— Хоть ты и работаешь недавно, но руководство пошло на уступки и сделало огромную скидку на лечение твоей матушки. А ты задерживаешь оплату. Некрасиво с твоей стороны, — ощущаю себя провинившейся двоечницей под строгим взглядом заведующей отделением. Хотя в институте я отличница. Чувство стыда перехватывает горло. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

— Дайте мне, пожалуйста, два дня, — взмолившись, чуть не плачу. — Зарплату должны перечислить, я еще денег займу и все оплачу.

Мне невыносимо стыдно постоянно просить денег, но ради мамы я готова терпеть все унижения.

— Смотри, Маш, а то выставят твою мать из палаты, и лечи ее где хочешь, — Светлана Юрьевна высокомерно задирает нос и, поправив модную прическу, направляется на выход.

— Нет, что вы, — бросаюсь к двери и не даю ей выйти из кабинета. — Это убьет маму. Сейчас ее наблюдает лучший кардиолог в городе, если вы ее выпишете сегодня, то все лечение насмарку.

— Все в твоих руках, — стервозно усмехается.

— А может, я еще работу возьму? Например, полы буду мыть в клинике. Я все могу. Только, чтобы маме помогли. Умоляю, дайте пару дней отсрочки, — шепчу подрагивающими губами.

— Значит, ты готова на все? — неожиданно ее взгляд меняется с надменного на заинтересованный.

— На все, — сжав кулаки, отвечаю, не задумываясь. — Могу по ночам работать после института и в выходные.

— Какое рвение. Ладно, проверим на что, ты годишься. Прими этого пациента, — принимаю из ее рук карточку и быстро пробегаю взглядом.

Огнестрельное ранение. Недавно оперировался в нашей клинике. На карточке стоит синий крестик. Несколько раз я замечала это обозначение на других историях болезни. Спрашивала у коллег, но мне всегда отвечали, что это не мое дело.

— Надо всего лишь взять анализ крови.

— И только? — непонимающе смотрю на нее, ведь брать анализы входит в мои ежедневные обязанности.

— Да. Все очень просто. Если примешь сейчас человека, то я отсрочу тебе платеж. Только учти, что пациент очень непростой, — ее глаза расширяются и загораются ярким блеском.

— Все сделаю.

— Он должен остаться доволен, — игриво улыбнувшись, заведующая поправляет мне халат и уходит.

Интересно, что это за важный таинственный пациент? Хотя в нашей клинике простых пациентов не бывает. Чиновники, олигархи с женами и любовницами, певцы. Говорят, что бандиты построили для себя. Закупили лучшее оборудование, наняли известных врачей, чтобы они их латали после разборок. Я в слухи не верю, глупости это все. Да и какая разница, сколько у человека денег на счету. В чужие карманы я не лезу. Мне со своими проблемами разобраться надо, которые все никак не заканчиваются.

Когда кладу карту на стол, глаза цепляются за имя: Рустам Алиев. Фамилия знакомая. По телевизору часто мелькает в сводке криминальных новостей. Если не ошибаюсь, этот человек в страхе держит весь город. «Рустам Алиев» проговариваю еле слышно. Почему-то тревога взрывается в груди, словно петарда. И легкий холодок пробегает по спине. Ну чего я так разволновалась? Это просто однофамилец. Неужели сюда заявится самый главный бандюган, чтобы анализ крови сдать? Глупости.

Погрузившись в свои мысли, роняю ручку. Только наклоняюсь за ней, как без стука открывается дверь.

— Красиво меня встречаешь, медсестричка, — в тишину врезается властный жесткий голос, от которого меня настолько парализует, что я так и продолжаю стоять, наклонившись задом.

Еще не видя человека, чувствую, как внутри все сжимается от предчувствия надвигающейся катастрофы.

— Простите, — быстро выпрямляюсь, отдергиваю халатик и поворачиваюсь. Шестое чувство меня не подводит, когда меня пригвождает мощной мужской энергетикой.

Едва мы встречаемся с ним глазами, как я тихо вскрикиваю от неожиданности. Ведь в кабинете стоит незнакомый накаченный мужчина огромного роста, по виду которого сразу становится понятно, что это и есть очень важный пациент. Слишком властный и жесткий взгляд кричит, что человек привык командовать и брать от жизни все, что он хочет.

— Здравствуйте, проходите, — прокашливаюсь, стараюсь унять волнение. — Садитесь на кушетку.

— Зевс, мы за дверь, — в дверном проеме замечаю охранников.

Я застываю в полной растерянности, не в силах совладать с нахлынувшей паникой. Зевс? Это что, прозвище? Неужели передо мной действительно криминальный авторитет, хозяин города, с которым все бояться связываться и произносят его имя шепотом?

— Вы мне не понадобитесь. Не думаю, что такая милая девушка захочет меня убить, — подмигнув мне, двигается медленно, уверенно разрезая пространство широкими плечами.

Он такой мощный, что в процедурном кабинете становится невероятно тесно и жарко. Захотелось глотнуть воды.

— Ну, привет, медсестричка, — мужчина надвигается на меня, как огромный ледяной айсберг. Его оценивающий взгляд блуждает по моему телу. Как назло, я пролила кофе на платье и сняла его, чтобы высушить пятно. На мне ничего нет, кроме белья и халата, который мне сейчас кажется слишком коротеньким, потому что великан словно физически лапает мое тело, воспламеняет кожи. И ему явно нравится то, что он видит. Единственное, что мне сейчас хочется — это бежать без оглядки, но я должна выполнить свою работу.

— Садитесь, — еще раз повторяю свою просьбу.

— Мария Сергеевна, — касаясь бейджа на халате, читает имя и как бы случайно задевает грудь, отчего я вспыхиваю, как спичка. — Бери моей кровушки, для тебя ничего не жалко.

Поспешив от него отвернуться, я роняю карты со стола. Боже, да что со мной? Я никогда не была неуклюжей. Это присутствие взрослого грозного незнакомца, который смотрит на меня похотливо, так действует. На меня мужчины никогда так не смотрели, да на меня в принципе особо никто не обращал внимания. Я должна собраться, быстро взять у него кровь, и он уйдет.

Пока я дрожащими руками, выполняю все необходимые манипуляции: готовлю иглу, наклеиваю штрихкоды на колбочки, бандит раздевает меня взглядом. Между лопаток начинает гореть, затем тепло постепенно стекает по позвоночнику и вспыхивает в пояснице. Никогда со мной ничего подобного не было, и я не понимаю, почему тело так реагирует на опасного жесткого мужчину.

Я наклоняюсь, чтобы затянуть жгут на его руке, и мне в нос проникает брутальный мужской аромат. Древесный, с легкими аккордами табака. Будоражащий аромат заполняет весь кабинет и вытесняет запах медикаментов.

Мне страшно поднять глаза, в какой-то момент любопытство пересиливает, и я встречаюсь с мужчиной взглядом. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы у меня дыхание перехватило.

— Кроха, ну ты чего так дрожишь? Я ведь ничего не сделал пока.

Пока? Что он имеет ввиду? Как же мне страшно.

В память врезаются детали его внешности. Темно-карие, почти черные, проникающие под кожу глаза. Густая щетина, сломанный в прошлом нос. Жесткие губы, которые находятся в опасной близости. Взгляд бандита ныряет в вырез халатика. Рустам, не стесняясь, пожирает мою грудь, скользит по коже, будоражит что-то темное и не изведанное во мне.

Когда я затягиваю на руке Зевса жгут, стараюсь не касаться голой кожи, но случайно дотрагиваюсь и тут же отдергиваю пальцы, словно ошпарившись кипятком. Бандит лишь нагло ухмыляется. Его забавляет мое волнение и стеснение. Он как будто специально издевается надо мной.

— Поработайте, пожалуйста, кулачком, — с трудом проговариваю каждое слово. Во рту словно пустыня. Наверное, кондиционер сломался, иначе как объяснить невероятную жару в кабинете.

— Маш, я лучше пальцами поработаю, а потом членом в твоей киске, — от пошлости у меня вспыхивают щеки ярким пламенем. В ушах долбит пульс. Такой наглости я никогда не встречала. Решаю сделать вид, что не расслышала его похабных слов. Меня предупредили, что пациент будет не простой, но я не думала, что будет так тяжело.

Вены у Зевса бугрятся, как жгуты. Мощные мышцы напрягаются. Он вообще необъятный. Наверное, из спортзала не вылезает. Боже, зачем я об этом думаю?

В тот момент, когда я ввожу иглу, свободная рука бандита ныряет в вырез халатика и сжимает по-хозяйски мою грудь. Как будто он мой мужчина и имеет право ко мне прикасаться.

— Что вы делаете? — испуганно пищу, как мышка.

— Готовлю тебя к самому горячему сексу в твоей жизни, Кроха, — похотливый блеск в глазах не оставляет сомнений, что он не шутит и не позволит мне сбежать. Я в ловушке.

— Что вы делаете? — испуганно пищу, как мышка.

— Готовлю тебя к самому горячему сексу в твоей жизни, Кроха, — похотливый блеск в глазах не оставляет сомнений, что он не шутит и не позволит мне сбежать. Я в ловушке.

Зевс не обращает внимания на мои слова. Отодвигает бюстгальтер, гладит, мнет сосок. Каждое движение грубое, властное, не принимающее возражений. Дышит часто, раздувает ноздри. Кожа моя покрывается мурашками от его горячего возбужденного дыхания. Мне страшно до дрожи в коленях оставаться наедине с этим человеком, для которого нет запретов. Ведь он может сделать со мной все, что угодно. Тело парализует, сердце готово выпрыгнуть из груди. Но бандита это не останавливает.

— Делай свою работу, Кроха, и не мешай мне. Ты такая шикарная. Хрупкая, а грудь тяжелая. Трешка? Все, как я люблю. Драть тебя буду долго и качественно.

Первое желание — залепить пощечину, но мне страшно потерять работу. Не зная, как реагировать, просто теряю дар речи. Язык прилипает к небу, и я не могу вымолвить ни слова. Хотя должна возмутиться, оттолкнуть хама. Но с таким опасным человеком связываться себе дороже. Он похож на огнедышащего дракона, который готов спалить меня дотла.

— Нравится? — словно искуситель наблюдает за моей реакцией.

— Нет.

Не могу расслабиться и четко выполнить свою работу. Пальцы подрагивают. Рустам продавливает меня взглядом, полным похоти.

Грязные ласки длятся несколько секунд, а мне кажется, что прошла вечность, прежде чем я заканчиваю брать кровь и резко отшатываюсь от наглеца.

Теперь я могу выдохнуть с облегчением. Сейчас бандит уйдет, и я забуду этот случай, как страшный сон. Но не тут-то было. Мерзавец не собирается так просто меня отпускать.

— Перевяжи мне рану, — неожиданно заявляет.

— Нет, я не могу, — испуганно качаю головой и жмусь к стене. — Это вам врач будет делать.

Еще раз прикоснуться к огромному похотливому бандиту, который пугает меня до предобморочного состояния? Нет. Никогда. Ни за что.

— А я хочу, чтобы твои волшебные пальчики поколдовали надо мной, — вальяжно снимает футболку, демонстрируя мне мощный рельефный пресс, словно выбитый из камня. — Ты такая нежная и ласковая. Разве ты можешь отказать пациенту?

Если бы не мама, я бы залепила ему пощечину и послала куда подальше. Но мне нужна отсрочка за лечение, поэтому, сжав зубы и умирая от страха, приступаю к осмотру.

— Не стесняйся, — взгляд подавляющий, такому мужчине нельзя не подчиниться.

— Рана затягивается хорошо, — голос дрожит, ноги подкашиваются. Пока накладываю новую повязку, грубые мужские ладони касаются моих ног и скользят вверх, задирают халатик.

— В чулочках, — удовлетворенно тянет мой мучитель. — Как же ты меня заводишь. Какая же ты красивая.

— Да что вы себе позволяете? — не выдержав, вспыхиваю. — Отстаньте от меня.

Отбегаю от него подальше к столу. В дверь ломиться нет смысла, там его охранники. Можно попробовать выпрыгнуть в окно. В любом случае, без боя я не сдамся.

— Кроха, ты не можешь отказать пациенту, — заявляет нагло и самоуверенно. Как будто он привык, что каждая девушка раздвигает перед ним ноги.

— Перестань сопротивляться. Я отдал за тебя хорошие деньги.

— Что вы такое говорите? Я не проститутка. Никаких денег вы не могли за меня платить.

— Конечно, не проститутка, просто деньги очень любишь и трахаться.

— Не смейте меня оскорблять. Я даже не пробовала ни разу.

— Вот это мне сокровище в руки свалилось. Как у такой красавицы не было мужика? Неужели ни разу на члене не скакала? — его глаза загораются адским блеском. Зря я ему это сказала. Ой, как зря.

Бандит медленно поднимается с кушетки и вальяжно подходит ко мне. Проводит большим пальцем по губам, слегка надавливает. Я дергаю головой в сторону.

— Какие губки у тебя сладкие и глаза голубые. Сожру сейчас.

— Вы, наверное, только со шлюхами и общаетесь? А я не такая. Немедленно покиньте кабинет.

— Я уже понял, что ты девственница. Слегка помял тебя, так ты чуть в обморок не грохнулась. Сейчас я тебя трахну, и ты войдешь во вкус. Сама будешь ко мне на член прыгать и умолять, чтобы поимел.

— Немедленно замолчите. Я не могу слушать пошлости. Вы меня пугаете, — скатываюсь в истерику. Сердце колотится бешено.

— Я тебя приласкать хочу, а ты пугаешься. Кроха, будешь вести себя хорошо, и я тебя не обижу.

Даже представлять не буду, что у нас возможен секс с этим ужасным пациентом. Живой я ему не дамся.

Я совсем по-другому представляла свой первый раз. Точно не в процедурном кабинете и не с бандитом, с которым только познакомилась.

Сглатываю противный комок, который застревает в горле и мешает нормально дышать. Огромная мужская фигура закрывает свет, я на его фоне такая крохотная, что приходится задрать шею и посмотреть в его жесткое лицо.

Зевс подходит очень близко, нарушая личные границы. Да плевать он хотел на границы и рамки приличия. У него свои правила, и все должны плясать под его дудку.

Когда я понимаю, что в ловушке, дергаюсь в сторону, но уже поздно. Зевс, словно зверь, загнавший свою добычу, наслаждается ее последними конвульсиями. Он проводит носом по моей шее и громко втягивает воздух, словно пожирает мой запах.

— Пожалуйста, отпустите меня, — губы дрожат, кажется, вот-вот разревусь.

— Мне даже нравится твоя игра в недотрогу, — рычит в лицо. Рустам возбужден и из него мощными потоками прет тестостерон. — С огромным удовольствием тебя буду укрощать, как строптивую кобылку.

— Прекратите немедленно, — понимаю, что коридоры клиники пусты и меня никто не услышит. Да и не поможет никто.

Подхватив меня под бедра, сажает на стол, широко разводит колени и впечатывает в свое мощное разгоряченное тело. И даже рана ему не мешает. Он словно сделан из железа и камня. Ему не знакомо, что такое боль.

— Какая хорошенькая. Нежная, хрупкая, а главное, что нетронутая. Только моей будешь. Не подвела Светка, пообещав сладкую девчонку, — его глаза горят неприкрытым желанием.

Светка? Это он о моей начальнице? Она что, продала меня ему?

— Умоляю, не надо, не хочу, — дергаюсь, вырываюсь, словно птичка.

Рустам рвет на мне халат, и пуговицы разлетаются по всему кабинету. Я перед ним сижу в одном белье. Он словно не одежду с меня срывает, а кожу. Такой беззащитной я себя еще никогда не чувствовала, особенно, когда мощная рука грубо отодвигает трусики и ласкает мою невинную плоть.

— Только моей будешь. Если рядом с тобой увижу мужика — убью, — сжав скулы, набрасывается на мой рот. Пожирает, кусает, глубоко засовывает язык. Я задыхаюсь, мычу, ногтями впиваюсь в его могучие предплечья. Но хищнику на это наплевать.

Через секунду меня бросает в жар, по спине катятся бисеринки пота, а между ног начинается дикая пульсация. Что со мной? Почему тело предательски реагирует на ласки бандита? Это неправильно. Но уже поздно. Порочный жар от его тела, словно вирус, передается мне.

— Я уже на взводе, член дымится. Целкой ты от сюда не выйдешь, — прервав поцелуй, говорит низким голосом.

Бросаю взгляд на ширинку внушительных размеров, и меня охватывает паника. Меня разорвет от таких огромных размеров. По телу бегут горячие токи. И с губ непроизвольно слетает тихий стон.

— Говоришь, что не хочешь меня, а сама умело соблазняешь, — часто дышит мне в шею. — Кричи, вырывайся. Ты меня не на шутку завела. Цену себе набиваешь?

— Ничего такого я не делаю, не придумываете. Вы, наверное, меня с кем-то путаете, — задыхаюсь от возмущения и все еще пытаюсь его оттолкнуть.

— Кабинет у тебя шестой? — снова силой вырывает поцелуй.

— Да, — кричу с отчаянием в голосе.

— Ну, тогда я точно по адресу зашел. Деньги заплачены, будь добра отработать. Сладенькая чистая девочка. Моя.

— Это ошибка, я всего лишь медсестра.

Я не сдамся, буду бороться.

— Зевс, у нас ЧП. Надо ехать, — когда распахивается дверь, бандит загораживает меня мощным телом, оберегая свою добычу, чтобы никто не видел меня почти голой.

Боюсь радоваться раньше времени. Неужели я спасена?

— Блять, — шумно с рыком выдыхает. — Закрой дверь.

— Но… — возмущается охранник.

— Я не повторяю дважды, — мне кажется, от грозного голоса вибрируют стены.

Дождавшись, когда мы снова останемся наедине, Зевс пытается застегнуть на мне халат, но поняв, что это бесполезно, достает несколько купюр и швыряет их на стол.

Мерзкий тип, неужели он думает, что в этом мире все продается и покупается?

— Купи себе новый халатик, — вгрызается в губы, жадно их пожирая.

Насытившись ими, хищник берет свою футболку и, громко хлопнув дверью, выходит из кабинета.

Голова кружится, перед глазами все плывет. Не могу отдышаться. Когда я остаюсь одна, первым делом натягиваю на себя платье. И плевать, что оно еще не высохло. Мне надо домой, чтобы срочно смыть порочные прикосновения бандита. Я чувствую себя чудовищно грязной. В ушах стучит пульс, воздуха не хватает. Надо скорее бежать, пока он не вернулся. Надеюсь, что я больше никогда его не увижу.

Выглянув в коридор и никого не увидев, выбегаю из кабинета. Едва не роняю телефон, когда приходит СМС с незнакомого номера.

«Мы еще не закончили, Кроха. От меня не убежишь. Я найду тебя везде и жестко трахну».

Нажав на дверной звонок, в сотый раз перечитываю сообщение, умирая от страха.

— Что с тобой? — подруга открывает дверь и, глядя на меня огромными глазами, отшатывается назад.

— Привет, Олесь. Можно войти? — обнимая себя за плечи, шмыгнув носом.

— Конечно, ты почему дрожишь? На улице вроде тепло, — она достает мне тапочки и приглашает на кухню.

Плюхнувшись на табуретку, смотрю в одну точку, пытаясь осознать, что все позади, и я смогла выбраться из передряги с минимальными потерями.

— Чай будешь?

Молча киваю, пока подруга суетится с чашками и ставит на стол корзинку с конфетами.

— Рассказывай, что случилось. На тебе лица нет. Маме опять плохо с сердцем?

— С мамой все хорошо. Только мне надо денег собрать. Сможешь дать взаймы? Зарплата будет на следующей неделе, а мне счета надо завтра оплатить, — от стыда прячу глаза.

— Конечно. Я же обещала, — взяв телефон, подруга перечисляет деньги.

— Спасибо огромное. Я все отдам.

— Так, а теперь рассказывай, что случилось, — сев напротив, буравит меня насквозь.

— Меня заведующая подложила под Алиева, — произношу на выдохе и сжимаю кулаки до боли. Меня колотит лишь от упоминания его фамилии.

— Чего? Как это?

Рассказав ей все в мельчайших подробностях, срываюсь в истерику и начинаю громко плакать.

— Неужели тот самый Алиев? По прозвищу Зевс, — в голосе Олеси слышится заинтересованность и любопытство.

— Он самый.

— Я как-то видела его в клубе. Он же огромный, как терминатор, — мне показалось, или подруга восхищенно говорить об отморозке? — Шикарный мужик. Я мечтаю оказаться под ним.

— Не знаю, как от страха в обморок не свалилась. Он жуткий и грозный, как зверь. Я думала, он меня разорвет. Лапал тело, целовал, в трусики мои залез.

— Счастливая. А мы с девчонками вокруг его столика крутились, танцевали, жопами виляли, но он нас не заметил. А тебе так повезло.

— Ты серьезно? Он бандит, хам, мерзавец. Чуть не изнасиловал меня, — перед глазами снова все плывет.

— Маш, ну ты дурочка! — осуждающе покачав головой, цокает языком. — Такой мужик к тебе яйца подкатывал. А ты…

— Олесь, ты что говоришь? Я же не шлюха, чтобы с первым попавшим спать. Все будет по любви, сначала повстречаемся, и когда я смогу довериться мужчине, тогда и случится первый секс.

— Ну ты даешь. Тебе двадцать, а ты все в девственницах ходишь. Как я тебе завидую, вот бы меня заперли в кабинете с Зевсом, я бы своего не отпустила.

Не найдя понимания и поддержки в лице подруги, я спешу домой. Идти минут десять. По дороге набираю маме, узнаю, как ее самочувствие. Мамуля меня радует, рассказав, что анализы пришли хорошие и скоро ее прооперируют. Вот только мне надо собрать деньги и завтра же оплатить счета за ее лечение. Я сделаю все, чтобы вылечить ее.

Едва успеваю открыть дверь в квартиру, как в нос мне бьет запах перегара. Отчим снова напился. Я стараюсь не попадаться ему на глаза, когда он пьяный. Тихо снимаю обувь и сразу же иду в душ.

Оказавшись в ванной, запираюсь на замок и включаю воду. Сорвав с себя платье и белье, брезгливо бросаю их на пол. Я не смогу, это надеть, после того, как бандит касался своими грязными ручищами. Стоит вспомнить, как сидела перед ним на столе с раздвинутыми ногами, как он жадно и похотливо рассматривал меня, так сразу же перед глазами все плывет.

Тщательно натираю тело мочалкой несколько раз, хочу уничтожить все следы его прикосновений. Это было мерзко и пошло. Губы горят огнем и болят от его жесткой щетины. Никогда не думала, что можно так развратно целовать, пожирая плоть, словно хищник. Если у Зевса так прелюдия выглядит, то как же он сексом занимается? Даже представлять не хочу.

Глупости. Я забуду все, как страшный сон. Надеюсь, мерзавец тоже обо мне не вспомнит. По нему сохнет много женщин, он найдет с кем утешиться.

После душа закутываюсь в халат и на носочках, чтобы не разбудить отчима, скрываюсь в своей комнате.

Большую часть денег я собрала, недостающую вытаскиваю из-под матраса. Открываю конверт и застываю от ужаса. Денег нет.

Горло стягивает удавкой, лишая меня кислорода. Смотрю в пустой конверт и давлю в себе всхлипы отчаяния. Неужели отчим способен своровать деньги на лечение мамы?

За что мне все это? Как он мог украсть все деньги, которые я с огромным трудом зарабатывала? Где я только не подрабатывала, пока не устроилась в клинику. Ночи недосыпала, во всем себе отказывала, каждый рубль берегла. А он просто забрал все на пьянки. И что же мне теперь делать?

Упав лицом в подушку, горько плачу от отчаяния. Мне во что бы то ни стало надо вылечить маму, но я безумно боюсь не справиться. Сломаться, не выдержать. Ничего, завтра будет новый день, и я обязательно найду выход.

Утром, проснувшись от шума на кухне, подскакиваю, как ошпаренная, хватаю телефон. И понимаю, что проспала.

Быстро одеваюсь, проигнорировав завтра, и выбегаю из квартиры. По дороге в институт пишу Олеське сообщение с просьбой еще одолжить денег. Мне безумно стыдно перед ней, но больше мне не к кому обратиться. Если она откажет, то я окажусь в безвыходной ситуации. Страшно подумать, сколько же мне придется работать, чтобы вернуть все долги. Подруга соглашается, но шутит, что она скоро, как банк, начнет с меня брать проценты. Проблемы валятся на меня не переставая. Я скоро сломаюсь под их тяжестью.

На первые пары я успешно опаздываю, поэтому иду в столовую, где обычно в это время собираются мои друзья. Поставив на поднос тарелку супа, салат и компот, расплачиваюсь и оглядываюсь по сторонам.

Заметив девчонок из моей группы, протискиваюсь через толпу студентов к их столу, с трудом удерживая поднос с едой.

— Привет, девчонки, — сажусь на свободный стул. — Что читаете?

— Хирургию. А тебя чего утром не было?

— Проспала, — честно признаюсь.

— Машуня, привет, — рядом со мной садится Илья и кладет руку на плечо.

Мне симпатичен этот парень, я с первого курса в него влюблена и сейчас, мне кажется, он тоже обратил на меня внимание. Мы уже два раза ходили вместе в кафе. Но я не спешу переводит наши отношения на новый уровень. Пока мы только друзья.

— Привет, — расплываясь в счастливой улыбке, и слышу, как вибрирует мой телефон.

«Пожалей пацана, пусть не трогает тебя руками. Иначе отшибу. Ты только моя».

Увидев сообщение от Зевса, покрываюсь мурашками.

Нервно оглядываюсь по сторонам. Но вокруг много студентов, и никого, хотя бы отдаленно похожего на Рустама или его головорезов, нет.

— Маш, ты чего? — хмурится Илюха. — Кого потеряла?

— Показалось. Пойдем в аудиторию, скоро лекция начнется.

Пока мы идем по коридору, Илья рассказывает веселые истории. Я улыбаюсь, чтобы его не обидеть. Но мысли мои сейчас совершенно о другом. Мне не до смеха.

Я поднимаю голову и не верю своим глазам. Наш ректор беседует с мужчиной, который со спины очень напоминает Алиева. Только сегодня на нем деловой, идеально сидящий костюм. Явно сшитый по индивидуальному заказу. Мощная фигура возвышается над всеми. Словно каменное изваяние смотрит на всех сверху вниз. Чем ближе мы приближаемся, тем больше я убеждаюсь, что это именно Рустам. Ошибки быть не может. В груди начинается паника, мне не хватает воздуха. Возможно, надо бежать, но почему-то инстинкт самосохранения вырубается рядом с грозным мужчиной. Я словно мотылек, который летит, не боясь сгореть.

— Господин Алиев, ваша помощь институту будет очень кстати. Таких сумм нам никто не перечислял, — доносится до моих ушей. Противно наблюдать, как стелется перед ним ректор. Неожиданно Зевс поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами.

Разряд мощного тока, ведро ледяной воды, тысяча иголок одновременно впиваются в мое тело. Вот на что похожа наша встреча. Как бы я ни презирала бандита, но отрицать не могу его мужественную грубую красоту.

Как будто я снова чувствую его наглые прикосновения, которые пробуждают во мне странное томление. Ну как у него так получается, одним лишь взглядом подчинять мое тело и заставлять дрожать, как от лихорадки.

Зевс стреляет глазами сначала на наши с Ильей сцепленные руки, потом хищник смотрит на моего друга. Тут же на меня обрушивает подавляющую гневную энергетику. От страха у меня перехватывает дыхание. Рустам, раздувая ноздри, направляет пристальное внимание на нас, он больше не слушает ректора, плевать он на него хотел, когда его добыча посмела ослушаться.

Несмотря на то, что в груди вспыхивает страх, я не отдергиваю руку, наоборот, крепче сжимаю ладонь Ильи. Мне кажется, или Рустам качает осуждающе головой, словно я совершила провинность и меня ждет наказание.

— Почему этот громила так смотрел на тебя. Вы знакомы? — с ревностью в голосе спрашивает Илья.

— Да ты что. Откуда я могу его знать? — врушка из меня знатная. Самой стыдно.

Бегом залетаю в аудиторию и занимаю свое место под бешено колотящееся сердце. Здесь много людей, я чувствую себя в безопасности. Зевс ведь не посмеет в институте мне причинить вред. Или посмеет?

Преподаватель раздает задание и дает отмашку приступать к зачету.

Пальцы не хотят слушаться и до сих пор дрожат. Вместо ровных букв какие-то каракули получаются. Не хватало еще из-за наглого мерзавца завалить работу. Вроде решаю сосредоточиться на вопросах, но глаза все равно постоянно стреляют в сторону мобильника. Неужели я жду с опаской от него СМС? Глупости. Зевса больше нет в моей голове, и в институте он появился случайно. Просто дурацкое совпадение. У него здесь важное дело.

Когда сеанс самовнушения закончен, я все же решаю приступить к заданию. Концентрируюсь на вопросах и не сразу замечаю, как в аудиторию заходит девушка из параллельной группы.

— Мария Серова, тебя вызывают срочно в деканат, — громко отчеканив, она уходит, а я сижу неподвижно, пока соседка не пихает меня в бок. До меня не сразу доходит, что зовут именно меня.

Встаю и на ватных ногах направляюсь к двери. Сердце бешено колотится, перед глазами все плывет.

— Везет тебе, — тихий шепот летит в спину.

Если бы они знали, что меня ждет и кто на самом деле вызывает. Да я бы лучше десять зачетов написала, чем еще раз встретиться с безжалостным бандитом, который почему-то решил, что я ему принадлежу. А я не сомневаюсь, что это именно он меня вызвал.

Медленно иду по пустому коридору. Неожиданно чья-то сильная рука зажимает мне рот и утягивает за угол. Я даже пискнуть не успеваю. Боже, что со мной будет?

— Попалась, Кроха, — над ухом звучит низкий голос, что приводит меня в оцепенение.

Еще не видя похитителя, я понимаю, что это Зевс. Его запах, его голос и руки. Я уже могу различить его прикосновения.

— Что вы делаете? — когда он освобождает мне рот, я возмущаюсь, но закричать не могу. Горло схватывает жесткими спазмами. — Вы преследуете меня?

Огромные руки перемещаются на ягодицы и начинают их мять. Как хорошо, что я в джинсах, а не в юбке. Вдруг коридор заполняет громкий смех бандита.

— Ты правда решила, что я буду за тобой бегать? У меня есть дела важнее. Я пока наслаждаюсь нашей игрой в кошки-мышки.

— Тогда что вы здесь делаете? — продолжаю отпихивать его и извиваться змеей, но против такой махины я словно крошечная букашка.

— Благотворительность, Кроха. Надо выглядеть приличным гражданином, — мужской низкий голос эхом отдается в пустом коридоре и вызывает дрожь в теле.

— Не думала, что бандиты деньги жертвуют, — дыхание становится прерывистым, когда в нос проникает его аромат. Жгучий, дурманящий. Коктейль из его личного запаха и духов действует на меня, как алкоголь. В голове каша, но мне надо сопротивляться, чтобы не стать добычей хищного чудовища.

— Жаль, что ты не в халатике. Ты в нем особенно сексуальная. Сладкая. Как увидел, так член колом. Даже жаль развращать такую невинную медсестричку.

Набросившись на мои губы, пожирает их. Жестко подавляет мои всхлипы и отчаянные попытки сопротивляться. В голове тут же всплываю картинки, как Зевс меня вчера нагло, похабно лапал в кабинете.

— Отпустите меня, пожалуйста. Иначе я буду кричать, — говорю, задыхаясь, и никак не могу отойти от поцелуя.

— Побереги силы, будешь подо мной кричать, когда буду жестко тебя трахать.

— Этого никогда не будет. Я не для вас храню девственность, — сжимаю губы, чтобы избежать поцелуя, но куда там. Разве Алиева это остановит? Нежная кожа вокруг губ уже болит и огнем пылает от его жесткой щетины.

— Плевать, для кого хранила. Достанется мне, — Рустам прижимает меня к себе, и я бедром чувствую силу его желания. Мне даже страшно смотреть на огромную выпирающую ширинку. У него, наверное, член огромного размера. Нет. Никогда я не дамся ему. Но от его хищного взгляда стынет кровь и бегут ледяные мурашки.

— Что за утырок с тобой был? Я же предупредил. Еще раз увижу его с тобой, ему не поздоровится, — от почерневшего горящего взгляда мне становится жутко. Он ведь не шутит. Бандит действительно может причинить вред Илье. — Ты только моя.

— Прекратите мне угрожать.

— Кроха, сколько ты еще будешь мне выкать? Я уже понял, что ты воспитанная. Но после того, как я помял твою грудь и видел трусики, кажется, можно уже и на «ты» меня звать. Кстати, как моя шикарная троечка поживает?

Не успев договорить, бандит запускает ладонь в вырез моей блузке. Изо всех сил я сдерживаю стон, когда Алиев сжимает напряженный сосок, крутит его, лапает грудь. Рычит мне в шею, а потом оставляет засос.

— Умоляю. Не надо. Отпустите. Я боюсь вас.

Все, что со мной вытворяет Зевс — это грязно, порочно и запретно. Я никогда ничего подобного не испытывала. В любой момент может выйти из аудитории преподаватель и увидеть, как одну из лучших студенток пошло лапает огромный мужик.

При каждом его прикосновении меня словно разрядом тока бьет.

— Я заплатил за ночь с тобой немаленькие бабки. Будь добра отработать. Я ведь могу решить все твои проблемы. Но если будешь плохо себя вести, станет только хуже. Тебя ведь могут и из института отчислить.

— Грязное животное. Я ненавижу вас, — бью его в грудь, вырываюсь, сцепив зубы.

И когда я уже не надеюсь на спасение, над головой раздается звонок, и коридоры заполняются шумом и спешащими студентами.

— Не играй с огнем, девочка, — низким голосом приказывает и поправляет мне кофту. — Я ведь могу перестать быть галантным. Затащу тебя сейчас в туалет и отымею на грязном обоссаном толчке. Хочешь, чтобы твой первый раз был таким?

Испуганно мотаю головой. От его слов на затылке волосы встают дыбом.

— Жди в гости и будь послушной. Тогда не обижу.

На прощание поцеловав меня, Зевс уходит. Мне ничего не остается, как смотреть ему вслед, задыхаясь от понимания безвыходности ситуации.

Приехав в клинику, первым делом иду проведать маму. Поднимаюсь на пятый этаж и как только я выхожу из лифта, сталкиваюсь со Светланой Юрьевной.

— Привет, Маш, — останавливает меня заведующая. — Видела, что ты оплатила счета. Молодец. Скоро твою маму прооперируют, но я очень надеюсь, что ты изменишь свое поведение.

— А при чем здесь мое поведение? Деньги на счету клиники. Операция стоит в плане.

— До меня дошли слухи, что твой клиент остался недоволен, — изогнув бровь, расплывается в надменной улыбке.

— Клиенты у проституток. А я медсестра, и у меня пациенты. А вы себя сутенершей возомнили, если подкладываете меня под своих дружков? — заявляю смело, хотя внутри все дрожит.

— Дурочка, — хватает она меня за руку и отводит за угол, чтобы никто не слышал. — Алиев просил медсестричку на ночь. Я не могла отказать, он заплатил.

— Вы взяли деньги, вот и отрабатывайте, — вырываюсь из ее цепких лап.

— С радостью бы перед таким шикарным мужиком ноги раздвинула. Но теперь он хочет только тебя. Благодари, что я тебя домой к нему не отправила, например, капельницу поставить. Он бы тебя неделю не выпускал, до смерти бы затрахал.

— Вы с ума сошли? Мне, может, еще вам «спасибо» сказать? — от ужаса хватаюсь за голову.

— Если Алиев тебя не трахнет, он нас из клиники вышвырнет. Он же весь город в руках держит. Будь умницей и не выпендривайся. Ты разве не понимаешь, какое счастье тебе привалило? Зевс рядом с собой долго одну женщину не держит. Пользуйся, пока он зациклен на тебе. Будешь ласковой, он тебе и денег даст на операцию, и брюлики подарит, а может, на квартиру перепадет.

— Я увольняюсь. Не буду в вашем борделе работать. Сейчас же напишу заявление, — больше не желая слушать чудовищные вещи, направляюсь в палату к маме.

— Дурочка, Зевс всегда своего добивается, — летит мне в спину. Но я, не оборачиваясь, ускоряю шаг.

В груди от возмущения взрывается бомба. Что за чудовищные вещи я только что услышала? Она мне еще и угрожает. Надо бежать из этого ужасного места без оглядки.

Мама встречает меня радостной улыбкой.

— Дочка, как Петя? — первое, что ее интересует.

Говорить, что отчим каждый день пьет и украл деньги, я не буду.

