Закрываю дверь в квартиру так быстро, будто кто-то гнался. Снаружи тишина, никто не дышит в замочную скважину, хоть такое подозрение у меня и возникло.

Выдыхаю. Наверно, крыша у Егора все-таки съехала не до конца, на одном ржавом гвозде упрямо держится. Но стоит мне подумать об этом, телефон начинает жужжать прямо в руке.

Словно паука отбрасываю его на тумбочку в прихожей и толкаю от себя, а потом кричу, не снимая трубку:

— Отвяжись от меня, маньяк!

Телефон на секунду затихает, экран гаснет, а потом начинает светиться снова.

Хочется рычать, потому что это продолжается уже вторую неделю. А я то думала, что встречаюсь со взрослым человеком, но как только приняла волевое решение расстаться, то кроме неконтролируемой ревности получила в панамку еще горстку минусов бывшего.

Последней каплей стало то, как у меня вырвали из рук телефон, когда я слишком долго, на его взгляд, разговаривала с поставщиком. А я и правда говорила с поставщиком, который после допроса этого чокнутого добавил меня в черный список, и плакала моя скидка на кофе в зернах.

“Ничего, найдешь другого”, — небрежно заявил мне тогда Егор, а я возьми и воспользуйся его советом. И начать решила с него самого.

“Лиля, ответь. Неужели все так закончится?” — приходит сообщение после очередного непринятого вызова.

— О, стадия отрицания началась. Снова.

Иду в кухню, на всякий случай выглядываю в окно, но двор пуст. Только соседский кот разнюхивает что-то в кустах.

“Стерва!” — приходит следующий месседж.

— Гнев. Здравствуйте, — скалюсь и ставлю чайник.

Каждый день одно и то же. Как будто нет больше других занятий, кроме как одолевать меня.

Сама я разрыв перенесла относительно легко. Наверно, почувствовала свободу от оков тупорылой ревности, вдохнула полной грудью, к головному мозгу резко поступил кислород, и Лиля научилась думать.

На кой оно мне надо было? Любовь давно завяла, перспектив никаких. Егор — балбес, который только и умеет, что контролировать мои звонки и передвижения. А еще советы мне давал по ведению бизнеса. Эксперт диванных войск.

“Ну хочешь, я цветов куплю?”

— Торг. Что там у нас дальше на очереди?

“Лиль, я без тебя загибаюсь”.

— Ну тут ты не дотягиваешь. Для депрессии слабовато.

Наливаю чай в чашку и вытаскиваю с полки хлебцы и зефир.

“Ладно, я понял. Справлюсь. Живи, как хочешь”.

— Ну, наконец-то, смирение. Сохранись, давай! До завтра, Егорушка.

Как только сажусь за стол в надежде, что на сегодня меня больше никто не потревожит, мне снова звонят, только на этот раз в дверь. Тихонько выглядываю в коридор, на цыпочках подхожу к двери и расслабляюсь, когда вижу в глазок свою соседку.

— Лиля, ты дома? — раздается ее голос.

Открываю дверь, едва не икнув. На вере розовый халат, в волосах бигуди, улыбка до ушей.

— Привет. Ты чего такая мрачная, как будто с похорон. Я войду? Ты не занята?

Ответ не сильно требуется, потому что сам вопрос был скорее риторическим. Вера просачивается мимо меня в квартиру и, обдав меня ароматом малинового лосьона для тела, шествует в кухню.

— Почти, — вздыхаю и кошусь на замолчавший, наконец, телефон. — Егор достал.

— Опять звонил?

— Звонил, писал. Хорошо хоть не пришел. В этот раз.

— Делов-то. Черный список для кого придумали?

— Добавляла. Он с других номеров наяривает.

— Свой смени.

— Вер, — тяну обреченно. — Мне номер сменить не так просто. На нем же все завязано.

Мысленно прикидываю, какому количеству людей придется сообщить о смене номера, и становится дурно. Все-таки пусть у меня и небольшой, но все же свой бизнес. Крошечная кофейня в паре кварталов от дома.

— Тогда нужно вышибать по-другому.

— Как?

— Все равно он тебе не пара, я давно говорила. Главное, не думай возвращаться, а то знаешь, как бывает. Наговорит красивых слов, поверишь, и опять в это болото.

— Нет уж, спасибо. Нахлебалась.

— Ты чаю-то сделаешь, кстати?

Скромности Вере не занимать, но я к ней привыкла. По-соседски дружим уже два года, и от Егора она и правда меня не раз отговаривала. Не сказать чтобы очень тактично.

Я наливаю ей чай, а пока лезу за сахарницей, Вера начинает рассуждать:

— Надо занять себя кем-то другим. Так и тебе тосковать будет некогда, и Егор, глядишь, отстанет. Клин клином.

— Тут, Вера, не клин нужен. А ломик, — иронизирую я, поставив перед ней чай и сахар. — Или как минимум электрошокер с дубинкой.

— Ну да, ну да, — кивает подруга, молча кладет сахар в чашку и тянется за зефиром. — Кстати, что там у тебя насчет завтра? В ЗАГС тебя ждать?

Хныкаю и, сложив локти на стол, горблюсь. Неловко перед Верой. У нее свадьба, а у меня как назло проверка.

— Не смогу. Пожарная инспекция завтра придет, проверять будет. Как раз во время церемонии и явится.

— Жалко. Ну в ресторан ты ведь приедешь?

Меня слегка настораживает ее тон, очень уж он отдает хитростью. Подозрительно пованивает, я бы сказала.

— Должна. А что?

— Слу-у-ушай, — Вера отставляет чашку в сторону и придвигается. — У моего Сашки брат есть. Я тебе про него не рассказывала, потому что видимся не часто, в общем, не суть. А сейчас ты вот про ломик заговорила, и меня ка-а-ак осенило.

— Что-то я уже сомневаюсь, что мне надо знать, чем там тебя после ломика осенило…

— Да брось. Правда, и почему я раньше не додумалась! Вы ж друг для друга созданы!

Изгибаю бровь и морщу нос, потому как после таких фраз обычно следует полная фигня, но Вера хватает меня за руку и начинает тараторить:

— Дура, не знаешь, от чего отказываешься. Лёшка мужик огонь! Характер — сказка! Заботливый, добрый, тактичный. При этом женат не был, девушки тоже нет.

— Как-то у меня не вяжется… Характер чудный, а никого.

— Ну да, есть минус. Но в нашей ситуации это тоже плюс. Трудоголик. Ты тоже, вон, со своим характером, одна. И ничего? Лиль, вы прям идеальная пара.

Снова морщусь, и Вера закатывает глаза.

— Что ты теряешь-то? Вот он, в отличие от всяких Егоров, мозги выносить не будет. Упустишь, потом еще локти себе съешь.

Я продолжаю равнодушно прихлебывать чай, чем заметно раздражаю Веру. Она то, наверно, уже решила, что дело в шляпе, но шляпа оказалась китайского производства и разошлась по швам.

— Вдруг это судьба? — выкидывает подруга последний козырь.

— Судьба? — смеюсь в ответ. — Ты, похоже, накануне свадьбы романтичных фильмов пересмотрела.

— Зато у тебя этого явно недобор.

Она продолжает мне рассказывать об огромном списке плюсов некоего Лёшки, слово “судьба” фигурирует едва ли не в каждом предложении.

— Ты ж все равно на свадьбе будешь. Он тоже. Вот и познакомим вас.

— Ладно, — сдаюсь. — Знакомь. Но это только для того, чтобы ты убедилась, что никакой судьбы не бывает.

— Заметано.

Вера чокается со мной недопитым чаем, залпом осушает чашку и, взглянув на время, торопится уйти к себе. Завтра ответственный день, надо быть во всеоружии. Хорошо, если не только ей. А то после уговоров Веры у меня закрадывается ощущение, что знакомство с таинственным Лёшей мне еще подкинет проблем. А интуиция в последнее время меня подводит редко…

Утро начинается с пробок на работу, едва успеваю к открытию. Как будто весь город сегодня резко позабыл об общественном транспорте и пересел на личные авто. Когда вваливаюсь в кофейню, успеваю только смахнуть со лба пот, как на пороге появляется мужчина.

— Добрый день. Мне бы Лилию Андреевну.

— Это я. Проходите, пожалуйста. Чай, может быть? Кофе?

Пытаюсь расположить к себе хмурого инспектора, но он бросает на меня такой взгляд, что мне тут же становится дурно. Остается только молиться, что все в кафе соответствует нормам. Не зря же я отвалила за это кучу денег специалисту, который клятвенно обещал, что проверку я пройду на раз.

— Мда-а-а… — тянет мужчина недовольно и делает пометку в бумагах.

— Что там?

На меня бросают еще один недовольный взгляд, и я втягиваю обратно шею, которую успела вытянуть, чтобы заглянуть в его каракули.

— Пожарный выход у вас где?

— Там. Пойдемте, покажу.

