Ведущий новостей – лицо словно отлито из пластика, галстук цвета «желтый электрик» – говорил о злом роке, и Тодд Карри взглянул на экран. Изображение сменилось объемной картой Среднего Запада. Нарисованная белая волна мерцала, накрывая штат, и с каждой вспышкой расползалась по экрану, полностью поглотив Чикаго и пригород. У шестнадцатого выхода из международного аэропорта О'Хара в унисон застонали люди. На миг Тодд подумал, что они отреагировали на цифровой буран на плоском экране телевизора, но, посмотрев на табло над стойкой регистрации, увидел, что рейс 218 в Де-Мойн – его собственный – отложили еще на час.

– Вот черт, – вполголоса пробормотал он.

– Снежная буря будет продолжаться весь вечер и не стихнет до середины завтрашнего утра – ужасная новость для жителей пригорода, отчаянно пытающихся добраться до дома в канун Рождества, – сказал высокочеткий ведущий. Несмотря на дурные новости, он продолжал ухмыляться, как кукла чревовещателя. – Высота снежного покрова в центре Чикаго уже достигла шести дюймов, а в окрестностях может дойти до пятнадцати. К несчастью для путешественников, особых улучшений ждать не стоит. Слово тебе, Донна.

– Вот дерьмо, – хрюкнул огромный мужик в толстовке «Чикаго Буллз»[1] и камуфляжных штанах, сшитых словно из разноцветного циркового шатра. Он обильно потел, удерживая на левом колене треугольную коробку пиццы из «Сбарро». Прищуренные глазки мужика метнулись к Тодду, сидевшему через два места от него. – Ты можешь в это поверить? Вот увидишь, приятель, рейс отменят.

– Мне везет как утопленнику, – ответил Тодд, беспокойно сжимая и разжимая руки. Ногами он придерживал стоящий на полу ноутбук в нейлоновом чехле. На плоском экране телевизора, прикрученного к балке над креслами, симпатичная ведущая в брючном костюме винного цвета качала головой, сожалея о плохой погоде.

– Это их старый фокус, – продолжал здоровяк в толстовке «Буллз», указав толстым, как сарделька, пальцем на электронное табло над стойкой регистрации. – Они уже знают, что этот рейс отменили. Проклятье, ты только наружу выгляни! Не нужно никакого гребаного синоптика, чтобы понять, что сегодня мы никуда не летим.

Здоровяк был прав: зеркальные панорамные окна, за которыми плясал снег, напоминали огромные глаза, замутненные катарактой. Тодд едва различал очертания самолетов на аэродроме – серые, похожие на гигантских доисторических ящеров, они с каждым мигом все больше сливались с метелью.

– Заладили, что полет откладывается, чтобы отсеять самых нетерпеливых, – сказал мужик. Он успел открыть коробку пиццы и теперь пытался подцепить разваливающийся треугольник толстыми пальцами. – Сейчас несколько кретинов подойдут к стойке, потребуют поменять им рейс, начнут задавать глупые вопросы, а потом разбегутся, как бродячие псы, побитые за то, что лезли в мусорку.

У стойки регистрации действительно вытянулась маленькая очередь, но она едва ползла.

– Смотри в оба, – сказал мужик в толстовке «Буллз». – Когда очередь рассосется, на стойку поставят табличку об отмене полета. Верняк.

– Может, нам еще повезет?

– Хочешь поспорить?

Ха, мрачно подумал Тодд.

– Они так делают, чтобы остановить поток. Понимаешь, о чем я? – спросил мужик. – Не хотят иметь дело с сотней людей сразу.

Тодд пригладил волосы и поинтересовался:

– Много путешествуешь? – Не везет так не везет! Он уже начал тревожиться, что жирный ублюдок будет сидеть рядом с ним в самолете… если они вообще куда-то полетят.

– Кручусь в торговле. Медицинские инструменты. Лекарства, – мужику наконец удалось выудить из коробки кусок пиццы, не уронив себе на колени. – Дерьмо на палочке.

Его свиные прищуренные глазки нацелились на Тодда.

– А ты?

– Часто ли путешествую? Не сказал бы.

– Не, чем занимаешься?

– Я юрист.

– Серьезно? У тебя частная практика?

– Обычно консультирую в связи с травмами или вождением в нетрезвом виде.

– Понял. Спец по несчастным случаям. – Мужик в толстовке «Буллз» засунул в рот пиццу и откусил от нее столько, что акула из «Челюстей» умерла бы от зависти. – Ясно. Много денег выходит?

– Не жалуюсь.

Тодд взглянул на наручные часы. 17:45. Чертов самолет должен был улететь два часа назад. Он представил Джастина перед телевизором в гостиной домика на Калабасас-стрит в Де-Мойне – в пижаме с Крутыми гонками, щеголявшего новым ежиком; тем временем Брианна, бывшая жена Тодда, наверняка суетится, еще раз наводя чистоту. Она не злилась на него из-за развода, и Тодд был ей за это благодарен. В конце концов, они сделали это ради Джастина.

Прошел почти год с тех пор, как Тодд видел сына. Кажется… боже, это было в марте, когда мальчишке исполнилось семь? Так давно?

Планировалось, что на каникулах Тодд заберет Джастина на три недели, но жизнь безжалостно внесла свои коррективы. Лето было кошмарным – просто катастрофой, если честно, – и с марта их общение с сыном свелось к звонкам и бумажным письмам. Учитель показал Джастину с одноклассниками, как писать письма и подписывать конверты. Мальчик сразу же загорелся этим. Вскоре в почтовом ящике Тодда Карри стали появляться пухлые белые конверты с адресом, выведенным большими детскими буквами, чаще всего фломастером, с маркой, перекосившейся в уголке, как криво повешенная картина. Эти каракули трогали его сильнее, чем он мог представить, и однажды утром в конце июля, после неудачного и унизительного уикэнда в Атлантик-сити, Тодд разревелся над нелепым котом в цилиндре со стрелами вместо усов – карандашным рисунком, который прислал ему Джастин. В своей манхэттенской квартирке он прикрепил картинку к холодильнику магнитом Домино-пиццы… но всякий раз при взгляде на нее чувствовал вину, и потому через два дня выкинул листок. После очередного созвона с сыном Тодд держался изо всех сил и боялся, что сломается – рассыпется, как песчаный замок. Что-то в нем изменилось… Повесив трубку, он начал рыться в мусорном ведре, пытаясь отыскать дурацкого кота в цилиндре, но было поздно – тот исчез вместе с мусором в начале недели. Пропал навсегда.

Пропал, снова подумал Тодд, и слово гонгом прозвучало под сводами черепа.

– Обычно я в сочельник не путешествую, – говорил жирдяй в толстовке «Буллз», набив рот пиццей. – Но нарисовались серьезные клиенты, и я не хотел, чтобы меня обскакали. И презентация прошла на ура. Я их потряс. В костюме, при галстуке, все дела. У меня действительно получилось, понимаешь?

– Конечно, – сказал Тодд, схватив ноутбук и поднимаясь на ноги. Меньше всего на свете ему хотелось разговаривать с толстяком, толкавшим таблетки. – Пожалуй, схожу за кофе.

Тот приуныл.

– А ты не хочешь узнать, что будет с рейсом? Мы ведь поспорили.

– Нет. Кроме того, ты вроде сказал, что его отменят, и это верняк.

Мужик пожал огромными плечами. В его заляпанной жиром руке остался только краешек пиццы.

– Помяни мое слово, Перри Мэйсон[2]. Подожди – и увидишь.

Тодд поспешил по коридору мимо ресторанчиков фастфуда. В каждом из них подавали кофе, но он приметил маленькое бистро в конце хэмминсонского прохода. Время скидок давно миновало (за это отдельное спасибо задержкам рейса). К черту кофе, ему хотелось чего-то покрепче.

Из-за множества отложенных рейсов кафе было переполнено, но Тодд сумел пробиться к уголку барной стойки и заказал виски со льдом, не получив локтем под ребра. Стены украшали спортивные дипломы и рождественские гирлянды; несмотря на запрет курения, кто-то дымил. Телевизор за барной стойкой был настроен на метеоканал. На экране снова и снова крутили ролики, в которых жители Среднего Запада в парках с отороченными мехом капюшонами брели сквозь метель. Эти клипы сменились фотографиями с камер дорожного наблюдения на шоссе – казалось, весь мир состоял из мелких аварий и света полицейских мигалок. Тодд почувствовал, как в животе шевельнулось что-то холодное и влажное. Когда принесли его виски, он сделал большой глоток в надежде убить страх, который там корчился.

– Извините, извините меня, – раздался в толпе посетителей женский голос.

Тодд развернулся и увидел женщину в кремовой вязаной шапочке, пытавшуюся обогнуть широкоплечего мужчину.

– Извините… вот черт! – Женщина наконец пробралась через толпу. С тяжелыми сумками, в жаккардовом пальто до колен, которое было размера на два меньше чем нужно, она, казалось, отскочит от лакированной стойки, как мячик. Тодд протянул руку и схватил ее за предплечье, пржде чем незнакомка потеряла равновесие.

– Осторожнее, – сказал он. – Ты в порядке?

– Господи, – выдохнула она и уронила обе сумки на пол прямо перед ним. – Словно последний бой Кастера[3]. Что нужно сделать девчонке, чтобы ей здесь налили?

Тодд ухмыльнулся.

– Думаю, ты обошлась без потерь. Никаких стрел в спине.

– И все же паре смелых индейцев удалось ущипнуть меня за задницу.

Женщина стянула вязаную шапочку, и в разные стороны брызнули рыжие, как пожар, пряди. Лицо незнакомки было, пожалуй, хорошеньким – узкое, с зелеными глазами, которые, казалось, о чем-то молили. Ее нос украшала россыпь бледно-рыжих веснушек. Внезапно Тодд вспомнил о трехдневной щетине и черных кругах под глазами.

– Надо было взять с собой шокер, – сказала она, бросив на него быстрый взгляд. – Толкалась в стаде, как гребаная пастушка.

– Может, шокер не пригодится, – заметил он. – Что ты хочешь?

– Выпить? – Казалось, вопрос сбил ее с толку. – А, ясно… у них есть Мидори[4]?

– Не знаю.

– Мидори Сауэр, если есть. Но не надо заменять его щедрой порцией Меллон Болл[5], – быстро добавила незнакомка. – Это разные вещи; в Меллон Болл добавляют что-то такое, от чего у меня крапивница.

Она провела по шее короткими ногтями, словно одно упоминание о болезни вызвало зуд.

– Приму к сведению, – сказал Тодд.

Выяснилось, что Мидори в заведении был. Бармен поставил напиток на стойку.

– Счастливого Рождества, – пожелал Тодд, когда их стаканы звякнули.

– Значит, ты парень на Рождество, а не на выходные, да?

– Прости, я тебя чем-то обидел?

– Вовсе нет. Это даже освежает. Меня тошнит от политкорректности. Я от нее задыхаюсь. Мы так политкорректны, что потеряли себя, забыли, что значит оставаться людьми. Согласен?

– Мне это и в голову не приходило.

Она одним большим глотком ополовинила стакан и поставила его на стойку, принялась снимать кожаные перчатки. На ее безымянном пальце красовался бриллиант размером с диско-шар. Сверкал, как улыбка кинозвезды.

– Боже, – простонала незнакомка. – Не верится, что погода настолько испортилась.

Он кивнул, потягивая скотч.

– Твой рейс отменили или просто отложили?

– Прошлой ночью мне снилось, что я застряла на подлодке, а люди в деловых костюмах карабкались по лестнице, пытаясь выбраться наружу… – Она полностью проигнорировала его вопрос. – Они начали сбрасывать друг друга со ступенек, боролись и царапались, как животные, и женщины в бальных платьях – тоже… Каждый дрался, раздавал тумаки и терзал остальных. Я просто стояла в стороне и смотрела на этот ужас. Затем в недрах подлодки заорала тревога.

Она изобразила сигнал из сна:

– Уи-у, уи-у, уи-у! – Несколько голов повернулись в ее сторону. Женщина, похоже, этого не заметила. – Проклятье, мы идем на дно, да? А эти засранцы просто дерутся, как дети на игровой площадке, вцепились друг другу в волосы и катаются по полу.

Она вздохнула, в ее чертах проступило отчаянье. От этого она стала еще привлекательней.

– Думаю, сон был вещим.

– Вещим? Ты была этим вечером на подлодке? Что случилось на самом деле?

– Боже, – простонала она, игриво закатывая глаза. Робкая улыбка озарила ее лицо, и он почувствовал, как тревожное ощущение в животе стихает. Она протянула руку – ту, на которой красовалось огромное обручальное кольцо, – словно обращаясь к переполненному бару.

– Ты не понимаешь метафор? Я говорю про это место, про аэропорт! – Она нахмурилась, но не рассердилась. – Где твое понимание символов?

– Думаю, с символизмом у меня не очень.

– Что ж, – проговорила незнакомка и наконец взглянула на него. Ее бирюзовые глаза блестели, как Карибское море. – Прости, – сказала она уже мягче. – Завожусь с пол-оборота. Я – Кейт Янсен.

– Привет, Кейт! – Они пожали друг другу руки. – Тодд Карри.

– Спасибо за выпивку, Тодд.

– Не стоит благодарности.

– Думаю, ты сейчас в терминальном состоянии, – сказала она.

– В терминальном?

– Как жертва всех этих отмен.

– А… – Он улыбнулся. – Терминальное состояние… Умно. Я понял.

– Куда направляешься?

– Ну… – Он посмотрел на наручные часы. – Предполагалось, что в 16:30 я полечу в Де-Мойн, а теперь рейс перенесли на 18:30…

– Страдаем от одной болезни. – Она снова звякнула стаканом о его стакан и сделала большой глоток.

– Ты тоже собиралась лететь этим рейсом?

– Так точно. Должна была провести Рождество с моим женихом и его родными, но теперь все в руках Божьих.

– Ты сказала «должна», словно это какое-то наказание.

– Ох, – вздохнула она, яростно кивнув. – Так и есть. Его семья – настоящие монстры. Словно злодеи из романов Чарльза Диккенса – смуглые, сгорбленные, закутанные в выцветшее тряпье, орущие на крестьянских детишек.

– Звучит просто превосходно.

Она выдохнула, и он почувствовал аромат ее духов – сладкий, как конфеты, смешанный с запахом Мидори.

– Но я люблю этого сукина сына и вытерплю их.

Она заметила, что он смотрит на ее кольцо с бриллиантом, но ничего не сказала. Тодд быстро отвел глаза и сделал вид, что крайне заинтересован в прогнозе погоды на экране телевизора. Снег, снег, снова снег. Проклятье, подумал он, все еще представляя Джастина в пижаме с Турбопсами. Я пытался, приятель. Правда пытался.

– Что насчет тебя? – спросила она. – Де-Мойн – это пункт назначения?

– Да.

– Возвращаешься домой?

– Навещаю сына.

– Так ты разведен?

– Да. Он живет с матерью.

– Вы ладите? С его мамой, не с мальчиком.

– Нет.

– Это твоя вина или ее?

– Что мы не ладим?

– Вообще развод, – пояснила она. – Твоя вина или ее?

– Я… общая, наверное.

– Общая? – На ее лице проступило сомнение.

– Мы были бессильны.

Она резко хмыкнула, и несколько человек повернулись в ее сторону.

– Ты говоришь, как хирург, проваливший операцию. «Трансплантация не удалась».

– Я хотел сказать, мы оба решили, что это к лучшему.

– И согласились оставить ребенка с ней?

Ее дерзость шокировала его.

– Ух ты. Режешь по живому.

– Да? – Она, казалось, искренне удивилась. – Прости, это было грубо? Мне трудно говорить о разводе. Расставание моих родителей было грязным. Тогда мне исполнилось одиннадцать, и я играла роль заложника для каждого из них. Уверена, все это дурно на мне отразилось. Видел бы ты меня в колледже! – Она немного понизила голос. – Я не хотела сделать тебе больно.

– Все в порядке. Думаю, легких разводов не бывает.

Кейт Янсен снова робко, еле заметно улыбнулась.

– Или легкого детства.

Тодд снова подумал о Джастине. Что, черт побери, творится? На дворе сочельник, а он пьет виски в аэропорту и болтает с незнакомкой. Тодд поставил стакан на стойку и взял свой ноутбук.

– Рад был познакомиться, Кейт, но мне пора посмотреть, как там мой рейс.

– Наш рейс, – поправила она.

– Верно. Ты идешь?

– Думаю, я останусь здесь и допью коктейль. Ненавижу портить праздник, детка, но похоже, мы этой ночью никуда не полетим.

– Надеюсь, ты ошибаешься, дорогуша, – сказал он, бросая на стойку деньги за оба напитка. – Думаю, мы еще увидимся.

– Прибереги для меня пакетик арахиса.

Тодд начал проталкиваться сквозь толпу, чувствуя, как ноутбук глухо стучит по колену. Он потел под пальто и надеялся, что чертов рейс не отменят, не отменят, не отменят.

Рейс отменили.

– Черт подери, – пробормотал он. На электронном табло вновь и вновь вспыхивало слово «ОТМЕНЕН». Перед стойкой регистрации собралась толпа, звучал хор гневных голосов. Где-то заплакал младенец.

– Ну? – К нему подвалил здоровяк в толстовке «Чикаго Буллз», тащивший за собой чемодан на скрипучих колесиках. Его одышка почти пугала, на штанах красовалось пятно жира от пеперони. – Что я тебе говорил?

– Ты, наверное, ясновидящий.

– Они даже не выдают гостиничные ваучеры: мол, это положено, только если отмена происходит по вине аэропорта. Поганую погоду страховка не покрывает… – Мужик уронил тяжелую руку Тодду на плечо. – Присяду где-нибудь здесь и вздремну немного. Счастливого Рождества, приятель.

Колеса чемодана застонали, и здоровяк смешался с толпой.

Минут через десять столпотворение у стойки регистрации рассосалось: большинство невезучих путешественников в ярости отправились восвояси, хотя некоторые застыли у стойки со смесью уныния и шока на лице. Оглядев терминал, Тодд увидел, что у каждого выхода на посадку мерцало «ОТМЕНЕН». Из громкоговорителей на потолке внезапно хлынула рождественская музыка. Жалкая попытка успокоить разгневанную толпу.

– Привет, – сказал он, подойдя к стойке регистрации. Женщина за ней выглядела совершенно измотанной, и сердце Тодда кольнуло от жалости. – Не волнуйтесь. Я не из крикунов.

– Аминь.

– Знаю, вы не ясновидящая, но как думаете, смогут ли эти самолеты подняться в воздух утром?

– Сэр, по прогнозам синоптиков, буря будет продолжаться всю ночь и до следующего вечера. Говорят о футе снежного покрова. Наши сотрудники не могут даже выйти наружу, чтобы обогреть самолеты, пока снегопад не закончится и температура не поднимется выше нуля. – Она склонилась к компьютеру и застучала по клавиатуре ярко-розовыми акриловыми ногтями. Звук был такой, словно птички клевали фрисби. – Вы можете дождаться окончания бури или отменить полет. Но если отмените, боюсь, нам не удастся вернуть ваш багаж из самолета, пока сотрудники не выйдут на взлетную полосу.

– Чудесно.

– Что выберете, сэр?

Он протянул ей посадочный талон.

– Отмените полет, пожалуйста.

Женщина продолжила печатать, ярко-розовые коготки забарабанили по клавишам. Она взглянула на талон.

– Это была пересадка?

– Да. Я вылетел из Нью-Йорка сегодня утром.

– Ужасное невезение – застрять в чужом городе. Некоторые из этих ребят могут хотя бы вернуться домой… У вас здесь есть друзья или родственники?

– Нет. – Он снова посмотрел на часы. – Как далеко до Де-Мойна? В милях.

– Вы говорите о поездке? Чуть больше трехсот миль.

– Значит, часов пять.

– Это минимум, – подтвердила она. – И в хорошую погоду. Сэр, вы же не хотите ехать в этот буран?

– Вы не понимаете, – сказал Тодд. – Мне нужно в Де-Мойн.

Женщина кивком указала на ряд кресел, где сидели невезучие путешественники – сумки у ног, зимние пальто расстегнуты из-за жуткой духоты. Там царила атмосфера уныния.

– Этим людям тоже нужно в Де-Мойн. Мы отменили все рейсы.

Принтер рядом с компьютером зажужжал и выплюнул пробитый талон, отменяющий его полет. Женщина оторвала лист, сложила его вдвое и протянула ему. Тодд взял талон, но она не сразу разжала пальцы, словно играя в перетягивание каната.

– Уверена, родные хотят увидеть вас на Рождество, – как заговорщица сказала она. – Но готова поспорить, они бы не стали рисковать ради этого вашей жизнью.

Женщина отпустила талон, и Тодд быстро убрал его в карман пальто.

– Спасибо, – сказал он. – Я серьезно.

– Я тоже. Подумайте над этим.

– Хорошо. – Но Тодд сразу же понял, что это ложь: решение было принято еще до того, как он подошел к стойке. Ему не хотелось менять планы: слишком ясно помнилось, какую вину чувствовал из-за рисунка с котом на холодильнике и дерьмового лета, когда из-за легкомыслия и безответственности не смог повидать сына. Тот факт, что Брианна разрешила ему провести с ними праздники, свидетельствовал, насколько важен этот визит для их мальчика.

Он не знал, как будет жить, если не увидит Джастина на Рождество.

Удивительно, но очередь у стойки проката машин оказалась небольшой. Просто никто еще не спятил настолько, чтобы сесть за руль в такую погоду, прошептал внутренний голос. На секунду Тодду показалось, что это произнесла Брианна.

– Великие умы мыслят одинаково. – К нему подошла Кейт Янсен.

– А может, мы просто пара мазохистов, которым не терпится, чтобы их наказали, – ответил он.

– Ох, – возразила она. – Такой уж я родилась.

Он галантно взмахнул рукой.

– Дамы вперед.

– Спасибо.

Кейт направилась к стойке, и Тодд поспешил следом. Словно для того, чтобы подчеркнуть безумие поездки в такую погоду, остальные клиенты отменяли свои заказы, а не брали машины. Когда сотрудник за стойкой наконец обратился к Кейт, было уже 18:30. Тодд достал мобильник и набрал номер Брианны. Раздалось несколько гудков, и она ответила, запыхавшаяся и раздраженная. Он снова представил, как его бывшая суетится по дому, собирая игрушки Джастина, засовывая грязную одежду под кровать. Всплыло воспоминание о том, как они с Брианной лежали в постели, и жемчужный лунный свет, струившийся в окна спальни, подчеркивал ее наготу. Это случилось в старой квартире в Гринвич-Виллидж еще до рождения Джастина – тогда они любили друг друга и были намного моложе. Тодд вспомнил запах ее кожи на простынях и аромат духов в волосах, разметавшихся по взбитым подушкам. Он подумал…

– Алло?

– Привет, Бри. – Внезапно у него пересохло в горле. – Это я. Смотрела новости?

– Ты о погоде? Здесь тоже настоящий буран. Рейсы задерживают?

– Их отменили.

– Все?

– Да.

– Ладно, – сказала она и замолчала. Тодд понял, что Бри обидно за сына, но она не смогла скрыть нотку облегчения в голосе. Уикэнд обещал быть непростым для них обоих.

– Слушай, – сказал он, проведя рукой по волосам. Старый стресс обрушился на него волнами тошноты. – Я возьму напрокат машину и приеду. Это займет почти всю ночь, но я буду у вас рождественским утром.

– Разве это хорошая идея? Погода ужасная, Тодд.

«Тебе-то какое дело?» – едва не сказал он, но в последний момент прикусил язык.

– Это единственный вариант, кроме Рождества в аэропорту О'Хара. И я хочу повидать Джастина.

– Хорошо, – сказала она. – Он тоже хочет тебя увидеть.

– Он рядом? Могу я с ним поговорить?

– Он смотрит рождественское шоу.

– Можешь позвать его, Бри?

Он услышал, как бывшая жена раздраженно вздохнула.

– Постой. – На другом конце раздалось «Джастин!» и зашумел телевизор. Брианна заговорила снова: – Он идет.

– Спасибо, Бри.

– Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Тодд.

Ну вот, подумал он. Старая добрая Бри ругает меня за конец света. Словно этот гребаный буран – моя вина. Иди к черту, Брианна.

Но это было не совсем справедливо. Он приложил достаточно усилий, чтобы их брак разрушился, так что не имел права искать себе оправдания.

– Папочка! – в трубке раздался тоненький голос Джастина, и звучащее в нем ломкое веселье стрелой вонзилось в сердце Тодда. Он почувствовал, как подгибаются ноги.

– Привет, герой.

– Снег идет!

– У нас тоже. Сильный, да?

– Давай сделаем снеговика, как приедешь.

– Целую армию! – Его голос дрогнул.

– Ты в самолете?

– Пока нет, приятель.

– Мама взяла меня в молл, и мы купили тебе подарок на Рождество.

– Правда?

– Но я не должен рассказывать тебе что. Мама говорит, так сюрприза не будет.

– Что ж, – заметил Тодд. – Думаю, она права.

– Когда ты приедешь, папочка?

Он закрыл глаза и помассировал веки.

– К утру, герой. Когда проснешься.

– Хорошо, – ответил его сын. – Я очень скучаю.

– Я тоже, Джастин. Люблю тебя.

– И я тебя, папа!

– Передай маме трубку.

– Пока!

Брианна вернулась на линию.

– Он несколько недель болтал только об этом, знаешь ли. Не стоило говорить ему заранее. Ты должен был просто приехать и устроить сюрприз. Тогда бы…

Тодд оборвал ее, прекрасно понимая, куда она клонит.

– Я не разочарую его, Брианна. Я приеду. Клянусь.

И снова этот раздраженный вздох.

– Я тысячу раз говорила тебе, Тодд, – заметила она. – Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

И прежде, чем он сумел ответить, добавила:

– Осторожней за рулем. До свиданья. – И повесила трубку.

Он опустил глаза на мобильник – на экране мерцала надпись ЗВОНОК ОКОНЧЕН. Рука, сжимавшая телефон, дрожала.

– Следующий, – сказал сотрудник за стойкой проката машин. Кейт взяла бумаги и отступила в сторону вместе с маленькой сумочкой на колесах.

– Привет, – сказал он. – Мне нужна машина, которая довезет меня до Де-Мойна.

Сотрудник – чернокожий подросток с усыпанным прыщами лицом – прикусил нижнюю губу. Когда он заговорил, в его голосе послышался ближневосточный акцент.

– К несчастью, сэр, у нас остались только малолитражки, ни одна из которых…

– А полноприводных нет? Джипа или еще чего-нибудь?

– Мне очень жаль, сэр. Я только что сдал наш последний внедорожник. И должен сказать, что ехать в Айову в такую бурю…

– А что насчет цепей? Вы надеваете цепи на колеса?

– У нас их нет, сэр. Погода, как видите, очень плохая, и мы…

– Мне не нужна лекция, – сказал Тодд. Голос сына все еще звенел у него в ушах. – Только машина.

– Как я уже говорил, сэр…

– Тодд! – Это была Кейт Янсен. В руке она держала сложенный вдвое договор аренды. – Ты никогда не доберешься до Де-Мойна на хэтчбеке. Поехали со мной.

Глаза парня за стойкой округлились, как блюдца. Он думает, что я его ударю, промелькнуло в голове Тодда… и от этой мысли на душе странным образом потеплело.

– Спасибо за все, – сказал он сотруднику.

– Полноприводной чероки, – проговорила Кейт и вручила ему бумаги. – Нам по пути. Если честно, я не хотела бы ехать одна в такую погоду. Ты окажешь мне услугу. Я вожу, как Стиви Уандер[6].

– Хорошо, но я оплачу половину.

– Знаешь, я совсем не против, чтобы ты поступил как настоящий мужчина.

– Значит, договорились. – Он взглянул на магазины и закусочные в зале, отделявшем от выхода на посадку и багажного отделения. – Слушай, я куплю кое-что: воду, снеки, фонарик – и сразу вернусь.

– Боже, – сказала она. – Ты правда думаешь, что нам все это понадобится?

– Нет. Но точно не повредит. Тебе что-нибудь нужно?

– Книги.

– Книги?

– Послушай, – сказала она. – Если случится так, что мы застрянем на пару дней в глуши, мне нужно будет чем-то себя занять.

– Резонно. – Он протянул ей договор аренды. – Спасибо. Ты спасла мою задницу.

– Считай, я отплатила тебе за коктейль.

Он заглянул в магазинчик и купил воды в бутылках, шоколадные батончики, чипсы, дорожную карту, фонарик, батарейки, аспирин, две пары перчаток и два вязаных шарфа с вышитым на них логотипом «Чикаго Бэрс». Нашел пару книжек в мягкой обложке для Кейт. Осознав, что его багаж – в том числе и подарки для Джастина – с ним не поедет, захватил плюшевого мишку размером с ребенка – самого большого, какого только увидел. Взял холщовую спортивную сумку, чтобы сложить все это, и сунул медведя под мышку. Женщина за прилавком смотрела на него как на умалишенного.

Кейт ждала у стойки проката машин с двумя стаканчиками старбаксовского кофе, от которых поднимался пар.

– Симпатичный мишка.

– Ты – моя спасительница, – проговорил он, от души хлебнув кофе. Напиток обжег горло, но Тодду было плевать.

– Это Фред и Нэн Уилкинсоны, – сказала Кейт, указав на седовласую пару у себя за спиной – в тяжелых пальто и с одинаковыми сумками на колесиках. Мужчина выглядел подтянутым, а в чертах женщины еще сквозило очарование. Оба, казалось, были чрезвычайно рады знакомству.

Тодд кивнул им.

– Привет.

– Они едут с нами, – пояснила Кейт.

Чероки оказался достаточно большим, чтобы вместить всех четверых и сумки, которые они закинули в просторное заднее отделение. Тодд сел за руль, хотя Фред Уилкинсон и предложил вести половину пути, а Кейт Янсен разместилась на сиденье рядом с водительским, собираясь включить обогреватель и радио (а еще «составить ему компанию, чтобы он не уснул и не сбросил всех с дороги», хитро подмигнув, добавила она).

Уилкинсоны оказались достаточно приятной парой. Фред держал в Атланте частную ветеринарную практику. Он был ухоженным и вежливым, и Тодд пожалел, что его собственный отец – настоящий отброс общества – был не таким. Жена Фреда Уилкинсона, Нэн, работала учительницей начальных классов и преподавала аэробику по выходным. У нее было худое, жилистое тело танцовщицы и, несмотря на коротко стриженные седые волосы, она выглядела намного моложе своих шестидесяти с лишним лет. Они хотели встретить Рождество с дочерью, Ребеккой, жившей в пригороде Де-Мойна, – согласно их, как сказала Нэн, многолетней традиции.

– Она замужем за кардиологом, – объяснила женщина. – И они намекнули, что на это Рождество нас ждет особый подарок. Наверное, речь о прибавлении в семье – мы с Фредом так думаем.

Тодд глядел, как старики забирались на заднее сиденье чероки, безмолвно благодаря Бога, что те выглядели достаточно здоровыми. Меньше всего ему хотелось, чтобы с кем-то из них случился удар по пути в Де-Мойн.

Поездка началась плохо и с каждой милей становилась все хуже. Когда они выехали из гаража проката, вечернее небо уже налилось темнотой; хорошо еще, что дорогу, ведущую к шоссе, недавно расчистили. Снежные вихри, крутясь, обрушивались на ветровое стекло чероки, плясали в конусах света, отбрасываемых фарами. Неудивительно, что машин на дороге почти не было. Шоссе сузилось и углубилось в огромную сосновую долину. С обеих сторон над ним нависали сугробы, утыканные черными елями. Только редкие фары, двигавшиеся навстречу по другой полосе, напоминали, что цивилизация где-то рядом.

Они были в дороге уже два часа. Фред Уилкинсон, запрокинув голову, храпел на заднем сиденье. Нэн прильнула к груди мужа и тихо посапывала. Еще двадцать минут назад они смеялись, как школьники, раскладывая пасьянс, и Нэн называла мужа старым жуликом; у них на коленях все еще лежали рассыпанные карты. Кейт настраивала радио, надеясь найти сигнал, способный пробиться сквозь бурю. Ей не везло. Наконец она наткнулась на станцию ретро-хитов и согласилась на “Little Anthony and the Imperials” – призрачные голоса в белом шуме.

– Как зовут твоего сына? – спросила Кейт, откидываясь на сиденье.

– Джастин. Ему семь.

– Есть его фотография?

Он приподнял ягодицу и выудил бумажник из заднего кармана джинсов.

– Внутри, – сказал Тодд, кидая его Кейт на колени.

Та открыла бумажник и осмотрела несколько крохотных снимков в пластиковых кармашках.

– Чудесный мальчик, – сказала она. – Он больше похож на тебя или на твою жену?

– Бывшую, – автоматически уточнил Тодд. – Большинство считает, что он вылитый я. Хотя это сходство осталось в детстве. Теперь он похож на себя.

Она пролистала снимки.

– И постоянно живет в Де-Мойне, да?

– Да. С матерью.

– Наверное, грустно, что ты в Нью-Йорке.

Он посмотрел на нее с любопытством и снова перевел взгляд на шоссе.

– Откуда ты знаешь, где я живу?

Она подняла его бумажник.

– Водительские права.

– А. Какая находчивость.

Кейт вернулась к последнему снимку, и ей на колени спланировал сложенный плотный листок.

– Ух, – сказала она, подхватывая его. – Пассажиры покидают корабль.

Кейт подняла листок и уже хотела убрать его обратно в отделение, но заметила на нем пятна засохшей крови.

– Что это?

Тодд понял, о чем речь, посмотрев на листок краем глаза. Программка скачек. Засохшая кровь была его собственной. Тодд протянул руку и выхватил листок из пальцев Кейт.

– Напоминание, – сказал он.

– Это кровь?

Тодд промолчал.

– Прости. Он выпал.

– Не волнуйся, – Тодд сунул программку в нагрудный карман пальто. По радио “Little Anthony and the Imperials” сменились “The Guess Who”. Песню то и дело заглушали всплески белого шума.

Пытаясь сменить тему, Кейт отвернулась и выглянула в пассажирское окно.

– Метель заканчивается.

– Стихает уже четверть часа. Снег падает все медленнее… это хорошо, потому что мы едва едем.

– И дороги не видно.

– Ага, – подтвердил он, тяжело сглотнув.

За короткое время слой снежной пудры на асфальте сделался толще, шоссе полностью исчезло под тяжелым белым одеялом в несколько дюймов толщиной. Вести машину стало трудней, и Тодд чувствовал, как ходит под руками руль, – дорога под колесами чероки была все хуже.

– Я больше не вижу следов шин, – удивилась Кейт, вглядываясь в ветровое стекло. Затем, озвучивая недавние мысли Тодда, добавила: – Наверное, мы одни оказались настолько безумны, чтобы ехать в такую ночь.

– Не говори, – ответил он, надеясь, что это прозвучит как шутка и голос не выдаст гложущей его тревоги.

Шоссе впереди сужалось до одной полосы; с обеих сторон ее обступали сугробы. Чероки подпрыгивал, рычал и оцарапал днище, наехав на оледеневший снежный нанос. Тодд сбросил скорость до сорока пяти миль в час. Колеса прокрутились вхолостую, затем шины соприкоснулись с дорогой, и автомобиль тронулся.

– Взгляни на карту, – попросил Тодд Кейт. – Убедись, что мы все еще на шоссе.

– Я не видела знака съезда с дороги, – ответила она, раскладывая карту на коленях. – Даже указателей расстояния не заметила. Их занесло снегом.

– Мы просто ехали по прямой. Понять не могу, как…

Тодд замолчал и прищурившись навис над рулем: во мраке впереди что-то на мгновение вспыхнуло – и погасло.

– Что? – спросила Кейт. – Что там?

– Кажется, я что-то видел.

Она тоже подалась вперед.

– Что именно?

– Дорожный знак. Ну, мне показалось, что…

– Там! – радостно, как школьница, воскликнула Кейт.

– Ага. Теперь и я его вижу.

Это был один из обычных зеленых дорожных знаков с блестящими белыми буквами. Он выплыл из-за покрытых снегом сосен, как привидение. В лунном свете надпись на нем мерцала:

– Цивилизация, – выдохнула Кейт. Облегчение, прозвучавшее в ее голосе, казалось почти смешным. – Слава богу.

– Знака съезда нет, – сказал Тодд.

– Вудсон есть на карте, – заметила Кейт. – Он недалеко от шоссе. Значит, мы уже в Айове.

– Боже. Я и знака «Добро пожаловать в Айову» не видел. А ты?

– Тоже нет. Но снег шел стеной – может, мы его проглядели?

Чероки подпрыгнул, шины взвизгнули. Тодд сбросил скорость до тридцати пяти миль. В зеркале заднего вида мир тонул в белых сугробах и в бесконечной тьме. Месяц висел в небе сверкающим серебряным серпом.

– Тодд! – Кейт схватила его за предплечье. Он бросил быстрый взгляд на дорогу. Размытая, но несомненно человеческая фигура, пошатываясь, скрылась среди сосен, черневших на правой обочине. Пальцы Кейт сжались. – Ты видел?..

– Это человек, – сказал он.

– Ты…

Внезапно фигура оказалась на середине дороги – всего в нескольких ярдах впереди, словно возникла из ниоткуда. Кейт взвизгнула, как маленькая собачка, Тодд ударил по тормозам. Педаль ушла в пол, и машина вспахала снег, скользя по оледенелому шоссе. Мужчина замер, словно перепуганный олень. Лет сорока пяти на вид, в черно-красном фланелевом пальто в клетку и высоких ботинках… Свет приближавшихся фар, казалось, стер с его лица весь румянец.

– Боже, Тодд!

Тодд крутанул руль влево, но ничего не случилось. Повернул направо, но тут же понял, что это плохая идея: джип заскользил, перегораживая шоссе, фары осветили высокие сугробы на правой обочине. На мгновение воцарился хаос. Затем каким-то чудом машина выровнялась – капот снова смотрел вперед, хотя и не на середину дороги. Тодд больше не видел мужчину в черно-красном пальто и с тошнотворной уверенностью подумал, что задавил его. В эту секунду правый бампер врезался в нанос, фара разбилась, и чероки резко остановился.

Тодд сжимал руль так, что побелели костяшки. Рядом с ним Кейт приглаживала волосы, твердя «Господи» снова и снова, как мантру. На заднем сиденье Фред Уилкинсон пытался сесть ровно, одной рукой слепо царапая боковое окно.

– Все в порядке? – выдавил Тодд. Он словно говорил в вентилятор.

– Какого черта случилось? – Голос Фреда тоже дрожал.

– На дороге был человек, – ответил Тодд. – Думаю… думаю…

– Нет, – сказала Кейт. Ее рука вернулась к нему на предплечье, и на сей раз прикосновение было нежным. – Ты его не сбил. Он увернулся.

– Ты это видела?

– Человек? – недоверчиво переспросил Фред.

– Ты его не сбил, – снова сказала Кейт, будто повторение превращало слова в реальность. – Мы бы… мы бы почувствовали… если бы ты…

Удивительно, но она нервно рассмеялась – рыжие локоны выбились из-под вязаной шапочки и закачались у левого виска.

– Мы в порядке, – подала голос Нэн, говоря за себя и за мужа. – С тобой ведь все хорошо, Фред?

– Конечно, – успокаиваясь, ответил тот. – Жаль только, что запасные трусы в аэропорту не купил… – Он откашлялся и переспросил: – Значит, человек на дороге?

– Да, Фред. Именно.

Их нервное, жаркое дыхание туманило стекла. Тодд не видел ничего, кроме рассекавшего тьму луча оставшейся фары – тусклого и желтого. Переглянувшись с Кейт, он распахнул водительскую дверцу.

Холод набросился на него, стоило ему выйти из машины. Тодд обнял себя, засовывая голые руки под мышки пальто. Что-то шипело под капотом чероки, из радиаторной решетки облачком поднимался пар, снежной взвесью повисая в ледяном воздухе. Мельком взглянув на правый бампер, по счастью врезавшийся в сугроб, Тодд шагнул на середину дороги.

Он ожидал увидеть на утрамбованном снегу черную, петляющую ленту крови. Возможно, одинокий зимний ботинок у обочины… или даже кишки. Но шоссе было чистым, а снег нетронутым, за исключением двойной спирали – следа от шин, когда чероки занесло.

– Эй! – попытался позвать он, но из горла вырвался только слабый хрип.

– Тодд? – Кейт подошла к нему сзади. Ее дыхание повисало в воздухе облачками, похожими на цветы магнолии. Она осторожно положила руку на его правое плечо. – Тодд?

– Эй! – закричал он уже громче. Его голос загрохотал и прокатился по снежному ущелью.

Из мрака навстречу им шагнула тень, красная в сиянии габаритных огней.

Рука Кейт стиснула плечо Тодда. Ему показалось, что он чувствует ее пульс сквозь подушечки пальцев.

Пошатываясь, фигура выбралась на середину заснеженного шоссе – кроваво-красная в свете задних фар. Она двигалась как зомби из фильма Джорджа Ромеро, и, хотя Тодд обрадовался, что мужчина не пострадал, облегчение сразу сменилось животным ужасом. Давным-давно, в его тринадцатую зиму, он вместе с друзьями катался на коньках на замерзшем пруду за церковью. Они не поняли, как произошло, что один из ребят – толстый, неловкий мальчик по имени Берни Хамберт – внезапно исчез. Он провалился под лед и утонул в черной, как чернила, воде. От него осталась только перчатка – пятипалая морская звезда на льду. Рядом были взрослые, которые согнали их с пруда, а потом рискуя жизнями подползли к полынье, пытаясь спасти бедного Берни. Удивительно, но одному из взрослых удалось ухватиться за его лыжную куртку и вытащить мальчика сквозь дыру во льду. Тот промок насквозь, его лицо было белее мела, а зубы стучали, словно маракасы. Едва Берни подняли на поверхность, его одежда – и даже, с ужасом вспомнил Тодд, кожа – покрылась инеем. Кто-то из взрослых накинул пальто на трясущиеся плечи мальчика. Когда Берни Хамберт тащился за взрослыми к безопасной тверди, он шел неловко, как монстр Франкенштейна, – неумелой походкой малыша, глядя на которую остальные ребята поняли, что это не игрушки. Господи, он мог умереть там – внизу, подо льдом.

Тодд подумал о Берни Хамберте, наблюдая, как мужчина в черно-красном фланелевом пальто шаркает к нему. У него была та же развинченная франкенштейновская походка, которую Тодд отлично помнил со дня на замерзшем пруду.

– Сэр? – Несмотря на тревогу, Тодд приблизился к незнакомцу. – Вы ранены?

Мужчина замер, когда Тодд подошел поближе. Его глаза слезились, как у пьяницы, нижние веки покраснели, а кожу испещрили синие звездочки – паутина тоненьких вен. Щеки незнакомца сильно запали, на густой бороде, закрывавшей нижнюю часть лица, намерз лед.

– Вы ранены? – повторил Тодд.

Казалось, мужчине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем его спрашивают. Он едва заметно качнул головой.

– Нет.

– Вы… вы появились из ниоткуда…

– Я потерялся.

– Как вы сюда попали?

Мужчина поднял голову и осмотрелся – окинул взглядом пейзаж, даже деревья над дорогой и одеяло звезд наверху. Он словно что-то искал. Тодд заметил его огромный кадык, торчавший, как сучок из дубового ствола.

– Тодд, – позвала Кейт. Она так и застыла у чероки. – Все нормально?

– Да. – Он снова посмотрел на мужчину. – Как вас зовут?

– Эдди Клемент. – Внезапно какая-то мысль вспыхнула в его мертвых стальных глазах. Мужчина протянул руки и, напугав Тодда, вцепился ему в предплечья. – Вы должны мне помочь.

– Конечно. У нас есть…

– Моя дочь! – Дыхание мужчины, вонючее, как скисшее молоко, обдало лицо Тодда. – Она тоже потерялась.

– Ваша дочь где-то здесь?

– Наша машина сломалась чуть дальше по дороге. Может… может, в миле отсюда. Не знаю. Я остановился заглянуть под капот. Смотрел минуты две-три, не больше. А когда вернулся в машину, ее уже не было. – Руки мужчины сжали предплечья Тодда. – Вы просто обязаны мне помочь, мать вашу!

– Хорошо, хорошо. Успокойтесь. – Тодд отвернулся и жестом подозвал Кейт.

– Я искал ее, звал, – продолжал мужчина, а его пальцы все глубже впивались Тодду в предплечья. – Сначала подумал, что она решила со мной поиграть. Иногда она от меня пряталась. Но для этого было слишком холодно. И она так и не вышла из укрытия, хотя я звал ее снова и снова и сказал, что это не игра. Я начал ругаться и кричать, велел ей идти ко мне. Но она так и не появилась.

– Что случилось? – спросила Кейт, потирая руки в перчатках.

– Это Эдди Клемент. Его дочь потерялась где-то неподалеку.

– Господи.

– Как ее зовут? – спросил Тодд.

– Эмили.

– Сколько ей?

– Восемь.

– Боже правый, – выдохнула Кейт. Казалось, ее голос упал на октаву. – Как она могла… то есть как долго она снаружи?

Эдди прищурился, пытаясь сконцентрироваться. Он был крепким парнем, невысоким и квадратным, его руки сомкнулись на предплечьях Тодда, как медвежьи капканы.

– Думаю, полчаса. Или час… – Эдди встревоженно помотал лохматой головой, белой от снега. С его бороды брызнули кусочки льда. – Не знаю. Трудно… трудно сказать точно. Не помню.

– Что случилось, Тодд? – Теперь уже и Фред Уилкинсон вышел из чероки. Он дул на руки. – Все в порядке?

Тодд показал Фреду большие пальцы и повернулся к Кейт.

– Посади мистера Клемента в машину, пока он до смерти не замерз.

– А как же моя дочь?

– Мы найдем ее, – пообещал Тодд. – Но сначала вам нужно согреться. Это Кейт Янсен. Идите за ней.

Наконец огромные клешни Эдди Клемента отцепились от его предплечий, оставив тупую боль. Сукин сын, казалось, промял мясо до мышц, и Тодд был почти уверен, что на коже проступили красные следы от пальцев.

Кейт положила руку на широкую фланелевую спину Эдди и повела его к чероки. Тодд заметил две прорехи на пальто Клемента – обе у лопаток, каждая дюймов пять в длину. Ткань вокруг них казалась потертой. Подойдя к машине, Кейт обернулась и выразительно посмотрела на Тодда, словно хотела послать ему свои мысли. Тодд сообразил, что Эдди, должно быть, напугал ее, – он и сам испугался, когда тот вцепился ему в предплечья своими короткими толстыми пальцами.

Фред Уилкинсон подошел к нему, все еще дуя в ладони, и спросил:

– Так в чем дело?

– Парень блуждает здесь уже черт знает сколько. Говорит, что его машина сломалась на шоссе в миле отсюда. – Тодд растер лицо, внезапно почувствовав, что нос немеет. – Говорит, его восьмилетняя дочка где-то здесь. Она потерялась.

– Ты серьезно? – Фред Уилкинсон стал белым, как простыня.

– Ну, он так говорит…

– А ты ему не веришь?

Честно говоря, Тодду до этого и в голову не приходило, что Эдди Клементу нельзя полностью доверять.

– Пожалуй, нет.

– Но зачем ему лгать?

Тодд пожал плечами и снова засунул руки под мышки, чтобы согреть.

– Понятия не имею. Но он утверждал, что ходит здесь уже час.

Сомнение на лице Фреда усилило его собственные опасения.

– На таком-то морозе? Да он бы через полчаса во фруктовый лед превратился.

– Об этом и думаю.

– Конечно, если где-то здесь действительно бродит маленькая девочка… – Фред осекся. Он повернулся и посмотрел на заснеженный простор – сугробы по обе стороны от шоссе и сосны, нависающие вокруг, – такие высокие, словно того и гляди проколют верхушками небо. – И что будем делать?

Тодд обдумал вопрос.

– Ну, если гребаная машина не разбилась, въехав в нанос, поедем дальше, пока не найдем автомобиль мистера Клемента. Если из него действительно исчезла маленькая девочка, там могут остаться какие-то подсказки, улики.

– Следы на снегу, – предположил Фред.

– Верно. Или она сама может оказаться в машине… – Перед глазами возникла ужасная картина: труп маленькой девочки, раздетой и выпотрошенной, кровь впиталась в сиденья и собралась в лужу на полу, алые звездочки на ветровом стекле, потемневшие трусики присыпаны снегом.

Возможно, Фред Уилкинсон подумал о том же. Его глаза метнулись к Тодду, а затем снова уставились в небо над кронами сосен.

Оба зашагали к чероки.

– Фред, – сказал Тодд. – Просто приглядывай за этим парнем, ладно?

Фред хлопнул его по спине. Из глаз старика от холода потекли слезы, но тут же замерзли на щеках.

– Конечно, – ответил он. – Даже не сомневайся.

Чтобы освободить машину из заноса, Тодду, Фреду и Кейт пришлось толкать ее, упершись в радиаторную решетку, пока Нэн давила на газ. Чероки подался назад с отчаянным скрежетом, осколки стекла и кусочки металла усыпали замерзшее шоссе. Шины завизжали, и Фред вскинул ладонь, велев жене убрать ногу с педали.

Тодд опустился на колени и сунул два пальца в зеленую лужицу, блестевшую на льду.

– Тормозная жидкость, – сказал Фред, глядя ему через плечо.

Кейт, дрожавшая от холода, спросила:

– Это плохо, да?

– Нехорошо, – уклончиво ответил Фред.

– Через три мили будет город, – сказал Тодд, поднимаясь и вытирая руки о джинсы. – Если течь маленькая, мы доедем до него и все исправим.

– А если большая? – спросила Кейт.

Тодд не нашелся с ответом. К счастью, вмешался Фред Уилкинсон, по-отечески приобняв их обоих.

– Разберемся по ходу дела. Думаю, все будет хорошо.

– Идем, – сказал Тодд, и они снова забрались в джип.

Нэн вызвалась сидеть в багажном отделении вместе с сумками. Положила голову на огромного плюшевого мишку, купленного Тоддом в аэропорту, и обхватила себя руками, чтобы согреться. Тодд снова поехал по шоссе; линия обзора перекосилась из-за разбитой фары. Кейт развернулась на пассажирском сиденье и смотрела назад – там Фред Уилкинсон пытался оценить состояние Клемента. Он прижал большие пальцы к покрасневшим нижним векам Эдди и оттянул их.

– Смотрите вверх, – велел он.

Эдди Клемент сделал, как было сказано.

– Вы доктор?

– Ветеринар.

– По-вашему, я похож на кокер-спаниеля?

– Он пытается вам помочь, – вмешалась Кейт. Тодд решил, что ее оскорбила бестактность незнакомца.

Фред не обратил на ее слова никакого внимания.

– Покажите мне руки. Ладони вверх.

Клемент подчинился. Тодд поднял глаза к зеркалу заднего вида и заметил, как Эдди смотрит за плечо Фреда Уилкинсона, изучавшего его ладони. Он глядел, подумал Тодд, на Нэн.

– Откуда вы, Эдди? – спросил он.

– Родом? Из Батон-Руж.

– Я имею в виду, откуда вы ехали, когда ваша машина сломалась.

– А. Из Уэстовер Хиллс.

– Это в Айове?

– Ага.

Что-то с ним не так, подумал Тодд. Не знаю, что именно, но это меня тревожит.

Кейт, которой, кажется, тоже было не по себе, развернулась и уставилась в ветровое стекло. Она вытащила из сумочки мобильник и пыталась найти сеть.

– Вы ехали вдвоем с дочкой, Эдди?

– Да.

– Как думаете, почему она от вас убежала?

– Иногда ей нравится играть в прятки. Я уже говорил.

– Снаружи минус двадцать, – заметил Тодд. – Холодновато для игр.

– Ее зовут Эмили.

Остальные молчали. На один ужасный миг Тодду показалось, что мужчина играет – забавляется с ними. Как кот с мышью, прежде чем убить ее.

– Смотри, – указывая, произнесла Кейт.

Тодд кивнул.

– Вижу.

Ее голос упал до шепота.

– Какого черта…

Там действительно стояла машина – на обочине дороги, как и говорил Эдди. И все же, если бы не распахнутая водительская дверца, Тодд проехал бы мимо: автомобиль так занесло снегом, что он слился с сугробами вдоль шоссе. Если бы не антенна, он бы походил на эскимосское иглу.

Тодд осторожно остановил чероки и выключил зажигание. Напрягся, когда мотор издал громкий металлический хрип. Он чувствовал на загривке тяжелое дыхание Фреда – старик наклонился вперед, пытаясь разглядеть сугроб, в котором угадывались очертания автомобиля.

– Это ваша машина, Эдди? – спросил Тодд, потянувшись через Кейт, чтобы взять фонарик из бардачка.

– Да, – спокойно ответил Эдди с заднего сиденья.

Тодд выбрался из джипа, давя ботинками лед, и медленно двинулся к открытой водительской дверце. Лампа в салоне погасла, и, приблизившись к машине, он не видел ничего – только узкую темную щель. Перед глазами вновь возник образ мертвой маленькой девочки, словно сломанная кукла валявшейся на заляпанном кровью заднем сиденье. Тодд почти сразу отогнал эту мысль, но все равно покрылся холодным потом. Готовясь к самому худшему, он сделал глубокий вдох и заглянул в салон. Включил фонарик и направил мягкий желтый луч на переднее сиденье. Некоторое время он стоял так, потом распрямился и выключил свет.

Затем развернулся и прокричал пассажирам чероки:

– Пусть подойдет!

Дверца со стороны Фреда приоткрылась, и старик выбрался из машины. Эдди Клемент последовал за ним, замотавшись в один из шарфов, купленных Тоддом в аэропорту. Теперь он шел уверенней. Возможно, его мышцы немного отогрелись в джипе.

Тодд поманил Эдди пальцем.

– Иди сюда.