— Мам, ты сейчас о себе думай. Скоро операция, потом восстановление. Отдыхай, набирайся сил. Ничего с твоим Петей не будет, — поправляю ей одеяло и улыбаюсь, надеюсь, получается искренне. Зачем ей знать о моих проблемах?

Я часто злюсь на маму, но не позволяю себе высказываться по поводу ее отношений с отчимом. Они вместе уже десять лет. Сначала все было хорошо, потом все чаще он стал приходить пьяным, его уволили, и он благополучно сел на наши с мамой шеи и свесил ножки.

— Машунь, такая палата шикарная и врачи. А питание какое вкусное. Ты скажи, во сколько тебе это обошлось?

— Мне, как работнику клиники, сделали огромную скидку. Не переживай.

Маме знать о моих проблемах необязательно. Особенно о домогательствах жестокого бандита по кличке Зевс. Как-нибудь сама разберусь.

Хоть и не хочется идти домой, но мне надо подготовиться к завтрашним парам в институте. Иначе успеваемость начнет падать. А этого допустить никак нельзя. Я учусь на бесплатном. Чтобы поступить, много бессонных ночей провела над учебниками. Стать врачом и помогать людям — моя мечта, и я в лепешку расшибусь, чтобы ее осуществить.

Медленно плетусь по дороге. Ноги не несут домой, когда мамы нет. Захожу в квартиру, а на кухне сидит отчим и попивает пиво. Глядя на его пьяную наглую рожу, не могу сдержаться.

— Как ты мог украсть деньги? Я же их копила на операцию для мамы. Мало того, что ты не работаешь, живешь за наш счет, так ты еще и воруешь.

— Мне они нужнее. А ты что, для близкого человека пожалела денег? Я тебя растил, и ты мне теперь должна. Ты еще заработаешь, — встает и, покачиваясь, подходит ко мне. От запаха перегара тошнота подкатывает к горлу. Зажмуриваюсь и отворачиваюсь, но отчим, сжав мою челюсть, заставляет смотреть в его отекшее небритое лицо. Нависая надо мной, сканирует меня маслеными глазами. В последнее время мне стало страшно оставаться с ним наедине. Он не пристает, не лапает, но взгляд у него такой липкий и противный, что хочется убежать в свою комнату, закрыться на щеколду и не появляться.

— А ну, цыц, — грозит мне кулаком перед носом. — Взрослая, что ли, стала? Неси ремень, сейчас наказывать буду.

Я впадаю в ступор, хватаю воздух ртом и не могу вымолвить и слова. Меня спасает от неприятного общения с отчимом неожиданный звонок в дверь, но когда я подхожу и смотрю в глазок, радость моя тут же улетучивается. Я медлю и не решаюсь открыть.

— Чего встала? Открывай, — кричит отчим. И я понимаю, что выхода у меня нет, когда звонок повторяется.

Набрав побольше воздуха в легкие, поворачиваю ключ и осторожно открываю дверь. На пороге стоит мужчина в черной футболке и джинсах. По темной энергетике он похож на Зевса. Но по силе сильно проигрывает.

— Что вам нужно? — испуганно задав вопрос, отшатываюсь и вжимаюсь в стену. Хотя я уже догадываюсь, для чего этот человек появился у меня дома. Высокий накаченный парень суровым взглядом оглядев бедную обстановку в прихожей, бесцеремонно заходит в квартиру. Осмотрев меня с ног до головы, ухмыляется и протягивает коробку золотого цвета, перевязанную пышным бантом.

— Просили передать, — грубый бас эхом разлетается по квартире.

— Вы кто? Немедленно покиньте мою квартиру, — понимаю, что мои слова звучат глупо и бессмысленно, но сдаваться не в моем характере.

— Это что еще за бугай трется у меня дома? Машка, ты мужиков уже начала водить? Точно ремень нужен, — покачиваясь, отчим смотрит на нас, грозно прищурившись.

— Скройся, дядя, — отмахивается, как от назойливой мухи.

— Чего сказал? — отчим закатывает рукава рубашки. Неужели он хочет устроить драку? — Я тебе сейчас покажу.

Но гость слегка толкает отчима в плечо, и тот улетает в конец коридора.

— Зевс передал тебе наряд. Примеряй. Даю тебе десять минут. Потом мчим в ресторан.

— Вы будете здесь стоять? — неужели я в ловушке и мне не избежать новой встречи с монстром?

— Конечно. А то сбежишь еще. По тебе видно, что прыткая. А Зевс мне голову открутит из-за тебя.

Недослушав парня, залетаю в свою комнату, закрываю дверь и, швырнув коробку на кровать, медленно оседаю на пол. В висках стучит пульс, как будто отбойный молоток долбит. Мне кажется, что голова сейчас взорвется. Я сжимаю ее руками и тихо скулю от отчаяния. Да что же хочет от меня бандит? Чем я так его зацепила? Вокруг столько женщин, а он меня пытается запугать и взять силой.

Неизвестно, откуда во мне берутся силы на борьбу, но я четко решаю не сдаваться. Подскакиваю к коробке, отшвыриваю крышку и вижу черные замшевые туфли и шикарное вечернее платье. Фирменное, из тонкого шелка. А Зевс не пожалел денег на наряд, но я никогда не приму его подачки. Надо что-то делать. Но как сбежать, если на входе стоит огромный качок? Думай, Маша.

Оглядевшись по сторонам, задерживаю взгляд на окне. Не раздумывая, с полки хватаю рюкзак и бросаю в него немного вещей. Открываю раму, залезаю на подоконник и спрыгиваю на землю. Свобода! Добегу до Олеси, отсижусь у нее пару дней.

— Здравствуй, Кроха, — никогда не спутаю этот низкий голос, от которого у меня трясутся поджилки.

Дрожащие пальцы разжимаются, и рюкзак летит на землю.

— Мужики меня засмеют, если узнают, что я барышню под окнами караулю, как прыщавый пацан.

Осторожно поворачиваюсь и попадаю в плен черных глаз, которые даже в вечерней темноте горят адским огнем.

— Добегалась?

— Здравствуйте, — очень медленно, все еще надеясь, что передо мной стоит другой человек, оборачиваюсь и смотрю на Зевса, по-идиотски улыбаясь.

— Я тебя на ужин пригласил, а ты сбегаешь. Как-то невежливо, — цокнув языком, смотрит на меня с хитрым прищуром.

— Если бы вы нормально меня пригласили…

— В смысле? — не дав мне договорить, бандит перебивает. — Шмотки красивые тебе принесли, карета к подъезду подана, столик в самом крутом ресторане забронирован. Что не так? Чего ты все выделываешься?

От страха сводит скулы и подкашиваются ноги. Глядя по сторонам, оцениваю ситуацию. Кричать смысла нет, двор пустой, а соседи на помощь не придут.

Пользуясь моментом, пока Зевс наклоняется за моим рюкзаком, стартую с места.

— Стоять! — бандит сгребает меня огромной ручищей и закидывает на плечо, как пушинку.

— Ай, помогите, — изо всех сил калачу по широкой спине кулаками.

— Когда же тебе надоест от меня бегать? — отвешивает мне смачный шлепок по попке. Меня это слегка отрезвляет, и я решаю не дергать тигра за усы.

Рустам широким вальяжным шагом несет меня к машинам, которые припарковались возле моего подъезда, перегородив всем проезд. Бандит запихивает меня в салон под мои же громкие крики и садится рядом.

— Отпустите, пожалуйста, — слезы подкатывают, губы дрожат.

Я одна в машине с огромными мужиками, которые увезут меня в неизвестном направлении. Прижав руку к груди, ощущаю бешеную пульсацию. Сердце подскакивает к горлу. Когда мы с Зевсом соприкасаемся руками, тело начинает дрожать, как натянутая струна.

— Гони в Триумф, — командует Алиев, и водитель, такого же бандитского вида, жмет по газам.

— Ну ты чего? — неожиданно в его голосе появились едва уловимые нотки нежности. Это так странно и неожиданно от грубого мужлана. Взяв меня за подбородок, вынуждает повернуться к нему. Я не сопротивляюсь. Глупо, когда силы не равны.

Он смотрит на меня пристально, как будто изучает, фиксирует каждую деталь. Когда мне перестает хватать воздуха, делаю глубокий вдох, и легкие заполняются запахом его духов. Древесный аромат, табак и еще едва уловимые нотки чего-то терпкого и будоражащего.

— Ну, хватит реветь, — шершавым пальцем вытирает влажные дорожки на щеках. — Не трону сегодня.

Потом, громко вздохнув, добавляет:

— Постараюсь.

От его слов становится немного легче. Если обещал, значит выполнит. Зевс не похож на балабола. Я почему-то ему верю.

На протяжении всей дороге меня действительно никто не трогает. Мужчины разговаривают между собой, звучит музыка. Но расслабиться у меня не получается. Рядом с таким мужчиной разве можно? От него мощными потоками идет жар, я такой сумасшедшей энергетики никогда не встречала.

Когда автомобили останавливаются возле самого элитного ресторана в городе, я сначала радуюсь, что в общественном месте, среди людей со мной ничего не сделают, но, с другой стороны, после ужина могут быть последствия в виде сплетен.

Крепко сжав мою ладонь, похититель ведет к входу.

— Добрый вечер. Ваш столик готов, — хостес расшаркивается перед Зевсом, улыбаясь фирменной улыбкой для самых важных гостей.

— Я не пойду, — упираюсь, пока бандит тащит меня через весь ресторан к нашему столику.

— Что опять не так? — вздрогнув, сжимаюсь от грозного рыка.

— Здесь много людей. А вдруг знакомые будут ужинать, и завтра по городу будут слухи гулять, что я бандитская подстилка.

Зрачки и без того темные, сейчас же становятся почти черными. Не понравились мои слова? Разве я неправду говорю?

Приблизившись ко мне, мужчина шепчет на ухо, обдавая горячим дыханием:

— Кроха, ты ведь со мной до конца жизни не расплатишься за свои выкрутасы, — поясницу простреливает горячими иголками, потому что наглые губы впиваются в шею, засасывают кожу. Завтра ведь засос будет. Словно зверь на мне клеймо поставил.

Смутившись, смотру по сторонам и замечаю, что на нас все пялятся. Конечно, нечасто люди видят такого громилу, который является главным бандитом города. Вот только я рядом с ним лишний элемент. Особенно в потертых джинсах и старых кедах. Вокруг барышни сидят в вечерних платьях, бриллиантах и глаз не сводят с Зевса, слюной истекают. Если по-честному, то он сегодня шикарно выглядит. Строгий костюм, белая рубашка, которая контрастирует с его смуглой кожей. Несколько верхних пуговиц расстегнуты и добавляют его брутальному образу легкую небрежную нотку. Красивый мужчина, ничего не скажешь, поэтому все женщины в ресторане, забыв про своих мужчин, любуется Алиевым. А на меня смотрят с ревностью. Даже хочется им всем сказать, что не претендую на него. Забирайте.

— Дамы и господа, — неожиданно раздается громогласный голос Зевса. От полной неожиданности впадаю в ступор. Что он делает? — Ресторан закрывается на спецобслуживание. Оплачиваете счета, оставляете чаевые и быстро валите из ресторана.

— Боже, ну что вы наделали? — чуть не плача и разглядывая, как люди испуганно покидают заведение, задаю вопрос.

— Кроха, ты слишком привередливая. Теперь что не так?

— Я не хотела внимания привлекать, а вы все сделали наоборот.

— Запомни, про меня и мою женщину распускать слухи опасно.

— Я не ваша женщина и никогда ей не буду, — заявляю ему, гордо задрав нос.

Когда мы остаемся одни в ресторане, меня охватывает паника. Мне до дрожи страшно быть с ним наедине. Зевс — опасный и непредсказуемый мужчина. В данную минуту он спокойный, а через секунду завалит меня на столе и воплотит в жизнь свои угрозы.

— Садись, — кивает мне на стул, а сам садится напротив. — Неси все самое лучшее.

Отдав приказ официантам, которые быстро бегут на кухню, он фиксирует все внимание на мне. Чувствуя, как начинают пылать огнем щеки, опускаю глаза вниз.

— Не смотрите на меня так, пожалуйста, — вздрагивая от каждого шороха и мечтаю скорее очутиться дома.

— Как?

— Как удав на кролика.

— Как мне на тебя смотреть, если я тебя сожрать хочу. Нет, сначала вылезать всю, а потом уже сожрать.

Лоб покрывается испариной, я горю, как будто меня лихорадка мучает, а это всего лишь помешанный на мне бандит говорит пошлости.

— Прекращай выкать. Не могу слушать. Я тебя трахать собираюсь, а ты все, как неродная себя ведешь.

Открываю рот, чтобы вежливо, но настойчиво высказать свои возмущения, но меня прерывают официанты с готовыми заказами.

Довольно быстро стол заполняется тарелками с едой. Глаза разбегаются от обилия незнакомых блюд, и пахнет все аппетитно. А я ведь даже не ужинала. Не удержавшись, отправляю в рот кусочек мяса и запиваю соком. Алкоголь не буду даже пробовать, а то вдруг Алиев хочет меня напоить и воспользоваться.

— Ешь, а то ты очень худенькая. Мне нравятся женщины с формами.

Чуть не подавившись едой, хватаю ртом воздух. Не верю своим ушам. Почему этот мужчина не принимает отказа?

— Вы, — тут же поправляюсь. — Ты разве не понял, я не хочу с тобой отношений или секса.

Зевс опрокидывает стопку водки, не закусывая. Вальяжно разваливается на стуле и прикуривает сигарету.

— Тут нельзя курить.

— Мне все можно. Это мой ресторан, — взгляд мрачнеет, на скулах вздуваются желваки после моих слов. Вжавшись в спинку стула и забыв, как дышать, жду, что будет дальше.

— Машунь, мы с тобой не очень хорошо начали. Признаю, — не ожидав таких слов, я вскакиваю с места.

— Я так и знала, что ты хороший человек и все понял. Спасибо тебе за ужин. Очень рада, что мы все выяснили, уладили недоразумения. Тогда я пойду. Всего тебе хорошего.

— Быстро села на место, — пригвождает меня потоком гнева к полу. Плюхаюсь обратно на место, боясь вымолвить хоть слово. — Никогда не перебивай меня.

Подав какой-то знак одному из охранников, Зевс прикуривает уже вторую сигарету и глубоко затягивается, почти до фильтра.

Парень приближается ко мне и швыряет в пустую тарелку внушительную пачку денег. Затем из кармана достает ювелирные украшения, которые отправляются туда же, в тарелку.

Смотрю на довольную физиономию Зевса, в тарелку, снова на него.

— Это что? — поднимаю двумя пальцами золотое ожерелье. Зависаем глаза в глаза.

— Тебе. Любишь цацки? — отрезав большой кусок стейка, отправляет в рот и с аппетитом пережевывает. — Назовем это моральной компенсацией.

— Ничего мне не нужно, — брезгливо отодвигаю тарелку подальше от себя.

Хочется швырнуть ему подачки в лицо, но пугают последствия.

— Признаю, что слишком напористо вел себя с тобой. Ну, ты тоже меня пойми, я думал, что ты шлюха.

— Я ослышалась? — даже не верится, что Зевс может признавать свои ошибки. Неужели у безжалостного бандита проснулась совесть? Наверное, он скоро меня отпустит. Сердце отзывается радостным ритмом, а счастливую улыбку не получается спрятать.

— Светка получит от меня за то, что, такую хорошую девочку под мужика подложила. А если бы не я пришел, а другой? Представляешь, чтобы было?

— С трудом, — спину сковывает ледяным ужасом при мысли, что все могло закончиться очень плачевно.

— Тогда начнем все сначала. Танцевать хочешь?

— Нет, — испуганно мотаю головой, когда Алиев, резко поднявшись из-за стола, снимает пиджак и подходит ко мне.

Возвышаясь надо мной, как скала, заставляет меня сжаться комочком.

— А мы все равно будем, — бесцеремонно хватает меня за локоть и тащит на середину зала.

Как по команде, начинает играть медленная музыка. Мужские руки ложатся на талию и крепко прижимают к разгоряченному телу.

Меня простреливает током от опасной близости. От страха впиваюсь ногтями в его мощные предплечья. Дыхание сбивается, и несмотря на то, что Зевс гасит мое сопротивление, я не оставляю попыток вырваться из дурманящего плена.

— Какая же ты маленькая. Сильнее сжать страшно. Сломаю ведь своими огромными ручищами, — ладони медленно сползают на ягодицы. Сглотнув, поднимаю голову и испуганно заглядываю в глаза, которые сверкают адским блеском.

— Отпусти меня, — делаю еще одну жалкую попытку оттолкнуть его, но Зевс сильнее прижимает меня к себе и впивается в губы.

Мы очень близко, тело к телу. Бедром чувствуя его мощное возбуждение. Вздыбленная ширинка упирается в меня, и как бы я ни старалась сохранить дистанцию, чтобы не касаться ее, ничего не выходит. Мое сопротивление лишь распаляет азарт хищника. Он рычит, мнет мое хрупкое тело, оставляя отметины.

Зевс продолжает меня целовать так, словно это его последний поцелуй в жизни. Мне уже не хватает воздуха и кружится голова, но останавливаться никто не собирается. Алиев проталкивает язык внутрь, мучает мои губы. Вгрызается в свою слабую добычу.

— Дурею от твоего запаха, как кот от валерьянки, — водит ладонями по спине, потом по ягодицам. Рассматривает мое лицо поплывшим взглядом. Зевс на взводе. Дышит, как разъяренный лев, раздувая ноздри. Кажется, что в следующую секунду разорвет меня.

— Ты обещал меня не трогать, — новые ощущения погружают меня в пьяный дурман. Меня никогда так мужчины не целовали, не лапали нагло и бесцеремонно. Со мной это впервые. Не знаю, как реагировать. И нормально ли, что по спине бежит волна мурашек от каждого его слова?

— Так я и не трогал. Это так, ерунда, — шепчет на ухо. — Как же я хочу тебя насадить на член и всю ночь трахать. Чтобы ты кричала и умоляла не останавливаться. Чего дрожишь? Не бойся.

Не дождавшись моего ответа, Рустам снова набрасывается на мои губы.

Я задыхаюсь, а он все продолжает целовать. Он пожирает меня изнутри, пьет до последней капли.

— Отпустите. Нет, — сжимаю губы, когда он снова тянется к ним.

— Плевать на твое нет. Подо мной будешь да орать, — меня трясет от его пошлостей.

Не знаю, что на меня действует. Страсть, с которой он на меня смотрит, голос или запах, но с моим телом происходят странные неподвластные мне процессы. Жар волнами разливается по венам и устремляется вниз живота.

Не могу скрыть радости, когда мелодия заканчивается. Я не переживу еще несколько секунд порочной близости с Зевсом. Спина покрывается испариной, несмотря на то, что в ресторане работает кондиционер. На ватных ногах возвращаюсь к столику и плюхаюсь на стул, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Хлестал водку Зевс, а почему-то пьяная из нас двоих, только я. Меня штормит и качает, а под ногами все кружится. Взяв стакан с соком, жадно пью.

— Жуй десерт и поедем ко мне, — поперхнувшись от услышанного, начинаю громко кашлять. Видимо, рано я расслабилась. Зевс не собирается отступать. Он вообще непробиваемый.

— В смысле? — заикаясь, с трудом задаю вопрос, желая прояснить ситуацию. — Ты же узнал, что я не шлюха.

— Я и веду себя с тобой, как с нормальной девчонкой. Свидание тебе устроил, брюлики подарил, деньги. Что еще надо? Мороженкой накормить и цветы подарить? Без проблем. А со шлюхами у меня разговор короткий.

— Почему ты решил, что после ужина я поеду с тобой сексом заниматься? — задыхаясь от возмущения, сжимаю кулаки, впиваясь до боли ногтями в кожу.

— Денег мало? Говори сколько. Готов обсудить, — несмотря на внешнее спокойствие, его глаза полыхают дикой похотью.

— Ты думаешь, что все женщины продаются?

— Конечно. Я непродажных не встречал. И чем больше женщина говорит, что она не такая, тем выше цену заламывает в итоге, — смотрит исподлобья тяжелым взглядом, пробирающим до костей. Словно видит меня насквозь.

— Это история не про меня.

— Ни одна баба еще не устояла, — насмешливо покачав головой, складывает руки на груди.

— Ни копейки мне от тебя не нужно. Я честная, порядочная девушка. Мне нужна любовь, а не деньги. Хотя ты не знаешь, что это за чувства, — стараюсь вложить в свои слова побольше твердости, чтобы сомнений у Алиева на мой счет не осталось.

— Ты уже взрослая, чтобы верить в любовь.

— Никогда я не буду с тобой. У меня есть парень.

— Сморчок из института? — скалится Алиев.

— Он, в отличие от тебя, замечательный, вежливый и воспитанный мужчина.

— Больше с ним не встречайся.

— Ты не можешь мне указывать. Он мой парень, ясно? — мое возмущение достигает пика.

— Когда узнаешь, чем занимается твой воспитанный мальчик, волосы дыбом встанут. Предупреждаю, держись от него подальше, — в голосе звучит сталь.

— Ты специально на него наговариваешь, — не зная, куда выплеснуть эмоции, подхватываю графин с водой и выливаю в тарелку, где лежат деньги и драгоценности.

Глаза Рустама наливаются кровью, а грудная клетка вздымается чаще. На секунду зажмуриваюсь, ожидая ответных действий от мужчины, но ничего не происходит.

— Иди, — взяв сигарету, прикуривает и долго выпускает дым.

— Куда? — в растерянности хлопаю ресницами.

— Домой. Лысый тебя отвезет, — внешне спокоен, но ткань рубашки натягивается на руках. Зевс напряжен и громко дышит.

— Больше ты не будешь меня преследовать?

— Никогда за бабами не бегал и сейчас не буду. Пока сама не придешь и не попросишь, я в твою сторону не посмотрю. Свободна.

— Где шлялась? — открывает мне дверь отчим и с порога предъявляет претензии.

— Отстань, — не желая говорить, скрываюсь в своей комнате.

— Не смей мне в квартиру трахарей приводить, — летит мне в спину.

А ничего, что это наша с мамой квартира? Закрывшись на щеколду, падаю в одежде на кровать. На полу валяется коробка с платьем, как яркое напоминание, что это был нестрашный сон, а реальность. Завтра все выброшу. Сегодня уже нет сил.

Веки тяжелеют, я медленно проваливаюсь и засыпаю, но мне кажется, что комната наполняется дурманящим ароматом духов Зевса. Моя одежда пропиталась его запахом и въелась под кожу. Он обещал больше не появляться в моей жизни, но все равно оставил напоминание о себе. Не знаю, сдержит ли он слово, но я так устала, что сил думать об этом сейчас нет.

Мне снится Зевс. Я балансирую между сном и явью. Чувствую его прикосновения, от которых остаются следы на коже. Жаркие поцелуи, от которых горят губы. И я почему-то отвечаю с жадным удовольствием. Ловлю наслаждение от его грубости и необузданности. В его огромных руках я игрушка, которой он вертит, как хочет. Мои стоны прерывают тишину, и я уже не знаю, во сне я это делаю или нет. Мы оба взмыленные, бесконечно долго ласкаем друг друга, доводя до крышесносных оргазмов. Мне не хочется просыпаться и возвращаться в мою грустную реальность.

Резко открыв глаза, чувствуя себя неадекватно.

Тело ломит от неудовлетворенности. Я вытираю испарину со лба и свожу бедра вместе, чтобы унять пульсацию.

— Это просто сон, — отдышавшись, прихожу в себя. — Надо бежать на работу.

— Маш! — в кабинет залетает возбужденная Катька. — Ты слышала, что случилось?

Высокая девушка с ярко-рыжими волосами. Единственная, с кем я успела сдружиться в клинике.

— Нет, я только пришла. Даже переодеться не успела, — сбросаю на нее удивленный взгляд, сгорая от любопытства.

— Заведующую нашу уволили, — сообщает мне, глядя огромными глазищами.

— Да ты что? — плюхнувшись на стул, закусываю до боли губу. Неужели Зевс постарался?

— Такой крик стоял. На весь коридор. Как фурия носилась из кабинета в кабинет.

— Неожиданно. А что случилось?

— Не знаю, — пожимает коллега плечами. — По работе вроде проблем не было. Пациенты не жаловались. Но только уволили ее одним днем.

— Даже так? — сердце начинает стучать очень быстро.

— Значит, что-то серьезное. Теперь вздохнем спокойно без этой злой грымзы.

Неожиданно распахивается дверь, и на пороге стоит начальница. Обычно идеально уложенные волосы, сейчас торчат во все стороны, а щеки и шея покрыты красными пятнами. Она буравит меня грозным взглядом, раздувая ноздри.

— Катя, быстро к себе в кабинет, — громко рявкает уже бывшая начальница.

— Не кричите на меня. Вы здесь никто, — девушка с надменным видом складывает руки на груди.

— Я сказала, пошла вон, — Светлана Юрьевна, схватив Катю за локоть, вытаскивает ее из кабинета, и захлопнув дверь, переключает все внимание на меня.

— Ах ты, сучка, — часто дыша, женщина надвигается на меня. — Невинную из себя строила, а сама нажаловалась Зевсу.

— Никому я не жаловалась. Он сам понял, что я не шлюха, а вы просто денег хотели на мне заработать, — впившись ногтями в обивку стула, стараюсь сохранять спокойствие.

— Примерную целку из себя строила, а сама прыгнула к нему в постель.

— Остановитесь, — не выдержав такой наглости, осмеливаюсь повысить голос. — Никуда я не прыгала. И это вообще не ваше дело.

— Королевой себя почувствовала? Думаешь, переспала с самим Зевсом, теперь тебе все можно? — кожей чувствую, с какой ненавистью она ко мне относится. Ее выворачивает от злости и зависти. Не удивлюсь, если она влюблена в Рустама. — Только ты рано радуешься. Каждые три дня с ним новые девушки. Так что и тебя он скоро вышвырнет.

— Уходите, — указываю ей на дверь.

Громко хлопнув дверью, бывшая начальница вылетает из кабинета, оставляя после себя удушливый запах сладких духов и чувство отвращения.

Открыв окно, чтобы наполнить кабинет свежим воздухом, делаю глубокий вдох. Щеки пылают, а гадкие слова никак не выходят из головы. Прокручиваю их постоянно в голове и не могу понять, что именно меня так зацепило. Мне хочется выбросить бандита из головы и никогда не вспоминать о нем, но почему-то пока никак не получается. Только с появлением пациентов я постепенно отвлекаюсь и забываю о неприятном инциденте.

Спустя время у меня появляется перерыв, и я бегу проведать маму. Взяв карты пациентов, сначала решаю отнести их в регистратуру, а затем уже поднять в кардиологию. Только я выхожу в коридор, как мне навстречу движется несколько мужчин спортивного телосложения, а над ними возвышается Зевс. Огромный, сильный, он выше всех на голову. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, кто вожак стаи.

Вжавшись в стену, я прижимаю к себе документы, словно они меня могут защитить от бандита. За несколько секунд в груди меняется целый калейдоскоп чувств. Сначала вспыхивает злость оттого, что он не держит слово. Ведь обещал, что больше не появится в моей жизни, а все равно пришел. Потом я решаю поблагодарить его, что вступился за меня и выгнал Светлану.

Не сводя глаз с Рустама, жду, когда он подойдет совсем близко.

— Зевс, — почти шепотом пищу, когда он равняется со мной.

Но он, даже ни разу не взглянув на меня, проходит мимо. Как будто Алиев вообще со мной не знаком, или я пустое место. Это он меня так наказывает за мое вчерашнее поведение? Но так ведь лучше, правда? Глядя ему вслед, понимаю, что сердце бьется неровно. То замедляет свой ход, то ускоряясь до запредельных частот.

События вокруг меня закручиваются со скоростью света. Маме проводят операцию. К счастью, все проходит нормально. Несколько дней в реанимации. Каждую свободную минуту я сижу рядом с ней, ухаживаю. Я уже начинаю путать дни недели. Институт, работа, ночи с мамой в палате. Домой забегаю только переодеться. Я настолько вымотана, что засыпаю на ходу. Рустам, как и обещал, больше не появляется в моей жизни.

Я не успеваю даже дернуться, как один из бандитов хватает меня за волосы и заставляет опуститься на колени. Под безумный стук сердца смотрю на них и на отчима.

— Ай, — вскрикнув, впиваюсь в ладонь бандита ногтями, за что получаю пощечину. Рядом валяется отчим, рыдая, целует ботинки ублюдкам и умоляет его не трогать. Какое же жалкое зрелище. Наворотил дел, а теперь пресмыкается.

— Ты знаешь, что твой папаша проиграл нам огромные деньги? — говорит тот, кто меня ударил. — Чем платить будешь?

— Он играл, он пусть и платит. Я ни при чем, он мне даже не отец, — меня колотит от страха, знобит, словно у меня температура под сорок.

— Старшим надо помогать, девочка, — громкий ржач разносится над головой.

— У меня нет денег, — внутренности скручиваются в тугой узел.

— А это уже не наши заботы. Через два дня вернемся за долгом, — отшвыривает меня, и я больно ударяюсь головой о стену.

— Ублюдки, откуда я возьму?

— Она квартиру продаст, — отчим решает подать голос, ползая на коленях.

— Мне плевать, что вы будете продавать. Не будет денег, значит, ты будешь натурой отдавать. И без глупостей. Мы везде найдем, — наклонившись ко мне, мужик мерзко улыбается и проводит рукой по моей щеке. А у меня рвотные позывы подступают к горлу при виде его черных гнилых зубов.

Когда ублюдки уходят, хлопнув дверью, я сижу неподвижно. Глотаю ртом воздух и смотрю в одну точку.

— Ну, чего сидишь? Ищи риелтора, — осмелев, отчим начинает качать права. Он бы с мужиками характер показывал.

— Ничего я продавать не буду, — смотреть на него противно. Жалкое подобие, а не человек. — В полицию надо позвонить.

— Идиотка, какая полиция. Подпольное казино они и крышуют. Матери твоей сейчас позвоню, предупрежу про квартиру.

— Не смей, — не знаю, откуда берутся силы, но я вскакиваю и выхватываю у него мобильник. — Она только после операции. В тебя есть хоть капля святого? Или ты ее убить хочешь. Чем ты думал, когда ставки делал?

— А ты не учи меня. Если бы я выиграл, ты бы рада была, и первая пришла ко мне деньги клянчить.

— Какая же ты сволочь, — от безысходности хочется спрятаться под одеяло и горько плакать. Я так стараюсь вылечить маму, а эта мразь своими действиями ее погубит.

— Телефон я забираю, чтобы ты не наделал глупостей, подхватываю сумочку и направляюсь к выходу.

— Куда собралась?

— Решать твои проблемы, — вложив в слова весь гнев, отвращение и ненависть, ухожу к единственному человеку, который может мне помочь и в то же время погубить. За его покровительство я отдам не только тело, но и душу, потому что никогда больше не смогу себя уважать.

Когда подъезжает такси, мои нервы взвинчены на максимум. Сажусь, откидываю голову и закрываю глаза. Грудь простреливает острой болью, которая пульсирует и с каждой секундой становится только сильнее. Мне начинает казаться, что я сплю и все, что со мной происходит — это дурной сон.

— Дальше не поеду, — выводит меня из оцепенения таксист и останавливает машину возле пропускного пункта.

— Спасибо, — расплатившись, несмело выхожу, и ко мне сразу же подходит грозный охранник.

— Я к Рустаму Алиеву, — прокашливаюсь, потому что горло перехватывает невидимыми тисками. От недоверчивого взгляда мужчины спину сковывает колючий озноб, который парализует каждую часть тела. Меня трясет от страха, а если мужчина меня сейчас не пропустит, я вообще не знаю, куда податься.

— Паспорт, — строгий голос добавляет охраннику еще больше важности. А когда я вижу у него пистолет в кобуре, вообще теряюсь. Он долго рассматривает мое фото, хмыкает и наконец-то открывает шлагбаум.

— Пятый дом слева, — крикнув мне в спину, скрывается в своей будке.

Медленно, на ватных ногах иду по асфальтированной дорожке и рассматриваю шикарные дома. Это элитный охраняемый поселок, здесь живут самые богатые люди города. Жилище Зевса я узнаю издалека. Самая внушительная постройка, обнесенная колючей проволокой.

Подойдя к пятому дому, задираю голову, рассматривая высоченный забор.

Дрожащими пальцами дотягиваюсь до звонка и робко нажимаю. Кожа покалывает, как будто меня бьет током. Наверное, у меня еще есть время передумать и убежать, чтобы не тешить самолюбие Зевса и не попадать к нему в рабство. Представляю, как он сейчас будет нагло и самодовольно издеваться надо мной и унижать.

Захожусь в немом крике. Меня накрывает волной ярости, пока я стою голой перед чудовищем. Зевс медленно обходит меня по кругу. Кожу покалывает и обдает жаром от его похоти, но внешне бандит ведет себя сдержанно. Контролирует свои движения. Ласково проводит ладонь по спине, ягодицам. А я дышать боюсь под его дьявольским взглядом.

— Я дурею от твоего запаха, — хриплый голос проходится по нервам. Намотав прядь волос, Алиев подносит ее к лицу и с шумом вдыхает аромат. Не знаю, как выдерживаю неизвестность и тяжелую энергетику мужчины. Я такая маленькая беззащитная по сравнению с ним. Его ладонь больше моего лица. Ему ничего не стоит сжать пальцы на моей тонкой шеи и перекрыть мне кислород.

Я впервые набираюсь смелости и разглядываю его лицо так близко. Острый подбородок покрыт аккуратной щетиной, почти черные глаза. Жесткие густые волосы. Мужественный и красивый, но при этом очень опасный мужчина. Такого нельзя любить, иначе море слез обеспечено.

Мои глаза расширяются, когда мужская ладонь скользит по животу вниз и касается складочек.

— Тише, — успокаивает меня, а у самого взгляд плывет, как у пьяного. Водит влажными губами по моим, не целует. Просто нежно касается и согревает горячим дыханием. Становится невероятно жарко, как будто я варюсь в адском котле. Его грудь часто вздымается. Мне безумно страшно. Зевс огромный, его же не остановить. Он порвет меня на части.

Делаю шаг назад, в ответ получаю наглую усмешку. Отхожу, пока не врезаюсь поясницей в стол, а хищник уже рядом и разворачивает меня одним движением. Дышит часто мне в затылок, крепко сжимает талию ладонями. Тело мне больше не принадлежит, у него уже новый хозяин, которому оно беспрекословно повинуется.

— Наклонись, — не сопротивляясь, я выполняю приказ. Упираюсь руками в стол и принимаю пошлую позу. — А теперь прогнись. Вот так, умница.

Зверь удовлетворенно рычит, встает сзади, тесно прижимается. Нежную кожу царапает грубая ткань его брюк и пряжка ремня. Но больше всего меня страшит выпирающий бугор, которым он трется об мои ягодицы.

— Плохих девочек наказывают, Кроха.

После его слов мне становится жутко до черных точек перед глазами. Зажмурившись, кладу голову на ладони и покорно жду своей участи.

Горячие ладони медленно спускаются по позвоночнику, а потом меня пронизывает жгучей болью, потому что Алиев шлепает меня по попке.

Закусив губу, чтобы не кричать, дергаюсь вперед.

— Тише, моя красавица, — гладит, целует место удара. Затем снова удар, но уже ощутимее, и у меня не получается сдержать протяжного стона. — Терпи. Будешь знать, как со взрослыми дядями разговаривать.

— Я все поняла, остановись, — слова царапают горло.

Меня подбрасывает от контрастов. Сначала жгучая боль, потом поцелуи и нежность, в которой Зевс меня щедро топит. Теряя контроль, мышцы расслабляются, не знаю, как еще стою на ногах. Рустам убирает руки, но, как оказалось, я рано радуюсь. Зверь набрасывается на меня с новой лаской, из-за которой я выгибаюсь и хнычу. Одна рука оказывается у меня между ног, а второй он сжимает меня за шею.

— Какая красивая девочка. И такая мокрая. А говоришь, что не хочешь меня, врушка, — Алиев доволен. Не видя его лица, точно знаю, что сейчас на нем отражается самодовольная улыбочка.

Всхлипываю от бессилия. Не может быть, чтобы я хотела Зевса. Нет. Он врет. Я ненавижу его всем сердцем.

Не спрашивая меня, Зевс продолжает свое наказание. Ласково проводит по складочкам, кружит вокруг клитора, размазывая влагу, как будто доказывает, что я действительно теку по нему. Его умелые пальцы меняют скорость, проникают внутрь. Сначала едва ощутимо, затем немного глубже. Я зажимаюсь, пытаюсь свести ноги и помешать ему. Но снова получаю шлепок. Никогда не испытывая таких ощущений, я плавлюсь, словно плыву в неземной эйфории. Как бы я ни старалась, но сдаюсь перед напором лютого бандита и отпускаю себя.