Я охотно демонстрирую ему и пожарный выход, и огнетушитель, и план эвакуации. Выражение лица мужчины не меняется, он только время от времени произносит свое “мда-а-а” и чиркает пометки.

— Ну? Вы мне что-нибудь скажете? Все хорошо?

— Как вам сказать… Хорошего мало.

Он протягивает мне акт с длиннющим списком нарушений, а я не знаю, кого мне больше хочется четвертовать. Того, кто эти нарушения мне устроил за мои же деньги, или того, кто их так быстро нашел.

— Мда-а-а, — тяну недовольно и напарываюсь на еще более суровый взгляд инспектора. — Извините. Правильно говорят: хочешь сделать хорошо — сделай сам.

— Ну вот и сделайте, времени у вас теперь навалом. Всего доброго.

— Эй, подождите. Это вы о чем?

Спешу вдогонку, потому что напрягает его реплика про количество времени.

— Я закрываю ваше кафе до устранения всех нарушений.

— К-к-как закрываете? Из-за плана эвакуации?

— В том числе.

— Я все устраню за неделю! Это ведь никак не скажется на работе кафе. Ничего страшного ведь я не нарушила…

Смотрю на инспектора, и по медленно изгибающейся брови понимаю, что ляпнула это напрасно.

— Нет, это ва-а-ажно, конечно, — спешу исправиться. — Но можно ведь дать отсрочку? А я быстро все исправлю. Сама. Слово даю.

Он смотрит на меня выжидающе, поджимает губы и, когда я уже готова к самому худшему, согласно кивает.

— Хорошо. У вас три дня. Если нарушения не будут устранены, то уже я даю вам слово, что кафе закрою. До свидания.

Мужчина уходит, и как только дверь за ним закрывается, у меня вырывается отчаянный выдох. Смотрю на список, прикидывая, с чего начать. Уложиться в три дня будет непросто, но возможно.

Кидаю сообщение Вере, что задержусь еще немного, не сильно надеясь, что она его прочтет, и мчу в магазин, в типографию за новым планом эвакуации. Ношусь как белка, быстро, не жалея ног, и, когда успеваю переделать кучу дел, могу себе позволить поехать на свадьбу.

Домой я успеваю только переодеться, прическа мне уже не светит. Вызываю такси, руками взбиваю локоны, подвожу губы. Выбираясь из такси к ресторану, чуть не прищемляю дверцей длинный подол платья, но успеваю вовремя его отдернуть.

— Ладно… Самое страшное позади. Теперь можно немного расслабиться, — оптимистично говорю самой себе и делаю шаг.

Я слышу сперва шум двигателя, а потом сзади почти до самой попы меня окатывает водой. Мой длинный подол, который я только что отчаянно спасла от участи быть оторванным дверью такси, теперь насквозь мокрый.

Машина, судя по звуку, останавливается. Я медленно оборачиваюсь, глотаю от возмущения воздух.

— Вы… Вы… — набрасываюсь на мужчину, который выходит из такси, а оно тут же отъезжает.

Тот присвистывает, оглядывает мое платье.

— Внимательнее надо быть, девушка. Видели же — лужа. И у края встали.

— То есть это я еще и виновата?! Обрызгали меня вы, а внимательнее надо быть мне?!

— Технически вас обрызгал не я, а водитель такси, — мужчина нагло скалится. — Вот ему и высказывайте.

— Технически, — упираю руки в бока, игнорирую холодный и мокрый подол. — Такси уже уехало, а вы — нет. Так что и извиняться вам.

— Ну, извини, — небрежно бросает он и идет к двери ресторана.

— Ну, спасибо.

Успеваю заметить, в какую сторону пошло это недоразумение и мысленно ставлю галочку, что надо бы пойти в другую. Потом. Когда найду туалет, отмою и высушу подол.

И вот стою я в позе “морской фигуры”, которая замерла у сушилки для рук, держу подол и думаю. Ресторан сняли под банкет. А этот тип вошел сюда тоже. Значит, мы приглашены на одну свадьбу и, возможно, еще пересечемся.

Стону про себя, щупаю ткань. Просохла, хоть выглядит теперь гораздо хуже. Поправляю бретельки платья и направляюсь в зал, стараясь не думать о сюрпризах, которые еще меня ждут.

Я вхожу в зал и осматриваюсь. Ведущий проводит для гостей какой-то конкурс, и я предпочитаю дождаться его окончания, чтобы не отсвечивать со своим мятым подолом. Заодно высматриваю мужчину, с которым столкнулась на крыльце. Он как назло оказывается ближе, чем мне бы хотелось, стоит недалеко от дверей и о чем-то говорит с официантом.

Шагаю правее, планирую спрятаться за напольную подставку с цветами, но не успеваю. Мужчина замечает меня и немного отклоняется, так что мое бегство выглядит теперь вдвойне глупо.

Отворачиваюсь в другую сторону, но перед тем успеваю заметить, как заинтересованно приподнялись уголки его губ.

В ресторане звенит веселье, нарядные гости наперебой перечисляют ведущему факты, которые им известны о знакомстве молодых, поднимают бокалы.

Вера выглядит волшебно! Настоящая куколка с завитками прически и пышной фатой. Жених не уступает, но, что меня особенно радует, это их влюбленные взгляды друг на друга.

После молодоженов рассматриваю украшение зала. Цветы искусственные, но выглядят совсем как настоящие, по периметру зала стоят колонны, а расстояние между ними задрапировано легкой тканью. Кое-где на полу и столах расставлены настоящие свечи, и отблеск огня придает особый уют. Следом засматриваюсь на еду и только сейчас вспоминаю, что сегодня даже не обедала. Желудок издает жалобный вопль при виде рулетиков из баклажанов с курицей.

— Ну что, как платье? — слышу рядом с собой голос мужчины из такси и от неожиданности слегка вздрагиваю. — Цело? Или ты теперь вдоль стенки будешь ходить весь вечер?

— Цело, — бросаю и щупаю подол, который выглядит так, будто я только что достала его из стиральной машинки.

Чувствую на себе нахальный взгляд и поворачиваю голову. Мужчина стоит на том же месте и наливает шампанское в два бокала, а затем один протягивает мне, вернув бутылку в ведерко со льдом. Смотрю на бокал, но брать не спешу.

— Что? Надумали таким образом извиниться?

— Я извинился. Или нужно более официально это сделать? На колени бухнуться?

— Хотя бы искренне, — щурюсь и недовольно сжимаю губы, но признаков вины на его лице не появляется.

— Искренне? — он приподнимает бровь и чуть наклоняется ко мне. — Хорошо. Искренне извиняюсь за то, что ты стояла так близко к луже. С другой стороны, не соверши ты эту глупость, мы бы не познакомились.

— Мы и не познакомились, — шиплю в ответ. — И не планирую.

— Ранен. В самое сердце, — язвит.

— Не переживай, выживешь. Здесь пункт скорой медицинской помощи через улицу. Телефончик подсказать?

— Да я пешком дойду, раз рядом.

— Прекрасный план на вечер. Я тоже, пожалуй, пойду.

— Подол береги, обиженка.

Хочу развернуться и показать ему маникюр на среднем пальце, ну мужчина округляет глаза и чуть отшатывается.

— Воу! Обиженка, ты горишь.

— Не льсти себе.

— Да некогда мне себе льстить, — проговаривает он, как скороговорку, а потом хватает со стола ведерко со льдом, вытаскивает из него шампанское, а содержимое ведерка выплескивает мне на ноги. Холод пронзает до костей.

— Ты озверел?! — ору ровно в тот момент, когда гремят фанфары для молодых.

Мужчина пожимает плечами и отступает назад, когда я хватаю со стола яблоко и запускаю в него.

— Рефлексы, — хохочет он и ловит летящий в него снаряд.

— У меня тоже, блин, рефлексы!

— Уймись, ненормальная! У тебя правда подол загорелся.

Бросаю быстрый взгляд на свой мокрый подол и вижу по краю черный кантик, а потом оборачиваюсь и смотрю на свечи на полу, которые я, вероятно, задела.

— Нормально бы сказал, — фыркаю и отлепляю от ног холодную ткань.

— Я и сказал. Но ты из-за своего самомнения не заметила.

— А ничего, что ты второй раз мне платье намочил за вечер? Не смущает?

— Смущает, — нахал засовывает руки в карманы и делает шаг ко мне, а потом шепчет: — Раз столько неприятностей из-за этого платья… Может, его проще снять?

— Ну ты… — раздуваю щеки, пытаюсь придумать что-нибудь злое в ответ, но не успеваю.

— Лиля! Наконец-то!

К нам подходит Вера вместе с мужем. Мне даже становится неловко, что в пылу ссоры с гостем не поздравила подругу сразу. Исправляюсь, обнимаю ее и хочу сказать все подготовленные слова, но Вера будто пришла не за этим.

— А вы уже, я вижу, познакомились, — перебивает она и переводит взгляд с меня на мужчину, который так и держит в руках железное ведерко.

