

— Что мне придется рожать Императору наследника? — я фыркаю и складываю руки на груди. — Вот уж нет, обойдется. Наш старый Император отлично прожил вообще без наследников, вот и этот обойдется. У него вроде как тоже есть родной брат. Вот и пойдет по проверенному пути. Возьмет младшего сына у него и отдаст ему трон.

Лара продолжает смотреть на меня с укоризной.

— Эми, ты должна ему сказать.

— Даже не собираюсь, — я поджимаю губы. — Он надменный и невыносимый болван! И вообще, он меня раздражает. Пообещай, что ничего ему не скажешь, — я горячо сжимаю ладони Лары.

Черты лица подруги смягчаются и она со вздохом отвечает:

— Ну, конечно не скажу. Вот только бессмысленно это, понимаешь? Он — дракон. Он чувствуют тягу истинности, именно поэтому сразу внимание на тебя обратил.

— Эх, а я думала все дело в моей неземной красоте и неподражаемой харизме, — притворно вздыхаю я и Лара не сдерживает смешка:

— Ну, этого в тебе тоже с избытком. Уж не сомневайся. Эх, хотела бы я быть такой же как ты — неунывающей, дерзкой, остроумной.

— Нет, радость моя, нужно оставаться собой, — я улыбаюсь и обнимаю подругу. — Потому что в нашем мире очень мало осталось таких чистых и светлых душ как ты. Которые так тонко чувствуют окружающих и красоту мира.

— От этого только хуже, Эми, — вздыхает Лара, — но я тешу себя надеждой, что хоть тебе смогу принести пользу. Хотя бы моральную.

— Ты ценна уже потому что есть, что существуешь, — я заглядываю ей в глаза. — При чем здесь полезность? Прекращай. Ты для меня самый близкий человек.

— Спасибо, — Лара порывисто меня обнимает. — А ты для меня.

Мы несколько мгновений так и стоим, набираясь друг у друга сил и поддержки, после чего я отстраняюсь.

— Что ж, пора посмотреть, что нам за очередное задание на отборе придумал Император и сильно ли он злится за то, что я высыпала лед ему в трусы.

— Даже не знаю, что пугает и при этом интересует больше всего из этого, — качает головой Лара. — Ладно, идем. Мы должны собраться в саду.

Мы выходим из комнаты и направляемся к саду, в голове все еще вертятся мысли о том, что произошло. Лара идет рядом, и я чувствую, как её присутствие успокаивает меня. Но в то же время меня терзает тревога. Как Бэрсинар отреагирует на мое появление? И все равно не усмехнуться при мысли о том, как он, тот самый надменный дракон, оказался со льдом в трусах.

Демоны, даже если меня за это казнят — оно того стоило.

Сад встречает нас свежим воздухом и яркими красками осенних цветов и деревьев

В очередной раз восхищаюсь красоте этого места — оно словно было оазисом в мире интриг и политических игр. В центре сада раскинулся большой фонтан, вокруг которого сидят и изображают непринужленный разговор Катарина, Вероника и Луиза.

Но практически сразу мое внимание приковывает к себе сам Император.

Его фигура, одетая в элегантную темную одежду, притягивает взгляды как магнит. Он стоит в окружении своих советников, с верным Вэрэлом, который обвил его руку.

Лицо Бэрсинара как и всегда изображает из себя каменную непроницаемую маску, что вызывает во мне одновременно трепет и возражение.

Я не могу не заметить, как его ярко-синие глаза то и дело оббегают сад, будто в поисках кого-то.

Неужели меня?

Впрочем, едва он меня видит, как тут же отворачивается и сосредотачивается на Катарине, которая отпускает в его адрес очередной подхалимный комплимент.

Гляди-ка, видимо все-таки обиделся.

— Эми, ты в порядке? — Лара осторожно касается моего плеча, и я отвлекаюсь от своих мыслей.

— Да, просто… немного нервничаю, — признаюсь я, стараясь скрыть свои эмоции.

— Не думай о нём, — советует она. — Просто сосредоточься на задании.

Я киваю, хотя это легче сказать, чем сделать. Мы подходим ближе к группе, и вскоре Император поднимает руку, призывая всех к вниманию.

— Итак, дамы, — его голос звучит уверенно и властно, разом прерывая все разговоры. — Сегодня мы проверим ваши навыки в командной работе и способности принимать быстрые решения в сложных ситуациях.

Пока он говорит, я наблюдаю за его лицом, пытаясь угадать, какие эмоции он прячет под маской. Я знаю, что он не простит мне ледяного инцидента, но в то же время я никак не могу представить чем он ответит.

— Вам предстоит пройти через несколько испытаний, которые проверят вашу смелость и умение работать в команде. Я разделю вас на группы, и каждая группа должна будет выполнить задание, которое я вам дам. Эта задача — не просто продемонстрировать ваши способности, но и показать, как вы взаимодействуете…, — он делает паузу. — С теми кто априори выше вас по праву рождения. Я имею в виду — мужчин.

Мы все недоуменно переглядываемся.

Что это за задание такое?

— Советник Кайл, — кивает он на стоящего рядом худощавого блондина, который кажется нашим с Ларой ровесником. — Огласит каждой, в какую комнату ей нужно будет подойти. Ее партнер подойдет туда.

— Да, Ваше Величество, — кланяется Кайл и громко называет. — Луиза Роммол — библиотека, Катарина Орсон — оранжерея, Вероника Лоус — южная гостинная, Лара Тард…, — почему-то на имени Лары он поднимает на нее взгляд, сбивается и только после того как прокашливпется в кулак, продолжает. — Сад.

— Я здесь остаюсь? — Удивляется подруга. — Странно.

— Эмили Хотт…

На моем имени, я уже сама чувствую на себе пристальный взгляд насыщенно синих глаз.

— …императорская конюшня.

В этот момент Катарина выдает ядовитый смешок:

— Самое правильное место для тебя.

Я пожимаю плечами:

— На самом деле, странно, что не пыточная.

— Не переживаете, мисс Хотт, возможно все впереди, — коварно ухмыляется Бэрсинар.

Я бросаю на Императора картинно удивленный взгляд:

— Вы намекаете на то, что меня может ждать пыточная? — Хлопаю я ресничками. — Нееет, вы меня разыгрываете, Ваше Величество. Все знают, что наш Император просто образец милосердия, мудрости, справедливости и конечно терпения.

Бэрсинар делает ко мне шаг и опускает подбородок так, что сапфировые глаза угрожающе вспыхивают:

— Ошибаешься, Эмили, — зловеще ухмыляется он. — Мое терпение вовсе не безгранично, а вот мой авторитет, — он склоняется ко мне и я невольно сглатываю. Энергия исходящая от него будто бы искрит от напряжения, наэлектризованной волной пробегая по моему телу. — Именно таков.

Я медленно моргаю, с трудом сбрасывая с себя его дурманящие чары:

— Авторитет нужно заслужить, разве нет? — Я вскидываю бровь, но на всякий случай делаю шаг назад.

Точнее пытаюсь.

Бэрсинар перехватывает меня за руку, чуть выше локтя и притягивает к себе:

— Не нужно притворяться, Эмили, — обманчиво мягким голосом говорит он, склоняясь ко мне. — Ты и сама прекрасно знаешь, что тебе придется его признать. Придется признать меня.

Сердце пропускает удар. Никогда раньше не испытывала таких смешанных чувств — чтоб было так страшно и мучительно приятно.

Поэтому, единственное, что я могу сделать — это изобразить легкий книксен.

— Конечно, Ваше Величество. Как Вы скажете, так и будете

Странно, но от этих слов, Бэрсинар будто злится еще больше.

Скулы напрягаются, а глаза из насыщенно синих становятся почти черными.

— Чтоб тебя, Эми. Почему ты такая? Что это за жуткая магия?

Я удивленно смотрю на него:

— Какая магия? Ваше Величество, вы как в порядке? Может заболели? — Забывшись, я кладу ладонь Бэрсинару на лоб, изображая, что измеряю температуру. — Так и думала. Слишком холодный для дракона. Наверняка вы вчера слишком много взаимодействовали со льдом.

Император выпрямляется так резко, что я даже вздрагиваю.

— На конюшню, Хотт. Немедленно. У тебя вообще-то задание. Как и у вас всех, — грозно рычит он сразу на всех окружающих и все разом разбегаются по тем местам, куда их распределили.

А Лара, которая должна оставаться в саду, испуганно замирает и её заводит себе за спину Кайл, будто он способен защитить её от гнева внезапно взбесившегося дракона.

Тролли, кто б меня защитил?

Ладно, наверное лучший выход — это оказаться от Императора подальше.

Быстро поклонившись, я практически выбегаю из сада.

Конюшню нахожу далеко не сразу, потому что выход к ним с совершенно другой стороны дворца, а он сам настолько громадный, что я даже внутри несколько раз запутывалась.

В конце концов меня к нужному выходу проводил один многочисленных камердинеров.

Когда я подхожу к конюшне, сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу.

Я открываю дверь и вхожу внутрь. Свет пробивается сквозь окна, подсвечивая золотистую шерсть лошадей, которые мирно жуют сено.

Ну и кто здесь может меня ожидать? Конюх? Или может действительно палач?

Я уже ничему не удивлюсь

Прохожу дальше и вдруг замираю, потому что меня рядом со стойлом громадного черного жеребца ждет совершенно точно ни конюх, но вполне возможно, что мой палач.

Сам Бэрсинар.

— Долго ты бродишь, Эмили, — его голос звучит, как музыка, и я чувствую, как он проникает в каждую клеточку моего тела. Он стоит у стойла, облокотившись на деревянную перегородку. Его лицо невыразимо, но глаза сверкают, как два сапфира. — Снова испытываешь мое терпение?

— Ну, главное, что не авторитет, — неловко улыбаюсь я и оглядываюсь. — Так… с кем я сегодня в одной команде работаю?

— А тебе меня мало? — Усмехается Бэрсинар и с неспешной грацией выпрямляется и направляется вплотную ко мне. — Какая ты оказывается ненасытная.

Фух, мне кажется или здесь стало как-то слишком жарко?

— Просто не ожидала, что мне будет оказана такая честь. Тем более, после нашей вчерашней встречи.

— Ну, как видишь я подстраховался и ничего холодного рядом нет, — Бэрсинар усмехается и без всякого стеснения касается пальцем моих губ. — Но ты просто должна понять, что подчиниться — это не всегда значит проиграть. Особенно, если ты подчиняешься Императору.

Я замираю, когда Бэрсинар подходит ко мне так близко. Его присутствие окутывает меня, будто волна жара, и я чувствую, как мое сердце бешено колотится. Наши взгляды встречаются, и в синих глазах я вижу отражение его эмоций — интерес, страсть и жгучее желание.

Мы оба замираем, будто околдованные, не в силах оторвать друг от друга взгляд.

— Эмили, — шепчет он, его голос звучит так, будто он пытается сдержать бурю чувств. — Я не понимаю, что ты со мной делаешь. Делаешь, никогда в жизни не хотел так ни одну из женщин. Хочу тебя. Прямо здесь. Сейчас.

Последние слова он уже выдыхает с рычащим стоном и захватывает мои губы жадным, сводящим с ума поцелуем, который посылает волны дрожи по моему телу.

И с каждым мгновением он становится все более глубоким, все более влажным, все более агрессивным.

Ноги начинают подрагивать сами собой и наверное, если б Бэрсинар не удерживал меня за талию, будто бы боясь, что я сбегу, я бы непременно упала.

В какой-то момент я просто теряю над собой контроль. Тело само собой рвется ему навстречу, но едва я прижимаюсь к нему теснее, как по руке пробегает уже знакомый обжигающий импульс.

А в следующее мгновение вспыхивает сено в ближайшем стойле, и пламя начинает стремительно распространяться.

О, нет! Снова!

— Бэрсинар! — выкрикиваю я, отрываясь от его губ. — Огонь!

— Твою мать. Откуда?

Прежде чем я успеваю сказать хоть что-то, уже осознаю себя на его руках.

Он выносит меня на воздух, одновременно раздавая громкие приказы:

— Магов сюда! Бегом! Лошадей вывести немедленно!

Отнеся меня на безопасное расстояние, он опускает меня на траву.

После чего упирается в меня сверкающим взглядом:

— Это ты сделала, Эмили. У тебя проявилась магия.

— Нет, это просто …оно само…, — эмоционально взмахиваю я руками, но Бэрсинар лишь отмахивается.

— Это был не вопрос. Ладно, поговорим после этого.

И размытым движением возвращается обратно в конюшню.

Ого, вот это скорость! Первый раз вижу, чтобы кто-то двигался настолько молниеносно.

Впрочем, наслаждаться мне этим зрелищем некогда.

Бэрсинар кажется начал понимать, что к чему, поэтому мне нужно или срочно придумать объяснение или сбежать.

Иначе придется рожать Императору наследника, а это в мои планы пока точно не входит.

Бэрсинар

Эмили

После моего ответа повисает такая давящая тишина, что мне кажется, будто я слышу как по венам стремительно несется собственная кровь.

— Нет? — Поднимает брови Бэрсинар.

На мгновение, на его лице мелькает что-то похожее на болезненную обиду.

Но мгновенно исчезает. Так, что я даже не уверена в том, что мне не показалось. — Это ещё что значит?

— Вы не знаете, смысл слова “нет”? — Я изгибаю бровь. — Оно означает отказ.

— Я знаю, Эмили, — холодно говорит Бэрсинар. — Но любой отказ — это ответ на заданный вопрос. У тебя же я ничего не спрашивал. Ты — моя истинная, а значит, рожать мне наследников твоя обязанность. Передо мной и всей империей.

— Значит, я уеду в другую империю! — Взмахиваю я руками и Бэрсинар перехватывает мою руку и тянет на себя так сильно, что я буквально врезаюсь в его твердую грудь.

— Эмили, немедленно прекрати, — холодно цедит Бэрсинар, склонившись надо мной и глядя мне в лицо так пристально, будто пытается по моим глазам прочитать всю меня. Или наоборот, чтобы я в его глазах увидела какой-то ответ на незаданный вопрос.

Вот только, мне и так все понятно.

— Ты устраиваешь публичную истерику, а это не пристало…

— Кому? — Злюсь я. — Истинной? А чем я отличаюсь от наложницы? Только тем, что могу рожать от тебя сыновей-драконов?

— А чего ты хочешь? — Внезапно выходит из себя Бэрсинар. — Чтобы я тебя сделал Императрицей? Тогда соответствуй, а не позорь меня прилюдно.

— Да пошел ты! — Выкрикиваю я и Бэрсинар хватает меня уже за вторую руку.

После чего бросает всем замершим в шоке гостям надменное:

— Прошу нас простить.

И забросив меня на плечо, просто выносит меня из тронного зала, несмотря на все мои крики, ругательства и попытки вырваться.

Уверена, что даже его рожа остается при этом невозмутимо спокойной, словно он прогуливается по осеннему саду, а не насильно тащит девушку в свою спальню.

Он же тащит меня в свою спальню, да?

Но к моему удивлению мы проходим мимо неё и он несет меня дальше по коридору в императорском крыле.

Так, что-то я не поняла. Куда это мы?

Дверь к которой мы подходим — здоровенная, черная и явно тяжелая совершенно мне не нравится и я начинаю брыкаться сильнее.

Когда же Бэрсинар её открывает, то у меня меня накрывает настоящая истерика.

— Ты совсем больной? Куда ты меня притащил?

Это оказывается комната без окон, со стенами и потолком сделанными из какого-то тускло поблескивающего черного камня.

Но самым пугающим было наличие низкой и явно жесткой кровати и вбитых в стену у ее изголовья кандалов.

— Я принес тебя в комнату, которая сделана из огнеупорного камня, которую ты не сможешь поджечь и навредить себе же, — сообщает Бэрсинар сгружая меня на кровать. — Такие есть у каждого дракона. Чем дольше он находится без истинной, тем чаще утрачивает контроль над собой и тогда они закрываются в чем-то подобном. А твои выходки дикие настолько, что я не вижу другого выхода, кроме как и тебя посадить сюда же.

Бэрсинар защелкивает на моих запястьях кандалы и регулирует длину цепи так, что я похоже смогу доходит до ванной комнаты и обратно.

Ну, вы гляньте на него. Сама заботливость.

— Так нельзя! — Рычу я. — Ты разве не понимаешь, что это неправильно?

Бэрсинар слегка отстраняется и сводит брови на переносице:

— А чего ты ожидала, Эмили? Считала, что я спущу тебе все твои выходки? Не признание моего авторитета, публичный отказ, неподчинение приказу, взгляды на другого мужчину.

— Постой, что?

Я медленно подаюсь назад.

— Хочешь сказать, что ты так взбеленился из-за того, что я на другого мужчину посмотрела? Бэрсинар, да это не я веду себя неадекватно, а ты. Это тебя нужно в этой комнате запереть и посадить на цепь. Вокруг меня, представь себе живут люди, некоторые из них тоже мужчины и на них придется смотреть, чтобы как минимум не врезаться куда-нибудь.

Бэрсинар поднимается с кровати и бросает на меня потемневший взгляд:

— Важно не то, что ты смотрела. А как. И как он смотрел на тебя. Так, что сиди здесь и думай над своим поведением. А после завершения встречи, я приду к тебе.

— Есть хотя бы принеси! — Злюсь я. — Я даже не завтракала!

Бэрсинар поднимает подбородок и с ухмылкой произносит:

— Нет. Ты не заслужила.

После чего, не давая мне возможности ответить, выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь и я слышу как с громким лязганьем в замочной скважине проворачивается ключ, оставляя меня в этой каменной тюрьме смиренно ждать возвращения Бэрсинара.

— Не заслужила?! Не заслужила, гад надменный?! Тогда и ты ничего не заслужишь, слышишь? Вечером если придешь, то только получишь от меня! А потом я сбегу, понял?! Сбегу в соседнюю Империю!

Не знаю, слышит ли меня Бэрсинар, но я все равно напрягаю горло настолько, насколько можно.

Но в конце концов выбиваюсь из сил и замолкаю.

И в этот момент же момент снова раздается щелчок замка.

Я уже набираю воздуха в грудь побольше, чтобы продолжить выговаривать все, что думаю от этом императорском гаде, но когда дверь открывается, я закашливаюсь от неожиданности.

Потому что ко мне в комнату входит сам Олдин Асколо. Император, который правил Астэриалом последнюю сотню лет.

— Ваше Величество?!

Я тут же вскакиваю и опускаюсь в самом глубоком реверансе, который только могу изобразить.

— Не нужно, — отмахивается он, проходя дальше. — Тем более, я уже бывшее Величество, — он ухмыляется с некоторым оттенком горечи, а я невольно думаю, что даже для своей сотни лет, он выглядет очень внушительно.

Высокий, статный, широкоплечий, с гривой черных длинных волос, лишь слегка тронутых сединой.

Вот, что значит, дракон, да?

— А вы наверное пришли в свою комнату, да? — Вдруг настигает меня очевидная мысль. — Бэрсинар… в смысле, наш новый Император, — быстро исправляюсь я. — Сказал, что вы здесь находитесь, когда не можете себя контролировать. — Я напрягаюсь. — Постойте, вы же не собираетесь сейчас в дракона превращаться?

— Вообще-то нет, — посмеивается Император Асколо. — Но при виде красивой девушки, которая ждет меня здесь прикованная цепью, зверь невольно зашевелился.

Только этого не хватало для полного счастья.

— А можно его как — нибудь успокоить обратно? — Мило улыбаюсь я.

— Думаю можно, — Асколо садится на край кровати и похлопывает ладонью рядом с собой. — Присядь-ка.

После его слов про зашевелившегося дракона делать мне этого откровенно говоря вообще не хочется.

— Спасибо, но я постою. И так слишком большая честь для меня.

Лицо Асколо мгновенно суровеет:

— Если я сказал сядь, значит садись, — голос императора тяжелым громовым раскатом пробегает по комнате, невольно заставляя трепетать.

Спорить больше не возникает никакого желания и я поспешно опускаюсь на кровать рядом с ним.

— Другое дело, — удовлетворенно кивает он. — Я тебе не Бэрсинар, который позволяет тебе взбалмошные поступки, потому что и сам недалеко ушел. — Асколо хмыкает. — У моего братца вся семья на удивление своенравная. А младшенький их так вообще образец сумасбродства и дерзости. И истинные у них такие же. Как минимум у моего брата и его среднего сына, — Император смотрит на меня в упор и мне становится непосебе.

Он что-то знает?

— Ну, да. Наверное, — я неловко пожимаю плечами. — Вам лучше знать и простите за дерзость.

— Вот, другое дело, девочка моя. — Уже более благосклонно улыбается бывший Император. — Теперь же, я хочу перейти к делу. Как ты наверняка знаешь — я пережил ужасное утрату. Моя истинная умерла при родах. Я потерял и женщину ради которой жил, и наследника.

— Да, — я поджимаю губы и совершенно искренне говорю. — Это просто кошмарно. Знаю, что банальность, но примите мои глубочайшие соболезнования.

— Спасибо, — чуть мягче улыбается Император, после чего продолжает. — Именно отсутствие наследника и вынудило меня пригласить не наследного принца-дракона соседней Империи и как можно быстрее найти его истинную. И вот, ты нашлась, — Асколо смотрит на меня как-то уж слишком внимательно от чего становится не по себе.

— Да, нашлась, — неловко улыбаюсь я. — Бэрсинар говорит, что теперь я должна ему начать рожать наследников.

— А ты желанием особо не горишь, да? — Усмехается бывший Император.

— Да. У меня вообще-то своя жизнь есть и свои планы, — я складываю руки на груди

— Или скорее возлюбленный? — Асколо прищуривается. — Да, я узнавал о каждой из вас. И лично настоял на том, чтобы на бал явился лорд Джозеф Райс, а не только его мать. И по моему же указу, лорд Райс останется во дворце, пока здесь будешь и ты.

— Что? — Я давлюсь воздухом. — Но зачем вам это?

Бывший Император ухмыляется.

— Может я очень романтичный и хочу воссоединить любящие сердца?

Ага, или скорее старый подлец, который что-то задумал.

— И что же я должна делать по вашему замыслу? — Мило улыбаюсь я.

— Ну, как же? Радовать и себя, и любимого. Проводить столько времени наедине с ним, сколько это возможно. Более того, я обязательно еще и пожалую тебе титул, ты ведь хочешь этого, да?

— Ваше Величество, я не понимаю что вам от меня нужно, — уже искренне говорю я.

На лице Императора мелькает раздражение.

— Ты должна трахаться и с моим племянником, и со своим бывшим муженьком. Остальное тебе знать не обязательно. Только не вздумай ни от одного из них залететь. Ребенка не родишь, сразу тебе говорю. Родишь ты позже и от того, от кого нужно. Запомнила свои обязанности?

Глаза Императора из карих становятся золотыми, а зрачок превращается в узкую вертикальную полоску и я понимаю, что он начинает терять над собой контроль.

А я здесь одна, да еще и прикована цепью.

Я резко подаюсь назад.

— Ваше Величество! Успокойтесь, прошу!

— Бэрсинар ещё слишком молод. Неопытен. — Рычит Асколо склоняясь ко мне. — Он ещё не понимает, насколько же ценна истинность и как неопределимо манит аромат истинной.

Он хватает меня за ногу и подтягивает к себе резко изменившейся рукой с громадными когтями и желтой чешуей. — Даже чужой истинной.

Асколо громко и с наслаждением вдыхает запах моих волос, а после прижимается носом к моему плечу и у меня пробегает мороз по коже от мерзкого ощущения.

— Невероятно. Маняще. Сколько же десятилетий я не чувствовал его? — Рычит он. — Невозможно устоять.

Он заваливается на меня своей тяжеленной тушей.

Проклятье, что же делать?! Он меня сейчас или раздавит, или вообще силой возьмет.

— Прекратите! — Снова бьюсь я под ним.

С руки соскальзывает знакомый импульс, но Асколо лишь со смехом прибивает пламя чешуйчатой ладонью.

— Ух, ты. Да здесь сила связи ого-го, раз ты уже так легко огонь создаешь. Ясно, почему племянничек голову потерял. Такому сопротивляться невозможно. Даже другому дракону устоять сложно. А я и не собираюсь. — его рука скользит мне вверх по ноге, ныряя под платье.

Я вскрикиваю от ужаса и от осознания полнейшей беспомощности зову:

— Помогите! Кто — нибудь! Старый Император сошел с ума!

— Не трудись, девочка. Даже если тебя кто-нибудь и услышит, то точно не помогут. Это мой дворец и люди здесь верные мне. И так будет всегда. А расскажешь что-то племяннику, то проблемы будут у вас обоих. У него нет, ни влияния на аристократию, ни на армию. Даже народ считает его ненужным пришлым. Я был и остаюсь действительным Императором Астэриала.

— Козел вы, а не Император!

Выкрикиваю я, продолжая его отталкивать и вдохнув воздуха побольше, выкрикиваю имя того единственного, кто точно поможет:

— Бэрсинар!

Странно, но спустя всего мгновение Асколо меняется в лице и резко отстраняется:

— Помни, что я сказал о твоих обязанностях и что будет, если пожалуешься племяннику.

Отдернув смявшийся пиджак, он бросает на меня еще раз взгляд горящих желтых глаз, после чего выходит, а я так и остаюсь лежать на кровати, тяжело дыша.