Пульсация между ног усиливалась, я уже не могу ей сопротивляться. В какой-то момент она становится на столько невыносимой, что я начинаю в голос стонать.

— Рустам, — впиваюсь ногтями в его руку, которая кружит по возбужденному клитору.

— Да, Кроха. Если бы ты знала, как я хочу тебя и каких трудов мне стоит себя сдерживать.

— Кончай, — как будто я ждала именно его приказа, отданного грубым голосом. Тело, сведенное сладкой порочной судорогой, разлетается на атомы, и в глазах вспыхивают фейерверки. Пальцы хищника ослабляют хватку не шее. Я падаю на стол, все еще подрагивая. Мой первый оргазм украл бандит, которого я боюсь и ненавижу всем сердцем.

— Мне больше не интересно, — прошептав на ухо, Зевс отстраняется, и мне становится жутко холодно до мерзких ледяных мурашек.

Резко поднимаюсь, желая высказать все, что думаю о самодовольном ублюдке. Мне послышалось, или он действительно меня сейчас послал?

— Зачем ты заставил пройти меня через унижения, если сразу знал, что не поможешь? — мы сцепляемся намертво взглядами.

— Кроха, оргазм — это не унижение. Это удовольствие. Тебе же понравилось. Я сам чуть не кончил от твоих сладких стонов.

— Да пошел ты! — выкрикиваю дрожащими губами, потому что трясет от гнева.

— Не плюй в колодец, а то вдруг напиться придется, — он громко смеется, так что мне хочется его придушить.

Трясущимися руками поднимаю трусы, не сразу нахожу платье. Ругаю себя последними словами. Безумно стыдно. Нельзя так играть с человеком. Я не кукла и не игрушка, которую, если и сломаешь, можно починить, а меня нет.

— Ненавижу тебя, — кричу в сердцах, а Зевс, прикурив сигарету, вальяжно восседает на кресле. На мои горькие слезы ему наплевать.

Монстр, безжалостное чудовище. Ему доставляет удовольствие, когда он унижает меня. Садист.

— Лысый, — громко крикнув, выпускает колечки дыма. Мне кажется, его забавляет моя злость. — Отвези ее домой. А то таким хорошим девочкам нельзя ходить одним по улице. Бандиты могут пристать.

После этих слов он встает и поднимается по лестнице на второй этаж. Вот так просто.

— Ненавижу, — снова кричу ему. — Умирать буду, но к тебе за помощью не приду.

Не знаю, зачем это говорю, ведь ему безразличны мои страдания.

Ненависть закручивается черным вихрем в груди, даже проблемы с отчимом отходят на второй план, и вспоминаю я о них, только когда лысый привозит меня к Олесе.

— Я хотела в полицию, но отчим сказал, что они в доле. Если сунусь, только хуже будет, — монотонно помешивая чай, смотрю в одну точку.

— Моральный урод, ненавижу его. Выгони на улицу, — стукнув кулаком по столу, Олеся заставляет меня вернуться в реальность.

— Мама истерику поднимет. Я пыталась с ней поговорить, но она считает, что он без нее пропадет. Не может она его бросить.

— И что же теперь делать? Оставайся у меня сколько хочешь, но бандюганы легко могут тебя найти в институте или клинике.

— Не знаю, Олесь. Но денег мне таких не заработать, а без квартиры оставаться тоже не вариант.

— Может, еще раз к Алиеву? Понятно, что мужик разозлился на тебя, вот и играет в кошки-мышки.

От упоминания ненавистной фамилии сводит скулы. Хочу вычеркнуть из памяти все, что с ним связано.

— Никогда, — твердо заявляю, мотая головой. Больше никогда я не подойду к нему.

— Машка, ну какая же ты дурочка. Ты такой шанс в жизни упустила. Сейчас бы как сыр в масле каталась, если бы ноги раздвинула перед ним.

— Не надо мне такого счастья, — потираю виски в надежде, что пройдет жуткая головная боль.

— Расскажи, у него огромный член.

— Фу, Олесь. Я не видела.

— А кончила, когда он тебя ласкал?

— Нет.

— Неужели было неприятно.

Никогда не признаюсь, что стонала и кончала, выкрикивая его имя. Это было порочно, неправильно, но очень сладко. Тело до сих пор помнит его прикосновения и при любом напоминании отзывается сладкой истомой.

Я ненавижу себя и Зевса за то, что чувствую и возбуждаюсь от его ласк. Я неправильная. Так не должно быть. Мерзость.

— Маша, — дергает меня за руку подруга. — Ты чего не отвечаешь?

— Извини, задумалась. Что ты спросила?

— Отработай завтра за меня смену в клубе, а я на свидание сбегаю.

— Конечно, хоть часть долга тебе отдам.

На следующий день по дороге в клинику постоянно оборачиваюсь. Слежки вроде нет. В течение дня выглядываю из окна и наблюдаю за подозрительными машинами, вздрагивала от каждого шороха. Так и свихнуться можно. Пытаюсь переключиться на позитивные мысли, но почему-то в голову лезут воспоминания о моем визите к Зевсу. И как по щелчку, тело начинает ныть от напряжения, а пульсирующая плоть требует разрядки.

Вечером, как и просила Олеся, еду в клуб, чтобы ее заменить. Раньше я работала вместе с ней официанткой в этом заведении, пока не устроилась медсестрой.

Через час с непривычки я не чувствую ног, а гости все прибывают. Мне в нагрузку дают еще и вип-ложе. Никогда не нравилось их обслуживать, потому что там всегда собирались наглые зажравшиеся мужики, которые официанток за людей не считают.

Поднявшись на второй этаж, толкаю дверь в комнату и морщусь от табачного дыма. У нас запрещено курить, но, видимо, этим гостям закон не писан. Не удивительно, ведь во главе стола восседает Зевс и встречает меня недобрым взглядом.

Поднос дрожит в руках. Как бы все не уронить. В комнате много пьяных людей. Девицы, заливисто смеющиеся и бандитского вида мужики. Накурено, аж глаза режет. Во главе стола, который ломится от еды, сидит Зевс. Вальяжно покуривая сигарету, он смотрит, как я расставляю новые блюда.

Дрожащими пальцами вытираю мокрые щеки. Сердце никак не хочет успокаиваться. Испуганно смотрю на Лысого, сильнее вжимаясь в кресло автомобиля. В прошлую нашу встречу он проявил ко мне заботу, это хоть немного успокаивает.

— Зачем Зевс приказал меня запереть? — решаюсь наконец-то спросить.

— Он за тебя впрягается в серьезные разборки. Лишние проблемы на себя берет. Ты думаешь, просто так? — резко перестраивается в другую полосу, и меня швыряет в сторону.

— Не знаю, — впиваюсь ногтями в кожаную обивку сидения.

— Конечно, нет. Зевс просто так никогда ничего не делает. Даст рубль, возьмет сотню. Будь уверена, он с тебя долг по полной взыщет. Теперь ты без позволения чихнуть не сможешь.

— Не пугай меня, — сердце стучит в висках.

— Я не пугаю. Отморозки, что у клуба к тебе приставали, под Севером ходят. Он мужик отмороженный и давно на место Зевса метит. А теперь у него есть хороший повод развязать войну с Рустамом. Замес будет мощный.

— Я не хотела, чтобы так получилось.

— Поэтому готовься. Ты теперь его шлюха, на коротком поводке в его ногах будешь сидеть. Своей жизни у тебя больше нет. Только извращенные желания Зевса. Девчонок он за людей не считает. Когда наиграется, отдаст кому-нибудь. Он всегда так делает.

— Разве так можно с людьми?

На протяжении всей дороги беззвучно плачу. Если до разговора с Лысым мне было страшно, то теперь я в ужасе. Из-за долга отчима может развязаться целая бойня. И я в эпицентре всех этих чудовищных событий. После разговора с Зевсом в клубе мне показалось, что в нем есть отблески человечности, но слова Лысого окончательно лишают меня иллюзий насчет Алиева. Он чудовище, лютый монстр, который уничтожит меня. Сейчас поможет, но превратит меня в свою рабыню и бессловесную куклу.

По ночным улицам мы очень быстро доезжаем до дома Зевса.

— Иди за мной, — командует Лысый и быстрым шагом поднимается на второй этаж.

Обнимая себя за плечи, следую за ним.

— Говорил же я тебе, не ходи к нему. Себе жизнь угробила и нам много проблем создала. Заходи, — открывает дверь и грубо заталкивает в комнату. Услышав щелчок замка, начинаю горько плакат.

Упав на колени, сжимаю пальцы в кулаки и начинаю тихо поскуливать. Сердце на куски разрывается. Можно я проснусь, когда все закончится? С трудом поднявшись на ноги, выглядываю в окно и подмечаю детали. Высокий забор, по периметру охрана, собаки. Должен же быть выход. Пока не знаю какой, но я обязательно найду. Я начинаю рыскать по шкафам ключ от двери. Понимаю, что надежда маленькая, но мне просто необходимо что-то делать, иначе сойду с ума. Ничего не найдя, обессиленно падаю на кровать. Пахнет Зевсом, теперь этот аромат вызывает у меня тошноту и омерзение. Слова Лысого постоянно звучат в голове. Мне ведь показалось, что Алиев неконченый ублюдок. Но, видимо, я сильно в нем ошибалась.

Не знаю, сколько проходит времени, но я слышу, как на территорию заезжают машины, а потом раздаются мужские голоса. Через несколько минут открывается дверь, и на пороге появляется Зевс. Медленно заходит, не сводя с меня пристально взгляда. Внутри все переворачивается, словно он меня поджаривает в адском огне. Закрыв дверь на ключ, прячет его в кармане.

— Чего глядишь, как испуганный зверек? — сняв футболку и штаны, швыряет их на кресло.

— Я теперь твоя пленница? Когда ты меня отпустишь? Что со мной будет? — отхожу от него как можно дальше, но все равно не чувствую себя в безопасности. Находиться наедине со зверем невыносимо, с каждой минутой паника все сильнее пульсирует в груди.

— Завтра поговорим. Сегодня сил уже нет. Надевай, — достав из ящика огромную футболку, швыряет мне. — Я в душ. Вернусь, чтобы уже лежала в постели.

Мне ничего не остается, как подчиниться. Когда я надеваю футболку, утопаю в его ненавистном запахе, который странным образом на меня влияет, провоцируя появление мурашек.

Ложусь на самый край и сворачиваюсь калачиком. Когда Зевс выходит из душа и видит эту картину, громко хмыкнув, ложится рядом, а у меня горло стягивает болезненным спазмом.

— Не упадешь с кровати? — насмешливый тон раздражает.

Внутренности сворачиваются в комок, когда ладонь проникает под футболку и поглаживает живот. Я, затаив дыхание, жду, что же будет дальше, и уже готова вцепиться в него ногтями и бороться. Мысленно молюсь, чтобы он уснул и больше не прикасался. Зевс резко двигает меня к себе и прижимается всем телом. Он очень горячий, как раскаленная печка.

Оказавшись в стальных тисках, стараюсь не шевелиться и не провоцировать Рустама на дальнейшие ласки. Дыхание щекочет мне шею, каждая мышца напряжена от близости бандита. Мое несчастное сердце неистово барабанит, а кожа горит там, где он касается.

Прислушиваясь к дыханию и только когда оно становится мерным и глубоким, а мужские руки больше не шарят по моему телу, понимаю, что хищник уснул.

Осторожно убираю огромную ладонь с живота и выбираюсь из кровати. Медленно не дыша, подхожу к креслу, где Зевс бросил свою одежду, там должен быть ключ от двери. У меня нет четкого плана, действую на инстинктах, потому что не могу сидеть сложа руки. Судорожно проверяю карманы, и в этот момент включается ночник.

— Кроха, иди спать. Не пытайся сбежать, — поддавшись паническому ужасу, хватаю пистолет и направляю его на Рустама. Тяжелый холодный металл заставляет дрожать еще сильнее. Стараюсь снять с предохранителя, как видела в боевиках, вроде что-то щелкает, и у меня получается.

— Маш, не дури, — он говорит совершенно спокойно, как будто не видит во мне угрозы. Конечно, я против него, букашка. Зевс встает с кровати, потягивается и вальяжно направляется ко мне.

— Не подходи.

— Если направила пистолет на человека, то стреляй, — ни один мускул на его лицо не дернулся, в то время как мое сердце разрывается тахикардией. Делает еще один уверенный шаг.

— Пожалуйста, просто отпусти меня, — слезы льются из глаз, делая картинку нечеткой. Я вижу лишь огромную накаченную фигуру Зевса и больше ничего.

— Ты серьезно думаешь, что сможешь меня напугать?

Делаю резкий шаг назад, наступаю на пряжку от мужского ремня, которая больно впивается в ногу, и вскрикиваю. Руки непроизвольно дергаются, и разносится оглушительный хлопок, который больно бьет по ушам. Визжу, кидаю пистолет и зажмуриваюсь. Тут же в голове пульсирует жуткая мысль: а если убила? Ну как я могла? Я не собиралась стрелять, а только припугнуть, чтобы он меня отпустил. Даже сквозь жуткий гул в ушах я слышу приближающийся топот в коридоре. Меня сейчас схватят его головорезы и отомстят за главаря. Со второго удара выламывают дверь, а я продолжаю стоять как каменная, с закрытыми глазами и молиться, чтобы все закончилось хорошо.

— Зевс, что случилось? — взволнованные мужские крики эхом разлетаются в моей голове.

— Все нормально. У нас такие ролевые игры.

Услышав его голос, открываю глаза. Жив. К счастью, не попала. Еще никогда я не была так счастлива его видеть живым и здоровым.

— Дверь прикройте. Мы продолжим. Сейчас у меня будет главная роль.

Его слова звучат зловеще и пугают меня до полуобморочного состояния. Зачем я это сделала? На что надеялась? Он же прикончит меня.

Когда мы остаемся одни, Зевс очень медленно подходит ко мне, словно проверяет меня на прочность, оттягивая расправу. Сжавшись в комок, трясусь, как в лихорадке.

Меня настораживает его спокойствие, лучше бы он кричал и ругал меня. А не смотрел молча глазами, налитыми кровью.

— Я думал, ты маленький испуганный котенок, — проводит нежно пальцем по щеке и убирает прядь волос за ухо. — А ты, оказывается, разъяренная тигрица. Значит, и спрос с тебя будет серьезный. Игры закончились.

Резко схватив за шею, притягивает к себе и впивается в губы, что я даже не успеваю пискнуть.

— Отпусти меня, — вложив всю силу, на какую только способна, отталкиваю его, но Зевс даже не замечает моего сопротивления.

— Укрощать тебя — одно удовольствие, — страсть чувствуется в его голодном взгляде и каждом несдержанном движении.

Он смотрит на меня черными, как бездна, глазами и меня бросает в дрожь.

— Как же ты пахнешь… До одури тебя хочу трахнуть, — низкий грубый голос разлетается в тишине комнаты.

Каждая моя клеточка бьется в истерике.

— Я не хотела тебя убивать. Прости меня, — высокомерная ухмылочка ярко демонстрирует, что я здесь никто, и мои слова значения не имеют.

Одним резким движением он толкает меня на кровать, и я лежу перед ним беззащитная и униженная.

Зевс надвигается на меня, как цунами. В каждом его движении чувствуется звериная натура.

Я должна что-то делать, попытаться вскочить на ноги и убежать или хотя бы отползти от него на другой конец кровати, но я зажмуриваюсь и не могу пошевелиться.

Я боюсь его. Но меня страшит не физическая боль, а то, что я никогда не стану прежней. Он переломает меня изнутри, пройдется грязными ботинками по моему сердцу. Я никогда не смогу отмыться от грязи, в которой бандит меня измажет.

— Я же сказал, что ты будешь моей, — прошипев сквозь стиснутые зубы, Алиев рвет на мне футболку. Резко стягивает трусики.

От тягостного ожидания неизбежной близости в висках стучит кровь. Голова кружится от страха, а может, от пьянящего аромата смуглой кожи дикаря. Когда он просто находится рядом, меня лихорадит, а когда вот так бесцеремонно лапает, то я вообще близка к обмороку.

На губах мужчины расплывается победная улыбка. Он выиграл и сейчас получит главный приз.

— Не подходи, — отползаю назад и невольно рассматриваю обнаженного Алиева. Густая растительность на груди уходит дорожкой вниз к паху. Огромный член, перевитый венами, в полной боевой готовности, пугает меня своими огромными размерами.

— Ну все, Кроха, ты попалась, — схватив за лодыжки, резко тянет на себя под мой испуганный крик. — Я чувствую, как сильно ты дрожишь.

Кожу опаляет смачный шлепок по ягодицам. Жесткие губы касаются внутренней стороны моего бедра. То целует, то кусает с диким ревом. Перестаю дышать, когда Зевс останавливается в сантиметре от складочек, слишком стыдно. Я не готова. Понимаю, что спрашивать он меня не будет, но все равно зажмуриваюсь и отталкиваю его голову, пытаюсь свести ноги. Но он грубым движением снова их разводит, накрывает рукой промежность и захватывает в плен сосок. Играет с ним, перекатывает на языке. Смакует, как самую вкусную сладость.

С трудом веря в происходящее, содрогаюсь всем телом, пока он кружит пальцами вокруг клитора. Проникает внутрь, нажимает какие-то точки. Под его черным взглядом все чувства и ощущения обостряются. Как будто из легких выкачали весь кислород.

— В первый раз пожалею, но потом оторвусь. Трахну грубо и жестко, — дышит часто, прерывисто. Каждая мышца в его натренированном теле напряжена и требует свободы, но он себя сдерживает.

Кусаю его в плечо и снова получаю обжигающий кожу шлепок. Зевс хватает меня за скулы и с новой силой вгрызается в губы. Я задыхаюсь, а он все продолжает целовать. Тянет за волосы к себе. Жадными движениями мнет грудь.

Он изучает мое тело, ласкает, целует. Ни одного сантиметра не оставляет без внимания. Крутит в руках меня, как куклу.

Зевс долго меня ласкает, пока не раздаются между ног хлюпающие звуки. На лице мучителя расплывается наглая ухмылка, когда он смотрит на мокрые от моего возбуждения пальцы.

Неожиданно для меня с губ срывается стон удовольствия. Тихий, едва различимый. Но Рустам все слышит. Как бы я ни сопротивлялась, но тело подчиняется не мне, а опасному хищнику.

Неожиданно для меня с губ срывается стон удовольствия. Тихий, едва различимый. Но Рустам все слышит. Как бы я ни сопротивлялась, но тело подчиняется не мне, а опасному хищнику.

Словно получив зеленый свет, он срывается, дорвавшись до дозы.

— Течешь для меня. Моя девочка. Никем не тронутая, — прошептав на ухо, резким движением входит в меня.

Я выгибаюсь, сжав простынь пальцами. От острой боли в глазах появляются слезы, а во рту металлический привкус. Не знаю, каких усилий стоит Зевсу контролировать себя и держать на привязи внутреннего зверя, который секунду назад был готов меня разорвать. Он замирает, и дает мне время привыкнуть. Можно ли считать это своеобразной заботой? Наверное… Бандит сжимает меня в объятиях, пытаясь успокоить.

— Смотри мне в глаза, — шепчет, а сам губами собирает слезы на моих щеках. — Тише, скоро боль пройдет.

Я не верю, ведь меня разрывает внутри от дикой боли. Как можно получать от секса удовольствие? Хотя, может с любимыми мужчинами все иначе.

Когда Зевс начинает двигаться, боль возвращается с новой силой. Он растягивает меня, приучает к своему размеру. Я дергаюсь, пытаюсь освободиться, но все мои попытки жестко пресекаются. Рустам, не переставая, целует меня, шепчет пошлости, словно пытается отвлечь лаской от физического дискомфорта.

Я пропускаю за бурей эмоций, в какой момент он начинает ускорять темп.

— По-хорошему или по-плохому, но я всегда получаю свое, — находясь между реальностями, с трудом различаю его слова.

Чтобы сдерживать стоны, я кусаю губы в кровь.

— Не смей, — злится Рустам и сильнее стискивает пальцы на бедрах. — Кричи, умоляй, срывай горло, спину мне раздери до крови. Реагируй хоть как-нибудь, — в его голосе отчетливо звучит одержимость.

— Какая же ты узкая горяча. Пиздец, как в тебе хорошо.

Я плавлюсь от жара его тела и взгляда, в котором плещется первобытное желание. Терпкий аромат проникает в легкие. Зевс продолжал наращивать темп, тяжело дыша. Его глаза полны похотью. Боль постепенно уходит на второй план. Я утопаю в новых ощущениях с каждым несдержанным толчком все сильнее. Не выдерживаю и все-таки даю, так нужную ему, реакцию. Он побеждает по всем фронтам. Лихорадочно впиваюсь ногтями в его каменную спину и с кровожадным наслаждением провожу по спине. Зверь скалится от боли, рычит, а я получаю удовольствие от его страданий, пока Алиев не вгрызается в грудь и не прикусывает сосок. Я извиваюсь, дергаюсь под ним, а когда он снова касается клитора, странная дрожь проносится по телу, и я рассыпаюсь на атомы.

Алиев выходит из меня, заливая живот горячей вязкой спермой под грозный рык победителя. Теперь я действительно его. Он заклеймил, присвоил. Растоптал девичьи мечты о ванильном первом сексе.

Рухнув рядом на подушку, бандит часто и громко дышит. Сытый довольный зверь получил то, что так долго хотел. Боль не утихает вместе с ненавистью. Хочется в душ и смыть с себя всю эту грязь, пока она не въелась под кожу.

— Куда? — хватает меня за руку, когда я порываюсь встать с кровати.

— Хочу в душ, — отвечаю, не глядя ему в глаза.

— Так спи. Хочу, чтобы пахла мной.

Не спорю, молча ложусь на бок спиной к нему, чтобы не видеть его наглую рожу. Сгибаю ноги, чтобы притупить жжение внизу. Я вздрагиваю от каждого звука, молясь, чтобы он меня больше не трогал.

Зевс начинает медленно перебирать мои волосы, лениво пропуская их сквозь пальцы. Затем тяжелая ладонь перемещается на поясницу, и я сжимаюсь всем телом, боясь, что он снова возьмет меня. Но мои страхи не оправдываются, в касаниях нет пошлости или сексуального подтекста. Зевс нежно гладит вдоль позвоночника, словно успокаивая. В какой-то момент мне даже становится приятно, и я расслабленно закрываю глаза.

— Ты получил то, что хотел? Я могу быть свободна? — искусанные губы еле двигаются.

Накрутив мои волосы на кулак, Алиев вынуждает повернуть голову и посмотреть в его дьявольские глаза. Дурочка, кто за язык меня тянул? Снова разозлила бандита. Он прижимает к себе, вдыхает запах волос.

— Мне чертовски мало, — низкий хриплый голос выкручивает нервы. — Я получил только тело, теперь мне нужна твоя душа.

— Никогда тебя не полюблю, — чеканю каждое слово.

— Еще как полюбишь, — заявив самоуверенным тоном, набрасывается на мои губы. — А теперь слушай правила, по которым ты будешь жить.

Зевс лежит рядом, огромный горячий. Его ладонь крепко держит меня за шею, так что даже не пошевелиться.

— Какие еще правила? — я полностью в его власти, чего он может еще желать? Бандит добился всего, что хотел. Лишил меня невинности, присвоил тело, но душу я ему ни за что не отдам. Это единственное, что у меня осталось. Никогда его не полюблю. Бездушного зверя нельзя любить.

— Ты бросаешь работу, — абсолютно ровным голосом он озвучивает решения, которые имеют для меня огромное значение. Я с огромным трудом получила работу в клинике. Для меня это не только возможность зарабатывать деньги, но и практика.

— Никогда. Мне надо зарабатывать деньги. Я не буду от тебя зависеть. Чужие деньги мне не нужны. Роль содержанки не для меня, — пытаюсь отстраниться, но добиваюсь обратного эффекта. Рустам притягивает меня ближе. Так, что наши губы замирают в миллиметре друг от друга. Из груди вырывается тихий всхлип.

— Кроха, ты еще не поняла, что твоя жизнь полностью зависит от меня? Хочешь ты или нет, но теперь только рядом со мной ты в безопасности. Я твой царь и господин. Права голоса ты не имеешь. И чем быстрее ты с этим смиришься, тем лучше будет для тебя.

— А как быть с долгом отчима? — смотрю, не отводя глаз.

— Это теперь моя забота, — обрубает коротко и ясно.

Горячие влажные губы касаются моей кожи. Скользят по щеке, подбородку, целуют шею, заставляя дрожать от горячего дыхания.

— На улицу выходишь с охраной. Разрешаю только в институт и в клинику к матери. Остальные маршруты со мной согласовываешь.

— Я пленница? Теперь ты мой каждый шаг будешь контролировать? — Зевс дышит чаще, когда ладонь оказывается на моей груди и, грубо сжав ее, облизывает сосок. Смакует, слегка прикусывает, а по телу вновь разлетаются колючие импульсы. Начинает пугать моя реакция. Со мной что-то не так?

— Если нравится считать себя пленницей, то считай. Спорить не буду. Но я бы назвал это заботой и вынужденной мерой. Учти, что твой телефон прослушивается.

— Ты меня душишь, а не заботишься. Ты получил мое тело, дай взамен хоть немного свободы.

— Я забочусь так, как умею. Цени, иначе накажу, — вскрикиваю от обжигающего шлепка по ягодице. — В мою постель ложишься только голой. В остальное время одеваешься скромно. Никаких коротких блядских юбок и кофточек с сиськами наружу.

— У меня нет такой одежды.

— Я видел твою форму официантки. Не смей меня позорить перед людьми. Ясно?

— Да, — обиженно цежу сквозь зубы.

— Всех твоих подружек я проверю. С кем-то придется прекратить общение.

— Перестань. Может, я и дышать буду по графику, который ты утвердишь.

— Если потребуется, то будешь. Вечером идем на ужин. Купишь себе шмотки и платье.

Встав с кровати, достает из бумажника карту и швыряет на стол.

— Вечером мне надо к маме в больницу, — наблюдаю, как бандит вальяжно ходит по комнате, натягивает брюки и футболку.

— Завтра поедешь. Сегодня проведешь вечер со мной.

Зевс наконец-то покидает комнату, и мне сразу становится легче дышать. Мне нужна передышка. Рядом с ним я не могу расслабиться, чувствуя постоянную дрожь внутри. Мне становится стыдно, когда я вижу кровавое пятно на простыне. Сдираю тряпку и швыряю на пол. Хочется стереть из памяти эту ночь и все, что о ней напоминает. И никогда больше не вспоминать.

Наконец-то я могу пойти в душ и смыть с себя все следы мужского возбуждения и похоти. Включаю горячую воду, тру тело мочалкой изо всех сил. Замечаю красные следы на бедрах, засосы и снова чувствую на себе грубые касания зверя. Словно он рядом со мной в ванной и постоянно наблюдает. Мне надо вытравить его из памяти, из своей жизни. Вот только непонятно, когда он мне даст свободу.

Когда я выхожу из дома, меня уже ждет у ворот машина. Сев на заднее сидение, встречаемся взглядами с Лысым. Щеки вспыхивают огнем, как будто он знает, что со мной делал ночью Зевс.

— Как дела? — после длительного молчания спрашивает мой охранник.

— Нормально, — разговаривать совсем не хочется. Опускаю глаза, делаю вид, что разглядываю что-то интересное на полу.

Я не привыкла разъезжать на машине, и уж тем более у меня никогда не было личного охранника. Жутко неловко перед одногруппниками.

— Не подъезжай, пожалуйста, близко к институту. Не хочу, чтобы знали друзья.

Лысый выполняет мою просьбу, но выходит следом за мной.

— Не злись. Я отвечаю за тебя. Зевс мне яйца открутит, если с тобой что случится. Так что я буду рядом.

— В институте ты со мной на лекциях будешь сидеть?

— Нет, на улице подожду.

— Маш, привет, — подбегают ко мне девчонки из группы. — А что за симпатичный парень с тобой?

— Привет, — бросаю на Лысого напряженный взгляд, не зная, как объяснить его присутствие. — Меня зовут Дмитрий. Я Машин друг.

Девчонки заметно краснеют и строят ему глазки. Эх, если бы они знали, кто он на самом деле.

После лекций я выхожу из института и сразу же натыкаюсь на своего охранника. По распоряжению Зевса мы едем в магазин за одеждой.

Скромное платье ему нужно? Ладно, будет тебе платье. Только совсем нескромное. Перебрав все представленные в магазине модели. Выбираю белое облегающее платье на тонких бретельках. С очень высоким вырезом и открытой спиной. Сидит на мне шикарно. Чувствую себя не очень уверенно, я не привыкла к подобным нарядам. Но чтобы позлить бандита, я готова помучиться один вечер. Подбираю к нему туфли на высоких каблуках и сумочку. Зевс сказал полностью обновить гардероб, но не желая тратить чужие деньги, ухожу из магазина. По дороге все же беру комплект нижнего белья, а то неизвестно, когда мои вещи привезут.

— Скромно. Всего два пакета? Обычно девчонки пищат от радости, когда мужик им карту дает, — иронично хмыкнув, Лысый забирает покупки.

— Не знаю, что за женщины были у Зевса до меня, но на шмотки мне наплевать.

— До тебя он никого по магазинам не водил.

— Какая честь.

— Это тебе, — Дима протягивает мне мороженое.

— Спасибо, обожаю шоколадное, — от милого жеста становится очень тепло на душе.

Дальше по плану — салон красоты, где из меня быстро делают красотку. Переодеваюсь в платье, кручусь перед зеркалом и слышу много восторженных комплиментов. Не узнаю себя. Ведь я никогда так шикарно не выглядела.

— Вау, — присвистнув, Лысый открывает передо мной дверь автомобиля. В его глазах ярко сверкает искреннее восхищение, становится ясно, что ему понравилось. — Шикарно выглядишь.

Пока мы едем, вижу, что Дима часто бросает на меня заинтересованные взгляды. Интересно, как Зевс отреагирует на мой маленький бунт? Сначала мне показалась моя идея хорошей, но сейчас потеют ладошки от ожидания встречи с ним.

Чем ближе мы подъезжаем к ресторану, тем сильнее долбит сердце, предвещая беду. Мне бы развернуть машину, но уже поздно.

Дима останавливается у подножия высокой лестницы, подает мне руку, помогая выйти из машины.

— Спасибо, — делаю шаг, и улыбка медленно сползает с лица, когда я вижу глаза Зевса, затуманенные яростью.

Он смотрит на меня сверху вниз, убрав руки в карманы. Ему невероятно идет деловой костюм. Грозный, злой, готовый разорвать меня на куски. Вид его огромной фигуры пугает и завораживает одновременно до лихорадочной дрожи.

Очень медленно я поднимаюсь по лестнице. Ноги становятся тяжеленные, как будто к ним гири привязаны. С каждой пройденной ступенькой я все отчетливее вижу, как играют желваки на скулах мужчины, как тяжело вздымается его грудная клетка.

— Ну, здравствуй, Кроха, — сердце ухает вниз от грубого голоса.

— Здравствуй, — с трепетным волнением заглядываю в его почерневшие глаза.

Если уж я решила показать характер, надо идти до конца. Расправляю плечи и с горделивой осанкой встаю перед ним. Внутри все трепещет и трясется от страха, но я ни за что ему не покажу, что с ума схожу от волнения. Но, судя по пронизывающему взгляду, который скручивает в узел душу, Зевс все видит и, как зверь, чувствует ужас жертвы.

— Кроха бунтует? Решила назло сделать? — от усмешки и взгляда, придирчиво скользящего по коже от щиколоток до плеч, перехватывает дыхание. Бандиту нравится, я уже умею различать, когда им овладевает похоть. Но мне показывает лишь злость из-за того, что посмела, ослушалась его приказа. Сердце колотится на пределе.

— Красивое платье. Тебе не понравилось? — встав перед ним, упрямо смотрю в глаза, замечая искры страсти. Ну что еще он мне может сделать? Он забрал все, что мог. Ах да. Он же хочет сердце, но его он никогда не получит. Тело он может терзать как угодно, но за душу я буду бороться до последнего.

— Лысый, — его громкий крик заставляет вздрогнуть. Видя, как вздуваются вены на мощной шее, пытаюсь сглотнуть, но ничего не получается. Невидимая рука сжимает горло, перекрыв кислород.

— Да, шеф, — охранник подбегает мгновенно.

— Бабу мне приличную найди. А эту домой, под замок, пусть подумает о своем поведении.

Зевс, чиркнув зажигалкой, прикуривает сигарету и выпускает дым мне в лицо. Глаза режет, в легкие забивается едкий дым. Держусь из последних сил, но все равно пробирает на кашель.

— Зевс…, — растерянно переводит взгляд Дима на бандита.

— Я все сказал. Исполнять, — низким утробным голосом отдает приказ, разворачивается и направляется в ресторан.

Спустя несколько секунд, пока я разглядываю его огромную каменную спину, до меня доходит смысл слов.

— Идем. Лучше не спорь, когда он не в духе, — взяв меня за локоть, Лысый уводит к машине, а я смотрю на Зевса. Жду, обернется или вот так легко вышвырнет меня и найдет замену.

— Садись, — Дмитрий открывает мне дверь и, обойдя машину, садится за руль.

А вот не дождется Рустам. Если я пришла, значит, буду его спутницей на вечер. Никакой приличной бабы не будет ему сегодня. Пусть довольствуется той, что есть.

Сорвавшись с места, не думая о последствиях, быстро поднимаюсь по лестнице и захожу в ресторан. Лысый мне кричит в спину, но меня уже не остановить.

В помещении царит полумрак, играет живая музыка. За огромным столом, который ломится от еды, сидят бандитского вида мужики с вульгарными девицами. Посмотрев еще раз на свой наряд, мне кажется, что я мало сейчас от них отличаюсь.

— Вау, какая красотка пожаловала к нам на вечерок, — меня шлепает по заднице мимо проходящий жирный мужик.

— Не трогайте меня, — жмусь к стене, опешив от такой наглости. Хотя, наверное, собравшиеся здесь мужчины не знают правил приличия.

— Что такая пришибленная? Идем со мной, — схватив за руку, тащит куда-то. — Скрасишь мой вечерок.

— Отпустите, — дергаюсь, пытаясь выбраться из его цепких лап. — Я с Зевсом пришла.

— Хм, — мерзко ухмыльнувшись, мужик меняется в лице. Отпускает меня, скрипя зубами. — Ну, как хочешь, но ему и без тебя весело.

В груди неприятно щелкает. Интересно, отчего ему весело? Не оборачиваясь, спешу через весь зал, ища глазами Алиева. На меня бросают сальные взгляды и пошлые шуточки. Во что бы то ни стало надо отыскать Рустама, иначе мне не выбраться из бандитского логова.

Заметив за плотной портьерой еще один зал, быстро направляюсь туда, в надежде встретить Зевса.

Здесь царит совсем другая атмосфера. Несколько мужчин в деловых костюмах спокойно общаются, сидя за круглым столом. На их фоне сильно выделяется очень красивая женщина.

— Добрый вечер, — робко делаю шаг, встретившись с лютым взглядом Рустама.

Разговоры стихают, и все присутствующие обращают на меня внимание.

Мне становится безумно неловко, до колючих мурашек на спине, когда все, как по команде, устремляют глаза в мою сторону.

Несмотря на гнев, Рустам протягивает мне руку, приглашая к столу. Я, не задумываясь, подхожу, вкладываю свою ладонь в его.

— Ай, — вскрикиваю, когда он дергает меня и сажает к себе на колени. Сжимает мертвой хваткой талию, что я боюсь пошевелиться. Его острый взгляд словно бритвой вспарывает кожу.

— Смотрящий, это Мария. Моя женщина, — прижавшись спиной к горячей груди хищника, чувствую себя в безопасности, когда мужчина, сидящий напротив, сканирует меня.

Он тоже высокий накаченный. Но если в глазах Зевса полыхает огонь, Смотрящий — это пробирающий до костей холод. Я не знаю, почему его так называют. Может прозвище или должность.

— Это из-за нее вы с Севером сцепились? Ох, мужики, мне надоело решать ваши разборки из-за дам, — нервно бросает вилку.

— Не ругайся, — женщина, сидящая рядом, ласково погладив его по плечу, целует в щеку. Смотрящий мгновенно смягчается, превращаясь из тигра в сытого котяру. — Раньше из-за любви на дуэлях стрелялись и войны развязывали.

Девушка, мило улыбаясь, подмигивает мне. Сразу видно, что мужчина ее безумно любит и относится с теплотой и заботой.

— Вмешиваться не буду. Решай сам с ним вопросы.

— Не волнуйся, я все решу, — отвечает Рустам. Не разбираюсь я в бандитской иерархии, но мне кажется, что всем здесь заправляет Смотрящий.

