— Какая ты нежная… послушная нежная девочка…

Я открываю глаза и смотрю на мир с высоты ножки дивана.

Почему? Странно. Обычно у меня есть привычка засыпать в кровати, знаете ли, а не на полу. Но вчера что-то явно пошло не так. Подо мной — лишь жёсткая плитка, пусть и тёплая, с подогревом.

А на мне…

Моргаю. Мужская рука, накрывшая мою талию, словно что-то чувствует и прижимает плотнее к горячему, крепкому животу.

Дыхание щекочет затылок. Пробирается в волосы, и кожа разом покрывается мурашками.

Мама дорогая! И как это понимать, и где я, что случилось? Новый год случился — смутно подсказывает сознание. Да ла-адно… быть не может! Конец года, конечно, вышел тяжёлым. Отчёты, бухгалтерия в огне, начальство бегает по потолку. Но это же не повод ничего не запомнить из праздничной ночи?

Это как-то связано с тем, что я не умею пить и вообще-то не пью? Кажется, я вчера держала в руках бокал, а Светка уверяла, что коктейль безалкогольный. А потом…

Потом воспоминания и обрываются.

Судорожно смотрю вниз, на себя — и чуть выдыхаю. Одежда на месте! Золотистое новогоднее платье, капроновые колготки… Таак, фух, живём. Ободрённая, я пытаюсь двинуться и выбраться из пикантного положения.

Мощная рука скользит к груди и ловит крепче.

Аж дыхание выбивает из лёгких!

Эй, ты чего? Отпусти! Хотя вообще, кто ты? Я плохо знала мужскую часть Светкиных приглашённых друзей — и от этой мысли неловко вдвойне.

Ладно, надо что-то решать.

Затаившись и выгадав момент, я умудряюсь перевернуться на спину под мужской рукой.

Ох, лучше бы я этого не делала!

Мужчина, лежащий рядом, голый. Вот совсем. Полностью. Взгляд завороженно скользит по уже знакомой руке и по бледному плечу. Бежит по поджарой груди с выдающимся рельефом мышц. Захватывает кусочек мужского бедра. Ныряет ниже…

Когда я осознаю, что он правда голый, становится жарко. Да как так то? Я же рассудительная женщина, ответственная, я холодильник буду выбирать месяц, пока всё варианты не посмотрю! А тут мужчина. Непонятный, хоть и красивый. Я его вообще знаю?

Опасней всего, наверное — эта недвусмысленная, собственническая поза. Рука вообще словно живёт своей жизнью и не намерена меня выпускать. Но странно не только это. Что у него… это парик? Новогодний? Нереально длинные и белые волосы лежат красивой копной, скрывая мужскую голову.

Может, какой парик снегурочки? Невольно улыбаюсь ехидной мысли.

Внезапно не могу сдержаться. Рука сама тянется и трогает волосы. Гладкие. Как шёлк. Либо это очень хороший парик, либо… Тут любопытство играет со мной злую шутку, и я отвожу волосы от лица незнакомца.

Ёлки, а я ничего.

В смысле, он ничего! Даже больше: лицо мужчины — удивительно красивое. Острые, изящные черты. И в то же время, по-мужски уверенная линия подбородка, чётко очерченные скулы. Бледные губы. Длинные ресницы…

— Адена…

Волшебство момента разбивается, потому что какая-то Адена — это не я. Я Катя Львова, двадцати пяти лет!

— Эй! — Я трясу мужчину за плечо, больше не церемонясь.

Ресницы вздрагивают. Незнакомец открывает глаза.

На мне фокусируется острый и льдистый взгляд. Зрачки расширяются и сужаются. Радужки мужчины — светлые, с чётким тёмным ободком.

А в следующий момент что-то в красивых чертах меняется.

— Ты… — произносит он хрипло. Но так словно, в отличие от меня, меня узнал.

— Кто вы такой? — спрашиваю с нарастающим непониманием. — Что вы тут делаете?

— Тут? — усмешка.

А кстати, и правда, где мы? Вдруг понимаю, что место совсем не похоже на квартиру Светки. Скорее уж на подвал. В каком-то клубе. Мы собирались в клуб?

— Что вообще случилось? — тревога пробирается в голос. Хватаю руку, которая так норовит со мной сродниться: — Отпустите!

Но, кажется, не только я прихожу в себя. Мужчина приходит тоже — только вот результат у этого не такой, как хотелось бы.

Хотелось бы, чтобы он отпустил меня, представился и галантно объяснил, что произошло в новогоднюю ночь.

А он…

— Хватит трепыхаться, птичка, — говорит всё ещё хрипло, но неожиданно жёстко.

И его лицо окончательно становится… другим.

Хищным. Опасным. Совсем не таким привлекательным.

Он просто встаёт, параллельно схватив меня за локоть и поднимая тоже. Мы оказываемся на ногах, лицом к лицу — и я даже не знаю, о чём думать!

С одной стороны — ситуация всё неприятнее. С другой — его нагота безумно отвлекает. У мужчины широкая грудь. Живот этот с крепким прессом и шикарными косыми мышцами. Дорожка светлых волос, ведущая к… О боже. Я стараюсь не смотреть вниз, но всё равно же всё вижу.

Так не пойдёт. Слова, Катя, сконцентрируйся на разговоре!

— Извини, птичка. Но ты теперь моя пленница. Было непросто тебя добыть — так что отпускать я тебя точно не собираюсь.

Мысли о его наготе пропадают. Какого чёрта? Это же шутка⁈

Красавец не улыбается.

Тогда мне приходит в голову, что пора отсюда бежать.

Не знаю, как я вырываюсь — кажется, он просто не ждёт сопротивления. Но я дёргаюсь. Высвобождаю руку из мужской хватки и бросаюсь прочь.

Успеваю сделать два шага.

Мужчина настигает так, что не получается и пискнуть. Я просто оказываюсь прижата к его каменной груди. Опять!

Бью по рукам. Брыкаюсь. Кричу:

— Что значит «пленница»⁈ Отпусти!

Боюсь, что он сейчас закроет мне рот — но нет. Вместо этого он шепчет мне на ухо:

— И куда ты пойдёшь? Взгляни вокруг.

И я гляжу, о да.

Внутри всё медленно смерзается в снежный ком. Ерунда. Что это за место? Реально подвал, и большой! Свет, что казался светом ламп, внезапно исходит от каких-то жил в стене. Мебель — только у дальней стены, диван и стол. А на полу, под нами…

Это что, пентаграмма?

Не звезда, но какие-то чёрные узоры в круге.

— Где я? — спрашиваю севшим голосом.

— В моём мире. Который не похож на твой.

— Вы издеваетесь⁈

— Нет, — горячий шёпот обдаёт ухо. — Я притащил тебя из другого мира, так и есть. Добыл — потому что ты должна стать подарком для его величества.

Словно чувствуя мой шок, мужчина вновь отпускает. И я поворачиваюсь к нему — хотя смотрю теперь как на психа.

Это шутка?

Но кто может надо мной так шутить?

— У меня нет времени на чушь и розыгрыши. Если вы думаете…

— Слушай, красавица, — перебивает он жёстко, пусть и снова хрипло. — Тебе лучше успокоиться. И принять свою судьбу: она не так уж незавидна, в конце концов.

Отступаю на шаг под его давящим взглядом.

— Вы не шутите насчёт подарка? Вы правда… опоили меня, — приходит в голову. — И похитили! Для кого?

— Я уже сказал. Но понимая твой шок, скажу ещё раз: для его величества Дредгара, короля Лайгона.

— Вы — сумасшедший мажор косплеер?

Никакой версии лучше у меня нет. Да и вообще адекватные мысли пропали!

— Это какие-то названия из твоего мира?

Бежать всё-таки надо. Но как? Взгляд находит в этой странной комнате дверь — и я решаю нацелиться на неё. Шансов мало, но это лучше, чем ничего!

В этот раз я срываюсь с места так резко, что мужчина не успевает схватить.

— Тёмная адра! — слышу злое за спиной.

И когда я уже тянусь к ручке двери…

Ноги вдруг просто перестают слушаться. Полностью. Это жестоко, это пугающе — но они подгибаются, и я лечу на пол.

Не долетаю, меня подхватывает нечто.

— Не двигайся, — приказывает мужчина позади.

Только в этот раз не он меня держит. Руки тоже перестают слушаться — и всё моё тело внезапно встряхивает и разворачивает невидимая сила! Словно я стала марионеткой, и чужая огромная рука дёргает за нитки.

Застываю как парализованная. Потом против воли делаю шаг, и ещё несколько — обратно к незнакомцу.

— Что вы со мной сотворили⁈ — только шипеть и могу.

— Околдовал. Привыкай.

Он тоже делает шаг навстречу, склоняет голову к плечу. Рассматривает меня так, будто я — его творение. Предмет.

— Это невозможно. Всё, что ты несёшь — немыслимо и не выдерживает критики… Почему ты голый? Кривая улыбка.

— Заклинание такое сделал. Когда шагаешь в межмирье и задерживаешься там, ищешь нужную вещь, всё лишнее сгорает в пламени звёзд. На твоё счастье, на пути обратно задерживаться не пришлось.

— Заклинание? — повторяю я по слогам.

— Я — придворный маг императора, как ни крути.

— Ага. Ясно-понятно. Гордишься этим?

Льдистые глаза сужаются. Складка ложится меж белых бровей.

— Ко мне положено обращаться «ваше высочество», человечка, потому что также дорогой император — мой старший брат.

Да он ненормальный!

Но ненормальный раскидывает руки.

Сначала я чуть не усмехаюсь, от того, какая это классическая пафосная поза! Но потом…

По его плечам бежит странная рябь. Такая, что мне хочется протереть глаза. Кожа на руках незнакомца превращается во что-то буро-красное, похожее на засохшую кровь, — а через несколько секунд я понимаю, что это скорее чешуя.

Его живот и пах покрываются той же гадостью. И лицо, частично!

Глаза вспыхивают кроваво-алым.

Не будь я парализована — наверное, сейчас села бы на пол. Или тихонько ползла к двери. Но это всё ерунда, потому что в следующий миг за спиной мужчины распахиваются призрачные крылья!

Перепончатые. Как у… дракона.

Сердце заходится, меня кидает в дрожь.

Из гипнотического состояния вырывает внезапный скрип сбоку. Массивная дверь, к которой я так стремилась, раскрывается, а на пороге замирают аж трое!

Плохо. Полный швах: все трое новых — довольно крепкие мужчины.

С какой-то печальной чёткостью отмечаю, что по виду все новички похожи на обслуживающий персонал. Ближайший из них — полный мужчина, слегка женоподобный, но от этого не менее сильный, наверняка. Ещё двое за его спиной — молодые парни.

— Ваше высочество, — полный глубоко кланяется, не подавая виду, что застал нечто странное! — Мы здесь, как вы велели.

Высочество? Это всё взаправду, да?

И что он там велел⁈

Красивый мерзавец, который так и остаётся прикрыт только чешуёй, ослепительно улыбается. Напугавшие меня крылья схлопываются и исчезают.

— Прекрасно. Я добыл женщину. Познакомьтесь с леди… — Он изгибает бровь, и я с ужасом понимаю, что он ждёт моего имени.

— Иди на хрен!

— С леди манеры-из-иного-мира, — улыбка мерзавца становится холодной.

Чешуя стекает с его тела, оставляя прикрытым лишь пах. То, что он щеголяет в таком виде уже перед четырьмя посторонними, похоже, ни черта его не смущает!

Он только машет в мою сторону — почти голый и восхитительно жестокий:

— Уведите её и приготовьте. Я приду после.

Остальные мужчины вваливаются в комнату.

— Леди. Просьба сохранять спокойствие, — говорит полный высоким голосом.

Даже не собираюсь!

— Пожалуйста, отпустите меня! — прошу, вкладывая в голос всю боль.

Брови беловолосого мерзавца чуть дёргаются.

Выражение становится задумчивее. Он словно взвешивает что-то пару секунд, а потом подходит ко мне.

— Слушай, — говорит своим голосом, который у него хриплый, похоже, на постоянной основе: — Я плохо убеждаю женщин и плохо объясняюсь с прислугой. Но давай проясним: твоя жизнь не была какой-то интересной или значимой, правда? Ты должна быть мне благодарна. Теперь тебе будет интересно — ты станешь подарком для самого его императорского величества! Он сделает тебя наложницей. Сделает значимой. Ты родишь ему наследников, которые будут править этим миром. Разве не прекрасно?

И он говорит это совершенно серьёзно. Обманчиво мягко. Его рука вдруг поднимается и берёт мой подбородок. Указательный и большой пальцы гладят кожу и фиксируют лицо. Глаза — всё ещё алые! — разглядывают меня с нежностью маньяка.

Я пытаюсь различить какие-то более человеческие эмоции. Но не нахожу ничего, ничего! Он смотрит на меня как на игрушку, как на питомца.

Это просто какой-то дурной сон!

А потом мерзавец щёлкает пальцами. Невидимые нити надо мной рвутся, но тело так и остаётся онемевшим. Я начинаю валиться на пол, но меня тут же хватают под руки парни.

— Унесите её, — командует беловолосый.

Меня и правда несут. Под руки и за ноги, как манекен, по коридорам.

Мимо проплывают мрачные стены и потолки. Дорогие картины. Замок в лучших традициях тёмного средневековья, как я его представляла по фильмам.

Не хочу ничего представлять! Отчаянно пытаюсь «разбудить» тело, двинуть хоть рукой — но полный тип на это ворчит:

— Леди, прошу, успокойтесь. Если не хотите, чтобы стало хуже, вам лучше не кричать и не брыкаться, когда заклинание его высочества ослабнет.

Уроды. Ублюдки! Как можно так обращаться с человеком? Нет, я догадываюсь, что и в моём мире такое такое абсолютно возможно. Но…

Я жила совершенно другой жизнью.

Обычной. Нормальной.

Работала в бухгалтерии крупной фирмы. Недавно мне казалось, что самое страшное в жизни — годовой отчёт! Конечно, нервы вылетали в трубу: законы меняются, новые отделы открывают, начальству вечно всё нужно вчера. Но бизнес мы вели честно — и я надеялась, что проживу жизнь без бандитских разборок и криминальных приключений!..

А беловолосый гад и его приспешники пока кажутся мне именно такими: бандитами без морали и совести.

Про «магическую» составляющую всего происходящего и думать не хочется!

Я не знаю, как себя вести. Что вообще можно сделать! Но пока я тону в панических мыслях, меня приносят к какой-то двери. Заносят… в богато обставленную комнату. Кладут в старомодное кресло.

Освещение здесь слабое. Но на стенах вспыхивают новые жилы и прожилки, разгоняя тьму.

— Сейчас вас подготовят, леди, — вещает полный мужик, который начинает мне казаться похожим на евнуха. — Вот, подышите.

И суёт мне под нос какой-то пахучий мешок, отчего ещё и сознание начинает плыть!

Гад! Какие же гады…

Но, возможно, эта процедура помогает мне пережить следующие полтора часа. В комнату заходят какие-то женщины — надо же, и служанки у них есть! Лица мелькают рядом, ловкие руки вьются вокруг. Меня поднимают, стягивают платье и колготки, несмотря на слабые протесты. Снова тащат. Опускают в ванну — вода такая горячая, что я даже немного прихожу в себя и снова пытаюсь вырваться.

Но тело не слушается, не слушается!..

Меня всю моют, моют волосы, натирают какой-то пахучей гадостью. Вынимают из ванны, заворачивают в простыню и снова сажают в кресло. Волосы сушат и расчёсывают, приносят какую-то одежду…

Она совсем не похожа на мою, и от этого простого осознания почему-то слёзы подступают к горлу. Я же всё понимаю, но сделать ничего не могу! Хотя, может, именно от этих переживаний онемение потихоньку начинает проходить.

Вот только…

Чем дальше оно проходит, тем меньше я, и правда, уже хочу брыкаться.

Понимаю, насколько у моих похитителей всё серьёзно. Их здесь очень много. Огромный замок (или дворец), куча прислуги — и каждый настроен против меня! У них есть средства, чтобы меня успокоить и парализовать. И даже если сбегу — куда я попаду?

Если я правда, мама родная, в другом мире!..

Морщусь, зажмуриваюсь, надеясь, что наваждение пройдёт и я всё-таки открою глаза где-нибудь у Светки дома. Но реальность безжалостна. Меня начинают засовывать в местное платье. Гладкая красная ткань обхватывает тело и холодит.

Ноги обувают в туфли.

К тому моменту, как меня причёсывают и тыкают в волосы шпильки, я уже могу двигаться. Но не пользуюсь этим.

— Чего от меня хотят? Конкретно?

— О! — «Евнух» радуется, что я задала спокойный вопрос, не иначе. — Не тревожьтесь, леди. Вас подготовят и, может, быстренько покажут его императорскому величеству, но вам не нужно будет ничего делать, совсем. Только стоять. Я бы также посоветовал улыбнуться.

Он в своём уме?

Или улыбку на лицо мне тоже пихнут насильно?

Ко всему прочему, я только сейчас, кажется, начинаю яснее осознавать всё это «императорское величество» и прочую белиберду. Чёрт возьми! Мне и «магии» хватает, чтобы начать сходить с ума. Но если я и правда попала в руки местных царственных особ? Это же совсем за гранью понимания, где я и где цари?

В этот момент дверь снова открывается.

И я замираю. Сжимаю ручки кресла. Потому что на пороге опять стоит беловолосый гад.

Он тоже приоделся: пафосный, чёрный фэнтезийный наряд только подчёркивает бледность мужчины и навевает ассоциации даже не с королевскими балами — нет, с чем-то более древним и мрачным.

— Смотрю, подарок готов? Молодцы, — приветствует он нас. — Расправляй крылья, птичка. Сейчас полетим к императору.

Выбора у меня мало. Я понимаю это с болезненной, мрачной чёткостью. Поэтому встаю.

Ноги ещё не идеально слушаются — и беловолосый берёт меня под руку, почти галантно!

Успеваю заметить, что все вокруг и впрямь склоняют головы перед ним, особенно женщины. Разговоры, да и просто звуки стихают. Он сам смотрит сквозь людей, только «евнуху» что-то бросает, выводя меня.

Куда мы идём?

«Евнух» и пара служанок послушно тянутся следом — видимо, на всякий случай. Может, что-то поправить или подать-принести, если понадобится.

Меня опять встречает жутковатый коридор. По стенам, огибая картины, бегут всё те же светлые жилы. За окнами воет ветер, а проходы непривычно загибаются и кривятся. Всё место внезапно производит впечатление почти живого, будто я угодила в утробу к огромному зверю.

Хотя настоящий зверь — вот он, рядом, локоть мой стиснул!

Внутри всё клокочет.

— Вот так вот просто? — цежу я. — Не будет даже инструкций, подготовки, торгов со мной? Не боитесь, что я выкину что-нибудь перед вашим императором?

Красивый мерзавец изгибает бровь, будто не ждал, что я снова открою рот.

— Мой брат вполне способен за себя постоять. Не думаю, что женщина со скрытой магией его удивит.

Со скрытой магией? Это что ещё за дребедень?

— Почему я?

— О, хороший вопрос, — хвалит беловолосый с вежливостью психопата. — Приходишь в себя, да? А в магии и дело. Его величество пожелал лучшую наложницу. С сильным источником и, конечно, идеально совместимую с ним. Земли Лайгона тянутся на шесть дней полёта, здесь можно было добыть отличный вариант. Но мой брат — император, и он захотел большего. Тогда… что ж, мне было интересно заглянуть в другие миры. Никогда раньше такого не делал, да и вообще-то никто не делал уже лет пятнадцать.

Он говорит всё это так спокойно, будто мы обсуждаем ужин!

Будто для него обычное дело — похищать женщин, пусть и не из иных миров. По-моему, у него даже настроение приподнятое!

Вот от таких людей, наверное, у меня всегда мурашки бежали по коже.

— И что он будет делать с этой совместимостью? — спрашиваю, едва не путаясь в длинном платье.

Мой похититель уже говорил что-то, но…

— Императору нужны наследники. Сыновья. Увы, царственная супруга подарила ему одних дочерей. Поэтому он ищет райну, наложницу-мать.

Меня пробирает дрожь от макушки до пят.

Это уже за гранью. Так не бывает! Может, просто воспринять происходящее как бредовый сон? Мысленно шагнуть в сторону и смотреть, что будет?

Но ведь не получается, никак! Всё вокруг реально. Я всё чувствую: сыроватый запах в воздухе, холод шёлковой ткани. Хватку на своей руке — руки у этого «принца» просто загребущие.

Резко останавливаюсь. Разворачиваюсь к мужчине, задираю подбородок, смотрю в его льдистые глаза.

— Отпустите меня. Я не знаю, по каким законам вы живёте, но для меня всё это дико! Я привыкла к совершенно другому: мой мир более развит, и как следствие люди там слабее физически, да и душевно. Я не смогу здесь освоиться и выжить. А уж тем более — выносить детей! Ваша затея провалится, потому что я умру от какой-нибудь болезни или от нервов — и тогда ваш император будет в гневе. За то, что вы привели ему неподобающую женщину, за то, что потратили его время. Вот чем всё кончится!

Беловолосый останавливается вместе со мной. Его брови дёргаются и взгляд скользит по моему лицу. Неожиданно проницательный и заинтересованный, почти… чувственный.

Но в итоге он усмехается:

— Какая молодец, оценила ситуацию. Уже приспосабливаешься и врёшь. Я с тобой не прогадал.

То, насколько хочется впиться ногтями в его красивую рожу, — не передать словами!

Останавливает лишь инстинкт самосохранения. Я сжимаю кулаки и дышу, дышу…

Может, император окажется лучше? Так ведь бывает: начальник — адекватный мужик, а ниже — какой-то цирк шапито из дураков, желающих выслужиться! Но когда мы приходим в нужное место, гнев сменяется холодом во всём теле.

Я вижу двух закованных в броню охранников. Чёрные, испещрённые узорами доспехи, настоящие мечи. За их спинами — дверь в три человеческих роста, не меньше. А беловолосый толкает её, и она поддаётся, будто сделана из фанеры.

«Евнух» и прочие остаются за спиной. Мы проходим сквозь какую-то тёмную залу и оказываемся в неожиданно светлой.

Здесь на стенах целые световые деревья. Есть и окна, одно из них раскрыто, и оттуда долетает запах свежести и моря в непогоду. Золотистая мебель напоминает скорее об эльфах, чем о типичном средневековье.

Из живых никого нет, но ногти вонзаются в ладони.

Не могу позволить, чтобы вся предсказанная мне ересь случилась! Надо попробовать договориться. Объяснить, что произошла ошибка. Объяснить ещё раз, что ничего не получится — я ведь и правда не смогу быть никому наложницей!

Но потом дверь сбоку открывается, и я сразу понимаю, что смотрю на того, кого называют местным императором.

У вошедшего мужчины — тоже длинные белые волосы. Он слегка массивнее брата и… как ни странно, грубее.

Широкая челюсть. Мощная шея. Он живо напоминает воина из фильмов: брутального и не знающего любви.

Но в то же время одет он так пафосно, что хочется сглотнуть.

Плотная чёрная ткань обхватывает сильные плечи. Золотая нить рисует фантастические узоры. Красный плащ за спиной развевается при шагах.

Он заходит и просто смотрит на нас. В первую очередь — на мерзавца, держащего меня под локоть.

— Аштар, — только и произносит.

— Дредгар.

— Кто это?

На губы моего похитителя ползёт улыбка. Всё та же — эффектная и бесчувственная:

— Дорогой брат. Я исполнил твою просьбу. Взял капли из твоего источника, сделал нить, кинул её в иные миры. Я искал женщину — и нашёл. Это она. Так, кто будет для тебя идеальной райной и неплохим подарком на смену года. Поздравляю, пожалуй.

Только не говорите, что…

У них тут тоже новый год? И меня сделали подарком⁈

Мысль снова взвивает ворох других — тех, что из серии «это всё невозможно, я сплю».

А вот суровое лицо царственного воина разглаживается.

— Она? Ты уверен?

— Конечно. Как можно ошибиться с магией источника?

Император морщится, словно не понимает, о чём речь, и наконец поворачивает голову ко мне:

— Как тебя зовут?

— Катерина… — представляюсь я так, как обычно. И добавляю: — Ваше величество.

Не хочется быть учтивой и послушной! Но я убеждаю себя, что нужно. Если хочу выжить, договориться, выбраться отсюда.

Взгляд местного царя очерчивает моё лицо. Спускается ниже, до груди, исследует фигуру. Рука его взлетает, проводит по моей щеке.

— Какая ты… и правда. Даже вот так чувствую что-то необычное. Из иного мира, да? Спасибо, брат. Мне нравится, очень.

Это не похоже на слова адекватного человека, на которого была моя последняя надежда.

А потом…

— Оставь нас, — велит император. — Я хочу сразу побыть с женщиной наедине.

От этой фразы встают волоски на шее, да и принц застывает.

— Знаешь, лучше её подготовить. Дать отдохнуть. Мы её даже не кормили.

— Оставь нас, я сказал.

Властный голос накрывает зал. И действует на моего похитителя… странно. До этого мне казалось, что он о брате в исключительно уважительном ключе вещал — а сейчас в льдистых глазах что-то вспыхивает. На миг, не больше.

Что мне, впрочем, до его метаморфоз! Местный властитель требует оставить меня с ним наедине — и этот тип в итоге кратко кивает!

Ладно… ладно, держись, Катя. Может, это и неплохо? При злобном похитителе и не поговорить было. А теперь самое время.

Император провожает взглядом брата — и я решаю начать, едва за тем закрывается дверь:

— Ваше величество. Заранее прошу прощения: я не знаю ни манер вашего мира, ни титулов. Я вообще… вы даже не представляете, насколько мне сейчас всё происходящее кажется невероятным. Но суть не в том. Пожалуйста, давайте взглянем на ситуацию разумно и непредвзято. Я не должна быть вашей наложницей. Это всё ужасная идея.

И пытаюсь сказать ему то же, что говорила принцу: аргументы-то добротные!

Увы. Император разворачивается на мои слова и, послушав немного, останавливает движением руки.

Оно у него отработанное. Как у римского… императора, полагаю.

— Не надо меня бояться.

Увы, от одного тона по телу бежит озноб. Хочется податься назад.

— Другой мир? — повторяет мужчина. — Да, непросто. Тебе нравилось в твоём?

— Даже очень.

— Понравится и здесь. Ты нравишься мне.

И снова его рука взмывает — и трогает мою щёку, и обхватывает лицо.

— Что вы…

— Т-сс. Ты красивая, необычная даже. И говоришь почти как аристократка. Замечательно. Ты приживёшься тут, Катерина. Я буду нежен.

И раньше, чем я умудряюсь запротестовать, он наклоняется и целует меня!

Плотные губы накрывают мои. Сминают и пробуют.

Что⁈..

К счастью, поцелуй не длится долго. Мужчина словно оставляет на мне печать — и отстраняется. Лицо, правда, из руки не выпускает. Да и взгляд продолжает исследовать мой рот.

— Однако. Если ещё и твоя магия хороша… Мне так хочется попробовать тебя прямо сейчас.

Я наконец прихожу в себя и отступаю на шаг.

Что значит «попробовать»?

Его новый взгляд даёт понять, что речь совсем не про магию. И даже не про поцелуи.

— Нет, — рублю с саму себя удивляющей твёрдостью. — В моём мире женщин не принуждают к близости. Со мной так нельзя!

— Строптивая девочка.

Сердце начинает бешено колотиться. Самое паршивое — что мужчина передо мной — невероятно сильный. Такой и без магии справится с тремя девицами моей комплекции!

А ещё он не разумный начальник цирка. Скорее — глава банды.

Сильные руки хватают меня за плечи, обрывая мысли. Он снова впивается в мои губы поцелуем. Бретели платья, и так на честном слове державшиеся на плечах, едут вниз — а вслед за ними едет и лиф. «Свободная одежда» — мелькает в голове…

Я упираюсь ему в грудь. «Пустите!» — хочу крикнуть, но получается мычание. А он подхватывает меня, валит на ближайший диван — и всё это в считанные мгновения!

Кажется, инстинкт самосохранения отказывает. Туфля слетает с ноги, и я пинаю мужчину в живот голой пяткой. Он только усмехается и ловит мою стопу. Ту словно обжигает. С ужасом понимаю, что весь этот процесс ещё и задрал юбку. Властный урод снова припадает к моим губам…

Тогда я кусаю его, без жалости!

Кажется, это наконец-то имеет эффект.

Император отстраняется. И смотрит на меня с нескрываемым удивлением. Язык проводит по нижней губе, слизывая выступившую кровь.

А я внезапно совсем не уверена, что хотела его разозлить.

— Если я будущая мать ваших детей, нам лучше договориться! — падаю на новый уровень уговоров, почти тихим голосом. — Нельзя брать меня силой, это ужасно сказывается на здоровье плода, в нашем мире такое выяснили исследователи.

Точно, я же могу ему любой чуши наплести! И наплету. И надо бороться, если уж я ценная…

Но тут мужчина внезапно хмурится.

— Странно. У тебя вкус не как у моей жены.

Я даже не знаю, как комментировать эту фразу!

А царя вдруг всерьёз интересуют эти гастрономические подробности. Он распрямляется, взмахивает рукой — и на мощных пальцах вспыхивают искры.

Инстинктивно ёжусь. Ещё от прошлого знакомства с местной «магией» в себя не пришла! Но рука императора просто сжимается и начинает светиться. Он вновь сгибается, хватает второй рукой платье под моей грудью и дёргает вниз.

Вскрикиваю, оставшись голой до пояса.

Очень хочется выругаться. Настоящим матом — может, хоть это его отвратит⁈ Но мысли останавливает зрелище перед глазами.

Прямо в моей груди, под кожей что-то начинает светиться белым.

Мужчина передо мной делает ещё один жест рукой — и я ахаю, потому что свечение словно толкается внутри, пытается вырваться из меня!

— Что это? — спрашиваю севшим голосом.

А он хмурится.

— Действительно. Что?

Он ещё и сам не знает⁈

Игнорируя моё возмущение, император сжимает кулак сильнее.

Пытаюсь пощупать грудь, прикрыться ладонями — но он грубо хватает обе мои руки своей одной и отводит.

— Пусти!..

— Твоя магия… это даже не магия, — цедит он. — Это совсем не то, что мне обещали.

И бросает меня резко, и отходит. К двери.

У той висит какой-то гонг, в который он бьёт, и я слышу, как через некоторое время он велит кому-то:

— Позови Аштара. Живо!

Слышу — потому что сама в это время судорожно озираюсь в поисках места, куда бы ещё сбежать! В окно? Бросаюсь в ту сторону, натягивая платье на ходу. До окна я добегаю.

И смотрю…

Если я ожидала зимы в связи с местной «сменой года» — то зря. За окном снега нет. Зато есть море. Практически куда ни взгляни!

Точно, этот солёный запах…

Пасмурное небо, серая вода. Большие волны с белыми барашками, бегущие к нашу сторону. И скалы. Скалы-скалы вокруг.

— Нет, ты не выбросишься из окна. — Крепкая рука хватает меня за платье сзади.

Мужчина оттаскивает меня вглубь комнаты. Снова толкает на диван. Единственное утешение — теперь он ко мне не лезет.

И ещё ждать приходится недолго: принц к нам заходит через каких-то пару минут.

— Мой дорогой брат, — шипит император.

— Что стряслось? — Тот склоняет голову к плечу.

— В ней нет подходящей магии! Вообще очень слабый источник! Говоришь, проверил её?

Мой похититель смотрит на нас не мигая.

Поначалу мне кажется, что он вообще никак не реагирует. Не двигается. Не дёргает бровью, не хмурится. Потом он всё же слегка отмирает и широким шагом подходит ко мне.

— Дай взглянуть.

Только чтобы он меня снова трогал не хватало!

Но он справляется ловчее брата. Щелчок пальцами — и происходит всё то же самое: свет толкается из меня, только теперь его видно сквозь платье — и свет этот никому вокруг не нравится.

— Что ты с ней сделал? — острый, раздражённый взгляд на царя.

Тот не оценивает.

— Как? Что я с ней сделал⁈ Ты отвлёк меня от важных дел. Не исполнил моё поручение. Подсунул мне бракованный подарок — и спрашиваешь, что сделал я⁈

Я внезапно решаю просто стать незаметной, потому что вокруг начинается ещё большее безумие. Воздух будто густеет. Ветер подхватывает мою юбку, колышет занавески, пригибает ворсинки дорогого ковра. Жилы на стенах темнеют и мигают, как неисправные неоновые лампы!

Над буйным морем сверкает молния — словно в ответ на всё это.

Но император поворачивается ко мне:

— Ты знала? Ты в сговоре с ним?

— Что⁈ Вы издеваетесь?

Складка меж белых бровей, тьма в глазах.

— Мы разберёмся с этим позже, — рычит он на брата. — Сейчас у меня нет времени. Охрана!

Охрана тоже вбегает быстро.

Если честно, я… даже рада. Что во мне что-то не так, как надо, что он отпустил меня и не продолжит начатое! И всё же, сердце колотится. Я пытаюсь представить: а дальше-то что? Они арестуют принца, это вообще возможно?

Но вбежавшие воины в чёрном на принца если и смотрят, то с уважением и опаской. А император машет рукой в мою сторону:

— Уведите её. В темницу. Охранять и не спускать глаз.

В темнице сыро и промозгло.

С потолка камеры капает. Пахнет ужасно — затхлой водой и человеческими отходами.

Я сажусь на хлипкий матрас у стены, обхватываю себя руками и стараюсь заткнуть нос краешком юбки.

Холодно.

Просто нереально! Я провожу первый день нового года в тюрьме — и это самое нормальное, что произошло со мной за последние часы.

Наверное, так всё же лучше. Надо радоваться, что моя «скрытая магия» сломалась, пусть и не понятно, что это значит.

Но через пару часов от радости не остаётся и следа.

— Эй! — Я пытаюсь позвать охранника, который стоит на входе в небольшой каменный карман с двумя камерами: моей и пустой. — Сколько меня здесь будут держать?

И когда выпустят? И что будет дальше? Что решит император⁈

Охранник не оборачивается.

Я вообще выживу, меня оставят в живых?

От вопросов бросает в жар, от холода камеры — в дрожь. Ощущение времени начинает размываться. Только желудок ноет и даёт знать, что всё-таки уже поздно.

Мы её даже не кормили.

Вспоминаю эту фразу, как про собаку, и со злости стучу кулаком в матрас! Может, меня всё-таки вернут домой? Это же недоразумение! Но даже если вернут — это что, будет значить, что на моём месте должна была оказаться другая девушка? И беловолосый гад с маньячным взглядом притащит сюда её?

Когда в коридоре гаснет свет и я понимаю, что дело идёт к ночи…

Становится по-настоящему жутко.

— Дайте хотя бы одеяло! — кричу в пустоту.

Нет ответа.

Минут через десять охранник подходит и кидает мне кучу грязного тряпья. При взгляде на неё я брезгливо морщусь. Но ещё через десять минут заворачиваюсь в неё как милая.

Тогда же наконец приносят еду. К счастью… не тюремное месиво. Чёрствый хлеб с сыром и кусочек ветчины — и этому я рада!

В качестве питья — какой-то отвар, от которого клонит в сон.

Как ни странно, сплю я в ту ночь не так уж плохо. Только под утро начинаю просыпаться и каждые минут пятнадцать проверять, не пришёл ли кто за мной.

Но утром ничего не меняется.

Мне только приносят завтрак — снова хлеб. И башмаки потеплее, за которые я уже готова благодарить судьбу. Почему-то болит ступня — может, от холода.

Нет. Как же рано я сдаюсь! Прошло, должно быть, меньше суток с моего похищения. В родном мире меня даже никто не ищет. Хорошо, что не успела завести кошку…

Когда начинает казаться, что меня оставят гнить в этой камере — вот тогда из коридора раздаются звуки.

Снова охранник. В этот раз со связкой ключей. Я подпрыгиваю, когда он, бренча металлом, открывает дверь.

— Выходите.

На выходе меня ждёт «евнух».

— Его императорское величество снова желает вас видеть, — заискивающе.

— Мне нужно переодеться? — Голос севший после ночи.

— О нет. Не в этот раз.

Значит, как у него нет планов лезть ко мне под юбку — так пусть я буду грязной и вонючей? Ладно.

Тем не менее, когда меня ведут по лестницам наверх, сердце бьётся легче. За окнами светит солнце и шумит море — кажется, сегодня спокойное. Коридоры опять вьются, и запомнить дорогу я даже не пытаюсь. Просто понимаю, что привели меня в этот раз в новое место.

За очередной тяжёлой дверью — огромный зал.

Стол посредине выглядит сиротливо, даже если на нём стоят кубки и блюда с фруктами. Даже если за ним сидит дюжина шикарно одетых мужчин.

Почти все в возрасте. Взгляд цепляется за их красочные плащи и за строгие дублеты, за блеск камней и золота. С одной стороны стола они разодеты более пёстро, с другой — компашка в синих мантиях.

Но ёжусь я не от этого. Император сидит во главе стола, и его взгляд проходится по мне мрачно. Безучастно.

— А вот и она, — сухое.

Имя моё он уже забыл? Плохо. Его брат, принц, смотрит на меня дольше и горячее, но мурашки снова бегут по коже.

Потом император прочищает горло:

— Хорошо, давайте разберёмся, что произошло. — Взгляд на меня и какие-никакие пояснения: — Мне обещали, что ты особая. Но хоть твоя магия и резонирует с моей, она оказалась слишком слабой.

Говорит так, будто это моя вина!

— Ваше величество, я же не…

— Заговоришь, когда спрошу! Магистры, вперёд. Проверьте её.

И пятеро в мантиях встают синхронно, как культисты. Подходят все ко мне, окружают! Я беспомощно смотрю по сторонам и вцепляюсь в лиф платья. К счастью — огромному! — обходится без попыток его сорвать.

Они просто заставляют меня светиться. И крутиться. Хватают за руки, говорят меж собой.

А потом докладывают один за другим: так и есть, ваше величество. Всё как вы сказали.

— Тогда осталось выяснить одно. Как это могло произойти, — цедит император. — Как мой дорогой брат, — злой взгляд в сторону упомянутого, — якобы один из лучших магов империи, допустил такую ошибку.

— Так, что ошибки не было. — Принц встаёт с места.

— То есть, был злой умысел⁈

— Ваше высочество? — вступает один из пожилой группы. — Вы же проверили её магию?

— Я чувствовал её магию! — разъяряется мой похититель. — Нашёл её в другом мире, буквально по нескольким каплям из источника его величества — вы хоть знаете, как это работает?

Раздражение в его голосе — совершенно неподдельное.

Он верит, что был прав.

И говорит, и двигается…

Вчера я не особо прониклась его происхождением. Вчера и император казался проще. Но сейчас — на меня буквально давит этот зал, их шикарные одежды, сильные голоса!

Прямые фигуры. Каждый жест — отточенный и властный. Они же сотрут меня в порошок, если захотят!

— Ладно. — Тяжёлый взгляд императора падает на меня. — Вот теперь говори. Ты знаешь что-то о кознях моего брата? Он признавался тебе, что ты — не та, за кого тебя выдадут? Уговаривал притвориться? Как-то намекал, что сделал это всё специально?

Вот это вопросы! Но ответить я не успеваю.

— Что я мог сделать специально? — Беловолосый принц аж впивается в спинку массивного стула. — Достать тебе слабую женщину? Чтобы ты разочаровался за три минуты и обвинил меня?

— Может, чтобы я не распробовал её, увлёкся, взял её? И заделал слабого айна. При удаче это будет мальчик, наследник!

— Сколько же надо удачи! Уверен, потом бы она закончилась — и девица на сносях выпала из окна.

