Я никогда не забуду момент, когда увидела Его впервые.

Тогда эти мгновения показались мне ярчайшими за всю мою тусклую жизнь.

Если бы мне пришла в голову глупая идея вести дневник, описывая свое никчемное бытие, я бы начала именно с этого события.

Наша карета катилась сквозь редеющий лес все медленнее. Лошади устали, темень за окном становилось все гуще, и нет-нет, да и слышались снаружи пугающие шорохи.

В атмосфере влажного густого тумана, стелющегося по земле, все это казалось мистическим и заставляло моё чересчур богатое воображение играть мрачными красками, выуживая из недр памяти страшные легенды и сказания.

В общем, это была плохая идея — отказаться от ночёвки на постоялом дворе, который, к тому же, выглядел опрятно и уютно, в отличие от тех, что попадались нам на дороге раньше.

Но госпожа Плам, которую про себя я называла «Мерзкая Лиззи», так стремилась поскорее закончить наше затянувшееся путешествие, что сразу после ужина в «Печальной деве» приказала кучеру ехать дальше. Не останавливали её ни уютный треск поленьев в камине общего зала, ни вкусный тягучий эль, ни чистые пледы в комнате, что нам выделили, чтобы привести себя в порядок.

— Ещё не хватало оставаться среди этого сброда, — Плам покосилась на охотников, мирно попивающих своё имбирное пиво в углу. — До поместья уже рукой подать. Так ведь вы утверждаете? — и уставилась на владельца постоялого двора, лениво протирающего синим полотенцем чистые кружки, что сгрузила с подноса перед ним румяная подавальщица в нарядном платье.

Кажется, впервые на своём веку я видела девицу в тягости.

Леди нашего круга скрывали положение до последнего, нещадно утягиваясь в корсеты, чтобы, не дай Покровитель, не испортить воздушный образ чем-то приземлённым, вроде ожидания потомства. А на последних сроках аристократки так и вовсе не высовывали носа на публику. Рано или поздно мне тоже предстоит продолжить чей-то род, так что я хоть и скрытно, но разглядывала подавальщицу с живейшим интересом.

Будь моя мама жива, может, я и столкнулась бы с этой стороной жизни, но, увы.

А мачеха уж точно не станет портить фигуру, в особенности теперь, когда отец умер, так и не дождавшись от неё наследника.

При мысли о Джине настроение испортилось окончательно.

— Леди Энн Чествик, — одёрнула меня Плам. — Куда это вы уставились? Что за манеры? Вы ведёте себя как плебейка.

Я ненавидела госпожу Плам.

И это было взаимно.

Много времени прошло, прежде чем я поняла, что она вымещает на мне собственное разочарование неустроенностью личной жизни и зависимостью от таких, как я.

Но даже когда я осознала эту нехитрую истину, не смогла простить ей ни завуалированных оскорблений, ни откровенных насмешек, ни болезненных щипков, ни ударов указкой по лопаткам по любому надуманному поводу.

— Вам показалось, госпожа Плам, — чинно ответила я.

Глаза её злобно сверкнули, но прилюдно распустить руки она себе позволить не могла.

Видимо, из сочувствия ко мне хозяин отставил кружку и вызвал огонь на себя.

— Поместье действительно недалеко, и дорога вполне ровная. Но только ведь сегодня началась неделя Старфайра. Всякое может случиться.

Я навострила ушки.

Старфайр? Что это? Никогда не слышала…

— Глупости, — госпожа Плам швырнула монеты на барную стойку. — Это все бред необразованных людишек!

Хозяину, похоже, надоело терпеть заносчивое поведение моей бывшей гувернантки и нынешней компаньонки. И, подарив ей недобрый взгляд, он её предупредил:

— А мы здесь чтим старые законы, и вам тоже стоит, если вы собираетесь жить на этой земле.

— Да как только появится возможность, я тотчас уеду из этого глухого варварского места, — процедила Плам, агрессивно завязывая под подбородком ленты своего уродливого капора. Мне ничего не оставалось, как натянуть перчатки и отправиться за ней вслед.

И вот теперь в ночном лесу, где, помимо уханья совы, мне мерещились скрежет когтей и рык неведомых животных, мы еле тащились в тумане, и, казалось, нашей дороге не будет конца.

Жар от ящика с углями грел ступни, но не доставал даже до колен.

Поёжившись, я решилась нарушить зловещую тишину, разрываемую лишь стуком копыт.

— А что такое Старфайр?

Придремавшая Плам открыла глаза и смерила меня брезгливым взглядом:

— Деревенские суеверия. Благочестивая леди не интересуется подобными вещами. Хотя… ваш дар, наверное, тянет вас к такой грязи… — поджала она губы.

Я её действительно ненавидела.

Иногда мне казалось, что её наняли лишь для этого. Для того, чтобы превращать мою жизнь в ад. Если бы Плам могла, она бы втыкала в меня иголки.

Не желая больше слушать гадости, я отвернулась к окну.

Смотреть там, откровенно говоря, было не на что, кроме клочьев тумана, цепляющихся за лысый кустарник. Деревья редели, раздвигая свои узловатые ветви, напоминающие протянутые к нам руки нищенки.

И все же это было более приятным зрелищем, чем постное лицо Мерзкой Лиззи, притворяющейся, что спит, но несомненно ищущей повод, чтобы отчитать меня и больно ущипнуть.

Правда, через несколько минут я услышала нечто, заставившее меня волноваться. Я уже решила, что не в своем уме, потому что откуда-то доносились странные звуки, неуместные в ночном лесу.

Праздничная какофония из музыки и отдаленного гомона людских голосов.

И когда мое воображение уже нарисовало мне, печальную участь сумасшедшей, мы выкатились на опушку. Слава Покровителю, нашлось объяснение этому гвалту.

Я прильнула плотнее к окну и в просвете между бархатными занавесками я увидела, что поляна, вдоль которой разматывала свою ленту дорога, полна народа. С другого конца лесной проплешины стояли телеги, а перед ними столы с каким-то угощеньем, но больше всего людей толпилось возле бочонков.

Звучали нестройные мелодии. Казалось, что скрипка и флейта не могли договориться между собой, в каждой компании музыканты играли свое. В карету проникали запахи жареного на углях мяса, и хоть я была сыта, желудок все равно заурчал. Нарядно одетые мужчины и женщина в масках птиц и животных пели и танцевали среди костров перед сложенным в огромную кучу хворостом. Я смотрела во все глаза, благо уставшие лошади не спешили прибавить ходу, а на нас никто не обращал внимания, и празднество шло своим чередом.

Но все это мельком. Так. Фоном. По-настоящему моим вниманием завладела одна единственная фигура.

Буквально приковала мой взгляд.

Несмотря на холод осенней ночи, раздетый по пояс гигант в маске неизвестного мне зверя, развалившись и широко расставив длинные ноги, восседал на возвышении, как на троне. Языки пламени от костров бросали на его обнаженную грудь змеящиеся тени, отчего казалось, будто мужчина объят потусторонними силами, словно духи рвутся из него.

Я впервые в жизни увидела кого-то, кто, находясь в расслабленном состоянии и, очевидно, в прекрасном настроении, излучает опасность, агрессию и властность.

Молодость, сила и уверенность в непобедимости — вот что сквозило во всем Его облике.

Невозможно было отвести глаз от перекатывающихся мускулов, от волос, рассыпающихся по плечам, когда он, сверкая белозубой улыбкой на смуглом лице, запрокидывал голову, смеясь.

Этот мужчина пробуждал во мне неясную тревогу.

Пугал, но я продолжала смотреть только на Него.

К нему подлетели две девицы, чьи крестьянские платья были в таком беспорядке, что у меня возникло ощущение, будто они только что валялись вон в тех телегах с соломой.

Расхохотавшись мужчина, поднялся и забрал у одной из них пылающий факел, а вторую, повисшую у него на шее, обхватил за талию под ее счастливый визг и закружил.

— Да начнется Старфайр! — объявил он, и глубокий низкий с бархатными хрипловатыми нотками голос прокатился по поляне.

Это и есть Старфайр?

Карета, накренившись, покачнулась, и занавески на миг заслонили от меня происходящее снаружи, а когда обзор снова открылся, случилось нечто шокирующее.

Подняв факел над головой, Он швырнул его в хворост, а затем склонился и бесстыдно поцеловал прижимающуюся к нему девицу, и этот поцелуй был далек от тех, что мне доводилось видеть прежде. Ничего общего с целомудренным касанием виска или руки.

Краска ударила мне в лицо, я ахнула, и в этот момент мне показалось, что взгляд мужчины устремился ко мне. Словно бы он увидел меня, несмотря на стенки кареты и занавески. Я почувствовала себя голой под этим взглядом.

Я отпрянула, а когда вновь посмотрела в окно, то увидела, что девица ведет человека в маске к телеге с сеном. И в этот раз мне точно не показалось, что на меня посмотрели.

— Сядьте ровно, невоспитанная девчонка! — Плам больно ткнула меня пальцем в бок и задёрнула занавеску перед моим носом, отрезая от пронзительного взгляда незнакомца. — Вам уже девятнадцать лет. Пора бы понимать, чем вам заниматься не пристало.

«Покровитель! — я внутренне взмолилась. — Сделай так, чтобы Мерзкая Лззи нашла себе другое место. Разве я многого прошу?»

— Вечно вас тянет к черни, — продолжала брюзжать она, как старуха, хотя ей и тридцати не было. — Никак это ваш отвратительный дар толкает вас на дурную дорожку.

Кулаки мои сжались так, что замшевые перчатки, натянувшись, затрещали.

Эти тычки по поводу моей магии, уже набили мне оскомину.

И кто меня упрекал?

Плам! Та, в ком не было ни единой искорки Покровителя.

— Хорошо, что вам не дали выйти в свет, позору бы не обрались.

Это была болевая точка, и компаньонка это знала.

Ей доставляло удовольствие, что не только она не может выйти замуж, но и я.

Еще месяц назад, запертая в пустом мрачном доме, я мечтала, что с дебютом моя жизнь изменится. Даже осознавая, что далеко не красавица, я надеялась получить предложение руки и сердца.

Мой отец был важной персоной при дворе владетеля Станхейма и оставил после себя солидное состояние, но мачеха решила, что оно ей нужнее.

Откровенно говоря, я удивилась, что отец завещал мне хоть что-то. Он никогда меня не любил. Я была той, кто погубил его горячо любимую жену. Мама умерла родами. У неё было слишком хрупкое здоровье, и целители ничего не могли поделать.

Я всегда чувствовала то отторжение, что отец испытывал, когда смотрел на меня. Вероятно, лорд Чествик понимал, что это ненормально, поэтому и встречаться со мной старался пореже, благо карьера ему это позволяла.

Я подозревала, что и на Джине отец женился только чтобы появился наследник, которому можно было все оставить. Лишь бы не мне. Но Джина его подвела, и завещание моего отца начиналось словами:

«К моему прискорбию, все моё имущество, как движимое, так и недвижимое, достанется моей дочери, леди Энн Чествик, хоть это и не доставляет мне никакого удовольствия. Однако я все же понимаю значение слова «долг», поэтому...»

Я всегда была для него лишь долгом и не более.

Во время оглашения завещания Джина устроила спектакль: «А как же долг по отношению ко мне? Он даже не оставил за мной право сохранить титул!».

А вот это меня не удивило вовсе. Лорд Чествик был чёрствым, но вовсе не глупым. И, я полагаю, он был осведомлён о похождениях мачехи в свете. Я как-то слышала, что про неё говорили слуги: «Джина из тех, кто не надевает панталоны, чтобы при удачном случае не терять время».

Отец закрывал на это глаза, потому что и до свадьбы знал о репутации вдовушки Джины, но оставить такой женщине свой титул? Для него это было немыслимо.

После того, как нотариус ушёл, мачеха перебила половину фарфора в особняке и заперлась у себя в спальне. Два дня, показавшиеся мне почти раем, не высовывалась, а потом объявила, что мой дебют откладывается. Дескать, я должна соблюдать траур. Желательно пару лет.

У меня волосы зашевелились на голове. Если к двадцати я не буду замужем или хотя бы обручена, весь свет решит, что со мной что-то не так. А через два года мне стукнет двадцать один! Я перейду в категорию старых дев, и даже приглашение на дебют не получу.

Сама же Джина считала, что траур — это не для неё, и выезжать в свет она стала сразу же, как только ей доставили новые платья.

Мало мне было того, что в ближайшее время я не смогу избавиться от опеки мачехи, она раздавила меня тем, что я должна отправиться в глушь, в наше дальнее поместье в самом сердце земель владетеля Бладсворда.

Мне почти ничего не было известно о той части Конфедерации, но слухи ходили самые ужасные. И самое главное, там женихи меня точно искать не станут.

— Перестаньте горбиться!

Я чуть не огрызнулась, что у госпожи Плам, кажется, испортилось зрение. Я и так сидела, будто палку проглотила. Я была слишком измотана долгой дорогой в неприятной компании, и уже с трудом сдерживалась.

— Что бы сказал ваш батюшка, если бы увидел, как вы позорите род Чествик?

Мой батюшка не всегда замечал, в комнате ли я. И уж точно его не интересовало, что я делаю в темной карете рядом с госпожой Плам.

Но, разумеется, я этого не озвучила.

Да, это то искусство, которое за девятнадцать лет своей жизни я освоила в совершенстве.

Молчать.

Молчать и слушать.

Слушать меня научила Торни. Уж лучше бы меня отправили в путь с ней, но мачеха сказала, что горничную возьмет с собой раньше, чтобы все приготовить к моему приезду. Но, на самом деле, Джина знала, что мне приходится терпеть от Мерзкой Лиззи, и её это устраивало.

Конечно, все прикрылось заботами о моей репутации. Гувернантка мне больше не нужна, но вот компаньонка… Разве леди может путешествовать без присмотра?

Лицемерие высшего общества меня всегда поражало.

Эти извечные надсмотрщицы будто сами своим морализаторством создавали спрос на свои шпионские услуги, словно бы, едва оставшись без пригляда, абсолютно любая леди тут же задерёт юбки и побежит расставаться с честью с первым же лакеем.

— Неблагодарная девчонка, что нужно сказать, когда старшие тебя наставляют? — не унималась Плам.

— Спасибо, госпожа Плам, — дисциплинированно ответила я, с трудом удержавшись от резких слов, за которые отхватила бы потом указкой по пальцам или лопаткам.

Силы Небесные, отчего-то держать себя в руках становилось все сложнее.

Да, молчать я умела, но словно сам здешний воздух был напоён не только ароматами влажной земли и прелой листвы, но ещё и тягой к свободе и разрушению.

И я опасалась, что, если компаньонка не заткнется, я сорвусь.

Оставив позади лес, мы выкатились на свободное пространство, и я почувствовала, как задувает холодные ветер в щели кареты. Мачеха забрала утепленный магически экипаж, а для меня наняла обычный. Но мерзнуть оставалось недолго, я знала, что мы уже подъезжаем. Перед отъездом я разглядывала атлас, и прямо сейчас мы пересекали отцветшее вересковое поле.

Издали снова послышались голоса и лязг отворяющихся ворот. Я думала, это встречают нас, мы отправляли весточку с границы владений Станхейма.

Но суета была не в нашу честь.

Из поместья выезжала моя мачеха.

Верхом, без всякой компаньонки, в непристойном платье и маске тигрицы.

Она едет на Старфайр?

Я смутно припоминала, что сама Джина откуда-то из этих мест. Как-то она сама упомянула при мне, что только здесь водятся настоящие мужчины. И усмехнулась: «Тебе их даже не понюхать, маленькая ханжа».

— Это ты, — поравнявшись окном кареты, скривилась мачеха. Её явно печалило, что я не сгинула по дороге. — Только такая идиотка, как ты, может заявиться на ночь, глядя, чтобы переполошить всю прислугу.

Упоминать, что это не я спешила увидеть зад ее кобылы, не имело смысла.

— Что ж, сама виновата, — она поправила плащ, чтобы прикрыть слишком много открытой плоти, выставленной напоказ. Джина явно не рассчитывала задерживаться в поле, продуваемом всеми ветрами. — Ужин не готовили, я вернусь завтра. А ты, запрись у себя и не шныряй нигде, как ты любишь это делать.

И не дав мне ничего ответить, она ударила пятками в лошадиные бока и, поднимая клубы дорожной пыли, ускакала.

И тебе, Джина, спокойной ночи.

Чтоб тебе солома попалась колючая и с мышами.

— Будете тянуть так шею, станете похожи на гусыню! — отругала меня Плам за то, что я, приоткрыв дверцу кареты, смотрела в след всаднице.

— Разве плохо, что я буду похожа на вас? — все-таки не утерпела я.

И не став дожидаться, пока мне устроят головомойку, я выбралась наружу.

— Я дойду до дома пешком. Мне нужно проветриться, — бросила я и махнула кучеру, чтоб ехал без меня.

У огромных кованых ворот «Соколиной башни» я чувствовала себя маленькой и беспомощной. Факелы, горящие вдоль всей подъездной дорожки, зловеще потрескивали на завывающем ветру. Вдали высились очертания особняка, слышался лай собак и перекличка слуг.

В свете луны все это выглядело пугающе мрачно.

Так вот ты какое, мое наследство.

И с чувством, что я на грани чего-то судьбоносного, я шагнула за ворота.

Я вполне осознанно не торопилась.

Несмотря на то, что к ночи ударил морозец, и ноги в дорожных ботиночках стали неметь от холода, я шла медленным прогулочным шагом, будто по ботаническому саду Станхеймвилля, игнорируя ледяной ветер, беспощадно задувающий под плащ.

Цокот копыт по мощенной дорожке затих, и я была уверена, что как бы не была зла на меня Плам, она не станет дожидаться на крыльце свою подопечную в столь промозглую погоду. Так что, выпуская клубы пара изо рта и кутаясь в плащ, я растягивала свой моцион, лишь бы подольше не видеть Мерзкую Лиззи.

Слуги, закрывшие за мной ворота, растворились во властвующей за пределами подъездной дорожки темноте. И я с завистью представляла, как они возвращаются домой, стаскивают ливрея и усаживаются у огня с рюмочкой бренди.

Да, по такой погоде даже я бы добавила себе в чай хотя бы мятный бальзам.

Я одиноко брела, звук моих шагов скрадывался, и мне казалось, что прямо сейчас я одна в целом свете.

Впереди неумолимо нарастала каменная громада. На фоне глубокой сини ночного неба, испещрённого яркими точками далёких звёзд, чёрный силуэт Главного дома выглядел зловеще, несмотря на полыхающие над крыльцом факелы.

Мрачное место.

Впрочем, все то немногое, что я слышала о Бладсворде, говорило о том, что край здесь суровый. Удивительно, как в таком сумрачном краю людям удавалось не терять любви к жизни. Я вспомнила и подавальщицу в нарядном платье, и народ, развлекавшийся на опушке. Даже Джина была жизнерадостной, конечно, на свой стервозный манер.

Интересно будет посмотреть на дом при свете дня. Сейчас мало что было понятно, но на первыйвзгляд архитектура напоминала ту, что была в ходу у древних владетелей, когда Конфедерации ещё и в проекте не было.

В Бладсворде время словно застыло, и «Соколиная башня», расположившаяся в его сердце, будто вообще заснула в веках.

Легко было представить, как сюда врывается конный отряд воинов, а дева в старинном платье бросается с башни, чтобы избежать позора. Кстати, здесь в самом деле запросто могла быть башня.

Предки не отличались, особенно богатым воображением, раздавая названия. Нарекли башней, значит, она тут была, по крайней мере раньше.

Вырывая меня из фантазий, за спиной внезапно послышалось хлопанье крыльев. Я так напугалась, что позволила себе шмыгнуть замёрзшим носом, позабыв про манеры, которые в меня так усердно вбивали указкой и голодовкой.

Я постаралась себя уверить, что это всего лишь птица. Летучие мыши, которых я боялась до обморока, должны были уже впасть в спячку.

— Леди Энни! — окликнули меня с крыльца, и я, заметив знакомую фигуру в длинном белом переднике, поднимавшую над головой канделябр, поспешила к ней.

Нагулялась.

Вдруг все-таки нетопыри ещё не спят.

— Торни, — я упала в родные объятия. — Я так по тебе соскучилась!

— Я тоже, моя леди, — её ласковая рука поправила выбившуюся из-под моего капюшона каштановую прядь. — Пройдёмте-ка в дом, я дам вам горячего молока с медом, булочку и, может быть, даже немного сыра. Домашние туфли уже греются у камина. Ну же. Пойдемте.

— А где Плам?

— Она даже не стала дожидаться, покуда разгрузят багаж. Только и спросила, где её спальня. Все ругалась, что кругом одни дикари и варвары.

— Это она может, — вздохнула я. — На постоялом дворе она вела себя исключительно безобразно… — пожаловалась я.

Я так была рада снова видеть Торни, что даже особо не глазела по сторонам, пока мы следовали через просторный холл. Я купалась в её внимании и доброте, и мне больше ничего не было нужно.

— Безобразно? — хихикнула Торни и сразу стала похожа на белочку. — Значит, поделом ей. Это брюзга за пять минут вывела из себя управляющего, и он велел сундуки госпожи Плам оставить в каретном сарае до завтра.

Может, это и было мелочно, но я позлорадствовала, что тяжёлые шерстяные платья, похожие на оперение облезлой галки, отсыреют и подкинут компаньонке много возни.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались господские спальни. И, топча шёлковые ковры, я в очередной раз подумала, что предпочла бы третий этаж, где жили слуги, лишь бы поближе к Торни, но, увы. Мне определено иное место, где я была вынуждена соседствовать с Мерзкой Лиззи.

— Как дорога, не спрашиваю, — фыркнула горничная, забирая у меня плащ и перчатки. — Садитесь-ка вот сюда, в кресло.

— В компании с Плам любая дорога станет невыносимой, — подтвердила я ее предположение.

— Ну, конечно, такая зануда и город небось не дала вам посмотреть, сразу потащила в поместье. А уж пикник с видом на здешние горы ей и в голову не пришло бы устроить. Кем себя вообразила эта вобла? Вашей личной тюремщицей?

— Да, похоже на то, — кивнула я, протягивая к огню замёрзшие пальцы. — А ещё мы видели праздник в лесу и не остановились, — совсем по-детски наябедничала я.

— Да начнётся Старфайр! — пропела Торни, снова раздразнив мое любопытство.

— Ну хоть ты мне расскажешь, что это такое? В конце концов, я чувствую себя глупой, не зная того, о чем все говорят, — надулась я.

— Все-все расскажу, — пообещала горничная. — А уж какие сплетни я собрала для вас: и наисвежайшие, и настоявшиеся, но от того не менее вкусные! — она заговорщицки подмигнула мне. — Пейте своё молоко, а я пока распущу ваши косы.

— А про кого сплетни? — я с наслаждением отдалась приятной процедуре и приготовилась слушать пикантные слухи, сдобренные солёными шуточками и едкими комментариями.

— Ну, если брать свежий, то, конечно, в основном обсуждают Джину и её возвращение спустя десять лет. Тут память у людей крепкая… Проклятье! …прям как ваши косы! Как вы это носите? Все Плам издевается?

— Угу, — засопела я. — Она заставляет меня заплетаться, как будто мне все ещё девять. Эта причёска меня уродует. Почему мне, как всем дебютанткам, нельзя их распустить. Единственное моё достоинство — волосы.

— Ну уж прям, — запротестовала добрая Торни, массируя кончиками пальцев уставшую от тугих кос голову. — Ничего подобного. Вы очень миленькая, но коса — это, определённо, зря, — она прошлась щёткой по струящимся прядям. — Такая красота. Неудивительно, что Джина велела следить, чтобы вы их не распускали. Вы как Печальная дева из легенды.

Горничная меня, разумеется, просто подбадривала. Я обладала весьма заурядной внешностью, но слушать ее было приятно.

— Да и платья вам все время шьют такие, в которых не видно, что вы не везде щуплая. Лордам ведь что подавай? Сладкий голосок да формы покруглее.

— И приданое, — из вредности, добавила я, хотя в лордах мало что смыслила. — Только сдаётся мне, мачеха что-то придумает, и никакого наследства я не увижу. А без него ни один жених на меня не польстится.

— Какая вы угрюмая, леди, — возмутилась отсутствием у меня легкомыслия Торни. — Глупости всякие в голову себе вбили. Поверили наговорам Джины и Мерзкой Лиззи. А знаете, что? — горничная отложила расческу и встала передо мной, воинственно уперев руки в боки. — Есть средство получить жениха! Да не какого-нибудь, а самого лучшего! — хитро прищурилась она.

— Что за жених? — оживилась я.

— Почём мне знать, кто он такой? — изумилась Торни. — Судьбой данный, который на руках носить будет.

— А… — я разом поскучнела. — Так это опять гадания какие-то…

— Вы слишком практичная для особы девятнадцати лет. Где же романтика? Да и не гадание то, а старый обряд, который как раз на Старфайр и проводили.

— Обряд? — против воли заинтересовалась я. Интриганка Торни всегда умела меня зацепить.

— Ну да! Тут недалеко от поместья есть горячий источник, да непростой. Туда ходили отчаявшиеся девы, чтобы приманить жениха. Нагими купались, совершали нужные ритуалы, и месяца не проходило, как замуж выскакивали.

Я рассмеялась:

— Скажешь тоже. Все просто. Девицы купались голыми, а за ними парни подглядывали. Вот и вся романтика.

— Между тем, источник-то все на месте, — глаза горничной блестели. — Сейчас уже не купаются давно, и парням там, стало быть, делать совсем нечего. Да и место секретное, колдовское.

— Это все не для меня, — отмахнулась я, но булочка, зажатая в руке, так и оставалась ненадкусанной.

— Не в вашей ситуации возможностями разбрасываться, леди, — подбоченилась Торни. — Почему бы не попробовать? Хуже-то точно не будет. Не сбудется, так не сбудется. А если получится, разве плохо выйдет?

— Да кто же меня отпустит? — удивилась я. — Ночью из поместья?

— Джина спать будет до обеда, а после ужина задрав хвост, как кобылица перед случкой, поскачет в лес. Калитку я вам оставлю открытой. Наденете платье мое, да и сходите. За два часа обернетесь. Кто узнает-то?

Дорогие читатели, если вас заинтересовала история, поставьте мне звездочку и не стесняйтесь комментировать.

— И завтра Джина тоже поедет на Старфайр? — постаралась я переменить тему, потому что идея Торни начинала казаться мне привлекательной, но я же понимала, что все это чепуха.

Настоящие древние обряды — это вам не кулёк конфет. Очень я сомневалась, что деревенские девицы ими не прикрывали обычное хулиганство.

— Конечно, поедет, — фыркнула горничная, многозначительно встряхнув мой плащ, прежде чем убрать его в громоздкий шкаф, украшенный вычурной резьбой. — У неё на каждый день Старфайра маски заготовлены. Я сама видела.

Это прозвучало немного обиженно.

— Ты сама хочешь туда? — догадалась я.

Я и сама бы не отказалась посмотреть хоть одним глазком. Меня Плам даже на обычную ярмарку не пускала, я страшно завидовала другим молодым леди, беспечно прогуливавшимся между лотков и угощавшихся засахаренными фруктами.

Ну и что, что я не очень любила сладкое. Зависть все равно не утихала.

Убирая грелки с фланелевой ночнушки, Торни проворчала:

— А кто бы не захотел? — надула она губы. — Тут вам не Станхеймвилль. Скукота, особенно по вечерам. Я уже все пасьянсы на год вперед разложила. Это леди и лорды развлекаются каждую неделю, а нам, простым людям, некогда…

— Не пустила она тебя, да? — раскусила я печаль горничной.

Горничная расстроенно шмыгнула носом:

— Я уже и маски припасла, а Джина, как назло, на каждый вечер мне задания выдала. На всю неделю Старфайра! И как я ни кручусь, но не успеваю на телегу к деревенским. Пешком-то туда не больно доберёшься. А мне жуть как интересно, как там все происходит. Я же только в сказках про этот праздник и слышала. Вроде как, в одну из ночей должны чудеса приключиться…

— Я немного видела сквозь занавеску, — напустила я на себя важный вид.

И делая вид, что не замечаю горящих любопытством глаз, принялась стаскивать дорожное платье. Терпения Торни хватило всего на пару минут.

— А ну рассказывайте! Срочно! — потребовала она и попыталась вытряхнуть меня из платья.

Ничего у нее не вышло, и тогда она принялась меня щекотать.

— Выкладывайте, вы его видели, да?

— Кого? — отсмеявшись, спросила я, хотя догадывалась, какую персону имела в виду Торни. Ее интересовал человек в маске. Не было на поляне никого, настолько же выделявшегося из толпы.

— Владетеля, разумеется!

То есть тот волнующий тип и был Владетель?

Да не могло такого быть!

— Даже не знаю… был там один... — засомневалась я.

Однажды я видела Владетеля Станхейма вживую. Вот уж ему бы точно не пришло в голову в лесу швыряться факелами и пить вино вместе с простолюдинами. Да и по магснимку Владетеля Кроуфолда я бы тоже в таком не заподозрила.

Неужто из трех Владетелей Конфедерации один настолько беспутный?

— Стало быть, видели! — отмела мои сомнения Торни. — Раз его одного единственного запомнили, значит, он! Правда, красавчик?

— Трудно судить, — чопорно ответила я, отчего мне было неприятно, что человеком в маске, кем бы он ни был, восхищается кто-то еще. Мне казалось, он часть моего персонального приключения. — Лица не видно было.

— Да кому важно его лицо! — всплеснула руками горничная. — Он такой…

Она столь мечтательно закатила глаза, что мне тут же захотелось ей напомнить, что ее в Станхеймвилле ждал жених.

— На нём висели девицы, — со значением сказала я и поморщилась. Тон у меня вышел почти как у Мерзкой Лиззи, и я тотчас устыдилась.

В конце концов, я была несправедлива. Самая я глаз отвести не могла, почему же Торни нельзя на него любоваться?

— Ну точно он! — расхохоталась она, нахлобучивая на меня через голову нагретую сорочку. — Все Бладсворды такие. Горячая кровь. Охотники до драк и женских ножек, сколько в округе бастардов — даже не счесть. Уж покойный папаша нынешнего Владетеля в этом особенно отличился. Старый бл… кхе… развратник.

— Да откуда ж ты все это знаешь? — изумилась я, забираясь под одеяло.

— Я тут три недели только и делала, что слушала вздохи местных служанок по широким плечам Бладсворда. И смех, и грех, стоит ему пальцем поманить, как каждая теряет и голову, и панталоны. Не могут женщины устоять перед Владетелем, — Торни наклонилась ко мне и зашептала: — Говорят, он большой затейник… — вдруг спохватилась. — Ой, что-то я заболталась!

— Ну вот как всегда! Как только доходит до чего-то интересного, так ты сразу замолкаешь! — надувшись, упрекнула я.

— Всему свое время! Таланты Владетеля вам ни к чему, тем более, эти. Вы же не на сеновал хотите, а замуж. Сходите к источнику, появится жених. Вот пусть он и просвещает вас по этой части.

— Что же делать, если жениха на горизонте нет? Так и оставаться необразованной? — поразилась я, осознав, что возможно так никогда и не узнаю, что ж там за таланты такие, которые женщин сводят с ума. Стихи он им, что ли, читает?

Я расстроенно потянулась за молоком.

— Суженый обязательно появится, — уверенно заявила Торни, наблюдая, как я стараюсь наклонить чашку так, чтобы пенка от молока перебралась на один край, и суеверно поплевала через плечо. — Вы у нас красавица. Только кротости бы вам побольше…

— Ты считаешь я недостаточно послушна? — я чуть не облилась остывшим молоком.

— Ха, — не вытерпев измывательств над питьем, горничная забрала у меня чашку и, выудив из кармана передника леденец, протянула его мне. — У вас же на лице все написано. Все, что в слух не сказали, читается в глазах, как в открытой книге. Вот Плам и бесится.

— Ну и пусть, — затолкав конфету за щеку, пробурчала я. — Скорей бы уехала. Да и Джина не пойми что здесь забыла. Отравить мне ссылку приехала?

— Владетеля и забыла. Говорят, она по юности за ним бегала, потеряв всякий стыд. Да и сейчас не лучше. Что ж вы думаете она в лес помчалась? А теперь давайте-ка спать, леди. Ночь-полночь, а мы болтаем, когда у нас завтра такое важное дело!

— Я ещё не решилась, — дала я задний ход. — По-моему, это просто деревенские байки.

— Ну какая вы упрямая! — рассмеялась горничная. — Завтра же у кухарки все разузнаю. Это она мне рассказала про источник. Говорит, что чуть ли не последняя из деревни там была. А вы уж сами решайте. Думается мне, посидите в поместье и через пару деньков так взвоете, что сами побежите. А теперь спать!

Я показала ей язык и покосилась на окна, ставни которых карябали на ветру ветви дуба.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я.

— А вы все ещё любите сказки, леди? Ну, тогда слушайте… Эту историю мне рассказал конюх, а ему его дед, а тому его дед… — она присела на краешек постели и поправила мне подушку, а я приготовилась слушать нечто захватывающее. Торни наверняка половину придумает сама для красоты сюжета, но разве это важно? Завтра начнется еще один изматывающий день, когда Плам отомстит мне за сегодняшний вечер при полной молчаливой поддержке Джины. Да и от мачехи я ожидала подлянку, не сможет она мне простить, что осталась с носом.

Но это будет завтра.

— Вы же знаете, что «Соколиная башня» принадлежит вашему роду всего лет сто пятьдесят, не больше. А прежде она, как и все вокруг, было собственностью Бладсворда, — начала Торни. — Один из предков нынешнего Владетеля, кажется его звали Коннор, Коннор-ястреб, проиграл поместье в споре вашему предку. Отдавать он его, разумеется, не хотел, но долг чести не оставлял ему выбора. Не понравилось это Бладсворду, на чьем гербе две птицы — ястреб и сокол. Уж он и выкупить поместье предлагал за баснословные деньги, и хотел на дочери лорда Чествика жениться, лишь бы в приданое входила «Соколиная башня», чтобы значит амбиции лорда удовлетворить. Породниться с Владетелем хотели бы многие. А тот все ни в какую. И тогда Владетель… — затаив дыхание, я слушала о трагических событиях, развернувшихся почти полтора века назад.

Проснулась я ещё до того, как Торни пришла меня будить.

Я подошла к окну, поджимая босые пальцы ног. В спальне было тепло, но откуда-то нещадно сквозило, а тапочки почему-то не нашаривались.

Снаружи царила густая хмарь, небо заволокли рыхлые серые тучи, и было совершенно непонятно, который час.

Окно выходило в парк, основательно пропитанный осенними красками. Он был идеально неидеальным, и на первый взгляд его не касалась рука садовника, разве что опавшие листья были собраны в кучу рядом с перевёрнутой тачкой, ожидая своей участи быть сожжёнными. Мощеные аллеи убегали вдаль, исчезая под сплетёнными ветвями. Мрачное очарование витало в воздухе.

Накинув заботливо приготовленный Торни халат, я уселась перед трюмо, таким же старым и массивным, как и вся мебель в спальне, да и, полагаю, во всем доме.

Все вокруг было ухоженным, но дышало древностью, в отличие от моего родного дома, где лорд Чествик следил за модными тенденциями в интерьере, ведь ему доводилось устраивать званые вечера, на которые приглашались важные персоны.

И никогда — его дочь.

Отец предпочитал жить в Чествик-парке и сюда, насколько мне было известно, приезжал раз в несколько лет, лишь чтобы убедиться, что управляющий его по-прежнему не обманывает.

Меня он, разумеется, с собой не брал. Возможно, это было к лучшему. Нам обоим тяжело бы далась совместная поездка.

Я даже внешне не напоминала мать, что, возможно, смягчило бы его сердце. Не обладала ни живостью её характера, ни миловидностью черт. У меня не было ни светлых вьющихся волос, ни ямочек на щеках, ни ярких зелёных глаз. Словом, ничего общего с магснимками леди Чествик.

Из зеркала на меня смотрела молодая шатенка с насторожённостью в карих глазах и упрямо поджатыми губами. Совсем не то.

Жаль, мама была красавицей.

Я же удалась в отцовскую родню. Когда ещё была жива бабушка, старшая леди Чествик, она, глядя на меня, приговаривала, что я вылитая Фрея, моя какая-то там пра.

В голосе бабушки было столько осуждения, что я не выдержала и разыскала в картинной галерее Чествик-парка среди полувыцветших портретов, нарисованных ещё кистью, ту самую Фрею. Я не нашла между нами явного сходства, разве что возраст. Дама на картине была юна и своеобразна, но скорее красива, чем нет. Ей определенно придавала шарма одежда в национальном стиле владений Бладсворда.

Тогда я удивилась этому наряду на официальном портрете, но не придала особенного значения, а теперь задумалась. Может, леди Фрея и была той самой героиней, о которой мне вчера рассказывала Торни? Досадно, что я уснула, не дослушав.

История была драматичной и захватывающей и, скорее всего, очень далёкой от действительности, но я внимала ей, порой забывая про леденец за щекой.

Однако долгая дорога утомила даже мой полный сил молодой и выносливый организм. Последнее, что я помнила, как Коннор-ястреб коварно похитил молодую Чествик и держал в «Ястребиной башне», покуда репутация её не была окончательно погублена.

Я сомневалась в том, что это было правдой.

В щекотливом положении тогдашнему лорду Чествику пришлось бы поступиться собственными принципами и выдать дочь замуж за соблазнителя, а я совершенно точно знала, что никаких союзов между нашими родами не было.

Как не было и кровной вражды, которая возникла бы неизбежно в подобной скандальной ситуации.

И все же, просто так слухи, из которых и выходят такие легенды, не рождаются на пустом месте. Может, мне удастся найти что-то об этом в здешней библиотеке. Судя по всему, у меня будет много времени для чтения и одиноких прогулок.

И станет совсем невыносимо, когда уедет Торни. Это ведь тоже было неминуемо. Её жених вернётся из плаванья, в который отправился, чтобы заработать денег на маленький домик для них двоих, и они поженятся. А я останусь совсем одна.

Дверь слегка скрипнула, и я обернулась, ожидая, увидеть ту, о ком думала, но на пороге стояла Мерзкая Лиззи.

— Уже девять утра, леди Энн, а вы все ещё выглядите как неопрятная дикарка. Или вы полагаете, вас обязаны ждать к завтраку?

— И во сколько же будет подано? — вздохнула я.

— В десять, — Плам поджала губы, и я в который раз подумала, что отсутствие сносного приданого — это всего лишь половина ее проблем, а вот склочный и нетерпимый характер, невыносимый снобизм и маниакальное желание иметь власть хоть над кем-то — основные причины того, что она так и осталась старой девой.

Впрочем, запросы в отношении мужчин у неё были как у герцогини. Только, вот беда, даже обычные зажиточные горожане обходили её стороной, а на меньшее она была не согласна. Плам была очень высокого мнения о себе, но… Одного взгляда на эту особу было достаточно, чтобы составить о ней верное представление.

Увы, положение компаньонки, почти приживалки, не позволяло ей досаждать всем, поэтому доставалось в основном мне. Благо, Джина смотрела на это сквозь пальцы и прежде, а сейчас, кажется, даже поощряла.

Я не могла понять: разве было недостаточно того, во что они превращали мою жизнь? Лишали будущего? Делая из меня изгоя?

И как подопечная, я не имела права голоса.

К тому же, я привыкла, что мне не верят. В детстве, я пыталась жаловаться отцу, но мачеха и гувернантка всегда выставляли меня лгуньей, и все кончалось тем, что я оставалась без ужина.

И я устала. Даже сейчас, когда отца больше не было, я все равно оставалась бесправна. В груди заклокотало.

Я, леди Энн Чествик, и больше не дам какой-то госпоже Плам брать на себя больше, чем ей дозволено. Того, на что она имела право, и так хватало, чтобы отравить мне жизнь.

— В таком случае, позвольте уточнить, кого именно я заставляю ждать? — я с вызовом посмотрела на компаньонку. — Разве леди Джина уже поднялась?

— Это не имеет никакого значения. Вы невоспитанная девчонка и не имеете понятия о дисциплине...

Дальше я уже не слушала, зная эту песню наизусть.

Не удержавшись, я решила немного скрасить выволочку, представив, как из грязного рта Плам вместо гадких слов вылетают жуки и мухи, и даже ползут черви, и, кажется, увлеклась.

— Ах ты, Проклятая дочь! — вызверилась компаньонка, когда заметила воплощённых моим даром иллюзорных насекомых. — Не зря отец вас стыдился! Кому нужна такая, как вы? Балаганные фокусы уличной гадалки — вот ваш предел. Ничего благородного, грязная кровь. Я прикажу не давать вам ничего, кроме хлеба и воды.

Посыпались знакомые угрозы, но мы больше не в Станхейме, и Плам — больше не была моей воспитательницей и гувернанткой. И, кажется, она вовсе забылась, а у меня, похоже, кончилось терпение. Может, повлияло дурное утреннее настроение, может, бунтарский воздух Бладсворда, но я вполне осознанно впервые выступила против.

— Скорее, это я прикажу урезать вам рацион, — холодно остановила я поток брани. — Вы ведь получаете жалование из моего наследства.

Это напоминание очень не понравилось госпоже Плам.

— Да как вы… Меня наняла леди джина!

— И леди Джина имеет ограниченный доступ к деньгам. Что вы будете делать через год, когда я стану совершеннолетней? Ведь рекомендательное письмо вам буду давать я, а не мачеха, хотя бы потому, что с репутацией Джины рекомендательное письмо от неё будет выглядеть смешно.

— Как ты заговорила, — покрылась красными пятнами Плам. — Планы строишь? Думаешь, ты доживёшь до двадцати? — выплюнула она и тут же захлопнулась, поняв, что сболтнула нечто лишнее.

Облив меня презрением, она закрыла дверь, оставив меня в полном ужасе.

Не доживу? Мне подписали приговор?

Я ведь даже не начала жить. Не носила красивых платьев, не бывала на балу, ни разу не целовалась… А теперь мне намекнули, что ничего этого никогда не произойдет.

Ярость.

Вот что я испытала, осознав это. Ярость человека, который слишком долго терпел.

Но я не сдамся.

Мне было нужно крепко подумать, что я могу противопоставить мачехе. Ей, а кому же еще? Кто еще был заинтересован, чтобы я исчезла с лица земли?

Магически я слаба. Единственное, что я переняла от мамы, уроженки Королевства, — это два дара, но отцовская кровь разбавила их и сделала слабее.

Слабые таланты, но не безнадежные. Если распорядиться с умом, то мне может повезти.

В моем активе были: иллюзион, которым меня попрекала Плам, и… отголоски дара вещевика. Убогое подобие могущественной магии материалистов. Я не могла создавать и уничтожать, но… я могла читать память вещей. Да, с некоторыми ограничениями, но все же.

Это лучше, чем ничего. Умный человек, а я считала себя умной, извлечет из этого немало.

— Леди Энни, вы уже проснулись? — в комнату впорхнула Торни, она поставила на подоконник поднос с какао и ватрушкой и отобрала у меня щетку для волос, которую я сжимала в руке. Чудо, что я не запустила ее в Плам. — Давайте лучше я… И что мы сегодня заплетем?

И вдруг я поняла, что никакой другой жизни у меня не будет, а будущее туманно. Даже если я… не справлюсь, и они победят, я не желала больше быть бледной тенью.

— Ничего, — твердо ответила я Торни. — Просто собери с висков и закрепи вот этим, — открыла шкатулку с дамскими мелочами и выудила легкомысленный гребень, украшенный жемчугом, который мне прежде запрещали.

— Ого! — поразилась горничная. — Мы выходим на тропу войны?

— И еще, — я покосилась на свою уродливую ночнушку, — достань из моего сундука сорочку, которую мне подарила бабушка.

Леди Чествик считала, что она мне пригодится в первую брачную ночь.

С этого дня я не стану ждать, чтобы носить красивые вещи.

— Будет сделано, леди Энни!

А еще я непременно пойду к этому источнику.

Просто потому что нельзя.

Леди Энн Чествик выбрала жизнь и свободу.

Всю свою недолгую жизнь я пыталась заслужить если не любовь, то хотя бы внимание отца. Даже когда поняла, что все мои попытки безнадежны, я старалась быть идеальной дочерью в том понимании, которое в меня вкладывала, а иной раз и вбивала Плам.

Отец же однако, женившись выбрал столь сомнительную особу, что у меня уже тогда возникли сомнения, что качества, мне прививаемые, так уж важны. Да и Джина, несмотря на свою репутацию, вовсе не была отщепенкой в обществе.

Теперь же, когда отца не стало, а высший свет Станхейма был для недоступен, я и вовсе больше не видела смысла терпеть. Что из себя представлял аристократический круг земель Бладсворда, я понятия не имела, но подозревала, что и тут вряд ли все так же чинно, как в моих потрепанных учебниках по этикету.

Однако я понимала, что слишком откровенное неповиновение выйдет мне боком, и кое в чем мне по-прежнему придется притворяться, чтобы мачеха не поторопилась от меня избавиться. Пока ее планы были неясны, я не знала, откуда ждать опасности.

Так что меня вполне устраивало, что в ближайшее время Джине было не до меня.

Как Торни и предрекала, мачеха проснулась поздно. Я в это время уже пила четырехчасовой чай, наслаждаясь тем, что Плам меня весь день избегала.

— Она кричит на Пегги и швыряется в нее одеждой, — докладывала мне Торни. — Видно, она опять осталась с носом. Впустую прошла для нее первая ночь Старфайра. Бладсворд не позарился на ее выставленные на показ прелести.

Горничная откровенно злорадствовала, а я недоумевала.

Как бы я ни относилась к Джине, я не могла не признавать того очевидного факта, что она была красавицей. Яркой, даже знойной.

— И чем же не угодила ему мачеха? Может, он влюблен в другую? — удивилась я.

— Скажете тоже, — захихикала Торни. — Когда это лордам любови всякие мешали задирать подол симпатичной крестьяночке?

— Так ведь Джина не крестьянка, — резонно заметила я.

— Недалеко ушла, — отмахнулась горничная. — Говорю же, здесь память у людей крепкая. Мачеха ваша из этих мест, дочка лесничего прежнего Владетеля. То есть того сословия, когда наверху еще не принимают, а внизу ты лишняя. Девчонкой она была бойкой и умела хорошо подлизаться, и тогдашняя леди Бладсворд позволяла ей бывать в «Ястребиной башне» и учиться со своей дочерью манерам. Да только нужны были Джине те манеры! Она бегала за молодым лордом, выпрыгивая из корсета.

— А он что? — моя рука с чашкой замерла в воздухе.

— Не было у них тогда ничего, — уверенно заявила Торни, которая приехала в Бладсворд три недели назад. — Сэнди — это служанка из «Ястребиной башки» — сказала, что может, и выгорело бы у Джины, да только терпения ей не хватило. Она решила, что раз молодой господин не обращает на нее внимания, то ей и отец сойдет. Или подумала, что сын взревнует. Да все по-другому вышло. Леди Бладсворд застала Джину с мужем, ну и отказала ей от дома, да и лесничему был сделан прозрачный намек, что, если он дорожит своей должностью, пусть отправляет дочь из этих земель. Джина, конечно, пыталась разжалобить своего любовника, чтобы он повлиял на жену. Совсем с ума сошла. Ради подстилки ссориться со своей леди?

Мне сделалось жалко леди Бладсворд.

Воспитанница предала, муж изменял. И хоть Плам внушала мне последние годы, что жене нужно терпимо относиться к мужским слабостям, потому что это все равно неприятная обязанность делить постель супружескую постель, мне все равно ситуация казалась крайне неприятной.

А еще я впервые задумалась, откуда самой Плам знать про плотскую сторону? Она многократно подчеркивала, что ни разу не опустилась до «мерзостей».

— Так вот, никакая она не леди, ваша мачеха. Уехала она в Станхейм и сначала выскочила замуж за престарелого торгаша, скоренько овдовела и принялась искать другого мужа, но уже познатнее. И нашла. Вот когда второго мужа-то похоронила, лорда какого-то, что из своего имения носа не высовывал по старости лет, так и начала проматывать наследство его. Все по салонам да по театрам разъезжала, знакомства заводила. Тогда-то Джина вашему отцу и попалась. Рассчитывала, небось, статус получить, но отец ваш оставил ее ни с чем. Того завещания, что ей по наследству полагается, ей на булавки только и хватит.

Я отставила пустую чашку.

Лорд Чествик не был дураком и не мог не понимать, какого сорта женщина его вторая жена. И осознанно не оставив ей денег, понимал, что в отместку Джина превратит мою жизнь в ад. Думать о том, что он желал мне смерти, я все же не хотела.

— Ей в пору было оставаться в Станхейме и искать нового мужа, раз уж она стала профессиональной вдовой, — раздраженно подвела я итог. — И чего она потащилась сюда?

— Я ж вам сказала, за Райаном?

— Райаном?

— Ну да. Так зовут Владетеля. Райан Бладсворд. Отец его почил, и теперь он не только самый желанный мужчина земель, так еще и правитель. Лакомый кусочек для такой, как Джина.

Райан. Кажется, это означает «принц». Ему шло это имя.

— А с чего она взяла, что если раньше ей не удалось его соблазнить, то теперь выйдет? — полюбопытствовала я.

— Так теперь у нее есть «Соколиная башня», — словно само собой разумеющееся выдала Торни. — Бладсворды всегда мечтали вернуть себе поместье. Именно из-за «Башни». Уж не знаю, что им так оно понадобилось, никто уже и не помнит, в чем дело. Так что Джина попытается стать леди Бладсворд, обменяв брачный обряд на «Соколиную башню». Это все понимают.

То есть для меня все совсем плохо.

Поместье в руках мачехи только до моего совершеннолетия. И это еще один повод от меня избавиться. Мерзкая Лиззи права: мои шансы дожить до двадцати стремительно сокращаются.

Надо бы разобраться, чем так важна «Соколиная башня» для Бладсвордов. Может, мне удастся договориться с Владетелем.

Перед глазами возник образ мужчины в маске, и тут же странный холодок поселился в животе. Я всем своим существом чувствовала, что этот человек опасен.

Не уверена, что готова с ним заключать какой бы то ни было договор.

Разум буквально кричал: «Держись от него подальше!».

И хоть, как ни крути, Торни была права, и никакими возможностями разбрасываться не стоило, эту я оставлю на крайний случай.

А вот проникнуть в спальню мачехи и попытаться разузнать что-нибудь о ее планах через вещи стоило. Очень кстати, что она опять поедет на Старфайр.

Да и к источнику я наведаюсь прямо сегодня.

Я мало верила в его способность подарить мне суженого, но небольшое приключение мне не помешает, хотя бы для того, чтобы немного развеяться.

— Где, говоришь, обряд тот проводится? — спросила я словно невзначай Торни, глаза которой тут же хитро заблестели.

— Так тут недалеко. Как раз посередине короткого пути к «Ястребиной башне».

— А на чьих землях источник? — смутное беспокойство подняло голову.

— На землях Бладсвордов, разумеется.

Как назло, мачеха не выходила из своих покоев до вечера.

Лишь ненадолго она покинула спальню уже перед самым ужином. Я как раз выходила из своей комнаты, чтобы спуститься в столовую, когда дверь в конце коридора распахнулась и выпустила Джину в непристойном пеньюаре и с неприбранными волосами.

Она стремительно прошла к лестнице мимо меня, будто я пустое место, и, перевесившись через перила, крикнула:

— Морстон! Где сегодняшняя корреспонденция? А ну живо неси сюда!

Раз уж меня так демонстративно проигнорировали, то я решила сделать вид, что ничего необычного не происходит, и понаблюдать.

Чтобы Джина заинтересовалась письмами?

Такого еще не бывало.

Да она даже недельное меню экономки утверждала не глядя, потому что считала чтение вредным для здоровья и опасным для красоты. А ну как зрение испортится или появятся морщинки? Единственный документ на моей памяти, который мачеха прочитала за последние годы, — это завещание отца, которое она выхватила из рук нотариуса.

А теперь Джина требовала подать ей корреспонденцию?

Забавно.

Морстон на вопли мачехи появился почти сразу. Торни упоминала его в положительном ключе, и я с любопытством разглядывала дворецкого, проработавшего много лет в доме, который практически не навещал хозяин.

Морстон был высок, сухощав, еще не стар и, очевидно, очень сдержан.

Поднявшись по лестнице, он с невозмутимым выражением лицо протянул Джине поднос с конвертами и при этом умудрялся смотреть куда угодно, только не на женское тело под полупрозрачной тканью.

Мачеха брезгливо пошевелила пальцем бумаги и, видимо, не нашла там того, на что рассчитывала.

Громко фыркнув, как кобылица, она развернулась и понеслась обратно к себе. Уже на пороге спальни Джину настиг учтивый вопрос Морстона:

— Леди Джина, как быть с этими приглашениями?

Мачеха даже не обернувшись прошипела:

— Да кому они нужны? Сожги и их! — и так хлопнула дверью, что будь дом чуть менее монументален, наверняка пострадала бы лепнина на потолке.

Я была готов поклясться, что Джина ждала приглашения или послания из «Ястребиной башни». И не получила.

Что ж. Тем было лучше для меня.

Расправив складки на юбке, я подала голос:

— Морстон, отнесите приглашения в мою комнату.

Я была не настолько самонадеянна, как Джина, чтобы, пренебрегая этикетом, плевать в лицо местному обществу. Как новый житель, я обязана была нанести визиты вежливости соседям, чтобы передо мной не закрылись двери всех приличных домов в округе.

И я съезжу к каждому, кто написал, даже если мачеха со мной не поедет.

Морстон внимательно на меня посмотрел и, как мне показалось, одобрительно кивнул.

Проходя мимо посторонившегося дворецкого, я оставилась:

— А еще… Морстон, в поместье в самом деле есть башня?

— Точно так, леди Энн. На границе с землями Владелетеля Бладсворда. Но вам не стоит ходить туда в темноте и в одиночестве. Башня довольно старая и постепенно разрушается, не смотря на все усилия управляющего. Это может быть опасно.

— Благодарю за совет, — отозвалась я. И тем не менее башня все еще представляла ценность для Бладсвордов. Очень любопытно. — А где я могу найти библиотеку?

— На первом этаже северного крыла. Я распоряжусь, чтобы там убрали пыль и приготовили дров для камина.

Надо же.

Дрова.

Настоящая роскошь.

Я уже обратила внимание, что на этих землях предпочитали топить по старинке, хотя это было намного дороже, чем использовать греющие кристаллы, столь популярные в Станхейме.

Видимо, это тоже была очередная дань традициям. Эта территория сохранила некую первозданную дикость и были лишены тяги к магическим новшествам.

Однако я не могла не признать, что живой огонь в доме, это хоть и хлопотно, но очень уютно.

Ужинать мне пришлось одной, что нисколько меня не опечалило. Ни мачеху, ни Плам мне видеть по понятным причинам не хотелось. К тому же, меня охватило волнение в предвкушении вылазки.

Впервые в жизни я собиралась выкинуть что-то непристойное. Казалось, даже лица предков, смотрящие с портретов на стенах столовой, осуждали меня.

Клянусь Покровителю, если я смогу вступить во наследство, прикажу снять эти постные физиономии. Им здесь никак не место. Да и моих пра тут было от силы двое, остальные картины изображали представителей династии Бладсвордов. Их взгляды, в отличие от Чествиков были пронзительны.

Жгучие брюнеты мужчины с породистыми носами, волевой челюстью и густыми прямыми бровями и миловидные женщины с грустинкой в глазах. Создавалось впечатление, что все леди были несчастливы, в то время как лорды наслаждались жизнью.

Словно над семьями довлел рок.

И ведь Джина метила на место жены Владетеля, ее, похоже, ничего не настораживало. Впрочем, моя мачеха довольно толстокожа, ее не так-то просто заставить тосковать.

И именно это она и продемонстрировала, когда пробило десять.

Я устроилась с чашкой чая в гостиной, когда мачеха наконец соизволила спуститься.

Отметая условности, диктуемые трауром, Джина снова облачилась в нечто такое, что уместнее смотрелось бы в будуаре. Держа в руке маску лисы, она пронеслась мимо меня в развевающемся плаще, на ходу отдавая приказ выводить лошадь.

И эта женщина думала, что ей оставят право носить титул?

Действительно сумасшедшая.

Торни заглянула ко мне, когда цокот копыт за окном затих. Она виновато посмотрела на меня:

— Сегодня никак не получится попасть в спальню Джины. Она нарочно вылила вино на ковер и потребовала, чтобы Пегги разобралась с этим до ее возвращения.

— Так тому и быть, — кивнула я, хотя и жаль было упущенной возможности.

Впрочем, дел и так было достаточно.

А успеть к источнику мне нужно было, как в сказке, до полуночи.

— Да вы не переживайте. Никто не узнает. Все же будут на празднике, — успокаивала меня горничная, помогая переодеться в ее платье, которое в отличие от своего собственного, я могла снять без посторонней помощи. Шнуровки на нарядах горничных находились спереди, и я находила это очень удобным, жаль это не допускалось в свете.

— Мне неспокойно, — почему-то я не разделяла легкомысленный настрой Торни.

— Просто вы никогда не делали запрещенных вещей, — усмехнулась она. — Ну все. Вы готовы. Сейчас еще плащ накинем, фонарь затеплим, и можно идти. Я провожу вас до калитки.

Торни очень хотелось отправиться со мной, но на нее была возложена важная миссия. Изображать спящую меня, чтобы Плам, случись такая оказия, придя ко мне, не догадалась, что меня нет ночью в собственной постели. Вот уж кто не стесняется раздуть из этого скандал и погубить мою репутацию.

Лучше бы за Джиной следила.

В целом, мы с Торни были одного роста и одной комплекции, но для пущей подстраховки я нацепила на себя иллюзию ее внешности, немного кривоватую, но все же. Издалека должно быть похоже.

Через сад мы прошмыгнули мышками, горничная подвязала калитку так, чтобы она не хлопала и пожелала мне удачи. Едва шагнув за ограду, я почувствовала, что она мне понадобится. Ночью, одна, по еле заметной тропинке. С фонарем чей огонек трепетал на ветру и грозился в любой момент потухнуть. В кармашке платья у меня лежали спички, но я, честно говоря, не умела ими пользоваться, и, чтобы зажечь одну, тратила десять.

Пробираясь сквозь темный лес, я натерпелась страху.

Больше всего я боялась натолкнуться на кого-нибудь или повстречаться с летучей мышью. Несколько раз я вздрагивала от шумного хлопанья крыльев, но, подняв голову, на фоне полной луны видела, слава Покровителю, лишь силуэт крупной птицы. Я бы подумала, что это ястреб, но они же не охотятся ночью…

К тому моменту, как я добралась к нужному повороту с тропинки, душа у меня была в пятках. Я только надеялась, что я ничего не напутала в темноте, но стоило мне свернуть с тропинки, как для меня все изменилось.

Будто лес вокруг стал совсем иным.

Утих ветер, ветви перестали скрипеть, и лишь луна все так же равнодушно наблюдала за моим путешествием.

Меня окружала вязкая настораживающая тишина. Хотя должно было быть совсем не так.

Уже недалеко отсюда протекала широкая и бурная река Дайна, но ее не было слышно. Мне захотелось крикнуть, чтобы услышать свой собственный голос, но страх сковал горло.

А еще я ощутила, как с меня сползает наложенная личина. Она будто стекала с меня разводами и растворялась без следа.

Приходилось признать, что место и впрямь особенное.

Хотелось убежать и спрятаться в своей спальне под одеялом, но я слишком далеко зашла, чтобы останавливаться. Грот был уже где-то поблизости.

И когда моя решимость уже начала таять, я все-таки увидела его черный зев. Подняв фонарь повыше, я шагнула под его своды, и сразу почувствовала, как от тепла и влажности растрепавшиеся пряди прилипли ко лбу и шее.

Свет выхватывал совсем немного пространства, я шла на звук журчащей воды. Наконец впереди блеснуло. На секунду мне послышался странный шорох, похожий на шаги. Я замерла, но больше никаких звуков не раздавалось, и я решила, что мне почудилось со страху.

Я поставила фонарь на камень и заметила рядом на стене закрепленный факел. Порывшись в карманах, я достала спички, но, как и ожидалось чиркала ими без пользы. Несколько раз спичка вспыхивала, но едва я подносила ее к факелу, она тухла.

И вдруг я ощутила дуновение ветерка, и факел вспыхнул сам по себе, а за ним еще один, и еще, озаряя пространство. Тени заметались на стенах, и мне снова показалось, что рядом кто-то ходит, но я опять никого не обнаружила.

«Я просто трусишка, вот и все», — успокаивала я себя. — «Время идет. Надо торопиться».

Еще немного послушав тишину, я принялась раздеваться.

Дорогие читатели, несу вам визуал леди Энн Чествик

Скинув шуршащий плащ, я пристроила его на каменный выступ и, настороженно поглядывая вокруг, взялась за мелкие пуговки на вороте. Мне все мерещилось хлопанье крыльев, но летучий мышей не было видно.

Что там Торни велела делать?

Ах да.

Не суетиться, думать о женском счастье, обнаженной искупаться и оставить дар источнику.

Звучало просто, но таинственная атмосфера грота наполняла каждое движение, каждую мысль неким скрытым смыслом. Даже вода, журчавшая где-то вдали, там, куда мне уже не пролезть, казалось шептала.

Избавившись от шерстяного и немного колючего платья, я с сомнением покосилась на купель. Разбив камни, источник отвоевал себе небольшое пространство в скалистой поверхности и подпитал мох, окаймлявший неровные края влажной бархатной дорожкой.

Я надеялась, что там не очень глубоко, плавать я не умела, но на первый взгляд купель выглядела бездонной, а вода в ней в свете факелов черной, с лишь изредка пробегающей блестящей рябью.

Сняв ботиночки и гольфы, пальцами ноги потрогала зыбкую поверхность.

Теплая.

Собственно, здесь было почти жарко.

Я чувствовала, как кожа покрывается испариной. Пора было снять то немногое, что осталось на мне, но я испытывала смущение стоя вне своей спальни стоя даже в одном белье. А надо было раздеться полностью.

«Представляйте его, если у вас есть какие-то предпочтения. Цвет волос, рост, что там еще… богатый, знатный», — напутствовала меня у калитки Торни.

Удивительное дело, но никаких предпочтений у меня не было, кроме обычных и весьма общих представлений об идеальном мужчине, почерпнутых из пары любовных романов, что мне удалось прочитать.

Что-то вроде: «Жгучий взгляд, темные вьющиеся волосы, горделивая осанка»…

Под это описание подходили многие и одновременно никто, иначе бы у меня появился более точный образ перед глазами.

Вместо этого, сознание мое обратилось к тому, кто так поразил мое воображение вчера. Я гнала от себя мысли о владетеле. Райан не мог быть моим суженым, а значит, и вспоминать о нем не стоило. Да и он, скорее, пугал меня, чем пленял.

«Думайте о том, какая вы красивая, желанная, о том, что вам нужен достойный», — учила меня горничная.

Как думать о том, во что не веришь?

Я рассердилась на себя.

Не хуже других. Все у меня на месте, а что мордочка не миловидная… зато талия тонкая.

Решившись, я стянула с плеч бретели тоненькой камизы, достававшей мне только до середины бедра, и позволила упасть ей к моим ногам.

В тот же момент факелы вспыхнули ярче, а шпильки брызнули из моей и без того растрепанной прически и посыпались на мох.

Покровитель, не оставь!

Я осторожно шагнула в воду и нащупала скользкий, обточенный водой до гладкости камень. Еще немного продвинулась вперед и обнаружила, что под водой скрыты ступени. Как глубоко они спускались, проверять у меня желания не было. По пояс войду, и достаточно.

Понадобилось десять шагов, чтобы теплые воды обняли меня за талию.

Я вглядывалась с свой силуэт, расползавшийся по темной поверхности, и не знала, что делать.

«Ну вот я и пришла к тебе просить мужа», — мысленно позвала я. — «Пошли мне суженого. Сильного, храброго, защитника. Чтобы любил меня и берег».

И окунулась до плеч.

А перед глазами, как назло, высоченная фигура, бросающая факел костер, и языки пламени на обнаженной мужской груди.

«Пусть я буду для него и красива, и желанна», — я макнулась по горло, а когда поднялась, мне показалось, что кожа моя замерцала, словно напиталась лунным светом, который не попадал сюда.

Что еще сказать?

Самое простое магическое число — три. Стало быть, надо договорить, но я терялась.

И вдруг в голове прозвучало:

«А дети? Детей не попросишь? Разве не хочешь родить наследника своему идеальному мужчине?».

Меня взяла оторопь.

Такого я уж точно не ожидала. Я ни Проклятого не знала о старинных обрядах, но мне не казалось, что голоса в голове — это нормально.

«Молчишь?».

«И детей. Пошли мне крепкий и здоровых детишек», — и окунулась с головой.

«Покружись», — потребовал голос. — «Да руки подними, да потанцуй».

Что?

Танцевать в воде. Ничего же не видно. Я утону.

«Просишь, а сама рискнуть боишься?» — послышалась насмешка, задевшая меня неожиданно больно.

И я закружилась на месте, чувствуя, как вокруг меня заворачиваются водные потоки, становящиеся все горячее и горячее. Они почти обжигали, заставляя меня изгибаться в неведомом ритме, танцевать не переставая.

Я уже не чувствовала ног, каждое движение в водной толще отнимало все больше сил. Мне было и страшно, и лихо. Я словно попала в неведомые путы и собой не владела. Кружилась и извивалась. Мой преподаватель танцев такого, наверное, никогда в жизни не видел.

И вдруг.

Все остановилось.

Оказалось, что я в центре купели стою по колено прямо в воде, не касаясь дна.

Я едва успела набрать в легкие воздух, как меня засосало на глубину. Видимо, не понравилось источнику, как я танцевала. И я уже готова была попрощаться с жизнью, как меня подхватили упругие потоки. Они скользили по телу, обнимали, ощупывали. Каждый пальчик, каждую ресничку, исследовали каждый дюйм кожи и … вытолкнули меня обратно.

«Не открывай глаза», — приказал голос.

И я зажмурившись благодарно хватала ртом воздух, понимая, что я очень хочу жить, и семью, мужа, детей…

Через несколько мгновений я почувствовала под ногами твердую поверхность.

«Подарок не забудь. Невеста».

Я распахнула ресницы и увидела, что я снова у самого края. Еле передвигаясь, я выбралась из пугающего источника и растянулась на зеленом мхе, пытаясь отдышаться и унять бешеный стук сердца.

Никогда больше я не стану участвовать ни в каких обрядах и ритуалах!

Будет мне уроком за мое любопытство.

Легкий, как дыхание, подул теплый ветерок, и прежде чем я успела насторожиться, откуда бы ему тут взяться, мои волосы стали сухими, а вода с кожи просто испарилась.

Я подскочила, как ужаленная.

Бежать, бежать отсюда!

Я натянула платье прямо на голое тело, не став даже утруждаться застегиванием пуговиц. Гольфы, ботинки, плащ.

В правом кармане лежали спички, а в левом — подарок.

Яблоко. Красивое бледно-зеленое с ярким розовым бочком.

Дрожащей рукой я воткнула в него одну из своих шпилек, украшенных жемчугом, и катнула его по земле. Яблочко с плюхом свалилось в воду.

И… не всплыло.

Дар был принят.

Утром проснулась я от гвалта, царившего за дверями.

Я совершенно не выспалась. Всю ночь мне снились ястребиные когти, сжимавшие яблоко и темная вода источника.

Чтобы не слышать верещащую мачеху, я засунула голову под подушку. В конце концов, ещё даже до конца не расцвело.

И что ей не спалось? Джина и в обычные-то дни не спешила подниматься с постели раньше обеда, а уж после ночного праздника…

А суета за дверью не прекращалась, казалось, даже набирала обороты. Что там у них стряслось? Ну не пожар же! Но самой выяснять, в чем дело, мне совершенно не хотелось. Конечно, Торни появится и все мне расскажет.

Вчера я так перепугалась всего, что со мной произошло, что, вернувшись домой, только скинула платье, напялила свою самую глухую сорочку и, даже не став будить сладко спящую горничную, забралась к ней под бочок. Так было чуть менее жутко. Думала, что вообще не усну. Все переживала заново то сам обряд, то путь назад, который нагнал на меня такого страха, что душа ушла в пятки.

Из грота я вылетела стрелой, снаружи стояла все та же пугающая тишина, и лишь хлопанье птичьих крыльев сопровождало мой побег. Но стоило мне выскочить на тропу, как будто в другое место попала: завывая, сильный ветер гнул деревья, ветви которых жалобно стонали, а филин ухал так зловеще, что я припустила в сторону поместья, что есть духу. Бежала, не оглядываясь, как будто за мной гонятся. Кусты цеплялись за плащ, камушки, как нарочно, попадали под ботинки, земли Бладсворда не желали, чтобы я уходила.

Когда я уже ухватилась за калитку, над головой сверкнула ослепительная молния, расколовшая небо на части и, прочертив яркий след на чёрном куполе, вызвала оглушительный раскат грома.

И раньше, чем я добралась до входа для прислуги хлынул дождь. Нет, не просто дождь, ливень! Его упругие струи барабанили по черепице и больно били по лицу. С ума сойти, гроза в такой сезон? Никогда о подобном не слышала. Или для Бладсворда это в порядке вещей? Интересно, а как там костер на Старфайре? Не потух? Или гроза прошла мимо них?

Надо спросить у Торни. Она все знает.

Я смутно помнила, как горничная утром выбралась из теплой постели, подоткнула мне одеяло и отправилась по своим обязанностям. Их и без меня было предостаточно, но раз такое творилось в доме, значит, скоро появится с новостями.

Проклятье!

С ночи плечо так и чесалось.

Сил нет, зуд был просто невыносимый.

И сколько я ни чесала, легче не становилось.

Вдруг в источнике водилась какая-то пакость и меня цапнула? Я распустила завязки на ночнушке и заглянула в ворот. Ничего не понятно. Следов укуса не было видно, но красное пятно размером с золотой присутствовало. Может, это я так расчесала?

Однако крики Джины, наконец, прекратились, а вот беготня продолжилась, и к моменту появления Торни я уже порядком извелась от любопытства.

— Ох, леди Энни, вы уже проснулись? — ворвалась горничная в спальню. Щеки ее раскраснелись, а глаза горели от нетерпения. — Это хорошо, а то скоро Плам уже начнет бить копытом. Я им не позволила вас разбудить! Вы там долго ворочались ночью и стонали во сне так жалобно…

— И как же тебе удалось их остановить? — изумилась я. Если мачехе что-то было нужно, она была способна все вокруг поставить с ног на голову. А Мерзкая Лиззи так и вовсе считала, что лучшее для молодой леди — это казарменный режим.

— Я сказала, что волнуюсь, как бы у вас не началась плющевица. А она заразная дюже, от нее пятнами красными покрывается все тело. И, мол, только через несколько часов станет ясно: плющевица это или просто вы во сне перегрелись…

— Какая плющевица? — оторопела я сначала, а потом заволновалась. Красное пятно-то у меня на плече было!

— Да я почем знаю? — отмахнулась Торни. — Сказалось так, чтоб отстали. Вам поспать надо было, а Джина до смерти боится подурнеть, это же ее единственный товар-то.

— И зачем я ей понадобилась так срочно? — недоумевая, я неохотно вылезла из-под одеяла. — Вчера ни словом не удостоила, а сегодня с утра пораньше я ей вдруг нужна.

Я, конечно, предпочла, чтобы мачеха вовсе забыла обо мне приблизительно год. Увы, в свете того, о чем проболталась Плам, это было маловероятным.

— Там письмо прислали какое-то. Джина как раз вернулась со Старфайра, и увидела его. Аж затряслась. Вы вот скажите мне, прискакала она в конюшню за час до того, как вошла в дом. Что она там делала столько времени, если ни разу в жизни сама не утруждалась обиходить лошадь? А конюхов в это время еще нет? — отвлеклась Торни, перебирая платья в шкафу. — Какое наденем?

Я призадумалась.

Мне порядком надоели полудетские платья, которые мне настойчиво заказывала у швей Джина. Ее, конечно, можно было понять. Одно дело быть мачехой девочки-подростка, и совсем другое — взрослой молодой леди, и хоть Джина была молода, но и о возрасте своем предпочитала не напоминать.

Однако все это зашло слишком далеко.

— Давай то, с белой вставкой на груди и атласным бантом, по крайней мере, в нем у меня хотя бы видно талию… Так что там ты говорила?

— Говорю, интересно мне очень, что ваша мачеха делала целый час на конюшне и почему вернулась вся в соломе.

— Да я не про это, — сморщилась я. Мне дела не было, как Джина проводит свое свободное время, пока это не ставит меня в неловкое положение. — Письмо, ты сказала, принесли письмо, и Джину оно крайне заинтересовало. Только вот при чем тут я?

Я покосилась на стопку приглашений, оставленных вчера Морстоном на бюро. Надо сегодня взяться и всем ответить, пока молчание не стало неприличным.

— А при том, — Торни расправила юбки на платья и придирчиво осмотрела оборки, — что то письмо — для Вас.

Надо же… И кому бы вообще пришло в голову мне писать? Не говоря уже о том, что мало кому известно, куда мы уехали из Станхеймвилля.

— Может, поверенный? Что-то о финансах? — задумалась я. Не представляю, какая еще корреспонденция могла бы так взволновать Джину. — Но ведь, я пока подопечная, и отписали бы все равно опекуну, которым пока еще является мачеха.

— А вот и нет, — захихикала горничная. — Как же Джину злит, что ей письмо-то не открыть. Она с визгами вокруг Морстона час ходила, все требовала, чтобы ей конверт отдали. Но письмо-то для вас.

— Когда это мачеху останавливало? Она запросто берет то, что ей не принадлежит. Надеюсь поверенный хорошо следит за драгоценностями мамы…

Торни взялась за щетку для волос и подступила ко мне.

— Ее-то может и не остановило бы. Да, Морстон сразу сказал, что письмо запечатано личной печатью, и отправитель узнает, если его вскроет не тот, кому оно адресовано. Джина бесится, а поделать ничего не может.

— Личной печатью? Магической? — удивилась я. — Дорогая вещь, точно не поверенный.

— Абсолютно точно не он. Герб на конверте сам за себя все сказал: ястреб и сокол. Вам послание из Бладсворд-парка.

Удержаться от мелкой мести я не смогла.

— Торни, принеси мне письмо сюда. Я прочитаю его в своей комнате, — попросила я горничную и хитро улыбнулась. — Я пока еще неважно себя чувствую…

Та понятливо захихикала.

Я с удовольствием представила, как мачеха будет караулить под дверью, надеясь что-нибудь услышать.

Приведя мои волосы в порядок, горничная приготовила платье и отправилась за письмом. Стоило ей распахнуть дверь, как на нее тут же налетела Джина.

— Ну что? — мачеха, стоявшая за дверью, буквально вцепилась в рукав Торни. — Как она?

Еще никогда прежде я не слышала от Джины столь искреннего беспокойства о моем самочувствии.

Мне было видно из-за спины щупленькой горничной, что она все в том же платье, и на голове у нее воронье гнездо. Слава Покровителю, Джина недолго будет позорить имя леди Чествик. Уж я все для этого сделаю. Единственное, в чем я была согласна с отуом, так это в том, что титул мачеха носить недостойна.

— Буквально еще два часа, и все станет ясно, — постно ответила Торни. — Да не цепляйтесь вы так за одежду, я могла тоже что-нибудь подхватить!

Джина буквально отпрыгнула от нее, что позволило горничной закрыть наконец дверь, отрезая меня от происходящего снаружи.

Разумеется, если бы выдуманная горничной плющеница была смертельно опасным заболеванием, мачеха просто приказала бы замуровать дверь и подождать, пока я отдам концы, чтобы получить все состояние Чествиков.

Но я не торопилась ее обрадовать так сильно.

Я искренне понадеялась, что Торни добудет для меня хотя бы кусочек сыра.

К завтраку я не выйду, а обед еще не скоро.

Несколько часов голодовки в обмен на возможность досадить Джине — приемлемая цена. Как говорил мой отец, хорошая сделка. Однако после вчерашних диких плясок в воде, есть хотелось смертельно. Чудо еще, что я на самом деле не заболела, после того как попала под ледяной ливень.

Даже наоборот.

Я пригляделась к своему отражению в зеркале. Кожа сияла, волосы блестели, а на щеках появился румянец.

Только вот плечо по-прежнему зудело, но я уже почти привыкла. Пятно побледнело, но все еще было заметным, я впервые порадовалась своим закрытым платьям.

В ожидании горничной, я осмелев вдела мамины серьги.

Уши мне еще в Станхейме секретно проколола Торни, мы прятали это «кощунство» от глаз Мерзкой Лиззи, которая полагала, что серьги молодым девицам не положены, ибо делают девушек более соблазнительными в глазах лордов.

Которые, ну разумеется, сами не свои до девичьих ушек.

Как увидят сережки, так сразу и начинают домогаться несчастных леди и мгновенно портят их репутацию, или чего похуже.

Где мачеха только нашла эту Плам?

Дебютантки вовсю носили драгоценности, и не только в ушах, на шее и в волосах, но даже браслеты на руках и щиколотках. Последнее, конечно, считалось очень смелым, но уже давно не порицалось.

И только такая мумия, как госпожа Плам, запрещала украшать себя чем-нибудь кроме цветов.

Вчера несобранные волосы, сегодня серьги…

Я с наслаждением катилась по наклонной, мечтая, что однажды смогу надеть платье с декольте. И стану как все.

Торни вернулась через полчаса. Она оказалась достаточно сообразительной, чтобы принести не только письмо подмышкой, но и поднос с чашечкой какао, свежей булочкой и сливочным маслом. Сдоба была такая ароматная и теплая, а масло так нежно таяло на пушистой мякоти, что булочка исчезла в одно мгновенье, а глоток какао вернул краски в это хмурое утро.

Стоило сказать пару добрых слов кухарке. Вряд ли Джина до этого додумалась.

Я покосилась на послание. Оно наконец дождалось своего часа.

— Я — леди Энн Чествик, — положив ладонь на письмо, произнесла я и, дождавшись алой вспышки, разломила печать на конверте.

Эфемерный ястреб сорвался с герба Бладсвордов и растворился, чтобы принести хозяину весть, что письмо доставлено по назначению.

Развернув плотный лист, я с завистью полюбовалась на крупные округлые буквы, выведенные с нажимом и лишенные всяких украшательств. Мне уроки каллиграфии со всеми этими завитушками доставили немало проблем, и я откровенно завидовала тому, кто имел возможность пренебрегать ими.

Почерк, несомненно принадлежал мужчине, да и внизу стояла подпись «Р. Бладсворд». То есть мне написал сам владетель, один из трех важнейших людей всей Конфедерации.

«Уважаемая леди Энн Чествик,

Приветствую вас в землях Бладсворда и надеюсь, что вы находите их приятными и заслуживающими вашего внимания, в особенности сейчас, когда всех нас кружат вихри Старфайра. Полагаю, нигде больше во всей Конфедерации вы не сможете насладиться этим событием.

Не имею удовольствия знать, на какой срок вы присоединились к нашему обществу, но считаю своей обязанностью уговорить вас остаться так долго, как это возможно.

Мне было бы приятно, если бы вы нашли время посетить Бладсворд-парк, и приглашаю вас в ближайшую пятницу на суаре. Позволю себе так же предположить, что вам будет интересно поучаствовать и в субботней охоте.

Вы с уверенностью можете рассчитывать на гостеприимство Бладсворд-парка, если решите присоединиться к нашим традиционным развлечениям.

Буду рад принять вас в своем доме в эти дни.»

Вот оно как. Буду рад.

Можно было подумать, кто-то рискнет отказать правителю.

Я отложила письмо.

Оно меня взволновало, несмотря на сухой официальный язык.

Джина приехала в «Соколиную башню» за декаду до меня и до сих пор безуспешно пыталась добиться знака внимания от владетеля. А я, не искавшая ничьего внимания, получила приглашение на все выходные в дом самого влиятельного человека в здешних землях. По меркам какой-нибудь Асвебании, Райан Бладсворд равен по положению Владыке.

Любой из трех владетелей Конфедерации — власть и закон на своей территории.

Самое высшее общество.

Выше уже некуда.

С чего вдруг владетель Бладсворд заинтересовался моей скромной персоной?

Может, он надеялся договориться по поводу «Соколиной башни» со мной, как с единственной наследницей папы? Но насколько мне было известно, отец, которого мне привычнее было называть лордом Годфри Чествиком, тоже не желал расставаться с поместьем, хотя и бывал в нем от силы раз пятнадцать за всю свою жизнь. Разве не предполагалось, что я буду соблюдать волю отца?

Впрочем, гадать было бесполезно.

Скоро я сама все узнаю.

Отказывать владетелю было не принято. Я не знала, каков был Райан Бладсворд, но владетель Станхейм слыл очень злопамятным человеком. Я бы не хотела нажить себе врага в лице ни одного из них.

Кроме того, мне действительно было любопытно. В наших землях старые традиции были давно позабыты, Старфайр никто не праздновал, охота считалась варварством, да и мне порядком надоело сидеть взаперти.

Теперь, когда отца не стало, я могла выходить в свет, хоть это и не нравилось мачехе. Тем и прекрасно приглашение от владетеля. Джина не сможет мне запретить поехать в такие гости.

— Ну что там? — не вытерпела Торни моего долго молчания.

— Меня приглашают в Бладсворд-парк на выходные. Ближайшая пятница — это у нас завтра, не так ли? — уточнила я.

— Да! — запрыгала горничная. — Вы же возьмете меня с собой, правда? Мне хоть глазком посмотреть! Вам же непременно будет нужна камеристка!

— Ну разумеется, — я изобразила кислый вид госпожи Плам и процитировала ее недовольство во время нашей поездки: — «Путешествовать без прислуги — это упасть так низко! Как можно было не дать нам в дорогу горничную!».

Торни сразу же озаботилась тем, что нам понадобится во время выезда, и начала азартно потрошить шкаф и сундук.

А я все не могла отделаться от ощущения, что все это очень неправильно.

Подобное приглашение погостить в доме владетеля выходило далеко за рамки обычного визита вежливости. Более того, письмо было запечатано личной печатью. Могло конечно статься, что это просто персональная привычка Бладсворда, но мне казалось, что владетель хотел, чтобы письмо получила именно я, а не Джина, хотя, разумеется, не было и речи о том, что я отправлюсь одна без нее. Это был бы скандал.

