— Выпусти меня!

Бросаюсь к двери, понимая, что мужчина закрыл её. Запер меня наедине с ним. И никто не услышит моих криков за громкой музыкой и весельем.

Хорошо им!

У них праздник.

А меня против воли взяли в жены.

— Дина, — мужчина усмехается, качает головой. — Прекрати шуметь и раздевайся.

— Нет! Это не свадьба, а фарс!

Меня похитили. Чужачку, которая не имеет ничего общего с их традициями. Пусть других девушек воруют посреди ночи, а меня не трогают. Я на это не соглашалась.

Отступаю от Эмина, юбка пышного платья путается под ногами, замедляет. Оглядываюсь, будто сейчас появится путь к спасению и меня отпустят. Потому что просто принимать свою судьбу я не буду.

Ещё чего!

Я смотрю на мужчину, которого не знаю. Хищный. Опасный. Он подбирается медленными шагами, загоняет в угол. А мне некуда бежать, не к кому.

Семья отказалась от меня. Мне честно сказали, что не помогут. Сами привезли сюда, отдали монстру. А он лишь заплатил им, как за товар, которым я теперь себя чувствую.

Нельзя сопротивляться, будет хуже.

Но и подчиниться я не могу.

— Я не буду…

Вжимаюсь спиной в балконную дверь, холод щиплет кожу. Сердце бьется так громко, что мужчина точно его слышит. Усмехается, не собирается меня щадить.

О нём шептались за спиной.

О крови на его руках, зверствах.

Даже семья для него ничего не значила. Что моя глупая мольба не трогать?

Эмин Хаджиев — мужчина, которого все считали мертвым.

Мужчина, который нарушал традиции.

Нарушил все договоренности, взяв меня в жены.

Что ему нарушить обещание не трогать меня сегодня?

— Отпустите меня!

Кричу, когда два громили заносят в комнату. Держат под руки, я даже пола не касаюсь. Отчаянно кручусь, стараюсь выбраться. И едва не падаю, когда мужчины отпускают.

Уходят, хлопнув дверью. Ругаются и называют бешеной, будто сами не ведут себя как дикари! Бросаюсь вслед за ними, но щелкает дверной замок. Они просто закрыли меня.

Украли и заперли!

Заявились в отель, выдернули из кровати и потащили за собой. Ничего не объяснили. А все вокруг отводили глаза и делали вид, что не замечают моих криков.

Я ведь даже не хотела ехать в этот город, но папа настоял. Сказал, что ничего страшного не произойдет. Девушек здесь давно не похищают, традиций таких больше нет.

Чтобы он сейчас сказал?!

— Я в полицию заявлю!

Кричу, но в ответ тишина. Осматриваю комнату, ищу что-то, чем можно себя защитить. Обычная спальня, где даже ножниц нет. Только ваза, которую я крепко сжимаю в пальцах.

— Поехали, милая, тебе понравится, — передразниваю слова отца, часто дышу, лишь бы не заплакать. — Там красиво, аж дух перехватывает.

И сейчас я действительно не могу дышать. Задыхаюсь от мысли, что ещё со мной сделают. Ведь похищением дело не закончится. Меня не для этого сюда привезли.

А для…

— Хватит кричать, девочка.

Я резко оборачиваюсь, рассматриваю незнакомых женщин перед собой. Они все что-то держат в руках: сверток белой ткани, у другой поднос со сладостями, ещё букет красных роз.

Только одна, самая старшая, пришла без ничего. И именно она выступает вперед, походит ко мне ближе.

— Нужно тихой быть, смиренной.

— Смиренной? Я хочу уйти! Вам… Вам выкуп нужен? Я позвоню папе, он вам заплатит. Щедрую сумму, если вы ничего со мной не сделают.

— За тебя уже заплатили, Дильнара. Твоему отцу.

— Что?

Не верю. Нет. Отец не позволил бы кому-то так забрать меня. Зачем? Он ведь приехал сюда в гости к другу. На чью-то свадьбу, а меня пригласил за компанию.

Зачем ему брать деньги от кого-то?

Уверена, что папа уже ищет меня. Узнал о моей пропаже, обратился в полицию. Они ведь помогут, да? Мне только нужно дождаться и не позволить со мной что-то сделать.

— Отпустите меня. Живо!

— Дильнара, прояви уважение к старшим. Невоспитанная девчонка.

— Невоспитанная?

Крепче сжимаю в ладонях вазу, а после отправляю её в стену. Хрупкое стекло разбивается со звоном, мелкими осколками падает вниз. Женщины охают, а я уже тянусь за второй вазой.

Пусть только подойдут.

Но женщины не двигаются. Лишь говорят между собой на языке, который я не понимаю. И недовольно головой качают. Я тоже очень недовольна, но их это не заботит.

— Довольно, — старшая взмахивает рукой, останавливая меня. — Прояви уважение, Дильнара.

— Дина. Меня зовут Дина. Ди-на. Может вы меня перепутали с кем-то? Хотите, паспорт покажу? Я даже в полицию обращаться не буду, честно-честно.

Обещаю, отходя подальше от женщин. Они ведут себя так, словно всё нормально. Похищать молодых девушек из отеля для… Чего-то! Наверняка подлого и низкого.

От этой мысли всё холодеет внутри. Тело покрывается мурашками, липкий страх окутывает. И кто-то надеется, что я буду вести себя тихо? Ещё чего! Я не собираюсь просто ждать, пока за мной придут.

— Не веди себя, как дикарка, Дильнара, — женщина упрямо коверкает мое имя. — Никакой ошибки нет. Тебе стоит быть благодарной, что выбрали тебя.

— Благодарной? За то, что меня силой привезли сюда? Зачем вообще?

Дрожу от мысли, что со мной здесь могут сделать. Это чужая страна, чужие порядки. Я ничего о них не знаю, не догадываюсь, какие традиции о них. И что они могут со мной сделать.

— Это большая честь, стать женой такого уважаемого господина.

— Женой? — та белая тряпка оказывается платьем, которое одна из женщин раскладывает на кровати. — Я не выйду ни за кого замуж!

Замуж, Господи.

Прижимаю ладони к лицу, не верю, что они действительно об этом говорят. Замуж? За человека, которого я не видела никогда в жизни? Не бывать этому.

Никто не заставят меня сказать «да».

Пусть хоть что делают, но сегодня я не стану ничьей женой.

Стала.

Не смогла сбежать.

И теперь смотрю на Эмина, который не собирается меня жалеть.

— Теперь ты моя жена, Дина.

— Нет!

Вскидываю голову, из последних сил держу в себе подступающие слёзы. Не так всё должно было быть, по-другому. Я думала, что смогу сбежать отсюда, избавиться от свадьбы.

Я не собиралась выходить за мужчину, которого не знала. Меня привезли и отдали, а я…

Я ничего не смогла сделать.

— Эмин, — шепчу имя незнакомца, чью фамилию теперь ношу. — Не нужно, пожалуйста. Давай просто поговорим…

— Ты знала, на что шла, красавица. Ты согласилась и стала моей.

— Но я не твоя! Я…

Я задыхаюсь. От паники, нехватки кислорода. От сильного запаха мужчины: терпкий, мускусный, пьянящий. Эмин вжимается в меня. Проводит ледяными пальцами по моему лицу.

Но я знаю, что он легко может причинить боль. Видела, как он сегодня расправлялся с другим мужчиной. Случайным гостем, который попытался остановить Эмина.

— Моя.

Одно слово, которое звучит приговором. Клеймом, которое Эмин вешает на меня. Решает всё, присваивает. Такие мужчины, как он, привыкли получать всё. По щелчку пальца решать кому жить или умирать.

Кого похитить.

Кого сделать своей.

— Ты. Моя. Жена, — чеканит каждое слово, будто вбивает в меня это. Мелкие иголки проникают в сердце, терзают. — И это не обсуждается. Это понятно?

— Меня украли!

Подаюсь к нему, надеюсь, что он вспомнит. Что я не хотела, не приезжала сюда по собственной воле. Меня просто выдернули ночью из комнаты, в одной ночнушке привезли к незнакомому мужчине.

Собственный отец, который пришел на свадьбу и ничего не сказал. Только злился, что я не могу быть послушной. Угрожал, что вся семья пострадает, если я откажусь.

Если даже папа так поступил…

То о каком сострадании я могу просить бандита?

Преступника.

Безжалостного мужчину, чья ладонь опускается на мою талию. Дергает меня на себя, ткань трещит под его напором. В Эмине столько силы, что его ничего не остановит.

Но я стараюсь.

— Я предупреждал тебя, Дина.

Его шепот окутывает, когда мужчина тянется к моим волосам. Запускает в них пальцы, запрокидывает мою голову. Нависает ледяной глыбой. И глаза у него такие же. Кристально-голубые, холодные.

Ни капли жалости.

— Не сопротивляйся мне, красавица. Ты приняла сегодня решение. Разве нет? Разве ты отказала мне? Выбрала себе другого жениха?

Щеки горят от стыда, потому что я этого не сделала. Не спорила, когда нас женили. Ни слова не сказала против, потому что другого выхода не оставалось.

Либо сказать Эмину «да», либо…

Внутри всё сжимается протестом и липким страхом. Я знаю, что мне не сбежать от него. Никуда не деться. Эмин найдёт везде.

И у него есть это право, ведь сегодня я стала его женой.

— Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то пострадал?

Он поглаживает мою талию, тянет ближе. В его действиях ни капли нежности, напоминает, что он не такой. Он будет брать то, что считает своим. А я теперь принадлежу ему.

Просто вещь.

Я боялась, что это произойдёт раньше. Как только меня похитили, как только втолкнули в комнату к незнакомому мужчине. Боялась, что никто не будет ждать ночи.

Но Эмин дождался.

И теперь хочет свою плату.

— Мне нужно повторить, Дина? Потому что если я это сделаю…

— Нет. Я поняла.

Киваю, хватаясь пальцами за тонкую ткань платья. Я знаю, теперь всё зависит от Эмина. Никто не остановит его, если мужчина решит сделать что-то со мной.

По их законам, моя жизнь в его руках.

— Можно… Можно мне минутку?

Я глупо надеялась, что меня не тронут. Что всё обойдётся и Эмин окажется не таким монстром. Он обещал, что не причинит мне боль, если я буду тихой.

Но не обещал не сделать меня своей.

И я не успела придумать, как мне сбежать. Что делать, как избавиться от тугого кольца на пальце. А теперь лихорадочно соображаю. Если выскользнуть в коридор…

— Зачем?

— Я… Схожу в ванную. Освежусь. Всего пару минут, Эмин. И я… Я не буду сопротивляться.

— Не будешь?

Гости не обратят на меня внимания. Я весь вечер мозолила им глаза своим белоснежным платьем, что ещё пару минут? Проскользну в чью-то машину, незаметной выеду из территории.

Пока Эмин кинется меня, я буду уже далеко.

Я смогу!

Смогу избавиться от него.

— Потом.

Одним простым словом разрушает весь мой план.

— Ты сказала мне «да», красавица. И скажешь ещё не раз. А пока… Пока у нас брачная ночь.

Сказала.

Вышла за Эмина.

Лишь бы не становиться женой другого.

Только теперь не уверена, что сделала правильный выбор.

— Я не выйду за него замуж!

Девчонка громко возмущается, орёт на весь дом. Морщусь от этих звуков, жалею, что приехал раньше. Но давний партнер пригласил, не было возможности отказаться от встречи.

А теперь слушаю, как невеста возмущается. Что-то звенит наверху, разбивается. Боюсь представить, в какую копеечку влетит этот предсвадебный мандраж.

Но традиции есть традиции. У некоторых принято как можно громче возмущаться. А то вдруг решат, что она слишком просто согласилась? Усмехаюсь, жду, когда крики утихнут.

— Эмин, дорогой, — Мамедов встречает меня широкими объятиями. — Рад видеть тебя. Как ты?

— Да я вас тут всех!..

Я бы с удовольствием послушал, чем девчонка угрожает, но сосредотачиваюсь на деле. Я здесь не для того, чтобы в чужие порядки вмешиваться.

— Прости за это, — Юнус разливает по бокалам напитки, протягивает мне. — Невеста немного не в духе.

— Я слышу. В чём проблема?

— Видимо, недовольна платьем.

— Я о деле.

Не поддерживаю шутку, потому что такую истерику не закатывают на пустом месте. Мамедов протягивает мне документы, и я стараюсь сосредоточиться на них.

Меня не волнует, что в чужой семье происходит.

Юнус был приверженцем давних традиций, и невесту себе должен был найти такую же. Удивительно, что девчонка не тихо ждёт свадьбы. Снова чем-то бросается.

Разбитое стекло звенит на весь дом, заставляя поморщиться. Буквы расплываются перед глазами. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы сосредоточиться.

Сжимаю челюсть, повторяю себе раз за разом. Не моё дело, кого Мамедов берет в жены. Три раза уже свадьбу играл, уверен, что четвертый развод тоже не за горами.

Не. Мое. Дело.

— Громкая, — друг усмехается, поправляя свадебный смокинг. — Не думал, что она такая.

— Ты её вовсе не видел?

— Видел, конечно. Красавица. Давно за ней присматривал, но всё повода не было. Знаешь ведь, как это бывает…

Не представляю. Когда я привозил девчонок ко мне, они балаган не устраивали. Может, разбивали случайно вазу или бокал, но были заняты совсем другими. И сполна оплачивали ущерб.

А здесь…

Прочищаю горло, стараясь вспомнить, зачем вообще связался с Мамедовым.

«Идиот» — услужливо подсовывает внутренний голос.

Так и есть. Но в моем мире чем больше знакомств, тем лучше. Я крупно насолил собственной семье. Удивлен, что ещё жив и они никого не прислали разобраться.

А у Мамедова — сети по всей стране разбросаны. И не только в этой. Если решу окончательно уехать, то он всегда поможет по старой дружбе. Организует и новое имя, и защиту.

Подстраховку всегда нужно иметь.

Хотя мы с другом знаем, что я нужен ему больше. Юнус не любит руку марать, а я беру всю работу на себя. Решаю то, с чем другие разобраться не могут. И хорошо на этом зарабатываю.

— Замуж?! — почему нельзя было сделать хорошую звукоизоляцию. Крики девчонки царапают изнутри. — Я его даже не знаю! Я не пойду…

— Ты её даже не видел?

Не могу больше терпеть, откладываю документы в сторону. Потом решу, как с целью разбираться. Но сейчас сознание жжет одной мыслью. Неприятной, вязкой.

Невеста явно не хочет замуж.

Так не кричат для вида.

— Я? Видел, конечно. Лучшая из моих невест. Ты сам ещё увидишь и поймешь, почему тяну в брак. Таких девочек нужно сразу брать, пока во взрослый мир не убежали. Это она меня не видела.

— Не было ужина с родителями?

Обычно хотя бы это организовывают. Сватовство, знакомство. Не все слушают мнение дочерей, но хотя бы для галочки. Чтобы можно было в глаза девушке смотреть.

Не чувствовать удушающего стыда, что её насильно замуж выдают.

Я знаю, что здесь это нормально. Слово старшего — закон, и его нужно уважать. Не спорить и выходить за того, на которого отец пальцев укажет. Я рос здесь, малая родина.

И я знал, что просто не будет, когда ехал на эту свадьбу. Морально готовился. Давал себе наставления, что влезать нельзя. Никто не поймёт, если я вдруг защитником выступлю.

Убеждал, что всё поменялось. Новые законы и правила. Больше свободы, когда дочерей спрашивают. Тем более, я здесь всего на несколько дней. Что могло случиться?

— Её отец добро дал, а девчонка… Не наша, неправильно воспитана. Её только привезли.

— Привезли? Юнус, ты её украл?

— Не беспокойся, Эмин. Это не та проблема, которую тебе нужно решать.

Юнус смеётся, а я косо улыбаюсь. Не проблема, естественно. Подумаешь, девчонку украл. Ещё и не нашу, которая подобного поведения не одобрит. Не поймёт.

— Я вас всех засужу! Нет, не трогайте меня!

Усмехаюсь этому крику. Девчонка не сдается. Видимо тетушек Мамедова строит и нервы им треплет. Не хотел бы я попасться невесте под горячую руку. Дикая, боевая. Такая и прибить может.

— Ты прав, Юнус, она громкая.

— Ничего. Пару воспитательных уроков, — Мамедов показательно сжимает кулак, ухмыляясь. — И станет послушной.

— Довольно.

Рывком поднимаюсь, в висках давит. Я знал, что возвращаться сюда нельзя. Дядя увёз давно, в других реалиях растил. Тоже жестких, но там всё по-другому устроено.

И теперь это…

Я эту девчонку знать не знаю, но и слушать не могу. Её вопли и плач, который отчетливо просачивается сквозь стены. Крики утихают, но от этого не легче. Она к таким порядком не привыкла.

Чужачка.

Но Мамедова это не волнует.

— Я выйду, освежиться надо, — поясняю на растерянный взгляд друга.

— Хаджиев, можешь здесь…

— На свежем воздухе лучше думается. А ты к свадьбе готовься, жених, — похлопываю его по плечу, направляясь к выходу. — Я изучу документы и обсудим, договор?

— Как скажешь, ты у нас решала.

Нельзя влезать.

Не моё дело.

Мамедов мне нужен.

Повторяю, потому что это жесткая проверка для моих принципов. Я всегда считал, что это низко. Без согласия в жены брать или в постель тащить. Грязно.

И с такими людьми старался не общаться. Кто ж знал, что Юнус окажется подобным мудаком? Я видел его прошлую жену, та казалась довольной всем. И откуп при разводе получила.

Мамедову давно за сорок, а и ему бес в ребро ударил.

И меня под дых бьет.

Потому что…

Ну не могу я так.

Спокойно смотреть, когда девушки страдают.

— Что за…

Отшатываюсь, когда меня по голове бьет. Сверху прилетает чем-то твердым. Оглядываюсь, пока не замечаю на земле ярко-зеленый тапочек. Тру затылок, на котором точно шишка будет. И едва успеваю словить второй.

А меня-то за что?

Я поднимаю взгляд, понимая, что из окна веревка торчит. Связанные между собой простыни. Чумная. Решила, что так сможет выбраться? И не боится упасть?

Отхожу в сторону, наблюдая. Это не моё дело. Но и сообщать о побеге невесты я не обязан. Так ведь? Меньшее, что я могу сделать, чтобы не чувствовать себя подонком.

— Ой! — вскрикивает, раскачивается. — Мамочки.

— Держу.

Сжимаю бедра девчонки, пока та себе шею не сломала. Легкая как пушинка. Даже не кричит, когда помогаю спуститься вниз. Мягко опускаю на землю, рассматривая.

Черт.

Девчонка совсем, з пронзительными зелеными глазами. Хлопает длинными ресницами, смотрит пристально. Ежится от холодного воздуха, в тонком халатике стоит. Нашла в чём бежать посреди зимы.

Злюсь. На всех махом. И на девчонку, которая именно сейчас решила на глаза попасться. И на Мамедова. Знает же, что я это не одобряю. Против семьи пошел из-за подобных традиций. А друг всё равно на свадьбу пригласил.

И на себя злюсь, гнев закипает, в черепушку бьет. Потому что не могу глаза закрыть, отвернуться. Надо Юнусу крикнуть, пусть забирает пропажу. Но язык не поворачивается.

Кулаки чешутся, хочется кому-то кровь пустить. Разобраться, потому что это не нормально. Ни капли. Этой девчонке впору на первые свидания бегать и с подружками сплетничать.

Сколько ей, восемнадцать?

Двадцать максимум.

Не наша, да.

Светлая кожа, белоснежная. И тонкая такая, что венки на ладонях проступают. Поправляет волосы, удивительного оттенка. Из серебряного в каштановый перетекает. Бесит, когда волосы красят, но этой…

Этой идёт всё, пожалуй.

Мамедов не соврал — действительно красивая. Вся такая ладная, миниатюрная. Глаз не оторвать, даже если очень постараться. И смотреть на неё нельзя, и моргать не хочется.

— Отдадите? — кивает на тапочки, протягивает руку. — Спасибо.

— Здесь забор под три метра.

— Справлюсь, — гордо вздергивает подбородок, смотрит с вызовом. — Глупо надеяться, что вы в полицию позвоните, да?

— Прости, но здесь без моей помощи придётся справляться.

— Но… Вы сейчас позовёте охрану? Пожалуйста, я…

— Нет, — отступаю в сторону, делаю рукой приглашающий жест. — Вперёд, Дика.

— Меня зовут Дина.

Дина.

Перекатываю имя на языке. Резкое и нежное одновременно. Лучшее описание для девушки, которая дрожит передо мной. Но при этом держится уверенно, старается изо всех сил. Не пугается меня, но и не просит помочь.

Умная.

— Иди, Дина, пока тебя не хватились.

Недоверчиво смотрит на меня, медленно отступает. Показательно обращаю внимание на папку в руках, перелистываю информацию. Не вижу девчонку, пусть бежит, куда хочет.

Может, получится?

И я не при делах.

«Идиот» — повторяет сознание.

И я не спорю.

Я и сам не против бы с подобной девчонкой встретиться пару раз. Может, даже на свидание сводить, если сильно зацепит. При условии, что меня не пристрелят раньше.

Но под венец тащить…

Нет, не для меня.

— Хаджиев! — Юнус выскакивает, взъерошенный, с мокрой головой. — Ты девку эту видел?

— Нет. А что случилось? Свадьба отменяется?

— Ещё чего. Динка характер показывает, но он быстро сломается. Ладно, если увидишь…

— Преступники! Бандиты!

Крик уши режет. Неприятно. Цепляет что-то внутри. Крючком впивается и дёргает. Хочется сказать, чтобы не трогал её и прекратил цирк. Девушка четко «нет» сказала.

— Вот и порешали. Эмин, я отлучусь, переодеться надо. Окатила водой, дурная. Видимо, до свадьбы не поумнеет без помощи.

Мамедов так просто об этом говорит, что меня подташнивать начинает.

Цивилизация сюда, видимо, пока не добралась.

Меня. Это. Не. Касается.

Моё дело — заказ выполнить, друга поздравить и уехать обратно в столицу. Разгребать то, что сам натворил. Дядя вот-вот охоту на меня объявит, мне новые неприятности не нужны.

— Не надо!

Черт.

Не могу слушать.

Решать надо.

Спасать красавицу или нет?

— Я откажусь.

Гордо вздергиваю подбородок, складываю руки на груди. Замуж, вот ещё. Я даже на свидания не ходила ни разу. Отец повторял, что слишком рано, потом всё успеется.

А теперь меня украли, чтобы выдать за незнакомого мужчину.

В голове не укладывается, что так могут поступить. Кто вообще ожидает, что это поможет создать семью? Я при любом удобном случае попытаюсь убежать.

— Нельзя без согласия брать, — повторяю, уворачиваюсь от ладони женщины. — Не трогайте меня! Я не буду к свадьбе готовится, вы тут все с ума посходили?

— Скоро гости приезжать будут, — повторяет, как заведенная. — Тебе нужно быть готовой. Платье надень, улыбайся. От тебя ничего не требуется, только молча стоять.

— А я молчать не буду.

Не знаю, откуда во мне столько смелости берётся. Всегда казалось, что я в такие моменты буду плакать или просить отпустить. Но вместо этого голос прорезается.

Нет, не позволю им себя сломить.

Мне только восемнадцать, я не собираюсь становиться женой какого-то незнакомца. Меня дома Паша ждёт, мой парень. Не парень, конечно, потому что папа не одобрил. Но мой… Кто-то.

— Откажусь! — повторяю громко, надеюсь, что до всех дойдёт. — Перед всеми гостями откажусь.

— Не откажешься, — грубый бас заполняет комнату.

— Нельзя же, Юнус…

— Можно, тетушка Аза. Она меня перед другом позорит. Вышли.

Я во все глаза рассматриваю незнакомца. Жмусь к стенке, не свожу с него глаз. Мужчина не просто взрослый, он старый. У него морщины на лице и залысины по бокам.

И крупный. Мамочки, какой крупный. Раздавит и не заметит. Или ударит так, что живого места не останется. Этот Юнус надвигается, неспешным шагом подходит. Загоняет в угол.

— Что вы делаете?

— Невесту свою воспитывать буду.

— Вы? Вы меня…

Вся смелость улетучивается, оставляя вместо себя дрожь. Я трясусь и боюсь представить, как мужчина будет «воспитывать». Если для него похитить не проблема, то и другое…

Заглядываю за плечо мужчины. Надеюсь, что кто-то остановит его. Но в комнате пусто, все ушли. Оставили меня на растерзание этому монстру. А я не знаю, что мне делать теперь.

Не успеваю подумать. Я сжимаю в руках вазу, а в следующую секунду всё оказывается на мужчине. Вода стекает по нему, а несколько роз застревают на его широких плечах.

Мужчина ошарашенно смотрит на меня, а я сама не понимаю, что натворила. Сжимаю крепче вазу, но Юнус её вырывает. Рывком отправляет в стену, рядом со мной.

— Дрянь.

— Не надо.

Прошу сдавленно, вскрикиваю, боясь, что осколки зацепили. Но нет, на пальцах нет крови. Только один взбешенный мужчина, которого никто не остановит.

— Жена должна быть послушной, Дильнара, — коверкает моё имя, но сейчас не решаюсь поправлять. — И смирной. А ты…

— Я поняла! — вскрикиваю, когда он сжимает мои плечи. Тянет к себе. — Поняла. Мне жаль, извините. Я нервничаю просто. Меня крадут в первый раз. Я… Я больше не буду кричать. Я… Я надену платье! И молчать буду, честно. Извините.

— Как быстро ты смирной становишься.

От удовольствия в его голосе мне противно. Но часто киваю, лишь бы он отстранился. Запах перегара забивает лёгкие, от мужчины несет чем-то терпким и противным.

Задерживаю дыхание, пока мужчина от меня не отстраняется. Делает шаг назад, раздраженно смахивает лепестки с пиджака. Смотрит оценивающе, но потом кивает. Отступает от меня.

— Мне просто время нужно, — тараторю, стараясь убедить мужчину. — Всё быстро так! Мне даже не дали осознать всё. В одиночестве.

— Будет тебе время в одиночестве. Собирайся. Услышу хоть писк — вернусь.

— Не услышите.

Потому что я оставаться здесь не собираюсь. Жду, когда дверь хлопнет, и только тогда начинаю дышать. Бросаюсь к окну, распахиваю его и расслабленно выдыхаю.

Не так высоко, всего второй этаж. Я могу… Могу спуститься вниз и подобраться к забору. Главное, за пределы территории выбраться, а там разберусь, как мне домой вернуться.

А Юнус пусть кого-то другого воспитывает.

Я боюсь, что сейчас кто-то зайдёт. Сдергиваю с кровати покрывала и простыни, связываю между себя крепкими узлами. Я надеюсь, что они будут крепкие, выдержат мой вес.

Привязываю один конец к ножке стола, дергаю, проверяя. Вроде, не должно отвязаться. А даже если упаду, то не так высоко. Всего второй этаж, это не конец мира.

Не представляю, как я буду в одном халате бежать. Короткий, легкий, совсем не согревает. А на улице разгар зимы, сугробы. Но лучше околеть, чем за этого замуж выйти.

Ни уважения, ни манер. Одна сила, которой мужчина не постыдился пользоваться. Подлец. Меня передёргивает, как вспоминаю его взгляд. Цепкий и развязный. Всю меня осмотрел, как вещь.

— Пожалуйста.

Прошу у высших сил, когда сбрасываю свой «трос» за окно. Снимаю тапочки, отправляя их вниз. Жаль, больше нечего с собой прихватить. Но времени думать нет.

Забираюсь на подоконник, хватаюсь руками за тонкие простыни. Пальцы дрожат, соскальзывают. Мне кажется, что я сразу вниз полечу. Но нет, держусь, вишу на вытянутых руках.

Говорила мне мама, чтобы я больше спортом занималась. Никогда не повредит. Хотя бы умела спускаться по канату. А каждое движение вызывает боль в мышцах.

Я не уверена, сколько длится спуск. Несколько секунд или целую вечность? Только знаю, что скоро меня хватится. Кто-то из тех «тетушек» снова придёт меня поучать.

До земли остается всего ничего, когда пальцы разжимаются. Цепенеют от холода, и не могу держаться. Хватаюсь из последних сил, но вот-вот сорвусь и сломаю себе что-то.

— Ох, мамочки.

— Держу.

Крепкие ладони сжимают моё тело, тянут вниз. Мужчина легко прижимает меня к себе, а потом медленно опускает. Ноги подкашиваются, когда я оказываюсь на земле.

Холодно, жутко. Кожу щиплет и стоять неудобно. Не убилась, так заболею. Но это такая мелочь, что даже не обращаю внимания. Только ищу свою тапочки, а нахожу их в руках незнакомца.

— Отдадите?

Мужчина без вопросов отдает, внимательно меня разглядывает. А я только украдкой поглядываю, не понимая, что будет дальше. Сейчас всех позовёт или лично к Юнусу отведёт?

Незнакомец трет затылок, треплет темные волосы. Медлит, а я его могу рассмотреть лучше. Аккуратно подстриженную бороду, расстёгнутые пуговицы рубашки. Он не такой огромный, как Юнус, не вызывает паники и страха.

— Здесь забор под три метра.

— Справлюсь, — у меня другого выхода нет. — Глупо надеяться, что вы в полицию позвоните, да?

Спрашиваю, затаив надежду. Крошечную, ядовитую. Он не выглядит как мой жених недоделанный. Кажется, даже с сочувствием смотрит. Мужчина должен понимать, что это всё неправильно.

— Прости, но здесь без моей помощи придётся справляться.

— Но… Вы сейчас позовёте охрану? Пожалуйста, я…

— Нет. Вперёд, Дика.

— Меня зовут Дина.

Ещё один! Разве так сложно моё имя запомнить? Короткое, красивое даже. А они коверкают, на свой лад переделывают. Но мужчина тут же отступает в сторону, машет мне рукой.

Пропускает.

— Иди, Дина, пока тебя не хватились.

И я бегу, срываюсь с места. Пока незнакомец не передумал, не стал звать охрану. Лёгкие горят от бега, перед глазами всё расплывается. Пытаюсь найти лазейке в заборе, найти, как выскользнуть наружу.

Почти до дверцы добираюсь, как меня перехватывают.

И назад тянут.

К злому Юнусу, который теперь не пощадит.

— Преступники! Бандиты!

Кричу, не могу остановиться. Понимаю, что нужно помолчать, но это не помогает. Я умру, если бороться не буду. Если просто замолчу и приму, что они со мной сделать хотят.

Кручусь, царапаюсь. Один из охранников грубо толкает меня на кровать, заносит руку, а я сжимаюсь. Жду боли, но её нет. Несмело приоткрываю один глаз, понимаю, почему он остановился.

Юнус сам разобраться хочет.

Возле него женщина, которую Азой зовут. Кажется, что так. Она что-то мужчине пытается объяснить, руки заламывает. Неужели решила защитить меня? Не верю в это.

Но жду, вдруг всё обойдётся?

Хотя бы до избиений не опустятся, оставят меня в покое. Тру щиколотку, которая болит от бега, с тревогой слежу за их разговором. Послушает Юнус свою тётку или нет?

— Гости следы увидят.

Произносит вперемешку с непонятными фразами. А, гости, конечно. За чужое мнение переживает, ничего больше. А похищение и насилие это нормально, никаких претензий.

— Значит, без следов будет, — Юнус кивает. Специально произносит так, чтобы я поняла. — Не мешайте нам.

Забиваюсь к стенке, в дальний угол кровати. Платье сбивается в ногах, и я его на пол скидываю. Прикрываюсь подушкой, единственным, что под руку попадается.

Мужчина дергает на себе промокшую рубашку, отбрасывает зло. А потом тянется к ремню, расстегивает показательно. Медленно достает из шлевок брюк, складывает пополам.

— Что вы… — язык не слушается, меня напряжением топит. — Что вы делаете?

— Воспитывать буду, — бросает зло и резко, на кровать забирается. Обхватывает мою ногу, тянет на себя. — Раз ты словами не понимаешь.

— Не надо! Не трогайте, — барахтаюсь, но мужчина прижимает своим весом. Давит. В нос ударяет его запах, от которого начинает тошнить. — Гости же! И… Позор, если с синяками буду.

— Под платьем не заметят, — обещает так, словно это успокоить должно. — Зато ты урок усвоишь. Ласковой будешь. Пару раз хватит, чтобы сломалась. Сама виновата.

— Я не… Не виновата. Я не хочу. Просто не хочу.

— Захочешь, Дильнара.

— Меня зовут Дина!

— Ты будешь отзываться на то имя, которое я тебе выберу. Даже если «эй» буду называть, то только кивать будешь. Поняла меня? Если нет, то я по-другому объясню.

— Поняла! Я поняла.

Соглашаюсь, но понимаю, что мужчина не остановится. Хочет наглядно показать, что меня ждёт. Вбить в голову, чтобы я была послушной и не возникала. Не пыталась больше сбежать.

Слёзы душат, стекают по лицу. Страх сдавливает лёгкие, я не представляю, что меня ждёт. Кричу, когда Юнус тянет мои волосы, до звезд перед глазами.

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть сейчас кто-то его остановит. Я молюсь и выдыхаю, когда в дверь раздается настойчивый стук. Замирая, прислушиваясь. Пожалуйста, заберите этого монстра.

И мужчина поднимается, роняет ремень рядом. Двигается к двери, раздраженно руки потирает. Но, видимо, у него есть дела важнее, чем сейчас мной заниматься.

Только надолго ли кто-то отвлечет Юнуса?

Или он быстро к наказанию вернётся?

— Да!

Юнус рявкает, открывая дверь. А я подбираюсь, натягиваю на себя одеяло. Черт! Что за невоспитанный дикарь? Кто так себя с девушками ведёт? Его бы так…

Сердце замирает, когда я прислушиваюсь к разговору. Боюсь, что сейчас мужчина быстро разберется и займётся мной. И я не знаю, что мне делать. Как вести себя в такой ситуации?

— Эмин, ты невовремя, — голос моего жениха, чтоб он провалился, резко меняется. С уважением говорит, спокойно. — У меня воспитательная беседа.

Беседа? Это Юнус воспитанием называет, когда едва не ударил меня? Ежусь от холода, который проникает через открытое окно. А если я снова так сбегу, пока мужчины разговаривают, сильно мне влетит?

Умом я понимаю, что у меня нет никакого выхода. Если этот мужчина не захочет, то мне самой не уйти. Только бегать до ворот, и опять ждать, пока охрана поймает. Я знаю! Но в голову ничего не приходит, как с ними договориться.

Остаться? Как я могу? Задыхаюсь от этой мысли, всю колотит. Потому что я не стану женой какого-то незнакомца! Тирана и мерзавца. Я совсем по-другому свою жизнь планирую.

— Я хотел уточнить по делу.

Знакомый мужской голос врывается в комнату, и я поднимаюсь на кровати. Хочу рассмотреть незнакомца, убедиться. Это действительно он. Тот самый, который не дал упасть и не мешал.

Эмин?

Красивое имя. И сам мужчина красивый, статный. Такому нет нужды невест похищать, сами за него пойдут. Эмин держится легко и расковано, кидает на меня мимолетный взгляд.

А у меня сердце кульбит делает, глупое. От такого пристального внимания. Мужчина за секунду словно всю меня осматривает, недовольно щурится, когда я вытираю слёзы.

— Я могу после свадьбы заглянуть, чтобы сейчас не отвлекать.

Не… Шумно душу от такого предложения, потому что Юнус согласится. И у меня не останется времени что-то придумать. Отворачиваюсь, потому что Эмин всё не отводит взгляда.

Резко выпрямляю плечи, свожу лопатки. Эмин не захотел помогать, не вызвал полицию. Ничем не лучше тех, кто меня украл. Вот и нечего на меня смотреть!

— Но тогда не уверен, что всё получится быстро, — продолжает, а Юнус чертыхается. — Нужно всё сейчас подготовить. Если сегодня не договорюсь со знакомыми, то у них дальше плотный график.

Мой похититель раздумывает, а я готова забрать все слова обратно. Пусть Эмин хоть всю жизнь меня рассматривает, только отвлекает Юнуса.

Я медленно опускаю ноги на пол. Стараюсь двигаться мягко, незаметно. Приближаюсь к окну, не отрывая взгляда от мужчин. Юнус стоит ко мне спиной, ничего не замечает. А Эмин челюсть сжимает, от чего на его лице прорисовывается скулы.

Качаю головой, словно у нас безмолвный разговор. Я не собираюсь опять прыгать с окна. Всё равно это не сработает. Но зимний воздух пробирает до костей, не получится согреться. Только страшно, что даже за это мне прилетит.

— Ладно, давай сейчас, — Юнус гаркает, чешет затылок. — Не хочу терять время из-за этой невоспитанной. Потом с ней разберусь.

Мужчина оборачивается ко мне в момент, когда я закрываю окно. Хочется сжаться и опустить голову, но я стойко выдерживаю взгляд Юнуса. Я не сдамся так просто.

А потом всё перестает волновать. Краем глаза я замечаю движение во дворе, гул мотора. Из машины появляется знакомая фигура, о чём-то переговаривается с охраной.

И я срываюсь с места. Проскальзываю мимо растерянных мужчин, несусь вниз по лестнице. Отец! Он приехал, он нашел меня. И сейчас заберёт, весь этот кошмар закончится.

— Папа!

Вскрикиваю, не могу сдержать улыбки и радостного всхлипа. Никогда не думала, что буду так радоваться его приезду. Но всё внутри обрывается, когда отец обращается ко мне холодным тоном:

— Что ты здесь устроила, Дина?

— Я… Пап.

Отшатываюсь от него, не понимаю, как он может обвинять меня. А за спиной тяжелые шаги. Меня окружают, загоняют. И больше нет надежды, что кто-то поможет.

— Почему я должен везде тебя искать?

— Ох! — бросаюсь на шею отцу, крепко прижимаюсь. — Папуль, меня украли. Прямо из номера забрали.

— Вот как?

Голос отца наливается сталью, когда он смотрит вперед. Меня мигом отпускает. Конечно, папа не знал. Те женщины не знали, о чём говорили. Какой выкуп для отца? Он бы никогда меня не предал и не продал.

— Юнус, — отец отодвигает меня за спину, защищает. — Что здесь делает моя дочь? Мы так не договаривались.

— Андрей, дорогой, проходи, — Юнус скалится в улыбке, подзывает одну из женщин. — Сейчас на стол накроют, обсудим всё в семейной обстановке.

— Пап! — висну на нём, не давая согласится. — Я хочу уехать, пожалуйста. Давай вернемся в отель?

— Не сейчас, милая. Юнус мой друг, нехорошо получилось.

— Друг? Он меня украл!

— Дина! Посиди здесь, я разберусь.

Папа чеканит, и я киваю. Соглашаюсь с ним, хотя моего мнения и не спрашивают. Пусть поговорят и решат что угодно, лишь бы я скорее добралась домой.

Настороженно смотрю на всех, но никто не спешит тащить меня обратно в спальню. Стою в прихожей, чужие взгляды впиваются под кожу. И все молчат, ничего не рассказывают за мое поведение.

Как я была здесь одна, так они таскали меня, пытались насильно в свадебное платье впихнуть. А как мой отец приехал, так сразу играют в добрых и вежливых.

Ненавижу!

— Пошли, — Эмин направляется ко мне, но я отшатываюсь. — Сядешь в гостиной, Дина. Они надолго там, устанешь.

— Ненадолго! Сейчас я уеду, и никто не остановит.

Но минуты тянутся резиной, а папа всё не возвращается. Долго о чём-то разговаривают. Как отец может дружить с таким ужасным человеком? Они ведь совсем разные.

Стоять неудобно, пол холодный. Поглядываю на Эмина, который остается в холе. Жду, что он сейчас снова предложит. Но мужчина даже не поднимает головы, листает что-то в телефоне. Наверняка хочет, чтобы я сама попросила.

— А… — выдыхаю, привлекая внимание. Но разворачиваюсь к Азе. — А где у вас гостиная?

Женщина недовольно кривится, указывая мне нужное направление. Идёт следом за мной всей толпой. В спину мне летит смешок мужчины. Хриплый, красивый.

Аза что-то бормочет о том, как я выгляжу, но я делаю вид, что не понимаю её. Не нужно было красть, и я бы смогла одеться. А так… Забираюсь в кресло с ногами, тру пальцы, стараясь согреться.

— Будьте добры, принесите чая, — Эмин обращается к одной из женщин, вежливо улыбаетесь. — Две порции, Дина? Или снова откажешься?

— Две.

Цежу сквозь зубы, принимая своё поражение. Даже не знаю, что хотела доказать. Но ощущения внутри, будто я слишком быстро сдалась. Недовольством окутывает, в горле першит.

Сдерживаю благодарную улыбку, когда передо мной ставят кружку. Воспитание внутри борется с характером. Протестом, потому что я не из тех девушек, кто будет кивать на всё.

Или из тех? То, как Юнус себя вёл со мной… Никто себе такого не позволял. В тот момент я была пообещать всё что угодно, лишь бы мужчина прекратил.

Фыркаю от негодования, злюсь за свою слабость. А ещё за то, что меня игнорируют. Эмин переговаривается о чём-то с женщинами, а я ни слова не понимаю. Не тот иностранный язык я выбрала в школе, ой не тот.

А потом женщины выходят из комнаты, почти незаметно. Как в песенке, когда пропадают одна за другой. Проходит несколько минут прежде, чем в комнате остаюсь только я и Эмин.

— Куда это они?

— К свадьбе всё готовить. А за тобой я присмотрю.

И тон его мне совсем не нравится.

Раньше Эмин казался мне безопасным, спокойным. На фоне Юнуса все кажутся намного лучше. Но теперь этот незнакомый мужчина пугает. В дрожь бросает от его голоса.

Он говорит вкрадчиво, тихо. Только в голубых глазах такая сталь, что я сглатываю от волнения. Мужчина весь подбирается, поза расслабленная, а при этом… Как хищник перед броском.

И у меня такое ощущение, что жертву он уже выбрал.

— Не смотри на меня так.

Выдыхаю, мурашки спускаются по телу. С Юнусом я понимала, чего ожидать, хотя сама и нарывалась. А Эмин это загадка. И от этого у меня дыхание перехватывает.

— Не смотреть? — мужчина лишь усмехается, качает головой. — Нельзя?

— Нельзя. Я… Я невеста твоего друга.

— Разве? Мне казалось, что ты не согласилась.

— Всё равно не смотри.

Потому что у меня все струны души натягиваются. Лязгают напряжением, звонами колоколов отдают. Я сжимаю пальцами горячую кружку, хочу в себя прийти.

А не получается. Кровь кипит, когда Эмин подается вперед. Тянется за сладостями, но я отшатываюсь. Тело само реагирует, боится нападения. Сомнений нет, что такой мужчина легко нападёт.

Я не понимаю своих ощущений. Они глубже разума, памяти. Из самого нутра идут. Как в детстве смотрела на бездомных собак во дворе и всегда знала, что они не тронут. А в соседнем — боялась, там злые были. Мама спрашивала, как я это понимала.

«По глазам, мам. У добрых они светятся, а у злых — пустота».

И такая же пустота в глазах Эмина. Вроде и улыбается, но в его глазах ничего не меняется. Ни одна эмоция не касается их. Не зря говорят, что это зеркало души.

— А когда они вернутся? — спрашиваю неуверенно, тишина давит на плечи. — Тетя Юнуса и остальные.

— Они заняты. Была бы ты сговорчивее, давно бы всё устроили. Ты разве сама не хотела, чтобы они ушли?

— Хотела, но… Так ведь нельзя! Чтобы ты наедине со мной был.

— Значит, эти порядки ты знаешь. А как вести себя в доме жениха — нет? Не нарывайся зря, Дина. Не стоит Мамедова злить, видишь же, что происходит.

— Вижу.

Закатываю глаза. А он ещё мне казался хорошим! Самым нормальным в этой толпе. А сейчас понимаю, как жестоко ошиблась. Такой же, ничем не лучше. Даже хуже намного.

Юнус сразу показывает, кто он такой. А Эмин прикидывается, скрывается за широкой улыбкой и нехитрой помощью. А потом вот так…

— Варенье будешь? — предлагает так, словно ничего лишнего не сказал. — Не переживай, тебя винить никто не будет, что ты со мной сейчас. Ты невеста моего друга, все знают, что я не трону.

— Какое облегчение.

— Печенье?

— Нет, спасибо, — отвечаю на автомате, благодарность сама вырывается.

— Воспитанная, значит, — Эмин просто кивает, открыто рассматривает меня. Нагло. Я кожей чувствую его взгляд на ногах, как тот ползёт выше. — Это хорошо. С воспитанными девушками всегда легче общаться.

— Согласна, жаль, что про мужчин такого не скажешь. Ни одного джентльмена вокруг.

— А ты будь чуть поласковей, может, появятся?

— Ты… Папа!

Подскакиваю на ноги, когда они возвращаются. Залпом допиваю чай, обжигая рот и горло. Кашляю, но продолжаю улыбаться. Всё закончится. Больше никогда не приеду в этот город!

— Мы уже уезжаем?

— Нет, Дина, не уезжаем.

— Почему?

— Мы с Юнусом договорились. Ты станешь его женой.

— Как это — договорились?!

Не могу поверить, что отец это серьезно говорит. Вот так просто бросает мне новость про то, что отдает чужому мужчине. Психу, который украл меня и угрожал!

Меня всю жизнь оберегали, берегли. Папа даже на свидания не пускал, боялся, что меня обидят. Пока подруги на свидания бегали, я даже не целовалась ни с кем.

— Милая, Юнус немного поспешил, конечно. Но это не то, о чём стоит волноваться. Мы с ним всё обсудили и пришли к согласию.

— Но ты… Папа!

— Дина, не позорь меня перед другими.

— Но… Как ты можешь? Он меня бить собрался! И будет бить. Ты этого хочешь? Чтобы я до двадцати не дожила?

— Юнус, о чём она говорит?

Победно вскидываю голову. Вот так, дорогой жених, оправдывайся теперь. Вижу ведь, как ему неприятны слова. Дергает головой, поджимает губы. Пытается придумать что сказать.

Какой же он гад. С беззащитной девчонкой легко можно разбираться, конечно. И запугивать, и ремнем угрожать. А как появляется кто-то равный по силе, так сразу теряет всю свою смелость.

— Не слушая девчонку, дорогой. Ты ведь видел мою бывшею жену, Андрей, — Юнус гаденько улыбается, смотрит только на моего отца. — Разве похоже было, что она была запуганной со мной? Я обещал тебе, что твоя дочь будет счастлива со мной.

— Зачем Дине врать?

— Ну ты свою дочь не знаешь? Переволновалась, капризничает. Дильнара себя отвратительно вела сегодня. Всех на уши поставила, на меня посмела руку поднять. Если бы я был таким жестоким, разве простил бы? Но я простил. Посмотри на неё, на ней ни одного синяка. Я поторопился, украл девушку без договора, но ни один волосок с её головы не упал.

И отец смотрит. Внимательно, ищет на мне следы, но их нет. Потому что этого Мамедова раньше остановили, чем он успел причинить мне боль. Только теперь это играет не в мою пользу.

— Папа, ты ему веришь?! Ты серьезно?! Ты… У него спроси, — киваю на Эмина, находя союзника. — Он ведь тоже это видел!

— Эмин?

— Я не видел ничего. При мне Юнус руки не распускал.

Но…

Он же…

Эмин ведь был в комнате, видел меня, слышал, что происходило. А теперь просто врёт. Защищает своего друга. Подтверждает все мои домысли. Ничего в нём хорошего нет.

— А неважно, — вдруг заявляю, скрещивая руки на груди. — Веришь ему, пап? Ну и верь, а я всё равно замуж не пойду. Ни за него, ни за кого-то другого. Ты с ума сошел, если думаешь, что можешь решать за меня! Я буду с тем, кого сама выберу.

— А выберешь ты Юнуса!

Рявкает на меня так, что я назад в кресло падаю. От неожиданности и боли, которая разливается внутри. Отец никогда так со мной не говорил, не кричал. Даже когда я его машину поцарапала.

Мне всегда казалось, что у меня самый лучший папа в мире. Не общались часто, он вечно в делах. Но всегда заботился обо мне, как о главном сокровище. А теперь всё рушит одной фразой.

— Мы договорились, Дина. Я своё слово дал. Идём, поговорим вдвоем. Не стоит при остальных ругань устраивать. Пошли, Дина, сейчас.

— Нет. Никуда не пойду. Ни с тобой, ни замуж. Я уехать хочу, сейчас.

— Мне казалось, что я тебя лучше воспитывал.

— Воспитывал, чтобы кому-то продать? Как…

Подбираю слова, но в голову одни ругательства едут. Ищу хоть какой-то аргумент, чтобы убедить отца. Теперь вся его забота кажется фальшивкой, вызывает раздражение.

Что же такое сказать, чтобы от меня сами отказались?

Что настолько выведет Юнуса из себя…

Да!

Есть!

— И вообще… Я не девственница! Не чистая и невинная. Таких замуж не берут. И что вы теперь делать будете?

Мысленно потираю руки, потому что моя фраза достигает цели. Отец бледнеет, Юнус краснеет от злости. Один только Эмин с безразличием наблюдает за происходящим.

Ведь для таких мужчин важна чистота, разве нет? Иначе не брал бы в жены восемнадцатилетних. И отец бы не летал коршуном за мной, запрещая видеться со всеми.

Пусть теперь брезгует ко мне прикасаться. Я переживу и позор, и недовольство отца. Всё переживу. А вернусь домой и сразу себе парня найду. Распрощаюсь с невинностью, чтобы больше никто не претендовал.

— У меня целый гарем был, — продолжаю, загораюсь собственной ложью. — Я уже давно не невинная. Целый десяток, даже два. Пока папа в командировках был, я с одногруппниками развлекалась. Или это не имеет значения? И такую блудливую замуж возьмешь?

Не возьмёт, конечно. Вон как на лбу мужчины выступает венка, бьется. Юнус это сплошная злость. Сжимает и разжимает кулаки, пыхтит от таких новостей.

Оскорбила его, что при всех сказала? Так ещё и громко так, чтобы весь дом слышал. Пусть знает, каждый знает. И тогда никто его уважать не будет, что взял меня в жены.

Кто такую берёт?

Жалею, что раньше не сказала. Нужно было сразу придумать, тогда бы всё быстро закончилось.

— Дочь, ты ведь не такая.

— Такая. И мне понравилось, когда их сразу…

— Довольно.

Обрывает, а у меня столько идей появляется. Всё, о чём подруги сплетничали, сейчас приходит на выручку. Я столько историй могу выдать, что даже этот Эмин краснеть начнёт.

Пусть отец от стыда умрёт за то, какой меня вырастил! Мне даже не жаль его. После того как он со мной поступает. Так легко решает за меня, будто я его собственность. И Юнуса послушал про угрозы, а не меня. Ещё и согласие своё дал, не спросил меня.

Сглатываю горечь, часто моргаю, чтобы не плакать. Для этого меня отец привёз? Заранее договорился с Юнусом, а меня просто притащил на продажу? Или сейчас только решил, его убедили…

А разве это значение имеет?

Теперь уже ничего не важно. Сейчас меня выгонят с позором и всё наладится. Я с отцом в жизни не заговорю! Уеду и буду жить так, словно этого дня не существовало.

— Ты, мелкая…

— Юнус.

Эмин останавливает его, поднимается на ноги. Становится так, что краем плеча закрывает дорогу ко мне. Защищает? Так больше не нужно! Сказал бы всю правду отцу, и мне не нужна была бы защита.

— Друг, уйди с дороги. Она меня…

— Нет, — продолжает стоять уверенно, ни на миллиметр не сдвигается, даже когда Юнус прёт на него. — Девчонка ересь несёт. Оболгала ведь тебя, разве не так? Вот и сейчас врёт. Посмотри на неё, какие там десятки? Она что угодно придумает, чтобы сейчас уйти. Головой подумай, Мамедов.

— Ты… Да, ты прав, — выдыхает, проводит ладонью по вспотевшему лбу. — Ты за девчонкой смотрел, Андрей? Не соврал же?

— Нет, конечно. Я даже подумать не мог…

— Тогда ладно. Сейчас в больничку свозим, пусть посмотрят. Если нетронутая, то я в жены возьму.

— Тронутая, очень тронутая!

Убеждаю, но меня никто не слушают. Бросают мне платье чье-то, говорят, чтобы быстро собиралась. Действительно собираются везти меня в больницу на осмотр.

И ладно. Это даже хорошо. Главное, что я из этого дома проклятого выберусь. А в больнице будут люди, свидетели. Пусть какие слухи ходят, но я сомневаюсь, что так легко могут заложницу удерживать.

Устрою я им проблемы, всеми силами буду стараться. Такой шум подниму, что вся страна буду знать. Главное, чтобы никто действительно не провёл осмотр. Потому что тогда вся моя ложь рассыпется.

— Ну поехали, — стараюсь звучать уверенно, поправляю длинное платье, которое слишком большое для меня. — Я готова.

— Дочь, если соврала, лучше сейчас скажи.

— Не врала. Ни капли не врала.

— Дана…

— Молчи. Не хочу с тобой говорить. Сейчас сам убедишься!

Толкаю дверь на улицу, приятно почувствовать хоть каплю свободы. Направляюсь к папиной машине, хотя хочется сорваться на бег. Пусть это всё закончится поскорее.

Может, у меня получится папу убедить? Юнус ему что-то пообещал, но отец ведь любит меня. Должен любить! Нельзя так просто дочь отдать, я уверена. Просто нужно правильные слова подобрать.

Только у меня не получается. Меня к другой машине подталкивают, куда усаживается эта «тётушка Аза». Бормочет о скандальных и неблагодарных девчонках.

За нами выезжает ещё две машины: отца и незнакомая. Юнус решил со мной целую армию отправить? Пожалуйста, всё равно не поможет. Я уже поняла, что смелые все только наедине. На людях стараются приличными быть.

Изо всех сил стараюсь не улыбаться, когда мы приближаемся к больнице. Ну я сейчас устрою. Только машина едет дальше, с другой стороны заезжает. Там, где никаких прохожих.

Весь план рушится, я даже не успеваю ничего сообразить, как меня тянут в здание. В первый попавшийся кабинет заталкивают до того, как я начинаю кричать.

— Здесь жди!

И дверь запирают, ручку держат, чтобы я не открыла. Черт! Господи, как же теперь? Просто кричать? А если он мне что-то вколют, чтобы я вовсе не сопротивлялась?

Нет! Ни за что.

Пусть удавятся своей властью, а пока придут сюда с врачом, так меня уже не будут.

— Ну, Бог любит троицу.

Усмехаюсь, когда направляюсь к окну. Оно высоко, под самым потолком почти. Но большое, я легко пролезу. Дёргаю ручку, та с трудом, но поддается. Скрипит, когда я открываю настежь.

Подставляю стул, забираясь на него. Длинное платье путается, я к таким не привыкла. Но сейчас меня ничего не остановит. Кроме голоса за спиной:

— У тебя слабость к окнам, Дина? — Эмин даже не кажется удивлённым, захлопывает за собой дверь. — Повторяешься.

— Что ты здесь делаешь?

— Юнус поручил мне присмотреть за тобой, чтобы ты не натворила дел. Прав был.

— А сам он где? Лень было ехать?

— У него свадьба, радостное событие. А вот ты нарываешься. Проблем хочешь? Опять потом будешь жаловаться. Слезай оттуда, Дильнара.

— Нет!

Цепляюсь пальцами за оконную раму, поднимаюсь на носочки. Я успею выпасть наружу до того, как Эмин среагирует. Между нами метров пять, но мне не так много нужно.

— Слезай сама или я сниму. Юнус позволил мне самому наказать тебя за подобные выходки.

— И что? Ты накажешь?

Не слушаю ответа. Всё одновременно происходит. Эмин бросается ко мне, а я стараюсь выбраться. Подтягиваюсь на руках, едва удерживая свой вес. В окно протискиваюсь.

А после лечу вниз.

Я ловлю девчонку до того, как она разобьет себе лицо. Хотя, в таком случае Мамедов точно свадьбу перенесёт. Не дело это, чтобы невеста с синяками ходила.

Подхватываю под руки, Дина полностью на меня заваливается. Ругается, не подбирая выражений. Дикая и безрассудная. Поспешил я с выводом, что она умная.

Кто так нарывается откровенно? Злила Юнуса, а потом едва не получила за это. Неправильно такое, конечно. Но должна же думать, что она не в своей привычной столице! Не в безопасности, где можно показывать характер.

— Пусти меня, — царапается, лихая, пока я её не встряхиваю. — Бить будешь как Юнус? Думаешь, я тогда спокойно замуж выйду?

— Он тебя ударил?

Спрашиваю жестко, внутри всё жжет непониманием. Я думал, что успел, вовремя друга отвлёк. Вмешался, хотя не должен был. Просто не мог слушать крики девчонки. Теперь внутри кислота плещется, злость на себя за то, что слишком долго сомневался. Чуть раньше бы сорвался, может, Дина и не пострадала бы.

— Бил? — повторяю вопрос, сжимаю подбородок девушки. Заставляю её посмотреть на меня. — Отвечай.

— Нет, не бил. Первым будешь! Доволен?

— Не буду я тебя трогать, угомонись. Сядь, — я подталкиваю её к кушетке, давлю на плечи, пока Дина не слушается. — Обязательно быть такой упрямой? Ты же вроде не идиотка, но ведешь себя…

— А что мне делать?

— Помолчать.

Девушка обиженно смотрит на меня, хватает воздух губами. Перестает причитать, показательно отворачивается. Отлично. Значит, не должна привлечь к себе внимание остальных. Сейчас Аза ворвётся и поймёт, что невеста снова пыталась сбежать. Сразу Юнусу доложит. Друг не станет дожидаться вечера, чтобы проучить девчонку.

Я подхожу к окну, закрываю его. Отодвигаю стул подальше, пристально осматриваю комнату. Пытаюсь найти следы того, что произошло, но всё вроде чисто.

— Мы сейчас забываем о том, что было, Дильнара. Это понятно? Ты перестаешь вести себя как капризный ребёнок, а я не рассказываю никому. Договор?

— Нет! — гордо вскидывается, смотрит снизу вверх на меня, а при этом столько огня в глазах… Сожжет, если не контролировать. — Я тебе не верю. Ты друг Юнуса, зачем тебе мне помогать? Я всё равно сбегу.

— Дина.

Одного слова хватает, чтобы красавица замолчала. Она вжимается, когда я подхожу. Дёргается, сразу превращается в тихую мышку. Смелая и трусиха одновременно. Дина привыкла, что вокруг безопасно, можно говорить и не следить за языком. Но здесь всё не так, ей нужно к этому привыкнуть.

Иначе девчонка не протянет долго.