Не говоря ни слова, Эдди побрел к Тодду, стоявшему перед открытой водительской дверцей. Фред Уилкинсон шагал следом. Незнакомец смотрел под ноги и поднял голову, только когда остановился в паре футов от Тодда. Его глаза блестели, как тлеющие угли.

– Это действительно твоя машина? – спросил Тодд.

– Я же сказал, что да. – В голосе мужчины не было ни следа уклончивости, которую он проявлял в джипе всего минуту назад. Теперь он почти рычал, чуть наклонив голову, взирая на Тодда из-под тяжелых, как у неандертальца, надбровных дуг.

– Эта машина стоит здесь больше часа, Эдди. Больше двух, судя по тому, как ее занесло.

– Мело сильно, – так же монотонно сказал Эдди.

– Не настолько. – Тодд снова включил фонарик и направил луч на рулевую колонку. – Где ключи?

Эдди моргнул.

– Где ключи, Эдди?

– Разве не в зажигании?

– Нет.

Эдди начал искать их в одежде, ни на миг не сводя глаз с Тодда. Затем сунул руки в карманы фланелевого пальто, едва заметно поднял плечи и сказал:

– Кажется, я их потерял.

– Почему вокруг машины не видно следов? Ни одной цепочки, Эдди. Ни твоих, ни твоей дочери.

– Из-за снега, – сказал Эдди. – Я же сказал: была настоящая метель.

– Ага, – проговорил Тодд, чувствуя, как слово застревает в горле. Кейт и Нэн стояли у джипа в свете единственной фары, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть.

– О чем вообще речь, приятель? – спросил Эдди. – У меня тут дочка потерялась, а ты спрашиваешь, где я оставил гребаные ключи.

На уме у него другое, подумал Тодд. Он говорит так, потому что мы ждем этих слов. Я смотрю ему прямо в глаза и вижу, что он плевать хотел на пропавшую дочку, если она вообще у него была.

– Я думаю, машина не твоя, – ровно сказал Тодд. – И я не верю в твою историю, Эдди. Что-то не сходится.

– Я тоже это чувствую, – поддакнул Фред из-за плеча Эдди.

– Не знаю, какую игру ты затеял, но лучше играй с другими.

Эдди моргнул и, покачнувшись, отступил на шаг. Его глаза скользнули к Фреду, потом к Кейт и Нэн и снова метнулись к Тодду. В них появилось нечто новое. Тьма. Тайна.

– Какого хрена с вами творится? – теперь Эдди действительно рычал. – Мне нужна помощь, моей дочке нужна помощь, а вы накинулись на меня, обвиняете в… черт, да я даже не знаю в чем…

– Какие у тебя номера? – спросил Фред.

Эдди и Тодд одновременно уставились на него. Эдди выдавил:

– Что?

– Номерной знак, – сказал Фред. – Если машина твоя, назови его.

Молодчина, Фред, подумал Тодд. Голова.

Эдди прикусил нижнюю губу и с шипением втянул ее в рот. Его стальные глаза снова сузились. Тодд почти слышал, как крутятся шестеренки в его голове.

– PLO–744, – сказал Эдди после гробового молчания. – Луизианские номера.

Фред двинулся к заснеженному капоту, не спеша перешагивая через смерзшиеся наносы, и остановился перед машиной. Ботинком счистил снег с номерного знака. Тодд смотрел на него всего секунду, не решаясь надолго выпускать Эдди из виду. Наконец – показалось, что прошла целая вечность – он услышал вздох старика.

– Что там, Фред? – спросил Тодд.

– PLO–744, – ответил Уилкинсон. – Луизианские номера.

Эдди Клемент не изменился в лице. Если он и злился, то был достаточно умен, чтобы не показывать характер прямо сейчас.

– Хорошо, – воскликнула Нэн. – Хватит этой чуши. Мы просто тратим время. Нужно добраться до города и обратиться в полицию. Сказать им, что здесь потерялась девочка.

– Радиатор тоже долго не протянет, – добавил Фред, снова перебираясь через снежный бугор на обочине. – Надо ехать.

Эдди молчал. Его взгляд больше не буравил Тодда, он отвел его и смотрел на дорогу – туда, откуда они приехали. В уголках его глаз блестели слезы.

– Давай в джип, – сказал ему Тодд.

Не говоря ни слова, Эдди повернулся и потопал к чероки. И снова Тодд увидел две прорехи у него на лопатках. Когда Эдди забирался в машину, одна из них разошлась, словно губы, и Тодд заметил под ней белую плоть.

– Там пусто, – сказала Кейт, наклонившись к ветровому стеклу, чтобы лучше видеть. Луч от оставшейся фары не мог осветить округу, а то, что попадало в него, не вызывало доверия. – Никакого города. Вообще ничего.

– Расслабься, – сказал Тодд и сбросил скорость на повороте, ведя джип по замерзшей ленте асфальта. Дорогу обступали темные сосны. Там, где они надеялись увидеть приветливые огни цивилизации, была только тьма. – Здесь обязательно будет город. Мы свернули в нужном месте.

– Может, знак был старый, – заметил Фред с заднего сиденья. – Что если Вудсона больше нет?

– Хватит, – сказала Нэн. В ее голосе не осталось тепла, только тревога. – Просто прекратите. У меня мурашки от этих разговоров.

Чероки вздрогнул, огни на приборной панели мигнули. Тодд почувствовал, как руль застывает в его пальцах.

– Машина только что сломалась, да? – спросила Кейт.

Тодд крутанул руль вправо. Чероки перевалил через сугроб и застыл перед стеной высоких черных сосен. Тодд повернул ключ в замке зажигания, но джип не завелся.

Позади тихо рассмеялись. Тодд посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с темными, мертвыми глазами Эдди Клемента. Мужчина казался трупом, который кто-то засунул на заднее сиденье. По спине Тодда побежали мурашки.

– Извини, – сказала Кейт, поворачиваясь назад. – Но я не вижу в этом ничего смешного. Может, объяснишь?

Эдди Клемент не ответил. Постепенно его смех стих, но он все еще смотрел Тодду прямо в глаза – в зеркало заднего вида. Тодд отвел взгляд.

– Что теперь? – спросила Нэн.

– Выйдем из машины и прогуляемся, – сказал Тодд. – Впереди город, и мы найдем его. Фред, позади тебя спортивная сумка – там вода в бутылках, одежда и другие мелочи.

– Вижу, – сказал Фред, уже открыв свою дверцу. Ледяной ветер со свистом ворвался в джип. Не желая оставаться с Эдди Клементом на заднем сиденье, Нэн быстро последовала за мужем.

Тодд наклонился к Кейт.

– Возьми фонарик, карту и ноутбук под твоим сиденьем.

– Что-нибудь еще? – Она смотрела на него с надеждой.

– У тебя, случаем, нет примуса в сумочке?

– Блин, – ответила она. – Я положила его в другую.

Они выбрались из джипа. Тодд обошел машину и помог Фреду вытащить спортивную сумку из багажного отделения. Нэн уже схватила огромного плюшевого мишку и теперь прижимала его к узкой груди, почти как ребенок. Она стояла на обочине, но Тодд слышал, как стучат ее зубы.

Проверив фонарик и сунув сложенную карту в карман пальто, Кейт обернулась и взглянула на Эдди Клемента – темную фигуру на заднем сиденье.

– А как же он?

– Черт с ним, – простонал Тодд, набрасывая лямку спортивной сумки на плечо. Расстегнул ее и сунул ноутбук внутрь.

Фред захлопнул крышку багажника и осторожно сжал предплечье Тодда.

– Не хочу расставаться с нашим добрым другом, – прошептал он. – Думаю, мне будет спокойнее знать, где он. Понимаешь, о чем я?

Тодд обдумал его слова. Фред был прав. Подойдя к дверце джипа, Тодд стукнул в окно кулаком.

– Идем, Эдди.

Мужчина едва заметно шевельнул головой.

Тодд открыл дверь. На секунду его ноздри наполнила вонь, влажная и гнилостная, как в жарком погребе. В глубине салона глаза Эдди блестели, как камешки со слюдяными прожилками.

– Вылезай из машины, Эдди. Мы прогуляемся.

– Я устал от ходьбы.

– А как же твоя дочь?

На миг Тодд решил, что Эдди Клемент останется на заднем сиденье, пока апокалипсис не обрушится на мир ядерной зимой. Наконец, не меняясь в лице, тот подвинул свое массивное тело к двери и едва не упал в снег. Тодд ухватил его за руку. Под фланелевым пальто она казалась твердой, как дубовая ветка.

Пока они шли, снег начался вновь. Сперва легкий, он усиливался с каждым их шагом. Ноги Тодда онемели в ботинках и минут через пять заныли. Вокруг деревья становились все выше и гуще, обступая их со всех сторон.

– Не нравится мне это, – сказала Кейт, с трудом шагая рядом с Тоддом. Ее лицо было белым, как луна, за исключением красного пятнышка на кончике маленького носа. – Где же чертов город? Мы должны видеть свет фонарей, дым из труб…

Тодд кивнул и оглянулся. Эдди тащился позади, волоча мощные ноги, как капризный малыш-переросток. Фреду Уилкинсону, очевидно, не нравилось подставлять ему спину, и старик нарочно шел медленнее, чтобы следить за мужчиной краем глаза.

– Надо было оставить его в машине, – сказала Кейт. – Как там говорила Нэн? У меня от него мурашки.

– Фред подумал, что мы должны за ним наблюдать.

– Почему?

– Потому что не доверяет Эдди.

– А ты?

– Я тоже, – немного помолчав, ответил Тодд.

У них за спиной Фред позвал Нэн. Тодд и Кейт остановились и обернулись.

Женщина сошла с дороги – забралась на огромные сугробы, лежавшие у подножия сосен. Все еще прижимая мишку к груди, она, словно потерявшись в собственных мыслях, глядела сквозь снег и ветви.

– Нэн, – снова позвал Фред и на этот раз поспешил к ней. Он осторожно взял жену под локоть и проследил за ее взглядом, уходящим во мрак среди темных сосен. – В чем дело?

Нэн моргнула и покачала головой.

– Мне показалось, я кого-то увидела.

– Где? – спросил Фред.

– Там. За деревьями.

Сложив ладони рупором, Фред закричал:

– Эй!

Эхо заметалось в чаще, и Нэн вздрогнула.

– Там никого, – заявил Тодд. – Метель с тобой играет, Нэн. Начинаешь видеть то, чего нет.

– Кстати, о том, чего нет, – сказал Фред, поворачиваясь к дороге.

Тодд проследил за его взглядом и обнаружил, что Эдди Клемент исчез. Еще час назад он бы испытал облегчение, но сейчас содрогнулся всем телом.

– Господи, – протянула Кейт. Ее голос упал на октаву и болезненно ослаб. – Куда он пошел?

– Эдди! – закричал Фред. – Эдди Клемент! Где ты, черт возьми?

Тодд бросился туда, где пару секунд назад стоял Эдди.

– Здесь следы, – проговорил он, указывая на землю. Огромные отпечатки ботинок вели с шоссе и терялись в лесу на обочине. Расстояние между ними было такое, словно мужчина бежал.

– Сукин сын, – пробормотал Фред, подойдя к Тодду. – Как думаешь, что он…

Прежде чем старик договорил, Тодд сорвался с места и бросился за Эдди. Спортивная сумка била его по ребрам, он бежал по следу через лес, мохнатые сосновые лапы стегали его на каждом повороте. Какая-то необъяснимая и яростная жажда гнала его вперед.

– Тодд! – кричал Фред далеко за спиной. – Тодд! Вернись!

Тодд молнией мчался среди сосен. Запах леса кружил голову, лез в ноздри, лип к коже. Неосознанно, как двадцать пятый кадр, он увидел детство в Хэнкоке. Стукнулся правой голенью обо что-то твердое, но не остановился. Снова учуял тот кошмарный запах – гнилостную вонь трупа в старом погребе – и слепо вытянул руку, уверенный, что сомкнет пальцы на порванном фланелевом пальто Эдди – прямо за занавесом сосновых иголок, нависшим у самого лица…

Тодд запнулся, вылетел на поляну и рухнул лицом в снег. Спортивная сумка описала дугу в воздухе и опустилась ему на затылок. Перед глазами заплясали звезды. Он приподнял голову; пара секунд ушла на то, чтобы пиксели перед глазами встали на место. Когда это случилось, дыхание застыло у него в горле. Ему потребовались все силы, чтобы подняться на колени.

На большом заснеженном поле – возможно, ярдах в десяти от него – замер Эдди. Как и Тодд, он стоял на коленях и глядел на малышку перед собой. На ней был розовый пуховик, лицо закрывал капюшон, отороченный серо-коричневым искусственным мехом. Варежки свисали из рукавов на ярких резинках.

Боже, подумал Тодд. Это его дочь. Он не врал.

Эдди и малышка – Эмили? – одновременно развернулись и взглянули на Тодда. Через секунду Эдди поднялся на ноги; с его коленей полетели комья снега.

У девочки не было лица.

Боже милостивый…

Губы Эдди расползлись в нехорошей улыбке.

– Подойди, Тодд. – Ухмылка сделалась шире, превратившись в жуткую, невозможную трещину. – Мы тебя согреем.

Словно марионетка на ниточках, Тодд поднялся со снега. Внезапно мороз отступил. Он даже почувствовал свои ступни.

– Иди к нам, Тодд… – Улыбка Джека-Фонаря. – Молодец.

Хруст веток выдернул его из транса. Развернувшись, он увидел, как Фред Уилкинсон и Кейт выбираются из-за деревьев.

– Тодд, – начала Кейт, а потом посмотрела в поле. – О боже…

Тодд повернулся к Эдди и малышке… и увидел, как они прыжками исчезают во тьме, словно пара испуганных оленей. Расстояние между следами на снегу было огромным.

– Это была его дочь? – спросила Кейт, подходя к Тодду.

– Что здесь случилось? – подал голос Фред, все еще пытаясь разглядеть Эдди и Эмили, хотя их уже поглотила тьма. Нэн подошла к нему, прижав лицо к пушистой голове плюшевого мишки, чтобы согреться.

Тодд просто покачал головой.

– Не знаю…

– Давай, – сказала Кейт, просовывая руку ему под мышку. – Поднимайся.

Тодд встал и понял, что ледяной мороз снова сковал его тело. Он больше не чувствовал стоп, зато ощущал каждый укол боли, пронзавшей мышцы. Шагнул вперед и поморщился, когда она молнией прострелила правую голень и ударила в бедро.

Кейт посмотрела вниз.

– Ты ранен.

– Не хочу этого видеть! – Но он уже заметил, как потемнел под ним снег.

– Мы на месте, – сказал Фред. – Смотрите.

Все подняли головы. Никаких огней не было – ни светящихся окон, ни фонарей на дороге или крыльце, – и им потребовалась пара секунд, чтобы осознать открывшуюся картину: маленькие домики на дальнем краю заснеженного поля, укрывшиеся во мраке.

– Слава богу, – проговорила Нэн в пушистую морду мишки.

– Почему они темные? – спросила Кейт. – Ни в одном окне нет света.

Фред пожал плечами.

– Наверное, электричество отключилось из-за бури, – предположил он.

– Вперед, – сказал Тодд, закидывая лямку спортивной сумки на плечо. – Посмотрим, есть ли кто дома.

Кейт явно нервничала.

– Идти сможешь?

– Я в норме.

– Дай я посмотрю, – предложил Фред.

Тодд покачал головой.

– Нет. Нужно идти. Задержимся – задницы отморозим.

– Тогда отдай сумку мне.

Смирившись, Тодд подождал, пока Фред перекинет ремень сумки с его плеча на свое.

– Идем, – сказала Кейт, приобняв Тодда за спину. Сделав шаг, он оперся на нее. – Представь, что я твой костыль.

– Ты видела ту малышку? – спросил он. Его дыхание было кислым, горло горело.

– Давай не будем о них, – попросила Кейт.

– Ее лицо, – продолжил он. – Ты его видела?

– А что с ним не так?

Пустые глазницы, хотел сказать Тодд. Затянутая кожей впадина там, где должно быть лицо.

– Неважно, – просто ответил он.

Когда они прошли через поле и оказались на пустынных улицах, снег стих. Вокруг, как часовые, стояли заброшенные дома. Они напомнили Тодду средневековых рыцарей, чья плоть давно истлела, а пустые доспехи, словно хитиновые панцири насекомых, остались у стен темницы.

– Глядите, – сказал Фред, указывая вперед. – Огонь.

Все посмотрели вдаль – действительно, там, где улица выходила на аккуратную маленькую площадь, мерцали редкие языки пламени. Но электричества не было, и даже звезды исчезли за тяжелыми тучами.

– Надо постучаться в какой-нибудь дом, попросить помощи, – предложила Кейт. Она смотрела на ближайшее здание – дом-шалаш с окнами, похожими на лужи, подернутые черным льдом.

– Думаю, надо проверить, что там горит, – сказал Тодд.

– Согласен, – поддакнул Фред. Он тоже косился на дома с очевидным недоверием. – Кажется, никого тут нет…

– Это невозможно. – Кейт сняла руку со спины Тодда, перешла через улицу и остановилась на заснеженном тротуаре у дома.

– Кейт, – позвал Тодд. – Вернись.

– Хотите сказать, что весь район в отпуске? – мрачно проговорила она. – Ты сам говорил, Фред, что электричество вырубилось из-за метели. Надо постучаться в пару домов.

– Может, и так, – ответил старик. – Но я не вижу свечей в окнах, а ты?

Воображение Тодда тут же нарисовало ужасную картину: все жители этого тихого городка смотрят на них из сумрачных домов, одетые в черное, с глазами, сияющими, как серебряные доллары. А может, у них вообще нет глаз. И лиц – тоже.

– А вдруг город эвакуировали?

– Почему?

– Откуда я знаю!

– Уходи оттуда, Кейт, – снова позвал Тодд.

Похоже, она услышала тревогу в его голосе. Повернулась и зашагала по снегу к ним. Задержала взгляд на Тодде. Ее глаза больше не казались бирюзовыми, как в баре аэропорта, – они словно утратили цвет: потемнели, как заиндевевшая трава.

– Идем, – сказал Фред, положив руку на узкие плечи Нэн. Он поцеловал ее в темя, и, тесно обнявшись, они зашагали по центру улицы к огням, горящим на городской площади.

– Тебе страшно, – сказал Тодд, идя рядом с Кейт. Ее рука не вернулась к нему на спину. – Не надо этого стыдиться.

– Я не стыжусь. И не боюсь тоже.

– А теперь скажи мне, что не лжешь!

Кейт сложила руки на груди, но Тодд заметил, как дернулись ее губы, когда она сдержала улыбку.

– Поверить не могу, что это происходит. На дворе Рождество. Самое, мать его, счастливое время в году.

– У тебя мобильник с собой? Наверное, стоит позвонить твоему жениху и сказать, что случилось.

– Да, ты прав… – Она сунула руку в сумочку, пытаясь найти телефон. Отыскала и попробовала включить. Тщетно. – Черт. Аккумулятор сдох.

Тодд достал мобильник из пальто.

– Держи.

– Спасибо. – Она взяла телефон, но не стала сразу набирать номер. – Тот парень, которого мы подобрали… это все правда было?

– Да.

– А малышка? То есть… какого черта?

– Понятия не имею.

– Боже. Я не боюсь, – повторила она. – Просто, кажется, схожу с ума.

Тодд улыбнулся.

– Это тебя пугает?

– Я крепкий орешек, – сказала Кейт, пожав плечами. Внезапно она показалась ему очень хорошенькой. – Меня так просто не напугать.

Улыбка Тодда поблекла. Он вспомнил маленькую девочку без лица.

– Черт, – выругалась Кейт, глядя на мобильник Тодда. – Догадайся, что сделает этот вечер еще лучше?

– Нет сигнала?

– Нет сигнала.

– Восхитительно.

Она вернула ему телефон.

– Наверное, в эту минуту родители моего жениха скармливают ему свою годовую дозу таблеток, и мой будущий свекр ходит в недельной давности носках, чтобы сэкономить на стирке. Печальный удел.

– А свадьба когда?

– Мы еще не определились с датой.

– Как долго вы помолвлены?

Кейт рассмеялась.

– Ты без ума от математики, да? Если я скажу, что мы обручились пару лет назад, ты улыбнешься, скажешь что-нибудь милое и подходящее, но подумаешь: боже, эта цыпочка сбрендила, если решила, что парень на ней женится.

– Это правда? Вы встречаетесь два года?

– Три. Обручились на вторую годовщину.

– Гммм, – протянул он.

Она вскинула бровь.

– И это все?

– Пытаюсь придумать что-нибудь милое и подходящее.

– Забудь. Если бы ты видел моих прежних избранников, влюбился бы в Джеральда.

– Значит, его так зовут? Джеральд?

– Ага, а что?

– Звучит так, словно он чей-то дворецкий.

Они оба рассмеялись.

– Спасибо, что отвлекаешь, – сказала она. – У меня странное ощущение.

– Какое?

Кейт обвела взглядом дома, мимо которых они шли, – темные, безмолвные и зловещие.

– Что на нас смотрят.

Городская площадь напоминала картину Нормана Роквелла[7], превратившуюся в кошмар. В центре площади возвышалась бронзовая статуя – мужчина на вздыбленном коне. На снегу вокруг монумента, как клочья ваты из старого матраса, валялись кусочки ткани – обрывки футболок, штанов, трусов и даже бейсболки. Огонь пылал в старых железных бочках, выстроившихся по периметру площади. Огромные оранжевые языки пламени отражались в черных витринах. Машины были брошены (некоторые посреди улицы): двери нараспашку, моторы заглохли. На снегу валялся велосипед с согнутой под прямым углом рамой.

– Какого черта здесь случилось? – спросила Кейт. Она оглядела оледеневший хаос и посмотрела на темный церковный шпиль, пронзавший небо иглой шприца.

– Похоже на поле боя, – подала голос Нэн, медленно приближаясь к бронзовой статуе в центре площади. – Кто зажег эти огни? Мародеры?

Тодд наклонился к Фреду и прошептал, чтобы женщины не услышали:

– Где все, черт возьми?

– Ради их блага надеюсь, что они ушли до того, как это случилось…

– А что именно…

Нэн закричала.

Они бросились к ней, дрожавшей позади бронзовой статуи. Широко раскрытыми от ужаса глазами Нэн взирала на что-то на снегу.

– Что там? – быстро спросил Фред, скинул спортивную сумку Тодда и приблизился к ней. Он крепко обнял Нэн за плечи. От испуга женщина уронила мишку, и теперь он валялся на снегу.

– Боже, – сказал Тодд, подойдя к ним.

Снег под ногами почернел – возможно, от крови. Ее было так много, что к горлу Тодда подступил ледяной ком. В луже отражался огонь, придавая ей медный оттенок; вокруг разметались какие-то волокнистые лохмотья, похожие на веревки.

– Это кровь? – спросила Кейт у него за спиной. – Боже, я ведь права?

Фред прижал Нэн к груди. Тодд услышал, как она тихо заплакала.

Кейт указала на волокнистые веревки, разбросанные по снегу.

– Что это такое?

– Останки животного, – сказал Фред, крепкой рукой придерживая голову жены. – Что-то с ним случилось.

– Хочешь сказать, это кишки? – спросила Кейт. – Гребаные внутренности?

– Шшш, – зашипел Тодд, кивком указав на Нэн. – Успокойся, хорошо?

– Тодд, какого хрена тут происходит?

– Я не знаю.

– Здесь случилось что-то ужасное.

– Мы можем позвонить в полицию и сказать…

– Нет, – оборвала Кейт. – Пора убираться отсюда.

– У нас нет машины. Надо вызвать копов…

– Мобильники не работают!

– … и дождаться их, – тихо добавил он, хотя сердце стучало в груди, как молоток.

– Надо валить, – настаивала Кейт. Она схватила его за плечи и уставилась на него. Тодд думал, что в ее глазах будут слезы, но она смотрела мрачно и решительно. – Ладно. Я солгала тебе. Мне страшно, понимаешь?

– Все будет хорошо… – Тодд обменялся взглядами с Фредом – вместе с женой, приникшей к его груди, старик обходил статую. Тодд нагнулся и подобрал плюшевого мишку. Затем взял Кейт за руку и повел ее к Уилкинсонам.

– Здесь никого нет, – сказал Фред поверх серебристой головы Нэн. Его глаза в свете огня отливали сталью и золотом и смотрели мрачно.

– Но кто-то ведь развел эти костры, – заметил Тодд.

Фред дернул плечом. Он казался невероятно спокойным.

– Если речь о тех же ребятах, что разбросали по снегу внутренности, мы наверняка не захотим их искать.

– Внутренности, – повторила Кейт, словно хотела почувствовать, насколько абсурдно это звучит. – Фантастика.

Нэн подняла голову с груди мужа. Ее глаза остекленели, но выглядела она куда более собранной, чем рассчитывал Тодд.

– Кейт права. Нам нельзя здесь оставаться. Это место… с ним что-то…

– … что-то не так, – закончила Кейт. – Это сразу чувствуется. Словно под городом проложили огромный электрический кабель, и теперь вся земля вибрирует.

Тодд огляделся. Темные витрины магазинов нравились ему не больше сумрачных домов на улице, по которой они шли сюда. Машины были еще хуже – застывшие под немыслимыми углами, они говорили о панике и бегстве. Он вспомнил, как несколько лет назад читал книгу о Чернобыле: тысячи людей бросали свои автомобили и дома и шли по шоссе, просто чтобы спастись из города. Но если здешние жители оставили свои машины, то как они выбрались? Точно не пешком – не в эту погоду.

– Ладно, – наконец сказал Тодд, подбирая спортивную сумку и закидывая лямку на плечо. – У меня есть идея. Я попробую найти телефон. А вы пока проверьте эти машины, вдруг внутри какой-нибудь остались ключи.

– Забудь про телефон, – потребовала Кейт. – Давай просто найдем машину и свалим.

– Ты будешь рада, что я нашел телефон, если ни одна из них не заведется.

Фред кивнул.

– Хорошо. Просто будь осторожен, Тодд.

Он кивнул. Наклонился и заправил штанины в ботинки. Джинсы промокли от крови, и нога пульсировала болью, но времени было мало. О ране он позаботится позже.

– Я с тобой, – сказала Кейт, положив руку ему на плечо.

– Нет. Помоги Фреду и Нэн осмотреть машины.

– Им не нужна моя помощь. И никто из нас не собирается сбегать в одиночку. – Она криво ему улыбнулась, в один миг превратившись из хорошенькой девушки в настоящую красавицу. Неожиданно для себя Тодд подумал, переживает ли за нее старина Джеральд.

– Кроме того, – добавила она, – фонарик у меня, не забывай.

Улыбнувшись в ответ, он кивнул.

– Как скажешь. Идем.

Сначала они заглянули в витрину старой хозяйственной лавки. Она была заперта, но Тодд не хотел разбивать окно.

– Давай обойдем площадь, вдруг какая-нибудь дверь окажется открытой.

– А если все магазины заперты?

– Тогда вломимся внутрь. Но мне бы не хотелось поднимать шум.

– Иначе говоря, ты не желаешь привлекать внимание, – сказала Кейт, подразумевая, что Тодд верит: в городе остались люди, но они прячутся.

Хрустя наледью на тротуаре, они подходили к дверям – к книжной лавке, прачечной, цветочному магазину – и тянули за ручки. Все было закрыто – защищено от мороза и тьмы. Казалось странным, что горожане успели запереть каждую дверь, эвакуируясь в такой спешке.

– Ты хотел что-то рассказать мне о той малышке, – проговорила Кейт у него за спиной, когда Тодд вглядывался в матовое окно цветочного магазина. От одного упоминания о девочке волоски у него на загривке встали дыбом. – О ее лице. Что с ним было не так?

– Забудь. – Он отвернулся от окна и пошел к супермаркету. – Мне показалось. Воображение сыграло со мной злую шутку.

– Ты и себе не можешь соврать, не говоря обо мне.

Тодд вздохнул.

– Оно…

– Что?

Он заметил, как внутри супермаркета что-то пошевелилось.

– Дай фонарик. Быстрее!

– Нашел что-нибудь? – с обочины позвала Нэн.

Фред ощупал рулевую колонку старого бьюика. В замке зажигания ключей не оказалось.

– Ничего, – отозвался он. А потом вполголоса пробормотал: – Будь оно проклято!

Проверил под козырьком и под ковриками, в бардачке. Пусто.

Он вылез из машины и двинулся к фольксвагену-жуку. Водительская дверца была распахнута, но свет в салоне не горел. Ветровое стекло замело снегом. По пути он ободряюще улыбнулся Нэн. За прошедшие годы Уилкинсон отлично научился скрывать свои страхи от жены. Это было врожденное качество Фреда, унаследованное от его старика. В течение полутора лет после их переезда в Атланту, когда его ветеринарная фирма была на грани краха, он улыбался, несмотря на трудности. Как и через пять лет, когда у него обнаружили рак. Если бы не его показной оптимизм, Нэн, вероятно, свела бы его в могилу своим беспокойством. Он победил болезнь и доказал ей, что позитивное мышление может быть так же эффективно, как и традиционная медицина. На самом деле Фред боялся до усрачки, но Нэн об этом не узнала. Таким он родился – крепко обнимать и весело улыбаться у него получалось так же легко, как дышать.

Он наклонился, заглянул в салон фольксвагена и едва сдержал тошноту.

– Фред? – позвала Нэн с обочины, когда он попятился от машины, зажимая ладонью нос и рот. – Что случилось? В чем дело?

Он махнул ей рукой и прокричал:

– Оставайся на месте, милая!

Глубоко вдохнув свежий воздух, снова приблизился к жуку, наклонился и заглянул внутрь. Водительское сиденье было залито кровью, в которой поблескивали ледяные кристаллы. Одинокая кроссовка – внутрь, казалось, налили чернил – застряла под педалью газа. Холод смягчал запахи, но трудно было не почувствовать гнилостную вонь, висевшую в машине, как туча мух.

Ключи болтались в замке зажигания.

– Тела, – пробормотал Фред, наклонившись над грязным сиденьем и поворачивая ключ. Мотор взревел и заглох. Уже хорошо. Смогли бы они все влезть в фольксваген и убраться отсюда? Кругом кровь…

Сначала кто-то должен вытащить кроссовку из-под педали газа, подумал он – и тут же сблевал на водительский коврик. К счастью, из-за снега на ветровом стекле Нэн этого не заметила.

Немного переведя дух, Фред вытер рот рукавом и высунулся из фольксвагена. Когда он распрямился, в спине щелкнуло. Нэн ругала его за то, что он пренебрегает зарядкой. Теперь приходилось расплачиваться за свою лень.

– Не везет? – спросила Нэн.

Он мотнул головой.

– Не заводится. Наверное…

За спиной Нэн футах в пяти от нее стоял мужчина. Одежда, усеянная кровавыми брызгами, висела на нем рваными лентами. Глаза мужчины были пустыми и темными, а лицо – безжизненным, как у египетской мумии.

– Милая, – быстро сказал Фред, протягивая руки к жене. – Иди сюда. Скорее.

– Фред, что, во имя…

– Сюда, – повторил он. – Сейчас же.

Тодд прижал фонарик к окну супермаркета, чтобы направить луч внутрь. Разглядел перевернутые стеллажи, упаковки чипсов и рассыпанный попкорн. На полу замерзли лужи содовой, смятые банки валялись вокруг, как гильзы дробовика.

– Что ты видишь? – прошептала Кейт ему на ухо.

– Разгром.

– Там кто-то есть?

– Мне показалось, я заметил движение…

– Но теперь ты уже не уверен?

– Я не…

Луч фонаря упал на то, что он сперва принял за странное тропическое растение, распускавшееся у него на глазах. Мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в увиденном, а затем Тодд отшатнулся от окна. Фонарик с грохотом покатился по обледенелому снегу, луч погас.

– Что? – спросила Кейт. – Что ты видел?

– Там труп, – выдавил он. – Голова разбита…

– О господи.

И снова Тодд заметил движение внутри магазина. Он вскинул голову и прищурившись вгляделся в окно, когда белесая тень мелькнула меж стеллажей. Кем бы или чем бы это ни было, оно направлялось к двери.

– Назад! – заорал Тодд, и они попятились с заснеженного тротуара.

Дверь супермаркета распахнулась, рождественские колокольчики на полоске сыромятной кожи звякнули о тонированное стекло. Тень выпрыгнула в темноту. Щелкнул затвор винтовки, и тело Тодда напряглось в ожидании пули.

Нэн осторожно шагнула навстречу Фреду; на ее лице появилась странная, почти заискивающая улыбка.

– Милый, в чем дело?

Но Фред не собирался ее утешать. Просто протянул руку и схватил жену за запястье, стащив ее с обочины в свои объятия. Он все еще смотрел на мужчину в порванной, окровавленной одежде. Тот тоже не сводил с него черных, как кляксы, глаз. Крепко обняв жену, Фред попятился от тротуара.

Нэн отстранилась, заглянула ему в лицо и удивленно спросила:

– Да что, черт возьми, на тебя нашло? – Потом, вероятно заметив, что он смотрит ей за плечо, обернулась и поглядела в ту сторону. Увидела мужчину в окровавленной одежде всего в нескольких футах от места, где стояла совсем недавно… Фред почувствовал, как напряглось ее тело.

– Вы ранены? – спросил он, обращаясь к незнакомцу, и продолжил пятиться, не отводя от него глаза. – Эй! Вы в порядке?

– Фред…

Он погладил Нэн по голове. У незнакомца, похоже, не было оружия, и Фред не сомневался, что сумеет отбиться, если тот бросится на них. И все же…

– Тодд! – закричал он. – Кейт!

Незнакомец припал к земле, как хищник перед прыжком. Серебряная нить слюны повисла на его нижней губе.

Фред застыл на середине шага. Почувствовал, как сводит живот. Прошептал в ухо Нэн:

– Беги.

– Кто вы? – спросил человек, выбежавший из супермаркета. Это была женщина (Тодд понял по голосу), и она наставила на них зловещего вида винтовку.

– Мы заблудились, – кое-как выдавил он. – Наша машина сломалась недалеко от города.

– Что здесь случилось? – спросила Кейт за его спиной.

Женщина изучала их поверх ствола. После нескольких секунд, показавшихся ему вечностью, она сказала:

– Повернись.

– Пожалуйста, – пробормотал Тодд.

– Я сказала, повернись.

– Не стреляйте, – попросил он, поворачиваясь, как велела женщина. Осторожно шагнул вперед, закрыв собой Кейт, хотя не был уверен, что его тело сможет остановить пули, выпущенные из этой винтовки.

– Ты тоже, – обратилась женщина к Кейт. – Повернись. Я хочу видеть ваши спины.

Кейт подняла руки и сделала, как было велено.

Женщина с винтовкой подошла к ним и, по очереди схватив за пальто, обхлопала сверху вниз, как полицейский на обыске.

– О'кей, – сказала она, и Тодд с Кейт повернулись к ней. Теперь, когда женщина опустила винтовку, можно было рассмотреть ее лицо. Незнакомка была молодой, чуть старше двадцати, и Тодд впервые заметил, как неловко она держала оружие. Вероятно, совсем недавно впервые взяла его в руки.

– Я Тодд Карри, – сказал он, надеясь, что имена растопят лед. – А это Кейт Янсен. Мы ехали, и наша машина…

– Там был мужчина, – выпалила Кейт.

Тодд кивнул.

– Ага. Он…

С другой стороны площади до них долетело дрожащее эхо – голос Фреда:

– Тодд! Кейт!

Женщина вскинула винтовку на звук. Она была нервной и слишком худой, практически утопала в своей одежде. Тодд заметил свежую струйку крови, бегущую по ее левой штанине.

– Это наш друг, – сказал Тодд. А затем прокричал: – Фред! Сюда!

Ствол снова взлетел, нацелившись на Тодда. Он сразу же вскинул руки.

– Успокойтесь. Они наши друзья. Мы заблудились. Мы не причиним вам вреда.

– Они бегут, – сказала Кейт.

Тодд повернулся и посмотрел на площадь. Нэн скользила по льду, удивительным образом умудряясь сохранять равновесие; ее худые руки и ноги работали как поршни. Фред бежал за ней… Похоже, их что-то преследовало.

– Дерьмо, – сказала женщина с винтовкой. – Давайте в магазин.

Тодд покачал головой.

– Они наши друзья.

– Быстро в гребаный магазин!

Вне себя от страха, Нэн практически врезалась в припаркованную машину. Тодд протянул руку и схватил женщину, не дав ей оступиться и упасть. На лице Нэн застыл ужас.

Фред мчался следом, крича что-то неразборчивое. А за ними… бежал кто-то еще, быстро их догоняя.

– Что за хрень тут творится? – пробормотала Кейт.

Фред влетел на обочину, столкнувшись с Тоддом и Нэн; в груди у старика клокотало. Их преследователь резко остановился и, покачнувшись, на миг замер на льду. Затем его ноги подогнулись. В других обстоятельствах такое падение показалось бы забавным, но сейчас им было не до смеха. Мужчина не провел на земле ни секунды. Вскочив, пошатнулся и переступил с ноги на ногу, как пловец, собирающийся нырнуть на глубину.

Звук выстрела был почти оглушающим.

Голова мужчины исчезла в облаке красного тумана. Тело подалось вперед, а затем рухнуло в снег.

Нэн закричала, Фред выругался. Кейт схватила Тодда за загривок, вцепившись ему в волосы.

Затем случилось что-то еще. Обезглавленное тело на площади дернулось раз, другой, третий. Горячая кровь хлынула из укороченной шеи и масляной пленкой растеклась по льду. Казалось, мужчина левитировал, хотя его труп так и не поднялся в воздух – скорее, вверх тянулось что-то изнутри него: все выше и выше. На один безумный миг Тодд поверил, что видит, как душа покидает тело.

Но речь шла не о душе. Из трупа поднялся снежный вихрь – настолько плотный и яростный, что сливался в белую трудноразличимую тень. Она напоминала человеческую фигуру и поднималась из трупа. Тодд видел ее руки или то, что казалось ими, – они были в два раза длинней его собственных. Фигура не обладала никакими чертами, кроме смутного человекоподобия. Освободившись от мертвеца – выбравшись из него, – она на миг зависла над телом, плотная и ясная, а потом осыпалась снегом и исчезла.

Тишина, воцарившаяся следом, оглушала.

– Что это была за хрень? – спросил Тодд.

Они заперлись в темном супермаркете с юной, вооруженной винтовкой незнакомкой, которой, наверное, только недавно начали продавать спиртное. Фред и Нэн сидели у стены, на лице женщины застыло потрясение. Фред механически гладил ее по голове, время от времени бросая взгляды из окон магазина на труп снаружи. Какая бы тварь ни выбралась из тела мужчины, она не вернулась.

Женщина с винтовкой молчала. Она обошла торговый зал, выглядывая из окон, а затем направилась в заднюю часть супермаркета и снова зарядила винтовку.

Тодд стоял в темном углу и дрожал. Он бросил взгляд на труп на улице, потом глянул на Фреда и Нэн – и наконец посмотрел на Кейт. Она сидела на полу между двух перевернутых стеллажей с консервами и чипсами, прижав ноги к груди. Ее трясло от холода. Девушка смотрела на тело, растянувшееся на упавшем ящике содовой, – тело, которое Тодд заметил, светя фонариком в зал всего несколько минут назад. Два трупа: один – на улице, другой – рядом с ними.

Тодд нахмурился.

– Ты будешь отвечать или просто оставишь нас в заложниках?

Женщина подняла голову.

– Хочешь выйти – пожалуйста.

– Что со светом? С электричеством?

– Его нет.

– А телефоны?

Она посмотрела на него так, что сразу стало ясно: ей не нравится отвечать на столь глупые вопросы.

– Молчат. Одна из этих тварей, наверное, перерезала провода.

Тодд встретился взглядом с Кейт. В лунном свете, сочившемся в витрины, ее кожа выглядела почти прозрачной.

– Что это за парень? – спросил он, указывая на тело, растянувшееся на ящике содовой.

– Джаред.

– Можно его чем-то накрыть?

– На одной из полок есть мусорные мешки, – сказала женщина.

Потирая руки, чтобы согреться, Тодд зашагал по ряду и отыскал коробку с мусорными мешками. Порылся в ней и вытащил несколько, а затем подошел к трупу. Его голова раскололась, как спелая дыня, внутренности замерзли и слабо поблескивали. Тодд накрыл тело пластиковыми мешками, пытаясь не смотреть на него.

– Спасибо, – закончив, сказал он.

Женщина пожала плечами.

– Мешки не мои.

– За то, что случилось на улице. Ты спасла наши задницы.

Женщина положила винтовку на прилавок, обвела их взглядом, подумала как следует – и подняла ее снова. Обошла стойку и достала упаковку минеральной воды – несколько бутылок. Поставила ее на столешницу.

– Вода чистая. Пейте, если хотите.

– О боже, да, – сказала Кейт, поднимаясь. Она посмотрела на Фреда и Нэн – оба кивнули – и подошла к прилавку, стараясь держаться подальше от женщины с ружьем.

– Ешьте что хотите, – сказала та.

Кейт вскрикнула и попятилась, прижав руку ко рту. Она смотрела на пол. Тодд не видел, что именно ее напугало, – стеллажи с фастфудом загораживали обзор.

– В чем дело? – мрачно спросил Фред.

– Тут еще один, – практически простонала Кейт. – Кровь… лужи крови.

Тодд шагнул в проход между рядами и увидел второй труп, куда более изувеченный, чем бедняга Джаред, которого он прикрыл мусорными мешками, – буквально размазанный по стене. В этой черной блестящей куче почти невозможно было узнать человека. Темное пятно крови тянулось за ним, как хвост кометы.

– Боже, – выдохнул Тодд.

– Это мистер Фармер, – сказала женщина с винтовкой. – Это был его супермаркет.

Кейт посмотрела на нее и уточнила:

– Его ты тоже убила.

– Когда я сделала это, он уже не был собой.

– Как тебя зовут? – спросил Тодд, вынимая из коробки новые пластиковые мешки. Он быстро подошел к куче, блестевшей на кафельном полу. Взглянул вниз и увидел подернутую льдом кровь и кристаллы инея на открытых участках белой кожи.

– Шона Дюпре.

– Ты местная, Шона?

– Всю жизнь провела в Вудсоне. – Словно пытаясь пошутить, она добавила: – Возможно, здесь и умру.

– Что происходит? – спросил Фред, стоявший в другой части торгового зала, когда Кейт (она по-прежнему старалась держаться подальше от Шоны и изувеченного трупа на полу) кинула им с Нэн бутылки с водой.

– Все началось на этой неделе, – ответила Шона. – Они пришли вместе со снегом.

Она обдумала свои слова и добавила:

– Они и есть снег.

– Кто пришел со снегом? – спросил Тодд, накрывая пластиковыми мешками труп хозяина супермаркета. – Что не так с мужиком на улице? Он выглядел так, словно хотел нас убить.

– Хотел, – подтвердила Шона.

– Почему?

– Он перестал быть собой, – сказала она. – Стал одной из тех тварей.

– Каких тварей? – спросила Кейт.

– Вроде той, что вылезла из него, когда я его застрелила, – ответила Шона. – Вы разве ее не видели?

– Но что это такое? – не унимался Тодд.

Шона Дюпре оглядела их, словно решая, что с ними делать. Наконец она закинула винтовку на плечо и зашла за прилавок.

– Мне нужно пописать. Надеюсь, вы не откроете дверь.

Когда она скрылась в комнате для персонала, Нэн вздохнула и посмотрела на свои руки. Что-то сказала мужу о Ребекке, их дочери.

– Держи, – Кейт протянула Тодду бутылку воды, когда он закончил накрывать второе тело.

– Думаю, нам повезло, что внутри холодно, – проговорил он. – Иначе вонь стояла бы до небес.

Кейт поморщилась.

– Прости, – сказал он, открывая бутылку.

– Твоя нога еще кровоточит. Дай я посмотрю.

– Все нормально.

– Я посмотрю.

– Черт… – Он прислонился спиной к холодильнику. Попытался закатать штанину, поддернул ее, и ногу пронзила боль. – Я не могу.

– Снимай штаны.

– Мисс Янсен, вы же обручены.

– Ха. Очень смешно. Я серьезно.

– Брось. Это ерунда.

За плечом у Кейт показался Фред.

– Дай я взгляну.

Тодд слабо улыбнулся и предположил:

– Собираешься избавить меня от мук?

– Возможно, если тебе повезет, – сказал Фред, с трудом опускаясь на колени. Тодд подумал, что старик, возможно, был не в такой хорошей форме, как казалось на первый взгляд. – Снимешь джинсы или мне разрезать штанину? Решай.

– Боже. Сперва вы должны угостить меня ужином! – Тодд расстегнул штаны и стащил их с себя. На рану он не взглянул.

– Не смертельно, – наклонившись к нему, сказал Фред. – Как это случилось?

– Я бежал за сукиным сыном Эдди по лесу. Думаю, наткнулся на ветку и распорол ногу.

Фред велел Кейт отыскать на полках лейкопластырь, нашатырный спирт, марлю – все, что сможет найти. Кейт вернулась с охапкой коробок и упаковкой крендельков под мышкой.

Фред открутил крышку с бутылки перекиси и вылил ее на рану. Жидкость зашипела, ногу слегка обожгло. Тодд посмотрел вниз и увидел зазубренную, как молния, рану на правой голени, около трех дюймов длиной. Кровь побежала по ноге грязными ручейками.

– Крендель, – скомандовал Фред, словно требуя у медсестры скальпель, и Кейт сунула печенье ему в рот. Хрустя крендельком, Фред промокнул рану гигиенической салфеткой, а затем начал бинтовать ногу марлей.

– Прояви немного врачебного такта, – попросил Тодд, и Фред хмыкнул.

Из темноты вышла тень. Это была Шона. Без винтовки на плече она казалась младше и меньше ростом.

– Эй, – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. – А мне помочь можете?

Взглянув на нее, они увидели, что ее левая штанина потемнела от крови. Еще она сильно хромала, хотя до этого Тодд не связывал одно с другим.

Он снова надел джинсы, а Фред повернулся к Шоне. Протянул руку и приподнял край ее штанины. Носок и кроссовка девушки почернели от крови. На секунду лицо Фреда Уилкинсона помрачнело.

Не говоря ни слова, Шона осторожно сняла штаны. Ее кожа казалась почти синей. Левую ногу покрывали полосы черной, засохшей крови, а на бедре виднелась глубокая рана, по сравнению с которой у Тодда была царапина.

– Боже правый, – протянул Фред, наклоняясь, чтобы ее осмотреть. – Как давно она у тебя?

– Со вчерашнего вечера.

– Ты как-нибудь ее обрабатывала?

– Промыла перекисью. Ой… и бурбоном.

– У тебя случайно его не осталось? – спросила Кейт, и Тодд не понял, шутит она или говорит серьезно.

Фред повернулся к нему.

– Поможешь положить ее на прилавок?

– Конечно, – Тодд просунул руку Шоне под мышку, Кейт подошла с другой стороны и сделала то же самое. От Шоны несло недельным потом и немытым телом.

– Как давно ты прячешься здесь? – спросил Тодд. Вдвоем с Кейт они подвели Шону к прилавку и, приподняв, помогли ей лечь.

– С этого вечера, – Шона поморщилась от боли, когда Фред распрямил ее раненую ногу. – До этого пряталась дома – на Фэйрмонт-стрит. Это в двух кварталах отсюда, у церкви.

– У тебя остался тот фонарик? – спросил Фред Кейт.

– Секунду, – ответила та и ушла за сумочкой.

– Не надо фонариков, – сказала Шона. – Думаю, они не знают, что мы здесь.

– Я должен видеть, что делаю, – проговорил Фред. – Обещаю, мы включим его на минимум.

– Тогда накройте его тряпкой, – предложила Шона, сунула руку под прилавок и достала грязное полотенце для посуды.

Кейт вернулась с фонариком и Нэн. Почему-то при виде пожилой женщины Шона покраснела и опустила футболку, пытаясь прикрыть трусики. До этого момента Тодд почти не осознавал, что бедняжка практически раздета перед кучей незнакомцев. Он протянул руку, достал из-под прилавка еще одно полотенце и прикрыл им бедра Шоны. Она посмотрела на него с благодарностью.

– Будет жечь, – предупредил Фред и вылил немного перекиси в рану, края которой слегка развел указательным и большим пальцем.

– А, – вскрикнула Шона и двинула бедрами. Ее рука взметнулась и схватила Тодда за запястье. – Ах, черт!

– Тише-тише-тише, – приговаривал Фред. Наверное, так он успокаивал собак и кошек в свой обычный рабочий день в клинике. – Умница… – Взглянув на Кейт, он сказал: – Посвети-ка мне.

Нэн подняла полотенце, чтобы загородить слабый луч фонарика от всего, что могло ждать за окнами супермаркета. Тодд взглянул через плечо Фреду. Рана была глубокой, плоть внутри – темной и волокнистой. Его желудок сделал сальто.

– Как это случилось? – спросил Тодд.

– Один из этих монстров набросился на меня.

– Монстров? Вроде того мертвого мужика на улице?

– Нет, – сказала она и стиснула зубы, когда Фред снова стал обрабатывать рану. – Вроде того чудовища, что сидело у него внутри.

Она застонала и добавила:

– Его звали Билл Шоултер. Он заправлял хозяйственным магазином – уже много лет, сколько себя помню.

Тодд и Кейт переглянулись.

– Черт, как же больно!

– Лежи спокойно, милая, – сказал Фред, почти уткнувшись носом в рану. – Кейт, передай, пожалуйста, фонарик Нэн. Я хочу, чтобы ты нашла мне швейный набор.

– Ну уж нет, – проговорила Шона и попыталась подтянуть раненую ногу к груди. Рука Фреда, внезапно оказавшаяся очень крепкой, не дала ей подняться.

– Вы же не собираетесь меня зашивать?

– Тебе нужно наложить швы. Это лучшее, что я могу сделать.

Кейт отдала фонарик Нэн и скользнула в ближайший проход между рядами.

Шона еще сильнее сжала запястье Тодда. Она смотрела на него темными, мутными глазами. Ее грязное лицо казалось размытым.

– Бурбон, про который я говорила, – сказала она. – Он под прилавком.

Тодд кивнул и высвободил руку из ее пальцев. Нырнул под стойку – и едва не заплакал, увидев крохотную собачью постельку, одеяла, книжки в мягкой обложке и разные снеки: самодельное убежище Шоны. Заметил бутылку «Уайлд Терки» и открутил крышку.

– Глоток тебе – глоток мне, – проговорил он, отхлебнул, поморщился и передал бутылку Шоне.

– До дна, – произнесла девушка, и Тодд удивился, увидев, сколько бурбона она выпила одним махом.

Кейт вернулась с пластиковым ящичком, в котором лежали нитки, иголки и пуговицы.

– Отлично, – сказал Фред. – У меня зажигалка в правом кармане пальто. Раскали иглу, чтобы ее стерилизовать.

– Блин, – простонала Шона и сделала новый глоток.

Кейт достала зажигалку из кармана пальто Фреда и начала нагревать иглу.

– Они не полностью в нашем мире, – сказала Шона, глядя в потолок мутными глазами. – Как дым. Пришли вместе со снегопадом на этой неделе. Они словно маленькие… маленькие снежные вихри, крутятся в воздухе, пока не становятся видимыми. А потом напоминают призраков… тень человека, незаконченный набросок. Они не совсем здесь.

И снова Тодд подумал о малышке без лица. Об Эмили. Кем, черт возьми, она была? Кем был гребаный Эдди Клемент? Кем или чем?

Кейт протянула Фреду обеззараженную иголку, и он с первой попытки вдел нитку в ушко.

– Они могут пройти сквозь тебя, а ты и не узнаешь, – продолжала Шона. Ее взгляд расфокусировался, словно она смотрит на изнанку мира. – Только с руками у них непорядок. Они могут сконцентрироваться и сделать их плотными – на секунду, чтобы забраться в тебя. Так они это и делают – руками, вот только руки эти необычные. Скорее похожи на огромные изогнутые серпы. На тот, который смерть носит в фильмах.

– На косу, – сказал Тодд.

– Они могут сделать эти руки-лезвия твердыми – на миг, чтобы влезть тебе в тело. Проникают через лопатки, заставляют людей двигаться и говорить… как марионетки. Ой!

– Прости, – пробормотал Фред. Теперь он зашивал ее ногу.

Шона снова отхлебнула из бутылки. Тодд поддержал ее за руку, чтобы имбирная жидкость не вылилась ей на грудь.

– Так я и получила эту рану, – продолжала она. – Одна из этих рук-лезвий налетела на меня из метели и рассекла. Но, понимаете, они не могут долго оставаться плотными. Потому и лезут в людей. Внутри нас они могут странствовать и делать что угодно.

Ее мутные карие глаза снова нашли Тодда.

– Они могут есть.

Это неправда. Такого не может быть. Наверное, я сейчас в самолете, громко храплю на сиденье и раздражаю половину пассажиров, летящих со мной в Де-Мойн. Это не по-настоящему. Нереально.

– У-уух, – простонала Шона, и ее голова запрокинулась. Тодд успел схватить ее за плечи, чтобы она не расколола череп о прилавок, но не смог поймать бутылку «Уайлд Терки» – та покатилась по столешнице и разбилась об пол.

– Опусти ее, – спокойно сказал Фред. – Она в порядке. Просто отключилась.

– Она бредила? – спросила Кейт. – Все эти разговоры о… гребаных монстрах и так далее?

Никто ей не ответил.

Он видел Джастина, крошку Джастина – просто розовый, сморщенный комочек на руках у Брианны. Его младенческий аромат пропитывал детскую: запах пудры, тепла и чистой кожи. Глаза сузились в поросячьи щелочки, кулачки молотят по воздуху, малыш безмолвно кричит. Брианна кормила младенца – усталая и вымотанная, но при этом странным образом казавшаяся свежей и полной жизни. Все было исполнено чуда, все вокруг. И Тодд подумал: я стану лучше ради тебя, малыш. Буду стараться сильнее, чем прежде, буду усердней трудиться – все это для тебя, крошка. Попытаюсь сделать мир хоть капельку лучше – ради нашей маленькой семьи и ради тебя, ради тебя, ради тебя.