Не удержавшись, я потерло плечо.

Нужно написать ответ и немедленно.

Не мудрствуя лукаво, я старательно нацарапала краткое и столь же официальное письмо, пестрившее благодарностями и выражавшее мое горячее желание принять приглашение. Как же иначе?

И как раз по истечению срока, отведенного мне на отшельничество, я закончила свою утреннюю рутину и вышла из спальни.

Оказалось, что Джина все еще ждала меня в коридоре.

Ей принесли кресло, в котором она восседала, сверля злым взглядом мою дверь. Под глазами у нее были выразительные синие круги.

— Ты выглядишь, как подзаборная девка! — прошипела мачеха, едва увидев меня.

Я не стала ей указывать, что она выглядит, как девка портовая, но боюсь, мое лицо ей все сказало и без слов.

Взбешенная она подлетела ко мне:

— Что он написал?

— Кто? — откровенно дразня ее, переспросила я.

— Райан! Ну?

— Меня пригласили на выходные в Бладсворд-парк. Суаре, охота…

Джина пошла красными пятнами.

— Ты врешь! Отдай мне письмо!

В таком состоянии я ее еще не видела. Мачеха выхватила у меня из рук конверт, который я собиралась отнести в кабинет отца, и, не спрашивая разрешения, прочитала.

Содержание ей определенно не понравилось, но в том не было моей вины.

— Пегги! — закричала она, призывая свою измученную горничную. — У нас завтра выезд! Иди сюда, дуреха! А ты, — Джина обернулась ко мне и швырнула письмо мне под ноги, — рано радуешься.

Я невоспитанно пожала плечами.

— Морстон, — позвала я дворецкого, свесившись через перила. — Не могли бы отправить мой ответ в Бладсворд-парк?

— Разумеется, — откликнулся он.

Итак, завтра мы едем в гости. И я не представляла, почему бы мне не радоваться. Вряд ли Джина что-то сделает мне прилюдно. Эта поездка давала мне возможность не беспокоиться за свою жизнь пару дней.

Как я ошибалась.

Я отсиживалась в отцовском кабинет, и, когда Торни заглянула ко мне, как раз развлекалась тем, что устраивала на подоконнике простенький иллюзионный спектакль для единственного зрителя.

Упитанная мышка-мама с лоснящейся шерсткой и в нарядном голубом передничке наливала чай в крохотные чашечки своим двум мышатам, то и дело поправляя на них яркие колпачки.

Я могла себе позволить подобное развлечение, пока компаньонка не стояла над душой. Если бы Мерзкая Лиззи увидела это, она бы не преминула как можно обиднее пройтись по моей «недостойной» магии и «больному» воображению.

Второе она вообще считала гадким и пагубным, несомненно ведущим к пропасти.

Иногда я задумывалась над тем, что на самом деле происходит в голове у Плам. Если я представляла свой разум, как кладовую, где то там, то здесь, виднеются лоскуты воспоминаний, свисающие из распахнутых сундуков, раскрыты внушительные фолианты со знаниями, стоят, ожидая своего часа, картины с пробуждающие воображение… то, у госпожи Плам все, наверняка, выглядело, как пустой и запущенный чердак, где темно и уныло.

В подобном случае, было не удивительно, что она такая.

Но было ее ничуточки не жаль. Мерзкая Лиззи сама выбрала свой убогий и злой мирок и тщательно его охраняла от любой радости.

— Я принесла вам яблочный сок, — Торни поставила поднос на резной столик у камина. — Морстон передал вашу похвалу кухарке, и, надо сказать, ей было очень приятно, что городская леди оценила ее стряпню. Спросила у меня, что вы любите, я и сдала вас. Говорю, яблоки любит леди Энни. Ну она и открыла для вас бочонок. Клялась, что нигде вы такого вкусного не попробуете.

Сок и миниатюрный кусочек яблочного пирога были очень кстати.

Меня снова одолевал голод, будто я не бездельничала все утро, а танцевала до упаду. Деревенский воздух, похоже, благоприятно влиял на мой аппетит, но если так дело пойдет и дальше, через неделю я не влезу ни в одно из своих платьев.

Впрочем, если мои чаяния не оправдаются, и мачеха все-таки присоединится ко мне за обедом, вряд ли я смогу насладиться едой в полной мере. Вот вроде бы, Джина знакома с этикетом, но то, как она ела, отбивало у меня аппетит напрочь.

Нет-нет, она не чавкала, не вытирала руки об стол, но прием пищи выглядел, как представление, непонятно на кого рассчитанное. Точнее, я догадывалась на кого.

Когда еще отец был жив, а у Джины заканчивались деньги на булавки, она спускалась к обеду и устраивала это. После чего отец вызывал мачеху к себе, а через час она выходила растрепанная, но с туго набитым кошелем.

От одной мысли, что завтра в Бладсворд-парке Джина будет себя вести так же, мне становилось дурно. Но повлиять на это я никак не могла.

А сейчас искренне надеялась, что мачеха, не спавшая со вчерашнего дня, утомится перетрясать свои платья и не станет присоединяться ко мне в столовой.

— Как думаешь, — развеивая своих мышат, я спросила у Торни, — Джина и сегодня поедет на Старфайр?

Мне не терпелось попасть к ней в спальню. Уж сегодня, мачеха на меня была так зла, что могла в сердцах о чем-нибудь проболтаться вслух той же Плам или неосторожно сказать что-нибудь себе под нос.

— Конечно, — уверенно подтвердила горничная. — Масками опять трясла. Как она свой пост-то оставит? А вдруг удастся завлечь владетеля? Лишь Старфайр и спасает от пересудов. Это же какой позор так бегать за мужчиной, хоть и таким, как Райан Бладсворд. Только слухи ведь все равно пойдут. Кстати, леди Энни, вы же тоже сможете попасть на Старфайр! Вам маска нужна!

— Я? — эта мысль до сих пор мне в голову не приходила.

Но ведь и в самом деле, если Владетель вместе с гостями отправится в лес, то и я смогу утолить свое любопытство!

— Да, да, — закивала головой Торни. — Я вот подумала, сделать маску мы уже не успеем, но кухарка сказала, что на чердаке должны храниться старые. Их можно почистить, и все будет как надо!

Против воли, я заулыбалась.

Мое второе приключение!

Вряд ли я решусь на участие в празднике, но хоть глазком посмотреть очень хотелось.

— И вот еще, что, — заговорщицки подмигнула горничная. — Вам понадобится необычный наряд. Морстон сказал, что после праздничной охоты обычно устраивают костюмированный вечер, а потом все как раз и едут в лес, в этих самых нарядах. Какая-то очередная традиция.

Интересно, собиралась ли Джина поведать мне об этом обычае?

Что-то мне подсказывало, что нет.

— И где же мне взять такой костюм? — озадачилась я, было бы очень обидно упустить шикарную возможность из-за отсутствия подходящей одежды.

— Думаю, все там же. На чердаке. Уж что-нибудь да подойдет, — оптимистично заявила Торни, наливая в хрустальный кубок золотисто-медовый сок. — А вы все еще собираетесь попасть в спальню к Джине?

— Да, — кивнула я. — Я ее боюсь. После сегодняшнего приглашения еще больше, чем прежде.

— Тогда поступим так, — предложила горничная. — Когда Джина уедет, я позову Пегги, чтобы помогла мне с вашими платьями. Все равно с ними нужно что-то придумать. Вам же не четырнадцать! А пока мы будем возиться, вы и проникните. Плам из комнаты после девяти носа не высовывает, чтобы никто не подумал про нее неприличное, так что все должно получиться.

Звучало неплохо.

— Думаешь, можно что-то сделать с моими платьями? — поинтересовалась я.

— И можно, и нужно! — уперла руки в бока Торни. — Зря вы, что ли, к источнику ходили да под дождем мокли? А вдруг вы в гостях жениха-то и встретите? Обряд — это, конечно, хорошо, но, я так рассуждаю, что мужчины, они же глупые. Им все-таки надо кое-чего показать, чтоб не промахнулись.

Я захихикала.

Жизненная мудрость от Торни была прекрасна.

И, наверное, уместна, потому что своей у меня не было, а полагаться на таковую от Плам мне казалось неразумным.

— Все эти ухищрения имеют смысл, только если в округе есть неженатые молодые лорды. Ну или хотя бы не сильно старые, — чуть-чуть снизила я планку. Какой-нибудь пожилой джентльмен лет тридцати вполне годился в мужья. Лишь бы не старше.

— Конечно, есть! Как не быть! Не единственное же ваше поместье! Лорды обычно живут в Бладсвордвилле, но на Старфайр все приезжают, чтя обычаи. Да, и еще, — горничная подмигнула, — говорят, владетель ждет гостей из Королевства! Если ваш суженый оттуда, то увезет вас, как вы и мечтали.

Строго говоря, я мечтала вовсе не о Королевстве.

С самого детства я мечтала попасть в Лидванскую империю. Грезила, как сбегу из мрачного дома от холодного отца и поступлю в магическую академию, где никто меня не будет попрекать моей магией.

Но в вопросах выживания, я уже была не так привередлива.

Если встанет выбор — жизнь и жених из Королевства или гибель — кочевряжиться я не стану. Оставалось лишь надеяться, что источник выбрал мне в мужья кого-то достойного.

Но опять же. Если обряд действительно сработал, а не я стала жертвой собственного богатого воображения.

Мне стало грустно.

В Конфедерации женщина могла достичь очень много, законы не были замшело патриархальными и не сильно ущемляли женщин. Почти все посты и должности были открыты, но…

При условии, что тебя поддержал муж или отец.

А многие из них придерживались мнения, что место женщины дома.

Мой отец, так и вовсе, не интересовался мной.

Я запила горечь яблочным соком.

Ой! В самом деле, изумительный!

Вдруг краем глаза я заметила в окне, нечто привлекшее мое внимание.

Я с удивлением отметила, что по направлению к воротам стремительно удаляется фигура госпожи Плам. Я перевела взгляд на часы. Еще страннее.

— И куда это она? — изумилась я. — До обеда меньше часа.

— Гадина сказала, что пообедает в деревне и вернется, — доложилась Торни.

Это была приятная новость. Отсутствие и Мерзкой Лиззи за обеденным столом меня точно не расстроит. Однако, ее поведение меня тревожило.

Что ей делать в деревне, где она всех заочно презирает, считая не ровней себе? Знакомств у нее там не было…

Это выглядело слишком подозрительно.

Но увы, пока я не располагала никакими сведениями и выводов сделать не могла.

Еще больше я насторожилась, когда через час после обеда я вернулась в кабинет и увидела, выходящую из него Плам.

— Что вы здесь забыли? — немного резковато поинтересовалась я.

— Вас искала, — отозвалась компаньонка.

— И зачем же?

— Уже не важно, — фыркнула она и, передернув плечами, отправилась на второй этаж.

Честно говоря, после нее я заходила в кабинет с опаской, но на первый взгляд все выглядело таким же, каким я оставила уходя. Раздвинутые шторы, тлеющие угли в камине, раскрытая книга и графин на столике.

Однако, что-то меня беспокоило, и я решила перебраться в библиотеку и подождать Торни там. Она вот-вот должна была освободиться, и мы собирались отправить на поиски сокровищ на чердак.

Но горничной так долго не было, что я не выдержала и отправилась на ее поиски.

И к себе заглянула, и на кухню, и у Морстона поинтересовалась, не знает ли он, где Торни. Как в воду канула.

И только, когда вновь проходила мимо кабинета, в приоткрытую дверь заметила ее скрючившуюся фигурку. Торни постанывала, держась за живот.

Увидев меня, она сдавленно предупредила:

— Не пейте сок!

Голос Торни, полный страдания, вывел меня из ступора.

Я бросилась к ней и помогла сесть в кресло.

Ее бледное, без единой кровинки, лицо и капельки пота на висках вогнали меня в панику.

Было совершенно очевидно, что это не просто перебродивший сок, который я, кстати говоря, уже пила, и со мной было все в порядке. К тому же, Торни вовсе не являлась такой уж неженкой, и ее вряд ли бы так скрутило от незначительной боли.

— Я сейчас… Надо позвать целителя… Держись!

Жалобно поскуливая, горничная прикрыла глаза, давая понять, что услышала меня.

Не чуя под собой ног, я бросилась за помощью.

На мою удачу я почти сразу наткнулась на Морстона, о чем-то беседовавшего с грузной женщиной средних лет в чуть съехавшем набок чепце.

— Морстон! — запыхавшись, выпалила я. — Нам срочно нужно послать за целителем! В деревне же должен быть целитель, правда? Нужно сию секунду… — захлебывалась я.

— Вы плохо себя чувствуете? — осведомился дворецкий.

— Нет, не я. Это Торни! Она сказала, что отравилась яблочным соком…

— Что? — возмутилась его собеседница. — Моим соком? Да не может такого быть!

Она так рассердилась, что мне сделалось не по себе.

Кажется, я наконец познакомилась с нашей кухаркой.

— Разумеется, я сейчас отправлю слугу в деревню, — Морстон отвечал как обычно со всей обстоятельностью. — На хорошего целителя рассчитывать не приходится, но лекарь, конечно, есть… Это займет какое-то время, леди.

— Так не тяните! Ей же плохо!

Дворецкий отправился выполнять поручение, а меня, заламывающую руки, подхватила под локоток кухарка.

— Показывайте, где ваша бедняжка, — настойчиво тянула она меня в ту сторону, откуда меня принесло.

— А вы… — я не знала, как к ней обращаться, а еще терялась от интонации в ее голосе. Будто, если она обнаружит, что тревога ложная, не поздоровится абсолютно всем, включая лекаря.

— Я — Нэнси Филмор, ваша кухарка, — как с маленькой разговаривала со мной она, но может и к лучшему.

— Госпожа Филмор, а вы разбираетесь в отравлениях? — я позволила себя увлечь из холла.

— Моя бабка понимала в травах. У меня вот зелья не выходят, зато жаркое вкусное, — заговаривала она мне зубы, не давая снова удариться в панику. — Так что кой-чего да соображаю.

Я наконец взяла себя в руки и показала дорогу.

Первым делом госпожа Филмор посмотрела на стакан с соком.

— Цвет не тот, — поджала она губы.

Мне оставалось только пожать плечами. По мне сок как сок.

Хотя… Если приглядеться, то жидкость в графине действительно была немного светлее и больше отливала янтарем.

Тем временем, кухарка подошла к Торни и положила ей руку на лоб, затем посчитала пульс и принюхалась к дыханию горничной. И с каждым действием лицо ее мрачнело все больше.

Подозревая самое страшное, я кулем осела пуфик для ног.

А госпожи Филмор протянула руку к стакану с соком, макнула в него мизинец и, к моему ужасу, облизала.

— Сколько ты выпила? — спросила она строго у Торни.

— Два глотка, — еле выдавила горничная.

— Хм. Не смертельно, но очень неприятно, — резюмировала кухарка и, заметив мой полный непонимания взгляд, пояснила. — Жгун-трава.

Что?

Для это меня это звучало приблизительно так же, как выдуманная Торни плющеница.

— А что она делает? — облизнув губы, спросила я.

— Ах да. Вы же не местная, — спохватилась госпожа Филмор. — Она растет только в Старфайре, вам не откуда знать… Травка полезная, да только не внутрь принимать, а на тело мазать. А вот если настой выпить. Мучаться сильно будешь. И если не принять меры, то на следующий все, на что вас хватит, это лежать или сидеть и мучиться тошнотой и головными болями.

— Силы небесные! — обомлела я. — И зачем тогда кто-то делает настой?

Вот зачем мне его подлили, а было ясно, что должна была пострадать именно я, мне понятно было весьма отчетливо.

Не слегла, значит, можешь ехать на прием к владетелю.

А там и под ногами у мачехи путаться не буду, не смогу ей помешать договариваться насчет «Соколиной башшни».

— Если не беременная, то только зря пострадаешь, а вот если тяжелая, то ребятенка скинешь, — поджала губы кухарка.

— Так что? С Торни все будет хорошо? Она выживет? — сейчас это все, что меня волновало. Я себе не прощу, если она пострадает из-за меня.

— Выживет. Может пару месяцев женских не будет. А пока надо… — кухарка выглянула из двери и зычно крикнула: — Донна! А ну тащи графин с колодезной водой и таз! — и обернувшись ко мне, добавила: — Вы уж простите, леди, но надобно бедняжке промыть киш… желудок. Часа через два на ногах будет и без всякого целителя. Шли бы пока к себе в спальню, нечего вам на это смотреть. Только знаете, леди, не могла жгун-трава попасть сама по себе в стакан. Да и в бочонок попасть не могла. И я это так не оставлю! Буду жаловаться…

— Кому? — устало спросила я. — Морстону? Или может, Джине? Вы же сами говорите, что просто так эта настойка не могла оказаться в соке. И я склонна вам верить. Зато я видела, как Плам выходила из библиотеки.

Было невыносимо признаваться, что от тебя хотят избавиться, но жалобы госпожи Филберт не приведут ни к чему. В лучшем случае, обвинят во лжи меня, в худшем — уволят Торни.

Кухарка сначала растерянно захлопала глазами, но как любая прислуга она соображала быстро.

— Ах эта сушеная ящерица! — глаза госпожи Филберт сузились. — Она пожалеет, что на свет родилась. Подставить меня, отравить еду…

Внезапно голос подал Морстон.

А я и не заметила, как он подошел.

Стоя в дверях, дворецкий принял у запыхавшейся Донны таз и воду и, сделав ей знак исчезнуть, огорошил.

— Думаю, когда лекарь явится, надо дать ему пару монет за ложный вызов. А леди Джине сообщить, что занемогла леди Энни… Она неважно себя почувствует и останется в спальне. Аккурат до самого отъезда леди Джины на Старфайр.

Я не сразу поняла, в чем смысл задумки Морстона.

Но когда вникла, поразилась его сообразительности.

В самом деле, если мачеха будет думать, что ее план удался, она не будет выдумывать что-то еще, к чему я могу быть не готова.

— Да-да, — закивала госпожа Филберт. — Торни полегчает после… э… — она мучительно подбирала слово, — процедур, простите, леди, мы на кухне на высоком изъясняться не очень умеем. Этикеты всякие — это вот к нему, — кухарка мотнула головой в сторону насупившегося дворецкого. — Жалко бедняжку, конечно, но хорошо, что не вы выпили. Лекарь, если определил бы, что жгун-травой отравились, как пить дать, решил бы, что от дитя решили избавиться. Репутация ваша пострадала бы. Оно, конечно, лекарям положено молчать, да только старик Ваин хуже любой сплетницы.

Джина превзошла себя в своей подлости.

И помучиться бы заставила, и репутацию бы похоронила, ни о каком замужестве и речи бы уже не шло в принципе. И, что самое важное, завтра я бы не путалась у нее под ногами.

Кулаки сжались от бессильной злости.

Сочтемся, Джина.

Плам бы ни за что не пошла в деревню без приказа мачехи. Больше, чем уверена, компаньонка и знать не знала про существование жгун-травы. А вот Джина местная.

Так что мой счет к ней рос.

— Идите, леди, — госпожа Филберт мягко подталкивала меня вон из библиотеки. — Мы тут закончим и проводим Торни к вам. Может, будет вяленькая еще, но живая.

Понимая, что я тут всем только мешаю, я смирилась и вышла.

Пометавшись немного по своей спальне, я открыла книгу, которую принесла из кабинета отца еще перед обедом, но никак не могла сосредоточиться на содержании, какие-то обрывки и образы путались в голове, потому что мысли все время возвращались к бедной горничной, принявшей удар на себя, так что мне пришлось отказать от идеи отвлечься с помощью чтения.

Потирая все сильнее зудящее плечо, я посмотрела наряды, которые достала Торни к завтрашней поездке, и снова разозлилась на Джину.

Это все никуда не годилось.

Устав наматывать круги по комнате, я прилегла и неожиданно почти сразу провалилась в сон.

И снилось мне нечто удивительное.

Пугающее и завораживающее одновременно.

«Я стояла высоко-высоко.

На самой вершине башни.

Ветер трепал подол моего светлого платья. Надо мной кружили ястребы. Закат золотил линию горизонта, и у меня дух перехватывало.

От красоты и собственной смелости.

Ощущение близости пропасти щекотало нервы, в особенности, когда из-под мысков туфелек срывались мелкие обломки камней и падали вниз.

Я вглядывалась туда, где виднелась другая башня.

Знала, что сейчас он там и ждет моего сигнала. Только в отличие от меня, я ему хорошо видна. Он мог разглядеть все, именно поэтому я и надела это платье, которое так много обнажало и которое я не посмела бы надеть в общество.

Но я не могла устоять перед искушением подразнить его.

И по этой же причине я легкомысленно тянула с ответом.

Я хотела, чтобы он сходил с ума.

Знала, что моя сдержанность и холодность не давали ему покоя.

И лишь за мгновение до того, как солнце окончательно скрылось, я дважды махнула платком, подавая знак.

Отправляя ответ, которого он так ждал.

Жаль, что я не могла видеть его лица в эту секунду.

Но не успела я отступить назад, как чья-то рука с силой приложилась между моих лопаток, и я пошатнувшись полетела вниз. Земля потянула меня на себя, наполняя душу леденящим ужасом.

В голове пронеслась не вся прошлая жизнь, как обещали книги, а единственная мысль: «Как все глупо. А я даже не узнаю, кто это со мной делал…»

И вдруг чудовищная лапа перехватила мое тело. Я почувствовала, что падение прекратилось, и теперь я, наоборот, поднимаюсь в небо. Я приоткрыла глаза и обнаружила, что повисла в невидимых когтях неведомой птицы, уносящей меня куда-то в лес. Позади меня раздался страшный грохот, и я услышала, как падают гулко падают с высоты камни.

И снова зажмурилась.

Хотелось потерять сознание, но оно не покидало меня.

Через время, я ощутила, как меня осторожно опустили на землю.

Под ладонями я почувствовала влажный мох. Набравшись храбрости, я открыла глаза и увидела…»

— Энни… Леди Энни, просыпайтесь!

Как только я сообразила, что это Торни, живая и невредимая, тормошит меня, я тут же подскочила и обняла ее крепко-крепко.

— Как ты? — я вгляделась в бледное лицо.

— Ничего, — отмахнулась она. — Главное, что живая. Вы выглядите хуже меня, Покровитель не даст соврать. Не хотела вас будить, но…

В самом деле. Разоспалась я не ко времени, у нас же на носу было важное дело.

— Долго я спала? — потерла я лицо, прогоняя остатки удивительного сна.

— Несколько часов. И лекарь уже уехал, Джине доложили, что вы дурно себя чувствуете. Она приказала седлать ей лошадь, трясет масками у себя в покоях. Я принесла вам перекусить. Самой мне только воду и яблоки можно, но о них я даже думать не могу…

Горничная придвинула ко мне поднос с нарезанной толстыми ломтями ароматной бужениной, пушистым белым хлебом и чашкой с куриным бульоном.

Это было очень кстати. С самого утра меня постоянно терзал голод, так что я умяла все подношение за десять минут, наплевав на хорошие манеры.

Мы с Торни решили, что как только мачеха ускачет, мы сначала поднимемся на чердак, чтобы поискать подходящий наряд на костюмированный ужин, а уж потом пригласим Пегги, чтобы помогла нам привести его в порядок. И пока девушки будут заняты, я смогу проскользнуть в спальню Джины.

И когда из окна мы увидели удаляющий круп кобылы мачехи, не мешкая отправились наверх.

Надо сказать, чердак в «Соколиной башне» радовал чистотой. Даже пыли почти не было. Морстон, проводивший нас и выдавший ключи, посоветовал обратить внимание на левую сторону. Дескать, женские сундуки ставили туда.

Мы подняли канделябры повыше и восхитились.

Целая сокровищница!

Если бы, я была ребенком, мне позволили тут порыться, я бы умерла от восторга.

Да и сейчас у нас с Торни обеих приподнялось настроение.

Мы с хихиканьем закопались в сундуки.

Чего тут только не было. Море чехлов, переложенных между собой саше с лавандой и календулой, а внутри потрясающие платья. Большая часть из них мне не подходила, потому что требовала серьезной работы портного. Ушивать пришлось бы в половину, а на это времени у нас не было. И к тому моменту, как я наконец обнаружила подходящий наряд, прошло довольно много времени.

Как только я увидела это платье, я в него влюбилась.

Кроме того, я его уже видела. Точь-в-точь такое было на портрете Фреи.

— Какое красивое! — захлопала в ладоши Торни. — И необычное…

— Да, — кивнула я. — Тут есть национальные мотивы земель Бладсворда. Думаю, это хороший выбор. Будет хорошим тоном подчеркнуть, что я интересуюсь историей этого края. Владетелю будет приятно…

Горничная рассмеялась:

— Ему будет совсем другое приятно, поверьте!

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— Наденете и увидите, — прыснула она в кулачок.

Я хотела все-таки добиться ответа, но тут мой взгляд упал на шелковые туфельки, выпавшие из чехла. Очевидно, они были как раз к платью, но у меня сжалось сердце.

Эти туфли я точно уже видела.

И не на портрете, а в своем сне.

Определенно, это были они и никакие другие!

Вот тут, бусины на банте не хватает…

Я покачнулась, как тогда на башне, и, чтобы не упасть, облокотилась на полку, стоявшей у стены этажерки. Рука дрогнула, и из чехла выпало еще кое-что.

Торни перехватила у меня платье:

— Я пойду отнесу. Надо почистить и проверить швы, чтобы не оказать в неудобном положении. Владетель, конечно, еще больше обрадуется, но нам-то жених нужен…

Пропуская мимо ушей ее болтовню, я наклонилась и подняла тетрадь. Раскрыв ее на первой странице, поняла, что у меня в руках дневник.

Первая запись: «Сегодня отец ругал меня. Дважды. И второй раз особенно зло. Грозился выдать замуж за Д. Не хочу».

Чуть позднее: «Видела К. в лесу. Он целовал меня без разрешения. Я сделала вид, что осталась равнодушна. Завтра пойду опять в лес».

Однако.

Дальше: «Сегодня К. был особенно необузданным и подарил мне много сладкого стыда».

Неделей позже: «К. в гневе и требует ответа. Неужели недостаточно того, что я делю с ним ложе?».

Кошмар! Уши мои горели, щеки наверняка покраснели, но я не могла высунуть свой любопытный нос из тетрадки.

Как назло, ничего толком не было ясно. Ни кто та, что писала это, ни кто такой К. Что их связывало, ну кроме…, оставалось загадкой.

Это было натуральное безобразие!

Ну кто так ведет дневник?

Где подробные описания?

«Не знаю, могу ли я верить К. Все крутится вокруг «Соколиной башни». Очень зыбко».

Ну вот что это такое?

Я надулась.

Видимо, все-таки придется порыться в библиотеке, там же должен быть семейный архив. И про «Соколиную башню» определенно стоило разузнать. Не просто же так Владетель столько настойчиво жаждет ее вернуть.

— Леди, — окликнул меня показавшийся в дверях Морстон. — Пегги у вас в покоях, Плам забрала свой вечерний чай в спальню. Думаю, время подходящее.

Ну что ж.

Если Покровитель все же существует, он позволит мне узнать о грязных планах Джины.

Я сунула тетрадку подмышку и поспешила в спальню мачехи.

В покоях мачехи было невыносимо душно.

Повсюду были разбросаны разные женские мелочи. Да уж Пегги сегодня еще придется потрудиться, чтобы привести спальню в порядок.

К моей зависти в распахнутом шкафу виднелись ажурные оборки и платья ярких цветов, которые больше подошли бы мне, нежели вдове.

Ладно. Я пришла сюда не за тем.

Я неторопливо обошла комнату, то и дело спотыкаясь о валяющиеся туфли. Прикасалась рукой ко всему, что попадало на моем пути, но дар пока молчал, хотя я отчаянно к нему взывала.

Ну должен он помочь мне хоть раз?

Я обнаружила, что могу читать память вещей не так давно. Правда, за не очень короткий срок и только если эти воспоминания напитаны сильными эмоциями. Я искала в библиотеке, что за магия мне подвластна. Даже думала, что это подвид силы менталистов. Дар, считавшийся в Конфедерации благородным. Увы, это оказались крохи магии материалистов. И в прежние времена услугами таких магов пользовались охотно, кстати говоря, именно менталисты и… некроманты.

Но я даже подумать не могла, что я смогу трогать мертвых…

А дар, тем временем молчал, и я уже почти отчаялась, когда наконец что-то мелькнуло перед глазами.

Точно!

Лучше всего эмоции накапливали личные вещи!

Я как раз приблизилась к туалетному столику, где у зеркала лежали расчески и стояли шкатулки с украшениями. Именно здесь перед глазами начинало рябить.

Джина очень любила красивые вещи. Я выбрала самый изящный гребень, по моему скромному разумению, она не могла бы перед ним устоять. И как только я взяла его в руки, то на меня будто навалилась каменная плита, пригвоздив к полу.

Я давненько не пользовалась этими способностями, поэтому подзабыла, что тяжесть зависит от силы впитанных эмоций. Это их я пропускала через себя, чтобы считать происходившее.

Но в этот раз все пошло совсем необычным путем.

К словно две мои силы сплелись воедино, и я не только услышала, но и увидела, как все было.

Хватая ртом воздух, я ухватилась за спинку стула.

Виде́ние ушло и прихватило с собой мои силы.

Эмоции Джины, и ненависть, и зависть, и алчность, по своей силе были сметающими.

Проклятие.

Я вытерпела это погружение, чувствовала себя липкой и грязной, но не узнала почти ничего нового. Лишь подтвердила свои догадки и услышала имя ещё одного человека, который может мне навредить.

В голове не укладывалось, как можно согласиться убить совершенно незнакомого человека, если ты не наёмник. Неужели и ему я в чём-то помешала?

В самом деле, чем я заслужила подобную участь — быть всем помехой? С самого раннего детства я поняла, что не желанный ребёнок и не любимая дочь, но оказалось моё существование — проблема для всех окружающих.

Надо было как-то выяснить, кто таков был этот Освальд, и как он выглядел. Нужно было использовать любую возможность себя обезопасить.

И всё равно, этого было слишком мало.

Самое скверное, что я не могу подать жалобу и свидетельствовать против мачехи. Несовершеннолетние подают жалобу через опекуна. Я разумно опасалась, что сгину в местных скалах раньше, чем начнётся разбирательство.

Надо было убираться из покоев Джины. Я и так не представляла, сколько времени здесь провела, но мне казалось, что я всё пропахла сладкими и резкими духами мачехи, а невыносимая духота изводила меня, и без того ослабленную слишком сильными магическими затратами. Вот сейчас я бы с удовольствием окунулась в прохладные воды источника. При воспоминании плечо живо напомнило о себе нарастающим зудом.

Самое время попросить Торни подогреть мне воды для купания.

Пошатываясь, я направилась к двери, но уже у самого порога чуть не упала, зацепившись за что-то домашней туфелькой.

Наклонившись, я сняла с каблука валявшуюся на полу корсетную шнуровку и…

Снова провалилась в виде́ние, но уже будучи неподготовленной и почти без сил.

А на следующий день после бессонной ночи, полной мрачных размышлений и безуспешных догадок, нас закрутили хлопоты. Торни развила чрезмерную активность, мне даже показалось, что во время подготовки к переезду сюда было меньше возни.

Горничная уверенно сложила в багаж то самое красивое белье, подаренное мне бабушкой к брачной ночи, чем заставила меня покраснеть.

— Мало ли… — подмигнула она мне. — Вдруг там появится ваш суженый? Так вы ночью кричите, что мышь пробралась в комнату. Он ворвется, чтобы спасти, увидит вас в самом выгодном свете, и влюбится без памяти. Только вы кричите погромче.

У меня брови поползли вверх.

— Торни, где ты этого нахваталась?

— Пегги мне давала прочитать роман, который ей подарила прежняя хозяйка. «Колдовская страсть» называется. Там все так и было… Как он ее на берегу ночного океана потом от… вы… э… в любви признавался очень горячо.

— Надо почитать, — заинтересовалась я.

Мне нечасто попадало в руки что-то кроме учебников и альманахов.

Торни отчего-то засуетилась, покраснела и пошла на попятную:

— Рано вам, леди Энни. Вот как суженый найдется, так и почитаете, а пока лишнее это. Жемчуг возьмем на сегодняшний вечер, а на завтрашний ужин — бриллианты вашей мамы? — соскочила она с пикантной темы.

И только к вечеру со всеми приличиями мы отправились в Бладсворд-парк.

Джина бесилась за дверями, что нужно поторапливаться, однако я точно помнила из уроков этикета, что если в приглашении не указано, к которому часу следует явиться, то приезжать слишком рано — это дурной тон. Даже опоздать не так фатально: припозднившимся гостям всегда подадут ужин в покои или кофейную комнату, но ставить в неловкое положение хозяина, появившись, когда у него другие заботы, считалось некрасивым.

Несомненно, в доме владетеля вся прислуга была вышколена и готова к любым неожиданностям, но мне по-детски нравилось доводить мачеху, которая рассчитывала, что мы выдвинемся еще в обед и по такому случаю поднялась рано, несмотря на позднее возвращение со Старфайра.

Впрочем, карету под ее крики загрузили быстро.

Путешествие пешком заняло бы значительно меньше времени, можно было бы срезать через наши владения, но багаж, прислуга…

К моей великой радости Плам осталась в поместье. В присутствии мачехи я в компаньонке не нуждалась, тем паче, что к владетелю должны были прибыть и другие молодые леди.

Вряд ли Джина на самом деле собиралась самостоятельно беречь мою репутацию. Скорее, отсутствие Плам ей было только на руку, учитывая гадкие планы мачехи, однако мне все равно дышалось легче без душного надзора Мерзкой Лиззи.

Торни по секрету сообщила мне, что кухарка готовит для Плам какой-то горячий «сюрприз». Я в Нэнси Филберт верила и была уверена, что госпоже Элизабет Плам и в мое отсутствие будет не скучно. Я очень рассчитывала, что Морстон или Пегги потом расскажут мне, как «радовалась» компаньонка.

Второй удачей было то, что Джина поехала верхом.

С её стороны это было крайне неблагоразумно, я бы даже сказала, опрометчиво. В Бладсворд-парк она прискачет, изрядно заляпанная грязью. Да и к тому же ей придётся ждать, пока мы её нагоним.

Но мачехе невыносимо было смотреть на меня, в особенности тяжело ей это давалось с недосыпа и похмелья. А Бладсворд-парк вот он, рукой подать.

Так что я нисколько не опечалилась, когда Джина, пустив свою кобылу в галоп, проскочила в воротах мимо нашей кареты, а наслаждалась поездкой без постоянных тычков.

Все было идеально.

Мачеха где-то там месила грязь. Плам закрылась у себя в спальне в поместье. Пегги отдыхала от хозяйки, выполняя поручения кухарки и дворецкого, а мы с Торни сидели друг напротив друга в карете и хихикали.

Горничная искренне радовалась поездке, моё же веселье было скорее нервным.

После вчерашнего расследования спалось мне отвратительно, я постоянно просыпалась и один раз даже чуть не разревелась, напридумав очередных ужасов, но сдержалась, спохватившись, что пожалеть и утешить меня все равно некому.

К тому же посреди ночи стало невыносимо печь плечо, а утром я увидела, что пятно возле ключицы уменьшилось в размере, но сделалось темнее и приобрело некие контуры, пока ещё размытые. Это вызывало беспокойство, однако чувствовала я себя сносно, со скидкой на беспокойную ночь, и даже вчерашний постоянный голод меня оставил.

Разумеется, мое хорошее самочувствие мы держали в тайне от Джины.

Я до самого отъезда не показывалась из спальни, а когда вышла, то старательно изображала сдерживаемую боль и горбилась. На всякий случай я замоталась в плащ по самый нос, хотя погода стояла ясная и теплая, даже капюшон не снимала.

Я долго размышляла, стоит ли притворяться по приезде к владетелю, но пришла к выводу, что в таком случае и ехать не стоило, если я собралась просидеть все время в отведенной мне комнате. В общем, впереди мачеху ждал неприятный сюрприз, а мои нервы — серьезное испытание.

А пока я позволила себе мелкую пакость. Попросила кучера не торопиться. К определенному часу нас не ждали, день был погожим, отчего бы не насладиться яркими сочными пейзажами пока не стемнело?

Джине придется подождать несколько дольше, чем она рассчитывала.

Любуясь видами, я все время возвращалась мыслями к этому таинственному Освальду. Как мне его вычислить? Джина знала его по своей прежней жизни в этих землях и очень близко. Он ей ровня? Или кто-то из лордов? Кого опасаться?

Самым обидным было то, что голос я вряд ли узнаю, если только этот Освальд дословно не повторит те же слова с той же интонацией.

— Леди Энни, пора, — отвлекла меня от раздумий Торни. — Уже виднеется Бладсворд-парк.

Мы стянули ненужный плащ и поправили мне прическу. Волосы горничная уложила мне по-взрослому, в ушах у меня красовались сережки, и я чувствовала себя почти красавицей. Вчера горничные, обложившись дамскими журналами, немного поменяли внешний вид моей одежды. Дорожное платье Пегги подрезала мне по последней моде, и Торни ушила его в талии и приспособила яркую ленту в качестве пояса, чтобы подчеркнуть талию.

Я чувствовала себя увереннее, чем обычно, потому что не напоминала самой себе серую мышь. Да, я не красавица, но и не хуже других.

Однако моя бравада чуть не улетучилась, когда я вышла из кареты у крыльца Бладсворд-парка и столкнулась с взглядом Джина, полным бешенства.

Она оглядела меня сверху вниз и стиснула зубы. Мачехе очень хотелось мне высказаться, но ей пришлось промолчать, потому что подъехала еще одна карета. Явно не желая никому демонстрировать падчерицу на выданье, Джина подхватила меня под руку и потащила вверх по ступенькам, где нас ожидал дворецкий.

— Думаешь, это тебе поможет? — прошипела она мне на ухо. — Это как на пугало нацепить дорогое платье.

Я стиснула кулачки.

Нет, дорогая мачеха, ты не выведешь меня из себя прилюдно и не заставишь расплакаться.

Впрочем, очень скоро настал ее черед почувствовать себя ничтожной.

Дворецкий проводил нас в гостиную, где гостей встречала леди Бладсворд, статная женщина лет пятидесяти, сохранившая красоту и изящество юной девы. В первую секунду я подумала: «Как можно было изменить такой жене с… Джиной?». Яркая красота моей мачехи словно выцветала рядом с благородством черт леди Бладсворд. Пришлось признать, что я ничего не понимаю в мужчинах.

— Леди Энн Чествик, — объявил нас дворецкий.

И ушел.

Ни слова про Джину.

Хозяйка гостиной приветливо мне улыбнулась и указала на кресло рядом со своим.

— Милое дитя, рада вас приветствовать в Бладсворд-парке. Надеюсь, вы будете посещать нас чаще, чем ваш отец… Отпустите прислугу, моя горничная потом проводит вас в ваши покои.

Пауза, повисшая после этих благожелательно сказанных слов, была раскаленной.

Раскаленной от гнева мачехи.

Уж кем Джина себя не считала, так это прислугой, но ей явно дали понять, что несмотря на нынешний статус, она навсегда останется для леди Бладсворд неровней.

— Пойдемте, — обратившись к Джине, поднялась с пуфика у камина незамеченная мной прежде девушка, видимо, та самая горничная. — Я знаю, где вас разместили.

Юбки мачехи взметнулись, являя всем присутствующим ее негодование, когда она последовала за девушкой.

Зная мачеху, я догадывалась, что она мечтает хлопнуть дверью, но в высшем свете такое не позволено, а уж в доме владетеля…

Я спохватилась, что так и не поприветствовала леди Бладсворд из-за этого тонкого, но увлекательного спектакля.

— Добрый вечер, — я опустилась напротив хозяйки. — Благодарю за приглашение, это было очень мило с вашей стороны — протянуть мне руку помощи в незнакомом для меня обществе…

— Пустяки, — отмахнулась леди Бладсворд. — Это заслуга моего сына, именно решил, что вас необходимо втянуть в местную жизнь…

— Вы говорите обо мне? — вторгся в нашу беседу низкий раскатистый голос.

Я совершенно не слышала, как владетель вошел в гостиную, и поэтому чуть не вздрогнула. Но самообладание — это то, чем я могла гордиться.

Привстав, я сделала книксен, раньше, чем успела подумать о том, как следует приветствовать хозяина земель в его собственном доме в неофициальной обстановке, но навыки были вбиты в меня указкой Плам.

— Да, дорогой, — тепло отозвалась леди Бладсворд, — как ты и говорил, леди Чествик приятно меня порадовала.

Говорил? Мы же с ним незнакомы, как он мог дать мне рекомендацию?

Пересилив смущение, я вскинула взгляд на владетеля, которого увидела второй раз в жизни и впервые без маски.

Райан Бладсворд был молод, полон сил и невозможно красив.

И я по-прежнему ощущало в нем скрытую угрозу.

Сердце заколотилось, как будто в предчувствии необратимых перемен. Грудь на секунду словно стиснули стальные обручем, и пальцы заледенели.

Плечо снова запекло.

Какой там запекло. Жгло, будто мне ставили тавро прямо сейчас.

Владетель мягко, как хищник на охоте, приблизился ко мне и, демонстрируя хорошие манеры, поцеловал руку. В глазах его мелькнул опасный огонек, и я опустила ресницы, чтобы не покраснеть от невинного жеста вежливости, и…

Потеряла дар речи.

На лацкане камзола владетеля Бладсворда красовалась моя шпилька.

Та самая, что я утопила в источнике вместе с яблоком.

Райан О. Бладсворд, владетель земель Бладсворд, третий правитель Конфедерации и очень коварный человек. И горячий мужчина

Я металась по отведенным мне покоям, заламывая руки.

Четверть часа назад я вернулась после ужина, и с тех самых пор бесцельно и довольно нервически нарезаю круги по комнате, выплескивая эмоции, которые на людях приходилось держать в себе.

Как это все следовало понимать?

Одна странность за другой.

И, скажем прямо, детали всплывали шокирующие настолько, что я терялась.

Сначала эта оговорка леди Бладсворд, что сын отрекомендовал меня ей.

Потом эта шпилька в лацкане сюртука владетеля, заставившая меня онеметь.

Благо Бладсворда почти сразу отвлекли, и я не успела показать себя косноязычной деревенщиной. Окликнувший его дворецкий сообщил, что прибыл гость из Королевства и привез в подарок коня. Владетель извинился, еще раз поцеловал воздух над моей перчаткой и бросил на меня такой взгляд, что мне мгновенно сделалось тесно в платье.

Когда он вышел из гостиной, я обмякла на софе, переживая сокрушительное впечатление, которое на меня произвели всего несколько минут близости к нему.

— Великолепный жеребец, не правда ли? — спросила леди Бладсворд.

— Сногсшибательный, — слабым голосом согласилась я, все еще глядя на дверь, за которой скрылся владетель.

Я подняла взгляд на леди и увидела, что она указывала мне на окно, за которым гарцевал в поводу вороной крупный конь. Лицо хозяйки дома было невозмутимым, но глаза ее смеялись.

От стыда я готова была провалиться сквозь землю.

— Зовите меня Синтия, — пришла мне на выручку леди Бладсворд и продолжила светскую беседу, в которую я с трудом, но все же втянулась.

До самого ужина я ломала голову, как моя шпилька могла оказаться у владетеля.

Может, воды источника вынесли ее за пределы грота туда, где он смог ее найти?

Но почему он ее подобрал? Почему украсил ею свой сюртук?

Или… Владетель побывал в гроте после меня и нашел там мой дар?

Это было бы логичным. Ведь источник находился на его землях, и хозяин может гулять, где ему вздумается…

И что тогда произошло с моим обрядом, если мой подарок был отобран у источника? Не рассердится ли на меня древняя сила?

Эти мысли не давали мне покоя до тех пор, пока, спустившись к ужину, я не увидела мачеху.

Силы небесные!

Этой женщине даже усилий не придется прикладывать, чтобы погубить мою репутацию и сделать так, что общество отвернется от меня.

Джина, несомненно, выглядела ослепительно, но крайне непристойно.

Мы же не в театр приехали, а в приличный дом!

Алое платье с внушительным декольте демонстрировало слишком многое, чтобы взгляды всех присутствовавших то и дело и застревали на прелестях горюющей вдовы, вынуждая отводить их усилием воли и заставляя чувствовать себя неловко.

Я в темно-синем шелковом платье с глухим воротом рядом с ней выглядела послушницей, но волновало меня не это, а то, что пока эта женщина носит титул леди Чествик, ей не стоило вести себя настолько скандально.

А Джина заливисто хохотала в компании нескольких лордов, откровенно стреляя глазами в Бладсворда, полностью поглощенного беседой с высоким темноволосым молодым мужчиной, чье живое насмешливое лицо и легкий акцент выдавали в нем уроженца Королевства.

Если мачеха хотела выглядеть экзотической птицей среди куриц, как она называла всех благородных леди, то вышло у нее немного другое.

Скорее, она напоминала павлина среди лебедей.

Леди Синтия представила мне всех гостей, однако от волнения я никого почти не запомнила, тем более, что некоторые из них имели определенное сходство во внешности. Это было любопытно.

— Наверное, в здешних землях закрытое сообщество, и браки связали почти все семьи в один клан? — предположила я, уловив некоторую общность в облике отдельных представителей.

— Браки? — приподняла бровь леди Синтия. — Я бы сделала ставку на любвеобильность некоторых предков владетелей, которые ни в грош не ставили какие-то там семейные узы. Зато привыкли добиваться своего.

О…

То есть Бладсворды в самом деле были покорителями женских сердец и не смотрели, свободна была дама или нет… И минимум в шести родах леди не устояли.

Я старалась не показывать, как я нервничаю.

Из-за того, что во время домашних приемов отец приказывал мне оставаться у себя в покоях, я была неопытна и чувствовала себя скованно.

И завидовала тем молодым леди, которые сегодня просто наслаждались поездкой в гости и приятным общением.

Впрочем, одно то, что рядом не было Плам, а Джину усадили на вдовий край стал рядом крайне пожилой леди, которая задремывала каждые пять минут, делало вечер удачным.

Единственный прокол чуть не случился, когда во время перемены блюд ко мне обратился владетель.

— Леди Чествик, вы уже в Бладсворде несколько дней. Как вы находите наши земли? — заговорил он нейтрально. И вроде бы это походило на проявление вежливости, но я чувствовала некий подвох.

— К сожалению, до сих пор я видела не так много, — настороженно отозвалась я, не привыкшая, что меня вообще замечают. — Но красоту природы нельзя не отметить.

— Да, у нас бывают потрясающие виды, — Бладсворд улыбнулся так ослепительно, что у меня сердечко ёкнуло. — В особенности, недалеко от границы наших поместий. Я частенько там прогуливаюсь. Случается встретить такие вдохновляющие картины, что я жалею, что не художник.

Плечо снова запекло.

Усилием воли заставила себя не заерзать на стуле.

Это намек?

Он же не имел в виду, что…

Силы Небесные! Да нет. Конечно, нет. Владетель не стал бы вот так дразнить меня за столом. Это слишком смело, даже нагло и опасно!

Только я успокоила, что эти страхи лишь плод моего воображения, как Бладсворд подхватил из вазы с фруктами яблоко, зеленое с красным бочком, и, подарив мне многозначительный взгляд, впился в него белоснежными зубами.

Все-таки оковы воспитания и хороших манер — это благо.

Только они удержали меня от того, чтобы выскочить из-за стола и убежать.

Я еле досидела до конца ужина. Невозмутимое лицо давалось мне с большим трудом. Владетель со мной больше не заговаривал, но время от времени я ловила на себе его насмешливый взгляд.

Будто мало мне было того, что Джина не сводила с меня злых, полных подозрений глаз. Ей явно хотелось что-то сказать, но с дальнего вдовьего края это было почти невозможно. Пришлось бы практически кричать. Вот мачеха и комкала в гневе салфетку, приберегая пару ласковых для меня на потом.

Леди Синтия умела мстить.

Этого не отнять.

А когда мужчины отправились выпить по стакану крепленого, я просто сбежала. Мне очень хотелось посидеть с другими леди в салоне, но мне нужна была передышка. Все-таки сохранять лицо на публике — это навык, который требует постоянного оттачивания.

А здесь в землях Бладсворда я постоянно подвергалась искушению переступить дозволенную обществом черту.

Кто бы мог подумать еще месяц назад, что я не только рискну ослушаться Плам и Джину, но и позволю себе ночью обнаженной купаться в источнике? Да и сейчас, несмотря на смущение, я чуть было не ответила провокацией владетелю на его возмутительные намеки.

Было в нем что-то такое, что словно дергало меня за язык, и чтобы не оступиться, мне приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать себя в руках.

Вот так, наверно, эти Бладсворды и толкали порядочных леди на скользкую дорожку. Увы, я должна была признать, что грешный блеск в глазах владетеля был гораздо привлекательнее этикета в исполнении Мерзкой Лиззи.

Но я не должна посрамить свой род недостойным поведением.

Для этого достаточно одной Джины.

Так что за ужином-то я оставалась холодна и сдержанна, а вот теперь у себя в покоях не могла найти места, гадая, то ли Бладсворд имел в виду, что я подумала, или не то?

И если то…

Ох! Жар стыда с примесью странного волнения заливали меня от пяток до самой макушки.

Если все-таки… то как мне смотреть ему в глаза?

Как назло, отвлечься было не на что. Торни после ужина отправилась чистить мою обувь, и без того чистую, но полагаю, горничная желала посплетничать с местными. Я е осталась совсем одна, не зная, куда себя деть от мыслей о владетеле.

Ну это же надо, я при леди Синтии назвала его жеребцом!

Застонав, я опустилась в кресло и закрыла горящее лицо руками.

И как мне не отказали от дома?

Более того, леди Бладсворд предложила мне завтра после охоты партию в карты.

Тут я встрепенулась, вспомнив, что также хозяйка дома сказала, что в моем распоряжении и библиотека поместья.

Наверное, леди Синтия думала, что я захочу почитать на ночь что-нибудь девичье, и в иной раз я бы не отказалась, но сейчас мне очень хотелось узнать, чем же так важна для Бладсвордов «Соколиная башня». А она, определенно, имела для них ценность, раз Джина была так уверена, что мое наследство — отличный крючок для владетеля.

В другой ситуации я бы решила, что внутренний интерес семьи Бладсвордов — не мое дело, но раз именно моя судьба на кону, я имела право знать.

Наконец, найдя себе дело, я отправилась в библиотеку, которая располагалась по соседству от гостиной, где меня принимала леди Синтия. И едва заглянув внутрь, я поняла, что задачу поставила перед собой непростую.

Передо мной была не просто комната для отдыха, а полноценное хранилище со множеством стеллажей, уставленных книгами.

Вероятно, тут, как и в любом приличном доме, имелась картотека, но где она, и как ей пользоваться, я представления не имела.

Поэтому я просто пошла вдоль полок, разглядывая корешки и вытаскивая те тома, которые мне казались перспективными в плане моих изысканий.

Увы, пока все они возвращались на свое место, а я все углублялась и углублялась… Казалось, библиотека бесконечна.

И вдруг уютную тишину нарушили чьи-то голоса.

— … ты меня удивляешь, — хмыкнул кто-то совсем рядом.

— … просто не твой типаж, — насмешливо ответил ему владетель. — Это и к лучшему. На дуэли ведь фортуна может повернуться к любому из нас. Ты первая шпага Королевства, а не Бладсворда.

— Даже так? — удивился, видимо, тот самый гость, который и привез в подарок коня.

— Именно. Не переходи мне дорогу, Бриан, и мы останемся друзьями.

— Даже и не думал, — фыркнул тот в ответ. — Ты прав, совсем не мой типаж. Мне бы что-нибудь не такое смирное.

— Смирное? Ну-ну… Подожди-ка… Кажется, мы здесь не одни.

Ой!

Я заметалась между стеллажами, не знаю, в какую сторону юркнуть, вздохнув, положилась на удачу и… проиграла.

Я вылетела аккурат в мужские объятия. Горьковатый запах окутал меня, и я поняла, как вляпалась даже раньше, чем подняла глаза.

— Так-так-так, — усмехнулся владетель, даже и не думая выпускать меня из рук. — У нас тут появился маленький шпион.

Бладсворд стоял слишком близко, был слишком мужественен и слишком красив, чтобы я не покраснела.

— Я просто искала, что почитать на ночь, — почти не соврав, пролепетала я.

— Просто? — владетель сверкнул улыбкой, не похоже, чтобы он злился. — Может быть, только вот подслушивать все равно не стоило, а вдруг бы маленькая Энни услышала что-то чересчур неподходящее для ее ушек?

— Я не подслушивала, — отпиралась я, чувствуя, как меня все сильнее тянет ответить какой-нибудь шпилькой.

— Лгунишка. Но пока я сделаю вид, что поверил. Я могу чем-то помочь дорогой гостье? Выбрать для вас книгу? Нам недавно привезли новинку «Колдовская страсть»…

Я покраснела еще сильнее, потому что уже имела представление, о чем книга, благодаря Торни, и понимала, что ни в коем случае лорд не должен предлагать леди такую книгу…

По лицу Бладсворда было видно, что моя реакция его еще больше развеселила.

— Кто-то вовсе не такой скучный, как хочет показаться? Да, Энни? — наклонившись, он горячим шепотом он опалил мое ухо, заставив меня закусить губу.

— Не понимаю, о чем вы… — тоже прошептала я, и вдруг осознала, что рук владетеля уже не просто лежит на талии, а притискивает меня к мужскому телу. — Мне бы что-нибудь об истории моего поместья…

— Как пожелает гостья, — усмехнулся Бладсворд, взял меня за ладошку и повел за собой куда-то еще глубже, отчего сердечко мое заколотилось.

Остановившись возле одного из стеллажей, владетель сказал:

— Мне кажется, я знаю, что ищет девочка, которой нравится совать нос в чужие дела? Допустим, я дам вам книгу, а что мне за это будет?

— Так ли велик труд, что за него требуется вознаграждение? — не утерпела я и, осознав, кому и что говорю, тут же прикусила язык.

Нисколько не впечатлившийся моей дерзостью Бладсворд, ответил:

— Тогда я сам назначу плату, а пока… — он вдруг подхватил меня за талию и приподнял как пушинку. — На средней полке за моей спиной, вторая справа.

Я выхватила томик весьма ловко и быстро, а вот владетель отпускать меня не торопился.

То, как он позволил себе, меня спустить вдоль своего тела, было достойно дюжины обмороков у порядочной леди.

Печально, что со мной не случилось ни одного.

Я позорно осталась в сознании, да еще и позволила украсть свой самый первый мимолетный поцелуй.

— Вы… Вы… — возмутилась я, когда осознала, что владетель сделал!

Уперлась ладонями ему в грудь, чтобы отстраниться, но рука легла на ровно на шпильку в его лацкане, и меня буквально пронзило видением.

Я даже не почувствовала, как добытая книга упала, настолько меня захватили ощущения. Лишь на секунду меня взволновал размеренный стук сердца владетеля и тепло его тела, а в следующий миг шпилька, которой я коснулась, затянула меня в свои воспоминания.

И впервые меня не придавило каменной стеной. Эмоции, накопленные маленькой безделицей, были совсем другие, и, пропуская их через себя, я как будто несла в ладонях горячий шар, чьё тепло впитывалось в кончики пальцев и растекалось по телу истомой.

Я ещё никогда не сталкивалась с таким подключением к памяти вещей. Я провалилась не только в зрительный образ, но и в ощущения. Не со стороны, а изнутри.

И чем сильнее жжет плечо, тем глубже я проваливаюсь.

— Уже сегодня на Старфайр? — захлопала в ладоши Торни. — Леди Энни, вы же меня отпустите, правда?

Я кусала губы.

На Старфайр я, конечно же, очень хотела, хоть и уговаривала себя, что это обычное народное гуляние, но атмосфера этого праздника казалась такой таинственной, волшебной и немного дикой. А я невозможно устала от вечных поучений, тесных воротов и прямой спины. Я мечтала хотя бы вдохнуть воздуха свободы, даже если сама не решусь толком поучаствовать.

Ещё и подслушанные мысли Бладсворда бередили душу.

Не такая, как он ожидал?

Не такая — это какая?

Занудная чопорная, забитая?

Я откровенно злилась на него за эти мысли.

Если в землях Станхейма привыкли уважать приличия, это вовсе не означало, что мы, станхеймцы, пресные и скучные. Правда, я и сама иногда поражалась, с каким лицемерием знать в наших местах изображала праведность, когда всем было известно, что творилось в альковах на балах.

Даже мне было известно, хотя на баллы меня не пускали.

Просто никто не позволял себе открыто плодить бастардов в уважаемых семьях. И, чью конкретно жену соблазнили этой ночью, тоже умалчивали.

— Не зря я захватила несколько масок! — Торни с восторгом шуршала обёрточной бумагой, которой она переложила добытые нами на чердаке сокровища.

Я смотрела на дивно сохранившиеся маски и все равно сомневалась.

Я ведь собиралась почитать книгу. На первый взгляд Бладсворд действительно дал мне то, что я хотела. Интересно, в ней было написано, отчего «Соколиная башня» так важна для семьи владетеля? И есть и какая-то связь с «Ястребиной башней»? Не зря ведь на гербе Бладсворда обе птицы…

Ехать или не ехать?

Было ощущение, что я хожу вокруг ловушки, и любой неосторожный шаг приведёт к тому, что она захлопнется.

И Джина точно разозлится, если я поеду…

Это стало решающим фактором.

Куда только подевалась моя осторожность? С тех пор, как я приехала, только и делаю, что дергаю барса за усы. Но сколько можно жить в страхе? Это и жизнью сложно назвать, когда ты с каждым днем все больше теряешь себя.

— Какую наденете? — горничная предъявила мне две маски, обе были птичьи.

— Вот эту, — решившись, я указала на ту, что с синим опереньем. Не знала, кому оно принадлежало, но цвет гармонировал с моей амазонкой.

Торни споро помогла мне переодеться, и в последний момент вспомнила:

— Ах, ваши ботиночки! Я сейчас! — и унеслась возвращать обувь, а я повертелась перед зеркалом.

Не так уж и по-детски я выглядела.

И тут же вспомнила, насколько взрослой я предстала перед глазами владетеля. В ту же секунду я снова засомневалась, стоит ли мне ехать. Я сгорала от стыда каждый раз, когда ловила на себе взгляд Бладсворда, мне казалось, что он продолжает меня видеть именно такой. Но что я могла с этим поделать? Если только запереться в «Соколиной башне»…

Кажется, владетель решил, что увиденное позволяет ему допускать возмутительные вольности. Мурашки побежали по коже при воспоминании о том, как он прижал меня к своему телу в библиотеке.

Кошмар! Совершенно неприличное поведение!

И я так опозорилась, не сумев упасть в обморок!

Порепетировать, что ли?

Сдавалось мне, что Бладсворд непременно продолжит смущать меня и дальше.

Я все еще стояла за ширмой у зеркала, когда услышала, что дверь в покои открылась.

Ожидая увидеть Торни, я выглянула и столкнулась со взглядом мачехи, который из пренебрежительно-злого превратился во взбешенный, как только она рассмотрела на мне амазонку и лежавшую на постели маску.

Джина покрылась пятнами от ярости, кулаки ее сжались, но, к моему удивлению, она ничего не сказала. Она поджала красивые губы и, взметнув алыми юбками, хлопнула дверью.

Зачем она приходила?

Мне стало тревожно.

Хотела показать, что я ей и в подметки не гожусь? Отругать? Унизить? Напомнить, где мое место?

Мачеха редко со мной разговаривала, предпочитая не замечать, в основном демонстрируя свое отношения невербально. Я не могла сказать, что меня это очень печалило. Мне вполне хватало тех случаев, когда она все-таки обливала меня словесными помоями.

Глядя в окно, выходившее на крыльцо, я размышляла над ее странным поведением. На улице уже собрались почти все гости, а Торни все не возвращалась и не возвращалась.

Неужели Джина решилась навредить горничной, чтобы досадить мне?

Мало ей было кошмара со жгун-травой…

И в этом момент до моего уха донесся тихий скрежет. Осторожный, немного неуверенный. Будто кто-то скребется в дверь.

Наверное, у Торни заняты руки и она не может повернуть ручку!

Я распахнула дверь, но за ней никого не оказалось.

Удивительно, но звук не пропал. Тихое царапанье продолжалось, и раздавалось оно где-то совсем рядом.

Меня накрыло ощущением нереальности, словно я во сне. Позади меня из полуоткрытого окна в покоях были слышны голоса людей, ржание лошадей, стук копыт, а здесь в совершенно безлюдном коридоре что-то странно шуршало в вязкой неестественной тишине.

Словно исподволь я двинулась на звук, который удалялся ровно на столько же, насколько я к нему приближалась. Я уже оказалась у самой лестницы, а источник шума все еще не нашла.

Сквозь туман, возникший в голове, пробилась здравая мысль — это что-то неправильное. Это опасно.

Усилием воли я стряхнула с себя тягучий морок, но не успела даже повернуться в сторону покоев, как что-то ударило мне по макушке.

В глазах потемнело, и последнее, что я успела почувствовать, — это хлесткий удар по ногам.

А потом меня накрыла чернота.

Очнуться мне помогло жжение в плече.

Сознание возвращалось медленно, наплывами.

Тело было как ватное.

Я не сразу сообразила, что происходит, когда неосторожно распахнула ресница и увидела, что мир вращается. Меня мгновенно замутило, и я тут же зажмурилась.

Заново открыв глаза, убедилась, что теперь мир не вращается, а движется. Смазанной картинкой, оставляющей размытый след, мимо меня проплывали стены с декоративными панелями. Заторможенность таяла, и я наконец осознала, что меня куда-то несут.

Я слишком резко повернула голову, чтобы посмотреть, кто распоряжается моим телом, и от этого движения что-то прострелило в шее, вызывая темноту в глазах.

— Пришла в себя? — сурово спросил знакомый голос, среагировав не то мое шевеление, не то на мой тихий стон.

Бладсворд.

Я подняла на него взгляд. Да, это его профиль. Что происходит?

Последнее, что я помнила, как вышла в коридор посмотреть, что такое странное шуршит…

Пока я пыталась восстановить ход событий, владетель толкнул плечом дверь и внес меня в какую-то комнату. К моему ужасу, это была вовсе не гостиная или библиотека.

Это спальня!

Моей репутации конец!

Бладсворд же без тени смущения уложил меня на постель и сел рядом.

При этом взгляд у него был такой, будто он только и ждал этого момента.

Естественно, я попыталась с кровати уползти, но владетель удержал меня за щиколотку.

— Милые чулочки, — усмехнулся Бладсворд. — Вас не держат ноги, леди Чествик?

Я вспыхнула и постаралась одернуть подол, но владетель и на этот раз мне помешал. Нахмурившись, он разглядывал что-то на моей ноге, аккуратно поглаживая пальцем. И в одном месте мне стало больно от его прикосновений, и только тут я вспомнила, что же произошло.

Удар по голове, подсечка…

В груди похолодело.

Мне хотели причинить вред. Я ведь стояла у самой лестницы. Падая, запросто могла свернуть себе шею.

— До сегодняшнего дня держали, — сдержанно ответила я и все-таки отодвинулась от владетеля, освобождая щиколотку из теплых пальцев. — Возможно, я переутомилась.

— Это от переутомления у вас следы на ногах? — приподнял бровь Бладсворд. — И вторую туфельку я на вас не вижу тоже по этой причине?

— Что?

Я только сейчас увидела, что на мне действительно некомплект обуви.

— Милая Энни, я нашел вас без сознания на лестнице. Если бы вы просто упали в обморок от, как вы говорите, переутомления, ваша обувь не валялась бы у ее подножья. Из этого я делаю определенные выводы, и они мне очень и очень не нравятся.

— И какие же? — вяло поинтересовалась я.

У меня самой была всего одна идея, и я готова была поручиться, что она верна.

Джина.

Но как ей удалось это провернуть?

Когда я смотрела в окно в ожидании Торни, я видела, как мачеха спускалась по ступеням главного крыльца и садилась в седло. Это точно была она. Плащ распахнулся, и алое платье сказало все само за себя. Никто больше не был одет настолько кричаще.

Так что я тоже могла сделать выводы, которые мне не нравились.

У Джины был сообщник.

— Очевидно, что вам помогли упасть. В моем доме. Это меня злит и удивляет одновременно.

— Злит? — удивилась я.

— Я ненавижу, когда кто-то что-то проворачивает за моей спиной. И обычно за это наказываю.

Я изучающе посмотрела на Бладсворда и вынуждена была согласиться. Этот накажет. Я до сих пор чувствую опасность, находясь рядом с ним. Иррациональное чувство, заставляющее меня желать оказаться как можно дальше от него. И сейчас мне было очень и очень некомфортно рядом с ним.

— А почему вас это удивляет? — решила я быть последовательной в своих вопросах.

— Потому что обычно такие маленькие невинные сладкие птички держатся в стороне от опасностей, — в глазах владетеля плясали смешинки. Он прекрасно осознавал, что говорит возмутительные вещи.

— Я не сладкая! — возразила я и демонстрируя протест приняла сидячее положение.

Однако я определенно поторопилась, голову повело, и в итоге Бладсворд меня приобнял, чтобы я не клюнула носом вперед.

— Позвольте мне самому судить, леди Чествик. Так что? Вы не желаете мне ничего рассказать?

Вообще, если у кого и искать защиты, так это у владетеля.

И шанс обратиться к нему напрямую дорогого стоил. В противном случае меня ожидала только длительная бумажная волокита, поскольку я не могла обратиться за помощь к опекуну. И риск, что до самого разбирательства я просто не доживу, был слишком велик.

— Энни? — уловил мои сомнения Бладсворд.

Я уже почти решилась, когда мой взгляд упал на заправленный за голенище охотничьего сапога хлыст.

А что, собственно, сам владетель делал у лестницы? Он же должен возглавлять всю толпу гостей, собравшихся на Старфайр. И этот хлыст. И второе имя у него на букву О.

И ему очень нужна «Соколиная башня», а если Джина останется единственной владелицей, с ней ему договориться ничего не стоит. Мачеха только что из платья при виде него не выпрыгивала.

— Нет, мне нечего вам сказать, владетель Бладсворд, — я решила не торопиться. Я вполне допускала, что могу ошибаться, но уж слишком было похоже на попытку заставить меня довериться.

И ведь речь шла о попытке моего соблазнения, а владетель вел себя крайне свободно, позволял себе чересчур многое. Да и герой, спасающий девицу, — идеальный кандидат, чтобы я растаяла.

— Владетель Бладсворд? — хмыкнул он. — Как официально. Что ж, зря молчите, леди Чествик. Тогда я сам позабочусь о вашей безопасности так, как считаю нужным.

— Каким же образом? — напряглась я.

— Вы молчите, так что будет честно, если я промолчу, — усмехнулся Бладсворд, заставляя меня нервничать еще больше. — А сейчас я вызову для вас целителя.

— Не стоит, — тут же запротестовала я. — Мне уже лучше, и я совершенно не хочу привлекать внимания к своей неловкости.

Чтобы продемонстрировать, в какой я отличной форме, а еще чтобы наконец избавиться от столь смущающей близости к мужскому телу, я встала с кровати и даже покружилась.

Это далось мне не очень просто, и, кажется, Бладсворд это понял.

— Ну-ну.

Поднявшись, он снова подхватил меня на руки.

— Что вы делаете?

— Вы собирались идти в свои покои в одной туфле?

— Но если кто-то увидит! — я пыталась оказаться на своих двоих, но объятья Бладсворда были как стальные обручи.

— Все уже давно уехали, а прислуга будет молчать.

Я скептически посмотрела на владетеля. Он плохо знает собственную челядь. Прислуга всегда знает больше других и всегда болтает, просто среди своих.

Вряд ли мимо ее внимание пройдет такой пассаж, да еще и не с кем-то, а именно с владетелем, имеющего репутацию соблазнителя. И не тогда, когда все уехали на праздник, а мы остались в доме…

Ой!

— Как это уехали? Мы еще можем всех догнать? — заволновалась вдруг я.

— А вы собрались в таком состоянии отправиться на Старфайр? — изумился Бладсворд.

— Отличное у меня состояние!

Владетель нахмурился:

— Мне это не нравится, но, пожалуй, так будет разумнее. Там я хотя бы смогу за вами присмотреть.

И так и не выпустив меня из рук, он понес меня в мои покои.

Я вовсе не была уверена, что присмотр Бладсворда — это то, что мне нужно. Все-таки было слишком много смущающих моментов и деталей, не позволяющих мне довериться ему. Но в чем-то он был прав. Мне лучше быть на глазах у людей. Там, где мне сложнее причинить вред, и где скорее придут на помощь.

Мне повезло, по пути в спальню нам никто не встретился.

Очевидно, многие слуги тоже собирались на Старфайр, как и моя Торни.

Горничная не смогла совладать с лицом, когда Бладсворд, толкнув плечом дверь, внес меня на руках в покои.

— Леди Энни, что слу…

— Все в порядке, — успокоила я ее.

— Да что вы говорите? — изумился владетель. — Прямо лучше не бывает.

Торни наконец сообразила сделать книксен. Она переводила взгляд с меня на Бладсворда и обратно.

Мне все же позволили утвердиться на ногах.

— Благодарю вас за заботу, — довольно сухо выразила я свою признательность, не желая и дальше подавать владетелю повод для вольностей.

— Жду вас внизу, — хмыкнул он, покидая мою спальню.

Это кошмар. Если станет известно, что я была в его покоях, а он в моих…

Я даже думать не желала, какие слухи пойдут.

— Леди Энни, что это было? — все-таки решилась спросить Торни.

Натягивая принесенные ей ботинки, я коротко рассказала ей о своем неудачном приключении.

— Какой ужас! Это чудо, что вы не пострадали. Владетель прав, порядком тут не пахнет! У вас где-то болит? Может, в самом деле, стоит вызвать целителя?

— Ты знаешь, на удивление прилично себя чувствую, — не покривила я душой. — Шею, конечно, тянет, но в голове посветлело. Похоже, обошлось без сотрясения.

— Покровитель вас хранит, леди Энни, но вам нужно быть осторожной, — посоветовала горничная.

Хорошо раздавать такие советы, но я понятия не имела, откуда ждать следующего удара. И когда.

Подхватив маску, я спустилась на первый этаж и с удивлением обнаружила, что кобылы, которую мне позволила взять леди Синтия, у крыльца не было.

Я в растерянности посмотрела на Бладсворда, ласково похлопывающего своего коня по холке.

— Никто не позволит вам сесть в седло после падения, леди Чествик, — отрезал он, забирая поводья у грума. — Поедете со мной.

— Но это скандал! — ошалела я.

— Это Старфайр, — возразил владетель. — Наденьте маску, и вас не узнают, пока вы этого не захотите.

Видя, что я все еще сомневаюсь, Бладсворд вынес окончательное решение:

— Или так, или вы остаетесь здесь.

Я покосилась на маску.

Что ж. Никто не знал, в какой личине я появлюсь на празднике.

— Вы же не трусиха, леди Чествик? — подначивал меня владетель.

Не трусиха, но разумную предосторожность еще никто не отменял.

Впрочем, после того, как Джина сделала все, чтобы я не попала на Старфайр, стоило рискнуть хотя бы ей назло.

И я завязала ленты маски под волосами.

Бладсворд вскочил в седло, сделал круг верхом, набирая скорость, и, проскакав мимо меня, подхватил. Я чуть не завизжала от неожиданности.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Ну же, леди Чествик, не стоит так бояться. Я вас не уроню. Боюсь, вы сейчас вырвете клок из моего плаща.

Я и правда вцепилась что есть силы.

Но вместо того, чтобы выпустить плащ из пальцев, я сжала их сильнее, потому что мы как раз подъезжали к воротам, у которых поджидала одинокая всадница.

Уж она-то точно знала, кому принадлежит маска с синим опереньем.

Заметив нас, Джина хлестнула лошадь кнутом и понеслась вперед, а у меня появилось недоброе предчувствие.

Мое напряжение было истолковано Бладсвордом неправильно. Видимо, он решил, что я не доверяю ему, как ездоку. Владетель взял поводья в одну руку, а другой теснее прижал меня к своему телу.

В ответ на это мое плечо мгновенно запульсировало, заставив меня впервые обратить внимание на одну странность.

В день после источника жжение беспокоило меня само по себе, а вот после только в присутствии владетеля. И чем ближе ко мне находился Бладсворд, тем сильнее плечо пекло.

Это меня нервировало.

Я еще не знала, что меньше чем через час, эта странность спасет мою репутацию.

Поездка с владетелем оказалась весьма смущающей.

Я слишком остро ощущала мужское тело, к которому была плотно прижата. Каждое движение мускулов заставляло меня краснеть под маской. Но еще большую неловкость я испытывала от того, что и Бладсворд прекрасно мог чувствовать меня в своих руках. И к тому моменту, как мы доскакали до поляны, мне было волнительно, жарко и очень хотелось пить.

Какой-то парнишка, судя по рубахе, из деревенских помог мне сползти по лошадиному боку и перехватил поводья у владетеля. Когда Бладсворд покинул седло, конь заржал и загарцевал на месте.

— Ну-ну, малыш, — ласково похлопал его по холке владетель. — Мы ещё покатаем на себе леди Ч… эту леди!

Что? Какая непристойность! Что значит «мы» и «на себе»?

Усмехнувшись моему возмущённому взгляду, Бладсворд сверкнул глазами и надел маску. Склонившись ко мне, добавил негромко:

— Уверен, вы восхитительная наездница. Верховая езда — это же как танцы, необходима чувственность и внимательность.

Я вспыхнула и закусила губу, чтобы ничего не ответить. И так уже наговорилась.

И ведь не надоедало ему дразнить меня.

— Где я могу попить? — попыталась я свернуть с щекотливой темы.

— Чего бы вы желали? Вина? Эля? — сверкнул белозубой улыбкой Бладсворд. В свете отблесков зажженных повсюду факелов, он выглядел потусторонним, опасным, искусителем.

— Воды, — выбрала я. Хотелось, конечно же, вина, но я не была уверена, что с ним хорошо сочетается травма головы. То, что сейчас я чувствовала себя вполне сносно, не говорило ни о чем. Шишка у меня под волосами была приличная.

— Воды? — изумился владетель. — Необычный запрос. А как же отметить Старфайр? Сегодня будет особенный костёр.

— И чем же? — полюбопытствовала я, укорив себя, что не разузнала подробностей про этот древний праздник.

— Они все особенные, — усмехнулся владетель. — Костер каждого дня предназначен для благословления своего дела.

— И для чего же этот?

— Для «упоительной езды», — ответил Бладсворд, лишив меня от смущения дара речи.

Чтобы не давать больше повода меня дразнить, я стала разглядывать поляну. Заметив, что я чувствую себя неуверенно, владетель взял меня за руку и подвёл к небольшому шатру.

— Постойте здесь несколько минут, я попробую добыть вам воды. А потом покажу, как правильно веселиться на Старфайре.

— Вы сами? — изумилась я. Это как если бы император Лидвании сам подавал напитки фрейлинам сестры.

— Сегодня вы моя гостья. И за вами приглядываю, не забыли?

Стоило Бладсворду отойти, как рядом со мной появилась Джина.

Она словно соткалась из тени от шатра. Подошла ко мне и, обдавая винным запахом, прошипела:

— Думаешь, ты самая хитрая? Решила повеситься Райану на шею? Ты смешна и нелепа в своих жалких потугах привлечь его внимание. Ты такая же холодная и расчетливая, как твой отец. Ни крупинки индивидуальности. И на этом празднике нет места такой унылой, бледной моли.

— Мне стоило, как вы, выставить себя на посмешище неподобающим нарядом? Тогда бы я пришлась ко двору? — холодно уточнила я, складывая руки на ученический манер. Я знала, как ее это бесило.

— Как ты заговорила! Надеешься, что Райан за тебя вступится, когда ты вляпаешься? Тогда ты будешь очень горько разочарована, — усмехнулась мачеха и, больно задев меня плечом, прошла в круг танцующих.

Задумавшись, я смотрела ей в след. Почему и во что я должна вляпаться?

Она что-то задумала? Или просто считала, что я настолько неприспособленная, что позор меня ждет неизбежно? Вот уж кто бы говорил.

И все же мне снова стало неуютно. Вместо того, чтобы наслаждаться Старфайром, я напряженно ждала какого-то подвоха.

И чем дольше я стояла в одиночестве, тем правдивее звучали слова мачехи.

Я чужая на этом празднике. Мой удел — смотреть со стороны.

И я уже начала серьезно нервничать, когда увидела, как ко мне возвращается владетель. Его высокая фигура раскалывала толпу, уверенно двигаясь в мою сторону.

Чья же у него маска? Кто-то с хищным клювом. Ястреб? Нет, крупнее. Скорее, орел. Только мне казалось, что у Бладсворда на плаще был другой кант. Глянцево-чёрный, а не серебристый. Впрочем, я могла ошибаться в таких незначительных деталях.

Спохватившись, что я слишком пристально разглядываю подошедшего владетеля, я опустила взгляд и приняла из его рук кубок. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала, что что-то не так, но не смогла сразу сориентироваться, в чем дело.

— Благодарю, — выразила я свою признательность, потому что после разговора с Джиной жажда мучила меня еще сильнее.

Я лишь пригубила жидкость и поняла, что это вовсе не вода, а эль со странным привкусом. Проглотила я лишь совсем маленький глоточек из вежливости и хотела вернуть кубок, но перед глазами все сразу поплыло, и чаша выпала у меня из ослабевшей руки.

Я пошатнулась и даже не могла возразить, когда сильная рука обхватила меня за талию, прижала к мужскому телу и повела меня за шатёр к телегам.

— А куда мы… — язык будто распух и заплетался, да и ноги плохо слушались.

Влекомая я шла, спотыкаясь, и, наверное, упала бы, если не поддерживавшая меня рука.

Перед глазами все плыло смазанной картинкой, однако голова работала почти сносно. Мысли пустились лишь из-за дезориентации и расплывающихся огней, и стоило прикрыть глаза, как все приходило в порядок.

Первое, что меня насторожило — это, что мой провожатый не проронил ни слова. Владетель ни за что не упустил возможности меня подколоть.

— Постойте, — выдавила я. — Мне нехорошо.

Я понимала, что уходить из поля зрения людей на поляне, ни в коем случае нельзя. А мы определенно двигались туда, где нас никто не увидит.

Из-за того, что походка моя была нетвердой, будто я собой не владела, шли мы медленно, но, рано или поздно, мы завернем за шатер.

Насколько смогла, я упёрлась каблуками ботинок в утоптанную землю, чтобы затормозить, но меня практически поволокли дальше. И с каждым безвольным шагом мне становилось все страшнее. Хотелось закричать, но моё горло издавало лишь слабый сип.

Что Бладсворд собрался делать?

И Бладсворд ли?

Я, наконец, распознала, что не давало мне покоя и заставляло насторожиться.

Плечо.

Жжения не было.

Приложив немало усилий, я смогла задрать невыносимо тяжелую голову, чтобы разглядеть мужчину рядом со мной.

Очень похож на владетеля.

Те же рост и телосложение, если и были какие-то отличия, то незначительные. Похожая одежда, маска так вообще один в один. Она оставляла открытым взгляду только рот. Эти губы были такими же порочными, как и у Бладсворда, но им не хватало твёрдости линий.

Но самое главное — плечо.

Осознав, что попалась как последняя дурочка, я в отчаянии застонала. Увы, еле слышно. Никто не принял бы мой стон за крик о помощи.

Единственное, что мне пришло в голову, так это позволить себе обмякнуть и поджать и без того ослабшие ноги. Я кулем осела у ног своего нежеланного спутника.

Шепотом выругавшись, он постарался привести меня снова в вертикальное положение, но я не желала ему в этом помогать. Более того, я смогла дотянуться до одной из веревок, удерживающих шатер, и уцепился за нее, молясь, чтобы колышек не выскочил из земли и не выскользнул у меня из пальцев.

Я должна была что-то сделать, чтобы помочь себе.

Нараставшая паника не давала собраться, и я просто создала иллюзию змеи и запустила ее по штанине мужчины.

Честно говоря, змея вышла ненатуральной, больше похожей, на оживший чулок, но в темноте и этого было достаточно, чтобы отвлечь от меня внимание.

Меня выпустили из рук, чтобы стряхнуть с себя пресмыкающееся, и этим я выиграла немного времени.

Звук ломающихся сучьев и шорох листвы под подошвами сапог, придал мне сил:

— Помогите, — прошелестела я, надежда, что меня услышат была слаба, но не попытаться я не смогла.

А меня снова попытались отцепить от веревки, но уже разжимая мои пальцы.

Внезапно с соседних деревьев, словно вспугнутые, вспорхнули птицы и закружили над нашими головами.

Моему похитителю это почему-то очень не понравилось. Снова шепотом выругавшись, он оставил меня в покое. Просто бросил меня и сбежал.

А через минуту, я почувствовала, как меня опять подхватили на руки. Испугавшись, я попробовала дать отпор. Конечно же, у меня ничего не вышло. И я снова создала иллюзию, но уже пауков, только в этот раз впечатлить этим никого не смогла.

— Энни, Энни…

Слезы текли из глаз, пульс грохотал в ушах, и только усилившийся зуд в плече помог мне сообразить, что это не тот. Другой.

Это Бладсворд.

Сидя рядом со мной прямо на земле, он прижимал меня к своей груди.

И я разревелась сильнее, уткнувшись носом в пропахшую костровым дымом рубашку.

— Девочка, что случилось?

Голос меня не слушался, да и выплескиваемые в плаче эмоции не располагали к связному диалогу.

Владетель слегка меня встряхнул, но это не помогло мне успокоиться, слезы перешли в икоту.

Тогда он убрал растрепавшиеся волосы от моего лица и внимательно на меня посмотрел.

Что-то ему не понравилось.

Он склонился ниже, будто принюхиваясь, и вдруг коснулся моих губ своими.

Я лишь взглядом могла передать ему все, что думаю о том, что он воспользовался моим состоянием, однако Бладсворд нахмурился:

— Где ты написалась любицвета?

Что еще за любицвет?