— С кем? — спрашиваю и на мгновение замираю.

Нет. Нет! Только не это.

— С Лёшей. Лиля, это Лёша, Сашин брат, — звучит, как контрольный в голову.

Повисает пауза. Я смотрю на него, он — на меня, но в его взгляде недовольства и шока, пожалуй, меньше.

— Так это тот самый Лёша, — ядовито улыбаюсь, удерживая себя от того, чтобы не растрепать подруге прическу за такой подгон. — Добрый и заботливый. Характер — сказка…

— Ага, — кивает он. — А ты, видимо, та самая милая домашняя девушка, с которой меня уговаривали познакомиться.

— Так это тебя еще уговаривали!

— Ага. Денег даже предлагали.

— Не было такого, — качает головой жених. — Врет, как дышит.

Злобно сжимаю свою мокрую юбку и мысленно проклинаю весь этот день. Сначала инспекция, потом лужа. Ну почему именно сегодня? Почему именно он? Почему у Саши не нашлось других братьев? Да Егор с его попытками помириться и то раздражает меньше. А Вера еще с какого-то перепугу решила, что этот тип моя идеальная пара.

— Извините, мне нужно отойти, — бурчу и снова иду к туалету, а туфли при этом хлюпают, как щупальца осьминога.

Если так пойдет и дальше, я рискую провести в уборной всю свадьбу.

Закончив сушить юбку, обувь, возвращаюсь в зал, разыскиваю стол с табличкой, на которой указано мое имя, и присаживаюсь. А потом взгляд падает на свободное место слева.

“Алексей” — красивым каллиграфическим шрифтом выведено на табличке, и стоит мне начать осознавать, как смачно я попала, Лёша садится рядом.

— Что, обиженка? Высушила..

— Если ты еще хоть что-то скажешь про мое платье, я точно его сниму, а потом тебя в него заверну и вывезу в лес.

— Ого, какая угроза. — хмыкает он. — Или это предложение? А я то думал, ты милая и домашняя девушка.

— А я думала, ты добрый и заботливый. Но, видимо, Вера нас обоих обломала.

— Женщины. Что с вас взять.

Хочу ответить ему, но в этот момент ведущий объявляет начало тостов. Поскольку поздравить молодых я толком не успела, прошу микрофон, и ведущий идет ко мне.

— М-м-м, ты и тост приготовила? — тянет Лёша.

— Приготовила, — фыркаю в его сторону и поднимаюсь. — Про то, как некоторые люди умудряются испортить даже самый прекрасный вечер.

— Звучит интригующе. Я уже жду.

Игнорирую его и принимаю микрофон у ведущего, а после обращаю все свое внимание на семейную пару.

— Вера. Саша. Вы потрясающая пара. Любящая, добрая…

— Честная, — язвительно подсказывает мой сосед.

— Заботливая, — сквозь зубы бросаю в его сторону. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга, и понимаю, что так и выглядит настоящая любовь. Пусть так будет всегда! Глаза горят, а вас окружают только добрые…

— Милые и домашние, — вновь помогает мне Лёша, и я медленно втягиваю носом воздух, вовремя вспомнив, что в руках микрофон и материться в него при гостях не комильфо.

— Поздравляю, ребят!

Гости аплодируют, ход переходит к следующему игроку, а я сажусь на свое место. Несмотря ни на что, поздравить получилось.

— И где было про людей, которые портят праздник? — Лёша наклоняется ко мне.

— Решила, что много чести. А ты что? Не хочешь поздравить брата?

— Не, — смеется он и чешет затылок. — Я тосты плохо говорю.

— Да ну!

— Стеснительный.

— Слабо верится. Мне казалось, за словом ты в карман не лезешь.

— Видишь ли, то, что я могу достать из своего кармана, здесь мало кому понравится.

— Предлагаю на этом оставить карманы в покое, а то потом кошмары сниться начнут. Баклажаны передай.

— Смотри-ка, человеческая просьба, — иронизирует он и передает мне баклажаны, от вида которых едва не выделяется слюна. — Так, глядишь, привыкнешь к моему обществу.

— Привыкну. Как к зубной боли. Когда ноет все, голова гудит, но если прижать посильнее, то вроде жить можно.

— Куда это ты меня прижимать собралась в начале вечера? Пока только про баклажаны речь шла, а ты так с порога.

У него выходит так громко, что гости, сидящие с нами за одним столом, начинают заинтересованно на нас коситься. Но ответить я снова не успеваю, чуть отклоняюсь, когда справа от меня появляется официант и хочет зажечь погасшую на столе свечу.

— Не-не-не! — чуть привстает Лёша и прикрывает рукой фитиль, не дает зажечь. — Не стоит. У нас тут пожароопасная мадам сидит. Ноги себе уже чуть не спалила.

Официант смотрит на меня озадаченно, медлит.

— Да врет он.

— Где вру? Мне твоего фейерверка хватило. Ну, хочешь, давай, рискнем. Гореть будут не только ноги, но и то, что повыше. Причем у всех.

— Кто еще не поздравил молодых? — громко, зычно спрашивает ведущий, и я поднимаю руку.

— Вот тут! — тычу пальцем в Лёшу. — Брат жениха. О-о-очень хочет поздравить.

— Это подстава вообще-то, — шипит на меня Лёша, но я в ответ глумливо скалюсь.

— Знаю. Давай. Жги.

— Жечь это у нас по твоей части. А у меня другой профиль, — парирует он, отставив подальше к центру стола свечку, которую официант все же зажег, и тянет руку, чтобы взять микрофон.

Зал затихает, гости с улыбкой смотрят в ожидании пламенной речи от брата жениха, и только Саша опускает голову и закрывает ладонью лоб. Этот жест меня слегка настораживает. Кажется, он даже что-то бубнит…

— Ну, значит… Тост. Вера, ты сегодня очень красивая. Такая… В общем, Сане повезло. Не знаю, правда, за какие заслуги, но…

Среди гостей проходит легкая череда смешков, на лице Лёши мелькает улыбка. Вот только от нее становится жутко.

— Саша. Брат. Все тебя знают, как ответственного, умного, предусмотрительного человека.

Теперь гости оборачиваются на жениха, кивают. А тот качает головой и одними глазами умоляет не продолжать.

— Но я то знаю, что ты таким был не всегда. Я помню тебя еще совсем маленьким. Когда учил тебя кататься на велосипеде, и ты упал в грязь. Когда поспорил со мной, что сделаешь на качели солнышко, но… упал в грязь. Когда напился позавчера на мальчишнике и…

— Давай это промотаем, — шепчу я, и он хмыкает.

— В общем, что в тебе не меняется, так это то, что на тебя всегда можно было положиться. Вера, имей в виду. Если Сашка выбор сделал, то это… Это серьезно. А с выбором у Сани не всегда было хорошо, кстати. Расскажу один случай, который все изменил.

Лёша перехватывает микрофон в другую руку, бросает короткий взгляд на меня, а я продолжаю смотреть на Сашу. Тот, кажется, уже ждет кошмара.

— Когда Саня учился в институте, за ним бегали две однокурсницы. Вера, не ревнуй, это еще до тебя было.

Вера понятливо улыбается, одаривает ласковым взглядом мужа.

— А Саня был тогда еще… Как бы это сказать… Мямлей. Все никак не мог выбрать. Одна была блондинкой. Стройная, высокая. Лань одним словом. Вторая темненькая, но с другими выдающимися достоинствами. Вот его и мотало. Ну и пришел он ко мне спросить совета. Говорю, предложи каждой на дачу с ночевкой съездить. Кто согласится, ту и выбирай. Чего вокруг да около ходить, правда? А я утром вас на машине заберу. В общем, приезжаю я наутро, забираю их троих… Нет, это плохой пример. Расскажу другую историю. Хорошо, что мне Верина подруга про тост напомнила.

— Да сядь ты уже! — цежу и немного втягиваю в плечи голову, когда жених с брата переводит взгляд на меня.

Гости, к счастью, не воспринимают историю всерьез, начинаются смешки. Улыбается и Вера.

— Ладно, это все, конечно, неправда, — серьезнее продолжает оратор. — И на велике не я его учил кататься, а наоборот. Со всеми вытекающими. И с дачей выдумка. Никто с ним тогда не поехал.

Теперь, когда все сказанное Лёша свел в шутку, улыбается и жених. Меня тоже слегка попускает. А то появилось подозрение, что этот тип решил испортить свадьбу своему же брату.

— Если серьезно, то счастья вам, ребят. Взаимопонимания, гармонии и вот этого вот всего. И, пользуясь случаем, хочу уточнить, кто отвечает за пожарную безопасность сегодня? У вас тут свечи везде стоят, а гости есть неуклюжие.

Вздыхаю и радуюсь, что он хотя бы не показывает на меня пальцем. Ведущий спешит забрать микрофон, а когда делает это, Лёша с ехидной улыбкой плюхается на свое место.