Выпа… что⁈

Угроза убийством между делом — это уже выше моего понимания! Вздрагиваю и сжимаю руки, когда император вновь обращается ко мне:

— Ты не ответила. Мой брат договаривался с тобой?

— Нет! И если помните, я отчаянно убеждала вас меня не трогать!

Помощи ждать не от кого, так что приходится защищаться самой. Царственный гад хмурится:

— А ты вообще из другого мира?

— Рассказать вам о нём? Я могу хоть часами говорить о любых подробностях, хоть сейчас начну!

— А расскажи-ка вот что, дорогая, — вступает неожиданно один из «культистов», старик в мантии. Узор на его спине похож на щупальца гигантского кальмара. — В твоём мире есть магия?

— Нет… разве что в сказках.

Мужчина замолкает и поворачивается к принцу так, будто это всё объясняет. Другие за столом следуют его примеру, и повисает выразительное молчание.

— Вот видите, ваше высочество? Как в ней должна быть магия, если она…

— Скрытая. Магия!

— Скрытая! — восклицает император. — И где же она так хорошо прячется, скажи?

Вместо ответа принц почему-то мечет в меня острый взгляд. Обходит стул, замирает снова. На миг кажется, что он сейчас кинется ко мне и станет трясти, спрашивая, куда я и впрямь эту магию дела!

Но вдруг император вздыхает. Его лицо меняется. С видимым разочарованием он качает головой:

— Разумеется, Аштар. Ты не строил козней. Я просто выделил место, отдал драконье сердце на эту затею. Хуже, я дал тебе доступ к мировому источнику, хотя весь Совет меня отговаривал. А ты… я должен был понять.

— На что ты намекаешь?

— Твоя ситуация всем здесь известна, на что ещё? Мне жаль. Я должен был знать, что ты не сможешь держать себя в руках, получив столько магии. Ты ходил такой весёлый в последние дни! Не мог сконцентрироваться на простых вещах. И допустил такую ошибку… хотя сам говорил, что ошибаешься редко. Ещё пару лет назад это было правдой.

Беловолосый принц распрямляется пуще прежнего. Чёрная ткань одежды натягивается на сильных плечах. Взгляд проходится по всем вокруг, сейчас — по-настоящему ледяной. В его глазах — мороз, которого нет в этих землях. И ночь, и тьма.

Весёлый? Пожалуй, да, в какой-то момент мне показалось, что настроение у него неадекватно приподнятое. Даже интересно: что это за мировой источник? И почему проблемы с ним звучат как беда с алкоголем или чем похлеще? Только не говорите, что у местной магии такие свойства…

Не то чтобы это важно сейчас!

— Хм, — тянет принц. — Вот к чему всё это было.

Все вокруг, уверенные мужчины в золоте и камнях, делают вид, что заняты своими делами. Только парочка склоняется друг к другу.

— Что ж. Кажется, у меня есть решение, — Император глядит на меня. — Пусть женщина слаба и не подходит мне, её судьбу надо как-то устроить. Кто-то должен позаботиться о ней. И справедливо, что это будешь ты, раз ты притащил её в наш мир.

Вообще, звучит даже неплохо, да! Неужели ему придётся взять ответственность⁈ Правда…

— Ваше величество! — шагаю вперёд и заговариваю без спроса, наплевав на предостережения. Получаю тяжёлый взгляд, но не умолкаю. — Прошу. Верните меня домой.

На пару секунд император сжимает руку в кулак, раздувает ноздри.

Но потом даже слегка улыбается:

— Мой подарок. Я рад бы, но это невозможно. В лучшем случае нужны будут вещи, которые я не готов тратить — и ты тоже не будешь готова, узнав, что они могут спасти другие жизни. А в худшем… что ж, способа просто нет. Такого ещё никто не делал.

Сердце замирает.

Ветер из окна подхватывает мои волосы, кружит подол платья вокруг одеревеневших ног.

Вот как… как мило с его стороны так ласково это сообщить. «Невозможно». И припорошить меня чувством вины за то, что спросила! Интересно, сколько миллисекунд он думал о других жизнях, заказывая меня в подарок?

— Но мой брат понесёт за тебя ответственность. Это я устрою.

— С чего ты решил, что она мне нужна? — резкое, злое.

— Это не вопрос, Аштар. Ты заберёшь её. — Император делает паузу. — Заберёшь в жёны.

Молчание снова воцаряется в зале. С полминуты мы слушаем, как волны бьются о скалы где-то внизу.

— Что ты сказал? — переспрашивает принц наконец.

— Что тебя изумляет? Ты предлагал эту женщину мне в райны. Она должна была родить мне сыновей-правителей.

— Она — безродная иномирянка!

Вот как!

— Хочешь сказать, что она была хороша для меня, но не для тебя?

— Она совместима с тобой!

— И тем не менее! — Император грохает кулаком по столу. — Мне надоело твоё неповиновение. Надоело, что принц Лайгона год за годом не может найти себе жену, пренебрегает важнейшими обязанностями! Я закрывал на это глаза, потакал тебе, веря, что избранным и талантливым нужно делать поблажки. Но твой талант иссякает. В последний год ты только тратишь ресурсы и приносишь результаты один хуже другого.

Я просто делаю шаг назад.

Какой-то сюр! Где моей жизнью распоряжаются как хотят! Я побывала уже и подарком и пленницей. Теперь — вот это⁈

— Ваше величество…

— Молчать! — В этот раз император резко меня обрывает. — У тебя больше нет слова. Я оказываю тебе огромную честь.

И как-то так он на меня смотрит…

Вдруг приходит в голову: а чем именно я стала сейчас? Наказанием? Или же… Сцена выходит до ужаса эффектной. А что если принц прав, хоть отчасти? Вряд ли я сходу разберусь в дворцовых интригах — но они же есть во всех мирах!

Увы, мысли о чужих судьбах мне сейчас никак не помогают!

— Ты правда этого хочешь? — теперь голос принца — негромкий и зловещий. — Настолько рад меня унизить, что опозоришь наш род, подсунув мне человечку с неподходящей магией?

Император разворачивается к нему всем корпусом.

— Что бы ты ни думал, Аштар, я забочусь о… том, что осталось от твоего благополучия. Тебе надо отдохнуть от дворцовой жизни, от злоупотребления колдовством, от должности моего мага. Слетай в свои земли. Проведи время с женой. Постарайся сделать с ней наследников, даже если результата не будет.

Мой похититель просто стоит, как статуя какого-нибудь древнегреческого бога — а я в панике озираюсь по сторонам.

Большой бородатый охранник подходит, выразительно кладёт ладонь на рукоять меча!

— Я всё сказал, — рубит император. — Это моя воля, и видят присутствующие — в ней нет несправедливости. Уведите женщину.

И меня хватают под руки. И как бы я ни просила остановиться — зажимают рот и просто выводят из зала. В коридоре охранник ещё и грубо прижимает к стене, велит не сопротивляться!

Ведут меня в комнату неподалёку, а там запирают. Охранник заталкивает меня внутрь и проворачивает ключ в замке.

Пару минут я смотрю на кресла и столик, в очередное окно. А потом просто сажусь на стул и обхватываю голову руками.

Минут через пять ключ снова шуршит. При виде принца я вскакиваю — а он захлопывает дверь за спиной.

Вид у него…

Я не успеваю ничего сделать. Он просто подходит и грубо хватает меня за плечо.

— Ты…

Что я⁈

— Если собираетесь рассказать мне, как вы сейчас пострадали, то не утруждайтесь! — выпаливаю первой.

Льдистые глаза сверкают. В них — столько всего намешано, что мне, наверное, больше нравилось, когда он бесчувственно улыбался!

— В чём подвох? Как скоро ты с ним договорилась?

Да как у них получается? У самых сильных мужчин на конкретном клочке земли — как у них получается винить меня в своих проблемах?

Чувствую, как зубы сжимаются сами.

— Во-первых, я ни с кем не договаривалась! — цежу. — Так сложно поверить, что вы сами виноваты в случившемся?

Беловолосый вдруг яростно щёлкает пальцами. Опять. И опять моя кожа загорается! Только в этот раз… не грудь? А, кажется, шея и лицо.

За шею меня мерзавец и хватает. Не больно — но каким-то отточенным, фиксирующим движением.

— Да прекратите!

— Замри, — хриплый шёпот. — Или я тебя заставлю.

Он нависает надо мной в очередной вызывающей позе. Взгляд блуждает по моему лицу, словно запоминает каждую черту… или ищет рисунок вен под кожей. Горячее дыхание касается на излёте щеки, пальцы чуть поворачивают мою голову и отводят волосы.

Интересно, что мешает ему парализовать меня сейчас?

Уж не то ли что император говорил про источник? Магия — не бесконечная, хм?

Нет, конечно, он всё равно выглядит до невозможности сильным. Но что-то прорывается наружу. Рваное дыхание, слишком острый взгляд — всё выдаёт его нервозность и наполняет сердце чем-то таким… да я даже не знала, что во мне это есть!

Нервно усмехаюсь в руках гада.

— Во-первых, я ни с кем не договаривалась. А во-вторых, предложи мне император сделать что угодно, чтобы отомстить вам — я была бы в своём праве!

Взгляд, до этого спустившийся к моей шее, скачет обратно.

— Тебя это забавляет?

— То, что я стану вашей женой?

— Стать женой принца — даже лучше, чем райной императора. Если не знать подробностей про меня. Но ты же не знала.

Подробностей⁈

Он имеет в виду, каких-то ещё подробностей, которые опишут его хуже, чем есть сейчас⁈

— Вам самому не смешно⁈ — не выдерживаю окончательно. — Я знала, что вы — циничный мерзавец, похищающий женщин из иных миров. Одно это уронило вашу привлекательность в моих глазах до нуля. Если вы знаете, что значит «до нуля»!

— Тёмная адра, кем ты себя возомнила? У тебя нет и сотой доли моих способностей!

А мой мир — гораздо более развит, но боюсь, не стоит тыкать ему этим под нос. Я и так уже много всего туда тыкнула.

Вместо этого мне внезапно приходит в голову, что ещё можно… попробовать иначе.

— Давай пойдём к императору. — Я перехватываю напряжённую руку на шее. Накрываю своей, смотрю прямее. — Попросим его передумать. Пока брак не состоялся, шансы ещё есть, ещё не поздно!

Кажется, такого предложения мой мучитель не ждёт. Его брови дёргаются — на миг напоминая, какое красивое у него лицо, отчего хочется шипеть.

— Нет.

— Нет?

— Я не буду перед ним унижаться. Это во-первых. А во-вторых — ты пригодишься мне, раз уж досталась, я изучу тебя до основания и пойму, в чём было дело.

Я чуть не задыхаюсь. От того, насколько его мотивы опять эгоистичны!

— Или мы можем пойти и попытаться получить результат! Бороться за свою судьбу, торговаться, убеждать — а не сидеть и ныть!

Конечно, это ему не нравится.

Он вдруг подаётся вперёд. Я пытаюсь отшатнуться, мужчина напирает — и в пару шагов я оказываюсь прижата к стене.

— Почему ты вообще перешла на «ты»? Почему вообще считаешь, что можешь оскорблять меня и даже что-то предлагать?

Потому что я хочу жить? Пусть даже в чужом мире?

— Ты не знакома с обычаями Лайгона, — шепчет гад мне в лицо. — Начну посвящать тебя в них. Жена может быть равной мужу, но ты — не равна мне. Ты человечка. Безродная. С неподходящей магией. Мой брат даст тебе формальный мелкий титул — и тот позволит тебе иметь слуг, отдавать какие-никакие распоряжения. Но это всё. Перечить мне, высказываться, предлагать что-то — ты не будешь!

Дыхание срывается. В груди разливается желчь.

— И лично наши с тобой правила. Я никогда не хотел жену. Ты мне не нужна. Лучшее, что я мог получить от брака — уважение и родство с каким-нибудь домом, но ты не дашь и этого. Цель брака с тобой — унизить и наказать меня, и уверен, в душе тебе это нравится. Но ты в моём мире и в моей власти. Так что привыкай держать рот на замке и подчиняться.

Сердце начинает стучать как бешеное.

Какой же урод!

Я снова в тупике. Уже сил нет, руки опускаются! От несправедливости к глазам подступают злые слёзы. Но я не могу позволить себе такую роскошь, как они, не сейчас.

И ему я не подарю такой роскоши уж точно!

Я что-нибудь придумаю. Выберусь и выживу. В общем-то, пока меня убивать и не собираются… хотя как знать. Стать ненавистной женой мерзавца — явно не путь к долгой жизни.

Надо сходить к императору одной. Попросить защиты. Как бы я ни ненавидела старшего из властных гадов, мне кажется, он согласится. Раз уж хочет, чтобы брат был женат и вне двора.

Может, мне вообще договориться со старшим, если я стала разменной монетой в местной игре престолов?

Но мысли прерываются.

— Пошли. — Мой будущий муж отстраняется и непреклонно кивает на дверь.

— Куда⁈

— Начнём твои сборы. Откладывать нет смысла, здесь тебе больше делать нечего. Полетишь в мои земли завтра же.

Я закрываю рот и иду за своим похитителем по коридорам.

В голове не укладывается… да ничего.

Он не может стать моим мужем. Я не могу оказаться связана с ним! Но силы заканчиваются — и чтобы спорить, и чтобы сопротивляться.

Может, неплохо, что я хотя бы уеду. В другое место, в неизвестность. Хоть уберусь из этого кошмарного дворца! Нет, не стоит надеяться, что станет легче. Но должен же быть какой-то предел…

Беловолосый принц приводит меня в новое крыло. Оно выглядит чуть более обжитым, и прямо по дороге он ловит двух служанок.

— Ты, — машет первой, — за мной.

И со второй так же.

Заводит нас всех в комнату, которая кажется мне первой попавшейся. Но там светло, не пыльно, за ширмами стоят дорогие стулья и кровать.

— Значит так, — обращается принц к служанкам. — Ваша задача — как можно скорее собрать эту женщину. Для полёта на север.

И что-то дальше им объясняет.

— Полёта? — повторяю я.

Они и раньше сказал, что я «полечу» в его земли, но на это не хотелось обращать внимание!

Мерзавец не реагирует. Просто критически оглядывает комнату, явно думая о чём-то своём.

— Сколько тебе нужно платьев? — разворачивается внезапно.

— Что?

— Тряпки. Вся эта одежда, которую вы, женщины, так любите. Сколько тебе нести?

От такого пассажа я лишь развожу руками. Тянет сказать, что уж он-то показал презрение к одежде — но я решаю не высмеивать его при слугах. Не из добрых чувств! Просто ресурс закончился, так что оскорблю его как-нибудь в другой раз, когда буду готова к драке.

— По местным обычаям, — цежу в ответ.

Ещё один режущий взгляд. Словно я должна была угадать, не владея никакой информацией, и упростить ему жизнь. Но теперь игнорирую я.

— Ещё тебе нужна служанка. — Поворот на месте, эффектное движение белых волос по чёрной одежде, взгляд на девчонок. — Ты.

— Да, ваше высочество? — отликается миловидная блондинка.

Она так испуганно лепечет перед ним, что я лишь гадаю, какие приказы он обычно здесь отдаёт!

— Как тебя звать?

— Роза.

— Отныне ты личная прислуга… моей невесты, готовься к дороге тоже.

На этом моменте мне, наконец, становится не совсем всё равно.

— Я бы хотела сама выбрать девушку.

Теперь принц смотрит на меня через плечо. Взгляд окатывает холодом. Намекает, что он бы хотел вручить мне первый попавшийся комплект из всего — и телепортировать щелчком пальцев подальше, желательно в тёмный чулан и под замок.

Нелепо, конечно.

Какая мне вообще прислуга? Я тут страдаю от того, как бесчувственные гады вертят мою жизнь — а сама начну приказывать другому человеку? Ещё и по средневековым нормам! Лучше бы справиться одной… Но увы, есть вероятность, что это невозможно.

— Ну, выбирай, — едко. — Одна и вторая. Может, найдёшь третью в коридоре.

— Ещё мне не помешала бы ванна, — игнорирую его выпад. — После тюрьмы. И еда. Также мне нужно узнать о дороге и о месте назначения, собраться тщательно. Я сделаю это всё сегодня, а отбуду завтра, не переживайте.

Тонкие губы становятся ещё тоньше. Вероятно, принц оценивает, что я недостаточно молчу и подчиняюсь.

Но на самом деле я больше и не спорю.

Даже готова и правда молчать. Так даже легче! Наши желания вообще удивительно похожи: я тоже вздохну полной грудью, когда наконец не надо будет разговаривать с ним, смотреть в это отвратительное породистое лицо!

Он же поедет позже меня? Все разговоры к этому идут.

— Могла бы справиться сегодня.

— Зато мне не нужна ваша помощь в сборах, — цежу. — Не стоит тратить время.

Принц вдруг шагает ко мне. Так резко, что я отшатываюсь — по предыдущему опыту! Но мужская рука хватает мою, за предплечье.

Кожу обжигает.

Когда я ахаю и отдёргиваю руку — на ней проступает чёрный узор в форме круга и перепончатых крыльев.

— Что это⁈

— Моя метка. Позволит тебе отдавать какие-никакие распоряжения дома. Также через неё я узнаю, если с тобой что-то случится.

Последнее он произносит таким ядовитым тоном, словно уверен, что «что-то случиться» со мной может только по моей воле и чтобы ему насолить!

— На этом всё. Разберёшься — прекрасно.

И он разворачивается и уходит широким шагом.

Силы земные! Какое же счастье!

Я шумно выдыхаю и от облегчения сажусь на кровать.

— Госпожа? — с беспокойством подходит Роза.

— Не зови меня так, — голос у меня сейчас такой же хриплый, как у царственного засранца. — Хотя, возможно, зови. Я не знаю. Я не из вашего мира — если тебе не сообщили — и ничего не понимаю. В моём мире слуг почти нет, уже давно. Поэтому я буду общаться с тобой попроще. Будь добра, Роза, помоги мне собраться, и правда.

Она чуть медлит, явно огорошенная, но кивает.

— И ты тоже, — обращаюсь я ко второй. — Как тебя зовут?

— Лучик, госпожа.

Лучик?

— К тебе это тоже относится, — пытаюсь улыбнуться, как бы черно ни было внутри.

Девчонки оказываются ловкими и проворными. Я боюсь, что они будут как те, что мыли меня, парализованную — бесчуственными, грубыми. Но они не такие — и постепенно, даже очень быстро я таю по отношению к ним. Они помогают, дают простые советы. Особенно Роза.

Внезапно я думаю, что мне впервые повезло с кем-то в этом мире! Роза кажется неравнодушной к моим бедам. Было бы здорово и впрямь ухватиться за такого человека. Разговорить. Заключить сделку, взять её с собой.

Только вот…

— Насчёт того, что сказал принц, — язык не поворачивается назвать гада «его высочество». — Ты хочешь быть моей служанкой? Отправиться со мной?

Девушка внезапно мнётся, глядит в пол.

— Это была бы честь для меня.

— Но?

— Земли его высочества? Это очень далеко! И опасно. И…

— Хорошо. Ладно. Знаешь, расскажи мне о землях принца и не бери остальное в голову.

Сердце сжимается. Конечно, ей лучше здесь — и она не хочет лететь за тридевять земель в иное место! О чём я думаю?

Конечно, я не заставлю первую попавшуюся девушку помогать мне насильно. Вообще никого из них не возьму, даже если беловолосый мерзавец будет плеваться ядом.

Её лицо светлеет. Правда, потом… Я вроде бы уже ко всему стараюсь подготовиться, но от того, что она рассказывает о землях принца, снова что-то скребётся в груди.

Это край империи.

Империя, кстати, вполне настоящая: разные расы, объединённые под пятой правящей семьи… Мне не повезёт отправиться на север. Там холодно! Нужна тёплая одежда. А нравы? Роза говорит, «варварские», и я едва не смеюсь! Земли недавно присоединённые, порядка никакого.

Но лучше всё увидеть своими глазами.

Спасибо девушкам, они действительно приносят мне и три тёплых платья, и накидки, и сапоги. Не знаю, с чьего это плеча — но всё замеряют по мне, уносят обратно и уже вечером возвращают, подогнанное по размеру. Даже кажется, что без магии не обошлось! Приносят и сумку (спасибо, что не дубовый ларец), дают зубной порошок и какое-то масло для рук, а ещё пару «лечебных» микстур, которые я вряд ли решусь открыть, даже если поранюсь.

Я наконец отмываюсь от тюремного запаха и расспрашиваю девушек о местной жизни.

Вечером пытаюсь попасть к императору. Увы, проще сказать, чем сделать! Всё, что мне удаётся — послать ему записку. И получить в ответ: «Подарок, я объясню брату, что если он навредит тебе, то пойдёт против моей императорской воли. Это недопустимо. Будь спокойна».

Спокойствия во мне ни на грош. Но… увы, что есть.

Видимо, за этот день я не успеваю вымотаться, так что сплю хуже, чем в камере. Мне снятся ледяные земли и злые ветра.

А на утро в комнату вновь заходит беловолосый гад.

— Идём, — говорит, даже не спросив, готова ли я.

Сжимаю зубы. На его счастье, я готова. И на моё собственное тоже — как бы то ни было, скоро я уберусь из этого кошмарного места, из его общества!

Служанки подхватывают мои собранные вещи и спешат за нами.

В этот раз мы идём наверх.

И наверх.

Но когда выходим на площадку на крыше дворца, я теряю дар речи.

Площадка огромная. Залитый светом овал, ничем не огороженный и ровный. Его портят лишь пара выходов вроде нашего и маленькая сторожка с краю.

Внизу с трёх сторон раскинулось море. Только впереди виднеется длинный мост, ведущий в… это явно большой город. Больше, чем я думала! Дома облепили скалы и рассыпались по холмам, белые крыши сверкают на солнце. Какие-то величественные башни тянутся вверх как грибы.

Но удивляет не это.

Удивляет то, что творится на крыше.

Во-первых, она исчерчена непонятными линиями. А во-вторых недалеко от нас, в одном из мест, где линии сходятся, стоят… сани.

На крыше.

Ну, почти сани! Большая повозка на полозьях, с тремя сиденьями. Не запряжённая. Пустая, если не считать мужичка, который что-то жуёт, прислонившись к небольшому крылу сбоку. Два охранника скучают рядом.

Все вытягиваются, глядя на нас. А принц спокойно идёт в их сторону.

— Ваше высочество! — один из охранников вышагивает вперёд. — Леди. Его императорское величество прислал вам в дар повозку.

Не сразу понимаю, что это «вам» относится ко мне лично.

— Бесподобно, — беловолосый гад кривится при упоминании брата. Разворачивается и делает широкий жест рукой. — Ну вот, и ты получила подарок. Садись, полетишь.

Он… издевается, да?

Я вчера попыталась кое-что узнать об этом мире. Почти усвоила мысль, что «чудеса» здесь таковыми не являются и меня ждёт ещё много потрясений. Но даже милые служанки не знали, как меня отправят на север! Сейчас у них глаза, как и у меня — со старинную монету.

— В смысле полечу? — переспрашиваю. — По воздуху?

Охранники стоят и брутально молчат, принц холодно улыбается.

Я отворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону, тяжело дыша.

— Можешь полететь по земле, если так больше нравится, — раздаётся ядовитое со спины.

— Вы летали на этом? — снова разворачиваюсь к мужчине.

— Зачем? Мне нет нужды.

Ну да. По-моему, никому нет нужды садиться в сани на крыше и чего-то там ждать от жизни дальше.

— Вы умеете летать иначе? Как… — хочу сказать «как маг», но вспоминаю полупрозрачные крылья за его спиной и слабо вздрагиваю.

— Я дракон, девочка. — Кажется, он идеально чувствует мою слабость. На дне светлых глаз вспыхивает алый огонь. — Я ведь уже показал тебе.

Дракон…

Холод пробегает по спине.

Да, он показал мне при первой встрече что-то. Какое-то безумие, похожее на спецэффекты наяву — со своей кожей и чешуёй. И всё же!

— Что значит «дракон»? Вы превращаетесь в… — Нет, не в чудовище. Чудовище он по жизни. — Вы превращаетесь в большого зверя?

— Это значит, что я из тех, кто подчинил зверя. Мы правим этим миром. Но не думаю, что ты поймёшь.

Да, пожалуй, сейчас и пытаться не стоит.

Я трясу головой. Хочу потереть лицо, но этот жест выдаст слишком много слабости. Зверь? Звучит даже не как последний гвоздь в крышку гроба моей надежды — звучит как приговор само по себе!

Его даже человеком назвать нельзя?

Да, это ведь он звал меня «человечкой». Презрительно и холодно! И меня пугает даже не метаморфоза, которую я могу увидеть. А то, насколько это хорошо объясняет всю его… бесчувственность.

Эгоистичность.

Между нами — пропасть. Как в положении, так и в способе мыслить. Он, наверное, и правда чувствует себя хозяином жизни, а меня — ручным зверьком!

— Садись, — кивает «хозяин» на сани.

— И всё? Вы просто отправите меня, неподготовленную, на летающей повозке по небу? — голос всё-таки садится. Это же слишком опасный вариант! У него будет лёгкий способ убить меня — просто сбросив каким-либо образом с высоты.

А сани, словно отзываясь на мои слова, вздрагивают. Издают какой-то звук, похожий на утробный стон!

Зато беловолосый мерзавец неожиданно пристально смотрит на меня.

— А ты хотела чего-то другого? — презрительно. — Чтобы я понёс вас со служанкой в зубах? Или на спине?

— Служанка со мной не поедет.

— Тьма дорогая. Почему?

— Потому что вы дали мне право выбрать.

Каким-то образом я не отступаю, даже услышав про дракона — и искры льда взвиваются в серых глазах.

— Строптивая птица. Тогда хочешь, чтобы я нёс тебя одну? Женщины от такого без ума, да.

Глубоко вздыхаю.

Нельзя давать ему лишней власти над собой. К тому же, если повозку прислал император (тоже дракон?), она должна быть не такой опасной. Ну же: смогу я порадоваться, что путь на север по воздуху займёт меньше времени? И не придётся трястись на средневековой дороге?

А ещё мне вдруг приходит в голову, что беловолосый принц и впрямь женщин стесняться не привык. Все эти его повадки — что при первой нашей встрече, что вчера. Он кичится этим?

— Вам нравится пугать меня? Или шокировать, осыпая информацией из этого мира? — цежу максимально обличающе. — Держу пари, такого вы ещё не с одной женщиной не испытывали.

И он неожиданно улыбается в ответ. Не по-нормальному, нет! Улыбка эффектно обнажает зубы с одной стороны, внезапно чувственно изгибает губы.

— А тебе нравится дерзить сильнейшим. Верю, такого ты не испытывала — но я не в настроении.

Его рука вдруг лезет за пазуху и протягивает мне конверт.

— Когда прибудешь, передай мои распоряжения управляющему. И найди себе какие-нибудь бесполезные женские дела. Вышивай. Укрась комнату.

Чувствую, как губы поджимаются. Но безжалостный принц продолжает:

— Я сам прилечу через неделю или две. Устрой, чтобы меня ждал ужин и горячая ванна.

Руки за спиной начинают чесаться, хочется поддаться импульсу и швырнуть этот конверт ему в лицо.

Но я просто разворачиваюсь.

Иду к саням и, больше не думая, забираюсь на заднее сиденье. Слежу, как охранник ставит мою сумку рядом.

Сегодня все хотя бы вежливее со мной. Кроме, конечно, похитителя.

Сани внезапно снова вздрагивают, прямо под пятой точкой. Я чуть не подпрыгиваю!

— Не беспокойтесь, леди! — улыбается… кучер? Как его назвать? Оператор саней? — Надевайте сразу всё теплое, и полетим.

Мама, да во что я вляпалась?

Но я слушаю разумный совет. Ботинки на мне и так нужные, а вот накидку достаю заранее. А потом мужчина кладёт руки на какие-то рога, похожие на руль. Что-то делает — и…

Сани не разгоняются. Не начинают волшебным образом скользить по камням. Они просто снова вздрагивают, издают новый звук — теперь похожий на плач! — и мы, чуть дрожа, отрываемся от земли.

Медленно, на удивление даже плавно поднимаемся на метр. На два, на три…

Я вообще не хочу смотреть вниз. Но смотрю.

Последнее, что вижу до того, как мы «отчаливаем» — испуганных девчонок. И мрачного, как всегда прямого блондина, который уже развернулся и идёт к лестнице.

Большую часть времени мы летим невысоко. Над дорогами и рядом, над макушками деревьев.

Но иногда рулевой (буду так его звать) поднимает судно выше.

Тогда я окидываю взглядом пейзажи и задерживаю дыхание.

Море шумит по правую руку. Скалы стираются и вырастают вновь. Вдалеке небо подпирают туманные горы. Льются реки, желтеют поля.

Мы пролетаем мимо белых городов. Взмываем над древним лесом. Падаем снова в луга, где пасутся стада мохнатых животных, похожих на коров.

Море исчезает, равнина сменяет холмы.

Мне начинает нравиться полёт!

Красиво… Я пытаюсь понять время года. Рулевой говорит, что сейчас конец лета — хотя вокруг пасмурно и не особенно тепло. Холода, впрочем, тоже пока нет, накидка помогает в основном от ветра.

Хотя и от ветра нас защищают сами сани. Рулевой проводит рукой где-то внизу, и над нами словно раскидывается воздушный купол. Ветер начинает обтекать корпус, не так мешать.

Только сани на это стонут.

Конечно, я пытаюсь разговорить своего попутчика. А тот и не против.

— Кому вы служите? — уточняю первым делом. — Его величеству?

— Так точно, леди.

— И вам надо будет вернуться, как меня отвезёте?

— Непременно.

— А как вы доберётесь обратно, если повозка останется мне?

Он смеётся:

— Экая вы забавная! Не всё ли вам равно? Не переживайте, ваше не заберу.

Мне просто стало жаль, если ему придётся тратить кучу времени на путь обратно — но объяснить это оказывается на удивление сложно.

— А этой штукой тяжело управлять? — меняю тему, сдаваясь.

— Да не слишком.

— А меня научите?

Снова смех.

— Вас? Вы бы лучше другого возницу нашли и с поручениями гоняли! Но можно.

Может, жизнь ещё наладится? Мир не такой отсталый по части технологий. Вот с эмпатией у большинства мною встреченных пока всё-таки беда.

К вечеру мы долетаем до густых лесов, прорезанных потоками бурных рек, и останавливаемся на ночь.

Не в кабаке. Строение — квадратная башня, в которой горит свет. Похожа на маяк. Специальный пост для путешественников, как объясняет рулевой.

— Как же вы не взяли служанку? — сетует он. — Помогла бы вам.

А я чувствую свободу впервые за последние три дня!

Конечно, свобода относительная. Но даже появляется мысль: а может, плюнуть на всё и сбежать ночью через окно?

Останавливает здравый смысл: я — городская девушка без навыков выживания в условной средневековой Сибири. А вокруг уже именно она.

На следующий день пейзажи становятся скуднее, а ветра — злее. С самого утра заряжает мелкий дождь. Я заворачиваюсь в накидку, прижимаю к ушам капюшон, прячу руки в рукавицах. Рулевой что-то крутит у себя, и «щит» вокруг саней становится плотнее. Капли перестают долетать до лица.

А вот сани издают какой-то совсем жалобный стон!

— Почему повозка стонет? — спрашиваю я наконец.

— Так это воздушный дух внутри.

Холодная капля всё-таки попадает в нос, и я закашливаюсь.

— Дух? Что он там делает?

— Служит, конечно! Маги приковали его к кристаллу, вокруг которого эта красота построена, и вот он нас несёт. Вы не переживайте, он ещё гораздо больше вынесет, такие грузы они таскают, ух!

Маги в этом мире — все поголовно маньяки, я не понимаю?

— Они взяли живое существо и заперли в этой штуке? Чтобы оно служило?

— Да это ж дух! Какой он живой?

— А стонет почему?

— Страдает, наверное.

Такая логика заставляет меня медленно закрыть рот. Полёт перестаёт быть приятным. Я прижимаю ладони к лавке, словно наивно пытаясь успокоить запертого духа, совершенно по-новому чувствуя каждый стон и хрип!

— Когда мы летим, это ему ещё относительно нравится. Вот когда эта повозка долго стоит — тогда он иногда прям места себе не находит.

Император подарил мне это после того, как ему подарили меня саму?

Даже не знаю, какой вывод сейчас надо сделать. Что мне точно лучше научиться летать на этой штуке или что надо по приезду расколотить её? Нет, с миром определённо всё не так.

Прилетаем мы в молчании и под вечер. Дождь усиливается, и за пеленой холодного тумана я не сразу различаю то, что оказывается нашей конечной целью.

За время пути мы пролетали разные города. Они становились всё мельче, под конец превратились в деревеньки, ютящиеся в глубине лесов. Но всё же я ожидала чего-то более величественного от земель, дарованных принцу.

Нет, величественное есть. Огромная чёрная башня — она выплывает из тумана и возвышается над долиной как небоскрёб. Камень такой плотный и гладкий, что кажется монолитным. Она вся будто из другой эпохи. Почти с другой планеты.

Когда подлетаем ближе, я вижу дома под ней. Деревянные, свежие, хлипкие, и остатки каменных — из похожего на башню материала. Выглядит так, будто поверх старого города начали строить новый — вот только не слишком удачно. Общий уровень разрухи, впрочем, я оценить не успеваю. Мы подлетаем к основанию башни и садимся на размытую дорогу.

Прямо в грязь.

— Ну вот и прибыли! — Рулевой покачивается, ругается и отчаянно пытается вылезти не в лужу. Я тоже! Мы выбираемся с горем пополам, вдвоём подхватив сумки и стараясь не рухнуть в грязь.

Дождь, словно не желая отпускать нас, обрушивается стеной. Ледяная вода затекает в рукава, в ботинки, обдавая холодом и без того и продрогшие конечности.

Где-то в городе-деревне заливается лаем собака.

В ответ раздаётся протяжный волчий вой.

Утробно, жалобно стонут сани.

Рулевой стучит, кричит, чтобы нам открыли — да и я присоединяюсь. Хотя бы потому что у самой двери чуть менее грязно и сыро.

Мы стучим — только никто не открывает.

Когда уже кажется, что ни души в этой башне нет, что нам так и придётся мёрзнуть под дождём или стучаться в дома — дверь наконец отворяется.

На пороге возникает бледная девушка. Светлые волосы в косах, худое лицо.

— Кто вы? — удивлённо оглядывает нас она.

— Я вам тут леди привёз, — выступает рулевой раньше, чем успеваю я. — Прямо из императорского дворца, а вы не спешите принимать!

Девушка моргает. Ещё раз осматривает меня с ног до головы, приоткрывает рот, а потом поспешно отступает:

— Проходите, проходите.

Мы вваливаемся внутрь. Шумно выдыхаю от счастья, оказавшись в чём-то вроде прихожей! Вода стекает с ботинок на каменный пол, живо образуя лужицы и разводы.

— Я сейчас позову отца. Вы подождите, пожалуйста, вот тут, в гостиной.

Девушка говорит тихо, да и ходит тоже. Отворяет следующую дверь, а сама юркает на лестницу и скрывается в полутьме.

А внутри даже не так и плохо, как я успела предположить. Или это с дороги кажется? То, что назвали гостиной — небольшая, прямоугольная комната, и в ней растоплен камин. Огоньки жадно лижут дерево, и тепло окутывает, очаровывает.

Скоро к нам спускается мужчина лет пятидесяти.

— Леди?

Он чем-то похож на девушку: такой же высокий и худой. Прямые седые волосы слегка спутаны, одежда выглядит дорого, но мятая.

— Меня зовут Катерина, — вздыхаю и признаюсь: — Боюсь, я невеста его высочества.

Наверное в основном холод и усталость заставляют меня проговорить вот это сразу.

— Простите⁈

Наблюдаю, как у местных глаза лезут на лоб. Да уж, явно не собирался принц жениться! И мне вдруг совсем не хочется объясняться, даже частично доставать на свет свою дурацкую историю, переживать шок и унижение снова. Но что уж там.

— Позвольте я вам вкратце расскажу.

И мы садимся на стулья, я говорю исключительно в общих деловых чертах.

— Меня зовут лорд Скал, и я управляю делами в данном… прекрасном городе, — представляется мужчина. — В отсутствие его высочества, конечно. Это моя дочь, Мелодия.

Управляющий? Что ж, у меня для него письмо. Уж не знаю, что там написал беловолосый гад — вряд ли хоть слово, которое сделает мою жизнь проще! Я могла бы спрятать это послание. Договориться с местными жителями сама — без приказов запереть меня в комнате или следить за мной. Но решаю не начинать знакомство со лжи. Вдруг помимо гадостей обо мне там есть что-то полезное для местных людей?

Лорд Скал и впрямь подозрительно долго изучает буквы.

— Я понял, — говорит наконец. — Что же.

— У нас повозка снаружи, — вспоминает рулевой. — Надо накрыть, а то дерево испортится.

Тоже вспоминаю о воздушном духе, запертом под дождём, и ёжусь.

Ладно. Вот я и приехала. На край света, в настоящую глухомань.

А дальше-то что собираюсь делать?

Как выясняется, для начала стоит просто переодеться в сухое.

Мелодия провожает меня наверх. Туда, где расположены спальни — сколько их именно, я не понимаю. Башня высокая, огромная, и когда мы идём по тёмной лестнице, чудится, что тени вот-вот выпрыгнут из стен.

— Леди, мы совершенно вас не ждали, уж простите, — говорит девушка тихо, приведя меня в комнату.

— Это точно не худшее, что со мной случилось, не переживайте.

Единственная проблема, которая бросается в глаза — здесь чертовски холодно! Зубы начинают стучать. Девушка удивлённо поворачивается:

— Пожалуйста, обращайтесь ко мне как к простой. По сравнению с вами я простая и есть… Давайте помогу вам переодеться.

Слабо ей улыбаюсь. Одежда, к счастью, в этом мире сносная, так что я вполне справляюсь и одна. Но компанию она мне составляет.

А потом Мелодия обещает, что комнату подготовят — и ведёт меня ужинать обратно вниз. Кроме рулевого в столовой мелькает лишь мощная рыжая женщина, которая оказывается кухаркой.

— Здрасьте, — кивает она сурово и сбегает во тьму.

Не похоже, что кому-то кроме первых двух встречных здесь есть до нас дело.

И поскольку управляющий с Мелодией с нами не едят, я могу лишь разглядывать обстановку.

Башня изнутри создаёт то же впечатление, что и город снаружи: старое в ней мешается с новым. По чёрным стенам бегут… это даже не жилы, которые я видела во дворце, а узоры строгих форм. Кажется, что они должны гореть. Но не горят — и наполовину завешаны драпировкой. Всюду новые двери, и камины явно сложены из неродных камней.

Мы едим. Я наконец согреваюсь — и на этом начинает клонить в сон.

Утром я просыпаюсь… сначала мне кажется, что от холода. Тяжелое одеяло придавливает к кровати, но почему-то не спасает. Дрожь пробирает всё тело. Я резко сажусь и начинаю растирать замёрзшие плечи.

А потом слышу разговор.

— Не трогай её, не надо, нельзя, — звучит за дверью голос управляющего.

— Но она же может нам помочь! — впервые за полсуток Мелодия немного повышает голос.

— Не велено.

Чего не велено?

Сложных нравов я тут пока не заметила, так что просто хватаю верхнее платье, накидываю и выхожу в коридор.

— Доброе утро, я слышала, как вы говорили, — начинаю без обиняков. — Чем я могу помочь?

Застаю их врасплох, без сомнений. Мелодия испуганно перехватывает графин с водой.

— Я видела вчера, когда вы переодевались. Принц ведь… поставил вам метку?

Метку? Да, так он называл свою дурацкую татуировку, которую теперь не смыть — я уже пыталась.

— Верно.

Управляющий вскидывает руку и буквально отгораживает меня от дочери:

— Леди, это не важно. На самом деле, мне приказано отправить вас отсюда.