Он застонал и проснулся. Кейт лежала рядом с ним на полу – на пенопластовых прослойках из ящиков с яйцами, которые они нашли в кладовой. Одной рукой она его обнимала.

Он с трудом сел и огляделся. Фред уже проснулся – с винтовкой на коленях ждал на страже у темных витрин. На полу рядом с ним, на пенопластовой «постели», беззвучно дремала Нэн, укрывшись пальто мужа. Шона громко храпела на прилавке под грудой грязных полотенец и фартуков.

– Поверить не могу, что заснул, – прошептал Тодд. Он снял с себя руку Кейт, и девушка повернулась набок, пробормотав что-то во сне. – Фред, как долго я был в отключке?

– Максимум час.

– Что там снаружи?

Все еще вглядываясь в чернильную ночь за окнами, Фред сказал:

– Минут пятнадцать назад вроде было какое-то движение между цирюльней и банком – на другой стороне площади. Но не уверен. С тех пор все тихо.

Тодд посмотрел в глубину зала, где под кучей полотенец и фартуков спала Шона.

– С ней все будет в порядке?

– Если заражение не начнется, то да.

– Что думаешь о ее рассказе?

– Ну… она говорила очень быстро и сумбурно… что неудивительно – ведь я тыкал иголкой в рану у нее на ноге.

– Это не ответ. Ты ей веришь?

Фред сплюнул в бутылку из-под пепси коричневый комок слюны – наверное, нашел где-то пачку жевательного табака.

– Я верю, что она ужасно напугана и пробыла в этом городе бо́льшую часть недели, отбиваясь от людей, которые…

– Которые что?

– Ты видел того мужика, Тодд. Я не знаю, как это назвать, а ты?

– Я вспомнил гребаные фильмы про зомби, от которых фанател в детстве.

– Ага, – хмыкнув, сказал Фред и выплюнул еще один комок в бутылку из-под пепси. Сталь винтовки у него на коленях отливала призрачной синевой. – Может, что-то попало в город через водопровод, и они все немного сбрендили. Из-за каких-нибудь химикатов.

– Что за химикаты могут так повлиять на людей?

– Не имею ни малейшего понятия.

Тодд вздохнул и потер лицо. Несколько секунд он слушал дыхание женщин, а потом спросил:

– И что теперь делать?

– Надо выбираться отсюда, – Фред кивком указал за окно. – Я думал над этим. Все машины на улице либо сдохли, либо стоят без ключей. Но что насчет домов, мимо которых мы проезжали? Там были гаражи. Наверное, внутри есть машины – с полным баком и ключами на гвоздике где-то неподалеку. Это выход.

Тодд почувствовал, что согласно кивает… хотя мысль забраться в один из тех темных, мертвых домов ему не нравилась.

Фред продолжил:

– Я подумал, что… если…

– Что?

Фред смотрел в окно. Его рука крепче сжала приклад.

Повернувшись, Тодд тоже выглянул наружу. На середине площади что-то шевелилось. Тень скользила среди огней, все еще горевших в бочках. Новые тени. За пьедесталом бронзовой статуи показалась женщина – полностью голая, если не считать резиновых сапог. Ее волосы свисали, как замерзшая мокрая копна швабры, кости таза выдавались вперед, словно рога. Она тащилась по снегу и, похоже, нюхала воздух. Наконец упала на четвереньки у кровавого месива внутренностей, разбрызганного по ту сторону монумента. На глазах у Тодда и Фреда женщина принялась засовывать в рот куски плоти.

– Нам мерещится, – прошептал Тодд. – Скажи мне, что нам мерещится.

– Взгляни на ее спину. Что это?

Тодд так и сделал. Он различил два пореза на коже женщины – диагональные раны на лопатках, словно она была ангелом, у которого отрезали крылья… В ту же секунду Тодд вспомнил прорехи на фланелевом пальто Эдди Клемента.

Фред прошептал:

– Что это, как думаешь?

– Шона говорила что-то про… про тварей, вспарывающих людям кожу на лопатках… как бы надевающих их на себя, как кукол надевают на руку… – Его лицо было так близко от окна, что дыхание туманило стекло. – Помнишь?

На другой стороне площади появилась еще одна фигура – мужчина в распахнутом халате. Он пошатывался на ходу, как раненый олень. Когда мужик нагнулся, чтобы присоединиться к женщине, поедающей внутренности на снегу, Тодд заметил на его халате, на спине, такие же прорехи, как были на куртке Эдди Клемента.

– Мы не можем выйти, – сказал Тодд.

– Это просто люди.

– Нет. Посмотри на них. Как ты можешь такое говорить?

– Я имею в виду, что они умирают, как люди. Девчонка, которая спит на прилавке, снесла мужику голову, и он рухнул на площадь, будто мешок тряпья из прачечной.

– А потом из него вылезло… – сказал Тодд. – Кто знает, на что та тварь способна?

Словно прочитав их мысли, двое на улице насторожились и снова стали принюхиваться. Двигаясь гораздо быстрее, они поднялись на ноги и бросились прямиком к супермаркету.

– Вот дерьмо, – простонал Фред, схватившись за винтовку и сползая по стене. – Пригнись.

Но Тодд присел на корточки и вглядывался на улицу, чтобы не выпустить из виду две фигуры, бегущие к ним через площадь.

Но они направлялись не к супермаркету – остановились у обезглавленного тела. Женщина снова упала на колени и принялась есть. Мужчина в халате остался стоять, покачиваясь в холодном ночном воздухе; сильный ветер трепал его волосы. Он начал дрожать, его голова запрокинулась. Вязкое белое облачко запенилось у него на губах.

– Что, черт возьми, происходит, Фред? – прошептал Тодд, когда Кейт подскочила на «постели», распахнув глаза. Он схватил ее и заставил пригнуться, уйти с линии обзора. Их лица оказались совсем рядом.

– Господи, – услышал Тодд ее шепот.

Мужчина в халате начал вибрировать, как камертон. У его ног голая женщина все еще пожирала безголовый труп, не обращая внимания на то, что происходило с ее спутником.

Кейт пискнула, и Тодд быстро зажал ей рот ладонью. Их дыхание так затуманило стекло, что стало трудно наблюдать за происходящим на улице.

Внезапно мужчина в халате просто сложился внутрь, будто кусок бумаги, который кто-то согнул посередине. Из его рта выплеснулась струя крови, а тело, как сброшенная оболочка, рухнуло в снег. Там, где он стоял, на миг зависла полупрозрачная фигура, казавшаяся почти человеческой. Тодд различил очертания головы и рук, тянувшихся из торса, и в самом этом сходстве проглядывало нечто ужасное и мерзкое. Затем конечности поднялись, и Тодд понял, что Шона Дюпре не ошиблась: это были два серпа – изогнутые ножи, оканчивающиеся ослепительно сияющими, острыми, как иглы, кончиками. Руки-лезвия взмыли – в жесте странной насмешки над бронзовым всадником в центре площади. Затем тварь исчезла в вихре огромных снежинок – плясала и летела, практически живая, и наконец растворилась в ночи.

Беззвучные слезы Кейт падали на руку Тодда, которой он все еще зажимал ей рот.

Голая женщина – блестящая в лунных лучах кровь струилась по ее телу – встала и скрылась среди теней. Она почти не оставляла следов на снегу.

Им потребовалось несколько секунд, чтобы сошедший с рельсов мир стал прежним. А пока никто не говорил и не шевелился. Когда Тодд наконец убрал ладонь со рта Кейт, он увидел на ней отпечатки зубов.

– Меня сейчас вырвет, – прохрипела девушка, вскочила и метнулась в туалет. От шума Нэн вздрогнула и села на «постели». Застонав и еще не проснувшись, она слабо отмахивалась от кошмара, пока Фред не подошел и не успокоил ее.

Тодд не мог отвести глаз от площади. Куда бы он ни смотрел, везде различал бархатные волны теней во тьме. Сколько этих тварей поджидало снаружи? При виде каждой снежинки у него сводило живот. Это действительно был снег или что-то другое?

– Ты видел? – произнесла Шона, и ее голос показался ему шепотом призрака во мраке. Тодд повернулся к ней – она сидела на прилавке, закутавшись в полотенца и фартуки, словно бездомная. Ее волосы были в беспорядке, а глаза казались большими, как блюдца. – Что я тебе говорила? Ты их видел?

– Сколько их? – спросил он.

Шона просто покачала головой.

– Весь город, – сказал Фред. Он прижимал к себе Нэн, которая с тревогой вглядывалась во тьму за окнами. Нэн повезло: она пропустила чудовищное шоу. – Остальные жители мертвы?

– Не знаю. Сегодня кто-то звонил в церковные колокола, но больше я их не слышала. И не видела никого на улице… кроме этих… тварей.

– Здесь могли остаться другие люди, – заметил Тодд и понял, какая безумная надежда звучит в его голосе. – Они могли спрятаться, как и мы.

– А я все еще считаю, что лучше найти машину и убираться отсюда к чертям, – сказал Фред.

Тодд пожевал нижнюю губу. Выглянул в окно и снова осмотрел площадь.

– До тех домов далеко идти.

– Знаю, – подтвердил Фред. – Но близко до соседнего.

– А что там? – спросил Тодд.

– Оружейный магазин, – ответила Шона.

В крохотном вонючем туалете Кейт включила фонарик и чуть не вскрикнула, увидев жуткое, как у трупа, отражение в зеркале. Ввалившиеся пустые глаза, осунувшееся лицо, кожа цвета прокисшего молока. Она опустила фонарик и включила горячую воду. Было так хорошо подставить под струю руки… Она почувствовала, как тепло разливается по телу до самых стоп.

Блеск ее обручального кольца привлек взгляд Кейт. Девушка долго смотрела на него. Гадала, запертая во вшивом Pack-N-Go, что предпримет Джеральд. Джеральд. Не будет никакой свадьбы. Она поняла это некоторое время назад. Они обручились внезапно – двое свободных людей, которым нравилось действовать по наитию. Вскоре желание создать семью ослабло, но прежде, чем кто-то из них понял, чем все обернулось, она расхаживала как дура с гигантской сверкающей люстрой на безымянном пальце. Печально, что им пришлось протрезветь так быстро. А теперь они оба застряли – тонули в болоте непонятных отношений, которые незаметно разрушились.

Она любила, но не знала его. Они жили в разных городах – разными жизнями. Спал ли он с другими женщинами? Возможно. Очень вероятно, по правде. Спала ли она с другими мужчинами после помолвки? Если честно, с двумя. С профессором колледжа – она встречалась с ним несколько месяцев, пораженная, насколько его очаровала ее дерзость. В постели он был неловок и отчаянно ей благодарен – из-за этого они в конце концов и расстались. Она сменила его на жеребца из университетского братства, с которым провела прекрасную и бурную неделю. Он был страстным, даже чрезмерно горячим, и их секс походил на верховое путешествие по Скалистым горам.

Шесть месяцев спустя во время похода в Грейт-Смоки-Маунтинс, после быстрого и неудовлетворительного соития в обшарпанном придорожном мотеле, она перекатилась на живот и очень долго смотрела на профиль Джеральда, пока он притворялся, что спит.

– Это вообще когда-нибудь случится? – спросила она. В тишине номера вопрос прозвучал, как щелчок хлыста.

– Что именно?

– Наша свадьба.

Джеральд не сказал ни слова, но фыркнул, как тигр в джунглях. Помолчав, он проговорил:

– Мы уже обсуждали это, Кейт. Сейчас не время.

– Если ты не хочешь жениться на мне, – продолжила она, – просто скажи. Я не буду злиться. Просто хочу знать.

Джеральд перекатился на бок, жалкий тонкий матрас застонал под его весом.

– Я люблю тебя, – проговорила она… и не лгала – в тот час, в ту ночь. Но еще более искренней звучала ее просьба: просто скажи. Если этого никогда не случится, она должна была знать. Ей не хотелось провести всю жизнь притворяясь, не хотелось плясать под дудку своего любовника. Жаль, что она не нашла в себе сил уйти той ночью…

Снова взглянув на свое отражение, Кейт нервно рассмеялась. Ну что за сумасшедшая! Думать об изменах Джеральду, застряв в супермаркете в чертовой глуши…

– Ты больная на всю голову, дамочка, – сказала она себе, прежде чем выйти из туалета.

– Думаешь, это не опасно – добежать до соседнего дома? – спросил Тодд. Он все еще смотрел в окно, уверенный, что по периметру площади движутся тени.

– Нужно сделать это как можно быстрее, – сказал Фред. Он стоял у прилавка, разочарованно глядя на полупустую коробку с оставшимися патронами. – Дверь, наверное, заперта. Придется вломиться внутрь.

– Вы поднимете шум, – заметила Нэн. Она сидела на ящиках кока-колы, держа в руках бутылку с водой. – Разве эти люди не вернутся?

Несмотря на предупреждение Тодда, Фред рассказал жене о том, что случилось, пока она спала. Опустил только кровавые детали, но остального хватило, чтобы на переносице Нэн появилась тревожная складка.

Уперев руки в бока, Тодд отвернулся от окна и оглядел магазин.

– Может, подождать, пока солнце взойдет?

Фред пожал плечами и возразил:

– Чем нам поможет свет? Сделает нас более заметными?

Тодд посмотрел на Шону.

– Днем они менее активны?

– Спроси Джареда, – сказала она. – Парня, которого ты накрыл мусорными мешками. Я выстрелила в него трижды – среди бела дня. Солнце их не замедляет. Это не гребаные вампиры.

Шона бросила взгляд на Нэн и, смутившись из-за ругательства, пробормотала:

– Простите.

– К черту, – сказала Нэн.

– Что «к черту»? – поинтересовалась Кейт, выходя из туалета.

– Ты в порядке? – спросил ее Тодд. Девушка выглядела помятой и уставшей, как после попойки.

– Я в норме.

Фред шаркая подошел к Шоне.

– А ты? Как нога?

Шона приподнялась на прилавке; бинты на левой ноге были красными.

– В ближайшее время марафоны мне не бегать, но думаю, что выживу. – Она нервно рассмеялась. – Или нет.

– Знаете… – начал Тодд, осматривавший дверцы промышленного холодильника у стены.

– Что? – спросила Кейт.

Он начал ставить ящики содовой один на другой.

– Я просто думаю…

Над холодильником была вентиляционная решетка – достаточно большая, чтобы в нее пролез мужчина. Тодд встал на ящики и заглянул в шахту. Конечно, он увидел лишь тьму.

– Знаю, о чем ты думаешь, – сказал Фред. – Что она ведет на ту сторону, так?

– Я закончил юридическую школу благодаря двум путям: честному и бесчестному. Честный путь – подработка на стройке во время летних каникул, – пояснил Тодд. – Так что я знаю, что в старых зданиях вроде этих канализация и воздуховоды общие. У них отдельные шахты и вентили, но трубы одни.

– То есть ты хочешь пролезть в оружейный магазин? – спросила Шона.

– Оружейный магазин в соседнем доме? – подала голос Кейт. – Я что-то пропустила?

– Думаю, у меня получится, – заявил Тодд. Глядя на них, он чувствовал, как по лицу расползается дурацкая ухмылка. – В любом случае попробовать стоит.

– Ты прав, – согласился Фред. – Я пойду с тобой.

Тодд покачал головой.

– Нет. Я справлюсь. Останься с девочками.

– Черт, – сказала Кейт. – Звучит просто супер, Тодд.

– Только давай не будем спорить о правах женщин, Кейт, ладно? – Он уже снял пальто и закатывал рукава. – Мне нужна отвертка, чтобы снять решетку.

– Сейчас, – сказала Нэн, спрыгнула с ящиков колы и поспешила вдоль стеллажа.

– Я пойду с тобой, – настаивала Кейт, тоже снимая пальто.

– Ни за что. Я справлюсь.

– Думаешь, у нас здесь «Последний герой»? – спросила Кейт, откидывая волосы назад. – Мы решили, что никто никуда не идет один, приятель. Тебе напомнить?

– Вот, – сказала Нэн, протянув Тодду отвертку.

Он снова забрался на ящики содовой и начал снимать вентиляционную решетку.

– Я могу ныть так, что ты на стену полезешь, – предупредила Кейт, упрямо скрестив руки на груди.

– Ладно, пойдем вместе… Вооружись чем-нибудь.

Без решетки вентиляционная шахта оказалась меньше, чем он думал. Стоя на ящиках содовой и глядя в отверстие, Тодд видел, что она резко сворачивает вправо. Возможно, сужается… Он не страдал клаустрофобией, но перспектива застрять в воздуховоде пугала.

Тодд вспомнил о Джастине, давно уже спавшем в своей гоночной кроватке под заботливо подоткнутым фланелевым одеялом. Взглянув на часы, увидел, что было только десять минут первого, и на секунду задумался, ждет ли его Брианна.

Кейт и Нэн вернулись, неся охапки вещей: пластиковые пакеты, веревку, рукоятки от метел, еще пару фонариков и два кухонных ножа с длинными, зазубренными лезвиями. Шона прихрамывая подошла к Кейт и вручила ей пару самодельных ножен, сделанных из пузырчатой пленки и изоленты.

– Приклей их к ремню, – объяснила девушка. – Ножи можно будет убирать и доставать.

– Мы как пара воинов! – заметила Кейт, стараясь, чтобы голос звучал весело.

– Возьми это, чтобы шею не сломать, Тодд, – сказал Фред, подтаскивая четырехфутовую стремянку. – Эти ящики уже прогибаются.

Тодд кивнул и хлопнул Фреда по плечу. Это был один из отцовско-сыновьих моментов, и оба немного смутились. Порой мужчины – свои злейшие враги, подумал Тодд, ставя стремянку под вентиляционным отверстием.

– Вы точно не хотите взять винтовку? – спросил Фред.

– Нет. Оставьте ее себе. Мы лезем в оружейный магазин. Найдем там все что нужно, только руку протяни.

– Будь осторожен…

Тодд снова кивнул.

– Смотрите, – заговорила Нэн, стоявшая посреди торгового зала. Она глядела в зеркальные окна.

На улице снова шел снег.

– Раньше я думала, что это красиво, – сказала Шона. – А теперь я не доверяю тому, что вижу. – Она бросила встревоженный взгляд на Тодда и произнесла: – Там могут быть они. Они – это снег.

Кейт глубоко вздохнула и шагнула к Тодду. Инстинктивно он потянулся к девушке и едва не взял ее за руку, спохватившись в последний момент. В конце концов Тодд лишь слабо ей улыбнулся, и она ответила тем же.

– Счастливого Рождества, – сказал он. – Полночь уже прошла.

– Кажется, что мы здесь уже неделю.

– Ты готова?

– Да.

– Отлично. Идем.

С зазубренным ножом для стейка в ножнах из пузырчатой пленки на ремне, Тодд вскарабкался на стремянку и подтянулся, ухватившись за край вентиляционной шахты. Ноги болтались в воздухе, и ему потребовалось куда больше сил, чем он думал, чтобы проползти первые несколько футов. Шахта была узкой, как гроб, и это пугало.

Он прополз еще несколько футов и остановился, услышав, что Кейт забралась в шахту следом за ним. Она была крепким орешком, но Тодд знал, что под броней самоуверенности скрывается мягкая и эмоциональная личность. Он понял это вечером у бронзовой статуи, когда они впервые наткнулись на останки – кишки какого-то большого животного, а может, и человека, – разбросанные по снегу. Этим Кейт походила на Брианну. Но с бывшей у него не сложилось.

Брианна не виновата в разводе, подумал он, согревая дыханием сложенные у рта руки, подпирая плечами потолок шахты. Проблема была не только в ней. Я могу винить и ненавидеть ее всю жизнь, но это ничего не изменит. И не улучшит отношений.

– О'кей, – прошептала Кейт у него за спиной, и ее голос отразился от алюминиевого свода. – Я в порядке.

Тодд пополз на локтях, чувствуя, как тонкий металл чуть прогибается под его весом. Глупо было лезть сюда вдвоем. Их общая тяжесть могла обрушить воздуховод. Где тогда они окажутся?

Они продолжили ползти. Тодд надеялся различить лунный свет, проникающий в шахту сквозь вентиляционную решетку оружейного магазина, но не видел ничего. Он остановился, чувствуя, как накатывает паника, и подумал: а вдруг трубы не были общими? От стука его сердца вибрировал алюминий.

– Ты в норме? – спросила Кейт где-то очень близко от него. Ее рука задела его лодыжку. – Это из-за ноги?

– Ага, – солгал Тодд. – Секундочку.

Трус, подумал он и пополз дальше.

Он осознал, что зажмурился, только когда открыл глаза и увидел подсвеченные луной ячейки вентиляционной решетки оружейного магазина. Облегчение поднялось по телу, как волна жара.

– Вижу, – пробормотал он.

– Мы сделали это, – немного насмешливо отозвалась Кейт.

Он потянулся к решетке и прижал к ней ладони. Она была такой же, как в Pack-N-Go. Болты можно было раскрутить только с другой стороны. Придется выбить ее, чтобы выбраться, и он надеялся, что шума будет мало.

Тодд прижал нос к ячейкам и посмотрел в оружейный магазин.

Место было мирным и нетронутым, как древняя гробница. Лунный свет сочился в витрины сквозь метель и наполнял помещение серебристо-синей дымкой. В этот миг ему показалось, что он последний человек на земле.

– Что ты видишь? – прошептала Кейт.

– Там никого.

– Ты… уверен?

– Сидя в этом вороньем гнезде? Да. – Он обернулся и попытался различить ее лицо в темноте. – Ты готова?

– Давай.

Тодд сжал кулаки и принялся колотить по решетке. Шума было меньше, чем он ожидал, но решетка не поддавалась. Ему потребовалась минута, чтобы просунуть лезвие ножа между ней и стеной и отломать куски гипсокартона. Шахта быстро наполнилась пылью.

– Постарайся не вдыхать эту дрянь, – сказал он Кейт.

– Просто поторопись… – Ее голос звучал приглушенно, словно девушка говорила, прикрыв рот краем футболки.

Наконец после еще пары ударов решетка с лязгом рухнула на пол. Ни Тодд, ни Кейт не тронулись с места, прислушиваясь, не привлечет ли шум кого-то или что-то. Но в магазине было тихо. Тодд пополз дальше и вскоре свисал вниз головой из отверстия в стене. Кейт схватила его за лодыжки, медленно подталкивая вперед, но не смогла удержать: ее пальцы разжались, и он рухнул на пол.

– Черт… Ты в порядке?

– Ага. – Тодд сел, потирая щеку и челюсть. При падении ему удалось сгруппироваться, и сильнее всего он ударился левым плечом.

Поднявшись, Тодд потянулся к Кейт и вытащил ее без особых усилий. Пока девушка выбиралась из шахты, лезвие ее ножа царапало по алюминию. Тодд неловко прижал ее к груди – почти как жених, собирающийся перенести невесту через порог. Их взгляды встретились, и оба отвели глаза на миг позже, чем следовало. Затем Тодд поставил ее на пол, и она стала отряхиваться от пыли.

– Что ты знаешь об оружии? – спросил он.

– Спускаешь курок – и оно кого-нибудь убивает, – ответила Кейт.

В магазине было так холодно, что они видели облачка собственного дыхания.

– Это самое главное. Предлагаю брать обычные модели – ничего слишком сложного. Не знаю, что делать с навороченной пушкой.

Кейт уже рылась под прилавком. Выстраивала на нем стопки коробок с патронами, быстро и целеустремленно.

Тодд подошел к стенду с винтовками и полуавтоматическими пистолетами. Он стрелял раньше, а с недавних пор даже держал оружие дома – после случая в Атлантик-сити каждый скрип и скрежет в квартире наводили на мысли о людях Андре Кантоса, заявившихся, чтобы перерезать ему горло. Но вряд ли у него получилось бы управиться с чем-то кроме обычного шестизарядного револьвера.

То немногое, что Тодд знал об оружии, он выучил сам. Его отец был не из тех типов, что берут детей на охоту, рыбалку или сплавы по реке. Старик проводил время в пьянках и драках, пока однажды весенним вечером мама Тодда, обычная запуганная и жалкая женщина с добрым сердцем, не набралась смелости, сказав слово, которое вернуло ей чувство собственного достоинства, а отцу подарило долгожданную свободу: развод. Тодд часто гадал, мог бы его старик измениться, мог бы измениться он сам, если бы их отношения с Брианной сложились иначе и ему бы посчастливилось видеть, как растет Джастин.

Он словно услышал голос Брианны: Ты теперь взрослый. Хватит винить других в своих бедах.

– В супермаркете ты сказал, что закончил юридическую школу двумя путями: честным и бесчестным, – сказала Кейт из-за прилавка. – Честный подразумевал работу на стройке. А бесчестный?

– Азартные игры, – ответил Тодд, снимая со стенда оружие. Каждый пистолет он рассматривал в лунном свете, струящемся сквозь витрины.

– И много денег выиграл?

– В начале – да.

– Но не в конце?

Тодд быстро взглянул на нее, но она изучала патроны.

– В конце все проигрывают, – сказал он.

– В твоем бумажнике была программка скачек, да? Тот листок, заляпанный кровью. Я узнала его, потому что в детстве ходила с папой на ипподром.

Тодд взял девятимиллиметровый глок, удивившись, какой он легкий.

– Точно.

– Ты сказал, что это напоминание. О чем?

– Нам правда нужно об этом говорить?

– Нет. Вовсе нет. Забудь.

Тодд сунул пистолет за пояс и начал искать такие же. Немного помолчав, он сказал:

– Напоминание о том, как я облажался. Брианна – моя бывшая – ушла потому, что я не справился со своими проблемами. Задолжал людям кучу денег. Это было нечестно по отношению к ней и нашему сыну. После ее ухода я покатился по наклонной. Связался с плохими парнями в Атлантик-сити – с типом по имени Андре Кантос и его головорезами. Они показали мне, что бывает, если ты должен много денег мужику вроде Кантоса. Кровь на программке скачек – моя. Они здорово меня отделали, я долго от этого отходил. Мы должны были провести лето с сыном, но мне не хотелось, чтобы он видел меня таким. С тех пор мы еще не встречались.

Воспоминания обжигали. Тодд опустил глаза и заметил, что его руки дрожат.

Кейт вышла из-за прилавка с коробками патронов в руках. Она поставила их на стол-витрину и, к удивлению Тодда, обняла его за плечи. Он вдохнул запах ее волос и вспомнил, как просыпался в постели с Брианной. Его сердце затрепетало.

– Ты скоро увидишь своего сына, Тодд, – сказала она, наконец отстраняясь. – Очень скоро.

Он улыбнулся Кейт. Половина ее лица тонула в тени, другая ослепительно белела в лунном свете, льющемся из окон у него за спиной. Они стояли так близко, что Тодд мог бы просто поцеловать ее, но упустил момент и сразу же возненавидел себя.

– Что ты нашел? – спросила Кейт, осматривая пистолеты, которые он выбрал. – Хочу убедиться, что у нас будут подходящие пули.

– Вот. – Он протянул ей один из глоков. – Знаешь, как им пользоваться?

Она извлекла магазин, а затем со щелчком вернула его на место. Сжав затвор, начала заряжать пистолет, затем потянула за спусковой крючок. Он глухо щелкнул.

– Раз плюнуть.

– Раз плюнуть… – повторил он.

– Тодд…

Он собирался зарядить свой пистолет.

– Да?

– Тодд… – В ее голосе слышалось напряжение.

Подняв голову, он увидел, что Кейт напугана. Она смотрела мимо него – на окна. Он развернулся, инстинктивно шагнув назад. Его левое плечо уперлось в грудь Кейт. Сперва Тодд не понял, что именно она увидела, – только тяжелые снежные хлопья роились в чернильной ночи. Однако через секунду его мозг осознал неправильность этой картины. Словно кусочек пазла, соскользнувший со своего места, часть снега выбивалась из метели – маленький белый вихрь закручивавшихся штопором нитей. Вихрь проплыл перед окнами и остановился у двери, где постепенно стал обретать плотность. Снег начал сливаться – хлопья склеивались, формируя фигуру.

– Господи, – выдохнул Тодд и попятился от окон вместе с прижавшейся к нему Кейт.

Щупальце серебристого света вспыхнуло в центре вихря, блестя, как рождественская мишура. На один ужасный миг Тодд увидел появляющуюся в метели голову. Тварь то обретала плотность, то растворялась в снежных хлопьях – снова и снова, пульсируя, как некое электрическое поле.

– У нее есть руки, – сказала Кейт. Ее губы коснулись его уха. Он чувствовал, как все ее тело дрожит. – Она нас видит?

– Не думаю.

Внезапно одна из конечностей твари затвердела – превратилась в кривое лезвие. Чудовище вскинуло его над еще не сформировавшейся головой, и Кейт закричала. Кожа твари была белой, как у мертвеца, рука оканчивалась не кистью, а изогнутым, точно полумесяц, когтем. Глядя на него, Тодд вспомнил о серпах, которыми убирали пшеницу. Рука сохраняла плотность достаточно долго, чтобы чудовище успело вонзить ее в зеркальное стекло. Грохот был, словно от выстрела. Стекло содрогнулось. Там, куда упал коготь, появилось маленькое отверстие, похожее на пулевое, и от него в разные стороны брызнула паутина трещин.

– Тодд!

После второго взмаха огромной, похожей на лезвие руки окно обрушилось ледяным дождем.

– Беги! – закричал Тодд, бросаясь вперед, чтобы взять мешок с патронами. Холодный ветер ворвался в магазин и взъерошил его волосы. Тодд схватил мешок и сдернул его на пол. Подняв голову, он увидел, что Кейт застыла на месте, загипнотизированная снежным вихрем, влетевшим в разбитое окно.

– Кейт! С дороги!

Она не двигалась.

Снежное облако вздыбилось и на миг стало похоже на волну, готовую обрушиться на берег. Тодд вновь заметил проблеск серебряной нити, вьющейся в середине вихря. Рванувшись вперед, он схватил Кейт за ноги и потащил в сторону. Через секунду одна из рук-серпов обрушилась на стеклянный стол-витрину, осыпав их блестящими осколками.

– За мной! – воскликнул он и пополз по ковру к разбитому окну, глядевшему на площадь.

Раздался звук, похожий на скрежет шин по асфальту, – тварь у них за спиной завизжала во тьму. Оглушенный стуком собственного сердца, Тодд выпрямился и прыгнул в дыру в разбитой витрине. Ударился о тротуар так сильно, что, скрипнув зубами, почувствовал на языке крошево эмали. Едва он успел вскочить, как Кейт врезалась ему в грудь, и оба повалились на землю. Тодд ударился головой о лед и на миг испугался, что отключится.

Кейт рывком подняла его на ноги. Он пошатнулся, но устоял, и она потянула его за собой. Подошвы его ботинок заскользили по обледенелому тротуару, как в мультике; обретя равновесие, Тодд помчался за Кейт.

У них за спиной ночь расколол пронзительный крик.

Они бежали через площадь, когда из темных проулков появились две фигуры. Это были одержимые – люди с искаженными лицами и глазами, блестевшими, как драгоценные камни. Кейт закричала и резко свернула вправо. Тодд не отставал. Третья фигура выпрыгнула из темноты, и Кейт ударила ее по голове мешком с патронами, отбрасывая обратно в тень.

– Сюда! – закричала Кейт, указывая на узкую улочку, ведущую мимо заброшенного на вид дома. Вдалеке высокая и темная, похожая на перст церковь грозила черному небу.

– Скорее! – заорал Тодд, не смея оглянуться. – Бежим!

Кейт рванула к церкви, мешок с патронами качался, как маятник. Тодд споткнулся, но быстро восстановил равновесие и поспешил за ней. Почувствовав, что пистолет болтается за поясом, он вытащил его на бегу.

Церковь стояла на вершине покрытого снегом холма, окруженная высокими широкохвойными соснами. Здание словно дрожало в снежном мареве. Кейт метнулась по ступеням к тяжелым дверям. Потянула за кованые железные ручки, но они не поддались.

Тодд взлетел на крыльцо следом за ней и лишь тогда оглянулся на улицу.

– Черт.

К ним бежало несколько горожан.

– Закрыто, – сказала Кейт, словно не веря своим ушам. – Это церковь, и она, черт возьми, заперта…

Она принялась колотить в двери и кричать.

– Лучше дай мне патронов, – рявкнул Тодд. Он уже вытащил обойму.

Кейт опустилась на колени и начала рыться в сумке. Горожане взбирались на холм. Хуже того: похоже, часть неба двигалась, собираясь в полупрозрачные массы, сочившиеся сквозь ветви деревьев.

– Ох черт, – простонал он.

– Вот! Вот! – Кейт сунула ему в руки коробку девятимиллиметровых патронов. Затем она развернулась и закричала, прижавшись к закрытым дверям церкви.

Тодд возился с коробкой. Руки онемели от холода, и он уронил ее. Патроны брызнули в разные стороны.

– Дерьмо! – Упав на колени, он принялся собирать их и вставлять по одному в обойму.

– Быстрее, Тодд!

– Я пытаюсь!

Мужчина в порванных джинсах и залитой кровью толстовке уже взбирался по каменным ступеням церкви.

– Тодд!

Он вставил обойму и щелкнул затвором. Ему не нужно было целиться. Преследователь находился в трех футах от них, когда Тодд нажал на курок и разнес мужчине лицо. Кейт снова закричала, зажав руками уши. Рука Тодда дрожала, но он не опустил пистолет. Тело мужчины завалилось назад и обмякнув растянулось на ступенях. Затем все случилось в точности как с тем незнакомцем, которого Шона застрелила у Pack-N-Go. Тело нового мертвеца затряслось и выгнулось. Что-то вроде пара начало подниматься из трупа. Если бы не легкая матовая дымка, оно осталось бы невидимым – смотреть сквозь него было все равно что глядеть в марево над пустынным шоссе. Позади мир дрожал и искажался.

Кейт завизжала, указывая на улицу. К церкви бежали еще двое горожан, и их шаги были необычайно широкими. Они скакали, как лошади.

Тодд выстрелил дважды – и оба раза промазал.

– Целься лучше! – закричала Кейт. – Лучше!

– Я пытаюсь!

Тварь, выбравшаяся из трупа, теперь парила перед ними, как призрак. Она состояла из снега, хотя снежинки блестели, словно кристаллы, и Тодд снова различил тонкую серебряную нить в сердце метели. Это ее душа. Я не знаю, откуда мне это известно, но это правда. Она живая, и у нее есть душа.

Тодд выстрелил, но пуля прошла сквозь снег. Он вспомнил слова Шоны: они как дым.

Серебряная нить вспыхнула ярче, когда из снега начало формироваться подобие руки. И снова Тодд различил изогнутое лезвие… и увидел, как оно с каждой секундой обретает плотность.

Мы умрем здесь, подумал он. Сейчас.

Внезапно он понял, что Кейт уже не стоит рядом с ним. Тодд обернулся и увидел ее ноги, исчезающие за открывшейся дверью.

Он рванулся вперед, под своды церкви. Там упал на мраморный пол и расшибся так, что из легких вышибло воздух. За его спиной захлопнулась тяжелая дверь. Через секунду рука-лезвие твари вонзилась в дерево. Звук был как от выстрела.

Тодд Карри отключился.

– Вы их видите? Куда они побежали? – Шона прислонилась к стеллажу, чтобы не упасть. Фред и Нэн вглядывались в окна, пытаясь увидеть, куда делись Тодд и Кейт.

– Они побежали по той дороге, – сказала Нэн, указывая пальцем. – Куда она ведет?

– К церкви Святого Иоанна, – ответила Шона.

– Я больше их не вижу, – сказала Нэн. – Слишком темно.

Она отвернулась от окна, ее лицо было испуганным и бледным.

– За ними гонятся люди.

– Они не люди, – поправила Шона.

Сжимая винтовку, Фред отвернулся от окна и подошел к прилавку.

– У них есть пистолеты, – заметил он, снова роясь в коробке с патронами. – Я видел. Они справятся.

– Правда? – возразила Нэн. – Неужели? Ты этого не знаешь.

– Они быстрые и умные. С оружием у них есть шансы.

Нэн затрясло. Шона схватилась за стеллаж, испугавшись, что женщина действительно взорвется.

– Прекрати! – закричала Нэн на Фреда. – Хватит врать! Хватит говорить, что все будет хорошо, хотя на самом деле это не так!

Слезы брызнули у нее из глаз и покатились по бледному лицу. Она дрожала всем телом.

– Просто прекрати!

Ее истерика застала мужа врасплох.

– Нэн…

– Я устала от этого! Мне надоело притворяться, что я тебе верю!

Не говоря ни слова, Фред бросился к ней и сгреб в объятия. Нэн стукнула его кулачком, но слабо. Он обнял ее еще крепче, и от этого зрелища что-то сломалось в душе у Шоны. Она перевела взгляд на лаз, ведущий в вентиляционную шахту, и ощутила ледяной ужас.

– Фред… Нэн…

Оба повернулись к ней.

– Смотрите!

Легкий снег блестящим конфетти падал из вентиляционной шахты и висел перед дверцами холодильника. Снежинки не падали на пол, а парили, словно незримая сила удерживала их в воздухе.

Фред медленно отпустил Нэн и тихо попятился к прилавку, на котором оставил винтовку.

Белое облако крутилось и подрагивало. Волна снега еле заметно поднялась из дымки, как цветок, распускающийся на лозе. Затем снежное щупальце молнией метнулось вперед и хлестнуло по винтовке, скинув ее за прилавок.

Нэн взвизгнула и попятилась за стеллаж с консервами. Фред замер, не зная, что делать. Облако снега начало густеть, затвердевать, танцуя вокруг Фреда, словно желая заключить его в объятия.

– Не дай ему коснуться тебя, – предупредила Шона. Она заметила на полке спрей от насекомых и осторожно двинулась в его сторону. Потянулась к баллончику, не сводя глаз с кружившегося снежного вихря.

Фред словно впал в транс. Он смотрел на клубившуюся перед ним массу, распахнув глаза, как ребенок. Будто во сне, он поднял руку и коснулся снега. Его пальцы прошли сквозь дрожащее белое облако, оставляя борозды. На лице старика проступило благоговение.

– Не дай ему тебя одурачить, Фред, – сказала Шона. Она приближалась к Фреду, спрятав баллончик спрея за спину.

В снежном облаке проступила голова и повернулась к Шоне. Она увидела лицо призрака с темными, пустыми ямами вместо глаз. Чем дольше голова смотрела на нее, тем прозрачнее становилась.

Фред медленно опустил руку… и в этот миг снежное облако обрело плотность, отрастив слишком длинные конечности, оканчивавшиеся лезвиями. Тварь засвистела, как останавливающийся поезд. Нэн вскрикнула и толкнула стеллаж с консервами. Тварь быстро растаяла, а затем материализовалась снова, на сей раз перед женщиной. Руки-лезвия взметнулись вверх, словно мечи, занесенные для удара.

– Иди нахер! – закричала Шона и нацелила на чудовище баллончик. Нажав на кнопку, она поднесла к струе спрея зажигалку и воспламенила ее. Вспыхнул самодельный факел. Ослепительный язык пламени возник между ней и тварью. Чудовище завизжало от боли, словно одновременно разбилась тысяча окон, – огонь заставил его принять материальную форму. В сполохах пламени Шона различила сгорбленную, бледную спину и выступавшие под кожей позвонки. Твари опалило половину лица, и она взирала на девушку, как горящий череп. Единственный глаз пылал, будто уголь. Существо размахнулось огромной лапой, выбило баллончик из руки Шоны и попятилось; половина кошмарного лица еще горела. Тварь развернулась и завизжала на Шону, нависая над ней грозовым облаком и воняя жженой резиной и горящим дерьмом.

Шона перекатилась в следующий ряд, когда банки содовой взорвались от жара. Она почувствовала, как что-то острое и безжалостное ударило в правое бедро и отлетело во тьму. Вскочив на ноги, девушка бросилась в другой конец магазина и не оглядывалась, пока не врезалась в дальнюю стену.

Тварь возвышалась над Фредом, ковылявшим по проходу к жене. Руки-лезвия возникли снова, вскинутые, как лапы богомола. Шона не успела ничего сделать – просто увидела, как эти два ножа вонзились в ключицы Фреда. Пронзенный, он дернулся, пытаясь освободиться; его ноги месили воздух. На губах выступила кровь, глаза выпучились и округлились, как блюдца.

Огонь погас на спине чудовища, оставив лишь след ожога на полупрозрачной резиновой коже. Тварь взгромоздилась на плечи Фреду, все глубже погружая двойные лезвия в плоть. Рубашка у него на спине покраснела от крови. Нэн оцепенела от ужаса и просто смотрела на это, забившись в угол.

Шона нырнула под прилавок, пытаясь нащупать оружие в темноте. Что-то заливало ей глаза. Кровь? С секунду она вообще ничего не видела. Затем ее рука коснулась приклада винтовки, и она рывком подобрала оружие с пола. С винтовкой наготове Шона встала из-за прилавка.

Тварь уже наполовину залезла во Фреда Уилкинсона. Она превратилась в смутный призрак и втягивалась в его тело, словно душа, возвращавшаяся в труп. Глаза Фреда моргнули, и лицо исказилось в богомерзком подобии жизни. Его голова неловко, как у марионетки, повернулась к Нэн. Ухмылка старика украсила бы хеллоуинскую тыкву.

Нэн закричала и попыталась глубже забиться в угол.

Шона взяла Фреда на мушку и выстрелила. Пуля пролетела мимо, попав в зеркальное окно, покрывшееся паутиной трещин.

Нежить-Фред повернулся к Шоне. На миг она увидела чудовище у него на спине, управлявшее им, как марионеткой, выбиравшее его движения и жесты.

– Не стреляй в него! – закричала Нэн с другого конца магазина. – Пожалуйста!

Сконцентрировавшись, Шона выстрелила еще раз. Эта пуля попала Фреду в низ живота, и из дыры в его спине фонтаном брызнула черная кровь. Он все еще ухмылялся. Покачиваясь, двинулся к ней.

Это свежее тело, успела подумать Шона. Чудовище все еще может им управлять.

Она попыталась выстрелить в третий раз, но винтовка лишь глухо щелкнула.

Пусто.

Проклятье!

Она опустила кулак в коробку с патронами, вытащила один, сунула в магазин. Фред приближался, почти не пошатываясь. Черные пенные слюни свисали у него изо рта, каждый шаг оставлял кровавые следы на линолеуме.

Шона закрыла затвор, уперла винтовку в плечо и быстро нажала на курок.

Голова Фреда Уилкинсона взорвалась облаком красного тумана.

Не теряя времени даром, девушка схватила еще пригоршню патронов и с винтовкой на плече перепрыгнула через прилавок. Когда тело Фреда начало содрогаться на полу, Шона бросилась к Нэн и подтолкнула ее к входной двери.

– Фред! Фред! – кричала та, не в силах остановиться.

Шона отпихнула ее в сторону и отодвинула засов. Когда она пинком распахнула дверь, внутрь Pack-N-Go хлынул ледяной ветер. Он бросил волосы ей в лицо, на секунду ослепив. Она потянулась к Нэн, схватила женщину за пальто и вытащила за порог.

Снаружи было пусто. Все еще продолжая тянуть Нэн за собой, Шона бросилась через площадь. Она знала, что все двери заперты, а некоторые даже забаррикадированы. Здесь спрятаться не удастся… Шона потянула Нэн к ближайшей машине – фольксвагену-жуку с распахнутой водительской дверцей.

Женщина, рыдая, рухнула в снег. Шона неуверенно шагнула к автомобилю, намереваясь оставить Нэн на земле, но передумала.

– Вставай! – закричала она. – Нужно идти!

– О Фред, – рыдала Нэн. – О…

Шона упала рядом с ней на колени.

– Пожалуйста, Нэн. Нам нужно идти. Прошу тебя. Я не хочу здесь умереть. Пожалуйста.

Нэн закивала. Вытерла глаза тыльными сторонами ладоней и встала без всякой помощи.

На другой стороне площади витрины Pack-N-Go взорвались дождем осколков.

– Залезай! – закричала Шона, толкая Нэн внутрь фольксвагена. Пожилая женщина потеряла равновесие и растянулась в салоне, суча хрупкими ногами. Шона не стала ждать, пока та переберется на пассажирское сиденье, – просто запрыгнула на нее сверху и захлопнула водительскую дверцу.

Тодд медленно разлепил веки. Его первой мыслью было: я ослеп. Он ни черта не видел. Лежал на чем-то жестком и неудобном и, хотя глаза отказали, почувствовал, что темнота простирается далеко вокруг, словно он очнулся в огромной пещере.

Тодд застонал и перекатился набок. Услышал движение во тьме неподалеку и насторожился. Вспомнил про оружие, провел руками по телу – но пистолета не нашел. Голова пульсировала от боли, во рту был привкус крови.

– Кто здесь? – спросил он темноту.

– Шшш, – раздался девичий голос. – Все будет хорошо.

– Где я?

– В Святом Иоанне. Это церковь. Здесь ты в безопасности.

Он сглотнул, как будто пропихнул в горло кусок обсидиана.

– Кто ты?

– Меня зовут Мэг.

Он почувствовал, как девочка приблизилась к нему в темноте. Через секунду край ее одежды задел его кисть. Она села перед ним, и он уловил запах немытого тела. Тодда охватила паника. Он представил малышку без лица, застывшую перед ним в кромешной тьме и говорившую с ним, не имея рта.

Чиркнула спичка, запахло серой, загорелась свеча. Над ее огоньком на лице девочки дрожали тени.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Думаю, да…

Он осмотрелся и понял, что сидит на одной из церковных скамей. В темной глубине церкви алтарь возвышался над кафедрой, как камень Стоунхенджа.

– Где Кейт?

– Дама, что была с тобой?

– Да. Где она?

– Приводит себя в порядок в задней комнате. Ты тоже можешь умыться, если хочешь.

– Кто ты?

– Я же сказала. Я – Мэг.

– Я имею в виду, откуда ты пришла? Как здесь оказалась?

– Родные привели меня сюда, когда все началось. Сказали, здесь будет безопасно.

– Значит, ты местная? Из Вудсона?

– Да. – Она оглядела его. Ее одежда была грязной и рваной. Лицо обрамляли темные спутавшиеся кудри. – А ты не отсюда.

– Да, – ответил он. – Мы с друзьями проезжали мимо. Наша машина сломалась на шоссе. Мы пришли за помощью.

Девочка хихикнула, прикрыв рот ладонью. Затем быстро извинилась:

– Прости. Я не хотела смеяться. Просто это звучит так забавно: вы пришли сюда за помощью. Из всех возможных мест именно сюда.

– Да уж, точно, – сказал он, приглаживая волосы. Принюхался и почувствовал в воздухе запах крови. – Сколько человек прячется в церкви?

– Только я и мой брат. Его зовут Крис.

– Что случилось с вашими родителями?

Девочка отвела глаза. В профиль она казалась старше, чем сперва решил Тодд.

– Прости, – сказал он, не ожидая ответа. Он и не думал, что она заговорит. – У тебя есть доступ к машине?

– Я не умею водить.

– Но рядом с церковью есть машина? Что-нибудь, на чем мы сможем уехать?

– Не знаю. Вряд ли. Мы не на машине приехали. Мы бежали. – Она задула свечку, снова погрузив их во тьму. – Крис говорит не зажигать свечи надолго.

– А где он сейчас?

– На колокольне. Оттуда видно весь город.

– Где мой пистолет?

Девочка не ответила.

– У меня был пистолет, – сказал Тодд. – Что с ним случилось?

– Его забрал Крис.

– Почему?

– Для защиты. Он сказал, что мы нуждались в оружии – и Господь даровал нам его.

– Господь?

– Он послал тебя сюда, чтобы ты защитил нас. Так Крис говорит.

– Превосходно. Сколько лет Крису?

– Двадцать.

– А тебе?

– Четырнадцать.

Тодд почувствовал, как пальцы девочки скользнули в его ладонь. Он был слишком шокирован, чтобы отстраниться.

– Думаю, мне надо увидеть мою подругу, – сказал он.

– Как ее зовут? Кейт?

– Да. Можешь отвести меня к ней?

– Да, в темноте, – ответила девочка. – Мне даже свечу зажигать не надо.

– Но я не увижу, куда иду, – сказал он, хотя уже начал различать смутные очертания в лунном свете, сочившемся сквозь витражные окна. Прямо над алтарем он заметил стеклянные панели на потолке, хотя ночь была слишком облачной, чтобы дать луне светить в полную силу.

– Просто держи меня за руку, – сказала девочка и поднялась на ноги.

Откинувшись на подголовник и закрыв глаза, Шона, всхлипывая, ловила ртом воздух. Рядом с ней, на пассажирском сиденье, почти беззвучно плакала Нэн, закрыв лицо руками. Когда сердцебиение успокоилось, Шона открыла глаза и уставилась в ветровое стекло, полностью занесенное снегом. Она поставила винтовку между сиденьями и сжала руль – просто чтобы не выпасть из реальности. Шона представила себя в кабриолете: она едет по шоссе в пустыне, солнечные лучи играют на хроме, ветер развевает волосы! Только так можно было бороться с ужасом вокруг… а она слишком долго боялась.

Кроме того, в машине воняло. Шона пошевелилась, и под ее телом захрустели ледяные кристаллы. Наклонившись вперед, она различила на приборной доске замерзшую кровь. Девушка вскинула руку и поправила зеркало над головой, чтобы можно было посмотреть на заднее сиденье.

Там был мертвец. Человек. Она различила белую руку в потеках крови.

О господи, о черт, о господи…

– Успокойся, – сказала она Нэн. Опустила руку и стукнула в окно так, что по стеклу поползла маленькая трещина. Ворвавшийся в салон ветер был ледяным, но запах немного рассеялся. – Нэн, пожалуйста, успокойся.

Нэн вытерла глаза. Сдержав слезы, она уставилась на свои руки. Дыхание вырывалось у нее изо рта маленькими облачками и затуманивало ветровое стекло.

– Он мертв. Правда мертв. Ты его застрелила.

– Он умер до этого, – объяснила Шона. – Поверь мне.

– Я знаю.

Шона протянула руку и коснулась рулевой колонки. Когда она нашарила ключ в замке зажигания, в груди у нее вспыхнула искра надежды. Она повернула его, но машина молчала.

– Проклятье.

– Фред уже пытался ее завести, – еле слышно сказала Нэн. – Как и другие машины на этой стороне площади. А потом тот… тот мужчина вышел из теней и бросился за нами. Ты его застрелила.

Женщина повернулась к ней, но Шона не могла смотреть ей в глаза.

– Что теперь?

Теперь мы будем сидеть в этой машине, пока не замерзнем насмерть, подумала Шона.

К ее удивлению, при мысли об этом она едва не расхохоталась. Это бы точно утешило Нэн. Застрять в машине с сумасшедшей…

– Может, вернуться на шоссе? – предложила Нэн. – Дождемся, пока появится другая машина, и остановим ее.

– Не выйдет.

– Но ведь всю ночь здесь сидеть не получится? Мы замерзнем.

– Знаю. Я думаю.

– Она… она на минутку обрела плоть, да? Та тварь. Когда ты ее подожгла, она стала реальной.

– Знаю. Я заметила. – Шона пригладила волосы, спутавшиеся, как воронье гнездо. – Те бочки снаружи, в которых горит огонь, – идея Джареда. Он заметил, что эти твари стараются держаться подальше от высоких температур. Жар делает их материальными, и тогда их можно ранить или даже убить. Думаю, потому они и забираются в людей – чтобы есть. Тепло человеческого тела делает их достаточно плотными для кормежки.

Нэн спросила:

– Кто такой Джаред?

– Мой парень. Мертвец в Pack-N-Go, – понизив голос, сказала Шона. – Они добрались до него два дня назад. Пришлось его застрелить. Это его винтовка. Он охотился с ней на оленей.

Внезапно она рассмеялась. Затем ее смех перешел в рыдания. Нэн обняла ее за шею и прижала к себе. Они заплакали вместе.

В абсолютной тьме Тодд шел за девочкой в глубины церкви. Ее тонкая рука была ледяной. Когда они добрались до узкого коридора, Мэг снова зажгла свечу, и желтоватый свет упал на стены, обшитые деревянными панелями.

– Иди за мной, – потребовала Мэг и поспешила вперед.

Тодд пошел следом. С литографий на стенах на него осуждающе смотрели Иисус и дева Мария. В конце коридора Тодд различил закрытую дверь, из-под которой сочилось слабое оранжевое сияние. Мэг остановилась и взялась за дверную ручку.

– Не сердись, – сказала она.

– О чем ты?

– Просто пообещай, что не станешь.

Он кивнул, чувствуя себя глупо.

– Ладно. Обещаю.

Мэг открыла дверь и потянула его в комнату.

В помещении была только Кейт, привязанная к стулу. На полу в керамических тарелках горело несколько свечей. Кейт подняла голову – спутанные волосы закрывали ее лицо, плечи и руки были обмотаны веревкой. С нее сняли свитер – смятый, он валялся в углу в опасной близости от горящих свечей. Она была только в тоненьком атласном бюстгальтере.

– Боже, Тодд, – простонала Кейт.

Он метнулся к ней, упал на колени перед стулом.

– Какого черта? – Он злобно воззрился на Мэг. – Что ты натворила?

– Ты обещал не сердиться.

– Здесь есть еще один, – выпалила Кейт. – Пацан. Он связал меня… снял с меня одежду…

Она дрожала от холода, ее кожа покрылась мурашками.

– Держись, – сказал Тодд, обходя стул, чтобы развязать ее.

– Не надо этого делать, – сказала Мэг. – Крис связал ее не просто так.

– Правда? – возразил Тодд. – Почему же?

Рассердившись, Мэг не ответила. Она задула уже не нужную свечу.