— Ты хоть думаешь, что говоришь? — спрашиваю прямо, подтягиваю стул и усаживаюсь напротив девчонки. — Сбежит она. Как? Сквозь стены пройдёшь?

— Если бы ты меня не остановил…

— То тебя бы снова поймали. Не думай, что вокруг нет глаз. Думаешь, Мамедову нужна огласка? Он сделает всё, чтобы никто не узнал про вашу маленькую ссору.

— Это не ссора! Меня украли.

— Украли. Неприятно, неправильно. Но Юнус с твоим отцом договорился, они руку друг другу пожали и согласились на цену.

Говорю, а у самого неприятно сжимается нутро. Цену, блин, как за товар. Дина именно таким товаром стала в этой сделке. Несправедливо, но её мнение не спрашивают.

Я бы с радостью пропустил эту свадьбу. Знал бы, никогда не приехал. Потом, завтра или через неделю. А лучшее заранее, чтобы не встречать красавицу и её взгляд.

Смотрит на меня, прямо в душу смотрит. Девушка настороженно держится, внимательно следит за каждым движением. Неужели Дине уже донесли, что со мной шутить не стоит?

— И что, мне теперь просто смириться? Иди к черту, Эмин.

— За языком следи, Дина.

Я местные порядки не поддерживаю, но в некоторых моментах согласен. Вроде уважения и вежливого обращения. Дина должна научиться вести себя смирно и послушно, если хочет выжить. Мерзко, конечно, но никуда не деться.

— Помолчи, красавица, и послушай меня. Или тебе не нужны советы, как выбраться?

— А ты поможешь?

Не уверен.

Разрываюсь между двумя желаниями. Помочь девчонке, чтобы укатила подальше и забыла обо всём. Или обмануть, подсунув плацебо, лишь она перестала терзать душу.

И что мне выбрать?

— Обманываешь ведь.

В голосе Дины столько разочарования, что заранее чувствую себя подлецом. Не весь разум потеряла от страха, думает немного. И понимает, что мне нет смысла ей помогать.

Влезать в чужие разборки, вызывать на себя огонь Мамедова. Была только одна девушка, за которую я готов был даже умереть. Потерять всё ради мести.

Дина — совсем не она.

Рассматриваю её, пользуюсь возможностью. Усмехаюсь, вспоминаю приказное «не смотри на меня». Но здесь это не работает. Есть девочки, которые совсем не цепляют взгляд. Даже если красивые, уверенные. Просто они шаблонные, друг на друга похожи. Можно и спутать.

Эта девчонка совсем другая, хотя красота у неё довольно простая. Четкие скулы, пухлые губы, длинные ресницы. Ещё один шаблон, если не приглядываться. А если залипать, как я, то столько интересного находится.

Тонкий шрам над бровью, словно повторяет изгиб. Вздернутый кончик носа, который девушка постоянно любит задирать. Кукольные глаза: круглые и большие.

— Снова смотришь.

— Смотрю.

Откидываюсь на спинку стула, не отвожу взгляда. Чертовщина творится. Надо порцию кофе выпить, покрепче сделать, чтобы всякая глупость в голову не лезла.

Я даже не понимаю, что здесь забыл. Нужно было отказать Мамедову и вернуться в отель. Пусть сами между собой разбираются. У девчонки отец есть, он защищать должен.

А тянет, почему-то, меня.

— Даю своё слово, Дин, что не в восторге от этой свадьбы.

— Тогда зачем ты соврал! Ты мог сказать моему отцу, что Юнус мне угрожал. Ты ведь всё слышал, — с такой обидой говорит, что меня задевает. Почти. — Но ты выбрал сторону друга. Я всё понимаю, конечно. Просто не надо мне врать. Отец тоже врал, что на свадьбу едет. Но не сказал, что на… На мою.

Всхлипывает, пытается утереть слёзы, но они потоком льются. Девчонка ещё, такая нежная и хрупкая. Столько навалилось, что не каждый выдержат. Многие давно бы уже расплакались, а Дина держалась.

— Не реви.

Грубо получается, потому что с женскими истериками работать не умею. Могу только за порог выставить любовницу, которая большего требует. И на этом всё заканчивалось.

С красавицей так не получится. Подаюсь к ней, сжимаю острую коленку через ткань платья. Пытаюсь придумать, как успокоить. А вместе с этим ищу причину, почему так задевают её слёзы.

— Вы все тут изверги. Так нельзя, — продолжает всхлипывать, подтягивает к себе ноги. Сбрасывает мою руку намеренно. — Нельзя. А вы… А я… Я не хотела плакать, но…

— Ладно, тебе. Не ты первая.

— А я ни первой, ни какой быть не хочу. Я домой хо-о-очу.

Морщусь от её рыданий, не знаю, что сделать. Забросить девчонку на плечо и сбежать, лишь бы она успокоилась? Хороша перспектива, ничего не скажешь. Меня первого и грохнут, не успею даже осознать.

Я не выдерживаю, притягиваю девчонку к себе. А та с радостью пачкает слезами мой пиджак. Супер. Сейчас врач зайдёт, а здесь картина маслом. Потом объясняй.

Красавица только сильнее жмётся, кажется совсем хрупкой и беззащитной. Мышцы сводит желанием помочь ей, а умом понимаю, что это не лучший вариант. Дина внезапно обнимает меня, запуская ладони под пиджак. И что с ней сделать?

— Красавица, — зову мягко, двумя пальцами давлю на её подбородок. Рассматриваю лицо, тяжело вздыхаю. — Ты так крупно попала.

— Что?

— Думаешь, я не чувствую, как ты мой телефон достать пытаешься? Попала, сейчас огребать будешь. Я очень не люблю, когда мной пытаются манипулировать.

— Упс?

Дина невинно хлопает глазками, забывает, что секунду назад билась в истерике. Актриса. А я повёлся как пацан. Расклеился, пытался утешить её. Дурак.

Сжимаю хрупкое запястье, девчонка ойкает от неожиданности. Кожа у неё мягкая, нежная, но совсем не это интересует. Забираю у красавицы свой телефон, прячу во внутренней карман пиджака. Поднимаюсь, нависая над девчонкой.

— И что ты теперь сделаешь? — с вызовом смотрит, невозможная девочка. — Будешь воспитывать? А я закричу! Весь персонал сбежится, подумают, что я умираю. Сам будешь объяснять что здесь со мной делал. Обесчестил бедную девушку, а теперь привёз на осмотр. Вот что я всем скажу.

— Думаешь, после этого Мамедов тебя по головке погладит?

— Мне всё равно влетит, так хоть сразу за всё.

Красавица поднимается с кушетки, меряет комнату быстрыми шагами. У меня голова трещит от неё. Громкая, активная, с одного настроения на другое прыгает.

У меня внутри борется раздражение с интересом. Сплетаются в опасный коктейль, потому что Дина не должна меня волновать. Жалко, дурную, но лезть не стоит. Нет вариантов, как её безопасно выдернуть. Даже если сегодня увезу её, завтра снова украдут. И толку от этого? Только себя подставлю ради незнакомой девушки.

— Я тебе уже дал совет, Дина. Поласковей будь.

— Знаешь, куда этот совет засунь? Вот куда подумал, туда и засунь!

— Дина.

— Нет! Хоть ударь меня, но я не успокоюсь. Поласковей, конечно. Будто это тебя похитили. Тоже бы так себя вёл, да? Улыбался и тихо ждал, что с тобой сделают?

— Нет. Я бы свернул шеи тем, кто рискнул такое провернуть.

Я приближаюсь к девушке, считываю её реакцию. Замирает, распахивает глаза. Чувствует, что я ни капли не хороший парень. Ни в её истории, ни в чьей-то ещё.

Это правильно. Бойся меня, красавица, лучше бойся. Чем больше страха в её изумрудных глазах, тем меньше хочется на неё смотреть. Неприятно, ножом по кости царапает.

— Но я могу такое сделать, Дильнара. Потому что у меня есть и сила, и власть, и нужные знакомства. У тебя ничего нет. Поэтому будь милой, используй свою женскую хитрость. Поулыбайся Юнусу, пообещай, что станешь хорошей невестой. А потом смотри, как можно сбегать, не привлекая внимания.

— Зачем ты мне это говоришь?

Отступает от меня по кругу, а я по её следам преследую. Себе объяснить не могу, почему такой глупостью занимаюсь. Но хочется. Жжет внутри, подгоняет, пока есть время. Все грани характера девичьего увидеть, прочувствовать. Разобраться, какая

— С невинностью ты хорошо придумала, Дин, но не вовремя. Нужно было при гостях. Позор и скандал, но тебя бы сослали. А так проверят и обратно отвезут. Умнее будь, тогда сможешь выбраться. Я не пытаюсь тебя подставить. Считай, единственная помощь, которую ты сегодня сможешь получить. Воспользуйся с умом.

— А если я не врала про девственность? Вдруг с каждым встречным…

— С каждым встречным? — делаю шаг через комнату, наперерез девчонке. Она упирается в стену, и я тоже. Ладони вдавливаю рядом с её лицом, наклоняюсь. — Настолько распутная, Дин?

— А если да? Что тогда?

Рассматриваю её, облизываю пересохшие губы, и Дина повторяет мой жест. Хороша. Нельзя на чужую невесту смотреть, особенно такую. Но слишком уж цепляет. И характером, и тем, как не сдается.

Мамедов её сломать хочет, но не так с такими дикими нужно. Таких, как Дина, рассматривать нужно. Изучать. У неё столько внутри сидит, что цепляет крючком.

На глупости толкает.

— Тогда я сделку предложу. Я ведь тоже каждый встречный, — тяну её за талию, а девчонка тихо пищит мне в ухо. — Со мной ночь проведешь и получишь свободу. Согласна, красавица?

— Мерзавец! — часто дышит, грудью в меня упирается. Её глаза полыхают злостью, мой разум сжигают. — Пожар! Помогите! Хелп!

Кричит, как дурная, выполняет свою угрозу. Нет времени разбираться с этим, объяснять персоналу и договариваться, чтобы красавицу игнорировали. Поэтому использую самый простой метод.

Я рывком прижимаясь к её пухлым губам.

Я застываю, словно мне вкололи парализующее. Ничего не получается сделать, только ощущать прикосновения Эмина. Его горячие сухие губы, терзающие мои. Ладонь, которую мужчина опускает на мою талию. Одним рывком притягивает к себе, заставляя что-то в груди сжиматься.

Он грубый, жестокий, а при этом… Движения у него мягкие и плавные. Я жду боли, наказания, резких прикосновений. Но вместо этого Эмин удивляет, медленно проводит пальцами по моему лицу, поглаживает подбородок, сжимает его. Каждое касание мужчины — разрядами по телу. Словно кто-то электричество включает.

Я забываю обо всём, что хотела сделать. Каждая мысль просачивается из головы, растворяется в моем сорванном дыхании. Эмин целуется умело, заставляя дрожать в его руках.

Мужчина отстраняется от меня всего на мгновение, такое долго и необходимое. Меня потряхивает от осознания, что только что произошло. Я действую то, что умею лучше всего. Защищаюсь.

— Какого…

Рука ноет и болит, будто я сломала себе несколько косточек в ладони. Но с удовольствием вижу, как на лице Эмина расцветает красный отпечаток. За стуком собственного сердца я не слышу звука удара.

— Не смей меня касаться, — выдыхаю рвано, отшатываюсь от мужчины. — Не смей так поступать!

— Ты собиралась кричать, самый эффективный способ тебя заткнуть.

— Тоже в наказания подался как Юнус?

— Тебе ведь было так плохо, правда, Дина? Ни капли не понравилось? Страдала, бедняжка, а как подавалась навстречу — это для удара был разгон, наверняка. И после этого ты хочешь, чтобы тебе помогали??

— А, так мне нужно было ответить? Отдаться тебе, чтобы ты помог?

Часто дышу, вспоминая его низкое и подлое предложение. Провести с ним ночь, чтобы Эмин помог мне избавиться от злополучного брака. Каков негодяй!

Иногда, на долю секунды, мне кажется, что в мужчине есть что-то хорошее, настоящее. Когда я притворно плакала, а он всё равно пытался меня утешить. Но эта иллюзия быстро размывается, когда Эмин ведёт себя так. Напоминает, что очень похож на своего друга.

— А теперь скажи мне, красавица, что дальше? Ты начнёшь кричать, сюда прибегут врачи и люди Юнуса. Мы придумаем оправдание, спишем всё на твои нервы перед свадьбой и отвезём домой. К твоему жениху, который не оценит такого поступка. Ты этого хочешь? Дать Мамедову повод наказать тебя? Я могу ему лично сообщить, если тебе нужно.

— Нет.

Я шепчу, пристыженно опуская взгляд в пол. Так сложно признавать собственную слабость. Юнус пугает своей силой, а Эмин — непредсказуемостью, тяжелой энергетикой.

— Не надо ничего говорить Мамедову.

Я не прошу, потому что не могу перешагнуть через себя. Я всю жизнь была сильной, упрямой. А меня забросили в мир, о котором я даже не догадывалась. И мне не нравится то, что я ничего не могу поделать. Раздражает собственная беспомощность.

— Тогда начни думать, красавица. И слушать то, что я тебе говорю. Чем меньше проблем ты будешь доставлять, тем легче тебе будет сбежать. Всё довольно просто.

— Зачем ты мне это говоришь? Юнус твой друг, тебе плевать на меня. Почему я должна тебе верить? Ты соврал моему отцу! Ты сам меня привёз сюда, если бы не твоя помощь — Юнус бы не догадался про больницу. Ты говоришь одно, а делаешь совсем другое. Так чего ты хочешь на самом деле?

— Тебя.

У меня не остается никаких слов, чтобы отреагировать на заявление Эмина. Стою на месте и хлопаю ресницами, надеюсь, что мужчина добавит что-то, прояснит ситуацию.

— Тебя хочу вытянуть из этой передряги, — продолжает как ни в чем не бывало. А меня пошатывает от таких резких перемен. — Но не уверен, что стоит. Ты сама даже не пытаешься.

— Я не пытаюсь? Да я…

Завожусь, но резко обрываю сама себя. Понимаю, о чём говорит Эмин и почему постоянно тычет меня в это носом. Смирной прикидываться, выжидать нужного момента. Да-да, конечно. Только я не могу сидеть тихо, не зная наверняка, что смогу сбежать.

Меня всю потряхивает от нетерпения, кожа зудит в желании избавиться от чужого платья и ненавистных мне обычаев. А Эмин просто предлагает мне неизвестность в надежде на спасение.

Я ни капли не доверяю мужчине, слишком разнится каждая его фраза, меняет настрой. Возможно, он просто хочет задобрить меня, не дать создать новых проблем.

— Зачем я сюда привёз? — фыркает, поправляя рукава пиджака. — А ты хотела бы там остаться? Чтобы Юнус тебя наказал за позор? Твой отец не помог бы, они договорились, пожали друг другу руки, а ты так его подставила. Знаю, — взмахивает рукой, останавливая меня. Небрежный жест, который пережимает мои голосовые связки. — Тебя не спросили. Привыкай, красавица, жизнь несправедлива.

— Но меня бы отпустили, в жены такую не берут.

— Не берут. В жены нет, а в любовницы оставить может. Я представляю, какую сумму за тебя заплатили, чтобы твой отец дал согласие. Такими деньгами не разбрасываются.

— Но мой отец…

— Согласился бы и на твой статус любовницы, и второй, и десятой жены.

Меня тянет возразить, защитить отца, но я молчу. Понимаю, что Эмин прав. Я словно вовсе не знала папу, не представляла, какой монстр в нём прячется. Он всегда был самым лучшим и добрым, таким заботливым, что я гордилась постоянно.

Оказывается, он просто берёг меня, чтобы подороже продать. Я со всех сил стараюсь не расплакаться, только глаза болят от того, как сильно я жмурюсь. Принимаю неизбежную правду. Это так больно…

— А ты… — втягиваю воздух, голос дрожит. Эмин усмехается, думает, что я снова притворяюсь. И пусть, мне на его мнение плевать! — Отец не хочет помогать, а ты решил спасти меня?

— Не спасти. Сама должна с этим справиться. Я не собираюсь в это лезть, красавица. Пусть ты и неплохо целуешься.

Вспыхиваю, желая снова ударить мужчину. Нашел о чём вспоминать. Эмин украл мой первый поцелуй, так нагло и развязно. Даже не запомнит этого, а мне на всю жизнь отметка останется.

Я прикасаюсь пальцами к губам, оказывается, они до сих пор пульсируют. Горят после того, как Эмин сжимал их зубами. Отворачиваюсь, мои щеки начинают пылать.

— Тогда зачем ты мне это говоришь?

— Я пытаюсь помочь, но подставляться ради тебя не стану. Начнешь думать и получишь своё спасение.

— Знаешь что…

— Вы готовы? — дверь распахивается, внутрь проскальзывает низенькая полненькая женщина в платке. — Смотровая готова, пройдёмте.

— Эмин…

Оборачиваюсь к мужчине, не понимаю сама о чём прошу. Но мне нельзя, сразу ведь поймут всю ложь. Против медицины не попрешь, а других вариантов у меня нет.

— Идём, красавица. Проверим, насколько сильно ты завралась.

Очень, очень сильно. И как выкручиваться — ума не приложу. Эмин не станет помогать, я и не ожидала от него. У него нет ни одной причины вмешиваться, кроме обычного человеческого сострадания. Только вряд ли у мужчины оно есть.

А сама я не справлюсь.

Меня ведут по коридорам больницы, а я всё время оглядываюсь назад. Входная дверь манит, призывает пройти через неё. Бросится прочь, вызывая суматоху вокруг. Только вокруг меня целая делегация, которую замыкает отец. Кто-то успеет перехватить.

Эмин прав, нужно выждать удобного момента. Или создать его самой, пользуясь случаем. Пытаюсь заговорить с врачихой, которая встречает меня в кабинете, ведь мы остаемся только вдвоем. Но она машет руками, не понимает моих слов.

Я чувствую себя грязной и испорченной, когда меня усаживают в кресло. Я не сопротивляюсь, потому что за дверью толпа помощников. Если сама не соглашусь, то силой заставят. Жмурюсь, ненавидя всех, кто в этом замешан. Каждого.

Отца — больше всего. Я не хочу его никогда видеть, откреститься и забыть. Как родной отец так может поступить? Настолько жестоко обойтись с единственной дочерью…

— Дина…

— Ненавижу.

Выпаливаю в лицо папы, когда осмотр заканчивается. Он пытается меня поймать, но я не соглашаюсь. Не могу его видеть, предательство в человеческом обличии. Пытаюсь протиснуться мимо, лучше уж с охраной с Юнуса, от них я хотя бы ничего не ждала. Не надеялась, что меня пожалеют.

Я ведь всё время утешала себя мыслью, что отец поможет. Меня похитили, а он спасёт. Нужно просто дождаться, вытерпеть всё, и ничего со мной не случится.

Лучше бы он вовсе не приезжал!

— Дина, подожди, — бросает мне в след, жестко сжимает плечо. — Не смей от меня бегать, пока я с тобой говорю. Я твой отец и…

— Ты мне не отец, ясно?

— Дина.

— Не отец, ты мне никто. Я тебя знать не хочу. Никогда не хочу видеть! Что тебе Юнус обещал? Что счастливой меня сделает? Так для меня счастье, если я тебя никогда больше не увижу!

Кричу, наплевав на чужие взгляды. Пусть смотрят, наслаждаются. Пусть знают, что здесь творится. И я не виновата, что устраиваю скандал. Папа сам захотел со мной поговорить.

Эмин неодобрительно качает головой, но не вмешивается. Предупреждает, а я не могу удержать эмоции внутри. Они ядовитые, острые, требуют выхода. И могут помочь.

— Поговорить хочешь? Хорошо, — поджимаю губы, киваю в сторону ниши. — Я с тобой говорить буду, а не со всеми окружающими. Наедине.

— Наконец-то, — отец выдыхает, словно мое поведение его изрядно утомило. — Пошли, Дина. Ты должна понимать, что это всё делается ради твоего блага. Юнус станет отличным мужем.

— Он в два раза меня старше, даже больше! Ты себя слышишь? Что с тобой случилось, что тебе предложили за меня? Скажи мне, пап. Какая цена за твою дочь?

— Дина, не передёргивай.

Я часто дышу, пытаюсь погасить огонь внутри себя. Молчу, пока мы не оказываемся у дальней стены. Остальные ждут вдали, стараются даже не смотреть в мою сторону.

Только Эмин, чтобы его черти утащили, смотрит и смотрит. Меня это бесит и раздражает. Помощник, блин. Только смотреть и может. Так, что кислород внутри льдом покрывается, пощипывает.

— Я хочу понять, почему ты так поступил со мной? За что?

— Мы с Юнусом давно знаем друг друга, он тебя не обидит. Ты получишь хорошую жизнь. Ты ведь знаешь, что последнее время дела идут не очень. Как думаешь, кто оплачивал твоё глупое обучение, поездки, прогулки с друзьями? Твой будущий жених.

— Я бы отказалась! Если бы ты мне рассказал…

— Ты сама не спрашивала, Дина, тебя всё устраивало. Сейчас ничего не изменится. Рисовать твои картины можно и здесь.

— Ты… Ты прав. Думаю, да, можно. Я думаю… Наверное. Если бы свадьба не была спонтанной, а сначала знакомство… Ага. А ты можешь за меня извинится перед ними? — киваю на толпу сопровождающих, стараюсь придать голосу как можно больше жалости. — Мне стыдно, что я так себя вела. Но так всё сложно…

— Конечно, Дина.

Взгляд отца смягчается, он рад перемене моего настроения. Его устраивает такой резкий скачок, лишь бы я приняла неизбежную правду. Хотя я сомневалась, что папа так легко поведётся на эту ложь.

Пристально наблюдаю, пока отец двигается вперед. Отвлекает на себя внимание, размахивает руками, только раз бросает взгляд на меня. Даже знать не хочу, что он там придумывает.

Но мне этого хватает. Разговора, когда всё внимание ускользает от меня, переключается. Пусть Эмин гордится, я выждала и не нарывалась, даже смирность включила. Всё ради этой секунды.

Когда я срываюсь с места и несусь к выходу.

Это прогресс. Теперь не через окно, а через входную дверь сбегаю. Пусть Эмин гордится, чтоб его! Выскакиваю на улицу. Зимний воздух никогда не казался мне настолько прекрасным.

Просто загляденье. Вдыхаю, наслаждаясь. Мне кажется, что пахнет не пылью, а свободой. Никогда не думала, что это будет настолько важно для меня, таким значительным событием.

Я сбегаю вниз по ступенькам, не обращая внимания на то, как кожа покрывается красными пятнами. Холодно, а у меня сегодня день для закалки. Ничего не страшно.

Нахожу взглядом машину с шашкой такси, падаю туда. У меня нет ни телефона, ни денег, но я уверена, что смогу договориться. Другого выхода не остается.

— Здравствуйте, — улыбаюсь пожилому мужчине за рулем, поправляю платье. — А вы свободны сейчас?

— Куда вам?

Я задумываюсь, теряя драгоценные секунды. На вокзале меня будут искать, в отель тоже нельзя возвращаться. Нужно спрятаться где-то в безопасном месте, позвонить подругам. Василине, например. У неё с деньгами туго, но она поможет, я уверена.

— А можно пока просто вперед? Только у меня денег нет.

Признаюсь сразу, чтобы не обманывать.

— Девушка, что вы мне голову морочите? Выходите и не задерживайте меня.

— Нет.

Упрямо мотаю головой, пристегиваюсь. Я не выйду, пока меня силой не вытащат. С тревогой поглядываю в окно, вижу, как вся компания людей Мамедова вываливается на улицу. Ищут меня.

— Мне полицию вызвать?

— Не надо полицию! Пожалуйста, давайте немного отъедем, я что-то придумаю!

— Слушайте, — мужчина разворачивается ко мне, недовольно осматривает. — У вас случилось что-то? Где вы пальто потеряли?

— Я… Надо мной друзья подшутили. Неудачно. Мы тут проездом, я им вещи оставила, а они все ушли куда-то. У меня сережки есть! Они золотые, — тянусь к мочкам, снимаю драгоценности. — Я вам как залог отдам пока, а потом мы придумаем. Пожалуйста!

— Так куда ехать?

— Прямо. Просто прямо пока. Куда хотите. Только сейчас уже.

Мужчина странно поглядывает на меня, но машину заводит. Включает печку на максимум, позволяя мне согреться. Отъезжает вовремя, Эмин уже направляется к нам.

Нагибаюсь, надеюсь, что меня не заметили. Вот всё и решилось, отлично сложилось. Я быстренько вернусь домой, а отец пусть другую дочь ищет для этого брака.

Только сережки жалко. Они не очень дорогие, так, на пару поездок в такси хватит. Но мне их дарила бабушка, ещё когда я маленькой была. Последний её подарок, который я никогда не снимала. Там крошечные изумруды, под мои глаза. Обидно, что из-за отца я теряю такие вещи.

— А здесь есть близко другой город? Чтобы там вокзал и можно было уехать.

— Странные вопросы. Вы друзей ищите или бежите от них?

— Они искать меня будут, а я не хочу с ними разговаривать. Они меня обидели сильно таким поступком. Я ведь без денег и телефона осталась, глупая шутка.

— Действительно глупая. Есть здесь недалеко город, оттуда маршрутки ходят по всей стране. Но это дорого будет, сразу предупреждаю. Счетчик я включил.

— Сколько?

Спрашиваю с упавшим сердцем, понимая, что сережек мне не видать. Если водитель не примет, то будем ломбард искать. Хватит на поездку и, если повезет, на теплый кофе, чтобы не превратиться в сосульку.

— А можно от вас позвонить? Я по приложению, через интернет.

— Можно. Шутники пошли, чтобы у нас так…

Дедулька мило причитает, пока я разбираюсь с его старенькой моделью телефона. По памяти набираю номер подруги, радуясь, что там простые цифры и несложно.

— Я вас слушаю.

— Вась, это я, — выпаливаю быстро, боясь не успеть. — Дина. У меня тут проблемы. Скажи, ты сможешь одолжить мне денег? Мне нужно на билет домой.

— А у тебя проблемы? Что случилось? Я… Тише, мой хороший, — подруга шепчет что-то своему ребенку, а потом возвращается ко мне: — Слушай, у меня не так много осталось, но я достану. Только куда их скинуть? Я могу переводом отправить, но ведь это время займёт.

— А ещё у меня паспорта нет. Слушай! А ты ведь можешь мне билет купить онлайн. Я попрошу у кого-то номер и потом решим. Только, Вась, я не хочу тебя напрягать. Если ты не можешь… Я позвоню кому-то ещё.

— Могу. Я могу.

Повторяет твердо, и я выдыхаю. Василина та подруга, на которую можно в любой ситуации положиться. Я вернусь домой, до копейки всё ей отдам. И в жизни больше не встречусь с отцом.

— Что за?!

Водитель ругается, резко бьет по тормозам. Ремень безопасности больно впивается в грудь, упираюсь ладошкой в переднее сидение. Понимаю, что кто-то нас грубо подрезал и остановился.

Из внедорожника выбирается мужчина, направляясь к нам. Распахивает мою дверь, недовольно сверкает глазами. Сейчас я совсем перестаю бояться Юнуса.

Злость Эмина намного страшнее.

— Выходи, Дина.

Я вздыхаю, послушно киваю. На секунду замираю, а потом показываю телефон. Бросаю в трубку: «Всё нормально, перезвоню», медленно отдаю водителю. Стараюсь извиниться взглядом.

Эмин нетерпеливо подгоняет меня, протягивая руку. Я тянусь к ней, двигаюсь по сидению к мужчине. Но в последнюю секунду дергаюсь в другую сторону, выскакивая из машины.

— Дика, ну твою…

Не слушаю, как мужчина коверкает моё имя. Бросаюсь прочь, взглядом ищу других людей. Но здесь только мы вдвоем, ни отца, ни охраны Мамедова. Один на один…

У меня же есть шанс, да?

Зачем Эмин вообще поехал за мной, остановил? Он ведь так распинался, как ему жаль меня! Не одобряет эту свадьбу, но всячески мешает, не давая мне возможности сбежать.

Вовремя отскакиваю, едва не попадаю под колеса машины. Чужая обувь давит, отдает болью в пятку. Если бы Эмин не гнался за мной, я могла бы пожалеть себя. Но сейчас на это нет времени.

— Извините!

Налетаю на мужчину, а потом хватаю его за руки. Незнакомец хмурится, пытаясь отряхнуть меня, но я не позволяю. Цепляюсь, как за последнюю надежду, ведь так оно и есть.

Передо мной мужчина в форме. Полицейский! В голове звучат фанфары, и даже не трясёт от холода. Ведь Эмин останавливается на средине дороги, не догоняет. Прикидывает варианты.

— Помогите мне.

— Что там? — к нам подходит ещё один служитель закона, заставляя впервые искренне улыбнуться за сегодня. Чтобы не случилось, они ведь должны помочь. — Девушка, нападение…

— Я не нападала. Мне очень нужна помощь. Меня… Тот мужчина преследует меня! — указываю на Эмина, победно вскидываясь. — Могли бы вы проводить меня до полицейского участка?

Полицейские сомневаются, смотрят то на меня, то на преследователя. Кажется, я правильно сделала, что не стала рассказывать о похищении. Кто знает, какие у них тут порядки на самом деле. Вдруг похищение уже факт свадьбы, и никто не станет помогать?

Почему я ничего об этом не нашла, когда ехала с отцом? Смотрела как туристка, которым обычно ничего не грозит. Особенно в сопровождении, полная безопасность. Статьи ведь не предупреждали, что отец может продать так жестоко.

Я растираю пальцы, которые начинают неметь от холода. Полицейские обращают внимание на то, как я выгляжу, перебрасываются между собой незнакомыми мне словами.

— Он ко мне в кафе пристал, — добавляю, стараясь не слишком откровенно врать. — Я испугалась и сбежала. А он за мной!

— За вами?

— Да! Посмотрите, как он машину бросил. Кто так паркуется? Я не собираюсь оставлять заявление, — поспешно обещаю, пусть не думают, что у них прибавиться работы. — Я просто хочу оказаться в безопасности. Вы мне поможете? Пожалуйста! Я просто…

— Разберемся.

Обещает нехотя, когда я начинаю всхлипывать. Эти мужчины ведутся на слёзы намного быстрее, чем Эмин. Вздыхают, принимая решение. А я внутри ликую, представляю, как скоро окажусь в участке. Конечно, ждать там я не буду, за мной точно приедет отец.

Но хотя бы час у меня будет на то, чтобы уехать из участка. Сжимаю пальцами мочки ушей, недовольно жмурюсь. Сережек больше нет, а других ценностей у меня не осталось. Жалко, что просто так отдала, проехав всего несколько минут.

Я шагаю с полицейскими к их машине, чувствую себя уверенней с каждой секундой. Даже не беспокоит разыгравшийся зимний ветер, мне жарко от злого взгляда Эмина.

Который вдруг шагает к нам.

— Не подпускайте его ко мне! — цепляюсь за руки мужчины, вот-вот рукав оторву. — Он…

— Произошло недоразумение, — Эмин одаряет мужчин широкой улыбкой, поднимает руки вверх. — Дина просто бурно реагирует. Я бы не знал её имени, если бы просто преследовал, так?

— Он подслушивал!

Конечно, Эмин не боялся полиции, он оценивал обстановку. Слушал всё, что я им говорю, готовил ответ. Глупо было надеяться, то такого мужчину можно напугать так просто.

— Зуда?

— Йиша.

Иностранные слова только сильнее путают, но для полицейских они имеют смысл. Переглядываются между собой, понятливо кивают. Но не спешат отдавать меня. И я должна воспользоваться этим шансом.

— Я не знаю его! Он незнакомый…

— Увидела меня со своей знакомой, вот теперь и завела свою шарманку. Знать не хочу, не брат мне. Переживает, что невесте изменял, а это ведь сестра той девушки, мы обсуждали подарок.

— Какой подарок? Он несёт бред. Вы же ему не верите?

— Брат, давай отойдём.

Эмин предлагает, и один из мужчин идет с ним, так, что ничего расслышать не получается. А второй полицейский придерживает меня за локоть, показывая, что удрать не получится. Они казались мне спасителями, а теперь сами отдадут!

С замиранием сердца жду, что сейчас Эмин начнёт доставать кошелек. Подкупит закон так просто. Это ведь главный урок этого года! Всё решают деньги, справедливость никого не волнует.

Но вместо этого Эмин кому-то звонит, отдает телефон полицейскому. Разговор длится меньше минуты, но для меня — вечность. Я уже знаю свой приговор.

Снова меня предают.

Снова ничего не получается.

Я бьюсь и бьюсь, как пташка в клетке, но никого это не волнует. Получаю раз за разом одинаковый результат, словно весь мир против меня.

— Что ж вы так, госпожа Хаджиева? — полицейский недовольно хмурится, осматривает меня. — Брата своего оговорили.

— Не брат он мне.

— Да-да, я помню, — Эмин подхватывает меня под свободный локоть, прижимает к себе. Шепчет на ухо, окутывая вибрацией его злости: — Только пикни сейчас, Дина. Вместо свадьбы будешь сидеть в участке, поняла?

— Я не…

— За платок я ещё с ней поговорю. Спасибо за помощь.

И тащит меня за собой, жестко сжимая мою руку. Кажется, что Эмин меня несёт, а я не сама иду. Оборачиваюсь на полицейских, в последний раз. Вот так всё решаются да?

Госпожа Хаджиева.

Да чтоб вас эти Хаджиевы так же похищали.

— Села.

Эмин рявкает, усаживая меня на переднее сидение. Тут же звучит щелчок, оповещая, что меня закрыли внутри. Вылезти через водительское я не успею, мужчина как коршун облетает машину, со зверской силой хлопает дверцей, отрезая нас ото всех.

Мой похититель молчит, пока я сжимаюсь в кресле. Лучше бы он кричал, честно. Так я хотя бы могу ответить, а сейчас замираю в неизвестности. Что он сделает?

— Тебе нравится нарываться, правда, Дика?

— Я не…

— Глупый поступок, очень глупый. Ты правда думаешь, что тебе кто-то поможет в этом городе? Радуйся, что так быстро разрулил всё.

— Ты…

— Молчать.

Рявкает так, что из меня все слова выбивает. С недоверием смотрю на мужчину. Он выглядит таким же спокойным, только челюстью водит, сжимает кулаки с такой силой, что на ладони выступают венки.

— Ты уже вывела из себя Юнуса, это не сложно. Но теперь ты взбесила меня. А это намного страшнее.

И я впервые верю словам Эмина.

— Разозлила?

Я не могу остановиться, не получается просто. Как умалишенная лезу на рожон. Кажется, если я перестану бороться, то просто исчезну. Не могу сдаться, хотя понимаю, что это обернется проблемами.

— Взбесила? Как жаль, — поджимаю губы, со свистом втягиваю воздух. — А кто ты мне такой? Почему я должна бояться, что ты подумаешь или почувствуешь? Ты никто, чтобы меня отчитывать!

— Ты мне тоже никто, красавица. Но почему-то требуешь от меня помощи.

— Я не требую!

— Правда? Не надеялась, что я дам тебе сбежать? Не злишься из-за этого? Не смотришь своими невозможными глазами со злостью, что я не бросился тебе на защиту?

— А ты и не бросился.

Отворачиваюсь к окну, сжимаю пальцами ремень безопасности. Я не хочу смотреть на мужчину, не могу. Я совсем его не понимаю, как два разных человека.

Один успокаивает, а второй припечатывает жестокостью, ничем не уступает Мамедову. Эмин успокаивал, когда ещё верил моим слезам, а теперь сам отвозит к монстру.

— Я скажу, что ты ко мне приставал! Если сейчас не отпустишь, то…

— Кому поверят? Ты сбежала, дважды. Ещё раз пыталась через окно. Привлекла полицию. Устроила представление в доме Юнуса, — Эмин перечисляет, не отвлекаясь от дороги. — Это всё за одно утро, ты очень способная, Дина. Жаль, что никак не додумаешься послушать меня.

— Я послушала. Выждала момент, сбежала. Если бы ты не бросился за мной… Затащил в машину!

— То тебя бы поймали люди Юнуса. Думаешь, они были бы вежливее? Нежнее вели домой? Если действительно в это веришь, то ты удивительно глупая, красавица.

— Сам ты глупый!

Использую детский ответ, только сильнее дуюсь. Бросаю взгляд на лимит скорости, боюсь, что сейчас Эмин вдавит педаль в пол, за секунды довезет меня до Мамедова. Но мужчина едва не минимальную скорость выбирает.

Старается не привлекать внимание? Какая разница, если полиция никак не помогла? С каждым часом я всё больше разочаровываюсь в жизни, не могу поверить в происходящее. Как так можно?

— Дина, на меня твои слёзы больше не действуют, — Эмин произносит ровно, когда я в очередной раз всхлипываю. — Не нужно устраивать представления.

— Так не слушай, — тянусь к магнитоле, включая музыку. — Лучше?

Мужчина молчит, а я стараюсь максимально отвернуться от него. Спрятать слёзы, которые обжигают лицо. Глотаю всхлипы, чтобы Эмин не слышал меня.

Я просто не могу смириться с тем, что происходит. Как такое вообще возможно? Как… Я бы поняла ещё в прошлом веке, начале нулевых. Но ведь мир меняется, а тут…

— Лучше подумай о том, как будешь оправдываться перед Юнусом, — советует, а мне хочется треснуть его. — Я пытался тебя прикрыть.

— О, да? Как же я пропустила? — стираю ладошкой мокрые дорожки, но они появляются заново. — Не напомнишь, когда это?

— Я не рассказал о твоем побеге, подчистил следы. А тебе нужно новые проблемы создавать.

— Ты… Ты мудак, Эмин! Ты правда считаешь, что я должна сидеть на попе ровно и ждать своей участи. Вот так просто принять чужие условия? Я не собиралась замуж! Не знаю, к чему привык ты, но я привыкла выбирать. Всё сама, а не…

— Я согласен с тобой, Дина. Во многом согласен. Но это не поможет. Ты только сильнее себя закапываешь, красавица. Я не стану рассказывать о полиции, но даже сам побег… Этого он не спустит, понимаешь?

— И тебя совсем меня не жаль?

«Ты мне тоже никто, красавица».

Я не должна требовать от него помощи, сочувствия. Но всё равно жду, надеюсь на хоть капельку сострадания. Если Эмин говорит правду, то неужели совсем никак не поможет?

Зачем тогда начинать этот разговор раз за разом.

— Я не жалостливый человек, Дина. Чего ты от меня хочешь? Какой помощи?

— Дать мне уйти. Не везти к Юнусу. Я не…

— Ладно, — вдруг резко разворачивается машину, ремень безопасности больно впивается в грудь. — Хочешь, отвезу тебя на вокзал?

— Так просто? В чём подвох?

Эмин молчит, постукивает пальцами по рулю. После тянется к панели, скручивая громкость музыки до нуля. Тишина давит на плечи, мне становится не по себе.

Я чувствую, что не просто так мужчина предлагает. Есть что-то, скрытое от меня. Это откровенная подстава. Не стал бы Эмин предлагать после того, как сам меня поймал.

— Подвох? Никакого, — пожимает плечами, но я вижу, насколько мужчина напряжен. — Тебя заберут с вокзала быстрее, чем ты выберешь себе автобус.

— Поэтому я в другой город хотела.

— Ладно, другой город. Возможно, тебе повезёт. Даже не буду спрашивать, где ты достанешь деньги на билет и нормальную одежду, чтобы не окоченеть. Поверим в чудо, красавица? Сможешь даже уехать… А дальше?

— Я вернусь домой.

— И тебя не перехватят по дороге? Или будешь путать следы, уверен, ты это умеешь. Естественно, дома тебя никто искать не станет, там сразу отстанут. Так всё будет?

Мотаю головой, не до конца понимаю к чему ведёт Эмин. Мне плевать, что там отец с Мамедовом решат. Они ведь не будут доставать меня из автобуса силой?

Станут. Я в очередной раз убеждаюсь, что они станут это всё делать. Я могу что угодно планировать, но местные жители удивляют меня своей жестокостью. Если родной отец продал, то чего ждать от других?

— Дома они…

— Дома они тебя так же перехватят. Я в душе не е… Не знаю, почему Юнус так тобой заинтересовался. Но подобного позора он тебе не простит. Сегодня свадьба, а невеста бегает по городу.

— А я не просила! Я не хотела… Я не виновата.

— Не виновата, — Эмин кивает, и мне кажется, что в его голосе впервые скользит сочувствие. — Они не могут тебе что-либо предъявлять. Но они будут.

— Хватит! Хватит уже об этом. Я поняла, выхода у меня нет, только смириться. Ты уже который раз об этом говоришь! А я повторяю, что не буду… Не стану. Пусть лучше меня убьют, чем я…

— Дильнара.

— Замолчи!

Я срываюсь в настоящую истерику, лечу с обрыва, тормоза не работают. День ещё не закончился, но меня уже трясёт. Вся злость выливается на Эмина, который тоже это заслужил. Своим поведением, словами…

Заслужил!

И он всё равно не поверит моим слезам, поэтому не думаю себя останавливать. Кричу, захлебываюсь слезами, высказываю всё, что думаю об этих мужчинах.

Не останавливаюсь даже когда Эмин резко тормозит. Разворачивается ко мне, а я не останавливаюсь. Могу и в глаза ему сказать, мне не стыдно за свою реакцию.

— Дильнара, я предупреждаю…

— Хватит! Не смей меня так называть. Меня Дина зовут, Ди-на, — произношу между всхлипами, мне никогда ещё так плохо не было. Будто сердце разрывается. — Я не… Не позволю. Я не дам… Не буду на «Эй» отзываться.

— Я так и не говори.

— Ю… Юнус. Он…

Я не могу собрать слова воедино, размытыми звуками вылетают. Я задыхаюсь, не хватает кислорода. Только плачу всё громче, потому что меня прорывает.

Бью мужчину ладонью по руке, когда тот тянется ко мне. Гад и мерзавец. Подлец редкостный. И терпкий его парфюм только бесит, пробираясь в легкие. Эмин рывком прижимает к себе, а я пытаюсь отбиться. Не думаю, как мне прилетит за такое.

Но мужчина даже мои руки не перехватывает, не останавливает.

— Не Дильнара? — переспрашивает, а его голос дрожит от злости. — Просто Дина?

— Дина. Я не дам… Не хочу. Я не пойду за него замуж. Не пойду!

Эмин люто бьет по рулю, кажется, даже не дышит. Только сжимает челюсть, а огонь в его глазах сильнее разжигается. Недовольно скалится, будто не нравится происходящее. А потом огорошивает вопросом:

— А за меня, красавица? За меня пойдешь?

Я поджимаю губы, стараюсь не показать своего разочарования. На секунду мне показалось, что я смогу достучаться до Эмина. Поговорить с ним, объясниться. Вдруг его чёрствое сердце хотя бы на секунду екнет?

Нет, конечно.

Эмин лишь в очередной раз издевается надо мной.

— Смешно, — усмехаюсь, глаза горят из-за слёз. Пытаюсь отстраниться от мужчины, но он не позволяет. Ловит мои запястья, удерживает рядом. — Пусти. Я оценила шутку, хватит.

— Я не шутил, Ди-на, — растягивает мое имя, показывает, что запомнил. — Свадьбу на свадьбу поменяешь.

— Тебе смешно?! Смешно, да? Прям…

— Черт, красавица, успокойся, — приказывает, но я упрямо машу головой. — Ты мне сейчас всю душу вывернешь своей истерикой.

— У тебя души этой нет.

— Лучше бы не было.

Отпускает меня, позволяя упасть на сидение. Тру кожу, чувствую прикосновения мужчины. Он сильно держал, но не настолько, чтобы причинить боль. И что значат его слова?

Эмин достает ключи из машины, выходит на улицу. Внимательно слежу за ним, не понимаю, чего от него ждать. Мужчина забирает своё пальто с заднего сидения, а потом открывает мою дверцу.

— Пошли, красавица, — протягивает мне руку, но я не спешу соглашаться. — Давай, времени не так много.

— Куда мы…

— Здесь кафе неплохое. Мне нужна доза кофеина с твоими представлениями.

— Я не играла!

— Знаю, в этот раз ты не пыталась забрать мой телефон.

— Господи, один раз всего было…

Бурчу, хватаясь за руку мужчины. Подумаешь, обманула, всю жизнь теперь припоминать будет? Это я ещё не опробовала на нём лучшие советы подруг с попытками соблазнить.

Сжимаюсь от ветра, начинается буря. Не успеваю продрогнуть, как Эмин накидывает на меня свое пальто. От него пахнет мужчиной и резким ароматом дыма.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, ладно? Будешь себя нормально вести?

— А если нет?

— Тогда билет на прямой рейс к Юнусу. Я не пацан, Дина, чтобы бегать за тобой и сопли подтирать. Либо мы серьезно с тобой говорим, без лишних свидетелей, либо поезжай к жениху и дальше сама разбирайся.

Я всё ещё не верю, что Эмин станет мне помогать. Настороженно отношусь к каждому его действию. Но… Я ведь не глупышка, отказываться от отсрочки.

Может, получится с мужчиной договориться? Так, чтобы моргнул, а потом я уже дома оказалась. Или можно выйти в уборную, а там… Ну, окна я очень люблю, что поделать.

Мой фаворит сегодняшнего дня.

Мы занимаем столик в дальнем углу, возле окна. Я не спешу стянуть с себя пальто мужчины, слишком холодно. И помещение не сильно щедро отапливают.

— Лунго, — Эмин заказывает, не глядя. — Что ты будешь, Дина?

— Чай с мятой, если есть, — официант кивает, оставляя нам один экземпляр меню. Я зачем-то добавляю: — Не люблю кофе. Точнее, не понимаю смысл в нём. Я от него не просыпаюсь.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Лет через десять поймешь, маленькая ещё.

— А ты большой? Сколько тебе? Лет сорок?

Я намеренно завышаю возраст, желая разозлить Эмина. Дёргаю хищника за хвост, с трепетом ожидаю, когда он цапнет за руку. Но мужчину совсем не задевают мои слова.

— Тридцать, подкол не засчитан.

Спокойно отзывается, откидывается на спинку стула. Эмин рассматривает меня, настолько пристально, что мне не по себе становится. Он будто сквозь одежду смотрит, сканирует каждый сантиметр кожи.

— Я не шутил, красавица.

— По поводу возраста или кофе?

— По поводу свадьбы. Ты своим побегом сделала хуже, Юнус этого тебе не простит. Ты поставила меня в невыгодное положение. Не вернуть тебя — получить проблемы с другом. Да и не поможет тебе. А вернуть — принципы не позволят. Особенно зная, что тебе прилетит. Было бы у меня больше времени, а у тебя больше терпения, то я мог бы что-то придумать.

— Но их нет?

— Нет. Есть один-единственный вариант, который приходит в голову. Ты сегодня выйдешь замуж, красавица. Твой выбор — за кого.

— А за меня, красавица? За меня пойдешь?

Не знаю, что у меня в голове стрельнуло, что я предложил. Смотрел на красавицу, а слова сами по себе вырывались. Не мог спокойно созерцать то, как девчонка срывается в истерику. Сломалась, маленькая, не выдержала такого напора.

«Эй», блин.

Хочется Юнуса врезать за то, что даже подумал о таком. Ещё и Дине сказал. И имя это перекручивал, на свой манер. Я многое могу понять, затолкнуть подальше собственные принципы.

Но это…

Нет, с таким я справиться не смог.

А теперь сижу напротив девчонки в кафе, жду свой кофе. Не понимаю, зачем вообще ввязываюсь в эту историю. Нельзя, я ещё старые проблемы не успел решить.

Влез в семью дяди, его девушку попытался увезти подальше. Замуж, конечно, не звал. За такое Саид бы точно убил бы, особенно, если дело дошло бы до ночи… Даже если просто в одном помещении.

Но с ней у меня были варианты, как увезти подальше, не дать дяде добраться. Человек в охране, достаточно знакомств заграницей. С Диной это всё не получится. Только один вариант.

— Ты сегодня выйдешь замуж, красавица. Твой выбор — за кого.

— Ты издеваешься? — девчонка вскидывается, поджимает губы. Я про себя отсчитываю секунды до её взрыва. — Это ни капли не нормально! Я уже сказала…

— Ваш заказ.

Девчонку перебивает официант, расставляя кружки. Быстро отправляю его подальше, потому что время поджимает. Сомневаюсь, что Дина согласится, а значит — нужно быстрее ехать к Мамедову, чтобы не вызывать подозрений.

— Ты… Ладно, — неожиданно сдувается, обхватывая пальчиками кружку. — Объясни мне. Зачем ты вдруг позвал меня замуж?

— Я не вижу других вариантов, красавица. Уедешь домой — тебя вернут. Если ты надеешься, что всё поменяется, то этого не будет. Поверь мне, я знаю, какие дела крутятся в твоей столице.

— А если… Если я…

Дина вдруг смущается, вся краснеет и опускает взгляд. Я кажусь себе немного психом, что недалеко от правды. Подаюсь вперед, наблюдая за такой реакцией. Заучиваю её, ведь не видел девчонку такой.

— Если я найду себе мужчину? И… Ну… Больше не буду невинной?

— Признаешь, что соврала о своем богатом опыте?

— Будто ты не знаешь результаты! Так это поможет? Или совсем нет?

— Нет. Я уже говорил, Юнус возьмет тебя любовницей тогда. Или второй женой. Или ещё что-то придумает. У тебя есть парень, жених дома? Такой, чтобы мог тебя защитить, взять в жены сразу?

Мотает головой, а другого ответа мне не нужно. Нет. Девчонка сама по себе. А я не сбираюсь уговаривать Дину, мне же выгодно, чтобы она отказалась. Закрыть эту проблему, больше не вмешиваться.

Я до сих пор не уверен, что смогу вывезти такой скандал. Отобрать невесту у друга — нужно ждать ответ. Не сегодня, так со временем прилетит. Но я уверен, что Мамедов не станет медлить. Такой позор сразу смывают, обычно, кровью.

Прикидываю варианты, как всё лучше организовать. Со свидетелями, поддержкой. Здесь осталась семья, конечно, но мы почти не общаемся. К дяде я не стану обращаться, нужно все знакомства подключать.

Что ж ты мне раньше не попалась, красавица, когда у меня больше власти было?

— Ты серьезно предлагаешь? — спрашивает с подозрением, внимательно изучает меня взглядом. — Или это очередная провокация?

— Никакого подвоха, красавица, честный разговор. Если у тебя есть мысли, как избежать свадьбы, то выкладывай. Я тоже в брак не рвусь. Я лишь хочу тебе помочь, но не знаю, как это организовать. Есть идеи?

— Нет, — бурчит недовольно. Умная девочка, всё понимает. — Но… Давай начистоту? Что ты хочешь за свою помощь? Я сомневаюсь, что ты настолько добрый и отзывчивый мужчина. Всему есть цена.

Очень умная красавица.

Усмехаюсь, готовя ответ.

— Я не буду с тобой спать! — Дина выпаливает и тут же краснеет, понижает голос: — Я не хочу.

— Не нравлюсь, красавица?

— Ты… Ты действительно этого хочешь? Меня… Я что, неимоверно желанная в мире или как? Ты, Юнус, нашлись тут… Я ведь не самая красивая, не самая умная, не… Да ничего с приставкой «самая».

Дина расходится, рассказывая о том, насколько она неинтересная. И этим только сильнее разжигает мою заинтересованность. Ещё ни одна девчонка так сильно не пыталась отвадить меня.

Кофе горчит на языке, крепостью отдает по телу. Едва сдерживаю смех на словах красавицы о том, что она готовит плохо. Я ведь не на кухню её зову. Забавная она, необычная.

Слабая и сильная одновременно. У неё не хватит сил бороться против Юнуса, но она продолжала раз за разом. Не будь это настолько безрассудно, я бы даже восхитился её смелостью.

— Почему ты молчишь? — спрашивает недовольно, смахивает челку с лица. — Эмин.

— Ты сама прекрасно справляешься, красавица. Я пока не предлагал спать со мной.

— Но предложишь?

— Предложу, — намеренно раззадориваю девчонку, но она молчит, прикладывая усилия. Неужели чему-то учится? — Я не белый рыцарь, Дина.

— Куда уж тебе. Так чего ты от меня хочешь. О, — складывает губки, ошарашенно хлопает ресницами. — Ты тогда не шутил, да? Когда предложил с тобой переспать за помощь.

— Тогда я шутил, красавица. Интересна была реакция. Выбери себе что-то, — протягиваю меню, каждую реакцию девушки считываю. — Похоже, мы здесь надолго.

— Я ещё не согласилась.

Согласилась, иначе бы не допытывалась, не сдерживала себя. Я ещё ничего не предложил, но Дина понимает, что другого варианта у неё нет. Только замуж за Мамедова и ждать развода. Я не уверен, что он будет, должен ведь когда-то друг окончательно остепениться.

Когда-то даже его деньги перестанут помогать, раз он уже с чужаками начал договариваться. Никто не станет отдавать дочь, если не уверен в долгом браке. Юнус разводится быстро, прикрываясь слабыми аргументами. Не хорошо это, но ему за грехи отвечать.

— Обычный фиктивный брак здесь не получится, — пожимаю плечами, словно не рушу надежды девчонки. — Не потому, что я не хочу. Если мы это сделаем, то разозлим Мамедова. И он будет искать варианты, как тебя забрать обратно.

— Но почему?

— Запретный плод всегда сладок, красавица. Ты ему понравилась, я — увёл. Это уже повод, ещё оскорблённая честь и сорванная свадьба с гостями… Нет, он просто так не забудет.

— И что? Мне всю жизнь быть с тобой? Или… Или лет двадцать, пока не перестану быть красивой?

— Нет, естественно. Я дам тебе развод, через несколько лет. Если доживу, конечно.

— Ты чем-то болен?

Дина моментально реагирует, её взгляд бегает по мне, выискивая проблемы. Чертыхаюсь, забываю, что девчонка далека от моей жизни, ничего не знает. Рано её посвящать в то, чем я зарабатываю на жизнь.

Вряд ли девушка в восемнадцать лет представляла свою жизнь с преступником. Пусть современный мир придумал красивое название «траблшутер», но сути это не меняет. Я решаю чужие проблемы, довольно нелегальными методами.

— Издержки профессии. Не переживай, красавица, даже если со мной что-то случится — моя семья защитит тебя, — в этом я не сомневаюсь. Даже если сами уберут, то о моей жене позаботятся. — Юнус не будет настолько долго преследовать. Но все должны поверить, что мы настоящая семья.

— Мне играть в любленную в тебя дурочку? Никто на это не купится.

— Нет, Дин, не нужно ничего играть. Достаточно вести себя так, словно ты смирилась с этим браком. Принимаешь правила игры, не споришь.

— Смиренная жена. И… Что между нами будет? Жить вместе или…

— Всё. Семейная пара, красавица. Муж и жена.

— И секс?

— И секс. Согласна или нет?

Давай, красавица, откажи мне.

Потому что вокруг шеи словно удавку стягивают от твоих взглядов.

Очень плохой знак.

«Мерзавец» — шепчет внутренний голос.

Нельзя так с Диной, нужно постепенно подводить к истине, не пугать её. Достаточно остальных, которые ей нервы потрепали. И я тоже хорош, не сдерживался.

Но честность это лучшее, что я могу предложить девушке. Не собираюсь ей врать или прикидываться лучше, чем я есть на самом деле. Не отличаюсь повадками от того же Юнуса, просто в других моментах.

— Я не собираюсь тебя принуждать или заставлять, красавица, — произношу мягко, стараясь успокоить её. — Силой брать не буду, бить тоже, не причиню тебе боль.

— Тогда я не понимаю тебя. Ты хочешь, но… Я-то не хочу! Разве это не сводится к тому, что ты силой меня заставишь?

— Не заставлю. Но брачная ночь будет, Дина. Один единственный раз, тебе придётся с этим согласиться. Закрепим брак по всем традициям, а дальше будем жить вместе. Единственное, что я требую от тебя — верность.

— Почему?

— Пощади хоть немного мою гордость, красавица. Я вроде не настолько ужасен, чтобы бегать от меня на сторону.

Фыркает, прячет лицо между страниц меню. Показательно не смотрит на меня, полностью сосредоточена на выборе блюда. Чертовка, от этого только больше цепляет.

Нравлюсь, красавица, хоть немного?

Теперь, когда я практически предложение сделал, об этом можно подумать. Как девчонка смотрелась бы рядом, в моей спальне. Я не из тех, кто заводит длительные отношения, быстро всё приедается. Но на девчонку можно бесконечно любоваться, не заскучав на второй день.

— Если ты встретишь кого-то, Дин, то скажешь мне об этом прямо и честно, будем смотреть по ситуации. Я не буду держать тебя против воли, но раз начали, то нужно убедиться в безопасном разводе. Кроме того, я не самый честный и праведный человек, но некоторых правил придерживаюсь.

— Я учусь…

— У тебя ведь каникулы? Потом вернемся в твой город, — не планировал так быстро, но бегать я тоже не собираюсь. Не девчонка, в конце концов, чтобы встреч избегать. — Твоя жизнь практически не изменится.

— И у меня будет отдельная комната.

Не спрашивает, а сразу припечатывает. Насколько хороша в этом, офигеть. Я не могу сдержать улыбки, наслаждаюсь таким поведением. У неё выбора-то нет, а всё равно проталкивает свои собственные интересы. Почему-то я уверен, что девчонка будет неплохим юристом.

— Будет комната, договорились. Ванную отдельную не обещаю, — поддеваю её, наслаждаюсь прищуренными глазами. — Я не причиню тебе боли, Дина.

Повторяю, понимая, что именно этого девчонка боится. Знает, каким может быть Юнус, поняла его натуру. А теперь ждёт, что я буду вести себя так же. Мерзко от этой мысли.

— Даю тебе своё слово, — обещаю, сжимая её дрожащую ладошку. — Я не заинтересован в том, чтобы «воспитать» тебя.

— А советы раздавал.

— Тогда я ещё ничего тебе не предлагал. Не собирался, но ты умеешь убеждать.

— Я все ещё не понимаю твоей выгоды.

— Скажем так, я не люблю, когда девушек обижают. Личные принципы. Так что ты скажешь, Дин? Есть разница за кого замуж выходить?

Провожу подушечкой пальца по её нежной коже, впитываю смущение девушки. Она не одергивает руку, смотрит прямо на меня, сомневаясь в каждом моем слове.

Мне хочется, чтобы она сейчас отказалась. Так просто всё решила, не заставляя меня помогать. Что-то подсказывает, что добром это не кончится. Не для меня так точно.

— Все будут убеждены, что между нами настоящий брак, но ты меня трогать не будешь?

— Не буду.

— Если ты мне соврешь, то я на тебя порчу наведу! А ещё лучше — подруг натравлю, они от тебя ни пятнышка не оставят.

