Впервые в жизни я в отеле с чужим мужчиной. Так вот как это бывает? Теперь я знаю, ради каких эмоций Артур раз за разом идёт на измену. Впрочем, я не могу назвать человека рядом с собой совсем уж чужим. Как не могу назвать то, что происходит между нами, изменой с моей стороны. Для меня это отчаянная попытка доказать самой себе, что мы можем быть вместе. И то, что мы из разных миров, совсем ничего не значит.

Он обнимает меня так бережно. Целует осторожно, словно бы проверяет, действительно ли я не против. Я не против. И даже больше — я очень хочу, чтобы он целовал и касался меня. Не припомню, когда в последний раз ощущала такое сильное влечение к кому-то…

— Отличная работа! Школа выглядит такой современной… — приглашённые на открытие гости рассыпаются в комплиментах.

— Спасибо, — только и могу ответить я, скромно улыбаясь.

— Удивляюсь вам, Ольга, вы очень талантливы для омеги, — бросает Павлов, знакомый мужа и наш меценат. — Честно говоря, когда вы только объявили об открытии, я сомневался, что ваш благотворительный фонд так долго просуществует. Но вы продолжаете успешно руководить им уже столько лет. Это впечатляет.

Чувствую, как волосы на затылке привстают дыбом. Так всегда бывает, когда кто-то начинает выдавать откровенный стыд. Талантлива для омеги? И что это вообще значит?! Рассуждает так, словно омеги — люди второго сорта.

— Мне просто нравится помогать, — отвечаю с фальшивой любезностью. Иногда ради общего блага приходится терпеть заносчивость таких вот альфачей.

— Ну да, понимаю вас. В конце концов, предназначение омег — это забота о детях, — кивает он усмехаясь. — Хотя в вашем случае она приобретает несколько большие масштабы.

— Думаю, всё дело в том, что у вас, у самой нет детей, — вмешивается в наш разговор ещё один меценат. — Потому и хочется как-то компенсировать.

И снова я чувствую раздражение. Мне хочется рассмеяться и спросить: «Серьёзно?. Ты серьёзно думаешь, что что-то понимаешь? Серьёзно считаешь, что я стану прислушиваться к тебе? С какой стати?» Я из богатой семьи, моё личное состояние оценивается восьмизначными суммами. Едва ли кто-то может мне указывать, как жить.

— Я вижу своей миссией — приносить пользу обществу, — отвечаю я с холодной вежливостью. — И этому я отдаю всю себя.

Вижу на лицах альф непонимание и возмущение.

— А ваш муж согласен с этим? — спрашивает Павлов хмурясь.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Во-первых, они с Артуром не один день знакомы и должны понимать, что тому есть дело только до себя самого. А во-вторых, чего они так всполошились, будто речь идёт об их личной жизни?

— Я всегда честна с Артуром, — произношу терпеливо. Хочется добавить «в отличие от самого Артура», но я сдерживаю себя. Пусть всем вокруг известно, что мой муж тот ещё ходок, мне приходится играть роль наивной и доверчивой супруги. И, откровенно говоря, это меня порядком утомило.

— Мне кажется, что с вашей стороны задавать подобные вопросы немного бестактно, — произносит вдруг какой-то парень рядом с Павловым.

Я оглядываю его скептически. Тёмные волосы, из-под рукава белой классической рубашки выглядывает смелое тату. И откуда же этот бунтарь взялся на подобном мероприятии? И почему не боится делать замечание альфе?

— А вы, простите, кто?! — в голосе Павлова слышится претензия.

— Артём Архангельский, — парень протягивает ему ладонь для рукопожатия, но тот делает вид, что не заметил.

Вскидываю брови изумлённо. Архангельский — один из самых известных современных художников в стране. Его последняя картина была продана на аукционе во Франции за триста тысяч евро. Слышала, что Архангельский избегает светские мероприятия. И вообще, ведёт очень скрытный образ жизни. Именно поэтому я и не узнала его сразу. Так значит, он всё-таки согласился преподавать у нас в школе? Взволнованно пожимаю его руку. Артём ловит мой взгляд и сдержанно улыбается.

— Рад с вами познакомиться, Ольга Николаевна.

Не знаю почему, но меня охватывает дрожь. Как если бы я была обычной омегой и вдруг встретила привлекательного альфу. Усмехаюсь про себя такому сравнению. Как же глупо. Во-первых, потому, что я не могу знать, что чувствуют обычные омеги. Ведь я больна с раннего возраста. Во-вторых, Артём Архангельский — человек, а не оборотень. Он из совершенно другого мира, с которым мой редко пересекается. И всё же на эти несколько секунд, что мы смотрим друг на друга молча, мне становится очень хорошо. Это странно и опасно, но я позволяю побыть себе в этом, сколько могу.

Мы о чём-то говорим с ним. Вероятно, об искусстве, а может быть, о школе и преподавании. Голова идёт кругом от восторга. Я отчаянно сдерживаю улыбку и добрую часть комплиментов, что приходят мне на ум. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что мы флиртуем. И флиртовать с Артёмом не хочу, потому что знаю, что это бесполезно. Не хочу, но всё равно выходит, что флиртую. Благо эти хамоватые альфы наконец-то оставляют нас в покое.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на них, — произносит Артём, глядя им вслед. — Вероятно, они просто плохо воспитаны. В любом случае они ничего не знают ни о детях, ни о деторождении.

Холодок пробегает по спине. Я бы предпочла, чтобы мы вообще не касались этой темы. Архангельский нравится мне как художник. Он часть богемы. И я бы предпочла, чтобы он остался таковым в моих глазах. Сближение с кем-то, даже таким симпатичным, может привести к разочарованию.

— Говорите так, будто сами что-то знаете об этом, — усмехаюсь я. Артём смущённо улыбается.

— Ну, вообще, у меня сын, — произносит с нежностью. Ощущаю укол ревности в груди и накрывающее следом за ним разочарование.

Так он женат?.. Тяжёлый вздох срывается с губ. Сама себе удивляюсь. И чего это я раскисла? Выглядит так, как будто я и вправду планировала удариться в роман с Архангельским. Очнись, Ольга! Он человек, а ты оборотень! Ваши миры никогда не пересекутся…

— Ох, рада слышать, — отвечаю я неловко. — Что ж, приятно было познакомиться! И спасибо, что приняли наше предложение. Это очень ценно для меня…

Я спешно жму ему руку и ухожу. О последней фразе жалею. Зачем я это сказала? Какое ему вообще дело, как я отношусь к его творчеству? На наше сотрудничество это в любом случае не повлияет.

В груди всё ещё тяжесть. Сердце бьётся так быстро. Хоть я и попрощалась с ним, но всё равно продолжаю искать его глазами среди гостей церемонии.

— Вот ты где? — звучит голос мужа позади.

Выдаю ещё один разочарованный вздох. Пусть я и не могу уловить на нём чужие омежьи феромоны, но вот аромат незнакомых духов учуять вполне способна. Значит, вот в какой «пробке» он застрял? И почему я не удивлена?

— Ты опоздал, Артур! — бросаю я тихо, но строго. — Я ведь просила тебя быть вовремя. Эта школа очень важна для меня.

— Ну извини, — отвечает он лениво. — Трафик такой. Что я мог сделать?

Он берёт меня под руку, и мы вновь выходим к гостям. Я натягиваю на лицо притворную улыбку. Но в моей голове всё ещё тлеет это ощущение искренней радости от встречи с Артёмом Архангельским. Ощущение, от которого мне лучше избавиться.

Я слышу в темноте детский плач. Громкий, надрывный. Сердце сжимается. Поднимаюсь с постели и спешу на звук. Через бесконечные двери и лестницы. Тёмными коридорами на ощупь. Не припомню, чтобы у меня дома было так темно. Впрочем, это всё сейчас неважно. Главное, найти малыша и успокоить его. Показать, что я тут, рядом. Что не нужно ничего бояться.

Пульс барабанит в висках. Открываю одну дверь за другой. Да где же он?! Тревога поселяется внутри. Мой малыш… мой сыночек. Мне страшно за него, но другое чувство сильнее — моя любовь к нему. Я так счастлива, что он у меня есть. Наконец, я нахожу нужную комнату и спешу к детской кроватке. Заглядываю внутрь… и невольно отступаю. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Мой ребёнок больше не плачет. А если быть точной, его просто нет. И на его месте лишь песочная фигурка в форме младенца. Хрупкая, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.

— Только не снова… — шепчу, цепляясь за стенки кроватки. Ноги перестают меня держать, и я просто висну, держась за тонкие прутья. Слёзы одна за другой скользят по щекам. — Нет, всё это неправда! Это какой-то дурной сон…

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Вокруг тишина и полумрак. Только смарт-часы мигают на зарядке. Это был просто сон. Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и переворачиваюсь на спину. Всего лишь очередной кошмар. Хотя, наверное, мне всё же стоит обратиться к психотерапевту. Сложность в том, что если я сделаю это, то об этом непременно узнает Артур. А я не хочу ему показывать, что у меня есть слабости. Ведь он из того типа людей, что использует чужие слабости для своей выгоды. Так что мне придётся решать свои проблемы как-то иначе.

— Я получил результаты вашего обследования, Ольга Николаевна, — врач глядит на меня из-за толстых стёкол очков. — Ваш диагноз подтвердился: дисфункция желёз, вырабатывающих феромоны. Зачатие и рождение ребёнка для вас по-прежнему невозможно.

Выдыхаю разочарованно. И какого чуда я ждала? Трудно соображать, не отдавая всё на откуп эмоциям, но я должна хотя бы попытаться.

— Мне поставили этот диагноз в шестнадцать, — произношу отстранённо. — Пятнадцать лет прошло с тех пор. Неужели медицина никак не продвинулась в поисках методов лечения?

— К сожалению, ваш случай связан с врождённой патологией, — врач отводит глаза. — И её невозможно исправить даже имеющимися у нас в наличии инновационными средствами и методами.

— Что ж, ладно, — я снова вздыхаю и поднимаюсь. Не скажу, что расстроилась больше чем обычно. Всё же когда ты пятнадцать лет живёшь с чем-то подобным, то волей-неволей привыкаешь.

Я смирилась с мыслью, что у меня нет ни феромонов, ни феромоновых реакций, смирилась с тем, что я не привлекаю альф. Единственное, с чем мне пока тяжело примириться, что я не могу зачать и выносить ребёнка. Сама удивляюсь, насколько важным для меня оказался этот вопрос.

Я всегда считала, что семья — это то, что может подождать. Мне важно было состояться как личность. Благо с ресурсами моих родителей это оказалось нетрудно. Они пусть и не уделяли мне достаточно времени, но не скупились на моё образование и увлечения. И когда я рассказала отцу, что хочу открыть благотворительный фонд, он тоже поддержал меня. В благодарность за это я согласилась выйти замуж за сына одного из его деловых партнёров. У Артура уже тогда была довольно скандальная репутация и один неудачный брак за плечами. Но я не придала этому особого значения, ведь для меня это была сделка. Всё равно я со своей дисфункцией не могла рассчитывать на что-то особенное со стороны альф.