Он развязал веревки, и они упали на пол и на колени Кейт. Она выпуталась из них и вскочила со стула, обхватив руками голое тело. Ее грудь была маленькой, на коже выступили мурашки, соски затвердели от холода и торчали под тканью бюстгальтера. Смутившись, Тодд отвел глаза. Поднял с пола свитер и бросил ей.

– Твой брат забрал и мешок с патронами? – спросил он Мэг.

Девчонка не ответила.

– Думаю, да, – сказала ему Кейт, натягивая свитер. – Я… я на самом деле не помню, что случилось.

– Ты ранена?

– Нет.

– Хорошо. – Тодд повернулся к Мэг, со скукой наблюдавшей за ним. – Я хочу, чтобы ты отвела меня к своему брату. Хочу познакомиться с Крисом.

– Он спас тебе жизнь, – напомнила Мэг.

– А еще Крис говорил, что Господь послал меня сюда для вашей защиты, так? Дай мне выполнить свою работу, детка.

Сомнение мелькнуло в маленьких черных глазах Мэг. Подумав пару секунд, девочка развернулась и тяжелым шагом вышла из комнаты. За порогом она снова зажгла свечу. Оглянулась и сказала:

– Ладно, идем.

Тодд и Кейт последовали за ней.

– Что там? Что ты видишь? – спросила Нэн, придвигаясь поближе к Шоне, чтобы выглянуть из водительского окна. Та слышала, как стучат зубы пожилой женщины. Конечно, если они останутся здесь надолго, то еще до утра превратятся в сосульки.

Шона прижала палец к стеклу.

– Что-то между теми зданиями. Яркий свет. Всполохи.

– А я не… – начала Нэн, но замолчала, когда свет мигнул снова. Словно вспышка фотоаппарата на миг осветила темную улицу на другой стороне площади. – Да! Но что это?

– Не знаю.

– А какая это улица?

– Фэйрмонт-стрит. Там в конце мой дом.

– Что может так вспыхивать?

– Не знаю.

– Как думаешь, оно нам поможет? – В голосе Нэн звучала надежда, и от этого Шоне стало горько.

– Не знаю. Это может быть что угодно, – ответила она.

Шона положила винтовку на колени и полностью ее зарядила.

– Наверное, я должна проверить.

– В одиночку?

Шона оглядела женщину. Нэн была в отличной форме, но под силу ли ей еще одна пробежка по городу? Всего час назад она видела, как ее муж превратился в чудовище, как ему отстрелили голову…

– Я не хочу сидеть в машине одна, Шона. Я сойду с ума.

Попробуй запереться в супермаркете с безголовым трупом своего парня, хотела ответить девушка, но промолчала.

И кивнула:

– Хорошо. Но нужно быть быстрыми и осторожными.

– Если там… ох! – Нэн повернулась и заметила труп на заднем сиденье. Уставилась на него, открыв рот. – Боже правый.

– Не смотри на него.

– О. О. О.

– Ты со мной, Нэн?

Глубоко вздохнув, женщина отвернулась от заднего сиденья. Уставилась вперед, уперев руки в колени. Через несколько секунд она сказала:

– Я с тобой.

Мэг провела их по узкой лестнице, похожей на чердачную; та скрипела под их общим весом. Пламя свечи заставляло тени плясать и прыгать по стенам. Несмотря на то что стало холодней, а Тодд оставил пальто в Pack-N-Go, чтобы протиснуться в вентиляционную шахту, он сильно потел. Живот крутило от дурного предчувствия. Что-то здесь было совсем неправильно.

В конце лестницы прямо у них над головами виднелся люк. Мэг дважды постучала по крышке, толкнула ее и подняла. Заскрипели петли. Прежде чем подняться на колокольню, девочка одарила их мрачным взглядом и сразу показалась гораздо старше своих четырнадцати лет. Затем она забралась наверх и исчезла в люке.

Тодд полез следом, приготовившись ко всему.

Он оказался в квадратной комнате с окнами на каждой стене. Отсюда весь город был виден как на ладони. Прямо над головой Тодда с утопленных в потолке балок свисал древний медный колокол. Чувствовался слабый запах, вроде бы не суливший опасности, но как-то не подходящий этому месту. Через секунду Тодд его узнал: кукурузные чипсы.

Мэг слилась с тенями, среди которых, сгорбившись на складном стуле, сидела другая фигура. Это ее брат Крис? Когда Тодд помог Кейт выбраться из люка, девочка стукнула силуэт по плечу. Он вздрогнул, выпрямился на стуле. Под его ногами захрустели пакеты картофельных чипсов. Он причмокнул.

– Что? – рявкнул пацан… а потом увидел перед собой Тодда и Кейт. Он вскочил со стула и медленно подошел к пятну лунного света, падавшего из ближайшего окна. Пацан оказался высоким и широкоплечим, но у него было детское лицо: пухлые щеки, по-младенчески косящие глаза и ямочка на подбородке. Словно бродяга, он кутался в несколько слоев одежды, из-под которых почти комично торчал большой живот, и, как банданой, повязал лоб пурпурной атласной лентой. Тодд сразу заметил у него за поясом свой пистолет.

– Ты Крис? – спросил он.

Пацан оглядел его с головы до ног. Затем его поросячьи глазки нашли Кейт и изучили ее. Повернувшись к Мэг, он спросил:

– Кто сказал тебе развязать ее?

– Я ничего такого не делала, – ответила она и указала на Тодда. – Это все он.

Рука Криса взлетела, и он ударил ее по лицу.

– Эй! – закричала Кейт. – Что с тобой не так, черт возьми?

– Кто вы? – вопросил Крис. – Откуда явились? Вы не из города.

Тодд вскинул руки, пытаясь показать, что они не хотят ничего дурного.

– Полегче. Ты прав, мы не местные. Наша машина сломалась на шоссе этой ночью, и мы пришли в город за помощью. Мы никак не связаны с тем, что здесь творится.

– У девчонки порезы на спине, – сказал Крис.

– Что? – выдавил Тодд. На секунду он решил, что пацан говорит о Мэг. Но потом вспомнил ранки, которые видел на голой спине Кейт, отвязывая ее от кресла, и какая-то часть этого безумия начала проясняться.

– Нет, – сказал Тодд. – Ты ошибаешься.

– Я сам видел! – Пацан был непреклонен.

– Она не из их числа, – проговорил Тодд.

– Я? – недоумевая, спросила Кейт.

– Повернись, – велел ей Крис. – Подними футболку. Я хочу их увидеть.

– Хрен тебе, озабоченный сопляк, – рявкнула она.

Крис рванул пистолет из-за пояса. Тодд закрыл собой Кейт, все еще не опуская рук.

– Полегче. Она тебе покажет. Кейт, повернись и подними футболку. Он думает, ты одна из них.

– Это безумие.

– Безумие, если тебя пристрелит здесь повелитель мух, – возразил Тодд. – Просто сделай это.

Кейт медленно развернулась и подняла футболку до плеч. Ее гладкую кожу усеивали проколы и ранки с зазубренными краями – вероятно, она получила их, когда разбилось окно оружейного магазина и осколки стекла брызнули во все стороны.

– Видишь? – сказал Тодд, проводя рукой по спине Кейт. От его прикосновения она поежилась. – Это просто порезы. Мы удирали от этих тварей и попали под дождь из осколков. Понял? С ней все в порядке. С нами обоими.

Крис жевал щеку. Его подозрительные масляные глазки метнулись с Кейт на Тодда и снова вернулись к ней. Наконец парень фыркнул и убрал пистолет за пояс.

– Ладно, – сказал он, хотя, судя по голосу, расстроился из-за своей ошибки.

Кейт опустила свитер и обхватила себя руками. Она дрожала от холода. Погладив ее по предплечью, Тодд спросил Криса, есть ли у них еще одежда.

Пацан снова рухнул на складной стул. Зло посмотрел на сестру и процедил:

– Отведи ее к сундуку. Пусть возьмет, что захочет.

Не говоря ни слова, Мэг подошла к Кейт, взяла ее за руку и потянула к люку. Кейт бросила на Тодда прощальный взгляд и исчезла в темном колодце лестницы.

Тодд подошел к ближайшему окну. Отсюда он хорошо видел городскую площадь. За ней лежали пожарная часть, здание, которое могло быть школой, и офис шерифа. Везде было темно. В кюветах валялись перевернутые машины. На окраине города Тодд разглядел скорую, застывшую на обочине; ее замело, задние двери были распахнуты. Его сердце упало, когда он заметил, что окна Pack-N-Go разбиты.

– Вот черт…

– Я видел, как вы бежали по площади, – сказал Крис со складного стула. Его голос пищал, как фагот. Вонь кукурузных чипсов наполняла колокольню, напоминая Тодду запах немытых ног. Он изо всех сил старался не сблевать. – Там внизу есть еще люди.

– Да, – подтвердил Тодд. – Надеюсь, они в порядке.

– Две дамы выскочили из супермаркета, – продолжал Крис. – Я их видел.

Тодд повернулся к нему.

– Видел? Куда они пошли?

Пацан безразлично пожал плечами и раздраженно заявил:

– Не знаю! Я ведь не могу следить за всем.

Судя по его интонации, Тодд и сам должен был понять это, если он не дебил.

За площадью время от времени вспыхивали белые огни. Они напоминали о пулях, рикошетивших от зданий.

– Что это? – спросил он пацана.

– Огоньки? Оборванные провода.

– Вот почему вырубилось электричество…

– Это они сделали, – сказал Крис. – Эти твари.

– Как думаешь, кто-то остался в городе?

– Да что с тобой такое? Неужели ты не понимаешь? – вскинулся пацан, едва не сорвавшись на крик. – Весь город на месте. Просто большинство жителей… ну, изменились.

– Это мягко говоря.

Крис выпрямился на стуле.

– Что ты сказал? – почти заорал он на Тодда.

– Забудь.

– Не говори мне «забудь». Я задал тебе вопрос! – Пакеты чипсов снова захрустели у него под ногами.

– Я сказал – «мягко говоря». Это был сарказм.

– Не шути со мной. Я тут за главного. Теперь я всем заправляю.

– Кто назначил тебя главным?

– Мой отец, так что иди нахрен! – Пацан облизал губы, его голос дрогнул. Тодд решил, что «нахрен» не было частью его повседневного словаря. – Ты все равно здесь чужой.

– Я ничего такого не делаю. Не пытаюсь стать главным. Хочешь быть лидером, Крис, – хорошо. Мне просто нужно отсюда выбраться.

– Ты не сможешь. Отсюда не сбежать.

– Почему?

– Эти твари тебя не выпустят. Выхода нет. – Он подался вперед на стуле и постучал по витражу пистолетом (Тодд даже не заметил, как пацан достал его из-за пояса). – Они в снегу, разве ты не заметил? Они и есть снег.

– И все-таки, – сказал Тодд. – Должен быть какой-то путь. Если мы доберемся до машины, которая заведется, то сможем уехать.

– Тачки на площади встали. Мои родители пытались завести одну. Тогда-то он их и увел.

– Увел?

– Забрал их, – раздраженно сказал Крис. – Снег.

Толстяк слетел с катушек, подумал Тодд.

– Папа вернулся, но мы остановили это. Я не знаю, что стало с мамой.

– Что ты имеешь в виду?

Крис нахмурился и снова слился с тенями.

Папа вернулся, но мы остановили это…

– Ты веришь в Бога? – внезапно спросил Крис. – Какого ты вероисповедания?

– Я родился в католической семье, – признался Тодд. – Но сегодня впервые лет за десять оказался в церкви. А что?

Крис фыркнул, но не ответил.

Тодд отвернулся и снова взглянул в окно.

– Чтоб мне провалиться. Это же Нэн и Шона!

Он попытался приоткрыть окно и позвать их, но оно не поддавалось.

– Прекрати! – заорал Крис, вскакивая со стула.

– Но там внизу мои друзья!

– Они уже покойники. Эй, убери руки от окна!

– Я просто…

Тяжелый удар по затылку отправил Тодда во тьму.

Удивительно, но они пересекли площадь без приключений. Честно говоря, Шону даже насторожило, что это удалось им с такой легкостью. Она прокралась меж двух витрин на улицу, на другой стороне которой в отдалении чернели сосны. Нэн держалась рядом. Время от времени Шона оглядывалась, чтобы убедиться, что пожилая женщина не отстает. Всякий раз та грустно ей улыбалась, но не выказывала признаков усталости.

Крепкая старушка, подумала Шона.

– Тихо, – сказала она, добравшись до сосновой рощи. Вдвоем они присели в снегу и оглядели улицу. Здания на Фэйрмонт казались темными и безмолвными, как и весь город. Шона различала собственный дом со старыми качелями на крыльце и гирляндами, свисавшими с карнизов, – до него было рукой подать. Неужели сейчас действительно рождественское утро? Она не могла в это поверить.

На улице царила мертвая тишина. Судя по тому, что Шона заметила из фольксвагена, вспышки света исходили от… но теперь она видела только расползавшиеся тени. Белые хлопья все еще лениво падали с неба, и девушка почувствовала, как внутри нарастает тревога. Я никогда не смогу глядеть на снег так, как раньше, подумала она… и следом: если переживу эту ночь.

– Вот, – сказала Нэн, когда белая искра вспыхнула на лужайке дома Барристеров. – Порванный провод.

– Проклятье, – пробормотала Шона. – Я-то надеялась встретить здесь национальную гвардию.

– Где твой дом? – спросила Нэн.

Шона ткнула в него пальцем.

– Пойдем туда?

– Нет, нам нельзя ни в один из этих домов.

– Почему?

– Они не пусты.

– О чем ты?

– В городе примерно двенадцать сотен человек. Те, что не умерли, – изменились. Они затаились в домах… Выглядят как люди, но на самом деле ими не являются. Больше нет.

– Вроде тех, что бежали за Тоддом и Кейт к церкви? Так… стало… стало с Фредом?

– Нет. Эти изменились иначе. Они, как куклы-варежки, нужны для быстрых действий. Другие горожане… думаю, их чудовища выбрали в качестве постоянного жилья. Не только чтобы есть, но и чтобы ходить среди нас. Они ведут себя как люди, но это не люди. Настоящее гребаное вторжение похитителей тел.

– Господи, – проговорила Нэн. – Я видела одного такого. Мы подобрали его на шоссе. Он сказал, что его зовут Эдди Клемент, что ищет свою дочку. У него действительно была дочь, и они убежали вместе.

– Если эти твари остаются внутри людей надолго, они застревают. Превращаются в кошмарный гибрид.

– И они… в тех домах?

– Да. По крайней мере в некоторых. Не знаю, где именно.

– Если они наполовину люди – значит, с ними можно поговорить. Они могут нас выслушать. Могут…

– Нет. Они только выглядят как люди. Они другие.

Через улицу провод заискрил и щелкнул, осветив дом Барристеров.

– Надо найти теплое укрытие, – начала Шона. – Думаю, можно добраться до…

– Смотри! – Нэн указала в дальний конец улицы. – Малыш…

Но это был не маленький мальчик, сразу поняла Шона. Ребенок, лет шести или семи, судя по росту, стоял посреди Фэйрмонт-стрит в пижаме и босиком. Если бы не стена сосен и не расстояние между ними, Шона бы поклялась, что гребаная тварь уставилась прямо на них.

– А вдруг он нормальный? – спросила Нэн. – Вдруг ему нужна помощь?

– Он не человек, – уверила ее Шона. – Больше нет.

Нэн всматривалась во тьму, разглядывая хрупкую фигурку. Через несколько секунд она сказала:

– Его лицо… с ним что-то не так?

Шона шарила по карманам в поисках патронов.

– Просто держись от него подальше, Нэн. Сиди в роще.

– Думаю…

Голос Нэн оборвался. Шона развернулась и увидела, что из-за сосен возникла фигура. Ее лицо терялось в тени, а одна из рук зажала рот Нэн. Глаза бедной женщины над грязными костяшками чужих пальцев округлились от ужаса, а ноги задергались в воздухе, когда похититель потащил ее сквозь рощу.

Шона метнулась вперед и схватила Нэн за лодыжку. Свободной рукой она вскинула винтовку и уперла приклад в плечо. Высоко прицелилась. Нажала на курок.

Деревья вздрогнули. Рощу наполнил низкий вой. Нэн все еще отчаянно пиналась, сосновые лапы скрывали верхнюю половину ее тела. Шона дернула женщину на себя, но умудрилась только сорвать с нее штаны. Она рухнула на задницу, винтовка упала в снег.

Приглушенный крик раздался среди деревьев, и ноги Нэн исчезли во тьме ветвей.

Схватив винтовку, Шона бросилась за ней. Сосновые лапы хлестали ее по лицу. Она звала Нэн по имени, но женщина не отвечала. У Шоны было ощущение, что фигура, тащившая Нэн, всего в нескольких футах впереди, но она никак не могла ее догнать. Решив рискнуть, Шона вскинула винтовку и снова выстрелила. Пуля ушла в молоко. В ушах у девушки зазвенело.

Наконец она пробилась сквозь рощу и вылетела на улицу. Впереди неестественно быстро мчалась тень, волоча Нэн за волосы. Шона вновь вскинула ружье и выстрелила два раза. Обе пули вошли в спину похитителя, но не замедлили его.

– Шооооооонааааа! – крикнула Нэн, когда фигура вытащила ее на городскую площадь.

Шона бросилась следом; ее легкие горели, а ступни онемели. Вылетев на площадь, она увидела, как верхняя часть тела похитителя расплылась и потеряла плотность, растворилась в мареве, полном мерцающих огоньков и снежинок. Фигура оторвалась от земли, превратившись в белый вихрь, унося с собой Нэн Уилкинсон.

Шона подняла винтовку, но целиться было не во что.

Нэн в последний раз закричала, поднимаясь в ночное небо.

– Боже, – прохрипела Шона.

Босоногий ребенок в пижаме появился на другой стороне площади. С этого расстояния Шона разглядела сплошную гладкую выпуклость, которая была у него вместо лица. Ни глаз, ни рта, ни носа – просто пузырь плоти…

Еще двое луноликих появились из-за машины. Дальше по улице вздыбился сугроб, словно ракета взлетала из стартовой шахты.

Шона развернулась и побежала.

– Это вещи отца Финника, – сказала Мэг, открывая сундук. Они были в доме священника, пристроенном к задней части церкви. Узкая кровать жалась к стене, на которой висело железное распятие. В шкафу на проволочных вешалках ждали своего часа темные слаксы и рубашки, застегнутые на все пуговицы. Еще в комнатке был маленький круглый стол с полузасохшим растением в горшке.

– Спасибо, – сказала Кейт, опускаясь перед сундуком на колени. Внутри были наряды с золотой окантовкой – роскошные одеяния из чего-то вроде шелка, но намного тяжелее. – Это одежды священника?

– Я уже это говорила.

– Что случилось с отцом Финником?

– Он изменился.

Кейт порылась в сундуке.

– Есть что-нибудь еще? Пальто, например?

– Крис сказал отвести тебя к сундуку. Это сундук.

Кейт подняла голову. Пристально посмотрела на Мэг. Свет от свечи, которую девочка держала в руке, падал ей на лицо, делая его зловещим и диким. Что там Шона говорила о проверке спин? Может, Мэг была одной из этих тварей?

– Повернись, пожалуйста, – попросила Кейт, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче.

Выражение лица девочки – тупое непонимание – не изменилось. Поворачиваться она не стала.

– Помнишь, как Крис снял с меня футболку? – продолжила Кейт. – Помнишь, как он смотрел на царапины у меня на спине?

– Ты хочешь поглядеть, нет ли их у меня, – сказала Мэг. Это был не вопрос. Язычок свечи плясал в паре дюймов от ее подбородка.

Кейт пыталась придумать какой-нибудь ласковый ответ, но в голову ничего не приходило. Она просто сказала:

– Да.

– Они были у папы.

– У твоего папы?

– Прямо на спине, – продолжала Мэг. – Две длинные раны. Словно кто-то… ударил его топором.

– Это ужасно… – Кейт приподняла руку, чтобы прикоснуться к девочке и как-то ее утешить, но в последний момент передумала.

– Он вернулся к церкви, – продолжила Мэг. Ее голос звучал монотонно. – Несколько часов колотил в дверь. Я хотела впустить его, но Крис сказал, что это больше не наш папа.

– И что было дальше?

– Он обошел церковь сбоку и хотел разбить окно, – сказала Мэг. – Тогда Крис поднялся на колокольню и уронил фонтанчик ему на голову.

– Фонтанчик?

– Один из мраморных фонтанчиков в притворе церкви, – объяснила Мэг. – Я забыла, как они называются. Крис знает.

– Он убил вашего папу?

– Это был не папа. Крис так сказал.

– Но он его убил?

– Крис уронил на него фонтанчик, а потом из тела вылезла одна из тех тварей. Которые превращаются в снег.

Несмотря на холод, липкая испарина выступила на лице и шее Кейт. Смирившись, она опустила голову и уставилась на одеяния в сундуке пустым взглядом.

– А еще что-нибудь есть? Хоть что-нибудь?

– Это сундук, – только и сказала Мэг. Она шагнула назад, и от движения свечи по стенам заплясали тени.

Кейт подняла глаза. В шкафу висел вельветовый блейзер. Она встала и сняла его с вешалки. Немного великоват, но куда лучше церковных одеяний.

– Нет, – сказала Мэг. От металла в ее голосе по спине Кейт побежали мурашки. – Крис велел отвести тебя к сундуку.

– Ты так и сделала. Но я не хочу носить ничего из тех нарядов… – Она натянула блейзер.

– Нет! – Мэг опустила свечу, и пламя погасло, погрузив комнату во мрак. Громко топая, девчонка вышла за дверь. Стоя в кромешной тьме, Кейт слушала, как шаги удалялись по коридору.

Надо найти Тодда, а потом валить, нахрен, отсюда, подумала она. В Pack-N-Go со всеми остальными было куда спокойнее, чем в церкви с этими странными детьми.

Кейт поспешила назад по узкому коридору. Впереди под сводами гулко звучали шаги Мэг. Откуда-то сверху доносились ритмичные удары, словно кто-то снова и снова бил кулаком по балкам.

– Мэг, – позвала она, и ее голос поглотила темнота.

Придерживаясь за стену, Кейт на ощупь двинулась к молитвенному залу. Без света ее прогулка походила на блуждание в закрытом лабиринте. Однажды она даже врезалась в стену.

Внезапно Кейт почувствовала, что коридор расширился, различила смутно поблескивавшие в лунных лучах витражи и поняла, что она в самом сердце церкви. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела белый, как кость, алтарь на возвышении. Справа от нее ребрами гигантского мертвого чудовища тянулись ряды скамеек.

В церкви был кто-то еще. Кейт услышала слабое шарканье ног по пыльному полу.

– Это ты, Мэг?

– Крис разозлится, – ответила девочка. Из-за размеров церкви звук, казалось, шел отовсюду. – И снова меня ударит.

– Нет, – возразила Кейт. – Не ударит.

– Ты не знаешь!

– Где он?

Как нарочно, ритмичные звуки возобновились. Они раздавались позади Кейт, словно долетали из-за стены за ее спиной.

Кейт развернулась, вскинув руки, чтобы защититься от того, что могло прятаться в глубоких тенях. Движение потревожило паутину. Несколько нитей упали со стропил и запутались в ее волосах.

Где-то неподалеку открылась дверь. Кейт услышала тяжелое, затрудненное дыхание. В ту же секунду пугающе близко зажглась свеча. Мэг подкралась к ней в темноте, по ее узкому личику плясали тени. Кейт вгляделась в дверной проем и увидела широкие плечи Криса, пятившегося через порог. Согнувшись, он тащил за собой что-то… и в животе Кейт поднялась волна тошноты.

Это был Тодд – без сознания или мертвый. Звуки, которые она слышала, оказались ударами его ботинок по ступенькам, ведущим с колокольни.

– Что ты с ним сделал, сукин сын? – закричала Кейт. Рядом с ней вздрогнула Мэг.

– Он хотел открыть окна, – прохрипел Крис, задыхаясь. Выпустил руки Тодда, и бесчувственное тело мужчины распростерлось на полу. – Пытался впустить этих тварей внутрь.

– Чушь собачья. Он бы не стал этого делать.

Крис резко к ней развернулся. В сиянии свечи его поросячьи глазки сверкали, как камешки на речном дне.

– Ты там была? Тебе-то откуда знать?

Стиснув зубы, Кейт спросила:

– Он мертв? Ты убил его?

– Я главный, – сказал пацан. Пистолет Тодда все еще был у него за поясом. Струящиеся одеяния мертвого священника были тесны Крису в плечах, но подол волочился по полу, цепляясь ему за ноги. – Вы обе будете делать то, что я скажу.

– Говорила же, что он разозлится, – прошептала Мэг у локтя Кейт.

На полу застонал, но не очнулся Тодд. Волна облегчения накрыла Кейт. Только сейчас она увидела, как сильно тряслись ее руки.

Крис поднялся по ступеням к алтарю. В дрожащем желтом свете Кейт различила несколько предметов, выстроившихся на его поверхности, и среди них золотую чашу, а еще пластиковый мешок с патронами и фонарик, который она принесла с собой. Крис рылся в вещах, пока не нашел то, что искал. Он спустился и склонился над Тоддом.

Кейт шагнула к нему.

– Оставь его…

Крис молниеносно развернулся и наставил на нее пистолет. Сердце замерло в груди Кейт. Она застыла в шаге от пацана.

– Не приближайся. Иначе я тебя застрелю. Так, Мэг?

Девочка яростно закивала.

– Он это сделает. Убьет тебя.

– Чему быть, того не миновать, – сказал Крис. – Все это часть Божьего замысла. Ты веруешь?

– Не знаю.

Кажется, Криса удивил ее ответ. Его пухлое детское лицо исказилось.

– Это еще что значит?

– Пожалуйста, не причиняй ему боль! – Кейт пыталась разглядеть, что у пацана в другой руке.

– Что Господь подумает о твоей дерзости? – сказал Крис.

– Ты хоть понимаешь значение этого слова? – задала встречный вопрос Кейт, хотя поняла, что это ошибка, как только заговорила.

Крис в ярости вскочил на ноги.

– Не смей надо мной смеяться! – вскричал он, и его голос загремел под церковными сводами. Пистолет у него в руке задрожал. – Если бы не я, вы бы погибли! Я видел, что там случилось! Мог бы бросить вас умирать!

– Я не хотела смеяться над тобой.

– Ты смеялась! Ты… нахрен, смеялась!

И снова Мэг вздрогнула. Кейт почти слышала, как сердце девочки колотилось о ребра.

– На колени, – велел Крис. Он подтолкнул ее пистолетом. – Давай!

Дрожа, Кейт встала на колени. Пол был холодным и жестким, и все ее тело заныло.

– Не убивай ее, Крис, – проговорила Мэг, хотя в ее голосе не слышалось сострадания.

Дуло пистолета казалось огромным – вскоре Кейт показалось, что в него пролез бы кулак. Внезапно оно стало размером с пушечное жерло.

– Они преследовали Иисуса Христа за все добро, которое Он сотворил для людей, – проговорил Крис. Пистолет вибрировал в его пухлой руке. Лицо пацана усеивали бисеринки пота. – Он пытался спасти их, а они распяли Его на кресте.

В ужасе Кейт почувствовала запах мочи и подумала, не обмочился ли Крис-всемогущий от возбуждения.

– Он отдал жизнь за проклятых, жалких животных, которые убили Его! – Он ткнул пистолетом в Мэг. – Погаси свечу!

Мэг дунула и погрузила их во тьму.

Кейт зажмурилась и приготовилась к выстрелу. Тяжелое дыхание Криса накатывало отовсюду – с каждой стороны, из каждого угла. Его топот разносился по церкви.

Подумай о чем-нибудь хорошем, о чем-нибудь прекрасном. О любимом воспоминании, о счастливом дне, о чем-то чудесном – пусть это станет последней мыслью перед тем, как мелкий сукин сын вышибет тебе мозги…

Через несколько секунд Кейт осознала, что еще жива. Она слышала шаги Криса впереди – там, где простерлось на полу тело Тодда. Раздалось приглушенное шуршание, словно кто-то рылся в корзине с одеждой, а затем – тяжелый удар. Сердце Кейт колотилось у нее в горле.

Она услышала, как Крис поднимается на ноги, и через секунду почувствовала его дыхание – мерзкую вонь кукурузных чипсов, вяленого мяса и лука – у себя на лице. Кажется, уловила и запах ружейной смазки.

– Пожалуйста… – еле слышно попросила она.

Губы коснулись ее щеки, и Крис прошептал:

– Не судите – и не будете судимы. Не осуждайте – и не будете осуждены.

Глухой удар прокатился по нефу. Кейт почувствовала, как Крис напрягся и встал. Она открыла глаза и прищурилась, вглядываясь в темный зев церкви. По обеим сторонам притвора призрачно синели витражи. Сначала Кейт не поняла, откуда шум. Но, когда ее глаза приспособились, увидела ладонь – пять растопыренных пальцев, прижавшихся к окну.

– Они снаружи, – прошептала Кейт.

Крис, должно быть, тоже заметил руку. Его дыхание снова участилось. Вполголоса он пробормотал:

– Я же говорил тебе не зажигать свечи.

Мэг ничего не ответила. Судя по всему, она просто растворилась в темноте.

– Они знают, что мы здесь, – сказала Кейт.

– Конечно, – презрительно подтвердил Крис. – Не стоило вообще вам открывать.

Она услышала, как Крис побежал по нефу. Через секунду его огромная темная голова загородила окно, и пацан выглянул наружу.

– Ох, – испуганно сказал он, и Кейт едва не рассмеялась. – Ох.

– Что там? – спросила она.

– Улица. Их там полно.

Где-то позади Кейт начала всхлипывать Мэг.

Кейт вскочила на ноги. Все ее тело протестующее заныло. Она протянула руку во тьму и коснулась плеча Мэг. Девочка даже не дернулась. Пальцы Кейт скользнули под воротник ее футболки и вниз – к двойным косточкам ключиц. Никаких порезов Кейт не нащупала. Склонившись к уху Мэг – так, чтобы Крис не услышал, – она прошептала:

– Что насчет твоего брата?

– Он тоже не из них.

Значит, обычный социопат, подумала Кейт… и с удивлением обнаружила, что едва не расхохоталась. Она собрала все силы, чтобы не заржать, как лошадь.

– Двенадцать… нет, тринадцать… тринадцать человек стоят снаружи на снегу, – сказал Крис, все еще глядя в окно. В его голосе звучало потрясение. – Может, Он послал их сюда, чтобы помочь.

– Нет, – ответила Кейт. – Все в этом городе сбрендили, нахрен.

Мэг вздрогнула, услышав ругательство. Кейт быстро сняла руку с плеча девочки. Осторожно обошла ее и стала подниматься по ступеням – по памяти и на ощупь. Оказавшись у алтаря, она пробежала пальцами по его поверхности, касаясь разных вещей, пока не нащупала фонарик. Его она сунула в задний карман штанов. Затем ее ладонь сомкнулась на мешке с патронами. Она поморщилась, когда пластик зашелестел под пальцами, уверенная, что Крис развернется и откроет огонь. Но он был слишком занят новыми визитерами на снегу, чтобы обращать на нее внимание. Кейт стащила мешок вниз и спрятала за алтарем – там, откуда его можно быстро достать.

На полу застонал Тодд. На этот раз намного громче.

– Они его услышат, – сказала Мэг.

Крис поспешил через притвор, его многочисленные одеяния зашелестели.

– Надо было его пристрелить.

– Это уже не важно, – сказала Кейт, скользнув на свое место рядом с Мэг. – Они знают, что мы здесь. Что нам нужно сделать, так это разбудить его и решить, как поступить дальше.

– О чем ты? – взвился Крис. – Что ты имеешь в виду, говоря «как поступить дальше»? Он не будет мне указывать.

– Я говорила не об этом. Просто решила, что вчетвером мы сможем лучше…

– Он мне совсем не нужен.

– Ладно. – Она не стала продолжать спор.

– Сюда они не войдут. Здесь освященная земля.

– Я не думаю, что это их остановит.

– Думаешь, что Бог их не остановит? – взорвался Крис. У него за спиной на витражах появились новые ладони. – Думаешь, Господу не под силу сдержать зло? Ведь они – воплощение зла и посланы, чтобы покарать нас за грехи! Прямо из ада – по воле дьявола!

Брошусь на него в темноте, застигну врасплох, собью с ног и, возможно, отберу пистолет, подумала она. Он толстый сукин сын, но если я буду сверху, то, наверное, смогу это сделать.

Она снова ужасно вспотела.

– Кейт? – из теней долетел слабый голос Тодда. – Где ты, Кейт?

– Я здесь, – ответила она.

– Хватит, – сказал Крис, но силы в его голосе почти не осталось.

– Что… что случилось? – продолжал Тодд.

– Судный день, – проговорил Крис. – Конец света.

– Не могу пошевелиться, – сказал Тодд. Теперь его голос звучал более отчетливо. – Я к чему-то привязан. Кейт?

Бесчисленные ладони облепили окна, как морские звезды – дно лодки.

– Они собираются войти, Крис, – ровно сказала Кейт, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Она намеренно назвала пацана по имени в надежде, что память Тодда, помрачившаяся после удара, вернется, когда он это услышит. – Надо развязать Тодда, чтобы он помог прогнать их.

– Я же сказал, – рявкнул Крис. – Сюда они не войдут.

– Мне страшно, – прошептала Мэг, напугав Кейт, забывшую, что девочка стоит рядом с ней.

– Не слушай их, – сказал сестре Крис. – Они на стороне зла. Теперь мне все ясно. Они пришли вовлечь меня в битву, в которой нет необходимости. Бог защитит нас, Мэг. Как говорили мама и папа, Он за нами присмотрит.

Улучив момент, Кейт спрыгнула с кафедры и приземлилась Крису на грудь, сомкнув ноги в некрасивом, но эффективном захвате. Оба упали на пол, Кейт – сверху. Она услышала, как пистолет с лязгом заскользил по плитам пола. Черт! Несмотря на это, она оседлала Криса и потянулась к его шее. Большие кулаки снова и снова били ее по лицу то с одной, то с другой стороны, под веками вспыхивали искры. Один удар пришелся по носу, и из глаз Кейт брызнули слезы. Крис брыкался под ней, как хряк, которого пытаются связать. Он начал хрипло взывать к сестре.

– Прекрати! – закричала с кафедры Мэг. – Прекрати! Ты делаешь ему больно!

Руки Кейт сомкнулись на горле пацана. Капли его слюны брызнули ей на щеки, пальцы-сосиски пытались разжать ее хватку.

Кейт смутно почувствовала, что кто-то навис над ней, и вспомнила, как еще девчонкой стояла на футбольном поле, а по небу пролетали самолеты. Их тени, похожие на гигантских птиц, проносились по траве.

Кейт отпустила горло Криса, скатилась с него, успев увидеть темную, покачивавшуюся фигуру, проплывавшую за панелями разноцветного стекла на потолке – прямо над алтарем. Через секунду нечто ворвалось в церковь, пробив окно наверху и осыпав их всех дождем осколков – острых, словно наконечники копий. Кейт заслонила глаза рукой, но все же разглядела, как фигура – несомненно, человеческая – падает сквозь витраж и, будто мешок с картошкой, валится на алтарь. Столп лунного света струился сквозь дыру в потолке, освещая престол Божий и скорченный, изувеченный труп на нем.

Мэг закричала.

Кейт быстро встала на четвереньки и поползла вперед, протягивая руку к пистолету. Его голубоватая сталь блестела в лунном свете. Схватив пистолет за рукоятку, Кейт развернулась и поспешила к Тодду. Он сидел, прислонившись к скамье, и удивленно взирал на пробоину в потолке.

– Что связано? – спросила она, врезавшись в Тодда и едва не зарядив лбом ему в ухо.

– Руки. – Он не взглянул на нее, продолжая потрясенно смотреть в потолок. Его лицо испещрили царапины и мелкие порезы от стеклянного ливня.

Кейт потянулась к нему за спину и обнаружила, что Крис привязал руки Тодда к передней ножке скамьи. Она быстро нашла узел, сумела поддеть веревку ногтями и начала ее развязывать.

– Вот черт, – прохрипел Тодд, точно слова застревали у него в горле. – Это Нэн.

Кейт на секунду замерла и оглянулась на алтарь. Если бы Тодд не сказал ей, она бы не узнала бедную Нэн Уилкинсон, ибо ее увечья были ужасны. Но стоило взгляду Кейт остановиться на лице женщины, застывшем в гримасе страха и боли, узреть выпученные, подернутые молочной пленкой глаза и кожу, натянувшуюся, как резина воздушного шара, и она больше не могла не видеть ее.

– Боже, – выдохнула Кейт в ухо Тодда. – О господи, Тодд.

– Развяжи меня.

Она тотчас вернулась к веревке. Краем глаза заметила, как Крис уползает от нее во мрак, возможно пытаясь спрятаться за одной из скамеек. На кафедре искра света пронзила тьму. Это была зажигалка Мэг. Язычок пламени дрожал и колебался, пока девочка снова не зажгла свечу. На этот раз брат не орал, чтобы она ее потушила.

Мэг приблизилась к алтарю и изуродованному трупу на нем. Одна окровавленная рука свисала под неестественным углом. Мэг шла медленно, как сомнамбула, огонек свечи трепетал у нее в руке. Над головой девочки через пробоину в крыше падал снег.

Кейт наконец развязала веревку. Тодд подтянул руки к коленям и растер запястья, прежде чем кое-как встать. Он смотрел на снег, летевший через дыру в крыше.

– Нужно убираться отсюда. Живо.

Кейт бросилась к алтарю и вытащила из-под него мешок с патронами. Когда она распрямилась, ее взгляд снова упал на тело Нэн Уилкинсон. На серебряных волосах женщины застыл лед, ее кожа казалась холодной и хрупкой, будто фарфор.

– Пойдем, – сказала Кейт, хватая Мэг за запястье. Девочка вздрогнула и уронила свечу.

– Мой брат, – сказала она.

– Нужно убираться отсюда.

Руки снаружи начали барабанить по стеклам – в унисон, словно выбивая какой-то ритм. Кейт потянула Мэг с алтаря и увидела, что снег у них над головами начал сгущаться и затвердевать. В центре белого вихря поблескивали серебряные нити, похожие на лучи света, льющиеся из замочной скважины.

– Держи! – закричала Кейт и кинула Тодду пистолет. Таща Мэг за запястье, она бросилась к дальней стене. Девочка обмякла, как тряпичная кукла.

Под одной из скамеек заскулил Крис.

Тодд проверил, заряжен ли глок, и попятился назад. Крутившееся над алтарем снежное облако потемнело и обрело форму, собравшись в тень. Наблюдая за ним, Кейт поняла, что хочет верить в правоту Криса. Возможно, здесь действительно освященная земля, куда зло не смеет войти… Но клубящаяся масса из света и снега над алтарем сделалась гуще и реальней, и она поняла, что это не их случай.

Они скоро умрут.

Ковер под алтарем вспыхнул белым пламенем от упавшей свечи Мэг. Через секунду висевшая рука Нэн взмыла в воздух, наполнив неф густым черным дымом и едкой пороховой вонью горящей плоти. Темные клубы устремились к пробоине в крыше, задев живой снежный вихрь, зависший над алтарем. На миг дым, словно наброшенное на манекен покрывало, обрисовал кошмарные очертания твари: человеческую голову с распахнутыми челюстями и пустыми дырами глаз, тонкий стебель шеи, чешуйки в форме сердца, покрывавшие грудь…

Тодд дважды выстрелил в тварь. Пули прошли сквозь облако дыма, оставив за собой темные воронки. Мэг зажала уши, а ее брат что-то неразборчиво кричал. В его голосе явно слышался ужас.

Чудовище устремилось вниз и зависло над кафедрой; его почти сформировавшиеся руки колебались в воздухе, как щупальца огромного кальмара. Огонь лизнул брюхо твари, и та завизжала от боли и взлетела к потолку. Поднятый ею ветер ударил в лицо Кейт.

– Сожги ее! – закричала Мэг, обеими руками вцепившись в предплечье Кейт. – Сожги!

Чешуйчатый бок крутившегося над ними чудовища действительно алел, как угли в костре. Обугленные чешуйки сыпались на алтарь, словно конфетти.

За спиной у Кейт разбилось окно, и девушка метнулась вперед и оторвала от стены один из вмонтированных в нее канделябров. Подбежав к алтарю, она сунула подсвечник в огонь. От адского жара на лице выступили капельки пота и заболели глаза.

– Кейт! – заорал Тодд. – Спускайся!

Мэг скулила, сжавшись в углу в комочек. Прямо у нее над головой один из горожан пытался пролезть в разбитое окно.

Подняв горящий факел над головой, Кейт сбежала по алтарным ступеням и присоединилась к Тодду – он держал пистолет двумя руками и потрясенно взирал на творившийся вокруг ужас. По его бледной коже стекала кровь – по щекам, по лбу, по шее, по подбородку.

Кейт взмахнула факелом – и тварь рассеялась, обратившись в белую пыль. Снег посыпался со стропил, еще больше снежинок полетело через пробоину в крыше.

Поодаль – в нефе – взорвалось еще несколько окон: кулаки пробили стекло. Омерзительные фигуры переваливались через подоконник и падали в церковь.

– Черный ход! – закричал Тодд, указывая на кафедру.

– Вижу! – откликнулась Кейт. Ей казалось, что здание вот-вот развалится. Она повернулась к Мэг и позвала ее, но девочка не пошевелилась – просто сидела в углу, подтянув ноги к груди и раскачиваясь.

– Бежим, – сказал Тодд, хватая Кейт за запястье.

Она сбросила его руку.

– Подожди!

Бросившись к Мэг, рывком поставила ее на ноги. Девочка пошатнулась, но устояла на ногах и последовала за ней. Кейт позвала Криса, и пацан высунулся из-за скамьи – на его коже блестели капельки пота, одеяния священника свисали с плеч, как одеяла. Он побежал к ним, и нечто… что-то огромное… пришло в движение в тенях у него за спиной. Темнота распахнулась, как занавес, щупальце белой пудры захлестнуло Криса и уронило его, орущего, на пол.

– Крис! – закричала Мэг, и Кейт потребовались все силы, чтобы удержать ее. Пацан попытался встать. Когда он кое-как поднялся на ноги, что-то полупрозрачное, принявшее форму лезвия охотничьего ножа, вылетело из снежной дымки и вонзилось в его правое плечо.

Глаза Криса выпучились. Рот распахнулся, и через секунду из него потекла струйка черной крови. Он пошатнулся и упал бы, если бы не рука твари у него за спиной.

Показался второй искривленный коготь – размером с бампер школьного автобуса, слегка затуманенный, как кадры из фильма, проецируемые на дымное облако. Он метнулся вперед, и Кейт вспомнились передачи про природу, которые смотрела в детстве: примерно так скорпионы вонзали ядовитые хвосты в спины пауков. Коготь вошел в левое плечо Криса, и голова пацана безвольно повисла. Кровь продолжала течь из его открытого рта, пачкая священные одеяния.

Мэг спрятала лицо на груди Кейт.

Кейт сразу вспомнила слова Шоны Дюпре о тварях, которые управляют людьми, как марионетками, – именно это сейчас и происходило. Тень позади Криса нависла над ним и вогнала руки-лезвия глубже ему в спину. Тело пацана подергивалось и извивалось, как носок, который пытались натянуть на огромную ногу. Затем тень погрузилась в его спину, словно ее засосало в черную дыру. Когда последняя частичка твари оказалась внутри, глаза Криса распахнулись, и голова вздернулась в пародии на жизнь.

Воцарилась мертвая тишина. В тенях за спиной пацана Кейт различала изломанные силуэты горожан – одни уже были в церкви, другие застряли в разбитых окнах. Их окружили.

– Привет, – сказал Крис-монстр. – Привет, Мэг. Иди сюда. Иди ко мне.

Мэг не смотрела на него. Кейт обняла ее еще крепче.

– Давай, Мэг. Сестренка. Иди ко мне, малышка! – Монстр, пошатываясь, двинулся вперед – неловко, точно младенец. Глаза у него были пустыми, как у Эдди Клемента, когда они подобрали его с обочины. – Скорее…

– Ну нахрен, – сказал Тодд и пинком выбил дверь в другом конце церкви. Внутрь ворвался морозный воздух. С секунду казалось, что факел в руке Кейт погаснет, но пламя было сильным и выровнялось. Тодд бросился за порог, и Кейт, все еще прижимая к себе Мэг, последовала за ним.

Позади завизжал Крис – звук походил на свист приближавшегося поезда.

Тодд пошатнулся и замер, сгорбившись; взглянув поверх его плеча, Кейт поняла причину. На церковном дворе их ждали примерно двадцать горожан – следили за ними темными, мертвыми глазами. Тодд вскинул пистолет и взял одного на мушку.

Прямо над ними в небе творилось что-то похожее на извержение вулкана. Горизонтальные нити молний тянулись от облака к облаку. Луны не было.

Тодд схватил Кейт за руку.

– Жги их, если подберутся слишком близко.

Он потянул ее за собой; Кейт тащила Мэг. Горожане начали собираться вокруг. Тодд выстрелил несколько раз, но это не остановило никого из них, кроме одного или двух, упавших от пули. Когда жаждущие схватить руки оказались слишком близко, Кейт обожгла их факелом. Один из горожан взвыл и рухнул в снег, словно сброшенное старое платье. Что-то полупрозрачное и крупное устремилось в ночь.

Церковный двор спускался к Паскаль-стрит. На ней на небольших расстояниях друг от друга заглохло несколько машин, еще две перевернулись в овраге. Тодд, который шел первым, задыхался и ловил ртом воздух. Кейт чуть не врезалась ему в спину, но сумела удержать факел, норовивший выпасть у нее из рук и с лязгом покатиться в замерзший водосток.

Она собралась с духом и оглянулась.

Церковь смутно чернела на холме. Густой дым поднимался из пробоины в крыше и сливался с нависшими над городом облаками. В окнах собора мерцали сполохи огня – внутри начался пожар. Горожане стояли на заснеженном склоне и смотрели на них. Странно, но они не продолжили преследования.

Что-то здесь не так, успела подумать Кейт. Что-то очень, очень плохо…

Все еще не отдышавшись, Тодд выпрямился и зашагал по улице.

– За мной. Нам нельзя останавливаться.

Кейт подняла факел над головой и сжала вялую ладонь Мэг. Без сомнения, девочка впала в ступор, увидев, что случилось с ее братом. Кейт тянула ее по оледенелым улицам, не отставая от Тодда.

– Куда мы идем? – спросила Кейт. Прежде чем Тодд успел ответить, она взглянула на Мэг. – Как думаешь, куда нам пойти? Где безопасно?

Девочка смотрела на нее пустыми глазами. Она все еще была в шоке.

– Когда я смотрел с колокольни, – сказал Тодд, – увидел пожарную часть и офис шерифа дальше по улице. Не знаю, в каком они состоянии, но нам надо…

Сугроб на обочине взлетел, осыпав ночь белыми хлопьями. Львиный рев потряс Кейт до костей, и она едва не уронила факел. Снег вздыбился, навис над ними, извиваясь, как кольчатое тело червя размером с трехэтажный дом. Ледяное лезвие показалось из белой взвеси и устремилось к ним…

Кейт рванулась вперед и ткнула факелом в снежную стену. Она думала, что пламя сразу погаснет, но вместо этого снег загустел, сделавшись бледным, как брюхо сома. Кейт различила смутные очертания ребер под прозрачными чешуйками и пульсирующий белый свет в центре твари. Огонь растекся по телу чудовища, и оно испустило душераздирающий крик, от которого вздрогнули кроны сосен. Затем тварь сложилась внутрь и упала блестящим облаком на заснеженную землю.

Тодд уставился в пустоту, где еще секунду назад клубился кошмар. Казалось, он забыл, что надо дышать.

Кейт положила руку ему на плечо.

– Все хорошо, – сказала она, хотя ее голос прозвучал робко и встревоженно. – Мы в порядке.

Тодд не разобрал ее слов, но кивнул.

Кейт подтолкнула его вперед.

– Я прямо за тобой, – сказала она.

Спрятавшись за кустами остролиста, Шона смотрела на задворки дома Риты Тубало. Дрожа от страха и холода, она досчитала до пятидесяти, прежде чем ее сердце вернулось к нормальному ритму. Держа винтовку у бедра, она осматривала задний двор, теперь покрытый волнами сугробов. В лунном свете снег блестел, как перламутр.

Под верандой стояла конура, а в центре двора, как маяк на скалистом берегу, возвышались бетонные солнечные часы, стрелку которых покрывали дюймов восемь плотного мелкого снега. Сам дом выглядел заброшенным – его окна чернели, будто пещеры.

Шона не лгала Нэн Уилкинсон – многие из этих домов казались пустыми, но это было далеко от истины. Она видела кошмар, явившийся в Вудсон на этой неделе, и было бы жестоко рассказывать ужасные подробности чужакам.

Все началось быстро – ночью, – и никто ни о чем не догадался. Твари проникли в город незамеченными, словно вражеская армия, напавшая под покровом тьмы. Может, сравнение и звучало надуманно – ведь никто не знал, что это за твари и откуда они пришли. Оставалось только гадать. Внезапное нападение вражеской армии… вот только их недруги людьми не являлись.

Снег шел с середины ноября, так что сказать, когда именно все изменилось, никто бы не смог. Шона понятия не имела, явились ли они вместе с бураном или просто были им. Она понимала, что эти твари могли затаиться в городе с ноября и ждать своего часа. Она знала одно: кошмар начался на этой неделе. С Джареда.

Шона познакомилась с Джаредом в средней школе, но встречаться они стали только после выпускного, когда совершенно случайно получили работу в местном «Бене Франклине»[8]. Джаред был узкогрудым и узколицым любителем старого рока, который не смог бы отрастить бороду даже за миллион долларов, и, если честно, он ей сперва даже не нравился. Она слышала о нем в школе – в таком-то маленьком городке, – но друзьями они не были. Пока Шона зависала с девчонками из футбольной команды, Джаред Калабрезе курил за церковью Святого Иоанна с байкерами, сбежав с уроков труда мистера Барнхольдта. Когда после двух недель работы за соседними кассами он пригласил ее на свидание, она опешила. Улыбнулась и сказала, что у нее есть парень. Это была странная и глупая ложь, ведь в Вудсоне все знали друг о друге. Но Джаред не поймал ее на слове, а просто по-дурацки ухмыльнулся, отсалютовал двумя пальцами и, когда она изумленно рассмеялась, вернулся к работе. В конце концов он подкараулил ее в кладовке, где они выкурили сигарету на двоих, и она сдалась. (Шона начала курить после того, как ее отец, ведущий здоровый образ жизни и бегавший марафоны, умер от рака, – просто поняла, что нет никаких гарантий: есть сигарета – затянись, и все.) Джаред ее не заводил, но, если говорить честно, выбор в Вудсоне был небогат. Они сходили на несколько свиданий, и он, к ее удивлению, не распускал рук. Такой самоконтроль определенно заслуживал награды, и Шона сама не заметила, как влюбилась в сукина сына.

Следующие несколько месяцев они трахались, как дикие кошки. Дважды она боялась, что залетела. Обливаясь потом и гадая, что скажет на это мать, Шона ждала «красных дней» и переводила дух, только когда они наступали. В постели Джаред был неловким, но она считала это очень трогательным и вскоре поняла, что в школьных сплетнях, рисовавших его извращенцем, не было ни капли правды. Он дарил ей цветы и конфеты на день рождения – ничего особенного, но Шоне нравилось. На Рождество у них была бы годовщина. Она предвкушала этот день. В ее комнате на Фэйрмонт-стрит в верхнем ящике комода лежали завернутые в гольфы часы «Таймекс» с серебряным ремешком и их инициалами, выгравированными на крышке. Она усердно копила на этот рождественский подарок, стоивший как ее месячная зарплата.

Но несколько дней назад все изменилось.

Это началось у школы. Во время снегопада несколько ребят, катавшихся на санках с крутого холма за зданием, не вернулись домой. Встревоженные родители натянули перчатки и шапки и высыпали на улицу. Джаред как раз заехал за Шоной после ее смены в «Бене Франклине» (у него был выходной – из-за нехватки сотрудников они никак не могли скоординировать рабочие дни). Он рассказал ей о загадочной пропаже детей с восторгом фаната, только что побывавшего на отпадном рок-концерте.

– Куда же они подевались? – спросила Шона.

– Не знаю, – просто ответил он, пожав плечами так, что они поднялись до ушей. – Но это еще не самое странное. Уезжая, я слышал, как мистер Дормер из дома напротив разговаривал с соседями. Он сказал, к школе вызвали шерифа, а несколько родителей, прибежав оттуда, кричали, что снег поднялся с земли и накрыл людей.

В свете огоньков с приборной панели субару улыбка Джареда казалась зловещей.

– Типа, он вздыбился, как гребаная волна, и поглотил их.

– Они в порядке?

– Ты не сечешь! Нет. Они, черт подери, исчезли.

Нахмурившись, она рылась в сумочке в поисках помады.

– Что значит исчезли?

– Были и нету. Исчезли. Пропали. Их поглотил снег. Этих людей не могут найти.

– Чушь. Мистер Дормер наврал.

– Ты бы так не говорила, если бы его видела. Казалось, он готов был в штаны наложить от страха. И я слышал, как полицейские тачки, несмотря на снегопад, рванули из участка.

– Наверное, копы спешили на поиски детей.

– Их они тоже не найдут.

– Почему это?

– Их забрал снег, – сказал он так, словно это было самое логичное объяснение. – Проглотил, как попкорн.

Джаред подвез Шону до дома, и мама буквально втащила ее внутрь. Глядя вслед парню, уезжавшему по заснеженным улицам, Шона ощутила, как в груди ноет комок дурного предчувствия. Мама – хрупкая, вечно хмурая женщина – потянула ее на кухню, хотя Шона даже не успела снять пальто. Ее кроссовки захлюпали по линолеуму.

На кухне было темно. Шона хотела включить свет, но мать шлепнула ее по руке.

– Ой. Мама, что происходит?