— Испугался и принял во внимание. Так что, красавица, пойдешь за меня?

— Да. Да, пойду. Только, Эмин… Пожалуйста, не обмани меня хоть ты.

И столько наивной мольбы чувствую в её голосе, что в груди что-то стягивает.

Прости, красавица, я не герой.

И вряд ли стану им в твоей истории.

Я все ещё не могу поверить, что это происходит. Я пыталась сбежать от одной свадьбы, а теперь обсуждаю всё с другим мужчиной. Который ничем не лучше Юнуса. Разве что выбор мне дает, но… Это как выбирать сжечь картину или растворителем полить. Всё равно от рисунка ничего не останется.

Так же с этой свадьбой. Стану чьей-то женой. Эмина, ведь я уже согласилась. Не до конца уверена, как всё будет происходить, меня топит волнением и страхом, но я стараюсь держаться.

Дрожащими пальцами сжимаю меню, не могу прочитать ни одно название. В голове ритмично выбивает всего одна мысль, в такт сердцу бьет по мозгам.

«Предложу. Я не белый рыцарь».

Быть его женой, во всех смыслах, без исключений. Мой первый раз. С мужчиной, которого я не знаю. Рассматриваю Эмина, стараюсь абстрагироваться от своих чувств.

Он красивый, очень. Нужно быть совсем слепой, чтобы этого не замечать. Черные волосы контрастируют со светлой кожей, оттеняют его голубые глаза. И руки…

Обычные мужские руки, на самом деле. Вены едва выступают, спускаются синими змейками по его предплечью, прячутся за ремешком дорогих часов. И пальцы длинные-длинные.

Кажется, что в мужчине нет ничего некрасивого. Эмин выглядит как тот, кто сможет заполучить любую другую девушку. Достаточно взглянуть так, как он смотрит на меня.

— Ты все ещё не выбрала? Черт, — он забирает из моих рук меню, а потом качает головой. — Почему сразу не сказала, что ничего не понимаешь?

— Хотела сама разобраться, — я вру, не желая признаваться, что слишком взволнована. — Закажешь что-то на свое усмотрение?

— Я люблю острую еду.

— Отлично, я тоже.

И ещё одна ложь. Наверное, это плохое начало для отношений, но похищение невесты у друга — тоже не лучшее решение. Всё через одно место получается.

Эмин заказывает для нас двоих, просит вторую порцию чая, бросая взгляд на мою кружку. Я в это время стараюсь разложить события по полочкам, подготовить вопросы.

— Ты можешь мне сказать, через сколько будет развод? — это самое важное.

— Нет. Зависит от того, как Юнус отреагирует, а ещё твой отец. В лучшем случае, через года полтора. В худшем, лет до пяти дотянем. Я уже говорил, что сроки очень размытые.

— А если ты встретишь какую-то девушку?

— Переживаешь за измены, красавица? Попроси правильно и будет тебе моногамия.

— Я не об этом! Если ситуация будет ещё нестабильная, а ты захочешь жениться на другой… Мне нужно быть готовой ко всему.

— Не захочу. Если я пообещал, что помогу, то я это сделаю. Считай, что ты теперь моя ответственность. И это не заканчивается браком. Пока я не буду уверен в твоей безопасности, то никуда не отпущу.

С отцом я тоже была уверена, что мне ничего не грозит. Но Эмин говорит так уверенно, что мне хочется ему поверить. Отпустить ситуацию и позволить мужчине всё решать. Но я так обжигаться не буду! Одного раза хватило. Теперь я хочу быть в курсе всего.

Будь мы настоящей парочкой, наш разговор вызвал бы у меня смех. Кто обсуждает перед свадьбой такие глупости как: обучение, проживание, совместные поездки.

Да, я буду учиться и гулять где захочу, никаких ограничений. Нет, только одна квартира на двоих, никаких вариантов. Возможно, нам нужно будет выезжать куда-то вместе, чтобы создать видимость семьи.

Я все ещё не понимаю в чем выгода для Эмина. Не терпит, когда девочки страдают — это чушь собачья. Я бы лучшее оправдание нашла. Может, у него с Мамедовым свои тёрки? Уже больше похоже на реальность. Или ему зачем-то срочно понадобилась жена.

Начинаю кашлять, когда пробую рис с мясом. Такое впечатление, что вместо морковки там красный перец. Рот начинает гореть, кожу нещадно щиплет от остроты.

— Слишком, красавица?

— Нет, — запиваю чаем, стараясь потушить пожар. — Подавилась просто. Очень… вкусно. А нам обязательно играть свадьбу прямо сейчас? Нельзя просто уехать домой? Или нас могут в дороге поймать?

— Могут. Чем меньше времени будет у других, тем лучше ситуация для нас. Если ты не хочешь свадьбы, Дина…

— Хочу! То есть… Лучше ты, чем Юнус, так? Я просто спросила. Ещё вчера я и не думала о замужестве, приехала на каникулы. Всё так стремительно меняется, что я не могу сообразить. И я тебя практически не знаю. А брачная ночь… Это… Сложно.

Смущаюсь под пытливым взглядом мужчины, последние слова произношу совсем тихо. Эмину не понять моих сомнений и страха, для него это пшик, а не важное событие.

— Мы посмотрим, что можно сделать, красавица. Брачная ночь не обязательно должна быть сегодня.

— Правда?

Мужчина кивает, а мне становится легче, будто камень с души падает.

Уже я потом узнаю — Эмин врёт постоянно и во всём.

И здесь тоже обманул.

А я была так рада обмануться, что даже не обратила внимание на долгое молчание мужчины. Какие там мысли, если жизнь хоть немного, но становится лучше?

В этот раз я сама возвращаюсь в машину, даже не смотрю по сторонам. Глупо бежать, когда есть реальный и продуманный вариант, как мне выпутаться из всего.

— Ой, Эмин, — спохватываюсь, когда он заводит машину. — Можно твой телефон?

— Зачем?

— Я подруге звонила, она будет переживать. Я ведь успела ей сказать, что попала в неприятности. Не уверена, что говорила за похищение, всё так закрутилось. Такси, ты подрезал, а она на проводе…

— О подруге нужно было думать, когда решила ей позвонить, — отрезает зло, но телефон мне протягивает. — Хотя я понял, что думать это не про тебя. В побегах знаешь, что главное, красавица? Иметь подстраховку, запасной план, если первый не сработает. А не действовать наобум, когда ничего не можешь.

— А вот я и могла! Я всё продумала, заранее, — не говорить же, что за секунду принимала решение. — Если бы ты не вмешивался, то всё бы получилось.

— Ну расскажи мне, красавица. Где ты деньги собралась брать? На такси, билеты, одежду…

— Вася. Билеты онлайн можно купить, а за такси я расплатилась заранее. Сережками, — бурчу недовольно, вздыхая. — Кто ж знал, что ты такой дотошный и будешь на дороге подрезать? О, привет.

Отвлекаюсь на разговор с подругой, успокаиваю её. Вася уже даже придумала как купить мне билеты и наличку организовать, боевая она, когда хочет. Я благодарю за помощь, но мне ничего больше не нужно. Если вдруг ситуация повториться, то хотя бы будет запасной вариант. Всё, как учил Эмин.

Мужчина не вмешивается в разговор, даже не требует поставить на громкую связь, вдруг я что-то планирую за его спиной. Это немного расслабляет, я уверена, что Мамедов бы даже позвонить не дал.

— Когда я вернусь? — бросаю взгляд на Эмина, но тот не отвечает. — Не знаю, думаю, что через пару дней? К учебе точно буду дома. Я сразу к тебе загляну, хорошо?

— Конечно. Ты уверена, что тебе больше не нужна моя помощь? Ты опять куда-то вляпалась, Ди?

— Не вляпалась, а красиво вошла в море проблем.

Так всегда было, я попадала в передряги, а выхватывали мы вместе. Василина вечно дулась на меня, обещала, что мы больше подруги. Совсем-совсем. Но в следующий раз снова прикрывала меня, а я её.

Мы не перестали общаться, даже когда я переехала в столицу, оставляя маленький город за плечами. А потом и Васю перетащила за собой, найдя ей подработку и место в университете. Для себя больше старалась, потому что без боевой подруги было тоскливо.

— Море проблем? — Эмин усмехается, когда возвращаю ему телефон. — Очень похоже на тебя, красавица.

— Я не виновата, что тут психи ходят. Захотел — женился. Кто вообще так поступает? Вот разве… Ну вот назови кого-то, кто так поступил. Не здесь, а у нас, в столице или крупных городах.

— Мой дядя. Ещё один мой дядя, — перечисляет, заставляя меня хватать воздух. — А, и ещё один. Все в столице живут.

— Тоже дядя? Хочешь сказать, что у тебя вся семья такая? Удивительно, что ты не присоединился к их традициям. Они прям совсем не спрашивали девушек? Это… Хм.

— Дамир точно взял без соглашений. Халид… Там под вопросом, вроде как в ЗАГС просто притащил, но до этого они уже встречались. Саид ещё не женат, но это вопрос времени.

— А девушки тоже из вашего… Не знаю, как правильно назвать. Но они как я или заранее знали о том, что будет брак по договоренности?

— Как ты.

— Извини меня, но они все редкостные мерзавцы! Бедные девушки. Что смешного?

А Эмин откровенно ржет, постукивая по рулю. Не понимаю, как можно веселится в такой ситуации. Я даже не подозревала, что до сих пор существует подобное. Есть разные традиции, я не все понимаю, но их не искоренить. Но вот так, в столице, где я никогда не встречала такого?

— Ада пыталась моего дядю убить, думаю, тот её побаивается до сих пор. Асель веревки вьет, не стесняясь, и никуда бежать даже не думает. Ника, — на последнем имени его голос дёргается. — Сама выбрала остаться, хотя могла спокойно уехать. Если кто-то и бедный, так это моя семья. Это я сейчас уже пытаюсь понять.

— Пытаешься? А до этого?

— Неважно.

Эмин замолкает, давая понять, что разговор окончен. Я помечаю в памяти то, что не стоит с ним говорить об этом. Вроде сам о семье рассказал, но также быстро закрылся.

Нет, ну как это возможно?

Я ещё Аду могу понять, которая убить пыталась. Отличный вариант, в самом деле. Я бы с радостью воспользовалась, если бы пришлось выйти за Мамедова. Но остальные — неужели они смогли смириться? Вряд ли полюбили таких мужчин.

Телефон мужчины звонит, и я замечаю имя Юнуса на дисплее. Бросаю встревоженный взгляд на Эмина, мне всё кажется, что сейчас всё разрушится. И мужчина только подтверждает это.

— Да. Дина где? — поворачивается ко мне, и никакой мягкости в его взгляде не остается. — Нашел я твою пропажу. Никаких проблем, едет со мной без вопросов. Я тебе сейчас адрес кину, подъезжай.

— Ты серьезно!? — взрываюсь, как только разговор заканчивается. — Какой ты подлец! Не могу поверить, что доверилась. Вот так отдаешь, да? Обманул со свадьбой, лишь бы я больше не бежала?

А Эмин молчит.

— Подонок.

— Конечно.

— Остолоп!

— Принимается.

— Я была о тебе лучшего мнения!

— Я о тебе тоже.

— Мудак!

— Вообще-то тебе на «Е».

Я замолкаю, рассматривая мужчину. Чуть трясу головой, словно у меня начались слуховые галлюцинации. Я тут распинаюсь, высказываю всё, что думаю, а Эмин несёт бред.

— А что, красавица, мы разве не в «слова» играем?

Мужчина беззаботно интересуется, увеличивая скорость. Несётся по городу так, что мне ни за что не выпрыгнуть на ходу. А когда вы выезжаем на трассу, он совсем себя не ограничивает. Гонит за сотню, а я вжимаюсь в кресло, боясь, что Эмин не справится с управлением.

— Еб… Евкакий ты неандертальский, — нахожусь я с ответом.

— И кто такой Евкакий?

— Ты!

Для Эмина всё шутки, он даже не пытается оправдаться. Звонит кому-то, отдает распоряжения на своем языке, но по интонациям я слышу, что мужчина недоволен.

Я тоже недовольна.

Настолько, что выть хочется от разочарования. Это предательство хуже отца, потому что мне обещали помощь! Мы договорились, а он ведёт себя так, что я…

— Хватит, Дина, — Эмин велит, когда мы подъезжаем к высокому забору. Я дёргаю ручку, но замок не поддается. — Предположим, я открою дверь сейчас. И куда ты побежишь? Опять без плана.

— У меня был план. Выйти за тебя, а ты меня обманул, поэтому не пытайся указывать мне. Как ты мог? Я ведь просила тебя.

— Это уже не смешно. Дина, ты же…

— Мне тоже не смешно, — перебиваю, отворачиваюсь. Не хочу слушать его оправдания. Стоило понять, что мужчине незнакомо понятие чести и честности. Путает с чёрствостью.

— Отлично.

Мужчина первым выбирается из машины, а я остаюсь сидеть на месте. Не выйду, пусть тащат. Мне за столько уже влетит, что делом меньше, скандалом больше… Какая разница. Стойко держусь до момента, пока Эмин не распахивает мою дверцу.

Протягивает мне ладонь, терпеливо ждёт. Из дома к нам уже бежит какая-то женщина. Кажется, я её не видела среди родственниц Юнуса. Хмурюсь, а Эмин пользуется возможностью. Тянет меня на себя, буквально заставляя прижаться к его телу.

— Попробуй вести себя как воспитанная девушка, хорошо? — шепчет мне, обнимая за талию. — Здравствуйте, тетушка Йиса.

— Эмин, ох, приехал к нам. Предупредил бы, я бы наготовила. А так внезапно! — женщина всплескивает руками, а я всё меньше понимаю. Дом тот же, но почему Мамедов не спешит за мной? — Проходите скорее, нечего стоять на морозе.

— Простите, что без приглашения, но по-другому не получилось. Надеюсь, я не доставил вам хлопот.

— Нет-нет, конечно. Только представь девушку, уже, прояви воспитание.

Женщина бьет мужчин мужчину полотенцем по плечу, а из меня вырывается нервный смешок. Я бы с удовольствием сама его ударила, но так тоже неплохо.

— Это — Дина. Моя невеста.

— Невеста?! — женщина вскрикивает, а я шепчу этот же вопрос.

— Я не говорил, что отдам тебя, красавица, — наклоняется к моему уху, ведёт кончиком носа по щеке. — Я потратился на твой обед, теперь ты мне должна.

— Но… Юнус…

— Приедет, надо лицом к лицу это решать, со свидетелями. Но я бы на твоем месте не Мамедова боялся.

— А кого?

— Поверь, моя тётушка намного страшнее. И теперь у неё появилась новая жертва.

Дом, который внешне был копией дома Мамедова, внутри оказывается совершенно другим. Обстановка попроще, более… Домашняя и милая, на самом деле. В прихожей вокруг нас вьются два пса, обнюхивая и виляя хвостом. Не могу удержаться, глажу их, пока Эмин разувается.

— Какие хорошие, — щеночек радостно тявкает, высовывая язык. — Мой красивый. Такая лапочка, правда? Всё-всё, — смеюсь, когда вторая собака едва не сбивает меня с ног, требуя ласки. — Ты тоже ничего.

— Дина.

Мужчина зовёт меня, но я встряхиваю головой. Я обижаюсь, пусть знает это. Почему Эмин сразу не сказал, что я всё неправильно поняла? Я ведь на нервах весь день, жду подвоха. Он мог пойти мне на уступки, но не сделал этого.

С явным сожалением я поднимаюсь, иду за мужчиной. Он показывает мне, где можно вымыть руки, а потом объясняет, как найти дорогу к столовой. Киваю, все ещё сохраняя молчание.

Когда я захожу в комнату, Эмин что-то долго объясняет его тете. Интонации резкие, но при это мягкие одновременно. Я не знаю их языка, но считываю самого мужчину. Как он терпеливо объясняет, но не слушает возращений.

— Дина, — отодвигает для меня стул, вспоминая о приличиях. — Теть, моя невеста нас не понимает, поэтому если не против…

— Конечно-конечно. Ты и сам не идеально говоришь на родном языке, испортила тебя большая столица. Хочешь? — двигает ко мне печенья, пахнущие кокосом. — Я сама пекла.

— Не стесняйся.

Эмин приказывает, но я ему не отвечаю. Только улыбаюсь женщине приветливо, полностью игнорирую мужчину. Если он решил наказать меня за поспешные решения тем, что я беспокоилась всю дорогу… Я теперь и молчанием могу наказывать, как он и хотел.

— Дина, ты серьезно? — срывается спустя несколько минут, сжимая мою ладонь. — Ни слова мне не скажешь?

— Хорошая тактика, нус. Молчание мужчин воспитывает лучше криков.

— Я ещё здесь, тётя! И мы не твои любимые собаки, чтобы нас воспитывать.

— Ну-ну. Я трех мужей воспитала, я-то лучше знаю, что вам нужно. Нус всё правильно делает.

Прыскаю в кулак, восхищаясь тетей Эмина. Ей явно за шестьдесят, с проседью возле корней. На ней нет платка, темные волосы спадают на плечи. Она разительно отличается от тех женщин в доме Юнуса.

— А кто такая «нус»? — сдаюсь, наклоняясь к Эмину. Хочу понимать, хвалят меня или тихонько оскорбляют.

— Невестка. Значит, тётушка, ты не против, если мы свадьбу здесь сыграем? Гостей нужно пригласить, а ты в этом лучше разбираешься.

— Гостей! За пару часов! А чем я кормить буду твоих гостей? А платье…

— Платье уже везут, костюм на мне, нам только свидетели нужны и шумный праздник, чтобы все говорили потом.

— Куда я денусь? Любимый племянник.

— Я твой единственный племянник.

— Вот и радуйся, что у тебя конкурентов нет. Ох.

Женщина поднимается, прислушиваясь к свисту чайника. Мне кажется, что сегодня на меня хватит любых напитков. Но атмосфера настолько домашняя, приятная, я позволяю себе выдохнуть.

А ещё, чего скрывать, мне безумно нравится то, как тётушка подкалывает Эмина. Хочу быть ею в старости, тоже иметь множество домашних животных и заставлять остальных смущаться.

— Эмин, — вспоминаю другой важный момент, который упустила в разговоре. — Ты сказал, что платье везут. Ты думаешь, что Мамедов…

— Естественно, ты не будешь выходить замуж в платье от него. Я другое заказал. Прости, что не спросил твоего мнения, но ты в этот момент упражнялась в оскорблениях.

— Ты мог просто сказать. Я не знала, что думать. Ты с Юнусом договорился, сказал, что отдашь меня.

— Разве я так сказал? Прям «отдам»?

Я стараюсь вспомнить, что именно говорил мужчина. Конечно, прямо он не обещал, но были другие слова. Достаточно, чтобы понять, что Эмин не будет за меня заступаться.

— Нет, но… Едет со мной, приезжай…

— И ни слова, что я готов тебя отдать. Давай договоримся раз и навсегда. Ты должна беспрекословно доверять мне. Если я говорю что-то, значит, так нужно.

— Ага. Отцу я тоже верила.

— Я не твой отец и не Юнус. Если я слово дал, значит, сдержу его любой ценой. Поняла меня? — несмело киваю, слишком серьезным выглядит мужчина. — Надеюсь, что проблем больше не будет.

— Эмин! — женщина возвращается с кухни, указывает в сторону ворот. — Мамедов, зачем-то, пожаловал.

— Спасибо. Мы с ним поговорим.

И тянет меня за собой, крепко сжимает мою ладонь. Даже сомневаться не дает, хотя мне хочется остаться в доме. Почему-то в помощь тети Эмина я верю больше, чем в самого мужчину.

От быстрой ходьбы лёгкие внутри горят, и взрываются, когда Эмин открывает калитку. Одной рукой придерживает дверь, а другой — меня. Первым я вижу разгневанного Юнуса, а за его плечом бледный отец.

— Почему сюда привез? — мой бывший жених полностью меня игнорирует, разговаривая только с Эмином. — Времени мало осталось.

— Так нужно было.

— Ты себя слышишь? Пап! Развёлся? Это нормально для тебя? Что дочь возьмут, попользуют и отпустят?

— Я говорю в крайнем случае, дочь, — отец смотрит цепко, ловит каждую реакцию. Пытается подойти ближе, но я отшатываюсь. — Если бы у вас не получилось, то развестись всегда можно. А с этим? Хаджиев тебя просто уберёт, чтобы свидетелей не оставлять.

— Хаджиев… Преступник?

Мой голос звучит тихо, тонет в порывах ветра. Отец не напирает, дает мне переварить информацию. А я бросаю взгляд на дверь, словно смогу увидеть Эмина, понять про него правду.

— Вся его семейка, — папа подкидывает дров в огонь, который обжигает лицо. — Не знаю, что он тебе наобещал… Но этот Хаджиев никогда слово не сдержит. Ты же будешь его подстилкой, а потом тебя убьют! Понимаешь? Дина, он своего помощника обезглавил! А потом бросил голову под ноги дяде, как угрозу. Мол, следующим будет. Ты этого хочешь?

— Обезглавил?

Я вздрагиваю, представляя. Комок тошноты поднимается к горлу, не могу отделаться от страшных картинок. Стараюсь не показать, как сильно меня трясёт от слов отца, но тот, конечно, замечает моё состояние.

Эмин…

Эмин не хороший, я никогда не ожидала этого. Словно шестым чувством ощущала опасность от него, когда одним взглядом мужчина пугал меня намного больше, чем Мамедов.

Я кутаюсь в чужой пиджак, стараясь спрятаться от холода. Нужно возвращаться в дом, пока я не подхватила воспаление лёгких. Но не двигаюсь с места, словно зайду внутрь, а там уже кровавые разборки.

Вот почему мужчина не хотел говорить о семье? Не просто так съехал с темы, а ещё этого его предупреждение «если со мной что-то случится…». Значит, действительно рискует жизнью? Но Эмин обещал защиту его семьи, а кто предателей защищает?

Или это личная вендетта, направленная только на мужчину? А жену трогать не станут.

— Теперь ты понимаешь, кого ты себе в мужья выбрала? Давай, собирайся, уедешь со мной. Будем надеяться, что Юнус тебя простит за такое.

— Простит? А я? А я его прощу, пап? За то, как он со мной поступил! Похитил, ударить мог. Ты же слышал его! Он при тебе уже мне угрожал, полностью своё лицо показал. А ты продолжаешь меня сватать за него.

— Потому что ты сама себя подставила. Связалась с Эмином. Он не отпустит просто так. Тебе защита нужна.

— Защита?

Хрипло смеюсь, не могу остановиться. Горло дерёт от истерического смеха, но я продолжаю. Это такой бред. Я сошла с ума, а это просто бред воспаленного сознания.

Жених-похититель и жених-преступник.

И папаша…

— Дина.

— Нет, не трогай меня, не надо.

Отшатываюсь, замечаю движение краешком глаза. Я оборачиваюсь и вижу Эмина, который наблюдает за нами с крыльца. Поза вальяжная, но во взгляде сплошное напряжение. Я осматриваю его, будто сейчас смогу увидеть кобуру под рубашкой.

— Ты мне не веришь, конечно, — отец достает телефон, щурится, со зрением у него так плохо сейчас. — Я докажу, милая, сейчас докажу, что тебе не стоит с ним связываться. Это нормально, что ты не хочешь просто так отступать. Где же была… Вот. Читай, Дина.

Отец протягивает мне телефон, и я сжимаю его в руках. Почему-то не хочу смотреть на экран, каким-то детским страхом окутывает. Если не знать, то ничего плохого не случится. Не увидишь монстра, и он тебя не утащит.

«В аварии умер Эмин Хаджиев».

Заголовок статьи, которая вышла несколько лет назад. Как это может быть, если Эмин сейчас передо мной стоит? Перевожу взгляд на него, сканирую. Это он на фото, без сомнений, только младше намного, пацан против мужчины, который криво усмехается сейчас.

Эмин догадывается, что именно мне показывают. Не спешит остановить, только наблюдает. Цепко впивается взглядом, будто наслаждается моим страхом и растерянностью.

Лезу дальше в интернет, проверяю другие статьи, но все ресурсы говорят об одном. Этот мужчина должен быть мертвым, все его считали таковым, а он себе спокойно живёт.

— Это… Он подделал свою смерть. Это преступление, но не убийство.

— А ты посмотри последние новости. Происшествие на дороге в столице, все новости крутили.

И я лезу, хотя всё внутри вопит, что это не нужно делать. Конечно, я слышала краем уха. Кто-то нашел голову на трассе. Без тела. Но собиралась в поездку, было не до новостей и подробностей.

Едва не роняю телефон, слишком красочные фотографии получились у репортеров. Кто такое вообще выставляет в публичный доступ? Сглатываю, меня вот-вот вырвет.

— Ладно, к черту Юнуса, — неожиданно произносит отец, рывком возвращая моё внимание. — Я верну ему выкуп, разойдёмся. Увезу тебя отсюда, забудем. Не выйдешь за Мамедова, слово даю. Но с этим ублюдком я тебя не оставлю.

— Я… Неужели Эмин тебя пугает больше, чем разборки с Мамедовым?

— Меня пугает то, что он с тобой сделает. Я не хочу, чтобы оставалась с убийцей под одной крышей. Поехали, Дин, пожалуйста.

Я почти не сомневаюсь, сразу принимаю решение. Оно кажется таким кристально-ясным и простым. Вспыхивает в голове ответом на предложение папы, и не остается других мыслей.

— Преступник и убийца? — шепчу, а горло сдавливает волной паники. Протягиваю отцу телефон, он ловит его из моих ослабевших пальцев.

— Именно, Дина.

— А ты кто? Ты людьми торгуешь, пап. Это тоже преступление.

Я резко разворачиваюсь, со всех ног бегу к Эмину. Не останавливаться, не думать об этом. В голове звучат слова отца, перед глазами те ужасные картинки. Я не дышу, пока не останавливаюсь рядом с мужчиной. Хватаюсь за его руку, стараясь удержаться на ногах.

Я не понимаю, что со мной происходит. Будто всю кровь вытянули из тела, мне холодно и трясет в лихорадке. Эмоции кажутся атрофированными, не моим, словно со стороны за всем наблюдаю.

— Порядок, красавица? — мужчина сжимает моё плечо, удерживая на месте, а я честно качаю головой. — Что тебе наговорили? Представляю примерно, но дай мне конкретики.

— Ты… На дороге нашли… Ты?

— Я.

Сглатываю, всё тело парализует, не могу вдохнуть. Мне казалось, что это ложь, Эмин не такой, просто отец попытался связать две новости между собой. Но Хаджиев даже не пытается оправдаться.

— Он был… Он был хорошим человеком или бандитом?

— Он тот, кто меня с детства воспитывал, в каком-то смысле отца заменил.

Эмин ни капли меня не жалеет, бьет своей честностью по щекам. Я пытаюсь его оправдать, хоть немного, чтобы не так страшно было, но мужчина не тормозит, не дает мне упиться самообманом.

— А что он сделал, Эмин? За что ты…

— Много чего. Меня пытался обмануть, убить жену моего дяди. Кровь за кровь — это главный принцип семьи. С предателями только так разбираются.

— Со мной так же разберешься? Если я что-то… Что-то не так сделаю?

— Девочек я не трогаю.

— А не-девочек?

Неуместный вопрос вырывается быстрее, чем я успеваю подумать. Как это возможно вообще? Пытаться шутить, когда меня сейчас касается убийца. Живой мертвец.

— С не-девочками, Дина, я что-то другое делаю, — усмехается, касаясь моего подбородка. Мягко обхватывает, тянет вверх, чтобы я смотрела на него. — Я сейчас открою ворота, можешь уехать, если хочешь. Держать не стану.

— Не станешь? Но…

— Выбор за тобой, красавица. Уйдешь, я больше помогать не стану, хватит с меня рисков. Останешься, значит, будем дальше по плану действовать. Если тебя не пугает муж-преступник.

— Меня пугает муж-тиран.

Мне не нужно думать, не нужно взвешивать решения. Я не верю отцу, он не станет везти меня домой, а передаст прямо в руки Юнуса. Лучше с Эмином, здесь я сама буду виновата, если ошибусь с выбором. По крайне мере, он честнее остальных.

Я подписалась на это сама, единственный настоящий выбор за этот день. Пусть под влиянием обстоятельств, пусть других вариантов у меня всё равно не было.

— Мне холодно, — выдыхаю, пар изо рта идёт. Чуть толкаю Эмина, пробираясь внутрь. — А чай твоей тети ещё есть?

— Есть, она принесёт. Андрей, — моего отца зовёт, не двигаясь с места. — Разговор есть.

— О чём ты хочешь поговорить? Зачем? — оборачиваюсь, папа недовольно хмурится, но идёт к нам. — Эмин?

— Хотя бы немного приличий стоит соблюсти. Обсудим свадьбу, красавица, выкуп за тебя, всё происходящее. И так нарушил все традиции сегодня, но пусть хоть твой отец на свадьбе будет.

— Он не согласится!

— Согласится. Он ведь хочет свою плату получить.

Я отгоняю собак, которые выскочили на звук, не могу сейчас им ласки выделить. Меня тут на части разрывает от честности Эмина. Потому что это действительно всё, что заботит отца. Он продал меня, а сделка сорвалась. Захочет от другого получить плату.

— Обсудим соглашение в кабинете, — Эмин предлагает, кивая в сторону коридора. — Раз мы теперь почти родственники.

— Обсудим, — отец бросает резко, но сохраняет хладнокровие. — Дина, мы потом поговорим.

Всё повторяется, заставляя меня сжаться в ожидании непонятного. В прошлый раз отец так с Юнусом рассуждал, а потом меня замуж выдали, хотя я совсем другого ожидала.

Чувствую себя выброшенной за борт, декором в доме, пока мужчины всё решают. Я понимаю, что здесь такие порядки, но я к подобному не привыкла! Не хочу так. Но молчу, стягивая пиджак Эмина, отправляю на вешалку. Стараюсь занять себя, чтобы не устроить скандал, пока мужчины уходят.

— Дина, — оборачиваюсь на голос, не понимая, чего от меня ждут. — Идешь, красавица? Или позволишь отцу за себя решать?

— Когда это я позволяла? — вспыхиваю, стараясь не показать радости. Хоть один тут нормальный есть! Спешу к Эмину, следую за ним в кабинет. — Решения моего отца тебя не сильно волновали, когда ты меня замуж звал.

— Я привык всё напрямую с девушками решать, а не через посредников.

Мужчина пропускает мне внутрь комнаты, следом проскальзывает щенок. Не могу удержаться, поднимаю его на руки, когда усаживаюсь в кресло. Он забавно тявкает и помогает мне успокоиться. Чешу за светлым ушком, улыбаясь.

Я со злостью смотрю на свадебное платье. Не хочу его видеть, не могу. Я никогда не любила определённые цвета, все мне казались красивыми. Разные оттенки, теплые и холодные. Нельзя не любить определенный цвет.

Но белый я теперь ненавижу.

В голове звенит голос отца: «Юнус тебя простил, готов взять в жены» . Развернулся и выпалил это после того, как назвал мою цену. Как за товар, вещь. Воспользовался тем, что Эмин замолчал.

Я тоже молчала! На такие деньги можно жить очень долго, ни в чём себе не отказывая. Удивлена, что у отца только одна дочь, мог конвейер создать, каждый год кого-то замуж выдавать и деньгами бы весь дом забил.

Сумасшедший.

Намеренно меня подставил, чтобы Эмин отказался.

Смотрю на белоснежное платье, которое мне выбрали, и ничего не хочется. Ни двигаться, ни дышать. Падаю на чужую кровать, заворачиваясь в чужое одеяло. Здесь всё чужое. Я не хотела этого, не могу здесь находится.

— И что это такое? — женский голос разрезает тишину. — Поднимайся, времени нет. Скоро гости приедут.

Только я не реагирую. Как-то так пусто в душе, невозможно. Словно искусный мясник выпотрошил меня и оставил в этой спальне. Тоже чужой. Прячусь с головой, чтобы не слышать следующие слова:

— Тогда я твоего жениха приведу.

Пусть. Можно я просто просплю эту свадьбу? Ни гостей не хочу, ни нарядов. Лежать и лежать, пока все не забудут, что я вообще существовала. Разве так сложно?

Я вздрагиваю от звука открываемой двери, но не реагирую. Пусть делает, что хочет. Хоть силой меня вытягивает, хоть в обычном платье тянет под венец. Мне уже всё равно.

— И что ты творишь? — молчу. — Дильнара, я вопрос задал.

— Не называй меня так! — взрываюсь, резко сажусь и встречаюсь взглядом с улыбающимся мужчиной. — Я ведь просила!

— Зато ты отреагировала. Мне повторить вопрос?

Эмин усаживается на кровать, а я подтягиваю к себе ноги. Упираюсь подбородком в колени, не спешу ему отвечать. Какая-то сильная апатия, с которой мне не справится.

— Я просто… А можно мне не выходить к гостям? Это всё обязательно.

— Дина, поздно отказывать. Ты уже сделала свой выбор, я давал тебе возможность уйти. Теперь ты спустишься вниз и сыграешь свою роль.

— Да. Хорошо. Прости.

Тру лицо, стараясь сбросить это наваждение. Только усталость никуда не девается, сильнее меня укутывает. Злюсь на себя за это безразличие, не хочу показывать слабость перед мужчиной.

Мне и так с ним не расплатиться до конца жизни! Даже если отбросить выкуп, который Эмин заплатит отцу, мой жених и так многим рискнул, чтобы мне помочь. Пусть со своей выгодой, но это меня не волнует. Он единственный кто хоть как-то помог, пусть что угодно получает за это.

— Чем быстрее мы всё отыграем, Дин, тем быстрее завалимся спать. Лично я зае… Замотался я сегодня, очень сильно. Поэтому предлагаю улыбнуться гостям и потом запереться в спальне. Что скажешь?

— Мне нравится этот план. Прости. Я просто все ещё не могу пройти в себя. Лучше бы ты не звал меня на эту встречу! А на мне бирки случайно нет? А то вдруг всегда висело, а я не заметила.

— Красавица, ты тон попридержи. Не я на тебя ценник повесил.

— Знаю. Просто не могу с этим смириться. Я… Почему ты согласился?

— Потому что так нужно было. Андрей с Юнусом договаривался, слово дал, а теперь отозвал своё согласие на брак.

— Нет. Я о другом. Как ты мог согласиться на такую сумму?

— Думаешь, переплатил за тебя?

Вспыхиваю, сжимаю пальцами подушку, а потом бросаю в мужчину. Совсем теряю инстинкт самосохранения, но как же бесит его смех! Подонок. Развлекается, когда я тут страдаю!

— Ты хотел, чтобы я отказался, красавица? Не стоило платить?

— После нашего развода тебе отец ничего не вернёт. Конечно, я ничего брать не буду, ты не подумай. Я постараюсь тебе отдать по максимуму, но не знаю, сколько на это лет уйдёт. Я ведь думала, что ты откажешься.

— Мертвецу деньги ни к чему.

Фыркаю на эту неуместную шутку. Нужно будет расспросить Эмина о том, что вообще происходит. Я не представляю какого это жить с преступником рядом. Чего мне ждать? Как вообще можно инсценировать свою смерть?

— Конечно, — понятливо киваю, хотя ничегошеньки не понимаю. — Кто вообще такие деньги готов за жену был заплатить?

— Мамедов. Теперь я. Видишь, насколько ты ценная, красавица?

— Не смешно! Ты пришел меня доставать?

— Я пришел тебя в белое платье впихнуть. Тетушка жалуется, что ты её игнорируешь. Либо ты сама его наденешь, Дина, либо я тебя буду одевать. А для начала раздену.

— Сама!

Вскакиваю с кровати для убедительности, прижимаю к себе платье. Закрываюсь от Эмина, пока он не начал воплощать в жизнь свои угрозы. Я не знаю, чего от него ожидать. Вдруг он совсем не шутит сейчас? На правах мужа воспользуется всем, что может получить.

— Собирайся, Дина, я буду ждать внизу. Выбора у тебя не осталось.

— А если не выйду за тебя? Если я решу передумать?

— Я бы на твоем месте не стал.

Эмин не убеждает меня, не улыбается. Бросает короткую фразу и взгляд, от которого всё ледышками покрывается в душе. Потряхивает, потому что мужчина всё вкладывает в эти слова. Угрозу и предупреждение. Намекает, что с ним шутить не стоит.

Преступник и убийца, который мало перед чем остановится. Внизу гости, его родственники, все ждут этой свадьбы. Эмин не позволит теперь отказаться, силой вытащит меня, если понадобится.

Ох, мамочки, куда я влезла?

Чем же это закончится для меня?

ПРОДОЛЖЕНИЕ

— Ты очень красивая.

Тетушка Эмина одобрительно мне улыбается, когда я в сотый раз поправляю пышную юбку. Платье село идеально, но кажется слишком открытым, обнаженные плечи покрываются мурашками. Я распускаю волосы, стараясь немного прикрыться.

От волнения меня начинает тошнить, постоянно пью воду, глубоко дышу. Всего через пару минут меня позовут в низ, а у меня ноги не двигаются. Не позволяют совершить глупость.

Я не могу замуж.

Не могу!

Это всё невовремя, я Эмина совсем не знаю. А как много он натворил! Он ведь преступник, отец не врал, а я собираюсь стать его женой. Зачем? Зачем я согласилась?

— Ну-ну, какая бледная стала, — женщина наливает мне новую порцию воды. — Все через это проходили, ничего страшного. Не заметишь, как свадьба пролетит.

— Спасибо, те… — замолкаю, не знаю, как к ней обращаться нужно. — А вы…

— Мой племянник негодник редкостный. Не представил нормально. Меня Йисийта зовут, но ты называй просто тетушка Йиса. Можно и без имени. Ох, такая неразбериха сейчас. Устроили вы переполох.

— Переполох?

— А кто же свадьбу так быстро играет? Не все приехать смогли, кто близко живёт. Остальные обижаться будут, но это пустое. Быстро так быстро, Эмин всегда всё поспешно решал, даже в детстве. Дин, а ты часом…

Взгляд женщины опускается на мой живот, несколько секунд я не понимаю, чего от меня хотят. А потом покрываюсь пунцовыми пятнами, смущаясь такого вопроса. Могу только покачать головой, ни на какие оправдания не способна.

— Теть, не смущай Дину.

— А ты что здесь делаешь? Ты…

— Я сам с невестой спущусь вниз.

— Эмин!

— Сам!

Они смотрят друг на друга, больше ничего не говорят. Только пронзают друг друга взглядами, решая, кто из них прав. Я молчу, рассматривая носки туфель. Совсем не интересует, почему они вдруг спорить начинают.

Проигрывает тетушка Йиса, и я её ни капли не виню, слишком сложно спорить с Эмином. Женщина ворчит что-то о традициях, а потом выходит из комнаты.

— Готова?

— Нет, — честно отвечаю, залпом допиваю воду. — Но я не буду доставлять проблем.

— Вот и умница. От тебя ничего не требуется. Улыбайся и кивай на поздравления, о наших отношениях ничего не рассказывай. Вот, тебе.

Мужчина протягивает мне сверток, который оказывается платком. Мягкая ткань, едва заметные узоры.

— Наденешь его, Дина.

— Не стану. Хоть ударь, не стану! — вспыхиваю, хотя знаю, что не должна. Здесь свои традиции, но я не могу прогнуться. И так слишком сильно сегодня поступилась всем, во что верила.

— На плечи накинь, дурная. Платье только такое было, не представляю, как они умудрились заказать подобный фасон. Его только дурак возьмет.

— Ты и взял, Эмин.

— Не нарывайся, красавица. Пошли, постарайся не реагировать на чужие разговоры. Оно тебе не нужно.

— А что будут говорить?

— Ничего хорошего.

Прекрасно, именно так мне хотелось завершить этот сумасшедший и неприятный день. В любом случае я мало пойму среди чужих разговоров, пусть обсуждают сколько хотят.

Я неуверенно себя чувствую под пытливыми взглядами гостей. Я думала, будет человек десять. Двадцать максимум, ведь тетушка Эмина сама говорила, что многие далеко живут. Но здесь буквально толпа разбрелась по дому, шум голосов заполняет всё вокруг.

Я жмусь к Эмину в надежде, что это всё быстро закончится. Нам ведь нужно всего лишь показаться и немного посидеть на празднике, правда? Никто не станет требовать развлекать их. Или…

— Не реагируй, — мужчина вжимает пальцы в мою талию, вдавливает в себя. Не понимаю, что происходит, кручу головой, а после этого сжимаю ладонь Эмина, иначе просто рухну. — Молчи, Дина.

— Молчу.

Хотя мне кричать хочется. К нам направляется Юнус. Размеренным шагом, ничуть не смущаясь, что я выхожу замуж за другого. Останавливается напротив, обращается только к Эмину. Но мне и неинтересно.

Вокруг душно, стены давят, эти взгляды… Всё расплывается перед глазами, я ближе к мужчине прижимаюсь. Ищу в нём опору, словно сейчас рухну вниз.

— Зачем ты его пригласил? — хриплю, когда Мамедов отходит к моему отцу. — Зачем?

— Не я постарался. Не думай об этом, красавица, уже полдела сделано. Больше к тебе Юнус не приблизится.

А вот я не уверена, слишком злой и внимательный у него взгляд.

Вся свадьба проходит для меня как в тумане. Я больше из-за Мамедова переживаю, чем из-за чужого шепота. Кто-то про традиции вспоминает, кто-то неодобрительно косится на мои волосы. Уже жалею, что так резко отреагировала на платок Эмина.

— Дина.

— Да.

Я словно в трансе, глаза слипаются. Отвечаю невпопад, после того как мой жених привлекает внимание. Это напоминает водоворот, в который меня затянуло. Отнесло течением, не выбраться. Только послушно следую всему, что от меня хотят.

Я не помню сколько проходит времени до момента, когда Эмин мягко сжимает моё запястье. Тянет меня за собой наверх, и я понимаю, что мы идём в спальню.

Всё закончилось.

Всё позади.

Я справилась.

Падаю на кровать, ноги гудят, ведь мы стояли почти весь вечер. Эмин отходил к знакомым, а я стояла на одном месте, не зная куда себя деть. А теперь можно лежать и не двигаться.

Вот в чём истинное наслаждение.

— Красавица, не время спать.

— Почему? Нам разве нужно возвращаться?

— Нет, обратно нас не ждут. Но осталось ещё кое-что. Обязательное.

— Что? — с трудом поднимаю голову, сглатываю, когда мужчина начинает расстёгивать свою рубашку. — Эмин, что ты делаешь?

— Я? Я только что обзавёлся женой. После этого полагается брачная ночь.

— Что? Ты обещал, что её не будет сразу! — подскакиваю, выставляю руку вперёд, стараясь удержать мужчину подальше. — Мы договаривались об этом.

— Разве, красавица? Мы говорили, что это произойдёт. И возможно — только возможно — брачная ночь будет не сразу. Но она будет.

Нет, всё не так было!

Совсем не так.

Отшатываюсь от мужчины, стараюсь отойти как можно дальше. Эмин шутит наверняка, он просто испытывает меня. Но он смотрит, а в глазах тьма собирается.

Не шутит.

— Давай, красавица, раздевайся.

— Давай, красавица, раздевайся.

Дина упрямо качает головой, хватается за ткань платья, будто это спасёт её. Тяжело вздыхаю. Знал, что будут проблемы, но надеялся на благоразумие девушки. Она уже должна была понять, кто я такой.

Отец девчонки сделал доброе дело, хотя подставить пытался. Теперь красавица знает обо мне больше, чем нужно. И у меня не было необходимости самому объяснять. Вот только это не облегчает ничего, новых проблем добавляет.

Девчонка бросается к двери, дергает ручку и ругается, понимая, что спастись не получится. Я об этом позаботился. У меня на эту ночь один план, и я собираюсь им заняться.

— Дина. Прекрати шуметь и раздевайся.

— Нет! Это не свадьба, а фарс!

Фарс… Мои родственники по-другому это назвали. Каждый считал правильным сказать, что так не поступают. Ни одной традиции не сдержал, всё по-своему организовал.

Будь у меня больше времени, я бы поручил тетушке нормальную свадьбу организовать. Объяснил бы Дине, как нужно себя вести, стоять молча, гостей встречая. Но времени не было.

Теперь его не осталось у девчонки.

Она вжимается в балконную дверь, пока я подбираюсь ближе. И зачем это устроила? Мы сразу всё обсудили, без подводных камней. Я был честен с ней, а девчонка начинает играть. Всё равно ведь я выиграю.

— Теперь ты моя жена, Дина.

Же-на. Усмехаюсь, потому что никогда не думал, что женюсь. Вон как всё обернулось. Жена у меня есть. Красивая, глаз не оторвать. И теперь не нужно этого делать.

Моя. Я смотреть могу, касаться. Всё теперь могу, потому что по праву мне принадлежит. И я залипаю, откровенно, на долго. На её обнаженные плечи и ключицы выступающие. На то, как девчонка часто дышит

Что ж ты так меня боишься, красавица?

Я пока ещё ничем не обидел. Наоборот, как постарался ради неё. Провернул то, на что с другой бы не решился. Принципы принципами, но их не всегда получается сохранить. Ради неё рискнул.

Догоняю девчонку, прижимаюсь к ней. У неё такая горячая кожа, офигеть. Плавит что-то внутри, словно оковы снимает, которые меня удерживали на расстоянии.

Сжимаю зубы, держу себя в руках. Я не собираюсь её силой брать, не хочу боль причинять. Всё по-другому должно было получиться, но Дина решила другой дорогой пойти. А я ведь предупреждал.

Я четко сказал, что она будет со мной спать. Даже не потому, что хочу. Хотя этого не отнять — её касаться хочется, постоянно. Провожу по шелковистым волосам, запускаю ладонь, давлю на затылок, чтобы не отходила от меня.

Нет. Я бы мог сдержаться.

Не обязательно.

Для меня.

Но для остальных — обязательно. Старая традиция, которая давно должна была исчезнуть. Только теперь она сыграет на руку, покажет всем, что у нас настоящий брак. Никто не усомниться и не станет лезть к красавице. Не после брачной ночи.

— Я предупреждал тебя, Дина. Я ведь говорил, что так нужно будет сделать. Не сопротивляйся мне, красавица. Ты приняла сегодня решение. Разве нет? Разве ты отказала мне? Выбрала себе другого жениха?

Выбора у неё и не было, я знаю. Но она сама приняла решение, начала играть по моим правилам. Теперь поздно отступать, нужно идти до конца. А дальше будем разбираться.

— Или ты хочешь вернуться к Юнусу?

Вздрагивает от моего предложения, мотает головой и больше не отталкивает. Только смотрит своими нереальными зелеными глазами, в которых застыли слёзы.

Черт, красавица, что ж ты опять мне душу рвёшь?

Глубоко вдыхаю, понимаю, что девчонка снова может играть. Она сегодня не раз плакала на показ, пыталась манипулировать окружающими. Но я на это больше не поведусь.

— Эмин… Мне нужно отойти, — шепчет что-то скороговоркой, голос дрожит. — Я… Схожу в ванную. Освежусь. Всего пару минут, Эмин. И я… Я не буду сопротивляться.

— Не будешь? — очень в этом сомневаюсь, нельзя Дине давать времени. — Потом сходишь. Ты сказала мне «да», красавица. И скажешь ещё не раз. А пока… Пока у нас брачная ночь.

— Но я… Мы же говорили, — накрывает мою ладонь своей, мягко надавливает, но не пытается оттолкнуть. —

— Нет, Дин, это я потом обещал подумать. Но ты знала изначальные условия. Давай не будем спорить?

— Но я не готова так сразу.

— Не переживай, я сделаю так, что будешь готова.

Тяну девчонку к себе, мягко обнимаю. Стараюсь показать, что ей понравится, я не сделаю ей плохо. Наклоняюсь ниже, сминаю её губы. Проглатываю тихий вздох, и чувствую, что ночь будет долгой.

Я ведь говорил, красавица, что совсем не герой.

И сегодня хочу получить всё.

Какие же у неё мягкие губы, сочные. А как девчонка реагирует на касание, сразу всё тело каменеет. Она меня не отталкивает, только держится за мои плечи. Позволяет мягко надавить языком, скользнуть внутрь.

Черт, она везде такая горячая?

Сладкая, вкусная.

Этот поцелуй разительно отличается от того в больнице. Теперь я медленно пробую девчонку, наслаждаюсь ею. Неспешно и медленно, каждую секунду астягивая.

Я подталкиваю Дину в сторону кровати, не разрывая поцелуй. Вот так, красавица, поддавайся. Главное не перегнуть, чтобы снова не начала биться пташкой в моих руках.

Я ведь не обижу, не собираюсь её ломать под себя. Лучше Мамедову ноги переломаю за то, что он втянул нас в эту ситуацию.

— Эмин, — резко отворачивается, зовёт жалобно, но я на это не ведусь. — Я ведь не отказываюсь. Но почему мы не можем просто подождать немного? Я так не могу, правда. Вот если чуть позже…

— Хочешь, чтобы мою жену гулящей называли?

— При чем тут гулящая?

— Брачная ночь была, а простыни чистые.

Дина хмурится, явно не понимает о чём я говорю. А мне её встряхнуть хочется. Она вообще узнавала куда едет или даже банальных фактов не прочитала? Первая ссылка, можно было постараться!

Девчонка не обязана знать тонкостей, тут я согласен. Не следила за языком, нагнетала обстановку, проблем создала столько, что мне даже во время свадьбы знакомый с полиции звонил. Уточнял, что с моей несуществующей сестрой произошло.

Мне хочется провалиться под землю, просто исчезнуть. Эмин касается меня. Совсем не так страшно, как я представляла. Думала, что он просто толкнет меня на кровать и сделает своё дело. Подруги рассказывали, что первый раз редко бывает приятным. Особенно с мужчиной, к которому ты ничего не чувствуешь.

Но Эмин не спешит, и я очень благодарна ему за это. Я вообще буду по гроб жизни ему благодарна, ведь он спас меня от свадьбы с ужасным человеком. И кто знает, что со мной потом могло произойти.

— Не нравится, Дин? — мужчина спрашивает аккуратно, словно действительно переживает.

— Нра… Не так плохо, как я думала. Терпимо.

Говорю, лишь бы не признаваться в правде. Я думала, что мне будет очень противно. Зажмурюсь и буду думать о старых черно-белых фильмах, лишь бы не чувствовать чужие прикосновения.

Но думать, почему-то, не получается. В груди будто камень растет, давит на ребра и лёгкие, дышать становится сложнее. Я резко втягиваю кислород, когда Эмин усмехается.

— Терпимо? Ну-ну. Давай проверим, красавица, что ещё ты вытерпеть можешь.

— Не надо. Пожалуйста, давай не будем спешить. Давай мы… Поговорим. Мы же поговорить хотели, да? Разговаривали.

Я лепечу, потому что не могу справиться с волнением. Оно пульсирует в висках, заставляет застывать от каждого движения Эмина. Он ничего особенного не делает, но страх никуда не уходит.

— Ты не захочешь со мной говорить, красавица, — мужчина давит на моё плечо, заставляя лечь на спину. Двигается ближе, опускает вторую лямку платья. — Мои вопросы тебе не понравятся.

— Почему?

— Потому что они будут откровенными, и я хочу честные ответы.

Я поджимаю губы, не собираюсь об этом говорить. Вообще никогда, даже слышать не хочу эти вопросы. Эмин кивает, принимая моё решение. Наклоняется, прижимается губами к моему плечу. Такое невинное касание, но меня подбрасывает.

Мужчина давит ладонью на мой живот, придерживая. Вроде не сильно, но такое ощущение, что даже если я попытаюсь сдвинуться, то не смогу. Поцелуи перетекают на шею, вызывая мурашки по всему телу. Эмин не останавливается, двигается дальше, и я выпаливаю:

— Задавай. Задавай вопросы, — ведь для этого ему придётся перестать меня целовать. — Я отвечу честно.

— Что ты уже делала?

— В плане?

— С мужчинами. Или парнями, судя по всему. Как далеко вы заходили?

— Не далеко.

Я не собираюсь признаваться мужчине, что совсем невинная в этих делах. Не знаю почему, но мне нужно сохранить это в секрете. Не рассказывать, что он станет первым во всём.

— Конкретнее, красавица. Чем ты занималась кроме поцелуев? Парни заходили дальше положенного?

— Нет.

— Совсем? Только поцелуи… Хорошо, это не страшно.

Наверное, у мужчины стальные нервы. Я не представляю, сколько выдержки нужно, чтобы возиться со мной. Терпеливо, на грани приличий, не брать сразу всё.

Это подкупает. Забываю обо всём. Что это преступник сейчас целует мои плечи. Что я касаюсь мужчины, который пытался убить своего родственника, веду ладошкой по его накачанному телу. Что руки мужчины, так мягко поглаживающие, по локоть в крови.

— Я… Поцелуев тоже не было, — признаюсь вопреки собственным желаниям. Наверное, так будет лучше. Эмин будет готов ко всему, не сделает мне больно. — Мне нельзя было ни с кем встречаться.

— Погоди, — мужчина приподнимается, заглядывает в мое лицо, считывая там все ответы. — Сегодня я целовал тебя.

— Да.

— И это был твой…

— Да! Хватит, ладно? Я… Давай просто сделаем всё, я готова.

— Отлично, красавица, тогда давай снимем с тебя это платье.

Я жмурюсь, но сажусь на кровати. Позволяю Эмину расправится с завязками на корсете. Он делает всё быстро, умело, не давая мне времени передумать. Лучше быстро, да.

Я только оттягивала неизбежное, сильнее перенервничаю. Сейчас Хаджиев всё сделает, главное останется позади, а там буду дальше разбираться со своей жизнью.

— Расслабься, хорошо? — мужчина говорит что-то, мягко нашептывает. Он словно в транс меня вводит своим голосом, заставляя послушно опустить руки вниз. — Красавица, ты дрожь так, словно я тебя сейчас убивать буду.

— Я просто… Не знаю, ты, наверное, меня глупой считаешь.

— Я считаю тебя невинной девчонкой, которая по-другому представляла свой первый раз. Если тебе станет легче — ты ничем меня не удивишь.

— Это… Вообще не то, что я хотела услышать!

Фыркаю, но напряжение спадает, больше не чувствую себя загнанным зайцем. Эмин совершенно не умеет говорить с девушками, не удивительно, что ещё не женат в свои тридцать. Если он вспоминает других, пытаясь уложить кого-то в постель — то это очень плохой знак.

Я подбираюсь, твердо выдерживаю его взгляд. Как он мог додуматься такое сказать? Меня не задевает, конечно, но как-то не приятно слушать о том, что у него опыт есть, а я тут трясусь вся.

Эмин упирается коленями в матрас, стягивает рубашку. Взгляд сам изучает его тело, я тут ни при чем. Просто смотрю на рельеф мышц, которые так отлично смотрятся.

— Нравлюсь, красавица?

— Пока не удивил, — парирую, уж очень хочется задеть мужчину в ответ. И он это позволяет, только усмехается. Сжимает пряжку ремня, и в этот моя дерзость начинает гаснуть. — Ничего нового.

— Я думал, что ты с парнями не виделась.

— Ну глаза же у меня есть.

Я из последних сил держусь. Повторяю себе, что в этом нет ничего страшного. Все девушки через это проходят, просто в моем случае это муж, которого я не хотела.

Стараюсь убедить себя, что Эмин не худший вариант. Он хотя бы знает, что делать. Куда хуже было бы с каким-то неопытным парнем зажиматься в кладовке на выпускном, как делали некоторые из моих знакомых.

— Эмин! — не выдерживаю, вскрикиваю, когда доносится звук расстегиваемой ширинки. — Мы можем выключить свет?

— Конечно.

Мужчина без вопросов поднимается, направляется к двери. Я придерживаю платье на груди, не позволяю ему скользнуть вниз. Свет гаснет, и мне становится легче.

За окнами где-то далеко мерцают фонари, но их недостаточно, чтобы рассмотреть что-то в комнате. Только силуэты, получается уловить движения Эмина. Но я не вижу, насколько он одет, как и мужчина не видит меня.

— Это лишнее.

Мужчина мягко тянет моё платье вниз, и я не сопротивляюсь. Только дыхание задерживаю, словно так проще будет. Пока лёгкие горят, о другом не думаешь.

Я охаю, когда Эмин придавливает меня своим весом. Он держится на локтях, но всё равно чувствую его вес на себе. Это… Приятно, немного волнительно. Я прислушиваюсь к своим ощущениям, хочу всё уловить.

Эмин целует меня медленно, но настойчиво. Не дает отвернуться, полностью завладевает моим вниманием. Я могу лишь думать о том, насколько у него горячая кожа. Бархатная, приятная. Мужчина прижимается сильнее: бедра к бедрам, живот к животу, грудь к груди. Я чувствую его всего. Всего .

Вспыхиваю, лицо жжёт от смущения. Это… Ого. Ого-го! А как оно потом…

— Не думай, — приказывает, и я послушно киваю. — Просто не думай об этом. Ты… Черт. Не думал, что буду такое предлагать девчонке… Но ты… — Эмин снова ругается, так, что у меня ушки краснеют. Не представляю, что он такое придумал, с такой реакцией. — Ты можешь представить кого-то на моем месте, это нормально. У тебя ведь были какие-то фантазии? Мечты?

— Это как-то нечестно.

Эмин тихо смеётся, его тело трясётся, и вибрация передается мне. Отдает странными импульсами по телу. Будто иголочками колют, вызывая онемение кожи.

— Красавица, ты невероятная.

Я не должна смущаться его слов, но волнение обволакивает изнутри. Просто обстановка такая, что по-другому не получается. Темно, тишина и наше дыхание в ночи. Всё кажется намного откровенным, каждое слово в душу проникает.

Я кусаю губу, когда мужчина касается меня. Нежно и невесомо, но с моим телом происходит что-то новое. Оно отзывается, вспыхивает огнем. Непривычно, странно.

— Тише, — успокаивает меня, когда появляются неприятные ощущения. — Это только начало.

— А может не надо? Это всё? Уже считается, разве нет?

— Дин, я даже не начал. Тебя подготовить нужно.

— А что ты… А…

Я хочу сгореть со стыда, когда понимаю. А потом я действительно горю, когда пальцы мужчины касаются меня. Как-то по-особенному сильно. Меня током бьет, и так хорошо становится.

Расслабляюсь внезапно, ощущая будто парю. Жмурюсь, а под веками всё равно вспышки красные остаются. У меня словно кровь закипает, настолько становится жарко.

Новый вид удовольствия расцветает внутри, а потом вдруг впивается шипами в кожу. Эмин глушит мой крик поцелуем, вжимает свои губы, продолжает касаться, убирает всю боль.

Я забываю о смущении, даже не краснею от мысли, что на Эмине нет одежды. Меня беспокоит то, как всё закрутилось. Это ведь… Так не бывают! Мы с ним переспали, должны быть следы. Хоть маленькое пятнышко.