Что происходит в землях Бладсворда?

Почему все всех травят?

Жгун-трава, любицвет… Тут вообще растут безобидные растения?

— Много выпила?

— Нет… — прошептала ошеломленная я, но так тихо, что владетель меня не расслышал. И решил уточнить ответ на свой вопрос прежним способом.

Только в этот раз, он не просто лишь прижался губами, а сделал совершенно непристойную вещь. Он поцеловал меня глубоко и совершенно не невинно. Я про такие поцелуи только от Торни и слышала.

К моему ужасу, нечто во мне словно рванулось навстречу Бладсворду.

Я ощутила поднимающуюся волну жара, каждая косточка в тебе будто таяла. Мне хотелось, чтобы владетель не только держал меня в руках, а сделал еще что-то. Я не знала, что именно, но это желание было сродни темному голоду.

— Немного, — оторвавшись от моих губ, постановил владетель.

Устроив меня поудобнее на своих коленях, он полез за пазуху и выудил оттуда маленький флакончик.

— Сейчас мы приведем тебя в порядок, но потом нам придется серьезно поговорить, — предупредил Бладсворд.

Он вынул пробку из узкого горлышка и уже собрался споить это непонятное зелье мне, но вдруг задумался.

— Пару минут это подождет, — хмыкнул владетель, и его губы снова накрыли мои.

Это было совершенно возмутительно!

И я опять опростоволосилась.

Забыла потерять сознание.

Где-то все-таки Мерзкая Лиззи не уследила за моим воспитанием.

Вместо того чтобы, как любая порядочная леди, лишиться чувств в подобной ситуации, я думала о том, как настойчивы губы Бладсворда, как мне горячо от этого поцелуя. Меня неумолимо накрывала лихорадка. Внизу живота тяжелело, одежда невыносимо мешала, и хотелось чего-то неизвестного все сильнее.

И когда владетель наконец остановил это безумство, я уже не была уверена, что довольна этим.

— Проклятье! — пробормотал Бладсворд. — Большего нельзя.

Он прижал меня к себе сильнее и, намереваясь дать мне выпить жидкость из флакончика, приподнял двумя пальцами мое лицо за подбородок.

А я задумалась. Большего? Уж не того ли, что сейчас мне так требовалось? Почему меня этого лишали?

Заметив мой немного разочарованный взгляд, владетель усмехнулся:

— Ты мне, конечно, дашь пощечину, но я ни о чем не жалею.

Несколько горьких, как хина, капель упали мне на язык, и меня будто в прорубь уронили. Тело мгновенно облило холодом, и на секунду мне показалось, что я не могу дышать, но уже через несколько мгновений в голове прояснилось, жар и непонятный голод, терзавший меня, схлынули, и наступило жестокое отрезвление, принесшее понимание, что Бладсворд нагло и без тени стыда себе позволил!

Оказалось, что и силы ко мне вернулись.

Пусть всего лишь частично, но их хватило на замах для пощечины.

Увы, владетель оказался и проворнее, и сильнее.

Он перехватил мою руку и поцеловал мои пальцы.

— Вы… вы… — булькала я, надеясь, что прямо сейчас сгорю от стыда, но ничегошеньки у меня не выходило.

— Теперь можно на «ты», — сверкнул белозубой улыбкой Бладсворд. — Назови меня «Райан», Энни.

— Да как вы… — я все никак не могла подобрать слов, потому что на такой случай меня ничему не учили, а использовать то, что я как-то раз слышала на конюшне, я не решалась.

— Полно, Энни. Ничего такого. Будем считать, что это была плата за помощь в библиотеке.

Что? Поцелуй за книжку? Три раза? Даже четыре…

— Это уж слишком! — нашлась наконец я.

— Ты даже не представляешь, какие чудеса сдержанности я проявляю прямо сейчас. И если ты не перестанешь ерзать…

В этот раз меня словно кипятком окатило, потому что после слов Бладсворда я остро ощутила, как неприлично он меня обнимает. А еще, что у него там… Ну… Как у того коня на конюшне…

В панике я подскочила на ноги, но, увы, капли, которые мне дал владетель, справились еще не до конца. Их действие медленно распространялось сверху вниз, и ноги пока меня плохо слушались. Запутавшись в юбках, я буквально рухнула обратно в объятья Бладсворда.

Поймав, меня снова притиснули к стальному телу.

Так оно, конечно, было надежнее, но…

— Вы бесчестный человек, — пролепетала я.

— Энни, чтоб ты знала, я поражаюсь собственному благородству. У нас в землях все еще действует закон, по которому спаситель девицы имеет право на намного более смелые вещи…

Какой кошмар!

Ужасное место!

— Так, Энни, — владетель строго посмотрел мне в лицо, — а теперь скажи благородному мне, где ты взяла любицвет.

— А что это такое? — спросила я.

— Это такое... кхм… полезное растение. Его отвар раньше принимали девицы перед первой брачной ночью.

— Зачем?

Бладсворд тяжело вздохнул.

— Давай отложим ботанику на потом, хорошо? У нас с тобой в любом случае предстоит долгий разговор, но сейчас мне нужно понять, как ты оказалась в таком состоянии.

Что-то владетель не договаривал, но, и впрямь, это сейчас не самый важный вопрос. Немного сбивчиво я пересказала ему, как все происходило.

— И как он выглядел?

— Как вы, — пожала я плечами, и мой ответ Бладсворду не понравился. — Маска была в точности как у вас. Именно она и сбила меня с толку.

— Маска — это плохо, — нахмурился владетель. — От маски легко избавиться. Дело дрянь. Ты сможешь его узнать?

— Не уверена, — честно ответила я.

— Ты что-то знаешь, но упорно молчишь, — пытливый взгляд Бладсворда, заставлял меня кусать губы. — Это глупо, Энн Чествик. Моя помощь в твоих интересах.

— Не уверена, — пробормотала я. — Тут за книжку берут четыре поцелуя. Расценки в ваших землях — просто ужас.

Владетель расхохотался:

— Какая ты бережливая.

Я насупилась. Как-то это прозвучало не очень.

— Не смешно.

— Не скажи. Но ладно, — снова посерьезнел Бладсворд. — Собаки здесь есть. Я сейчас организую поиски, а пока тебя отдадим на поруки твоей горничной. Кажется, я ее видел, когда искал тебя. Это такая блондинка с серыми глазами?

— Нет, она черноволосая и кареглазая.

— Ну точно. Видел. Она показалась мне вполне разумной.

И снова это прозвучало, будто владетель сомневается в моей разумности.

— Торни хорошая.

— Просто замечательно, что в кои-то веки у тебя нет возражений. Только вот на ночь ты свою Торни отпусти.

— Зачем? — я подозревала, что ответ мне не понравится.

— Потому что к тебе приду я.

— Я против!

— Ты передумаешь, — пообещал мне Бладсворд.

Я? Передумаю? Да никогда!

Владетель осторожно выпустил меня из объятий и, убедившись, что на ногах я стою относительно твердо, поднял с земли мою маску, свалившуюся во время попыток удержаться за шатер.

— А теперь, — он обошел меня и, надев мне маску, принялся возиться с лентами, — мы с тобой зажжем костер. Время пришло. И я тебя сдам твоей горничной.

Пальцы Бладсворда довольно бережно закрепили ленты, и я отругала себя за то, что наслаждалась этими прикосновениями.

Владетель критически осмотрел дело рук своих и остался доволен.

— Будем надеяться, что это твоя Дэйзи не в телегах. Терпеть не могу мешать людям праздновать, — вздохнул он и взял меня за руку.

— Она не такая! — горячо возразила я, следуя за ним. — У нее есть жених!

— Рад за нее, но это никак не противоречит ее нахождению в сене, — хмыкнул Бладсворд. — Единственная не такая тут ты, Энни. А сегодня еще и ночь такая. Сладкая, если ты понимаешь, о чем я. Хотя вряд ли, конечно.

— То есть вы даете добро на праздник, зная, что будет…

— Это Старфайр, не будь занудой. Дай людям повеселиться.

— Вы поощряете разврат! — осудила я, но не очень убедительно. Отчего-то вспомнилось, как меня целовал Бладсворд. Я даже пожалела, что поцелуи — это неприлично. Почему все приятное обязательно запрещено этикетом и приличиями?

— Я поощряю много младенцев к началу лета, — усмехнулся владетель. — Я даже собираюсь открыть новую школу, потому что мои подданные меня не разочаровывают.

И, обернувшись, так на меня посмотрел, что я почти устыдилась, что я не его подданная и его надежд не оправдываю, но потом сообразила, что именно Бладсворд имеет в виду, и икнула от возмущения.

Нет, школа — это, конечно, благородно. Мой отец занимался благотворительностью, и я приблизительно представляла, сколько средств требовалось для поддержки таких инициатив. Обычно именно поэтому власти и перекладывали содержание школ, приютов и домов призрения на благотворителей.

Может, не так порочен был Бладсворд, как мне думалось?

Нет. Определенно, я в нем не ошибалась.

Даже сейчас, ведя меня за собой, он умудрялся поглаживать большим пальцем мое запястье! Совершенно разнузданное поведение.

Но, несмотря на то, что я вполне вернула себе силы, лапку из ладони владетеля я не выдергивала.

Прост мне все еще было страшно.

Да. Несомненно, только по этой причине.

— И все равно, это неприлично, — сказала я в основном для того, чтобы отвлечь себя от этих поглаживаний.

— Энни, если ты продолжишь меня соблазнять, я непременно соблазнюсь, — долетело до меня.

Что? Я? Соблазнять? Это он о чем?

И вообще!

— Можно подумать, что вам нужен повод…

Владетель резко остановился, и я, смотревшая под ноги, впечаталась в его тело.

Глаза Бладсворда хищно блеснули в прорезях маски.

— Ты мне его уже дала.

Сердце снова заколотилось как сумасшедшее, отчего-то я решила, что меня снова поцелуют, и уже приготовилась давать отпор, но владетель лишь поправил маску на мне.

Удивительно, но я почувствовала себя… обделенной.

Наш путь продолжился, и по дороге к возвышению посреди поляны, лавируя среди толпы, владетель сделал несколько знаков кому-то из своих людей, и через минуту нас окружили мужчины в звериных масках, по скупости и отточенности движений которых, можно было угадать в них бойцов.

Склонившись к одному из них, чтобы не перекрикивать музыку, Бладсворд отдал приказы. Я услышала только:

— Я присоединюсь чуть позже.

Мужчины растворились в толпе, а владетель перехватил у одного из охранявших костер факел.

К моему смущению, на свой постамент владетель поднялся не один, а вместе со мной. Я вспомнила, что уже видела, как Бладсворд зажигает костер. И что перед этим он целовал девушку рядом с ним.

Подтверждая мои опасения, владетель крепко притиснул меня к себе и предложил на ухо, заставив меня залиться краской:

— Поцелуй на удачу?

— Вы меня уже целовали! — возмутилась я.

— Именно. А ты меня нет. Несправедливо.

Я постаралась собраться и сделать то самое выражение лица, которому учила Мерзкая Лиззи. Полагалось использовать его тогда, когда собеседник предлагал нечто недопустимое.

Как и следовало ожидать, на Бладсворда оно не оказало ровным счетом никакого эффекта. Он лишь расхохотался и, чуть приподняв меня, раскружил. В его другой руке все еще был факел, и после нескольких оборотов мне показалось, что мы отгорожены ото всех огненной стеной.

А еще, почудился поцелуй в уголок губ.

— Да продолжится Старфайр! — пророкотал владетель, остановившись, и швырнул факел в костер, который вспыхнул сразу пламенем до небес, обдавая жаром. — Пусть земли продолжит благоволить нам щедростью, плодородием и… плотскими радостями.

Магический огонь завораживал.

Отвлекая меня от оранжево-синих языков, Бладсворд щелкнул пальцами и коснулся моей маски. По теплу, которое она стала источать, я догадалась, что он украсил огнем мое оперенье.

— Это, птичка, чтобы я мог сразу найти тебя в толпе, — усмехнулся владетель. — Но советую тебе остаться здесь. Отсюда и видно лучше, и опасности меньше. Я отлучусь, но пришлю тебе твою горничную.

Насчет вида Бладсворд не обманул, но ведь и меня было видно отлично. Если уж я среди хоровода разглядела алое платье, то и его обладательница меня точно заметила.

Никаких сомнений не было, что от стадии скрытой войны, мы с Джиной перешли к открытому противостоянию. И теперь мне нужно быть вдвойне осторожной.

Владетель оставил меня, и через некоторое время ко мне присоединилась Торни.

Я думала, что ее огорчит необходимость торчать рядом со мной, когда все веселье творится внизу, но ее глаза горели:

— Да вы что, леди Энни, это же такая честь! Я вам воды принесла, — она предъявила бутыль, — лорд Бладсворд сказал, что вас мучает жажда.

Если бы только жажда.

Меня терзали сомнения, стыд, страх, возмущение и неопознанное волнение…

Никогда еще за мою недолгую жизнь я не чувствовала себя менее уверенно. Возникало ощущение, что от меня ничего не зависело.

И опять я поддалась очарованию дикости земель Бладсворда.

Решила просто насладиться праздником.

Сегодняшнее происшествием показывало, что Джина намного хитрее и изобретательнее, чем я думала. И этот Освальд явно решил поучаствовать в ее планах. Мачеха явно не готова останавливаться, и, кто знает, может это последний Старфайр в моей жизни.

Понемногу веселье захватило и меня. Я стала подпевать и пританцовывать, но переживания все равно дали о себе знать, и через пару часов меня начало клонить в сон.

Я даже не заметила, как свернулась клубочком на троне владетеля.

Проснулась я от ласкового прикосновения.

— Энни, самое время продолжить то, что мы начали.

С трудом разлепив тяжелые веки, я обнаружила перед собой знакомую птичью маску. Первая мысль — это тот, кто опоил меня!

Сердце зашлось в сумасшедшем беге, но пекущее плечо отрезвило.

Это владетель.

— Энни, пора возвращаться, — тормошил испуганную меня Бладсворд.

Я окинула поляну сонным взглядом: праздник в самом разгаре, хотя сейчас было никак не меньше двух часов ночи.

— Уже? — сипло спросила я, испытывая разочарование.

— Что? — усмехнулся владетель. — На свежем воздухе спится лучше? Успеешь еще вздремнуть до моего визита.

Эти слова запустили цепочку воспоминаний и сон махом с меня слетел.

Бладсворд все-таки собирается ночью ко мне в спальню!

Пульс снова начал вытанцовывать.

— Лорд Бладсворд, — подскочив, я выпрямилась на троне. — Ваше предложение… Это неприемлемо! Невозможно!

Владетель хмыкнул:

— Так неприемлемо или невозможно? Это разные вещи, Энни.

Он был так близко, что я чувствовала тепло его тепла. Нос щекотал запах дыма от костра, которым пропитался его плащ.

Отводя глаза, я постаралась быть вежливой:

— Ваше внимание мне, несомненно, льстит, но я не готова разделить ваши непристойные желания…

— Я хочу просто поговорить без свидетелей, Энни, — глаза в прорезях маски смеялись. — Но мне нравится ход твоих мыслей.

Я вспыхнула и чуть не застонала в голос от досады!

Я опять попалась на его удочку.

Силы Небесные!

Можно ли поставить себя в более глупое положение?

Владетель теперь подумает, что у меня на уме только одно…

Покровитель, моя маска загорится сейчас не только декоративным огнем…

Показать себя такой испорченной!

Правда, было непохоже, что я шокировала Бладсворда, если вообще такое возможно.

Однако это не отменяло того, что я была уверена, владетель специально говорил так, чтобы я поняла его превратно! Он постоянно дразнил меня. Будто ему нравилось меня смущать и ставить в тупик!

Провокатор!

О, как мне хотелось бы поставить его на место!

— Без свидетелей можно поговорить и не у меня в спальне! — выпалила я.

— Можно, — согласился Бладсворд. — Например, у меня.

Он опять за свое!

— Вы невыносимы!

— Но я тебе нравлюсь.

— Вовсе нет!

— Такая милая леди и такая лгунишка, — и не дав мне возразить, продолжил. — В доме я смогу проконтролировать, чтобы нас никто не подслушал. А здесь полно лишних ушей.

— Но в доме же есть не только личные покои! Есть гостиная, библиотека… — не сдавалась я.

— Это же совсем неинтересно! — возмутился Бладсворд. — Не будь трусишкой. Я не ем маленьких сладких леди. Поверь, наша беседа в твоих интересах. У меня для тебя есть предложение. Очень выгодное. Но ты должна будешь перестать увиливать и рассказать мне правду.

Я скептически посмотрела на владетеля.

Ишь ты. Всю правду.

В землях Станхейма не принято исповедоваться без суровой на то необходимости. Правда — это дело очень интимное, так сказать, развлечение для одного.

И я очень сомневалась, что в землях Бладсворда дела обстояли по-другому.

Что-то, конечно, рассказать было можно, но обнажать душу? Человеку, обличенному силой и властью? Тому, у кого, скорее всего, есть корыстный интерес?

Я с ума, что ли, сошла?

Очевидно, владетель догадывался о моих мыслях, потому что в ответ на мой взгляд он коварно усмехнулся:

— Я все равно все узнаю, но цена за помощь станет еще выше. Если что, меня это даже устраивает.

Я заерзала на троне.

Местное ценообразование было просто ужасным!

И непристойным!

— Я подумаю, — постаравшись сделать независимый вид, буркнула я.

— Я приду, — передразнив мои интонации, ответил владетель. — А пока отпусти свою горничную. Дай ей повеселиться, она честно тебя караулила и теперь имеет право на праздник. Обратно во владения ее привезет наш кучер вместо с остальными служанками.

— Но вы не будете себе позволять ничего из того, что уже позволили! — посопев, строго сказала я.

— Я не привык повторяться! — широко улыбнулся Бладсворд.

Мне захотелось его стукнуть.

Но бить хозяина трети Конфедерации было нельзя.

По крайней мере публично.

Я осторожно слезла с трона, постаравшись не прикоснуться к владетелю, от которого у меня постоянно просыпались мурашки. Мои маневры не остались незамеченными и вызвали у Бладсворда смешок.

Я подошла к Торни, не знавшей, куда глазеть: на поляну, где мужчины устроили бойцовское соревнование, местами напоминавшее клоунаду, потому что половина участников еле держалась на ногах от выпитого, или на владетеля.

— Владетель Бладсворд организовал мое возвращение, но ты можешь остаться, — обтекаемо озвучила я свое предложение, давая Торни право отказаться, и тогда, вроде как, не я не послушалась, а так обстоятельства сложились.

Умненькая Торни перевела взгляд с меня на Бладсворда и обратно.

— Это плохая мишень, леди Энни. Лучше воспользоваться способом из романа и покричать про мышь. Тот дворянин из Королевства нам подходит намного больше.

Владетель позади меня закашлялся.

Я покосилась на него через плечо. Он с преувеличенным интересом разглядывал мыски своих сапог. Он же не мог слышать, что сказала Торни?

Нет. Мы же с ней почти шептались.

— Еще неизвестно, кто тут добыча, — поджала я губы. — Смотри сама не попади в передрягу.

Я кивнула в сторону одного из крепких парней, что не сводил с Торни глаз.

— Я вернусь к рассвету, — все-таки сдалась своим слабостям горничная, и мне не в чем было ее упрекнуть. Работа в нашей семье не располагала обилием поводов отдохнуть или приятно провести время.

Вернувшись к Бладсворду, я позволила взять себя под руку и увлечь к конному стойбищу. Усадив меня в седло перед собой прежним манером, владетель направил коня к дому на этот раз не галопом, а иноходью, обеспечивая не такое быстрое, но более плавное движение.

Это, скорее, напоминало неспешную прогулку, за время которой я успела еще раз прокрутить в голове сказанное Бладсвордом.

Он предлагал мне помощь, справедливо полагая, что мне она необходима.

С этим было сложно не согласиться. Джина определенно намерена добиться своего любым путем. Пока меня спасала только удача. Что со случаем в библиотеке, что с происшествием на празднике.

И в то же время владетель упомянул, что у помощи есть цена.

Что же ему было нужно?

Первым, что напрашивалось на ум, была «Соколиная башня».

Мне не хотелось идти против воли отца. Как бы я к нему ни относилась, но, вероятнее всего, у него были резоны не уступать поместье Бладсвордам. В этом стоило покопаться и для начала изучить ту книгу, что дал мне владетель.

Он сказал, у меня будет время до его визита.

Нужно было провести его с пользой.

Я нутром чувствовала, что не просто так «Башня» стала камнем преткновения.

Оказавшись в покоях, я не мешкая уселась за книгу.

Времени у меня было не так уж много.

Владетель, свесившись с коня у крыльца Бладсворд-парка, на прощанье сообщил, что заглянет ко мне часа через два, как только получит сведения от своих соглядатаев.

А еще намекнул, что принесет кое-что.

Мне было ужасно интересно, что это будет, но я решила не спрашивать, а подождать. И так уже достаточно повеселила владетеля. Он ведь явно дранил мое любопытство.

Расположившись в кресле у затухающего, но все еще греющего камина, я погрузилась в чтение.

Сам том был не очень объемистым, его приятно было держать в руках, страницы пестрели гравюрами, шрифт был старомодным с завитушками, но достаточно круплый, чтобы читаться легко, и я буквально провалилась в содержимое.

Однако.

До войны за Объединение, которая так потрясла наш континент триста лет назад, ни одного упоминания башен, ни соколиной, ни ястребиной. Хотя род владетеля, как один из самых древних и влиятельных, частенько фигурировал в истории. Я бы даже сказала, что уши Бладсвордов торчали из каждого мало-мальски значимого события, и порой именно они являлись провокаторами или зачинщиками конфликтов, результат которых влиял на политическую жизнь.

Очевидно, что Бладсворды стремились укрепить свою власть, но заняли желаемое положение только в период становления Конфедерации.

До сих пор историки спорили, что остановило вторжение Игана Лютого? Он был так амбициозен, войско его было сильно, к тому моменту, когда будущий король Иннокентий Первый напал на наши страны, у него за плечами были ошеломительно успешные военные кампании, Королевство уже тогда было почти в тех границах, что и сейчас.

По всему выходило, что и нам было не устоять, но именно на границе с нынешними землями Бладсворд Иган остановился. И заключил мирный договор.

С очень интересными условиями.

Королевство обязалось его соблюдать до тех пор, пока именно Конфедерация.

Это как раз было объяснимым. Разобщенные небольшие территории не способны стать угрозой такому исполину, как Королевство.

Но что вообще, даже объединившись, мы могли противопоставить ему?

А уж тогда тем более?

Почему Иган, не зря прозванный Лютым, не закончил свой поход?

Наверняка главы родов, управляющих землями знали, в чем причина, но никогда не приоткрывали завесу тайны. Ни Бладсворды, ни Станхеймы, ни хозяева юга.

Хотя было бы интересно узнать, что позволило им буквально поделить охваченные войной территории. Прошлые королевские династии канули в лету, оставшись лишь упоминанием на страницах учебников в разделе «Смутные времена».

Как бы то ни было, но именно с этого момента появлялись первые упоминания башен.

«И Риган Бладсворд доказал свое право на власть, защитив народ и своим именем, и своим мечом, и кровью своей. В одну ночь разом он обрел мощь ястреба и ловкость сокола, и укрыл своими крыльями всю землю от Дайны до северных гор. И да на гербе его обе птицы и горный барс, попирающий меч врага».

Изображенный рядом герб привлек мое внимание.

Прежде Бладсворды имели одну птицу и барса, а теперь две. И не просто, а сидящих не вершине башен, которых раньше не было. И не просто так они оказались увековечены.

«Бладсворд принес мир, и отступили война и голод. Земля одарила богатым урожаем, вернувшиеся с поля боя возродили детский смех в селениях, благоденствие наступило».

В этом месте я даже фыркнула.

Можно было подумать, что владетель лично сам сеял и пахал, и детишек делал.

Хотя…

Количество бастардов в округе говорило о том, что как раз к этому Бладсворды могли приложить руку.

О! Вот и оно!

«На границе заповедника повелел он поставить еще и Невестину башню, что сейчас зовется «Соколиной», да так, чтобы Источник располагался аккурат по середине между обеими ими, и запретить ход туда незнающему.

Оставил Риган завет: возродить Старфайр и Дженингейм и блюсти их законы…»

Дженингейм? Это еще что такое?

Тоже праздник? У них были какие-то законы?

«На Дженингейм проводить обряды во славу земли Бладсворд в Ястребиной башне и дары возносить. На Старфайр в обе башни не ходить, священное действо не нарушать никому, кроме владетеля, и Источник в неделю костра не тревожить».

Силы небесные!

Я ведь к источнику ходила как раз на Старфайр!

Будем надеяться, это всего лишь суеверия.

При мысли об этом плечо словно ужалило!

«Пока хоть единый камень с каждой башни на своих местах стоит, потомкам Ригана вменено ради блага земель…»

Проклятье! Страницы склеились!

Можно было подцепить за уголок, да только я боялась повредить чужую книгу, я бросилась к маленькому бюро у окна, надеясь, что там есть канцелярские принадлежности. Нож для бумаг сейчас мне был жизненно необходим.

И только я обнаружила искомое, как в дверь негромко стукнули.

Я развернулась и увидела, что, не дожидаясь, приглашения Бладсворд уже зашел внутрь.

Он насмешливо посмотрел на нож, зажатый у меня в руке.

— Настолько мне не рада, Энни? А я, как обещал, с подарками, — владетель показал мне, что у него в руке, которую он прятал за спиной.

Маска. Птичья маска.

Очень похожая на его собственную, но вряд ли бы он принес ее мне. Скорее, это была маска негодяя, опоившего меня на празднике.

— Похожа, — признала я.

— Возьми в руки. Я же правильно понял, что ты Чтец?

Я прислушалась к интонациям в голосе Бладсворда. Никакого пренебрежения.

Что ж. В самом деле, если мы не могли допросить преступника, то его вещь — вполне.

Отложив нож, я подошла к владетелю и настороженно коснулась маски.

Ничего, хотя я ожидала, что меня затянет сразу, как только произойдет контакт, как это случилось с моей шпилькой на лацкане Бладсворда.

Пришлось сосредоточиться.

И лишь несколько минут спустя, я почувствовала, как проваливаюсь в прохладный темный лес.

Не было полного подключения к мыслям и чувствам, как с Бладсвордом. Я понятия не имела, почему так вышло в тот раз. То ли потому что шпилька была моей, то ли потому что мы оба присутствовали в одном месте. Мне не хватало знаний и практики, чтобы сделать какие-то выводы.

Это же видение уже было привычным.

Привычно неприятным, я бы сказала.

Общий эмоциональный фон давил так, что дышать было сложно.

Однако самые сильные чувства испытывал не носитель маски, поэтому я погружалась в воспоминание медленнее обычного.

Словно затягивая в себя, меня обступил прохладный сумрак. Лунный свет пробивался из-за наплывающих облаков и выхватывал голые ветви деревьев. Где-то неподалеку слышались хохот и музыка, но они не мешали беседе двоих, скрывшихся от посторонних глаз.

«— Ты подумал над моим предложением? — голос мачехи я узнала бы при любом раскладе. Однако алое платье и без того указывало на нее. Наряд Джины был в беспорядке. Она как раз, поднявшись с колен, оправляла юбки.

— Не вижу повода ввязываться, — лениво протянул хозяин маски, сидевший на пне широко расставив ноги. — Ты говоришь, ей заинтересовался Бладсворд. Так с какой стати мне злить владетеля?

Джина фыркнула:

— Не надо прикидываться законопослушным парнем, Ос. Я знаю тебя, как облупленного. Ради того, чтобы насолить Райану, ты готов на многое.

— Да, — застегивая ремень, согласился Освальд. — Но я не готов ставить под удар свои дела. Последнее, что мне нужно, чтобы Бладсворд сунул в них свой нос.

— А ты не подставляйся. Просто проучи дрянь, как ты умеешь. Думаю, эта овца сама пойдет в монастырь после такого, чтобы не быть опозоренной. А я тебя отблагодарю, — мурлыкнула мачеха. — Как ты любишь.

— Джина, не все вертится вокруг твоей задницы, хотя она и аппетитная, — усмехнулся в ответ мужчина.

— Ос, я же вижу, что ты торгуешься, — голос мачехи потерял сладость, в нем прорезались ледяные нотки недовольства. — Чего ты хочешь?

— Бессрочную аренду на охотничий домик в поместье «Соколиная башня». И чтобы никто не совал нос на его территорию.

— Не жирно ли тебе будет? — кажется, мачехе не понравилось, что ее благосклонность ставят ниже материального. — Впрочем, все равно. Ты же знаешь, что пока отродье Чествика жива и не ушла в монастырь, я не имею права заключать подобные договоры.

— Так может мне не обесчестить ее, а самому на ней жениться? Полагаю, дуреха готова выскочить за любого, лишь бы избавиться от твоей опеки, — поддразнил Джину Освальд. — А я получу Башню и разозлю этим Бладсворда. Кругом сплошная выгода. Зачем мне ты?

— Если бы у меня не было планов на ее наследство, я бы только порадовалась вашей свадьбе, учитывая, что твои жены долго не живут. Все, как одна, бросились со скалы, так ведь? Сколько их было, прости? Три?

— Я к этому не имею отношения, — отрезал Ос, давая понять, что эту тему лучше не затрагивать. — И мне все больше нравится идея, надеть колечко тихой Энни.

— Только попробуй, — зашипела мачеха разбуженной змеей. — Мне ведь есть, что рассказать. Ты не забыл?

— Не будь слишком смелой, Джина, — с угрозой посоветовал ей Освальд, но Джине уже попала шлея под хвост.

— Нужен охотничий домик? Так сделай для этого хоть что-то! Не так много требуется, в конце концов. Всего лишь расстегнуть брюки. Справишься и договор аренды твой. Позаришься на «Башню», пожалеешь!

Бросив эти слова, мачеха скрылась за кустарником, ругаясь на то, что плащ цепляется за ветки.

— Кажется, наша Джина немного зарвалась, — вдруг раздался голос откуда-то слева и снизу. — Не считаешь, что пора ей подрезать крылышки?

За пнем, на котором сидел Освальд, зашевелилось нечто, оказавшееся еще одним мужчиной, удачно скрывавшимся в тени и опавшей листве.

Он поднялся и отряхнулся. Увы, его лицо тоже было скрыто маской.

— Рано. Она еще может пригодиться.

— Судя по тому, чему я был свидетелем, тебе просто нравится ей пользоваться. Неужели тебе ее жалко?

— Джина не опасна пока бегает за Бладсвордом. Она все мечтает доказать всем, что выше всех, и отомстить за пренебрежение. Это запросто можно использовать.

— А ты не такой, да? — с издевкой произнес незнакомец.

— Не путай круглое с мягким, — вскинулся Освальд. — Если бы старый Бладсворд не был таким ублюдком, сейчас я бы был владетелем! В отличие от Джины, получающей все, задирая подол, титул мой по праву рождения!

— Ну-ну. Так что ты будешь делать с малышкой?

— Я видел ее сегодня на ужине. Сладкая. Приятно будет ее сломать. Уже предвкушаю ее слезы. Чистенькая, правильная. Одно удовольствие показать ей, что ее дело только раздвигать ноги. А потом можно и жениться.

— Все-таки нацелился на «Башню»? Если ты решился на то, о чем я думаю, то девчонку лучше оставить невинной.

— Не мне тебе рассказывать, что есть множество способов получить удовольствие от женщины и сохранить девственность. Ну поплачет, разве что, подольше. Зато будет знать свое место.

— А как же Джина?

— А что, Джина? Каждый за себя. И если, уехав в Станхейм, она забыла главное правило земель Бладсворда, это ее проблемы. К тому же, рано или поздно от нее тоже придется избавиться. Она, в самом деле, слишком много знает.»

Вынырнув из видения, я почувствовала, что мне в прямом смысле слова дурно.

Гадливость от того, чему я стала свидетелем, вызывала тошноту. Это было даже омерзительнее тех воспоминаний, что я считала в спальне мачехи. Там была понятная ненависть, вызванная алчностью и невозможностью получить то, к чему Джина так стремилась. Здесь же имело место циничное планирование сломать, а может, и оборвать чью-то жизнь ради… да непонятно ради чего.

И получить удовольствие от моего унижения.

— Энни? — обеспокоенный голос Бладсворда выдернул меня из невесёлых размышлений о том, что для всех вокруг я — всего лишь разменная монета. Препятствие к цели, которое надо устранить, или орудие, которое можно использовать против его воли.

Владетель сдул с моего лба выбившуюся из прически прядь, и только тут я осознала, что он снова позволил себе неприличное. Бладсворд с удобством сидел в кресле у затухшего камина, баюкая меня на коленях. И это ни в какие ворота уже не лезло!

— Что? Опять? — возмутилась я и завозилась, чтобы прекратить подобные вольности.

— Тише, — Бладсворд крепче сжал меня в объятьях. — Ты чуть не свалилась во время транса. Не думаю, что тебе сейчас стоит делать резкие движения.

На самом деле, активничать я и не могла, и слова владетеля звучали разумно, однако меня слишком смущало то, как кончиками пальцев Бладсворд поглаживал мою шею, в особенности, потому что от места прикосновения тянулись горячие нити туда, где пульсировала метка.

Но сил у меня действительно было маловато, да и шишка на голове напоминала о том, что после удара, у меня вполне могло быть сотрясение, поэтому пришлось убедить себя, что подобная непристойная поза — суровая необходимость.

Исключительно в интересах моего здоровья.

Нужно было только постараться не встречаться глазами с Бладсвордом. Я уже порядком утомилась краснеть, а под его взглядом, я все время заливалась краской ему на потеху.

И на губы владетеля тоже смотреть было нежелательно, а то я тут же вспоминала, как он проверял, чем я отравлена.

— Ты определённо что-то видела, — мягко настаивал Бладсворд. — Не хочешь поделиться?

Поразмыслив, я решила, что скрывать виденное — не в моих интересах.

И уж точно не в интересах самого владетеля.

А там, где наши интересы совпадали, я могла рассчитывать на то, что, решая свои проблемы, Бладсворд решит и мои. Хотя бы частично.

— Там был мужчина в этой маске. Его зовут Освальд. На подлость его подбивала моя мачеха… — я все-таки не удержалась и покосилась на владетеля. Мне нужно было понять, как он отреагирует, но Бладсворд не выказал ни капли удивления. То ли он догадывался, то ли, в целом, подобное поведение Джины для него не было из ряда вон выходящим. Миндалевидные глаза, опушенные черными ресницами, смотрели на меня открыто, но искренне ли? Я продолжила: — Впрочем, Освальд сделал это в своих, непонятных мне, целях.

— Освальд? — нахмурился владетель. — Не припоминаю таких. Если только второе имя…

— К нему точно обращались: «Освальд» или «Ос». И у него к вам претензии. Точнее, к вашему отцу, — я немного помялась. — Я так понимаю, он его внебрачный…

— Бастард? — не смутившись, договорил за меня Бладсворд. — Их слишком много здесь. Пока мы всех перетрясем наступит Дженингейм. Отец никогда не был образцом верности.

— А когда он? Этот Дженингейм, — полюбопытствовала я, вспомнив, что это событие упоминалось в книге.

— Через месяц после окончания Старфайра, — ответил Бладсворд и вернул меня к обсуждаемой персоне. — А больше ты ничего не можешь сказать?

— Он несколько раз вдовел, — добавила я. На мой взгляд, то была качественная примета, однако владетель меня разочаровал.

— Круг сужается до нескольких персон, — в задумчивости побарабанил он пальцами по моему колену.

Разозлившись, я собралась силами и шлепнула по наглой руке.

И шею гладил, и коленку беспокоил.

Где его манеры?

Что дальше? Шнуровку распустит?

То, что он случайно увидел непредназначенное для него, не дает ему права целовать меня и вот это все...

Не ожидавший моего бунта Бладсворд, насмешливо и немного удивленно приподнял темные брови. На его щеке мелькнула ямочка от улыбки, которую владетель постарался спрятать.

— Ты сможешь узнать его по голосу? — спросил он.

Я задумалась. Слишком Освальд говорил… невзрачно, что ли. Однако слышно его в этот раз было не в пример лучше, чем на конюшне.

— Почти уверена, что смогу, — кивнула я. — А вот голос второго, который был с ним, — наверняка. Он очень характерный.

— Второго? — напрягся Бладсворд.

Избегая чересчур пикантных деталей и щепетильных оборотов речи, я постаралась передать содержание моего видения.

Владетель, выслушав меня, задумался. И надолго.

— Что ж. Первоначальный план придется изменить, — подвел он итог своим размышлениям.

— Если б я еще знала, в чем он заключался… — проворчала я и неожиданно для себя зевнула, да так сладко, что слезы выступили.

Бладсворд, видимо, смотрел в этот момент на меня, потому что вторил мне своим зевком.

— Энни, у меня есть идея, как тебе помочь, но и ты должна будешь протянуть мне руку помощи.

— Я? — мое изумление было понятным. Чем я-то могу быть полезна целому владетелю?

— Ты, Энни. Ты. Мой план идеален, но тебе он точно не понравится.

— Тогда зачем мне соглашаться на такую помощь, если в итоге я все равно каким-то образом пострадаю? — насторожённо спросила я.

Владетель насмешливо и с каким-то значением загадочно ответил:

— А может, это будет не похоже на страдания?

Кто-то определённо заговаривал мне зубы, и это уже нервировало.

Когда хочешь помочь человеку, зачем плести интриги? Это нужно, только в случае, когда ты собираешься его использовать. Разве нет?

— Если бы помощь вам была всего лишь чем-то обременительным, вы бы просто поставили мне условия. А вы меня подталкиваете согласиться неизвестно на что, пользуясь тем, что я напугана!

— В Станхейме все молодые леди такие умненькие? — усмехнулся Бладсворд.

— Прекратите! — разозлилась я. — Возможно, я не произвожу впечатление умудрённой жизнью особы и местами излишне доверчива, но я не дурочка! Владетель Бладсворд, извольте внятно рассказать свой план, и перестаньте гладить моё колено. Это для начала. А там уж я решу, соглашаться или нет на вашу пока ещё очень сомнительную помощь. Что вы предлагаете?

Бладсворд в наигранно пораженческом жесте поднял руку.

Только одну!

Ту, что лежала на колене, а вот та, что перебирала мои волосы на затылке, продолжила свое дело.

Я сделала себе пометку быть в разговорах с владетелем настолько конкретной, насколько это возможно. Этот тип использовал любую лазейку, чтобы поступать так, как ему вздумается!

— Сколько тебе осталось до совершеннолетия, Энни? — склонившись ко мне, почти на ухо проговорил владетель, обдавая своих дыханием. — Год? Чуть больше? Чуть меньше? Как удивительно вовремя для Джины скончался твой отец, не находишь?

Я и сама об этом думала уже не раз, однако мачеха точно не ожидала, что ей достанутся только тряпки, которые уже через несколько сезонов полностью выйдут из моды, пара шуб и несколько драгоценных гарнитуров.

Ничего, принадлежавшего Чествикам до её замужества, Джина не получит.

А мачеха не из тех, кто поступает необдуманно в вопросах собственной выгоды. Она бы точно разузнала о содержании завещания. Джина несомненно не любила отца, и все же я сомневалась, что к смерти отца она приложила руку. Если только косвенно. Она вообще была крайне прагматичной особой, конечно, когда дело не касалось Райана Бладсворда.

Тут я её вообще не понимала.

Да, владетель заставлял и моё сердце биться быстрее. Он был чрезвычайно привлекательным и на грешный манер обаятельным мужчиной. Статусным, богатым, родовитым.

Да, себе я могла признаться, что мне понравились его поцелуи, но чтобы я из-за этого потеряла голову?

Вероятно, я и в самом деле чего-то не понимала в жизни.

— В общем, — продолжил Бладсворд, — времени до срока, когда ты сможешь избавиться от неё, достаточно, чтобы Джина реализовала свой план, в чем бы он ни состоял. С помощью этого таинственного Освальда или кого-то другого. Ты ведь не выглядела удивлённой ни во время сеанса чтения, ни когда рассказывала мне о том, что видела. Думаю, Джина уже пыталась тебе навредить. Так?

Я поджала губы.

— Возможно. Увы, у меня нет доказательств. А свидетельства моего дара не примут, пока их не заверит мой опекун. Слуги же имели дело лишь с последствиями, они не могут утверждать, что это дело рук моей мачехи.

— Будь твой род вассальным мне, я бы мог заверить твои показания, но ты — дитя Станхейма. Взрослое, соблазнительное, но несовершеннолетнее. По законам ваших земель.

— Меня всегда это злило! — не выдержала я. — Выходить замуж и рожать — уже взрослая, а купить себе лошадь — нет!

— Да, я тоже всегда находил это забавным, — отозвался владетель и заслужил от меня взгляд, полный ярости. — Шучу. Так или иначе, Джину от тебя необходимо отдалить.

— Увы, мачеха вовсе не собирается в ближайшее время покидать земли Бладсворд. Сама я уехать не могу, средств на это у меня нет, а бежать с пустыми карманами в неизвестность — кажется мне не очень толковой идеей, — огрызнулась я.

Можно подумать, сама бы я никогда не додумалась, что мне стоит держаться от Джины подальше.

— Твое благоразумие меня впечатляет, — сыронизировал Бладсворд. — Бежать никуда не стоит. Тебя тут же объявят в розыск по всей Конфедерации. На каждом столбе будет висеть объявление с твоим портретом: «Разыскивается наследница рода Чествик». Но ты вполне можешь погостить у меня в Бладсворд-парке.

— И что это изменит? Джина останется при мне, чтобы блюсти мою репутацию…

— Твою репутацию сможет блюсти и моя мать. Ее авторитет нерушим, лучше гаранта твоей благопристойности и не придумаешь. И как удачно, что моя мать совершенно не желает видеть Джину и откажет ей от дома. К тому же дела поместья наверняка требуют внимания твоей мачехи.

Я закатила глаза. Джина и дела. Несовместимо.

— В любом случае, никто не разрешит мне остаться в Бладсворд-парке.

— Разве тебе требуется разрешение? — приподнял бровь владетель. — Ты ударилась головой на лестнице, тебе стало дурно, и ты чуть не свалилась с лошади! Неужели ты забыла? — изумился он. — Я едва успел спасти тебя из-под копыт Великолепного.

Я прыснула:

— Какой вы герой!

— Именно, но ты умудрилась подвернуть ногу, и тебя никак нельзя доставить в поместье. Тебе требуется покой, — уверенно закончил легенду Бладсворд.

— Судя по тому, что я только что услышала, мне требуется не покой, а нянька. Звучит, конечно, разумно, но ведь я не могу болеть до совершеннолетия.

— А так долго и не надо. Проводя столько времени друг с другом, мы и сами не заметим, как нас одолеет страсть. Ты не устоишь передо мной, и…

Кажется, я уловила мысль владетеля.

— … заключим временную помолвку, — договорила я за него.

— Кхм… что-то вроде того, — подтвердил он.

— И чего же вы хотите взамен? — я уставилась в наглые красивые глаза.

— Как у тебя с магисторией? — заходя издалека, спросил владетель.

Я насторожилась:

— Смотря, о каком периоде идёт речь.

— Канун войны за объединение, — уточнил он.

— Историю Станхейма, точнее, государств, которые им стали, помню хорошо, а вот знания мои о Бладсворде крайне скудны, — честно призналась я. — А какое это имеет отношение к нашей потенциальной сделке?

— Самое прямое, Энни. С книжкой ознакомилась?

— Пока слишком поверхностно, — я все еще недоумевала.

Я по-прежнему не понимала, куда он клонит. Мне собирались устроить экзамен?

— Что ж, у тебя будет ещё время. Пока, скажем так, мне будет нужна твоя помощь в одном ритуале.

— Моя? Почему именно моя?

— Особенность ритуала такова, — нескромный взгляд Бладсворда остановился на моих губах, — что я бы предпочёл провести его с тобой.

— Это как-то связано с тем, что я чтец? — озадачилась я.

Владетель усмехнулся:

— И это тоже. Твои способности определенно усилят желанный эффект.

Кстати.

— А как вы вообще узнали о них? Я не скрываю свой дар, но и не выпячиваю.

Бладсворд не спешил отвечать, и когда он наконец заговорил, у меня возникло ощущение, что это не вся правда.

— Мне подсказала твоя реакция в библиотеке, когда ты прикоснулась к шпильке. Я уже видел подобное.

— Видели?

— Да, твой дар несомненно редок, но не настолько, чтобы ни разу мне не встретиться. Полагаю, это отголоски таланта твоей матери. К сожалению, с леди Чествик я не был знаком, она никогда не приезжала в Бладсворд с твоим отцом, однако я наслышан о ее достоинствах: и внешних, и нравственных, и магических.

Я захлопала глазами.

Наслышан? О моей матери? Она всегда мне представлялась типичной дамой из высшего общества. Какая слава могла у нее быть? Я определенно знала о ней недостаточно, ибо отец не жаждал поговорить о ней со мной, но теперь мне показалось, что этот пробел необходимо каким-то образом восполнить и в ближайшее время.

— Вернемся к ритуалу, — напомнила я. — Это что-то опасное?

— Вовсе нет. Максимум, ты потеряешь немного крови, но риска для жизни и здоровья никакого, — уверенно ответил Бладсворд.

— Тогда почему мне должен не понравиться ваш план? У вас низкие цели? — напряглась я.

— Ничего подобного, — со смешком заверил меня владетель. — Все исключительно на благо моих земель. Однако обстоятельства ритуала весьма щепетильны, но я клянусь сохранить их в тайне.

Я посверлила его глазами.

— И в чем же они заключаются? Эти самые обстоятельства? Пока я не буду знать, на что соглашаюсь, мой ответ будет отрицательным.

— Очень осторожная леди Энни, — с иронией похвалил меня Бладсворд. — Об этом мы поговорим с тобой завтра. После того, как ты прочитаешь книгу до конца.

— Но так нечестно! — возмутилась я и к своему стыду снова зевнула.

— Что поделать, — ни капли не раскаялся владетель в том, что заставляет меня сгорать от любопытства. — В самом деле, Энн, сегодня тебе стоит как следует выспаться. Даже если тебе кажется, что ты чувствуешь себя хорошо, это может быть обманчивым. Напоминаю, тебя ударили по голове. Спасло тебя только богатство волос. А завтра ты должна быть свежей и отдохнувшей. Нам предстоит вычислить твоего загадочного Освальда.

— И каким же образом?

— Ты сказала, он упомянул, что видел тебя за ужином, а значит, как ни противно это признавать, этот человек — гость в моем доме. Стало быть, как и все мужчины он завтра отправится на охоту. Я постараюсь обеспечить тебе возможность поговорить с каждым, чтобы ты попробовала определить, кто из них сообщник Джины.

— На охоте? — изумилась я. — Я же подвернула ногу, и вы меня спасали…

— Подвернешь чуть-чуть попозже, — отмахнулся владетель, — я могу тебя спасать на регулярной основе. Столько раз, сколько это нужно для дела. В общем-то, даже лучше, если тебе сделается дурно после праздничного ужина на глазах у всех, чтобы не возникло кривотолков о причинах твоего недомогания.

Новость о том, что я все-таки попаду на костюмированный ужин, немного меня приободрила. Бладсворд не совсем верно истолковал мое облегчение:

— Только завтра во время охоты от меня ни на шаг. Если меня рядом нет, то моя матушка — единственный надежный для тебя спутник. Это ясно?

— Вполне, — кивнула я. — А может, все-таки расскажете немного подробнее? — природное упрямство не позволяло мне отступить так легко.

— Ну уж нет, — фыркнул владетель, поднимаясь из кресла со мной на руках. — Сейчас ты начнешь раздавать пощечины, я тебя поцелую, и Проклятый знает, чем все это кончится. Но мы точно не выспимся…

— Да, что вы о себе… — забулькала я.

— Вот видишь, ты уже нервничаешь, — укорил меня Бладсворд. — Завтра, Энни. Все завтра. Поверь, ты мне еще спасибо скажешь. А книжечку почитай.

Он уложил меня на постель.

— Помочь со шнуровкой? — нагло предложил владетель, покосившись на ширму, на которой висела приготовленная Торни сорочка. Та самая. Неприличная.

Я нащупала лежавший на покрывале веер и запустила им правящее звено.

Бладсворд без всяких затруднений увернулся.

— Ну как хочешь, — невозмутимо пожал он плечами и, вопиюще попирая правила приличия, поцеловал меня в кончик носа.

И, прежде чем я опомнилась от такого бессовестного поступка, подхватил маску и скрылся за дверью.

Мне очень хотелось швырнуть ему еще что-нибудь вслед, но в этом не было никакого смысла.

И как после такого спать прикажете?

Впрочем, спать в корсете — удовольствие ниже среднего, а без посторонней помощи я от него не избавлюсь. Я очень надеялась, что Торни догадается ко мне заглянуть по возвращении.

Но Бладсворд!

Какова наглость! Помочь мне раздеться!

Немного посучив ногами на постели, чтобы выплеснуть возмущение, я перекатилась на бок и, дотянувшись до стола, снова взяла оставленную там при появлении владетеля книгу.

Бладсворд намекнул, что мне нужно ознакомиться с историей накануне войны за Объединение, то есть, это чуть раньше заинтересовавшего меня периода. В те времена мы еще не были Конфедерацией. И Станхейм, и Бладсворд, и Кроуфолд были всего лишь небольшими княжествами среди других таких же, вечно раздираемых междоусобицей.

Я листала страницы, и мой взгляд ни за что не цеплялся. Скучное было время. Сплошные торговые соглашения, мелкие стычки, разве что Мор стал трагическим событием.

Триста лет назад по всему побережью Дайны разразилась эпидемия. Так и не стало известно, что стало ее источником. А может, разобрались, но решили скрыть причину. Люди болели, гибли, и, самое странное, многие выжившие лишались магии. Да не всякой, а той самой природной. Менталисты и целители отделывались недомоганием, а природники и анимаги выгорали практически гарантировано. Особенно губительно это было для Бладсворда, и потери в княжестве были ужасными. А когда этот ужас закончился, еще несколько лет не рождались детки с магическими способностями, они приходили в этот мир будто запечатанными.

И лишь спустя пять лет вдруг ситуация изменилась к лучшему.

В книге было лишь указано, что положение удалось спасти благодаря тому, что тогдашний владетель, все тот же Риган, обратился к традициям, которыми пренебрегали в последние десятилетия.

«И раньше Мор приходил на наши земли, и еще придет не единожды. Но пока мы соблюдали заветы предков, он брал лишь малую жертву, а у отвернувшихся от своих корней одна участь — жатва».

Очень любопытно.

«Все на благо земель», — сказал Бладсворд про ритуал.

Может ли он быть как-то связан с той эпидемией. Он дает какую-то защиту?

Если так, то цели владетеля, несомненно, благородны.

Но почему именно сейчас он решил провести ритуал? И почему со мной?

И что там за щепетильные обстоятельства?

Как ловко Бладсворд ушел от темы, когда я задала вопрос.

Честно говоря, я ожидала, что владетель попросит вернуть его роду «Соколиную башню», но он о ней и словом не обмолвился. Даже когда я, пересказывая свое видение, специально упомянула о притязаниях на нее этого Освальда, да и самой Джины.

Меня не покидало ощущение, что Бладсворд играл со мной, как кот с мышкой.

Раздражало, что ничего путного из книги я не почерпнула, кроме неясных догадок.

— Леди Энни? — шепотом позвала меня заглянувшая в покои Торни. — Не спите?

— Помоги, — взмолилась я. — Этот корсет мне уже опротивел. Как там праздник?

Горничная с готовностью скользнула ко мне:

— Весело. Ну, на то он и Старфайр, — хихикнула она, снимая с меня платье и берясь за шнуровку корсета.

— Ты кстати обещала мне рассказать, что это зверь такой. Я до приезда в эти земли про него и не слышала, а ты говоришь, что знаешь про Старфайр только из сказок. Плам назвала его деревенскими суевериями, а трактирщик — традициями. Ох, спасибо… — вздохнув полной грудью я потянулась, когда Торни освободила меня от оков китового уса.

— Да ведь и я точно не знаю, — пожала плечами она. — Только бабки моей тётка, это у которой первый муж был здешний, рассказывала немного, как она чудо своими глазами видела.

— Ну так и ты мне перескажи, что знаешь, — настояла я. Это же самое интересное, когда от бабки к внучке.

— Раньше ведь Старфайр праздновали везде, — Торни наморщила лоб, вспоминая. — Вроде как в старину люди верили, что магию подарил нам звёздный огонь, и если возносить ему дары, то все идёт своим чередом, да в сторону благоденствия. А если разозлить его, то наступают плохие времена. Задабривать положено гуляниями и подношениями. Целый перечень есть, что звездному огню нравится. И костер непременно семь дней жечь, в том смысл какой, я не знаю, но это обязательно. Правда, после войны традиция сохранилась лишь в Бладсворде.

— Плохие времена? — приподняла я брови. — Вроде Мора?

— Ну да, только ведь Мор каждые триста лет случается, когда слабее течет, когда сильнее лютует. Так что помогает Старфайр или нет, то мне неведомо. Может, оно и вправду суеверия, но говорят, что чудеса и вправду случаются в эту неделю. По мне, всяко лучше праздновать, чем нет, потом зима долгая и мрачная приходит. Всего-то и праздников, что новогодие. Да тут еще в Бладсворде празднуют Дженингейм.

— Что-то мне слабо верится, что пьяные танцы у костра помогут от эпидемии, — отнеслась я к верованиям предков со скептицизмом.

— Пруденс, ну бабкина тетка, говорила, что праздник — это только дымовая завеса, а настоящее таинство Старфайра в древних ритуалах. А они ведь почти все небезобидные.

В свете моих размышлений о том, что за ритуал будет проводить владетель, и для чего ему нужна в нем я, мне стало не по себе.

— Небезобидные… Это смертельные? — нервно сглотнула я.

— Да что вы меня слушаете? — всплеснула руками Торни. — Я же необразованная. Только читать и считать научена. Да разве я ж в этом что-то понимаю? Смертельные-то, конечно, вряд ли. Тогда бы точно слухи пошли, а тут невесть что за таинство имела в виду Пруденс. Она лишь смеялась и говорила, что девицы переставали быть девицами.

Что?

«Максимум, ты потеряешь немного крови, но риска для жизни и здоровья никакого». «Сейчас ты начнешь раздавать пощечины». «Я бы предпочёл провести его с тобой».

Ну, владетель!

Спускаясь утром к завтраку, я вовсе не была уверена, что мне полезет кусок в горло.

И дело было не только в том, что спалось мне отвратительно, что в общем-то неудивительно. И аппетит мне портили не одни прожигающие взгляды мачехи, которая сегодня выглядела на диво пристойно, я бы даже сказала, по-послушнически скромно. Я и не подозревала, что в ее гардеробе есть настолько закрытые наряды. Пренебрегла она нынче и помадой, что уж было совсем из ряда вон. И если бы не выражение лица, Джина могла произвести приятное впечатление на человека с ней незнакомого.

Все это было досадно, но самое ощутимое неудобство доставляла мне персона владетеля, при взгляде на которого я закипала. И его невозмутимый вид возмущал меня еще сильнее, чем вчерашняя фамильярность.

Нет, я допускала, что мои подозрения могут быть беспочвенными. Бладсворд не скрывал, что ему нравится меня дразнить, и все эти сказанные им фразы могли ничего не значить.

Честно говоря, я бы не взялась с уверенностью сказать, какой из вариантов злил меня больше: тот, где владетель собирался склонить меня к близости, или тот, где это было шуткой.

Насупившись, я ковырялась в тарелке, изредка чувствуя на себе взгляд Бладсворда, но снова, как и вчера за ужином, едва я поднимала на него глаза, оказывалось, что все его внимание сосредоточено на собеседнике.

И я бы могла подумать, что заблуждаюсь, но каждый раз, когда владетель на меня смотрел, моя метка оживала, пульсировала и нагревалась.

Сегодня утром при свете дня я подробно рассмотрела, чем наградил меня источник.

Последние сомнения отпали, это не укус и не обычное раздражение.

Кожа вокруг была чистой и белой, в то время как отметина потемнела сильнее, став почти коричневой, цвета запекшейся крови, уменьшилась в размерах и приобрела некую форму, контуры которой были еще расплывчаты, но укрупненно напоминали некую галочку.

Сказать, что мне не понравилось увиденное, — это не сказать ничего.

На нервах я даже попыталась оттереть это загадочное пятнышко, хотя было ясно, что это не поможет.

Как бы узнать, что это такое? После того, как Морстон и кухарка отрекомендовали местного лекаря, как завзятого сплетника, к нему обратиться я бы не решилась. Однако, разобраться с тем, что поселилось у меня на плече было необходимо. Метка явно имела магическое происхождение, и если она — результат обряда у источника, то нужно узнать о нем побольше, прежде чем впадать в панику, что она останется со мной навсегда.

Я, конечно, сама была виновата, что поддалась любопытству с этим обрядом, меня оправдывало только то, что я в него вовсе не верила и восприняла, как маленькое приключение. Очень бы не хотелось из-за одной маленькой глупости серьезно пострадать.

Задумавшись, потерла плечо там, где под тканью осталась загадочная метка, и поскольку в этот момент я как раз смотрела на владетеля, то увидела, как он, резко обернувшись ко мне, потянулся к своему плечу, но остановился, не завершив жеста.

У меня закралось недоброе предчувствие.

Я открыто уставилась на Бладсворда, а он улыбнулся и…

И подмигнул!

Кажется, вопросов к этому владетельному махинатору стало еще больше.

Пора перестать быть безупречно пристойной леди и прижать этого интригана к стенке! Не время оглядываться на учебник этикета, он и так все время доставлял мне одни неприятности. В конце концов, Бладсворд сам обещал сегодня откровенный разговор.

— Леди Чествик, вам не нравится завтрак? — обратила внимание на мое равнодушие к запеканке с ягодами леди Синтия, сидевшая напротив меня.

— О… — я замялась, не желая показаться невежливой. — Берегу место для блюд из сегодняшней дичи.

Леди Бладсворд сдержанно улыбнулась:

— Вы ведь еще ни разу не бывали на охоте, моя дорогая?

— Нет, — совсем растерялась я.

— Поверьте, если мы с вами будем ждать добычу мужчин, то запросто останемся голодными. Слава Покровителю, оленина будет готова раньше, чем они вернутся с охоты. Ну ничего, я о вас позабочусь. Пока лорды состязаются в удали, мы с вами нагуляем аппетит. Нет ничего лучше пешей прогулки по осеннему лесу в такую погоду, как сегодня.

— Пешей? — изумилась я.

— Ну вы же не собираетесь рисковать свернуть себе шею? Пусть этим занимаются мужчины, — усмехнулась леди Синтия и покосилась на Джину, все еще отсаженную в конец стола, — ну или те, кто от мужских брюк отлипнуть не в состоянии. К тому же, Райан сказал, что не хочет, чтобы вы садились в седло.

Внимательный взгляд глаз так похожих на глаза Бладсворда вперился в мое лицо, заставив меня занервничать. Он ей рассказал? Как много?

— Владетель излишне обо мне волнуется, — проворчала я, косясь на оного из-под ресниц, но Бладсворд снова увлекся разговором со своим гостем из Королевства. Брианом, кажется.

— Ну, нам же не хотелось бы, чтобы вы подвернули ногу раньше времени? — намекнула леди Синтия.

Стало быть, владетель уже обсудил свои планы с матерью.

И это еще до того, как я дала согласие!

Мне срочно нужно с ним поговорить!

Увы, когда завтрак окончился, Бладсворд оказался занят подготовкой к охоте. Я уже последовала за ним, чтобы закончить вчерашний разговор, но его перехватил дворецкий.

Заметив мое раздосадованное лицо, владетель как бы невзначай обронил:

— Надеюсь, хотя бы через час мне удастся попасть в свой кабинет.

Хм. Это было приглашением?

Что ж, через час меня тоже устраивало.

Пока же я решила переодеться для прогулки, однако поднявшись на второй этаж, мне пришло в голову, что сейчас самый подходящий момент попробовать допросить вещи Бладсворда. Что-то мне подсказывало, что владетель не особенно жаждет раскрывать передо мной все карты. Разузнать что-нибудь о его истинных мотивах мне не помешало бы.

Определенно, проникать в личные покои гостеприимного хозяина без его разрешения — не совсем красиво, я бы даже сказала, предосудительно, но пока я веду себя, как воспитанная леди, все время оказываюсь в проигрыше. Мне очень не нравилось, что до сих пор я была слепой пешкой в чужой партии.

Раздумывала я недолго.

В конце концов, Бладсворд сам виноват.

Мог бы не темнить.

Для прикрытия я, на всякий случай, накинула на себя кривоватую иллюзию дворецкого и свернула в хозяйское крыло, благо по вчерашним событиям я помнила, где находятся покои владетеля.

С замиранием сердца я юркнула за двери. От волнения даже в глазах потемнело. Я чувствовала себя ни больше, ни меньше — настоящей преступницей. Переведя дух и уговорив себя, что дурных мыслей у меня нет, я обошла гостиную, но взгляд ни за что не цеплялся. Я искала вещь, к которой мог быть привязан Бладсворд, или которая сама по себе могла вызывать у него сильные эмоции.

Отважившись, я прошла в спальню, и здесь уже чувствовался характер владетеля. Легкий беспорядок, множество мужских безделушек, костюм для верховой езды, приготовленный на постели.

Я задумчиво прошлась по комнате, подвигала шейные платки на подставке, коснулась лежавшего у зеркала помазка для бриться. Его ворс оказался все еще влажным, и почему-то меня это смутило.

И тут, наконец, на глаза мне попался кинжал с невероятной работы эфесом.

Вот оно!

Эта вещь не могла оставить Бладсворда равнодушным.

Я потянулась к рукояти, и в этот момент услышала, как с тихим скрипом отворилась дверь в гостиную, заставив мое сердце заколотиться от страха быть застуканной.

— Да, я сейчас, — донесся до меня раздраженный голос владетеля. — Нет необходимости. Я сам.

Силы небесные!

Не придумав ничего умнее, я метнулась к шкафу, надеясь, что Бладсворд заглянул совсем ненадолго, просто позабыв какую-то мелочь.

Плотно прикрыть створки я не рискнула, потому что владетель вошел в спальню стремительным шагом, и я побоялась выдать себя неосторожным скрипом. Стараясь не дышать, я прильнула к щели, чтобы не пропустить момент, когда мне можно будет покинуть убежище.

К моему ужасу, Бладсворд и не думал облегчать мне жизнь.

Вместо этого он принялся раздеваться.

В явном раздражении, стоя ко мне спиной, владетель резким рывком скинул камзол. Вьющиеся тёмные волосы упали на белоснежный ворот сорочки. Следом полетел жилет.

Мамочки! Нужно было сразу же зажмуриться, но я, с трудом сглотнув, продолжала смотреть не в силах отвести глаз.

Когда показались загорелые, бугрящиеся мышцами плечи, я чуть не икнула и, чтобы не выдать себя, зажала рот обеими руками. К моему ужасу, дверца шкафа, которую я удерживала до этого, отказалась послушно оставаться на месте и отворилась чуть шире с едва слышным скрипом, заставив моё сердце оглушительно стучать.

Слава Покровителю, Бладсворд не то, не услышал, не то не придал значения этому звуку. Я боялась пошевелиться и только радовалась, что одежду владетелю приготовили заранее.

Однако что-то его не устроило в подобранном комплекте, и он потянулся к стойке с платками. Его рука замерла над шелковыми лоскутами, будто ее остановило невидимое препятствие.

Что? Силы Небесные, я же их двигала… Неужели Бладсворд до миллиметра помнит их расположение? Проклятье! Только не оборачивайся! Я в ужасе от того, что он может меня разглядеть в эту щель, которую я сейчас не рискну закрыть.

Я напряженно следила за тем, как владетель потер ключицу, расправил плечи и, помедлив, все-таки взял один из платков, после чего в задумчивости обошёл комнату и, встав перед шкафом, начал разматывать кушак.

Я уже видела Бладсворда без рубашки. Тогда в день прибытия в «Соколиную башню» там, на поляне. Но вблизи это зрелище было не только впечатляющим, но и крайне смущающим.

Теперь, когда владетель находился в двух шагах от меня я могла видеть не только рельеф, но побледневший шрам на груди, созвездием залегшую россыпь родинок над левым соском, дорожку темных волос, выглядывающую над поясом…

И в этот момент сильные пальцы взялись за штаны.

У меня потемнело перед глазами.

На всякий случай, я зажмурилась.

Лучше поздно, чем никогда, но спустя секунду, я подумала и приоткрыла один глаз.

— Я могу продолжить, — тягучий баритон бросил меня в омут паники.

Что? Это же он не мне?

— Леди Чествик любит подглядывать за мужчинами?

О проклятье! Какой позор!

Это было так стыдно!

Мамочки, я никогда ни за что не покину этот шкаф.

Я останусь здесь навсегда.

Лишь бы не смотреть в глаза Бладсворду.

— Давай, Энни, будь смелой. Выходи.

Вместо этого я просто схватилась за дверцы и захлопнула их.

Снаружи до меня донесся заливистый хохот.

— Тебе хоть понравилось? — веселился владетель.

Ну зачем он продолжает? Ведь сам же у источника за мной подглядывал?

Но я точно не решусь задать ему подобный вопрос.

К моему ужасу, створки шкафа потянули на себя с той стороны, и я хоть и старалась удержать их, но Бладсворд все равно был сильнее, и в итоге я просто выпала ему в объятия.

Почувствовав горячую кожу под руками, я затрепыхалась.

— Ну-ну, — попытался он успокоить меня, но в его голосе все равно был слышен смех. — И где же твоя отчаянная храбрость?

— Пустите! — мой полузадушенный писк не тронул черствое сердце Бладсворда. Он лишь прижал меня к себе крепче.

— Не раньше, чем ты расскажешь мне, что ты тут забыла?

— Я…

— А ты глаза так и не будешь открывать? — подколол меня владетель.

Набрав в грудь воздуха для решимости, я распахнула ресницы и первое, что увидела, это знакомое коричневое пятнышко на ключице, которое издалека приняла за одну из родинок.

Отметина Бладсворда выглядела немного иначе, но толком рассмотреть ее мне не дали.

— Энни, давай, я жду. Что ты там собиралась врать?

Я подняла взгляд на владетеля и чуть не пропала в его глазах.

— Я…

— Да? — изогнув бровь, он приподнял мое лицо за подбородок, отчего почему-то мои губы защипало.

— Не скажу! — последовал от меня ну очень взрослый ответ, за который мне тут же стало еще более неловко.

— Ты опять хотела найти себе чтение, да? — глаза Бладсворда смеялись. — Я все еще предлагаю тебе «Колдовскую страсть». Нет, не хочешь?

Я насупилась, не понимая, как выкрутиться.

— Ты же хотела «почитать» не книгу, правда? И как? Нашла что-нибудь интересное?

Было непохоже, что владетель возмущен. Скорее, ему было любопытно.

— Какая ты упрямая, Энни, — покачал он головой. — Говори, что присмотрела.

Мой взгляд выдал меня, сам собой метнувшись в сторону кинжала.

— О! Неплохой выбор, — одобрили меня. — Я, знаешь ли, частенько кладу его на ночь под подушку. Может, и саму подушку допросишь? Одеяло тоже наверняка скрывает много тайн. Ну что ж. Вперед, дерзай.

Бладсворд даже развел руки, давая мне полную свободу.

Не ожидав от него проявления доброй воли, я покачнулась и еле устояла на ногах.

— При вас?

— А что тебя смущает? — вгоняя меня в краску, мурлыкнул владетель. — Ты уже два раза делала это со мной.

С одной стороны, Бладосворд демонстрировал жест доброй воли, предлагая мне для чтения свою вещь. Мол, смотри, Энни, мне нечего скрывать.

С другой — ну кто добровольно станет выворачивать душу перед посторонним человеком?

Что-то тут было не так.

Я бы могла заподозрить владетеля в том, что он хочет исказить мое восприятие о нем в свою пользу.

Однако «чтение» очень непредсказуемо.

Никто не знает, какое воспоминание подкинет вещь. Оно может быть не только бесполезным для меня, но и вредоносным для Бладсворда.

Да и я бы в жизни не поверила, что у владетеля нет никаких тайн.

— Все еще трусишь? — поддел меня он.

— Ваша открытость подозрительна, — не стала я скрывать своих сомнений.

— И что? Не рискнешь? — искушал меня опытный интриган и манипулятор. — Другого шанса может не случиться. Ведь теперь я знаю, какие хорошенькие мышки шастают там, где не положено.

В самом деле, мне нужна была дополнительная информация. Без нее я могла оказаться впутанной в игру Бладсворда, которую он несомненно вел. Увы, не было никаких гарантий, что я узнаю нечто стоящее, однако проворонить возможность — в моем случае непозволительная роскошь. Мне пригодилась бы любая мелочь, способная пролить свет на намерения владетеля. Его обещания рассказать мне свой план выглядели недостаточно убедительными.

То есть, я уверена, что он мне, конечно, расскажет. Но вот все ли?

Лошадь в шорах удобнее вести в пропасть.

Даже то, что я чувствовала симпатию Бладсворда в мою сторону, не делало его для меня безопасным.

Люди у власти всегда выбирали власть и свою выгоду, порой жертвуя даже близкими. Что уж говорить про какую-то леди Энн Чествик, совершенно постороннюю, нездешнюю и за которую некому вступиться?

Приходилось лишь надеяться на то, что сумею выудить полезные сведения и не поддамся на то, на что видимо рассчитывает Бладсворд.

Надежда. А что еще остается, когда уверенность испаряется, и ты остаешься один на один с обстоятельствами?

Вздернув подбородок, я под насмешливым взглядом прошла к стойке для оружия. Протянув руку к кинжалу, я немного помедлила. Интересно, в работе с вещью владетеля как поведет себя мой дар? Будет ли таким же отстраненным, как при просмотре воспоминаний мачехи и Освальда, или оглушит меня всей гаммой эмоций, как в момент прикосновения к моей шпильке? Я ведь так и не поняла, почему глубина погружения разная. Потому ли, что вещь принадлежала мне, или потому что мы одновременно находились в месте, которое проявилось в чтении?

Был еще один вариант, от которого я пока отмахивалась, надеясь, что это не он.

Впрочем, сейчас все станет понятнее.

Собрав всю свою решимость в кулак, я сжала эфес.

И снова мне не потребовалось даже сосредотачиваться. Видение затянуло меня сразу же, делая меня не посторонним зрителем, а переселяя в чужое сознание.

Ощущая приятную усталость и разглядывая мыски сапог, на которых пляшут ответы языков пламени из камина, к которому я вытянул ноги.

— Я думал, ты совсем обленился, — усмехнулся Бриан, сидящий в кресле напротив со бокалом вина. — А ты только прикидывался, что потерял форму.

— Зачем давать противнику преимущества? — хмыкнул я, поигрывая кинжалом, которым пятнадцать минут назад располосовал Бриану рубашку. — Ты ведь тоже меня удивил. Все пел, что теперь ты паркетный воин, участвующий только в дворцовых битвах.

Приятель рассмеялся.

— Да что-то у нас в последнее время было не расслабиться даже во дворце. Меня изрядно поштопали после первого праздничного бала прошлого сезона.

— Наслышан, — кивнул я.

— Ты бы хоть сделал вид, что у тебя нет шпионов в Вингфолде, — возмутился Бриан.

— Ну я же не идиот, чтобы отрицать очевидное. Если я еще не вычислил твоего разведчика, это не значит, что я заблуждаюсь, будто его нет. А если ты пытаешься меня устыдить, то напрасно. Последние события показывают, что руку нужно держать на пульсе постоянно.

— Да уж, — помрачнел тот, кто думал, что с заразой покончено, но сильно ошибся. — Эта дрянь расползлась слишком далеко. Ты уже нащупал след?

— Пара ниточек есть, и в пользу одной сегодня я получил информацию от неожиданного источника, — вздохнул я. Кто бы знал, как мне надоело вычищать все последствия отцовского правления.

Бриан указал своим метательным ножом на синее перо из маски Энни, лежащее на каминной полке:

— Эта птичка принесла новости на хвосте?

— С чего ты взял?

— С того, что половину ночи ты крутился вокруг малышки Чествик. Чуть не опоздал к зажжению костра. Что такая сладкая или такая полезная?

На секунду полыхнуло воспоминание о том, как я сжимал в объятьях безвольное тело, которое будило во мне очень горячие желания. И как нежные губы все жарче, хоть и неумело, отвечали на поцелуи.

— Не лезь в это. Я предупреждал, — ровно напомнил я Бриану, заставляя себя не углубляться в те картины, что предстали моему взгляду у источника, иначе возник бы соблазн наведаться в спальню к Энни. — Это моя зона интересов.

— А как насчет интересов общих? — посланец Эдуарда, никогда не забывал, кому он служит. Он опрокинул в себя остатки вина в бокале и потянулся к бутылке. — Что насчет тех контрабандистов.

— За ними приглядывают, но пока они не вывели на того, кто координирует все на этой территории. Однако, я полагаю, что мы скоро выясним, кто эта личность. Теперь у меня есть приметы предположительного мерзавца.

— Это, конечно, замечательно, но что ты собираешься делать с «Соколиной башней»?

— Без ритуала бессмысленно что-то предпринимать, — пожал я плечами равнодушно, но внутри меня полыхнул огонь при мысли о том, как я буду его проводить. На миг перед глазами всплыл образ женской фигуры с манящими изгибам и мерцающей кожей.

— Эти ваши семейные тайны… — проворчал Бриан. — Эдуард так и не раскололся, что остановило его предка.

— Раз тебе не рассказал он, с чего ты решил, что признаюсь я? — вскинул я бровь.

— Ладно, но тайный ход ты запечатал?

— Я поступил умнее…

Увы, в этот момент в разговор вмешалось появление лакея с новой бутылкой, внимание Бладсворда переключилось, и меня выкинуло. Самым пикантным было то, что очнулась я вовсе не там, где погрузилась в чтение.

Первым, что я увидела, вернувшись в реальность, был потолок.

Мерзкая Лиззи сказала бы, что я пала ниже некуда, потому что я со всевозможным комфортом лежала на кровати.

Кровати Бладсворда.

И в его компании.

Более того, владетель возлежал на боку вплотную ко мне, подперев голову одной рукой, а пальцами другой он водил по кружевам, обрамлявшим вырез моего платья.

— Что вы делаете? — возмутилась я и поняла, что в самом деле покатилась по наклонной.

Общество Бладсворда влияло на меня весьма пагубно и, похоже, необратимо.

Оказавшись в подобной ситуации, любая порядочная леди дала бы пощечину наглецу и с убежала бы с криками.

Я же даже не подумала встать с кровати.

Я окончательно развращена?

— Жду, — невозмутимо ответил Бладсворд, которого, по всей видимости, не волновало мое моральное падение.

— Ждете чего? — не поняла я.

— Вердикта, — хмыкнул он. — Ты ведь не доверяла мне, и поэтому полезла шпионить.

— После увиденного доверия не прибавилось, — растоптала я надежды владетеля.

— И чем же я оплошал? — неискренне изумился он.

— Вы все время темните и недоговариваете! И прекратите меня трогать! — я все-таки ударила его по невоспитанной руке. — Зачем вы меня сюда положили?

— Чтобы ты привыкала, — ухмыльнулся Бладсворд, приводя меня в ярость.

— Что? — подскочив, я села, чтобы у владетеля не сложилось впечатления, что я уже привыкла.

— А темнить мне положено, — проигнорировал он мое возмущение. — Я владетель.

В чем-то Бладсворд был, конечно, прав, но меня ни коим образом не устраивало подобное положение вещей. Я буквально чувствовала, что у меня в руках есть все-все ниточки, но не хватало небольшой малости, чтобы собрать картину из этих на первый взгляд чуждых друг другу кусочков.

— Я требую, чтобы вы мне все рассказали! — расхрабрилась я настолько, чтобы выдвигать ультиматумы самому владетелю.

— Все-все? — вскинул бровь Бладсворд. — Я могу, но тебе придется заплатить за информацию.

— Мы не на ярмарке, — рассердилась я. — Знаете, что-то у вас все время цены растут. Удивительно просто. А говорили, в здешних землях экономика стабильная. Нагло врут, как я посмотрю.

— У нас сложности в приобретении некоторых экспортных редкостей, — меня окинули горячим взглядом, явно намекая на меня.

Но я предпочла сделать вид, что этого не заметила.

— Речь о контрабандистах, — тут ухватилась я, вспомнив видение.

— Кинжал показал, как я в детстве приключенческие книжки читал? — мурлыкнул владетель.

И как ему после такого верить?

— Не увиливайте, — я сразу сообразила, что мне не собираются рассказывать большую часть из того, что меня интересует. — Причём тут «Соколиная башня»? Как с ней связан ритуал? Для чего он? И что я должна там делать?

— Это все вопросы? — с преувеличенным вниманием Бладсворд так открыто смотрел мне в глаза, что было абсолютно ясно, что он собирается врать.

— Нет! Что там Иганом Лютым? Я имею право знать, если вы пытаетесь в это втянуть. Все это дурно пахнет, — я сложила руки на груди и вздернула подбородок, показывая, что моя позиция непримирима.

— Отнюдь, — ничуть не впечатлился владетель. — Пахнет… — он качнулся ко мне и с шумом втянул воздух за моим ухом, заставляя меня занервничать, — ландышами…

— То есть, не хотите отвечать? — прищурилась я.

— Назови меня по имени, — внезапно попросил Бладсворд, будто и не слышул меня вовсе, а думал о чем-то своем.

Это было неожиданно, как и то, что его лицо вдруг приобрело крайне хищное выражение. Я бы даже сказала — ястребиной. Мне даже показалось, что радужка глаз владетеля вспыхнула золотом.

Опять какие-то игры?

Что ж. Переживать о своей репутации перед Бладсвордом уже бесполезно, он не только уже целовал меня самым возмутительным образом, он видел меня валяющейся на земле у шатра.

— Райан, — твердо произнесла я.

— Не так, — владетель дотронулся до моего плеча там, где под платьем была отметина, и от этого прикосновения она словно загорелась. — Скажи ласково.

— Зачем? — мне стало неуютно.

Вот именно сейчас с опозданием я всей кожей почувствовала, что наедине с мужчиной.

— Какая тебе разница? — хрипло отмахнулся Бладсворд, нависая надо мной. — Назови, и я расскажу.

В попытке отстраниться я не удержалась и упала обратно на постель. Владетель же склонился надо мной и потребовал:

— Назови.

Не уверена, что вышло ласково, но трепетно — точно.

— Райан, — выдохнула я, завороженно следя за тем, как зрачок владетеля на секунду сузился до точки и тут же расширился.

— Я тебя сейчас поцелую.

Я запаниковала.

И ведь поцелует!

Уже несколько раз проворачивал!

— Нет, — уперлась я ладошками в грудь, решив хотя бы поторговаться. — Сначала расскажите! Вы обещали, если я назову вас… — и я с придыханием повторила: — Райан…

А что мне было делать?

Точеные ноздри Бладсворда раздулись, скулы побелели.

— Спрашивай, — бархатная хрипотца его голоса била по нервам, и отзывалась в метке горячей пульсацией. Владетель отнял одну мою ладошку от своей груди и поцеловал в серединку, от чего у меня побежали мурашки. — Пять вопросов.

Да-да, я облизнула губы, кажется, пять вопросов у меня и было.

— Что мне придется делать на этом ритуале? — решила я начать с того, что касалось напрямую меня.

— Первый, — начал подсчет Бладсворд и поцеловал мне мизинец. — Тебе нужно будет провести со мной ночь.

Это точно на благо земель?

Дорогие читатели, кто-то спрашивал меня по поводу телеграмм-канала! Я его завела, но ссылку дать не могу, это запрещено правилами площадки. Но если кому-то интересно, можно заглянуть в раздел "Обо мне" здесь, он доступен в десктопной версии (для ПК) или по моему имени непосредственно в ТГ

Шокирующий ответ владетеля чуть не заставил меня отказаться от предложенной им сделки прямо сейчас!

Немыслимо! Провести с ним ночь!

Даже если в то время мою репутацию будет защищать фиктивная помолвка, все равно. Это очень высокая цена! Да, потом настоящему жениху, буде он у меня случится, я смогу как-то объяснить потерю чести. Будущие супруги до свадьбы могут разделить ложе, но это все равно осуждалось.

То ли дело тихий адюльтер.

Проклятое лицемерие высшего света.

Допустим, будущий муж отнесется со снисхождением, но что делать с тем, что я не хочу делать это с Бладсвордом! И мне страшно!

Словно приспешник Искусителя зашептал на плечо: «Ну рано или поздно придется стать женщиной. Ты же слышала, много довольных. Джина, к примеру, очень ценит подобное времяпрепровождение» …

Силы небесные!

Этого еще не хватало. Откуда только это легкомыслие?

Но на самом деле, как говорил владетель, немыслимо, не значит, невозможно.

Все зависит только от точки зрения.

Стоит ли дрожать над тем, что возможно никому больше и не понадобится? Вполне может статься, что я никогда не получу предложения руки и сердца. Что-то не наблюдается за мной толпы женихов, даже из числа охотников за приданым.

Так вот, что сейчас является моим сокровищем, очень скоро превратится в никому ненужный хлам, зато сейчас я могла бы потерпеть и расплатиться им за свою жизнь.

Так что, как бы дико это ни было, я не стала торопиться. Отказаться я еще успею.

А вот получить еще раз такой карт-бланш может и не выйти.

Раз Бладсворд готов отвечать на вопросы, надо его дожать.

— И что же делает этот ритуал, ради которого мне пришлось бы поступиться честью?

— Второй, — продолжил отсчет владетель, поцеловав подушечку моего безымянного пальца. — Он возрождает защиту земель, отсрочивая проклятье.

— Силы небесные, вы верите в древние ритуалы с кровью девственницы? — обомлела я.

И вспомнила, что рассказывала Торни о словах своей родственницы. «Переставали быть девицами».

Дикость какая. Почти уверена, что это все суеверия, которыми пользовались, чтобы прикрыть обычный разврат. В конце концов, если бы это было правдой, не обязательно заниматься непристойностями. Можно же и палец уколоть. Это тоже кровь девственницы.