– Тихо, – проворчала та. Ее пальцы клещами сомкнулись на запястье Шоны, и она потянула девушку к окнам, выходившим на задний двор. Лампа на крыльце не горела, но сквозь голые ветви деревьев сочился розовато-оранжевый свет натриевых уличных фонарей.

Шона наклонилась к окну. Кто-то был во дворе. Просто стоял в снегу, глядя на дом.

– Это мистер Копек?

– Он там уже больше часа. Я выключила свет и заперла двери, но он и не шевельнулся.

– Что он делает?

– Ждет, – ответила мама.

– Ждет чего?

– Не знаю. Думаю, это не к добру… – Женщина указала на дом их соседей Сэмджейков. – Смотри.

Кто-то стоял и у них во дворе. Расстояние было слишком большим, чтобы сказать точно, но Шоне показалось, что это пухленькая старая Делия Овермейер, живущая на краю Порт-Авеню. Как и Тим Копек, она стояла по голени в снегу, глядя на дом Сэмджейков.

– Что происходит? – прошептала Шона, и ее дыхание затуманило стекло.

– Двадцать минут назад мне позвонила Лиззи Макдональд, – ответила мама. – Сказала, что у нее во дворе стоит Джордж Ли Уилсон. Просто стоит и смотрит – так же, как этот у нас, Шона. Она сказала, что ее пес, Брут, разрывался от лая. Он выбежал во двор и исчез среди теней. Лиззи добавила, что больше его не слышала.

Ледяные мурашки побежали по спине Шоны.

– Джаред говорил, что какие-то ребята пропали этим вечером после школы. Сказал, родители отправились их искать и некоторые тоже потерялись.

Нет, ты врешь, тотчас подумала она. Джаред не это говорил. Он сказал, что их пожрал снег. Проглотил, как попкорн.

Но она не могла сказать об этом маме. Бедная женщина и так, похоже, была на грани нервного срыва.

Шона оперлась на кухонный стол и прижала к уху телефонную трубку.

– У Джо не отвечают, – сказала мама. Джо Фарнсуорт был шерифом.

Шона все равно набрала номер, выведенный на трубке острым материнским почерком.

Мама наконец отпустила ее запястье. Вцепившись в подоконник обеими руками, она прижала лицо к окну. Ее дыхание туманило стекло, но она все равно видела Тима Копека во дворе. Тима Копека, который, черт добери, тронулся… как и Делия Овермейер… как и Джордж Ли Уилсон.

Нет. Это невозможно.

На другом конце линии раздавались гудки, гудки, гудки. Шона поймала встревоженный взгляд матери.

– Никто не ответит, Шони. У бедняги Джо, наверное, полно забот этим вечером… – В уголках маминых глаз блестели слезы. – Не занимай линию. Лиззи звонит каждые пять минут.

Прикусив нижнюю губу, Шона повесила трубку.

– Не понимаю, – немного помолчав, сказала она. – Что это значит?

– Это значит… – начала мама, но осеклась. Ее глаза вернулись к окну. – Он ушел, – прошептала она.

Шона практически прижала лицо к стеклу. Мама была права: Тим Копек больше не стоял позади их дома.

Шона посмотрела на двор Сэмджейков и увидела, что Делия Овермейер тоже исчезла.

– Куда он ушел? – спросила мама. Ее голос шелестел, как бумага.

– Никаких следов, – сказала Шона. – Посмотри во двор.

– О чем ты? Это невозможно…

Выглянув в окно, мама замолчала. На снегу действительно не было следов, кроме двух ямок там, где всего секунду назад стоял Тим Копек. Мужчина словно в воздухе растворился.

Наверху заскрипели стропила. Женщины вскинули головы к потолку. Это был старый дом-шалаш, построенный в начале семидесятых, и они обе жили здесь достаточно долго, чтобы выучить все его вздохи, стоны и скрипы. Этот звук не походил ни на один из них.

– Что-то наверху? – спросила мама, все еще глядя в потолок.

– Кажется, кто-то на крыше.

Летом по кровле лазили белки. Роняли желуди, а те гремели в водостоке, как камешки. Даже стук беличьих лапок, усиливаясь, превращался в топот, словно сами зверьки были размером с собачек, а желуди – большими, как яблоки. Но теперь по наклонной крыше словно катился пикап.

– Оставайся здесь, – сказала Шона.

– Куда ты? – позвала ее мама, но Шона уже была на середине коридора и шла к лестнице. – Шони!

Второй этаж был погружен во тьму, в окна струились лучи лунного света. Остановившись на лестничной клетке, Шона затаила дыхание и снова прислушалась. Дом молчал.

Она очень любила отца и часто думала о нем после его смерти, но сейчас впервые по-настоящему захотела его вернуть. Будь он здесь, этого бы не случилось. Будь он здесь, ей не пришлось бы проверять верхний коридор и комнаты, смотреть, закрыты ли окна. Это мужское дело.

Она прошла от спальни к спальне, чтобы убедиться: окна заперты. Закрыты накрепко.

Снаружи все падал снег. Из окна своей комнаты она выглянула во двор. Мистер Копек все еще числился пропавшим без вести, но две ямки от его ног уставились на Шону, словно глаза.

Внизу закричала ее мать.

Шона метнулась по коридору и сбежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки. У подножия лестницы она схватила с подставки зонтик – единственное попавшееся ей на глаза оружие – и бросилась на кухню, где с грохотом падали на пол кастрюли и сковородки.

– Мама!

Вбежав на кухню, Шона успела увидеть, как размытая тень исчезает в дверном проеме. По полу скользил один из маминых шлепанцев.

Шона рванула вперед, подняв зонтик, как меч, и прыгнула за порог – в гостиную. Увиденное в комнате останется с ней до самой смерти.

Там была мама в разорванном с одного бока платье: пышная грудь в бюстгальтере с подушечками открылась, на лице – непонимание и ужас. Она лежала на спине… но не совсем на полу, ведь что-то под ней влажно хлюпало – такое большое, что даже приподнимало ее. От этой картины Шона застыла на месте, ее глаза сделались огромными, как фары трактора.

– Шооооониии!

Тварь под ее матерью содрогнулась, и женщина соскользнула на пол. Затем, каким бы невероятным это ни казалось, с пола взвился маленький снежный вихрь. Ветер сдул волосы с лица Шоны, разметал бумаги и салфетки по комнате. В комнате запахло раскопанной могилой и давней гнилью.

Что-то отделилось от снежной воронки – длинное и конусообразное, заостренное на конце. Оцепеневшая Шона подумала о спинном плавнике акулы. Затем она очнулась – и метнулась вперед, замахиваясь на пляшущий снег зонтиком, словно битой.

Он беспрепятственно прошел сквозь белые хлопья.

– Шоооо-ниииии!

Это было последним, что она услышала от мамы. Лезвие спинного плавника наклонилось, сверкнуло – и вошло в грудь женщины. Черная кровь фонтаном хлынула у нее изо рта. Дом задрожал. Кошмарная вонь мертвых животных настолько усилилась, что резала Шоне глаза.

Она зажмурилась, и наступила тьма.

Когда она снова открыла глаза, то увидела хвостик снежного вихря, исчезавший в каминной трубе. Мама была мертва. Ее шлепанец, присыпанный сажей, лежал на плите для дров.

…Следующие дни были настоящим безумием. Когда они с Джаредом нашли друг друга, половина людей в городе пропала, а прочие либо стали кровожадными дикарями, либо просто изменились. Некоторые из соседских детей исчезли, а остальные превратились в собственные тени, безликие куколки, и прятались в обступивших город лесах. Казалось, твари не могли полностью слиться с детьми, только искажали и портили их.

Джаред хотел свалить из города как можно быстрее, но не смог завести свой субару. Он давил на газ в трясущейся на заснеженной обочине машине, но ничего не добился, только подвеску спалил. Джаред выругался и запаниковал, но оказалось, что пламя отпугивает снежных тварей. Огонь, сказал он ей, может причинить им боль или даже убить. Это была идея Джареда – рвануть в Pack-N-Go за бутылками с жидкостью для зажигалок, чтобы сделать факелы. Когда они прибежали туда, владелец супермаркета, Джордж Фармер, уже изменился… и что-то забралось внутрь него.

Его пришлось застрелить, убить. Закрывая глаза, она все еще видела, как голова Джареда разлетается на куски…

Эти мысли и сотни других, накопившихся за неделю, роились в мозгу Шоны, сгорбившейся за кустами остролиста и смотревшей на задний двор Риты Тубало. Тело девушки застыло, дыхание становилось все слабее. Альтернатива пугала ее, и все же она понимала: надо немедленно уйти с мороза и, конечно, от преследующих ее тварей, то есть укрыться в ближайшем доме.

Но что, если там тоже чудовища? Монстры вроде Тима Копека и Делии Овермейер?

Это был риск, на который придется пойти.

Собравшись с силами, она встала и почувствовала, как что-то рвется. Левую ногу пронзила боль. Наложенные Фредом Уилкинсоном швы разошлись.

Морщась от боли, Шона поспешила через заснеженный двор к дому Риты.

Оглянулась через плечо и испугалась, увидев за собой на снегу цепочку кровавых капель. Через секунду она спряталась в тени первого этажа, пытаясь отдышаться. Внезапно висевшая у нее на плече винтовка потяжелела на тысячу фунтов, воздух вырвался из сжавшегося горла судорожными всхлипами. Она подалась вперед и огляделась по сторонам, пытаясь различить в соседних дворах признаки жизни… или чего-то еще.

На задворках дома не было разбитых окон, через которые твари пробирались в жилища. Впрочем, они могли попасть внутрь и по трубам. И в открытые двери. Как угодно.

Крадучись вдоль бетонной стены, Шона добралась до входа в подвал. Онемевшими пальцами обхватила ручку двери, безмолвно взмолилась Богу, в которого не верила, и попыталась ее повернуть.

Слава Иисусу, ручка поддалась.

Она открыла дверь и подождала – на случай, если что-то выскочит на нее из подвала. Держа винтовку перед собой, досчитала до десяти. Ничего. Шона наклонилась в дверной проем и вгляделась в подвал, черный, как ночное беззвездное небо. Вдохнула свежий воздух, приготовившись к мертвой звериной вони, которую несли с собой твари, но здесь пахло только пылью. Опасности не было.

Возможно.

Шона проскользнула внутрь и тихонько закрыла за собой дверь в подвал.

Мрак там стоял кромешный. В нем сказочными чудовищами возвышались огромные тени: биллиардный стол, диваны, столы и стулья, коробки со старой одеждой и электроприборы. Пахло опилками, растворителем и – еле заметно – мышиным пометом.

Шона прошла в темный угол и составила вокруг себя коробки, создавая импровизированное убежище. Затем, опираясь на винтовку, как на костыль, опустилась на каменный пол. Нога горела от боли, и Шона собрала все силы, чтобы не закричать, разгибая ее.

Что-то стукнуло по полу над ее головой.

Пожалуйста, нет, пожалуйста, нет, взмолилась она. Дай мне немного отдохнуть. Пожалуйста. Пару минуток.

Шона затаила дыхание, но шум не повторился. Положив винтовку на пол, она расстегнула штаны и следующие пятнадцать минут пыталась выскользнуть из них, несмотря на мучительную боль. Ее пальцы коснулись раны. Чувствовать боль – это одно, но, когда Шона дотронулась до воспаленного мяса, к горлу поднялась желчь. Наклонившись, она выблевала вязкую едкую кашицу в одну из картонных коробок.

Проще всего сунуть дуло в рот и нажать на курок. Вряд ли я отсюда выберусь. Все напрасно. Если эти твари живут в снегу, если они и есть снег… то он здесь не растает до марта. Моя удача столько не продлится.

Такие мысли были для нее нехарактерны. Вытерев рот рукавом, Шона прислонилась к стене и стала искать фонарик, который сунула в какой-то из карманов пальто, но везде было пусто. Наверное, она выронила его во время кошмара с преследованием. Ей сразу же вспомнилось, как Нэн Уилкинсон рывком подняли в ночное небо, где она и исчезла.

Вот и все… просто нажми на курок, и страшный сон закончится, Шони. Она испугалась, осознав, что это голос ее матери.

Порывшись в карманах штанов, висевших теперь на лодыжках, Шона нашла зажигалку. Подумала, стоит ли ей пользоваться, – будет ли огонек виден снаружи? – и в конце концов решила, что у нее нет выбора. Если она не позаботится о ране сейчас, то умрет прямо здесь. Замерзнет и истечет кровью.

Шона чиркнула колесиком и поднесла пламя к левой ноге.

К горлу снова подступила желчь, но на этот раз Шона стерпела и проглотила комок. Рана была ужасной и выглядела хуже прежнего: из-за того, что половина швов разошлась, она походила на надутые губы. Вся нога от бедра до голени была коричневой из-за липкой, свернувшейся крови.

Она позволила пламени погаснуть. Прислонившись затылком к стене, досчитала до ста. Закончив, стала рыться в коробках в поисках одежды. Отыскала несколько старых рубашек и сложила их в стопку рядом с собой. Какие-то она наденет, чтобы не замерзнуть, другие использует как подушки и одеяла, а из оставшихся сделает повязки для раны.

Шона взяла одну из рубашек с пуговицами на воротничке, положила ее на колени и начала отрывать рукав. Обмотала его вокруг раны, чтобы остановить кровопотерю. Другой рукав она повязала сверху и, сжав зубы, затянула. Боль была невыносимой и не исчезала, пока Шона не ослабила узел. Наконец она обнаружила спортивные штаны и решила надеть их, вместо того чтобы пытаться натянуть холодные, мокрые, пропитавшиеся кровью слаксы. Штаны были на несколько размеров больше чем нужно, но показались ей мягкими, как райское облако.

Когда она сгребла кучки одежды под голову и тело и улеглась, глаза начали слипаться. Во тьме Шона накрылась ветхой старой шалью, от которой пахло камфарой, и прижала к себе винтовку.

А потом тихо уснула.

Тодд распахнул глаза, когда по небу разлился розовато-млечный предрассветный сумрак. Втроем они спрятались в кузове скорой, которую Тодд разглядел с церковной колокольни. Закрыли двери и заперлись от всего, что могло поджидать их снаружи.

Сквозь раздвижное окно, отделявшее кузов от кабины, Тодд видел алые струйки света, просачивавшиеся из-за дальних деревьев, и небо, и странную облачную завесу, опустившуюся на город, как крышка на кипящий котел. Тучи казались тяжелыми, скученными и плотными и темнели, как ряска в пруду.

Позади зашевелилась Кейт. Она свернулась клубочком, приобняв Мэг, и проспала все утро, несмотря на ее уверения, что еще миллион лет не сомкнет глаз. Теперь она смотрела на него с улыбкой – кривой, но почему-то соблазнительной – и приглаживала пальцами спутанные волосы.

– Хорошо спала? – спросил он.

– Лучше не бывает. Мы ведь в отпуске? На Багамах?

– Конечно. Принести тебе мимозу вместе с завтраком?

– Ох, – пожурила она его, состроив гримаску. – Не говори о завтраке. Я бы сейчас целую корову съела.

– Ага, – согласился он, снова взглянув в раздвижное окно и – сквозь ветровое стекло – на улицу. – Я тоже умираю с голода.

Кейт подползла к нему и выглянула в окно. От нее пахло сном и старым потом, и что-то внутри Тодда шевельнулось. С первой их встречи в баре аэропорта О'Хара он находил ее привлекательной… но сейчас словно сработали какие-то чары, и он со смятением понял, что борется с эрекцией.

– Боже мой, какое странное небо, – сказала она. – Я никогда в жизни не видела таких облаков.

– Может, это и не облака, – предположил он, – а те твари – не снег.

При мысли о них Кейт нахмурилась. Внезапно Тодд захотел обнять и успокоить ее.

– А еще дым, – сказала она.

– Это от церкви. – Он видел столп густого черного дыма, ввинчивавшийся в небо и маслом растекавшийся по низким тучам.

– Она горела всю ночь?

– Похоже на то.

– Думаешь, она совсем разрушена?

– Я не знаю.

В животе у него заурчало, и Тодд покраснел, когда Кейт повернулась к нему и улыбнулась.

Затем она взглянула на Мэг, и ее улыбка померкла.

Тодд посмотрел на спящую на каталке девчонку. Она лежала к ним спиной и сжалась в комочек. На ней была ветхая, тонкая и грязная блузка. Воротничок оторвался во время их побега из церкви. В прорехе виднелся узкий, похожий на рот порез на плече. Рана спускалась по спине и исчезала под тканью. Ему показалось, что ее края дышат, словно губы.

– Раньше этого не было, – сказала Кейт, отодвигаясь к противоположной стене скорой. – Я проверила ее спину в церкви. Наверное, ее ранили, когда мы убегали. Видимо, одна из этих тварей как-то забралась внутрь.

Тодд навел пистолет на затылок Мэг.

– О, – ахнула Кейт. – О господи, Тодд…

Его рука дрожала. Тодд смотрел, как поднимается и опадает грудь спящей девочки. Нет, попробовал он убедить себя, это больше не ребенок. Она изменилась. Но легче от этих мыслей не стало.

Он опустил пистолет. Почувствовал, как взгляд Кейт останавливается на нем, прожигает насквозь. Вместо того чтобы посмотреть на нее, он кивком указал на двери кузова и беззвучно прошептал: наружу. Кейт поняла его, отделилась от стены и проскользнула мимо спящей девочки. Подобрала свой подсвечник и каким-то образом умудрилась отпереть двери кузова без шума. Тодд выбрался из машины следом за ней. Как только он оказался на грязном, мокром снегу, холод сковал его тело.

Тодд довольно долго стоял, глядя в открытые дверцы скорой. Будь это фильм, он бы ругал героя, веля ему вернуться и нажать наконец на гребаный курок. Но все было по-настоящему, и реальные люди порой столь же глупы, как персонажи на экране.

Честно говоря, подумал он, сжимая пистолет дрожавшими пальцами, я даже не уверен, что, застрелив девочку, убью поселившуюся внутри нее тварь. Та тень, которую Шона уложила снаружи Pack-N-Go, просто улетела. Может, им больно и они слабеют, резко выбираясь из тел, но не думаю, что выстрел может их уничтожить.

А вот огонь…

Эта мысль заставила его повернуться и посмотреть на черный дым, поднимавшийся из-за деревьев. Это был чертов погребальный костер, тлевший всю ночь. Тодд гадал, осталось ли что-то от здания и, что еще важнее, от тварей внутри.

Кейт наблюдала за ним с обочины и казалась замерзшей, промокшей и напуганной.

– Уходим? – еле слышно спросила она.

Тодд кивнул. Они спустились в канаву и зашагали, невидимые со стороны дороги.

В свете дня бойня, постигшая город, открылась во всех чудовищных деталях. Кровь пятнала заснеженные склоны холмов, алыми ручейками стекала в овраги и водостоки вдоль улиц. Обрывки одежды висели на деревьях, как забытые гирлянды. Что еще хуже, везде были разбросаны человеческие кости, словно высыпанные из кузова грузовика. На многих осталось посеребренное инеем мясо. Из кроны тиса на них смотрела голова с раззявленным в крике ртом, застрявшая в развилке ветвей. Замерзшие глаза превратились в черные камешки, а кожа обрела кошмарный сине-зеленый оттенок. Кейт спросила, не зажечь ли ей факел на случай, если одна из этих тварей снова выпрыгнет из-под снега, но Тодд сказал, что лучше не привлекать внимания.

– Похоже, – заметил он, – днем они прячутся.

– Шона говорила, что солнечный свет на них не влияет, они же не вампиры.

Тодд пожал плечами и предположил:

– А может, и вампиры. Может, мы знаем их как вампиров.

– Небо странное. У меня дурное предчувствие. Видишь клубящуюся грозовую тучу над тем холмом? – Она указала на око черного вихря под куполом облаков. – Это неестественно.

Тодд расхохотался – не смог удержаться.

– Вся эта хрень неестественна, милая, – сказал он, и Кейт тоже прыснула. Тодд ужасно хотел есть – они оба умирали с голоду, – и от смеха у него заболел живот… и все же это было хорошо. Тодд не мог вспомнить, когда смеялся в последний раз.

– Куда теперь? – спросила Кейт через пару минут, успокоившись.

– Будем придерживаться плана. Заберемся в один из домов, возьмем машину и свалим из этой мерзкой дыры.

– А остальные? – В ее голосе звучала надежда, и ему стало ясно: она верит, что они все еще живы. – Если найдем машину, мы что… просто их бросим? Оставим здесь?

– Нэн мертва, – напомнил ей Тодд. – Ничем хорошим для Фреда и Шоны это кончиться не могло.

– Но ты не знаешь.

– Я был на колокольне с Крисом и заметил, что витрины Pack-N-Go разбиты. Крис сказал, что видел, как оттуда выбежали две женщины.

– А Фред?

– Он ничего не говорил о Фреде.

– Но это не значит, что его убили. А Шона? Мы не уверены, мертва ли она, не знаем этого точно. Она протянула здесь неделю, спрятавшись в супермаркете. Возможно, она все еще где-то в городе, затаилась и выжидает.

– Послушай, – сказал он. – Я, как и ты, совсем не хочу их бросать. Мне плохо при мысли о Нэн. Но, Кейт, мы не можем ездить по улицам, сигналить и звать их. Что ты предлагаешь?

Кейт молчала. Тодд решил, что она злится, но, подняв глаза, увидел странное выражение у нее на лице.

– Что? – спросил он. – Что такое?

– Мне нужно по-маленькому.

Он фыркнул и улыбнулся.

– Иди. Я подожду.

– Нет. Одна я никуда не пойду. Просто отвернись. Пописаю прямо здесь.

Тодд взял у нее факел и отвернулся. Смотрел на вершины деревьев, пока она расстегивала штаны, и постарался не краснеть, услышав, как ее моча течет в снег. Чтобы справится со смущением, он проговорил:

– Черт, я надеюсь, ты сейчас поливаешь одного из этих ублюдков.

Она фыркнула, а потом возмущенно ответила:

– Не смеши! А то все обрызгаю.

Закончив, она покатала в ладонях снежок, чтобы помыть руки, и забрала факел у Тодда. Они шли по грязной канаве, пока на другой стороне улицы не появились дома. Чей-то форд-таурус въехал в гидрант; водителя в машине не оказалось. Знак СТОП был согнут под прямым углом – большие белые буквы тянулись вверх.

Они поднялись по насыпи и, нервничая, вышли на улицу. Каждый шаг отдавался от асфальта эхом, они словно шагали по съемочной площадке – все было нереальным, вокруг стояла жуткая тишина.

– Как думаешь, где жители? – спросила Кейт. Теперь она держала факел, как биту.

– Понятия не имею. Но давай не расслабляться.

– Договорились. Какой дом?

– Ближайший.

Они зашагали по занесенному снегом тротуару, ноги по лодыжки утопали в ледяной слякоти. Стоя в рощице сосен, Тодд присмотрелся и, как ему показалось, узнал задние фасады некоторых зданий.

– Думаю, мы на другой стороне городской площади, – сказал он, продолжая вглядываться сквозь сосновые ветви.

– Господи! – Кейт замерла.

– Что такое?

– Кажется, нас кто-то преследует.

– Кто-то?

– Может, одна из этих тварей.

Тодд оглядел пустую дорогу, полоску домов, клин сосен, где они прятались.

– Я ничего не вижу.

– Похоже, так и задумано. – Она поежилась и обхватила себя руками. – Пойдем. Здесь я чувствую себя движущейся мишенью.

Они поднялись на холм – на лужайку ближайшего изящного викторианского домика с рождественскими украшениями в окнах. Слева что-то зашипело. Тодд развернулся, выставив перед собой пистолет.

Кейт спросила:

– Что там?

На другой стороне улицы толстый черный кабель змеился по снегу, время от времени выплевывая искры из перерезанного конца.

– Оборванный провод, – сказал Тодд. – Я видел их с колокольни.

– Да ты настоящий Квазимодо.

Кейт двинулась по лужайке, но Тодд схватил ее за рукав.

– Постой. Думаю, лучше обойти дом.

– Хорошо.

Заднюю часть особнячка ограждал деревянный забор высотой примерно в шесть футов. Тодд с трудом мог заглянуть во двор, а у Кейт не получилось бы и этого. К счастью, к боковой стене дома крепилась увитая плющом решетка – хрупкая, но способная их выдержать. Тодд убрал пистолет за пояс и поставил ногу в одну из многогранных ячеек. Подтянулся и понял, что шпалера вот-вот сломается. Сунул другой ботинок в ячейку повыше и перегнулся через забор. Быстро осмотрев двор, Тодд не заметил ничего подозрительного: провисший, оледеневший гамак, пустая кормушка для птиц… В этот момент до него вдруг дошло, что он не видел в Вудсоне никакой живности – ни белок, ни птиц. Ему не хотелось думать о том, что могло случиться с маленькими лесными жителями…

Он перелез через забор и спрыгнул на другой стороне; ботинки на несколько дюймов погрузились в снег. Над забором появилась голова Кейт. Женщина выглядела встревоженной и, похоже, едва удерживалась, чтобы не упасть.

– В чем дело? – спросил он.

– Я боюсь высоты.

– До земли всего восемнадцать дюймов. Давай.

Она перекинула ногу через забор и запаниковала, когда поняла, что не знает, как спустить другую. Тодд приподнял ее за бедра и ягодицы, перенес через забор и поставил на землю. Только после того, как Кейт сказала спасибо и отвернулась к задней двери, он понял, что надеялся получить поцелуй.

Отлично, засранец, выругал он себя. Самое время думать членом.

Его вины в этом не было. Последней женщиной Тодда оказалась какая-то потаскушка, которую он подцепил в баре в Виллидж. Оба напились и ввалились к ней в квартиру. Он отымел ее прямо на диванчике. Потом она встала и ушла блевать в ванную, где, похоже, и провела остаток вечера.

Что за жизнь я веду, подумал он. Остается гадать, почему я так за нее цепляюсь.

Но он знал ответ.

Из-за сына.

Они подошли к черному ходу – стеклянной раздвижной двери, за которой висели тяжелые шторы. Тодд достал из-за пояса пистолет и взял его за ствол, чтобы разбить стекло рукояткой.

– Постой, – сказала Кейт. – Попробуй открыть.

Он подчинился, и дверь с шелестом отворилась. Она не была заперта.

– Я выросла в маленьком городке, – сияя, сказала Кейт. – Там всем плевать на замки.

Тодд отвел штору в сторону и заглянул в дом, казавшийся относительно нетронутым. Они вошли в кухню – маленькую комнату с яркой керамической плиткой на полу и корзиной пластиковых фруктов на столе. На холодильнике висели фотографии детей.

По привычке рука Тодда сразу потянулась к выключателю… и ничего не случилось. Кейт подошла к телефону на стене, сняла трубку, прислушалась, пожала плечами и вернула ее на место.

– Надо было попробовать, – криво улыбнувшись, сказала она.

– Думаешь, стоит заглянуть в холодильник?

– Да, если по-быстрому.

Они проглотили мясную нарезку, полбулки хлеба, два клубничных пирожных и запили все половиной пакета молока.

– Думаю, это была лучшая трапеза в моей жизни, – сказала Кейт, набив рот пирожным.

– В пятизвездочных забегаловках на Манхэттене ничего не понимают, – согласился он.

Покончив с едой, они прошлись по комнатам первого этажа, но дом был пустым. Солнечные лучи, струившиеся в окна, казались грязными, как пленка цвета сепии. Это было как-то связано с небом и странными облаками – Тодд в этом не сомневался. Ему даже показалось, что воздух какой-то другой, словно сама атмосфера медленно разрушалась. Он попытался вспомнить, давно ли все изменилось, и подумал о чувстве дезориентации, охватившем его, когда он бежал по лесу за Эдди Клементом и выскочил на поле, откуда открывался вид на Вудсон. Тогда это и началось… но он был слишком занят, чтобы заметить столь незначительную перемену. Теперь же, напротив, все вызывало подозрения.

– Поищи ключи в кухонных ящиках, – сказал он Кейт. – А я проверю машину.

В одноместном гараже стоял древний и пыльный форд-универсал. Тодд нахмурился, гадая, как далеко они смогут уехать на этом куске дерьма по оледеневшей дороге. Впрочем, у форда хотя бы шины были в порядке…

Кейт появилась у него за спиной, помахивая брелоком с ключами. Уставилась на форд из-за плеча Тодда и поморщилась.

– Как тачка моей бабули.

Тодд взял ключи и подошел к водительской дверце. Потянулся к ручке и посмотрел на Кейт.

– Я хочу завести машину. Как только получится, открой дверь гаража.

– Разве она не автоматическая? – судя по голосу, Кейт тоже хотела залезть в машину.

– Электричества нет. Она не сработает. – Он кинул ей ключи. – Ладно. Заводи ты, а я открою дверь и запрыгну на пассажирское сиденье.

Он даже подмигнул, и она ему улыбнулась.

– Просто не уезжай без меня.

– Ни за что на свете, – ответила Кейт, бросившись к водительской дверце. – У тебя ведь пистолет.

Тодд подошел к двери гаража, открыл задвижки и приготовился рывком поднять ее, когда форд заведется. Кейт залезла на водительское сиденье и копалась уже довольно долго.

– Заводи, – сказал он.

– Пытаюсь! – Она высунулась из окна и раздраженно посмотрела на Тодда. – Не заводится.

– Уверена?

– Я умею заводить машину.

– Дай я попробую.

– Я не идиотка.

Он наклонился к водительской дверце и хмуро попросил:

– Давай без этого, ладно? Я просто хочу выбраться отсюда.

– Я тоже! – Фыркнув, она вышла из машины, и за руль сел Тодд.

Вставить ключ в замок зажигания. Как следует повернуть.

Ничего.

Тодд и Кейт переглянулись.

– Я же говорила, – сказала она.

Он поднял капот и вышел. Проверил двигатель, но не смог понять, где поломка.

– Ты хоть понимаешь, что ищешь? – спросила Кейт, вместе с ним вглядываясь во внутренности машины.

– Возможные неполадки, – ответил он. – Но я не автомеханик.

– Отлично. И что теперь?

Он прикусил нижнюю губу.

– Ненавижу испытывать судьбу, но думаю, стоит наведаться к соседям и попробовать снова.

Следующий дом был в худшем состоянии. Для начала двери оказались заперты, и им пришлось разбить окно и забраться внутрь. Мебель была перевернута, по кухонному полу разлетелись осколки тарелок. Телевизор в гостиной взорвался, и весь дом вонял так, словно его поджаривали на электрическом стуле. У стиральной машинки валялось что-то похожее на кошку или маленькую собачку, вывернутую наизнанку. Эти останки животного напоминали содержимое мусорных контейнеров за бойней.

– Мне здесь не нравится, – заявила Кейт.

– Принято.

Брелок с ключами висел на доске с гвоздиками рядом с буфетом. Яркими голубыми буквами сверху было выведено: ХРАНИ ЭТОТ СЧАСТЛИВЫЙ ДОМ. Они поспешили в гараж и нашли недавно отремонтированную тойоту-королла.

– Попробуем снова, – сказал Тодд, кидая Кейт ключи, и подошел к двери гаража. Пока он отпирал задвижки, Кейт села в машину. На этот раз Тодд услышал, как повернулся в замке ключ. Тойота не сдвинулась с места.

После нескольких попыток Кейт вышла из машины и застыла в полумраке с таким видом, будто вот-вот закричит. Тодд подошел к ней, прижал ее к себе. Это было долгое и теплое объятие. От нее пахло так же, как от подушки Брианны, когда поутру та поднималась с постели. У Тодда закружилась голова и заныло сердце.

– Я начинаю думать… – начал он, немного помолчав.

– Нет, – прервала она. – Пожалуйста, не говори этого. Что-то не дает нам завести машины – то, что вырубило электричество и телефоны.

– Думаю, ты права.

– Тодд, – сказала она и прижалась к нему, словно хотела еще раз обнять. Он привлек ее к себе… а потом с восторгом почувствовал, как их губы соприкоснулись. У поцелуя был привкус морской соли. Губы Кейт оказались горячими, несмотря на царивший вокруг холод. Он остановил бы это мгновение, если бы мог.

Механическая трель раздалась из кармана его джинсов, когда она прижалась к его бедру. Кейт вздрогнула и прервала поцелуй.

– Что это было? – выдохнула она ему в лицо.

– Похоже, ты включила мой телефон. – Он вытащил из кармана мобильник и пробежал пальцами по кнопкам, чтобы разблокировать его.

– Пожалуйста, скажи мне, что это входящий звонок, – попросила Кейт. Ее руки медленно соскользнули с плеч Тодда.

– Если бы. Ты просто нажала на клавиши. Сети по-прежнему нет.

Внезапно они подумали об одном и переглянулись в темной пещере чужого подвала. Холодное сияние экрана превратило их лица в маски.

– У других мобильников… – начала она.

– …может быть другая сеть, – продолжил Тодд.

– И вышки связи неподалеку, – закончила Кейт. На них словно снизошло откровение.

– Мобильники должны быть где-то в доме, – сказал Тодд, когда они поспешили на кухню. – На столах на зарядке или в спальнях на втором этаже.

Кейт бросилась к маленькому телефону-раскладушке, лежавшему на кухонном столе. Открыла его, и экран ожил.

– Он заряжен.

Тодд подбежал к ней и увидел, как она помрачнела.

– В чем дело? – спросил он.

Кейт подняла мобильник, показывая ему экран.

– Посмотри на цифры. На время.

– Я… – А потом он увидел. Когда Тодд снова взглянул на Кейт, у нее было лицо испуганного ребенка.

– Разве это возможно? – спросила она.

Согласно мобильнику, сейчас было Ф9:КА.

Он забрал его у Кейт и пролистал телефонную книжку.

– Боже правый, взгляни на это…

Первая запись была какой-то чушью:

– Похоже, он глючит, – сказал Тодд, пролистав еще несколько имен. Каждое из них словно написали иероглифами. – Покажи свой телефон.

– У меня его нет. Он остался в моем пальто – в Pack-N-Go.

Тодд огляделся. Начал систематически обшаривать кухонные ящики, пока не отыскал рубиновый мобильник с наклейкой-единорогом на корпусе. Включил его, и на экране вспыхнуло загадочное послание: ЖИТЬЖИТЬЖИТЬЖИТЬЖИТЬЖИТЬ. Тодд покопался в телефоне еще, но каждая запись превратилась в такую же чушь. Он раздраженно швырнул телефон в ящик стола.

– Наша ситуация все хуже, да? – спросила Кейт. – Ни одна из машин в городе не заведется… Все, что работало от батареек и на электричестве, превратилось в дерьмо. Либо сдохло, либо глючит.

– Кейт, – сказал Тодд, попятившись за кухонный стол и выхватив пистолет. – У тебя за спиной кто-то есть.

Проснувшись, Шона сразу почувствовала боль в ноге. Бинты ослабли за ночь, и рана открылась вновь, залив левую ногу и спортивные штаны свежей кровью. Она с огромным трудом села, цепляясь за стену, и, сумев схватить штанину одной рукой, передвинула ногу.

Боль была адская.

Сжав зубы, она поправила ногу и опустила руку за пояс штанов, а потом на бедро, пока не почувствовала воспаленную, мягкую плоть чуть ниже колена. Ее голень распухла раза в два.

Это из-за инфекции, в отчаянье подумала она. Один из гребаных снеговиков цапнул меня, и теперь я заражена чем-то гадким, что переносят эти чертовы твари.

В отчаянье.

Она опустила руку в одну из картонных коробок, надеясь найти чистые штаны или что-нибудь для перевязки, но вместо этого вляпалась во все еще теплую вчерашнюю рвоту.

– Это точно не один из моих счастливых дней, – пробормотала Шона. Хриплый, мертвый звук собственного голоса напугал ее почти так же, как рана. Она словно теряла себя прежнюю, меняясь, как и все горожане.

Я не позволю этому случиться, подумала Шона. Ее глаза метнулись к винтовке, всю ночь лежавшей у нее под боком. Старая подружка еще со мной.

Затем она осознала, насколько проголодалась. В животе словно выли кошки. В Pack-N-Go Шона не задумывалась о еде – можно было брать что угодно. Теперь, на ничейной земле, она была предоставлена самой себе. Может, старая Рита Тубало хранила здесь какие-нибудь запасы?

Конечно, с еще бо́льшим отчаянием подумала она, все ведь держат продукты в подвале!

На секунду ей показалось, что она сходит с ума.

В любом случае, продукты должны быть наверху. На кухне. Если там кто-то есть, старая подружка поговорит с ним. Если, конечно, получится подняться по лестнице…

Опираясь на винтовку, как на костыль, Шона встала в тумане боли. Ей потребовались все силы, чтобы не закричать, когда она выпрямила ногу и поставила ступню на пол. Во сне она скинула обувь, и холод от бетонного пола поднимался до самых костей сквозь носок, почерневший от запекшейся крови…

Давай, давай, давай, давайдавайдавайдавай…

Она встала и сдавленно вскрикнула. По щекам побежали слезы. Взобраться по ступенькам будет все равно что покорить Эверест. Черт, даже дойти до лестницы уже станет подвигом. Однако она тронулась с места, опираясь на винтовку, хромая и корчась от адской боли. Всякий раз, наступая на травмированную ногу, она могла поклясться, что чувствует, как рана на голени открывается и рвется до самого колена. Возможно ли, чтобы коленная чашечка отломилась, выпала и загремела по полу, как обычная чашка? Перед глазами возник кошмарный образ – пластиковый контейнер, выскакивающий из раны у нее на бедре, – и Шона не смогла удержаться от смеха. На кухне она найдет замороженные фрикадельки, лазанью, фруктовый салат и остаток зеленых бобов…

Думай о Джареде. Это тебя отрезвит, идиотка. Вспомни, как ты выстрелила в него, а потом еще и еще раз, пока его голова не раскололась и оттуда не вылетела та призрачная тварь. Подумай, как он, холодный, лежит под кучей мусорных пакетов в Pack-N-Go, всего в нескольких ярдах от несчастного Джорджа Фармера, которому пришлось еще хуже. Бедняга… Каждый Хеллоуин он раздавал огромные шоколадные батончики, помнишь? Ты помнишь, Шони? Конечно. Моя маленькая Шони…

Каким-то образом она дошла до лестницы. Подняла голову, словно заглядывая в шахту.

Ей потребуется вечность и еще два дня, чтобы добраться до двери. Посмотрев вниз, она увидела, что, пока шла, пролила много крови на бетонный пол. Глядя на кровавые следы, она почувствовала, как мочевой пузырь сдался: теплая жидкость потекла по бедрам, промочив штаны.

Не расслабляйся. Ты так хорошо держалась! Ты пройдешь еще дальше, просто переставляй ноги. Шаг за шагом. Кажется, была телепередача с таким названием? Это здорово, просто великолепно. Не думай о ноге и о том, что всякий раз, когда ты на нее наступаешь, кажется, будто она вот-вот лопнет, как пеньковый мешок. Чем бы ты ни занималась, просто не думай об этом.

– Перестань, – эти слова походили на вздох, не на шепот. – Пожалуйста. Хватит.

Перестану, если пообещаешь идти дальше.

Договорились.

Она приподняла здоровую ногу и сделала первый шаг. Это было не очень сложно, и у нее в груди вспыхнула искра надежды. Но на втором шаге ее словно ударило током – казалось, белое пламя пронзило насквозь тело и душу. К счастью, у лестницы были крепкие перила. Шона буквально повисла на них. Винтовка по-прежнему болталась у нее на плече. Старая подружка.

Задержав дыхание, Шона поднялась еще на пару ступенек. Она действительно продвигалась вперед. Еще шаг… и ее левое колено ослабло. Если бы не перила, она бы упала на спину и, вероятно, разбила бы голову, скатившись со ступенек.

Она не поднимется по лестнице. Это невозможно.

Нет, Шони. Ничего невозможного нет. Послушай, ты обещала. И поднимешься по этим ступеням, и когда ты откроешь подвальную дверь, все кончится. Ты словно щелкнешь пальцами и очнешься ото сна. Хорошо звучит, да? Переставляй ноги и покажи всем, как сильно ты хочешь вырваться из этого кошмара, Шони. Покажи, как страстно ты этого желаешь, девочка.

Отчаянно. Она хотела этого отчаянно.

Крепче вцепившись в перила, Шона поднялась выше… выше… и выше. Через несколько ступеней от нее маячила закрытая дверь в подвал. Шона различила под ней полоску слабого дневного света. Как здорово будет снова его увидеть. Казалось, с прошлого дня миновали столетия.

Кое-как Шона поднялась наверх. Прислонившись к стене, она потянулась к дверной ручке и повернула ее потными пальцами. Сознание уже блуждало в блаженной долине далеко от этого кошмара. Когда она распахнула дверь, у нее на губах играла слабая улыбка.

Коридор первого этажа был полон людей.

Горожане стояли плечом к плечу, немного наклонив головы и закрыв глаза, теснились, как безбилетники в грузовом отсеке парохода. Звук их общего сна походил на жужжание пчел.

Шона покачнулась и полетела с лестницы в подвал. На полпути она ударилась головой о стену, но эта боль быстро померкла в сравнении с пламенем, взметнувшимся по ноге. Винтовка сорвалась с плеча и загремела по ступеням, выстрелив в гипсокартонную перегородку.

Шона рухнула на пол у подножия лестницы, впечатавшись затылком в бетонную стену. Все на миг потемнело… а когда зрение вернулось, она увидела бессчетные глаза – открытые глаза горожан, стоявших в прямоугольном дверном проеме точно над ней.

Шона сумела немного повернуть голову и заметила старую подружку на нижней ступеньке лестницы. Близко… но рукой не достать. В любом случае она не могла пошевелиться.

Не могла…

Завизжав пронзительно и одновременно, горожане полезли в дверной проем, расталкивая друг друга, чтобы быстрее спуститься. Быстрее добраться до нее.

Шона закричала и кое-как потянулась вперед. Коснулась приклада двумя пальцами, прежде чем горожане набросились на нее, царапая, терзая, кусая, разрывая на части. Они вцепились ей в ногу и вскрыли голень, как пакет замороженного горошка.

…обещаю, обещаю тебе: если ты доберешься до верха этой лестницы, то сможешь проснуться, проснуться, проснуться, ты сможешь проснуться, если доберешься до верха…

К счастью, она не дожила до самого худшего.

Мужчина в серой шерстяной кепке с ушками и зимней куртке цвета хаки, отороченной кроличьим мехом, вышел из дверного проема позади Кейт. В руке он держал какое-то оружие – сперва Тодд подумал о длинностволке, но присмотрелся поближе и понял, что это бутановая горелка. Присоединенный к ней шланг уходил под куртку мужчины.

Кейт развернулась, но ничего не сказала. Осторожно отступила к Тодду, все еще державшему незнакомца на мушке.

Мужчина буравил их глазами-щелочками из-под низко нависшего лба. Его подбородок и шея заросли черной щетиной, из ноздри восклицательным знаком свисала сопля. Его темные глаза замерли на пистолете Тодда.

– Вы не из Вудсона, – сказал он. Его голос громыхал, как старая стиральная машинка.

Руки Тодда тряслись, пистолет подрагивал.

– Нет.

– Откуда вы?

– Мы ехали из О'Хара. Машина, которую мы взяли в прокате, сломалась…

– Что это за город такой?

Тодд поднял бровь.

– Город?

– О'Хара. – Хотя Тодд думал, что это невозможно, глаза мужчины сузились еще сильней. – Никогда о таком не слышал.

– Это аэропорт, – пояснил Тодд. – В Чикаго.

Мужчина опустил оружие и подтвердил:

– А о нем я слыхал.

Не зная, шутит мужчина или нет, Тодд все еще держал его на мушке. Он не верил, что незнакомец одержим… но это не означало, что они в безопасности.

– Это ваш дом? – спросила Кейт. – Нам пришлось сюда вломиться, мы не хотели…

– Дом не мой. Я шел за вами.

Пот выступил у Тодда на лбу.

– За нами?

Мужчина прошел на кухню и заглянул в раковину, полную немытых тарелок.

– Утром заметил валивший от церкви дым и решил приглядеться поближе. А потом увидел, как вы выбирались из той скорой.

– Как вас зовут? – спросил Тодд.

– Талли. До этой недели жил на Акр-стрит, а теперь – в полицейском участке. Это на другом краю города. Пока там безопасно, твари не знают, что это наше убежище… – Его глаза метнулись к глоку Тодда. – Убери уже эту пукалку, сынок.

Смутившись, Тодд опустил пистолет.

– Скажите-ка лучше, как давно вы тут болтаетесь?

– С прошлой ночи, – ответила Кейт. – Наш джип заглох на шоссе. Мы прошли через лес и обнаружили город… таким. – Помолчав, она добавила: – Нас было больше.

Талли сплюнул в раковину что-то зеленое.

– Нас тоже. Целый город.

Тодд снова не смог понять, пытается ли незнакомец шутить, пусть и мрачно, или просто слишком долго пробыл в этой глуши. Он не знал, что думать.

– Что это у тебя? – спросил он Талли.

– Маленький самодельный огнемет. – Мужчина расстегнул куртку и показал несколько канистр, приклеенных к поясу липкой лентой. – Бьет почти на двенадцать футов, если ветра нет.

– Так огонь убивает этих тварей, – спросила Кейт, – или просто ранит?

– Ох, – выдохнул Талли, застегивая куртку. – Убивает, точняк.

Он оперся на кухонный стол и выглянул в окно. Небо было цвета забродивших помоев.

– Кожанкам надо отдыхать. Они спят днем, но чутко. А эти буревые или метельные монстры – не знаю даже, кто они – все еще снаружи и в ярости.

– Кожанкам? – переспросил Тодд.

Талли убрал локти со стола и замахал руками, изображая марионетку.

– Человеко-куклам. Называй как хочешь.

– Я их никак не зову, – ответил Тодд. – Еще не привык.

– Думаешь, я тут все видел, партнер? – Талли воззрился на него слезящимися глазами. Потянулся вверх, открыл буфет, проверил полки. – Как я уже говорил, неделю назад у меня был чудесный домик на Акр-стрит. Днем работал на заводе в Бикервилле, а каждую вторую ночь катал шары в «Синей туфле».

Он наклонился и стал рыться в шкафчике под раковиной.

– Думаешь, я всю жизнь этим занимаюсь? Гоняю по городу с огнеметом на поясе?

– Нет, сэр, – сказала Кейт так, словно получила выговор от учителя.

– Чистая гребаная правда, – подтвердил Талли. Поднялся и подошел к холодильнику. Встав на цыпочки, он умудрился заглянуть в висевшие выше шкафчики, но они были пусты.

– Эти твари пришли и сожрали город. Они вырубили электричество, и наши машины не заводятся. Телефоны сдохли. Мы в изоляции.

– Сколько осталось?

Талли сплюнул в раковину второй комок слизи и потопал к новым шкафчикам. Когда он открыл первый, на его грубом лице появилась кривая улыбка. Бар.

– Сколько чего? – спросил он.

– Людей, – пояснил Тодд. – Сколько осталось в живых?

– В участке нас шестеро. – Он собирал бутылки со спиртным и укладывал их в детский рюкзак с Суперменом, который нашел рядом с холодильником. – Еще вас двое – будет восемь.

– Значит, мы идем с вами, – сказала Кейт. Это был не вопрос. Она глядела на Талли, как человек, который видел слишком много, чтобы теперь вляпаться в неприятности.

– Если будете бегать по городу вдвоем, то вас быстро убьют. Это факт. Я без проблем прошел за вами от скорой до этого дома, сечете? А твари снаружи в десять раз хитрей и в сто раз опаснее меня. Бродить тут по снегу – большая глупость.

– Как нам выбраться из города? – спросил Тодд. – Есть какой-нибудь путь?

Талли запихнул последнюю бутылку в рюкзак с Суперменом и повернулся к холодильнику. Открыл дверцу и начал обшаривать одну из полок.

– Я же сказал, – ответил он. – Машины не заводятся. Мы не можем никому позвонить и попросить, чтобы за нами приехали. У Молли есть эта мелкая хреновина… Блэкберри[9], так она ее называет. Молли пыталась послать имейл, но экран заглючил. Стал показывать какие-то гребаные уравнения.

Помолчав, он добавил:

– Молли – местная. Одна из выживших. Она в участке, вы с ней познакомитесь.

– Похоже, это случилось со всеми мобильниками, – заметила Кейт, подняв «раскладушку» со стола. – Ни цифр, ни букв. Чушь какая-то.

– Думаю, они глушат нас, – сказал Талли. Замолчал и, оглянувшись, смерил Кейт взглядом. – Та жуткая туча у церкви этим утром… ну, там, где теперь пепелище. Думаю, она посылает плохие сигналы нашим машинам. Эти твари отрубили электричество, а все, что еще работало, заглушили астробредом.

– Чем? – спросила Кейт.

– Космическим спамом.

– Значит, ты думаешь, что они оттуда? – спросил Тодд.

– Мистер, – сказал Талли. – Я ни малейшего, блин, понятия не имею, откуда взялись эти монстры.

– Неужели они настолько умны, чтобы глушить сигналы? – уныло спросила Кейт.

Она бросила мобильник на стол и сложила руки на груди.

– Умны, – сказал Талли. – А может, это все их нездешние инстинкты. Кто, нахрен, знает?

– Заглушка сигналов и отключение электричества не объясняют, почему машины не заводятся, – заметил Тодд.

– У них внутри биллион микрочипов и всякой другой фигни, – ответил Талли.

– Значит, выхода нет, – повторил Тодд.

– Думаю, мы здесь застряли, пока энергетическая компания не пошлет бригаду, чтобы посмотреть, что с линиями, – сказал Талли.

– Света нет почти неделю, – заметил Тодд. – Думаю, они уже должны были приехать.

– Может, да. А может, и нет… – Талли потерял интерес к разговору. Он вытащил с полки пригоршню черных оливок. Забросил их в рот, как таблетки, а затем пинком закрыл дверцу холодильника. – Надо убираться отсюда.

Они вышли за Талли во двор. Вместо того чтобы обойти дом и вернуться на улицу, он повел их между домами, прячущимися среди деревьев.

– Постой, – сказал Тодд, оглядываясь. – Ты говорил, что мы идем в участок. Разве он не на другом конце города?

– Да, – подтвердил Талли.

– Мы идем не в ту сторону. Надо срезать через площадь и подняться по дороге.

– Ты не захочешь срезать по площади, приятель, – заявил Талли, выковыривая языком какой-то кусочек, застрявший у него между зубов. – Там их гнездо. Они ее захватили. Черт знает почему, но днем они там собираются. Пойдешь туда – умрешь.

Не ожидая ответа, Талли отвернулся и затопал по глубокому снегу. Через секунду Тодд и Кейт последовали за ним.

Они миновали узкий заборчик и разросшиеся кусты остролиста. Талли вел их, как генерал, решивший захватить холм. Кроме куртки цвета хаки и шерстяной кепки, на нем были грязные армейские штаны (каждый их карман оттопыривался) и лента с большими патронами, обвивавшая фланелевую рубашку. Мужчина двигался легко, но позвякивал на ходу, как игровой автомат: помимо канистр с топливом на груди и гремящих бутылок в рюкзаке за плечами, на его ремне висела куча ключей. Талли выглядел забавно, как уборщик, превратившийся в десантника.

– Шшшш, – неожиданно прошипел он и присел. Тодд и Кейт последовали его примеру. Глядя сквозь густые вечнозеленые кусты, мужчина дернул подбородком, указывая на улицу. – Там один из них.

Тодд подвинулся, чтобы посмотреть сквозь ветки. Поодаль, между двумя домами, улица подходила к грязной канаве, рядом с которой вздымали ветви старые серые деревья. Сначала Тодд не понял, о чем говорил Талли, но потом заметил еле заметную неправильность одного из них. Прищурившись, он подался вперед на пятках. Посреди ствола воздух был блеклым, почти коричневатым, а ветки на этом самом месте казались более размытыми, чем остальные. Пятно на дереве занимало футов пятнадцать в длину и не бросалось в глаза. Тодд мысленно сравнил его со скатом – из-за треугольных плавников и невыраженного подбрюшья.

– Где? – прошептала Кейт, подбираясь к ним. – Я не вижу.

– Там, гляди.

Он раздвинул кусты еще немного.

– Я не… ой… – Она схватила его за предплечье. – Теперь вижу. Боже, что это?

– А это, милая дама, – сказал Талли, выпрямляясь, – вопрос на миллион.

Мужчина вел их длинным путем, но сказал, что так будет безопасней. Они шли по городу, прячась за магазинами, домами или деревьями. Без прикрытия оказались лишь раз, когда Талли стал подниматься по заснеженному холму, где стояла старая церковь.

– Лучше нам пройти мимо нее. Ночной пожар, наверное, отпугнул их… – В его голосе звучала нотка осуждения, словно он обвинял Тодда и Кейт, двух чужаков, в поджоге дома Божьего.

– Ага… думаю, они отсюда смылись, – повторил Талли.

Его тяжелые ботинки оставляли ямы в слежавшемся снегу. Даже с полным бутылок рюкзаком он шагал быстро, и Тодд и Кейт запыхались, спеша за ним.

– Она полностью сгорела, – потрясенно сказала Кейт.

Девушка остановилась, чтобы взглянуть на тлеющий черный остов, который еще ночь назад был церковью. Струйки дыма до сих пор поднимались в неправильное небо, растекаясь по низким облакам, словно те были плотными и твердыми. В подростковом возрасте Тодд попытался разжечь камин в доме у матери, не проверив, открыта ли вытяжка. В результате столпы черного дыма устремились к потолку и зависли там, словно шары с гелием. Глядя, как дым из церкви собирается под брюхом облаков, Тодд вспомнил про тот день. Мать так и не смогла избавить диван от запаха дыма.

Из центра тлеющих руин поднималось что-то похожее на огромное лезвие косы, обугленное и хрупкое – это зрелище надолго приковало взгляд Тодда.

– Та странная дыра в тучах теперь исчезла, – заметила Кейт, оглядывая небо. Облака были черными, как сажа, воздух казался жирным.