Как бы я не храбрилась, как бы я не старалась показать себя свободной и независимой, сейчас внутри всё дрожало от пережитого ужаса и осознания беспомощности перед абсолютной силой.

Я медленно сажусь на кровать и обхватываю колени дрожащими руками.

Цепи на запястьях уныло звякают и именно этот звук окончательно пробивает меня на эмоции.

Громко всхлипнув я утыкаюсь лицом в колени и чувствую как по щекам начали струиться слезы.

— Эми!

Дверь с грохотом распахивается и в комнату вбегает Бэрсинар.

Его лица я не вижу, потому что не поднимаю на него глаз. Но и по звуку голоса я слышу непривычную встревоженность.

Но меня это не трогает. Наоборот, злит еще больше.

— Эй, Эми, ты чего? Что случилось? — Он садится рядом со мной и кладет мне руку на плечо, но эмоции продолжают меня накрывать и я резко дергаюсь:

— Не трогай меня! Никогда больше меня не трогай! А если я твоя истинная и я правда должна родить тебе, то будь добр, усыпи меня сначала, чтоб меня во время этого процесса не вывернуло от омерзения.

— Эмили, что ты несешь? — Хмурится Бэрсинар.

— Бред, как и всегда. — Я с горьким смешком отмахиваюсь. — Впрочем, тебе-то какая разница. Главное, что я истинная в которую можно вогнать свой драконий член, правильно? На остальное плевать. Ты хоть у будущей императрицы отпросился на то, чтобы прийти ко мне?

По мере того, как я продолжаю говорить, Бэрсинар хмурится всё больше, в глазах мелькает тревога.

— Ты можешь сказать, что произошло? К тебе кто-то приходил? Тебя напугали?

— Тебе какая разница? Не делай вид, что тебе не всё равно. Ты сделал всё, чтобы я оказалась наиболее уязвимой! Что это? — Я поднимаю руки с цепями. — Что это?!

Бэрсинар поджимает губы, а я отвечаю за него.

— Это знак того, чего мне ждать от тебя. Что я просто самка для того, чтобы рожать тебе потомство.

— Эмили, прекрати. Это просто способ…

— Показать моё место. Я поняла. Ну, что? Хочешь меня? Давай, вот она я. Перед тобой. Совершенно беспомощная, — я всхлипываю и развожу руками.

— Ты проявила неуважение, я не мог этого спустить, — Бэрсинар тяжело вздыхает и кладет мне ладонь на щеку. — Но и просто так брать я тебя не хочу.

— А что тогда ты вообще хочешь? — Фыркаю я, а Бэрсинар вглядывается мне в глаза и с привычной прямотой отвечает:

— Чтобы ты была моей. Вся. Не только тело.

А ты мыслями со своим бывшим мужем. Этого я вынести не могу.

— Тогда смирись с тем, что полностью отдаться мужчине я больше не смогу. — Я со вздохом опускаю голову. — Считай, что я тоже в некоторой степени дракон и способна полюбить лишь раз. И увы для тебя, моим истинным оказался не ты. И скажу честно — будь у меня такая возможность, я бы ушла из дворца прямо сейчас. Не

Смягчившиеся было черты лица Бэрсинара, вновь резко обостряются.

Он сжимает зубы так, что через кожу отчетливо проступают резкие скулы.

Он хватает меня за подбородок и рычит в лицо:

— Ты не понимаешь? Я не отпущу. Умру, а не отпущу. Моя, — он порывисто накрывает меня поцелуем, отстраняется и повторяет. — Моя. Любого убью, кто на пути встанет.

Странно, но сейчас это жесткость и порывистость Бэрсинара, не пугает, а наоборот — придает уверенности.

Может… всё-таки рассказать ему про старого Императора? Или риск слишком большой?

Асколо и правда имеет неограниченную власть. Сможет ли Бэрсинар противостоять ему?

Я очень сомневаюсь.

— Это твое решение, чтобы меня удерживать, да? — с сарказмом произношу я, глядя ему в глаза. — Ты решил, что я не могу быть свободной, что мне нужно быть под контролем, чтобы не сбежать от тебя?

— Ну, и куда мы идем? — Я стараюсь говорить спокойно, но внутри всё сжимается.

— Ко мне в спальню, — невозмутимо отвечает Бэрсинар, а я не сказать, что слишком удивлена. Примерно такого ответа я и ожидала.

— Снова захотелось принять небольшую ледяную ванну? — Иронизирую я.

— На этот раз, я всё предусмотрел и никакого льда не будет, с ухмылкой отвечает Бэрсинар, внося меня в свои покои, будто невесту.

Ага, невесту. Мне светит только роль вечно рожающей наследков кошки. Не более того.

Про свадьбу можно и не мечтать.

Хм, а может сыграть на этом?

Ну, чтоб хоть как-то остудить его пыл. Для многих мужчин разговоры о женитьбе действуют гораздо лучше ледяного душа.

— И что же мы с вами, Ваше Величество, будем делать? — преувеличенно официально обращаюсь к нему, садясь на край кровати и целомудренно оправив подол платья, чтобы оно прикрывало колени. — Быть может играть в шахматы? Так вам будет скучно. Играю я не слишком впечатляюще. Да и надоедает быстро.

— Я думаю, что мы займемся чем-то поинтереснее? — Бархатисто мурлыкает Бэрсинар, проведя пальцем по моему плечу. — Так, чтоб весело и приятно было нам обоим.

— Поедим? — С надеждой уточняю я. — Я между прочим ещё не завтракала даже.

— Давай еду отложим на потом. Сейчас займемся кое-чем другим, — Бэрсинар склоняется ниже и его взгляд соскальзывает с моих глаз, на губы и я невольно закусываю нижнюю, пытаясь унять нарастающий жар, распространяющийся по телу.

Не помогает, поэтому, я быстро вскакиваю и отхожу в центр комнаты. Подальше от дракона и волн возбуждения, которые от него исходят.

Но Бэрсинар поднимается и сделав шаг, оказывается возле меня.

— Куда же ты так спешишь, м? — Он усмехается, приподняв уголок губ и положив руку на талию, привлекает меня к себе.

— Спешу здесь не я, а ты, — отвррачиваюсь, чтобы не видеть этих потемневших от его желания глаз из-за которых и моё самообладание вот-вот может улететь в бездну. — Я не могу так, понимаешь? Осознание того, что я для тебя буду всего лишь рожающей самкой меня убивает. Я не могу так. И никогда не смогу смириться с тем, что мой мужчина после проведения ночи со мной, поднимется и уйдет к другой женщине. Я собственница и никогда с этим не смирюсь.

Считай, что когда я кого-то выбираю, то сама становлюсь как дракон нашедшей истинную. Только без всякой метки.

С шумом вдохнув воздух, я наконец решаюсь снова посмотреть Бэрсинару в глазу, ожидая увидеть там насмешку или издевку, но вижу там совсем другое — удивление. Даже надежду.

— То есть, хочешь сказать, что всё же приняла наконец, что я твой мужчина и ты будешь со мной? — Переспрашивает он меня.

Я легко качаю головой.

— Ты вообще меня слушал? Это всё неважно, если ты будешь одновременно с кем-то ещё. С другой женщиной.

Бэрсинар мягко берет меня за подбородок и вглядевшись мне в глаза, улыбается:

— Значит, не буду.

Я несколько раз моргаю.

— Постой, что? Что ты сказал?

— Я сказал, что не нужна мне другая женщина. Мне ты нужна. Если роль моей законной и единственной супруги тебя не пугает, то что ж. Так тому и быть. Я приму такое решение.

Он склоняется

— Я… нет… я еще не готова, — упираюсь я ему в грудь двумя руками, но это ни на что не влияет.

— Зато готов я.

Бэрсинар подхватывает меня на руки. Комната совершает оборот и я вновь понимаю, что лежу на кровати, а обе мои руки прижаты к подушке над головой, горячей ладонью Бэрсинара.

— Пусти, — шепчу, глядя в темно-фиолетовые глаза Бэрсинара.

— Даже не подумаю, — усмехается он. — Чтоб ты снова сбежала или выкиинуоа очередное безумие? Неееет, — он качает головой и на удивление быстро расправляется с моим платьем, в один момент, стягивая его вниз и швыряя на пол. — Я тебя еще не наказал за прошлые разы.

Горячая, чуть шершавая ладонь проводит по моему животу, и спина покрывается мурашками. Бэрсинар садится, обнимает меня и снова целует шею. Чуть покусывая, добирается до лямки и зубами тянет в сторону.

Мысли начинают путаться, а тело будто живет своей жизнью.

Я, не давая ему отстраниться, выгибаюсь навстречу и обнимаю его ногами за талию. Просто поцелуев почти сразу становится недостаточно. Я ведь понимаю, что могу получить гораздо больше.

Бэрсинар в этот миг ослабляет застёжку белья, и бесполезный элемент одежды летит куда-то в сторону.

Дракон гладит меня по щеке, не прекращая целовать шею и ключицы, спускаясь к груди. Осторожно обхватывает и надавливает на самую чувствительную часть большим пальцем.

Я прогибаюсь в спине, но едва чувствую, что мои руки освободились, тут же выравниваюсь и жадно начинаю покрывать его шею поцелуями. Сперва просто захватываю губами, но этого кажется мало. Я прижимаю кожу зубами. Оторваюсь только когда чувствую, как пульс Бэрсинара участился. Взглянув на него, вижу белокожего с горящими глазами, зрачки которых расширились и полностью вытеснили радужку. Красивый. Потрясающе красивый. И почему-то решивший взять именно меня.

Дыхание у Бэрсинара сбивается. Он захватывает губами мою грудь, лаская другую пальцами. Провожу по бедру рукой, по нижней части живота и резко под бельё, заставляя застонать. Бэрсинар начинает целовать жарче и сжимать сильнее. В животе разгорается ноющая, но такая приятная боль желания. Его пальцы лишь дразнят, очерчивают самые чувствительные точки кругом. Умело, именно так, как нужно мне. Бэрсинар приносит удовольствие одним прикосновением. Но хочется большего. Всего его. В себе.

— Бэрсинар, — провожу ногтями по его спине от лопаток до плеч, пытаясь притянуть его к себе. — Иди ко мне...

— Нет. Ты наказана, — шепчет он на ухо, — сейчас моя очередь дразнить. За неподчинение, — его пальцы гладят вокруг ноющих от желания точек, не касаясь. — За то, что постоянно убегала от меня. — Бэрсинар сжимает грудь сильнее, а пальцы внизу дразнящие касаются там, где мне особенно хочется. — Хотя, не знаю, кому из нас сложнее…

Последнее слово он выдыхает мне в губы, а после, вместе с жарким поцелуем, входит пальцами.

— Бэрсинар, — вскрикиваю, прогибаясь ему навстречу, царапая ногтями по спине.

Он в ответ захватывает губы, так что теперь все мои стоны становятся нашими общими, но плавно двигаться пальцами не перестает. Жар внизу живота нарастает, становится уже невыносимым. Настолько, что я даже пытаюсь отстраниться, но Бэрсинар не даёт. Вжимает бедро в кровать и продолжает, двигая внутри пальцами, вырывая уже не просто стоны. Ещё несколько движений. Я кричу на всю комнату и бьюсь под его руками. Тело сотрясается, по шее катятся капли пота, а внизу живота раз за разом будто спускается туго натянутая пружина.

Я уже ничего не понимаю. Теряю себя, память, понимание того, где я нахожусь. Существуют только руки Бэрсинара, его потрясающий сладкий запах с оттенком ириса и губы, от которых невозможно оторваться. Всё кружится. Я не понимаю, когда оказываюсь на спине, чувствую жаркий поцелуй в нижней части живота, заставивший вскрикнуть особенно громко, а после в глазах темнеет.

Я пытаюсь позвать, притянуть к себе, попросить прощения, лишь бы закончить эту пытку и наконец ощутить его, но Бэрсинар, похоже, обиделся сильнее, чем я думала. Пальцы держат меня на грани, то ускоряясь, то, перед самым пиком, замирая, накрывая промежность ладонью и не выпуская жар. Живот сводит от ноющего томления. Бэрсинар ласкает грудь, покусывает живот. Наконец, спускается и проводит широкую обжигающе горячую полосу языком. Тело в очередной раз сводит сладкой судорогой. Мышцы сокращаются сами по себе. Я улыбаюсь полубезумно и подрагиваю.

— Бэрсинар, пожалуйста, — захрипела я. — Не могу больше, — зрение пропадает, но на смену ему приходят не тяжёлая тьма, а яркие воздушные мерцающие краски.

Если он что-то и сказал, я не слышу, но ласку не прекращает. Напротив, ускоряется, распаляя ещё больше, а за миг до пика наслаждения замер и отстраняется, бросив меня онемевшей от болезненного желания и заставляя взвыть. Кажется, в этот момент я и правда выпадаю из реальности. Была лишь тянущая боль замершего наслаждения, от которой сводит зубы. Спина выгибается. В этот момент Бэрсинара не хватает как никогда раньше. Я зову его.

Подрагивающие пальцы поднимают мои бёдра, а следом резкий толчок, и сквозь темноту перед глазами сверкнули разноцветные искры долгожданного оргазма. Я вскрикиваю и раскидываю руки, но следующий толчок выбивает из меня новый стон и с каждым движением они становятся всё громче, переходя в крик и сплетаясь с горячими выдохами Бэрсинара над ухом. Я знаю, всё только начинается. Знаю, что в плену, и Бэрсинар может делать всё, что хочет.

Темп нарастает, отзываясь ноющей, но такой приятной болью. Я сжимаю в кулаках простынь так, что кисти побелели. Мир кружится, как на карусели. Бэрсинар, рваными движениями целует шею, не сдерживается и прихватывает кожу. Я вскрикиваю, потом громче, когда он сунет руку под спину и царапнет вдоль позвоночника. Выпрямляется, и мои ноги оказываются у него на плечах, делая толчки ещё глубже, а крики обоих громче. Позже я осознаю себя сверху, чувствуя его полностью. Всего. Мало и в то же время слишком много. Он наполняет меня до краёв. Так что становится сладко и невыносимо горячо одновременно.

Я закричала уже, кажется, сотый раз, но сейчас вместе со мной застонал Бэрсинар и, обняв, завалился набок, крепко прижимая к себе и тяжело дыша.

Когда разноцветные пятна расселились, первое, что я вижу, — это насыщенно синие глаза и взмокшая чёрная прядь, прилипшая ко лбу. Потягиваюсь, чтобы убрать, но рука да и всё тело до сих пор дрожат. Луч света падает Бэрсинару на лицо, и он недовольно сощуривается. Только сейчас я соображаю, что время близится к полудню.

Ого. Ого!!!

— Кажется, этой ночью мы побили какой-то рекорд, — слабо шепчу я.

— Это была всего лишь разминка, — хмыкает Бэрсинар в ответ, но в этот момент, раздается стук в дверь.

— Ваше Величество, прошу прощения, но вас всё утро разыскивает Олдин Асколо, — слышится вкрадчивый голос камердинера. — Мне передать, чтобы вас не беспокоили?

Бэрсинар тяжело вздыхает, но отвечает.

— Нет, скажи, что я скоро подойду к нему.

— Проклятье, как не хочется выходить, — Бэрсинар слегка прикусывает мне плечо. — Моя б воля, ты б вообще у меня из постели не вылезала.

— Тогда я бы очень быстро пришла бы в негодность, — слабо улыбаюсь я.

— Нет, ну в уборную, душ и поесть, так и быть, я бы тебя отпускал, — усмехается Бэрсинар. — Тем более, что душ и еду можно прекрасно совмещать с сексом.

— С каждым словом ты пугаешь меня всё больше, — я качаю головой, а после хмурюсь. — Бэрсинар, а ты… ну… хорошо своего дядю знаешь?

— До смерти его истинной, да. Они часто приезжали. Я правда совсем маленьким был. Но помню, что они оба мне казались просто ангелами, особенно по сравнению с отцом. Он у нас конечно…, — Бэрсинар цокает языком и возвращается к теме, — но когда тётя умерла, то всё разом изменилось. К нам он больше не приезжал, зато отец вроде ездил на первых порах. Боялся, чтоб тот дядя с собой ничего не сделал.

Бэрсинар помолчал и продолжил:

— То, что выдержал даже удивительно. Вероятно всё же придумал себе какую-то цель.

Я закусываю губу, снова колеблясь — рассказывать или нет.

— Он просто вчера приходил, разговаривал со мной, ну и… странно себя вел. Говорил, что и Джозефа специально пригласил, чтобы ну… я и с ним тоже спала.

Бэрсинар поджимает губы и обрисовывает кончиками пальцев линию моего оголенного плеча.

— Эми, ты должна понимать. Мой дядя не в себе. Он не просто так сложил с себя полномочия. Его слова и реальность совпадают далеко не всегда. Но твоего бывшего, — Бэрсинар опускает голову. — Чтоб я и на километр от тебя не видел. Поняла меня?

— Поняла-поняла, — со вздохом отзываюсь я.

И хоть ревность вполне понятна, но мне всё равно как-то не по себе.

— Ладно, тебя же ждут вообще-то, а мне нужно себя в порядок привести. Хотя бы наряд поменять.

— Ты и так в порядке, — Бэрсинар целует меня в шею. — И наряд твой, — он чуть приподнимает легкое одеяло, которым я укрыта и мурлыкает. — Просто идеален.

— Но к обеду я так выйти не смогу. И вообще, у тебя еще отбор невест идет, помнишь?

— Он уже завершен, — ухмыляется Бэрсинар. — Сейчас пообщаюсь с дядей, соберу всех в тронном зале и сообщу о его официальном завершении.

— Какой быстрый, — я склоняю голову к плечу и не удержавшись, легонько провожу пальцем по уголку его губ. — Я вообще-то не давала согласия.

— А я его и не спрашивал, радость моя, — Бэрсинар склоняется ближе и захватывает мои губы неспешным поцелуем, который постепенно становится всё более и более жадным.

— Так, надо идти, — резко и будто с усилием прерывает он сам себя. — Иначе, мы сейчас с тобой пойдем на второй круг, а потом на третий. И так, до бесконечности.

Бэрсинар поднимается и направляется в душ, а я невольно наслаждаюсь его шикарным оголенным торсом и фигурной мускулистой спиной.

Ох, хорош гад. Нечего сказать.

Но когда он скрывается в ванной, я хватаю вещи и наспех одевшись, выхожу в коридор.

Мне нужно прийти в себя, после всего произошедшего и собраться с мыслями.

Быстро переодевшись, я решаю зайти к Лоре и всё обсудить, но её комната оказывается закрыта.

Странно, где она ходит?

Ладно, чем себя занять я пока не знаю, поэтому иду в небольшую столовую на веранде, где нам обычно накрывали столы.

Вдруг, там будет какой-то перекус?

Я медленно и осторожно иду по коридору, стараясь не думать о том, что произошло между нами с Бэрсинаром. В голове всё еще возникают яркие образы: его прикосновения, горячие поцелуи, нежные шепоты. Я стараюсь сосредоточиться на том, что ждет меня дальше.

Когда я вхожу на веранду, то обнарудиваю, что легкие закуски там действительно есть.

Но помимо них там находятся Вероника, Луиза и Катарина, чему я совсем не рада.

там действительно не так много народу.

— Всем добрый день, — небрежно машу я рукой и подхожу к столу на котором стоят свежие фрукты и выпечка, и, не раздумывая, беру яблоко и булку с творогом.

— Проголодалась, да? — хихикает Луиза.

— Немудрено, — подхватывает Вероника и обе проглатывают по ехидному смешку.

Что ж, чего-то похожего я и ожидала.

А вот то, что Катарина смотрит на меня совершенно спокойно — немного удивляет.

— Рада, что у вас такое хорошее настроение, — усмехаюсь я и кусаю булку.

А в этот момент в кухню входит Джозеф и я едва не давлюсь.

Он-то что здесь делает? Разве не должен был вчера уехать.

Бывший муженек останавливается, увидев меня, и его лицо расплывается в улыбке.

— Эми! Как приятно тебя видеть! — восклицает он, подходя ближе, будто лучший друг. — Ты кажется хорошеешь ежеминутно.

Я невольно напрягаюсь, но стараюсь не подавать вида.

— Придумай какие — нибудь новые комплименты, ладно? Эти я уже слышала. — отвечаю, стараясь говорить спокойно. — И вообще, а ты почему еще здесь?

— Да вот, жду, когда Император сделает очень важное объявление, — он наклоняется к столу и берёт пару пирожков. — Догадываешься о чем?

Я понимаю, что не хочу обсуждать это, особенно с ним. Но вместо этого кидаю взгляд на Джозефа. Он кажется таким беззаботным, и в его глазах нет никакой тени злобы или намерений.

Но я уже попадалась в подобную ловушку и больше ему не верю.

— Не знаю, — отвечаю, стараясь говорить уверенно. — Возможно, что-то о свадьбе. Или об отборе.

Лицо Джозефа меняется, и он какое-то время смотрит на меня с искренним интересом.

— Действительно? Это было бы неожиданно, — произносит он, и я чувствую, как внутри меня закипает раздражение.

— Да, неожиданно, — повторяю я, стараясь не поддаваться эмоциям.

В этот момент на веранду входит камердинер и торжественно сообщает, что Бэрсинар собирает всех в тронном зале. Я стараюсь не выдать своего волнения, но внутри меня всё сжимается.

— Похоже, нам нужно идти, — говорит Джозеф, поднимаясь. — Пойдём вместе?

Я кидаю на него короткий взгляд, но понимаю, что не хочу идти с ним.

— Нет, я пойду сама, — отвечаю, стараясь быть вежливой.

— Как хочешь. Увидимся там, — говорит он, и я наблюдаю, как он уходит из веранды.

Следом выходят девушки, а я еще некоторое время стою одна и только сделав глоток воды,

тоже направляюсь к тронному залу. Сердце колотится в груди, и я пытаюсь справиться с волнением. Как бы там ни было, я должна быть готова к тому, что произойдет.

Когда я открываю двери зала, я вижу, что там уже собрались все. Бэрсинар стоит в центре, его уверенный вид вызывает у меня восхищение. Он выглядит великолепно в своем наряде, а его глаза сияют.

— Все, пожалуйста, займите места, — говорит он, поднимая руки, чтобы привлечь внимание.

Я медленно пробираюсь к нему, стараясь не отвлекаться на взгляды собравшихся. В голове всё ещё крутятся мысли о том, что он может объявить.

— Спасибо, что пришли, — начинает Бэрсинар, его голос звучит уверенно. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить о завершении отбора невест. Мы выбрали ту, кто станет моей супругой. Да, досрочно. Потому что не вижу смысла тянуть.

В зале нарастает напряжение. Я чувствую, как мои колени подкашиваются. С каждым его словом сердце бьется всё быстрее.

— Итак, я рад объявить, что моей невестой и императрицей Астэриала будет леди… — он делает паузу, и в этот момент мне кажется, что время останавливается. Мой взгляд встречается с его, но он тут же отводит его и громко произносит. — Катарина Орсон.

В тронном зале нарастает гул. Все взгляды устремлены на него, а я чувствую, как щёки заливает горячая краска.

Делаю шаг вперед и только, когда на сгиб локтя Бэрсинара, ложится ладонь возникшей рядом Катарины, которая сверкает счастливой улыбкой, до меня наконец доходит, что он назвал не моё имя.

И я замираю, понимая, что это снова произошло — я доверилась, а меня просто использовали и растоптали.

Странно, но сейчас я даже чувствую какое-то извращенное наслаждение.

Будто мой внутренний голос злорадно посмеивается: “Видишь, а я ведь говорил, что все мужики одинаковые. А ты снова доверилась. Сама виновата. Так тебе и надо”.

Вокруг все ликуют. Чествуют будущую императрицу, поздравляют, а Катарина в отличии от Бэрсинара останавливает взгляд на мне.

Я вижу в нем победу и торжество, но никакой злости по отношению к ней не испытываю совсем.

Это не она мне что-то обещала и не она обманула.

Поэтому, я широко улыбаюсь и тоже радостно выкрикиваю:

— Поздравляю! Да, здравствуют император и императрица Астэриала!

Все по очереди подходят их поздравлять и я иду в числе первых.

— Вы такая красивая пара, — продолжаю широко улыбаться я. — Желаю, чтобы ваш союз длился вечно и был полон искренней любви. Ну и конечно достойных наследников.

— Спасибо, — растерянно, но все равно счастливо улыбается Катарина.

А вот Бэрсинар скорее похож на мрачное каменное изваяние.

— Эмили…, — глухо зовет он и я сама не знаю как нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза.

— Да, Ваше Величество? — Я присаживаюсь в реверансе. — Что вам будет угодно?

— Я бы чуть позже хотел поговорить с тобой.

— Спасибо за такую честь, но я не думаю, что стоит оставлять вашу будущую супругу одну, — голос спокойный, но обжигающе холодный.

Именно то, что сейчас чувствую я внутри себя. — Вряд ли это будет уместно.

И изобразив еще один реверанс, я отхожу в сторону, позволяя остальной толпе гостей желающих поздравить новоиспеченную императорскую пару.

Я разворачиваюсь, чтобы покинуть зал, но громкий и властный голос бывшего императора заставляет обернуться:

— Дамы и господа, давайте простим молодому Императору его пыл и не будем отрывать его от молодой супруги. Раз они уже решили поговорить наедине. — Я вижу как Бэрсинар раздраженно покидает зал, а за ним торопливо семенит расстроенная Катарина.