— Я верю в древние ритуалы и тебе не советую относиться к ним легкомысленно, Энни, — неожиданно серьезно ответил Бладсворд. — Тем более, что в их силе ты уже убедилась.

Проклятье! То есть с моим обрядом, а именно на него намекал владетель, все обстояло серьезно? Надо срочно найти информацию о том, какие у него последствия, и чем они мне грозят.

Кажется, Бладсворд знал это, и я почти набралась духу спросить, но он поторопил меня:

— Осталось два вопроса, и очень мало времени.

— Как два? — возмутилась я. — Мы же договаривались о пяти, а я…

— А ты задала три, — безжалостно посчитал владетель, приплюсовав к двум первым еще и мой вопрос о его вере в древние ритуалы, и поцеловал еще один палец.

Вот не зря отец говорил, что вести торговые дела с жителями местных земель очень сложно, норовят обсчитать на голубом глазу.

— Но это нечестно!

— Больше вопросов не будет? Целую? — усмехнулся Бладсворд.

— Будут, — надувшись перебирала я в голове, что выбрать из оставшегося. Допустим, про «Соколиную башню» можно попробовать выведать у леди Синтии во время прогулки. Может, даже она расскажет мне про обряд, который совершила.

Среди прочих был вопрос, который на первый взгляд никак не соотносился со мной, я но я всеми фибрами души чувствовала, что именно в ответе на него кроется разгадка почти всего:

— Что остановило поход Игана Лютого на наши земли? — облизнув губы, выпалила я.

Повисла пауза. Владетель прищурился.

— Маленькая Энни, это четвертый, — Я смогу ответить на этот вопрос, только если ты примешь условия сделки. Ты согласна?

Проклятый и все его слуги!

— Пока склоняюсь к тому, чтобы отказаться, — чуть приукрасила я.

— Не торопись. Подумай, — медово произнес Бладсворд и коснулся губами костяшки моего указательного пальца. — У тебя остался пятый.

— Я его, пожалуй, приберегу, — мне нужно было собраться с мыслями.

— Думать долго не получится. Время у тебя есть до праздничного ужина, после тебе придется дать ответ.

— Я подумаю, — сказала я, твердо уверенная, что откажусь, только придумаю, какой еще вопрос задать.

Но едва я договорила, как твердые губы накрыли мои, заставляя сердце застучать пойманной в силки птичкой. И снова, как тогда на поляне, на меня накатила сладкая истома. Но уже не искусственная, порабощающая волю, будто пробуждающая во мне неизведанную жажду. От отметины на плече разливалось тепло, оно омывал все тело, скапливаясь тяжестью внизу живота.

Я лишь отдельными гранями сознания чувствовала, как Бладсворд подмял меня под себя, и вес его я восприняла с восторгом. Забывшись, я подставляла поцелуям шею, ключицы, ложбинку груди…

Стук в дверь и просьба:

— Это Соткинс, милорд. Могу я войти?

Что?

Я забилась в объятьях владетеля, и к его чести он не стал меня удерживать, скатившись с меня. Мы оба бурно дышали, только Бладсворд явно желал продолжения, а я — нет!

— Это низко! — разозлилась я. — Это не похоже на поцелуй! И я так и не получила ответа на все вопросы!

— Аванс, Энни, — владетель не отрывал взгляда от моей груди, я проследила за ним и увидела, что ворот мой расстегнут.

— За каких-то три вопроса? — я судорожно пыталась застегнуться, но пуговки были толстыми и круглыми, а петли такими маленькими, что бусины выскальзывали из дрожащих пальцев. И как он только умудрился с ними справиться? Мы с Торни обычно возимся подолгу.

— Так и я целовался не в полную силу, — вгоняя меня в краску, ответил Бладсворд.

— Милорд? — снова донеслось до нас.

Я побледнела. Если этот Соткинс, кто бы он ни был, сейчас зайдет и увидит меня, на кровати, в таком беспорядке, слухи непременно поползут.

Словно читая мои мысли, владетель усмехнулся:

— Я его отвлеку. Но ты меня удивляешь, где-то ты слишком смелая, а где-то совсем трусишка.

Я только сердито зыркнула на него, пытаясь справиться с последними двумя пуговицами.

— Возьми, — владетель поднял с покрывала, выпавший из моих рук кинжал, который я допрашивала. — Я так понимаю, у тебя нет никакого оружия. Умеешь пользоваться?

— Нет, — призналась я, но пусть и несмело приняла клинок.

— Подожди снаружи, Соткинс, — откликнулся Бладсворд на очередной стук и продолжил со мной: — Это плохо, но для защиты сгодится все равно. Если настанет момент, ты справишься.

Эти слова показались мне пугающим пророчеством.

Я поудобнее перехватила эфес и отметила, что гарда почти полностью закрывает мою руку.

Очень красивая вещь. Возвращать ее будет грустно.

Пока я любовалась, Бладсворд вышел из спальни, я слышала, как открылась дверь, и соскочила с кровати.

Голоса стихли, это позволило мне осмелиться высунуть нос в гостиную. Никого. Приоткрыв дверь, я не заметила в коридоре ни души и решилась.

Почти на цыпочках пройдя мимо всех дверей, я вдруг замерла возле лестничных перил.

— А ты разорился так, что теперь денег нет на рубашку? — пугающе знакомый голос ударил по нервам.

— Ты все-таки выбрался? — голос владетеля был полон радушия.

Может, я все же ошиблась?

Но что-то подсказывало мне, что это не так.

Я только что слышала того, кто стал незамеченным свидетелем утех Джины и Освальда.

— О чем вы так глубоко задумались? — спросила меня леди Синтия.

И я осознала, что вот уже около четверти часа из нашей прогулки самым неприличным образом молчу. Вероятно, леди Бладсворд считает меня крайне невоспитанной особой.

Я даже не заметила, что мы остановились. Посмотрев по сторонам, я увидела, что мы с леди Синтией порядком отстали от остальных дам, стремившихся поскорее добраться до шатра и вытряхнуть из подолов опавшую листву.

Я перевела виноватый взгляд на свою спутницу.

Леди Бладсворд, сложив пальцы козырьком у лица и заслоняясь от низких солнечных лучей, свободно проникающих сквозь лишенные кроны ветви деревьев, пристально меня разглядывала.

Мне стоило немалого труда не выдать свое смущение, ибо думы мои касались ее сына.

На самом деле, во время прогулки я пыталась привести мысли в порядок.

Меня не покидало ощущение, что разгадка происходящего вокруг и мотивов владетеля где-то совсем рядом, на поверхности. Мне не хватало только крошечных деталей, чтобы объединить все, что я знаю, в единую картину. Казалось, что если получше поразмыслить, то все встанет на свои места.

Я подозревала, что это ошибочное ощущение, но, оказавшись внутри этих событий, не могла не пытаться разгадать загадки, так существенно влиявшие и на мою жизнь.

И как я ни старалась сосредоточиться на голых фактах, внимание мое все равно переключалось на центральную фигуру — Бладсворда.

Сегодня я в очередной раз убедилась, что он совсем не то, чем кажется.

Не просто так персона владетеля ассоциировалась теперь у меня со Старфайром. Маски. Сколько же у него масок? Есть ли среди виденных мной образов хоть один настоящий?

Там, на лестнице, когда я услышала тот голос, я не удержалась и перевесилась через перила, чтобы увидеть его владельца. Увы, с моего места это было невозможно.

Зато мне хорошо было видно самого Бладсворда.

Смутивший меня радушный тон, которым он приветствовал человека, который был в курсе уготованной мне участи и одобрявшей ее, не соответствовал тому, что предстало моим глазам.

На лице владетеля не было и тени улыбки. Он напряженно смотрел, как я поняла, вслед своему гостю. Желваки на скулах играли, а ладони были сжаты в кулаки.

Что за игру вел Бладсворд? Владетелю нет нужды притворяться в том, кому он благоволит, а кому нет. И принимать в своем доме нежеланного человека не обязан.

В тот момент Бладсворд выглядел устрашающе. Меня будто морозным воздухом обдало. И я отчетливо поняла, что на пути владетеля вставать ни в коем случае не стоит.

Какой же ты на самом деле, Райан?

Райан…

При воспоминании о том, как я называла его по имени, ладошки становились влажными.

Этот мужчина играл со мной. Я бы пикнуть не успела, как он взял бы то, что посчитал нужным.

Но он продолжал дразнить меня.

Или себя?

Все это было очень зыбко, непонятно и оттого пугающим.

Я не верила во внезапно вспыхнувшую страсть ко мне. Это не укладывалось в характер ни одного из образов Бладсворда, что я видела. К тому же, будем говорить честно, хоть я и не уродина, однако не так сногсшибательна, чтобы считаться ценным трофеем.

И все же. И все же.

Владетель оказывал мне внимание, делал намеки и даже сказал откровенно, на что рассчитывает.

И отчего-то у меня не хватало принципиальности оскорбиться.

Это было… лестно.

Каковы бы ни были истинные интересы Райана, целовал он меня с воодушевлением.

Я и сама хороша! Как ни стыдно было это признавать, но мне нравилось.

Настолько нравилось, что во мне будто распускался огненный цветок, кружилась голова, и сознание растворялось в этом поцелуе.

И я как раз переживала яркое воспоминание об этом, когда леди Синтия вернула меня в реальность своим вопросом.

— Я? — судорожно подбирая подходящую тему для беседы, тянула я время. — Думала о том, почему отец никогда не рассказывал, как природа величественна в Бладсворде.

Словно догадываясь, что вовсе не об этом я размышляла, леди Синтия улыбнулась:

— Это вы еще не были у скал, леди Чествик. Впрочем, и отец ваш тоже туда не наезжал. Да и нас визитами не баловал. Прибывал только по деловым вопросам и тут же уезжал. Не будьте такой же букой, как он. Вы молоды, свежий воздух и прогулки полезны. Ваше поместье расположено в очень живописном месте.

Мы снова неспешно тронулись вслед за другими гостями.

Последняя фраза леди Синтии напомнила мне кое о чем, и я посчитала ее удачным поводом, чтобы узнать немного больше.

— Да. Весьма живописно, — поддержала я. — Увы, я не успела толком осмотреться, но на границе наших земель есть мистическое место. Буквально завораживающее. Говорят, раньше там проводились древние ритуалы…

Я забросила удочку и затаилась.

— Проводили, — подтвердила леди Синтия. — И сейчас, наверно, проводят. В Бладсворде люди не так легко отказываются от традиций, хотя… традицией именно этот обряд назвать сложно.

— И что же это за обряд? Наша кухарка упоминала, что-то связанное с семейными ценностями, — продолжала я прикидываться.

— С семейными? — усмехнулась леди Бладсворд. — Я бы так не сказала.

— А как же поиск жениха? — удивилась я искренне, потому что я-то приходила именно за этим, и если у меня были не галлюцинации, то источник говорил со мной именно о семье. О муже, о детишках…

— А это, дорогая моя, смотря кто придет просить.

— Как это? — я ошеломленно посмотрела на задумчивое и прекрасное в своей отрешенности лицо леди Синтии.

— Древнее искусство — намного проще в исполнении и в своих целях, но намного сложнее в сущности своей. Никогда не относитесь легкомысленно, к древним таинствам, леди Чествик. Где-нибудь там, в Станхейме, где все это далеко и растворилось в истории, вам это станет неважным, но здесь, древней магией наполнено все вокруг. Осторожно, не оступитесь!

Леди Синтия подхватила меня под локоть, потому что, заслушавшись, я перестала смотреть под ноги и неизбежно споткнулась, и могла бы вполне расквасить себе нос. Только вот мне показалось, что предостережение леди Бладсворд относилось не к моей рассеянности.

— Источник, дитя мое, — это всего лишь проводник. Истинный исток совсем не в нем. Если девица придет в грот просить мужа, она вполне может получить капельку благодати и удачи, но только в том случае, если тот, кто питает источник всем доволен. И, возможно, этой удачи хватит, чтобы поймать жениха поприличнее. Но в общем, — улыбнувшись, леди Синтия развеяла таинственный ореол своих слов и подтвердила мои догадки, — парни раньше просто подглядывали там за девушками. Видимо, без одежды с симпатиями определялись быстрее.

Только вот у меня на плече отметина, и подобную же я видела у владетеля.

Появилась она аккурат после моего посещения источника.

— А истинный исток? — не дала я свернуть тему.

— Истинный исток всегда хочет только одного, — пожал плечами леди Бладсворд. — Обладать. И это исключительно человеческое качество, не имеющее никакого отношения к роднику в гроте. Как вы догадываетесь, леди Чествик. Для настоящего обряда нужен истинный исток.

У меня на примете была только одна единственная персона на роль этого истока.

И во что я вляпалась?

Почему он не остановил это?

Хвост нашей недлинной процессии, мы с леди Синтией настигли уже у самой поляны, где были расставлены шатры для отдыха, а под несколькими навесами располагались столы: обеденный для гостей и собственно выездная кухня, на которой громогласно командовал огромный тип в белом поварском колпаке, напоминавший скорее дровосека, нежели волшебника от кулинарии.

— Леди Бладсворд, матушка, — забасил он, заметив хозяйку, — вы посмотрите, что делается! Он перец белый забыл, — повар отвесил парнишке рядом с ним подзатыльник, — укроп чуть в кипяток не сунул, — полетел второй подзатыльник, — конфитюр брусничный почти угробил! Как оленя есть будем, олух? — в сердцах схватил дядька за уже красное ухо мальца. — Опозорит он нас как есть перед гостями!

Поваренок же, судя по виду, не особо устрашился. Похоже, он частенько получал взбучку.

— Ну-ну, — леди Синтия старательно изображала сочувствие. — Я верю, что ты не дашь нам остаться голодными. Когда мужчины вернутся, им будет все равно, что и где пригорело, если мы скажем им, что это их добыча, — она подмигнула мне. — Вино ты взял крепкое?

— А то как же.

— Ну вот и все устроилось. А леди все равно дичь не станут. Оставь Тоби в покое. Отправь его лучше столы накрывать. Помнится, с фарфором он не плошал.

— Эх… — махнул рукой повар, не найдя достаточного понимания со стороны леди Бладсворд. — Слышал? Пошел прочь, отравитель малолетний.

Парня как ветром сдуло.

Под лай болонок, взятых с собой дамами по причине сухой погоды, Тоби шустро пересек поляну. Да, я могла его понять. Повар был мужчиной суровым, однако, на мой взгляд, все же более приятным нежели Мерзкая Лиззи, лупившая меня указкой.

Низкое солнце середины осени неожиданно оказалось довольно теплым, и леди Синтия рискнула снять шляпку и подставить лицо солнцу.

— Осуждаешь? — она хитро покосилась на меня. — Я так и не поняла, к чему в деревне наша местная знать так истово соблюдает ненужные детали этикета.

— Ничуть, — честно отозвалась я. — А вы не местная?

— Ну как, — повела леди Бладсворд плечами. — Род наш отсюда, да жили мы в основном в Бладсвордвилле. После замужества переехала сюда.

На лице ее проскользнула непередаваемая гамма эмоций: что-то от ностальгии к неприятному, а потом обратно к мечтательному.

Мне захотелось поддержать леди Синтию, но шляпку снять я бы ни за что не согласилась. Слишком долго мачеха и гувернантка навязывали мне детские чепцы и уродливые капоры, и расставаться со взрослой дамской шляпой мне не хотелось, но я стащила перчатки и пристроила их на краю стола.

Леди Бладсворд улыбнулась, ослепляя своей красотой:

— А вы бунтарка, дорогая леди Чествик!

— А охота скоро начнется? — застеснявшись, спросила я.

— Уже началась. Они скачут с другой стороны леса. Боюсь, горны мы услышим, только когда мужчины загонят дичь. Лично меня это не расстраивает, приятнее слышать птиц. Вам не хватает кого-то конкретного?

Хитринка в глазах леди подсказала мне, что от нее не укрылся мой ищущий взгляд. Я в самом деле искала владетеля. Мне нужно было сообщить ему, что он разговаривал с тем человеком из леса, да и сам лорд велел держаться к нему поблизости.

Это было разумным решением, которого я собиралась придерживаться.

К тому же, как ни неловко было признаваться даже перед самой собой, Бладсворд производил на меня определенное впечатление, которое ближе всего описывало слово «надежность». Может, так сказался случай с моим отравлением и тем, что я избежала ужасной участи благодаря владетелю, я не знала.

— Нет, что вы, — отперлась я. — Вашей компании мне достаточно.

— Тогда предлагаю прогуляться вон там, — леди Синтия указала на тропинку, убегавшую сквозь кусты. — Совсем недалеко растет особенное дерево. Его называют «Падшая дева». У нас есть немного времени, прежде чем другие леди потребуют развлечений.

«Падшая дева» звучало таинственно и заманчиво.

Я обожала всякого рода мистические истории.

Когда они не касались меня напрямую.

Увы, стоило нам удалиться от поляны, как нас догнал запыхавшийся Тоби.

— Леди Бладсворд, вы не видели Джерри? Он побежал вслед за вами.

Леди Синтия нахмурилась.

— Джерри — это мой любимый спаниэль. Щенком его чуть не задрал пес лесничего. Джерри спасли, но после того, как подлечили прокушенное горло, выяснилось, что он больше не может лаять. Так что, даже если он здесь поблизости, мы его не услышим.

— На ваш голос он только и отзывается, — пробормотал Тоби. — С поводка сорвался, леди Бладсворд, не усмотрели…

— Ладно, — раздосадовано отмахнулась леди Синтия. — Никуда ему тут не деться. Сейчас поищем. Дорогая, — обратилась она ко мне, — никуда не уходите… Или нет, пройдите минуты три по тропинке, никуда не сворачивая. Вы дойдете как раз до «Падшей девы», там есть удачный пень, подождите меня там. Так вам будет слышно, где мы, а мы если что услышим вас… Мы с Тоби как раз туда и выйдем.

Я кивнула.

И понаблюдав за тем, как леди Бладсворд, подобрав юбки и пробираясь сквозь кусты, зовет своего любимца, я последовала ее распоряжению.

В самом деле, найти нужное место труда не составило.

Дерево было по-настоящему впечатляющим. Если я и ожидала, что ствол его будет изогнутым, подобно женской фигуре, то ошибалась, однако впечатление оно производило сильное. От него будто исходила мощь.

Ведя рукой по шершавой коре, я обошла могучий ствол и уже собралась полюбоваться им с того самого пня, как взгляд мой зацепился за что-то знакомое, валявшееся между вспахавших почву корней.

Это было просто невозможно.

Моя перчатка.

Именно она лежала на моховом покрывале.

Но ведь я совершенно точно ушла с поляны без перчаток и никаким образом не могла обронить одну из них здесь.

Подбирать подозрительную вещь я не стала, но застыла, разглядывая ее.

А дальше все произошло так быстро, что я и понять ничего не успела.

Где-то совсем рядом раздались стук и тихий свист, заставившие меня напрячься.

Почти одновременно с этим я услышала:

— Энни, что ты здесь делаешь одна?

И я обернулась на злой голос владетеля, собираясь сообщить ему, что у меня есть сопровождающие, их голоса и сейчас были слышны.

Бладсворд стремительно приближался, и дело пахло взбучкой. Я увидела, как в мгновение выражение его лица изменилось, став жестким.

Прежде чем я осознала, что происходит, владетель выхватил из-за пояса хлыст и, выбросив руку вперед, подсек меня, оплетя кнутом меня под коленями. Я даже боли не почувствовала, потому что слои юбок надежно защитили, но увы не от падения.

Я шлепнулась на мягкое место и мгновенно завалилась на спину.

Высказать все, что я думала по поводу такой встречи, мне не позволил шок, потому что стоило мне упасть, как надо мной со свистом пролетело увесистое бревно. Дыхание сковало от ужаса, оно бы просто размозжило меня.

Но словно этого было мало.

Совсем рядом со мной в ствол «Падшей девы» воткнулись два арбалетных болта.

Третий я увидела, когда надо мной склонился владетель.

Он торчал у него из руки.

Ну наконец-то я повела себя как приличная леди и потеряла сознание.

Увы, как я и думала.

Приличные леди владетеля не интересовали, поэтому он быстро привел меня в чувство ощутимым потряхиванием.

— Энни, чтоб тебя, — прорычал он. — Это что за традиции? Как ни встречу тебя в лесу, ты в полной…

Разозленная тем, что мне не дали отлежаться в обмороке, пока взрослый мужчина разбирается с проблемами, я огрызнулась:

— Это ваши земли, и ваши традиции. Вам виднее!

У меня начинала болеть голова, потому что опять надо было думать, а пока результаты моих размышлений не давали внятных плодов.

Наверное, я впервые в жизни была близка к истерике.

И даже не потому что испугалась, а потому что я устала от всего того, что валилось на меня без передышки.

— Выпороть тебя надо по красивой з… фигуре! Я тебе что сказал? От матери ни ногой!

— Вы так ругаетесь, потому что вам больно? — в лоб спросила я.

Лорд замолчал, но продолжал сверлить меня таким взглядом, что я в его глазах буквально читала все, что он хотел мне сказать.

А мне и предъявить Бладсворду было особенно нечего.

В повисшей тишине мы услышали, как где-то рядом трещат ломающиеся ветки.

Владетель напрягся.

— Скорее всего, это ваша матушка возвращается с Тибо, — почему-то прошептала я.

Внимание Бладсворда вернулось ко мне и сосредоточилось почему-то на губах, которые я тут же облизнула.

— Ты больше не пила настой любицвета? — неожиданно хрипло спросил он.

— Нет, — еще тише ответила я.

— Я, пожалуй, проверю лично, — пробормотал Бладсворд и склонился к моим губам.

Я честно зажмурилась, но нам помешали.

— Что тут происходит? — растерянный голос леди Синтии остановил владетеля.

— У меня тот же вопрос, мама, — с тяжелым вздохом он поднялся с колен.

— Леди Чествик? Не стоит лежать на холодном, — нервно посоветовала мне побледневшая леди, не отводя напряженного взгляда от плеча сына.

Покраснев, я неловко поднялась, приняв руку Бладсворда. Очень хотелось потереть ушибленное место, но воспитание мне не позволяло.

— Нашли Джерри? — решила я разорвать тяжелую паузу.

Леди Синтия заморгала.

— Нет, Тибо отправился на поляну, и если собака не вернулась, то мы договорились, что когда мужчины появятся, он пойдет искать снова с кем-нибудь из псарни… Ох, — она опустилась на пень и прижала сцепленные в замок руки к груди. — Райан, тебе больно?

Кажется, этот вопрос был один из нелюбимых у владетеля.

Он помрачнел:

— Какая разница, мама? Мы с тобой о чем договаривались?

— Я же была совсем рядом…

— Рядом, — фыркнул Бладсворд. — А нашу дорогую любопытную леди Чествик чуть не размазало по дереву, а потом почти прострелило из арбалета.

— Милорд, — дернула я разозлившегося снова владетеля за рукав, — если бы леди Синтия была со мной, она бы тоже могла пострадать.

Я чувствовала вину за то, что Бладсворд выговаривает матери. Она же не профессиональный телохранитель, в конце концов.

Однако на мои слова оба, и сын, и мать, лишь удивленно посмотрели на меня.

— Ах, да… Вы же не знаете… — выдохнула леди Синтия.

Не знаю чего?

Я требовательно посмотрела на Бладсворда, но тот был настолько не в духе, что взял и вернул мой же фортель: вместо того чтобы объясниться, показал мне язык.

Я обиженно засопела.

И даже то, что я тоже плохо влияла на владетеля, меня не грело.

Я вообще хоть что-то знаю?

— Так, — Бладсворд взял меня за руку и подвел к матери. Леди Синтия подвинулась и освободила мне местечко на краю широко пня, — рассказывайте, что вы здесь забыли и почему без перчаток.

— Может, мы вам окажем первую помощь? — робко предложила я, догадываясь, что нам предстоит головомойка, а я и так вроде пострадавшая сторона.

— Вы готовы вырезать собственными ручками этот болт? — огорошил меня Бладсворд.

— А нельзя его просто как-то достать?

— Не заговаривайте мне зубы, леди Чествик. У вас плохо получается.

— Да уж куда мне до вас, — обиделась я. — А перчатка моя как раз там, — указала на корни «Падшей девы».

Владетель вернулся к месту моего падения, но к моему удивлению, ничего не нашел.

Как это?

Я не вытерпела. Я точно ее видела. Просто Бладсворд плохо искал.

Увы. Мне тоже не удалось обнаружить свой аксессуар.

— Ничего не понимаю, — мне оставалось растерянно развести руками. У меня возникло то самое неприятное чувство из детства: когда я рассказывала о чем-то отцу, все вокруг выставляли меня врушкой.

— Я тем более не понимаю, как ваши перчатки могли оказаться здесь. Вы же оставили их на поляне… — подала голос леди Синтия.

— Иллюзион, — выдвинул свою теорию владетель.

И у меня сразу на душе потеплело от того, что он не стал меня выставлять безмозглой курицей, которой что-то мерещится, как это делал папа.

— Если это иллюзион, ты можем найти следы, — обрадовалась я.

— Не можем, — хмыкнул Бладсворд. — «Падшая дева» все поглощает. Отсюда вывод: действовали подготовленно, но быстро, и много не учли. Думаю, таких ловушек в лесу несколько. А значит, за вами следили, леди. Вряд ли наш злоумышленник стал бы возле каждой западни оставлять людей. Это прорва народа. От тайны не осталось бы и следа. Итак, я вас слушаю.

Мы с леди Синтией уложились в пару минут, ибо рассказывать было решительно нечего. Ни слежки мы не заметили, ни подозрительных личностей или событий. Разве что исчезновение Джерри выглядело странно, но сейчас у нас возникал резонный вопрос, а исчезал ли он, или ждал нас на поляне?

Меня запоздало начинало колотить.

Я только теперь осознала, как была близка гибели. Буквально на волосок от меня она прошла, если вспомнить, как близко пролетело то бревно, сейчас мирно висевшее на веревках на одной из веток «Девы».

А эти выстрелы?

Райан практически заслонил меня собой…

— Мама, мне нужно поговорить с леди Чествик, не могла бы ты… — владетель тактично отсылал мать, но она и не подумала обижаться.

— Будь с ней помягче, Райан, — поднявшись, она подошла к сыну и, судорожно вздохнув, погладила его по здоровому плечу. — Ее состояние и твое ранение — моя вина.

— Я не зверь, мама, — возмутился Бладсворд.

— Ты хуже, — хмыкнула леди Синтия и медленно побрела по тропинке в сторону поляны.

— Энни, посмотри на меня, — владетель повернул меня к себе лицом и, слегка поморщившись от боли в плече, убрал выбившиеся пряди с моего лба. — Все плохо. Вряд ли твоя мачеха провернула это одна или всего лишь с одним Освальдом. А значит, тут что еще, кроме ее ненависти к молодой красивой падчерице.

— Но я не знаю, кому я мешаю, — закусила я губу, отчаянно стараясь не разреветься. Истерика подобралась ко мне вплотную. Я едва балансировала на грани между постыдным плачем и требованием срочно выдать арбалет и мне, и плевать, что им я тоже не умею пользоваться. По голове лупить буду всякого, кто ко мне подойдет.

— Я выясню. Обязательно выясню, — шероховатая ладонь погладила меня по щеке. — Но тебе нужна серьезная защита, и не только юридически. Наша э… помолвка… может остудить Джину, но физическая и магическая охрана тебе нужна даже сильнее.

— И что мне делать? — я все-таки шмыгнула носом, нечасто мне в жизни перепадала ласка. И еще реже в моменты расстройства я получала не упреки в том, что я не умею себя вести.

— Ты подумала над моим предложением?

— Вы предлагаете мне всестороннюю защиту в обмен на ночь? — я была в таком состоянии, что не очень могла соблюдать политес. Пусть будет голая правда.

И да она звучит неприглядно, именно потому что я так ее вижу.

Бладсворд не обязан мне помогать, это запросто принесет ему проблемы с владетелем Станхейма, но как бы то ни было, Райан выставил крайне сомнительное условие.

И мой укол достиг цели.

Бладсворд нахмурился.

— В обмен на ритуал, — поправил меня он.

— И в чем разница? — горько спросила я.

Меня пугала перспектива заниматься непонятными вещами с владетелем, но еще больше меня ранило, что даже ему от меня что-то было нужно.

— Разница в том, что защита, которая тебе нужна, появится только в результате этого ритуала. И она не исчезнет. Никогда.

— Никогда — это весь тот срок, что я буду жить осознавая, что провела ночь с мужчиной вне брака?

— Ты будешь жить, Энни.

Я уставилась на мыски своих ботинок.

Наверное, все-таки Мерзкая Лиззи была права, и я испорченная.

Я еще толком даже жить не начала.

Между смертью и ночью с мужчиной вне брака я выберу второе.

Но только если у меня не останется никакого другого выхода.

Во-первых, мне было по-девичьи страшно: я ведь никогда этого не делала прежде, все, что я слышала об «этом» от госпожи Плам, воодушевления не добавляло, хотя я и подозревала, что большая часть говорилась именно чтобы запугать, дабы в голове и мысли не возникло допустить подобное.

Словно прочитав мои мысли, Бладсворд мягко добавил:

— Я буду деликатен.

Хорошо, что я опустила лицо, иначе опять бы позабавила владетеля шикарным румянцем. Деликатен. Ха. Я же была в его шкуре, просматривая видение из грота. И никакой сдержанностью там и не пахло.

Однако я была почему-то уверена, что Бладсворд не допустит огласки.

И все же меня слишком многое смущало, хотя я бы солгала, если бы сказала, что идея броситься в объятия сильного мужчины и переложить на него всю ответственность не казалась мне привлекательной.

Только вот, доверия у меня не было.

И дело было не в том, что я подозревала владетеля в недостойном.

Я понятия не имела, какие цели он преследовал на самом деле.

Скользкий интриган. Но по-другому и быть не могло. Простачку удержать власть практически невозможно, по крайней мере, без кукловода за спиной.

А Бладсворд был не из тех, кто позволит собой манипулировать.

И как я поняла, наследство от отца ему досталось с червоточинкой.

Так что приоритетом у него явно было не утоление страсти, а нечто посерьезнее, тем более, что разлечься владетелю земель было с кем. На кону стояло что-то по-серьезнее. И если мотивы Джины были мне известны, у Освальда они были с натяжкой мне понятны, но почему именно меня выбрал Бладсворд для ритуала оставалось загадкой.

И насколько важно, что это буду я?

Он сказал, что «предпочел бы» мою персону. Это говорило о том, что у него был выбор. И все же владетель настаивал. Мягко, но настаивал. Кормя завтраками вместо объяснений, беззастенчиво обольщая…

Могло ли быть так, что сегодняшнее происшествие было подстроено им самим?

Наверное, у меня в голове все перепуталось, если я допускала такое даже в мыслях, но я не верила никому. Не в моей ситуации быть беспечной и доверчивой. Я и так слишком плохо ориентируюсь в том, что творится вокруг.

— Энни, с тобой все в порядке? — обеспокоенный голос Бладсворда вырвал меня из тягостных размышлений и заставил посмотреть на красивое мужественное лицо.

— Насколько это возможно в данной ситуации. Скажите, милорд, а если бы мы установили, кто стрелял из арбалета, это бы помогло нам продвинуться? — я осторожно приступила к разведывательной деятельности.

— Разумеется, — кивнул владетель. — Но, увы, оба болта попали в ствол «Падшей девы». Даже просто лежавшая на корнях иллюзия твоей перчатки испарилась за несколько минут. Снаряды, воткнувшиеся в ствол, растеряли всю магическую память. Даже если ты подержишься подольше за кору, почувствуешь, как ослабла. Это коварное место, Энни. Мама, наверное, захотела рассказать тебе про «Деву» и легенду, связывающую ее и род Чествик, но я бы не назвал это разумным.

— Значит, у нас есть шанс? — настойчиво переспросила я.

— Нет, я же сказал. Оба болта потеряли магпамять.

— Но ведь есть еще и третий, — я взглядом указала на плечо Бладсворда.

На лице владетеля мелькнуло понимание.

Кажется, он догадался, что я его в чем-то подозреваю.

— Какие, однако, интересные мысли бродят в твоей головке, Энни. Да, этот, — он повел раненным плечом, — может быть уликой. Только чтобы эффект от чтения был чистым, сначала его нужно достать. Точнее, вырезать, — напомнил Бладсворд.

Я сглотнула.

— И кто может нам помочь?

— Ближайший целитель сейчас вместе со всеми на охоте, но я бы не хотел демонстрировать свое ранение перед всеми. Я думаю, ты понимаешь причины.

Я прекрасно понимала.

— И как же быть? В любом случае, вам нужно от него избавиться, наложить повязку… Кстати, как получилось, что вы оказались здесь один?

— Еще один каверзный вопрос? — беззлобно уличил меня в попытке дознания владетель. — Умница. Только вот я был не один. У нас был приватный разговор с Брианом, он уже вернулся к кавалькаде, а я вот услышал шорохи у «Падшей Девы». Но определенно до праздничного обеда я ходить с болтом в плече не собираюсь. И раз уж ты так настаиваешь, на «чтении», то тебе придется мне ассистировать.

— Мне? — я занервничала.

Не то чтобы я боялась крови, вроде бы не очень, но я опасалась сделать что-нибудь не так и нанести больше вреда, чем причинить пользы.

— Как минимум мне будет нужна помощь, чтобы раздеться, — смешинки в глазах Бладсворда меня разозлили.

Нет, ну надо же!

Он стоял передо мной, истекая кровью, испытывая боль, но продолжал меня дразнить!

— И что же? Вы собираетесь оголяться прямо в лесу? — скептически уточнила я.

— Зачем? Здесь совсем неподалеку есть охотничий домик. Там найдется все необходимое, и даже, думаю, чистая рубашка.

Я догадалась. Бладсворд явно пытался отвратить меня от этой идеи.

Ну уж нет.

— Хорошо, — твердо сказала я. — Но вы по дороге расскажете мне про «Деву».

— А тебе после «чтения» предстоит дать мне ответ, — владетель протянул мне руку, как бы предлагая скрепить уговор рукопожатием.

— Сделка, — кивнула я и стиснула его грубоватые пальцы своей ладошкой.

Бладсворд в буквальном смысле слова прокладывал нам дорогу. Свое пренебрежение протоптанной тропой он объяснил тем, что она дает солидный крюк, а временем мы располагали весьма ограниченным.

Рано или поздно хватятся или владетеля, ибо ему предстояло подводить итоги охоты, или меня. В моем случае, это более щепетильно. Бродить одной по лесу не возбранялось, но мачеха точно не упустит случая, чтобы навредить моей репутации. Уж ее ядовитый язык придумает, как извратить даже невинный моцион.

Хотя такой уж непредосудительной мою прогулку назвать нельзя, и тот факт, что я на нее согласилась, печалил глубиной моего падения.

Я отправлялась в уединенный охотничий домик с мужчиной тет-а-тет, где, силы Небесные, я буду помогать ему раздеваться!

Самый же кошмар ситуации, что я уже наблюдала владетеля без одежды и до сих пор не сгорела со стыда. К собственному ужасу приходилось признать, что я не только привыкла к непристойностям Бладсворда, но и иногда даже получала от них удовольствие.

Когда все это закончится, надо сделать какое-нибудь пожертвование.

Лицемерно? Да.

Но я понятия не имела, как еще исправить урон, нанесенный моей нравственности, потому что догадывалась, что, когда я снова увижу Бладсворда раздетым, или пуще того, ему опять вздумается со мной целоваться, я опять забуду упасть в обморок.

Девятнадцать лет я думала о себе, как о благовоспитанной леди, и, кажется, ошибалась.

Чтобы не чувствовать этой утомительной неловкости, я решила заняться чем-то полезным, а именно: стрясти с Бладсворда обещанную историю про «Деву».

— Милорд, вы согласились рассказать про дерево. И не смейте увиливать! — строго потребовала я, глядя в спину идущего передо мной владетеля. — Раз леди Синтия хотела мне поведать эту легенду, значит, нет в ней никакой тайны.

Бладсворд оглянулся на меня через плечо:

— Сколько властности в такой маленькой птичке, — усмехнулся он.

Я уже было собралась смутиться тому, что приказываю владетелю земель, но быстро передумала. Жизнь показала, что воспитанные девочки остаются без информации, если вообще остаются в живых.

Так что я лучше еще немного побуду невоспитанной, тем более, что Бладсворд вроде бы не рассердился.

— Что тут у вас происходит с девами? — не дала я ему соскочить с темы на любимые провокации. — Таверна «Печальная дева», дерево «Падшая дева»…

— Это все одна и та же девица, — огорошил меня владетель.

— Э… это реальная личность? И что же? Она стала падшей, и сей факт ее расстроил?

— Энни, Энни… Что же это за грехопадение такое, от которого расстраиваются? После него, наоборот, должно быть хорошо…

— Милорд!

— Все-таки дам я тебе почитать «Колдовскую страсть»…

— Я пока жажду историю «Падшей девы» в вашем пересказе, — снова вернула я к нашей теме Бладсворда.

— Что ж, идти нам еще минут десять, как раз уложусь. По легенде именно у этого дерева нашли Фрею Чествик после исчезновения.

Фрею Чествик?

Я обратилась в слух.

— Это если верить сплетням. Никто не знал, что произошло на самом деле.

— Исчезновения? Леди Фрея куда-то исчезала? Как это возможно, что благородная девица куда-то пропала, потом нашлась, и никто не дознался, что тому было виной?

Верилось с трудом.

Правда, если вспомнить портрет Фреи, висевший в картинной галерее Чествик-холла, нельзя было не отметить, что лицо у нее волевое и даже дерзкое. Я бы поверила, если бы мне сказали, что она была взбалмошной особой.

Такая и сбежать могла.

— Времена были немного иные. К тому же, здесь тебе не нудный чопорный Станхейм, Энни. Это Бладсворд, и мы, местные, ценим свободу…

— Ну-ну, — хмыкнула я. — Но порядки в высшем свете ничем не отличаются от наших.

— Не обольщайся. Так только кажется, поскольку ты чужачка. Никто из здешних не обманывается мнимым соблюдением правил приличия. По крайней мере, правил того сорта, что мешают поступать так, как вздумается.

Да уж.

По части поступать так, как вздумается, Бладсворд — главный из первых.

— Так что за исчезновение?

Сейчас меня не очень волновал экскурс в культурные различия между землями Конфедерации.

— Фрея… Говорят, Фрея была капризна, умна и себялюбива. Любимая дочка отца, которой позволялось многое, свободу ее не очень ограничивали. Старшая сестра ее удачно вышла замуж за богатого и знатного дворянина, кажется, даже родственника владетеля Станхейма, и тогдашний лорд Чествик уже удовлетворил свои амбиции и на среднюю дочь никаких обязательств не накладывал.

Мне сразу стало ужасно завидно.

Я бы многое отдала за то, чтобы хоть недолго побыть любимой дочерью, а не отпрыском, вызывающим лишь отторжение и горечь.

Проглотив ком обиды в горле, я сосредоточилась на том, что рассказывал Бладсворд. Тем паче, что рассказчиком он был великолепным. Я словно погружалась в прошлое и, казалось, воочию представляла себе события тех лет.

Семья Чествиков приехала погостить в земли Бладсворд, и Коннор-ястреб разрешил им остановиться в «Соколиной Башне». Собственно, тогда-то и было проиграно поместье моему предку. В один из дней Старфайра, который как раз праздновался, изрядно пьяный Коннор поспорил с не менее пьяным лордом Чествиком, что сможет соблазнить любую самую неприступную красавицу.

На кон поставили «Башню», а целью лорд Чествик неожиданно указал свою дочь, поскольку был уверен, что владетель с репутацией развратника, у которого к тому же была невеста, честолюбивую и умненькую Фрею не заинтересует.

Так и вышло.

Категорический отворот-поворот от юной Чествик лишил самонадеянного Бладсворда поместья. Только вот Фрея стала для Коннора буквально наваждением. Он откровенно преследовал ее и, не добившись взаимности, решил убить двух зайцев одним выстрелом — и девушку получить, и поместье вернуть. Бладсворд предложил заключить помолвку.

— Подождите, — прервала я захватывающий рассказ, — вы же сказали, что у Коннора уже была невеста…

— Да, — невозмутимо подтвердил владетель, — леди Мэри Доэрти. Она и Коннор должны были пожениться через месяц на Дженингейм. К тому же, леди ждала ребенка.

— Ой!

— Пожалуй, — согласился с моим возгласом Бладсворд. — И все же Коннор решил расторгнуть помолвку с Доэрти. Однако, лорд Чествик отчего-то уперся и соглашаться на выгодное предложение не спешил. А оно было выгодным: дочь и поместье в обмен на отмену налогов, любое другое имение в землях и высокое положение при дворе для младшего сына и наследника лорда.

— Не захотел торговать дочерью? Вы ведь говорили, она была любимицей…

— Торговля дочерьми тогда была вполне в ходу, — хмыкнул Бладсворд. — Думаю, причина была в чем-то ином. И вот тогда-то и произошло исчезновение леди Фреи.

На секунду мне показалось, что больше владетель ничего не расскажет, и я занервничала.

— Дальше, дальше! — запальчиво потребовала я.

— Какая ты нетерпеливая.

Я вдруг уловила в голосе Бладсворда нотки, заставившие меня вспомнить, что он вообще-то ранен, и мы не знаем, насколько серьезно. А владетель все еще на ногах, ломает ветки на нашем пути, да еще и разговорами меня развлекает.

Мне стало немного стыдно, но любопытство было сильнее меня.

Однако из чувства такта я добавила жалостливое:

— Ну пожалуйста!

Бладсворд продолжил:

— Фрея пропала, и поползли слухи. Дескать, Коннору все-таки удалось добиться взаимности, и они решили вместе сбежать. Когда через сутки объявился владетель, но без Фреи, объяснив, что отлучался по делам, начались другие шепотки. Мол, Фрею видели в «Ястребиной башне», и Коннор удерживает ее там. Возможно, даже уже обесчестил ее и сделал ей ребенка, чтобы у нее не осталось выхода, кроме замужества. Каких-то трое суток, а все случившееся обросло дикими деталями.

Если первой части домыслов я поразилась от души, поскольку я не представляла, с чего бы владетелю земель сбегать с возлюбленной, он же не нервная девица, то вторая часть заставила меня призадуматься. В общем-то, в те времена этот способ заставить дать согласие на брак был действенным.

Да, собственно, и сейчас сработал бы, если бы история была предана огласке.

— Спустя три дня после исчезновения, Фрею нашли не в себе возле того дерева, которое теперь и называется «Падшая дева». Она все твердила, что падала. Упала с башни. Ее толкнули. Это было невозможным. Упасть с «Соколиной башни» и остаться невредимой невозможно, поэтому посчитали, что она не в себе. Узнать, не надругались ли над ней целителю не удалось, поскольку, стоило к ней прикоснуться, как Фрея приходила в ярость. Так что здесь у нас игра слов. Падшая — потерявшая репутацию и насмешливое по поводу того, что она падала.

— Какой кошмар, — пробормотала я.

Мне вспомнился тот сон.

Меня толкают, и я падаю с башни. А потом неведомая птица, перенесшая мое тело куда-то, где мох и пожухлая трава.

Но если это правда… Если это Фрея, и если дневнику можно верить, и написан он ею, то… я ничего не понимаю.

— А… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — что произошло потом?

— Фрее стало лучше, и она навсегда уехала из Бладсворда. Насколько мне известно, никогда не возвращалась.

— Но почему?

— Это у тебя надо спрашивать. Ваша же родственница.

Только вот беда, про леди Фрею в нашей семье никто не упоминал.

Но вообще меня волновало другое:

— Нет, почему Коннор ее не остановил?

— Может, она больше ему была не нужна? — цинично ответил владетель.

Да, в дневнике же ясно написано, что отношения Фреи и Коннора зашли весьма далеко. Получил, что хотел, и с глаз долой. И даже «Соколиная башня» оказалась ему не нужна. Или…

— А как вы считаете, милорд, что в этой легенде — правда?

— Я считаю, что заигрались оба, — жестко и не очень понятно ответил Бладсворд. — А еще я понимаю Мэри Доэрти, которая была отличной проклятийницей.

— А что стало с ней?

— Коннор расторг с ней помолвку, выдал замуж за знатного вельможу, ребенка признать отказался, во всеуслышание заявив, что он от конюха.

Какой ужас.

Какой позор.

У леди Мэри было право мстить. Если я правильно поняла Бладсворда, она наслала проклятье на Коннора, и я не находила в себе сил осудить ее.

— Мы пришли.

Да, в двадцати шагах от нас начинались ступени крыльца охотничьего домика.

Самое время вознести мольбы Покровителю, чтобы мой дар меня не подвел. Сейчас от того, что я узнаю, прочитав память болта, зависело очень и очень многое.

— А мы никому не помешаем? — спросила я, ощутив непреодолимое желание сбежать. Мной овладело то самое чувство, которое подсказывало, что вот-вот все изменится бесповоротно, обратного пути не будет.

— Нет, это мой охотничий домик. Даже мама предпочитает сюда не заглядывать. Сторожка лесничего находится в глубине леса. Там старику сподручнее гонять браконьеров, да и сам он не очень общителен, — Бладсворд, распахнув дверь, сделал приглашающий жест.

С замиранием сердце я почти на цыпочках проскользнула мимо него, стараясь не задеть раненого плеча.

И что я, в самом деле, так разволновалась?

Я же сама потребовала провести, как это называлось… кажется, следственные действия.

Очутившись внутри, мне стало понятно, отчего леди Синтия предпочитала не посещать охотничий домик сына. Судя по всему, нагрянув нечаянно, в этом гнездышке можно было смутить кого-то.

Явно не владетеля, а ту, что составляла ему здесь компанию.

Даже моему неискушенному уму было ясно, как именно отдыхал здесь Бладсворд, хотя все выглядело пристойно, однако суть выдавали детали.

— Располагайся, — предложил владетель, глядя на меня насмешливо.

Видимо, от него не укрылись мои широко распахнутые глаза.

— Или можем подняться наверх.

Наверху, я полагала, была спальня.

— Благодарю, но, думаю, мы и здесь справимся, — поджала я губы.

То, что владетель не выставлял свои связи на показ, говорило в его пользу. Приличнее, конечно, таких связей было не иметь, но даже я понимала, что молодой красивый мужчина в расцвете лет явно не станет отказываться от дамского общества.

— Как пожелаешь, — ничуть не расстроился Бладсворд и принялся разоружаться.

Оказалось, что при нем имелся целый арсенал холодного оружия.

Заметив мой удивленный взгляд, владетель пояснил:

— Сталь оставляет меньше следов, чем магия.

Мне очень хотелось спросить у него, а какой магией он собственно обладает, но это был неприличный вопрос. Его стоило отложить до неприличных обстоятельств. Главное, когда они настанут, не растеряться и спросить, а не как я в прошлый раз.

Хотя у меня в запасе все еще оставался пятый вопрос, который я могу задать. Но я предпочитала не торопиться и не разбрасываться возможностями.

Самостоятельно Бладсворд справился с шейным платком, пуговицами жилета и запонками на рубашке.

— Теперь твой выход, Энни, — вкрадчиво сказал он, и я спохватилась, что все это время откровенно любовалась отточенными движениями.

Нужно взять себя в руки.

Бладсворд ранен, ему требовалась помощь.

Отчего-то некстати подумалось, что раненый зверь бывает опаснее, здорового.

Подойдя к владетелю, я в очередной раз почувствовала себя крошечной пичужкой рядом с крупной хищной птицей.

Я нервно сглотнула. Не такой уж короткий болт, судя по положению, вошел в плечо Бладсворда под углом. Конечно, меня обучали оказанию первой помощи, но в основном обучение включало в себя такие вещи, как: заварить настой от мигрени, как наложить повязку, если поранилась иглой для вышивания гобелена. В более серьезных случаях леди полагалось падать в обморок или бежать за целителем.

Я судорожно соображала, что делать, и владетель мне подсказал:

— Надо разрезать ткань вокруг стрелы.

— Да-да… Ножницы. У вас здесь есть ножницы? — облизнула я губы.

— Я похож на портниху? — хмыкнул Бладсворд. — Если мне надо что-то разрезать, я пользуюсь ножом.

Я взяла со стола один из тех ножей, которые выложил владетель.

Удивительно, но вспороть им толстую ткань дублета удалось довольно легко. И все же чуть расширив прореху, я предпочла дальше надорвать руками.

Все бы ничего, но пальцы окрасились в красный, и я слегка пошатнулась. Я впервые в жизни так близко сталкивалась с опасными ранами. В груди болезненно сжалось. Бладсворду наверняка было больно, хоть он и скрывал.

Аккуратно сняв с владетеля изувеченный дублет и совершенно непострадавший жилет, я замерла. Белый батист рубашки на рукаве был темным и влажным от крови.

— Энни? Все хорошо? — обеспокоено спросил Бладсворд.

Мне снова стало стыдно.

Владетель не терял самообладания даже в такой ситуации, а я почти расклеилась.

— Да, — как можно тверже ответила я, стараясь не думать о том, что как только рубашка будет снята, мне придется доставать болт. Сначала разрезать плечо, а потом тянуть за саму стрелу. При мысли об этом коленки начинали дрожать.

Это ладно. Главное, чтобы рука не дрогнула.

Я собралась духом, и окровавленный батист послушно пополз под лезвием.

Не решаясь поднять на Бладсворда глаза, я взялась за полы рубашки и потянула ее с плеч. Я старалась делать все бережно, но видела, как напрягаются мускулы на широкой груди. А задев пальцами горячую гладкую кожу, подушечками уловила сердцебиение и смутилась сама.

Я ощущала взгляд владетеля на своей макушке и готова была провалиться сквозь землю. Слишком интимным был этот момент.

Когда рубашка комом упала на пол, Бладсворд пальцами здоровой руки приподнял мое лицо за подбородок. Его взгляд был таким темным, будто на дне его развернулась бездна Проклятого.

— Это было… приятно, Энни, — хриплый голос владетеля лишь усилил градус моего волнения.

— Вам, наверное, нужно обезболивание… — пролепетала я, чувствуя, что земля вот-вот уплывет у меня из-под ног. В облике Бладсворда вновь прорезалось нечто хищное, буквально ястребиное.

Владетель потянулся к глиняной бутыли, стоявшей на столе, и, откупорив ее сделал глоток прямо из горлышка.

— Тебе для храбрости не нужно? — Бладсворд без труда считал, что я трушу.

Я замотала головой. Травянистый запах питья, не мог обмануть моего тонкого обоняния. Это была какая-то крепкая настойка. Меня и три глотка грога укладывали спать, что будет, если выпью нечто покрепче, я даже думать боялась.

Бладсворд с бутылью расположился в кресле у незажженного камина, и я робко подступила к нему, но вледетель в последнюю секунду меня остановил.

— Подожди. Где кинжал, который я тебе дал? Он у тебя с собой? — во внимательном взгляде загорелся опасный огонек.

— Да. Вы же дали мне его для защиты.

— Используй его, — потребовал Бладсворд.

— Но почему? Я думаю вот этим, — я подняла руку, в которой все еще держала один из метальных ножей, которым я пользовалась для варварского обращения с одеждой владетеля, — мне будет удобнее. Он в меньше и в руке лежит лучше…

— Не спорь, Энни, — металл проступил в голосе Бладсворда, но тут же уступил бархату, — тот кинжал подойдет больше. В конце концов, у меня есть право решить, что в меня будут втыкать.

В словах владетеля был резон.

Я отвернулась от него и начала задирать верхнюю юбку, чтобы достать клинок.

— Энни, — послышалось из-за спины ласковое, — ты хочешь сказать, что оружие ты носишь под юбкой?

— А где еще? — нервно отозвалась я, потому что до кинжала-то я добралась, но он запутался в тесьме, которой мы с Торни его привязали. — За декольте я его сунуть не могу, он слишком большой. Да и что вы предлагаете? Начинать расстегивать корсаж, когда на меня нападут?

— Ты считаешь, что задирать юбку более удачным?

— Это отвлекающий маневр, — огрызнулась я.

Сейчас мне и самой казалось, что мы с Торни сглупили.

— Как только мы закончим, я покажу тебе недочеты в твоем решении, — многообещающе произнес Бладсворд.

Я наконец справилась и достала кинжал. Владетель забрал у меня его из рук, снял ножны и провел пальцем по лезвию, от чего оно на мгновение раскалилось до красна. Плеснув на него из бутыли, Бладсворд вернул его мне.

— Я не знаю, что делать… — жалобно призналась я.

— Я подскажу, — приободрил меня владетель.

Действовала я как в тумане. Повинуясь инструкциям Бладсворда, я вонзила острие в рану возле древка стрелы и чуть в обморок не упала, проворачивая его вокруг наконечника. С этого момента я могла только слушать голос владетеля и делать, что он говорит, если бы я хоть на секунду задумалась, я бы потеряла сознание.

Что собственно и произошло, когда я по приказу Бладсворда рывком достала болт. Увидев, как кровь толчком выплеснулась из зияющей раны, я провалилась в темноту, стискивая стрелу.

Перед тем, как свет померк перед глазами, мне почудилось, что я порезала мизинец, но не придала этому значения.

Вместо обморока меня накрыло видением.

Кровавый поток у меня перед глазами превратился в рубиновое вино, вытекающее из горлышка бутылки, упавшей на грубый дощатый стол.

— А ты, я сморю, не очень уважаешь напиток из виноградников самого Бладсворда, — уже знакомый голос царапнул слух.

Он принадлежал тому самому гостю владетеля, с которым Освальд беседовал в лесу после свидания я Джиной.

— Зря. Семьдесят лет выдержки.

Говорил этот тип насмешливо, но в тоне его чувствовалось раздражение.

Сам он сидел у камина в глубоком кресле, накрытом местами свалявшейся шкурой. Огонь освещал его камзол в распахнутом плаще лучше, чем лицо. Казалось, если он подастся чуть-чуть вперед, я наконец смогу его разглядеть как следует. Пока же оставалось довольствоваться тем, что он брюнет, и манжеты рубашки, выглядывавшие из рукава, обшиты белоснежным дорогим кружевом.

— Я не уважаю тех, кто испытывает мою выдержку, — грубо ответил ему собеседник.

Вот его я могла рассмотреть в деталях.

Колоритная личность.

В годах, но еще не стар, однако внешне возраста ему прибавляла абсолютно седые волосы, стянуе в небрежный хвост кожаным ремешком. Загорелое обветренное лицо, яркий синий взгляд из-под густых бровей, шрам над бровью. Приблизительно так я себе представляла пиратов, когда читала о них в детских книжках.

— То есть ты отказываешься, Томас? Что скажет на это Джина? — надавил гость.

— С ней я как-нибудь разберусь, — отрезал хозяин жилища.

В том, что именно он был хозяином, сомнений у меня не было. Слишком проста и небогата была обстановка для того, на чьем пальце блестело кольцо с крупным изумрудом. За цену, вырученную от продажи такого камня, можно было бы купить неплохое деревенское хозяйство. Здесь же от всего веяло аскетизмом.

— А со мной? — вкрадчиво уточнил гость. — Со мной ты готов испортить отношения?

Томас отложил в сторону напильник, которым подтачивал наконечник стрелы.

— Можно подумать, сейчас мы друзья.

Скупость слов лишний раз подчеркивала не только нелюдимость хозяина, но и его откровенное нежелание разговаривать с конкретным человеком.

— Очень жаль, что ты не ценишь, что мы не враги, — прозвучала реальная угроза.

— Главное, чтобы Бладсворд не счел меня своим недругом. А ты точно попадешься, и я не желаю в это впутываться.

— Ты уже. Чего ты так боишься? Его папаша у тебя такого трепета не вызывал.

Томас хмыкнул:

— Сравнил. Если ты заблуждаешься на счет владетеля, это говорит только о том, что ты идиот. Проваливай, твоя светлость.

Хозяин поднялся из-за стола, оставив на нем битком набитый колчан, и подошел к окну, за которым было темно.

Так что это было явно знаком того, что разговор окончен.

Ладонь гостя, лежавшая на подлокотнике, сжалась в кулак. Кажется, кто-то был сильно недоволен несговорчивостью Томаса, а может, его злило откровенное пренебрежение.

Накинув капюшон, лорд поднялся и, проходя мимо стола, за спиной у хозяина бесшумно вытащил несколько арбалетных болтов и спрятал под плащом.

— Не пожалей о своем решении, Том. И держи рот на замке.

Тот даже не обернулся, когда дверь за гостем закрылась.

К моему стыду, не я прекратила это непристойное поведение.

— Вот видишь, — оторвавшись от моих губ, сказал Бладсворд, — это вовсе не так мучительно.

— Милорд! — я отпрянула от владетеля, не зная, куда деть глаза, потому что в пылу этого наваждения, я не вовсе не была безучастной. И кончики пальцев горели, все еще храня ощущение горячей кожи под ними. Губы до сих пор покалывало от того напора, с которым мой нечаянный пациент заражал меня страстью.

— Райан, — поправил меня Бладсворд. — Назови меня Райан.

Его потемневший взгляд и хрипотца в голосе отзывались во мне слабостью.

Усилием воли я разорвала гипнотический зрительный контакт и, отвернувшись, начала застегивать ворот платья дрожащими пальцами.

Владетель прижался ко мне спины вплотную, отчего победа над мелкими пуговками давалась мне сложнее. Я лопатками ловила стук его сердца, и мое собственное не желало успокаиваться. Метка на плече сладко ныла, мешая попыткам взять себя в руки.

Бладсворд положил ладони на мои пальцы, как бы заключая меня в кольцо рук и одновременно даря иллюзию, что я могу вырваться. Он сам принялся за застежку, чем взволновал меня еще сильнее.

— Ты только что таяла в моих руках, Энни. Мгновение, и ты снова лед, — его дыхание касалось моих волос, и я вовсе не была уверена, что так уж холодна. — Ты приближаешься на шаг и тут же отступаешь на три.

— Может, это знак, что вам стоит поискать более доступную мишень?

— Кто сказал, что меня интересует доступное?

То есть, я для него трофей? Все дело в этом? В обычном стремлении к очередной победе?

— Но вас интересует чужое, — я попробовала взглядом донести до Бладсворда свое отношение к его поведению.

— Да нет. Только то, что должно принадлежать мне.

И это прозвучало так, будто я он был уверен, что рано или поздно я сдамся.

Эхом в голове прозвучали слова леди Синтии о том, что Исток всегда жаждет только одного — обладать.

Но даже если мне придется согласиться на ритуал, это не означает, что владетель сможет меня присвоить.

— Вы ошибаетесь, — тихо опровергла я его притязания. — Райан.

— Это вызов? — приподнял бровь Бладсворд.

— Это предложение одеться.

— Как прикажете, моя ледяная леди, — понимающе усмехнулся он и наконец отступил. — Мне нужна пара минут.

И подарив мне взгляд, обещавший, что никуда мне не деться, Бладсворд отправился наверх, а я осталась переводить дыхание и проводить с собой воспитательную работу.

Нельзя было поддаваться чарам владетеля.

Мне не просто предлагалось броситься с головой в омут страсти ради острых ощущений. На кону стояла моя жизнь.

Я уже во что-то впуталась против своей воли, а во что-то по глупости.

Чего только стоит эта отметина на моем плече. Как она связана с меткой Бладсворда. Непохоже, чтобы она беспокоила его, но меня-то она волнует!

И это голос?

Это последствия обряда?

Мог ли говорить со мной источник?

Все слишком мутно, зыбко.

— То есть вы понимаете, почему я не спешу с ответом? — я испытующе смотрела на Бладсворда, надеясь, что в нем проснется раскаяние.

Напрасно.

— Разумеется, — подтвердил владетель. — И я бы дал тебе достаточно времени, если бы оно у тебя было. Нет, мы, конечно, можем тебя запереть где-нибудь в одиночестве, чтобы ни одна живая душа не могла до тебя добраться. Вопрос только в том, как надолго? Будем ждать пока не отойдут в мир иной все, кто заинтересован в твоей смерти? Увы, пока мы даже не знаем, сколько этих жаждущих. Пока круг участвующих только ширится. Тебе придется согласиться, Энни. И срок на то, чтобы смириться, истекает к ужину.

— К ужину? — опешила я. — Почему к ужину?

Это ведь совсем скоро.

Да, Бладсворд намекал, что мне пора бы уже определиться и дать ему ответ, но к ужину?

— Я бы хотел сказать, что это будет лучшим десертом, но дело в том, что ритуал нужно будет начать сегодня. Старфайр — капризное время. Так что, договариваться с собственной моралью тебе придется быстро.

— А если я мой ответ в итоге будет отрицательным? — спросила я.

— Чтобы тебе помочь, я сделаю все, что в моих силах, только возможностей у меня будет намного меньше. Однако я верю, что ты умненькая леди и примешь правильное решение.

Сегодня. Сегодня.

Мурашки по коже.

— Нам надо торопиться, Энни, — мягко намекнул Бладсворд на печальные обстоятельства. — Одну я тебя не отпущу. Тебе придется прогуляться со мной.

Да уж. Одной бродить по этому лесу, где из кустов запросто стреляют в людей, как в дичь, мне не хотелось. Но и своими глазами увидеть, что произошло с Тоби, тоже было страшновато.

Владетель же уже распахнул дверь, предлагая выдвигаться. Я было пошла к нему, но он меня остановил:

— Кинжал. Ты забыла кинжал. Держи всегда его при себе.

Ах, да.

Я подобрала лежавший на полу у кресла клинок и растерялась.

Удивительно, но на нем не было и следа крови.

Еще удивительнее было то, что порез на мизинце выглядел обычной царапиной, уже подзажившей, как будто я ободралась пару дней назад. Что-то тут было не так.

Кстати, когда я перевязывала плечо владетеля, оно тоже как будто выглядело не так, как следовало. Впрочем, я мало я разбиралась в ранениях. Может, это у Бладсворда такая особенность магии? Я же ничего об этом не знаю.

Или все-таки дело в кинжале.

Не просто же так владетель попросил использовать именно его…

В любом случае, крепить кинжал обратно под юбки было глупо, учитывая, сколько времени требовалось, чтобы его достать. Пришлось оставить в руке.

— Правильно, — одобрил Бладсворд.

— Вы обещали рассказать, как следует его носить? — напомнила я, выходя вслед за ним из охотничьего домика.

— Присмотрись к нашей женской моде, Энни. Особенно тебе понравятся рукава.

Дальше беседовать не получилось.

Бладсворд взял такой темп, что я едва успевала за его широкими стремительными шагами, хотя на этот раз мы пошли по тропе. Мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не оставить половину своих юбок на цепляющихся за них кустах, раскинувших свои ветви слишком широко.

Я старалась ориентироваться на идущего впереди Бладсворда, но странное ощущение, что за нами следят, заставляло меня оглядываться по сторонам. И когда чуть поодаль мелькнула темная фигура, я вздрогнула и, догнав владетеля, ухватилась за его здоровую руку.

— Там кто-то есть? — прошептала я.

— Не волнуйся, это мои парни, — успокоил меня Бладсворд.

— А где они были раньше? — неприятно удивилась я, сообразив, что так владетель назвал своих телохранителей.

— Я их позвал только что…

— Вы менталист? — я тут же выпустила сильные пальцы и отшатнулась.

Это бы многое объяснило в поведении Бладсворда, и не мне упрекать каким-то сортом дара человека, но... менталист — это слишком. К такому я точно не была готова.

— Нет, — с усмешкой отозвался владетель, без труда угадав мои чувства. — Не менталист. Но тоже очень талантливый и особенный.

— И скромный, — проворчала я, немного расслабляясь.

— Если ты сама не замечаешь моих достоинств, что ж, придется рассказать тебе и о них самому.

— С чего вы решили, что я не замечаю?

— То есть ты согласна, что я красивый, мужественный, сильный, благородный и терпеливый? Просто идеальный мужчина, ты не находишь?

— Я нахожу, что вы хитрый, коварный манипулятор! — забывшись, в сердцах огрызнулась я. И опять спохватилась с опозданием кому, что и в каком тоне я говорю.

Ляпни я такое владетелю Станхейма, даже представить страшно, чем бы мне это грозило. Бладсворд же, оглянувшись на меня, просто подмигнул:

— Это другие мои достоинства.

Что же, в таком случае, он считает своими недостатками?

Через несколько минут мы свернули с тропы. Следовавшие за нами телохранители перестали скрываться и двигались параллельно, заключив нас в защищаемый периметр. Это немного успокаивало.

Увы, спокойствие было шатким и улетучилось, как только мы достигли места назначения.

В центре небольшой пологой низины лежало тело.

Тоби, а это был именно он, не подавал признаков жизни. Сердце сжалось. Он ведь еще так молод. Что он мог успеть совершить в жизни такого, что это стоило ему жизни?

Охрана Бладсворда оцепила низину, и владетель пошел к пареньку.

Я до боли сжала рукоять кинжала в ожидании вердикта. Владетель, опустившись на корточки перед телом, осмотрел его, положил пальцы на шею в попытке уловить пульс и покачал головой.

Я оцепенела.

Не может быть! Так ведь не должно быть!

Влекомая непонятной тягой убедиться, что Бладсворд не ошибся, я как под гипнозом двинулась в низину.

Один из телохранителей хотел было заступить мне дорогу, но взгляд его зацепился за кинжал в моей руке, и он отступил. Неужто я выглядела так, будто могу пустить его в ход? Впрочем, это было неважно.

Остановившись в двух шагах от тела, я уже понимала, что владетель прав. Тоби безнадежно, бесповоротно мертв.

Силы небесные! Ему ведь едва ли есть двадцать. У него даже усики над верхней губой еще совсем юношеские и незнавшие бритвы.

Бладсворд попытался отвести меня в сторону, загородить вид застывшего неподвижно тела широкими плечами, но мне казалось, что этот остекленевший взгляд, смотрящий в никуда, преследует меня.

— Скажите, что это несчастный случай! — с мольбой в голосе потребовала я у владетеля.

— Энни. Это то, о чем я тебе говорил. Времени почти нет.

— Его убили из-за меня? — меня затрясло.

— Скорее, из-за меня, но да, видимо, Тоби знал то, что могло угрожать тем, кто все это задумал.

— Но ведь… ведь… Томас же жив. Почему…

Наверно, я звучала бессвязно, но в моем разуме царил всепоглощающий хаос.

Пожалуй, именно сейчас я по-настоящему осознала, что все серьезно.

Не тогда, когда мне попытались скормить жгун-траву, не тогда, когда ударили по голове, и даже не тогда, когда бревно пронеслось надо мной, грозя размозжить лицо в кашу.

Только теперь я поняла, что могла оказаться на месте Тоби.

На секунду мне даже показалось, что там на опавшей листве лежу я.

И ощутила, как я хочу жить.

— Как… это случилось? — еле выговорила я.

— Точнее скажет дознаватель, но похоже на непрямой магический удар, в результате которого Тоби свернул себе шею.

Я была благодарна Бладсворду за то, что сейчас он говорил, не увиливая и не щадя моих чувств, хотя слышать такое было ужасно. От этих слов внутри все леденело.

Дознаватель, когда он появится, многое уже будет упущено, даже если сейчас накрыть тело стазисом.

— Я могу… — я облизнула пересохшие губы, — я могу прочитать…

Я и сама не верила в то, что решилась.

Ту самую часть дара, что считалась в высшем обществе Станхейма грязной, я старалась скрывать и никогда не использовала. Откровенно стыдилась, хотя и понимала, что в ней нет ничего такого. Ну и боялась мертвых людей и их вещей. Не без этого.

Да я даже отца не смогла поцеловать в лоб перед захоронением в склепе, как этого требовал погребальный ритуал.

Но кажется настало время не только свободы, но и взрослых поступков.

В глазах владетеля мелькнуло понимание.

Сейчас меня не волновало, что он будет обо мне думать. Достаточно было уже того, что на его лице не было той брезгливости, которая всегда проступало у госпожи Плам, когда речь заходила о моем даре.

Я где-то читала, что опытный «чтец» мог подобно менталисту просмотреть память вещей за определенный период. Мне это было недоступно. Мой талант никто не развивал, да нам это и не было нужно. Для того, ради чего некроманты и привлекали себе в помощь чтецов, требовались не навыки, а восприимчивость.

— Ты уверена? — теплая ладонь Бладсворда погладила меня по щеке, и я чуть позорно не расплакалась при посторонних.

Расклеиться мне не позволило осознание, что к посторонним я отнесла не самого владетеля, а только его телохранителей.

— Нет, но если у вас нет некроманта, который доберется сюда за пару часов, то остаюсь только я.

Я отчаянно трусила прикасаться к Тоби.

Если некроманты, стоя в стороне, могли вызвать дух усопшего и допросить его, пока не истекло определенное время, то мне придется трогать мертвого человека.

Казалось бы, зачем вообще привлекать «чтеца», когда существуют некроманты? А как раз для полноты картины. Дух знает только то, что знал, видел и слышал сам покойный, и не больше. Вещи, как обычно, давали немного больше, они не были привязаны к сознанию и памяти мертвеца.

А еще они не станут артачиться, как это мог сделать капризный дух, если покойник обладал скверным и неуступчивым характером.

Но если бы здесь был некромант, я бы и не подумала заниматься этим жутким делом.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Бладсворд.

Я покачала головой.

— Разве что, немного смелости, — сказала я и одернула себя. Прозвучало уж слишком жалобно. Время прятать голову под подушку от подкроватных монстров ушло. Нынешним чудовищам лучше смотреть в лицо, чтобы у них не было возможности ударить в спину.

Обойдя тело, я подобрала юбки и присела с той стороны, откуда не было видно безжизненно застывшего лица, которое еще совсем недавно светилось задорной мальчишеской улыбкой.

Я не знала, как именно это работает, да и вообще имела лишь скудное представление, почерпнутое в одном из коротких параграфов учебника начальной магии, но предполагала, что принцип действия схожий.

Набравшись храбрости, я положила ладонь на плечо Тоби.

Хорошо, что он был в плотной куртке, и я не могла ощутить тепло еще неостывшего тела. Я бы в обморок упала.

Замерла, ожидая привычной гнетущей тяжести видения, но в этот раз все снова было по-иному.

Я даже не заметила момента перехода в память. Просто все вокруг вдруг сделалось серым и мрачным, будто погожий день в одно мгновение сделался пасмурным. Все же остальное, осталось по-прежнему: я чувствовала легкое дуновение ветерка, заплутавшего в лесу, слышала надсадное карканье ворон, ощущала пряный влажный запах опавшей листвы. Только вот все прочие, кроме меня и Тоби, исчезли из низины, словно их тут и не было.

Один из кустов над спуском привлек мое внимание. Он притягивал взгляд, зрение усилилось стократно. Я увидела паука пеленавшего свою жертву в жирных сетях плотной паутины, растянувшейся между голых ветвей. Мороз пробежал по коже, я на миг почувствовала себя этой самой мухой в силках.

Разрывая магический гипноз вместе с паутиной, чья-то рука небрежно отвела ветки резким движением, и через мгновение показался Тоби.

Еще живой и чем-то раздосадованный.

Он стремительно спускался в низину, а вслед ему летело:

— А ну стой, кому говорят!

— И не подумаю, — огрызнулся Тоби. — Вы мне сказали, что это будет приятный сюрприз, но я все слышал! Я в этом участвовать не собираюсь!

— И что ты собрался делать? — этот вопрос настиг Тоби уже почти в том месте, где мы сейчас с ним и находились.

— Предупредить Бладсворда. Вы сошли с ума, если решили, что он не найдет того, кто это сделал.

— Ты слишком высокого мнения о Райане…

Тоби обернулся.

— Слишком высокого? Вы не видели, на что он способен, а я видел. К тому же, та юная леди не сделала ничего плохого.

По голосу я все-таки узнала Освальда, но лица его никак не могла разглядеть. Он держался слишком далеко. Ну же, давай, сделай пару шагов вперед, чтобы в поле моего зрения показалось что-то, кроме макушки.

Увы.

— Не понимаю, о чем ты, — это прозвучало издевательски.

— Поймете, когда владетель зальет этот эль вам в глотку. Из-за вас погиб мой отец, из-за того, что поверил вашим россказням про богатство, которое его ждет, если он сделает так, как вы сказали…

— И погибнет еще и твоя младшая сестра, Тоби, если ты откроешь рот.

— А если промолчу, то виноватым выставят меня? Хороший выбор, — усмехнулся парнишка.

— Ну раз ты такой трус, то можешь вылить тот эль, только пасть не раскрывай. Без тебя справимся. Проклятый с ней, с девчонкой. Но можешь не рассчитывать, что тебе что-то перепадет, когда я добьюсь своего…

У меня похолодело в груди, когда Тоби слишком беспечно отвернулся, бормоча себе под нос:

— Вам нипочем не попасть туда…

Он уже начал подниматься по склону на другую сторону низины, когда земля пошла волнами под ногами. Тоби не удержался и, упав, покатился вниз. Все могло бы обойтись, не будь чьей-то злой воли. Неожиданно на пути его падения вспорол почву толстый корень, о который и ударился шеей парнишка. Второй корень подбросил его вверх, и оба они ушли обратно под землю, а Тоби рухнул изломанной куклой и уже не поднялся.

Меня трясло от увиденного. С каким хладнокровием и точностью все было исполнено. И как подло, низко. Перед глазами возникли сапоги, расшвыривающие листву.

— Идиот, — процедил Освальд сквозь зубы. — Чуть все не испортил.

Оставив возле тела паренька двоих телохранителей, в окружении остальных Бладсворд повел меня в сторону шатров. По дороге я рассказывала ему все, что увидела. И чем больше деталей я припоминала, тем сильнее он мрачнел. Неожиданно для себя, я поняла, что мне хочется разгладить суровую морщинку, залегшую между идеальных бровей.

— Вы понимаете, что происходит? — жалобно спросила я. — Я буквально теряюсь.

— Догадываюсь, — подтвердил владетель, — но хотел бы убедиться наверняка, прежде чем предпринимать что-то.

— Убедиться? — неприятно поразилась я. — Вы мне не верите?

— Верю, Энни. Еще как верю. Нам нужно вычислить этого проклятого Освальда и желательно незаметно, чтобы я мог понять, как глубоко пустила корни эта гидра. Ты ведь помнишь, что самому ему твоя смерть ни к чему? И капризы Джины он выполнять не собирается? Однако теперь речь идет об отравлении. Что-то изменилось… Хотел бы я знать, кто стоит во главе всего. Не хотелось бы повторять ошибок соседей. Надо не с хвостами биться, а ударить в самое сердце.

— Соседей? — переспросила я.

— Королевство, — пояснил Бладсворд.

Увы, я особенно никогда не интересовалась новостями с той стороны. Меня волновала обстановка только в Лидванской империи, куда я так хотела уехать, чтобы получить образование и самостоятельность. Так что я ничегошеньки не поняла.

— А как это связано со мной? Какое я имею к этому отношение? — у меня снова сдавали нервы.

— Энни, пока ты не дала согласия на ритуал, я не могу рассказать. И то, когда это произойдет, я смогу поведать тебе только часть, остальное уже после того, как ритуал будет завершен. А прямо сейчас нам надо разобраться с элем, пока никто не пострадал.

Где-то невдалеке послышался разноголосый лай собачьей своры.

— Они возвращаются, надо поторопиться.

Собственно, в просвете между деревьями уже виднелась поляна. Полсотни шагов, и мы на месте.

Бладсворд сделал знак одному из парней, и тот молча растворился в кусах.

— Куда он?

— Приведет маму. Только, пожалуйста, Энни, больше никакой самодеятельности, хорошо? Не заставляй меня принимать меры, — строго выговаривал мне владетель, будто я была шкодливой малявкой. Да я даже в детстве не позволяла себе шалостей. Чтобы не отхватить линейкой.

— К-какие меры? — ошалела я, почему-то представив Бладсворда без рубашки и с указкой.

— Если ты свою деятельную натуру не уймешь, я найду, чем тебя занять. Мне понравится, насчет тебя не уверен, — фыркнул владетель и, заметив, как я покраснела, одобрительно добавил: — Все-таки ты и впрямь не такая скучная, как прикидываешься. Я имел в виду вышивку в башне, если что. Но твой вариант готов тоже рассмотреть.

Он неисправим!

Бывают ли вообще владетели, поддающиеся воспитанию?

Появившаяся буквально через пять минут леди Синтия с тревогой посмотрела на сына. Как мать, она не могла не переживать из-за его ранения.

Впрочем, мне удалось эффективно ее отвлечь, хоть и сделала я это не специально.

Я все еще держала кинжал в руке, не представляя, как в окружении мужчин спрятать его теперь под одеждой, да и, честно говоря, делать этого после всего произошедшего не очень хотелось. Однако и размахивать немаленькой и весьма опасной игрушкой было неуместно. Кроме того, нарушало правила этикета, так что предпринять что-то было нужно.

Скрепя сердце я предложила Бладсворду временно забрать кинжал назад, но он категорично отказался и даже, как будто рассердился.

— Леди Чествик, — в присутствии матери владетель обратился ко мне в официальной манере, — я настаиваю, чтобы вы держали его при себе.

Именно в этот момент леди Синтия заметила клинок, и брови ее поползли вверх.

— Даже так? — удивилась она и посмотрела на меня оценивающе, отчего мне стало не по себе.

Ничего не придумав лучше, я набросила на кинжал простенькую иллюзию, превращая его для всех в сложенный веер. Не самое удачное решение, но иного мне в голову не пришло.

Когда Бладсворд испарился, оставив меня на поруки матери, я попыталась успокоить леди, что с ее сыном все в порядке, и ранение неприятное, но не опасное, на что она вдруг хмыкнула:

— Да, я уже поняла, что у моего сына далеко идущие планы. Судя по всему, он себя чувствует очень живым.

К моей досаде, большего она мне не пояснила, но улыбалась весьма загадочно.

Наше появление на поляне совпало с возращением первых охотников и их псов, они довольно галдели и подняли довольно сильный шум, началась суета, и, кажется, только я заметила, как в этот веселый переполох незаметно влились темные фигуры телохранителей Бладсворда.

Леди Синтия увлекла меня под один из навесов.

— Только ничего не ешьте и не пейте, — торопливо предупредила я ее.

Она едва заметно кивнула, показывая, что услышала меня.

Но что делать с остальными? Близилось время обеда, и скоро все сядут за накрытые столы. Аппетит у меня пропал совсем, но ведь кто-то кроме меня мог пострадать! Для моей совести и одного Тоби было более чем достаточно, чтобы отяготить ее.

Впрочем, когда через некоторое время на поляну верхом въехал Бладсворд в сопровождении Бриана, оказалось, что его подручные уже разобрались.

Гость из Королевства подошел к нам засвидетельствовать почтение и между делом незаметно передал мне записку, которую мне удалось прочитать чуть позже, пока все столпились вокруг охотничьих трофеев. Я смотреть не пошла.

С меня на сегодня хватит смертей.

Я пробежала глазами по строчкам. Владетель сообщал, что проблема устранена, питье и еда обезврежены, но на всякий случай меня настоятельно просили не есть ничего ягодного.

Это было странно.

И пугало еще сильнее.

Бриан довольно долго оставался подле нас и, видимо, выполнял просьбу Бладсворда. Он то и дело окликал кого-то из мужчин, те были вынуждены подходить к нам и перебрасывать вежливыми фразами. Я вслушивалась в голоса, стараясь понять, не принадлежит ли один из них таинственному Освальду.

Один из лордов сам подошел к нам.

Импозантный, ненамного старше владетеля, но с ранней сединой на висках, он, казалось излучал добродушие, но после первых же его слов, меня мороз пробрал.

— Я еще не приветствовал самых красивых леди в этих землях, — широко улыбнувшись, лорд начал с комплиментов.

Это был тот самый Хэмиш, который устроил покушение.

Поцеловав воздух над пальчиками леди Синтии, он повернулся ко мне.

Я старалась удержать лицо и выглядеть приветливо, но, сдается мне, я не смогла его обмануть.

Лорд Хэмиш, взявший в свою руку мои дрожащие ледяные пальцы, напрягся. И во взгляде его, брошенном на меня, я увидела ярость.

Лорд Хэмиш меня определенно пугал.

Я еле удержалась от того, чтобы не вырвать свою руку из его. Цепким взглядом он буквально ощупывал мое лицо, порождая у меня желание съежиться. Я несомненно тоже вызывала у лорда сильные эмоции. Несмотря на улыбку, в глазах его смешались злость, досада и некая решительность, которая не предвещала мне ничего хорошего.

Хэмиш говорил что-то дежурное, но все слова его пролетали мимо моих ушей. Мне было страшно рядом с ним. Я неосознанно старалась увеличить расстояние между нами, и это привело к неожиданным последствиям.

Сделав шаг в сторону леди Синтии, я запнулась, и прежде чем Бриан успел протянуть мне руку, меня поддержал лорд Хэмиш. Я вынужденно ухватилась за его ладонь.

Видимо, из-за сильных переживаний и неоднократного использования дара моя чувствительность была на той грани, когда специально сосредоточиваться уже не требовалось.

Попавший мне под пальцы перстень лорда буквально сразу развернул передо мной воспоминание. Слава Покровителю, прикосновение было достаточно коротким, что не позволило мне провалиться в транс полностью, отключившись от внешнего мира, но то, что я успела увидеть, отпечаталось намертво.

Я на мгновение стала свидетелем того, как лорд Хэмиш целится из арбалета. И на мушке у него была вовсе не я, а Бладсворд.

Или я чего-то не понимала, или получалось, что лорд решил воспользоваться ловушкой на меня для того, чтобы убить владетеля.

Пока я приходила в себя от этого мимолетного видения, Хэмиш покинул нашу компанию и присоединился к другим гостям. Больше он ко мне не приближался, но меня не покидало ощущение постоянного взгляда в спину.

— Вы в порядке, дорогая? — спросила меня леди Синтия. — Вы сильно побледнели.

— Мне немного не по себе, — слегка приуменьшила я свое состояние, отчаянно стискивая рукоять кинжала, прикрытого иллюзией.

Бриан, который, по всей видимости, был насколько-то в курсе происходящего, предложил:

— Вон тот шатер вполне защищен. Я думаю, вам стоит перевести дух, — и добавил с ноткой уважения: — Вы держитесь просто отлично, но передышка не помешает.

Я посмотрела в указанном направлении. Возле шатра и в самом деле прогуливались двое телохранителей Бладсворда, полог был поднят, и внутреннее пространство просматривалось отлично.