— Ну что? Довольна? — улыбается он и протягивает мне наполненный шампанским бокал.

— Очень. Особенно тем, что ты чуть не опозорил своего брата на его же свадьбе. А заодно и меня.

— Брось. Все поверили, что это шутка.

— В смысле “поверили”? — округляю глаза. — Это правда было что ли?

Сама не замечаю, как принимаю бокал, и Лёша легонько чокается со мной своим, но не отвечает, только загадочно приподнимает бровь.

— Давайте сделаем общее фото! — приглашает ведущий, прервав зрительный контакт.

Под командованием ведущего гости начинают вставать из-за столов, ждут молодоженов возле огромной зеркальной стены с легкими струящимися полотнами от пола до потолка. Встаю и я, аккуратно пробираюсь через толпу, краем глаза поглядывая, в какую сторону ушел мой сосед по столу.

К счастью, вижу Лёшу довольно далеко от себя, он уходит влево, ближе к двери, а я теснюсь в сторонке справа. Наконец, все встают на места и устремляют взгляды на фотографа, который задумчиво хмурится.

— Мальчика давайте вперед. Да, вот так отлично. Так… Женщина в розовом, на два шага левее встаньте, вы сливаетесь с занавеской. Угу. Отлично.

Умелым взглядом он оценивает композицию, переставляет еще пару человек, а потом смотрит на меня.

— Девушка, на два шага левее встаньте, пожалуйста. Вас там в этом углу не видно.

Шагаю крабиком влево и жду.

— Так?

— Нет, плохо. Еще пару шагов сделайте. Стоп!

Он смотрит в камеру, прикидывает и, когда убирает фотоаппарат от лица, снова недовольно морщится.

— Слева от жениха и невесты встаньте, пожалуйста. Вы с этой стороны не смотритесь.

От этого “слева” я рефлекторно поворачиваю голову, напарываюсь на ехидный взгляд Алексея, который стоит на своем месте, как приколоченный. Паршивец, видно, смотрится с любой стороны, а на меня пялится с нескрываемой иронией и явно наслаждается моей неловкостью. Послушно прохожу мимо невесты с женихом и занимаю позицию с левой стороны, следя за тем, чтобы стоять достаточно далеко от Лёши.

— Так? — спрашиваю уже с большим недовольством, а гости на удивление смиренно ждут, пока фотограф наиграется в шашки.

— Еще пару шагов влево.

— А чего мы мелочимся-то? Я их уже штук двадцать сделала, — бурчу себе под нос, но фотограф этого не замечает, продолжает подыскивать место, куда я идеально впишусь и, наконец, находит.

— Рядом с мужчиной встаньте в белой рубашке.

Я медленно поворачиваю голову туда, куда указывает палец фотографа, надеясь, что мужчин в белых рубашках там пруд пруди, но нет. Мне везет, как утопленнице.

— Вот с этим? — спрашиваю и сжимаюсь, когда Лёша начинает манить меня двумя пальцами.

— Да, вставайте. Вы в синем, на контрасте хорошо получитесь.

Я жалобно смотрю на фотографа, надеясь, что он меня поймет, но тот уже прикрывает лицо фотоаппаратом. Мне ничего не остается, кроме как встать рядом с Лёшей, но специально остаюсь в шаге от него, немного выхожу вперед.

— Ближе. Ближе подойдите. Вы в кадре сбоку будете. Так, как вы стоите, контраст не получится. Давайте, смелее.

— Давай уже, смелее. Слышишь же, — и этот наглец обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

Я успеваю только пикнуть от неожиданности, врезаюсь лопатками в его грудь, будто в бетонную стену, и собираюсь выругаться, но фотограф выставляет вперед ладонь.

— Стоп! Замерли…

Щелк!

— Стоим, не двигаемся. Еще несколько кадров.

— Руки убери, — бросаю шепотом Лёше.

— Не могу. Замереть сказали. И не ерзай. Не порти нам кадр.

Вместо того, чтобы от меня отцепиться, он только крепче вжимает ладонь в мой живот. Теплую и крепкую ладонь. А потом над ухом раздается смешок.

— Впервые вижу, чтобы от контраста так краснели. Не воспламенись, смотри.

— Гордыня, между прочим, смертный грех.

— Значит, сгорим вместе. Ок. Только до конца фотосессии предлагаю подождать, фейерверк там только к полуночи планировался.

— Надо было красное платье надеть, — закатываю глаза ровно в тот момент, когда фотограф делает очередной снимок.

— Любимый цвет?

— Ага. И контраст бы не понадобился.

Рычать получается уже не очень хорошо, потому что с ужасом ловлю себя на том, что не так уж велик дискомфорт, а к широкой груди Лёши прижиматься даже приятно. Только ему я это показывать не собираюсь. И так самодовольство из всех щелей прет.

— Я, знаешь ли, не поклонник сослагательных наклонений, — снова звучит над ухом манящий шепот, но, к счастью, фотограф сообщает, что идеальный кадр готов, и дает сигнал выйти из образа.

Лёша меня отпускает не сразу, а только когда я начинаю настойчиво ерзать.

— А я, знаешь ли, не поклонница обсуждать всякие наклонения с малознакомыми мужчинами.

Выпутываюсь из его рук и отскакиваю на шаг, как ошпаренная. Лёша наблюдает за моими движениями с привычной нагловатой ухмылкой.

— Танцевать с малознакомыми мужчинами твой кодекс чести тоже не позволяет?

Только сейчас замечаю, что в зале звучит медленная музыка, звуки виолончели растекаются в каждый уголок. Гости, которые не успели усесться за столы, образуют вокруг нас пары, а я смотрю на Лёшу и думаю. С одной стороны, интересно. Уж если про сказочный характер мне Вера и наплела, то чисто внешне посмотреть есть на что.

Стройный, высокий, с правильными чертами лица — Лёша и правда выглядит сошедшим со страниц глянца. Слегка взъерошенные волосы выглядят естественно, а во взгляде кипит озорство. Даже нахальная ухмылка уже почти не бесит. Я невольно сглатываю, когда оцениваю вблизи его фигуру, обтянутую ненадежной тканью рубашки. И как он под нее целиком поместился?

Снова возвращаюсь к лицу, подмечаю еле заметные ямочки возле губ, которые только добавляют ему шарма и какой-то обманчивой беззаботности. Каждое его слово, каждый жест говорили о том, что этому человеку нравится быть в центре внимания.

— Ладно, я понял, — произносит Лёша, и только тогда я понимаю, что молчала слишком долго. — Если что, знаешь, где меня найти.

Раньше, чем я успеваю хоть что-то сказать, он просто разворачивается и уходит, полностью потеряв ко мне интерес.

Молодец, Лиля. Только ты умеешь так смачно затупить.

На пару секунд задержав взгляд на удаляющемся от меня Лёше, я встряхиваю волосами и отворачиваюсь тоже. Решаю, что иногда заминка — лучший способ найти ответ на вопрос. Пока я рассуждала, стоит ли попробовать или воздержаться, судьба решила за меня. Значит, так тому и быть. Я же с самого начала убеждала Веру, что никакой судьбы не бывает. А Лёша еще тот подарочек, упаси Господь.

Не хочется возвращаться за стол, потому что время для словесных перепалок уже прошло, а неловкость испытывать не хочется. Ведущий продолжает развлекать гостей конкурсами и викторинами, участвовать в которых я не люблю, поэтому просто наблюдаю со стороны за чужим весельем.

Время от времени бросаю взгляды на свой стол, вижу, как за ним сидит Лёша и общается с девушкой, которой раньше там не было. Либо пересела откуда-то, либо подошла позже. Не важно.

Чувствую легкий укол ревности, но глушу его на корню. Раз так быстро переключился на другую, то и смысл было расстраиваться?

— А сейчас прошу гостей занять свои места. Молодых хотят поздравить родители, — вещает ведущий, указывает на столики всем участникам конкурса и мне.

Вынужденно возвращаюсь на свое место. Девушка остается сидеть там же, склоняется к Лёше и что-то настойчиво щебечет, покручивая завитую прядь.

— Интересно, почему мы раньше не встречались? — с улыбкой говорит она, когда я подхожу к столу и могу расслышать их разговор. — Я Сашу уже лет пять знаю, а его брата вижу в первый раз.

— Наверно, хорошо прятался. Мастер камуфляжа.

Девушка начинает хихикать, не замечая иронии в ответе Лёши.

— А ты здесь один? Ну в смысле, свободен?

— Как ветер в поле. В вечном поиске и такой же непостоянный.

Только сейчас я начинаю понимать, почему это общение казалось мне странным со стороны. Лёша откровенно скучает, а девушке это совершенно неочевидно. Она снова начинает хихикать.

— Ты все время шутишь. Или просто боишься серьезных разговоров?

— Да не, я не пугливый. Просто человек с хорошим чувством юмора и плохим чувством такта. Вот она знает. Да, обиженка?