Но обдумать это я не успеваю, потому что Асколо продолжает:

— Хоть наш молодой император и определился со своим выбором раньше заявленного срока, это не значит, что мы забыли о своих обещаниях.

Все прекрасные девушки участвующие в отборе, так же заслуживают счастья и любви. Прошу вас, прекрасные дамы, выйдите в центр зала.

Не знаю, что задумал этот старый козел, но мне это не нравится.

Я нехотя возвращаюсь обратно.

Рядом становится Лара, которая за последние дни будто похорошела. Вся светится изнутри, а на губах то и дело играет счастливая улыбка.

Уж не связано ли это с тем молодым распорядителем?

Если да, то я искренне надеюсь, что хоть у неё всё сложится.

— Итак, мы решили осчастливить Вас и одарит Императорской милостью, соединив узами брака с аристократами. — Продолжает вещать Асколо. — Конечно же, учитывая их желания.

Вероника Лоус, вы отдаетесь в супруги маркизу Ромзил Ирсу.

Вперед выходит громадный темноволосый мужик с длинными волосами убранными в хвост.

От одного его взгляда можно в обморок от страха свалиться.

Но Вероника, подбегает и хватает его за руки:

— Роми, ну наконец-то вместе!

— Да, — коротко, но на удивление нежно отзывается громадина

— Луиза Ромулл, теперь супруга маркиза Самантуса Фаела.

Эти двое были более сдержанны, но тоже явно не были против.

— Лара Тард, — продолжает Асколо и моя подруга вздрагивает, а я сжимаю её ладонь.

Пусть только этот гад попробует отдать её какому-нибудь ублюдку.

Разорву на мелкие клочки.

— Лорд Кайл Райзон, — проговаривает бывший Император и вперед выходит советник Бэрсинара.

Чуть смущаясь, он всё же подходит к Ларе и опустившись перед ней на колено, целует тыльную сторону ее ладони.

— Почту за честь, если Вы, леди Хотт окажите мне такое счастье и согласитесь стать моей супругой.

Лара смахивает слезы с уголков глаз и поспешно кивает:

— Да. Тысячу раз да.

Снова звучат аплодисменты, а я уже искренне улыбаюсь, глядя как Кайл и Лара сближаются в робком, но невероятно милом поцелуе.

Как же я рада за неё. И как хорошо, что она оказалась на этом отборе. Теперь, возвращение в академию отвергнутых ей не грозит.

В отличии от меня.

— И наконец, Эмили Хотт, — называет меня Асколо. — Вашим супругом будет…

— Постойте, что значит моим супругом? У меня не может быть супруга. Меня нужно вернуть в академию отверг… в смысле благочестивости.

— Ну, что ты, дитя, — ухмыляется старый император. — Я же сказал — мы осчастливим всех. А тебя, в особенности. Ведь мы не только подобрали тебе супруга, но и оставляем жить при дворце.

Это он говорит чуть тише. Только мне. А после, снова громогласно объявляет:

— Итак, Эмили Хотт отдается в руки лорду Джозефу Райсу.

Я смотрю как ко мне с торжествующей ухмылкой грациозно подходит Джозеф и остановившись рядом, произносит:

— Ещё раз, здравствуй, моя новая старая супруга. Видишь, я снова осчастливил тебя браком со мной. Вероятно, нас всё же предначертано судьбой быть вместе.

Я бросаю взгляд на старого Императора.

— Что это? Я…

— Только попробуй открыть рот, мелкая змеючка, — тихо шипит Асколо. — На себя тебе может и плевать, но я вполне могу устроить весёленькую жизнь твоей нежной подружке. Например, изменить решение и отдать её в лапы грязному старому извращенцу.

— Себе что ли? — Не выдерживаю я, хоть и понимаю, что играю с огнем.

Но на удивление, этот разговор только веселит Асколо.

— Нет, девочка моя, для себя я приберег кое-кого другого. Но это произойдет чуть позже.

Не знаю кого приберег себе этот старый извращенец, но я уже заранее сочувствую этой бедолажке.

— Брось, Эми, ты ведь должна быть счастлива, — меня берет за руку Джозеф. — Теперь, даже мама одобрила наш брак. Давай просто сделаем вид, что ничего не произошло. Все делают ошибки, так ведь? Дай мне второй шанс.

Я скорее бы дала этому маминому пирожку коленом между ног, чем второй шанс, но помешать счастью Лары я просто не могу.

Пусть хоть у кого-то будет любовь и настоящее семейное благополучие.

А я… что я? Для меня уже всё кончено.

Ни на какую любовь или хотя бы подобие любящего мужчины рядом я уже не надеюсь.

Я на мгновение опускаю взгляд, а после резко вскидываю подбородок и задорно улыбаюсь:

— Что ж, пусть будет как скажешь, муженек. Уверена, наш брак принесет тебе много незабываемых моментов.

Джозеф изгибает бровь:

— Узнаю этот тон. Мне уже стоит бояться?

— Нет, — мило улыбаюсь я. — Как можно? Это ведь ты мой муж и это мне надлежит тебя почитать, бояться и ублажать как образцовой жене.

Судя по взгляду Джозефа, он не особенно поверил моим словам, но решил воздержаться от высказывания своих мыслей вслух.

Вместо этого, изображает учтивый поклон:

— Благодарю, Вас милорд за такую оказанную милость.

— Ну, в основном это решение нашего действующего Императора, — хмыкает Асколо и я невольно хмурюсь, потому что это выглядит как откровенная ложь.

Да, Бэрсинар мог солгать мне насчет того, что я смогу стать императрицей для того, чтобы затащить меня в постель, но его реакция на Джозефа была искренней.

Мой бывший жутко его бесит и так сыграть подобные эмоции просто невозможно.

Но тогда я вообще ничего не понимаю.

Зачем всё это? Что затеял бывший Император?

Дальше следуют громкие поздравления и очередные овации, которые я с трудом выдерживаю.

И как только появляется шанс, я выбегаю из тронного зала в отдаленный сад, но почти сразу меня настигает Джозеф.

— Эми, нам нужно поговорить.

Он хватает меня за предплечье и разворачивает меня к себе.

— Интересно о чем? — Фыркаю я.

— О нас. Обо мне. О том, как я с тобой поступил тогда, — Джозеф вздыхает. — Признаю, это было не совсем красиво. Но повторяю — я уже всё понял и осознал. И ты мне просто обязана дать второй шанс.

— О, правда? — Я изгибаю бровь. — А что ещё я тебя обязана? Быть может сочинить тебе и твоей матушке оду из трех частей?

— Слушай, мы с тобой всё равно женаты уже. Ты — моя, понимаешь? — Джозеф склоняется ко мне. — И это в первую очередь в твоих интересах простить меня. Тебе же будет легче ложиться со мной в постель.

— Если ты ляжешь со мной в постель, то утром не проснешься, я тебе обещаю, — пытаюсь вырвать свою руку, но Джозеф сжимает её сильнее.

— Слишком громкие слова, Эми. Говорить можешь, что угодно. Но мы с тобой оба знаем, ты не сможешь противостоять мне. Кроме того, — он опускает подбородок. — Ты тоже далека от идеала. Прошло около месяца, а ты уже переспала с другим.

— А ты хотел, чтобы я хранила верность мужу, который со мной развелся или что?

— Хотел надеяться, что ты не сразу пойдешь по рукам, — поджимает губы Джозеф. — Я вот, например, ни с кем после тебя ночь не проводил.

— Но исключительно потому, что желающих не нашлось, — я усмехаюсь. — Ты же договаривай полностью.

— Эмили, говори, что хочешь, но сегодня у нас снова первая брачная ночь и ты обязана провести её со мной. Император Асколо сказал, что лично за этим проследит.

Я невольно давлюсь воздухом:

— Что? Сам-то понял, что сказал? Еще расскажи, что Асколо будет при этом присутствовать.

Джозеф смотрит на меня совершенно серьезно:

— Так и будет, Эмили. Это его условие. Либо он разрушит и нашу жизнь, и жизнь твоей подруги.

Я стою как громом поражённая, не в силах осознать, что только что услышала. Сердце колотится в груди, а мысли путаются, словно в вихре.

— Ты серьезно? — едва выдавливаю из себя, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты хочешь сказать, что Асколо будет присутствовать при этом? Почему ты вообще согласился на его условия?

Джозеф, кажется, не понимает, насколько сильно его слова потрясли меня. Он делает шаг ближе, но я отступаю, как будто он может заразить меня своей безумной идеей.

— Эмили, послушай, — говорит он, его голос становится более настойчивым. — Я не хочу, чтобы Асколо вмешивался в наши жизни. Но у нас нет выбора. Он угрожает тебе, мне, и я не могу позволить ему причинить нам вред. На Лару твою мне понятное дело плевать.

Я чувствую, как во мне нарастает паника. Асколо — это не просто властный мужчина, это чудовище, способное на всё ради своих непонятных целей.

— Ты думаешь, что это решит проблемы? — спрашиваю я, не веря собственным ушам. — Ты готов проводить всякие извращения, если он требует? А что он попросит в следующий раз?

— Я готов сделать всё, чтобы мы с тобой могли спокойно жить, — отвечает Джозеф.

Я чувствую, как по телу пробегает дрожь.

— Это безумие, Джозеф! — восклицаю я, не в силах сдерживать эмоции. — Ты не понимаешь, на что ты идёшь! Он не просто будет присутствовать, он будет контролировать всё!

— Я знаю, как это звучит, — говорит он, его голос становится мягче, но всё равно полон решимости. — Но если мы не сделаем этого, будет только хуже. Просто смирись.

Внутри меня всё переворачивается от страха и ярости. Я понимаю, что Асколо не остановится, пока не добьётся своего. И, наверняка, это только начало его игры.

— Ты не можешь заставить меня участвовать в этом, — шепчу я, чувствуя, как слёзы накапливаются в глазах. — Я не могу быть частью всего этого.

— Можешь и будешь, — глухо звучит голос Джозефа. — Повторяю в третий раз — смирись. Мы сделаем это. И сделаем ни один раз, если Асколо этого захочет. Поняла меня?

Бэрсинар

Бэрсинар

Эмили

Не зная, что делать я просто направляюсь к себе в комнату и так, и заваливаюсь на кровать — в платье и туфлях.

Нет сил ни на что.

Даже разуться не могу. Я убита. Раздавленна. Морально и физически.

После того как Джозеф бросил меня, я пообещала сама себе, что не буду плакать ни из-за него, ни из-за какого-нибудь другого мужчины.

Вот и сейчас, глаза абсолютно сухие. Но внутри будто разрастается черная мерзкая субстанция с шипами, не давая сделать лишнего вздоха или хотя бы отгородиться от ужасного понимания, что я снова доверилась, а меня вновь предали.

И теперь, я для всех трех мужчин всего лишь игрушка, которую каждый из них использует так, как ему удобнее.

Может попытаться сбежать? Хотя, у меня нет вообще ничего. Даже документов, которые остались в академии, в кабинете мисс Пилс.

Что же делать?

В голове даже мелькает ироничная мысль — жаль, что переспать я должна с Джозефом, а не Бэрсинаром. Так хоть какое-то бы удовольствие получила.

Но я ее прогоняю как идиотскую.

От тяжелых мыслей отвлекает торопливый стук в дверь.

Я вздрагиваю.

Кто там на этот раз? У меня уже больше нет сил выслушивать очередную жесть в которую меня пытаются втянуть.

Просто не могу больше.

Но в этот момент из коридора слышится голос Лары.

— Эми, это я. Слышала, что ты пришла. Нам нужно поговорить.

Лара!

Я вскакиваю и едва не падая на высоких каблуках, подбегаю к двери и распахнув её крепко обнимаю свою подругу и единственного родного человека в мире, которому на меня не плевать.

— Эми, ох…, бедная моя. Мне так жаль, — тонкие ручки Лары крепко обнимают меня, даря то, что мне так нужно было — понимание, сочувствие и поддержку.

— Бэрсинар! Этот гад, он…, — начинаю было я, как вдруг замечаю стоящего за Ларой Кайла, который тактично смотрит в сторону.

Чувствуя неловкость, я расплетаю объятия и чуть отстраняюсь

— Приветствую, — тут же кивает он. — И прошу прощения за то, что отнимаю время.

Я морщусь.

— Не обижайся, но прибереги все эти расшаркивания для аристократической шайки. И кстати, не помню говорила или нет, — я выставляю палец. — Не важно — императорский приказ или нет сделал вас семьей, но посмеешь обидеть Лару, долго не проживешь и смерть твоя будет не только мучительной, но еще и крайне унизительной.

— Понял-понял, — Кайл поднимает ладони и бросает на Лару нежный взгляд насыщенно синих глаз. — Но мне кажется я скорее сам предпочту умереть, чем хоть как-то обидеть Лару. Это всё равно что обидеть настоящего ангела.

— Все вы так говорите, — фыркаю я, но взглянув на зардевшуюся от счастья Лару, решаю не развивать эту тему, чтобы не расстраивать её.

В конце концов, я явно не тот человек, который может похвастаться идеальной интуицией в отношении мужских намерений.

— Кайл, он очень хороший. Правда, — нежно улыбается Лара и попеременно смотрит то на меня, то на жениха, будто пытаясь изо всех сил примирить нас и сделать так, чтобы мы подружились.

— Будем надеяться, — я улыбаюсь. — Пусть хоть рядом с одной из нас будет любящий достойный мужчина умеющий держать данное слово.

— Бэрсинар тоже такой, — выдает неожиданно Кайл. — Он куда надежнее меня. Только замкнутый очень.

У меня немедленно срывается смешок:

— Ну, да, ну да, сама надежность. А уж как своё слово держит — ууу, просто восторг. Хотя, если он дал слово жениться на ней Катарине, то тогда да. Это обещание он сдержал.

— Ничего такого он ей не говорил, — поджимает губы Кайл. — А с момента как Бэрсинар увидел тебя, то из головы уже выбросить не мог. Я сразу понял, что дело в истинности.

— Но это ему не помешало всё же выбрать…, — начинаю было я, но Кайл качает головой, не давая продолжить.

— Для этого я и пришел. Но поговорить лучше в комнате.

— Эм, ладно

Я смещаюсь в сторону, пропуская всех внутрь и закрываю дверь

Кайл подходит к двери ведущей на балкон, захлопывает и её тоже, после чего оборачивается ко мне и говорит:

— Бэрсинар под каким-то воздействием. Я встретил его выходящим из кабинета Асколо прямо перед тем как он объявил о помолвке с Катариной и он был явно не в себе. Мы с ним росли вместе и я отлично знаю Бэрсинара. Он не был похож сам на себя.

Странно, но почему-то эта вроде как плохая новость, заявляет мое сердце биться чаще.

Получается, Бэрсинар не такой гад как я о нем считала. Хотя, нет…

— Хорошая попытке в мужскую солидарность, — я складываю руки на груди. — Вот только, он дракон — плевать ему на всякую магию

— Асколо тоже дракон. К тому же очень старый и он наверняка знает какие есть способы.

— Ладно, допустим, — я прищуриваюсь. — И что тогда нам делать?

— Нужно выяснить, что именно сделал с ним Асколо и от этого искать способы противодействия, — Кайл поджимает губы. — У меня есть знакомый маг, который сможет с этим помочь. Но без дополнительной информации он ничего сделать не сможет.

— Очень хорошо, — фыркаю я. — А каким образом мы должны выяснять это у Асколо?

— Ну, не мы, а ты, — слабо улыбается Кайл. — Я — иноземец. Меня он точно к себе не подпустит. А вот, ты ему интересна

— Обалдеть, — я вскидываю руки. — И как ты мне это предлагаешь сделать? Подойти и спросить — Ваше бывшее Величество, а чем вы промыли мозги нашему Бэрсинару?

— Ну, у меня пока нет никаких вариантов, — разводит руками Кайл. — Надеялся на твою сообразительность. Ты девушка явно с необычным мышлением. Вот и…

— Ага, вот и думай сама над безнадежной ситуацией, — фыркаю я. — Потрясающе.

Я делаю несколько шагов взад вперед, то и дело нервно заправляя прядь за ухо и закусывая губу и на очередном заходе останавливаюсь и смотрю на Кайла:

— Знаешь, а вот у меня в голове возникает только один вопрос.

Кайл хмурится:

— Какой же?

— Зачем мне это делать? — Я развожу руками. — Для чего мне снимать с Бэрсинара чары или что там на нём вообще?

— Как же? — Удивляется Лара. — Он ведь твой…

— Кто? — Я складываю руки на груди. — Истинный? А вот и нет. Я — человек. У нас не бывает истинности. Есть только любовь, а Бэрсинар уж точно не сделал ничего, чтобы её заслужить. Знаешь, как он поступил, когда я не согласилась быть с ним? На том, вчерашнем приеме?

Кайл поджимает губы, явно находясь в курсе происшедшего, а вот Лара смотрит с недоумением. И для неё, я как раз и говорю:

— Он заковал меня в кандалы в спальне и запер там.

— О, — подруга шокировано прикрывает рот ладонями, после чего возмущенно обращается к Кайлу, будто это его рук дело. — Как так можно? Это обращение, словно с рабыней какой-то! В вашей империи, что же? Все так с женщинами обращаются? И ты тоже будешь?

— Что? Нет, конечно, — горячо заверил её Кайл. — Да и на самом деле Бэрсинар это сделал потому что не знал как ещё заставить тебя остаться с ним.

— Ну, во-первых — мне он сказал, что это наказание, — фыркаю я. — А во-вторых — заставить это тоже не подходящее слово для того, кто хочет добиться расположения.

— Слушай, Эми, — Кайл вздыхает. — Мне действительно жаль, что тебе пришлось оказаться в такой ситуации.

Я смотрю на него с недоверием, стараясь подавить волну раздражения. Мне не хочется, чтобы кто-то снова говорил мне о том, как мне плохо, но в его глазах я вижу искренность.

— Ты не можешь знать, через что я испытала, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Ты не знаешь, что значит оказаться всего лишь игрушкой в чьих-то руках.

— Верно, я не могу знать, — соглашается Кайл, его голос становится мягче. — Но я знаю Бэрсинара. И могу сказать, что он не тот, кто предает и к жестокости он, даже если и обращается, то она направлена на врагов.

Лара, стоя рядом, подбадривающе сжимает мою руку. Я замечаю, как она внимательно слушает, готовая поддержать меня в любой момент.

— Я хочу, чтобы ты дала ему шанс. — Продолжает Кайл. — Я знаю, что ты ему небезразлична. Он не хочет, чтобы ты страдала, просто не знает, как это выразить.

Лара, внимательно слушая, добавляет:

— Эми, я с первого же момента нашего знакомства заметила, как он на тебя смотрит. Я верю, что он не тот, кто предаст.

— Это не отменяет того, что мне проще будет сбежать, чем пытаться выудить хоть какую-то информацию, чтоб помочь Бэрсинару.

— Попробуй, — разводит руками Кайл. — Увы, боюсь ты сильно разочаруешься результатом.

— Попробую, уж не сомневайся, — злюсь я. — Тем более, у меня нет ни малейшего понятия как узнать у Асколо, что он подмешал.

Кайл нервно поправляет волосы, и я вижу, как он колебался между желанием поддержать меня и страхом перед последствиями этой затеи.

— Говорят, что Асколо любит устраивать небольшие «приемы» — у него всегда много друзей и знакомых, — продолжает он, не желая сдаваться. — Ты могла бы попытаться туда попасть. Просто будь осторожна, он не любит, когда его дразнят.

— О, да, конечно! — усмехаюсь. — Я прямо вижу, как меня встречают с цветами и аплодисментами. «Вот она, смелая Айлин, которая пришла дразнить старого императора-дракона!»

— Ну, я не сомневаюсь, что ты и правда так можешь, но лучше не стоит, — Кайл поджимает губы. — Это серьёзно. Асколо не просто так стал императором. Он опасен.

Внутри меня нарастает напряжение. Я не могу позволить себе дрогнуть. Если я правда хочу узнать, что за дрянь Асколо сотворил с Бэрсинаром, то придется удерживать самообладание.

— Ладно, — говорю, принимая решение. — Ну и как попасть на этот прием? Есть варианты? К слову, мне нужно это сделать до сегодняшней ночи или как минимум сделать так, чтобы Асколо этой ночью был сильно занят.

— Приемы проходят каждый вечер и по сути, туда зайти может каждый гость во дворце. Но только найти тот самый зал очень непросто. Впрочем, как раз туда я тебя проводить смогу. Вполне возможно, Асколо даже не против тебя будет там увидеть.

— Уж не сомневаюсь, — фыркаю я. — Он еще тот извращенец.

— Можно я с вами пойду? — Спрашивает Лара. — Вдруг, смогу чем-то помочь?

— Нет, радость моя, не стоит, — Кайл качает головой. — Лучше останься на всякий случай.

— Эми, я хочу помочь. Поддержать хоть чем-то, — внезапно проявляет упрямство Лара.

— Нет, — останавливаю я её, хотя в душе мне приятно слышать её поддержку. — Кайл прав, останься. Я не хочу подвергать тебя опасности.

— Если что-то пойдет не так, я буду рядом и помогу, как смогу, Эмили. — Кайл поджимает губы. — Прикрывать вас обоих будет сложнее.

Я беру глубокий вдох, решая, что мне нужно взять себя в руки.

— Ладно, раз я решилась, тогда мне нужно подготовиться, — говорю, иду к двери. — Если я собираюсь попасть на этот прием, мне нужно выглядеть так, чтобы привлечь внимание.

Время летит быстро, и вскоре я стою перед зеркалом в своей комнате, рассматривая отражение. Я выбрала платье, которое подчеркивает мою фигуру, но не выглядит слишком вызывающе. Небольшие серьги и легкий макияж завершают образ. Я чувствую, как волнение начинает нарастать в груди.

— Ты готова? — спрашивает Лара, заглядывая в комнату.

— Как никогда, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно.

Мы выходим из комнаты, и по пути Кайл рассказывает о том, как проходят приемы у Асколо. В его голосе слышится легкая тревога, и я не могу не заметить, что он действительно переживает за меня.

— Будь осторожна с тем, что говоришь, — подчеркивает он. — Асколо может легко понять, если ты пытаешься сыграть в какую-то игру.

Я киваю, стараясь запомнить его слова. В конце концов, я не могу позволить себе ошибку.

Когда мы подходим к залу, где проходит прием, я чувствую, как сердце колотится в груди.

На мгновение я замираю и колеблюсь на пороге, собираясь с мыслями.

— Всё в порядке? — Кайл останавливается рядом со мной и заглядывает мне в глаза.

— Да-да, весело как на похоронах, — криво улыбаюсь я. — Ладно идем.

Я резко выдыхаю через нос, но затем решительно расправляю плечи и вхожу.

Зал полон света и музыка, с царящей там крайне оживленной атмосферой, хотя людей здесь гораздо меньше, чем на общем приеме

Впрочем, это ожидаемо. Гости смеются, обсуждают что-то, стоя с бокалами шампанского в руках и я с удивлением чувствую, как волнение начинает постепенно утихать.

Кажется я начинаю привыкать ко всей этой нервотрепки.

Так. Сейчас главное найти Асколо и начать разговор с ним, не пойми о чём.

Долго искать не приходится.

Его фигура выделяется на фоне толпы, он стоит в центре, окруженный вниманием, как будто не замечая, что вокруг него люди лишь тени.

Хотя, нет. Есть рядом с ним еще кое-кто с не менее отстраненным и надменным лицом — Бэрсинар.

Надо же, вроде дядя и племянник, а как похожи.

У обоих столько самодовольства в рожах, что хочется хорошенько приложить их лопатой по лицу.

— Проклятье, это плохо, — шепчет Кайл. — Не ожидал, что Бэрсинар будет здесь. Я его отвлеку, чтобы ты могла спокойно поговорить с Асколо и выяснить… эй, Эми, ты куда?

Он протягивает руку, чтобы задержать меня. Но это не помогает.

При виде Бэрсинара, меня вдруг накрывает нереальной злостью.

Да с чего я вообще должна помогать этому надменному гаду?

Ничего хорошего он мне не сделал. Такая же зараза как и остальные мужики.

— Эми, не наделай глупостей, — лихорадочно шепчет за моей спиной Кайл.

Если бы он был со мной знаком раньше, то уже понял бы — именно этим я заняться и собираюсь. Делать глупости.

— Приветствую Императорскую семью, — я присаживаюсь в глубоком реверансе, а сама внимательно слежу за реакцией обоих.

Асколо с ухмылкой кивает, будто даже не особо удивлен моим присутствием, а вот Бэрсинар останавливает на мне взгляд и слегка хмурится, будто пытается что-то вспомнить, но не может.

Значит, его действительно опоили оморочным зельем?

Впрочем, плевать

— Какое неожиданное удовольствие видеть тебя здесь, Эмили, — произносит Асколо, и его голос звучит так, словно он наслаждается каждым словом. — Я не ожидал, что ты решишься побывать здесь. Хотя, зная твою экспрессивность, наверное всё же стоило это предположить.

— Конечно стоило, — киваю я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Разве у меня нет права развлекаться? Или вы предпочли бы, чтобы я сидела в тени, как примерная девочка?

— Неплохо, — проговаривает он с легким смехом. — Мне нравится твоё чувство юмора. Но я бы посоветовал тебе быть осторожнее с сарказмом, особенно когда речь идет о делах империи.