Вот тут я невольно застываю.

— Смеётесь⁈ Куда ещё?

— В соседнюю, вторую башню. Не переживайте: она, конечно, в состоянии хуже этой. Но зато будет вашей.

— Зачем?

— Его высочество так велит.

Я прикрываю глаза.

Значит, всё-таки не ошиблась! Инструкции на тему «ограничить, запретить и следить» в письме были.

На губы ползёт откровенная усмешка. Ещё куда-то! Даже на севере местной империи мне не хотят найти места — ещё подальше надо меня затолкать, чтобы взор не отравляла.

Знаете что? Нет.

Делаю глубокий вдох и выдох. Руки сжимаются в кулаки, и я отчётливо думаю: как же всё это достало!

— Слушайте. Лорд Скал, я даже притворяться не собираюсь, что мы с принцем поладили, — говорю горячо. — Но отдельная башня? Про это речи не шло.

Седой лорд оглядывает меня настороженно.

— Увы. Сожалею.

А он верен принцу, да?

— Вы же не можете говорить серьёзно! Что там, в этой второй башне, сколько народу?

— Сейчас никто не живёт… Но вам выделят прислугу.

Невероятно!

— И что я по-вашему должна там делать?

— Не знаю. Что заблагорассудится.

Зубы сжимаются. В груди всё клокочет.

— Лорд Скал. Смею напомнить, что я стала невестой принца по приказу императора. И его величество вряд ли хотел, чтобы меня запихивали в самый дальний угол.

Я надеюсь, что титул императора произведёт впечатление — и он производит. Только вот не такое, как я хочу.

И без того острые черты управляющего вдруг ещё заостряются. Глаза сверкают из-под густых бровей.

— Да, его высочество упоминал, что его брат распорядился вашей судьбой. Но императору давно нет дела до того, что происходит в этих землях.

Голос мужчины становится сухим. Чёрт! Кажется, он в ещё меньшем восторге от правителя, чем принц.

— Ладно, — выставляю руки, понимая, что просто не знаю, какие аргументы сейчас привести! — Слушайте. В письме наверняка хотя бы не указан срок, к которому надо убрать меня с глаз долой?

— Пожалуй, что нет. — Теперь лорд щурится. — А что?

— Тогда, полагаю, у нас ещё много времени. Давайте познакомимся, решим другие вопросы. Что вы говорили про метку? Уверяю, принц мне её по собственному желанию поставил.

Не тот манёвр, которым я буду гордиться. Я буквально пытаюсь выиграть время! И как? Казалось бы, мне палец о палец не стоит бить в землях мерзавца-жениха.

Но передо мной сейчас — не он. А живые люди. И внезапно страшная перспектива оказаться без них, совсем одной.

— Ну… — управляющий скептически двигает губами. Смотрит на дочь, и та выступает первой:

— Дело-то несложное. Его высочество оставил нам… урожай. Не удивляйтесь, вы сами всё увидите! Только поля накрыты защитой — от погоды, от налётчиков, и нужен сам его высочество, чтобы её снять. Или его магия. Как у вас.

Я пытаюсь переварить эту информацию.

— А вам он почему свою магию не оставил?

— Метку ставят только родственникам, — кривится управляющий. — Или супругам. В общем-то, ладно, Мелодия права: приложите несколько раз руку, будет не сложно.

Его отношение мне совсем не нравится. Как и вся ситуация! Но я соглашаюсь:

— Думаю, с этим я справлюсь. Показывайте.

Мы спускаемся на улицу. Днём городок выглядит чуть лучше, чем в сумерках. С небольшого холма, на котором стоит башня, видны деревянные дома — и даже пара деревянно-каменных, пристроенных к уцелевшим древним стенам. Есть и здания покрупнее — может, таверны и местные храмы.

Но мы идём не к городу, а в другую сторону.

Там, между башней и какими-то складскими на вид постройками раскинулся…

Я даже не знаю, как это назвать. Огород? Приличный участок земли разбит на грядки, которые накрыты… теплицами. Я имею в виду, полупрозрачными светящимися куполами.

— Его величество посадил здесь лечебную месанию, — говорит Мелодия. — Ну то есть, не сам, конечно — приказал посадить, напитал землю магией и защитил от холодов. Иначе она бы ни за что не выросла в этих краях, потому это огромная редкость и ценность. Он сказал, что мы сможем её собрать… но без него — не можем.

— Его величество — гениальный маг, — вздыхает управляющий.

По телу снова проходит волна жара, быстро превращающаяся в озноб на холоде. Гениальный, да! Я оценила!

— Он посадил что-то весной и забыл?

— Он очень занят, леди. Немудрено.

Занят прислуживанием гаду на троне и похищением женщин. Ладно! Старика мне явно не переубедить — так что я начинаю делать то, за чем пришла.

От меня и правда нужна только метка. Всё равно волнительно: каждое столкновение с местной магией пока не выкинуть из памяти. Я подхожу к первому куполу. Кладу на него руку — и делаю всё как объясняет Мелодия.

В общем-то, просто представляю, что преграда должна исчезнуть.

Предплечье с татуировкой обжигает. Жар бежит в ладонь — и опора под ней тает, прямо сама. Купол идёт волной — а через несколько секунд его как не бывало!

Мелодия радостно хлопает в ладоши. Управляющий кивает — и тут же отдаёт приказы. Двое рабочих, пришедших с нами, бегут собирать других людей.

Через десять минут на месте уже куча народу. Я впервые смотрю на простых местных жителей: на их грубую кожу, на суровые лица. Смотрю — и внезапно кажусь себе изнеженной девицей, до которой снова никому нет дела!

Нет, конечно, у меня ещё остаётся задача на полсотни грядок.

Но…

Если я жду благодарности, оваций, аплодисментов? То зря.

Все просто начинают сновать вокруг. Переговариваются, носят ящики. Снова начинает накрапывать дождь. Землю, не просохшую со вчерашнего дня, развозит моментально! Я иду к следующим грядкам — и в ботинках уже чавкает вода. Да что же это? То ли их пошив не предназначен для такого количества влаги, то ли у меня нет навыка прыгать по грязи! В отличие от местных — потому что даже управляющий ловко прыгает, что уж говорить о тех, кого он пригнал собирать травы!

Чешется нос. Я несколько раз чихаю — только не хватало простудиться…

— Значит, вы с кем-то торгуете? — пытаюсь спросить, тем не менее, управляющего, кладя руку на мокрый ледяной купол.

— С местными, — отвечает он нехотя. — Ведём дела.

— А местные — это кто?

— Да те, с кем можно иметь дело. Оборотни. Гарпии.

Внутри всё напрягается от очередных фэнтезийных образов, но я стараюсь не выдать ничего лицом.

— И что получаете взамен?

Мужчина наконец поворачивается ко мне. Лицо у него не такое суровое, как час назад — но улыбка выходит печальной:

— Леди, не стоит вам забивать этим голову.

И он уходит вперёд, что-то говорит рабочим — и на меня совсем перестают обращать внимание.

Заканчиваю я ещё через час. Вымокшая и вся продрогшая. Ещё пару минут стою под дождём — а потом молча ухожу.

Отогреваться. Тосковать.

Только Мелодия увязывается за мной — и мы вместе едим. В башне, в которой все вокруг тоже заняты своими делами.

Потом я поднимаюсь в спальню… и застываю.

Моя сумка стоит у изножья кровати. Уже собранная. Всё остальное прибрано, как было вчера — до моего приезда!

Прикрываю глаза. Да это просто невозможно!

Управляющего поймать сложно — но я всё же ловлю, через два часа, когда он заходит в кабинет этажом ниже.

— Лорд Скал!

Мужчина как раз снимает мокрый плащ.

— А, даже хорошо, что вы пришли, леди Катерина. — Его взгляд сейчас помягче, чем утром. Но всё же, безрадостный. — Послушайте. Я благодарен вам за то, что вы использовали метку — и даже за то, что слегка настояли на этом. Но ваш переезд… всё-таки не стоит его откладывать.

Надо же!

— Нет, это вы послушайте! — Я резко подхожу к нему. — За что вы хотите меня отселить? Я же ни в чём не провинилась перед вами и даже, чёрт возьми, перед принцем!

— Леди, дело не в этом…

А в чём?

Отчаянно мотаю головой.

Нет. Просто нельзя соглашаться. У меня не осталось места для отступления!

Я же не приспособлена жить здесь — вдруг понимаю это так чётко, как не понимала даже с утра. Я совершенно одна! Куда ниже падать? Если меня выселят — такими темпами в нежилой холодной башне я умру от банальной пневмонии. Или от тоски. И мой царственных жених будет только рад.

Мне нужно за что-то уцепиться над пропастью. Мне нужны союзники — и искать их надо прямо здесь и сейчас, пока «гениальный маг» на пару недель про меня забыл. Только это время у меня и есть!

— Лорд Скал, — я беру его морщинистую руку. Он удивлённо вздрагивает, но я говорю проникновенно, горячо: — Это же суровый край, я вижу. В таких местах люди должны помогать друг другу, держаться вместе. Уверена, мне найдётся здесь дело. Во-первых, метка ещё пригодится. Во-вторых, я не зря спросила о торговле. Деньги, сделки — со всем этим я могу помочь.

— Леди! — выдаёт он возмущённо. — Вы хотите вмешаться в мои дела? Вы же ничего не знаете о Севере, о местной жизни…

— Вовсе нет, найдите мне дело попроще, я не привередлива.

— Дело?

— Да. Наверняка вам где-то нужна помощь с цифрами и счетами. Или с документами.

— Вы умеете ими заниматься?

Отчаянно усмехаюсь.

— Я была кем-то вроде счетовода в своём мире. Хотя на самом деле это не важно! Главное — что я просто хорошо образована, очень даже хорошо по вашим меркам. Наверное, это сейчас моё единственное преимущество, но уверяю, я смогу вас удивить. Дайте мне работу.

— Но это не то, чем должна заниматься леди. Тем более, вашего статуса!

Одно — слишком сложно, другое — слишком просто?

— Но ваша дочь помогает вам! И вообще, я думала, нравы севера проще: принц выращивает урожай, люди в целом работают и не задают вопросов.

Управляющий смотрит на меня долго. Высвобождает, наконец, руку — но аккуратно, не торопясь. Потом внезапно вздыхает:

— Вы неплохо торгуетесь, должен отдать вам должное.

— Я просто не уверена, что выживу, если останусь одна. А мне очень хочется жить.

Во взгляде мужчины наконец что-то словно ломается. Он прикрывает глаза.

— Ладно. Я думаю, что могу… В конце концов, второй башне и правда нужен ремонт. А если вы хорошо образованы, может, найдутся места, где я мог бы спросить вашего совета.

Говорит он не то чтобы уверенно. Но я сглатываю от облегчения.

— Спасибо.

Это кое-что. Это начало.

— Волки заберут первую партию мерсалы завтра. — Я произношу странные вещи со спокойствием, которое поражает меня саму. — По словам посла, их торговцы уже в пути.

Отпиваю чая из большой кружки и ставлю её обратно на дубовый стол. Переворачиваю страницу в своих записях.

Управляющий, глядящий на меня поверх собственной кружки, удовлетворённо кивает.

Мы сидим вдвоём в его кабинете. Обсуждать дела за едой, по крайней мере за перекусами — это его дурная привычка. Впрочем, меня, рождённую в двадцать первом веке на Земле, она не то чтобы смущает.

Пока не могу сказать точно, какие отношения между нами установились. Я не простила его за то, что он готов был отослать меня в первый день! Но в то же время, с тех пор мы… сработались, вполне.

Худощавый, педантичный лорд слушает меня. Объясняет что-то, если нужно. И даёт понятные, разумные поручения, прибавляя: «Если вам будет угодно, леди».

— Знаете, мы могли бы продать им сразу снадобья, — замечаю я. — Раз уж вариантов у них нет, они купят целебные травы в каком угодно виде. А так выйдет дороже.

Лорд Скал качает головой:

— У нас нет на это рук, да и времени. Может, в другой раз.

Киваю, не спорю.

С того времени, как я попала в башню, прошло почти две недели. И всё это время я отчаянно пытаюсь здесь прижиться! Отчаяние, впрочем, только внутреннее. Я цинично рассудила, что внешне лучше быть спокойной и приветливой — так больше шансов.

На второй день я пошла знакомиться со всеми в башне. Не то чтобы меня можно назвать душой любой компании. Душа на моём месте уже наверняка облетела бы всех с печеньем и покорила хоть несколько сердец. Но я постаралась поговорить с каждым жителем, охранником, работником.

С рыжей кухаркой из далёкой деревни на краю снежных пустошей. Со старым лекарем, утверждающим, что он видел рождение империи. Со швеёй, которая когда-то была монахиней. С библиотекарем, которого привезли из столицы.

Я задаю искренние вопросы, узнаю, кто что делает и чем живёт. Даже если они относятся настороженно к «чужой леди», я пытаюсь наладить контакт — и, чего скрывать, стараюсь добиться, чтобы меня запомнили.

Если запомнят, будет сложнее прогнать.

Потому что увы: мне до сих пор кажется, что за спиной тикают огромные старинные часы. Скоро, уже скоро вернётся мой жених — и я не готова к встрече с ним!

Конечно, какие-то успехи у меня есть. Управляющий быстро понял, что я могу посчитать запасы в кладовой или детали торговой сделки буквально лучше всех в округе. Я могла бы и больше: составлять отчёты, письма. Но увы…

Местного письма я не понимаю.

Я вообще всё гадала, как воспринимаю слова на слух. Связано ли это с «гениальной магией» принца! Но когда осознала, что не могу написать ни строчки привычными здесь рунами — меня бросило в пот. Ещё одно препятствие! А их и так хватает…

К счастью, пока мне вызвалась помогать Мелодия. Всё, что нужно лорду Скалу, я сейчас диктую ей.

Занялась я и другими вещами, более… личными.

Снова отказалась от персональной служанки. Мне всё равно определили девушку, которая приносит воду для умывания и может достать кое-какие мелочи. У швеи я заказала одежду потеплее. Объяснила доброй женщине с мягкими руками, что мне нужно что-то вроде тёплой пижамы и белья. И накидки все посмотреть, подбить мехом.

Стало полегче! Особенно в помещении.

Но и в башне я стараюсь не сидеть целыми днями.

Следующий шаг кажется рискованным до сих пор — но всё же я решила по чуть-чуть привыкать к холоду. Выбегаю из относительно тёплого помещения на улицу и забегаю обратно, давая организму контрастные нагрузки. Умываюсь ледяной водой. Стала по утрам разминаться на свежем воздухе: делать зарядку за амбаром, где никто не увидит «безумную леди»!

Словно я готовлюсь оказаться одна на морозе… Сюда же, не совсем по плану, добавились прогулки на санях.

Рулевой пока остаётся в городе — ждёт караван в южные земли, чтобы не ехать в одиночку. Как управлять повозкой, он объяснил мне буквально за день. А потом я прямо спросила у местных, можно ли освободить духа. На меня посмотрели как на умалишённую — но это ладно! Хуже, что вердикт был прост: дух заперт в кристалле. Ничего я с этим не сделаю, даже если сожгу сани до тла.

Кошмар какой-то.

Но пока прогулки по воздуху — мой единственный способ занять духа. И, возможно, моё собственное единственное развлечение.

— Стены начали утеплять к зиме, — возвращаюсь я к работе и докладываю, отпивая чая снова. — Гобелены перевесили, расход материалов на заделку щелей — по плану.

Здесь, можно сказать, кроется моё внезапное достижение.

Кое-что хорошее мне удалось привнести в местный распорядок почти сразу. Как оказалось, систематизировать информацию здесь просто не привыкли. Сколько надо заказать мха и глины для утепления? Да на глаз. Когда начать, чтобы успеть к середине осени? Да как получится!

Немного простых расчётов — и вдруг оказывается, что я могу добиться, чтобы материалов хватило с первого раза. Или чтобы на ужин привезли достаточно продуктов, а мясо не портилось в кладовой.

Никогда не думала, что стану завхозом. Но это лирика.

Меня больше пугает, что сейчас конец лета — а башня, да и соседний город уже готовятся к зиме. О той говорят почти с придыханием, шёпотом упоминают холода и грядущую долгую ночь.

— Купили у деревенских сушёной рыбы, — продолжаю я, прочистив горло. — Урожай этого года мы с Мелодией почти описали, вот что выходит.

Я пока не понимаю, хорошо там выходит или нет. Спрашивала жителей, конечно — но у каждого свой ответ. У кого-то «каждый год бы так, леди», а у кого-то «всё пропало»!

Лорд Скал берёт паузу и глядит в бумаги, которые я ему передала.

Долго глядит.

— Это просто замечательно. Благодарю, леди Катерина.

Он теперь называет меня по имени. Говорит мягче — словно лёд в его суровом голосе треснул. В глазах появился живой огонь.

И всё же, всё же!

Сомнения не отпускают, пожирают изнутри. Будет ли толк от моих стараний? Можно ли сделать хоть что-нибудь, чтобы обезопасить себя от жениха, когда тот прилетит?

Идея приходит внезапно, одним пасмурным утром.

В тот день я прихожу посмотреть на волколюдов, которые прибыли торговать в Ветровец — так назван местный город. Смотрю, как мускулистые рабочие загружают товар в повозки.

— Как ваши дела, леди Катер-рина? — звучит рядом рычащий голос.

Быстро поворачиваюсь. На меня смотрит их посол — Рейварн.

Должна сказать, выглядят волки внушительно. Они крупнее обычного человека, шире в плечах. И, чёрт побери, волосатее. У посла — густая чёрная грива, вечная щетина и два шрама от когтей через пол лица.

Ему лет тридцать пять, он немногословный мужчина, которого я в других обстоятельствах наверняка назвала бы красивым.

Увы, сейчас воспринимать мужскую красоту толком не выходит. Впечатление испорчено напрочь.

— Как и в прошлые дни, — киваю в знак приветствия.

— Светлого вам утра.

— И вам. — Не ответить на подобное пожелание здесь считается ужасно дурным тоном, я пока только частично узнала, почему. — Лорд Рейварн, скажите. У вас есть идеи, что ещё потребуется вашему народу? Через месяц, два, зимой?

Он жестковато усмехается. Ноздри дёргаются, взгляд жёлтых глаз проходится по мне.

— А вы спрашиваете как невеста дракона или как пленница-иномирянка?

Он, пожалуй, единственный, кто позволяет себе такую откровенность. Не то чтобыя́была с ним откровеннее, чем с другими, просто волки — прямолинейный народ.

— Скорее второе, — тоже не юлю.

— Травок нам хватит. Главы кланов и так воют, что мы купили их у дракона, хотя в лесу каждый корень наш. Еда? За ней вы ещё пришлёте к нам обозы, я уверен. От вашего оружия нет толка. Если не готовы продавать свет, леди, пока соблазнить нас нечем.

Продавать свет… что-то подобное я уже слышала! Император пообещал волкам защиту от Тьмы, и под этим предлогом они наконец сложили оружие. Я не знаю, что это за тьма, от которой надо защищаться! Почему от неё плохо помогает огонь. Но в голове роятся жуткие фантазии — а потом неожиданно мелькают и другие мысли.

Об электричестве. О том, как много оно сделало для моего мира.

А ведь точно.

Немного позже я иду к Мелодии и прошу:

— Помоги мне, пожалуйста, опять с письмом.

— Посмотрите.

Вечером я протягиваю управляющему свою гордость. Хотя как взглянуть — в некотором смысле этот список как раз её перечёркивает.

Лорд Скал берёт листы костлявыми пальцами. Смотрит, что его дочь помогла мне перенести на бумагу в этот раз.

— Что здесь? — уточняет удивлённо.

Я не отвечаю сразу, слежу, как он вчитывается. Потом наконец поясняю:

— Я описала самые полезные вещи, которые смогла вспомнить — вещи, которые есть в моём мире, но которых нет в вашем. Пока. Всё это можно создать.

Когда-то я читала, да и смотрела истории, где героини попадали в иной мир. Там они часто вспоминали какое-нибудь изобретение человечества и ловко вписывали его в фэнтезийные реалии.

Но у меня такая ситуация, что по одной вещи выдавать совершенно нет времени!

Мне нужно всё и сразу.

Лорд Скал обхватывает подбородок. Не знаю, впечатлён он или нет. Но вот его лицо вытягивается — до чего он дошёл? До антибиотиков?

— Вы можете производить свет?

Выходит, всё-таки тоже до света.

— Теоретически.

— И вы знаете, как это сделать?

Тут я, конечно, слабо улыбаюсь:

— Увы, нет. Технология сложная, и хоть я кичилась, что хорошо образована, знаний мне не хватит. Я понимаю только основные принципы.

— Это… очень жаль.

Лицо лорда тускнеет, и я невольно двигаюсь вперёд. Подхожу к столу.

— Увы, лорд Скал. Речь не о том, что я могу создать по щелчку пальцев. Владей я такими знаниями — уже в первый день поразила бы императора и купалась в золоте! Но не отметайте мои идеи потому что их сложно реализовать. Это вещи, которые изменили мой мир. Прошли проверку временем. Я могу описать желаемое, могу направить ваших учёных и принести большую пользу.

Быть может — слишком большую и абстрактную для одного управляющего на краю империи, вот в чём проблема! Я понимаю это. Но всё же.

— Леди Катерина, я… хорошо, это очень интересно. Я передам записи его высочеству, вот что.

Нет-нет! Внутри аж свербит. Вот уж кому, а мерзавцу я не хочу быть полезной — не хочу, чтобы вышло, что его преступление не только осталось безнаказанным, но и выгоду принесло!

— Не уверена, что смогу договориться с принцем! — мотаю головой. — Возможно, он не станет меня слушать. Я хочу вашей поддержки, лорд Скал. Чтобы лично вы поверили в мою ценность, защитили меня и не дали убить. Взамен я найду способ реализовать что-то из этих изобретений и отплачу вам в будущем. Это очень хорошая сделка, если подумать.

В этот момент я уверена в том, что говорю. Да, конечно, должны быть способы. Взять мои знания, наложить на науку этого мира. Рано или поздно получится!

Суровый лорд внезапно хмурится. Потом печально улыбается:

— Интересно, что вы обещаете мне деньги, которые хотите заработать. А не думаете о благах, которые могли бы получить быстрее, став его высочеству хорошей женой.

Меня словно током бьёт.

Не буду я никакой хорошей женой! Не хочу даже думать о совместной жизни, о брачной ночи или что там ещё будет. Я не знаю, чего беловолосый мерзавец потребует. Выселение — не единственная возможная проблема. Мне нужна защита от всего.

— Вы и правда необычная, леди Катерина, — продолжает управляющий негромко. — Я не привык к внутренним ссорам, не привык занимать сторону. Но… хорошо. Теперь уж я вряд ли оставлю вас, помогу чем смогу.

Это не совсем то, на что я надеялась.

Я бы хотела большей отзывчивости. Больше энтузиазма!

Но заставляю себя кивнуть:

— Спасибо, лорд Скал.

Не кажется, что он всё-таки пойдёт против принца. Но это ещё один шаг. Я пока сделала что могла.

Это случается через день. Я разговариваю с фермерами на улице, записываю последние сведения об урожае — и вдруг вижу. Сначала людей, которые смотрят и показывают пальцами в небо. Потом — точку, которая в этом небе появилась.

Она быстро превращается из воображаемой букашки в большую птицу. А потом принимает очертания летящего чудовища — по-другому и не скажешь!

Дракон огибает город по дуге. Он ещё далеко, но уже можно с убийственной чёткостью рассмотреть огромные перепончатые крылья. Длинный шипастый хвост. Морду с завитыми рогами. Чешую, цвет которой напоминает цвет густой, но не ссохшейся крови.

Он закладывает вираж — а потом падает, буквально в одно мощное движение садится на крышу башни.

Звук удара отдаётся в земле. Рядом ахают люди, ветер от сильных крыльев долетает до нас.

А я просто стою — стою как вкопанная. Внутренности леденит, плечи и шея деревенеют, начинают ныть от напряжения. Пальцы продолжают стискивать листы и местный аналог карандаша.

Потом… что ж, потом я поворачиваюсь к фермеру и безучастно продолжаю разговор.

Я захожу в прихожую, прохожу мимо гостиной. Поднимаюсь по лестнице, сбрасывая капюшон и отряхивая плащ.

Между вторым и третьим этажом сталкиваюсь с лордом Скалом.

— Вот вы где! — ахает он. — Чем вы заняты? Его высочество хочет вас видеть!

По телу проходит горячая волна.

Я видела два варианта развития событий: что жених захочет видеть меня сразу и что не вспомнит обо мне вообще. Минуту назад они казались вполне равнозначными.

Сейчас я чувствую, что первый куда хуже.

Тем не менее, смятение стараюсь затолкать как можно глубже. Киваю, поднимаюсь вслед за лордом. И ещё выше.

Мы идём по коридору — пока я с ужасом не понимаю, что пришли мы в мою спальню!

Принц стоит там. Спиной ко входу, что-то рассматривая в окне. Лёгкая южная одежда выглядит как насмешка над местной погодой — хотя, наверное, в форме чудовища летать не холодно.

На наше появление он лишь слегка двигает головой, белые волосы мажут по спине. Наконец, роняет:

— Почему ты здесь, невеста?

Поворачивается.

Он — точно такой же, как и был. Да и что могло измениться⁈ Хищные черты. Острый, ледяной взгляд, внезапно идеально подходящий этому месту. Длинные волосы — слишком мягкие для остального его облика.

Что-то во мне взвивается, едва взгляд падает на меня. Хочется встряхнуться и дёрнуться, отступить и зарычать.

— Ваше высочество, я же уже сообщил вам, что вторая башня оказалась не готова для проживания, — поспешно, явно чтобы я услышала, вставляет лорд Скал.

— Да. Сообщил. И что? Подготовили бы до зимы.

Управляющий мнётся, а я просто молчу. Наконец, принц не выдерживает, машет рукой:

— Всё, оставь нас, Скал.

Лорд не то чтобы сразу кланяется и убегает — но кланяется и убегает весьма быстро! «Вот и вся помощь», — думаю я с досадой.

Если честно, очень надеюсь, что не вся — но нервы скручиваются в узлы.

Жених складывает руки за спиной:

— Ждала меня, дорогая?

И от этого «дорогая» меня словно всю переворачивает.

— Нет, ваше высочество.

Ещё некоторое время мы смотрим друг на друга.

— И всё. Это всё, что ты собираешься сказать после двух с половиной недель разлуки?

— Вы велели мне помалкивать.

— А ещё я велел приготовить мне ванну. Но ты ослушалась.

Беловолосый принц проходится по комнате. Движения плавные и размеренные, хотя сейчас я замечаю, что выглядит мерзавец слегка уставшим. Под глазами легли тени, уголки губ опущены. Это из-за полёта?

Хуже, что его нечеловеческую красоту это почти не портит.

— Есть идеи, как я должна была подгадать время к вашему прибытию? — спрашиваю, почти не пропуская эмоций в голос.

— Например, пойти и заняться распоряжениями, когда увидела меня на горизонте. А не прятаться не пойми где.

Последнее он внезапно произносит так недовольно, что я снова гадаю, какого чёрта ему вообще нужно.

— Пока тебя не было, у меня была возможность поговорить с управляющим, — наконец, произносит принц быстрее и резче. — Смотрю, ты во многом решила наплевать на мои слова, даже поразительно.

Что ж, пожалуй, это будет сложно отрицать.

— Замечу, что я не сделала ничего плохого, наоборот, старалась принести пользу.

— О Тьма, да! Говорят, ты выбилась из сил, приложив пару раз мою метку.

Это что, издёвка? Над тем, что я сделала в первый день⁈ На меня словно прыскают кислотой, которая медленно въедается в кожу.

А мерзавец подходит ближе, встаёт рядом. В какой-то своей смущающей и издевательской манере. Взгляд обжигает моё лицо, словно он смотрит не на ненавистную невесту, а на какую-нибудь из своих женщин. Пытает и рассекает.

— А потом что? — знакомо хрипловатое. — Стала выполнять поручения моего управленца, считать коров?

Снова язвительная интонация, будто всё это ужасно смешно. Я сжимаю зубы: гордячкой с раздутым самомнением меня не назовёшь, но как же я мечтаю укоротить его язык!

— Если вы считаете…

Меня прерывает звук открывшейся двери. Мелодия залетает в комнату, не особо заботясь о приличиях:

— Леди, последние фермеры при…

Потом она замечает принца. Ахает.

— Ваше высочество! Простите великодушно, я ни в коем случае не хотела вас прерывать!

— С чем ты пришла? — изгибает бровь гад.

— Это… не важно, конечно. Простите!

— А ну стой. — Жених требовательно выставляет руку, и на миг я даже удивлена, что дверь не захлопывается перед носом девушки! — Что важно, решаю я. Расскажи, вот с чем ты сейчас прибежала к моей дорогой невесте?

Кажется, Мелодия совсем теряется. А я мысленно ругаюсь — но девушка выдаёт:

— Просто хотела сообщить леди Катерине, что приехали последние фермеры для пересчёта урожая.

Принц некоторое время молчит.

— Хорошо. Теперь иди.

Когда дверь закрывается, он снова переводит на меня взгляд.

Смотрит как-то…

Странная искра мелькает в ледяных глазах. Насколько дурная — не знаю! Но он вдруг становится куда серьёзнее, рассматривает меня ещё пристальнее и мрачнее.

Под таким прессингом я наконец не выдерживаю:

— Слушайте, если вы так хотите избавиться от меня — не обязательно отправлять меня умирать в холодную нежилую башню. Не обязательно сживать со света! Отправьте обратно в мой мир. А всем скажете, что я ушла в лес и не вернулась.

— Думаешь, я хочу тебя убить?

Слегка изогнутая бровь. Интонации — такие, что мурашки бегут по коже. Не злые, скорее бездушные и любопытствующие.

Не отвечаю.

— Ты слышала, что вернуть тебя невозможно. Мой брат не врал.

— Тогда дайте мне уехать куда потеплее, с глаз долой!

— Хватит, — внезапно раздражённо цедит он. Склоняет голову на бок. — У меня мало требований, разве нет? Веди себя незаметно, не доставляй проблем! Но тебе захотелось побыть леди, я смотрю? Поиграться в значимость? Ладно, раз так — у меня есть дело для тебя. Как раз некому его спихнуть.

Я моргаю.

Звучит… отвратительно из его уст.

— О чём речь? — Я знаю, что пожалею, но всё-таки спрашиваю.

— О нашей свадьбе. Займись ею. Мы женимся через неделю.

Меня всю встряхивает от этих слов.

Свадьба!..

— Через неделю, — повторяю я бесцветно. — Зачем так скоро?

— А ты надеешься, если тянуть, что-то изменится?

Да. Может быть. Я нащупаю почву под ногами, пойму, как выживать в этом безумном мире! Хотя на самом деле вряд ли. Это просто попытка себя успокоить.

Тем не менее, я не отвожу взгляда. Поджимаю губы, прежде чем спросить:

— И что вы мне предложите за устройство свадьбы?

Такого поворота разговора его высочество явно не ждёт.

— Предложу?

— Чем отплатите?

— Ты показала, что хочешь заправлять делами, — выдаёт он раздражённо.

— Вы «спихнёте» на меня работу. Это вам нужно.

Я и сама не знаю, куда лезу.

В первую очередь хочу его ужалить. Удивить, немного выбить из колеи! Чтобы он не чувствовал, что каждым словом и жестом выкручивает мне суставы, растягивает на дыбе.

Немного недальновидно.

Но что плохого, если я пропущу шаг, где сокрушаюсь о неизбежном? Отберу у него рычаг давления и уйму удовольствия? Начну торговаться?

— Нет, если не хочешь быть леди — сиди в комнате. — Мерзавец отступает, словно порываясь уйти.

— Это ваша свадьба в первую очередь, — выпаливаю. — Мне всё равно. Меня здесь почти не знают. Вы — принц, и ещё две недели назад сокрушались, что вам оказывают недостаточно почестей. Значит, чужое мнение вас заботит. Небось и идея устроить свадьбу через неделю — не ваша вовсе!

Чёртов жених останавливает движение — а потом порывисто шагает обратно.

На миг в его глазах мелькает что-то новое. Будто я стала не комнатным зверьком, а ядовитым растением. И ему любопытно.

— Какая ты хищная, птичка. Клюв и когти.

Слова и правда подозрительно легко просятся на язык. Меня накрывает вдохновение — злое и тёмное.

— Я даже знаю, чего хочу, — упиваюсь его злостью. — Попробуете сами торговаться?

— Это если ты права, — ласково. — Но в твоих расчётах один изъян. Если мне важно, чтобы церемония была достойной, с чего доверять её тебе?

— Не знаю. Возможно, вы всё же слушаете своего управляющего — он предан вам и, видимо, не подводит. А лорд Скал говорит, что я тут справляюсь. Наверняка он и приглядит за мной. Со всем поможет. А вы — вы будете упиваться, засыпая меня поручениями о деле, которое мне ненавистно.

— Последняя идея прямо хороша.

Я прихожу к окончательному выводу, что меня вымораживает его тон. Эта совершенно дикая манера говорить любые вещи спокойно и с тенью насмешки. Получается в лучшем случае странно. В худшем — невообразимо жестоко.

— И всё же. Жду вашего предложения.

— Просто выкладывай, чего хочешь.

— Вы не тронете меня во время брачной ночи. — Ловлю ледяной блеск в глазах. — И позже. Не тронете ни пальцем.

Беловолосый гад смеётся.

Смех — тихий и такой же хриплый, как и голос.

— Это отличная сделка. Вам же не нужны ни наследники, ни моё тело. У вас нет никаких планов на жену, так что считайте, что получите всё бесплатно.

— Нет, — рубит он. — Сделка ужасная. Потому что ты жутко хочешь, чтобы я тебя не тронул, и я могу продать это гораздо дороже.

Меня словно всю обдаёт раскалённым паром.

Он — чудовище. Чёртово чудовище из сказок.

— Ну разумеется, — усмехаюсь горько. — Я всё-таки предложила условия первой, и теперь вы выпотрошите меня за это. Знаете что? Я передумала, мне плевать. Я взрослая женщина. Вы — более-менее симпатичны, внешне. Голым я вас уже видела, ничего страшного там нет.

Внутри всё полыхает огнём, потому что мне не плевать, ни секунды, ни капли!

От одной мысли, что он распластает меня на кровати, ещё и чего доброго своей магией, хочется выть и драться.

— Правда?

И он делает ровно худшее, что можно сделать после таких заявлений.

Рука ложится мне на шею. Отводит волосы. Большой палец проводит по щеке, очерчивает нижнюю губу.

Я с огромным трудом не дёргаюсь!

Это абсолютно извращённо.

Между нами пылает злость — и даже воздух, кажется, подрагивает от её жара.

Мне чудится, что принц мечтает сжать свою музыкальную руку на моём горле. Хотя в красивых чертах скорее равнодушие, а в прикосновениях — та самая маньячная нежность.

А потом вдруг морщинка ложится меж светлых бровей, и мужчина прикрывает глаза.

— Надоело, — выдыхает. — Я велю тебе заняться свадьбой, чтобы посмотреть, способна ли ты на самом деле на что-то. И если вдруг способна… — странный изгиб губ. — Да почему нет? Останешься тут. Будешь заниматься прочими глупостями.

Какая, чёрт побери, щедрость!

Я начинаю понимать. Он же может отбирать у меня все до единого базовые права — и потом возвращать царской милостью, за то что я буду выполнять требования.

И я сама иду в эту ловушку. А куда ещё идти?

— И какие же критерии будут у вашей оценки? — цежу.

— А какие ты придумывала себе раньше? — Новый взгляд. — В своей голове, договариваясь со Скалом? Будет не хуже, поверь.

— Нет, мне нужны чёткие требования.

Принц отпускает меня, усмехается.

— Ну допустим. Скал их и придумает до вечера.

— Пусть он слишком не усердствует, неделя — это неделя. И да. Просто за то, что я возьмусь помогать со свадьбой, вы не выселите меня, я проведу зиму здесь. А за то, что за неделю мы умудримся соблюсти приличия — вы всю эту зиму не тронете меня в постели.

— Адра. Тебя всё-таки заботит сохранность того, что у тебя между ног. Я не трону тебя в брачную ночь.

— Три месяца.

— Один.

На миг губы принца снова трогает усмешка — мне вдруг кажется, что он сам удивлён, куда зашёл этот разговор. Но даже улыбнись он широко — всё равно получилось бы то же холодное уродство.

И я чувствую, что это даже близко не конец.

Он может обмануть меня в любой момент. Может передумать и убить после свадьбы — когда выполнит указания брата.

Но я же хотела купить себе время, обживаясь в башне.

Кажется, ещё неделю купила. Может, наскребу и на месяц — кто знает.

Даже если эта неделя… будет невыносимо тяжёлой, потому что я буду сама лезть из кожи вон, чтобы стать собственностью монстра.

Может, мне всё же надо бросить идею здесь обжиться.

Потратить это время на планы о том, как бежать. Хоть к волкам. Хоть куда.

На самом деле организация свадьбы не так ужасна, как я изначально представляю.

Во-первых, я прихожу к лорду Скалу. Он принимает меня, на удивление, с некоторым сочувствием.

— Мы с вами со всем разберёмся, леди Катерина, — обещает. — Не переживайте.

Во-вторых, я вижусь с десятками других людей в следующие дни. В башне и в городе. Эти странные люди — с прибытием принца они почему-то не решили, что мне конец и на меня можно смотреть как на покойника. Даже наоборот.

Те, кто уже начал потихоньку улыбаться мне, улыбаться продолжают. Те, кто будто не знал, как ко мне относиться, теперь внезапно кланяются. Может, настолько боятся дракона? Увидели, что меня он не сжёг — и решили на всякий случай быть повежливее!

Всё это в новинку.

Я останавливаю тех, кто кланяется — если это не отнимает много сил.

Ещё в первый же день Лорд Скал пишет приглашения гостям. Их немного. Лидеры оборотней и гарпий, а из людей (или драконов) — только северные лорды. Но пользуясь случаем, я аккуратно расспрашиваю окружающих, кто есть кто. Чьи земли где находятся. А не проходит ли рядом граница империи? Что вообще за её пределами?

Пытаюсь по чуть-чуть нарисовать карту в голове — и не забыть её за другой работой.

Мы закупаем еду. Готовим место для праздника под открытым небом. Я лечу в местные гостиницы, договариваться о жилье для приезжих. Лорд Скал находит музыкантов и воинов, которые будут развлекать гостей.

Как ни странно, принц-дракон будто принёс с собой нормальную погоду. Дождь больше не льёт каждое утро. На улице становится даже приятно — градусов пятнадцать, не меньше.

И как-то за этим всем мне удаётся отрешиться от главной мысли — о, собственно, замужестве.

Что толку рвать нервы, если ситуацию не изменить? Лучше думать, что будет после свадьбы.

Побег я прикидываю всерьёз. Куда бежать, уже примерно представляю. Увы: то, что мы на краю империи, не значит, что с этого края легко выбраться. Вокруг — мёртвый север, моря и океан. Чтобы сбежать, придётся целый день лететь на юго-запад.

Из хорошего — на чём лететь, у меня есть.

Из плохого — нет необходимых вещей или хотя бы денег. Но эту проблему можно решить. Идею своровать что-то из «казны» я отметаю, но на свадьбу должны дарить подарки.

И как я выясняю — например, людоволки с их прямотой охотно спросят, чего желает невеста.

— А есть какие-то идеи? — Я слегка играю с Рейварном, поскольку не могу позволить себе быть настолько же честной. Потом пожимаю плечами: — Буду рада украшениям. Не обязательно дорогим: меня скорее интересуют те, что проще. — И чтобы оправдать всё это, добавляю: — Его высочество не слишком обо мне заботится. Уверена, он не раз улетит в столицу, забыв про меня. Хочу иметь хоть что-то личное — чем можно расплачиваться при надобности.