А в браке с Артуром обнаружились свои, на первый взгляд неочевидные, плюсы. Во-первых, Артур не понимает разницы между естественными и искусственными феромонами. Он настолько невнимателен к деталям и ко мне, что за четыре года брака так и не догадался, что с моим здоровьем что-то не так. Во-вторых, он побаивается моего отца, а потому не лезет в мои дела, а ещё не настаивает на близости, когда я говорю «нет». В-третьих, надо отдать ему должное — любовник он неплохой. Наверное, можно было бы даже сказать «хороший», если бы он не был зациклен на себе даже в постели. Ну и последнее, Артур принял без единого вопроса и возражений моё заявление о том, что нас всегда будет только двое. Мне важно было продекларировать это с самого начала до заключения брака, чтобы позже я могла ссылаться на этот разговор. Таким образом, самый неидеальный в глазах остальных альфа вдруг оказался для меня совершенно приемлемым. Я не могу назвать себя счастливой рядом с ним. Но, по крайней мере, мне спокойно.

От мыслей о жизни меня отвлекает звонок отца. Приходится припарковаться у тротуара и ответить.

— Ольга, ты ведь не забыла, что мы с мамой ждём тебя сегодня на ужин? — спрашивает он строго.

Я с досадой потираю переносицу. Понимаю, что из-за проблем со сном я перепутала даты.

— Конечно, я помню, — восклицаю нарочито бодро. — Я как раз закончила с делами и собиралась выезжать к вам.

— Надеюсь, Артур тоже будет, — голос отца становится ещё более суровым. — А то я в последнее время его только на семейном портрете и вижу.

Чёрт… А вот с этим могут быть проблемы. Сегодня, уезжая на работу, Артур сказал, что будет поздно, что в переводе с иносказательного означает: «Я встречаюсь сегодня с очередной своей подстилкой». Надеюсь, он хотя бы телефон не выключил!

— Он в последнее время очень занят, ты же знаешь, — я стараюсь придать голосу больше лёгкости. — Но я постараюсь его вытащить.

— В том-то и дело, что я знаю, чем он занят… — начинает ворчать отец. Мне приходится пойти на тактический обман.

— Слушай, я за рулём, неудобно разговаривать. Увидимся! — кричу я в трубку и завершаю вызов.

Набираю мужу, но он ожидаемо оказывается недоступен. Злюсь на себя и на него. Да, я, конечно, сама сплоховала, что ошиблась с датами, но ведь Артур был предупреждён насчёт этого ужина. Его секретарь не мог не внести встречу с моими родителями в его график. Выходит, что Артур сознательно забил на эту встречу. А точнее, воспользовался тем, что я ему не напомнила. Теперь, даже если я начну предъявлять претензии, ему будет чем оправдаться. Вздыхаю тяжело и завожу мотор. Все всё понимают, но опять придётся сделать вид, что это досадное недоразумение.

Дождь мелкой моросью начинает постукивать по лобовому стеклу. Кажется, сегодня я опять не смогу уснуть. Дьявол… я же хотела заехать за рецептом на снотворное. Как же всё это не вовремя! Этот ужин, и Артур, и дождь этот… Я резко ударяю по тормозам, заметив выскочившего на дорогу ребёнка.

— Дьявол! — чтобы хоть как-то выпустить пар, давлю на клаксон. Мальчишка оборачивается и злобно показывает мне кулак. В голове проносится мысль: «А может, и к лучшему, что я больна…».

— Вы не думали об усыновлении? — спрашивает отец за ужином. — Да, у тебя проблемы со здоровьем, но есть и другие способы стать родителями.

— Почему ты заговорил об этом? — я хмурюсь и откладываю приборы в сторону. Кусок в горло не лезет после всего.

— Ну, вы с Артуром уже достаточно времени вместе, — пожимает плечами отец. — Думаю, и сам Артур рассматривал различные варианты…

— Артур не знает о моём диагнозе! — вдруг говорю я. Родители смотрят на меня удивлённо.

— Ты ему не сказала? — спрашивает мама, хотя ответ и так очевиден. Я поднимаю с колен салфетку и сжимаю её в руке.

— Нет, и не планирую, — отвечаю, сглотнув сухой ком в горле.

— Оля, так нельзя. Вы ведь семья…

— Не думаю, что это так. И давайте уже перестанем притворяться, что вы этого не замечаете. Наш брак с самого начала был договорённостью. Но расширение семьи, любым из возможных способов, не входило в эту договорённость. Это не значит, что я полностью отвергаю идею с усыновлением. Но прямо сейчас я…

Виски вдруг сдавливает. Зря я, пожалуй, повысила голос. И приехала сюда зря.

— Ольга, всё хорошо? — мама подходит ко мне и касается плеча.

— Д-да, простите, я просто неважно себя чувствую в последнее время, — признаюсь нехотя. — Вы позволите мне уйти прямо сейчас? Обещаю, что позже мы ещё вернёмся к этому вопросу.

— Да что с тобой происходит, можешь ты объяснить?! — восклицает отец возмущённо.

— Дорогой, не надо, — мама бросает на него один короткий взгляд, и тот умолкает. — В конце концов, это их дело, разберутся как-нибудь.

Мама провожает меня до авто. Предлагает даже взять водителя, но я отказываюсь. Думаю про себя, что попади я сейчас в аварию, это был бы не такой плохой вариант. Какое-то странное чувство поселяется внутри. Словно бы я не оправдала ожиданий родителей, хотя они вложили в меня так много. Нет, это всё недосып. Из-за него у меня такие депрессивные мысли. Сейчас вернусь домой, закинусь мелатонином и завалюсь спать часов на десять.

Мне почти удаётся в это поверить. Удаётся ненадолго вернуть себя в строй. Только дома снова накрывает. Эти стены и одинаковые комнаты так похожи на те, что в моих кошмарах. Пожалуй, только картины вносят какое-то разнообразие. Интересно, а Архангельский продаёт что-то сейчас? Нужно было обменяться с ним номерами, тогда я бы могла позвонить ему. Вероятно, номер можно узнать через ассистента. Но отчего-то звонить Артёму по личной причине, не получив на это его согласия, кажется неправильным.

— Я дома! — слышится в прихожей виноватый голос Артура.

И почему он появляется рядом всякий раз, когда мои мысли заняты кем-то другим? Хотя не то чтобы его появление в действительности что-то меняло. Я уже даже не злюсь на него. Внутри всё как будто занемело.

— Ты пропустил ужин с моими родителями, — напоминаю я, но скорее для видимости.

— Прости, — он неловко улыбается. — Был занят на работе. Потом к другу заезжал. А после — тебе за подарком.

Артур ставит на пол запакованное полотно. Я пытаюсь не обращать внимания. Не хочу, чтобы он читал, что меня можно задобрить подарками. Но боковым зрением невольно замечаю печать студии Архангельского. Сердце начинает биться чаще. Всё же иногда Артур может быть нормальным. Он даже запомнил, что мне нравится.

— Это твой портрет, — произносит он вдруг. — От того художника.

Холодная дрожь проходит по телу. Если я, что и знаю про Архангельского, так это то, что он не рисует на заказ. Раньше, во времена студенчества — да. Также его ученики в студии принимают заказы. Но сам Артём уже очень давно рисует исключительно по зову сердца. Я несмело подхожу к картине. Если там и вправду я, то это означает, что либо Артур уговорил Артёма принять заказ (что сомнительно), либо Артём написал портрет по собственной воле (что странно). Любопытство и беспокойство борются внутри. Я и хочу, и не хочу вскрывать упаковку. Мне страшно узнать, какой меня видит Артём Архангельский. И даже то, по какой причине этот портрет был написан, отходит на второй план.

— Ты не откроешь? — спрашивает муж за спиной.

Я невольно вздрагиваю. Оборачиваюсь и бросаю на него угрюмый взгляд. Не понимаю, почему он всё ещё в гостиной. Ему удалось подарком прикрыть свою очередную интрижку. Но это не значит, что я теперь буду плясать вокруг него. Я подхватываю картину и уношу её в свой кабинет. Там ещё некоторое время буравлю её взглядом, сидя в офисном кресле. Дрожь в ладонях никак не унимается. Дождь за окном усиливается и переходит в ливень. Наконец, я не выдерживаю и срываю упаковку. Ещё пару секунд медлю, чтобы взглянуть на полотно. Но потом опускаю глаза и…

— Да какого чёрта?! — вырывается у меня. Я роняю портрет на пол. Тело охватывает дрожь.

На картине действительно я. Посреди улицы в летнем бежевом платье. Смотрю куда-то в сторону сквозь стёкла полупрозрачных очков. Выгляжу лучше, чем на большинстве своих фото — моложе, свежее и бодрее. Но дело не в этом… На руках у меня ребёнок. Светловолосый малыш прячет своё личико у меня на груди. Я придерживаю его аккуратно, но в то же время как-то небрежно. Будто точно уверена, что с ним ничего не случится, пока он у меня.

Отвожу взгляд в сторону. Дрожь в теле никак не проходит. Да кто такой этот Архангельский?! Почему он изобразил меня именно такой? Нет, он определённо не мог знать, что у меня проблемы со здоровьем. Тогда почему именно с ребёнком? Потому что я омега? Но ведь он сам при встрече дал понять, что не одобряет всякие стереотипы. Неужели просто рисовался передо мной?

Я закрываю руками лицо. От портрета веет солнцем, тёплым летним днём, любовью и заботой. Но я не могу смотреть на него. В конце концов, мне приходится отвернуть его к стене и оставить так до лучших времён.

Артур коршуном нависает надо мной. Чувствую себя уязвимой. Когда у него такое выражение лица ясно, чего он хочет.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю я, до последнего не теряя надежду уклониться от супружеского долга.

Не то чтобы я прямо совсем против. Просто я была занята, а он тут со своими заигрываниями. Будто на стороне ему мало развлечений…

— Ты какая-то злая в последнее время, — отвечает муж, прижимая меня к стене собственным телом. — Кажется, пришло время для успокоительных процедур.

Его рука ложится мне на грудь. Я выдыхаю шумно. Тоже мне нашёлся доктор. Артур целует меня смазано в губы и сразу переходит к шее. Его ладони скользят вверх, высвобождают полы блузки из брюк, расстёгивают молнию. Я судорожно выдыхаю, и это Артуру явно по душе. Он прижимается ко мне своим стояком, чтобы продемонстрировать, что тоже возбуждён. Его рука забирается мне под бельё, скользит по лобку…

— Артур, постой! — я останавливаю его и отталкиваю. — Мне нужно в душ сначала.

Слышу недовольное цыканье. Хочется закатить глаза. В его представлении омеги, похоже, готовы к сексу двадцать четыре на семь.

— Каждый раз одно и то же…

«Всё так. Мне нужно время. Если тебе что-то не нравится, можешь катиться на все четыре стороны…», — думаю я.

Будто слыша мои мысли, Артур отступает. Вздыхаю и иду в ванную комнату.

— Кстати, я что-то не чувствую твоих феромонов, — вдруг бросает мне муж в спину.