— Нам пора. Жена устала, — поднявшись из-за стола, парочка прощается со всеми. И все присутствующие заметно выдыхают и чувствуют себя свободнее.

Я выхожу на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха, но Зевс, контролируя меня, не оставляет одну надолго. Подходит сзади, набрасывает на плечи пиджак и прижимает к себе.

— Почему мои охранники — двухметровые мужики слушаются меня беспрекословно, а мелкая девчонка постоянно нарушает мои приказы? Ты бесстрашная, что ли? — хищник расслаблен, немного пьян, и по голосу понимаю, что настроение у него хорошее.

— А ты попробуй не приказывать мне, — плотнее кутаюсь в его огромный пиджак, пока Зевс целует меня шею.

— Пользуешься, что я с тобой ласково обращаюсь? Под каблук не пытайся меня загнать, — прикусывает нежную кожу, мгновенно запуская трепетные импульсы по всему телу.

— Ласково? — возмущенно спрашиваю.

— Отчима твоего отправил в наркологичку. У палаты матери на всякий случай поставил охрану. Когда ее выпишут, пошлем в санаторий. Без охраны одна никуда не ходи. Север не успокаивается. Он попытается тебя забрать, чтобы мне насолить.

— Забрать? — поворачиваюсь к Рустаму лицом, смотрю на него, пытаюсь считать эмоции. Но в глазах мужчины лишь похоть, а на лице голодная улыбка.

— Испугалась? Ты ведь мечтаешь от меня сбежать, — внутренности сжимаются, когда горячие ладони сжимают грудь. — Теперь все знают, что ты моя.

Между моих ног проталкивает колено и задирает подол платья. Мгновенно в ушах начинает стучать пульс.

— Зевс, не надо, — задыхаясь, пытаюсь его оттолкнуть. — Перестань. Нас же могут увидеть.

— Тогда совет тебе на будущее. Не одевайся как шлюха, если не хочешь, чтобы к тебе так относились, — сквозь рваное дыхание его хриплый голос усиливает томление внизу живота. — Позорить меня не позволю.

— Поехали за нормальными шмотками, — Алиев ныряет в мой рот языком, сжимая ладонью налитую грудь.

Кортеж Зевса мчится по ночному городу, увозя нас в неизвестном направлении.

Я не спрашиваю, куда мы едем, все равно за меня все решают. Доверившись бандиту, разглядываю улицы в окне автомобиля.

Рустам всю дорогу с кем-то разговаривает по телефону, шутит, смеется. Впервые вижу его таким расслабленным, спокойным. При этом его ладонь лежит на моем бедре, напоминая, кому я принадлежу. Поглаживая кожу, провоцирует легкую приятную дрожь в теле.

Машина заезжает на подземную парковку, мы выходим и поднимаемся на лифте. Только сейчас я понимаю, что мы приехали в торговый центр.

— Рустам, но уже ночь. Покупателей нет, — оглядываясь по сторонам, вижу, что в магазинах только продавцы встречают нас. — Наверное, все закрыто.

— Для меня открыли, — заявляет, как ни в чем не бывало, и обняв за талию, ведет вперед.

— Это неудобно. Мы же задерживаем людей. Им домой пора.

— Они за сверхурочную работу получат хорошие деньги, — не обращая внимания на мои робкие возмущения, уверенно заходит в первый магазин.

— Давай лучше завтра, — виновато глядя на девушек-консультантов, дергаю Зевса за пиджак.

— У меня завтра дела. Идем. Привыкай, что для моей женщины открыты любые двери.

Широким шагом подходит к девушкам, и они тут же, выпрямив спины, улыбаются ему.

— Девчонки, надо показать моей красавице лучшие наряды, — поцеловав меня жадно в губы при всех, отпускает. Я, наверное, никогда не привыкну к его импульсивным жестам при людях.

— Все сделаем, — весело прощебетав, они уводят меня в зал, а Зевс удобно разваливается на диване, и ему уже приносят напитки.

Девушки суетятся вокруг меня, но постоянно обращаются с вопросами к Зевсу, смеются, заигрывают с ним. У женщин осталась гордость? Они скоро в открытую будут себя предлагать. Я понимаю, что бандит очень видный и харизматичный мужчина, но рамки же приличия надо соблюдать.

— Девушка, — кричу консультанту, которая подбирает мне платье. — Девушка.

Она в этот момент увлечена беседой с Зевсом. Вспылив, я не выдерживаю и выхожу из примерочной в одном белье.

— Извините, Екатерина. Вы мне или ему платье выбираете? — это ведь не ревность? Но, видимо, бандит воспринимает мой поступок по-своему, потому что в глазах тут же вспыхивает адский огонь.

— Рустаам, уйди, — пытаюсь освободиться, когда он следом за мной заходит в примерочную и, обняв меня со спины, оставляет засосы на шее.

— Я свое имя полюбил, когда ты его так сексуально произносишь, — горячие пальцы скользят по талии, сжимаю грудь, заставляя дышать чаще.

— Нас же увидят, — не успеваю договорить. Бандит проводит горячим языком по моим губам, прикусывает, а потом напористо целует. Оглаживает бедра, к себе прижимает, трется вздыбленным пахом.

Зевсу на все плевать. Расстегнув на мне бюстгальтер, перекатывает между пальцами соски. Осыпает быстрыми поцелуями лицо, шею, ключицы. Тихо вскрикиваю, когда толкает к стене и, отодвинув трусики, проходится пальцами по складочкам. Тугой узел стягивает низ живота. Не в силах сдержать стон, отталкиваю его.

— Не надо, Зевс, — задыхаясь, облизываю зацелованные губы.

— Какая же ты у меня сладкая, Кроха. С ума схожу от тебя. Одевайся, а то я на грани.

По дороге домой меня клонит в сон. И Зевс громко зевает, надеюсь, он не будет меня ночью трогать.

— Тебе понравились обновки? — неожиданно обняв меня, притягивает к себе. Каждый раз вздрагиваю от его прикосновений. Наверное, я никогда не привыкну к ошеломляюще бесстыдным ласкам хищника.

— Очень, спасибо. Я думала, что тебе нравятся яркие девушки, и чтобы выглядели они вызывающе.

— Тошнит уже от искусственных волос, ногтей и силикона. Я дурею от твоей натуральной троечки, твоих сладких губ…

— Зевс, — умоляюще на него смотрю, чтобы прекратил меня лапать при Диме. Рустама это не останавливает, его ладонь все еще крепко сжимает мою грудь.

— Ты видела, с какими мужиками я общаюсь? Для них короткая юбка, уже как зеленый свет. Можно завалить тебя и трахнуть. И девки за столом соответствующие сидели. Если бы ты меня сразу не нашла в ресторане, могло бы все по-другому закончиться. Из нормальных там только жена Смотрящего была. По одному взгляду понятно, что не шлюха.

— Я думала, что в вашем кругу не принято жениться.

— Не принято. Враги всегда бьют в слабые места. Но у Смотрящего особый случай. Любовь, — задумчиво произносит, прикуривая сигарету.

— Смотрящий — это прозвище?

— Должность, но все его так и зовут.

Приехав домой, поднимаюсь в спальню. Рассматривать покупки уже нет сил. Я ложусь в постель и с тревогой жду появления Зевса. Но, к счастью, он до утра работал в кабинете. И ночь у меня проходит спокойно.

Утром меня отвозят в институт, а потом в клинику навестить маму.

Подойдя к ее палате, я действительно замечаю двух охранников. Зевс не обманул. Неужели все так серьезно или он перестраховывается?

Рассказываю маме про санаторий, и что отчим лег в наркологическую клинику. Услышав это, она еще больше радуется и рвется домой. Но пока выписываться рано.

На обратном пути заезжаем к Олесе, она хотела посмотреть, как я теперь живу. И Зевсу надо познакомиться с моими подругами, чтобы глупые запреты не ставил.

— Крутая тачка, — визжит подруга, когда я заезжаю за ней.

— Тише, оглушила, — стараюсь ее утихомирить, пока она разглядывает все.

— А бандюган тебе подарил ее или покататься дал?

Становится жутко неловко до покрасневших щек, когда Лысый бросает на нас удивленный взгляд. Хочется провалиться сквозь землю.

— Олесь, давай потом поговорим, — пристегиваю ее ремнем, хотя он так возбуждена, что даже если ей руки связать, она не успокоится.

Когда мы заходим в дом Алиева, у подруги глаза загораются, как лампочки.

— Ну, подруга, ты шикарно устроилась, — Олеська ходит по гостиной, раскрыв рот. Рассматривает все до мелочей, как в музеи. — Богато живешь.

— Не я, а Зевс, — поправляю ее, начиная раздражаться. Она ведь знает все подробности, как я сюда попала, и что мне на чужие деньги наплевать. Зачем завидовать?

— Ты теперь со мной общаться, наверное, не будешь? Вон у тебя какие шмотки. Я рядом с тобой как оборванка выгляжу, — говорит обиженным голосом.

— Ну зачем ты так? Сама понимаешь, что завтра я ему надоем и бандит меня вышвырнет на улицу.

— Покажи мне вашу спальню, — вроде безобидная просьба, а внутри не по себе становится, но и отказать не могу.

— Проходи, — открываю дверь в комнату, пропуская девушку вперед.

— Красотища, — подруга, оглядев все, плюхается на кровать звездочкой. — И за что тебе счастье? Я бы такого мужика не упустила. Каждую ночь бы ублажала так, что в сторону других женщин не смотрел.

— Не говори ерунды. Счастье в другом. Ты ведь его не любишь, зачем он тебе?

— Вот ты дура. Какая любовь? Деньги и шикарный секс. Ты ведь как сыр в масле катаешься. Вон сколько шмоток тебе купил, а ты все нос воротишь.

— Со стороны, может, легко и просто выглядит, а на самом деле все сложно.

— Ну, тогда отдай мне Зевса, если тебе он не нужен, — подскочив с постели, впивается в меня настырным взглядом.

— Он же не вещь, чтобы отдавать. А я не держу никого. Мне никто не нужен. Тем более, бандит. Мне институт закончить надо и маму на ноги поставить, — голова начинает болеть от дурацкого разговора.

— Познакомь меня с Зевсом, уж я-то своего шанса не упущу.

— И что же ты сделаешь? — подпрыгнув от низкого голоса, испуганно оборачиваюсь и вижу стоящего в дверях Зевса.

— Все, что прикажешь, — счастливая Олеся, виляя бедрами, подходит к нему, забыв о моем присутствии.

— Ну, пойдем, покажешь, — игриво подмигивает ей.

Не удостоив меня даже мимолетным взглядом, Рустам уходит, а следом за ним бежит довольная подруга.

Подбежав к окну, наблюдаю, как Зевс садится в машину, а за ним собачонкой бежит Олеся. Подняв голову и увидев меня, машет радостно ладошкой.

Когда за кортежем Алиева закрываются ворота, я еще долго стою в оцепенении и не могу пошевелиться.

Не представляю, как мне относиться к их поступку. Мне плевать, с кем проводит время Зевс. И я сама подруге сказала, что мне он безразличен, но почему-то сейчас каждую мышцу в теле выкручивает. Чувство брезгливости подкатывает к горлу. Я, может, действительно живу в розовых очках, а в нормальном мире вот так все и решается. Все трахаются с кем хотят, плюют на чувства и нормы морали.

Пребывая в шоке, не знаю, как вообще реагировать на поступок Олеси. Она ведь моя подруга. И Зевс тоже хорош. Слова такие говорил, я, конечно, не верила, но сейчас в груди невыносимо жжет. И он, наверное, думает, что вернется, и я его приму после подруги. Как мерзко. Отпустил бы меня, если нравится развлекаться с другими женщинами.

Уснуть у меня, конечно, не получается. Прислушиваясь к каждому шороху, подхожу к окну, брожу бесцельно по дому. Звоню подруге, но трубку она не берет.

Почему я переживаю? Мне какое дело?

Не переставая себя ругать, возвращаюсь в постель и только под утро засыпаю.

Проснувшись с жуткой головной болью, набрасываю халат и направляюсь в душ. Подушка Зевса не примята. Неужели он с Олесей провел всю ночь и даже домой не возвращался?

Снова напоминаю себе, что это не мое дело. Чем меньше я вижу Зевса, тем лучше. Может, вообще, зверь скоро наиграется мною и отпустит.

Быстро собравшись в институт, захожу на кухню. Выпив чашку кофе, отказываюсь от завтрака. Кусок в горло не лезет, до сих пор чувствую на языке тошнотворный привкус предательства.

— Привет, — радостно приветствует меня Лысый, когда сажусь к нему в машину.

— Привет, — сдержанно ответив, нацепляю солнечные очки, чтобы скрыть жуткие синяки под глазами. — А где Зевс? — стараюсь, чтобы голос звучал не слишком заинтересованно.

— Зачем он тебе? — подмигивает через зеркало Лысый.

Действительно. Я, наоборот, должна радоваться, что его нет рядом, и могу хоть немного почувствовать себя свободнее.

— Просто любопытно.

— С подругой, наверное, твоей развлекается. Видел, что они вместе уезжали вечером. Я же говорил, что он беспринципная сволочь, а ты не веришь. Радуйся, что он на другую девку переключился.

— Сделай музыку громче, — не желаю больше продолжать неприятный разговор.

Чувствую себя обманутой женой, которая, как всегда, узнает об измене самой последней.

Дмитрий останавливается возле института и, как назло, возле главного входа стоит вся моя группа, и когда я выхожу из машины, все оборачиваются и с любопытством разглядывают меня.

— Ты клад, что ли, нашла? — обступают меня одногруппницы. — Шмотки брендовые, на машине крутой привозят.

— Машка, колись, — не отстают от меня девчонки, пока я спешу зайти в аудиторию.

— Ну что вы? Какой клад?

— Ну, тогда мужчину богатого нашла.

— Нашла, — отмахиваюсь от них, не желаю углубляться в тему. Достаю конспект, ручку. Сажусь на свое место.

— Ну расскажи, Маш.

— Чего тут рассказывать, — неожиданно появляется Илья и с мерзкой ухмылочкой рассматривает меня. — В шлюхи пошла наша Маша. Сколько стоишь? Хотя не говори, все равно не потяну.

— Ну зачем ты так? — чувствуя вину перед ним, стараюсь сгладить острые углы.

— А как надо? — вспылив, парень хватает свой рюкзак и брезгливо смотрит на меня, словно я заразная. — Прекратила со мной общаться. Я не знал, что думать. Оказалось все проще. Просто я нищий и не подхожу тебе, — пересаживается от меня в другой конец аудитории.

Нашу ссору, к счастью, прерывает преподаватель, иначе не знаю, чем бы это закончилось. Пары высиживаю с трудом. Обидные слова постоянно звучат в голове, я слышу за спиной язвительный шепот. Кто-то видел меня с Зевсом, теперь меня называют бандитской подстилкой.

Весь день звоню Олесе, сама не знаю для чего. Она постоянно сбрасывает звонки, пока не заносит номер в черный список. Вот и пришел нашей дружбе конец. Не думала, что это может произойти из-за мужчины. Теперь кроме мамы у меня не осталось близких людей. На глаза наворачиваются слезы, и сердце сжимается.

— Не грусти. Купил, чтобы поднять тебе настроение, — Лысый протягивает мне мороженое. — Ты сегодня уж очень грустная.

— Спасибо, — боюсь себе признаться, что ужасное настроение у меня из-за выходки Зевса.

— Не волнуйся, скоро он тебя отпустит. Предлагаю сходить в кино.

— В кино? — растерянно смотрю на Диму и не решаюсь согласиться. Я не хочу ехать домой и грустить, сидя в огромном особняке, но если Зевс узнает…

— Мы никому не расскажем, — словно прочитав мои мысли, парень тут же рассеивает все сомнения.

Два часа пролетают незаметно. Комедия оказывается очень смешной, но как бы мне ни хотелось, надо возвращаться домой.

Чем ближе мы подъезжаем к логову зверю, тем сильнее я боюсь встретиться с ним глаза в глаза. Но почему? Неужели мне страшно услышать, что он действительно спал с моей лучшей подругой.

Время уже близится к полуночи, я извожу себя ожиданием. Спустившись на первый этаж, наливаю чай и жду в гостиной Рустама. Необъяснимая дрожь пожирает меня изнутри. Руки ледяные, даже горячая кружка в моих ладонях не согревает.

Когда я слышу посторонние звуки во дворе, подбегаю к окну. С жутким волнением наблюдаю, как возле дома паркуются машины. Едва я вижу Зевса, грудную клетку сжимают невидимые тиски. По позвоночнику спускается холод, от которого дрожью сковывает все тело.

Бандит тут же находит меня глазами, словно проверяет, жду его или нет.

— Ай, — падаю на колени и ползу обратно к дивану. Под бешено колотящееся сердце сажусь, взяв в руки телефон, и делаю вид, что читаю. Надеюсь, он не заметил, что я высматривала его в окне.

Вальяжной походкой Рустам заходит в гостиную, заполняя помещение своей бешеной подавляющей энергетикой.

Сразу замечаю, что одежда на нем другая. У него есть другая квартира?

— Ждала меня? Скучала? — садится, нагло разваливается рядом. В легкие тут же проникает аромат духов, и пальцы начинают дрожать.

— Вот еще, — не смотрю на него, делая вид, что мне безразлично, а в сердце полыхает кострище от его близости. Запрещаю себе реагировать, но мое тело больше не слушается меня.

— Не отрицай. Я же в окошке тебя видел, — сжав меня за шею, притягивает к себе и впивается в губы.

Жадно пожирая меня, засовывает язык. Это не похоже за поцелуй, зверь словно имеет мой рот. Нагло порочно, не обращая внимания на мое сопротивление. Он ведет себя как хозяин, нагло присваивая себе мое тело.

— Как же я соскучился, — хрипловатый низкий голос бьет по нервам, в его глазах вспыхивают опасные искры.

— Не смей меня целовать, — брыкаюсь, отталкиваю его. — От тебя воняет мерзкими Олеськиными духами.

Неожиданно, но мои слова вызывают у бандита громкий смех.

— Врушка. Меня безумно заводит твоя ревность, — с жадной похотью смотрит на мои губы.

— Прекрати. Мне противно. Это не ревность.

— Я же обещал, что заберу твою душу. Мне кажется, что я почти у цели, — меня бьет током от его слов. Нет, он лжет.

— Лучше расскажи, где ты был.

— Лучше расскажи, где ты был? — только сейчас готова признаться, что меня беспокоит этот вопрос. Возможно, это ревность. Не знаю. Но веду я себя как ревнивая жена, устраивая допрос мужу, учуяв чужие духи на рубашке.

Рустам, удивленно приподняв бровь, хватает за шею и притягивает к себе.

— Ты, моя девочка, — рычит осипшим голосом.

Его губы прижимаются к виску, скользят по нежной коже, что я невольно закрываю глаза, отдавая свое тело в его полнейшую власть.

— Моя, — повторяет, как в лихорадке, и страстно целует. Влажные губы накрывают мои, увлекая в одурманивающую бездну.

— Ее ты тоже так целовал? — уворачиваюсь от его настырных ласк и жмусь в конец дивана. — Кроха, ну какая же ты горячая, — схватив меня за щиколотки, тянет обратно.

Не успеваю пикнуть, как Рустам нагло разводит мои бедра и ложится сверху, вдавливая меня в диван.

Тяжелый, огромный, не могу под ним пошевелиться. Судорога прокатывается по спине. Делаю еще одну жалкую попытку освободиться, но безрезультатно. Рустам хватает меня за скулы и впивается в губы. Сжимаю пальцами до боли его рубашку на груди, пока он продолжает терзать мой рот. Впускаю настырный язык, задыхаюсь, когда волна жара разливается по телу.

— Перестань, — ерзаю, пытаясь освободиться, но мои движения лишь сильнее его распаляют.

— Пиздец, как твоя ревность заводит. Что же меня не отпускает? Думал, трахну и отпустит, но нет. Становится только хуже.

— Не трогай меня после других женщин.

— Никакими духами от меня пахнуть не может. Ты думаешь, после такой чистой девочки я смогу трахать шлюху?

Не дав ответить, набрасывается на мой рот. Поцелуи становятся жестче, тягучее.

Тело отзывается на порочные ласки, когда Зевс настойчиво проводит пальцами по бедрам. Утонув в горячих поцелуях, вздрагиваю и позволяю снять с себя трусики.

Сбившееся дыхание учащается, Рустам, наверное, слышит, как мое несчастное сердце бьется в истерическом припадке.

Даже сквозь ткань платья я чувствую, насколько горячие у него ладони, которые мнут грудь, сжимают талию. Зевс сводит меня с ума. Как бы мне не сгореть дотла рядом с ним.

Зажмурившись, кусаю губу, когда мужская ладонь накрывает промежность. Он играет с моей плотью, надавливает, растирает влагу по складочкам.

Всхлипнув, впиваюсь ногтями в мощные предплечья, причиняя боль.

— Расслабься, тебе же нравится. Ты вся течешь, — я не могу принять этот факт. Не хочу возбуждаться от его прикосновений. Запрещаю, но тело уже принадлежит изголодавшему хищнику, который готов наброситься на меня и растерзать.

— Брезгую баб лизать, — хриплый голос приводит в чувства. — А тебя готов всю вылезать. Моя чистая, красивая девочка.

Его губы прижимаются к клитору, и я готова сгореть от стыда. Порочная ласка провоцирует дрожь во всем теле. Он вылизывает меня с одержимой похотью и страстью. Движения языка быстрые жадные. Голова кружится от новых ощущений. Это сумасшествие.

Я дрожу, зарываюсь пальцами в шевелюру Зевса и сжимаю, дергаю волосы, когда он целует бедра, быстрыми движениями вылизывает клитор.

— В глазах темнеет от твоего вкуса, Кроха, — смотрит так, будто хочет сожрать. Жадно с вожделением, и я не могу пошевелиться от его взгляда. Теперь вместо языка Рустам ласкает меня пальцами. Глубоко, жестко, резко. Наблюдает с удовольствием, как я улетаю в другую реальность.

— Нет, Рустам. Не может быть. Немедленно останови это, — бью по стене кулаком, как будто его можно разбить. Сердце так быстро стучит, что я начинаю задыхаться.

За одним из столиков сидит жирный противный боров, а перед ним Олеся на коленях делает минет. На глазах у всех. Мужик держит ее за волосы и жестко насаживает на член. Он использует ее как шлюху, абсолютно не стесняясь никого. Очередной хозяин жизни, который решил, что ему все можно. Люди вокруг не реагируют, пока рядом с ними девушку склоняет к сексу мерзкий мужик.

— Ты ведь можешь его остановить. Ну, пожалуйста, — оборачиваюсь и вижу, что Зевс сидит в кожаном кресле и невозмутимо курит, выпуская клубы дыма в воздух. Ему абсолютно безразлично все, что происходит за стеклом. На его глазах девушке жизнь ломают, а его больше волнует зажигалка, которую он разглядывает. Ну как можно быть таким бесчувственным?

Рустам ничего не отвечает. Усмехнувшись, приподнимает бровь и насквозь прожигает меня черными глазами. Алиев ничего не собирается делать. Тогда я бегу к двери, дергаю ручку.

— Открой, — яростно кричу, топнув ногой. Я должна успеть и спасти ее.

— Ты правда думаешь, что ей нужна помощь? — его спокойствие убивает. Мою подругу сейчас изнасилуют, а он бездействует. Больше общаться с Олесей я не буду, но оставить ее в беде мне не позволяет совесть. Это же чудовищно. Мне даже смотреть противно, не могу представить, что она сейчас чувствует. Да, я тоже не любила Зевса, но и мерзкой брезгливости к нему в момент нашей близости не испытывала.

— Почему ты такой бесчувственный монстр? Выпусти меня, — хочется задушить его.

— Вернись и досмотри до конца эту порнушку.

Голос уже звучит жестче. Он приказывает, продавливает меня мощной энергетикой, которая пригвождает к полу. Выхода нет, я должна подчиниться.

Возвращаюсь к стене, заставляю себя поднять взгляд и посмотреть на мерзкое зрелище.

Какого же мое удивление, когда я вижу борова, который кончает Олесе в рот, а потом туда же пихает деньги. При этом моя бывшая подруга выглядит довольной, я бы даже сказала, счастливой. Она достает деньги, убирает их в карман, игриво вытирает сперму и, весело улыбаясь, садится рядом с мужиком.

Обернувшись, растерянно наблюдаю, как Зевс тушит сигарету в пепельнице и медленно приближается ко мне. Самоуверенный, жесткий, наслаждается тем, что оказался прав.

— Неужели она с ним по доброй воле? — сглатываю вязкий комок, застрявший в горле.

— Какая же ты у меня наивная, Кроха? — подойдя близко, обнимает за талию, крепко сжимает кожу, впечатывает в каменное тело. — Это было мерзко, — зажмуриваюсь. Все равно перед глазами стоит картина, как они…

Поворачиваюсь и утыкаюсь носом в грудь Рустама. Странно, но сейчас его запах успокаивает мое разбушевавшееся сердце. Крепко зажав пальцами ткань его белоснежной рубашки, беспомощно всхлипываю.

— Ну что, я тебя так же не уважаю? — взяв лицо в свои огромные ладони, впивается тяжелым взглядом, да так, что душу в узел сворачивает.

— Нет, — выдыхаю беззвучно.

— Ты кричала, что я тебя ни во что не ставлю. Что я тебе не нужен, спокойно меня уступила подруге.

В голосе звенит холодная неприветливая сталь. Чувство вины стягивает колючими прутьями грудную клетку. Конечно же, я была не права, только сознаваться в этом сложно.

— Я с тебя пылинки сдуваю, забочусь, охраняю, все твои проблемы взял на себя. А в ответ только «спасибо» сквозь зубы. Не ценишь ты меня, Кроха.

От его слов нервы шпарит кипятком. Взгляд жесткий, но при этом губы ласково целуют меня.

— Прости, — не выдерживая взгляда черных жадных глаз, я снова прижимаюсь к его груди. Слушая, как мерно стучит сердце, прихожу в себя после увиденной грязи.

— Мы как только сели в машину с твоей Олеськой, она тут же к ширинке потянулась. Быстро же она забыла про вашу дружбу. Пыл я ее охладил, конечно. Так что все твои предъявы, что от меня ее духами воняет, не к месту, — хорошо, что он не видит сейчас моей улыбки. Даже себе не хочу признаваться, что мне безумно приятно.

— Ты думаешь, я совсем сволочь и пойду трахать твою подругу? Когда я Олесю послал, она попросила меня свести с богатым щедрым мужиком. Я просьбу выполнил. Думал, носом будет крутить. Но она оказалась всеядной. Главное, чтобы бабло было.

Приятная трепетная волна бежит по телу, когда мужская ладонь поглаживает меня по волосам. Нежная ласка запускает по венам огненный вихрь. Я подавляю в себе возбуждение, но, кажется, Зевс знает секретный код, открывающий перед ним все двери.

— Никогда бы не подумала, что она так будет себя вести. Мне очень стыдно.

— Перестань. Это ее выбор. А вот за что тебе действительно должно быть стыдно, так это за поход в кино с Лысым.

— Не ругай Лысого. Мне не хотелось возвращаться в пустой дом. Это я его попросила составить мне компанию, — сердце разрывается тахикардией.

— Больше так делать не надо. Он охранник, а не друг тебе. И так вся охрана пускает на тебя слюни.

Алиев с жадностью рассматривает меня, хитровато улыбаюсь. Чувствуя его возбуждение, вздрагиваю, стыдливо пряча глаза. Мое лицо покрывает нежными томительными поцелуями. Целительное успокаивающее тепло разливается в сердце. Только тело подстраивается под неспешные ласки, как рука властно вцепляется в шею, и губы опаляет грубый тягучий поцелуй.

— Подожди, — Зевс нехотя отрывается от меня, когда звонит его телефон.

Сначала молча слушает, но я замечаю, как вздуваются желваки на скулах. Воздух в кабинете моментально становится тяжелым и наэлектризованным, не предвещая ничего хорошего. Если поднести спичку, то полыхнет адским пламенем.

— Понял, — в его голосе слышится пугающее недовольство.

Сжимаюсь внутри, когда Рустам сбрасывает звонок и подходит ко мне.

— Сейчас ты с Лысым едешь домой, и пока я не вернусь, никуда не выходишь, — по спине бежит дрожь от низкого охрипшего больше, чем обычно, голоса.

— Что случилось? — из-под ног уходит земля.

— Без лишних вопросов. Идем, провожу тебя до машины.

Не обращая внимания на мои вопросы, Рустам берет меня за руку и быстрым шагом выводит на улицу.

— Зевс, что происходит? — пульс мгновенно разгоняется до запредельных размеров. Охрана суетится, я понимаю, что у нас проблемы.

Сев в машину, успеваю схватить Зевса за рукав.

— Скажи, что все будет хорошо, — от тяжелого непроницаемого взгляда меня разрывает на осколки.

— Не волнуйся, без меня не засыпай. Дождешься? — напряженно ждет ответа. Впиваясь в меня взглядом, в котором пульсирует беспокойство за меня.

Молча киваю. В ответ он впивается в меня жадным поцелуем и приказывает водителю гнать домой.

— Лысый, что случилось? — с тревогой смотрю на удаляющуюся фигуру Зевса.

— Снова проблемы с Севером, — пока машина, набирая скорость, парень отвечает, не глядя на меня.

— Которому я денег должна? — вспоминая жуткую историю с долгом отчима, снова покрываюсь неприятными мурашками.

— Ага, — подтверждает мои догадки.

— Это все из-за меня?

Я столько забот принесла Зевсу, он возится со мной и моими проблемами. Мне становится жутко стыдно.

— У них давно терки. Не бери в голову. Рано или поздно поубивают друг друга.

От слов Дмитрия кровь стынет в жилах. Неужели он привык к такой жизни и говорит о смерти так спокойно и буднично. Наверное, я никогда не смогу смириться с подобным.

— Надеюсь, никто не пострадает, — закрыв лицо руками, чувствую, как щеки полыхают огнем. В висках стучит пульс до сильной боли в голове.

— Пострадает, конечно.

— Зачем ты меня пугаешь? — я итак на грани обморока, он еще и масло в огонь подливает.

— А ты понимаешь, с кем ты связалась?

— Понимаю, — резко бросив короткое слово, отворачиваюсь и смотрю в окно, не желая больше с ним разговаривать.

— Не сердись. Просто чем быстрее ты снимешь розовые очки, тем легче станет.

Ничего не ответив, кусаю губы до крови, пока в голове крутятся самые страшные сюжеты.

Приехав домой, сразу замечаю, что охраны становится в три раза больше. Грозные огромные мужчины с оружием смотрят с недоверчивым прищуром и готовы тут же броситься на мою защиту.

— Телефон держи при себе, — берет меня за локоть, когда я выхожу из автомобиля. — Извини.

Бросаю взгляд на его ладонь, которая крепко сжимает меня. Парень все понимает и тут же отдергивает руку, оглядываясь по сторонам.

— Я уже забыла. Кстати, Зевс знает, что мы с тобой в кино ходили. У тебя не будет проблем?

— Разберусь, — как-то грубо отвечает, или мне это только кажется из-за взвинченных нервов. — Иди домой и закройся. Скоро все будет хорошо.

Попытавшись смягчить разговор, Димка натужно улыбается, и опустив плечи, идет по дорожке по направлению к остальным охранникам.

Не могу найти себе место, подхожу к окну, всматриваюсь в темноту, прислушиваюсь к звукам, но во дворе полнейшая тишина, только грозные мужчины ходят вокруг дома. Постоянно заглядываю в телефон, но ни звонков, ни сообщений. Самой позвонить не решаюсь. Плотнее кутаясь в кофту, но не могу согреться. Тело бьет озноб, как будто в лихорадке. На кухне наливаю горячий чай, но и он не сильно помогает. Доведя себя до предела, сажусь на диван, потому что от стресса начинает перед глазами все кружиться. От плохого предчувствия сжимается сердце, грудь стягивают прочным узлом.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем ворота с противным скрежетом открываются, и на территорию въезжают несколько машин. Забыв о безопасности, я бегу к двери, открываю замок и вылетаю на улицу. Застыв на секунду, с трепетным ожиданием жду, когда же из автомобиля выйдет Зевс.

Но он почему-то не торопится. Несмело спускаюсь по ступенькам и вижу, как медленно из темного салона появляется Рустам, раздавая охране короткие распоряжения.

Не задумываясь, под стук взволнованного сердца бросаюсь ему навстречу.

— Тише, все нормально, — поцеловав меня в макушку, крепко обнимает. — Идем в дом.

Алиев медленно направляется в особняк, не выпуская меня из объятий.

— Все нормально? — заглядываю в его глаза, в которых горит адский блеск, но причину его я не понимаю.

— Неси аптечку из кухни, — отдает приказ, а я непонимающе смотрю на него, пока он снимает пиджак. И только теперь я вижу, как белый рукав рубашки пропитывается насквозь кровью. У меня перехватывает дыхание. Тело дрожит, как натянутая струна.

— Давай помогу, — расстегиваю манжеты. Зевс снимает осторожно рубашку. И меня обдает жаром, запахом адреналина и крови.

— Так, а что мы все обо мне. Лучше расскажи, ждала меня? Волновалась?

Запуская пальцы в мои волосы, не позволяет отстраниться.

— Ну, Зевс. Отпусти меня, — смеясь, пытаюсь освободиться из его объятий. — Рана начнет кровоточить. Лежи спокойно.

— Я одной рукой с тобой справлюсь, — дергает одеяло, оставляя меня полностью обнаженной. Прикрываю ладонью грудь, я все еще стесняюсь и краснею, когда он смотрит на меня, как хищник на добычу. Похотливо и жадно.

— Не смей от меня закрываться, — хмуро сводит брови. — Грудь у тебя шикарная. Тяжелая, упругая. Обожаю ее ласкать.

— Отвечай мне, — вздрагиваю от грозного рыка и мгновенно выгибаюсь, когда влажные губы обхватывают затвердевший сосок. Зевс прикусывает его, оттягивает, наблюдая за моей реакцией, и ждет ответа.

— Я волновалась, — одурманенная его сумасшедшими ласками, не знаю, как срываются слова с губ.

— Так лучше, Кроха, — самодовольно улыбаясь, вглядывается в лицо. — Как же я хотел это услышать.

Его мощная энергетика парализует меня. Я хочу ощутить его член внутри, хочу ощутит его силу.

От жарких безумных поцелуев вскипает кровь, и взрываются фейерверки в груди. Я провожу пальцами по его мощным мышцам и возбуждаюсь еще сильнее. Пульсация между ног становится нестерпимой.

Впивается в меня совсем неласковым поцелуем, кусает губы, доводит до исступления. Меня прошивает током, когда мужская рука настойчивым движением оказывается между ног.

— Ведьма, что же ты со мной делаешь? — шепчет мне на ухо, размазывая влагу по складочкам. Скользит вокруг клитора, играет, распаляет мое желание, словно он точно знает, на какие точки надавить, чтобы меня взорвало от удовольствия.

Неожиданно понимаю, что шире развожу бедра, сама насаживаюсь на его пальцы. Что со мной? Когда Рустам успел заполучить мою душу, когда я с теплотой стала думать о нем?

— Ни одна баба рядом со мной дольше двух дней не задерживалась. А от тебя оторваться не могу, — запрокидываю голову, с губ срывается протяжный стон от предвкушения горячих ласк.

Сквозь вязкое тягучее наслаждение я с трудом различаю его слова. Просто растворяюсь, улетаю от неспешных ласк.

— Шелковая мокрая, моя девочка, — нежно целуя, вводит в меня два пальца.

— Ах, — от нежной ласки выгибаюсь ему навстречу.

Зевс достает влажные от моего возбуждения пальцы и проводит по моим губам. Непроизвольно облизываю их.

— Соси, — и я выполняю его приказ, неожиданно получая удовольствие от пошлого действия. Сама себя не узнаю. Когда он успел меня так развратить?

Он продолжает меня ласкать внизу, а мой пульс подскакивает. Рустам-опытный любовник, он точно знает, как доставить мне удовольствие. Я зарываюсь пальцами в черные жесткие волосы и прикусываю кожу на его шее, за что получаю мощный шлепок по ягодице.

Воздух становится невероятно горячим от нашего дыхания и возбуждения.

Зевс входит медленно, полностью заполняя меня и растягивая. По позвоночнику бегут приятные мурашки, вынуждая меня захныкать и впиться ногтями в мощные плечи Рустама. Боже, как же это приятно. Наверное, сейчас в первый раз я полностью могу расслабиться и отдаться ощущениям, не сопротивляясь. Мне захотелось открыться перед ним и перестать бороться. Мне кажется, Зевс чувствует, что я сдаюсь и доверяю в его сильные руки не только мое тело, но и жизнь.