Бэрсинар, по-прежнему хмурясь, смотрит на меня с недоумением, и я чувствую, как внутри меня нарастает желание его провоцировать.

— А что, если я не собираюсь быть осторожной? — бросаю я ему. — Или вам не нравится, когда кто-то не боится вашего величества? Тем более, я даже не знаю кто из вас здесь действительно император.

Бэрсинар удивленно моргает и смотрит на меня.

Что? Мне удалось обратить на себя внимание его заколдованного высочества? Так быстро?

— Ты явно не знаешь, с кем говоришь, — наконец произносит Бэрсинар, его голос все очень холодный и настороженным.

— Прошу прощения за дерзость, — перебиваю я, — Но у меня есть подозрение, что ты не знаешь, с кем разговариваешь ты. Или, может быть, ты просто не помнишь, каково это — быть мужчиной которой не прячется от своих обещаний за титулами и чарами.

— Эмили, не стоит, — шепчет Кайл, но я игнорирую его.

Не знаю почему, но раздраженность во мне нарастает всё больше.

Мне не нравится наблюдать за тем, как всегда ехидный и настойчивый Бэрсинар, стоит рядом и просто пытается сообразить, где он и что происходит.

Мне хочется исправить немедленно. Вот прямо сейчас.

Но единственное, что мне приходит в голову — безумие даже по моим меркам. Внутри меня вспыхивает буря эмоций: от страха до адреналина, от гнева до смелости. Я понимаю, что на кону стоит не только моя репутация, но и, возможно, что-то гораздо большее. Впрочем, риск — дело благородное, не так ли? Это как игра в покер, где ставишь всё на одну карту, надеясь на удачу.

Нахмурившись, я резко подаюсь вперед, моя рука сжимается вокруг холодной, чуть дрожащей кисти Бэрсинара. Его кожа под моими пальцами кажется странно теплой, и я чувствую, как магия внутри меня начинает разгораться, словно ожидая своего часа. Я фокусируюсь на той силе, которую пробудила истинность, и в этот момент мир вокруг меня сужается до одной точки — до нас двоих.

Но всё срабатывает слишком хорошо… даже с перебором, как и всё, что я делаю. Вместо того чтобы просто слегка нагреть его ладонь, внезапно из моих рук срывается целый сгусток пламени. Я вижу, как яркие языки огня вырываются наружу, охватывая Бэрсинара, и в тот же миг осознаю всю абсурдность происходящего. Да, ему, как дракону, это не страшно — огонь лишь легкая шалость. Но вот его одежде… да еще и на особом приеме, где все взгляды устремлены на нас.

Ой-ой, что я наделала? Почему я не могла просто действовать согласно плану Кайла? Скосив взгляд я пробегаюсь по лицам присутствующих.

Кайл, нервно переглядывается с другими гостями, его лицо выражает смесь шока и ужаса, да и все остальные высокопоставленные личности с недоумением наблюдают за происходящим.

Взгляды гостей пронзают меня, как острые стрелы.

М-да, кажется поджигать молодого императора была не самая моя лучшая идея. Кто бы мог подумать.

На мгновение мне кажется, что зал наполняется тишиной, а затем звучит смех, который раздается в унисон с ледяным шёпотом. Я знаю, что должна действовать, но сердце стучит в унисон с огнем, и мне становится не по себе.

Не в силах сдержаться, я делаю шаг назад, чтобы оценить последствия своего безумного поступка. Бэрсинар, удивленно и недоуменно уставившись на меня, не делая вообще ничего, чтобы хоть что-то чтобы попытаться потушить огонь. Его наряд, прежде всего элегантный и безупречный, теперь выглядит как жертва непредсказуемой стихии.

— Эмили, ты что, с ума сошла?! — восклицает Кайл, его голос полон паники и тревогиВ этот момент я понимаю: я не могу просто стоять и смотреть, как он борется с огнем. Я закрываю глаза, собирая всю свою волю, и начинаю фокусироваться на магии внутри себя. Я чувствую, как мои силы начинают реагировать, и, сжав кулаки, я вызываю остатки своей силы, чтобы убрать огонь с его одежды.

Но вместо того, чтобы просто потушить пламя, я ощущаю, как магия нарастает, как будто сама стремится возродиться, и в следующий миг огонь вспыхивает с новой силой и становится необыкновенного золотого цвета.

Секунды тянутся, как вечность, а тишина кажется просто оглушительной.

Я в ужасе смотрю на языки пламени, которые, охватили всю фигуру Бэрсинара.

Вокруг нас царит полное молчание, разорванное лишь треском огня и тихими шепотами шокированных зрителей.

— Э-э, это не то, что ты подумал! — выталкиваю из себя, едва осознавая, что говорю. — Я просто хотела…

Впрочем, Бэрсинар будто неуловимо меняется. Странная, даже пугающая отстраненность будто испепеляется тем странным огнем.

Бэрсинар с уже знакомым мне невозмутимым выражением лица, поднимает руку и легко останавливает огонь. Я вижу, как его глаза сверкают, и в них отражается не только удивление, но и легкая доля веселья.

— Впечатляюще, — произносит он с ухмылкой. — Но если ты хотела меня раздеть, то стоило просто попросить.

Я отдергиваю ладонь за спину, как будто она обожженная, и с недоумением смотрю на него.

— Это не смешно, Бэрсинар! Я могла тебя сжечь. Вас всех.

— Расстроилась, что не получилось, да? —

В голосе Бэрсинара звучит знакомая ирония. — Скажи мне, ты всегда так разжигаешь страсти на званых вечерах?

Я не могу удержаться от улыбки, несмотря на напряжение.

— Только если мне надоело скучное общество, — отвечаю с иронией, но внутри всё еще ощущаю легкое волнение.

Постепенно гости начинают приходить в себя, и недоумение на их лицах сменяется шепотом. Слышатся тихие разговоры, шепот, и я ловлю несколько шокированных взглядов.

— Эмили!

Я слышу сразу два голоса позади меня.

Шокированный Кайла и полный ярости — Асколо.

Кайл, всё еще в шоке, пытается пробиться сквозь толпу. Его лицо выражает смешанные чувства: от возмущения до удивления.

Но всё равно успевает раньше Асколо.

— Эмили, Бэрсинар, — он хватает нас обоих за руки. — Нам нужно обсудить вопросы по взаимодействию с империей Рэндован. — Явно говорит он первое, что пришло в голову, лишь бы вывести нас отсюда. — Срочно. Идемте.

Он разворачивается и наталкивается на Асколо.

Даже у меня по коже пробегает холодок.

Старый император явно не в восторге от того, что я устроила и что Бэрсинар, кажется начал приходить в себя после того зелья, которым Асколо его опоил.

— Никто из вас никуда не пойдет, — цедит он. — А остальные. Воооон!!! — Он выкрикивает это настолько оглушительным и диким голосом, что я невольно вздрагиваю.

Толпа гостей, испуганно переглядываясь, стремительно покидает зал, оставляя нас троих в центре происходящего. Я ощущаю, как напряжение нарастает, словно воздух наполняется электричеством. Асколо, не обращая внимания на убегающих, смотрит на нас с таким гневом, что даже Бэрсинар, всегда невозмутимый, кажется, на мгновение теряет свою уверенность.

— Эмили, — говорит Асколо, его голос становится холодным, как лед. — Ты осознаешь, что только что сделала? Ты поставила под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь всех присутствующих здесь.

Кайл, который все еще держит меня за руку, пытается вмешаться:

— Милорд, прошу Вас, это было недоразумение! Эмили не хотела никого обидеть. Она просто…

— Замолчи! — прерывает его Асколо. Его глаза сверкают, и я вижу, как его рука сжимает кулак. — Я не потерплю небрежности, которая может привести к катастрофе.

Бэрсинар, казалось, наслаждается этой сценой, его ухмылка только усиливает мое беспокойство. Он подходит ближе к Асколо и с легкостью произносит:

— Дядя, ты слишком драматизируешь. Эмили просто проявила свою магию, и, как видно, у нее есть потенциал. К тому же…, — он морщится. — Я почему-то совсем забыл, что Эмили моя истинная. Точнее, знал, но как-то не понимал, что ли …

Он морщится и смотрит на Асколо:

— Дядя, какого демона происходит? У меня мозги в кашу.

— Думай как и с кем ты разговариваешь, щенок. — Асколо наклоняет подбородок. — Ты пришел на этот трон только потому что я — разрешил. Ты здесь — никто. Марионетка, которую я усадил во главу Империи, только потому что сейчас мне это необходимо. Поэтому, если хочешь и дальше носить корону и доказывать своему отцу, что ты хоть на что-то годен, то закрой рот и делай всё как я говорю. Мне нужны ты, твоя истинная и ваше полное послушание.

Я чувствую, как холодный пот пробегает по спине. Старый дракон пугает одним своим присутствием.

Но впервые, я здесь не одна, а с Бэрсинаром.

Он в отличии от меня выглядит совершенно невозмутимо.

— Какое послушание, дядя? Ты не в себе, — Бэрсинар морщится. — Да, возможно ты и правда пригласил меня для каких-то своих жутких и зловещих целей. Вот только, ты упустил один совсем небольшой моментик, — изливается он.

— О чем ты говоришь? — Фыркает Асколо. — Забыл, что ты все еще детеныш с неокрепшими крыльями и молочными зубами. О каких вообще непонятных моментах идет речь?

— Например о тех, что ты сам назначил меня Императором, — Бэрсинар медленно опускает подбородок и ухмыляется. — Теперь, я — здесь власть. Привыкай, дядюшка. Мы можем с тобой дружить. И жить мирно. Но если ты продолжишь вести себя настолько неадекватно, то я просто объявлю всей Империи, что ты не в себе и сошлю тебя в место, где ты не сможешь навредить ни мне, ни тем более моей истинной.

На мгновение воцаряется тишина. Я ощущаю, как напряжение в воздухе растет, словно натянутая струна. Асколо свирепо сверкает глазами.

Глаза вновь становятся янтарными, зрачки превращаются в черные узкие вертикальные полоски, а на руках проступает мерцающая чешуя.

Ой-ой, это плохо.

Он будто готовится к нападению.

— Ты смеешь угрожать мне? — голос Асколо проносится громовым раскатом под сводами замка. — Ты всего лишь щенок, который не знает, что такое настоящая сила. Ты думаешь, что корона защитит тебя от меня? Ты глубоко ошибаешься. Здесь все подчиняются мне. Все верны мне. Потому что знают, что за собой влечет неповиновение.

Честное слово, в другой момент я бы просто развернулась и убежала. Настолько Асколо выглядит пугающим.

Но Бэрсинар продолжает стоять с прежней невозмутимостью. Даже больше — он в открытую издевается над ним.

— Ты себя-то слышишь, дядюшка? — Бэрсинар с усмешкой качает головой. — Твоя сила основана на запугивании, а теперь вместо тебя пришел другой правитель. Как считаешь, сильно они будут скучать по тому, кто их тиранил? Твоё время прошло, — он разводит руками. — Вот и всё. То, что я всё ещё веду с тобой беседы, а не сослал в замок в горах под стражу — это целиком жест доброй воли. Но моё терпение не безгранично.

Асколо сжимает челюсть, его движения становятся более резкими. Я вижу, как его рука сжимается в кулак, и мне становится страшно.

Но внезапно Асколо медленно выпрямляется, а его чешуя медленно исчезает. И я замечаю, что его глаза, хоть и полны ярости, но начинают постепенно смягчаться, принимая человеческий вид.

Он делает шаг назад, словно взвешивая свои слова.

— Да… да… знаешь… прости, мальчик мой. Ты прав. Я был слишком резок, — произносит он, и качает головой. — Я не всегда соображаю, что говорю. Пожалуй, мне пора посидеть а отдельной комнате, — посмеивается он. — И да, Бэрсинар. Империя нуждается в лидере, который услышит её голос. Нуждается в молодой крови. В тебе, — он делает паузу, его взгляд становится проницательным, — но ты должен понимать, что править опаснее и сложнее, чем ты считаешь. Тебе необходим мудрый и опытный наставник рядом.

— Только если этот наставник не будет пытаться меня одурманить, — хмыкает Бэрсинар.

— Нет-нет, с этим покончено. Просто хотел посмотреть на твою реакцию, — поднимает ладони Асколо и смотрит в мою сторону. — И приношу извинения тебе, Эмили, за всё, что я тебе причинил.

— Постараюсь пережить, — криво улыбаюсь я.

Чтобы этот старый дракон мне не говорил, я ему вообще не верю.

— Знаете, в качестве жеста доброй воли, у меня есть предложение, — обаятельно улыбается Асколо. — Как насчет того, что я лично займусь организацией вашей свадьбы? Приглашу твоего брата и отца. Как раз и сам с ними пообщаюсь. А Эмили познакомится с будущей родней.

Почему-то теперь я пугаюсь даже больше, чем когда Асколо орал и превращался в дракона.

— Вы же вроде выдали меня замуж за Джозефа, а Бэрсинару определили Катарину.

Асколо посмеивается.

— Ох, и штучка она у тебя, мальчик мой. Я б на твоем месте боялся бы её обидеть. Такая точно ничего не забудет.

Я чувствую, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Асколо явно пытается взять ситуацию под контроль, но Бэрсинар не собирается так просто сдаваться.

Бэрсинар смотрит на дядю с нескрываемым недоверием, его глаза сужаются, словно он пытается разгадать очередную уловку старого дракона.

— Организовать нашу свадьбу? — переспрашивает он, его голос звучит скептически. — Прости, но я не думаю, что это хорошая идея. Ты ведь наверняка что-то задумал, верно?

Асколо издает тихий смешок, его глаза блестят с хитрецой.

— Задумал? Что ты, мой мальчик. Я всего лишь хочу помочь своей семье. Разве в этом есть что-то плохое?

Я чувствую, как по моей спине пробегает холодок. Что-то в тоне Асколо заставляет меня насторожиться. Он явно что-то замышляет, но пока не показывает своих истинных намерений.

Бэрсинар хмурится, его подозрения явно не рассеиваются.

— Ты ведь не просто так предлагаешь это, — говорит он, его голос становится жестче. — Что ты хочешь взамен?

Асколо поднимает руки в примирительном жесте, но в его глазах я вижу проблеск торжества.

— Ничего, мой мальчик. Я просто хочу помочь тебе и Эмили. Разве это так плохо? — Он делает паузу, а затем добавляет с легкой улыбкой: — Хотя, если ты настаиваешь, я мог бы попросить об одном одолжении. Ничего серьезного, просто небольшая услуга.

Бэрсинар напрягается, его подозрения явно растут с каждым словом Асколо.

— Какая еще услуга? — спрашивает он, его голос звучит предостерегающе.

Асколо делает шаг вперед, его улыбка становится шире.

— Ну, скажем, я хотел бы, чтобы ты позволил мне присутствовать на вашей свадьбе. Как семья, понимаешь? Я бы хотел быть там, чтобы поздравить вас обоих.

Я замираю, ожидая реакции Бэрсинара. Что-то в этом предложении кажется мне слишком хорошим, чтобы быть правдой. Асколо явно задумал что-то еще, и я боюсь, что это может обернуться для нас большой бедой.

Я чувствую, как холодный пот все еще стекает по спине, и сама атмосфера вокруг нас меняется на глазах. Слова Асколо, звучавшие ранее как громовой раскат, теперь становятся странно мягкими, но от этого не менее пугающими. Я смотрю на Бэрсинара, который остается невозмутимым, и не могу понять, что происходит в его голове.

— Ты действительно думаешь, что я доверю тебе организацию своей свадьбы? — произносит Бэрсинар с легкой усмешкой, его голос полон иронии. — Это все равно что попросить волка охранять овец.

Асколо, не обращая внимания на нас, продолжает свою речь. В воздухе нарастает напряжение, и я чувствую, как его слова пытаются убедить нас в доброй воле, но за его улыбкой скрываются темные намерения.

— Да, я понимаю, что доверие — это не то, что можно просто так вернуть, — продолжает Асколо. — Но, поверьте, у меня есть свои причины. Я хочу, чтобы Империя процветала, и только вместе мы сможем этого добиться.

— Процветание Империи? — переспросил Бэрсинар, поднимая бровь. — Или же ты просто хочешь сохранить свое влияние на троне, пока твои дни не сочтены?

В глазах Асколо промелькивает искра ярости, но он сдерживается. Я чувствую, как его натянутое спокойствие начинает трещать по швам, и это напоминает мне о взрывоопасной ситуации. Вместо того чтобы разразиться гневом, он собирает силы.

— Послушай, племянник, я не хочу ссориться с тобой, — произносит он, и его голос звучит почти уговаривающе. — Но ты должен знать, что правление — это не игра. Вокруг полно врагов, и я не могу позволить, чтобы кто-то из них воспользовался твоей неопытностью.

В моем сердце поднимается тревога. Ситуация становится все более запутанной, и я не могу не думать о том, что Асколо может замышлять что-то коварное. Однако Бэрсинар, похоже, не собирается отступать.

— Я не ребенок, — заявляет он, его голос становится твердым. — Я готов взять на себя ответственность за Империю, но не за счет своего достоинства. Я не позволю тебе манипулировать мной.

Асколо, кажется, поражен такой смелостью. На мгновение его лицо искажено, но потом он снова собирается с силами.

— Хорошо, — произносит он, чуть наклоняя голову. — Мы все еще можем работать вместе. Если ты примешь мою помощь, я обещаю, что буду мудрым и осторожным советником. Я не намерен навязывать свои идеи, лишь направлять тебя на верный путь.

В этот момент мне становится по-настоящему страшно. Я не понимаю, искренен ли Асколо или это лишь маска, скрывающая его истинные намерения. Я оборачиваюсь к Бэрсинару, пытаясь поймать его взгляд, чтобы понять, как он к этому относится.

— И какова будет твоя цена за эту «помощь»? — спрашиваю я, не выдерживая, и мои слова висят в воздухе.

Асколо смотрит на меня, и его улыбка становится чуть более широкой.

— Просто позвольте мне быть частью этого процесса, — отвечает он, его голос становится почти убаюкивающим. — Я хочу, чтобы вы оба знали, что я здесь, чтобы помочь.

Я чувствую, как напряжение в комнате растет. Мы с Бэрсинаром обменяемся взглядами, полными недоверия и тревоги. Я знаю, что Асколо не просто так предлагает свою помощь. В его глазах я вижу проблеск хитрости, который заставляет меня насторожиться.

— Ты не можешь ожидать, что мы просто примем твое предложение, — произносит Бэрсинар, его голос звучит сдержанно. — Мы не собираемся ставить нашу судьбу в твои руки.

— Какой у вас план? — спрашивает Асколо с легким интересом, его глаза блестят. — Я могу предложить вам выход. Империя нуждается в сильном правителе, а вы — в мудром наставнике. Это взаимовыгодное сотрудничество.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Мы находимся на краю пропасти, и каждый наш шаг может обернуться катастрофой. Бэрсинар, казалось, продолжает думать, но я вижу, как его лицо наполняется решимостью.

— Я подумаю над твоим предложением, — говорит он, и в его голосе звучит непреклонность. — Но я не обещаю, что приму его.

Асколо кивает, его улыбка остается на месте, но в глазах я вижу тень угрозы:

— Я бы на твоем месте хорошо подумал, племянничек.

Мне всё это не нравится. Мы будто топчемся на одном месте.

Точнее, топчутся они, а у меня уже не хватает ни терпения, ни выдержки за этим наблюдать.

И в конце концов, меня начинают раздражать оба, а это очень плохой знак.

Знак того, что я снова начну творить глупости.

Еще несколько секунд я искренне пытаюсь сдержаться, но в конце концов эмоции берут верх над здравым смыслом.

Как всегда.

— Позвольте вас перебить, многоуважаемые Императоры, — я с трудом сдерживаю сарказм и замечаю краем зрения, как Кайл заранее обреченно вздыхает. — Дело в том, что обсуждая организацию всей этой свадьбы, вы забыли одну маааааленькую деталь.

Бэрсинар изгибает бровь.

— Обсудить твоё подвенечное платье?

— Близко, — киваю я. — Но на самом деле вы оба забыли спросить меня. А я, например, замуж не собираюсь.

— Эмили, ты опять? — Хмурится Бэрсинар. — Или это из-за Джозефа?

— Это из-за того, что замужем я была и ничего хорошего не видела.

— Хочешь быть просто истинной, которая рожает наследников? — Уточняет Асколо. — Так это даже лучше.

— Я просто хочу, чтоб от меня все отстали. — Я фыркаю. — И со свадьбой, и с родами. Знаешь, Бэрсинар, — я смотрю на дракона. — А ты можешь вернуть меня назад в академию? Дворцовая жизнь не для меня.

Бэрсинар хмыкает и качает головой:

— Очень смешно, но нет. Но раз ты от всего устала, — он ухмыляется. — Иди к себе в комнату и жди меня там. Я найду способ тебя расслабить.

Я смотрю на Бэрсинара и прищуриваюсь. Его ухмылка, в сочетании с тем, как он произнес «расслабить», вызывает у меня мурашки по коже, но я стараюсь не поддаваться на провокацию. Внутри меня бушует буря эмоций — от раздражения до неожиданного влечения.

— Расслабить? — повторяю я с притворным недоумением и закатываю глаза. — Это ты так называешь свои методы?

Асколо, стоящий неподалеку, перехватывает мой взгляд, и в его глазах я замечаю искру интереса. Он, похоже, не против наблюдать за нашим обменом репликами, и это лишь добавляет мне смелости. Я вздыхаю, понимая, что вместо того, чтобы выбраться из этой ситуации, только усугубляю её.

— Эмили, — говорит Бэрсинар, приближаясь ко мне. Его голос становится более интимным, и я чувствую, как внутри меня загорается искра. — Ты знаешь, что я никогда не заставлял тебя делать то, чего ты не хочешь. Но я уверен, что тебе нужно немного времени, чтобы понять, что ты на самом деле чувствуешь.

Я отступаю на шаг, стараясь сохранить дистанцию, но в то же время не могу проигнорировать, как его близость наполняет комнату напряжением. Вокруг словно замедляется время, и я чувствую, как каждое его слово отзывается в моем сердце.

— И что же ты предлагаешь? — спрашиваю я, пытаясь сохранить равнодушие в голосе, хотя внутри меня все начинает накаляться. — Поехать на выходные в какие-нибудь дремучие леса и проводить время с дикими зверями? — добавляю с сарказмом, но в глубине души понимаю, что это предложение звучит заманчиво.

— Ну, почему нет? — Хмыкает он, но затем наклоняется ближе, и его голос становится мягким и низким. — Но это чуть позже. Сначала, предлагаю составить план и немного пофантазировать насчет будущего. В нашей комнате.

Я закатываю глаза, но в то же время чувствую, как во мне растет интерес.

— А здесь никак нельзя? — пытаюсь я возразить, но в этот момент Асколо кивает нам, словно подсказывая, что пора двигаться дальше.

Бэрсинар берет меня за талию и ведет к выходу. Я сопротивляюсь, пытаюсь притормозить, но делаю это больше из вредности или чувства противоречия. На самом деле, поговорить нам действительно нужно. Я чувствую, как его рука, крепко обнимая мою талию, передает тепло и уверенность. Мы выходим за дверь, и в коридоре тихо, только слышно наше дыхание и отдаленный шорох.

Бэрсинар останавливается и смотрит на меня, словно читая мои мысли. Его глаза полны искренности и чего-то глубинного, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Эмили, — произносит он с замедленным дыханием, — иногда нам нужно сделать шаг в неизвестность, чтобы понять, что действительно важно.

— Шаг в неизвестность? — подхватываю я, стараясь сохранить легкость в голосе, хотя внутри меня все начинает накаляться. — И ты думаешь, что это я?

Его улыбка становится шире, и я не могу не ответить ей. Внутреннее противоречие — продолжать с ним спорить или отпустить все на волю — начинает угасать.

— Конечно. Ты и неизвестность — это одно и то же слово. Потому что я никогда не знаю, чего от тебя ждать. Это даже пугает.

Я усмехаюсь, пытаясь скрыть смущение.

— Да, бойся меня, жуткий дракон.

— Боюсь, — копирует мое выражение лица Бэрсинар. — Особенно страшно мне из-за того, что ты со мной делаешь.

— И что же я с тобой делаю? — Я изгибаю бровь, чувствуя, как напряжение между нами растет. — Или ты так обиделся за то, что я тебя подожгла?

— Хех, это мелочи, — Бэрсинар медленно склоняется ко мне. Его дыхание касается моего лица, и я замираю, не в силах отвести взгляда. — А вот то, что ты вытворяешь с моими мозгами — это уже тянет на государственное преступление.

— До того, что вытворяет твой дядюшка мне очень и очень далеко. Он тебя зельем каким-то опоил, ты же понял?

— Умеешь ты убивать всю романтику, — хмыкает он, но его голос звучит так, словно он все еще не может отвести от меня глаз. — Но с дядей я разберусь. Можешь не забивать свою прекрасную голову таким.

Слова Бэрсинара словно обжигают меня, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. «Разберусь» — это звучит угрожающе, и в то же время меня тянет к нему, как магнитом. Я не могу отвести взгляда от его лица, от того, как его губы слегка приподняты в улыбке, которая одновременно и игрива, и опасна.