— Я на подавителях, — отвечаю без малейшего промедления, хотя внутри всё сковывает холодом. Глубоко в душе живёт страх, что меня разоблачат, раскроют мою неприглядную тайну.

— Вот как? Тогда понятно, чего ты такая, — Артур с разочарованным видом падает на диван.

Я знаю, что мне лучше поскорее уйти и прекратить этот разговор. В этом случае Артур, возможно, даже забудет, по какой причине вообще завёлся. Но что-то вдруг заставляет меня обернуться и встретиться с мужем взглядом. Замечаю у него какое-то странно сентиментальное выражение. Что-то не так, и это не сулит мне ничего хорошего.

— А ты не думала перестать принимать все эти свои таблетки? — спрашивает он, склонив голову набок. — А, Ольга? Мы ведь уже давно вместе. Может, пора подумать о прибавлении в семье?

Сердце пропускает удар. Я почти ненавижу Артура в этот момент. Ведь от кого-кого, а от него я не ожидала подобного переобувания. Этот придурок должен был быть солидарным со мной до конца!

— Что это с тобой? — разворачиваюсь и скрещиваю руки на груди. — Мы же с тобой с самого начала договорились обо всём.

— Я не думал, что ты всерьёз, — Артур не выдерживает моего взгляда и отворачивается. — Да и кто вообще воспримет всерьёз подобные заявление от омеги? У вас же там этот… инстинкт.

— Боже, замолчи! Не позорь себя ещё больше, — бросаю я хмурясь. — Ты прекрасно знал, что я не просто омега. Если я говорю что-то, за моими словами всегда следуют действия. Таково моё кредо.

— Да-да, — произносит он раздражённо. — Я в курсе. Можешь не повторяться. Как же я устал от всего этого. Почему ты просто не можешь быть нормальной, как все?

— Артур! — одёргиваю я его возмущённо. — Ты забываешься!

— Да всё я помню, — мрачно усмехается он. — Отцом своим опять будешь пугать? Самой не надоело ещё?

Смотрю на него и не знаю, что сказать. Раньше он никогда не позволял себе разговаривать со мной подобным образом. Что-то явно произошло с ним, что он вдруг так обнаглел. Наверное, мне стоит ответить ему, что из нас двоих он единственные ненормальный. Что я, как могу, сглаживаю углы в его общении с отцом, прикрываю его интрижки и делаю всё, чтобы хотя бы внешне наша семья выглядела идеальной. Но мне не хочется оправдываться перед ним. Более того, я знаю, что это бесполезно. Артур не станет слушать мои аргументы, ведь в собственном мире он всегда прав. Поэтому я просто ухожу. Беру ключи от машины и уезжаю из дома.

В теле всё ещё ощущается лёгкая дрожь. Отчасти от страха, отчасти от возмущения и возбуждения. Дворники разгоняют потоки воды по лобовому стеклу. Я еду сама не зная куда. На душе тоскливо. В голове какая-то каша. Не знаю, что мне делать. Кажется, самый очевидный вариант для меня — рассказать мужу правду о болезни. Но я не хочу чувствовать себя в его глазах ещё более неполноценной. Может, мне подать на развод? Тогда не придётся не перед кем отчитываться, а ещё не придётся стыдиться измен Артура и чувствовать себя дурой. Но если я сделаю это, то я, вероятнее всего, больше не смогу построить отношения. Едва ли найдётся другой такой же невнимательный альфа, что заподозрит неладное только спустя четыре года брака.

Немного не доезжая до моста, я попадаю в глухую пробку. Кажется, впереди авария. Переключаю передачу и откидываюсь на спинку сиденья. Передо мной и позади водители нервничают, сигналят, пытаются что-то предпринять, чтобы поскорее продолжить движение. Я же, напротив, на несколько минут расслабляюсь и успокаиваюсь. Кажется, словно я оказалась в лимбе. Время течёт медленно, если вообще течёт. Может, времени и не существует вовсе и это только человеческое воображение?

Поворачиваю голову в сторону и вижу сквозь боковое стекло вывеску со знакомым логотипом. Осознаю, что случайно оказалась недалеко от студии Архангельского. Отчего-то это совпадение не кажется мне незначительным. И пусть я до сих пор не решила, как мне относиться к тому портрету. Я всё же решаю наведаться к Артёму. Так уж вышло, что прямо сейчас я не могу никуда пойти больше.

Удивляюсь и немного завидую людям, что способны концентрироваться на нескольких вещах в жизни. Это, как мне кажется, не меньший талант, чем способность писать картины или музыку. Архангельский преподаёт в нашей школе, а ещё развивает собственную студию, участвует в индивидуальных и совместных выставках. Поистине невероятный человек.

Я переступаю порог студии Артёма и оглядываюсь. Кажется, они всё ещё работают. Хотя в зале и за стойкой администратора никого не видно. Прохожусь глазами по выставленным полотнам. Взгляд невольно останавливается на работах самого Артёма. Кажется, я могу определить их чисто интуитивно.

— Я могу вам помочь? — спрашивает позади администратор, молодая, симпатичная девушка.

— Маша, это ко мне, как я думаю, — из-за двери соседней комнаты появляется сам Архангельский.

Я замираю растерянно посреди зала. Надо что-то сказать, поприветствовать хотя бы, но я робею отчего-то. Смотрю, как он оттирает от краски руки специальной салфеткой.

— Простите, я, наверное, не вовремя, — отвожу взгляд и нервно сглатываю. — Вы, кажется, работаете.

— Всё в порядке, — с улыбкой спешит успокоить он. — У меня было занятие для любительской взрослой аудитории. Ну, знаете, сейчас это модная тема — художественные вечера, и всё такое.

Он закатывает глаза и вздыхает. Я киваю активно, давая понять, что уловила суть.

— Честно говоря, мне такое не по душе, — признаётся он, подходя ближе. — Знаете, я против того, чтобы совмещать творческий процесс с употреблением алкоголя. Но Мария Санна убедила меня, что коммерчески это выгодно.

— Всё так, Артём Борисович, — подтверждает администратор довольным тоном. — Благодаря сборам с таких вечеров мы можем проводить бесплатные детские семинары, да и в целом развиваться. Так что придётся вам запастись терпением, потому что подобных вечеров будет много.

— Вы все слышали, — усмехается Артём. — И понимаете теперь, кто тут босс.

Я снова искоса смотрю на Марию. Хочется понять, что за отношения между ними двумя. Кажется, они не вместе.

— Артём Борисович, я домой, — бросает девушка, накидывая плащ на плечи. — Не засиживайтесь допоздна, подумайте о сыне.

Мы с Архангельским провожаем её взглядом до выхода. Стоит входной двери закрыться за её спиной, как в зале повисает странная тишина. Только слышно, как дождь снаружи барабанит по карнизу. Лёгкая дрожь пробегает по телу. Мне неловко. Но это не неприятно.

— Как вы, Ольга Николаевна? — спрашивает вдруг Артём каким-то чересчур серьёзным тоном. Поворачиваюсь к нему и замечаю беспокойство в его глазах.

— Нормально, — отвечаю, хмурясь. — Простите, я не совсем понимаю, к чему вы спрашиваете?

— К чему? — он возводит глаза к потолку и вздыхает. — Сам не знаю. Но мне кажется, что я должен извиниться перед вами за тот портрет. Я много думал, после того как ваш муж забрал его, и понял, что дарить вам что-то подобное было не слишком уместно. Особенно после того, что вы пережили.

Беспокойство на его лице сменяется сочувствием. Пульс ускоряется. Я не понимаю, что конкретно происходит, но кажется, что Архангельский серьёзно переживает за меня. И это… совсем немного делает меня счастливой. Однако я чувствую необходимость внести ясность, а потому решаю всё же задать ему несколько вопросов.

— Значит, вы передали с Артуром подарок для меня? — я ловлю его взгляд и неосознанно закусываю губу.

— Да. Он сказал, что у вас кое-что случилось недавно. И хотел купить вам подарок, чтобы подбодрить вас, но я…

— А что конкретно случилось, он не сказал? — спрашиваю я прищурившись.

— Это как-то… Я бы не хотел тревожить столь глубокую рану, — произносит Артём уклончиво.

— Что он вам сказал? — повторяю настойчиво, сокращая расстояние между нами.

— Что вы потеряли ребёнка, — отвечает он сипло. — Простите. Я не хотел напоминать. И та картина…

— Это ложь! — обрываю я его. И на удивлённое выражение поясняю. — Мой муж солгал вам. Кое-что действительно произошло, из-за чего я была не в себе. Но это вовсе не потеря ребёнка, а супружеская измена. Артур сходил налево, а потом наврал вам, чтобы получить от вас картину. Он надеялся, что если принесёт мне работу одного из моих любимых художников, то я закрою глаза на его интрижку. Но он ошибся, я всё ещё зла.

Я умолкаю, осознавая, что наговорила лишнего. Можно было остановиться и на том, что Артур соврал, и не вдаваться в подробности. В конце концов, Артёма мои проблемы не касаются.

— Мне жаль, — произносит Архангельский хмурясь. — Если бы я знал правду, то не пустил бы вашего супруга на порог моей студии.

Мы оба пару минут молчим неловко. И снова я чувствую себя чуть подавлено, но всё же лучше, чем дома. Я определённо не жалею, что приехала сюда, пусть и понятия не имею, чем обернётся эта встреча.

— Ольга Николаевна, пойдёмте со мной, — неожиданно говорит Архангельский и открывает передо мной двери соседнего зала.

Замечаю составленные в несколько рядов мольберты. На столе небрежно разложены художественные принадлежности. На другом столе несколько бутылок вина и бокалы.

— Выберете место, а я пока всё приготовлю для вас, — говорит Артём с не пойми откуда взявшимся энтузиазмом.

— Вы хотите, чтобы я рисовала? — удивляюсь я.

Он кивает и устанавливает передо мной подготовленный холст. Потом подходит к столу и открывает вино. Наполняет бокал и садится напротив. Всё это оказывается настолько неожиданно, что у меня перехватывает дыхание.

— Я не умею рисовать, — признаюсь, стараясь унять дрожь в ладонях.

— Я научу, — отвечает Артём как-то легкомысленно, словно бы художественным навыком, как ездой на велосипеде, можно было бы овладеть только лишь при помощи практики.

Я отношусь к подобным мыслям со скепсисом, но всё же даю себя увлечь. Артём — хороший учитель, он легко и понятно объясняет, как работать с материалами и цветом. И даже у такого профана, как я, начинает что-то получаться. От вина он становится более расслабленным и разговорчивым. Много шутит и иронизирует сам над собой. На душе становится так тепло и легко.

— Вы же говорили, что алкоголь и творческий процесс несовместимы? — замечаю я, кивая на его опустевший бокал.

— Так я ничего и не делаю, — пожимает плечами он. — Это вы у нас сегодня художник.

— Скажете тоже… — усмехаюсь я. Знаю, что это лесть, но такое сравнение мне всё равно приятно.