Он подхватывает меня под попку, вынуждая обхватить ногами торс, и начинает вбиваться жестче.

Все резко отходит на второй план. Сейчас есть только мы с ним. Кожей ощущаю жар, который исходит от него и воспламеняет каждую клеточку. Комната наполняется пошлыми шлепками и моими громкими стонами.

— Рустам, — шепчу ему, словно в бреду. — Не могу больше.

— Кончи для меня, моя сладкая отзывчивая девочка, — толкается в меня снова и снова. Набирает бешеный темп, лишая меня кислорода.

Оргазм настигает быстро и оглушительно, словно я лечу вниз, выкрикивая имя

Алиева, с огромной высоты без страховки. Тело долго бьет крупной дрожью, словно температура подскакивает до сорока. Я все еще наслаждаюсь отголосками сумасшедшего секса, от которого кружится голова и плывет все перед глазами. Зевс кончает следом за мной, заливая мой живот горячей спермой, добавляя новые грани наслаждения. Оскалившись, облизывает губы и рассматривает удовлетворенно, как следы его удовольствия растекаются по моей кожи.

Едва переведя дыхание, мой невероятный мужчина, снова начинает приставать ко мне.

— Подожди, надо проверить рану. Тебе лучше так не активничать.

— Какая рана, Кроха. Лучшее лекарство-секс с тобой.

Он не успевает договорить, как комната снова наполняется пошлыми стонами и звуками.

Проснувшись рано утром, потягиваюсь, понимаю, что половина Зевса пуста. Между ног приятно тянет, наверное, я никогда не привыкну к внушительным размерам моего мужчины. Мой… Так, не привычно его так называть.

Ну вот, куда он уже убежал? Ему отдохнуть надо после ранения хотя бы денек, а Рустам снова помчался решать проблемы.

Приняв душ, надеваю легкое платье, собираю волосы и направляюсь на первый этаж. Выглянув в окно, вижу, что машины стоят на месте, значит, Рустам дома.

Захожу на кухню, в спорт зал. Надо сделать перевязку, а я нигде не могу найти Зевса. Невозможный мужчина.

Пройдя по коридору до конца, слышу, как с цокольного этажа доносятся мужские голоса.

Сначала я ухожу, но любопытство пересиливает и осторожно, на носочках я спускаюсь вниз.

— Говори, сука, кто приказ отдал? — грозным эхом разлетается голос Рустама, а потом словно что-то падает с громким глухим звуком.

На ватных ногах я выглядываю из-за двери и вижу, как на бетонном полу в крови лежит мужчина.

Над ним склоняется разъяренный Зевс. Таким я его никогда еще не видела.

— Вставай, лежачего бить не буду. Даже такую мразь, как ты.

Мужчина сплевывает сгусток крови и медленно поднимается. Тут же ему прилетает новый удар.

— Пощади, Зевс, — пошатывается, но все еще стоит на ногах.

— Такая тварь не должна жить. Сейчас ты отправишься в ад, — когда я вижу оружие в руках Рустама, меня охватывает жуткая паника. Неужели он выстрелит и убьет человека? Под бешено колотящееся сердце я убегаю на кухню. И когда я слышу быстрые шаги за спиной, едва не падаю в обморок.

Застыв возле окна, до боли впиваюсь ногтями в каменную столешницу. Каждый шаг за спиной отзывается уколом в сердце.

— Зачем туда ходила? — грозный тон острым лезвием вспарывает кожу. — Тебе дома мало?

Мне все еще страшно посмотреть ему в глаза, но Зевс грубым движением, не церемонясь, разворачивает меня к себе. Прижимая мощным телом к столешнице, продавливает меня тяжелой энергетикой. Я сжимаюсь вся и смотрю на него, как кролик на удава. Стены будто сжимаются и давят со всех сторон. Рустам дышит часто и пахнет от него кровью и злостью.

Уткнувшись взглядом в мощный кадык, боюсь перевести взгляд на грозное лицо. Сердце колотится так быстро, что, кажется, сейчас разорвется.

— Я искала тебя, — пищу под нос. — Рану надо перевязать.

— Посмотри на меня, — скомандовав, берет мой подбородок и вынуждает поднять голову. — Вечером обсудим все, что ты видела. Сейчас мне некогда.

Грубо набросившись на мои губы, Рустам пожирает их, словно это не ласка, а мучительное наказание. Внутри все сжимается, начинаю задыхаться, но он даже не думает останавливаться.

Подхватив меня под бедра, сажает на столешницу, целует в шею, оставляя огромные засосы.

— Приеду поздно, дождись меня, — прикусив мочку, говорит низким утробным голосом. Кожа воспламеняется от его прерывистого дыхания. Мне хочется схватить Алиева за руку, чтобы поговорить, но не успеваю. Зевс, не оборачиваясь, уходит из дома.

Только когда за ним закрывается дверь, я могу выдохнуть.

Что же теперь со мной будет? А если Зевс уберет меня, как ненужного свидетеля? Но я ведь толком ничего не видела. И зачем я спускалась туда? Нет, Рустам не тронет меня, наверное. Хотя, что ему может помешать, ведь бандиты не оставляют свидетелей. Глупо надеется, что он влюблен в меня так сильно и готов все простить.

Я понимала, что за Зевсом тянется дурная слава главного бандита города, но это были всего лишь слухи. Совсем по-другому все воспринимается, когда своими глазами видишь, что он способен зверски избивать человека и даже готов на убийство.

Не понимаю, как смогу принять этот чудовищный поступок.

Завтракать не могу. Кусок в горло не лезет. В голове постоянно всплывают кадры с окровавленным человеком. Интересно, он еще в подвале или его увезли? Мужчине же медицинская помощь нужна, но больше я не рискну пойти на цокольный этаж. Пойти против Зевса — подписать смертный приговор.

Как же мне хочется, чтобы он сейчас вернулся, и мы все выяснили. Иначе я с ума сойду от паники. Некстати в голове всплывают слова Лысого про жестокость Рустама, и становится еще хуже. Внутренности стягивает, словно на мне надет тугой корсет. Пальцы дрожат, когда я наливаю из графина воды.

Поддаваться эмоциям мне некогда. Надо взять себя в руки, ведь сегодня выписывают маму, и я должна ее отвезти в санаторий. Невероятно тяжело претворяться перед родным человеком, но я не должна ей показывать, что на душе у меня бушует ураган.

— Мамуля, — заключаю ее в крепкие объятия.

— Машунь, привет. Я уже вещи собрала, жду тебя.

Мама выглядит гораздо лучше, даже румянец на щеках появился. Подхватываю ее сумку, и мы выходим из палаты. На улице нас ждет Лысый. Я специально попросила его поехать на скромной машине и представиться таксистом.

Я не хочу говорить маме всю правду. Она не поймет, что я живу с бандитом.

— Машунь, а что же Петя не приехал меня встретить? И телефон у него недоступен, — радостная улыбка медленно сползает с ее лица.

— Он же в наркологической клинике лежит. Наверное, у пациентов отбирают телефоны, — становится немного обидно. Иногда мне кажется, что для нее отчим важнее меня.

— Ой, а может, мы к нему заедем? — оживившись, смотрит на меня с надеждой.

— Нет. Часы посещения закончились. Тем более, тебя уже ждут в санатории.

В пути мы проводим чуть больше часа. Я рассказываю, что почти закрыла сессию в институте. Когда мама спрашивает об Олесе и о моей работе в клинике, отвечаю односложно и спешу перевести тему. Совсем я завралась, стыдно становится перед ней.

— Какой красивый парк, — восхищенно мама смотрит по сторонам. — Буду каждый день здесь гулять.

Оформив все документы, поднимаемся в номер. К нам приходит администратор и рассказывает о программе, которую для мамы подготовил кардиолог.

Убедившись, что все прекрасно, со спокойной душой возвращаюсь в машину.

— Дим, а ты не знаешь, где Зевс?

— Он передо мной не отчитывается. А ты почему такая грустная сегодня? — задержав на мне внимательный взгляд, открывает дверь и помогает сесть.

— Голова болит, — почти не вру. Она действительно у меня раскалывается до жуткой пульсации в висках.

— Ты матери не будешь рассказывать, что живешь с Зевсом?

— Она не поймет моих отношений с бандитом, — не представляю, что с ней будет, если она узнает. Это будет жуткий скандал.

— Вечно скрывать не получится.

Дима прав, он всего лишь озвучивает мои мысли, но почему-то его слова сейчас приводят меня в бешенство.

Сдерживаю себя, чтобы не огрызнуться. Я сейчас похожа на оголенный провод. Достаточно искры, чтобы в груди взорвался тратил.

Возвращаемся мы вечером. Зевса еще нет. Вспомнив, что за весь день ничего не ела, делаю бутерброд. На большее сейчас я неспособна. Без аппетита поужинав, в сотый раз проверяю телефон. Но ни звонков, ни сообщений нет.

Без цели гуляю по дому, чтобы отвлечься и не сойти с ума. К зачету я подготовилась, все задания для института сделала. Чем себя занять, я не знаю. Захожу в кабинет и, не включая свет, сажусь в огромное кожаное кресло. Легкие наполняются терпким ароматом мужских духов. В этом помещении, как нигде, чувствуется мощная звериная энергетика Зевса. Поджав ноги, сижу уже минут двадцать, слушая, как тикают часы на стене. Доведя себя до крайней точки волнения, уже собираюсь позвонить Алиеву, но за окном начинается суета.

Когда во дворе открываются ворота, внутренне сжимаюсь, предчувствуя сложный разговор. Неизвестность выматывает больше всего, забирая последние силы. Не знаю, что Зевс сейчас мне скажет. Помилует или казнит. И чем вообще закончатся наши отношения.

Через несколько минут дверь кабинета распахивается, и я вижу огромную фигуру Зевса. Без пиджака, рубашка небрежно расстегнута. Не включая свет, он медленно подходит к бару. Наливает себе виски и садится напротив меня.

— Странно, что ты еще в моем доме.

— Странно, что ты еще в моем доме, — сделав большой глоток виски, достает зажигалку и, прикурив, выпускает дым мне в лицо.

Его слова ставят меня в тупик. Безотрывно наблюдаю, как в мужских грубых пальцах тлеет сигарета, и впадаю в транс. Кабинет мгновенно наполняется запахом табака и терпкими духами Зевса. Сейчас этот сумасшедший коктейль мне кажется невероятно возбуждающим и дурманящим. А еще недавно я ненавидела его. Когда и почему произошла в моей душе метаморфоза, я не знаю, но меня пугают чувства к безжалостному бандиту. Почему-то мне кажется, что ни к чему хорошему они не приведут.

Даже в темноте вижу, что его глаза горят даже ярче тлеющего уголька на сигарете.

— А где я должна быть? — робко задаю вопрос и боюсь услышать ответ.

Усмехнувшись, Рустам медленно встает и вальяжной походкой направляется в мою сторону.

Дыхание перехватывает, когда он огромной скалой возвышается надо мной. У меня нет догадок, что он сейчас будет со мной делать.

— Уступи-ка мне место. Оно мне больше подходит, — не успеваю встать, он подхватывает меня, как пушинку, и садится в кресло, крепче прижимая меня к себе.

Слегка отстранившись, заглядываю в его черные глаза и не могу считать эмоции. Я не понимаю, чего ждать и к чему готовиться. Поэтому сижу, словно каменная статуя, и не шевелюсь.

— Ты мне не ответил. Почему меня не должно здесь быть?

Уголки губ едва заметно приподнимаются, Зевс прищуривается, затягивая паузу. Нежно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, проводит костяшками пальцев по моей щеке, а я невольно закрываю глаза, расслабляясь от нежности, которой одаривает меня Рустам.

— Я весь день проверял телефон, думал, охрана позвонит и скажет, что моя Кроха сбежала. Признавайся, были такие мысли?

Только сейчас, когда он задает вопрос, понимаю, что не рассматривала подобный вариант. Мне безумно страшно, но бежать я не планировала.

— Нет, — произношу на выдохе и облизываю губы. — Что ты теперь сделаешь со мной?

Пытаюсь сглотнуть горький ком в горле, который мешает нормально говорить.

— Еще не решил, а есть варианты? — нахмурив брови, устало поглаживает небритую щеку.

— Я не знаю, как у вас принято с ненужными свидетелями расправляться, — пульс стучит в висках, отбивая сумасшедший ритм. — Я ничего не видела, ничего никому не расскажу.

Прикусив язык, мотаю головой, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Зевс молча наливает в бокал виски и протягивает мне.

— Не хочу, — не решаюсь поднять глаза.

— Тогда прекрати нести чушь. Ты правда считаешь, что я тебя убью как свидетеля?

— Я не знаю.

Неожиданно тишина разрезается громким гоготом, от которого я вздрагиваю и покрываюсь мурашками.

— Ну, пиздец, Маш, — говорит, не переставая смеяться, и прижимает к груди. — Что мне с тобой делать?

Как ребенка гладит по голове, как будто убаюкивая.

— Ну какой из тебя свидетель? Ты от страха дрожишь вся, — спокойный голос немного приводит меня в чувства.

— У меня до сих пор перед глазами этот человек в крови, — зажмуриваюсь, уткнувшись ему в плечо.

— Это не человек, а сволочь, из-за предательства которого парня из моей охраны убили, а меня ранили. Когда он предавал меня, понимал, что подписывает себе смертный приговор. Я никогда не прощаю предательства, — ладонь, которая спокойно лежала на столе, сейчас сжимается в стальной кулак. Я чувствую, что каждая мышца в сильном теле напрягается.

— Мне очень жаль, что так получилось, — говорю искренне, всхлипнув от острой боли в груди.

— Такая моя жизнь.

— Сегодня я поняла, что не смогу признаться маме, с кем живу, — понимаю, что это ее убьет. Сколько было случаев, когда убивали жен, девушек криминальных авторитетов. Мама же сразу будет думать о плохом.

— А что так?

— Она обязательно услышит сплетни про тебя. Будет волноваться.

— Кроха, ну зачем ты все усложняешь? Ты ведь знала, что я не менеджер по продажам сантехники. А теперь, оказывается, я не подхожу на роль твоего мужчины, — говорит устало, раздраженно.

— Да, я все знала. Но разве ты мне давал право выбора? Захотел и забрал, — пока говорю, все больше завожусь. Уже не могу сдерживать слезы. — Я никогда раньше не видела оружия, бандитские разборки. Это все слишком для меня.

— Хочешь свободы? — грубо взяв меня за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.

Долго вглядывается, словно пытается прочитать мысли. Несдержанно набрасывается на губы, мнет их, пожирает, как изголодавшийся зверь. Я мгновенно отвечаю, включаюсь в его игру, четко соблюдая правила, и подстраиваюсь под Зевса. Сплетаемся языками. На моей талии сжимаются ладони, пробираются под футболку, а я откликаюсь на каждую ласку, постанывая.

— Ну чего молчишь? — мы оба быстро дышим.

— Ты меня так целуешь, что у меня все мысли путаются.

— Рядом со мной сможет быть только преданная и сильная девушка. Возможно, ты права, и для тебя такая жизнь — это слишком. Я не хочу тебя ломать. Ты мне слишком дорога. Подумай, если ты действительно хочешь уйти, я наступлю себе на горло и отпущу.

На скулах Алиева вздуваются желваки, подхватив меня, встает. Посадив меня обратно в кресло, направляется на выход.

— Я буду в спортзале. Как примешь решение, приходи.

Громко хлопнув дверью, Зевс оставляет меня одну. Я вздрагиваю и вытираю щеки, по которым катятся слезы.

Душу раздирает на части. Велик соблазн взять вещи и бежать без оглядки, ведь я так долго сопротивлялась Рустаму и добивалась свободы. Но что-то меня останавливает. Не понимаю себя. Неужели чувства к безжалостному бандиту так глубоко проникли в сердце, что я готова отказаться от свободы и спокойствия мамы ради того, чтобы быть с ним?

Страшно ответить на этот вопрос даже себе.

Помучившись, я встаю и на ватных ногах направляюсь на поиски Рустама.

Осторожно приоткрываю дверь в спортзал и ищу его глазами.

Сняв рубашку, он долбит по груше. Злой, разъяренный. Агрессивно бьет по ней не жалея, словно вымещает всю злость. Надеюсь, не из-за меня. Каждая мышца напряжена, бугрится, блестит от пота. Он работает как безотказный механизм, вколачивая огромный кулак точно в цель. Не завидую его противникам. Он же живого места не оставит от человека, хотя я уже видела, как он расправляется с врагами. Зрелище завораживающее. Он работает четко, мощно.

Я знаю силу его рук и знаю, какое наслаждение они могут дарить. Хочется снова почувствовать всю мощь его страсти и желания. Мне вдруг становится очень жарко, даже футболка прилипает к спине. Дыхание учащается, наполняя легкие жизненно необходимым кислородом, хотя сейчас я бы поспорила, что мне больше необходимо: воздух или горячие необузданные ласки моего мужчины, по которым я успела соскучиться. Как я смогу с ним расстаться? А ведь это обязательно случится. В слишком разных мирах мы живем. Может, лучше сейчас все оборвать, пока не поздно?

С громким рыком Рустам наносит последний удар, груша раскачивается с большой амплитудой и возвращается обратно.

— Пришла? — его голос разносится громким эхом по залу.

И как он только почувствовал? Ведь я даже дышу через раз, завороженно наблюдая за Зевсом, и пытаюсь принять верное решение.

Когда он подходит ко мне, такой разгоряченный, меня обдает жаром, исходящим мощными потоками от его тела.

— Ну, чего молчишь? — начиная злится, стреляет в меня глазами, словно пулями.

— Ну, чего молчишь?

От его грозного голоса, который эхом разлетается по спортивному залу, я вздрагиваю и до боли сжимаю кулаки.

— Я хочу остаться с тобой, — не верится, что говорю это. Еще недавно мечтала избавиться от ненавистного бандита, а сейчас я бросаюсь ему на шею и прижимаюсь всем телом.

— Кроха, я же весь потный, дай хоть вытрусь, — а сам обнимает меня сильно, так, что каждая клеточка дрожит.

— А мне нравится, — втягиваю носом его запах. Мужской, первобытный, по-животному притягательный. И кожа его разгоряченная обжигает.

— Точно решила со мной остаться? Я ведь не отпущу тебя, — ошалело зацеловывает мое лицо, наматывает волосы на кулак и грубо заставляет посмотреть ему в глаза. — Подумай еще.

— Не отпускай, — чувствуя на губах его вкус, облизываю их.

— Будет непросто. А ты у меня барышня нежная, — слегка усмехнувшихся, проводит пальцами по ключицам и дышит часто. Сначала медленно соблазняя, водит руками по талии бедрам, задирает юбку и шлепает по попке.

Нас захлестывают неконтролируемые эмоции, иначе не объяснить, что мы, как изголодавшиеся, набрасываемся друг на друга с поцелуями и ласками.

Зевс запускает руку в вырез платья и грубо сжимает грудь, мнет напряженные от возбуждения соски.

— Ах, — с губ срывается протяжный стон, в ответ Рустам издает гортанный звук.

— Моя девочка, — кожа пылает огнем в местах его поцелуев.

Разворачивает меня так, чтобы я смогла упереться руками в стену. Выгибаюсь кошкой и дрожу от сладостного предвкушения, пока Рустам нетерпеливо расстегивает ремень.

Он трется возбужденным членом, прижимается всем телом, облизывает шею в том месте, где неистово бьется венка. Внизу живота разгорается невероятный жар.

— У кого-то уже насквозь мокрые трусики, — удовлетворенно шепчет, прикусывая мочку уха.

Мне плевать на стеснение, я хочу, чтобы он вошел в меня большим возбуждённым членом и таранил истекающую соками плоть.

— Прости, Кроха, я слишком соскучился по тебе. Сдерживаться не смогу, — медленно стягивает с меня белье. Поглаживает ладонью по складочкам, вводит в меня пальцы и нажимает на точки, отчего меня простреливает импульсами удовольствия.

— Даааа, — громкий крик раздирает горло, когда Зевс входит в меня резко и до упора.

Жадно хватаю ртом воздух, когда темп становится все быстрее. Грубые толчки и ласковые поглаживания клитора дает мгновенный эффект, и я уже близка к разрядке. Я так сильно его хочу, что мне не требуются долгие прелюдии.

Мышцы сокращаются вокруг его члена, низ живота скручивает тугим узлом. Больше не сдерживая громких стонов, ору во весь голос, впиваясь ногтями в стену и царапая ее. Меня бьет судорога, я быстро кончаю, и Зевс не отстает, заливая меня горячей вязкой спермой.

Мы так и стоим неподвижно, дышим часто, как будто марафон бежали.

— Со мной вряд ли будет семья и дети, — говорит осипшим голосом, едва успев перевести дыхание.

Голова, с трудом соображая после сумасшедшего оргазма, с опозданием воспринимает услышанное.

— Почему? У смотрящего же есть? — резко повернувшись, вглядываюсь в любимое лицо и глажу небритые щеки.

— А ты знаешь, что это за жизнь? Без охраны и шагу ступить нельзя. Он постоянно уговаривает Кристину уехать в другую страну. Пока беды не случилось. А она, дурочка, не соглашается. Говорит, если умирать, то только рядом с ним. Упрямая девчонка.

— Любит сильно, — наверное, я на ее месте также поступила бы.

— Нам нельзя иметь слабые места. Годами может быть спокойно, а потом вдруг начнется заваруха и все. До того, как Смотрящий занял свой пост, каждый день ребят хоронили. Все борзые, сразу за оружие хватались. Делили территорию, бизнес. Потом, когда он власть получил, стало тише. Боятся против него сильно возникать, но отморозки всегда есть. Надо быть наготове.

Наверное, я не осознаю всей серьезности его слов. Иначе бежала бы от него без оглядки. Но влюбившись, больше не представляю своей жизни без Зевса. Без этого грубого, сильного и невероятно сексуального мужчины. Только рядом с ним я ощущаю себя невероятно желанной, красивой. Как бы странно ни звучало, но только рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

— По правилам нельзя нам быть вместе. Ради твоей же безопасности. А я не могу от тебя оторваться. Крепко ты меня за яйца держишь, Кроха. И за сердце тоже, — обняв так, что кости хрустеть начинают, пожирает губы, глубоко просовывает язык, и я с удовольствием все принимаю и радуюсь в душе его последним словам.

— Я только переживаю за реакцию мамы.

— Ну а что тут переживать. Скажешь, что я бизнесмен. Это практически правда, только иногда выхожу за рамки дозволенного, а так я честный гражданин.

— Я уже увидела, какой ты честный гражданин, — игриво улыбнувшись, пытаюсь освободиться из крепких объятий, но Алиев прижимает меня к стене, и я снова чувствую его мощный стояк. Взяв мою ладонь, кладет на возбужденный член, вынуждая его сжать.

— Зевс, — сначала раздается стук в дверь, а потом в проеме появляется охранник.

— Чего тебе? — рявкает Рустам, пряча меня за своей могучей спиной.

— К тебе гости.

— Я не жду никого. Пошли их, — встав на носочки, выглядываю из-за плеча и вижу, что парень не уходит, а мнется у двери.

— Посмотри сам, — пожимает плечами.

— Да кто там? В чем проблема прогнать? — ладонями, которые лежат на спине, ощущаю, как напрягаются его мышцы.

— Там девушка с ребенком. Она говорит, что твоя жена.

Зевс резко дергается, отчего охранник испуганно отшатывается и скрывается из вида.

— Ты женат? — сердце мгновенно начинает частить.

Я ведь даже не спрашивала у него никогда. Мне казалось, что Зевс и брак — вещи несовместимые. Да и не будет мужчина настойчиво добиваться женщину и привозить к себе домой, если у него есть жена? Или будет?

Растерянно вглядываюсь в лицо, на котором не проступает ни единой эмоции. Почему Рустам ничего не отвечает? Неужели есть что скрывать?

Проходит несколько секунд молчания, а меня за это время бросает то в жар, то в холод, и ноги едва держат меня.

Зевс спокойно идет на выход. Как всегда уверенно, разрезая воздух мощными плечами.

— Ты мне ничего не ответишь? — бегу за ним, кусая губы до крови, но он не обращает внимания на мои вопросы.

— Ну, привет, — остановившись, он складывает руки на груди и пристально смотрит на девушку, которая обнимает мальчишку лет семи.

Я не знаю, на кого смотреть в первую очередь. Сгорая от любопытства, хочется разглядеть в малейших деталях девушку, но при этом не упустить эмоции на лице Зевса. А он лишь смотрит на нее непроницательным взглядом и складывает руки на груди. Не могу считать его эмоции на каменном лице.

— Ну, привет, — голос вроде спокойный, но вот желваки на скулах вздуваются.

— Здравствуй, — только сейчас перевожу взгляд на девушку, внимательно сканируя каждую деталь.

На вид ей двадцать семь или около того. Жгучая брюнетка, стройная, невысокая. Одета стильно и очень дорого. Золотых браслетов на запястье, наверное, на несколько миллионов. Белое платье, плотно облегающее фигуру, идеально подчеркивает ее пышную грудь и бедра.

— Ну, чего мнешься, жена? Садись, — усмехнувшись, подходит к ней ближе и бросает быстрый взгляд на пацана.

Я судорожно ищу между ними сходства и не могу понять, то ли они действительно похожи, то ли мне от волнения так кажется.

Черные волосы, темные глаза, смотрит также строго и оценивающе. Мысль, что мальчишка может оказаться сыном Рустама, приводит меня в сильнейшее чувство растерянности. Ведь пять минут назад он мне рассказывал, что ему нельзя иметь семью, детей, а на деле, оказывается, совсем по-другому.

— Прости, пришлось соврать. Твои охранники так хорошо тебя охраняют, что испугались женщину с ребенком пропустить, — едва заметная улыбка появляется на ее миловидном лице.

С губ срывается вздох облегчения. Значит, не жена, но вопрос остается открытым: кто это девушка? Ее с Зевсом явно что-то связывает, причем давно.

— Ольга, — это она уже мне говорит. При этом с любопытством меня осматривает. Вижу оценивающие нотки во взгляде. А я, как назло, после нашего секса лохматая, помятая и лицо, наверное, раскрасневшееся. Мой внешний вид явно проигрывает, даже неловко становится.

— Очень приятно. А меня Машей зовут.

— Ну, если обмен любезностями закончен, то, может, перейдем к делу. Ты же не просто так среди ночи ко мне заявилась.

— Ты прав, — вздохнув, хлопает глазками. — Ты всегда безошибочно читаешь мои мысли.

Мне кажется, или она флиртует с Зевсом?

— Как зовут? — обращается Рустам к парнишке.

Тот сначала теряется грозного вида Алиева, но быстро собравшись, протягивает руку.

— Андрей.

— Взрослый какой. Я так понимаю, что вы остаетесь? — мой мужчина расслабляется, даже улыбается, а я все еще стою, боясь пошевелиться, и пытаюсь понять, какую роль для Рустама играет эта женщина. Сердце выпрыгивает из груди, вздрагивая от каждого слова.

— Ты ведь примешь нас? — самоуверенно расправив плечи, Ольга медленным движением поправляет волосы, как будто специально открывает шею и демонстрирует декольте, что не ускользает от взгляда Зевса.

— Андрей, по коридору первая комната налево. Располагайся. И ты, Маш, иди спать. А мы немного поговорим, — поцеловав меня щеку, садится напротив девушки и больше не обращает на меня внимания.

Это он меня так выпроваживает, чтобы остаться наедине с ней?

— Спокойной ночи, — стараясь сохранить невозмутимое лицо, бегом поднимаюсь по лестнице, из последних сил сдерживая негативные эмоции.

Завернув за угол, я останавливаюсь и прислушиваюсь к тихим голосам, доносящимся с первого этажа.

Слов разобрать не получается, иногда слух улавливает хрипловатый смех Зевса и тонкий голосок девушки.

Поняв, что подслушивать бесполезно, удаляюсь в спальню. Громко, хлопнув дверью, хожу по комнате кругами.

Нет, вы слышали? Он меня просто послал спать. Даже не сказал Ольге, что я его женщина. Может, она меня вообще за прислугу приняла.

Сейчас я напоминаю себе огнедышащего дракона, готового спалить все на своем пути, и даже холодный душ мне не помогает.

Зевс появляется в спальне через час. Я не шевелюсь, делая вид, что сплю, а у самой внутри все кипит, так и хочется устроить скандал. Рустам принимает душ, ложится и, обняв меня, притягивает к себе.

— Что за бунт? Ты почему жуткую пижаму на себя нацепила? Снимай быстро.

Я молчу и не двигаюсь.

— Чего пыхтишь, Кроха? — рычит мне на ухо и начинает стягивать с меня штаны.

— Ничего, — уворачиваюсь от поцелуя. Но куда там, против напора зверюги я бессильна.

— Я тебя слушаю, не держи в себе, — нагло усмехается, глядя мне в лицо. — Неужели ревнуешь?

— Ревную? — подскакиваю, отталкивая Алиева. — Вот еще. Глупости. С чего вдруг мне ревновать?

— Да ты у меня огненная женщина. Ух, как глазища полыхают, — упав на подушку, громко смеется.

— Прекрати немедленно, — щипаю его за бок и тут же получаю в ответ мощный шлепок по попе.

Зевс притягивает меня к себе, прижимая к груди. И вырваться у меня не получается.

— Ну, чего разбушевалась? — целует в макушку. — Мы с Ольгой еще с детдома знакомы.

— Близко знакомы, как я погляжу, — не дав договорить, сжимает грудь и перекатывает между пальцев сосок, который мгновенно твердеет.

— Скажу тебе больше. Я ее трахал, — влажные губы касаются нежной кожи на шее. Это он меня так задабривает, что ли?

— И сын твой?

— Нет. Этого только мне не хватало.

— А что же разошлись? — от его ласк у меня уже мозг отключается. Даже ругаться расхотелось.

— Она мечтала о сытой богатой жизни. А я тогда не мог ей этого дать. Вот и переметнулась к бизнесмену. Только все равно ко мне прибегала, пока он в командировках был, в любви клялась, прощение просила.

— А ты?

— А я пару раз натянул ее и послал обратно под бочок к мужу.

— Вот и сейчас пусть идет к нему.

— Из-за него она ко мне и прибежала. На него наехали. Просит помочь.

Его губы находят мои, языки сплетаются. С ума схожу от его вкуса и напора. Сильные руки ласкают меня. Дрожу, постанываю. И ведь недавно только сексом занимались, а он снова возбужден.

— Когда она уедет? — задыхаясь, успеваю спросить.

— Пока проблему не решу. Пару дней, наверное. Кроха, хватит болтать, удели внимания моему члену.

Еще не успев открыть глаза, понимаю, что Зевса нет. Утром он всегда крепко обнимает меня и сразу же начинает приставать. Со словами, что день у него пройдет хреново, если не опустошит яйца. А сейчас его половина кровати пуста. Умываюсь дольше обычного, вожусь с макияжем, надеваю красивое платье и спускаюсь вниз. Из кухни доносится смех Ольги, который меня уже раздражает. Зевс что-то рассказывает ей, сидя за столом, она ухаживает за ним, наливая чай в кружку.

— Маша, доброе утро. А я блинов напекла. Рустам их очень любит. Садись завтракать с нами.

— Маша, доброе утро. А я блинов напекла. Рустам их очень любит. Садись с нами завтракать.

Ольга выглядит, как и вчера, шикарно. Хлопочет у плиты. А я, сжав кулаки до боли, стараюсь не выдать своей злости.

Но это моя кухня и моя деревянная лопаточка, которой она сейчас переворачивает блин, и мужчина тоже мой. Что за хамство — приходить на чужую кухню и устанавливать свои порядки. Здесь только я хозяйка.

Вроде девушка мило улыбается, но по глазам вижу, что в мыслях у нее не все так безобидно. Неужели решила вернуться к Алиеву?

Надеть бы ей на голову блины и сверху сметанкой помазать, но выглядеть истеричной ревнивицей не хочется.

— Кроха, тебе хоть у плиты не стоять. Используй Ольгу, зря, что ли, она тут торчит и хлеб мой ест, — Зевс, как всегда в своем репертуаре.

Я уже научилась не обижаться на его шутки. А вот барышню его слова задели. Ну а что она хотела, чтобы он комплиментами в ее сторону сыпал? Может, в молодости он был более щедрым на нежности, но сейчас от него романтики не дождешься.

Поджав губы, она ставит на стол для меня тарелку. И получается слишком громко, что выдает ее эмоции.

— Конечно, мне только в радость, — отвечает она не слишком радостно.

Я сажусь за стол, стараюсь выглядеть милой, приветливой хозяйкой, но в душе готова разорвать наглую девицу.

А Рустам словно не понимает, что он меня сейчас унижает. Сидит довольный и уплетает чужие блины за обе щеки, макает в сметану и сгущенку. Ему вообще на все наплевать. Ну ничего. Сейчас я тебе испорчу аппетит.

— Какие вкусные блины, — откусив, театрально закатываю глаза.

— Жаль, Зевсу нельзя такое есть, — Рустам впивается в меня непонимающим взглядом. А потом его глаза опускаются ниже, когда я слизываю с губ сгущенку и причмокиваю.

— Почему? — с возмущением интересуется девушка. Мужчина мой тоже перестает жевать и внимательно меня слушает.

— Анализы у него очень плохие. Сладкое, мучное, молочку, сигареты, алкоголь надо полностью исключить из рациона, — заявляю с умным видом.

— Маш, мне кажется, ты преувеличиваешь.

— К сожалению, нет, если не сядешь на диету через год, может быть инфаркт, инсульт или член перестанет стоять, — добавляю в голос трагизма. Видимо, правдоподобно получилось, потому что в глазах Зевса на секунду мелькает паника.

— Все понятно, — отодвинув тарелку, резко поднимается и прожигает меня гневным взглядом. — Ольга, бери вещи и сына. Прокатимся по твоим делам. На улице вас жду.

Проносится мимо, как ураган. Уходя, даже не смотрит в мою сторону. Ну, может, про член я зря сказала, но совесть меня почему-то совсем не мучает. Пусть обижается. Мне, между прочим, тоже обидно, что он притащил в дом бывшую.

— Если я захочу, Зевс будет со мной, — подойдя ко мне, Ольга говорит мне еле слышно.

— Ну, попробуй, — вот и вскрыла она свое истинное лицо. Неужели про мужа так быстро забыла?

— Не боишься? — спрашивает с вызовом. — Неужели так уверена в его чувствах к тебе? Рядом с ним никто надолго не задерживался. Ну конечно, кроме меня.

— Если мужчину легко может соблазнить такая шлюха, как ты, то мне он не нужен. Даже переживать не буду, — хоть я и стараюсь внешне выглядеть гордой и неприступной, но внутри все в тугой узел сворачивается.

— Ну, смотри. Первая любовь не ржавеет, — ехидно усмехнувшись, уходит вслед за Зевсом.

Я смотрю в окно, как девушка с сыном садятся в автомобиль. Эта сучка мне рукой мне машет на прощание. В груди все клокочет от ревности и злости. Ольга ведь с ним будет рядом и не упустит шанса соблазнить его. Вопрос только, поведется на ее чары Зевс или нет?

Не зная, как успокоить разбушевавшиеся нервы, я убираюсь на кухне, потом иду в комнату, где ночевала Ольга с сыном. Открываю окна, чтобы не пахло ее духами, снимаю постельное белье и бросаю в стиральную машину. Чтобы стереть все следы прибывания чужой женщины.

Но легче мне все равно не становится.

Зевс сказал, что я могу переделать его дом по своему вкусу, поэтому с Димой, едем в магазин, чтобы отвлечься и не переживать.

Начинаю с выбора штор, уж очень они у Рустама темные. А мне хочется больше света в доме. Пока с дизайнером выбираем ткань, я постоянно проверяю телефон. Сама звоню Рустаму, но он сбрасывает. На мои сообщения не отвечает. Вот гад. Он, наверное, с Ольгой, ну или решил меня проучить за шутку про член.

«Ты занят?»

«Когда приедешь?»

«Что приготовить на ужин?»

Все мои сообщения остаются без ответа.

Может, вообще, я зря ремонт затеяла, вернусь вечером домой, а мне скажут: извините, здесь уже другая хозяйка.

Ну и плевать. Я себя тоже не на помойке нашла. Пусть катится к своей девке и жует ее блины. А меня больше унижать не надо. Или он со мной, или пусть катится на все четыре стороны.

Загрузив пакеты в машину, мы уезжаем из магазина.

— Дим, а куда мы едем? — заметив незнакомую дорогу, вглядываюсь в пролетающие мимо дома.

— Зевс приказал тебя привезти в клуб.

— Зачем? — сердце немного ускоряется в ожидании неизвестности.

— Маш, он мне не докладывает, — улыбнувшись, пожимает плечами. — Но голос у него был не очень дружелюбный.