– Неа, – ответил Талли и указал на видневшийся вдали хребет. Небо над ним превратилось в полуночный вихрь, в котором плясали разноцветные огни. – Она просто передвинулась.

Кейт запнулась и замерла, уставилась в долину, открыв от потрясения рот. Тодд, проходя мимо, хлопнул ее по спине, выводя из транса.

– Мы начинаем узнавать кое-что об этих тварях, – сказал Талли, не сбавляя ход. – По большей части они состоят из воздуха – обычного воздуха. Не могут причинить боль, вообще ни черта не могут, разве что юбку задрать. Но иногда им удается сконцентрироваться, сфокусировать энергию и сделать свои руки-мечи плотными. Этот момент тоже можно предугадать: нить света, вьющаяся у них в сердцевине, разгорается.

– Да, – сказал Тодд. – Я ее видел.

– Они не могут долго оставаться материальными. Так появляются кожанки. Они хватают какого-нибудь беднягу, протыкают ему плечи и забираются внутрь, как ныряльщик в гидрокостюм.

Тодд вспомнил, что случилось с Крисом, безумным фанатиком в церкви, – как тварь провалилась сквозь потолок и набросилась на пацана, чтобы заползти в его тело и напасть на них.

– Они это делают, чтобы кормиться, – продолжал Талли. – Мы для них пища.

Он остановился, глядя с холма на город, где, вероятно, родился и вырос, – город, который уже никогда не будет для него прежним. Его глаза грустно блеснули.

– Если подстрелить кожанку, эти твари сразу же рвутся наружу, живые, но очень слабые. Короче, они просто улетают в небо, чтобы раны зализать… или, может, отойти от обиды. – Хмыкнув, Талли покачал головой и зашагал дальше.

– Мы это видели, – сказала Кейт. – Наша подруга застрелила одного на площади. Он умер, а тварь вылетела прямо из него.

– Вы на коне, если смогли их поджарить, пока они ни в кого не влезли. Это лучший способ убить их.

– Я видел маленькую девочку, – сказал Тодд и почувствовал, как Кейт на него смотрит. – У нее не было лица.

Продолжая шагать, Талли обернулся так, что Тодд видел его острый профиль. Нос у мужика был как кран.

– Эти твари почему-то могут сливаться только со взрослыми. Детские тела вроде как не справляются с превращением, и лица теряют черты. Большинство переменившихся ребят убежало в лес. Они все безумны. Шуршат в роще у пожарной части и офиса шерифа. У них нет ртов, им нечем говорить, но мы слышим, как они там бегают.

– Хватит, – сказала Кейт. Она смотрела под ноги. – Пожалуйста, хватит об этом.

Талли пожал плечами. Бутылки в рюкзаке с Суперменом зазвенели. Он зажег сигарету, но им закурить не предложил.

Тодд заметил офис шерифа прошлой ночью, когда смотрел с колокольни: приземистое квадратное кирпичное здание с несколькими окнами стояло в конце извилистой оледеневшей дороги. Оно ютилось между пожарной частью и старой заправкой, вероятно заброшенной еще до того, как безумие пришло в Вудсон. Скрытый от главной дороги черными соснами, обступившими его с трех сторон, участок был хорошим местом для лагеря.

Талли подвел их к большим двойным дверям – такие, под аркой из реек, обычно вели в спортзал. По обеим сторонам, точно стражники, стояли металлические мусорные баки. Они были пусты и пахли керосином. На кирпичной стене висел щит с надписью ВУДСОН. ОФИС ШЕРИФА. Талли остановился у дверей и зазвенел ключами, свисавшими с его ремня, как цыганские амулеты. Быстро нашел нужный, сунул его в замок и повернул. Оглянулся на Тодда и Кейт, расстегивая камуфляжную куртку.

– Они захотят, чтобы вы сняли рубашки, – предупредил он. – Прошу прощения, мэм.

Внутри было темно и тихо, словно на поверхности луны. Мощенный плиткой вестибюль тянулся вдаль – пол был черно-белым, как шахматная доска. У входа на стене висела доска объявлений, и приколотые одна на другую бумажки дрожали на сквозняке. Талли закрыл двери и обмотал их ручки тяжелой цепью. Защелкнул на ней навесной замок, стянул с головы шерстяную кепку, и у его лица закачались густые черные кудри.

В одном из кабинетов – дальше по коридору – горел свет. Талли присвистнул, и из освещенного дверного проема высунулась голова.

– Это Брендан, – проворчал Талли, стягивая куртку. По его тону было ясно, что Брендана он недолюбливает.

Мужчина вышел из комнаты и поспешил к ним, освещая путь галогеновым фонарем. На полпути он спросил:

– Кто это с тобой, Талли?

– Микки Маус и Дональд Дак, – огрызнулся тот.

– Не надо мне этой хрени, – сказал Брендан. – Покажите ваши плечи.

Талли снял патронташ и расстегнул рубашку. Мрачный взгляд, которым он наградил Тодда и Кейт, говорил, что им лучше последовать его примеру. Тодд начал стягивать футболку сразу же, Кейт – чуть помедлив.

Когда Брендан приблизился, Тодд увидел его лицо – худое, бледное, в черной щетине. Непослушные черные кудри мужчины торчали в разные стороны, глаза плавали за линзами толстых очков. Он остановился в нескольких футах от Тодда и Кейт и поднял фонарь, чтобы получше их видеть. Облизнул губы, как ящерица.

– Давайте посмотрим, – сказал он, переводя взгляд на Талли. Тот показал ему голые плечи – прыщавые, но в остальном абсолютно нормальные. Брендан снова повернулся к Тодду и Кейт. – Давайте, вы оба.

Тодд разделся по пояс и развернулся, чтобы мужчина мог взглянуть на его спину.

– А теперь дама, – сказал Брендан, почему-то обращаясь к нему. Только сейчас Тодд заметил револьвер за его узким ремнем.

– Лучше сделай это, – сказал он Кейт.

Она повернулась к ним спиной и задрала свитер. Брендан поднес фонарь поближе, освещая царапины и ранки на ее коже. Протянул руку и осторожно коснулся особенно жуткого пореза прямо под ее правым плечом.

– С ней все в порядке, – сказал Тодд, и что-то в его голосе подсказывало: Брендану лучше поскорее убрать пальцы.

Мужчина отдернул ладонь и стиснул фонарик обеими руками. Его движения были такими нервными и дергаными, что Тодду захотелось привязать его к стулу.

– Откуда вы? – спросил Брендан. – Ясно, что не из города.

– Их машина сломалась вчера на шоссе, – ответил за них Талли. – А друзей убили.

– Вот черт, – голос Брендана дрогнул. – Я Брендан Паркер.

Тодд и Кейт назвались.

– А где остальные? – спросил Талли, когда они двинулись по коридору. Тодд и Кейт шли следом, а Брендан семенил впереди.

– Брюс еще возится с ноутбуками, – сказал Брендан. – Молли с детьми в подвале. Ты узнал, что там вчера горело?

– Церковь, – ответил Талли.

– Святой Иоанн? Серьезно? Вот дерьмо! – Брендан воззрился на рюкзак с Суперменом, болтавшийся на плече у Талли. – Что ты нашел?

– Займись делом: найди этой парочке теплые вещи, – сказал Талли, не обратив внимания на вопрос. – И дай мне фонарь.

– Держи, – ответил Брендан, протянул фонарь Талли, развернулся и, едва не столкнувшись с Кейт, бросился по коридору.

– Нервный дрищ, – прокомментировал Тодд.

Талли хрюкнул, что могло сойти за смешок.

– Неделю назад я бы и слова этому хорьку не сказал.

– Чувствуешь запах? – прошептала Кейт Тодду.

– Да. Пахнет…

– Хотдогами, – закончила Кейт и ухмыльнулась.

Они прошли мимо большой комнаты со столами и пустыми камерами. Тодд заметил, что окна заколочены досками, а все трещинки заклеены матовым скотчем. Талли шел не останавливаясь, пока не подвел их ко вторым дверям, прячущимся среди теней в конце коридора. Он достал новый ключ и отпер врезной замок. По коридору прокатилось громкое звяканье.

Дверь открылась, и Талли спустился по узкому пролету. Оглянувшись, бросил:

– Смотрите под ноги. Перил нет.

Он исчез в темноте лестничного колодца, словно провалился в озеро.

Тодд последовал за ним. На его правом плече внезапно оказалась рука Кейт. Лестница раскачивалась, скрипела и грозила обвалиться. Тодд гадал, долго ли им еще идти. Внезапно он вспомнил о пистолете за поясом. Если это ловушка, надо быть наготове. Ради Кейт, если не ради себя.

Внезапно под его ботинками оказались растрескавшиеся половицы. Позади Кейт оступилась, стиснула его плечо и начала падать. Тодд схватил ее за руку.

– Спасибо.

Он не видел девушку, но услышал облегчение в ее голосе.

Ярко-оранжевое лицо Талли, подсвеченное галогеновым фонарем, повисло перед ними, как полная луна.

– Подержи-ка, – сказал он, протягивая фонарь Тодду.

Во тьме постепенно проступал интерьер подвала: на стенах криво висели книжные полки из реек, в центре комнаты стояла пузатая плита, окруженная складными стульями. На большом стеллаже выстроились рядами винтовки, а с голых потолочных балок свисали на проволоке незажженные китайские фонарики. В углу притаился столик, по которому разлетелись брошенные игральные карты. В дальнем конце комнаты стояла огромная печь, темная и холодная.

В свете фонаря глазки Талли бегали, как у крысы.

– Слушайте, – проворчал он. – Ждите здесь. Молли и дети все еще нервничают. Я их предупрежу, а потом уже вы войдете. Иначе они вам головы отстрелят.

– Я не против подождать, – согласилась Кейт.

Талли потопал к дальней стене и постучал. Тодд услышал, как за ней зашептались. Затем раздался щелчок, словно кто-то открыл шампанское, и часть стены приотворилась. Хлынувший из щели яркий свет на мгновение его ослепил. Талли проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь.

Тодд и Кейт остались одни. Разделяемые лишь фонарем, они шагнули друг к другу.

– Вдруг это очередной психопат, как тот пацан в церкви? – прошептала Кейт. – Вдруг, просидев в этой дыре неделю, люди помешались?

– Разве у нас есть выбор? – спросил он.

За стеной раздался чей-то встревоженный голос. Похоже, женский. Сколько людей, говорил Талли, было в участке? Шесть, включая его самого? Тодд не помнил. Затем из отверстия в стене показалась голова мужчины, и он поманил Тодда и Кейт в комнату.

Женщина на последнем месяце беременности сидела на койке с бутылкой воды на коленях. Наверное, ей было чуть за тридцать, но страх и усталость последней недели состарили ее. Казалось, она могла помнить времена Кеннеди. Рыжевато-каштановые волосы скрывали ее лицо, и Тодд различал только блеск больших и внимательных темных глаз. Ботинок у нее на ногах не было, только носки.

Мальчик и девочка, лет десяти на вид, склонились над старой настольной игрой в другом углу комнаты. Между ними лежали деревянные фишки. Тодд принял детей за близнецов. Их лица пожелтели, щеки запали, губы потрескались от холода, но из-за множества одежек они походили на двух пухленьких херувимов.

Талли, указывая на каждого, называл имена:

– Это Молли Сандерсон. Мальчишка – Чарли Доббинс, а это его сестра, Коди.

– Привет, – сказал Тодд, чувствуя себя клоуном под взглядами женщины и детей. – Меня зовут Тодд Карри. Я из Нью-Йорка.

– А я – Кейт Янсен.

– Нью-Йорк далеко, – сказал Чарли.

– Вы муж и жена? – поинтересовалась Коди.

– Да, Нью-Йорк действительно далеко, – ответил Тодд. – Нет, мы не женаты.

Коди ткнула в них пальцем и заявила:

– Вы держитесь за руки.

Тодд и Кейт опомнились и разжали пальцы.

– Мы просто друзья, – сказала Кейт.

– Ты проверил их спины, Талли? – поинтересовалась Молли. Она убрала волосы с лица. У нее было лицо сердечком и тонкие черты. Она казалась очень печальной.

– Конечно. – Талли поставил рюкзак на шаткий старый стол, и дети поднялись на ноги. Комната была маленькой и захламленной. К кирпичной стене жалось несколько коек, а еще Тодд увидел стол, тележку, доверху набитую свернутыми одеялами, и стопку книг в мягких обложках в углу. Потолок был вогнут – по голым балкам змеились кабели и провода.

– Что ты нам принес? – спросила Коди.

Дети замерли у стола, чтобы увидеть, что в рюкзаке с Суперменом.

– Это для взрослых, – ответил Талли, по очереди выставляя бутылки на стол.

– Это пиво? – спросила Коди. Вероятно, более любопытная, чем брат, она прижалась носом к крышечке.

– Не совсем, – ответил Талли.

– Тогда что?

– Лекарство, – сказал он. Еще одна сомнительная шутка. – Спиртяга.

– Спиртяга, – как попугай повторила Коди, радуясь слову.

– А как же мы? – спросил Чарли. Он задрал голову и глядел на Талли, крепко сжав зубы. – Ты ничего нам не принес?

– Конечно, принес! – Талли залез в карман куртки и, достав два больших сникерса, протянул им буквой V. Дети завопили от восторга, и Талли отдал им сладости, как захолустный Санта-Клаус.

Молли Сандерсон все еще тревожно глядела на Тодда и Кейт со своей койки.

– Они уже встретились с Брюсом? – спросила она Талли.

– Пока нет.

– Отведи их к нему.

– Они нормальные, Молли, – впервые Талли ухмыльнулся Тодду и Кейт. Зубы у него были ужасные, и улыбка походила на гримасу человека, жующего лимон. – Правда ведь?

– На все сто, – ответила Кейт.

– Думаю, все равно стоит сводить их к Брюсу, – сказал Талли и замолчал, оглядывая выстроившиеся на столе бутылки. Взял одну, понюхал крышку, вернул на место и выбрал другую.

Тодд спросил, кто такой Брюс.

– Большой Брюс Лось. После того, как Джо откинул копыта, он у нас главный.

– А кто такой Джо? – поинтересовалась Кейт.

Талли открыл бутылку виски и отхлебнул прямо на глазах Коди и Чарли. Из уголка его рта потекла рыжеватая струйка.

– Забываю, что вы двое здесь никого не знаете, – сказал он, вытерев губы рукавом. Вернул бутылку на стол; дети восхищенно смотрели на него. – Джо Фарнсуорт. Он был шерифом еще пару дней назад.

– А что случилось? – спросила Кейт. Тодд искоса посмотрел на нее, показывая, что у него есть догадки на этот счет.

– Не говори об этом здесь, Талли, – сказала Молли, прежде чем мужчина успел открыть рот. – Если хочешь рассказывать страшилки, делай это наверху.

– Отличная идея, – сказал Талли и, захватив бутылку виски, развернулся к двери. Кивнул Тодду и Кейт, чтобы не отставали, а затем взглянул на детей и предупредил: – Не ешьте батончики сразу, ясно? Оставьте немного на потом.

Пока Тодд и Кейт шли за ним по верхнему коридору, Талли рассказал, что случилось с шерифом Фарнсуортом.

– Мы пытались передать сигнал бедствия по воздуху, – сказал он. – Конечно, телефонные линии накрылись, электричество тоже, вот мы и решили соорудить что-то вроде радиовещательной антенны на крыше соседнего здания – пожарной части. Она выше, чем офис шерифа, так что пришлось выйти наружу. Джо и Брюс – он был одним из помощников Джо – подумали, что смогут как-то присобачить свои рации к антенне. Мы хотели связаться с Бикервиллем – это ближайший к нам город в шестидесяти милях к западу. Я вызвался подняться на крышу и закрепить антенну, но Джо меня осадил. Сказал, что все еще шериф и сам со всем разберется. Так он и сделал: поднялся туда и установил антенну. – Талли снова отхлебнул виски и продолжил: – Они появились из ниоткуда и унесли его с крыши.

Тодд представил, каково это – видеть, что одна из этих тварей исчезает с человеком во тьме. Он вспомнил о Нэн Уилкинсон, пробившей витражи на крыше церкви.

– Это ужасно, – сказала Кейт.

– Джо был крутым засранцем. Мы вместе учились в средней школе.

– Так вы опробовали рации? – спросил Тодд. – Получилось с кем-нибудь связаться?

– Нет. Видимо, те облака, что висят над городом, глушат сигналы. Ничего не выходит наружу, ничего не попадает внутрь. Мы с Брюсом так думаем.

Они оказались перед дверью со стеклянным окошком, закрытым жалюзи. Тусклый голубоватый свет, похожий на мерцание телевизионного экрана, просачивался в щелочки между пластинами. Талли постучал дважды, а потом распахнул дверь, и они вошли в кабинет.

Он был забит металлическими полками, ломившимися от компьютерных запчастей. Голубоватый свет струился от открытого на столе ноутбука. Крепкий мужчина с бритой головой сидел в кресле, вглядываясь в экран; его форму помощника шерифа омывало неестественное лазурное сияние.

Мужчина не заметил, как они вошли.

– Привет, Брюс! – кашлянув, сказал Талли. – Это Тодд и Кейт. Их машина сломалась ночью за городом. Я нашел их утром.

Брюс быстро взглянул на них и снова уставился в ноутбук. Столбы цифр запорошили экран цифровой метелью.

– Привет, – сказал Брюс.

– Принес тебе подзаправиться, – продолжил Талли, ставя бутылку виски рядом с ноутбуком. Брюс на нее не взглянул.

– Почему этот компьютер работает? – спросила Кейт. Она зашла мужчине за спину и вгляделась в экран поверх его плеча.

– Сухозаряженный аккумулятор, – ответил Брюс. – Но я собираюсь выключить его, прежде чем он сдохнет.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой.

– Впрочем, это неважно. Он накрылся.

– То же с мобильниками, – сказала Кейт.

Брюс покачался на пятках.

– У меня за спиной целая стена компьютеров, и ни один не работает.

– Я рассказал им о заглушке, – проговорил Талли. – Про облачное покрытие тоже… и про то, что случилось с Джо.

– Они словно поймали нас в миску и накрыли крышкой, – сказал Брюс. Он немного повернулся в кресле, и Тодд заметил темные капли у него на груди – возможно, засохшую кровь. – Это не обычные облака. Они кажутся почти металлическими, словно в них вплетены нити накала. Здесь внизу рации работают, но дальше сигнал не идет. Антенна на крыше не помогла, только Джо погиб.

– Даже если один из этих ноутбуков перестанет глючить, – сказал Тодд, – что это тебе даст?

Брюс протянул руку, схватил бутылку за горлышко.

– В другой части города ни черта не даст, – ответил он, ставя виски себе на колени. – Но офис в этом году оснастили волоконно-оптическими кабелями, чтобы наши компьютеры работали быстрее в сети. Кабели тянутся под землей, вдоль шоссе, полпути до Бикервилля – там трансформаторная. Они не повреждены.

Брюс хлопнул по маленькой черной коробке, похожей на DVD-плеер.

– Если я смогу починить один из ноутбуков, то заряжу модем от батареи, а потом подключу его к компьютеру. Если повезет, то выйду в сеть и свяжусь с соседними полицейскими участками.

– Лучше с гребаными вояками, – предложил Талли.

– Но это просто слова, потому что каждый чертов компьютер глючит. Не знаю, что они делают – глушат нас с облаков или управляют разумом, как в какой-то фантастике, – но наши компы свихнулись.

Раздраженно поморщившись, Брюс хлебнул еще виски. Затем выключил ноутбук, чтобы сохранить батарею. Машина пискнула, и комната погрузилась во тьму. Теперь им светил только галогеновый фонарь Талли.

– Не думаю, что это действительно так, – сказал Тодд.

Брюс снова отхлебнул виски и протянул бутылку Кейт. Та просто баюкала ее в руках, глядя в стекло.

– О чем ты? – спросил Брюс.

– О тварях, которые посылают сигналы с облаков и взламывают компьютеры. Не думаю, что они это делают.

– Что же тогда?

– Понимаешь, возможно, они послали некий сигнал, – сказал Тодд, копаясь в кармане. – Но я думаю, что это единичный случай, что произошло все в начале недели. Был первый импульс, после которого все накрылось.

– Почему ты так считаешь? – спросил Брюс.

– Из-за этого, – сказал Тодд, доставая свой мобильник. Он включил его и протянул помощнику шерифа. – У меня нет сети, но телефон не глючит. Мы нашли в домах еще два мобильника, и у них на экранах та же чушь, что и на твоем мониторе: мешанина букв и цифр. Но мой мобильник в порядке.

– Мой тоже работал, – заметила Кейт, все еще сжимая бутылку.

Брюс уставился на мобильник Тодда. Немного помолчав, он сказал:

– Думаешь, все, что было в городе на момент нападения, сломалось из-за волны, импульса или сигнала, как его ни назови, но вещи привнесенные…

– Остались нетронутыми, – закончил Тодд.

– Боже, – пробормотал Талли. Он шагнул к Брюсу, чтобы получше рассмотреть телефон Тодда. – Мы сумеем как-нибудь подключить эту штуку к волоконно-оптическим кабелям?

– Черт, – сказал Брюс. – Электрик, наверное, мог бы, а я понятия не имею как.

– Мы так близко подобрались, – заметил Талли, не обращаясь ни к кому конкретно. – Должен быть какой-то выход. Я это чувствую.

Услышав шаги в коридоре, Тодд повернулся к двери. Из мрака вышел Брендан – принес им стопку чистой одежды.

– Эй, – сказал он. – А я-то гадал, куда вы все подевались. Вот вещи.

Он протянул Тодду и Кейт свитера и штаны.

– А еще подогрел хотдоги на свечах в одном из кабинетов. Внутри они, наверное, еще холодные, но если вы голодны…

– Мобильник Тодда работает, – сказал Талли.

– Серьезно? То есть мы можем позвонить 911?

– Не совсем, – сказал Брюс. – Сети нет, но он хотя бы не глючит.

Вздохнув, Брюс вернул Тодду мобильник и потер глаза тыльными сторонами ладоней. Хмыкнув, он сказал:

– Жаль, что ты не взял с собой гребаный комп. Тогда бы нам повезло.

Едва не ухмыльнувшись, Тодд ответил:

– Я взял.

В коридоре раздался детский крик. Кейт едва не уронила бутылку. Талли и Тодд метнулись к дверям. Брюс вскочил с кресла, потянувшись за табельным пистолетом.

– Это Коди, – сказал Талли, бросаясь в коридор и унося с собой свет. Кейт поставила бутылку и стопку одежды на стол и поспешила за мужчинами. Сердце колотилось у нее в ушах.

Коридор походил на темную шахту. В его конце за окном мелькнула тень. Снаружи что-то было.

Коди Доббинс бежала к ним по коридору, на ее лице застыл ужас, по щекам текли слезы. Она врезалась в Талли, и он неловко приобнял ее одной рукой, другой поправляя канистры на бедрах. У него за спиной Брюс вскинул пистолет и крался по коридору, вжимаясь в стену.

– Что ты увидела? – спросил Талли девочку.

– Снаружи кто-то есть! – заплакала она у него на груди.

Тодд вытащил собственный пистолет и двинулся вдоль другой стены. Теперь они с Брюсом казались зеркальными отражениями друг друга.

– Сколько их? – спросил Талли.

– Одна. Это девочка. Она стоит в снегу.

В конце коридора было только несколько окон матового стекла, одно из них укрепили проволочной сеткой. Брюс и Тодд осторожно приблизились к ним и попытались выглянуть наружу, но из-за матирования ничего не увидели.

– Возвращайся в подвал к Молли и Чарли, – сказал девочке Талли. Отстранив ее, он вытащил из куртки кран огнемета и зашагал по центру коридора, словно пожарник, входящий в охваченный пламенем дом.

В дверном проеме кабинета показался Брендан. Его взгляд под толстыми линзами очков казался мутным.

Кейт взяла Коди за руку. Девочка была очень напугана.

– Пойдем, милая. Давай спустимся к твоему брату.

– Я кого-то вижу, – сказал Брюс. Он вжался в стену и держал пистолет у пояса обеими руками. Вытянул шею, чтобы вглядеться в матовое стекло, и млечный дневной свет озарил его лицо. Тодд заметил некрасивый шрам, словно рассекавший подбородок полицейского. – Кого-то… или что-то.

Тяжело дыша и обливаясь потом, Тодд крепче сжал рукоятку пистолета. Он наклонился, чтобы выглянуть в окно, но из-за матового стекла и проволочной сетки все размывалось.

– Ничего не вижу, – сказал он.

– Фигура, – тихо ответил Брюс. – Под навесом.

– Ты уверен, что она там одна?

– Не знаю, но похоже на то.

– Вдруг это горожанин? Выживший?

Брюс одарил его взглядом, означавшим: невозможно.

С огнеметом в руках Талли вжался в стену рядом с Тоддом. Немного повысив голос, чтобы Брюс тоже услышал, он сказал:

– У меня есть ключи от дверей. Я могу их отпереть, а вы распахнете на счет «три». Я поджарю все, что будет снаружи.

Брюс задумался. Он попытался различить что-нибудь на улице, но стекло делало это практически невозможным.

– Что бы там ни было, пока оно просто стоит.

– Коди сказала, это девочка, – напомнил им Тодд. – Наверное, разглядела ее получше.

– Как? – спросил Талли.

Брюс немного подумал и дернул подбородком, указывая на стеклянный офис секретаря у них за спинами.

– Иногда она заходит туда – играет в секретаршу. Там есть окна.

Тодд и Талли вошли внутрь. Полоски света, падавшие сквозь опущенные жалюзи, отдавали зеленью. Мужчины присели на корточки перед одним из окон. Стволом пистолета Тодд опустил ламель, и они выглянули на улицу.

– Это и правда девочка, – сказал Талли.

Тодд потерял дар речи. Это была Мэг, девчонка из церкви. Она каким-то образом отыскала их после скорой и теперь стояла под навесом в грязной блузке и с пустым взглядом.

– Она может быть… – начал Талли.

– Нет, – сказал Тодд. – Я знаю эту девочку. Теперь она одна из них.

– Странно, что Коди так испугалась, – сказал Талли. – Девчонка кажется нормальной. То есть ты думаешь…

Он осекся, когда Мэг повернула голову и уставилась прямо на их окно. Ее глаза казались размытыми, словно нарисованные неумелым художником. В ту же секунду челюсть Мэг упала – распахнулась гротескно, как у питона. Пронзительный, пусть и далекий вопль отозвался в костях Тодда. Стекла задрожали в рамах.

Талли поежился и прочистил ухо пальцем.

– Что она делает?

– Зовет остальных, – сказал Тодд, вскочил и бросился в коридор.

Брюс стирал конденсат с окна у входной двери.

– Эта девочка – одна из них, – повторил Тодд. – Тот звук… думаю, она пытается сказать остальным, что мы здесь.

– Ну нахрен, – пробормотал Талли, пробегая мимо Тодда. Он едва не врезался в двойные двери и зазвенел связкой ключей на поясе. Выбрал нужный, сунул его в замочную скважину и повернул. Цепь упала на пол.

Брюс подошел поближе и взялся за одну из ручек, Тодд ухватился за другую. Снаружи, посреди холодного, странного дня, высокий вопль внезапно оборвался.

– Давай! – закричал Брюс, и они распахнули двери.

Талли бросился наружу – в снег. Огнетушитель выплюнул струю огня. С пистолетами наизготовку Тодд и Брюс выбежали за ним.

– Ее нет, – сказал Талли, оглядываясь.

Брюс принюхался и предупредил:

– Осторожнее, джентльмены…

– Никаких следов на снегу, – сказал Тодд. – Как она…

Девочка размытым пятном слетела с навеса и приземлилась прямо на плечи Талли. Распахнув рот так широко, что голова едва не раскололась, Мэг-монстр вонзила зубы в нежную плоть его шеи. Он издал ужасающий булькающий вопль, и в навес ударила струя пламени.

Брюс оттолкнул Тодда локтем и выстрелил в тварь на спине Талли. Пуля оторвала кусок сероватой плоти с голого предплечья Мэг. Из раны, будто воздух из шарика, брызнул снег. Завис в воздухе, словно дым от горящей машины, несущейся с холма. Тодд вдруг вспомнил, как перевозил вещи Брианны к себе на грузовичке друга. Оказалось, что ее кресло-мешок прохудилось, и, взглянув в зеркало заднего вида, он увидел, как в кузове плясала метель белых пенопластовых шариков…

Талли уронил оружие в снег. Шланг огнемета все еще крепился к канистре у него на бедре. Мэг-тварь глубже впилась в шею мужчины, и у него изо рта хлынула кровь.

Тодд вышел из ступора. Подбежал к Талли и схватил тварь за волосы. Дернув на себя, он оторвал девчонку от шеи мужчины, и она взвизгнула, словно шины грузовика по асфальту. Тодд прижал ствол к ее виску и спустил курок. Пистолет дернулся у него в руке.

Голова Мэг-твари покачнулась и неестественно запрокинулась. Девчонка свалилась со спины Талли, и он упал на колени в снег.

Тодд попятился, пистолет у него в пальцах дымился. Внизу тряслось безжизненное тело Мэг – одна нога пнула воздух и прочертила борозду в снегу.

Брюс подбежал к Талли и зажал рукой рваную рану на его шее. Талли что-то пробулькал и прислонился к нему в страшном оцепенении.

– Тодд! – заорал Брюс, но его голос доносился словно из-под воды или с далекой планеты…

Не отрывая взгляд от тела Мэг, Тодд смотрел, как снежная взвесь вихрем поднимается из дыры в ее голове.

Реальность обрушилась на него, как пощечина.

– Занесем его внутрь, живее! – закричал он, бросаясь к Брюсу, чтобы помочь. Спереди куртка Талли стала черной от крови, новые струйки текли сквозь пальцы Брюса, зажимавшего рану на шее здоровяка.

– Нет, – сказал Брюс. – Ноги, ноги! Берись за ноги!

Тодд ухватился за лодыжки Талли, а Брюс приподнял мужчину под руки.

В спину Тодду ударил ледяной ветер. Он развернулся и увидел, как с земли поднимается огромный снежный столп. Два похожих на крылья придатка проступили из белой тучи, внутри которой разгоралась стальная нить.

Тодд закричал и перекатился на бок. Пистолет выскользнул у него из рук. Над ним крылья-отростки кристаллизовались в два ледяных кривых лезвия, темных, как дым. Тварь вздыбилась, словно лошадь; ее руки взлетели с пронзительным свистом. Тодд отполз назад на ягодицах, его ботинки месили снег.

Косы опустились, рассекая воздух с гудением аэролайнера, и вошли в поникшие плечи Талли. Он вздрогнул, словно его ударило током. Сверкающая серебряная нить в сердце тучи потускнела и стала бронзовой, проходя сквозь камуфляжную куртку. Темная кровь уже выступила на ткани; из ран у него на плечах брызнули потоки – черные, как индийские чернила.

Брюс уронил Талли. Голова мужчины дернулась, и он уставился на Тодда. Глаза Талли горели, как факелы. Его кровь испачкала губы и подбородок Тодда.

– …одд… – прохрипел Талли голосом, похожим на скрип половиц.

Брюс приставил табельный пистолет к голове Талли, но рука чудовища молниеносно взметнулась и выбила оружие на снег. Все это время Талли не сводил с Тодда глаз.

– …одд… одд… – рычал монстр сквозь пенившуюся на губах кровь. Тварь внутри растянула его рот в кошмарной улыбке, слишком широкой для человека. Во рту теснилась сотня мелких зубов. Брюс с разворота пнул Талли в голову. Глаза мужчины закатились, как два последних шарика жвачки в автомате. Крутанувшись, как взбесившееся животное, Талли-монстр прыгнул на Брюса. Тот едва успел уклониться и бросился за угол здания.

Тодд потянулся к пистолету, схватил его и, перекатившись, сел, сжимая оружие в обеих руках. Не целясь, он начал стрелять – снова и снова, молясь, чтобы случайно не задеть Брюса.

Одна пуля, похоже, ударила в канистру на ремне Талли. Раздалось тихое плинк, и через секунду Талли-монстр вспыхнул. Он заорал и замахал руками, летя вперед, словно комета. Жар достиг остальных канистр, и они взорвались одна за другой. Обрывки одежды и кусочки горящего мяса взвились в воздух и упали, тлея, на заснеженный тротуар.

Пылавший монстр бросился к Тодду. Его было уже не разглядеть – просто корчившееся бегущее пламя. Ботинки со стальными носками оставляли в снегу исходившие паром впадины. Жуткие крики напоминали трубные вопли слона.

Тодд поднялся на ноги и помчался к двойным дверям, но тварь уже настигала его кошмарными длинными прыжками. В паре ярдов от Тодда Талли-монстр упал в снег, и воздух наполнился вонью топлива и горящего мяса. Огненная куча корчилась и каталась по земле, словно насмехаясь над жизнью. Наконец тварь вылетела из трупа, бросившись в снег лягушачьим прыжком. Она тоже горела, ее обычно прозрачное тело в свете пламени стало ужасающе четким. Львиный череп, охваченный огнем, мотался на тонком стебле шеи, глаза чернели, как бездонные ямы. Тодд застыл в дверном проеме и смотрел, как тварь поползла, опираясь на кривые лезвия рук. Тлеющие черные чешуйки падали в борозду у нее за спиной, как хлопья каминной сажи.

Из-за угла здания вышел Брюс. Он замер, увидев на снегу дымящийся труп Талли и горящее чудовище, выбирающееся из-под навеса.

Тварь ползла к телу Мэг. Она нуждалась в нетронутом сосуде, пусть и безжизненном: огонь ее убивал.

Кривая лапа метнулась из огня и вонзилась девочке в грудь. Секунду спустя тело Мэг вздрогнуло. Одна из рук маленькой покойницы дернулась, описав в снегу полукруг. Но стоило твари забраться на труп, как пламя охватило и его. Детская рука так и моталась в снегу, пока огненный ад не пожрал все. Тогда воцарилась тишина.

Брюс практически втащил Тодда в офис шерифа. Вдвоем они захлопнули двери и прислонились к ним, тяжело дыша.

– Господи, – ахнул Тодд. Даже за закрытыми дверями от едкой вони щипало в носу. – Ты видел? Эта тварь… она не смогла забраться внутрь трупа… потому что пламя… сделало ее плотной…

– Я потерял пистолет, – выдохнул Брюс.

– Как думаешь… появятся новые чудовища?

– Не знаю.

Темная фигура показалась в дальнем конце коридора и двинулась к ним. Тодд прицелился во мрак.

Это был Брендан, и его трясло от страха. Среди этого кошмара Тодд совсем о нем позабыл.

– Вы убили монстра? – Голос мужчины дрожал. – Где Талли?

– Он мертв, – сказал Брюс. – Наверное, надо потушить огни и похоронить трупы, пока прочие твари не догадались, что к чему.

– Огни? – пробормотал Брендан, еле ворочая языком.

– Брендан, – сказал Брюс, все еще задыхаясь. – Возьми дробовик из шкафа с оружием, ладно?

Брендан тупо кивнул и скрылся во тьме. Тодд слушал, как его шаги грохочут по плиткам пола.

– Идем, – позвал его Брюс. – У задней двери есть лопаты. Надо успеть, пока эти твари не нарисовались и не заметили нас.

Через пару минут они снова оказались на улице. Пламя почти погасло, и обугленные, дымящиеся трупы тлели на грязном снегу. Останки Талли и Мэг до сих пор напоминали людей, но в третьем трупе – твари – не было ничего человеческого. Волокнистыми изгибами огромное двенадцатифутовое многосуставчатое тело напоминало змею. Тодду снова вспомнились мясистые крылья ската, заостренные, как наконечники стрел.

– Я не смогу, – сказал он, чувствуя щекочущее в горле перышко. – Меня стошнит.

– Валяй и покончим с этим, – ответил Брюс. Его бритый купол блестел от пота.

Пока Брендан стоял на страже с дробовиком, Тодд и Брюс натянули рабочие перчатки и забросали трупы снегом, чтобы те остыли. Наклонившись и отвернувшись от тела, Тодд схватил Талли за лодыжки и попытался его приподнять. Услышал мерзкий хруст и понял, что это ломаются кости. Ступни Талли остались у него в руках. Чувствуя, как к горлу подступает желчь, Тодд уронил их. Отшатнулся, сделал несколько шагов и сблевал в снег. Позади застонал Брендан.

– Вот дерьмо, – сказал Брюс, когда Тодд вернулся, чувствуя себя больным и пустым. – Мы их вообще не сдвинем. Давай просто забросаем тела снегом. Брендан, помоги.

Работа была тяжелой и заняла больше времени, чем предполагал Тодд. Закапывая трупы, мужчины по очереди блевали в снег. Хуже всего было, когда Брюс поддел кольцо на поясе Талли. Оно погрузилось в плоть, к ключам пристали кусочки кожи – звук был такой, словно рвали старый ковер.

Когда они закончили, под навесом полицейского участка появились три сугроба – один намного больше других.

Сгорбившись на койке, словно хищная птица, Молли украдкой смотрела на Кейт, когда думала, что та не замечает. Но глаза беременной жгли Кейт, как раскаленные угли.

Они вернулись в подвал и теперь считали минуты в воистину гробовом молчании. Все еще дрожа от увиденного за окном, Коди прижалась к Кейт, опустившейся на пустую койку в другом конце комнаты – напротив Молли. Скучающий Чарли сидел на полу с настольной игрой, давил ботинком деревянные фишки и с отсутствующим видом грыз сникерс.

– Иди сюда, Коди, – позвала девочку Молли, впервые открыв рот с тех пор, как та вернулась в подвал. Смотрела она только на Кейт.

Коди не шевелилась – уткнулась лицом в свитер Кейт, обхватила ее ножками-веточками. Она была легкой, почти невесомой.

– Когда тебе рожать? – спросила Кейт: тишина стала невыносимой.

– В следующем месяце. Но Брендан говорит, надо готовиться к худшему. Говорит, что излучение или импульсы… что-то с этих облаков может… может вызвать… – Она осеклась.

– Брендану не стоит болтать о вещах, в которых он не смыслит, – сказала Кейт. – Ему известно не больше нашего. Он не должен был пугать тебя.

– Он и не пугал… – Взгляд Молли потеплел.

– Ты уже знаешь, кто это будет?

– Нет. Мы хотели, чтобы был сюрприз. Брендан говорит: мол, если родится девочка, электрические импульсы могут, э… «сказаться на ее репродуктивной функции». Он очень умный.

– А он много об этом думает. – И тут до Кейт дошло. – Значит, Брендан – отец ребенка?

– Мы не в браке, – словно защищаясь, сказала Молли. – Пока еще нет. Но обязательно поженимся. Мы решили, что ребенок должен расти в полной семье. Важно, чтобы в его жизни были оба родителя.

У них над головами лязгнули двери.

– Думаете, с ними все хорошо? – спросил Чарли.

– Я в этом уверена, – сказала Кейт, когда Молли не ответила.

– А вдруг какая-нибудь из этих тварей проберется сюда?

– Никто сюда не проберется, Чарли.

– А если одна сможет?

– Тогда мы ее убьем, – сказала Кейт.

– Они не знали, что мы здесь, пока ты с бойфрендом не нарисовалась, – заметила Молли.

Так вот в чем дело, подумала Кейт.

– Мы были очень осторожны, – ответила она женщине. – И никому на глаза не попались.

– Ты этого не знаешь.

– Мы не хотели сюда идти. Это была идея Талли. Мы пришли с ним. Это он нас привел.

– А ты чего ожидала? Талли – хороший человек. Неужели ты думала, что он оставит вас умирать?

– Конечно, нет. Я просто не понимаю, что ты хочешь мне сказать.

– А теперь ты привела этих тварей сюда, – продолжала Молли, игнорируя ее.

Кейт поняла, что ничего не сможет доказать этой женщине. Молли уже невзлюбила их, уже выбрала недоверие, и теперь ее не переубедить.

– Если это правда, – ровно сказала Кейт, – то мне очень жаль. Я не специально.

Молли скривилась и отвернулась.

За дверью послышались шаги и приглушенные голоса. Молли, к удивлению Кейт, вытащила из-под подушки револьвер и держала его в дрожащей руке перед огромным животом. Коди и Чарли в страхе смотрели на дверь.

Она распахнулась. В комнату вошли Тодд, Брюс и Брендан. Они расстегнули рубашки и обнажили плечи. Молли расслабилась и убрала револьвер под подушку.

– Что случилось? – спросила Кейт, выпрямляясь на койке.

– Одна из кожанок была у дверей, – ответил Брюс, снимая промокшую от крови рубашку. Он смял ее и сунул в рюкзак с Суперменом. Подошел к тележке со стопкой одеял и одежды и начал искать свежую. – Мы ее убили.

Тодд сел рядом с Кейт. Брендан, казавшийся больным и бледным, прислонил дробовик к столу. Опустив глаза, он изумленно воззрился на свои руки, дрожавшие, как камертоны.

– Где Талли? – спросила Молли. Посмотрела сначала на Брюса, потом на Брендана. – Что с ним случилось?

– Таллмен… – грустно сказал Брендан, глядя в никуда.

– Он мертв, – ответил Брюс, доставая чистую рубашку. Под глазами у него чернели круги.

Коди сильнее прижалась к Кейт, и та принялась покачивать ее, говоря, что все будет хорошо. Тщетные, лживые обещания.

– Это все они виноваты, – сказала Молли. Ее взгляд снова стал острым и злым. – Эти твари не знали, что мы здесь, пока они не приперлись.

– Остынь, Молли, – сказал Брюс.

Женщина упрямо покачала головой.

– Нет. Нельзя было их впускать.

Брендан сел рядом с ней. Положил руку ей на колено, но выглядел слишком встревоженным, чтобы утешать.

– Монстр был всего один, – попытался объяснить Тодд. – Мы убили его.

– Ты этого не знаешь! Они могли затаиться снаружи, ждать и наблюдать. Вдруг там целая гребаная армия!

Коди заплакала на груди Кейт.

– Прекрати, – сказала Кейт Молли.

– Пока все нормально, – заметил Брюс. Он подошел к бутылкам на столе и взял текилу.

– А что потом? – возразила Молли. – Эти твари вернутся, Брюс. Ты знаешь, что так и будет.

– Если они вернутся, мы снова отобьемся. – Брюс открыл бутылку и сделал глоток. – Другого выхода нет.

– Есть, – заявила женщина. – Можно отправить их на улицу, и пусть сами о себе позаботятся.

– Молли, – сказал Брендан, видимо выходя из ступора. Он погладил ее по бедру, но Молли остывать не хотела и продолжила:

– Отправим их на улицу, и пусть чудовища гонятся за ними.

– Никто никуда не пойдет, – отрезал Брюс. – Теперь мы в одной лодке.

– Но они привели этих…

– Ничего они не сделали! – заорал Брюс. Коди снова вздрогнула, а Чарли, открыв рот, уставился на помощника шерифа со страхом и восторгом одновременно.

Немного успокоившись, Брюс продолжил:

– Никто ни в чем не виноват, Молли. Это дерьмо, чем бы оно ни было, просто случилось. И мы должны выжить. Вместе. От ссор лучше не станет.

– Ты больше не закон, Брюс, – проворчала Молли, прижав ладони к раздувшемуся животу. – Законов больше нет. Во всяком случае, в Вудсоне.

Коди отстранилась от Кейт и села прямо. Ее лицо покраснело от слез.

– Пожалуйста, не надо кричать, – попросила она.

Брюс повесил голову, рассматривая бутылку у себя в руках. Молли отвела от него полные слез глаза и уставилась в стену.

– Эй, – сказал Брендан, хлопнул в ладоши и обвел всех взглядом. Он был уже не таким бледным. – Кто хочет хотдогов?

– Я! – воскликнул Чарли.

– Я, – грустно повторила Коди.

Брендан встал, растянув рот в фальшивой ухмылке.

– Тогда вперед, бандиты. Поезд отправляется. За мной!

Чарли подпрыгнул. Коди слезла с койки. Все еще ухмыляясь, Брендан открыл дверь и отсалютовал Чарли. Тот захихикал и отсалютовал в ответ.

– Брендан, – позвал Тодд и протянул ему пистолет.

Брендан еле заметно кивнул, сунул оружие за пояс и рявкнул на детей:

– В ногу, солдаты! Левой! Правой! Левой! Правой! Вперед, марш!

На нежном личике Коди появилась улыбка. Брендан вывел детей в коридор.

Брюс одобрительно хмыкнул. Проведя ладонью по лысине, выпил еще, а потом протянул бутылку Тодду.

– Расскажи о своем компьютере, – попросил он.

Тодд отхлебнул текилы, поморщился и передал бутылку Кейт.

– Я взял ноутбук с собой, когда мы пошли в Вудсон, – ответил он. – Если я прав и мой телефон работает, а все остальное в городе накрылось – значит, и ноут в порядке. Если подключишь к нему модем, то мы выйдем в сеть и, возможно, даже сумеем позвонить.

– В теории, – сказал Брюс.

Кейт глотнула текилы. Напиток обжег пищевод и взорвался в желудке.

– Постойте, – сказала Молли. – Хотите сказать, у нас есть работающий компьютер?

Все еще хочешь вышвырнуть нас отсюда? криво улыбаясь, подумала Кейт.

– Вроде того, – ответил Брюс. Повернулся к Тодду и спросил: – Где он?

Внезапно помрачнев, Тодд забрал бутылку у Кейт.

– Думаю, остался на городской площади.

На лице Брюса проступило уныние. Он совсем сник. На койке Молли стреляла глазами то в него, то в Тодда.

– На площади? – переспросила она и в отчаянье привалилась к стене.

– Нужно просто вернуться туда и забрать его, – сказал Тодд.

– Но Талли говорил… – начала Молли, и Брюс ее перебил:

– Площадь – самое опасное место в городе, Тодд. Там они собираются. А еще я заметил в облаках тот электрический глаз, пока мы хоронили тела. Теперь он прямо над площадью.

Кейт нахмурилась.

– И что это значит?

– Похоже, он привлекает их, придает им сил, – сказал Брюс.

– Как ночью у церкви, – добавил Тодд. Он слишком отчетливо вспомнил вчерашний побег из дома Божьего и тварь, которая забралась в Криса, пока другая, никем не замеченная, залезла в бедняжку Мэг. Когда они выскочили из церкви, их встретили горожане – те, кого Талли прозвал кожанками. Стояли во дворе, словно ожидая инструкций.

Инструкций от горящего в небе ока, подумал Тодд.

– Где именно на площади твой компьютер? – спросил Брюс.

– Если его не забрали, то он в Pack-N-Go.

– Если Pack-N-Go еще на месте, – добавила Кейт, и Молли наградила ее неодобрительным взглядом.

Брюс вздохнул. Его лысина блестела в свете галогеновых ламп.

– Что ж, тогда у нас нет выбора.

– Можно сделать факелы, – предложила Кейт. – Ночью они боялись факелов. Одна из снежных тварей поднялась с земли, и я, кажется, ее сожгла.

Брюс возразил:

– Факел отпугнет одну, может, даже ранит, если ты действительно в нее попадешь, но скорее всего она улетит и вернется с друзьями. Собравшись в стаю, они набросятся на тебя и поднимут ветер, способный задуть любое пламя.

– Мы знаем это из горького опыта, – добавила Молли.

– И что же делать? – спросила Кейт.

– Мы пройдем по городу, стараясь не привлекать внимания, – ответил Брюс. – Талли так вас сюда и привел. Думаю, их чувства не обострены: нюх у этих тварей точно не собачий и не волчий. Просто надо вести себя как можно тише.

– На стеллаже полно оружия, – заметил Тодд. – Полагаю, в патронах недостатка нет?

– Верно. А еще у Талли был другой огнемет. Он наверху, в кабинете. Можем и его взять.

– Лучше поспешить, – сказала Кейт. – Зачем ждать ночи?

– Кейт, – сказал Брюс. – Ты останешься здесь.

– Нет. Я могу помочь.

– Ты поможешь здесь.

– Нет.

– Кейт! – Тодд положил руку ей на плечо. – Он прав. Кто-то должен остаться с Молли и детьми.

– Пусть это будет Брендан.

– Он знает город. Зачем ему сидеть здесь, если он может помочь на улице?

– Брендан никуда не пойдет, – сказала Молли. – Он останется со мной.

– Видите? – заметила Кейт. – Брендан ни за что ее не покинет.

Словно откликнувшись на свое имя, в дверном проеме возник Брендан.

– Речь обо мне? – спросил он, засовывая в рот последний кусочек хотдога.

В комнату вбежали немного повеселевшие Чарли и Коди.

– Они говорят какую-то ерунду, Брендан, – сказала Молли. – Хотят отправить тебя на улицу!

Брендан перестал жевать и поднял бровь.

– Что?

– Компьютер Тодда, – пояснил Брюс. – Он остался в Pack-N-Go, Брендан. Мы втроем вернемся и заберем его.

– На улицу? В Pack-N-Go? Но Талли говорил, площадь…

– Я знаю, что он говорил, – рявкнул Брюс. – А еще он умер час назад, причем не на площади. Если компьютер Тодда работает, мы сможем связаться с внешним миром.

– Только так нам удастся отсюда выбраться, – добавил Тодд.

– А если он не работает? – воскликнула Молли. – Вы втроем напрасно рискнете жизнями.

– Хватит, Молли, – сказал Брюс. – Это наш единственный шанс.

Женщина умоляюще посмотрела на Брендана:

– Брен…

– Он говорит правду, Молли. – Голос парня дрожал. – Нам понадобятся пушки, – сказал ему Брюс. – А еще запасной огнемет Талли.

– Так сразу? Мы идем прямо сейчас?

– Брендан! – воскликнула Молли, баюкая живот – на случай, если парень забыл, в каком она положении.

– Нужно выйти как можно скорее, – сказал Брюс. – Но сначала я хочу, чтобы все поднялись наверх. Я покажу вам, что делать с компьютером, когда мы его принесем.

– А ты сам разве не справишься? – спросил Брендан и тут же уставился в пол, осознав, что скрывается за словами Брюса.

– Ладно, – сказал тот, поправляя пистолетный ремень. – Все наверх. И ты тоже, Молли.

– Это проще простого, – начал Брюс. Они сгрудились вокруг стола в компьютерной комнате, и помощник шерифа поднял прямоугольный черный ящик. – Это модем. Думаю, все вы имеете представление о компьютерах и понимаете, как работает интернет.

– Я – нет, – сказала Коди, и в сумраке зазвучали тихие смешки. Девочка покраснела и робко улыбнулась.

– Смотрите, – Брюс указал на толстый белый провод, выходивший из задней панели черного ящика и исчезавший в стене. – Модем уже подключен к волоконно-оптическому кабелю. Еще его можно соединить с источником энергии – батарейкой, – чтобы зарядить. Вот так.

Он вставил в модем батарейку размером с кирпич. На лицевой панели прибора вспыхнули лампочки.

– Видите эти огоньки? Горят – значит ты в деле. Нет – значит электричество вырубили. Когда у нас будет компьютер, мы зарядим его с помощью другой батарейки. – Он махнул рукой на полки вдоль стен, где среди прочего лежали и аккумуляторы. – А потом подключим к нему модем. Ладно, давайте покажу…

Он проделал все с собственным ноутбуком.

– Дальше, если все будет хорошо, просто выходим в Cеть, как с домашнего компьютера. Вопросы?

– Все слишком просто, – заметил Брендан.

Брюс пожал широкими плечами.

– Если мы вернемся с компьютером, врубим его и подключим модем, остальное пойдет как по маслу, – ответил он.

– Ням, – сказала Коди. Кейт улыбнулась и погладила девочку по голове.

– И еще одно, – добавил Тодд. Все посмотрели на него. – У моего ноутбука есть пароль.

– Хорошо, – сказал Брюс. – Какой?

– Турбопсы, – ответил Тодд и криво им улыбнулся. – Это любимый мультфильм моего сына. О собаках-гонщиках.

Чарли кивнул и заметил со знанием дела:

– Ага, это отличный мульт.

Ухмылка Тодда стала шире:

– Он мне говорил.

– Кстати, Кейт права, – заметил Брюс. – Не нужно здесь засиживаться. Вы готовы?

– Готовы, – сказал Тодд.

– Готовы, – повторил Брендан, хотя в его глазах, не отрывавшихся от Молли, читалось другое.

Тодд сидел за порогом компьютерной комнаты – прислонился к стене и заряжал магазины. Из кабинета дальше по коридору до него долетали приглушенные голоса.

Он отложил пистолет и умудрился не вставая достать из штанов бумажник. Открыл его. Сложенная программка скачек в пятнах его крови все еще лежала внутри.

Это был счастливый билет – долгожданная удача, которая положила конец затянувшейся черной полосе. Тогда он понимал, что больше шансов не будет, и поставил все на кон. Не видел другого выхода и поклялся, что выиграет. Кличка коня – Джастин Кейс[10] – из-за созвучия с именем сына казалась ему почти пророческой. Тем солнечным вечером Бог ему улыбнулся: мерин победил, пришел первым. Тодд выиграл кучу денег. Можно было не только отдать долг Андре Кантосу, но и на несколько месяцев вперед оплатить квартиру. Стоит ли говорить, что, покидая ипподром, он был вне себя от счастья.

Кантос и его ребята ждали его на парковке. Они прислонились к его машине – четверо или пятеро, каждый злее и уродливее предыдущего. У Тодда уже были с ними стычки, последняя – у дверей манхэттенского бистро. Тогда два головореза немного его помяли, и гордость пострадала сильнее лица или ребер. Но он понимал, что Андре Кантос держит слово и долго бегать от него не удастся.

Тодд замер, когда увидел, что Кантос со своими людьми ждет его у машины. Солнце садилось, линия горизонта алела, как спелый плод. Тень Тодда, тощая и длинная, вытянулась перед ним на асфальте.