— Эмин.

Повторно зову его, но мужчина никак не реагирует. А я чувствую острую необходимость объясниться. Вдруг для Хаджиева это тоже важно, откажется от меня после такого. Он ведь собирался невинную девушку брать, а попалась я…

Невинная!

Но теперь ему придётся поверить на слово, так как других доказательств нет. Вся кровь отливает от лица, стекает к сердцу, которое работает на износ. Я пытаюсь подобрать слова.

Эмин восточный мужчина, наверное, ему даже для фиктивного брака нужна невинная девушка. Мой новоиспеченный муж сжимает челюсть, смотрит так, словно взорвётся через секунду.

Если сейчас Эмин откажется от меня, то не представляю, как поступать. Юнус и любовницей возьмет, только заставит поплатиться за мою свадьбу с другим.

Может, он хотя бы отвезёт меня обратно? Сжалится, не станет при всех позорить и выгонять меня. Я хотя бы смогу добраться до дома, а дальше буду держать оборону.

— Я правда… Я правда ни с кем не… — я бормочу и замолкаю под тяжелым взглядом Эмина.

— Я знаю. Я думаю, что нам теперь делать.

— Но кровь… Ты же считаешь…

— Я ничего не считаю, красавица. Дыши, не хватало ещё невесту откачивать.

Мужчина ерошит едва влажные волосы, а после наклоняется за боксерами. Так хотя бы проще на него смотреть, хотя его накаченное тело вызывает непривычную реакцию в теле.

— Я знаю, что ты ни с кем не спала, у меня в машине до сих пор справка лежит. Четкие фразы, что ты невинная. Была, по крайне мере.

Точно. То унизительное обследование в больнице, которое разрушило мою ложь про богатый опыт. Я выдыхаю, понимая, что Эмин не спешит на меня злиться.

— Но почему тогда нет крови?

— А я гребу? — Эмин пожимает плечами, начинает стягивать простынь. — Значит, так бывает. Иди в душ, я придумаю что-то.

Я не спорю с мужчиной, скольжу за дверь в ванную. Сбрасываю рубашку Эмина, забираюсь в душевую кабину. Горячая вода щиплет кожу, расслабляет. Хоть все нервы натянуты тугой проволокой.

Хаджиев не обвинял меня ни в чём, это хорошо. Да и вообще, у него нет права ничего требовать. Я была честна, не виновата, что так всё сложилось. Пусть сам разбирается.

Я долго стою под водой, стыдно почему-то выходить обратно. Мы переспали! У нас была близость, а теперь у меня мышцы тянет от произошедшего. Как можно смотреть в глаза мужчине, когда всего недавно мы с ним… Когда он…

Я прячу лицо в ладонях, стараюсь часто дышать, успокоиться. Всё уже закончилось. Всё прошло, забыто. Своё обещание я выполнила, больше Эмин ко мне не прикоснётся. А жить в одном доме… Это как с соседкой, ничего страшного.

Вытираюсь полотенцем, чувствую себя очень странно. Во мне будто ничего не поменялось, но при этом… Моим первым мужчиной стал Эмин, которого я вообще не знаю! Не так, как я представляла.

Лепестки роз и свечи я никогда не просила, но хотелось бы хотя бы знать любимый цвет перед тем, как лечь с мужчиной в постель. Всё в моей жизни через одно место!

— Эмин, — я выглядываю из-за двери в момент, когда мужчина швыряет простынь на пол. — А есть что-то из одежды? Мне не в чем выйти.

— Черт, тетя ничего не оставила? Возьми мою рубашку снова, в ней поспишь. А потом разберемся, найду тебе что-то завтра.

— Ладно.

Эмин вроде такой высокий, но его рубашка едва прикрывает бедра. Я оттягиваю ткань максимально, выскальзываю в спальню. Надеюсь, что лягу спать и быстро засну, но так не получается.

На кровати лежит чистая простынь, которую мужчина не застелил. Оставил мне с этим разбираться. Я убеждаю себя, что он и так много сделал для меня, но хочется стукнуть его от души. Не мог сам разобраться с этим?

Мама многих мужчин называла бытовыми инвалидами. Они могут работать в крупных фирмах, спасть жизни, принимать важные решения за секунду. Но в быту абсолютно бесполезны.

Неужели Хаджиев один из них?

Похоже, у меня будет время выяснить это во время совместной жизни.

— Помоги, пожалуйста, — прошу, разворачиваясь к мужчине. А потом замечаю его пристальный взгляд. Ниже моей поясницы. — Ты совсем уже?! Не смотри туда.

— Моя жена, что хочу, то и делаю.

— Хаджиев!

Я подскакиваю, прячу свою пятую точку от чужого взгляда. На что он там смотрит, Боже. Меня обхватывает неловкостью, когда Эмин подходит ближе. Он ведь не будет… А взгляд автоматом ложится на его бедра.

— Так с чем тебе помочь? Или будешь дальше рассматривать, красавица?

— Буду. Мой муж, что хочу, то и делаю.

И в противовес своим словам резко разворачиваюсь, пока окончательно не превратилась в спелый помидор. Эмин придерживает уголок простыни, и мы быстро заканчиваем.

Я кутаюсь в одеяло, поворачиваюсь спиной к мужчине, на самом краешке лежу. Только Хаджиева это не устраивает. Он останавливается рядом со мной, нагло двигает, ложась рядом.

— Что ты делаешь?

— Я сплю с этой стороны, Дин.

— Мог просто сказать, — я двигаюсь, а потом замечаю красный след на руке мужчины. — Что с тобой?

— Твою честь спасал.

Я тянусь к плечу мужчины, где тонкая рана. Крови почти нет, она запеклась вокруг царапины. Кожа под пальцами горит, обжигает. Но я не одергиваю руку, стараюсь понять, что произошло.

Охаю, когда до меня доходит. Кусаю губы, заглядываю в глаза мужчины, читая там подтверждение своим домыслам. Я не могу поверить, что он действительно пошел на такое ради меня.

Мой долг растет с ошеломительной скоростью.

— Теперь никто не скажет, что ты гулящая, — хмыкает, ложится на спину, пряча от меня порез. — Думаю, должно сработать. Вряд ли следы сильно отличаются.

— Но зачем ты плечо резал? Ладонь там, палец…

— Никогда не недооценивай глазастых родственников. Завтра заметят рану и начнут судачить. А мне хватит сплетен за спиной.

— Из-за твоей истории с дядей?

— Из-за того, как мы эту свадьбу провалил. Полный отход от традиций, красавица. Я завтра с другом встречусь, а потом мы поедем домой. Спи, Дин, будет долгая дорога.

Я принимаю совет мужчины, только заснуть не получается. Ворочаюсь в кровати, так странно с кем-то вместе спать. Слушаю размеренное дыхание в тишине, праздник утих.

Стоит двинуться с места, как я случайно задеваю Эмина. Тот не просыпается, но меня словно током бьет. Я всё время постоянно дергаюсь, почти не закрываю глаз. Не знаю, чего боюсь, но сон проходит мимо меня.

Усталость топит и подгибает, у меня голова раскалывается, но успокоиться не могу. Слушаю как тикают часы в комнате, схожу с ума от происходящего.

И не придумываю ничего лучшего, чем стукнуть рукой Эмина.

— Какого…

Резко жмурюсь, стараюсь дышать незаметно. Притворно ворочусь, поворачиваюсь лицом к мужчине. Я даже в темноте чувствую его взгляд, отсчитываю про себя до десяти, а потом открываю глаза.

— Ах, — зеваю, часто моргаю. — Ты почему не спишь?

— Я… Думаешь, это смешно, красавица?

— Что?

Ещё один раз зеваю, на этот раз по-настоящему. Прячу лицо в подушке, пока приступ сонливости не проходит. Я не могу объяснить, зачем достаю Хаджиева, но это весело.

По крайне мере то выражение лица, с которым Эмин хмурится. Словно решает простить мне это или наказать. А я невинно улыбаюсь, я ни при чём, ничего не делала.

— Если ты проснулся…

— После того как ты ударила меня?

— Я ничего не делала. Я проснулась от ощущения… Как будто кто-то на меня смотрит. Ты снова на меня пялился, Эмин?!

Мужчина тихо рычит, отбрасывая от себя одеяло. Вся моя нервозность выплескивается тихим смехом. Я стараюсь придерживаться мысли, что Хаджиев ничего мне не сделает.

— Нарываешься, красавица.

— Я не… Ну, раз ты не спишь, то может поговорим?

— Если ты сейчас не замолчишь, то мы брачную ночь продолжим.

— Ты обещал меня не трогать!

— С приметкой, если не будешь меня злить. Сейчас ты меня к грани толкаешь. Молча спи, Дин.

Я обиженно соплю от этой грубости, показательно отворачиваюсь от мужчины. Гад редкостный! Я не могу просто успокоиться, расслабиться, когда Эмин так близко.

Внутри страх сидит, что он сейчас передумает, прижмёт меня к кровати и сделает всё, что захочет. Когда я вижу мужчину, разговариваю с ним — не так страшно. Стараюсь держать в голове его обещания, но…

Я ведь ничего не знаю о Хаджиеве.

Я поверила лишь потому, что Юнус пугал сильнее.

А теперь…

Вдруг всё совсем не так будет?

А если мы переедем к нему и…

— Говори, — Эмин рявкает раздраженно, заставляя подпрыгнуть на месте. — О чём хотела поговорить?

— Я… Забудь. Извини. Спи дальше.

— Дина, я жду. Ты сама меня разбудила, теперь начинай говорить.

— Я… Какой у тебя любимый цвет?

Ответом не служит тяжелый вздох мужчины. Я понимаю, что говорю глупости, но не могу остановиться. Пусть лучше считает меня дурочкой, чем я буду всю ночь переживать.

Я пищу, когда Эмин резко дёргает меня на себя. Я падаю на его грудь, сильно бьюсь подбородком о его плечо. Мужчина держит меня в кольце, руки прижимает к туловищу, я даже оттолкнуть его не могу.

— Черный, Дина. Я предпочитаю черный цвет.

— Я… Всё. Больше не буду спрашивать.

Обещаю в надежде, что сейчас Эмин меня отпустит. Он сделал именно так, как я боялась. Я и сама виновата, понимаю. Не стоило злить зверя, откровенно нарываться.

— Не будешь, — кивает, и сухие губы задевают мой висок.

— Я лягу на краю, отпусти меня.

— Нет, красавица, это моя защита от того, что ты снова будешь биться. Полежишь так, подумаешь о своем поведении. Если сейчас начнёшь толкаться, то будет хуже. Ты меня поняла?

— Поняла.

Хотя и не представляю, что может быть хуже, чем просто лежать на мужчине, без шанса сдвинуться.

Но уточнять как-то не хочется.

Кто знает, что Эмин ещё придумать может?

— Ты кушай, нус, кушай, — тетушка Йиса двигает ко мне тарелку с рисом, недовольно хмурится, когда я качаю головой. — Худая ты слишком и бледная.

— Я просто не выспалась.

— Конечно, я понимаю, сама молодой была…

Я давлюсь соком, когда понимаю, о чём говорит женщина. Кашляю, стараясь скрыть смущение. Не объяснять ведь, что Эмин совсем по-другому мешал мне спать.

Сколько я не уговаривала мужчину, он мне отомстить решил. Держал возле себя, не отпускал. Только усиливал хватку, если я начинала ворочаться или пыталась улизнуть. Зато, когда Эмин обнимал меня, то я была уверена, что не будет распускать руки. Я их кожей чувствовала.

А с самого утра Эмин куда-то улизнул, оставил меня на попечение его тетушке. Я же валялась в кровати почти до обеда, не могла выйти из комнаты. Стыдно было из-за этой дурацкой простыни.

Это должно смущать тех, кто рассматривает её!

Но именно я чувствовала себя той, кто что-то дурное сделала.

Я только радуюсь, что Эмин всё сделал без меня. Сам вынес простынь, судя по всему, раз меня не достают обсуждением этой темы. Промолчать и забыть. Это, похоже, будет моим слоганом на долгие месяцы.

— Ну, расскажи мне, нус, как вы с Эмином встретились. Такая поспешная свадьба была, нехорошо получилось, перед гостями неудобно. Я сначала подумала, что ты от отца сбежала. Но он ведь был на свадьбе. Так в чем причина, Дина?

— Я… Думаю, это вам лучше у Эмина спросить, он лучше объяснит.

Йиса щурится, окидывает меня пристальным взглядом. Я рассматриваю узоры на деревянном столе, провожу пальцем по изгибам линий, чтобы не чувствовать себя на допросе.

Женщина вдруг улыбается и одобрительно кивает.

— Вот и правильно, пусть Эмин оправдания находит. Его интереснее доставать. О, помяни блудливого сына…

Я слышу, как гудит мотор машины, скрипят ворота. Первой выскакиваю на улицу, слышу в след смешок. Пусть Йиса думает, что я безумно по Эмину соскучилась. Но я хочу как можно быстрее добраться домой и забыть обо всём.

С надеждой смотрю на мужчину, одергиваю край шерстяного платья, которое мне сегодня принесли. Только Эмин не выглядит слишком счастливым, бросает на меня хмурый взгляд, хлопает дверцей машины.

— В дом, живо.

Я теряюсь от этой грубости. Не двигаюсь, потому что не ожидала такого от Эмина. Он сжимает мою руку выше локтя. Тянет за собой, пока мы не оказываемся в коридоре.

— Что-то случилось?

— Ты случилась.

— Я… Юнус опять что-то натворил?

— Ты и сама справляешься. Напомни мне, красавица, какой месяц на дворе?

— Эм… Конец декабря?

У Хаджиева оказывается есть уникальная способность, с которой я теряю всё своё красноречие. Потому что у него вопросы глупые, никакой логики не прослеживается.

— Отлично. Объясни мне какого черта ты выходишь в одном платье на улицу?! Мне лечить тебя ещё? Мало ведь других забот.

— Я на секунду выскочила! Тебя, мудака, встретить хотела и поговорить. Мы уезжаем или нет?

— Уезжаем. Иди собирайся.

— Вот и пойду!

Разворачиваюсь, слышу раздраженный вздох за спиной. Значит, кончик хвоста таки попал по наглому лицу. С чувством удовлетворения я направляюсь в нашу спальню.

У меня нет вещей, чтобы их собирать, но и быть рядом с Эмином я не хочу. Сразу набросился без повода, сорвал на мне плохое настроение. Он мне всё время будет припоминать, что из-за меня проблемы?

Так отдал бы Мамедову!

Нет, сам же предложил такой выход, я не просила. Именно Хаджиев решил и организовал всё. А теперь попрекает, будто я бы сама не справилась, без его помощи.

Не справилась бы. И что? Это не дает ему права вести себя так нагло, не контролировать слова. Тру руку, где меня держал мужчина. Не больно совсем, но жжет так, словно Хаджиев свой отпечаток оставил.

— Какой месяц? Даун.

Я передразниваю, стягивая с подушек наволочки. Надо постель отнести в стирку, новую заправить. Йиса и так нас добродушно приняла, не хочу её лишний раз нагружать.

— А что носят в декабре? Придурок.

Я заправляю короткие пряди за ухо, складываю простынь аккуратно. Пальцы дрожат от злости, и чем больше я думаю об этом, тем сильнее завожусь. Не могу успокоиться.

— В дом. Чтоб этот дом тебе в…

— Не помешала? — я резко оборачиваюсь, замечая в дверях тетушку Йису. — Я не хотела тебя отвлекать.

— Извините, я не…

— Нет-нет, я понимаю всё. Мой племянник бывает грубым. Я хотела убедиться, что и ты всё правильно поняла. Ты ведь не здешняя, Дина, не знаешь наших порядков. Эмин не просто так тебя ругает, он переживает за тебя.

— Ага, я это заметила.

Фыркаю и осекаюсь, вспоминая с кем я говорю. Не стоит при женщине показывать, что я думаю о её племяннике. Но Йиса только качает головой, словно я неразумное дитя.

— Ты ведь должна была изучить Эмина, нус, понять какой он. Он никогда прямо не скажет, он сразу решает всё. Как же его называют, модное слово такое… Шатер какой-то.

— Траблшутер?

— Да. Его задача разбираться с проблемами, а не разговаривать. Ты мерзла, он это решил. Мужчины ругаются не просто так, Дина. А только из-за беспокойства. Знаешь, как мой первый муж орал? Я пошла гулять на задний двор, хотя он запрещал. Поскользнулась, сильно ударилась. Вместо жалости он ругался на меня. Я молодая была, как ты, тоже обижалась. А потом уже поняла, что ему страшно было за меня. Вот и Эмин такой же.

Йиса сжимает мою ладошку, будто через прикосновение передать свой опыт. Вокруг её глаз собираются лучики, дарят тепло и спокойствие. Я понимаю, что женщина беспокоится, хочет как лучше.

Но ведь эта ситуация совсем другая! Они женаты были, а у нас это только для вида. Тем более, знакомы мы всего один день, а такой сухарь как Эмин не будет беспокоиться по пустякам.

— А вот если бы он мягко меня домой подтолкнул? — нахожу правильный аргумент, победно вскидываю голову. — Обнял и завёл с собой? Тоже ведь бы проблему решил. Но при этом не обидел меня.

— И в следующий раз ты бы так же выскочила. Нет, нус, иногда мужчины должны ругать, чтобы мы умнее становились. Или притворялись такими, — шепотом добавляет, подмигивая. — Но ты о моих словах подумай. И не стоит здесь прибираться, я сама всё сделаю.

Я клятвенно обещаю женщине, что подумаю и обязательно прощу Эмина. Готова всё сказать, чтобы Йиса больше мне не давала советов. Которые совсем не работают в нашей ситуации.

Я спускаюсь вниз по лестнице, ожидая, когда Эмин закончит долгие прощания. Он без лишних слов набрасывает на меня свое пальто, подталкивает к выходу.

Передергиваю плечами, избавляясь от хватки мужчины, гордо шагаю к машине. Кажется, тетушка Йиса горестно вздыхает, но мне всё равно. Ругать мужья должны, как же.

Я сама его так отругаю, что…

— Долго ещё дуться будешь, красавица? — Эмин бросает пальто на заднее сидение, включает обогрев. — Ночью ты разговорчивей была.

— В машине холодно, опасно разговаривать, вдруг я горло простужу? А тебе со мной возиться.

Передразниваю мужчину, а после сглатываю, когда взгляд становится тверже. Там, на дне голубых омутов, плещется раздражение. Я отворачиваюсь, поджимая губы.

Предупреждение — не злить — я получила.

Как и напоминание о том, что с Хаджиевым будет непросто. Я запуталась, ошиблась. Слишком была рада избавиться от Мамедова, чтобы понять, что рядом со мной непростой мужчина.

Преступник, который привык оставлять последнее слово за собой.

— Красавица, — рычащие нотки с предупреждением. Я вся подбираюсь. — Ты будешь дальше меня выводить?

— Нет, конечно. Я просто хочу спать. Или это тоже неполезно? Ты мне весь список огласи, чтобы я понимала. А то завтра волосы не буду феном сушить, а мне и за это прилетит.

— Пока тебе ни за что не прилетало, Дина. Хотя, видимо, нужно.

— Тоже бить будешь?

— Не буду, угомонись уже. Каждый раз об одном и том же спрашиваешь. Но я ещё найду на тебя управу, красавица. И заживу прекрасной спокойной жизнью.

Я вспыхиваю, но упрямо молчу. Он… Да он…

Часто дышу, стараясь справиться с эмоциями. Стресс искрит под кожей, скручивает. Я слишком долго держалась, а теперь наваливается полным осознанием. Сбивает с ног, придавливает плитой.

Я жена. Жена незнакомца.

Меня похитили!

Похитили и хотели…

Сделать то, что сделал Эмин.

Лучше он, чем Юнус, но…

Это всё так неправильно.

Из меня словно выкачивают все силы, я откидываюсь на спину кресла, часто дышу, стараясь справиться с паникой. Я в машине с Эмином, которого не знаю. У нас долгая впереди дорога.

Никто больше не будет меня искать, отцу я не нужна, он получил свои деньги. А если Хаджиев где-то бросит? А если отвезёт куда-то и тоже продаст, отбивая вложения? А если…

Я вжимаюсь в дверцу, когда Эмин касается моей руки. Отдергиваю ладошку, стараюсь уйти от прикосновений. Смотрю на него с опаской, слишком растеряна.

— Красавица, — мужчина тяжело вздыхает, а у меня внутри нервы натягиваются от его взгляда. — Что опять не так?

— Ничего. Прости. Я… Я буду молча ехать, правда, до самого дома. Ни слова не скажу. Прости.

Я бормочу, сама себя не узнаю. Но… Эмин даже со своими недостатками слишком хороший. Я не знаю его мотивов, причин помогать мне. И если их нет, значит мужчина задумал что-то ужасное.

Никто не станет платить таких денег отцу за девушку, от которой ничего не получит. А я… Я… А если он дома у себя запрет, пока не получит полную компенсацию?

— Дина, что не так? Выкладывай. Сейчас, — его ладонь накрывает моё колено, а я резким движение сжимаю ноги, боясь, что мужчина захочет большего. — Минуту назад ты огрызалась, а теперь решила в покорную сыграть?

— Просто мысли глупые. Всё нормально, — я стараюсь часто дышать, отогнать страх подальше. Так реагировать ненормально, но во мне что-то с треском надломилось. — Я не хотела тебя злить.

— Ты и не злила. Бесишь? Да, — мужчина уверенно кивает, на его губах лёгкая улыбка, но в глазах… Пустота. Он вообще ничего не чувствует? — И раздражаешь, красавица. Но вряд ли ты когда-либо сможешь меня разозлить. Ты ведь не будешь опять сбегать с таксистом?

— Нет, не буду. Честно.

— Вот и отлично. Кстати, о таксистах. Загляни в бардачок.

Я с опаской нажимаю на ручку, пластик бьется о колени. Несмотря на все переживания, не могу удержать усмешку от того, что дверца ударила и ладонь Эмина. А затем я замечаю прозрачный пакетик.

— Эмин…

— Считай это свадебным подарком, красавица.

— Это же… Это мои серёжки! Я их отдала в оплату за поездку. Спасибо! Они очень дороги для меня. Не будь ты за рулём, я бы тебя расцеловала. Я очень благодарна. Я верну за них деньги и… Что ты делаешь?

С удивлением смотрю, как мужчина сбрасывает скорость. Паркуется в «кармане» трассы, глушит мотор. Я оглядываюсь, но здесь нет ничего интересного.

— Зачем ты остановился?

— Ты ведь сказала: не будь я за рулем… Теперь беспокоиться не о чем. Как благодарить будешь, красавица?

Я усмехаюсь на то, как Дина начинает смущаться. Вжимается в дверцу, сверкает изумрудом. Ещё несколько секунд и бросится на меня дикой кошкой. Только вряд ли для того, чтобы страстно поблагодарить за подарок.

— Эмин… — девушка тянет неуверенно, не поднимает взгляда. — Ты ведь обещал мне.

— Что именно? Я много чего тебе обещал вчера.

— Не трогать меня после брачной ночи.

— А ты только что пообещала расцеловать меня. Давай, красавица, ты хоть представляешь, как сложно это было сделать? Мне пришлось по всему городу искать таксиста, потом все ломбарды объезжать…

— Правда? Я… Я очень благодарна за это. Ты даже не представляешь насколько!

— Хватит для поцелуя?

На самом деле, вернуть серёжки не составило большого труда. Один звонок знакомому, чтобы поднять записи дорожных камер, найти номер машины. Таксист оказался достаточно порядочным, чтобы никуда не деть украшения. Спокойно отдал за хорошее вознаграждение.

Я сильно переплатил, конечно. Но то, как широко улыбается Дина — ценнее многих вещей. Она проводит пальчиками по застежке, вся расцветает. Непонятная обида, которой девушка накаляла атмосферу последние полчаса, растворяется за пару секунд. Как мало красавице нужно для счастья.

Я не гребу, почему мне захотелось порадовать её. Решил, что девчонка заслужила хоть что-то хорошее за этим пару дней. Тем более, эта её искренняя и чистая реакция — офигенный мотиватор.

Молчу о том, что именно серёжки подтолкнули позвать её замуж. Всё бесило вчера, эта дебильная несправедливость, варварские поступки, которым не было оправдания.

Ну и красавица, рыдавшая на моем плече, не оставляла вариантов. Она так горько жаловалась на всё, в особенности на подарок от какой-то там родственницы. Кажется, серёжки оплакивала сильнее, чем свою судьбу.

— Спасибо, Эмин, — девчонка тянется ко мне, упирается ладошкой в плечо. Обжигает подбородок быстрым поцелуем, возвращаясь на своё место. — Хватит с тебя. Мы поедем или будем дальше разговаривать?

— Я бы что-то другое с тобой сделал, красавица.

Я завожу машину, понимая, что мне ничего сегодня не светит. И вчера не светило особо, лишь немного перепало ласки девчонки. Но мне и этого хватило, чтобы завестись до безумия.

Черт, каких усилий стоило сдержаться. Когда красавица лежала подо мной, жмурилась и кусала губы от удовольствия, то крышу сносило со свистом. Вроде ничего она не сделала, но при этом в мозгах произошло небольшое возгорание.

Бросаю взгляд на девчонку, скольжу по стройным ногам. Хорошая, невероятно. Есть такие, на которых хочется смотреть раз за разом, находить что-то новое. Как тонкий шрам над коленкой, который хочется потрогать.

— Хаджиев! — вспыхивает, когда замечает моё пристальное внимание. — Прекрати так смотреть.

— А ты Хаджиева, дальше что?

— Я… Погоди! А как же документы? Мой паспорт остался в отеле, как и все вещи. А брак же, получается, не заключен по-настоящему? Может, мы тогда и не будем этого делать? Здесь будут знать, а дома — нет.

Дина загорается идеей, начинает елозить на сидении и смотрит с надеждой. С удивлением понимаю, что внутри что-то екает от её реакции, ведь мне приходится разрушить её надежды.

— Я уже всё устроил, красавица. Твой паспорт у меня, расписали нас без свидетелей.

— И без меня!

— Без меня тоже, если тебя это обрадует. Я просто отдал документы знакомыми, он сам всё сделал. Мне нужны были любые доказательства того, что мы с тобой действительно женаты.

— Зачем?

— Для этого.

Я резко бью по тормозам, давлю ладонью на грудь девчонки, придерживая. Шины скрипят по сухой дороге, пока машина окончательно не останавливается.

Впереди два внедорожника, безошибочно нахожу в толпе людей Мамедова. Скалится за спинами охранников, выступает вперед. Приподнимает брови в немом вопросе: решусь ли я выйти.

— Сиди в машине, — бросаю Дине, отстегиваю ремень безопасности. — Слышишь меня?

— Эмин, не глупи! Давай просто уедем? Это глупый героизм.

— Не переживай, красавица, ничего не случится. Потом на шею мне бросишься от радости, что ты выжил. Не бойся, — провожу пальцами по белоснежному личику, а девчонка дергается. — Ничего со мной не будет.

— Я за себя боюсь.

— А тебя тем более никто не тронет.

Страх Дины понятен и прост, в нашем случае никаких обид быть не может. Их и нет, на самом деле. Девчонка мне доверилась, я не собираюсь подводить её. Раз пообещал, то решу любые проблемы.

Красавица тянется ко мне, сжимает рукав рубашки, не пускает. Смотрит перепугано, в больших глазах застыла паника. Чертыхаюсь, и тянусь к ней. Остается пару сантиметров, которые на одном дыхании можно сократить.

— Давай заключим сделку, Дин? — предлагаю, касаясь пальцем её пухлых губ. Девчонка дрожит, хватает воздух, но не отталкивает. — Если всё пройдёт нормально, и мы дальше спокойно поедем, то ты мне должна.

— Что должна?

— Поцелуй, нормальный, по-взрослому. Героев целуют, красавица, а я эти сутки капец каким героем стал. Обещаешь?

— Эмин…

— Ну же, мне стимул нужен. Совсем не хочешь, чтобы я выжил?

— Эмин! Господи, хорошо. Хорошо! Только…

— Всё будет хорошо.

Выбираюсь из машины, насвистывая. Так легко девчонок я ещё не разводил. Жену, черт возьми. Видимо, нужно будет постоянно что-то устраивать, чтоб от Дины добиться ответа.

Ночью она нехило разожгла мой интерес. Неопытная, даже целоваться не умеет. Но ей и не нужно. Достаточно того, как Дина распахивает свои губки навстречу, пускает меня. А дальше я сам возьму всё, как надо.

— Мамедов, — киваю бывшему лучшему другу, получаю в ответ:

— Хаджиев.

Я усмехаюсь на банальность ситуации. Такое уже было. Вечерняя дорога, две машины и разборки. Только тогда я выманивал Саида, хотел разобраться с дядей.

Я считал его виноватым в смерти матери, сейчас тоже считаю так же. Просто не смог навредить, всё равно же семья. Курок спустил, но пули холостые были, всё, на что я смог.

— Решил ещё раз поздравить со свадьбой? — я облокачиваюсь на капот, не переживая. — Или подарок забыл вручить?

— Разобраться с тобой хотел. Некрасиво ты поступил, Эмин. Я тебе работу дал, помог, а ты мне предательством ответил, — Юнус руки расставляет, будто сожалеет, что к этому пришли. — Такой я не прощаю.

— Не прощай, твои проблемы. Тебе нечего предъявить мне, иначе бы уже со старшими встречался, а не ловил на дороге.

— Дильнара была моей невестой.

— Вот Дильнару и забирай. А Дина со мной останется.

Не шарю, с чего у Мамедова такая упрямая попытка поменять ей имя. Пусть других так называют, у тех хотя бы защита семьи может быть. Красавица только на меня рассчитывает.

— Или ты чего-то хочешь от моей жены, Юнус? — спрашиваю, осматривая охрану друга. Никого из родственников не взял, все наемные. Проще будет. — Ты собираешься против правил пойти?

— Это ты все правила сломал, когда чужую женщину забрал.

— Она и не была твоей. Теперь — моя, окончательно. Смирись и проваливай. Дина теперь Хаджиева, а ты знаешь, что эта фамилия дает.

Какие бы претензии у меня не было к семье, но за фамилию я благодарен. Теперь, когда под моей защитой оказалась маленькая красавица. Юнус может даже прихлопнуть меня сейчас, но не решится Дину тронуть. Потому что боится связываться с моей семьей.

За меня мстить не станут, возможно, но за остальных порвут. Особенно когда это касается беззащитных девочек, которых не принято обижать. Защищать и лелеять, а не похищать.

Ну, с последним мои дяди немного промахнулись, но на красавицу даже не глянут в таком ключе.

— Станет Мамедовой, — Юнус отрезает уверенно, делает пару шагов ко мне. — Лучше сейчас отступи, Хаджиев, пока я тебя в порошок не стёр. Всё равно девка окажется подо мной. Рано или поздно. Сама ко мне прибежит.

— Пока я нравлюсь ей больше тебя. А денег у меня не меньше. Заметь, Дина ко мне бежала, а не от меня. Чувствуешь разницу?

Я говорю легко, но внутри всё натягивается в напряжении. Просчитываю варианты, сердцебиение замедляется. Я отслеживаю каждое движение, всех держу в поле зрения.

Нервы звенят, пока я усмехаюсь Мамедову. Тянусь за зажигалкой в карман брюк, приподнимаюсь, чтобы доставать было удобней. И сдвигаюсь в сторону, прикрывая собой Дину.

Я спиной чувствую её палящий взгляд, нервозность. Девочка умница, она не станет нарываться. Если будет совсем плохо, то сядет за руль и уедет, я ключи специально оставил в машине.

— Давай ближе к делу, Юнус, у меня дела.

Я показательно опускаю взгляд на часы, но ловлю, как охранник тянется к кобуре. Кровь вскипает, только вместо жара — холодом обдает. Трезвое сознание лучше всего.

— Пушку пусть уберут, ни к чему это.

— Тебе охота за девку погибать? Ты вроде дураком не был, Эмин. Я за неё заплатил.

— Я тоже. Моя ставка выиграла, так что ты в пролёте.

— Ты не понял меня, Эмин. Я не раз платил, я ждал, когда девчонке восемнадцать стукнет. А ждать я очень не люблю. Теперь хочу получить компенсацию.

— Вышли счет на почту, мои люди разберутся.

— В память о дружбе я дам тебе уйти. Девка останется со мной, дальше я буду ею заниматься.

— Такой обмен щедрый… Я тебе свою жену, а ты мне ничего. Не так договариваются, Мамедов.

Я бросаю взгляд на девчонку, оборачиваюсь боком, краем глаза слежу за всеми. Хочу убедиться, что красавица ничего не слышит. Не нужна мне её истерика сейчас.

С доверием у красавицы очень туго. Ещё хуже, чем у Ники. Девчонка дяди легко прыгнула в мою машину, укатила со мной, когда я предложил помощь. Ни разу не боялась. А с Диной сложнее будет.

— Завязывай, Эмин. Ты — никто. Ты даже свою семью растерял. Сопляк с гонором и без силы.

— Но ты обращался ко мне за помощью. Знаешь сколько таких людей было? Сколько с радостью тебя на корм рыбам пустят, лишь бы со мной договор заключить?

Мамедов нужен мне был для подстраховки.

Но он не единственный.

Судя по тому, как Юнус бледнеет, он всё прекрасно понимает. Есть те, кому я отказывал, не сходилось видение жизни, принципы разные, подходы. А я им нужен был, не зря один из лучших в своём деле.

Есть те, кто с радостью Мамедову помогут прижать меня. Но есть другие, которые не против поработать вместе и свою идею протолкнуть. Мне достаточно «фас» сказать и Юнуса они уберут.

Друг скалится, но глаза бегают. Решает, что ему дороже: собственная шкура или Дина. Я не понимаю, почему Мамедов так вцепился в красавицу.

Нет, ясен хрен, что понимаю.

Прекрасно понимаю.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Хаджиев? Ты слишком болтать о пустом любишь.

Усмехается.

И на меня пистолет наставляет.

Я плохой человек.

Ужасный.

Потому что когда Юнус достает пистолет, я думаю только о себе. Сейчас мужчина разберется с Эмином, а меня заберёт. Меня ждёт насилие, разборки, смерть от рук монстра. Я не для этого пошла на всё, чтобы сейчас просто стать его игрушкой.

И только спустя несколько секунд до меня доходит, что Хаджиев может умереть! Из-за меня! Из-за того, что он решил спасти меня, теперь мужчина пострадает.

Сердце колотится, ребра трещат от его напора. Я ничего не вижу, наклоняюсь в сторону, не знаю, что хочу увидеть. Но… Отвернуться невозможно. В горле ком, пальцы дрожат. Кажется, что я задыхаюсь, весь организм отказывает.

Мне нужно что-то сделать?

А что я сделаю?

Смотрю, не оставил ли где-то Эмин телефон, но мне некому звонить. Кто поможет мне спастись? Хах. Да будь у меня супер-герой на быстром наборе, это не спасло бы. Никто не успеет приехать.

Зачем Хаджиев вообще вышел? Можно было уехать обратно или на скорости прогнать по обочине. Он так покрасоваться решил? Дурак! Придурок! Как можно так легко относится к жизни?

Я остаюсь на месте, вдавливаю себя в сидение, чтобы не дергаться, не натворить глупостей. Эмин обещал, что разберется, ничего не случится. Он справится. Он ведь не совсем дурак?

Я цепляюсь пальцами за ремень безопасности, моргать боюсь, пропустить хоть мгновение происходящего. И я замечаю этот момент. Когда Мамедов дергается, а на его груди появляется красная точка. Как от фонарика. Я знаю, что это — в фильмах постоянно мелькала.

Эмин отталкивается от капота, взмахивает рукой. Я вижу его анфас, широкую улыбку, наклон головы. В мужчине нет ни капли страха, он словно наслаждается происходящим.

Секунды тянутся вечностью, меня словно бьют по голове, когда Юнус поднимает руки вверх, сдаваясь. Облегчением накрывает, в ушах звенит. Всё расплывается, когда Хаджиев возвращается ко мне.

— Испугалась, красавица? — интересуется невинно, накрывает мою ладонь, отрывая от ремня безопасности. Чуть сжимает, приводя в чувство. — Я же обещал.

— Но он… А потом… Что случилось?

— Оказывается, Мамедову не понравилось, когда прицел наставили на него. Расслабляйся, это была немного неприятная встреча. Я этого ожидал.

Мы спокойно проезжаем мимо, когда один из людей Мамедова отгоняет машину. Смотрю в окно на мужчину, он одним взглядом обещает мне расплату за это.

Дёргаюсь в страхе, но после этого не выдерживаю. Я в безопасности, Юнус отпустил, что может случиться? Поэтому поднимаю руку вверх, машу мужчине на прощание. Мне так нравится, как у него лицо багровеет от злости.

— Красавица, — Эмин хмыкает, качает головой.

— Не стоило, да?

— Ради его выражения лица? Определенно стоило, — он хлопает меня по ладони, все ещё не отступая. — Не оставляешь мужчине ни капли гордости.

— Я бы и жизни ему не оставила, но как получилось. Что там произошло? Откуда был тот красный луч?

— Друзья постарались. Тебе холодно, Дин? Ты вся дрожишь.

Эмин, наконец, убирает свою руку. Тянется к печке, включая обогрев. Теплый воздух заполняет салон, но мне не становится лучше. Меня трясёт от пережитого.

Вроде ничего непоправимого не случилось, не мне угрожали, Хаджиев сам всё решал. Но страх кусается под кожей, не исчезает. Даже сейчас, когда всё позади.

— Кстати, красавица, ты мне должна.

— За что?

— За то, что всё обошлось. Кажется, ты мне поцелуй обещала.

Я раздраженно вздыхаю, даже не собираюсь на это как-то отвечать. И целовать мужчину тоже не буду. В тот момент я была настолько испугана, что готова была пообещать всё.

— Ты не рассказал, что произошло, — ловко увожу тему в другое русло. Ладошки начинают потеть от волнения, стараюсь контролировать голос. — Ты знал, что Мамедов так поступит?

— Знал, красавица. Было бы странно, если бы не пытался показать силу. Я попросил знакомых помочь, они подстраховали. Я ведь не зря выбрал именно эту дорогу, где никто бы нам не помешал.

— Но я не видела других машин. Было что-то вроде засады?

— Вроде того.

— Но откуда ты знал, что Мамедов будет именно здесь. Нельзя такое предугадать!

— У нас было несколько точек, где меньше всего свидетелей. А мне нужно было лишь дождаться момента, когда охрана подъедет.

Я только сейчас расслабляюсь, встряхиваю головой. Конечно, Эмин не дурак, он не стал бы рисковать. Изначально всё продумал, решил заранее как поступить.

Хаджиев спокойно ведёт машину, немного превышая скорость. Мужчина больше не вспоминает о желании поцеловать меня, а я это не могу выбросить из головы.

Зачем ему так настойчиво приставать? Не настолько же он заскучал за женским вниманием, всего сутки женаты. Да и я ведь не запрещаю искать себе кого-то на стороне, совсем не против.

Но в солнечном сплетении жгучие лучи расходятся, прожигают с неприятной мыслью, что Эмин такой нежный и внимательный с каждой встречной. Не только меня успокаивал хриплым «красавица».

— Поспи, Дин, — мужчина укладывает ладонь на моё колено, привлекая внимания. — Дорога сложная, а ты не отдыхала нормально.

— А ты? Ты не заснешь?

— Нет. Если станет скучно, тогда разбужу.

— Прекрасно.

Я взвизгиваю, когда Эмин наклоняется, отвлекаясь от дороги. Дёргает рычажок, и спинка кресла падает назад. Я лечу вниз, прижимаю руки к груди, чувствую, как сердце сбивается с ритма.

— Хаджиев!

— Пальто возьми, вместо подушки используй.

— Не хочу.

Бурчу себе под нос, показательно прикрываю глаза. Поспать действительно хорошая идея. Да и чем быстрее я окажусь в царстве Морфея, тем легче пройдёт дорога. Открою глаза, а уже домой приедем.

Меня словно в мягкую вату утягивает, всё исчезает.

Только всё время чувствую горячие пальца на моей ноге.

— Будешь?

— Фу!

Я показательно морщусь, когда Эмин протягивает мне шаурму с заправки. Я ничего не рискнула брать, кроме чая и запечатанного шоколадного батончика. Сомнительное место в глуши.

Мы едем долго, очень долго. Я успеваю поспать два раза, пройтись по всем радиостанциям, от мелькающих деревьев за окном меня уже начало тошнить.

Но Хаджиев, наконец-то, решил остановиться на заправке. Подзаправиться, заливает в себя вторую порцию кофе, ест. В руках зажжённая сигарета, я морщусь от дыма, не люблю, когда так делают. Есть миллион других способов, чтобы себя гробить.

Эмин выбрал самый банальный.

Я забираюсь с ногами на лавочку, притрушенную снегом. Сажусь на верхушку, отбиваю ритм носочками по сидению. Эмин странно косится на меня, но ничего не говорит.

Какое же это удовольствие — вытянуть ноги. Спокойно развернуться, не ударяясь локтями в окно. Думаю о том, как ещё долго нам ехать, недовольно вздыхаю. Почему нельзя было взять билет на самолет?

— Точно не голодная? — мужчина доедает свою шаурму, выбрасывает салфетки в мусорку. — Ты решила себя голодом морить?

— Не-а, — кручу в руках шоколадным батончиком, вскрываю упаковку. — Но я не хочу умереть в восемнадцать из-за испорченного мяса. Это ведь местная заправка!

Оборачиваюсь на обшарпанную вывеску, отсутствие названия. Словно кто-то случайно уронил каплю кофе на карту и появилась заправка, где никого почти не бывает.

Я ведь посмотрела на навигаторе, ещё полчаса и можно было заехать в крупный город, там спокойно пообедать. Но нет, Хаджиев решил по-своему. Теперь у меня желудок бунтует, но я его затыкаю кусочком батончика.

— Нормальная еда, — мужчина пожимает плечами, выбрасывает окурок. — Привередливая ты, Дика.

— Почему ты так меня называешь? И я не привередливая!

— Дикая потому что. Ты только что пятнадцать минут выбирала себе чай, красавица. Ты не привередливая, это привередливость носит твоё имя.

— У них был только чай, который я не пью! Я искала лучший вариант.

Показательно отпиваю терпкий чай с мятой, горчинка разъедает язык. Ваниль не так плоха, как мне казалось. Лучше обычного бергамота, от которого меня тошнить начинает.

— Нашла? — Эмин ерошит свои волосы, стряхивает снежинки, которые падают с неба. — Пошли, пока ты не околела.

— Мы сильно спешим?

Я знаю, что нельзя задерживаться. Уже совсем темно, а нам ещё ехать и ехать. Мужчина наверняка устал и хочет отдохнуть, а не сутки в дороге провести, задерживаясь из-за моей прихоти.

Но здесь, в глуши, так хорошо. Спокойно и тихо, есть свой особый шарм. Я смотрю на деревья, одетые в белые шапочки снега. Черное небо, словно одеялом накрывает лес и дорогу. Пытаюсь отпечатать всё в памяти, чтобы потом нарисовать.

Смотрю на пейзаж и сразу на душе спокойно.

Нет больше мира, нет проблем, брака нет.

— Минут десять ещё есть, если хочешь подышать свежим воздухом.

— Хочу.

Я заявляю уверенно, даже не пытаясь сыграть в смиренность. На заправке копошатся работники, свидетели, если Хаджиев решит перейти грань. Я не могу перестать искать в нём подвох. Кроме отвратительного характера, конечно.

— Ладно. Тогда я ещё за порцией схожу, — сминает в руках бумажный стаканчик, отправляет в полёт, легко попадая в урну. — Тебе что-то нужно?

— Шоколадку хочу. Или печенье, только запечатанное, не сделанное здесь!

— Понял.

— Эмин… А можно твой телефон? Я ведь не пленница…

Мужчина молча протягивает мне мобильник, снимая блокировку. Уходит, ни капли не переживая, что я сейчас что-то натворю. Да и что я смогу сделать? Мне нет резона с Эмином воевать.

Удивленно листаю приложения на телефоне. Хаджиев вообще им не пользуется? Никаких приложений лишних, ноль социальных сетей. Кажется, что здесь только базовая прошивка.

Но мне нужна только камера. Делаю несколько снимков природы, хочу потом нарисовать, лучше будет свериться с оригиналом. Снег начинает усиливаться, хлопьями летит мне в лицо.

Я решаю сделать селфи, прячу лицо за волосами. Не знаю, что на меня находит, но я кривляюсь в камеру, показываю язык. А потом ставлю эту фотографию на заставку телефона. Интересно, как Хаджиев отреагирует.

У меня не существует «стоп-кранов», никаких остановок. Я хочу найти то, в чём Эмин проигрывает. Понять мужчину и то, как с ним себя можно вести. Я как-то раньше не выходила замуж за бандитов, все грани размытые и пугающие.

— Кому звонила? — Хаджиев бросает мне на колени запечатанный круассан, появляясь внезапно. — Ну, красавица? Я ведь всё равно узнаю.

— Я не звонила, зачем? Полицию вызвать я всегда успею.

Улыбаюсь, провожу по губам языком, увлажняя пересохшую кожу. Холод тут же щиплет, отдавая приливом тепла внутри. Не думала, что когда-то буду наслаждаться забытой Богом заправкой в самой глуши.

— Уверена? — мужчина делает шаг ко мне, но я лишь улыбаюсь. Страх, который сжимал утром, сейчас засыпает на время. — Знаешь, Дин, я сначала смолчал. Но теперь ты сама напросилась.

— На что?

— Долг хочу забрать.

Эмин действует стремительно, не давая мне передумать. Одну руку укладывает мне на затылок, другой поддевает мой подбородок. Целует меня без предупреждения.

У него губы со вкусом табака и кофе. Терпкое, волнительное сочетание. Мужчина целует легко, без напора и грубости, но при этом властно. Я не смогу отодвинуться, даже если захочу.

Вздрагиваю, когда чай выплескивается на руку, я даже не заметила, как перевернула стаканчик. Отбрасываю его подальше, укладываю ладони на плечи мужчины.

Эмин наклоняется ко мне, сгибается почти пополам, но не пытается поднять меня. Только пальцами надавливает на шею, забираясь под воротник пальто.

От его касаний внутри разливается кипяток. Обжигает так, что дышать больно. Но я дышу, втягивая запах мужчины, ощущая его вкус. Его губы сминают мои, язык сталкивается с моим. Дыхание смешивается, становится одним на двоих.

Внизу появляется уже знакомое давление, словно там камень вырос. Но это так приятно, будоражит. Я рывком поднимаюсь, теперь я возвышаюсь над Эмином.

Круассан с хлопком падает на землю, туда же отправляется мое благоразумие.

Я обхватываю мужчину за шею, крепче прижимаюсь. Его поцелуи напоминают коктейли в барах. Хочется пить медленно, смаковать каждый оттенок вкуса. А касания — шоты. Опрокинуть, обжечься, перейти дальше.

Эмин так и делает. Опускает ладони на мои ягодицы, пальцами расстегивает нижние пуговицы пальто, забирается под него. Я вскрикиваю в поцелуй, когда мужчина обнимает меня, поднимает воздух для того, чтобы опустить на землю рядом.

Ни на секунду не прекращает целовать.

Я давно могла оттолкнуть его, закончить всё.

Но…

Почему-то не делаю этого.

— Как это замужем?!

Василина устроила мне разбор полётов сразу, как я позвонила. Переживала обо мне, бедненькая. А ей нельзя, с детьми вообще ничего нельзя. Но я не решаюсь рассказать подруге всё.

Обхожусь общими фразами, просто подношу факт, что я теперь жена незнакомца и мы живём временно вместе. Вася, ожидаемо, воспринимает это не очень хорошо. Она была в отношениях с восточным мужчиной, закончилось всё отвратительно. Теперь подруга ещё и обо мне переживает.

— Ну так получилось, Вась, — я вытягиваюсь на кровати, всё тело ноет после стольких часов в дороге. — Ничего страшного. У нас с Эмином чисто деловые отношения, уговор.

О том, как мы целовались, я не вспоминаю. Не знаю, как долго мы стояли на улице, под снегопадом. Холодно не было, касания мужчины согревали лучше любого обогревателя. Было хорошо. Неправильно, но хорошо.

У меня до сих пор болят губы, непривыкшие к такому напору. Пульсируют, напоминая о произошедшем. Уверена, что если я присмотрюсь в зеркало, то найду на губах отпечатки чужих укусов.

Мы с Эмином не обсуждали произошедшее. Я всего лишь сдержала своё слово, мужчина был в порядке, я задолжала ему один поцелуй. То, сколько будет длиться эта близость, никто не обсуждал.

Как только приехали домой, мы сразу завалились спать. Я даже в душ не пошла, не осматривала свою комнату. Вытянулась на кровати, звездочкой легла и спала так долго, что теперь чувствую себя разбитой. Эмин со мной не ночевал.

— Как думаешь, Дин… А мы можем встретиться? Я сегодня свободна.

— А я не уверена. Мы не обсуждали это с Эмином.

— С каких пор тебе нужно его разрешение?

— Пфф… Мне ничье разрешение не нужно.

Я переворачиваюсь на кровати, ложусь на живот. Не думала, что даже пассажиром быть настолько сложно. Всё тело затекшее, ягодицы занемели, сидеть больше никогда не смогу.

Эмин исчез с самого утра. Оставил мне старый мобильник, новую сим-карту. Уехал по делам, ничего не объясняя. Не знаю, стоит ли вообще ждать мужчину. Вдруг он испугался жены и сбежал?

Брак это страшно, сама знаю.

Мне всё равно где сейчас Хаджиев. Вот уж точно не хочу быть в курсе и становиться его соучастницей. Но мы не обсуждали никаких правил и следующих действий. Может, Юнус и здесь будет караулить?

Ну, не буду ведь я весь день сидеть и ждать его разрешения? В конце концов, мне нужно съездить на квартиру. Забрать все вещи, принадлежности для рисования. Даже если я окажусь запертой, то мне будет чем заняться.

— Как у тебя с планами на вечер? Часика через два или три, — предлагаю, потому что очень соскучилась по подруге. И мне нужно хоть кому-то выговориться. — Только… Захватишь мне что-то из своих вещей?

— Естественно.

Я бы с радостью написала Хаджиеву предупреждение, но он не оставил мне своего номера. В любом случае, думаю, мой он себе записал. Так что проблем возникнуть не должно.

Я быстро собираюсь, со второго раза нахожу ванную, первый раз попадаю в кладовку с химией. Нужно будет потом всё изучить, но пока я собираюсь в экстренном режиме.

Мою волосы мужским шампунем, теперь от волос словно пахнет хвоей и чем-то свежим. Натягиваю вчерашнее платье. Морщусь, не люблю второй раз надевать одежду без стирки, но тешу себя надеждой, что Вася не забудет мне сменную одежду.

Такси подъезжает, а я понимаю, что у меня нет денег. Всё на карточках, которых у меня сейчас нет. И наличка, оставшаяся в том злополучном отеле. Ничего, разберусь.

В машине тепло, но я кутаюсь сильнее в пальто Эмина. Моё теперь, мужчина ведь сам мне дал. А ещё взял меня в жены без брачного контракта. Кто ему виноват? Всё общее.

Я скачиваю приложение банка, с замиранием сердца ввожу телефон и пароль, надеясь, что не будет проверочного смс. И мне везёт. На счету та же сумма, которую я помню.

Быстро узнаю номер карточки Васи, перевожу всё ей с просьбой снять наличку. Мало ли, что завтра будет. Конечно, отец не доберется до моего банковского счета, не зря я настаивала, чтобы он мне присылал, а не просто одну из своих карт отдал. Так бы уже заблокировал.

— Держите, — Вася подскакивает в момент, когда мы тормозим возле кафе. Протягивает деньги таксисту, а потом заключает меня в крепкие объятия. — Я уже боялась, что никогда тебя не увижу. Ну ты и дурная, Дина! Как ты могла так попасть?

— Я? Я просто очень красивая, все проблемы влюблены в меня.

— Оно и видно, — подруга качает головой, но смотрит и улыбается. — Заставила ты меня понервничать. Ты в следующий раз смотри, куда едешь, сразу готовься.

— Ты со своим… Прости, — зря я вспоминаю бывшего Васи, по больному проезжаюсь.

— Я со своим ездила, но не туда, куда ты. И я со своим мужчиной была, Дин, это всё меняет. Ладно, забыли. Рассказывай мне обо всём, хочу узнать что за Эмин рядом с тобой.

Мы усаживаемся в любимом кафе, делаем заказ, не глядя в меню. Вася отдает мне пакет с одеждой, я спешу переодеться. У нас с подругой почти один размер, только она чуть ниже. Поэтому темные брючки оказываются в пору, только щиколотки голые. А свитер молочного цвета ложится идеально, выглядя укороченным.

Мне физически легче в чистой одежде, новая глава начинается. Да и проще, когда всё вокруг знакомое. Подруга, кафе, где я попробовала практически каждое блюдо.

Мой город, моя жизнь.

Всё закончилось.

— Дин, ну он хотя бы нормальный? Он ничего…

— Нет, — спешу успокоить подругу, пью чай с лимоном. — Ничего вообще не было. Он ко мне и не прикасался.

Безбожно вру, но то, что было… Это только между нами с Хаджиевым. Необязательно кому-то знать. Достаточно той постыдной, отвратительной традиции с простынями. Даже не хочу думать о том, сколько людей видели её.

А для нашего поцелуя у меня вообще нет оправданий, поэтому лучше просто смолчать. В любом случае теперь мы с мужчиной обычные соседи по квартире. Не более.

— Если что, мой дом это твой дом, — Вася пристально ждёт, пока я не обещаю обратиться к ней в случае проблемы. — Кстати, начинается выставка, я видела объявление. Какой-то современный художник, ты его вроде любишь. Имя такое… Наше и не наше.

— Павло Нери?

— Да, точно.

— Он приезжает?!

Я подскакиваю на месте от удивления, тут же лезу проверить информацию в интернете. Как я могла упустить? Художник всегда приезжал внезапно, вызывая безумный восторг у фанатов.

А я среди их числа. Я обожала его работы, мечтала, что когда-то смогу достичь такого мастерства. Каждая картина была особенной, проникая в глубину души. А теперь я могу попасть на его выставку вживую.

— Я тебя потеряла? — Вася смеётся, когда я на несколько минут выпадаю из реальности. — Как ты не увидела объявления? Я думала ты, не дыша, проверяешь его выставки.

— Опубликовали пару дней назад, я была… там . Всё. Я покупаю билеты и иду туда. Ты со мной?

— Нет, конечно. Дин, ты вообще цены видела?

— Я…

Только сейчас перевожу взгляд на сумму в корзине. Присвистываю, потому что раньше не обращала внимания. Такие мелочи меня мало заботили, пока папа переводил мне деньги.

Теперь меня тошнить начинает, ведь я знаю откуда у него деньги. Как я должна была расплачиваться за все подарки, возможность обедать в ресторанах и рисовать в своё удовольствие.

Блокирую телефон, отказываясь от похода. У меня не так много отложенных денег, а не известно, когда я смогу найти работу, чтобы совмещать с учебой. И со следующего курса нужно оплачивать академию. Бюджетных мест там отродясь не было.

— Сегодня обед на мне, — заявляю, не давая подруге возразить. — Ты бы меня спасла своей помощью. К тому же, я выставляюсь за свадьбу.

— Дин…

— Динь-динь, — перебиваю её, вспоминая детскую шутку. Хорошо, когда спустя столько лет есть тот, кто знает тебя всю жизнь. — Не спорь со мной. Да и… Ох, ну блин.

Я замечаю в окне знакомую фигуру. Отворачиваюсь, надеясь, что Эмин меня не заметит. Сейчас я не готова с ним видеться, тем более знакомить с подругой.

Я сползаю по спинке диванчика вниз, прикрываю лицо меню. Шикаю на Васю, когда та начинает задавать вопросы. Краешком глаза я слежу за Хаджиевым. Это сплошная глупость, но я не хочу…

Мне нужно моё время! Я на пару часов выбросила из головы мысли о произошедшем. Вернулась к обычной жизни, будто ничего не случилось. Тот кошмарный день вычеркнула из жизни.

А Эмин врывается.

Мужчина заходит в кафе, я рассматриваю его лучше. Распахнутое темно-серое пальто, которое невероятно идёт ему. Привычный костюм, белая рубашка, но пиджака не видно.

Я сползаю ещё сильнее, почти под стол, когда Эмин осматривает кафе. Вроде не видит меня. Не знаю, почему так перепугалась, но… Я тут Васю со всех сил убеждаю, что в порядке. И ей нервничать нельзя, а подруга всегда близко к сердцу принимает мои проблемы.

Я — проблемная, она — страдающая.

У нас идеальный тандем.

— Дин, что случилось?

— Тихо! — кричу шепотом, не свожу взгляда со спины Хаджиева. — Там мой муж.

— Где?!

— Молчи. Он нас не видел. И сдвинься в сторону. Другую. Да, вот так. Закроешь меня. Я не хочу с ним говорить. У меня день без Эмина.

— Уверена, что он об этом не знает?

Ничего он не знает! Сбрасывает пальто, вешает на стойку у входа. Таки без пиджака, а рукава рубашки закатаны. Небрежная элегантность — лучшее описание мужчины. Красивый он всё-таки, но гад.

Гад потому что… Просто потому.

Мы целовались, а он ничего не сказал! Ха, у меня есть причины обижаться. Я вот не свожу все свои дела к требованию оплаты поцелуями. Подумаешь, ничего ещё не сделала хорошего для мужчины. И что?

Я пыхчу, завожусь сильнее от своих мыслей. Я не понимаю, чего ждать от Эмина. Он сложный, самый сложный человек в моей жизни. Вроде прямолинейно рассказывает, но поступает по-другому.

— Черт!

Эмин находит меня взглядом, усмехается и шагает к нам. Нет никаких сомнений, что приехал он сюда именно из-за меня. Как только вычислил, где я нахожусь?

— Дина, — мужчина наклоняется, целует меня в щеку. Кожу обжигает это невинное прикосновение, а потом и слова мужчины: — Ты чертовски влипла, красавица.

Посылаю мужчине взгляд, не понимая сказанного.

«Что я уже сделала?».

У меня в голове только один ответ всплывает — Мамедов или отец. Или они вдвоем постарались. Всё сводится к тому, что Эмин снова пожалеет о своей помощи.

Как бы я не храбрилась, но я очень благодарна мужчине за эту свадьбу. Мне кажется, он мог бы попросить намного больше, я бы всё равно согласилась. Когда оба выбора ужасные — один всегда чуточку легче. Так и с Хаджиевым было.

— Меня зовут Эмин, — он обращается к моей подруге, чуть двигает меня по диванчику, присаживается рядом. — Я муж Дины.