— Приплыли, — прикусываю губу, пока на языке не появляется металлический вкус. Чего он хочет? Наказать за утреннюю выходку или скажет, что теперь он с Ольгой?

— Уходи от него, Маш. Ты ведь хорошая девчонка и достойна лучшего.

— Дим, не надо, — я сейчас и так нервничаю, а Лысый снова заводит этот разговор.

— А чего ты его защищаешь? Только не говори, что влюбилась.

Конечно, влюбилась, иначе не ревновала бы его так бешено к девицам, которые постоянно вьются возле него.

— Приехали, — охранник помогает мне выйти, и я несмело следую за ним.

Плохие воспоминания всплывают в голове, стоит мне переступить порог этого заведения. Надеюсь, Олесю я снова не встречу здесь. Кстати, с бывшей подругой мы больше не общались.

На ватных ногах я поднимаюсь по лестнице в сопровождении Лысого. Захожу в уже знакомый кабинет с панорамным окном, и меня накрывает паникой от грозного вида Зевса. Он сидит вальяжно в кожаном кресле и сканирует меня черным взглядом.

— Что ты там про мой член говорила? Работать не будет? Иди сюда, сейчас я тебе покажу, что и как у меня работает, — от его низкого утробного рыка по спине бегут мурашки. И я понимаю, что сейчас должна подчиниться.

— Зевс, а куда ты нас везешь, — щебетание Ольги раздражает. У меня слух теперь настроен совершенно на другую волну. Только уехали, а я думаю, как там Кроха. Злится или отошла?

— В гостиницу, — отвечаю сухо, мыслями я в другом месте.

Чего она разозлилась? Неужели из-за Ольги? Ревнует? Или просто мне так хочется думать? Приятно, конечно, хоть чувства от нее увидел. А то я уже и не знал, как к ней подступиться. Вроде, со мной, отвечает, кончает сладко. Я же вижу, как она на меня реагирует, но при этом словно иногда стену выстраивает. Конечно, я понимаю, что моя жизнь не для хорошей домашней девочке. И однажды я должен буду ее отпустить или оторвать с мясом и кровью от себя. Хотя очень хочется сломать систему и доказать всем, что в нашем бандитском мире можно иметь жену и ребенка. С другой стороны, ну какой из меня отец.

— Неужели ты стал подкаблучником? — девчонка снова вырывает меня из размышлений. — Не ожидала от грозного Алиева, что он будет под женскую дудку плясать.

Она уже начинает меня бесить. Хотел по-хорошему. В память о нашей дружбе помочь, но, видимо, не все бабы могут адекватно помощь оценивать.

— Болтаешь много. Завидно, что не под твою дудку пляшу? — почему-то ее слова не злят. Оказывается, мне реально приятно делать Кроху счастливой и плевать, кто и что думает.

— Вот еще. Ты из-за нее свою подругу из дома выгнал, — она реально думает, что будет мне условия диктовать?

— Я в вашей женской фигне не разбираюсь, но если моя женщина злится, значит, я устраняю источник ее недовольства. У меня все просто.

— Неужели влюбился?

Спрашивает ехидно. Задело ее. Она думала, что будет периодически появляться в моей жизни, а я всегда буду ее ждать. Нет. Давно кончились эти времена. В моем сердце прочно засела другая.

— А тебя, что это так волнует? Или ты думаешь, я до седых яиц буду по тебе сохнуть?

— Рустам, мы же близкие люди, — флиртует, все еще не теряет надежды.

— Оль, хватит лицемерия. Меня давно твои прелести не заводят. Охладись.

Наконец-то приезжаем, а то у меня уже голова болит от ее сладких духов. Хочу сбросить с себя эту проблему. Паркуемся у гостиницы, заселяю их в номер.

— Поживите здесь несколько дней, пока все не уляжется. Муженек твой серьезным людям дорогу перешел. Я пока еще решаю вопрос, — осмотрев номер, уже собираюсь уходить, но девчонка меня тормозит.

— Андрей, сходи в другую комнату. Посмотри телевизор, — мальчишка нехотя выполняет просьбу матери.

— Рустам, спасибо, — жмется ко мне. — Ты мой герой.

Я аж отшатываюсь от такого напора.

Бросает на меня восхищенные взгляды. Когда-то за такую благодарность я бы жизнь отдал. Любил ее сильно, за Ольгу постоянно дрался, если кто-то косо посмотрит в ее сторону. Ради нее землю носом рыл. Вот только она не оценила. Встретила мужика при бабле и быстро к нему убежала, сказав, что бедный детдомовец ей не нужен.

А уже через месяц прибежала ко мне в слезах. Сказала, что не любит своего муженька, от секса с ним тошнит.

— Рустам, как же я соскучилась, — ластится, как кошка драная.

— Тогда встань на колени, отсоси мне.

Решил ее проверить, но такой реакции не ожидал. Надеялся, что у нее хоть капля гордости осталась.

Вот девка дает, я даже договорить не успеваю, как она уже задирает юбку и плюхается на пол.

— Блять, тормози, — меня вывернет сейчас. — Оль, ты во что превратилась? У тебя за стеной сын. Твой муж попал в серьезную передрягу, а ты готова передо мной ноги раздвинуть.

— Ну, я же перед тобой, а не перед левым мужиком, — отвечает обиженно.

— Мне кажется, ты никем не брезгуешь. Где твоя гордость? Ты же нормальной девчонкой была.

— А ты думаешь твоя Машка святая?

— Заткнись, — хватаю ее за подбородок. — Это не твое дело. Рот свой грязный не открывай в стороны моей женщины. Я тебе помог по старой дружбе. Все-таки с детства знакомы, а ты как шлюха себя ведешь. Не завидую твоему супругу. Мужики таких не любят. Только трахают разок и вышвыривают. Это тебе совет на будущее.

— Зевс, ну ты чего так завелся? Прости меня. Не будем ссориться.

— Проблему я твою решу и больше в моей жизни не появляйся, — хочется уйти и не вспоминать.

— Рустам, нет. Пожалуйста, остановись, я погорячилась, — хватает меня за рукав.

— Руку убрала, — ухожу из номера, не оборачиваясь.

С одной проблемой разобрались. Признаюсь, ошибся, когда позволил остаться дома бывшей, но шутка про мой нерабочий член — это уже перебор. Кроха вроде скромная, но как скажет чего-нибудь, так хочется взять ремень и по аппетитной попке пройтись.

Высказала бы мне все наедине, а не при людях. Член, видите ли, у меня стоять не будет. Да я помирать со стояком буду. Воспитывать ее надо, чтобы глупости не болтала. Мелкая совсем. Ладно перед Ольгой, а если бы она перед мужиками такое сказала. Меня бы на смех подняли.

Решено. Проучу ее и целую неделю не буду дома появляться. Пусть посидит одна и подумает о своем поведении. Только вот непонятно, кого я так больше проучу. Ведь я каждый день безумно по ней скучаю, пока дела решаю. Мысли о Машкиной попке мне покоя не дают. Рвануть бы сейчас домой. Нет, решил же, что не появлюсь. А она, наверное, ждет меня. Голенькая в постели. Манкая, сексуальная. Скучаю по ее сладким губам, а как она стонет и умоляет трахать ее жестче и не останавливаться. Зашел, блин, в клинику, до сих пор очухаться не могу. Я так реально подкаблучником стану. Уже зависим от ее прелестей. Член в штанах еле помещается. Я закрываю глаза и чувствую, как в ней тесно и горячо.

— Зевс, ты меня вообще слышишь? — зовет один из моих людей. — Ты о чем сегодня думаешь?

Думаю, что не смогу на целую неделю лишить себя безумно сладкого удовольствия и отказаться от Крохи. Меня же разорвет от недотраха и к левой девке не пойду. После моей медсестричке к шлюхам совсем не тянет.

— Лешего надо приструнить, — создаю видимость, что слушаю его. — Мне не нравится, как он дела ведет. Сгоняй к нему. Поговори с ним пока спокойно, а потом посмотрим. Ну все, свободен.

Открываю телефон, когда остаюсь в кабинете один, а там куча сообщений от Крохи.

Ну все, чувствую, что терпение мое сейчас лопнет. Больше не могу себя сдерживать, пишу Лысому, чтобы вез мою красавицу в клуб. Будем воспитывать.

— Ну чего жмешься в углу? Знаешь, что провинилась, — злится, сигарету прикуривает и швыряет зажигалку на стол.

— Курить тоже вредно. Бросай, — надо как-то тему перевести.

— Я твоих диагнозов уже боюсь, — на мужественном лице показалась маска злости. Поднимается, идет ко мне, грудь часто вздымается. — Ты меня уже в импотенты записала.

Ну подумаешь, ляпнула не со зла.

— Знаешь что? — двигаюсь вдоль стены, пока он, как огромная скала, на меня надвигается.

— Ну что? — рычит на меня, оскалившись. Неужели так шутка про член задела.

— А себя ты виноватым не считаешь? — конечно, не считает. Зевс вообще всегда прав.

— В чем я виноват?

— Притащил в дом бывшую. Разрешил ей на моей кухне готовить блины.

— Мне надо было у нее продукты отнять, пока ты спала? Мне, вообще-то, жрать хотелось, — он вообще не чувствует своей вины.

— Мог бы меня разбудить. Сегодня целый день с ней провел. И чем же вы занимались? Иди к ней и на нее рычи, — пячусь назад.

— Кроха, не беси меня. Пока ты моя женщина, значит и рычать буду на тебя, — огромный, мощный. Нависает надо мной. Каждый раз удивляюсь, как меня не разорвал и не раздавил.

— А больше тебе ничего не надо? — ноги упираются во что-то твердое, и я приземляюсь на диван.

— Сейчас ты увидишь, что мне надо, — быстро расправляется с пряжкой. — Заодно член проверим, а то вдруг уже не работает.

— Ты зачем залезла на стремянку? — услышав строгий голос за спиной, вздрагиваю и, покачнувшись, чуть не падаю, но Зевс вовремя меня подхватывает. — Тебе заняться нечем?

Оказавшись в его сильных руках, даже не успеваю испугаться.

— Смотри, какие я шторы купила, — обнимаю его за шею и целую в колючую щеку.

— Шторы, конечно, замечательные, но в следующий раз проси меня или охрану о помощи. Все равно ходят без дела. А мне ты нужна здоровая и невредима, — нежно проводит губами по щеке, оставляя влажные следы на коже. Осторожно прикусывает губу, смакует, зацеловывает.

Крепко прижимая меня к себе, садится на диван. Оседлав его, чувствую, как мне в попку упирается внушительных размеров бугор. Мне кажется, что Зевс хочет меня постоянно. Дай ему волю, он вообще не будет из постели меня выпускать.

— Мне пора бежать. Сегодня экзамен, — не хочется отрывать от Рустама. Остаться бы дома с ним, в его объятиях. Любить друг друга, целовать, ласкать.

— Я тоже сейчас по делам уеду. Поздно вечером вернусь, — тихо мурлычет, как мартовский кот, когда я глажу его по волосам.

Мы так увлекаемся, что совершенно забываем о времени.

Забегаю в институт, едва не опаздываю на экзамен, но все проходит хорошо. Не зря столько готовилась, учила. Мои усилия не проходят даром, и у меня получается все сдать на отлично.

— Маш, идем с нами сегодня в клуб. Все экзамены сдали, надо это отменить, — подлетают ко мне девчонки после того, как мы выходим из аудитории.

— Я, наверное, не смогу, — замявшись, не могу придумать убедительную причину для отказа.

В первую секунду я действительно думаю отказаться, ведь Зевс будет против.

Но с другой стороны его сегодня вечером не будет дома, а мне снова его ждать в одиночестве? Я уже совсем в затворницу превратилась. Так нельзя. Надо общаться с друзьями. И вообще, летом надо спортом заняться. Может на пилатес записаться или на велосипеде начать катать. Обязательно придумаю что-то совместное с Рустамом, чтобы не расставаться.

А пока мне очень хочется согласиться, даже если он будет против.

— Да ладно тебе. Ведь на все лето расстаемся. Пошли. Клуб новый, классный. Хоть повеселимся, расслабимся, — продолжают меня соблазнять девчонки.

Учебный год был сложный, и закончила я его на отлично. Разве я не заслужила поход в клуб?

— Я согласна, — киваю в ответ.

Надо только Рустама уговорить.

Набираю его номер и отхожу подальше от ребят.

— Слушаю, — строго отвечает Зевс, он не любит, когда я его днем беспокою. Можно только по делу звонить.

— Очень занят? — спрашиваю нежным голоском.

— Если ты мне хочешь рассказать, как соскучилась и что выбираешь новое сексуальное белье, то я свободен, — голос уже переходит в другую тональность. — Кроха, у меня уже член стоит. Может, ты ко мне приедешь, и мы повеселимся, как вчера?

— Прекрати, — чувствую, как вспыхивают щеки, едва вспоминаю, как Зевс грубо брал меня вчера в кабинете.

— Тебе же понравилось, — низкий голос запускает по всему телу мурашки.

— Зевс, остановись. Понравилось, конечно, но сейчас я звоню по важному вопросу. Отпусти меня с девочками в клуб. Охранник пойдет со мной, все будет хорошо, — умалчиваю, что мальчики тоже будут.

— Обещаешь, что будешь вести себя, как примерная девочка? — снова добавляет в голос строгости.

— Конечно, а ночью с тобой буду плохой девочкой, — еще немного и я стану роковой соблазнительницей. — Я только потанцую и сразу домой.

— Если что, отшлепаю тебя по сладкой попке.

— Обязательно отшлепаешь, — флирт с любимым поднимает настроение до запредельных высот. Сразу захотелось к нему в объятия, но сначала на часок в клуб, а потом можно и к Зевсу поехать.

— Илья, куда ты меня ведешь? — говорить сложно, язык ватный.

Танцующие люди превращаются в одно разноцветное пятно. От яркого света режет глаза. Хочется тишины, потому что музыка отзывается болезненной пульсацией.

— Ты же просила в туалет, — его улыбка перед глазами расплывается. Единственная мысль крутиться в голове — мне надо домой. Зевс скоро вернется. Я обещала его встретить.

— Но я видела указатель. Нам надо в другую сторону, — пытаюсь собраться с силами, взять себя в руки, но ничего не получается. Я оглядываюсь в поисках охранника, но не нахожу его. Где он?

— В этой стороне тоже есть. Не волнуйся, — мягкий убаюкивающий голос друга успокаивает.

Действительно, чего я волнуюсь? Илья — мой друг, одногруппник. Хочет мне помочь, а то вдруг мне плохо совсем станет.

Хотя странно, выпила я пару бокалов, а тело как будто не мое, с трудом слушается приказов. Как будто я превратилась в безвольную куклу, неспособную самостоятельно передвигаться.

Мы идем через темный коридор. Ноги заплетаются.

— Илья, остановись, — как бы мне ни было плохо сейчас, в сознании горит красная лампочка опасности. Не знаю, почему?

— Машунь, ну ты что? — его руки крепче обнимают за талию. Он лапает меня за грудь и попу. Я пытаюсь сбросить его грязные лапы, но силы слишком не равны.

Я кричу.

Но из груди вырываются лишь хрипы. Подкатывает чувство омерзения.

— Ну чего ты ломаешься, — мне удается увернуться, когда Илья пытается меня поцеловать. — Подожди, мы уже почти дошли до вип-комнаты. Сейчас тебя оттрахают по полной, не хуже, чем твой богатый мужик. Обещаю, тебе понравится.

Не верю своим ушам. Илья не может такое говорить. Как он так может?

— Остановись, тебе не жить, — мои слова вряд ли его испугают, но я должна, что-то сделать.

— А что я сделал? — ехидно ухмыляется. — Ты напилась, я тебя в туалет веду. Вот только по пути кое-что случится. Но разве я виноват?

Мерзкий смех раздается над ухом.

За что он так со мной? Да, я не стала с ним встречаться, но я же ничего не обещала, не обманывала и уж тем более не изменяла.

Неужели так мужское самолюбие задето, что Илья готов нарушить закон?

Как такое возможно?

Это же чудовищно?

Неужели мне никто не поможет?

В темном коридоре никого нет, но неожиданно одна из дверей распахивается, и появляются несколько пьяных парней.

— Ой, а кто это тут бродит? — потирает руки один из них и осматривает меня похотливым взглядом.

— Эй, мужики, нужна шлюха? — неожиданно кричит им Илья. У меня внутри все леденеет. Я хочу убежать, но непослушное тело как кисель. Сердце бешено стучит, я задыхаюсь и едва не падаю. Я пропала. Меня никто не спасет.

— А че, нет? Заводи, — смеются мужики.

Меня затягивают в помещение. В глаза бьет красный раздражающий свет. От запаха табака дерет горло. Много мужских голосов. Все путается в голове. Я даже не могу разобрать сколько их.

— Помогите, — последние силы уходят на слабый крик.

Меня толкают на кожаный диван. Мне хочется вскочить, убежать, но ничего не получается.

— Ух, какая крала к нам на огонек заглянула, — хриплый голос звучит совсем рядом.

— Сейчас мы повеселимся. А то скучаем в чисто мужской компании, — отвечает другой. — Она обдолбанная, что ли?

— Почему ты молчишь? — обнимаю его и ощущаю, как мышцы становятся каменными.

Жаль, я сейчас не вижу его глаз. Только слышу громкий протяжный вздох, рвущийся из груди. Сказал бы хоть что-нибудь.

Пусть кричит.

Ругается.

Запрет дома.

Но только не молчание. Оно убивает меня. Не могу понять, что Зевс сейчас думает.

— Обиделся? Брезгуешь? Но мерзавцы ведь ничего не успели сделать, — каждое слово причиняет боль и царапает горло.

— Замолчи, — рычит Рустам, и я подскакиваю от мощного удара кулаком по подоконнику.

Я отшатываюсь в страхе.

— Никогда таких слов, чтобы не произносила. И я пиздец, как злюсь. Вот только на себя, а не на тебя.

— Зевс, все хорошо закончилось, — стараюсь его успокоить, но он взбешен до предела.

Разворачивается, обнимает с такой силой, что мышцы начинают болеть.

— Если бы не Смотрящий, даже думать не хочу, чтобы могло случиться, — гладит меня по голове, целует непривычно нежно.

— Урок мне на будущее. Не буду доверять никому, кроме тебя, — поглаживая его небритую щеку, целую жесткие губы.

— Теперь охрана по пятам за тобой будет ходить.

— Ты преувеличиваешь, — он постепенно расслабляется от моих невинных ласк.

— Нисколько. И вообще, ты чего вскочила? Быстро ложись, — подхватывает меня на руки и бережно кладет на койку, укрывает одеялом.

— Я домой хочу. Забери меня, пожалуйста, — состроив жалостливую моську, упрашиваю Рустама.

Несколько секунд поколебавшись, он сдается, не выдержав моего напора.

— Пойду с врачом поговорю. Сейчас вернусь, — снова целует меня, оторваться не может.

Вижу, что гасит в себе злость и агрессию. По совету Кристину, не буду спрашивать, что стало с теми несчастными, чтобы не будоражить в нем новый приступ ярости.

— Прости меня, только мой косяк, — голос проникает в самое сердце, словно обезболивающее для ран.

Хмурится, морщины на лбу становятся глубже. Я чувствую его вину.

— Рустам, — провожу пальчиками по морщинам. — Любимый, пожалуйста, не вини себя. Давай забудем об этом и будем жить дальше.

— Повтори, — неожиданно он снова напрягается всем телом и пристально смотрит мне в глаза.

— Что повторить? — не сразу понимаю, о чем он просит.

— Как ты меня назвала? — глаза сверкают, дыхание учащается.

Прижимаемся лбами, забывая обо всем.

— Любимый мой, — покрываю его напряженное лицо быстрыми поцелуями. И он постепенно расслабляется. Притягивает, сажает к себе на колени. Сталкиваемся друг с другом. Прижимаемся. Я чувствую, как долбит его сердце даже через одежду.

— Не прощу себе, — губами находит мои. Топит меня в нежности. Это большая редкость. Обычно Зевс страстный порывистый. Каждое движение нетерпеливое, жесткое.

А сейчас ласкает меня, как хрупкую драгоценность, словно боится сломать.

Тянусь к нему не только телом, но и душой. Сейчас он мне очень нужен.

Его тепло, забота, внимание.

Мы едем домой молча, наслаждаясь друг другом. Прижав меня к груди, Рустам трепетно поглаживает по волосам. Я закрываю глаза, нежусь в сильных руках, чувствуя себя в безопасности.

Мы быстро доезжаем по пустым дорогам, а когда паркуемся у особняка, я недовольно потягиваюсь, не желая прерывать наше милое одиночество.

— Я могу сама дойти, — пытаюсь вырваться, когда Зевс подхватывает меня на руки и несет в спальню.

— А может, мне хочется побыть джентльменом и отнести тебя.

— Тогда ладно, не буду сопротивляться, — безумно приятно, когда носят на руках.

Когда мы оказываемся в ванной, Рустам снимает с меня платье и нежно сжимает плечи.

Кожа мгновенно покрывается мурашками. Тело слушается Зевса, как будто оно принадлежит ему. Я вся в его власти и уже не представляю себя без него.

— Моя красивая девочка, — глядя на меня с восхищением, снимает трусики. Оставляет на коже обжигающие поцелуи, страстные тягучие.

Я мгновенно вспыхиваю, когда он так смотрит. Это какое-то помешательство. Мужчину, которого я боялась и ненавидела, теперь люблю безумно. Таю в его руках. Получаю наслаждение от секса с ним.

— Горячую воду надо включить, а то ты уже вся в мурашках. Идем под душ.

— Тихо, не дергайся, я сам, — забирает из моих рук мочалку, выливает на нее гель для душа с цитрусовым запахом.

— Скажи еще раз, — от низкого будоражащего голоса становится жарче, чем от воды.

Руки скользят по талии, опускаются на бедра.

Провоцируя трепетное волнение внизу живота.

— Люблю тебя, люблю, — повторяю, словно в бреду, чувствую, как мощный каменный член упирается в поясницу.

Пальцы Зевса проводят по нежной коже и ласкает меня между ног. Я выгибаюсь, трусь попкой, сгорая от нетерпения.

— Кроха, не выпрашивай. Никакого секса сегодня не будет. Хватит с тебя впечатлений на сегодня, — смачно шлепнув меня по ягодицам, начинает смывать с нас пену. Еще раз проходится по всем моим выпуклостям.

— Тогда прекрати меня дразнить, — обиженно постанываю ему в губы.

— Моя ненасытная девочка, — целует шею, ключицы. Вот же изверг. Сам меня заводит, а секса лишает. У меня же горит все внутри и пульсирует. Ну ничего, ночь длинная. Я его успею соблазнить.

— То есть, я не услышу ответных признаний? — провожу ноготками по каменному прессу, невинно хлопая ресничками.

— Я тебе уже во всем признался, — удивленно смотрит на меня.

— Ну, мне мало. Хочу каждый день слышать, как сильно ты меня любишь.

— Кроха, иди ко мне, — Зевс недовольно хмурит брови.

Раскрывает полотенце, и я, шагнув вперед, оказываясь в крепких объятиях.

— Люблю я тебя. Разве можно не любить такую девочку, — снова подхватывает на руки и относит меня в постель. Как же приятно лечь не на больничную койку, а на свою любимую подушку и кровать.

— Какие у тебя на завтра планы? — Рустам прижимается ко мне всем телом. Сразу становится так уютно и спокойно.

— Хотела навестить маму. Если ты меня отпустишь, — говорю шутя, хотя кто знает, Зевс реально может меня дома запереть.

— А поехали вместе, — неожиданное предложение заставляет меня на секунду замереть.

Не верю своим ушам.

— Ты хочешь с мамой познакомиться? — решаю уточнить, а то вдруг я неправильно поняла.

— А почему нет? Если ты не против. Скажем ей, что я простой бизнесмен и торгую сантехникой.

— Мне кажется, что знакомство с родителями — это важный, ответственный шаг.

— Давно уже надо было это сделать. Не будешь же ты меня вечно прятать от нее.

Зевс час не выходит из ванной. Я уже успела накраситься, собрать волосы в высокий хвост и надеть милый сарафан в мелкий цветочек.

— Ну как? — неожиданно дверь распахивается, и передо мной появляется совершенно голый Рустам, улыбаясь от уха до уха.

— Как всегда шикарно, — сглатываю собравшуюся во рту слюну от эффектного появления мужчины, и глаз не могу оторвать от шикарного накаченного тела и мощного члена.

— Кроха, ты когда такой пошлой стала? С виду вроде приличная девушка, — подшучивает надо мной. Даже щеки начинают гореть от смущения. — Мне, конечно, льстит твоя ошеломительная реакция, но сейчас я про бороду.

— Ты побрился? Какой гладенький, — сначала провожу рукой по щекам, а потом целую. — Так непривычно, что не колется.

— Тебе не кажется, что я стал не таким грозным без бороды? — придирчиво рассматривает себя в зеркало, при этом обнимая меня.

— Ты напрашиваешься на комплимент? — прохожусь ноготками по стальным мышцам.

В черных глазах мгновенно вспыхивает похоть. Ноздри раздувается, а мне в поясницу упирается уже каменный член. Я даже не замечаю, как сама трусь попкой, постанываю.

— Машунь, теща ждет не будет. Ты что со мной творишь, ведьма? — обхватив ручищами лицо, пожирает губы, глубоко засовывает язык.

— Надо собираться, — с трудом оторвавшись, шепчет, при этом громко выдыхая воздух.

— Иначе мы никуда не успеем.

— Ты больше не хочешь меня? — обиженно надуваю губы.

Второй раз уже отказывает мне в сексе.

— Это что еще за вопросы? Я тебя в любое время дня и ночи хочу. Просто ты только после больницы, и мы сейчас к маме едем. Настрой совсем другой у меня.

— Ты волнуешься перед знакомством? — от догадки милая улыбка расплывается на моем лице.

— Глупости. Я никогда не волнуюсь. Белую или черную? — Зевс показывает мне две рубашки.

— Мне нравится, когда ты в белом. Безумно сексуально смотрится на твоей смуглой коже, — наблюдаю, как он собирается. — Мне кажется, или ты волнуешься? Побрился, так тщательно выбираешь одежду. Хочешь понравиться маме?

— Вот еще, — невозмутимо фыркнув, выбирает ремень. — Я впервые в жизни знакомлюсь с родителями девушки. Но причин для волнения у меня нет.

Важно шагая по комнате, застегивает часы на запястье. Я же вижу, что волнуется, но никогда не признается.

— А у тебя действительно не было серьезных отношений? Ну, кроме той, с блинами, — вспомнив Ольгу, чувствую на языке горький привкус.

Неужели я до сих пор ревную?

— Кроха, единственная женщина, которая ночевала в этой спальне — это ты. Обычно я трахнул девчонку пару раз и забывал. Какие серьезные отношения?

Скрывать не буду, что мне безумно слышать признания Зевса.

Мы быстро доезжаем до санатория. Мне не терпится скорее увидеть ее и познакомить с Рустамом. Он обязательно ей понравится.

— Мамочка, привет, — подбегаю к ней, обнимаю, целую. — Соскучилась.

— Здравствуй, дочь, — крепко обнимает меня в ответ, при этом подозрительно смотрит на Зевса.

— Здравствуйте, Ольга Петровна. Это вам, — протягивает ей шикарный букет из роз.

— О, спасибо, — смутившись, принимает его.

— Меня зовут Рустам. Мы с Машей вместе. Она живет в моем доме. Я очень ее люблю и не хочу, чтобы вы волновались за нее. Поэтому приехал познакомиться с вами.

— Это так неожиданно. Маша ничего не рассказывала.

— Она у вас барышня скрытная. А вам здесь нравится? Все устраивает?

— Более чем. Санаторий шикарный. У меня тут подруг много появилось, — мама заметно оживляется.

— Вот и отлично. Ваш врач говорит, что показатели у вас отличные, но вы можете здесь остаться. Сейчас лето, а тут природа, свежий воздух.

— Это, наверное, очень дорого?

— Об этом не волнуйтесь. Я все оплачу.

— Мне очень неудобно. А могу я спросить, чем вы занимаетесь?

— Торгую сантехникой. У меня несколько магазинов, — говорит абсолютно серьезно.

А я кусаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Вы извините, но нам с Машей пора уезжать.

— Конечно, было очень приятно познакомиться с вами. Машунь, задержись на пару минут. Посплетничаем, — мама мило улыбается, но я уже знаю, что разговор будет не самый приятный.

— Я жду тебя у машины, — Зевс тактично оставляет нас наедине. Прощается и уходит.

— Ты с ума сошла, — набрасывается на меня мама, как только закрывается дверь за Рустамом. — Ты зачем с таким мужчиной связалась?

— С каким? — не понимая, о чем она, но готова уже защищать любимого.

— Огромный и злой.

— Это только внешне он такой. Не волнуйся. Он очень добрый, и отчиму помог, и с санаторием договорился, — взяв ее за руку, стараюсь успокоить.

— А теперь мы ему должны. Знаю я этих богатеев, — отдернув ладонь, смахивает слезу.

— Ну откуда ты их знаешь, мам? Он ничего не требует.

— Не нравятся мне твои отношения. Все богатеи — обязательно бандиты. В наше время большие деньги честным путем не заработать. И Петю он не лечит, а упек в психушку и не выпускает оттуда. У него получилось мне дозвониться, и он все мне рассказал.

— Мам, я не хочу с тобой ссориться. Пожалуйста, уважай мой выбор. И муженька твоего лечат, он лежит в лучшей наркологической клинике города. Не слушай его. А Рустам — замечательный человек, и оскорблять я его не позволю.

Поняв, что дальнейший разговор бесполезен, прощаюсь с мамой и выхожу в коридор.

Прислонившись к стене, глубоко дышу, чтобы успокоиться. Обидно до слез, что мама не одобрила мой выбор. Слушать я ее, конечно, не буду. Я знаю, кто такой Зевс, и это мой выбор, но оскорблять его никому не позволю.

— Мама недовольна? — глядя на меня с прищуром, спрашивает Алиев, когда я выхожу на улицу и подбегаю к нему. Мне кажется, он все понял по моим глазам.

— Ну что ты? Очень понравился. Просто волнуется за меня. Говорит, что ты взрослый и богатый, поиграешь мной и бросишь. Но я ее убедила, что повода для беспокойства нет.

Надеюсь, врушка из меня хорошая получилась. Мне совсем не хочется расстраивать Зевс, зная, как он волновался.

— Так, одно дело сделали, можно выдохнуть. Теперь едем к Кристине на день рождения.

— Почему ты ничего не сказал? Я бы надела другое платье и сама бы подарок купила, — расстроившись, отворачиваюсь к окну.

— Ну ты чего? — обняв меня за плечи, притягивает к себе. — Не обижайся. Я купил подарок. Не проблема.

— Она меня спасла. Я бы хотела сама выбрать, — уворачиваюсь от поцелуя, но Зевс, взяв меня за подбородок, силой заставляет посмотреть ему в глаза.

— Не злись, — выдыхает мне в губы и страстно целует меня, при этом лаская грудь. — Какая же ты у меня сладкая. Безумно соскучился.

Слышать такое приятно, я тоже очень соскучилось по его ласкам. Тело покрывается мурашками мгновенно. Между ног все пульсирует и увлажняется.

Зевс говорит тихо, но Лысый все слышит. Я перевожу взгляд и вижу в зеркало, что он смотрит, сжав челюсти. Мои щеки мгновенно вспыхивают и горят огнем. Я давно начала подозревать, что он неравнодушен ко мне.

К счастью, мы уже подъезжаем к ресторану, где нас уже ждут.

— Зевс, ну наконец-то. Без тебя не начинали, — приветствует нас Смотрящий.

Мне до сих пор стыдно перед ним за сцену в клубе. Понимаю, что моей вины нет, но мне, кажется, слишком строго он на меня смотрит.

— Привет, Глеб, — пожимает Рустам ему руку.

— Машунь, привет, — бежит навстречу счастливая Кристина.

Я успеваю сделать шаг ей навстречу, как раздается оглушительный шум, выстрелы, крики, и меня швыряют на пол. Закрыв глаза и уши, боюсь пошевелиться и не понимаю, что происходит, и где мой Зевс.

Как же сложно оперативно реагировать, когда рядом Маша. То ли ее из-под пуль выводить, то ли ублюдков, которые посмели на Смотрящего напасть, ловить. Закрываю ее своим телом, успеваю отстреливаться. Главное, чтобы ее не зацепило. Не кричит, не истерит. Умница моя.

Слышу только, как долбит ее сердечко. И в очередной раз ругаю себя, что втянул чистую девочку в свое болото. Где ей совсем не место.

Давно такого наглого покушения не было. Мрази. Могут только исподтишка гавкать. И плевать они хотели, что рядом женщины. Подъехали головорезы средь бела дня к ресторану Глеба и устроили перестрелку. Могли ведь и посторонних людей зацепить.

Наши ребята подключаются, и заваруха заканчивается достаточно быстро. Вроде с минимальными потерями. Надо еще проверить и наказать всех причастных.

Когда выстрелы стихают, хватаю перепуганную Кроху и отношу ее к машине.

— Лысый, быстро домой. Охрану усилить. Мне здесь надо остаться, — уехать сейчас вообще не вариант. Надо найти мразей. Смотрящий скор на расправу, поэтому долго им не жить.

— Пообещай, что с тобой ничего не случится, — сердце сжимается от тревоги за него. Мой жесткий смелый и любимый мужчина. Я знаю, что он сейчас соврет и скажет, что все будет хорошо, но я ему обязательно поверю.

— Я бессмертный. Не волнуйся, — усмехается и отпускает меня. — А еще очень голодный.

Рычит, как лев, и кусает за шею, оставляя красные засосы, а я громко смеюсь и стараюсь увернуться.

— Прекрати. Ты просил приготовить вкусный ужин, — освободившись из его объятий, убегаю на кухню. — Я пожарила стейк. Будешь?

— Обязательно, — вздрагиваю, не ожидав услышать голос любимого совсем рядом.

Рустам подходит со спины и, крепко обняв, прижимает к сильному телу.

Слегка дрожу, потому что горячее дыхание касается кожи, пробуждает желание и провоцирует на сладкие глупости.

— Садись, я сейчас накрою на стол, — даже не замечаю, как трусь попкой об уже каменный стояк.

— Я безумно голодный, только вот не знаю, чего я больше хочу, — облизав губы, гладит мои бедра. — Съесть этот аппетитный стейк или отшлепать эту не менее аппетитную попку.

— Как твой врач настаиваю на ужине, а потом уже попка, — игриво хлопаю ресничками.

— У меня самый вредный врач, — тысяча иголок бежит по спине, пока Зевс прикусывает мочку и, посасывая ее, играет языком с сережкой.

Такие простые движения, а мое тело от них охватывает лихорадочной дрожью. Я резко выгибаюсь в спине и упираюсь ягодицами в огромную выпуклость в штанах.

— Кроха, мне кажется, стейк уже остыл, — хватаю ртом воздух, завожу руки за спину и начинаю поглаживать член через ткань брюк.

В его глазах плещется страсть с искрами одержимости. Рядом с ним невозможно расслабиться. Да и Зевс сегодня особенно напряжен. Наверное, это все из-за перестрелки.

— Иди ко мне. Безумно соскучился по тебе, — подхватывает и сажает на стол.

Руки не слушаются, пока расстегиваю пуговицы на рубашке. Странно, я знаю, что будет, а все равно дрожу от сладкого предвкушения.

Зевс внимательно наблюдает за мной. Я чувствую это, потому что кожа горит и соски каменеют.

От него так крышесносно пахнет, что перед глазами все плывет.

— Давай снимем трусики, — медленно стягивает их с меня.

Ощущаю силу и мощь, которой невозможно сопротивляться. Я полностью в его власти.

Зевс разводит мои ноги, и я замираю, когда его влажные губы ласкают бедра, а потом накрывают киску.

Вздрогнув, начинаю ерзать, но Рустам дергает на себя и крепче сжимает мои ноги.

Горячие язык ласкает клитор, и от фантастических ощущений я закатываю глаза, впиваюсь ногтями в столешницу.

Мое дыхание учащается, а стоны становятся все громче. Меня трясет, как от удара током. Зевс вылизывает меня с наслаждением, каждое движение языка доставляет неимоверное наслаждение. Клитор начинает пульсировать и болезненно ныть.

Рустам толкается в меня, и я с легкостью принимаю большой член, плотно обхватывая его своей возбужденной плотью. Между ног так влажно, что хлюпающие звуки тут же разлетаются по кухне.

— Да, моя шикарная девочка. Какая же ты узенькая, — мужское восхищение разжигает желание до нового уровня.

