— Чем теперь за свою жизнь рассчитаешься?
Его пальцы на тонкой шее сжимаются.
— Я буду т-твоей…
От страха голос дрожит.
Одна ошибка, и я привлекла внимание опасного мужчины. Одна ошибка, и теперь он моя единственная надежда на спасение.
Взамен он хочет лишь одно.
Меня.
Хищный. Жестокий. Красивый. Камиль Демидов.
Криминальный авторитет по кличке «Дикий».
— Скажи, — к себе притягивает, запах мой вдыхает.
— Я согласна, — хриплю я. — Я согласна на...
— Всё. У тебя больше нет права голоса. А неповиновение приведет к наказанию. Мне понравится, — он усмехается. — Тебе — нет.
— За тебя дорого заплатят? Как думаешь, детка?
Бугай наклоняется ближе, мерзко улыбается. А меня посещает отвратительное чувство дежавю.
Меня уже раз похищали.
И были такие же маслянистые взгляды, смешки. Только в прошлый раз я хотя бы немного знала того авторитета, который не ту девушку похитили.
В этот …
Я не знаю. Ничего не знаю. Меня колотит, паника лопается огненными пузырями под кожей. Прожигает всё.
— Или продемонстрируй нам свои умения. Мы оценим.
Другой амбал ухмыляется, демонстрируя свои золотые коронки. Кто вообще коронки носит в двадцать первом веке?
Посоветовать стоматолога хорошего?
Я нервно хихикаю. А после понимаю, что у меня начинается самая настоящая истерика.
Я вжимаюсь в холодную стену, прижимаю к себе колени. Я затравленно смотрю на мужчин. От их жуткого вида мне рыдать хочется.
Крупные. Грозные. С пистолетом у каждого.
Они перехватили меня, затолкали в машину. А после привезли в этот амбар, где холодно и сыро. И жутко.
Я будто чувствую, как страх сжимает моё горло. Царапает когтями, заставляя тело дрожать без остановки.
Я не знаю, кто они. И чего хотят. Лишь выслушиваю эти гнусные комментарии, от которого в горле крик вибрирует.
Боже, боже, боже.
Зачем я выпрыгнула из машины Дикого? Мой первый похититель. Ужасный, пугающий и притягательный.
Он похитил меня, приняв за другую. За девушку его врага. А получилось…
Что я на ходу из машины выпрыгнула. Воспользовалась шансом, решила сбежать. В разгар перестрелки, в самом центре криминальных разборок…
Это был мой шанс сбежать. Кому есть дело до меня, когда пули свистят?
А я бы тихонько сбежала по кустам, никто бы и не заметил.
Выпрыгнув из машины, я больно ударилась о сырую землю. Бок обожгло болью, а перед глазами замелькали чёрные точки.
Наспех натянутая одежда задралась, вся кожа счесалась. Но у меня не было времени думать и жалеть себя.
Дикий мог вернуться. Поэтому я подскочила, понеслась в сторону. К тем, кто нас преследовал. Это были люди его врага. А враг моего врага — мой друг. Хотя бы временно.
Только когда передо мной вырос какой-то амбал с автоматом, в голове заорал внутренний голос.
Мужчина с таким раскладом был не согласен. Наставил на меня дуло, молча приказал не двигаться.
Прозвучал выстрел. Как раскат грома, по ушам ударил. Мужчину подкосило, он упал на землю. А я следом за ним.
От страха. Не очень удачно, на краю склона. По инерции меня потащило вниз, по всем кочкам и ямам. А в овраге…
Там меня эти бугаи и перехватили. Привели в эту постройку. И заперли в комнате, без окон и шансов на побег.
Я без понятия, сколько времени уже прошло. В полутьме и холоде. А теперь они вернулись. Со своими пошлыми комментариями.
Думай, Алиса, думай!
Я не для того от одного преступника сбежала, чтобы меня другие грохнули. Я жить очень-очень хочу.
— Ты гля, не спешит, — ржёт тот, что с золотыми коронками. — Не по вкусу мы тебе?
— Да похуй как-то, — хмыкает второй. — Сейчас затестим. А после на торги выставим. Что-то да принесёт.
— Я… Вы знаете, кто я?
Вопрос вырывается из груди, прежде чем я успеваю всё обдумать. Но отступать поздно.
— Я с Диким! Я его… Его.
Выпаливаю быстро, оцениваю реакцию мужчины. Дикий — криминальный авторитет, которого все должны знать.
Судя по переглядкам бугаёв — знают. Это немного сбивает улыбку с их лиц.
— Он за меня вас порвёт! — вру, умалчивая, что потом Камиль и меня порвёт. За мой побег. — На ремни пустит, если со мной что-то случится. Поэтому… Давайте мирно разойдёмся? А я не скажу, что вы меня похитили.
Судя по насмешливому выражению лиц, мужчине не сильно устраивает такое предложение. Они будто не боятся, что Дикий их убьёт.
А он ведь может!
Вот только… Вряд ли сейчас Камиль меня ищет. У него свои разборки, а я моя пропажа — мелочь для него.
— И … — я сглатываю нервно. — Он заплатит за меня. Да, много заплатит! Он меня ценит, поэтому не позволит, чтобы со мной что-то случилось. Если вы тронете — грохнет. А так… Заплатит!
Повторяю истерично, стараясь докричаться до этих амбалов. И плевать, что Дикий скоро приплатит, чтобы от меня избавиться.
Мне сейчас главное время выиграть, отстрочить свою казнь. Чтобы никто не тронул и ничего не сделал со мной. А дальше я что-то придумаю дальше.
После похищения Диким — такой стала моя жизнь. Придумать что-то, отстрочить казнь, снова придумать.
— Заплатит, говоришь?
— Да-да, — я киваю как болванчик. — Точно. И…
— Посмотрим.
Мужчины, как по немой команде, резко разворачиваются, выходя из комнаты. Закрывают железную дверь, отрезая меня от мира.
Сразу становится темно. Я обхватываю себя за плечи, прислушиваюсь к любому шороху.
Что мне делать? Как…
Я начинаю рвано дышать. Паника атакует, перекрывает краники дыхания. Не получается ни капли кислорода втянуть.
В груди начинает жечь, я впиваюсь ногтями в запястья. Пытаюсь как-то справиться с подкравшейся истерикой.
Лучше бы я с Диким осталась. С ним, с его наглыми приставаниями. С его безумным желанием обладать мной.
Но теперь назад к Камилю нельзя. Он не пощадит меня. Трахнет, убьёт и прикопает где-то. И я даже не уверена, в каком именно порядке!
Если бы я заранее знала, что одна одолженная зажигалка приведёт к этому… Я бы с собой годовой запас спичек носила!
Мне кажется, что проходит вечность. Тело пронизывает иголками холода, мышцы начинают коченеть.
Я пытаюсь двигаться, но этого недостаточно. Зубы стучат друг о друга, ознобом отдаёт по всему телу.
Мне холодно и горячо одновременно. Ноги подгибаются, я сползаю обратно на бетонный пол.
Голова гудеть начинает. Глаза слезятся. Я не сразу понимаю, что это из-за яркого света.
Я со страхом смотрю в сторону двери. Там — крупная фигура. Свет бьёт в спину мужчины, скрывая его лицо.
Огромный и крупный! Великан, который всем своим видом страх нагоняет. Тени обрисовывают его крупные мышцы, загоняя меня в ещё большую панику.
С громким щелчком включается свет в помещении. Лампу гудят, а моё сердце просто отказывается работать.
Ужас вперемешку с облегчением накатывает, когда сквозь слёзы я рассматриваю лицо мужчины.
Такое красивое и жестокое одновременно.
Знакомое до боли под рёбрами.
Воздух словно выкачивают из помещения, стоит нам столкнуться взглядами. Тёмные омуты полыхают от гнева.
Дикий. Он тут! Он нашёл меня. Он…
Камиль шаг делает, а я сильнее в стену вжимаюсь. Опасливо слежу за приближением этой махины. Он без оружия меня раздавит за секунду.
Его мощная энергетика давит, разрывая нервы на лоскутки. Скручивает, предупреждая об опасности.
— Твоя девка? — звучит голос одного из ублюдков, похитивших меня. — Говорит, что ты за неё башлять готов.
— За неё?
Камиль хищно скалится. Оглядывает меня с усмешкой. А я замираю в ожидании.
Он ведь приехал. Значит, не бросит меня. Иначе не стал бы время тратить. Сейчас он просто поиздевается и заберёт меня. И тогда…
— Не, — лениво тянет Камиль. — За неё ни копейки не дам. Можете себе оставлять.
У вас мир когда-то на глазах рушился?
Вот мой сейчас по частичкам рассыпается. Под ноги пеплом опадает.
Я хочу на галлюцинации баловаться. Хочу, чтобы галюны или ведения. Но точно не это!
Я продолжаю на Дикого смотреть. С надеждой. Мольбой. Он ведь не может...
Точнее, может… Но не со мной… Не после того, что между нами было. Я ведь видела. Чувствовала. Это всё было не просто так. Он меня от пуль защищал. А сейчас… просто этим отдаст?!
— Баба сказала…
Растеряно один из похитителей говорит, затылок пятернёй чешет.
— Ну раз баба сказала, то с неё и спрос.
Дикий скалится ещё более зловеще. Глаза вспыхивают угольками ада.
— Значит, сначала за пиздеж отработает, а после на торги. За такую нормально отвалят. В бордель заберут.
У меня от каждого слова этого ублюдка — инфаркт. Тело колотит от страха и возмущения.
Какой бордель?! Какие торги?! В каком веке мы живём?! Господи!
На глаза слёзы наворачиваются. Я закусываю губу до крови, но всхлип всё равно вырывается. Громкий. Протяжный. Умоляющий.
Во взгляде Камиля — ни капли сострадания. Я там читаю только:
Он как будто смакует моё поражение. Это место, да? За то, что убежала.
— Такую драть долго можно, так что да, в бордель возьмут.
Я слушаю эти унижения молча. Лишь дрожу вся и слезами заливаю этот вонючий сарай. Потому что я жду. Жду, что сейчас он удовлетворится моим унижением. Страданиями. А после заберёт.
Но когда Дикий ко мне спиной разворачивается и на выход направляется, внутри что-то надламывается. Я понимаю, что больше никаких шансов.
Он не станет больше играть. Устал. Стало неинтересно.
— Камиль, — взвываю. Хриплю протяжно его имя.
Одно слово. Его имя. А сколько мольбы и отчаяния в моём голосе. Потому что понимаю, что это конец. Он не шутит. Решил, чтобы я сама разгребала. Сама за свои ошибки платила.
Но он не останавливается, даже не притормаживает. Бесчувственный ублюдок!
— Камиль, прошу…
Голос надрывается, у меня вот-вот истерика начнётся. Мне кажется, что это и правда конец.
Но в самую последнюю секунду Дикий останавливается. Перед самим выходом. Вижу, как натягивается пиджак на его спине. Он напрягается. Злится. В ярости.
Но мне плевать. Самое главное, что остановился. Значит... Господи, есть шанс?
— Выйди, — рявкает ублюдку, который только и ждёт, чтобы ко мне свои грязные руки протянуть.
— Дикий, ты ж сказал…
Похититель растеряно на Камиля смотрит, после на меня. Не понимает, что происходит.
— Съебись, пока на своих ходить можешь.
Рявкает зло, мужик дёргается назад, снова на меня взгляд бросает. Но ослушаться не рискует. Камиль и правда ноги сломает.
В прошлый раз он ублюдка, который меня изнасиловать пытался, собакам заживо скормил. Так что сломать ноги для Дикого — плёвое дело.
Я громко сглатываю. Мы одни остаёмся. От страха даже поджилки дрожат.
— Ну, ты сказать что-то хотела или просто имя моё на языке перекатывала?
В его тоне столько ярости и сарказма. Я понимаю, что у меня лишь один шанс. Времени нет. Он не в настроении играть. Больше не позволит.
— Камиль, прошу, забери меня…
Взмолившись, подаюсь вперёд.
— На кой хер ты мне сдалась? — наотмашь бьёт. Словами ранит без прикосновений.
— Мне казалось что…
— Ключевое слово "казалось". Мы выяснили, что никакой ценности ты не несёшь. Буйному больше играть нравится в войнушки. Но реально платить за тебя он не собирается. Поиграли и хорош, малая. Свою судьбу сама определила. Будешь умело задом подмахивать, и лет через пять тебя, может, и отпустят.
Бред какой. Он не может на самом деле этого говорить. Просто не может!
— Забудь о Буйном. Давай договор заключим? Я на всё согласна. Правда. Больше никаких хитростей. Твоя буду.
Дикий скалится, мне назад, хочется отпрыгнуть. Потому что в его взгляде вся моя судьба читается. Но лучшего выхода нет. Точнее его вообще нет. Одна надежда, что он согласится... Ещё раз поверит... А после... После я что-то придумаю. Смогу. У меня получится. Главное — выбраться.
— Думаешь, что тебе есть что мне предложить?
В его тоне насмешка. А я ещё один шаг вперёд делаю. Хочу сказать, что как только он меня заберёт, я на все его условия соглашусь. Главное — выбраться. А там...
Но всё идёт не по плану, ноги ватные от страха. Я цепляюсь ногой за что-то, что под сеном лежит. Равновесие не удерживаю. Больно приземляюсь на коленки прямо у самих ног Дикого.
— Решила сразу по высоким ставкам пройтись?
И только сейчас до меня доходит… Он решил, что я …
Бряцанье пряжки ремня по натянутым нервам бьёт. Поднимаю голову, Камиль меня взглядом пожирает. Заживо сжигает. Никакой пощады не будет. Только хард-кор.
Онемевшее тело покачивает, мышцы не слушаются. Я хочу вскочить. Закричать, что Дикий не всё так понял.
Я не буду сейчас … Ничего не буду! Ни сейчас, ни потом. Мне главное пообещать, но выполнять я не готова.
Разве Камилю самому этого хочется? Я ведь в земле испачканная, замёрзшая, заплаканная…
Та ещё соблазнительница.
Я на миллиметр приподнимаюсь, а после назад падаю. Больно коленями бьюсь, искры из глаз летят, а кожу обжигает.
Я рвано выдыхаю, когда понимаю,
Пытаясь не упасть, я за единственную поддержку ухватилась. И теперь за бёдра мужчины держусь. В ладонь вонзаются его острые косые мышцы.
— Оперативно, — скалится Камиль. — Вот как надо было тебя прогибать? Пару часов с сутенёрами, и ты сразу шелковая.
— Я… Я лишь запнулась, — лепечу оторопело. — Случайно.
— Из машины тоже случайно сиганула?
Голос Камиля вибрирует от холодной ярости. Плетью по телу бьёт, заставляя содрогнуться. За это — мужчина отдельно спросит.
Я пытаюсь отстраниться, оказаться от зверя на безопасном расстоянии. Но Дикий сжимает мой подбородок.
Железной хваткой стискивает, аж в кости пульсировать начинает. Мужчина заставляет на него посмотреть.
Впивается взглядом в моё лицо. Его ухмылка шире становится. Любуется? Наслаждается?
Я на коленях, перед ним. Почти добровольно. Разбитая, испуганная. Всё, как Дикий хотел. Полностью в его власти.
— Заднюю врубать собралась? — хищно скалится. — Учти, это больше не канает. Мне нахрен не упало за тобой по борделям шляться. Либо начинаешь отрабатывать мою помощь, либо — на хуй чужой пойдёшь.
Я жмурюсь от этих слов. От Камиля сострадания ждать — глупая затея. Но мне всё равно больно. Мне другое услышать хотелось.
Сглатываю, а будто кислота стекает по горлу. Только всхлипы вырываются вместо слов.
Я должна что-то сказать или сделать, убедить мужчину забрать меня. Подтолкнуть. Но не могу. Сил нет совсем.
Мне хочется просто повалиться на землю и отключиться. От страха и паники. Просто заснуть, а проснуться — и всё решилось.
— Скажи, — чеканит. — Время вышло. Тогда…
— Я буду т-твоей, — шиплю сорванным голосом, боясь, что мужчина уйдёт. — Я обещаю. Я не буду больше сбегать. Никогда.
Я клятвенно обещаю, содрогаясь от страха. Он ядовитой лианой скользит по телу, обхватывает горло.
Пальцы Камиля оказываются там же. Сжимаются на моей шее, намеренно оставляя отпечатки пальцев на светлой коже.
— Станешь моей игрушкой, добровольно, — выдвигает условия Дикий. Меня передёргивает от такой перспективы.
— Да. Я согласна, — продолжаю кивать. Вижу отблеск дьявольских огней в глазах мужчины. Надеюсь, что его подкупает. — Я согласна на…
— Всё. Будешь делать то, что я скажу. По первому приказу. И похрен мне на твои желания. Захочу тут нагнуть — нагну. У тебя права голоса нет. Терпишь и подмахиваешь.
Мне хочется закричать. Послать мужчину, выплюнуть ему в лицо, что я никогда на подобное не соглашусь.
Но язык не поворачивается. Немеет от мыслей, что со мной в случае отказа будет.
— Да, — как приговор звучит. — Только… Просто забери меня отсюда. Пожалуйста. Сейчас.
А дальше — буду думать. Что-то выдумаю, куда-то рыпнусь… Я ни за что не стану игрушкой Дикого!
Он достаточно со мной наигрался. Забавлялся. Позволял верить, что ничего обо мне не знает.
Я притворялась другой, а он — правду знал. Возможно, всё это время. Лишь пытался за мой счёт повеселиться.
Но это всё — потом, когда-то. Сейчас единственная задача важная. Убраться как можно дальше. В относительной безопасности оказаться.
— Прошлые проебы не пройдут, — предупреждает Камиль. — Твои выебоны остаются в прошлом. Поняла? Начнёшь чудить — получишь наказание. Не будешь подчиняться? Наказание. И мне оно понравится. Тебе — нет.
Судорога по телу проходит. Сжимает страхом каждую клеточку моего тела.
А я киваю. Просто киваю, соглашаясь на все эти дикие и грязные предложения Камиля.
— Только забери.
Я хриплю, начиная кашлять. Горло дерёт после того, как я вечность в холодном помещении провела.
Я пытаюсь подняться. Сильнее упираюсь в бёдра мужчины, игнорируя его расстёгнутую ширинку.
— Куда пошла? — на плечо давит, обратно опускает. — Рот открыла, малая. Буду проверять, как сделке следуешь.
Я хватаю воздух, в груди жжёт нестерпимо. А в следующую секунду… Я отшатываюсь, на ягодицы падаю.
Прикрываю рот ладонями, сдерживая испуганный вскрик. Смотрю на футболку мужчины. Точнее, на пятно, которое становится больше. Влажная ткань к телу липнет.
Я только сейчас замечаю, что мужчина неестественно бледен. И дышит часто совсем не от гнева…
— Камиль, — задыхаюсь от собственной догадки. — Камиль, ты ранен?!
Меня парализует. На несколько секунд. Но я полностью лишаюсь возможности шевелиться.
Ярко-красное пятно крови на футболке мужчины в транс погружает.
— Сука, — Камиль шипит. В его голосе чувствуется, что он зол. Ему больно, да?
Конечно, больно! У него кровь!
— Камиль, — я вперёд, снова подаюсь. Ладони покалывает от жуткого волнения.
— Швы разошлись, — мужчина задирает футболку, и я вижу рану. Она не очень большая. Из неё ниточки торчат. И с одной стороны сочится кровь.
— Тебе в больницу нужно, срочно! Ты же кровь теряешь!
Руки дрожать начинают. Я тут же на ноги вскакиваю.
О том, что здесь парой минут назад происходило, я совсем забываю. Моя нервная система на другой лад перестраивается.
У него рана! Кровотечение! Ему нельзя откинуться!
Ёрничает внутренний голос.
— Считай повезло тебе, малая, — хрипло выдаёт.
Я же в недоумении на него смотрю. В чём повезло? Что он сейчас здесь откинется, а меня сутенёрам оставит? Такое себе везение.
— Камиль...
— На выход чеши, заберу тебя отсюда.
Я в сторону выхода взглядом стреляю. Правда? Уйти можно, и они не тронут?
— Ты шить умеешь?
От стресса и шока совсем не понимаю, к чему мужчина клонит.
— Ну что-то зашить могу, не швея, конечно, но…
Мы к выходу идём. На улицу выходим. Я свежий воздух глотаю.
В голову тут же новый план побега закрадывается. Камиль не сможет за мной бежать. Если я сейчас с места сорвусь, то могу убежать. Скрыться. Он не сможет за мной гнаться. У него рана, кровотечение…
Оборачиваюсь. На мужчину смотрю. Он бледнеет всё сильнее с каждой секундой. Выглядит и правда неважно.
Губу в нерешительности закусываю. Что делать... Боже, что делать?!
Я вижу машину Камиля. Она стоит дальше. Чтобы мужчине до неё добраться тоже время потребуется.
У меня шанс есть. Хороший шанс. Он здесь без охраны.
— Значит, меня заштопаешь, — позади его голос раздаётся, в шок вгоняет. Я застываю по щелчку пальцев.
— Что?
Охаю.
— То! Меня заштопаешь в гостишке.
— Я не умею!
Тут же взвизгиваю возмущённо. Он совсем сбрендил?!
— Здесь ничего нового. Так же как и одежду штопала.
— Только одежда не истекает кровью! И не материт, и не угрожает!
— Ты забыла, что только что мне наобещала? Послушная. Киваешь и согласно всё делаешь.
Камиль кривится. Я снова в сторону свободы смотрю. А после понимаю, что не смогу.
Он в моей помощи нуждается. Сам с ранением, а за мной приехал. Да, повёл себя как ублюдок. Но приехал же.
— В бардачке полотенце найти, — поступает приказ, когда мы в машине оказываемся.
Я нервно открываю бардачок, роюсь, дрожащими руками ничего найти не могу. Меня всю потряхивает от нервного напряжения.
Что-то нахожу, мужчине, протягиваю.
Камиль пока в это время что-то в навигаторе забивает.
— Блядь!
Рычит, когда полотенцем рану прижимает, а после… Он просто отключается! На моих глазах сознание теряет.
— Нет-нет-нет!
Кричу.
— Камиль!
Пытаюсь мужчину в чувства привести. Но ничего не выходит. Его реально вырубило. Пятно крови на футболке только больше становится.
Кричит внутренний голос. И я оглядываюсь. Амбалов нигде не видно. Камиль без сознания… Я ведь и правда могу…
И я правда не могу. Внутри всё сжимается от мысли, что я Дикого брошу. Из машины вытолкну, а сама по газам…
Голова кругом. Паника бьёт в мозгу, вибрирует. Я даже телефон скорой забываю, циферки перепутываются.
Что делать? Как?! В моменты паники — у меня всегда истерика начинается. Никаких разумных мыслей.
Едва молиться не начинаю, прижимая полотенце к ране.
— Это не страшно, — шипу себе сбивчиво. От мёртвой тишины — орать хочется. — Не страшно.
У Камиля швы, значит, он был у врача. Уже получил первую помощь. А это… Так. Немного крови.
Только почему её так много?! Как её обратно засунуть, а?!
Где эти головорезы, когда они так нужны?! То проходу не дают, то я теперь одна в машине.
Я часто дышу. Рвано, быстро, задыхаясь. Воздух клубится в горле, но дальше не идёт. А я совершенно не понимаю, что делать в таких ситуациях.
Зачем он за мной приехал, если сам едва на ногах стоит? Если… Если не собирался меня забирать, то…
Просто поиздеваться?
Почувствовать свою власть было важнее, чем себя спасти?
Идиот! Мудак! Ублюдок!
Я ругаюсь под нос, пока завожу машину. Куда хоть везти его? Какая гостиница? Это её он в навигаторе вбивал? Я очень надеюсь.
Хорошо, что Камиль сразу на пассажирское сидение упал, я бы его тушу не перетащила. Плохо, что он вообще отключился. И в себя не приходит!
Я завожу машину дрожащими пальцами. Я умею водить, но теперь себя чувствую так, будто впервые попала за руль.
Медленно выворачиваю, правой рукой ещё пытаюсь полотенце держать, рану прикрыть. Понимаю, что так далеко не проеду!
Я торможу, кручу головой. А после молю всех богов, чтобы Дикий меня под шумок не убил. На это ему точно сил хватит.
Я тянусь к его ремню, стараясь игнорировать ком в горле. Отгоняю воспоминания, что Камиль творил. Иначе точно его из машины выброшу.
Заслужил!
— Малая…
Хриплый стон заставляет меня отскочить. Я испуганно вжимаюсь в дверцу, понимая, что Камиль очнулся.
— Ты, бляха, не то время выбрала. Чтобы мой член заглотить.
— Идиот!
Я визжу, всё-таки сдёргивая с мужчины ремень. Благодаря тому, что он в полусознании — заставляю сесть ровно.
Я обтягиваю ремень вокруг его торса, едва сходится! Но это помогает зафиксировать полотенце, создать такое себе давление на рану. Надеюсь, что это поможет.
— Мне кому-то позвонить? — истерично уточняю, увеличивая скорость. Несусь по лесу, выруливая на какую-то дорогу. — Камиль? Врач какой-то? Тебя же кто-то зашивал! Или… Камиль!
Я ору, потому что не получаю ответа. Он снова отключился? Очнулся только ради красного словца.
Арррр.
Стукнуть бы его, но боюсь, что ещё кровь потеряет. А меня и так за всей этой иронией — ужасом раздирает.
Боже, сейчас жизнь Камиля едва не от меня зависит. И это раздирает внутренности, наполняет горло криком постоянным.
А всё, что я могу — слепо следовать за навигатором. В уме перебираю всех подруг, кто мог бы хоть что-то знать. В медицинском…
Черт с ним, в ветеринарном учился!
Но таких нет. Я сама подобному не училась. Как швы накладывать — мало где расскажут. А телефона у меня нет. Камиля — заблокирован.
Я торможу у сомнительного старого здания, которое с натяжкой можно назвать отелем. Хотя…
Наверное, такие как Камиль тут и останавливаются. Кому нужно скрыться и раны залатать. Вопросов задавать не станут.
Но…
Как мне затащить мужчину в номер.
— Божечка, спаси, — я наклоняюсь к Дикому. — Камиль, я это… Я только ради тебя это делаю.
Мысленно перекрестившись, я даю мужчине пощёчину. Едва на улицу не выпадаю, боясь молниеносной реакции.
Но её вообще нет. Камиль не приходит в себя.
— Пошли, — молю я. — Давай, нам нужно в номер, там…
Я выдыхаю, когда из отеля выходят несколько амбалов. К нам направляются. Я не глушу машину, если новая перестрелка начнётся…
Но это оказываются сотрудники отеля. Как я и думала — никто не задаёт вопросов. Лишь помогают добраться до номера, который Дикий уже снял.
Кажется, он тут был? Пришёл в себя перед тем, как ко мне ехать? Это хорошо, наверное. И…
Вскоре приходит врач. Он осматривает мужчину, мне самой ничего делать не нужно.
Я грызу кончик ногтя, игнорируя вопли разума о бактериях. У меня такой стресс, что я всё грызть готова. Лишь бы это помогло.
Я наматываю круги вокруг кровати. Внимательно слежу за тем, что мужчина делает. Он ведь не навредит, да?
Камиль сказал, что это я должна сделать, но… Мой желудок слаб после отравления, я не вывезу это! Не смогу и прокола сделать, как в уборной пропишусь.
— А это что? — я выхватываю бутылочку. — Зачем?
— Обезболивающее, — чеканит врач. — Или хотите, чтобы так делал? Ему будет больно.
— Лучше… Так.
Нет, я просто… Я о нём беспокоюсь. Вдруг что-то лишнее волют? А так… Вот, позаботилась. Я молодец.
Дикий меня ведь тоже спас. Сначала бросил, потом сделку унизительную предложил, а потом спас.
Но я всё равно содрогаюсь от каждого стежка. Отворачиваюсь, проглатывая ком в горле. Я сжимаюсь от того, что мужчине больно.
Едва по стеночке вниз не сползаю, когда за врачом закрывается дверь. Но нахожу в себе силы добраться до кровати.
Она большая. Пусть Камиль и раскинулся в центре кровати, но места всё равно хватает.
Я рассматриваю мужчину. Он бледный, всё ещё без сознания. Совсем бледный, учитывая его загорелую кожу! Лоб покрыт испариной.
И при этом…
Нельзя сказать, что он выглядит слабым. Дикий будто в любой момент подорвётся и раскидает всех врагов. Скрытая мощь таится в его теле.
И мне нужно убираться. Прямо сейчас сваливать, пока эта мощь на меня не обрушилась. Вряд ли рана будет сдерживать Камиля долго.
Я медленно дышу, прижимая ладонь ко лбу. Мне кажется, что я горю. Заболеваю после заточения в холодном амбаре.
Но это ничего. Я… Я сейчас соберусь и уйду. Секундочку полежу, пока комната не перестанет кружить, и уйду.
Или чуть позже. Главное… Сделать это до того, как Дикий очнётся. Или мне кранты.
Кривлюсь. Голова раскалывается так, будто по ней чем-то лупили. Виски сдавливает и вибрирует.
— М-м-м-м-м, — стону тихонько и на спину переворачиваюсь.
В голове ещё полная каша.
Первое, что меня напрячься всем телом заставляет — это голос. Голос Дикого.
— Инфа точная? Ты всё проверил?!
Мужчина явно не в настроении.
Внутренний голос визжит, вынуждает глаза в секунду распахнуть.
Какого?! Я что, не сбежала?!
Резко подрываюсь. Сажусь. И тут же жалею о том, что сделала.
Голова как будто сейчас взорвётся. Честное слово. Так болит.
Кривлюсь. Зажмуриваюсь.
— Меня волнует кто эту подставу устроил! Сутки даю. Дальше головы полетят. Мне такие люди нах не нужны, если нихуя делать не умеют!
Если Камиль пытается узнать, кто его подставил, то, значит, это не люди Буйного были? Тогда кто?
Боже, у него врагов, наверное, столько, что и не сосчитать.
Я пытаюсь с места сдвинуться. В себя прихожу как улитка. Долго. Пытаюсь какие-то поползновения в сторону совершить, но взвизгиваю от страха, когда над моим ухом разносится:
— Далеко ползёшь, малая? Или это попытка на коленях мне доброго утра пожелать?
Держи карман шире, извращенец!
Только чудом при себе это оставляю. Вслух не выдаю.
— Я пить хочу, — хриплю. И правда хочу. Во рту как будто пустыня.
— А я трахаться, поможем друг другу?
Фыркаю и глаза, наконец-то открываю.
— Ты и вчера пытался потрахаться перед тем как откинуться, — в ответ, язвительно выдаю, — тебе не кажется, что эту проблемку решать нужно? Приоритеты как-то неправильно расставляешь.
Секунда — и я на ногах оказываюсь. Дикий за шкирку хватает и дёргает на себя.
— Ты забыла, что тебе позволено спрашивать, как глубоко заглатывать и в какую позу вставать?
Ну точно, проблемы. Ему в юности не давали, что ли? Откуда такая зацикленность?
— А после я жизнь тебе спасла, так что требую гибкую систему скидок!
Я до сих пор не понимаю как так получилось, что я отрубилась. Я ведь должна уже была быть на свободе! Дышать свежим воздухом и прорабатывать с психологом душевную травму под кодовым названием "Дикий".
А всё вышло иначе!
Напевает в моей голове внутренний голос.
Дикий скалится, но пальцы свои разжимает и разрешает мне от него отпрыгнуть.
— Считай, что заработала себе на послабление.
— Это ты так «спасибо» говоришь? — не отстаю. Напоминаю, что сделала кое-что важное. А этот даже не думает меня благодарить.
— А я тебя спас от группового износа, можешь становиться на колени.
Фыркаю и руки на груди складываю. И без "спасибо" обойдусь.
— Ну нет так нет, — бурчу в ответ. Мужчина снова скалится. Взглядом вспарывает.
— Охрана сказала, что ты даже съебаться не пыталась, — он снова ко мне подходит, а я шаг назад делаю. Ещё один. Пока в стену не упечатываюсь. Не нравится мне его тон и взгляд этот. Значит, охрана была? Просто наблюдали со стороны, ублюдки?! Пока я там со здравым рассудком прощалась.
— Ты их, может, поднатаскай ещё немного. А то они наблюдать умеют, а помочь не додумались!
Меня неожиданно для себя взрывает. Я как будто снова в той ужасной ситуации оказываюсь.
— Мне бы помощь не помешала! Когда ты отрубился! Ещё и кабан такой, что с места тебя не сдвинешь! Ни один из твоих бугаёв не додумался подойти!
Я кричу. Настолько громко, что сама себя оглушаю. Тело дрожать начинает. А Дикий… он не перебивает. Слушает. Только смотрит странно. Опять. Этим своим взглядом. Ещё больше в стрессовое состояние загоняет.
А после… Всё так быстро происходит я даже пикнуть не успеваю.
Резкий захват. Его пальцы в моих волосах. У корней больно сжимают. Его горячее дыхание губы обжигает. А после… Давление на губах. Жар. Его язык, который настойчиво давит.
Я лишь губы распахиваю, чтобы возмутиться, и вкусовые рецепторы с ума сходят. Кожа воспламеняется. В голове снова полнейшая каша. Мурашки по коже. Язык Дикого с напором в мой рот проникает. Территорию захватывает.
Он… Он меня целует… Жёстко. Властно. Жадно.
Я врезаюсь спиной в стену. Лопатки жжёт, весь воздух улетает. Прокатывается по губам Дикого.
Я хватаюсь за его плечи, оттолкнуть мечтаю. Но мужчину это не останавливает. Словно лишь сильнее раззадоривает.
Напор усиливает, губами жжёт. Поджигает. Я хрипло вскрикиваю, когда Камиль сильнее натягивает мои волосы.
Я запрокидываю голову, к мужчине ближе прижимаюсь. Дрожь раскатывается по телу. На кончиках пальцев вибрирует.
— Пуст-мммм…
Договорить не получается. Язык мужчины скользит в моём рту. Кончиком проводит по нёбу.
Молнией бьёт в затылок. Разрядами проходит по венам. Жалит сильнее. Я словно медленно сгораю, а Камиль лишь температуру подкручивает.
Он ведёт ладонью по моему телу, талию сжимает. А когда царапаюсь, стараясь оттолкнуть, то получаю ощутимый шлепок.
Кожа вспыхивает, мышцы спазмами сводит. Я растворяюсь в этих ощущениях, глубже тону.
Камиль открывается на секунду. Взглядом жадным пронзает. Воздух пропитан первобытным желанием. Плотный, густой. Я дышу через раз, смотря в глаза мужчины.
Чёрная бездна словно гипнотизирует. Замираю перед хищным зверем, который скалится опасно. Смотрит на меня.
Напряжение скользит по телу тонкой цепочкой. Вокруг шеи оборачивается, окончательно перекрывая доступ кислорода.
Я понимаю, что сейчас Дикий не отступит. Никакие мои убеждения не остановят неминуемое. Не затормозят. И отсрочки не будет.
Внутренний голос молчит. Кажется, в анабиозе. Мужчина такие феромоны испускает, что ни слова выдавить не могу.
Пьянею. Плыву.
Низ живота сводит, когда Камиль обратно тянет. Ещё более жадным поцелуем накрывает мои губы. Терзает. Ладонь между моих ног вонзает.
Касается едва, а у меня вспышки под грудью. Мощную реакцию, которая только на него бывает.
Не хочу. Не хочу!
Обещала, клялась, но…
Мне нужно лишь что-то придумать сейчас, можно, к примеру…
— Сука!
Дикий рявкает так, что я в стену вжимаюсь. Не касается больше, поэтому я могу отскочить в сторону.
— Прости-прости-прости!
Я вскрикиваю, прижимая ладонь к губам. С ужасом смотрю на мужчину, чувствуя себя виноватой.
Ну…
А чего он хотел?
Я, может, и не Злата, но в её роль вжилась. Я теперь тоже неуклюжая и неудачливая. Бывает?
Камиль прижимает ладонь к боку. Рану накрывает, по которой я случайно ударила. Очень сильно и очень случайно.
Клянусь! Я даже не успела подумать до конца, как это всё случилось. Лишь пыталась оттолкнуть мужчину, а получилось…
— Мне очень жаль, — я к Дикому бросаюсь. — Я не…
— Замри, бля, — Камиль скалится. — Сучка дикая. Так и хочешь, чтобы жёстко натянул? Ты если фанатеешь то боли, то озвучь. Организую.
— Я случайно! А ты угрожаешь. У меня… Стресс, между прочим.
— У меня с тобой пожизненный стресс, малая. Ты путать начала. Чё? От сутенёров спетляла, и сразу в себя поверила?
— Нет. Я просто… А может, я активная? А? Очень активная в порыве страсти. Вдруг ещё раз так ударю? Случайно! Тебе бы подлечиться надо, а потом уже… А я пока в душ!
Я выпаливаю всё быстро. А после с места срываюсь, стоит мужчине прищуриться. Молнии метает.
И я прекрасно знаю, чем это закончится. Камиль действительно… Дикий! У него разгон от спокойствия до бешенства лютого — секунды.
А я на эту педальку обожаю жать.
Поэтому и скрываюсь в ванной. Закрываюсь быстро. Лишь вздрагиваю, когда сильный удар разносится.
Мужчина кулаком по двери зарядил так, что та дрожать начала.
Ну….
Может, успокоится скоро?
Я выдыхаю, когда разносится трель мобильного. Мужчине звонят, у него много дел. Некогда на меня злится.
А я быстро принимаю душ. Под горячей водой меня развозить начинает. Снова сонливостью накатывает, а озноб возвращается.
Я стою вечность под потоком воды. Боюсь выходить. Мне некуда бежать. А Камиль больничный себе организует, никуда не поедет. Меня дождётся.
Я рассматриваю своё бледное лицо в зеркале. Пытаюсь понять, что мне делать. Как выпутаться?
Бежать? Не вариант. Уже пыталась, не понравилось. Одна звезда за сервис сутенёров.
Ждать милости от Дикого? Ага. Он помилует, потом догонит и снова помилует. Так, что от моей невинности ни следа не останется.
У меня всего одна надежда. Что каким-то образом моя подруга уговорит своего мужчину. Злата умеет мозги сверлить.
Убедит Буйного меня вытянуть. Но… В это уже мало верится. И мне надоело от кого-то зависеть! Я хочу уже куда-то двинуться, а не просто по комнатам от Камиля бегать.
Вот только надежды нет. Никаких других шансов, что я уберусь подальше. Остаётся на Буйного молиться, что он вытащит.
Я цепляюсь за эту надежду. Убеждаю себя, что всё получится. Это позволяет панику отогнать.
Я сейчас выйду, спокойно с Диким переговорю. Как-то договорюсь с ним, а после — попытаюсь сторговаться.
Не верю, что Буйный действительно отказался бы платить. Злата бы ему мозги промыла быстренько. Подруга такая.
Так что…
Да, он заплатит. И лучше я буду ему должна, чем стану игрушкой Дикого.
Зарядившись уверенностью, я выглядываю в комнату. Замечаю грозную фигуру Камиля у окна.
Замер статуей. Грузный, серьёзный. В мою сторону даже не смотрит. Только телефон в руке сжимает. Так, что тот трещать начинает.
— Ты ещё злишься? — уточняю я аккуратно. — Я…
— Не сейчас, — рычит. — Завали, малая.
— Я просто хотела поговорить. Потом можем. О Буйном и…
— О Буйном?
Дикий резко разворачивается. Злостью плещет. Взглядом убить может.
Моя кожа мурашками покрывается, вспыхивает мгновенно на угрозу. Желудок узлом скручивает.
Я не просто боюсь Камиля в эту секунду. Я его слов боюсь. Потому что в его взгляде есть что-то ещё. Не просто гнев привычный. А другое.
И это вызывает нехорошее предчувствие.
— Буйный? — Камиль кривится. — Всё ещё на помощь этого ублюдка надеешься? Зря.
— Нет, я просто…
— Не поможет тебе Буйный. Взорвали его. Всё. Не на кого надеется, малая. Ты со мной останешься. Без вариантов.
Я до сих пор не понимаю, что происходит.
Слова Дикого не до конца осознаю. В диком шоке нахожусь.
Он ведь неправду про Буйного сказала, да?
Соврал? Чтобы меня просто напугать. Чтобы не надеялась?
Громко сглатываю и назад шаг делаю.
Нет. Нет. Не верю. Враньё.
Но лицо Дикого… его реакция… Это всё пугает. Вынуждает в ужасную правду верить.
А как же Злата?! Как Злата?!?!
— Возвращаемся!
Дикий орёт громко, пальцами перед моими глазами щёлкает.
— А? Что?
Вздрагиваю. Руками себя за плечи обнимаю. Тело в дрожь бросает. Колотит, как при сильной температуре.
— Включайся, малая! Уходим!
Его пальцы на руке моей сжимаются. Камиль меня за собой тянет. Я ногами перебираю. Цепляюсь. Чуть не падаю.
— Если ты решила снова мне свои способности сознание терять, продемонстрировать, то время ты хуёвое выбрала.
Камиль рычит зло, за плечи меня встряхивает. В сознание приводит. Снова.
— Ты ведь неправду про Буйного сказал, да?
Хриплю, внутри всё как будто спазмом сжимает.
— Что такое, расстроилась, что не трахнешься с ним?
Рявкает зло. Глаза вспыхивают опасным огнём. Я не сразу понимаю, как это вес со стороны выглядит.
— А как Злата?!
Я игнорирую его слова едкие. Впиваюсь взглядом.
— Ёбнулась, да? Малая, раздвоение личности началось?
— Нет! С ним Злата была! И девочка маленькая… Точно быть должна! Сестра Златы. Господи! Что с ним? Камиль! Скажи! Они… они…
— Да ебу я, с кем он был.
Зло рявкает. Снова встряхивает меня так, что я со страхом в глазах на него смотрю.
— Эмоции прикрутила и вникаешь быстро. За мной и Буйный одна тварь охоту ведёт. Одного из строя вывели. Теперь на меня переключатся. Так что соберись, малая. Если жить хочешь.
Задыхаюсь. Чётко именно это осознаю. Ртом воздух хватаю, а вдохнуть не могу. Наверное — это паническая атака.
Вот только Дикому плевать. Он громко матерится, а после… Я на его плече оказываюсь. Мужчина громко рычит. И только в этот момент я как будто из транса выхожу.
— Камиль, твоя рана!
Визжу, вырываюсь. Но он лишь быстрее идти начинает и приказывает мне заткнуться.
Мы на улицу выходим. Все люди Дикого уже здесь. Ждут. Лица такие, что и смотреть страшно.
Камиль меня на ноги ставит. Кривится. Я тут же футболку его смотрю, и внутри всё холодеет. У него снова кровь. Швы разошлись? Кровотечение? Ему постельный режим нужен, а мы снова куда-то бежим.
— Буйного на реанимации забрали, там плохо дело.
Один из громил произносит. Я информацию впитываю. Сердце в груди колотится как ненормальное.
— Инфа есть? Кто подорвал?
Дикий рявкает, злой, на нервах. А я надеюсь хоть что-то про Злату услышать. Буйный бы, не стал же её с собой брать? Хотя…. Дикий меня с собой берёт.
— Пока что нет. Грамотно всё обставлено, но мы работаем.
— Хуёво работаете, — рявкает зло.
— В тачку села, — это уже на меня рявкает. Я вздрагиваю. Но в тачку не иду. За руку Камиля дёргаю. Пальцами цепляюсь.
— Камиль… Они могут про Злату узнать? П-пожалуйста…
Я вся дрожу, слова из меня с трудом выходят. Умоляюще на мужчину смотрю.
— В тачку, — рычит, зло смотрит.
— Камиль, прошу… Я всё сделаю… Ты ведь можешь просто узнать… Чтобы я знала… Понимаешь, она… Она мне как сестра. Никого роднее Златки у меня никогда не было и…
В глазах слёзы стоят. Я всхлипываю. Дикий прищуривается. Зубы стискивает, а после…
— Про тёлку Буйного узнай. Только его грохнули или бабу его тоже.
Громила согласно кивает. Камиль меня к машине подталкивает. Я послушно внутрь сажусь.
Дрожащими пальцами ремень безопасности пристёгиваю.
— Сука, — Камиль рычит, когда рядом садится. Я тут же взгляд на рану перевожу. Футболка ещё больше кровью пропиталась.
— Ты как? Может, мне за руль сесть?
Боюсь, чтобы он снова не отрубился. Не хватало ещё, когда за рулём будет.
Камиль в меня тут же взглядом впивается. Как будто на живо им режет. Настолько острый.
— Сдох твой Буйный, малая, — зло рычит, — теперь твоя жизнь только от меня зависит. Придётся стать послушной девочкой, иначе я тебе не завидую.
Каждое его слово яростью пропитано. Я лишь сильнее в спинку кресла вжимаюсь. Он не поверил, что у меня с Буйным ничего не было? А теперь… Господи, что теперь-то будет?
Я внимательно наблюдаю за Камилем. Он же не отключится прямо за рулём, правда? Я на этот раз точно драпану! Не выдержу второй раз подобного.
От злого Дикого, вокруг которого даже воздух вибрирует, хочется держаться как можно дальше.
Ещё одна причина, по которой я каждую реакцию считываю. Вдруг сорвётся сейчас на мне? Отомстит за…
За то, что сам надумал!
Дикий с силой сжимает пуль. Кожа под его пальцами скрипит. Эхом в ушах отдаёт.
Мужчина сосредоточен, только губа дёргается, как в оскале. Я вижу, насколько он напряжён. Канаты мышц натягиваются до предела, вот-вот рванёт.
В салоне душно становится. Всё пропитывается бешенством и оттенками металла. Кровью.
Камиль ранен, но держится. Словно на бесконечном запасе люти выживает.
Как с ним рядом находиться? Меня трясёт от его эмоций, будто во мне отбиваются. Душат.
Что мне делать? Не на ходу же выпрыгивать?
— Камиль…
Я зову очень тихо, не слышно. Я не уверена, что вообще вслух это произношу.
Но мужчина резко ко мне разворачивается. Зыркает недовольно.
— Чего умолкла? — грозно спрашивай. — Давай, уговаривай.
— Уговаривать? — я теряюсь.
— Ты же явно щас побазарить решила. Срезать мою злость, приглушить. Умная сучка. Понимаешь же, что твой защитничек сдох. И теперь надо меня подмазывать.
От грубости Камиля всё скручивает в животе. Я придумаю, что ещё сказать можно. Чтобы хоть как-то его успокоить.
— Я же не… — запинаюсь, когда мужчина взглядом меня сверлит. — Ты правда всё ещё не веришь… Ты же знаешь, что я не Злата!
— Знаю. Новость устарела. Но это не меняет того, что у Буйного на тебя свои виды были. Может, планировал со временем натянуть! Может, ты ему тоже отсос обещала.
Я давлюсь воздухом. Зубы с клацаньем бьются друг о друге. Дикий прошлое припоминает.
Всё вообще не так было!
Я просто заняла него зажигалку. Подожгла ресторан Буйного. А когда Камиль меня нашёл…
Намёками всё что угодно пообещать могла, лишь бы от него скорее скрыться.
— Я бы знала — палками бы огонь разводила! — взрываюсь от свирепствующих эмоций. — Ни за что бы у тебя не попросила ту злополучную зажигалку!
— Ты чё….
Дикий словно голос теряет от моих заявлений. Косится на меня по-другому.
— Ты мне что задвигала? — прищуривается он. — Что случайно всё было? Как-то случайно проебала мою зажигалку, когда пожар начался?
— Ну… Я случайно потеряла. А ресторан — не совсем случайно поджигала.
А что мне делать было? Кальян заказать, дыма напустить и тайком Злату выманивать? Я подругу спасала.
С опаской слежу на Дикого. Лучше ему не знать было этого. Сейчас снова начнёт злиться и бушевать.
Но Камиль… Он смеётся. Неожиданно громко и раскатисто. Голову запрокидывает, зажмуривается.
Педаль в пол сильнее вжимает, увеличивая скорость. Но при этом — весельем фонтанирует.
Я никогда мужчину таким весёлым не видела. Почти… Беззаботным! Хмурость на его лице развеивается, расслабленность возвращается.
Когда Камиль так широко улыбается… Он красивый очень.
— Малая, — Дикий откашливается. Морщится, прижимая ладонь к боку. — А ты умеешь подмазывать.
— Что? — не понимаю.
— Мозги варить начали или как? Сегодня себе казнь отстрочить умудряешься второй раз. То спасти хотела, то… Буйному рестик расхуярила. Точно баллы зарабатываешь. Поджигательницей устроилась?
— Нет, это… Это Злата. У неё карма такая. И…. Я очень за неё переживаю. Ты ведь за неё узнаешь, правда?
— Всё? Спектакль закончен, второй сезон не проплатили? Не планируешь дальше пиздеть, что Злата?
— Ты и так знаешь. Черт знает как давно.
Бросаю обиженно, зажимая ладони между коленями. Камиль никак не комментирует, а мне интересно…
Когда он узнал? Когда раскусил мою ложь? Последние дни, когда пошучивал и вопросы странные задавал…
Тогда точно знал!
Почему ничего не сказал? Какие игры у него?
Раздаётся звонок мобильного. Камиль отвечает и бросает телефон на приборную панель, предварительно включив динамик.
Разговаривает с кем-то, совсем не стесняясь моего присутствия. И это не подкупает, а пугает!
Если у него… Секретов перед свидетелем нет, то и… То и меня он точно отпускать не собирается. Никогда. Иначе бы не говорил так спокойно.
— Возле дома странные чуваки трутся, — предупреждает голос из динамика. — Разбираемся. Но…
— Маршрут для остальных меняйте, — чеканит Дикий. — Я в другом месте на дно залягу. Где инфа?
— Так ещё собираем, нужно уточнить…
— Нахуй мне знать, что вам нужно? Я инфу жду! Не будет — лично пойдёшь на растяжки дом проверять.
— Я понял. Всё сделаем быстро. Куда охрану направлять?
— К Хасану. У него пока залягу.
Камиль снова начинает раздражаться. Челюсть сжимает. Идея ехать к этому неизвестному ему очень не нравится.
Это откровение в воздухе повисает. Боже, куда Дикий меня везти собрался?!
— А… А кто такой Хасан?
Аккуратно решаюсь на вопрос. Сам Камиль мне ничего не расскажет. А я хочу хоть что-то знать…
Дикий ко мне разворачивается. Взгляд бьёт по сердцу, заставляя то сжаться. Насколько предупреждающий и серьёзный сейчас мужчина.
— Тот, малая, с кем тебе лучше не пересекаться.
Я обдумываю вариант из машины выпрыгнуть. Вот, на полном ходу. Просто дверцу открыть и...
Рявкает внутренний голос, а я мысленно фыркаю.
Ответ Камиля меня никак не устроил. Этот Хасан… Судя по реакции мужчины, и ему самому то не особо нравится. А меня, так что? Прихлопнут?
— Что притихла? Хуйню какую-то обдумываешь?
Кривлюсь, когда Камиль голос подаёт. Он вообще что-то хорошее говорить умеет или только гадости?
— Я не буду тебе отвечать.
Бубню в ответ. Дикий громко смеётся.
— Ты теперь в недотрогу обиженную поиграть, решила?
Его слова заводят все сильнее. Но я пытаюсь дышать ровно. В дзене находиться или как там говорят?
Мысленно дышу этот противный голос.
— Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не перестанешь со мной вот так общаться! И в таком тоне! И с оскорблениями!
— Значит, хер двадцать четыре на семь сосать будешь.
Тут же отрезает, я рот от возмущения, распахиваю.
— Ещё шире можешь?
Продолжает гадости говорить.