— Ну а что? Вы сами выбрали тему и сами рисуете. Я лишь немного направляю вас…

— Кстати, насчёт темы, — начинаю я и ощущаю, как пульс вновь ускоряется. — Почему на том портрете вы изобразили меня с ребёнком?

— Ох, это… — он краснеет не то от смущения, не то от вина. — Не поймите неправильно. Это не было какое-то там авторское видение или что-то ещё. Я просто писал портрет по фотографии. Довольно плохого качества фотографии, надо сказать. Мне просто хотелось запечатлеть тот момент. Я не думал, что это вызовет столько проблем.

— Тот момент? — переспрашиваю я.

— Ну да, — кивает он. — А вы не помните? Это было два года назад, во время моей первой персональной выставки.

— В галерее современного искусства… — произношу я неуверенно.

— Точно! — кивает он. — Там был ребёнок, помните? Мальчик-двухлетка.

— Ах да, он потерялся, кажется, — наконец вспоминаю я. — По крайней мере, я так подумала, потому что он хныкал на улице у входа, и никому вокруг словно бы не было дела.

Тогда я чувствовала себя неважно. Но отвлеклась на этого ребёнка. Необходимость найти его родителей вытеснила мысли о собственных проблемах.

— Тем мальчиком был мой сын Сашка, — с улыбкой завершает свой рассказ Артём. — В силу определённых обстоятельств я был вынужден взять его с собой. Один из организаторов вызвался посидеть с ним, пока я буду выступать перед гостями. Но, кажется, мне не стоило ей доверять.

Артём посмеивается с досадой. Я же на миг оказываюсь не в состоянии сказать что-либо.

— О том, что Сашка потерялся во время мероприятия, я узнал только по этой фотографии, — Архангельский достаёт бумажник и протягивает мне потрёпанную цветную распечатку. — Тогда же я впервые узнал о вас.

Я дрожащими руками беру её, не понимая, почему Артём хранит её и носит везде с собой. Я бы предположила, что из-за сына, но на этом фото виден только затылок мальчика. Одна догадка вертится в моей голове, но она слишком невероятная. Ведь Артём — человек, а я — оборотень. Мы не можем друг другу нравиться. Это противоестественно.

Звуки дождя за окном стихают. Молчание затягивается. Впервые за всё время мне неуютно. Мне приятно внимание Архангельского. От его смелых взглядов внутри всё трепещет. Но я не должна думать об Артёме, как о возможном сексуальном партнёре. Даже если отбросить тот факт, что отношения между людьми и оборотнями предосудительны, дома его ждут жена и ребёнок. Мне нужно перестать надеяться на чудо. Иначе это может плохо кончиться.

— Что ж, спасибо большое вам за вечер, но уже поздно и мне пора.

Я поднимаюсь и делаю несколько шагов в сторону двери. Артём глядит с сожалением на мой незаконченный рисунок и на остатки вина в бутылке.

— Ну пора, так пора, — произносит со вздохом. — Не подбросите меня до дома?

— Я? Мне не совсем… — случайно ловлю его тёплый взгляд и запинаюсь. Внутри что-то ёкает, а пульс опять ускоряется.

— Пожалуйста, — он склоняет голову набок. — В качестве платы за урок.

Его голос звучит легко и немного флиртующе. И, наверное, это глупо, но я не могу ему отказать. Ещё совсем немного мне любопытно, где живёт Архангельский. Хотя я понятия не имею, зачем мне это знать. Я ведь не собираюсь преследовать его.

— Ладно, — выдыхаю я. — Подброшу в качестве оплаты. Хотя для меня деньги были бы предпочтительнее.

Вместе мы выходим на крыльцо. Вдыхаю прохладный влажный воздух с лёгким ароматом прелой листвы. С крыш и ветвей деревьев всё ещё капает. Рядом по дороге проносится автомобиль, разрезая колёсами лужи.

— Не всё в этом мире измеряется деньгами, — Артём с улыбкой раскрывает зонт над моей головой и берёт меня под руку.

Я ощущаю исходящий от него запах краски и мужского тела вперемежку с лёгким винным флёром. Странное сочетание, но совсем не отталкивающее. Артём не идеален, как мне казалось раньше. Я вижу его слабости и недостатки. Но они не вызывают у меня отторжения. Напротив, я думаю, что хотела бы сблизиться с ним. Возможно, я бы могла позволить себе дружбу с Архангельским? Ведь не обязательно же всё сводить к сексу, верно?

Поглядываю на Артёма исподтишка. Да чёрта с два! Я ведь еле держусь, чтобы не сказать ему, что он меня привлекает. Представляю, насколько странно это прозвучит для него. А может, не просто странно, но ещё и противно. Он относится ко мне неплохо, как к меценату. Но совсем не факт, что так оно и останется, когда он поймёт, что у меня к нему «особый интерес».

Знать бы, когда всё это началось? На церемонии открытия школы, когда он заступился за меня? Или это случилось гораздо раньше? Вздох вырывается из груди. Я хотела бы, чтобы этот путь от выхода из студии до парковки никогда не заканчивался. Хотела бы ощущать тепло его руки всегда. Какие же глупые у меня желания… Разве нечто подобное сможет решить мои проблемы?

Я резко высвобождаю свою руку и обхожу авто. На миг ощущаю себя космонавтом, выброшенным в открытый космос.

— Какой у вас адрес? — спрашиваю отстранённо, занимая водительское сиденье.

Артём называет улицу и номер дома. Вбиваю информацию в навигатор и понимаю, что он живёт буквально в паре кварталов отсюда. При желании можно дойти пешком или проехать одну станцию на метро. Смотрю на Архангельского удивлённо, а он продолжает улыбаться мне слегка раскосыми пьяными глазами. Флиртует со мной? Нет, вряд ли. Скорее просто придуривается.

Завожу мотор. Архангельский расслабленно разваливается на сиденье.

— Что такое? — ловит мой взгляд лениво.

— Ничего, — я мотаю головой и возвращаюсь глазами к дороге. — Просто вы довольно привлекательны для человека.

Боже, что я несу? Привлекателен для человека? Это как вообще понимать?

— Спасибо, — отвечает он игриво. — Вы мне тоже кажетесь весьма очаровательной.

Я краснею, будто третьеклассница на первом в своей жизни школьном выступлении. Радует хотя бы, что в салоне темно, и Артём не видит этого. Кусаю губы, мысленно сокрушаясь, как же несправедлива жизнь. Я не могу нравиться Артёму, потому что я омега, но и ни с одним из альф не могу быть счастлива, потому что как омега я неполноценна.

В таком смятении я сворачиваю с главной дороги во дворы. Телефон начинает мигать на панели. На экране отображается номер Артура. И какого чёрта ему надо?

— Простите, — произношу я неловко и, вставив наушник в ухо, принимаю вызов.

— Где ты? — резко бросает муж.

— Отъехала по делам, — отвечаю привычно холодно.

— Понятно, — в голосе Артура ощущается пассивная агрессия. — Я звоню сказать, что не буду сегодня ночевать дома.

— Как хочешь, — говорю, ощущая пустоту внутри.

Артур без лишних слов бросает трубку. Я сглатываю горький ком в горле. Что ж, мне не стоит сокрушаться, что муж вновь ушёл в загул, когда я сама готова повиснуть на шее у случайно подвернувшегося парня.

— Всё хорошо? — спрашивает Артём беспокойно.

— Да, — киваю я и поджимаю губы с досадой.

Архангельский глядит на меня недоверчиво. А потом вдруг говорит как-то слишком серьёзно.

— Ольга, мне почему-то кажется, что вы себя недооцениваете. Вы самая интересная женщина, среди всех, кого я знаю. Ваша личность грандиозна. И для меня просто находиться в вашем авто уже звучит, как нечто невероятное. Но вы почему-то позволяете другим ранить вас, будто сами себя за что-то наказываете. Это несправедливо.

Четверть часа я сижу в своём кабинете и смотрю на портрет от Архангельского. Я всё же решила повесить его напротив рабочего стола. К счастью, Артура весь день не было, и я смогла вызвать рабочих. Теперь я исследую картину глазами, подмечая одну интересную деталь за другой. Странное чувство возникает внутри. Пусть мне и грустно, но я не могу злиться на Артёма. Хотя его сигналы и показались мне противоречивыми, всё же он пытался поддержать меня. И этот портрет будто соткан из света и любви. Любви к сыну, очевидно. Но мне тоже перепало немного, а потому я счастлива вопреки логике и здравому смыслу.

Меня беспокоит нечто иное, о чём я также не могу не думать. А именно: озабоченность моего драгоценного мужа вопросом пополнения в семье. Я не верю в его внезапное желание стать отцом. Не такого рода он человек. Определённо, то, что он заговорил на эту тему, связано с его огромным эго. Какое-то событие заставило Артура чувствовать себя неуютно. И я должна знать, что это за событие, чтобы подготовиться.

Шумно выдохнув, я поднимаю свой телефон со стола и набираю секретарю мужа.

— Да, Ольга Николаевна? — произносит напряжённо Александр. Кажется, мой звонок не на шутку его взволновал.

— Здравствуйте, Саша, — говорю я повелительно мягким тоном. — У меня к вам просьба: отложить ваши дела на минуту и выслушать меня. И если мой муж сейчас рядом с вами, отойти подальше. Этот разговор должен остаться сугубо между нами.

— Артур Владимирович сегодня не появлялся в офисе, — говорит секретарь ещё более нервно. — А что вы хотели?

— Что ж, — я снова тяжело вздыхаю. Редко в моей жизни бывают моменты, когда я пытаюсь подобрать правильные слова. — Дело в том, что недавно у Артура Владимировича кое-что значимое произошло в жизни, после чего он стал вести себя странно. Я хочу, чтобы вы выяснили для меня, что именно произошло.

— Э-э, Ольга Николаевна, вы ставите меня в затруднительное положение, — отвечает Александр сипло. — Разве я могу шпионить за своим боссом?

— Судя по вашему тону, вам и шпионить не надо, — я мрачно усмехаюсь. — Вы и так всё знаете, просто боитесь, что мой муж вас уволит. Так вот, Саша, если вы не сделаете, о чём я прошу, то вас уволю я. Через своего тестя. Мне ведь не надо вам напоминать, в каких тёплых отношениях я с боссом вашего босса?

— Нет, мне это отлично известно, — почти шепчет в трубку растерянный помощник. — Я отправлю вам информацию в сообщении.

— Вот и чудно. Я этого не забуду, — отвечаю с улыбкой в голосе.

Завершаю звонок и откидываюсь на спинку кресла. Ненавижу моменты, когда приходится быть такой. Но некоторые вопросы можно решить только так. Пусть я и звучала в разговоре с секретарём самоуверенно, ожидание оказывается нервным. Я пытаюсь предугадать, что именно он имел в виду, когда сказал, что отправит информацию. И почему не мог просто сказать по телефону? Однако, когда я получаю тот самый файл, до меня доходит, что помощник мужа хотел, чтобы я сама сделала выводы.

— Какого чёрта? — невольно произношу я, вчитываясь в строчки досье.