— Ага, конечно. А ты в курсе, что я теперь вроде как снова жена Джозефа? — Я делаю шаг назад, стараясь создать физическое пространство между нами, но в то же время ощущая, как нарастает напряжение. Мое сердце колотится, и я стараюсь сохранить уверенность в голосе. — Считаешь, что дядя просто так про свадьбу упомянул? Уверена, он собирался сообщить это при всех твоих родственниках.

Лицо Бэрсинара немедленно мрачнеет. Я вижу, как его губы сжимаются в тонкую линию, а глаза наполняются яростью, словно в них вспыхнула молния. Атмосфера вокруг нас становится плотной, как натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть.

— Дядюшка… ну он и скользкий гад, — произносит он, сквозь зубы, его голос становится жестче, и я ощущаю, как меня охватывает холодок. — А твой Джозеф, — фыркает Бэрсинар, его слова звучат как угроза, — знаешь, его существование очень сильно усложняет мне жизнь. Но это легко исправить.

— Ты о чем? — настораживаюсь я, чувствуя, как в воздухе витает угроза. Внутри меня поднимается волна тревоги, и я ненадолго теряю дар речи, осознавая, что игра зашла слишком далеко.

— Брак без согласия мужа ведь нельзя разорвать, — хмыкает Бэрсинар, его тон становится угрожающе игривым, и в его глазах сверкает азарт, как у хищника, поджидающего свою добычу. Я чувствую, как мурашки пробегают по коже. Он делает шаг ко мне, и я, инстинктивно, отступаю еще немного назад, но за спиной у меня уже стена.

— Поэтому, я или заставлю вновь от тебя отказаться, или… — он изгибает уголки губ в хищной ухмылке, и в глазах его читается безумный азарт. — Ты просто станешь вдовой.

Я замираю, ощущая, как холодок пробегает по позвоночнику, как будто кто-то прошелся по моим костям ледяной рукой. Кажется, в воздухе повисла тишина, и теперь все вокруг кажется еще более напряженным. Я вижу, как его фигура приближается ко мне, и сердце стучит так, словно хочет вырваться наружу.

В этот момент я осознаю, что Бэрсинар не просто шутит. Напряжение в его голосе и уверенность в движениях заставляют меня осознать, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Я ловлю себя на мысли, что его слова резонируют во мне, вызывая страх и желание одновременно. Я всегда знала, что он опасен, но сейчас это ощущение стало более явным, более реальным.

— Ого, кое-кто у нас оказывается злобный жестокий дракон? — Изогнув бровь, я делаю шаг назад, стараясь скрыть дрожь.

— А ты не знала об этом? — Бэрсинар не дает отступить, притягивает к себе за талию и захватывает губами тонкую кожу на моей шее.

Я с трудом подавляю стон.

— Знала, но не настолько же. Убивать — это уже слишком.

— Нет слова “слишком”, если речь идет о тебе. — Бэрсинар смотрит мне в глаза. — Ты не понимаешь, что я за свою истинную разорву любого. Мне плевать кто между нами.

— Да, я заметила на общем приеме, — не сдерживаю сарказм. — Катарину ты тоже разорвал или это касается только её одежды?

— Ты ревнуешь что ли? — Бэрсинар ухмыляется.

— Хочешь сказать, чтоб я прекратила? — Я с вызовом вскидываю голову.

— Нет, — Бэрсинар склоняется ко мне еще ниже. — Хочу сказать, чтобы ты продолжала. Это дико возбуждает. Поэтому, пожалуй…, — он одним движением подхватывает меня на руки. — Отложим убийство твоего бывшего на потом.

— Немедленно прекрати. Поставь меня на место или я тебя сожгу!

Пытаюсь возмущаться, но Бэрсинар лишь посмеивается.

— Давай-давай. Как раз быстрее избавлюсь от одежды. Точнее от её остатков.

Прежде, чем я нахожу, что ответить — мы оказываемся в его спальне. Здесь все слишком знакомо и воспоминания о нашей прошлой ночи заставляют низ живота заныть в предвкушении.

— Если ты решил, что можешь делать со мной всё, что хочешь не обращая внимания на моё желание, то ты сильно ошибаешься. — Объявляю я, а сама стараюсь избегать смотреть Бэрсинару в глаза.

Слишком горячо от его взгляда и пламени истинности не нужно.

— Как раз наоборот, радость моя. — Бэрсинар ухмыляется. — Я очень даже обращаю внимание на твоё желание. И сейчас, ты очень хочешь…, — комната совершает оборот и я оказываюсь на кровати. — … меня.

— Предатели у меня желание не вызывают, — я пытаюсь встать, но Бэрсинар меня удерживает поцелуем.

И меня накрывает странным ощущением. Хочется одновременно и рассмеяться, и заплакать. Запутавшись в ощущениях я не делаю ни того, ни другого.

А Бэрсинар, не оставляет шанса разобраться.

Привлекает к себе за плечи и захватывая мою нижнюю губу своими, потом переходит к верхней, после чего плавно толкнувшись языком, проникает внутрь и провеит по небу, будто дразнясь.

Я всё ещё сражаясь с собственной гордостью и ставшими вдруг непослушными мышцами, обнимаю и притягиваю его ближе. Моя ладонь скользит выше, вдоль позвоночника к затылку. Отвечаю на поцелуй. Сперва робко и неуверенно, но через миг смелее, с вызовом, прикрывающим страх и даже отчаяние.

Бэрсинар скользнув под подол моего платья, проводит ладонью по бедру.

Рывком стаскивает с меня белье, после чего добравшись до ягодицы, крепко её сжимает, одновременно смещая поцелуи в область шеи.

А когда я, инстинктивно запрокидываю голову, он склоняется ко мне, поцеловав место, где сходятся края декольте платья и внезапно выдает:

— Прости меня, — он нависает над моим лицом, разглядывая так, будто не видел целую вечность. — Я должен был догадаться, что дядя выкинет какую-то гадость. Но считал, что раз я дракон, то неуязвим.

— Обманешь меня еще раз — я просто сбегу и поверь, ты меня не найдешь, — я угрожающе сужаю глаза, — Хватит с меня обмана и предательств.

— Я этого больше никогда не сделаю, — Бэрсинар снова целует меня. — Демоны, да я сам чуть не двинул. Пытался осознать, что происходит. Почему я делаю то, что делаю… почему рядом Катарина, хотя мне нужна только ты, — отстранившись Бэрсинар проворно освобождает меня от оков и платья, и остатков белья. — Но и ты...ещё раз увижу тебя рядом с Джозефом или любым другим мужчиной — просто убью его, а с тобой, — он хмыкает разберусь иначе.

— Звучит соблазнительно, — дразнюсь я, прижимаясь к его плечу.

— А ты еще более рисковая, чем я думал, — целует меня в шею, потом перемещается ниже и языком проходится по верху одной одной груди, а потом принимается за вторую.

Дождавшись моего шумного выдоха, он подается назад, после чего, на удивление нежно поглаживает меня по ногам, потом мягко разводит их в сторону и проведя языком по внутренней стороне бедра, добирается до самого верха, подвинув меня к себе и начинает осторожно скользить влажным языком и губами по самым чувствительным местам.

Я никак не могу собраться с мыслями. Будоражит уже то, что что он был рядом. Снова рядом. Всё хорошо.

Когда я успела впасть в такую зависимость от него? Может истинность играет в обе стороны?

Я бездумно скользнула пальцами по спине Бэрсинара к его пояснице. Сдерживаться все сложнее и я невольно сжимаю в кулаке одеяло.

Бэрсинар мурлыкнув, кладет левую ладонь мне на грудь, рисуя на соске невидимые спирали. А пальцы правой, он подносит к моим губам и я бездумно их облизываю, после чего они присоединяются к его губам и языку. Там. Внизу.

Нежно, но напористо ускоряя темп.

— Стой… подожди, — выдыхаю я, прикусив губу. — Иди ко мне.

— Потом, — шепчет Бэрсинар и продолжает. — Сейчас всё для тебя.

Мысли рассыпались, словно состояли из песка. Я пытаюсь удержаться в настоящем, но проигрываю.

Комната кружится будто безумная карусель.

Бэрсинар знает, что делает. Знает все мои самые отзывчивые точки, хотя мы с ним и были только раз. Но ему этого явно хватило.

То облизывая вокруг самых чувствительных мест, то касаясь прямо их. Придерживает мою ногу, когда я инстинктивно попыталась её сжать. И снова ускоряет темп, в одном ритме с моим ускоряющимся пульсом.

А потом сердце будто наоборот остановливается. Та тяжесть, внизу живота, которая мягко и томительно сдавливала с каждым новым движением Бэрсинара, будто взрывается изнутри сотней чего-то лёгкого, сделав меня саму практически невесомой.

Край сознания чувствует, как Бэрсинар смещает поцелуи вверх. По животу, груди шеи.

Потом его дыхание на миг отдаляется. Слух улавливает щелчок пряжки на ремне.

И он снова оказывается рядом, прижимая к себе так тесно, что кажется хочет задушить в объятиях.

Я бездумно целую его в широкое плечо. Одной рукой притягивая его за шею, целуя в губы, второй провожу по позвоночнику вниз и поглаживаю поясницу кончиками пальцев.

После чего улыбаюсь, заглядывая в бездонную темно — синюю пелену глаз, а сразу после провожу языком по нёбу.

— С ума меня сводишь, дурею от тебя так, что сожрать охота, — Бэрсинар улыбается почти безумно, после чего смотрит на меня заблестевшими, кажется ещё более глубокими зрачками. И закинув мою ногу себе на талию, толкается мне на встречу. Сначала это происходит очень медленно, в размеренном ритмичном темпе. Он то и дело целует меня в губы, в шею, в плечо. Но чем больше он ускоряется, тем беспорядочнее становятся поцелуи и более рваным почти хриплым дыхание.

Но когда с моих губ уже готов вот-вот сорваться надрывный стон, Бэрсинар внезапно, чуть отстраняется.

Поцеловал меня в плечо и перевернув на живот, подтягивает к себе ближе за бедра так, что я оказываюсь стоящей на коленях, упираясь ладонями в кровать.

На шею вновь ложится горячий поцелуй, длинные пальцы поглаживают поясницу, после чего он снова входит, теперь в новом положении, позволявшем взвинтить темп до предела.

Я инстинктивно прогибаю спину и ощущаю как он собирает мои волосы в кулак, чуть натягивая на себя. Не больно, но и этого хватает, чтобы обозначить свою полную власть надо мной и сейчас меня пьянит это ощущение принадлежности.

Бэрсинар выдыхает все прерывистее, я не вижу, но уверена, что он закусывает губу и хмурится, боясь проронить лишний звук.

А потом почти наваливается на меня и взвинчивает скорость до предела. Контроль над мыслями и собственным телом вновь сбивается, а в следующий миг, я не удерживаюсь и падаю на локоть, глотая стон и зажимая рот ладонью. В глазах темнеет и, похоже, мой мир просто ломается. Но это причиняет не боль, а наслаждение.

Бэрсинар останавливается, одной рукой обняв мой живот и прижимая к себе. Видимо пытался совладать с дыханием, а потом падает на бок, по прежнему обнимая.

— Что ж, а теперь можно обсудить убийство Джозефа и нашу с тобой свадьбу, — довольно ухмыляется он.

Я поднимаю глаза на Бэрсинара. После нашей с ним близости глава всё ещё немного кружится, неимоверно тянет в сон, а по телу разливается сладкое расслабление.

Последнее, чем я хочу сейчас заниматься — это думать о всяких зверствах.

— Слушай, Бэрсинар, — я провожу пальчиком по его гладкой широкой груди. — А может, ну его — Джозефа? Зачем убивать? Будь выше этого и всё такое?

Дракон мгновенно приподнимается на локте.

— С чего это такая забота о твоем бывшем? — Его взгляд тяжелеет. — Эмили, прекращай. Я уже сказал, что ты — моя. Показал тебе это. В твоей жизни не будет других мужчин, смирись.

Я закатываю глаза.

— Да успокойся ты, драконище. Я просто не хочу… ну, не хочу жить с тем, кто так избавляется от конкурентов. Да и вообще, — я опускаю взгляд. — С убийцей.

Бэрсинар поджимает губы и становится намного серьезнее.

— Эми, ты должна понимать. Ты будешь женой императора. А это значит, что расправляться со своими врагами я буду жестоко и безжалостно. Иначе у власти быть нельзя. А твой Джозеф — мой враг. Он по сути, показал свою верность прежнему императору…

— Его запугали, — вскидываюсь я. — И я уверена, что еще и его мамаша постаралась. Эта змеюка, леди Райс. Вот её точно нужно казнить. Я еще и помогу.

Бжрсинар хмыкает, но почему-то выходит угрожающе.

— Значит, по сути не особо ты и против казней, да? Зависит от того, кого казнят? А это значит…

— Нет, — я мотаю головой. — Ты неправильно понял. Это я просто так. От эмоций.

— А это значит, — продолжает Бэрсинар с того места на котором я его перебила. — Что Джозеф тебе не безразличен, хоть ты и говоришь обратное. И это для него уж совершенно точно смертный приговор.

— Бэрсинар, ну пожалуйста, — я и сама не понимаю почему так сильно цепляюсь за своего бывшего.

Но мысль о том, что Бэрсинар его убьет меня действительно пугает.

— Эмили, чем яростнее ты его защищаешь, тем сильнее мне хочется его убить, — Бэрсинар опускает подбородок. — И вообще, любого кто на тебя посмотрит, и кто с тобой заговорит.

— Тогда как ты планируешь проводить свадьбу? — я успокаивающе целую его в висок, чтобы хоть немного сбить градус напряжения. — Там точно на меня все будут смотреть. И даже, о ужас, возможно говорить.

— На тебе будет шлеф, плотная вуаль и вообще, я тебя от всех спрячу. Говорить будут только со мной.

— Ага, может мне вообще не выходить из комнаты? — Фыркаю я.

— После свадьбы и не будешь, — Бэрсинар ухмыляется. — Очень-очень долго.

— Ну, я не против, только если ты будешь со мной, — играю я бровями, продолжая вычерчивать пальцами спирали по груди Бэрсинара. — Но вообще, я боюсь. Не самой свадьбы, а того, что там будут твои родственники. Свадьба с Джозефом проходила тайно, чтоб никто не узнал. Это был чудовищный мезальянс. А сейчас всё еще хуже. Все ведь ждали, что ты женишься на Катарине.

— Отец может и будет против, но братья поддержат. Особенно младший.

— Ты же говорил, что у тебя только один брат? — Я хмурюсь.

Бэрсинар тяжело вздыхает.

— Есть еще младший. Ксандер. Но он слишком взбалмошный по характеру, еще и у отца какая-то глупая идея, что он не от него. Из-за цвета глаз. У нас со старшим братом, у отца синие, а у Ксандера карие. Вот брат м находится в вечной опале. Но на свадьбу я его все равно приглашу. Считаю это правильным. Хоть и чувствую, что будет весело.

— Ну, нелюбимая невестка и опальный сын точно сделают свадьбу незабываемой, — усмехаюсь я, а после крепко обнимаю. — Тоже считаю, что ты поступаешь правильно. Напишем письмо?

— Да, назначим свадьбу на пораньше. На следующей недели. Тем более, что и так все уже планировалось. Только с Катариной.

Я чувствую укол совести.

— По отношению к ней это тоже неправильно. Она ведь надеялась, представляешь какой удар?

— Ну, я всегда могу сделать её наложницей, — ухмыляется Бэрсинар и я его ударяю локтем в бок.

— Только, если хочешь стать первым в истории кастрированным драконом.

— Нет, спасибо, — ухмыляется Бэрсинар. — Как-то не горю желанием.

Внезапно меня осеняет идея, и я не могу сдержать улыбку.

— Слушай, а может их с Джозефом поженить? — выскакивает из меня спонтанно. — И никто не будет в обиде. Казнить никого не надо, а все будут счастливы!

Бэрсинар поднимает брови, его выражение лица становится насмешливым.

— Предлагаешь собрать в союз две семьи, которым мы нанесли обиду? Оригинально, — его ухмылка становится еще шире, и я чувствую, как его сарказм витает в воздухе, словно ядовитый дым.

— Зато за ними будет легче следить, — настаиваю я, стараясь придать своим словам больше веса.

Бэрсинар чешет бровь, и, казалось, он задумался. В его глазах мелькает что-то подобное интересу.

— Ладно, я подумаю, — говорит он, явно не отказавшись от моей идеи. — Вполне возможно, она приглянется кому-то из братьев. Они оба не женаты.

Я представляю, как они будут сидеть за одним столом, обсуждая дела, и вдруг вспоминаю, что у Джозефа всегда была слабость к женщинам с характером.

— Ну, тогда пусть приезжают пораньше, — предлагаю я, чувствуя, как азарт охватывает меня. — Чтоб времени пообщаться больше было. Или, по крайней мере, успеть поженить её с Джозефом, пока они не передумали!

Бэрсинар смеется, его смех звучит громко и весело, наполняя атмосферу.

— Ты действительно веришь, что это сработает? — спрашивает он, глядя на меня с легким недоверием.

Я кидаю ему уверенный взгляд.

— Почему бы и нет? Все же лучше, чем продолжать вражду. Да и, в конце концов, это может стать началом чего-то нового.

Бэрсинар кривит губы, как будто обдумывая мой план.

Надеюсь, он все же прислушается.

— Ладно, — Бэрсинар склоняет голову, глядя на меня с хитрецой. — Если твое милое личико так просит, я попробую устроить это шоу. Но если они начнут друг друга бесить и будет драка, ты пойдешь разнимать.

Я фыркаю, но тут же подаюсь ближе, касаясь губами его уха.

— Ой, да ладно тебе, — шепчу я, слегка кусая его за мочку. — Ты же только за этим и согласился. Чувствую, что тебе очень хочется посмотреть, как Джозеф будет краснеть рядом с Катари… ой, прости, леди Катариной. Хотя, я конечно буду крайне страдать наблюдая за новой пассией своего обожаемого мужа.

Бэрсинар довольно ухмыляется, притягивая меня ближе, его руки ложатся мне на талию.

— Специально дразнишься, да? Хочешь, чтобы я ревновал? — его голос становится низким, почти рычащим. — Думаешь, если я увижу, как он смотрит на тебя, я не снесу ему голову?

— Ну, если кто-то и будет смотреть на меня, то это точно не Джозеф, — с вызовом отвечаю я, поднимая взгляд. — Он будет слишком занят тем, чтобы не наступить на платье своей невесте.

Бэрсинар запрокидывает голову и смеется, заставляя мои внутренности забиться быстрее от этого звука.

— Хорошая попытка меня успокоить, но нет. Не сработает. Мысль об его убийстве всё ещё кажется мне куда более привлекательной. Поэтому, просто помни. — Его голос становится серьезным, но в глазах все еще играет искорка. — Если что-то пойдет не так, я не обещаю быть милосердным.

— Вот уж удивил, — фыркаю я. — Ты и милосердие? Это как огонь и вода.

— Ах, так, — он резко переворачивает меня, прижимая своим весом. — Значит, я не милосердный?

— Ну… — я делаю вид, что задумалась, глядя на него снизу вверх. — Может быть, немного. Когда хочешь. И когда это касается меня. Да и то, не всегда.

Он наклоняется ближе, его горячее дыхание касается моей кожи.

— Запомни, Эмили, — его голос становится почти шепотом. — Я милосердный, но только с тобой. Остальные — сами виноваты, что не ты.

Я закатываю глаза, но не могу скрыть улыбку.

— Как удобно, — отвечаю я, притягивая его к себе. — Ладно, драконище, посмотрим, как ты справишься с этим планом. Только обещай, что не будешь ломать кости Джозефу на его свадьбе, хотя бы.

— Если он будет держаться подальше от тебя, может, и обойдется, — ухмыляется он, а потом добавляет с лукавым блеском в глазах: — Хотя, знаешь, я бы не против устроить ему небольшой “случайный” инцидент.

— Бэрсинар! — восклицаю я, но он лишь смеется, целуя меня в лоб.

— Ладно-ладно, — говорит он, качая головой. — Ради тебя я постараюсь быть хорошим мальчиком.

— Ого, а такое вообще возможно? — шучу я, обнимая его крепче.

Мы валяемся в кровати еще не пойми сколько времени.

Если бы спросили меня, я бы наверное выбрала вариант вообще не вставать и не выходить из этой комнаты.

Здесь будто царит наш отдельный с Бэрсинаром мир, уютный и расслабляющий, где нет места тревогам и волнениям.

Мы продолжаем валяться в уютных объятиях, когда в дверь тихо стучится камердинер. Я вздрагиваю от неожиданности и пытаюсь придать своему лицу невозмутимый вид, в то время как Бэрсинар, кажется, вовсе не спешит покидать нашу маленькую крепость.

— Ваше Величество, — начинает камердинер, но я уже чувствую, как напряжение наполняет комнату. — Вам пора на встречу с представителями Совета.

Бэрсинар вздыхает, но я вижу в его глазах искорку веселья. Он не спешит вставать, и мне это нравится.

— Хорошо, — отвечает он, но я понимаю, что он не может позволить себе опаздывать. — Я скоро приду, — добавляет он, и камердинер уходит, оставляя нас наедине.

Как только дверь закрывается, я снова погружаюсь в его объятия и неожиданно для самой себя засыпаю.

Впрочем, после нашего с Бэрсинаром ночного марафона это неудивительно.

Проснувшись, на подушке рядом с собой я обнаруживаю лишь пустоту.

Ушел.

Эх, обидно, но неудивительно.

Мне впрочем, тоже пора подниматься.

Собравшись, я выхожу в гостинную и вижу на веранде через громадную стеклянную дверь — накрытый стол.

Да уж, иногда Бэрсинар просто идеален. Я встала из-за стола после позднего завтрака, в котором, скорее всего, больше было разговоров, чем еды. В голове все еще звучали его шутки и игривые поддразнивания. В этот момент в дверь стучит камердинер.

— Леди Райс, вам записка от вашего мужа, — произносит он с легким поклоном, протягивая мне небольшой конверт.

— Спасибо, — отвечаю я, ощущая, как сердце немного замирает. Забрав записку, я почему-то уверена, что это сообщение от Бэрсинара. Но, вытащив записку, вижу до боли знакомый почерк Джозефа.

“Эми, жду тебя в западной части сада, у пруда. Очень нужно поговорить”.

М-да, дилемма. Вряд ли встречаться с ним — хорошая идея, но, с другой стороны, сейчас как раз подходящий случай для того, чтобы предложить Джозефу задействовать мозги, не бесить Бэрсинара и согласиться на Катарину в качестве жены.

Я вздыхаю, представляя, каково это будет — стоять лицом к лицу с прошлым, которое, как бы я ни старалась, не покинуло меня. С одной стороны, он был моим мужем, с другой — непрекращающимся источником нервов, унижений и проблем.

Собравшись с мыслями и обдумав свои шаги, я направляюсь к выходу. Проходя мимо окон, я вижу, как солнечные лучи играют на поверхности воды пруда. Этот момент кажется почти поэтичным: природа, умиротворение, но внутри меня бурлят эмоции.

Когда я наконец выхожу в сад, свежий воздух наполняет легкие, а аромат цветов обволакивает меня, как мягкий плед. Я направляюсь к западной части сада, и вот уже приближаюсь к пруду. Вода сверкает как драгоценности на солнце, и я ощущаю легкое волнение, смешанное с тревогой.

Джозеф стоит у края пруда, его фигура выделяется на фоне зелени. Он выглядит задумчивым, как всегда, с легкой тенью беспокойства на лице. Я замечаю, как он поворачивается ко мне, когда я подхожу ближе.

— Эми, — произносит он, голос его звучит чуть напряженно. — Спасибо, что пришла.

Я кидаю взгляд на его лицо, пытаясь понять, что именно его беспокоит.

— Что случилось, Джозеф? — спрашиваю я, стараясь сохранить нейтральный тон. — Ты же знаешь, что не стоит меня беспокоить по пустякам.

Он вздыхает, и я вижу, как его плечи опускаются в знак усталости.

— Я понимаю, что это может показаться пустяком, но… — он останавливается, и я вижу, как он собирается с мыслями. — Я хотел поговорить о… нас.

________________________________________________________________________________

Друзья, приглашаю Вас в свою космическую (в прямом смысле) новинку!

⭐

Анна Шепард и Анна Дрэйк

⭐

Светлячок для тёмного стража

https:// /shrt/nbDD

Я вскидываю бровь.

— О ком-о ком? О нас? Джозеф, ты серьёзно? Нет никаких нас, опомнись уже. Ты у меня сейчас кроме жалости и презрения ничего не вызываешь. Согласись, этого как-то маловато, чтоб разговаривать о каких-то мифических “нас”, — показываю я пальцами кавычки.

Джозеф делает шаг ближе, синие глаза полны искренности, но я уже прекрасно знаю, что обычно за этим взглядом ничего настоящего не скрывается.

И невольно чувствую, как внутри меня нарастает странная тревога.

Спокойно, Эми, просто Джозеф в который раз решил сыграть грустную симфонию на твоих нервах.

Не в первый раз. И полагаю, что даже не последний.

— Эми, — начинает он, и я обращаю внимание, как дрогнул его голос. — Я знаю, что сейчас могу показаться тебе только источником проблем, и, безусловно, я стал причиной твоих страданий. Но я здесь, чтобы попросить прощения. Я не ожидал, что ты придешь, но всё-таки надеялся.

Я смотрю на него, и в памяти как всегда всплывают наши дни, наше общение до того, как он решил от меня избавиться.