— Василина. Пару дней назад у неё не было мужа.

И показательно бросает взгляд на мои пальцы, на которых нет кольца. Я не понимаю, что творить подруга, но не устанавливаю её. Не зря же я столько в неё лет вложила! Всю себя угробила, чтобы хоть разок она покусалась в ответ.

Сарказм заразительная штука.

Я с нетерпением жду того, как Эмин будет выкручиваться. Но он, естественно, не оправдывается. Подзывает официантку, делает заказ, даже не проверив блюда в меню.

Мне не нравится то, как девушка смотрит на Эмина. Записывает его пожелания, улыбается, грудь выпячивает. У нас свободный брак. Я вообще не могу ни на что претендовать. И не собираюсь.

Но неприятно на это смотреть. У меня… Гордость, вот! Он ведь только что при Васе объявил о нашем браке. А если бы подруга не знала всей истории? Эмин меня позорит.

— Да, Василин, — обращаюсь к подруге сдержанным тоном. — Всё очень быстро завертелось, мы внезапно поженились, — и показательно сжимаю ладонь мужчины, стреляя взглядом в официантку. — Правда, милый?

— Очень внезапно.

Эмин легко поддерживает мою игру, смотрит на меня, позабыв об остальных. Мужчина ведь не знает, что подруга знает восемьдесят процентов истории, а мне не нужно было оправдываться.

Глупое решение.

Вася громко кашляет от неожиданности, взмахивает руками, едва не проливая на себя сок. Подруга не понимает, что за спектакль я устроила. Нас тут таких двое.

— Вы ещё здесь надолго? — Эмин разбрасывает руку на спинку дивана, касается моего плеча, притягивая ближе. — Нам скоро ехать нужно.

— Куда?

— Сюрприз.

Мужчина улыбается, но я заглядываю в его глаза. Лучшее отражение всех его эмоций. Хаджиев отличный актер, никто не придерётся, но в синем море глаз плещется недовольство. Я больше ничего не спрашиваю, понимаю, что дело дрянь.

— Мы уже заканчивали, — Вася быстрее меня отвечает. — Мне в любом случае домой нужно. Я была рада увидеться, Дин.

— Я тоже, — тянусь через стол, сжимая ладонь девушки. А ещё это отличный способ сбежать от поглаживаний мужчины. — Обязательно повторим, да?

— Ты на машине, Василина? Если не спешишь, то можем подбросить тебя по дороге. Я не планировал прерывать ваш девичник.

Удивлённо кошусь на Эмина. Я не ожидала подобного предложения от него. Мужчина не обязан носиться с моими проблемами или подругами, но он сам об этом сказал.

А значит…

Это значит, что ничего ужасного не случилось. Раз Хаджиев не спешит похитить меня или отчитать за проблемы, то моё «влипло» может спокойно подождать лишний час.

Я убеждаю Васю остаться ещё. Понимаю, что мне это очень нужно.

Эмин, его квартира, эта поездка — всё было новым, чужим. И прошло ужасно. Но сейчас, в знакомом кафе, с лучшей подругой, прошлое отступает, перестает пугать.

После нашего поцелуя я не настолько переживаю, что Хаджиев отойдет от договоренности. В конце концов, он не давал повода так плохо думать о нём. Ну, немного мерзавец.

А кто сейчас не такой?

— Как вы познакомились? — Вася подыгрывает мне, стреляет весёлыми взглядами. — Дина молчала всё время.

— Хм… Нас познакомил общий друг.

От упоминания Мамедова я дергаюсь. Эмин сжимает моё плечо, поглаживает пальцами, словно стараясь успокоить. И я расслабляюсь, в сотый раз убеждаю себя, что это уже не важно.

Постепенно мы с Васей возвращаемся к теме университета. Она рассказывает о работе, я — о последних экзаменах в этом году. Подруга искусство любит, но ничего в нём не понимает. Иногда мне приходится на пальцах объяснять детали.

Но Вася возвращает мне эту шпильку, когда мы говорим о психологии. Все эти медицинские термины вгоняют меня в панику, заставляя переспрашивать каждое слово, которое я выговорить не могу.

Эмину приносят обед, я ворую с его тарелки картофель фри под недовольным взглядом. Я наелась, но хочу что-то пожевать. Тянусь снова, когда мою ладонь перехватывают.

— Закажи себе порцию, Дин.

— У нас брак без брачного договора. Всё напополам, дорогой.

— Не в этом случае. Дина, не лезь.

Добавляет строже, и я отстаю. Поднимаю руки вверх, намеренно двигаюсь ближе к окну, чтобы Эмин больше меня не трогал. Обойдётся, даже подоставать нельзя. Кремень железный.

— Ты мне скинешь фотографии, Дин? — Вася просит внезапно. — С выставки твоего Рине.

— Нери.

— Его. Да. Хочу хоть посмотреть, за что такие цены космические. Лучше в музей сходить, чем на такое.

— Я не уверена, что пойду. Но если решусь, то обязательно. Кстати, помнишь, мы говорили про арт-терапию? Как думаешь, в твой центр ещё нужны сотрудники? Я бы могла…

Вася обещает узнать про вакансии, и я чувствую себя немного уверенней. Когда у меня появится своя финансовая подушка безопасности, можно будет выдохнуть. Мне уже сейчас нужно думать о том, что будет после развода.

Пока я живу с Эмином, он хотя бы не просит платить за аренду. Да и вместе дешевле покупать ту же химию. Раньше я не беспокоилась о таком, но теперь всё зависит только от меня. Я хочу быть готова к одинокой жизни, когда этот сюр закончится.

К моему удивлению, мужчина совсем не мешает разговаривать. Не всё мы с Васей можем обсудить, но его якобы и нет рядом. Просто сидит молча, словно охраняя.

Я его упрямо игнорирую. Это моё любимое дело, пора ему уже понять. Это глупо, из-за какой-то картошки. Но в этом и дело! Я ничего особенного не просила. Он за меня миллионный выкуп заплатил, а пару картофелин жалко?

Я смотрю прямо на Васю, стараюсь даже взглядом не косить. И не реагирую, когда официантка снова приходит. Пусть забирает Эмина, со жлобом неинтересно жить.

— Черт, мне уже пора, — Вася недовольно смотрит на время, поднимается. — Я могу сама доехать, но спасибо за предложение.

— Василин…

— Нет, всё нормально. За мной заедет отчим, он как раз закончил смену. На связи?

— Конечно.

Провожаю взглядом подругу, а потом признаю, что придётся развернуться к мужчине. Сглатываю, ведь всё его дружелюбие исчезает вместе с Василиной.

Теперь Эмин сплошная каменная глыба.

Только в глазах огонь горит.

— Ну что, красавица. Готова выгребать за то, что натворила?

— Я ничего не делала!

— Разве? Сегодня ты снова проблемы создала.

— Какие? Эмин, я правда не понимаю…

— Какого черта ты из дома вышла без разрешения?

— Я не пленница!

Возмущаюсь слишком громко, привлекая ненужное внимание. Я подгибаю одну ногу на себя, упираюсь боком в спинку дивана. Стараюсь твердо выдержать взгляд Хаджиева.

— Но предупредить стоило. Я не мальчик, чтобы бегать в твоих поисках, Дина. Я хочу знать, где ты находишь и когда. Вышла из дома — перед этим мне отчиталась.

— Зачем?

— Ты дурная или очень дурная? Тебя два дня назад похитили. Тебе совсем не страшно? Ничего в мозгу не щелкнуло?

— Не смей меня оскорблять. То, что ты меня спас, не отменяет банальной вежливости. С кем угодно так говори, но не со мной. Ясно? Заведи себе любовницу и её отчитывай.

— Дина…

— Восемнадцать лет Дина, денёк Дильнарой побыла. Я тебе не какая-то девка, которой можно крутить и приказывать.

Все силы уходят на эту речь. Я знаю, что с Хаджиевым нельзя так разговаривать, понимаю. Но и он не может позволять себе всё что угодно. Я минимального уважения хочу.

Эмин смотрит долго и пристально, опускает кружку на стол, разворачивается полностью ко мне. Слюна копится во рту, но я не сглатываю, чтобы не продемонстрировать слабость.

«Рядом с дикими животными нельзя показывать страх».

— Извини, — произносит так внезапно, что я теряюсь. — Ты права, не стоило тебе грубить. Но ты не можешь творить всё, что захочешь. Это в твоих интересах. Если Юнус доберётся к тебе из-за твоей глупости, то я помогать больше не буду. Это ясно?

— Да. Но я и не могла тебе позвонить. У меня твоего номера не было, ты ничего не написал. Я записку оставила, куда уехала.

— В твоем телефоне забит один единственный номер. Мой. Ты не проверяла контакты? А записка твоя будет ни к чему, если я её увижу спустя сутки после похищения. К примеру, как давно ты здесь? Часа три? Уже могли в лесу прикопать, а я бы даже не узнал.

— Ну ты ведь увидел и приехал.

— Не видел, просто твой мобильник отслеживаю.

— Что?!

Я набираю побольше воздуха в грудь, это выходит за все рамки. Я не давала согласия, Хаджиев не может просто распоряжаться моей жизнью. От смерти мужчину спасает скрип тарелки.

Смотрю на официантку, которую не заметила, а она двигает ко мне порцию картошки фри. Даже, наверное, двойную порция. Свежая, горячая ещё. На мой взгляд Эмин никак не реагирует.

Придурок.

Можно было просто поделиться или заказать себе новую, а не вести себя как неандерталец. Но я киваю в благодарность, с удовольствием жую фаст-фуд, от которого снова кожу высыплет.

— Я буду сообщать, — смягчаюсь, потому что Эмин умеет делать взятки. Беру тонкую картофелину, с удовольствием жую. — Договорились?

— Я только этого и хотел. Что за выставка, которую упоминала твоя подруга?

— Ничего особенного.

— Куда ты уже собралась?

— Никуда. Расслабься, я не пойду. Поздно узнала, последние билеты остались по заоблачной цене. Ты серьезно приехал только ради того, чтобы отчитать меня?

— И пообедать, я голодный. А моя жена, очевидно, не собирается брать на себя домашние обязанности.

— Эй! У нас продуктов нет, во-первых.

— А во-вторых?

— Я в кухарки не нанималась, отравлю тебя до того, как ты успеешь суп съесть. Но… Я могу постараться?

Решаю пойти на уступки. В конце концов, должна же я хоть как-то отблагодарить Эмина за спасение. Вернуть деньги быстро не получится, да он и жизнью рисковал, вытаскивая меня.

Ничего не случится, если я раз или два приготовлю для него обед. Я привыкла готовить что-то просто и банальное, могла одной запеканкой несколько дней питаться, не надоедало. Возьму у Васи какой-то урок по готовке, надеюсь, не отравлю Хаджиева случайно.

Такое нужно только специально планировать.

С местью.

Пока мстить мне не за что.

— Договорились. Ещё одно, — отвлекается на телефон, берёт минутную паузу, а после продолжает: — На вечер ничего не планируй. Сходишь кое-куда со мной.

— Куда?

— Узнаешь.

И что-то этот ответ мне совсем не нравится.

— Красавица, время жмёт.

— Я понимаю, но я же не пойду так.

Сильнее запахиваю свой халат, рассматриваю платья, разбросанные по гостиной. Эмин всё сам заказал, точнее, отдал приказ привезти различные варианты. А теперь мне нужно что-то выбрать.

Мужчина не признается, куда мы идём. А меня любопытством сжигает. Вообще, я не обязана с ним везде таскаться. У нас не такой фиктивный брак, чтобы я играла роль его послушной жены.

Но…

Чуть придавливаю свой характер, иду на уступки. Не могу найти этому адекватное объяснение. Просто… Наверное, пытаюсь так Хаджиеву отплатить. Он ничего не требует, но это мне нужно.

Перед самой собой оправдаться, закрыть внутренние проблемы. Я не расплачусь с мужчиной никогда. Но такими маленькими поступками… Я с себя груз вины снимаю.

— Мне нравится твой наряд, — Эмин усмехается, вальяжно сидит в кресле, рассматривает меня. — Ноги у тебя шикарные, Дин.

— Знаю.

Фыркаю, не собираюсь вестись на такой банальный комплимент. Разворачиваюсь к новому платью, стараюсь выбрать вариант получше. Мужчина уже полностью собран.

Хотя, ему-то что? Он особо не меняет одеяния. Костюм и костюм, только цвет рубашки иногда меняется. Сегодня тоже белоснежная, аж глаза режет. Но пиджак и брюки насыщенного темно-синего цвета.

Эмин тянется к воротнику, расстегивает три верхних пуговицы. Плещет себе содовую в стакан, неспешно пьет. И, подобно мне, изучает взглядом мой наряд.

— Не только ноги, — смеётся мне в спину, когда я наклоняюсь за туфлями. — Какая красивая жена мне досталась.

— Придурок.

Не смотрю на него, сбегая в свою спальню. Страшно обернуться, словно тогда Эмин заметит моё смущение. Щеки пылают, кожу щиплет, ведь я понимаю куда именно смотрел мужчина.

Его пристальное внимание волнует что-то внутри меня, но я отмахиваюсь от туманных ощущений. Меня ни капли не заботит Эмин. Пока он держит руки при себе, всё будет в порядке.

— Дин, давай быстрее! Я выезжаю через десять минут. С тобой или без тебя! — кричит громко, я слышу каждое слово. — Ты очень пожалеешь, если не поедешь.

— Угрожать вздумал? — выглядываю одной головой из комнаты, придерживаю лиф расстёгнутого платья. — Хаджиев…

— Нет. Ты расстроишься просто. Поверь, красавица, тебе понравится там. Готов поспорить.

— На что?

Хватило мне уже споров. Сделки заключать с Эмином — самой себе вредить. Поэтому я тянусь пальцами назад, самостоятельно разбираюсь с молнией. Это уже двадцатый наряд, научилась. И просить мужчину о помощи не хочется.

Зеркало есть только в гостиной, поэтому проходится выйти. Останавливаюсь, рассматриваю себя. Довольно улыбаюсь, потому что платье мне нравится. Короткое, чуть ниже колена, с пышной юбкой.

Не слишком вычурное, не простое. Я всё боюсь прогадать, вдруг мы едем куда-то в шикарное заведение, где нужно сиять и затмевать всех остальных? Тогда обычные наряды не подходят. А если куда-то в гости? Тогда шикарные вечерние платья будут смотреться комично.

А это… Вроде неплохо.

И цветом подходит под костюм мужчины.

— Как тебе?

Натягиваю туфли, чтобы сразу было видно весь образ. Они черного цвета, как и моя маленькая сумочка. Пока Эмин оценивает, я перебрасываю туда всё нужное: телефон и блеск для губ, другого у меня ничего нет.

— Неплохо, — безразлично пожимает плечами, а меня задевает такое пренебрежение. Вздергиваю подбородок, когда мужчина приближается. — Ты в любом наряде красавица, Дин. Так что, готова поспорить со мной? Или сразу признаешь, что я всегда прав?

— Ещё чего, — фыркаю, смотрю прямо в его глаза. Там горит вызов, который я готова принять. — Что в этот раз? Снова поцелуй?

— Почему бы и нет?

Эмин давит ладонью на мою поясницу, притягивает к себе. Действует мягко, но у меня кислород пропадает из лёгких. Часто дышу, заполняю пустоту запахом мужчины.

— Ты неплохо целуешься, красавица.

— Неплохо?! Только неплохо?

— А я не распробовал. Если признаешь, что не хотела бы пропускать эту встречу, то буду тебя учить.

— А если ты ошибся? Если там будет скучно и неинтересно? — я ведь даже для вида сыграю, лишь бы Эмину утереть нос. — Я хочу… Хм…

— Придумаешь по дороге. Любое желание, я соглашусь без раздумий.

— Серьезно?

Господи, куда уже Хаджиев ведёт меня?

Я пытаюсь перебрать все варианты, где я могла понадобиться мужчине сегодня. Ужин с друзьями? Вряд ли. Встреча с коллегами, чтобы подтвердить мой статус?

Ближе к правде, но вряд ли такое сильно меня впечатлит. Хотя, если это в интересном месте… Всю голову ломаю, забываю о другом. Приглаживаю юбку, она мнётся под пальто.

Эмин заказал десяток разных платьев, но про верхнюю одежду забыл. Я так и хожу в его огромном пальто, которое висит на мне. Но мне даже нравится, что-то необычное в этом есть.

— Твоя машина ведь не там, — я теряюсь, когда мужчина ведёт меня в другую часть паркинга. — Я помню…

— На другой поедем.

— Как скажешь. Ох… Решил выпендриться?

Мой подкол ни капли не задевает Эмина, он спокойно направляется к ярко-красной спортивной машине. Куда бы мы не направлялись, становится ясно, что мужчина хочет привлечь чужое внимание.

Я принимаю протянутую руку, держусь за Хаджиева, пока усаживаюсь внутрь. Машина очень занижена, бампер практически касался бетона. Сесть без помощи практически невозможно. Хотя, сам Эмин справляется с этим без проблем.

Выезжает из подземного паркинга до того, как я успеваю справиться с ремнём безопасности. Включает тихую ненавязчивую музыку, концентрируется на дороге. Я не представляю, как можно водить такую машину в городских условиях.

Я кручусь на сидении, пока не справляюсь с пышной юбкой. Немного неудобно и непривычно, мы словно сжались и стали меньше. Зато сквозь окно видно чужие завистливые взгляды, когда мы останавливаемся на светофоре.

Мне нравится, как Эмин ведёт машину. Смотрю украдкой, не дольше секунды. Есть что-то уверенное, сильное в том, как он расслаблен. Держит руль одной рукой, лениво надавливает на поворотах. Часы на его руке едва болтаются, бьются о кожу.

— Разве ты не должен быть скромнее? — не успеваю сдержать вопрос, а теперь не отвертеться — Эмин всё прекрасно слышал. — Знаешь, тебя ведь все считают мёртвым. Мне казалось, лучше не привлекать внимание.

— Даже если увидят меня, то что? Красавица, ты преувеличиваешь мою известность. Никто не помнит, что когда-то я попал в аварию. Чем больше на виду, тем меньше тебя замечают. Не любишь внимание?

— Не то, чтобы не люблю… Просто не привыкла.

— Я думал, что ты всегда в центре внимания. С твоей способностью находить проблемы.

— Эй! Это вообще несправедливо. Жертву обвинять нельзя! — размахиваю рукой, потому что это несправедливо. — Я не просила меня похищать.

— Я такого и не говорил.

Эмин раздраженно вздыхает, а потом перехватывает мою ладонь. Тянет вниз, сжимает пальцами. Держит и не отпускает, пока его тепло медленно перетекает в меня.

Я чуть дергаюсь, намекая мужчине, чтобы прекратил, но он не реагирует. Продолжает равномерно гнать по вечернему городу, ругается на пробки, стараясь объехать их.

— Эмин…

— Терпи, красавица, я тебя тоже терплю. Завтра я уеду на несколько дней, нужно одно дело провернуть в…

— Лучше не говори. Я не собираюсь быть соучастницей. Свои криминальные делишки без меня, пожалуйста.

— Ты была не против, когда они помогли тебе. Не переживай, к тебе полиция не сунется. Но я надеюсь на твое благоразумие. Сообщать мне о своих передвижениях, никаких глупостей. Хочу постоянный отчет.

— Ладно. Но я ведь хотела съездить домой, там моя одежда и картины. Я думаю, папа ещё не успел их выбросить. Или хотя бы в академию, там тоже остались мои вещи.

Я знаю, что могу сделать это всё в одиночестве. Мне не нужен мужчина рядом, чтобы загрузить в такси несколько сумок. Я боюсь, что отец будет дома, не готова с ним видеться. И с мамой тоже. Неважно, знала она или нет — мне это никак не поможет.

Намного легче притворяться, что прошлого не существует. Есть простые столбы, на которых держится моя уверенность и способность не сойти с ума от разочарования.

— Я приставлю к тебе охрану, кто-то завтра пришлет из агентства. Заодно поработает грузчиком и водителем, я оставлю тебе ключи от машины.

— Серьезно? А обязательно охранника ставить? Поняла, — отвечаю моментом на то, как мужчина кривится. — Вопросов больше нет. А! Есть один. А как ты наш брак заключил? В плане, ты же мёртв. Ну, почти.

— У меня давно документы сделаны, с таким же именем, полная копия, но никто не привяжет к прошлому. К сожалению, пока ты не вдова.

— Дурак.

Слабо улыбаюсь, не получается колко ответить, когда палец мужчины поглаживает моё запястье. Эмин не отпускает мою руку даже когда меняет передачу, задом паркуется.

Выйти из машины ещё большее приключение, без помощи Хаджиева не справляюсь. Он обнимает меня за талию, ведёт к старому историческому зданию. Проходит несколько секунд перед тем, как я понимаю куда привёз меня мужчина.

— Эмин!

— Да, красавица?

— Ты… Ты… — от восторга воздух выбивает, не получается держать маску безразличия. Хватаю мужчину за плечи, едва не прыгаю на месте. — Ты меня привёз на выставку Нери! Господи, ты… Ты привёз меня сюда.

— Это… Спасибо!

Я едва не прыгаю на месте от радости, как ребенок, получивший сладость. Невероятно, что Хаджиев запомнил имя художника, привёз меня сюда, освободив свой вечер.

Я все ещё не верю в происходящее, жду, что в какой-то момент Эмин уведёт меня обратно к машине. Пошутил, разыграл. Или банально не на выставку мы идём.

Успокаиваюсь лишь после того, как Эмин показывает билеты на телефоне, мы сдаем верхнюю одежду в гардероб. Мужчина отвлекается на официанта с шампанским, а я уже спешу к картинам.

Это…

Будто ты всю жизнь не видел цвета, а теперь вдруг различаешь каждый оттенок.

Болел короной с детства, не зная вкуса, а теперь сладкий молочный шоколад тает на языке.

Не дышал столько лет и впервые вкусил пьянящий свежий воздух.

Потрясающе и непередаваемо.

— Тебе нравится.

Эмин не спрашивает, но я всё равно киваю. Мои глаза разбегаются, пытаюсь смотреть на каждую картину одновременно. Это что-то вроде… Просвещения, вдохновения.

Того, к чему я никогда не смогу приблизиться. Не типичная работа современных художников, не закос под старину. Что-то своё, особенно, от чего дыхание перехватывает.

— Спасибо, — не помню, благодарила ли мужчину за это, но важно повторить. — Спасибо, Эмин. Ты не представляешь, как я хотела сюда попасть. Я… Очень рада.

— Судя по тому, как тебя трясёт, очень и очень.

— Да. Я давно мечтала, но не получалось.

— Считай это свадебным подарком, красавица.

— Не много подарок для фальшивой жены?

— Нормально. Правда, я не понимаю такого ажиотажа. Обычные картины, а народа собралось, будто ван Гог ожил.

— Это ведь Нери! Увидеть в живую его работы намного лучше, чем в интернете. Тем более, что не все картины он разрешает фотографировать.

— Я рад, что ты довольна.

— Да. А ты — продешевил. Вряд ли поцелуй со мной стоит этой выставки.

Но… Я могу расцеловать мужчину в эту же секунду, потому что для меня этот обмен совсем неравноценный. Щёки покалывает от смущения, когда Эмин дарит мне прямой взгляд. Улыбается, словно я сказала глупость, просто пожимает плечами.

Все работы Нери выдержаны в черно-белом стиле. Он рисует всё черными красками, оставляя белое полотно для игры на контрасте. И всего один мазок краской, от чего вся работа приобретает невероятный смысл.

— Продешевил? — Эмин усмехается, следует за мной по пятам. — Я так не думаю. Никогда не понимал таких выставок.

— Потому что ты не человек искусства!

— А ты?

— А я учусь в академии, с искусством плотно связана моя работа. Так что да, я прекрасно понимаю эти выставки. Ты просто не видишь того, что нужно.

— Давай без этого «только гений оценит работу по достоинству». Красавица, я смотрю и вижу обычные мазки. Такие картины много где продаются, выйди в центр города. Возможно, не черно-белые, но это не показатель.

Фыркаю, даже не пытаюсь переубедить Эмина. Пустая трата времени. Искусство не нужно понимать или знать, ты просто его видишь. И неважно какой художник. Значит, Нери не тот, кто пробуждает в мужчине чувства от картин.

Я ведь тоже не всегда понимала ажиотаж вокруг чужих работ. Та же «Мона Лиза» никакого отклика во мне не вызвала. А вот маленькая картина, спрятанная на втором этаже парижского музея, приклеила к месту. Я, наверное, целый час её рассматривала.

— А на кого именно ты учишься? — уточняет, подхватывая бокал с подноса, когда мимо нас проплывает официант. Протягивает мне, но я отказываюсь. — Именно так профессия называется? Художник?

— Нет, я учусь на реставратора, восстанавливаю старые или поврежденные картины. Но пока мы больше рисуем своё, конечно, чтобы понимать разные техники.

— Покажешь свои картины?

— Ни за что. Ты не ценитель.

Я останавливаюсь возле своей любимой картины. На ней изображен портрет девушки. Она прижимает ладони к груди, словно прячет там что-то, её глаза закрыты, длинны волосы струятся по плечам, до края полотна.

Тонкие мазки, один на другом, делают ресницы объемными, а на губах оставляют глубокие трещинки. На щеке блестит синяя слеза, которая полностью меняет видение картины.

Я уже видела эту работу, давно гуляют фотографии в интернете. Но не меняет того, как в груди вспыхивает огонь восхищения. Красиво и грустно, что я даже близко так не смогу. Может быть, отец был прав, что я выбрала такую профессию. Мой пейзажи никогда не сравняться с работами Нери.

— Ну вот что здесь особенного? — Эмин останавливается за моей спиной, его ладони вдруг опускаются на мою талию. — Обычный портрет. Был бы хотя бы твой…

— Совсем не цепляет, да? Я смотрю и вижу чужую историю. Как фотография в момент, когда девушке было очень плохо. Разве у тебя не просыпается любопытство, что именно с ней случилось?

— Нет, красавица, ни капли не любопытно. Но если хочешь, то я могу спросить за покупку. Хотя, кажется, что ты хочешь каждую картинку в этом зале.

— Покупку? Эмин, ты недостаточно хорошо разбираешься в искусстве. Эта картина стоит как тот выкуп, что ты заплатил моему отцу. Если не больше.

— Значит, одним поцелуем не отделаешься.

Я цепенею в руках мужчины, всё внутри замирает. Сердце больше не бьется, в лёгкие не поступает кислород, кровь замирает в венах. Пусто и холодно становится.

Я заставляю себя развернуться лицом к Эмину, медленно тянусь к его запястью, сдавливаю и скидываю руки со своего тела. Взглянуть в холодные глаза кажется невозможным.

— Извини, Хаджиев, — голос едва подрагивает от того, как горечь давит на грудную клетку. — Похоже ты неправильно меня понял. Но я тебе не шлюха, чтобы платить телом.

— Я тебя так не называл, красавица, — тянет ладонь к моему лицу, но я уворачиваюсь. — Я всего лишь расширяю нашу договоренность.

— Это мне неинтересно. Меня не купить картиной, тем более, что тебе её не продадут.

— Хочешь поспорить?

— Нет. Но Павло Нери продает только избранным, он считает, что картины должны сами выбрать хозяина. Это помимо завышенной цены. Так что ты не получишь всё, что хочешь. И это не только картин касается.

Я не даю время Эмину придумать ответ, направляюсь в сторону закрытого зала. Сдаю телефон охраннику, пробираюсь внутрь. Здесь почти нет света, и людей тоже. Все остались в огромной комнате, где можно фотографироваться и постить фотографии в социальные сети.

Меня все ещё колотит от предложения Эмина. Что за мудак?! Или я сама виновата? Слишком легко разбрасывалась обещаниями поцелуев, вот он и не воспринимает меня всерьез. Решил, что нужно лишь назвать достойную цену, чтобы я бросилась ему на шею.

Я добираюсь до дальнего угла, долго стаю у каждой картины. Всего на некоторых стоит пометка «продано». Несмотря на бешеную популярность художника, не все могут позволить себе его работы. Кроме этого, не всем Нери и продает.

Ох, как же я ненавижу Эмина! Вместо того чтобы наслаждаться каждым рисунком, разбирать на детали, все мои мысли возвращаются к мужчине. Стоит мне остыть, как я тут же закипаю. Хорошо, что он не пошел за мной, иначе прекрасный вечер испортился бы окончательно.

Я морщусь, чувствуя, как туфли неприятно давят на пятку. Новая обувь всегда оставляет после себя ранки, а тем более, что Эмин сам всё заказывал. Упираюсь плечом на стену, снимаю туфлю. Как на зло, не додумалась взять с собой пластырь. Можно ведь было попросить мужчину остановиться возле аптеки, подготовиться.

Я не спешу выходить обратно, хотя проходит довольно много времени. Поочередно «освобождаю» ступни из захвата, выбирая дальнюю стенку как свою опору. Здесь нет ни картин, ни света, маленькое убежище.

Интересно, сколько Эмин будет ждать меня? Вряд ли бросит здесь, если сам днём отчитывал. Значит, будет терпеть до последнего. Даже если зайдёт сюда, то не найдёт в моем маленьком убежище.

Прислушиваюсь к громким шагам, которые приближаются. Вот только стоило подумать, что мужчина не появится, как он уже незамедлительно направляется в мою сторону.

Я сильнее сжимаюсь в стенку, вдруг не заметит? Даже дышу через раз. Веду себя как ребёнок, знаю, но не собираюсь ничего менять. Своими словами Эмин меня сильно обидел. Будто мне понравилось с ним целоваться только из-за того, что он что-то дает в ответ.

— Черт!

Вскрикиваю, когда в меня едва не впечатываются. Мужская ладонь упирается в стену, прижимая мои волосы. Ну что за мудак! Но потом я понимаю, что это не мой муж. Он пахнет совсем по-другому.

— Извините, — тихий баритон раздается над головой, неизвестный отстраняется от меня. — Вы заняли мою нишу.

— Она была свободна. Так что, это моя ниша.

— Я здесь весь вечер прячусь. Найдите себе другую. Кыш.

— А теперь — я.

— Да вы… Наглость несусветная. Лучше картинами полюбуйтесь, чем стоять в темноте. Или вы одна из тех, кто пришел сделать фото для публикации? Боюсь разочаровать, здесь их делать нельзя.

— Я знаю. И не ваше дело. Я… Я от спутника прячусь.

— А я от спутницы.

Я стою на своём, не собираюсь отдавать без боя своё убежище. Не уверена, что готова возвращаться в зал и говорить с Хаджиевым. Может, за пару часов моего отсутствия он поймёт свою ошибку? Со мной нельзя обращаться так, как он привык.

Мы с незнакомцем продолжаем спор. Я делаю это чисто из вредности, попроси он красиво, не стала бы отказывать. Но теперь это дело принципа, кажется, что для мужчины — тоже.

— Я не уйду, — заявляю твердо. — Потащите силой?

— Может и потащу.

— Я буду кричать.

— Я тоже, скажу, что вы на меня напали.

— Я?!

Возмущение настолько сильное и иррациональное, что через секунду я начинаю заливаться смехом. Господи, какие глупости только не сделаешь в момент, когда психика не выдерживает.

Мужчина молчит несколько секунд, а потом начинает смеяться вместе со мной. Я делаю шаг к нему, чтобы освободить нишу для него. Пусть остается, а меня эти каблуки сведут в могилу. Лучше найти Эмина и попросить сходить в аптеку.

— Интересная картина, красавица, — издалека раздается злой голос Хаджиева. Он сам меня нашел. — Не объяснишься?

— А я обязана объясняться?

Дина фыркает, в темноте не видно её лица, но уверен, что снова вздергивает свой подбородок. В противовес словам, девчонка приближается ко мне, хватается за протянутую руку.

— Мы здесь спорили кому достанется ниша, — пожимает плечами, обдает теплым дыханием шею. — Пойдём?

— С кем спорила?

— С наглецом, — выдает просто, пока из угла доносятся возмущения. — Неважно. Ты меня потерял?

— Ты притащила меня на эту выставку, будь добра, хоть развлекай немного.

Не тащила, естественно, только намекнула. Я до конца не понял, пыталась Дина манипулировать? Слабо верится, что просто так упомянула мероприятие. Но вроде не давила, так что я решил — можно сходить.

Радости красавицы хватит на много времени перед, чтобы покрыть все траты. Никогда не видел, чтобы обычная выставка делала кого-то настолько счастливым.

Красавица же…

Особенная, стоит признать. Смогла рассмотреть что-то в обычной мазне. Неплохо выглядит, я согласен, но по факту — купи за пару тысяч картину, и никто не заметит разницы.

— Здесь скука смертная, красавица, — подталкиваю девчонку к выходу, обнимаю за талию. — В следующий раз сама будешь на эти мазки смотреть.

— Не ценитель, — летит в спину.

— Именно! — Дина изворачивается, словно не наговорилась с новым знакомым. — Он совсем ничего не понимает!

— Нери и мазки!

— Да! А ещё думает, что может любую картинку купить.

— Самонадеянно.

— Хватит.

Я обрываю разговор этих двух, возвращаю девчонку в главный зал. Резкий свет режет после полутьмы, приходится часто моргать, заново привыкая. Дина так вообще жмурится и трет глаза.

Оборачиваюсь назад, но её друг по нише не спешит выйти. Внутри что-то неприятно сжимается о мысли о том, что они ещё в том закутке делали, пока я не пришел.

Бегло осматриваю Дину, ничего подозрительно не бросается в глаза. Вряд ли она будет вешаться первому встречному на шею, но… Это слишком стихийные эмоции, чтобы их анализировать. Вместо слов прижимаю красавицу сильнее, впиваюсь пальцами в её талию.

— Если бы я не пришел, долго бы пряталась?

— Нет, — машет головой, останавливается возле ещё одной картины. Черт, да они же все одинаковые. — Я уже собиралась выходить. Ревнуешь, Хаджиев?

— Естественно. Моя жена не должна с другими зажиматься. Только со мной.

В доказательство провожу пальцами по изгибам тела, наклоняюсь так, чтобы видеть мурашки на шее. От девушки пахнет только гелем для душа, чистотой. Мне нравится её аромат.

Прижимаюсь сильнее, чем позволено. Практически носом веду по щеке, улыбаюсь тому, что Дина не отталкивает меня. Замирает, чуть дрожит, но не спорит.

— Ты меня обидел, Эмин, — выдает прямо, не скрываясь. Непривычная честность вызывает улыбку.

— Я знаю, красавица. Я шутил и поддерживал нашу игру, не более. Если бы тебя так легко можно было купить, то у Мамедова не возникло бы никаких проблем. Извини, ладно? Давай, расскажи мне про эту картину. Что тут такого интересного?

— Обывателям не понять.

Оборачиваюсь на дверной проем, из которого появляется мужчина лет сорока. Значит, красавица, с мужиками постарше зависаешь? Показательно целую девушку в щеку, демонстрируя, что она занята.

Неважно, что фиктивная жена, не по своей воле. Это вообще сейчас не волнует. Потом буду свои поступки разбирать. Главное, что неизвестный уходит, гордо задрав голову. Как девка, ей Богу.

— О Божечки! Эмин! — Дина практически виснет на мне. — Это… Ты… Господи, это Павло Нери. Ты назвал его работы мазней прямо в лицо. Господи! Я спорила с Нери про нишу.

— Это тот самый именитый художник?

Бросаю взгляд в след, понимаю, что не ошибся в своих суждениях. Обычный бизнесмен, который раскрутил личный бренд. Напустил загадочности, цены завысил. Знает как себя подать.

Творческая душа закатила бы уже истерику, что я такой-сякой, не ценю гениальные работы. А этот спокойно отреагировал. Понял, что я не его целевая аудитория и отвалил.

Говорю об этом Дине, но её глаза зажигаются злостью. Ох, красавица, не заставляй меня ещё бороться за внимание с глупыми картинами. Но судя по тому, как девушка часто дышит — именно это мне и предстоит.

Выслушиваю длинную лекцию про искусство, слова мимо пролетают. Я просто смотрю на Дину, заучиваю её реакции. Как губы поджимает, фыркает, встряхивает голове. Вот — искусство.

В блеске её глаз.

Сорванном дыхании.

Как заправляет прядь волос за ухом, тонкими пальцами проводит по шее.

Вот — картина, стоящая вложений.

Пожалуй, это одна из причин, почему я заступился за красавицу. Выгребал полдня заказы, которые пришлось взять из-за защиты. Всё дело в том, как девушка ведёт себя.

В ней дикий огонь спрятанный, который вырывается языками пламени в любой момент. Необузданное, чистое желание показать себя настоящей, прямо доносить эмоции.

Шикарно и непривычно.

— Ты права, — киваю, хотя ни слова не уловил.

— Правда?

— Правда-правда. Постоишь здесь? Я скоро вернусь.

— А ты куда? На улицу? А можешь тогда в аптеку сходить, пожалуйста? Я натерла туфлями, больно стоять.

— Тогда домой.

— Нет! Я не об этом попросила, но если тебе не по пути, то ничего страшного. Это тяжкая женская доля, я потерплю. Мы же не спешим домой?

— Нет, развлекайся, красавица.

Я уверен, что у девчонки хватит мозгов никуда не вляпаться. Да и здесь полно народа, силой не уведут. Поэтому со спокойной душой оставляю её, выхожу в ночную прохладу.

— Не страшно.

Передразниваю слова красавицы, сразу ищу на карте аптеку и двигаю туда. Будто у меня был другой вариант. Чуть злит откровенная манипуляция, но теперь я не уверен, что Дина сама это понимает.

Хлопала ресницами, откровенно просила и при этом не настаивала. Ага, конечно, только вот вздох в конце был довольно выразительным. Под дых ударил, заставил нестись дураком за этим пластырем.

Может, она реально не знает, как на мужиков действует. Только вспоминаю ситуацию в больнице. Натурально плакала, а пока я утешал, пыталась стащить мой телефон.

Всё она прекрасно знает, умеет добиваться желаемого. Но сейчас у меня нет сил выяснять отношения. Чувствую ответственность за неё. Я ведь заказывал одежду и обувь, значит, мой просчет.

Пока мне пробивают упаковку пластырей, я набираю знакомого. Решаю с ним момент по охране для девчонки, убеждаюсь, что всё будет в лучшем виде к утру.

Сложно найти в городе проверенных людей, кто никак не связан с дядей. Вон есть Царь, который занимается любой охраной, его люди умеют работать в стрессовых ситуациях, отлично защитят Дину. Только он друг Дамира, а Дамир — другой дядя. Не кровный мне, но связан косо-криво с Саидом. Вот и получается, что куда не плюнь, где-то задену знакомых.

А мне другое нужно.

Тимофея, у которого охранное агентство, тоже подвязать можно. Но он далек от криминала, поэтому можно работать. Красавицу в обиду не дадут, а остальное уже не так важно.

— Нери, да? — останавливаюсь возле художника, обрываю его разговор. — Хочу картину купить.

— Хм, — оценивающе смотрит на меня, потирает седую щетину. — Нет, пока у меня нет картины для вас.

— Назовите цену и скажите, сколько это будет стоить. У меня нет времени на ваши игры. Любую цену.

Я жду, когда Нери почувствует близкую наживу и перестанет притворяться святым. Отдавать за краску на ткани бешеные сумы не хочется, но… Дина права, я сказал не думая, обидел её. Можно извиниться таким способом.

На затворках сознания мелькает, что слишком дорого мне красавица обходится. Но отмахиваюсь. Пока девушка ничего не просит, мне не жалко для неё пары тысяч. Или сотен тысяч. Или…

— Мои картины сами выбирают человека, — художник бесит. — Нет такой, что вас бы выбрала.

— А её? — киваю на Дину, которая с каким-то воробьем напыщенным общается. — Для неё подарок.

— Возможно… Хотя, пожалуй, нет.

— Цена вопроса?

— Не в деньгах дело. Вы меня не знаете, но спросите у своей спутницы. У меня картины могут годами не продаваться. Не потому, что их никто не хочет. И цена не будет отличаться от той, что сразу купят. Судьба, друг мой, пока ещё не выбрала ни вас, ни её.

Ладно, к черту. Потом найду с кем можно будет поговорить и найти одну из его картин. Если не у Нери купить, так у кого-то из тех, кого эта дурацкая картина «выбрала».

— Скучала? — улыбаюсь красавице, на её собеседника злой взгляд бросаю. Этого хватает, чтобы нас оставили наедине. — Всё время украсть пытаются.

— Ну, у тебя красивая жена.

— Красивая, никто не спорит. Я нашел пластырь.

— О, спасибо!

И… Ладно, черт с ним. За такую широкую улыбку можно и манипуляцию простить. Девушка тянет меня в тот зал, где почти ничего не видно, держится за мое плечо и стягивает туфлю. Балансирует на одной шпильке, пытаясь не упасть.

— Не расплатишься, красавица.

Бросаю и толкаю девчонку к стене. Присаживаюсь возле неё, сам распечатываю картонную коробку, сжимаю тонкую щиколотку, прижимаю пластырь к кровоточащей ране.

— Как ты вообще ходишь?

Поднимаю взгляд и делаю это зря. Юбка пышная, неплотно к телу прилегает. Всё прекрасно видно. Отворачиваюсь, хлопаю по другой ноге, заставляя перенести вес на другую. Проделываю то же самое, слыша короткий удивленный вздох.

— Больно, Дин?

— Н… Нормально. Я… Встань! Здесь же люди.

— Что тебя смущает? Я просто спасаю тебя от ран.

Да-м.

Поторопился я с договором на одну брачную ночь. Поднимаюсь, пока Дина обувается. Были бы мы одни, я бы по-другому на колени встал. Или девчонку поставил?

Сжимаю челюсть, стараюсь выбросить лишнее из головы. У нас с красавицей другой уговор. Не стоит переходить черту. Она и так шарахается, обижается на мелочи. Новый подход нужен.

Мы ещё около часа тратим на выставку, хотя я всё равно не понимаю зачем. Ладно те картины, которых Дина в интернете не может найти. Но возле каждой тормозит!

Выдыхаю спокойно, когда мы возвращаемся домой. Ещё никогда так глупо не тратил свободный вечер. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Вон красавица всем довольна, улыбается широко, раз сорок уже сказала «спасибо».

Я паркую машину, помогаю Дине выбраться, крепко сжимаю хрупкую ладошку. Замечаю, как девчонка хмурится из-за боли, а в следующую секунду вскрикивает.

— Хаджиев! — ругается, когда я подхватываю её под ягодицы, тяну вверх. — Что ты делаешь?

— Несу домой, держись нормально, — ворчу, пока девчонка не обнимает меня за шею. — Так-то лучше. Прямая доставка, Дина.

— Я сама могла!

— Сама ты потом будешь. Ты мне ещё поцелуи должна.

— Один! Всего один поцелуй.

— Ага.

Это мы ещё посмотрим, красавица.

— Да, Вась, всё в порядке.

— Ты уверена?

— Конечно.

Вздыхаю и ставлю телефон на громкую связь, укладываю его на колени, покрытые теплым пледом. Подтягиваю к себе ведёрко с мороженным, запускаю туда столовую ложку. Настроение — ужасное.

Я фыркаю от несправедливости жизни, бьюсь затылком о спинку дивана. Щелкаю каналы, стараясь подобрать хоть что-то подходящее. Но на всех каналах только новогодние комедии, а мне сейчас совсем не весело.

Эмин уехал несколько дней назад, оставив в одиночестве. Он мне ничего не обещал, не должен развлекать, естественно. Просто… Ему позвонили в вечер после выставки, он мигом сорвался. Ни одного, ни множества поцелуев не было. А я настроилась!

Меня бесит, пугает и привлекает Хаджиев одновременно. Это глупая девчачья уверенность, я знаю — мол, он не такой ледяной, каким кажется, со мной становится теплее. Но я ведь не знаю всей правды.

Возможно, мужчине нужно было на ту выставку. Или стало скучно. Или он на самом деле любит искусство, но решил меня немного позлить, вот и притворялся.

Я же занимала себя как могла, график создала такой, чтобы не успеть подумать о чем-то. Съездила на собеседование, решила все проблемы, даже записалась на лишний курс онлайн, заставляя себя постоянно быть отвлеченной.

— Ты меня слушаешь, Динь?

— Конечно, — поспешно соглашаюсь. — Ты говорила об утке, которую запекаешь. Я не думаю, что хорошая идея класть туда корицу.

— О! Ладно. Так вот…

Я чувствую себя ужасной подругой, ведь слушаю поверхностно и совсем не вникаю. Просто использую старый навек со школы, когда я была готова ответить на любой вопрос, хотя болтала с подругой вместо урока.

Я не жду Эмина, мы взрослые люди, которые ничего друг другу не обещали. Он не обязан передо мной отчитываться, да мне и не нужно, на самом деле. Просто сегодня… Сегодня хотелось бы его присутствия.

Новый год.

В прошлом году под бой курантов я загадывала ярких впечатлений. Весь год был скучным и блеклым, но последняя неделя — взрыв мозга, разрушение стольких фантазий. Я не привыкла отмечать праздники в одиночестве, всегда был кто-то: семья, подруга, компания ребят из академии.

Но сегодня у меня нет настроения. Отец пытался звонить мне, но я игнорировала. Маме лишь отписалась, что я в порядке. Васе отказала, она с семьей празднует, в родном городе, а я не хочу ехать куда-то. Ещё и своего охранника тащить.

Я с трудом выгнала Славу домой, клятвенно пообещав, что никуда не выйду из дома. У него есть доступ к видеокамере на входе, живёт он недалеко… Можно пережить.

Слава вообще оказался нормальным парнем. Когда Эмин заговор о телохранителе — я ждала мужчину лет сорока, с лицом в форме кирпича, размером со шкаф. И обязательно никакой улыбки, иначе сразу расстрел. Но за три дня мы со Славой нашли общий язык.

— Так, говоришь, Эмин возвращается? Уверена, что он приедет?

— Да, вон, подъезжает уже. Ой, мне пора, Вась, я пойду доставать из духовки картошку. Хороших праздников!

Если бы ложь была бы человеком — мы бы подружились. Я ничего не готовила, у меня есть чай и фисташковое мороженное. А Эмин, естественно, где-то далеко. Не знаю, уехал из города или вовсе из страны. Может, с какой-то девицей зависает.

Ложка гнется в пальцах, когда я сжимаю её со всей силы. Это. Не. Мое. Дело. Меня не касается! Просто… Не знаю. У меня нет никаких глубоких чувств к Хаджиеву. А поверхностные — запутанные и сложные, лучше вообще на них не смотреть.

Может, это всё мой противный мозг? Первый мужчина всегда остается в памяти, что-то важное и сокровенное. Вот и Эмин не дает покоя, хотя совсем не мой типаж мужчин.

Вот Славик — да.

Только не Славик всплывает в голове, стоит прикрыть глаза.

Я думала, что лет в шестьдесят стану скучной, в тридцать — перестану постоянно развлекаться. Но мне восемнадцать и я праздную Новый год в одиночестве.

Листаю блокнот, нахожу пустую страничку, кручу в руках черный карандаш. Я предпочитаю рисовать акварелью, но нет никакого желания ставить мольберт. Все вещи я забрала из моей квартиры, теперь они захламляют мою спальню.

Делаю штрих, ещё один. Два круга, тени внизу. Это самый мрачный снеговик, который когда-либо рисовали, но сил придумывать что-то нет. Может, пойти спать? Даже бой курантов не буду ждать.

В десять вечера — здоровый график сна, нужно ведь начинать новую жизнь с первого числа. Буду ложиться рано, вставать на рассвете, ещё и бегать! Точно.

Скучно.

Ску-ч-но.

Меня постоянно тянет написать Эмину. Не из-за того, что я соскучилась, а от желания подоставать его. Какой бы грозный он не был, но его раздражение всегда поднимает настроение. Но я откладываю телефон, запрещаю себе наглеть.

Хаджиев в любой момент может вышвырнуть меня прочь. Я живу в его квартире, продукты он на свои деньги покупал, всё — благодаря ему. Работать я начну после январских каникул, но этого первое время тоже не будет достаточно.

Эмина нужно уважать, хоть чуточку.

Не бесить.

Не выводить на эмоции.

Ой, а это что такое?!

«Бросать жену в новый год — плохо для брака».

Это не я писала, честно! Просто оно… Как-то само. Я вообще хотела девочкам из группы отправить сообщение, а немного промахнулось. В любом случае Эмин не ответить, поэтому переживать не стоит.

Дальние родственники заваливают меня однотипными открытками, я отправляю такую же безвкусицу в ответ. Раньше я рисовала собственные открытки, но теперь не хочется.

Я направляюсь к кухне, которая отделена от зала длинной тумбой. По задумке там должны быть цветы и мелочи, но квартира практически пустая. Не верится, что Эмин здесь когда-то жил.

Телефон снова вибрирует, видимо, это подруга знакомой троюродной сводной сестры моей бабушки. Или ещё кто-то в этом роде. Я жалею, что восстановила номер телефона. Хорошо было, когда только Хаджиев и Вася знали как со мной связаться.

Я наливаю себе апельсиновый сок, разбавляю шампанским. Ещё один дзинь заставляет глубоко вздохнуть. Родственники ведь не виноваты, что у меня черная полоса в жизни.

«Знаешь, что хорошо для брака? Супружеский долг».

«Испугалась, красавица?».

Я кусаю губу, сердце трепещет, отдает теплыми волнами вниз живота. Подумаешь, Эмин написал мне. Ха, не он один. Но я глупо улыбаюсь, пытаясь придумать остроумный ответ.

«Выбираю белье. Хочешь помочь?».

Дура-дура-дура.

Это всё неправильно! Мне хочется стукнуться головой о стену, чтобы привести мозги в порядок. Но вместо этого я жду ответа, постоянно обновляю страничку. Вдруг просто интернет не ловит?

Ловит, это Хаджиев игнорщик. Он отвечает коротким согласием спустя несколько минут, заставляя меня сорваться с места. Безумная и глупая — повторяю себе из раза в раз.

Это всё сок с пузырьками, к которому я совсем не притрагивалась. У меня голова кружится, что-то странное творится: кожу пощипывает предвкушением, дыхание замедляется, становится тяжелым. Я бросаю два комплекта постельного белья на кровать, выбираю лучший ракурс и отправляю фотографию Хаджиеву. Хочется увидеть его реакцию. Расстроится или будет всё равно?

Эмин читает сообщение мгновенно. Появляются три точки, он что-то долго печатает, а потом стирает. А затем вовсе выходит из сети, оставляя меня без ответа.

Это несправедливо и жестоко.

Я силком тяну себя обратно на кухню, нахожу полуфабрикаты в холодильнике, нужно приготовить ужин. Ставлю телефон на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться.

Я проверяю время на экране, а не входящие сообщения. Нарезаю овощи для салата, медленно мою руки, когда мне кто-то пишет. Даже если Эмин — плевать. Вот полностью. Совершенно.

Единственный его плюс — он неплохо целуется.

Сносно.

У меня почти получается сосредоточиться на включении духовки, когда телефон часто вибрирует — кто-то звонит. И от имени абонента замираю на месте. Ответить или нет?

— Приветик, — звучу наигранно весело, кусая кончик языка. — С наступающим.

— Тебя тоже, красавица, — Эмин усмехается, а у меня вены узелками скручивает от этого звука. — Решила меня развести?

— Нет, просто такие вещи лучше вживую показывать, — я не узнаю собственный голос, который вдруг становится нежным и заискивающим. — А разводила бы я по-другому. Предложила одновременно фото прислать, а потом обломала. А так… Всё честно, Хаджиев.

— Фото я могу тебе просто так скинуть.

— Не надо! Нет там ничего интересного, — беззаботно пожимаю плечами, словно Эмин может меня увидеть. Механично приглаживаю волосы, с кончиков почти смылась серебристая краска. — Как будешь праздновать? Или криминальные авторитеты не любят крабовый салат на Новый год?

Вместо ответа мужчина матерится, сигналит кому-то, что-то падает, как глухой удар звучит. А потом повисает опасная тишина. Я цепенею, не зная, что делать.

Он попал в аварию?! Или кто-то специально врезался в него?

— Эмин! Эмин, — зову, крепче прижимаю к лицу телефон. — Ты в порядке?

— Да. Дауны на дорогах, не обращай внимания. Крабовый салат лично я не люблю, предпочитаю овощной.

Он так просто продолжает разговор, а я не могу успокоиться. Прижимаю ладонь к груди, отсчитываю учащенное сердцебиение, которое импульсами толкает страх по телу.

Если с Хаджиевым что-то случится, то я останусь без защиты — это практический подход, за который я продолжаю цепляться. То, что я расстроюсь и буду переживать — это ненужные эмоции.

— Ты куда пропала, Дин? У друзей, я помешал?

— Нет, я дома. Я… Как раз собиралась ехать.

— Отлично. Потому что ты сегодня останешься дома, так будет лучше.

Я и планировала, но когда Эмин так просто приказывает, мне хочется действовать наперекор. Я кусаю щеку, глушу в себе все протесты, понимая, что мужчина не станет просить ради забавы. Значит, так нужно.

Но разве так сложно попросить меня вежливо? Объяснить ситуацию, привести аргументы — всего на несколько секунд дольше, но я не буду себя чувствовать так, словно моя жизнь мне больше не принадлежит.

— Не могу. У меня еды нет, я не планировала праздновать здесь, — произношу, подумав. — Но если очень надо…

— Надо, красавица. Доставку я тебе заказал, сейчас должна приехать.

От этой мелкой заботы становится приятно, тепло, будто кто-то подкрутил отопление в квартире. Сразу забываются все претензии, которые крутились в голове.

Эмин молчит, я тоже, но никто не спешит повесить трубку. Я слышу, как шумит ветер в динамике, мужчина гуляет на улице. Кто-то здоровается с ним, хлопает дверь. Я всё жду, когда со мной попрощаются. Ведь Хаджиев не обязан себя в чем-то ограничивать, это я попала в ужасную ситуацию.

— Доставка приехала, — сообщаю, когда в дверь звонят.

— Ага. Иди открывай.

— А…

Ответом мне служат короткие гудки, мужчина решил даже не прощаться. Ладно, неважно. Я вытираю полотенцем руки, иду открывать дверь. Надеюсь, что Эмин оплатил доставку, потому что у меня налички почти нет.

Разбираюсь с тремя (тремя!) замками, распахиваю дверь, и дежурная улыбка сползает с лица. Я впиваюсь взглядом в незваного гостя, моргаю, словно мираж развеется.

— Будешь держать на пороге, красавица? — Эмин чуть толкает меня плечом, заставляя прийти в себя. — Кажется, ты обещала показать что-то мне лично, раз такие фотографии не отправляешь.

— Ты приехал!

Красавица застывает на пороге, не пропуская меня внутрь. Только взглядом впивается, смотрит долго. Не улыбается даже — настолько не рада сюрпризу?

Я и не собирался приезжать, был уверен, что дело займёт больше времени. Мне пришлось разгребать столько грязи, сколько я сам за всю жизнь не натворил. А здесь — умельцы попались. Ещё и город чужой, незнакомые порядки, я никогда там не работал, никаких знакомых, кроме заказчика.

Мне удалось договориться чудом, найти нужный компромат, пригрозить кому нужно, но дело сделал. И через всю страну летел, чтобы успеть до Нового года.

Может, нужно было остаться в отеле. Всё равно не мой праздник, так, можно выпить и с чистой совестью отдохнуть от работы, но не более. Но не остался, в последний момент сорвался.

— Ты кого-то пригласила домой, Дин?

— Что? Нет? Почему?

— А почему ты тогда меня не пускаешь.

— Точно! Извини. Я просто не ожидала тебя увидеть.

Девушка отходит в сторону, все ещё не сводит своего взгляда с меня. Одергивает ярко-красную майку, а я скольжу взглядом ниже. К коротким хлопковым шортикам, которые открывают вид на чудесные ноги.

Я опускаю пакеты на стол, скидываю пиджак на кресло. Веду головой, разминая затёкшие мысли. Устал как собака.

— Знаешь, это немного подло, — девчонка скрещивает руки на груди, хмурится и кусает губы. — Ты лишил меня праздника с друзьями из-за своей личной прихоти. Не предупредил заранее.

— Ты в пижаме, красавица.

— Я как раз шла переодеваться.

— И что-то готовиться в духовке. Ты серьезно хочешь сейчас поспорить и поругаться?

— Нет.

Выдыхает и улыбается. Извиняться Дина не умеет нормально, но это тоже подходит. По крайне мере, никакого скандала после долгой дороги. Я нормально не спал черт знает сколько, на одном кофеине жил.

У меня в голове полная каша, нервы на пределе. А с самого утра снова нужно ехать. Дорого чужая помощь обходится, а она нужна, чтобы Мамедова на расстоянии держать.

Если мне предстоит ещё с девчонкой разбираться, то к чёрту всё. У меня нет ни желания, ни сил. Соберусь и свалю в какой-то отель, где никто не будет мне парить мозги.

— Разбери пакеты и сделай мне кофе, я сейчас вернусь.

— Пожалуйста, — добавляет, не двигаясь с места. — Пожалуйста, Дина. Это не так сложно, Эмин. Чуточку вежливости, это не сложно. Возможно, тогда мы не будем спорить и ругаться?

— Ты хочешь со мной о вежливости поговорить? Научить меня чему-то? Неудачный выбор для воспитания. О моих манерах ты не думала, когда замуж просилась. Черт.

Я сразу понимаю, что сказал лишнее. Выдыхаю, видя, как девчонка вспыхивает. Дергается и кусает губу, отворачиваясь. Уверен, она сразу вспоминает о том, как оказалась со мной в одной квартире.

Я сокращаю между нами расстояние, касаюсь Дины, не обращая внимания на её протесты, притягиваю к себе. Обхватываю ладонями её лицо, заставляя посмотреть на себя.

— Извини, — слабо улыбаюсь, но красавица головой мотает. — Я на взводе, уставший. Я хочу спокойно поужинать и посмотреть что-то по телеку, а не слушать нотации. Договорись?

— Ага… — бурчит, отводя взгляд. — Я всё поняла.

— Я не собирался Юнуса вспоминать. Обещаю, такого больше не повторится.

— Да нет, всё правильно. Я себе напоминаю постоянно, что я твоя должница, не так сложно идти на уступки и стол этот накрыть. Так что… Иди, куда ты собирался, я всё сделаю.

— Ты мне ничего не должна, красавица. Я тебя буду минимально о чём-то просить, потому что сам зашиваюсь. Но это не значит, что ты должна через себя переступать.

Дина недолго думает, но хотя бы перестала вырываться. В итоге медленно кивает, но заметно веселеет. Отлично. Потому что неохота сейчас в наших отношениях разбираться и что-то доказывать.

— Всё, иди, — отталкивает мои ладони, двигается к столу. — Это просто не самая приятная тема.

— Я понял. Сделаешь кофе покрепче? Пожалуйста.