Оборотень ухмыляется по-волчьи, обнажая клыки:

— Несложно, леди.

Остальное? Тоже не так уж сложно.

Да, конечно, я кручусь как морская свинка в колесе. И встаю слишком рано, и рассчитываю, и строю планы. Но это ничего. Может, как раз благодаря заботам удаётся спать ночами.

А свадьбу мечты здесь всё равно никто не ждёт.

Чего я жду, хотя бы отчасти — что принц будет контролировать каждый чих. Засыпать придирками.

Но ни в первый, ни во второй день мы не видимся.

Что он делает? Сидит где-то в башне. Один раз улетает по делам — и весь город снова глазеет на дракона.

Наконец, вечером третьего дня он вызывает меня.

Спальня жениха — недалеко от моей, но он зовёт не в спальню. Я поднимаюсь выше — на этаж, который был закрыт, пока принца не было. Всё пространство там занимает одна большая комната, похожая на лабораторию.

Я ненадолго застываю, когда захожу туда. Взгляд скачет по шкафам с книгами, по столам с разложенными кристаллами. Падает на инструмент, напоминающий большой телескоп, и на рунный круг в углу.

Всё почти в идеальном порядке.

Беловолосый принц сидит за столом и что-то пишет — но при виде меня распрямляется, будто только и ждал.

— Как подготовка?

Я перестаю глазеть по сторонам. Хочется спросить, что ему на самом деле нужно. Зачем позвал меня, а не своего управляющего — который наверняка и так доносит обо всём?

Но я не спрашиваю. Пожимаю плечами и честно рассказываю об обыденных вещах: о гостях, о сувенирах для них. О размещении.

Жених слушает, не отрывая взгляда.

— И что? За три дня — ни проблемы, которая потребовала бы моего пристального внимания?

— У лорда Скала очень разумные представления о том, что можно успеть, и что нет. И вы просили вас не тревожить.

— Общение ты, видимо, нашла в другом месте? Смотрю, тебя уже вся башня знает.

— Это помогает делу.

Он постукивает карандашом по столу. Будто недовольно, будто бы ищет, что ещё высказать.

— Будешь докладывать каждый день, — решает наконец.

Гадаю, какое извращённое удовольствие ему это доставит, но киваю. Стараясь в этот раз свести к минимуму если не количество слов, то количество эмоций.

И мне кажется, всё идёт почти неплохо.

Но на следующий день мы встречаемся перед единственной общей примеркой нарядов. Точнее, я заглядываю в пустую комнату и наслаждаюсь пятью минутами покоя. Начинаю зарядку, которую не успела с утра. Вдруг слышу:

— Что ты делаешь?

Первый инстинкт — подскочить и то ли бежать, то ли занимать боевую стойку. Но я кое-как давлю его. Разворачиваюсь спокойно.

— Разминаюсь.

— Правда? Больше похоже на молитву твоим богам, чтобы всё-таки сорвали свадьбу.

Я игнорирую это сомнительное остроумие. И задаю невинный на мой взгляд вопрос:

— Как вы меня нашли?

— Как? — Принц улыбается. — В тебе частица моей магии, дорогая. Я почую её откуда угодно.

И движением головы указывает на мою руку.

На предплечье, где под рукавом вдруг начинает жечь метку.

Готова поспорить, в его глазах при этом — насмешка, понимание и тьма.

Удержать лицо мне стоит больших трудов. Сердце выдаёт медленный, болезненный удар.

Как где угодно? И он… неужели понял, что я хочу бежать?

— Прекрасно, — выдыхаю.

Несколько секунд мы полосуем друг друга взглядами. Словно ему хочется додавить меня, полюбоваться, что выйдет, если прижать каблуком. Потом я скидываю это чувство и заставляю себя пройти к выходу.

Иду впереди по коридорам. Взгляд жениха жжёт лопатки.

Наряды мы меряем в гробовом молчании.

Я шлёпаю себя мысленно по щекам, чтобы переключиться на одежду. Швее было непросто: действительно пришлось пошить два костюма за четыре дня. И красивых же! Моё платье — неожиданно лёгкое, хоть и из мягкой шерсти. Светлое, с отделкой из жемчуга.

Оно… внезапно так сильно похоже на «настоящее» свадебное, что в груди что-то переворачивается. И снова тянет, и начинает жечь…

На жениха я очень долго не смотрю.

Потом наконец приходится встать рядом. Кошу взгляд. Надо признать: пока всё, что я видела, на нём сидит отлично. Даже отсутствие одежды ему идёт. Принц резко поправляет рукав — и почему-то вдруг кажется, что в отличие от меня, он за мной в последние минуты следил.

Зачем? Я так и жду придирки.

— Вас устраивает, ваше высочество? — волнуется швея.

— Что? Наряд, невеста, погода?

— Наряд.

Он вздыхает с видом человека, которого одежда интересует где-то между делами жучков в муке и пылью под ногами.

— Сделайте побольше серебра.

В этот момент дверь открывается.

К нам заглядывает парень — его я уже хорошо знаю. Он от Скала, принёс послание. Толковый мальчишка — тринадцати лет, но серьёзный и даже как-то торжественно относящийся к своему делу.

Эта торжественность и отражается на его лице, пока он не видит принца.

— Ваше высочество… — запинается. — Леди.

Ну да. Скал велел что-то передать мне, но по этикету нужно разговаривать с «высочеством». Кажется, у Мелодии была та же проблема.

— Хм, — хмурится жених. — Тебе тоже нужна моя невеста?

Слабый кивок. Потом мотание головой.

— Я должен передать, что от гарпий прибыл посланник… ваше высочество.

— Да? И к кому же?

Паренёк бледнеет.

Я начинаю всерьёз беспокоиться за его будущее, поэтому вступаю:

— Ваше высочество, если позволите, я сопровожу вас при разговоре.

Новый ледяной взгляд. Острый и цепкий, специально для меня. Принц отцепляет плащ отточенным движением.

— Нет уж, разбирайся с птицами сама. Убедись, что они прилетят на праздник как милые, поняла? Если хочешь свою… награду.

Я не уточняю, приказ это или нет. Просто жгу его взглядом и ухожу с примерки слишком быстро.

С гарпиями у империи отношения сложные.

Нет, даже не так. Из того, что успела понять, они стали неожиданной проблемой. Может, потому что это непокорный, диковатый народ, живущий в горах. Постоянных гнёзд у них нет, строй — кочевой, ну или перелётный.

А ещё ими правят женщины, матроны. «Ведьмы».

Их посланник сидит на крыше, на зубчике стены. Худой мужчина, чуть младше меня, он похож на птицу во всём. Рыжеватые крылья наполовину сложены и слегка раскрываются, когда он балансирует. Птичьи ноги впиваются когтями в камень.

Нижняя часть его тела вообще вся в перьях. Верхняя — прикрыта одеждой.

— Почему вы не прилетите в город? — допытываюсь я.

— В город зачем? У вас там нет ничего, что похоже на наш дом.

Это звучит правдиво. Насколько я могу судить об их анатомии и повадках — хотя судить мне крайне сложно!

Поворачиваюсь к лорду Скалу, ища поддержки. Тот разводит руками:

— И всё же вы соизволили прибыть, обосноваться неподалеку. И откажетесь посетить праздник?

Посланник склоняет кудрявую голову к плечу. Дёргает ею по-птичьи.

— Матронам виднее. Я просто передаю их слово.

— Матроны хотят выказать уважение его высочеству, дракону?

Мужчина пожимает худыми плечами.

— Они пролетели от Рыжих скал. Они не хотят вражды, хотят… разговор. Но чтобы дракон сам к ним прилетел. А если не он, то его женщина.

Я моргаю.

Я⁈

Затея меня сходу тревожит — да и лорда Скала тоже.

— При всём уважении, у нас другие законы, у леди Катерины нет особой власти!

— Но вообще-то договариваться с гостями — как раз есть, — возражаю я осторожно. — И даже приказ в наличии.

Беловолосый сноб не высунет и носа из башни ради какой-то завоёванной расы, это точно.

А потом я вдруг смотрю на всё под другим углом.

Женщины-правительницы. И мощные ведьмы. А я же мечтала поговорить с кем-нибудь вне башни, вне города — но дело даже не в этом.

Я, например, давно уже гадаю, можно ли дотянуться до «скрытой магии», которую во мне нашли!

Да, невеликой. Но ведь мне и малость может помочь. Вдруг ею можно управлять, вдруг она облегчит жизнь?

Или разберётся с меткой.

Здесь, на севере не так уж много колдовства. Нет — у кухарки, кажется, есть дар. Швея что-то нашёптывает, работая с нитью. Но их я не спрошу о своём потенциале, и уж точно не расспрошу никого в башне, как мне удалить маячок от всесильного принца!

Может, чужой народ — мой лучший шанс?

Может, будет здорово, если попытка «его высочества» меня прижать обернётся чем-то хорошим?

— Это же двадцать минут полёта, — полностью меняю настрой, глядя на скалы вдалеке. — Вернусь до вечера.

Лорд Скал изучает меня почти как и его хозяин. Кажется вдруг, что он тоже в курсе моих мыслей, что это он каким-то образом доложил принцу о моих роскошных мечтах о свободе.

Но после управляющий лишь медленно кивает. Я выдыхаю. Через полчаса мы собираемся в полёт.

Этот день, в отличие от прошлых, пасмурный и даже тёмный. Небо затянуто грозовыми тучами. Меньше всего я хочу опять попасть под дождь в небе — но надеюсь на удачу.

— Сядете со мной? — спрашиваю посланника. — Или рядом полетите?

Он усмехается. Садится в итоге на заднюю лавку как на жёрдочку:

— Ну хорошо, матрона. Видите тот выступ? Нам туда.

Недалеко, и правда.

Я прикладываю руку к небольшой пластине под рулём, сдвигаю её.

— Привет, — шепчу духу. — Прости, что вчера гуляли совсем мало. Сегодня будет настоящий полёт.

Он не отзывается на мои утешения. Но… иногда мне кажется, что когда я стала разговаривать с ним, он почти перестал стонать в небе.

Наверное, это самообман. Мне нужно чем-то утешать себя, чтобы не свихнуться — и вот, пожалуйста. Я даю обещания саням.

— Полетели. Ты же чувствуешь скалу впереди? Вон туда сейчас полетим. Повыше, как тебе нравится, а?

Даже не смотрю на посланника гарпий — пусть думает, что хочет.

Рисую на пластине небольшой узор из прямых линий — и мы отрываемся от земли.

Вылетаем из-под навеса, берегущего сани от непогоды, взмываем с крыши.

Летим.

Посланник слегка шуршит и снова балансирует крыльями. Я вдыхаю полной грудью — такой редкий нынче запах свободы! Нужная гора приближается, и быстро. Но чтобы долететь до неё, надо преодолеть несколько других холмов.

Небо вдруг грохочет. Вдалеке бьёт молния, раскалывая всё удовольствие.

— Чёрт, — ругаюсь. Нет, вот поймать удар молнии в воздухе будет глупым концом моих страданий! Прошу духа снизиться и заодно лететь быстрее. К счастью, гром ещё далеко.

Мы слегка прижимаемся к скалам. Пролетаем над одной, над другой…

Взметнувшиеся с неё пятна я вижу позже, чем могла бы.

Но даже увидь раньше — вряд ли что-то бы изменилось!

Повозка вдруг вздрагивает. Что-то врезается в неё снизу! Перед глазами мелькают чёрные крылья и перья. Посланник кричит, взлетает, распарывая сиденье.

Но стоит ему оторваться от саней — как его перехватывают чужие когти.

Полдюжины гарпий — таких же, как мой спутник, но быстрых, чёрных! — накидываются на повозку.

Руль вылетает из рук. Я тоже кричу. Сани начинают крениться. А через миг меня уже хватают руки каких-то мужчин.

Хватают и отдирают от сиденья!

Я оказываюсь в небе. Без помощи и без опоры! Воздух попадает в горло, и только это, кажется, не даёт закричать ещё истошнее. Я не понимаю, что вижу — всё мешается и переворачивается. Единственное, что я вдруг различаю — неожиданно чёрные глаза моего обидчика и словно измазанное сажей лицо.

Сани летят на скалы. С оглушительным треском бьются о камень.

А следом за ними падаем и мы.

Меня так сильно дёргает вверх, а потом вниз, что на несколько секунд я, кажется, теряю сознание.

Когда открываю глаза — лежу на земле. Почти. Кто-то хватает меня под руку, с силой тянет. И кричит:

— Вон, пошли вон! Прочь! — Это голос посланника — срывающийся, испуганный. — Не надо, не убивайте нас!

Дрожь пробирает тело. Я пытаюсь прийти в себя и подняться, тут же.

Каким-то образом я жива. И не в руках обидчиков. Почему? О, они вьются вокруг — чёрные и жуткие.

Что это? Похищение?

Я вдруг не могу понять точно. Освещение странное! Вокруг темно — будто на самом деле я пролежала на земле два часа и наступил глубокий вечер. А в руках посланника что-то светит, как лампа. Свет выхватывает из темноты фигуры мужчин-гарпий. Какие же они страшные! Вытянутые тела, все лица в непонятных чёрных венах. Тёмные крылья молотят воздух. Один подскакивает к нам — но посланник тычет светом ему в лицо, и он отлетает обратно.

— Прочь!

И никто из похитителей не говорит. Да что творится?

Я замечаю в худой руке посланника цепочку.

Точно. Он размахивает амулетом, от которого бьёт свет. И продолжает тыкать им в противников! А те? Один из чёрных гарпий-мужчин снова прыгает вперёд. Взмывает над нами! Я едва успеваю вскрикнуть и пригнуться — его когти цапают воздух, и он с шипением садится на скалу.

— Поговорите с ним, матрона! Не дайте утащить нас в пещеру, там тьма!

О чём он⁈ Я не понимаю. Но кое-что вдруг щёлкает в уме.

Тьма.

У посланника вполне человеческое лицо. Приятные голубые глаза. А у чернокрылых гарпий и они — абсолютно чёрные, будто всё затопил зрачок.

Их позы — странные и изломанные. Двигаются они хаотично. От ближайшего валит какой-то тёмный пар.

А все северные жители боятся некой Тьмы.

— Эй! Вы слышите меня? — Думать некогда, даже бояться и сочувствовать некогда совершенно! Я прижимаюсь к посланнику спиной, пытаюсь сделать то, что он хочет: — Не знаю, что с вами, но явно что-то плохое! Вам нельзя этому поддаваться и убивать нас, понимаете?

За спинами я вдруг угадываю каркас саней. Рама разлетелась на части, бóльшая отъехала к краю скалы и почти с него свисает. А что с духом⁈ Что-то сверкает над покорёженным деревом, как магия.

Но духу я сейчас точно не помогу! Снова гремит гром. День и так был пасмурным — но сейчас что-то ещё точно не так с этим местом. Я понимаю, что рядом с нами и впрямь зияет провал пещеры. Только там невероятно густая тень. И один из чёрных мужчин корчится у входа, обхватив себя руками!

Словно сумасшедший в смирительной рубашке.

Они что, и правда одержимы? Так это работает?

— Что вы хотите сделать, вы хоть сами понимаете? Я — посланница, ехала к вашим матронам! Я ничего плохого не желаю ни вам, ни вашему народу!

— Вы же не хотите поранить матрону! — добавляет посланник. — И разозлить дракона!

Мне не кажется, что это им нравится.

Что-то вдруг хватает подол моего платья. Вскрикиваю! Оборачиваюсь и с ужасом пинаю руку тёмного, который подкрался от пещеры! Посланник хлещет его амулетом наотмашь — прямо в лицо. Вспыхивает свет. Тёмный орёт и шипит, отшатываясь и падая.

Все вокруг начинают кричать по-птичьи!

Я сильнее прижимаюсь к посланнику, борясь с ледяным страхом.

Если гарпии одержимы — это во сто крат хуже, чем плен. Пленников хотя бы оставляют в живых! За меня требовали бы выкуп — который дракон никогда не заплатил бы, но всё же…

А сейчас перед нами — обезумевшие нелюди, которые хотят… чего?

Убить нас? Съесть?

— Кто вы такие? — Я смотрю по сторонам. — Эй! Вы же обычные смертные, правда?

— Охотничий отряд, — шепчет посланник.

Вдруг понимаю, что среди них есть женщина. Она сгорбилась у земли дальше всех, словно наблюдая за остальными. По наитию обращаюсь к ней:

— Охотница! Вы добывали еду, чтобы прокормить семьи, правда? У вас же есть семьи? И дети — ваши, родные, дорогие, которые вас ждут!

Женщина вдруг шипит и тоже хватается за лицо.

Вслед за этим замирает мужчина неподалёку. Оглядывается, делает шаг назад на согнутых птичьих ногах.

Я задерживаю дыхание: неужели можно достучаться⁈

Но посланник шепчет:

— Плохо дело, амулета надолго не хватит.

Что?..

Сердце падает. Потом подскакивает обратно и начинает колотиться в горле. Смотрю на своего спутника: может, тогда бежать? Чёрные гарпии вылетели внезапно, может, без этого преимущества от них удастся оторваться? Может, он унесёт меня?

Чёрт, конечно же нет!

Он и близко не выглядит настолько сильным. А что тогда? Взгляд падает на то, что осталось от саней: а дух?

Вдруг я замираю.

Над деревянным остовом снова что-то мерцает. Но в этот раз мне кажется, что это не абстрактная магия, а… искра?

Маленькая молния.

Электрический разряд!

— Нам надо к повозке! — выпаливаю.

— Но она разби…

— Там будет огонь! Он ведь поможет?

Глаза посланника округляются. Не знаю, почему он мне верит: потому что привык верить женщинам? Ещё по какой-то причине? Но он кивает:

— Бежим.

Машет амулетом вокруг — и бросается вперёд.

Я едва поспеваю. В стае обезумевших гарпий поднимается новый вой. Но мы успеваем подскочить к саням — и я на ходу стаскиваю накидку. Бросаю мехом наружу в то место, где видела разряд! Но и…

Всё.

Ничего не происходит.

Но это же не электроприбор? Искрит его не от того, что там ток. Это… дух? Воздушный, с воздушной магией!

— Дай мне молнию, если хочешь выбраться! Пожалуйста, помоги! — прошу.

Я почти не верю, что он откликнется, но…

Сверкает.

Следующее, что вижу — на моей накидке взвивается язычок огня!

Я успеваю лишь слегка толкнуть её вбок, пока она загорается. Мех падает на обивку. Мысленно благодарю всё доброе, прижимаюсь к саням. Гарпии снова окружают. Но огонь, к моему дикому счастью, занимается. Сначала нехотя, а потом даже споро начинает лизать ткань. Пробует дерево.

Я хватаю случайную деревяшку, макаю её в пламя — и поднимаю недолговечный факел.

Как же приятно держать что-то полезное в руке!

Только вот не похоже, что мы сильно выиграли.

— Теперь… надо вызволить духа и как-то улететь отсюда? — шепчу я. — Наверное?

Но не уверена, что это возможно.

Сани разгораются. На чём я полечу⁈ Даже если дух где-то там, под этой рамой — в кристалле, как мне сказали, — даже если он может подняться в воздух, я же не огнеупорна!

Пламя сожжёт меня не хуже, чем очарованных тьмой.

Ситуация больше похожа на пат. Или ещё хуже! Сколько у нас времени? Сани горят — но огонь переменчив. Надвигается гроза, может пойти дождь. И вечер, настоящий тёмный вечер всё ближе.

Амулет в руках посланника и впрямь словно начинает тускнеть.

Гарпии вьются вокруг, теперь ещё злее, чем раньше. Я вожу горящей деревяшкой туда-сюда, но не могу придумать выход. Жар мешается с холодом, по спине бежит ледяной пот.

Может…

А потом я слышу глубокий, злой рык где-то за горой.

От этого рыка стынет кровь. Он отдаётся в груди, проходит по позвоночнику.

Над скалой справа, закрывающей обзор, раскрываются крылья — и вдруг из-за неё выныривает дракон.

Кажется, у меня сердце останавливается. Всё тело каменеет! Несколько секунд я смотрю — как в замедленной съёмке! — как огромный, величественный зверь цепляется лапами за камень выше нас. Припадает к нему и нависает над нашей маленькой площадкой.

Его глаза горят алым. Бурая, сейчас почти чёрная чешуя ловит отблески огня.

Монстр раскрывает пасть.

«Он же сейчас спалит всё вокруг!» — мелькает паническая мысль.

И меня. Меня в первую очередь!

Я ныряю за сани — понимая, что это ничего не изменит. Пространства — слишком мало, и если он дыхнёт огнём, как в книгах… то отделается от меня. Как хотел!

И от чёрных гарпий заодно — которые почему-то даже не бросились врассыпную.

Но…

Пламени, которое сожгло бы меня до тла, нет и нет. Вместо этого что-то глухо стучит о камень. Когда я выглядываю вновь — беловолосый принц, мой жених стоит на скале в почти человеческом облике.

Только его руки страшно дёргаются, завершая трансформацию.

Крылья втягиваются в спину — оставляя голое тело!

Об этом я подумаю позже.

Сейчас на площадке начинается хаос. Гарпии вот теперь почему-то взвиваются и пытаются разлететься! Но тщетно. Принц вытягивает руку. Ближайший ко мне мужчина падает на землю и беспомощно молотит крыльями. Женщина хватается за горло и корчится на скале!

Мне мерещатся чёрные нити, которые вьются, текут от каждого из гарпий к магу.

А потом он щёлкает пальцами.

Тёмный пар взвивается над гарпиями. Брызжет гадкая, чернильная жижа! И все они… падают. На землю. Разом… Падают и замирают без движения.

Это так жутко выглядит, что я делаю два шага назад.

Останавливаюсь у края скалы — потому что дальше отступать просто некуда! Пальцы стискивают факел, бесцельно, будто он может помочь. Дыхание сбивается, к горлу подкатывает тошнота.

Несколько секунд я борюсь только за то, чтобы меня не вывернуло.

А посланник рядом со мной падает на колени:

— Ваше драконье высочество! Пожалуйста, пощадите, мой народ не виноват в том, что случилось! Мы не замышляли ничего плохого…

— Пошёл вон отсюда, — негромкий, хриплый приказ. — Зови своих.

Парень замирает.

— Прямо сейчас. Пока не стемнело!

Тогда посланник вскакивает. Бросается со скалы, отчаянно взмахивая крыльями. Через несколько секунд его почти не видно — хотя я с изумлением понимаю, что вокруг стало… светлее?

Лужи чернил растекаются под головами, под телами поверженных птицелюдей — открывая неожиданно бледные лица и серые крылья. У входа в пещеру лужа ещё больше.

— Теперь ты. — Дракон переводит на меня взгляд. — Да, вести переговоры, видимо, не твоё.

Его глаза пылают алым.

Я просто стою и борюсь с тошнотой.

— Как вы меня нашли? — спрашиваю глухо наконец.

— Почувствовал через метку, что ты испугалась, что потеряла сознание. — Ещё более хриплое, чем обычно.

Ладно.

— И почему…

Я хочу спросить, почему он здесь. Зачем? Он что — правда прилетел меня спасать, а не добить⁈ Но не успеваю.

Мужчина вдруг сгибается пополам.

Его тело сотрясает приступ кашля. Злой и жёсткий. Он отворачивается, зажимает рот тыльной стороной ладони. По ней течёт… нет, не кровь.

Тёмная, чернильная жижа, которую он зло стряхивает на землю.

— Что с вами⁈ — двигаюсь я испуганно. — Вас задели?

Жених игнорирует меня, полностью.

Прокашливается, распрямляется, делает несколько неглубоких вдохов.

— Есть важные вопросы или летим обратно? Тут прохладно.

Взгляд невольно мажет по его широким плечам, по бледным рукам и лицу, мечется.

— Мне надо забрать кристалл с воздушным духом, — выдыхаю. — Можете потушить повозку и достать его?

У дракона дёргается бровь. Так выразительно, будто никаких «важных вопросов», просьб и задержек он всерьёз не ждал. Я плюю на всё и кидаюсь тушить сани сама.

Как? Проще сказать, чем сделать!

Выламываю из остова пару и без того почти отломанных деревяшек. Бью по раме, пытаюсь разделить её! Отталкиваю горящие части, кидаю их в сторону.

Раздражённый вздох за спиной — и пламя просто гаснет. Голый принц подходит, начинает молча рыться в только что горевшем дереве.

Кристалл он находит быстрее, чем смогла бы я. Суёт мне в руки треснувший жёлтый камень, похожий на топаз. Тот гораздо меньше, чем я представляла. Можно сжать в ладони. Я и сжимаю — и глажу, и шепчу какие-то глупости, чтобы дух не нервничал.

Потом быстро убираю в карман, надеясь не получить разряд.

— Летим, — шипит дракон.

Примеряется, где бы снова превратиться — но в итоге умудряется сделать это на краю площадки. Трансформация — быстрая, но такая же страшная, как и всё в этом мире! Я практически вижу, как ломается и меняется его тело…

Но произошло слишком много, чтобы думать ещё и об этом. Мне приходится забраться к дракону на спину по крылу — и в другом состоянии я бы запомнила такой манёвр как нечто несусветное!

Но сейчас мы каким-то образом взлетаем. Я вжимаюсь в спину чудовища под грохот собственного сердца. Вцепляюсь руками в бурые наросты и призываю последние силы, чтобы не упасть с высоты.

Минут через десять мы приземляемся на крышу башни.

Я практически съезжаю по драконьему крылу вниз. Некоторое время сижу на корточках — ноги не держат.

Потом медленно встаю. Дракон опять превращается в невыносимо голого мужчину, подходит.

— Что вы с ними сделали? — спрашиваю я… даже не знаю, зачем. — С гарпиями.

— Убрал тьму, птичка.

— Убили?

— Понятия не имею.

Я разворачиваюсь, смотрю в его красивое и бесчувственное лицо.

— Значит, вы не хотите, чтобы со мной что-то случилось? — произношу наконец. — По крайней мере до свадьбы.

Вот теперь он сужает глаза, словно признавая важность вопроса.

— Я же сказал. — Тон становится низким. Вкрадчивым. — Мне ещё нужно изучить тебя, твою магию. Ты не очень хорошо запоминаешь, да?

— Зачем вы тогда пытались отослать меня в башню?

Он просто смотрит, не отвечая. Я снова мажу взглядом по его голой вопреки температуре вокруг груди и размышляю… о многом.

Но выяснять отношения больше нет сил. Меня начинает трясти, и как я ни стараюсь загнать эту дрожь поглубже — она всё равно прорывается.

— Я же сказал тебе не попадать в неприятности, — вдруг цедит принц, хватая меня под локоть и начиная тащить к лестнице.

Что⁈

— Вы не говорили ничего подобного.

— Я подразумевал, что ты не должна попадать в неприятности. Когда ставил метку. Но ты не можешь даже такой малости, да, мне теперь слушать, что мою невесту чуть не убили какие-то очарованные низшие?

Я сжимаю и разжимаю руки. Дрожь усиливается, и хочется просто заорать ему в лицо! Но я не знаю, как он это воспримет. Не знаю, что буду делать потом сама.

Тут на крышу выбегает лорд Скал.

— Ваше высочество! Леди!

Вид у него взволнованный — принц явно чем-то поделился, улетая. А теперь беловолосый просто машет рукой:

— Скал, сделай что нужно. Что делают в таких случаях.

— В каких, ваше высочество?

— Когда неподготовленная женщина попадает в наш мир и её пытаются убить — что не ясно?

Опять этот беспечный, доводящий до белого каления тон. Кажется, если его что-то и проберёт, то не мои страдания.

И всё же, я не в том положении, чтобы обращать внимание на нюансы.

Скал быстро подходит, берёт меня под руку нежнее, отбирая у принца:

— Ну, леди Катерина. Пойдёмте, вы вся дрожите! Вам нужна ванна.

Видимо, ванна здесь — единственное средство от душевных болезней.

Но я иду. Позволяю привести себя в спальню. Мне быстро приносят воды, и Скал кидает в большую железную чашу какой-то кристаллик. Тот мгновенно начинает шипеть, вода нагревается за считанные минуты.

Раньше мне такого не предлагали — я всегда мылась в чуть тёплой.

Молча надеюсь, что кристаллик — не какой-нибудь вредный минерал. Хотя даже это сейчас не важно. Просто залезаю в воду и ложусь. Прошу всех уйти и остаюсь в холодной мрачной комнате и горячей ванне одна.

Отмокаю.

Бесцельно гляжу в потолок.

Поддавшись чувствам, задерживаю дыхание, погружаюсь под воду и долго, долго лежу так на дне.

А потом выныриваю и, забывшись, закусываю ладонь.

И начинаю тихо рыдать.

На следующий день мы с принцем не видимся.

Да я вообще разваливаюсь на части.

Проснувшись, просто лежу в кровати и смотрю в потолок. Полчаса, час… Не хочется не то что никуда идти — даже двигать пальцем.

Часа через два ко мне стучится Мелодия. Испуганно предлагает принести завтрак и даже позвать лекаря — но я отказываюсь.

К полудню… наконец вылезаю из кровати. Сажусь в кресло, кладу на стол перед собой кристалл с духом.

— Не то чтобы я тебя обманула, — говорю тихо. — Но, кажется, у меня сейчас не очень много сил, чтобы тебе помочь.

Кристалл почти никак не реагирует. Лишь слабо вибрирует на столе. Я не знаю, как освободить его жильца. Попробовать расколоть эту штуку, раз уж она треснула? Но никто не говорил, что это выход! А что если дух к ней привязан и я наоборот его добью? По-хорошему, надо спросить принца — но при мысли об этом в висках стреляет.

Я обещаю себе, что всё разузнаю. Что разберусь с этим сразу после свадьбы — а пока оставляю духа на открытом месте и на свету, потому что в темноте он начинает выть.

Наконец, я пытаюсь взять себя в руки. Надеть выходное платье.

Уже глубоким днём прихожу к Скалу — и пробую заново вникнуть в дела.

Конечно, моё отсутствие слегка сбило планы. Но даже придя, я большой разницы не делаю. Думается плохо, всё валится из рук.

— Леди Катерина, — говорит наконец управляющий. — Вам лучше отдохнуть. Я займусь всем сегодня.

Он накрывает мою руку, пусть и с какой-то сдержанностью, будто не до конца понимая, как это — сочувствовать.

Думаю ли я о том, что нарушаю договорённости, что даю принцу повод сказать, что я не справилась? Конечно. Просто мне неожиданно почти плевать.

Пусть просто делает что хочет. Сейчас мне кажется, что хуже, чем вчера, уже не будет.

Вечером я даже не иду к нему докладывать — плюю на эту «обязанность» и падаю обратно в кровать.

Но на следующий день мне, как ни странно, лучше.

Какие-то силы появляются. Я прихожу к Скалу достаточно рано — чтобы застать остатки приготовлений.

Конечно, они самые шумные. Надо украсить поле, где будет пир, подготовить продукты и вино.

Я смотрю за беготнёй людей как за кадрами из исторического фильма. Не верится, что это моя жизнь — просто не верится до сих пор!

Но мне придётся приспособиться или умереть.

Вечером, когда я прихожу к принцу, тот снова сидит с карандашом над бумагами. Кончик карандаша — у него в зубах, и он резко меняет позу, когда понимает, что это я.

— Невеста.

— Да, ваше высочество.

Льдистый взгляд фокусируется на мне, он хмурится, откидывается на спинку стула. Но только и говорит:

— Жду тебя завтра.

Конечно. Потому что завтра мы поженимся.

Будет неудобно, если невеста не придёт.

— Это всё? Я могу идти?

Жду, будет ли он пытать меня в этот раз! Обвинит ли в том, что я не подготовлена к реалиям мира, в который он меня засунул, или в том, что плохо работала в последние два дня.

Но если он и хочет что-то ещё сказать, то не придумывает.

День свадьбы — внезапно издевательски ясный и солнечный.

С утра ко мне прибегает большая часть служанок башни. Напоминает первый день в этом мире — и воспоминания не радужные. Но я молчу, когда меня моют в четыре руки, причёсывают, надушивают.

Помогают надеть то самое, светлое платье.

Оно цвета слоновой кости. С сероватыми рукавами и вставками на юбке. Слишком красивое… Волосы мне подвили, слегка намазали чем-то вроде воска, и они мягко струятся по плечам.

Я вижу всё это, но когда мне подносят зеркало — не смотрю на финальный образ.

Не хочу.

Чувства, стоит отдать им должное, постепенно просыпаются — и то, что этот день станет трагичным в моей судьбе, я уже чувствую остро.

С женихом мы встречаемся внизу.

На нём длинная шерстяная куртка приталенного кроя, с широкими разрезами по бокам. Серебро, блестящий плащ. Он выглядит неожиданно утончённо, до зубовного скрежета великолепно — даже если опять… не знаю. Слегка уставшим? Не до конца здоровым? Образ чёрной дряни, текущей из его рта, мелькает на краю сознания — но я гоню его прочь.

Уж точно не сейчас.

Принц молчит, но его льдистый взгляд проходится по мне так, что хочется вздрогнуть. Нежно очерчивает подбородок. Спускается по шее, исследует ключицы, грудь и талию.

Он с властным видом протягивает мне руку.

Это часть церемонии. Но когда сильные пальцы сжимают мои, что-то дергается внутри. И я понимаю, насколько моя ладонь замёрзла.

Мы идём на улицу. Там уже ждут знатные гости — дорогие лорды и их свита. Меха, серебро и золото, суровые лица мужчин и разноцветные платья дам! Принц улыбается им, и я… улыбаюсь тоже.

Не чтобы сделать эту свадьбу менее печальной. А потому что я должна выглядеть сильной! Этим лордам я готовила дома и сувениры. Они ничего не знают обо мне — но стоит создать хотя бы иллюзию того, что я могу представлять интерес!

С лицом подневольной рабыни этого не сделать.

Мы принимаем поздравления. Благодарности за приём. Первые пожелания.

Наконец, садимся в открытую повозку — или, может, лучше назвать её колесницей. Она запряжена белыми мохнатыми лошадьми, и в ней совсем тесно. Я оказываюсь прижата к беловолосому мерзавцу из-за пышной юбки.

А он как ни в чём ни бывало смотрит в небо.

— Ярко. — Вот первое, что он говорит мне за день, морщась. — Может, стоило оставить облака.

Оставить?

— Вы контролируете погоду? — предполагаю я… даже не знаю, с каким чувством.

— Ненавижу эту хмарь и дождь. Но если совсем убрать их, здесь перестаёт что-либо расти.

Я замолкаю, переваривая. Что ещё он делает там, в своей лаборатории? Наша предпоследняя встреча дала мне прочувствовать одну жуткую вещь, которую я вроде бы знала, но умудрялась отодвигать на второй план.

Он на самом деле чудовищно, просто до отвратительного силён.

— Сколько вам лет? — спрашиваю внезапно. Смешной вопрос для невесты, не поспоришь! Принцу, кажется, приходит та же мысль, потому что он дарит мне издевательский взгляд.

— Двадцать семь.

Всего на два года больше моего. Но между нами — пропасть в силе, в возможностях, во всём.

Тем не менее, у меня начинает развязываться язык.

— Я спрашивала: в вашей империи женятся с семнадцати. Ваш брат лишь немного старше, но у него три дочери, верно? Как вышло, что вы за десять лет не завели ни жены, ни детей?

Повозка трогается, нас слегка качает. Я упираюсь ладонью в лавку и задеваю пальцы жениха. Поспешно убираю руку, как обжёгшись…

— Может, я просто не встретил ту самую? И благодаря тебе уже не встречу.

Принц разворачивается ко мне, слегка наклоняется. Смотрит проникновенно. Со стороны это, наверное, выглядит почти нежно! Вдруг приходит в голову, что мы хорошо, должно быть, смотримся вместе, разодетые и в этой повозке.

— Как вышло, что ты старая дева в… двадцать пять? — спрашивает он ласково.

Я стискиваю зубы.

— Вышло так, что мой мир шагнул вперёд и этот возраст считается вполне средним для вступления в брак.

— Заметил, что ты гордишься своим миром, а не личными достижениями.

— Интересно, много личных достижений в том, чтобы родиться принцем и драконом?

Я, кажется… завидую ему. Завидую и ненавижу — за эту силу, за то, что могу в лучшем случае иногда огрызнуться в ответ, да и то гадая, не накажет ли он меня после. Мы пронзаем друг друга взглядами и едем, «воркуя» под приветственные крики северян.

— Пытаешься клюнуть меня, птичка? — улыбается он нежно, словно читая мысли.

— Почему вы так меня называете?

— Потому что ты не драконица. Но желание летать в тебе определённо есть.

Его тайное хобби — ущербная поэзия? Я отворачиваюсь. Желание разговаривать заканчивается, и я просто машу людям по обе стороны дороги.

Делаю вид, что жизнь продолжается — пусть только вид.

Мы проезжаем через весь город, мимо старых и новых домов. Наконец, останавливаемся перед храмом. Он сложен из того же плотного, блестящего камня, что и башня — только почему-то весь белый. Но меня интересует не это.

«Вот и всё», — думаю я.

Выйду я оттуда женой чудовища.

Мы по очереди вылезаем из повозки. Точнее, жених обходит её и помогает вылезти мне. Снова лишь обычай — но когда его руки на мгновение подхватывают, кажется, что я попала в стальные тиски.

Может, и не сдавливающие, но как минимум нерушимые.

Потом мы ждём немногочисленных лордов, которые ехали сзади. Наконец, заходим в храм.

Внутри светло. Неожиданно огромные окна с витражами, изображающими солнечные лучи. И снова узоры на стенах, как в башне. Не видела, чтобы они горели раньше — но вот сейчас горят.

Вдобавок мы берём факелы, идём к символизирующему солнечный круг алтарю.

Плиты под нашими ногами тоже вспыхивают.

Нас окружают священники в одеждах из белой шерсти. Главный — импозантный мужчина лет пятидесяти, — зачитывает:

— Ваше высочество, принц Аштар. Леди Катерина. Дети света! Вы встали пред вечным огнём, пред лицом богов, что наблюдают за каждым нашим шагом. Сегодня вы принесёте друг другу свет и позаботитесь, чтобы он никогда не угас, даже пред ликом самой глубокой тьмы!

Жених внезапно усмехается. Настолько непочтительно, что священник мог бы возмутиться и погнать его прочь из храма. Но он, конечно, всё проглатывает:

— Перед священным алтарём вы соединяетесь навеки. Пусть шёпот ваших сердец услышит солнце.

Мы даже не репетировали церемонию. Но я знаю, что тут должно быть: никаких клятв, никакого согласия. Считается, что мы пришли сюда по доброй воле. Может, в империи просто любят договорные браки!

— Отныне вы супруги! — громогласно объявляет священник. — Так идите же, несите свет друг другу и миру!

В голове словно бьёт молоток. Я отчаянно сжимаю ткань платья, закусываю губу (пока никто не видит!) и пытаюсь побороть приступ отчаяния. Говорю себе, что ничего не изменилось: я как была в руках подонка, так там и остаюсь.

Но глупое сердце не верит.

Потом я, конечно, справляюсь с эмоциями. И мы едем обратно — пировать.

На пиру — гораздо более шумно и людно.

Нас встречают выкриками. Хлопками и пожеланиями. До того, как мы сядем за один из множества составленных столов — подносят дары. Я не корыстна, но всё же думаю, что эта церемония поприятней: лорды и леди широко улыбаются и шутят, изображают дружелюбие.

Я принимаю и украшения от волков, и меха, и драгоценности.

Принцу дарят золото и оружие, а какой-то лорд даже отписывает земли! Другой — рудники. Правда, кажется, единственное, что по-настоящему вдохновляет моего мужа — несколько старых книг.

Потом начинают выносить блюда, лить вино.