Я благодарно кивнула и позволила себя проводить, впрочем, мучимая виной леди Синтия составила мне компанию.

— Вы нервничаете, — проницательно заметила она, когда мы расположились на укрытых пледами скамьях.

— Мне нужно сообщить лорду Бладсворду нечто важное. Это довольно срочные сведения, но приватные. И пока я не вижу возможности это сделать, — призналась я. — Это меня тяготит.

Миндалевидные глаза леди Синтии были полны спокойствия, и я не решилась его поколебать сообщением, что ее сына хотят убить. Если ей и полагалось это знать, то я малодушно переложила миссию по ее просвещению на плечи Райана.

Я снова поймала себя на том, что все чаще я называла владетеля по имени, не только по его требованию, но и в собственных мыслях. Ужасно.

Бладсворд словно постепенно стирал между нами границы.

Он меня приручал.

— Дорогая, если ваше желание велико, то, поверьте мне, сын об этом знает, и скоро вам представится случай поговорить.

Это прозвучало так, будто владетель способен читать мои мысли, но по его собственным словам, он не был менталистом.

Только сейчас я осознала, как ловко Бладсворд увел меня от вопроса, что за магию он применяет.

Мои размышления о том, как талантливо Райан водит меня за нос, были прерваны голосами снаружи. Я не сразу поняла, что именно меня насторожило, но когда осознала, то резко развернулась и под изумленным взглядом леди Синтии попыталась кинжалом проковырять в ткани дырку.

— Милая, материал защищен от повреждений, — разочаровала меня леди. — Что случилось?

Я представляла, что она обо мне могла подумать, но сейчас было важнее увидеть того, кто находился позади шатра. Голос того, кто сокрушался, что лиса от него ушла, принадлежал Освальду.

— Мне нужно узнать, кто сейчас разговаривал, это очень важно!

— Насколько я слышала, свои неудачи обсуждали лорд Джонстон и лорд Суинфорд. В чем дело, дорогая?

— Кто был кто? — в запале я стала с пристрастием допрашивать леди Синтию.

— Лорд Балдрик Джонстон, тот что постарше, пожаловался, что его оттеснили, а псы лорда Ранди Суинфорда не догнали лису…

Лорд Ранди Суинфорд.

Жаль, конечно, что я не успела его увидеть, но по крайней мере, личность мерзавца, погубившего Тоби, установлена.

Осталось только назвать его владетелю.

— А что он за человек, этот Ранди Суинфорд? — спросила я, и только потом спохватилась, что возможно леди Синтии будет неприятно говорить о нем. Ведь если я все правильно поняла, лорд — внебрачный сын ее бывшего мужа. Иначе, как бы он мог претендовать на трон по праву старшинства?

— Я не могу быть беспристрастна, — подтвердила мои предположения леди Бладсворд. — Вам лучше поговорить о нем с Райаном.

Я бы с удовольствием поговорила с Бладсвордом, но он словно провалился сквозь землю. По крайней мере, он не попадал в поле моего зрения до того момента, пока все не стали садиться за стол.

К моему ужасу, за столом напротив меня расположился лорд Хэмиш.

После всех сегодняшних событий с аппетитом у меня и так были проблемы, а уж под тяжелым взглядом лорда Хэмиша я и вовсе не могла сделать даже глоток воды.

Его сладкая улыбка не могла меня обмануть. Я всем существом чувствовала злость и раздражение, направленные на меня.

Я тщетно пыталась понять, в чем причина подобной перемены отношения ко мне. Ведь во время той беседы Суинфорда и Хэмиша, когда они обсуждали участь, уготованную мне, моя персона удостоилась от лорда лишь равнодушия. Его вовсе не волновало, что со мной станет. И если помощи я от него не ждала бы, то рассчитывала, что и вредить ему мне не за чем.

Где и как я умудрилась перейти ему дорогу?

— Леди Чествик, — обратился он ко мне, заставив вздрогнуть, — вы ведь впервые посетили наши земли?

— Истинно так, — отозвалась я, мечтая, чтобы он провалился сквозь землю.

Увы, напрасные надежды.

Скорее всего, лорд Хэмиш даже место напротив меня выбрал не просто так.

— Надеюсь, вам понравится наша исконная кухня. Попробуйте вот этот конфитюр к дичи. Прекрасный изысканный вкус. Ягоды таржинки растут только у нас.

Я поймала на себе предостерегающий взгляд Бриана.

Я помнила о странном запрете Бладсворда на ягоды во время трапезы, но даже если бы забыла… Пока мой опыт подсказывал, что все, что произрастает только в этих землях, опасно.

Жгун-трава, любицвет…

Так что в любом случае лорд ошибся с рекомендацией.

— Благодарю за совет, — я постаралась ответить спокойно, хотя сердечко, конечно же, ёкнуло, — я пока не решила, чему отдать предпочтение…

Мой ответ не понравился Хэмишу. Лицо он держал не в пример лучше меня, однако его взгляд… То, как сузились его глаза, говорило, что мне еще придется поплатиться за свой отказ.

Пока все ждали появления Бладсворда, я несколько раз ощутила морозный укол в межбровье. Как бы ни были скудны мои знания, но даже я понимала, что прямо сейчас у всех на глазах я подвергаюсь магическим атакам.

Я пыталась выставлять слабенькие щиты, которым меня обучили, но они словно разлетались вдребезги. Я чувствовала, как накатывает слабость, и чтобы позорно не обмякнуть, стиснула лежавший на коленях кинжал.

Пальцы мгновенно заледенели, но в голове прояснилось.

Воображаемая скорлупа защиты вокруг меня утолщилась.

Кажется, клинок был вовсе не так прост и безобиден, если так вообще можно было сказать о старинном оружии. Спасибо Райану, что доверил мне артефакт.

Я видела, как внутренне бесновался Хэмиш, раз за разом натыкаясь на стену, как побелели его пальцы, с силой сжавшие приборы, как улетучилась расслабленность из его позы.

Нападения прекратились, когда владетель занял свое место за столом.

По какой-то причине Хэмиш не рисковал продолжать в его присутствии. Дышать стало немного легче. Правда, есть я все равно не могла.

Я еле досидела до конца обеда. Праздник уже не радовал, охота не казалась отличным развлечением, и мне все сильнее хотелось закрыться в своей спальне и укрыться одеялом с головой, как бы это ни было глупо.

Впрочем прежде чем прятаться, мне необходимо было сообщить Бладсворду о своем открытии.

Пренебрегая правилами приличия, я постоянно смотрела на него, пытаясь поймать его взгляд, чтобы намекнуть, дать понять, что теперь известно, кто тот второй мерзавец. Удивительно, но мое поведение ничем не отличалось от поведения всех прочих леди за столом.

Все они старались привлечь внимание владетеля, кокетливо улыбались, крутили на пальцы локоны и томно вздыхали, обращаясь к нему.

Никогда бы не подумала, что меня может раздражать что-то подобное.

Однако я поймала себя на том, что злюсь, когда очередная юная девица влезла в беседу Бладсворда и Бриана с нелепым замечанием. То, что замечание было нелепым, она не понимать не могла, но ей было все равно, лишь бы получить снисходительную улыбку Райана.

Дурочка. Неужели кто-то мог купиться на эти ямочки на щеках Бладсворда?

Он же опасен!

Сначала владетель тебе улыбается, а потом у тебя все расстегнуто!

Или… девица именно этого и добивалась?

Интересно, как бы леди себя повела, если бы столкнулась с тем самым Бладсвордом, которого я видела без этой маски великосветского повесы и балагура?

Я злилась и не понимала отчего.

Когда наконец появилась возможность встать из-за стола, я слишком поспешила, забыв, что часть сил подточена атаками Хэмиша. Резко поднявшись, я покачнулась, меня немного повело. Если бы я упала, это был бы позор, но меня поддержал за локоть откуда ни возьмись оказавшийся рядом Райан.

— Это Суинфорд, — не стала я терять времени. — Освальд — это лорд Суинфорд.

Выражение лица Бладсворда не изменилось, только в глазах загорелся опасный огонек.

— Как ваше плечо? — я обратила внимание, что владетель довольно уверенно действует рукой, помогая мне утвердиться на ногах.

— Царапина, — отмахнулся он, занятый своими мыслями, — к вечеру заживет.

— Как? — ахнула я.

Бладсворд поморщился, будто сболтнул лишнего.

— Ну твой порез тоже ведь почти зажил.

Я стала разглядывать мизинец. И в самом деле, почти и следа не осталось. Но как?

Увы, снова задать этот вопрос у меня возможности не было. Райан просто смылся.

Он все-таки целитель?

Или дело в чем-то другом?

Я посмотрела на кинжал.

Неужто и у него есть двойное дно?

Осеннее солнце все-таки очень капризное.

Стоило ему опуститься чуть пониже, и сразу дала о себе знать промозглость влажного леса. Мужчины еще бахвалились друг перед другом, но дамы засобирались обратно в Бладсворд-холл.

Леди Синтия снова взяла меня под свою опеку. На этот раз мы не плелись в хвосте процессии, а выдвинулись одними из первых. У леди Бладсворд явно не было настроения поддерживать светскую беседу. Перед тем как мы отправились в обратную дорогу, я заметила, как владетель отвел ее в сторону. Он что-то ей сказал, и на лицо ее набежала тень. Полагаю, сын сообщил ей о Тоби. Леди Синтия расстроенно кивала, но узнать, права я в своих предположениях или нет, мне не удалось. Пока я пыталась преодолеть расстояние между нами, не наступив на хвост ни одной собаке, которые возбужденные охотой воодушевленно путались под ногами, Бладсворд снова куда-то исчез.

Задавать же вопросы я не решилась.

Поводов для беседы на иную тему я подобрать не могла, возможно, потому что в голове у меня самой царил сумбур.

Девятнадцать лет моя жизнь безликое, серое и монотонное существование, где всплесками становились только неприятные события, и вот теперь все понеслось, будто кобыла, ужаленная шершнем под хвост.

Я едва ли провела неделю в землях Бладсворд, а на мою репутацию и жизнь покушались несколько раз. Меня хотят использовать в своих целях совершенно незнакомые мне люди. Я вляпалась в непонятный обряд, привлекла внимание владетеля и теперь стояла перед выбором честь или жизнь. Вокруг гибли люди, а я совершенно не понимала, что происходит, и как мне спастись с наименьшими потерями. У меня не было друга, если не брать в расчет Торни, только враги, куда ни глянь.

Увы, Торни не могла ни защитить, ни помочь советом.

Расположение же леди Синтии было обусловлено исключительно интересом ее сына, а сам он… Что хотел от меня Бладсворд на самом деле?

Он так искусно каждый раз уходит от прямого вопроса. Его завуалированные ответы и обещания все объяснить потом никаким образом не способствовали укреплению доверия.

Райан спас меня не единожды, но каждый раз у меня возникало ощущение, что я все сильнее увязаю в его паутине. Будто все, что он делает, играет ему на руку, подталкивая меня к нужному ему решению.

И что меня ждет в конце, одному Покровителю известно.

Я как размышляла над тем, что стало отправной точкой, приведший меня к такому итогу, когда наше молчаливое путешествие было прервано. Оказалось, что в молчании, погрузившись каждая в свои мысли, мы взяли неплохой темп и успешно оторвались от дам, которые по дороге то и дело останавливались, чтобы отломить красивую веточку или подобрать живописно пожелтевший лист для гербария.

Конь Бладсворда фыркая ткнулся в меня носом, признавая во мне ту, что он уже катал.

— Леди, не помешаем? — в голосе Бриана, спешившегося с лошади, как обычно слышалась веселая нотка. Казалось, он всегда в отличном настроении и находится в постоянном поиске повода для шутки. Скорее всего, это было обманчивым впечатлением. Бладсворд вот тоже улыбался всегда так, будто в его жизни нет проблем серьезнее, чем выбор подходящего шейного платка.

Я посмотрела на Райана, который и не думал спускаться с лошади. Сейчас трудно было сказать, какие эмоции им владели. Он выглядел немного устало. Я заставила себя не жалеть этого интригана. В охотничьем домике я дала слабину, и в итоге все кончилось, как обычно.

— Уже помешали, — уголки губ леди Синтии дрогнули. Она явно не могла сопротивляться обаянию Бриана.

— Тогда я обязан искупить вину! Только не просите оставить вас одних! Это выше моих сил! — он предложил леди локоть и, когда она его приняла, Бриан, подмигнув мне, увлек ее вперед. Коня он вел в поводу, так что через минуту на тропинке остались только мы втроем. Я, Бладсворд и его конь.

Владетель молча протянул мне руку, предлагая присоединиться к нему в седле.

Немного помедлив, я вложила свои пальцы в его ладонь. В самом деле, не бежать е мне за его лошадью?

Райан свесившись подхватил меня и усадил перед собой.

— Вы наконец решили объясниться? — я терялась в догадках, отчего Бладсворд не стал дожидаться встречи в доме.

Но вместо объяснений я получила наставления.

— Энни, надеюсь, мне не надо объяснять, чтобы ты держалась подальше от Суинфорда и Хэмиша. Особенно, от Хэмиша. Ни при каких обстоятельствах не принимай ничего у него из рук. Он сильный проклятийник. Насколько сильный сказать не возьмусь, но кинжал должен быть всегда при тебе. Он сможет уберечь, если ты не наделаешь глупостей.

— Но ведь лорд Хэмиш целился именно в вас, не в меня, — я не собиралась спорить с Бладсвордом, но я все еще надеялась, что не являюсь мишенью для лорда. — Это все из-за «Соколиной башни», да? Может, мне стоит просто продать ее вам?

Джина, Освальд, а теперь еще и Хэмиш.

Слишком много для меня одной.

Окружили со всех сторон.

В такой ситуации мне уже было все равно, что отец не желал продавать поместье. Да, это звучало, как «я всучу вам «Соколиную башню», и пусть охотятся только на вас», но я очень хотела жить и жить, не оглядываясь и не опасаясь удара в спину.

— Ты несовершеннолетняя, Энни. Продать поместье может только Джина, но она не собирается этого делать, — покачал головой Райан.

— Да, мачеха считает его выгодной частью приданного… для союза с вами, — я облизнула губы. Мне впервые пришло в голову, а почему собственно владетель отказывается от этой сделки?

Как я поняла, мужчины семьи Бладсворд не склонны хранить верность своим избранницам. Думаю, Джина об этом знает и не рассчитывает, что будет единственной в жизни мужа. К тому же, ее не пришлось бы уговаривать поучаствовать в ритуале.

Почему опять я?

— Джина — дура, — просто ответил Райан. Это прозвучало не как оскорбление, а как констатация факта. — Она очень хитрая и расчетливая, но дура. Мне всегда нравились ее амбиции и умение добиваться своего, но ей не хватает самого главного — осознавать последствия.

— Вы про ее… — я запнулась, — … отношения с вашим отцом?

Бладсворд хмыкнул:

— И это тоже. Глупо было рассчитывать, что я заревную, и еще глупее было думать, что между своей леди и невоздержанной потаскушкой с задранным подолом лорд выберет вторую. Джина не из тех, кто поддается романтическим чувствам. То, что она спуталась с Суинфордом… Это не только благодаря его профилю, полученному от моего отца. Их связывает что-то еще. И если это то, о чем я думаю, Джина сама на волоске. То, что она этого не понимает, выйдет ей боком. В нынешней ситуации, твоя мачеха на последнем месте среди тех, кто может тебе навредить. Однако интересная троица. Хэмиш и Суинфорд уже много лет изображают неприязнь друг к другу. Зато теперь мне понятно, как Суинфорд смог получить своих жен. И даже догадываюсь, почему именно овдовел. И то, и другое не без помощи Хэмиша.

— Как это? — у меня даже дыхание перехватило.

— Недалеко от «Соколиной башни» есть заброшенные каменоломни. Я там играл еще мальчишкой, когда мы приезжали сюда из Бладсвордвилля. Уже тогда я пару раз натыкался на следы стоянок, находил утерянные инструменты, но думал, что это кто-то из местных решил таким образом сэкономить: вместо того, чтобы купить камень для собственного жилья или плиты на подъездную дорожку, просто натащить его оттуда. Став старше и узнав, что именно можно добыть, пробравшись в глубину шахт, я посмотрел на эту ситуацию по-другому.

— И что же там такое? — не дала я умолкнуть, прервавшемуся владетелю.

— Когда-то давно, задолго до рождения моего отца, там было обнаружено месторождения особенных кристаллов. Считалось, что он выработано полностью, но это не так. Может, для промышленной добычи и маловато, а вот для обогащения парочки подлых людей вполне. Я потратил не мало времени, чтобы вычислить, кто конечный получатель выгоды, Энни. Доказательств пока нет, но это Хэмиш. Думаю, что и Суинфорд греет на этом руки, иначе для чего ему домик на территории «Соколиной башни»?

— А что это за кристаллы?

— Магически емкий вид хрусталя с вкраплениями магической руды. Очень красивая порода. Знала бы ты, насколько потрясающи из него украшения. И насколько опасны.

— Опасны? Почему? — я никогда не слышала ни про какую-то там руду, ни про эти кристаллы. Хотя отец был ценителем драгоценных камней и ювелирных украшений. Все то, что он дарил когда-то моей матери, достойно любого музея, даже королевской сокровищницы. То-то Джина так злилась, что ей не наложить на это свою жадную лапу.

— При определенном воздействии магической руде можно придать свойства, лишающие человека магии или при непродолжительном воздействии — ослабить способности или лишить воли. А емкий кристалл вполне впитывает проклятье. Так что это очень опасная вещь, Энни. Я еще раз требую, чтобы ты ничего не принимала из рук Хэмиша. От проклятья кинжал защитит, от кристалла — не знаю, и не хочу проверять, не бросишься ли ты со скалы, как три жены Суинфорда.

За этим шокирующим разговором мы и доехали до ворот Бладсворд-холла, где нас поджидали Бриан и леди Синтия.

Прежде чем помочь покинуть седло, Райан внимательно посмотрел мне в глаза:

— Единственная рабочая защита от кристалла — та, что появится в результате ритуала. Выхода, правда, нет, Энни, — приговорил меня владетель и загадочно добавил: Ни у тебя, ни у меня.

Владетель обменял меня на Бриана, и эти двое ускакали своим загадочным делам, а мы с леди Синтией отправились готовиться к костюмированному ужину.

Торни уже дожидалась меня. Глаза ее горели нетерпением, ей явно хотелось со мной чем-то поделиться.

— Ну выкладывай, — поторопила я горничную.

— Вы же не запрещали мне отлучаться, правда, леди Энни?

— Нет, честно говоря, мне и в голову не приходило, что ты захочешь куда-то пойти, — я смотрела, как Торни наливает горячее молоко в крошечную чашечку, и радовалась ее предусмотрительности. Только сейчас я осознала, как сильно успела промерзнуть по дороге в Бладсворд-холл. Еще и перчатки посеяла. Забыла их на поляне, после случившегося с Тоби было совершенно не до них.

— Раз не запрещено, значит, разрешено, — выдала очередную житейскую мудрость Торни. — Ну я и решила сходить в поместье. А что? Если не по главной дороге, а напрямки через лес, то ведь это не так уж и далеко. Час туда, час обратно. А мне уж очень хотелось похвастать перед Пегги, что я и на празднике была, да на почетном месте, ну и сплетнями поделиться.

Да, «Соколиная башня» расположилась в самом центре личных владений Бладсвордов. Маленький анклав Станхейма в Северных землях.

— Так что же? — я грела ладони, обхватив ими горячую чашку, и нос, к которому поднимался пар.

— Так вот, приготовила я ваш наряд к ужину, ну и пошла. Ходить ведь оно полезно. И кого бы вы думали, я встретила в самом глухом углу?

— Кого же? — к своему стыду, на самом деле, я слабо вникала в щебетанье Торни, в мыслях все еще бродили отголоски всех ужасов сегодняшней охоты: и ловушка у «Падшей девы», и ранение Бладсворда, и гибель Тоби.

— Джину! Я еще подивилась, чтобы ей там делать? Охота явно была далеко, даже лая псов не было слышно. Как это так вышло, что все лорды и владетель вместе с ними гонят дичь, а самая главная поклонница и мужчин, и охоты ковыряется в пожухлой листве на границе поместья?

А вот сейчас Торни удалось привлечь мое внимание.

Почему Джина не караулила Райана можно было догадаться. Потому что он вместе с Брианом отлучились. Так что же ей понадобилось?

— И? Ты же подсмотрела, правда?

— Ну конечно! Я за кусты спряталась и во все глаза глядела, как она на коленках ползает. Один раз я чуть не чихнула, но справилась. Как только Джина закончила свое занятие, она распрямилась, ссыпала что-то в кожаный кошель и убежала, будто за ней Проклятый гнался. Как на пожар торопилась. Дождалась я, пока эта бешеная кобылица уйдет, и пошла смотреть. А там под листвой маленький кустик по земле стелется, да весь в ягодах. Я таких и не видела никогда. Стало быть, Джина их и собирала. Дикость какая. Ежели ей захотелось лесных даров, так чего прислугу не послать? Уж Бладсворд капризы своих гостей удовлетворяет.

Час от часу не легче!

Неспроста мне запретили есть все ягодное.

— А вот когда я вернулась, то увидела это, — Торни приподняла салфетку над одной из креманок, полной некрупных пузатых бусинок-ягодок. Темно коричневые бочка аппетитно блестели, подсказывая, что за тонкой кожицей сочная начинка. — Пахнет-то сладко, да я из рук Джины и с голоду кусок хлеба бы не приняла.

— Это те же самые? — я разглядывала ягоды, я тоже таких никогда не видела. Что-то мне подсказывало, что это очередные плоды, которые растут только в землях Бладсворда, а значит, их нужно опасаться.

— Один в один, — закивала горничная.

— Ты же не стала их пробовать? — насторожилась я.

— Нет, конечно, но на всякий случай я спустилась на кухню и уточнила, может, это… как их называют-то? Комплимент от хозяина? Кухарка мне и сказала, что за час до моего возвращения, прискакал один из охранников владетеля и передал его приказ убрать все ягодное из сегодняшнего меню под страхом тюрьмы. Я пришла как раз в тот момент, когда кухарка выливала клюквенный морс. Что скажете?

— Скажу я, что тебе надо опять пойти на кухню вот с этой креманкой и спросить, что это за ягода.

Думаю, если я узнаю название, то смогу найти в библиотеке в справочнике по ботанике, чем мне грозило такое подношение.

— Я мигом! — пообещала Торни. — Только это не все.

— Не все?

— Нет, на обратном пути я видела еще кое-кого, — горничная помялась. — Бладсворда. Вот он был не один. Разговаривал с одним из этих черных, которые все шныряют вокруг, да за рукав не ухватишь. Только что тут был, моргнешь — и нет никого.

— Это его телохранители, — просветила я Торни, — ничего удивительного, что он отдавал им какие-то приказания.

— Может, оно и так, только приказания он отдавал по поводу вас. Я сначала мимо хотела прошмыгнуть, но как услышала, затаилась. Жаль только, что начало не застала, а потом наш красавчик ускакал, а черный, как сквозь землю провалился.

На всякий случай я отставила опустевшую чашку.

— Ну не томи! — ей бы пыточником работать. Пока все расскажет, душу вытянет.

— А сказал Бладсворд этому черному вот что: «Если с головы леди Чествик упадет хоть волосок, весь отряд отправлю на галеры».

— Ф-фух, Торни! — выдохнула я. — Разве это плохо, что владетель заботится о моей безопасности? Он знает, что Джина не желает мне добра, и решил помочь…

— Леди Энни, — почесала горничная нос. — Вы, конечно, умная, но, видимо, не очень…

— Это еще почему?

— Потому что владетель на вас явно глаз положил, а еще не против и руку положить, а может и еще чего интересное. Не просто так он вокруг вас кружит, только ведь нам не Бладсворд нужен, а гость этот из Королевства.

Эх, можно подумать, я не знала, чего хочет Райан, но исключительно из любопытства спросила:

— И чем же по-твоему Бриан настолько лучше Бладсворда?

— Тем, что в Королевстве, как и у нас в Станхейме, женятся, как порядочные. А для Бладсворда светский брак — что пустое слово, никакой силы не имеет.

В голове все еще не укладывалось.

Ну надо же, какая дикость в наше просвещенное время!

Конечно, обычаи Бладсвордов — не мое дело, но это так интересно, что я была только рада, что Торни сунула туда нос.

И вот сейчас я отогревалась в бочке с горячей водой и обдумывала то, что мне рассказала горничная.

— С чего ты взяла? — удивилась я, когда она огорошила меня этими сведениями.

Как это пустое слово? А как же договор помолвки и брака? Обязательства?

— Сегодня удалось Морстона за язык ухватить, он мне много интересного рассказал, — заговорщицкий блеск в глазах Торни говорил о том, что новостей у нее полный передник.

— А Морстон почем знает? — не поверила я.

— Так ведь он потомственный дворецкий, его семья служит в «Соколиной башне» почитай триста лет, а вот Чествикам поместье принадлежит только половину этого срока. Стало быть, раньше Морстоны прислуживали Бладсвордам. И не мне вам говорить, что под лестницей всегда знают, что происходит в господских покоях.

Оказалось, что союз владетелей регламентирован особым образом. Это очередная традиция, которая прежде соблюдалась во всех землях. Но шли столетия, жизнь диктовала свои правила, и, например, в землях Станхейма она отмерла.

Ничего удивительного. Мы, как центральная часть Конфедерации, географически не имели возможности избежать влияния уклада Королевства на наш образ жизни. Множество переселенцев оттуда и браков с ними требовали устраивающих обе стороны способов решения наследственных и имущественных дел.

Например, моя бабушка по материнской линии была «пришлой». Так называли не только осевших в Станхейме жителей Королевства, но и их детей. Понятное дело, что эмигранты не сильно доверяли каким-то там ритуалам и в практичных вопросах предпочитали полагаться на юридический документ.

В общем, с течением времени в Станхейме брак по образцу Королевства заменил традиционный не только для обычных жителей, но и для владетеля.

А вот Кроуфолд и Бладсворд — совсем другое дело.

Доподлинно про южную часть Конфедерации нам с Торни, естественно, известно не было, но дескать по слухам, там традиция соблюдалась неукоснительно. Честно говоря, про те владения я знала еще меньше, чем про Бладсворд до своего приезда.

Что же касалось здешних земель, мне показалось, что тут обычаи соблюдались только тогда, когда это было выгодно владетелю. Разумеется, я могла быть не права. Слепой бы не заметил, что под налетом цивилизации местные сохранили прочную броню из древних ценностей и диких для меня норм морали. Чего стоило только поведение жителей во время празднования Старфайра. Возмутительная свобода нравов.

И вся эта странная ситуация с браком владетеля отчего-то задевала меня. Непонятно почему. Бладсворд мне союз не предлагал, да я на него и не рассчитывала. Однако сама мысль, что можно вот так обмануться, доверившись, а потом оказаться отвергнутой, потому что все это — фикция, была ужасна.

Морстон рассказал Торни пару случаев, когда владетель заключал светский брак во имя политических или экономических целей, а потом с отступными отсылал жену, когда решал заключить НАСТОЯЩИЙ союз.

На этом фоне множество бастардов в округе уже не казались таким шокирующим явлением.

Видимо, я слишком глубоко задумалась, потому что пропустила появление в покоях новой персоны. Вынырнула я из своих размышлений, когда услышала возмущенный возглас Торни:

— Сюда нельзя!

Я перевела взгляд на нее, пытающуюся преградить путь Райана, и тут же опустилась в бочку по шею. Почему-то прямо сейчас меня больше всего смущал жуткий чепец, оберегающий мои волосы от намокания, который мне совершенно не шел.

— Милая, мне все можно! — насмешливо ответил горничной Бладсворд.

Строго говоря, он был прав. Райан — владетель в своем собственном доме, но… Что он себе позволяет?

— Может, вы заглянете немного попозже? — моя храбрая Торни, старательно загораживала Бладсворду вид на меня в бочке.

Увы, она, как и я, едва доставала владетелю до плеча, так что Райану все было видно поверх ее макушки.

— Что-то мне подсказывает, я как никогда вовремя.

У меня снова возникло то самое ощущение, которое я испытала, когда впервые встретила Бладсворда. Тогда на поляне, мне показалось, что он разглядел меня даже сквозь стены кареты. Вот и сейчас, мне чудился его взгляд на коже, хотя я до подбородка погрузилась в воду.

— Но… — Торни искренне пыталась помешать продвижению владетеля, но не бить же его? Он же власть. Да и какое сопротивление она могла оказать? А Райан был настроен решительно.

— Брысь, — шикнул он на горничную и, когда она не послушалась, припугнул: — Обращу в истукан.

Торни затравленно на меня оглянулась.

Я понятия не имела, может ли Бладсворд заставить ее застыть, но рисковать побоялась.

— Торни, оставь нас ненадолго… — приказала я.

Выходя из покоев, горничная сделала мне глаза и прошептала беззвучно: «Плохая мишень».

Как только дверь за ней закрылась, Райан, недолго думая, придвинул одно из кресел к бочке и сел так, чтобы видеть меня.

— Я бы предпочла, чтобы вы, как благородный дворянин, поставили кресло ко мне спинкой, если уж у вас такая срочная нужда со мной побеседовать, — намекнула я на свое стеснение.

— Мне все и так нравится, — отмахнулся владетель, гипнотизируя взглядом бочку.

— Вы понимаете, что ставите под угрозу мою репутацию? А если сюда кто-нибудь зайдет?

— Никто не зайдет. Гости готовятся к ужину, — не устрашился Райан.

Конечно, это же не у него будут проблемы.

— Я, как вы видите, тоже готовлюсь. По крайней мере, пытаюсь, — я смотрела в наглые глаза и понимала, что взывать к совести бесполезно.

— Помочь с платьем?

— А вы не только расстегивать умеете?

Бладсворд рассмеялся:

— Я же говорил, у меня много достоинств.

Мне никак не удавалось победить его в словесной дуэли, и это раздражало.

— Надеюсь, краткость — одно из них.

— Как пойдет, в любом случае, без меня точно не начнут, — хмыкнул Райан. — Энни, ты дрожишь. Замерзла?

Подостывшая вода в бочке сразу стала на несколько градусов теплее.

— Вы водник? — тут же ухватилась я за возможность узнать, что за дар у владетеля.

— Стихийник-универсал, — отозвался Бладсворд, но то, как он помедлил перед ответом, говорило, что это не вся правда, и правда в такой профиль, что в анфас она может быть чем угодно. — У меня к тебе один, но очень важный вопрос.

— Вы же сказали, что ждете моего решения до ужина, — занервничала я.

И хотя я понимала, что выхода у меня нет, я все равно оттягивала вербальное признание этого факта. Перешагнуть черту было очень сложно.

— Да, это я подожду. Я ведь уже знаю, что ты скажешь.

— Знаете? — уязвленно переспросила я.

— Конечно, — кивнул Райан. — Ты же умненькая. Но мне важно, чтобы ты это сказала. Так что я подожду. Нынешний вопрос касается того, что у тебя на плече…

Я сглотнула.

— Вы про отметину. Такую же как у вас?

— Да, скажи, ты ее чувствуешь? — пристальный взгляд впился в мое лицо.

Я медленно кивнула и призналась:

— И она порядком меня пугает. Это пройдет?

— Скажем так, она перестанет пугать, — развеселился непонятно с чего Бладсворд. — Что ж. Раз связь не односторонняя, пожалуй, я смогу тебе кое-что рассказать про ритуал прямо сейчас.

Неодносторонняя?

Связь?

— А про отметину рассказать не желаете? — уцепилась я.

— Не очень, — без всякого смущения ответил Бладсворд.

— Но почему? — я искренне не понимала. Раз уж речь зашла о метке, и были произнесены пугающие слова про связь, что мешало дать мне чуть больше информации?

Райан посмотрел мне в глаза:

— Я предпочту оставить преимущество за собой.

— У вас и так достаточно привилегий, — возмутилась я. — Мне нечего вам противопоставить, но я хочу хотя бы понимать, что происходит вокруг.

— Похвальное желание, — оценил владетель. — Но это не в моих интересах. Со своей стороны, могу лишь успокоить, что я не желаю тебе навредить. Наоборот. Я готов сделать многое, чтобы ты оказалась в выигрыше, но…

— Но?

— Но и сам проигрывать не желаю.

В голосе Бладсворда слышалась усмешка, и на лице его блуждала мягкая улыбка, однако глаза его были очень серьезны. Демонстрируемая мне непринужденность была очередной маской. Райан говорил сейчас о чем-то очень важном для него, но не желал посвящать меня. Это было бы простительно, кто он и кто я, если не одна маленькая деталь — меня это касалось напрямую, и я вовсе не была уверена, что «добро», которое мне собирались причинить, в моих глазах будет того стоить.

— И после таких слов вы думаете, что я стану вам доверять?

— Можно не мне, можно довериться себе, — загадочно ответил владетель.

— Так что вы готовы рассказать мне про ритуал? — я побоялась настаивать дальше.

Если Бладсворд придет в раздражение и передумает делиться сведениями, то я могу вообще остаться без подсказок.

— Ритуал очень важен для земель, Энни. Всегда. Но в определенные времена — особенно. В общих чертах, у Бладсвордов есть особенная власть, и получаем мы ее не по праву крови, как общую магию и таланты. Она дается нам, когда мы занимаем место правителя. Однако этот дар, как бы, наполовину спит. Большая часть силы недоступна. Заблокирована.

— Зачем тогда она нужна?

— Потому что она может понадобиться, и тогда ее необходимо освободить, — рассказывал Райан, не переставая забавляться с водой в бочке. Она то бурлила горячими всплесками, приятно расслабляя, то обвивалась вокруг тела упругими струями.

— Отчего же нельзя сразу раскрыть всю мощь? — удивилась я.

Если бы у меня была возможность стать могущественной магиней, уж я бы точно не упустила шанса. Мне настолько не нравилось зависимое положение, что в моей голове не укладывалось, как кто-то мог добровольно отказать от свободы, которую дарует сила.

— Почему нельзя? Можно. Но у всего есть своя цена, в том числе и у снятия подобных блоков. Чем платит носитель, я пересказывать не стану. Тебе это не пригодится. Так вот. Чтобы освободить этот резерв, мне и нужен ритуал. Не для себя. Можешь мне не верить, но того, что у меня есть, более чем достаточно. Однако без полной власти над даром, я не смогу защитить подданных. Настало то самое время, когда сила нужна целиком.

— Это касается Мора? — поежилась я.

Это единственное, что пришло мне в голову, ибо сроки согласно летописям как раз совпадали, но я все равно не могла представить, как один человек, пусть даже почти всесильный, сможет справиться с эпидемией. Самый умелый и могущественный целитель не смог бы.

— В точку, — подтвердил Бладсворд. — Побочный эффект от ритуала — почти полная неуязвимость партнера, который поможет сорвать блоки.

— Чтобы он не пострадал во время самого ритуала, — догадалась я. Что-то мне все меньше хочется в это ввязываться.

— Отчасти. Правильно выбранный партнер — залог того, что все пройдет успешно. Скорее, это для того, чтобы получивший полный дар не потерял смысл.

— Смысл? Какой смысл? — опешила я. — И почему я? Не думаю, что я единственная кандидатура. Я могла бы никогда не приехать в земли Бладсворд, и что бы вы тогда делали? В сказку про избранную из пророчеств я не поверю.

— Потому что я знаю, что с тобой все сработает, Энни, — обтекаемо ответил Райан.

— Но откуда?

— Это все, что я могу тебе сказать.

Все. Захлопнулся.

Да что же это за издевательство такое?

— То есть почти ничего, — разозлилась я. — И зачем вы вообще пришли? Что мешало вам рассказать мне это раньше? Ведь не метка же вам запрещала!

— Нет, про метку мне надо было узнать. А почему рассказал именно сейчас? Ты все прекрасно понимаешь, Энни, — развел руками Райан.

Еще бы я не понимала!

Похоже, раньше у Бладсворда не было необходимости возлагать на меня ответственность. А теперь он решил окончательно сковать меня по рукам и ногам. Разве смогу я отказать, когда знаю, что от моего ответа зависят жизни людей?

— Это… подло, — выдавила я.

— Нет. Но ты ведь ищешь предлог, чтобы оправдаться перед собой, поэтому тянешь, — жестко припечатал владетель. — Несмотря на опасность со стороны Хэмиша и Суинфорда, ты продолжаешь изводить себя. Можешь продолжать самообман, что это всего лишь долг и страх, если тебе так легче.

— Самообман? А разве для вас это не только долг?

Как бы Бладсворд меня ни очаровывал, я все равно не могла поверить, что я, именно я, Энн Чествик могла вызывать у него интерес как женщина. К его услугам первые красавицы земель, опытные любовницы, да даже невинные девы провожают его глазами, полными восхищения.

— Долг? — усмехнулся Райан, поднимаясь из кресла и делая шаг ко мне.

Он нахально провел рукой по щеке, спустился по шее до ключиц ласкающим движением. У меня перехватило дыхание. Метка, и без того постоянно дающая о себе знать в присутствии Бладсворда, полыхнула огнем, и жидкое пламя потекло по телу.

Слава Покровителю, Райан не стал пользоваться моей беззащитностью, он зачерпнул немного воды, и, когда он разжал горсть, на его ладони затанцевала фигурка.

Обнаженная девушка, кружащаяся в брызгах.

Не нужно было быть магистром наук, чтобы угадать в ней саму себя.

Манящие движения рук и женственные изгибы приковывали взгляд.

Такой меня видит владетель?

В один миг вода вскипела и занялась языками пламени, против всех правил природы, но подчиняясь желаниям владетеля.

— Долг, Энни? — хрипло произнес Бладсворд. — О, да. Ты мне должна.

Фигурка испарилась. Райан заправил влажную прядь, выбившуюся у меня из-под чепца, и вышел.

А я осталась переживать этот момент.

Противный Бладсворд опять спутал все мои мысли, смешал чувства и поселил в бешено стучащем сердечке волнение. Его прощальный взгляд был таким горячим, что разом запекло во всех местах, которых прежде касались его губы.

В комнату вернулась Торни.

— Леди Энни, все хорошо?

— Смотря что ты имеешь в виду, — вяло отозвалась я.

— Милорд вас не… обидел?

— Мы только говорили, — ответила я, догадываясь, что именно имела в виду горничная. — Но как же злит, что я не могу играть с ним на равных.

Торни всплеснула руками:

— Да вы что? Какое на равных? Такая глыба и вы. Женщина может выиграть у такого только в одном случае, — шмыгнула она носом. — Если будет играть на его инстинктах.

— Это как? — встрепенулась я.

— Может, все-таки не надо? — засомневалась Торни. — Если вы выиграете, то вам от него не избавиться никогда.

Глупости какие! Зачем я нужна Райану?

— Выкладывай.

Я стояла перед зеркалом, боясь моргнуть.

Кто бы мог подумать, что платье по старой моде так меня изменит.

Сейчас я и в самом деле походила на портрет Фреи Чествик. Это определенно было то же платье с национальными мотивами здешних земель, но дело было не в нем, а будто я примерила чужую личину, которая наконец позволила мне быть самой собой.

Удивительное ощущение.

И очень странная мысль, что для того, чтобы стать свободными, нам нужна маска.

Жаль, что ничего с платья считать уже невозможно. Срок давности такой большой, что воспоминания поблекли и выветрились.

Торни постаралась исполнить мое желание и уложить мне волосы так, как я ей описала. Прическа с портрета, на мой взгляд, сделала мой образ благороднее и тоньше.

— Не устоит, — печально вздохнула горничная, окидывая меня взором в последний раз.

Я ее точку зрения не разделяла, но находила, что в этом наряде я похорошела.

Правда, если быть откровенной, то по сравнению с моими собственными полудетскими платьями, я в любой одежде по возрасту выглядела бы лучше.

— Это платье — вызов, — несчастно произнесла Торни. — Держаться от владетеля подальше бессмысленно.

— Ты же его так хвалила, когда мы его нашли, — я упорно не понимала, что в этом платье такого.

Наряд как наряд.

Да, он красивый, но никак не мог соперничать в яркости и открытости с туалетами мачехи.

Рукава разве что особенные. Как я поняла, именно в них и прятали женщины местных земель свое оружие.

— Его хвалила, когда не знала, что милорд вами так заинтересуется, — призналась горничная, помогая приладить кинжал к руке.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я.

— Да как же? Это мы одевали вас долго, а снимается это в одно движение. Тут же ни единой пуговки, ни малейшей застежки. Подцепил завязку и все! И уж владетель точно знает, как это размотать! И что корсета на вас нет быстро выяснит!

Платье действительно не предусматривало того, что положено было носить леди в наши дни. И вообще могло бы считаться скандальным, если бы не его закрытость. Ткань, из которого оно было сшито, совсем прозрачная, и лишь множество слоев, наложенных один на другой, не позволяли окружающим увидеть лишнего.

Однако, возможно, в чем-то Торни и была права.

Платье несомненно могло разбудить мужскую фантазию, несмотря на то, что вырез был узким и не обнажал декольте, зато был достаточно глубоким. А небольшой разрез на юбке, почти незаметный, когда я стояла, все же показывал лодыжку при ходьбе. Кто-нибудь смелый мог бы решиться надеть браслет-цепочку на ногу, но не я.

Впрочем, я и так была заворожена собственным отражением в зеркале.

Наконец-то, я не выгляжу, как подросток.

И я бы ни за что сейчас не променяла это платье на наряд дебютантки.

Все-таки и земли, и их хозяин влияли на меня ужасно.

Но мне все нравилось, если бы еще мне не угрожала опасность, и я не стояла перед тяжелым моральным выбором.

— Торни, ты противоречишь сама себе. То ты утверждаешь, что владетеля нужно обольстить, чтобы обыграть его. То сокрушаешься, что я выгляжу привлекательно…

— Бладсворд мужчина. Еще какой. Соперничать с ним на его поле глупо. Но помада всегда сильнее стрелы, леди Энни. И если бы не традиции, я бы только порадовалась, что вы захомутаете такого жеребчика… Ох, простите. Представительного мужчину. Только как бы вам не оказаться в безвыходном положении. Мужчины этого рода никогда не отступают. Бастардов-то уже насмотрелись, поди. И ведь половина леди, что упали в объятья отца милорда, или те, кто постарше и согрешили с его дедом, ведь были порядочными особами, которые и не думали изменять мужьям.

Что ж. Одним опасением меньше.

Я уже в безвыходном положении.

И все, что я теперь могла, только подстраховаться.

К тому же, владетель, сам того не желая, дал мне подсказку, как поискать сведения о самом ритуале и его последствиях лично для меня. Магических и юридических последствиях. Перед десертом у меня появится возможность заглянуть в библиотеку. Теперь-то я точно знала, что искать.

— Торни, помоги, — я попросила горничную завязать мне расшитую жемчугом полумаску.

Бережно устраивая шелковый серебристый шнур между шпилек, Торни напомнила:

— Держите милорда на таком расстоянии, чтобы он чувствовал ваше тепло, но не ближе. Всегда оставайтесь не наедине, чтобы коснуться вас приличия не позволяли. Улыбайтесь не ему, а его словам. Другим лордам улыбки дарите смело. Смотрите не в глаза милоду, а из-под ресниц…

Спускаясь вниз по лестнице, я прилежно повторяла про себя все наставления, хотя в толк взять не могла, как эти ужимки могут тронуть прожжённого развратника. Лишь бы все уроки горничной не вылетели у меня из головы, потому что мне ждал первый мой праздничный вечер.

И пусть это был не бал, о котором я так мечтала, но ведь даже мои дни рождения в доме отца были скорбным днем и никогда не праздновались. На приемах, устраиваемых в Чествик-холле мне появляться не разрешалось, и все, что я могла, лишь наблюдать издалека, как веселятся гости, пока Мерзкая Лиззи не находила меня у смотрового окошка и не гнала в постель.

Каждый мой шаг в эту минуту был наполнен трепетом и предвкушением. Отступили страхи и тревоги, преследовавшие меня. Мне так хотелось чуть-чуть праздника.

Холл был полон людей в масках и старинных нарядах разных эпох и стран. Это ли не сказка для маленькой девочки, которой наконец разрешили выйти из темного угла.

Я лишь на секунду задержалась у подножья лестницы, окидывая взглядом все вокруг, впитывая атмосферу, и двинулась в гущу гостей. Я впервые чувствовала себя взрослой. Таинственной незнакомкой. Почти красавицей.

И стоило мне только оказаться на виду, как я мгновенно почувствовала один особенный взгляд среди всех прочих. Отметина на плече полыхнула и затаилась. Не удержавшись, я обернулась. Но столкнувшись с огненным взглядом, не выдержала и опустила ресницы. Торни могла бы мной гордиться, хотя это было инстинктивно, а не осознанно. Однако в глазах Бладсворда был тот же огонь, какой плясал в них, когда он сотворил для меня фигурку из воды. И мне от этого взора становилось жарко.

Райан больше не скрывал от меня плотский интерес, и некая предопределенность наших отношений будоражила. Словно с самой первой нашей встречи все стремительно двигалось к единственному разрешению.

Владетель довольно быстро подобрался ко мне. Я беседовала с одной из пожилых матрон о вышивке в традиционном стиле, а Бладсворд за моей спиной обсуждал достоинства сафтийских клинков в Брианом. Мои юбки касались его сапог, я чувствовала жар, исходящий от владетеля, и напряжение между нами возрастало кратно с каждым мгновением этого притворного равнодушия.

— Леди, — отвлек меня от механической беседы лорд в пиратской шляпе и повязке, закрывающей один глаз. Он задорно мне улыбался и явно был настроен на легкий флирт. — Я не смею раскрыть ваше инкогнито публично, но думаю, что угадал правильно, и это ваша потеря.

Я обернулась к лорду и почувствовала, что и Райан посмотрел на моего кавалера. Словно кожей ощутила его раздражение. Как бы крепко в мне не спала взрослая женщина, но сейчас даже она приоткрыла глаза и подсказала, что владетелю не нравится… нет, не знаки внимания в мой адрес, а то, что мне они приятны.

Огонек, вспыхнувший во мне, подтолкнул меня подразнить Бладсворда. Проклятый дернул меня не иначе.

— Потеря? — спросила я с придыханием, даря лорду ослепительную улыбку. — И что же мой рыцарь нашел?

— Мне кажется, это могут быть только ваши. Во всем Бладсворд-холле нет таких тонких пальчиков, — лукаво ответили мне.

Я перевела взгляд на протянутую ко мне руку и увидела свои перчатки. Те самые, что я оставила на поляне.

Я уже почти взялась за тонкую замшу, как меня кольнуло недоброе предчувствие.

Перчатки мне протягивал не Хэмиш, его бы я узнала. Да и Суинфорда определила бы по голосу. Этого лорда я вообще не помнила, и это было неудивительно. Самым ярким и претендующим на все мое внимание был, естественно, Бладсворд. Среди прочих я запомнила только тех, что несли мне угрозу.

Лорд-пират излучал искреннюю симпатию, но что-то меня останавливало.

— А вы всем леди давали примерить? — насмешливо прервал беседу владетель. — Вы невнимательны. Кажется, леди Тайна уже в перчатках.

Райан указал на мои кружевные.

Это было грубо — вмешаться в посторонний разговор, но хозяин приема и владетель земель мог позволить себе подобное.

Улыбка пирата неестественно застыла, но высказаться он не решился, что было объяснимо. Когда правитель почти открыто заявляет, что у него виды на леди, только идиот будет продолжать игру.

Я должна была бы почувствовать себя уязвленной, но испытывала облегчение за то, что не пришлось брать перчатки. А еще мне нравилось, что Бладсворд злится. А он злился. Я на секунду снова пересеклась взглядами с Райаном, и в его глазах я прочитала особенное предостережение. Оно было мне не до конца понятно, но грело душу.

А еще я заметила, что вслед за покидающим меня лордом-пиратом двинулся Бриан. Оставив своего высокопоставленного собеседника, он достал что-то из кармана и, было похоже, что надел что-то поверх своих перчаток.

— Не стоит так смотреть на нашего гостя из Королевства, — предупредил меня владетель, протягивая мне фужер. — Я сильнее.

Я промолчала, отводя глаза. Очень надеялась, что промолчала таинственно, раз меня именовали леди Тайной. Хотя на самом деле, я немного смутилась.

Мы стояли, как по указке Торни, так близко, что это было на грани приличий. Среди пестрой и шумной толпы, мы были словно наедине. Принимая бокал, я сделала вид, что не замечаю, как моих пальцев едва коснулись пальцы Райана.

До самого ужина мы больше не разговаривали, но владетель не выпускал меня из вида. Я чувствовала его ищущий взгляд, метка оживала, разливая сладкое томление, когда Бладсворд раз за разом оказывался вблизи.

Уже перед тем, как нас пригласили к столу, я решила попудрить носик. Точнее, мне требовалась передышка, потому что сердечко заходилось каждый раз, когда я слышала голос Райана совсем рядом.

«Он просто приглядывает за мной», — лгала себе я.

И тут же вспоминала танцующую фигурку, отчего становилось совсем жарко.

Я улучила момент и покинула холл, намереваясь подышать у окна в комнате, отведенной для отдыха леди. Однако мне не удалось пройти и десяти шагов.

Я бы обязательно напугалась, как положено порядочной особе, когда меня прижали твердому телу, если бы за мгновение до этого отметина не подсказала мне, чьи сильные руки меня сейчас обнимут.

— Играешь со мной? — хриплый шепот, вызвал легкую дрожь. — Одобряю.

Сухие губы коснулись виска.

— А потом опять обольешь холодом?

— Возможно, — выдохнула я, понимая, что вот это Торни точно бы не одобрила. А уж Мерзкая Лиззи отлупила бы меня указкой.

— Я жду ответ, Энни.

Кончики мужских пальцев прошлись вдоль моего выреза, вызывая у меня трудности с дыханием.

— Вы же утверждали, что и так знаете его, — незнакомка во мне поддерживала флирт.

— Услышать о том, что ты сдаешься, — отдельное удовольствие, — бесстыже признался Бладсворд.

— А вы считаете, что это победа? — силы небесные, что я творю! Это же провокация! Но в меня словно Проклятый вселился. Это все платье и маска были виноваты, не иначе!

Я чуть коснулась затянутыми в кружево пальцами гладко выбритой щеки и выскользнула из объятий владетеля.

— Сдача позиций не всегда поражение, не так ли, милорд? — мурлыкнула я, не узнавая саму себя. — И о полной капитуляции речь не шла никогда…

Еще пара шагов, осознанно неторопливых, и меня снова обнимают, но уже со спины.

— Леди Энн Чествик, так или иначе, когда я задам вопрос, тебе придется дать ответ.

Сердце так колотилось.

— А может, меня похитит пират? — подлила я масла в огонь.

Бладсворд резко развернул меня к себе лицом:

— Ты молодец, что не взяла перчатки. Бриан их проверил. Внутри были подклеены кристаллы. Наш лорд-пират стал жертвой подстрекательства. Будь осторожна, Энни.

У меня похолодело в груди.

Райан стиснул меня в объятьях и, склонившись, поцеловал в нос.

— Еще немного, и я подарю тебе безопасность.

Как любопытно он окрестил предстоящее мое грехопадение.

Когда Бладсворд снова будто растворился в тенях, я все-таки постояла у окна, подставляя лицо прохладному воздуху. Мне даже казалось, я взяла себя в руки. И в этом заблуждении я пробыла почти до самого конца ужина.

Пока владетель перед последней сменой блюд не поднял тост.

— Я рад приветствовать вас в качестве гостей в своем доме. По нашему обычаю, разделяя со мной хлеб и вино в дни Старфайра вы даете мне право повелевать вами, защищать вас и вершить над вами суд. И те, кто сегодня здесь, это право признают.

Его голос прокатывался по столовой, и, казалось, даже свечи трепетали, внимая Бладсворду.

— Выпьем за Старфайр, дарующий нам все, что необходимо.

Гости поднялись, чтобы выпить за этот тост стоя. Даже леди. И мне пришлось последовать их примеру. Опускаясь обратно, после того как пригубила вина, я немного замешкалась, поэтому продолжение речи Райана застали меня врасплох.

— Вы же готовы поддержать традиции, леди Чествик?

И по его лицу я поняла, что этот тот самый вопрос.

Я вспыхнула.

Почему так? Почему при свидетелях? И уже сейчас?

Для присутствующих за столом этот вопрос не нес скрытого смысла, поэтому промедление с ответом вызвало удивленные взгляды. И один злой. Джина готова была меня разорвать на клочки.

— Милорд, — я постаралась увильнуть от прямого ответа.

Я скажу ему потом. Когда-нибудь.

Но Райан словно ждал, что я себя так поведу. На мое лепетание он продолжил:

— Леди Чествик, вверяете ли вы свой огонь владетелю земель?

Так официально и настойчиво. И крайне смущающе.

Еще и лорд Хэмиш подавился вином. Остальные же просто смотрели на меня, не понимая, что происходит. И мне стало казаться, что я сейчас тоже что-то упускаю.

— Вы же согласны?

Мысли в голове проносились со скоростью света.

Все это уже напоминало начало самого ритуала.

Не просто так, до сих пор Бладсворд не соблазнил меня.

Можно сколько угодно надеяться, что это из уважения ко мне, но, боюсь, если речь идет о государственных интересах, моими владетель поступится. И как бы я ни убеждала себя, что я бы не сдалась… Сдалась бы, прояви Райан чуть больше настойчивости. У меня не было сил противостоять тому, что он будил во мне. А значит, ночь с Бладсвордом неизбежна, только вот даже понимая, что у меня нет выхода, он ждал ответа. И как сейчас выяснилось, на определенный вопрос.

И если я права, то после моих слов обратного пути уже не будет. Владетель запустит этот маховик.

На одной чаше весов — принципы, женская честь и страх перед близостью, на другой — жизнь, моя и многих людей.

Райан, будь он проклят, был прав, когда рассказал мне о цели ритуала.

Именно она развязывала мне руки, превращая мой выбор из трусливого отступления от своих убеждений в не такой эгоистичный поступок.

Я слепой щенок в этих играх, ради неизвестной мне ставки. Только что меня чуть не погубили собственными перчатками. Поддайся я правилам этикета, я бы взяла их в руки, задавив предчувствия. Настало время выбирать.

Я обвела взглядом присутствующих.

Никто не понимал подоплеки происходящего, разве что Хэмиш…

Он смотрел на меня так зло, что не трудно было догадаться, что аморальность моего выбора волновала его меньше всего.

Бриан поглядывал на меня с любопытством, но сдержанным. Я была уверена, что про ритуал Райан ему ничего не стал бы рассказывать. Это внутреннее дело земель Бладсворда. Королевству ни к чему совать в них нос.

Тогда к чему нам эти свидетели?

Что-то такое скреблось в голове из древней истории, но я не была ее знатоком. Что-то про разделенную «церемонию»…

Церемония не в обычном понимании, а в порядке магических действиях. Это чуть сложнее, чем ритуал и обряд.

Единственное, что я отложилось в моей голове, — это момент с именем и его силой в церемониях. Для обряда имя не важно вообще, для ритуала достаточно себя обозначить, а для церемоний нужно полное имя.

Если Райан был честен со мной, то ничего не изменится, если я умолчу, что у меня есть второе имя.

Констанция.

Мама успела дать мне имя, прежде чем покинула этот мир.

И назвала она меня на манер своей родины.

Отца злило то лишнее напоминание о потерянной жене, и меня везде именовали только Энн Чествик.

Но я — леди Энн Констанция Чествик. И никакие записи в бумагах этого не изменят.

Мой маленький туз в рукаве.

— Да, милорд, — выдохнула я, как в омут бросилась под огненным взглядом Бладсворда, пламя в котором обожгло меня в секунду.

— Да будет так, — раскатисто провозгласил владетель и поднял кубок, который все еще держал в руке.

Это было знаком, что нужно сделать еще глоток.

Я пригубила из бокала и чуть не закашлялась от неожиданности. Вместо вина в нем был медово-травянистый настой. На меня словно пахнуло ароматом скошенных лугов. Густой, терпкий, сладкий вкус.

И очень крепкий.

Он сразу ударил в голову, и я поспешила сесть, пока не покачнулась.

Бладсворд опустился на свое место. Он смотрел на меня так, будто на мне уже не было одежды. Отметина на плече пульсировала, разливая по телу томительный жар.

Резкий звук, отвлек меня от этих переживаний.

Лорд Хэмиш отодвинул приборы, невоспитанно звякнув ими о посуду. Его стул, скрипя ножками по паркету, отъехал в сторону.

— Прошу меня извинить, мне нужно выйти, — процедил он.

Не знаю, увидел ли кто-то кроме меня, но Бриан и Райан переглянулись, а из дальнего угла выступила темная фигура и отправилась за лордом.

Еще одного бойца из числа телохранителей владетеля я заметила, когда перед десертом отправилась в библиотеку. Что ж, пусть. Охрана мне не помешает, потому что Хэмиш к столу так и не вернулся.

Итак, мне нужно проверить кое-что, о чем проговорился Райан, рассказывая мне про ритуал, и, если останется время, поискать информацию по церемониям.

Я вытащила справочник по магическим учебникам. С трудом удерживая, тяжеленный фолиант, я водила пальцам по строчкам, перелистывала хрустящие страницы и снова водила, пока не нашла то, что искала.

По глупости я искала «неодносторонняя», а надо было «взаимная». Кучу времени убила. Зато нужный учебник, в котором был искомый параграф нашелся быстро.

Как водится в магии, все было не так просто. Взаимных связей было множество видов. И почти все они были помечены, как «под запретом в землях Станхейм» или «под запретом везде, кроме земель Бладсворд».

Мило.

На последней части, которая называлась «обрядовые связи», текст буквально расплывался перед глазами. Отдельные буквы я видела, но сложить их в слова не имела возможности до тех пор, пока, разозлившись, не ткнула пальцем в строчку, казалось изгибавшуюся на бумаге, лишь бы я не могла ее прочитать.

Едва я коснулась страницы, как палец ощутил холодок, а метка на плече наоборот нагрелась, и, о чудо, текст стал вести себя прилично.

«Обрядовая связь — редкое явление, не свойственное этому типу магических действий. Всегда является следствием добровольного решения перейти на вторую ступень связи. Связи ритуальной, которая может быть инициирована только жрецом традиционной практики — Истоком. Первая ступень позволяет определить, возможна ли вторая. И обрядовая связь либо исчезнет, либо приведет на вторую ступень к ритуалу.

Ритуал же определит условия партнерства.

Церемониальная третья ступень осуществима, только если Смысл уравновесит Дар».

Впервые в жизни я выругалась.

Где-то за стеллажом закашлялись. Кажется, я шокировала своего телохранителя.

Райан ведет свою игру.

Ну что ж, поиграем.

Я слишком долго провозилась со справочником.

Только я решила взять учебник по традиционной магии, чтобы почитать про церемонии, как в библиотеку зашла леди Синтия.

— Дорогая, вот вы где, а я уже начала волноваться…

— Не стоило, я же не одна, — огорченно вздохнула я.

— А с кем? — она растерянно огляделась.

Я постучала по стеллажу, и из-за него вышел мой охранник, он молча поклонился леди Бладсворд.

— Даже так, — приподняла она брови. — В любом случае, сейчас подадут десерт. Нам пора.

— Я не очень люблю сладкое, — солгала я, надеясь остаться в библиотеке.

— Вы же не в курсе традиций, — спохватилась леди Синтия. — Во время десерта все получат персональные послания. Это задание, как найти свой подарок от владетеля на Старфайр.

— Положено дарить подарки? Почему меня никто не предупредил? Это так неловко…

— Владетелю не дарят, — успокоила меня леди Синтия. — Пойдемте, неужели вам не интересно, что для вас приготовил мой сын?

Я изо всех сил постаралась не покраснеть.

Даже не представляла, что за сюрприз можно было от него ожидать.

В любом случае, отказываться и дальше было бы грубым. Я с неохотой поставила учебник обратно на полку, и леди Бладсворд взяла меня под руку. Это меня немного смутило, выглядело так, будто между нами двумя нежная дружба. Впрочем, на выходе из библиотеки мы столкнулись с Джиной. Ее невозможно было не узнать. Она выбрала для своего наряда форменное платье гувернантки прошлого столетия, только после доработки модисткой, оно выглядело словно наряд кормилицы, готовой к выполнению своих обязанностей. Я когда-нибудь перестану испытывать неловкость за нее?

К чему мачеха задумала этот фарс с Освальдом, ума не приложу. Ее поведение было таковым, что меня бы просто не стали приглашать в приличные дома в ее компании. Одно дело светская леди и вдова, развлекающаяся в салонах высшего света, и совсем другое — опекунша дебютантки.

Джина тоже осталась недовольна нашей встречей. При виде взаимопонимания между мной и леди Бладсворд ее перекосило.

— Энн, мне нужно с тобой поговорить, — почти прорычала она.

Это меня удивило. Как бы то ни было, мачеха умела на людях держать себя в руках. Тычки и злые слова доставались мне, только когда рядом никого не было. Сейчас же мне показалось, что в ее глазах появилась некая сумасшедшинка.

— Госпожа гувернантка, — леди Синтия в образе высокородной аристократки времен войны за Объединение снисходительно напомнила, — сегодняшний вечер запрещает напрямую обращаться по имени к гостям всем, кроме владетеля. Таковы правила. Прошу вас их соблюдать и обращаться к моей подруге — леди Тайна.

О да. Леди Бладсворд знала толк в подколах. Парой слов она ткнула носом Джину и в разницу в статусах по рождению между ею и Джиной, и подчеркнула, что она ко мне благоволит.

Мне бы не помешала пара уроков такого словесного фехтования.

Мачеха скрипнула зубами:

— Леди Тайна, нам нужно срочно побеседовать.

Мне опять не дали ответить. За меня снова взяла слово леди Синтия, ей определенно нравилось ставить Джину на место.

— Сегодня канун шестой ночи Старфайра. Нет ничего срочнее, чем выполнить волю владетеля на его празднике. А он приказал подать десерт. Или вы боитесь своего подарка?

Джина бросила испепеляющий взгляд на меня, но вынуждена была уступить дорогу, подчиняясь требовательному жесту леди Бладсворд.

— Эти слуги совсем распоясались, — нарочито громко произнесла она.

Судя по тому, что со всей прислугой на моих глазах хозяйка Бладсворд-холла обращалась уважительно, столь уничижительный тон был предназначен исключительно одной особе.

Джину, наверное, вот-вот удар хватит.

Увы, понаблюдать за ее реакцией мне не удалось, она шла позади.

Я же решила поспрашивать леди Синтию об этих странных традициях:

— Разве можно бояться подарка?

— Подарка владетеля? Разумеется. А уж подарка моего сына, тем более. У него специфическое чувство юмора.

— Но это же подарок, разве он не призван дарить удовольствие, сделать приятно? — заинтересовалась я. Мне в жизни не так много подарков дарили, но даже сделанные не от чистого сердца и неприятными персонами, они вызывали у меня трепет.

— Подарок на Старфайр от владетеля — это отражение его отношения к получателю. Так же, как и само задание. Оно может быть шуточным, легким, а может быть и совсем не таким.

— Ой!

— Вам не стоит бояться, дорогая. Не думаю, что вы успели насолить Райану.

Я бы не была так уверена, но естественно о своих сомнениях я промолчала. Мы как раз вошли в столовую, и нам пришлось разойтись по своим местам.

Стоило устроиться за столом, как Бладсворд провозгласил:

— Пусть каждому воздастся!

И подчиняясь повелительному жесту, лакеи поставили перед каждым из гостей персональное блюдо, накрытое серебряной крышкой.

У меня под ней обнаружились нарезанное дольками яблоко и сложенный вчетверо лист бумаги.

Я огляделась. Записки получили все пристутвующие, десерты были разными. От грозди позднего темного винограда до пирожного. Как раз у леди Синтии было нечто воздушное с обилием крема, но у меня было яблоко.

Наверное, это было сделано в целях моей безопасности, но… обидно.

Я покосилась на пустующее место лорда Хэмиша. Мне было до ужаса интересно, что приготовил Бладсворд ему.

Собственное же задание вызывало у меня волнение.

— Смелее, леди Тайна, — подбодрил меня владетель, чей взгляд следил за мной неотступно.

Я развернула записку.

«То место, где вода течет под сводами и пропадает в никуда, хранит твой приз, пьянящий, как каприз, и будет он с тобой всегда…».

Я подняла взволнованный взгляд на Райана. Речь о моей защите?

«Еще один подарок ты возьмешь, когда поймешь, как удержать. Жрецу не стоит возражать, когда ты на ступень взойдешь».

Так… Это какая-то загадка. То есть моя защита — это не сам подарок?

«Оставь сегодня позади огни костра и в лес приди, где стыд укрыт и дар забыт, и на исток гляди».

Я снова посмотрела недоуменно на владетеля.

Разгадать такое мне было непросто. Неужели сейчас время для таких шарад?

И тут меня кольнуло: «сегодня».

Через несколько часов Бладсворд проведет ритуал.

Довольный возглас с другого конца стола привлек мое внимание.

Я даже не удивилась, что именно Джина не сумела удержать себя в руках, но ее светящееся лицо вызвало у меня недоумение.

Как бы хорошо прежде ни относился владетель к подруге детства, но сейчас он неоднозначно демонстрировал, что она в опале. Что могло так порадовать Джину?

Я перевела вопросительный взгляд на Бладсворда и вспыхнула.

Райан абсолютно откровенно пялился на мой вырез, и смотрел он так горячо, что мне показалось, что он не такой уж скромный. Решив, что раз уж одна особа из нашей семьи позволила себе бестактность за столом, то и я могу немного отступить от этикета, я слегка кашлянула. Владетель поднял на меня глаза, в которых плескалось море обжигающего обещания, но оно меня волновало значительно меньше подарка Джине.

Бладсворд сколько угодно мог обещать, что предстоящий ритуал будет не страданием, а наслаждением, но я пока была вовсе не уверена, что мне так уж понравится. Я бы предпочла, чтобы все ограничилось поцелуями. С этим Райан точно справлялся на высший бал, а все остальное вызывало у меня сомнения, несмотря на его репутацию.

Зато чисто по-женски меня раздражало, что владетель решил сделать нечто приятное моей мачехе. Этой бесстыжей змее, и сейчас в моем взгляде отчетливо читалось требование объясниться. Я стрельнула глазами в сторону Джину и неприлично уставилась на Райана.

Тот широко улыбнулся и подмигнул мне.

Возмутительно!

Я его ненавижу! То, что я воспитанная леди, совершенно не означает, что у меня отсутствует любопытство. Я и так скоро совсем истаю от всех этих волнений.

Я прищурилась на Райана. Какой бы безропотной меня ни считали домашние, я вовсе не была такой. Постоянные обиды детства наложили на мой характер отпечаток. Только мысль, что однажды я тру всем нос, помогала пережить отношение окружающих. Это сделало меня злопамятной. Надеюсь, что не мелочной, но за эти пару дней Бладсворд определенно заслужил взбучку.

Кажется, владетель уловил мое настроение. В его глазах мелькнула мягкая насмешка.

Невыносимый тип.

Я сердито вонзила десертную вилку в яблочную дольку.

Мысли сами вернулись к загадке в записке.

Первая часть была довольно прозрачной.

«То место, где вода течет под сводами и пропадает в никуда, хранит твой приз, пьянящий, как каприз, и будет он с тобой всегда…».

Вода под сводами — это источник в гроте. Стало быть, ритуал должен пройти там? Я поежилась. Строго говоря, несмотря на то, что общее представление о том, что происходит на ложе между мужчиной и женщиной у меня имелось, но оно никак не вписывалось в антураж пещеры.

Вот и третья строфа подтверждала: «Оставь сегодня позади огни костра и в лес приди, где стыд укрыт и дар забыт…». Место, где я бесстыже разделась и оставила дар. Не подавиться бы яблоком…

Добраться из Бладсворд-холла в грот будет непросто. Он находится строго посередине между Соколиной и Ястребиной башнями. Это займет какое-то время. Когда все отправятся на поляну праздновать Старфайр, я пойду в противоположном направлении.

Да уж, задание владетеля — не сахар. Надеюсь, он знает, что делает.

Приз, который будет со мной всегда, — это, вероятно, та самая защита, которую я должна буду обрести.

Центральная же часть шарады меня смущала. Что значит, жрецу не стоит возражать? И кто он, этот жрец? Там будет кто-то еще? В таком случае, я вовсе не уверена, что смогу выполнить свою часть уговора…

Ой!

Отметина на плече обожгла, словно наказывая меня за инакомыслие.

Я обвела глазами присутствующих и обнаружила, что Бладсворда не было за столом. Испарился, а я даже не заметила, когда это произошло. Гости, весело переговариваясь и обсуждая предстоящую поездку, начали покидать стол. Джина выскользнула из столовой одной из первых. Она бросила на меня победный взгляд и скрылась за дверями.

И хотя мачеха, кажется, потеряла желание со мной беседовать, я все равно специально мешкала, прежде чем выйти из столовой, чтобы не столкнуться с ней.

Я же выходила одной из последних, мучимая вопросом, у кого бы мне спросить дорогу до «Ястребиной башни». Очевидно, она где-то неподалеку, но хотелось бы знать точнее.

Уже будучи в дверях, я почувствовала, что за моей спиной кто-то есть.

Я оглянулась и увидела своего телохранителя.

К моему удивлению, на этот раз он не пытался от меня скрываться. Более того, мужчина заговорил:

— Я вас провожу.

— Куда?

— До «Башни», дальше у вас будет другой провожатый.

Мне все это совершенно не нравилось. Меня и так пугал предстоящий ритуал, так еще и количество людей, вовлеченных в него, не успокаивало.

— И вы знаете, зачем мне в «Башню»?

— Владетель не посвятил меня в детали.

Что ж.

Может, охраннику велено проследить, чтобы я не сбежала? Признаться откровенно, я все сильнее желала поступить именно так.

Возможно, я была отчасти права в своих подозрениях, потому что даже подняться к себе в покои, чтобы переодеться мне не дали.

На руке телохранителя уже висел приготовленный для меня плащ.

Судя по размеру, он принадлежал мужчине, а судя по тонкому запаху, взволновавшему меня, самому Бладсворду.

Впрочем, плащ был достаточно теплый, привередничать не имело смысла, кроме того, уж в нем-то никто меня не узнает. Капюшон почти полностью скрывал моей лицо.

И как бы я ни крепилась, все равно, когда мы вышли из Бладсворд-холла и ступили на мощеную булыжником дорожку, убегавшую в глубину парка, сердечко мое заныло.

Каждый шаг словно отрезал меня от прошлой жизни, и что ждало меня в новой, было неизвестно.

Как и было велено, я держалась за спиной стража, все мои попытки скрасить разговором дорогу провалились, смотреть по сторонам было бессмысленно. Освещавший нам путь факел в руках телохранителя охватывал лишь небольшое пространство вокруг нас, а за его пределами тьма, сегодня особенно густая, слово слизывала свет.

Чтобы не давать волю богатому воображению, охотно рисующему всякие ужасы, я просто пялилась на спину провожатому. Впрочем, дошли мы довольно быстро и без всяких приключений.

В отличие от «Соколиной башни» «Ястребиная башня» отлично сохранилась. Телохранитель вручил факел мне, а сам опустился на крыльцо, достав меч из ножен.

— Вам нужно выйти с обратной стороны, — сказал он.

— А дальше? — растерялась я.

— Дальше вас поведет другой.

И больше не проронил ни слова.

Сглотнув, я толкнула дверь, опасаясь, что внутри ждет пугающая темнота, но нет. Пустой холл, по традиции земель Бладсворда освещенный не магическими светильниками, а свечами с живым огнем.

Но никакого выхода с «обратной стороны» я не обнаружила, хотя обошла небольшое пространство несколько раз. Распахнула все двери, но они вели в обычные комнаты. Винтовая лестница уходила наверх, но пока я не научилась летать, она была для меня бесполезна.

Я опять толкнула входную дверь, чтобы уточнить у телохранителя, куда же мне идти, и обомлела.

Все выглядело совсем иначе.

Даже крыльца не было, не говоря уже про моего охранника. Лишь песчаная насыпь до порога. Прямо за ним начинался лес. Буквально в десяти шагах от меня дубы сплетали ветви над тоненькой утоптанной тропинкой, растворявшейся в ночи.

Тишина. Ни дуновения ветерка. Невозможное спокойствие. Словно на все вокруг набросили стазис.

Я сделала шаг вперед, и тут же завизжала. На меня откуда ни возьмись что-то налетело. Я успокоилась, только когда поняла, что это не летучая мышь, а сова. И как я могла перепутать? У страха глаза велики.

Но я зря расслабилась, птица не отставала от меня. Она хлопала крыльями возле лица до тех пор, пока я не отшвырнула факел, чтобы закрыть руками лицо. Вопреки всем законам природы, огонь потух, едва коснулся песка.

Когда я открыла глаза то увидела, что сова, сделав небольшой круг почета, села на ставню и склонила голову, будто придирчиво меня разглядывая в свете луны. Я попробовала зажечь магсветлячок, но он тоже погас почти сразу.

Допустим, я вышла с «обратной» стороны. Где же мой провожатый?

Я переминалась с ноги на ногу, пока мне в голову не пришла простая мысль. Я снова посмотрела на сову.

— Это вы? — робко спросила я, чувствуя себя на редкость глупо. Звери и птицы разговаривают только в сказках.

Сова ответила мне соответствующим случаю презрительным взглядом.

Если это все-таки она, то почему не летит, указывая дорогу?

И только сейчас я заметила, что на подоконнике того окна, чью ставню облюбовала сова стоит кубок. И почему-то у меня не было сомнений, что он приготовлен для меня.

Как не было сомнений, что если я его выпью, то обратного пути уже не будет.

Пальцы дрогнули, обхватывая ножку кубка.

Он оказался неожиданно тяжелым, и мне пришлось второй ладонью обхватить чашу, чтобы не расплескать.

Пахло нагретыми на солнце травами: свежо и чуть горьковато.

Я сделала глоток.

Густое питье прокатилось по горлу и бухнулось в желудок, разливаясь теплом. Тот же привкус, что и у напитка, который оказался в моем бокале в столовой, когда я давала ответ владетелю. В раз стало жарко, даже голову повело.

Налетевший откуда ни возьмись порыв ветра согнал сову с насиженного места, заставив ее закружить надо мной, звучно хлопая крыльями.

Поштанувшись, я нетвердой рукой поставила кубок обратно, и он испарился в мгновение ока, стоило ножке коснуться поверхности.

Ветер исчез так же внезапно, как и появился, оставляя после себя вязкую тишину, в которой стук моего сердца казался мне самой оглушительным.

Сова, словно дождавшись, пока я приду в себя, полетела к деревьям, что сплели свои узловатые ветви над тонкой тропкой. Птица явно намекала, что нам туда.

На секунду в голове возникла трусливая мысль, что, может, стоит вернуться. Слишком пугающей была неизвестность, но метка снова меня ужалила, наказывая за малодушие, и я пошла вслед за собой.

Каждый шаг сопровождался ударом сердца, и чем сильнее ускорялась моя поступь, тип быстрее колотилось сердце, а когда я вступила под сень ветвей, сквозь которые почти не пробивался свет равнодушной бело-голубой луны, словно издалека я услышала густой низкий голос. Он стоял у меня в ушах, ритмично наговаривая слова на неизвестном языке, и мой пульс бил в такт, погружая сознание в транс, разделяя меня на две Энни.

Одна перепуганная бежала в темноте по лесу, стараясь не упустить из вида сову, которая и не думала давать мне поблажек. Спотыкалась о корни, торчавшие из земли, путалась в плаще. Обмирала от страха, когда птица исчезла впереди, оставляя ее в одиночестве и заставляя мчаться быстрее, не обращая внимания на больно царапающиеся ветки.

Другая — словно растворилась в этом голосе. Эта Энни плыла в ночи на зов, и перед глазами у нее мелькали видения. Сильные пальцы, разматывающие праздничный кушак. Рубашка, скользящая со смуглых плеч. След от ранения, уже почти затянувшийся. Тени, плясавшие на широкой мужской груди. Пальцы, наносившие узоры на совершенное тело. Тело воина со множеством побледневших шрамов, с мускулами, перекатывающимися под смуглой кожей, мерцавшей в свете огней.

Метка пульсировала, и чем дольше бежала первая Энни, тем сильнее горела отметина, тем слаще задыхалась вторая Энн.

И когда видения схлынули, и голос меня покинул, я обнаружила себя на той самой тропинке, по которой я несколько дней назад и попала к гроту, только в этот раз я пришла с другой стороны.

Здесь все было по-прежнему.

Тут дул злой ветер, забиравшийся под полы плаща и норовивший сорвать капюшон. То и дело раздавалось шуршание в опавшей листве, вдали слышалось хлопанье крыльев.

Совы нигде не было.

Может, я и вовсе придумала, что она провожатый?

Я оглянулась и обмерла.

Мамочки! Силы небесные!

За моей спиной никакой дороги не было. Даже тропки.

Да чего уж там.

Самого леса не было видно, будто прямо в десяти шагах от меня находится действительно неизвестная обратная сторона.

Именно на этом расстоянии начинался спуск, на который я сейчас смотрела свысока, а в самом низу раскинулся лабиринт. И как я по нему прошла, одному Покровителю было известно.

Прямо у меня на глазах лабиринт заволакивало сизым туманом.

Назад дороги нет, и я пошла вперед.

И едва не пропустила поворот к гроту, но метка мне не позволила. С каждым шагом мне становилось все неуютнее. Намного проще было бежать, находясь во власти магического гипноза, а сейчас мой разум был чист, и хмельной напиток выветрился.

Я точно знала, что мне сейчас предстоит, и колени слабели от нерешительности, но я уже далеко зашла, да и какой у меня собственно выход?

Ступая по влажному сочному мху, я нырнула под своды грота.

На сей раз здесь было светло.

Пещера была заставлена зажженными свечами, что распугивали тени в самые дальние уголки и не оставляли места, что укрыться в их стыдливости.

Взгляд метнулся к той нише, где во время моего появления в прошлый раз отдыхал Бладсворд, и теперь она не была укрыта пологом тьмы. Мне прекрасно было видно ложе, застеленное мехами, поверх которых был наброшен шелковый расшитый покров.

Но в гроте никого не было.

На первый взгляд.

Однако меня не покидало ощущение, что за мной пристально наблюдают.

Я чувствовала давление чужой мощи, словно она снесла плотину и устремилась ко мне, и лишь чудо не позволяет ей накрыть меня с головой.

Райан точно был где-то здесь.

Метка полыхала огнем, рассыпая по телу искры, поджигая тонкие струны, пронизывающие меня.

Почему Райан не подходит?

Я откинула капюшон, мешавший обзору, чтобы как следует оглядеться, и вскрикнула.

Две теплые ладони закрыли мне глаза.

Я только хотела спросить, зачем так меня пугать, но Бладсворд не дал:

— Тшш… Не открывай глаза, — горячо прошептал он мне на ухо. — Говорить тоже пока нельзя. Я скажу, когда можно.

Хрипотца его голоса, тепло его пальцев, осознание, что все уже началось, парализовало меня. Я нашла в себе силы лишь кивнуть.

Несколько мгновений спустя, ладони Райана на моих глазах сменила шелковая повязка, что никак не добавило мне спокойствия.

А когда, повинуясь рукам Бладсворда, распустившим завязки плаща, тот соскользнул к моим ногам, внутри все обмерло.

Я не знала, чего ждать.

Трепет охватил меня.

Широкая лента плотно прилегала к моей полумаске, не пропуская свет свечей и оставляя меня в томительном неведении. Я лишь почувствовала, как Райан, обойдя меня, встал передо мной.

Я опасливо протянула руки вперед, и кончики моих пальцев коснулись обнаженной груди. Сердце снова пустилось вскачь.

Его кожа была такая горячая, гладкая. Под ней скрывалась такая пугающая мощь. И вся она обрушится на меня.

Бладсворд молчаливо позволял мне исследовать его руками. И мускулистые плечи, и крепкую шею, чтобы достать до нее мне пришлось привстать на цыпочки. Длинные непокорные волосы путались у меня под пальцами. В прядях я обнаружила вплетенные тесемки и перья.

Вспомнилось видение, что настигло меня в лесу. Было ли оно галлюцинацией, или я правда видела Бладсворда? Исписано ли его тело письменами? Отчего он не разрешает мне открыть глаза.

Мысли испуганной стаей кружили в голове, пока я не коснулась того места, где у Райана, как и у меня, расположилась отметина. Мужское тело под моими руками напряглось.

— Энни, — выдохнул Райан, и мое имя в его устал прозвучало так непристойно, что я покрылась мурашками. — Что же ты делаешь…

А я всего лишь боялась. Страх не отпускал меня, и я продолжала изучать доступное мне. Задев плоский сосок, я скользнула ладошкой ниже, пересчитала увитые жгутами мышц ребра, втайне наслаждаясь тем, как от каждого прикосновения дыхание владетеля становится все тяжелее. Робко погладила живот и, ощутив под пальцами дорожку волос ниже пупка, зажмурилась даже под повязкой.

— Пора, — хрипло оповестил Райан, перехватив мою ладошку.

Мой судорожный вздох был ему ответом.

В мою руку Бладсворд вложил тяжелый кубок. Я уловила уже знакомый пряно-травянистый аромат.

— Повторяй за мной. Только то, что я скажу. Ничего больше.

Я снова кивнула, подтверждая, что поняла. Ритуал в разгаре — это не время для самодеятельности.

— Я, Энн Чествик, одобряю начало ритуала, — подсказал Райан.

Я облизнула пересохшие губы и под тихий треск плавящихся свечей повторила:

— Я, Энн Чествик, одобряю начало ритуала.

— Я, Райан Оскар Бладсворд, выбираю тебя для ритуала.

Меня будто окатило кипятком от этих слов, столько было в них власти и силы. Магия ледяным облаком окутала мое тело.

Обхватив мои пальцы, сжавшиеся на ножке кубка, владетель помог поднести его к моим губам.

Я сделала глоток. Не отнимая рук, Райан и сам приложился к чаше. Казалось, что его ладони обнимают не ее, а мое сердце.

И вдруг все изменилось.

Словно с окружающего пространства сдергивали покров за покров.

Сначала усилились звуки. Они стали намного четче. Капли падающие с камней в источник, глухой рокот подземных вод, шипящий шепот огня факелов.