— Тебе и так хватит!
В ответ рявкаю и тут же язык прикусываю.
Дикий скалится, пальцами руль сжимает.
— Не понимаешь ты хорошего отношения, малая.
— Всё я понимаю! Ладно, у меня стресс. И я не спала давно. И дни эти... Когда нельзя! Мне отдохнуть нужно, и я тогда добрее стану.
Камиль ничего не отвечает, что очень странно, и заставляет сильнее нервничать.
А тем временем его машина в какой-то частный коттеджный посёлок заезжает. Дома здесь такие, что присвистнуть было бы в тему.
Богачи живут, что процентов. Хотя, куда ещё Дикий мог меня привезти. Вряд ли его друзья бедные. Наверное, к очередному бандиту приехали?
Настроения Камиля меняется каждую секунду и мне передаётся. Я начинаю жутко нервничать.
Мы подъезжаем к огромному дому. Камиль опускает стекло, нажимает на кнопку. А после ворота с громким звуком начинают открываться.
Я еложу по креслу пятой точкой. Оборачиваюсь. Нервничаю.
— Советую язык прикусить и быть тихой, — Дикий снова голос подаёт. Я тут же к нему оборачиваюсь.
— Что это значит?
— Пиздеть по минимуму, а лучше вообще молчать. С Хасаном не стыкаться и не провоцировать.
— Я вообще никого не провоцирую! Никогда!
Тут же в ответ выпаливаю и стыкаюсь со взглядом Камиля. Насмешливым. Ты-то и не провоцируешь? Именно это в его взгляде читается.
— Я предупредил, малая. Чтобы после не обижалась. У нас уговор был. За невыполнение будет наказание. Мне выебистые сучки не нужны. Мои методы воспитания тебе не зайдут. Так что предлагаю по-хорошему шелковой стать.
Губу прикусываю. Хочу много что в ответ сказать, но не рискую. Я видела, на что Дикий способен. Он и грохнуть может. Так что играть с ним и удачу испытывать совсем не хочется.
Я пытаюсь плюсы найти в том, что мы к кому в дом приехали. Скорее всего, он меня здесь трогать не станет. Надеюсь. Очень сильно.
Камиль из машины выходит, а я в салоне остаюсь. Наблюдаю. На крыльцо дома выходит мужчина.
У меня мурашки ледяные по коже пробегаются. Прищуриваюсь, думаю, что кажется, но нет, не кажется…
Мужчина отдалённо на самого Камиля похож. Старше, немного выше. И взгляд у него другой. Суровее, что ли. Если Дикий — своим взглядом замораживает. То этот как будто страх нагоняет. Они родственники?
Кошусь на ключи, которые мужчина в замке зажигания оставил. В голове идеи рождаться начинают. Идиотские. А что, если... завести машину… Интересно, ворота позади меня крепкие? Я смогу их тачкой снести?
— Маршрут для остальных меняйте, — чеканит Дикий. — Я в другом месте на дно залягу. Где инфа?
— Так ещё собираем, нужно уточнить…
— Нахуй мне знать, что вам нужно? Я инфу жду! Не будет — лично пойдёшь на растяжки дом проверять.
— Я понял. Всё сделаем быстро. Куда охрану направлять?
— К Хасану. У него пока залягу.
Камиль снова начинает раздражаться. Челюсть сжимает. Идея ехать к этому неизвестному ему очень не нравится.
Это откровение в воздухе повисает. Боже, куда Дикий меня везти собрался?!
— А… А кто такой Хасан?
Аккуратно решаюсь на вопрос. Сам Камиль мне ничего не расскажет. А я хочу хоть что-то знать…
Дикий ко мне разворачивается. Взгляд бьёт по сердцу, заставляя то сжаться. Насколько предупреждающий и серьёзный сейчас мужчина.
— Тот, малая, с кем тебе лучше не пересекаться.
Я обдумываю вариант из машины выпрыгнуть. Вот, на полном ходу. Просто дверцу открыть и...
Рявкает внутренний голос, а я мысленно фыркаю.
Ответ Камиля меня никак не устроил. Этот Хасан…. Судя по реакции мужчины, и ему самому то не особо нравится. А меня, так что? Прихлопнут?
— Что притихла? Хуйню какую-то обдумываешь?
Кривлюсь, когда Камиль голос подаёт. Он вообще что-то хорошее говорить умеет или только гадости?
— Я не буду тебе отвечать.
Бубню в ответ. Дикий громко смеётся.
— Ты теперь в недотрогу обиженную поиграть, решила?
Его слова заводят все сильнее. Но я пытаюсь дышать ровно. В дзене находиться или как там говорят?
Мысленно дышу этот противный голос.
— Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не перестанешь со мной вот так общаться! И в таком тоне! И с оскорблениями!
— Значит, хер двадцать четыре на семь сосать будешь.
Тут же отрезает, я рот от возмущения, распахиваю.
— Ещё шире можешь?
Продолжает гадости говорить.
— Тебе и так хватит!
В ответ рявкаю и тут же язык прикусываю.
Дикий скалится, пальцами руль сжимает.
— Не понимаешь ты хорошего отношения, малая.
— Всё я понимаю! Ладно, у меня стресс. И я не спала давно. И дни эти... Когда нельзя! Мне отдохнуть нужно, и я тогда добрее стану.
Камиль ничего не отвечает, что очень странно, и заставляет сильнее нервничать.
А тем временем его машина в какой-то частный коттеджный посёлок заезжает. Дома здесь такие, что присвистнуть было бы в тему.
Богачи живут, что процентов. Хотя, куда ещё Дикий мог меня привезти. Вряд ли его друзья бедные. Наверное, к очередному бандиту приехали?
Настроения Камиля меняется каждую секунду и мне передаётся. Я начинаю жутко нервничать.
Мы подъезжаем к огромному дому. Камиль опускает стекло, нажимает на кнопку. А после ворота с громким звуком начинают открываться.
Я еложу по креслу пятой точкой. Оборачиваюсь. Нервничаю.
— Советую язык прикусить и быть тихой, — Дикий снова голос подаёт. Я тут же к нему оборачиваюсь.
— Что это значит?
— Пиздеть по минимуму, а лучше вообще молчать. С Хасаном не стыкаться и не провоцировать.
— Я вообще никого не провоцирую! Никогда!
Тут же в ответ выпаливаю и стыкаюсь со взглядом Камиля. Насмешливым. Ты-то и не провоцируешь? Именно это в его взгляде читается.
— Я предупредил, малая. Чтобы после не обижалась. У нас уговор был. За невыполнение будет наказание. Мне выебистые сучки не нужны. Мои методы воспитания тебе не зайдут. Так что предлагаю по-хорошему шелковой стать.
Губу прикусываю. Хочу много что в ответ сказать, но не рискую. Я видела, на что Дикий способен. Он и грохнуть может. Так что играть с ним и удачу испытывать совсем не хочется.
Я пытаюсь плюсы найти в том, что мы к кому в дом приехали. Скорее всего, он меня здесь трогать не станет. Надеюсь. Очень сильно.
Камиль из машины выходит, а я в салоне остаюсь. Наблюдаю. На крыльцо дома выходит мужчина.
У меня мурашки ледяные по коже пробегаются. Прищуриваюсь, думаю, что кажется, но нет, не кажется…
Мужчина отдалённо на самого Камиля похож. Старше, немного выше. И взгляд у него другой. Суровее, что ли. Если Дикий — своим взглядом замораживает. То этот как будто страх нагоняет. Они родственники?
Кошусь на ключи, которые мужчина в замке зажигания оставил. В голове идеи рождаться начинают. Идиотские. А что, если... завести машину… Интересно, ворота позади меня крепкие? Я смогу их тачкой снести?
Я внимательно сижу за разговором мужчин. Жаль, что не могу по губам читать. Только эмоции считываю.
А эмоции там… Кошмар! Мужчины друг друга злобными взглядами пронзают. Скалятся одинаково.
Две мощные горы рядом. Кажется, что воздух рябью идёт. От молний потрескивает, когда снова ко мне разворачиваются.
Если я сейчас по креселку вниз сползут — они заметят? Или просто решат, что я испарилась?
Я нервно сглатываю. Время замирает, как перед взрывом. Мне жарко от ужаса, а сердце нервно дёргается в груди.
Я задыхаться начинаю, когда Камиль рукой взмахивает. Жестом подзывает к себе. И молчаливо предупреждает: не выебывайся, малая.
Если даже голосок в голове такую глупость предлагает… То дело дрянь.
Я глубоко вздыхаю, цепляясь за ручку двери. Одёргиваю одежду, выбираюсь на улицу. Мои ноги подгибаются от волнения.
Я не хочу к ним идти! Я вето накладываю на такое решение. Тот Хасан выглядит так, будто сейчас сам меня отсюда вышвырнет. Сначала прихлопнет по-тихому, а потом — вышвырнет.
Ноги сами несут меня вперёд. Тело лучше подчиняется приказам Дикого. Не хочется узнать, как Камиль людей воспитывает.
Но… Пусть своих людей дрессирует! Я не собачка, чтобы по команде бегать.
А всё равно рядом оказываюсь. Смотрю в пол, кожа вспыхивает от колючих взглядов.
Я сама на этого Хасана поглядываю, но украдкой. Сомнений не остаётся — он точно родственник Дикого!
И взгляд такой же твёрдый, и черты лица похожи. Только Хасан словно ещё грубее и хищнее. Оу, жуть.
Мне к Камилю можно прижаться? Гляди, недовольный Хасан, я тут с защитой. Нечего меня мысленно проклинать.
— Дело твоё, — низким голосом обращается к Камилю. — Хочешь всё похерить — заводи свою шлюху.
— Хасан, — обрывает грубо. — Я тебе всё сказал.
— И я тебе тоже. Потом всё по пизде пойдёт, и останешься ни с чем. Должен же знать, что ни одна баба того не стоит.
— Я в курсе. Этого не будет.
— Тогда добро пожаловать. Мой дом — твой дом. Только сделай так, чтобы твоя девка не таскалась, где не надо.
У меня даже кончики ушей пылают. Они меня обсуждают! При мне же, никакой скрытности.
А я ответить даже не могу. Хотя я бы многое сказала этому Хасану! Который, похоже, считает себя лучше и выше любой девушки.
Кончик языка вибрирует от боли. Настолько сильно я его прикусываю. Чувствую, как кровь бешено пульсирует в крови.
Уговариваю себя. Вот сейчас чуток помолчим — а потом уже будем язвить. Мысленно или нет — как повезёт.
Я вздрагиваю, когда пальцы Камиля сжимаются на моём предплечье. Он за собой тянет.
Я едва успеваю ногами перебирать. Хватка у него крепкая и болезненная.
— Камиль, мне больно.
Я тихонько пищу, чтобы никто лишний не услышал. Но будто и сам Дикий это мимо ушей пропускает.
Заталкивает меня в какую-то комнату, лишь после этого отпускает. Я обиженно потираю руку.
— Я бы и сама дошла, — фыркаю, оглядываясь. — Это твоя спальня?
— Нет, блядь, на кровати тут хлеб выпекают.
Камиль бросает зло. Кажется, разговор с Хасаном его сильно выбил из колеи. Напряжён ещё больше, чем до этого. Словно до предела дошёл.
А я не хочу быть рядом, когда его взорвёт. Лучше дальше отойти и к стеночке прижаться. Вдруг с бледной краской сольюсь?
— Я спросила твоя ли, — обиженно бурчу. Почему довели его другие, а злой он со мной? — А не что это…
— Не долби мозги, — бросает резко. — Или у тебя хобби такое, малая? Нарваться и проверить. Выебу или нет.
— Я… Боже, Камиль, ты же ранен!
Я вспоминаю резко, когда мужчина едва морщится. Черт знает, как мужчина вообще смог доехать.
От растерянности даже шаг ближе делаю. Не знаю, чем помочь смогу, но… Ему ведь больно, да? И…
— В курсе, — Камиль отмахивается. — Сейчас этим и займусь. А ты сидишь здесь и не двигаешься.
— Ладно, — быстро киваю.
— Нет, блядь, не ладно, — криво усмехается. — Ты реально села на жопу ровно. Я с тобой забавляюсь, малая. Но ты, кажется, нихуя жить не хочешь. Если нарываешься постоянно. Но Хасан — не я. Он тебе ни одного проёба не простит. Сразу огребать начнёшь.
— Злой у тебя брат.
— Злой. И тебе хреново будет, если он на тебе сорвётся. Хочешь узнать мою ужесточённую версию?
Я быстро мотаю головой. Волосы хлещут меня по горящим щекам. Не хочу я ничего.
Неужели Камиль это позволит? Кому-то другому разбираться со мной. Он ведь собственник.
— Но я же…. — облизываю пересохшие от волнения губы. — Я же твоя и…
— Нарвёшься с Хасаном — отвечать сама будешь, — отрубает. — У меня дохуя проблем. Твои капризы я разгребать не буду.
— Я поняла.
Камиль ещё секунду смотрит на меня. Пристально, в душу заглядывает. Переворачивает всё верх дном. А после выходит.
Нет-нет, отсюда надо ноги уносить. Двое дикарей в доме — это слишком. Гляди и взорвётся от всё напряжения.
Куда я влипла?
— Молодец, Алиса, — шиплю себе. — От одного бежала, к двум попала.
Я быстро оглядываю комнату, ищу что угодно, чем защититься можно. Или побег организовать.
Если только я не буду одеждой Камиля прикрываться, то ничего полезного тут нет!
Блин.
Ну почему нельзя в спальне держать телефон лишний. Напильник какой-то, ключи от машины…
Я бегу в ванную, чтобы проверить там. Паника нарастает всё больше. Я теперь не беспокоюсь из-за Камиля.
Черт с ним, Дикий так Дикий. Всё в сравнении познаётся.
Вот его брат сравнение не прошёл. И волоски дыбом, стоит вспомнить его недобрый взгляд.
В ванной так вообще один лишь шампунь. В глаза брызгать и бежать?
От отчаяния я едва не стону. Просто не знаю, что делать. Дрожь внутри усиливается, словно опасность предчувствует.
И она не заставляет себя ждать. Стоит вернуться в спальню — и я замираю. Кровь из тела испаряется, ужас в груде царапает.
Дверь открыта, а на пороге — Хасан. Собой весь дверной проём занимает. Он резко на звук поворачивается.
Скалится, увидев меня.
— Интересный экземпляр, — выдаёт, рассматривая. — Побазарим?
И дверь захлопывает.
Мамочки, мне конец!
Сглатываю и назад отшатываюсь. Мужчина собой как будто весь свет закрывает. Пространство заполняет. Кислород ворует.
Я ведь молчала. На глаза не показывалась и не дерзила. Хотя он заслужил. Своими словечками и взглядами. Но я сдержалась. Правильно поступила. Тогда почему он здесь?!
Нараспев внутренний голос припевает. Нервный смешок из горла вырывается. И это не добавляет мне плюсов. Хасан на меня только более строго смотреть начинает.
— Я немножко занята, если честно, — произношу в ответ, губу прикусываю. Где там Дикого носит?!
— Отвлечёшься, — рявкает и дальше по комнате проходит. Я же к окну отступаю. Не нравится мне всё это. Ой как не нравится.
Смотрит он недобро. До мурашек пронимает. До ледяных мурашек.
Волоски на коже дыбом встают. Стоит ему ещё один шаг ко мне сделать. Слишком близко стоит. Мои личные границы нарушает. У них это семейное? Никакого уважения к другим людям.
— Если честно, то идея так себе. Камилю не понравится и…
— Ты мне не нравишься, — рявкает, прищуривается.
— Я заметила, — нервно улыбаюсь, — вы не умеете скрывать эмоции.
— Я таких, как ты, насквозь вижу. Кровь горячая, голова дурная. Только неприятности и умеешь приносить.
Рот открываю, чтобы возразить, потому что я это всё слушать не намерена. Он сюда припёрся, чтобы меня оскорблять. Настолько не выдержал, что даже не стал моего первого косяка дожидаться?
— Если…
— Предлагаю сделку, — скалится зло, мне слова даже сказать не даёт, — я расскажу тебе, как съебаться. А ты сделаешь это быстро, тихо, и пропадёшь из жизни Камиля.
Ух ты. Да у нас тут спаситель наметился. Только почему подставой пахнет? Несёт так, что я кривлюсь даже.
— Мозгов съебаться хватит? Или только ноги раздвигать научилась?
Тон его голоса буквально замораживает заживо. Неприязнью так и сквозит.
Предупреждает внутренний голос. Но меня уже разрывает изнутри.
— Не-а, — головой качаю, — у меня их мало, боюсь что-то перепутаю и обратно вернусь. А вот с ногами, куда проще дело обстоит.
Мужчина челюсти сжимает. Злится. Взглядом буквально вспарывает наживо.
Мне страшно, но я лишь голову выше задираю.
— И съебывать я не хочу, простите. Камиль предупреждал, что знакомство с родственниками туго пройдёт. Но я готова подождать, пока вы остынете. Детишки того стоят.
Мне кажется, или у Хасана пар из ушей повалил?
— Какие нахер детишки? — чеканит зло каждое слово.
— Ну для вас, племяшки, — ресницами хлопаю и ладошками тоже, — маленькие такие, но миленькие. Ками хочет мальчика, а я вот на девочку ставлю. Как думаете, кто у нас будет?
— Ты …
— Хасан!
От голоса Камиля вздрагиваю, но улыбаться не перестаю. Продолжаю на Хасана смотреть. Злорадствую. Это тебе за твои слова про шлюху, понял?! Лови ответку!
Камиль в комнату заходит. Брата взглядом буквально уничтожает.
— Она с пузом?!
Хасан взрывается за секунду, а я лишь плечами пожимаю. Мол, кто знает, а вдруг.
— Выйдем.
— Я вопрос задал, она чё, бля…
— Хули ты вообще в комнату зашёл?!
Улыбаюсь шире и ладошкой машу, когда Камиль этого ненормально из комнаты выводит.
Как только за ними дверь закрывается, я к окну бросаюсь. Чувство самосохранения работает на отлично. Я знаю, что после такого Камиль меня по голове не погладит.
Внутренний голос лишь заставляет сильнее шевелиться. По комнате метаться.
Боже, и ведь я могла сдержаться… А такого наворотила. Кошмар!
Окно открывается. Но я тут же взвыть готова. На них решётки. Да чтобы их, блин! Что за семейка?!
— Далеко собралась, малая?
Над самим ухом раздается, и я с громким визгом отскочить хочу, но Камиль не разрешает. За руку ловит. Резко тянет, разворачивает и к стене припечатывает. Сверху скалой огромной нависает.
Почему он не рычит и не орёт? Почему вена нас виске не вздувается? Он что…. Не злится?
— Не умеешь не выебываться, да?
Хрипит, голову набок склоняет и взглядом по лицу скользит, а у меня дыхание к чертям срывает.
— Я ничего такого…
— Значит, детишек собралась рожать?
Губу тут же прикусываю и густо краснею.
— Я невиновата, что у тебя, брат, впечатлительный такой. Похоже, хреновое чувство юмора у вас семейное.
Снова дёргаюсь, но Камиль лишь собой меня в стену впечатывает. Он настолько близко, что дышать совсем не получается.
— Считай, что хуйевое чувство юмора, брат на племяшей настроился, нехер было базарить попусту, — сейчас и приступим.
Девку спасает только то, что Хасан сам нарывался. В обход меня пошёл. И своё получил.
Малая его парой фразой взбесила. Угораю с его реакции. Он там взорваться готов. Кони двинет от мысли, что моя девка залетела.
Но Алису это не спасёт. У меня полно других вещей, за которые спросить можно.
— А… А…. А племянниц не хочет? — выдавливает.
Девка крутится. Кровь кипятит. Вырваться пытается, а сама об меня трётся. Похоть разгоняет.
— И племянниц, и племянников.
Киваю, на себя тяну. Горло пальцами сжимаю, чтобы хоть на минуту пиздеть перестала. Поперхнулась очередной ложью.
Она то врёт, то просто ересь на уши вешает. Извернуться змеёй пытается.
Врезаюсь поцелуем. Заставляю губы распахнуть, впустить меня. Власть свою показываю.
И кайф ловлю, когда девчонка отвечать начинает. Хрипло дышит, заводится.
Отстраняюсь, разворачивая её. Толкаю к окну, на подоконник укладываю.
В задницу стояком впечатываюсь. Малая замирает, а я ещё раз толкаюсь. Почувствовать даю.
Сука.
У меня член по стойке смирно встаёт. Мгновенно. Настолько заведён. На сухом пайке, блядь, выживаю.
Ещё немного, и сорвёт к херам. Перестану в выдержку играть. А просто уже трахну.
И поебать будет. Измазана девка в земле или в очередной раз извернуться пытаются.
У меня стояк каменный. Не проходит. С момента как её увидел.
Девчонка зажигалку стрельнула, а я решил, что трахать её буду.
— Камиль, подожди! Надо… Поговорить, да!
Сучка дикая. Крутится. Сильнее заводит. Желание вспыхивает.
Должна же, блядь, понимать. Только хуже делает. Сильнее нервы скручивает.
Прижать, прогнуть. Под себя подмять. Чтобы не спорила. А только на болт насаживалась и больше просила.
Сука. Хуй пойми, что в ней такого. Чтобы цепанула. Как никто до неё.
— Камиль, а… Ай!
Хнычет, стоит по заднице шлёпнуть.
— Смирной будь. Ты мне чё в ангаре задвигала, Алиса? Выполняй.
Алиса. Имя на языке раскатываю. Нравится, как звучит. Заходит.
Главное, блядь, что не Злата она. Не сука Буйного.
Ломало знатно. Кислотой давился, когда её хотел. И трахнуть, и пристрелить.
Чтобы к шлюхе врага не прикоснуться. Не стать лохом, который за другими дотрахивает.
Но девка мозги взрывала. Раскачивала. И тормоза срывала.
Нетронутая. Целка. Не трахал её Буйный.
Значит — я буду.
— Камиль!
Визжит, когда с неё одежду стягиваю. Не церемонюсь. Нет времени с ней разбираться. На её крики реагировать, готовить. Потом разберусь.
Пока демо-версией обойдусь.
Сейчас просто хочется девчонку трахнуть. Спермой залить. Зверя голодного внутри утихомирить.
Толкаюсь хуем по её лону. Скалюсь довольно, когда стояк легко по смазке двигается.
Чё она там пиздела? Ненавидит?
Пусть ненавидит. Мне заходит, когда она от ненависти течёт.
— Ноги сдвинь.
Приказываю. Так толкаюсь, поверху. В неё не вхожу. Сильнее пальцами бедра сжимаю. Стону довольно, когда Алиса приказ выполняет.
Хочется в ней оказаться. Тугую дырку растянуть, под себя подготовить. Тогда же, сука, попустить должно?
Отвязать от суки этой дурманящей.
Но это потом. Полноценный трах — это сопли, слёзы и кровь. А мне экстаза хочется. Напряжение спустить, а не новые проблемы разгребать.
Вбиваюсь. На каждый толчок — малая вздрагивает. Я правильный угол выбираю.
Чтобы по клитору её бить. Заводить. До грани толкать.
Нихуя боли не чувствую. Швы тянет, а простреливает всё тело. Кайфом наполняет. Особенно то, как девчонка подрагивает.
Давай, малая.
Харэ ломаться. Отдавайся мне.
— Камиль!
Кричит от особого сильного толчка. Ногтями подоконник царапает. Зажимает меня.
Не сравниться с тем, как в ней было бы…
Но тоже охуенно. Хватает, чтобы своё получить. Отстраняюсь, на девчонку кончаю.
Голодный зверь внутри сыто облизывается. Этого хватит ненадолго. А потом я уже своё получу.
Я с этой девчонкой повёрнутым становлюсь.
— Камиль …
Выдыхает растерянно, когда отстраняюсь. Смотрю, как дрожит. Сжимается, задницу выпячивает.
А голос…
Охуенный. Остаточным удовольствием служит то, какая она сейчас.
— Сегодня кончать не будешь, малая. Базарила дохуя.
Алиса медленно поднимается. Смотрит на меня растерянно. Обижено. Бёдра сводит, а глаза её…
Сука, поплыла она. Сейчас бы кончила, глотку от криков срывая. И про весь базар бы забыла.
Девка и сейчас молчит. Губы поджимает. Ничего сказать не может.
Такой она мне нравится.
Покорная и смирная.
С моей спермой между ног.
— Считай вводным уроком, малая. Продолжишь — проверять будем. Сколько я часов тебя трахать смогу, улететь не давая.
Поправляю ремень. Оставляю девку в одиночестве. Пусть думает. Вряд ли рыпнуться рискнёт.
Вроде мозги хоть какие должны быть. Поймёт, что ответ по ней прилетит нихуевый.
Я отправляюсь в кабинет брата. С Хасаном перетереть нужно. Обсудить дела.
И смерть, которая теперь за мной по пятам ходит.
А ещё про малую прояснить всё. Потому что в этом плане Хасан ебанутый. Если решит, что Алиса моему нашему мешает…
То девку потом никто не найдёт.
— Ты ёбнулся окончательно?!
Хасан рявкает, в стену ударяет. А говорят, что я из нас двоих самый эмоциональный. Он бы с малой и дня не выдержал. Вот как она его вывела. А это Алиса ещё милахой была. Умеет же и сукой быть.
— Ты сам напросился, — скалюсь, — к девчонке пошёл, она не умеет молча принимать оскорбления.
— Она вообще ни хуя не имеет, Камиль. Какого хера ты её за собой тягаешь? Тебе проблем мало? Ты забыл, в каком дерьме находишься?!
— Сбавляй, — рявкаю, не хуй наседать, о своих делах, я сам всё прекрасно знаю.
— Сбавлять? Ты залип на этой девке, брат?
Кривлюсь от того, каким тоном Хасан это произносит. Не залип просто трахать хочу с утра до ночи. И всего. Как первый раз выебу, так и попустит. Уверен. Поэтому и тяну. Играю. Прелюдия у меня такая.
— Не залип, она просто забавная, в тонусе держит. Ты по тарелкам стрелять любишь, я с девкой развлекаться, хули ты проблему из ни хера делаешь?
Хасан злит. Выбешивает. Как Алиса, прям провоцирует. И снова девка эта бедовая в голове.
— Забавная, да? Значит, с пулевым за ней тягаться по лесу забавно было?! И чтобы штопали тебя хуй пойми где — тоже забавно?
Кулаками в подоконник, упираюсь. Хасан, старший брат. Он меня, по сути вырастил. Был примером всегда. Защищал и учил, как жить нужно. Но сейчас… Он про Алису заикается, а у меня протест сразу.
— Это моё дело, Хасан. Девка в нужное время пропадёт. Отпущу. Пока играю с ней. Мне заходит.
— Камиль, ты, кажется, забыл, что играешь в опасные игры?
— А ты забыл, что мне больше не пятнадцать, Хасан. Я сам решаю, что мне со своей жизнью делать.
— Отпусти её. Пускай валит. Ей жизнь сохранишь и себе.
Зубы стискиваю до скрипа. Отпустить? Малую? Да хер. Я ещё не утолил свою похоть.
— Ещё есть время.
Рявкаю. Напрягаюсь всеми мышками. Внутри всё гореть начинает. Понимаю, что хуйня происходит, но отпускать ещё рано. Меня давно никто так не заводил, как малая.
По-хорошему её уже давно в живых быть не должно. После всего, что она сделала. Сколько раз нарывалась. А сучка живая. Умеет срок себе продлевать. Умелая. Цепляет за живое.
И не гнилая совсем. Могла кинуть, когда вырубился. Два раза съебаться могла. Первый из тачки, второй из отеля. Не рискнула. И сама довезла. Переживала.
Это ситуация многое, что изменила. Заставила меня иначе на всё посмотреть.
— Ты уверен, что после откажешься от неё?
Хасан вопросы задаёт, которые злят. Выбешивают.
— Уверен, — сквозь стиснутые зубы выдаю.
— Ты уже сейчас за неё вцепился, дальше только хуже будет. Отпусти девку.
— Я сам решу, когда её отпускать.
От подоконника отталкиваюсь. Рявкаю. Вены вздуваются. Моя девка. Я ещё не наигрался.
— Ты любишь проблемы себе создавать, Камиль, — Хасан головой мотает, — ты недавно из тюрьмы вышел. С Буйный войну начал. Буйного замочили. Охота на тебя теперь открыта. А ты думаешь, как хер в девку засадить.
— Охота на Буйного была, нашу с ним вражду использовали, чтобы мы схлестнулись сильнее. И в самый пиковый момент его замочить.
— Им Буйный мешал: думаешь, ты не мешаешь?
Хасан скалится, намекает, что я зря расслабился.
— У меня другие территории, связи серьёзней и опасней. Не рискнут связываться.
— Пока что твои связи только на словах. Сделай так, чтобы и на деле были. Слюни пускать прекращай и за дело возьмись. Я её не трону. Пока она не мешает делу. Но если увижу...
— Девка неприкосновенная, усёк?
Ближе подхожу. Знаю, что Хасан в этом плане ёбанутый. За семью до последнего тащит. И всех, кто на дороге встанет, снесёт к херам. А Алиса для него сейчас — угроза.
— Говоришь не залип?
— Нет.
— Тогда срок твоей игры определим, — Хасан скалится, — любая игрушка из строя выходит и надоедает. Срок твоей какой? Месяц? Два?
Внутри всё скручивать начинает.
— Смелее, мы оба знаем, что долго ты не играешь, ломаешь быстро. Эту когда сломаешь?
— Два месяца, — рявкаю.
— Вот и определили, когда срок её неприкосновенности заканчивается. И на всякий случай предупреди, чтобы не провоцировала. Ты же знаешь, я нервный, сорваться могу…
Какой же он гад! Наглый, подлый, самоуверенный… Мудак!
Хорошие мужчины не оставляют девушку в таком состоянии. Не наказывают подобным! Это чудовищно!
Я отмахиваюсь от этого противного и, зараза, честного голоса. Какая разница? Камиль поступил очень жестоко.
У меня до сих пор всё внизу вибрирует и стягивает. Хотя я душ приняла, но лучше не стало. Озноб будто под кожей поселился, подрагивает всё тело. Я успокоиться не могу.
Я прячусь под одеялом, будто от всего мира так укроюсь. В темноте с опаской поглядываю на дверь.
Опасаюсь, что кто-то из Демидовых заглянет. Дикий или его брат… И нельзя сказать, что визит кого-то одного я восприму лучше.
Оба завалить пытаются. Один в постель, другой — просто.
Я не верю, что Хасан действительно помочь хочет. Нет, я просто ему не нравлюсь. Раздражаю своим присутствием.
Он мне сбежать поможет. А потом и Дикому поможет, закопать мне где-то.
Нет уж. Я набегалась, хватит. Пока ни с места не двинусь, если не буду уверена, что мой побег удастся.
Я ненадолго засыпаю. И резко подрываюсь, стоит двери чуточку скрипнуть. Сжимаюсь, внимательно слежу за дверным проёмом.
Выдыхаю, стоит Камиля увидеть. Легче от его присутствия.
Ну, из двух зол…
— Не дрыхнешь ещё? — Камиль прищуривается, усмехается. — Меня ждала?
— Конечно, — я фыркаю. — Не могу заснуть без того, чтобы меня зажимали и на ухо трещали. Камиль, я хотела спросить, может…
— Не трещи.
Мужчина зажимает пальцами переносицу. За окном только светает, но этого хватает, чтобы рассмотреть Камиля.
Его движения более плавные и медленные. И я сразу понимаю, что он пьян. Довольно сильно.
Я вжимаюсь в спинку кровати, внимательно слежу за движениями мужчины. Язык прикусываю, чтобы лишнего не сказать.
К пьяным мужчинам у меня довольно осторожное отношение всегда. Отец пьёт постоянно, и я уже научилась с ним управляться.
А вот с его собутыльниками… Там всегда нужно было быть настороже. Заранее считывать, как общаться нужно.
Некоторых можно было и обругать, а от других я просто старалась держаться подальше. Иначе могло плохо всё закончиться.
Если какие-то агрессивные пьянчуги попадали в нашу квартиру, то я старалась уйти быстрее. А теперь…
Куда мне сбегать?
Я не знаю, как Камиль ведёт себя под градусом. Каким он становится. Поэтому слежу напряжённо.
Всё моё тело натянуто стрункой. Каждая мышца подрагивает, готовясь к худшему.
Сглатываю, когда мужчина приближается. Замечает мой взгляд, скалится недовольно.
— Чё? — Камиль прищуривается, футболку стягивая. — Что так палишь, малая? Или дуешься всё?
— Нет, — я машу головой так сильно, что голова кружиться начинает. — Ничего. Я просто… Я прогуляться хочу.
— Перехочешь.
— Ты, наверное, спать пойдёшь? Я… Ну… Где-то тихонько посижу, чтобы не мешать.
Я медленно с кровати сползаю. А Камиль за каждым движением следит, руки на груди скрещивает.
Я невольно взглядом на его торсе задерживаюсь. Дикий без одежды — он словно больше становится. Хотя это невозможно!
И не то чтобы я боялась его. Хотя причин море. Просто… Обычно я надеюсь, что Камиль остановится. Разум возьмёт своё, тормознёт.
А сейчас… Сейчас я действительно не знаю, чего ждать.
— Рядом и посидишь, — отрезает Камиль. — Или полежишь. Или не совсем рядом…
Он усмехается довольно. Не резко и холодно как обычно, а будто… Теплее? Или это я уже придумываю себе.
Но Камиль словно не такой дикий, как обычно. Уставший, это видно. Разговор с братом сложно прошёл, он весь измотан и…
— Ой!
Я вскрикиваю, когда мужчина рядом оказывается. За секунду. Усталости словно и нет, он так резво возле меня оказывается.
Перехватывает за талию, к себе тянет. Мы вдвоём оказываемся на кровати, я — под Камилем.
Вот и его
Я сжимаюсь внутренне, ладошками упираюсь в его плечи массивные. Думаю, как выбираться буду.
Я не хочу, чтобы мой первый раз по пьяни произошёл! А ощущение такое, что Камиля сейчас ничем не остановишь.
Его жар обжигает мою кожу. От мужчины пахнет сигаретным дымом и немного алкоголем.
Не так, конечно, как от собутыльников отца, но… Накрывает неприятными воспоминаниями.
— Не надо, — пищу тихо. — Камиль, я… Пусти, пожалуйста. Я… Мне надо… Ты поспи, тебе отдохнуть надо…
— Сам разберусь, — отрезает жёстко, мой подбородок обхватывает. — Ещё ты мне не указывала.
— Конечно. Я просто… Камиль, пожалуйста.
У меня есть тысяча поводов бояться Дикого. Вот только именно сейчас меня звериным страхом скручивает. Прижимает.
Смотрю на мужчину, взгляд боюсь на секунду отвезти. Словно тогда отреагировать не успею.
Кто знает, что ему в голову сейчас придёт?
Что именно он хочет сделать, ухмыляясь так довольно?!
Я сжимаюсь вся. Дрожу. Боюсь, что и правда...
Меня неожиданно паника охватывает. Горло как будто сжимает кто-то.
В нос ударяет отвратительный запах. Я понимаю, что это не от Камиля запах. Это у меня на нервной почве. Вспоминаю, как было с отцом.
Я вещи стирала каждый день. Волосы постоянно обнюхивала. Боялась, что от меня запахом дешёвого алкоголя и сигарет нести будет.
Эти пьяные дебоши. Взгляды собутыльников отца... Сознание настолько ярко картинки подкидывает, что я как будто вот сейчас в этом всем нахожусь.
Кажется, что стоит руку протянуть, и я в комнате маленькой окажусь. Где четверо алкашей пьют. Бутылки бьют. А кто-то из них будет липким взглядом меня осматривать.
— Пожалуйста, не нужно… Прошу… Нет… Я…
На глаза наворачиваются слёзы. Я задыхаюсь. По-настоящему. Спазм, горло парализует.
— Малая, — громкий голос Камиля в сознание врывается, — на меня: смотри!
Я продолжаю ртом кислород хватать. Слишком ярко представила. Слишком больно для меня всё это…
— Малая, — Камиль встряхивает сильно, вынуждает в себя прийти. Ресницами хлопаю. На него смотрю.
— Я…
— Что с тобой? Ты ревёшь.
Ладошками по щекам провожу. И правда — щёки все мокрые. Я не плачу, а правда реву.
— Я… прости… мне нужно отойти…
— Ага, хер там. На меня смотри. Док нужен?
Камиль серьёзный. Напряжённый. Рассматривает меня внимательно.
Я головой отрицательно качаю и ноги к себе притягиваю. Колени руками обнимаю.
— Сама расскажешь или из тебя вытягивать?
— Хорошо уже всё, я сейчас в себя приду и…
— Вот это «уже» меня не устраивает. Рассказывай.
Губу закусываю и сильнее колени сжимаю.
— Я… просто, я не люблю, когда алкоголем пахнет. У меня неблагополучная семья. Отец пил. Приводил своих друзей к нам домой. Этот запах…. он у меня не самые лучшие воспоминания вызывает.
Сглатываю ком в горле. На Камиля нерешительно взгляд поднимаю. Кажется, его приказ выполнила, рассказала всё, а мужчина напрягается ещё сильнее. Взглядом впивается так, что мне не по себе становится.
— К тебе приставали? Обижали?
Его голос хрипит. Я знаю этот тон. От расслабленного Дикого и следа не осталось.
— Нет, я научилась с ними общаться… От взглядов, конечно, это не спасало. Но научилась защищаться словесно.
— Вот ублюдок, водил всех собутыльников в дом? То, что у него дочь, мало кого смущало, да?
— Я не думаю, что отец мог предположить, что кто-то ко мне полезет или ещё что…
— Потому что только о бутылке думал! Таких живьём …
— Камиль, — всхлипываю, снова всем телом дрожать начинаю.
— Бля, малая, — сжимает меня руками за плечи, а после к себе притягивает.
Укладывается на кровать, и меня за собой тянет. Только в этот раз никакого сексуального подтекста в его прикосновениях нет.
Это скорее похоже на тот раз, когда он меня собой накрыл, чтобы страшно спать не было.
Всхлипываю и носом в его грудь утыкаюсь. В его объятиях спокойно становится. Хорошо так. Словно верю, что сейчас меня никто не обидит. Потому что сначала с Диким справиться нужно будет.
— Что ты про гулять лепетала?
Хрипит в макушку, запах моих волос вдыхает. С ресниц скатываются слезинки, ему на горячую кожу попадают.
— Тут лес рядом, но ты уже сказал, что не пойдём.
Тихонько произношу. Сильнее к мужчине жмусь. Тело подрагивает, я согреться хочу, а Дикий такой горячий.
— Ночью, конечно, не пойдём, — произносит хрипло, прядь моих волос на пальцы накручивает, — завтра утром пойдём.
Я замираю и дыхание задерживаю. Правда? Он сейчас не шутит? И никаких пошлых предложений обмена дальше не последует? Отсоси — и в лес сходим? Или сходим, если там отсосёшь?
— Чего затихла? — Камиль хмыкает.
— Жду, никакого бартера не будет?
Произношу тихо.
— Какого бартера?
— Ну у тебя обычно пошлые.
— Малая, ты если отсосать хочешь, то не стесняйся.
— Дурак!
По животу его ладошкой хлопаю, и мужчина тут же весь сжимается и хрипит. Чёрт! Рана!
— Прости, пожалуйста, прости…
— Бляха, вот как на тебя не материться? Малая, бля, ты какая-то, бомба ходячая.
— Мы теперь в лес не пойдём, да?
Произношу грустно.
— Пойдём, хули мне одному страдать: разнесёшь берлогу медведю.
Утро начинается странно. Непривычно тихо и спокойно. Единственная беда — момент пробуждения.
Когда в меня кувалда горячая упирается. Прям между ног. И Камиль лишь сильнее прижимается.
Обнимает меня тисками. Громила чертов, из чьих рук просто так не вырваться.
Но стоит ему в меня толкнуться разок, как я тут же ускользаю. Чудом каким-то оказываюсь на ногах.
— Чего дёргаешься, малая?
Спрашивает хрипло и недовольно. А я уже едва сквозь решётки не вытекаю. И готова новый потоп устроить.
Так, для собственной безопасности.
Но Дикий на спину переворачивается, не трогает. А после так и вовсе — приносит мне новую одежду.
Чтобы я могла переодеться для прогулки. Мне всё ещё не верится, что Камиль согласился на это. Жду подвоха.
Скажет такой: «Я пошутил». И запрет меня в какой-то темнице понадёжнее.
Но мужчина ничего не говорит. Только смотрит постоянно. Как-то по-новому, что ли. И это немного напрягает.
А где злость? Огоньки там, тяжёлое дыхание. Вот все эти маркеры, что мне капец и сейчас будут громко убивать.
Я отмахиваюсь от настырного голоса. Пока у Камиля хорошее настроение — я собираюсь этим пользоваться. И наслаждаться днём.
Тем более, Хасана нигде не видно. Пропал этот подозрительный персонаж. Что может быть лучше?
— Мёд взяла?
Камиль насмехается. С издёвкой смотрит на то, как я радуюсь предстоящей прогулке.
— Ещё по лесу не наскакалась? Новые приключения хочешь?
— Хочу, — я фыркаю. — Очень хочу.
Я едва не вылетаю на улицу. Подставляю лицо солнцу, сама вперёд несусь. И плевать мне, что далеко не убегу.
На улице есть хоть какая-то иллюзия свободы. Ощущение, что я не заперта и не всё потеряно.
Мы уходим глубже в лес. Я каждую секунду чувствую на коже взгляд мужчины. Тяжёлый и внимательный.
Следит, чтобы я не сбежала? Нет уж. Пока мне такси к дому не подадут, я больше не рыпаюсь. Хватило мне прогулки.
Теперь жди в страхе, когда мужчина потребует платы.
— Молча шастать будем? — скалится Дикий. — Давай, развлеки меня базаром. Обычно тебя не заткнёшь.
— Боюсь твоё настроение испортить, — огрызаюсь. — А то снова запрёшь. Кстати, а мы теперь всегда будем жить с твоим братом? Как-то неудобно и…
— При свидетелях не обслуживаешь?
— Камиль! Ты не… А вот да. Когда в доме другие — ничего не смогу. Не получится у меня. А ты…
— А мне как-то похуй. Стояку не помешает то, что кто-то по дому шарится.
— Знаешь, вот ты… Ой, смотри!
Я вскрикиваю, замечая под одним из кустов щенка. Он пугливо отступает, заметив нас. Рычать начинает.
Я оглядываюсь, вдруг где-то его родители. Но нет, щеночек один. И кажется, что никого у него нет.
— Иди сюда, маленький. Иди, никто тебя не обидит.
Я обещаю, присаживаясь на корточки. Выставляю вперёд ладонь, показывая, что ничего плохого не хочу.
Внимательно слежу за тем, как щеночек недоверчиво подступает ближе. Смотрит настороженно, внимательно.
Чем-то Камиля напоминает.
Такой же суровый и грозный.
А на деле — пушистик. Ну, хотя бы этот четверолапый.
Щеночек тыкается влажным носом в мою ладонь. Я радостно взвизгиваю, аккуратно касаясь серой шёрстки.
Мягенькая.
— Мы можем его забрать? — я с надеждой оборачиваюсь. — Пожалуйста.
— Малая, ты скажи честно. Ты ебанутая?!
— Нет? Ну посмотри какой он милый. Щеночек и…
— Это не щенок, блядь, это волчара малолетний.
— Это не волк. И, кстати, волчат тоже щенками называют. Но… Камиль!
Я вскрикиваю, когда мужчина грубо оттягивает меня. За руки хватает, едва на плечо не забрасывает. В последний момент о ране вспоминает.
Щенок недовольно тявкает. Он прижимается к земле, внимательно следя за мужчиной. Порыкивает, медленно подползая ближе.
— Ты его пугаешь! — возмущаюсь я. — Тише, малыш, всё хорошо. Грозный дядька тебя не тронет. Он хороший.
— Алиса, блядь.
— Тсссс.
Я шикаю на Дикого, чтобы не мешал. Постепенно успокаиваю малыша, притягивая к себе. Я беру щенка на руки, отказываясь отпускать.
— Это, сука, не пёс, — Дикий едва не рычит так же, как и мой новый друг. — Это видно.
— Да, — киваю, продолжая чесать щенка за ушком. Ему это очень нравится. — Это помесь, скорее всего. Маленький гибрид. Если его правильно воспитать, то он вырастет очень умелым. Ты вот знал, что волкособ может…
— Не грузи меня фактами, малая. Они мне нахуй не нужны. Положи эту смесь непонятно кого под куст обратно. И топай дальше.
— Я не могу. Посмотри на него! Он тощий и несчастный. Маленький и брошенный всеми. Если мы его бросим — он может умереть!
— Я не нанимался всех убогих спасать.
— Пожалуйста. Я тебя очень прошу. Я сама буду им заниматься. Ты даже не поймёшь, что есть ещё кто-то. Ему надо только дом показать, чтобы он привык. И всё!
Дикий выглядит так, будто сейчас щенка за шкирку куда-то выбросит. Отвезёт как можно дальше, чтобы я не нашла.
А я ведь буду искать!
Я прибегаю к самому последнему аргументу. Правдивому, но чуточку подлому. Я пользуюсь опытом прошлой ночи.
— У меня никогда не было собаки, — я кусаю губу. — Папа запрещал. Говорил, что нечего деньги на блохастых тратить. А сам… Я прошу тебя. Я всё что угодно сделаю…
— Да ты мне это на каждую хуйню обещаешь. И что-то я не вижу, чтобы спешила ноги раздвигать, — я лишь ресницами хлопаю, губы дую. — Блядь. Хуй с тобой. Но если этот гибрид будет под ногами мешаться, я с него шкуру спущу.
— Спасибо!
Я даже не думаю, просто висну на Камиле. Я прижимаюсь к нему, быстро целую в колючую щеку. Не могу словами выразить свою радость.
— Говорил же, нехрен руки распускать без приказа.
Я даже не обижаюсь. Крепче прижимаю к себе щенка, поглаживаю его. Боюсь, что отберут.
Я едва не лечу домой. Хочу отмыть щенка, накормить его. Боже, лучший день в жизни!
— Это что за хуйня?!
Камиль рявкает, стоит вдалеке раздаться сиренам. Я тоже прислушиваюсь.
Это полиция? Они к нам едут?!
Точно к нам! Несколько полицейских машин останавливаются прямо у дома. Оттуда вооружённые люди выходят.
Я быстро оборачиваюсь на Камиля. Он явно не ждал гостей. Недоволен, челюсть сжата. Пальцы подрагивают, словно мужчина хочет за оружие схватиться.
Получается…
Это мой шанс на побег!
Мысли в голове проносятся, как скоростные поезда.
Камиль как будто чувствует, что я готова драпануть в любую секунду.
Сжимает пальцами локоть и в сторону дома тянет.
— Это за тобой?
Хриплю от страха.
— Вряд ли. Малая, ногами перебирай.
Камиль злится, на виске венка пульсирует.
Прижимаю к себе сильнее щенка, тот весь дрожит и носиком в меня утыкается.
Бедняжка, ему страшно.
— Камиль, подожди, — хриплю и торможу. Мужчина злиться ещё сильнее, и зубы стискивает.
— Въебоны свои позже выкинешь, шевелись, малая.
— А если они за тобой… Зачем идти?! Давай здесь подождём. Они не пойдут в лес и вообще…
Мой голос дрожит. Я сама с ужасом сейчас осознаю, что я ужасно за Дикого переживаю.
Если его заберут… Я…
А я не знаю, что дальше делать. Я уже с ним привыкла. И вообще... Меня же ищут. А его брат меня в порошок сотрёт.
Внутренний голос издевается, а я мысленно отмахиваюсь. Это у меня уже как защита на любую опасность — драпать. Но на деле… Я же здесь стою. С Камилем рядом.
— Передачки носить будешь? — мужчина с издёвкой выдаёт.
— Это не смешно!
Тут же его в плечо толкаю.
— Что я говорил за прикосновения?!
— Ты ж на зону собрался, а там спрашивать не будут!
— Блядь, — за руку меня дёргает и за собой тянет.
Мы подходим всё ближе и ближе. Сердце в груди колотится от страха.
Я вижу людей в форме и Хасана…
Он с ними у ворот стоит, говорит о чём-то.
Выглядит очень спокойным, а вот полицейские, напротив — нервничают.
Один вообще дёрганный какой-то, всё на Хасана рыпается.
Камиль начинает идти быстрее, я еле успеваю за ним.
И тут… Хасан на нас взгляд переводит. Видит, как мы из леса выходим. Вижу, как злиться начинает. В Камиля взглядом стреляет, но тот как будто не видит ничего.
После Хасан на меня взгляд переводит. Как будто говорит, чтобы не рыпались. На месте стояли. Не подходили.
Внутри всё от страха сжимается. Я понимаю, чего он хочет. Чтобы Камиль не приближался.
— Камиль…
Зову, но у Дикого как будто уже всё на автомате. Он не слышит. Не реагирует.
И я в панике, только одно придумать успеваю.
— Ай, — тихонько взвизгиваю, чтобы внимание полицейских не привлечь, а после зажмуриваюсь и на траву падаю.
Это Дикого замедляет. Вынуждает остановиться и на меня обернуться.
Я же щенка к себе сильно-сильно прижимаю, чтобы не убежал.
— Какого…
— Нога.…
Хнычу, слёзы сами на глаза наворачиваются. Потому что падать было больно. Тут не вру. Слёзы и боль настоящие.
— Малая, блядь…
— Я о камень ударилась, споткнулась. Нога ужасно болит. Не могу идти…
Хнычу дальше. Всхлипываю. Глаза не открываю. Не хочу видеть, насколько Дикий злым сейчас выглядит. Он брату на помощь нёсся, а я… А я всё испортила. Он, наверное, меня прибить сейчас хочет. Но это же всё для него.
— Хули ты проблемная такая, малая?!
Рычит, наклоняется, чтобы на руки меня поднять. Но я снова взвизгиваю, чтобы отсрочить. Машины всё ещё там стоят, не уезжают, а значит, идти нельзя.
— Очень больно, Камиль, и щенок испугался.
— Ему придётся привыкнуть, если с тобой жить останется. Крепкая нервная система ему не помешает.
— А если они и правда за тобой? Давай здесь посидим? Немного. Чтобы наверняка...
— Ты специально всё это?! — с прищуром на меня смотрит.
Я тут же головой из стороны в стороны качаю.
— Нет, и правда больно.
Но Дикий больше не слушает. На руки меня подхватывает и на все мои протесты не реагирует.
Я выдыхаю, когда вижу, что полицейские по машинам рассаживаются. Значит, у меня всё-таки получилось. Я смогла задержать...
Дикий идёт быстро, при этом меня к себе сильно прижимает.
Чем ближе мы к Хасану приближаемся, тем больше я нервничать начинаю. Он сейчас щенка увидит и разозлится. Я-то надеялась, что мы его тихонько пронесём.
— Это ещё что за хуйня?!
Хасан тут же рычит, стоит малышу высунуть носик. Я тут же его к себе жму, а второй рукой крепче Камиля за шею обхватываю. Прижимаюсь к нему и дрожу.
— Это щенок, он в лесу потерялся, ему было холодно и страшно и…
— Камиль, блядь! Ты всех блохастых в мой дом тянуть будешь?!
Блохастые, да?!
Это он обо мне? Ноль благодарности после того, как я помогла? Я ведь видела, как Хасан смотрел.
Он не хотел вмешивать брата в свои проблемы, взглядом предупредить пытался. И я помогла, интуитивно почувствовала, что так нужно.
А он….
Вот помогай после этого этим хмурым бугаям.