Я ведь была абсолютно счастлива.

Он когда-то был для меня всем, я готова была в лепешку расшибиться лишь бы добиться его улыбки или ласкового взгляда.

А теперь, я с удивлением понимаю, что мне на него восхитительно плевать.

Более того, настолько ослепляющих чувств я и к Бэрсинару не испытываю.

Неужели из-за своего бывшего я и вовсе разучилась любить всем сердцем?

— Джозеф, — произношу я, стараясь говорить спокойно, — мы уже обсуждали это. Ты предал меня. Точнее, даже не предал, а вышвырнул будто ненужную собачонку. Сам как думаешь, я могу просто забыть об этом и вернуться к тебе, как будто ничего и не произошло?

Джозеф невольно обмякает, но затем снова поднимает голову, его взгляд становится более настойчивым.

— Эми, я понимаю, что достоин всех упреков. Но я изменился. Я осознал, как много потерял, и хочу всё исправить. Я готов сделать всё, чтобы вернуть тебя. Я просто не могу представить свою жизнь без тебя.

И снова эта чарующая искренность в его голосе и взгляде. Вот как он так может? Где научился?

Я закатываю глаза.

— Джозеф, серьезно. Мне уже это надоело. Сколько раз ещё мне повторить, что я скррее вернусь в ту академию, чем снова буду с тобой.

Но Джозеф будто снова не слышит меня.

Он делает шаг ближе к мне, а его голос становится более страстным.

— Но разве не стоит попробовать? Мы можем всё исправить. Я знаю, что могу быть лучше. Я хочу заняться делами, которые будут важны для нас обоих. Я хочу быть тем мужчиной, который будет рядом с тобой, а не тем, кто заставил тебя страдать. Ты заслуживаешь этого.

Да уж, раньше я за эти его слова продала бы душу.

Как же важно, чтоб желания исполнялись вовремя, а не тогда, когда тебе уже наплевать.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я, пытаясь сохранить холодный тон, хотя внутри меня уже бушует буря.

— Я предлагаю всё бросить, Эми. Всё это — дворцы, титулы, обязательства… Они ничего не значат без тебя. Я готов оставить всё ради нас. Я хочу, чтобы ты снова стала моей, чтобы мы могли построить что-то новое, что-то лучшее.

Я смотрю на него, на то какими большими и убедительными глазами он смотрит, ловя кажется любое мое даже мимолетное движение.

Искренне пытаюсь сдержаться, но не выходит и у меня всё же срывается смешок.

— Джозеф, скажи, ты дурак? Я просто не вижу другой причины, чтобы ты произносил вслух настолько эпичный бред. Хотя, нет. Кажется есть еще одна, — я киваю сама себе. — Старый император, да? Что он тебе за это пообещал? Новый замок или… погоди-погоди, — я прищуриваюсь. — Новый титул, да? Вы же с мамочкой мечтали о том, чтоб вырасти из лордов в графы.

По поджатым губам Джозефа, я понимаю, что попала точно в цель.

— Всё равно будет как император Асколо решит. — Цедит он. — Поэтому, лучше пользоваться моментом и взять награду для нас побольше.

— Для тебя побольше, — ухмыляюсь я. — Ты кажется забыл, что действующий император теперь — Бэрсинар и я выхожу за него замуж.

— Этого не будет, — Джозеф опускает подбородок и его глаза угрожающе темнеют.

— О, правда? — Я прикладываю палец к уголку губ, изображая задумчивость. — И почему же? Не поделишься?

— Потому что, ты — снова моя жена. Официально. Я не дам развода.

Я снова не сдерживаю смешка и развожу руками:

— Ну, тогда у меня для тебя плохие новости, дорогой муженек. Ты умрешь. Я едва уговорила Бэрсинара не расправляться с тобой, а позволить жениться на Катарине. Но если ты начнешь упираться, тогда Бэрсинар просто тебя казнит, понимаешь?

Поэтому, в твоих интересах начать пользоваться мозгами, дать мне развод, согласиться на брак с Катариной и жить себе долго и счастливо.

Джозеф некоторое время молчит, а после качает головой:

— Нет, Эмили, это ты не понимаешь. Асколо предложил сам организовать свадьбу и пригласить родственников Бэрсинара, верно.

— К чему ты ведешь? — Я складываю руки на груди.

— К тому, насколько у твоего молодого Императора властный и деспотичный отец. Он запретит жениться своему сыну жениться на такой простолюдинке как ты. А на правах Верховного дракона, он подавит волю сына и заставит отказаться от тебя. Точнее, будет так — ты будешь сидеть в отдельной башне и смиренно ждать, пока к тебе придет твой молодой император для очередного секса, после которого ты забеременеешь. А после рождения, всех детей будут забирать и отдавать на воспитание правильным гувернерам, которые вложат в головы маленьких драконов необходимые для их статуса знания и принципы. Поэтому, просто поверь — то, что предлагаю я, для тебя наилучший выход.

Потому что едва тебя увидит будущий свекр, твоя судьба будет предрешена. А я действительно этого не хочу.

Слова Джозефа невольно заставляют меня вздрогнуть. Я ведь об этом и раньше догадывалась. Да и Асколо мне об этом и говорил. И кажется сам Бэрсинар, но почему-то именно после слов Джозефа, я в полной мере осознаю, насколько всё будет сложно.

Хотя, он вроде как хотел пригласить своего брата, который от всего отвлечёт…

Хм, а если и правда попробовать? Только пригласить его пораньше?

Все эти мысли пробегают в голове в считанные секунды, но я всё же удерживаю лицо и спокойно смотрю на Джозефа.

— Спасибо за беспокойство, бывший муженек. Но лучше подумай о себе и не рискуй, просто подпиши документы о разводе еще раз и женись на Катарине. Если конечно, тебе дорога твоя жизнь.

Джозеф неожиданно для меня призрачно усмехается, будто своим мыслям и качает головой.

— Что? — я склоняю голову к плечу.

— Да вот, — Джозеф пожимает руку. — Вдруг понял насколько быстро и легко ты вошла в роль императрицы. Уже и запугивать учишься.

— Ну, твоя маменька ежечасно повторяла, что мне не место среди лордов. Похоже она была прав. Моё место среди императоров и императриц.

И не желая продолжать этот глупый разговор, я разворачиваюсь и спокойным уверенным шагом, покидаю сад, спиной ощущая взгляд Джозефа, прожигающий меня насквозь.

Я очень хочу обсудить весь этот разговор с Бэрсинаром, но при этом боюсь того, что он снова начнет настаивать на казне Джозефа, а я не хочу этого.

Не хочу хотя бы из-за того, чтобы Бэрсинар не становился убийцей из-за меня.

К моему разочарованию, целый день он был занят и лишь под вечер мы с ним, а также с Кайлом и Ларой всиретились за ужином на закрытой веранде в императорском крыле.

И если мы с Ларой еще пытались как-то поддерживать непринужденную беседу, то мужчины хранили напряженное молчание.

В конце концов, я не выдерживаю.

— Так, что происходит? Завтра какие-то похороны, а мне не сообщили?

— Почти, — хмыкает Бэрсинар. — Дядюшка как всегда подсуетился, рассказал обо всем моему отцу.

У меня внутри всё холодеет от плохого предчувствия.

— И… что? — Спрашиваю я с запинкой.

— Отец требует, чтобы завтра мы явились с тобой к нему, — Бэрсинар ведет плечом.

— Я тоже? — Спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

— Да, — кивает он. — Но мы не полетим.

Я удивленно вскидываю брови

— Что? Почему?

— Ну, я тоже Император. Тем более, лишь недавно взошел на престол. У меня много дел, — Бэрсинар ухмыляется. — Пускай отец привыкает, что прошли те времена, когда я немедленно исполнял все его указания. Сейчас, по статусу мы с ним на равных. Поэтому, если хочет что-то со мной обсудить, то пускай сам и приезжает.

Кайл не весело ухмыляется:

— Да, страшно представить лицо Императора Монтеро, когда он прочтет твоё письмо.

— Ну, после этого у него будет два нелюбимых сына. Может откажется меня называть своим ребенком как и Ксандера, — хмыкает Бэрсинар.

Я склоняю голову к плечу.

— Так может, не стоит его бесить?

— Напротив, — Бэрсинар качает головой. — Чем хуже у меня будут отношения с отцом, тем проще он перенесет новость, что я беру в жены какую-то дочь лесоруба.

— Спасибо за “какую-то”, — фыркаю я, а после вздыхаю. — Но всё же, я не хочу, чтобы из-за меня ты портил отношения с отцом.

Бэрсинар поворачивается и смотрит на меня в упор.

— Эми, ты должна понять, что это неизбежно. Нашу свадьбу отец не одобрит, но я готов на это пойти. Оно того стоит. — Он накрывает мою ладонь, лежащую на краю стола и добавляет. — Ты стоишь.

Я чувствую, как сердце моё замирает от его слов. Мысли о свадьбе, о том, что я стану императрицей, становятся всё более реальными, и я не могу сдержать лёгкую улыбку.

— Ты готов на всё ради меня? — спрашиваю я с игривым прищуром, стараясь скрыть волнение, которое охватывает меня.

— Конечно, — отвечает Бэрсинар, его глаза искрятся. — Но только если ты пообещаешь не пугать мою семью своими лесными историями. Я не уверен, что они готовы услышать о твоих приключениях с волками и медведями.

Я поднимаю брови, не веря своим ушам, но решаю не уступать в сарказме:

— Ты что, считаешь, что я буду рассказывать им о своих похождениях? Я же не на суде.

Кайл, который всё это время смотрел на нас с недовольством, наконец, не выдерживает и вмешивается:

— Эми, если ты собираешься рассказывать такие истории, я на всякий случай покину обе империи и Лару заберу. Потому что страшно представить, что будет после этого.

— Зануда, — хмыкаю я с игривым вызовом, но на самом деле чувствую, как смех наполняет атмосферу, разряжая напряжение, царившее в комнате.

Бэрсинар, сидя рядом, наклоняется ко мне ближе, и его тёплый взгляд проскальзывает по моему лицу, как солнечный луч. Мысли о свадьбе, о том, что я стану частью его мира, уже не пугали меня так, как раньше.

— Ладно, — говорит Бэрсинар, когда смех утихает. — Свадьба, вероятно, будет самой сложной частью. Но я готов.

— Надеюсь, у тебя есть план, как избежать гнева твоего отца, — подначиваю я, не в силах сдержать улыбку.

— План? — Бэрсинар иронично приподнимает бровь, и в его голосе слышится лёгкая насмешка. — Я просто буду стоять с тобой и улыбаться, пока он будет пытаться понять, что же пошло не так.

— Отличный план, достойный Императора! — киваю я, воображая его отца, вытянувшегося от шока, а Бэрсинара, который просто скрестит руки на груди и будет смотреть в его глаза с выражением «Ну и что ты мне сделаешь?».

— А как насчёт того, чтобы добавить немного драмы? Например, когда он начнёт кричать, я могу упасть в обморок, — предлагаю я, чувствуя, как возбуждение начинает накрывать меня.

— Это, безусловно, добавит остроты, — кидает Кайл, закатывая глаза, и я не могу сдержать смех.

— Но может, нам стоит подумать о том, как избежать всех этих комичных ситуаций? — говорит Лара, всё ещё улыбается. — Я не уверена, что император Монтеро оценит наш юмор.

— И ещё раз — зануда, — я вздыхаю, но в голосе моём слышится лёгкая ирония.

Бэрсинар улыбается ещё несколько мгновений, но я всё же вижу отчетливые и тяжелые тени беспокойства, которые мелькают в его глазах. Это мне не нравится. Я не хочу, чтобы он переживал из-за меня, и решаю его немного успокоить.

— Бэрсинар, — я кладу ладонь ему на щеку, чувствую тепло его кожи и крепость его челюсти. — Ты всегда можешь от меня…

Внезапно в веранду врывается камердинер, его дыхание сбито, а лицо бледное от волнения. Он подбегает к нам, и я чувствую, как напряжение в воздухе возрастает.

— Император! — восклицает он, прерывая наш момент. — К вам гонец со срочным посланием.

Бэрсинар мгновенно меняется. Его улыбка исчезает, и на лице появляется выражение сосредоточенности, с которым я привыкла его видеть, когда он принимает важные решения. Я чувствую, как в груди у меня что-то сжимается.

— Что за послание? — спрашивает он, поднимаясь с места, его голос становится официальным.

Камердинер кивает и протягивает свиток. Бэрсинар распечатывает его, и я вижу, как его брови сходятся в линию, когда он читает.

— Что там? — Я подаюсь вперед.

— Теперь послание от старшего брата, — Бэрсинар поджимает губы. — Он направляется сюда. Не иначе, чем воззвать к моему здравому смыслу. Он — это копия моего отца.

— Ну, зато потренируемся сперва на нём, — я напряженно улыбаюсь. — Во всём есть плюсы, да?

— Ценю твой оптимизм, но брат у меня еще та заноза, — фыркает Бэрсинар. — Даже не знаю с кем сложнее.

— Есть еще кое-что, — несмело подает голос Кайл.

— Что ещё? — хмурится Бэрсинар.

— Ну, я наверное немного поспешил и пригласил вашего младшего брата, чуть раньше чем вы хотели, — неуверенно признается Кайл.

— И когда? — прищуривается Бэрсинар.

— Завтра, — выдает Кайл и Бэрсинар хмыкает.

— Как и старший. О, будет весело. — Он переводит взгляд на меня. — У тебя будет возможность увидеть общение двух противоположностей во всём.

— Ну, судя по твоим рассказам, с млпдшим, Ксандер, да? — Уточняю я. — Мы точно поладим.

— Только не слишком сильно, — тут же настораживается Бэрсинар.

— Ты что? Собираешься ревновать к своему младшему брату? — Изгибаю я бровь.

— Я тебя собираюсь ревновать даже к столбу. Ты — моя.

— Пока ещё нет, — поддразниваю я его. — И кстати, я думаю, что нам нужно хотя бы одну ночь провести в разных комнатах.

— Эми, никогда не думал, что ты настолько наивная, — ухмыляется Бэрсинар, склоняясь ко мне. — Ты будешь проводить в кровати ночь одна, только в одном случае. Если мне нужно будет отлучиться по государственным делам.

Я чуть прищуриваюсь и слегка изгибаю уголки губ.

— Ну, как знать. Может и в это время, я не буду оставаться в постели одна.

Ловлю потемневший взгляд своего дракона и мило улыбаюсь:

— Шучу. Наверное.

Бэрсинар опускает подбородок.

— Продолжай шутить в том же духе и когда я буду уезжать, ты вернешься в уже знакомую тебе комнату с цепями.

Я обиженно фыркаю и Бэрсинар с издевкой повторяет мои же слова:

— Шучу. Наверное.

Вот ведь, гад.

— Ладно, думаю нам пора идти. Завтра будет очень непростой день, — Кайл поднимается и подает руку Ларе, предварительно отодвинув ей стул.

А я невольно улыбаюсь. Хорошо хоть подруге повезло с таким прекрасным мужчиной. Не то, что мой упертый и надменный Император.

Но, может когда-нибудь и мы будем вот такой, идеальной парой.

Попрощавшись, Кайл с Ларой уходят к себе, а мы с Бэрсинаром в его спальню. Как он и говорил. Кто бы сомневался.

Впрочем, не могу не признать, спать рядом с ним — это отдельное удовольствие

А про то, что происходит до сна и говорит не стоит.

На следующее утро несмотря на то, что всѣ готово к приезду гостей. Бэрсинар с самого пробуждения ходит весь дерганный и нервный, время от времени бросая на меня подозрительные взгляды, словно я затеваю какую-то коварную интригу. Я, конечно, улыбаюсь в ответ, что явно его раздражает.

Кайл, как обычно, воплощение спокойствия, деловито орудует в подготовке к встрече. А Лара ему, помогает ему, не забывая делиться мыслями, где что должно стоять и как это должно выглядеть. Они выглядят так гармонично, что я снова не могу сдержать улыбку.

Ближе к полудню мы слышим гул, доносящийся снаружи. Это сигнал о прибытии одного из братьев Бэрсинара. Судя по всему, первым приезжает старший брат, которого зовут Дарион. Его фигура появляется в дверях, и я сразу понимаю, почему Бэрсинар говорил, что он копия отца.

Императора Рэндована, я видела в учебниках истории, а сейчас передо мной будто его молодой образ.

Высокий, почти два метра в росте, Дарион Монтеро обладает мощным телосложением, которое говорит о его силе и авторитете. Его темные волосы аккуратно зачесаны назад, открывая строгие черты лица. Глубокие синик глаза сверкают, как два полированных камня, а прямой нос и резкие скулы придают ему особую строгость. Он одет в темно-синий костюм, который подчеркивает его статность и уверенность. На его запястье сверкает массивный золотой браслет украшенный сапфирами — знак его положения.

Дарион входит в зал с той самой царственной осанкой, которую невозможно не заметить. Его глаза тут же находят Бэрсинара, и на губах появляется едва заметная усмешка, похожая на хищный оскал.

— Бэрсинар, — сухо произносит он, едва взглянув на брата. — Ты все так же упрям, как и был. С этим у нас уже все смирились в семье, но то что ты внезапно стал взбалмошным — по настоящему удивляет.

Бэрсинар, который до этого момента старался сохранять спокойствие, явно напрягается. Его взгляд становится тяжелее, а голос — холоднее.

— Дарион, рад, что ты нашел время для очередной проповеди. Может, ты хочешь сразу перейти к делу, чтобы не тратить наше общее время на пустые речи? Или это твоя новая тактика — сводить меня с ума?

Я стою немного в стороне, наблюдая за этим спектаклем, и едва не вздрагиваю, когда Дарион бросает на меня взгляд. Его глаза буквально сверлят меня, и я чувствую себя как на допросе.

— А это кто? — спрашивает он, приподняв бровь. — Очередная игрушка моего брата?

— Дарион! — рычит Бэрсинар, делая шаг вперед. Его голос звучит так, будто он вот-вот готов броситься на старшего брата. — Не смей так с ней говорить. Она — моя невеста. Истинная. И ты об этом знаешь.

— Невеста? — Дарион усмехается, явно наслаждаясь моментом. — Ты решил, что теперь можешь брать на себя ответственность за кого-то кроме себя? Забавно.

— У нас не твой совет, чтобы ты тут раздавал оценки, — парирует Бэрсинар, его голос режет, как лезвие. — Если ты приехал, чтобы учить меня жизни, то можешь сразу разворачиваться обратно.

Дарион делает шаг вперед, сокращая дистанцию между ними. Их взгляды сталкиваются, словно два клинка в поединке.

— Ты слишком долго играл в императора, брат. Настало время напомнить тебе, кто здесь по-настоящему правит.

Я чувствую, как напряжение в зале становится почти осязаемым. Молча наблюдаю за этим противостоянием, но всё внутри кричит, что это еще только начало…

Не зная, что делать, я всё же решаюсь подать голос:

— Может, я конечно и не идеал невесты, но я все еще надеюсь, что мы поладим. У меня ведь есть шанс? — Мило улыбаюсь я Дариану, но тот лишь презрительно морщится, будто услышал самую нелепую вещь на свете.

Что ж, никто не говорил, что будет легко.

— Я приехал сюда, чтобы вставить тебе мозги обратно, — Дариан смотрит на Бэрсинара, полностью игнорируя меня.

— А с чего ты взял, что мне это нужно? — Фыркает Бэрсинар.

— С того, что ты творишь не пойми что. Игнорировать слова отца, намерения взять в жены эту…, — Дариан презрительно морщится, явно подбирая слова. — … Нищенку. Наглую беспринципную оборванку.

Дарион внимательно изучает Бэрсинара, его холодный взгляд пробирает до костей, словно он ищет слабое место в защите брата. Я чувствую, как напряжение в зале нарастает. Бэрсинар сжимает кулаки, но не отводит взгляда от старшего брата.

— Откуда такие выводы? — с вызовом повторяю я, хотя может и не стоит влезать. — Ты даже не знаешь меня, Дарион.

Он поворачивает голову в мою сторону, его холодный взгляд пробегает по мне, словно я всего лишь предмет на витрине.

— Ты права, — говорит он с ухмылкой, — я даже не знаю, какая у тебя привычка — козни плести или искать выгоду, но ты определенно не на своём месте, одна из тысяч претенденток на сердца богатых. Бэрсинар мог бы выбрать кого-то более достойного.

— Успокойся, Дарион, — говорит Бэрсинар, его голос уже звучит не так спокойно. Он будто понимает, что брат это говорит не просто так, и его самообладание начинает трещать по швам.

— Я спокоен, — отвечает Дарион, — а, вот ты, явно думаешь не тем местом. Я конечно привык, что ты вечно ставишь на кон свои личные интересы, предпочитая ослепляющие затратные игрушки вместо ответственности. Но знаешь, Бэрс, это уже даже для тебя перебор.

Я вижу, как Бэрсинар сжимает челюсти, его лицо становится каменным. Я не могу не чувствовать, как обстановка накаляется, и, если это будет продолжаться, пламя ссоры перекинется на меня.

— Знаешь, ты себя тоже не очень — то достойно ведешь, — пытаюсь я вмешаться. — Я тоже человек и не собираюсь принимать оскорбления...

— Знай своё место, женщина. — Дарион вновь становится надменным, его голос холоден, как лёд. — Я не собираюсь подбирать слова, для таких как ты.

— Дарион! — Бэрсинар сжимает кулаки. — Уймись уже, а? Отца здесь нет, чтобы прыгать перед ним на задних лапках. А мой выбор…

— Ты не понимаешь, что этот выбор и эти твои “отношения” никогда не принесут ничего хорошего? — продолжает Дарион, как будто пытаясь вывести Бэрсинара из себя. — С таким подходом ты рискуешь остаться ни с чем, если не изменишь своих намерений относительно этой девицы.

— Она моя истинная, — чеканит Бэрсинар, но Дарион лишь хмыкает. — Так используй её по назначению. Никто не говорит, чтоб ты прекращал спать с ней. Но делать эту женщину — императрицей, равной себе — это просто безумие.

Бэрсинар хмыкает:

— Настоящее безумие — это то, что ты уверен, будто твои слова смогут меня в чем-то убедить.

Дарион наклоняет голову, будто его всё это развлекает.

— Я прав, и ты это знаешь. Пора возвращаться к реальности, Бэрсинар. Ты больше не император, ты всего лишь мой брат с приговором на плечах.

— С каким ещё приговором? — Вскидывает бровь Бэрсинар, делает шаг вперёд к Дариону, и между ними заразительно растет напряжение. — Не неси бред.

Дарион лишь презрительно фыркает.

— А сам как думаешь? — его улыбка становится ещё более насмешливой. — Верховный дракон у нас не ты и не я, а отец. И давлению его силы ты противостоять не сможешь. Как бы ты сейчас не пытался отрицать очевидное, но после того как гн применит свою силу — ты уже не сможешь править как адекватный Император. Твоя воля будет сломлена. Может официально на троне ты и останешься, но по настоящему управлять Империей будет кто-то другой.

Асколо…

Проносится в моей голове осознание того, кто главный получатель выгоды.

— Дарион, ты здесь, чтобы всё разрушить? — почти шепчу я, но окружение, полное напряжения, похоже, не заметило моего вмешательства.

— Я разве похож на того, кто желает своему брату слома воли? — улыбка на его лице исчезает, как утренний туман. — Как раз нет, я прибыл для того, чтобы защитить тебя. Бэрс, опомнись. — Он внимательно смотрит на Бэрсинара. — Это не я, а ты вот-вот разрушишь собственную жизнь. Я понимаю — истинность, но и мозги надо включать, иначе отец выключит их навсегда.

Бэрсинар поджимает губы:

— Я уже сказал, что решил. И мои намерения относительно Эми не изменятся.

Наступает короткая пауза.

Тишина в зале становится почти удушающей. Я чувствую, как по позвоночнику бегут липкие мурашки, в то время как братья обмениваются напряжёнными взглядами. Наконец, Дарион цепляет меня своим ледяным взглядом, а после снова переводит его на Бэрсинара:

— Скажи мне, Бэрс, — произносит Дарион, его голос становится опасно спокойным. — Ты готов потерять всё ради этой девицы? Ты не забываешь, что у нас есть обязанности? У нас есть сила, которую нельзя растратить по пустякам.

И в этот момент, я вдруг отчетливо осознаю, что Дарион вовсе не безжалостный урод, а тот кто действительно проявляет заботу о своем брате и тот, кто по сути прав.

— Он верно говорит, Бэрсинар, — со вздохом говорю я. — Оно того не стоит… я не стою такого риска.

Дарион одобрительно кивает:

— Видишь, даже твоя истинная это понимает. Не упрямься, брат. Никто не заставляет тебя спать с официальной императрицей, но и творить откровенные глупости — нельзя. Я не могу позволить отцу сломить волю своего брата.

Бэрсинар бросает на меня быстрый взгляд.

— Эми, я же сказал, что всё решу — это во-первых, а во-вторых, — он целует меня в уголок губ. — Ты стоишь всех усилий. Запомни это.

— Что-то сомневаюсь, — вздыхаю я, отстранившись и бросив быстрый взгляд на недовольно хмурящегося Дарина.

— А ты не сомневайся, — игриво касается кончика моего носа Бэрсинар, а после принимает меня за плечи и шепчет: — Но пока, иди лучше к себе, чтоб не слушать весь тот бред, который несет мой брат.