Добавляю, получаю в ответ довольную улыбку. Пусть. Сложно нам придётся, пока мы найдём один ритм. А до развода ещё много месяцев пройдёт, когда безопасно будет.

Я ухожу в душ, под холодной водой чуть прихожу в себя. Сонливость никуда не пропадает, но хоть немного прочищает голову. Натягиваю спортивные штаны, футболку сверху.

Я облокачиваюсь на стену, наблюдая за Диной. Так крутится на кухне, легко ориентируется, она здесь больше меня времени приводит. Пришлось на ходу искать квартиру, пока мы возвращались в столицу. Моя однушка, которая служила перевалочным пунктом, вряд ли подошла бы.

— Кофе уже готов, — указывает на кофеварку, и я забираю кружку. В несколько глотков допиваю до дна. — Может, тебе лучше спать пойти? Выглядишь ты неважно.

— Спасибо, красавица, ты умеешь делать комплименты. Не выкладывай, — говорю, когда девчонка достает тарелки. — Лапша вкуснее всего, когда прямо из коробочки. Я не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу.

— А я не думала, что ты фанат азиатской кухни.

— Это единственный ресторан, который мог всё сделать быстро. У тебя ведь нет аллергии на морепродукты?

— Только на приказы.

Показывает мне язык, довольная и счастливая. Напоминаю себе, что ей всего восемнадцать. Девчонка, что в мыслях, что по поведению. Напевает себе что-то под нос, распаковывает палочки для еды.

Задницей крутит, сама того не понимает. Черт, ну точно зря обещал не трогать её. Но смотреть ведь можно. Красивая, капец какая. Я таких красивых никогда не видел, реально.

Даже в этой пижаме, которая ничего лишнего не показывает, чуть больше по размеру, чем нужно. И с пучком на затылке. Домашняя и красивая, блин. Моргать не хочется.

— Можем на диване сесть, — предлагаю, забирая у Дины тарелки с китайскими пельменями. — Заодно включим что-то.

— Там одни комедии, — морщит носик, забавная такая. — Нет настроения.

— Можем в интернете найти новогодний фильм ужасов.

— Да!

Мы устраиваемся на диване, я включаю какую-то новинку, у которой отзывы абсолютно противоречивые. На экране начинают ползти титры, а я тянусь к пасте с креветками.

— Ох, остро, — Дина машет рукой, тянется к бокалу. — Ах, как всё жжется.

— Ты ведь говорила, что любишь острую еду, как я.

— Да. Я просто не ожидала, — жадными глотками допивает сок, наливает новую порцию. — Нормально. Ага. Значил, ты запомнил такую деталь?

— Люблю подмечать детали. Если тебе не нравится, там ещё был салат обычный.

— Нет, нравится.

Пока девчонка пытается вникнуть в сюжет фильма, я наблюдаю за ней. Возит палочками, но так и не ест. Старается незаметно перевести дыхание, когда вылавливает острые креветки.

Упрямая.

Я поднимаюсь, направляюсь к столу, где осталась ещё еда. Проверяю упаковки и нахожу нужную. Возвращаюсь обратно, вырываю у красавицы коробку из рук, меняя на салат.

— Зачем соврала? — действительно не понимаю. — Я ведь четко помню.

— Ну… Не знаю? — разворачивается ко мне, неуверенно пожимает плечами. — Я растерялась тогда, а потом не хотела объясняться. Я же не думала, что ты настолько острую еду любишь.

— Двойная порция красного перца.

Дина вздыхает, но теперь спокойно ест своё блюдо. И нужно ей постоянно испытания устраивать? Откидываюсь на спинку дивана, упираюсь поясницей в подлокотник. Разворачиваюсь так, чтобы больше смотреть на девчонку, а не на экран.

Там, кажется, первую жертву преследуют. Дина смотрит внимательно, полностью сосредоточена. Ух какая кровожадная красавица досталась мне в жены.

— Эмин, — прикрывает рот ладонью, шумно сглатывает. — Почему ты так смотришь?

— Жду.

— Чего?

— Ты мне там что-то обещала показать, вот пытаюсь угадать, через сколько минут перейдешь к делу. Может, я только ради этого приехал?

— Дурак! — возмущается, толкает меня в плечо. — Ничего я не буду тебе показывать. Я лишь сказала, что такое нужно вживую, а не обещала. Обойдешься.

— Плохо, очень плохо для брака, красавица.

— На развод подашь? Вообще-то, это и так в планах. Наш брак изначально обречен, какая жалость.

Закатывает глаза, но замолкает, когда я двигаюсь ближе. Отставляю коробки в сторону, закидываю руку на спинку. Пальцами скольжу по шее девчонки, пока не появляются красные полоски на щеках.

Дина распахивает рот, что-то хочет сказать, а потом крепко сжимает губы. Дышит чуть быстрее, неотрывно следит за мной. Усмехаюсь. Теперь я центр её внимания. На секунду.

Пока что-то не взрывается в фильме, девушка вздрагивает и жмется ко мне. Сжимает мою ладошку, когда маньяк выскакивает из-за угла. И прячет лицо на моей груди, когда главные герои в шаге от смерти.

— Страшно?

— Нет.

Упрямо бормочет, но не отрывается от меня. Ждёт, пока страшный эпизод закончится. А я обнимаю её, позволяя переждать. Зачем только согласилась

— О фильмах тоже сорвала? Не любишь ужасы? — спрашиваю тихо, поглаживая её руки. — Можем включить что-то другое.

— Я люблю ужасы, но это не значит, что я их не боюсь.

— Даже так? А знаешь, что я вспомнил, красавица? Ты мне одну вещь точно обещала.

— Какую?

— Поцелуй. Я все ещё хочу получить свою плату за выставку. Я страдал там, очень сильно.

Девчонка фыркает на мой жалостливый тон, сама же двигается ближе. Облизывает губы мимолетно, упирается коленками в диван и тянется ко мне. Быстро прижимается губами.

Я успеваю перехватить в последний момент, прижимая к себе обратно. Так не пойдёт, красавица. Я те нудные лекции об искусстве слушал не просто так, хочу награду.

Сжимаю её губы своими, наслаждаюсь рванным вдохом. Дина дрожит в моих руках, но у меня достаточно опыта, чтобы понять — не от страха такая реакция. Сама прижимается к моей груди, сминает пальчиками ткань футболки.

Я запускаю ладонь под её майку, скольжу по спине, очерчивая позвонки. У неё такая горячая кожа, разъедает просто. Приятным покалыванием спускается вниз, заставляя желать большего.

Я тяну красавицу на себя, усаживая сверху. Она пытается что-то спорить, но только несвязно бормочет между поцелуями. И даже не делает вид, что ей неприятно. Сжимает мои плечи, после — обнимает за шею.

— Хватит, — шепчет, ловит губами воздух. — Поцелуй был.

— И ты не хочешь продолжения? Врушка. Тебе ведь понравилось.

— Ну не знаю… Ты посредственно целуешься.

Пытается уколоть меня за старые слова, но я не ведусь. Тяну резинку, заставляя волосы упасть вниз. Глажу нежную кожу на щеке, улыбаюсь. Дина покраснела, взгляд чуть мутный.

— Посредственно, красавица? Нужно ведь это исправить. Стыдно после развода будет, что мужа не научила целоваться. А мне за жену. Практика ведёт к совершенству, слышала такое?

Девчонка кивает.

И не отталкивает меня.

Попалась.

Мне хорошо.

И жарко.

И так… Будто лёгкость во всём теле! Невесомость, за которой я снова тянусь к Эмину. Провожу пальчиками по его небритой щеке, пока мужчина меня целует.

Это не первый поцелуй. И не третий. Я со счёта сбилась. Отрываюсь на секунду, ухватить глоток воздуха. А потом снова с головой в омут, пока лёгкие не начинает жечь. Безумие или что-то очень похожее на это. Но я не поддаюсь, балансирую на грани реальности.

— Ох.

Вздрагиваю, когда чувствую, как что-то упирается в меня. Прекрасно понимаю, что происходит и отшатываюсь. Так далеко заходить я не планировала, весь этот вечер — сплошной экспромт.

— Испугалась, красавица? — Эмин прекрасно всё понимает, не останавливает меня, когда я чуть двигаюсь, сажусь подальше. Все ещё на нем, но теперь внизу ничего не давит. — Не переживай, я ни к чему принуждать не буду.

— Хах, ещё бы ты попытался.

Я небрежно поправляю спутавшиеся волосы, отбрасываю их назад. Хорошо, что мужчина не ждёт от меня многого, ведь сейчас я ни на что не способна. Только прижаться к его груди, выравнивая дыхание.

Я сползаю с колен Хаджиева, усаживаюсь рядом. Опускаю голову на спинку дивана, рассматриваю красивое мужское лицо. Заглядываю глаза, проглатываю радостный вздох. Сейчас… Там все ещё пустота, но что-то мерцает на дне голубых омутов.

— Давай вернемся к фильму?

Прошу, не надеясь на успех. Очевидно, что мужчина хочет совсем другого. Сжимает пульт в руке, пластик трещит от силы. Но Эмин лишь кивает, перематывая назад.

Я стараюсь сосредоточиться на фильме, не отвлекаться. У меня почти получается. Только мужская рука, закинутая на мои плечи, чуточку отвлекает от главного.

Теряю нить сюжета, когда героиня оказывается живой. А я ведь была уверена, что именно её злой Санта Клаус утащил несколько минут назад. Вздыхаю, понимая, что просто сегодня не будет.

Я не успею отследить момент, когда всё резко меняется. Эмин разворачивает моё лицо к себе, прижимается поцелуем. На мгновение, а потом возвращает внимание на экран.

Он делает это постоянно. Без предупреждений, каких-либо слов. Берёт мои губы в плен, а потом выпускает, оставляя с вспышками петард внутри. Я дезориентирована, разбита… Но ни разу не останавливаю мужчину.

Я прислушиваюсь к собственным ощущением, пытаюсь расплести клубок нитей. Эмин мне не нравится: он грубоват и жестковат, чего только стоит его приказ разобрать пакеты. Я его и не знаю, только отдельные факты.

Опасный преступник.

Со своими принципами, которые не позволяют обижать девушек.

Живой мертвец.

— Ты чего? — Эмин напрягается, когда я начинаю хохотать. Мотаю головой, но мужчина давит на затылок, заставляет поднять взгляд на него. — Объяснись, красавица.

— Нет. Ты меня убьешь.

И снова прыскаю, не в силах сдержаться. Веселье искрит внутри, лопается вместе с пузырьками шампанского. Расслабляет, словно теплой волной смывает все переживания.

— Давай, Дина, выкладывай.

— Не могу.

— Я не буду злиться.

— Будешь, — поджимаю губы, но смешок всё равно прорывается. Эмин мягко касается моих волос, поглаживает голову, накручивает прядь на пальцы. — Ты сам говорил, что не хочешь ругаться.

— Мы и не будем ругаться, обещаю. Поделись своими мыслями, я ничего не скажу.

— Просто… Ну, большинство считает тебя мёртвым., хотя ты на самом деле живой. Живой мертвец.

— Предположим. Дальше, красавица.

— А знаешь кто такой живой мертвец? Зомби.

Я смеюсь во всё горло, так сильно, что дыхания не хватает. Выражение лица мужчины стоило любых проблем. Он сначала забавно хмурится, а потом натягивает непроглядную маску безразличия. Только щурится, обещая мне скорую расправу.

А мне так хорошо вдруг, необъяснимо и прекрасно, что я не собираюсь останавливаться. Хочу взять всё от этого вечера, каждую капельку счастья впитать, как бы потом всё не обернулось.

— Зомби, значит? — голос Эмина чуть подрагивает от раздражения, я напрягаюсь. — Не боишься?

— Чего? Выхватить?

— Нет, красавица. Знаешь, что обычно делают зомби? Кусаются.

Я взвизгиваю, когда мужчина наваливается на меня. Пытаюсь отбиться от его хватки, отползаю по дивану, бьюсь затылком о подлокотник и стону от боли. Но это не помогает избавиться от Эмина, тот ловко перехватывает меня, прижимает к своему горячему телу.

Я понимаю, что он не сделает мне больно, точно не в этот момент, но реакция организма сильнее меня. Я брыкаюсь, проталкиваю ладони между наших тел, давлю на его грудь.

Почти побеждаю, но Эмин перехватывает мои руки. Сжимает запястья у меня над головой, держит одной ладонью, а второй мягко касается шеи, словно пытается считать пульс.

Сердце бьется быстро, слишком быстро и непривычно, а потом вдруг замирает. И пульс, и дыхание, кислорода практически не остается в легких, жалкие остатки.

Эмин просто кидает меня.

Не объясняясь, не находя никаких оправданий, он спокойно собирается и уезжает по своим делам. Отправляет короткое смс, что вернётся через пару дней и на этом всё.

Всё!

Мы с ним переспали, меня в пыль стерло от этой близости, а мужчина даже не заметил. Взял то, чего хотел в тот момент, а обо мне даже не задумался. Перешел к другой задачи.

Когда я просыпалась в пустой кровати — я тешила себя глупыми мечтами. Выберусь из постели, найду Эмина на кухне. Прижмусь к нему так крепко-крепко, обниму со спины, вдохну аромат его кожи.

Думала, как неловко будет завтракать, но при этом — приятно. Возможно, я бы позволила себя поцеловать разок. Или даже несколько раз, пусть губы и припухли за ночь.

Но… Ничего. Абсолютная пустота в квартире и душе.

Я теперь понимаю, о чём говорили подруги.

«Воспользовался и тут же исчез».

Я не могу обвинять Эмина, даже ничего не ответила на его сообщение сразу. Всё довольно просто, никакой мишуры — он ничего не обещал, мы не обсуждали наши отношения.

Поэтому я злюсь на себя.

Кусаю губы постоянно, ругаю себя, что так слепо доверилось. Мне ведь казалось, что между нами что-то происходит. Хрупкое, невесомое и такое прекрасное.

Хаджиев не виноват, я сама доверилась.

Только почему так хочется расцарапать его красивое лицо?

Дни проходят однообразно, я почти не обращаю внимания на даты. Новогодний кураж мчится мимо меня, но я не чувствую того волшебного настроения, какое было каждый год.

Поэтому, когда знакомая приглашает меня на каток — я отказываюсь.

А через час набираю и спрашиваю в силе ли её планы.

К черту Хаджиева!

И мои прорастающие чувства!

Отца тоже к черту, это он во всём виноват.

— Динка! — Ева вешается на меня, безошибочно находя в толпе. — Наконец-то! А то ото всех приглашений отказываешься. Я уже думала, что тебя похитили и заперли где-то.

— Почти. Я праздновала с семьей.

Даже не вру, просто не уточняю кто теперь моя семья. С Евой мы познакомились ещё в школе, она шумная и активная, словно вся состоит из энергии. Сейчас это именно то, что мне нужно. Слова подруги забивает гул моих мыслей.

Славик следует за нами незримой тенью. Иногда я оборачиваюсь, боюсь, что потеряла его в толпе, но мужчина постоянно за моей спиной. И это меня успокаивает.

Я думала, что на ярмарке будет намного меньше народа, но видимо, все проснулись после новогодней спячки. Я сильнее натягиваю шапку с бубенчиком, прячу в карманах перчатки.

Мы с Евой берем в аренду коньки, а мой охранник остается ждать у выхода. Я с трудом вспоминаю, как вообще шнуруются ботинки, слишком давно не выходила на лёд.

Я хватаюсь за бортик, ноги разъезжаются в разные стороны. Ещё и народа много, особенно бесящих фигуристов. Никогда это не понимала! Они приходят на обычный каток, выполняют опасные трюки, рискую навредить обычным людям, которые только учатся кататься.

— Давай, — Ева хватает мои ладони, едет спиной вперёд. — Раньше ты каталась лучше.

— Раньше мы с тобой все выходные не вылезали с тренировок.

Я просто каталась, Ева — тренировалась. Её с самого детства таскали на тренировки, она тоже фигуристка. Возможно, будущая олимпийская чемпионка, если не сдастся раньше. Только в отличие от показушников в центре катка, среди людей она катается спокойно.

Мы не были лучшими подругами, Васю никто не может заменить. Но мне ведь нужно было хоть с кем-то общаться, вот мы и сошлись. У Евы не было времени дружить со всеми, у меня — желания. Отличная дружба, когда можно поговорить раз в год, но при этом не чувствовать, что что-то упустили.

— Так что за красавчик рядом с тобой? — Ева поглядывает в сторону, улыбается шире. — Твой парень?

— Не совсем. Мой… Кхм. Мой… Ладно, — вздыхаю, потому что правду не обернуть в красивую обёртку. — Это мой охранник, отец попросил присмотреть на всякий случай. Понравился?

— Мне все нравятся. Пока не сталкиваюсь с реальностью, где у меня нет свободного времени.

— Ну, ты же нашла время, чтобы вытащить меня на прогулку.

— Мы. На. Катке. Это не прогулка, это облегченная тренировка.

Ева тяжело вздыхает, но ничего не добавляем. Мы обе умеем обходить неприятные темы. Подруга молчит о матери, которая не позволяет бросить большой спорт. Я — о своем отце, который просто продал меня.

Через несколько кругов я чувствую себя уверенней. Еду без помощи, разгоняюсь и наслаждаюсь моментом. Холодные ветер бьет в лицо, сбивает лишние мысли.

Хорошо. Адреналин бежит по крови, толкает ехать всё быстрее и быстрее, испытывать свои силы. Я постепенно съезжаю к внутреннему кругу, где более опытный народ.

И дебилы!

Я охаю, падаю на лёд, когда один парень неудачно раскручивается в своём «па». Из хорошего — я падаю на него, смягчая для себя удар. Плохое заключается в том, что я стираю ладошки до крови.

— Жива? — пацан улыбается, а я бью его по плечу. — Эй, ты чего?

— А нужно следить, что творишь. Катаетесь как хотите и не смотрите по сторонам.

— Это ты на меня налетела.

— Когда ты не смог раскрутиться и завалился в мою сторону? О, да, моя вина.

Язвлю, поднимаясь на ноги. На руках крошки льда и грязи, кожу счесала. Я даже не оборачиваюсь на парня, еду к выходу. Чувствую, что коньки немного разболтались, нужно сильнее затянуть.

Я жестами даю понять Еве, что со мной всё хорошо, помощь не нужна. Пошатываюсь, когда ступаю на твердую землю. Перекачиваюсь, направляясь к лавочкам.

Я смахиваю снег, сажусь и вытягиваю ноги. Мышцы приятно тянет, боль покалывает, но не мешает. Я перевязываю шнурки, морщусь, когда задеваю низ ладони.

— Порядок?

Славик останавливается рядом, протягивает мне мой портфель. У него на плече висит красная спортивная сумка Евы, мужчина сам предложил подержать, пока мы катаемся.

— Ага, спасибо, — я копаюсь, нахожу в кармашке влажные салфетки. — Тебе скучно, наверное?

— Нормально. Ещё раз спасибо, что отпустила на Новый год.

— Слав, ты уже сто раз говорил.

Я закатываю глаза, потому что это безумие. Мужчина работает без выходных, хоть живёт рядом, но всё равно это жутко неудобно. Вроде как должен быть сменщик, но в это время всех разобрали на праздники.

Не думала, что у телохранителей есть «горячий сезон».

— Ты пока домой не собираешься?

— Нет, а должна? — я нахмурилась, не понимая такого интереса. Обычно я просто сообщала Славику куда хочу.

— Эмин приехал.

— Ах. Ну, его дело.

Славик-Славик, а ты ведь мне нравился.

Теперь — бесишь.

Я совсем не думала о Хаджиеве эти пару часов! Перечеркнула, как неудачный эскиз, и занялась новой странички жизни. А теперь в голове сумбур, мне хочется тут же закончить прогулку и вернуться домой.

Прихватив с собой что-то увесистое, чтобы бросить в Эмина. Нельзя так со мной! Хотя бы попрощался нормально, написал пару сообщений, дал понять, что происходит.

Или как себе представлял мужчина всё? Он будет уезжать, а дома ждёт всегда готовая «красавица»? Никаких вопросов и обязанностей? Пусть с такими предложение едет к другой! Я не собираюсь быть удобным вариантом.

Зло сжимаю бутылку, представляя, что это шея Эмина. А потом давлю внутри горечь, запивая жадными глотками воды. Ему ведь понравилось, я видела! Хорошо было.

Так почему уехал?

А я, как дурочка, ему даже удачи пожелала в ответном смс.

И всё! Тишина сплошная, от которой мне плакать хотелось. Понимала, что Эмин не стоит того, не срослось и ладно. А всё равно успокоиться не могла, словно на мне шрам остался. Клеймо Хаджиева, глубоко под кожей спряталось.

— Значит… — тяну неуверенно, поднимаясь. — Эмин тебе сообщил, что приезжает?

— Нет, я ему докладываю, где мы сейчас.

— Вот как. Ладно.

Славик ещё и предатель!

Я возвращаюсь на каток, больше не лезу в центр. Мы с Евой катаемся и говорим о глупостях, хотя так сложно сосредоточиться на разговоре. Мысли — ураган четверка, по десятибалльной системе. Сносит всё, что хочу сказать, оставляет чертового Эмина.

Когда ноги не держат от усталости, мы с подругой направляемся к ларьку. Покупаем горячий глинтвейн, изучаем сувениры в киосках. Пальцы жжет от холода, когда я грею их о стаканчик.

Запрокидываю голову, ловлю лицом падающие снежинки. Мне хочется замереть в этом мгновении, откинув всё происходящее. Спрятаться, где нет ни Эмина, ни чувств, ни нашего непонятного брака.

Пустота.

Лёгкое касание воздуха к коже, теплота внутри.

Свобода.

Спокойствие.

Моя жизнь — качели.

Огромные качели на краю пропасти. Меня резко подбрасывает вверх, а потом рывком вниз, к надёжности. Привычному и понятному. Вверх, над землей, где безопасно. Хорошо и дыхание перехватывает от счастья.

Вверх — Новый год с Эмином.

Вниз — выставка любимого художника.

Вверх — опустошенность и незнакомая боль от чувства ненужности.

С каждым разом качели раскачиваются всё сильнее, меня несёт на безумной скорости, я не могу остановиться. Только крепче хвататься за несуществующую опору в страхе, что сейчас слечу в пропасть.

Сломаюсь.

Ева с радостью поддерживает каждое мое предложение, не спрашивая, почему я вдруг пытаюсь забить каждую секунду сегодняшнего дня. Мы сидим в кафе, смотрим на детское выступление, наматываем десяток кругов по ярмарке.

Я оттягиваю возвращение домой изо всех сил. Вдруг Эмин снова уедет? Пусть проваливает! Вот собирается и дальше занимается своими делами, не предупреждая.

— Слушай, а куда пропал твой охранник? — Ева дергает меня за рукав куртки, вертит головой. — Ты его видишь?

— Нет.

Уровень паники зашкаливает, бьет жаром в лицо. Подруга права — Славика нигде нет. Он словно растворился в воздухе, исчез и никто не заметил. Куда он делся?

Мужчина бы никогда не оставил меня без внимания. Я практически пинками его выгоняла всегда, убеждая, что в квартире со мной ничего не случится.

А теперь — его нет.

Всё тело напрягается, я готова к нападению. Это лишь предосторожность, но я отхожу ближе к деревянному домику. Нужно смотреть в оба, вдруг Мамедов…

Я срываюсь на крик, когда меня резко дёргают в сторону.

— Ты чего, красавица? — стоит услышать знакомый голос, как я полностью расслабляюсь. — Испугалась, Дин?

— Иди к чёрту, Хаджиев!

Я бью мужчину, выпускаю все эмоции наружу, которые копились эти дни. Обиду, гнев, панику и страх, а ещё тот росточек, который я упрямо не вижу. Чего-то большего чем простая симпатия к Эмину.

— Тише, красавица.

Мужчина прижимает меня к себе, и я понимаю, что попала.

И попала не только в капкан его рук.

— Эмин, отпусти меня.

— Зачем?

— Я злюсь, — заявляю прямо, не желая играть в угадайку. — Очень сильно злюсь.

— Прям сильно?

Эмин усмехается, ни капли не принимая мои слова всерьез. И это только сильнее распаляет гнев внутри. Я поджимаю губы, стараюсь вырваться из хватки, но не получается.

— Ох, а это Мамедов?

Уловка срабатывает идеально. Мужчина резко оборачивается, выискивая в толпе знакомое лицо, а я пользуюсь этим. Выскальзываю из кольца его рук, спешу к Еве.

Он приехал! Вот так объявился несколько дней спустя, нарушая своё молчание. Я не знаю, что планировал Хаджиев, но явно никаких извинений я не получу. Мне они и не нужны.

Я хочу… Чего-то нормального, постоянного. Толку от слов «прости», если для Эмина они ничего не значат? Почему-то я уверена, что эта ситуация повторится не раз и не два. А мне такого не нужно.

— Это кто? — Ева заглянула за моё плечо, оценивающе смотрит на мужчину. — Красавчик.

— Это… Новый охранник, — я говорю намеренно громко, заглушая стук собственного сердца. — У них пересменка. Пошли, — я сжимаю ладонь подруги, тяну за собой. — У нас ещё много планов.

— Дина…

Это предупреждение мне в спину, но я не слушаю. Ева странно косится на меня, но молчит, чувствуя повисшее напряжение. Обожаю за это подругу, потому что я сейчас не могу говорить.

У меня в душе ураганы, хаос и разруха. Я ведь почти справилась, отстроила всё, что упало на утро после Нового года. Но стоит Хаджиеву объявиться, как меня сносит с ног.

Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Я была уверена, что мы встретимся поздно вечером или вовсе не пересечемся из-за работы мужчины. А такая быстрая смена сбивает меня столку.

О чём мне говорить с Эмином? Как объяснить всё, но при этом не выглядеть жалкой? Мне кажется, что любая фраза будет глупой, на грани отчаяния.

— Прости, — Ева тормозит, когда я в десятый раз рассматриваю магнитик в форме коньков. — Мне нужно домой, иначе меня больше не отпустят никуда.

— Тебе ведь давно не пятнадцать.

— Объясни это моей маме. Ой! Черт, я ведь отдала Славе свою сумку и…

— Она у меня, — Эмин оказывается рядом за секунду, всё время наступал мне на пятки. — Не стоит волноваться.

— Спасибо. Я была очень рада увидеться.

Подруга заключает меня в крепкие объятия, а потом машет на прощание. Я уверена, что встретимся мы не скоро, это стихийные прогулки, которые никак не предсказать.

Мне хочется пробурчать вслед Еве, что она предательница. Так быстро бросает меня, оставляя наедине с тем, кого я не хочу сейчас видеть! Но и сбежать не получится, потому что на мою спину ложится мужская ладонь.

— Нагулялась, красавица? — тон Эмина напряженный, ему явно не понравилось ожидание. Мне тоже. Теперь мы квиты. — Домой.

— Где Славик? Я планировала вернуться с ним.

— Я его отпустил, на пару дней у него отпуск. А ты вернешься со мной. Сейчас же.

— Нет.

Я резко оборачиваюсь, упираясь ладонями в грудь мужчины. У меня нет никакого желания спорить посреди оживленной ярмарки, но и успокоиться я не могу.

Эмин решает всё. Я могла это позволить, когда дело касалось Мамедова, моей безопасности. Но теперь ведь это совсем о другом, а такого права на контроль я никому не давала.

— У меня есть планы на сегодня, — выпаливаю, стараясь не поддаваться на улыбку мужчины. — Я ничего менять не буду.

— Да? Удиви меня, что ты такого запланировала, что это может подождать.

— Это неважно! Ты меня не предупредил, что возвращаешься. Если бы ты это сделал… Возможно, только возможно, я бы что-то придумала. Но ты сам всё решаешь, Эмин, так оставь такое право и мне.

— Красавица, — мужчина проводит пальцами по моим губам, вызывая трепет внизу живота. — У меня не так много времени. Давай поругаемся в другой раз? Пока я хочу насладиться временем со своей женой.

— Отлично. Тогда найди себе настоящую жену и с ней развлекайся.

Я фыркаю, а затем вскрик слетает с губ, когда Эмин тянет меня на себя. Давит ладонью ниже поясницы, обжигает кожу теплотой его дыхания. Так близко, что мне приходится зажмуриться.

Запах мужчины оплетает, отбрасывает в прошлое. В голове вспыхивают отголоски воспоминаний, как хорошо мне было раньше. И если поддаться — то эти ощущения вернуть.

— Дина…

— Нет, — я машу головой, не позволяя мужчине касаться моего лица. — Нет, Хаджиев, так не пойдёт. Ты не можешь просто возвращаться и ждать, что мы продолжим, словно после паузы.

— Не могу?

— Нет!

Я не сдерживаюсь, ладонь сама взлетает вверх, бьет мужчину по плечу. И ещё раз, за то, как он откровенно насмехается над моими словами, не воспринимает их всерьез.

Я понимаю, что веду себя глупо, по-детски, но у меня ничего больше нет. Только отвратительный характер и неумение говорить прямо. Слова бурлят в горле, но я молчу.

Толкаюсь, пытаюсь уйти, а Эмин это стойко выдерживает, чем делает только хуже. Я почти срываюсь на крик, когда вдруг мои губы накрывают чужие, глотая все возмущения.

У мужчины холодные и обветренные губы, но это совершенно не мешает. Поцелуй, мягкий и медленный, стирает всё. У меня в голове белый шум, а пальцы подрагиваю, когда я сжимаю воротник чужого пальто.

Разве так может быть? Сразу в пропасть, одно касание, чтобы лишало всего. Мыслей, упреков, возможности дышать и жить. У меня словно весь организм останавливается, перестает работать. Я замираю в мгновении, наслаждаюсь им.

Упиваюсь собственной злостью, выплескивая это в поцелуй. А Эмин отвечает мне тем же, наказывает укусами за то, как я бегала от него совсем недавно.

— Ты не можешь… Нельзя со мной так, — бормочу, царапая шею мужчины. — Я не хочу быть девочкой, к которой ты можешь заскочить время от времени. Я не… Не для пользования.

— Мля, Дина, — мужчина давит на мой затылок, удерживая на месте. — Я и не собирался относиться к этому так.

— Но это так выглядело! Ты уехал, не предупредил. Сразу как мы с тобой… Ничего не написал, не вспоминал обо мне. Мне такие… такое, — отчаянно подбираю хоть что-то другое, не столь откровенное, но сдаюсь. — Такие отношения мне не нужны.

— Я понял. И я написал тебя, предупредил, что меня не будет.

— Один раз!

Мои слова тонут в новом поцелуе, заставляют дрожать от напряжения. Кто-то толкает меня в плечо, проходя мимо, я прижимаюсь к мужчине сильнее. Охаю от того, как крепко он держит меня.

— Дина, — произносит безэмоциональным голосом, но я всё равно прислушиваюсь к нему. — У меня было три задачи: работать, добраться до отеля, залить в себя кофе. Я не привык отчитываться и не собираюсь это делать дальше.

— Тебе нравится со мной целоваться?

Я чуть наклоняю голову, радуясь морозу. Так можно списать мою красноту на холод, а не давящее смущение. Молчание Эмина бьет по мозгам, заставляя сомневаться в собственных решениях.

— Красавица, я не…

— Нравится или нет?

— Да.

Он отвечает, напряженно считывая что-то на моем лице. Эмин не понимает, куда я веду, видимо, для него это впервые. И мужчине это откровенно не по душе.

— Хорошо. А мне нравится получать от тебя сообщения. Уверена, что пока ты пьешь кофе или поднимаешься в лифте в отеле — можно написать пару строчек. Если нет, то никаких поцелуев.

— Ты фактически сейчас устанавливаешь для себя цену, понимаешь это? На выставке ты из-за этого сбежала, а теперь сама решила выбрать прейскурант? Картина была дороже, чем мои сообщения.

— Либо так, либо убери уже руки с моей попы!

Эмин не двигается и ничего не говорит, словно застывает, прикидывая варианты. А я четко ставлю себе задачу — если он сейчас не пойдёт на уступки, то к черту. Я…

Мне нравится.

Всё с ним нравится: поцелуи, касания, эта чертова ухмылка, от которой у меня мурашки по всему телу. Ненавижу свою растерянность рядом с ним, неопытность, но при этом — не хочу заканчивать.

Но закончу.

Может, я ещё ничего не знаю об отношениях, не разбираюсь в этом. Эмин для меня первый в каждой детали, во всем. Вот только я чувствую, когда что-то неправильно.

Опыт здесь не играет значения.

«Дин, иногда нужно умнее быть» — так мне говорила мама, когда я ругалась с отцом по пустякам.

А я не хочу быть умнее!

Я счастливой хочу быть.

И плевать мне на прошлое Хаджиева, на его криминальные повадки. Он может стрелять, устраивать вендетту или ещё что-то — но далеко, без меня. А сейчас он рядом, со мной, и в этом случае он должен оставлять всё за воображаемыми дверьми.

— Ясно, — вздыхаю, когда молчание затягивается. — Я поняла.

— Одно.

— Что?

— Одно сообщение в день, на больше не рассчитывай. У меня нет времени вести глупые переписки.

— В Новый год ты мне писал!

— Писал. И тогда у меня было время.

Я хмурюсь, сдерживаю радость внутри. Это больше, чем я рассчитывала. Но всё равно нельзя так откровенно показывать свои эмоции, хочу прочувствовать момент.

Отклоняюсь, когда Эмин тянется ко мне с поцелуем. Я отворачиваюсь, позволяя прижаться губами к щеке. Кожу щиплет, волнами расползается жар, превращая меня в красный помидор.

— Я всё ещё обижена.

— Дина!

— Очень обижена, — шепчу, не сомневаясь, что мужчина услышит меня. — Мне было неприятно. Ты просто воспользовался мной и сбежал, ничего не объясняя. Короткое сообщение не в счет. А мне… Мне хотелось знать, что происходит.

— Ты могла написать и спросить.

— А ты бы ответил? Сам сказал, что не до того было.

— Я бы постарался.

Я лихорадочно ищу хоть ещё какой-то повод для скандала. Нельзя так просто сдаваться, а то Хаджиев поймёт, что я умею быстро прощать и забывать обиды. Но в голове пусто.

Я киваю, проигрывая в собственной борьбе. Ладно, пусть. Эмин пошел на уступки, я тоже могу. Не сложно ведь, правда? Жмурюсь на секунду, успокаивая бурю внутри. Я буду потом разбираться в том, что происходит и что это всё значит.

Пока — буду плыть по течению, иногда устраивая шторм.

— Теперь, красавица, когда мы всё решили — можем вернуться домой? Или ты ещё хочешь поспорить?

— Ла-а-адно, — тяну медленно, нехотя. Но то, как смотрит Эмин, рушит любое сопротивление. Он прекрасно понимает, что этот раунд за ним. — Поехали домой. Говорят, у меня муж из командировки вернулся.

— Я. Тебя. Ненавижу.

Дина выдыхает рвано, вкладывая лишь настоящую искреннюю ярость в свои слова. Сдувает длинную челку с покрасневшего лица, вытирает капельки пота. Её трясет, жар исходит от тела, согревая и меня.

Я усмехаюсь, ускоряюсь. Не собираюсь тратить силы на разговоры, когда есть занятие намного лучше. Красавица не отстает от меня, хотя прикрывает глаза, её ведёт от усталости.

— Ненавижу, Хаджиев, — едва не всхлипывает, губа уже начинает дрожать. — Ты монстр.

— Это все знают.

Девчонка сдается, тормозит посреди пустынной дорожки, упираясь ладошками в колени. Вся дрожит, жадно глотает холодный воздух, а мне это не нравится. Заболеть слишком просто, если делать всё неправильно.

Я торможу возле неё, продолжая бега на месте. Удивлён, что красавица так долго продержалась. Ждал вспышки её гнева ещё на первом кругу на стадионе.

Я совру, если скажу, что не в этом была моя цель. Слишком яркие эмоции у девчонки, чтобы довольствоваться только радостью. Выпускает шипы, как острия диамантов.

А я — псих. Наслаждаюсь этим.

Мамедова ещё сильнее убить хочется. Голыми руками на тот свет отправить. За то, что посмел красавицу тронуть, пытался запереть в своем доме, сделав послушной.

Тихая и смирная — не про Дину, никогда не будет. Слишком большой у неё котёл с эмоциями, которые постоянно закипают. Выплескиваются претензиями, руганью, искренним счастьем.

Никогда не видел, чтобы кто-то настолько открыт был в своих чувствах.

— Не останавливайся, ты замерзнешь, — подначиваю, обхватывая запястье. Тяну на себя, но девчонка не сдается. — Дина, заболеешь.

— Иди к черту! — рявкает, потирая колени. — У меня всё болит! Ты обещал мне прогулку, а вместо этого — гоняешь меня, как гончую.

— Я не обещал. Ты сама вызвалась со мной.

— Потому что дура! Ты сказал, что идешь прогуляться. Ты не предупреждал, что будет марафон на выживание. Я не люблю бегать.

И тянет так жалобно, смотрит на меня с немой просьбой. Ещё и вздыхает так театрально, хочется прижать к себе и пожалеть. А то какой-то мудак её потащил рано утром бегать, а моя красавица страдает.

Я стратег, я привык любые ситуации продумывать, решать их. Ложь и манипуляцию щелкал быстро, не задумываясь. Всё ведь ясно, как другие не замечают? Но с Диной, почему-то, ничерта не получается. Вроде и давит, но вроде честно всё говорит.

— Пошли, проведу тебя до дома, — я тоже сдаюсь, убирая волосы с влажного лица. — Нельзя на холоде долго быть, если не двигаешься.

— И кто в этом виноват, а?

— Та, которая отказалась дальше спать, а навязалась вслед за мной?

— Я не навязывалась. И провожать меня не нужно, вообще. Пока.

Взрывается, а её гнев сладостью остается на языке. Дина снова начинает бежать, да так быстро, что на мировой рекорд идёт. Я остаюсь на месте, не желая ввязываться в это всё.

Мне нравится девчонка, глупо отрицать. Но я не привык к чему-то серьезному, и не собираюсь в эту упряжку запрыгивать. У меня есть четкие правила жизни, Дина в них не вписывается.

Я и так пошел на миллион уступок, чтобы ей было лучше.

Комплекс, где мы живём, закрытый. Охрана на высшем уровне, никто не проберется, какими бы деньгами не договаривался с охраной. Можно заморочиться, купить или снять квартиру, но это я тоже держу под контролем.

Поэтому Дина спокойно доберется домой.

А мне не хочется влезать в новые разборки.

Хватит того, что я уже пошел на уступки.

— Халтуришь, — догоняю девчонку за минуту, открываю перед ней дверь. — Надо поработать над твоей техникой.

— Я лучше поработаю над техникой сна. Больше с тобой никуда не пойду.

— Прям таки никуда? Я слышал, что Ниро твой ещё одну выставку планирует.

Девчонка надувается, щеки выпирают от воздуха, смотрит так, словно я только что предал её. Упрямо молчит, не желая признавать поражение. Шумит в прихожей, с грохотом закрывает замок, бросает шапку на тумбу.

Ещё немного и взорвётся.

А я терпеливо жду.

— Нери он, — выдает, едва не срываясь на крик. — И он планирует новую выставку? Так быстро?

— Возможно. Там что-то о новой тематике и новых картинах.

— Новых?! А когда? А мы пойдём? А…

— Ты же не хотела больше со мной ходить куда-либо.

Жестоко, знаю.

Я прислоняюсь к стене, наблюдая за красавицей. Она сжимает в руках спортивную куртку, ткань трещит от сильной хватки. Задыхается от злости, поджимает губы, не выпуская эмоции.

Но глаза — её яркие прекрасные глаза — они всё демонстрируют.

Дине пора понять, что я не пацан со школы, которым можно крутить. Я не собираюсь её под себя ломать, но и сам не буду прогибаться. Иногда ей нужно контролировать собственную речь.

— Но если вдруг передумаешь, то мы пойдём, — обещаю, а девчонка улыбается в ответ. — Если я буду в городе, красавица. Если нет, то пойдешь со Славиком или подругой.

— Ты опять будешь ворчать, что его работы тебе не нравятся?

— Потому что фигня. Вон, — киваю в сторону, отмахиваясь. — Намного лучше твоего Нире.

Я ведь вчера даже не заметил ничего, решил, что это просто фотография с моря. Волны, сгущающиеся тучи, проблески молнии на фиолетовом небе. Красиво и со вкусом.

Ярко, свежо, а не та черная муть именитого художника. Если бы не мазки краски, которые видно вблизи, я бы так и не понял, что это картина. Слишком реально и детально сделано.

— Я повешу завтра, — обещаю, ведь сейчас картина просто стоит на полу. — Договорились?

— Повесишь? Тебе нравится? — Дина забывает обо всех обидах, кружит вокруг меня. — Я собиралась унести её в комнату, но забыла.

— Намного лучше, чем рисует твой любимый художник. И это я тебе говорю как тот, кто искусство не любит.

— Но эта…

— Хороша, да. Можем ещё парочку таких купить. Мне реально зашло.

Я в этом не разбираюсь совсем, мазня и мазня. Но шторм на полотне куда больше нравится, чем портрет чужой девушки от Нери. Тут воспоминания оживают. Так же должно быть с искусством?

— А больше нет, — Дина довольно произносит, вдруг жмётся ко мне. — Мне было скучно.

— Купила картину от скуки?

— Нет, — поднимается на носочки, прикусывает губу зубами, сдерживая ухмылку. — Я её от скуки нарисовала, пока тебя не было.

— Твоя картина?

— Моя.

Девчонка запрокидывает голову, выпячивает губы вперед. Смотрит на меня в ожидании похвалы, и я сдаюсь. Парочку добрых слов она заслужила, я не обеднею.

Обхватываю её лицо ладонями, прижимаюсь в поцелуе. Наконец-то, блин. Весь вечер думал об этом, но вчера красавица не подпускала к себе. Фыркала и наказывала за пропажу.

Хоть завалилась спать со мной, продолжая бить по ладоням, чтобы не лапал. Но это уже победа. И сегодня — финальный выигрыш, когда Дина прижимается ко мне. С жаром отвечает на поцелуй, только дрожит в моих руках, ничего не запрещая.

— Красивая.

— Я или картина?

— Ты, — провожу языком по её губам, впитывая судорожный вдох. — Чуть лучше, чем картина. У тебя талант.

— Врешь ты, — отступает от меня, напоследок проводит пальцами по моей щетине. — Но всё равно приятно. Я хочу чай. Тебе сделать кофе?

— Да, спасибо. Будешь вечно от меня бегать?

— Ты ведь сам меня сегодня на тренировку позвал. Вот, учусь бегать.

Дина пожимает плечами, пряча за этим жестом настоящий ответ. Ясно и доходчиво объясняет. Буду пропадать — на продолжение страстной ночи могу не надеяться.

Я стягиваю влажную футболку, отправляя на пол. Надо в душ и заскочить к знакомому, решая вопрос с охраной. То, что Славик работает один, меня конкретно не устраивает. Я хочу, чтобы телохранитель был всегда на подхвате, двадцать четыре на семь. Если для этого нужно нанять целую армию — я так и сделаю.

Мамедов активизировался. Тихо всё делает, прощупывает почву. Узнает, как много у меня помощи будет, если пойдёт напролом. Именно ради этого я почти неделю колесил по стране. Решал чужие проблемы, чтобы получить поддержку в ответ.

Разговор с семьей оставляю напоследок, если совсем прижмет. Я не собираюсь просить у дяди защиты после всего, что произошло. Но красавица того стоит.

— Ты надолго приехал? — разворачивается ко мне, трясет в руках двумя банками кофе. Я киваю на нужную, и тут же начинает шуметь кофемолка. — Эмин?

— Не знаю точно, на пару дней.

— Два? Три? Опять молча уедешь?

— Нет, сообщу, когда сам узнаю. Дина, у меня чертовски сложная жизнь, — а ты её не облегчаешь, блин. Но об этом я, конечно, не скажу. — Я не сижу на одном месте и ничего не знаю наперед.

— Ладно. Просто у меня со следующей недели начинается работа, так что… Ну, просто чтобы ты знал. Я больше не буду всё время дома.

— Что за работа?

— В одном центре для детей, будет арт-терапия. И можно будет соединить с учебой. Оба будем жутко заняты. Вообще, редко берут с моим опытом, но для меня сделали исключение…

Дина замолкает, я жду продолжения, тянусь к вазочке с виноградом. Закидываю несколько ягодок в рот, подбираясь ближе к девчонке. Замечаю, как она напрягается.

— Эмин! Вот так сложно похвалить меня? Повторяй за мной: ты умница, что смогла получить такую работу.

— Ты умница, что смогла получить такую работу, Дин.

— А чуточку больше искренности в голосе?

— Красавица, не нарывайся.

— Ясно всё с тобой.

Девчонка фыркает, а потом вскрикивает, когда я прижимаю её к кухонной тумбе. Давлю ладонями на живот, впечатываю в себя. Провожу губами по шее, с наслаждением собираю мурашки на коже.

Я делаю пометку, что одна маленькая девочка в моей квартире любит комплименты. Так откровенно нарывается на них, а я не против подыграть. Главное, что после этого она сама тянется навстречу.

Красавица запрокидывает голову, облокачивается на моё плечо. Открывает доступ к её губам. Нежная откровенная девочка, которая попала на мой радар.

— Ты умница, я горжусь тобой. И я передумал, не хочу кофе.

— Чай? — хмурится, отодвигая кружку с горячим напитком. — Или что?

— Тебя хочу, красавица.

Наши отношения с Эмином, начавшиеся из ниоткуда, продолжаются. Очень странно и без каких-либо определений. Есть он, есть я, а иногда мы словно соединяемся в одно целое.

Я не спрашиваю, что между нами происходит. Слишком всё странно. Поэтому я просто беру то, что могу и… Ладно, чуточку пытаюсь перекроить Хаджиева под себя.

«Жив».

Всего три буковки, а у меня сердце в два раза быстрее начинает биться. Я перечитываю сообщение мужчины, глупо улыбаюсь, забираясь с ногами на диван. Отчитался.

Эмин уехал ненадолго, только одну ночь проведет вне дома. Но всё равно держит в курсе. Я понимаю, что мужчина к такому не привык, а я и не могу требовать слишком многого. Но и этого мне достаточно, маленького шага на встречу.

Волнение исчезает, вместо него накатывает стыдом. Ведь мужчина сейчас решает проблемы из-за меня. Не говорит напрямую, но я ведь не глупая, всё понимаю.

Поэтому даже не жаловалась, когда во время нашего утреннего марафона поцелуев Эмин ответил на звонок и быстро собрался, уезжая на работу. Уже на ходу бросил, что вернется завтра.

«А я хочу в магазин. Могу сама или вызвать Славика?».

Могу сама, знаю. Мы четко обсудили все правила, никаких вопросов не осталось. Но так хочется урвать ещё парочку сообщений, его ответа. Никогда не ждала чужих сообщений, а теперь вся сжимаюсь от неизвестности.

«Сама. Ещё что-то нарисовала?».

Я отвечаю, попутно собираясь. Стягиваю волосы в хвост, натягиваю шапку сильнее. Стараюсь не скакать по комнате от разрывающих эмоций. Ему понравилась моя картина! Очень понравилась!

Нери нервно курит в сторонке!

Меня затягивает в водоворот эмоций. Скупые ответы Эмина — лучший подарок. Весь день после отъезда мужчины кажется тусклым, а теперь обретает краски. Яркие, едкие и теплые.

«Соскучилась по мне, красавица?».

Я показываю язык отражению, представляя на его месте Хаджиева. Но печатаю честное и приятное согласие. А через секунду телефон оживает, на экране имя мужчины.

— Привет, — злюсь на себя за то, как голос подскакивает на несколько октав. Что со мной происходит?! — Я думала, что ты занят.

— Заехал в отель переодеться, потом на ещё одну встречу, — я слышу, как на фоне шумит кофемашина. — Но остался запас времени.

— Ты не боишься, что когда-то твое сердце не выдержит столько кофеина? В твоем возрасте нужно уже о здоровье думать.

— Дина!

Я смеюсь, когда Эмин рявкает в ответ. Меня как-то совсем не смущает наша разница в возрасте, но поддеть мужчину — дело святое. Двенадцать лет это ведь не много, да? Вот если бы ему было сорок, а мне чуть за двадцать…

Тогда, пожалуй, я бы думала об этом.

Пока Хаджиев молчит о том, что я слишком «ребенок» для него — мне ничего не мешает.

— Приеду, и ты получишь, — угрожает, а я лишь киваю, забывая, что мужчина меня не видит. — За чем пошла в магазин?

— Не знаю. Мне просто стало скучно. Никогда не страдала бездельем, но последние дни… Неважно. Ой!

Я вскрикиваю, едва не наступая на щенка, который крутится вокруг. Обхожу его, внимательно рассматривая. Нет ошейника, никто рядом не крутится. Хотя это ведь элитный комплекс, здесь не было бродячих животных.

— Дина, что случилось?!

— Ничего. Тут просто щенок выскочил. Такой красивый, рыженький…

— Даже не вздумай, — рычит предупреждающе.

— Я ничего и не думаю. Кстати! Я ведь сегодня была на работе, первый день.

— Я помню, я должен был тебя отвезти.

— О, точно.

Мне кажется, что Эмин уехал давным-давно, а не каких-то десять часов назад. Я рассказываю мужчине о том, как обустроила свою маленькую студию, подготовила всё для завтрашнего урока. Почему-то именно сейчас я, наконец, чувствую восторг, которым делюсь с Эмином.

Я сжимаю в руках корзинку, постепенно наполняю её разной мелочью. Проверяю деньги в кошельке, которые забрала с прошлой квартиры. До аванса должно хватить.

— А там ещё белые стены! И мне разрешили их раскрасить, представляешь?

Я понимаю, что мне нужно помолчать, спросить хоть что-то у мужчины. Но никто никогда не слушал о моих достижениях в искусстве, лишь бросали, что это не перспективно. А Эмин, при всей его незаинтересованности, только поддерживает.

— И что ты будешь рисовать? Можешь мой портрет, я готов быть натурщиком.

— Я с детьми работаю!

— Я ведь не говорил про рисунок-ню, но если ты очень попросишь…

— Дурак.

Я фыркаю, рассматривая лакомства для собак. У меня мандраж перед завтрашним днём, не знаю, как справлюсь с детьми. Я с ними вообще никогда не общалась!

А затем представляю обнаженного Эмина… Во рту пересыхает, совсем мысли не о картинах. Часто дышу, стараясь убрать наваждение. Это явно нездоровая реакция.

— Мне уже пора, красавица.

— Напишешь, когда закончишь?

Я чувствую себя жуткой прилипалой. Мне хочется прижаться к мужчине и вообще никуда его не отпускать. Наверное, нужно меньше требовать, но… Но если не я, то Эмин сам не поймёт что мне нужно.

— Мы ведь договаривались про один раз, — убивает все мои надежды, но после добавляет: — Напишу.

— Удачной встречи.

Желаю ему и прячу телефон в карман, не зная, что ещё можно было добавить. Может, нужно поговорить откровенно? Или как? Или пока это ничего не значит?

Почему у меня не может быть всё как у нормальных людей? Познакомились, пригласили на свидание, начали встречаться… А у меня сначала брак, потом первый поцелуй и всё как-то косо криво.

— Ты все ещё тут? — обращаюсь к щенку, который носится вокруг. Достаю для него лакомство, которое всё-таки купила. — Откуда ты взялся?

Я смотрю вокруг, но никого не вижу. Его просто бросили или потеряли? Он такой маленький, щеночек-щеночек. С рыжеватой шерсткой, очень добрыми глазками. Трясется, мокрый от снега. Он ведь замерзнет!

Эмин четко сказал, что нельзя никаких домашних животных. Ну, не совсем так… Он запретил даже думать об этом, вот. Но брать не запрещал? Мне влетит.

Но бросить малыша вот так…

— Это только на один день, — предупреждаю пса, а тот тявкает в ответ. — Я тебя отдам друзьям, ладно? Меня тоже из дома выгонят, если узнают.

— Гав!

— Вот и договорились. Если мой муж узнает, я скажу, что это ты во всём виноват.

Я намеренно не даю имя собаке, чтобы не привязываться. Щенок вертится у меня на руках, пока я несу его домой. Чувствую себя домушницей, осматриваю квартиру, словно Эмин вернулся раньше. Хотя мужчина обещал, что напишет, когда будет ехать домой.

Пишу всем друзьям, скидываю фотографии в университетский чат. Все восхищаются, некоторые обещают подумать. Если всё получится, то Хаджиев даже не узнает. Я ведь знаю, что мужчина не любит животных. Видела ещё в доме его тетушки, как Эмин отгонял от себя её собак.

— Веди себя тихо, — прошу, находя картонную коробку. Обустраиваю там лежанку для щенка, бросаю старые вещи, которые не жалко. — Вернешься обратно на улицу, если что-то сгрызешь.

Пес фыркает! Устраивается на моей кофте, довольно виляет хвостом. Почувствовал мою слабину и не поддается никаким угрозам. Зато мне теперь не такодіноко.

Я даже тяну его на свои колени перед сном, включая какой-то боевик на телевизоре. С щенком совсем не скучно, хоть есть кому вывалить всё, что крутится в голове. И никто не сверлит взглядом, словно я его раздражаю.

— Красавчик, — шепчу, чешу за ушком. — Я уже почти нашла тебе новый дом. Завтра поедем знакомиться? Перед работой как раз… Не смотри так на меня.

Я прячу щенка в своей спальне, за кроватью, если Эмин вернётся не вовремя. А сама, чуть замявшись, иду в его комнату. Пока мужчина был рядом, мы спали в его кровати. Это казалось таким правильным, естественным.

Привыкла просыпаться от жадных касаний, ругани, что волосы лезут в его лицо. Но стоило притворно обидеться, как всё исчезало от короткого поцелуя. И Эмин совсем не жаловался на мои волосы, когда обнимал меня со спины вечером, засыпая.

Я забираюсь в теплую постель, но заснуть не могу. Ворочаюсь, слишком большая кровать для одной. Вечно проверяю телефон, который молчит, разбивая мои надежды.

Эмин забыл?

Что-то случилось?

Или он занят чем-то более интересным?

Я клятвенно обещаю себе поговорить с мужчиной потом, после его возвращения. Обсудить всё, выстроить какие-то ориентиры для наших отношений.

Эмин постоянно катается в другие города, работает… Если у него где-то есть другая — я никогда не узнаю, лишь надеюсь на его честность. Не хочу быть одной из.

«Всё решил. Сладких снов, красавица».

Я получаю смс поздно вечером и сразу становится легче. Прикрываю глаза, моментально проваливаясь в сон. Написал, вспомнил. И это «красавица» я практически слышу в реальности.

Я просыпаюсь под утро от громкого хлопка. Моментально подрываюсь, тело напрягается. Тянусь к телефону, но Хаджиев не предупреждал о том, что возвращается.

Раздаются шаги.

Кто-то только что пробрался в мою квартиру.

Шаги приближаются.

Горло сдавливает.

В прошлый раз меня так же похитили? Пробрались, пока я спала, взломав замки? Только в день своей свадьбы я ничего не слышала, а теперь у меня есть шанс всё изменить.

Я теряюсь на секунду, леденящий страх скользит по телу. Сердце бахает, пульсирует в голове. Я чувствую себя загнанной в ловушку, без надежды на спасение.

Но проходит мгновение, морок сна исчезает, и я начинаю действовать. Набираю номер Эмина, молюсь, чтобы он ответил за секунду, не оказался занятым для меня.

Только мужчина скидывает звонок, стоит услышать один длинный гудок. Я судорожно повторяю вызов, не веря, что Хаджиев не заметит, не спасёт сейчас, как делал это всегда.

— Ты чего не спишь, красавица?

Я всхлипываю, спрыгивая с кровати. Мчусь к мужчине, прижимаюсь. Тело действует быстрее разума, я уже обнимаю Эмина, а через несколько секунд понимаю, что это действительно он.

— Что случилось? Кто обидел?

Хаджиев напрягается, словно ждёт угрозы от монстра под кроватью. Я прячу лицо на его груди, стараюсь не показать своих слёз. Даже не поняла, как расплакалась от страха.

Слишком перепугалась, чтобы так просто отпустило. Как бы я не шутила про Мамедова, в какой бы безопасности не была, всё равно сидит дикий ужас от мысли, что всё повторится.

— Дина, — Эмин зовёт меня, старается отстранить, но я трясу головой, сильнее прижимаясь. — Объясни нормально.

— Ты, — вдох, заглушая рыдания. — Ты напугал меня.

— Напугал?

— Я проснулась от шума, а ты обещал написать! А кто ещё мог… И… — голос дрожит, срываясь на последних словах. — Я подумала, что кто-то пришел за мной.

— О Боже.

Мужчина тяжело вздыхает, но не выглядит сердитым. Он мягко отстраняет меня, рассматривает в полумраке комнаты. Я сама почти ничего не вижу, но замечаю, как мужчина сжимает челюсть, задерживает дыхание на мгновение.

— Красавица, ты здесь в полной безопасности. Пока ты следуешь нашим правилам — никто тебя не заберёт у меня, слышишь? Ты не доверяешь мне?

— Доверяю. Но… Почему ты не ответил на мой звонок?

— Я был за дверью, не было смысла.

— Но ты мне не написал, что едешь домой.

— Когда? Среди ночи? Я не хотел тебя будить. Вообще, у меня был прекрасный расчёт, который ты разрушила. Ты вообще прекрасно умеешь портить мои планы, постоянно.

— Что я испортила?!

Вспыхиваю, а потом смущаюсь. Я не ответила на сообщение Эмина, настолько быстро заснула. Это его обеспокоило, заставив приехать? Но не похоже, чтобы мужчина сердился, значит, не в этом дело.

— Скорее не испортила, а изменила, — Хаджиев касается моих щек, убирая влажные дорожки. — Я рассчитывал забраться в теплую постель к тебе, пока ты спишь. Избавил бы тебя от этой футболки, — сжимает пальцами ткань, тянет обратно к себе. Я охаю от этого грубого жеста, но в теле копится истома и жаркое предвкушение. — А пока ты не соображала бы, смог развести на супружеский долг.

— Нахал! — шутливо возмущаюсь, а сама поднимаюсь на носочки. Прижимаюсь поцелуем к уголку его губ, вдыхаю родной аромат. — А что я ещё изменила? Раз «постоянно».

— Я планировал приехать на свадьбу друга, помочь ему с делом, заработать и уехать домой. А вместо этого нашел себе жену.

— Жалеешь?

— Нет. Моя жена бывает занозой в одном месте, но, в общем, ничего такая.

— Ничего. Такая.

Бурчу, толкая мужчину. Вот пусть уезжает обратно и ищет себе «чего такую». Я успеваю сделать лишь шаг назад, когда мы с мужчиной оказываемся на кровати.