Затем по обонянию ударили запахи. Горьковатый дым оттенял землистый аромат мха. От кожи Райна пахнуло кипарисом, сталью и чем-то сладким.

И наконец ощущения. Они пьянили. Если бы у меня не были закрыты глаза, у меня закружилась бы голова. В груди завязывался тугой узел, он словно охватывал мою суть, вынуждая кровь бежать по венам быстрее. Метка жила своей жизнью. Она будто сходила с ума от близости Райана, то неистово пульсируя, толкая меня куда-то, то сладко ныла, отзываясь горячим теплом внизу живота.

Покачнувшись, я почти прильнула к Бладсворду. Он забрал из моих ослабевших рук кубок и опустился передо мной.

Он стянул с меня шелковые туфельки, заставив босой встать на влажный упругий мох, и…, шокируя меня, распахнул разрез на юбке. Поцелуй в колено вызвал у меня сладкую дрожь.

— Тш… — предупредил Бладсворд снова, когда я от смущения чуть не сказала, что вряд ли это часть ритуала.

Поднявшись и переплетя свои пальцы с моими, он повел меня за собой.

«Как тебе мой выбор?» — в голове раздался уже знакомый голос. — «Правда, он великолепен?».

Я не успела ответить мысленно, как сознание мое снова раздвоилось.

Часть меня смотрела на происходящее откуда-то сверху. Поверхность источника превратилась в огонь. И именно туда направился Райан. Его облик менялся, словно на нем появлялись и исчезали иллюзии. Все маски Бладсворда мелькали передо мной и тут же сгорали в магическом пламени. От повесы в щегольском костюме до охотника с арбалетом, от владетеля с суровым взглядом до жреца с перьями в смоляных волосах. Пока не остался просто мужчина. Сильный, опасный и желающий меня.

«Конечно», — ехидный голос снова проявился. — «Чтобы обрести смысл, нужно видеть суть. Тебе тоже не нужна шелуха».

Я увидела, как хрупкая женская фигурка ступает след в след за мужской. Она уверенно следовала по плотной пылающей поверхности, и с нее тоже сползали лики. Зареванная девушка в полудетском платье, собранная леди в амазонке, все это растворялось. Итогом преображений стала незнакомка. Я не могла увидеть в ней себя.

«Твоя слепота еще пройдет. Главное, что Исток видит».

Он видит меня такой?

Уверенная, серьезная и будто светящаяся девушка в национальном платье. Она выглядела, как буря, заточенная в куске льда.

Прежде чем меня затянуло обратно в тело, я успела заметить, как перед парой поднялась стена воды и, изогнувшись, заключила ее в арку, запирая в коконе из двух стихий.

Как только контур замкнулся, мое видение исчезло.

Райан притянул меня к себе.

— Скажи: «Я, Энн Чествик, вижу тебя», — потребовал он.

И в этот миг я поняла, что действительно вижу его, будто на мне нет повязки.

— Я, Энн Чествик, вижу тебя, — повторила я.

— Я, Райан Оскар Бладсворд, ищу тебя.

Стоило ему это сказать, как я ощутила, что вокруг нас закручивается третья стихия. Сумасшедший ветер запер нас в центре смерча, заставляя вплавляться друг в друга.

— Нашел, — прошептал Райан и поцеловал, отбирая дыхание.

Моя магия сошла с ума.

Я была глазами Бладсворда, его чувствами, и это кружило голову. Голод, страсть, желание присвоить и подчинить. Я вместе с ним ощущала, как податливо женское тело, вместе с ним, представляла сладость единения. Наши метки горели, обретая окончательные очертания. И теперь я точно знала, что у него на ключице сокол, а у меня — ястреб.

Магические птицы на нашей коже развернули крылья, и мне даже показалось, что я слышу их хлопанье. Мгновение, и нас вытолкнуло на берег.

Я слушала стук наших сердец, а в ушах снова зазвучал низкий голос, нараспев произносящий слова на древнем языке. Находясь во власти эмоций, я не сразу заметила, что Райан подвел меня к ложу.

Я поняла, что завершающая часть ритуала близка, когда он дернул за тот единственный поясок, что мешал моим покровам распахнуться. Коснулся тонкой батистовой нижней рубашки, и она исчезла, открывая вид на мое обнаженное тело.

Я подавила в себе желание запахнуться обратно, понимая, что это ничего не изменит, да и не была уверена, что уже хочу этого. Жажда Райана меня заразила, его огонь проник в каждую клеточку, наполняя ее томлением.

Бладсворд освободил из моего рукава кинжал, который я послушно носила с собой. Вложив его мне в руку и управляя ей, он надрезал свою ладонь и окровавленной рукой сжал медальон на своей шее.

— Скажи: «Я, Энн Чествик, открываюсь тебе».

Пока я выговаривала эти простые слова хриплым шепотом, Райан надел на меня медальон, что расположился аккурат в ложбинке, посылая холодок магии в солнечное сплетение.

— Я, Райан Оскар Бладсворд, распечатываю тебя.

И с этой секунды он превратился в хищника, вышедшего на охоту, в стрелу, сорвавшуюся с тетивы. Платье полетело на мох, мои лопатки ощутили прохладный шелк покрывала, дыхание превратилось в роскошь. Поцелуи Райана были беспощадны. Больше никакого соблазнения, лишь неумолимое покорение. Кожа горела от прикосновений, золотой огонь, разгоревшийся внизу живота, топил мой страх, не оставляя от него ничего.

Напрягшиеся вершинки были обласканы горячим языком. Мои изгибы были изучены, стиснуты, оглажены. Сильные пальцы дразнили сокровенное, заставляя меня сгорать от стыда и упоительно сладости.

Все вокруг перестало быть значимым. Ритуал, опасность, правила хорошего тона, мнение окружающих. Исчезли грот и источник. Растворились порочный владетель и падшая леди.

Полет.

Я чувствовала себя птицей, набирающей высоту, впервые расправившей крылья. Сладкая судорога накатывала все сильнее.

— Можно говорить, Энни. Уже можно…

Но у меня вырывались только слабые жалобные стоны.

Там внизу натянутая обжигающая нить не пускала меня взлететь, и я металась под пальцами Райана, бессвязно хныкала, не зная, о чем умолять.

— Еще немного, Энни, дай насладиться, — пробормотал Бладсворд, изводя чувствительное местечко и вырисовывая языком загадочные символы на моих ключицах.

Не удержавшись, я впилась ногтями в широкие плечи, дрожащие от напряжения, и Райан наконец меня пощадил.

Сноп белых искр под веками и ощущение свободного падения. Во мне распускался бутон, даря освобождение. И ровно в этот миг тесное вторжение, мой вскрик, крепкие объятья и единение.

И вместе с каждым глубоким движением Бладсворда, я чувствовала, как медальон раскаляется, отвлекая меня от боли.

— Энн Райан Чествик, — непонятно выдохнул мне в ухо владетель, все увереннее покоряя мое тело. — Делюсь с тобой огнем в сердце.

И отпечатавшиеся на мне символы, которыми он был исписан, вспыхнули серебристым светом.

Я снова парила над парой на ложе.

Видела, как сияние, исходящее от женского тела, обнимало мужское. Струилось по рельефным плечам, стекало по спине, на которой блестели бисеринки пота. Видела, как тонкие белые пальцы впивались в смуглые плечи и зарывались в длинные темные волосы на затылке.

Я все чувствовала. И болезненное наслаждение, и потребность двигаться в унисон, и обжигающий огонь, несущийся по венам. И вместе с тем, картина, представшая моим глазам, сильнее распаляла своей откровенностью и естественностью.

Сплетенные тела и вздохи. Трепетный свет свечей.

Древний, как сам этот мир, танец двоих.

Две тени взметнулись ввысь, скользя по стенам грота. Две птичьих тени. Одна крупнее, она преследовала ту, что поизящнее. И вот погоня окончена. Ударившись друг о друга, они обе камнем упали вниз, растворяясь в мужчине и женщине.

В тот же миг, у Райана развернулись огромные крылья, сотканные из дыма и тени, с опереньем, вспыхивающим подобно тлеющими углями. Мой стон смешался со стоном Райана. Сладкая долгожданная судорога пронзила меня, и я снова ослепла, вернулась в свое тело.

Эйфория медленно отступала, уступая место стыду и неловкости.

Я слушала замедляющий стук наших сердец, и радовалась повязке, ибо не готова была посмотреть в глаза Бладсворда.

Напрасно. Райану всегда нравилось меня смущать.

Это меня не слушались руки и ноги, а владетель, стиснув меня в объятьях, перекатился на спину на широком ложе. Первым делом, он стянул с меня повязку и маску, и я тут же спрятала лицо у него на груди.

— Эй, — ласково позвал Райан. — Ты как, Энни?

Что в таких случаях велит говорить этикет?

— Я умираю от стыда, — призналась я шепотом, как никогда остро ощущая собственную наготу.

— Не преувеличивай, — хмыкнул Бладсворд. — Вот видишь, все было не так страшно.

— Я вовсе в этом не уверена… — пробормотала я в разгоряченную кожу, пахнущую травами и дымом.

— Еще скажи, что тебе не понравилось, — в голосе Райана послышалась улыбка, возмутившая меня.

— Ни чуть.

Бладсворд подо мной затрясся от смеха.

— Энни, если бы тебе не понравилось, ритуал бы не сработал, — шокировал меня он.

— А он сработал? — я нашла в себе силы посмотреть в глаза Райану.

— Да, — он ласково убрал волосы от моего лица. — Сработал.

— То есть, теперь у меня есть эта самая защита? — я облизнула губы.

— Есть, но ей нужно пару дней, чтобы войти в силу. Так что пока геройствовать не стоит, Энни. Завтра я тебе расскажу, как это работает, и мы потренируемся.

Подушечкой большого пальца Райан провел по моей нижней губе, чем опять смутил меня. В его глазах слишком ярко горел огонь, говоривший, что большой зверь еще не насытился.

Силы Небесные! Неужели ему мало?

Это у всех мужчин так?

— А ты… — на сей раз это обращение далось мне легко, — … у тебя получилось?

— О, да!

Неожиданно Райан, перехватив меня поудобнее, поднялся вместе со мной, заставив вцепиться в него крепче.

Уверенными шагами, держа меня на руках, он вошел в источник.

Лежа под горячим боком Райана на смятом шелковом покрывале, я слушала его глубокое дыхание и старательно делала вид, что сплю.

Было слишком стыдно за то, что произошло в источнике.

Там не было спасительного разделения разума, не было ритуальных эффектов, не было боли, ничто не нарушало единения, не за чем было укрыться от того, что творилось со мной.

Пронзительного, запретного и на этот раз невозможно сладкого.

Глаза в глаза, кожа к коже, вздох в унисон. Пламя, что разгоралось медленно, спалило меня до тла, и это не осталось тайной для Бладсворда.

Какой срам!

Я ужасно порочна.

Стоило вспомнить, о чем я умоляла Райана, сразу же хотелось сорваться и бежать до самой «Соколиной башни». Одного взгляда на сильную руку, покоившуюся на моем обнаженном бедре, хватало, чтобы я заливалась жаром стыда.

Что теперь подумает обо мне владетель?

— Энни? — Райан позвал меня шепотом. — Леди Энн Райан Чествик? Хватит притворяться.

Но я только сильнее зажмурилась, радуясь, что распустившиеся волосы, закрывают лицо. Сегодня я пожертвовала источнику много шпилек.

И свою гордость.

— А была такая храбрая… — продолжал дразнить Райан.

Ну вот что ему стоило сделать вид, что он верит в мой сон? Как же ему нравится ставить меня в неловкое положение…

Положение!

Мои глаза распахнулись, как только я поняла, какое положение мне может угрожать. Я же могу попасть в неприятности!

«Не сегодня, не тот ритуал», — прозвучало в моей голове, на секунду успокоив и тут же взволновав снова. — «Но я всегда выполняю свои обещания. На Дженингейм».

Что? Как? Зачем?

Усилием воли подавила панику. Ритуал завершен. Бладсворд сказал, что все удалось, и каждый получил, что хотел. Повторения не будет, так что я в безопасности. А потом я уеду и, возможно, найду себе жениха. Все равно для света Станхейма к концу опеки Джины я стану старой девой.

То есть уже не девой.

Я была уверена, что больше не поддамся, но на всякий случай решила на Дженингейм нужно обходить Райана стороной.

Словно проверяя мою выдержку, Бладсворд легко поцеловал птичку на моем плече, вызывая в утомленном теле отклик.

— Нам пора, пока тебя не хватились, — еще один поцелуй в висок, и Райан поднялся с ложа.

Плюнув на конспирацию, я закрыла руками лицо, чтобы не видеть самую мужскую его часть, чем вызвала смешок. Легкий шорох подсказал мне, что Бладсворд взялся за одежду, напоминая мне о том, что и мне бы неплохо прикрыться. Я стала натягивать на себя покрывало, и мне показалось, что что-то не так.

Не сразу я сообразила, что на мне нет медальона, который надел на меня Райан. Я пошарила вокруг и ничего не нашла. Могла ли я утопить его в источнике?

— Энни, нужно было так наглаживать, пока я лежал рядом, — подколол меня владетель, заставляя вспыхнуть краской. — Что ты там ищешь?

— Твою совесть, — буркнула я, стараясь не смотреть, как Райан застегивает штаны, но все же призналась: — Медальон. Боюсь, я его потеряла.

Бладсворд приподнял бровь:

— Медальон? Не потеряла, он с тобой.

Он сказал это так уверенно, что я недоверчиво коснулась ключиц, но не обнаружила там украшения.

— Просто ты плохо ищешь, — невозмутимо ответил на мой растерянный взгляд Райан. — Давай я поищу…

Тут я наконец сообразила, куда клонит этот развратник.

— Нет! — пылко возразила я. — Это уже слишком! Второго раза тоже не должно было быть! Ты же не станешь меня убеждать, что он был необходим для ритуала?

— Он был необходим для моего душевного спокойствия. Собственно, ты же знаешь, что самое простое магическое число — три… — Райан медленно подходил к ложу, на котором я пыталась спешно завернуться в покрывало.

— Нам пора! Бросьте глупости!

Бладсворд вздохнул:

— Действительно пора. Тебе нужно попасть в дом, пока гости не потянулись обратно, а мне появиться на Старфайре.

— Праздник еще идет? — удивилась я.

По моим ощущениям, с того момента, как я вышла на обратной стороне и до сего момента, прошла вечность, изменившая мое тело, душу и магию.

— До рассвета еще далеко. И через час мне нужно зажечь костер. Особенный костер.

— Теперь ты можешь мне рассказать про этот ритуал нормально? Без всяких недомолвок? Ты ответишь на мои вопросы? — я уставилась в наглые глаза, в которых плясали смешинки.

— Энни, если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты воспользовалась мной, чтобы выудить информацию, — по-мальчишески улыбнулся Райан, сверкнув ямочками на щеках.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Да как он посмел…

— Я, между прочим, уже расплатилась за эти вопросы!

В этот момент Райан поднял плащ, в котором я пришла, и встряхнул его. Это резкое движение запустило цепочку событий. Видимо, испугавшись, со стены грота сорвалось нечто и ринулось в самый темный угол. Туда, где почти погасли свечи. То есть к ложу. Прямо на меня!

Я услышала ужасающий шелест крыльев, стремительно приближающийся и повергающий меня в ужас.

Летучая мышь!

От иррационального страха перед этим мелким зверьком горло сковало, сердце затрепыхалось.

В панике я вскинула руки, и… воздух загустел, замерцал серебристым свечением. Мышь шлепнулась о невидимую преграду и оттолкнувшись полетела прочь, оставляя меня обмирать на грани обморока. Покружившись, она исчезла в тени, но я-то знала, что она все еще где-то здесь!

— Какое счастье, что мы не разбудили ее ритуалом, — попытался разрядить атмосферу Райан.

Я бросила на него гневный взгляд.

Рука все еще дрожала, повиснув в воздухе.

Бладсворд подошел ко мне, и его не остановил этот почти невидимый щит. Он лопнул, едва владетель шагнул сквозь него. Райан закутал мое напряженное тело в плащ и поднял на руки.

Искры избыточной магии снова сыпались с моих влажных волос.

— Я б-боюсь летучих мышей… — всхлипнула я, утыкаясь ему в шею.

— Ты ее победила, Энни, — ласково сказал Райан, он погладил меня по голове, и я почувствовала, как пряди подсыхают. — Видишь, ты теперь сильная. Никакая мышь тебе больше не страшна. И не только мышь.

— А почему на тебя преграда не подействовала?

— Энни, тебя от меня ничто не спасет.

Проснулась я от скрипа двери, когда зевающая Торни вошла в покои.

Судя по пробивающимся сквозь портьеры лучам, уже наступило утро, а может, и день.

Последнее, что отложилось у меня в памяти со вчерашней ночи, — это летучая мышь и голос в голове.

«Мы еще встретимся, а теперь спи».

Видимо, я и в самом деле заснула, хотя за минуту до этого сна не было ни в одном глазу. Я пропустила возвращение домой, но, возможно, это и к лучшему. Я бы только нервничала, что кто-то заметит мое возвращение в неподобающем виде, хотя разглядеть что-то в том кульке, в который меня завернул Райан, было бы затруднительно.

Платья было жаль, оно осталось в гроте, как и шелковые туфельки. Плащ, кстати, лежал на кресле, и его вот-вот заметит Торни.

Я уже было решила откинуть одеяло, чтобы отвлечь ее внимание, как сообразила, что на мне нет ни клочка ткани.

Услышав мою возню, горничная повернулась:

— Леди Энни, еще совсем рано. Гости вернулись с праздника пару часов назад. Думаю, все проспят до обеда. Как жаль, что вас не было на поляне, — она села на краешек постели и принялась хвастаться. — Костер был потрясающий! Я такого никогда не видела. Он вспыхнул до самого неба, а потом языки пламени завернулись в огненную карусель, которая сорвалась в высь, рассыпая искры!

Мне тут же стало завидно, хотя в гроте я увидела не меньше чудес, но ведь все любят костер, а когда он такой волшебный, что дух захватывает, пропустить его было вдвойне обидно.

— Ты была на празднике с местной прислугой? — поинтересовалась я, стараясь скрыть в голосе досаду.

— Да, вы же не запрещали, — помялась Торни. — Я думала, что и вы придете, очень к месту была бы та огненная корона, которую вам в прошлый раз сделал владетель.

— Я прогулялась после десерта и отправилась спать, — обтекаемо ответила я. — Охота оказалась крайне утомительным событием.

— Да-да, вы и вернулись-то бледная, как и сейчас, впрочем. А еще владетель вам докучал перед ужином, не дал отдохнуть, не диво, что вы не выспались…

При воспоминании о том, как докучал мне Бладсворд после ужина, захотелось накрыться одеялом с головой.

— Знаете, — задумчиво продолжила горничная, — Джины-то на празднике не было. Я-то, конечно, не расстроилась, только странно это было. И владетель не сразу появился. Я уж было подумала, что ей удалось его в свои сети поймать. Но милорд поспел к зажжению костра, довольный, ну чисто кот, дорвавшийся до сливок, а ее все не было. По мне бы, так пусть ваша мачеха сквозь землю провалится. Только вот она с час назад вернулась злая, как приспешница Проклятого. Где ж ее носило?

Ох, не с Джиной Райан проводил время, но об этом я буду молчать даже с Торни.

— Может, ей подарок владетеля не понравился? Или задание выполнить не смогла? — предположила я, тайно сгорая от любопытства, что же такого было в записке мачехи. Покидала ужин она окрыленная.

— А нам к празднику тоже подарки сделали, — блестя глазами, горничная расправила воротничок, чтобы невнимательная я могла заметить маленькую брошку в виде птички. — Управляющий раздал своим и гостевой прислуге. Золотая, представляете?

— Хорошо служить в доме владетеля, да? — улыбнулась я искреннему восторгу Торни, делая себе пометку, что как только у меня появится такая возможность, нужно будет чем-то побаловать горничную. Пока же у меня даже карманных денег не было.

— Да уж не знаю, — помрачнела Торни. — Тоби на охоте погиб, говорят несчастный случай, да никто из слуг не верит. Да и я так поняла, что в этом году какой-то особенный случай, прежде дарили корзинку с праздничной едой, а тут золото.

— Особенный случай? — заинтересовалась я. — Что за повод?

— Не знаю, только и на праздник прикатили бочонки дорогого вина из запасов самого милорда, и я слышала, как два конюха говорили, будто и костер непростой. Мол, такой бывает не при каждом владетеле. Правда, красивая? — горничная еще раз любовно погладила брошку. — Специально надела вам показать.

— Очень красивая, — согласилась я.

— Я вам платье приготовила одно из тех, что мы с Пегги переделали… — спохватилась Торни, и пока она не спросила, где вчерашнее, я постаралась ее отвлечь:

— Ты лучше мне домашнее достань, то, что с пуговицами спереди. А сама иди поспи, ты зеваешь через каждое слово, — заговаривала я зубы.

— Да как же? А прическа?

— Я справлюсь.

Горничная ведь могла увидеть не только то, что я обнажена, но и птичку на плече. Объясняться я была перед ней не обязана, но и лгать единственной, кто был на моей стороне, тоже не хотелось. К тому же, кто-то неаккуратный оставил на мне отметины другого рода, вот их точно показывать кому-то я нее желала, даже Торни.

А она действительно хотела спать, поэтому сопротивлялась моему предложению недолго. Достав домашнее платье, горничная пообещала, что поможет мне собраться к обеду. Завтрак для небольшого числа ранних пташек накрыли в столовой, оставив похмельным гостям кофейники и сэндвичи, но пока никто не позарился.

— Я думаю, что даже в домашнем платье не зазорно, — почесала нос Торни, услышав, как отозвался мой желудок на эти сведения.

Как только она покинула меня, я выбралась из-под одеяла и шмыгнула за ширму, где уставилась на себя в зеркало.

Как будто бы во мне ничего не изменилось. Почему-то я думала, что после этой ночи на мне сразу возникнет печать падшей женщины, однако ничего подобного. Разве что следы слишком горячих поцелуев еще виднелись, но их скроет одежда.

Прежде чем одеться, я внимательно осмотрела метку на плече. Она была похожа на ту брошку, что подарили Торни, только крыло развернуто всего одно. Я погладила отметину кончиками пальцев и почувствовала, разливающееся от нее тепло, а через мгновение в месте прикосновения брызнули искры избыточной силы.

Что-то с этой меткой не то.

И не просто так интересовался ей Райан.

Пожалуй, сейчас самое время наведаться в библиотеку и продолжить свое занимательное чтение. Пока все спят, никто мне не помешает.

Наскоро завершив свой туалет и побрызгав в лицо прохладной водой, я отправилась в столовую, где захватила чашку какао и блюдце с сэндвичами, чтобы с комфортом устроиться в библиотеке.

Я же не знала, что они встанут у меня поперек горла.

Мне пришлось даже несколько раз перечитать страницу, чтобы убедиться, что я все поняла верно.

Особенный костер? Подарки, праздничное вино?

Гнев всколыхнулся во мне, и сила, выплеснувшись, ударила по чашке, расколов ее. Я смотрела на растекающееся по столику какао и мечтала Бладсворда убить.

Я постаралась успокоиться. Посуда ни в чем не виновата, а главного виновника моего гнева рядом не было.

Сделала глубокий вдох, медленный выдох, и удушающее жжение в груди отступило. Нужно было взять себя в руки, пока я не разнесла все вокруг.

В конце концов, хорошие новости тоже были.

Как и говорил Бладсворд, через пару дней новая сила приживется, станет пластичной, и я смогу ей пользоваться. А пока, все эти магические преграды от летучих мышей и удары по фарфоровым чашкам — это лишь выбросы полусырого дара, реагирующего на эмоциональную нестабильность. Как только все наладится, я действительно обрету нечто вроде неуязвимости. Избавиться от меня можно все равно, но сделать это будет непросто.

На этом хорошие новости заканчивались.

А плохие заключались в том, что этот ритуал действительно был составной частью церемонии, завершить которую нужно будет на Дженингейм.

Какая из церемоний была инициирована Райаном, я понять не смогла. Слишком они были похожи и зависели от мелочей. Предложены были три варианта, которые мне ни о чем не говорили, но в любом случае последствия каждой из церемоний меня не устраивали.

Но самое возмутительное было в другом.

«Энн Райан Чествик».

Так назвал меня Бладсворд вчера ночью после ритуала.

И если верить этой книге, а ей верилось значительно больше, чем владетелю, это означало, что Райан наложил свою лапу на мое тело!

Весь месяц до Дженингейма и, соответственно, до завершения церемонии, мне будет требоваться магическая подпитка. Имя, присвоенное мне, во время ритуала означало, что подпитываться надо от владетеля.

Таким же способом, каким ритуал был проведен!

Наглый, коварный, развратный…

Гнев снова поднялся.

Я опять пробежалась глазами по строчкам. Частота этой возмутительной «подпитки» могла варьироваться от одного раза за месяц, до еженощных повторений!

Обойдется владетель!

Подарку он обрадовался! Жулик!

Ничего, я как-нибудь и без подпитки справлюсь!

Я же не Энн Райан Чествик, я Энн Констанция Чествик.

В книге написано, что двойное имя, популярное в королевстве, и столь редкое у нас в Конфедерации, говорит о том, что при рождении мать успела провести обряд для своего ребенка на удачу и защиту. Не важно, какой силой и сроком действия обладал материнский обряд, в любом случае, он препятствует образованию связей, слабее исконных.

К исконным связям относились узы сестринские и братские, брачные, родительские и узы коронования.

Так что, да, мне будет несладко, но Бладсворд не дождется, что я уступлю ему еще раз. И церемонию никакую я завершать не собираюсь!

Первой мыслью было пойти прямиком в покои владетеля и потребовать у него объяснений. Для повышения откровенности я готова была даже применить тот самый кинжал.

Его Бладсворд оставил в моих покоях, забрав из грота, так что я и сейчас была вооружена.

С другой стороны, Райан же обещал мне сегодня все рассказать. Так или иначе, ему придется со мной встретиться и поговорить, для беседы с ним мне вовсе не было необходимости штурмовать его покои на забаву прислуге.

Чувствовала я себя отлично, никакой магической или физической слабости я не испытывала. Даже удивительно. А вот эмоции контролировать получалось с трудом. Не факт, что, если я сейчас ринусь к владетелю, я не натворю непоправимого.

К тому же Райан не знал, что просчитался.

Если бы Бладсворд был осведомлен о моем втором имени, он бы построил фразу по-другому.

Я снова сунула нос в книгу.

Так-так-так.

Какая прелесть! Я почувствовала себя отомщенной.

«Незапитанный» участник не только оставался самостоятельным, он создавал милый побочный эффект. Мне это нравится! Вот Райан удивится.

Он мне все-все расскажет.

Никуда не денется теперь.

Но сначала я его помучаю и полюбуюсь на то, как он будет выкручиваться из ловушки, которую устроил себе сам.

Настроение у меня немного приподнялось.

После приезда в земли Бладсворд я заметила, что мной овладели авантюризм и некий фатализм. Возможно, это стало следствием того, что я не знала, настанет ли для меня завтрашний день. Теперь же, когда желанное обучение показалось на горизонте, я не была готова так легко отчаиваться. Я уже заплатила дорогую цену за будущую свободу. И, как ни посмотри, удача на моей стороне.

Я настойчиво позвонила в колокольчик, вызывая прислугу.

Все же беспорядок нужно было убрать. Нервы или душевное волнение не оправдывали моей неуклюжести.

Пока сонная девушка в чепце собирала разлитое какао, я прогуливалась между стеллажей. Бладсворд же сказал, что в библиотеку привезли «Колдовскую страсть», или как там ее.

Судя по всему, Райан с произведением ознакомился.

Для моей мести мне тоже не помешает.

А вот и она. «Страсть».

Я раскрыла том наобум, вчиталась, тут же покраснела и захлопнула.

Немного подумала и открыла опять.

В конце концов, никто не узнает, где я набралась подобных знаний. А моя душа, устав от роли жертвы и пешки, требовала реванша.

К обеду я собралась почти без помощи Торни, чем вызвала у нее вину.

На самом деле, я пока не придумала, как спрятать свою метку. Кажется, у Джины было что-то, чем она замазывала следы на шее после особенно настойчивых просьб денег у отца в уединении его кабинета, но я ни за что у нее ничего не возьму.

Так что, пока горничная отсыпалась, я успела облачиться во все нижние слои. Оставалось только платье с его шнуровкой. И прическа. Тут Торни не было равных.

— Сережки? — хитро спросила она, заканчивая укладывать мне волосы.

Вообще-то я не планировала начинать провокации так сразу, хотела сначала посмотреть, как поведет себя Бладсворд, но немного дерзости не помешает. А что может быть таким же в меру вызывающим, как сережки до дебюта? Мерзкую Лиззи удар бы хватил.

— Давай, — решилась я. В конце концов, вчера на мне были браслеты.

Да и мне ли теперь так переживать о приличиях?

Или я не права, и теперь мне стоило быть еще осторожнее?

Собравшиеся в столовой гости делились на категории. Те, кто мучился жестоким похмельем, и те, кто восторгался вчерашним костром. Мачехи не было. Неужели она упустит случай лишний раз помозолить глаза владетелю? Или Джина отсыпается после ночных приключений?

Хэмиша тоже не было.

И это меня настораживало. По всему выходило, что лорд понял, что вызвал подозрения, и предпочел скрыться.

— Леди Чествик, вы выглядите свежее, чем большинство присутствующих, — ко мне подошел Бриан. — Вчера пропустили костер?

— После событий на охоте лес вызывает у меня опаску, — нашлась я.

— Осторожность — это великолепное качество, — похвалил меня он. — Одной моей знакомой оно бы тоже не помешало.

Сказано это было мрачным тоном, но с ноткой восхищения.

— Та леди стала твоей головной болью? — вклинился в наш разговор Райан, появление которого я пропустила.

Это стало неожиданностью. Я уже несколько привыкла ощущать присутствие Бладсворда и быть к нему готовой, но теперь метка вела себя совсем по-другому. Должно ли так быть или причина в том, что я, умолчав свое имя, нарушила ход церемонии, мне было неизвестно. Однако теперь птица на моем плече не жгла кожу, едва Бладсворд оказывался в зоне видимости.

Впрочем, и сказать, что она никак не реагировала на него, тоже было нельзя. Ощущения были подозрительные, но неопределенные. Едва заметная пульсация возникала, лишь когда мы сталкивались взглядами, и тогда меня бросало в жар. Горячечный и томящий, но отстраненный. Будто бы и не мой вовсе. Обдумать это мне мешало смущение, накатившее на меня в присутствии Райана. Неловкую паузу замял Бриан своим ответом:

— Еще какой головной болью! К счастью, не моей личной, но в перспективе, она даст огня всему Королевству.

Ого! Кажется, речь идет о невесте его короля. Я мало о ней слышала, но факт, что Бриан с ней близко знаком, говорил, что он занимает далеко не последнее место при своем дворе.

Бриана кто-то окликнул, и он оставил нас с Бладсвордом вдвоем.

Райан многозначительно посмотрел на мои серьги.

— Если это для меня, то я оценил, — негромко прокомментировал он. — Но, пожалуй, сапфиры смотрелись бы лучше. Много сапфиров. В ушах. На голой шее. Обнаженных плечах…

— Я уловила основную мысль, милорд, — откровенное поддразнивание помогло мне собраться, заменив смущение злостью. Сколько можно развлекаться за мой счет? Смейтесь, милорд, пока у вас есть такая возможность. — Но больше ваших вкусов в эстетике я бы желала поговорить на другую тему. Вы обещали.

— Мы снова на «вы»? Я впал в немилость?

Даже не представляете какую, лорд Бладсворд. Я нашла в себе силы открыто посмотреть ему в глаза:

— Этикет никто не отменял. Так когда же?

— Я освободил время. После обеда сможем совместить и беседу, и упражнения, — последнее слово прозвучало двусмысленно.

Что ж. Я тоже поупражняюсь кое в чем. «Колдовская страсть» оказалась на редкость неприличным чтением. И теперь, когда у меня появился хоть и скудный, но опыт в этой стороне жизни, я смогу применить некоторые вещи.

— Прекрасно, буду ждать с нетерпением, — проигнорировав намек, холодно ответила я. — А то, знаете ли, утром произошел конфуз. Я побила вашу посуду.

— Я вижу настрой у тебя боевой, — усмехнулся Райан. — Постарайся его сохранить, он пригодится тебе совсем скоро.

Я напряглась.

— Пригодится? Для чего?

— Мы же заключили сделку, Энни. Я всегда выполняю свои обязательства, — огонек коварства блестел в глазах владетеля.

— Разве вы не выполнили их вчера? — после прочитанного сегодня утром я весьма настороженного отнеслась к его словам.

— Только часть. Я ранен в самое сердце, Энни. Как ты могла забыть, что у нас на носу помолвка? — глаза его смеялись.

Я растерялась.

— Но ведь… Я думала, что теперь это необязательно. Речь о помолвке шла до того, как мы решили проводить ритуал. К чему теперь эти сложности?

У меня откровенно засосало под ложечкой.

— Энни, — посерьезнел Райан, — Хэмиш в бегах. Случай с Тоби, говорит о том, что любая безобидная вещь может грозить серьезными последствиями. Есть причины, по которым я сейчас не могу предать огласке то, что Хэмиш вне закона. А это значит, что он волен попросить любого из своих приятелей о невинной услуге. В этих землях у него достаточно помощников, и мне бы не хотелось, чтобы воспользовался неведением людей и обратился к кому-то за одолжением, которое тебе навредит. Перчатки вчера тебе хотели отдать без злого умысла, но что могло произойти? Я хочу, чтобы люди знали, что ты под моей защитой, и сто раз подумали, прежде чем сделать хоть что-то сомнительное в отношении тебя. Мы не знаем, сколько времени займет становление твоей силы. Ты желаешь рискнуть? Я нет.

— И как скоро будет объявлена помолвка?

— Я не стану затягивать.

Этот разговор оставил у меня тревожность.

Когда пригласили к столу, я была полностью поглощена своими мыслями и почти не чувствовала вкуса еды. Я складывала в уме и так, и эдак. И все равно не понимала, в какую игру играет владетель. Я не видела картины в целом. Поступки Райана казались хаотичными, нелогичными, иногда и вовсе лишенными смысла.

Одно я знала точно, Бладсворду придется считаться со мной. Ему придется мне все рассказать.

Обед протекал довольно обыденно, пока владетель, поднявшись с места, не взял слово:

— Хочу разделить с вами приятную новость!

Начало его речи совпало со сменой блюд. Как раз отворилась дверь, и я неволей покосилась в ту сторону, заметив, что за спинами лакеев проскользнула Джина и села за стол, вызвав осуждающий взгляд пожилой леди по соседству. Это неслыханное нарушение этикета, но мачеха выглядела… отвратительно. Может, ей дурно? Тогда зачем она вообще спустилась?

— Вчерашний костер вышел особенным, как вы заметили, — продолжал Райан. — И это укрепляет меня в мысли, что я принял верное решение. С радостью сообщаю вам, что…

У меня похолодело в животе.

Нет. Он же не будет объявлять это сейчас? Я не готова!

К слухам, шепоткам, к фальшивым поздравлениям, пристальному вниманию.

Дрожащей рукой я взялась за крышку блюда, поставленного передо мной лакеем.

Неожиданно я ощутила вес медальона на своей шее. Того самого, который, как я считала, потеряла в гроте. Холод напитанного магией золота ужалил грудь.

— Леди, не трогайте! — раздалось рядом.

Я испуганно отдернула руку. Холод сменился медленно тающим теплом, но медальон все еще ощущался на шее. Я перевела взгляд на выросшую рядом со мной темную, словно клякса, на фоне нарядных гостей фигуру телохранителя и только тут осознала, что воцарилась гробовая тишина.

В полном ужасе, что появление охранника привлекло всеобщее внимание, подняла глаза, но присутствующие смотрели на владетеля. К Бладсворду, прервавшему свою речь, подошел другой тип в такой же амуниции, как и у моего стража. Он что-то докладывал Райану почти на ухо, и взгляд владетеля, устремленный на меня, мрачнел с каждым мгновением и становился все напряженнее. Желваки играли на скулах Бладсворда, а губы были сжаты в жесткую линию, не предвещавшую ничего хорошего.

И чем дольше Райан смотрел на меня, тем ощутимее был вес невидимого медальона. Только когда Бладсворд отвернулся, чтобы отдать распоряжение своему бойцу, я почувствовала, что тяжелая цепь вновь стала почти невесомой, а потом и вовсе перестала давать о себе знать.

Отпустив стража, владетель продолжил, как ни в чем не бывало:

— Срочное донесение. Так на чем я остановился?

Я удивленно захлопала ресницами и обнаружила, что блюда передо мной нет. Похоже, мой телохранитель позаботился о том, чтобы его унести.

— Итак, с радостью сообщаю вам, что решил продолжить славный род Бладсвордов. Моя избранница — особа исключительных достоинств.

На сей раз я не прятала глаза, а уставилась на владетеля, как и все шокированные гости, никак не ожидавшие подобного развития событий на рядовом празднике.

Только мной владело не любопытство, я пыталась по лицу Бладсворда понять, что происходит.

— Горд тем, что мое предложение приняла несравненная леди Чествик, — Райан озвучил то, что сейчас интересовал всех более всего, а именно личность невесты. Что ж, неудивительно, что известие было принято сдержанно. Для местных я была чужачкой, очевидно же, что большинство благородных семейств рассчитывали, что им удастся породниться с владетелем через своих дочерей. Не просто же так в Бладсворд-холл привезли столько юных прелестниц на любой вкус.

Так что отсутствие восторга на лицах глав родов было объяснимым, однако все держали себя в руках. Все-таки за Райаном прочно закрепилась слава человека безжалостного и злопамятного. То, что я с этой стороной теперь уже жениха еще не столкнулась, не говорило ровным счетом ни о чем.

И только одна персона не сдержала эмоций.

Как только прозвучало мое имя, Джина издала придушенный возглас. Она побледнела сильнее прежнего и сидела, кусая губы.

Я ожидала, что сейчас прозвучит традиционный тост, но прежде владетель добавил:

— Хочу, чтобы каждый знал, что леди Чествик с этой минуты под моей личной защитой. Любой косой взгляд караться будет как личное оскорбление, нанесенное мне, не говоря уже о чем-то более серьезном.

Неуместное звяканье вилки, выроненной в тарелку, прозвучало оглушительно. Это опять Джина опростоволосилась. Хотя после подобных слов я бы на ее месте просто сбежала, настолько веско прозвучало обещание владетеля.

— Поднимаю бокал за невесту! За леди Чествик!

Все послушно пригубили вина, а я порадовалась, что за себя пить не принято. Иначе я бы поперхнулась, ибо мне от Бладсворда достался такой горячий взгляд, что отметина на плече снова проснулась.

Передо мной как раз поставили новое блюдо, но я поняла, что аппетит у меня испарился напрочь.

Кроме того, спустя несколько минут, Бладсворд покинул стол и скрылся за дверями. А еще чуть погодя один из лакеев принес мне записку с уже знакомым почерком: «Через десять минут в холле».

Притворившись, что я чересчур смущена сыплющимися поздравлениями, я с облегчением сбежала вслед за Райаном, которого и в самом деле обнаружила в холле, выслушивающего охрану.

— Кто-нибудь еще видел тело? — резко спросил он, как раз когда я подошла.

— Нет.

— Вы знаете, что делать, — отпустил он бойцов, которые исчезли, словно растворились.

— В чем дело? Какое тело? Что было с блюдом не так? — вопросы сыпались из меня, как горох из перезрелого стручка.

Райан положил мне руки на плечи.

— Охрана обнаружила тело лакея, который отвечал за передачу блюд из кухни в обеденный зал.

Я пошатнулась.

— Он… с ним…

Пальцы владетеля бережно сжались.

— Это еще не все, Энни. Твой десерт был украшен вот этим, — Бладсворд подвел меня к подоконнику, на котором обнаружилось блюдо, накрытое крышкой. Он приподнял блестящий клош, и я увидела пирожное, на вершинке которого красовался нежный цветок. Рука потянулась к нему, но Райан перехватил мое предплечье.

— Так я и думал. Ты не видишь угрозы.

— Но это же обычный эдельвейс, — удивилась я.

— Энни, эдельвейсы в это время года не цветут. Это мастура. Она выглядит почти в точности, как эдельвейс, только вот она смертельно ядовита. Достаточно того, чтобы пыльца попала тебе на кожу, чтобы вместо обряда венчания мы проводили совсем другой.

— Какой ужас! — отшатнулась я. — Я… я ведь почувствовала, что что-то не так, только не поняла в чем дело. Медальон, он как будто бы снова на мне…

Взгляд Райана потеплел:

— Он уже работает? Хорошо…

— Что работает? — напряглась я. — Это как-то связано с силой, полученной во время ритуала?

— Нет. Это другое, — Бладсворд явно не горел желанием раскрывать карты, но сейчас я не готова была входить в его положение, верить словам, ждать ответов на свои вопросы.

— Какое другое? — я всем видом демонстрировала, что на этот раз я не удовлетворюсь отговорками.

— Это узы, связавшие нас на время.

— На какое время? Почему мне приходится вытаскивать правду будто клещами!

— До Дженингейма.

Так. И третья ступень церемонии должна быть проведена тоже на Дженингейм.

— И что делают эти узы? Милорд, вы заставляете меня терять терпение!

— Лучше бы я заставлял тебя испытывать желание, — с досадой отозвался Райан.

— Несомненно я испытываю желание применить к вам допрос с пристрастием, — шипела я разбуженной по весне змеей. Эмоции брали верх, и я снова не удержала свою силу. Одна из вазочек, украшавших холл, лопнула, расколовшись на мелкие черепки. — Я жду, милорд. Проявите уважение к своей невесте.

Бладсворд пристально посмотрел мне в глаза и признался:

— Это вассальные узы.

— И в чем выражается их действие? — я уже предчувствовала, что ответ мне не понравится.

— Если я тебе прикажу, ты не сможешь меня ослушаться.

Внутри словно взметнулся огненный столб, испепеливший выдержку, но спустя секунду сырую силу во мне удержало накатившее спокойствие, принесенное знакомым голосом в голове: «Это было бы слишком скучно. Правда, Энн Констанция?».

— Это мы еще посмотрим, милорд, — взяв себя в руки, ответила я и отступила от Бладсворда на несколько шагов. — Вы сейчас мне все расскажете.

Огонек насмешливого любопытства мелькнул в глазах владетеля. Кажется, он собрался продемонстрировать недоверчивой мне силу уз.

— Подойди ко мне, Энни, — позвал Райан.

Я почувствовала, как сгустилась атмосфера, воздух словно уплотнился и подталкивал меня в спину, наращивая мощь, но… прошла минута, а я все стояла на месте, упрямо взирая на Бладсворда. И давление схлынуло.

— Что ты сделала? — похоже, мне удалось шокировать жениха. Вместо покладистой временной невесты он получил кота в мешке, причем своенравного.

— Сначала ваша исповедь, милорд, — сладко пропела я, чувствуя невероятное удовольствие от того, что смогла утереть Райану нос.

И ему пришлось смириться:

— Ладно. Слушай.

Голоса гостей стали слышны громче. Видимо, обед закончился.

— Не здесь, — поморщился Райан, и я уже было решила, что эта очередная отговорка, но он взял меня за руку и повел за собой. — В кабинете нам не помешают.

Пришлось смириться с промедлением.

Я шла за Бладсвордом и старалась не обращать внимания на то, как он поглаживает подушечкой пальца мою ладонь. Да и когда мы оказались в кабинете наедине, Райан не спешил выпустить мою руку из своей. Пришлось самой освободиться, хотя прикосновения владетеля мне не были неприятны, но предательская метка по-прежнему странно реагировала.

Я уверенно села напротив хозяйского кресла, расправила юбки, чинно сложила руки на коленях и выжидающе уставилась на Бладсворда, всем своим видом демонстрируя, что внимаю со всем тщанием.

Райан же вместо того, чтобы занять свое место, встал за спинкой моего стула и положил руки мне на плечи. Казалось, его тянет ко мне как магнитом.

Я покосилась на длинные пальцы, перебирающие кружева моего воротничка.

— Это лишнее. Я точно никуда не уйду, пока вы мне все не расскажете.

— Придется тебе потерпеть, Энни, — хмыкнул Райан. — Я знаешь ли, сейчас себя не очень хорошо контролирую.

Я смолчала, хотя узнать, отчего владетеля обуяла несдержанность очень хотелось. Однако я подозревала, что со стороны Бладсворда это была попытка увести меня от интересующей темы.

— Итак, с чего ты хочешь, чтобы я начал? — прозвучало весьма двусмысленно, потому что Райан не отказал себе в том, чтобы, заправив мне за ухо выбившуюся из прически прядь, погладить шею.

— Начнем с того, что за ритуал вы затеяли, почему именно я и какие-такие узы вдруг образовались между нами, — твердо ответила я.

Я не поддамся этим ласковым касаниям, жару его тела, который я чувствовала даже на расстоянии. Меня будоражил мужской запах, навевающий непристойные воспоминания. Да и метка сладко пульсировала на плече, подсказывая, что правильнее всего было бы упасть в объятья владетеля и ни о чем не спрашивать.

Подобный дурман, обволакивающий здравые мысли, в «Колдовской страсти» приписывали влюбленности, но я вовсе не была уверена, что он не наведен чарами.

— Строго говоря, это затеяла ты, — огорошил меня Бладсворд. От неожиданности я даже задрала лицо, чтобы посмотреть в глаза наглецу, утверждавшему такую чушь, и вздрогнула. Такой голод плескался в его обжигающем взгляде.

— Я ничего не сделала…

— Ошибаешься, Энни, — хрипло опроверг Райан. — Ты очень неосторожная маленькая леди. Ты разбудила жажду Истока. Тогда в гроте, когда пришла провести обряд. В любое другое время ты могла бы безнаказанно баловаться у источника, но не на Старфайр.

— Что? — я облизнула в раз пересохшие губы. — О чем вы?

— Как же меня раздражает, когда ты называешь меня на «вы», особенно теперь, когда…

— Не уклоняйтесь от ответа! — я быстренько перебила Райана, не готовая слушать из его уст о том, что между нами произошло. Достаточно того, что я до сих пор смущена тем, что Бладсворд стал свидетелем обряда. А уж от подробностей ритуала, в котором он участвовал, я вообще провалюсь сквозь землю. К моему сожалению, я слишком хорошо помнила, что вместо жертвенности и отчужденности проявляла непристойные эмоции, а уж что я говорила…

— А я исключительно по существу. Не просто так заведено не беспокоить источник в дни Старфайра. Я догадываюсь, что ты не знала, но это ничего не меняет. Ты поманила мою суть, пообещала неземное блаженство, соблазнила, и я не устоял. До Старфайра или после него, я бы мог только насладиться зрелищем, но нашел бы в себе силы не принять твой дар.

Я краснела и бледнела, воскрешая воспоминания Райана, которые я прочитала, коснувшись шпильки, поселившейся на его камзоле. Меня бросало изо льда в пламя, но я не могла отвести взгляда от потемневших глаз.

— И чем же Старфайр особенный? — неожиданно сипло спросила я, чувствуя, как грудь стискивают стальные обручи, а одежда становится невыносимо неудобной.

— В эту неделю, точнее, в эти восемь дней, что идет праздник, я и есть Исток. Чтобы продолжать обладать властью над этими землями, мне нужна поддержка магии источника. Я не люблю это время. Самое темное, самое звериное, самое жадное всплывает на поверхность. Я бы с удовольствием не проходил этот ежегодный обряд, но скоро время Мора, и ни одна из капель силы не станет лишней. Да, Энни, ты вмешалась в сакральный обряд, и поплатилась.

Я все-таки не выдержала накала и спрятала лицо в ладонях.

— Я всего лишь хотела спастись, да я даже не верила, что обряд на жениха сработает! — застонала я.

— Забавно, — усмехнулся Райан. — Сколько девиц хотели бы оказаться на твоем месте, а ты в отчаянии. Кстати, так называемый обряд на жениха — ничто иное, как реплика с обряда доверия. А обряд доверия, в свою очередь, — это первая ступень очень важной церемонии. Знаешь, откуда пошла слава о распутстве Бладсвордов?

— Вы так говорите, будто это клевета и по округе нет несметного количества бастардов владетеля и его предков, — недоверчиво возразила я.

— Отчего же. Отдельные представители рода отличились, это правда. Но слухи распространяли девицы, которые участвовали в первой ступени, но не смогли перейти дальше. К сожалению, лишь в редких случаях можно предсказать, кто сможет стать партнером, а кто нет. Так, что владетели прошлого просто перебирали девиц, а потом в качестве компенсации бесперспективным выплачивали приданое и отдавали замуж. Вот так и родилась байка про обряд на жениха.

Звучало очень цинично, приземленно и оттого походило на правду.

Но если быть откровенной, все, что я знала о традиционной магии Конфедерации, именно таким и было. Простым, прагматичным и опиралось на естественные природные вещи. Человеческая мораль касалась этого всего лишь слегка.

— Силы небесные! Я попала в переплет из-за того, что вы умалчиваете правду об обряде! В чем дело? Вы боитесь полчища девиц, которые будут штурмовать грот? — мне было невыносимо горько и обидно.

— Энн, — в голосе Райана прорезался металл, — когда я сказал, что в эти дни во мне просыпается самое темное, я не преувеличивал. Могли быть жертвы, если бы во время обряда мне кто-то помешал. Неужели ты думаешь, что, увидев любую обнаженную женщину, я сразу предаюсь похоти? В твоем понимании, я животное?

Владетель наконец отошел от меня и встал у окна, заложив руки за спину и уставившись невидящим взглядом вдаль. Дышать стало немного легче, но холод оскорбленного тона Райана словно сосредоточился в моей отметине.

Вспомнилась оброненная матерью Бладсворда фраза, что он хуже зверя.

— Детали всей церемонии не подлежат огласки непричастным. Это сделано во благо. Ты еще столкнешься с этим.

Это мы еще посмотрим. Я не давала согласия на участие в непонятной церемонии. Если учебник, который я читала, не лгал, то добровольность на третьей ступени обязательна.

— Пока я нахожу, что вы воспользовались моим бедственным положением, чтобы утолить, как вы сказали, жажду Истока, — как я ни старалась, а нотка горечи все-таки проскользнула.

Реакция Райана была устрашающей.

В мгновение ока из его спины вырвался черный дым, тут же трансформировавшийся в огромные крылья, заслонившие дневной свет. Искры магии засеребрились на темных волосах, взметнувшихся, когда владетель развернулся ко мне.

— Все такая же холодная. Ты хоть понимаешь, что ты вся — вызов мне? Я тобой не воспользовался, хотя мог. Я держался, но ты умудрялась раз за разом подточить мою волю. Кто так сладко целовал меня, когда в лесу нахлебался любицвета? Кто подглядывал за мной? Кто так жарко обнимал, когда вытаскивал болт из моего плеча? И каждый раз снова бросала в прорубь.

Шаг ко мне.

— Нежная. Сладкая. Моя добыча, которая сопротивляется. Энни, я мужчина, а не отшельник-аскет из монастыря. А еще я отвечаю за жизни всех людей в моих землях и должен спасти их любой ценой. И что мне было делать, если ты — гарантированный напарник? Проявить благородство и позволить Мору выкосить мои земли? Я тебе не лгал, когда говорил, что от твоего согласия зависит очень многое.

Еще один шаг в мою сторону.

— Но почему я? С чего вы так решили? — я беспомощное смотрела на суровое лицо, на котором сейчас не было и следа обычной язвительной насмешливости.

— Опять на «вы»? — взревел Бладсворд, и я поняла, что он действительно себя плохо контролирует.

— Что с ва… с тобой? — исправилась я, пока не разразилась буря.

— Со мной Энн Райан Чествик, которая делает все, чтобы Исток разнес тут все вокруг!

Мамочки!

— И что нужно, чтобы в… ты этого не сделал?

В глазах Райана замерцали звезды.

— Ты и сама знаешь.

Я чуть было не подалась Райану навстречу.

На миг его пугающий облик показался таким манящим. Отметина на плече заныла, и по телу разлилась тоска по горячим объятьям, словно только в этих сильных руках я буду в безопасности и счастлива.

«Не поддавайся!» — раздался в голове приказ.

Что?

«Это навредит вам обоим».

И я будто стряхнула дурман.

Нужно было что-то делать, дымчатые крылья уже обзавелись язычками пламени по краю оперенья. И я ляпнула первое, что пришло в голову:

— А что вы… то есть, ты подарил вчера Джине?

Мне определенно удалось привести владетеля в замешательство. В любой другой ситуации меня бы позабавило недоумение, проступившее на лице Райана, но сейчас, наблюдая, как бледнеют и тают крылья, я испытывала лишь облегчение.

Бладсворд ненадолго прикрыл глаза, а когда густые черные ресницы снова поднялись, в его глазах больше не горел устрашающий огонь.

— Молодец, — усмехнулся он. — Неплохо сработано. Жаль, конечно, что в тебе так мало сочувствия ко мне, но пока сойдет. Главное, что я не поджег родовое гнездо.

То есть, все могло зайти настолько далеко?

В горле запершило, будто кабинет уже наполнился дымом.

— Так что с Джиной? — прокашлявшись, напомнила я.

— Ей был обещан венец, достойный ее, — хмыкнул Райан. — Уверен, она-то решила, что это корона.

— Корона? — не поняла я.

Райан пояснил:

— Тиара миледи. Именно о ней Джина мечтает все эти годы, но она немного ошиблась.

— И что же ей досталось?

— Венец из шипов и чертополоха… покрытый свежей смолой, — равнодушно ответил Райан, а мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы не вырвался возглас.

— Но ведь…

Силы Небесные! Мне было вовсе не жаль мачеху, но это не отменяло жестокости поступка. Я припомнила, что за обедом мне и в самом деле показалось, что прическа у Джины какая-то странная.

— Теперь твоя мачеха будет спускать наследство Годфри Чествика на парики. Думаю, она наконец-то поняла, что бесполезно устраивать козни и интриги. Ей ничего не светит. Ни с «Башней», ни без нее.

У меня же на этот счет было иное мнение. Мало того, что Джина была, в принципе, женщиной азартной, она еще искренне верила, что заслужила это «повышение».

— Не знаю, — с сомнением произнесла я. — Ей и прежде многие говорили, что женой владетеля ей не стать. Однако, она до сих пор не отказалась от своей цели.

— Женой владетеля? Смешно. Жена владетеля — никто. Фикция. Никакой власти, кроме эфемерного титула, — жестко отрезал Бладсворд, чем меня удивил.

Леди Синтия не казалась мне номинальной фигурой в жизни земель. На задворках памяти замаячили слова, сказанные Торни о том, что владетели не женятся в привычном понимании. Дескать, брачный союз для них — пустое слово. А как же наследники?

Но спросить об этом я не успела, потому что Райан продолжил:

— Ты не знаешь, а Джина знает, кому в землях Бладсворд надевали подобный смоляной венец. Падшим женщинам.

Я вскинула брови:

— Тогда половина местных дам должны быть лысыми, учитывая количество бастардов.

— Я все время забываю, что ты из Станхейма с его убогой моралью. Супружеская измена — обстоятельство, конечно, печальное, но оно — дело исключительно троих, ну или сколько там сложилось. Можно порицать или относиться к этому равнодушно, но устраивать какие-то гонения? И вы в Станхейме еще считаете, что это мы тут дикие? А вдруг мужа все устраивало? Лезть в постель к подданным я точно не стану. В землях Бладсворд падшей исконно называли мужеубийцу.

От этих слов владетеля горло сковал холод, я с трудом выдавила сиплое:

— Так моего отца…

— Про лорда Чествика, в отличие от двух предшествующих мужей Джины, не знаю точно, но учитывая тенденцию…

— Покровитель… — меня затошнило. — Но почему ничего не было обнаружено? Всегда же велось следствие…

— А вот здесь стоит обратить внимание на нежную дружбу Джины и Суинфорда. Что еще их связывало, кроме сеновала, какое-то другое дело, благодаря которому, наш Освальд настолько доверился ей, что поделился подарками Хэмиша. Проклятья уже не обнаружить. Ты же знаешь, что они держатся исключительно заданный срок, а вот кристаллы… Кристаллы остаются. По свидетельству очевидцев, первому мужу Джина подарила булавку для галстука, украшенную невероятно красивым камнем с золотистыми вкраплениями. А второму удивительной красоты запонки…

— Какой кошмар… — я силилась вспомнить, не дарила ли мачеха что-то отцу, но к сожалению, я видела его крайне редко, и при мне он не обсуждал ничего.

— Судя по тому, что ты еще жива, больше ей кристаллов в руки не попадало. Хэмиш не дурак, подозреваю, он узнал, что Суинфорд дал Джине камни и остановил это. Не просто же так наш дорогой проклятийник приговорил ее. Твоя мачеха уже ходячий труп, просто еще не знает об этом.

Я вспомнила разговор между Хэмишем и Суинфордом, который прочитала по воспоминаниям со шляпы, найденной Райаном.

— Но… раз ты все знаешь почему она до сих пор на свободе?

— Мне доложили только вчера. Дознаватель, прибывший расследовать убийство Тоби, поднял свои связи в Станхейме. Доказательств, которые я мог бы предоставить вашим следователям у меня нет, но здесь, в моих землях, Джина от наказания не уйдет. От того, чтобы заточить ее в подземелье, меня останавливает только одно. Тогда тебе придется вернуться в Станхейм и ожидать назначения нового опекуна. Это еще одна причина, по которой я объявил о нашей помолвке. Запрос на переход опекунства я уже направил владетелю Станхейма, но это займет какое-то время.

Помолвка.

Я не чувствовала себя невестой совсем.

Даже никогда не надеясь на брак по любви, я все равно не думала, что помолвка будет вызывать у меня столь тягостное чувство.

— А воспримет ли владетель ваш запрос всерьез? Вы же сами упомянули, что брак для вас пустая формальность. Как бы то ни было, я богатая наследница, и упускать капитал из земель владетель вряд ли захочет, пока не назначено другое лицо, именно владетель будет моим опекуном.

— Энни, брак, как запись в официальных документах, не имеет силы, это правда. Тебе уже нашептали, что владетели не женятся, так? — понимающе кивнул Райан. — Все несколько сложнее, у владетеля не может быть жены, у него может быть только па…

Стук в дверь прервал Бладсворда, и мне показалось, что он испытал облегчение, когда ему не пришлось договаривать. Я же от досады чуть не принялась грызть ногти.

Сегодня был, наверное, первый раз, когда Райан говорил со мной без недомолвок. Однако мне столько еще всего было нужно знать!

— Милорд? — за дверью раздался знакомый голос. Кажется, это был тот самый Соткинс, что в прошлый раз своим появлением не дал зайти Бладсворду слишком далеко. Честь мне в итоге это не спасло, зато я и тогда, и теперь осталась без ответов на главные вопросы. И меня это не устраивало.

— Войдите, Соткинс, — подтвердил мои предположения Райан.

Это означало, что разговор окончен? Я так не думала!

Вскочив на ноги, я гневно уставилась на владетеля:

— Мы не закончили, милорд!

Застывший на пороге слуга явно не ожидал стать свидетелем того, как кто-то противоречит местному божеству.

— Несомненно, — согласился Райан. — Мы вскоре продолжим. За тренировкой. Рекомендую вам выбрать удобный костюм, — он с улыбкой взял меня за руку и поцеловал пальцы, шепотом добавив: — Без костюма меня тоже устроит.

Ни за что! Но знания из «Колдовской страсти» применю!

«Правильно», — одобрили меня.

Я развернулась, плеснув юбками, и собралась покинуть кабинет, но Райан меня окликнул:

— Энни, будь осторожна. Через час. Я освобожусь всего через час. Постарайся не влипнуть.

— Постараюсь, — сдержанно ответила я.

— Мистресс, — посторонился Соткинс, вызвав у меня недоумение. Ах, да. Я же теперь невеста. Постоянно об этом забываю.

Что ж. Стоит использовать это себе на пользу.

Я таращилась в окно библиотеки, куда вернулась, чтобы скоротать время. Переодеваться во что-то смысла не было. Платье было достаточно удобным и несковывающим движений. Конечно, не настолько свободным, как местный национальный наряд, но более привычным.

Райан сказал, что освободится через час.

Час — это такой странный промежуток времени, который или тянется бесконечно, или пролетает в одно мгновение.

Мне казалось, я жду целую вечность, но безжалостные часы показывали, что прошло меньше пятнадцати минут.

В окне, как назло, ничего интересного не показывали. Мой телохранитель отмалчивался где-то между стеллажами.

Я постучала по одной из полок:

— Вот интересно, вам там не скучно? — спросила я пустоту, впрочем, не рассчитывая на ответ.

Тем удивительнее, что он последовал:

— И что вы предлагаете? Почитать «Колдовскую страсть»? — подкололи меня, заставив заалеть, как маков цвет. То есть, он еще и шпион?

— Это должно остаться между нами! — зашипела я.

— Если вы мне пообещаете, что я и дальше смогу наслаждаться скучнейшим в мире занятием. Знаете ли, мне приключения нам совершенно ни к чему. Мне кажется, одного за обедом более чем достаточно.

Ну и язва!

Я уже хотела ответить, что зря господин стражник выбрал такую службу, если в его натуре скорее тяга к комфорту, как краем глаза заметила в окне знакомую фигуру.

Бладсворд в компании Соткинса направлялся куда через главную аллею.

Так-так-так.

Пока дорогой жених занимается своими несомненно важными делами, а какими еще они могут быть, если они первостепеннее, чем разговор с невестой, эта самая невеста может познакомиться с суженым получше.

Не беда, что владетель не больно откровенничает.

Я ведь могу спросить не только его самого, но и его вещи.

В спальне его я уже побывала. Может, стоит вернуться в кабинет?

Наверняка, на столе у Райана полно всякой всячины, которую он постоянно трогает или вертит в руках. Прочитать что-нибудь из этого было бы намного полезнее, там я вряд ли нарвусь на юношеские воспоминания или прочую чепуху.

Я подхватила юбки и поспешила покинуть библиотеку. Позади меня раздался отчетливый укоризненный вздох.

А вот тебя-то мне на хвосте вовсе не нужно. Я прибавила шагу и успела влететь в кабинет Бладсворда раньше, чем телохранитель вышел в коридор. Сдается, я еще получу взбучку за этот демарш, но это когда еще будет.

Первым делом я подошла, разумеется, к столу. Очень жаль, но на нем не обнаружилось толстой папки с названием «Все страшные тайны Райана Оскара Бладсворда». Все ящики тоже были заперты.

На столешнице нашлись только скучное пресс-папье, вряд ли Райан испытывал к нему особенно горячие чувства, и писчие принадлежности. Магическое перо, украшенное изящное резьбой, привлекло мое внимание. Им, наверное, подписывались самые важные документы. Я повертела его в руках. На секунду мне показалось, что я чувствую тепло сильных пальцев, которые сжимают серебро, из которого отлит корпус.

Чушь, конечно.

На секунду мне в голову закралась мысль, что я ни разу пользовалась своим даром после ритуала. Райан упоминал, что моя магия станет крепче, эластичнее и послушнее. Скорее всего, это тоже произойдет не в один миг, но мне вдруг на секунду сделалось страшно, что дар не отзовется. Обычно я, так или иначе, чувствовала его в себе. Да, как слабой магичке, мне приходилось вызывать его, прибегнув к концентрации, но я всегда знала, что я могу, а сейчас к своему ужасу вдруг поняла, что не чувствую ни один из своих ущербных и порицаемых обществом талантов.

Вместо этого, прислушавшись к себе, я ощущала ту самую сырую силу, которая плескалась во мне, не имея ни формы, ни особенностей.

«Прекрати паниковать!» — резкая команда слегка отрезвила. — «Быстро займись делом. У тебя не так много времени!».

Я даже оторопела и чуть не выронила из ослабших пальцев перо.

Честно говоря, я считала, что этот голос — голос источника, и что он играет за Бладсворда. Однако уже второй раз тот принимал мою сторону. Мне только что откровенно дали понять, что я должна прочитать воспоминания именно этого пера.

С внутренней дрожью, я сжала магперо в руке, и только собралась воззвать к своему дару, как в ту же секунду мир изменился.

Вокруг будто бы все выцвело, побледнело, а перед глазами возник светящийся ящичек с карточками, похожий на тот, что стоит в любой библиотеке. Картонки шелестели будто живые. Я уже было решила, что это и есть видение, но голос снова вторгся в мои мысли: «Не копайся. Выбирай быстрее!».

Что?

Я занесла свободную руку над ящичком, и картотека зашуршала громче, словно каждый листик требовал, чтобы я выбрала именно его.

«Одно! За раз только одно! Выбирай скорее!» — настаивал голос.

Я сглотнула. Как это могло быть? Мне никогда не удавалось выбрать, что я хочу увидеть, только самые сильные эмоции пробивались к моему слабому дару… Я была ошеломлена!

«Энн Констанция Райан!»

Я вздрогнула и вытащила листочек, который, как мне показалось, светился под моими пальцами. Не успела я его развернуть, как он растворился в ладони.

Как же так?

«Потом посмотришь, сейчас тебя застукают!»

И в то же мгновение мир вернулся к своим обычным краскам. Я услышала настойчивый стук в дверь.

Вряд ли хозяин кабинета стал бы стучать.

Время замедлилось, я смотрела, как плавно поворачивается дверная ручка, еще несколько секунд, и кто-то зайдет. Сердце наоборот заколотилось, как от быстрого бега.

Единственное, что мне пришло в голову, — это накинуть на себя иллюзию. Наверное, паника меня подхлестнула, иначе мне никогда бы не удалось провернуть это так быстро. Первый попавшийся образ облек меня в доли секунды. Я даже не сразу поняла, чей именно облик я использовала.

Дверь распахнулась.

— Милорд… Прошу прощения, вы один? — мой телохранитель, видимо, не относился к своим обязанностям спустя рукава.

Я не была уверена, что иллюзия распространилась на голос, поэтому я лишь кивнула.

— Еще раз прошу меня простить, — страж щелкнул каблуками и закрыл за собой дверь.

Проклятье! Я кулем осело в кресло Бладсворда. Я притворилась владетелем! Что за это полагается? Штраф? Подземелья? Ну уж точно не погладят по головке.

«Чего расселась? Воспоминания не хранятся вечно!».

Точно. Нужно отсюда выбираться.

Не снимая иллюзии, я выскользнула из кабинета, и, как назло, подходя к лестнице, наткнулась на леди Синтию.

Она смотрела на меня огромными глазами, полными недоумения.

Леди Бладсворд оглядела меня с ног до головы, затем посмотрела в узкое боковое окно, где было прекрасно видно беседующего с Соткинсом владетеля.

Испытывая неловкость, я сделала книксен, скомкала иллюзию и жалобно посмотрела на леди.

— Не выдавайте меня!

Леди Синтия приподняла брови, но вдруг ее взгляд привлекло что-то на уровне моей груди. Я сразу же ощутила вес медальона.

— Пока не буду.

Я рванула вверх по лестнице, чтобы не столкнуться с возвращающимся Бладсвордом. Мне нужно было успеть прочитать видение, пульсировавшее у меня на ладони.

Выпроводив Торни из покоев, я уставилась на руку. Воспоминание развернулось стремительно.

Я не сразу поняла, что у меня перед самыми глазами расплываются чернильные строчки на белой бумаге. Спустя мгновение лист стал отдаляться, а длинные мужские пальцы, унизанные перстнями-артефактами, отложили перо.

Меня, как былинку, все уносило-затягивало куда-то вверх, пока я не оказалась под самым потолком, украшенным лепниной. Отсюда было хорошо видно, что происходит в кабинете, утопающем в вечерних сумерках. Я даже ощущала влажную прохладу осеннего воздуха, напитанного запахом дыма.

Очевидно, я попала в самый разгар ссоры, потому что атмосфера была напряженная.

Удивительно, но на месте владетеля сидел вовсе не Райан. Судя по едва уловимому сходству черт, кто-то из его родственников. Его темноволосая гостья в национальном костюме стояла напротив него и выжидающе смотрела на мрачное, полное решимости и какой-то брезгливости лицо мужчины.

Я лишь на несколько секунд поддалась этой жажде. Нечто внутри меня тянулось к Райану, но разум возобладал.

— Почему всегда «нет», Энни? — хрипло спросил Бладсворд, когда я, выпустив бесполезный кинжал, уперлась ладонями ему в грудь. — Ты же чувствуешь этот огонь.

И хотя губы еще горели, я твердо посмотрела ему в глаза:

— Потому что я не хочу сгореть.

Его взгляд был серьезен.

— А если поздно?

— Никогда не бывает слишком поздно вернуться на правильную тропу, — ответила ему прописной истиной.

Щека Райана дернулась, его руки стиснули меня крепче, я уже готовилась к очередному натиску, но с тяжелым вздохом Бладсворд перекатился на спину, увлекая меня к себе на грудь.

Запустив пальцы мне в волосы, он прижал мою голову к своему плечу и пробормотал:

— Мне-то за что это?

Неожиданно проснувшаяся вредность заставила дать Райану очевидный ответ:

— За наглость, распутство и привычку темнить. Отпустите.

— Не много ли ты хочешь от наглого распутника? — съязвил владетель. — Потерпи, ты мне нужна.

Я не стала вырываться. Все равно это было делом зряшным, объятия Райана были как стальные обручи. Я лежала у него на груди, слушала, как сердце Бладсворда постепенно приходит к обычному ритму и ругала себя за то, что, хоть я и сопротивляюсь внешне, но внутри все больше даю слабину.

— Что ты видела? Это ведь было видение? — вдруг спросил владетель.

Не видела смысла скрывать.

— Разговор Коннора-ястреба и Мэри. В самый неприглядный момент.

— Судя по твоему тону, ты кого-то осуждаешь, — хмыкнул Райан, погладил меня по голове и наконец выпустил из хватки.

— Вы бы на моем месте тоже не остались равнодушным.

— Но я не на твоем месте. Я знаю о том, что произошло только по сухим фактам из семейного архива. Коннор дневников не вел и вообще был на редкость не сентиментальным парнем.

— Это я уже поняла, — фыркнула я, отстраняясь от горячего мужского тела, все еще смущающего меня. — Он поступил жестоко по отношению к невесте!

— Думаешь? — приподнял идеальные брови Бладсворд.

— Она его любила! Он заключил помолвку, зная, что до него у нее… э… была связь! Нельзя просто так разрывать такие отношения ради сиюминутной прихоти!

— А почему? Почему нельзя? Ему ведь с этим человеком жить.

— Есть такое слово — долг. Обязательства, — мой голос дрогнул, настолько меня проняла увиденная сцена. — Прежде всего, нужно выполнять свой долг.

— Запомни эти слова, Энни, — непонятно с чего развеселился Бладсворд, подлив масла в костер моего негодования.

— Но самое худшее, что он не только отверг влюбленную женщину, которая ему доверилась, он лишил ее возможности сделать свой выбор!

Для меня это была самая болезненная тема.

За меня всегда все решали и, увы, не в мою пользу.

— Еще и связал ее жизнь с человеком, который стал для нее напоминанием о вечном позоре! Что это было? Низкая месть?

— Это было очень мягким наказанием за нападение на него, — ответил Райан. — Она подняла на него руку, насколько мне известно. Это было упомянуто очень обтекаемо в хронике. Не просто руку. Мэри действительно хотела его убить. Такое нельзя оставлять безнаказанным. Это дало бы повод горячим головам попытаться повторить ее выходку.

— У нее был повод. И никто кроме них не знал! Там больше никого не было!

— Она бы знала. Леди Мэри не просто отвергнутая аристократка. Она, как все проклятийники, очень мстительна. И сдержанна, и расчетлива. Если бы Коннор не показал, кто здесь главный, она бы не остановилась в своих попытках убить его. Впрочем, она отомстила значительно изощреннее.

— Проклятье? — с замиранием сердца уточнила я, опасаясь, что вот сейчас Райан снова захлопнется, как свежевыловленная устрица.

Но он подтвердил:

— Проклятье.

Я сделала вид, что не замечаю, как пальцы Бладсворда накрыли мои и поглаживают их. Набралась духу и спросила:

— Что значит «все птицы Бладсворд будут слепы и бескрылы»? Что такое «птицы Бладсворд»?

Райан, наконец, отвлекся от моих губ, которые все это время гипнотизировал.

— Это сила, которую когда-то распечатал Риган. Сила, которая много раз спасала наши земли не только в действии, но самим фактом своего существования не давала врагу попытаться нас захватить. Та сила, которую мы пробуждаем ритуалом, — поведал он.

И вдруг, черные крылья снова развернулись, только на этот раз они мягко стелились по покрывалу, свешиваясь с кровати. Оперенье не горело огнем, оно серебрилось и мерцало.

Это было настолько прекрасно, насколько возможно себе представить.

Я не выдержала и кончиками пальцев коснулась дымчатого крыла. Райан словно от удовольствия прикрыл глаза, и у меня мурашки побежали по коже, потому что касание вызвало у меня теплую волну и приятный зуд между лопаток.

— А почему слепы и бескрылы? — допытывалась я, благоговейно поглаживая зыбкие, почти клубящиеся перья, радуясь, что Бладсворд меня не останавливает. — Разве это не они?

— После проклятья никому из Бладсвордов не удалось раскрыть силу полностью. Если бы пришла серьезная беда, например, как та, что грозит нам, помочь они бы не смогли. Сейчас, после того как ритуал проведен, каждый из нас проходит путь собственных испытаний. Ты — свой, а я — свой. Сын Бладсворда не получил даже крыльев. Другие потомки Коннора обзаводились ими лишь ненадолго, но поскольку «зрения» они так и не получили, сила уходила.

— И что? Неужели нельзя снять проклятье? Оно необратимо? Ведь Мэри назначила условие, значит, можно побороться…

— Обратимо, — поморщился Райан. — Если Смысл будет, скажем так, существенным, — и вдруг вогнал меня в краску простой просьбой: — Погладь еще…

Оказывается, задумавшись, я замерла.

Ладно, пока Бладсворд говорит, я готова его гладить. Что-то на эту тему было в «Колдовской страсти», правда, немного в другом контексте.

— Жаль, я не разобрала, что именно она сказала, — сокрушалась я. — Но ты же сказал, что был уверен в том, что на этот раз получится…

— Да. Осознал даже раньше, чем увидел тебя. В ту секунду, когда почувствовал твое присутствие, я понял, что это шанс. А метка подсказала, что я на правильном пути.

Кажется, сейчас самое время расспросить про отметину и о том, что означали те слова Райана, что она может не исчезнуть.

— Метка появилась у меня после посещения источника… Ты был там и даже не подал знак, что я не одна! — возмутилась я и, не выдержав, со всей силы ущипнула за бок Райана.

— Перестань, мне щекотно!

— Не перестану! — я повторила свое нападение. — Как ты мог! Это не согласуется с приличным поведением дворянина!

— Давно пора вычеркнуть меня из списка приличных, Энни! Ну хватит, — Бладсворд перехватил мои руки. — Я не устоял. В первую очередь я мужчина. К тому же, сначала я был уверен, что ты для меня стараешься. Ты так сладко манила…

— Стоп! — я прервала то, от чего снова залилась бы краской. — Я всего лишь выполняла то, что мне велел источник…

— Что? — черты лица Райана снова приобрели хищность, он буквально впился в меня глазами.

— То! Не нужно выдумывать глупости! Я бы никогда не стала… э… привлекать внимание подобным способом…

— Нет, повтори! Ты сказала, что источник с тобой разговаривал? Я тебя правильно понял? Не молчи, Энни!

Я даже растерялась от напора.

— Ну да… Спрашивал, зачем я пришла, отдавал приказы… — с каждым моим словом Бладсворд напрягался все сильнее, и я не решилась ему сказать, что источник и сейчас продолжает общаться. — Да в чем дело? Ты меня пугаешь!

— Источник не разговаривает, Энни. Он неодушевленный.

— Как это не разговаривает? Я даже одно время думала, что это ты, но потом… поменяла мнение.

— Я — жрец. Исток. Я могу черпать силу из источника, я могу его могуществом управлять отчасти, но это природная магия.

Он смотрел на меня так, будто я неизлечимо больна, и я отшатнулась.

— И что? Ты хочешь сказать, что я сошла с ума?

Взгляд Бладсворда смягчился:

— Нет. К сожалению, ты в своем уме, это очевидно, хотя я бы предпочел, чтобы ты потеряла от меня голову. Я думаю, это следствие твоего дара чтеца или… Мне нужно, кое-что, проверить. То, что ты рассказываешь, напоминает мне нечто, но я считал это сказкой. Если все-таки это не легенда, то… — дотянувшись, Райан снова погладил меня по голове. — Тебе придется не раз вспомнить, что такое долг.

— Я свои обязательства уже исполнила, — запротестовала я. — В отличие от некоторых. Ты не стал рассказать мне про метку, а ведь это касается меня напрямую. Откуда она взялась? Когда она исчезнет и при каких условиях?

— Я не сказал, что она исчезнет, — Бладсворд поднялся с кровати. — Я сказал, что она перестанет тебя пугать. Сейчас ведь уже лучше, правда?

Я бы так не сказала. Она перестала мне о себе напоминать так часто, и все же, когда я смотрела в глаза владетеля, мне казалось, что я падаю в бездонное озеро его эмоций. Это немного не то, что способствует душевному равновесию.

— Как от нее избавиться? — не отставала я.

— Ее не будет видно, когда исполнится то, ради чего ты пришла к источнику, — улыбнулся Райан.

— Я пришла за женихом. Он у меня есть. Вы только сегодня объявили меня при всех своей невестой!

— Так давай посмотрим, может, отметина уже исчезла, — мурлыкнул Бладсворд.

Я почти потянулась к вороту, но вовремя спохватилась.

Вот ведь… владетель!

— Она все еще там!

— Чувствуешь, да? — да он только что не сиял!

— Я получила то, что хотела, так в чем же дело? — допытывалась я.

— Значит, не все исполнила. Что еще просила?

Я открыла рот и тут же закрыла, вспомнив, ехидный вопрос источника, почему я не прошу детей. Если я скажу, что попросила ребенка, Бладсворд тут же предложит свою помощь в достижении этой цели.

Вот уверена.

— Ничего такого, — буркнула я. — Так почему она у меня?

— Потому что я принял твой дар. Это был твой пропуск ко второй ступени церемонии — ритуалу, который мы успешно провели.

— То есть ты уже тогда в гроте решил…? А как же «все ради блага земель»? — я чувствовала, что сила собирается у меня на кончиках пальцах и вот-вот сорвется. Я старалась контролировать себя, но становилось все сложнее.

— Я — часть этих земель, — нагло ответили мне.

И я не удержалась. Вскинула руку, и сырая сила сорвалась к цели.

Только вот Бладсворду она не причинила ни малейшего вреда. Крылья Райана мгновенно обернулись вокруг него коконом и впитали магический выброс.

Я от досады чуть не застонала.

Не то чтобы я мечтала ранить владетеля, но хотелось хоть немного его уязвить.

— Не дуйся, — без труда прочитал он мои чувства. — Сейчас мы почти единое целое. Именно поэтому нас так тянет друг к другу, неужели ты этого не чувствуешь? Бладсворд притянул меня к себе, и на этот раз его крылья отгородили от внешнего мира нас обоих. — Прислушайся к себе, Энни. Ты ничего не хочешь мне сказать? — Райан снова склонился ко мне, как для поцелуя. — Позволь себе признаться.

Я кусала губы.

Возможно, сейчас подходящий момент?

— Я слушаю, — вкрадчиво, почти ласково подталкивал меня владетель, уловив мои сомнения.

— Хорошо, — выдохнула я и ощутила, как сильные руки прижали меня крепче к твердому телу. Набравшись духу и зажмурившись, я бросилась в омут с головой: — Сегодня я надевала твою личину.

Тишина.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Райана.

Его лицо буквально вытянулось от изумления.

— Это все? Больше ничего? — наконец спросил он, пристально глядя на меня.

— Э… да.

— Проклятье! — выругался Бладсворд. — Я был уверен, что чувствую все правильно, но ты снова сбиваешь меня с толку!

Он закрыл глаза и поднял лицо к потолку, будто бы прося у Покровителя сил.

— Ты злишься? — осторожно уточнила я.

— Я понимаю, что все, что стоит на кону, может полететь в бездну. Все идет наперекосяк. Ты мне не подчиняешься, я тебя до конца не контролирую, своей холодностью, ты сводишь меня с ума, и я совсем не уверен, что смогу заставить тебя мне помочь.

Отчаянье, сквозившее в его голосе, наверняка и было причиной того, что Райан, пожалуй, впервые ответил мне искренне. На минуту во мне проснулось сочувствие. Бедный. Привык все контролировать, повелевать, требовать. А тут я.

— Иногда, — я осторожно погладила его по груди, — можно просто спросить. Вдруг я соглашусь. Так шансов будет значительно больше.

Бладсворд посмотрел на меня и буркнул:

— Я подумаю об этом.

— И перестанешь, меня соблазнять? — уточнила я.

— Ты сейчас вынуждаешь меня врать? — приподнял он бровь. — Ладно. Нам пора.

— Куда?

— Будем укреплять твою силу. Надеюсь, ты не боишься высоты?

«Ты же не такая трусливая, как Фрея, правда?» — проворчал источник.

Бладсворд-холл мы покинули через ход для прислуги.

— Куда мы идем? — кутаясь в плащ, спросила я.

Теплые деньки, похоже, закончились, и сегодняшняя погода к прогулкам особенно не располагала.

— Замерзла? — заметил Райан и взял меня за руку. Тепло его ладони будто проникло сразу в вены. — После Старфайра всегда приходят холода. На Дженингейм ложится первый снег. А идем мы к «Ястребиной башне».

Я поежилась. Вчера мне было там не по себе. Место показалось мне зловещим, да еще эта обратная сторона… Даже не представляла, что такое может существовать на самом деле.

Однако сегодня, когда мы приблизились к ступеням, на которых прошлым вечером я оставила своего телохранителя, башня не производила такого пугающего и мрачного впечатления. Может, дело было в том, что сейчас было светло, а может, в том, что меня не снедал страх перед неизбежным ритуалом. Теперь, когда он был позади, я не ждала подвоха.