— Да-да, иди, женщина и не мешай, — криво улыбаюсь я.

Бэрсинар посмеивается, но все же мягко разворачивает меня к двери:

— Поверь, так будет лучше.

В другой раз я бы может и повозмущалась, но сейчас, понимаю что без моего присутствия Бэрсинару будет проще.

Поэтому, я поднявшись на носрчки, целую его в щеку, а после изображаю легкий поклон:

— Как вам будет угодно, Ваше Величество. Господин Дариан, — опускаюсь в легком книксене. — Очень рада знакомству.

Дариан лишь закатывает в ответ глаза.

Задиристо улыбнувшись, я выхожу из зала.

Как только дверь за мной закрывается, я слышу, как напряжение в зале резко возрастает. Разговор братьев из приглушенного бормотания переходит в громкие реплики, которые эхом отдаются в коридоре. Но я не останавливаюсь. Уходить — это правильное решение. Или, возможно, это трусость?

Я направляюсь в свои покои, пытаясь разобраться в мыслях, но что-то заставляет меня обернуться. Лёгкий, почти незаметный звук, словно шаги, следует за мной. Сердце начинает биться быстрее, и я ускоряю шаг, но ощущение не исчезает. В коридоре никого, но я чувствую взгляд на себе.

"Эми, соберись," — говорю я себе, входя в свою комнату. Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней, чтобы выдохнуть. Но тут что-то привлекает моё внимание. На столе лежит странный свёрток, которого раньше не было. Испещренный золотыми узорами, он выглядит явно чем-то очень дорогим.

Я осторожно разворачиваю свёрток, и внутри обнаруживаю письмо и небольшой украшенный ярко-красными камнями медальон. Письмо написано от руки, почерк острый и чёткий, но к счастью это не Джозеф с его очередной запиской.

Впрочем, и так понятно, что это не он. Слишком дорогой подарок для него:

"Эми, ты — мой ключ к счастью, которого я ждал всю жизнь. Не представляю как я раньше жил без тебя. Этот медальон — особенный как и ты. Надеюсь, сегодня я уже увижу тебя в нём

— Твой Бэрсинар"

Ого, а он оказывается тот ещё романтик. Кто бы мог подумать.

Улыбнувшись, я надеваю медальон на шею. И подхожу к зеркалу полюбоваться. Красивый какой. И правда особенный.

Как только я застегиваю медальон на шее, в комнате вдруг становится холодно. Я оборачиваюсь, но окна закрыты, и ветер не может проникнуть внутрь. Внутри меня нарастает странное чувство тревоги, но я стараюсь не обращать на это внимания.

Улыбаясь своему отражению в зеркале, но невольно замечаю, как медальон начинает слегка теплиться, а затем — холодеть. В этот момент меня охватывает волна тошноты. Я пытаюсь сделать шаг назад, но ноги словно приковывает к полу.

В голове раздаются шепоты, едва различимые, но полные страха и боли. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, но это только усугубляет ситуацию. Сердце колотится, как будто кто-то пытается вырваться наружу.

— Эми! — доносится голос Бэрсинара издалека, но он звучит словно из другой реальности. Я пытаюсь ответить, но слова не идут.

Всё вокруг начинает плыть, и я чувствую, как костяшки моих пальцев начинают дрожать. Я хватаюсь за стол, но это не помогает. Внезапно перед глазами всё темнеет, и я теряю сознание.

Когда я открываю глаза, то вижу, что нахожусь в совершенно другом месте. Тёмный лес окружает меня, и я чувствую, как холодный ветер щиплет кожу. Я встаю на ноги, но это оказалось сложнее, чем я думала. Ощущение, будто кто-то невидимый держит меня за плечи, не давая двинуться.

— Эми! — снова раздается голос Бэрсинара, и в этот раз он звучит ближе. Я поворачиваю голову в сторону звука, но вокруг меня лишь непроглядная темнота.

Стараясь не паниковать, я делаю шаг вперёд, но вдруг чувствую, как холодные руки сжимаются вокруг меня. Они будто бы выросли из ночи, обвиваясь вокруг моих плеч, сковывая движения. Я пытаюсь их оттолкнуть, но они не отпускают. Бесконечное чувство уязвимости охватывает меня.

А затем на шею ложатся требовательные поцелуи — горячие и настойчивые, словно они жаждут моей реакции. Я не могу сопротивляться, и вскоре сладкие ласки превращаются в неутолимую жажду. Чувства начинают захватывать меня, накрывая волной, открывая новые глубины страсти, о которых я и не догадывалась.

— Эми! — выдыхает рядом мужской голос, его тон полон желания и напряжения.

Сознание реальности кружится, и мир вокруг меня начинает словно растворяться в тумане. Я ощущаю, как его мужские пальцы исследуют мою шею, мягко касаясь кожи, обжигая каждый нерв. Губы его, горячие и уверенные, терзают мои, оставляя за собой следы новой страсти. Он ласкает грудь, и каждый его жест, каждое прикосновение заставляют моё сердце биться быстрее.

Страсть и возбуждение передаются мне, заполняя каждую клеточку моего тела, и я невольно подрагиваю. Его губы словно завораживают, и когда я ощущаю его в себе, во мне загорается огонь, заставляя моё тело вздрагивать от удовольствия. Протяжный стон вырывается из моих уст, несомненно, вызванный этим опьяняющим чувством.

Никто растягивать удовольствие не собирается. Я ощущаю резкие, болезненно-сладкие толчки, которые ускоряются с каждой секундой, становясь всё более настойчивыми и требовательными. Моё тело отвечает ему, как будто само по себе; оно знает, что хочет.

Когда всё достигает своего пика, и каждый удар уносит меня всё дальше, мой стон сливается с протяжным рыком Бэрсинара. В этот момент внутри меня возникает смятение — финальная нота страсти, которая придаёт этому моменту щемящее состояние.

Наконец, мои глаза открываются, и я оказываюсь лежащей на кровати в своей комнате, всё ещё тяжело дыша. Но восторженные чувства уступают место осознанию, и сердце замирает: рядом со мной лежит… Джозеф?!

— Доброе утро, любимая, — бывший муж приподнимается на локте и улыбнувшись, склоняется ко мне для поцелуя, но я взвизгнув отталкиваю его от себя.

— Ты с ума сошел?! Не смей меня трогать!

Джозеф со смехом отклоняется назад.

— Странно, ночью ты была очень даже рада, когда я тебя касался. Везде.

— Нет! Ты… ты..

Я вскакиваю на ноги, в ужасе осознавая, что полностью обнаженная.

— Как ты мог так со мной поступить?!

— Да брось, тебе понравилось.

Джозеф садится на кровати и ухмыляется мне.

Одеяло прикрывает лишь его ноги. Раньше я млела от изящной внешности Джозефа, но сейчас от одного взгляда на него к горлу подкатывает тошнота, а по коже пробегают мурашки:

— Ты меня просто взял… взял силой. Я думала, что это был Бэрсинар.

— Но это был я, — хмыкает Джозеф. — Ты была со мной.

— Ненавижу тебя! Силы! — Я обхватываю голову руками.

Это ужасно. Хуже и быть не может.

— Эми, ты куда подевалась. Даже поесть не пришла. Ты вообще здорова?

Дверь открывается. На пороге появляется Бэрсинар и скользнув взглядом по мне и Джозефу меняется в лице, а я понимаю, что всегда может быть хуже

— Бэрс, — я делаю шаг к любимому. — Бэрсинар, я не понимаю, что происходит. Я надела медальон и мне стало плохо.

— Закрой рот! — Рявкает Бэрсинар так громко, что мы с Джозефом вздрагивает. — Убью. Убью обоих!

— Бэрс, — я делаю шаг к нему, сердце колотится в груди, но его глаза сверкают яростью. — Я не знаю, как это произошло. Я не хотела...

— Замолчи! — его голос звучит так, будто он готов разорвать на части. — Ты не понимаешь, что ты наделала? Ты позволила ему прикоснуться к себе! Трахалась с ним как потаскуха какая-то! Ты предала меня!

Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза. Я была уверена, что провела ночь с Бэрсинаром, а не Джозефом. Я не понимаю, как всё это могло произойти.

— Бэрсинар, я люблю тебя! — кричу я, пытаясь достучаться до его разума. — Я не выбирала, что происходит! Это всё... это всё из-за медальона!

Джозеф смеется, его смех кажется мне зловещим и холодным.

— Ты ведь сама хорошо знаешь, что ты просто всегда любила и любишь только меня, — говорит он, наклонившись ко мне. — Ты ведь уже моя, Эми. Это ты позволила мне войти в твою жизнь, в твоё тело.

Я к нему поворачиваюсь:

— Ты совсем идиот? Не понимаешь, что сейчас твоя жизнь висит на волоске? И я вообще не понимаю зачем. За что ты так со мной?!

Джозеф встаёт с кровати, его уверенность и самодовольство давят на меня, как тяжёлый камень. Он подходит ближе, и я инстинктивно отступаю назад.

— Мне нравится видеть тебя в таком состоянии, — говорит он, его глаза блестят от удовольствия. — Ты всегда была такой упрямой. Но теперь ты понимаешь, кто действительно владеет тобой.

Бэрсинар сжимает кулаки, его тело напрягается, как пружина, готовая к прыжку. Я вижу, как он борется с собой, как ярость и боль переплетаются в его глазах.

— Урод! — кричит он, и его голос разрывает тишину, словно треск ледяной корки.

Он оказывается рядом.

Один размах, удар и Джозефа отшвыривает к противоположной стене.

Он ударяется в неё всем телом, после чего безвольно соскользнув на пол.

После чего, Бэрсинар медленно поворачивается ко мне.

Его глаза меняются с синих на янтарные. Зрачок сужается и становится вертикальным, а руки покрываются чешуёй.

Я чувствую, как в груди разрывается что-то. Я бросаюсь к Бэрсинару, пытаясь его успокоить.

— Бэрс, пожалуйста, успокойся! Это не то, что ты думаешь! Я не предавала тебя. Я не знала, что это произойдёт! Дело в медальоне. Он был зачарован…

Но он смотрит на меня так, будто я — чужая. Моя душа сжимается от боли.

— Ты не понимаешь, Эми, — говорит он, голос его дрожит от ярости. — Ты не представляешь, как сильно я тебя любил, а теперь ты позволила этому ублюдку трахнуть тебя!

— Я не могла ничего сделать! — вскакиваю я, отчаяние заполняет меня. — Я потеряла контроль, я не хотела его!

— Ненавижу! — Низко и угрожающе рычит Бэрсинар.

По глазам бьет ослепительная вспышка, и дворец содрогается, словно сам воздух вокруг наполняется напряжением. Я чувствую, как дрожит пол под ногами, а стены начинают трещать от мощи, исходящей из спальни.

В комнате, разбив стёкла окон спальни и стены коридора, стоит громадный дракон с черно-аметистовой чешуёй, сверкающей в свету, как ночное небо, усыпанное звёздами. Его огромные крылья расправлены, как тени, готовые накрыть всё вокруг, а глаза горят ярким, жгучим огнем, отражая гнев и боль.

Бэрсинар обернулся! О, нет! Это плохо. Очень-очень плохо! Я чувствую, как сердце замирает от страха, когда осознаю, что это не просто превращение — это крик его души, полное разрушение всех надежд на мирное разрешение конфликта.

Схватив с кресла накидку, я быстро оборачиваю её вокруг себя, стараясь скрыть свою уязвимость, прежде чем выбежать из спальни. Я должна найти помощь, надеюсь, что Кайл или хотя бы Дарион смогут что-то сделать. Но практически влетаю в грудь идущего мне навстречу Асколо.

— Что случилось? — хмурится он, его глаза полны тревоги.

— Бэрсинар обернулся! — сбивчиво рассказываю я, голос дрожит от волнения. — Вышел из себя и теперь… теперь стал драконом! Нужна помощь.

Асколо усмехается, но в его улыбке нет радости, только недоумение.

— Ну, конечно, я помогу. Идём, — говорит он, и я чувствую, как его уверенность немного поднимает мой дух.

Я оборачиваюсь, готовясь провести его к своей спальне, но в этот момент сильные пальцы ложатся мне на шею, сжимая её, как стальной захват. Я не успеваю осознать, что произошло, как мир вокруг меня стремительно отдаляется, и я теряю возможность сделать хотя бы вдох.

Словно в замедленной съемке, я вижу, как Асколо резко поворачивается, его лицо искажено шоком. Вокруг нас всё начинает темнеть, и я осознаю, что это не просто злобный поступок: это демонстрация силы, надвигающаяся угроза.

Я пытаюсь вырваться, но хватка становится всё сильнее, и в голове зреет паника. Вокруг слышны отголоски разрушения: треск дерева, глухие удары, словно дворец сам протестует против происходящего. Чувствую, как уши закладывает от глухого гудения, а в груди сжимается комок страха.

Я прихожу в себя в какой-то незнакомой комнате, отдаленно напоминающей ту, которую сделали для успокоения драконов и в которой меня когда-то закрыл Бэрсинар.

Только эта побольше и больше напоминает обычную спальню, только крайне аскетичную.

С письменным столом, стулом и кроватью, на которой я собственно и лежу.

— Проснулась? — раздается сбоку и я вижу сидящего на краю кровати Императора Асколо.

— Вы! — Я пытаюсь вскочить, но голову ведет даже от такого смехотворного усилия.

— Я, — хмыкает он, а после наклоняется ко мне. — Наконец-то получилось так, как я и хотел. Признаться, я надеялся, что всё будет куда быстрее. Но Бэрсинар оказался куда упертее, чем я думал. Да и ты не прыгнула на своего бывшего, как я надеялся, едва он поманил тебя пальцем. Пришлось даже применить некоторые дополнительные хм… методы.

— Знаю я твои методы, — зло бросаю я. — Оморочное зелье и амулет. Зачем?!

— Затем, что я потерял и истинную любовь и возможность иметь наследника, — затягивает свою привычную песню бывший Император.

Но если раньше это у меня вызывало у искреннее сочувствие, то сейчас только раздражает.

— И что? — Гнев помогает мне приподняться на локте и с ненавистью посмотреть в глаза Асколо. — Теперь вы решили сделать таким же несчастным и своего племянника?

Асколо медленно качает головой.

— Нет. Я просто захотел вернуть себе свое счастье. Я много изучал книг и таинств. Оказывается истинность дракона можно пробудить. Но для этого нужно …

— Украсть истинную у другого дракона, — я фыркаю. — Уже догадалась.

— Не просто у другого дракона, а у кровного родственника. — Исправляет меня Асколо. — Кроме этого она должна сначала разделить постель со своим истинным, потом изменить ему, разбив сердце и потом, разделить постель с ней уже самому и тогда, — он наклоняется ко мне. — Я снова смогу ощутить и будоражащее чувство истинности и ты, сможешь родить мне наследника. Моего наследника.

У меня по коже пробегает мороз.

— Вы… ты в своем уме? Я не буду! Даже не надейся! Помогите! — Выкрикиваю я во весь голос, но Асколо лишь хмыкает. — Единственный кто мог тебе помочь — это Бэрсинар. Но сейчас он в форме дракона. Да и считает тебя предательницей. Нет, Эмили, тебе суждено стать моей истинной. Смирись и прими свою судьбу.

Странно, но именно эти слова предают мне сил.

— Смириться? — Фыркаю я. — Нет, это точно не про меня.

Я чувствую, как по венам разливается ярость. Я не могу позволить себе подчиниться. Как бы ни кружилась голова, я должна найти способ сбежать.

— Ты слишком уверен в себе, Асколо, — прошипела я, с трудом удерживая взгляд на его глазах. — Думаешь, всё просчитал?

Асколо усмехается, но его самодовольное выражение лица тут же сменяется настороженностью, когда я резко дёргаюсь. Я хватаю ближайшую подушку и запускаю ей прямо в лицо старого Императора, выиграв несколько драгоценных секунд.

Используя момент замешательства, я падаю с кровати на пол. Голова кружится сильнее, но гнев и адреналин помогают мне подняться на ноги. Я замечаю, что на столе, неподалёку, лежит кинжал с изысканным орнаментом — вероятно, Асколо был настолько уверен в своём превосходстве, что не посчитал нужным прятать оружие.

— Ты правда думаешь, что это поможет? — ухмыляется Асколо, поднимаясь с кровати. Его спокойствие начинает пугать. — Ты даже не знаешь, как выйти из этой комнаты.

Я не слушаю. Я хватаю кинжал и метаю его в сторону Асколо. Я не ожидаю, что попаду, но моя цель — отвлечь его. Кинжал пролетает мимо, но этого хватает, чтобы Асколо инстинктивно уклонился, давая мне возможность рвануть к двери.

— Глупая! — выкрикивает он, бросаясь за мной.

Дверь оказывается заперта, но я замечаю, что рядом стоит тяжёлый подсвечник. Я хватаю его и со всей силы бью по замку. Замок трещит, и дверь поддаётся. Я выскакиваю в коридор и бегу, не разбирая дороги, слыша за собой яростные шаги Асколо.

Я должна найти выход, пока он не догнал меня. Я не могу позволить ему поймать меня. Я бегу, не оглядываясь, сердце колотится в груди. Я должна вырваться на свободу, любой ценой.

Завернув за очередной угол я вижу какую-то небольшую дверь.

Юркнув туда, я обнаруживаю, что это что-то вроде хранилища всякой утвари для прислуги. И среди них к моему великому счастью я обнаруживаю форму горничной.

Я быстро облачаюсь в неё, стараясь не думать о том, как это выглядит. В голове крутятся мысли о том, что я должна спешить. Изменив внешний вид, я надеюсь, что смогу пройти мимо стражи незамеченной.

Собравшись с силами, я открываю дверь и осторожно выглядываю в коридор. Похоже, стражи еще не успели найти меня, и я использую это время, чтобы выскользнуть наружу. Дворец кажется огромным, и каждый шаг отзывается в моем сознании, как громкий удар колокола.

Я направляюсь к выходу, стараясь держать голову высоко и выглядеть так, будто я просто выполняю свои обязанности. Внутри меня бурлит адреналин, и я чувствую, как сердце колотится. Каждый звук, каждый шорох заставляет меня насторожиться.

Вдруг из-за поворота появляется пара стражников. Я замираю, стараясь выглядеть незаметной. Они обсуждают что-то, и я не могу разобрать детали, но их выражения лица полны решимости. Я сжимаю кулаки, стараясь не выдать своего волнения.

Когда они проходят мимо, я продолжаю двигаться, но вдруг слышу позади себя крики. Асколо, похоже, уже собрал своих людей, и они начали обыск дворец. Я ускоряю шаги, стараясь не показывать, что я на грани паники.

Я добираюсь до главного выхода, но двери закрыты, и охрана стоит на посту. Я оборачиваюсь, и тут слышу знакомый голос — это Асколо, который, похоже, уже успел собрать всех своих стражников.

— Найдите её! Она не могла далеко уйти! — кричит он, его голос полон ярости.

Я инстинктивно прячусь за колонной, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Все мои планы рушатся. Я ищу другой выход, но в голове только одна мысль: «Как выбраться отсюда?»

Вдруг я замечаю небольшую дверь в углу, она почти не видна. Я решаю рискнуть. Быстро подбегаю к ней и открываю тихонько, стараясь не создавать лишнего шума. За дверью оказывается узкий коридор, и я вжимаюсь в него, зная, что время на исходе.

Я бегу по коридору, который ведёт в темные закоулки дворца. Вдруг слышу шаги, и замираю на месте. Охранники проходят мимо, но один из них останавливается и начинает осматривать окрестности. Я затаила дыхание, надеясь, что он не заметит меня.

Когда шаги снова удаляются, я продолжаю двигаться, оглядываясь, чтобы убедиться, что меня не видят. Коридор вывел меня в задний двор, и я вижу, как стражники обыскивают территорию. Кажется, у меня нет ни единой возможности сбежать.

Но вдруг я замечаю, что за одним из кустов прячется маленькая лестница, ведущая вниз. Схватившись за ручку двери, я быстро спускаюсь, стараясь держаться как можно. Каждый шаг отзывается в тишине, но я не могу позволить себе остановиться.

Спускаясь, я понимаю, что это может быть моей единственной возможностью. Внизу я вижу небольшой выход, который ведет на одну из узких улочек столицы.

Замок я вроде как покинула

Теперь, лучшее решение укрыться в лесу, который окружает столицу и сам замок.

Я чувствую, как сердце замирает от надежды.

Я выскакиваю на улицу и бегу в сторону леса, чувствуя, как холодный ветер обдувает лицо. За спиной слышу крики. Асколо и его стражи всё ближе. Я ускоряю шаги, уклоняюсь от людей и проносящихся экипажей и вскоре оказываюсь на выходе, у городских ворот.

Выскочив, я не останавливаюсь до тех пор, пока не оказываюсь на краю леса.

И лишь входя в его тень, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как стражи останавливаются на краю, будто не решаясь пересечь границу. Я затаила дыхание, прячась за деревьями, пока они не исчезают из виду.

Наконец, я свободна. Я выбралась из дворца и теперь должна придумать как мне жить дальше?

Бэрсинар

Сделав медленный вдох, я коротко говорю:

— Я с ним пообщаюсь. Наедине.

Дариан прищуривается.

— Уверен, что это хорошая идея?

— Он считает себя особо мудрым, хитрым и опытным и абсолютно ни во что ставит меня, — я медленно киваю. — Что ж, для меня это только плюс. Как для старого дракона, он слишком явно недооценивает противника. Я должен показать ему, что расстановка сил изменилась.

Оба брата посмотрели на меня с одинаковым подозрением.

— Это то, о чем мы сейчас подумали? — Уточняет Ксандер. — Хочешь проявить силу альфа-дракона?

Дариан качает головой.

— Очень рискованно. Ты не старший среди нас. Есть высокие шансы проиграть. И тогда, Асколо просто убьет твоего зверя. Останется только человеческая половина, а это значит, что будешь влачить жалкое существование до конца своих дней. Давай попробую я.

Я качаю головой.

— Ты хоть и преемник отца, но место его еще не занял. Ты тоже не альфа пока и рисковать тобой я не собираюсь. Кроме того, — я опускаю подбородок. — Это моё личное испытание. Знаю только одно — после этой встречи, кто-то из внутренних драконов умрет. А мой или Асколо — это уже другой вопрос.

— Ладно-ладно, мы поняли, — хмыкает Ксандер. — Бэрс вышел на тропу войны. Мы можем чем-то помочь? Оружие подавать или что-то в этом роде?

— Найдите Эми, — поворачиваюсь я к нему. — И пообщайтесь с Кайлом, вы его знаете. Он такой лис, который может хорошенечко так извернуться во всем, что касается ддокументов. Может у него тоже появится вариант как официально успокоить Асколо.

— Ладно, я поговорю с ним, — кивает Дариан.

— А я поищу твою истинную, — отзывается Ксандер. — Заодно и познакомлюсь.

Я смотрю на братьев и улыбка невольно касается губ.

— Спасибо, что помогаете. Что вы… есть.

— Только скупую мужскую слезу не пускай, — ухмыляется Ксандер.

— И не смей проиграть, ясно? — Дариан хлопает меня по плечу.

Я киваю и выхожу, направляясь в кабинет к Асколо.

Идя сквозь коридор, ведущий к кабинету Асколо, я ощущаю, как воздух начинает искрить от напряжения. Кажется, даже каменные стены императорского дворца знают, что здесь произойдет что-то великое — или ужасное. Я толкаю тяжелую дверь, украшенную барельефами драконов, и с легкостью вхожу в комнату, несмотря на её вес.

Асколо стоит у окна, не оборачиваясь, как будто знает, кто вошёл. Я чувствую, как моё сердце забивается быстрее, а внутри меня нарастает мощь.

— Удивлен, что ты смог вернуться в человеческую форму, после того, какую боль тебе причинила истинная, — его голос глубокий и тёмный, как уголья в погасшем костре. Хоть он и пытается изобразить участие.

— Дурака из меня не делай, дядюшка, — фыркаю я. — Хватит. Я может и не понимаю, до конца твоих мотивов. Но то, что ты уже давно свихнулся и стал опасен для окружающих — понимаю отлично. У тебя есть последний шанс просто отстраниться от дел. Уехать в загородную резиденцию и больше никогда не попадаться мне на глаза.

Асколо ухмыляется:

— Мальчик почувствовал себя взрослым и страшным? Ты бы лучше попросил меня рассказать как поступают настоящие правители.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутренний зверь начинает просыпаться, наполняя меня энергией. Я пришел не просто поговорить — я пришел с намерением изменить все.

— Ты не входишь в число тех, у кого стоит учится, — хмыкаю я. — Да и не правитель уже.

Ты бы это давно понял, е ли бы не внутренний дракон — гордый и обезумевший от горя потери истинной. Ну, ничего, — я опускаю подбородок. — От этой боли я тебя избавлю.

— Ты что о себе возомнил, щенок?

Асколо медленно разворачивается, и я встречаю его взгляд. В его глазах плещутся волны ненависти и уверенности. Он привык чувствовать себя хозяином положения, но я готов показать, что больше не уступлю ему.

Твои жалкие попытки казаться сильным не впечатляют меня, — усмехается он. — Но я дам тебе шанс, Бэрсинар. Покажу, как истинный дракон лишает надежды тех, кто претендует на его место.

Асколо усмехается, в его голосе звучит уверенность.