— Камиль, — я поражённо охаю. — Ты позволишь ему так разговаривать? Почему он тебя оскорбляет?
— Чё?
Брови Хасана улетают к линии волос. Он явно подобного не ожидал. Смотрит на меня, как на идиотку.
А мне плевать. Главное, что последнее слово за мной осталось. Остальное я переживу.
Камиль медленно опускает меня на землю. Я крепче щеночка к себе прижимаю. Взглядом Хасану даю понять — волкособ останется со мной.
Если уж блохастая… То и кусаться могу. Не отдам!
— Чё за дела с ментами? — Камиль прерывает наши гляделки.
— Не беспокойся. Тебя не затронет, — хмыкает мужчина.
— Думаешь, это меня парит? С каких пор менты настолько охуели, что с мигалками к тебе катают?
— Позже обсудим. Мне пока кое-что уладить надо. И не при твоей девке такое обсуждать.
Я намёк улавливаю. И не обидно мне ни капельки. Чем меньше я об их делишках знаю, тем меньше по мне прилетит. Хотя…
Надо было, наверное, послушать. Информацию там собрать, быть готовой ко всему.
Но…
Я гордая. И гордо удаляюсь в дом, немного ковыляя. Всё-таки стукнулась, когда на землю падала.
Пусть Демидовы тут сами друг на друга рычат и взглядами меряются. А у меня дела свои есть.
Первым делом — накормить чем-то щенка. Он тощий такой, что сердечко сжимается.
— И имя выбрать, да?
Я воркую с пёсиком, пока нахожу кухню в этом громадном доме. Заодно запоминаю, что в других комнатах находится.
— Дикий младший? — хихикаю я, гладя серую шёрстку. — И тебе придётся ко мне на могилку приходить.
Я опускаю щенка на пол. Тот с интересом обнюхивает помещение, но убежать не пытается.
А я стараюсь быстро приготовить хоть что-то. Вспоминаю рецепты того, что на подработке готовила для собак.
— Пушистик?
Предлагаю я с надеждой, на что сразу получаю злое рычание. Щеночек оскаливается, всем видом демонстрирует несогласие.
— Такой умный, — хвалю я. — Тогда… Вульф? Сторм? Пепел? Скар? Найт?
Замечаю, как щенок оживает.
— Решено, будешь Найт.
Я радостно хлопаю в ладоши, кручусь у плиты. Радуюсь тому, что никто меня не прогоняет.
Без надсмотрщиков всё получается быстро и легко. Осталось только переложить в тарелку какую-то.
Но счастье не длится вечно. Я замираю, когда на кухню входит Хасан. С подозрением меня осматривает.
Я сглатываю, справляясь с приступом волнения. Брат Камиля пугает меня своим присутствием. А ещё…
Мне не нравится то, что я не нравлюсь ему. У него такое отношение ко всем девушкам?!
Считает, что они лишь помеха в жизни?
— Ну может хоть какой-то прок от тебя будет.
Выдаёт, задержавшись взглядом на кастрюле. Шагает ближе. И, прежде чем я успеваю что-то сказать — пробует еду.
— Что за хуйня?!
Хасан назад еду выплёвывает. Смотрит на меня так, будто я человека убила, а не просто невкусно приготовила.
— Это… Ну….
Я рот приоткрываю, мямлю, не зная, что сказать. Щёлкнуть Хасана по носу хочется. Спросить, как ему собачья еда. Но…
Мужчина всё же грозный. И не очень доволен моим присутствием.
Я щёлкну, а потом — он. Так щёлкнет, что потом мой труп Дикий будет вечность искать.
Меня спасает появление Камиля. Я на него с надеждой смотрю. Для меня он сейчас защитник от грозного брата.
— Хуёво твоя девка готовит.
Хасан ложку бросает, уходит. А я молча перекладываю кашу на тарелку. Опускаю на пол, подталкивая Найта ближе.
Щенок недоверчиво принюхивается, несмело пробует. Но после входит во вкус.
Ну хоть кто-то мою готовку оценил!
— Ты Хасана жрачкой для пса накормила? — охреневает Камиль. — Тебе, блядь, жить не хочется?
— Он сам! Он взял и не спросил. А я… Думаешь, надо было сказать? Постфактум?
— Ага. И два месяца в две минуты превратятся. Сразу в землю пойдёшь.
— Какие два месяца? О чём ты?
— Не бери в голову. Я с тебя херею. Зато понято, чего ты с девкой Буйного дружила. Она котлетами травила, ты — кашей.
Я морщусь, вспоминая эту ситуацию. Когда Злата накормила Буйного, а он потом оказался в лазарете с отравлением.
Мне невыносимо от того, что сейчас я не могу быть рядом с подругой. Поддержать её. Радует лишь то, что с ней всё хорошо.
Дикий сказал мне, что Буйный в тачке один был. И это немного успокоило.
— Котлетки тоже мои были, — каюсь я. — Злата у меня взяла, а они для кошечек и… Что?
Я обиженно выпячиваю губы, замечая взгляд Дикого. Он же сейчас снова ржать надо мной будет. Уже!
И взгляд… Привычный. С сомнением.
То ли ебанутая я для него, то ли просто забавная.
— Пиздец, малая. Это … Каким образом ты вообще живая ходишь?
— Секрет. Ты же каким-то образом не в тюрьме со своим криминалом. Вот и я. Умею от ответственности бегать.
— Или заливаешь умело. Наобещаешь хуйни, а потом драпать. Или думаешь, я не заметил твоего манёвра? Готова была к ментам нестись.
— Думаю, что ты ошибся. И вообще, я не…
— Тему не уводи, малая. Рассказывай, чё Буйному заливала.
— Ты… Ты опять ревнуешь? Это же беспочвенно.
Я поражённо хлопаю ресницами. Не понимаю, откуда у Камиля такая реакция. То есть, они с Буйным врагами были, но…
Накрывает внезапно. В самый неподходящий момент.
Я отступаю от мужчины. От греха подальше. Кто знает, что он уже себе надумал. Но Камиль наступает.
— А ты докажи, малая, — прищуривается. — Сделай так, чтобы поверил.
И как это сделать вообще можно?!
Если Камиль никаких моих доводов не слышит?
Дикий
Девчонка, бомба замедленного действия. Хасан не просто так взбесился.
Вот и сейчас, улыбка на лицо просится.
Случайно брата кашей для собаки накормила. Это Хасан, ещё не знаю, что в рот отправил, иначе закопал бы её уже.
В угол её загоняю. Знаю, что с Буйным у неё ничего не было. Может, он и хотел. Только трахать её теперь я буду. Только моя.
Она краснеет вся, после бледнеет. Губу свою кусает. Я тоже хочу. Зубами впиться и оттянуть. Она тогда стонет забавно и кулачками бьёт.
— Я… я не буду доказывать! Это всё несерьёзно! Я не должна!
Пыхтит, волосы растрёпанные. Стояк в ширинку за секунду упирается.
Её бы сейчас нагнуть, взять во всех позах. Но не время. С девчонкой после развлекаться буду.
— Пса своего бери и в комнате спрячься. Не высовывайся.
Рявкаю, — она тут же кивает согласно. На всё готова, только бы не завалил. Сучка.
— Да, хорошо, буду сидеть, пока ты не перейдёшь.
Быстро собаку хватает и смывается.
Я же в кабинет брата направляюсь. Что за херня происходит? Хули менты здесь были?
— Хасан!
В кабинет влетаю, брат руку выставляет, понять даёт, что разговор у него по телефону.
Я пока к бару направляюсь. Вискарь достаю.
— Он мои расценки знает? Условия?
Наполняю бокалы, вискарём, лёд, достаю.
— Я делаю всё чисто. Момент сам определяю. После фото пришлю. Половина гонорара сразу на счёт. Иначе не возьмусь. И вертушку организуй. Да. Пригодится. После скажу, что и куда. Просто найди.
— Поговорим?
Протягиваю брату бокал, сам в кресло, сажусь.
— Про то, что твоя девка в мой дом волка притащила? Ну, давай обсудим.
Кривлюсь. У него аллергия на Алису. Даже голос вибрировать начинает, когда про неё говорит.
— Это не волк, а помесь, и про неё говорить не будем. Мы вчера сроки определили, так что тема девчонки закрыта.
— Вчера она не тащила в мой дом хищника, сегодня приволокла, а ты и не заметил, слюни на неё пускал.
— Давай о ментах поговорим, — кривлюсь, тема девчонки меня нервирует.
Повеселюсь два месяца, а дальше… Потом бля, решу. Наиграюсь. Насыщусь. Так рубать дальше точно не будет. Это всё из-за того, что ещё просто не нагнул.
— Что о них говорить. Они о сроках приезжали напомнить. О договорённости.
Стакан сильнее сжимаю.
— Ты согласился на эту хуйню?! С отсидкой?!
Рявкаю, с кресла подрываюсь.
— Я свои дела сам буду решать, Камиль.
Хасан резко отрезает. Стакан в себя полностью опрокидывает. С грохотом на стол возвращает.
— Я вижу, как ты их решаешь! В тюрягу решил сходить. Так я рассказать могу. Там не курорт, бля.
— А я-то думал люкс с видом на океан закажу, — скалится брат в ответ, — ты лучше сделай так, чтобы ты там больше никогда не оказался. У меня всё схвачено, Камиль.
— Я не собираюсь больше на зону.
— А по твоей девке и не скажешь. Все мозги в яйца перетекли.
— Со своей девкой я сам решать буду.
Рявкаю зло.
— Решай, два месяца есть. А я на такую хуйню изначально не поведусь. Запомни мои слова, баба — всегда проблема. В любой ситуации. А постоянная баба — постоянные проблемы.
— Хочешь сказать, что никогда к себе ни одну тёлку не подпустишь? — скалюсь, потому что малой в моих планах не было. Даже в самых ебнутых планах малая никак не фигурировала. А дальше… Дальше всё по пизде как-то пошло.
— Тёлки как одноразовые носки, использовал и выбросил. Ты раньше придерживался такого же мнения, брат.
— Никогда не знаешь, когда по голове ебанет, — наливаю себе ещё вискарь, — так что не зарекайся, Хасан.
— Никогда. Мои мозги ни одна баба ебать не будет.
Оставляю при себе, что малая уже отлично этим занялась. Не просто же так он на неё рычит. Так что его "никогда" очень даже шаткое.
— Ты заказ принял, да? — перехожу на вторую тему, которая меня интересует.
— Камиль...
— Тюряга тебе для этого нужна? Это коридор?
— Ты опять не в своё дело лезешь, Камиль.
— Всё, что касается тебя — моё дело!
— Ты будешь решать свои дела. Не забудь, что от тебя много что зависит, я прикрою нам спины. Приторможу процесс со своей стороны. Но и ты, брат, должен выполнить свою часть уговора.
Я меряю шагами комнату. Не нравится мне всё происходящее. Полиция эта, нападение в лесу…
Может и не связано, но гнетущую атмосферу создаёт. Заставляет напрягаться от любого шороха ветра.
На плечи словно давит предчувствием беды, зажимает мышцы. А Камиль всё никак не возвращается.
— Куда он пропал?
Мой единственный собеседник — Найт. Щеночек свернулся клубком на рубашке Дикого, двигаться отказался.
Ну… Думаю Камиль не сильно разозлится? Ему для малыша жалко, что ли?!
На мой вопрос щенок только фыркает. Лениво приподнимает морду, рассматривая меня. Вымытый, накормленный — сразу похорошел.
Я старалась отвлечься, всё своё внимание уделить Найту. Не думать, о чём там братья Демидовы разговаривают. Но мысли не отпускают.
Волнение стягивает и стягивает.
Я подрыгиваю, когда дёргается ручка двери. Резко оборачиваюсь, впиваясь жадным взглядом осматриваю Камиля. Не случилось ли с ним чего.
А я отмахиваюсь, не слышу его. Взгляда от недовольного мужчины не отвожу. Переживаю почему-то.
Самой себе не могу объяснить причин.
— Я никуда не рыпалась!
Выпаливаю сразу, только Камиль на меня смотрит. Потому что взгляд у него не прям, чтоб довольный.
Пылает, а тело — напряжено. Злость волнами плывёт по воздуху, заставляя меня сжаться. Опасаюсь что-то лишнее сказать.
Кажется, у меня всё-таки есть инстинкт самосохранения!
— Да ну? — цедит, прищурившись.
— Чтобы Хасан не сказал — я не виновата! Честно. А кашу он сам ел, клянусь!
— Расслабь булки, малая. Не по твою душу. Другая херня.
— С Хасаном проблемы? Это за ним полицейские приезжали, да? А…
— Дохуя вопросов. Я тебя не для этого у сутенёров забрал.
Я обиженно замолкаю. Не для этого, да?! А для чего? Может, Дикого тоже кашей накормить?!
Так и хочется какую-то глупость сделать, чтобы заставить его пожалеть о своих словах.
Камиль раздражённо бросает телефон на кровать, отворачивается. Точеные мышцы словно прорезаются сквозь футболку.
Видимо… Разговор прошёл очень плохо. И либо Камиль не получил ответов… Либо они ему не понравились.
Я пытаюсь ненавязчиво уточнить, что именно случилось, но не успеваю. Дверь без предупреждения открывается. Влетает Хасан.
— Девку отсюда убери, — с порога приказывает.
— С хера ли? — скалится Камиль. Я остро ощущаю разногласие между братьями. — Мне тоже убраться?
— И тебе тоже неплохо бы.
Я аж дар речи теряю от такого заявления. Камиль резко напрягается. Двигается к брату, кулаки сжимая.
Нет, Хасан, конечно, выглядит вполне накачанным, а Камиль ранен… Но Хасан жить не особо хочет, да?!
Даже я понимаю, что это не очень дружелюбный намёк, что съезжать пора.
— Засекли колонну, — чеканит Хасан. И Дикий тут же тормозит. — Вооружённую, на подъезде. По твою душу, Камиль.
— Я не собираюсь, как крыса петлять. Приедут — значит разберусь.
— Камиль, не тупи. Тебе светиться сейчас нельзя. А мне неделя нужна до того, как в тюрягу заберут.
Чего?! В тюрягу? Это за ним полицейские приезжали, а он откупился? Отсрочку получил? Ох.
А вооружённая колона… Она очень далеко? Я успею уйти в лес и спрятаться? С волками жить буду…
— Даже при перестрелке — твоя девка мешать будет, — морщится Хасан. — Мне не по кайфу её визги слушать, отстреливаясь. Её увезти надо.
— Я согласна с ним, — клянусь, никогда не думала, что с этим гадом соглашусь. — Я кричу громко. Отвлекать буду, мешать … Лучше мне тихонько где-то посидеть и…
— Не лезь, — осекает меня Дикий. — Сколько их? Дай мне все данные.
Дикий намеренно брата уводит, чтобы я не слышала. А после… Раздаётся щелчок. Ещё один.
Я бросаюсь к двери, хотя уже понимаю — она заперта. Камиль просто запер меня!
Когда есть опасность… Когда могут…
Я дёргаю ручку, плечом давлю. Но не поддаётся. Я действительно заперта.
— Камиль! — ору я так, чтобы даже отъехавшие полицейские услышали. — Вернись! Не смей меня тут бросать! Я тебя грохну! Дикий!
Я истерично кричу, но это не помогает. Никто не возвращается за мной. Бросают тут.
Нет!
— Он не мог меня бросить, да?! Не мог!
Щенок лишь уши поднимает, прислушивается к звукам. А я убеждаю себя, что не может мне ничего грозить.
Если Дикий хотел меня бросить, то зачем запирал? Мог просто восвояси отпустить, если я обуза.
Нет. Нет, он так сделал, чтобы я не мешалась. Точно. Но…
Он не имел права! Он не может так со мной поступать. Я его сама грохну, когда мужчина вернётся.
Он же… Он вернётся, правда? И с ним ничего не случится. Он не может… Просто не может…
— Блядь!
Я вскрикиваю, заваливаясь на пол. Грохот раздаётся такой, что у меня барабанные перепонки вибрировать начинают. Больно, звенит в ушах.
Я зажимаю их ладонями, но лучше не становится. Только паника разрастается. Царапает душу, когда гул усиливается.
Взрыв. Ещё один. Стрельба протяжная.
Я прижимаю к себе колени, старая уменьшиться. Исчезнуть. С тоской смотрю на решётку за окном.
Я бы со второго этажа выпрыгнула, если бы могла. И в лес. Куда угодно. Я не могу этого слушать.
Слёзы брызгают из глаз. Меня разрывает от ужаса. Фантазия рисует худшее, что могло случиться.
Меня колотит и ломает, нервы вокруг шеи стягиваются. Агония словно усиливается с каждым выстрелом.
В щиколотку упирается влажный нос. Я притягиваю к себе щенка, в его шёрстке прячу всхлипы.
Пожалуйста, пусть всё это закончится. Боже, молю. Пусть будет тишина. И Дикий в порядке.
Выстрелы словно приближаются. Громче звучит. Совсем рядом. И сильные такие!
Взрывы… Словно кто-то… Не бомбу, но… Гранату?! Там гранату бросили?!
Волна по дому проходит, меня покачивает в такт. Я задыхаюсь и скулю от страха.
А потом…. Потом всё резко прекращается. Замолкает так же резко, как и началось.
И эта тишина пугает ещё сильнее. Лезвием в сердце вонзается, глубоко. Я даже всхлипывать перестаю, ни на что сил не остаётся.
Мне кажется, проходит вечность. Тягучая ненавистная вечность. И каждая секунда убивает меня всё сильнее.
Я молюсь за Дикого. И тут же его проклинаю. Но больше всего мечтаю, чтобы он сейчас дверь открыл. Сказал, что всё закончилось.
Слыша шорох — я пытаюсь отползти подальше. Спрятаться. Хоть под кроватью, хоть тумбой притвориться.
Но этого не нужно.
На пороге — Демидов. Мой Демидов.
Камиль!
Потрёпанный, уставший. Пальцы подрагивают. Словно мысленно он всё ещё сжимает пистолет.
Найт вырывается. Уносится куда-то, будто мчит с опозданием на битву. А Дикий дверь захлопывает за ним. Ладонью по лицу проводит.
Я подскакиваю. Пружиню от страха и злости. Вместо вопросов — вырывается только крик.
— Ты!
Я бросаюсь на него. Пользуюсь эффектом неожиданности, бью кулачками мужчину по груди.
— Ненавижу! — выплёвываю ему в лицо. — Ты меня запер и бросил! Я испугалась, а ты… Бросил! Ублюдок!
Меня буквально разрывает от злости. Она до краёв заполняет.
Камиль хватает меня за шею, к себе тянет. Почти губами впечатывается. Обжигает взбешённым дыханием.
— В себя поверила, малая?
Рявкает, перехватывая мои запястья за спиной. Заставляет выгнуться, сильнее прижимаясь.
Дикий смотрит на меня секунду. В его глазах — огонь вспыхивает. Недобрый, обжигающий.
А после — срывается.
Впивается поцелуем. Жёстким и требовательным. Спускает на меня всю ярость. До покалываний губы сминает.
А я отвечаю тем же. Словно во мне дьяволица просыпается. Кусаюсь, агрессивно целую в ответ. Пережитый ужас превращается в нечто другое.
Более порочное и тёмное.
Я не осознаю, в какой миг мои руки оказываются свободными. Лишь запускаю пальцы в волосы мужчины, сжимаю их.
Я будто как та граната взрываюсь. Камиль выдернул чеку, и все предохранители разнесло.
Горячая волна разносится по телу, собираясь внизу живота. Жжёт там, пульсирует. Отдаёт эхом по телу.
Заглушает даже мой вскрики, когда Камиль резко меня к стене прижимает. Неистово набрасывается.
А его дикость… Во мне отражение находит. Сплетается с моей злостью, до кипения доводит.
— Знаешь, блядь, как мужики любят адреналин сбрасывать после хорошей драки?
Ребром ладони давит на моё лоно. Сильно вжимает, заставляя искры вспыхнуть внизу. Острые, пикантные…
Будто нервы окончательно перерезает. Любые доводы рассудка. Не думаю.
Сейчас всё на оголённых эмоциях. Необузданных. Первобытных.
— Трахом, малая, трахом.
Хрипло озвучивает то, что я и так успела понять. В глаз мои смотрит. Нравится ему видеть, как я уплываю.
И чувствовать нравится ещё сильнее. Проводит пальцами по моей влаге, раскатывает. Пачкает мои половые губки моей же смазкой.
А после — к кровати уводит. Легко роняет на неё, собой придавливая. Даже вдохнуть не успеваю, как Дикий всё проворачивает.
— Закончилась твоя отсрочка. Никаких больше отмазок. Сегодня ты станешь моей, Алиса.
Жар под кожей расползается. Уничтожает. В пепел обращает.
Дышу часто, а Дикий футболку с себя стягивает. Жадно слежу за каждым движением.
Адреналин в крови преобладает. Его уже чёртов перебор. Меня подкидывает каждую секунду. Внутри всё горит и пульсирует.
— Слишком много отсрочек было, малая, — голос Камиля, хриплый. Наверное, угрожающий, а меня он в странное состояние вгоняет.
Между ног всё пульсирует, стягивает. Становится ещё жарче. Нижнее бельё моей влагой пропитывается насквозь.
— Ты меня кинул, одну оставил, ты….
Цежу в ответ злость, на пару с возбуждением в опасный коктейль смешиваются.
Камиль меня за лодыжки дёргает, на спину опрокидывает. Сверху нависает.
Господи, его запах в ноздри вбивается и совсем с ума меня сводит.
— В следующий раз пушку дам будешь мне спину прикрывать, — зло в ответ рявкает.
Я его столкнуть хочу, отползти, хоть как-то себе вернуть способность соображать трезво. Но Камиль не отпускает.
Его огромная ладонь под футболку забирается, скользит по раскалённой коже выше и выше. Грудь накрывает.
А я губы распахиваю, на свободу тихий стон вырывается. Он ладонью по затвердевшему соску скользит, а у меня пальчики на ногах поджимаются.
— А я бы могла, понял?!
Хриплю в ответ. Хотелось бы, конечно, зло в лицо бросить, но не получается. Чёртовы стоны все портят.
— Ты бы дохуя что могла, — его ладонь скользит ниже, вынуждая всё тело подрагивать. Пальцы забираются под резинку трусиков, а после… Мои глаза закатываются. Он скользит по складкам, распределяет новую влагу, — ещё немного, и ты потоп устроишь, малая.
В его голосе ещё больше хрипотцы появляется.
Божечки, я даже сопротивляться не могу. У меня самая настоящая ломка. Больше хочется. Чтобы он сильнее трогал. Больше. Проникал. Надавливал, а не вот это вот всё.
Дугой выгибаюсь, губы в кровь кусаю, хоть как-то стараюсь стоны не издавать, но ничего не выходит.
А Дикий как будто обезумел совсем. На меня накидывается. Губами вгрызается. Целует зло. Жадно. Так, будто я через секунду испарюсь, а он не успеет получить меня.
Впиваюсь ногтями в кожу на его спине, царапаю Боль причиняю. Кусаюсь, а Дикий как будто только кайфует от всего происходящего.
— Дикая сучка, — в губы хрипит, — но ручной станешь.
Я с новыми силами вырываться начинаю, но в следующую секунду замираю. Потому что в меня самое настоящее дуло упирается. Там между ног.
Я даже вдохнуть боюсь. Дикий скалится. Пульсирующая головка его члена к моему лону прижимается.
— Всё, малая, без шансов, — серьёзно произносит, — теперь моя во всех смыслах будешь. Только моя.
Я даже ответить ничего не успеваю. Глаза лишь в размере увеличиваются, потому что он проникать начинает. Медленно. Очень медленно. И при этом в глаза мои смотрит. Каждую эмоцию сканирует.
Я впиваюсь ногтями в его кожу сильнее, как только Камиль глубже пронимает.
Всё тесно. Очень тесно. Он слишком большой. У нас не получится!
— Камиль, нужно потихоньку разрабатывать— хриплю ещё надеюсь на спасение, — на сегодня хватит, давай....
Договорить не успеваю. Яркая вспышка боли, тело пронзает, Дикий в меня входит. Женщиной делает.
— Сукин сын, — хриплю, в уголках глаз слезы собираются.
— Расслабься, иначе будет больно.
Голос Камиля совсем меняется. В нём даже немного заботы слышится? Да пусть он себе её засунет… Ублюдок!
— Мне уже! Доставай! Ками-и-и-и-и-иль!
Я хныкать начинаю. Но мужчина ничего прекращать не собирается. Наклонившись языком по моей шее, ведёт. Снова мурашки по коже вызывает.
Руками скользит по коже, грудь сжимает, перекатывает сосок между пальцами.
Вспышки возбуждения по новой стрелять начинают.
Внизу живота снова всея приятно тянет.
Я не понимаю. Как он это...
О, Боже…
Его рука между нами скользит, пальцы клитор задевают, из грда громкий стон вырывается.
Дикий в эту секунду снова двигаться во мне начинает. Медленно собой заполняет. Яркой боли больше нет. Она притупляется и с удовольствием смешивается.
Это всё ненормально. Так быть не может... Но это происходит.
Сильная волна жара с головой накрывает по телу проносится, вниз живота стремится.
— Сейчас кончишь, — хрипло произносит.
Я даже рот открыть не успеваю, чтобы спросить, с чего он это взял, как взрываюсь. Сильно. Ярко. Сживаюсь вокруг его члена, вся пульсирую, перед глазами реальность плывёт.
Камиль в это момент один сильный толчок совершает. Он как будто во мне больше становится.
— Алиса, блядь….
Рычит, резко из меня выходит, его сперма мой живот обжигает.
Эмоций и ощущений так много, что я словно тону в них. Сознание меркнет на несколько секунд. Перезагрузка случается.
Первым я чувствую запах. Сильный, густой аромат мужчины. Одеколон Дикого, запах его кожи. Мускусный, приятный. Пьянящий.
А ещё… Ещё какой-то незнакомый терпкий оттенок. Висит в воздухе, заполняя лёгкие. Так… Это называют запахом секса?
Я краснею донельзя. Потому что и без этого щёки просто пылают. Пощипывает от усталости и физической нагрузки.
Только до последнего тлеть от жара Дикого. Мужчина не двигается, продолжает вжимать меня в кровать. От этой тяжести дыхание перехватывает.
Даже… Чуточку приятно.
Последнее, медленно просыпаясь, о себе даёт знать боль. Тянущее чувство между ног. Непривычное и сильное.
Я ёрзать начинаю. Хочу избавиться от этих ощущений, словно всё пройдёт, если найти правильную позу.
— Ой!
Я ахаю, стоит лоном наткнуться на мужчину. На эту самую его часть, которой он в меня тыкал.
А ещё хуже.… Я чувствую, как он медленно твердеть начинает. Снова упирается.
И это силы впрыскивает, заставляет в себя прийти. Я верчусь, пытаюсь из-под Дикого выбраться. А он назад меня возвращает. Фиксирует под собой.
— Замерла, — приказывает охрипло.
— Камиль, мне больно ещё, — я морщусь. Неловко такое вслух произносить. — И… Я не могу так сразу … Вообще, может, я после секса люблю поговорить? И….
— Ты всегда потрындеть любишь. После второго раунда начнёшь по ушам ездить.
— Камиль! Я серьёзно. И…
— Руки убрала.
Рычит недовольно. Я только сейчас понимаю, что упёрлась ладошками в его плечи. Оттолкнуть пыталась.
Вспоминаю, что Камиль не любит, когда его без разрешения касаются. Но мужчина подозрительно часто об этом забывает.
Особенно когда мы сексом занимались. Ни слова не сказал же. Наоборот, сам позволял. И царапать, и кусать.
А теперь…
Камиль приподнимается, смиряет меня злым взглядом. А я пользуюсь шансом, чтобы выбраться. Хотя… Такое ощущение, что мужчина мне просто позволил.
Переворачивается набок, довольно усмехается. Меня разглядывая. А я только спустя несколько мгновений понимаю, почему он такой радостный.
Я голая перед ним. На коже наверняка уже проступили следы его прикосновений. И Дикий рассматривает это.
Взглядом скользит, а словно напрямую касается. Щекочет кожу своим вниманием.
Его улыбка нахальнее становится, когда Дикий смотрит ниже. Видит, как его семя на мне подсыхает.
Кошмар!
— Я в душ!
Сообщаю истерично, надеясь прикрыться хоть чем-то. Но в итоге просто сбегаю в ванную под хриплый смех мужчины.
Весело ему! Конечно весело, это не ему с такой дубиной между ног выживать. Ну, точнее, у него она и так, но…
Неважно! Всё понятно. Я жертва тут. И мне миллион лет нужно на восстановление.
Я мысленно бурчу, но при этом внутри патокой растекается спокойствие. Словно во время секса я всё безумие выплеснула. Избавилась от страха.
И осталась только расслабленность.
Ох.
— Камиль, — я выглядываю из-за двери. — Там же … Там всё решилось? Хорошо ведь всё? А что было?!
— Кто сказал, что хорошо? — Дикий сигаретой затягивается. Медленно выпускает дым. — Может я так. Между бойнями потрахаться зашло.
— Камиль!
— Решилось всё, пока что спокойно. Хотя тебе лучше из комнаты не соваться.
— Почему?
— Хочешь на Хасана наткнуться? Он тебе лично расскажет, как его дом расхуярило.
Эх, недружелюбный хозяин этот Хасан. Но… Страшно представить, что там было. Ведь от взрывов дом качался.
Я передёргиваю плечами. Не хочу об этом думать, заново страхом пропитываться. Главное, что всё решилось.
Я долго принимаю душ. Стою под потоками горячей воды, не двигаясь. Кожа сморщивается, болеть начинает. Зато мышцы немного расслабляются. Давление между ног исчезает.
Я поверить не могу, что мы с Камилем переспали. Я… Я не в себе была! На всплеске адреналина сошла с ума от эмоций.
И поддалась. И позволила ему всё. И сама удовольствие получила.
Ступаю по холодному полу, я добираюсь до зеркала. Понимаю, что потеря девственности никак на мне не отразиться, но всё равно долго смотрю на своё отражение.
Ох-ох-ох.
Таки отразилась.
Я прикасаюсь пальчиками к шее, на которой выступают красные пятна. И засосы. И лёгкое раздражение от щетины мужчины.
А на бёдрах — его отпечатки пальцев. Так сильно придерживал меня мужчина, сжимал.
Вулкан извергается внутри, стоит прикоснуться к синякам. Словно лава по венам несётся.
Обматываюсь полотенцем, крепко сжимаю узелок пальцам. С опаской двигаюсь на выход. Я ведь не смогу прятаться здесь вечность.
Но Камиль не спешит затянуть меня обратно в постель. Лениво скользит по мне взглядом, будто лишь отмечает моё присутствие для себя.
— Сегодня отдыхаем, — оповещает Дикий. — А завтра со мной поедешь.
— Куда?!
— Покатаемся. Дела порешаем.
Я не могу представить, зачем я Камилю нужна. Какие он будет дела решать, если без моего присутствия никак.
Куда он меня втянуть хочет?!
— Нужно Найта найти, ты его напугал!
Дикому выдаю и руки на груди складываю. Никуда не поеду, пока он щенка не найдёт. Сам его напугал! Бедный мой маленький мальчик. Где-то прячется и дрожит.
— Ничего с ним не будет, двигай булками, малая.
— Не буду я ничем двигать! А что, если твой брат, ненормальный его найдёт?! Что он с щенком сделает?!
Я рот ладошкой прикрываю.
— Попроще, не перегибай, — Дикий недовольно рявкает.
— Скажешь, что он пушистый одуванчик?! И что Найта не обидит?!
Я не успокаиваюсь. Продолжаю накидывать варианты.
А после с места срываюсь и вперёд несусь.
Плевать, что я на Хасана нарвусь. Мне щенка забрать нужно.
— Малая, бля …
Камиль недовольно бурчит позади меня, но идёт. Вот так-то. Нечего было свои руки распускать, орать на меня и допускать ситуацию, где бедный Найт сам бродит по дому и боится на огнедышащего дракона накнуться.
— Найт!
Взвизгиваю, когда за поворот сворачиваю и вижу моего малыша на руках у Хасана.
— Потеряла кого-то?
Он вообще разговаривать нормально умеет или постоянно гавкает?
Найт тут же начинает порыкивать на брата Дикого. Потому что он снова на меня голос повышает. Вот так-то. У меня теперь защитник есть!
— Мой маленький, испугался?
Я руки протягиваю к Найту, забираю щенка у этого злюки.
— Он нагадил на кухне!
Снова бурчит недовольно.
— А зачем вы его пугали? Он маленький ещё, конечно, он от страха и сделал свои дела!
— Слышь…
Хасан ко мне шаг делает, Найт снова порыкивает на него.
— Отнеси собаку в комнату и иди на улицу, — за спиной голос Камиля раздаётся. Командный.
Я шаг назад делаю. Не нарываюсь. Отступаю и стараюсь не обращать внимания на то, что Хасан меня взглядом буквально испепеляет.
Господи, он совершенно не умеет ни с кем общаться. Мне жаль девушку, которой так не повезёт. Бедняжка.
— Малыш, сиди здесь и не грусти, понял? — я наклоняюсь к щенку, в носик его целую, ну такой он милаха, просто сил нет.
Найт как будто хмурится немного. По взгляду его читаю:
— Сюда он точно не придёт, а я вернусь скоро. Постараюсь второго здоровяка уломать, чтобы вкусняшек тебе купить.
Здесь Найт заметно оживляется. Начинает хвостиком вилять, как будто и правда каждое моё слово понимает.
На этом моменте я из комнаты выхожу. Послушно иду сразу на улицу, не хочу больше нарываться.
Камиль уже возле машины, стоит и курит. Он не выглядит напряжённым. Ещё бы, не так давно весь свой напряг он не хило сбросил!
— А мы далеко ехать будем?
Я сразу к делу перехожу, когда к Дикому приближаюсь.
— Прямо говори, не хуй вот это всё разводить.
Камиль тут же в меня взглядом впивается. Р-р-р-р-р-р-р. Я сдерживаю в себе порыв рыкнуть в ответ. Только потому, что мне и правда кое-что нужно.
— Нам нужно в какой-то большой торговый центр заехать. Будет такой по дороге?
— Шмотья накупить хочешь?
— Ага, — киваю, — нижнее бельё хочу купить, точнее ты мне купить взамен того, которое разорвал как варвар! И ещё кое-что…
Камиль прищуривается, мне кажется, или он с опаской меня рассматривает? Боится, что все его деньги потрачу? Жлобяра!
— Ну!
Нетерпеливая жлобяра!
— Ещё нужно в зоомагазин зайти. Найту нужно пить всё для прогулки, мисочки для еды, таблетки от паразитов всяких. Ну и игрушки. Потому что если он с твоим братом и дальше играть будет, то мы его психику не спасём.
— А не дохрена ты за один раз хочешь, малая?
Мои щёки моментально вспыхивают. Это он намекает, что я за секс у него плату требую? Хотя нет, не намекает. Прямо говорит.
— Если я плату ставить начну, то ты разоришься, Демидов! Я тебе сейчас шанс даю сделать вид, что ты очень сильно оговорился!
Пальчиком в его грудь упираюсь и произношу зло.
Дикий зубы стискивает, но ничего в ответ не выдаёт. Только руку мою убирает.
— В тачку садись, — рявкает, я же подбородок выше задираю, но к дверце подхожу.
— И хули встала?
Снова рявкает, а я руки на груди складываю. Пускай мне дверцу открывает! Иначе я с ним никуда ехать не стану! Он совсем недавно самое ценное у меня забрал, а вести себя продолжает как мудак!
Я жду. И жду. А Камиль не спешит ничего делать. Нет, он-то дверцу распахивает. Но свою!
Ещё и усмехается. Словно мой посыл понял, но выполнять не собирается. Насмешливый взгляд бесит.
— Как знаешь, — пожимает плечами. — Не знал, что тебе так компания моего брата приглянулась. Уверен, вы найдёте о чём побазарить. Кажется, у Хасана какие-то предъявы были по поводу пса …
— Камиль!
Я возмущаюсь, но он не слушает. Усаживается в машину, захлопывает свою дверцу. Секунда. Раздаётся гул мотора.
Он серьёзно меня бросит? Наедине с Хасаном, который только и мечтает, чтобы от меня избавиться?
Нет! Камиль блефует. Играет со мной, чтобы напугать. Он не станет…
— Камиль, подожди!
Я взвизгиваю, стоит машине сорваться с места. Всего метр проезжает, а моё сердце уже в пятках пульсирует.
Я бегу к машине, заваливаясь в салон. Орать хочется от того, какой мудак мне достался. Я разве многого просила?
— Решила прокататься, малая?
Мужчина вдавливает педаль в пол. Разгоняется мгновенно. Меня вдавливает в кресло.
Проглатываю проклятья, тратя силы на то, чтобы пристегнуться. Ремень безопасности пальцами крепко сжимаю.
— Не пугай меня! — возмущаюсь.
— А ты не выебывайся. Длинный язык дорого обходится.
Я сглатываю, невольно вспоминая, каким чудовищем может быть Дикий. Жёсткостью оправдает всю кличку.
Но он ведь… Сейчас немного другой. Как узнал, что я не Злата. И с Буйным не связана. Это должно было немного успокоить его.
Хотя кто знает…
Сейчас рисковать больше не хочется.
Я успокаиваюсь к моменту, когда Дикий останавливается возле зоомагазина. С радостью бегу выбирать подарки для Найта.
— И это надо! — я сгружаю всё выбранное Дикому. — А ещё мисочка. О, и это…
Камиль меня не тормозит. А я воодушевлённо летаю по магазину. У меня никогда не было собаки, хотя я очень хотела.
А теперь… Камиль даже не представляет, какой ценный подарок для меня сделал.
Пффф. Я поспешно отгоняю тепло с груди. Но благодарность всё равно жалит под рёбрами.
— Я и тебе подарок нашёл.
Довольный голос Камиля бьёт по нервам. Я резко оборачиваюсь, пытаясь понять, какую гадость он задумал на этот раз.
Ахаю. Мои щёки заливаются краской. Мужчина усмехается, покачивая на указательном пальце…
Ошейник!
— Ты с ума сошёл?! — я прижимаю ладони к губам. — Ты… Ты хам! Извращенец!
— Заметь, — цокает он. — Пока без поводка и кляпа предлагаю. Думай быстрее, малая.
— Ты… Ты…. Ты!
Я рычу, не найдя подходящего оскорбления. Улетаю прочь, намеренно выбирая самые дорогие вещи.
Что там Дикий говорил? Длинный язык — дорого обходится? Ну вот. Пусть на своей шкуре прочувствует.
Только мужчина без вопросов оплачивает все покупки. На самый верх в пакет бросает тот самый ошейник.
Я готова сгореть от возмущения. Всё пылает внутри от желания как-то ему оплатить.
И шанс появляется быстро. Ведь дальше по плану — магазин нижнего белья. Пусть тоже смущается и чувствует себя неудобно.
Я надеваю красный комплект. Очень откровенный, почти прозрачный. Но Камиль видел меня обнажённой. Так что…
— Что скажешь? — я выглядываю из примерочной. — Красиво?
Мне нравится, как взгляд мужчины вспыхивает похотью. Языками пламени проходится по моему телу.
Красиво, значит.
Ещё одно дефиле, и я вижу, что поза мужчины меняется. Теперь он сидит, шире расставив ноги.
Я сумасшедшая. Мне очень нравится играть с Диким. На краю пропасти балансировать, затаив дыхание.
Я поправляю лямку лифчика. Невзначай провожу по ключице. И с удовольствием вижу то, как дёргается кадык мужчины.
— Как жаль, — через отражение вижу заинтересованность Камиля. — Что ничего не будет. Придётся как-то самому.
Произношу нараспев, скрываясь в примерочной. Остался ещё один комплект. А после нужно заканчивать. А то выдержка мужчины может треснуть.
Ох.
Она и трещит. Раньше намеренного. Когда Дикий вваливается в примерочную, захлопывая за собой дверь.
— Ты с ума сошёл? Что ты …
Я давлюсь воздухом, когда Камиль впечатывает меня в перегородку.
— Ты, кажется, путать начала, малая.
Шипит, вдавливая моё тело сильнее в тонкое дерево. Пальцами обхватывает шею.
Камиль задевает горячими губами моё ушко. Опаляет. И тело покрывается предательскими мурашками. Реагирует на близость этого дикаря.
— Я не сопляк, с которым ты играть можешь. Я тебя трахаю. Но это не значит, что ты мне можешь мозги ебать в ответ.
Свободной ладонью он скользит по телу. Сжимает мою попку, отчего низ простреливает сильными ощущениями.
Между ног сводит от грубой ласки. Начинает пульсировать, отдаёт жаром.
— Расклад не менялся. Ты все её делаешь то, что я скажу. И прав не имеешь.
— Я… Я не могу, — хриплю я. — Камиль… Там правда болит и тянет. Я ведь только-только невинности лишилась.
Возбуждение раскатывается выстрелом, стоит Камилю переместить пальцы. Ведёт по лону.
А чертова ткань тонких трусиков совсем не мешает. Лишь увеличивает пикантность трением.
Я всхлипываю, чувствуя влагу. Нет никаких шансов, что Камиль не поймёт. Но…
Я правда не могу. Не так быстро.
Мужчина отступает всего на мгновение. Чтобы развернуть меня лицом к себе. Большим пальцем проводит по моей нижней губе.
Сминает её. А в его глазах появляется пьянящие голод и жажда.
— Как хорошо, малая, что ты по-другому можешь с моим стояком разобраться.
Это ужасно.
Я в примерочной. Вместе с Камилем. У которого глаза горят как новогодняя ёлка. Сверкают.
Его палец мою губу сминает. А после … После я на коленях оказываюсь.
Сама не понимаю каким образом.
Он как будто на меня какое-то дурное влияние имеет.
Внизу живота всё сводит от приятной судороги. Хотя ничем приятным здесь даже не пахнет. Для меня так точно.
Камиль ремень расстёгивает. При этом взгляд с меня не сводит. Как будто одержимый наблюдает.
А я смотрю… Я никогда в жизни никому минет не делала. Это же нечестно, что он во всём первый будет? Нельзя таким жадным быть.
Внутренний голос хмыкает, а я от страха лишь глаза распахиваю. Нет-нет. Лучше минет.
Звук расстёгивающейся ширинки по натянутым нервам бьёт. А после эта кувалда перед глазами появляется.
— Ничего не выйдет, — вдруг произношу, даже попытку с колен встать предпринимаю, — такой размер в мой рот не поместится. Прости, но…
Щебетать начинаю. Но Дикий на плечо моё надавливает и в исходное положение возвращает. Снова на колени ставит.
— Я знаю, куда он без проблем поместится, — скалится, — сейчас напросишься.
— Камиль, но …
— Думать малая нужно было перед тем, как жопой крутить, разбирайся теперь со стояком.
Его ладонь по моим волосам проходится. Я бы могла это за ласку воспринять, но он просто пряди с лица убирает, чтобы обзор себе открыть.
Обманчиво нежно поглаживает. Сжимает пальцами мой подбородок и заставляет поднять лицо так, чтобы наши взгляды встретились. Хочет, чтобы я смотрела в глаза. И я смотрю. Прищуриваюсь. Хочу, чтобы видел, что мысленно я его далеко посылаю. На такие вещи меня толкает в людном месте. Кошмар!
Его большой палец надавливает на нижнюю губу, делает это не нежно, даже не пытается. Проникает им в мой рот, проходится по языку. Я чувствую вкус его кожи. Солоноватый. Его палец поглаживает поверхность языка, я вижу, как он внимательно смотрит на мои губы. На то, как его палец играет с моим языком.
— Давай, Алиса, не выебывайся, — хрипит. Так и хочется зубами клацнуть, а после сделать вид, что случайно.
Послушно втягиваю палец в себя, смыкаю губы… Прохожусь языком по его коже, втягиваю сильнее. Запах его кожи ударяет в ноздри… Терпкий. Ловлю себя на мысли, что мне нравится его аромат. Хочется вдохнуть ещё.
— Сильнее, — его слова отдаются вибрацией внизу живота.
Делаю так, как это понимаю. Не знаю, правильно или нет. Втягиваю сильнее, сосу. Снова прохожусь языком. Он больше ничего не говорит, не комментирует. Я продолжаю играть языком с его пальцем.
Вижу, как его грудь начинает вздыматься выше, как учащается его дыхание. Чувствую, что ему нравится. Что-то внутри меня говорит о том, что я всё делаю правильно.
Всё прекращается так же быстро, как и началось. Его палец выскальзывает из моего рта. Я догадываюсь, какой приказ поступит дальше. Сама всё понимаю. Но всё равно жду, пока он сам его не озвучит.
— А теперь так же с членом.
Его слова краснеть заставляют. Он ещё и смотрит так… Как будто точно одержимый.
Сама тянусь рукой вперёд. Смыкаю пальцы на горячей плоти. Они не обхватывают член полностью, что не странно. Агрегат Камиля и правда огромный. Это было понятно сразу, как только я его увидела. Он громадный. Прохожусь пальцами снизу вверх. Изучаю. Сама поражаюсь своей смелости. Он приятный на ощупь. Гладкий… Горячий… Пульсирующий в моей руке.
— Возьми его в рот, — слышу хриплый приказ и сглатываю.
Я практически уверена, что не смогу. Он слишком большой для меня, но рука на моём затылке настойчиво намекает приступать.
Дикий толкается бёдрами вперёд и я, зажмурившись, распахиваю губы. Обхватываю ими горячую плоть. Пытаюсь делать всё то же самое как с пальцем, но получается плохо.
Я пытаюсь сильнее сжать его губами, скольжу языком по головке члена… Он во мне всего лишь на несколько сантиметров, больше я его вобрать не могу.
— Расслабься, — слышу его голос и напрягаюсь ещё сильнее.
Его рука на моём затылке начинает надавливать сильнее, и он проникает в меня глубже, напрочь лишая возможности дышать. Я пытаюсь отстраниться, но он мне не даёт, лишь глубже толкает мне в глотку…
— Блядь, Алиса, — он грубо ругается и начинает толкаться в меня сильнее….
Это не должно мне нравиться. Дикий ведёт себя как… Дикий! Варвар! Но при этом… Внизу живота начинает противоречиво пульсировать.
Сознание туманится, когда мужчина толкается снова и снова. Бархатная головка давит на язык, опаляет вкусовые рецепторы.
Пальцами мужчина зарывается в мои волосы. Сильно сжимает, потеряв над собой контроль. Словно…
Словно контроль ко мне перетекает. Крепнет вместе с тем, как Камиль стонет. Его дыхание становится рваным, низким и хриплым.
У меня мурашки по телу бегут. Собираются на загривке, молнию пускают по позвоночнику.
Терпкий, солоноватый вкус становится более насыщенным.
Камиль упирается ладонью в дверцу, словно устоять пытается. Не доверяет себе больше?
Черт.
Это не должно нравиться настолько сильно. Но дрожь усиливается, сознание окончательно опутывает плотной пеленой. Скручивает до нуля внутренний голос, который шипит, что мы всё ещё в примерочной.
Я не чувствую усталости в челюсти. Игнорирую то, как не хватает мне кислорода. Остаётся лишь удовольствие.
Это как-то неправильно. Но я… Я сильнее завожусь от понимания, как влияю на Камиля. Каким нетерпеливым и неистовым он становится от возбуждения.
Как он хочет меня.
Что-то в груди кульбит делает, стучит слишком быстро. Болезненной пульсацией отдаёт по телу.
— Алиса… Блядь…
Рваные слова звучат и проклятием, и лаской одновременно.
Камиль толкается ещё раз, максимально глубоко. А после замирает. Я чувствую, как член подрагивает во рту.
А после выстреливает терпким семенем в меня. Я инстинктивно пытаюсь отстраниться, но Дикий удерживает меня. И я глотаю.
Вот же ж!
Он не имел права. Я не…
Возмущения тонут в лёгком вскрике, когда мужчина рывком возвращает меня на ноги. А после уверенным движением запускает пальцы в мои трусики.
— Потекла, малая?
Его самодовольным тоном можно кварталы освещать! Прям искрит от потехи, скользя по моей влаге.
Двигает пальцами в знакомом ритме. Так же он в мой рот толкался. А теперь повторяет. И это осознание лишь усиливает желание. Искорками летит под кожей.
Я резко пытаюсь сжаться, не пустить дальше. За что получаю шлепок по лону. Часть удара на клитор приходится. Это буквально взрывает сознание на секунду.
Возбуждение усиливается. Колотит внутри, новой влагой выливается. А я не могу больше сдерживаться.
— Пиздец ты громкая.
Выдыхает мне на ухо. И я… Не хочу его радовать этими звуками. Утыкаюсь в его шею, губами кожу прихватываю.
Молчать буду.
Ну….
Секунды три.
Потому что Камиль легко понимает моё намерение. И делает всё, чтобы я не молчала. А хрипло стонала, содрогалась от наслаждения.
Его пальцы кружат на клиторе, а после аккуратно в меня проникают. Надавливают на такие точки, о которых я даже понятия не имела.
Превращаюсь в пластилин в этих умелых руках. Нет. В музыкальный инструмент! Выдаю именно те ноты, которые Камиль слышать хочет.
Несколько минут он был весь в моей власти.
А теперь я — в его.
Мощный оргазм обрушивается резко. Судорогами сводит тело, бёдра подрагивают. Я зажимаю пальцы мужчины сильнее, как будто пытаюсь продлить эти сладостные ощущения.
— Охуенный комплект, малая. Берём.
Я это мимо ушей пропускаю. В голове гудит от навалившейся истомы. Ничего не слышу. Ни пошлостей, ни как бляха звенит, когда Камиль ремень застёгивает.
Прижимаюсь затылком к двери, стараясь прийти в себя. Всё кажется чьей-то выдумкой.
— Уйди, — шиплю, начиная осознавать всё сделанное.
— Свалю, малая. Только пусти.
Я понимаю, что всё ещё держусь за мужчину. Одёргиваю руки, почти физически обжёгшись.
Я так сильно вцепилась в его рубашку, что пальцы ноют. А Дикий усмехается. Оттесняет меня от двери, уходя.
Фух.
А мне как выйти? Там же… Консультанты. Они наверняка всё слышали. Поняли, а теперь…
Может, мне подземный туннель вырыть? Сбегу через воронку от взрыва, заодно и от Камиля избавлюсь.
Как воронка появится? А я взорвусь прямо сейчас!
Нет! Это не повторится. Никогда, ни за что.
Я вздрагиваю, когда по двери стук прилетает. Камиль точно хорошо кулаком приложился.
— Выходи, малая. Или так поедешь.
Я смотрю на испорченный комплект белья. На тонкой ткани проступают влажные пятна. Нет, так точно нельзя.
Я быстро переодеваюсь, всерьёз опасаясь, что Камиль сдержит слово. От этого извращенца можно всё ожидать.
Тихо там. У меня личная трагедия.
— Почти успела.
Камиль скалится, когда я из кабинки вылетают. Не торможу, бегу дальше. Спасаюсь бегством из этого ада!
Стараюсь не смотреть на продавцов, торможу лишь на улице. А щёки всё равно от стыда пылают.
— Куда драпанула? — Камиль неспешно догоняет меня. — Нарваться хочешь?
— Воду ищу! — рявкаю в ответ. — Рот хочется прополоскать.
— Могу помочь.
Мне даже смотреть не надо, чтобы понять — он на новый минет намекает.
Ничего подобного не повторится. Хватит. Перепало ему раз, пусть радуется до конца жизни.
А мне нужно подумать, как это прекратить. Обрубить какие-то ниточки во мне, за которые Дикий дёргает. Так искусно, что сопротивляться нет сил.