– Вот где я тебя нахожу, – сказал Кантос, поднимаясь с капота. Он был невысоким и крепким, его руки походили на крюки для мяса, а лицо – на лоскутное одеяло. Прилизанные, редеющие волосы открывали лоб неандертальца и цветом напоминали металлическую стружку. Бриллиантовая сережка-гвоздик отразила последний солнечный луч и на миг ослепила Тодда.

– Ты должен мне кучу денег, Карри, и вот где я тебя нахожу.

– Я хотел позвонить тебе вечером, Андре, – сказал он.

– Вот черт, – Кантос улыбнулся – мрачно, как хеллоуинская тыква. – Наверное, я гребаный экстрасенс, да?

– Твои деньги у меня, – Тодд достал чек с логотипом ипподрома в уголке. Один из ребят Кантоса подошел к нему, вырвал бумагу из пальцев и уткнулся в нее своим клювом, пытаясь прочесть. – Видишь? Они у меня.

Кантос подошел, посмотрел на чек и программку скачек. Глаза-бусинки сверкнули. Он повернулся к Тодду, и по его рябому лицу расползлась холодная ухмылка.

– Знаешь, Карри, – проговорил Кантос. – Я беру свои слова назад. Во время нашей последней встречи я сказал, что ты невезучий сукин сын. Может, я и ошибся. Может, тебе повезло. Кто знает?

Некоторые из парней Кантоса заржали.

Андре Кантос взял чек, сложил и убрал его в нагрудный карман рубашки Тодда. То же он проделал с программкой. Они стояли лицом к лицу, так близко, что Тодд видел все поры, шрамы и наползавшие друг на друга оспины на коже Кантоса. Жуткие глаза мужчины блестели, как драгоценные камни.

– Значит, завтра утром ты принесешь мне деньги?

– Да.

– Отлично, – Кантос отвернулся и закурил. – Ненавижу ублюдков, которым слепо везет, как тебе. Удача для лузеров и отребья, Карри. На нее полагаются те, кто боится идти своим путем. Мне никогда не везло, знаешь ли.

Он повернулся к одному из своих ребят – гориллоподобному парню с рожей, напоминавшей растрескавшуюся бейсбольную перчатку.

– Покажите мистеру Карри, как сильно я не люблю лузеров и отребье.

Они ему показали.

Потом он долго спал на заднем сиденье машины, слишком избитый, чтобы куда-то ехать. Позже вырулил на Блэк-Хорс-Пайк и сблевал кровью в кусты на обочине. На следующее утро его лицо было похоже на хеллоуинскую маску. Тодду сломали нос, пару ребер и раздробили костяшки на правой руке, и все же он оказался прав – ему и впрямь повезло.

Но не боль пугала его, не посещения врача, не бинты и корсет, в котором он спал несколько недель, пока не срослись ребра. Он не мог показаться на глаза своему мальчику, не мог открыть Брианне, что пал так низко, и это было худшей мукой. Тодд отменил визит сына и плакал в тот вечер, как ребенок.

Нахлынула волна воспоминаний, и он почувствовал, что сердце в груди тяжелеет, как камень.

– Эй, – окликнула его Кейт. Задумавшись, он не услышал ее шагов.

Сунув программку скачек в бумажник, Тодд поднял глаза и попытался широко улыбнуться. Он гадал, видит ли она боль и муки, кипевшие под его маской.

– Я не слышал, как ты подошла.

– Я тебе не мешаю? Может, хочешь побыть один?

– Вовсе нет. Садись.

Она опустилась рядом с ним и прислонилась к стене.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь скорбным.

Он поднял бровь и удивленно переспросил:

– Скорбным?

– Грустным, задумчивым, меланхоличным.

Ухмыльнувшись, он покачал головой и убрал бумажник в карман.

– Я знаю, что значит это слово. Просто впервые слышу, как его употребляют в живой речи.

– Просто скажи, что я ошибаюсь.

– Пожалуй, я просто задумался. Дал жизни промелькнуть перед глазами. На случай, если потом времени не будет.

– Не говори так. Тодд, ты найдешь свой компьютер, принесешь его сюда и поможешь нам вызвать полицию. – Она наклонилась к нему. – Спасешь нас всех. Вернешься героем.

Он продолжал ухмыляться, как идиот. Ничего не мог с этим поделать.

– А ты почему так изменилась?

– О чем ты?

– Ты стала другой. Не той женщиной, которую я встретил вчера в баре аэропорта.

– Боже, – сказала Кейт. – Вчера. Я думала, это случилось год назад. – Она посмотрела на него. – Что ты имеешь в виду?

– Ты уже не вчерашняя жесткая штучка, готовая послать целый мир.

Кейт рассмеялась:

– Ох, братишка, поверь мне, после всего этого мир точно может поцеловать меня в задницу.

– Я просто не уверен, что это настоящая ты.

– Я не люблю открывать душу всем подряд, Тодд.

– Даже мне? Как думаешь, в другом месте и в других обстоятельствах ты бы мне доверилась?

– Нет, – горько сказала она. – Мои родители сильно со мной накосячили, и теперь я упускаю все шансы. Сомневаюсь, что я заметила бы тебя в другой ситуации.

– А если бы я прямо в баре пригласил тебя на свидание? Забудь на миг, что ты обручена.

Она погладила его по щеке и поцеловала. Нежно.

– Это карта города, – проговорил Брюс, указывая на распечатку на столе в компьютерной комнате.

В свете галогенового фонаря стояли только Тодд, Брюс и Брендан. Пистолеты они спрятали за пояс; у каждого были дополнительные обоймы, заряженный дробовик и еще несколько патронов в карманах. Брюс закрепил на спине запасной огнемет Талли. Канистры с топливом висели у него на поясе. Тодду и Брендану помощник шерифа выдал бутановые факелы, которые разрешил использовать лишь в крайнем случае: нельзя было привлекать внимание на открытой местности.

– Вот офис шерифа, – сказал Брюс, ткнув в карту пальцем. – А это городская площадь. Вид с птичьего полета. Нам надо пройти чуть больше мили туда и, соответственно, обратно. Вы оба в хорошей форме, но все занесено снегом, можно ногу сломать.

– Я не снега боюсь, – заметил Тодд.

– Предлагаю срезать сквозь чащу, обойти дорогу. Так быстрее, хотя в лесу может быть опасно. Он спускается к речке; мы ее перейдем и поднимемся по насыпи на другой стороне. Оттуда двинемся по Вермонт-стрит и на Фэйрмонт. Там самое открытое место.

Брюс провел пальцем по карте, чертя маршрут к центру города.

– Мы перейдем Фэйрмонт и попадем на задворки центральных магазинов. В основном они стоят впритык, но между некоторыми есть проулки. Мы пройдем по одному из них и окажемся здесь, – указал он. – Pack-N-Go будет левее, через три или четыре дома.

– Три, – сказал Брендан. – Через три магазина.

– Как выглядит твой ноут, если нам придется его искать?

– Он в черном нейлоновом чехле, – ответил Тодд. – Самом обычном. На нем бирка с моим именем и адресом.

– Хорошо, – сказал Брюс. – Мы назначим места встречи по пути. Если придется разделиться, возвращайтесь туда и дождитесь остальных. А если разверзнется ад, но компьютер окажется у вас… помните, зачем вы пришли. Главное, вернуть его. Это важнее твоей жизни… – Помощник шерифа указал на Тодда. – И твоей… – Он ткнул пальцем в Брендана. – И моей. У нас тут двое детей, которым еще расти.

– И нерожденный малыш! – добавил Брендан.

– Верно, – подтвердил Брюс. Он скатал карту и протянул ее Тодду. – Возьми ее на случай, если заблудишься. Мы с Бренданом здесь выросли и найдем дорогу назад с закрытыми глазами.

Тодд свернул карту и сунул ее в карман полицейской куртки, которую выдал ему Брюс.

– Здорово придумано.

– И вот еще, – добавил помощник шерифа, выкладывая на стол пару раций. – Их всего две. Они заряжены только наполовину, так что пользоваться ими будем в крайних случаях. Что бы ни блокировало сеть твоего телефона, Тодд, на их сигнал оно тоже влияет, хотя и не так сильно, мы ведь на земле. Охват очень маленький, если говорить географически.

Тодд взял одну рацию. Она была размером с кирпич и весила столько же.

– Бери, – сказал Брюс. – Скорее всего, именно ты найдешь ноутбук. Если в этот момент нас не окажется рядом, свяжись с нами и скажи, что пора отступать.

– Хорошо, – согласился Тодд, закрепляя рацию на ремне.

– Ладно, – сказал Брюс и положил в рюкзак дополнительную одежду. – Вы готовы?

Тодд и Брендан одновременно сказали:

– Да.

Снаружи мир безмолвствовал. Небо источало болезненно зеленоватый свет, низкие тучи казались кусками коричневой глины. Ветра не было, голые деревья у офиса бесчисленными средневековыми копьями вонзались в морозное марево. Кейт, Молли и двое детей ждали у двойных дверей, пока мужчины выходили на снег. Брюс протянул Кейт один из двух ключей от входа в участок.

– Когда мы выйдем, запри за нами, – сказал он. – А когда вернемся, потребуй, чтобы мы показали тебе плечи.

– Так точно, – кивнув, ответила Кейт. Брюс уже показал ей, где лежат дробовики и патроны к ним – на случай непредвиденных обстоятельств. Показал, как правильно заряжать один из них, открывать и закрывать затвор.

Брендан и Молли обнялись. Брюс потрепал детей по волосам. С порога Кейт улыбнулась Тодду. Он подмигнул и сказал:

– Не скорби так.

Кейт рассмеялась и зажала ладонью рот. В ее глазах блестели слезы.

Они ушли.

Когда они добрались до опушки леса, начался мелкий снег. Трое мужчин, бросая на небеса тревожные взгляды, затаили дыхание. Каждый гадал, нападут ли на них. Но снег просто шел, засыпая следы и выбеливая одежду, словно пудра.

Оружие замедляло их ход. Идти по канаве вдоль главной дороги было не трудно, но уже на опушке все вспотели и тяжело дышали. Мышцы Тодда болели, раненая нога тошнотворно ныла. Они остановились только раз – прислонились к деревьям, и Брюс выдал каждому по сигарете. Они курили и не сводили глаз с дороги наверху, но ничего и никого не увидели.

Ведущий к лесу обрыв оказался круче, чем думал Тодд. Брюс снял с пояса веревку и привязал один конец к крепкому стволу.

– Спустимся, как альпинисты со скалы, – пояснил он.

Брендан был первым. Он медленно пятился по оледеневшему, крутому склону, дыхание клубилось у его губ. Парень спускался очень осторожно, и на то, чтобы оказаться на ровной земле, ему потребовалось семь или восемь минут. Вне себя от усталости, он привалился к дереву, ловя ртом воздух.

За ним спускался Тодд – точно так же. Он то и дело перехватывался, скользя по веревке и стараясь, чтобы ноги в тяжелых ботинках не заплетались. На полпути его каблук врезался в засыпанный снегом пень, и Тодд выпустил веревку из рук. Он полетел спиной вниз, но сумел развернуться в воздухе и упал на правый бок. Воздух из легких вышибло, его потащило по склону. К счастью, Тодд успел схватиться за корень и остановил падение. Дыхание клокотало в горле, из носа текло. Он взглянул на Брюса, смотревшего со склона, и слабо улыбнулся.

Брюс, должно быть, это увидел и помахал ему.

Тодд спустился, проверил, на месте ли оружие, и подошел к Брендану. Тот хлопнул его по спине. Лицо Брендана горело от мороза. Тодд смотрел, как спускается Брюс, чувствуя, что из глаз текут и застывают на щеках слезы.

Когда помощник шерифа наконец к ним присоединился, он сопел, как бладхаунд, а его лысина ярко алела.

Хрустя нетронутым снегом, они вошли в лес.

– Вы заметили? – спросил Брендан. – Ни птицы, ни белки, ни оленя. Прислушайтесь.

Они остановились и навострили уши.

– Мертвая тишина. Никогда такой не слышал.

– Может, сперва они добрались до животных, – предположил Тодд. Эта мысль странным образом встревожила его: перед глазами вставали стада зомби-оленей. Они бежали по заснеженной чаще, в бешенстве атакуя собственных братьев, поднимая других зверей и людей на рога.

– Я вообще никаких животных не видел, – сказал Брюс, когда они двинулись дальше. – Может, они почувствовали что-то плохое и удрали, пока дерьмо не ударило в вентилятор? Скотина на ферме всегда чувствует приближение торнадо.

Странно, но Тодду от этих слов легче не стало.

Впереди застыл Брендан. Тодд чуть не врезался в него, остановившись в последний момент. Он начал что-то говорить, но Брендан шикнул на него, а потом указал вдаль – туда, где деревья сбились в кучу, как солдаты, пытающиеся согреться в холодную зимнюю ночь.

– Что? – шепотом спросил Тодд. – На что смотреть?

– Вон там.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы различить это и понять, что на самом деле он видит двоих детей в грязной рваной одежде с сосульками в волосах.

У них не было лиц.

– Боже, – сказал Брюс у него за спиной. – Господи, только посмотрите на это.

Тодд сжал кулаки.

– Что будем делать?

– Просто останемся на месте, – отозвался Брюс. – Не думаю, что они нас видят.

– Не уверен, что они могут, – сказал Брендан. – Господи, как, во имя всего святого…

Деревья позади малышей расступились, и Тодд осознал, что принял за стволы других безликих детей – их кожа цветом и структурой походила на кору, одежда посерела и испачкалась. Они выплывали из-за деревьев, как призраки на поле битвы, у каждого вместо лица был шар белесой шпаклевки. Тодд насчитал двенадцать, тринадцать…

Вдруг они нападут? подумал Тодд. Вдруг набросятся на нас скопом! Сможем ли мы отбиться ото всех? И скольких мы пока не заметили?

– Это изгои, – сказал Брюс, проталкиваясь между Тоддом и Бренданом. – Уродцы. Когда твари залазят в детей, не достигших подросткового возраста, они портят и ломают их, делают такими.

Брендан дрожал. Кейт сказала, что он был отцом ребенка Молли. Тодд гадал, думает ли парень о нерожденном малыше, глядя на застывших в чаще печальных уродцев.

– Не обращайте на них внимания, – сказал Брюс, тронувшись в путь. – Просто продолжайте идти.

Они шагали по лесу, который становился все гуще. Однажды Тодд оглянулся – посмотрел туда, где стояли малыши, и с удивлением и тревогой увидел, что те исчезли. Представил себе стаю диких детей со стертыми лицами, год за годом блуждающих по лесистым холмам.

В подвале офиса шерифа Кейт пыталась отвлечь настолками Чарли и Коди. Вместе они сыграли в монополию и были на середине «Жизни», когда девочка заплакала. Она забралась на пустую койку и свернулась клубочком. Встревожившись, Кейт поднялась на ноги и села на край ее постели.

– Что случилось, милая?

Коди только терла глаза кулачком.

Кейт прижала ладонь к ее лбу и заявила:

– Она горячая.

Молли, сидевшая скрестив ноги на своей койке, фыркнула и принялась поправлять подушки.

– А ты у нас врач?

Кейт проигнорировала ее. Встала и принялась обыскивать стол, пытаясь найти что-нибудь кроме спиртного. В одном из ящиков она обнаружила бутылки с водой. Открыв одну, она протянула ее Коди. Девочка сделала несколько неуверенных глотков и снова легла на койку.

– Думаю, у твоей сестренки жар, – сказала Кейт Чарли.

– У нее головные боли, – объяснил он.

– Правда? А какие именно?

Мальчик пожал плечами, ковыряя подошву кроссовки.

– Не знаю. Обычно она пила таблетки.

Пожалуйста, только не играй со мной, парень, подумала Кейт.

– Какие таблетки, Чарли?

– Я не знаю.

– Специальные или анальгин?

– Что такое анал-гин? – спросил он. – Я этого слова не знаю.

Молли хихикнула.

– Что смешного? – поинтересовалась Кейт. Поглядывая на женщину краем глаза, развернула одеяло и укрыла Коди.

– Смешно, как ты изображаешь ее маму, – ответила Молли.

– Я просто пытаюсь позаботиться о ней, потому что никто другой этого не сделает.

– А дети у тебя есть?

– Нет. – Кейт бесили подколки этой суки, но не отвечать она не могла.

– Так ты больная?

– Прости? – Она почувствовала, как в ней оживает прежняя Кейт Янсен – та самая, которая встанет, подойдет к мелкой ухмыляющейся кругленькой Молли и двинет ей в челюсть. Видит Бог, она проделывала это и с более приятными людьми.

– Я просто заметила, что ты возишься с ними с тех пор, как здесь появилась, – протянула Молли, продолжая взбивать подушки. – Словно чувствуешь себя виноватой.

– Ты это серьезно?

– Мы ведь просто болтаем, – сказала Молли, словно в ее словах не было ничего обидного. – Я время провожу.

– Ты можешь провести его с пользой, сказав мне, где аптечка.

Молли пожала плечами, словно разговор ей наскучил. Она взяла книжку в мягкой обложке из стопки у постели и не глядя пролистала страницы.

– Это полицейский участок, – процедила она. – Уверена, где-нибудь тайленол найдется.

Кейт подоткнула одеяло под руки и ноги Коди, встала, провела по волосам пальцами. Она думала о Джеральде – наверное, он волнуется, что она так и не позвонила, – но больше о Тодде. Когда она стояла в дверях офиса шерифа, глядя, как мужчины уходят, ее сердце заныло: она испугалась, что больше его не увидит.

– Пойду за аспирином, – сказала Кейт и вышла из комнаты.

Они дошли до речушки и увидели, что ее поверхность оделась льдом. Речка была узкая – футов двадцать в ширину – и, вероятно, не очень глубокая, но Тодду не улыбалось провалиться в стылую воду, пусть и по голень. На таком морозе ноги вмиг заледенеют… Повернуть назад, не выполнив задание, ни он, ни его спутники не могли. Ему надо быть осторожней.

– Держитесь за ветки, чтобы не упасть, – сказал Брендан, потихоньку выходя на лед и по-обезьяньи цепляясь за нависшие над ручьем ветви деревьев. – До середины они не дотягиваются, но это лучше, чем ничего.

– Думаю, стоит переходить по одному, – сказал Тодд, наклоняясь, чтобы проверить толщину льда. Он стукнул кулаком в перчатке по поверхности реки и решил, что лед достаточно крепкий.

Выйдя на открытое пространство, Брендан раскинул руки, как крылья самолета. Словно канатоходец, он передвигался маленькими шажками, чтобы не потерять равновесие. На другом берегу тощие ветки гнулись под тяжестью снега. Брендан вытянул длинные руки и схватился за них. Несколько веток обломилось – будто стеклянные, они разбились о замерзшую поверхность реки.

В два некрасивых прыжка Брендан оказался на другом берегу. Он пошатнулся, словно отвешивая неловкий поклон, и едва не рухнул на лед, но выпрямился и прислонился к расходившемуся рогаткой стволу ближайшего дерева. Закурил – и стал похож на пассажира, ожидавшего автобус.

Брюс вышел на лед следующим. Чтобы добраться до середины реки, он, как и Брендан, цеплялся за ветки. Отпустил последнюю и миновал открытый лед намного быстрее и уверенней парня. Даже не стал хвататься за дальние ветки, просто пролетел по замерзшей реке – то бежал, то скользил.

Когда Брюс оказался на другом берегу, Брендан протянул ему сигарету, и он ее докурил.

Тодд соскользнул на лед, одной рукой цепляясь за ветви над головой. Схватился за толстую ветку и прошел по реке еще немного. Лед под ногами казался крепким. Благословенно крепким, на его счастье. Как Брендан и Брюс, Тодд держался за нависавшие над рекой ветви, пока не вышел на середину потока. Затем он сделал осторожный шаг – и услышал, как что-то сломалось, словно кость.

Посмотрев вниз, Тодд увидел под правой ногой тоненькую трещину, перпендикулярную его движению. Затаив дыхание, он поднял ботинок и осторожно отступил на шаг. Сердце в груди загрохотало.

Что-то вцепилось ему в волосы.

Тодд вскрикнул и присел, чувствуя, как что-то острое царапнуло скальп. Колени подогнулись, и он полетел на лед. Мир закружился.

– Черт…

Он рухнул на замерзшую поверхность спиной – удар был таким, что из легких вышибло воздух. Внезапно он почувствовал, как что-то не выдерживает, поддается, а потом сквозь одежду к телу хлынула ледяная вода. Он попытался сесть, но не смог. Его поясница провалилась сквозь лед, и теперь он лежал, как перевернутая на спину черепаха.

Брюс и Брендан на другом берегу ручья подскочили.

– Веревка! – заорал Брюс. – Тодд! Эй! Тодд!

Ноги Тодда пинали воздух. Толстая полицейская куртка намокла и отяжелела. Его затылок впечатался в лед… и вскоре он услышал стеклянный хруст.

Если лед разобьется, подумал Тодд, я пойду ко дну. Не думаю, что эта речушка глубиной в двадцать футов…

Что-то мелькнуло у него перед глазами и обожгло щеку: веревка Брюса хлестнула по коже. Тодд слепо за ней потянулся. Нашел, обмотал вокруг рук, и лед у него под затылком треснул. Он почувствовал, как голова запрокидывается, сердце замерло от ледяного объятия реки. Лицо ушло под воду, конечности молотили по воздуху. Веревка на запястьях натянулась. Его дернули наверх с такой силой, что руки едва не вылетели из суставов. Зажмурившись, Тодд все еще не дышал, а потом понял, что уже не в воде. Он втянул воздух так жадно, что легкие обожгло, и рванулся вперед, пока не упал на лед лицом вниз. Впереди Брюс и Брендан вцепились в веревку и потащили его с замерзшей реки.

Они вытянули его на снежный берег. Хватая ртом воздух, с горящей от ледяной воды кожей, Тодд перекатился на спину. Его трясло.

– Помоги мне его раздеть, – велел Брюс, и Тодда стали трясти, как тряпичную куклу. Содрали с него полицейскую куртку и рубашку. Кожа под ними затвердела и начала покрываться инеем.

Брюс швырнул ему свежую рубашку из висевшего на плече рюкзака и велел:

– Подними руки, и мы тебя оденем.

Стуча зубами, словно по клавишам печатной машинки, Тодд подчинился.

Наверху коридор тонул в темноте. Смутный полусвет струился сквозь матовые окна у дверей и собирался в лужи на плитках пола. Растирая предплечья, чтобы согреться, Кейт двинулась вперед, проверяя каждый кабинет. Она обыскала столы, полки, шкафчики с документами. Никакого аспирина.

Открыв тяжелые металлические двери, она заглянула в предбанник между черным ходом и комнатой с камерами. Пар от дыхания клубился перед глазами, в воздухе слабо пахло тормозной жидкостью.

Идя по коридору, она ловила окружавшие звуки: тиканье работающих на батарейках настенных часов, стук старых труб в глубине стен, внезапный свист ветра, промчавшегося по карнизам. В конце коридора обнаружился офис секретаря со стенами из матового стекла. Дверь была не заперта. Кейт заглянула внутрь и на цыпочках прокралась вокруг стола, зная, что у каждой секретарши есть аспирин под рукой.

Она отодвинула кресло и начала рыться в ящиках. Чтобы найти таблетки, много времени не понадобилось.

– Бинго.

Кейт сунула их в карман и, гремя, как маракас, метнулась к двери кабинета.

Все же она на секунду остановилась около закрытого жалюзи окна. Раздвинула ламели и выглянула в зеленовато-молочное дневное марево. Там тяжелыми хлопьями падал снег.

Ей стало страшно.

Вдалеке по краю дороги плелись несколько человек. Кейт не могла различить деталей, но задержала дыхание, надеясь, что это Тодд и остальные. Неужели случилось что-то плохое? Почему они вернулись так скоро?

Но Кейт ошиблась – это были не местные и не Тодд. Она насчитала пять фигур под темной сенью деревьев. Сугробы впитывали зелень неба, и Кейт не могла сказать, что именно видит. Может, это просто игра света на снегу?

– Очень на это надеюсь, – прошептала она и поспешила вниз.

Тодд, в новой теплой рубашке и свитере, изо всех сил пытался скрыть дрожь и смущение, пока они поднимались на насыпь и выбирались из леса. Затылок ему оцарапала одна из нависавших над речкой ветвей. Когда Брюс и Брендан вытащили Тодда на твердую землю и, содрав с него мокрые тряпки, одели в сухое, все выкурили по сигарете и посмеялись. Правда, теперь под весельем таилась тревога – невысказанная, как самый большой детский страх.

Вермонт-стрит превратилась в свой собственный призрак: дома были темными. За окнами, к счастью, не просматривалось никакого движения. Пригнувшись, троица шла по улице без остановок. Во дворе одного из домов заскрипели ветви дерева, но никто не решился посмотреть, в чем дело. Они продолжали идти и ни разу не оглянулись.

Вермонт-стрит бежала параллельно Фэйрмонт. С Брюсом во главе мужчины прошли через пару дворов, а затем спрятались в проулке между домами, пока он изучал тянувшуюся перед ними улицу.

– Там что-то шипит, – сказал Брюс, пытаясь выглянуть из-за угла дома и приметить источник шума.

– Я тоже слышу, – подтвердил Тодд. – Это оборванные провода. Возможно, они еще искрят.

– А где кожанки? – спросил Брендан у них за спиной.

– Талли говорил, что они время от времени заходят в дома, – ответил Брюс. – Думаю, эти снежные монстры могут делать что угодно, когда летают сами по себе, но не в силах оставаться под кожей целыми днями. Может, их костюмы начинают замерзать…

Вздохнув, он добавил:

– Это ведь просто люди.

Тодд положил руку на спину Брюса и сказал:

– Идем.

Они поспешили вниз по лужайке – на улицу. Поднялась метель, снег слепил глаза. За стеной сосен на западном краю городской площади виднелись кирпичные фасады магазинов. Так близко… Зависнув над центром площади, око вихря в облаках пульсировало болезненным зеленым светом. Тодд почувствовал, что воздух изменился, словно напитался электричеством перед грозой. Дышать стало тяжело – каждый вдох давался труднее предыдущего.

Вслед за Брюсом они перешли через улицу. На ее обочине вкривь и вкось замерли машины, некоторые из них перевернулись. Тодд видел ветровые стекла, заляпанные кровью, и темные потеки на снегу от дверей – там, где пассажиров вытаскивали наружу.

Городская площадь лежала в низине, окруженной деревьями. Брюс вел их в рощу – мимо голых лиственных остовов – под сень хвои, что могла их укрыть. Трое мужчин ползли на животах под деревьями, продираясь сквозь хлесткие, хрупкие, оледеневшие ветки, и запах сосновых игл кружил головы. Они остановились только у самого края рощи и, раздвинув хвойные лапы, глянули вниз.

– Ох, – сказал Тодд. – Да вы шутите!

В центре городской площади собралось около тридцати горожан. Еще дюжина затаилась в тенистых проулках между витринами. Все как один обмякли и сгорбились, их лица застыли, как у людей в коме. Несмотря на людское обличье, в жителях Вудсона не было ничего человеческого. Из-за пустого, идиотского выражения запрокинутых к небу лиц горожане казались восковыми куклами.

– Что они делают? – спросил Брендан.

– Вроде как… слушают, – ответил Тодд. Он указал на зловещую воронку в облаках – око вихря, полное ослепительных электрических огней. – Словно получают безмолвные приказы от той штуки в небе.

– Словно их гипнотизируют, – пробормотал Брюс.

Тодд видел Pack-N-Go на другой стороне площади – витрина супермаркета была разбита, внутри царила темнота. По оледеневшему тротуару рассыпались треугольные осколки стекла, похожие на наконечники стрел; упаковки каши, пачки лапши, смятые бутылки содовой и трепетавшие на ветру рулоны бумажных полотенец.

– Как, черт возьми, нам попасть в Pack-N-Go и выбраться оттуда незамеченными? – спросил Брендан. Вне себя от тревоги, он барабанил пальцами по коленям.

– Может, они в трансе, – предположил Тодд. – Вдруг все окажется проще, чем мы думаем.

– Ты хочешь рискнуть жизнью? – Брюс дернул подбородком, указывая в дальний конец площади, где главная улица, поднимаясь, вела из города. По ней Тодд и остальные пришли сюда прошлой ночью, желая найти людей. Теперь между домами кружили сероватые хлопья – будто торнадо в замедленной съемке. Сперва движение скрывала метель, но, приглядевшись, Тодд различил, что снег роится, образовывая смутную форму. Пляшущие хлопья кружились в воздухе, так и не касаясь земли.

Это безумие, подумал Тодд. Кошмар. Надо сжаться в комок и сидеть здесь, пока не проснусь.

Что-то вроде смешка заклокотало в горле Брендана. Тодд и Брюс воззрились на него с удивлением. Пальцы Брендана все еще стучали по коленям.

– Знаете, – с ухмылкой сказал он. – Кажется, у меня есть план.

– Ладно… – Кейт встряхнула флакончик с таблетками. – Это поможет от головной боли, милая… – Она замерла на пороге и спросила: – А где Чарли?

– Пошел искать лекарство, – протянула Коди, не отрывая головы от подушки.

Кейт зло воззрилась на Молли, притворявшуюся, что читает.

– Почему ты его отпустила?

Молли хмыкнула, расплела ноги и снова скрестила их.

– Я ему не мать.

Вне себя от ярости Кейт опустилась на колени перед койкой Коди. Открыла флакончик и высыпала на ладонь несколько таблеток. Затем прочла указания на этикетке, сообразив, что никогда в жизни не давала лекарства ребенку.

– Сколько тебе лет, милая?

– Восемь с тремя четвертинками, – ответила Коди.

Кейт вернула в бутылку все таблетки, кроме одной.

– Это тебе поможет, – сказала она девочке.

Все еще баюкая бутылку с водой, как куклу, Коди подняла голову с подушки. Ее волосы промокли от пота, а лицо было красным, как копченый окорок.

Кейт сунула таблетку в рот Коди и почувствовала, как в спину впивается взгляд Молли.

– Надо проглотить, – сказала Кейт. – Не жуй.

Девочка кивнула. Отпила из бутылки и скривилась, проглотив таблетку.

Кейт встала и убрала лекарство к бутылкам спиртного. Дробовик так и стоял у стола.

– Ты не должна была отпускать Чарли, – сказала она Молли, взяла оружие и один из галогеновых фонарей и вылетела из комнаты.

– Меня осенило, – сказал Брендан. Он говорил быстро, размахивая руками. – Но мне понадобится помощь. Брюс, мы действительно можем это сделать.

– Что? – скептически спросил Брюс.

Не обращая на него внимания, Брендан наклонился и схватил Тодда за свитер.

– Ты спустишься туда, подберешься к Pack-N-Go как можно ближе, даже не ступая на площадь, чтобы эти твари не заметили. А потом сиди и жди, я их отвлеку.

– Но как? – спросил Тодд.

Все еще безумно хихикая, Брендан вскочил на ноги и зашагал в рощу.

Тодд и Брюс обменялись взглядами.

– Просто будь осторожен, – сказал помощник шерифа, встал и пошел за Бренданом.

Тодд повернулся к площади. Сияющая воронка медленно вращалась, разгоняя грязно-коричневые облака. Глядя на нее, Тодд почувствовал, как желудок переворачивается. Пытаясь согреться, он сложил ладони лодочкой и подышал в перчатки. Его пальцы онемели, сделались непослушными.

Затем он вскочил на ноги и бросился сквозь сосновые ветви. Бежал, пинками отбрасывая с дороги шишки, давя тяжелыми ботинками наст. Выбравшись из рощи, он увидел задние фасады магазинов на городской площади – до них было еще футов двадцать вниз по пологому холму. Тодд посчитал магазины от переулка, пока не убедился, что смотрит на задворки Pack-N-Go. Что бы ни задумал Брендан, он сказал подойти к супермаркету как можно ближе. Тодд решил так и поступить.

Он припал к земле и поправил оружие на поясе. Бутановый факел висел на его правом бедре рядом с рацией, пистолет торчал за поясом на спине. Грудь пересекала лямка дробовика, мешая дышать.

Он мог подобраться к площади и прокрасться по переулку между ближайшими зданиями…

Ледяной ветер пробирал до костей, замораживая слезы на щеках. Сделав глубокий вдох, Тодд выпрямился, бросился со склона и присел на корточки в переулке. Приклад дробовика чиркнул по кирпичам, словно включился уплотнитель мусора. В руках у Тодда был пистолет, но он не помнил, как доставал его. Затаив дыхание и вжавшись в стену, Тодд двинулся к площади. Метель плясала в узком кирпичном каньоне, небо над головой цветом напоминало гниющие листья.

Он остановился у самого выхода из переулка, прячась в тенях, опершись левым плечом о стену, чтобы не упасть. Пистолет у него в руках потяжелел на тысячу фунтов. В центре площади несколько кожанок, как называл их Талли, сгрудились вокруг бронзового коня. Все они запрокинули головы и смотрели в око на небе, их кожа отсвечивала богомерзким оттенком, а глаза казались черными впадинами в рыхлом тесте лиц.

Что ты задумал, Брендан? Каким будет знак?

Присев на корточки на грязном снегу, Тодд ждал. Прошло несколько секунд, и теперь он слышал только стук собственного сердца да звуки ветра, грохотавшего меж зданий, словно товарняк.

Как долго я здесь сижу? Сколько еще ждать? Вдруг их убили? Я не могу торчать тут до заката!

Он решил посчитать про себя до ста. Если и тогда ничего не случится…

Тодд дошел до девяноста восьми и стиснул пистолет, услышав свист, с которым прибывает на вокзал поезд. Выглянув из переулка, он увидел, как что-то большое ползет по улице, выходящей на дальний край площади. Дорога шла под уклон, так что тварь с каждым метром набирала скорость. Тодд различил кривые клыки, похожие на решетку, и огромные круглые глаза – темные, мертвые и слепые.

Это была машина – грязный коричневый олдсмобиль с вмятиной на капоте и паутиной трещин на ветровом стекле. Он по инерции катил по улице, его покрышки мелькали белыми пятнами.

Сердце Тодда застучало быстрее.

– Чарли?

Кейт остановилась у кладовой в дальнем конце офиса шерифа. Она держала дробовик обеими руками, направив дуло в пол. Галогеновый фонарь висел на поясе и бил по бедру при каждом шаге. Она обыскала остальные комнаты и кабинеты, даже пропахший химией коридор у черного хода, но тщетно. Девушка рассматривала кладовую: по стенам тянулись полки, на полу стояли стопки коробок и деревянные ящики. С потолка свисали тонкие металлические стебельки с лампочками, похожими на слепые глаза.

Еле заметная тень шевельнулась в темноте у дальней стены. Кейт вскинула дробовик.

– Чарли?

Тень утонула во мраке.

Кейт двинулась вперед, петляя между коробками и ящиками. Ствол дробовика дрожал. На Кейт накатил запах – оглушавшая, проникшая в каждую пору вонь разложения. Как-то в детстве она играла в прятки с соседскими ребятами. Недовольная тем, что ее постоянно находят, она решила всех перехитрить и залезла в мусорку за супермаркетом, но не сумела отпереть крышку и выбраться наружу. Пять минут спустя, услышав ее крики, друзья нашли Кейт на дне контейнера – грязную, напуганную, вонючую, измазавшуюся в помоях.

Воспоминания обрушились на нее волной. Вонь, клаустрофобия…

Тьма.

– Чарли! – позвала она, опуская дробовик. Испугавшись, мальчик развернулся, распахнув глаза, словно только что очнулся от сна. Кейт бросилась к нему. Фонарь бил по бедру, заставляя тени скакать и плясать, как при пожаре. Она схватила мальчика за плечо, встряхнула.

– Ты не слышал, как я тебя звала? Что ты здесь делаешь?

– Я… Коди заболела… я хотел найти лекарство… – Он оглянулся на то, что еще секунду назад поглотило его внимание настолько, что он не услышал голоса Кейт: на отверстие торчавшей из стены трубы.

Кейт сняла с ремня лампу и поднесла ее ближе к темной дыре. Она затаила дыхание, фонарь в пальцах дрожал.

Из трубы вылетал снег и оседал на бетонном полу.

Кейт дернула Чарли за руку, закрыла собой.

– Держись от этой штуки подальше.

Справа от нее на стопке коробок лежала промасленная тряпка. Кейт схватила ее и заткнула отверстие.

– Это… – тоненьким голосом начал Чарли, но не смог закончить фразу.

Кейт затаила дыхание. Попятилась от трубы и врезалась в Чарли. Она думала о пяти человеческих фигурах, стоявших напротив участка и наблюдавших за зданием. Неужели их обнаружили?

Опустившись на одно колено, Кейт поднесла галогеновый фонарь к полу – туда, где лежал снег. Изо рта вырвалось кислое дыхание. Вместо воды на бетоне появились чернильные капли похожей на кровь субстанции. В брызгах прослеживался какой-то порядок… Чем больше Кейт смотрела на них, тем сильнее они напоминали созвездия, сверкающие в небе в забытой Богом глуши.

– Надо возвращаться к твоей сестренке, – сказала Кейт, вскакивая на ноги.

В коридоре закричала Молли.

Олдсмобиль катил по улице к городской площади, глыбы льда летели из-под колес. Водителя за рулем не было. Конечно, машина не ехала: ее столкнули с вершины холма, и теперь она неслась по дороге.

Любые сомнения о том, что горожане на площади впали в транс, рассеялись, когда они одновременно повернули головы в сторону мчавшегося автомобиля. Тодд сильнее сжал пистолет. Он смотрел, как машина въехала на площадь, подскакивая, переваливаясь через борозды оледеневшего снега, словно бы превратившегося в цемент. Пропоров снежный нанос, олдсмобиль без водителя запрыгнул на обочину. Днище заскрипело, из-под него посыпались искры, одна из покрышек отлетела в сторону. Пассажирская дверь распахнулась, врезалась в парковочный счетчик и захлопнулась вновь.

Горожане наблюдали за свихнувшимся олдсмобилем, поворачивая головы, как деревянные куклы.

Тодд понял, что случится, прежде чем все произошло: машина врезалась в витрину хозяйственного магазина, и ударная волна прокатилась по площади. В воздух сияя взлетели осколки стекла. Обломки в облаке черной пыли дождем брызнули на тротуар.

По площади прокатился низкий стон. Одновременно, как роботы, горожане повернулись и уставились на разрушенный фасад здания. Его витрины еще дымились, багажник олда, словно насмехаясь, криво торчал в окне.

Затем, как по сигналу стартового пистолета, горожане двинулись к хозяйственному магазину. Они не покачивались, не запинались, как кожанки-марионетки, – напротив, прыгали, будто газели, и широта их скачков потрясала. Их ловкость и скорость ужаснули Тодда, и на миг он прирос к земле – мозг отказывался работать. Оставалось только смотреть, как они вламываются в хозяйственный магазин, лезут в разбитые витрины, покрывают олдсмобиль, словно муравьи.

То тут, то там снег взрывался, поднимаясь с земли сверкавшими вихрями белой пыли. Тодд насчитал четыре… пять воронок. Кружась в воздухе, они поплыли к хозяйственному магазину.

Сделав глубокий вдох, Тодд метнулся на тротуар и побежал к Pack-N-Go.

На вершине холма, глядя, как олдсмобиль врезался в витрину магазина, заулюлюкал Брендан. Он не знал, как далеко проедет машина без водителя, прежде чем слетит с дороги и во что-нибудь врежется. Но все получилось как нельзя лучше.

– Меня уволили из этого магазина, когда я был в средней школе, – ухмыляясь, сказал он. – Пусть идет к черту.

Они смотрели, как кожанки повернули головы и одновременно взвыли – это походило на разогрев оркестра. Когда горожане поскакали к хозяйственному магазину, Брендан зааплодировал, а потом хлопнул Брюса по спине.

– Идем, – сказал он. – Мы еще не закончили, compadre.

Ведя за собой Чарли, Кейт застыла посреди коридора. Перед ней стояла Молли – лицо беременной исказилось от ужаса.

– Они снаружи! – закричала она. – Их так много! Они знают, что мы здесь!

Кейт бросилась мимо нее в офис секретаря. Раздвинув жалюзи, она увидела, что фигуры приблизились к зданию. Теперь их было минимум двенадцать, и все они смотрели на полицейский участок. Кожанки, как называл их Талли. Одежда горожан была заляпана кровью, глаза казались грязными лужами. Они словно вышли из кошмара.

Дрожащая Молли показалась в дверном проеме.

– Они ведь знают, что мы здесь, да?

Кейт оглядела пустые лица горожан.

– Понятия не имею.

– Конечно знают! – заорала Молли. – Ты привела их сюда! А теперь мы умрем!

– Заткнись, – рявкнула Кейт и погасила галогеновый фонарь, погрузив их во тьму. – Никто не умрет. Иди в подвал – к Коди.

– Она спит.

– Я сказала, иди!

Вздрогнув и заревев снова, Молли ушла по коридору. Теперь в проеме стоял Чарли, на его бледном лице был ужас. Его трясло.

Кейт повернулась к окну. Что-то под снегом пошевелилось, привлекая ее внимание: сугроб поднимался и опадал, поднимался и опадал, словно дышал. По белой поверхности побежала рябь, как будто под землей что-то вибрировало. Затем, как в одном из старых мультфильмов, где Багз Банни роет туннель, чтобы попасть на пляж Пизмо, что-то под снегом – а может, и сам снег – двинулось к лужайке полицейского участка, оставляя позади отвалы белой пудры.

Что бы это ни было, оно ползло к зданию, направляясь к дверям.

Что бы это ни было, оно казалось огромным.

Они окружают нас, как гребаная кавалерия, в ужасе подумала Кейт.

Один из горожан – лысеющий мужчина средних лет с пивным животом, одетый в спортивные штаны и толстовку «Чикаго Бэрс», – зашагал к дверям участка. У него был такой же мертвый взгляд, как у Эдди Клемента, когда они подобрали его ночью на обочине.

– Что нам делать? – спросил Чарли с порога.

Она щелкнула затвором и достала патрон. Протянула мальчику, чтобы тот его увидел.

– Сходи в комнату с ружьями, Чарли, и принеси мне еще таких. Они в коробках на полках. Понимаешь, о чем я?

Чарли кивнул, как робот.

– Хорошо, – сказала она. – А теперь беги. Скорее.

В Pack-N-Go пахло смертью. Тодд бросился в магазин, под ногами хрустели хлопья и осколки стекла. Разрушения были просто кошмарными, открывшееся зрелище ужасало. Пластиковые пакеты, которыми он прикрыл трупы, сдуло. Между стеллажами лежали пурпурные, оледеневшие мумии. Сложнее всего было смотреть на скрюченную, замерзшую руку или на острый изгиб согнутой в колене ноги – на части, по которым людей еще можно было опознать.

А еще в зале появилось третье тело – не такое старое, как прежние, но изуродованное куда сильней; оно завалилось на упавшую полку. Его голова раскололась, как пиньята, обдав коробки с хлопьями брызгами алой жижи, и опознать человека по лицу не представлялось возможным. Но по одежде Тодд сразу же понял, что перед ним останки Фреда Уилкинсона.

Пока горожане ломились в хозяйственный магазин на другой стороне площади, Тодд бросился к холодильникам – туда, где рядом со стремянкой, по которой они с Кейт проникли в вентиляционную шахту, лежала решетка. Одну из дверей холодильника украшали кровавые потеки, застывшие, будто желе. Пол был липким от разлитой колы.

Тодд заметил на полу спортивную сумку и наклонился к ней. Расстегнул молнию и рылся внутри, пока не нашел нейлоновый чехол ноутбука. На него накатила волна облегчения. Дрожащими пальцами он снял с ремня рацию.

– Это Тодд! – закричал он в динамик. – Ноутбук у меня, и я нахрен отсюда выметаюсь.

Брендан и Брюс бежали по Фэйрмонт параллельно городской площади. Оба спрятались за грузовик, криво стоявший на обочине, и хватали ртом воздух. С соседней улицы доносился шум: кожанки рвали олдсмобиль на части.

Рация Брюса запищала и ожила:

– Это Тодд! Ноутбук у меня, и я нахрен отсюда выметаюсь.

– У него получилось, – проговорил Брюс, поворачиваясь к Брендану, но парень его не услышал – снимал крышку с бензобака.

Кейт подняла жалюзи и потянулась вверх, отпирая окно. Она приоткрыла его совсем немного – только чтобы высунуть наружу дуло дробовика. Сквозняк ворвался в комнату, остудив пот у нее на лбу. Мужчина в толстовке «Чикаго Бэрс» стоял прямо перед навесом у входа и смотрел на двери. Кейт зарядила дробовик. Услышав щелчок, болельщик «Медведей» повернул к ней голову, косо сидевшую у него на плечах. Кейт снова облилась потом.

Прицелилась.

Спустила курок.

Выстрел ее оглушил.

Мужчина врезался в двойные двери, его правая нога исчезла в брызгах дробинок и облаке черной крови. Он взвыл – звук был нечеловеческий, как далекий жуткий рев кашалота. Мужчина начал подниматься, одной рукой цепляясь за дверь. Вокруг него в полудюжине мест взвихрился, словно ожив, снег. Небо потемнело: наверху заметались быстрые тени.

Кейт перезарядила дробовик и спустила курок.

Из толстовки Бэрс вырвало большой лоскут. Кровь забрызгала двойные двери. Мужчина завизжал и затрясся, и что-то огромное, похожее на дым, вырвалось из его тела. Темная тварь взмыла вверх и попала в сеть навеса. Тело мужчины рухнуло на землю. В вихре снега и дыма, запутавшегося в навесе, зажегся ослепительный серебряный свет.

Кейт снова щелкнула затвором и прицелилась уже в навес. Выстрелила, и приклад ударил ее по плечу. В навесе появилась дыра. Дымный фантом ввинтился в нее и исчез.

Кейт испуганно развернулась – рядом стоял Чарли. Он держал несколько коробок с патронами для дробовика.

Тодд закинул лямку чехла на плечо и хотел выскользнуть из Pack-N-Gо, когда над витринами на другой стороне улицы поднялся яркий огненный гриб. Застыв на месте, он глядел на ад, разверзшийся в облаках.

Что-то взорвалось.

Горожане высыпали из хозяйственного магазина, и их обдало огненными обломками. Некоторые загорелись, визжали и размахивали руками. Твари покидали тела, и кожанки падали на тротуар, пылая, как погребальные костры.

Прижав ноутбук к груди, Тодд побежал.

Взрыв потряс полицейский участок. От неожиданности Кейт выронила патрон – она сидела, заряжая винтовку у себя на коленях. Развернулась к окну и увидела огненный шар, поднимавшийся из-за далеких деревьев.

– Боже, – ахнула она.

– Что это было? – спросил Чарли, примостившийся рядом с ней.

– Не знаю, милый.

Твари под снегом резко свернули вправо и поползли к улице у подножия холма. Оставшиеся горожане как по команде уставились на пламенный цветок над кронами деревьев. Они двинулись к месту взрыва – сперва медленно, потом оленьими прыжками. Их ноги пронзали снег, как ножи.

– Они уходят, – сказал Чарли, выглядывая в окно поверх плеча Кейт.

– Ненадолго, – ответила она.

Когда Брендан открутил крышку бензобака на грузовике, они влили туда несколько запасных канистр с топливом и, пятясь по снегу, протянули струйку бензина на другую сторону улицы. Огнемет Брюса дохнул огнем – туда, где топливо впиталось в снег. Струйка вспыхнула, метнулась через дорогу, взлетела по боку машины и исчезла в отверстии бензобака.

Грузовик взорвался.

Теперь двое мужчин удирали по Фэйрмонт-стрит, словно бандиты. В окнах домов появлялись белые лица. Позади беглецов бушевал пожар.

Кожанки выползали на крыльцо домов по Фэйрмонт и смотрели им вслед. Снег на лужайках шел рябью и, казалось, дышал. Белые вихри поднимались с земли и ввинчивались в небо. Вокруг просыпался целый незримый мир.

– Беги! – заорал Брюс немного отставшему Брендану. – Не оглядывайся!

Но парень его не слышал. Запнулся, глянул назад – и увидел, как кожанки с криками бегут к ним. Потерял равновесие и рухнул в снег. Язык пронзила боль, во рту появился медный привкус.

Бежавший впереди Брюс резко затормозил и бросился к уже поднимавшемуся Брендану. Земля тряслась от топота горожан. Парень шагнул вперед, едва успев уклониться, когда огнемет Брюса выплюнул в толпу струю ослепительно-белого огня.

Чувствуя, как изо рта течет кровь, Брендан бежал, пока земля не ушла у него из-под ног. Он упал и покатился по склону, но успел сорвать дробовик с плеча и передернуть затвор. Позади орали, умирая, кожанки, которых Брюс поливал огнем… и все же они приближались, желая добраться до беглецов во что бы то ни стало.

Прямо перед Бренданом поднялась земля – белый бесформенный монолит высотой со школьный автобус расколол небо…

Крича, мужчина выстрелил во вздымавшийся холм, но это не помогло. Пуля пробила в снегу дыру, но ее быстро залепили новые хлопья. Он попытался перезарядить дробовик, однако магазин заклинило. Отшвырнув оружие, Брендан пополз на четвереньках от затмевавшего небо снежного монстра, когда тот начал обретать форму.

Судя по звукам, на другой стороне площади разразилась Третья мировая. Небо заволокло черным дымом, некоторые деревья за магазинами горели. Воздух наполнила едкая вонь.

Прижав ноутбук к груди обеими руками, Тодд сбежал по холму за витринами и промчался сквозь сосновые ветви. Когда он вылетел из рощи, его взору открылись хаос и безумие у перекрестка на Фэйрмонт-стрит. Горожане пылали и падали посреди улицы, как вырванные из земли штакетины. На обочине дороги, похоже, горела машина. Тодд заметил, как с земли поднимается колонна снега минимум в три этажа высотой…

Ему хватило одного быстрого взгляда, и ноги понесли его через улицу и по белым лужайкам, мимо темных домов.

Снег под ним взорвался. Тодда подбросило в воздух, пальцы стиснули чехол ноутбука. Он рухнул на землю – из легких вышибло воздух, голова запрокинулась, врезавшись в оледеневший тротуар. Он почувствовал, как снова открылась рана на ноге.

Что-то большое выползало из-под земли. Тодд моргнул, чтобы перед глазами немного прояснилось, и попятился на четвереньках, как краб. Тварь поднялась и закрыла собой небо – белый левиафан с телом червя, увенчанным кошмарной пастью. Торчавшие из нее зубы напомнили Тодду лезвия газонокосилки. Он не знал, насколько тварь плотная, – она состояла из метели и нависала над ним, как небоскреб, с цилиндрического тела лавиной тек снег.

Окаменев от ужаса, Тодд просто смотрел. Внезапно он оглох и теперь слышал только шум крови у себя в венах – звук, похожий на тарахтенье старой стиральной машинки.

Тварь покачивалась у него над головой. Тодд видел ее змееподобное брюхо, по которому скользили серебряные нити. Их легион, мелькнула мысль. Множество снежных призраков, слепивших одного кошмарного зверя.

Монстр зарычал, и слух вернулся к Тодду – его барабанные перепонки едва не взорвались. Что-то вцепилось в него, и он закричал. Это был Брендан – рот в ужасе распахнут, взгляд устремлен на монстра.

Тодд умудрился вскочить на ноги. Метнулся в одну сторону, затем в другую, оставляя на снегу зигзаги следов. Он бросился в узкий переулок между домами, надеясь, что монстр не сумеет протиснуться за ним.

Если бы я мог…

Его схватили за лодыжки, роняя на землю. Взвыв, он перекатился на левый бок и увидел, как нечто черное и змееподобное, толщиной с удава, отпустило его ноги и взвилось в воздух. Его первой мыслью было: щупальца! У них есть щупальца! Но затем он понял, что это был упавший провод – с оборванного конца сыпались бело-голубые искры.

Тодд закрыл лицо руками и кубарем полетел вниз по лужайке, чувствуя сквозь ветхий свитер каждую кочку и борозду. Когда падение прекратилось, он поднялся на колени; ему казалось, что весь мир вращается.

Провода хлестнули по земле и взлетели в воздух, ударив в основание снежной твари. Несмотря на внешний вид, она была не из снега: когда электрические зубы проводов вошли в ее плоть, белые хлопья почернели, как горящая бумага, и Тодд различил чешуйки на ее брюхе. Тварь вспыхнула и пронзительно взвыла. Она погасила огонь, обрушившись вниз, утопив пламя в лавине снега.

Через секунду стало казаться, что чудовища никогда не было.

На другой стороне двора Брендан ткнул в Тодда пальцем. В его глазах плескалось безумие.

– Ты! – заорал он, хрипя от ужаса и восторга. – Убирайся оттуда нахрен!

Другого приглашения Тодду не требовалось. Он снова вскочил на ноги и побежал так, будто за ним гнались черти. Не оглядывался, чтобы посмотреть на Брюса и Брендана, все еще сражавшихся с наступавшей ордой горожан, и не хотел знать, есть ли у него за спиной гигантский снежный зверь.

Впереди был лес, который они уже проходили сегодня, и Тодд понял, что он на полпути к участку.

Кейт торопливо втолкнула Чарли и Коди в предбанник у черного хода. Открыла боковую дверь одного из крузеров и велела детям забраться внутрь. Их трясло. Коди прижалась к брату и громко плакала. Хотя сердце Кейт разрывалось, она не могла возиться с ними.

Закрывая дверцу машины, девушка наклонилась и заглянула в салон. Близнецы обнялись и дрожали от страха. На их грязных лицах белели дорожки слез.

– Что бы вы ни услышали, – сказала она, – оставайтесь здесь и не выходите, пока я за вами не приду. Поняли?

Они кивнули.

Кейт ушла.

Молли в подвале словно окаменела. Она не хотела покидать койку и бессознательно отгородилась подушками и книгами в мягких обложках. Кейт сомневалась, что пух и Джон Гришэм отпугнут тварей, если те действительно сюда явятся.

– Что случилось с чудовищами на улице? – спросила Молли.

Кейт прислонила к стене дробовик и стала засовывать в пластиковый мешок одежду, чтобы отнести детям.