Документ составлен наспех, информация не систематизирована. Но кое-что мне понять удаётся. Например, то, что омега, о которой идёт речь в досье, примерно того же возраста, что и мой муж. А ещё они учились в одном колледже. Но судя по тому, что омега так и не получила диплом об окончании учебного заведения, между ней и Артуром что-то произошло. И я очень быстро понимаю, что именно. Ведь результат того события тоже есть в досье. Её зовут Юлия… Юлия Валентиновна. Ей как раз исполняется двадцать лет.

Холодная дрожь пробегает по спине. Я повожу плечами, желая стряхнуть оцепенение. Так значит, у Артура есть дочка? Взрослая. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать искать эту девушку в социальных сетях. Не стоит мне вмешиваться в её жизнь. И в жизнь этой Валентины тоже. Раз я узнаю об их существовании вот так, значит, отношения между ней и Артуром закончились на дурной ноте.

Хлопает входная дверь. Я нехотя оборачиваюсь и встречаюсь со стыдливым взглядом мужа.

— Я вернулся! — говорит он и проходит мимо.

— Нам надо серьёзно поговорить, — бросаю я ему в спину. — Не дома. Иначе мы точно поскандалим.

Артур пару секунд глядит на меня, а потом кивает. Это даже удивительно, что он не бежит от ответа и не пытается слиться.

— Дай мне только переодеться, — произносит почти без эмоций.

Мне трудно сдерживаться. Трудно не начать расспрашивать Артура раньше времени о дочери. Что он собирается делать с ней? И зачем вообще собирал досье на бывшую? И если у него уже есть дочка, то зачем тогда он заговорил о нашем с ним ребёнке? Едва ли он действительно озабочен тем, чтобы наша семья стала больше. Он не дурак и должен понимать, что рождение ребёнка накладывает на отца определённые обязательства. А Артур не хочет менять свой нынешний образ жизни. Это очевидно.

В авто Артура я кусаю губы, постукиваю кончиками пальцев по подлокотнику. Жалею, что не поехала на своей машине. Не хочется показывать мужу своё волнение.

— Не спросишь меня, где я был прошлой ночью? — произносит он с нотой возмущения в голосе.

— А почему я должна? — отвечаю, продолжая смотреть на дорогу. — Хочешь оправдаться — вперёд. Но не перекладывай на меня ответственность за свои поступки.

Артур вздыхает и морщится недовольно. А во мне вдруг просыпается какая-то незнакомая сила. Я думаю о том, что сказал мне Артём, и понимаю, что он был совершенно прав. Пусть я и неполноценная, как омега, это не делает меня оборотнем второго сорта. К тому же у самого Артура много недостатков, но я никогда не позволяла себе делать что-то, что унижало бы его достоинство. А если так, то и у него нет права поступать со мной дурно, изменять и выставлять меня на посмешище.

Мы приезжаем в один из моих любимых ресторанов. Там по дороге к своему столику встречаем друга Артура, Георгия Васильева. Из всех знакомых мужа Гера — единственный, кто вызывает у меня симпатию. Я даже пыталась свести его со своей подругой, но как-то не срослось. И кажется, я знаю причину.

— Это Валентина Сергеевна, мой юрист, — представляет он свою спутницу. Я нервно сглатываю, вглядываясь в лицо женщины рядом с Васильевым. Она человек? Постойте… Гера сказал «Валентина»? Неужели?..

Перевожу взгляд на Артура. Тот не сводит глаз с этой женщины. Во взгляде его злость, ревность и зависть. Не припомню, когда в последний раз видела у него столько разных эмоций. Сама же Валентина взирает на нас холодно и отстранённо. Старается держаться ближе к начальнику, будто подсознательно ищет защиты. И Гера всем видом показывает, что готов эту защиту дать. Всё его тело напряжено, будто он собрался драться с Артуром. Я начинаю понимать, что происходит между этими двумя. И мне даже немного жаль, что я не способна распознавать чужие феромоны. Хотя что-то мне подсказывает, что Валентина скрывает их. Она юрист в успешной компании, и если верить досье, воспитывает дочь в одиночку. Их с Артуром дочь. Полагаю, этой омеге пришлось рыть носом землю, чтобы добиться своего текущего положения. Не удивительно, что она так старается скрыть свою истинную суть.

— Приятно было познакомиться, — я киваю ей и Гере с улыбкой и спешу увести Артура прочь.

Тот, кажется, всё ещё не в себе. То и дело оглядывается на этих двоих. Словно бы забыл, что не они его основная проблема сейчас.

— Ну так что? — я занимаю место за столом напротив и скрещиваю руки на груди.

— Что? — Артур раздражённо вскидывает брови. — Это же ты хотела поговорить, так что я тебя слушаю.

— Твои походы налево должны прекратиться, — произношу я и наблюдаю, как самодовольное выражение сползает с его лица. — Это не просьба, это ультиматум. Я не могу продолжать жить с альфой, что постоянно выставляет меня идиоткой.

— Хорошо, — кивает Артур. — Тогда ты родишь мне ребёнка.

— Мы это уже обсуждали, — качаю головой я. — И потом, я не понимаю, как эти вещи связаны.

— Если ты хочешь, чтобы я стал тебе нормальным мужем, стань мне нормальной женой, — парирует он с довольным видом. Мне остаётся только закатить глаза. Решил, что нашёл мою болевую точку? Что ж, не удивляйся ответу.

— Да перестань! — усмехаюсь я. — Думаешь, я не понимаю, с чего ты заговорил о детях?! Ты узнал о взрослой дочке. Но и дочь, и бывшая тебя отвергли. И ты пришёл ко мне в надежде, что я помогу тебе компенсировать чувство неполноценности.

Артур, бледнея, сползает под стол.

— Откуда ты…

— Да как-то знаешь, информация сама меня находит, — кошусь в сторону столика Геры.

Лицо мужа становится багровым.

— Вот что, Артур, я даю тебе последний шанс исправиться, — продолжаю я деловым тоном. — Не воспользуешься им и можешь забыть обо мне и о поддержке нашей семьи вашему бизнесу.

Не дожидаясь его ответа, я погружаюсь в изучение меню. Ощущаю какое-то незнакомое воодушевление. До сих пор в глубине души я очень боялась остаться в одиночестве. Но теперь меня, наконец, отпустило. Сама удивляюсь, чего я так боялась. Ведь, даже будучи замужем, я остаюсь одинокой.

— Валентина Сергеевна! — я перехватываю юриста Геры у офиса. — Вы меня помните? Меня зовут Ольга. Я жена Артура Ахмедова. Уделите мне минуту?

Женщина всматривается в моё лицо, затем бросает озадаченный взгляд на часы и кивает.

— Только если действительно недолго, — произносит серьёзным тоном. — У меня встреча после обеда.

Снова отмечаю про себя, что она сильно похожа на человека. Её движения уверенные, грубоватые. Выражение лица строгое и сосредоточенное. Стиль одежды сдержанный, даже немного скучный. Валентина жестом приглашает меня пойти за ней в её офис. Я поначалу беспокоюсь, что могу встретить Георгия Александровича. Но мне удаётся успокоить себя. В конце концов, я не планирую ничего дурного. Просто хочу прояснить кое-что для себя, раз уж Артур уходит от ответа.

— Хотите чего-нибудь? Чай? Или воды, может быть? — я замечаю лёгкую суетливость в её движениях. Кажется, моё появление всё же взволновало её.

— Ничего не нужно. Спасибо, — отвечаю я, неловко улыбаясь. — Я просто хотела спросить у вас кое-что?

— Правда ли ваш муж является отцом моей дочки? — предполагает Валентина. От её резкого неприязненного взгляда мурашки пробегают по коже.

— И это тоже, — киваю я.

— Нет. У Юли нет отца. И это решила не я, а сама Юля, — Валентина присаживается напротив. — Так что можете быть спокойны.

— Боюсь, что вы не поняли меня, Валентина Сергеевна, — я нервно вздыхаю. — У меня нет желания устраивать с вами разборки из-за мужа. Я просто хочу знать правду.

— Боюсь, правда вам не понравится, — Валентина морщится и убирает за ухо выбившуюся прядь волос.

— Что вы имеете в виду? — напрягаюсь я.

— Вы сказали, что не собираетесь устраивать разборки. Но я никогда и не претендовала на внимание Артура. И то, что было между нами в прошлом, случилось вовсе не по моей воле.

Холод пробирает до нутра. С минуту я не могу подобрать слов. Я смотрю на женщину напротив, и до меня, наконец, доходит, почему она выглядит так. Ни намёка на нежность, красоту или сексуальность. Какой-нибудь психоаналитик сказал бы, что Валентина Сергеевна неосознанно пытается защититься от возможного повторения травматичного опыта.

— Мне очень жаль, — произношу я наконец. Дрожь в теле никак не отпускает.

— Со мной уже всё хорошо, — отвечает она, поднимая голову. — Артура Ахмедова в моей жизни больше нет.

Наши взгляды встречаются, и я словно бы слышу продолжение её фразы в своей голове: «В моей жизни его больше нет, а вот в твоей есть. Так что это мне очень жаль». Я пытаюсь отделаться от страха, что налипает на моё недоверие к мужу. Знаю, что со мной вряд ли может повториться то же, что и с Валентиной. И всё же в душе появляется желание защитить саму себя.

— У вас ещё есть ко мне вопросы? — Валентина смотрит на меня испытывающе.

Я мотаю головой. Никак не получается сбросить оцепенение.

— Тогда я вас оставлю. Мне правда нужно спешить. Если вам что-то будет нужно, обратитесь в секретариат. Их дверь напротив.

Я бегу от кого-то в темноте, натыкаясь на мебель, на ощупь находя дверные ручки. Спотыкаюсь на ступенях и падаю. Но звук шагов за моей спиной, от которого кровь леденеет в жилах, заставляет подняться и предпринять ещё одну попытку спастись. Я догадываюсь, кто там, позади. Ночью в моём доме не может быть посторонних. Но то, что я знаю своего преследователя, не делает его менее опасным для меня. Страх охватывает меня, сковывает по рукам и ногам. Я хочу закричать, но не могу. Да и кто придёт мне на помощь? Я ведь одна…

Слух различает детский плач где-то впереди. Я замираю, осознавая вдруг, что всё вокруг нереально. Это дурной сон, один из моих обычных кошмаров. Пусть в этот раз в нём и появились другие пугающие детали, я всё равно знаю, что ждёт меня впереди. Знаю, но не могу не двигаться вперёд. Нельзя позволить Артуру догнать меня.

Я подхожу к той самой двери и толкаю её. Но вместо кроватки с младенцем из песка я вижу студию Артёма и его самого. Он держит своего сына на руках. Осознаю, что именно его плач я слышала.

— Всё хорошо? — спрашивает меня Артём.

Оборачиваюсь и вглядываюсь в темноту за спиной. Артура нет, и шагов больше не слышно. В груди разливается непривычное тепло. Мне не хочется просыпаться, но упрямый будильник не оставляет мне и шанса побыть в этом сладком забытье.