Я замерла у крыльца, положив руку на кованые перила, и задрала голову вверх.

Высоко. Явно выше, чем Бладсворд-холл, чье главное здание насчитывало три этажа. Что там спросил Райан? Не боюсь ли я высоты?

Мы же не будем подниматься на самую верхотуру?

— А для чего эта башня? — спросила я.

— Ты же брала книгу почитать, — поддел меня владетель.

Я недовольно посмотрела на него:

— По этой книге сразу видно, что ее писал кто-то из вашего рода. Ничего непонятно.

Бладсворд расхохотался:

— Формально — это обычная смотровая башня поместья. На крыше расположена обзорная площадка, с которой можно охватить взглядом довольно большую территорию.

Вот опять.

Сплошные недоговорки.

Но если Райан рассчитывает, что я удовлетворюсь и не стану задавать еще вопросов, то он ошибся.

— А по сути?

— А по сути, благодаря тому, что башня построена на руинах чего-то очень древнего, принадлежавшего прежде культу традиционной магии, Риган превратил это место в своеобразный накопитель. Накопитель-ключ, если быть точнее. Правда, использовать собранную энергию можно в весьма ограниченных целях. Пойдем внутрь, у нас есть немного времени и вина, чтобы согреться, а потом придется подняться на крышу, где ветер нас не пожалеет.

Бладсворд поднял с крыльца незамеченный мной ранее кувшин и распахнул дверь. Следуя его приглашающему жесту, я вошла внутрь. А вот уже там, все было так же, как и вчера. Разве что свечи в канделябрах были потушены.

Райан повернул в первую же комнату, оказавшуюся чем-то наподобие гостиной или комнаты отдыха для гостей. Во всяком случае, там были камин, кресла, чтобы сидеть и стол, чтобы поставить вино.

Я разглядывала обстановку, которая говорила скорее о том, что место не жилое, так как отпечатка индивидуальности, как в охотничьем домике, не наблюдалось, а Бладсворд достал из старинного буфета бокалы, более напоминавшие кубки. Владетель собственноручно наполнил их из кувшина и к моему удивлению подсыпал туда что-то из баночки, стоявшей на каминной полке.

— Это еще зачем? — нахмурилась я.

Нет доверия этому наглому типу.

— Местные травы и специи, — ответил он, и доверия стало еще меньше. Всего за неделю в землях Бладсворд у меня сложилось впечатления, что здесь росли исключительно ядовитые растения.

— Что не очень хочется, — призналась я.

— Это чтобы согреться и только.

— Честное слово?

— Честное владетельское, — хмыкнул Райан и, подержав немного предназначенный мне кубок в руке, протянул его мне.

Он оказался теплым. Немного помедлив я пригубила и обнаружила, что вино тоже подогрето. Ровно так, как его приятно пить. И как это у него… ах, да. Райан же стихийник-универсал.

И еще неизвестно что или кто.

Я спохватилась, что снова молча его разглядываю, и даже как будто сделала шаг к нему, чтобы мне было удобнее любоваться его профилем.

Дабы скрыть неловкость я продолжила светскую беседу:

— А «Соколиная башня»? Для чего она?

— «Соколиная башня» — балансир. Тоже нечто вроде накопителя и, пожалуй, даже более мощного, чем «Ястребиная».

— В книге было написано, — я решила показать, что книгу все же читала, — что она называлась «Невестиной башней». Так какое название правильное?

— Правильное? — на губах Бладсворда проступила коварная улыбка. — Как правильно назвать тебя: леди Чествик или леди Энн?

Я чувствовала, что мне в очередной раз заговаривают зубы.

— Так почему два названия?

— Полный титул леди Бладсворд звучит как «Леди Сокол, Хозяйка земель Бладсворда и ястребиного сердца».

— Как не так мне представили вашу матушку…

— У нее полного титула нет, в чем не ее вина. Она свое испытание прошла, поэтому и защита после ритуала у нее сохранилась, а вот ястребиное сердце мама не получила.

Не получила? Означает ли это, что ее муж был к ней равнодушен? Или что он так и не стал ястребом?

— «Соколиная башня» — это место, где происходит последняя трансформация перед завершающей церемонией. Леди, прошедшая до конца, становится «Хозяйкой», и как следствие парой «Хозяину».

— Поэтому Бладсворды так хотели вернуть поместье себе? — опускаясь в кресло, я уставилась на Райана. Он лишь молча кивнул, и я продолжила допытываться: — Почему же ты не предпринимал никаких действий?

— С чего ты взяла, что я не пытался получить «Башню»? — удивился Бладсворд. — Я предлагал разные варианты сделок твоему отцу, но он отказывался. Лишь однажды он упомянул, что дело в некоем обязательстве, которое было наложено на потомков кем-то из Чествиков. Подозреваю, что это была Фрея.

— Но у Джины же нет долгов перед моими предками, ты мог заключить сделку с ней. Да и мне ты ничего не предлагал. Да, сейчас я еще не вступила в наследство, но ведь я стану владелицей…

— А ты бы согласилась продать мне поместье? — пытливый взгляд впился в мое лицо.

Я хотела пожать плечами и сказать, что не хотела бы нарушать волю отца, но в безвыходной ситуации, согласилась бы, но…

Что-то мне помешало так ответить.

Я буквально почувствовала внутреннее сопротивление, вызвавшее у меня недоумение. С чего я так цепляюсь за «Соколиную башню»?

Я попала туда впервые неделю назад, там нет того, что вызывало бы ностальгию. Желание отца? Если так подумать, то он моими интересами не руководствовался никогда, и описать, что я чувствовала по отношению к нему, было трудно, однако, назвать это любовью или дочерней почтительностью было нельзя.

Выгода?

Весьма сомнительная.

И все же.

Нет.

Я бы не продала поместье.

Только что я поняла это весьма отчетливо.

— Вот видишь, — констатировал растерянной мне Райан.

— И откуда ты знал, каков будет мой ответ, если его не знала даже я? — я отставила кубок, потому что горячее вино уже ударило в голову.

— Я не знал, но предполагал. Погоди, у меня есть кое-что, — он вышел из гостиной, но быстро вернулся. В руке его был зажат женский шарфик. — Вообще-то это ценная семейная реликвия, и его никому не позволено трогать.

— Ценная реликвия? Шарф?

— Шарф леди Фреи. Ну как, ты готова проверить свои силы еще раз?

— Откуда он у Бладсвордов? — я разглядывала тонкий шифон, от которого слабо пахло теми травами, что обычно защищают ткани от моли. А еще, переключившись на магическое зрение, я заметила следы обережного заклинания. Очевидно, к сохранности этой вещицы относились действительно серьезно.

— Коннор сберег вместе с парой безделушек, подаренных леди Фреей.

— Ты же говорил, что он не был сентиментален, — удивилась я.

— Не был, — подтвердил Райан, — но это не про сентиментальность. Забыть женщину, перелопатившую твою жизнь, непросто, а если она исчезла из нее, тем более. Для этого напоминания не требуются. Для чего Коннор оставил шарф и почему запретил от него избавляться, мне неизвестно, но очень любопытно. А тебе разве нет?

Я вгляделась в полоску ткани, и на секунду мне показалось, что я его уже где-то видела, но это могло быть обманчивым впечатлением. Шарф как шарф, у меня самой полно почти таких же.

— И что я с этим должна делать? — я продолжала не понимать, зачем Райан принес шарфик.

— Прежде чем мы начнем осваивать твою новую силу, нужно понять, что происходит с тем, что у тебя уже имелось. Ты же знаешь закон влияния?

— Да, — кивнула я. — Даже слабый второй дар, усиливает первый. Я об этом читала. В Станхейме достаточно выходцев из Королевства, а у них часто открывается второй дар. Наследие никуда не делось.

— Точно. Конечно, чем сильнее разбавлена кровь, тем слабее вторая магия. Земли берут свое. Но ты получила дополнительную силу, и это не могло не сказаться на твоих талантах. Сам факт, что ты прочитала воспоминание, которому сто пятьдесят лет, говорит о том, что ты стала могущественней.

Пожалуй. Я не только смогла заглянуть так далеко в прошлое, а ведь раньше моим пределом было несколько недель, но мне удалось выбрать воспоминание, в то время как прежде я довольствовалась тем, что мне открывала сама вещь.

И эта новая возможность не упасть в видение сразу, а отложить просмотр, будто у меня сохранился магснимок, тоже была чем-то невообразимым.

Слышала, что раньше чтецы встречались чаще, и это был уважаемый дар, но в связи с тем, что этот талант проявлялся с каждым десятилетием все слабее, такие, как я, превратились в рядовых помощников некромантов и заслужили славу тех, кто копается в грязных секретах.

По крайней мере, так дело обстояло в Станхейме.

— Мне стало легче использовать свою силу, — признала я.

— Это хорошо. Я, правда, рад, — тепло улыбнулся Райан. — Я старался.

Я все-таки не выдержала и покраснела, вспомнив, какие именно старания прилагал Бладсворд. Силы Небесные, почему я не могу перестать об этом думать?

— Хочешь, чтобы я тебя похвалила? — насупилась я. Это было не совсем справедливо, но владетель постоянно напоминал мне о произошедшем, и это нервировало.

— Я хочу совсем другого, — не стал скрывать Райан, — но займемся мы вещами менее приятными. Чтобы выброс силы, который непременно произойдет на тренировке, был менее сокрушительным, тебе надо потратить большую часть собственного резерва. Тогда влившейся магии будет проще укрепиться, а когда твоя собственная начнет восстанавливаться, она смешается с сырой силой и подчинит ее.

— То есть мы будем читать воспоминания с шарфа? Почему именно его? Здесь, — я обвела глазами гостиную, — даже на самый поверхностный взгляд есть вещи и подревнее.

— Чем старше воспоминание, тем магически затратнее, ведь так? — Райан настойчиво вложил мне в руку шарф. Я сжала пальцы и почувствовала холодок обережного заклинания.

— Да, в теории все именно так, — подтвердила я. А практики у меня пока было недостаточно. Когда я считывала и просматривала воспоминание с магического пера, то не почувствовала особенного расхода сил.

— Слишком древнюю вещь смотреть в этом месте не стоит. «Башня» — накопитель, как я и говорил. И силу она собирает вполне агрессивно. Любое малейшее магическое действие здесь пробуждает механизм «Ястребиной башни», и он начинает буквально высасывать магию. Так что пока мы не должны рисковать, чтобы не опустошить тебя.

— Пока? — вырвалось у меня. — Я на это никогда не пойду…

— Тогда мы ограничимся этим шарфом.

Я снова посмотрела на шифоновую полоску в моей руке, и меня вдруг накрыло. Показалось, что я вот так уже держала его. В лицо мне бил ветер, а под подошвами туфелек шуршали мелкие камни. Закатное солнце золотило горизонт, и я взмахнула…

Сон! Мой сон про девушку, сорвавшуюся с «Соколиной башни»!

Выходит, это и впрямь была Фрея! И наряд принадлежал ей!

Возможно, сейчас мне удастся узнать, что же тогда произошло.

— Хорошо, мне нужно просто считать с него воспоминание?

Райан облокотился о каминную полку и поправил меня:

— Постарайся заглянуть подальше, самое раннее, что сможешь. А потом активизируй свой второй дар и постарайся через иллюзию мне показать, что произошло…

— И сколько сил отберет у меня «Башня»? — нахмурилась я.

— Я буду рядом и подстрахую. Если мы не ослабим тебя сейчас, тренировка может превратиться смертоносную, Энни.

Я вспомнила с какой легкостью я испортила чашку в библиотеке и вазу в холле. Чуть более сильная эмоция грозила серьезными разрушениями.

Глубоко вздохнув, я приступила.

Всмотрелась в платок и даже не успела обратиться к силе, как в одно мгновение плетение нитей в ткани вдруг стало живым. Казалось, каждое волокно засветилось, и я стала искать, доверившись дару и интуиции.

Вот оно!

Я мысленно коснулась искрящейся бахромы на конце шарфа, там, где виднелась крошечная подпалина, огонек воспоминания разгорелся и побежал к моим пальцам, впитался в них, обжигая холодком.

Будто в трансе я встряхнула кистью и разжала кулак.

Шарф медленно опустился мне под ноги, и едва он коснулся каменных плит, как прямо передо мной развернулось видение.

Я оказалась совершенно не готова к тому, что увидела.

И к моему ужасу, второй дар подключился сразу, так что Райан мог видеть все вместе со мной. Я чувствовала, как магия уходит из меня в никуда, и не могла это остановить, как и не смогла остановить само видение, когда все зашло слишком далеко.

Я рассчитывала на воспоминание, которое покажет мне, что произошло с Фреей после ее падения с башни, и никак не ожидала увидеть такое.

Неловкая пауза, повисшая в тишине, смущала не меньше того зрелища, с которого началось видение.

Я бы сейчас с удовольствием смылась, как Фрея, но ноги меня не слушались.

Точнее, я подозревала, что меня хватит от силы на пару шагов, прежде чем колени подогнутся. Что уж там говорить, выложилась я на славу.

Ещё никогда раньше я не использовала оба дара одновременно, да и «Ястребиная башня» проявила свою хищную натуру. Она вдоволь насытилась моей силой. Цель опустошить меня была достигнута.

Тело казалось мне тяжёлым и безжизненным.

Так, наверное, себя чувствуют люди без магии, но не замечают этого, ведь им не с чем сравнить.

Магия же, полученная мной во время ритуала, ощущалась внутри беспокойной и непослушной субстанцией. И как управлять этим диким зверем, у меня идей не было.

— Энни, — позвал меня Райан.

Я неуверенно посмотрела на него, подозревая, что вся красная.

Надеюсь, владетель переборет свои привычки хотя бы сейчас, и не станет меня дразнить, потому что я и так готова была провалиться сквозь землю.

Если бы не голодный огонёк в глазах Бладсворда, что я успела заметить до того, как он притушил его ресницами, я бы подумала, что он остался равнодушен к пикантной сцене, но нет.

От него исходило напряжение, граничащее с физическим притяжением.

Даже на расстоянии я чувствовала жар его тела, его запах…

Ох! Это какое-то наваждение!

Я резко перевела взгляд на камин, чтобы сбросить с себя этот порочный морок, обещавший, что стоит мне упасть в объятья Райана, как все сразу станет хорошо.

— Эти двое, — негибким голосом, дав петуха, начала я, — к таким тренировкам ты меня собираешься склонять?

— Я бы с удовольствием, но это другое. Они не тренировались, Энни. Чтобы они там не говорили, Фрея и Коннор искренне и с полной самоотдачей занимались любовью, а все остальное, лишь побочный эффект. Ради тренировки никто не будет отдаваться процессу, — усмехнулся Бладсворд. — Так что они просто хотели это делать и делали. Вряд ли Коннору приходилось так сгорать, как мне сейчас.

— Тогда о чем говорила Фрея? Что ничего не вышло?

— Близость — это самый простой способ подпитать друг друга и объединить силы, чтобы разбудить свой тотем.

— Самый простой? — недоверчиво переспросила я.

— Ритуал достаточно древний, тогда естественные отношения, возникающие между мужчиной и женщиной, так не порицались обществом. Оно было чуть менее богатым и лицемерным. Все эти пляски вокруг ложа начались тогда, когда стало важно, чей отпрыск получит наследство.

Меня возмутил такой откровенно пользовательский подход:

— Уверена, это исключительно мужская позиция. Как удобно, правда же? Ведь это женщина себя отдает и меняется необратимо!

— Мужчина тоже меняется, — хмыкнул, подходя ко мне ближе, Райан. — Если женщина этого достойна. В любом случае, я уже понял, что просто мне не будет, и я постараюсь совладать с собой, однако не буду обещать, что оставлю попыток тебя переубедить. А сегодня на нужно, чтобы ты совладала со своей силой, той, что будет тебя защищать. Пойдём.

Бладсворд приобнял меня за плечи и повел из комнаты, а я не стала вырываться. Слишком слабой я себя чувствовала. Конечности казались чужими, и я шла словно сквозь толщу воды, даже каждый вдох ощущался по-другому. Подъём по винтовой лестнице дался мне нелегко, под конец Райану пришлось взять меня на руки.

На смотровой площадке было ветрено.

Осеннее солнце уже спешило за горизонт, хотя время послеобеденного чая едва миновало.

Резкие порывы трепали мои волосы и подол.

— Подойди к краю, — напутствовал меня Бладсворд.

Я осторожно, несмелыми шагами приблизилась к невысокому барьеру, отделяющему меня от пропасти.

Заглянув вниз, я затрепетала.

Не то чтобы было слишком высоко, или ограждение казалось мне ненадёжным, но я вдруг испугалась, что прыгну сама.

Мне невыносимо захотелось испытать ощущение полета. Я в красках представляла, как ветер ударит в лицо, как тело станет невесомым.

Между лопаток снова засвербело. Что-то непреодолимо звало меня вперёд.

— Энни! — окрикнул меня Райан.

С колотящимся сердцем, я резко обернулась к нему.

На секунду мне показалось, что за спиной у меня развевался серый дымчатый шлейф, но он тотчас испарился.

— Смотри на меня, — приказал Бладсворд и раскинул руки, его крылья развернулись во всем блеске. Владетель встряхнул ими, и они словно сорвались, в лучах заката в воздухе обернулись птицей. Огромной. Пугающей.

Она повисла перед нами, внимательно следя за каждым моим движением умными желтыми глазами.

— Вызывай свою силу. Я буду нападать, а ты защищайся. Любым способом!

Я запаниковала.

Как? Я же не знаю, как?

— Что мне нужно делать? — почти закричала я, потому что ветер усиливался.

— Тебе нужно просто точно знать, чего ты хочешь!

«Ха!» — ядовито отозвался голос в голове. — «Мало знать, чего хочешь! Нужно знать, что ты готов заплатить!»

Какого Проклятого?

Я разозлилась!

Сейчас разве время для философских бесед!

Голос умолк, и вместе с этим меня атаковал призрачный ястреб.

Я инстинктивно выставила руки, и прозрачный барьер отбросил птицу, но, увы, лишь на несколько шагов. Поменяв стратегию, ястреб поднялся над моей головой и начал кружить, заворачивая магический след в воронку.

Я напряженно вгляделась, пытаясь понять, какого подвоха мне ждать, и к своему ужасу осознала, что меня сковывает страх. Все черные мысли, неопределенность, тоска, обиды, будто навалились на меня, а это было намного тяжелее, чем обычная физическая атака.

Я вновь чувствовала себя маленькой, нелюбимой, несчастной, жалкой.

Слезы катились по щекам.

Я раздавлена.

Уничтожена.

Я и есть мой самый сильный враг.

«Тряпка!» — уничижительно припечатал голос, и злость во мне подняла голову.

Я? Да ты вообще никто! Тебя нет! Ты ничего не знаешь обо мне!

Повинуясь интуиции, я сложила ладони ковшиком, а затем медленно развела в стороны. Серебристая магия пузырем с живой водой колыхалась и росла, починяясь моим движениям. Немного усилий, и она превратилась в сеть, которую я всем отчаянием своей души набросила ястреба. Тот забился в путах, давление гнетущих эмоций ослабло, а я ощутила чудовищную боль в спине, но я не могла позволить себе отвлечься на нее.

Птица за разорвала силки и, взмахнув крыльями, уронила мне под ноги цветок, как приз за победу, а сама вернулась к Райану. Села на подставленный локоть и истаяла.

В недоумении я смотрела я нежные лепестки на серых камнях возле ботиночек.

Бутон был такой нежный, что выглядел чудовищно неуместно.

Я наклонилась, чтобы его подобрать, но что-то меня остановило.

Второй взгляд поменял мое мнение о подарке ястреба.

Это был не цветок.

Это была маленькая пестрая змейка, невесть как обманувшая мое зрение.

И я отступила назад.

Чешуйчатая издевательски высунула раздвоенный язык и броском переместилась к расщелине между двумя камнями. Исчезла она в одно мгновение, не оставив после себя и следа.

Меня трясло.

Я словно весь день работала на каменоломнях.

Только я хотела сказать Бладсворду, что на сегодня с меня хватит, как боль в спине стала невыносимой. Сил у меня и так оставалось немного, а сейчас я, не выдержав, рухнула на колени.

Виски сдавило не то, что стальными тисками.

Мне показалось, что острые когти впиваются в голову с неумолимой жестокостью.

Перед глазами опустилась мутная пелена, сквозь которую я увидела, как Бладсворд рванул ко мне, но что-то внутри меня взбунтовалось.

Этот человек только и делал, что причинял мне боль! Я не выдержу еще одного испытания. Это не тренировка! Это издевательство!

Не хочу!

Не хочу, чтобы он ко мне прикасался!

Никто не смеет причинять мне зло!

Вскинула руку, останавливая владетеля, и увидела, как магия, сорвавшаяся с пальцев, отбрасывает его.

Больно. Мне очень больно.

Слезы текли ручьями по щекам, и я не могла их остановить, как не могла и подняться с колен.

Сырая сила, бурлившая в крови, словно сошла с ума.

— Энни, — звал меня Райан. — Энни посмотри на меня.

Он воспользовался тем, что я отвлеклась и все-таки подошел ко мне. Попытался взять мою руку, но я, как загнанный раненный зверек, готова была на все, чтобы меня не трогали. Я не понимала, что со мной происходит. Боль и страх терзали меня.

— Энни, девочка моя, позволь помочь…

Уже помог.

Какая же я глупая, что связалась с ним.

Я отмахнулась от Бладсворда, и пространство между нами вспорола призрачная когтистая лапа. Райан отшатнулся, но не отступил.

— Энни, слишком рано… Ты без меня не справишься… Тебе не хватает сил побороть…

Что он несет? Конечно, мне не хватает сил бороться, мы же меня опустошили почти полностью!

Я снова пустила в ход дымчатые когти, на этот раз расцарапав Бладсворду щеку.

Мне все еще было плохо видно. Пелена никуда не делась, а слезы застилали глаза, и на какой-то миг Райан пропал из поля зрения.

Почти сразу я ощутила, как он, опустившись позади на меня на колени, обнял, прижимая спиной к своей груди. Усилившийся ветер трепал мои волосы, и они хлестали владетеля по лицу.

— Прости, — он поцеловал меня в макушку, а затем надавил пальцем на точку на шее, и перед глазами все исчезло.

Теплая уютная темнота, в которой нет боли, приняла меня в свои объятья.

Даже, когда я услышала, как меня зовет Торни, мне очень не хотелось возвращаться туда, где может быть так больно.

— Леди Энни, вы стонете… Вам снится кошмар. Просыпайтесь, — она ласково гладила меня по голове.

Кошмар? Мне все приснилось?

Но стоило мне повернуться, чтобы прижаться гудящей головой к теплому боку горничной, как спину словно прострела магическая ледяная стрела.

Боль почти мгновенно затихла, но дала понять, что мне точно ничего не приснилось. Как я оказалась в своих покоях?

— Воды? — спросила Торни, заметив, что я распахнула ресницы.

— Пожалуй, — облизнула я пересохшие губы.

— Ну и напугали вы меня, леди Энни. Милорд принес вас такую бледную, без сознания, я уж не знала, что и думать. Честно говоря, подумала бы плохое, но ведь вся прислуга уже знает, что владетель объявил вас своей невестой. И как только ваша мачеха дала согласие только… Ее, наверное, злость изнутри спалила. Джину после обеда так никто и не видел. Сидит, небось, где-то козни выдумывает… Вот, пейте…

Торни болтала без умолку, видимо, она сильно перенервничала. Забрав у меня стакан, который я опустошила, будто не пила целые сутки, горничная положила мне на лоб прохладный компресс.

— Жар, вроде бы унялся, но давайте еще подержим, — вздохнула она. — Как же это вы так неосторожно, а?

— Что? — не поняла я.

— Ну оступились. Хорошо еще головой не сильно ударились. После того падения, вряд ли это полезно для вас. Что ж за напасть такая? Шишку за шишкой собираете.

Оступилась? Вот, значит, как Бладсворд объяснил мой обморок.

Ловко.

Чувствовала я себя по-прежнему паршиво, но это скорее было следствием магического опустошения. Я немного поерзала на постели, вроде бы острой боли больше не было, но лишний раз шевелиться я опасалась.

— Леди Энни… — замялась Торни. — Вы правда собираетесь замуж за владетеля? Смотрит он на вас, конечно, как на праздничный десерт, только вот на сердце у меня неспокойно.

— Если я его невеста, выходит, собираюсь, — устало ответила я. — Ты иди, Торни. Я немного отдохну. Потом поговорим.

Я дождалась, пока горничная уйдет, и заставила себя подняться с кровати.

Мысли крутились вокруг слов Торни про Джину. В самом деле, как только она не стала возражать против помолвки? Не верила, что это взаправду, или дело в чем-то?

Я подошла к зеркалу и, насколько у меня это получилось, постаралась осмотреть свое платье сзади. Пока я лежала, мне показалось, что у меня на спине чудовищный ожог. Однако на вид ткань не пострадала.

Предусмотрительная горничная распустила мне завязки, пока я была без сознания, и сейчас я могла осторожно, экономя каждое движение, снять платье. Сквозь нижнюю сорочку просвечивала ровная кожа, но даже нежный батист причинял неудобство.

Я спустила бретели.

В самом деле. Никаких повреждений.

— Я, кажется, вовремя, — голос Райана застал меня врасплох.

Я шмыгнула за ширму.

— Совсем нет! Я не одета и плохо себя чувствую!

Однако Бладсворда мои слова не остановили. Через несколько мгновений он присоединился ко мне. Отвернувшись от него, я лихорадочно пыталась надеть обратно бретели. Но стоило ему нежно коснуться кончиками пальцев ровно там, где горела кожа и ломило мышцы, как я замерла, ощутив мгновенное облегчение.

Это было совершенно недопустимо, но я малодушно даже не отодвинулась, настолько мне стало хорошо.

— Видишь. Я же сказал, что я вовремя.

— Что со мной? — нашла я в себе силы спросить у Райана

— Это результат твоего упрямства, Энни. Тебе так плохо, потому что ты не хочешь следовать условиям ритуала. И я до сих пор не понимаю, почему ты мне не подчиняешься, хотя должна. Это было бы в твоих интересах.

— Сомневаюсь…

— Зря. Разве сейчас тебе плохо? — хрипло уточнил Бладсворд, и вдобавок к приятным ощущениям от его прикосновений у меня еще и мурашки появились. — Я могу избавить тебя от этой боли совсем.

— И как же? — я догадывалась, что он имел в виду, но оттягивала момент отказа. Если я правильно поняла, пока Райан рисовал узоры на моих лопатках, боль отступала.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал вслух? — тихий смешок добавил мне волнения.

— Думаю, я откажусь от твоей помощи, — не очень твердо ответила я.

— Уверена?

И Бладсворд неожиданно прижался губами к чувствительному местечку между лопаток. Силы Небесные! Меня словно окунули в магический источник. Легкость, восторг, запретная сладость разлились по телу. Сила, по-стариковски ворчавшая в магических каналах, вдруг заструилась шелковым послушным потоком. Моя решимость таяла с каждой секундой.

Горячее дыхание Райана словно впитывалось в мою кожу, вынуждая плавиться. Сила во мне отзывалась на его присутствие все острее. А его прикосновения подтачивали мои и без того пошатнувшиеся моральные устои.

Голова слегка кружилась, мне казалось, будто я стою на краю пропасти, и бездна манит меня шагнуть в нее.

— Энни, — сиплый шепот подгонял проснувшиеся мурашки, — неужели ты этого не чувствуешь?

Конечно, я чувствовала.

Но мысль, что это всего лишь проявление своевольной силы, которую я приняла, не позволяла мне окончательно поддаться этим чарам.

— Скажи: «Да!», — сухие губы скользили вверх по позвонкам к основанию шею. Колени ослабели, и, оставив бретели на произвол судьбы, я ухватилась за раму зеркала.

— Нет, — шепотом ответила я.

Ладони Бладсворда тяжелыми печатями легли мне на талию и притянули к мощному телу владетеля, вжимая в него.

Обнаженной спиной я чувствовала ткань его камзола, расшитого колючей тесьмой. Жаркий поцелуй заклеймил сгиб шеи. Отметина пульсировала все настойчивее, подталкивая меня сдаться нежному натиску.

— Упрямая, — неодобрительно констатировал Райан. — Если ты не одумаешься, то станет очень больно…

— Но ведь я не умру от этого, и рано или поздно это пройдет, — я пыталась сосредоточиться, но мысли расползались как мокрая бумага.

— Ты не умрешь, но зачем так мучиться?

Бладсворд слегка прикусил мочку моего уха, и мне не удалось скрыть дрожи, пробежавшей по телу.

— Затем, что это неправильно, — выдыхаю я.

— Кем придуманы эти правила? Почему они тебя волнуют? — порочный шепот с будоражащей хрипотцой искушал.

— Ты о себе сказал, что ты не животное, — облизнула я губы, когда наглая рука начала поглаживать мой живот и постепенно подниматься все выше. — Так вот я тоже не собираюсь поддаваться подобным инстинктам. Я сделала то, что сделала, только по необходимости. Я леди и не должна допускать ничего смелее поцелуев, даже с женихом. Уж тем более временным…

Моя отповедь возымела эффект, только вовсе не тот, на который я рассчитывала.

— Готова принять такую боль лишь бы соблюсти лицемерные правила? — разозлился Бладсворд и его ладонь, ласкавшая до этого мою грудь, с нажимом проследовала вниз, оставляя опаляющий след, зажигающий кровь. — Я не могу такого позволить.

Сильные пальцы быстро собрали подол нижней рубашки гармошкой и коснулись запретного.

— Я не… — в горле пересохло от волнения и жара, затопившего низ живота. От смелости, с которой умело принялся раздувать костер страсти Райан.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть в отражении зеркала то, что происходит.

— Хорошо, пусть будут поцелуи, моя правильная. Кажется, у нас есть добрая традиция пяти поцелуев.

Что?

Ах! Бладсворд подхватил меня на руки и перенес на стол.

Первый же поцелуй не дал мне возразить. Меня жестоко наказывали, терзая рот до тех пор, пока мне не перестало хватать дыхания. Когда Райан оторвался от моих губ, я обнаружила, что лежу лопатками на столе, хватаясь за его плечи.

Прочертив влажную дорожку вдоль беззащитного горла через ключицы и ниже, Бладсворд взял в плен чувствительные вершинки, одарив каждую своим вниманием.

Я все еще боялась спровоцировать Райана на поступок против моей воли и не ожидала, что он зайдет так далеко, в своем желании не то наказать меня, не то спасти, не то доказать, что я так же слаба перед желаниями плоти, как и все прочие.

Четвертые поцелую ниже пупка перетек в другой. Туда, где все пылало.

Это было невыносимо стыдно.

Еще стыднее, чем обычное грехопадение.

Я хотела оттолкнуть Бладсворда, но стоило ему углубить этот порочный поцелуй, и пальцы сами запутались в волосах на его макушке.

Кусая губы, я сдерживала стоны, и это будто злило Райана. То, что он творил, было безумием, подчиняющим и вытесняющим все мысли. Я жаждала того, чего хотеть была не должна. Мне хотелось почувствовать на себе вес тела Бладсворда, хотелось гладить его плотную кожу, хотелось упасть в омут, но не позволяла себе, и была за это наказана.

И в миг, когда напряжение стало невыносимым, потоки маги в крови превратились в гейзеры. Эйфория затопила мое тело. С того момента, как Бладсворд «обезболил» спину, мне было хорошо, но сейчас, с меня как будто упали кандалы под грохот моего сердца.

Нежное тепло окутало все тело, и я ощутила освобождение, которое сопровождалось желанием расправить крылья.

Подняв влажные ресницы, я встретилась с темным взглядом Райана, а потом заметила, что его крылья вновь развернулись. Мне захотелось их коснуться, я протянула к ним невесомую руку, и увидела, что вместе с ней призрачных черных крыльев владетеля коснулось иное крыло. Светло-коричневое пятнистое оперение молодого сокола принадлежало мне.

— Ты всегда добиваешься своего? — горько спросила я.

Бладсворд упрямо сжал губы.

— Уходи, — я отвернулась от него.

— Я сделал то, что должен был. И даже на твоих условиях, Энн Райан Чествик. Ты потом поймешь.

Он вышел, а я осталась ругать себя.

Приведя себя в порядок, я то гнала мысли о том, с какой легкостью Райан подчинил мое тело, то ругала себя за то, что не остановила его, пока была возможность, потом металась по покоям при мысли о том, что владетель наверняка отправился снимать напряжение с кем-то еще, посыпала голову пеплом, понимая, что мне должно быть все равно, как удовлетворяет свои мужские потребности Бладсворд, но проснувшаяся во мне женщина рвала и метала при одной мысли, что мой ненастоящий жених сейчас в объятьях другой.

И только Торни напомнила мне, что у меня есть проблемы посерьезнее, чем неуместная и безответная склонность к тому, с кем наши пути скоро должны разойтись.

— Вы пропустили ужин, мисс Энни, — укоризненно сказала горничная, ставя на стол перед мной поднос. Принесенные ею булочки выглядели аппетитно, но есть мне по-прежнему не хотелось.

— Обо мне кто-то спрашивал? — вяло спросила я.

Наверняка, гостям, которым в обед объявили, что я невеста владетеля, было интересно, почему я не составила компанию жениху.

— Никто не рискнул. Владетель был очень зол, так что за столом было тихо… Мисс Энни, Джину не могут найти. После обеда ее никто не видел. Вы бы не выходили из покоев, пока все не прояснится. Все выглядит так, будто она сбежала, но я не верю.

Недоброе предчувствие подняло голову.

За Джину я не переживала. Она вполне могла о себе позаботиться, но это было слишком на нее непохоже. Подозрение, что исчезновение мачехи плохо для меня, не отступало.

Я укрепилась в своем мнении, когда утром мне принесли записку из «Соколиной башни».

Убористый почерк Морстона стелился ровными строчками по бумаге.

Сам факт того, что дворецкий отправил мне послание, настораживал.

Я вдруг так разволновалась, что мне несколько раз пришлось перечитать начало, чтобы вникнуть.

Начал Морстон с пожеланий мне здоровья, перечисления всего того, что было в порядке, и только к середине листа он приступил к главному.

«…Возможно, следующие новости не стоят упоминания, однако считаю своим долгом оповестить вас о не совсем обычных делах, что приключились вчера на закате в поместье.

После ужина Пегги прибежала на кухню изрядно напуганная.

Доложила, что только что практически у нее на глазах исчезли сапоги леди Джины, те, что та обыкновенно надевала для прогулок по лесу. Пегги их только что начистила и поставила у порога покоев Джины, собираясь сходить к прачке и уж потом все вместе устроить в гардеробной.

Один из лакеев обратился к Пегги с рядовым вопросом, что отняло у нее несколько минут. Когда бедняжка прекратила переговариваться на лестнице и вернулась к хозяйским покоям, сапог не было.

Решив, что она просто запамятовала и в суете все-таки занесла обувь внутрь, Пегги дернула за дверную ручку, но оказалось, что покои заперты. Только вот оттуда доносился шум.

Когда она привела нас, двери были распахнуты. Мы обнаружили, что в комнате все перевернуто вверх дном. Будто кто-то искал что-то или собирался второпях. От подробного осмотра нас отвлек мальчишка, закричавший с улицы, что горит «Соколиная башня».

Пожар удалось остановить еще до полуночи.

Кроме того, что я описал выше, нахожу так же странными иные детали.

В «Башне» само по себе ничего не могло разгореться. Но пока мы занимались пожаром, кто-то проник в ваши покои. К сожалению, Пегги не может определить, пропало ли что.

Кроме того, сегодня утром мне сообщили ужасную новость. Вчерашней ночью не только к нам в поместье пришла беда. Сгорел дом лесничего. Возможно, леди Джине стоит об этом сообщить. Пока неизвестно был ли ее отец в доме.

Пока это все. Как только что-то прояснится, я незамедлительно вам напишу.

До нас дошли слухи о вашей помолвке с владетелем.

Примите искренние…»

Райан замер, не оборачиваясь, будто боясь мне спугнуть.

Моей решимости хватило лишь на то, чтобы еще раз погладить плечи, и когда я уже собиралась отнять руку, под которой кожа Бладсворда начинала и в самом деле проступать светящимися узорами, похожими на рисунок оперенья, он попросил:

— Постой так. Пожалуйста.

Я не смогла отказать ему, видя, как расслабляются напряженные мускулы.

— Только не оборачивайся, — почти прошептала я.

Мне до сих пор было стыдно за те смелые ласки, которые он подарил мне, чтобы я не мучилась от последствий ритуала, а еще я не была уверена, что не дрогну под его взглядом.

«Это веселее, чем мне представлялось», — хмыкнул голос в голове.

Я разозлилась: «Тебе весело, когда другим больно?».

«Мне весело, когда я что-то чувствую. А ты, если хочешь ему помочь, старайся лучше. Думай правильно, и все получится».

«А я хочу ему помочь?» — мысленно фыркнула я. По моему скромному разумению, Райан сам виноват в том, что испытывает. Он сознательно пошел на этот ритуал, посчитав, что цена стоит результата. И точно так же сам виноват в том, что я не тороплюсь плясать под его дудку.

«Хочешь, только боишься. Себя боишься. Вспомни смысл ритуала», — довольно грубо ответил мне голос и затих.

«Что значит «думать правильно»?» — запоздало спросила я, но то ли голос обиделся, то ли понадеялся на мою догадливость, пояснений я не получила.

— Я… — я прокашлялась, чтобы не выдавать севшим шепотом своего волнения, — мне надо тебе кое-что рассказать…

Я старалась собраться мыслями, но все равно отвлекалась. Знакомый горький запах трав, нагретого металла и чего-то сладкого будоражил, напоминая совсем неприличное. Мед и полынь, огонь и корица заставляли дышать глубже, ощущать, как тесен становится корсаж, как нагреваюсь я сама вместе с Бладсвордом.

Вчера он так же раскалялся, оставляя поцелуи-ожоги на моей коже. Казалось, они лишь затаились и теперь вспыхивали, вгоняя меня в краску еще больше.

И чем сильнее меня захватывали воспоминания, тем ярче разгорались узоры на смуглой коже, которые я не в силах противиться начала обрисовывать кончиком пальца.

— Я… тебя слушаю… — негромко подтолкнул меня Райан продолжить. Он по-прежнему стоял не шелохнувшись, позабыв про свою рубашку.

Облизав пересохшие губы, я сбивчиво поведала ему о письме из поместья.

Говорила, а сама пылала, не понимая, как унять этот огонь.

Перед глазами четкими оставались лишь узоры, и я сама не поняла, как это произошло, но в какой-то момент, остановившись посреди фразы, я коснулась их губами.

Внезапно мир закружился.

Оказалось, Бладсворл обернулся, подхватил меня на руки и упал со мной в кресло, уткнувшись лбом мне в макушку. Он сжимал меня так крепко, что я могла бы задохнуться, если бы мне и без того не было сложно дышать.

— Все еще нет, Энни?

Очень хотелось сдаться. Женское чутье мне подсказывало, что Райан справится с тем, что мной сейчас владело, только как сделать так, чтобы он не овладел мной. Бог с ним с телом, которое уже не было невинным. Но что мне делать с сердцем?

Разум твердил, что нельзя уступать.

Интуиция подсказывала, что я все делаю правильно.

И я продолжила:

— Мне кажется, подозрительным два пожара в это время года…

Тяжелый вздох владетеля ознаменовал то, что он принял мой невысказанный ответ, но Райан не отказал себе в том, чтобы перебирать мои волосы.

— Дом лесника подожгли, — подтвердил Бладсворд. — Мне уже доложили. Мои люди работают там. Есть пострадавшие… Двое. Если хочешь, я отправлю одного из дознавателей, что прибыли из столицы, проверить, что произошло в «Соколиной башне».

Я кивнула и решилась спросить:

— Я бы тоже хотела посетить «Соколиную башню». Ты же знаешь, я могу прочитать, что там произошло… Мне кажется, в этом замешана Джина. Я не решилась отправиться без твоего ведома. Могу взять с собой охрану, что ты ко мне приставил…

— Это хорошо, что не решилась, — одобрил Райан. — Я знал, что ты умненькая. Но без меня нельзя. Придется тебе подождать.

— А разве эта защита, что я получила, уже не действует?

— Действует, но я бы не стал рисковать прямо сегодня проверяя, вступила ли она в полную силу. Хотя надо признать, что на «Ястребиной башне» ты справилась. И все же, слишком мало времени прошло, чтобы новые способности окончательно прижились. Меня беспокоят другие донесения, которые я сегодня получил.

— Какие? — я даже замерла, неужели мне наконец хоть что-то расскажут без пыток и по собственной воле.

— Охотничий домик, тот самый, что очень хотел получить в безвременную аренду Суинфорд, находится недалеко от одного из притоков Дайны. И вчера ночью туда приставала лодка. Чуть выше по течению расположена тропа к каменоломням. А Хэмиша до сих пор не могут найти. И все это выглядит очень скверно. Особенно в свете того, что Джина наверняка не просто так заглядывала в твою спальню.

Стук в дверь, продолжая раздражающую традицию, прервал наш разговор.

Соткинс вошел и тут же отвел взгляд в сторону.

Я хотела соскочить с коленей Райана, но он меня удержал:

— Ты моя невеста, Энни.

Даже для невесты это было слишком вольным поведением, по крайней мере в Станхейме, однако продолжать выдираться из стальной хватки было бы уже совсем глупо, поэтому я просто спрятала алеющее лицо на груди владетеля.

— Милорд, вы просили сообщить, когда станет известно что-то о трупах в доме лесничего… — Соткинс осекся.

В самом деле, при леди такое не обсуждают…

Что?

Трупы?

Райан сказал «пострадавшие», и я не решила, что обошлось.

— Докладывай.

— Мужчина и женщина. Опознать удалось только женщину по кольцу с рубином. На камне гравировка герба Чествиков…

Мы с Бладсвордом переглянулись.

На лице Райана читалось отчетливое сомнение. Мне оно было понятно. Драгоценный камень в пожаре почти не пострадает, а вот золото должно было расплавиться. Однако Соткинс твердо сказал: «Кольцо», то есть форму оно сохранило. Не могло ли быть так, что украшение подкинули уже после пожара?

Но зачем это Джине?

Что она затеяла?

— Мне это не нравится, — мрачно озвучил мои мысли владетель. — Я хочу видеть дознавателя.

— Как прикажете, милорд, — поклонился Соткинс.

Как только он вышел, я соскользнула с колен Бладворда.

— Что ты будешь делать?

— Разбираться, — вздохнул он, натягивая на плечи тонкий батист рубашки. Мой взгляд зацепился за отметину на его ключице. Мне показалось, что она выглядела немного по-иному, но сходу я не могла сказать, что изменилось.

— А что делать мне? — отводя глаза, я сцепила пальцы в замок.

— То, что тебе делать не нравится. Придется немного подождать. Почти все гости разъехались, но если тебе станет совсем скучно, моя мать с удовольствием составит тебе компанию.

У меня накопились вопросы к леди Синтии, однако часть из них, на мой взгляд, выглядела бестактными, и мне требовалось время, чтобы обдумать, под каким соусом их подать.

Поэтому, оставив Райана заниматься делами, я отправилась проветрить голову.

За пределами кабинета меня снова преследовали любопытные взгляды прислуги, и я было решила сбежать на улицу, увы, но день был слишком хмурым, чтобы бесцельно слоняться по аллее, пусть и среди красивых скульптур.

Небо висело низко, буквально давя на макушку. Казалось, что если я встану на цыпочки и протяну руку вверх, то смогу зацепить плотную серо-синюю тучу.

Ветра почти не было, но почему-то от этого было еще неуютнее. Будто непогода замерла и собирает силы для атаки, чтобы обрушить на наши головы всю свою мощь.

Немного поразмыслив, я отправилась в библиотеку, собираясь до конца изучить информацию о церемонии, в которую меня втянул Бладсворд. Однако, не одна я сочла это место подходящим для уединения.

В одном из кресел вольготно расположился Бриан с книгой в руках.

Судя по обложке, он наслаждался историей военного дела и разведки.

— Интересно? — полюбопытствовала я.

— Поучительно, — хмыкнул Бриан.

— И какие же знания вы вынесли?

— Например, теперь я понимаю, почему короли так любят вассальные клятвы. Они существенно облегчают поиск заговорщиков.

— Вассальные клятвы? — я обратилась в слух. — Я думала, это пережиток прошлого.

Я немного лукавила, до того, как Бладсворд упомяну вассальные узы, я о них не думала вообще, а вот теперь я была крайне зантересована.

— Как сказать, — пожал плечами Бриан. — В Королевстве связывать такими обязательствами волен только король, и на то есть серьезные причины. В Хвиссинии магическая клятва сковывает через присягу. В Империи дела обстоят немного по-другому. У них ведь и магия по-другому проявляется, можно сказать, лидванцы сотканы из магии и обязательств. Древние магические роды первой волны аристократии в принципе связаны узами в строгой иерархии. Младший клан не сможет пойти против старшего.

— Старший клан? Это как?

— Это тот, кто обеспечивал тебе покровительство. Так что вся грызня в Лидвании идет между равными.

— А Конфедерация? — нарочито равнодушно поинтересовалась я.

— Станхейм… вы же оттуда, леди Честик? Так вот Станхейм полностью перенял уклад Королевства, а вот Бладсворд и Кроуфолд живут по-старому, несмотря на внешний налет цивилизации и прогресса. Да вы и сами, наверное, заметили.

— Пожалуй, — кивнула я. — Только вот я не совсем понимаю, что значит по-старому. Традиции здесь соблюдаются, это верно. Но разве вассальные узы сами по себе не противоречат укладу того же Бладсворда?

— Противоречат, вы правы, леди, — улыбнулся Бриан. — Я потратил довольно много времени, чтобы изучить этот момент.

— И зачем же вы его изучали? — я опустилась в кресло напротив, приготовившись послушать лекцию.

— Надеюсь занять пост министра внешней политики.

— Небезосновательно надеетесь?

— Совершенно верно.

— Так что же вы обнаружили в своих изысканиях?

— Обнаружил, что в Бладсворде, как обычно, все вывернуто наизнанку, чтобы скрыть истину. Вассальные узы в здешних землях — не совсем то, что мы привыкли под этим понимать. Слишком много нюансов в ритуалах. Начало у них одинаковое, а вот дальнейшее зависит от сонма деталей, факторов и даже внутренней тяги Истока.

— Ничего не поняла, — честно призналась я.

Бриан наморщил лоб:

— Как бы так объяснить, чтобы не пришлось вдаваться в неприличные примеры. Исток — всегда мужчина, ну вы знаете, — я понятия об этом не имела, но предпочла сделать вид, что для меня это не тайна. — Если связуемый ритуалом — женщина, существуют разные варианты того, как пройдет ритуал. Если эта женщина — обладатель качеств, вызывающих у Истока уважение, вариантов становится еще больше. Если объект ритуала вызывает страсть… Тут уж, что победит в сущности Истока.

— А объект может противостоять? И почему объект? Я думала, это равноправный участник ритуала? — вопросы сыпались из меня.

— Зависит от статуса обоих участников. Некоторые статусы позволяют быть равноправным участником, а значит, позволяют и противостоять, и изменять ритуал, но только в отношении образующейся связи. Цель, конечно, поменять невозможно.

— Статус, надо полагать, не имеет отношения к положению в обществе, — задумалась я. Древние ритуалы берут свою историю тогда, когда иерархия общества была намного проще и опиралась она на личные достижения.

— Совершенно верно.

— И как понять, в каком статусе ты участвуешь в ритуале?

— Для начала требуется ли твое согласие вообще. Один из самых высоких статусов требует троекратного подтверждения согласия при свидетелях. Ну и особняком стоят наследники древней магии. Потомки тех, кто уже обращался к конкретному ритуалу. У них иммунитет.

Сдержанное покашливание прервало нашу познавательную беседу.

Я перевела взгляд на двери библиотеки, где, вызывая у меня нервный тик, ожидал, пока на него обратят внимание, Соткинс.

Его, что, натаскивали, чтобы он появлялся в самый неподходящий момент?

И то, что его прислал Бладсворд, никак слугу не оправдывал.

Жаль только, пришел Соткинс не по мою душу. Оказалось, что Райану нужен был мой собеседник.

Бриан вышел, а я в задумчивости отправилась искать те самые полки, на которых вчера оставила книги, в которых говорилось о ритуалах и церемониях.

Бродя между стеллажей, я поражалась тому, сколько же книг в домашней библиотеке Бладсвордов. Многие из них выглядели очень старыми, даже древними, я бы не решилась даже взять их в руки.

Наконец обнаружив искомое, я вытянула учебники, собираясь с пользой провести время, и вдруг мой взгляд упал на картину на стене.

Странно. Место для живописи было совсем не подходящим.

Я подошла ближе к портрету мужчины.

Я его узнала.

Это был определенно Коннор-Ястреб. Да, художник изобразил его чуть более смазливым. К тому же, здесь владетель был явно моложе, чем в тот период, когда его видела я. И все же это был он.

Зачем его портрет повесили в дальнем углу?

Он не так уж плох.

Краски сохранили свою яркость, только вот рама немного перекосилась.

Я протянула руку, чтобы выровнять картину, но едва я коснулась резного дерева, как кожу обожгло холодом. Из-под пальцев вырвался клочок белого тумана, заставив меня отшатнуться и онеметь, потому что мне показалось, будто это было призрачное лицо.

Силы Небесные!

Но ведь призраков не бывает! Это знают даже дети!

Единственная потусторонняя сущность, доступная нам, — это дух покойного, но он ни во что не вселяется! И вообще, это крайне хрупкая и недолговечная субстанция! Даже в големы некроманты вселяют магически управляемый энергетический кокон!

Что это было?

Я всегда была трусихой, но сейчас любопытство возобладало над страхом.

Я повторила свой эксперимент, и на этот раз подобный туманных сгустков вылетело много. Присмотревшись к ним, я поняла, что это обычная иллюзия. А необычным было то, что эти сгустки кружили вокруг портрета.

Отложив книги на ближайшую свободную полку, я обследовала стену, но не обнаружила ничего особенного. Последней надеждой было, что я что-нибудь найду под картиной. Ведь не просто же так рама перекосилась. Скорее всего, ее кто-то двигал.

Стоило мне сместить полотно в сторону, как я услышала справа от себя шорох. Прямо на моих глаза обитая тканью панель отъехала в сторону, открывая темный зев прохода в потайное помещение.

Я зажгла магсветлячок, затрепетавший у меня на кончике пальца.

А если, эта дверь закроется?

Прежде чем заглянуть внутрь, я для собственного спокойствия закрыла и снова открыла панель. Выходило, что механизм не должен был подвести.

Я подозревала, что никакого секрета в назначении этой комнаты нет. Обычное подсобное помещение, но все же… Мне еще никогда не встречались потайные комнаты, и я поддалась любопытству.

Магсветлячок разбросал свои лучи по абсолютно скучному пустому помещению. Каменный мешок, в котором ничего не было, кроме покрытого пылью стола, заставленного канделябрами с прогоревшими свечами.

Слегка разочарованная я уже собиралась вернуться в библиотеку, как вдруг услышала голос Райана.

Он был такой отчетливый, будто Бладсворд находился прямо рядом со мной.

Сначала я растерялась, но потом сообразила, что эта стена отделяет библиотеку от кабинета владетеля. Я даже вспомнила, как впервые умудрилась подслушать разговор Бриана и Райана в свой первый день в Бладсворд-холле.

Вероятно, вторая панель тоже отодвигалась, при необходимости позволяя владетелю перемещаться, минуя коридоры.

— Они хотели меня обмануть, подсунув вещь Энн.

— Но у них ничего не вышло, — констатировал Бриан. — Тебе не кажется, что ты слишком много внимая уделяешь это птичке?

— Не твое дело.

— Тебя перекосило, будто у тебя болят все зубы разом. Разумеется, это исключительно тебе решать. Если ты согласишься на предложение Эдуарда, думаю, Дивона отнесется с пониманием к твоим слабостям. Она как никто прекрасно понимает, что такое политический союз.

Дорогие читатели! Сегодня кусь совсем небольшой, но я физически отключаюсь. Завтра продолжим с этого же места.

— У меня уже есть невеста, — ровно ответил Райан.

Что он делает? Зачем отказывается?

Наша помолвка временная!

Я даже уже придумала причину, по которой мы ее разорвем! У меня новая сила, и я должна буду ее осваивать! В Лидванской академии!

А если Эдуард обидится на отказ? Я где-то слышала, что он очень трепетно относится к сестрам. Конфликт с Королевством не нужен ни землям Бладсворд, ни Конфедерации в целом. Даже если бы речь шла не о фиктивной помолвке, а о настоящей. Я бы ни за что не хотела, чтобы из-за меня пострадали люди. Я бы никогда на это не пошла.

Едва эта мысль успела у меня сформироваться в голове, как я ощутила, что боль между лопаток возвращается.

— Невеста не жена, — продолжал свою работу Бриан.

— Друг, ты меня хорошо знаешь.

— Знаю. У тебя всегда есть причины, — согласился тот.

— Тогда зачем продолжаешь этот бесполезный разговор? — хмыкнул Бладсворд.

— Хочу кое в чем разобраться.

— И как? Получается?

Бриан рассмеялся:

— Не очень, но я не теряю надежды. Если что, ты не единственный потенциальный жених Дивон.

— Я раздавлен, — с иронией ответил Райан. — Но вообще-то у меня есть младшая сестра, а у Эдуарда есть младший брат. Если что, — вернул он шпильку Бриану.

— Я это учту. Так что? Они подбросили тебе ленты леди Чествик, и ты не купился? Как ты вообще понял, что они принадлежат ей.

Я попыталась сосредоточиться на том, что слышу, но боль нарастала, словно кто-то взламывал мой позвоночник.

— Сафтийский шелк. Мы такой не закупаем. Нам поставляет Асвебания. Эти ленты могли бы принадлежать и Джине, но цвет не ее, да и вряд ли ей теперь есть на что вязать ленты… К тому же, Энн подозревает, что во время пожара в «Соколиной башне» могли что-то вынести из ее спальни. Почему не ленты?

— И ты вот так сразу все это понял?

— Я чувствую силу Энни рядом…

Дальше я уже ничего не слышала. Меня скрутило. На секунду я ослепла. Казалось, мне не хватает воздуха. Было почти так же плохо, как тогда на «Башне». Силы покинули меня, я рухнула на колени.

— Энни… Энни! — меня подхватили сильные руки и куда-то стремительно понесли. — Бриан, посторонись…

— Силы небесные! Мне показалось, я только что видел у нее крылья.

— Проклятье! Второе! Держись, милая!

Я толком не понимала, что говорит Райан, да ко мне ли он обращался.

— Вон! — наверное, это все-таки не мне.

Как же больно. Слезинка скатилась по щеке из-под опущенных ресниц.

— Но, милорд… — кажется, это голос моей храброй Торни.

— Вон, я сказал!

Я спиной ощутила мягкость постели, но легче не становилось.

— Упрямая… Энни, ты меня слышишь?

Я едва нашла в себе силы приоткрыт слезящиеся глаза, в горло будто битого стекла насыпали.

— Есть два способа помочь тебе, Энни. Тот, от которого ты отказываешься, и другой — отправить тебя в забытье, но когда ты очнешься, боль все равно вернется, и мы вернемся к тому же, от чего ушли.

У меня на глазах Бладсворд начал стаскивать камзол.

— Я не… — слова в моем хрипе были практически неразличимы, но Райан как-то понял, что я собираюсь возразить.

— Никто не сомневается, что ты леди, Энни! В конце концов, неужели лучше мучиться, чем разделить со мной ложе? — он явно злился. — Доверься мне, девочка. Ну же! Крылья ведь — не последний этап. Пока не появится зрение, будет все хуже и хуже.

Куда уж хуже. Все мое тело горело в огне.

Твердые губы прижались к моим, а сильные пальцы разорвали шнуровку, освобождая грудь из тисков корсажа.

Казалось, от лопаток по всему телу расползается ожог.

Я извивалась на покрывале, в надежде найти позу, в которой будет не так больно. И ткань платья, поползшая с моих плеч, ощущалась дерюгой.

Кратковременное облегчение, наступившее, когда атлас коснулся обнаженной кожи, снова сменилось печевом.

— Держись, моя леди, — уговаривал меня Райан, лихорадочно освобождая меня от одежды.

Силы небесные! Почему так больно?

«Потому что за все, что есть в жизни хоть немного стоящего, нужно платить».

Когда меня накрыло матерое тело, боль ослабла, уступая место чему-то древнему. Кожа к коже, дыхание к дыханию, переплетенные пальцы, стук сердец в унисон. С каждым ласкающим поглаживанием, мне становилось все легче, и, теряясь в этом водовороте ощущений, где уже непонятно, это удовольствие на грани боли или боль на грани удовольствия, я уже была готова сдаться.

«Не разочаровывай меня», — строгий голос все смешал в моей голове.

Я не понимала, чего он хочет. То он толкает меня в объятья Бладсворда, упрекая, что я не сняла боль Райана, то велит не подаваться владетелю.

А может, я просто сошла с ума, и все это бред?

И все же, кроме жажды прекратить мучения, было что-то еще.

Что-то, что заставляло меня воспринимать одним со мной целым.

Я с трудом заставила себя еще раз попытаться оттолкнуть Бладсворда.

— Проклятье, Энни! Ты чудовище! — зарычал он.

И заткнув мне рот поцелуем, раздвинул мои ноги коленом.

Мое тело напряглось в ожидании того же, что произошло в гроте, но Райан снова уступил. Я чувствовала его мужественность бедром в то время, как он ласкал меня пальцами, скользя по влажной от соков плоти, кружа вокруг чувствительного места.

Я как одержимая терлась об Бладсворда, ощущая, как дрожат его мускулы.

Я обязательно потом покраснею, когда все закончится, но сейчас все мое существо превратилось натянутую нить.

И когда она лопнула, я ослепла и оглохла.

На какое-то время мир просто перестал существовать. Я чувствовала себя… окрыленной.

Распахнув ресницы, я уставилась в темные глаза Бладсворда и поняла, что обнимаю его двумя крыльями, создавая кокон, внутри которого были только мы.

Я попыталась их расправить, но у меня это получилось только когда Райан убрал свои.

Он поднялся, ни капли не смущаясь наготы, подобрал мою нижнюю рубашку, отброшенную им в сторону, и, сотворив заклинание, намочил ее. Обтирая мое измученное тело, по которому поочередно прокатывались то волны блаженства, то отголоски боли, он поедал меня глазами, а я наоборот старательно отводила взгляд от подтверждения его желания.

— И что? — сипло спросила я. — Теперь у меня два крыла, как и у тебя. Твой план удался?

— Тебя сейчас только это волнует? Энни, крылья — это половина дела. Зрение, без него все в пустую. Слепая сила — плохой помощник. Я вижу, а ты нет.

Закончив ухаживать за мной, Райан принялся одеваться.

— Я одного понять не могу, — он вдруг резко обернулся ко мне. — Ты готова мучиться и отказываешь мне, но я же вижу, что тебе не противен. В чем дело, Энни?

Подтянув платье, превратившееся в рванину, я прикрылась.

— В том, что я тебе не доверяю, — устало призналась я. — Мне понятно, что между интересами земель и моими ты выберешь первые. Я догадываюсь, что на пути к силе, ты ни перед чем не остановишься. Но я не хочу играть втемную.

Я чувствовала себя опустошенной морально и физически.

— Мне надоело собирать информацию по крупицам и получать ее каждый раз не у тебя. Я не хочу быть разменной монетой в чужих интригах. Несколько дней назад я узнала, что у меня мало шансов дожить до двадцатилетия, потому что почти для всех я лишняя. В такой ситуации поступиться своими принципами проще, это верно, однако я остаюсь собой, и та паутина, которая плетется вокруг меня не без твоей помощи, скоро задушит. А ты раз за разом заставляешь меня переступать через себя.

— Вот как… — лицо Райана помрачнело.

Сдавалось мне, что в моих словах он услышал не то, что я хотела до него донести.

Торни всегда утверждала, что мужчины говорят на другом языке, зря я ей не верила.

Хотелось бы мне знать, что происходит у него в голове.

— Хорошо, — холодно ответил Бладсворд на мою длинную тираду. — Как будешь готова, найди меня. Поговорим.

— Ну вот опять, — пожимаю я плечами. — Ты все откладываешь…

— Энни, в моем нынешнем состоянии я не способен вести с тобой разговоры о древней магии. Мне нужно… снять напряжение.

Я вспыхнула.

Райан вышел, а я села на кровати. Надо привести себя в порядок и стрясти с Бладсворда все ответы, пока он не передумал.

Силы возвращались постепенно, боль почти унялась, но мне все равно приходилось экономить движения. Когда я оперлась о постель, чтобы подняться, то почувствовала, как мне в ладонь что-то воткнулось.

Это оказалась запонка от рубашки Райана.

Я даже сосредоточить не успела, как перед глазами возник образ картотечного ящика. Плотные картонные листы зашелестели перелистываясь, и вот один квадратик засветился.

«Ты же хотела понять, что у него в голове».

И меня затянуло в воспоминание Бладсворда.

«— Ты должен расти мужчиной, достойным именем Бладсвордов, — рявкнул тот, кого язык с трудом поворачивался назвать отцом.

Владетель.

Так будет точнее.

Осмотрев меня с головы до ног, он поморщился и отставил кубок с вином в сторону.

— Это значит, что я не собираюсь растить из тебя неженку и неумеху. Ты уступил в поединке мелким дворянчикам… — владетель брезгливо поправил белые кружевные манжеты.

Обида вскипела в груди.

— Их было пятеро, с четверыми я справился, но… — начал я.

— Ты обязан был победить, — его не волновали оправдания.

Плевать, сколько было противников. Не имело значения, что Суинфорд старше и опытнее.

— Ему только четырнадцать, — не удержалась мама. — Нужно срочно вызывать целителя! У тебя что? Есть запасной сын?

Больше всего я сейчас сожалел о том, что ей приходится смотреть на то, как кровь медленно капает из раны, постепенно пропитывая повязку, наскоро сделанную из носового платка. Мама держала себя в руках, но я заметил, как она побледнела, увидев мое плачевное состояние.

Владетель ударил кулаком по столу.

— Мой сын начнет тренироваться усерднее и через месяц покажет, на что он способен! Ты должен всех их вот где держать! — рыча он потряс кулаком. — Не смей позорить предков!

Раны пекло все сильнее. Если так дальше пойдет, мать увидит, что под камзолом есть еще. Мне было до Проклятого, что отец разъярится сильнее, но я знал, что маме будет больно.

— Ты — будущий владетель земель Бладсворд. Все твои подданные должны тебя бояться, иначе править ты будешь не долго. Ты должен быть самым сильным, самым быстрым, самым метким, самым безжалостным…

Мама отложила вышивание, с которым сидела у камина:

— А может, посоветуешь ему быть самым умным? Владетель, в первую очередь, политик, а не вояка.

— Вот оно женское мягкосердечие, — скривился Бладсворд-старший и, уставившись на меня, напутствовал: — Никогда не позволяй бабам вертеть собой.

Мама не проронила ни слова, хотя сама фраза была возмутительна в ее присутствии. Будучи маленьким, я называл ее про себя «Леди Сдержанность». Я не мог понять отца, как можно было даже смотреть на кого-то кроме нее?

Вот и сейчас, она молча поднялась и, не теряя царственной осанки, покинула малую трапезную.

Зная свою мать, почти уверен, что она вышла вовсе не из-за хамских речей мужа, а чтобы позвать мне целителя, не привлекая внимания владетеля.

Однажды я сравняюсь с ним в силе и заставлю его пожалеть о каждом слове, которое огорчило маму.

— Мне донесли, что ты все-таки стал мужчиной. Хоть здесь молодец. Только бастардов не плоди.

Кто бы говорил про баб и бастардов.

Я стиснул зубы, чтобы у меня не вырвалось лишнего.

Словно почувствовав мою холодную ярость, владетель еще раз оглядел меня. Звук потрескивающих поленьев в камине и вой ветра за окном стали слышны отчетливее в эту минуту молчания.

— А ты злой. Это хорошо. Запомни, народу нужна стабильность. Бладсворды — залог мирного существования этих земель. И мы всегда были самыми мужественными, храбрыми и отчаянными. Мы никогда не уклоняемся от поединка, поэтому нас так любят женщины.

Я находил множество изъянов в рассуждениях отца, но его уже не изменить.

— Ступай. Поговорим через месяц.

Владетель откинулся на спинку своего кресла и уставился на портрет Ригана, чья слава никогда не давала ему покоя.

Развернувшись по-военному четко, я, чеканя шаг, вышел из малой трапезной и отправился к себе, чтобы смыть грязь и кровь перед тем, как идти к целителю.

В покоях меня ждала мама.

Она стояла у окна, обхватив себя руками и вглядываясь в черноту за окном, будто именно там таились все ответы на вопросы. Услышав меня, мама обернулась.

— Больно? — чуть дрогнул ее голос.

— Терпимо, — я позволил себе немного поморщиться. — Что он несет? Он хочет, чтобы я был как он? Не пропускал ни одной юбки, устраивал постоянные дуэли, запугивал народ казнями? Он вообще знает, какие слухи ходят про каменоломню?

— Райан, у твоего отца своя ноша. Я не оправдываю его, но тебе лучше заботиться о своей. Именно на тебе ответственность. Время Мора приближается. Поступай так, как ты считаешь нужным. Может, ты больший Бладсворд, чем нынешний владетель. Риган победил не в бою, — напомнила мне она о том, о чем постоянно думал я сам.

Именно поэтому я после ежедневных шестичасовых тренировок по боевым искусствам, едва заглотив остывший ужин, штудировал книги и изводил наставника вопросами.

— А ты? Ты дашь мне какой-то совет?

— Ты не доверяешь никому. И в интригах ты уже мастер. Не надо на меня так смотреть, Райан. Я прекрасно осведомлена, как ты выстроил свое окружение, несмотря на юные годы. Иногда ты меня пугаешь своей расчетливостью. Но однажды тебе придется довериться, а ты этого не умеешь. Тебе нужно научиться.»

Как бы мне ни хотелось возмущаться, а непристойный метод Бладсворда работал. Мне определенно было лучше, и теперь я уже не могла не задумываться над тем, что я превращаюсь непонятно во что.

Добравшись до зеркала за ширмой, я увидела, что отметина на ключице изменилась. Птица подняла два крыла во взмахе, будто ее спугнули.

Если с меткой я готова была мириться, поскольку взамен я получила защиту и сильный дар. Отметину можно было скрыть под одеждой, и она останется только моей тайной.

А вот, что делать с теми дымчатыми крыльями, что у меня выросли?

Обратимо ли это?

Как их контролировать?

Я ведь так и не поняла, почему они появились.

Самое время отправиться к Райану за ответами на вопросы.

Уши горели при воспоминании о словах владетеля, что ему необходимо снять напряжение.

Кое-как самостоятельно справившись с домашним платьем, я набралась духу и отправилась на поиски Бладсворда.

Мне все мерещилось, что прислуга, которая поглядывала на меня с насторожённым любопытством, знает, что я только что позволила Райану недопустимое. Скорее всего, я излишне себя накручивала, и дело было в обычных опасениях челяди: они понятия не имели, что из себя представляет невеста хозяина. Я была для них чужачкой и тёмной лошадкой. И все же спросить, где я могу найти владетеля, который не обнаружился в кабинете, решилась я только у Соткинса, попавшегося мне в холле.

— Полагаю, милорд у себя в покоях, — важно ответил он.

— Утомился, — подал голос незамеченный мной Бриан, стоявший у выхода в охотничьем костюме и с хлыстом в руках, — шутка ли — плавать в парковом пруду осенью.

Я сделала вид, что не слышу намёков в его словах.

Несмотря на пикантный подтекст, я не чувствовала в его фразе издевки, скорее, дружеское подтрунивание.

В Станхейме, конечно, подобные инсинуации стали бы причиной скандала, но нравы в Королевстве были свободнее. Наверное, Бриан, как и я, находил правила поведения в высшем обществе Конфедерации лицемерными, однако, в отличие от него, я не могла ими публично пренебрегать.

Правда, одно из них я собиралась нарушить прямо сейчас.

Этике позволял оставаться наедине жениху и невесте, но, разумеется, не в спальне, и именно туда я и направилась, получив ответ от Соткинса.

У дверей покоев Бладсворда я неминуемо оробела, но почти сразу взяла себя в руки и вежливо постучала. Увы, ответа не последовало. Я толкнула дверь и вошла, намереваясь подождать Райана в его личной гостиной, но почти сразу обнаружила следы присутствия хозяина. Камзол и рубаха свисали с подлокотника одного из кресел, сапоги сложились друг на друга голенищами у порога спальни.

— Милорд? Райан, ты здесь? — позвала я.

Тишина.

Чтобы развеять сомнения, я заглянула в спальню и увидела на полу у кровати гору полотенец, а на постели — самого Райана, обнаженного по пояс.

— Эй? — шёпотом окликнула я, но Бладсворд крепко спал.

Лицо его было напряжённым, будто ему снился плохой сон, суровая складка у рта углубилась, между бровей пролегла морщинка. И все же Райан был безусловно красив. Никого красивее его я в своей жизни не встречала. Красивее и опаснее. Воплощение мужественности в полном расцвете сил. Даже сейчас, когда Бладсворд спал, в нем чувствовалась мощь и нечто темное.

Я подошла ближе, вовсе не уверенная в том, что решусь разбудить Райана. Сон определённо был для владетеля роскошью.

Взгляд зацепился за флакон, стоящий на столике с туалетными принадлежностями. Руну на пузатом бочке из зелёного стекла я знала — обезболивающее, и пузырёк был практически пуст. По всему выходило, что большая доза болеутоляющего заставила поменять Райана свои планы и уснуть. Он даже волосы до конца не просушил, хотя ьыл стихийником, и точно мог сделать это магией.

Я вспомнила, как он позаботился обо мне после обряда у источника. Найдя среди мелочей гребень с подсушивающим эффектом, села на край постели, и стала расчёсывать тёмные густые волосы, разметавшиеся по подушке.

Не удержавшись, пальцем погладила морщинку между бровей и, поддавшись велению глупого сердца, порывисто поцеловала щеку с пробивающейся щетиной. От того, как расслабилось лицо Бладсворда, словно он скинул с плеч тяжелый камень, в груди заныло.

Черные ресницы дрогнули, и Райан открыл глаза.

— Мне это снится? — спросил он сиплым со сна голосом.

— Точно. Снится, — шепотом ответила я.

— Вряд ли, — хмыкнул Бладсворд, взгляд его стал яснее, путы сна ослабевали. — Обычно я вижу в грезах тебя без одежды.

Я тут же надулась.

Распутник он и есть распутник.

— Раз уж мы так откровенны, — постно сказала я, — предлагаю все же рассказать мне, чего ты добиваешься, и какая роль во всем этом отведена мне.

— Это все испортит, — вздохнул Райан.

— Испортит что? — не поняла я. — Нарушит ход ритуала?

— Нет, твое отношение ко мне, — поморщился Бладсворд.

— Мое отношение к тебе портит утаивание сведений, которые напрямую касаются меня, — рассердилась я. — Ты обещал.

— Тогда целуй.

— Зачем? — оторопела я.

— У нас традиция. Я отвечаю на вопросы за поцелуи.

— А твои подданные об этом знают? — вкрадчиво уточнила я.

Райан расхохотался и, потянув меня за руку, повалил на постель.

— Что ты делаешь?

— Ну это же ты у нас поборница правил этикета. Не могу же я лежать, когда ты сидишь.

Все-таки он обо мне слишком хорошего мнения. Порядочная леди не то что тут же вскочила бы с постели и с криками убежала из спальни, она бы просто не допустила своего присутствия здесь. А я… чем ближе я была к Райну, тем легче мне было. И посопев, я устроила голову у него на плече, втайне наслаждаясь этой близостью.

— Рассказывай, — смущенная этими чувствами буркнула я. — Все.

— Тогда не перебивай. И не пытайся меня убить, пока не дослушаешь.

— Ты спрашиваешь, чего я добиваюсь? — вздохнул Бладсворд. — Я добиваюсь возможности исполнить своё предназначение — защитить своих подданных.

Я все-таки перебила Райана:

— Предназначение, — изумилась я. — Звучит так же сказочно, как истинная пара, избранные, говорящие птицы и все прочее из старинных легенд.

— Не так уж и сказочно, — усмехнулся Бладсворд. — Легенды, зачастую искажённые или приукрашенные события реального прошлого, ну как со слухами про источник и его возможность раздавать женихов. Помнишь, мы об этом уже говорили? Предназначение в данном случае тоже из этого ряда. Речь не идёт о некоем неизбежном повороте в судьбе. Предназначение — это плата, и весь род Бладсвордов обязан платить по счетам.

— И за что же вы расплачиваетесь?

— Не думал, что ты такая нетерпеливая?

— Прости, мне все время кажется, что ты опять собираешься опустить что-то важное или интересное, — повинилась я и прикусила язык.

— Да-да, — хмыкнул Райан, — я помню, что ты мне не доверяешь. Так вот. Нетрудно догадаться, за что готовы были платить мужчины нашего рода. За корону. Точнее, за венец владетеля. Жуткая штука, ну ты его еще увидишь. И досталась корона Ригану Бладсворду по праву сильного, а силу даровала ему древняя магия.

Я слушала глубокий голос с бархатистыми нотками, и прошлое вставало у меня перед глазами, словно иллюзионный спектакль.

— Судя по всему, Риган был отличным парнем, ну, по меркам того времени: смелым, амбициозным, расчётливым и мечтал править не одним из мелких наделов, а территорией покрупнее и побогаче. Только ресурсов у него не было, чтобы захватить соседние княжества. Проявил он себя смог, только когда Иган Лютый со своим войском подошёл к границе.

Точно. Я читала об этом в книге, которую мне вручил Райан в первый день знакомства.

Риган осознавал, что победа Игана принесёт не только горе и боль простым людям, но и уничтожит его шансы укрепить свою власть. Одно дело — свергнуть нескольких мелких князьков, и совсем другое — бороться с таким узурпатором, как королевство. И Риган искал.

Времени оставалось все меньше, уже шли кровопролитные битвы за Асвебанию, вот-вот должен был начаться бой за Сафтию, а следующими были земли нынешней Конфедерации.

Перебрав даже дикие варианты, Риган в последней надежде обратился к той магии, которой давно пренебрегали. Культ источника зачах, не осталось жрецов, и лишь сказки о былой мощи древних чародеев бродили в народе. В архивах заброшенной школы культа нашлись кое-какие записи, среди которых Бладсворд обнаружил то, что дало бы ему возможность защитить свою территорию и при умном подходе, увеличить ее.

Но нужен был жрец, и чтобы получить силу, Риган стал им сам.

Я вспомнила, что в книге было написано, что первый владетель завещал уважать наследие, вернул прежние праздники, ослабил светские вожжи, позволяя самобытной культуре древних земель взять верх над новыми веяниями, и тем самым уберег от смешения с традициями Королевства уклад земель Бладсворд.

— Но это все история, — закончил краткий экскурс Райан. — То, для чего проходил испытания Риган, давно в прошлом, для нас же имеет значение другое. Магия, полученная в ходе церемонии…

В этом месте я навострила ушки.

Все-таки церемония, не ритуал.

— … позволяет справиться с Мором с наименьшими потерями.

— Как это? — забыв о своем обещании помалкивать, поразилась я вслух.

— Мором это явление прозвали, когда не понимали его сути. Горы уснули не до конца, хотя последний вулкан извергался около тысячи лет назад. Приблизительно раз в триста лет, плюс-минус декада, земные под нашей территорией двигаются, и когда это происходит, подземные реки меняют русло, и путь их пролегает через залежи магической руды. Той самой, вкрапления которой встречались в драгоценных камнях, что добывались в каменоломне. Именно воды, отравленные пылью руды, подают в реки и колодцы, и смертельно опасны не только для проявленных магов, но и для всех, в ком есть всего лишь искра Покровителя. Выжигая и дар, и его зачатки во взрослом человеке, руда или сводит его с ума, или ставить на грань выживания. Я однажды видел выгоревшего. Врагу не пожелаешь.

Как страшно…

— И? — я облизнула пересохшие губы. — Как эта обретенная магия помогает?

— Зрение, кроме других способностей, позволяет мне видеть место выхода воды на магическую руда даже под землей, а крылья… дают силу, чтобы я изменил русло еще раз. Ядовитая вода все равно просочится, но не по всем землям, может, один-два колодца станут непригодны. Собственно, это и остановило Игана Лютого. Во время переговоров Риган пригрозил, что если противник попробует завоевать его земли, Бладсворд устроит землетрясение, отравит воду и направит потоки в Королевство.

Райан замолчал, и когда повисла пауза, я, к своему стыду, вдруг обратила внимание, что, заслушавшись, начала бездумного вырисовывать узоры на груди Бладсворда.

Палец замер.

— Не останавливайся, — попросил Бладсворд, смутив меня еще сильнее.

— Не отвлекайся, — буркнула я.

Не дождавшись от меня продолжения, Райан накрыл мои пальцы ладонью, прижав их к груди, так что я чувствовала биение его сердца, и закончил:

— Народ знает, что Мор скоро. И он знает, что владетель может их уберечь. Можешь себе представить, на что способна разъяренная толпа? Если я не справлюсь, много людей пострадает не только от Мора, но и от озлобленных подданных. Моих близких разорвут на куски. Восстание практически неизбежно. Энни, я должен справиться.

Должен.

Сколько раз это слово я услышала, пока просматривала воспоминание из юности Бладсворда. Пять? Десять? Он всегда должен и живет под этим давлением с самого детства, а учитывая, что его отец не смог овладеть силой, все ожидания были направлены на Райана.

Пауза затянулась, а я еще не узнала, для чего нужен партнер, и чем ему участие в церемонии грозит. В конце концов, почему именно я?

— Тобой движет благородная цель. Не понимаю, почему ты не мог рассказать мне этого раньше. Пока мне тебя убивать не за что.

Бладсворд стиснул мои пальцы, словно ожидал, что я вот-вот вырву руку.

— Сейчас ты передумаешь, — мрачно пообещал он мне.

В его голосе звучала такая уверенность, что мне стало не по себе.

— И почему же?

Я задрала голову, чтобы посмотреть в лицо Райану. Оно была пасмурным, как осеннее небо над Дайной.

— Прежде чем спешить с выводами, сначала дослушай до конца, хорошо?

Голос Бладсворда звучал так, будто он не верил, что это поможет.

Предчувствуя недоброе, я кивнула и затаилась.

— Ты умненькая и понимаешь, что сила, которую дарует церемония, может вскружить голову. И потому, чтобы получивший подобную мощь не сошел с ума, древние жрецы создали особенный ритуал. Сила дается одному, но принадлежит двоим. А еще, «просящему» даруется якорь — Смысл. Именно он помогает не изменить своим первоначальным целям.

— Но разве это не нормально, что у человека меняются приоритеты? — удивилась я.

— Такую силу не просят просто так, Энни, — Бладсворд погладил меня по голове, и я от смущения уткнулась носом в его плечо, туда где уже поджили рана от болта, оставив после себя бледно-розовый шрам. — Только нечто очень важное способно заставить пройти «просящего» испытание до конца. Может, поэтому и не смог мой отец справиться, а вовсе не из-за проклятия Мэри. Он жаждал этой силы как атрибута, как подтверждение своего статуса владетеля и могущественного жреца. А обладание ради обладания может стать сильной целью только для одержимого. Отец был тяжелым человеком, может, даже жестоким, но не сумасшедшим.

Помня увиденное благодаря запонке, я понимала, сколь противоречивые чувства вызывал у Райана властный родитель, и я поспешила отвлечь его от этой темы:

— А в чем должен заключаться Смысл? Ведь люди все разные. Одним важно одно, иные ценят другое…

— Смысл заключают в человека. В партнера.

— Разве это надежное средство от безумия? — не поверила я. — Человек ведь может погибнуть.

— Для этого ему и дарует защита, которой обладаешь и ты. Она почти всесильна. Ее недостаток только в том, что она подвластна воле, а не безусловна. Строго говоря, пока ты бодрствуешь, ты неуязвима с момента, как защита вступила в силу.

Отчего-то меня волновала мысль, что теперь тот самый Смысл Бладсворда заключен во мне. Это было ответственно и вызывало трепет наряду с недоумением: почему я?

— А усиление моей магии?

Мне достался легкий, как касание крыла бабочки, поцелуй в висок.

— Это мой подарок тебе на Старфайр. Как Исток я могу единожды исправить магические каналы. Обычно такое берегут до рождения детей, на случай, если что с малышом будет что-то не так, но я решил, что тебе важнее.

Я сглотнула.

— О… а почему…

Но Райан не стал отвечать на этот вопрос.

— Не отвлекай, слушай дальше.

Я затаила дыхание. Если бы все это не касалось меня, я бы даже получила удовольствие. Исторические события, таинственная древняя магия, мистические обряды, семейные тайны… Все то, про что мне нравилось слушать придуманные истории Торни.

Только вот оказаться в центре всего этого было страшно.

— Несложно понять, почему правила запрещают распространяться об этой церемонии. На жреца наложен обет держать в тайне от не посвященных, рассказать можно только после того, как будет успешно пройден обряд. Мало того, что подобная сила не должна оказаться в преступных руках, так и все ступени небезопасны для постороннего. Не просто так лишь Бладсвордам можно рисковать. А риск высок. Слишком велика вероятность, что неправильный человек просто не переживет вторую ступень, хоть ритуал и выглядит безобидным, это вовсе не так. А смерть во время магического действа чревата выбросом сырой силы, которая способна устроить землетрясение.

— Но ты умалчивал обо всем и после обряда. И после ритуала не спешил рассказать мне. Почему?

Райан молчал.

Мне вспомнились слова его матери: «Ты не умеешь доверять».

Меня озарило:

— Неужели ты думал, что я стану тобой манипулировать?

Еж обиды заворочался в груди.

— Нельзя рассказывать кому-то, что у него появится над тобой власть, — переформулировал Бладсворд.

Какая к Проклятому власть?

— Тебе не кажется, что это было бессмысленно? — резко спросила я. — Ты же сам говорил, что успех последнего этапа зависит от доверия! Или слепо доверять должна только я, а сам ты не спешишь? — в голове мелькнула догадка. — Погоди… или ты выбрал меня, потому что я чужачка, ничего не знаю, некому вступиться и у меня нет своих интересов в землях Бладсворд?