Зевс врывается в меня все глубже и глубже. Громко рычит, наслаждаясь своей безграничной властью надо мной. А мне безумно нравится подчиняться ему и видеть, как он сходит с ума по мне, как ему нравится доводить меня до сумасшедших оргазмов. Еще не известно у кого из нас больше власти. Мой страстный ненасытный хищник.

Несдержанные стоны нарушают тишину дома.

Я извиваюсь, развожу ноги шире, подставляю влажную киску под огромный каменный член. Рядом с Зевсом я забываю про стеснение и веду себя как шлюха.

Каждый новый толчок приближает меня к пику.

Мы безумно соскучились, поэтому кончаем быстро и мощно.

После того как мой живот заливает горячей спермой, Зевс склоняется и страстно набрасывается на мои губы, как будто он снова голоден.

Я просыпаюсь, но Рустама рядом нет. Прижимаюсь лицом к его подушке, вдыхаю любимый аромат. Жаль, что он уже ушел, я обожаю утром нежиться в его сильных руках. Отбросив одеяло, опускаю ноги на мягкий ковер и бегу в ванную. Быстро принимаю душ и надеваю платье. Надеюсь, любимый еще не ушел, и я смогу поцеловать его перед работой.

— Доброе утро, — спустившись на первый этаж, вижу Зевса.

Он в костюме и белой рубашке стоит у окна и курит.

— Доброе, — не поворачиваясь в мою сторону, отвечает хриплым голосом.

Подбегаю, обнимаю, целую в колючую щеку. Но меня тут же обдает лютым холодом. Контраст чувствуется сразу. Еще несколько часов назад Зевс кружил меня в горячем вихре эмоций, даря бесконечное количество оргазмов, а сейчас стоит неподвижно, как айсберг, от которого меня бросает в дрожь.

— Что-то случилось? — делаю шаг назад.

— Сядь, — строго и безэмоционально.

Теряясь в догадках, решаюсь не спорить и подчиниться. А в голове уже множество самых ужасных мыслей.

— Мы заканчиваем наши отношения, — жестко и бескомпромиссно.

— Не поняла, — слабая надежда, что я ослышалась, все еще теплится в груди.

— Ты уезжаешь из этого дома, — острым лезвием вспарывает мне нутро.

— Это из-за покушения? Зевс, но я не боюсь. Рядом с тобой мне будет безопаснее всего. Для меня страшнее жить без тебя, — всхлипываю, глотая слезы, которые появляются за секунду.

— Я не люблю повторять. Ты уезжаешь, — таким жестким он не был даже в начале нашего знакомства в медицинском кабинете.

— Не надо так. Ты спрашивал меня, готова ли быть с тобой, и я согласилась. Я понимаю, что это опасно, но ты сможешь защитить, — мне необходимо его переубедить. Зевс врет мне, а сам пытается меня защитить.

— Я наигрался в семью. Ты мне больше не нужна, — но он тут же разбивает мои догадки.

— Скажи, что ты пошутил, — кричу от отчаяния.

— Я похож на шутника? — нагло ухмыляется.

— А как же знакомство с мамой? Ты говорил, что любишь меня. Для чего все это было?

— Я попробовал тебя и больше не хочу. Мне нравится жизнь, которая была раньше. Никаких обязательств, много разных женщин. Трахнул и забыл.

Это не мой любимый мужчина. Я не узнаю его сейчас.

Душа ноет от боли. Его слова разрывают сердце.

— Подонок, — с криками набрасываюсь на него и бью кулаками в грудь.

Но Зевс продолжает смотреть на меня ледяным взглядом.

— Вот карта, ключи от твоей новой квартиры, — кивает на стол, где они лежат. — Собирай вещи. Лысый тебя отвезет.

— Мне не нужны твои подачки, — схватив ключи, швыряю в стену. — С чем приехала, с тем и уеду.

— Я вернусь вечером, тебя не должно здесь быть.

Он ушел, громко хлопнув дверью. В доме воцарилась мертвая тишина, как и в моем сердце. Сжавшись клубочком, уже который час лежу на кровати и обнимаю его подушку. От родного запаха кружится голова. Она пахнет любимым мужчиной, который растоптал мои чувства. А я, как дурочка плачу по нему, хотя должна вычеркнуть его из головы и сердца.

Его обидные слова до сих пор звучат в голове, напоминая мне, в какого мерзавца я влюбилась.

Неужели все, что говорил Зевс, было обманом? Знакомство с мамой, признание в любви. Разве можно так врать? Он говорил, что я должна доверять только ему, а по факту и он меня жестко обманул.

Я не знала, что от предательства любимого так больно.

Физически выламывает каждую мышцу в теле.

Сердце разрывается на части, сбиваясь с привычного ритма.

Я все еще не верю, что Рустам мог так поступить. Мне кажется, он сейчас вернется и скажет, что это была проверка, или он передумает. Пусть говорит все, что угодно. Только пусть возвращается обратно.

Но за окном уже начинает темнеть, а Зевс не возвращается. Поняв, что ждать бесполезно, я направляюсь в гардеробную, чтобы собрать вещи.

Внутри все сжимается и болезненно ноет, когда я открываю шкаф и вижу его рубашки, развешанные по цветам.

Провожу по ним ладонью, зарываюсь носом, вдыхаю аромат.

Невыносимо больно.

Хочется выть и кричать, срывая голос.

Смотрю на полки и понимаю, что возьму только ту одежду, с которой приехала сюда. Все, что мы покупали вместе с Зевсом, будет мне напоминать о нем.

Не нужны мне его подачки. Выкладываю на стол кредитки, быстро кидаю вещи в маленький чемодан и спускаюсь вниз.

Не обернувшись, ухожу из дома.

— Давай, — забирает у меня чемодан Лысый.

Сажусь за заднее сидение, изо всех сил стараюсь не разреветься.

Когда-то я мечтала сбежать из этого дома. Мне было ненавистно все, что связано с жутким бандитом, а теперь душа вдребезги оттого, что не вернусь сюда больше.

Хотя в душе еще есть надежда, что это все несерьезно.

— Отвези ко мне на квартиру, — прошу Диму, как только он садится за руль.

— Зевс мне другой адрес назвал, — хмурит брови.

— Мне его подачки не нужны. У меня своя квартира есть, — обнимаю себя за плечи, чувствуя легкий озноб. То ли заболела, то ли стресс так проявляется.

— Странная ты девчонка, — усмехнувшись, заводит автомобиль, и мы выезжаем за ворота.

— Почему? — мне не особо интересно, но ехать в тишине невыносимо.

— Другая бы на твоем месте радовалась. Живая, здоровая и квартиру тебе подарили и деньги, а ты от всего отказалась и ревешь. Я же предупреждал, как Зевс поступает со своими девчонками, а ты не верила.

От его слов становится еще больнее. Я думала, что для Зевса особенная. Он не раз мне об этом говорил, но получается, что я одна из многих.

И как я могла поверить, что такой мужчина способен на сильные чувства? Как дурочка купилась на красивые слова.

Дима постоянно болтает. Рассказывает о своих друзьях, о том, что он на гитаре классно играет. Часть разговора я пропускаю мимо ушей, мечтая скорее остаться одной, и нареветься от души.

— Маш, ты не пропадай, — мнется у дверей Лысый, когда мы подходим к моей квартире. — Звони, если что нужно.

— Ладно, — киваю и соглашаюсь, только, чтобы он быстрее уехал.

— Давай в ресторан сходим, — парень не хочет меня отпускать. Крепко держит ручку чемодана и не отдает.

— Я не знаю. Мне сейчас надо работу найти, совсем не до развлечений, — дергаю чемодан на себя.

— Ну, ты уж часок для меня выдели.

— Хорошо. Как-нибудь. Пока, — захожу домой, закрываю дверь и сползаю по стене на пол.

В первый день я просто лежу и плачу. Холодильник пустой, а в магазин идти не хочется. Заказываю пиццу, съедаю всего пару кусочков. Больше не лезет. Сил, чтобы разобрать чемодан у меня тоже нет. Ночью заснуть не получается от нахлынувших воспоминаний, которые удавкой сжимают горло.

Дышать трудно. Практически невозможно.

Постоянно думаю о Зевсе. Что он делает, с кем он, нашел ли другую. Эти мысли выматывают меня до предела, и под утро я наконец-то засыпаю.

Второй день проходит примерно так же. Только я выхожу в магазин за продуктами. Постоянно оборачиваюсь назад в поисках охраны. А вдруг Зевс не отпустил меня и тихо приглядывает. Но ничего подозрительного я не замечаю.

Расстроившись, плетусь с сумками домой.

Принимаюсь за уборку. Лучшее для меня средства от слез. Квартира долго пустовала, пыли накопилось много, поэтому заканчиваю я поздней ночью.

Утром просыпаюсь опухшая от слез и с жуткими синяками под глазами.

Красотка. Ничего не скажешь.

Дни проходят, а на душе легче не становится. Все мысли только о Зевсе. Ревность сжирает все внутри. Постоянно думаю о том, что он уже нашел мне замену, и злость в груди горит адским пламенем.

Сегодня я целый день занимаюсь поиском работы. Обзваниваю знакомых девчонок, которые устроились летом на подработку. Рассылаю резюме.

И мне неожиданно улыбается удача. Подружка написала, что к ней в клинику требуется медсестра.

Быстро собравшись, бегу на собеседование. Со мной согласились встретиться сегодня. Разговор прошел хорошо, и уже завтра меня готовы оформить.

— Пока, — прощаемся с подругой после собеседования.

— Еще раз спасибо за работу, — не верю, что мне так повезло. Зарплата небольшая, зато практика будет, и недалеко от дома.

— Ну что ты. Я ничего не сделала. Не опаздывай завтра.

— Конечно, пока.

Настроение немного улучшается. Купив себе мороженое, иду домой через парк. Надо как-то возвращаться к жизни. Бесконечно реветь невозможно. Зевс, наверное, живет в свое удовольствие и не вспоминает меня.

Хотя иногда мне кажется, что это часть его плана, а может, это я так себя успокаиваю.

Мне так легче думать. Вот сегодня мне показалось, что за мной следит одна и та же машина.

Когда раздается настойчивый звонок в дверь, я подскакиваю с кровати и бегу в прихожую. Задерживаюсь на секунду возле зеркала. Приглаживаю волосы, накрасится и спрятать синяки под глазами уже не успею. Ну и ладно. Главное, что он пришел. Остальное уже не важно. Так и знала, что наша разлука ненадолго. Ну не мог Зевс так жестоко меня бросить. Всегда это знала.

Но когда дрожащими руками поворачиваю ключи и открываю дверь, то сердце ухает вниз от разочарования.

— Ну, привет, — в дверях стоит отчим и нагло ухмыляется.

— Что тебе нужно? — преграждаю ему путь.

Набрался наглости и явился. Это же надо быть таким человеком?

— А ну-ка отойди, — толкает так сильно, что я отлетаю в шкаф.

— Ты должен быть в клинике, — морщусь, потирая плечо. Синяк теперь будет.

— Надоело мне лечиться. Решил к семье вернуться, а тут меня и не ждут, — по-хозяйски развалившись на кухне, закуривает.

— У меня в квартире не курят, — вырываю у него сигарету, комкаю и выбрасываю в мусорное ведро.

— Ты охренела? Как отца встречаешь? — бьет кулаком по столу.

— Ты мне не отец, — убегаю в другую комнату и возвращаюсь с баулом. — Собрала твои вещи. Выметайся.

— Вот так ты мне за добро платишь? — ухмыльнувшись, складывает руки на груди.

Понимая, что просто так я не выгоню отчима, достаю телефон.

Первый порыв — набрать номер Зевса, но в последнюю секунду палец зависает над его номером, а по сердцу проходится боль острым лезвием. Больше я не могу ему звонить.

Слезы подступают, а горло стягивает тугим ремнем.

Надо, наверное, удалить его контакт, вот только пока руки не поднимаются.

Быстро набираю сообщение Лысому. Не хочется его беспокоить, но одной мне не справиться.

— За добро? А ты не помнишь, что повесил на меня свой долг? Тебе неинтересно, как дело разрешилось? — начинаю задыхаться от наглости мерзавца.

— Ты жива, здорова. Квартира на месте. Значит, все хорошо. Сообрази пожрать.

Отчим совершенно спокойно распоряжается на моей кухне, наливает себе чай, заглядывает в холодильник.

— Уходи немедленно, больше ты здесь жить не будешь, — добавляю злости в голос и сжимаю кулаки до боли.

— А что ты мне предлагаешь, поехать к брату в деревню жить? — мерзко оскалившись, подходит ко мне. Он наступает, пока не зажимает меня в угол.

— Мне все равно, но здесь тебя быть не должно, — храбрюсь, а у самой внутренности скручиваются от страха.

— Моя любимая женушка будет против. Где она, кстати?

Не хватало еще, чтобы он тревожил маму. Ее здоровье только нормализовалось.

— Не твое дело. Уходи, — дергаюсь в сторону, но он ловит меня за руку и впечатывает в стену.

— А ты чего такая борзая стала? Совсем от рук отбилась. Сейчас я тебя научу старших уважать, — расстегивает пряжку и вытаскивает ремень. — Давно тебя не пороли.

— Отпусти меня, — тело парализует от паники. Не могу пошевелиться. Вот за что мне это?

Неожиданно дверь с грохотом открывается.

И в квартиру залетает Дима. Никогда еще не была так рада его видеть.

— Убрал руки, — громкий голос, и тут же удар. Отчим с криком отлетает в другой конец коридора.

Я жмусь к стене и боюсь пошевелиться. Как же вовремя приехал Лысый.

Дима сначала вышвыривает из квартиры баул с вещами, а следом летит отчим.

— Мужик, ты охренел? — поскуливая, отчим хватается за голову. — Я на вас заявление подам.

— Дорогу сюда забываешь. Ясно? — рявкает на него парень.

— Как ты? — захлопывая дверь, Дима подходит ко мне, поглаживая мои плечи.

— Нормально, — сдерживаю слезы и стараюсь не раскисать. — Просто не ожидала, что он заявится.

— Давай я останусь с тобой на ночь.

— Нет, — отказ получается слишком резким.

Если Зевс узнает, ему не понравится. Вот почему я в первую очередь думаю о нем? Он вот забыл обо мне и не интересуется, с кем провожу время.

— Ладно. Как скажешь. Ну хоть чашку чая я заслужил?

— Конечно. У меня тортик есть. Проходи.

Мне не очень комфортно с ним оставаться наедине, но и прогнать не могу. Он мне помог и вообще относится хорошо.

Раскладываю десерт на тарелки, наливаю чай и сажусь напротив Лысого.

— Очень вкусно, — через минуту тарелка уже пустая.

— Что у вас нового? — не могу сдержаться. Мне необходимо узнать, как дела у Рустама. Но напрямую спросить не могу.

— Все по-старому. Работаем. Молодец, что ты мне позвонила. Если что, всегда меня вызывай.

Димка смотрит так пристально, что у меня щеки краснеют. Мне неловко, хочется сбросить его взгляд. И ведь хороший парень, но я даже в мыслях не могу представить себя с ним. Вообще никого не хочу, кроме мерзавца, который растоптал мои чувства.

— Ясно, — прикусив губу, не знаю, как бы мне узнать про Зевса.

— Как там Алиев? — решаю не мучиться и спросить прямо.

И в этот момент забываю, как дышать.

— Отлично. Много работает, активно отдыхает, — пожав плечами, Лысый отвечает спокойно, но на секунду проскальзывает двусмысленная улыбка. И я не знаю, как ее трактовать.

Именно его отдых меня больше всего и напрягает. Особенно активный. Скоро Дима уходит, и я, ничего толком не узнав, остаюсь наедине со своими тревожными мыслями.

Просыпаюсь с жуткой головной болью. Есть снова не хочется. Каждый день собираюсь взять себя в руки и наладить питание. Мало того, что Зевс растоптал мое сердце, еще и здоровье из-за него порчу.

Подкрасив ресницы, завязываю волосы в пучок и осторожно открываю дверь. Все еще боюсь встретить отчима. Хотя он трусливый мужик, вряд ли решит сунуться ко мне после того, как Лысый ему морду набил.

Быстрым шагом добираюсь до клиники, постоянно оборачиваясь. Сегодня уже я не чувствую слежки. Даже не знаю, радоваться или нет.

Взяв медицинские карты, иду по длинному коридору в кабинет.

— Маш, — слышу за спиной до боли знакомый милый голосок. — Привет.

Оборачиваюсь и не сразу узнаю свою бывшую подругу. Олеся сильно изменилась. На ней дорогая одежда, ювелирные украшения, губы накачала.

— Привет, извини, не узнала тебя сразу, — я рада ее видеть, даже несмотря на то, что было у нас в прошлом.

— Как делишки? — поправляет волосы и спрашивает игривым голоском.

— Все хорошо. Я теперь здесь работаю. А ты как? — искренне за нее переживаю.

Хочется, чтобы у Олеси сложилось все хорошо. Зла я ей не желаю. Все-таки мы столько лет дружили.

— Шикарно. Разве по мне не видно? — демонстративно крутится передо мной, демонстрируя наряды. — Мой Масик не жалеет для меня ничего.

Масик— это, наверное, тот боров, которому она отсасывала в баре.

— Очень рада за тебя, — если ей нравится, то почему бы и нет.

У каждого разное понятие о счастье.

— Ну, а ты как? Почему работаешь? Я вот теперь только по салонам хожу.

— Потому что хочу работать и помогать людям.

— Ой, да ладно тебе, — машет рукой, словно специально демонстрируя мне свои кольца. — Наверное, киданул тебя твой бандос. Признавайся.

— Мы разошлись, — боль с новой силой скручивает тело.

— Я так и знала. Ну, если ты очень попросишь, я могу тебя познакомить с другом Масика.

— Спасибо, Олесь, но мне не надо, — хочется скорее закончить этот мерзкий разговор. — А ты в больнице по делу? Какие-то проблемы?

— Нет. Ерунда. Аборт пришла делать.

От манеры, в которой она сообщает мне об аборте, у меня бегут мурашки по всему телу.

— Подожди, Олесь. Но почему? Разве ты не хочешь ребенка?

— Масик не хочет. Говорит, что я его задумала на алименты раскрутить и всю жизнь доить. Поставил ультиматум. Я выбрала Масика, — все так же игриво сообщает подруга.

— Подумай еще. Ребенок-это же счастье.

— Маш, ну, хватит мне читать нотации. Мне пора уже на прием. Пока.

Цокая каблуками, она скрывается за дверью кабинета.

Я не осуждаю ее. Не мое это дело. Но на душе неспокойно за Олесю.

Ведь завтра Масик может ее прогнать. Как произошло со мной. Я бы сохранила ребенка от Зевса. Даже несмотря на то, что он со мной поступил безобразно. Даже если бы он настаивал на аборте. Я была бы счастлива родить малыша от любимого.

Вернувшись домой из клиники, разбираю покупки. Есть совсем не хочется. Но приготовление ужина отвлекает меня. Надо, наверное, попросить дополнительные смены на работе, чтобы загрузить себя по полной.

Работа спасает. Иначе я бы совсем себя закапала мыслями о Зевсе.

Даже не подозревала, что я так зависима от него.

Говорят, что время лечит. Наверное, я когда-нибудь соглашусь с этим и даже вспоминать его не буду.

Но пока я не могу вырвать его из груди.

Пока на плите варится суп, я подхожу к окну, размышляя о нас с Зевсом.

Подняв глаза, я вижу за окном огромный мужской силуэт.

На улице темно и я не различаю лица, но даже с закрытыми глазами узнаю мощную фигуру любимого.

Сначала не верю глазам. Но силуэт не исчезает.

— Зевс пришел. Я знала, что он меня не разлюбил.

Бросив все дела, выбегаю на улице в тапочках.

Выбегаю на улицу, оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу.

Я не могла ошибиться. Всегда и везде узнаю любимого. Это точно был Зевс. Его мощную фигуру ни с кем не спутаешь. Я ведь не схожу с ума, чтобы мне на каждом углу мерещился бывший.

Сердце еще секунду назад так быстро стучало, а теперь остановилось. Даже дышать не могу. Мне на секунду подарили надежду и снова ее забрали. Чудовищная несправедливость.

Обойдя дом два раза, я возвращаюсь домой и даю волю слезам.

Как же я его ненавижу и люблю одновременно. Когда же пройдет мое помешательство?

Ну сколько можно страдать? Пора брать себя в руки. Говорят, первая любовь всегда несчастная. Но я даже не думала, что это настолько больно. Зевс живет нормально и не вспоминает меня. Как сказал Дима, активно отдыхает. И женщины, наверное, у него есть другие. А я страдаю.

Это странное видение не дает мне покоя. Теперь я внимательнее вглядываюсь в людей. Постоянно стою у окна. Иногда мне кажется, что схожу с ума. Такими темпами у меня разовьется паранойя.

Сегодня девчонки из института позвали меня потанцевать. Я сразу решила, что откажусь. Хватило с меня прошлого похода в клуб. Но потом неукротимое желание увидеть Зевса взяло верх. Поэтому я предлагаю пойти именно в его клуб. Да опасно, но я хочу рискнуть. Идею мою все поддержали, и вот мы уже проходим фейсконтроль. Я специально надела короткое облегающее платье, накрасилась поярче. Долго собиралась. Пусть увидит, что у меня все замечательно.

Не знаю, сработает ли мой план, но уж очень хочется, чтобы Зевс был здесь и заметил меня. Пусть кусает локти и страдает. Хотя будет ли?

— Какое классное заведение, — радуются девчонки.

— Ага, вон наше место, — киваю на столик в углу.

Размещаемся всей компанией и делаем заказ.

Вокруг атмосфера веселья, громкая музыка, много нетрезвых людей.

Я не очень люблю подобные заведения, особенно после ситуации с Ильей. Сразу же в голове всплывают плохие воспоминания. Но сегодня у нас чисто женская компания и ни с кем знакомиться мы не собираемся.

Внимательно смотрю по сторонам в поисках Зевса, но не нахожу его. Рассматриваю каждый столик в вип-зоне. Там сидит много мужчин, которые сальными взглядами разглядывают девчонок. Фу, как мерзко. Но Рустама нигде нет. Возможно, он уже в своем кабинете.

Надеюсь, он увидит меня через стеклянную стену. Он любит сидеть в большом кожаном кресле и рассматривать гостей. Пусть смотрит и ревнует.

Мы веселимся, болтаем с девчонками, а потом выходим танцевать.

В какой-то момент я даже забываю о цели своего прихода сюда. Просто расслабляюсь, убрав из головы все проблемы и невзгоды. Мне нужна хотя бы короткая передышка, чтобы не сойти с ума. Периодически подходят знакомиться мужчины, но я сразу же всем отказываю. Мне не страшно здесь находиться. Почему-то я самоуверенно думаю, что люди Зевса за мной приглядывают.

Мы танцуем, возвращаемся за столик, потом снова возвращаемся. В какой-то момент по спине разбегаются обжигающие мурашки. В груди мгновенно вспыхивает пламя. Я замираю, поднимаю голову, вглядываюсь в черное стекло. Мне кажется, что сейчас он стоит и прожигает меня взглядом.

Но Зевс не позвал меня к себе. Может, так даже лучше. Не надо мне его видеть. Иначе снова придется собирать свое несчастное сердце.

— Девчонки, я вызвала такси, — объявляю всем громко. — Через пару минут будет.

Но уже буквально через несколько мгновений перед нами тормозит автомобиль.

Мы рассаживаемся, решаем вопрос с водителем по маршруту и продолжаем весело болтать. Хмурый водитель периодически бросает на нас серьезные взгляды. Наверное, мы мешаем ему громкой болтовней.

Подруги веселятся, а я просто делаю вид, что мне хорошо. Я уже устала натягивать искусственную улыбку, поэтому, когда они выходят, чувствую облегчение. Ехать мне совсем недолго. Закрываю глаза, когда в висках начинает пульсировать боль. И вроде прошло всего пара минут, но за окном уже незнакомая местность.

— Куда мы едем? — понимая, что машина мчится по странному маршруту, меня охватывает паника.

— Так короче, — сухо отвечает водитель. Но мне все равно неспокойно.

— Остановите. Я звоню в полицию, — мы все дальше уезжаем от центра города. И тут я впадаю в ужас. А если это враги Зевса меня похищают? Все, они не оставят меня в живых. Я мечусь, как птичка в клетке. Пытаюсь понять, где мы. Но ничего не получается. Мы точно приближаемся к окраине города.

— Отпустите меня немедленно, — истошный крик разрывает горло.

— Мы уже приехали, — невозмутимо отвечает бандит.

Мы едем еще минут пять, и останавливаемся возле неприметной пятиэтажки. Обычный тихий спальный район. В голове тысяча самых страшных сценариев.

— Выходи, — командует он.

— Что? Куда вы меня привезли? — сердце разрывается от страха, я не чувствую ног.

Я в ловушке. Меня сейчас убьют. И никто не поможет.

— Сейчас ты спокойно выходишь, не привлекая внимания. И тогда все будет хорошо.

Бандит выходит из машины и грубо вытаскивает меня за руку.

— Куда вы меня тащите, отпустите немедленно, — мужик мгновенно закрывает мне рот ладонью.

Мне мерзко, противно. Но сделать ничего не могу, слишком он сильный.

— Будь хорошей девочкой. Успокойся. Жить будешь. Хватит истерить. Поняла?

Киваю, на большее я сейчас неспособна. Не знаю, как сознание еще не потеряла.

Крепко сжав мою руку, ведет в подъезд. Людей нет и попросить помощи не у кого. Да и я сомневаюсь, чтобы кто-то посмел подойти к бандиту. Уж очень вид у него грозный. Мы поднимаемся на последний этаж. Ноги еле держат меня, когда передо мной открывается обшарпанная дверь, и бандит пихает меня в спину.

— Иди, тебя ждут, — его слова звучат как приговор.

Под ногами словно стекло насыпано. Каждый шаг дается с болью.

Старая квартира. На стенах ободранные обои. И гнетущая тишина.

Оборачиваюсь назад, толкаю дверь, но она уже закрыта. Я даже не заметила, как бандит исчез.

У меня нет выхода, надо идти в комнату. Но мне безумно страшно.

Шаг, второй. Темно. Но кожей чувствую, что не одна. На меня обрушивается мощным потоком дьявольская энергетика, которая может быть только у одного человека.

— Ну, здравствуй, Кроха. Нагулялась? — недовольный тон бьет по нервам.

— А тебя это уже не касается, — не собираюсь, как влюбленная дурочка, вешаться ему на шею.

Глубоко затянувшись, медленно выпускаю дым. В груди режет, словно стекла напихали. Алкоголь нельзя, сейчас очень нужны трезвые мозги. Каждую секунду может рвануть. Иначе давно бы напился. Может полегчало бы.

Напряжение зашкаливает. Хочется сбросить его, расслабить, а не получается. Каждая мышца в теле напряжена.

Раньше секс помогал, а теперь не хочу. Вернее, не хочу ни с кем, кроме нее. С каким бы удовольствием я сейчас слушал сладкие Машины стоны. Затрахал бы ее до полуобморочного состояния, накачал бы литром спермы. Член уже готов брюки порвать, едва подумаю о ней.

Шлюх на танцполе много. Любую могу позвать, и она побежит. Но не хочу. Постоянно вспоминаю ее глаза, полные слез.

Домой идти не могу. Пусто там и холодно. Как я раньше без нее жил?

Зараза. Словно специально оставила все вещи, которые я покупал, чтобы я с ума сходил от тоски по ней. От ее одежды цветочными духами пахнет. Под подушкой нашел ее шелковую сорочку. Так и уснул, сжав в кулаке и вдыхая аромат. Помешательство какое-то.

Везде о ней напоминание. Даже в этом кабинете. Посмотрю на диван и сразу вспоминаю, как мы трахались на нем. Как я жестко и грубо брал ее. Боялся перейти черту. Она ведь у меня хрупкая девочка. Нежная. А она с удовольствием принимала все, что я ей давал. Стонала от удовольствия и просила еще.

И я добровольно от всего отказался. Ради нее. Рвал по живому. Смотрел на ее слезы, а у самого грудная клетка наизнанку. Ножевые, огнестрельные. Все сразу. Если бы сказал, что так надо ради ее безопасности, то она бы осталась. Знаю ее. Наплевала бы на опасность и осталась рядом со мной. Упрямица. А я не хочу, чтобы она, как Кристинка, боролась за жизнь в реанимации.

Знаю, что сделал ей невыносимо больно. Зато живой будет.

Я думал, что настали относительно спокойные времена. Поэтому позволил себе Машу. А оказалось все по-другому.

Пусть у нее будет нормальная жизнь, которую я дать ей не смогу. Пусть выходит замуж. Рожает детей.

А я буду смотреть на нее со стороны и корчиться от боли, ревности и тоски.

Как же я люблю ее. Не думал, что так ломать будет. Словно неизлечимо болен. И мне уже ничего не поможет. Разве мог я подумать, что молоденькая девчонка так глубоко заберется в сердце, что не вытравить ее оттуда.

Раньше я даже за свою жизнь не переживал, а теперь волнуюсь, чтобы волосок с ее головы не упал.

Безразлично разглядываю танцующих девок, пока не замечаю до боли знакомую стройную фигурку, которую я с закрытыми глазами узнаю, потому что изучил ее вдоль и поперек. Каждую ночь ласкал и целовал, не пропуская ни одного сантиметра ее тела.

Тут же сердце вспыхивает адским пламенем, и зубы в крошку. Двигает медленно бедрами под музыку. Сочная грудь колышется в такт. Ох, как бы я сейчас отшлепал ее по попке ремнем. Ей не хватило прошлого похода в клуб? Острых ощущений захотелось?

Член болезненно ноет, в груди лютый пожарище.

Мужики вокруг нее слюни пускают, один пристраивается рядом танцевать.

Сжав кулаки, еле сдерживаю себя, чтобы не сорваться и не кинуться туда.

Нельзя, блять. Я не должен себя выдавать. Мы теперь не вместе и все должны в это поверить.

Слегка успокаиваюсь, когда она отшивает его. И парень вроде успокаивается.

— Завтра у ангара встречаемся. Ты поедешь? — не сразу замечаю, что в кабинет входит Витька. Надежный парень. Давно со мной. Ему можно доверять.

— Конечно. Не задавай глупых вопросов, — раздражаюсь, потому что отвлекает меня от Крохи.

— Зевс, ты чего такой злой в последнее время стал? Рычишь на всех по поводу и без. Люди уже жалуются, — подходит, встает рядом.

— Времена сложные. Против Смотрящего войной идут, а ты мне предлагаешь веселиться?

Бывали времена и хуже, а так лютую я впервые. Не хочу думать, что это мне из-за девчонки башню сорвало.

Вот зачем она пришла сюда? Специально? Дурочка. Остановилась, смотрит точно на меня. Наверное, чувствует, что я ей любуюсь. Хоть и не рядом, а все равно за яйца меня крепко держит. Провоцирует меня специально. Знаю, что для меня танцует.

Ладонь горит от пощечины. В первую секунду жалею о своем поступке, но, вспомнив, сколько слез я выплакала из-за Рустама, понимаю, что поступила правильно.

Не в силах больше оставаться рядом с мерзавцем, я решительно направляюсь на выход. Зевс меня не останавливает, но когда я подхожу к двери, открыть ее не получается.

— Я что теперь, пленница? — долблю по ней кулаками. — Выпусти меня немедленно.

— Кроха, не поднимай шума. Иди сюда, — из комнаты доносится ровный голос.

Его спокойствие меня еще больше злит. Какой же наглец.

— Пока я не захочу, ты отсюда не выйдешь.

Ну, после этих слов в груди у меня взрывается бомба.

— Ты кем себя возомнил? — подлетаю к нему, но наталкиваюсь на холодную стену.

Зевс даже не смотрит на меня. Он курит у окна, медленно выпуская дым, и плевать ему на мои переживания.

В ответ тишина. Я уже на грани истерики.

— Чего ты хочешь от меня? Если прогнал, то отпусти и не приходи больше, — как бы я ни старалась сдерживать себя, но слезы все равно текут по щекам. — Дай мне жить спокойно. Без тебя.

Зевс, докурив сигарету, невозмутимо садится на диван.

Жесткий.

Непробиваемый.

— Иди ко мне, — протягивает руку и прожигает меня насквозь черными, как ночь глазами.

Не знаю, может, он меня загипнотизировал, иначе как объяснить, что я беспрекословно слушаюсь его и подхожу.

Снова теряю себя ради него.

Рустам, взяв мою ладонь, резко дергает на себя, и я оказываюсь в крепких, но таких нежных объятиях.

Его огромные ладони сжимают бедра и талию.

Если мой мозг еще сопротивляется, то тело, которое тосковало по нему каждую ночь, уже полностью в его власти.

В груди ярко вспыхивает искра, такая же в животе. Становится невыносимо жарко, когда наглые губы касаются моих. Как же я мечтала еще раз почувствовать их вкус, силу, страсть.

Боже, как я скучала по нему. Как сходила с ума по ночам, вспоминая порочные ласки Зевса.

Маленькая слабая дурочка. Снова сдаюсь перед ним. И даже не стыдно.

Я его люблю, и с этим уже ничего не поделаешь.

Рустам жадно пожирает мой рот, смакует, кусает. Рычит, часто дышит. Он тоже по мне скучал. В этом нет сомнений. Мы оба постанываем, жадно пожирая друг друга. Зевс тоже безумно соскучился и пытается утолить голод.

Потом резко все прекращается. Мгновенно становится холодно до мурашек и одиноко. Он снова лишает меня живительного тепла. Взяв мое лицо в ладони, Алиев сверлит меня пронизывающим взглядом. Мы пытаемся восстановить дыхание после жаркого порочного поцелуя.

— Мне нужно, чтобы ты была жива и здорова. Поэтому ты не ходишь по клубам. Твой маршрут ограничивается лишь работой.

— Ты знаешь, что я работаю? Ты следишь за мной?

Ему не надо отвечать, я вижу в глазах положительный ответ.

— Разве я могу тебя оставить без присмотра? Ты обязательно найдешь приключения на свою сладкую попку.

Улыбка на его лице дарит надежду, что все будет хорошо. Он обязательно передумает, и мы снова будем вместе.

Значит, под окном я видела его. Зевс приходит ко мне каждый вечер.

— Скажи, что любишь меня, — касаюсь его небритой щеки.

Но Зевс перехватывает мою ладошку и кладет на внушительную выпуклость в штанах.

Каменный член рвется в бой, вот только меня интересует совсем другое.

— Рустам, — закатываю глаза. — Я прекрасно знаю, что ты всегда готов к сексу. Меня интересует, что у тебя творится здесь.

Кладу ладонь на грудь, там, где бьется мощное сердце хищника. И сразу ощущаю, как оно бешено частит.

— Я тебе много раз говорил, что я чувствую. Если изменится что-то, я сообщу, — недовольно отстраняется.

— Еще ты говорил, что наигрался в семью, — мне до сих пор больно от его слов.

— А если бы я тебе сказал, что ради твоей безопасности мы должны расстаться? Послушалась бы? — нахмурив брови, ждет ответа.

— Нет, конечно. Я же знаю, с кем связываю свою жизнь.

— Вот поэтому я и не сказал тебе правду. Знал, что не уйдешь. Как мне еще было оторвать тебя?

— Ты ведь сможешь меня защитить, — крепко обняв его за шею, прижимаюсь всем телом. Такой он горячий и мощный.

— Кристина в реанимации, — протяжно вздыхает.

— И ты молчал? Мне надо к ней, — подскакиваю, но меня тут же Зевс возвращает обратно. Не могу в это поверить. Кристина может умереть. Нет, такая чудесная девушка должна жить.

— Ты не появишься в больнице, не будешь никому звонить, а будешь сидеть очень тихо и не высовываться. Сейчас все очень серьезно.

— И сколько это будет продолжаться?

— Я не могу назвать тебе точных сроков.

— Но мы ведь будем видеться? Я не смогу без тебя.

— Кроха, нет, — ерошит волосы. — Ты мне зачем яйца выкручиваешь? Ты вообще представляешь, каких трудов мне сейчас стоит не наброситься на тебя?

— А зачем себя сдерживать? — моя рука проходится по каменному прессу, и я седлаю его. Потираюсь пульсирующей киской о каменный член. Не могу больше терпеть. Это выше моих сил. Зевс тоже на грани. Я чувствую. Мы оба сходим с ума.

— Потому что потом я тебя не отпущу, — сильно сжав мои ягодицы, прижимает к себе и громко стонет. — Прекрати меня соблазнять.

— Никто не должен знать о нас. Даже Лысому не говори.

— Почему?

— Я всех подозреваю. Он проверен вдоль и поперек, но на всякий случай и для него мы не вместе. Поэтому сейчас ты вызываешь такси, едешь домой и ложишься в теплую кроватку с пошлыми мыслями обо мне.

— Ужасный ты тип.

— Все равно ведь любишь меня.