— За его высочество, правителя Севера! И за его прекрасную жену!

— За мудрость, соединяющую души! За силу, что защитит союз!

Я вдруг наконец понимаю.

— А все отлично притворяются.

— Они-то? — Жених… нет, муж! Мой муж поднимает брови и отвечает впервые за долгое время: — О да.

— И они, и я. И главный священник. И вы.

Каждый вокруг понимает, что происходит в общем-то дичь, правда? Но каждый прекрасно играет свою роль!

Почему-то эта мысль веселит. Я даже внезапно чувствую себя не такой одинокой. Плюю на всё и отпиваю вина, чуть-чуть. Много мне нельзя.

А принц откидывается на стуле, дарит мне очередной пронзительный взгляд. Наконец, изгибает губы и слегка салютует кубком.

И мы смотрим на воинов, устраивающих поединки на импровизированной арене. Смотрим на метателей топоров и хлопаем музыкантам. Завидуем танцующим гостям.

В общем-то, всё идёт почти неплохо.

Только вот среди гостей так и нет гарпий.

Я не знаю, чем закончилась история с их делегацией. Скал сказал, что принц с ними «разговаривал» — значит, они в итоге не приглашены по его воле? Что, впрочем, не помешает ему обвинить меня во всех грехах. И снова угрожать драным супружеским долгом!

И я хочу поговорить об этом — но знаю, что только покажу слабость в очередной раз. Да и мы всё равно пойдём в одну спальню — иначе и быть не может в этом варварском мире.

А там…

Там надо будет разобраться, да.

Так что я просто смотрю на гостей. На всё это притворство и на — тем не менее! — получившийся каким-то отчаянно весёлым праздник.

Вдалеке, на площадях города охотники и ремесленники пьют за наше здоровье. А здесь знать пирует до вечера — пока не становится холодно и не начинает темнеть. К темноте все готовы разойтись.

Люди заранее зажигают факелы. Лорд Скал хлопает в ладоши и объявляет, что «хозяевам» пора.

— Ну и прекрасно, — выдыхает принц, который явно скучал больше моего.

И когда мы выходим из-за стола, он буквально ловит меня под ноги.

Хватает на руки — отточенным движением, без предупреждений и без спроса!

Это тоже обычай. Но ощущается… так, что я чуть слышно ругаюсь! И каменею, застываю под неожиданно разгорячённым светлым взглядом.

Несколько секунд наши лица совсем близко.

Все вокруг хлопают — будто это чертовски увлекательно, смотреть, как дракон утаскивает бедную женщину в башню.

И он действительно несёт меня под всеобщее одобрение.

Кажется, я вцепляюсь в него. Просто чтобы выместить эмоции. Уже внутри башни шиплю:

— Больше никто не смотрит, отпустите!

— Не рискну. Может, ты опять куда-нибудь сбежишь и попадёшь к гарпиям, помолчи.

Я раньше как-то не задумывалась на эту тему, но сейчас уверена: вот у этой фразы просто нет других назначений кроме как дёрнуть мои нервы!

Зубы сжимаются. Пальцы путаются в белых волосах, царапают серебряную вязь на мужских плечах.

Принц продолжает нести меня по лестнице на верхние этажи. На ноги ставит только перед своей спальней.

— Может, я пойду к себе⁈ — вырывается изо рта.

Он усмехается и затаскивает внутрь за руку.

Я снова тихо ругаюсь. Внутри… Нет, спальня не так уж сильно отличается от моей. Разве что здесь две комнаты, и в первой можно принимать гостей, а вот во второй…

Богатая, хоть и не вычурная обстановка.

Мягкая мебель. Тяжёлые шторы, пара светящихся магических кристаллов. И разложенная, подготовленная кровать.

Как бы я ни храбрилась, меня бросает в жар. Плечи сводит от напряжения — потому что я весь день старалась держать спину ровно! И шею тоже, кажется, сейчас сведёт. Внезапно хочется сесть прямо на ковёр и просить пощады.

Но вместо пощады меня ждут не знающий человеческих эмоций муж и двери, которые закрываются за спиной.

Муж смотрит с близкого расстояния.

Я вдруг понимаю ещё одну вещь: женщин у него могло быть сколько угодно. Но это не отменяет того, что он уже несколько раз разглядывал меня… вполне заинтересованно.

Мне казалось, это просто стиль. Но может быть и нет! Вот и сейчас — новый взгляд ложится на кожу и ведёт по ней, словно цепляя каждый мелкий нерв. Обжигает и издевается.

Мы одни, совсем близко.

За окном темнеет, внутри тоже света мало.

Я внезапно думаю, что от принца пахнет мятой и чем-то сладким. Совсем тонко. А ещё…

Что пора договариваться. Только заговорить я не успеваю. Он наклоняется ко мне первым, и нежный шёпот обжигает ухо:

— Ладно, дорогая. Раздевайся.

«Раздевайся».

Ногти так впиваются в ладони, что наверняка оставят борозды.

— Не буду, — вот и всё, что я могу ответить.

Льдистые глаза мужчины сужаются.

— У нас был уговор, — цежу. — Я выполнила свою часть!

— Правда? А как насчёт притащить птиц?

Серьёзно, он всё-таки это использует?

— Вы договорились с ними в итоге! Или я должна отвечать за ваши слова⁈

Пытаюсь отшатнуться. Не вариант. Муж делает шаг следом, ловит за плечо. Внутри разбивается колба с какой-то кислотной смесью. Страха в ней почти нет, зато злости и отвращения — полно.

Я всерьёз думаю, что ещё выкинуть.

Народная мудрость говорит, что в таких ситуациях стоит петь детские песни или просто обмочиться. Я даже недолго рассматриваю второй шикарный вариант. Вряд ли поможет. У нас не случайный эпизод, я теперь законная жена. Так что он удивится, а потом накажет и всё равно своё возьмёт.

— Знаете, — выдыхаю наконец с тихой яростью. — Глупо, но я ещё надеялась, что у вас есть достоинство. Ладно. Хотите брачную ночь? Вперёд. Облегчать вам задачу я не буду. Это будет полноценное насилие — без толики помощи с моей стороны, да и вообще без движений.

Встаю ровно и смотрю на мужа…

Да просто послав всё в синее пламя.

Его взгляд тоже постепенно мрачнеет. Будто зимний вечер опускается на снежное поле. Не знаю, что ему приходит в голову — но мы почему-то продолжаем стоять. Секунд десять. И ещё двадцать. И полминуты.

— В предыдущие дни ты не была такой занудной, — морщится он внезапно. — Не нужно мне твоё тело. Просто разденься, хочу кое-что посмотреть.

Ещё несколько секунд я продолжаю изображать истукана.

— Что. Посмотреть ⁈ — вылезает наконец сквозь зубы.

— Хочу найти печать, под которой Дредгар запер твою магию. А как иначе? Куда-то же твоя сила должна была деться, не могла же она действительно исчезнуть.

Состояние такое, что мозги работают со скрежетом. Но мне кажется, даже в лучшей ситуации я бы реагировала долго. Теперь же просто разжимаю руки: ошарашенно и медленно. Эмоции выдувает, в голове остаётся какая-то пустота.

Потом…

Сначала банально хочется дать ему по лицу!

За очередную чёртову насмешку. Издёвку! Потом…

Потом я кое-как концентрируюсь на новых словах — совершенно странных и нелепых. Пропускаю воздух сквозь зубы, тяжело дышу.

— Вы всё же верите, что император вас обманул? — уточняю поражённо.

— Птичка. Я лучший маг империи, я не ошибаюсь.

Снова этот уверенный и насмешливый тон.

— Снимай одежду, — Беловолосый неожиданно берёт ворот моей накидки.

Ловкие пальцы щёлкают пуговицу. Делают ещё одно внезапно изящное движение — и накидка вся расстёгивается.

Прежде, чем я просыпаюсь, он уже ведёт её края в стороны.

— Да стойте! — Перехватываю его руки. Перехватываю ткань. Накидку всё-таки стягиваю сама, резко и нервно — просто не придумав ничего другого! Немного выждав, откидываю на кресло рядом.

Не то чтобы новый расклад мне по душе.

Во-первых, нет никакого желания ему помогать! Во-вторых? Я толком и не верю. С чего бы? Он только что врал! Но… справедливости ради, это очень странный предлог, чтобы раздеть женщину. И он заявлял раньше, что хочет изучить мою магию. По крайней мере, тут сходится.

А ещё печать, которая потенциально сдерживает мою силу, не может не волновать.

— Но если бы император что-то со мной сделал, я бы почувствовала! Верно?

Льдистый взгляд так и колет.

— Да, в этом и проблема.

Впрочем, вместо нормального ответа он уже рассматривает мои ключицы и шею.

— Повернись, — велит хрипло.

Я сглатываю. А потом всё-таки поддаюсь какому-то безумному порыву — и делаю как он говорит.

Горячая рука ложится на шею. Обдаёт жаром, собирает мои волосы. Мужчина берёт их в кулак, слегка тянет и приподнимает. Палец ведёт по позвонкам, вызывая реакцию, которой я бы не хотела.

Кожа покрывается мурашками. Мне внезапно… не неприятно.

Задерживаю дыхание. Стараюсь вообще не дышать, когда он касается ушей, слегка оттопыривает их, исследует чувствительные места на моём теле.

— Ладно, дальше, — И прежде, чем успеваю сообразить, он дёргает шнуровку платья.

Оно тут же становится ужасно свободным.

Да твою же!

Хочется ругаться. Но я прикусываю язык. Лучше уж быть последовательной. Даю гаду вытащить меня из рукавов, вроде бы бесстрастно внешне. Правда, сердце выбивает нехороший ритм.

Может, он всё-таки продолжает издеваться? Внезапно посещает мысль — вместе с лёгкой дрожью, бегущей по телу, — что это, наверное, было бы больше в стиле беловолосого, чем топорное насилие.

Не то чтобы это так хорошо его характеризует.

Под его пальцами кожа слегка светится. Он поднимает мои руки, бежит пальцами по подмышкам.

— Почему у тебя нет волос?

— В моём мире их принято сбривать, — цежу.

— Какая дикость.

Невольно нервно смеюсь. Интересно, что он скажет про ноги. И про… Я даю себе воображаемый пинок за эту мысль, но лазерную эпиляцию я поддерживала из удобства. Не то чтобы в последнее время было, для кого. Весной я вылезла из очень долгих и неудачных отношений. С тех пор в основном работала. Светка говорила, что я скоро забуду, как выглядят мужчины, и вот…

Подходящие мысли, когда красивый урод сдвигает вниз лиф твоего платья.

В этот раз тоже не реагирую внешне. Ну да, он обходит меня, смотрит на мою голую грудь, что с того? Дыхание, тем не менее, слегка сбивается.

Особенно когда изящная бледная рука касается груди. Приподнимает. По правде говоря, тут он действует быстро — снова просвечивает мою кожу, — но всё же не без эмоций.

Льдистый взгляд темнеет, прячется за ресницами. Мужчина смотрит на меня сверху-вниз, вдыхая воздух у моих волос, обдавая лоб жаром с губ.

Белые волосы мелкими прядями касаются грудей и рёбер.

— Юбку тоже стяни, — велит он шёпотом.

Я не спорю и в этот раз — платье сползает, растекается у моих ног.

— Поворачивайся снова.

Прислоняюсь рукой к холодной стене, чувствуя, как лицо начинает гореть.

Мне внезапно не нравится, как я на него реагирую.

Точнее, что реагирую вообще! Как на… адекватного мужчину? Это какой-то обман. У него движения — как от другого человека! Прикосновения — слишком нежные, хоть и уверенные, и играющие, и дразнящие.

Просто умелые, наверно. Но это всё равно ненормально. Как и он сам. Я вдруг отчётливо думаю, что у моего новоиспечённого мужа просто фантастические беды с головой — и эти беды, безусловно, теперь и мои тоже.

Возможно, и печать он всё же придумал на ходу.

Потом рука принца оказывается на моих…

Даже не на трусах. В качестве нижнего белья тут носят небольшие панталоны — и я не спорила, эти «шорты» оказались неожиданно даже удобными.

Но они останутся на мне!

Снова резко разворачиваюсь и хватаю мужские пальцы. Наивно, не спорю. Но какой-то эффект это имеет.

— Как далеко вы с Дредгаром зашли? — вдруг спрашивает он.

Взгляд — вниз, на наши руки, и тут же мне в глаза. Требовательный. Его шёпот обжигает лицо — горячий и раздражённый.

И что это за вопрос⁈

— А как вы думаете? Все длилось минут пять, до трусов он точно не добрался!

— Правда? Потому что спрятать печать между ног было бы изящно. И если ты врёшь, значит, точно по его приказу.

Какой же он… мнительный.

— Руку уберите, — шиплю, не сдаваясь.

И беловолосый гад почему-то действительно не спешит завершать начатое.

Длинные, красивые пальцы так и сжимаются на краю моего белья. Лишь слегка оттягивают ткань вниз, словно держа момент. Острый кадык двигается, взгляд разрисовывает невидимой кистью мой втянутый от напряжения живот.

Внутри горит — может, оттого, насколько эта позиция на самом деле получается… сексуальной.

Я жмурюсь. Пытаюсь вытолкать этот бред из головы! И заставляю себя подумать — прямо в такой ситуации.

Ведь с императором и впрямь толком ничего не было.

Он разве что целовал меня — но не мог же что-то через поцелуй намагичить? А ещё — хватал немного, в основном за ноги…

И потом у меня болела нога. Стопа. На следующий день, в темнице!

Я снова распахиваю глаза, отшатываюсь и умудряюсь поднять правую ногу, почти не задев психа.

Изворачиваю.

И с изумлением смотрю на бурый круг со сложным рисунком аккурат посередине стопы.

Мужчина тоже смотрит на мою ногу.

— Как, Тьма побери? — Он садится на корточки, цапает пятку! — Как урод это провернул? Он не умеет обращаться с тонкой магией.

Пролить свет на ситуацию я для него точно не могу!

— Ладно, — выдыхает принц. — Давай я сниму её.

Что?

— Снимете?

— Ну да. — Он резко встаёт, и я наконец опускаю ногу на пол. — Ты же за? В тебе проснётся магия — не думаю, что ты легко ею воспользуешься, но всё лучше чем ничего.

Такой переход снова выбивает меня из колеи.

Да и тон… С подобными ровными интонациями он уже издевался надо мной. Говорил мне страшные вещи. А теперь предлагает… что-то хорошее?

Хотя с «хорошим» я зря тороплюсь!

— Зачем император её поставил? — спрашиваю нервно.

— Иди лучше на кровать.

Вместо того, чтобы согласиться, я прижимаюсь к стене.

— Он разозлится! — говорю убеждённо. — Если узнает.

— Тьма. Но не мог же он ждать, что не найду эту дрянь? Хочешь дальше с ней жить, серьёзно?

Что-то в голосе, в реакции принца меня всё же цепляет.

Он как будто бы не слишком и настойчив. Больше удивлён, в раздумьях сам. И предлагает — так, будто это не ему сейчас нужно, а просто он искренне считает, что запечатанная магия — зло!

А мне-то что нужно?

Что мне гнев императора? Пока меня чуть не убили тёмные гарпии — вот самая реальная угроза! И муж может ещё передумать, снова отравить жизнь. Наверное, при таком раскладе надо хвататься за любую силу.

— Хорошо, давайте.

Оглядываюсь. Огромное ложе не кажется самым уютным местом в башне — но если честно, в последние пару минут я даже умудрилась забыть про голую грудь. Да и мужчину печать будто бы отвлекла, так что я сажусь на кровать, слегка завернувшись в одеяло.

А вот муж наоборот решает раздеться.

Плащ, куртка, сапоги и даже лёгкая рубашка отправляются прочь — это чтобы мне соответствовать? Он остаётся в штанах и садится напротив, подогнув ноги.

— Зачем это императору? — повторяю я животрепещущий вопрос.

Пауза, острый взгляд.

— Мы не друзья, как ты могла заметить. Дорогой брат слегка боится моих притязаний на трон. Давай ногу.

Я сильно сомневаюсь, но всё же вытягиваю конечность. Ловкие пальцы смыкаются на лодыжке, начинают вертеть стопу.

Почему-то даже после всего остального это прикосновение волнует.

Немного щекотно — особенно когда его палец обводит пятку, будто что-то вымеряя.

— Серьёзно? — концентрируюсь на убийственных мыслях о дворцовых интригах! — Но ведь получается, я и правда ему подходила? Даже… очень, как вы говорили. Могла родить сильных детей.

Рёбра стискивает: и он намеревался отдать меня на эту роль вечной наложницы, инкубатора! Не стоит забывать.

— Да. — Беловолосый мерзавец явно думает о своём. — Хорошая игра. Видишь, я попался — хоть и думал изначально, что райна из чужого мира — дурная блажь. Но поверил. И многие верят, что Дредгар наказал меня по делу.

— Как женитьба на мне вам помешает?

Он отрывает взгляд от моей стопы, смотрит в глаза.

— Ну давай начну с начала: положение Дредгара на троне всегда было шатким. Он старше, но я попросту сильнее, так было всегда. Прежде, чем спросишь, птичка — нет, у меня давно нет желания сидеть на серебряном стуле и решать чужие проблемы. Но мой брат… не верит.

Удивительно, что это похоже на нормальное объяснение, даже без издёвки. Хотя самоуверенности ему не занимать, да и тон опасный.

— Дело ухудшает то, что у Дредгара нет наследника, — продолжает принц, пока слабое сияние рождается на его пальцах. — В нас, в драконьей знати, правящей Лайгоном, слишком много магии, не важно, искусны мы с ней или нет. Мы не оставляем потомства с обычными людьми. Только с теми, кто нам подходит. Это часто становилось проблемой, поэтому придумали райн. Дредгар же женился удачно, у него уже три ребёнка — но все дочери. Потому… он боится, что знать однажды взбунтуется и решит короновать меня. Если я вдруг предоставлю наследника-сына.

Прекрасные, совсем не дикие обычаи! Женщины не наследуют, женщин дарят и берут в наложницы. Но это я уже прошла, что ещё?

— Недавно эта же знать подыскала мне невесту, дочь одного магистра, очень подходящую, — Принц замолкает. — Я не рассматривал её всерьёз, но Дредгара, видимо, это испугало.

Пальцы ноги колет. Сияние окутывает стопу, вместе с теплом. Мужчина обхватывает меня чуть плотнее, второй рукой фиксируя лодыжку.

Может, из-за этого отвлекающего фактора я снова задаюсь вопросом: да почему он не женился раньше-то? Вряд ли он в самом деле убеждённый холостяк, он же принц средневековой империи! Что ему стоит, в конце концов, пытаться завести детей? Процесс ему вроде нравится.

— Поэтому он решил женить меня на неподходящей, — продолжает муж. — Ты же слышала, что годишься моему брату, а не мне. Наш брак с тобой не принесёт плодов, а райну по закону я не смогу взять ещё два года после женитьбы. Вот и весь план.

— Хотите сказать, вместо того, чтобы зачать собственного наследника, брат решил убрать вас на жалкие два года?

Мне вдруг кажется, что он что-то всерьёз недоговаривает. Хотя о чём я? С чего мне думать, что он вообще честен?

Пальцы замирают на моей ноге — принц берёт паузу, потом изгибает губы, как-то странно:

— За два года всякое может произойти, птичка. Дред найдёт райну и в нашем мире — на самом деле, кандидатки уже есть. Или им с женой всё-таки повезёт. Или проблема решится ещё как-нибудь.

— Сама?

— Удачным образом, да.

Выдыхаю сквозь зубы.

Сияние вспыхивает, и шершавый палец чертит по моей стопе. Тепло бежит выше.

— А если вы снимите печать и предъявите меня вместе с магией? Что тогда?

Снова короткий взгляд мне в глаза.

— Вряд ли это хорошая затея. Дредгар придурок, а не идиот. Так что… думаю, он подготовился, и хотелось бы для начала знать, как. Наверняка как минимум свалит всю вину на неугодных. Да и мы с тобой уже женаты.

— А не жениться вы не могли, зная обо всём?

— А ты хотела всё-таки оказаться наложницей императора?

От упоминания об этом желчь подкатывает к горлу.

Но мерзавец опять смотрит на меня, долго. Взгляд опускается к моим голым плечам, возвращается к лицу.

— Возможно, я решил, что ты — всё же меньшее из зол, — отвечает он наконец.

Несколько секунд я перекатываю на языке эту прекрасную характеристику! И выдыхаю в ответ:

— Не уверена, что могу сказать о вас то же.

Хотя если в этом браке от меня не нужны наследники и даже пока что секс — это плюс.

Как ни странно, он не огрызается. Только приподнимает уголки губ — слегка ядовито.

— На всякий случай не показывай пока никому своих способностей. Даже если будешь пытаться освоиться.

— Совсем?

— В крайнем случае — паре человек, которым доверяешь. Скалу, его дочери. Библиотекарю. Им доверяю я.

— Как мне тогда осваиваться?

— Разберёмся.

Не самое понятное объяснение, но… тут стопу обжигает. Почти как тогда, с императором! И покалывание бежит выше: в голень, в бедро. Проходит по всему телу, превращаясь в дрожь.

Мужчина подаётся вперёд и — уже знакомо — подносит руку к моей груди.

Только в этот раз свечение вырывается из меня так, что приходится зажмуриться!

— Да, так лучше.

Я… нет, дело в том, что больше я ничего не чувствую. Есть только вот эти примитивные ощущения, никакой свободы или переполняющей мощи. Ещё от света колет глаза даже сквозь веки — но он очень быстро пропадает.

— Ладно, с остальным разберёмся позже.

На этом принц встаёт.

Я внезапно понимаю (проморгавшись), что он раздевается дальше. Вытаскивает ремень, снимает штаны. Уже даже жду, что и нижнее бельё он презреет по привычке — но нет.

Ладно. Хорошо.

— Вы…

— Предлагаю закончить на этом брачные ритуалы, — говорит он хрипло, глядя через плечо. Прочищает горло. — Одеяло ты уже нашла.

И всё. Сумасшедший разговор про дворцовые интриги уходит в небытие — и остаётся то, что было! Спальня. Почти голый мужчина передо мной, почти голая я, кровать.

— Надеюсь, у нас только одна ночь вместе по плану? — спрашиваю я слегка оглушённо, вместо ответа.

— Хм. Сегодня — да.

Набираю воздуха в лёгкие. Нет, я очень постараюсь завтра переночевать у себя — размышляю, пока мужчина идёт по комнате и гасит кристаллы.

Падаю и плотнее заворачиваюсь в одеяло.

Отворачиваюсь к краю.

Ощущения — невероятно странные, если честно. Только теперь полноценно накатывают мысли о случившейся свадьбе и совсем недавние воспоминания — казалось бы, их одних хватит на пару месяцев! Свет окончательно гаснет. Внутри словно толкаются какие-то слова — то, чем разумные люди завершают день.

«Доброй ночи»? «Спасибо, что сняли печать»?

Конечно, я ничего не произношу. Просто лежу, а потом — прислушиваюсь к движениям за спиной.

Мой муж ложится тоже. Матрас проминается под его весом, шуршат простыни. Мои пальцы холодеют под одеялом. Нервное напряжение не хочет проходить: частично я жду, что он ещё что-то выкинет.

Заденет меня ногой? Начнёт душить подушкой?

Но как бы я ни прислушиваюсь в темноте, сначала больше ничего не слышу — а потом тишина сменяется его едва различимым дыханием.

Я тоже закрываю глаза и решаю полежать вот так.

Кажется, что не засну. Но впечатления, усталость — всего накопилось слишком много за последние дни, так что скоро перед глазами плывут едва различимые образы.

Потом я проваливаюсь в темноту.

А ночью просыпаюсь от стона рядом.

Стон — одиночный, но сдавленный и какой-то… пугающий.

Сначала я поворачиваюсь. На всякий случай, медленно вспоминая, где нахожусь. Зрение выхватывает из темноты фигуру мужчины, лежащего рядом с закрытыми глазами.

Он как-то часто и хрипло дышит.

Его рука — на собственном горле, и ногти скребут по коже.

— Эй? — вырывается из меня.

Как и положено ночью, он не отвечает. Но голова дёргается, разбрасывает белые волосы по подушке. Всё его тело вздрагивает, раз и ещё.

Тогда я резко сажусь.

Первое чувство — тревога. Мне попросту страшно оттого, что происходит какая-то новая хрень! В ночи, в темноте, и…

— Эй, что с вами?

Вместо ответа его тело вдруг выгибается в судороге — или я не знаю, как это назвать! Рука вцепляется в горло сильнее, присоединяется вторая. Дрожь повторяется.

Я просто вскакиваю, вместе с одеялом. В груди тяжелеет, в голове появляется мелодичный звон.

Что происходит?

У него припадок? Он эпилептик? Его отравили на свадебном пиру? А меня — может, тоже отравили, просто я пока не знаю⁈

Или это связано с той тьмой и чёрной дрянью…

Может, это вообще нормально, может, тут людям так кошмары снятся? Да чёрт побери!

Бросаю одеяло, подаюсь обратно. В этот раз я настойчиво трясу мужчину за плечо. То ли от этого, то ли ещё от чего-то, его глаза распахиваются. Только лучше бы я их не видела.

Чёрные прожилки испещряют белки, зрачки почти затопили радужки. И тем не менее… кажется, он узнаёт меня, приходит в чувства.

А потом резко перекатывается на бок и сгибается в приступе кашля.

Я запускаю руки в волосы.

Несколько секунд просто сижу без движения.

Сознание… начинает понимать, что сама по себе «хрень» не разрешится. И нужно что-то делать.

Что⁈

…Позвать кого-то на помощь, как поступили бы нормальные люди в подобной ситуации? Я, правда, не знаю, в чём выйду отсюда — в одеяле? Но это не худшее сомнение! Есть другие.

Может, он и не хочет, чтобы кого-то звали?

Может, мне не стоит хотеть?

Я не обязана! Даже клятв не давала — не смотря на свадьбу. Могу посмотреть, чем всё закончится — если его, например, всё же отравили и у меня есть шансы стать вдовой в первую же ночь! Может, стоит ещё раз подумать, не хочет ли он меня убить. И с этой мыслью… ориентироваться.

Пользоваться ситуацией.

Но мужчина снова вздрагивает всем телом. А потом — явно пытается встать, но по сути сползает с кровати на пол.

Кажется, в этот момент что-то внутри бьётся — и я понимаю, что «добить человека», как и «сидеть и смотреть» — не совсем мои мысли, не из прошлой жизни.

Резко спрыгиваю с кровати.

— Аштар? — зову принца по имени, впервые и явно не в той ситуации, в какой представляла.

Он стоит на четвереньках. Одна рука упирается в пол, вторая вцепилась в грудь. Всё его тело бьёт крупная дрожь, а ещё что-то… светится?

Сажусь на корточки рядом, трогаю его спину.

Руку обжигает — так сильно, что я её отдёргиваю!

Это вообще не жар человеческого тела при болезни. Больше похоже на кастрюлю на плите! И я вдруг понимаю, что во всём этом новом безумии — светится его кожа, под волосами.

Мужчина дёргает головой.

Волосы падают с его спины, открывая… позвонки, которые я умудрялась раньше не видеть, хоть он и ходил передо мной голым дважды. Три из них обхвачены кругами. Внутри — резкие линии и острые углы формируют узоры. Внезапно очень похоже на печать, на ту, что я видела пару часов назад на собственной ноге!

Принц опускает голову ниже.

— Там… кар…

Он отрывает руку от пола, делает жест — и за моей спиной что-то мягко падает. Мужская одежда съезжает с кресла — понимаю, обернувшись.

«Печати» вспыхивают, и мужчина с новым стоном, как подрубленный падает на пол.

— Что⁈ — спрашиваю я испуганно.

— Карман… — получается у него.

Ладно. Я дёргаюсь к креслу, обшариваю его одежду. Карман оказывается с внутренней стороны куртки — и там пальцы находят совсем маленький пузырёк. С какой-то жёлтой жидкостью — тоже светящейся в темноте! Похоже на расплавленное золото, на лунный свет за стеклом.

Впрочем, мне не до любований.

— Это? — Снова оказываюсь рядом.

Он даже не кивает. Дрожащая рука пытается зацепить склянку, цепляет мои пальцы. Подумав, я отвожу её и отвинчиваю крышку — вряд ли он быстро справится сам в таком состоянии. Потом сую склянку буквально ему в рот.

Он глотает эту светлую жижу, сразу зажмуривается.

Круги на его коже тут же вспыхивают как фонари. Он вздрагивает, снова сгибается, подтягивает колени к груди. Заходится в приступе кашля — таком жестоком, что некоторое время я вообще не понимаю, чем это всё должно закончиться.

На его руках, на ковре остаётся похожая на чернила дрянь.

Я невпопад задаю какие-то вопросы; пытаюсь узнать, звать всё же подмогу или нет.

Получаю слабое мотание головой.

Тогда сажусь рядом, задом прямо на ковёр — и сижу.

Мысли в голове бьются шумно и бестолково, как пара мух в стеклянной банке.

Тело мужчины расслабляется мучительно медленно. Но всё же судороги становятся реже, кашель слабеет. Наконец, он переворачивается на спину и лежит так, ещё тяжело дыша и прикрыв глаза сгибом локтя.

После долгого молчания начинает шептать:

— Представляю… ты другого ожидала от первой ночи… — Получается у него как-то шелестяще и слегка безумно. — У меня в планах было только найти на тебе печать, это… сверху.

— Вы в состоянии говорить?

— Не особо.

Вздыхаю.

— Если мне нужно что-то срочно знать или сделать — постарайтесь сказать сейчас. Я сделаю, даже если ваша смерть меня в целом не расстроит. Может, всё-таки позвать кого-нибудь? Скала? Лекаря?

Он убирает локоть от глаз и некоторое время изучает меня. Вот так вот лёжа на полу, с каким-то отрешённым интересом, почти без смущения и иных эмоций.

Глаза стали светлыми.

Потом он просто молча пытается подняться. Цепляется за кровать, не просит помощи, кое-как забирается обратно на брачное ложе.

Утыкается лицом в простыни — и затихает в таком положении. Больше ничего не говоря.

У меня много вопросов.

Я не уверена, как задать их и, главное, зачем.

Просто встаю, обхожу кровать, тихо устраиваюсь на своём месте.

В этот раз засыпаю действительно долго — но до утра мы спим относительно спокойно.

Когда я просыпаюсь вновь, в комнате светло.

Когда сажусь — понимаю, что на другом краю кровати сидит мужчина, застёгивая рубашку.

— Разбудил? — спрашивает он тихо и хрипло. — Снова.

Несколько секунд я прихожу в себя. Пытаюсь понять, сколько прошло времени с тех пор, как заснула в последний раз — час, два?

— Как самочувствие?

— Нормально.

Принц слегка поворачивает голову, и вид его почти кричит о том, что он врёт.

Бледная кожа стала ещё белее. На ней, под глазами темнеют вены — и мне не кажется, что это естественный рисунок. Сидит он слегка сгорбившись, что для него явно ненормально.

— Расскажете, что произошло?

Отворачивается снова.

— Иди к себе. Позавтракай. Я позову потом.

Кладу подбородок на колени. Понимаю, что даже уже одеялом не прикрываюсь — быстро же, чёрт побери, смирилась. Всё это добавляет неловкости в и без того неловкий разговор.

Некоторое время я молчу, настороженно слежу за движениями мужа дальше. Потом всё же вздыхаю:

— Раз уж вы почти оделись, попросите служанку принести одежду и мне?

Пауза.

— А. Да.

Через четверть часа я действительно иду к себе.

Добираюсь до спальни. Там? Умываюсь и причёсываюсь. Прошу принести мне завтрак в комнату — спускаться сейчас в столовую нет ни малейшего желания.

И снова, как и два дня назад, я вдруг понимаю, что не хочу особо ничего делать.

Только вот пока и не нужно. Нет, башня не вымерла — за стеной ходят люди, сегодня днём должен продолжиться праздник, не зря же гости ехали издалека! Но почему-то я не могу сконцентрироваться на этом. Брожу по комнате, тереблю прядь волос, варюсь в собственных мыслях.

Мелодия приходит и говорит, что меня вызывает его высочество, где-то через час.

Тогда я, конечно, иду.

— Дорогая.

В этот раз принц сидит не в лаборатории, а в комнате рядом со спальней. Здесь тоже есть небольшой письменный стол, а ещё чёрное кресло — которое слишком хорошо подчёркивает его бледность и разбитый вид. Слегка растрёпанные волосы спадают на одно плечо.

В груди проклёвывается росток, который я мысленно хватаю пальцами и выщипываю.

Я не буду его жалеть. Он не жалел меня ни минуты, и что бы с ним ни происходило — это не исправит того факта, что именно он собственными руками разрушил мою жизнь. Эту вазу не склеить, лошадь не оживить.

Просто стою и рассматриваю мужа настороженно.

— Сядешь?

Киваю, подхожу к столу.

— Мне нужно отлучиться, — наконец произносит он негромко, когда я тоже располагаюсь в кресле.

— В каком смысле? — моргаю.

— Слетать кое-куда. — И прежде, чем я открою рот, принц изволит пояснить: — За лекарством. Ну почти.

— Вам недостаточно зелья?

— Недостаточно.

Я подаюсь вперёд, кладу руки на стол — и меня наконец прорывает:

— Что вообще с вами? Это давно или недавно? Болезнь, проклятье? Что за печати у вас на спине? Кто-нибудь знает?

Он выгибает бровь.

— Давно. Рана. Так надо. Знает половина империи — но очень поверхностно, не в подробностях. И кстати об этом, ты не будешь ходить и рассказывать, что видела.

Да уж больно мне надо трепать языком, чтобы ещё втереть ему соль в глаз в этой ситуации. Хочу огрызнуться — но… вздыхаю и молчу.

Если честно, я вообще чувствую себя немного оглушённой.

Принц сужает глаза и неохотно добавляет:

— Моё магическое сердце заражено Тьмой. Как у тех птиц. Каждый раз, когда я… не важно. Мне нужна чужая светлая магия, чтобы вычистить всё, что накопилось. Поговорим подробнее, как вернусь, сейчас вообще нет настроения.

Я пытаюсь переварить этот набор не самых понятных слов и медленно киваю.

— Что значит «слетать»? — Слежу за его реакцией и вдруг округляю глаза. — Драконом? Серьёзно, вы куда-то можете сейчас долететь?

На это он резковато улыбается:

— Слушай, птичка, будь всё же поосторожнее с моим самолюбием. Оно у меня крепкое, но не из огненного гранита… Зверь делает меня сильнее, не слабее.

Я всё равно не впечатлена. Вообще.

— Повозка пригодилась бы! Не знаю, как дела у духа — но, может, можно что-то придумать? Договориться с ним, чтобы он вас отвёз, взять верх от обычной колесницы, восстановить управление. Думаю, он…

Мужчина встаёт, упирается пальцами в стол и нависает надо мной.

— Серьёзно предлагаешь мне полететь как низшему? Задницей на лавке?

Он так это говорит, что всё желание что-то предлагать отбивает напрочь.

— Ладно! — Откидываюсь в кресле, вцепляюсь в подлокотники. — Раз это давно, вы жили как-то без моих советов раньше, справитесь и сейчас.

— Верно.

Муж садится обратно, проводит ладонью по столешнице.

— Я позвал тебя, чтобы понять, что тебе тут делать. Раз уж так сложилось.

Мозг просто не удерживается от едкого ответа:

— Да я тоже уже жила без вас в этих шикарных землях. А другие — лорд Скал, вся башня, — так месяцами справлялись, по их словам. Сколько вас не будет?

— Несколько дней. Может, неделю, две, не знаю.

Есть что-то нехорошее в этой неопределённости.

А ещё — я вдруг понимаю, что он злится. Из-за того, что приступ случился в дни свадьбы, пока все гости тут. Когда все взоры обращены на него, когда мы так прекрасно разыгрывали роли!

И я снова выпалываю что-то внутри. Поднимаю голову выше и говорю:

— Я позабочусь, чтобы гостям было весело. Буду образцово приветлива, расскажу им любую сказку о том, как вы улетели по государственным делам. Если вы пообещаете не требовать с меня супружеского долга ещё… год.

Льдистый взгляд прямо загорается.

— Почему тебе надо торговаться со мной?

— Потому что это хотя бы честно.

— А ночью тогда чего не торговалась?

Я резковато вдыхаю. Кажется, он взбешён, что само по себе достижение, но не очень своевременное.

— Ну хорошо, — кидает муж отрывисто и хрипло. — Давай. Я сказал, что мне не нужно твоё тело — ты не слышала?

Не говорю в ответ, что мне сейчас не хватило бы духу подставить его в любом случае — но он же сам додумал.

— Можете выдать ещё какие-нибудь распоряжения. Проводить всех, готовиться дальше к зиме. — Вздыхаю. — Не переживайте, никто не разорит ваши земли, всё будет ждать вас в сохранности.

Теперь взгляд мужчины становится странным, словно он пытается понять, зачем я добавила последнюю фразу.

Да… вообще так неожиданно странно всё!

Первый день, как я замужем. Отгоревала по этому поводу заранее. Ждала нового витка проблем и унижений — но почему-то их нет. Вместо этого — проблемы чужие и странное чувство, что меня с утра никто не трогает.

И само это положение, что мы сидим и почти конструктивно разговариваем. Как два пассажира космического корабля, которые случайно очнулись от криогенного сна и вынуждены общаться просто потому, что рядом больше никого не будет в ближайшие пятьдесят лет.

Но народу рядом полно. Праздник же. А в комнате что-то висит: тонкое и невысказанное.

За окном льёт дождь, потому что никто не разогнал тучи.

Откидывая эти мысли, я вспоминаю:

— Понимаю, что сейчас не лучшее время, но раз вы улетаете, всё же спрошу. Как-то можно вызволить воздушного духа из кристалла?

— Вызволить? — Принц недоверчиво ведёт головой. — Ты для этого кристалл забрала?

— Да.

Он подпирает голову рукой, смотрит на меня.

— Может, мне тоже начать торговаться? Но ответ тебе не понравится, так что держи бесплатно: не стоит. Дух пленён и связан с оболочкой. Если кристалл разбить, обитатель погибнет.

Внутри сжимается.

— А в теории, по-другому его можно освободить?

— Я пробовал однажды, не вышло.

Паршивое чувство разливается сильнее.

У него не вышло? Тогда совсем плохо. Если только он не врёт — или не «пробовал» в раннем детстве.

Я закусываю губу, но киваю.

— Тогда разобрались. — Муж окидывает меня новым продолжительным взглядом, который слегка похож на предыдущие, ведущие по коже. — Ты всё-таки теперь моя жена. Веди себя прилично. Не пытайся изучить магию самостоятельно, не лезь в политику и в неприятности.

— Это всё?

— Да… всё.

Я молча встаю. Когда иду к двери, в голове вертятся какие-то злые ответы — подобные напутствия, которые не помешали бы ему же.

Но я, конечно, ничего не говорю.

Дракон улетает через час.

А я? Спускаюсь к лорду Скалу. И мы некоторое время встревоженно смотрим друг на друга — словно убеждаясь, что принц сказал нам примерно одно и то же.

— Там дождь, леди, — произносит наконец управляющий. — Судя по виду неба, на весь день.

Я медленно киваю.

— И что в таких случаях делают? Мы же не отменим праздник? Давайте перенесём его куда-нибудь: в гостиницы? Или в тот зал, что на втором этаже — я, правда, не была внутри…

Это зал для приёмов — говорят, там даже есть тронное возвышение. Но никто при мне его не использовал.

— Возможно, мы там поместимся, да.

— Тогда попробуем.

Он кивает, и в башне начинается суета с подготовкой. Мебель несут с улицы в зал, вытирают и сушат. Снова бегают повара и слуги…

Наконец, через пару часов гости собираются внизу. Я выхожу к ним — не так разодетая, как вчера, но в нарядном платье. Улыбаюсь.