В меня устремляется озорной взгляд, а я осознаю и еще кое-что. Как бы ни бесили перепалки с Лёшей, без них стало заметно скучнее.

— Да. Насчет плохого чувства такта полностью согласна.

Его губы растягиваются в улыбку, а озорства во взгляде прибавляется, когда я продолжаю:

— А насчет хорошего чувства юмора я бы поспорила.

— Это потому что мы мало знакомы, — поддевает меня он моей же фразой и протягивает руку. — Попробуем еще разок? Алексей.

— Лиля, — отвечаю с вызовом, но руку ему даю.

— А мне кажется, у Лёши хорошее чувство юмора.

— Вам кажется, — парирую я, не глядя на девушку. — Потому что на вас он воду со льдом не выливал.

— Я тебя потушил, — напоминает.

— А перед этим окатил из лужи.

— Это не я сделал, а таксист.

— Но ты не извинился.

— Извинился.

— Когда я сказала извиниться.

— А потом запустила в меня яблоком.

— Ты его поймал.

— Но мог не поймать и остаться инвалидом.

— Сам виноват. Я намекала, что не буду знакомиться.

— У мужчин плохо с намеками.

— А у некоторых еще и с чувством такта.

— Знаю. Например, некоторые заставляют стеснительного человека говорить тост.

— Мой ты изгадить не постеснялся.

— Раунд!

Только после этого я замечаю, что девушки, которая сидела с другой стороны от Лёши, нет и в помине. Тяну руку на себя, он ее отпускает.

— Где пропадала? В конкурсах я тебя не видел.

— О, нет. За таким я могу только наблюдать.

— Зря. Уверен, ты бы всех уделала. С твоим-то милым характером и желанием побеждать.

Он вскидывает бровь и разворачивается ко мне всем корпусом. Ведущий тем временем провожает на места родителей жениха и невесты, а для гостей объявляет следующий конкурс. Танцевальный. Лёша кивает мне в сторону танцпола, провоцирует, но я качаю головой.

— В победе я не сомневаюсь. А вот глупых ситуаций на сегодня мне хватит.

В тот момент, когда я заканчиваю фразу, замечаю в дверях зала знакомую фигуру, которая рыщет взглядом в толпе. Теперь понятно, почему он мне сегодня ни разу не звонил. И откуда только узнал, что я здесь буду?

— Ты как будто призрак увидела, — усмехается Лёша и оборачивается.

— Хуже. Бывшего.

Егор продолжает выискивать меня глазами, а я торопливо думаю, куда теперь от него спрятаться. Отчаяние грозит испорченным остатком вечера, пока я не вижу в руках у ведущего огромную куриную голову из папье-маше.

Егор поворачивается вправо, шагает в зал и, пока он отвлекся, сигаю к ведущему, выхватываю у него из рук голову и надеваю на себя. Внутри пахнет бумагой и клеем, но я готова это потерпеть. Лишь бы приставучий бывший меня не увидел.

— Итак, первая претендентка на звание “Королева-лебедь” у нас есть. Жду еще троих.

Через крошечные дырочки в маске видно плохо, но самое главное, что меня в ней не узнать. Даже если Егор узнает фигуру, ни за что не поверит, что я добровольно согласилась участвовать, и есть шанс, что уйдет.

Следом ведущий вызывает на танцпол моих соперниц. Нас выводят из зала, поверх платьев накидывают длинные белые туники, чтобы нас было не отличить, и выводят обратно. Нарядили нас, как оказалось, в лебедей, а не куриц. Но, что радует, просторная туника полностью скрывает тело. Торчат только кисти рук и босые ступни.

— Битва на выбывание. Три раунда. Три разные композиции. Выбирать победительницу мы будем, как это принято, аплодисментами. Все готовы?

Мы вчетвером дружно киваем. Стараюсь не думать, как это выглядит со стороны. Меня посещает другая мысль — надо удержаться в конкурсе как можно дольше, пока Егор не свалит. А потом уже можно капитулировать.

— Тогда, поехали!

Из колонок начинает звучать плавная мелодия, свет немного приглушают, по полу скользят огоньки. Я почти ничего не выпила и чувствую себя жутко неловко, а вот мои конкурентки успели расслабиться. Их наш глупый вид нисколько не смущает.

— Активнее, девушки, активнее! — подбадривает ведущий. — За звание королевы у нас ценные подарки: корона и бутылка шампанского от молодоженов.

Я начинаю танцевать, покачиваюсь из стороны в сторону, надеясь, что этого мне хватит, чтобы не вылететь из борьбы, но девушка справа от меня старается вовсю. Я вижу, что взгляды гостей обращаются на нее, а на мои покачивания смотрит Егор. Кажется, не найдя меня в зале, он начинает что-то подозревать.

— У нас намечается победитель этого раунда, — добавляет дегтя ведущий.

Музыка набирает обороты, звучит громче, проникновенно. За душу берет, но не красивыми переливами, а тем, что бывший на меня уставился ровно в тот момент, когда я вот-вот сойду с дистанции.

Делаю оборот вокруг своей оси, взмахиваю рукой, чуть не сбив со своей головы лебединую, и начинаю подстраиваться под ритм. Это безумно глупо, по-идиотски, но гораздо хуже будет лицом к лицу столкнуться с Егором. Стараюсь, как могу, и выдыхаю, когда музыка замолкает.

— Первый раунд завершен. Посмотрим, кто же проходит во второй.

Гром аплодисментов зарабатывает девушка слева, через одну от меня. Нам троим достаются остатки внимания, но та, что отплясывала справа, выбывает первой, снимает с себя образ и возвращает ведущему. Я выдыхаю опять.

— Девушка, не расстраивайтесь, вам достается утешительный приз.

Ведущий вручает ей приз и отпускает с миром. А Егор все не уходит…

— Размялись? Дальше будет посложнее.

Машинально напрягаюсь еще и от того, что Егор делает уверенный шаг в зал, снова разглядывает гостей. А победительница прошлого раунда уже готовится порвать меня и оставшуюся девушку под диско.

Перед глазами проносятся все клипы, которые я когда-либо видела. Решимости во мне хоть отбавляй. Стимул-то ого-го.

Девушка по центру явно не дотягивает, а с меня в этом бумажном скафандре уже сходит пот.

— Приклеился он там что ли, — бубню, пользуясь тем, что никто не слышит, и продолжаю стараться.

С ужасом вижу, что кто-то это снимает…

Разворачиваюсь, натыкаюсь на удивленный взгляд Лёши, который, в отличие от бывшего, не сомневается в том, кто под маской, и из троих конкурсанток безошибочно определяет меня.

— Стоп! — кричит, посмеиваясь, ведущий. — Это было сильно. Ита-а-а-ак, кто на этот раз нас покинет?

Скрещиваю пальцы, не дышу даже.

— Только не я! Только не я! — шепчу и смотрю на Егора, а тот, зараза, не собирается уходить.

Вдруг вздрагиваю, когда ведущий указывает на меня, а зал взрывается.

— Кажется, кто-то готов серьезно бороться за звание королевы.

Выдыхаю. Этот тур я прошла, осталось чуть-чуть. Егор уже не смотрит на меня. В его глазах вытворять такое, что только что вытворяла, я бы не смогла. Да и в моих глазах, блин, я такое вытворять не должна была!

Рад только Лёша. Ехидно поджимает губы и хлопает мне вместе со всеми.

— Финальное состязание, — говорит в микрофон ведущий, а его тон меня даже немного пугает.

Нас осталось двое: я и девушка, которая твердо вознамерилась отвоевать корону лебедя и бутылку шампанского. И я бы сама с удовольствием ей все это вручила, если бы не риск разговора с бывшим. Его сообщения я еще как-то переживу, а вот беседа с глазу на глаз точно обернется истерикой. Причем с его стороны...

По первым аккордам финального трека я понимаю, что мне хана. Танцую я и так, как паралитик, а уж стриптиз вообще за гранью реальности. Но отступать поздно.

Вытягиваю ногу, наклоняюсь и скольжу по ней рукой, а потом выпрямляюсь, встряхиваю головой, забыв о бумажном шаре. В последний момент успеваю удержать его руками и пытаюсь сделать вид, что так и задумано.

Егор понуро качает головой и поворачивается к выходу. Видимо, решил, что меня в зале нет. От ожидания замираю на месте.

— Давай, давай…

— Кажется, у кого-то кончились силы? — вклинивается ведущий, а Егор, не успев уйти, снова оборачивается.

Матерюсь про себя. Хочу снять эту уродливую голову и затолкать ведущему кое-куда, но некогда злиться. Вместо этого я продолжаю танцевать, а пауза во всей этой ситуации выглядит, как подводка к самой горячей части танца.

Раздеваться не требуется, но пятую точку даже через тунику-простыню печет так, что невольно оборачиваюсь.

Нет, он точно знает, какая из конкурсанток я. Потому что во взгляде Лёши ловлю тот же самый задор, что и после фотосессии. Ой и наслушаюсь я после этого позора.