Вскрикиваю, чувствуя вес Эмина на себе. Никто не позволяет мне обижаться и показывать характер, сразу переходит к делу: долгим, страстным поцелуям.

Хаджиев забирается под мою футболку, не встретив никакого сопротивления. Гладит тонкую ткань моего белья, отправляя сотни электрических импульсов. Я словно вся состою из энергии, вот-вот взорвусь.

— И что это ты делаешь? — выделываюсь для вида, хотя это мои пальцы расстегивают пуговицы на рубашке Хаджиева.

— Я? Собираюсь показать, насколько не жалею о нашей женитьбе.

— Знаешь, я тут вспомнила, — кусаю губу, провожу ладонью по накачанным мышцам. — Мы договаривались только на первую брачную ночь.

— Да? — мужчина упирается ладонью в матрас, тянется к своему ремню. — Хорошо, что уже утро, правда?

Мне хочется визжать от радости, но вместо этого хватаю болтающийся галстук и тяну мужчину на себя. Целую, пока ничего не испортила своими глупыми фразочками.

Меня заносит, я знаю. Болтаю глупости, не слежу за языком. Иногда могу оттолкнуть одной фразой, хотя совсем этого не хотела. Просто не умею вовремя останавливаться.

Но Эмин… Мой вынужденный не совсем фиктивный муж… Он это понимает и принимает. Не затыкает, не обрубает жестко. А поддерживает и улыбкой реагирует.

У меня внутри искры и вспышки, яркие ослепительные солнышки появляются. Миллион маленьких солнц, которые прожигают всё своими лучиками.

— Не отпустишь?

Мой голос звучит глухо, но надрывно. Эмин молчит, сжимает меня всё крепче. Тепло его тела обжигает, но я как мотылек, лишь тянусь на этот огонь, отзываюсь.

Он меня так сильно ранил, а теперь пытается собрать по кусочкам обратно. Меня потряхивает от эмоций, их бешеного коктейля, от которого начинается тахикардия.

— Со мной останешься.

Рубит словами, даже не пытается оправдать свою грубость. Всего минуту назад он был готов дать мне уйти, надзирателем ходил по пятам. А теперь хочет оставить?

Я сейчас чувствую себя бродячим щенком, Красавчиком, который прячется в моей спальне. Меня гоняют, шпыняют, а потом дарят кроху ласки, и я хватаюсь за неё.

— А как же… Не держать силой девчонок?

Мне нужно говорить, заполнять удручающую тишину. Если хоть на секунду задумаюсь, то больше меня здесь не будет. Сметет антарктическим ветром в страхе, что мужчина сам выгонит.

— Ты не девчонка. Ты — жена. А так, пожалуй, можно. Ты меня услышала? Поняла меня, Дин?

— А ты… Ты скажи так, чтобы не злобно, а приятно.

Я рискую, танцую на краю пропасти, но останавливаться не планирую. После всех жестоких фраз Эмина — я хочу парочку мягких слов, раз извинений всё равно не получу.

Если сейчас мужчина снова скажет глупость, если отпустит… Всё, хватит. Я не могу так каждый раз. К нему и от него. Приласкать и оттолкнуть. Хотеть и ненавидеть. Пусть он только…

— Я не хочу тебя отпускать, красавица.

Я замираю, слова обрушиваются на меня жаром. Прикрываю глаза, словно пытаюсь воспроизвести. Раз за разом, как нечто прекрасное и жутко необходимое.

Мужчина произнёс её со вздохом, неохотой и злостью. Только я не понимаю — это Эмин на меня гневается, что я так много требую… Или на себя, что действительно этого хочет?

Скупая фраза, выдавленная через силу.

Но её хватает.

От Хаджиева — величайшее признание.

— Не хочешь?

Я переспрашиваю, оборачиваясь к мужчине. Нужно смотреть на него, когда он это говорит. Эмин лишь на секунду ослабляет хватку, позволяя мне этот манёвр, а после снова тянет к себе.

Тело к телу, смешанное дыхание…

Словно так всегда должно было быть.

— Повтори.

Я прошу, опуская ладони вниз. Хаджиев — это неизвестное человечеству проклятие. Стоит мне коснуться его, как я сразу забываю всё плохое. А мне нужно помнить, не таять так быстро в этот раз.

— Я тебя не отпущу, — его голос звенит от напряжения, Эмин выглядит слишком собранным. — Никуда от меня не денешься.

— Ты ведь гордился своими принципами. Что поменялось?

Я чувствую, как подо мной трещит хрупкий лёд. И не знаю, что окажется под ним: безопасный асфальт или глубокая синяя бездна. Позволит мне мужчина дальше давить или оттолкнет.

— Ничего. Я не держу силой.

— Значит, я могу уйти?

— Нет, — Эмин усмехается, привычно и легко, заставляя обиду внутри меня испаряться. — Я не держу, просто не отпускаю.

— Это лишено смысла, знаешь?

— Как и эти обсуждения. Своё слово я сказал. Ты остаешься со мной.

— А мое мнение?

— Не учитывается.

Я должна жутко оскорбиться, но вместо этого лишь слабо улыбаюсь. Наверное, это какая-то болезнь, но именно этот поступок Эмина заставляет верить, что что-то происходит между нами.

Глубокое и важное.

Не хочет меня отпускать.

Готов собственные принципы нарушить, но меня оставить.

— Эмин… А хочешь сделку? — я стараюсь не улыбаться, но это плохо получается. — Я скажу тебе кое-что, и ты больше никогда не будешь ревновать к Васе. А взамен мы оставляем Красавчика у нас.

«У нас» звучит странно, но очень приятно. Я здесь гостья, временная сожительница, которой некуда пойти. Но теплом отдает в груди, вызывает ощущение, что я действительно дома.

— Попробуй, — Эмин соглашается нехотя, не веря в мой успех. — Обычные отмазки про другие отношения не канают.

— Нет, совсем другое.

— И про дружбу тоже не смей задвигать. Ну?

— Ну…

Я поднимаюсь на носочки, хватаясь пальчиками за плечи Эмина. Тянусь к нему, хочу рассмотреть его реакцию вблизи. Чувствую грядущий взрыв, собираюсь

— Я не пыталась заставить тебя ревновать. Ни разу. Простое недопонимание. Ты ведь знаешь Васю. Вы виделись.

— Разве? Не помню мужиков рядом с тобой.

— А Василину? Мою лучшую подругу помнишь? — в голубых глазах мелькает намек на понимание, мужчина начинает хмуриться. — Вася-Василина? Я только не понимаю, как ты сам до этого не додумался? Я ведь… Ох. Она представилась как Василина. Не любит своё сокращение с незнакомцами.

— Эм…

Мозги вдруг отключаются, когда я сталкиваюсь с главным кошмаром. Меня лихорадит, а мужчина тянет в сторону. Его крупная ладонь закрывает мой рот до того, как успеваю выдавить хоть звук.

Но Мамедов плохо тренирует своих ребят. Потому что я борюсь, царапаюсь и впиваюсь зубами в чужую руку. Мужчина матерится, теряя бдительность, но мне хватает нескольких секунд для громкого крика:

— Похищают! Полиция! Юнус Мамедов преступник! По…

Давлюсь воздухом, когда меня грубо бросают на заднее сидение машины. Захлопывают дверцу. Замок щелкает до того, как я успеваю дёрнуть ручку. В ловушке.

И я здесь не одна.

— Повтори, Дильнара, кто я там?

Черт.

Черт-черт-черт.

Он здесь. На одном диване со мной. Так близко, что… Я глотаю воздух губами, теряюсь в водовороте ужаса. Меня никто так не пугал как Мамедов. Даже Эмин с его жесткостью.

А теперь…

Теперь Юнус здесь.

Рядом.

Прошло недели три с того злополучного дня, но словно ничего не поменялось. Он доволен собой, оглядывает меня, а у меня тошнота к горлу подкатывает. Я не могу никуда деться, нет ни одного выхода, ни одной надежды на спасение.

Машина срывается с места, меня откидывает назад. Сердце тарабанит в груди, меня трясёт, хотя я стараюсь сохранять видимость спокойствия. Не показывать своего состояния.

У меня сейчас нет ничего, кроме самой себя.

И это нужно использовать на максимум.

— Хаджиев тебя убьет, — выдаю, вздергивая подбородок. — Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь умирать.

— Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь кричать подо мной. И это я получу желаемое.

— Уверен? Я жена Эмина, — произношу, словно это главная защита. Окутывает меня незримой броней, зажигает внутри лампочки надежды. Я. Жена. Эмина. И я уверена в том, что муж вернёт меня обратно.

— Хаджиев забудет о тебе и не станет ввязываться в проблемы. Ты того не стоишь.

— Кажется, ты сам был готов заплатить за меня большую сумму.

Дразнить зверя — не страшно.

Ходить на острие ножа, смотреть прямо в дуло пистолета — мелочь.

Куда больше меня пугает то, что будет после. Как Юнус отомстит мне за свой позор, за каждый побег, дни ожидания… Это будет настоящий ад, я не сомневаюсь.

Но до того момента я хочу сохранить так много настоящей себя, как только получится. Откидываю плохие мысли об Эмине не сомневаюсь в нём, но они настойчиво возвращаются.

Я сглупила, нельзя было идти в аптеку одной! А Хаджиев ведь меня предупреждал… Его слова, как острие кинжала, впивается в мозг.

Если я сглуплю — он вытаскивать не будет.

Нет, не позволю Мамедову запугать меня!

Эмин…

Он сказал, что у нас отношения! И я могу претендовать на то, что с любым другим парнем. А разве защитить свою девушку не то, чтобы сделал любимый?

— Хочешь расскажу моё любимое воспоминание? — предлагаю, откровенно нарываясь. Но Юнус — никто, трус и преступник. Он сделает мне больно в любом случае. Так я хотя бы получу удовольствие под конец. — Тебе понравится.

Юнус слишком спокоен, слишком! И эта небрежность заставляет бояться меня всё сильнее. Он был не был таким сдержанным, если бы не уверенность в безнаказанности.

Он что-то придумал! Нашел способ увести меня без проблем. Эмин ведь ездил по стране, договаривался, союзников находил. Мамедов не мог не знать!

Знал.

И всё равно полез.

— Какое воспоминание, Дильнара?

Я дергаюсь от этого имени, почти забытого и совершенно чужого. Ощущение, будто Юнус мне пощечину зарядил, настолько сильно по мне бьет. Отбрасывает в прошлое, к чувству безысходности и страха.

Надвигающейся бури.

— Когда ты остановил нас с Эмином на дороге. Помнишь? — я по капле выдавливаю из себя всю смелость, отчаянно кидаюсь на амбразуру. — Ты тогда таким крутым был.

— Да? — мужчина хмыкает, словно его радуют мои слова.

— Да. А как мне нравилось наблюдать, как ты превратился в трусливого второклашку, как только получил достойный ответ… Лучший момент.

Я самоубийца.

Машину подбрасывает на яме, Юнуса — ко мне. Он кидается, сжимая пальцами мою шею, тянет к себе. Больно давит, в лицо бьет запах перегара. Это причина его безрассудства?

Или нет?!

Мамочки, что же мне делать?

— Понравилось, говоришь? — рявкает, дергает моё пальто, стараясь пробраться к моему телу. — Ничего, я эту дурь быстро из тебя выбью, Дильнара.

— Эмин…

— Этот сопляк? — Мамедов ржет, вызывая во мне панику. — Он сам тебя отдал, Дильнара. Сам сказал мне, где тебя искать. Нет у тебя больше защиты.

«Не отпущу, красавица» — я прокручиваю слова мужчины, они мелодией звучат в моей голове. Позволяют держаться, цепляться за крупицы спокойствия. Не верить в наглую ложь Мамедова.

Эмин меня не мог отдать, просто не мог.

Юнус хочет, чтобы я сомневалась, потеряла свою смелость… Чтобы снова его боялась и была пообещать всё что угодно — лишь бы он не сделал мне больно.

Мамедов не знал где я, но проследить можно было. Пробить по документам, найти меня… Он бы никогда не рассказал Мамедову! Это такой бред, что невозможно поверить.

Только Хаджиев хотел что-то рассказать…

Обещал, что сегодня всё закончится.

Выглядел по-другому.

— Врешь, — выпаливаю, но губы начинают дрожать. — Эмин…

— Эмин не станет рисковать ради непонятной девки. Тебя он получил, меня уделал. А теперь можно избавиться назойливой шавки.

— А ты решил, что шавку можно подобрать? Я… Я больше не невинна, Юнус. Все ещё жена другого. Тебе такая нужна? Простишь даже это?

— Как в себя придёшь после моей воспитательной беседы, так сразу прощу.

Юнусу грубо отталкивает меня, я бьюсь локтем о дверцу, но ничего не чувствую. Сглатываю, представляя какие именно воспитательные беседы у нас будут.

Я лихорадочно кутаюсь в пальто, понимая, что мужчина оторвал несколько пуговиц. Это то самое пальто, которое я отобрала у Эмина. Нагло, безвозвратно. Оно теплое, родным кажется. Предает мне уверенности, что всё будет хорошо.

Хаджиев накинул это пальто на меня, взял ответственность, защитил. И снова защитит, я не сомневаюсь. Вытащит меня! Потому что по-другому просто не может быть. Он же…

Не знает.

Я задыхаюсь от мысли, радость топит меня. Мамедов ни черта не знает, не понимает в наших отношениях. Он решил, что я просто девочка на раз, что всё закончилось.

О том, как глубоко мы увязли в нашем браке ему и не нужно знать.

Тем неожиданнее будет удар Хаджиева.

Я тянусь за ремнем безопасности, пристегиваясь под насмешливым взглядом Юнуса. Но машину трясёт так, что мне становится действительно страшно. Умереть в аварии совсем не хочется. А именно это водитель Мамедова и пытается сделать.

Лавирует по городе, проезжает на красный, резко бьет по тормозам, когда не вписывается в поворот. Каждая секунда может стать последней, точкой в линии моей жизни.

— Приедем, я тебя своей сделаю, — меня передёргивает от этого обещания. — Эмин, даже если захочет тебя вернуть, то не станет. Побрезгует.

— А ты не брезгуешь? Он везде меня касался. Знаешь, что он со мной делал?

— Заткнись!

Рявкает, отвешивая мне затрещину. От сильного удара кожа немеет, а после вспыхивает острой болью. В голове звенит, на секунду теряю связь с реальностью.

Не слышу, что говорит мужчина, его слова тонут в бешеном стуке сердца. Хватаюсь пальцами за дверцу, наклоняясь, старая вернуть кислород в лёгкие. Улавливаю только конец речи:

— Своенравной стала, Дильнара. Ничего, я из тебя эту дурь выбью. Ответишь мне за всё. А потом станешь как раньше. Смирной и тихой.

Никогда.

Никогда не была и не буду.

Языком касаюсь припухшей губы, чувствуя там соленые капельки крови. Затихаю, стараясь осознать произошедшее. Ударил. Действительно ударил, упиваясь собственной властью.

Я молчу, в ушах белый шум, рябит перед глазами. Молчу, словно только сейчас до меня доходит, что со мной может быть. Но это не гасит мой пыл, просто учит быть умнее. Я смотрю на Юнуса, одним взглядом передаю свои мысли.

«А за это, Мамедов, мой муж тебя размажет».

Я не сомневаюсь в том, что это произойдёт. Эмин найдёт меня, уже знает о пропаже. Всё знает, я ни капли не сомневаюсь. Он просил меня довериться. Тогда, когда я выбрала его, я пообещала. Доверять ему.

Хаджиев придёт за мной.

Чтобы самому наехать на меня, проучить.

Ему можно. Остальным — нет.

Я сильнее сжимаю пластик пальцами, глушу в себе все протесты. Желание спорить исчезает, я думаю. Думаю о том, что можно сделать, как выбраться из ситуации.

Как не допустить, чтобы Юнус ко мне прикасался?

Почему в фильмах никогда не рассказывают об этом? Нет сцены после титров, как отвадить восточного мужчину, надавить на его традиции. Только на какие?

Мысли крутятся, а взгляд Мамедова режет. Меня вот-вот стошнит, в горле собирается горький ком. Поджимаю губы, стараюсь дышать ровно, но он никуда не девается.

— Меня сейчас вырвет, — выдаю, прикрывая ладонью рот. — Юнус, останови машину.

— Не переигрывай, Дильнара.

— Нет. Я… Я тебе здесь всё испорчу. Я… Я беременна.

В салоне повисает гнетущая тишина. Я всхлипываю, понимая, что только что сказала мужчине. Он ведь… За это ведь ещё больше влетит, никак не спастись о его гнева.

— Беременна, значит?

Мамедов оскаливается, больно сжимает мои волосы. Всхлипываю от острых ощущений, словно скальпель снять пытается. Но я не сдаюсь, киваю из последних сил.

— Ясно, — рычит, губы кривит в ухмылке. — Это ничего, Дильнара, это я тебе прощу. Слишком долго я тебя ждал. Но сначала… Сначала я с тебя эту беременность вырежу.

Я тарабаню пальцами по рулю, растекаясь по креслу. Вырубает жестко, хоть прямо сейчас съезжай на парковку. Нет, надо с этим завязывать. Красавица переживет, если я не буду мчать к ней каждый раз, как сумасшедший.

Только мчать-то хочется.

Наплевав на все проблемы, задачи и усталость. Я мог переночевать в отеле, без проблем. И что в итоге? Закончив встречу поздней ночью, я прыгнул в машину, выжимая максимальную скорость. А всё почему?

Потому что, мать её, красавица.

И жесткая необходимость прижать её к себе, прочувствовать трепет хрупкого тела подо мной. Получить от девчонки всё и даже больше. Надо будет смотаться куда-то вдвоем, чисто отдохнуть.

Сегодня всё должно закончиться, ребята уже готовы, все согласились.

Максимум до конца января, если что-то пойдёт не по плану.

А потом оформить липовый больничный для Дины, похитить её без спроса и рвануть куда-то к морю. Не могу вспомнить даже, когда я последний раз отдыхал.

Наверное, до того момента, как Ника ворвалась в жизнь моего дяди. Сработала триггером, разбудила старые вопросы и адскую лавину злости на Саида.

С того времени всё пошло наперекосяк. Сыграл в мертвеца, прятал Нику столько лет по разным странам, рисковал разоблачением, чтобы её вытащить из лап дядя.

Спасатель фигов.

И чем всё закончилось?

В итоге Ника сама решила остаться с Саидом, зря рисковал.

Решил, что вмешиваться нельзя?

И теперь у меня штамп в паспорте и красавица под боком. Не так уж всё плохо получилось, если закрыть глаза на миллион проблем. Но хороших девочек обижать нельзя.

Дина — определенно самая лучшая девочка.

— Слушаю, — отвечаю на звонок, прикидывая варианты стран, где сейчас тепло. — Нашел замену, Тимофей?

Зеваю, прикрывая рот кулаком. Я не мог требовать от знакомого больше, чем уже получил — вырвал одного из лучших телохранителей, хотя на него была бронь. Но всё равно происходящее меня не устраивало.

— Мамедов исчез.

Бьет под дых своими словами, заставляя резко затормозить. Сзади недовольно сигналят, но я уже не слушаю. В голове хаос, тысячи схем, как это могло произойти.

И как это решать.

— Откуда ты знаешь?

— Не ты ли попросил организовать слежку за ним?

— Не тебя.

Я сворачиваю к бордюру, тормозя. Прокручиваю в голове последние дни, был на взводе всё время, где-то мог напортачить. Не просчитать все риски, мозги могут отказать, если спать по восемь часов в неделю.

— Не меня, — Тим соглашается, не раздумывая. — Ты попросил Мафиоцци и его знакомых, а Мафиоцци сейчас заграницей. Попросил меня разобраться.

— Каким боком ты до Эрика?

Я ведь знаю Тимофея, его напарника Тимура. Специально проверял, чтобы не варились в криминале. Хотел выбрать кого-то надежного, но не вовлеченного в мои дела.

Чтобы лишнего не знал.

— Тебе короткую историю? — друг хмыкает, щелкает зажигалка. — У моей жены есть бывший муж. У того новая жена, а она сводная сестра девчонки, которая сейчас с Мафиоцци сидит в Италии. Доходчиво?

— Ничерта не понял. Но… Черт, вернись к главному. Что значит — Мамедов пропал? Как вы его пустили? Мафиоцци? Чья-то жена?!

Матерюсь, резко нажимаю на газ. Телефон вибрирует, сообщая о новом сообщении, я мельком просматриваю. Черт, красавица, не вовремя ты в аптеку собралась.

— Он из дома не выходил несколько дней, но его команда исчезла. Постепенно перебросил, есть подозрение, что Мамедов выехал раньше. Давно здесь, — Тим рапортует четко и по делу, откидывая лишние разговоры. — Ребята наготове, знакомые Мафиоцци тоже. Охрана уже едет к Дине.

— Только едет? Где чертов Славик?!

— Ты сказал ему быть в десять возле академии, он почти на месте.

— Нет, я…

Млять!

Бью ладонью по рулю, пока коже не начинает неметь. Сказал, отписался утром, не задумываясь. Я был уверен, что девчонке на десять в центр, а потом не задумался, что мы приехали раньше.

Черт!

Я всю жизнь хвалился своими мозгами и выдержкой, а теперь так просто облажался. Если что-то с красавицей случится из-за моей беспечности — никогда себе не прощу.

— На связи, — рявкаю, сбрасываю звонок и тут же набираю Дину. — Давай же, красавица, не время характер показывать.

Я выдавливаю скорость на максимум, чувствуя, как машина вибрирует на дороге. Пробки везде, а я по встречке гоню. Обрезаю и подсекаю, не думая о последствиях.

— Твою же…

Я сжимаю телефон пальцами до побелевших костяшек, когда девчонка не отвечает. Пусть этот будет чертов беззвучный, который у неё всегда включён. Предчувствие сигналит внутри, но я его придушиваю.

Нужна трезвая, холодная голова. Откинуть эмоции, трезво оценить обстановку. Я делал это не раз, работал и с похищениями, и нападениями. Разную грязную работенку выполнял. Это всегда было легко.

Только теперь не получается, какого-то хрена у меня всё в голове смешивается.

Как пацан себя веду, который не умеет контролировать эмоции.

Душит что-то внутри.

— Да, — рявкаю облегченно, когда телефон оживает. — Ты где пропала?

— Нигде, — сжимаю зубы, когда слышу совсем не тот голос. — Решил обсудить один момент.

— Камиль, отлично. Ты мне услугу должен, поднимай всех и тащи сюда. Мамедов приедет, я хочу, чтобы его убрали.

— Мы знаем, но есть проблемка.

— Какая, к чертям собачьим, проблема?!

Я едва не врезаюсь в фуру, вовремя бью по тормозам, ухожу вправо. Со смертью играю, но Дина правая — я и так практически зомби. Живой мертвец. И если подохну, то никому до этого не будет дела.

Только сначала нужно красавицу обезопасить.

Отвезти в надежное место.

Тогда и помирать не страшно.

— У Юнуса есть доказательства, что ты его жену украл. Нехорошо получается, — Камиль звучит напряженно. Значит, его тоже тряхнули хорошо, не просто так сомневается. — Ты знаешь, что у нас такого не любят.

— Невесту. И я достал доказательств выше крыши, что это бывшая невеста. Похищать девчонок тоже не ценится, разве нет?

Лицемеры чертовы вокруг. У половины в постели те, кого под себя подмяли. Договорились, влюбили, купили — иногда всё вместе. А теперь рассказывают, как я должен был себе жену находить.

— Есть фотографии, где видно, что она с ним. На улице, без принуждения. Довольная жизнью, — Камиль не говорит, гвоздь в мой гроб загоняет. — Есть вопрос кому верить.

— Мне плевать на ваши вопросы. Я свою часть сделки выполнил, ваш черёд. Давай, поднимай их или будешь со всеми Хаджиевыми разбираться.

Угроза срабатывает, наконец-то. Я не использую свою фамилию как преимущество, давно отрекся от неё, когда против дяди пошел. Но сейчас я готов на всё.

Черт.

Черт! Черт! Черт!

Меня лихорадит от злости и… Страха, чтоб его! Боюсь не успеть сейчас к красавице, что Мамедов перехватит её. Не сдержу слово. И с Диной что-то случится.

Давно ничего не боялся.

Я с ходячим таймером бомбы в груди, на лбу — прицел. Любой из семьи, кому наскучит моя жизнь — легко уберёт. Мне не привыкать, смирился и каждый день по новой живу.

А теперь мне страшно.

Впервые — не за себя.

Я бросаю машину на проезжей части, молчаливый телефон прожигает карман. Бросаюсь в детский центр, напоминая безумца. За поясом пистолет, знатный переполох устрою.

Но мне плевать.

— Дина Хаджиева, — бью ладонями по стойке администратора, пугая девчонку за столом. — Где она?!

— Я… Мы таких…

— Арт-терапию ведёт, группа впервые сегодня.

— А… Так она не появилась. Мы пытались позвонить, но…

Не успел.

Ощущение, что всю силу выкачали.

Чуйка никогда не подводила, но сейчас я её ненавижу.

Перед глазами всё мутнеет, прыгают красные точки.

Убью.

Голыми руками хребет вырву Юнусу, наплевав на руины нашей дружбы.

Я отзваниваюсь всем, падая в машину. Велю поднять камеры, проследить их. Лично город перекрою, если нужно будет. По камню разберу, но красавица вернётся ко мне.

Палец зависает над экраном, всего секунда сомнений. Старый чужой номер, который клялся никогда не набирать. Но сейчас моё прошлое пустяк, ничего не стоящий.

— Хаджиев у телефона.

— Хаджиев и звонит, — роняю рвано, нервы скручивает от напряжения. — Дело есть.

— Эмин, ты много на себя берешь, — Саид усмехается, я слышу, как звенит его голос от самодовольства. — Решил на мировую пойти?

— Мою жену забрали, — выдаю без предисловий. — Кровь за кровь, не так ли? Меня ты убить хочешь, но она не виновата. Ты мне должен за Тахира.

— Тахир и тебя предал.

Знаю, черт.

Саид может отказаться, это не его дело. Между нами никаких родственных связей не осталось. Не после того, как я выстрелил в него на пустынной дороге.

Я и без дяди справлюсь, это лишь дело времени. Каждая минута на счету, внутри таймер тикает. Ощущение, что не успеваю и тону в безысходности. Рвать хочу всех за то, что Дина сейчас не на соседнем сидении.

— Ты приедешь, — ставит условие, на которое я уже согласен. — Как всё решится, сам ко мне с повинной заявишься.

— Легко.

Кровь за кровь.

Жизнь за жизнь.

Плата минимальная.

Тем более, за жизнь красавицы.

Я ведь обещал, что о ней позаботится моя семья, а я своё слово всегда держу. Чего бы это мне не стоило.

Я обрисовываю ситуацию Саиду, выливаю всю информацию, что у меня есть. Знаю, что у дяди много знакомых, своими связями всю столицу окутал.

Всегда гордился, что мне никто не нужен.

Сам справляюсь.

Сегодня — ненавижу свою самонадеянность.

Я гоню по городу, хотя понимаю, что это пустая трата времени. Я не найду среди миллионов людей девчонку, не замечу людей Мамедова. Но затормозить не могу. Остановка подобна смерти.

Схожу с ума, каждая секунда отбивает в голове назойливым шепотом.

Не успеешь.

Не заберешь.

Не спасешь свою красавицу.

— Нашли, — Саид звонит спустя полчаса, когда у меня пальцы дрожат, как у алкоголика. С управлением справляюсь из последних сил. — Засекли машину Мамедова. Я уже отправил людей.

— Где?

Шины визжат, когда я делаю крутой разворот. Кажется, сзади происходит авария, но мне плевать на это. Адрес, названный дядей, в другом конце города. А мне нужно туда успеть.

Мамедов не остановился, все ещё по городу гонит.

Этим и привлек внимание.

Невероятным усилием воли заставляю себя сбросить скорость, вливаясь в поток машины. Нельзя, чтобы меня засекли раньше времени. Удар должен быть неожиданным.

Бросаю взгляд вперед, на машину, которая отличается от других. Ведет рвано, быстро, едва не сбивает мусорный бак на повороте.

А за ней несколько бронированных джипов — люди дяди.

Твою мать!

Я слышу стрельбу, сворачивая на узкую дорогу.

Лично шкуру спущу каждому, кто выстрел сделал.

Кто жизнь красавицы под удар поставил.

Давлю педаль в пол, объезжая подкрепление. Машину заносит, когда перед ними становлюсь. Прикрываю собой, чтобы не вздумали по окнам палить. Я не знаю там ли красавица, но не могу ею рисковать.

Телефон звонит, но я сбрасываю вызов.

У Саида отличные люди, но они — не мои.

У меня вообще людей нет.

И доверять я могу только себе.

Нашли мою Дину, а дальше я сам.

Догоню, тем более, что Мамедов скорость сбрасывает. Замечаю пробитые шины, которые по асфальту волочатся. Ещё километр и он заглохнет, не сможет сбежать.

Всё происходит за секунду.

На ходу открывается дверь чужой машины, из салона что-то выбрасывают.

Я резко сворачиваю в сторону, капотом черкаю кирпичное здание. Металл скрипит от столкновения, боковое зеркало сносит, меня бросает вперед, ремень безопасности врезается в грудную клетку.

Но я вовремя останавливаюсь.

Выпрыгиваю на промерзлую улицу, и такой же холод внутри.

Мозг уже обрабатывает увиденное, посылает сигналы, но я поверить не в состоянии.

Это сукин сын просто выбросил Дину из машины на ходу.

И…

Твою же…

Мне кажется, что я подыхаю прямо в эту минуту, потому что…

Красавица не двигается.

Меня нет, больше нет.

Я не чувствую собственного тела.

Не слышу ничего вокруг.

Сплошная невесомость вокруг.

Только холод чувствую, он забирается под кожу. Кусается.

А потом приходит лавина тепла, словно меня на костер во время инквизиции отправили.

Возвращаются звуки — мужская ругань, от которой уши вянут. Резкая, непонятная… Спустя несколько мгновений я понимаю, что это чужой язык, который я не понимаю.

Нужно отбиваться, бежать дальше, бежать от…

Но если я умерла, то, наверное, уже всё равно?

— Ты…

Щека горит, эхо боли разлетается по телу, сигнализирует в мозг. Я распахиваю глаза, стараюсь сфокусировать взгляд на мужчине, но всё расплывается из-за слёз.

Только голубые глаза вижу, и меня отпускает.

— Ты меня ударил, — выдыхаю, а хватка на плечах становится сильнее. — Ударил…

Язык еле шевелится, говорю с трудом, а после теряю последние крошки энергии. Всё из меня выбивает, когда Эмин притягивает к себе. Вдыхаю знакомый и приятный аромат, он словно коконом обхватывает.

Я тону в объятиях мужчины, меня трясёт, слёзы текут без остановки. Так страшно, что это лишь иллюзия моего разума, жестокая шутка, от которой сводит мышцы.

— Выпорю.

Он угрожает, его голос срывается на крик, а «р» превращается в долгое рычание. Я не могу дышать от того, с какой силой Эмин прижимает меня к себе. Но я ничего не говорю, не спорю.

— Испугала меня, — выдыхает признание, от которого только сильнее плакать начинаю. — Я думал, что ты… Черт, посмотрит на меня.

У мужчины горячие ладони или мне так только кажется? Эмин обхватывает моё лицо, не заботясь о нежности. Рассматривает, сканирует взглядом. Бледный, встревоженный. И глаза у него…

В его глазах больше нет привычной пустоты и безразличия.

Океан эмоций плещется.

И меня топит.

— У тебя что-то болит? — дышит часто, я только сейчас чувствую, как мужчину колотит. — Дина, ты слышишь меня?

— Слышу. Ты меня ударил.

Повторяю обвинение, но поверить не в состоянии. Кажется нереальным, но щека пульсирует, напоминая о том, что Эмин совершил. Выбрал другую сторону, до которой Мамедов не добрался.

— Ударил.

Я машу головой, не могу это осознать. Все эмоции вырываются наружу, выплескиваются громкими всхлипами. Пережитое больно выходит из меня, наконец понимаю, что произойти могло.

— Не смей меня бить!

Я не могла это сказать Юнусу, не хватило смелости для такого. Но передо мной Хаджиев, я всё ему могу высказать! И мое глупое похищение не повод поднимать на меня руку.

— Не смею, красавица, — на его губах появляется нервная улыбка. — Ты в себя не приходила, — говорит ровно, успокаивает. Нежно гладит пострадавшую кожу. — Я не мог тебя привести в сознание, — и мне кажется, словно в его голосе страх звенит. — Просто не мог. Ты не реагировала. Ты… Черт, Дина.

Я вздрагиваю, когда мужчина поднимает меня на ноги. Прижимает к себе, на руках несёт куда-то. А я только сейчас осматриваюсь, воспоминания отрывчатые, туманные.

Мы в каком-то переулке, машина Эмина — полностью уничтожена, измята, с разбитой фарой. Совершенно не подлежит восстановлению, хотя царапины я могла бы разрисовать…

Господи, какие глупые мысли крутятся.

— Вот так, — мужчина мягко сгружает меня в чужую машину, возится с ремнем безопасности, пока не раздается глухой щелчок. — Всё хорошо?

— Да.

— Отлично, сейчас отвезу тебя в безопасное место.

— Приказ… — кто-то шагает к нам, но Эмин его обрывает:

— Засунь себе это приказ в одно место. Я сам её отвезу.

Я оборачиваюсь, понимая, что вокруг слишком много незнакомых людей. Полдюжины машин, громилы, которые даже не прячут оружие, разгоняя прохожих.

Я сбрасываю тяжелые ботинки, подтягивая к себе колени. Меня словно все ещё лихорадит, адреналин бушует, отключая разум на несколько секунд, заставляя впасть в панику.

Сейчас Мамедов вернётся и…

— Эй, посмотри на меня, — Эмин дергает к себе, сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы. — Всё закончилось, больше он тебя не тронет.

— А ты?

— Черт, красавица. Тебя выбросили из машины как труп! Ты не реагировала, не мог найти пульс… Это единственное, что я мог придумать. И это, чёрт меня дери, сработало! Я тебе обещаю, что если что-то подобное хоть раз произойдёт — моя семья лично лишит меня рук.

— Я знаю. Прости.

Опускаю взгляд, признавая свою слабость. Сейчас, когда голова перестает гудеть и начинает работать, я всё понимаю. Эмин не бил меня, а приводил в чувство. Просто легче цепляться за глупости, мелочи, которых и не существует.

Иначе память отбросит обратно, в худший час моей жизни. Заставит пережить меня всё заново, умирая от ощущений безысходности. Но бегать вечно у меня не получится.

— Прости, Эмин, — прошу хрипло, а после висну на шее мужчины, не позволяя завести машину. — Прости, я не хотела… Я сопротивлялась, но… Я написала, что иду за пластырем. Нужно было позвать Славика, но я не подумала. Я просто… Прости. И спасибо, что приехал за мной. Спасибо.

Я не уверена, что Хаджиев понимает хотя бы половину из моей истерики. Но он делает именно то, что мне так сейчас необходимо. Мягко поглаживает мои волосы, шепчет, какая я смелая умница.

Я совсем не такая, ни капли, но так приятно слышать подобное. Прижиматься к родному человеку, утопать в его объятиях. В руках Эмина я чувствую себя так, словно весь мир больше не посмеет ко мне прикоснуться.

Полная безграничная безопасность.

— Я знала, что ты заберешь меня, — шепчу, заглядывая в его глаза. — Мне было так страшно, но я знала… Знала.

— Мне тоже было страшно, красавица. Капец как страшно, — но я качаю головой, не веря в это. — Видишь?

Эмин поднимает свободную ладонь, а я проглатываю все протесты. Его рука трясётся, сильнее, чем вся я. Мужчина сжимает пальцы в кулак, пряча свою слабость, а я не знаю, как на это реагировать.

Я с самой собой разобраться не могу. Мне вроде легче, я понимаю, что всё закончилось, но… Но в следующую секунду меня прошибает паникой, которую не получается контролировать.

— Посмотри на меня красавица, — он мягкими движениями вытирает мои слёзы, прижимается своим лбом к моему. — Ты в безопасности, слышишь?

— Да. Но Мамедов…

— Юнуса уже ищут, из города он не уедет.

— Его арестуют или…

— Не задавай таких вопросов, ладно? — Эмин подмигивает мне, а словно дозу успокоительного мне вкалывает. — Ты, кажется, не хотела быть моей соучастницей.

— Да, но я хочу… Ему будет хуже, чем было мне?

— В разы.

Кто-то стучит по капоту, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Незнакомец кивает на дорогу, а Эмин вдруг вскидывает средний палец, напоминая сейчас зарвавшегося подростка, а не моего серьезного мужа.

Я прыскаю от этого представления и отстраняюсь от Хаджиева, позволяя ему выехать на основную дорогу. Он продолжает сжимать мою ладонь, и это невероятно приятно.

— Я так и знал, — выдает Эмин, а после проводит пальцем по моей коже, вызывая трепет внутри. — Очень кровожадная красавица. Мне нравится.

— Я… Я сама.

— Что сама, Дин?

— Ты сказал, что меня выбросили из машины… Но я сама выпрыгнула.

Эмин чертыхается, успевая затормозить перед светофором, горящим красным цветом. Разворачивается ко мне, в его глазах две эмоции: удивление и злость.

Я отвожу взгляд, рассказывая, как всё произошло. Мамедов действительно не ожидал, что кто-то поедет за мной, слишком беспечным был. Когда начали стрелять — я сползла вниз, а мужчина устроил ругань с водителем.

Его люди хотели сдаться, не планировали умирать за меня.

А Юнус был непоколебим в желании забрать меня с собой.

— Я решила, что можно рискнуть, — заканчиваю, физически чувствуя, насколько Эмин зол из-за моих поступков. — Машина ехала медленно, я дернула ручку и выпрыгнула. Ну, на самом деле… Это была моя обязанность.

— Прибавить мне седых волосков?

— Нет, сбежать от Мамедова самостоятельно. Я, между прочим, почти справилась, пока ты не начал перестрелку.

Я несу бред, остановиться подобно смерти. Хочу выплеснуть всё то, что крутилось на языке с момента, как меня похитили. Но только теперь я знаю — за мои слова мне не достанется.

— Я бы и так выпрыгнула, в какой-то момент, — добавляю, хотя уверенности в этом нет. — Я открыла замок, когда началась погоня.

— Как?

— Легко, там же пальцами потянуть просто. А я сжимала ручку с момента, как Мамедов меня ударил, поэтому не вызывала подозрений и…

Шумный вдох обрывает меня на полуслове. Эмин сжимает челюсть, его скулы прорисовываются, губы превращаются в тонкую полоску. Я не умею читать мыслей, но уверена, что мужчина представляет, как будет разбираться с Юнусом.

Я довольно улыбаюсь, действительно чувствуя себя кровожадной.

Я же говорила, Мамедов, что тебя за меня разорвут.

— Спасибо за то, что всё-таки спас, — произношу секунду спустя, переживая, что Эмин неправильно поймёт. — Я боялась, что ты не приедешь.

— Дина, я бы тебя не бросил.

— Я знаю! Правда, знаю, я не сомневалась в тебе. Но в тот же момент… Ты как-то сказал, что не будешь спасать, если я облажаюсь. А я ведь облажалась!

— Красавица, единственный, кто совершил ошибку, это я. Недооценил Мамедова, расслабился. Моя вина, я её искуплю.

— Заведём второго щеночка?

Поддеваю мужчину, постепенно возвращаясь к привычному состоянию. Эмин посылает мне красноречивый взгляд. Заводить домашнее животное нельзя даже после моего похищения.

Жадина.

— Дин, — он отворачивает от меня, молчит минуту. — Это всё, что произошло? Больше Мамедов ничего не сделал?

— Нет.

— И ни о чём не хочешь мне рассказать?

— Нет. Это… Он напугал меня больше, чем навредил мне на самом деле.

Я привираю, кажется, что Эмин это сейчас поймёт. Раскусит меня и заставит произнести правду, к которой я не готова. Но Хаджиев отвлекается на поворот, а я меняю тему:

— А куда мы едем? — я понимаю, что мужчина везет меня не домой. — Хаджиев?

— К моему дяде, он присмотрит за тобой.

— К твоему… Тому самому, которого ты подстрелил? Эмин! Ты уверен, что это безопасно? Разве вы помирились?

— Нет. Но он помог найти тебя, без вопросов и промедления. Всё будет хорошо.

Я чувствую, что Эмин что-то не договаривает, но не успеваю спросить. Мы оба врём сегодня, не мне судить. Мужчина тормозит возле высоких ворот, а после тянется ко мне. Гладит пальцами моё лицо и шею, долго смотрит, пока я не киваю коротко.

Не могу поверить, что Хаджиев действительно ждал моего разрешения. Он меня теперь хрустальной вазой считает? Подумаешь, похитили. От поцелуев я не собиралась отказываться.

Губы Эмина сминают мои, полностью выбивая все шуточки из головы. Жар вибрирует под кожей, я тянусь к мужчине. Щелкает ремень безопасности, скрипит кресло…

И я оказываюсь на коленях мужчины, крепко прижата. Я упираюсь спиной в руль, колено задевает подлокотник. Но это такие незаметные мелочи, которые не волнуют.

Мои ладони лежат на плечах Эмина и кажется, что им там самое место. На жестких мускулах, большими пальцами поглаживая шею мужчины. Подбородок царапается о щетину, я сама трусь, урывая щекочущие ощущения. Словно внутри что-то порхает, крыльями бьется о низ живота, разжигая огоньки.

Я не могу остановиться, не хочу. Мне необходимы его касания, лаская с которой невозможно расстаться. Хочу забыть всё , что произошло. Заменить приятными поцелуями с Эмином.

— Все ещё неплохо? — я отстраняюсь, облизываю свои губы, чувствуя на них привкус мужчины. — Или уже хотя бы хорошо?

— Уже…

Эмин словно зависает на секунду, пытаясь понять о чём я говорю. Его комментарии про поцелуи были шуткой, я знаю. Но сейчас мне хочется чего-то хорошего, чтобы перекрыть такой ужасный день.

— Идеально, красавица.

Я не знаю, сколько мы целуемся. Прижимаемся друг к другу, наши руки путешествуют, словно мы не виделись целую вечность. Эмин сжимает мое тело грубо, гладит ноги, забираясь под платье. Давит на спину, впечатывая в себя. Ему словно…

Словно нужно почувствовать, что я здесь и всё со мной хорошо.

Я стону, когда он прикусывает мою губу, тянет на себя. Нервны внутри узелками стягивает, я вся натянутая струна. И Эмин, опытный музыкант, добивается от меня громких звуков.

— Черт, — не отрывается, продолжая целовать, а пальцами тянется к телефону. Косит глаза, проверяя, и снова ругается. — Всё, красавица, закончилось счастье.

— Что такое? — я дуюсь, чувствуя неудовлетворение внутри. Оно искрит и требует продолжения. — Случилось что-то?

— Не совсем. Но нужно уже заезжать к дяде, ага?

Ага.

Я фыркаю, возвращаясь на своё кресло. Одёргиваю платье, натягиваю ботинки. С силой сжимаю ноги, потому что хочется наплевать на всё и провести здесь целый день.

Только сейчас я замечаю, что ворота давно открыты. Краснею, ведь нас могли увидеть. Да, хорошо, что Эмин вовремя остановился, пока мы не устроили представление для чужой охраны.

— Ты уверен, что твой дядя простил тебя? — спрашиваю, когда муж сжимает мою ладонь, помогая выбраться из машины. — Не будет проблем?

— Никаких сюрпризов не будет.

Эмин подмигивает, а потом притягивает меня к себе. Обнимает за талию, а у меня улыбка появляется. Я прижимаюсь к его боку, уверенно шагаю рядом, чувствуя себя в порядке.

Всё хорошо.

Всё закончилось.

И во мне твердая уверенность, что Хаджиев больше никогда не допустит моего похищения.

— Эмин, — в холле нас встречает незнакомый мужчина. Крупный, с темными волосами и небольшим шрамом на шее. — Уже добрались?

И ухмылка такая, словно прекрасно знает, как давно мы на месте.

— Саид.

Значит, это дядя Эмина? Я внимательно рассматриваю незнакомца, но схожести почти не вижу. Кроме глаз, ох уж эти голубые глаза Хаджиевых. Как два маячка в обычной внешности.

Саид гораздо крупнее моего мужа, напоминает викинга или бойца. И определенно старше, хотя не настолько, как я думала.

— Я вернусь скоро, — Эмин выдает вдруг, сбивая меня столку. — Один раз я в тебя стрелял, Саид. Сделай так, чтобы в этот раз не пришлось. Позаботься о моей жене.

— Ты хотел сказать, о моей семье?

Мужчины усмехаются, одними взглядами общаются. А мне хочется дернуть Эмина, заставить посмотреть на себя. Как это он уезжает прямо сейчас? Он бросит меня в чужом доме?

Я бы так и сделала, но это семья Эмина. Наверное, такие мужчины не привыкли, когда им истерики устраивают. Есть свои традиции, под которые я совершенно не подхожу.

— Юнуса нашли, — от слов мужчины меня холодок окутывается. — Я собираюсь лично разобраться.

— Иди, — Саид кивает на открытую дверь. — Потом поговорим.

— Спасибо.

Эмин словно выдавливает из себя простую благодарность, а потом уходит. Быстро и стремительно, даже не прощаясь и не целуя меня ещё один разок.

А я смотрю в его спину, сердце сжимается от страха.

Тихая гавань разрушается, я снова в бушующем океане.

С ощущением, что плохое не закончилось.

И что-то ещё случится сегодня.

Меня тянет броситься вслед за Эмином. Повиснуть на его шее, позволить прижать к себе крепко-крепко. И он бы обязательно остался со мной, так ведь бывает во всех мелодрамах?

Но я стою на месте, провожаю мужчину взглядом. Сжимаю пальцы в замок, кусаю губу, чтобы не сделать ничего глупого. Эмин уходит, а у меня всё внутри обрывается.

— Вернись в дом, — летит сухой приказ, который я послушно выполняю.

Двери захлопываются, где-то далеко скрепят колеса по гравию. Он уезжает! Уезжает непонятно куда, на разборки с Мамедовым, которые из-за меня произошли.

Рискует!

А я ничего не могу с этим сделать.

— Здравствуйте, — выдаю глухо, самое нелепое, что можно сказать. Я стягиваю пальто, прижимаю к себе, словно он защитит от Саида.

— Давай, — забирает у меня верхнюю одежду, бросает на вешалку. — Пошли в гостиную.

Мужчина подталкивает меня ладонью в спину, мягко направляет. Обычный жест вежливости, но я дёргаюсь. Ускоряюсь, лишь бы никто меня не касался.

Не хочу больше.

Мне нужно сохранить прикосновения Эмина, как фантомные покалывания под кожей. Я цепляюсь за это, мой личный ориентир в творящемся безумии.

Саид — пугающий. Незнакомый.

Эмин когда-то пугал меня своей непредсказуемостью, мыслями, спрятанными за маской холодной безразличностью. И взглядом своим, по которому ничего нельзя прочитать.

У Саида глаза живые, взгляд цепкий, там горит интерес и внимательность, капелька настороженности. Впустил в дом диковинку, а не знает, как с ней обращаться.

Но дядя Эмина — сильный, крупный. Если я с Эмином не могла справиться, Юнуса оттолкнуть… Меня передергивает от воспоминаний. Сглатываю, понимая, что против Саида совсем ничего не смогу сделать.

Взгляд бегает по комнате, ищу хоть что-то, чем можно защититься. Эмин не привёз бы меня сюда, не будь он уверен в безопасности. Но это только мысли! А мне нужно физически почувствовать, что никто не посмеет тронуть.

Только в гостиной почти ничего нет, один шахматный стол. Фигурками в мужчину бросаться, чтобы он не подходил? Представляю это и на истеричный смешок пробивает.

— Располагайся, — кивает на диван, не приближаясь. — Могу в комнату отвести.

— Нет! Нет, здесь хорошо, спасибо.

Комната наверняка на втором этаже. Оттуда будет выбраться сложнее, снова из окна выбираться… А здесь выходная дверь близко, если повезёт, то я смогу выбежать…

Жмурюсь на секунду, стараясь собрать осколки эмоций, отодвинуть подальше. Сегодня… Не знаю, ощущение, что Мамедов добился своего. Сломал что-то во мне, раскрошил, как и хотел.

В прошлый раз было не так страшно, хотя я была совершенно не готова. Выхода не было, но… Но я смогла это перешагнуть, рискнула выбрать Эмина, до конца оставалась собой.

Теперь — что-то потерялось, не могу найти, восстановить себя, как сгоревшую картину. Фрагментов не хватает, на месте смелости — зияющая дыра, которую залатать не получается.

Мне хочется вернуться в нашу с Эмином квартиру, потрепать щенка по шерстке, забраться в постель… Нет, сначала в душ! До красноты стоять под горячей водой, жесткой мочалкой тереть кожу, избавляясь от чужих прикосновений. Выскрести из памяти всё, до крови расчесать голову, пока Юнус не исчезнет оттуда.

Я вжимаюсь в стену, когда слышу шум наверху. Кто-то быстро спускается по лестнице, врывается в гостиную. Девушка, чуть старше меня. Я выдыхаю, понимая, что она не сможет мне навредить.

— Саид! — девушка пронзает нас взглядами, разворачивается к мужчине. — Что происходит?

Я морщусь, думая, что помешала здесь своим присутствием. Сейчас ещё сцена ревности будет, а мне этого совершенно не нужно. Наверное, это жена Саида, о которой говорил Эмин. Уверена, что он называл имя, но оно не осталось в голове.

Молчу, позволяя этим двоим разобраться между собой. Чем меньше внимание ко мне, тем легче дышать. Впиваюсь в ладонь ногтями, пока кожу не начинает тянуть от боли.

— Пташка, я ведь говорил, что приедет девчонка Эмина.

— Жена, — я влезаю, хотя не должна. Ощетиниваюсь, приподнимаю подбородок и смотрю на эту парочку. — Я не девчонка Эмина, я его жена.

Это вообще сейчас не важно. Мелочь на фоне всего, что произошло сегодня. Но если я не скажу, не напомню сама себе, кто я для Хаджиева, то рассыплюсь пеплом прямо тут.

— Видишь? Жена, — хмыкает, разворачиваясь к девушке. — Ты забыла?

— Я всё помню! Но ты не говорил, что собираешь бедную девчонку запугивать!

— Пташка, не нагнетай. Я не…

— Ты — да. Посмотри на неё, да она вся трясётся и боится. Тебя .

Чертыхаюсь, потому что теперь все взгляды обращены ко мне. Саид словно сканирует меня, ищет подтверждение чужим словам. А я подбираюсь, скрещивая руки на груди.

Нельзя показывать страха.

Одна слабина и больше от тебя не отстанут.

— Не выдумывай, — качает головой, но смотреть не прекращает.

Черт, а это больно.

Грудь обдает огнём, отдает осколками в позвоночник.

В фильмах по-другому было. Ничерта не получается сохранить самообладание, остаться сильным. Сгибаюсь пополам, кажется, что сейчас лёгкие выплюну.

— Эмин!

Я слышу крик Дины, она прижимает ладони к моему лицу. Вибрирует вся. Я пытаюсь отмахнуться, но ничего сказать не получается. Дышать хочется чуточку больше, чем успокоить девчонку.

— Порядок, — всё-таки говорю, задержав дыхание. — Нормально. Уйди.

— Уйти? Вы… Вы совсем? Эмин!

Жаль, что не пустил пулю в голову дяде.

За то, что моя девчонка сейчас всхлипывает.

Мысли ускользают, пока я стараюсь собраться. Не показать слабость, только как-то хреновато получается. Сжимаю зубы, пытаюсь сдвинуться, проверяя, не сломало ли ребро от выстрела. Весь бок кусает жаром, намекая, что с ощущениями я разберусь не скоро.

Если вообще будет время.

— Отойди, Дина, — Саид рявкает, заставляя меня собраться.

— Не смей. Говорить. С ней. Так.

Злюсь на себя за то, что пресловутый болевой шок обходит меня стороной. Было бы намного легче, а сейчас прижимаю руку к груди, чувствуя, как сердце сходит с ума.

Но я сверну дяде шею, даже если это будет последнее, что успею.

— С дороги, Дина, — Саид усмехается, но тон сбавляет.

— Черта с два! На меня приказы мужа не действуют, а твои — тем более.

Чертыхаюсь, оттянуть красавицу в сторону. Но та стойко на своём стоит. Между мной и дядей, до боли напоминая другую картину. Только у меня нет шанса удержать маску на лице, скрывая острую боль.

Слабак.

— Я ровняю счет. Выстрел за выстрел, Дина. Знакомо звучит?

— Всё нормально, — ловлю её ладонь, убрать с дороги. — Красавица, уйди.

— Ты… Господи, он выстрелил в тебя. Ты ранен и ты… Заткнись. Мы сейчас уедем… Я вызову скорую и…

— Ещё один выстрел впереди. За машину, помнишь?

Всё помню, хотя в голове каша.

Справедливо.

Я знал, что будет так. Хотя, ничерта. Думал — будет хуже, больнее. Это ещё… Если не контрольный выстрел в голову, то обойдусь малым наказанием. Не страшно.

Я бы хуже сделал.

— Нет, хватит! — Дина, черт, не слушается. Не вовремя характер показывает. А я почти дыхание в норму провёл. — Ты не посмеешь в него стрелять.

— Кто мне указ? Ты?

— Да. Ты семью не трогаешь. Я — семья. В меня стрелять не будешь, значит, и в него не попадешь.

Я даже на секунду перестаю ощущать своё тело, никакого дискомфорта. Только ладонь, которую красавица сжимает. Так глупо закрывая меня собой. Плевать, что Саид может четким выстрелом снять меня, попав в голову.

Всё равно приятно.

Морщусь, когда девчонка задевает грудь. Место, куда пришлась пуля, обдает жжением и новой волной. Скручивает, огнём горит. Надеюсь, что судорожный вздох никто не услышал.

— Отлично, — Дина кивает сама себе, резко разворачивается ко мне. — Я не вижу раны. Эмин… Ты…

— Выдыхай, красавица, — хотя у меня это плохо получается. — Нормально. Этот су… Он резиновыми стрелял. Жить буду.

— Резин… А ты… Ты мог и раньше сказать!

Красавица, блин.

Бьет именно туда, где сильнее всего ноет. Вряд ли специально, но силы не жалеет. Едва второй раз не сгибаюсь, из последних сил беру всё под контроль. Стойко терплю, позволяя красавице повиснуть на моей шее.

Всхлипывает громко, а я на дядю смотрю.

«За её слёзы — ответишь».

Саид усмехается зло, мол, его Ника так же переживала, когда пистолет был в моей руке. Переживала. Только Ника для меня — что-то вроде проекта по спасению.

А Дина вызывает раздражение внутри, что не могу ей спокойствие организовать.

— Ненавижу, Хаджиев, — утыкается в мою грудь, цепляется за пальто. — Вас двоих.

— Я же говорил, чтобы шла наверх. Зря переживала, — говорить получается рвано, но уже прогресс. — Меня слушать нужно, красавица.

— Слушала бы я тебя, то была бы женой Мамедова.

Эта фамилия для меня триггером срабатывает.

Накатывает лютой злостью, ощущением, что слишком мягко поступил.

Не сдержался, растягивая чужие мучения.

А надо было.

— Поговорим, Эмин? — Саид оружие прячет. Ощущение, что если рискнет снова, то красавица сама в него стрелять начнёт. — В кабинете.

— Потом, — отрезаю, тяну Дину в сторону. — Сначала я с женой поговорю, после — с тобой.

Крышей поеду, если сейчас всё не спрошу. Пока от боли загибался, как-то забылось. Но теперь возвращаются все слова, которые этот подонок мне говорил.

Звенят в голове.

А мне хочется до кости счесать руки, удар за ударом.

Жаль, что с Мамедовым больше не получится разобраться.

Вместо этого я по памяти иду в кабинет дяди. Столько лет здесь не был, но всё кажется привычным. Ничего не поменялось, только больше декора появилось. Ясно кто здесь хозяйничает.

— Эмин, что ты… Ох! — Дина вскрикивает, когда хлопком закрываю дверь. И прижимаю девчонку к ней. — Что ты делаешь?

— Правду, красавица, — рычу, едва контролирую слова. — Давай, всё.

— О чём ты… Я не понимаю.

— Не ври мне!

Бью ладонью по двери, глухой хлопок заполняет комнату. Девчонка вздрагивает, смотрит перепугано. Но в глазах мелькает понимание, и от этого у меня всё внутри леденеет.

— Я тебе говорил, чтобы всё рассказала? Говорил. А ты мне соврала.

Потому что должен был подготовиться.

Знать, по чему Мамедов будет бить со всей дури, подталкивая к краю. И он бил. Умело. Уверен был, что выберется, ржал. А потом хрипами захлёбывался, поняв, что на помощь никто не спешит.

И всё равно задеть смог.

— Это что? — достаю из кармана пальто фотографии, отдаю красавице. — Объяснишься? Не люблю, когда мною манипулируют.

Одному такому я голову снёс.

Тахир заслужил. Мы обсуждали лишь то, что я дяде хочу отомстить. Меня не интересовал его бизнес, дела. И другие не должны были пострадать. А Тахир пошел по своему пути.

Заплатил за это.

Дину, естественно, я не трону. Не смогу, даже если захочу очень сильно. Но гнев закипает, бьет в голову, все тормоза сгорают. Вжимаю две ладони в дверь, по бокам от лица девушки.

Лишь бы не сжать её.

Не навредить.

Рано.

— Это… Я не понимаю, — красавица хмурится, рассматривает фото. — Это не я. То есть, я… Но такого не было!

А я, когда увидел, готов был умереть на месте. Думал, как всё разгребу с остальными. Ведь если смотреть на цветные картинки, то получается — я действительно украл чужую невесту.

Девушка рядом с Юнусом. Прижимается, улыбается. В центре города, ни капли страха на лице. Моя Дина рядом с Мамедовым! Словно у меня бред, не помню её перепуганной в доме бывшего друга.

Красочные, яркие фотографии.

Настоящие, другие бы Мамедов не рискнул показывать. Доказал всем вокруг, что он прав в нашей ситуации. Если бы я не пахал так сильно, не выполнял чужие поручения целый месяц — поддержки бы у меня не осталось.

— Не было такого! — её голос дрожит. Проводит пальцами по своей копии в платке, машет головой. — Я бы никогда… Ты же видел меня.

— Видел. Может, вы поругались? А я подвернулся под руку.

— Знаешь что?! — взрывается, но также быстро гаснет. Не шутит, как обычно, никакой язвительности. — Это ложь, фотошоп. Правда! Эмин, поверь мне. Ты же всё знаешь.

— Знаю, красавица.