Но их же можно перерезать, да? Вот раньше он меня не возбуждал. Не нравился мне! Ну… Может чуточку. Самую малость.
Пока не похитил и не навязал свои условия дикие. И вообще…
— Пыхтеть заканчиваешь.
Рявкает, толкая меня к машине. В руках телефон сжимает. Когда его настроение успело измениться так быстро?
— Встреча срочная нарисовалась, — его голос полон злости. — Нет времени тобой заниматься.
— Так я могу…
— Нихуя ты не можешь. Со мной поедешь, хотя я бы и не брал. Но нет времени ждать, пока за тобой охрана приедет. Поэтому — со мной. Не выебываешься, характер не показываешь.
— Да я …
— Я не шучу, малая. Это тебе не Хасана драконить. А серьёзная встреча. Выебываться начнёшь — огребёшь очень сильно. В этот раз не шучу, ты поняла?
Я медленно киваю. Что-то в глазах Дикого подсказывает, что больше веселья не будет. Не простит, если я чудить начну.
Тем более, у него теперь мой щеночек в заложницах!
Придётся себя вести как примерная пленница. Но я же смогу, да? Что такого сложного — не чудить?
Атмосфера в машине просто убивает меня. Разрядами тока проходит от макушки до поясницы, покалывая.
Я даже окошко приоткрываю, надеясь, что свежий воздух поможет. Но… Он не помогает! Воздух остаётся спёртым и тяжёлым.
Дикий напряжён. Вокруг него только колючей проволоки не хватает с надписью «не трогай, убьет».
И я прикусываю кончик языка, чтобы ничего не сказать лишнего. Хотя многое хочется!
Я не понимаю, что со мной происходит. На каких-то горках мчусь вверх и вниз, с полным отключением мозгов.
Камиль бывает хорошим, очень. Как он успокаивал, когда я пьяного испугалась. Или как вжимал меня в себя ночью, когда я боялась его охраны. Перед братом защищал. Забрал из того амбара страшного.
В нём есть что-то хорошее. Капля заботы, от которой я пьянею мгновенно.
Но чаще всего — он ведёт себя как ублюдок.
И то, что произошло в примерочной… Этого не будет никогда и ни за что. Я не позволю так со мной обращаться!
Он меня чем-то опоил. Отравил своими феромонами, ага.
Нет, я знаю, что от любви девушки теряют голову. Но чтоб от ненависти… Я буду первой!
Я знаю, в чём причина. Во мне искрит от злости, ненависти, волнения и страха. И эмоции вот таким способом выплёскиваются.
Когда Дикий резко бьёт по тормозам возле какого-то ресторана, я выставляю ладонь вперёд. Боюсь улететь лицом в панель.
Но мужчина спасает меня быстрее. Ладонью и предплечьем вдавливает в сидение, я даже не дёргаюсь.
— На выход, — бросает резко.
— А может. я тут посижу? — решаюсь на вопрос. — Посмотри, я выгляжу так себе для заведения. А я тут тихонько, не рыпнусь и…
— Либо со мной пойдёшь, либо здешней охране под присмотр отдам. Они мне не подчиняются, но можешь попытаться им мозги выебать.
Намёк я улавливаю сразу. Останусь с охраной — не факт, что всё безопасно будет.
Камиль меня запугивает! Намеренно. Но я не сомневаюсь в его словах. Напряжение такое осязаемое, что слова просто застревают в горле.
Ладно.
Молчать.
Я могу молчать! Это вообще не сложно.
Тем более, саркастичные фразочки я могу и в голове прокручивать. Кто о них узнает?
Нас проводят вглубь ресторана, к частной комнате. Здесь мягкие диванчики, большой круглый стол.
Официанты сразу подают и закуску, и выпивку. Кажется, Камиль тут частый гость. Его предпочтения знают.
— Сидишь. Не рыпаешься. Не базаришь. Слейся с мебелью, малая.
Мог бы быть и повежливее!
Я демонстративно хватаю его бокал с виски, откидываюсь на спинку дивана. Отодвигаюсь подальше.
Я вообще не тут. Стена, ага. А мог бы отпустить! И тогда совсем не волновался бы. Мудак.
Он со мной что-то невообразимое делает. А после… После превращается в этого дикаря, растаптывая любые эмоции, кроме гнева.
Я напрягаюсь, когда в комнату заходят несколько крупных мужчин. Рассредотачиваются по комнате. Тоже в декор превращаются.
А после заходит мужчина постарше, низких и довольно худой. Сухой даже, но для того, кому за шестьдесят — это не что-то странное.
— Аликпер, — Дикий поднимается.
— Камиль, — кивает тот, усаживаясь.
— Мы договаривались без лишних ушей. А ты как на вечеринку своих людей притащил.
— Ты тоже не один.
— Она в таких делах глухая.
— А мои люди — немые.
Как же хочется по обивке вниз сползти. Потому что мужчины друг в друга взглядами впиваются. Продавить пытаются.
Перестрелку бы уже начали!
А то от постоянного напряжения у меня сердце скоро остановится. Невозможно это выносить.
Не зря я стакан отжала. Виски хотя бы резким запахом заставляет отвлечься, хотя я и не пью.
Желваки на лице Камиля танцуют. Лезвиями проступают, выдавая его недовольство. И взгляд…
Я только краем глаза вижу то, как Камиль смотрит. Но… Жуть. Мороз по коже, царапая внутренности. Ощущение падения.
Мужчина никогда так на меня не смотрел. А я его достаточно бесила. Но подобной злости ещё никогда не видела. Видимо, это взгляд для работы.
И я не хочу такое когда-то увидеть в свою сторону.
Потому что взрывающийся гневом Камиль — это одно. А тихая холодная лють — будто смертный приговор.
Тонкие губы Аликпера изгибаются в недовольной гримасе. Он бросает что-то на не знакомом мне языке. И все резко уходят, кроме одного.
— Теперь на равных, — бросает раздражённо. — К делу перейдём? Или ещё попусту трепать хочешь?
— К делу, — отвечает Дикий ровным голосом, лучше себя контролирует. — Я хочу, чтобы ты своих людей убрал с улиц.
— А ещё что делать? Не будет этого.
— Я дружеское предупреждение даю, Али. Будет бойня — и твоих же закопаю. А я не планировал с тобой войну в этом году.
— Не надейся, что ты территории Буйного удержишь. Я на них такое же право имею. И заявлю. А война… Будет, значит будет. Это было решено в момент, когда Буйный на воздух взлетел.
Я замираю, с опаской прислушиваюсь к сказанному. Они обсуждают Эмира, мужчину моей подруги. Который умер. И это…
Это очень плохо. Теперь я отлично понимаю напряжение в воздухе. Почему Дикий на взводе.
Они хотят поделить то, что было во власти Буйного. Хотя.…
Ага, такие делиться будут.
Они привыкли всё под себя поднимать, единственным владельцем быть. И будут рвать до конца. До мельчайшего клочка земли и последней капли крови.
А я… Пока я рядом с Диким — я ведь тоже могу под ударом оказаться? Злата оказалась!
Жалобно стонет внутренний голос, а я соглашаюсь. В примерочной проще, чем кожей чувствовать бренчащую опасность.
Они говорят и говорят. А мне всё хуже становится. Переделка власти, бойни, перестрелки…
Это всё уже происходит. Погружает тёмную часть города в хаос. Когда даже с других городов вписаться пытаются.
Предчувствие вопит буквально. Будет плохо. И то нападение на дом Хасана — это лишь первые звоночки. Не конец.
Потому что во время шумихи и ещё кого-то убрать можно. И за старые обиды расквитаться. И просто конкурентов убрать.
— Лучше с Маратом порешай, — произносит Аликпер, поднимаясь. — Этот сучонок всё себе пытается оставить. Память друга сохранить хочет.
— Марат меня мало волнует. С ним я отдельно разберусь. А тебя предупредил.
— Ты поосторожнее, Камиль. Такое бывает. Хватает одного взрыва… И проблем нет. Это так, на подумать.
Бросает напоследок, уходя. Его охранник дверь прикрывает. И на секунду комната погружается в тишину.
— Сука!
Ударяет кулаком по столу, отчего даже тарелки гремят. Я сжимаюсь, со страхом смотрю на него.
— Он только что тебе угрожал? — я опрокидываю в себя виски. — Черт.
Алкоголь жжёт, буквально гортань разъедает. Тянусь к закускам, пытаясь перебить этот ужасный вкус.
Ещё и понимаю, что Дикий на меня смотрит. У него злости полно, а я лишь масла в огонь подливаю. Но мужчина лишь усмехается.
— Не можешь без ебанины, да? — Камиль глаза закатывает. — И да. Это угроза была.
— И что теперь?
— Теперь, малая, будет интересно.
В дверь раздаётся стук. После сухого «войдите» — появляется кто-то из персонала. Предупреждает о гостях, которые хотят с Диким поговорить.
— Запускай, — рукой взмахивает. — Последний вопрос решим. И я поеду.
А я куда? За единицу уже не считаюсь?! Но все вопросы отпадают, стоим двум амбалом ввалиться в помещение.
Кровь от лица отливает, я в тени пытаюсь спрятаться. Я мгновенно узнаю этих уродов. Которые меня в амбаре держали. Которые хотели продать… Сутенёры херовы.
А они…
На встречу с Камилем? Который дальше… Один?!
Я… Я же вела себя хорошо! Я не завалила эту встречу. Дикому не за что меня наказывать!
Или…
Или он изначально это планировал? Взял своё, получил мою невинность, а теперь этим головорезам отдаст?
Я забываю, как дышать. Честно. Пытаюсь вдох сделать, а не получается. Совсем. Только хрип непонятный и всё. Мне конец, да?
Если сейчас сама коньки не откину, то эти помогут?
— Какие люди, — один из ублюдков в мою сторону зыркает и выдаёт с противной улыбкой.
Я же вжимаюсь в кресло, которое и так уже наполовину из меня состоит.
Внутренний голос совсем не помогает. Бьётся в истерике и подкидывает только ужасные идеи, как нас будут….
Я бокал виски к губам подношу. В этот раз вкус уже не настолько противный. Я бы сказала, что это даже можно пить.
Глоток. Ещё один.
Страх притупляется. Немного. А из горла истерический смешок вырывается.
Внутренний голос наконец-то идеи дельные подкидывать начинает.
— Хули забыли здесь?
Дикий зло рявкает длинному. Тому, что со мной говорить начал. Мужик бледнеет сразу.
— Сигаретки не найдётся?
Хриплю, на ублюдков этих смотрю. Камиль вряд ли мне огонь в руки даст. А вот эти могут.
Алкоголь мозги немного затуманивает. Устроить поджог, мне кажется, отличной идеей. И пофиг, что они все на меня смотреть будут. Просто сделаем файер шоу.
Длинный на Камиля с ужасом смотрит. А во мне алкоголя столько, что уже слишком много. Идея фикс на первом месте.
— У него сигареты вонючие, — отмахиваюсь, — а у тебя что? Нормальное что-то куришь?
— Сука, — Камиль зло рычит, — на место села.
— Тс-с-с, ты мешаешь, — на Дикого шиплю.
Я в бордель не поеду. Все вместе здесь помрём.
Кошмар! Я ведь молодая ещё. Красивая. Мне жить да жить. Может, в окошко выпрыгнуть успею?
— Дикий, — голос подаёт второй ублюдок, тот, что пониже, он тоже на меня поглядывает странно. Да-да, я вам всех клиентов распугаю, не берите меня. Толку мало — проблем много.
Это всё побочка от дикого перенапряжения и страха. Точно. Потому что мне совершенно несмешно. Но организм как будто защищается, и таким образом заменяет страх на другие эмоции. Подменяет.
— Ну!
Камиль рявкает очень зло. Я бы вздрогнула, если бы в адеквате была.
— Там по бусику дело. Мы решили, но накладка вышла. Там людей больше оказалось. И тачка гранатами забита была. Мы же не знали…
Эти оба мнутся, в пол взгляд опускают. А я слышу, как в моей голове шестерёнки запускаться начинают.
Последний глоток вискаря. Потому что в бокале больше ничего нет. Я пытаюсь дотянуться до бутылки, но Камиль забирает её быстро. Я чуть не падаю, потому что опора пропадают.
Цокаю на него недовольно. Но конца ещё не осознаю, что происходит.
— Ну бля, ты разговаривать разучился?!
— Там как фейерверк на День города получился. Мы же не знали… Там….
— Вы совсем отбитые?! Сука, нихуя никому поручить нельзя!
Дикий с места подрывается. Бутылкой вискаря в стену заряжает.
А я…. Я начинаю пазлики складывать. Медленно, криво, но…
Взгляд поднимаю. Всё как в замедленной съёмке происходит. Я на длинного сначала смотрю, после на того, что ниже. Длинный с нми связан. А после взгляд на Камиля перемещается. И так снова и снова. Раза четыре.
Ах ты сука!
Эти слова настолько громко в моей голове звучат, что Дикий как будто слышит всё. На меня смотрит. Взглядом врезается. Как будто понять что-то хочет.
А я с кресла резко подрываюсь.
— Эти…
Пальцем тычу в ублюдков, и плевать, что это некрасиво.
— Вышли!
Дикий снова рявкает, эти двое подпрыгивают, а я вперёд иду.
Вот же ублюдок! Они на него работают. Они ему служат. А он меня... Наебал! Да! Именно это слово здесь уместно.
Двое к двери несутся как угорелые.
— Ах ты ублюдок!
На Дикого иду. Я выпила. Мне море по колена. Мне можно.
— Тон убавила, — в ответ произносит.
— Да пошёл ты нахер, как тебе такое?!
Желваки на его лице играют. Скулы заостряются. Взгляд становится острым. Угрожающим. А мне плевать. Я же его спасла, потому что он меня... Потому что… А он!
— Фильтруй, малая.
Рычит, а я уже на него несусь. Гори оно всё огнём. Нахер зажигалку, я без неё справлюсь. Хана тебе, Дикий. И меня оправдают, богом клянусь, оправдают.
Я не знаю, что именно хочу сделать. Плевать. Буду импровизировать. Главное, чтобы Камиль пострадал.
Ох, я ему устрою.
— Малая, блядь.
Мужчина ругается, когда я на него бросаюсь. Я теперь тоже дикая! Львица или змея — без понятия.
Но мне как-то всё равно, главное посильнее Камиля ранить. Он меня ранил! Он… Он как девочку развёл.
А потом — не-девочкой сделал.
— Сука.
Камиль шипит, когда ноготками прохожусь по его коже. Царапаю глубоко.
Рубиновые капли на загорелой коже — так красиво смотрятся. Я клянусь, прекрасное зрелище.
Но нужно ещё.
— Ненавижу! Ты ублюдок! Лжец.
Злость отличный мотиватор. Я руками как кинжалами пользуюсь. Пытаюсь как можно быстрее наносить удары, чтобы Дикий не успел остановить.
Но эта сволочь справляется быстро. Пару моих секунд триумфа — это от неожиданности. Он явно не думал, что я на подобное способна.
Ха! Сюрприз, подлюга, я дохрена чего могу. Когда меня обманивают.
Камиль мою руку фиксирует в захвате. Закручивает, к себе спиной поворачивает.
От такого резкого движения комната кружить начинает. В желудке алкоголь булькает, вызывая ком в горле.
— Пусти, — шиплю, дёргаясь. — Иначе…
— Угомонись, — рявкает, удерживая мои руки за спиной. — Иначе, блядь, выгребешь.
Голос Камиля звенит от бешенства. Но во мне злости не меньше. Не развеивается, даже когда мужчина меня животом на стол укладывает. Пытается усмирить.
А это лишь сильнее раззадоривает. Я не сдамся, ни за что. Кручусь под мужчиной. Пяткой бью по его ноге.
Судя по матам — я сильно попала. Отлично! Повторяю трюк.
Во мне черти сейчас беснуются. Сильнее вилы зажимают, желая тоже Камиля уколоть.
— Мерзавец.
Рычу, когда мужчина своим весом наваливается. Так, что я ни ударить не могу, ни сбросить его.
Всхлипываю от собственной беспомощности. Ничего не могу поделать, а меня буквально разрывает.
Он меня обманул! И это… Так сильно обижает, почему-то. Потрошит буквально.
А я ещё думала, что в Камиле что-то хорошее есть. Он не совсем мудак, осталась в нём человечность. А он…
Обманул меня. Своих людей подговорил, чтобы меня напугали. Продержали в амбаре, расписали всякие ужасы. И я сама на условия Камиля согласила.
— Угомонилась? — хмыкает, почувствовав, что я не двигаюсь больше.
— Угу.
Да нихрена. Но лжи хватает, чтобы Камиль отступил. А я, воспользовавшись шансом, на расстояние отскакиваю.
Хватаю первое, что попадается под руку. Стакан улетает в стену. За ним — тарелка с закусками. На этот раз чуть ближе к мужчине.
Жаль, что бутылку сам Камиль разбил. Я бы, может, как раз в цель попала. В это бесящее и красивое лицо.
— Сама виновата.
Предупреждает агрессивно. Заводит руку за спину, а через мгновение — в его ладони пистолет лежит.
На меня не наводит, но предупреждение я понимаю даже в пьяном состоянии.
— Хули ты тормознуть нормально не можешь?!
— Стреляй! — кричу, выплёскивая свою обиду. — Давай. А то, я не остановлюсь. Ясно?! Хрен там. Я сама тебя убью! А потом пойду и у твоего Али потребую плату. Я же его проблему решила.
— Ебанутая. Так хочешь в ящик сыграть?
— А обманутые женщины все такие, Камиль. Сюрприз. Ты. Меня. Обманул. Подставил! Ты же….
— Я? Ты нихуя не путаешь? Это ты, блядь, выскочила на ходу! Прям, сука, под пули!
Рявкает так, что эхо от стен отбивается. Камиль надвигается, а я хватаю вилку со стола. Буду защищаться.
— Потом тебя схватили, — скалится. — А ты — сразу моим именем козырнула. Как спетлять — так сразу. А проблемы и сразу охуенно, что меня знала.
— А нехрен было меня похищать. Ты же так себя вёл, что от тебя нужно было бежать! Или ждать смерти? Когда ты поймёшь, что я не Злата?!
— А то ты блядь не зашарила, что я знаю. Давно, сука, знал. И нихуя особого не сделал.
— Ты меня пугал!
Я не думаю замолкать, но медленно отступаю. Камиль слишком близко подбирается, а это опасно.
Чем дальше мужчина — тем лучше. Мы же как химические элементы. Сталкиваемся, и сразу взрыв происходит.
Лопатками в стену упираюсь. Зло смотрю на мужчину, он отвечает тем же. Молнии между нами сверкают. Врежутся и сожгут в любой момент.
— Охуеть пугал, — скалится. — И что с тобой случилось? Нихуя. Не пострадала. Ни когда сукой Буйного считал. Ни когда узнал, что ты для него ничего не значишь.
— Ты меня…
— Шуганул и полапал. Жива осталась. Мог бы и ебнуть другую, а ты — в порядке. Какого-то хуя.
Рявкает мне в лицо. Словно злиться и виноватой считает в том, что ничего мне не сделал.
— Тогда отпусти уже! — вскрикиваю, когда Дикий меня касается. — Раз я так бешу. Раз проблемы создаю. Отпусти и живи спокойно!
— Не могу блядь, блядь.
Я не понимаю, что происходит. Я пытаюсь Дикого ударить, а он — меня целует. Агрессивно и зло в губы впивается.
На то, как шею царапаю — лишь кусает в ответ. Словно весь свой гнев в этот поцелуй вкладывают.
Прекрасно. Я тоже кусаться могу. И за волосы таскать. Если Дикий в этом не ограничивает, то супер.
А я не слышу. За гулким стуком собственного сердца и рычанием мужчины. Целую и царапаюсь, а Камиль до синяков мои бёдра сжимает.
Это не поцелуй, нет. Это настоящая борьба. С бурящими эмоциями, трещащим осознанием происходящего.
Словно голова полностью отключается. Только сумбурные эмоции живут, под себя прогибаются.
Мечутся, жаром опаляют. Ярость свою в поцелуе выдыхаю. Такой же ответ от мужчины принимаю.
— Нет, — я отворачиваюсь. Вздрагиваю, когда горячие губы по моей шее проезжаются, оставляя влажный след. — Нет, Камиль! Ты… Ты меня обманул. Если от опасности не спасал, значит…. Я тебе ничего не должна. И наша сделка аннулирована!
Дерзко заявляю. Громко. Голос дрожит от страха, но я говорю. Иначе… Иначе я себе не прощу. Предающее тело больше не прокатит.
Внутренний голос фыркает недовольно. В сторону отворачивается.
Но это саморазрушение заканчивать нужно.
Он делает со мной что хочет — я позволяю. Но сейчас. Сейчас шанс появился с себя оковы сбросить. И я этим воспользуюсь, как бы ни хотелось сделать вид, что я не понимаю, что происходит.
— До хуя ты, малая, хочешь, — Камиль рявкает. Пальцами щеки сжимает. К себе поворачивает, чтобы в глаза смотрела.
— Не до хуя. Хочу то, что по справедливости быть должно.
Отрезаю. Алкоголь не до конца из меня выветрился, раз я всё ещё такая смелая.
— По справедливости хочешь? — сильнее сжимает и скалится зло, — по справедливости ты должна была по гланды захватывать ещё в самый первый вечер. Потому что за базар, малая отвечать нужно.
Щёки краснеют от злости и ненависти к человеку напротив меня. Ублюдок! Никакой совести у этого мужчины нет. Он и так же обманул. Сколько за нос водил. Мы с ним ещё посоперничать в этом можем. Я думала, что так умело игру веду, а он сам играл. Наслаждался всем происходящим.
— По справедливости ты должен был на хрен пойти ещё в тот же вечер. Потому что ты…
Я начинаю заводиться, но Камиль даёт понять, что нужно по тормозам бить. Иначе нарвусь. Иначе мне хана. Весь его внешний вид об этом предупреждает.
— Ты у нас всегда ни при чём. Всегда все кроме тебя виноваты. Жигу мне вернуть не хочешь? — скалится зло, — хотя как ты её на хуй вернёшь, если в кабаке Буйного её оставила как улику, да, малая?!
По коже мурашки морозные бежать начинают. Страшно. Потому что об этом-то я забыла. Чёртова зажигалка и Буйный. Уже покойный.
— Буйного уже нет, значит, и проблема решена.
Господи, да простит меня Злата, но я сейчас с себя хоть этот долг списать пытаюсь. Есть же такое, да? Когда, например, банк себя банкротом объявляет, то кредит уже возвращать не нужно. Вот и здесь так. Буйного нет, разборок за ресторан никто устраивать не будет. Значит, и подставу мою списать можно.
— Нихерово ты проблемы решаешь. Тебя это списалось, если бы сама лично Буйного завалила, а так хер, малая. Не работает.
— И что дальше? — хриплю, в глаза его проклятые смотрю.
Почему мне кажется, что рядом с ним я и погибну? Не физически. Морально. До ручки дойду и всё.
Нараспев внутренний голос произносит. Издевается.
— Дальше ты моя. Целиком и полностью.
Хрипит, носом по моей щеке ведёт, запах вдыхает. А я умираю от желания пальчиками по его щеке пройтись. Эти ненормальные отношения могут стать ещё более зависимыми. И мне безумно этого хочется. Наверное, так и работает зависимость от запрещённых веществ. Только мой наркотик — Камиль.
— Я рассчиталась, — произношу сипло. Голос подводит. Понимаю, что сейчас перехожу грань. Но иначе никак.
Камиль замирает. Застывает. Его как будто парализует.
— Повтори, — хрипит.
— Ты мою девственность забрал. Я с тобой за всё рассчиталась.
Произношу снова, а у самой в носу щиплет. Потому что это звучит ужасно. Противно. Мне рот с мылом вымыть хочется. Но этому всему конец наступить должен.
— Значит, так будем базарить?
В его голосе все оттенки ненависти. Мне больно становится. Кости ломает. Выворачивает наизнанку. От боли в глазах слёзы застывают. Но да. Именно так мы будем говорить. Камиль только так понимает. А у меня появился шанс.
— Ты сам по фактам пошёл. Первый начал. Значит, я больше заложница твоя. Могу…
— Можешь, — Камиль вдруг руки убирает, больше не сжимает, не прикасается. Взглядом острым полосует. Только смотрит, а как будто до ран, — раз по фактам. И раз в расчёте. Тогда моим именем не козыряй, когда тебя в тачку запихивать будут.
От его слов внутри всё от ужаса скручивает.
— Что это значит?
— Это значит то, что на тебя как была открыта охота, так и осталась. Но раз мы в расчёте, — он руками разводит, отступает от двери, показывая, что я выйти могу, — ты можешь идти и дальше всё решать сама. Как взрослая девочка.
Губу кусаю от нерешительности. На дверь смотрю, за которой другая жизнь находится. Или….
Я делаю шаг. А после — ещё один. Расстояние между нами с Камилем увеличивается незначительно. Всё ещё меньше метра, а меня холодом окутывает.
Словно до этого грело тепло человеческого тела, а теперь холодные невидимые сосульки пронзают моё тело.
Я почти вижу, как внутренний голос закатывает глаза. Шикает на меня, указывает на дверь. Мне нужно лишь уйти, и это всё закончится.
Я смогу вернуться домой. Камиль останется в прошлом, наши пути разойдутся. Это именно то, что нужно.
Пора всё заканчивать, пока наши отношения не стали ещё более странными.
Я бросаю короткий взгляд на мужчину. Но он — нечитаем. На лице ни одной эмоции, которая могла бы рассказать, что в голове у него.
Во рту сухо. И горько, из-за сказанных мною слов. Мне кажется, что я саму себя исполосовала сказанным. Но при этом… Я знаю, что всё сделала правильно.
Впервые Камиль готов отпустить меня. Действительно готов, я вижу это по нахмуренным бровям и сжатой челюсть.
Так что… Это того стоило, да?
Желудок переворачивается, когда я делаю несколько шагов к двери. Боже, раньше эта комната не казалась такой огромной! А теперь меня словно не воздух тормозит, а каменные стены, которые приходится преодолевать.
— Охота? — переспрашиваю я, развернувшись. Это зудит в голове. — Это то, что ты выдумал? И твои люди меня снова схватят, чтобы ты доказал свою правоту?
— Мои люди к тебе вообще приближаться не будут.
Камиль звучит равнодушно. Даже…. Устало. Словно я тяну время и очень утомляю его. Ждёт не дождётся, когда я уйду и сделаю его жизнь проще.
— Тогда объясни, — требую я. Камиль фыркает, явно не поддаваясь таким интонациям. — Пожалуйста. Какая охота, зачем я кому-то? Потому что такое ощущение, что ты снова что-то выдумываешь, чтобы меня задержать силой.
— Нет, но плевать, — Дикий оскаливается. — Вперёд, малая. Вали на все четыре стороны или куда тебе нужно. Тормозить не стану, придумывать тоже. Проверишь сама.
— Но ты можешь объяснить. Предупредить. Ты серьёзно просто бросишь фразу, что меня могут похитить, а потом отмахнёшься?
— Я тебе чем-то обязан? Наша сделка аннулирована, сама сказала. Давай, шагай, у меня есть другие планы.
Мне чисто назло хочется уйти. Раз Камиль говорит так холодно, с едва дрожащей яростью в голосе…
Я остаюсь на месте. Глубоко вздыхаю, а после провожу ладонью по лицу. Я стараюсь собраться и действовать разумно. Когда-то из нас со Златой — я была ответственной за планы и логику. Но…
— Объясни, — прошу я настойчиво. — Просто… Ты звучишь так, словно на мне какая-то метка нарисована. Это из-за тебя?
— Ты её сама нарисовала, — рявкает мужчина. — Когда решила выебнуться и Златой назвалась. Моя охрана мне верна, но от слухов не избавиться. Многие подозревают, что ты для Буйного что-то значила. Знать можешь о его делах.
— Но я же не Злата.
— Похер, как тебя зовут. Свою девку он прятал. А за тебя — торговался. Смекаешь?
Я пытаюсь сглотнуть, но ком в горле слишком большой. Давит на голосовые связки, я могу лишь кивнуть.
Буйный умер, но… Наверное, не всем есть до этого дела. Или наоборот — теперь я ещё интереснее. Могу рассказать какие-то тайны, провести к сокровищнице или ещё куда.
Вряд ли кто-то станет слушать, что я вообще мимо проходила.
— А потом я оказалась у тебя, — ахаю я от догадки. — И лишь подтвердила эти слухи. И то, что постоянно с тобой… Это не очень хорошо, да? Это лишь сильнее подвело к тому, что меня хотят забрать. Сначала как девку Буйного, теперь… Как твою!
Камиль лишь кивает. Он тянется за сигаретами, закуривает, словно это обычный разговор. И нет ничего странного в том, что меня хотят похитить!
Ну….
Ладно, для меня это тоже уже почти привычно. Вся моя жизнь за последние недели стала смесью похищений, побегов и желания расцарапать лицо Камиля.
Или не расцарапать. Когда он выглядит так, как сейчас. Затягивается медленно, мышцы его лица расслабленные и красивые.
— И что ты предлагаешь? — мышцы сводит от волнения. — Как мне…
— Я? Ничего не предлагаю. Ты же расплатилась, не так ли? — словами бьёт, моё лицо пылать начинает. — Чем дальше торговать собралась?
— Не говори обо мне, как о шлюхе! — я вскидываюсь. Снова в него чем-то бросить хочется.
— Ты сама этот базар развела. Уже не нравится по фактам болтать?
— Ты знаешь, зачем я это сказала! Потому что это надо прекращать. И…. И ты сам меня обманул, разве нет?! Ты обманул меня, развёл как девчонку. Заставил поверить, я в ужасе была и… Ты хотя бы капельку стыда испытываешь?
Изогнутая бровь Камиля даёт ответ. Конечно нет! Его ничем не пронять. Он сделал свой ход, я — ответила.
— Ты меня похитил, потому что думал…
— Ошибочка, — мужчина выпускает сизое облако. — Я бы тебя в любом случае забрал. Уже потом мне доложили, что ты девка Буйного. Якобы.
— Угу, якобы, — я передёргиваю плечами, чувствую себя потерянной. — Но ты похитил. Пугал. И так … Так неправильно, Камиль. Я не могу просто сидеть в доме и ждать твоих приказов. Я не соглашалась на подобное!
— Так вали, в чём проблема? Вроде не держу.
Я зло сжимаю кулаки. Ногти впиваются в кожу, но совсем не помогают прийти в себя. Он ведь прекрасно понимает, в чём проблема.
Он сам эту проблему создал! Из-за него на меня обратили внимание. А теперь без него — я долго не протяну.
— Ты прекрасно знаешь, почему я ещё здесь, — сжимаю зубы до противного скрежета. — И я не могу…
— Чё, малая? Так быстро захотела себе новую сделку выбить?
— Да. Я хочу обсудить это.
Но в этот раз — сделка будет на моих условиях.
И уж точно не будет включать в себя ничего с рейтингом «восемнадцать плюс». Иначе…
Иначе пойду и у друзей Буйного буду просить помощи.
А что-то мне подсказывает, что этого Дикий не допустит.
Дикий выпускает облако сигаретного дыма. С прищуром за мной наблюдает.
А у меня мурашки по коже.
Впервые мы так разговаривать будем. Впервые он обсуждать готов. Или это новая игра? И он разрешает поверить, что сейчас мы всё на равных обсудим?
— Валяй, малая, я весь во внимании, — уголки его губ слегка приподнимаются, а в глазах никакой улыбки.
Он как хищный зверь, только немного внимание переключишь и сразу набросится.
— Между нами не будет никакого секса, — тут же выдаю. Громко и уверенно.
Дикий только сильнее прищуривается, затягивается снова сигаретным дымом.
— Дверь видела где, можешь смело к ней двигать.
Ублюдок! Как же он ублюдок!
Пальцы в кулаки сжимаю так, что ногтями в кожу впиваюсь. Ладно, хорошо, тогда иначе сделаем.
— Никакого секса без моего согласия.
Вот здесь в его глазах смешинки появляются. Он сейчас насмехается надо мной?! Забыл, что я и прибить могу?! Я несколько минут назад это очень хорошо продемонстрировала.
— Взамен?
Я за тлеющей сигаретой в его пальцах наблюдаю. Вот бы её сейчас выбить и сделать ему больно.
Ну вот как иначе с ним говорить? Знает ведь, что мне защита нужна по его вине! И даже не пытается как-то ситуацию сгладить.
— Защита. Но! Я больше не пленница, Камиль. Не девочка для битья. Ты подбираешь слова. Больше меня не оскорбляешь! И срок. Ты должен обещать, что за определённый срок решишь проблему, и я смогу от тебя уйти!
— Малая, а не дохера ты хочешь за то, что ноги по желанию расставлять будешь?!
Скалится, вперёд подаётся.
Внутренний голос негодует вместе со мной. Сейчас во мне бушует только одно-единственное желание. Сделать ему больно. Это он ещё не знает, что у меня не будет желания с ним сексом заниматься! Будет ходить слюни свои пускать и не притронется!
— Судя по тому, сколько ты всего сделал для того, чтобы я их расставила, то оно того стоит!
В тон ему отвечаю. Дикий в кулаке тлеющую сигарету сжимает. И даже не кривится. Точно ненормальный.
— Значит, всё-таки товар обсуждаем?
— Не нравится, как отвечаю? Значит, и свои вопросы строй так, чтобы меня не оскорблять! В ситуации, которая произошла, не только моя вина, Камиль! Ты виноват и знаешь это! В другой ситуации я бы ушла и не нуждалась в твоей защите!
Желваки на его лице играть начинают. Каждое моё слово ему не нравится. Злит. Но сдерживается. Выслушивает. И от всего увиденного внутри что-то ёкать начинает. Глупое сердце колотится чаще. А внутренний голос, который ещё минуту назад за мою команду играл уже во всю начинает переобуваться.
Интересно, как психологи относятся к тем, кто с проблемой внутреннего голоса обращается? Сразу на дурку отправляют или парочку сеансов всё-таки проведёт?
— Ты хорошо торгуешься, малая, — зло в ответ выдаёт, на меня идёт, — когда схватят предложишь там свои условия.
Я хочу назад отпрыгнуть, потому что страшно до чёртиков. Но я стою. Смело его взгляд встречаю.
Внутри самая настоящая истерика. Я понимаю, что он хочет. Уговор тот же. Я в его распоряжении. По каждому приказу смирно становлюсь. Когда приказывают прыгать — спрашиваю как высоко. И всё желательно с высунутым языком.
Но я так не соглашусь. Лучше и правда рискнуть.
— Спасибо, что подчёркиваешь мои сильные стороны, — растягиваю губы в улыбке. Сама последний шаг делаю, расстояние между нами сокращаю. Пальчиками по его пуговицам на рубашке провожу. Чувствую, как его мышцы напрягаются. Медленно голову поднимаю, в глаза его заглядываю. Ты никогда меня не забудешь, Дикий. Я тебе обещаю, — наверное, воспользуюсь твоим советом. Как думаешь, у Марата уже есть любовница?
Я запомнила имя друга Буйного. Хорошо запомнила. И понимаю, что всё правильно произнесла по тому, как в глазах Камиля тьма клубиться начинает.
Его зубы скрипят от того, как сильно он их сжал. Убираю руку. Шаг назад делаю.
— Ну, пока, Дикий.
Произношу и, развернувшись к двери, иду. План рисковый. Но другого у меня нет. Пальцами железную ручку двери сжимаю и резко вниз дёргаю.
Я успеваю увидеть узкий коридор и двух топчущихся мужчин. Которые мне в том амбаре угрожали. А теперь нервничают и посматривают с опаской.
Ой, ну конечно. Как запуганной девочке угрожать — так они смелые и решительные. А как перед Диким отвечать, то нашкодивших щенков напоминают.
Только в отличие от щенков, их мне пнуть хочется. Очень сильно. До криков.
Вот пну их, а потом… Потом пойду к Марату, правда. Терять мне нечего. А в голове до сих пор хранятся те записи, что я когда-то у Камиля подсмотрела.
Залезла в его блокнот, где были расписаны траты. Кому он платил и когда. Не всё идеально помню, но это уже что-то. С этим можно торговаться.
Я игнорирую неприятные ощущения в груди, когда порог переступаю. Камиль — ублюдок. Почему это удивляет и задевает именно сейчас?
Хочется сказать ему что-то напоследок. Дерзкое и грубое.
Но я не успеваю ничего придумать, как меня рывком затягивает обратно. Дверь захлопывается с таким грохотом, что сердце на секунду останавливается.
Дикий вжимает меня в стену. Вот реально — дикий! Глаза горят, а губы подрагивают в хищном оскале. Мужчина сейчас выглядит, как… Как всегда, когда всё разворотить хочет!
А его пальцы мою шею сжимают. Словно намекают, что жертву уже определили.
— К кому ты, блядь, пойдёшь? — рявкает он, обжигая яростным взглядом. — Охуела, малая?
— А я теперь свободная, — подаюсь я вперёд. Словно рука на шее недостаточная угроза. — Пойду к кому захочу. Ты не можешь мне запрещать.
— Перегибаешь.
— Да? И что? Заберёшь своё слово обратно, Камиль?
— Заебала, малая.
Пальцы сдавливаются на шее, перекрывая дыхание. А после каждый атом кислорода выжигает из моего тела. Камиль не целует, он рвёт меня своей близостью.
Впивается губами, кусает и проводит кончиком языка. Свою агрессию выплёскивает поцелуем. Как я до этого кидалась на него, желая убить его.
Так Камиль сейчас пытается мою душу забрать сквозь губы. Зарывается в мои волосы, дёргает их. Затылок покалывает, и горячая волна стекает ниже.
Нет! Нельзя снова на эти же грабли.
— Нет!
Вскрикиваю я, отворачиваясь. Давлю ладонями на широкие плечи мужчины, пытаюсь увернуться.
Я решила разорвать это всё к чертям. И я не буду отступать от собственных решений. Привычку нужно искоренить, и всё.
— Ты не можешь меня целовать, — рычу я, подаваясь вперёд. — Всё закончилось. И если ты хочешь заключить сделку, то никаких поцелуев.
— Я буду целовать тебя, когда захочу, — припечатывает мужчина, нависая. — Трогать буду. Трахать, так уж быть, не буду. Пока сама умолять не начнёшь.
Только в его усмешке обещание того, что Камиль на всё пойдёт. Чтобы меня заставить. Снова принудить к чему-то.
Но я выдержу. Это просто. Он ведёт себя как мерзавец, с такими не хотят ничего. А я немного отойду и тоже перехочу. Да!
— И ты поможешь? — с надеждой уточняю я.
— А ты дохуя хочешь, да? — с издёвкой произносит, смакует оттенки моего отчаяния. — Помоги, защити, не еби. А хули мне выгода? Реальная выгода, чтобы за тебя впрягаться.
— Я….
Я поджимаю губы. Камиль не поведётся на историю о том, чтобы собственные грехи искупать. И без выгоды ничего не сделает.
Упоминанием врага я его раззадорила, но… Эта уловка не выдержит напора, быстро перестанет работать. Нужно что-то…
— Будешь исполнять мои приказы, — сам озвучивает. — Всё, что я скажу — делаешь.
— В рамках наших условий?
— Но не забывайся, Алиса. Ты либо мозгами шевелишь, либо свой ебучий характер показываешь. И в последнем случае — я тебя лично вышвырну к Марату. Усекла?
— Я…
— Ты сейчас наобещаешь. А после — снова выебываться начнёшь. И опять ни при чём. Но раз ты сама всё к товару и сделке свела… Я покупатель требовательный. На тормозах не спущу то, что раньше забавляло.
Я пытаюсь понять, насколько Камиль серьёзный. Если мне с его братом милой придётся быть — я же сразу провалю задание.
Но я вижу, что мужчина не лжёт. В прошлом он давал мне действительно много поблажек. И даже когда угрожал, прощал мои косяки. Но сейчас…
Своими грубыми словами я обрезала этот вариант. И теперь мы оба будем придерживаться условий.
— Хорошо, — я киваю. — И…
— Ещё с тебя три услуги, — добавляет Камиль довольно. Сукин сын! Дождался моего согласия и решил дальше продавливать. Знает, что я уже на крючке. — Не на трахе завязанных. Но исполнишь без визгов и выебонов.
— Согласна!
Я рявкаю ему в лицо, пока ещё чего-то не добавил. Мужчина кивает, скрепляя соглашение.
Надеюсь, я не пожалею.
Я с новостями, девочки!
У меня почти победа! Я сегодня ночевала в отдельной комнате. Почти одна. Найт целую ночь был со мной. Охранял.
Я сначала переживала, что Хасан начнёт возбухать, что я обнаглела и никакой новой комнаты у меня не будет.
Но Хасана не было дома. Дикий как-то странно и нервно то прокомментировал, что пока я выдохнуть могу, Хасан на несколько дней отлучился.
Так вот, к чему я это всё говорю? Я выспалась. Мне никто и ничем не утыкался в попку. Не было угроз и ругани. А, значит, я ночевала без Дикого.
Как я себя чувствую? Странно. Столько дней провести рядом с Диким и сейчас получить немножко, но свободы — странно.
Потянувшись, я чешу за ушком Найта.
— Выспался, малыш?
Найт смешно голову набок склоняет, будто думает над моим вопросом. А после сладко зевает. Кажется, ему понравилось спать на кровати, а не под ней. Малыш всё ещё боится Дикого. Хотя, кого я обманываю? Дикого невозможно не бояться.
Приняв душ, я решаю, что из комнаты выйти всё-таки придётся.
Тем более что с этого дня я больше не пленница. Значит, я могу свободно передвигаться и даже выйти на улицу?
Насмехается внутренний голос. Всё ещё не верит, что Камиль слово своё сдержит.
Мысленно придушиваю внутренний голос. У меня же было отличное настроение! Вот какого чёрта было его портить?
На кухню я выхожу уже в настроении воевать с Диким. Успела себя настроить.
— Доброе утро, — выдаю не слишком добро, на мужчину зыркаю, который тосты уминает. Оглядываюсь. А для меня он ничего не приготовил?!
— Что такое, малая? Без меня спалось хуёво раз злая с самого утра?
Дикий хмыкает, поддевает, а я руки на груди складываю. Вот сейчас и проверим накрутила я себя или нет.
— Наоборот, так хорошо спала, что проспала больше обычного. Теперь голова гудит.
— Это намёк, что сегодня без траха?
Козёл! О чём бы он ещё думал?
— Это намёк, что ты навсегда без траха, — в ответ тут же выпаливаю. Но Дикий лишь ухмылкой реагирует, чем злит ещё сильнее.
— Чуйка подсказывает, что ты хуёво разговор начинаешь. Ты ведь спросить что-то хочешь?
— Скорее поставить в известность, — губы в улыбке раздвигаю и томным голосом произношу, — я к отцу съездить сегодня хочу.
Произношу и реакцию его жду. Уже готовлюсь к тому, что мы сейчас ссориться начнём. А после он это всё к моим выебонам привяжет. Скажет, что я уговор нарушила и теперь должна ему моральную компенсацию. В виде раздвинутых ног.
Но Дикий не взрывается. Не скрипит зубами. Только на часы смотрит.
— У тебя двадцать минут на сборы, — произносит спокойно.
— И всё?
Не получается своё удивление скрыть.
— Можешь собираться, пританцовывая, — Дикий ко мне оборачивается, — или голова уже прошла и мы эти двадцать минут на что-то другое потратим?
— Ты о чём-то кроем секса вообще думаешь?!
— Думаю, но из всего, что меня интересует ты можешь предложить только трах.
Ублюдок. С места срываюсь и в комнату несусь. Злости столько, что я практически над лестницей взлетаю. Вот так ведьмы с мётлами и появились! Их мужики до этого довели!
Все двадцать минут я собираюсь и параллельно Найту жалуюсь на всё происходящее. Рассказываю, какой Камиль козёл и как по-скотски себя ведёт. То, что я переборщила с информацией понимаю по тому как малыш лапками уши к полу прижимает.
Из дома выхожу вовремя. Выполняю условия Камиля. Мужчина уже в машине сидит, а я всё ещё не верю, что он так просто согласился.
— Ты можешь меня отвезти, а дальше я сама. У тебя дела, наверное?
Произношу и ремнём безопасности пристёгиваюсь.
Чувствую, как левую сторону огнём обжигает. Это Камиль на меня смотрит.
— Конечно, — улыбается так, что я неладное подозревать начинаю.
— Ну вот и отличненько, ты адрес мне скажешь, чтобы я такси вызвала обратно?
— А нахера он тебе, малая? Тебя грохнут ещё там, адрес тебе уже будет не нужен.
Я моментально бледнею от его слов.
— А после ты ещё будешь мне что-то говорить о том, что я не сдерживаюсь? Я тебе, блядь, вчера полвечера рассказывал, что тебя грохнуть могут. А у тебя в одно ухо влетело, в другое вылетело! Мы алкашей развлекать едем!
— Не ори на меня, — прошу я дрогнувшим голосом.
— А как ещё, блядь?! Ты только на крик, сука, реагируешь. Ебанину устраиваешь, а потом — глазки строишь и «я больше не буду». Нахуй мне твоё «не буду»? На могильной плите высечь? Так её не будет. В лесу прикопают, если повезёт.
Я с шумом воздух втягиваю. Хочется отвернуться. Мысли прочистить, потому что когда Камиль смотрит … Ничего же не могу!
Я сразу хочу либо кричать, либо что-то такое сказать, чтобы у него совсем пар из ушей повалил.
С тоненькой надеждой уточняет голос. Пищит, чувствуя, что мы на грани балансируем. В который раз.
Я поджимаю губы. Новым вдохом — крик обратно по горлу проталкиваю. Чтобы не совершить непоправимое.
Затылок покалывает от волнения. А когда я нервничаю — всегда какая-то задница случается. Я не могу думать нормально, с импровизацией у меня плохо. И…
Да, с момента встречи с Камилем — я постоянно на стрессе! И постоянно глупости делаю.
Куда проще было с подругой умной и рассудительной оставаться. Не за мной же зэк бегает.
Ну, Камиль и не бегает. Сидит рядом и порыкивает.
— Не ори, — прошу я вновь. — Знаешь, иногда можно просто сказать. И про опасность…
— Давай, заяви мне, что я нихуя конкретики не дал.
Крепче руль сжимает. Газ вдавливает. Словно скоростью пытается показать, насколько он мной недоволен.
Вот как с ним нормально разговаривать, а? Ты ему слово — он тебе желание ударить чем-то потяжелее.
— Не дал, — я поджимаю губы. — Есть разница. Останешься без защиты и тебе капец. И тебя похитят в любой момент, когда останешься одна. Это разные вещи.
— Каким, блядь, образом? — всё ещё злится, но уже не так сильно рявкает.
— Ну, я же твоя… Кем бы они там не называли. А тронуть девочку Дикого… Это нужно ведь быть очень смелыми или глупыми. Я решила, что никто ко мне не станет лезть просто так. Ты же… Дикий!
— И это не помешало одной девке взять мою зажигалку и подставить.
— Это было случайно и неправда! У тебя нет доказательств. Может зажигалку вообще украли! И… И…
— Завязывай пиздеть.
Я хмыкаю, всё же отворачиваясь. Пытаюсь скрыть улыбку, потому что вижу, что Камиль немного успокаивается.
У него вообще эти эмоциональные качели постоянно происходят.
Я фыркаю. Когда атмосфера в машине меняется, а до моего дома остаётся не так много — я решаюсь заговорить:
— Так как что мы будем делать? Ты подождёшь в машине? Я быстро. Хочу вещи свои забрать и убедиться, что с отцом всё нормально.
— По твоим рассказам — он мудло редкостное, — Камиль прищуривается. Будто не верит, что я за этим здесь.
— И что? Всё равно же мой отец. Он просто… Не лучший отец, но мой. И я никогда ему смерти не желала. Ну? Мне опасно идти одной? Или можно?
— Вали, я тут подожду. У тебя пятнадцать минут манатки собрать. И гляди — умеешь за шкуру трястись. Не пропащая, значит.
— Когда ты умеешь конкретно говорить.
Всё же не сдерживаюсь. Выскакиваю из машины и язык ему показываю. А что? Настроение хорошее. И надо ведь его психику тренировать!
Вот так понемногу и привыкнет, перестанет вулканом взрываться.
Мне так хорошо. Я домой вернулась. Знакомый двор, который всю жизнь бегала. Вот на том дереве мы со Златой шелковицу рвали постоянно.
А на крыльце я упала, выбила себе зуб. Хорошо, что молочный. А на втором этаже пряталась, когда к отцу приходили собутыльники. Раньше тут жила баба Оля, она мне выносила пирожки.
А на расстоянии пролёта от моей квартиры — я впервые поцеловалась. Худший опыт. Фи.
Но всё вокруг — оно пропитано домом. Знакомым, важным. Я даже не подозревала, как я скучала. Как мне не хватало потёртых стен и запаха сигарет.
Сердце глухо стучит в груди, когда я зажимаю звонок. Трель раздаётся, а внутри всё тихо. Отец опять куда-то пропал?
Нужно будет к соседке заглянуть, забрать у неё запасной ключ. Надеюсь, что отец не вынес всю нашу квартиру.
— Кто там такой борзый? — хриплый голос отца раздаётся через дверь, а после она открывается. — О-па, вернулась. Ты где шлялась? Тебя не было…
Отец хмуриться начинает, почёсывая живот сквозь грязную майку. А вот за этим я совсем не скучала.
Отец даже вспомнить не может, когда видел меня в последний раз. Наверное, пропажу заметил, когда денег совсем не осталось.
Я протискиваюсь мимо него, игнорируя выкрики. А после несусь к себе в комнату, запираясь.
Я соберу вещи и быстро сбегу, очень быстро. Тут меня явно ничего не держит.
В комнате хаос, всё вверх дном. Отец искал мою заначку. И нашёл, если судить по разбросанным вещам. Плевать. Большую часть я хранила на карточке.
В спортивную сумку сбрасываю то, что попадается под руку. Вещи, старые альбомы, любимые мелочи. Мне хочется забрать с собой частичку дома. А сюда никогда не возвращаться.
— Алиска, открывай, дрянь.
Отец колотит в дверь, но я не слушаю. Не хочу с ним говорить. Мне от его речи — пьяной и несвязной — тошно сразу. Как я от этого устала.
Сейчас плен Камиля кажется не таким плохим вариантом.
— О!
Отец отшатывается, когда я распахиваю дверь. Выскакиваю, пытаюсь унестись прочь. Но он перехватывает.
— Не трогай! — отмахиваюсь, выскакивая в коридор.
Желудок кувырок делает, камнем вниз летит. Тошнота поднимается до горла, а кровь стопорится в венах, леденеет.
В прихожей два папиных собутыльника.
И они явно не собираются меня выпускать.
Внутри всё обрывается. Я как будто понимаю, что шансов нет. Горло сжимает, вдохнуть невозможно.
Я пытаюсь назад дёрнуться, чтобы в комнате своей снова закрыться. Может через окно вылезти.
Но отец не пускает. Отталкивает назад. На своих дружков.
— Ты шлялась где всё это время?
Отец кривится. Я знаю это выражение лица. Он уже выпил несколько бутылок.
Ненавижу его в таком состоянии. Всё моё детство в этом ужасном запахе прошло. В этих пьянках.
Я думала, что он хотя бы сейчас за голову взялся. Меня ведь сколько времени не было. Я думала, одумался. Искать меня начал. Волновался.
А единственное, о чём он волновался — это о том, что денег на водку не хватает.
— Какая тебе разница? Ты ведь меня даже не искал?