– Не знаю, – сказала она. – Они ушли.

Молли не отставала.

– Ушли? Что, черт возьми, это значит? Куда?

– Я не знаю! – Кейт не сдержалась, чувствуя, как гнев фонтаном бьет из груди. – На дороге что-то взорвалось. Наверное, это их отпугнуло.

– Взорвалось? – Молли положила на колени подушку. Ее глаза наполнились слезами. – Боже, вдруг с ними что-то случилось?

Кейт завязала мешок с одеждой и бросила его на свою койку. Подошла к столу и стала рыться в ящиках в поисках зажигалки или спичечного коробка. К счастью, она нашла зиппо с эмблемой морских пехотинцев на корпусе, и безмолвно поблагодарила Бога, в которого, может, и не верила. Сунула зажигалку в карман.

– А если они мертвы? – все не затыкалась Молли.

Кейт рывком развернулась к ней.

– Слушай… если эти твари вернутся, то оставаться здесь – плохая идея.

– Тут безопасно.

– Нет, – сказала Кейт. – Здесь всего одна дверь. Если они явятся, куда ты пойдешь?

– Они уже внутри?

– Нет… – Но Кейт точно не знала. – Не думаю. Еще нет.

– О господи!

– Я отвела детей к черному ходу… там стоят машины…

– Они заглохли, – простонала Молли.

– Там безопаснее. Они спрятались в машине. Думаю, тебе тоже стоит туда пойти. Если что-нибудь проберется внутрь, оттуда есть несколько выходов. К тому же стены там бетонные, как в гараже! – Кейт постучала по гипсокартонной перегородке. – Не из этого дерьма.

– Ты говоришь слишком быстро.

Кейт опустилась на корточки перед женщиной.

– Молли, думаю, ты должна пойти со мной. Понимаешь?

Но та только покачала головой:

– Нахрен. Я останусь здесь.

Пару секунд Кейт хотелось схватить ее за волосы и утащить наверх. Она бы, наверное, так и сделала, не будь Молли беременной. Несмотря на ужас, женщина еще могла сопротивляться, и тащить ее силком могло быть опасно или даже смертельно для обеих или одной из них.

Хмыкнув, Кейт встала.

– Нет, – сказала она. – Это ты иди нахрен.

Вернувшись наверх, она набрала еды в буфете – пакеты кренделей и картофельных чипсов, шестибаночную упаковку энергетика, батончики мюсли, завернутый в фольгу итальянский сэндвич из холодильника. Взяв галогеновый фонарь и пакет с одеждой и снова повесив на плечо дробовик, она отправилась к черному ходу.

Кейт думала, что дети на заднем сиденье крузера будут плакать, но, заглянув в салон, поразилась. Они словно окаменели, еле заметно склонив головы к открывшейся двери.

– Боже, – сказала Кейт, сбрасывая еду и пакет с одеждой им под ноги. Она схватила Чарли за воротник и подтянула к себе. – Иди сюда.

Сунула руку ему под одежду, коснулась гладкой кожи у него на лопатках.

– Прекрати, – взвизгнул он. – Ты холодная!

– Прости, – смутившись, она вытащила руку.

– Мы просто устали, – сказал Чарли. Он говорил как взрослый, и это пугало.

– Вот, – сказала Кейт, развязывая мешок и доставая одежду. – Я взяла все, что смогла найти. Оденьтесь, чтобы не заболеть. Здесь холодно. Просто не замерзайте, ладно?

Она посмотрела на Коди.

– Как твоя голова?

– Болит.

– Ладно, ладно. Тодд и остальные скоро вернутся.

– А потом что? – спросил Чарли.

Кейт не знала.

– И вот еще, – продолжила она, высыпая им на колени фастфуд. – Ешьте, если проголодались, но не переусердствуйте.

Она выскользнула из машины.

– Куда ты? – спросила Коди.

– Мне нужно вернуться в вестибюль, милая. Проверить там все.

– С ружьем? – тоненьким голосом уточнила Коди.

Кейт кивнула.

– Да. С ружьем… – Она посмотрела на Чарли. – Следи, чтобы твоя сестра не замерзла.

В вестибюле Кейт заглянула во все окна, которые там были. Сквозь матовое стекло трудно было увидеть, что творилось на улице. Кейт дважды проверила замок на ручках дверей, хотя не трогала его с тех пор, как Тодд ушел с остальными.

Возвращайся, засранец.

Она вытащила один из письменных столов в коридор и забаррикадировала входные двери. Это не остановит одержимых горожан, но наверняка их замедлит. Будет время, чтобы зарядить дробовик.

Она на это надеялась.

Вернувшись в темную кладовую, Кейт принялась искать, чем загородить окна. В комнате хватало деревянных ящиков, и рейки были достаточно крепкими, а вот найти молоток и гвозди оказалось непросто. Наконец под старым карточным столом отыскала коробку с инструментами и начала ломать ящики, работая как черт и обливаясь потом.

Кейт остановилась, спиной почувствовав холодок.

Подняв молоток к лицу, она развернулась и уставилась в темноту. Среди теней виднелись только покосившиеся стопки коробок – они опирались друг на друга, как осевшие здания. Она наклонилась к оставленному на полу дробовику, пробежала пальцами по стволу, схватила его, сунула приклад под правую мышку.

Я просто напугана и нервничаю. Я здесь одна. Больше никого.

Правда? Действительно ли она была в одиночестве?

Чудовище пыталось пролезть в трубу, вспомнила Кейт. Если бы Чарли этого не заметил… если бы я ее не заткнула…

Она подошла к стене – проверить, забито ли отверстие тряпкой. Да.

Но что, если та труба была не единственной?

От этой мысли по рукам побежали мурашки.

Кейт лихорадочно обыскала стены и даже сдвинула тяжелые коробки, решив убедиться, что открытых труб больше нет. Усталая, но довольная, ничего не сумев найти, она остановилась, чтобы отдышаться.

Что-то ползло по полу.

Она подняла галогеновый фонарь, пытаясь хоть немного осветить комнату. Рука дрожала, как сейсмограф.

Сперва она его не заметила – черное пятно в мире теней, струйку нефти, пролившуюся на бетон, – но затем оно шевельнулось, выдавая себя, и Кейт вскрикнула. Фонарь выпал из рук и ударился об пол. Зазвенело стекло, и комната погрузилась во тьму.

О господи-господи-господи, что это за тварь?

Она едва заметила эту тень, и все же образ стоял у нее перед глазами, как вспышка лампочки: мясистое кольцо волокнистой плоти, толщиной с ручку младенца, корчилось на полу, как гусеница-переросток, оставляя за собой блестящую слизь.

Теперь оно где-то рядом.

Во тьме.

О господи-господи-господи, что это за ТВАРЬ?

Пытаясь сдержать панику, она стала шарить по телу, пока не нащупала зиппо, выпиравшую из переднего кармана штанов. Она выудила зажигалку двумя пальцами, откинула крышку и крутанула колесико. Узкий язычок пламени взвился в воздух, освещая пол на три фута вокруг.

И тут Кейт услышала… наждачный ш-ш-шорох, с которым тварь ползла по полу, оставляя позади дорожку липкой слизи. Словно старик чмокал губами во сне.

Она присела на корточки, поднесла огонек к полу и увидела чудовище. До него было меньше фута, и оно приближалось. Кейт с отвращением вспомнила полоски сушеного мяса, свисавшие с потолков магазинчиков, фаллические формы палок салями… К горлу подступила желчь.

Тварь ползла к ней, а еще удалялась от места своего появления – участка под трубой, которую Кейт заткнула промасленной тряпкой. Чернильных брызг на полу больше не было. Чувствуя, как внутри нарастает ужас, Кейт поняла, что чудовище появилось из густых капель похожей на кровь субстанции. Они слились и сформировали эту угреподобную мерзость, ползучий фаллос.

Она поняла, что до сих пор держит в левой руке молоток. Собралась с духом и обрушила его на чудовище. Его голова расплющилась, из нее потекла желтоватая, похожая на гной жидкость, вонявшая серой. Хвост монстра еще дергался, хлестал по сторонам, словно в агонии, и Кейт била снова и снова, пока тварь не затихла. Когда все закончилось, перед Кейт лежал скорченный волокнистый выкидыш в луже желтой слизи.

Кейт наклонилась и сблевала на пол. Она бы, наверное, потеряла сознание, но, словно в бреду, услышала тяжелые удары в другом конце коридора.

Колотили во входные двери.

Она выронила молоток и шагнула во тьму, сжимая дробовик обеими руками. Пулей вылетела в коридор – и замерла, гадая, не ошиблась ли она. Может, стучали где-то еще? Кейт прислушалась, но вокруг царила тишина. Возможно, один из…

Стук вновь прокатился по длинному пустому коридору… на этот раз с такой силой, что двери затряслись в раме. Цепь на ручках зазвенела, стол, которым Кейт попыталась забаррикадироваться, скрипя ножками, поехал по кафелю.

Она перезарядила дробовик и вскинула его на уровень глаз. Двинулась по коридору, прищурилась, направив ствол в центр дверного проема. Если чудовище ворвется сюда, она устроит ему сюрприз.

Затем раздался голос:

– Кейт! Кейт, открой гребаные двери!

Она вздрогнула от неожиданности. Реальность словно дала ей пощечину. Кейт опустила дробовик и бросилась к дверям. Перед уходом Брюс дал ей ключ от навесного замка, и на одну ужасную секунду она забыла, куда его убрала.

Боже-боже-боже…

Потом она вспомнила и вытащила ключ из заднего кармана штанов. Он казался слишком маленьким на ее ладони.

– Кейт!

– Слышу! – откликнулась она, хотя стук его кулаков был громче ее голоса. Кейт отодвинула стол от дверей и, раза три или четыре промахнувшись мимо скважины, сумела вставить ключ в замок и повернуть его. Шестеренки громыхнули, как оживший в ночи мотор грузовика.

Тодд ворвался внутрь, прижимая к груди черный нейлоновый чехол. В его волосах был снег, кожа отдавала нездоровой синевой, из ноздри текла кровь.

– Закрывай! Закрывай!

Кейт распахнула двери, ожидая, что следом влетят Брюс и Брендан. Когда поняла, что снаружи никого нет, захлопнула створки, надела на ручки цепь и закрыла замок. У нее за спиной влажно скрипели ботинки Тодда – он пошел к компьютерам. Схватив дробовик обеими руками, Кейт бросилась за ним. Когда она шагнула в комнату, он, несмотря на темноту, уже возился с проводами на столе.

– Вот, – сказала Кейт и щелкнула зажигалкой.

Тодд кивнул и начал доставать ноутбук из чехла.

– Что случилось с остальными? Они мертвы?

– Не знаю. Они еще там.

– Подожди! – Она легонько коснулась его предплечья и нацелила на него дробовик. – Покажи мне спину.

Тодд замер, наполовину вытащив ноутбук из чехла. Опустил его на стол и скинул рубашку и свитер. Он был худым, а его кожа – бледной и в мурашках. Но ран на плечах не оказалось.

Кейт опустила дробовик.

– Ты ушел в другой одежде.

– Я попал в передрягу. Посвети мне.

Она поднесла язычок пламени к столу. Тодд подключил ноутбук к батарее, а затем присоединил к модему провод, выходивший из задней стенки компьютера. Сунул в модем другую батарею и подождал. Наконец на передней панели прямоугольного черного ящика замигали несколько зеленых огоньков. Все в точности так, как показывал Брюс.

– Где остальные? – спросил он, все еще задыхаясь после спринта по городу.

– Молли внизу, а детей я спрятала в одном из крузеров в гараже. Когда вы ушли, участок окружили чудовища. Они знали, что мы внутри. Я не хотела, чтобы малыши оставались в подвале – оттуда нет выхода.

Тодд открыл ноутбук и присел, чтобы лучше видеть экран. Кейт поднесла зажигалку поближе.

– Ох, – сказал Тодд. – Вот дерьмо.

– Что случилось? – В ушах у нее зазвенело от паники.

– Дерьмо, – уныло сказал он. – Гребаный экран треснул.

Наклонившись к нему, Кейт увидела трещину, идущую из правого верхнего в нижний левый угол.

– Но он будет работать?

– Лучше бы ему постараться, – Тодд нажал на кнопку и затаил дыхание.

Ноутбук молчал.

А затем пискнул – и на передней панели зажглись крохотные огоньки. Монитор замерцал и включился – трещина была неприятной, но не мешала работе компьютера.

– Господи, – прошептала Кейт у самого лица Тодда. Задела щекой его голое предплечье – он так и не натянул одежду. – У нас ведь получится, правда?

– Будем надеяться…

На экране появилось окно командной строки – нужен был пароль. Тодд набрал ТУРБОПСЫ и нажал ENTER. Экран потемнел, а затем открылся рабочий стол: заставка с отдаленным островом в тихих карибских водах – чистых, словно мысли младенца, – под небом, безоблачным, как сны о материнской утробе.

– Я бы правую руку отдала, чтобы сейчас там оказаться, – сказала Кейт, с тоской глядя на картинку на рабочем столе.

Прошло меньше минуты, и программы загрузились. Пальцы Тодда заплясали по клавиатуре, открывая окно браузера.

– Что теперь? – спросила Кейт.

– Я хочу связаться с полицейским управлением Бикервилля, – сказал Тодд. – Это соседний город и ближайший к нам участок.

Страница все еще грузилась, экран был белым.

– Давай, давай… – Он взглянул за ноутбук – на ряд зеленых огоньков на панели модема. – У нас должно получиться. Давай, малыш. Давай.

Страница не загрузилась.

– Черт, – сказала Кейт – ругательство едва не застряло у нее в горле.

Тодд стукнул кулаком по столу. Закрыл браузер и попробовал снова. Появилось еще одно окно, страница начала загружаться.

– Давай… Пожалуйста…

– Если это не сработает, мы – покойники. Эти твари вернутся. Они знают, где мы, и придут за нами. Сумеют пробраться внутрь… – Она подумала о червеподобной мерзости, которую забила молотком, и содрогнулась.

– Все получится.

Страница еще грузилась.

– Это наш последний шанс, Тодд.

– Все получится, – повторил он. Сунул руку в передний карман джинсов и достал долларовую банкноту. Бросил ее на стол и повернулся к Кейт, ухмыляясь. – Ставлю бакс, это сработает.

Она рассмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы.

– У меня нет ни цента, Тодд.

– Ничего, – сказал он. – Я тебе доверяю. Спорим?

Она посмотрела на экран ноутбука.

Страница еще грузилась…

– Давай, – потребовал Тодд. – Делай ставку.

…еще грузилась…

– Ладно, – сказала Кейт. – По рукам.

…все еще…

– Тысяча чертей! – заорал он, хлопнув в ладоши. – Открылась домашняя страница Yahoo! рядом с иконкой поисковика, как и полагалось на Рождество, стояли праздничная елка и снеговик. – Мы в игре!

Смеясь сквозь слезы, Кейт закрыла зажигалку и сказала:

– Кажется, я должна тебе доллар.

Тодд напечатал в строке ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ БИКЕРВИЛЛЯ и нажал ПОИСК.

В коридоре загрохотало – кто-то еще колотил во входную дверь.

– Вот дерьмо! – воскликнула Кейт и вскочила, хватая прислоненный к столу дробовик. Она вылетела из комнаты в длинный коридор; в призрачном свете, лившемся из матовых окон, он словно ушел под воду. Кейт врезалась в двери, пребольно ударившись локтем, и сразу же начала открывать замок.

Брендан ввалился внутрь, заливая все вокруг кровью из раны на шее. Он оперся на Кейт, чтобы не упасть, и она едва не закричала. Зажимая рану рукой, Брендан открыл рот, но наружу вырвалось только бульканье: с губ потекла темная, как кальмарьи чернила, кровь, заливая рубашку Кейт.

– Закрой… двери… – выплюнул Брендан.

Все еще поддерживая его, Кейт пинком захлопнула створки и крикнула Тодду:

– Это Брендан! Он ранен! – За матовым стеклом заплясали темные тени. – Боже, Брендан, ты привел их к нам?

Парень обмяк в ее руках, и Кейт понадобились все силы, чтобы не уронить его.

Тодд подошел к ней. Оглядел огромную лужу крови.

– Нам нужны бинты, – сказал он, хватая Брендана под мышки. – Запри двери!

Тодд потащил содрогающегося Брендана по коридору. Кейт метнулась к дверям. Когда она их закрывала, между створками проскользнула рука, пылающая, словно трут, и попыталась схватить ее. Кейт закричала, заколотила по ней прикладом дробовика. Тварь по ту сторону двери зашипела, как змея, и внутрь протиснулась еще одна рука, покрытая запекшейся кровью – коричневой, словно йод. Чудовище лезло в двери, и оно было явно сильнее Кейт. Вместо того чтобы бороться с ним, она отпрыгнула на несколько футов и позволила дверям распахнуться.

Тварь, стоявшая за порогом, когда-то была человеком, но случившееся с ней на неделе так изуродовало и покалечило ее, что все намеки на прошлое пропали. Осталась только горящая, остроглазая оболочка. Голова твари так сильно запрокинулась назад, что кадык, казалось, вот-вот прорвет застывшее горло. Чудовище открыло рот и испустило оглушительный вой. Стекла задрожали в рамах, с навеса над дверьми сошел снег.

– Членосос, – пробормотала Кейт и выстрелила монстру в голову.

Пуля разворотила ему грудь, ребра раскрылись лепестками редкого подводного цветка. Фонтаном брызнула кровь. Тело твари вздрогнуло, затряслось и сложилось, почти аккуратно опускаясь на землю. Что-то белесое и яростное вихрем вырвалось наружу. Бледное облачко метнулось через лужайку и исчезло среди деревьев на другой стороне улицы.

Вся в крови, Кейт метнулась к дверям и захлопнула их. Закрыла замок и почувствовала, как мир перед глазами плывет, словно желая выбросить ее из реальности.

Развернувшись, она вздрогнула. Молли стояла в паре футов от нее, затаившись в тени. Обе ее руки лежали на огромном животе, на ногах были пушистые розовые носки.

– Они вернулись? – прошипела она, словно кто-то держал ее за горло. – Где Брендан?

Кейт ткнула пальцем в коридор.

– Тодд унес его туда. Молли!..

Но женщина уже сорвалась с места. Кейт повесила дробовик на плечо и пошла следом, внезапно осознав, сколько крови на ее лице и руках после убийства чудовища на пороге.

Тодд положил Брендана на пол в компьютерной комнате, повязав его горло одной из своих рубашек. Кровь выплескивалась из раны с каждым вздохом, растекалась по полу лужей. Брендан подергивался, сучил ногами и быстро моргал. Он пытался остаться в сознании, хотел жить.

Молли стояла в дверях, с ужасом глядя на него. Единственным источником света было голубоватое мерцание экрана. Кейт чуть в нее не врезалась.

– О, – тихо пискнула Молли. – О Брен…

Тодд отрывал от рубашки полоски ткани, его грудь покраснела от крови Брендана. Встретившись глазами с Кейт, он бросил ей ткань.

– Забинтуй рану потуже, – сказал он и отвернулся к компьютеру.

Кейт опустилась рядом с Бренданом, разрывая футболку. Одним коленом попала прямо в лужу крови. Парень слабо ей улыбнулся. Его глаза заволокло туманом.

– Отойди от него, – сказала Молли с порога.

– Ему нужна помощь, – ответила Кейт, не обращая на нее внимания, и начала бинтовать его шею. Брендан скривился, когда Кейт просунула полоску ткани ему под голову, испачкав ладони и рукава в крови.

– Оставьте его в покое, – продолжила Молли. – Вы достаточно натворили. – Ее голос смягчился: – Брен, милый, как ты? Брендан?

– Я думаю… – начала Кейт и осеклась. – Тодд! Кажется, он давится кровью!

Тодд упал на колени рядом с ней и обеими руками схватил Брендана за правое предплечье. Рванул его на себя, переворачивая набок. Брендан содрогнулся. Густая струя крови хлынула у него изо рта, собираясь в лужу у колен Тодда.

– Я сказала, оставьте его в покое! – заорала Молли. Теперь она вела себя как капризная девочка: сжала кулаки, топнула. – Вы его убиваете!

– Мы пытаемся спасти его, – сказал Тодд. Он затянул повязку на шее Брендана, и кровь стала течь медленнее. Глаза парня немного прояснились.

– Они… порезали меня, – выдавил он. Его голос все еще напоминал бульканье.

– Надо остановить кровь, – сказал ему Тодд. Он то и дело переводил взгляд с Брендана на ноутбук. В центре экрана белело окно сообщения. Вновь посмотрев на парня, Тодд спросил про Брюса.

– Он остался… позади… поджаривал их, – просипел Брендан. – Весь город… горит.

– Я хочу забрать его вниз, – сказала Молли. В ее голосе зазвучали нотки мольбы, и это совсем на нее не походило. – Здесь опасно, и он вообще не должен был идти с вами.

Она зло посмотрела на Тодда.

– Помогите мне отнести его в подвал. Ему надо отдохнуть.

Тодд кивнул.

– Наверное, это хорошая идея. – Он взглянул на Кейт. – Поможешь поднять его?

Они встали и закинули руки Брендана себе на плечи. На глазах у Молли пронесли парня по коридору и вниз. Брендан тихо стонал, пытаясь справиться с болью. В задней комнате они положили парня на постель – рядом с койкой Молли. Тодд проверил повязку на шее Брендана, ослабшую от спуска по лестнице, – кровь сочилась сквозь ткань.

– Проклятье, – сказал он. Размотал повязку, пока Кейт светила галогеновым фонарем. На левой стороне шеи Брендана чернела настоящая дыра. Кейт показалось, что рана похожа на кошмарную вагину, и она изо всех сил постаралась не сблевать.

– Один из кривых когтей? – спросил Тодд, скрючивая два пальца, чтобы изобразить «косы» тварей.

– Ага… – слабо отозвался Брендан.

Тодд развернулся и схватил со стола бутылку виски. Снял с нее крышку и склонился над Бренданом, как ангел-хранитель.

– Жечь будет, как в аду.

– Уже, – прошептал Брендан и попытался улыбнуться во второй раз. На его губах пенилась кровь.

Тодд вылил виски в рану, и Брендан заорал в потолок. На горле бедняги веревками вздулись жилы. Еще треть виски Тодд использовал, чтобы очистить рану, залив спиртным одеяла и койку, и перевязал рану оторванным у чистой рубашки рукавом.

Молли, с глазами, круглыми, как шарики для пинг-понга, прошла через комнату и села на свою койку. Казалось, она хотела прикоснуться к Брендану – утешить его или просто убедиться, что он здесь, но в конце концов сложила руки на коленях под вспученным животом. Ее пушистые розовые носки почернели от крови, на бетонном полу темнели следы.

Тодд вытащил новую рубашку из стопки в тележке. Застегивая ее, он глядел на Брендана, уставившегося в потолок с жутковатым спокойствием. Тодд обратился к беременной:

– Присмотришь за ним?

Нахмурившись, Молли отвернулась, сверля взглядом выстроившиеся на столе бутылки. Она ему не ответила.

– Снова темнеет, – сказала Кейт. Она осталась с Тоддом в компьютерной комнате и глядела в единственное окно в дальней стене. Стекло не было матовым, как в вестибюле, только двойным и запотевшим. Солнце за деревьями зеленело, словно синяк. Небо напоминало растянутый над землей толь.

Тодд лихорадочно стучал по клавиатуре. Отправлял в чаты различных полицейских управлений, на горячие линии Айовы и Иллинойса одно и то же сообщение:

Пожалуйста, помогите! Нас взяли в заложники террористы в Вудсоне, Айова. Пришлите вооруженные силы – военных и национальную гвардию. Телефонов/электричества/радио/отопления – нет. Пожалуйста, скорее!

Назвать происходящее террористической атакой было идеей Кейт. Скажи они правду, упомяни о том, что на самом деле творится в Вудсоне – их сообщения стерли бы в тот же миг и, возможно, посмеялись бы в участках.

Впрочем, это не имело значения: прошло уже пятнадцать минут, но никто пока не ответил.

Кейт села в одно из вращающихся кресел у стола. Она тоже сменила рубашку, желая избавиться от крови чудовища, а теперь глядела, как Тодд лихорадочно печатает при свете фонаря.

– Может, сообщения не были доставлены, – предположила она, когда тишина стала слишком гнетущей. – Что если сигнал слишком слабый?

Тодд покачал головой.

– Нет. Страницы загружаются без проблем.

– Тогда… – Она осеклась.

– Что? – спросил Тодд, оглянувшись. Половину его лица заливал голубоватый свет экрана. – Говори. Наверное, мы думаем об одном.

Почему-то от этих слов ей стало не по себе.

– Просто… вдруг эти твари захватили не только Вудсон? Что если и другой город в их власти? И люди там в беде, как и мы?

Взгляд Тодда его выдал: Кейт поняла, что он думает о том же.

Затем в ноутбуке что-то чирикнуло.

Их глаза на миг встретились. Затем Кейт сорвалась с кресла, бросилась к Тодду и уставилась на экран. Там появилось окно чата – слова вспыхнули внутри, наполнив их безумной надеждой:

помощь в пути

Получилось.

У них получилось.

Кейт вскочила и обняла Тодда за шею. Она поцеловала его – в первый раз страстно и быстро, а затем медленней и нежней. На столе попискивал ноутбук: на их сигнал бедствия начали отвечать.

За окном мелькнула тень. Затем еще две. И еще две. Улыбка сползла с лица Кейт. Тодд повернулся, чтобы посмотреть, что ее напугало, и увидел, как за окном пронеслись новые тени.

– Боже, – прошептала Кейт. – Они вернулись.

– Приведи детей, – сказал Тодд и схватил со стола дробовик. – Надо держаться вместе.

Прижав свой дробовик к груди, Кейт кивнула и бросилась в коридор.

В подвале в слабом свете садящегося фонаря Молли смотрела, как Брендан, отец ее нерожденного ребенка, вздохнул в последний раз и умер.

Сначала она не поняла, что он мертв. Просто заметила, что его грудь больше не поднимается. Услышала, как мерзкое бульканье стихло у него в горле. Но осознала все только через несколько долгих минут. А потом беззвучно заплакала, спрятав лицо в ладонях.

Что теперь будет с ее ребенком? Она осталась в мире совсем одна, беременная и никому не нужная. У нее не было родителей – они погибли год назад в аварии на шоссе 28. Ее папаша, старый сукин сын, напился и сел за руль семейного плимута… а теперь Господь решил забрать у нее и Брендана. Брендана, который всегда смешил ее, пошло шутя и строя рожи. Брендана, который сбежал от нее, когда она рассказала ему про беременность… но вернулся, потому что был славным парнем и решил стать хорошим отцом. Так он и сказал: Молли, я собираюсь стать хорошим отцом. Вот и все. Просто пообещал ей. Отец у Брендана тоже был дрянной (но он, старый хрыч, жил где-то в Вегасе – поговаривали, что со стриптизершей с силиконовыми сиськами, хотя в это Молли не верила). Брендан хотел быть лучше своего гнусного предка и лучше ее папашки.

В мире и без того хватало дерьмовых отцов.

Внезапно внутри вспыхнул гнев. Заплаканными глазами она смотрела на застывшее, мертвое тело. Его неподвижность впервые поразила Молли, слова вспыхнули в голове, как огни на Бродвее: ОН МЕРТВ ОН МЕРТВ ОН МЕРТВ. Она опустила глаза и заметила, что руки у нее не трясутся. Развернула их и уставилась на пухлые розовые ладони. Слезы текли из глаз и падали в них, как в чашечки. Почему-то это взбесило ее еще сильней.

Молли сидела на койке, подогнув ноги, и свет фонаря медленно угасал.

Тодд вбежал в офис секретаря с дробовиком и пистолетом и подкрался к ближайшему окну – как ни странно, к тому самому, из которого чуть раньше выглядывала Кейт, хотя он понятия об этом не имел. Жалюзи перекосились, пластинки чуть приподнялись. Он сгорбился у окна и зарядил дробовик. Пальцы тряслись. Над головой – снаружи – двигались тени. Ему было слишком страшно, чтобы сесть прямо и взглянуть на улицу.

И все же он это сделал.

Тодд насчитал шестерых кожанок, застывших, как манекены, в конце подъездной дорожки. Еще двое были куда ближе – у дальнего угла здания. Они стояли плечом к плечу – так, что их головы почти соприкасались. Снаружи сильный ветер стонал в ветвях далеких деревьев и трепал одежду горожан.

А еще что-то дышало под снегом. Тодд вспомнил огромную тварь, которая набросилась на него на Фэйрмонт-стрит: как она взмыла в воздух и нависла над ним – ужасная, как египетское божество. Сколько еще таких чудовищ в городе? И сколько других, еще более странных и опасных, ждут мгновения, чтобы напасть?

Тодд вспомнил старую историю Герберта Уэллса – «Войну миров», которую давным-давно читал Джастину. Мальчику надоели обычные детские сказки и захотелось чего-то для ребят постарше – его стали интересовать пришельцы и монстры. Конечно, Брианна была против. Она не хотела, чтобы ее сын всю ночь не смыкал глаз из-за страшилок перед сном, а еще заметила, что рассказывать ребенку про призраков, упырей и похожих на фрукты тварей из космоса, которые прилетают, чтобы повергнуть в ужас, замучить и убить ничего не подозревающих землян, просто неприемлемо. Но, несмотря на протесты, Тодд принес несколько книжек из местной библиотеки – тех, которые сам любил в детстве (хотя его отец никогда не читал ему вслух). Каждый вечер перед тем, как Джастин ложился спать, они прочитывали главу (а если история была крутая, то даже две или три). Возможно, твари из книг и награждали Джастина кошмарами, но он никогда об этом не говорил. И хотя Брианна – совсем не дурочка – поняла, что муж не прислушался к ее словам, она промолчала. Тодд решил, что это была одна из лучших ее черт.

Бри со многим мирилась, подумал он. Сердце пронзила боль, и внутренний голос добавил: как и мой мальчик.

Он представил, что умирает прямо здесь – на этом самом месте, – сгорбившись под окном офиса шерифа в забытой Богом глуши.

Интересно, вспомнит ли обо мне Джастин? Когда я не приеду, спросит ли он у Бри, где папа?

Мысль о том, что он снова подведет сына, мучила сильнее, чем Тодд мог вообразить. Он вытер глаза рукавом, сел, взглянул в окно.

И насчитал уже дюжину тварей.

Кейт открыла дверь – и снова ужаснулась тому, как там холодно. Увидела пару детских голов, торчавших над задним сиденьем крузера у дальней стены. Подняла фонарь и помахала ребятам. Спустилась по лестнице и подошла к машине.

– Привет, – сказала она, открывая дверцу.

Дети повернулись к ней.

Их лица были гладкими, как мячики.

Кейт закричала, отшатнулась и врезалась в стену. У нее за спиной рухнула полка, осыпая ее банками из-под краски и рулонами бумаги.

Двое безликих детей начали выбираться из полицейской машины. Они двигались неуверенно, словно оказавшись в темной комнате.

Кейт поставила фонарь на пол и взяла на мушку того, кто раньше был Чарли. Ее палец застыл на курке. Начал потихоньку давить… давить…

Кейт опустила дробовик.

– Проклятье, – простонала она. В другом конце комнаты из середины стены выходила вытяжка. Поблескивавший снег струился из решетки, как конфетти, и кружась опускался на пол.

Кейт развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. На другой стороне было несколько засовов. Она закрыла их все.

Теперь горожан было так много, что Тодд не мог их сосчитать. Казалось, все они заняли стратегические позиции и ждали каких-то приказов. Тварь под снегом продолжала дышать – сугроб вздымался и опадал, вздымался и опадал, – и Тодд подумал об аппаратах искусственного дыхания в больнице.

Что-то шевельнулось в коридоре, привлекая его внимание. Тодд развернулся, направив дробовик на дверь офиса. Тень застонала и позвала его по имени.

Он опустил оружие.

– Кейт? Я здесь.

Она бросилась к нему, держа собственный дробовик подальше от тела, будто не желая иметь с ним ничего общего. Включенный фонарь болтался у нее на локте.

– Свет, – попросил он. – Погаси.

Она быстро выключила фонарь и прижалась к стене рядом с Тоддом. Ее трясло.

– Что случилось? – спросил он. – Где дети?

– Они… они изменились. – Она уставилась на него горящими, дикими глазами. – У них нет лиц.

Тодд почувствовал, как тело каменеет от ужаса. Повернулся к окну.

– Теперь все твари явились сюда.

Кейт провела рукой по спутанным волосам и простонала:

– Боже, чего они ждут? Пусть все кончится.

Он сжал ее плечо.

Ее улыбка согрела его, хотя и была натянутой. Затем глаза Кейт распахнулись – она взглянула в окно.

– Тодд, они бегут.

Он поднял голову и увидел, как горожане – все сразу – сломя голову несутся к зданию: ноги вздымают облачка снега, руки ходят как поршни.

– Что?.. – начал он, когда они врезались в стену. Хлынула кровь. Некоторые упали в снег. Но те, что выстояли – а их было большинство, – медленно попятились… чтобы ударить снова. На этот раз Тодд услышал, как вдалеке треснуло стекло. Под навесом слетели с петель двери участка.

– Они пробиваются внутрь, – сказала Кейт.

Тодд открыл окно, и мороз сразу же вцепился в его тело. Он выставил наружу ствол дробовика. Выстрелил в ближайшего горожанина, и тот упал, выбросив из живота яркие ленты внутренностей. Снежная тварь вырвалась из его тела и ввинтилась в ночь.

Кейт подобралась к соседнему окну и тоже открыла его, высунув ствол наружу. Щелкнула затвором и выстрелила.

На полу между ними лежала куча патронов. Они могли сократить число нападавших, но не отбиться.

Бесполезно, подумал Тодд, продолжая палить из окна. От каждого выстрела звенело в ушах, его трясло от отдачи. Зачем мы вообще это делаем? Снаружи весь город, готовый разорвать, растерзать, загрызть нас… не говоря о твари в снегу и прочих кошмарах…

Он решил думать о сыне, пока стреляет. Вспоминать хорошие времена: рождественские праздники, дни рождения, поездки в Проспект-парк и на пляж в Джерси. Как он учил мальчика запускать воздушного змея в поле. В зеленой траве дикие цветы сияли, словно сверхновые, а Джастин кричал, визжал и светился от восторга, пока змей поднимался выше, и выше, и выше. Как его сын, зажмурившись и стиснув розовые кулачки, мягким комочком лежал на руках матери. Как солнечные лучи, струясь в боковые окна, наполняли детскую светом. Как однажды осиное гнездо упало за ставни, и осы бились в стекло. Тебе весело? Совсем не страшно? – Да, папа, ни капельки. Я уже большой. – Да, ты вырос. – Да! Да! Как они рыбачили на Пирсе Люка, вытаскивая из воды окуней и, Боже правый, даже каймановую черепаху, глазам не верится. Да! Я уже большой. Я большой, и я люблю тебя, папа.

Я люблю тебя, папа.

Входные двери застонали, и навес рухнул. Одна из тварей лезла в разбитое окно. Снег вокруг здания дрожал, как живой.

– Тодд! – закричала Кейт ему в ухо. Схватила его за волосы и заставила повернуться. – Тодд! Смотри!

Он посмотрел: во тьме взвилась арка белого пламени. Тодд не мог понять, что это. У него на глазах один из горожан исчез в ревущем пламени. Второй прыгнул на бегущего человека, но вспыхнул в воздухе, как его братья.

Брюс. Окровавленный и избитый, к ним спешил Брюс.

– Боже милостивый, – пробормотал Тодд.

Брюс метнулся по лужайке, поджигая ублюдков на своем пути. Через несколько секунд по ледяному полю перед офисом шерифа заметались горящие люди, крича и падая лицом в снег. Некоторые твари взвились в воздух белым дымом, но на этот раз не исчезли. Полетели к Брюсу, поливавшему их огнем.

– Боже, – сказала Кейт. – Они пытаются погасить пламя.

Тодд кивнул.

– Как и говорил Талли.

– Куда это он?

Брюс мчался по лужайке, его тяжелые ботинки оставляли ямы в снегу. Он бежал к стене тонких деревьев – за ней была старая маленькая заправка.

– Они гонятся за ним, – сказал Тодд. – Поверить не могу…

Тварь под снегом закрутилась, как водоворот, а потом поползла к Брюсу. Она двигалась слишком быстро. Ему ни за что не добраться до укрытия.

Нет, внезапно понял Тодд. Не думаю, что Брюс хочет спрятаться. Он здесь, чтобы покончить с чудовищами…

Кожанка, пытавшаяся забраться в разбитое окно, рухнула в снег. Это была полная женщина с обрюзгшим лицом. Она побежала за Брюсом, как и все горожане.

Схватив Кейт за запястье, Тодд рывком поднял ее на ноги.

– Здесь больше не безопасно.

Они бросились в компьютерную комнату, и Тодд захлопнул дверь. На столе чирикал компьютер – на сообщения Тодда отвечали.

Кейт метнулась к окну, выглянула наружу.

– Он заманивает их…

– …на заправку, – закончил Тодд, подойдя к ней.

Брюс намного опережал кожанок, но тварь в снегу быстро его догоняла. Как будто этого мало, в воздухе плясали белые вихри, в сердцевине каждого горело серебро. У них на глазах Брюс промчался сквозь жиденькую рощицу и вылетел на асфальт у заправки; колонки там горбились, как дряхлые старики. Развернувшись, Брюс обдал огненной струей приближавшихся горожан.

– Их, наверное, сотня, – ахнула Кейт.

Чудовище под снегом резко взяло вправо, огибая асфальт, на котором стояла заправка. Сверху ее закрывал стальной навес, и снега на участке почти не было. Казалось, тварь не хотела выбираться из сугробов. А может, и не могла.

Брюс упал на колени и начал с чем-то возиться.

– Вот дерьмо, – сказала Кейт. – Он уронил огнемет?

– Там ведь шланг…

– Он что, блин… шнурки завязывает?

Но нет… Брюс этого не делал, и огнемет он не уронил.

– Он открывает топливную канистру, – сказал Тодд. – Она под землей. Из нее заправляют грузовики…

– А, – просто, как ребенок, сказала Кейт.

Горожане ринулись на асфальт. Несколько человек врезались в столб, поддерживавший крышу, и он согнулся. Стальной навес качнулся, словно раздумывая, в какую сторону падать, а затем рухнул на эвакуатор, припаркованный сбоку от заправки.

Брюс стоял среди них, как призрак среди теней.

За миг до того, как горожане нахлынули на него, разрывая на части, он выстрелил из огнемета – прямо в пасть топливной канистры.

И настал конец света.

Придя в сознание, Тодд понял, что лежит на полу – весь в битом стекле. Он сел, чувствуя, как ноет все тело, и услышал звон осколков. В комнате было ужасно холодно. Когда зрение прояснилось, он понял почему: взрывом выбило окна.

Стряхнув осколки с волос, он повернулся к Кейт. Та была без сознания; на лице алели мелкие порезы, ранки, царапины. Смахнув осколки с ее одежды и головы, он осторожно потряс девушку.

Она медленно открыла глаза и спросила:

– Что случилось?

– Брюс взорвал заправку.

– Мы… где мы?

Он помог ей встать. Дрожа от холода, они подошли к окну. На другой стороне поля пылала заправка. В снегу, словно на снимке из концлагеря, валялись обугленные тела – дюжины тел. Одни горели, другие тлели, как угли на гриле. Воняло паленой плотью и бензином. Окинув взглядом бойню, Тодд увидел несколько огромных остовов – напоминавших амфибий и почерневших. Обугленные «косы» одних застыли в воздухе, другие растеклись по асфальту черной смолой.

– Окно! – сказала Кейт.

– Помоги мне. – Он схватил со стола чехол для ноутбука и прижал его к раме. Кейт нашла малярную ленту, и они приклеили его поверх дыры, залепив все трещины поменьше, чтобы даже сквозняк не проникал внутрь.

– Боже, как долго мы были в отключке?

– Не знаю. Не помню… – Он осекся. Посмотрел на темный экран ноутбука. Зеленые огоньки на лицевой панели модема тоже погасли. – Думаю, наша батарея сдохла.

– Но они получили твое сообщение. Все. И ответили, что помощь в пути.

Обнявшись, они вышли в коридор. В вестибюле холодные желтые лучи струились из разломанного дверного проема. Смятые двери валялись на полу. Тодд и Кейт бросились к ним, пытаясь вернуть их на место, но двери были слишком тяжелыми. Кейт вскрикнула – по ее ладони потекла струйка крови. Тодд взял ее за руку.

– Смотри, – сказал он, указывая на небо. Сияющее око вихря приблизилось к полицейскому участку и теперь висело между ним и заправкой, заливая сугробы неестественным светом. Снег начал мерцать.

Твари зашевелились – в кустах и на деревьях, в овраге и в лесу, даже под снегом. Мир задрожал.

У них на глазах яркие сполохи ввинчивались в мерцающее око, слетаясь из разных концов города, мчались к дыре в небе, словно псы на запах крови. Они переливались, как драгоценные камни, почти неразличимые в воздухе.

– Их легче увидеть, если смотреть краем глаза, – проговорил Тодд.

– Они как звезды, – сказала Кейт.

Почти пять минут они смотрели, как блестящий снег поднимается с земли, домов, крыш стоявших неподалеку автомобилей и возносится к оку. Его контуры искажались, словно в мареве над раскаленным шоссе. В водовороте цветов на секунду возник Вудсон – верхушки деревьев, крыши, разбитые машины в канавах, погасшие фонари, расставленные в центре города, словно дорожные указатели. И все же Тодд заметил маленькие различия в оттенках и деталях и задумался, действительно ли он видит отражение – или смотрит в окно иного мира, в другое измерение. Затем цвета снова пришли в движение, смазав зеркальный образ. Раздалось громкое хлюпанье – протяжный, жуткий вздох. Око вспыхнуло серебром – таким же, как нити в сердцевинах тварей, – и облака сомкнулись.

Через секунду они смотрели в обычное ночное небо.

Тодд положил руку на плечо Кейт, обнимая ее. Они затаили дыхание от ужаса и восторга. Прижав Кейт к себе, Тодд чувствовал, как стук ее сердца отдается во всем его теле.

– Смотри, – внезапно сказала она и ткнула пальцем в сторону площади. – Ты это видишь?

Он видел: внизу вспыхнуло несколько фар. Ему показалось, что он слышит, как скрипят шестерни тяжелых машин, ползущих по городу.

– Это не копы, – заметила Кейт. – Похоже, военные.

Тодд отстранился от Кейт. Взял ее за руку и потянул за собой.

– Идем.

Она начала смеяться. Хотела броситься вслед за ним, но услышала шум за спиной. Развернулась и увидела Молли на пороге полицейского участка. Огромный живот выпирал из-под слишком маленькой толстовки, пушистые розовые носки утонули в снегу. Женщина смотрела на них с таким отчаяньем, что кровь в жилах Кейт застыла.

Молли вскинула дробовик и выстрелила.

Он понимал, что то и дело отключается, – сознание мутилось. Над ним склонились лица. В глаза ударил яркий свет. Он почувствовал руки на своем теле, его подняли и понесли. Потом наступила темнота.

В забытьи он мчался по заснеженному холму, ведущему к игрушечной деревеньке. Что-то преследовало его, ужасное и искаженное, оно выло, как дикие кошки. Его кожа горела, глаза слезились, он бежал, понимая, что скоро выдохнется. Еще немного – и острый коготь вонзится в мягкую плоть на спине, сломает позвоночник и выйдет из груди…

На него смотрела Кейт. Ласково улыбнулась и убрала волосы с его лба. Затем он очутился в кузове скорой или какой-то другой машины, а вокруг все пищало и мерцало. Безликие люди в белом заботились о нем. Однажды он подскочил на своем ложе (или так ему показалось) и закричал в пустоту.

А еще была комната – тошнотворно-зеленые стены, шторы с турецкими узорами, акустическая плитка с потеками на потолке. Маленький телевизор на стене, в коридоре – тени, мелькающие, словно воспоминания о давно забытых родственниках.

И Джастин. Его сын. На секунду он возник на пороге, устремив на него темный печальный взгляд, будто умоляя о чем-то. Тодд захотел что-то сказать или дотянуться до мальчика, но почувствовал, что связан и бессилен. Это не мое тело, подумал он. А если мое, то я им больше не владею…

Следом пришла мысль о чудовищах – монстрах, влезавших в людей и управлявших ими, словно марионетками.

Нет… нет…

Потом пришла боль.

Голова все еще кружилась, когда он открыл глаза и увидел, как крупная латиноамериканка в белом комбинезоне берет кровь у него из вены.

– Где… я?

– В больнице, – ответила женщина и невесело улыбнулась. – Вас подстрелили.

– Подстрелили?

– Вы помните, как вас зовут?

– Да, – сказал он. – Что случилось с моей подругой? С Кейт?

– Люди ждут, когда вы придете в себя, – сказала медсестра. – Вы должны отдохнуть, но они очень хотят с вами поговорить. Доктор сказал, что будет здорово, если вы согласитесь.

– Да, – ответил он. – Пожалуйста, позовите их.

Медсестра ушла, и Тодд попробовал приподняться на подушках. Правое плечо пронзила боль и потекла по ребрам, как лава. Сморщившись, Тодд вцепился в одеяло и держался за него, пока она не стихла.

Двое в черных костюмах вошли в палату.

– Мистер Карри, – проговорил хорошо сложенный мужчина под сорок с короткой стрижкой и серебрящимися висками. Оба остановились в изножье кровати, сложив руки на груди.

– Меня зовут Карл Фрид, а это – Майкл Шовэнсон. Мы из чикагского филиала министерства обороны.

– Я арестован?

– Вовсе нет, – сказал Фрид. Стоявший рядом с ним Шовэнсон – с кожей цвета свежемолотого кофе и лысиной, в которой отражались лампы, – достал блокнот и ручку из внутреннего кармана пиджака. – Нам нужно ваше свидетельство о том, что случилось.

Тодд попытался поднять правую руку, пригладить волосы, но замер на полпути – плечо снова пронзила боль. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Вам больно? – спросил Шовэнсон – проблеял, будто фагот.

– Немного.

– Мы возьмем показания, – продолжил Фрид.

– И оставим вас в покое. Ваша подружка в коридоре и очень хочет вас увидеть, – добавил Шовэнсон, словно надеялся, что так дело пойдет быстрее.

– Боюсь, вы не поверите ни единому моему слову, – сказал Тодд. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. На один ужасный миг ему показалось, что он разрыдается прямо перед этими мужиками.

– Вы должны нам все рассказать, мистер Карри, – безжалостно сказал Фрид.

– В том городе погибло много народу, мистер Карри, – добавил Шовэнсон.

Глубоко вздохнув, Тодд сказал:

– В снегу были твари… – Он обдумывал эту фразу несколько долгих минут, и агенты не торопили его, а потом наконец добавил: – Я думаю, они были снегом.

– Как вы попали в город? – спросил Фрид.

Тодд рассказал им все – с отмены рейса и арендованной машины до Эдди Клемента на пустынной дороге. Шовэнсон изредка делал заметки, но ни он, ни Фрид ни разу и бровью не повели. Говоря про тварей в снегу и кожанок, он будто рассказывал дурной анекдот, история казалась бредом даже ему самому… но мужчины не возражали.

Закончив, Тодд вздохнул так глубоко, что заныло раненое плечо, и посмотрел им в глаза.

– Вы, наверное, думаете, что я вру. Спросите женщину в коридоре – ту, которую вы назвали моей подружкой. Она все подтвердит, каждое слово.

Шовэнсон захлопнул блокнот и убрал его в карман пиджака.

– Это просто формальность, – сказал Фрид. Подошел к прикроватному столику и взял пульт от телевизора на стене. – Нам надо писать отчеты.

– Отчеты, – повторил Шовэнсон, словно это была шутка, известная только им.

Фрид включил телевизор. Когда экран зажегся, он принялся переключать каналы. Большинство из них были новостными, все репортеры казались мрачными и встревоженными. Наконец Фрид остановился на канале, где ведущая рассказывала о странных событиях в городке рядом с Миннеаполисом: там пропала половина жителей.

Тодд моргнул и просто уставился на экран.

– Пока, – сказал Фрид, – нам известно о двадцати девяти случаях в стране. Еще несколько произошло в Канаде, и отчеты продолжают поступать. Люди, которые спасли вас, вытащили из Вудсона еще тридцать восемь человек – многие из них сидели в подвалах с оружием.

Тодд изучал мрачное лицо Фрида.

– Так это было везде?

– В двадцати девяти городах, – повторил Фрид. – В основном на Среднем Западе. Судя по всему, это как-то связано со снежной бурей.

– Это была не просто буря, – сказал Тодд.

Ни Фрид, ни Шовэнсон ему не ответили. Поправили галстуки и обменялись взглядами, подсказавшими Тодду, что им хочется вернуться в отель и уснуть.

– Мы оставили визитку вашей девушке, – сказал Фрид, когда они шагнули к двери. – Если вы что-то вспомните или захотите поговорить о том, что случилось, – звоните.

– Поправляйтесь, – добавил Шовэнсон, и агенты ушли.

Когда Кейт вошла в палату, она показалась ему еще тоньше и меньше, чем он помнил. Остановившись в дверях, она несколько секунд смотрела на Тодда, а потом шагнула к кровати и крепко поцеловала его в лоб. Ее глаза заблестели от слез.

– Ты ранена? – спросил он.

Она покачала головой.

– Думаю, мне повезло больше, чем тебе.

– Что случилось?

– Это все Молли. Она выстрелила в тебя, когда мы шли от участка.

– Молли…

– Брендан умер. Она винила тебя. Выстрелив, она уронила дробовик, села в снег и рыдала, пока не показались гвардейцы. Ее взяли под стражу.

– Боже…

– Там были еще люди, Тодд. В Вудсоне. Прятались в подвалах и на чердаках и вообще по всему городу.

– Да, я слышал. Эти федералы… люди в черном… мне говорили… – Он кивком указал на телевизор, где все еще шел репортаж о необъяснимых событиях, случившихся в Северной Америке на последней неделе. – Ты можешь в это поверить?

– Похоже, откуда-то появилось гигантское облако и накрыло центр страны, – сказала Кейт. – Но это случилось не везде. Только в глуши вроде Вудсона.

– Просто эти твари умны. Чтобы выполнить задуманное, они должны были отрезать городки от всего мира. Выбрать такие места, где это будет нетрудно.

– И зачем они пришли?

– Чтобы есть, – ответил он. – Или изменить нас. Ты видела, каким было облако в самом конце? Когда оно начало засасывать тварей?

– Оно стало окном на ту сторону, – ответила Кейт. – За ним лежал другой город, другой мир.

От ее слов у Тодда заболела голова. Тяжело дыша, он опустился на подушки.

– Когда все закончилось, я вернулась за Чарли и Коди, – продолжила она. – Подумала, что… раз эти твари покинули их тела, может, знаешь… может…

– Они выжили? – спросил он.

Кейт не ответила, но Тодд уже все понял. Вместо ведущей на экране появилась компьютерная карта США с красными огоньками «горячих точек» по всей стране.

– Только что поступила новая информация, – наложился на карту голос ведущей. – Одиннадцать человек найдены живыми в Ист-Форке, маленьком городке в Южной Дакоте. Их истории не отличаются от сотен других, появившихся в прессе за последние два дня. Таким образом, количество городов Среднего Запада, вовлеченных в жуткую и необъяснимую национальную катастрофу, достигает…

– Пожалуйста, заткни ее, – попросил он.

Кейт выключила телевизор.

– Джеральд в вестибюле. Мы здесь уже несколько часов. Я не хотела уходить, пока не узнаю, что с тобой все в порядке.

– Спасибо.

– Я посмела забить свой номер тебе в мобильник, – сказала она. – Надеюсь, ты позвонишь.

– После всего, через что мы прошли?

Кейт рассмеялась и добавила:

– Кстати, я не единственный твой посетитель.

Его улыбка поблекла.

Пригладив его волосы, она сказала:

– Надеюсь, ты не против. Я нашла номер в твоем мобильнике и решила, что так будет лучше…

Взглянув за спину Кейт, Тодд заметил Джастина, стоявшего в дверях палаты. Мальчик был в куртке и ярких ботинках, как и во сне Тодда. Увидев, что отец на него смотрит, он метнулся к нему с порога и запрыгнул на кровать. Несмотря на боль в плече, Тодд крепко его обнял. Вдохнул запах волос, кожи, одежды Джастина, впитывая каждое мгновение близости.

– Папочка, – прижавшись к его щеке, прошептал мальчик. – Тебе очень плохо?

– Думаю, я поправлюсь, чемпион.

Джастин повис у него на шее, так что стало больно. Тодд почувствовал, как к горлу подступает ком, а перед глазами плывет.

В изножье кровати появилась Брианна, показавшаяся ему худой и хрупкой в слишком узком пальто и белом берете, скрывавшем волосы. Она выставила перед собой сумочку – держала ее в обеих руках, не зная, что сказать или сделать.

– Я вас оставлю, – проговорила Кейт. Повернулась к нему, коснулась его плеча. – Береги себя, Тодд.

– И ты тоже.

Кейт быстро и не оглядываясь вышла из комнаты.

Все еще обнимая сына, он устало улыбнулся Брианне. Уткнулся подбородком в макушку Джастина. Тодд слышал, как стучит сердце мальчика, чувствовал тепло его тела. Боли не было. Не здесь, не теперь. Все еще улыбаясь Брианне, он слушал тишину, нарушаемую только шелестом туфель в коридоре.

Немного погодя Брианна улыбнулась ему в ответ.

– Счастливого Рождества, Тодд.

– Счастливого Рождества, Бри.

Она подошла к нему, села на край кровати. Осторожно опустила ладонь ему на ногу. Через несколько секунд начала ее поглаживать… сперва робко, потом с теплотой.

Закрыв глаза, Тодд откинулся на подушки и стал слушать, как стучит – в унисон с сыновьим – его сердце.