Конкурентка не сдается. Егор завис в дверях, смотрит. Но по одобрительным возгласам из зала я и так понимаю, что победа в этой феерии уже точно за мной. А еще десяток лет насмешек от тех, кто знаком со мной лично.

— Стоп! — раскатисто смеется ведущий и дает сигнал остановить музыку. — Пришло время определиться, кто же победил в этой схватке.

Вот уж не думала, что в принципе могу участвовать в подобном. И еще меньше догадывалась, что могу победить. Но соперница сходит, возвращается в зал с утешительным призом, а мне ведущий тащит пластмассовую корону и шампанское.

— Поздравляю, это было мощно. Такая воля к победе. Вы серьезно включились.

Киваю ему, кошусь на дверь, где все еще стоит Егор и тяну руки, чтобы забрать свои подарки, но ведущий отодвигает их.

— За такие старания и награждение должно быть соответствующим. Снимайте костюм, покажите нам лицо королевы-лебедя.

— И голову тоже? — на всякий случай уточняю шепотом.

— Боюсь, на эту голову корона не налезет. Так что, да, — так же шепотом отвечает мужчина.

— Впихну.

— Девушка, давайте все же снимем?

Он улыбается, а мне что-то не до улыбок. Да и Егор начинает подозрительно присматриваться.

— А можно я у вас ее арендую на вечер?

— Реквизит нужно вернуть, — мягко качает головой ведущий, но напрягается.

— Тысяча!

— Девушка…

— Две! Пожалуйста, я к ней привыкла. И идет она мне…

Он смотрит настороженно и тянет руки к лебедю. Я отступаю на шаг.

— Аплодисменты королеве! — кричит ведущий, стягивая с меня этот бумажный шар.

Лицо Егора вытягивается, а мне хочется под землю провалиться. Столько усилий и все зря. Далась ведущему эта голова.

— Давайте уже сюда, — бурчу, недовольно забираю свои призы и отношу их к своему столу.

Бутылку с короной кладу на скатерть, а потом на секунду упираюсь в столешницу руками.

— Дай, Господи, мне сил… его не убить.

И под еще более удивленным взглядом Лёши я удаляюсь на разговор с Егором. Предпочитаю выйти из зала ресторана в холл, чтобы свидетелей его очередного приступа было поменьше.

— Ну? — сжимаю губы и скрещиваю на груди руки.

Егор смотрит на меня с обидой, будто я только что вероломно предала его и всю нашу с ним прошлую жизнь.

— Давай поговорим, — предлагает, и я закатываю глаза. — Мы можем все исправить. Еще раз попробовать.

— Да когда до тебя дойдет уже? Не хочу. Не буду. Егор, нет уже давно никаких отношений и не может быть. А я устала от твоих постоянных звонков и сообщений. Ну ведь ясно же дала понять.

— Ты поспешила.

— Ошибаешься. Это я еще тормозила долго. Надо было насторожиться еще тогда, когда ты пароль к моему телефону подбирал.

— Я изменился.

— Нет.

— Клянусь!

— Как ты меня нашел? — спрашиваю и щурюсь, жду ответ, но он только молча смотрит на меня щенячьими глазами. — Вот! Видишь! Ты до сих пор меня сталкеришь. Это ненормально, понимаешь? Мне скоро в другой город переезжать придется.

— Когда буду точно уверен, что у меня нет шансов, я оставлю тебя в покое.

Тяжело и длинно вздыхаю, потому что верить в это сложно. Куда уж проще было понять это после слов “я тебя больше не люблю”, “мы расстаемся навсегда”, “умоляю, оставь меня в покое”. Но до него до сих пор не дошло.

Вдруг взгляд Егора скользит мне за спину, фиксируется на ком-то. Я слышу шаги и оборачиваюсь.

Из зала к нам выходит Лёша, останавливается рядом со мной, слегка приобняв за талию и многозначительно смотрит на Егора.

— Лиля, все в порядке? — спрашивает он, а сам не сводит глаз с Егора. Тот тоже вылупился, не мигает даже.

— Ты кто такой?

— Малознакомый мужчина с плохим чувством такта, у которого, шансы, в отличие от тебя, есть.

Удерживаю себя от колкости в его адрес относительно шансов и делаю шаг ближе. Слежу за реакцией бывшего.

Егор не заставляет себя ждать. Переводит взгляд на меня, потом возвращает обратно, и снова таращится на меня.

— Ты серьезно? Променяла меня на… вот этого?

— Хватит, Егор. Просто уходи. И номер мой удали, я тебя очень прошу.

Он ждет несколько секунд, а потом резко разворачивается и выходит. Хочется верить, что насовсем, а то и правда уже стало боязно от такой навязчивости.

— Не слишком грубо вышло? — напоминает о себе Лёша.

— В самый раз.

— Отлично. И где мое спасибо?

Поворачиваю голову, чувствуя, как настроение после визита бывшего возвращается обратно.

— Я тебя уже отблагодарила тем, что не ударила каблуком за то, что ты снова меня лапал.

— Как великодушно, — улыбается он и делает шаг в сторону зала. — Пойду, на всякий случай спрячу вилки. Мало ли.

Почти сразу за ним я возвращаюсь в зал и слышу, что ведущий объявляет последние пару конкурсов перед тем, как невеста будет бросать букет.

До начала финальных конкурсов перед ловлей букета невесты мы с Лёшей успеваем перебежать к нашему столу. Гости за нашей спиной веселятся, а Лёша тянется за шампанским.

— Предлагаю выпить за победу.

— Какую именно? — уточняю, поскольку за последние десять минут у меня их было целых две.

Лёша протягивает мне бокал и чокается, а потом мы оба выпиваем. Пузырьки щекочут нёбо, холодят.

— Будущую.

Он кивает на букет, стоящий на столе перед Верой. Я начинаю смеяться.

— Нет, на сегодня мне достаточно выступлений. На год вперед хватит. Или ты себя имеешь в виду?

— Весовая категория не та, — с показной досадой цокает Лёша. — За букетом не полезу.

— А мне просто не надо. Никогда этой ерунды не понимала.

— Все так говорят. Потому что стремно выйти и не поймать.

— Я могу поймать. Просто не хочу.

— Докажи. Или боишься проиграть? С твоей-то ловкостью.

— А что с ней не так?

— Ну… Если вспомнить начало вечера…

— Это случайность. Вообще, я в школе в баскетбол играла.

— Тем более. Давай на спор. На желание.

— Какое? — щурюсь, но уже чувствую, как по телу расползается азарт.

— Например… Если не поймаешь, то расскажешь мне какой-нибудь секретик. Про себя.

— У меня нет секретиков.

— Они у всех есть. О чем вы там с подружками шушукаетесь? — его рот расплывается в соблазнительной улыбке, игривой и хищной. — Не бойся, я чужие тайны хранить умею. Что хочешь взамен?

— Ты… — задумываюсь, что бы такого придумать, оглядываюсь и прикусываю губу. — Если я поймаю букет, ты украдешь для меня голову лебедя.

— Лебедя? — прыскает Лёша. — Зачем она тебе?

— Хочу свести счеты. У меня из-за нее теперь психологическая травма. А что такое? Струсил?

Под действием пузырьков и на меня находит игривость. Упираюсь локтем в стол и одним плечом чуть наклоняюсь в его сторону, смотрю с вызовом.

— Идет, — решительно отвечает Лёша и протягивает руку, чтобы скрепить договор. — Готовься, королева-лебедь.

Обернувшись, я замечаю, что конкурс уже завершен, участники разбрелись по своим местам, а в центр танцпола под аплодисменты торопится Вера. Следом начинают выбираться охотницы. В глазах половины практически вижу слово “за-а-амуж”. И пусть мои мотивы отличаются от их, отдать трофей я не планирую.

— Туфли посторожи, — бросаю Лёше, сняв с себя обувь, и босиком иду к остальным.

Ведущий дает команду. Вера разворачивается к нам спиной и двумя руками опускает букет, наклоняется. Я расставляю ноги шире и пытаюсь рассчитать траекторию полета букета. Надеюсь, с координацией у Веры все нормуль, и цветы не улетят в сторону. К прыжкам в сторону я не очень готова.

— Один… Два…

Отсчет пошел, нагло протискиваюсь между двух девушек, расставивших руки. Немного смущает их рост, но у меня толчок с места, как у кенгуру, обойдутся. Лёша не сводит глаз, а по ухмылке вижу, что он уже готов праздновать победу.

— Три!

В доли секунды я приседаю, отталкиваюсь и, чуть повернув корпус в прыжке, выбрасываю вверх руку. В миллиметре от когтей длинноногой блондинки успеваю схватить букет. Почти слышу ее рычание и опускаюсь на пол с победным:

— Мо-о-ой!

Только потом начинаю думать, как выгляжу со стороны, но мне уже откровенно плевать. Тот, по чьей вине я это делала, отлично знает причины. Перед ним я и кидаю букет на стол, а потом довольно плюхаюсь на свой стул.