Всю ночь я по секунде заново проживаю нашу встречу. Сердце выпрыгивает из груди. Тело ноет от неудовлетворенности. Как же я все-таки зависима от него.

На следующий день, когда я выхожу из клиники, я вижу на парковке Лысого.

— Привет, — весело подбегает ко мне.

— Ты что здесь делаешь? — растерянно смотрю на него.

— Решил тебя украсть. Ты мне обещала поход в кино.

Действительно обещала. Мне не очень хочется, но Лысый ведь человек Зевса, и ему можно доверять.

— Ладно, поехали.

— Отлично, сейчас идет романтическая комедия. Тебе обязательно понравится.

Парень открывает передо мной дверь, помогает сесть в машину.

Фильм действительно оказался хорошим. И я хорошо провела время. Вечером мы возвращаемся домой и неожиданно Лысый тормозит возле торгового центра.

— Я быстро сбегаю в магазин за водой, — говорит Дима.

— Конечно.

Провожаю его взглядом и со скучающим видом смотрю по сторонам. Меня привлекает яркая вывеска нового ночного клуба. Подъезжают дорогие машины, откуда выходят красивые девушки и солидные мужчины.

И вдруг мое сердце замирает, когда я вижу довольного Зевса в обнимку с шикарной блондинкой, которая нагло прижимается к нему и целует в щеку.

Картинка расплывается из-за слез. Еще минуту назад я была счастлива, а сейчас мое сердце изнывает от боли.

Как это понимать? Да, для всех мы не вместе. Но Зевс решил не терять времени даром.

Возможно, это тоже часть спектакля? А если нет? Девушка явно думает, что все по-настоящему. Она откровенно терлась об него, вульгарно пихала ему под нос сиськи. А через пару часов она к нему в штаны полезет? Не будет же Зевс ее останавливать и объяснять, что у него, вообще-то, девушка есть.

Да и Рустам выглядел очень даже довольным.

А если он меня вчера обманул? Лапши навешал, чтобы держать на коротком поводке, периодически появляться и трахать меня, при этом ни в чем себе не отказывать.

Может, зря я ночами слезы лью и скучаю по Рустаму?

Я уже ничего не понимаю. Где правда, где ложь. Но я хочу собственными глазами увидеть, что будет делать Рустам с этой блондинкой в клубе. — Я тебе шоколадку купил, — хлопает дверь, и Лысый садится в машину.

— Что случилось? — хмурится, увидев меня в слезах. — Маш, не молчи. Кто обидел?

— Я видела, как Зевс с девушкой в клуб зашел, — всхлипываю и вытираю мокрые щеки.

— Ну, я же тебе говорил, что он отлично проводит время без тебя, — язвительно усмехнувшись, парень берет меня за руку.

От его слов становится еще противнее и больнее. В груди все пылает, словно по венам пустили раскаленную лаву.

— Маш, перестань. Он не стоит твоих слез. Ты освободилась от него. Радуйся, — проводит рукой по щеке, а я резко отстраняюсь, потому что мне неприятны чужие прикосновения.

— Ты можешь устроить, чтобы нас пропустили в клуб? — решительности сейчас во мне под завязку. Если мы не войдем через главный ход, то проберусь через запасной. Но я обязательно попаду туда.

Плевать, что Зевс просил меня не высовываться. Я не успокоюсь, пока все не узнаю.

— Наверное, смогу, но мы не одеты. Сегодня открытие клуба. Дресс-код не пройдем. Смотри, какие все шикарные заходят, — Денис кивает в сторону клуба, и я замечаю, что гости действительно очень шикарно выглядят. Мои джинсы с футболкой не подойдут.

Сначала огорчаюсь, но вспоминаю, что рядом с нами располагается торговый центр.

— Идем, — не раздумывая, выхожу из машины.

— Маш, куда ты? — догоняет Лысый.

— В магазин за вечерними нарядами.

Дима ворчит, пытается меня отговорить, но меня уже не остановить. Для него мы быстро находим рубашку и костюм.

— Ну как? Красавчик? — Лысый красуется передо мной, играет мышцами.

Ему действительно очень идет деловой стиль.

А вот мне приходится постараться, чтобы найти шикарное провокационное платье. Зайдя в несколько магазинов и перемерив много нарядов, останавливаю свой выбор на коротком белом платье.

Хочется позлить Зевса и заставить его ревновать. Вспомнив, какой скандал он устроил мне за откровенный наряд, решаю выбрать что-то подобное.

Жаль, что времени мало. Но мой выбор тоже неплох. Обтягивающее, идеально подчеркивает грудь и бедра. Зевс будет в ярости. Ну если, конечно, оторвется от своей блонди и увидит меня. Завершающим штрихом становятся босоножки на высоком каблуке.

— Маш, какая же ты шикарная, — парень пожирает меня взглядом и не упускает возможности дотронуться.

Когда мы разобрались с покупками, быстро направляемся к клубу. Сердце в груди того и гляди выпрыгнет. Адреналин гуляет по венам, не давая возможности передумать.

— А нас точно пропустят? — дергаю Диму за рукав, когда мы приближаемся к зданию.

Лысый кому-то звонит и договаривается, прежде чем мы подходим к охране.

— Не волнуйся. Со мной не пропадешь, — приобнимает меня за талию.

— Дим, не наглей, — отталкиваю его.

— Ну ты же хочешь заставить Зевса ревновать.

— А ты не боишься, что он тебе руки отшибет за то, что ты меня обнимаешь?

— А за что? Ты теперь свободная девушка. Почему ты его до сих пор ревнуешь, я не понимаю? Отпусти его и живи спокойно.

— Давай я тебя просто под руку возьму, — может, Дима и не боится, но я его подставлять так сильно не хочу.

Нас пропускают без проблем. Внутри клуб еще шикарнее, у меня аж глаза разбегаются. Просторное помещение, на сцене уже идет выступление, грохочет музыка.

Столик нам достается в самом углу. Мы делаем заказ официанту, а я пока ищу глазами Зевса и никак не могу его найти. Надеюсь, пока мы переодевались, он не уехал со своей барышней.

— Пойдем потанцуем, — тянет меня за руку Дима.

Парень, не дожидаясь моего согласия, выводит меня на танцпол и, как назло, начинается медленная музыка.

Чужие прикосновения вызывают отторжение. А вот Лысый кажется очень довольным. Он вроде не наглеет, но все равно мне не комфортно. Я с удовольствием принимаю руки только одного мужчины.

В какой-то момент между лопатками начинает гореть кожа. Все тело полыхает огнем. И это может означать только одно — Рустам смотрит. Я оборачиваюсь, и тут же мы с ним сталкиваемся взглядами.

Сглатываю горький комок в горле. Ноги становятся ватными, и боевой настрой куда-то исчезает. От Зевса мощными потоками в мою сторону летит злость и ярость.

Мы с Димой возвращаемся за столик, при этом Рустам не сводит с меня глаз. Рядом с ним сидит блонди, но он даже не замечает ее, хотя она всячески привлекает к себе мужское внимание.

Но мне от этого легче не становится, ревность своими черными щупальцами уже захватила сердце.

Неожиданно Рустам встает и, что-то сказав своей спутнице, медленно направляется к лестнице. Подскочив с дивана, бегу за ним. Он не оборачивается, но я уверена, что он чувствует мое присутствие за спиной.

Мы идем по длинному темному коридору. В груди вибрирует от страха, но отступать не планирую. Хотя не понимаю, чего хочу добиться своей выходкой. Устроить скандал? А толку?

Зевс все равно поступит по-своему, и никто ему не указ.

Рустам заворачивает за угол и пропадает из поля зрения. Спешу за ним, испуганно осматриваясь по сторонам.

— Ай, — успеваю вскрикнуть, пока мне грубо не зажимают рот и не утаскивают в комнату.

— Давно ремня не получала? — как же я рада слышать его голос. Вот только Зевс в ярости. Даже в темноте я вижу, как полыхают гневом его глаза. — Я же просил тебя сидеть тихо и не высовываться. Значит, по-хорошему ты не понимаешь. Будем разговаривать по-плохому.

— Мы о чем договаривались? — рычит, наступает, как огромная глыба, на меня. Ноги немеют. Едва держусь.

— Мне кажется, ты согласилась вести себя прилично. А сейчас заявляешься в клуб, — вздрагиваю всем телом, опасаясь бурной реакции хищника. Дыхание учащается.

Его черные глаза скользят по всему телу. Берут в плен и лишают воли. Ощупывают с ног до головы. Я физически чувствую на себе его взгляд. Порочный, злой, дикий.

Зевс в бешенстве. Хочет меня сожрать. И причина во мне. Ну а как он хотел? Я не буду молча терпеть его загулы с другими женщинами.

Ткань платья очень тонкая, а под пылающим взглядом Зевса я вообще ее не ощущаю. Стою перед ним, словно голая. А он продолжает с одержимой жадностью осматривать каждый изгиб.

Ненасытно.

Порочно.

Готов наброситься в любую секунду.

Зевс приближается ко мне. Медленно делает шаг, а я, наоборот, отступаю. Включается азарт. У меня — не сдаться хищнику. У него — поймать свою добычу, которая посмела ослушаться приказа.

Дергаюсь в сторону, но куда мне тягаться с самим Зевсом. Он тут же меня берет в плен, прижимая к столу. Все, я в ловушке. Зевс сжимает талию, потом ягодицы.

Наклоняется, чтобы поцеловать. Я уворачиваюсь. Снова пытается поймать мои губы, и я снова брыкаюсь. Он, может, целовал свою блонди, а теперь ко мне тянется.

— Ты охренела совсем? Что за блядское платье? — мне надо сопротивляться, но близость Рустама лишает воли и заставляет трепетать каждую клеточку. Тело безумно истосковалось по несдержанным ласкам моего мужчины. Но в душе все еще бурлит дикая злость.

— Не нравится? У твоей спутницы почти такое же. На нее же ты не ругался, — нагло провоцирую. Пусть злится, как и я. Пусть с ума сходит от ревности.

Алиев, не церемонясь, подхватывает меня под ягодицы и усаживает на стол. Задрав платье, широко раздвигает мои ноги и устраивается между ними. Я хочу возмутиться.

Делаю еще одну попытку освободиться, оттолкнуть его. Но все безрезультатно. Мои ладони на его груди стискивают ткань рубашки. Рустам даже не замечает моего сопротивления.

Зафиксировав лицо огромной ладонью, Зевс набрасывается на мои губы. Сплетает языки, пожирает губы. Он не на шутку взбешен.

— Так она шлюха и платье значит соответствующее. А вот зачем ты меня снова провоцируешь? — опять целует, и я, не в силах сопротивляться, приоткрываю рот, впускаю его наглый язык и улетаю в космос. Мне уже не хватает воздуха. Я задыхаюсь, а он все продолжает сладко насиловать мой рот. Его губы со вкусом табака кружат голову.

— Мы не договаривались, что ты будешь с другими шляться, — стискиваю челюсть.

— Ни с кем я не шляюсь, дурочка, — говорит обиженно.

— А что ты здесь делаешь? Я видела тебя с какой-то девкой, — ревность снова горит огнем внутри.

— Я внимание от тебя отвлекаю. А ты сама прибежала. Неугомонная.

— У тебя с ней ничего нет? Точно? — надежда окрыляет меня.

— Ну ты с ума сошла? — рычит, закатывает глаза. — Я люблю тебя, Кроха. Зачем мне другие?

Он так близко и запах родной, будоражащий.

Как же я соскучилась по нему и позволяю себе насладиться дикой животной страстью.

Мое тело сейчас не способно на сопротивление. Слишком мягкое и пластичное в его руках. Зевс оголяет мою грудь и сжимает грудь.

— Мои сисечки сладкие, — рычит и набрасывается на мою изнывающую плоть.

Покрывает шею быстрыми поцелуями, оставляет засосы. Внизу живота нестерпимо печет. Терпеть уже нет сил.

— Скучала по мне? — проникает пальцами под тонкое кружево. Я ерзаю, шире разводя ноги, сама насаживаюсь на его пальцы.

Не хочу, чтобы он сдерживал себя.

— Безумно, — облизываю губы, предвкушая сладкое безумие.

Зевс проводит языком по шее, снова возвращается к соскам. Облизывает, мнет нетерпеливо. Сжимает до боли. Кружит вокруг напряженного клитора, похищая мои несдержанные стоны.

— Какая же ты влажная, — от его слов по позвоночнику прокатывает горячая волна. Он безжалостно рвет трусики.

Мне стоит лишь подумать о Зевсе, как я уже теку. Так было всегда.

Я смотрю в горящие глаза Рустама и слышу, что он расстегивает ремень, ширинку. Достав возбужденный член, проводит по нему рукой.

Дразнит, водит головкой по складочкам. Распаляет желание еще сильнее.

— Рустам, я хочу тебя, — не в силах больше сдерживаться, умоляю взять меня.

Горячие порочные губы ловят мой сосок. Кусают, перекатывают на языке, заставляя меня прогнуться и громко застонать. Резко обхватив меня за ягодицы, поднимает и опускает на свой огромный член. Чувствуя агрессивное вторжение, я вскрикиваю и впиваюсь ногтями в плечи. От каждого несдержанного движения меня накрывает волна удовольствия. Зевс только мой. Я еще раз в этом убедилась.

— Ты этого хотела? — едва улавливаю его жесткий шепот.

Толчки становятся быстрее. Зевс отпускает себя. Теперь мы уже стонем оба.

Перед глазами все кружится. Температура в комнате повышается. Спина покрывается бисеринками пота.

Член проникает так глубоко, он таранит меня насквозь, растягивая до предела.

— Это тебе за блядский наряд, — смачно шлепает по попке.

— За то, что заявилась в клуб, — снова удар, но уже мощнее. И я громко вскрикиваю и царапаю ему плечи. — Непослушная моя девочка.

И снова мощный толчок. Резко, до конца. Воздуха не хватает. Я кричу, не стесняясь. Отвыкла от размеров Зевса.

— Моя девочка, — протяжно хрипит.

Я выгибаюсь, закатываю глаза, захожусь в немом крике. Перед глазами все кружится от последних толчков. Нас трясет, и мы кончаем с Рустамом одновременно.

Не понимаю, сколько проходит времени. Я теряю чувство реальности. Тишину нарушает лишь наше частое дыхание. Одно на двоих.

Зевс сажает меня на стол и не отпускает. Крепко, до боли прижимает к себе. Как же хорошо и безопасно в его руках. Огромный, горячий мой мужчина.

— Потерпи еще немного. Скоро все закончится. Я стараюсь решить все проблемы, — теперь у меня нет сомнений, что скоро мы будем вместе. Засыпать и просыпаться рядом. Как и раньше.

— Я подожду, — тело горит от его слов и близости. — Как Кристина?

— Пока без изменений, — говорит в макушку на выдохе.

— Лысый сученыш не сказал мне, что вы идете в клуб.

— Не ругай его. Это была моя инициатива, — не хочу, чтобы из-за меня парень выговор получил.

— Придется с ним поговорить. Не нравится мне, что он воду мутит.

— Маша, — слышу знакомый голос за дверью.

Так не хочется, чтобы нас прерывали. Мне мало Зевса. Хочу еще с ним побыть. Хочу еще больше его поцелуев и ласк.

— Дима меня ищет, — шепчу Алиеву, касаясь губами колючей щеки.

Рустам зло шипит, реагируя на раздражающие крики, что посмели нас отвлечь от важного дела. Мы только решили пойти на второй круг, но нас бесцеремонно отвлекают.

— Не дергайся. Он сейчас уйдет, — Зевс снова целует меня. Страстно, обжигающе. Мне кажется, я сейчас умру от счастья, и только он сможет вернуть меня к жизни. Сильные руки скользят по бедрам. Сжимают и тут же гладят. Завтра по всему телу будут синяки.

— Маша, — вздрагиваю от крика.

— Вот же неугомонный, — рычит любимый. — Пойду поговорю с ним. Заодно взбучку устрою за то, что не предупредил меня о вашем приходе.

Отпускать его совершенно не хочется, но и о конспирации забывать не стоит.

Зевс помогает мне натянуть платье, не забывая снова уделить внимание моей груди. Я поправляю его рубашку, приглаживаю волосы, на мгновение залюбовавшись его мужественностью. Какой же он все-таки красавчик. Сильный, мужественный. А главное, мой. Аж дух захватывает.

— Закройся и никому не открывай, — грозит мне пальцем перед носом, а я, поймав его огромную ладонь, целую ее. — Кроха, отпусти меня.

— Я не держу, — мурлычу ему на ухо.

— Еще как держишь. Сильнее, чем наручники, — заправив выбившуюся прядь мне за ухо, прижимается лбом к моему.

— Дождись меня. Я немного в общем зале потолкаюсь, чтобы подозрения не возникли, и вернусь.

— Ладно, только возвращайся скорее.

Сложно определить, сколько проходит времени, пока Зевс не стучится в дверь. Я подскакиваю, открываю защелку и осторожно выглядываю.

— Идем, — сжав мою ладонь, Рустам уверенным шагом ведет меня по темному коридору.

— Нас ведь никто не увидит вместе?

— Когда ты сюда заявилась и устроила мне сцену ревности, тебя этот момент не волновал.

— Ну, Зевс. Я же волнуюсь.

— Вон наша машина, — кивает он в сторону, когда мы выходим на улицу через запасной вход.

В венах гуляет адреналин. Чувствую себя маленьким воришкой. Рустам тоже возбужден нашим приключением. Быстро заводит автомобиль и выезжает на дорогу.

Мчимся со скоростью света, ветер развевает волосы. А мне безумно хорошо. Я прижимаюсь к Алиеву, задыхаясь от счастья.

— Куда мы едем? — с волнительным ожиданием смотрю по сторонам, пока Зевс паркуется.

— Сейчас узнаешь, — выходит из машины и помогает мне выйти.

— Парк аттракционов? — удивленно читаю вывеску на воротах. — Ты серьезно?

— Конечно. Идем, — тянет меня вперед.

— Уже поздно. Все закрыто.

— Для нас откроют, — хитро улыбнувшись, нежно целует меня в губы.

И действительно, сторож открывает для нас ворота и идет за нами.

Когда мы останавливаемся возле обзорного колеса, я удивленно распахиваю глаза.

— Я с детства не каталась, — радуясь, как ребенок, хлопаю в ладоши и висну на шее Зевса.

— Тогда залезай, — подает мне руку, помогая залезть в кабинку.

— Тут нас точно никто не увидит. Разве кто-то сможет подумать, что великий и ужасный Зевс катается на аттракционе? — подшучиваю над ним.

— Кроха, доболтаешься. Разозлишь меня, я ведь выпорю тебя.

Завороженная видом, прижимаюсь к любимому, наслаждаясь его ароматом.

— Рустам, может, ты поменяешь работу?

— Кроха, у нас так просто не уходят.

— Жаль, — положив голову ему на плечо, вздыхаю, поняв, что спокойной жизни у нас не будет.

— Я обещаю, что не буду влезать в разборки. Постараюсь подальше держаться от криминала. Насколько это возможно. Но все равно я в системе.

— А если я детей захочу?

— Обязательно захоти. Только чуть позже. Сначала институт надо закончить. А потом уже и о детях можно подумать.

Забегаю домой на крыльях любви. Сердце все еще стучит, как сумасшедшее.

Никак не могу успокоиться. До сих пор чувствую на себе запах Зевса. Он окутывает меня с ног до головы.

Принимаю душ, надеваю махровый халат и направляюсь на кухню, чтобы выпить чаю. Все равно не усну после такой волнительной встречи.

Погрузившись в свои мысли, не сразу слышу настойчивый звонок в дверь.

— Ну привет, Маш, — на пороге стоит Лысый.

— Дима? — отступаю назад, видя его взъерошенный вид.

— Удивлена? Что же ты убежала, не попрощавшись? — нагло заходит в квартиру, оглядывая меня красными, воспаленными глазами.

— Извини, пожалуйста. Просто мы пересеклись с Зевсом и поскандалили с ним. Он сказал, что я его преследую. Я вспылила и убежала из клуба, — вру на ходу. Понимаю, что некрасиво поступила с ним. И мне безумно стыдно.

— Он мне тоже высказал и уволил, — от сердитого тона мурашки бегут по спине.

— Да ты что? — сильнее запахиваю халат, когда мужской взгляд задерживается на вырезе.

— Вот так. Пойдем на кухню, — обняв меня за плечи, ведет по коридору.

— Прости меня.

— Конечно, Маш.

— Давай выпьем чего-нибудь, — Лысый нагло хозяйничает на моей кухне, открывает шкафчики, заглядывает в холодильник. — О, шампанское.

— Дим, мне кажется, тебе хватит, — пытаюсь отобрать бутылку, но ничего не получается. Парень гораздо сильнее меня.

Он легко открывает бутылку, и пробка с громким хлопком летит в стену. Лысый радостно подхватывает две кружки и разливает шипучую жидкость.

Мне становится не по себе от его улыбки и бешеного взгляда. Он сейчас совсем не похож на Дмитрия, с которым была знакома все это время.

— Ну что, Маш, за что выпьем? — всовывает мне в руку стакан.

Его взгляд пугает. Сердце начинает истошно биться в груди. Может, я себя зря накручиваю? Человек просто расстроился, что потерял работу.

— Ты куда? — хватает меня за руку, когда я делаю шаг.

— Я хотела взять телефон из комнаты. Боюсь пропустить важный звонок, — снова делаю попытку уйти, но грубый захват мешает мне это сделать. Жадно хватаю ртом воздух, глаза бегают по кухне в поисках решения. Стойка с ножами стоит далеко, мне не дотянуться. Все бесполезно. Я в ловушке. И вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Парень напирает на меня. Я вжимаюсь в столешницу. Мне не выбраться.

— Маш, ты чего такая испуганная? — добродушно улыбается. — Я пришел к тебе в гости, а ты за телефоном бежишь. Посиди со мной, поболтай. Не пропадет твой телефон.

Быстро хлопая ресницами, отвожу взгляд, в котором можно разглядеть чувство вины.

Дима ничего плохого не хотел. Зря я себя, наверное, накрутила.

— Извини. Ты из-за меня работу потерял. Мне очень жаль, что так получилось, — заламываю пальцы, заглядывая ему в глаза.

— Ерунда. Я все равно хотел уйти. Думал, что Зевс меня просто так не отпустит. Но благодаря нашему походу в клуб, он со мной легко попрощался, — ерошит волосы. Не могу понять, он искренне рад или говорит с сарказмом.

— Так за что будем пить? Давай за любовь.

— Хороший тост, — выдавливаю из себя улыбку. Вроде все нормально. Дима не делает ничего плохого, но на душе все равно неспокойно.

Мы чокаемся. Я делаю глоток, Лысый залпом осушает кружку и наливает себе еще.

— Давай сядем, — придвигает мне табуретку. Спорить не решаюсь. — Вот объясни мне, почему девчонки не любят нормальных мужиков?

— Ты преувеличиваешь.

— Ну вот ты, например, — снова пьет.

— А что я? — нахмурившись, стараюсь понять, к чему он ведет разговор.

— Зачем тебе нужен ублюдок? Я понимаю, что девочки ведутся на бандитскую романтику и все такое, — Дима пьянеет, начинает еще больше болтать.

— Не говори так, — не могу слушать, когда оскорбляют моих близких. — Ты сам сколько в этой сфере крутишься? Святой, что ли?

— Ну ты сравнила, — ехидно ухмыляется и кладет ладонь на мое колено.

— Что ты делаешь? — испуганно впиваюсь ногтями в руку Лысого.

— Не надо сопротивляться, — оскаливается, сжав меня за горло.

— Отпусти, — его руки уже тянутся к поясу халата. — Пожалуйста.

Слезы, брызнув из глаз, обжигают щеки. Мне никто не поможет. Я наедине с пьяным мужчиной, который хочет меня взять силой.

— Я слишком долго ждал, пока тебя Зевс киданет, — кусает нежную кожу на шее, оставляет засосы.

— Хватит. Отстань от меня, — упираюсь в его грудь, пытаюсь оттолкнуть, но все безрезультатно. Наши силы не равны.

— Моя сладкая девочка, — парень впивается в губы, пожирает их.

От омерзения тошнота подкатывает к горлу. Хочется кричать и выть. Какой же он сильный и руки держат меня смертельной хваткой. Но у меня получается укусить его.

— Аррр, — шипит он, а следом мою кожу обжигает хлесткая пощечина.

— Сволочь. Я же доверяла тебе, — тру щеку, не сдерживая слез.

— Зачем мне твое доверие? Мне твоя любовь нужна, — обхватив меня за талию, усаживает на стол. — Зевсу ты больше не нужна, но я негордый. Подберу его объедки.

Резким рывком обнажает грудь, срывая халат.

— Помогите, — ору во все горло, срывая связки.

Лысый фиксирует мои руки за спиной, мнет мою грудь, вгрызается зубами. Нет, я не верю, что он способен насильно меня взять. Он одумается. Обязательно.

— Пожалуйста, отпусти меня. Мне противно, — внутри все сжимается, когда руки скользят по бедрам. Пытаюсь свести ноги. Не получается.

— Хватит брыкаться. А то свяжу.

В какой-то момент сознание возвращается и, мне кажется, я слышу посторонние звуки.

Дверь с громким хлопком открывается.

— Маша, — дикий рев врезается в сознание.

Но чужие руки все еще продолжают трогать меня.

— Ах ты, сученыш, — Зевс в ярости отшвыривает Лысого. — Тебе не жить.

Я закрываюсь, поправляю халат. Спрыгнув со стола, прижимаюсь к стене, пока Зевс наносит мощные удары.

— Вот как ты решил мне за добро отплатить? — рычит Рустам.

Дима хрипит и умоляет о пощаде.

— Зевс, пожалуйста, остановись, — подлетаю к нему. Иначе он убьет парня.

— Маша, иди в комнату, — приказывает Алиев.

Он сейчас похож на свирепого зверя. Глаза налиты кровью, грудная клетка часто вздымается. Не рискуя спорить, убегаю в комнату и прислушиваюсь к звукам за стеной. Хотя ничего разобрать не получается.

Сев на диван, обхватываю колени и тихо плачу. Меня бьет крупной дрожью, и комната плывет перед глазами. Мне пока не верится, что я спасена.

Когда рядом появляется Зевс, моя истерика начинается с новой силой.

— Кроха, я здесь. Я с тобой, — крепко прижимает меня к мощной груди, покрывает лицо поцелуями.

— Не трогай меня. Не прикасайся, — освобождаюсь из его объятий. — Я грязная, он лапал меня.

Закрыв лицо руками, громко плачу.

— Самая чистая девочка, — снова обнимает меня.

Только в родных объятиях я могу расслабиться и почувствовать себя в безопасности.

— Любимая. Прости, что пришлось пережить такой кошмар. Я словно почувствовал и вернулся. Никуда больше не отпущу.

Он берет меня на руки. Несет, как пушинку. Я не спрашиваю куда. Главное, что мы снова вместе.

Я просыпаюсь раньше всех. Меня, как всегда, обнимают сильные руки. Мне безумно нравится любоваться Зевсом, пока он спит. Сердце, как и раньше, замирает, глядя на него.

Со временем мои чувства стали только сильнее. Кожа покрывается мурашками, и дыхание перехватывает каждый раз, когда он смотрит на меня.

Даже во сне он грозно хмурит брови. Наверное, думает о работе.

Осторожно обвожу ладонью огромные мышцы. Кожа смуглая горячая. Мне кажется, за годы брака он стал еще больше. Все мои подруги его побаиваются и вжимаются в стулья, когда он приезжает, чтобы забрать меня, например, из кафе.

А для меня Рустам — самый замечательный мужчина на свете.

Лучший муж и отец.

Мы много сложностей прошли с ним вместе.

После нападения Лысого меня увезли на другую квартиру. Охраняли день и ночь, пока сложные времена не закончились. Рустам старался приезжать каждый день. Злой, сердитый. Я видела, что он хочет решить все проблемы как можно быстрее. Сходил с ума, срывался на всех. Но не все зависело от него.

Был период, когда Зевс ради безопасности отправлял меня заграницу. Тогда мы с ним очень сильно поссорились, потому что я хотела остаться рядом с ним. Я устроила огромный скандал.

Но слушать он меня, конечно, не стал. Закинул на плечо и повез в аэропорт. Хоть он и примчался ко мне через неделю, но я до сих пор не могу это забыть. Потому что каждая разлука дается мне невероятно тяжело. Особенно после рождения детей. Да и Зевс безумно скучает, когда приходится ему уезжать на пару дней по работе.

Вспомнив, как начинались наши отношения, широко улыбаюсь. Разве я могла подумать, что бандит, ворвавшийся в кабинет, станет моим муже?

Безумно хочется еще понежиться в его крепких объятиях, но пора уже готовить завтрак. Осторожно, чтобы не разбудить, выскальзываю из его рук.

Принимаю душ, делаю легкий макияж, надеваю легкий сарафан.

Заглядываю в комнату девочек и не смогу сдержать улыбку.

На полу разбросаны игрушки. В центре стоит шалаш из одеяла и стульев. Маленькие хулиганки вчера весь день резвились с отцом. Он им еще и рогатки сделал. Странно, что пока ни одной вазы не разбито.

Сладко посапывают в своих кроватках в обнимку с любимыми игрушками. У них темные волосики, и вообще они очень похожи на Зевса.

Хоть Зевс и сказал, что сначала институт, а потом дети, получилось все иначе. Беременность случилась через несколько месяцев после того, как мы снова сошлись, и стала для нас счастливой неожиданностью.

А потом нас шокировали новостью, что будет двойня.

Я сначала растерялась, даже немного страшновато было. Как я справлюсь? Ведь не умею ничего. Но поддержка Зевса сразу же стерла все тревожные мысли.

Он ходил со мной на все УЗИ, следил, чтобы я принимала витамины. Выбирал кроватки и коляски. Скупил огромное количество игрушек.

А когда он взял в первый раз на руки девочек, мне показалось, что он прослезился. Зевс, конечно, отрицает. Ведь грозные мужики не плачут.

Надо спешить. У меня осталось совсем немного времени, чтобы приготовить завтрак. Иначе моя голодная банда разнесет всю кухню.

— Кто первый? — слышу веселые крики со второго этажа, и как ураган проносятся девчонки, а за ними Зевс.

— Доброе утро, мамочка, — целуют меня девочки. Сонные лохматые и безумно сладкие.

— Доброе утро. Сейчас будет завтрак, — в ускоренном режиме накрываю на стол.

— Привет, Кроха, — горячие губы целуют меня в шею. Я закрываю глаза, тая от блаженства. — Почему так рано сбежала?

— Чтобы вас накормить, — поворачиваюсь и обнимаю его за плечи.

— А мне нравится, когда ты меня будишь минетом, — шепчет на ухо, чтобы дети не услышали. — Я тебя люблю.

— Великий и ужасный Зевс стал каждый день мне признаваться в любви, — усмехнувшись, щипаю его за бок. — Это огромное достижение.

— Так. Что за шуточки? — сильнее обнимает.

— Мама, Алиса варенье забрала, — Лиза обиженно дует губы.

Девочки похожи внешне, но по характеру очень разные.

— Сейчас во всем разберемся. Только не плачьте, — муж переключает внимание на детей.

— Папочка, надо тебя сделать красивым, — малышки окружают Зевса, как только он садится за стол. И тут же у них в руках оказывается набор заколок.

— Ну да, а то отец у вас страшный, — ворчит Рустам, но позволяет дочкам творить на его голове красоту.

Он вообще им все позволяет. В нашей семье он добрый полицейский. Кто бы мог подумать, что две девчонки смогут сделать из грозного бандита добряка?

— Ты ничего не понимаешь, — Алиса с деловитым видом прикалывает ему на волосы бабочку.

— Любимый, тебе очень идет, — смеюсь, глядя на него. — Только к охране в таком виде не выходи.

Нахмурившись, бросает на меня грозный взгляд и грозит пальцем.

— К нам кто-то приехал, — выглядываю в окно и вижу, как на территорию заезжает черный внедорожник.

— Смотрящий предупреждал, что ему надо со мной поговорить.

— О чем? — застываю с чайником в руке. Почему-то предчувствие нехорошее сковывает сердце. Вроде сейчас все спокойно. Зевс, как и обещал, максимально отстранился от дел. Смотрящий к нам часто приезжает, но уже по-дружески. А сейчас непонятно, о чем он хочет поговорить.

— Дядя Глеб приехал, — с громкими криками малышки бегут его встречать.

Он приветствует Зевса, улыбается девчонкам, достает им подарки.

— Привет, — тоже выхожу его встречать.

Мы знакомы не первый год, но я до сих пор перед ним робею, зная, какое высокое положение он занимает.

Мужчины удаляются в кабинет, а я остаюсь с тревогой в сердце. А я пока звоню маме, чтобы узнать как у нее дела. Она вышла замуж за хорошего мужчину.

Примерно через час мужчины заканчивают разговор. По напряженному лицу мужа понимаю, что темы обсуждали непростые.

Смотрящий остается у нас. Они жарят с Зевсом шашлыки. Девчонки играют с собакой рядом. Все вроде отлично, но сердце все равно сжимается от волнения.

Мне необходимо узнать, о чем они говорили. Иначе я не успокоюсь.

— Что случилось? — поймав момент, когда муж уходит за мясом на кухню, а иду за ним.

— Не волнуйся, — сжав лицо в ладонях, нежно целует меня, отвлекая от расспросов.

— Зевс, ответь, — постанываю в губы.

— Глеб предложил вернуться обратно. В системе большие изменения. Ему нужны надежные люди.

— А что ты ответил? — с замиранием сердца жду его ответа.

— Потом поговорим.

Весь день у меня не выходит из головы разговор мужчин. Мне необходимо все прояснить для себя, чтобы знать, к чему готовиться. Если Рустам согласится, я не знаю, как отреагирую. Имею ли я право запретить ему или поставить ультиматум? Такие вещи с Алиевым не пройдут. Запретов он не признает. С ним можно только лаской.

Вечером, уложив девочек спать, я спускаюсь на первый этаж. Вижу, что Зевс сидит на диване, о чем-то размышляя.

— Не волнуйся. Я отказался, — отвечает, словно прочитав мои мысли.

— Ты не пожалеешь? — сажусь на колени к Зевсу.

Двигаюсь медленно, слегка царапая ноготками шею, спускаюсь ниже.

В промежность уже упирается каменный член.

— Как же я соскучился, — рычит муж.

Одно резкое движение и я оказываюсь под ним.

— Подожди. Давай поговорим.

— Кроха, сначала завела мужика, а потом в кусты. У меня уже яйца дымятся, а ты мне вопросы какие-то дурацкие задаешь.

Злится, уходит на кухню, оставив меня в одиночестве.

Подождав пять минут, пока он остынет, направляюсь за ним.

С грозным видом стоит у окна, сложив руки на груди. Огромный мощный. Только рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Каждую минуту ощущаю его заботу и любовь.

— Не злись на меня, — обняв его широкие плечи, вдыхаю родной запах. — Я просто переживая. Ты много лет работал с Глебом. Вдруг ты скучаешь со мной и тебе не хватает разборок и стрелок.

— Иди ко мне, — прижимает к каменному прессу. — Возвращаться в прошлое я не хочу. Ты и дети — мое счастье. Мне очень нравится моя новая жизнь. День с близняшками гораздо веселее, чем бандитские разборки. Поверь, с ними не соскучишься.

— Это точно.

— Я хочу быть рядом с вами. Любить, заботиться и не бояться постоянно, что какие-нибудь отморозки могут причинить вам вред. Свой выбор я сделал. И не жалею.

— У меня для тебя есть сюрприз, — больше не могу скрывать от него чудесную новость.

— Глазки хитрые. Колись, что случилось? — подхватив меня за талию, сажает на стол.

Обнимаю его за шею, прижимаюсь к горячей коже.

— Кроха, говори уже, — слегка прикусывает губу, смакует.

— Я беременна, — шепчу ему на ухо, хотя мы одни. Но мне хочется пока сохранить эту новость втайне только для нас.

Зевс пристально смотрит на меня. Замечаю, как нервно дергается кадык, глаза загораются радостным блеском.

— Спасибо, — произносит на выдохе. — Ты каждый день меня делаешь счастливым. Я даже не мог о таком мечтать.

Мои дорогие, благодарю вас за то, что были со мной на протяжении всей истории. Надеюсь, что вы не пожалели об этом. Благодарю сердечно за душевные комментарии, награды, подписки и лайки. Мне с вами было безумно тепло и интересно. Приглашаю в мою новинку. Невинная для бандита. https:// /ru/reader/nevinnaya-v-rukah-bandita-b471348?c=5518632p=1

Кристина уже под строгим контролем Смотрящего. Зевса с Крохой тоже будем встречать.

Обнимаю и целую всех.

С любовью и уважением, Юля Гром.