Если честно, это сложный момент. Речи перед публикой — не мой конёк, но я всё-таки стараюсь:

— Дорогие гости! Мой супруг, его высочество принц Аштар, вынужден был покинуть нас так рано по зову государственных дел. Вы знаете, как он всегда занят, и знаете, что такой маг, как он, особенно здесь, на севере, всегда нужен в нескольких местах. Но он благодарит вас ещё раз за пожелания и велит нам веселиться.

Получается… наверное, на четвёрку.

Не похоже, что среди имперской знати много битых дураков — даже если здесь собрались северные лорды, не самые влиятельные. Но отговорка вроде сносная. И я нацепляю милую улыбку, сажусь пировать — а все садятся следом.

Праздник возобновляется. Культурная программа сегодня попроще — но мы слушаем музыку, смотрим на жонглёров, кто-то танцует.

Я надеюсь, что в конце концов всё организуется само. Здесь полно знатных людей, которые давно не виделись — и им есть, что обсудить друг с другом. Так что я лишь слежу, чтобы музыка, еда и вино не кончались. Чего я не жду — так это того, что скоро один из лордов подойдёт с кубком ко мне.

— Леди Катерина!

— Да, лорд Град. — Мне везёт, имя у него шикарное, так что вспоминается легко.

— Я бы очень хотел поговорить с его высочеством. Вы знаете, когда он вернётся?

— Точно? Боюсь, что нет, — изображаю сочувственную улыбку. — Может пройти и день, и неделя.

Лорд поджимает губы, гладит широкую бороду, какие многие носят на севере.

— Если дело действительно важное, вы можете остаться и подождать моего супруга, — предлагаю.

— Увы, не могу! А может, вы передадите ему послание?

Слегка веду головой. Он серьёзно? Мельком смотрю на лорда Скала: интересно, это уже можно расценить как «лезть в политику»? Но, чуть подумав, я киваю.

Скал подходит ко мне чуть позже.

— Возможно, достопочтенный лорд не осмелился бы идти к принцу с просьбой отдать ему чужую дорогу с постоялым двором. Но считает, что если вы всё передадите — при неудачном исходе часть гнева падёт на вас. Или можно будет сказать, что вы что-то напутали.

Воздеваю брови.

— Как мило.

Более того — дурной пример заразителен. Скоро ко мне подходит ещё один гость, разочарованный тем, что принц нас так внезапно покинул!

И я могла бы отказаться. Честно сказать: не велено, не моё дело.

Но мне вдруг думается, что это очень даже неплохо.

Во-первых, ко мне идут, со мной разговаривают по делу — и оставшаяся знать это видит. Очень похоже на иллюзию, которую мы все пытались создать вчера. С моей стороны — что в этом браке у меня есть какие-то права. Со стороны лордов — что принц их ценит и пригласил не просто так. С его стороны? Что все рады и всё идёт без проблем.

Так что я внезапно внимательно и вдумчиво слушаю. Даже зову Мелодию, тихонько прошу её записать детали.

А потом продолжаю изображать радушную хозяйку, знакомлюсь с несколькими знатными женщинами, выслушиваю шутки и байки от мужчин.

Вечером чувствую себя очень усталой… но в остально неожиданно хорошо.

Третий день празднеств проходит по тому же сценарию. Я продолжаю улыбаться, старательно подношу кубок к губам на тостах. И да — в перерывах выслушиваю ещё нескольких просителей.

Ничего взамен не пытаюсь получить, даже игнорирую один намёк на взятку.

Наконец, всё заканчивается. На следующее утро мы провожаем гостей. Дарим им памятные сувениры — и я выслушиваю:

— Леди Катерина! Долгих лет счастья! Передайте его высочеству наши самые сердечные благодарности за торжество.

Да уж, торжество, подготовленное за неделю, самый шик. И его высочество особенно старался. Но я так рада, что все разъезжаются, что улыбаюсь особенно широко:

— Непременно.

Не то чтобы после праздника жизнь разом успокаивается.

Но я вздыхаю свободнее: мужа рядом нет. Срочных дел — нет.

На следующий день я подольше валяюсь в постели, а встав, прикидываю, чем теперь заняться.

Из всего, что завещал «не делать» принц, одна вещь действительно волнует. Я очень хотела бы узнать, что может моя магия. Глядя на беловолосого дракона, можно подумать, что у меня где-то под рукой почти бесконечный источник силы! Хотя я догадываюсь, что всё непросто. Расстановка сил не изменилась: я по-прежнему и близко не ровня принцу, «гению» и далее по списку. Его наверняка учили с детства лучшие учителя.

Меня учить некому, и вместо этого я пытаюсь хоть что-нибудь сделать с духом.

— Слушай, — говорю, ходя вокруг стола, на котором лежит кристалл. — Я спросила… неплохого мага, и увы, он не знает, как тебе помочь. Но какой-то способ должен быть? Ты же там, ты живой, даже откликаешься?

Кристалл вибрирует на столе, перекатывается с боку на бок. Несмотря на то, я что предлагала перед отлётом принцу… меня волнует, что раньше дух поднимал сани — а теперь максимум крутится вот так!

— Тебе стало хуже из-за трещины? Но мы ведь убрали этот дурацкий каркас, который тебе приходилось тащить. И если я правильно понимаю, ты хотя бы рад, что больше не в темноте.

Новая вибрация.

Я смотрю на жёлтый камень, тру глаза. Потом не выдерживаю — и беру его в руку. В последние дни он словно спокойнее себя чувствует, когда я его держу. Хоть я и всегда опасаюсь, что получу разряд — даже не знаю, какой силы. Ему ведь неприятно, он может воспринять и меня как угрозу.

Вот только сейчас…

Я собираюсь отнести его на подоконник, останавливаюсь у окна — и вдруг кажется, что в кристалле что-то происходит. Будто пар клубится внутри! И толкает изнутри стенки, лезет в трещину…

А ещё… мама родная! Я шагаю назад — и при меньшем освещении лучше вижу, как что-то едва видимое, эфемерное течёт по моим рукам.

Застываю, задержав дыхание.

В голове — самые разные версии. Далеко не все из них приятные. Мне не нравится, что что-то вытекает из меня — вдруг это моя сила, и она не вернётся? Но я вдыхаю глубже.

Дух, вполне возможно, спас мне жизнь. Так что подожду. И тут везёт: никаких противных ощущений нет.

А потом кристалл вдруг дёргается. Часть его — маленький кусочек треснувшего камня! — отскакивает на пол, откалывается окончательно! В образовавшуюся трещину что-то лезет. Почти прозрачные, едва видимые «лапки» высовываются и бьют по воздуху!

Я едва удерживаюсь от того, чтобы выпустить кристалл — но он внезапно вырывается сам. Взмывает надо мной, заставляя приоткрыть рот.

Так быть не должно. По многим причинам. Хотя больше всего меня удивляет, что я вижу «воздух»! Может, это магия так выглядит? Да откуда знать. И в то же время — зрелище завораживает, глаз не отвести.

«Лапки» похожи на щупальца медузы.

— Ого, — шепчу.

Лапки начинают перебирать по воздуху — по-моему, недовольно! Ну, оно понятно: дух по-прежнему замурован в кусок камня.

Он вдруг дёргается в сторону.

Делает дугу и несётся по комнате! Чиркает об шкаф с одеждой на повороте. Сносит листы бумаги со стола, чуть не сносит графин!

— Нет, подожди!

Только прежде, чем успеваю его остановить, кристалл вылетает в окно.

Я ругаюсь. На что? Сама не знаю! Не то чтобы мне хотелось остановить духа — но он не выглядит полностью здоровым и счастливым! Только прежде, чем я успеваю подёргать волосы, кристалл делает несколько кругов за окном и залетает обратно.

Зависает в воздухе снова. Я сглатываю, делаю несколько вдохов и выдохов, выставляю руки:

— Послушай. Не жди от меня многого, ладно? Я понятия не имею, что происходит, я пока ничего не смыслю в магии! Но… если тебе стало лучше, это здорово. Очень. И если ты останешься — может, мы сможем придумать что-то ещё. Хотя если ты улетишь, я тоже пойму.

Глупо, что я продолжаю разговаривать «с санями», дух не должен понимать всю эту сложную речь.

Но, возможно, отдельные слова и интонации тоже что-то передают. Потому что кристалл ещё некоторое время парит, перебирая едва видимыми лапками — а потом начинает медленно кружить по комнате.

Я сажусь на кровать и в очередной раз крепко задумываюсь обо всём.

Как бы я ни хотела, духа привязать к себе я не могу.

Он продолжает парить в комнате. Подумав, я оставляю окно приоткрытым — на всякий случай, хотя улететь он пока больше не пытается.

Позже днём я стучусь к Скалу. Тот сидит, зарывшись в бумаги, но при виде меня быстро поднимает голову:

— Леди?

— Как у вас дела?

Управляющий некоторое время теребит листы — а потом с каким-то облегчением выдыхает:

— Я… полагал, что вы не придёте.

Невольно улыбаюсь. Молча подхожу и сажусь напротив. Чуть подумав, он рассказывает мне, что и где нужно срочно наверстать после праздничных дней — и жизнь входит в привычное русло.

На этой неделе мы посылаем гонцов в соседние деревни и небольшие города. Узнать, как готовятся к зиме там. Скал волнуется:

— Я боюсь, как бы к нам не захотело переехать слишком много людей! Им будет попросту негде жить. Ещё хуже, мы их не прокормим.

— Почему они хотят перебраться?

— Вы… уже много слышали о тёмной магии, леди. Зима будет опасной. — Управляющий вздыхает. — Здесь, на севере с каждым годом всё хуже.

Я едва ли не впервые вижу его таким встревоженным.

Может, дело в «откате» после праздника. Может — в том, что принц нас покинул, и при каких обстоятельствах.

— Погодите. Речь про тьму, которую я видела, да?

— Она всегда сильнее ночью. И когда придёт долгая ночь… вместе с ней придут призраки, Зов и беда.

Звучит жутко. Я вспоминаю гарпий — и сердце замирает, и страшные образы будто встают за спиной.

А потом я вспоминаю полубезумные глаза мужчины в постели рядом! Может, это один из немногих моментов, когда я думаю — где он и что с ним?

Но так уж получается, что скоро я слышу ещё больше. Через день управляющий раздосадованно отряхивает мокрый плащ, стучась ко мне.

— Леди Катерина… Нужно ваше содействие. Снова посланники от гарпий — и да, они снова хотят говорить либо с принцем, либо с вами.

Гарпий я не жду!

Если честно — после предыдущего опыта «общения» хочется сослаться на то, что я всё-таки не такая уж плохая жена и не лезу куда не велено.

Но Скал выглядит нервно.

А ещё я не жду, что речь действительно пойдёт о чём-то политически важном… но выходит именно так.

С гарпиями ещё и Рейварн от оборотней.

Мы встречаемся снаружи. Во дворе, где проходил пир — и птицы спустились туда явно нехотя. Им неуютно на земле, они садятся на лавки как на жёрдочки, топорщат крылья.

В этот раз их двое. Первый — посланник, которого я внезапно очень рада видеть! Парень жив и здоров — только такой же тощий, как и был.

А с ним…

Женщину я поначалу не узнаю.

Потом с изумлением понимаю, что это охотница из очарованных Тьмой!

— Мы с вами виделись, — выдыхаю.

— Да. Я… нападала на вас.

Стараюсь кивнуть ровно. Сжимаю руки за спиной, надеясь не выдать эмоций по-другому.

— В любом случае, добро пожаловать. Я выслушаю вас. Его высочество сейчас отлучился по государственным делам.

Женщина смотрит на меня долго, изучая. Очень по-птичьи склоняет голову на бок, ведёт серыми крыльями.

— Хорошо. У меня послание. У нас, — поправляется она, стреляя взглядом в Рейварна, который стоит, скрестив руки на мощной груди. — Матроны сказали, что мы будем жить зиму здесь, в ваших скалах. И Тёмный принц сказал так же.

Тёмный принц? Это официальное прозвище моего дурного супруга? Что-то сомневаюсь.

Обдумываю, медленно киваю.

— Если он согласен, значит, ресурсов должно хватить. Что вам нужно? Еда?

— С едой и жильём мы справимся! Не будем воровать ваших оленей. Чего мы действительно ждём — так это защиты от Тёмного.

Тёмного.

— Вы ведь знаете о Тёмном, леди? — подаёт голос Рейварн.

В общих чертах кое-что успела услышать! Это бог, которого тут боятся и ненавидят. Тот, против кого возносят молитвы в светлых храмах.

— Он управляет чернотой, что прокляла моих братьев, — шипит гарпия. — Приходит к нам во снах. Насылает кошмары на живых, порабощает сердца и души. И эта ночь будет дольше остальных. Если хотите пережить её, вам нужен Свет. Или драконьи сердца.

Мне не нравится её манера речи, прямиком из детских страшилок. Внезапно очень хочется взглянуть на Скала, но я усилием воли себя одёргиваю.

Разговор принял какой-то убийственно серьёзный оборот. Мой страх никого не впечатлит.

Так что я смотрю гарпии в глаза — а та дёргает крыльями, перебирает ногами по лавке.

— Драконья империя обещала защитить нас, но не держит слово! С каждым годом дни всё короче, тёмные ростки прорезают горы, призраки и Зов всё сильнее. — Женщина дёргается, амулеты на её груди дрожат и сверкают. — Нам обещали, что Тёмный принц со всем разберётся, для этого его сюда послали. Но он здесь второй год — а толку мало.

Правда? Второй год — в смысле, всего?

Почему-то я думала, что беловолосый в этих землях… дольше. А он тут тоже почти чужак? Может, тогда и не он виноват в том, как тут всё плохо?

Слишком много я отвлекаюсь во время важного разговора.

— Нам нужно драконье сердце, — продолжает гарпия. — Передайте принцу. Или… мы будем драться.

Вот теперь я вся напрягаюсь.

А это уже угроза. И очень серьёзная! К угрозам я не готова. Хочется выставить ладонь, прикрикнуть: «а ну стойте, давайте без глупостей!»

Но я только набираю воздуха в грудь.

— Вы собираетесь драться, хотя признаёте, что у нас будет общий враг?

— Мы налетим на людской город. Не на этот — на тот, что севернее и незащищённее.

Так же медленно выдыхаю.

Ладно!

Наверное, надо понимать: она доставляет послание. Может, это её даже не радует — потому что принца она помнит и боится. Но и облегчать ей жизнь я не стану.

— Передам всё слово в слово. Будьте уверены.

Кажется, она чуть дёргается — а я понимаю, почему у империи с гарпиями не заладилось.

И кроме меня это понимают и другие: и Скал, и оборотень. Рейварн делает шаг, заступает между мной и крылатой женщиной, бросает ей:

— Не нужно грызни. Леди Катерина. Что нам нужно на зиму, чего мы просим — зажгите два драконьих сердца в башнях. И тогда мы зиму переживём. Без потерь. Вы сохраните десятки, может — сотни жизней.

Я медленно киваю — в основном ему, благодаря за более разумный подход.

Уже позже, когда гарпии убираются, я более откровенна с черноволосым оборотнем:

— Рейварн. Огорошу вас, но я не знаю, что такое драконье сердце.

Он усмехается:

— Тогда самое время узнать. Это сердце дракона и есть. Когда они умирают, магия, переполняющая их души, твердеет. И создаёт источник силы. Очень мощный — такая сила действительно способна провести нас сквозь ночь.

Ого.

— Тогда я задам ещё один вопрос. Сколько драконов в империи? Живых, сейчас.

— Около сотни. Только высшие лорды.

Это же совсем мало!

— Звучит как очень дорогая и ценная вещь.

— Так и есть.

Я вдруг морщусь. Будто уже где-то слышала подобное — но где, во дворце?

— И вам нужно два? В год?

— Нам, леди. Вы теперь тоже часть севера. Но да, передайте всё принцу, прошу. — Волк поджимает губы. — И, может, всё же смягчите выражения пернатых идиоток? Или смягчите супруга… Нам нужно сплотиться, а не чтобы дракон полетел им мстить.

Меня волнует даже не то, как беловолосый отреагирует на гарпий!

Волнует другое.

Надвигается какая-то беда полярной ночью! Все боятся её до дрожи — так, что начинают швыряться угрозами от безысходности! И думают, что принц, а заодно и Скал, и я должны им помочь — а это вообще… возможно?

Учитывая отношения моего мужа с императором? Учитывая мои «права», сорванную печать и всё остальное?

Эти два драконьих сердца — кто-нибудь нам их вообще даст?

Не такого я ждала от подготовки к зиме — даже после того, как попала к чёрным гарпиям. Наверное, просто обманывала себя… но когда я возвращаюсь в башню, всё хорошее настроение пропадает. Чувство свободы, возникшее в последние дни, лопается как мыльный пузырь. Я забыла, в какой мир попала — а не стоило.

Следующий день я провожу в тяжёлых мыслях и работе.

А утром после просыпаюсь от того, что что-то тяжёлое бьёт в крышу башни.

Сажусь в кровати.

Не могу сказать точно, какие чувства испытываю, поняв, что дракон вернулся. Сердце начинает биться чаще. Но не так нервно, как в прошлый раз.

Я быстро одеваюсь и иду из комнаты.

Кажется, в этот раз я прихожу слишком рано.

Ещё в коридоре встречаюсь со служанкой, отправленной мужем по мою душу. А когда захожу в его комнаты — он не в гостиной, а в спальне. Но дверь распахнута, так что я вижу…

Как он умывается.

Зачерпывает воду из таза, трёт изящными руками лицо. На нём — только бриджи и лёгкая старомодная рубашка с расстёгнутым на груди воротом.

Конечно, принц тоже замечает моё присутствие. Распрямляется.

Он выглядит… здоровым.

Нет, я бы сказала — он выглядит невыносимо хорошо. Капли воды стекают по бледной коже, свет играет в волосах, заставляет их блестеть белым золотом.

Взгляд — острый и яркий.

— Птичка, ты что-то подозрительно быстро сегодня прилетела. Скучала?

Мысленно ругаю себя за торопливость.

Я «прилетела», потому что хочу обсудить дела. И не хочу объяснять ему, что за последние пару дней я пришла к неутешительному выводу: он всё-таки дракон и правитель этих мест.

Его присутствие тут нужно. Похоже! Не мне же разбираться с тьмой?

— Я как раз встала, — беззастенчиво вру. — И в прошлый раз вы сами сразу захотели видеть меня, уж не знаю, почему.

— А ванну ты мне опять не приготовила.

— … Да, это вы заметили совершенно верно.

Мы смотрим друг на друга. Мужчина медленно берёт полотенце — глядя не на кусок ткани, а на меня. Затем вытирает лицо, ерошит волосы, отбрасывает полотенце в сторону.

— Поешь со мной, — говорит неожиданно.

— Вы серьёзно? Зачем?

— Потому что я хочу есть.

В дверь как раз снова стучит служанка! Принц явно ждёт её. Она уточняет про еду, а он сразу велит нести на двоих — так, словно решил всё это задолго до того, как я переступила порог.

На меня накатывают странные чувства. Мы не виделись неделю — и за это время будто позабыли, как себя друг с другом вести. В каких мы отношениях. Он… какой-то слишком беспечный сегодня, сейчас.

А ещё, кажется, я немного привыкла к чужой помощи. Сейчас же ради нас люди понесут еду на шестой этаж! Можно было и отказаться. Но внизу не поговоришь с глазу на глаз…

В итоге я нахожу взглядом тумбочку, откладываю туда бумаги с прошениями лордов, которые держала за спиной. Принц, конечно, цепляется за них взглядом:

— Что это?

— Часть накопившихся дел… сейчас не особо важная.

— Отлично, что неважная.

— Надеюсь, вас не удивит, что в ваше отсутствие появились вопросы? Нет, как я и обещала, катастрофы пока не случилось. Но нам надо поговорить.

И я без дополнительных приглашений иду и сажусь за деревянный стол у окна.

Перспектива обсуждать за завтраком тьму и потенциальные смерти не радует. Но что поделать? Попробую воспринять всё как деловой ланч.

— Это очень мило, — внезапно произносит муж, опускаясь на стул напротив. — Но дела я могу обсудить и со Скалом. Тьма, ты всё-таки влезла куда-то?

Он подпирает голову рукой, снова приковывает ко мне взгляд, но этого пассажа я не понимаю.

— Я… не думаю, что мы с вами в таких отношениях, что можем болтать о ерунде.

Льдистые глаза сужаются.

— Я могу приказать тебе болтать о ерунде.

— Зачем?

— Потому что ты моя жена. Тебе вообще знакомы обязанности хорошей жены?

Моё выразительное молчание разбивают двое слуг, которые снова распахивают двери. И несут подносы и кувшины… Я благодарю их, принц едва реагирует. Между нами ставят тарелки с пряным мясом, яйца, изумительно пахнущий пирог.

Кухарка готовит шикарно — слишком хорошо для этого мрачного места.

А странные ощущения от происходящего усиливаются.

Зачем я тогда сюда села, если мы дела обсуждать не будем⁈ Какое «болтать», откуда он это взял⁈ Он ещё помнит, как недавно хотел, чтобы я молчала?

— Я раньше не была замужем, — отвечаю наконец. — Кстати, вы не интересовались, что будет, если женщина, которую вы похитите из другого мира, окажется замужней? Или, хуже того, если вы разлучите её с детьми?

Новый взгляд принца сверкает как лёд на крыше. Губы выразительно изгибаются:

— О, вот это уже больше похоже на разговор по душам.

Он спокойно берёт мясо и разрезает отточенными движениями.

— Вариант с детьми не прошёл бы. Когда женщина рожает, её фон слегка меняется, и это я отследил бы, дети райны должны быть только от того, кому она служит, во избежание споров. А с мужем? Нет, не интересовался.

И почему я ждала, что мои вопросы хоть немного его пристыдят? По-моему, ему доставляет какое-то тёмное удовольствие отрезать, что императорская семья берёт что хочет.

Я вздыхаю и тоже накладываю себе еды.

— Я первая женщина, которую вы кому-либо дарили?

— Ты у меня первая во многом.

Может, мне стоит принять, что он прилетел хотя бы здоровым и оттого каким-то особенно странным? Может, это и неплохо в целом для севера, для города, для меня?

Ставлю локти на стол.

— Ладно. Я изображала хорошую жену перед вашими подданными. Хотите, чтобы изобразила и перед вами? — Улыбаюсь и смотрю в льдистые глаза. — Добро пожаловать домой, мой принц. Вы выглядите хорошо. Надеюсь, вам лучше. Почему вы прилетели с утра?

Мужчина останавливает движение ножа и вилки. Пауза, которую он выдерживает, заставляет меня подумать, не перегнула ли я палку, не получилось ли… действительно нежно. Взгляд снова ловит мой — и чертовски долго не отпускает, и что-то клубится в нём, за ним, и есть что-то в новом движении головы.

— Просто разбил полёт на две части, — произносит он негромко. — Может, мне не терпелось увидеть, что ты здесь наворотила, птичка.

— А на остальное ответите? Давайте так. Вы расскажете, что с вами происходит — это не дело, но это важно. Мне нужно знать.

Новая пауза.

— Всё-таки поесть с тобой в удовольствие не получится. Я учту на будущее.

— Я и так ждала ответа неделю.

Вопреки словам, муж снова принимается за еду.

Мне, кстати, не кажется, что у него какие-то образцово благородные манеры — ест он почти как обычный человек из моего мира. Разве что с ножом обращается больно ловко.

Не вовремя я об этом думаю.

— Ладно. Что, с чего тебе начать? — снисходительно смотрит принц. — Я родился без тёмной магии, конечно. Но когда мне было семнадцать, мы разносили чёрное гнездо на границе тех времён, была большая битва — и меня там ранили. Неудачно. Когда тёмная магия добирается до твоей внутренней искры, ты либо сходишь с ума, либо умираешь в муках. Говорят, я попробовал оба варианта, но во-первых, силе моей искры завидовала вся империя. Во-вторых, я был вторым наследником престола, так что меня уж попытались спасти.

Не думаю, что ему нравится это рассказывать.

Но говорит он спокойно, на последних словах разламывая хлеб уверенным движением.

— Что с вами сделали? — У меня так спокойно не получается.

— Несколько старейшин предложили запереть тьму, отделить от остальной моей силы. Мне поставили печати, которые ты имела удовольствие видеть. И они работают. Правда, не идеально. Каждый раз, когда я колдую, в мою магию рискует пробиться немного темноты. Она копится, как грязь в колесе. Понятно?

Киваю: да, конечно. Но он как будто даже удивлён немного, что мне понятно.

— Но вы же один из лучших магов. Вы колдуете направо и налево.

Теперь мужчина, потянувшийся за кружкой с медовым отваром, останавливает руку.

— Как ты меня назвала? — произносит так ласково, что я невольно прочищаю горло:

— Вы — лучший маг империи.

— Иногда я сдерживаюсь, — изгибает губы принц. — Что ещё? Есть и небольшие преимущества. Со временем я понял, что раз у меня есть доступ к тёмной силе, я могу использовать её. Правда, обычно это загрязняет искру ещё сильнее. И удобней всего Дредгару: всегда можно отослать меня в новую дыру, обосновав тем, что тут нужны уникальные таланты.

Я понимаю, что держу вилку в воздухе уже пару минут — и просто убираю её прочь. Складываю руки на столе.

— Вы так разобрались с гарпиями?

— Верно.

С холодом вспоминаю, как те падали на землю! Неужели он правда залез в эту тёмную силу, чтобы помочь мне? А ещё… тушил сани, хотя сначала не хотел.

А с другой стороны — парализовал меня при первой встрече, просто так, чтобы показать власть! Разгонял тучи без особого смысла. Он, видимо, просто действительно… маг, до мозга костей.

Каково это — когда к главному, чем ты занимаешься в жизни, примешивается постоянное… я даже не знаю, как это описать! Риски? Боль? Зачем я об этом думаю?

— А как это связано с Тёмным богом? — следующий вопрос получается тише, хоть я и не хочу.

— Люди верят, что вся Тьма связана с ним. Я верю тоже.

— И вы ещё можете сойти с ума, как те птицелюди?

— В теории? Да. Но печати должны убить меня раньше.

Мне не нравится этот выбор слов.

— Насколько ваше состояние опасно для вас самого?

Мужчина молчит всего с секунду. Пожимает плечами:

— Десять лет назад маги из коллегии сулили, что я проживу пять. Сейчас обещают ещё пару лет, и я боюсь, их прогнозы стали точнее.

Я застываю в тишине. Почти. Рука как-то неудачно ложится на край стола, задевает нож — и я дёргаюсь, перехватываю его, чтобы не отправить на пол.

А потом слишком долго смотрю на несчастный прибор. На кромку без привычных зубчиков, на ручку из тёмного дерева и на светлые узоры в виде листьев. Что-то растекается в груди. Даже опомнившись, я с трудом возвращаю взгляд мужчине.

— Вы умираете?

— Немного быстрее, чем ты.

Спокойный тон. Едва уловимо изогнутые губы. Он говорит всё это… так же, как и любые жуткие вещи в прошлом, в том и дело.

Потом до меня доходит про два года.

— Поэтому император решил, что можно отделаться от вас на короткий срок?

— Наверное, он мог бы найти мне и другую жену. Или нет. В любом случае, ему, кажется, понравился вариант с райной, которую я ему поднесу. — Принц снова усмехается. — Я сам сын райны. Должен был понять, честно слово.

Я вспоминаю и другое: как царственный гад говорил, что его брат стал чаще ошибаться, хуже обращаться с магией — будто это его вина… Хочется прижать руки к вискам.

— Извините, я задам ещё один вопрос, — голос становится ещё тише. — Если вы умрёте за два года, пусть даже немного больше — какой смысл вообще вас опасаться? Какой смысл сажать вас на трон?

— Видишь ли, как я говорил, стул из серебра не обладает особо интересными свойствами. Но в распоряжении императора есть другие… вещи. Мировой источник магии. Ресурсы. Которые могли бы и резко продлить мне жизнь, и вовсе помочь справиться с этой неприятностью. При хорошем раскладе мне бы даже достали их до переворота — просто при наличии наследника.

— Погодите, то есть, вас можно вылечить⁈ И ваш брат мог бы? Но вместо этого он следит, чтобы вы умерли здесь, на севере?

— Есть некоторые нюансы, птичка. Возможно, ты даже сочла бы их важными. Но в целом наша братская любовь выглядит так.

Я отворачиваюсь и смотрю в сторону. В окно.

Эти двое… В голове мелькает слишком много всего, в груди почему-то давит.

— Ты как будто не рада, — настигает меня мужской голос.

Резко возвращаю мужу взгляд.

Наверное, возмущаться в моём случае лицемерно. Я сама говорила, что не расстроюсь. Я думала о его смерти.

Но… возможно, представлять — это немного другое.

— Останешься вдовой, — продолжает муж. — Даже получишь кое-что в наследство. Дредгар мог бы тебя забрать, но скорее всего не станет, не после меня, это унизительно.

Ради всего доброго, он серьёзно⁈

— А без императорских сокровищ вы не можете решить проблему? — вырывается из меня вместо любого нормального ответа. — Что-то придумать? Это же не невидимая болезнь, которую ваша цивилизация понятия не имеет, как лечить. Вы знаете, что способ есть — и вы второй человек в огромной империи или близко к тому.

Теперь молчит принц, странно меня изучая поверх кружки, которую подносит ко рту.

Я внезапно не знаю, что ещё хочу сказать. Как вообще реагировать? Что делать? Внутри что-то ворочается. И колет. Я не то чтобы чувствую вину, но… Просто вдруг думаю: может, и не стоило разбивать это его беспечное настроение пятнадцать минут назад? Может, и правда надо было дать ему сегодня поесть спокойно?..

А потом губы произносят полную чушь:

— Спасибо, что рассказали.

«Спасибо» — ужасное слово! Я не благодарна ему, ни за что. Ни откровенность, ни даже спасение жизни не вернут меня домой, в покой и безопасность.

Но это слово — самое простое из подходящих по тону. И я грубо использую его, чтобы выразить нечто другое. Всё, что сейчас разогнало чувства в груди и выдуло связные мысли из головы. Всё, что забрало другие слова с языка, оставив странную кислоту.

Принц откидывается на спинку стула, и я понимаю, что с «поесть» он всё же справился куда лучше моего.

— Ты всё-таки пришла с какими-то делами, — произносит он после молчания. — Сейчас доешь и через час придёшь в лабораторию и всё расскажешь. Скал тебя позовёт.

С этими словами он откладывает салфетку и встаёт из-за стола.

— Они хотят чего?

Когда я рассказываю про гарпий, принц… нет, я бы не сказала, что он приходит в ярость. Он всё-таки не так уж часто злится. Но льдистые глаза сверкают, а голос становится таким угрожающе тихим, что по спине бегут мурашки.

— Мне стоит полететь и дать зверю сжечь их.

Он сидит в кресле, как всегда гордо и прямо. Я хожу мимо окон — удивительно больших для севера. Толстые, но чистые стёкла пропускают свет, приглашают рассмотреть осенние пейзажи с высоты.

— По-моему, они были в отчаянии! — Останавливаюсь перед мужчиной. — Наверняка же понимали, что угрожать глупо. Но, видимо, остаться ночью без защиты они боятся ещё больше, хотя вы гораздо лучше моего представляете, что там ждёт.

Скал вообще молчит и смотрит на нас странно, сидя на диване.

— Я понимаю, речь про жизни драконов, — продолжаю, раз он не хочет. — Но никто ведь не собирается убивать ради сердец, правда? Вас просят отдать какие-то… сохранившиеся реликвии?

— Предложи они убить дракона, я бы уже не сидел тут, — даже в такой обстановке взгляд принца проходится по мне, как-то странно цепляя. — По-твоему, это оправдание?

Отвечает он, тем не менее, так жёстко, будто я ему сердце предлагаю вырвать.

Нет, я понимаю. И мне не то чтобы хочется оправдывать гарпий. Просто перспективы крови и расправ, очевидно, пугают!

— Драные птицы… не принимай на свой счёт. Для начала я должен наказать их за угрозу. Скал, роди какой-нибудь из твоих методов?

— Вы могли бы отдать оборотням огненные слёзы, которую обещали им, — подаёт голос управляющий. — И демонстративно… сжечь несколько шатров? Дав жителям улететь?

Дёргаю плечами от этих слов. Но, наверное, это куда лучше, чем могло быть. Смотрю на царственного мужа: он хоть согласится?

Когда кивает, я внутренне выдыхаю. И всё равно это какая-то бессмысленная трата сил: сначала крылатые угрожают ни за что убивать людей. Теперь, чтобы припугнуть их, дракон будет жечь, ещё и наверняка кучу магии задействует.

Чёрт, я очень стараюсь поменьше думать о разговоре час назад!

Убеждаю себя, что страдать, умереть за два года — это, конечно, ужасно. Но справедливости ради, и у меня пока нет гарантий, что проживу дольше. Да с тем, как тут говорят о зиме, их нет вообще ни у кого.

Может, со временем что-то ещё… изменится?

— Тем не менее, вопрос с защитой зимой остаётся, оборотни тоже её просили. — И я передаю слова Рейварна. — Слушайте, вы не будете любезны рассказать мне, чем вообще драконы отличаются от людей?

Смотрю теперь на обоих мужчин.

Принц сужает глаза.

— Тебе сейчас приспичило узнать? — Тем не менее, он отвечает, и даже подробно: — Все наши предки когда-то людьми и были. Правда, одарёнными. Мы взращиваем силу поколениями и научились сливаться с воплощениями мировой магии, с драконами. Сейчас ты рождаешься с искрой, и если она достаточно сильна, можешь провести ритуал, призвать из мирового источника и подчинить зверя. Или зверь подчинит тебя, как пойдёт.

— У нас есть древние дома, и обычно их главы и наследники становятся драконами, — прочищает горло Скал. — Остальные, хоть и обладают достаточной силой, не рискуют.

Погодите. Это не значит ли, что раз во мне есть магия, и я могу в теории… Нет, не хочу даже задумываться об этом.

А ещё — раз так, наверное, это значит, что титул сильного мага не просто про искусство? Объяснило бы, почему у дорогого супруга остаются притязания на трон со всеми его проблемами.

Что значит «зажечь сердца в башнях», я хотя бы выяснила. Все эти строения остались от каких-то древних родов, поклонявшихся свету здесь, на сев — ере. Источник силы поместят в подвал, и тогда тут всё загорится как рождественская ёлка — узоры на стенах внутри, снаружи. Как жилы в императорском дворце. В небо ударит луч света, который, по идее, действительно приструнит тёмную магию во всех окрестностях!

Как будет житься в самой башне — понятия не имею.

Не утешает ещё и то, что эти древние рода здесь не выжили. Их остатки бежали на юг.

— Ладно. Значит, сердца… умерших глав домов. — Теперь звучит ещё хуже, признаю! — Но они всё-таки есть у вас? Их можно достать?

Подхожу ближе, и принц задирает подбородок, прямо вспарывая меня каким-то особенно острым взглядом.

— Считай, что нет.

Несколько секунд борюсь со вздохом.

Не то чтобы я надеялась после объяснений. На самом деле, дальше можно и не спрашивать! Информацию я принесла, теперь… он должен разбираться сам?

Да только успокоиться сложно. Получается, зимой действительно начнут гибнуть люди? Я снова отправляюсь бродить по огромной комнате, невольно трогаю массивный стол. Смотрю на разноцветные кристаллы, лежащие ровным рядом в коробе, на книги.

Решительно возвращаюсь к дракону.

— Слушайте, я уже приносила лорду Скалу список изобретений из моего мира — не с технологиями производства, но как идеи. Там есть освещение. Без магии и без огня, наши люди добывают энергию и делают из нёе свет.

Если честно, вот от сердца отрываю что-то, когда всё-таки заговариваю с ним об этом! Надежда, что список однажды станет моим козырем, ещё жива. Скал, правда, смотрит на меня с какой-то даже радостью…

Ну да ладно.

Мне лицо супруга интересней.

— Насколько ты серьёзно об этом? — выгибает он бровь.

— Надо будет изобрести заново детали. Но вы же гениальный маг. Вы могли бы создать что-то из подходящих материалов — или по крайней мере собрать отряд исследователей, которые всем займутся.

«Гений» смотрит на меня, внезапно по привычке ощупывая взглядом.

— Смотрю, ты научилась ко мне обращаться, — произносит нежно. — Но не думай, что я буду таять каждый раз. Всё это безумно мило, но нет. — Он разрывает зрительный контакт и машет рукой. — И вообще, хватит. Идите оба, мне надо подумать.

Я невольно сжимаю руки за спиной.

В общем-то… да.

Конечно, я ухожу. Вместе со Скалом, который продолжает странно на меня глядеть. Мне даже думается, что его удивило, как мы общались с принцем? Я слишком вольно себя вела при третьем лице?

Впрочем, он молчит, и под его руководством я начинаю заниматься привычными делами. Надо поговорить с рабочими, которые отремонтируют два городских склада перед морозами. Потом съездить в город…

День проходит в мелких заботах, и с мужем я не вижусь до утра. Потому что следующим утром он стучится в мою дверь.

— Входите, — зову я, ни о чём не подозревая. А потом резко встаю со стула, сидя на котором, расчёсывала волосы.

Дух воздуха делает испуганную дугу по комнате и в очередной раз бросается в окно!

Принц смотрит на это довольно изумлённо.

— Ты завела питомца? — спрашивает вкрадчиво. — Тьма. Ладно, жена, прогуляйся со мной.

Я застываю.

Вчера завтрак, сегодня — прогулка? Так что ли?

— Что-то случилось? — уточняю, чувствуя, как колет под лопаткой.

— Я давно не ходил ногами по земле. — Издевательский взгляд. — И есть серьёзный разговор. Предложение.

А вчерашние были, что, недостаточно серьёзными⁈ Да и вообще, звучит…

Неделю назад я бы сказала — немыслимо. У него? Ко мне? Предложение, а не приказ, не издёвка?

— Какое?

— Тебе понравится… — Муж подходит ближе и словно в полной мере любуется моей реакцией. Изгибает губы в тонкой улыбке. — Хотя, может, и нет.

— В прошлый раз вы утверждали, что мне понравится ваш мир, — замечаю без оптимизма.

Увы, он выдерживает мой взгляд без колебаний.

— Кто знает. Вдруг я сделал выводы?

Препираться с ним бессмысленно. Так что я быстро заканчиваю с волосами, беру накидку — и мы выходим.

Вместе. Идём на улицу, затем — прочь от башни. Я не жду, что его высочество действительно поведёт меня далеко, но он, как выясняется, настроен решительно.

Мы проходим по дорожке мимо полей, спускаемся с холма, бредём к туманному озеру. Редкие прохожие кланяются принцу, да и мне, но в целом всё как обычно просто.

У воды мы оказываемся одни. Мужчина прислоняется к большому чёрному дереву, с которого слетают листья.

Поскольку всю дорогу он молчал, я не выдерживаю:

— Хорошо, я внимательно слушаю. О чём речь?

Неужели он прислушался ко мне? Захочет поговорить насчёт изобретений? Но губы мужа изгибаются — и извергают совсем не то, чего я жду:

— Во-первых, сердца у меня есть. И нет, низшие их не получат.

От такого начала я подбираюсь.

— Во-вторых, это мой способ выжить, — продолжает он. — Возможно.

Кажется, я поняла, что он имел в виду под серьёзным разговором!

— Правда? — резко шагаю вперёд. — Значит, вы всё-таки работаете над чем-то? Расскажете больше?

— Для начала ты не скажешь никому про сердца.

— Мне, конечно, нравятся оборотни, но не настолько, чтобы разбалтывать им ваши тайны!