— Ты серьезно? Думаешь, что можешь бросить мне вызов? Ты, который еще не познал всей силы дракона?

Я не отвечаю. Вместо этого сосредотачиваю всю свою энергию, позволяя зверю внутри себя вырваться на свободу. Яркие огненные вспышки начинают окружать меня, как если бы сам огонь выбрал меня своим хозяином.

Асколо резко меняет выражение лица, осознавая, что его недооценка племянника была ошибкой. Он поднимается, его собственная энергия начинает нарастать, создавая вокруг него ауру древней силы.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело, Бэрсинар, — произносит он, его голос становится низким и угрожающим. — Я был Императором, когда ты еще не был рожден.

Состояние напряженности достигает предела. Я, собравшись с силами, выпускаю поток огненной энергии в сторону Асколо. Огненные языки разрывают пространство, сжигая все на своем пути, но Асколо не остается в долгу — он вызывает бурю, стену ледяного ветра, которая встречает мою атаку.

Два элемента сталкиваются с оглушительным гремящим звуком, и комната наполняется облаком пара и искр. Я чувствую, как энергия колеблется в воздухе, и понимаю, что должен использовать всю свою мощь, чтобы не дать Асколо одержать верх.

— Ты стар и безумен, Асколо! — рычу я, пробиваясь сквозь мороз и огонь. — Тебе не место в этом мире!

С каждым словом я накапливаю силу, и, наконец, решительно бросаю вызов своему дяде. Энергия, исходящая от меня, становится ярче и мощнее, как если бы вся моя ярость и гнев обратились в чистую силу. Я сосредотачиваю всю свою волю в одном ударе.

— Пора тебе узнать, что такое настоящая мощь дракона! — произношу я, и, собрав все свои силы, выпускаю мощный поток огня, который сносит ледяную стену Асколо.

В этот момент Асколо осознает, что ситуация вышла из-под контроля. Он пытается защититься, но слишком поздно. Огненная волна накрывает его, и я чувствую, как мой внутренний зверь, наконец, овладевает ситуацией.

Свет вспыхивает, и в следующий миг Асколо оказывается на коленях, а я вижу силуэт его дракона прижатого к полу и тяжело дышащего.

— Теперь ты останешься только слабым постаревшим человеком, Асколо, — произношу я, глядя на поверженного дядю. — И больше не сможешь угрожать мне и Эми.

Асколо опускает голову, осознавая свое поражение.

Энергия моего дракона разбивает силуэт дракона Асколо и в следующий миг, я чувствую, как сила и уверенность наполняют меня — я стал тем, кем всегда должен был быть. Верховным драконом.

Настоящим Императором.

По мере того, как я углубляюсь в лес, дыхание постепенно выравнивается, а с плеч будто убирают тяжелые мешки.

Я всё же сделала это!

Я сбежала!

Наконец, мне удалось вырваться из замка и свободна.

Размытые образы недавних происшествий все еще крутятся в голове, отнимая силы, но я продолжаю идти, оставляя их позади.

Лес окружает меня своим величественным спокойствием. Здесь всё дышит тишиной и притаившимся покоем. Но вскоре утомление, как физическое, так и эмоциональное, начинает сказываться на мне. Я уже не уверена, смогу ли идти дальше.

И самое плохое — на лес постепенно опускаются сумерки.

А ночной лес — это явно не самое приятное место для прогулок.

Тем более, что у меня нет ничего, что помогло бы в ночлеге или для защиты.

Но когда я уже совсем отчаявшось, примеряю на какое дерево мне будет удобнее всего взобраться, чтоб переночевать там, я вдруг

замечаю слабый свет, пробивающийся среди темной густой зелени. Это хижина, и более чем всё на свете сейчас я нуждаюсь в убежище и капле надежды. Подхожу ближе, не зная, что меня ждёт.

Деревянная хижина выглядит обветренной и почти сливается с окружающим лесом. Я делаю один шаг через её порог и тихонько стучу. Уходит несколько мгновений, прежде чем дверь открывается, и передо мной появляется женщина с измученным лицом и добрыми глазами.

— Кто вы и что забыли в этих диких местах? — спрашивает она, её голос слабый, но настороженный.

— Я... — начинаю я, замирая в поисках правильных слов. — Я была в беде. Меня преследовали.

Женщина, казалось, понимает мою ситуацию: её взгляд становится спокойнее. Она делает шаг в сторону, жестом приглашая войти.

— Меня зовут Ивон, — продолжает она, закрывая за мной дверь. — Если тебе негде укрыться, ты можешь остаться здесь на некоторое время. Ну и расскажешь, что с тобой случилось.

Её хижина после блуждания по лесу кажется удивительно тёплой и гостеприимной. Небольшое пламя горит в камине, освещая стены, завешенные тканями собственной работы и развешанными пучками трав, ягод и грибов.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя, что впервые за долгое время могу немного расслабиться. — Я Эми.

Ивон наливает чай в кружку и передаёт мне, её движения неторопливы и деликатны. Она не задаёт множества вопросов, и я благодарна за это.

Сейчас мне нужно хоть немного времени просто посидеть и прийти в себя.

Мы сидим в тишине некоторое время, но всё же Ивон наконец, прерывает её:

— Дай угадаю, дело в мужчинах?

Я горько улыбаюсь и киваю:

— Совершенно верно. С первого раза.

Ивона качает головой:

— А здесь и гадать нечего. Всё зло от них. Знаешь, почему я здесь одна?

— Ну, очевидно, что тоже из-за мужчины, — усмехаюсь я.

— Так и есть. — Ивон сцепляет перед собой длинные тонкие пальцы.

Очень заметно, что она сильно соскучилась по человеческому общению.

— Я не могла родить мужу сына и он просто сдал меня в академию отвергнутых, а сам женился на другой.

У меня вырывается смешок:

— Какое знакомое место. Со мной муж поступил так же.

— Ты тоже сбежала из академии как и я? — Резко выпрямляется она.

— Нет. Меня оттуда забрали для другого мужчины и… в общем я сбежала, потому что меня заставляют родить наследника тому, от которого меня тошнит, — пытаюсь я более менее аккуратно объяснить свою ситуацию.

Ивон понимающе кивает.

— Девочка моя, ты красивая. Очень яркая. Увы, в основном это и будут от тебя требовать мужчины — постель и наследников. Но…, — она улыбается. — Ты наконец в правильном месте. Я сделаю так, чтобы ни один мужчина больше не причинил тебе боли. Чтобы ты стала для них неинтересной и невидимой.

— Спасибо, — я натянуто улыбаюсь. — Но… все же для одного невидимой и ненужной я бы стать не хотела.

Ивон цокает языком:

— О, даже если твое сердце и растаяло перед кем-то, уверяю — просто дело времени, когда этот мужчина разобьет его и втопчет осколки в грязь. Поэтому, лучше всё это сделать сразу.

Так, эти разговоры становятся все более странными.

Определенно, я набрела на лесную сумасшедшую.

Хорошо хоть толком ничего не выпила.

И что делать?

Ночной лес и хижина сумасшедшей примерно одинаковы по опасности.

— Знаете, я поднимаюсь. Спасибо за гостеприимство, но я все же пойду.

— Ты же ничего не выпила даже, — Ивон встревоженно поднимается и я понимаю, что правильно сделала, что даже не приронулась к чаю.

— Выпью в другой раз, — мило улыбаюсь я.

— Нет-нет, тебе нужно остаться. — Ивон смотрит на меня и ее глаза безумно сияют. — В тебе уже есть то, зачем придет твой мужчина. Будет преследовать тебя. Я помогу от этого избавиться.

— Не знаю о чем ты говоришь, но звучит странно, — я выставляю ладонь. — Спасибо за гостеприимство, но я пойду. Правда.

Вместо ответа Ивон бросает мне в лицо горсть какого-то порошка от которого у меня мгновенно перехватывает дыхание и уже в следующую секунду я осознаю себя на полу и вижу перед собой расплывающееся лицо Ивон, которая гладит меня по волосам и шепчет:

— В тебе не будет ни одной части того, кто тебя обидел. Я заберу это. И ты будешь в безопасности.

Свет резко меркнет, и я погружаюсь в тёмное, неясное пространство. Меня охватывает паника, разливаясь от сердца к кончикам пальцев, но тело становится безвольным и лёгким, как будто погруженное в густую вату. Голоса и звуки вокруг искажаются, словно они проходят через какой-то кристалл, и кажутся нереальными. Я пытаюсь сосредоточиться, удержаться на плаву в бушующих вихрях сознания, но это не помогает. В ушах начинает звенеть, замещая собой все звуки — даже голос Ивон, который, кажется, доносится издалека.

Образ её руки, ласкающей мои волосы, расплывается, превращаясь в тут же исчезающую тень. Паника достигает пика, и я чувствую, как к горлу подступают рыдания, но не могу от них избавиться. Как же это могло произойти? В какой-то мере это всё кажется нелепым сном, но боль в груди и острое осознание потери контроля над своим телом возвращают меня в реальность.

Сквозь подключившиеся обрывки сознания до меня словно сквозь туман доходят отрывочные мысли: «Что происходит? Почему Ивон это делает? Что она имеет в виду?» Картинка меняется, и течение времени теряет смысл. Я вижу осколки воспоминаний из прошлого: счастливые моменты с Бэрсинаром, сцены из детства — одно перетекает в другое, они сталкиваются, как волны, создавая вихрь эмоций. Я вижу Бэрсинара ещё раз, его лицо пронизывает пространство своим существованием, но тут же меркнет в настоящем, оставляя осадок неутолимой тоски.

Каждая секунда словно вечность, но внезапно происходит что-то, что изменяет самую суть ощущения внутри: неведомая сила вытягивает мой разум на свет, и я начинаю осознавать своё окружение. Сначала ко мне медленно возвращается слух, и я слышу Ивон, она шепчет что-то еле уловимое, но там, в её голосе, звучит какое-то странное успокоение, будто она пытается убедить меня, что это для моего же блага.

Но почти сразу раздается какой-то грохот, за которым следует вскрик Ивон.

— Эмили? Ты Эмили? — допытывает меня чей-то незнакомый мужской голос.

Мне с трудом удается открыть глаза, и я вижу перед собой молодого темноволосого парня с янтарными глазами, которые сверкают, как солнечные лучи на поверхности моря. Я совершенно точно его не знаю, но при этом черты его лица мне кажутся очень знакомыми.

— Д-да, — морщусь я, пытаясь собрать мысли. — А ты?

— Ксандер. Ксандер Монтеро — младший брат Бэрсинара, — сообщает он, его голос звучит уверенно и настойчиво. — Сейчас назад тебя понесу, он там дуреет без тебя. И как раз к тому времени Бэрс должен раскатать дядюшку.

— Что? — Осознать происходящее очень трудно, как будто я пытаюсь решить сложную головоломку в условиях недостатка времени. — Нет… Бэрсинар меня ненавидит. Он…

— Всё будет отлично, найдешь, как его успокоить, — подмигивает Ксандер, но его уверенность лишь усиливает мою тревогу.

В этот момент позади него возникает Ивон, и с диким хохотом вонзает ему в спину кинжал. Картинка становится слишком яркой, и я ощущаю, как холод пробегает по спине.

— Я не дам причинить ей боль! Ты — мужское отродье! — верещит она. — Сейчас убью тебя, а потом дам ей выпить отвар, чтобы и плод умертвить!

Я в ужасе дергаюсь. Нет! Неужели из-за меня погибнет младший брат Бэрсинара? Он мне никогда не простит этого.

Но Ксандер лишь морщится, словно её атака не причинила ему никакого вреда.

— Ай, больно же. Совсем сдурела, бабка, — он просто смахивает её в сторону рукой, а затем выдергивает кинжал из раны, чуть поморщившись от боли.

— Идем, — говорит он, поднимая меня на руки, несмотря на то, что я пытаюсь сопротивляться. Мои слабые попытки выглядят неуместно, и я чувствую себя беспомощной, словно птица, пойманная в сеть. Его крепкие руки обвивают меня, и я ощущаю тепло его тела, но оно не приносит облегчения. Я зажмуриваю глаза, пытаясь укрыться от реальности, которая накрывает меня, как тяжелая вуаль.

— Ты же ранен! С ума сошел?! — протестую, но голос мой звучит хрипло и слабо, почти как шёпот ветра в темном лесу. Я чувствую, как страх сжимает мою грудь, и в голове рой мыслей, но все они путаются в хаосе.

— Да она мне в плечо засадила, — хмыкает Ксандер, и в его голосе звучит некая пренебрежительность, как будто он не воспринимает это всерьёз. — Сумасшедшая, еще и криворук…

Он шагает уверенно, и я ощущаю, как его шаги отзываются эхом в тишине леса. Каждый шаг отдает в моих венах, словно я сама стала частью этого странного, зловещего мира, полного тени и опасности. Вокруг нас темно, лишь слабый свет луны пробивается сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на земле.

— Стой, — он хмурится, и я вижу, как его лицо становится сосредоточенным. — А что она говорила насчет плода?

У меня по коже пробегают мурашки. Эти слова крадут у меня дыхание, и я чувствую, как холод пробирается в самую глубь души.

— Я не знаю… не знаю… — бормочу я, сжимая глаза, словно это поможет мне избежать ответа. Я не хочу говорить об этом, не хочу думать.

Ксандер внимательно смотрит на меня, его янтарные глаза сверкают в темноте, как два светящихся факела. Он кажется уверенным и решительным, но в то же время в его взгляде я вижу тень сомнения.

— Не, я конечно не тупица и понимаю, о чем речь. Но он от… кого? — его вопрос звучит резко, как удар меча.

Я закусываю губу, делая паузу. В голове вертится множество мыслей, но все они кажутся бесполезными. Я понимаю, что должна ответить, и, собрав все мужество, произношу:

— Да даже если это и правда — то от Бэрсинара. Только от него.

Ксандер смотрит на меня с некоторым недоверием, его брови поднимаются, и он качает головой, словно отгоняет свои собственные сомнения.

— Ладно. Отнесу тебя в замок и разбирайтесь сами, — говорит он, и в его голосе звучит решимость, но также и некая усталость, как будто он уже устал от всего этого безумия.

Я чувствую, как его слова отзываются в моем сердце. Замок. Это место, где я никогда не чувствовала себя в безопасности, а теперь оно и вовсе кажется темницей, полное тайн и тёмных уголков. Я молчу, но в голове крутятся мысли о Бэрсинаре — о том, что он ждет меня, беспокойный, неистовый, возможно, даже яростный.

Ксандер продолжает шагать, и я смотрю на его лицо, пытаясь понять, что он чувствует. Его черты лица напряжены, а губы сжаты в тонкую линию.

Мне страшно от всего происходящего и страшнее всего от предстоящей встречи с Бэрсинаром.

— Эми, ты как? — Это первое, что я слышу, когда Ксандер меня вносить на руках в покои Бэрсинара

Не упреки, не угрозы, а голос полный искреннего переживания

И почему-то именно это меня добивает.

Закрыв лицо руками я начинаю плакать.

Громко и навзрыд. Совсем не мило, и не красиво. Не так, как подобает леди из высшего круга, но мне плевать. Я больше просто не могу сдерживаться.

— Тебе плохо? Девочка моя, скажи, — я оказываюсь на руках у Бэрсинара.

Прильнув к его груди щекой, я чувствую как ускоренно бьется его сердце.

— Её там какая-то ударенная чуть отравой не напоила, — рассказывает Ксандер. — А мне, между прочим засадила нож в спину. В плечо точнее. Правда сил в ней как у воробья, пока дошел, все затянулось. Но вы все равно мне должны, поэтому этого племянника называете в честь меня, — ухмыляется он.

— Что значит — этого? — Напрягается Бэрсинара.

Я тоже отрываюсь от его груди и смотрю на Ксандера.

— Ну, так та сумасшедшая бубнела, что убьет то, что в тебе от мужчины осталось, — Ксандер пожимает плечами. — Очевидно же, что ребенок.

Бэрсинар медленно переводит взгляд на меня:

— Хочешь сказать, что…?

— В… возможно, да, — не пытаюсь я отрицать очевидного и я тут же снова жмусь к Бэрсинару. — Только Асколо не говори, прошу. Он заберет нашего малыша, а может и убтет сразу.

— С Асколо я разобрался, — успокаивающе гладит меня по спине Бэрсинар. — Он без и сослан на край Империи. После того, что он сотворил. Как подло обманул меня и главное — тебя — это лучшее из наказаний. Потому что, когда дракон лишается своей силы — жизнью это уже назвать нельзя. Только существованием. И похожая участь постигнет любого, кто посмеет нанести вред тебе или… или ребенку, — Бэрсинар счастливо выдыхает. — Я стану отцом. Поверить не могу.

Я собираюсь сказать, что и самой не верится, как вдруг двери распахиваются и в комнату входит высокий суровый мужчина с насыщенно синими глазами и темными волосами на висках которых слегка серебрится благородная седина.

Мне хватает одного взгляда, чтобы понять — это и есть отец Бэрсинара. Верховный дракон и император соседней Империи, а еще тот, кто наверняка будет категорически против, чтобы его сын женился на такой простолюдинке как я.

Бэрсинар, кажется, на мгновение замирает, его радостное выражение лица сменяется серьёзным, когда взгляд его отца падает на меня. Я чувствую, как страх переполняет меня, и, несмотря на то что я прижимаюсь к Бэрсинару, его объятия не могут полностью защитить меня от нависшей угрозы.

— Что здесь происходит? — произносит Верховный дракон, его голос низкий и мощный, напоминает раскаты грома. — Ты, вроде не из числа моих сыновей, которые вечно попадают в неприятности и разочаровывают.

В этот момент он бросает на Ксандера красноречивый взгляд, на что тот отвечает широкой дерзкой усмешкой:

— Я тоже тебя рад видеть, папочка.

Но тот лишь раздраженно передергивает мощными плечами:

— Отец, — начинает было Бэрсинар, но Император Рэндована его резко прерывает:

— Молчи! Я не хочу слышать ни слова, пока не выясню, что здесь происходит.

О… сразу ясно, что этот дракон привык только к тому, чтобы все его приказы исполнялись беспрекословно.

Я глубоко вдыхаю, стараясь собрать все силы. Мне нужно говорить, нужно защищать себя и нашу любовь. Но в этот момент слова застревают в горле, и вместо этого я лишь напрягаюсь, пытаясь не выдать своего страха.

— Значит это и есть эта… девушка, — морщится он. — Ты её выбрал? — продолжает Верховный дракон, его голос становится всё более угрюмым. — Ты выбрал эту… простолюдинку?

— Эми — не просто простолюдинка, — отвечает Бэрсинар, его голос звучит уверенно, но я чувствую, как он сжимает кулаки. — Она — моя истинная, моя невеста, которую я решил взять в жены официально и у нас будет ребёнок.

На мгновение воцаряется тишина. Я могу слышать, как бьётся моё сердце, и кажется, что даже воздух стал тяжёлым. Верховный дракон смотрит на нас, его глаза сверкают, как холодные звёзды.

— Ты осознаёшь, что делаешь? — произносит он, и в его голосе звучит угроза. — Ты связываешь себя с той, кто не имеет ни титула, ни статуса. Ты ставишь под удар не только своё будущее, но и будущее всей твоей Империи! Ты лишишься поддержки аристократии, если совершишь настолько глупый поступок.

— Ничего, дядюшка меня научил очень многому, — иронично хмыкает Бэрсинар. — Да и ты тоже. Не помню, чтоб кто-то из вас особенно считался с аристократией или хоть с кем-то. А основной ваш рычаг давления — это страх.

— Страх? — усмехается Верховный дракон. — Для этого тебе нужно побольше накопить внутренних сил, Бэрсинар. Да и даже, если удастся завоевать авторитет у местных, я все равно не позволю, чтобы мы давали фамилию Монтеро — простолюдинам. Поэтому, я разрешаю тебе сделать так же как в нашем роду делали всегда — истинную простолюдинку сделать своей наложницей.

Повисает секундная пауза, после которой Бэрсинар ухмыляется. Дерзко и угржающе:

— Благодарю, отец. Вот только мне твое разрешение не требуется.

Император Рэндована сужает глаза.

— Ты кажется совсем забылся на фоне страсти и тяги к истинной. Я — Верховный дракон обладающий властью и моей силе просто не способны противиться драконы низшие по статусу.

Мне становится страшно. Если это правда, то всё, что мы старались преодолеть окажется пустым и ненужным.

Поднимаю взгляд на Бэрсинара, но замечаю лишь знакомый холодный и надменный взгляд.

Так он смотрел на нас всех в первый день. Теперь же, этот взгляд направлен на его отца.

— Ты тоже кое-что забыл, — холодно улыбается он. В глазах настоящая стужа. — Я сразил одного из верховных драконов, — Бэрсинар поднимает подбородок и расправляет плечи. — И сейчас ты говоришь с полноправным Императором Астэриала. Мы равны, отец. И твое разрешение мне без надобности. Я сам принимаю решения и отдаю приказы. Тебе остается лишь одно — принять это.

Долгих девять с половиной месяцев проходит с тех пор, как я стала частью этой семьи. Семьи, где драконы, власть и традиции переплетаются в сложный узор жизни. Сегодня особенный день — я, наконец, решаю показать нашего сына отцу Бэрсинара и его братьям. Фэйриан, наш малыш, ещё совсем крошечный, но уже такой важный для всех нас.

Я стою у массивных дверей зала, где собрался весь род Монтеро и кажется волнуюсь даже больше, чем в день свадьбы.

Хотя, тогда я и знала, что меня не рады видеть в качестве законной супруги никто кроме самого Бэрсинара, его потрясающего младшего брата — Ксандера, ну и конечно Лары с Кайлом, которые и сами уже заключили брак между собой.

Но тогда я была готова к битве, а сейчас же, измученная тяжелыми родами, я нуждаюсь в поддержке и опоре. Мои пальцы нервно перебирают край пелёнки, в которую завернут мой сын.

Бэрсинар стоит рядом, его сильная рука обнимает меня за талию, и только это даёт мне уверенность. Он всегда был моей опорой, и сейчас, когда я будто чувствую взгляды всех этих могущественных драконов за дверью, мне это нужно как никогда.

Когда двери открываются, меня встречает суровый взгляд Императора Рэндована. Его насыщенно-синие глаза, такие же, как у Бэрсинара, мгновенно впиваются в меня, оценивая, как будто в который раз сомневаясь, достойна ли я быть здесь.

Знаю, что он до конца так и не смирился с выбором Бэрсинара, но повлиять на него он уже никак не может.

Его строгий облик внушает трепет, но, несмотря на это, я делаю шаг вперёд.

— Это Фэйриан Монтеро, — произношу я, стараясь звучать уверенно, хотя сердце бешено колотится. — И он очень рад познакомиться со своим дедушкой и двумя замечательными дядями.

Все взгляды устремляются на малыша, который жмурится и сладко зевает у меня на руках. В зале повисает тишина, напряжённая и торжественная. Даже братья Бэрсинара, которые, как я знаю, не всегда поддерживают его решения, выглядят умиленными. Ксандер, открыто улыбается и в его взгляде я замечаю нежность, которой раньше не видела.

— Не-не, замечательный дядя здесь только один и это я, — он почти сразу оказывается рядом. — А это, — оборачивается он на замершего Дариана — дядя-зануда.

— Сам ты зануда, — с неожиданной обидой отзывается всегда суровый старший брат. — Я может получше тебя буду.

— Так, лапы убрали свои, — командует их отец, после чего медленно встаёт со своего места и подходит ко мне. Я чувствую, как Бэрсинар напрягается рядом, готовый встать на защиту, если потребуется. Но его отец останавливается передо мной и протягивает руки.

— Можно? — спрашивает он, и в его голосе мелькает нотка, которую я никак не ожидаю услышать: мягкость.

Я киваю, осторожно передавая ему Фэйриана. Император, этот грозный и могущественный дракон, который однажды едва не разрушил нашу жизнь, держит моего сына с такой нежностью, что я едва не начинаю плакать. Он смотрит на малыша, и его суровое лицо смягчается.

— Фэйриан — повторяет он, словно пробуя имя на вкус. — Чудесный мальчик. Сразу видно — будет сильным драконом.

Я не могу ничего сказать. Вместо этого просто наблюдаю, как этот мужчина, которого я так боялась, вдруг становится кем-то другим — дедушкой. Его руки, такие сильные и надёжные, кажутся теперь абсолютно безопасными.

— Он похож на тебя, — неожиданно говорит император Рэндована, взглянув на Бэрсинара. — Но в его глазах я вижу её, хоть и цвет иной — Он смотрит на меня, и в его взгляде больше нет презрения или осуждения. Только принятие.

Ксандер, стоящий чуть в стороне, громко смеётся:

— Ну что, папочка, теперь и ты в плену этого малыша. Добро пожаловать в клуб!

Император лишь бросает на него укоризненный взгляд, но уголки его губ дрогнули, будто он сдерживает улыбку.

— Спасибо, Эмили за… за него, — наконец говорит Император, осторожно возвращая Финнрика мне. Его голос звучит тихо, почти шёпотом, но в этих словах есть весь мир. — Этот мальчик… он изменит нас всех. Как и ты это сделала раньше.

Я смотрю на Бэрсинара, и он улыбается мне своей самой тёплой улыбкой. В этот момент я понимаю, что все страхи и сомнения позади. Наш сын стал не только нашей радостью, но и мостом, который соединяет всю нашу семью.

Даже больше — наши Империи.