Открываю глаза, провожу рукой по лицу. Сердцебиение всё ещё учащённое. Но уже не от страха. Я думаю об Артёме, о его низком тихом голосе и нежной улыбке. Кажется, теперь уже бессмысленно отрицать, что я влюблена в него. Пусть он человек и женат. Пусть для него я всего лишь меценат его студии, и нет ни единого шанса, чтобы это изменилось.

Я оглядываю свою комнату растерянно. Потом дрожащими руками тянусь к телефону на тумбочке у кровати. Помню, что студия Архангельского принимает пожертвования на бесплатные семинары для детей из бедных семей. Нахожу на сайте реквизиты и перевожу деньги с личного счёта. Понимаю, что это жалко — пытаться привлечь внимание Артёма с помощью денег. Но это всё, что я могу. Это единственный способ для меня показать, что я думаю о нём.

Закрываю банковское приложение и закусываю губу. Ощущаю лёгкое возбуждение от мысли, что Артём, возможно, захочет позвонить мне, когда увидит перевод. А может, даже предложит встретиться…

Вытягиваюсь на кровати и касаюсь пояса пижамы. Мне немного стыдно оттого, чем я собираюсь заниматься. Но соблазн оказывается слишком велик. Я представляю себе, что было бы, если б я в тот вечер решила задержаться в студии Архангельского. Вспоминаю, как Артём смотрел на меня с интересом. Фантазия дорисовывает остальное: тесные объятия и поцелуи, смелые касания и, возможно, даже… секс. На столе или на широком подоконнике. От одной только мысли об этом я схожу с ума.

— Ты уже проснулась? — Артур вдруг бесцеремонно вторгается ко мне в комнату. Я в панике пытаюсь принять как можно более естественную позу, чтобы он не понял, чем я занималась. К сожалению, попытки мои остаются безуспешны.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю, отводя взгляд.

— Да уже ничего, — отвечает он игриво. — А почему ты остановилась? У тебя было такое сексуальное выражение лица.

Он делает несколько шагов к моей кровати. Меня вдруг пробирает холодная дрожь. За считанные секунды от возбуждения не остаётся и следа.

— Артур, не мог бы ты выйти? — прошу я, прикрывая глаза. — Мне нужно привести себя в порядок.

— Зачем? — муж, хитро улыбаясь, присаживается на кровать и тянет одеяло на себя. — Ты сейчас прекрасно выглядишь. Гораздо привлекательнее, чем в любой из последних дней. Давненько я не видел у тебя этого выражения. И откровенно говоря, сильно соскучился.

Артур подаётся вперёд. Мне, к счастью, удаётся под одеялом натянуть штаны обратно и отползти на другую сторону кровати. Мелкая неприятная дрожь не отпускает. После разговора с Валентиной я не могу смотреть на мужа, как раньше. И, наверное, я могла бы попытаться сгладить острые углы, зная характер Артура. Но внутри появляется какое-то странное упрямство.

— Я не хочу тебя, — говорю честно и наблюдаю, как улыбка пропадает с его лица.

— В смысле, не хочешь?! — восклицает он возмущённо. — А… Я понял! Всё из-за этого художника!

Я не понимаю, как и чем я могла себя выдать. Всё это становится уже не важно. Мне лишь страшно за Артёма. Ведь он совершенно невиноват, что я вдруг запала на него.

— Нет, Артур, дело в Валентине. А точнее, в том, что ты с ней сделал, — произношу я, осознавая, к каким последствиям могут привести эти слова. — Раньше я считала тебя обычным изменщиком и мирилась с этим. Но сейчас, когда знаю, на что ты способен, я не представляю, как мне находиться рядом с тобой. Поэтому, пожалуйста, выйди из моей комнаты. Мне хотелось бы побыть одной.

— Да всё не так! — восклицает Артур злобно. — Ты же ничего не знаешь! У неё была феромоновая реакция, но она не приняла подавители! Она сама виновата, что всё так вышло!

— Боже, ты вообще слышишь, что ты несёшь?! Ты в курсе, что это вообще не оправдание?

Я пячусь назад к гардеробной, надеясь, что он не станет преследовать меня, как в моём сне.

— Чёрт! Да какого хрена я вообще перед тобой оправдываюсь?! — к моему облегчению муж разворачивается и идёт к выводу. — Все вы одинаковые. Сначала распустите свои феромоны, а потом орёте, что на вас не так посмотрели.

Дверь за ним закрывается, и я выдыхаю. Спешно переодеваюсь в деловой костюм. В процессе вдруг осознаю, что мне лучше вернуться в дом родителей. С основанием или без, но я всерьёз начинаю бояться Артура. Бросаю тревожный взгляд на чемодан в углу гардеробной. Слышу звук рингтона и спешу к кровати. Вижу номер Архангельского на экране и не раздумывая отвечаю.

— Ольга Николаевна, здравствуйте… — произносит он официальным тоном.

— Артём, я прошу прощения, вы можете сейчас встретиться со мной?! — обрываю я его.

— Да, конечно, — говорит он озадаченно. — Мне приехать к вам?

— Нет, давайте лучше я к вам!

Я точно не знаю, что скажу ему при встрече. По правде говоря, я сама толком не понимаю свою мотивацию. Наверное, мне просто хочется, чтобы он, как в моём сне, успокоил меня. Сказал, что всё будет хорошо.

Запихиваю чемодан в багажник и спешу в студию к Архангельскому. По дороге, когда эмоции немного отходят, я начинаю сомневаться, правильно ли поступаю. Артём мне никто, чтобы вываливать на него свои проблемы. Наверное, если я хочу действительно что-то изменить в своей жизни, то мне стоит найти хорошего психотерапевта, а ещё адвоката по разводам. Да, это то, что я должна сделать в ближайшее время, чтобы не мучить больше ни себя, ни даже Артура. Но перед этим я всё же хочу хотя бы ненадолго увидеться с Артёмом. Я очень надеюсь, что эта встреча придаст мне сил.

Наспех припарковавшись у бордюра, я взбегаю по ступеням и дёргаю дверь. Та не поддаётся. Часы работы на вывеске дают понять, что никто меня тут не ждал. Ощущая, как холод заполняет всё внутри, я растерянно заглядываю в телефон. Может, я неправильно поняла Артёма? Но я точно помню, что он обещал ждать меня в студии. Неужели он не дождался и уехал?

Пока мнусь в сомнениях на ступенях крыльца, входная дверь открывается. Артём с тревогой выглядывает наружу. Потом видит меня и кивает с улыбкой.

— Вы уже тут? Надо было набрать мне. У Маши сегодня выходной, так что официально мы закрыты. Но я собирался поработать.

Возможно, дело в выражении моего лица, но он подходит ко мне очень близко и касается рукава моего пальто.

— Идёмте внутрь, тут холодно, — он жестом указывает направление.

Я, будто не в себе, слежу за его рукой. Замечаю следы краски на длинных пальцах. Если бы я только могла коснуться их…

Кусая губы, я следую за Артёмом. Он принимает у меня пальто и предлагает горячий чай из старомодного термоса с розой. Я некоторое время разглядываю его будто зачарованная.

— Он мамин, — поясняет Артём смущённо. — Когда я надолго ухожу в студию, она даёт мне с собой чай в термосе. Я бы мог и без этого обойтись, но она говорит, что это напоминает ей об отце. Он тоже, бывало, подолгу пропадал в своём НИИ.

Я с улыбкой делаю глоток и чувствую, как в груди разливается тепло.

— Чай вкусный. И термос красивый. Полагаю, он очень старый. Сейчас в моде такие вещи.

— Пожалуй, — соглашается Архангельский, грустно усмехаясь.

— Но сама забота, вероятно, дороже, — продолжаю я и присаживаюсь на свободный стул у окна.

Сейчас, когда немного пришла в себя, я понимаю, что Артём впустил меня в святую святых — комнату со своими работами. Замечаю один почти законченный портрет, а также множество набросков. И, как ни странно, мои мазюльки с прошлой нашей встречи. Сравниваю их с картинами профессионального художника, пусть и недописанными, и становится стыдно, что вообще догадалась взять кисть в руки.

— Да, мама очень много делает для нас с Сашкой, — соглашается Артём, наваливаясь бёдрами на захламлённый стол. — После того как моей жены, Ксюши, не стало, она практически заменила её.

Время вдруг будто останавливается для меня. В голове эхом звучат слова Артёма о жене. Мне одновременно и грустно, и больно. Но ещё совсем на чуть-чуть я испытываю облегчение оттого, что Артём на самом деле свободен. А та женщина, которую я видела, на самом деле оказалась матерью Артёма. И последняя эмоция заставляет меня испытывать отвращение к самой себе. Словно бы я радуюсь горю Архангельского. Какая же я отвратительная эгоистка. Нет, мы с Артуром явно заслуживаем друг друга!

— Всё в порядке? — беспокойно спрашивает Артём, вглядываясь в моё лицо.

Я обнаруживаю вдруг, что плачу. Слёзы сами катятся по щекам. Спешу поскорее вытереть их. Нашла тоже время разводить сырость.

— Простите, я просто… — пытаюсь подобрать слова, но ничего не выходит.

— Нет, перестаньте. Не нужно извиняться, — Артём снимает свой фартук в пятнах и разводах и подходит ближе. — Вы из-за Ксюши так расстроились? Право не стоит. Это было давно. Я и рассказал-то об этом, потому что это уже отболело. Не думал, что это вызовет у вас такую реакцию.

Он держит меня за плечи. Смотрит в глаза. Говорит очень быстро. Артём сейчас очень красивый. Длинные, тёмные волосы собраны в небрежный хвост. Мне так стыдно перед ним, что я как будто заставляю его оправдываться. И в то же время его внимание и утешения лелеют моё эго. Я хотела бы, чтобы он смотрел на меня вот так всегда. Чтобы потворствовал всем моим капризам и желаниям.

— Ольга Николаевна, скажите, я вам нравлюсь? — спрашивает Архангельский неожиданно.

Страх окутывает меня. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что он чувствует. Он не выглядит ни сердитым, ни разочарованным. Возможно, ничего страшного не случится, если я отвечу утвердительно. Сглатываю ком в горле и неуверенно киваю.

— Это хорошо, — произносит Артём, присаживаясь у моих ног. — Потому что я в вас влюблён. И уже давно.

— Вы? — спрашиваю я, не веря тому, что слышу.

— Да, я. Я знаю, что вы оборотень, а я человек. И всё же я влюблён в вас, самую удивительную омегу на свете, — он сжимает мою ладонь в своей.

Наконец, до меня доходит, что всё это время он испытывал те же страхи и сомнения, что и я. Ведь для его посвящённого окружения чувства ко мне столь же порицаемы. И я, в отличие от Артёма, действительно в браке. И всё же он нашёл в себе смелость обратить на себя моё внимание. Он поддержал меня, когда я в этом нуждалась. Закрываю руками лицо. Я так счастлива сейчас. Но ещё мне страшно. Вдруг всё это просто сон и в любой момент я могу проснуться одна в темноте своей комнаты.