Внутри ком образовывается от обиды и отвращения.
— По трассам тебя искать?! Блядовала?!
Отец зло в лицо выплёвывает. От запаха перегара голова идти кругом начинает. Тошнота к горлу подбирается.
— Пусти!
Руку вырываю. На глаза слёзы накатывают. Столько лет с ним и ведь всё равно внутри надежда жила, что ему на меня не плевать.
А он словами наотмашь бьёт. Пощёчину за пощёчиной получаю.
— Ну раз научилась работать, то и отцу поможешь.
Звучит за моей спиной. А после отец меня толкает к своим дружкам.
— Слышь, сюда иди, — в лицо ударяет отвратительный запах дешёвого алкоголя и сигарет. Живот скручивает. Меня вот-вот вывернет наизнанку.
— Смотри, правду сказал, дочурка у него ничего такая. Не потяганная.
— Пустите! Не смейте!
Кричу. Вырваться пытаюсь. Эти ублюдки меня руками трогают. Сжимают.
— Камиль!
Визжу как сумасшедшая. И в следующую секунду лицо яркой вспышкой боли пронзает. Во рту металлический вкус появляется.
Я не сразу понимаю, что произошло. От шока не могу отойти.
Один из ублюдков меня ударил. Пощёчину дал такую, что я несколько шагов назад сделала. Чуть не упала.
Прикладываю ладонь к пульсирующей щеке. Слёзы градом по щекам катятся.
— Бля, хули ты товар портишь?! Ей в рот теперь не дашь.
А у меня ступор. Я как будто снова в подвал возвращаюсь. Вокруг меня куча мужиков. Они вес хотят меня силой взять. Горло сжимает от спазмов.
А после слова Камиля. Что никто и никогда меня не обидит. Получается, что обидят?
Когда я теряю любую надежду на спасение. Дверь в квартиру буквально с петель слетает.
Удачно прибив к полу того ублюдка, что слева от меня стоит.
— Что за нахуй….
Второй только обернуться успевает. Как Дикий уже рядом оказывается. Одной рукой его шею сжимает, а другой в лицо бьёт.
Я настолько шокирована всем происходящим, что даже зажмуриться не могу. Стою и наблюдаю. Ладошкой щеку накрываю.
Камиль как будто всё чувствует. Мысли мои слышит.
Когда второй ублюдок на пол падает, он взглядом меня ищет. Находит. На лицо смотрит. Его глаза в момент чёрные становятся. Как ночь. Беспросветная.
Позади меня шуршание какое-то происходит. Это отец пытается сбежать. К моей комнате отступает.
— Не советую, — Камиль в его сторону голову поворачивает, — попробуешь съебаться, и уже через час твои глаза из черепа рыбы жрать будут.
От его голоса внутри всё холодеет. Он не шутит. Правду говорит.
И отец это как будто чувствует. Замирает в полнейшем шоке.
— Алиска, кто это такой? Скажи, чтобы нахер из нашей квартиры свалил.
Голос отца дрожит. Он боится Камиля. И правильно делает. Сглатываю кровь, которая во рту собралась, и приступ рвоты сильнее становится.
— Выйди за дверь, — Камиль это мне говорит. Хоть и не смотрит в мою сторону.
— Алиска, ты чего? Обиделась, что ли? Я не прав был. Отзови свою овчарку. Давай поговорим нормально. Я ж соскучился по тебе.
Головой отрицательно веду. Поворачиваюсь к отцу и смотрю на него красными от слёз глазами.
Он весь дрожит от страха. А ещё минуту назад хотел отдать меня своим собутыльникам. Чтобы меня изнасиловали за бутылку водки.
— Ты заслуживаешь всего, что он с тобой сделает.
Шёпотом произношу. Потому что громче не могу.
Два шага вперёд делаю, а после совсем плохо становится. Перед глазами плывёт всё, во рту сухо становится.
— Блядь, — злой голос Камиля, а после темнота.…
Мне жарко. Очень-очень жарко. А после — холодом накрывает. Таким сильным, что кровь в венах замерзать начинает. И снова жарко, до покалывания в щеках.
Я хочу открыть глаза. Очень хочу. Но веки словно склеило между собой. Или каким-то железом накачали. Но они неподъёмный.
И так гудит противно, пищит в ушах.
Единственное, что радует — ощущения полёта. Вокруг мягко и свежо. И совершенно ничего не болит. А после… Падение, столкновение с….
Кроватью. Я на ней лежу, как оказывается. На очень мягком и удобном матрасе. А свежесть — это ветерок из приоткрытого окна. И я улавливаю другой запах. Лёгкий и терпкий.
Так пахнут сигареты Камиля.
У меня получается приоткрыть глаз и даже приподняться на локтях. Чувствую я себя неожиданно хорошо. Бодрой и отдохнувшей.
— Очухалась?
Я вздрагиваю от голоса Камиль. Не знаю, то ли произошедшее как-то оголило чувства, то ли ещё ото сна не отошла. Но реагирую я резко.
Внутри зарождается дрожь, прокатывается по всему телу. Я подтягиваю к себе колени, обнимаю их. Аккуратно касаюсь щёки, которая слегка пульсирует.
— Мы в больнице? — я, наконец, оглядываюсь. — Ты привёз меня сюда? Зачем?
— Потому что ты отрубилась?
Хмыкает, затягиваясь сигаретой. Выдыхает в открытое окно. Ой, не нравится мне его голос. Такой спокойный, что пальчики на ногах поджимаются.
Я уже слышала этот голос. Столь вкрадчивый, что оплетает страхом каждую клеточку. Наигранное спокойствие — худшее.
Кажется, он злой.
Голос бурчит, а я во все глаза слежу за Диким. Как мужчина медленно затягивается. Его щека дёргается, пальцы крепко фильтр сжимают.
— Или не приходила в себя? — лениво уточняет. Сигарета едва не ломается от его напора. — Или потому что я хуй знает чем и куда по тебе попало? Может тебя об стену ебануло?!
Я замолкаю, не рискуя ничего сказать. Камиль… Его будто потряхивает от сильной ярости. Тело напряжено, натянуто. Голос едва на крик не срывается.
Не лучший момент, чтобы с ним разговаривать или спорить. И я чувствую себя не очень хорошо, чтобы слушать его крики.
— Съездила, блядь, домой, — стреляет недокуренной сигаретой в окно. С грохотом закрывает его. — Почему все твои хотелки такой хуйнёй заканчиваются?
— Я не думала, что так получится, — признаю тихо. — Я не заметила… Я расслабилась и не увидела, что на кухне сидели его дружки. Я просто хотела забрать свои вещи. Боялась, что отец додумается, как и рамки с фотографиями продать. Ты.… Ты прав, что злишься. Мне стоило быть более настороженной. Раньше такого не случалось. Папа пил, но чтобы бросаться на меня…
Я не могу замолчать. Почему-то. Словно если продолжу говорить, то тогда Камиль не станет на меня кричать. Или… Или просто мне хочется выговориться.
Слишком долго это было скрыто внутри, не обсуждалось. Нам со Златой и не нужно было обговаривать, молчаливо поддерживало друг друга.
А Камиль… Он уже знает о том, почему я боюсь пьяных людей. И правда, будто найдя слушателя, стремится вырваться из груди. Я просто не могу замолчать.
— Я знаю, что иногда ты считаешь меня недалёкой, — я криво усмехаюсь. — Или слишком… Дерзкой, с лишними шуточками… Но это всегда было способом сбежать от неприятностей и дружков отца. Они вечно охреневали с моих фраз, впадали в ступор. А я этим пользовалась и убегала.
— Сегодня не прокатило? — Камиль скрещивает руки на груди. С упрёком произносит.
— Нет. Подобного раньше никогда не было. Чтобы папа вот так… Что ты с ним сделал? Ты же его не…
— Этот ублюдок смотрел, как тебя избивают, а ты о нём переживаешь? Живой. Обосрался и просил не трогать, немного потрёпанный, но жить будет. Хотя не понимаю, на кой хер ты о нём беспокоишься.
— Он мой отец. Плохой, ужасный. Я его ненавижу и презираю, но всё равно… Я не желаю ему смерти.
Но нахожу мрачное тёмное удовольствие в том, что отец получил по заслугам. Он не остался безнаказанным за то, как поступил со мной.
Камиль сообщает, что меня продержат до утра. Никаких серьёзных повреждений нет, только разбитая губа. Но это мелочь.
Я немного сползаю вниз, устраиваясь. Надеюсь, что Камиль скоро уйдёт, и я смогу побыть в одиночестве. И это витающее в воздухе напряжение мужчина унесёт с собой.
Будто потрескивающая опасность, хотя Камиль и не срывается. Он всё равно злится. Только… Не полностью на меня?
Мужчина начинает двигаться. Но не уходит из палаты, а ко мне приближается.
— Двигайся, малая, — приказывает.
— Ты…. Ты собираешься со мной ночевать?
— Нет времени куда-то ехать. Пока с тобой возился, много времени потерял. Останусь с тобой, чтобы снова какую-то хуйню не натворила. Двигай.
Вот же ублюдок. Вечно всё испортить может. Ведь на секундочку мне кажется, что Камиль … Он беспокоится обо мне.
Горло сжимается от того, что в нём застряет немой крик.
Я маленькая. Совсем маленькая. Нахожусь в своей комнате.
Моё новое платье, на которое я очень много времени копила деньги грязное и порвалось.
В глаза стоят слёзы от обиды и ужаса.
Но это не из-за платья. Нет.
Отец пришёл домой. Он всегда приходил не в самом лучшем состоянии. Но сейчас всё хуже.
Он еле стоит на ногах. Шатается из стороны в сторону и пытается сфокусировать на мне взгляд.
От него исходит неприятный запах. Которого я буду сторониться всю свою оставшуюся жизнь.
Запах алкоголя. Для меня это будет всегда запахом опасности. Запахом того, что нужно прятаться или бежать. А лучше всего бежать, а после хорошенько спрятаться.
— Что вылупилась?! — Отец еле произносит слова. Но его тон заставляет напрячься.
Я не знаю, как себя вести. Мне просто страшно. Я не могу закрыть дверь и спрятаться в своей комнате, потому что отец так её и не подчинил. Дверь снята с петель. А я не смогу её сдвинуть с места.
Не нахожу ничего лучше, чем просто отвести взгляд. Потупить его в пол. лучше так, чем вступать с ним в диалог. Но отца это не устраивает.
Он делает несколько шагов и падает на пол. После произносит плохие слова и пытается подняться.
— Такая же как и твоя мать! Она всегда была бесполезной и родила такую же!
Вздрагиваю, потому что он снова падает с громким гулом на пол. Опять кричит.
— С тебя никакого толку! Глаза свои выпучиваешь и заикаешься! Даже милостыню просить не отправишь. К такой никто не подойдёт. Все шарахаться будут! Пошла вон отсюда! Не раздражай меня!
Он пытается попасть в меня ботинком, но тот падает ему на голову, и отец начинает орать ещё сильнее.
А я как будто от шока отхожу и срываюсь с места. Несусь к дому Златы. К подруге, которая меня поймёт и успокоит.
— Алиса, — раздаётся знакомый голос. Обволакивает.
Но я всё-ранво убегаю. Стараюсь перебирать ногами быстрее. Мне страшно. Обидно. Я хочу в тишину. Хочу спрятать в чулане у Златы. Накрыть голову руками и сильно-сильно зажмуриться.
Мне холодно. На улице ужасный ветер. Я не могу бежать быстро. От этого начинается истерика. Я дрожу всем телом и плачу.
— Малая, блядь!
Голос врывается в сознание. Очень знакомый. От него веет безопасностью и спокойствием.
А после меня окутывает как будто волной жара. Всё тело согревается.
— Малая, проснись, — снова его голос. Я всхлипываю, в последний раз вырваться пытаюсь. Как будто осознаю, что у меня не получится и глаза открываю.
Я не сразу осознаю, что мне сон снился. И то, что я сейчас проснулась и в реальность вернулась.
Я всё ещё мелко дрожу, хотя даром всё тело обдаёт. Я упираюсь спиной во что-то горячее и твёрдое.
— Вдыхай глубоко, — голос Камиля хрипит на ухо. Он обнимает меня сильнее. Не отпускает. Не даёт даже пошевелиться, — давай малая, у тебя паника, вдыхай глубоко и выдыхай.
Я подчиняюсь, делаю ка кон говорит. Сердце бешено в груди колотится.
— Ещё раз. Давай.
Я снова подчиняюсь. Вдыхаю и выдыхаю до тех пор, копа спазм не отпускает. Пока горло не перестаёт сжимать, а тело, наконец, расслабляется.
Я наконец-то сильно выдыхаю и зажмуриваюсь.
— И после этого ты хочешь сказать, что эту мразь не стоит трогать?
Хрипит мне на ухо.
— Камиль.....
— Ты кричала и просила его, чтобы он не выгонял тебя. На улице холодно, а тебе страшно. А после ты говорила, что ты будешь полезной, что ты будешь лучше матери.
В его слово столько ярости, а я сжимаю пальцами его руку, которую обхватывает меня за талию и плотно к нему прижимает.
— У меня было плохое детство, — произношу тихонько, — но разве я буду лучше его, если буду вот так решать проблемы? Я не хочу быть плохим человеком.
— Ты и не будешь, моя карма давно испорчена, и я могу себе позволить...
Я разворачиваюсь к Дикому лицом. Мы смотрим друг другу в глаза.
Провожу пальчиками по его щеке. Щетина приятно покалывает кожу.
— Не говори о себе так, Камиль. Ты хороший человек, я чувствую это. Знаю. И чтобы ты не сказал, ты не сможешь меня переубедить. Он уже не изменится, тебе не нужно пачкать об него руки.
— Малая, — хрипит.
— Тс-с-с-с-с, — пальчиком к его губам прикасаюсь, — я не хочу о нём говорить. Мне холодно, Камиль, согрей меня, пожалуйста...
И сама к его губам своими прикасаюсь. Первая шаг делаю.
Мне кажется, что этот холод — где-то очень глубоко внутри. И не достать, не согреться. Но Камиль рядом.
У него горячая кожа, и взгляд не такой колючий как обычно. И я тянусь к нему, словно к спасению. Будто только в руках себя защищённой чувствую.
Я целую его, наплевав на то, что первые секунды ответа нет. Мне это нужно. Так сильно нужно.
Сознание наполовину в том кошмаре осталось. И мне нужно что-то реально, чтобы заземлиться. Почувствовать себя хорошо.
Дикий не долго бездействует. Толкается языком между моих губ, напирает. Щедро делится своим жаром и вкусом.
Я ощущаю, как одна дрожь другой сменяется. Переходит в лёгкие покалывания по коже от того, как щетина о мою щеку трётся.
Камиль к себе резко притягивает. В волосы запускает ладонь, тянет их, накручивает. В затылке тянет, а отдаёт в низ живота.
Мужчина наваливается, вдавливая меня в матрас. Нагло лапает. Я с ума схожу от его прикосновений. Неожиданных, непредсказуемых.
Мягко ведёт по талии. Сжимает бедро. Обхватывает сосок, тянет.
И продолжает целовать, чтобы я окончательно потеряла крупицы дыхания. Забылась в красочных ощущениях.
В это мгновение мне становится плевать. Что мы в больнице. Где-то там персонал ходит. За стенами другие пациенты.
На всё плевать, когда Камиль прикусывает кожу на моей шее. Втягивает, пока я шипеть не начну, а после целует в то же место.
Кожа горит, отголоски пикантной боли врезаются под рёбрами.
— Малая, ты если решила на нежность развести, то со мной не получится. Я не такой. Розовых соплей не будет.
— А разве я говорила, что они мне нужны?
Мой голос хрипит. От кошмара и возбуждения. Всё сплетается. Огоньки в крови выжигают всё плохое.
Я не надеюсь на нежность от Камиля. Но знаю, что плохо или больно он не сделает. Чувствую это в том, что любая его хватка — на грани допустимого.
Не переходит черту, не причиняет боли.
Лишь заставляет сердце частить, а эмоции вспыхивать пульсацией, доводя их до предела.
— Считай, разрешение на всё дала. Тормозить не буду.
Предупреждает, но я знала, на что шла. Или не знала? Всё так запуталось, что перед глазами калейдоскоп.
Я чувствую себя такой маленькой и потерянной… И только от того, что Камиль мою губу прикусывает — нахожу баланс.
Знаю точно, чего хочу. Этих прикосновений. Наглых, диких, несдержанных. Жадных и голодных.
У меня лёгкие сжимаются от нехватки кислорода, настолько долго и сильно мужчина целует.
Я знаю, что нельзя. Плохое-плохое решение. Но у меня стресс. А стресс — всегда плохие решения.
И такие желанные.
Камиль стягивает с меня одежду. Хищно усмехается. Звери так на добычу облизываются, как мужчина на меня смотрит.
Я внутренне сжимаюсь. Жду фраз похабных, злых. Скажет что-то такое, что сразу желание отобьёт. Камиль это умеет.
Я ведь сама шаг сделала, сама попросила. Хотя обещала себе, что наша близость никогда больше не повторится.
Но Камиль молчит. Скалится, нависая надо мной. А после резкий переворот. Мир кружится, лицом в подушку утыкаюсь.
Крупная ладонь ложится на мою поясницу, заставляя прогнуться. Скользит по ягодицам, спускает трусики вниз.
Я кусаю губу до боли, но стон всё равно прорывается. Камиль касается влажного лона, растирает смазку по половым губам.
Будто мне доказывает, как быстро я возбудилась. Насколько сильно его хочу в этот момент.
Ничего другого я не хочу. Ни помнить прошлого, ни думать. Только забыться в его руках. Получить дозу удовольствия, когда каждая клеточка эйфорией наполняется.
И Камиль даёт это. Входит в меня грубым рывком. Вырывает крик, наполняя до конца. Распирает и…
Нет. Не до конца. Толкается глубже. Мои стеночки сокращаются, обхватывают его член.
Я чувствую себя наполненной до предела. Одного раза недостаточно, чтобы к такому размеру привыкнуть.
Камиль входит в меня резкими толчками. От прекрасного и мощного трения внутри я схожу с ума.
Возбуждение тугой пружиной скручивается внутри. Давит, вибрирует. Влаги становится всё больше, Камиль с влажными шлепками входит в меня.
Я сминаю пальцами простыни, прикусываю уголок подушки, желая заглушить стоны. Но они всё равно прорываются под давлением мужчины.
Его движения сильнее становятся, неистовее, когда не получает отдачи в виде крика. Словно с ума сходит. И я вслед за ним.
— Блядь, — шипит, толкаясь глубже. С гортанным стоном. — Какая же ты, малая…
Какая — я не слышу. Пульс долбит в ушах, заглушает. А после весь мир взрывается, когда Камиль трогает мой клитор. Одного прикосновения хватает.
Тело содрогается в экстазе, жар прокатывает по коже. Меня будто в небеса подбрасывает, а после о землю расшибает. И так раз за разом, пока всё тело не онемеет, охваченное оргазмом.
Первое, что ощущаю, как по ягодицам стекает сперма Камиля. Он рядом на кровать падает, и меня рукой придавливает, чтобы не рыпалась.
— Спи, малая. После такого забега кошмаров не будут.
И я, почему-то, верю ему.
Утро началось с того, что я почувствовала запах свежего кофе и свежих круассанов. В носу приятно защипало, и я нехотя приоткрыла один глаз.
Слегка скривив носик, я открыла и второй глаз. Чтобы эту картину видеть полностью.
Дикий сидел на краю кровати, а сбоку от него, на столике, стоял пакетик с круассанами и два стаканчика кофе.
— Проснулась? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Думал, что тебя сиреной поднимать придётся.
— Это бы точно дополнило твой романтический порыв, — приподнявшись на руках, я уселась поудобней.
Дикий тут же скалится и бросает на меня едкий взгляд.
Картина и правда странная. Это Дикий таким добрым стал после ночного рандеву? Или что на него так сильно подействовало?
Нужно будет заставить его из чашки первым отпить. А то мало ли. Всё это кажется очень подозрительным.
— Я решил сэкономить себе время, — в ответ произносит своим обычным тоном, — если бы ты сама пошла на поиски еды, то обязательно бы что-то пошло не так. Что-то б где-то взорвалось, ты бы подавилась... И по накатанной.
Картинно вздыхаю.
— Знаешь, молчать тебе идёт точно так же, как твой помятый галстук, — растягиваю губы в улыбке, — попробуй на досуге, очень полезная функция. И людям вокруг себе настроение портить не будешь.
Ну хорошо же всё начиналось! Он принёс завтрак, мог бы ещё выдавить из себя парочку приятных слов и вот у меня отличное настроение на весь день.
Но нет, это же Дикий! Какой-то приятный поступок он обязательно испортит своими комментариями!
— Какой ты заботливый, с чего бы это? — я саркастично подняла бровь. — Или это какой-то новый способ испортить мне настроение с самого утра?
— Ты хавать будешь или выкидывать?
Тут же с кровати поднимается, взрывается на ровном месте. Ещё немного и ему точно мозгоправ понадобится. Долго он с такой нервной системой не протянет.
— Конечно, буду! Руки прочь от моих круассанчиков!
Дикий лишь фыркает что-то в ответ. Берёт свою чашку с кофе и отходит к окну. Я же, пока достаю свой завтрак из пакетика, краем глаза наблюдаю. Камиль пьёт кофе. К губам подносит стаканчик. Глоток делает. Значит, пить можно. Дикий бы не стал что-то плохое пить.
И только сейчас я на надпись на пакетике внимание обращаю. Это название кофейни, очень популярной. И она находится на другом конце города.
Он ради меня туда съездил?
Тут же внутренний голос просыпается и недовольно бурчит.
Можно подумать, я планировала. Вчера всё вообще незапланированно произошло. Мне было страшно, а Камиль был рядом. Такой большой, тёплый, с ним мне было так безопасно....
Но этого больше не произойдёт! Я больше не поддамся! Вчера просто ситуация была...
Делаю глоток кофе и глаза закрываю. Это божественно.
Я стараюсь всячески внутренний голос придушить. Его саркастичные шуточки мне сейчас точно не нужны.
— Ты сам ездил за завтраком? — в сторону Дикого поворачиваюсь.
Я уже успела его отругать в голове. Но такой поступок пробуждает во мне мимимишные эмоции.
Он потратил время. Сам съездил… Значит ему на меня не плевать. И ночь со мной провёл.
Р-р-р-р-р-р. Мысленно я уже тапком лупашу внутренний голос.
— Водила привёз, тебя одну оставлять опасно, — буркает Камиль в ответ.
Я глаза закатываю. Опять эти намёки! И он всячески пытается показать, что в его поступке не было никакой романтики.
Только голый прагматизм! Достал еды, чтобы ты копыта не откинула.
— Да, да, — бурчу в ответ, — оправдывай свои романтические порывы.
— Малая, допиздишься, — рявкает, а я даже на месте не подпрыгиваю. Насколько уже привыкла к его смене настроения.
— Какие у нас планы дальше?
Игнорирую его грубый ответ и продолжаю задавать вопросы.
— Дальше ты дожёвываешь и быстро собираешься. Нам ехать нужно?
— Куда?
Я тут же воодушевляюсь.
— Ты знаешь, что бывает с теми, кто дохуя знает, малая?
Тут же снова рычит. Меня взглядом прожигает. А я, растянув губы в широкой улыбке, отрицательно головой веду. Пускай посвятит.
Дикий стискивает сильнее зубы, глаза вспыхивают. А я ничего не могу с собой поделать. Мне нравится его драконить. Это лучше любого пожелания с добрым утром.
Это странно, что я наслаждаюсь происходящим? Как Камиль ворчит, бросая убийственный взгляд. Как тяжёлым дыханием угрожает.
Странно, я знаю.
Но мне нравится.
Настроение необъяснимо хорошее. Виной всему круассаны, правда-правда. А вовсе не то, как меня от кошмаров отвлекали.
Я медленно собираюсь, растягивая момент. Здесь, в больнице, всё по-другому. Дикий совсем не дикий, ясно? И тут мы словно ближе стали.
А там, на улице… Всё снова по новой. С проблемами, ворчаньем, вспышками гнева. И угрозы, и опасность…
Поэтому я стараюсь оттянуть момент. Вкусить этот приторный вкус… Счастья? Радости? Спокойствия, точно. Умиротворения, которое колыхается в груди.
— Шевели, малая.
Я морщусь, натягивая кофту. Лёгким дискомфортом отдаёт по рёбрам. Где-то стукнулась, когда падала. Вчера я не замечала, но сегодня обезболивающее теряет свою силу.
Камиль зубами клацает, настолько сильно челюсть сжимает. Взглядом кофту прожигает, тепло аж до ушибленных рёбер доходит.
И мужчина молчит. Больше не поторапливает.
Это же что-то значит, да? Не просто так сдерживается, когда замечает мою боль.
Нараспев произносит внутренний голос, а я лишь шире улыбаюсь. Нравится. И то, как ведёт себя Камиль, мне тоже нравится. Без объяснимой причины.
Просто рядом с ним я чувствую себя в безопасности и спокойно. Будто сейчас, когда он выходит первым и придерживает мне дверь… В этот момент мир, со всеми его опасностями, замирает. Больше не имеет значения.
— Ты звонил Хасану?
Уточняю я, едва усевшись в машину. И замираю, с ремнём безопасности в руках. Потому что Камиль мне такой взгляд посылает…
Будь я не такой привыкшей, я бы через люк в крыше выпрыгнула. Взгляд полыхает, злой. Губы поджаты, а аура… Такая же тёмная, как когда я совсем-совсем плохое решение принимала.
Но с чего бы ему…
Я воздухом давлюсь. Широко распахиваю глаза, не могу поверить. Он же… Он что… Ревнует из-за вопроса про его брата?
— На кой хер мне брату звонить?
— Потому что он твой брат? — я прикусываю губу, чтобы не улыбаться. — И мне кажется, что мы поладили. Ты так не считаешь? Определённо нашли взаимопонимание.
— Это когда ты его собачьей жрачкой накормила?
— Он же не знает об этом?! Ну вот, всё хорошо. Мы с ним можем стать очень близкими… Друзьями.
— Завязывай, малая.
Рявкает, выжимает максимум из машины. Та срывается с места, визжат шины. А мне смеяться хочется. Он точно меня ревнует!
— А он не дома? — я ещё масла подливаю. А после решаю, что хватить. Доводить Камиля до бешенства нужно правильно, чтобы стрелять не начал. — А с кем тогда Найт?
— Найт? — Камиль кривится, но сжимает руль не так сильно. — Волчара твой?
— Щеночек. Он же не остался в одиночестве? Ты не бросил его? Камиль! Он голодный, наверное, скулит от страха и…
— В порядке твоя псина. Ты бы лучше о себе переживала.
— Но я его увижу? Ну, Камиль!
Я канючу, пытаясь добиться ответа. Но мужчина возвращает всё внимание на дорогу.
Естественно. Как не нужно ревновать к Хасану, так он сразу интерес теряет. Не отвечает ни на один мой вопрос. Рулит по городу, не отходя от плана ни на шаг.
Я поджимаю губы. Противный какой. Но меня успокаивает, что на живодёра Камиль не похож. Он не бросит щеночка в беде, я уверена.
От нечего делать, я начинаю разглядывать пейзаж за окном. Мы проезжаем по знакомым улицам. И я легко могу понять, что мужчина направляется из города.
Но не в ту сторону, где был его старый дом. И не к Хасану, точно. Дорогу туда я запомнила хорошо. В новое место везёт?
Я резко оборачиваюсь, кажется, что на улице увидела знакомое лицо. Но прохожая оказывается не Златой, просто такая же блондинка.
Зато я замечаю что-то более интересное на заднем сидении, там лежит моя спортивная сумка. Та самая, которую я дома собирала.
Я думала, что она осталась валяться в коридоре. А Камиль…
— Ты забрал её! Спасибо.
Я тянусь к мужчине. Хочется его в объятия заключить. Это мелочь, но такая приятная! До слёз пробирает.
Только Камиль рулит, поэтому я ограничиваюсь лёгким прикосновением. Накрываю его ладонь своей, сжимаю мягко. Ощущаю, как тело мужчины напрягается. Каменеет.
— Завязывай, — грубо мою руку скидывает. — Я тебе говорил, чтобы не лапала? Нехер трогать, когда команды не даю.
— Знаешь что? Ты не против был ночью, когда я тебя трогала!
— Ноги раздвигай, и разрешаю трогать.
— Странный ты.
Я фыркаю, обнимая себя за плечи. Теперь ещё больше хочется мужчины коснуться. Назло. Кончики пальцев пощипывает от необъяснимой потребности.
Что вообще у него за загоны такие? Камиль сам о них словно забывает в какой-то момент. А после рычит и смотрит недовольно.
Камиль резко тормозит, свернув на обочину.
— Выходи, — приказывает, сбивая меня с толку.
— Что? — вокруг ничего нет. Только лес рядом!
— Из машины вываливайся, малая. Поездка закончилась.
Меня охватывает лёгкая паника. Вываливаться из машины? Здесь? Среди глуши? Да он издевается!
— Ты серьёзно? — не выдерживаю, оглядываясь по сторонам. — Здесь же глушь! Где мы вообще?
Голос взвизгивает. Потому что это всё уже даже отдалённо не напоминает шутку. И лицо Камиля.… Оно пугает. Потому что я понимаю, что он серьёзно.
Камиль не отвечает, просто открывает свою дверцу и, словно лишний раз подчёркивая, как его достали мои вопросы, выходит из машины.
Не знаю, что мне больше мешает — желание ляпнуть что-нибудь резкое в ответ или страх, что он действительно бросит меня здесь, одну, на съедение диким зверям… или кто вообще здесь водится?!
Может и правда нужно было больше помалкивать? Но если у него настроение нет, то нужно было попросить меня угомониться ну не выбрасывать же меня непонятно где!
Я сглатываю и выхожу из машины. Ноги подкашиваются, но я стараюсь этого не показывать.
Камиль обходит автомобиль, открывает дверцу и выкидывает мою сумку с заднего сидения прямо на землю, небрежно. Смотрю на неё, потом на него — и даже не знаю, то ли истерику закатить, то ли разреветься.
— Ну? — подначивает он, скрещивая руки на груди. — Очканула, малая?
Он специально! Он всё это спланировал! Козлина!
Я вспыхиваю от злости, но слова застревают где-то в горле.
На подкорке всё-таки заседает то, что он может оставить меня здесь одну.
Камиль замечает мою нерешительность, и уголок его губ приподнимается в насмешливой улыбке.
— Ладно, отмерзай, — открывает багажник своей машины и вытаскивает оттуда ещё одну сумку. Только уже со своими вещами. И ещё что-то...
Ключи. И только после этого я начинаю по сторонам осматриваться.
Замечаю машину недалеко от нас, припаркованной чуть в стороне. Сначала я даже не заметила её — обычный джип, неприметный, словно специально подбирался, чтобы слиться с дорогой.
— Мы меняем машину? — спрашиваю, всё ещё пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит.
— Да. На одной тачке долго кататься — опасно. Лучше перестраховаться…, — он кивает на джип, давая понять, что нужно в ту сторону шагать. — Чеши туда. Времени у нас не так много.
Я киваю, чувствуя, как внутри всё ещё играет нервное напряжение. Иду к новой машине.
Камиль проверяет замки, что-то быстро настраивает на панели.
Сажусь ряжом. Несколько секунд кусаю в нерешительности губы, но молчать точно не моё.
— Камиль, — произношу негромко, проверяю границы, а то вдруг всё-таки высадит? — а куда мы едем?
— Домой, — отзывается он коротко, заводя двигатель.
— К тебе домой? — уточняю, чувствуя, как внутри что-то нехорошо скручивается.
— Да, ко мне, — кивает он, не отвлекаясь от дороги. — Не к Хасану, — произносит таким тоном, чтобы сразу усекла, что ему не понравилась моя шутка.
Нараспев внутренний голос произносит.
У меня ещё куча вопросов. Например:
Почему не к Хасану?
Что случилось, и почему мы снова меняем локацию?
Кто заберёт Найта?
И что вообще происходит?!
Но я прикусываю губу и отворачиваюсь к окну. Дикий не ответит, а атмосфера в машине и так напряжённая.
Когда наконец-то машина начинает сбрасывать скорость, я вижу перед собой дом. Большой, солидный, окружённый высоким забором. Идеальная крепость для человека, который не хочет, чтобы его беспокоили.
Даже сомнений нет, что это дом Камиля. Всё как он любит. Скрытно и мрачно.
Домик его брата повеселее выглядит.
— Приехали, — бросает Дикий и тут же дверцу открывает и на улицу выходит.
— Это твой настоящий дом? — переспрашиваю, выходя следом.
Потому что в одном я уже была. Где меня в плену держали. Оказывается тот дом запасным был? Для работы? А этот тогда для чего?
Камиль не отвечает. Просто к дому идёт, а я шаг ускоряю, чтобы не отставать.
Но буквально в следующую секунду я на месте замираю.
Ноги сами в землю врастают. Я дальше не пойду.
Потому что на крыльцо дома выходит та, которую я готова собственными руками задушить.
Стискиваю зубы, а ярость волной мощной накрывает.
На крыльце Наст стоит. Та самая сучка, которую я ненавижу.
Она оборачивается, и на её лице отражается смесь удивления и нескрываемого превосходства.
Она задирает подбородок выше, а я пальцы в кулаки сжимаю. Ногтями в кожу впиваюсь до боли. Какого хрена?!
— Не знала, что ты будешь не один, Камиль, ужин только на нас с тобой готовила — произносит она с издёвкой, окидывая меня взглядом.
Какого хрена она здесь делает? В доме Камиля? Я резко оборачиваюсь к нему, но Дикий уже идёт к лестнице, словно не замечая произошедшего.
— Камиль! — выкрикиваю в отчаянии, но он лишь кивает, как будто ничего важного не случилось.
— Завязывай, малая, — отвечает он не оборачиваясь. — Сделай так, чтобы я снова не заводился.
Не заводился?! Да я сделаю так, что Камиль больше в жизни не заведётся! Будет смирно на кладбище отдыхать.
Я оборачиваюсь назад, смиряю долгим взглядом машину. Жаль, я не умею угонять авто. Так бы села и сбежала подальше.
Пока единственное, что останавливает.… Крошечный инстинкт самосохранения. Я не хочу, чтобы непонятные бандиты за мной гонялись.
А я действительно могу оказаться между двух огней. Те, кто считают меня девкой Буйного — попытаются у меня что-то узнать. А те, кто считает, что я с Диким….
В общем, ничего хорошего мне не светит.
Но… Если я сама Камиля грохну, мне какие-то поблажки будут? Вознаграждение за нелёгкий труд.
Потому что я на грани. И я сейчас способна на многое.
Почему он ведёт себя то адекватно, то как ублюдок?!
Впервые солидарна со своим внутренним голосом. Очень хочется и вполне реально.
— Успокоилась? — Камиль кивает сам себе. — Отлично.
— Я сама тебя упокою, — шиплю я. — Ясно? Я с этой жить не буду… Зачем она тут? Я думала, что это твой дом! А она…
Настя — это редкостная тварь. И я надеялась, что она где-то очень далеко. В каком-то ауле, из которого никогда больше не вернётся.
Это из-за неё всё это происходит. Из-за неё я попала к Камилю. Ну, ещё из-за того, что напутала немножко, но…
Виновата Настя. Она втёрлась в доверие к моей лучшей подруге. Она сливала всю информацию Дикому. А после…
Она же меня и опознала как Злату. Боялась, что ей за ошибку влетит от Камиля. Подыграла.
Так разве за ложь она не должна понести наказание?!
— Ты с ней спишь? — вопрос вырывается внезапно. — Поэтому ей всё с рук сходит? Прощаешь, потому что она твоя любовница?
— Тебе-то я дохрена прощаю, — Камиль начинает раздражаться.
— Я не.… Если ты с ней… Ко мне больше не подходи! Ясно?! Ни в жизни. Вали к ней и…
— Алиса, блядь!
Рявкает так, что земля содрогается. А я лишь подбородок выше вздёргиваю. Не пронять меня таким, ясно?
У меня тоже гордость есть. И чувства. И….
Я не собираюсь терпеть такое отношение. Если Камиль планирует спать со всеми подряд, то это его право. Но со мной тогда он ни в жизни больше спать не будет.
Лучше уж попытать удачу где-то ещё.
Я планирую забрать Найта и свои вещи. И убраться подальше, пока действительно кого-то не убила.
Но Камиль не позволяет. Ловко подхватывает мою сумку, уверенным шагом направляется к крыльцу. Настя эта едва не светится от счастья, а я медленно закипаю.
Гнев клубится внутри, поднимается выше, перехватывая дыхание. Горло сжимает адским криком. Я сейчас…
Замираю, когда мужчина ко мне оборачивается. Бросает короткий, но значительный взгляд. Будто… Предупреждает?
Нет, другое что-то. Но Камиль так ни разу до этого не смотрел на меня. С каким-то новым оттенком. Вроде и забавляется, а вроде без слов пытается меня успокоить. Утешить?!
И не зря!
Я громко топаю. Толкнув Настю плечом, прохожу в дом. Мне нужно узнать, где держат моего щеночка. И немного настроение этой гадине испортить. А после этого я уберусь подальше.
Камиль сразу на кухню направляется. А я за ним. И…
Где способности Златы поджигать всё вокруг? Потому что я готова! Я этот дом к чертям спалю, а сначала Настю запру где-то! И ни капли мне её не жаль.
Стол накрыт на двоих. Свечи горят, небольшой букетик стоит в центре. Романтичная обстановка, чтоб её.
А Камиль только усмехается.
— Зачётно организовала, — хвалит её. Мудак. А после…
Я хлопать ресницами начинаю. Настя смотрит, приоткрыв рот. Потому что Камиль…
Одну тарелку подхватывает. Выбрасывает вместе с едой в урну. Вторую подхватывает, вручая растерянной Насте.
— Молодец, приготовила, — его голос жёстче становится. — Теперь свою порцию забирай и в комнату двигай. Не показывайся, пока не позову.
— Но… — девушка подобрать слов не может. — Но я… Я же готовила и…
— Мне повторять нужно? Я не буду есть то, что ты приготовила. А за обстановку спасибо, пригодится. Свали.
Камиль грубый, но сейчас мне это чуточку нравится. Настя по заслугам получила. Потому что она мою подругу подставила!
А вовсе не потому, что она Камиля взглядом облизывает.
Девушка вспыхивает, в красный помидор превращается. Вылетает из кухни так быстро, что даже ветерок проносится.
— Пригодится обстановка, значит? — я скрещиваю руки на груди.
— Сейчас подгонят ужин для нас с тобой, — Камиль бросает сумку на стул. — Ты забыла, малая? Я ему только еду, приготовленную теми, кому доверяю.
— Но от моих блюд ты отказываешься тоже. Мне не доверяешь?
— Моего брата ты собачьей кашей накормила. У меня есть повод опасаться.
— Всего одна ложка. И он сам попробовал! Ты будешь вечно мне это припоминать?
Я недовольно поджимаю губы. Меня всё ещё потряхивает от негодования, но не так сильно. Постепенно успокаиваюсь из-за увиденного. Не похоже, что Камиль испытывает теплые чувства к Насте.
Я всё неправильно поняла? Она тут в качестве…
— Так зачем она тут? — я губу прикусываю.
— Под присмотром будет, — Камиль открывает бутылку воды, из горлышка пьёт. — После её пиздежа, что ты Злата — я ей не доверяю. Но она давно со мной работает.
— И что? Простишь ей?
— Нет. Просто она многих знает. Лишних подстав не хочу. И ещё у неё другая задача здесь есть. Поработает на пользу мне.
— Какая? Камиль, ты с ней спишь?! Потому что, если да…
— То что?
— То меня это не устраивает. Я не знаю, что у нас происходит и… Но ты либо со мной, либо с другими трахаешься. Выбирай.
Слова из меня сами вылетают. Я мало думаю. На эмоциях говорю всё, что мимо головы — сразу на языке оказывается.
Меня всю трясёт лишь от одной мысли, что она здесь.
В доме его.
Рядом.
Я думала, что она давно сосенкам в лесу помогает. А она... В доме Камиля ошивается! Ненавижу эту суку!
Глаза Дикого вспыхивают моментально. Как новогодняя ёлка, облепленная тремя гирляндами.
— Ты меня услышал, Камиль!
Хриплю дальше. Не останавливаюсь. Кончики пальцев на руках покалывать начинает. Да меня всю покалывает и передёргивает.
Сама не понимаю, что от него услышать хочу. Про чувства с Диким поговорить?
Внутренний голос истерически смеётся и в уголке прячется.
— Значит, трахаю?
Хрипло произносит и на меня идёт. Хмурюсь, на всякий случай назад отступаю.
— Ты….
— Я правильно услышал? — кривая усмешка на его лице. С издёвкой, — не жду, когда ты соизволишь, а трахаю когда хочу.
Холодные мурашки по коже пробегают от его тона и взгляда.
— Не перекручивай! Я не это.…
— Ты не это. Ты не то. А я не кобель, чтобы каждую дырку долбить.
В ответ рявкает. А я рот захлопываю, потому что новый поток слов уже наружу просится. Но чувство самосохранения вовремя во мне просыпается. Вопит. Тревогу бьёт.
— Выгони её, Камиль. Пускай в другой дом едет. Пускай что-то другое охраняет, а не твою койку…
Я не сдерживаюсь. Увиденное в этом доме слишком задевает. Ещё немного и я прямиком на дурку поеду. Прямым рейсом.
Он смотрит на меня так, словно готов разорвать. Сверкающими глазами.
Всё внутри меня кричит: убегай, спасайся, но я стою, как парализованная. Горло сдавливает так, что трудно дышать, а сердце колотится, как бешеное.
— Слишком далеко заходишь, малая, — шипит он, его голос едва слышен, но от этого становится ещё страшнее.
Я пытаюсь найти в себе силы ответить, но слова застревают в горле. Внутренний голос кричит, что нужно отступить, что я зашла слишком далеко. Но не могу. Слишком многое поставлено на кон, чтобы отступать. Моя жизнь. Безопасность. Странное чувство, которое я к нему испытываю.
— Что между нами, Камиль … — выдавливаю я наконец, спрашиваю то, на что ответ самой услышать страшно.
— Между нами? — руку протягивает, а я глаза закрываю, когда к волосам моим прикасается, медленно их за ухо заправляет.
Током моментально пронзает. Сильнейшим разрядом бьёт.
— Ты ведь любишь разговаривать честно…
Мой голос подрагивает. Страшно, а я всё никак язык прикусить не могу.
Себя обманывать получается плохо. Ревность уже ничем не оправдать. Не прикрыть. Я попала. Пора признаться хотя бы самой себе. И чёрт его знает, есть ли выход из этой ситуации.
— Давай подумаем вместе, — с издёвкой произносит, горячее дыхание, — кожу обжигает. Табун мурашек разгоняет.
— Камиль, — голос продолжает дрожать.
— Ты ебёшь мне мозг, — произносит с заминкой, — доводишь, нарываешься…
Дёргаюсь, вырваться хочу. Из груди хриплый вздох вырывается.
Он не скажет. Идиотка, на что только надеялась?
— Пусти, — произношу тихо, но его пальцы только сильнее сжимают кожу. Ожоги оставляют.
— Между нами всё довольно серьёзно, малая. Ты забыла? Между нами уговор, — произносит холодно, — ты сама цену озвучила.
Вырываюсь. Но Камиль держит. Я хочу уйти. Потому что разговор мне не нравится. Я не такого ожидала.
— Камиль, пусти!
— Не нравится? Мы можем переиграть, — на ухо хрипит, щетиной по щеке проходится. Заставляет задрожать.
— Я не хочу с тобой играть! — Произношу в ответ, голос с потрохами выдаёт.
— Смотри мне в глаза, — его приказ звучит как удар. Я заставляю себя поднять голову, встречаюсь с его взглядом и понимаю: он больше не собирается играть.
Что-то меняется. Но я пока не могу понять что. Между нами что-то не так. Будто… На другую стадию перешло.
Мы стоим так, в тишине, которая тянется вечность. Его глаза сверлят меня, заставляя чувствовать себя маленькой и беспомощной. Кажется, он видит меня насквозь, знает о каждом моём страхе, каждой слабости.
Сердце как будто в последних припадках бьётся.
— Хочешь отменить уговор? Или внести новые пункты, малая?
— Я ничего не хочу.
Мотаю головой, а щека лишь сильнее прижимается к щетине Камиля. Сердце кувырок делает, вниз проваливается.
У меня кожа покрыта пупырышками, иголки воткнуты глубоко под рёбрами. Дышать невозможно, лезвия сердце задевают.
— А по-моему, малая, — Камиль проводит пальцем по моей шее, надавливает на венку, которая так предательски выдаёт мой зашкаливающий пульс, — ты дохуя всего хочешь. И сама не выкупаешь, чем это обернёшься. Но хотелки у тебя знатные. А платить за них готова?
— У меня нет цены!
Я начинаю вырываться. Умеет же! Одной фразой всё испортить. Развеивает странные ощущения, вызывает только злость.
Почему он такой?
— Разве? — Камиль сильнее на меня наваливается, вжимается. — Помнится, был у нас разговор. В лицо мне швырнула, что я резьбу сорвал, и ты за проебы расплатилась. Было такое?
— Ты же знаешь, — прерывистый вдох делаю. — Что это было…. Что я не… Я сказала то, лишь бы ты ко мне не лез больше. Чтобы всё закончить!
— И чем это обернулось, малая?
Я поджимаю губы. Смотрю в его тёмные глаза, стараясь совладать с дрожью. Камиль не забавляется, не шутит.
Серьёзно выглядит. Непривычно.
И я не знаю, чего ожидать. Не понимаю, куда это нас приведёт. Как дальше будет?
— Ну? — Камиль давит. Опускает ладонь на мою талию. — Что по уговору, малая? Меняем или нахуй его?
— И что тогда? — я нервно сглатываю, ощущаю себя на краю пропасти. Один шаг неверный, и я разобьюсь. — Что будет… Если никакого уговора?
— Посмотрим по обстоятельствам.
— Мне так не подходит. Может, ты меня снова запрёшь. Или свою охрану натравишь. Или…
— Повторяться не люблю. Тсс.
Цокает с усмешкой, когда я вырваться пытаюсь, ударить мужчину. За всю его надменность — он заслужил отменного удара.
Я не хочу уговора. Не хочу, чтобы всё, что между нами… Было просто сделкой. С правилами и ценами. Не хочу!
Но при этом… Слишком страшно довериться.
— Без уговора? — мой голос подрагивает. Волнение булыжником вырастает внизу живота. — Но тогда… Как пойдёт? Но если я захочу уйти — ты отпустишь. Но при этом дашь мне охрану, раз из-за тебя на меня охотятся!
— Снова условия задвигаешь, — хмыкает довольно. — Бульдожья хватка, да? Нихера на самотёк не пустишь.
— Знаешь, даже влюблённые заключают контракты. Брачный договор называется.
Внутренний голос стонет, и я вместе с ним. Зачем я это сказала?! Совсем не то вырвалось, на что я рассчитывала.
Камиль на шаг отступает. Я снова дышать полной грудью могу, но при этом не по себе становится. Будто недостаточно тепла.
— Если ты на пляски в белом платье настроилась, то нахер эти мысли выброси, малая.
— Ничего я от тебя не хочу! — вспыхиваю обиженно. — Я как пример привела. Так что… У нас могут быть свои правила. И не значит, что просто какие-то торги. А… Договорённости? Как у взрослых людей, между которыми что-то происходит. И если ты заинтересован быть со мной…
— Предположим. И чего ты ещё хочешь? У тебя же список хотелок на сотню страниц наберётся.
— Чего я хочу?
Я задумываюсь, пытаясь собраться. Мы правда это обсуждаем? Наши отношения? Их возможность?
Я пытаюсь сформулировать мысли правильно, но сбиваюсь, когда слышу шаги наверху. Мгновенно от злобы задыхаюсь, понимая, кто там шастает.
Из-за какой суки всё началось.
— Я уже сказала! — взрываюсь. — Чтобы ты эту Настю убрал из дома! Отправь её куда-то подальше, мне плевать. Но я не буду оставаться в одном доме с ней. Нахрен её. Пока она здесь — разговора нормального не будет. Или она…
— Эту хрень я уже слышал. Вроде дал понять, что ебать тебя настроен. Что тебя не устраивает?
— Что она здесь!
Я руки на груди скрещиваю. Жду, как Камиль решит. Пойдёт на поводу или снова мудака включит.
Судя по взгляду мужчины… Никаких уступок не будет. Он снова забавляется, а потом свою власть покажет. Отправит скорее меня куда-то. Просто назло.
Дикий за телефоном тянется. Достаёт неспешно, смотрит на меня насмешливо. Короткие инструкции даёт. А через минуту…
Дом наполняют визги Насти. Хлопок двери. Тишина.
Он….
— В следующий раз, малая, — Камиль усмехается. — Не истери так из-за ревности.
— Она мне просто не нравится, — защищаюсь.
— А орала совсем другое. Меня трахай, Камиль, — передразнивает, надвигаясь. — Тебя я хочу.
— Я не это сказала! И вообще… Спасибо.
Сдуваюсь, подступая к мужчине сама. Выталкиваю из себя благодарность. Знаю, насколько для него это нетипичный поступок.
Пойти на поводу, согласиться на мои требования, уступить… Это не про Дикого. И всё же он сделал это для меня.
Я борюсь с желанием прикоснуться к Камилю. Кончики пальцев подрагивают от желания провести по его груди.
Но не хочу всё портить, если у мужчины снова эти заскоки проснутся. Не трогать его без разрешения.
Хотя…
Уступка за уступку?
— Можно? — я подношу ладонь к шее мужчины.
Он кивает. Прикасаюсь к горячей коже, провожу. На носочки поднимаюсь, прижимаясь губами к его щетине.
Внутри всё переворачивается, вдребезги разбивается. Словно сейчас… Сейчас между нами что-то меняется. Очень важное происходит.
Дыхание Камиля обжигает губы. Я почти целую его, но после утыкаюсь в уголок губ. Играю с ним, пока внутри буря целая.
— У меня тоже условия, — укладывает ладонь на мой затылок. — Три услуги мне должна, помнишь? Пора платить.
— И что ты хочешь? — отклоняюсь, губы на секунду прикоснуться успевают. Обжигает.
— Разденься для меня, малая.
Я ресницами хлопаю. В ушах шумит, так сильно сердце грохочет. Разгоняет по крови наваждение. Поэтому и слова Камиля не сразу понимаю.
— Раздеться? — моя грудь вздымается всё чаще. — А ужин… Мы планировали.…
— Потом пожрём, — Камиль отступает от меня. — Ток ты сразу свои хотелки озвучь. А то народ старается, готовит. А ты снова не одобришь.
Я поджимаю губы, почти обижаюсь. Вот он снова издевается надо мной, хотя вроде серьёзно говорим.
Почти — потому что сложно обиду таить, когда кожу покалывает от жадного взгляда Камиля.
Он на стул усаживается, чувствует себя хозяином положения. Но при этом жестами выдаёт, что он взбудоражен не меньше меня.
Ах так?!
Ладно. Ладно, я тоже играть умею. И это именно тот случай, когда я с двойным усердием подойду к тому, чтобы выиграть. Этот раунд будет за мной.
Я сглатываю от волнения, пальцы подрагивают. Пытаюсь собраться, чтобы всё сделать правильно.
Я не буду единственной, кто голову теряет в этих отношениях. И пусть у нас отношения без ярлыков, но я хочу получить как можно больше.
Мы договорились. Я могу уйти, если что-то не устроит. А судя по голоду в тёмных глазах.… Камиль не очень настроен меня отпускать. Значит, будет стараться.