— Конечно, я ищу способ вылечиться. Конечно, всё, что с ним связано, для меня ценно. Хотя если начистоту, он обойдётся дорого всей империи. Ритуал, который я задумал, вытянет силу из семи драконьих сердец. У меня сейчас в распоряжении пять.

Я чуть не раскрываю рот.

Кажется, начинаю понимать, почему он так смотрел, когда я предлагала отдать реликвии кому-то.

— Подозреваю, вы их… собирали?

— Разумеется. Мне нужно ещё два. И другие два действительно сильно помогли бы тут зимой. Пока мы обживаемся в этой дыре, пока не создали защиту лучше. Но есть и хорошие новости, птичка. Я внезапно придумал, как нам всё это добыть.

По-моему, мои брови лезут всё выше на лоб.

Да и мужчина в каком-то непривычном состоянии. Он вроде бы подпирает дерево спокойно, со знакомым бесстрастием — но ледяные глаза горят.

А ещё он сказал «нам»!

— Их можно забрать у тех, кто всё равно не знает, как их использовать, — продолжает принц. — Из хранилищ влиятельных домов, где они пылятся без дела. Знаешь, в чём проблема? Хранилища — не фигура речи. Сокровищницы родов открываются только с ведома императора. Каждое сердце на учёте у моего брата и Совета.

Промозглый ветер пробирается в рукава накидки.

— Вы сейчас скажете, что брат не отдаст вам их, потому что ждёт вашей смерти?

— Конечно не отдаст, — цедит принц. — И Совет не отдаст без весомого повода. К счастью, вес повода определяют история и нормы. Например, найти императору достойную райну — благое дело, и с помощью сердца я притащил тебя в наш мир.

Меня словно дёргает.

Я вспоминаю. Он же прав! Император говорил, что отдал какое-то сердце… ради меня!

— Но нас интересует другой повод, — следит за моей реакцией принц. — Меня одарили бы по случаю рождения наследника. Но, думаю, я смогу убедить Совет и друзей, что рождения ждать не обязательно. Зачатие первенца тоже подойдёт.

Жёлтый лист падает между нами. В тишине.

— Я думала, у нас серьёзный разговор. Вы сказали, что я не могу иметь с вами детей.

— Рад, что это первое из твоих возражений.

Я резко вдыхаю и выдыхаю.

— Действительно, есть ещё пара! Мы сторговались, что вы меня не трогаете. Даже если вы предложите мне несметные богатства, чтобы я забеременела, дабы спасти вам жизнь, это не случится сиюминутно! Что вы задумали? Притвориться?

Светлые глаза продолжают сверкать. Но на последних моих словах сужаются — и мне кажется, что несмотря на тон разговора, в мужском взгляде мелькает… разочарование? От того, что я слишком быстро отмела все нереалистичные версии, которыми можно было бы дёргать мои нервы?

— Конечно, мы соврём. Определить, зачала ли ты, будет непросто. Мы это делаем по магическому фону, который я подделаю до того, как принесу тебя во дворец.

— Во дворец⁈

— Мы явимся в Аденвейн. Пред очи моего дорогого брата и союзников. Скажем, что случилось чудо — обусловленное моими магическими талантами, конечно. Что я нашёл способ подстроить твою силу под себя… И те, кто желает мне добра, смогут доказать это. Я с радостью заберу их сердца.

Наверное, он это не специально — но последняя фраза невероятно хорошо ему подходит.

Я дёргаю плечами. Отхожу, смотрю на водную гладь, на птиц, пролетающих в тумане.

— Вы предлагаете мне явиться к императору. Со снятой печатью, с какими-то вашими чарами, которые должны его обмануть. И притвориться, что я ношу под сердцем вашего наследника — которого он безумно боялся!

— Ты права, Дредгар будет в ярости.

Я разворачиваюсь и практически налетаю на мужчину.

— Я сказала, что жизнь в вашем мире мне не нравится, а не что я хочу с ней расстаться! Я не самоубийца!

— Я верну тебя домой.

Замираю, будто он снова парализовал меня щелчком пальцев.

Нечеловечески красивое лицо — абсолютно серьёзно.

— Вы говорили, что это невозможно.

— Приврал, — выдаёт он мне в лицо. — Дредгар был более точен: такого просто никто не делал раньше. Но я смогу, тем же образом, каким перенёс тебя сюда. С помощью ещё одного сердца.

Что-то дёргается внутри. Внезапно… пытается расцепиться. Словно с терновых лиан, которые стискивали грудь в последний месяц, посыпались колючки. Но я моргаю и отметаю это чувство.

— Если вы соврали в прошлый раз, почему я должна поверить вам сейчас?

Льдистый взгляд темнеет.

Нет, я понимаю. Он хочет этого, очень. Конечно, он хочет жить! Да и меня… на самом деле, не так уж и тянет отказываться.

Полететь во дворец? Сменить обстановку? Спасти жизни здесь, на севере? Помочь… внезапно помочь друг другу?

Всё это звучит не так уж и плохо.

Только я боюсь. И не верю, что всё будет хоть наполовину так просто, как он описывает!

А заодно, внезапно вспоминаю ещё одну фразу императора.

О том, что я не захочу отправляться домой, когда узнаю цену. Так вот о чём он говорил! Два драконьих сердца — это шанс для многих пережить зиму. Как сказал Рейварн-волк, сотни жизней. Одно? Всё равно немыслимая ценность! Оно тоже наверняка могло помочь бы людям где-то, в другой части этой печальной империи.

Я вообще имею право его использовать?

Но принца не волнуют мои душевные метания. Красивая мужская рука вдруг ловит за предплечье. Словно ненароком поджигает метку, обдаёт теплом на холоде и заставляет снова смотреть ему в глаза.

— Всё будет не так уж сложно, — говорит он вместо того, чтобы убеждать меня в своей честности. — За время подготовки я обвешаю тебя чарами. Защитой. И не буду отпускать от себя. Буду есть рядом с тобой, гулять и спать. Сделаем вид, что мы вопреки обстоятельствам стали счастливой семейной парой? Тогда всё получится.

Ещё пару секунд я гляжу на мужчину, а потом смеюсь. Нервно.

— Это вы сейчас обнадёжить меня попытались?

Есть с ним, спать рядом!

Прикидываться счастливой семейной парой!

Мы притворялись на свадьбе, но это совсем другой масштаб.

Чего я не жду — что моё возмущение заставит льдистые глаза нехорошо вспыхнуть. Принц вдруг резко тянет мою руку на себя, подаётся вперёд — и из почти расслабленного состояния переходит в позу хищника, нависающего надо мной.

— Что? Всё никак не смиришься с ролью жены?

Ладонь обхватывает мою шею вместе с волосами. Угрожающе-властно.

Почему-то иногда мои слова всё же выводят его из себя. Гораздо лучше, чем окружающая действительность! Неужели так задевает, что я не оказываю ему каких-то супружеских почестей? А говорил, что самомнение у него крепкое.

И как ни парадоксально, я не думаю, что сейчас он в том положении, чтобы пугать меня. Но всё же отвечаю слегка примирительно:

— Мне не нравится роль приманки, которую нужно круглосуточно оберегать.

— Я смогу защитить тебя. Уже защищал.

— А ещё вы называли гарпий «низшими» и намекали, что император драконов — опаснее! И если на то пошло, меня волнует, что у вас есть сердце, — не выдерживаю, кривовато улыбаюсь ему в лицо. — В смысле, что вы могли бы отправить меня домой хоть сейчас, но не сделаете этого.

Острый взгляд словно не знает, какую реакцию выдать.

— И вы всё-таки решили претендовать на трон? — задаю я ещё один вопрос.

— Я сказал, что мне это давно не нужно. Хотя даже если бы решил, тебе лучше о том не знать.

Шикарно.

Мужчина наконец выдыхает. Отпускает меня и возвращается к деловому тону:

— Слушай. Когда мы получим сердца, у Дредгара отпадёт нужда вредить тебе. Я добьюсь своего, а первенец может родиться девочкой, может не родиться вовсе, мы состряпаем объяснение быстро. А убить мою жену в императорском дворце? Это почти немыслимо. Идеальный повод для бунта.

Я глубоко вдыхаю.

Стоило бы отказаться чисто из принципа. Это сейчас он красиво говорит, но сам же признал, что как только я исполню роль, перестану быть нужной.

Но, видимо… принципы у меня другие.

— Звучит ужасно, — вздыхаю искренне. — Но… наверное, я готова дать идее шанс. Подумать и посмотреть, что из этого может вырасти.

Как бы то ни было. Если я хочу домой, мне нужна его помощь.

Если захочу выжить и обжиться в этом мире — мне нужна защита на севере. И, возможно, без него её снова просто не добыть.

Обратно мы приходим в слегка мрачном молчании.

От предложения меня всё же колотит ещё полдня. Сначала я долго хочу по комнате и высказываю аргументы вернувшемуся духу, потом пытаюсь заняться делами…

Беда в том, что когда я прихожу к Скалу, тот огорошивает:

— Его высочество попросил составить список важных дел, которые вам и ему надо завершить за две-три недели… вы куда-то улетите?

Я сжимаю и разжимаю руки.

— Пока не уверена.

— Он… был довольно настойчив. И просил вас теперь заходить к нему каждый вечер, как раньше.

Когда я, на нервах, действительно захожу, муж встречает меня, стоя спиной ко входу. Прямо в воздухе над ним пылают пяток синих кругов с чем-то похожим на руны! Вокруг течёт странная полупрозрачная субстанция, которую, мне кажется, я бы раньше вообще не разглядела.

— Стой, — приказывает принц, выставляя руку.

Замираю.

Потом он поворачивается и щёлкает пальцами!

Я вздрагиваю от этого жеста, наученная опытом. И ещё — оттого, что моё предплечье знакомо обжигает! Только в этот раз страдает другая рука. Муж подходит, придирчиво осматривает меня с ног до головы.

— Что вы сделали, да ради всего доброго?

— Первый вариант. Походишь так пару дней, посмотрим, не собьётся ли.

Я жмурюсь и совсем не как леди тру руку.

— Смотрю, вы быстро взялись за дело!

— Ты хотела, чтобы я всё распланировал, — почему-то он до сих пор раздражён. — Я начал. Завтра отправлю письма и буду договариваться с союзниками. С защитой разберусь за неделю, ещё… что там с делами?

Сердце нехорошо сжимается.

Я всё-таки отмираю и пытаюсь убедить себя, что энтузиазм — это лучше, чем равнодушие.

А следующим вечером уже он приходит ко мне.

И снова в спальню. Когда я уже сижу на кровати в пижаме и готовлюсь ко сну!

Подскакиваю, как и в прошлый раз:

— Что стряслось?

— Ничего. Сегодня я проведу ночь у тебя.

Дух настороженно вьётся в углу. В молчании я сжимаю матрас сначала одной ладонью, потом второй.

— Зачем?

— Потому что ты моя жена, — убийственный взгляд. — Потому что я имею право приходить в твою спальню когда захочу. И потому что раз уж нам нужна иллюзия зачатия, было бы неплохо создать иллюзию процесса, как считаешь?

Я очень надеялась, что мы как-нибудь объясним всё единственной брачной ночью или воздушно-капельным.

Хочется потереть виски.

Объяснить, чтоя́хочу провести ночь спокойно. Нет, я не думаю, что повторится прошлый раз, но… Просто сегодня был сложный день! Как и вчера, и позавчера, и неделю назад… И на языке вертятся разные слова — но ничего действительно весомого. А потом я вдруг спрашиваю:

— Вам нравится шокировать меня? Или даже издеваться?

Версия кажется слишком хорошей.

Ему нравится не просто указывать мне место. Ему нужно выводить меня на эмоции — и так уже давно. Я даже не знаю, если честно, можно ли назвать это садистскими наклонностями или просто вот так в его представлении и должны общаться люди.

У него вообще есть друзья?

Пока я рассуждаю, муж уже снял верхнюю, похожую на эльфийский пиджак одежду и стягивает рубашку через голову.

— Может быть.

С каким лицом он произносит это, я не вижу.

Белые волосы падают на бледный, рельефный торс. Ловлю себя на том, что ищу шрам, который мог бы остаться от серьёзной раны. Не нахожу.

Глубоко вздыхаю.

— Располагайтесь, ваше высочество.

Раздевшись до белья, муж всем видом демонстрирует, что ему не нужно приглашение — царственно проходит, ложится на кровать.

Но всё же закидывает руки за голову с каким-то более спокойным выражением лица.

Некоторое время мы оба глядим в потолок. А потом я обхватываю подушку, стараюсь повернуться на не слишком широкой кровати — и думаю, что ведь и правда, можно привыкнуть и к вещам похуже.

— Надо обучить тебя магии, — слышу перед тем, как заснуть.

— По-моему, это вообще странный обычай. Возить несчастных беременных жён к императору и проверять едва ли не публично.

— Не странный, — сужает глаза муж. — Дредгар благословит тебя, как благословил бы жену любого из знатных лордов. И вся империя узнает весть.

Отчаянно усмехаюсь.

Да уж, представляю это благословение! А ещё проверки… по словам мужа, их должно быть две. По крайней мере, магических. Может, ещё лекарь заглянет мне между ног и убедится, что я не девственница — что поистине удачно.

— Не отвлекайся, — велит Аштар, и я вздыхаю. Снова пробую…

«Обучение» меня магии свелось к двум вещам.

Во-первых, принц учит меня банально видеть «силу». Различать ту субстанцию, которая рождается каждый раз, когда он двигает в воздухе музыкальными пальцами — или когда колдует кто-нибудь ещё. Я на днях заметила, как вокруг кухарки пляшут искры, когда она раскатывает тесто. И даже узнала, что дар есть у Скала и Мелодии.

Во-вторых, муж ставит на меня метку за меткой и заставляет ими пользоваться.

— Вытяни руку. Подумай, что хочешь позвать меня. Вот так.

Одна — чтобы звать его, вторая — чтобы самой почувствовать, где мой благоверный… Ещё есть пара защитных рун, третья на подходе. Я вся покрываюсь его знаками — и ощущения посерьёзнее, чем от брачного кольца!

— Вам не особо вредят все эти эксперименты? — спрашиваю осторожно.

Принц задирает подбородок так, будто я сказала нечто оскорбительное.

Зато я с удивлением понимаю, что он…

Достаточно хороший учитель.

Объясняет всё развёрнуто. Отвечает на вопросы. И ему словно даже интересно объяснять мне эти азы и слушать детский лепет в ответ. Действительно увлечённый маг… Когда я в очередной раз неправильно активирую метку, то не получаю ни упрёков, ни угроз.

Зато по другому поводу упрёки сыпятся только в путь!

— Может, сделаешь лицо повеселее, дорогая? — После тренировок принц колдует над моим «магическим фоном». Работа тоже проходит в несколько сеансов, и сейчас я сижу в кресле, поставленном на ящик. Как в кабинете у бледного стоматолога-маньяка, который склонился надо мной.

— Слушайте, я искренне пытаюсь. — В том числе убрать эти ассоциации! — Перебираю в уме всё самое весёлое, что предстоит: встречу с вашим братом, риски для жизни…

Да, «притворяться парой» мы тоже учимся. И да… вот тем, что «Оскар» мне не светит, муж постоянно недоволен.

Горячая рука как раз ведёт по вене под моей ключицей.

Взгляд колет и неожиданно горит.

— Я серьёзно. И во дворце будешь хмуриться каждый раз, как я тебя касаюсь?

Подбираюсь. Я… на самом деле не сказала бы, что мне неприятно. Магия чуть колет, но его руки — наоборот двигаются так, что иногда по коже даже бегут мурашки. Скорее меня не вдохновляет затея притворства в целом. По-моему, император только с большей готовностью от меня избавится, если поверит, что я дорога его брату! Поэтому я пытаюсь продумать и другие варианты — и, видимо, иногда задумываюсь слишком сильно.

— Может, всё-таки рассмотрим идею, что вы меня запугали? — смотрю мужу в глаза. — Приказали лечь с вами, я легла. Обычное дело.

Не знаю, почему, но от этого его рука на моей коже останавливается. Затем ложится между ключицами. Прихватывает шею — и фиксирует под совершенно опаляющим взглядом.

— Тёмная адра. Приказал? А что, ты бы выполнила приказ?

Я моргаю и думаю, что не так сказала.

— Я бы попыталась отговориться, конечно, но…

— Тогда какого Тёмного ты хочешь? — Принц вдруг склоняется надо мной. — Как же меня раздражает, что ты не можешь даже притвориться ласковой женой.

За последние дни он попрекнул меня этим уже раз пять!

— Знаете, что? Может, вы что-нибудь сделаете, чтобы облегчить мне задачу? — перехватываю его руку и пытаюсь сесть если не прямо, то хоть повыше!

— Облегчить?

— За что я должна проникнуться к вам чувствами хотя бы в легенде? За то, что вы красивы? Имеете власть?

Наши лица неожиданно оказываются очень близко. Слишком. Так, что я… отвлекаюсь.

— Многим женщинам этого хватает, — выдыхает мужчина мне в лицо.

Ах, многим?

— То есть, предлагаете взять роль легкомысленной дурочки. Но ваш брат, наверное, запомнил, что его красота и власть не особо впечатлили меня при первой встрече. Понимаю, в обычной ситуации он не стал бы анализировать поведение женщины-подарка, но сейчас может и вспомнить, да?

Муж набирает воздуха в грудь.

— Тьмы ради. Даже интересно, чего ты хочешь? Чтобы проникнуться?

Я… не особо хочу об этом думать, но почему-то вспоминаю его прикосновения в «брачную ночь». Нежные… И ласковые интонации, которые у него порой вырываются. Но как это назвать? Мне показалось, что дело в опыте. Думаю — и морщусь:

— Как вы соблазняли этих других женщин? Может, всё-таки хотя бы говорили им что-то хорошее? Может, у вас найдётся для меня доброе слово раз за полтора месяца, не знаю?

Судя по выражению лица — в «доброе» он не умеет.

Взгляд мужчины темнеет. От него бьёт жар, словно от печи.

— Знаешь, я всё чаще думаю, что и правда зря согласился на всю эту чушь с супружеским долгом. Может, постель решила бы все проблемы с тобой.

Искры из печи летят мне прямо в лицо.

Не знаю, как я не двигаюсь. Почему замираю под тёмным взглядом. Несколько секунд муж смотрит на меня так …

Будто в этот раз его слова — не издёвка.

Так, что я вдруг не понимаю до конца, куда это всё должно зайти.

Сердце ползёт вверх. По пути что-то смещая и расталкивая. Я шумно вдыхаю. Сжимаю свободной рукой ручку кресла, словно ища опоры.

А потом стараюсь улыбнуться:

— Я иногда думаю, что вы сами понятия не имеете, чего хотите от жены. И что для вас «счастливая семейная пара».

Как ни странно… похоже, улыбка немного действует, и муж отстраняется. Отпускает меня.

Только внутри ещё долго что-то вьётся. Остаток дня идёт наперекосяк. Мы заканчиваем «сеанс» слишком быстро — и я избегаю принца до вечера.

Потом… на следующий день, конечно, встречаюсь с ним вновь, и он вроде бы больше не придирается.

Мы всё равно проводим вместе слишком много времени. Иногда мне кажется, что что-то изменилось в наших разговорах, во взглядах — но, может, это всё-таки притворство.

Жизнь кажется всё более и более странной — а главное, я не до конца представляю, куда она катится.

Уже когда прилетают первые письма…

Они от лордов. С поздравлениями принцу, мне, нам! Тогда, кажется, я осознаю, что время что-то менять прошло. И этоя́не захотела ничего менять — просто потому что я поеду во дворец. И сделаю то немногое, что будет там от меня зависеть. И надо бы очень постараться не сложить голову!

Просто немного обмана и дипломатии. Наверное, получится. А потом… мы вернёмся, и тогда надо будет принимать решения.

Наконец, приходит письмо и от императора. С позволения принца, его зачитывает Скал — и звучит оно витиевато-дипломатично.

Нас приглашают в столицу. Настойчиво. Возможно, даже вызывают в ультимативной форме!

В день перед отлётом я решаю, что делать с духом. Принц говорит, что когда я взяла кристалл в руки, то, похоже, влила немного своей силы. Это помогло духу «зализать раны», как целиком магическому существу, и повреждённый кусочек кристалла он отколол, уже набравшись сил.

Чуть подумав, я решаю повезти духа с собой. Во-первых, если в итоге он всё-таки решит куда-то улететь, то в сердце империи явно безопаснее, чем на севере. Ну а ещё… если честно, я боюсь, что мне сейчас пригодится любая компания и помощь.

Следующим утром мы выходим на крышу башни.

У драконов принято путешествовать налегке. Всех вещей — только небольшая сумка, которую принц… скажем так, попытается удержать в полёте. И за всем этим безумием я как-то почти забыла, что мне предстоит полететь в столицу на его спине. И что это будет не полёт на несколько минут как в прошлый раз, а испытание на целый день!

Видимо, чтобы ободрить меня, муж дарит мне пристальный взгляд.

И начинает раздеваться.

Казалось бы, к этому зрелищу я должна была уже привыкнуть. Но странное дело: с каждым разом оно как будто наоборот волнует чуть сильнее.

— Разговаривать я с тобой особо не смогу, — говорит муж, приподнимая руку, по которой бежит чешуя. — Но ты, если захочешь, не стесняйся.

С этими словами он шагает ко мне, прикладывает палец к шее, и на мне вспыхивает очередная руна!

— Что это?

— От ветра. Хотя твой питомец мог бы поработать за меня.

Кристалл, который я аккуратно обвязала и повесила на шею, на его интонации испуганно вздрагивает.

Вспоминаю про «кулон». А что было делать? Придётся везти духа так, он же очень не любит тёмные места!

Принц тем временем отходит — и начинает превращаться.

Крылья прорезают кожу на его спине! Конечности дёргаются и удлиняются. Выглядит снова жутко — так, что я внезапно думаю, больно ли это. Внутри саднит. Но зверь, который скоро оказывается на месте человека, выглядит сильным, огромным и… по-своему красивым.

В его алых глазах — человеческий разум. Он высокомерно задирает голову с витыми рогами. Но крыло разворачивается и стелется по каменной кладке, приглашая.

Я подхватываю сумку и ступаю на него.

Быстро, но в то же время осторожно. Ловлю себя на мысли, что это же пусть прочная, но кожа — а значит, надо бы не царапнуть её каблуком! И не продавить. Да уж, моя вторая посадка на дракона резко отличается от первой!

Взобравшись на спину, я вспоминаю, как надменно беловолосый принц намекал, что сесть туда — честь, которой я не удостоюсь. Что же. Сегодня он рассказывал мне, как выбрать удобное место у него на хребте — и да, оно внезапно действительно тут есть.

А ещё на мне подходящего фасона штаны и юбка с широким разрезом спереди. Я устраиваю сумку у ног и мысленно прощаюсь с башней. А потом принц-дракон взмахивает крыльями и как-то подозрительно мягко отрывается от камня.

Мы отрываемся!

Я вцепляюсь в выступы на его спине и прижимаюсь к тёплой чешуе всем телом.

Конечно, в голове всё переворачивается. Но чёрт побери! Если меня спросят, что я получила взамен за все страдания…

Видимо, придётся ответить, что вот это.

Мир резко уменьшается. Город остаётся за спиной и тонет в лесу. Остаётся ощущение неба и живой опоры под бёдрами! Руна вспыхивает и создаёт воздушный кокон. Дух недовольно гудит, но я снимаю шнурок с шеи, вытягиваю руку — и кристалл подхватывает сам себя, летит рядом!

— Аштар! — не сдерживаюсь. — Это очень здорово!

В ответ дракон непонятно рычит. А ещё летим мы гораздо быстрее, чем на санях.

Пейзажи сменяют друг друга. Уже к полудню леса расступаются и мы пролетаем где-то там, где я ночевала в прошлый раз. Жёлто-оранжевые краски земли смеются зелёными, словно мы возвращаемся в лето. Тогда же дракон садится — в чистое поле рядом с рекой.

Мы делаем быстрый перерыв на еду и отправляемся дальше.

Позже вокруг раскидываются луга. Воздух резко теплеет, справа начинает сверкать океан. Огромная толща воды до горизонта! Когда появляются белый город и силуэт чудовищного чёрного дворца на скалах…

Тогда, наверное, я в полной мере осознаю, что сказка не может длиться вечно.

Дракон подлетает к массивному каменному зданию. На крыше дежурит пара охранников, как и в прошлый раз — и они спешно разбегаются к краям, словно боятся, что зверь их сомнёт.

Но тот и приземляется мягко. Гораздо аккуратнее, чем в прошлый раз.

Я всё равно слезаю не сразу.

— Минутку, — прошу смущённо. — Ноги затекли.

Кое-как всё же справляюсь. Пытаюсь держаться прямо, а не рухнуть кулём прямо на глазах первых наблюдателей! Всё, я любимая жена принца, надо соответствовать… Но это, конечно, не главная из проблем.

За спиной огромное крыло начинает шуршать и сворачиваться.

«Вот и всё» — повторяю мысленно с ужасом. Полёт закончился, и мы на чужой, смертельно опасной территории. Удивительно, с каких пор я стала считать башню «своей» и безопасной!

Сердце выдаёт рваный ритм, разгоняя кровь. По венам бежит ледяной адреналин. Сжимаю зубы. Опять же: не хочется подавать вида! Даже перед двумя охранниками — я внезапно чувствую, что пришла пора взять себя в руки.

Чтобы отвлечься, хватаю сумку и разворачиваюсь.

Резкие, смазанные движения превращают зверя в красивого мужчину, который встаёт с корточек.

Разминает шею и плечи. На его груди блестит пот — чего я не жду. Но в этот раз я заставляю себя взглянуть на него просто, смело — и позволяю взгляду прочертить по бледной коже, обрисовать каждую мышцу, на которые, чего скрывать, и правда можно долго смотреть.

Даже когда я «случайно» спускаюсь ниже мужского живота, то не сразу себя одёргиваю.

Думаю, что по легенде не должна смущаться. А ещё — что он всё-таки неприлично хорошо сложен везде, зараза.

— Готова? — спрашивает муж, подходя — разумеется, тоже не смущённо ни капли, но странно следя за мной.

Ладно.

И я улыбаюсь — выдаю ему лучшую, самую лучезарную улыбку.

— Да, мой принц.

Аштар останавливается. И пока он продолжает странно на меня смотреть, я достаю, протягиваю ему одежду. Штаны с бельём он просто надевает. На рубашке…

Её он вдруг притягивает вместе с моим запястьем.

Вопреки всем нашим препирательствам в последние дни — жест неожиданно нежный. Горячие пальцы обхватывают мою руку, кладут на сильное плечо.

Наши взгляды сталкиваются.

— Птичка, — выдыхает он, вдруг почти упираясь лбом мне в лоб. — Что бы ты ни думала, твоё благополучие беспокоит меня сейчас почти так же сильно, как моё собственное.

Я слабо вздрагиваю.

Потому что звучит… не как в сказках. Не как «я отдам за тебя жизнь»! Зато мне вдруг кажется, что он искренен — и это такое странное чувство, от которого внутри что-то сжимается…

Отвечаю я тоже честно:

— Что бы вы ни думали, мне не неприятно притворяться. Вовсе нет. По-моему, всё получится хорошо.

Пальцы ложатся на ворот рубашки, которую он надевает. Поправляют — потому что это естественный жест заботы. Отводят мягкие белые волосы. Касаются шеи.

Мужчина стоит неподвижно, но взгляд разгорается, словно луч солнца пронизывает лёд.

Губы чуть раскрываются, втягивают воздух. Рука вдруг снова берёт мою — и прижимает к шее всей ладонью.

Плотно. Крепко.

И мы стоим — вот так, глядя друг на друга. Почти настоящие муж и жена посреди завываний ветра и шума волн. Сердце продолжает отчего-то часто биться.

А потом нас прерывают стук раскрытой двери и громкий голос.

— Его императорское величество Дредгар Первый! Покоритель девяти народов, осенённый светом Предвечного пламени, отец тысячи клятв! — кричит стражник.

Я резко оборачиваюсь. Давлю дрожь — и натыкаюсь взглядом на ещё одного мужчину с бледной кожей и переливающимися на солнце волосами.

Шикарные одежды блестят.

Алый плащ делает полукруг за спиной.

Император вышел встретить нас собственной персоной.

Пару секунд я пытаюсь совладать с эмоциями.

Как ни взгляни, такой приём — дурной знак. Хоть я и отлично знала, что император будет в гневе, встречу с ним хотелось отложить.

Тем не менее, я глубоко кланяюсь ему. Согласно этикету, который подучила. Не вижу, что делает Аштар, зато слышу звучное императорское:

— Дорогой брат. — Он делает паузу. — Подарок…

— Её зовут леди Катерина, Дред.

Честно говоря, я немного удивлена, что дорогой муж сам помнит моё имя. Он им не пользовался ни разу.

— Да. Конечно.

Распрямляюсь. На несколько секунд всё замирает — и воздух вокруг звенит. Магия, которой я не видела раньше, окутывает тела мужчин, летит искрами и пылает. Потом император сужает глаза:

— Я очень рад снова видеть тебя и твою удивительную жену. Говоришь, случилось чудо?

Каждое слово падает как металлический прут в груду себе подобных. Я вдруг с удивлением понимаю, что не так-то хорошо его императорское величие контролирует эмоции! В письме получалось лучше.

— Да, пожалуй, мою работу можно так назвать.

Император резко шагает вперёд.

— Какой адры ты устроил?

— Ты просто просчитался.

Прямо. Без долгих прелюдий.

Магия вокруг императора закручивается в воронку и поднимает соринки с камней.

— Представляешь? Оказалось, что сила у моей жены всё же проснулась, как я и обещал, — издевательски продолжает Аштар. — А дальше? Я сделал то, о чём давно думал. С сильной женщиной, подходящей моему родственнику, вышло идеально. Дорогая Катерина согласилась, чтобы я изменил её магию под себя, и результат превзошёл все ожидания.

Взгляд императора сверкает. Проходится по мне. Раньше он смотрел на меня… как на вещь. В лучшем случае — как на забавную гусеницу. Теперь его выражение изменилось, и я понимаю, что прошлое было гораздо лучше.

— Ты. Согласилась.

Отступать в общем-то поздно.

— Его высочество был добр ко мне, — прижимаюсь к плечу Аштара, и это не совсем фальшивое движение. — И, разумеется, я хотела быть ему полноценной женой. Вы и сами изъявили такую волю, упоминая наследников, ваше величество.

Надеясь, что не переигрываю. Впрочем, я понимаю и ещё одну вещь!

Я хочу помочь северу.

И себе.

И, чёрт побери, моему проблемному супругу — ему тоже.

Если эти источники магии, пусть даже в виде почти-людских сердец, лежат без дела — я хочу их забрать! А сейчас, кажется, у меня появилось ещё одно желание: отомстить царственному гаду. Наверное, такие желания смертельны. Наверное, стоит придавить его каблуком и уж точно не смотреть императору в глаза с этой мыслью.

Но всё-таки, приятно, если получится «заодно».

— Проверим её сразу, — неожиданно рычит император. — Прямо сейчас!

Кажется, такого не ждёт даже мой муж.

— Сразу?

— Если твой сумасшедший розыгрыш где-то даст сбой, ты ведь наверняка хочешь, чтобы это произошло до торжеств и поздравлений? Без очередного публичного скандала?

Несмотря на браваду, всё внутри сжимается. Желудок сворачивается в комок.

— Идите за мной! — велит император.

Принц дарит мне взгляд и хватает за руку.

Когда мы спускаемся за императором и безмолвной охраной по лестнице, в коридоре уже ждут мужчины в синих мантиях!

Они почтительно склоняются — но всё равно выглядят как жуткий культ. Обступают нас, пристраиваются сзади…

— Не отходи, — шепчет в самое ухо муж так, будто я собиралась куда-то убежать! — И играй.

Я не понимаю, зачем он делает акцент на последнем, но моя рука тоже невольно сжимает его. Наши ладони почти срастаются, и я готова быть ласковой как никогда.

Воздух продолжает звенеть от напряжения.

Ещё я с лёгким изумлением смотрю по сторонам — и в отличие от севера, здесь всё пропитано магией. Она нет-нет, да и отлетит искрой от кого-нибудь из культистов. Пробежит по стене, вдоль светлой жилы. Она вьётся вокруг императора, словно рой яростных пчёл — будто тот держит заклинание наготове.

Наконец, мы приходим в большую и пустую комнату.

— Будь добра. Сядь на кровать, — велит Дредгар Первый.

Переглянувшись с мужем, я сажусь.

Сам главный гад опускается в кресло напротив, продолжая полосовать меня взглядом.

Сердце невольно начинает стучать как огромный колокол. Стараюсь не подать виду, расправляю плечи. Но три культиста уже подходят ко мне, берут за руки, предлагают стянуть с плеч платье.

— Вы наложили на леди защиты, — бормочет один.

— Конечно. И вы их не тронете.

Мужчины проводят руками — и я вся вспыхиваю.

В этот раз за бесполезным сиянием я тоже вижу магию — и у неё есть оттенок, текстура! Я их… уже видела.

— Как и сказал, я изменил её плетение. — Аштар подходит, и его руки обволакивает практически идентичная субстанция.

Что-то щиплет меня.

Минутку! А это точно иллюзия?

Но самое главное, поразительное — у культистов даже нет вопросов! В комнате просто повисает гробовая тишина. Все замирают, кроме императора, который резко подаётся вперёд.

И я не знаю, как должна выглядеть беременность с магической точки зрения, но…

— По всем признакам леди в положении, — склоняет голову один из магов.

Аштар бросает на него морозно-презрительный взгляд. Остальные лица вокруг… такие, что я даже облегчения не могу почувствовать.

— Леди, если позволите, я тоже осмотрю вас, — вступает мужчина в белом, похожий на лекаря.

Идея показать всей этой толпе то, что я героически скрыла от мужа, совершенно не радует. Но я киваю — надеясь, что получается хоть с каплей достоинства!

Лицо принца, пока я снимаю штаны, обещает остальным кары небесные.

К счастью, лекарь слегка прикрывает меня плащом, а ещё… тут тоже не возникает подвохов.

Мою не-девственность подтверждают. Как говорится, пять минут унижения — и… и всё.

Я, не совершившая за весь этот эпизод ни единого полезного действия, смотрю на мужчин, над которыми будто грянул гром.

— Жду поздравлений, — роняет принц.

— Прими мои поздравления, брат. — Голос императора обещает вспороть животы магам.

— И всё? Я десять лет ждал этого ребёнка. — Пауза. — Тебе нужно было женить меня раньше. Кат, дорогая, идём.

Кат?..

Одевшись и почти выходя, я не удерживаюсь — и бросаю ещё один взгляд на императора.

Странное чувство.

В прошлый раз он казался хозяином положения. Всё делалось по его указке, все ему подчинялись, на совете он брата практически затравил! Но…

Может, я просто была слишком напугана, чтобы замечать детали. Потому что сейчас мне на миг кажется, что в его глазах мелькает что-то, похожее на страх.

Увы, этот страх не утешает. Наоборот, усиливает мой собственный.

Пока мы идём в комнаты, рука принца ни на секунду не отпускает мою.

Хорошо, что местный этикет — на удивление простой. Строгости — в основном в одежде. Довольно чёткого расписано, чем может украшать себя, например, мелкий дворянин или глава серьёзного дома. Но в остальном ограничения придумывают те, кто имеет власть, и обычно эти ограничения сводятся к тому, что надо кланяться им учтиво и не перебивать.

В комнаты нас отводит охранник в чёрно-золотых доспехах.

Закрыв все двери, Аштар внимательно смотрит на меня.

— Добро пожаловать. Когда-то я считал это место домом. — Он тут же хватает пальцами воздух и раскидывает во все стороны синие лучи. — Надо просмотреть всё на слушающие руны.

Ничего не найдя, муж добавляет негромко:

— Ты молодец.

— Потому что посидела на попе десять минут? — шепчу на всякий случай.

Потом до меня доходит: он похвалил меня. Чёрт возьми! Теперь точно пора волноваться, да?

— Надо отдохнуть, — продолжает принц. — Завтра встретимся с лордами, которые должны принести дары. Что бы ни случилось, не забывай притворяться.

На последних словах он дарит мне странный взгляд и отводит мои волосы от уха, словно и не думая особо.

А мне вдруг хочется спросить, почему он напоминает о притворстве второй раз.

Нет, я понимаю! Нам необходимо выглядеть парой, которая хотя бы спит друг с другом. И без насилия, признаю, история действительно смотрится и крепче, и правдоподобнее!

Лишний повод защищать меня — тоже благо.

Но почему-то вдруг кажется, что тут есть нечто ещё. Непонятное. Опасное? Он же не для удовольствия это делает, правда?

Но я слишком устала.

— Сокращение от «Катерина» звучит как «Катя», — сообщаю.

— Прекрасно, но надо было рассказать раньше. Я не буду звать тебя каждый раз по-разному, как дурак.

На последних словах усмешка всё же пробивается в его голос. Я мотаю головой, раскрываю сумку — и выпускаю духа, которого пришлось спрятать на время. Муж изгибает бровь:

— Ванну?

Пожалуй, я начинаю соглашаться, что ванна после полёта — не такая уж блажь.

На новом месте я сплю неспокойно.

Здесь всё ещё тепло — мне даже кажется, с прошлого раза погода едва изменилась! Моё дорожное платье не подходит, но к счастью, швея в башне сделала другое, лёгкое. Вот на завтра нужно что-то придумать с одеждой…

Впрочем, слуги обещают всё устроить, как и раньше. Они приходят сами. Среди них — двое мужчин, которые сопровождали «евнуха» в первый день, и Аштар уверенно адресует им просьбы, как «своим».

Дальше мы завтракаем. После того, как слуги проверяют еду на яд! И начинаем готовиться к тому, что будет днём.

Днём император даёт обед в нашу честь — что звучит, конечно, ужасно.

Обед проходит в огромном и величественном зале. Я замираю, когда мы заходим туда. Ветер врывается в ростовые окна и ласкает кожу, приносит запах соли и сладость масел.

Народу здесь полно.

Разноцветная толпа поворачивает головы в нашу сторону. И все стекаются к нам!

— Ваше высочество! — кланяются лорды.

— Примите мои самые искренние поздравления!

Аштар накрывает мою руку на сгибе своего локтя, неожиданно хищно улыбается:

— Не забудьте поздравить мою дорогую жену и пожелать ей чего-нибудь нужного.

Внимание переключается на меня.

— Очень рада наконец-то встретиться с вами, — это произносит женщина в бело-голубом, похожая на снежную королеву в годах. Она вся усыпана жемчугом — но чего я не жду, так это того, что она, а не мужчина, окажется первой из глав знатных домов, обещающих нам сердца.

— Леди Омения, — улыбается Аштар. — Давно мы не виделись.

— К счастью, мало что изменилось. Догадываюсь, что вам сейчас нужно уделять внимание супруге и матери вашего долгожданного ребёнка, так что буду кратка. Дом Орт с вами.

Она тоже произносит это. «Долгожданного ребёнка»… И может, конечно, дело в легенде, которую и эта дама согласна поддержать! Но ведь легенды не возникают на пустом месте?

Но женщина кланяется. Следом возникает мужчина лет пятидесяти и огромного роста.

Зови его Скалом, я бы не удивилась ни капли! Он выглядит как скала. Но его зовут Мортвальд Черноволосый — хотя волосы уже покрыты сединой.

А ещё они тоже явно хорошо знакомы с принцем.

— Ваше высочество. — В поклоне он лишь чуть ниже Аштара. — Безмерно рад, что вы наконец решились… применить свои таланты.

Он даже говорит, что уже попросил императора распечатать сокровищницу. И это должно случиться, едва тот благословит нас!

— Кат, дорогая. Мортвальд — глава Восточной Коллегии и мой учитель, — поясняет принц.

В смысле, маг? Не так, должна сказать, я раньше магов представляла.