Впервые в жизни я в отеле с чужим мужчиной. Так вот как это бывает? Теперь я знаю, ради каких эмоций Артур раз за разом идёт на измены. Впрочем, я не могу назвать Артёма совсем уж чужим. Как не могу назвать то, что происходит между нами, изменой. Для меня это отчаянная попытка доказать самой себе, что мы с Архангельским можем быть вместе, что то, что мы из разных миров, совсем ничего не значит.

Он обнимает меня так бережно. Целует осторожно, словно бы проверяет, действительно ли я не против. Я не против. И даже больше — я очень хочу, чтобы он целовал и касался меня. Не припомню, когда в последний раз ощущала такое сильное влечение к кому-то. Но есть ещё кое-что, ради чего я прерываю ненадолго наш головокружительный поцелуй.

— Артём, я собираюсь развестись с мужем, — произношу я, судорожно выдыхая. — Мне немного страшно. И ты первый, кому я говорю об этом.

— Я рад, что ты решилась на это, — он обнимает меня уже по-другому и прижимает мою голову к своей груди. Слышу, как громко бьётся его сердце.

— Есть ещё одна вещь, о которой я не смогла рассказать даже Артуру, — продолжаю я ещё тише, чем прежде. — Я неполноценная омега. Из-за врождённой патологии у меня нет феромонов, а ещё я не могу иметь детей.

— Слушай, я ведь человек, помнишь? — он приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза. — Так что для меня ты просто женщина. Хотя нет, не просто, — ты потрясающе красивая женщина. Женщина, в которую я влюблён.

Его глаза такие добрые и тёплые. Мне хочется купаться в их свете. Хочется купаться в его любви ко мне. Это настолько хорошо, что я начинаю беспокоиться. Однако всё, что я могу, — крепко обнимать Артёма, касаться его, слушать биение сердца. У меня осталось много вопросов: почему он влюбился в меня, и были ли у него раньше подобные отношения. Я ведь знаю, что он был женат. Но я задам их потом, когда для этого будет подходящий момент. Прямо сейчас я просто хочу стать ближе к нему.

— Мне нужно в душ, — предупреждаю я его.

Артём понимающе кивает, коротко целует и отпускает. Я закрываю дверь ванной и выдыхаю взволнованно. Голову всё ещё ведёт от всплеска эндорфина. Я будто пьяна. Так вот как себя обычно чувствуют омеги? Знаю, это не одно и то же. Но из всего доступного мне спектра эмоций это, наверное, самое близкое.

— У тебя всё хорошо? — спрашивает Артём снаружи. Я оборачиваюсь в панике. Наверное, надо выйти к нему.

Заворачиваюсь в полотенце и открываю дверь. Он оглядывает меня беспокойно и задерживает взгляд на мокрых растрёпанных волосах. С любопытством ребёнка касается их. Потом склоняется к моим губам. Моё беспокойство постепенно отходят на второй план. Не разрывая поцелуя, я расстёгиваю оставшиеся пуговицы его рубашки, а после берусь за ремень. Эмоциональное возбуждение уступает место физическому. Я хочу Артёма. Очень сильно хочу.

Ощущаю его прохладные пальцы на своей обнажённой спине. Кажется, он тоже нервничает. Однако стоит мне подумать об этом, как он подхватывает меня на руки и несёт в комнату. Я успеваю лишь ухватиться за его плечи. По дороге полотенце падает на пол. На миг ощущаю свою уязвимость. Но тут же напоминаю себе, что Артём мне не враг.

Он укладывает меня на гладкую упругую поверхность кровати. Окидывает взглядом и закусывает губу искушённо.

— Ты очень красивая, — признаётся смущённо. — Я бы мог вечно любоваться тобой.

— Боюсь, мне недостаточно, чтобы ты только любовался, — смеюсь я. Он кивает понимающе. На душе становится как-то легко.

Артём нависает надо мной. Кончики его длинных волос касаются моей кожи, вызывая приятную дрожь. Его руки скользят по животу вниз. Поглаживают мою киску, играются с ней, ещё больше сводя меня с ума. Это немного смущает. Одновременно с этим он целует мою шею и плечи. Касается груди и живота губами. Меня охватывает беспокойство, когда я понимаю, что он опускается всё ниже и ниже.

— Тебе не обязательно делать это, — пытаюсь возразить. — Я уже достаточно возбуждена.

— Тебе неприятно? — спрашивает он, внимательно глядя на меня.

— Нет… Совсем нет, — отвечаю я смущённо. — Мне хорошо.

— Тогда, если не возражаешь, я хотел бы продолжить, — произносит он, игриво улыбаясь.

Голос Артёма томный, соблазнительный, я просто не могу ему отказать, хотя прежде не позволяла никому делать с собой что-то подобное. Артём некоторое время ласкает меня языком, а после проникает пальцами внутрь. Волна обжигающей дрожи проходит по телу. Я цепляюсь пальцами за покрывало. И пусть мне жутко стыдно, но я даю волю голосу. Эти ощущения слишком приятные, чтобы сдерживаться. Единственное, что меня беспокоит, что Артём не получает удовольствия от этого.

— Всё в порядке? — заботливо спрашивает он, заметив, как я напряглась.

— Как бы сказать? Разве тебе не хочется уже перейти к чему-то более серьёзному? — только и могу ответить я.

— Конечно, хочется, — с улыбкой отвечает Артём. — Но то, что я делаю сейчас тоже безумно приятно. И я бы ни за что не отказался пропустить этот момент.

— Почему?

— Потому что тогда я бы не увидел тебя такой.

Наши взгляды встречаются, и я краснею ещё больше. Чувство влюблённости смешивается с восторгом и возбуждением. Я перестаю контролировать своё тело. Мне просто хорошо. Отпускаю разум и позволяю себе кончить. Сразу после ненадолго становится очень стыдно. Но Артём своим видом даёт понять, что всё идёт по плану. Обнимает и целует меня.

Замечаю, как сильно возбуждён он сам. Мысли заполняют пошлые фантазии. Я невольно снова завожусь. Но на этот раз мне его рук точно будет недостаточно. Артём деликатен и нежен. Он вовлекает меня в долгий и чувственный поцелуй. Сладкие мурашки рассыпаются по телу. Мне не терпится ощутить его внутри. Кажется, ещё немного, и я начну умолять его.

Но Артём удивительным образом чувствует меня и делает всё не раньше и не позже, а точно когда нужно. Позволив мне побыть немного в этом предвкушении, он наконец медленно входит.

— Ах… — выдыхаю со стоном и вновь цепляюсь за одеяло.

Но Артём находит мои руки и переплетает наши пальцы. Он полностью накрывает меня. Я вдруг ощущаю его каждой клеткой своего тела. Наверное, всё дело в долгой прелюдии, но с ним всё ощущается иначе. Каждый толчок вызывает трепет внутри. Я будто поднимаюсь всё выше и выше в этом удовольствии. Но я не боюсь достичь вершины. Ведь знаю, что даже если сорвусь, то Артём меня подхватит. Он будет бережно держать меня в своих руках.

Сама удивляюсь, насколько просто всё оказалось. Пусть мы с Артёмом не пара по всем канонам, но мы подошли друг другу. Нам легко вдвоём. Мы всегда находим о чём поговорить. А когда говорить не хочется, Артём всё равно понимает моё настроение. Ну а что касается интимной стороны вопроса… Я расплываюсь в улыбке, вспоминая вчерашний вечер. Отец, хмурясь, глядит на меня с противоположной стороны стола. Полагаю, они с мамой подозревают, что у меня появился любовник, и не очень одобряют это.

— Ольга, когда ты планируешь вернуться домой? — осторожно интересуется мама.

— Если ты говоришь про наш с Артуром дом, то никогда, — отвечаю, понимая, что настало время раскрыть карты.

— Это что ещё за новости?! — возмущается отец. — Ольга, мы тебя серьёзно спрашиваем. Ты знаешь, мы тебе всегда рады. Но, кажется, сейчас ты заигралась. Хотела показать мужу характер? Не вопрос! Но надо знать меру.

— Я не собиралась показывать характер или набивать себе цену! — отвечаю спокойно, но жёстко. — Я подала заявление на развод.

— Развод? Вот так внезапно? — отец даже поднимается со стула от избытка эмоций. — Ты ведь помнишь, что у нас контракт с компанией Ахмедовых?

— А при чём тут я? — я удивлённо вскидываю брови. — Слушайте, я вас очень уважаю. Но, если честно, мне надоели эти игры в средневековье. По-моему, времена, когда с деловыми партнёрами нельзя было договориться без того, чтобы заставить детей жениться, давно прошли. Всё ведь ясно как день: если контракт выгоден обеим сторонам, продолжайте работать. Если нет, ищите других партнёров.

— Ишь ты какая умная! — качает головой отец. Мама пытается успокоить его, потом поворачивается ко мне.

— Ольга, да что с тобой такое творится в последнее время? Ты как будто не в себе.

— Мам, я впервые в жизни по-настоящему пришла в себя и поняла, что всё это время тратила свою жизнь впустую. Больше я не хочу так. Если я не могу быть счастлива с альфой, я найду для себя другой вариант.

— Это какой? — родители глядят на меня в недоумении. Но я не отвечаю. Вместо этого поднимаюсь и ухожу. Думаю, к разговору об Артёме они ещё не готовы.

Собравшись, еду в офис нашего фонда. После того как я сообщила Артуру, что хочу развестись, его друзья ожидаемо захотели прекратить наше финансирование.

— Ох уж эти мужские обидки, — вздыхает Елена Сергеевна, наш экономист. Потом ловит мой задумчивый взгляд. — Если что, я не всех мужчин имела в виду, а конкретно альф.

— Да всё в порядке. Я поняла, — отвечаю с улыбкой. — Я и сама думала о чём-то подобном. Артур не может никак задеть меня лично, потому и отыгрывается на фонде. Словно бы не понимает, как много людей пострадает от его действий.

— Всё не так страшно, как кажется на первый взгляд, — Елена Сергеевна ободряюще улыбается. — Мы можем на время заморозить плановые проекты и направить их бюджеты на текущие нужды.

— Давайте так и поступим. А я в ближайшее время займусь поисками новых меценатов.

Я знала, что решение о разводе отразится на всех сферах моей жизни. Но всё же когда это коснулось фонда, в глубине души стали появляться сомнения. Ведь наш фонд также поддерживает несколько проектов в области здравоохранения. Не слишком ли эгоистично с моей стороны выбирать себя в ущерб десяткам, а то и сотням людей, нуждающимся в дорогостоящем лечении? Ответа на этот вопрос я пока не нашла. Елена уже собирается покинуть мой кабинет, как вдруг неожиданно оборачивается.

— Ольга Николаевна, простите за то, что пересекаю черту. Я просто хочу сказать, что вы всё правильно сделали. Я вижу, как вы изменились за последние недели, и очень рада за вас. А насчёт фонда не переживайте. Мы справимся. Трудности только закаляют. И это не только моё мнение. Все сотрудники так считают.

Гляжу на неё удивлённо. Отчего-то даже в глазах начинает свербеть. Когда это я стала такой сентиментальной?