И что-то у нас получится.
Пальцы подрагивают, когда я хватаюсь за кофту. Медленно тяну вверх, живот тут же опаляет. Камиль взглядом касается.
Скользит по моему телу. Изучает так, словно не видел уже. И мне это внимание до дрожи приятно. Языками пламени кожу обжигает, вверх пламя распространяется.
Я убираю волосы с лица, скольжу пальчиками по шее. Ниже. Прикасаюсь невесомо, но красиво.
Почему красиво? Потому что Дикий напрягается. Его кадык дёргается. И то, что под джинсами спрятано — тоже. Ему нравится увиденное.
Раздеваться ведь тоже красиво можно. Если Камиль надеялся меня смутить приказом, то не получится. Ему больше проблем достанется.
Без понятия, откуда во мне столько смелости. Но я себя всемогущей чувствую после разговора с мужчиной. Будто мне весь мир подвластен. И Камиль — в том числе.
Я избавляюсь от джинсов, чуть изгибаюсь, чтобы покрасивее выглядеть. Как для фото в купальнике позирую.
Только на мне не купальник. А тонкое бельё, и ткань предательски выдаёт моё состояние. Щедро демонстрирует затвердевшие соски.
Я сама не понимаю, почему кровь кипит. Вдоль вен леска натягивает, всё тело оплетает. Камиль не касается, только смотрит. Но этого достаточно, чтобы взбудоражить меня.
Я мягко подступаю ближе. Завожу руки за спину, цепляю застёжку лифчика. Бретельки скользят по плечам, задевают мурашки.
Я расстёгиваю лифчик, но не снимаю его. Вместо этого опускаюсь на колени Камиля.
Он тут же мои бёдра сжимает, ближе подтягивает. Я ёрзаю, трусики намокают, когда Камиль проводит по моей шеи и груди.
Повторяет то, как я себя касалась. Только это ни в какой счёт не идёт с его прикосновениями.
Мужчина трогает сильнее, надавливает. Подушечкой пальца проводит по моему соску, потирает его.
Я сжимаюсь от спазмов по всему телу. Низ живота тянет от накопившегося напряжения.
Голова кружится, пока я стягиваю с мужчины футболку. Скольжу по его мышцам, поглаживаю. Улыбаюсь довольно, когда пресс под моей ладонью в камень превращается.
— Так раздеться? — касаюсь его губ, выдыхаю резко. — Правильно всё?
— Не заигрывайся, малая.
Я охаю. Камиль сжимает мои ягодицы, а пульсацией отдаёт между ног. Прикусываю губу, стараясь справиться с сильной волной возбуждения.
Мужчина буквально сдёргивает с меня лифчик, отправляя его подальше. Я обнажена, если не считать трусики, но не чувствую себя побеждённой.
Может я и без одежды. Но это Камиль тот, кто контроль теряет.
Целует горячо и развязно, языком толкается. Руками по моему телу ведёт, сжимает жадно.
Я надавливаю на плечо мужчины, чуть отстраняюсь. Наслаждение получаю, видя его в таком возбуждённом состоянии.
К последнему этапу готовлюсь.
— Я разделась. А большего ты не просил, — я спрыгиваю с колен мужчины. Очень быстро, он не успевает остановить. — Условия помнишь? Желания секс не включают.
— Алиса, блядь.
Голос Камиля хриплый, нутро царапает. Мне дико нравится видеть его такого. Возбуждённого и озверелого.
Черты лица заостряются, очень хищника напоминает. И двигается так же. Плавно, но быстро.
Рывок ко мне. За талию хватает. Усаживает сверху. Мужчина на плечи давит, заставляя почувствовать его возбуждение.
Толкается, врезаясь в меня своим стояком. Заставляет прочувствовать, насколько меня хочет. Удерживает, прикусывает кожу на шее.
Я шиплю от накатившего удовольствия.
— С этим разбираться придётся, — сообщает мне, не отпуская. Снова толкается. — Проблему создала? Теперь исправляй.
Я ненавижу себя за это.
Презираю каждый раз, когда ловлю себя на мысли, что хочу его.
Хочу, чтобы его руки снова схватили меня, чтобы он заставил моё тело выгибаться под его напором.
Это желание разъедает меня изнутри, до дрожи в пальцах и мучительного зуда.
Но я не скажу ему этого вслух. Я хочу, чтобы нас двоих рвало на части. Чтобы не только я умирала от этих эмоций и банального желания к нему прикоснуться.
— Я не хочу тебя, Дикий….
Хриплю из последних сил. Сама понимаю, что палюсь. Мужчина лишь усмехается.
— Лживая сучка, — рычит Дикий, его рука проникает между моих ног. Я закрываю глаза от стыда и непроизвольного желания. От того, насколько сильная я мокрая там....
— Камиль.… прекрати… мы же… ох…
Пытаюсь уговорить его, но он резко отдёргивает мои руки, скользит пальцами по влажным складочкам. До безумства доводит.
Не оставляя мне шансов на сопротивление.
Он не отвечает, просто проводит пальцами второй руки от моей груди к животу, и моё тело тут же предательски начинает подрагивать.
Я закрываю глаза, сжимаю губы, чтобы не застонать, но внутри всё горит от его прикосновений.
Как я могу так реагировать на него? Что он сделал со мной? Это точно что-то незаконное? Может, меня чем-то подпаивают?
Но вся моя решимость растворяется в воздухе, когда он сжимает мой сосок между зубами.
Я не выдерживаю, и громкий стон вырывается из груди. Камиль рычит, довольный собой, а я выгибаюсь, цепляюсь за его шею, притягиваю его к себе.
Последнее, что, казалось бы, меня, защищало — летит на пол. Теперь я полностью обнажённая
Обвиваю его ногами, чувствую, как его твёрдый член упирается в складочки.
Если он заставляет меня терять контроль, то пусть сам тоже потеряет. Я замираю, когда его член почти входит в меня, всего одно движение, и всё случится.
Впиваюсь ногтями в его шею. Царапаю кожу.
Дикий сжимает зубы, шипит, но не отступает. Мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу, что он на грани.
Я толкаюсь вперёд, и его головка проникает внутрь меня. Он на грани срыва, но удерживается.
Я снова сжимаю его шею, показывая чего хочу и вижу в его глазах замешательство. Неужели он не ожидал такого?
— Сука! — рычит Дикий, поддаётся, его губы впиваются в мои, язык проникает в мой рот, выбивая из меня стоны.
Я резко насаживаюсь на него, чувствую, как он сжимает мой язык зубами, а я начинаю быстрее двигать бёдрами.
Мы снова в этом порочном круге желания и ярости, где каждый пытается доминировать, но никто не хочет уступать.
Дикий цепляется за мои бёдра, его пальцы вонзаются в кожу, оставляя следы. Ему нравится меня клеймить.
Я не остаюсь в долгу, запускаю ногти в его кожу. Царапаю. Срываю шипение с его губ.
Дикий сжимает мою кожу сильнее. Его тело напрягается подо мной.
Он пытается удержать контроль, но я не собираюсь позволять ему.
Моё дыхание сбивается, но я продолжаю двигаться, стараясь удержать этот ритм, в котором мы оба сейчас находимся.
— Любишь доминировать, малая? — его голос хриплый, с насмешкой.
Он сильнее сжимает мои бёдра, будто хочет остановить, но я лишь сильнее надавливаю, усиливаю темп, заставляю его дышать тяжело и прерывисто.
— Боишься, что я трахну тебя лучше, чем ты меня? — выдыхаю, смотря ему в глаза, не моргая.
В этот момент я чувствую себя на вершине, даже если он сильнее, даже если он контролирует ситуацию — в этот момент всё кажется наоборот.
Его глаза темнеют, в них появляется что-то дикое, почти безумное. Камиль больше не пытается сдерживаться, его губы снова оказываются на моих, он целует меня грубо, жадно, словно пытается поглотить целиком.
Я теряю контроль, стоны вырываются один за другим, и в этот момент мне уже всё равно, кто кого будет трахать. Я просто хочу его, полностью и без остатка.
Дикий резко подаётся вперёд. Встаёт на ноги, поддерживая меня под ягодицы.
Мои ноги обхватывают его талию. Моя спина врезается в стену.
Камиль врывается в меня с такой силой, что, мне кажется, ещё немного и я на частички разлечусь.
Мы движемся в одном ритме, без слов, только звуки нашего дыхания и стоны Влажные звуки заполняют все пространство.
Я впиваюсь ногтями в его спину, царапаю кожу, он рычит как зверь.
Его движения становятся всё более хаотичными, и я чувствую, как мы оба приближаемся к пределу.
— Смотри на меня, — требует Дикий, и я открываю глаза, встречаясь с его взглядом.
В этот момент я вижу, что он на грани. Его тело напрягается, он сжимает меня так, что я не могу дышать. Но я не хочу, чтобы это останавливалось.
Мы оба одновременно достигаем оргазма, наши тела замирают на мгновение.
Его горячее дыхание обжигает кожу. Я продолжаю сокращаться на его члене. Горячая сперма обжигает меня изнутри.
Оргазм настолько выбивает из колеи, что я не могу даже восстановить дыхание. Это было что-то новое.
— Ты знаешь, что я тебя люблю?
Своё признание я шепчу в промежутке между болтовней. Внезапно тему меняю. Повисает тишина на несколько секунд. Такая звенящая, что я могу своё сердцебиение услышать.
Секунда.
Ещё одна.
А после раздаётся радостное тявканье. Найт начинает кружиться, пытается на меня запрыгнуть, облизывая. Отвечает мне взаимностью.
— Ты у меня такой хороший, — я чешу его за ухом. — Да-да, хороший.
Я не могу поверить своему счастью. Камиль вернул мне моего щеночка. Не знаю, что его так задобрило, но очень благодарна.
— Дядя Хасан тебя не обижал? — я приподнимаю щенка. — Хорошо тебя кормил?
— Дядя Хасан ёбнется, если подобное услышит, — звучит смешок со стороны дверей. — Хочешь от моего брата избавиться?
— А кто ему виноват, что он такой впечатлительный. Ой, а ещё он может думать, что я беременна.
— И с чего же?
— А кто его знает? Мысли глупые в голову лезут, вот и думает.
— Главное, чтобы тебя, блядь, умные посещали. Хоть изредка.
Я едва сдерживаюсь, чтобы показать Камилю язык. Но у меня слишком хорошее настроение, чтобы обижаться.
Внутренний голос иронизируют, а мне всё равно. На всё. У меня сегодня защита от всего-всего плохого.
Невозможно грустить, когда Найт о меня мордочкой трётся. А ещё мы с Камилем поговорили. Договорили.
Это такой важный шаг, который мало кто поймёт.
— Спасибо, — я бросаю взгляд на Камиля через плечо. — За Найта.
— Сделай так, чтобы эта псина тебя не сожрал потом.
— Ты ведёшь себя так, словно не любишь собак. Но я слышала лай во дворе. Ты же держишь кого-то?
— Держу, — взгляд Камиля становится серьёзным. — Выдрессированных ротвейлеров, которые прикончат любого чужака. Они рвут за секунды. Поэтому не вздумай шляться без меня, поняла?
— Ты обещал, что я не в плену!
Я подскакиваю на ноги. Найт обиженно тявкает, оказавшись без моего внимания. Но я уже направляюсь к Дикому.
Он ни капли не боится, а следует! Я сейчас снова начинаю злиться, ему лучше бы опасаться за свою жизнь.
Раз во дворе злобные псы, то мне выходить нельзя. А у меня такое ощущение, что мужчина не станет со мной активно прогуливаться. Он загоняет меня в рамки!
Камиль скрещивает руки на груди, бровь вздёргивает. Сплошное спокойствие демонстрирует. Я сжимаю кулаки.
— Ты сказал, что я могу выходить, — тычу пальцем ему в грудь. — И …
— Вперёд, — кивает в сторону двери. — Ты как, быстро бегаешь? Они за полминуты весь двор перепрыгивают. Справишься?
— Гад!
— Мне больше нравилось, когда ты тряслась от моего присутствия. Осмелела слишком.
— Всё равно же не была смирной. Только притворялась.
— Дохуя себе позволяешь, малая.
— И что ты сделаешь?
Я даже на носочки поднимаюсь, чтобы легче было в глаза смотреть. Не боюсь эту груду мышц. Больше нет. Я уже поняла, что всерьёз Камиль мне вреда не причинит. Особенно если я нарываться не буду.
А я что делаю? А я уговор отстаиваю.
Камиль резко опускает ладонь мне на шею, к себе притягивает. Опаляет разгневанным дыханием.
А у меня мурашки ползут, приятное ожидание в груди.
Я сама губы подставляю, когда Камиль наклоняется. Отвечаю ему на поцелуй со всем желанием.
У нас всё запутанно и непонятно. Без чёткого будущего. Но я решаю одним днём жить. Наслаждаться тем, что происходит.
Я приоткрываю губы, подаюсь навстречу. Плавлюсь от близости мужчины, как он мои ягодицы сжимает.
Возбуждение мгновенно оживает внизу живота, расползается. Касания Камиля обещают большее.
Но нас прерывает звонок треклятого мобильного. Мужчина тут же отстраняется, отвечает.
— Дикий слушает, — хмуриться начинает. — Понял. Я скоро буду. Малая, без выкидонов. Мне ехать надо, не разъеби мне дом. Иначе в вольере жить будешь.
— Эй. А ты не.... Камиль.
Я взвизгиваю от ощутимого шлепка по попке. Камиль нагло усмехается, уходит. Я проклятиями сыплю ему вслед.
Больно, вообще-то. Потираю ушибленное местечко, игнорирую то, что ещё несколько мгновений огонь в крови продолжает жить.
Я прислушиваюсь к звукам в доме, понимаю, что действительно осталась одна.
— И что мы будем делать?
Щенок заинтересованно приподнимает одно ухо, начинает вертеть мордочкой. Совсем осмысленно в сторону окна смотрит.
Мне тоже хочется погулять, но я помню предупреждение Камиля. И не сомневаюсь, что у него действительно смертельные махины по двору бегают.
От Дикого всего можно ожидать.
Поэтому лучше пока держаться в безопасности. А потом уже потребовать, чтобы мужчина познакомил меня с псами.
Те привыкнут к моему запаху, не будут нападать. Наверное.
А пока я отправляюсь на исследования дома. Вчера я немного другим была занята, видела только кухню и спальню. А теперь хочу получше изучить всё.
Это ведь дом Камиля. Прям дом-дом. Место, которое ближе всего к нему. Тут, наверное, что-то интересное можно найти, узнать больше о мужчине.
В большинстве своём комнаты ничего интересного не содержат. Спальни, ванные, кладовые…
Пока я не натыкаюсь на запертую дверь. Единственная такая во всём доме. Во мне мгновенно вспыхивает любопытство.
Что же там такого Камиль прячет?
Я должна попасть туда любым способом!
Внутренний голос визжит в моей голове. А вот моё любопытство сильнее этого визга.
В голове только один вопрос. Что же Камиль там прячет?
Снова это шипение, а я лишь глаза закатываю.
Я ведь только одним глазком, что вообще плохого произойти, может?
Правильно — ничего!
Я мысленно прокручиваю все варианты, как можно взломать замок.
Но через секунду оказывается, что взламывать совсем ничего не нужно.
Проворачиваю ручку, и к своему удивлению обнаруживаю, что дверь оказывается не такой уж и запертой, просто плотно прилегала.
Стоит только мне открыть дверь, как маленький Найт с радостным тявканьем врывается в комнату, обнюхивая всё вокруг.
— Эй, малыш, нельзя одному бегать, — шепчу я с лёгким сарказмом. — Это же не я невоспитанная, просто тебя нельзя одного оставлять.
С этими словами и усмешкой на лице, я захожу вслед за щенком.
Ну а что? Мне же нужно его забрать. А что, если он напудерит Камилю прямо здесь?
— Эй, малыш, иди сюда.
Найт, конечно, меня не слушает и начинает с любопытством обследовать помещение.
Вздохнув, я начинаю рассматривать комнату, в которую мы с Найтом проникли.
Это точно кабинет Дикого — здесь всё пропитано его запахом, смесью табака и чего-то мужского, даже почти хищного.
Найт, не дожидаясь приглашения, запрыгивает на мягкий ковёр и начинает кружить по комнате, как будто это его личная территория. Я же прохожу следом, оглядывая всё вокруг.
— Ведь себя скромнее, — бросаю щенку, на что получаю взгляд полный не понимая.
Начинаю про себя мелодию напевать. Она очень хорошо глушит этот противный голос.
Рассматриваю кабинет дальше. На стенах висят полки с папками, а по углам расположены массивные кожаные кресла.
Я медленно подхожу к одному из них, понимая, что это его кресло, и, не удержавшись, опускаюсь на него.
Кресло кажется удивительно удобным и тёплым, словно хранит в себе остатки присутствия Камиля.
Закрыв глаза, я сильнее его запах втягиваю. Это какая-то нездоровая тяга. Умом я это понимаю, но чёртово сердце и здравый смысл совсем не слушаются.
Смотрю на Найта, который, не найдя ничего интересного в кабинете, Камиля выпрыгивает в коридор. Хочу уже пойти за щенком, как...
Мой взгляд вдруг цепляется за документы, небрежно разложенные на столе передо мной.
Легонько поддеваю один из листков пальцем, просто чтобы мельком взглянуть. Я лишь одним глазком...
"Главное, чтобы после только он один у нас и не остался"
Стоит мне начать читать, как внутри что-то замирает. Это необычные бумаги.
Списки поставок, странные коды, названия товаров, которые звучат как что-то очень серьёзное.
Секунду назад я просто развлекалась, но теперь глаза сами собой скользят по строкам, а сердце начинает стучать быстрее.
"Поставки...?" — вопросительно морщу лоб, снова и снова перечитывая строки.
Чем больше я вникаю, тем яснее становится: эти бумаги важны. Настолько, что их нельзя было оставлять на виду.
Камиль занимается чем-то очень серьёзным.
После я скольжу ниже глазами.
Поднимаю первый листок, на второй переключаюсь.
"Буйный".
Когда вижу заголовок нового списка, меня в пот бросает.
И дальше пошли имена. Сроки поставок. Некоторые из них красным обведены.
Камиль забрал себе клиентов Буйного? Или хочет? Или что это?
Я продолжаю читать, стараясь не упустить ни одной детали. Но вдруг сердце начинает биться ещё сильнее, когда понимаю, что одна из строк гласит о каком-то опасном товаре, который "*" помечен, он должен прибыть через несколько дней.
Взгляд тут же перескакивает на другое название, затем на даты...
Пока я пытаюсь разобраться в увиденном, дверь за мной вдруг тихо скрипит, и я замолкаю, напряжённо замирая на месте. Если это Камиль, то мне лучше выдумать оправдание... и быстро.
Сердце в пятки от страха падает. Внутренний голос снова просыпается.
Я резко оборачиваюсь. Сердце колотит в груди. Мне конец. Конец!
Дикий меня на съедение своим псам отдаст. Просто за то, что я в документы заглянула.
Или запрёт где-то, пока всё написанное не воплотит в жизнь.
Мне ни один вариант не нравится.
Появляется загорелая рука, толкающая дверь. Всё за доли секунды происходит. Камиль толкает дверь, входит.
А я отскакиваю. Телепортацию мгновенно осваиваю, оказываясь возле полок с книгами.
Увлечённо рассматриваю, когда мужчина заходит.
Недовольным взглядом окидывает меня, после — на стол косится. Верхняя губа дёргается от подступающего гнева.
Внутренний голос вспоминает про мой излюбленный способ побега от проблем.
План хорош. Но я выбираю другой. Шире распахиваю глаза, сама к Камилю бросаюсь.
— Как хорошо, что ты приехал!
— Я… — вдох и молитва. — Я потерялась.
— Ты, блядь, что? — Камиль хмурится, но уже не так зло.
— Потерялась. Я хотела вернуться в спальню, отдохнуть. А потом Найт убежал, я за ним. И… Потерялась. Зачем тебе столько комнат?
— Псина твоя где?
— Оу….
А Найт подставил меня, сбежал. Может, это он Камиля и привёл. Все мужчины негодяи!
— Его я тоже потеряла.
Произношу неуверенно, смотрю на Камиля несчастно. Я практически чувствую, как он меня матом кроет в мыслях.
Но не говорит же их. А это можно считать продвижением в наших отношениях.
Почти любовь.
— А у тебя карты нет? — я поджимаю губы. — Тебе точно нужна.
— Какая карта? — уточняет устало, но с усмешкой. Забавляется.
— Карта дома. С комнатами, коридорами… Ты рисуешь хорошо? Может, создашь для меня?
— Я хуею хорошо. С твоих идей. Двигай, покажу тебе дорогу. Сюда не суйся.
Я легко пожимаю плечами. Мол, не сильно и хотелось. Всем видом даю показать, что вовсе не заинтересована.
Фух. Пронесло.
Потираю онемевшую шею, прогоняю панику прочь. Всё закончилось хорошо. Ещё и информацию полезную узнала.
Едва ступив на порог комнаты, Камиль начинает раздеваться. Расстёгивает пуговицы рубашки, повернувшись ко мне боком.
Демонстрирует литое тело. Словно намеренно мышцы напрягает. Красуется передо мной.
А я ведь ведусь. Глазею, не могу оторваться. Краснею, когда Камиль меня на подглядывании ловит.
— Сюда иди.
Приказывает. И я едва навстречу не шагаю. Загипнотизированная, кровь шумит в ушах.
Торможу, дерзко в ответ смотрю. Я что — буду по его приказам бегать? Вот ещё.
— Малая, либо сама подойдёшь, либо хуже будет.
— Грубиян.
Я губы поджимаю, но всё же подхожу. Я и так сегодня смерти избежала. А я не настолько везучая.
Охаю, когда Камиль к себе притягивает. Голодным поцелуем набрасывается.
Мои ладони привычно ложатся на его плечи, скользят по извивающимся татуировка.
Заученная реакция моего тела. Жар, покалывания, жажда до новых прикосновений. Всё внутри искрит, ждёт, когда рвануть можно.
Камиль меня на руки подхватывает, мнёт ладонями мои ягодицы. На тумбочку усаживает.
Я обхватываю его ногами. К себе тяну. Подставляю кожу под грубые укусы. Начинаю возбуждаться.
— Не отвечай!
Прошу вперемешку со стоном, когда телефон мужчины начинает звонить. Дикий, гад такой, отвечает. Но касаться не перестаёт.
Всё сильнее разжигает желание.
— Быстро и по делу, — рявкает, расстёгивая пуговицу моих джинсов. — Засекли?
Хмурится сильнее. Его ладонь замирает на моём бедре. Мужчина выслушивает ответ собеседника.
Я понимаю, что новости не очень хорошие. Иначе почему во взгляде столько раздражения?
Я пытаюсь прислушаться, понять, о чём они говорят. Но не получается.
— Какое временное окно? Блядь. Ок, понял.
Камиль отстраняется, а мне хныкать хочется. Он сейчас меня бросит? Ради какой-то поставки?
Вот что за….
— Собирайся, малая, — бросает телефон на телефон. — В темпе.
— Куда?
— Ты о чём болтала постоянно? Хотела со своей подружкой перетереть? Я организовал.
— Со Златой? Ты устроил мне встречу со Златой?!
Я бросаюсь на шею Камилю, висну на нём. Целую в щеку, уголок губ. После — жарко целую, вкладывая всю благодарность в это.
— Отблагодаришь потом, — пошло ухмыляется. — Сейчас надо торопиться. Хоть минуту проебём — и подружку ты не увидишь.
Я еле успеваю собраться, и мы с Камилем в спешке вылетаем из дома. Внутри всё дрожит от волнения — я не видела Злату долгое время.
Если учесть, что раньше у нас и дня не проходило, чтобы мы не встретились, то сейчас для меня прошла целая вечность без неё.
Последние новости, которые я о ней слышала, были ужасными: её мужчину, Буйного, подорвали в машине. Я до сих пор не могу поверить в это. В голове не укладывается, что его больше нет.
Когда мы приезжаем к месту, где должна состояться встреча, Камиль останавливается недалеко от входа.
— Я подожду тут, — сухо произносит он, кивая в сторону машины. — Недолго малая, у тебя максимум пятнадцать минут. Не проеби мою доброту.
Я громок вздыхаю, но при этом согласно киваю. Сейчас не время для уколов и обид. Одно слово и я Злату вообще не увижу.
Выходя из машины, ощущаю, как руки предательски дрожат. Смешанные чувства захлёстывают меня: радость от встречи и тяжесть от того, что знаю, что у Златы горе.
Захожу в помещение. Оно достаточно тёмное всего одно окно. И тут же вижу Злату.
Она стоит у окна, совсем бледная. Вздрагивает от того, как скрипит дверь. Как только я подхожу ближе, подруга моментально меня замечает. Наши взгляды встречаются, и Злата тут же бросается мне навстречу.
— Алиса… — её голос тихий, надломленный, полный боли.
У меня, у самой внутри всё сжимается. Выкручивается. Она мне как сестра. Самая родная. И мне ужасно больно и обидно за неё.
Мы крепко обнимаемся, молча. Я ощущаю, как её плечи вздрагивают от подавленных рыданий.
Её боль проникает в меня, и мне хочется заплакать вместе с ней. Но я держу себя в руках, потому что знаю: сейчас она нуждается в поддержке больше, чем в слезах.
— Прости, что не смогла приехать раньше, — шепчу я, гладя её по спине.
Злата отстраняется, вытирает слёзы. Она пытается взять себя в руки, но её глаза говорят о том, что она всё ещё в этом кошмаре.
— Ничего, — произносит хрипло, стараясь улыбнуться. — Ты здесь, и это главное.
— Как ты? — спрашиваю я, осторожно, понимая, что это может быть болезненным вопросом.
— Как я? — Злата горько усмехается. — Мой мир рухнул. Буйного больше нет… А я даже не знаю, как жить дальше. Как будто половину меня вырвали.
— Если тебе понадобится помощь… Я могу попросить Дикого, я… — начинаю я, но Злата перебивает меня.
— Я больше не хочу никак соприкасаться с этими людьми, — её голос становится серьёзным. — Как у тебя с Диким? Он не обижает тебя?
Я нервно сжимаю пальцы. Всё не так просто. Но рассказывать ей сейчас про свои проблемы — это как сбрасывать на неё ещё больший груз, когда она и так уже почти сломлена.
— Всё в порядке, — произношу я тихо, не в силах сказать правду. — Он оказался не таким уж и плохим. Так что у меня всё хорошо, не переживай.
Злата внимательно смотрит в мои глаза, как будто чувствует, что я не договариваю. Но она не давит.
— Если что, Алиса.… — она наклоняется чуть ближе, её голос становится тише, как будто она боится, что нас могут подслушать. — Ты можешь пойти к Марату. Он лучший друг Буйного. Он защитит тебя, если вдруг что-то пойдёт не так с Диким.
— Но Марат же враг Дикого… — тихо говорю я недоумевая. В глазах Златы мелькает холодная решимость.
— Да, но если тебе будет грозить опасность, он поможет, — уверенно произносит она. — Обещай, что если что — пойдёшь к нему.
Злата сжимает мою руку, и я чувствую, как вкладывает в мою ладонь клочок бумаги. Я сжимаю его в кулак. А у самой внутри всё дрожать начинает. А что, если за нами следят? Что если сейчас войдёт Дикий, и…
Я молча киваю. Даже если я не знаю, как буду действовать дальше, важно знать, что у меня есть какой-то выход.
Мы снова обнимаемся, и в этот момент Злата тихонько шепчет мне на ухо:
— Алиса… Я беременна. От Буйного. Но никому не говори… Я боюсь, что если узнают, убьют и меня, и ребёнка.
Моё сердце замирает от шока. Я не знаю, что сказать. Внутри всё сжимается от боли за неё.
— Злата, я….
— Я хочу, чтобы ты знала, ты единственный человек, которому я доверяю. И я хотела поделиться… Теперь у меня есть стимул жить.
Она улыбается сквозь слёзы. А у меня сердце сжимается.
— А уже завтрак привезли!
Я чувствую себя так, словно скулы сейчас от улыбки порвутся. Но сдержаться не получается.
Я увидела Злату! Ей плохо, но при этом я знаю, что она будет в порядке. Она выдержит.
У неё ребёночек будет. А какая бы подруга ни была наивна, для детей она сделает всё. За свою сестру была готова всё что угодно отдать.
Злата выкарабкается. Придёт в чувство, справиться. Она ещё всех удивит, такая она стойкая.
Мне спокойнее от того, что я её увидела вообще. И благодарна Камилю за то, что он всё это организовал.
Поэтому и виноватой себя чувствую. Стыд пеплом забивает горло, отравляет медленно.
Записку с номером Марата я выбросила. Но запомнила. Все цифры идеально сложились в голове, зудят под коркой.
Я ведь не собираюсь убегать от Камиля. У нас всё хорошо. Неожиданно налаживаться начало. Поэтому….
Поэтому я чувствую себя предательницей. За то, что номер запомнила, взяла вообще. За то, что к врагу Дикого могу вообще обратиться.
— Рано что-то.
Камиль хмыкает, бросает взгляд на наручные часы. За стол усаживается, смотря на то, как я раскладываю еду из картонных коробок.
В другой раз я бы возмутилась. Он мог бы и помочь. Но сейчас мне нужно, чтобы он держался подальше.
Потому что я немного обманщица.
Ну а как ещё Камилю приятно сделать? Сексом? Пффф, обойдётся. Много хорошего вредно.
Поэтому я приготовила завтрак. Постаралась, но… Дикий такая вредина. Он же ничего не ест, что приготовил кто-то, кому он не доверяет. Вредничает.
А я… У меня такое настроение хорошее, что мне хочется им поделиться.
И совсем плевать, если Камиль будет хвалить не меня. Главное, чтобы ему понравилось моё блюдо.
Звучит щелчок зажигалки. Комнату заполняет запах сигарет. Я недовольно хмурюсь. Фи.
— А возле окна курить? — я морщусь.
— А хотелки скрутить? — Дикий затягивается, медленно выпускает дым в потолок.
Его голова запрокинута, белый туман клубками касается кожи, взлетает вверх. Татуированные пальцы сжимают сигарету, отчего внизу живота возникает неожиданное покалывание.
Красивый, но засранец.
Мужчина курит и пьёт кофе, лишь после этого приступает к завтраку. С подозрением осматривает кусок омлета.
Мне кажется, будто он всё-всё знает. Понимает! И испытывающий взгляд на меня лишь доказывает это.
Но я невинно улыбаюсь. Как кукла — ресницами хлопаю и не двигаюсь больше. Мне важен результат.
Я внимательно слежу за действиями Камиля. Как он вилку ко рту подносит, но после останавливается.
Я раздражённо выдыхаю. Я сейчас его сама накормлю. Против воли! Я старалась, а он…
— Сама почему не жрёшь? — прищуривается.
— Проверяю, отравишься ты или нет, — язвлю, но спохватываюсь: — Шучу, у меня просто аппетита нет, — от всплеска эмоций подташнивает. — Да ешь ты уже.
Камиль сдаётся. И мне кажется, сердце удар пропускает. На мгновение, когда мужчина замирает.
Ни одна мышца на лице не дрогнула, ничего не понятно. Дикий просто замер.
— Хм, — медленно начинает жевать. — Ну… Может быть. Рестик зашёл, название запомни.
— Да? — я губу прикусываю, в мысленно визжу от радости. — Я хорошо.… Хорошо блюдо выбрала?
— Пойдёт.
Мужчина за кофе тянется. В несколько глотков заканчивает. А я всё похвалы жду.
Ну и что? Подумаешь, он не знает, что это я старалась. Мои рученьки яйца взбивали. Но женщину можно и просто так хвалить.
— Хорошо, — я сдерживаюсь, не палюсь. — Тогда дальше буду говорить охране, чтобы там брали.
— Ага, — ухмыляется, медленно поднимаясь. — Твоя задача теперь.
— А не приказом озвучивать?
— Не умею.
Гад. Такой редкостный гад. Но когда мягко улыбается… Он же самый желанный мужчина в мире.
И сейчас меня этими чувствами переполняет. Словно краник прорвало, всей любовью затапливает.
Камиль к себе тянет. Целует жадно, напористо. Как обычно — из меня всю душу вытягивает.
Его пальцы мнут мою попку, заставляя изнывать от желания. А после — мужчина отстраняется. Пиджак поправляет, к выходу двигается.
Дикому нравится меня до грани доводить, а после — сваливать. Словно кайф ловит от самой мысли, что тело на него реагирует.
— И ещё, малая, — Камиль ко мне оборачивается. — В следующий раз поменьше соли хуярь. Но так — пойдёт.
И уходит. А я остаюсь в подвешенном состоянии. Пялюсь ему вслед. Он что… Он…
Камиль не ест еду тех, кому не доверяет. Следит строго за этим. Но всё равно… Он знал, что завтрак приготовила я. И всё равно съел.
Это ведь что-то значит?
Провожу пальчиками по груди Дикого. Еле касаюсь кожи, но даже так чувствую, как подушечки пальцев жаром обдаёт.
Вот как у него получается всегда быть настолько горячим?
— А ты часто детство вспоминаешь?
Произношу тихонько. В такие моменты я максимально открытая. И хочу того же от Камиля.
Его грудь вздымает от громкого вздоха.
— Малая, если что-то хочешь давай сразу? Без выноса мозгов.
— Хочу, — тут же на локти опираюсь в его глаза смотрю. Растягиваю губы в улыбке.
Камиль с прищуром меня рассматривает. Ждёт, что я и правда что-то выпрашивать начну. А я не начну. Я его узнать хочу. Больше. Ближе.
Раз я ничего не могу поделать с тем, что они мои мозги в кашу превратил. И что теперь у меня на завтрак, обед и ужин — Дикий. То я хочу узнавать о нём больше.
— Валяй. Что хочешь? Побрякушки?
Ударить бы его, но я лишь картинно вздыхаю.
Внутренний голос потирает ручки, я же на него шикаю.
— Я поговорить хочу, — улыбаюсь ещё шире, — побрякушки себе купишь.
— Малая...
— Я серьёзно, Камиль, — тут же в кровати сажусь. Но Дикий это мигом исправляет. За секунду на себя усаживает.
— Так пиздеть будем, — довольно произносит, — ты мозги трахать будешь, я — тебя.
— Извращенец!
Тут же по груди его ладошкой заряжаю. А сама поудобней усаживаюсь. Специально елозяю. Чувствую, как его член за секунду твердеть начинает.
— Сучка.
— Так ты вспоминаешь детство?
Свою тему продолжаю.
— Схера ли его вспоминать?
— Я, например, часто вспоминаю. Особенно когда тяжёлое время началось.
— И зачем? Херню эту в голове постоянно перекатывать. Хорошее там что-то было?
— Было! Злата была. Мы с самого детства с ней вместе. Она мне, как сестра родная. Если что не так, я сразу к ней бежала.
Ладони Камиля по моим ногам вверх скользят, и я тут же по его рукам бью. В стороны откидываю.
— Поджигательница? Она, наверное, только благодаря тебе и дожила до своих, сколько ей там?
— Поджигательницей она стала только с Буйным, — обиженно произношу, ну это же правда, все её неординарные качества только рядом с ним раскрылись.
— Ага, с этой девкой все его беды и начались.
— Эй! Она не девка! Злата — моя подруга!
— Ну не мужик же, значит, девка.
Я щипаю Камиля за плечо, за что тут же мощный толчок получаю.
От возмущения рот открываю. Он чуть не вошёл меня. Без разрешения! Секс только после разговоров!
— Ты такой грубый! А как у тебя было в детстве? Вы же с Хасаном вместе росли?
Стоит мне только о его брате заикнуться, как Камиль тут же пальцами мои бёдра сжимает. Взгляд становится острым. Молнии во все стороны сверкать начинают.
— Ты не слишком часто моим братом интересоваться начала?
Рявкает.
— Я тобой интересуюсь! Просто хочу про детство узнать! Или ты что... ревнуешь?
Секунда, я даже взвизгнуть не успеваю, как Камиль меня к себе притягивает. Пальцы затылок обхватывают. Он не сжимает. Но и не отпускает.
— Ты меня на ревность решила пробить, малая? Не советую. Тебе не понравится итог.
— Это ты решил на неё пробиться, а я лишь спросила ты рядом с братом рос или нет.
— Хасан меня воспитал. За мать и отца мне был. Потому что те, кто по документам ими являлись падалью были. Хасан работать начал ещё ребёнком, чтобы я с голоду не сдох.
Его пальцы разжимаются. Он меня отпускает. А я в его глаза всматриваюсь.
Я тут же его маленьким представляю. Малюткой. Он за спиной старшего брата прячется. Вот они отбиваются от тех, кто хочет их обидеть. Вот Камиль преданным взглядом на брата смотрит. Хасан его за своей спиной прячет.
— У вас большая разница в возрасте?
— Шесть лет.
Лицо Камиля из расслабленного тут же напряжённым становится.
— А я его плохими словами называла, — произношу тихо.
— Ты к чему все эти разговоры начала?!
Камиль в меня взглядом впивается. Ждёт, что я на личных темах сыграть хочу.
— Я просто хотела узнать больше... Ты за Хасаном в этот мир пошёл?
— Он против был и есть.
— А у Хасана семья есть? Дети...
— Нет.
Камиль меня вверх приподнимает и на кровать усаживает. Сам же садится.
Я вижу по его спине, насколько сильно он сейчас напрягается. Мне бы остановиться, но я где-то тормоза потеряла. Кончик языка прикусываю, но следующий вопрос всё равно с него слетает..
— А почему нет детей? Не хочет?
Я спрашиваю вроде о Хасане, но… В воздухе повисает намёк. Кто действительно из Демидовых меня интересует.
Не то, чтобы я планировала беременность сейчас. Но лучше знать заранее, так? Просто понимать планы мужчины.
Я нервно сглатываю. То, что нам нужно разобраться с контрацепцией — это ясно. Надеяться на то, что мужчина вовремя вытащит — такое себе. Я не особо везучая.
А ещё…
Мне действительно хочется узнать больше о Камиле. Всё-всё. Изучить его, под кожу пробраться.
Это желание растёт с каждым днём сильнее. Мне недостаточно того, что мужчина даёт. Хочется всего.
Я несмело двигаюсь по кровати. Смотрю на его напряжённую спину. Бьёт мощной энергетикой.
Но я трогаю. Укладываю ладонь между лопаток, прижимаюсь. Губами касаюсь его плеча.
Камиль напрягается от моей близости. Явно хочет отодвинуться. Но я не позволяю. Удерживаю рядом с собой.
— Малая, — с предупреждающим рычанием. — Дохуя о брате моём спрашиваешь. Заебала.
— Я просто понять пытаюсь. Вас, — полуправду выдаю. Скольжу губами к его челюсти сжатой. — Мне интересно. У тебя тоже детей нет…
— Потому что нахуй они надо в моём деле?
Я нервно сглатываю. Ощущаю лёгкий удар под дых. Камиль настолько категорично настроен?
Я хотела правду. То, что она колючая и болезненная — это уже другая история.
— Не хочешь? — уточняю с замиранием сердца.
— К чему этот разговор, малая? — ещё сильнее напрягается. — Ты подобное брось. И если решила…
— Ничего я не решила. Говорю же: ин-те-рес-но.
По слогам растягиваю, так меньше голос дрожит. И вроде не похоже, что для меня это действительно важно.
Ничего страшного, если Камиль детей не хочет. Может, ещё и передумает. Или нет…
Но он хотя бы не говорит, что детей со мной не хочет. Это было бы куда хуже.
Я сама не понимаю, почему так за эту тему цепляюсь. Но мне нужно услышать ответ. Что-то царапает глубоко в душе, дышать спокойно не даёт.
С Камилем всего добиваться нужно. Нормального статуса наших отношений. Свободы действий. Ответов.
— Детей в моём деле только упоротые заводят, — выдаёт нехотя. — У которых либо всё ровно, либо пусто смелости дохера. Либо… Да хер знает, чем они думают.
— Почему? — я прикусываю губу. Стараюсь рассмотреть выражение лица мужчины. — Что не так?
— Ребёнок — слабая точка. По нему и бить будут. Всегда. За яйца подвесят, и ты нихера сделать не сможешь. Потому что у гнид никаких принципов нет.
Я вздрагиваю, представив, что маленький ребёнок может оказаться втянутым в дела взрослых.
Пострадать из-за того, что кто-то территории делит. Он же крошечный! Как кто-то может ему навредить?
Я вспоминаю Злату. И её отчаянный страх, что кто-то узнает о беременности. Навредит.
— Поэтому нет. Ни мне, ни Хасану такой слабости не нужно.
Слова Камиля звучат резко и грубо, но я понимаю его. Наверное. Когда ты в криминале крутишься — всё становится опасным, непредсказуемым.
Но я ведь не только об этом спрашиваю. Не о том: может или нет. А хочет ли. При желании можно всё решить.
— Не все живут так, как ты, Камиль, — мягко намекаю. — Некоторые же заводят детей.
— И чё ты предлагаешь, малая? — резко ко мне поворачивается. — Работу нахер, осесть в каком-то доме с белым забором и шашлыки на выходных жарить? Зашибись перспектива.
— Я просто рассуждаю…
— В левую сторону у тебя мысли ушли. Харэ об этом и болтать, и думать, ясно? Не создавай проблем.
Я обиженно поджимаю губы, когда Камиль поднимается. Отворачиваюсь, потому что он ведёт себя ужасно!
Почему он так всё перекручивает? Я же не предлагаю ему сразу дюжину детей родить!
Я сама не готова к подобной ответственности. У меня другие планы на жизнь. Точно!
Да. Ситуация с Диким выбила почву из-под ног, но мне нужно возвращаться к привычной жизни.
Заняться уже работой, о которой я грезила. Тётя обещала, что поговори за меня с кинологами. Я смогу начать практику. На этом и нужно сосредоточиться.
— По делам отъеду.
Камиль бросает, выходя из комнаты. Ни прощаний, ни даже нормальных слов, чтобы срезать свою резкость.
Исчезает до того, как я успеваю хотя бы озвучить свои планы. Переговорить и решить, как мне самой в город съездил.
Мужчину настолько взбесил наш разговор?
Ну зачем я вообще его начала. Можно ведь было что-то другое спросить, да? Какая разница сейчас, если беременность вообще не рассматривается и…
Мысли сгорают. Выжигают всё в голове, вызывая сильную боль.
Потому что в висках вибрирует лишь одно.
Пиздец. Потому что я подсчитываю сроки … И у меня задержка!
Резкая боль пронзает низ живота, и я мгновенно теряю дыхание.
Схватившись за низ живота, я сгибаюсь пополам и хватаюсь за стену, пытаясь удержать равновесие.
Боль сдавливает меня изнутри, скручивает, словно закрученная пружина, готовая лопнуть.
Паника накатывает волной.
В голове самые ужасные мысли.
Зажмурив глаза, я заставляю себя выпрямиться и, сдерживая болезненный спазм, иду к ванной комнате.
Дыхание сбивается, ноги будто ватные, и каждое движение даётся с трудом. Стараясь не поддаваться панике, я захлопываю дверь, опираюсь на раковину и смотрю на своё отражение в зеркале.
Глаза перепуганные. Лицо бледное.
И тут… Чувствую что-то… Хмурюсь….
Резким движением снимаю бельё и чувствую, как по моему телу растекается холодок. Красные пятна.
Внутренний голос появляется очень вовремя. Из паники меня в реальность вытягивает.
Месячные. Фух, это всего лишь месячные.
Я оседаю на пол, с трудом поднимая руки к лицу, и сжимаю виски, пытаясь унять бешеный стук в голове.
По телу пробегает дрожь, то ли от облегчения, то ли от внезапной слабости.
Но сердце не успокаивается. Оно всё равно колотится, как безумное. Страх ушёл, но тревога осталась. Нужно серьёзно поговорить с Камилем про защиту. Иначе мы точно доиграемся.
Выдохнув, я поднимаюсь на ноги. Моя кожа покрыта холодным потом, но я пытаюсь взять себя в руки. Ощущение, что мир наконец-то перестал давить на меня, но... какой-то странный осадок остаётся.
А ещё... нам нужно поговорить о покупках. Пусть или меня в город отпустит с водителем, или сам мне покупает прокладки с крылышками на три капли и ночные.
Из подручных средств мастерю себе прокладку на первое время.
Решаю пойти на улицу, чтобы у кого-то из охраны попросить телефон, чтобы Дикому позвонить.
Выхожу из ванной и к лестнице направляюсь.
Как только выхожу во двор, свежий воздух тут же ударяет в лицо, пробирая до самых костей.
Секунда — и я на месте замираю. На коже в секунду мурашки появляются. Что-то не так. Благодаря тесному общению с Диким я научилась затылком даже опасность чувствовать.
И тут я слышу рык за своей спиной. Низкий, глухой, угрожающий.
Медленно поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с чёрными глазами. Дикими. Злющими.
Они мне очень сильно кое-кого напоминают. Аж до костей пронимает от страха.
Напротив меня собака стоит. Громадная, злобная псина.
Шерсть на загривке поднялась, пасть приоткрыта, а клыки сверкают так, что я даже представить успеваю, как они в меня впиваются.
Она рычит, её тело напряжено, и она явно готова броситься.
— Не двигайся! — доносится крик одного из охранников. — Алиса, на месте стой!
Громко сглатываю. Мы с собакой смотрим друг на друга. Она только и ждёт, чтобы я дёрнулась. Резко, чтобы повод жала на меня кинуться.
Внутренний голос, дрожа, произносит.
Я пытаюсь себя успокоить. Я училась на кинолога. Я знаю, что делать. Или, по крайней мере, должна знать.
Боже, как тут сознание от страха не потерять?
— Спокойно, — шепчу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди.
Собака рычит, её уши прижаты, но она не бросается. Я делаю медленный шаг вперёд.
Охранник громко матерится.
Всё моё внимание приковано к собаке. Это девочка. Почти милая. Девочка.
— Ты хорошая, да? — говорю мягко, словно пытаюсь убедить не только собаку, но и себя.
Опускаюсь на корточки, чтобы казаться меньше. Ну, или хотя бы надеюсь, что так будет. Главное в обморок не грохнуться.
Псина продолжает рычать, но уже не так яростно. Я медленно поднимаю руку, показывая ей ладонь. Всё, что у меня есть, — это мой голос и спокойствие. И плевать, что руки дрожат.
— Всё в порядке, — говорю. А она рычать продолжает.
Собака не отступает, но и не бросается. Я протягиваю руку ближе, она тянет нос к моей ладони, медленно и настороженно.
Принюхивается, её напряжённые мышцы постепенно расслабляются. Наши взгляды встречаются, и в этот момент что-то меняется. Её глаза уже неполны угрозы, теперь в них читается любопытство.
— Вот так… хорошая девочка… — я продолжаю говорить, а собака тихо перестаёт рычать. Она ещё не доверяет полностью, но есть шанс, что меня не сожрут.
— Дикому, бля, звони. Я за эту ебанутую пулю в голову получать не собираюсь. Посмотри, что творит. У нас пацаны собаку десятой дорогой обходят, эта руки к ней тянет. Ну точно двинутая.
— Не слушай их, — произношу тихонько, — сейчас приедет Камиль и кого-то разговаривать научит.
При этом на матершинного охранника смотрю, он бледнеет моментально. Вот так вот. А то в себя поверит.
Собака резко вскидывает голову, прислушивается. С подозрением на меня смотрит. А взгляд — умнее, чем у некоторых людей. Она услышала имя хозяина.
— Камиль? — повторяю я. В ответ порыкивание получаю. — Дикий? О, ну конечно. Он даже не представился, да?
Собака чуть оскаливается. Демонстрирует ряд своих зубов. Хищница.
Внутри я кричу и визжу от страха, но внешне стараюсь не показывать этого. Держусь из последних сил.
А что мне ещё делать? Бросаться обратно домой? Так не успею. Эта красотка раз в пять быстрее меня бегает. Растерзает ещё до того, как я к дому обернусь.
А если её пристрелят?
Так Дикий сам меня потом грохнет.
От клыков овчарки хоть не так обидно.
Делает уверенный шаг ко мне. Собака подаётся туловищем вперёд, но не как перед атакой. Просто напряжена, изучает, принюхивается.
— Ты уловила его запах, да? — я улыбаюсь. — Да-да, я пахну Диким. Твой хозяин ко мне хорошо относится. Он… Ценит меня. Давай не будем его расстраивать?
— Пиздец. Просто пиздец. На кой хуй я сюда работать пошёл….
Охранник продолжает стенать, не высовываясь из своей коморки. Напряжённо наблюдает за нами.
— Лучше бы грохнули в перестрелке. А из-за суки этой…
— Чшш, — я отвлекаю овчарку. — Не слушай его. Он не тебя обзывает. Хотя… Получит в любом случае, я обещаю.
Собака подходит немного ближе. Сначала влажным носом утыкается в мою ладошку, принюхивается. А после шагает дальше, позволяя почувствовать мягкость шёрстки.
— Умница.
— Хорошая девочка, — хвалю. — Как тебя хоть зовут?
— Амира.
Собака тут же отпрыгивает, виновато опускает голову. Признаёт главаря. Я медленно оборачиваюсь. И тут же самой хочется склониться.
Взгляд у Дикого взбешённый. Поза напряжённая. Готов к бою, вот настоящий опасный хищник.
— Сюда, — рявкает грозно. Амира тут же подскакивает к нему. — Алиса, я к тебе обращаюсь.
— Я тебе не собака, — огрызаюсь, медленно поднимаюсь. Отряхиваю ладони. — Чтобы к ноге.
— Сюда, блядь.
От грозного рыка Амира скулить начинает, прижимается к земле. А моё тело — предатель. На крик реагирует мгновенно.
Само несёт меня вперёд. Хорошо хоть взгляд посылаю многозначительный. Я сейчас кусаться начну, раз такой подход.
Камиль крепко сжимает моё предплечье, дёргает за собой. Тянет меня к дому. От него волнами исходит ярость.
— Пусти, — спорю с ним. — Мне больно.
— У меня мозги от тебя болят, — отпускает резко, нависает взбешённой горой. — Какого хуя ты творишь?
— Я…
— Я говорил не высовываться?!
— Да, но….
— Так какого хуя ты попёрлась на улицу? Тебе заняться нечем? Так я придумаю, блядь. Какого хрена я должен срываться и ехать обратно, чтобы тебя не сожрали?!
Камиль бьёт кулаком в стену. Я вздрагиваю от громкого звука, сжимаюсь. Мужчину буквально потряхивает от разрядов злости.
— Мог бы и не ехать!
Я выкрикиваю в ответ. Обиженно шмыгаю носом. Я вот испугалась, переживала. А он — кричит.
Разве обязательно вести себя так? Я ведь в порядке. Ничего страшного не случилось. Не пострадала ни я, ни его овчарка.
— Я тебя приезжать не просила, — цежу. — Ясно? Я сама справилась. Амира не нападала, она успокоилась.
— Она прицеливалась, — скалится. — Как тебя подольше рвать.
— Я знаю, что она делала. Я умею с собаками обращаться. И всё было под контролем.
— Вижу я, как умеешь. То волчару в дом тащишь, то с овчаркой, которую убивать научили, болтаешь. Охуенный подход.
— Я кинолог, чтоб тебя. Прекрати на меня кричать и делать вид, что я тупая!
Я толкаю Камиля в плечо, а он руку перехватывает. Над головой поднимает, к стене приживает.
У меня воздух выбивает. Мужчина сейчас — чистая, опасная мощь. В каждой клеточке вибрирует отголосок его опасности.