Но встретить пару дружелюбных лиц — внезапно приятно. Я даже выдыхаю, позволяю себе улыбнуться по-настоящему.

Вот дальше идут не такие уверенные заявления.

Нас окружают всё больше людей. Я плохо понимаю, кто есть кто. Ориентируюсь по блеску драгоценностей, золота и серебра, которые тут ценят равной мере.

Мрачный и худой мужчина в чёрном тоже говорит про сокровищницу.

Цветастые дамы поздравляют нас наперебой и кланяются.

Рыжеволосый лорд, больше похожий на торговца, засыпает меня вопросами. Я улыбаюсь, рассказываю о своём мире, а заодно с двойной нежностью гляжу на мужа. Даже глажу его руку, на которой лежит моя, за что получаю горячий взгляд…

Продолжаю делать всё, чтобы приблизиться к этому безумному обществу по блеску.

Или хотя бы смотреться естественно. Не сорваться в пропасть!

Кажется, получается. И если я правильно поняла насчёт сердец… Аштар заранее договорился с пятерыми союзниками. Как и обещал. Но вот уверены в своём решении от силы трое.

Стараюсь не волноваться из-за этого — ибо есть повод похлеще!

Дверь раскрывается. Под громогласное объявление титулов в зал заходит император — почему-то опять один, без супруги. Все разом замолкают, даже замирают, как в детской игре! Большая часть знати пытается натянуть на лица такие же улыбки, какие я видела на свадьбе. Хотя некоторые смотрят искоса. Будто ждут представления, которого дворец не узрит ещё долго.

Император шагает к нам.

— Дорогой брат. Леди Катерина. Дорогие гости, прошу, садитесь.

И мы занимаем места за столами.

Есть не хочется, вот ни капли. Особенно здесь — когда нас сажают в центре всех гостей и прямо напротив императора. Взгляд Аштара превращается в ледяное лезвие, в глазах его брата собирается шторм.

А я продолжаю улыбаться как Барби.

Принимаю все тосты, которые звучат в нашу честь. Поднимаю бокал с водой, хотя почти не пью. Даже если мы все пьём и едим из одних графинов и чаш, даже если Аштар говорил, что его не отравят — я не понимаю до конца, с чего он так уверен.

Он что-то скрывает от меня, да? Подозрения растут, и от них хуже.

Но мысли прерывают разговоры:

— Расскажи всё-таки, Аш. Как ты изменил её плетение? — император скорее требует, чем просит.

— По большому счёту, лишь аккуратно вливал в леди Катерину свою магию.

— Хочется объяснения получше. Ты мог бы повторить? С любой женщиной?

— Возможно, с той, что будет сильна и немного похожа на меня изначально. Дред, я же никогда не скрывал знаний, правда? Если скажешь — поделюсь с коллегиями: и с Мортвальдом, и с твоими друзьями.

Мортвальд благодарно салютует кубком.

Культисты, которые сидят по другую сторону стола, не салютуют ничем, просто смотрят на нас.

— Вам было страшно, леди? — спрашивает неожиданно один из них, как-то гипнотически на меня глядя! — Вы не боитесь, что ваше дитя сейчас несёт следы… изменённой магии?

Последнее он произносит жутковато. И с намёком… я даже не хочу думать, но всё-таки думаю о тьме.

Аштар кладёт руку на стол, и от пальцев отлетают искры. Я быстро накрываю эти пальцы своими:

— Немного боялась поначалу, конечно. Но его высочество отлично объясняет всё, что касается магии, вы знаете. Меня успокоили его слова.

— И всё же. То, что вы сразу зачали…

— Что тут сказать? Никто не думал, что всё случится так быстро!

По-моему, намёки, что мы лицезреем какую-то волю богов, судьбы и прочих высших сил, злят императора больше всего — так что его маг затыкается.

А дальше всё идёт не так уж плохо. Аштар всё-таки пускается в некоторые объяснения, чертит в воздухе знаки — и я никогда бы не подумала, что вот так местная знать представляет интересный светский разговор. Но им интересно! Может, потому что речь о ребёнке. О сильном продолжении рода, которое нужно любому дому. На принца смотрят, буквально раскрыв рты, с восторгом — и никто не обвиняет его во лжи!

Всё даже слишком хорошо.

Муж успевает пригласить на личные встречи нескольких лордов. Император не срывает наш план. Пока.

— Я дам своё благословение завтра, — роняет он наконец, хотя взгляд скорее обещает смерть и хаос.

Мы встаём из-за столов. Аштар поддерживает меня под руку. Затем ладонь ложится мне на спину, касается оголённой под лёгким платьем кожи…

Я замираю. Вообще, у него как-то слишком хорошо выходит! Он «ухаживает» за мной, совершенно не меняя манер — с опасным, иногда даже не слишком дружелюбным видом. И выглядит это естественно.

В коридоре я выдыхаю.

Мы бредём обратно по галерее — глядя на океан, слушая, как внизу хлещут о скалы волны. Над головой загораются первые звёзды, слегка успокаивая.

Зато в комнатах…

Муж закрывает двери и наблюдает, как я иду к креслу.

— Устала? — спрашивает вдруг.

— Да, — признаюсь. — Я прямо…

Прежде, чем успеваю закончить, он неожиданно подходит ко мне. Сильные руки берут и притягивают за талию.

— Иди сюда.

Что⁈

Мужская ладонь скользит по моей спине. Снова вжимается в голые лопатки. Словно пересчитывает позвонки, а потом ложится на шею сзади. Меня бросает в жар, из головы вылетают все связные мысли.

Да что вообще…?

Тогда я вскидываю голову. Ловлю взгляд мужа — одновременно тёмный и напряжённый. Чёрт возьми, он что-то почуял? За нами слежка?

В этот момент я понимаю, что не вижу духа в комнате.

Зато, возможно, тоже чувствую… что-то чужое.

Сердце ударяет о рёбра. Я гадаю, что он собирается делать! Но… не угадываю.

Вторая рука ложится мне на подбородок.

«Играй», шепчут его губы — а потом впиваются в мои.

Зачем?

Почему?

Я не…

Поцелуй начинается жёстко. Ужасно требовательно.

Мужские губы сминают меня. Жар с них льётся мне в рот, убеждая и заставляя раскрыться. Я теряюсь. Пытаюсь понять, что делать, но мыслей нет! И пути назад тоже нет — выясняю, когда всё-таки поддаюсь.

Немного. Поверив, что так… будет лучше?

В рот врывается свежесть мяты и пламя острого перца. Вместе с языком, который теперь зло расталкивает мои губы. Голова идёт кругом. Сердце превращается в молот — и растёт, и колотит так, что в груди больше ничему не остаётся места.

Меня покалывает от макушки до пят. Играть? Ответить? Откуда-то под пальцами оказывается ворот мужской рубашки. Пряди мягких как шёлк волос, в которых неожиданно приятно запутаться. И упругая кожа, уголок челюсти, мочка уха…

Аштар рычит, и поцелуй становится жадным до дрожи. Нежности нет и в помине — да наверное, она и раньше мне мерещилась! Или всё же остались её крохи — в движениях руки, обхватившей моё горло. Та словно пытается подчинить. Но шершавые пальцы гладят и ведут по коже…

Другая рука держит мою голову, совершенно не давая отстраниться, хотя я вроде бы слушаюсь! Глупость. Мне двадцать пять, я целовалась достаточно — но даже не знаю, с чем сравнить вот это, сейчас…

Наконец, на губах остаётся только горячее дыхание мужчины. Глаза его раскрываются прямо рядом с моими — и я вижу длинные ресницы и черноту зрачков.

Мысли кое-как возвращаются.

Какого… чёрта?

Нельзя было как-то… попроще⁈

Тем не менее, я не двигаюсь. С удивлением осознаю новые детали нашей позы: я прижата к мужскому телу, буквально впечатана в каменную грудь. Моя ладонь лежит на шее мужа сзади, а локоть удобно устроился на его плече.

Чувство незримой опасности остаётся.

Что происходит? На нас не нападут, не выскочат из шкафа наёмные убийцы⁈

— Аш, — рот снова вспыхивает как от перца, когда с губ слетает звук его сокращённого имени. — Мне страшно.

И это правда — я бы только высказать её хотела пожёстче!

Тёмные мужские глаза сужаются.

— Понимаю. — Рука снова собирает мои волосы. — Не бойся. Я не дам никому тронуть ни тебя, ни нашего ребёнка.

Играет. Хотя и словно пытается успокоить. А лучше бы что-то объяснил!

Пытаюсь высказать это яростным взглядом. В ответ сильная рука обхватывает меня за талию и тянет в кровать!

— Полежи со мной.

Полежать⁈

Сопротивляться глупо. Я задерживаю дыхание, стараясь успокоить молоток в груди — но кто-то словно проворачивает ключ и заводит колотушку сильнее! А мужчина легко утягивает меня на ложе, оказывается рядом. Рука обвивает плотнее. Я вспоминаю — как уже лежала под ней, в его объятьях, крепких как тиски. Только при первом знакомстве мне было неловко, а теперь…

Теперь чувства к этому придурку, моему внезапно мужу смешались в дьявольский огненный вихрь!

Я вдруг думаю, что не могу даже чётко сказать, как к нему отношусь. Ненавижу? Перестала. Начала принимать его? Печально, но факт! И отчего-то сейчас я безумно злюсь. Так и хочется царапнуть породистое лицо, врезать коленом в живот, чтобы не слишком прижимался! Чтобы дал подышать…

Мужской взгляд прожигает — словно чувствует все эти желания. И борется с чем-то своим, настолько же горячим и рвущим изнутри.

— Твоему брату не нравится, как хорошо тебя приняли, — выдыхаю я, чтобы как-то продолжить диалог.

Тут же прикусываю язык. Это «твоему» из меня выскакивает — не могу я «выкать» мужчине после поцелуев! Серые глаза сверкают. Но муж отвечает язвительно — и не понятно, на кого эта язвительность направлена:

— Конечно. Пусть терпит и благодарит, что я почти не пользуюсь ситуацией.

Он вдруг приподнимается на локте. Потом и вовсе оказывается сверху.

Я внезапно понимаю, что в таком положении… говорить удобнее.

«Что здесь?» — тут же спрашиваю беззвучно, прячась за водопадом белых волос.

Аштар скашивает взгляд. Я смотрю туда, в левый угол комнаты, ему за спину.

Точно. Там — штора. И, наверное, что-то ещё.

«Где дух⁈»

Тут вместо ответа муж сужает глаза. Ну да: много всё равно не скажешь, да и откуда ему знать?

«Жди».

Прекрасно!

Я слегка выгибаюсь под его телом, пытаюсь расслабиться. Видимо, чтобы «помочь», мужчина прижимается, и я чувствую…

Орган его чувствую, чёрт возьми. Твёрдый, внушительный и особо ценный. Он врезается мне бедро, выбивая вообще все оставшиеся мысли из головы!

Нет-нет.

Я не буду об этом думать. Даже внимания не заострю! Он относительно здоровый мужчина, мы обнимаемся, я вообще не должна принимать подобные «знаки внимания» на свой счёт! Я не хочу с ним никакого подобия отношений. Даже таких странных. Тем более таких странных. Правда⁈ Не хочу, я столько сделала, чтобы отстоять своё право не хотеть…

Но внимание не рассеивается — и я яростно распахиваю глаза, которые успела закрыть.

«Слезь с меня».

— Что-то не так, птичка? — уточняет муж ласково.

— Милый… я не могу расслабиться здесь, прости. Голова трещит!

Теперь он недоволен.

Потому наклоняется и целует меня снова!

Второй поцелуй — не такой яростный как первый. Более чувственный — но ничуть не хуже выбивающий воздух из лёгких! Его разгневанное высочество фиксирует мой подбородок. Выпивает, как вампир, все возражения, эмоции и невысказанные проклятья — и только потом действительно слезает.

Рука преспокойно обхватывает мою за талию по новой.

Я закрываю глаза, надеясь всё же скрыться в темноте от бушующего шторма в груди.

К счастью, дальше мы просто лежим. И ещё, и ещё немного. Видимо, надеясь, что наблюдателю станет скучно — и ему, чёрт побери, наконец становится! Минут через десять.

— Всё… расслабься, — шепчет мне на ухо Аштар.

Я шумно втягиваю воздух. Понимаю почти сразу, что чувство чего-то чужого исчезло. Когда — не могу сказать, не проверяла каждую секунду.

— Что это было? — резко разворачиваюсь к супругу.

— Призрак. Следил за нами. — Тот приподнимается на локте, но всё ещё говорит негромко, хрипло и убийственно серьёзно.

— Что? Как те, которыми пугают на севере?

— Не совсем. Другой, местный, от Коллегии Пустоты. — Муж вдруг пронзает меня острым взглядом. — Мне не нравится. Глупо с их стороны думать, что я не замечу. Но теоретически однажды не заметить могу. Их магия развивается стремительно и не похожа ни на что иное. Ты спишь сегодня вот так, в этом положении.

Рука, так и не убравшаяся с моей талии, вновь сжимает, объясняя.

Он точно сраный энергетический вампир. Хочет выжать меня эмоционально до капли?

Шикарные мысли прерывает шуршание в углу.

Дух, ненавидящий темноту и тесноту, открывает ящик комода и выпархивает оттуда, попутно что-то роняя внутри!

Я вскакиваю.

— Ты в порядке? Да? Какое счастье!

— Он их чувствует, — почти удивлённо произносит Аштар за спиной.

Я ловлю кристалл в руки. Сжимаю его слегка, прижимаю к груди, глажу — хотя и не знаю, приятно ли это духу. Но он не протестует.

— Мы должны освободить его. — Поворачиваюсь к мужу, почему-то решая именно сейчас об этом заговорить.

— Должны?

— Раз уж я помогаю тебе, — понижаю голос, с заминкой выпускаю кристалл из рук. — Пожалуйста.

Аштар смотрит на меня долго. Странно и, как и вообще в последние минуты, немного непривычно. Потом дёргает головой:

— Ладно.

Правда?..

Я снова делаю несколько быстрых шагов к нему.

— И почему, ради всего адекватного, такой акцент на притворстве⁈ — шепчу ему в лицо. — Что ты скрываешь?

У меня много чего сломалось в мозгу — например, какой-то отвечающий за эмоции механизм! И модель обращения к царственной персоне, очевидно, тоже. Но почему-то сейчас его высочество не цепляется.

— Магия меняет силу в зависимости от того, что мы чувствуем, — поясняет неожиданно. — В моём случае это более важно, чем в остальных. Если отнять у меня что-то по-настоящему дорогое… Дредгар знает, что я стану очень опасен. Слишком. Безумно.

Я моргаю.

— Из-за тёмной силы?

— Из-за неё в первую очередь.

По крайней мере, это внезапно похоже на объяснение. Не самое своевременное. Я бы предпочла услышать его недели на три раньше! Но… я дарю мужу ещё один подозрительный взгляд и киваю. Надеясь, что больше «сюрпризов» не будет.

А потом понимаю, что ни черта эти вопросы на отвлечённые и полуотвлечённые темы не спасают!

Мне нужно сбежать куда-нибудь.

Вспоминаю, что в императорском дворце есть канализация. Допотопная, да. Просто трубы, под которые даже не встать, из которых течёт исключительно холодная вода. Но она есть! И это значит, что можно скрыться в уборной.

Так что…

— Мне нужно по делам, — бросаю быстро.

И скрываюсь.

Говорят, ледяная вода больше нужна мужчинам в таких ситуациях — но сейчас я с упоением подставляю под неё сначала руки, а потом лицо. И стою, долго восстанавливая дыхание. И приказываю себе просто не думать об этом — больше ни одной мысли о вынужденной близости. О том, что она ломает или пытается сломать!

Всё потом, когда выберемся из этой чёртовой ловушки размером со дворец. Не сейчас.

Вечером, когда я ложусь в кровать, Аштар, конечно же, выполняет свою «угрозу». А я кое-как пытаюсь следовать принятому решению.

Не думать. Не анализировать.

Мужская рука притягивает, а я просто чуть учащённо дышу.

Как ни странно, в третий раз привыкнуть легче. Выброс адреналина и чёрт-знает-каких эмоций прошёл, так что скоро я расслабляюсь.

А потом — и вовсе закрываю глаза и умудряюсь заснуть.

Но, увы, всё же просыпаюсь ночью. То есть…

Просыпаюсь же, да?

Долго не могу понять, где. Вокруг сгущается мрак. Какое-то огромное помещение, похожее на зал, тонет в нём. Стены едва просматриваются, от них что-то ползёт и стелется по полу!

Смотрю ниже — и с удивлением понимаю, что мои ноги по щиколотку в воде.

Мама родная! А теперь что происходит?

Я дёргаюсь в этой кошмарной обстановке. Но даже двинуться неожиданно тяжело.

Вода холодит ноги — а ещё вяжет и кажется слишком плотной. И даже воздух густой…

Но страх подстёгивает. Я быстро оглядываюсь в поисках выхода. Вроде бы нахожу — и сразу бросаюсь туда! Мрак, как ни странно, начинает расползаться. Из темноты проступают очертания стен — необычные, рубленые и неровные.

Под ногами светлеет — светиться то ли вода, то ли пол с мозаикой.

Я бегу. Приближаюсь к выходу. Но когда почти добегаю… то, что притаилось в воде, настигает меня.

Огромное щупальце хватает за ноги и опрокидывает на бегу!

Я падаю. Закашливаюсь, оказавшись руками и лицом в воде. Пытаюсь встать, вскидываю голову — и упираюсь взглядом в человека, который стоит надо мной.

Он будто возник из ниоткуда.

Мрачный. Мощный, в тяжёлом плаще. Хотя в других местах мрак ушёл, его силуэт скрыт тенью. Видно только, как он открывает рот. И говорит…

Что-то говорит.

Я резко вздрагиваю — и наконец просыпаюсь по-настоящему! Несколько секунд пытаюсь осознать, где я. Мужская рука лежит на моей груди, прижимает и мешает нормально дышать.

К счастью, хотя бы ночью её удаётся сдвинуть в более удобное положение.

Потом я отчаянно пытаюсь понять, что произошло. Но сон, казавшийся бесконечно реальным минуту назад, отступает, оставляя только тяжесть и пульсацию в висках.

Просто сон.

С утра головная боль не проходит.

Пытаюсь списать её на то, что третий день живу в диком стрессе. Мельком вспоминаю сны, даже думаю, не заговорить ли о них. Не стоит ли спросить моего чёрт-побери-мужа, могут ли они быть связаны… с тьмой, например? Но вопросы умирают на языке. Я пытаюсь ухватить детали — а те глубже прячутся в тумане! Всё расползается.

В конце концов, я решаю, что причин нервничать хватает и без снов.

Мы завтракаем с Аштаром — и я с неудовольствием понимаю, что продолжаю на него злиться. Нет, не той злостью, которую испытывала поначалу. Тогда во мне мешались и ярость, и лёд страха, и яд презрения — полный коктейль. Сейчас…

Я просто слегка раздражена. Взгляд падает на мужское запястье, на пальцы, которые слишком изящно орудуют ножом — и я отворачиваюсь. Потом случайно смотрю, как двигается острый кадык, подчёркнутый сегодня твёрдым воротом с серебряной цепочкой — и хочется ругнуться.

Блестящие волосы, изгиб тонких губ — всё отвлекает, глаз деть некуда!

Какого чёрта он вчера делал?

Да, притворство. Да, я заранее согласилась.

Но можно же было притворяться как-то менее искусно!

Больше всего раздражает… именно это. Что мне почти начало нравиться.

Или не почти.

Это провал. Может, у меня не особо высокая самооценка — но я безусловно верила, когда муж чеканил, что ему не нужно моё тело. Потом он слегка передумал. Тоже понятно: я жена. В его системе координат — почти собственность. Так вот, не стоит искать за требовательными поцелуями ничего другого!

Пожалуйста.

У нас не сложится нормальных отношений. Для них нет никакого фундамента. Он же эгоист. Воспитанный в каких-то сумасшедших условиях, которые сделали из них с братом вот этих холодных… я даже слова не могу подобрать!

А я дитя своего мира — у меня правило не спать с мужчинами, которые меня не уважают и которые мне не нравятся.

Так что мы просто союзники. Это удивительно удачно сложилось — я словно спасалась от огромного зверя и заскочила в расщелину, где он меня не достанет! Мы заключили перемирие. И нужно вернуться к этому статусу, нужно вцепиться в него зубами — а не пялиться на мужские плечи, руки, шею…

А ещё я сказала себе, что не буду анализировать — но только этим и занимаюсь!

— О чём таком мрачном ты думаешь, птичка?

Хрипловатый, бархатный голос жжёт уши.

— Пытаюсь настроиться на вечер. А вы?

Аштар подпирает голову рукой.

— Раз уж ты стала тыкать мне пред шпионом Дредгара, придётся договориться, что так мы общаемся наедине.

— Раньше вас раздражало.

— Ты не была женой. Тем более, хорошей.

Прекрасно, спасибо за лишнее подтверждение моих недавних мыслей. Хотя тон, которым муж это произносит, заставляет сомневаться, что он серьёзен.

Его голос вообще какой-то слишком мягкий сегодня. Сейчас.

И это от этой мысли тоже хочется скрыться.

— Что-то ещё хочешь мне сказать?

Мотаю головой. Всё, хватит, пожалуйста: союзники.

Больше точно об этом не думаю!

После завтрака к принцу является несколько гостей. Он обсуждает с ними сделки — и настаивает, чтобы я сидела рядом. И я сижу. Даже если выступаю в роли красивой мебели. Но муж держит своё обещание: не отпускает меня, даже если это удивляет остальных.

Большую часть сделок я не понимаю без дополнительной информации — но к тем, где речь про сердца, прислушиваюсь с трепетом.

Он договаривается с рыжим «дельцом». Кажется, довольно чётко. А вот с пятым из лордов… нет.

А днём… днём мы идём на приём к императору. На церемонию.

Перед ней Аштар неожиданно пристально смотрит на духа.

— Возьми его с собой. Ты знаешь, что кормишь его своей магией?

— Кормлю⁈

То есть, я видела в первый раз, что передавала духу силу — но только тогда! Потом просто не замечала?

— Он ранен из-за трещины, сила вытекает из кристалла. Ты её пополняешь. Так что он привязан к тебе, и пусть так и остаётся. Возьми его, раз он чувствует всякую дрянь. Он потерпит.

С этими словами муж вытягивает руку. Кристалл вдруг влетает в неё, как притянутый! Магия окутывает его, оседает на гранях.

— Защищай её, — велит принц так, будто освоил общение с камнями и санями даже лучше моего!

Дух, добивая, покорно зависает передо мной!

Я осторожно приоткрываю карман платья. Он ныряет туда. Устраивается.

— Вот и славно, — заключает Аштар. — Если решишь упасть из окна, он выиграет тебе несколько секунд.

Через полчаса я стою перед небольшим зеркалом, уговаривая себя постараться. Расправляю плечи, расправляю складки на платье и пытаюсь придать себе уверенный вид.

Очень нужно всё не завалить.

Церемония проходит в новом огромном зале.

Публика — примерно та же, что и вчера. Но сегодня людей ещё больше. Они все встречают принца, обращают к нему взоры, купают нас в приветствиях.

Я, как и вчера, прижимаюсь к руке Аштара.

Только сейчас его предплечье жжёт. Да и лицо у меня покалывает. Начинаю думать, что вчера я укусила ядовитый фрукт, и губы, лицо, внутренности до сих пор не отошли. А может, если быть точнее, это ядовитый фрукт кусал меня.

Стараюсь поменьше двигаться. Концентрируюсь на стрессе вокруг, а не прямо рядом. Принимаю яркие, испытывающие взгляды.

И снова улыбаюсь.

Играю роль ласковой жены.

Поддерживаю разговоры. Рассказываю о своём мире, но не отвлекаю внимание от мужа. Вспоминаю всё, что знаю о деловой этике, и отчаянно делаю вид, что мне совсем не страшно, что я уверена в себе, ничего не скрываю!

Играю-играю-играю и пытаюсь нравиться. Мне кажется, я выкладываюсь изо всех сил.

Но всё равно все в зале ждут императора. Гадают, какой он вынесет приговор.

Наконец, Дредгар Первый заходит с другого конца зала. Все склоняются, а он занимает место на тронном возвышении. Воцаряется тишина. Разрывает её громкий голос глашатая, зачитывающего титулы и правила.

— Пойдём, — наконец, шепчет Аштар, обжигая висок.

Мы двигаемся по ковровой дорожке вперёд, шаг за шагом.

Встаём перед императором Лайгона. Тот немногословен:

— Брат. От всей души благословляю тебя и твою жену. — Пауза. — Катерина, склонись.

Странная процедура — но я высвобождаю руку у Аштара и делаю ещё шаг вперёд. Встаю на колени на ступеньке перед троном, занимаю позу так, как выучила.

Император молчит.

Я невольно напрягаю все чувства, даже магическое чутьё, ища опасность. Подвох.

— Посмотри на меня, — неожиданно велит мужчина.

Слушаюсь. Поднимаю голову — и меня чуть не ошпаривает. Он смотрит мне в глаза, и в отличие от глаз принца радужки у него — карие, тёмные. И что-то ворочается внутри. Будто пытается выплыть наружу. Боль в висках становится ярче.

Его распростёртая ладонь зависает над моей головой.

Пауза кажется бесконечно, бесконечно долгой.

А потом император произносит:

— Благословляю тебя на продолжение нашего рода. Да родится дитя твоё под светом солнца и звёзд.

Он говорит это — а мне кажется, его губы складываются для каких-то других слов. Мощные пальцы наконец касаются моего лба, и голова кружится.

Аштар подхватывает меня под руку, помогает подняться — но ничего больше не комментирует.

Вместо него «комментируют» другие. Знать аплодирует. Возгласы сливаются в неразборчивый гул.

Под этот гул мы и сходим со ступеней.

Следующие минуты я помню плохо.

— Ты в порядке? — Муж напряжённо вглядывается в меня, когда мы идём обратно в комнаты.

Ненадолго идём. Перевести дух — а потом будут открывать сокровищницы… Кажется, Аштар сказал, что мы получим четыре сердца.

Это сообщение должно было меня впечатлить. Да, пожалуй, так и сработало. Четыре… Значит, с пятым не получилось? На одно меньше, чем нужно.

И в то же время — на четыре больше, чем могло бы быть. Почему-то более глубокие мысли сейчас не задерживаются в голове. Я думаю только… что мы справились. Живы. И даже не оказались в центре грандиозного скандала.

— Почему ты сказала, что боишься? — внезапно спрашивает муж.

Что?

— О чём речь?

— Что за странный диалог у вас был, когда ты стояла на коленях?

Я чувствую, как морщусь. Потому что не помню ничего странного. Разве я говорила вообще?

Чёрт… чёрт!

Кажется, в этот момент я успеваю понять, что что-то идёт не так. Правда ведь? Что-то не так со мной, здесь и сейчас! Надо сказать хотя бы об этом. И о провалах в памяти. И о головной боли, о снах, даже если получится бессвязная чушь!

Но только вот…

Мысль мелькает и тоже куда-то уплывает. Я с удивлением понимаю, что мы уже дошли до комнат, заходим в спальню — и, сглатывая, я смотрю на дверь рядом.

— Мне надо в уборную.

— Кат. Тебе плохо?

— Утренняя тошнота, — отзываюсь ровно.

И снова какой-то лаг. Я только успеваю уловить блеск в глазах Аштара, успеваю заметить, как его напряжённые пальцы медленно разжимаются на моём предплечье. А потом прихожу в себя уже у раковины, от звука льющейся воды.

Что я здесь делаю?

Вообще, уборная — целая, нет, полноценная комната. Здесь отделаны стены. Зачем-то стоят два кресла напротив ширмы, за которой притаился стул с дыркой. Местные жители ещё явно не поняли, как обращаться с туалетом. Подставляя руки под воду, я внезапно думаю, что нужно всё-таки принести прогресс хотя бы в башню. Как разберусь со всеми выживательными проблемами — это будет первое, что я сделаю!

В этот же момент перед глазами что-то мигает. Мелькают образы — щупальце в воде…

И я вдруг вспоминаю почти целиком!

Сначала — то, что слышала во сне. «Расскажи мне правду, когда скажу», — произнесли тогда губы мужчины в тени. Губы императора!

Потом…

— Скажи мне правду, — велел он же, уже вживую, когда я стояла на коленях.

— Вы пугаете меня, — вот что я ответила!

Потому что я не идиотка. Я не стану делать ничего, что навредит мне. Или мужу, раз уж мы вместе в этом пекле! Поэтому я сказала первую правду, что пришла на ум — и, разумеется, тихо, не для публики.

Он не может просто приказывать мне всё подряд.

Но сейчас…

Перед глазами снова темнеет, и в мозгу стреляет от боли и ночных воспоминаний.

«Я хочу поговорить с тобой», — всплывает ещё одна фраза из сна! И я словно случайно поворачиваю голову, моргаю, смотрю на соседнюю дверь.

Здесь две двери. Одна ведёт в спальню, вторая — в гостевую.

Зачем я об этом думаю?

Потому что ровно по этой причине я сюда и сбежала. Вода стекает по запястью, и я вдруг понимаю, что… что всё.

Я должна уйти. Я уйду. Почему? Глупый вопрос. Просто нужно выйти, оказаться в коридоре, а оттуда сразу пуститься налево. Дальше — на галерею, вниз по лестнице. И вот, совсем немного петляя, я доберусь до нужного зала!

«Я буду ждать тебя», — продолжает стучать в висках речь из сна.

Император будет ждать меня там. В зале с рублеными стенами и мозаикой на полу.

«Это в твоих интересах. Если хочешь спасти себя и ребёнка. Или если хочешь, чтобы Аштар прожил хоть пару лет, а не погиб сейчас, утащив в могилу нас всех».

Да.

Я не стану делать ничего, что навредит мне. Но тут другое.

Если он знает что-то очень важное… я должна услышать. Выйти в эту дверь и проделать нужный путь.

Только сначала надо сделать так, чтобы Аштар меня не нашёл.

Я прикладываю руку к предплечью и накрываю метку, которая чувствует моё положение. Его высочество неплохо научил меня обращаться с этими штуками. Магия тёчёт под кожу — и «глушит маячок».

Теперь можно.

Я ещё раз подставляю руки под ледяную струю, смачиваю виски — а потом оставляю воду литься и тихо выскальзываю прочь.

Потом я иду.

И иду.

Быстрым шагом. Мимо широких окон, выходящих в колодец внутреннего двора.

Кажется, что я моргаю — и оказываюсь на лестнице. Туфли стучат о слегка неровные, но отполированные другими подошвами чёрные ступени.

Моргаю снова. Вижу перед собой спину мужчины в синей мантии с узором в виде страшного кальмара. Он не оборачивается, идёт шагах в пяти впереди. Он мне не нравится. Но я должна следовать за ним.

В кармане гудит и ворочается кристалл. Но я глажу его сквозь ткань, стараясь не отвлекаться.

Наконец, мучительная дорога заканчивается. Ноги переступают порог зала — того самого, где я должна была оказаться. Мозаика на полу не закрыта водой. Я смотрю, как вьются выложенные из камешков солнечные лучи — внезапно похожие на щупальца.

И вот тогда…

Тогда, кажется, в голове щёлкает слишком резко.

Я оглядываюсь снова. Чувствуя, как учащается пульс, как к горлу подкатывает тошнота. Взгляд мажет по стенам. Бежит светящимся жилам и узким окнам. Нет, к чёрту стены! Я смотрю на людей, на людей в треклятых синих мантиях! Длинноволосые культисты стоят прямо здесь — пять человек, полукругом передо мной!

Дыхание перехватывает. Разворачиваюсь…

— Стой на месте, — приказывает твёрдый голос.

Сердце прыгает в горло. Я застываю как замороженная. Император Лайгона смотрит на меня с высоты двухметрового роста, сложив руки на груди.

Он в двух шагах. Не больше.

Ужас того, что произошло, накатывает практически сразу — вместе с головокружением.

Нет-нет-нет. Как же так…

Когда-то давно, в прошлой жизни я вела себя даже смело с этим человеком. С тех пор я узнала про драконов. Впуталась в интриги. Сейчас смелости во мне нет ни капли, и я внезапно чувствую себя мухой в сачке!

Лягушкой на лабораторном столе.

Мышью в мышеловке.

Единственное, что приходит в голову…

Хватаюсь за метку. Магия хлещет в неё, пытается оживить! Правда, рука — как деревянная! Император вскидывает собственную ладонь…

Вокруг гремит — так, что я пригибаюсь, так что воздух идёт волнами и часть культистов отшатывается от меня подальше!

— Не трогайте меня, или Аштар отомстит! — выпаливаю, поддаваясь какому-то безумному порыву!

И, следуя ему же, вдруг решаю прикрыть рукой живот. Распрямляюсь. Играть — так до конца!

Кисть императора подрагивает, он резко трясёт ею и убирает, как ошпарившись. Скалит зубы.

— Спокойно, подарок, — почти рычит. — Адра! И правда: даже если я захочу тебя тронуть, придётся ещё постараться. Аштар действительно… как всегда.

— Чего вы хотите? — Я снова озираюсь, отчаянно надеясь, что никто не скажет «убить тебя» сразу!

А мозг беспорядочно ищет варианты. Что делать⁈ Схватить духа и выпрыгнуть с ним в окно, как увещевал муж⁈ Не знаю. При воспоминании о том, как я «отключала метку», бросает в пот. А сейчас император не может управлять моим сознанием?

Пытаюсь ухватить какой-то привычный для себя ход мыслей. Обдумать всё тщательно.

Бежать — значит эскалировать ситуацию. Может, лучше отложить этот вариант напоследок. А пока что — искать способы потянуть время. Аштар же должен понять, что я в беде? Хотя бы сейчас⁈

Он может что-то сделать, да?

— Было бы неплохо начать с правды. — Глаза императора сверкают, но теперь он подходит осторожнее. — Ты и правда сопротивляешься мне? Действительно сильная, сильная райна, предназначавшаяся мне…

Что-то я совсем не чувствую себя сильной — или он про то маленькое происшествие на церемонии?

Я могу ему сопротивляться⁈

Вдруг замечаю, как один культист показывает что-то другому на пальцах. Эти гады вообще расходятся, окружают меня. И смотрят на своего повелителя будто верные псы!

Он ведь не один лез в мой разум, да? Я помню, как пристально они на меня смотрели, как трогали, в конце концов… Под предлогом осмотра.

Но что они обсуждают жестами сейчас?

— Какую правду вы хотите услышать? О том, что я беременна?

Император морщится, взгляд падает на мою руку на животе, будто он хотел бы её оторвать.

— Допустим, ты не лжёшь. Ладно. У нас мало времени, так что послушай и меня — если ты действительно носишь ребёнка и хочешь, чтобы вы двое выжили.

Он что… повторяет слова из сна?

— Вы серьёзно собрались со мной поговорить? — уточняю поражённо.

Дредгар Первый оскаливается:

— Я понимаю, чего Аш добивается. Хочет забрать сердца у нескольких верных идиотов. Только вот он наверняка не сказал тебе, зачем.

— Чтобы провести ритуал и вылечиться.

— Его ритуал погубит половину империи.

Что?..

— Что⁈ — повторяю я, даже делая шаг назад. С губ слетает нервная усмешка.

— Ты мало осведомлена о магии, — надменно кивает император. — Но, кажется, не так уж и проста, раз Аштар наделил тебя значимостью. Подумай: сколько ему нужно сердец? Семь? Десять? Такая уйма энергии — не для лекарства. Он хочет провести ритуал, который пробудит самого Тёмного.

Пробудит?

— Вы оговариваете его.

Какого вообще… обречь империю? Очевидное же враньё!

— Моего брата коснулся сам Тёмный бог. — Император шагает за мной, держась на ровном расстоянии, как огромный хищник. — Нет средства убрать такое влияние. Есть лишь один выход — пробудить Тёмного и убить… Но затея обречена. Аштар станет новым сосудом для нашего врага. Как и все до него! Только сосудом он будет невероятно сильным и из-за своего эгоизма принесёт смерть и разрушения, каких Лайгон ещё не знал. Вот против чего я борюсь последние десять лет!

Пауза. Я позволяю себе закрыть половину лица руками — потому что сейчас каждая задержка чуть-чуть, но помогает. И потому что безумно хочется! Невольно гадаю, не вкладывает ли император снова мысли насильно мне в голову. Но в сознании слишком ясно, будто… действие колдовства культистов развеялось, едва я выполнила всё заказанное.

Только я всё равно не готова к такой информации! Как и к разговорам о судьбе чужого мира!

Но жалость к себе не поможет.

— Новым сосудом? — переспрашиваю я, чтобы не прерывать разговор! — А есть старый?

— У Тьмы всегда есть сосуд. Сейчас это наш дорогой отец.

Эта семья…

— Но есть же те, кто поддерживает Аштара? — нахожу, наконец, новый аргумент, за который цепляюсь, как за спасительную нить!

— Идиоты, которые до сих пор видят в нём Светоч империи. — Император сжимает мощные челюсти. — А ещё есть подонки из южных земель, которым всё равно, что случится на севере, если можно будет урвать кусок власти. Может, их и правда не коснётся. Аштар просто развяжет войну, которая унесёт тысячи жизней — включая твою. Это тебя устроит?

Меня устроит, если я смогу бежать отсюда! Снова оглядываюсь по сторонам. Всё же прицениваюсь к окну, не желая терять надежду.

Высоко, около четвёртого этажа, но тем лучше. Может, «купол», поставленный мужем, поможет добежать туда и выпрыгнуть? И меня не посмеют убить на открытом месте…

— Вы считаете, что он смертельно опасен? — Переспрашиваю, возвращая взгляд императору. И отчаянно медленно задаю следующий вопрос: — Раз так… странно, вы должны были попытаться убить его давным-давно. Не можете?

Глаза Дредгара Первого сверкают.

— Верно. Но не потому почему ты думаешь. Довольно сложно убить сильного мага. — Он берёт паузу. — Смертельная опасность высвобождает все резервы — и она сорвёт печати. Мы придём к тому же худшему исходу. Аш станет сосудом Тёмного. Единственный вариант — поддерживать эти печати так долго, как нужно, и позволить им ослабить моего брата до предела.

Кажется, у меня сейчас мозг взорвётся. Голова раскалывается, меня по-прежнему тошнит от последствий внушения. Сердце колотится в горле. И за всем этим — я просто слушаю.

— Он действительно изменил твою магию, — продолжает император. — Если ты правда носишь от него ребёнка. Если ты правда каким-то образом пробралась в разум моего брата, дала ему иллюзии, о которых он всегда мечтал — послушай меня. Повлияй на него. Уговори его наконец принять судьбу.

«Наконец»… от этого слова меня тошнит особенно.

И что, что я должна сделать⁈ Может, согласиться для виду? Может, он отпустит меня, если прикинусь полезной?

На миг даже хочется рыпнуться в эту сторону.

Но потом я вспоминаю слова Аштара.

Если отнять у меня что-то по-настоящему дорогое… Дредгар знает, что я стану очень опасен.

И я вдруг… кажется, понимаю, чего все вокруг ждут!

Император и культисты — они, как и я, следят за временем. Царственный мерзавец — он прямо сейчас считает в уме, сколько секунд прошло с момента, как я переступила порог зала. И гадает, насколько остро муж отреагировал на мою пропажу.

Он решает, можно ли убить меня, чтобы покончить со всей этой «угрозой империи», или нет!

Словно опять заглянув мне в голову, император припечатывает:

— Но это если ты действительно беременна и дорога ему. Если он влетит сюда, наполовину обезумев, я пойму, что не могу тронуть тебя.

Я резко вдыхаю и не могу выдохнуть некоторое время.

Проблема одна. Играть можно сколько угодно. Но на деле — конечно, того, чего он ждёт, не произойдёт.

Аштар

Катерина