— Ну и кому у нас тут не хватает ловкости?

— Ладно. Беру свои слова назад.

— И не забудь про гуся.

— Лебедя.

Ведущий к этому времени начинает собирать мужскую половину гостей, не обремененную браком. Ехидно улыбаюсь и поворачиваюсь к своему спутнику.

— Твоя очередь. Иди, лови подвязку.

— Серьезно? — он выгибает бровь.

— Абсолютно. Одна голова лебедя у меня почти что есть. Хочу вторую.

Он только хмыкает в ответ и поднимается.

— Прости. Но придется обойтись одной.

И Лёша выходит к остальным мужчинам. Взяв в руки бокал шампанского, наблюдаю за тем, как он группируется. Взгляд устремляется на тонкую кружевную полоску в руках Саши. Соперников не так много, но градус веселья уже высок настолько, чтобы на полном серьезе биться за кружево.

Сигнал. Прыжок. Как регбист Лёша распихивает парней и сжимает в кулаке подвязку, а потом демонстрирует ее мне.

— Блин, — ругаюсь себе под нос и смеюсь. С каким-то из своих секретов все-таки сегодня придется расстаться.

Самое ужасное, что я не очень-то и расстроилась. Зато в кои-то веки на чужой свадьбе я не скучаю.

— Я весь внимание, — заявляет Лёша, ответно бросив передо мной на стол трофей, и усаживается на свой стул. — Готов слушать и удивляться.

— А мое желание для начала ты выполнить не хочешь? — играю бровями и допиваю остатки шампанского, не отводя взгляда от Алексея.

Черт его знает, может, и права была Вера. Попробовать и правда можно. По нему так точно видно, что не прочь. За вечер успел меня сожрать глазами и прожевать.

— Теперь настало время определить пол будущего ребенка нашей молодой семьи, — голосит в микрофон ведущий и указывает рукой на наш стол. — А помогут нам в этом счастливчики, которые следующие на очереди.

Еще не знаю, что он там приготовил, и, пусть совершенно не люблю всю эту ерунду, но уверенно встаю и вкладываю руку в протянутую ладонь Лёши.

— Проходите, не стесняйтесь, — довольно подзывает нас ведущий, а сам тащит в свободной руке стул. Ставит его чуть с краю и идет за вторым.

Под ободряющие аплодисменты гостей к нам выходят Вера и Саша.

— Это баттл какой-то будет? — спрашиваю у Лёши, но тот только пожимает плечами.

Тем временем ведущий ставит второй стул, а его ассистент водружает на сидушку каждого лодочный насос. Я напряженно хмурюсь.

— Не нравится мне это…

— Мне тоже. Но если баттл, то я этого шкета обязан уделать.

— Сашу?

— Угу.

На лице Лёши расплывается хищная улыбка. Он расстегивает пуговицы на манжетах и подворачивает рукава рубашки.

— Не нравится мне это… — повторяю, наблюдая за этой подготовкой и задерживаю дыхание, когда ведущий цепляет к шлангу одного из насосов розовый шарик.

Ко второму он прицепляет голубой.

— Давайте спросим у жениха и невесты, кого они сами хотят? Мальчика? Девочку?

Вера пожимает плечами, а Саша уверенно отвечает:

— Мальчика.

— Тогда невесту я попрошу вот сюда, — ведущий указывает на стул с голубым шариком, а потом мне указывает на стул с розовым. — А ваше место будет здесь.

Переглянувшись с Верой, мы синхронно садимся на “лягушку” с характерным звуком “пс-с-с”.

— Не нравится мне это… — повторяю снова и опускаю взгляд на торчащий из-под подола шланг с розовым шариком.

— Руками к насосу прикасаться нельзя. Мужчины становятся за спиной девушек. По сигналу вам надо как можно скорее надуть свой шарик. У кого он лопнет раньше, тот и определит пол будущего ребенка наших молодых.

— Чем надуть? — спрашиваю я, а бугристая поверхность насоса под попой мягко намекает на технику надувания.

— Тем самым, — усмехается Лёша, послушно встав за моей спиной.

— Мужчины насос не трогают, — вставляет важное замечание ведущий. — А вот девушкам помогать можете. Готовы? Тогда на старт… Внимание…

— Качай! — раздается над ухом, а стоит мне замешкаться, как Лёша подхватывает меня под мышки, заставляя привстать.

— Руки! — кричу сквозь смех.

— Тогда сама давай! Давай! Раз! Два! Раз!

“Пс-с-с”, — снова слышится из-под моей попы. Шланг дергается, шарик слегка надувается, а меня складывает пополам.

— Сдаюсь! Пусть выигрывают.

— Хрен! — Лёша тянет меня за плечи вверх, а потом отпускает обратно на насос и тянет опять. — Я этому паршивцу победу не отдам. И так всегда побеждает.

— Ты серьезно что ли?

— Серьезно!

— У них свадьба сегодня.

— А у меня реванш. Прыгай, я сказал! Давай: вверх, вниз. Ну!

— Ладно.

Привстаю на каблуках, снова опускаюсь. Поворачиваю голову и вижу, с каким энтузиазмом наяривает Вера и тоже ржет.

— Ну вон они как мальчика хотят.

— Девка будет!

Мне на плечи снова опускаются его руки, но я встаю сама, а потом эти же руки вдавливают меня мягким местом обратно в насос. Шарик уверенно надувается, шланг выпрыгивает из-под юбки, извивается на полу.

— Ноги раздвинь, первый раз приседаешь что ли?

— Вот так — первый, — снова хохочу, но послушно развожу колени и продолжаю скакать на насосе. — Зараза!

— Не выражайся!

— Да я ногу прищемила.

— Бочком сядь. На одной прыгай.

“Лягушка” чуть сползает вбок. Лёша поправляет ее вместе со мной и снова помогает. Так активно, что я рискую обзавестись рельефными полосками на всей задней поверхности бедра.

— Это ж просто глупый конкурс, — пытаюсь образумить его, а у самой уже на уровне подсознания: вверх-вниз, вверх-вниз. И на шарик поглядываю. У нас заметно больше.

— На свадьбах умных конкурсов не бывает. С темпа не сбивайся. Вдох носом, выдох ртом.

Зачем-то пытаюсь это сделать, и становится невыносимо. С расставленными ногами, пыхчу, как будто сама им девочку рожать собралась прямо тут, еще и с характерными звуками “лягушки”. В последний раз плюхаюсь на насос, и розовый шарик бабахает на весь зал.

Рев победителя оглушает. Я закрываю уши, все еще сидя верхом на стуле с насосом, и поворачиваюсь к жениху с невестой. Услышав “бабах”, Саша перестает помогать Вере, и та медленно опускается.

— Ваши гости вам напророчили девочку, — разводит руками ведущий. — Поздравляю.

— Бонусный конкурс, — не сдается Саша.

И в этот момент я понимаю, что не один Лёша здесь чокнутый. Поглядываю на обоих поочередно. Кажется, дай волю, победу вырвут с мясом.

Ведущий пытается выкрутиться.

— Поскольку у вас сегодня свадьба, можете задать условия. Вот вам и бонус, — обращается он к молодым.

Саша поднимает за плечи Веру, разворачивает к себе лицом и целует, да так, что в романтичных фильмах это выглядит не настолько эффектно, а когда заканчивает, обнимает невесту и смотрит с вызовом на брата.

Тот поворачивается ко мне. Намерение во взгляде читается на раз.

— Пусть выигрывают, — ехидно улыбаюсь.

— Обиженка, это подстава.

Лёша наклоняется ко мне и щурится, хватает меня за плечи и пытается поднять, но я хватаюсь обеими руками за стул и ржу.

— Знаю.

Он поднимает меня вместе со стулом, ставит обратно и, когда понимает, что подыгрывать ему я не собираюсь, шипит в ухо:

— Ты мне теперь еще одно желание должна.

— С чего бы?

Ответить он не успевает, только опирается о спинку стула, когда ведущий объявляет победителями Веру и Сашу.

— И вообще, это им решать, мальчик или девочка, — продолжаю, когда нам дают добро на то, чтобы разойтись, поднимаюсь со стула и слышу треск ткани, прижатой ножкой стула.

— Как быстро исполнилось, — усмехается позади меня Лёша. — Дальше помочь или сама?

Сзади становится заметно прохладнее. Подол от пояса отошел не весь, но когда завожу за спину руку и прощупываю масштабы бедствия, понимаю, что в таком виде здесь точно остаться не смогу. Даже для меня это перебор.

— Я ж говорил, снимай. Надо было слушать.

Аккуратно подтянув ткань, чтобы закрыть брешь, разворачиваюсь лицом к Лёше и поджимаю губы.

— Пожалуй, и правда сниму. Только дома.

Он делает шаг ко мне, но я успеваю упереться рукой ему в грудь.

— Одна. А потом спать лягу, на работу завтра.