Не был уверен до конца. Увидел фотографии, и мне голову снесло от мыслей. Всё ложь, а Дина — прекрасная актриса. Столько времени не могу различить её манипуляцию, вдруг повёлся как дурак?

Но реакция девушки — лучший показатель.

Не лгала.

Моя.

— Знаешь? — переспрашивает облегченно. Касаюсь её щеки, мягко глажу, кивая. — А наезжать обязательно было?

— Для профилактики. Но я знаю, что платки ты не любишь. Так легко рассыпалась ложь Мамедова.

— Да, точно. Но как он это сделал? Такое впечатление, что это действительно я рядом.

— Узнаю. Другое мне расскажи. С ребёнком что, Дина?

— С ребёнком?

— С беременностью твоей.

«Жаль, что твоего щенка из неё не вырезал».

После этого сорвало контроль.

Убрал быстрее, чем тот успел заучить главное правило. На красавицу смотреть никому нельзя, не то что касаться. Мамедов знал, куда бить. Как довести до срыва, чтобы сделал одно движение, заканчивая месть.

— Ох, Эмин, это… — мягко касается, забираясь под пальто. Гладит бок, словно зверя успокаивает. — Это Юнус сказал? Я соврала ему, я боялась, что он… Просто так ляпнула, хотела, чтобы не трогал. Ты поэтому злишься на меня? А ты почему, кстати? — приходит в себя, бровь вздергивает. — Что я могла забеременеть или потому, что тебе не сказала?

— Второе, естественно, — отвечаю, не задумываясь, а красавица выдыхает облегченно. — Ты…

— Нет. Мы же… Всегда с защитой, — бормочет, смущаясь. — Но это хорошо, что если я всё-таки забеременею когда-то, то ты меня не бросишь.

— Не брошу.

Беременность Дины — это прекрасный способ посадить красавицу под замок. И выходить не будет вечность, не позволю. Внутри до сих пор давит от мысли, что я мог не успеть.

Потерять её.

Так что — ребёнок за ребёнком отличный вариант.

А к её тридцати годам, возможно, меня немного опустит.

Девчонка заметно расслабляется, больше не реагирует на мое состояние. Хотя меня все ещё трясёт, но Дина ни капли не боится. Улыбается легко, а после смело тянет мою кофту вверх, осматривая покрасневшую кожу.

— Больно?

— Щекотно.

Фыркаю, не собираясь расстраивать Дину такими мелочами. Пару дней и всё пройдёт, жить буду. Опускаю взгляд, понимая, что уже наливается огромный синяк.

— Почему ты мне не сказал? Ты ведь знал, — тычет пальчиком в мой пресс, намного ниже места удара. — А я волновалась! Я так испугалась, Эмин.

— Это наши разборки с дядей. Считай семейной фишкой. Стрелять друг в друга. Но… Неважно.

— Договаривай. Хаджиев! Ты… Ты знал, что он в тебя будет стрелять, но не знал — какими пулями? Ты… Ты думал, что он тебя убить может?

Пожимаю плечами, отмахиваясь от вопроса. Красавица у меня умная, она всё прекрасно понимает. Да, шел на казнь и не собираюсь за это оправдываться. Я виноват, Саид мог убрать в любой момент.

Неважно, какая у меня была мотивация.

Я пытался убить собственного дядю.

Логично, что меня убьют в ответ.

— Зачем? — спрашивает хрипло, прижимает ладошку к моему животу. — Зачем ты… Ты же мог умереть!

— Я живой мертвец, красавица. А тебе нужна была защита. Я ведь обещал тебе, что моя семья позаботиться о тебе.

— Ты — моя семья!

Я даже не останавливаю Дину, когда та начинает махать кулаками. Бьет меня по груди и плечам, обходит поврежденное место стороной. Удары у неё хорошие, сильные.

Девчонка выплёскивает свою злость, страх, не только за мой поступок — весь день у неё плохой получился. Поэтому я не держу, позволяю это. Только прижимаю, когда начинает снова плакать.

— Ну всё, моя хорошая, — шепчу, глажу по волосам. Целую в висок, а Дина отворачивается, прячет свои слёзы. — Всё закончилось, слышишь? Мамедова больше нет, он тебя не тронет. Никто не тронет.

— Ты… Ненавижу тебя. Очень сильно.

— Знаю, красавица, знаю. Ненавидь.

— Пфф, мне твое разрешение не нужно. Мужа можно ненавидеть просто так.

— Кстати, об этом…

Я вздыхаю, впереди самый сложный разговор.

Слова девчонки, сказанные недавно, очень крепко застряли в голове. Выжигают мозг, подталкивая к непростому решению. Правильному, но… Самое правильное — всегда чертовски трудно сделать.

Я бы с удовольствием похитил сейчас красавицу и увёз так далеко, как только можно. Но стою на месте. Цепляюсь за собственные принципы, чтобы окончательно поехавшим не стать.

— Красавица, — шепчу, на секунду прижимаясь к её губам. Ловлю короткий вздох, втягиваю запах её тела. Моя прекрасная жена. Пока что моя. — С Мамедовым всё закончилось. Помнишь, что мы обсуждали в самом начале? Когда я предложил брак.

— Смутно.

Хочется послать всё.

Замять разговор и жить дальше. Неправильным браком, которого не должно было быть. Но я так не могу, да и сама Дина сказала, что её подобное не устраивает.

У нас всё неправильно, Эмин.

Мы женаты фиктивно.

У людей всё в другом порядке.

А я хочу, чтобы у Дины всё было правильно и по-настоящему.

— Красавица, — не даю себе шанса передумать. — Нам нужно развестись.

— Дина, подожди…

Я играю грязно, намеренно бью Эмина по синяку, заставляя того отступить на шаг. Пользуюсь моментом, вылетаю из кабинета, чувствуя, как глаза начинает жечь.

— Красавица, твою же…

Я не готова сейчас разговаривать с мужчиной, слушать его. К черту! Развестись он хочет? После всего, что между нами было? Вот так быстро? Отделался от угрозы и можно расходиться?

То есть это… Как?

Я была нужна в качестве развлечения или утехи, раз у него проблемы? Так нет ведь, вроде не похоже… Не стал бы тогда Эмин подстраиваться под меня, идти на уступки.

Зачем тогда?

— Ой, — я едва не налетаю на Саида, вовремя отскакиваю в сторону. — Эмин уже свободен, можете поговорить с ним.

— Дина, — мужчина хмурится, безошибочно считывая моё состояние. Но не спрашивает о произошедшем. — В кабинете он?

— Да. И вы, кстати, ошиблись.

— В чём?

Но я уже не отвечаю, слыша хлопок двери за спиной. Несусь в сторону ванной, потому что не могу сейчас видеть Эмина. Я и так при нём столько плакала, хватит.

Саид сказал, что Хаджиевы своё не отпускают.

Раз Эмин выбрал меня, то больше не отпустит.

Было немного не по себе от этого, но вместе с тем — безумно приятно. Быть для кого-то настолько нужной, необходимой больше, чем всё остальное в мире.

Но если нужна, то разве подают на развод?

Нам нужно развестись.

Кому нужно?

Кто эти «мы»?

Меня вот всё устраивало. Эти странные, необычные отношения. Первые настоящие в моей жизни. Поэтому Эмин хочет избавиться от меня? Набраться опыта и понять, чего я на самом деле хочу?

Бред, полнейший бред. Не поверю в его псевдо-благородство, не такой он человек. Не плохой, но и не простой. Я ведь вижу, как он смотрит на меня, как касается.

Эмин ведь действительно испугался, когда меня похитили! Руки дрожали, а взгляд такой безумный. Как будто он тогда перепугался больше, чем я сама.

Тогда зачем отпускать меня?

«Улетай птичка и возвращайся, если любишь».

Ага, это кто-то другой мог сказать.

Не Эмин.

Я прислоняюсь спиной к двери, а после сползаю по ней на холодный кафель. Сжимаю пальцы, сминая фотографии, которые захватила с собой случайно.

Хочется разорвать ни в чем не повинную бумагу, выплеснуть злость. Но вместо этого рассматриваю снимки ещё раз, гораздо спокойнее. И удивляюсь как в первый раз.

Кого бы Мамедов не нашел для фотошопа — это действительно мастер. Моё лицо на девушке, которая идёт рядом с мужчиной. Улыбается ему, а он — в ответ.

Меня передергивает, стоит вспомнить, как Юнус вёл себя рядом со мной. Да он не знает, как выглядит адекватная улыбка! Улица кажется знакомой, та самая, на которой я к полицейским приставала.

И рынок я тоже узнаю, я там гуляла накануне своего первого похищения. Накупила фруктов, завалилась в отель, а ночью меня выдернули из кровати. Вот только была я там сама.

Кто-то тайно сфотографировал?

Хм…

Раздается негромкий стук в дверь, который я настойчиво игнорирую. Эмин хотел с дядей поговорить? Вот пусть всё обсуждают, а я больше не намерена. Вызвала бы себе такси и уехала, будь у меня телефон.

Сразу в ЗАГС — подавать на развод.

А что?

Эмин ведь так спешил с этой новостью, зачем бедненькому ждать?

Дурак! Подлец! Да ему перец подсыплю во всю одежду, пусть ходит и чешется весь. И слабительное в еду подброшу.

— Дина, ты в порядке? — голос Ники проникает в комнату, и я поднимаюсь. — Тебе что-то нужно?

— Нет, спасибо, — я выхожу наружу, прислушиваясь к крикам. — А…

— Это Хаджиевы, разговаривают так. Испугалась? Я тоже, когда Эмин стрелял. Они… Видимо, так они только умеют. Всегда между собой переругивались.

— Всегда? То есть, ты знала их до того, как они поругались?

Поругались неправильное слово, но это лучше, чем «начали убивать друг друга по очереди». Ника кивает, предлагая засесть в гостиной, и я соглашаюсь. Несмотря на то, что наши недо-отношения с Эмином подбегают к концу, мне всё равно хочется узнать о нём больше.

Сам мужчина ведь почти ничего не рассказывает, только больше тумана нагоняет. А теперь передо мной девушка, которая может внести хоть капельку ясности.

— Семь или восемь лет назад, наверное, — Ника задумывается на секунду. — Семь, да. Я застала, скажем так, только один день между ними. Эмин был тогда… Ну, не пацаном, конечно, но очень похож. Потом уже вырос, сейчас больше характером на Саида походит.

— И они поругались?

— Там, скорее, недопонимание было. Эмин помогал мне прятаться семь лет, представляешь? У нас с Саидом всё… сложно было, а Эмин помог. И ни разу за это ничего не попросил. У него такие принципы, чтобы…

— Девочек не похищали.

Шепчу, а сама ужасаюсь. Эту Нику похитили, а она теперь с Саидом? Улыбается, жует печенье, прикасается ладонью к животу, довольно характерным жестом. Вася так постоянно делала.

Ещё и беременна от него?

Как так можно?!

— Ну, вроде того. Ты не подумай, я с Саидом счастлива, просто тогда было неподходящее время. Я не думаю, что у Эмина была настоящая причина мстить, но я предвзята. В общем, он выстрелил в Саида на дороге, я тогда думала, что всё… Как ты сегодня. Но они найдут общий язык, я уверена. Время нужно. И тебя, конечно, не тронут.

— Ага.

Я умалчиваю о том, что совсем скоро перестану быть семьей. Разведенка в восемнадцать. Хорошо хоть не вдовой стала. Я думаю об этом и ужасаюсь, не представляю, как дальше жить буду.

Вот так просто — отказаться от нашего прошлого?

— А вообще, мне в провидицы нужно идти, — Ника довольно улыбается, поправляя темные волосы. — Я тогда влезла в их разборки, просила Эмина не совершать ошибки. Мол, у него ведь тоже дети будут, а потом эта кровная месть… Кому она нужна? А он сказал, что не планирует. Вот и видно, какие у него планы.

— Мы и не планируем, — говорю жестко, а после чертыхаюсь. Девушка не виновата, что у меня настроение пляшет. — Это всё случайно получилось. Надеюсь, они не убьют друг друга.

Сжимаюсь, когда в кабинете что-то ломается, с грохотом падает. И громкая ругань на незнакомом мне языке. С опаской смотрю на Нику, которая поднимается, тяжело вздыхая.

— Пойду посмотрю, как они там.

— Уверена, что стоит? Вдруг что-то произойдёт? А ты…

— Я беременна. Саид скорее что-то себе об голову разобьёт, чем в меня запустит. Думаю, это они так решают, кто был более неправ.

Чудаковатая семейка. Мне кажется, я с каждой секундой убеждаюсь, что Эмин был действительно лучшим из Хаджиевых. Спокойный и собранный, ни разу ничего не сделавший против моей воли.

«Или недостаточно заинтересован в тебе» — нашептывает мерзкий внутренний голосок.

— Пошли, — Эмин неожиданно вырастает за моей спиной, бросает раздраженно. — Поехали, красавица, на ужин не останемся.

— А мы уже… Поужинали.

— Отлично.

— Разговора не получилось?

Я скольжу взглядом по мужчине, его напряженным плечам, рваным движением. Он весь на взводе, сжимает пальцы в кулаки, пока я обуваюсь. Помогает мне надеть пальто, открывая дверь.

Оглядываюсь, надеясь увидеть кого-то из хозяев дома, но никто нас не провожает. Видимо, не сошлись мужчины во мнении. Это хорошо, что они хотя бы оба остались живы.

— Извини за машину, — бормочу, когда юркаю внутрь салона. — Ты её так раскрошил…

— Боже, Дина, это мелочь, — Эмин хмыкает, закатывая глаза. — У меня есть и другие.

— Та помпезная спортивная не считается. Так… Эм… Мы сейчас в ЗАГС, да? Зачем тянуть, сразу разведемся. И ты свободен.

Я умничка, могу собой гордиться. Голос почти не дрожит, сохраняю показушное спокойствие. Если Хаджиев так хочет развод, то пусть. Я не собираюсь бросаться за ним, цепляться за наши отношения.

Его предложение так сильно ранило, что мне понадобиться много времени, чтобы прийти в себя. Хмыкаю из-за собственной глупости, ненужных чувств.

Предательство отца, Мамедов этот — кажется не таким острым и болезненным, как желание Эмина избавиться от меня. Хотя об этом стоило подумать, когда выходила за него. Мужчина сразу предупредил, а я, дурочка, отбросила всё назад.

— Красавица, послушай…

— Да, — киваю сама себе, не позволяя Эмину говорить. — Прямо сейчас можно.

— Дина…

— Отвези меня в ЗАГС, зачем тянуть? Прости, я не готова с тобой сейчас разговаривать.

— Как хочешь.

Рявкает, сжимая руль. Увеличивает скорость, несётся по трассе. Я вижу, как в нём закипает гнев, но не хочу с этим разбираться. Эмин на пределе, и я тоже. Лучше нам помолчать, пока не наговорили лишнего.

«Я не хочу развода».

Это ведь очень быстро сказать, можно без предисловий. Если бы Хаджиев хотел — он бы смог сказать, не успела бы перебить. Но он этого не говорит, а слушать оправдания или объяснения… Не хочу.

Придушить его хочу.

За то, как целовал меня, как прижимал к себе. Как смотрел, и мне казалось, что я — вся для него. А получается… Что же это получается? Почему в школе не учат тому, как правильно выбирать мальчиков, которым щедро вручаешь своё сердце.

«Эмин, я тебя, кажется, люблю».

Это тоже очень просто сказать, но страшно. До остановки пульса, сбитого дыхания и покалывания на кончиках пальцев. Если мои чувства ему не нужны, то будет только хуже.

Я стойко молчу до самого города, хотя слова рвутся из меня. Первой выскакиваю на темную улицу, шагаю к административному зданию. Чем быстрее мы покончим с этим, тем легче будет двигаться дальше.

Мне ведь нужно съехать куда-то уже сегодня.

А… Как вообще жить дальше?

— Мы хотим развестись, — бросаю женщине, пугаю парочку молодоженов. — Прямо сейчас.

— Так быстро не получится, — женщина качает головой, а я смотрю на Эмина. — Быстро только пожениться можно.

— Договорись, — шепчу Эмина, бью его в бок. — Детей у нас нет, ни на что не претендуем, не делим имущество. Я не хочу быть замужем за ним!

Вместо крика получается какой-то жалобный всхлип. Отворачиваюсь, когда Эмин притягивает меня к себе. Мягко обнимает, словно у него есть такое право.

— Заполните заявление, оплатите госпошлину, — перечисляет женщина, даже не отрываясь от своего журнала. — Где-то через месяц…

— Нам нужно сегодня. Эмин, скажи ей.

— Не знаю, красавица. На самом деле, у нас есть имущество, за которое я готов с тобой побороться.

Я хмурюсь, пытаясь понять о чём говорит мужчина. Разворачиваюсь к нему, но по лицу ничего не понять. Прогоняю в мыслях все покупки, но там ничего не было, за что можно спорить. Разве что…

— Мои картины ты обещал оставить мне! — женщина шикает, но я её не слушаю. — Ты не имеешь на них права.

— Я не о них говорю, красавица. Щенка мы завели в браке. Он — совместно нажитое имущество. И отказываться в твою пользу я не собираюсь.

— Красавчик? Но ты даже животных не любишь! Зачем тебе он?

— Резко полюбил.

Если бы мы не были среди людей, я бы обязательно ударила мужчину. Но вместо этого прожигаю его взглядом. Красавчика! Он хочет забрать моего щенка, словно недостаточно сделал больно.

— Не слушайте его, — прошу администратора, а Эмин сжимает пальцами мою талию. — Мы только вчера завели.

— Но в браке, — поддакивает мужчина. — Это ведь тоже можно через суд делить? — получает ленивый кивок. — Видишь? Красавчик наш общий щенок.

— Эмин, ты хочешь поиздеваться надо мной?

— Нет, хочу я кое-чего другого. Ты послушаешь меня, не перебивая, и мы сделаем всё по моему плану.

— Хорошо, говори.

Я фыркаю, злюсь на мужчину за всю эту ситуацию. Если он так хочет объяснить, почему вдруг потерял интерес ко мне — ладно. Вряд ли он может сделать ещё больнее. Тогда зачем?

— Мы сейчас напишем заявление на развод, — говорит спокойно, а женщина за столом вздыхает. — И…

— Без проблем, — я ведь уже согласилась, что ему ещё нужно от меня?!

— …И, — произносит с нажимом, заставляя меня замолчать. — После этого ты сходишь со мной на свидание.

— Да я поня… Что?

Открываю и закрываю рот, теряя свой дар красноречия. Я часто моргаю, впиваясь взглядом в мужчину, но тот никак не реагирует. Только улыбается легко, пальцами касается моей ладошки.

Ведёт вверх до запястья, нежно касается кожи. Мурашки табунами бегут по коже, устраивают соревнования с бабочками в животе. А я задыхаюсь, так сильно всё сжимается внутри, и не понимаю Эмина.

— Зачем? — выдаю тихо, сжимаюсь в ожидании нового удара словами.

— Потому что я хочу сходить с тобой на свидание. Не только на свидание. Ты мне нравишься, красавица, это ведь очевидно.

— Но зачем тогда разводиться?

— Потому что у нас всё кувырком в отношениях. Ты сама говорила, что не понимаешь, как себя вести и что между нами происходит. Ты права, этот брак очень странным получился. Я хочу начать заново, в правильном порядке.

Мне нужно скинуть руку Эмина, отскочить от него и требовать развода дальше. Но я стою, кусая губы. Пытаюсь осмыслить сказанное, чуть наклоняю голову, рассматривая мужчину.

Нравлюсь ему?

— Так что, красавица? — его ладонь ложится на моё лицо, поглаживая. Эмин наклоняется, задевая своим дыханием. — Дашь мне шанс сделать всё идеально в этот раз?

— Это только ради Красавчика, одно свидание.

— Как скажешь.

Усмехается так, словно ни капли не верит моим словам. Внутри всё затихает, мирным штилем оказывается. Всё так просто, боль исчезает, вместо неё расцветает глупая надежда.

Нужно было послушать Эмина ещё в доме, не перебивать его.

— Молодые люди, — регистраторша тяжело вздыхает, отрываясь от чтива. — Вы разводитесь или нет?

— Разводимся, — уверенно кивает мужчина, а потом добавляет тише, только для меня. — Слишком мне понравилась брачная ночь, можно повторить. Да, красавица?

Я фыркаю, закатываю глаза и ничего не отвечаю. Как далеко он заглядывает, хотя разговор только про одно свидание был. На которое я пойду только из-за щенка, определенно.

А если я соглашусь на второе свидание…

Просто я очень жалостливый человек, не могу отказать молящему человеку. А Эмин, гад такой, и не умоляет. Даже не спрашивает, просто ставит меня перед фактом. И взгляд у него такой, что если не получит от меня «да», то просто похитит.

Против такого похищения я совсем не против. Хаджиеву — можно. Ему, на самом деле, можно всё. Целовать меня до первого свидания, прижимать к себе, нагло лапать прямо в ресторане.

И нужно было видеть глаза регистраторши в ЗАГСе, когда спустя три месяца после развода — мы приехали подавать заявление на регистрацию брака.

— Черт!

Я подорвалась с места, когда услышала хлопок двери. Эмин вернулся с утренней пробежки, радостно затявкал Красавчик, который за несколько месяцев вымахал.

Маленький рыжий предатель теперь всегда выбирает Эмина для прогулок! Ещё и обиженно фыркает, когда с ним иду я. Ведь с мужчиной можно побегать, а со мной приходится тормозить.

Я ещё раз поправляю прическу, на которую убила полчаса, а потом забираюсь в кровать. Взбиваю подушку и делаю вид, что все ещё сплю. Хочу «проснуться» от нежных поцелуев и настойчивых касаний.

У меня сегодня, вообще-то, праздник. День рождения, на который я жду подарков и внимания. Специально взяла больничный на работе, предупредила подруг, что на пары тоже не приду. И раз двадцать сказала Эмину, чтобы сегодня не планировал ничего по своим делам.

Если только он посмеет…

Я прикрываю глаза, когда щелкает ручка. Со всех сил стараюсь не улыбаться, чтобы не выдать себя. Как в детстве, когда мама подкладывала подарок под подушку, а я притворялась спящей.

Я даже дыхание задерживаю, когда шаги приближаются. Вот-вот меня поцелуют и… Вместо этого Эмин уходит в душ! Он делает так каждый раз после пробежки, но всё равно…

Сегодня же мой праздник!

Я раздосадовано вздыхаю, поднимаясь. Беру в руки телефон, где горят поздравления от подруг. Отвечаю им, попутно прислушиваюсь к шуму в квартире.

Нашей с Эмином квартире.

В которую мы вернулись после нашего первого настоящего свидания, со статусом «в процессе развода». Ох, сколько же мужчине пришлось вытерпеть, пока я немножко остыла.

Да, он пытался мне всё объяснить, но я не захотела слышать.

До, он тоже был на взводе, эмоции так и искрили.

Да, все ещё он виноват во всём.

Почему нельзя было начать разговор с рассказом о том, что я ему нравлюсь? После такого признания я бы легче перенесла новость, что нужно попробовать правильно и неспешно.

Брак.

Секс.

Чувства.

У нас всё было в таком порядке, а у людей — в обратном. И я была не против пойти по такому пути. Но Эмин Хаджиев не умеет разговаривать нормально! Я, может быть, тоже.

Сейчас, почти три месяца спустя от момента, как мужчина предложил развод… Ладно, да, я признаю его правоту. Потому что без штампа в паспорте всё оказалось намного проще, понятнее.

Мы встречаемся, ходим на свидания. Я не чувствую той томительной неизвестности, которая была в нашем браке. Теперь мы выбираем друг друга постоянно, а не из-за брака или угрозы Мамедова.

Я едва не роняю телефон, возвращая его на тумбочку. Укладываюсь на подушку, чуть ближе к центру к кровати. И мужчина не заставляет долго ждать на него.

Матрас проваливается под весом Эмина, на лицо падают горячие капли. Я морщусь, а после получаю поцелуй в плечо. Мягкие касания, которые ползут выше. Щекочут, подбираясь к моим губам.

Я охаю, когда меня резко опрокидывают на спину. Вжимаются настоящим поцелуем. Бодрящим, энергия искрит внутри, заряжает словно батарейку.

— Ммм, — стону, провожу пальчиками по влажным волосам. — Доброе утро.

— Доброе утро, красавица, — хищно улыбается, стягивая с меня одеяло. А после зло щурится. — Когда я уходил, ты была без белья.

— Да? — невинно хлопаю ресницами, обнимаю мужчину за шею. — Не помню такого. Может во сне оделась?

— Ага. Но это явно лишнее.

— Разве?

Мне нравится, как Эмин смотрит на меня. Жадно, голодно, словно ночью между нами ничего не было. Его взгляд медленно скользит по моему телу, останавливается на моем лифчике. Тонкая полупрозрачная ткань кружева идеально легла на мою грудь. Лишь слегка прикрывая самые стратегически важные места.

Мужчина сглатывает, приподнимаясь на руках и рассматривает меня дальше. Трусики у меня такие же, если ещё не более откровенные. Я провела в примерочной часа два, выбирая новый комплект.

Кадык Эмина дергается, он судорожно сглатывает — и я понимаю, что это было не зря.

— Кажется, красавица, день рождения у тебя, — только глазами дает понять, что ему такой расклад нравится. — Но за подарок спасибо.

— А ты меня ещё не поздравил, — выдыхаю обиженно, но ладошками уже изучаю его тело. Каждый раз по новой, словно что-то могло измениться. — Нечестно.

— Я поздравил тебя ещё ночью. Несколько раз.

— Возможно, но ночью я плохо соображала.

Мне хочется стукнуть мужчину за то, как самодовольно он улыбается. Но вместо этого тянусь за новым поцелуем. Мне так нравится лениво валяться с мужчиной в кровати, целоваться долго-долго. Пока губы не начинают пульсировать и болеть, а желание становиться невыносимо мучительным.

Так и сейчас. Эмин падает на спину, подтягивает меня к себе и не разрывает поцелуя ни на секунду. Скользит ладонями по моему белью, наощупь испытывает покупку.

Я закидываю ногу на его бедро, устраиваюсь удобнее. Пальчиками провожу по его груди, останавливаясь на месте, куда попала пуля. Следа почти не осталось, остатки синяка. Но мне всё равно каждый раз страшно, что это мог быть настоящий выстрел.

— Прекращай думать, — рычит, надавливает на мой затылок. — Всё закончилось.

— Разве? Ты с Саидом помирился?

— Угу, — врёт так нагло, даже не смущаясь. — Сегодня помиримся.

— Эмин!

Я аж подскакиваю от этой новости, сажусь на кровати. В девятнадцать пора быть чуть взрослее, но моя нижняя губа начинает дрожать от обиды. Он всё-таки поедет на свои бандитские разборки сегодня.

Мы собирались поужинать в маленьком ресторанчике, прогуляться. Я бы с нетерпением ждала подарок, делая вид, что не видела милого браслетика из ювелирки.

— Или завтра, — пожимает плечами. — Когда-то, красавица, тебе не стоит об этом думать. Мы в процессе. А потом я познакомлю тебе со своей чокнутой семейкой.

— Ты так и не рассказал мне, что именно произошло между вами.

— Долгая история и тупая. Я тупой был.

Бросает, поднимаясь. Эмин облокачивается на изголовье кровати, внимательно меня рассматривает. Тянется за прикосновением, но я мотаю головой. Ничего не будет, пока я не получу свои ответы.

— Ладно, — вздыхает тяжело, ерошит волосы. — В общем, это старая история. Ты в курсе, что Саид меня вырастил, да? Так вот, моя мама давно умерла. Из-за одного урода, который взял её в жены без согласия. Никто не остановил, не вмешался. Я мелкий совсем был, плохо помню.

— А Саид…

— Я тогда думал, что он не вмешался. Рос и считал, что это правильно. Приказ старшего не обсуждают, а Саид не был главой семьи. А потом появилась Ника.

— И ты вмешался.

— И я вмешался, хотя Саид был старшим. Нарушил приказ. И понял, что дядя мог поступить так же. Увезти мою мать, спасти её. Не скажу, что во всём был прав, но… Кровь за кровь. Он допустил смерть моей матери, я решил убрать его. Мне всегда толковали, что семья превыше всего, но с ней это не сработало. И я злился, капец как злился. Это было как отрава, яд. Ни дышать не мог, ни думать о чём-то другом. Только отомстить.

Эмин замолкает, замечая мою растерянность. Суживает глаза, тяжело вздыхает. Я не могу представить, как это… Чувствовать так много темноты внутри, ненавидеть самого близкого человека.

Мой отец не идеал, совсем. Я его не простила и никогда не смогу. Но мне, на самом деле, стало плевать на него. Пусть живёт себе, только больше меня не трогает. И смерти я ему не желаю.

А ненавидеть кого-то так, чтобы собственными руками убить…

— Красавица, зря заговорили. У тебя праздник, а я… Ох.

Эмин замирает, когда я бросаюсь ему на шею. Обнимаю крепко, утыкаюсь лицом в шею. От мужчины пахнет хвойным гелем для душа, им самим. Домом пахнет.

— Не вздумай плакать, — предупреждает, перебирая мои волосы. — Всё же закончилось.

— Тебе, наверное, было очень больно, — шепчу, поднимая взгляд на мужчину. Прижимаюсь губами к его щеке, глажу плечи. — Разрываться между родными… Мне так жаль.

— Я ожидал больше осуждений.

— Эмин, а если бы я сейчас попросила отомстить моему папе за то, как он поступил со мной…

— Ты хочешь? Организую.

Я отрицательно качаю головой, вызывая в глазах мужчины понимание. Он готов любого убить лишь по моей просьбе. Это жутко, но при этом показывает безграничное доверие. Поддержку, которую он окажет без вопросов. Поставит меня на первое место.

Без осуждений и вопросов.

Меньшее, чем я могу отплатить, это так же относиться к нему. Принимать в Эмине всё, даже темные и мрачные стороны. Пугающие, опасные, но мои. Эмин весь мой, как я его.

— Ты всё ещё злишься на Саида? — спрашиваю аккуратно, усаживаясь верхом на мужчине. — Сильно?

— Нет. Оказалось, что Саид пытался помочь, но мать сама отказалась уезжать. Не хотела рисковать мной. И Тахир, чтобы его черти зажарили в аду, довольно умело подливал масла в огонь.

Эмин чертыхается, словно этот факт причиняет ему физическую боль. Раздосадовано от того, что его обманули. Не раскусил всю интригу, повёлся на чужие рассказы.

Только ему было тогда лет двадцать, а Тахир — воспитывал его с самого детства, ведь дядя был постоянно занят. Как минимум Саиду прилетело за то, что не выполнил своих обязательств. Он ведь взял Эмина на воспитание, должен был следить.

Вот мой бывший муж даже после развода за мной приглядывает.

— Мой отец продал меня Мамедову, — напоминаю, а Эмин сжимает челюсть до зубного скрежета. — Я от него такого не ожидала. Ты от Тахира тоже.

— Красавица, давай без рассказов про жертву и так далее. Я знаю, что я делал. Не горжусь, но историю не перекроить. Лучше расскажи, что ты задумала на весь день?

— Секрет. Ты просто выполняешь все мои желания. А ещё я хочу цветы.

— Стоять в гостиной, ждут свою хозяйку. Эй!

Я соскакиваю с кровати, направляясь к двери. Собираюсь проверить не соврал ли мне мужчина, кто его знает. Не соврал, но явно преуменьшил свой подарок.

Потому что вся гостиная уставлена разными букетами. Яркими, ароматными, разноцветными. Я разворачиваюсь к Эмину, который уже догнал меня, целую в колючую щеку.

— Это… Спасибо, — целую в губы, подбородок. — Мне очень нравится. Лучший подарок. Только… Это от бывшего мужа или моего парня?

— Нарываешься, красавица.

— Ага. Мы с тобой совсем не умеем правильно, — вздыхаю, направляясь к кофемашине. — Даже если очень стараемся.

— Почему это?

— Мы живём вместе. Мы были только на одном свидании, а уже тогда съехались.

Не съезжались, конечно, просто вернулись в квартиру. Эмин только пригрозил, чтобы я не вздумала искать другое жилье. Предложил вернуться в мою спальню, если что-то напрягает, но я так там и не бываю. Зато у Красавчика своя отдельная комната.

— Совсем не умеем.

Эмин согласно кивает, пока я кручусь на кухне. Садится на стул, лезет к вазе с конфетами, которые я обхожу стороной. Хотела немножко похудеть к празднику.

— В общем, красавица, помнишь наш уговор?

— Какой из? — я ставлю на стол кружку кофе для мужчины, себе завариваю чай. — У нас слишком много сделок.

— Самые первые условия, когда я забирал тебя у Юнуса.

— Хм… Допустим.

— Я тогда дал тебе выбор за кого выйти. Сейчас я этого выбора не даю.

Черная бархатная коробочка скользит по столу, пока я не ловлю её. Сжимаю нервно, страшно заглядывать внутрь. Эмин не стал бы шутить, мы оба знаем, что там внутри.

Но… Он серьезно?

Пальцы подрагивают, когда я открываю коробочку. Смотрю на обручальное кольцо. Миниатюрное, из белого золота, с россыпью диамантов на ободке. Никаких огромный камней, помпезности и пафоса.

Красиво и со вкусом.

— А… Браслет? — выдаю растерянно, рассматривая кольцо. — Ты же…

— Браслет для отвода глаз. Сюрприз удался?

Эмин обходит стол, останавливаясь за моей спиной. Наклоняется, царапает щетиной мои скулы. Это худшее предложение руки и сердца. Мы в одном белье, никаких романтических фраз, свидетелей. Даже на одно колено никто не опускается.

Но в этот момент все колкие словечки исчезают, оставляя внутри лишь радость. Счастье подобно шоколаду тает внутри, липкими струйками заполняет каждую клеточку.

— Ты не задал вопрос, — хриплю, но обернуться нет сил. — Нужно…

— Я ведь предупредил, что в этот раз не спрашиваю. Ставлю перед фактом, что ты станешь моей женой. Разве Саид тебя не предупредил? Хаджиевы своё не отпускают. А ты — моя.

— Ты — мой, но я же тебе не приказываю.

— Красавица, — усмехается, забирая у меня коробочку. Сжимает моё запястье, натягивает колечко на палец. — Всё решено, смирись.

— Да? И когда ты это решил?

— Одна невозможная красавица сбросила простынь из окна и попала в меня тапочком. У меня просто не было шансов устоять.

Ага.

Кажется, у меня тоже не было шансов.

Ни единого шанса рядом с этим мужчиной.

Я капризничаю для вида, но выдыхаю согласие, когда Эмин прикусывает мочку моего уха. Всё внутри тянется навстречу ему, как можно отказать или, Господи, представить нашу жизнь порознь?

— Да, — киваю, чувствую улыбку сквозь поцелуй. — Да, я выйду за тебя.

— Я и не спрашивал.

— Но всё равно хотел услышать.

— Хотел. Отменяй план, — приказывает, подхватывая меня на руки. — У нас впереди репетиция брачной ночи.

Я очень хочу поспорить, но у Эмина есть сверхъестественная способность. Когда он укладывает меня на кровать — никаких протестов не остается.

— Запоминай дресс-код на сегодня, — произносит, касаясь моего живота. — Никакой одежды, только кольцо. Ясно?

— Нет. Но, может, ты поможешь понять?

И он помогает.

Ох, как он помогает. До звезд перед глазами и щиплющих глаз от осознания, насколько сильно мужчина любит меня.

А я — его.

И, если подумать, такой брак меня полностью устраивает.

— Всё просто будет, час дела, — давлю на газ, кривляю слова Саида. — Ага, легко. Черт! — я шарю в пиджаке, находя телефон. — Нужна помощь.

— В прошлый раз это плохо закончилось, — дядя хмыкает, но дает продолжить.

— Отвлеки Дину как угодно. Там в центре пробка, поезжайте через него, ладно?

— Ты опаздываешь?

— Нет, опаздывал я полчаса назад. Теперь я тупо не успеваю, а красавица с меня шкуру спустит, если я приеду после неё.

— Тебя утешит, что Дина ещё в спальне и психует, потому что её платье не привезли? Я реально задумываюсь, что она отберет у меня пистолет и пойдёт разбираться с курьером.

— А чего ты хотел? Моя красавица опасная девица.

А на душе так легко от этих слов. Наши отношения с Саидом — подвисшие над пропастью. Вроде всё улеглось, но не идеально. По крайне мере, ему я могу спокойно доверить свою красавицу.

Сегодня у нас праздник в загородном комплексе, а всё идет через одно место. Я опаздываю, Дина без платья. Ещё и из цветочного утром звонили, всё не так.

У меня сейчас желание одно — свернуть домой, забрать девчонку и прямо в ЗАГСе расписаться. К черту пышные празднования, десяток ненужных гостей и долгие речи. Сразу в аэропорт, улетать подальше.

Только красавица заслужила нормальную свадьбу, хотя бы в этот раз. Планировала всё, украшала, моталась по городу, выбирая декор. Я предлагал нанять организатора, но получил вежливый отказ.

— Ни за что! Только посмей кого-то нанять, я… Я вдовой до брака стану.

Ну, не совсем вежливый, но посыл я уловил.

А сегодня решил утром смотаться по делам, если с самого утра меня выгнали из спальни. У Дины начались все эти приготовления: визажисты, парикмахеры, ещё кто-то.

Наша квартира определенно была слишком маленькой для такой толпы, так ещё и Саид приехал с Никой. Только отцом недавно стал, и тыкал девчонку нашей свадьбой.

Я даже Никой восхитился — так она упрямо и твердо отказывала моему дяде, решив не спешить со свадьбой. Теперь вопрос — кто из Хаджиевых более жесткий.

Потому что я Дину не спрашивал, только границы дал — до конца лета хочу свадьбу. А красавица, как обычно, наперекор пошла. Сдвинула на начало сентября.

Ладно, окей.

В любом случае — я сегодня облажался.

Саид не просто так приехал, подкинул мне задачу. Простую, как он сказал. Сам не может засветиться из-за Ники, а у меня было свободное время. Из квартиры меня выгнали, свадьба в обед — чем ещё заняться?

— Черт.

Я торможу у первого попавшегося приличного магазина, залетаю с требованием найти мне новый смокинг для свадьбы. Мой, какой сюрприз, порвался.

Мужики, с которыми я должен был мирно договориться, решили пострелять. Я — пострелял в ответ. Ерунда. Но костюм жалко, порвался рукав, который теперь не скрыть.

— Есть предпочтения по цвету, — молоденькая консультантка крутится вокруг, стреляя взглядами. — Я с радостью помогу вам во всём.

— Видишь тот, что на мне? Максимально такой же. И быстро, у меня нет времени.

И желания вежливо разбираться с девчонкой, которая решила подзаработать чаевых особыми услугами. У меня все мысли о красавице крутятся, хочу к ней скорее.

Придирчиво осматриваю темно-синий смокинг, вроде похож. В примерочной переодеваюсь, бросаю деньги на кассе и спешу на выход. Время поджимает.

На место я прилетаю за три минуты до Дины, выдыхая. Забираю букет невесты с заднего сидения, жду красавицу, прислонившись к капоту. Дыхание перехватывает.

Белоснежное платье, которое переливается на солнце, сияет. Почти такое же, как было на нашей первой свадьбе. Открытые плечи, подчеркнутая грудь. Красавица сейчас принцессу напоминает.

Жаль, что ей достался не принц и не герой.

Но я ведь предупреждал — теперь она без выбора осталась.

Где-то на задворках сознания скрипят старые принципы, жалят, напоминая, что это ничерта не нормально. Но от мысли, что я потеряю Дину, я становлюсь собственником больше, чем все Хаджиевы вместе.

— Красавица, — выдыхаю комплимент, когда девчонка подходит ближе. — Не передумала?

— У меня же выбора нет, — легко пожимает плечами, ничуть не переживая по этому поводу. А потом поднимается на носочки, прижимаясь губами к моему уху. — Что случилось с твоим костюмом?

— О чём ты?

— Эмин, я выбирала цвет сапфира, а это — кобальт. Разные оттенки.

Я намеренно осматриваю себя, намекая, что это абсолютно тот же цвет. Но обмануть жену-художницу не так просто. Виновато улыбаюсь, получая удар ладошкой по груди.

— Застегнись, — шепчет, поправляя мой пиджак. — У тебя кровь на рубашке, не нужно, чтобы остальные видели.

— Не хочешь спросить, что случилось? Вдруг я ранен и умираю?

— Если ты ранен, то постарайся не умереть до ночи, — отмахивается, но взглядом сканирует. Легко киваю, обозначая, что всё со мной в порядке. Ловлю её облегченный вздох, а после красавица продолжает: — Иначе я сама тебя прикопаю. А твоя семья поможет, они любят меня больше.

— Как неожиданно.

— О! Дамир.

Красавица выпутывается из моей хватки, спешит к Валиеву. Мы только переглядываемся взглядами, оба недовольны этой встречей. Но Дина уперлась, она легко нашла разговор с остальной семьей.

Дамир и не семья, не для меня. Там надо далеко в дебри углубляться, чтобы узнать семейное древо. Но у них с Саидом есть общая кровь, а со мной — нет.

— Руки, — рычу в предупреждении, когда Дамир прижимает мою жену к себе. — Не нарывайся, Зверь.

— Послушай племянника, — поддакивает Ася, жена Дамира. Держит на руках сына. Двое старших детей крутятся рядом. — А то разошелся совсем.

Девчонка пищит, когда Дамир притягивает её к себе. А у меня появляется шанс вернуть мою красавицу себе. Обнимаю со спины, а мысленно даю себе пинок по мозгам, что не додумался купить новую рубашку.

А после свадьба закручивается в свой вихрь. Громкая церемония с этими «кораблями и гаванями», хотя моя Дина — настоящий шторм, которые сам по себе затихает. Поздравление, разбитые о каменную плитку бокалы, долгие поцелуи возле арки.

— Прическа, — красавица бормочет, не отрываясь от моих губ. — Испортишь.

— Плевать, — запускаю ладонь в её волосы, тяну на себя. Кайфую от того, как стонет в поцелуе. Прижимается всем телом, запускает пальчики под мой пиджак. — Ты снова моя жена.

— Да? — смеётся одними глазами. — Черт. А я так планировала вернуться к бывшему мужу… Теперь к новому привыкать. Эмин!

Хохочет, когда отвешиваю шлепок по её бедру. Причитает, что все видят, но мне как-то плевать. Здесь есть один человек, чье мнение меня заботит, и красавица сейчас сбегает от меня к гостям.

Я тянусь к подносу, забирая бокал с «шипучкой», опрокидываю в себя махом, ищу второй. Хочу, чтобы сейчас все исчезли и перестали давить шумом. Кажется, я таки приложился головой на разборках.

— Решил? — Саид находит меня в доме, пока я ищу какие-то таблетки от мигрени. — Были проблемы?

— Были, решил, — сухо отчитываюсь, глотая холодную воду. — Не мог другой день выбрать?

— Так совпало. Если бы я знал о перестрелке, то…

— Не посылал бы меня? Не ври хоть.

— Послал бы завтра. Жалко, если бы тебя, балбеса, пристрелили, а Дина так и не стала моей невесткой. Хорошая девчонка, что только в тебе нашла?

— Напомни, а что в тебе полюбила Ника? От меня красавица сбежать не хотела.

— Будто ты бы позволил.

Даже столько времени спустя я не могу признать правоту дяди. Понимаю, почему он так поступил. Это жжение в груди, чертова болезнь, когда не хочешь отпускать.

Не сердце бьется, а черный сгусток эмоций. Желания обладать и постоянно держать рядом. Зависимость, которая в крови, в сознание пробралась, всё оплела.

Понимаю Саида — я так же Дину не могу отпустить.

Но есть большая разница между не отпускать и держать силой.

Никак довольна и ладно, это их история и их проблемы. Главное, что в нашем браке всё складывается легко. Так, как я… Не планировал, конечно, но хотел где-то в глубине души.

— Я достал про Мамедова, — вспоминает в самый неудачный момент. — Если тебе ещё интересно.

— Мамедов давно в земле, плевать.

— Не хочешь узнать почему он так за Диной увивался? Считай свадебным подарком.

Саид бросает на стол папку, и я тут же тянусь к ней. Всё давно закончилось, но мне реально интересно. Особенно момент с тем, как он смог качественные фотографии подделать.

Листаю страницы и снимки, с каждой секундой брови ползут всё выше. Офигеваю с того, что вижу. Семейные фотографии, старые и затертые. И на них…

— Это Дина.

— Дина. Дильнара, — дядя кивает, скрещивает руки на груди. — Я тоже не поверил. Только старше на пятнадцать лет, но она.

— Удивительно похожа. Родственницы?

— Нет. Так совпало.

Совпало.

Первая жена Мамедова — Дильнара — полная копия моей красавицы. Цвет глаз, черты лица, волосы… Всё, от и до. Умерла давно, неудачная беременность, не успели довести до больницы.

Если бы не паспорт Дильнары, я бы себя чокнутым считал. У нас часто брак не оформляют через ЗАГС, только для родственников играют. А потом, если руки дойдут, то официально всё делают.

Мамедов не сделал. Поэтому я и найти ничего не мог, никаких записей не было. О его первой жене почти никто не говорил, да и мало кто видел, на самом деле.

Она умерла.

А Юнус нашел замену — мою Дину.

От мысли, что он хотел красавицу перекроить под умершую жену, мне хочется воскресить Мамедова. И снова грохнуть, только более извращенным методом.

— Ей расскажешь? — Саид кивает в окно, где Дина танцует с подругой. — Или молчать?

— Молчи.

Девчонка только в себя начала приходить. Не признавалась, но я видел, что ей не просто. Кошмары, без вопросов ходила с охраной, хоть и поводов не было. Моя сильная девочка, которую надо бережно хранить и оберегать.

— С праздником.

Бросает Дамир, присоединяясь к нам на кухне. Взглядом дает понять — лучше бы на похоронах встретились. Он крепко держится за семью, меня не прощает. Но это и не его проблема. Главное, что Саид меня простил, а остальные… Дело десятое.

— Какой махр выбрал? — Дамир облокачивается на подоконник, внимательно смотрит. — Или без него решил? Жлоб.

— Напомни, что ты Асе подарил на свадьбу?

— Ресторан. Запоздало, но и я не всех традиций придерживаюсь, ты знаешь.

— Как и я, — разворачиваюсь к Саиду в ожидании его ответа, а после ржу. — Прости, забыл, что племянник раньше тебя свадьбу играет. Вторую уже.

— Завались. За подарок лучше расскажи, пока Йиса не прибежала со своими указаниями.

— Да вон, — киваю в угол, не боясь, что кто-то найдёт. Всё равно дарить скоро. — Ей понравится.

— Погоди, твоя жена художница, а ты ей картину даришь? Примитивно. Не удивлён, что она с тобой развестись решила.

Лучший ответ Дамиру — реакция красавицы. Когда картину выносят на улицу, ко всем гостям, она замирает на секунду. Смотрит, не моргает, а после бросается ко мне.

Неприлично громко визжит на моё ухо, обвивает своим ароматом. Целует, пачкая помадой, практически прыгает на месте от радости. И я посылаю Дамиру взгляд: «выкуси, а твоя так реагировала?» .

— Спасибо, спасибо, — повторяет, обнимая меня. — Это же… Как? Как ты уговорил Нери?

— Просто сказал, что это для красавицы, которая выгнала его из ниши. Он оценил. Не проблема. Нравится?

Все ещё не понимаю такого внимания к картине. Девчонка там, совсем не похожа на Дину. Обычный рисунок, ну, немного готичный, с интересным оттенком синего. Но главное, что моя красавица довольна.

Ей совсем не нужно знать, как я этого Павло Нери прижимал к стенке и угрожал всем, чем мог. Тонко намекнул, потом открыто высказал свое желание. Он несколько недель ещё думал, но потом сдался под напором. Едва не бросил в меня эту картину, признавая поражение.

Лишь бы язык за зубами держал, не рассказал правду Дине на новой выставке, куда она обязательно потащит меня. А так — мелочи всё. Её чистая яркая реакция перекрывает все проблемы.

— Мне стыдно, что я тебе ничего подобного не приготовила, — признается тихо, когда мы уставшие падаем на белые стульчики в шатре. — Я не знала, что мы подарками меняемся…

— Забей, красавица. Я свой подарок потом стребую, — усмехаюсь, опуская ладонь на её живот. — Что скажешь?

— Надеюсь, ты говоришь о брачной ночи и моем теле. Потому что дети, Хаджиев, будут лет через семь, не раньше. Ты меня услышал?

— Отлично, будет время насладиться моей женой. Она у меня очень красивая, знаешь?

— О, уверена, что мой муж намного лучше. Представляешь, он мне картину подарил!

Смеётся, укладывая голову на мое плечо. Дети Дамира носятся по заднему двору, их догоняет щенок, который теперь вырос в огромного пса. Придётся загород переезжать, в частный дом, чтобы ему было достаточно места.

Ну и семь лет быстро проходят, нужно о будущем думать.

— Кстати, — красавица щипается, привлекая внимания. — Ты — дурак.

— Интересная мысль, подробнее будет?

— Да! Я с тетушкой Йисой поговорила. Почему ты молчал, что у тебя аллергия на шерсть? Я бы никогда не притащила кого-то домой!

Морщусь, взглядом нахожу тетушку. Вот не вовремя она разговаривать начала, совсем не кстати. Улыбается, поднимая бокал, знала же, что не стоит лезть.

— Всё нормально, Дин, — целую её в висок, приглаживаю растрепанные пряди. — Я таблетки пью, аллергия не сильная. Красавчик мне не мешает.

— Уверен? Я… Мне жаль, что я даже не спрашивала, не подумала о таком.

— Уверен, красавица. Переедем в большой дом, будет пёс жить в вольере, вообще никаких проблем.

— На улице? Он же маленький ещё, а скоро зима…

Вздыхаю, понимая, что у меня рука не подниматься выгнать собаку на улицу. Не потому, что Красавчика жалко, а моя жена не даст. Смотрит своими огромными глазами, ресницами хлопает.

Маленький обиженный ребенок.

И как ей отказать?

Не получается. Ни с местом жительства щенка, ни с другими моментами.

— Классно как, ты просто чудо, Эмин! — хвалит, когда рассматривает свою мастерскую в доме полгода спустя. В комнате, которую я собирался сделать своим кабинетом. Но… — Спасибо. Я смогу здесь работать и не тратить время на поездку в город. Я же говорила, что у меня уже пару заказов в очереди на реставрацию?

— Раз двадцать, но ты умница, — улыбаюсь, обхватываю её лицо. Целую в лоб, чувствуя, как простые слова отзываются в моей жене. — Уверен, скоро свободного времени у тебя не будет.

— Кстати, мне нужен растворитель краски и глицерин. Всё уже… Ушло. И твои рубашки можно спокойно выбрасывать, лишних следов там не осталось.

— Красавица…

— Нет. Я не хочу знать, даже спрашивать не буду. Мой муж просто решает какие-то проблемы. Я в тюрьму не пойду. И на допросе спихну всю вину на тебя, это ты отстирывал одежду.

— Ты ведь в курсе, что я не кровавый мафиози? Так случайно получилось, я вообще…

— Ла-ла-ла…

Напевает громко, закрывая уши ладошками. Сбегает осматривать дом и готовить первый ужин на новом месте. Дина упрямо игнорирует тот факт, чем именно я занимаюсь.

Не требует прекратить, не говорит о морали, не боится ответки. Просто любит меня, а остальное её не волнует. Мое тихое убежище, где я чувствую себя живым.

И жить, черт возьми, очень хочется.

Хотя иногда красавица пытается меня убить.

— Черт, — ругаюсь, когда она запрыгивает на кровать. Бьет коленом в бок, ладонью едва не давит на гортань. Зато быстро просыпаюсь. — Что случилось?

— Вот! — девчонка трясет чем-то в воздухе, а я тянусь к настольной лампе. Морщусь, стараясь рассмотреть. — Это мой подарок на годовщину.

— На какую из? В любом случае сейчас весна.

— А это на все и надолго. Потому что этим, — снова трясёт каким-то конусом, выглядит необычайно серьезной. — Этим, Хаджиев, я перекрываю всё на несколько лет. Ты облажался.

— Я?

Наконец ловлю её ладонь, крепко сжимаю, заставляя остановиться. Забираю бело-синий конус, рассматриваю его внимательно. Никогда с подобным не сталкивался, но две полоски — это всегда две полоски.

Объяснений не нужно.

— Эмин! — визжит, когда я опрокидываю её на спину. — Что ты делаешь?

— Я? Моя жена беременна спустя столько лет стараний, собираюсь это отпраздновать.

— Мы не старались! Мы говорили, что подождем. А мне только двадцать три исполнилось. Это кошмар!

— Это прекрасно, красавица. Нам больше не нужно тратиться на защиту и прерываться в самый неподходящий момент. Хорошо же?

— Хм… Наверное.

Признает мою правоту, когда прикусываю её шею. Отбрасываю тест подальше, стягиваю с девчонки пижаму. До её работы ещё есть несколько часов, я собираюсь использовать их с пользой.

— Тише, Дика, — спускаюсь дорожкой из поцелуев, прижимаю к постели. — Моя хорошая.

— Почему? — хрипло спрашивает, откидываясь на подушках. — Иногда… Ты называешь Дикой. Сначала я думала, что это оскорбление. Но вряд ли… Что это значит?

— Хороша ты, Дина, поэтому Дика. Хорошая, — объясняю, прикасаясь губами к её животу, ловлю хриплый стон. — И дикая иногда, но мне это очень нравится.

— Ещё бы тебе не нравилось! Я, между прочим, твоего ребенка ношу!

— Но если будет девчонка, то я ещё пацана хочу, — предупреждаю сразу, чтобы не думала. — Уговор?

— Разве у меня выбор есть?

Язва.

Моя языкатая девочка.

Которая через девять месяцев дарит мне сына. Уставшая, красивая и уверенная в том, что никаких больше детей. Бьет меня в бок, но двигается на кровати, позволяя забраться к ней.

Врачи гнали из частной палаты, говорили приезжать утром, но мне на их мнение плевать. Здесь моя жена и мой сын, куда я свалю? Тем более, что сама Дина цепляется пальчиками за мою футболку.

— Всё, сын есть, хватит, — ворчит сонно, устраиваясь на моей груди. — Ясно?

— Нет. Ещё девочку хочу.

— Ничем не могу помочь. Мой муж, знаешь ли, только пацана хотел. А я, как послушная и смирная жена, выполнила его желание. А дочь он сам пусть рожает.

— Не знаю, послушная и смирная жена вообще спорить не должна.

— Бедненький, — улыбается, целуя меня в краешек губ. — А тебе дикарка досталась. Придётся сыном довольствоваться.

Приходится.

А потом мне приходится очень, очень ловко уворачиваться от летящих кистей и баночек с красками, когда через три года Дина снова беременна. Семь лет спустя после свадьбы, всё как мы договаривались.

— Если! — кричит, бросая кружку в стену. В меня, на самом деле, но я отскакиваю. — Если ты хоть подумаешь о третьем ребенке!

— Ты разве не любишь нашего сына? Второго, — киваю на живот. — Любишь ведь уже?

— Люблю, — дует губы, поправляет волосы. — Но нам хватит. У нас в семье четыре места. Для нас с тобой и двоих детей. Если хочешь третьего, то тебе придётся умереть. Ясно? Эмин, у меня заказов много, реставрация, мне доверяют старинные картины. Я не могу… Ты же не будешь отказываться от своих делишек, чтобы сидеть с малыми.

— Я могу.

Красавица хмурится, ни капли мне не верит, слишком хорошо знает. Я отказался от выездов в другие города, редко, когда нет возможности решить дистанционно. Но, по факту, мне это нравится. И я счастлив от того, что моя жена это понимает.

Подбираюсь к ней ближе, поднимаю руки вверх в знак капитуляции. Резко дергаю на себя, ловя в крепкие объятия. Настойчиво целую, пробую вкус моей злой красавицы. Ласкаю до тех пор, пока она не расслабляется.

— Я понял тебя, — обещаю, оставляя поцелуй на щеке. — Я, знаешь ли, умирать не хочу. Слишком люблю свою жену, чтобы быть без неё.

— Я тебя тоже люблю, — признается, заглядывая в глаза. Каждый раз по сердцу бьет. Жаром обдает. — Очень сильно.

— Достаточно для третьего ребенка?

— Достаточно, чтобы не прикопать тебя за второго. И твой сын только уснул, — сообщает новость, тянет меня к лестнице. — Говорят, мой муж любит праздновать новость о беременности в кровати.

Люблю.

И тебя, красавица, очень сильно люблю.

Так сильно, что умирать больше не планирую.

Не в ближайшие лет пятьдесят.

У меня такой стимул к жизни, что я хочу каждую секунду наслаждаться нашим браком. Ловить все моменты, впитывать смех и стоны девчонки, её взгляды украдкой.

И не отпускать.

Больше никогда её не отпускать.

— Хэй, — прижимается ко мне, когда мы лижем в постели. — Не сожалеешь, что потратил столько денег на меня? Помнится, я была довольно дорогой невестой.

— Хм, — качаю головой, провожу пальцами по ее плечам. — Очень дорогая, красавица. Дороже всего, что было и будет в моей жизни. Но, я так думаю, ты того стоишь.

— Стоит?

Дина жмурится, закидывая голову назад. Подставляет свое лицо как под солнечные лучи, но на самом деле хочет получить совсем другое. Комплименты и теплые слова, которые так нравятся моей жене.

Спустя столько времени я досконально изучил ее, как и она меня. Я не отчитываюсь за каждый шаг, но Дина всегда уверена, что я в порядке. Она вредничает и задирает нос, но я знаю, что нужно лишний раз сказать о том, какая она удивительная.

Красавица, которую я нагло забрал себе, плешив на любые традиции и правила.

И отдавать никому не собираюсь.

Вот и всё.

Спасибо вам, что были со мной в этой книге! Каждая парочка моя любимая, но Эмин и Дина занимают особенное место в моем сердечке. Неугомонная красавица и (почти) уравновешенный Хаджиев — та ещё семейка вышла.

И я надеюсь, что вы получили такое же удовольствия от прочтение это книги, которое испытывала я, пока писала для вас историю.

Приглашаю в другие мои книги, все разные. По сюжету, героям и даже стилю написания. Но, думаю, каждый найдёт себе историю по душе.

Семья Хаджиевых:

«Игра Саида» — трилогия, первая книга бесплатная. Саид и его Ника, их долгий путь к пониманию и счастью.

«Невеста для Зверя» — книга Дамира и его Аси. Как всё начиналось и о том, что порой близкие люди становятся чужими, а чужие — самыми родными.

«Халид. Его пленница» — книга об Аде и её мести. О чувствах, которые сложно выдержать. И о любви, которой не должно быть.

А ещё много других историй, в которых я вас жду.