Провожаю экономиста взглядом. Слышу рингтон мобильного и с надеждой подхватываю его со стола. Холодок пробегает по спине, когда я вижу номер Артура на экране. Но на звонок всё же отвечаю.

— Ольга, мне только что звонил адвокат! — кричит он, даже не удосужившись поздороваться. — Какого чёрта ты творишь? Реально решила уйти от меня?

— Убавь громкость, иначе я брошу трубку, — предупреждаю я. — Да, я серьёзно. Странно, что до тебя ещё не дошло. Ведь я твержу об этом при каждой встрече и телефонном звонке.

— Слушай, я понимаю, ты разозлилась, когда узнала про Валентину и её дочку, — начинает Артур чуть более спокойно. — Но, повторюсь, это всё не моя вина. Ольга, мы ведь нормально с тобой жили. В чём дело?

— В чём дело? — я усмехаюсь, не веря, что он говорит всерьёз. — Ты изменяешь мне и не стыдишься этого. Как тебе такая причина для развода?

— Да, я не идеален! — чувствую, как он начинает раздражаться. — Но и ты неидеальна. Не поэтому ли ты закрывала глаза на мои загулы всё это время? В глубине души ты знаешь сама, что никто, кроме меня, не примет тебя такую неполноценную.

Пульс ускоряется, отдавая в виски. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Слова Артура словно арбалетные стрелы точно задевают все мои страхи и сомнения. И мне действительно непросто справиться с этой атакой. Но я уже сделала свой выбор. Выбор даже не в пользу Артёма. А в пользу самой себя.

— Я такая, какая есть, Артур. И если для тебя мои особенности — это неполноценность, значит, нам с тобой тем более не по пути. Я не собираюсь идти на компромиссы и терпеть неуважение к себе только потому, что не похожа на других.

— Да-да, утешай себя… — бросает он с издёвкой.

— Кажется, до тебя не достучаться, — я вновь тяжело вздыхаю. — Учти, что это последний раз, когда я говорю с тобой лично. Дальнейшее наше общение будет проходить только через адвоката.

Он хочет что-то ответить, но я завершаю вызов. Не хочу больше спорить с ним и выслушивать оскорбления.

В студии у Артёма всё ещё много учеников. Я с позволения администратора прохожу в комнату для персонала. Падаю на старый диванчик и прикрываю глаза. Пусть меня больше не мучают кошмары, но наладить режим сна я пока не могу. Отчасти из-за свиданий с Артёмом, отчасти из-за долгих размышлений о жизни перед сном.

Кажется, я задрёмываю на время. Открыв глаза, я замечаю, что за окном уже стемнело. В студии тихо и пусто. Артём, зажмурившись, сидит рядом, навалившись на моё плечо. Он такой милый, что я не могу удержаться от того, чтобы поцеловать его.

— Что вы делаете, Ольга Николаевна? Это же домогательство.

— Угу, — киваю я. — Небольшое такое.

Артём смеётся, потом обвивает руками мою талию и притягивает меня к себе.

— Я соскучился, — шепчет на ухо. Меня охватывает приятная дрожь предвкушения.

Смело ловлю его губы и вовлекаю в поцелуй. Знаю, студия не место для подобного рода развлечений. Но вопросами совести и этики, я намерена заняться потом. Сейчас я хочу касаться его, пробовать на вкус, сходить с ума от его ласк, от горячих фраз и взволнованных вздохов.

Телефон Архангельского вдруг начинает громко трезвонить в тишине. Я даже раздражаюсь поначалу. Но потом понимаю, что это Любовь Валерьевна, мама Артёма.

— Прости, — с досадой произносит Артём, глядя на меня. — Я постараюсь быстро…

Я только качаю головой. Ревновать Артёма к его семье было бы глупо. Они важны для него и любимы им. Всегда и безусловно.

— Что такое, мам? — спрашивает Артём.

Слышу детский плач из динамика. Любовь Валерьевна объясняет Артёму что-то тихо и спокойно, поверх этого плача.

— Понятно. Я сейчас приеду, — отвечает ей Артём озадаченно. Потом смотрит на меня.

Чувствую лёгкий укол в груди. Нет, я не ревную. Но мне обидно, что сегодня всё закончится вот так. Кажется, Артём понимает это.

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вместо отеля поехать ко мне домой? — неожиданно спрашивает он. — Кое-что случилось, и я должен поддержать сына. Но и с тобой расставаться я не хочу.

— А… ты уверен, что это будет уместно? — спрашиваю я, ощущая, как сердце бьётся о рёбра.

— Уверен. Я в любом случае планировал познакомить тебя с моими вскоре. Что скажешь?

— Ладно, — произношу я опасливо.

С одной стороны, кажется, будто я ещё не готова к такому ответственному шагу. Но с другой, я рада, что Артём мне доверяет настолько, чтобы впустить в эту часть своей жизни.

— Слушай, а твоя мама не будет в шоке оттого, что я оборотень? — спрашиваю я уже в машине.

— Может, немного, — отвечает Артём, глядя на дорогу. — Но вообще она знает, что я влюбляюсь в личность, а не в сущность. Я всегда был таким.

На его лице появляется усталая улыбка. Я всё ещё волнуюсь, но уверенность Артёма, его искренность и энергия придают мне решимости. Саша встречает нас на пороге. Он больше не плачет, но глаза его всё ещё красные.

— Ну, что такое, сын? — Артём садится на корточки и кладёт руки ему на плечи.

— Как пришёл из детского сада, всё никак не успокоится, — вздыхает Любовь Валерьевна. — А что случилось, он мне не говорит.

— Тебя кто-то обидел? — мягко спрашивает Артём.

Мальчик мотает головой. Потом склоняется к его уху и что-то шепчет. На секунду на лице Артёма появляется улыбка, но он тут же прячет её от сына.

— Это бывает, Сашка, — вздыхает сочувственно. — Порой мы влюбляемся не в тех. Но это надо просто пережить.

Саша смотрит на отца недоверчиво. Потом переводит на меня любопытный взгляд. Артём поднимает его на руки и подходит ближе. Знакомит нас официальным тоном. Мальчик смущённо протягивает мне руку, и я с улыбкой пожимаю её. Следом за ним ко мне подходит Любовь Валерьевна.

— Приятно с вами познакомиться, Ольга, — произносит она, обнимая меня по-матерински. — Мне Артём много рассказывал о вас.

Я смотрю на Артёма вопросительно. Интересно, о чём он мог рассказать? Мне и радостно, и неловко от такого тёплого приёма. Меня провожают в кухню как дорогого гостя. Предлагают чай и разные вкусности. Саша, будто позабыв о своей драме, приносит свой альбом с рисунками и начинает показывать мне.

Он очень похож на Артёма. И наверняка вырастет таким же талантливым. Мне стоит огромных усилий сдержать свой восторг. Я повторяю про себя, что чужой ребёнок не милая игрушка, чтобы её тискать. Но всё равно очень хочется подержать его на коленях или поиграть с ним во что-нибудь.

— Ему в детском саду понравилась девочка, — тихо поясняет мне Артём, когда он ненадолго отвлекается. — Он все уши прожужжал нам про эту Женю. А сегодня узнал, что родители Жени — оборотни, и они запретили им играть вместе. Поэтому он и расстроился.

Мне хочется сказать, что это ещё ничего не значит. Что в будущем всё может измениться. Но я останавливаю себя. Всё же наш с Артёмом случай — счастливое исключение. Ещё не факт, что у кого-то может всё сложиться также удачно. Мне кажется, что и Артём так считает. Поэтому он и сказал сыну, что неудачу нужно просто пережить.

— Мужчина с ребёнком? Человек? — мама переводит взгляд с Артёма на Сашку и обратно.

— Мам, это не вежливо, — мягко одёргиваю я её.

— Всё нормально, — улыбается Артём. — Это ведь правда. Я человек, и у меня есть сын. И я люблю Ольгу.

Не устаю удивляться смелости и прямоте Артёма. Меня всю колотит от волнения, а он улыбается. Только держит за руку любопытного Сашку, что крутит головой, пытаясь разглядеть обстановку родительского дома.

— Я против, — произносит отец чётко, но не повышая голоса. — Ты, Ольга, кажется, совсем отчаялась. Неужели не видишь, что у этого твоего художника — чистый расчёт? Думаешь, ты, правда, ему интересна?

Горький ком появляется в горле. Почему вместо того, чтобы порадоваться за меня, они смотрят на Артёма с подозрением?

— А почему я не могу быть ему интересна?! — отвечаю истеричным тоном. — Не из-за феромонов. Не из-за твоих денег или связей. А просто потому, что я такая, какая есть! Неужели ты считаешь меня пустышкой, отец?!

Разворачиваюсь и ухожу в кухню. Мне обидно и грустно. Но ещё стыдно, что не сдержалась.

— Вы не правы, Николай Александрович, — произносит Артём уже без улыбки. — И конкретно в своих предположениях о нас, и вообще в своём отношении к дочери. Вы должны быть на её стороне. Но сейчас вы противопоставляете ей себя. И это выйдет вам боком.

— Что ты этим хочешь сказать? — спрашивает отец возмущённо.

— Что мне безразлично, принимаете ли вы меня или нет. Я всё равно буду рядом с Ольгой, потому что я ей нужен.

Он поднимается с дивана. Саша спешит за ним. Но Артём усаживает его обратно.

— Сын, подожди меня тут, пожалуйста. Я схожу за Ольгой, и мы поедем домой.

Саша с ответственным видом кивает. И пусть я не рядом, но всё равно могу видеть, с каким интересом моя мама смотрит на него. Почти как я, когда только познакомилась с Сашкой. Артём идёт ко мне, и я быстро пытаюсь стереть слёзы.

— Расстроилась? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза. Потом берёт за руку и привлекает к себе. — Иди сюда.

В его объятиях тепло, уютно и безопасно. Знаю, что мне не стоит во всём полагаться на него. Но только сегодня я позволяю себе это.

— Всё будет хорошо, — Артём гладит меня по спине. — У тебя хорошие родители, они переживают за тебя. И со временем они всё поймут.

Мне хочется поверить ему. Хотя я знаю, насколько мой отец зависим от общественного мнения. Едва ли сплетники упустят возможность перемыть нам кости. И отца это пугает. Он не хочет, чтобы в нашу семью тыкали пальцем. Я слишком хорошо знаю его. Но с Артёмом выбираю не спорить. Просто обнимаю его крепче.

— Ты не боишься оставлять Сашку с моими родителями? — спрашиваю спустя несколько минут спохватившись. Артём хитро прищуривается.

— Я сделал это специально. Я ещё не встречал людей, что смогли бы устоять перед Сашкиным обаянием, — отвечает он, поглядывая мне через плечо.

Оборачиваюсь и вижу маму с книжкой в руках. Она с улыбкой показывает её Сашке, и тот активно кивает. Быстро же они успели найти общий язык. Встречаюсь взглядом с отцом. Он вздыхает и уходит из гостиной. Откуда-то у меня появляется уверенность, что всё и вправду будет хорошо. Нужно только приложить немного усилий.