— Кинолог? — спрашивает, едва задевая своими губами мои. — С каких, блядь, пор?
— С давних, — я упираюсь затылком в стену, чтобы не касаться. Я обижена. — Я училась давно уже. Проходила специальные курсы.
— И опыт работы какой?
— Я была лучшей ученицей. Проходила практику…
— Опыт, блядь, назови.
— Нулевой.
Я сообщаю шёпотом, потупив взгляд. Только ведь убеждать его начала, что всё хорошо, он слушать начал.
А теперь в его тёмных глазах снова недовольство мелькает. К месту прижимает.
Почему я вечно не могу нормально с Камилем говорить? Глупой себя чувствую, всё не то.
— Пиздец, — выдыхает. — Пороть тебя надо. Но потом.
— Потом? — я прищуриваюсь. Почему это казнь откладывается? Что-то худшее ждёт?
— Сейчас с Рафой к врачу сгоняешь. Обследуют тебя.
— Я не больная! То, что я с собакой разобралась…
Я осекаюсь на секунду. Мужчина усмехается. Веселится за мой счёт. Кажется, он другое предполагал.
— Мне твои разговоры о детях не зашли, малая. Поедешь, проверят тебя.
— Ну нужно, — мои щёки вспыхивают. — Я… Ну… Тебе не о чем переживать. Там … Я не беременна, если тебя это беспокоит.
— Беспокоит. Поэтому проверят, — обижает своим недоверием. — А потом укол сделают. Или ещё что. Сейчас дети ни к чему, ясно?
Ёрзаю на прохладном кожаном кресле. Потолок разглядываю. Лампочки считаю.
Что угодно, только на врача не смотреть. Процедура не самая приятная. Никогда осмотр у гинеколога не любила.
Кривлюсь от неприятных ощущений. Камиль не мог найти кого-то, кто будет немножко понежнее?
— Хорошо, Алиса, — наконец произносит врач и снимает перчатки.
Женщине на вид не больше сорока. Она выглядит строго, и голос у неё такой же. Заставляет поёжиться.
— Насколько я знаю, вы хотите надёжную защиту. Насчёт противозачаточного укола. Это надёжный способ. Один укол действует до трёх месяцев. Но, конечно, есть и побочные эффекты.
Моё сердце начинает биться быстрее.
Даже внутренний голос напрягается.
— Какие побочки? — спрашиваю, стараясь скрыть свою панику.
— Во-первых, могут начаться нарушения цикла. Месячные могут пропасть на несколько месяцев, а потом возобновиться неожиданно и с сильными болями. Также возможны головные боли, скачки настроения, иногда снижение либидо. И к сожалению, некоторым пациенткам не подходит этот метод, они жалуются на набор веса.
Внутри меня всё сжимается. Отлично, просто прекрасно. Я уже представляю, как втыкаю в Дикого вилку. Примерно такие же чувства как и болезненные месячные, которые вернутся через 2 месяца с жуткими болями.
— Простите, что? — слегка теряю контроль над голосом. — То есть, я могу стать толстой, раздражительной и с болями? А ещё есть риск того, что это не сработает и я забеременею?
Врач спокойно кивает, а мне её ударить хочется. Они вообще здесь адекватные?! Вот пускай себе эти уколы и делает. И Дикому заодно! Ему полезно будет!
— В редких случаях… бывают проблемы с восстановлением цикла после прекращения уколов, но это бывает не у всех. Плюс, как я уже говорила, либидо может снизиться.
Мне даже добавить нечего, внутренний голос всё за меня сказал!
— Лёгкая побочка, — из горла истерический смешок вырывается.
— Вы не обязаны соглашаться, — мягко добавляет врач. — Есть и другие методы контрацепции.
— У вас презервативы есть? — губы в улыбке раздвигаю. Есть у меня один...
Тссс! Нельзя так выражаться!
Когда я выхожу из кабинета врача, то сжимаю в пальцах пакет с презервативами до такой степени, что они белеют.
Я не просто отказываюсь от этих дурацких уколов, я делаю это с осознанием того, что Дикий явно охренел!
Я — не его игрушка! Он что, реально думал, что я соглашусь на все эти побочные эффекты ради того, чтобы он мог на летней резине кататься? Ух, козлина!
Чем ближе мы к дому подъезжаем, тем сильнее меня трясти от злости начинает.
Головные боли, депрессия, лишний вес? Прекрасно!
Пару десятков килограммов? Шик!
Похоже, Камиль решил, что бессмертный, пора ему напомнить что он глубоко ошибается!
Как только перешагиваю порог дома, как тут же на Камиля натыкаюсь.
Он выходит из кухни, в руке сжимает телефон.
— Ну как всё прошло? — его голос звучит холодно и отстранённо, как будто ему вообще плевать на то, что я чуть не сгорела от негодования. Вот на это я и рассчитывала.
— Шикарно! — шиплю на эмоциях и тут же швыряю в него пакет с презервативами. — Головные боли, тошнота, пару десятков лишних килограммов! Будешь по старинке презерватив по члену раскатывать!
Повышаю голос и на Камиля наступаю. Мужчина легко пакет перехватывает одной рукой. Презервативы, как фантики рассыпаются по полу. Соберёт, не обломится!
Дикий явно не ожидал такого поворота. Молчит пару секунд, просто разглядывает меня, приподняв одну бровь.
— Не понравился вариант с уколом?
Я буквально взрываюсь от его спокойного тона. Сказать, что меня бомбит, — это ничего не сказать. Глаза яростно сверкают, и я делаю шаг вперёд, даже не думая о последствиях.
— Не понравился? — я возмущённо махаю руками. — Ты вообще слышал, что я сказала? Побочки! Ужасные месячные, боль, лишний вес, головные боли! И это всё ради того, чтобы ты не напрягался?! Можешь себе укол сделать! Я запишу тебя на приём!
Камиль медленно на меня надвигается. Подходит ближе, и от его спокойствия у меня внутри всё закипает ещё сильнее.
— Ты закончила?
— Нет, — огрызаюсь, не сдерживая ярости. — Мы можем по-старинке. Вот так и будем. Скажи спасибо, что у врача хоть презервативы нашлись, а то вообще бы на сухом пайке сидел!
— Значит, по-старинке? — шепчет, совсем близко, оказывается, скользит носом по моей щеке. Его голос звучит почти хрипло, и я чувствую, как он едва касается моих волос. — Хорошо. Хочешь так, будет так.
У меня по спине пробегает дрожь. Вот так просто? Без угроз, скандалов и криков? Камиль успокоительным закинулся или что происходит?
Я кошусь на Камиля всё время, что мы вместе проводим. Есть у меня ощущение, что он немного… Ну…
Я впервые с внутренним голосом согласна. Потому что действительно ощущение такое, что Камиля перемкнуло.
Ни угроз, ни обещаний с этими презиками так трахнуть, чтобы я кричать больше не могла…
Мужчина действительно спокойно воспринимает мою истерику. Лишь с лёгким удивлением. Бросает короткое:
— Я тебя услышал.
И на этом всё.
Вот как на это реагировать, а?!
— Что?
Камиль порыкивает, оборачиваясь на меня. Жалею, что раньше с кухни не сбежался. Сдался мне этот чай.
— Ничего, — прячу лицо за кружкой. — Просто необычно. То есть… Мы договорились? Ты держишь своего дружка одетым?
— Я так и сказал, — скалится раздражённо. — Или тебе захотелось истерику включить? Не всё высказала?
— Всё. Я просто думала, что ты будешь против…
— Ты высказала своё мнение. Привела аргументы, почему колоться не будешь. Ок, я принял.
— Я поняла. Верю, ага.
С сомнением тяну. Ну не может быть всё настолько просто и легко. Подставой так и веет.
— Тогда… Если ты адекватные претензии выслушиваешь… — фух, перекреститься и аргументировать. — То мне не нравится сидеть всё время здесь. Мне только тур в больницу организовали, а это не очень.
— Запертым я тебя не держал.
— Да, но я хотела бы поехать куда-то. Может, вместе? Знаешь, так иногда делают парочки, и мне очень бы хотелось с тобой…
— Потом.
Камиль грубо обрывает мою речь, стоит зазвонить его телефону. Отвечает, выходя из кухни.
Мудак!
Найт крутится у моих ног, тявкает в подтверждение. За это я ему бросаю кусочек отборной говядины.
Заслужил.
А Камиль сегодня обойдётся без ужина. У меня голова разболелась после этих разговоров!
Я сама себя торможу. Решилось же всё? Камиль и не думал меня риску подвергать. Принял новость о побочках, дал самой решение принять.
Так почему я завелась?
Потому что мне хотелось большего. Как только за свидание заикнулась, так сразу представила себе. А получается…
Фух. Ладно. Маленькими шажками.
Дикого долго приручать надо будет.
Но я справлюсь!
— Малая, наверх петляй и собирайся.
Камиль возвращается на кухню, крутит в руках телефон.
Я мгновенно напрягаюсь, считываю его настроение. Вроде расслабленный, спокойный. И взгляд не пылает, штиль в его тёмных глазах.
А почему тон такой, словно опять стрельба будет?!
— Зачем? — я хмурюсь. — У меня тут…
— Ты вроде хотела куда-то смотаться? Либо расчехляйся за пять минут, либо сам поеду в ресторан жрать.
— Мы едем в ресторан? Правда?!
Моё настроение ракетой улетает в космос. От улыбки скулы стягивает, я едва не прыгаю на месте.
Всё же бросаюсь к мужчине, висну на его шее. Чмокаю в колючую щеку, поглаживаю широкие плечи.
Давай же, Демидов, улыбнись мне в ответ.
— Малая….
— Четыре минуты, — перебиваю я. — Ага. Бегу.
Я убираюсь до того, как Камиль напомнит свои дурацкие правила. Не трогать, не лапать лишний раз.
А ему почему можно?
Найт несётся рядом со мной, решив, что это какая-то игра. Едва под ноги не бросается, вовремя перепрыгиваю через него.
— Не отвлекай, — шиплю на него. — Меня на свидание везут. Знаешь, какая это редкость? Нельзя упускать возможность.
Я выгребаю все свои вещи из шкафа, бросаю на кровать. Придирчиво перебираю. Мне хочется красивой быть.
Вдруг Камиль расщедриться на комплименты?
Я ведь чувствую, что внутри он совсем другой. Не такой грубый и жестокий. Есть у него сердце.
Иначе что под моей ладошкой каждую ночь бьётся?
Просто нужно этот фасад безжалостности раскрошить. Выпустить наружу всё то, что Камиль прячет.
Я ведь взгляды его вижу. Как смотрит на меня долго, жадно. Но слова ни за что не скажет.
Я натягиваю короткое чёрное платье, на быструю руку наношу макияж. Правой рукой ресницы крашу, левой ногой — туфли подтягиваю.
— Я красивая?
Кручусь перед щенком, разглаживаю волосы. Найт одобрительно гавкает.
Я спешу на первый этаж. Перескакиваю через ступеньки. Нахожу Камиля в гостиной.
Он стоит ко мне спиной. Всё в тех же джинсах и футболке, но… К нему маленькие требования. Он всё равно потрясающе горяч.
С этим пикантным оттенком небрежности…. Цепляет ещё больше.
— Что?! — Камиль рявкает в трубку. — Почему?! Когда, блядь?
Я прикусываю губу. Наблюдаю за тем, как тело мужчины напрягается. Рвано выдыхаю, чувствуя, как сердце сдавливает тисками.
— Какого хера я узнаю об этом только сейчас? — Камиль сжимает пальцы в кулак. — Да мне ехать минимум полчаса, сука.
Мужчина проводит ладонью по волосам, разворачивается ко мне. Замечает меня, взглядом показывает, чтобы не лезла сейчас.
Я сглатываю. Уже знаю, что Камиль мне скажет.
Свидание отменяется.
У Дикого свои дела. А у меня — желание разрыдаться.
Камиль снова разворачивается ко мне, его взгляд — тяжёлый и оценивающий. У меня даже мурашки по коже пробегают. Ух.
Он словно изучает меня, а я дыхание задерживаю. Его тёмные глаза проходят по моей фигуре, замирают на лице. В глаза впиваются. Он как будто решение сейчас принимает. А в моих глазах много что написано. Например, что тупой удар по голове может быть в состоянии аффекта. Когда не оправдываешь чьи-то ожидания.
В комнате гробовая тишина, и только слышно, как моё бедное сердце бешено колотится.
Тук-тук. Тук-тук.
Ещё немножко и просто из груди выпрыгнет. Ему точно не нравится такая хозяйка. Что ни день — то сердечный приступ.
Я замираю под его пристальным взглядом. По спине пробегает странное напряжение. Но Камиль молчит. Потом выдыхает, тяжело, словно решив что-то для себя. Я даже взгляд опускаю, чтобы он не увидел, как сильно я расстроюсь.
— Сами разберётесь, — бросает в трубку. — Я сегодня занят.
Мой взгляд резко поднимается на него. Я даже щеку изнутри прикусываю, чтобы из меня не вырвалось:
Но не успеваю ничего спросить, потому что Камиль уже прячет телефон в карман и кивает мне.
— Поехали, малая, — произносит он с той же сдержанной хрипотцой в голосе. — Столик в ресторане забронирован.
Внутренний голос вовсю визжит:
Я чудом визг не издаю. Сдерживаюсь. А ещё ему на шею броситься хочется. Но я напоминаю себе, что нельзя.
Про себя я эту вылазку в ресторан тихонько свиданием называю.
Да, свидание! Просто Дикий ни романтик и слов таких не знает, вот и всё! А если бы знал...
Я едва сдерживаю улыбку, но внутри меня всё визжит от радости.
— Я уже готова, — только и успеваю сказать, прежде чем Дикий разворачивается и направляется к двери.
Всю дорогу до ресторана я не замолкаю. Все вопросы задаю. Дурацкие, как говорит Камиль. А для меня важные!
Например, теперь я знаю, что Дикий не любит пафосные места. Ресторан он выбрал на северной части города. Тихий. Он там часто со своими партнёрами обедает.
Конечно, тут же спрашиваю, что это за партнёры у него. И в ответ получаю, чтобы свой нос при себе держала.
Хамло, что с него взять?
Но я слишком переполнена эмоциями, поэтому обижаюсь всего секундочку. В голове весело звучит:
Камиль лишь усмехается, когда я задаю очередной вопрос, и отвечает односложно или вообще молчит.
Но меня это не останавливает. Я продолжаю болтать.
— А почему именно этот ресторан?
— Там жратва вкусная, — коротко бросает в ответ.
— И всё? — я закатываю глаза.
— Малая, бля, жратва нормальная. Место хорошее.
Я фыркаю, но внутри всё равно тепло разливается. Он ведь мог оставить меня дома и заняться своими делами, но вместо этого мы едем в ресторан. Вместе.
Моё настроение улучшается с каждой секундочкой.
Когда мы подъезжаем к ресторану, я уже в нетерпении ёрзать на сидении начинаю.
Камиль обходит машину и открывает дверцу с моей стороны. Я удивлённо поднимаю брови.
— Ух ты, — не сдерживаюсь от комментария.
— Не доводи, — тут же на меня в ответ рычит.
Растянув губы в улыбке, я тут же пальчиками за его руку цепляюсь.
Мы заходим внутрь, к нас тут же официантка подбегает. Конечно же, взглядом Дикого облизывает. Как без этого.
Она провожает нас к столику у окна. Я замечаю, как некоторые посетители бросают на нас взгляды. Ну ещё бы, такая красотка рядом с Диким!
— Пить что будешь? — Камиль на меня взгляд бросает.
— Эм... Может, вино? — предлагаю я, просматривая меню. Пытаюсь глаза от цен не округлять.
— Здесь красное нормальное.
— Давай его, — согласно киваю.
Камиль знак официанту подаёт.
— Часто сюда приходишь? — снова пытаюсь завязать разговор.
— Бывает. — Тут же выпаливает.
— С партнёрами? — Я всё не унимаюсь.
— Иногда.
— А сегодня....
— Сегодня с тобой.
Я даже задать вопрос не успеваю. Как Дикий тут же отрезает. В глаза мои взглядом впивается.
— Малая, ты хоть перерывы делай. Тебя не по-детски несёт. Я уже понял, чаще выходить нужно. Галочку поставил.
Я не могу сдержать улыбки. Галочка это очень важно! Это значит, что Камиль умеет слышать меня. И ему не всё равно.
Знаю, что перегибаю, но… У меня тут шанс узнать больше о мужчине.
Поговорить с ним нормально, о всяких мелочах. Как это обычно делают люди на свиданиях.
Я просто счастлива. Засудите меня.
— Здесь мило, — всё же не удерживаюсь. — Очень. Классный ресторан.
— Малая….
— Просто сообщаю. Небольшой разговор не помешает, да?
Камиль откидывается на спинку стула, с усмешкой рассматривает меня. Но ничего не говорит.
Внутренний голос тоже не затыкается. Эмоции фонтаном бьют, а ведь так мало нужно было для радости.
Чтобы хоть немного отвлечься, я начинал листать меню. Прикусываю губу, пытаясь удержаться от комментариев.
Цены тут кошмарные… Названия не лучше. Какие-то заумные, сложные. Я таких нигде не встречала.
Останавливаюсь на морепродуктах. Там хоть не так изощряются. Кальмар и кальмар. Под каким-то там вуалем, и ладно. Не салфеточкой же накроют?
— Только сопли эти не заказывай, — Камиль замечает, куда я смотрю.
— Что?
— Устрицы. Бесят.
— Оу. Я никогда их не пробовала. Но на вид они мне не очень нравятся. Поэтому и не планировала.
Я легко отмахиваюсь. Мне ещё нужно понять, что за подушка из перлотто.
Камиль смотрит на меня пристально, тянется за пачкой сигарет. Я готова поклясться, что видела значок «курение запрещено». Но никто слова не говорит.
Только в мгновение ока приносят пепельницу.
— Никогда? — уточняет, медленно выпуская дым.
— Камиль, ты забыл, в какой я семье росла? Такие деликатесы… Они по стоимости, как на неделю продуктов набрать. У меня приоритеты простые.
Я нервно дёргаю плечом. Говорить о таком непросто. Воспоминания о сложном детстве грузом давят.
Пока остальные родители ищут, как бы детям лучшее будущее дать, мой отец — искал деньги на новую бутылку водки. А мне лет с десяти приходилось думать, как бы хоть немного еды найти.
Может быть….
Это одна из глубинных причин, почему мне с Камилем сейчас спокойно. Он ведёт себя как мудак часто, но внутри гармония.
Потому что я чувствую его силу. Уверенность. Это ощущение того, что мужчина со всем разберётся. Решит проблемы.
И ощущение такое, что можно замереть ненадолго. Остановиться. Не носится по кругу, стараясь со всем разобраться, хоть как-то удержаться на плаву…
А просто отпустить ситуацию. Выдохнуть. Потому что рядом есть тот, кто поддержит. А не создаст новых проблем.
— Можешь ты что-то порекомендовать? — прошу, сдавшись. — Доверюсь твоему вкусу.
— Я буду стейк с кровью, — хмыкает. — Уверена, что такое хочешь?
— Я сказала, что-то закажи, а не то же, что и себе. А ты мясо больше любишь, да?
— Да.
— А какое именно?
— Малая, опять несёт.
— Потому что разговор поддерживаю я одна. Дело ведь не только в том, чтобы поехать с тобой куда-то. Мне хочется и поговорить нормально, узнать тебя. А из-за того, что девяносто процентов говорю и спрашиваю я — вот и кажется, что я не затыкаюсь.
Камиль бровь изгибает. Намекает, что нихрена не кажется. У меня действительно плотину прорвало.
От язвительных комментариев меня спасает официант. Приносит вино, принимает заказ.
Какими-то пафосными фразами описывает рыбные блюда. Мне кажется, названия он на ходу придумывает.
В итоге я что-то заказываю наобум. В принципе, я сюда не есть приехала!
А провести время с этим угрюмым молчуном. Камиль смотрит прямо на меня. Долго, пристально. От этого внимания всё полыхает внутри.
Я прислушиваюсь к советам. Мысленно напеваю дурацкую песенку в голове. Цежу вино.
Мужчина сжимает челюсть, в раздражении дёргает уголком губ. Неужели я действительно так сильно его довела?
Ни слова больше не скажу …
— Вино тебе как? — голос Камиля хриплый и чарующий.
— Вкусное очень. Такой сладковатый вкус, — а что? Он сам спросил. — Мне нравится.
Камиль кивает, удовлетворённый ответом. Тушит сигарету в пепельницы, рассматривает других посетителей. Кивает им.
Они тут все знакомы? Наверное да, раз Дикий сюда постоянно приезжает.
— Ты про кинолога что-то задвигала, — вновь нарушает молчание.
— Да, я училась. По бартеру. Помогала, а меня обучали.
— Нравится с собаками работать?
— Да. Они часто намного лучше людей. И такие умные… Хотя, когда я училась… Всякое бывало.
Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. Намеренно обрываю, чтобы действительно не трещать всё время.
Не уверена, что Камилю это интересно.
— Расскажи.
У меня глаза на лоб лезут. А сердечко трепещет в груди от того, что Дикий мной интересуется.
А ещё ему действительно интересно! Он слышит меня и делает!
Мне кажется, это круче признания в любви.
— Один случай был просто нереально смешным, — улыбаюсь вспоминая. Камиль прищуривается,
— Я работала с лабрадором по кличке Брюс. Он был умницей — добрый, послушный… Но вот проблема — обожал еду. Причём настолько, что стоило хоть малейшему намёку на еду появиться поблизости, как он моментально забывал обо всём на свете. Мы как раз отрабатывали команды, и всё шло гладко. Я уже, знаешь, начала чувствовать себя такой профи — вот, думаю, сейчас всех заткну за пояс, как у меня всё отлично получается.
Камиль приподнимает бровь, и уголки его губ подрагивают. Да-да, себя хвалить тоже уметь нужно.
— И тут мимо нас проходит парень. И что ты думаешь? Он держит шаурму. Брюс в этот момент просто вырубается. Ноль внимания на меня, ноль на все команды. Он словно в транс вошёл. Сначала замер, а потом, как рванёт к этому парню! Просто пулей! Меня за собой потянул. Я упала. Коленки разбила, между прочим. А Брюсу пофиг. В каждом глазу по шаурме.
Камиль тихо хмыкает, и я вижу в его глазах еле заметное веселье.
— И вот Брюс оказывается прямо перед парнем. Останавливается. Садится. Чтобы ты понимал. Брюс большой. Но выглядит просто как милашка. И начинает на парня этого так смотреть, что я даже не знаю, как это описать! Ну примерно так, будто его месяца три голодом морили и вот оно спасение. Но, мало того… — Я делаю паузу, чтобы сдержать смех. — Брюс начинает тихо плакать! Да, именно так — завывать, и так жалостно.
Камиль смеётся — его смех звучит глухо, но мне так приятно его услышать.
— И что дальше? — Камилю нравится моя история. Он увлечён.
— Парень стоит в полном шоке. Он просто не знает, что делать с этим плачущим лабрадором, который буквально его гипнотизирует. Я подбегаю, пытаюсь увести собаку, но Брюс даже на меня не смотрит! Он занят «переговорами» за свою шаурму. И вот парень не выдерживает, смотрит на собаку и говорит: «Ну ладно, только кусочек». И даёт ему шаурму! Брюс аккуратно откусывает…. Усыпляет бдительность. А потом как хватанёт всю шаурму!
Камиль начинает громко смеяться.
— Понятно, что мне стало стыдно. Мы с этим парнем отвели собаку. Я пообещала купить шаурму взамен на ту, что у него отжали. Пришли к ларьку, а он и слова мне сказать не дал. Сам купил шаурму и мне и себе. И на свидание потом позвал, представляешь?
Смеюсь, но вот Камиль перестаёт улыбаться. Конец моей истории ему явно не нравится.
— Нужно было, чтобы Брюс ему ещё что-то откусил. Парень плохо понимает намёки.
— Между прочим, я отказалась. Ты очень ревнивый, знаешь?
— Поговори мне здесь, малая.
— А ты всегда был таким? — не удерживаюсь от улыбки и бровями играю. — Таким … закрытым?
Камиль на меня взгляд предупредительный бросает.
— У каждого свои секреты, малая. Ты бы не хотела знать все мои.
Его слова заставляют меня замолчать, на секундочку. Я знаю, что у него много секретов.
— Может, когда-нибудь ты расскажешь мне хотя бы один из своих секретов.
Камиль смотрит на меня долго, его глаза темнеют.
— Может быть.
А у меня внутри всё салютиками взрывается.
Замечаю, что Камиль, куда в сторону смотрит. Прослеживаю его взгляд и вижу, что к нашему столику направляется мужчина.
Широкоплечий, высокий, его шаги — уверенные, тяжёлые. Он сначала Камилю кивает, а после взгляд на меня переводит.
Ёжусь, хочу себя за плечи обнять, но вовремя одёргиваю себя.
Камиль же сидит так, будто ничего не происходит. Мужчина останавливается возле нашего, жмёт руку Камилю, и снова на меня смотрит.
— Давно не заходил, Камиль.
— Дела были.
— Слышал, что сейчас не очень спокойно.
— Слухи.
Камиль усмехается, а я каждое слово уловить пытаюсь.
— Алиса, знакомься — это Виктор. Хозяин ресторана.
— Очень приятно познакомиться, — тут же растягиваю губы в улыбке, — у вас шикарный ресторан. Локация просто невероятная. А кухня.... я просто без ума.
Виктор расплывается в улыбке.
— Вы случайно не работаете в сфере маркетинга?
— Губу назад закатывай. Малая только на меня работать будет. Смотри какой быстрый.
Виктор снова громко смеётся.
— Вы первая, кого он сюда привёл.
— У тебя там работы нет?
Камиль сразу же вмешивается. Бубнит. А я улыбаюсь ещё шире. Первая.
— Если нужна будет работа, вы знаете, где меня найти, Алиса.
Он это произносит больше, чтобы Камиля побесить. А я на ус мотаю.
— Маркетинг….
Тяну задумчиво, когда Виктор удаляется. Смотрю вслед его широкой спине, но краем глаза ловлю реакцию Камиля.
Ух, злой какой.
Внешне спокойный, а глаза горят. Стакан с водой сжимает так, что вместо льда там скоро осколки плавать будут.
Не дура. А добиваюсь желаемого любым доступным способом. Камиль скуп в своих эмоциях.
Из него не вытащишь ничего. Приходится угадывать и стараться. Неприступная крепость.
Камиль не пускает никого к себе в душу. Все эмоции под замком. Я понимаю, что у него свои причины.
Но хочу пробраться. Под кожу ему забраться, чтобы взаимно.
Я сама не понимаю, когда так увязла. С головой ушла. Но всё, что меня теперь волнует — чтобы тонули мы вдвоём.
— Я никогда не думала о роле рекламщика, — вздёргиваю бровь. — Но, говорят, работа прибыльная. Как думаешь, бесплатными обедами тут накормят?
— Малая.
С рычанием. Открытым предупреждением, от которого мурашки по коже. Дыхание перехватывает, когда Камиль выпускает свою дикость наружу.
Он отставляет стакан в сторону, наклоняется ко мне. Его голос становится низким, с опасной хрипотцой.
— Не советую меня бесить.
— О чём ты? — я хлопаю ресницами. — О, Погоди. Ты расспрашивал меня о собаках, потому что сам хотел нанять?
— Нет. Я тебя к овчаркам не подпущу. Ты уже своего щенка разбаловала. У меня элитная охрана.
— Эй! Я умею обращаться с собаками. И… Оу.
Я замолкаю. Когда меня снова накрывает волной тепла от осознания, что Камилю просто было интересно. Он хотел узнать обо мне больше.
Но делает в своей топорной грубоватой манере всё. Видно, не привык с девушками в таком формате общаться.
Но ничего, я научу.
— Так… — я улыбаюсь. — Тогда не вижу причин, почему я не могла бы работать…
— Хочешь меня взбесить? — челюсть мужчины сжимается. — Ты в этом профи, да?
Я задерживаю взгляд на лице Камиля. Отслеживаю, как желваки волны пускают. И внутренний азарт разгорается ещё сильнее.
— Я не хочу тебя бесить, Камиль. Я… Я просто очень хочу твоей реакции. Любой.
Мужчина откидывается на спинку стула.
— Поясни.
— Ты закрытый. Молчаливый, — я загибаю пальцы. — Никогда ничего не скажешь прямо. Наше подобие отношений чуть не выгрызать пришлось. Я иногда тебя не понимаю. Что ты чувствуешь ко мне, чего хочешь …
— Малая, у меня пизда по работе. Ебанаты столько натворили… А я сижу здесь с тобой. Ужинаю. Слушаю истории о той шаурме несчастной. Нахуя мне это?
— Я не знаю.
— Вот обдумай. Вдруг дойдёшь к чему.
Это…. Я поджимаю губы, но улыбка разрезает лицо. Всё покалывает, желудок кувырок делает.
Камиль вроде ничего не говорит, но у меня уже голова кругом. Огоньки светильников плясать начинают.
Я понимаю, что это не признание в любви. И близко не оно. И даже не о каких-то глубоких чувствах разговор.
Но…
Сознание будто проясняется. Зрение лучше становится. Потому что только сейчас я видеть начинаю. Поступки мужчины, что они значат.
Он ведь действительно… Ради меня от дел отказался. Вопросы задаёт. Старается. И от этого сердечко совсем с ума сходит.
— Я очень рада, что мы приехали сюда.
Шепчу, скрывая лицо за бокалом. Делаю глоток холодного вина, но щёки пылают лишь сильнее.
— Я очень ценю это. И… Наверное, всё же не буду маркетологом.
Я распахиваю глаза. Челюсть ползёт вниз. Потому что Камиль…
Он начинает смеяться. Хрипло, но громко. Не стесняясь других посетителей, не обращай на них внимания.
Посмеивается над моей шуткой.
— Да уж, малая, лучше не будь.
К концу вечера у меня скулы болят от улыбки, но я довольна всем. Ощущение праздника не покидает меня.
Даже жалею, что всё быстро заканчивается. Нужно было что-то придумать, оттянуть момент. Десерт заказать…
В принципе, план не так уж плох.
Ночная прохлада слегка остужает пылающую кожу. Но волнение всё равно штормом бьётся в груди.
Особенно когда Камиль распахивает мою дверцу. На поясницу давит, якобы случайно. А от его одеколона у меня дыхание перехватывает.
В воздухе буквально витает то, что простым «спокойной ночи» наш вечер не закончится. Но при этом мужчина не спешит.
Он будто специально меня с ума сводит. Издевается. Касается якобы случайно, смотрит своим тёмным взглядом. Усмехается так, что внизу живота отдаёт пульсацией.
Камиль не спешит возвращаться домой. Разворачивается ко мне.
— Бардачок открой, — приказывает.
— Зачем? — я прищуриваюсь. — Что тебе нужно?
— Не мне. Тебе.
Пальцы тут же начинают подрагивать. Предчувствие на американских горках катается. То предсказывает что-то хорошее, то очень плохое.
С трудом справляюсь с банальной задачей. А после этого…
Я смотрю на небольшую бархатную коробочку.
— Малая, хули мнёшься, открывай.
Дикий пытается романтику мне испортить своими грубыми словами.
Но у него не получается. Я коробочку взглядом гипнотизирую.
Что там? Что там, быть может?!
Внутренний голос явно переутомился. Раз фигню такую выдаёт.
Фыркаю мысленно. Нет. Кольца там быть не может. Иначе.... тогда Камиля провериться нужно будет свозить. Головку просветить. Мало ли...
Задержав дыхание, я за ленточку тяну.
Открываю коробочку — и мир будто останавливается. Потому что внутри лежат серёжки. Маленькие такие, аккуратные, блестящие. Я просто сижу и тупо на них пялюсь.
Ресницами хлопаю. На Дикого смотрю, а после на серёжки обратно.
Голова идёт кругом. Сердце стучит так, что его, наверное, слышно на всю машину.
Внутри всё сжалось в комок. Мой взгляд метается между Камилем и этими чёртовыми серёжками, а мозг пытается справиться с кучей эмоций. Шок. Восторг. Неуверенность. Радость. Всё это разом, и я не знаю, как вообще с этим справляться.
Мысли скачут, эмоции хлещут через край. Всё, что происходит, настолько выбивает из колеи, что я не могу даже нормально дышать. Пальцы подрагивают, глаза бегают туда-сюда, как у какой-то дурочки.
Я поднимаю взгляд на Камиля. Он сидит напротив, спокойный, как танк, но я вижу, что он всё понимает. Он знает, насколько мне сейчас крышу сносит.
— Выдыхай, малая, иначе ты мне тачку сейчас в кабриолет превратишь. Увидел — понравились. Подумал, что тебе зайдут. Если херня можем обменять.
— Обменять? — мой голос звучит так, будто меня током шибануло. Он сейчас серьёзно?! — Ты серьёзно? — переспрашиваю, потому что мозг всё ещё отказывается переваривать происходящее.
Внутренний голос всё пытается мне настроение испортить! Запонки себе покупал! Какая разница?! Главное, что он обо мне вспомнил!
— Если не нравятся, малая, не парься. — Он опять делает вид, что ничего особенного не произошло. Просто подарок. Просто серёжки.
А то, что он впервые мне что-то дарит мы вообще упустим, да? Кошмар!
— Нет… Камиль, ты... — начинаю, но язык заплетается от эмоций. — Они офигенные!
Я вижу, как уголки его губ слегка дёргаются вверх. Он так старается выглядеть спокойным, но я-то вижу — ему нравится, что мне крышу сносит от этого подарка. А у меня внутри и правда всё наизнанку.
— Я… — слов не хватает. Ну как тут нормально сказать? — Спасибо, Камиль.
— Надень, — произносит хрипло.
У меня пальцы все подрагивают. Я серёжки достать пытаюсь из коробочки, она у меня случайно из пальцев выпадет. Задевает в бардачке какие-то документы. И это всё мне под ноги валится.
— Прости.
Хриплю. Бумаги сгребаю. И совершенно случайно. Вот совсем случайно! Правда! Я взглядом за рядки слов цепляюсь. Меня в жар моментально бросает.
Я случайно вижу то, что не должна. Информацию серьёзную. Про поставки. И я вижу поставки чего именно. А вот тут бросает уже в холод.
— Малая, что застыла? — голос Камиля заставляет на месте подпрыгнуть и головой ударится о крышку бардачка.
— Ай.... да...
Я резко сгребаю бумаги в кучу, кидаю их обратно в бардачок. Я не хотела туда смотреть! Да я и не видела ничего почти.
Потираю макушку. Губы в улыбке растягиваю.
— Всё в порядке? — Камиль прищуривается.
— Почти не больно.
Носик кривлю.
Камиль смотрит на меня пристально, его глаза темнеют. Внутри всё замирает. Он же не видел, что я...
— Надевать будешь?
Пальцы всё равно подрагивают, пока я достаю серёжки из коробочки. Пытаюсь успокоиться, но это бесполезно. Ну как тут остаться спокойной, когда он на меня так смотрит, словно проверяет реакцию?
Я надеваю одну серьгу, потом вторую.
— Ну как?
Камиль осматривает меня внимательно, прищурившись, и ухмыляется:
— Шикарно. Тебе подходят.
Я закатываю глаза, ну что это за комплимент? Хотя.... Из уст Дикого точно комплимент!
— Спокойно, мальчик, спокойно. Ко мне.
Я пригибаюсь, вытягивая ладонь вперёд. Огромный кобель даже не думает подчиняться.
Шумно фыркает, гоняя воздух. Скалится, но будто играя.
Всё нормально. Фараон не проявляет признаков агрессии. Его песочная шерсть поблёскивает на солнце, пока пёс лениво перекатывается с лапы на лапу.
Щенок ещё, хоть и крупный. И никто его не воспитывал. С дуростью в голове. А морда как у главного проказника.
Фараон клацает зубами, и тут же падает на задницу. Ему мои приказы неинтересны.
Я вздыхаю, но на самом деле — очень радуюсь. У меня есть потрясающая возможность вернуть навыки.
Это Камиль постарался. Нашёл место, куда меня на практику взяли. Чтобы я больше опыта получила, как собак тренировать.
Я даже не думала, что мужчина это для меня сделает. Поищет, связи подымет….
Оказывается, в ресторане он меня действительно слушал! И это так приятно. В глазах пощипывает, а в грудь колючками надежда впивается.
Клянусь, я чувствую, что что-то происходит.
Ну не чудится же мне то, что Камиль становится не таким… Диким. Совершенно другой в сравнении с тем, какого мужчину я узнала.
Я глаза закатываю. Сосредотачиваю внимание на собаке. Чуть сильнее натягиваю поводок.
Знаю я этот взгляд. Уже чей-то запах учуял и собирается броситься прочь.
Так и делает. Дёргает резко, со всей дури. Я едва на землю не лечу, хотя готовилась.
— Место, — повторяю строже, не сдаюсь.
Фараон смотрит на меня долго. Вот теперь появляется злость. Скорее даже — инстинкт. Проверить противника.
Я не отвожу взгляда, смотрю уверенно. Сильнее поводок сжимаю. Выставляю защищённую руку вперёд, если вздумает броситься.
Но пёс отводит морду, чуть опускает её вниз. Признаёт, что в данном случае я вожак.
— Третируешь несчастных псов?
От мужского голоса я вздрагиваю. А Фараон, почувствовав момент, срывается с места.
Его я удерживаю, а себя нет. Падаю на землю, прямо под ноги Дикому. Вздыхаю.
— Алиса, блядь.
Камиль помогает мне встать, недовольным взглядом окидывает. Лёгкие царапины пылать начинают от внимания мужчины.
— Ушиблась? — уточняет, а я тут же головой мотаю. Ещё решит меня обратно в доме запереть.
— Это ты виноват, — отряхиваю землю со штанов. — Ты меня отвлёк.
— Хуевый из тебя кинолог, если отвлечь легко.
— Эй!
Так и хочется Демидова треснуть. Вот что он такой сухарь?! Разве не знает, что девушек нужно хвалить?
Хотя, зная Камиля … Действительно может не знать.
Он грубый и прямолинейный во многих вещах. Но вот такой он. И сейчас не обидеть пытается. А просто по фактам говорит.
Я отвлеклась, моя ошибка.
— Но тебя хвалят, — хмыкает. — Так что вроде не совсем всё плохо.
— Ну спасибо. Повысил мою самооценку!
— А она у тебя страдает? Могу по-другому поднять.
Камиль усмехается. Намекает, как он это делать будет. Его взгляд лёгким пёрышком по лицу скользит. Ласкает.
— Дуй переодеваться. Пожрём где-то и домой поедем.
Я киваю. Срываюсь с места. Первым делом на шее у мужчины висну, целую его в щеку. И немного грязью пачкаю, но Камиль переживёт.
А после в раздевалку уношусь, перед этим сдав Фараона главному инструктору.
Ага. Ну вы понимаете, что произошло? А? Камиль заехал за мной, хотя домой меня могла охрана привести.
Сам захотел поужинать со мной где-то, в публичном месте. Не держит «нас» дома, а делает что-то.
Ух, годков через десять совсем идеальным мужчиной станет.
Я не теряю надежды. Валерьянки побольше, требований поменьше. И справлюсь.
Я собак воспитываю. А Дикий… По упрощённой программе пойдёт.
Мужчина ждёт меня у своей машины. Другой охраны я не замечаю, наверное, отпустил их.
Камиль отрывается от телефона. Смотрит долго, а меня тянет нервно платье одёрнуть. Простенькое, белое.
Я же не знала, что мужчина раньше освободится. Последние дни он под утро возвращается. Что-то происходит.
— Дикий слушает, — мужчина знаком даёт понять, чтобы молчала. Отвечает на звонок, открывает для меня дверцу. — И?
Я стараюсь не вслушиваться. Хватило мне прошлых данных! Несколько ночей то оружие снилось.
Камиль заводит машину, нервно газует. Но рулит уверенно, умудряется даже пальцами моё бедро задеть.
Вот же ж. Многозадачный.
— Я в такие гадюшники не хожу, — цедит недовольно, на время смотрит. — Блядь, почему этим не Басир занимается? Его работа. Ясно. Завтра с утра — все на встречу. Буду, сука, брифинг проводить. По каким вопросам меня дёргать можно.
Дикий бросает телефон в подстаканник, двумя руками руль сжимает. Так сильно, что костяшки белеют.
От напряжения воздух вибрирует, голосовые связки подводят. Я с молчаливым вопросом смотрю на Камиля.
— Дела появились, — скалится. — Нужно заехать в одно место. Знал бы раньше — отправил бы тебя с охраной домой. Теперь со мной поедешь.
— И что? Это плохо?
— Просто держись меня, малая. И не твори херни. Иначе плохо кончится.
У вас так бывало, что вот видишь здание и чувствуешь, что тебя внутри не ждёт ничего хорошего?
Вот у меня так срабатывает с ресторанов, в который меня Камиль привозит.
Холодок по спине пробегает. Странное ощущение. И Дикий напряжённый.
Если честно, то я очень солидарна с голоском внутри меня. Но Камилю это озвучить я не решусь.
У нас всё только вышло на новый уровень. Я не хочу всё испортить.
Рука Камиля на моей спине, слегка надавливает. Давая понять, что нужно передвигать ноги. Камиль не в том настроении, чтобы я сейчас свои опасения высказывала.
Да и... Какого чёрта?! Что может в этом ресторане такого произойти? Главное — сидеть молча. Никуда не влезать.
"Как два пальца об асфальт, да? Нам-то и молчать. Фи какая фигня"
Просто меня напрягло слово "партнёры". После того, что я в тех документах увидела я, понимала, что именно за партнёры там сидят.
Люди, которые занимаются незаконной деятельностью. Если Камиль уже стал своим. Я ему доверяла, то вот его партнёрам.... Короче, настроение у меня странное. Внутри мандраж, но я переставляю ноги.
В голове полная каша. Не то, чтобы я смирилась с тем, чем Дикий занимается. Просто... ну я же никак повлиять не смогу... Но совсем другое дело, когда криминальных авторитетов больше чем один на квадратный метр. Это стремненько.
Молча иду рядом с Камилем, он одним взглядом даёт понять: никаких лишних вопросов. Его рука на моей спине словно удерживает меня, не давая выйти за рамки.
В этом ресторане я впервые. Хотя я в любом ресторане впервые буду. Я по таким местам не ходила.
Мы заходим в отдельную кабинку. Внутри уже сидят несколько мужчин, и я понимаю, что была права. Это необычные деловые партнёры. Точно не о поставках картошки приехали поговорить. Атмосферка в помещение напряжённая.
Рядом с мужчинами девушки сидят. С максимально кукольными лицами. По ним сразу видно, что они дупля не отстреливают, где находятся. То есть единственная, кто здесь сможет что-то понять это я. Поэтому Камиль так напряжён? Что я не безголовая кукла?
Нервно поправляю своё простенькое платье. Девушки напротив меня сидят полностью упакованные. Мой наряд на фоне их значительно проигрывает.
Фыркает голосок.
Сажусь рядом с Диким, стараясь не показывать, как сильно меня всё это напрягает. То, что я не в своей тарелке — это ещё мягко сказано.
Мужчины переговариваются между собой, обсуждают дела. Я стараюсь не фокусироваться на том, что они говорят. Как так говорится? Меньше знаешь крепче спишь? Вот-вот. Это мой случай. Я и так случайно узнала дохрена. Мне это вот до сих пор покоя не даёт.
Вот только бананов нет, чтобы уши ими заткнуть. Главные аспекты в голове откладываются. У них что-то случилось с местом поставки. Нужно сменить. Север больше не катит. Нужно рассмотреть запад. После вообще какие-то данные для меня непонятные.
Камиль время от времени смотрит в мою сторону. Заказывает мне новый стакан сока.
Его рука поглаживает моё бедро. Чем привлекает внимание одного из партнёров. Он начинает смотреть слишком откровенно. Нагло. Я даже соком давлюсь.
Нервно смеётся внутренний голос. А у меня мурашки ледяные по коже.
Я не могу усидеть на месте, внутри всё кипит от напряжения. Наконец, я жутко нервничаю. Мне нужно освежиться. Хоть немного дыхание перевести.
Поворачиваюсь к Камилю, медленно к нему наклоняюсь и на ухо шепчу:
— Где здесь уборная? — мой голос звучит хрипло.
— Выходишь и направо идёшь, за барной стойкой, — Камиль кивает в сторону двери, бросив быстрый взгляд, и снова переключается на разговор.
Его тон не оставляет сомнений: мне лучше не задерживаться. Я киваю и быстро выхожу из-за стола.
Спину прожигает пронзительный взгляд. И это взгляд не Камиля.
Внутренний голос уже в истерике. Я близка к этому состоянию.
Когда захожу в уборную, то первым делом выдыхаю. Напряжение немного стихает. Хоть на пять минут, то я могу успокоиться.
Я подхожу к умывальнику, включаю воду. Прохладная вода отрезвляет. Глубоко вдыхаю, стараясь немного успокоиться.
Слышу, что дверь в уборную открывается. Никакого значения этому не даю. Даже внимания не обращаю. Пока... чувство тревоги не охватывает с головой. Между лопаток покалывать начинает от пристального взгляда..
Знаете, что такое страх? Мерзкое чувство.
Холод пробегает по позвоночнику, оставляя на коже липкие следы. Заставляет сначала задрожать, а после сжаться всё внутри.
Ощущение опасности. Паника. Полнейшая растерянность. И это проносится буквально за несколько секунд.
Сжимаю пальцами края раковины. Впиваюсь ими в гладкую поверхность, а после....
Поднимаю взгляд на зеркало. Смотрю на своё отражение.
Прохладная вода стекает по моим ладоням, я пытаюсь хоть так себя отрезвить. Потому что через зеркало вижу его.
Того самого мужчину. Партнёр, который сидел за столом напротив меня. Тот самый, от кого у меня были морозные мурашки по коже. Тот, что слишком явно на меня пялился. Совершенно не скрывая того, что я в его вкусе.
Я замираю на месте, вода продолжает литься, но, кажется, будто её шум доносится откуда-то издалека.
Сердце начинает биться быстрее. В груди всё сдавливает, словно воздух вдруг стал плотнее.
Я стараюсь не подавать виду, что напугана, но тело реагирует быстрее разума.
Когда он делает шаг вперёд, я резко отшатываюсь и врезаюсь в стену.
Паника захлёстывает настолько, что сохранять спокойствие кажется невыполнимой задачей. Его пристальный взгляд прожигает меня насквозь.
Я не помню его имени. Оно из головы от страха вылетает.
От этого мужчины веет холодом. Нехорошим. Он плохой человек. Совсем не похож на Камиля. У Камиля есть душа. Этот же мужчина бездушный. Холодный. Безэмоциональный.
Он не торопится. Стоит на месте, слегка наклонив голову, разглядывая меня с пугающим блеском в глазах. На губах играет странная улыбка. Он не подходит ближе. Просто наблюдает. Но для того чтобы внутри всё заколотилось от паники хватает и этого.
— Испугалась? — его голос звучит мягко, но от этого становится только хуже.
Он стоит на месте, не приближаясь, но его взгляд прожигает меня насквозь.
Я не отвечаю, не могу. Слова застревают в горле, а сердце бьётся так сильно, что, мне кажется, оно сейчас выпрыгнет из груди.
— Это женский туалет, вы ошиблись дверью.
Голос предательски хрипит. Но я всё ещё надеюсь, что он одумается. В зале сидит Дикий. Он это так просто не оставит. Неужели этот мужчина готов поставить на кон сотрудничество с Диким?
— Зачем так напряглась? — его взгляд скользит по моему телу, и это ощущается мерзко. — Я ведь просто хотел поговорить
Медленно ухмыляется, его губы растягиваются в почти издевательской улыбке.
— Сейчас сюда придёт Камиль, я бы советовала вам уйти.
— Красивая девочка… — он тянет каждое слово, словно пробуя его на вкус. — Ты мне сразу понравилась. Как только в зал вошла.
Он игнорирует мои слова про Камиля. Продолжает говорить. Вот тут у меня горло сжимается и дышать становится труднее.
— Я сюда пришла не одна, так что советую...
— Ты заслуживаешь большего, Дикий не ценит тебя. Ты для него просто игрушка.
Я сжимаю зубы до скрипа. Какого чёрта здесь вообще происходит?!
— Я, наверное, пойду...
Делаю шаг вперёд. Но этот с места не сдвигается. Лишь вопросительно приподнимает бровь. Мол, рискнёшь мимо меня пройти?
— Знаешь, — он продолжает говорить, совершенно игнорируя то, что я не заинтересована в диалоге, — я бы тебя по-другому ценил.
Моё сердце пропускает удар. Эти слова звучат как угроза, хотя его тон остаётся ровным.
Его взгляд изучает меня, оценивает. Мужчина стоит на расстоянии, но это не делает ситуацию менее угрожающей. Внутри начинает нарастать паника, и я не знаю, что делать дальше. Броситься вперёд? где гарантия, что он скрутит меня и не прижмёт к стене?
— Камиль сейчас придёт сюда, и...
— Я не боюсь Камиля, — издевательский смешок, — или ты думаешь мы раньше не делили баб? Но ты особенная, на других непохожа.
Я пальцы до хруста сжимаю. Дикий вообще проверяет у психиатра тех, с кем дела ведёт?!
— И очень зря. Он бывает непредсказуем, когда волнуется. А если я не появлюсь в зале через минуту....
— Камиль не будет волноваться, — произносит насмешливо. — У него всегда есть запасной план.
Мои пальцы белеют от того, как сильно я вцепилась в сумку. Ситуация становится всё более опасной.
— Я буду кричать, — произношу дрожащим голосом и правда набираю воздух в лёгкие.
— Отель "Морион". Скажешь на ресепшене, что ко мне. В любое время. Подумай, не принимай решение сгоряча. В отличие от Дикого, я действительно тебя оценю. И ты будешь единственной. Я уважаю своих партнёрш. Хорошего вечера.
Я делаю шаг назад, вбиваюсь в стену. Когда дверь хлопает от того, что он выходит, я громко выдыхаю и сползаю по стене вниз. Сердце бешено колотится. Что значит, что я буду единственной?!
Я не могу подняться. Ноги не слушаются. Этот пугающий мужчина своими словами будто перерезал нервы в моём теле.
Нейроны сгорели, меня потряхивает. Прислоняюсь затылком к холодной стене, но легче не становится.
Единственной? Это какой-то намёк, да? Он хочет сказать, что у Дикого ещё кто-то есть?
Нет. Бред. Камиль всё время или на встречах, или… Со мной. Он ведь действительно много времени уделяет мне.
Даже если смотрит на меня грозно и половину дня делает вид, что мечтает удушить.
И мы же… У нас отношения. Вроде как. И это….
Нет, просто тот знакомый Демидова решил меня уколоть. Или переманить. А может у них вообще давняя война, и я всего лишь пешка.
Точно. Именно так!
А пойти в отель к нему — как стать призом.
Внутренний голос иронизирует. Отчаянная попытка поднять настроение, но не получается.
Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги. Хватаюсь за столешницу раковины, открываю вентиль холодной воды.
Долго держу ладони под потоком, пока кожа не начинает гореть. Прижимаю их ко лбу и шеи, немного успокаивая панику. Сильно же меня накрыло.
В большем из-за того, что это было слишком похоже на собутыльников отца. Попытка зажать, запугать, добиться секса…
Фу.
Я успокаиваюсь, и лишь после этого возвращаюсь в зал. Пытаюсь как можно быстрее добраться до Камиля. Рядом с ним я буду чувствовать себя в безопасности. Он не позволит ничему плохому случиться со мной.
Единственной….
Эти слова вызывают мерзкий скрежет внутри. Где-то в области сердца. И хуже всего то, что я не могу спросить у Дикого прямо.