Уходить мне не хочется, но время уже позднее, гости изрядно нагулялись. Жаль, что не увижу, как разрезают торт, но ехать и правда пора.

— Провожу до такси? — предлагает Лёша, и я не вижу поводов отказывать.

Мы выходим на улицу к ожидающей машине, он открывает мне заднюю дверь и, пока я еще не села, опирается на нее рукой.

— Хочу поменять желание, — произносит он с хитрой улыбкой.

— На какое?

— На свидание тебя завтра приглашаю. Только лучше в брюках. На всякий пожарный.

Задерживаю на нем взгляд, прикусываю изнутри щеку.

— Ладно.

— Супер. Пожелания будут?

— Нет. Удиви меня. И помни, я люблю красный цвет.

На этой ноте я сажусь в машину и смотрю на довольную улыбку брата жениха. Кто его знает, может, судьба и правда существует?

Утро после свадьбы выдается тяжелым. Я поздно легла, и теперь с трудом отдираю себя от подушки, с усмешкой смотрю на вчерашнее платье, брошенное на кресло. С ним уж точно придется распрощаться.

Лениво собираюсь и, не рискнув садиться за руль, вызываю такси. Половину дня брожу по кафе сонной мухой, но то и дело вспоминаю о планах на вечер. Лёша должен заехать за мной к шести и обещал удивить. Успев насмотреться вчера на его фантазию, уверена, что удивляться мне и в самом деле предстоит.

Гостей сегодня прилично, но, радует, что мой рабочий день вот-вот подойдет к концу, сотрудники справятся вечером без меня.

Вот только в тот момент, когда до конца моего рабочего дня остается каких-то полчаса, в дверях появляется знакомое лицо.

— Здравствуйте, — тяну, а внутренности холодеют.

— Добрый вечер, Лилия Андреевна. Я тут подумал, и решил, что исключений быть не должно. Если не прошли проверку, то будем закрываться.

Инспектор серьезен, строг даже. Сердце бьет в ребра, но я беру себя в руки и дружелюбно улыбаюсь.

— А у меня все готово, — скалюсь и обвожу рукой кафе, надеясь, что об огнетушителе, который остался в багажнике машины, он каким-нибудь чудом не вспомнит. И чем ему прошлый-то не подошел?!

— Мда?

— Да. Пойдемте, я вам с удовольствием все покажу.

По его лицу проходит странная рябь, но я ее не распознаю, спешу продемонстрировать все, что успела исправить за вчера и сегодня. Не зря же я стирала ноги почти двое суток.

— И план эвакуации переделали, — цедит он.

— Да, как видите. Я же понимаю, что пожарная безопасность важна.

Он бросает на меня еще один недовольный взгляд, а потом тычет по сторонам шариковой ручкой.

— Только я нигде не увидел огнетушителя.

Внутри все падает в пятки. Зараза какая вредная.

— Не заметили просто.

— Так покажите.

Выдыхаю обреченно и понимаю, что выхода нет. Придется сознаваться, рискуя всем и вся.

— Он в багажнике. Я его купила, правда! Такой, как вы сказали!

— Но здесь его нет?

— Нет…

— Тогда, извините.

Инспектор выгибает вниз уголки губ и разворачивается к выходу. Мне хватает секунды, чтобы понять, что надо его остановить и уломать.

— Подождите! Давайте я сейчас быстро за ним съезжу, привезу и…

Он качает головой, демонстративно смотрит на часы.

— Я могу дать вам минут… десять. Вряд ли успеете. А если за это время огнетушитель здесь не появится… Увы.

— Вам сложно что ли немного подождать? Тем более, мы с вами вообще на другой день договаривались.

— Лилия Андревна, вы сейчас точно договоритесь, — угрожающе хмурится он.

— Девушка, а свечи нам зажечь можно? — осторожно вклинивается в наш разговор гостья. — Мы заказывали вынос торта.

— Да, конечно.

Принимаю от нее свечи, иду на деревянных ногах к холодильнику и представляю, чего мне будет стоить заново побегать с бумагами и все оформить. По лицу инспектора вижу, что его это ни капли не расстраивает. Наоборот, будто рад, гадина такая. Может, денег хочет? Ну глупость же полная. Каких-то полчаса, и проблему я бы решила.

Втыкаю свечи в торт, поджигаю и, бросив спичку в стоящее на полу ведро, зову официантку, чтобы отнесла торт к столу. Вдруг чувствую запах дыма, опускаю глаза. Спичка, которую я бросила, не потухла, а подпалила салфетку.

— Блин!

Быстро хватаю стакан, набираю воду из-под крана и выливаю в ведро. В нем теперь болото, но огонь побежден, а инспектор перегибается на локтях через стойку и цокает.

— Вот, видите. А вы говорите, подождать.

— Да вы серьезно что ли? Я стаканом воды все затушила.

— На пожар побольше и стакан нужен другого размера. Есть он у вас?

Он щелкает ручкой, собирается что-то вписать в акт, но не успевает.

Через большое окно кафе вижу, как все пространство перед ним заполняет тормозящая напротив входа пожарная машина. Я даже замираю. Слежу за тем, как пассажирская дверь открывается, из машины выпрыгивает пожарный и тянется руками вверх. Оттуда ему спускают огнетушитель, а у меня вырывается нервный смешок. Но когда мужчина поворачивается к двери кафе, а в видимой под шлемом части лица я узнаю знакомые черты, раскрываю рот и просто смотрю, как Лёша тянет дверь за ручку и уверенной поступью входит в крошечный зал.

Мою растерянность видит и инспектор, он оборачивается, хмурится сильнее. Даже не знаю, что его в этой ситуации удивляет больше: живой пожарный или огнетушитель в его руках.

Мне же хочется расхохотаться в голос. Обещал удивить, что ж. Удивлена не я одна.

— Это… Это что?

— Огнетушитель, — отвечаю, едва не икнув. — Экспресс-доставка. Уложилась в десять минут? Если не подходит, то вон машина пожарная есть…

Для наглядности Лёша подходит к стойке и ставит свой презент на нее. Взгляд инспектора скользит по огнетушителю снизу вверх и обратно, будто не признал. А я понимаю, что крыть ему больше нечем. Других нарушений он у меня не нашел.

Я настойчиво придвигаю к нему бумаги и указываю глазами, намекаю, что теперь у него нет другого варианта. По тонкой линии его губ становится ясно, что инспектор планировал срубить на мне кэш, но Лёша своим появлением спутал планы.

— Поздравляю, — кидает инспектор через губу. — Проверку вы прошли. До свидания.

— Спасибо.

Мы с Лёшей вдвоем следим за тем, как он удаляется, а потом Алексей поворачивается ко мне и хулигански улыбается.

— Надеюсь, достаточно красного? Я чет решил, что цветы это банально.

— Ну… Таких подарков на первом свидании мне еще не дарили.

Не сдерживаю улыбку, прошу Лёшу поставить огнетушитель туда, где он и должен был стоять, а он принюхивается.

— А дымом чего пахнет? Готовилась что ли?

— Естественно.

Подаю ему руку, даю знак сотруднице, что я ушла, и вслед за Лёшей выскакиваю на улицу. Задираю голову.

— Мы на этом поедем?

— Ага. Это еще не все. Запрыгивай.

Открыв мне дверь, он подсаживает меня, помогает забраться, но когда я вижу, что лежит на сиденье, меня пробирает хохот, просто падаю животом на сиденье и ржу.

— Ты там определись. Или туда, или обратно, — смеется снаружи Лёша, точно понимая причину.

— Ты что, реально спер голову гуся?

— Не гуся, а лебедя. Да, спер. И теперь я в черном списке у ведущего, потому что меня спалили. Давай, обиженка, пихай в машину бампер.

Сквозь смех я залезаю внутрь, здороваюсь с водителем и сажусь, уложив себе на колени украденный Лёшей подарок.

— Что еще там было, когда я ушла? — спрашиваю, когда он садится рядом и закрывает дверь.

— Кроме этого, ничего интересного. Звезда шоу сначала порвала зал, потом подол и уехала домой, а мне стало скучно.

— Не нашел, чем себя развлечь?

— Не пытался.

Он стягивает шлем и по-свойски накидывает руку мне на плечо, прижимает к себе. В своей манере, нахально, но я не возражаю. Смирно сижу рядом и с высоты смотрю на крыши машин из кабины.

Только теперь мне становятся понятными некоторые моменты, вроде ремарки после Лёшиного тоста. Шуточка про рефлексы после тушения моего платья тоже обретает смысл.

Понятия не имею, куда он меня везет, но мне это уже и не важно. Плечо сверху приятно греет его рука, по коже лица скользит горячее дыхание, а сердце начинает отстукивать все быстрее и быстрее, но совершенно не потому, что я впервые в жизни катаюсь на пожарной машине. Красной, кстати. Оно бьется чаще, потому что понимаю, как же сильно Вера была права. Судьба и правда существует.