Что за «другие», о которых намекнул этот тип.
Бывшие, да?
Меня тошнит, когда я падаю рядом с Камилем. Потому что его гадкий партнёр всё ещё за столом. Первым обращает на меня внимание.
Его маслянистый взгляд скользит по моему телу. Без капли стеснения задерживается на груди, потом смотрит прямо в глаза. Будто транслирует сказанное ранее.
Так, это всё бред. Бред же. Он просто решил досадить Камилю. Почему-то. Или вдруг повёлся на меня? Зацепился из-за того, что я отличаюсь от других девушек?
— Порядок?
Камиль понижает голос так, что я едва слышу его. При этом мужчина продолжает поддерживать зрительный контакт с кем-то из партнёров. Делает вид, что слушает.
— Да, — выдаю хрипло.
Я хватаюсь за бокал на столе. С сожалением морщусь, когда понимаю, что это лишь вода. Я бы сейчас выпила чего-то крепкого.
Или влила в глотку того типа серную кислоту. О, да, где можно такой напиток заказать?
Партнёр Камиля будто чувствует моё состояние. Наслаждается этим, усмехается довольно.
— Есть что сказать, Айдар? — Демидов замечает это. — Сейчас поставки под угрозой.
— Есть идеи, — ни капли не тушуется мерзкий тип, которого, как оказываются, зовут Айдар. — Я привык добиваться своего. Особенно когда ценность превышает цену.
Айдар не смотрит на меня, но этот намёк врезается в горло. Я цепенею, вцепившись пальцами в край скатерти.
Сердце отдаёт бешеным пульсом в ушах. Я больше не слышу ничего из сказанного, оно и к лучшему. Впиваюсь взглядом в одну точку, лишь бы не смотреть на Айдара.
— Тогда обсудим это на следующей неделе.
Внезапно бросает Камиль, поднимаясь. Заканчивает встречу так резко, что я растерянно хлопаю ресницами.
Уже? Сколько я была в отключке? Они успели всё обсудить?
Я радуюсь этому как ребёнок. Расслабленно выдыхаю, когда дверь ресторана захлопывается за нами.
Свобода!
Дрожь внутри постепенно утихает, стоит оказаться в машине. Кое-как пристёгиваюсь ремнём, делаю глубокие вдохи.
— Куда вляпалась уже?
Щеку обжигает взглядом Камиля. Но его голос звучит мягче, чем обычно, когда он зол.
Это не мягкость. Не от такого мужчины. Но не привычная «плётка», что заставляет меня резко обернуться.
А я не уверена, насколько это будет правильно. В конце концов, Айдар ничего не сделал. Лишь предложил мне подобие работы.
А учитывая контингент девушек вокруг… Почти готова поверить, что это произошло просто так.
— У нас эксклюзивные отношения, верно?
Я встряхиваю головой, стараюсь звучать непредвзято. Но истеричный вдох выдаёт меня легко.
— Что за приступ ревности? — Камиль хмурится.
— Простой вопрос. Мы ведь договаривались. Я или другие. И если есть другие….
— Малая, завязывай. Не до твоих внезапных истерик.
— Это не ответ!
Повторяю за внутренним голосом, чувствуя, как меня разрывает. Боль невыносимая. Будто кто-то тупым ножом пилит по сердцу.
На лице Камиля прорисовываются острые линии. Он сжимает челюсть, обхватывает пальцами руль. Верхняя губа дёргается в оскале.
Не нравятся такие разговоры? А мне не нравится всё происходящее!
— Есть другие или нет? — меня начинает лихорадить. — Это простой вопрос! Или у наши отношения стали свободными? Я тоже могу пойти и принять предложение Айдара?
— Чего, блядь?!
Камиль рявкает так, что стёкла в машине чуть трещать не начинают. Клянусь!
Энергия ярости проносится по салону, вонзаясь в меня кинжалом. Ох, не надо было этого говорить.
Воздух превращается в лёд, как и взгляд Камиля. Он вспарывает мою кожу. Суставы пальцев белеют. С такой силой мужчина сжимает руль. Вот-вот вырвет.
— Айдар, он… — я рвано выдыхаю, пытаясь собрать мысли в кучу. Они трусливо сбежали под этим разъярённым взглядом. — Когда я пошла в туалет, он последовал за мной. И предложил, чтобы я.… Сказал, что я интересная, и он хочет меня себе. И что для него я буду единственной.
— Айдар, значит?
— Так что, Камиль? Какой статус наших отношений? Есть кто-то ещё?
Камиль ничего не отвечает. Он лишь яростно дышит, а после... Он из машины вылетает так быстро, что я даже не сразу понимаю.
— Камиль!
Кричу, но он уже в ресторан влетает.
Я не знаю, что мне делать. Ёрзаю на сидении. Порываюсь выйти, но не решаюсь. На месте застываю, а после...
Всё происходит за считаные секунды, но кажется, что мир замедляется.
Вдох… выдох….
Я не успеваю понять, что случилось, как вдруг резкий грохот оглушает. Окно ресторана вздувается, как плёнка, и с треском разлетается на мелкие кусочки.
Осколки стекла разлетаются повсюду. И тут через разбитое окно вылетает Айдар, словно его кто-то выбросил из ресторана.
Я в полнейшем шоке к стеклу прилипаю. Айдар падает на асфальт с глухим стуком, его тело тяжело ударяется о землю.
Я визжу так громко, что сама себя оглушаю.
Я сжимаюсь в кресле, ничего не понимаю. Камиль выходит следом за Айдаром, его лицо искажено гневом. Его движения быстрые и резкие.
Нет- нет-нет! Только не это!
Я открываю дверцу машины, почти выпрыгиваю на улицу, но ноги не слушаются.
Я смотрю на Камиля. Он подлетает к Айдару, и тот едва успевает прийти в себя, как Камиль уже на нём.
Он хватает Айдара за пиджак с такой силой, что ткань буквально трещит по швам. В одно мгновение Камиль поднимает его с асфальта, и его кулак с размаху врезается в лицо Айдара.
Хруст. Этот звук настолько громкий, что мне кажется, что это конец. Он его убил?
Но дальше я слышу громкий хрип. Это Айдар корчится от боли, пытается закрыться руками, но Камиль не собирается останавливаться.
Удар за ударом, жестокие, без капли сожаления. Кровь уже стекает по лицу Айдара, но Камиль продолжает наносить удары. Он как будто в каком-то трансе находится.
— Камиль, прекрати! — мой голос срывается. Подбегаю к ним, но ноги подкашиваются.
Я вижу, как Камиль снова и снова бьёт Айдара кулаком по лицу. Его руки в крови, костяшки уже сбиты.
Каждый его удар может быть летальным, и я знаю, что если не сделаю что-нибудь прямо сейчас, Камиль убьёт его.
— Камиль, прошу тебя, остановись! — я хватаю его за руку, но его тело кажется каменной глыбой — твёрдое, неподвижное.
Паника накрывает с головой, и я тяну его сильнее, пытаясь заставить остановиться. Внутри меня всё сжимается от страха.
— Камиль!!
Ору так, что, кажется, сама глохну. И он наконец-то останавливается, его дыхание прерывистое, хриплое. Ему трудно сдерживаться. Его кулаки всё ещё сжаты, и я вижу, как его глаза сверкают ледяным огнём.
Я тяну его на себя. Знаю, что нужно уводить иначе всё закончится кошмарно.
Камиль разжимает пальцы, и Айдар падает на асфальт, как тряпичная кукла.
Дикий стоит над ним. Тяжело дышит, его глаза сверкают такой яростью, что, мне кажется, он вот-вот сорвётся и закончит то, что начал.
— Поехали отсюда, пожалуйста, — шепчу, и он, не говоря ни слова, разворачивается и идёт к машине.
Я дрожу, сердце бьётся где-то в горле, и я едва успеваю пристегнуться, когда Камиль резко нажимает на педаль газа.
Машина срывается с места, шины визжат на асфальте, и меня буквально вдавливает в сиденье. Я хватаюсь за ремень, стараясь удержаться, зажмуриваюсь.
Я слышу его дыхание. Тяжёлое, прерывистое.
Кровь, стекающая с его пальцев, оставляет тёмные пятна на кожаном руле.
Тишина звенит в воздухе, как перед взрывом. Я знаю, что Камиль на грани. И от этого только страшнее становится.
— Трынди, малая. Говори, ты же любишь. Потому что если я сейчас вернусь, то убью его к херам.
Судорожно воздух втягиваю. Я вся дрожу от страха. Таким я его видела только раз. Тогда... в подвале. Когда меня чуть... Чуть не...
— Найт выучил новые команды, — произношу дрожащим голосом, — он у меня вообще молодец. Очень внимательно слушает и поддаётся дрессуре. У меня в планах ещё много что есть. Я вот хочу....
Камиль скалится. Его губы в злой улыбке разъезжаются.
— Он к тебе прикасался?!
— Нет. Он не прикасался. Только говорил. Но я послала его, Камиль. Я не....
— Моя, усекла?! — Рычит так, что я в кресло вжимаюсь. — Ты только моя!
Громко сглатываю.
Его голос звенит в воздухе, оглушает. Внутри все от тревоги напрягается.
Внутренний голос напуган не на шутку. Но и с тем теплым чувством внутри, которое расплывается и окутывает я не могу ничего поделать.
К черту признания в любви. Это лучше. Когда такой мужчина как Дикий вот так из-за меня с катушек слетает. От ревности.
Внутри меня всё сжимается от страха и возбуждения одновременно. Бурлит. Горит. Полыхает.
Это невероятное, опасное ощущение того, что он потерял контроль.
С каких пор внутренний голос стал таким моралистом?
Я прикручиваю громкость. К черту этот отрезвляющий фактор. Сейчас мне это не нужно.
Сейчас.... Я с ума схожу от всего происходящего. От того, что Дикий.... Он... Мой.
Это одновременно пугает меня, но... и притягивает. Его ревность, его ярость. Ничего более захватывающего и возбуждающего я раньше не видела.
Уверена, что он и сам еще не до конца осознает, что...
— Камиль, — шепчу, голос на хрип срывается. Звенит.
Не зная, что сказать, но его горящие яростью глаза приковывают мой взгляд.
В машине всё ещё слишком жарко. Вокруг все накаляется, и мне кажется, что я сейчас задохнусь от этого напряжения.
Камиль резко бросает на меня взгляд. Вспарывает им. Насквозь пронзает.
Дыхание моментально сбивается. Легкие обжигает от нехватки кислорода. Я жадно пытаюсь ухватить кислород, но все бесполезно.
Его пальцы ещё сильнее сжимают руль, до дикого хруста.
А после, машина резко сворачивает в сторону. Мы на трассе. Но ему плевать. Камиль просто тормозит у обочины.
Я же нервничать еще сильнее начинаю.
— Камиль, я... Ты же не хочешь вернуться, правда?
Мне плевать на того ублюдка. Но не плевать на Камиля, у которого из-за этого может возникнуть куча проблем.
Дикий глушит двигатель и оборачивается ко мне. Его глаза сверкают опасным огнем. На лице куча эмоций, которые он больше не может скрывать.
— Твоя задача отвлечь, малая. Пока что ты хреново справляешься.
Моя грудь тяжело вздымается и опускается, дыхание перехватывает.
Камиль это замечает. Тут же взгляд на грудь опускает. Жадно смотрит. А у меня внизу живота все приятной судорогой сводит.
Заткнись!
Внутри всё сжимается от волнения, страха, возбуждения смешанных в адский коктейль. Огнеопасный. Не подходи — рванет.
Камиль смотрит на меня так, что воздух в машине становится ещё плотнее, острее.
Резкий рывок вперед. Его пальцы на моей шее. Не сжимает. Поглаживает. Пульс прощупывает.
— Скажи, — рычит, на лице звериный оскал. Глаза пугающе черные. Любая другая бы уже бежала визжа от ужаса. А у меня внутри все трепетать начинает.
Мой Дикий. Мой.
— Твоя, — хриплю. Знаю, что это хочешь услышать. Что я только его. Ничья больше.
Т-с-с-с-с. Не мешай моему счастью, гадкий голосок. Я столько этого ждала. Не порть момент.
— Еще, — произносит он снова, его голос становится ниже, тише, но от этого я дрожать от эйфории еще сильнее начинаю.
— Только твоя.
Хриплю, языком по пересохшим губам прохожусь.
Пальцы Камиля скользят по шее. Поглаживают. Ниже спускаются. Лишают меня способности думать.
Сердце бьётся слишком быстро, и в груди всё горит от того, как его пальцы обжигают кожу.
Внутри пульсирует адреналин, смешанный с чем-то, что я не могу объяснить.
Жар поднимается по моему телу, и я чувствую, как дыхание к чертям слетает. Я не дышу. Задыхаюсь.
Камиль тянет меня к себе, его губы всего в нескольких сантиметрах от моих.
Я чувствую его дыхание на своей коже, и всё во мне напрягается в ожидании. Эмоции переполняют: страх, желание, паника и что-то дикое, неукротимое. Теперь не только он меня пугает, но и я сама себя.
Я не могу сдержаться. Моё тело откликается само по себе, и я тянусь к нему, жадно в губы впиваюсь.
Пальцы в волосы скользят, сжимают, тянут...
Его губы горячие. Язык напористый. А я слишком мокрая, чтобы думать о чём-то другом как о том, чтобы он меня взял.
Каждый из нас сейчас нуждается в разрядке. Каждому это необходимо.
Вокруг нас всё накаляется.
Камиль прижимает меня крепко. Дыхание перехватывает, но я не могу и не хочу вырываться.
Его ревность, его ярость — это какой новый уровень возбуждения. Яркий. Опасный. Взрывной.
Его рука скользит вниз по моей спине, оставляя на коже горячие следы. Пальцы крепко сжимают платье. Он тянет вверх, я лишь поднимаю руки, чтобы он мог его с меня стащить.
— От тебя все тормоза сносит, — рычит в мои губы, его голос низкий, хриплый, и я чувствую, как вибрация от этих слов отдаётся внизу живота.
Я не отвечаю. Не могу. Моё сердце колотится так быстро, что, кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Я оказываюсь на его коленях. В одном нижнем белье.
Его пальцы сжимают мои бёдра, оставляя на коже красные следы. Я дрожу, но не от страха, а от того, что всё происходящее накрывает так сильно, что страшно быть должно.
— Моя. Ничья больше, — рычит, его губы уже у моего уха, дыхание обжигает кожу, а руки скользят ниже, заставляя меня содрогаться от сильнейшего прилива желания.
— Только твоя, — выдыхаю. Знаю, что сама его подталкиваю. Завожу. Клему дёргаю.
Я чувствую, как внизу живота всё сжимается, как каждый мускул моего тела напрягается в ожидании.
Камиль резко притягивает меня к себе. Его губы прижимаются к моим так жадно, так властно, что из груди только хрип вырывается.
Он отводит пальцами в сторону трусики. Прикасается к клитору. Надавливает. И моя влага льётся на его пальцы.
— Малая, у тебя там потоп, — шепчет он мне на ухо, его голос глухой, низкий.
Камиль не даёт мне шанса подумать или ответить. Его член прижимается к лону.
В голове нет совершенно ничего. Никто из нас даже не вспоминает про защиту.
Он толкается в меня грубыми, резкими движениями, и каждый его толчок — это хриплый стон из моего горла.
Я сжимаюсь, мои пальцы впиваются в его плечи, ногти царапают кожу. Воздух в машине раскаляется. А мы продолжаем двигаться в такт этой дикости, которая нас обоих захлестнула.
Каждый его толчок — это новый взрыв внутри меня.
Я не знаю, что так сильно на меня действует. То, что мы оба чертовски возбуждены. То, что я как будто с ума сошла. Или то, что это всё со мной происходит от его признания.
Я не сдерживаюсь. Просто не получается. Не могу подавить стоны, которые вырываются из моего горла.
Внутри всё дрожит, сердце колотится как сумасшедшее.
Я ощущаю каждый его толчок, каждое движение, и всё, что я могу делать, — это отдаваться этому безумию.
— Камиль... — хриплю. Кусаюсь, целую его. Громко хриплю.
Он впивается губами в мою шею. Его дыхание горячее, прерывистое.
Дикий больше не сдерживается, его движения становятся всё быстрее, всё жёстче. Чувствуя, как нас разрывает на части.
Я впечатана в его тело. Вся горю, внутри всё сжимается, я уже на грани....
— Только твоя, — хриплю ему на ухо.
Жадно отвечаю на его поцелуй.
Напряжение нарастает, нервы натянуты до предела, и я чувствую, как всё внутри меня вспыхивает.
Его руки ещё сильнее сжимают мои бёдра, его толчки становятся всё глубже и сильнее. Я на грани потери сознания.
Всё это безумие, вся эта дикость... Я чувствую, как внутри меня всё взрывается, и тело охватывает жаркая волна, заставляя содрогаться от неконтролируемых спазмов.
Камиль замедляется, его дыхание тяжёлое, но он не останавливается, просто входит в меня медленно. Пока я продолжаю сокращаться на его члене и хрипеть его имя.
Мои ноги дрожат, дыхание сбивается к чертям.
Он входит в меня ещё несколько раз. Сам мною управляет. Его член становится больше. Он готов кончить.
Камиль поднимает меня за бёдра, отрывая от себя, и я чувствую, как его выходит.
А после... Его горячая сперма обжигает складки. Он кончает не в меня. На меня. Но....
Внутренний голос буквально сочится сарказмом. Но я не в том состоянии, чтобы сейчас всё воспринимать адекватно. Перед глазами всё кружится. Дикий буквально выбил из меня все силы.
Я в питомнике. Снова.
А ещё.... Я счастлива. Неприлично. Беззаботно счастлива, и это, конечно, из-за Дикого.
Бурчит внутренний голос. Он в последнее время стал слишком нервный. Всё мне глупости какие-то шепчет. Но я его не слушаю.
Хлопнув в ладоши, я иду к своему хвостатому приятелю.
Кажется, даже собаки чувствуют, что я счастливая. Потому что мой парень по кличке Буч (всё-таки какое ещё имя можно дать овчарке с серьёзной мордой?) улыбается, высунув язык. Виляет хвостом, как только я подхожу ближе.
Сегодня у нас основательная тренировка. Команды, выдержка — всё как положено. И я настроена плодотворно поработать.
Так как с внутренни голосом мы немного не в ладах, я начинаю разговаривать с собакой.
Между прочим Буч очень внимательно меня всегда слушает. Он уже про Дикого немало знает и хранит это всё в секрете.
И плевать, что Дикий мне в любви так и не признался. Зато я знаю, я чувствую. И я сама... Я его люблю. Теперь я это точно знаю.
— Ну, Буч, — улыбаюсь и почёсываю малыша за ухом, — как думаешь, поступки важнее слов? Вот, скажем, если человек не признаётся в любви, но его поступки говорят о многом. Я вот тебе еду приношу, да? Значит, я тебя люблю, правильно?
Собакин, словно поняв, что может остаться без еды, поворачивает ко мне морду, высовывает язык и улыбается ещё шире.
Начинаю громко смеяться. Я даже заниматься нормально не могу, все мысли о Диком.
Вот я, как пойду к психологу. Как проработаю все свои травмы. И как лишу голоса кое-кого!
Злиться долго не получается. Потому что я и правда как будто в облаках витаю. Всё вспоминаю. В голове прокручиваю. Каждое его прикосновение, каждый взгляд.
Поступки действительно всё решают. Я улыбаюсь сама себе, приподнимаю подбородок и веду Буча по кругу.
— Хороший мальчик, молодец. Вот так.
Настроение немного хуже становится, потому что я вижу двух клуш. Мимо нас с Бучем проходят Полина и Глаша, две подружки, которые тоже здесь работают.
Они о чём-то перешёптываются и то и дело косятся на меня, при этом у одной из них — у Глаши — на лице такая презрительная ухмылка, что я даже спотыкаюсь.
Она фыркает, как будто только и ждала, когда я навернусь.
Я сильнее зубы стискиваю. Нет, не то чтобы мы с ними дружили. Нет. Но до этого они меня просто не замечали. А вот сегодня... Что-то изменилось. Что-то не так.
— Буч, апорт!
Кидаю палку в сторону клуш, они с визгом бегут вперёд.
Я же ойкаю и делаю вид, что их не заметила.
Они мне просто завидуют.
Глаша сегодня пришла позже обычного и видела, как я Диким у ворот целуюсь.
Она ещё тогда меня при входе в вольеры толкнула локтем, но я думала, что она случайно.
А теперь понимаю, что фигня какая-то происходит.
А Глаша, между прочим, замужем. Куда ей завидовать? Пускай со своей жизнью разбирается.
— Они просто не знают, что такое настоящее счастье, правда, Буч? — треплю малыша по голове, а он снова заглядывает мне в глаза и улыбается по-собачьи, словно соглашаясь.
Когда я захожу на кухню, чтобы налить себе горячего чая, всё становится только хуже.
Девчонки, которые были на кухне переглядываются, снова этот шепоток. А после... Они демонстративно начинают уходить.
Те, кто остаётся, бросают на меня такие взгляды, что по спине пробегает холодок.
Что за….
Ставлю чашку на стол, делаю глубокий вдох и замечаю Нику, которая как раз заваривает себе чай на другом конце стола.
Подхожу к ней ближе.
— Ник, что происходит? Такое ощущение, что я вдруг стала врагом народа.
Шепчу, у нас с Никой завязались неплохие отношения. Так что я не думаю, что она будет как другие.
Девушка встречается со мной взглядом, но, как только слышит мой вопрос, опускает глаза и начинает нервно прикусывать губу. Оглядывается по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Я начинаю волноваться ещё сильнее. Какого хрена происходит?!
— Алис, а… — она хрипит, потом снова продолжает, — тебя же сюда привозит Демидов, да?
От её вопроса у меня внутри всё сжимается. Я киваю, стараясь держаться как можно спокойнее, но это с трудом даётся.
— И вы.… вместе? — внутри всё сильнее закипать начинает.
Я напрягаюсь ещё сильнее, грудную клетку сдавливает. Что вообще здесь происходит?
— Ника, ты скажешь мне, что случилось?!
— Я лучше покажу...
И в следующую секунду достаёт из кармана телефон.
Я стою как вкопанная, когда Ника поднимает на меня извиняющийся взгляд и медлит.
Мне это ни черта не нравится. Совсем. Дышать трубно становится. Сердце сжимается от дурного предчувствия.
— Алис, мне очень жаль, правда, — её голос звучит тихо. — Просто девочек…. их можно понять. У нас тут всё… ну, семейные, а тут такое дело….
Какое к чёрту дело?! Она издевается надо мной, да?! Что она несёт?!
Нервы ни к чёрту. Сжимаю пальцы в кулаки, потому что они подрагивать начинают.
— Ника, покажи! Что там?! — мой голос дрожит, и мне уже всё равно, что я, кажется, практически кричу.
Она поджимает губы и медленно протягивает мне телефон.
Я вдох глубокий делаю. Знаю заранее, что мне не понравится всё, что я там увижу.
Внутренний голос придушить хочется. Он только хуже делает.
На экране открыто новостное видео. Девушка с улыбкой на лице говорит что-то бодрое и весёлое, но я как будто через эхо её слышу.
— Сегодня грандиозное событие! Дочь мэра города Агата выходит замуж. Официальное предложение о помолвке с бизнесменом Камилем Демидом было сделано ещё год назад. Девушка не спешила соглашаться. Обдумывала всё. Жених терпеливо ждал её решения. И вот сегодня... Она наконец-то сказала жениху долгожданное: "Я согласна".
Меня накрывает, как будто в ледяную воду окунают. Воздух хватаю губами, а не получается. Его просто нет. Лёгкие обжигает, они сжимаются. Я задыхаюсь. Сердце колотится, грудь сдавливает так, что я еле на ногах удерживаюсь.
— Какое предложение? — шепчу, но мой голос едва слышен, я задыхаюсь.
— Итак, друзья, взглянем на эту прекрасную пару. Как стало известно, жених у нас очень терпеливый мужчина. Но такую, как Агата, можно ждать и всю жизнь. У нас есть возможность увидеть молодожёнов. Ну посмотрите, какие птенчики
Бред. Ну сколько Камилей в этом городе? Много! Конечно! Просто чёртово совпадение. Иначе и быть не может. Он бы мне сказал. Сказал...
Сквозь пелену оцепенения я вижу, как на экране появляется Камиль.
И в горле немой крик застывает. Горло спазмом сдавливает. Я сжимаю пальцами телефон до треска. Нет.
Это… это всё какая-то ошибка? Мой Камиль?
Всё становится размытым, звуки приглушёнными, а руки предательски дрожат. Телефон едва не выпадает на пол.
На экране он. Камиль. Мой Камиль, рядом с ним молодая красивая девушка с идеальной укладкой и улыбкой, от которой подташнивает.
Чудесная пара? Он и она? Камиль и… Агата?
Дыхание срывается на судорожный вдох.
Моё сердце сжимается в комок, глаза щипать начинает.
Нет, этого не может быть. Просто не может.
— Ника… — выдыхаю я так тихо, что почти себя не слышу.
Но она слышит. Ника опускает глаза, тяжело вздыхает, как будто ей и правда жаль, но ей нечего ответить.
На экране появляется Агата. Она стоит рядом с моим Камилем. Её пальцы легко и беззаботно касаются его руки, и он не отстраняется. Даже, наоборот — смотрит на неё... Улыбается...
Меня тошнить начинает.
Он её не отталкивает. Ему… не противно.
Какой-то сдавленный стон вырывается у меня из груди.
Каждое его движение словно режет по живому, каждое малейшее прикосновение её пальцев к его запястью — как ножом по сердцу.
А эта Агата? Она его не отпускает. Стоит, как принцесса, и всем своим видом показывает, что этот мужчина принадлежит ей.
Она улыбается так, будто уверена в себе на сто процентов. Будто знает, что он ей принадлежит.
— Нет, — вырывается у меня сдавленный возглас. Я не могу поверить в то, что вижу.
— Алис, я не хотела тебе это показывать, правда, — шепчет Ника, отступая на шаг. На её лице жалость... Она мне сочувствует. Но мне от этого только хуже. — Я понимаю, почему девочки… они просто… ну, ты сама видишь.
Она кусает губу, будто понимает, что сейчас меня добьёт.
— Ника, — мне трудно говорить, но мне нужно знать. — Ты знала?
Она качает головой.
— Я только сегодня об этом услышала. Девочки… ну, ты же видела, как они себя ведут. Прости, я думала, ты знаешь. Я думала… — Она замолкает, видит, как мои руки дрожат.
Я не знаю, что ответить.
Год. Он сделал год назад предложение. А пока... Пока он просто развлекался? Со мной? Пока она не дала отмашку бежать к ней?
— Боже.… — это единственное, что я могу произнести, глядя на экран. Мои ноги подкашиваются, а пальцы слабеют.
Я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться. Не упасть.
На экране тем временем продолжается «счастливая» хроника. Камиль и Агата, эта чудесная пара, что б их, что-то говорят девушке. Но я уже не слышу слов. Всё как в тумане.
Кажется, я видела её раньше. Эту Агату. Слишком знакомое лицо. Мельком на каком-то светском фото. Может, она приезжала к нам на открытие чего-то.
Неважно. Теперь я вижу главное: её ухмылку, её ласковые прикосновения, как будто давая понять всем, что этот мужчина принадлежит только ей.
Меня всю трясёт. Я разворачиваюсь. Впиваюсь в Нику взглядом.
— Ты знаешь, где это всё происходит?
Ника бледнеет, глаза бегают из стороны в сторону. Знает.
— Алис, я....
— Скажи мне адрес. Я не могу не поздравить. Такое событие. Я обязана лично сказать, как рада за него.
Мне негде спрятаться от собственных чувств. Ядовитых, сильных, пронзающий каждую нервную клетку.
Я прикрываю глаза, а под веками застывшие картинки. Камиль, с ней. С другой. Чуть улыбается, позволяет себя касаться.
На меня до сих пор через раз рычит. Не любит такого.
Горько усмехается внутренний голос, но тоже едва не воет от боли. Внутри пусто и больно.
Словно Камиль своим предательством вырвал из груди кусок. Сердца, души, веры….
Оставил с зияющей пульсирующей пустотой. И предсмертной агонией, от которой не спастись.
Я ощущаю себя так, словно по мне каток проехался. Бульдозер, превращающий в фарш.
Я дрожу без остановки. У меня буквально судороги по всему телу, сухие спазмы. Закрываю рот руками, лишь бы не разрыдаться.
Он обещал! Обещал мне, что я буду единственной. Мы договорились. Он слово дал. А сам….
— Девушка, вы в порядке? — таксист обеспокоенно смотрит на меня через зеркало заднего вида. — У вас что-то случилось?
— Нет.
Да. Просто мужчина, которого я полюбила, оказался козлом обыкновенным. Редкостным лживым мудаком!
Не он единственный. Другие девушки как-то переживали это. А у меня ощущение, что я отравлена. Умираю медленно, без шансов на спасение.
Под кожей зудит. Словно свинец растекается по венам, жжёт невыносимо.
Почему? Почему он так со мной поступил? За что?
Я ведь его л….
— Остановите!
Я вскрикиваю, чувствуя, как внутренности сдавливает. От одной мысли, что я действительно полюбила этого монстра, меня тошнит.
Никогда не думала, что может быть так плохо не из-за испорченного плова, а от чувств. Они настолько сильные, что я физически болеть начинаю.
Таксист сворачивает к обочине. Я только успеваю распахнуть дверцу и вывалиться на улицу, как меня тут же выворачивает наизнанку.
Я падаю на сырую землю, она обжигает холодом. Руки вязнуть в грязи, пока меня сотрясает.
Желудок пустой, но спазмы не проходят. Становятся только сильнее, пока я не начинаю всхлипывать.
— Девушка.
Таксист оказывается рядом. Я запрокидываю голову, ожидая осуждения или злости.
Но вместо этого седовласый мужчина протягивает мне бутылку воды и пачку салфеток.
— Спасибо.
Я кое-как поднимаюсь на подгибающихся ногах. Полоскаю рот водой, после жадно пью.
Меня продолжает трясти, но уже не так интенсивно. Словно от яда избавилась-таки.
Отмахиваюсь. Мне действительного немного легче. Кожу продолжает стягивать от жара, но в целом я не собираюсь умирать.
— Спасибо, — повторяю я ещё раз. — У вас отличный сервис.
— А, не совсем, — таксист улыбается. — У меня жена беременная, вот вожу экспресс-набор. Её так же выворачивает во время первого триместра.
Я падаю обратно на сидение, таксист включает кондиционер сильнее. Салон наполняется прохладным воздухом, и дышать не так сложно.
Внутренний голос я посылаю к черту с такими пожеланиями. Или проклятиями. Я не беременна.
Проверялась недавно, и с того момента мы с Камилем стали куда осторожнее. Просто…
Я ведь могла бы быть! Могла забеременеть от него раньше. В прошлом месяце, в самом начале…
Чтобы он тогда делал? Как он мог развлекаться со мной, так рисковать, а при этом планировать свадьбу?
Порочный. Жестокий. Безответственный.
Когда таксист останавливается возле студии, я облизываю пересохшие губы. Выбираюсь, расправляя плечи.
Мне херово. Меня ломает. Но я не позволю Камилю это видеть. Я просто с ним поговорю. Хочу взглянуть в эти лживые глаза.
И грохнуть, да. Очень хочется. Схватить какую-то палку с земли и отдубасить Камиля, чтобы он почувствовал моё состояние.
Внутрь мне войти нельзя, да я и не собиралась. Врываться в прямой эфир и устраивать разборки? Я выше этого!
Нет, я просто перехвачу Дикого, чтобы он не мог больше выкрутиться. Добьюсь правдивых ответов.
А может…. Может просто уйти? Пусть катится к черту со своей драгоценной Агатой. В жопу их и их свадьбу.
За мной нет слежки, ничего не помешает мне уйти. Испариться, чтобы Камиль больше никогда не мог меня найти.
Будет гадать, куда я пропала? Станет страдать? Хоть чуточку пожалеет, что так со мной поступил?
Я почти решаюсь уйти молча, когда входная дверь в очередной раз распахивается. И доносится знакомый голос.
Первой на улицу выходит невеста, чтоб её. Камиль пропускает её, что-то негромко говорит. Улыбаются оба.
Чтоб у тебя лыба треснула, придурок!
Я медленно отступаю. Не хочу их видеть. Разговаривать не хочу. Ничего больше мне не нужно!
Камиль, словно хищник, учуявший добычу, резко оборачивается. Его взгляд гарпуном впивается в моё тело. Протыкает насквозь.
Мужчина сжимает челюсть, желваки танцуют на его лице. Ярость заполняет каждую его клеточку.
— Стоять, малая.
Рявкает. Моментом в мою сторону срывается. Ему недостаточно растоптать меня. Хочет и увидеть это.
Нервы натянуты, а в горле ком. С трудом хриплю:
— Поздравляю с помолвкой, Камиль.
И прощай.
Я стою перед ним, и кажется, что вокруг нас замерло всё: воздух, люди, даже звуки.
Только моё сердце бьётся невыносимо громко, отдаваясь где-то в горле.
Я смотрю на Камиля, на эти знакомые черты, которые стали такими любимыми. Скольжу взглядом по его лицу. Сердце вздрагивает от каждого удара.
Эти скулы, резкие линии губ, тёмные глаза, которые, казалось, всегда видели меня насквозь….
Больно, невыносимо больно. Слёзы текут по щекам, обжигая, как раскалённый металл.
Меня трясёт, по-настоящему, как после удара. Нет, не одного удара, а, кажется, их было много. Сильный. Убийственных. Таких, что с ног сбивают, воздух выбивают из лёгких. Внутри всё сжимается, мне кажется, что я сейчас упаду прямо здесь, у его ног.
Он смотрит так, как будто ничего не происходит. Его взгляд холодный. Ровный. Почти безразличный.
— Малая, без истерик, — его грубый и твёрдый голос, бьёт меня наотмашь, как пощёчина.
Он не видит, как мне больно. Что-то внутри меня разрывается. Как будто кто-то сдавливает мои лёгкие, я задыхаюсь.
Открываю рот и пытаюсь вдохнуть, но воздух будто застревает в горле, как крик, который не находит выхода.
— Прости, — хриплю дрожащим голосом, — но я не каменная глыба, я не умею держать лицо, как ты. Представляешь? У меня есть чувства и эмоции!
Камиль сильнее стискивает челюсти. Мои слова его злят. Всё злит. Слова. Эмоции. Реакция. То, что я здесь. Его взгляд холодный, спокойный. В нём нет ни капли сожаления.
— Малая, блядь.… — звучит грубо, раздражённо, и в этом голосе холоднее, чем в самую морозную зиму.
Шаг ко мне. Я хочу отстраниться, убежать, но ноги словно приросли к земле. Он хватает меня, притягивая к себе, крепко, грубо.
Я оказываюсь в его руках, прижатая к этому ледяному телу, и моментально покрываюсь корочкой льда.
От одного его прикосновения внутри у меня всё сжимается, как натянутая струна, но я тут же хочу отстраниться, сбросить его руки.
— Не трогай меня, — шиплю. — Пожалуйста, не трогай. Будь счастлив, Камиль. Она красивая. Очень. Уверена, у вас всё получится. Дочь мэра, а не алкаша, больше тебе подходит.
В его глазах мелькает что-то — насмешка? Раздражение?
Его пальцы сжимают меня сильнее. Впиваются в кожу. До отметин.
— Закончила нести хуйню?
Я улыбаюсь, из горда истерический смех вырывается.
— Прости, она, наверное, не несёт хуйню, да? — я дрожу, пытаюсь говорить ровно, но голос хрипит. Выдавая меня с потрохами. — Она послушная, не задаёт вопросов…
— Малая, блядь, ни хрена не меняется, — вот здесь время рассмеяться громче. — У неё будет официальный статус. Ты по-прежнему будешь в моей постели.
Я замираю, глядя в его глаза. Тёмные, холодные, жёсткие. И самое ужасное то, что он не шутит. Камиль говорит чистую правду. Он и правда решил, что я...
Я перевожу взгляд за его спину. Агата стоит всё на том же месте, где её оставили. Она смотрит в нашу сторону. По лицу можно сказать, что она не испытывает никаких эмоций. Но вот взгляд... Она им буквально вспарывает меня.
— Совсем ничего? Ты не будешь женат? Не будешь ночевать с ней в одном доме?
Дикий кривится. Мои вопросы ему не нравятся.
— Малая...
Живот снова стягивает болезненным спазмом. Ещё немного и меня вывернет прямо ему на ботинки. Хотя в животе уже ничего и не осталось.
Слова таксиста про первый триместр не выходят из головы. Камиль был неосторожен со мной. Очень плохо для мужчины, который собрался жениться. Я просто хочу проверить... Узнать... А что если бы я когда-то от него... Что бы он делал? Раз ничего не меняется.
— А что, если у тебя появятся дети, Камиль?
Один вопрос и он резко дёргает меня на себя так, что я шиплю от боли. В его глазах вспыхивает холодное пламя. Он меня им уничтожает.
— Хуйню не мели. Никаких детей. Я не допущу подобной ошибки.
— А если...
— Избавлюсь от проблемы.
Эти слова... Они как острый нож по живым ранам. Я хочу отшатнуться, убежать. Но он не отпускает.
В эту секунду я чётко понимаю, что нужно бежать. Но также понимаю, что он не отпустит. Это какая-то больная стадия одержимости. И кто-то из нас должен это закончить. Всё зашло уже слишком далеко. Дальше будет страшно.
— Хорошо, — растягиваю губы в улыбке. Они дрожат, я не настолько хорошо собой владею. — Ты обещаешь, что ничего не изменится? Ты по-прежнему мой?
В глаза его смотрю. Больно. Господи, как больно.
— Обещаю.
— Хорошо, — хриплю, не могу ничего с собой сделать. Тянусь вперёд. Сокращаю те последние сантиметры, что были между нами. Касаюсь солёными губами его губ. Последний поцелуй.
Сердце рвётся на части. Хочется упасть на колени, и заорать так, чтобы охрипнуть. Но я держусь.
Камиль не безразличен. В эту секунду я верю, что я для него что-то значу.
Потому что позади нас журналисты. Его невеста. Все наблюдают. А он... целует....
Эти секунды.... Они для меня. Чтобы запечатлеть в памяти. А дальше...
— Господин Демидов, что это за девушка?
— Вы не хотите никак прокомментировать происходящее?
К нам несутся журналисты. Я провоцирую самый настоящий взрыв. Камиль тянет меня за руку к своей машине. Запихивает на заднее сидение. Даёт водителю отмашку везти меня домой.
Да, я сделала это специально. Потому что мне нужно время. А теперь он до утра не вернётся. Ему придётся решать скандал, который я учинила.
Внутри меня всё ломается. Мучительно медленно, чтобы максимально причинить боль.
Она растекается по венам, обжигает изнутри, я стискиваю зубы. Водителю нельзя показывать слабость. Нельзя. Иначе ничего не выйдет. Иначе я никогда не смогу выбраться из этого ада.
Сижу на заднем сиденье, сжавшись в комок, смотрю в окно, но ничего не вижу. Перед глазами всё плывёт. В голове прокручиваю каждую секунду того, что только что произошло.
Этот день — мои личные похороны. Траур. Только сейчас осознаю, какой дурой была. Как могла позволить поверить ему... Как могла оказаться в этой ситуации.
Скулы сводит от сдерживаемых слёз. С каждой секундой становится только хуже. Каждая клеточка моего тела кричит от боли.
Я больше не могу так жить. Не смогу. Бежать... Нужно бежать. План пока что не выстраивается в голове. Есть какие-то очертания. Мысли. Но точного плана нет.
Внутренний голос продолжает убивать.
Я начинаю ёрзать на сиденье, притворяясь, что мне неудобно. Оглядываюсь на водителя, он сосредоточен на дороге. Хорошо.
— Чёрт, — мой голос звучит хрипло, но я стараюсь говорить ровно. — Не могли бы вы остановиться у аптеки? У меня... кажется, начались месячные.
Моя голова опускается, изображаю смущение.
— Кажется, я испачкала сиденье, — добавляю тихо.
Водитель бросает на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Его брови слегка приподнимаются, но он тут же отводит взгляд и кивает. Отлично. Он растерян. То, что нужно.
— Но приказа...
— Вы не слышите?! Мне нужны прокладки и уборная! Или нужно звонить Камилю, чтобы он одобрил?!
Водитель мнётся, снова на меня взгляд бросает. Сомневается. Я ругаюсь ещё громче. Создаю напряжённую атмосферу.
Машина замедляется и сворачивает на обочину возле большой аптеки.
Но стоит мне только выйти из машин, как охранник направляется за мной. Твою же....
— Не нужно идти со мной. Я быстро.
— У меня приказ!
— Какой? В туалет за мной идти?! Тогда сам покупай всё, что нужно. Тампоны на четыре капли. Только с крылышками и проверь верёвочку. Она должна быть эко. Другими не пользуюсь. Прокладки. Нужны ночные. С лавандой и мятой, чтобы успокаивали. И да, обязательно попробуй гладкие ли они внутри и...
Несу всё, что в голову приходит. Охранник бледнеет с каждым новым словом.
— Только быстро.
Бросает в ответ. Я же согласно киваю. Внутри всё дрожит. Я до сих пор не верю, что получилось от него отвязаться. Но у меня не больше десяти минут. Иначе он придёт за мной.
Захожу в аптеку. Меня снова тошнит, желудок сжимается болезненным спазмом, я снова всё списываю на стресс.
Ничего другого даже предполагать не хочу. У меня и так пиздец по всем фронтам, может, достаточно?
Быстро подхожу к полке, хватаю первую попавшуюся упаковку прокладок, не обращая внимания на описание. Руки дрожат, да меня всю колотит внутри.
На кассе сидит милая девушка. Окидываю её взглядом. Разглядываю бейджик, на котором написано "Ольга".
— Может быть, что-то ещё? У нас скидки на обезболивающее и...
Я зачем-то пробегаюсь взглядом по полочке за девушкой. Взгляд останавливается на текстах для беременности.
Нет. Бред. Зачем? Этого точно не может быть. Мы же… таксист просто сморозил бред, а я зациклилась.
Но внутренний голос напоминает о таксисте. Его слова о первом триместре снова звучат в моей голове.
— Ещё…. тест на беременность. Два. — Голос дрожит. И не странно мне очень страшно.
Рассчитываюсь, осматриваюсь по сторонам не зашёл ли за мной водитель, а после снова смотрю на Ольгу.
— Простите.… Ольга... — Изображаю смущение. — У меня… ситуация такая... Эти дни начались совсем не вовремя. Одежда... немного испачкалась. А телефон, как назло, разрядился. Можно попросить ваш? Мне бы подруге позвонить, попросить принести новые вещи...
По лицу девушки видно, что она в растерянности.
— Понимаете... там парень на улице. Возле машины. У нас свидание... Ситуация просто ужасная.
— Хорошо, только недолго.
Ольга протягивает мне телефон. Не свой. А рабочий.
— Спасибо огромное. Я могу... из уборной позвонить?
— Да, конечно, уборная за углом справа.
Закрываюсь в туалете. Минуту сканирую взглядом тесты. А после решаю, что всё нужно делать быстро.
Читаю инструкцию, делаю всё, как написано. Ждать нужно две минуты.
Пока жду, сканирую взглядом телефон. После выдыхаю и набираю цифры, которые так плотно засели в голове.
Слушаю долгие гудки. И когда наконец-то слышу на том конце провода мужской голос, сердце кувырок назад делает.
— Марат?
Ноги подгибаются, голос садится. В ушах шумит, все слова сливаются воедино. Пять минут словно из памяти вырывают.
Дрожащими руками собираю всё, закидываю в сумочку. Кое-как возвращаю телефон.
— Спасибо большое, — звучу глухо.
— А подруга? — аптекарша хмурится. — Свидание….
— Передумала.
— А…. Но… А тест тогда зачем если…
Я поспешно ухожу, пока разум фармацевта окончательно не сломался. Мой бред невозможно сложить в логическую цепочку.
Но это уже неважно. Мне просто нужно убраться подальше. Или нет…
Господи, я ничего не соображаю. Перед глазами всё плывёт, а стоит выйти на улицу — становится только хуже.
Солнце жарит, оставляет ожоги даже под одеждой. Воздух нагрелся нещадно, ткань начинает прилипать. Душит.
Охранник нервно курит у машины, распахивает дверь. Но я не дохожу, земля всё-таки исчезает.
Но я не падаю. Просто опускаюсь на ступеньки, прикрываю глаза. Идти дальше невозможно.
Нервы рвутся, боль разрывает. Хочется лечь и плакать, не двигаться. Совсем. Не могу. Закончилась.
— Чё такое? — водитель рявкает, от нетерпения его потряхивает.
— Плохо мне.
Плохо. Выть хочется. Всё обрывается внутри, рушится. Я думала всё уже, а нет…
Новость о свадьбе — оказалось, просто землетрясение.
А теперь разрушенные бетонные блоки падают на меня. Придавливают. Ломают кости, слёзы выжигают.
Прижимаю ладонь к груди, тру. Бьётся, а словно нет. Камиль же вырвал его, раздавил. А стучит.
Предсмертная агония?
— Воды можно?
Прошу у охранника, тот недовольно крутит головой. Наверное, выгляжу я совсем отвратительно. Потому что он соглашается.
— Не рыпайся, бляха. Если что — за шкирку втяну в машину.
Я киваю. У меня нет сил просто сбежать. Двигаться? Нет-нет, не для меня. Лежать бы…
Полная.
Я просто… Я…
Господи, я полюбила человека, для которого я только игрушка. Просто развлечение.
Я буду в постели, другая — на публике. И дети в договор не входят.
Я запрокидываю голову, моргаю часто-часто. Одна слезинка всё-таки пробивает оборону, стекает по лицу.
Резко вытираю. Нет, я не буду плакать. Не из-за него. Больше нет! У меня теперь другие планы на жизнь. Другие цели.
Камиль Демидов — может идти к черту!
— Вода!
Водитель бросает мне бутылку на колени, кому-то отчитывается по телефону. Потеряли уже нас?
Потеряйте, пожалуйста, потеряйте. Меня.
— В машине попьёшь.
Мужчина хватает меня под локоть, буквально заталкивает в машину. Кое-как на ходу успеваю сделать глотки ледяной минералки.
Я тоже внутренне воплю. Не знаю, что мне ещё делать. Если мы сейчас поедем домой, то мне не выбраться. Я навсегда останусь заложницей Дикого.
Нужно выиграть немного времени.
— Медленнее, меня укачивает, — прошу я.
— Слушай сюда…
— Медленнее! А то я Камилю пожалуюсь, и он…
Я замолкаю, когда мой голос перекрывает визг шин. Из-за поворота на нас вылетает несколько внедорожников.
Сзади поджимает ещё один. Всё происходит так быстро, что водитель даже сделать ничего не успевает.
Только тянется за телефоном, как раздаются выстрелы.
Пульс гудит в ушах. Я вскрикиваю, сползаю ниже. Сердце так колотит в груди, что рёбра ломается.
Или это жжение из-за лопнувших стёкол.
Мне так страшно становится, что я даже закричать не могу. Цепенею.
Что за….
Дверь с моей стороны распахивается, появляется крупный мужчина. Вытягивает меня на улицу.
— Водителя под замок, — гундосит он. — А эту — я забираю.
Меня заталкивают в одну из машин. По бокам тут же появляются другие. Целый кортеж, который сопровождает важного гостя.
Меня.
И я согласна. Когда-то мне казалось, что Дикий — герой, спасающий меня из проблем. Выбрала его, опасаясь проблем.
Но сейчас всё иначе.
Сейчас я готова на всё, чтобы вычеркнуть мужчину из жизни и сердца.
Я с опаской смотрю на вооружённых мужчин. Молчу, и они тоже не нарушают тишину.
Всё внутри дрожит, но снаружи я застываю. Превращаюсь в стеклянную разбитую куклу.
Мне кажется, мы едем вечность. Или всего несколько минут. Не уверена.
Машины так гонят по городу, что у меня всё сливается перед глазами.
В себя прихожу, когда мы заезжаем на подземный паркинг.
— Я сама.
Почти с достоинством выпрыгиваю из машины, пока меня не потащили.
Умудряюсь даже поправить одежду и волосы, привести себя в порядок.
Шикаю, чтобы не мешал. Сейчас мне как никогда важно сосредоточиться. Подумать.
В здании прохладный, свежий воздух. И это практически облегчением служит. Чувствую себя лучше.
Меня толкают в кабинет. Просторное помещение, полутёмное. Но мужскую фигуру у окна я замечаю сразу.
Крупный, с широкими плечами. Он оборачивается ко мне с пылающим взглядом. Пронизывает меня насквозь.
Лицо грубое, будто высеченное из камня. Пугающие своей непроницательностью.
Я не могу считать, что он думает. Какой будет следующий шаг.
Мужчина начинает приближаться ко мне. Отступать не получается, только вздёргиваю подбородок.
За что и плачу.
Он резко оказывается рядом. Сдавливает пальцами мои скулы, нависает. Выжигает кислород вокруг, загоняет страх под рёбра.
— Из-за тебя я развязал войну.
Его голос низкий, с лёгкой хрипотцой. Но мужчина говорит хлёстко, вкладывает внутреннюю силу в каждое слово.
— Марат, — я кое-как совладаю с голосом. — Про гостеприимство не слышал? Можно…
— Нахуй твои слова. Ты мне что по телефону втирала?
Я не помню, действительно. Говорила что-то, набрав заученный номер. Обещала. Лишь бы меня забрали.
Я не могу сбежать сама. Дикий найдёт меня везде. Поэтому мне нужна помощь.
И её я ожидать могу лишь от этого грозного мужчины.
— Я дам информацию про поставки, — я веду головой, вырываю подбородок из хватки. — Я много чего знаю. Но мне нужна защита и гарантии.
— Я с тобой церемониться не буду. Я достаточно рискнул, чтобы тебя выдернуть. И только из-за того, что ты про поставку заикнулась. Сегодняшнюю.
Мой единственный козырь в рукаве. Сегодня будет поставка товаров. Я видела документы в машине Камиля. И воспользовалась этим.
— Я могу информацию и по-плохому получить.
— Можешь, — я подбираю слова аккуратно. — А я могу соврать. Или молчать. И ты пропустишь нужное время. Я расскажу. Не только это. Если ты защитишь меня.
— Действительно готова предать Дикого?
Я уже это делаю. В момент, когда вспомнила телефон Марата. Ещё раньше, когда захотела сбежать.
Но я не могу иначе. Я не могу остаться с ним! Не могу потерять.…
У меня нет выбора. Сердца целого больше нет. Ничего нет, Дикий всё забрал.
Но зато в сумочке есть единственное, что даёт мне силы. Тест с двумя отчётливыми красными полосками.
И своего ребёнка я не позволю забрать Камилю. Нет. Этого он не получит.
Я пойду на всё, чтобы защитить нашего малыша. Моего. И никогда больше не подпустить Дикого к себе.
Он возненавидит меня за это? Я его уже ненавижу.
Мы увидимся. Очень скоро. Вот только я больше не буду его девочкой. Не подпущу к себе. Сделаю всё для этого.
А он… Он сделает всё, чтобы наказать меня за предательство.
___
Девочки, видим все-все комментарии, очень рады что вы полюбили Алису и ее внутренний голос так же как и мы. Камиль у нас... дикий. Сложный. Невозможный. И жестокий тоже. Но есть ли у него сердце?
Узнаем в 3-ей части книги. Она уже на сайте, будет завершающей!
Одержимость Дикого