— Отчасти, — спокойно ответил Райан, поднимая этими равнодушными словами бурю в моей душе.

— Мило, — меня очень задел его ответ.

— Энни, много причин. Я не стану их все перечислять. Но если меня тысячу раз спросят: «Кто?», тысячу раз ответ будет одним и тем же: «Ты!».

Красивые слова и только.

Бесконечным маскам владетеля нельзя доверять. Я знала, но все равно стало больно.

— И как же ты собирался поступать дальше? Мы ведь заключили сделку, так? — я была уязвлена и не могла угомониться. Просьба Райана не судить его, пока не дослушав, утопала в горечи, которую я испытывала. — И наша сделка выполнена. Я провела с тобой ночь, ты дал мне защиту. Теперь ты вынужден со мной считаться?

— Вынужден, — согласился Бладсворд.

— Зато я — нет!

— Энни, я тебя изучил. Ты не сможешь отказать мне в помощи, поставить под угрозу людей…

— Какой же ты подлец! — вскипела я. — Одна из этого множества причин, о которых ты не хочешь говорить, видимо, то, что я мягкосердечная доверчивая дурочка…

— Энни, мы уже связаны. Уверен, твоя метка развернула крылья.

— И что? Постой! Вчера ты применил ко мне какую-то магию, и она не сработала!

— Не магию, это был Зов.

— Не важно, — эмоции бурлили так, что я больше не смогла лежать на месте. Я подскочила и ткнула Райана пальцем в грудь: — Ты! Ты говорил, что ритуал включал вассальные узы! Я порылась в учебнике, их существует несколько видов. Какими ты меня опутал?

— Полное подчинение… — повергая меня в ужас, признался Бладсворд. — Я не собирался к ним прибегать, это лишь на случай подстраховки, если во время последнего испытания тебе понадобится помощь…

— Полное. Ты чудовище! Твоя мать права!

— Энни, они не сработали, — сев на кровати, Райан схватил меня за плечи и легонько встряхнул, пытаясь остановить истерику.

«Конечно, не сработали. Подчинить равного невозможно».

— Не сработали? Какая досада, правда? — меня колотило от одной только мысли о возможности такого.

Есть в этом мире хоть кто-нибудь, кто не желает меня использовать или убить?

— Энн Райан! — Бладсворд повысил голос, чтобы до меня достучаться. — Я бы никогда не воспользовался этим подчинением, чтобы навредить тебе…

Разумеется, я не прониклась этим доводом.

— Ты собираешься решать за меня, что вред, а что польза?

— На одном из испытаний был случай. Партнер должен был пройти по тонкому серпантину, и у девушки не получалось цеплять за скалу, чтобы сохранять равновесие. Она чуть не погибла. Испытание было провалено. Я не могу и не хочу рисковать ни тобой, ни церемонией.

Все это пустой шум, очередные красивые слова.

А ведь мое сердце рядом с ним стучало быстрее.

Видимо, у меня на роду написано навсегда оставаться или помехой, или нелюбимой. Отец, бабушка, мачеха, проклятые Хэмиш и Суинфорд, и теперь еще и владетель.

Какая же я дура, что решилась с ним связаться.

Испорченный, распутный, интриган.

Еще неизвестно, какое будущее меня ждало после церемонии. Могло так статься, что убийство мачехой — еще не самое худшее. Подчинение — это почти рабство.

Шторм эмоций захватил меня.

Теперь сила подчинялась мне лучше, но сейчас я не желала ее сдерживать, она уже прорывалась, ведомая моим желанием сделать больно Райану. Дар мой был безвреден и пока проявлялся в том, что спальню владетеля заполонили иллюзии, в которых я то даю ему пощечину одна за другой, то вонзаю в него нож. На одной самой живописной, я выдирала ему волосы.

— Скажешь, что после испытания эти узы растаяли бы? И снова стала предоставлена себе?

Бладсворд молчал. Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда. Лицо его закаменело. Ему нечего было сказать в свое оправдание. Да наверняка Райан и не думал оправдываться. Цель оправдывает средства, не так ли? Особенно, если на кону сила и власть.

— Дорогой жених, — горько сказала я. — Я ведь прочитала весь параграф в учебнике. Разделенное ложе — это ведь укрепление уз, пока они не завершены. Удобно, морочить мне голову, усиливая власть надо мной, а когда я уже подчинена, можно развлекаться со мной, пока не надоем. А потом просто избавиться от меня, как поступил Коннор-Ястреб с Мэри. А может, и замуж за кучера отдашь?

— Что ты несешь? — Бладсворд почернел лицом, над плечами его заструился черный дым, формируя крылья. — Вот поэтому я не хотел рассказывать.

— Чтобы меня не расстраивать? Как благородно! Зато совесть тебе позволила заставить меня чувствовать ответственность за будущее земель.

— Ты не сможешь прервать церемонию. У тебя уже есть два крыла, я только надеюсь, что зрение откроется не слишком поздно.

— Все, что тебя волнует, это церемония? — я спрятала лицо в ладонях, чтобы не показывать, как покраснели глаза, к которым подступили слезы.

— Зрение тебе нужно, чтобы перестать меня ненавидеть.

Ненависть?

Пожалуй, нет. Я раздавлена. Разбита.

Сейчас у меня не было сил даже порадоваться, что план Райана провалился, и вассальные узы не сформировались. Было горько, что в очередной раз я разочаровалась в людях. И ведь до конца не доверяла Бладсворду, понимая, что он в первую очередь политик, но в глубине души надеялась.

Силы небесные! Я все та же маленькая дурочка, которая ждет, что ее наконец перестанут отвергать и обижать, едва ей улыбнутся.

Стук в дверь, ворвавшийся в повисшую тишину, показался оглушительным.

— Милорд?

Ну кто же еще? Соткинс, разумеется.

— Я занят! — рявкнул владетель.

— Дознаватели вернулись. Они проверили и дом лесничего, и «Соколиную башню». Когда им можно будет доложить о результатах?

Бладсворд сдавил переносицу, словно у него разболелась голова. Он вздохнул и чуть менее агрессивно отозвался:

— Через двадцать минут в кабинете.

Райан поднялся, чтобы одеться. Наш разговор прямо сейчас продолжать было невозможно, да и в моем смятенном состоянии я могла лишь обвинять его.

— Я подожду в кабинете, — холодно сказала я, взяв себя в руки.

Бладсворд резко обернулся:

— Подождешь?

— Да. «Соколиная башня» принадлежит мне, и я имею право знать, что нашли твои дознаватели. Пока нет опровержения, что найденное тело не принадлежит Джине, и пока владетель Станхейма не назначил мне другого опекуна, я отвечаю за свое имущество и своих людей. К тому же ты обещал, что я смогу побывать на местах происшествий. Ты же не разбрасываешься возможностями, да милорд? Все должно быть использовано. Игнорировать мои усилившиеся возможности было бы преступно.

Моя ядовитая отповедь вызвала пугающую реакцию в Райана.

В два шага он оказался возле меня. Горячие ладони огненными клеймами легли мне на плечи, потемневшие глаза захватили в плен мой взгляд. Я вздернула подбородок. Я была права, и не собиралась отступать.

— Знаешь, что я бы сделал, если бы узы сработали?

— Боюсь представить, — я поджала губы.

— Я бы запер тебя в этих покоях, обложил подушками, приставил двадцать человек охраны за дверями, и под окна поставил бы отряд. Я бы заставлял тебя подчиняться раз за разом, до тех пор пока ты не признала бы, что то, что я чувствую, обоюдно, а потом снова брал тебя, пока ты не обессилеешь на столько, чтобы ноги не слушались. Я до сих пор вижу перед глазами, как на тебя летит бревно у «Падшей девы», вижу твое распростертое тело у лестницы, вижу, как тебе подают перчатку с проклятием, подают, отравленные ягоды, ставят перед тобой ядовитый цветок. А сколько других вариантов крутится у меня в голове, из числа тех, что не произошли, но могут, ты даже представить не можешь. Я в аду, Энн Райан.

Слышать это было больно.

Потому что я многое бы отдала, чтобы это было правдой, пусть и без обязательств.

Но я больше ему не верила.

Моей решимости хватило на то, чтобы не быть пустословной и дождаться Бладсворда в его кабинете вместе с дознавателями, которые при моем появлении воспитанно поднялись со своих мест, но выражения лиц у них вполне были вполне говорящими.

И задать им вопросы я не рискнула, лишь скромно опустилась на краешек одного из кресел, стоявшего дальше прочих от стола Райана, под недоуменными взглядами дознавателей.

Конечно, в Станхейме реакция была бы более яркой. Молоденькую девушку запросто могли попросить выйти, ведь обсуждаются серьезные мужские дела, однако, открыв передо мной двери, Соткинс меня представил:

— Леди Чествик, невеста владетеля Бладсворда.

Отрекомендованной подобным образом особе никто и слова сказать не посмел бы. Тем более, что Райан слыл человеком эксцентричным и жестким. Смирение мужчин было объяснимым. Неизвестно, как самый влиятельный человек земель отреагировал бы на попытку выпроводить его невесту.

Это я знала, что Бладсворд не хотел, чтобы я присутствовала здесь, а они — нет.

Правда, когда владетель присоединился к нам, он сделал вид, что мое нахождение в кабинете во время доклада в порядке вещей, зато я, прослушав первую часть доклада, засомневалась, что мне стоило слышать все лично.

Быть в курсе, конечно, важно, да и хотелось, чтобы со мной считались, как с наследницей «Соколиной башни», однако, как ни противно это признавать, но некоторые вещи мне легче было бы услышать без излишних деталей. Бладсворд наверняка постарался бы смягчить информацию, и я сожалела, что поддалась эмоциям и поступила ему наперекор.

Внутренне все еще кипя от обиды, я все же не могла не осознавать, что Райан пытался меня уберечь от неприятных вещей. Во время описания состояния тел, найденных в доме лесника, я несколько раз чувствовала дурноту. Видимо, до конца мне лицо удержать не удавалось, и в какой-то момент Райан поднялся со своего места и подал мне стакан воды.

Смелости у меня серьезно поубавилось, и я уже не была так уверена, что готова участвовать в расследовании и уж точно не отважилась допрашивать тело. Слава Покровителю, последнее делать уже было бесполезно. Без некроманта уже не справиться.

Однако и отступить гордость мне не позволяла, так я выглядела бы еще глупее после всех моих неосторожных высказываний.

— Мы ждем ваших приказов, милорд, — завершил доклад тот, кто на вид был чуть старше остальных.

Бладсворд ненадолго задумался, и я набралась духа:

— Мое предложение в силе. Я бы могла посмотреть кольцо, которое обнаружили у… — слово «труп» давалось мне с трудом, не то чтобы я была настолько неженка, еще свежи были в моей памяти воспоминания о Тоби, и все же я выбрала другое слово: — … у тела женщины. И считаю нужным посетить «Соколиную башню», милорд.

Самый юный из дознавателей, не удержавшись, фыркнул себе что-то под нос.

Бладсворд поднял на него тяжелый взгляд.

— Что смешного вы находите в храбрости леди?

Молодой человек стушевался. Он явно считал меня не храброй, а самонадеянной. Но кто же будет возражать владетелю?

— Леди — сильный чтец, — добил его Райан. — Насколько я помню, в вашем ведомстве давно не было таких специалистов.

Внутри я привычно сжалась, ожидая презрительного отношения к своему дару, но, к своему удивлению, заслужила уважительный взгляд и вежливое:

— Прошу меня простить, леди Чествик.

Я кивнула.

— Даже и не думайте! — вдруг резко сказал Бладсворд. — Я вижу, как горят ваши глаза, но леди — моя невеста, а не ищейка. Я не позволю привлекать ее к работе дознавателей. Ищите себе своих чтецов.

Все еще болезненно переживающая откровения Райана по поводу того, что он собирался сделать меня своей марионеткой, я чуть не вспылила из-за его безапелляционности, но вовремя одернула себя. Какую бы вещь Бладсворд не задумывал в прошлом, сейчас он был прав. Я абсолютно непригодна для такой работы.

Но больше всего меня поразил сам факт — мой дар находили полезным и нестыдным. Это совсем не вязалось с тем, в чем меня постоянно убеждала госпожа Плам.

— Ты уверена? — обратился ко мне Райан. — Никто тебя не осудит, если ты передумаешь.

Кажется, дознаватели не готовы были радоваться моему отказу, но снова сочли, что лучше промолчать.

— Уверена.

Бладсворду не очень понравился мой ответ, но все же он приказал:

— Кольцо доставить сюда.

Старший дознаватель щелкнул каблуками:

— Разрешите идти, милорд?

— И я жду результатов поисков вдоль карьера. В саму каменоломню без моих распоряжений не соваться. Свободны.

— А что насчет «Соколиной башни»? — уточнила я, когда нас оставили одних.

— Отправимся чуть позже.

Напряженность между нами сохранялась, и никто из нас не был готов продолжать неоконченный разговор.

— Ты по-прежнему считаешь, что тело женщины не принадлежит Джине? — спросила я, чтобы оборвать наконец эту тягостную паузу.

— Это было бы слишком удобно, — вздохнул Райан. — Мне что-то не дает покоя. Слишком сомнительно выглядят эти смерти. Слишком нарочито. Будто нас провоцируют на что-то…

Стук в дверь возвестил о возвращении старшего дознавателя.

— Кольцо, — он выложил на стол перед владетелем простую картонную коробочку, видимо, предназначенную для улик.

Я приблизилась и сняла немного смятую с угла крышку и уставилась на содержимое. Кольцо выглядело точь-в-точь, как мачехино. Трогать его, откровенно говоря, не очень хотелось. Джине оно принадлежало изначально или нет, снято оно было с обгоревшего тело. Мне даже мерещился запах паленой плоти.

Глупость, конечно.

Я занесла руку над кольцом, и что-то кольнуло, словно стараясь меня остановить, я прислушалась к себе, как тогда на башне, когда увидела цветок, обернувшейся ядовитой змеей, но ощущения, что мне что-то угрожает, не возникло.

— В чем дело? — напрягся Бладсворд.

— Да нет, ничего такого, — промямлила я. Похоже, мне было просто неуютно прикасаться к этой вещи.

Я все еще медлила, поддавшись беспочвенным сомнениям, но вдруг заметила кое-что, что заставило меня все-таки взять перстень в руки. За рант в основании рубина что-то зацепилось. Кажется, ниточка, и она о чем-то мне напоминала.

Я уже собралась спросить у дознавателя, знают ли они, откуда она, как перед окружающее пространство начало смазываться перед глазами. Все происходило так быстро, что я едва успела заметить рванувшего ко мне Райана.

Я слишком поздно поняла, что происходит.

Даже испугалась уже тогда, когда все случилось.

Лишь очутившись в пустом странном помещении, осознала всю красоту и коварство задумки.

Тот, кто все спланировал, был не только недюжинного ума, но и прекрасно осведомлен.

Оставалось понять, где я, и для чего меня сюда заманили.

Я огляделась, стараясь не впадать в панику. В полумраке разобрать что-то было не очень просто. Будто колодец с высокими стенами, и лишь где-то над головой виднелось сумеречное небо в редких и пока еще не ярких звездах. Буквально каменный мешок. Повертелась вокруг себя, и почувствовала, что под ногу мне что-то попало. Присев, я нащупала огрызок свечи, и только сейчас сообразила зажечь магсветлячок.

Судя по тонкому запаху гари, тянувшемуся снаружи, я была где-то недалеко от «Соколиной башни» или от дома лесничего. Холод, хватавший меня за щиколотки под подолом, подсказывал, что дно моего вместилища ниже уровня земли.

Свободного пространства было что-то около десять на десять шагов, я вполне могла размять ноги, но двигаться мне почему-то вовсе не хотелось, хотя светлячок выхватывал из полумрака очертания металлической лестницы, ведущей наверх по одной из стен.

Слишком просто. Подозрительно. И все же, выбираться как-то надо.

Я сделала шаг вперед, чтоб рассмотреть получше, насколько надежна лестница, и тут же отступила назад. Защита сработала, предупреждая меня о том, что впереди меня ждет нечто страшное. Немного поразмыслив, я решила подойти к противоположной стене, но снова потерпела поражение, как и во всех последующих направлениях, в которых я попыталась двигаться.

Выходило, что безопасно для меня лишь стоять на месте. Но сколько я так выдержу? Появится ли кто-то или мне суждено умереть от жажды, не понимая, что происходит?

Я зажгла еще магсветлячков, озарив все доступное мне пространство ярким светом, и ужаснулась. По всему периметру в пяти шагах от меня были разложены камни, напоминающие те кристаллы, которые описывал Бладсворд.

Отчаяние начало захлестывать меня, подталкивая к глупым поступкам, но пока я сдерживалась, вспоминая, как Райан бросился ко мне, увидев, что срабатывает портал. Он будет меня искать. Владетель умный. Он сам говорил, что чувствует меня.

Так я себя успокаивала.

А на самом деле, я просто не могла поверить, что это конец.

Дрожа от холода в своей темнице, я прокручивала в голове события, пытаясь понять, заложница я или жертва, хотя, какая разница, заложников тоже в живых не оставляют.

Ход с порталом, а именно благодаря ему я и оказалась здесь, был весьма вероломным и продуманным.

Теперь-то было совершенно очевидно, почему смерть Джины, не важно — реальная или мнимая — была такой подозрительной.

Потому что именно такой она и должна была быть, чтобы у нас возникло желание проверить сомнительные улики. Мачеха знала, о моем даре чтеца. Она не так часто подкалывала меня по этому поводу, но за нее с этим удачно справлялась Мерзкая Лиззи, получавшая жалованье за издевательства надо мной.

Джина не могла не догадываться, что я применю свой талант, чтобы разобраться.

Сама ли она решила сыграть на этом, или у нее был сообщник, которому она рассказала о моей магии, я не знала. Однако, если целью было заставить меня прикоснуться к артефакту с настроенному на меня порталом, то возможностей у злоумышленников было не так много. Следуя предупреждению Бладсворда, я старалась не прикасаться к вещам, которые мне подавали чужие люди. Случай с перчатками, в которые вшили проклятые кристаллы, наверняка подсказал преступникам, что я настороже, поэтому мне подсунули улику. Расчет был прекрасен: только я могла подтвердить, принадлежало ли кольцо Джине. Лишь я могла узнать, что произошло доподлинно и в кратчайшие сроки. Так или иначе, мне бы предъявили кольцо.

Моя новая защита, которая должна была оберегать меня от всего, пока я бодрствую, не сработала.

И неудивительно.

Интуиция подсказывала мне, не трогать перстень, но я доверилась защите, и она не увидела в кольце ничего угрожающего, потому что портал сам по себе не представлял опасности. А сама я даже и не подумала о таком варианте. Так называемые «Порталы-без-порталиста» — это совсем новая разработка, о которой я пока только читала в магвестнике, и понятия не имела, что технология уже добралась и до Конфедерации.

Настроили портал на меня, видимо, с помощью нитки из моей вещи. Вот для чего вломились ко мне в спальню во время пожара в «Соколиной башне». Взять, что-то мое.

Даже, если предположить, что тот, кто все это затеял, не знал о том, что я получила защиту Бладсворда, и о ее особенностях, все равно уловка сработала бы.

Но что-то мне подсказывало, что это не было секретом.

А значит, этот кто-то был посвящен в тайну ритуала. Скорее всего, принадлежал к роду Бладсвордов. Райану не было никакой выгоды в подобной ситуации, леди Синтию я не могла заподозрить. Конечно, была еще сестра Бладсворда, с которой я была незнакома и слышала о ней всего однажды. Ума не приложу, зачем бы ей понадобилось меня похищать. Да и не вязалось это с общей картинкой.

Но ведь были еще бастарды.

То воспоминание, прочитанное мной со шляпы негодяя, опоившего меня на празднике в лесу, разом подставляла Суинфорда. Он так злился, что титул владетеля не принадлежит ему, хотя он старше Райана, что было бы логичным заподозрить его.

Но… я не могла объяснить, почему, однако, мне сразу же вспомнился ненавидящий взгляд Хэмиша, несмотря на то, что лорд никаких громких заявлений не делал. Впрочем, он вообще не показался мне тем, кто станет раскрывать свои помыслы. Да и история с Мэри и ее ребенком…

Слезы сами катились из глаз.

Наверное, я уже так никогда и не узнаю всей правды.

— Опять ноешь, мерзкое отродье? — ядовитый смешок оповестил, что моими мучениями пришли насладиться.

Голос шел откуда-то сверху, и я вскинула взгляд, чтобы убедиться, что мне не мерещится.

Мы были правы. Джина жива.

И хотя она выглядела непривычно в мужском охотничьем костюме и с головой повязанной платком на пиратский манер, это точно была моя мачеха. Очевидно, чтобы не попасть в зону действия кристаллов, Джина не стала спускаться по лестнице, остановившись на середине.

Я готова была поклясться, что ей очень нравилось смотреть на меня вот так, сверху вниз, и видеть мое бедственное положение. Да что там бедственное, безвыходное.

— Какая же ты жалкая, — выплюнула мачеха. — Ты никому не нужна. И никогда не была. Даже твоему отцу смотреть на тебя было противно. Хотя вы с ним сотканы из одной пряжи, состоящей из непомерной гордыни, чистоплюйства и спеси. Как же мне надоело терпеть твое существование в этом мире.

Злые слова хлестали меня, поднимая все детские обиды, напоминая о несправедливости. Сердце сжималось от правдивости сказанного.

— И чем же оно мешало тебе? — выдавила я. — Что я могла тебе сделать?

— Достаточно было того, как ты на меня смотрела. У тебя же на лице все написано. Ты же о себе очень высокого мнения, да? Непонятно только, с чего. Стоило устроить тебе несчастный случай пораньше, пока был жив твой папаша. Тогда бы мне точно достались и титул, и состояние. Мне и в голову не могло прийти, что муженек оставит все ненавистной доченьке. Мало этого, ты наложила свою маленькую загребущую лапку на то, что тебе принадлежать не может.

Я слушала Джину и понимала, что она не в себе.

Яд буквально сочился из ее слов, растворяясь в легком флере сумасшествия.

Почему никто раньше не заметил, что она безумна?

Ладно я, со мной мачеха всегда старалась свести общение к нулю. От нее мне доставались лишь раздражительные взгляды и редкие колкие, пренебрежительные фразы.

Но куда смотрел отец?

Или… затмение нашло на Джину уже после возвращения в земли Бладсворд?

Я помнила рассказ Райана о том, как погибли жены Суинфорда, и о его предположениях, что этому поспособствовало. И слова Хэмиша о том, что от Джины придется избавиться, вписывались в эту гипотезу прекрасно.

Мачеха была одержима. Ее надежды получить венец жены владетеля переросли в манию. Джину использовали, но мне ее было ни капельки не жаль. Наверное, я недостаточно леди, чтобы посочувствовать своему врагу, который загнал меня в смертельную ловушку.

— Ни на что чужое я не посягала. Джина, очнись!

Я сказала это вовсе не для того, чтобы оправдаться. Никаких сомнений в том, что достучаться до затуманенного разума у меня не выйдет. Просто мне было страшно оставаться одной в неизвестности, и я пыталась задержать мачеху. Вдруг что-то удастся узнать о ее планах или найти в словах зацепку, как отсюда выбраться. Наверное, я все еще не верила, что закончу свои дни здесь.

— Не посягала? Ну да! Как же! Скажи, что ты сделала? Применила свою грязную магию? Опутала разум Райана иллюзиями? Никогда не поверю, что он мог польститься на такую тощую скучную дурнушку! Ни кожи, ни рожи, — зашипела Джина, а я поразилась: хорошо ли вообще Бладсворда знает мачеха? Опутать разум Райана? Смешно. — И такая же ледышка, как твой отец. Жаль Освальду не удалось показать тебе, на что единственное ты годишься. Попользовал бы тебя в лесу, и ты сразу стала бы сговорчивее.

Мои слезы высохли мгновенно, холодная ярость, незнакомая мне прежде, клокотала в груди.

— Ты меня с собой не путаешь? — ледяным тоном поинтересовалась я. — Раздвигать ноги — это же твое хобби.

— Так вот как ты заговорила? — надтреснуто рассмеялась мачеха. — Мало тебя Плам лупила. Жаль, жалование ей уже не урежешь. С другой стороны, оно ей больше не нужно.

У меня кровь стыла в жилах. Жадине Плам деньги стали бы не нужны только в одном случае. И кажется, я догадалась, чье обгоревшее тело нашли в доме лесника.

— Я говорю с тобой на доступном тебе языке, — отчеканила я. — Только ты зря веселишься. Думаю, следующая будешь ты.

— Нет, Чествик, ты. И это будет справедливо. Я все сделала, чтобы выйти замуж за Бладсворда, но ты путалась под ногами и все испортила! Так не должно быть. Тебе все досталось на блюдечке, а мне пришлось ложиться под стариков, чтобы выбиться в люди. Я могла дать Райану все!

Моя злость крепла, хотя злиться на сумасшедшую было глупо, но эмоции брали верх, а вместе с ними и поднимала голову новая сила.

Я никогда не считала себя самой несчастной в мире. В конце концов, я бывала на улицах и видела нищих, калек, работяг с не разгибающейся от усталости спиной. И все же, меня растили девочкой для битья, я не знала своей матери, отец от меня отвернулся. Составляя свое завещание, он не мог не знать, что Джина отравит мою жизнь, что постарается убрать меня с дороги к богатству. Меня лишили возможности учиться и уехать. Я жива и не опозорена лишь чудом. Толку от денег и титула, если у тебя нет права голоса и возможности воспользоваться средствами?

— Ты сама меня сюда привезла, Джина, — напомнила я. — В Станхейме моя внезапная смерть выглядела бы чересчур подозрительно, не так ли? И ты решила избавиться от меня по-тихому здесь. Дикая земля, горы, реки, кто знает, что могло случиться, правда? Не успела, и кто виноват, кроме тебя самой, что владетель выбрал меня?

— То, что он задрал тебе подол, еще ни о чем не говорит, — взвизгнула мачеха. — Это твоя гадкая магия его заставила!

— Так вот, что сводит тебя с ума. Ты себя предлагала, а Бладсворд тобой пренебрег, в то время как меня он уговаривал. Невестой сделал, — я злила Джину, наплевав на последствия. Ну что она мне сделает? Вниз не спустится. А мне хотелось ей отомстить за все, что она сделала. Сила уже распирала меня, но я пока ее еще контролировала, опасаясь, что если всплеск будет слишком мощный, то нас просто погребет под грудой камней. А я все еще надеялась, что Райан меня найдет. Я ведь нужна ему для завершения церемонии.

— Не стать тебе женой, невеста, — огрызнулась уязвленная мачеха. — Ты здесь и сдохнешь. Надоело мне с тобой разговаривать. Ты — отработанный материал.

Она собралась подняться по лестнице, и я поняла, что еще немного, и я снова останусь одна. Злость все же лучше уныния, которое принесет с собой одиночество в заточении.

— Тебе ведь не впервой убивать? — в спину ей спросила я. — Венец «Падшей» не жал? Неужели это того стоило? Столько смертей… И все ради чего? Чтобы тебя использовали и уничтожили? Это ты — отработанный материал. Не удивлюсь, если и мужей тебе выбирали Хэмиш или Суинфорд, — я била наугад, и вдруг почувствовала, что на верном пути, и то, как резко обернулась Джина, подсказало мне, что я на верном пути. — Твои смешные амбиции дочки лесника вкупе с ослабленной моралью — отличная почва для манипулирования. Я думала, ты умная, а ты марионетка. И в руках кого? Бастарда и потомка конюха. Джина, ты барахтаешься в той же луже, что и раньше. В люди хотела выбиться, а человеком так и не стала. Пока ты здесь, плешивая, отверженная и сходящая с ума, они там чем занимаются? Что за лодка приставала возле охотничьего домика? А жив ли еще твой отец, единственный, кому на тебя не наплевать? Он ведь тоже знает слишком много…

— Заткнись, тварь! Мне больше нравилось то, как ты рыдала в подушку, не выходя из комнаты, и жаловалась этой своей распоясавшейся Торни.

Разумеется, ей это нравилось. Что еще мог делать ребенок в ситуации, когда его лупили указкой по поводу и без. Только молчать, а потом плакать за закрытыми дверями.

— На что ты надеешься, Джина? Чего ради ты продолжаешь свою игру? Уже всем понятно, что никогда, слышишь, никогда ты не выйдешь замуж за Райана. И для чего все это? Месть? А твоя ли?

— Сдохни! — выкрикнула Джина и полезла наверх, оставляя меня в окружении магсветлячков в холоде и пустоте.

Я постаралась успокоить магию, рванувшую навстречу проклятию, хотя, не скрою, мне хотелось, чтобы сила ударила прямо в мачеху, но я все еще опасалась, что только она одна знает, где я, и вместе с ее гибелью, шансы на то, что меня найдут, сократятся.

Сколько я сидела в одиночестве, дрожа от стылого воздуха, пробирающего до костей, не знаю, но вдруг услышала хлопанье крыльев. Разгоняя мои магсветлячки, над головой у меня кружила сова. Я не успела закрыться руками, когда она спикировала прямо на меня. Когтистая лапа выдрала из полуразвалившейся прически шпильку и взмыла вверх.

Сердце забилось быстрее в надежде, что сова — посланница Райана. Неделя в здешних землях, пошатнула мою уверенность в том, что птицы и звери не могут связаны с магией. Не просто так, символ владетеля — ястреб, у его партнера — сокол, и до сих пор гуляют сказки про птиц Бладсворда.

Правда, я не представляла, как меня отсюда вызволять.

Да, конечно, Райан говорил, что защита, дарованная мне в ночь ритуала, сможет уберечь меня от магии кристаллов, только вот я не была уверена, что уже вошла в полную силу. Вряд ли, для меня приготовили нечто безобидное, так что рисковать я собиралась только в крайнем случае. К тому же сила внутри меня настоятельно требовала держаться от линии сверкающих камешков подальше, так что непохоже, будто мои страхи беспочвенны.

Пока мне оставалось только ждать и не поддаваться отчаянию.

Сложно сказать, как долго я провела в одиночестве, сидя на холодном каменном дне, мечтая о чашке горячего чая с капелькой вишневой настойки. Может, час, может, дольше. Трудно судить о течении времени, когда вокруг ничего не происходит, разве что звезды стали выделяться на небосводе ярче, да ноги окончательно онемели от холода и неподвижного сидения.

Несколько раз я поднималась, чтобы размяться и заставить кровь бегать по венам, только в моей персональной тюрьме особо пройтись было негде.

Так или иначе, времени для размышлений у меня было достаточно.

Мысли мои то выстраивались в четкую линию, то превращались в настоящий бурелом. И каждый раз я возвращалась к одному и тому же вопросу: как бы сложилась моя жизнь, не случись этот роковой переезд в земли Бладсворд.

И ничего не придумывалось.

По крайней мере, оптимистичного.

Весьма сомнительно, что Джина позволила бы мне дебют и помолвку, ведь в таком случае она сразу бы лишилась власти надо мной и доступа к деньгам отца, а стало быть, меня все равно ждала печальная участь, только в других декорациях.

В Станхейме я бы никогда не решилась восстать и разорвать путы условностей, не почувствовала воздуха свободы, не познала бы близость с мужчиной, не приняла свой дар и самое главное, никогда бы не узнала, что я могу быть важной.

Я действительно никому не была нужна.

Даже у Торни, что относилась ко мне теплее всех, была своя жизнь. Стоит ее жениху вернуться из плаванья, и она попросит расчет. Я бы никогда не позволила себе удерживать ее.

Как это ни горько, но я действительно лишняя.

Для всех кроме Бладсворда.

Да, нас связала не любовь, но именно благодаря Райану я стала значима. Сама по себе. Превратилась в его смысл, оказалась достойна доверия. Я — гарантия успеха самого важного для него в жизни предприятия. Спасения подданных. Он меня не оставит. Бладсворд спасал меня не раз, даже тогда, когда я отказывалась от его предложения. Он все равно защищал меня, не сделал ставку на другую кандидатуру.

Райан меня выбрал.

Я воскрешаю его образ перед глазами, вспоминаю именно таким, каким увидела его впервые тогда на поляне. Полуобнаженного гиганта, почти варвара, пугающего и притягательного, выглядевшего органично в лесу в ответах огня.

И словно снова почувствовала на себе его взгляд, настигший меня даже сквозь плотные занавеси кареты.

— Энни? — голос Райна будто ворвался ко мне из воспоминаний в реальность вместе со звуком падающего каменного крошева.

Я подскочила:

— Стой! Тут кругом кристаллы! Джина не спускалась ниже того места, где выпали два кирпича из кладки, — затараторила я, не в силах сдержать радость от того, что меня нашли.

Бладсворд спустился до указанной мной отметки, щелкнул пальцами и вместе с моими магсветлячками смешался еще сонм, запущенный Райаном. Свет залил всю пространство. Разглядев, что кристаллов для меня не пожалели, владетель выругался.

— Как ты меня нашел? Это сова, да? — мне хотелось слышать Бладсворда, время, проведенное в полной тишине, наложило свой отпечаток.

— Да. Сова принесла твою шпильку, и Эдуард смог настроить портал.

— Эдуард? — поразилась я. — Какой Эдуард.

— Его Величество Эдуард Первый, — хмыкнул Райан. — Бриан замолвил за нас словечко перед своим сюзереном.

— И он просто согласился? — голос мой дрогнул, я вспомнила о предложении короля соседнего государства породниться.

— Не совсем. Теперь я ему должен. Я сам с этим разберусь, Энни. Нужно понять, как тебя вытащить. Твои крылья слишком молоды, тебе на них не подняться без последнего этапа церемонии. Ты не вошла в полную силу, замедлив обращение из чистого упрямства. Эй вы там, наверху? — задрав голову, крикнул Бладсворд. — Приготовьте веревку и ждите команды тащить.

— Что ты собираешься делать? — запаниковала я, увидев, что Райан спустился еще на две ступени ниже.

Бладсворд что-то прикинул и сказал нечто неожиданное:

— Это ловушка не на тебя, а на меня.

— Как это? — не поняла я. Джина точно желала смерти мне, а не Райану. В ее затуманенном сознании именно я была причиной всех ее бед.

— Потом объясню. А теперь слушай меня, — тон Бладсворда стал жестче, в мгновение ока развернулись его черные крылья, по оперенью которого побежали огненные всполохи. — Ты должна будешь слушаться беспрекословно. У меня нет возможности тебя подстраховать, исправить лишнее движение, — тень, отбрасываемая Райаном на стену, увеличиваясь, стала расползаться по каменной кладке. — У тебя будет ровно один шанс, чтобы не убить меня.

Что?

— Клинок с тобой?

Парализованная страхом непонимания, я лишь кивнула.

— Доставай.

Я так и не смогла себя заставить уточнить у Бладсворда, что он имел в виду под «Ровно один шанс, чтобы не убить», лишь стиснула крепче во влажной ладошке рукоять кинжала, который достала так неаккуратно, что пропорола ткань рукава платья, не предназначенного для ношения клинков. Но сейчас было глупо жалеть о том, что я не ношу национальных нарядов.

Кажется, я и себя поранила, но это меня не слишком волновало. До этой минуты я страшилась смерти от голода и холода или от проклятья, а теперь мной овладело тягостное чувство, что вот-вот произойдет нечто непоправимое.

Не со мной.

С Райаном.

И сердце дрогнуло.

А владетель под моим взглядом спустился еще ниже.

Лицо его было сосредоточено.

В одно мгновение, словно пелена спала с моих глаз. Я стала видеть четче, несмотря на тени, обступавшие фигуру Бладсворда. Я могла рассмотреть и хмурую складку, залегшую между бровей, и бьющуюся на шее жилку, и плотно сжатые губы.

Видя, как Райан напряжен, и я сама почти превратилась в струну.

Крылья Бладсворда, стелясь по стенам, стали расти. Они увеличивались до тех пор, пока не сомкнулись, образовав кокон из перьев, в которых все меньше было черного, и все больше огня.

Настоящего огня.

Я слышала треск огоньков, будто сотни свечей горели сейчас для меня.

Жар от крыльев, пронизывая стылый воздух, грел мою кожу.

Запах дыма, от сгоревших мха, которыми поросли стены колодца, и растений, что пробивались сквозь каменную кладку, щекотал ноздри.

— Энн Райан, — Бладсворд говорил негромко, но его голос словно прокатился по колодцу и упал на меня, придавливая той скрытой мощью, что, казалось, готова обрушиться, — сейчас я сложу крыльями нечто вроде ступеней. Ты поднимешься по ним, и как только окажешься на том же уровне, что и я, ты должна будешь выполнить мой приказ. Каким бы неприемлемым он тебе не показался.

Подняться по горящим призрачным крыльям?

Я не смогу!

— Я…

— Энн, другого выхода нет.

— Но ты же… твои крылья… Они не…?

Ведь проклятье их коснется. Крылья часть Бладсворда, то с какой болью они прорезались, говорило о том, что магически они единое целое с телом владетеля.

Вместо ответа на мой вопрос, Райан не оставил мне выбора.

Кончики крыльев опустились почти до самого дна и, изогнувшись над кристаллами, приблизились ко мне, обдавая жаром и дымом.

Последний взгляд в лицо Бладсворда подсказал мне, что ему непросто, возможно, больно, и я не должна ослушаться, чтобы его мука не стала напрасной.

Сжимая кинжал, я влезла на подставленные крылья.

Это оказалось не так-то просто.

Как только я прикоснулась к ним, они затвердели, но были подвижными, как клавиши рояля. А еще они обжигали, будто их только что вытащили из горнила.

Едва я распрямилась, как часть перьев на уровне моих коленей встопорщилась, превращаясь в своеобразную ступеньку.

Балансируя, я примеривалась, как не пораниться, но становилось снова очень горячо, и пришлось поторопиться. Я снова поднялась, закусив губу от боли, которую мне причиняло оперенье, острое как бритва, горячее, как раскаленное железо. Чем выше я забиралась, тем больнее было. Руки покраснели, кое-где вздулись волдыри, и мне стало казаться, что сил не хватит. Большего я не преодолею.

Я вот-вот потеряю равновесие. Сейчас я бы не отказалась передать контроль над своим телом Бладсворду.

— Еще чуть-чуть, — вдруг сдавленно подбодрил меня Райан.

Я подняла на него глаза и увидела, что он совсем рядом.

А еще, что Бладсворд выглядит плохо.

Красивое лицо было измождено, будто он узник или каторжник. Под глазами появились черные круги, скулы побелели, кожа его блестела от испарины.

Я должна.

Я сделаю это.

Проглотив всхлип, я снова поднялась еще на одну ступень, хотя ботинки мои почти обуглились. Меня будто медленно запекали.

— И еще раз. Давай, девочка…

И я поняла, что сделаю это, просто потому что Райан просит.

Стиснув зубы, я преодолела последний подъем.

Волосы чудом не сгорели, а облепили влажными прядями лоб и шею. Лицо пекло, будто я уснула у камина.

— А теперь, — голос Бладсворд был чужим, — сожми кинжал покрепче. Ты должна будешь прыгнуть ко мне. Не бойся, я тебя поймаю. Но перед этим тебе нужно отсечь мертвую часть крыла.

Что?

Как мертвую?

Я оглянулась вниз и обомлела.

Концы крыльев выглядели ужасно. Опахала перьев, еще недавно полыхавших огнем, истлели, оставляя торчать голые стержни по лучевой кости, а нижние фаланги и вовсе начали осыпаться.

Будто какая-то магическая тля пожирала Райана, забираясь все выше и выше.

— Готова? — одернул меня Бладсворд.

Я была не в силах отвести глаз от шокирующего зрелища.

— Я не могу… — облизнула я губы.

— Не жалей меня. Это всего лишь магия. Один удар клинком, кинжал все сделает за тебя. Давай!

Я переступила на одно крыло, замахнулась и зажмурилась.

Соль обожгла искусанные губы. Слезы текли не останавливаясь.

Это не просто магия. Это надежда. Надежда всех земель.

— Это мой выбор! — рявкнул Бладсворд. — Ты должна!

И, падая на колени на пока еще живые перья, я отсекла часть одного крыла.

Райан не проронил ни звука, хотя это не могло не причинить ему боль.

Я снова поднялась, отводя взгляд от того, что сделала.

Мне было бы проще вонзить кинжал в себя.

— Руби и прыгай! Ну же Энни! Не успеешь, погибнем оба!

Как бы я ни хотела жить, но подтолкнул меня страх, что смерть заберет Бладсворда.

С жалобным воем я рубанула и прыгнула, уверенная, что не дотянусь, но Райан меня поймал.

Обвязанный веревкой, он оттолкнулся от лестницы и, перехватив меня, качнулся назад, ударяясь о стену.

Сейчас вблизи я понимала, что он не просто бледен — его лицо белее погребального савана. Владетель все еще крепко держал меня за талию, но глаза его помутнели, ресницы стали опускаться.

Я истерично задергала веревку:

— Тащите! Тащите, чтоб вас Проклятый поцеловал!

Я сама держалась за Райана, чтобы ему не приходилось тратить на меня силы, но он так и не выпустил меня из рук, даже когда нас вытащили на поверхность.

— Колодец не уничтожать, — едва ворочая языком, сказал Бладсворд. — Я знаю, кто в нем будет сидеть.

Трое мужчин в черном синхронно кивнули.

В одном из них опознала своего постоянного охранника.

— Тебе нужна помощь, — всхлипывала я, ненавидя себя за все и сразу: за то, что расклеилась, за то, что Райану пришлось пережить, за то, что ничем не могу облегчить его страдания…

Его искалеченные крылья стали невидимыми для всех, но у меня навсегда они останутся перед глазами.

— Энни… — длинные пальцы коснулись моей щеки.

Внутренняя сила рванула к нему на встречу, да так, что меня почти бросило на Бладсворда.

Пользуясь тем, что Райан отключился, а от охраны мое лицо отгораживали рассыпавшиеся окончательно волосы, я прижалась губами к векам Бладсворда.

И вдруг моя слабость дала мне надежду.

Мысль, пришедшая мне в голову, была дикой, но я должна попытаться.

— Коня! Нам надо коня! — хрипло потребовала я, услышав, как со стороны деревьев доносится бряцанье сбруи и глухой конский топот.

Честно говоря, я не была уверена, что меня послушают. Эти воины, как я поняла, слушались Бладсворда и только его. Но тот, что был приставлен ко мне снова кивнул, и через пару минут, когда к пришедшим порталом присоединились те, кто догоняли обычным способом, один из всадников спешился и передал мне поводья.

— Помогите мне, — уже не так уверенно попросила я, мной овладели сомнения. А не сделаю ли я хуже.

«Не будь идиоткой! Хуже некуда!»

Этот упрек, вернувшегося в тяжелый момент голоса, разозлил меня и придал сил.

Двое усадили бесчувственного Райана в седло, и случилось маленькое чудо. Покачнувшись, Бладсворд открыл мутные глаза, сжал поводья и нашел взглядом меня. Словно в трансе, он чуть было не свалился с лошади в стремлении быть ко мне ближе.

— Я сейчас! — запальчиво пообещала я.

Мой телохранитель подставил мне колено, и я взобралась за спину Райану.

— В какой стороне граница с «Соколиной башней»? — спросила я и, увидев, что махнули направо, потянулась вперед.

Прижавшись щекой к пыльному камзолу, положила ладони на кулаки, сжимавшие повод.

Даже не представляю, что будет, если Бладсворд потеряет сознание. Одна его я на лошадь не затащу, значит, главное, не дать ему съехать из седла.

Но пока пришедший в себя владетель сидел на коне как влитой.

— В грот, Райан. Мы торопимся в грот, — подсказала я ему. Охране же бросила: — Ищите Джину, она не могла далеко уйти. Отсюда и до лодочной пристани. Спустите собак!

Я поверить не могла, что такое говорю.

Но я не прощу мачехе той жертвы, что принес Бладсворд.

— Как прикажете, миледи, — огорошил меня старший из бойцов.

А Райан, словно стряхнув с себя морок, пришпорил лошадь и, не отменяя моего приказа, направил лошадь в сторону границы наших поместий.

Всю дорогу я молила Покровителя не оставлять нас в своей милости.

Райан молчал, и мне казалось, что он вот-вот опять потеряет сознание.

Неделя. Всего неделя прошла с того момента, как карета, в которой мы с Плам прибыли в земли Бладсворд, пересекла границу.

И «Мерзкой Лиззи» уже нет в живых, как и Тоби, и лакея, которого я не знала вовсе.

Упоминая отношения Коннора к Фрее, Райан сказал, что невозможно забыть женщину, перелопатившую твою жизнь. Я не знала, как насчёт женщины, но мужчина, вторгшийся в моё существование, был для меня настолько важен, что я и думать не могла о том, чтобы расстаться с ним и довольствоваться какой-то его вещицей на память.

Сейчас это было кристально ясно.

И меня не волновало, появилось ли у меня то самое «зрение», или поступки владетеля все сами расставили по своим местам.

Не имело смысла делать вид, что с моей стороны всего лишь долг и страх толкнули меня на все, что я позволил Бладсворду.

Как не имело смысла не признавать, что с самой первой встречи я была обречена на Райана.

Теперь мне казались смешными мои попытки притвориться перед самой собой.

Если посмотреть правде в глаза, я влюблена. Отчаянно и безнадёжно.

Мне все равно, что Бладсворд — манипулятор и интриган, что для него на первом месте всегда буду не я, а что-то другое: власть, благополучие подданных, политические игры…

Я ни на что не рассчитывала, зато отчётливо поняла, что Райан и есть мои крылья.

Мне не хватало всего того, что прежде возмущало: постоянных поддразниваний, которыми Райан не пренебрегал прежде, даже будучи раненым.

Сейчас я готова была отдать многое, чтобы владетель продолжал жонглировать своими масками, вводя всех вокруг за нос. И, чтобы не сойти с ума от его пугающего молчания, я говорила сама, неся какую-то чушь:

— Немного осталось, — я стискивала немеющими пальцами кулаке, держащие поводья, чтобы чувствовать тепло его рук без перчаток. — Только попробуй сдаться, и я тебя никогда не прощу!

Я старалась избегать слова «должен», словно боялась отвратить его от желания быть здесь и со мной. Столько «должен», сколько было всегда в его жизни, — это слишком много.

Когда конь встал, как вкопанный, у нужной развилки, я соскользнула на землю и потянула за собой Бладсворда, который был словно в трансе.

— Грот, Райан. Там будет хорошо, — тянула я его за руку в сторону тропинки, и он плёлся за мной, как пьяный.

Слава Покровителю, чем дальше мы углублялись, тем твёрже становились его шаги, и я отчаянно надеялась, что угадала.

Ничего не смысля в проклятиях, я полагалась лишь на слова Райана о том, что грот — место его силы.

И на подступах к пещере Бладсворд вдруг крепко сжал мои пальцы, заставив остановиться, и подхватил замершую меня на руки.

Я задавила в себе возглас, что он слишком слаб. Ему виднее, в конце концов, физически Райан был в порядке.

Я позволила ему внести себя в грот, опустить на ложе из шкур и не воспротивилась, когда он меня раздел.

Даже если бы я захотела, я не смогла бы сейчас его оттолкнуть. Только насмехаясь над собой, подумала: «Ну и к чему я столько сопротивлялась?».

Ответ, как всегда в последнее время, пришёл неожиданно: «Теперь можно, теперь ты делаешь это с открытыми глазами и сердцем. А он… заплатил свою цену».

Наверное, в этом был смысл, но я не стала над ним раздумывать, потому что обнажившийся Райан возлёг рядом.

Я мысленно шикнула: «Брысь!», не желая помнить о, хоть и неодушевлённом, но соглядатае, и отпустила себя, разрешив ответные ласки и поцелуи.

Я, как в последний раз, упивалась близостью, трепетала от мощи, заключённой в совершеннои мужском теле, таяла, мечтая впитаться в кожу своего милорда, выгибалась от нескромных прикосновений, вскрикивала от смелых и настойчивых поцелуев туда, где уже полыхало.

Я отдавала себя всю, раскрываясь навстречу глубоким и сильным толчкам, для себя желая лишь продлить этот миг.

Силы покинули меня намного раньше, чем Райана. Я превратилась в растопленный свечной воск, в то время как Бладсворд ещё твердел внутри.

— Энн Райан, — позвал он уплывающую в негу меня.

Говорить не получалось, и я лишь ласково коснулась пальцами твёрдой линии рта.

Райану этого оказалось мало.

Не разрывая нашего единства, он поднялся вместе с моим подрагивающим телом и перенёс его в источник.

Цепляясь за мощные плечи, с каждым движением владетеля я принимала его власть над собой, а он утверждал её снова и снова, будто не веря моей покорности. А я сквозь полуопущенные ресницы с восторгом смотрела, как с каждым всплеском на водной глади проступали серебристые искры магии, они тянулись к Райану, и каждая капелька сверкала на его теле.

Я от всей души желала, чтобы, если этого не хватит, часть моей силы передалась Бласворду, как когда-то он поделился со мной своей.

Тяжесть проявившегося на груди медальона сопровождалась леденящим холодом в месте соприкосновения с кожей и сладким упоительным полётом.

— Я был груб, — без особого раскаяния, но с лёгким сожалением сказал Райан, снова укладывая обессиленную меня на ложе.

— Как ты? — тихо спросила я.

— Не знаю… Счастлив?

— Но твои крылья… Они восстановятся?

— Возможно.

Он лёг рядом, и я не стала отодвигаться, хотя его влажные волосы касались моего плеча. Бездумно я водила пальцем по его груди, разглядывая вспыхивающие огненные узоры на коже.

— Почему ты сказал, что это была ловушка не на меня, а на тебя?

— Потому что я не оставила бы тебя там, — просто ответил Райан. — Думаю, на это был расчет.

Он погладил меня по спутанным волосам, и мне захотелось, как кошке, потереться его ладонь.

— Но не похоже, чтобы Джина планировала навредить тебе, — я поёжилась, вспоминая флёр безумия, исходивший от мачехи. — Весь свой яд она изливала на меня. Одна я, по мнению Джины, была виновата во всех ее неудачах.

— Не Джина устроила эту ловушку, — возразил Райан. — Из каждого кристалла торчат уши Хэмиша, а она всего лишь слепое орудие. Да и Хэмишу дело есть только до меня, а не до тебя дела. Зачем ему ставить капкан на тебя? А вот в качестве наживки ты вполне годилась.

Если я и была согласна с тем, что Джину просто использовали, то вот в равнодушие ко мне проклятийника я не верила. Когда он смотрел на меня, я чувствовала в его взгляде яростную ненависть, и для этого не нужно было быть чтецом. Я определённо ему мешала.

Вздохнув, Райан поднялся и принялся одеваться, вновь нарочно смущая меня демонстрацией своих статей. Я его не разочаровала, тут же зажмурившись. Под тихий смешок, я нашарила свою одежду и прикрылась ею.

Опять дразнит, но я готова была ему это простить.

Сейчас я жалел только об одном: на этот раз его крылья не развернулись.

— Тебе помочь? — вкрадчиво спросил Райан, потянув на себя моё платье.

Я его отдавать не пожелала. Владетель в качестве горничной — это очень почетно, но очень неудобно. Раздевал он намного быстрее, чем одевал.

Пришлось мне покинуть шкуры.

Стыдливо отвернувшись, я натягивала одежду, как вдруг вспомнила, что отсюда до моего поместья рукой подать:

— Может, мы ненадолго заглянем в «Соколиную башню»?

Я все ещё не оставляла надежду разузнать побольше о планах троицы.

— Пожалуй, — на удивление Райан мне не отказал.

Я так поразилась этому, что, когда он взялся за мою шнуровку, чтобы её затянуть, но позволил себе прижаться губами к моей шее, даже не возмутилась.

— Правда? Ты согласен? Не верю!

— Зверь задобрен и в прекрасном расположении духа. Если моя леди желает посетить пожарище, почему бы и не да? К тому же, ты будешь со мной.

С ума сойти! Видимо, кое-что в «Колдовской страсти» все-таки было не выдумкой.

— Как думаешь, зачем это все, Суинфорду и Хэмишу? — я уставилась на Райана, подозревая, что у него есть ответы на эти вопросы.

— Каждому из них по разным причинам. Но есть и кое-что, объединяющее этих двоих: незаконные дела. Запрещённая добыча кристаллов в обход меня, преступное создание вредоносных артефактов, контрабанда, торговля смертью. Они буквально наживаются на том, что с помощью их кристаллов устраняют и сводят с ума неугодных.

— Какой кошмар!

— Ты даже не представляешь себе его масштабы, — поморщился Райан. — Мой отец считал, что обращать внимание на такое — ниже достоинства владетеля. К тому же Хэмиш умело играл на его самолюбии угодливым восхищением. Отец очень ценил его подарки. Я до сих пор не могу найти последний из них — охотничий нож, который был при отце, когда он погиб. Кто знает, может, он и не ввязался бы в ту дуэль, если бы не… А Хэмиш был секундантом. Но у меня нет было доказательств.

Так вот почему Райан так относился к лорду. И почему скрывал свою ненависть, тоже стало понятно.

— Когда твоего отца не стало, ты решил не оставлять все как есть, — предположила я.

— Именно, и тут же начались проблемы. Одна за другой. Заговоры удавалось душить в зародыше, а вот размотать клубок с добычей и вывозом кристаллов оказалось намного сложнее. Самое паршивое, Энни, что и Хэмиш, и Суинфорд принадлежали к могущественному ордену, который опутал своей паутиной почти весь материк, и пока соседи не разнесли цитадель этих пиявок, я практически боролся с ветряными мельницами. Мне только и оставалось скрипеть зубами, когда в очередной раз до меня доходили новости о сумасшествии очередного правителя или сумасбродных поступках чьего-то министров внешней политики.

— Так Бриан поэтому здесь? Вы решаете общую проблему? — моё сердце затрепетало. Мне было невыносимо думать о том, что Райан женится на Дивон, хотя поделать с этим я ничего не могла. Оказывается, у посла Королевства другая задача.

Бладсворд кивнул:

— Эдуард только выдохнул с облегчением, перекрыв доступ к магической руде, а тут прямо в столице появились кристаллы. Определить, откуда они попадают в страну, было не трудно.

Какая мерзость, все же… У людей ни чести, ни принципов…

— А куда это мы? — я заметила, что Райан ведёт меня за руку вовсе не к выходу из пещеры.

— В «Соколиную башню», — заговорщицки подмигнул он мне.

— Грот связан с поместьем! Ну, конечно! — догадалась я. — Наверняка и с «Ястребиной башней» тоже…

— Да, а ещё «Невестина башня, соединяет в себе несколько подземных ходов, один из которых ведёт к охотничьему домику, так страстно желаемому Суинфордом, — многозначительно продолжил Райан.

Я захлопала глазами.

А домик по пути к каменоломне.

И река рядом.

И никто, кроме лесничего, не узнает, что будет твориться там.

Но я вспомнила кое-что из того видения, показанного мне кинжалом. Бриан спрашивал Райана про «Соколиную башню», а потом уточнил, запечатал ли Бладсворд потайной ход. Райан ответил, что сделал кое-что получше.

— И? Как ты поступил? Ну, с этой лазейкой? — мне не терпелось узнать. Я представляла, как бесились преступники, узнав, что им не воспользоваться этой дорогой.

— Увидишь, — не стал вдаваться в подробности Райан. Кто-то настроился интриговать.

— Точно увижу? — прищурилась я.

— Пока ты Энн Райан, для тебя в этих землях все открыто, — ухмыльнулся Бладсворд.

Какой же он бывает невыносимый.

— Я не Энн Райан, — буркнула я.

Владетель, уже направившийся дальше, резко обернулся:

— Повтори! — грозно потребовал он.

Как его, однако, задевал мой отказ от обрядовых уз.

— Я Энн Констация Чествик, — вздохнув, призналась я.

Несколько мгновений Райан сверлил меня взглядом, а потом улыбнулся так хищно, что мне стало не по себе:

— Кому-то скоро придется вспоминать свои слова про долг.

Прогулка по подземному тоннелю была недолгой.

Не знаю, чего я ожидала, но вход в башню запирался обычной деревянной дверью, окованной железом.

Да, запор был массивный, а петли внушительными, но преграда не была непреодолимой.

— Это и есть «нечто получше»? — скептически осведомилась я, все ещё сердясь, что Райан не пожелал пояснить, что он имел в виду своими словами про долг.

— Злишься?

На мой взгляд, веселье его было неуместным.

— Да, — не стала я скрывать, — ты опять непонятно для чего разводишь секреты на ровном месте. Неужели ты думаешь, что после того, как ты меня спас, я способна ответить чёрной неблагодарностью и сорвать церемонию?

Это уязвляло, я и без того чувствовала вину.

— Мне просто нравится, как ты пытаешься меня расколоть, — хмыкнул этот невыносимый тип. — Ну и традиция с поцелуями по-прежнему находит у меня живейший отклик.

Я закатила глаза.

— Так что? Эта дверь может кого-то остановить?

— Не поверишь: любого, кроме меня, а теперь и тебя. Но для начала дверь немного не здесь.

Заинтригованная, я переключилась на магическое зрение. Вся стена была буквально оплетена силовыми линиями. Учитывая, что Райана назвал башню накопителем, это было неудивительно. Однако разочаровывало, что в магическом плане дверное полотно ничем не выделялось на общем фоне, как, впрочем, и замок.

Зато каменная кладка рядом с петлями выглядела подозрительно. Плетения там были какими-то рыхлыми. Если бы меня попросили описать этот эффект словами, я бы не справилась.

Подобрав с пола камешек, я прицельно швырнула его в самый центр аномалии. По всему выходило, что какая бы магия на него не повлияла при столкновении, в первую очередь он должен был отскочить, однако все вышло по-другому.

Со странным хлопком камень всосался в стену.

Я полюбовалась на довольное лицо Райана, не очень понимая, чему тут можно радоваться.

С моей точки зрения, вместо того чтобы препятствовать, преграда, наоборот, поспособствовала проникновению внутрь. Впрочем, я поменяла своё мнение, когда Райан, взяв меня за руку, провёл за собой сквозь иллюзорную завесу.

Первым, что привлекло мое внимание на той стороне, и был тот самый камешек, охваченный серебристым пламенем, который как раз затухал на наших глазах. Как только огонь угас, Райан наступил на камень, и тот беззвучно рассыпался в пыль под его сапогом.

Мне стало не по себе. А если бы я, будучи хозяйкой поместья, решила исследовать тут все вокруг?

Обведя взглядом подвал, я наткнулась на ещё более шокирующую находку — обугленный скелет. И тот, кому он принадлежал, явно погиб не из-за пожара, сюда огонь не добрался. Да. Стоило признать, что защита была действенной, жаль такую себе на спальню не поставишь.

Словно прочитав мои мысли, Райан прокомментировал:

— Хорошая штука. Надежная. И безопасная для участников церемонии. Увы, работает только в пределах.

— Пошли отсюда, — попросила я, поёжившись, мне было неуютно рядом со скелетом. — Надо найти что-нибудь уцелевшее поближе к источнику возгорания.

Мы стали подниматься по узкой лестнице без перил, ступени которой слегка поскрипывали.

Райан шел позади, страхуя меня на тот случай, если я оступлюсь.

Я почувствовал, как тонкие плотные потоки воздуха играют моими волосами.

— Перестань, — шикнула я.

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку, — и не подумал прекратить своего занятия Райан. — Ты такая напряжённая, моя леди…

— Не пойму, с чего ты так расслаблен, — проворчала я. На самом деле, мне было приятно, но атмосфера не располагала к легкомыслию.

— Впервые в жизни разрешилась сама собой одна из моих главных проблем. Я просто радуюсь, Энни.

И было в его голосе что-то такое, почти мальчишеское, что я обернулась, чтобы посмотреть на Райана.

И в этот момент, когда мы замерли, и ступени перестали стонать под нашими ногами, над головой раздался шум.

Райан прижал палец к губам, призывая соблюдать тишину, я кивнула, лихорадочно соображая, кто бы мог ночью шастать в полуразрушенной, ещё вчера горевшей башне. Дознаватели уже закончили здесь свои дела. Вряд ли кому-то из поместья пришло бы в голову тут ошиваться и до пожара, а уж после него и подавно.

Тем временем звук повторился.

Было ощущение, что кто-то передвигает волоком нечто тяжелое.

Воры пришли поживиться?

Почти на цыпочках мы достигли верхней площадки и застыли перед приоткрытой дверью, за которой виднелся холл, похожий на тот, что был в «Ястребиной башне». Видимо, «Соколиную» просто скопировали с первоначальной.

Глухое шуршание затихало, будто его источник от нас удалялся.

А если это подельники поджигателей?

— Стой, — едва слышно, почти одними губами произнесла я, удержав за плечо Райана, который неслышно обошел меня и достав из-за голенища кинжал, явно собрался познакомиться с непрошенными гостями.

Я не знала, насколько в хорошей форме сейчас пребывал Бладсворд, но мы в любом случае не знали, сколько там человек. А еще мне почему-то казалось, что владетелю без подкрепления не стоит показываться сомнительным личностям.

Пока я кусала губы, не зная, как объяснить свое предчувствие, Райан начал проявлять нетерпение. И когда мы услышали, как хлопнули ставни, он меня упрекнул:

— Мы его упустили.

— Подожди. Мне кажется, нам стоит подстраховаться, — я была уверена, что ничего хорошего мы бы там не обнаружили.

— Например? — поднял бровь Райан.

— Можешь постоять, не двигаясь несколько минут?

— Изволь, — ему явно было интересно, что я придумала, но в отличие от меня, он не пытался ничего узнать, хотя я бы скрытничать не стала.

После недолгих размышлений я определилась с образами и набросила на нас с Райаном личины.

Определенно, моя сила окрепла. Прежде мне требовалось намного больше времени и усилий, чтобы сотворить что-то в половину достоверное.

А новый облик Райана выглядел очень правдоподобно.

Настолько, что мне хотелось от него отшатнуться.

Лорд Хэмиш смотрел на меня с надменным выражением, вызывая желание убежать.

— У Джины больше нет таких волос, Энни, — внес корректировки в мой образ Райан, и я, вспомнив про платок мачехи, исправила личину.

— Я с самого начала знал, что ты не такая скучная, какой прикидываешься, усмехнулся негромко Бладсворд, беря меня за руку.

Я азарта своего спутника не разделяла и искренне надеялась, что кто бы ни орудовал в «Соколиной башне», он уже смылся. Со страху мне казалось, что я даже дышу оглушительно, и нас в любой момент обнаружат.

Спрятавшись за широкими плечами, я почти на цыпочках следовала за Райаном, придерживая юбки, чтобы они не шуршали.

Полумрак.

Тишина.

Запах гари, хоть и не такой сильный, какой донимал меня, пока я сидела в колодце. Очевидно, служащие поместья спохватились быстро и потушили пожар, не дав ему развернуться в полную мощь. Домику лесничему, стоящему на отшибе, повезло меньше.

Мы бесшумно пересекли почти весь холл. Большинство дверей, как и полагалось при возгорании, были закрыты, отчего моей буйной фантазии мерещилось, что в каждой запертой комнате прятались злодеи, только и ждавшие возможности напасть на нас.

И только в самом конце холла одна из дверей была не только приоткрыта, но пропускала свет, оставлявший трепещущую дорожку на полу. По ногам потянуло сквозняком.

Я уже хотела свернуть в соседнюю комнату в поисках уцелевших вещей, которые могли бы сохранить воспоминания, как послышался шум, словно кто-то спрыгнул со стула или вроде того.

Я потянула Райана за руку, намекая на желание ретироваться, но мы не успели.

Пятясь спиной, из открытой комнаты показалась сутулая мужская фигура, волком тащившая сундук.

Я застыла не дыша, Райан тоже не шевельнулся, но мужчина, видимо, все-таки заметил нас краем глаза и резко повернул голову в нашу сторону.

Рывком он выбросил вперед руку с зажатым в ней светящимся артефактом. Я не могла определить, что это такое, поскольку ничего подобного прежде не видела, однако по тому, как напрягся Бладсворд, стало понятно, что это не было чем-то безобидным.

— А, это ты, — облегчённо выдохнул мужчина, разглядев Райана в личине Хэмиша.

Я похолодела.

Суинфорд.

Из-за того, что он смылся из Бладсворд-холла, почти забыла про него, и напрасно.

Райан ничего не ответил, лишь переступил так, чтобы я оставалась в тени.

Суинфорд было снова ухватился за ручку сундука, но замер:

— Что ты здесь забыл? Мы же договорились встретиться на рассвете у разлома, или ты мне не доверяешь?

Молчать было плохой идеей, и Райан негромко, словно сдавленно, ответил, старательно подражая манере Хэмиша:

— Я никому не доверяю. Для себя это новость?

Я даже вздрогнула, настолько вышло похоже на оригинал.

Создавая магическую личину, я и не подумала про голос. Это слишком сложное искусство, и прежде оно мне было недоступно, но после того, как Райан сделал мне особенный подарок на Старфайр, мои силы возросли.

Однако моего дара мало. Голос еще не все, а вот интонации…

Нужно отдать должное актерскому таланту Райана.

— Зачем ты притащился? Это опасно, — занервничал Суинфорд.

— Это кто? Райан указал на незамеченное мною до этого тело, видневшееся позади. На полу на

— Дирк Тини, — сплюнул Освальд. — Он увидел, что стало с его дружком Фредди в подвале, и захотел соскочить. Пришлось избавиться, кто же знал, что владетельный ублюдок заблокировал подземный путь. Теперь или через лес, или перепрятать до лучших времен.

— И твоих мозгов не хватило убить Дирка после того, как он поможет тебе вытащить сундук? — уел Райан Суинфорда.

— Заткнись. Или помоги дотащить, или проваливай, пока не на вел на меня дознавателей. Они рыщут по округе, как псы, взявшие след. Твое дело отсиживаться, пока все не уляжется.

— А ты тем временем смоешься? — процедил Райан.

— Сделка в силе, — мотнул головой Суинфорд. — Если Бладсворд, как ты и обещал, сойдёт с ума, я хочу получить своё по праву. Жаль, девчонка сдохнет, я бы поразвлёкся, но кругом полно юбок, переживу. Хотя тогда в лесу я успел ее пощупать. Славная бы вышла рабыня.

Услышав такое, я содрогнулась. Теперь, когда я представляла не в теории, что происходит между мужчиной и женщиной, мне становилось дурно от одной только мысли, что этот человек ко мне прикоснется. Видимо, от омерзения я отступила, и, как назло, под ноги мне попалась отвалившаяся дверная ручка. Звук был негромкий, но Суинфорд тут же вскинулся:

— Кто там с тобой? — он снова подхватил артефакт и направил его в нашу сторону.

Прятаться было бессмысленно, и я выступила вперёд, уповая на свою личину.

— Идиотка! — опознав подельницу, зашипел Освальд. — Ты здесь еще зачем? Тебе велено ждать на месте встречи.

Какие нежные отношения пусть и с временной, но любовницей.

Слава Покровителю, отвечать мне не пришлось.

Снаружи где-то вдалеке послышался лай собак, похоже Морстон или управляющий организовали обход во избежание повторения пожара.

— Проклятье! — дернулся Суинфорд.

— Убирайся отсюда, я сам спрячу сундук, — неожиданно для меня сказал Освальду Райан. — А ты постарайся увести отсюда всех, да запутай следы как следует, если не хочешь, привести их прямо к нам.

Выругавшись, Суинфорд запихнул артефакт в карман и ринулся обратно в комнату.

Последовав за ним, мы едва успели увидеть, как он выбирается через окно.

— Почему ты его отпустил? Я была уверена, что ты постараешься от него избавиться, — недоумевала я, глядя, как Райан подходит к окну.

— За ним надо проследить, — едва он произнес эти слова, как на ближайшем дереве заухал филин, а потом полетел, шумно хлопая крыльями, вслед Освальду, который почти скрылся из вида. — Пусть Суинфорд покажет нам место встречи, а мы пока подготовим ему там теплый прием. На мое место он захотел, а мозгов у него вправду нет. Даже не задался вопросом, как Хэмиш смог войти.

Райан вернулся в холл и опустился на корточки перед телом Дирка.

— Мертв? — сглотнула я, увидев, как Бладсворд проверяет пульс.

— Жив. Будет свидетелем. Ничего с ним не случится, полежит, пока мы не пришлем за ним стражу и целителя. Это будет долгая ночь, Энни, тебе лучше остаться в поместье… Ты меня слышишь?

Я его слышала, но мое внимание приковала комната, из которой волок сундук Освальд. Точнее, кувшин, стоявший на полу возле окна. Он мерцал золотистым светом, в то время, как все вокруг него вдруг погрузилось в темноту.

Он манил меня.

Я приблизилась и подняла его, в голове тотчас возник воображаемый картотечный ящик, но на этот раз он содержал только одну картонку.

Не колеблясь, я коснулась ее, и оба моих дара мгновенно развернули перед нами сцену событий, произошедших накануне.

— Вы вообще не способны ни с чем справиться? — рычал Хэмиш. — Вы хоть понимаете, чем я рискую?

— Не ты один, — Суинфорд приложился к горлышку кувшина, вино потекло у него по подбородку, и несколько капель красного вина упали ему на грудь. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он продолжил: — Никто, кроме нас, не знает настоящего положения дел. И если мы все будем держать язык за зубами, пока ситуация не разрешится…

— Держать язык за зубами, а что ты скажешь насчёт неё? — прошипел Хэмиш и указал на джину, которая раскачивалась, сидя в кресле, и было совершенно очевидно, что она не в себе.

Мачеха с повязанной платком головой расчёсывала несуществующие волосы воображаемым гребнем.

— А чего ты хотел? — сделав шаг к подельнику, понизил голос Суинфорд. — Это же ты сказал, что сейчас самое время ей выйти из игры. Твой кристалл я ей подбросил…

— Надо было сделать это раньше. Из-за её одержимости мы раньше времени привлекли внимание Бладсворда. А ты какого Проклятого пошёл у неё на поводу? Тебе мало девиц в собственном поместье? Нет, тебе подавай игрушку владетеля…

Освальд взъярился:

— Я и есть владетель! Настоящий! По праву…

— Ты идиот, — сплюнул Хэмиш. — С тем, что ты не можешь держать брюки застёгнутыми, все понятно, но ты потерял маску!

— И что? Это не доказательство для дознавателей.

— Ты слышал, что говорила наша несравненная вдова Чествик? Её падчерица чтец!

— Мы не знаем, прочитала ли она эту маску, если прочитала, то видела ли что-нибудь? Да даже если и так. Мое слово против слова несовершеннолетней малахольной девицы! Максимум вызов на дуэль. А я и раньше разделывал Райана под орех…

— Когда ему было четырнадцать, а тебе восемнадцать, и с тобой было четверо друзей? Просто заткнись. Я сочувствую землям Бладсворд, что у них будет такой владетель, как ты. Ты даже не смог избавиться без проблем от мальчишки! Неужели это так сложно — устроить несчастный случай?

Освальду явно не понравились такие насмешки, и ему нечего было ответить, так что он перешел в словесное нападение:

— По крайней мере, меня не преследуют открыто, в отличие от тебя. Это ты где-то прокололся. А от нее, — показал Суинфорд за спину, — сейчас совсем избавиться нельзя. Даже она все ещё связной. Или ты хочешь выйти из тени и самому договариваться с отребьем, которое повезет груз?

— Не говори глупостей, но обмен, который состоится послезавтра, должен стать для Джины последним. Мне уже доложили, что дознаватели в Станхейме заново открывают дела о смерти её мужей.

— Ну и что? Последний покинул этот мир без нашего участия, только руками Джины. А те проклятья уже развеялось. Ничего не докажут.

— Не докажут, если не выйду на связь Джины со мной. Так что выхода нет. Я предупреждал, что она становится для нас опасна.

— Да понял я, — Суинфорд снова сделал глоток вина. — Пока она нам нужна хотя бы в качестве козла отпущения, если что-то пойдёт не так.

— Хорошо, что ты хоть это понимаешь, — Хэмиш пдостал карманные часы. — У нас мало времени. Ты все следы подчистил?

— Не учи учёного, — огрызнулся Освальд. — Остался сундук, он несгораемый, но я его перетащу, — он оглянулся на мачеху. — Джина?

Она перевела бездумный взгляд на мужчин.

— Ты принесла какую-нибудь вещь падчерицы? — спросил нетерпеливо Хэмиш.

— Эта тварь должна поплатиться! Ты обещал!

— Раз обещал, значит, поплатится. Мне и самому она мешает.

— Нет! Не просто убрать! Она должна страдать! — взвизгнула Джина.

— Да тише ты! — шикнул Суинфорд. — Давай сюда. И кольцо давай. Да хватит трястись над цацками…

И под нос пробормотал: «Тебе они все равно больше не нужны».

Хэмиш забрал кольцо и шарфик, из которого выдернул нитку.

Возвращая Джине шарф, приказывает:

— Ты должна подбросить его с запиской с угрозами в нужный момент. Вряд ли мы обманем Бладсворда, но он будет вынужден проверить. Так что сделай так, чтобы поиски были максимально далеко от того места, где будет ловушка на Энн. И смотри не попадись. Завтра ночью тебе нужно подтвердить «Одноглазому», что перевозке быть.

Джина ушла, а Суинфорд под внимательным взглядом Хэмиша начал разбрасывать бересту, бумагу, некрупные ветки, дожидавшиеся своего часа в углу.

— Главное, чтобы дыма было больше, чем огня. Башня будет нужна и тебе самому, если ты хочешь получить силу владетеля.

— Разберусь, — отмахнулся Освальд. — А с домом лесничего, ты уверен, что нужен именно пожар?

— Старфайр закончен, и я уже скучаю кострам. Ведь все любят старый добрый костер.

— Но Том…

— Том стал слишком опасен. И не хочет повиноваться. А я не люблю, когда кто-то путает мне карты. Действуем, как договорились. Ты обеспечиваешь внимание к пожару в Башне, а я разберусь с лесничим и уликой, — Хэмиш подбросил на ладони перстень Джины. — Эта брюзга, которую Джина притащила с собой из Станхейма, раз в жизни сгодится на что-то путное. Встречаемся у разлома послезавтра в пять утра. И не подведи меня. Этот груз ждут очень важные люди.

— Тебе лишь бы карманы набить. Меня волнует, когда я займу свое место на троне!

— Ты слышал, Бладсворд на ужине объявил начало ритуала, значит, процесс уже запущен. Сейчас владетель уязвим. И не важно, спасет он свою пару или нет, ему останется недолго.

— А за что ты так ненавидишь Райана?

Я чувствовала себя усталой. Башня неплохо так поживилась за счет моей магии, но все же такого опустошения, как в прошлый раз не было.

Я перевела взгляд на Райана.

Видение остановилось если не на самом интересном, то, как мне казалось, на важном моменте.

— И почему же тебя ненавидит Хэмиш? Твои причины я понимаю, а его нет.

Райан покачал головой:

— Не знаю, у меня даже нет идей, почему Хэмиш так поступил с отцом, ведь он был ему удобен, пока не мешал заниматься грязными делами. Хэмиш всегда относился к владетелю снисходительно, и только отец этого не замечал, упивавшись лестью. А я… откуда ко мне личная неприязнь, понятия не имею, но она взаимна.

Не тот человек Хэмиш, чтобы беспричинно кого-то ненавидеть. И к Райану, и ко мне у него были счеты. Что-то тут было зарыто. Не мне судить, важно ли это, но я бы предпочла знать, за что меня хотят погубить.

Когда Джина несла свой бред в колодце, он пугал, но мне становилось легче от того, что я ни в чем не виновата.

Кстати.

— Ты слышал, что они говорили про моего отца? — вскинулась я, припомнив детали беседы Хэмиша и Суинфорда. — Они не имели отношения к его смерти, но сказали, что Джина приложила к этому руку. И я хочу знать, что она сделала. Хочу, чтобы она понесла наказание.

— Ты любила своего отца? — вдруг спросил Райан.

Кому-то другому я могла бы соврать, но не тому, кто сам был на моем месте.

Мне вдруг показалось, что если я скажу ему правду, то ему станет не так тяжело.

Это ведь груз — ненавидеть отца.

— Нет, — выдавила я. — Как и он меня. Папа предпочел бы, чтобы выжила не я, а мама, — мне непросто дались эти слова, еще никогда я не признавалась в таком вслух, и впервые мне не было стыдно за свои чувства. — Но это не значит, что смерть лорда Чествика может сойти с рук этой подлой твари. Я не жалею, что отдала приказ искать ее с собаками, пусть побегает.

Я впервые была честна на словах и не старалась быть хорошей, говорила то, что думаю. Во мне не было ни капли сочувствия к жертве лордов, использовавших мачеху и уготовивших ей страшную участь.

Я открыто смотрела в глаза Райана, ожидая увидеть осуждение или неприязнь. Все-таки он считал меня глубоко порядочной леди. Увы, неделя в землях Бладсворд показала, что я могу быть и распутной, и жестокой.

Но Райан смотрел на меня с пониманием. У меня защипало в глазах, и я, как простолюдинка, шмыгнула носом.

— Ну… — подбодрил меня Бладсворд. — Приказы ты отдаешь отлично. Мне понравилось.

— Я не ожидала, что меня послушаются, — посетовала я.

— Еще бы им тебя не слушаться, — хмыкнул Райан. Подойдя ко мне, он отобрал у меня злосчастный кувшин и обнял. — У тебя кинжал владетеля. Стало быть, ты мой оруженосец и изъявитель моей воли.

— Как это? — буркнула я ему в грудь, успокаиваясь.

— Смотри.

Я послушалась.

Райан указывал на гобелен на стене, он был немного запачкан сажей, и Бладсворду пришлось применить свое искусство стихийника-универсала, чтобы воздухом очистить правый верхний угол.

Я не сразу разобрала, что там изображено, но несколько тусклых из-за истощения магсветлячков мне помогли.

На узнаваемом центральном балконе Бладсворд-парка стояла хрупкая девичья фигурка в доспехах и с длинной косой, над головой она держала клинок, в котором с трудом, но можно было опознать кинжал, который дал мне Райан. А внизу у крыльца преклонив колено внимали воины.

— Кто это? — спросила я.

— Сибил. Та, кто станет первой леди Сокол, когда Риган построит для нее «Соколиную башню».

Я никогда не слышала ни о какой Сибил, но я вообще плохо знала историю местных земель, а в той книге, что мне вручил Райан имя партнера Ригана не упоминалось.

А еще я вспомнила, как тогда на охоте, когда мы обнаружили тело Тоби, один из стражников пытался заступить мне дорогу, но как только увидел кинжал, посторонился.

И сегодня, выбравшись из колодца, я выпустила из рук клинок, лишь пытаясь привести в чувство Райана. Все телохранители Бладсворда видели его у меня.

С ума сойти!

Владетель доверил мне настоящую регалию!

Я смутилась, смешалась и не знала, что сказать, поэтому пробормотала:

— Э… а… спасибо… — сама понимая, как глупо это звучит, я переменила тему: — Как думаешь, что в сундуке?

— Предлагаю посмотреть, — просто ответил Райан.

Мы подошли поближе.

Бладсворд отстегнул ремни, удерживающие крышку.

Кристаллы. Много кристаллов.

— Пока еще чистые, — выдохнул Райан, — а это, наверное, приготовлена плата за перевозку.

Он потянулся к кошелю, и в этот миг внутри меня все взбунтовалось.

Прежде чем я поняла, что происходит, мои крылья вырвались на свободу.

Развернувшись во весь размах, они мгновенно заключили Бладсворда в кокон, не позволяя ему коснуться кошеля.

— Не все чистые, — ошеломленно выдохнула я. — Хэмиш играет грязно, он решил избавиться от свидетеля.

— Твои крылья! — вскинулся Райан.

— С ними все хорошо…

— Ты вошла в полную силу, — подтвердил мелькнувшую у меня догадку Бладсворд.

Да. У меня есть зрение и есть крылья, а у Райана…

Я сглотнула, но владетель не дал мне погрузиться в чувство вины.

— Теперь я за тебя спокоен. Защита работает даже на кристаллы. Никто тебе не страшен, слышишь?

— А ты? — я уставилась ему в глаза.

— А я сегодня разберусь с теми, кто пытается мне навредить, и все будет хорошо. Я справлюсь, Энни.

— Что мы будем делать?

— Отправимся в главный дом для начала. Есть там кто-то, кому можно доверять?

— Да, — кивнула, — Морстон, дворецкий.

— Ну вот и отлично, попросим его организовать доставку послания в Бладсворд-парк. Благодаря тем воспоминаниям, которые ты прочитала, мы знаем, где и когда будет встреча, на которую нас не позвали. Но мы не гордые, мы сами себя пригласим.

Морстон и бровью не повел, когда я возникла на пороге главного дома.

Не смутило его ни то, что я без плаща, ни то, что я была местами покрыта пылью, и даже главный аксессуар в виде владетеля не пошатнул самообладания дворецкого.

Можно было гордиться тем, как нас приняли без предупреждения.

Никакой суеты и паники.

Морстон проводил нас гостиную, куда тотчас подали чай с закусками, хотя время было уже позднее. Ни одного косого взгляда в нашу сторону, хотя мы буквально набросились на еду. Если дворецкий и задавался вопросом, откуда мы вылезли ночью грязные, голодные и одетые не по погоде, то вслух задавать его, разумеется, не стал.

Единственное, Морстон доложил:

— Госпожа Плам пропала. Ее исчезновение заметили не сразу, — повинился он, хотя его вины в том не было. Прислуга выполняла свои обязанности, занималась последствиями пожара в башне, разбиралась с проникновением в дом. Забот у них хватало и без того, чтобы следить за моей компаньонкой. И откровенно говоря, я понимала, что Мерзкая Лиззи не была тем человеком, чье отсутствие тяготит.

— Полагаю, госпожа Плам уже не вернется, — дрогнувшим голосом ответила я, мучаясь от того, что я, хоть и ужасалась судьбе Плам, однако не находила в себе сил ее пожалеть. Все, что я могла для нее сделать после того зла, что она мне причинила и хотела причинить еще, это организовать достойное погребение. Но позднее. Сейчас госпожа Элизабет Плам была в ведении дознавателей, являясь одновременно и жертвой, и уликой.

— Морстон, — проявил хорошую память Райан, обратившись к дворецкому, — мне нужен кто-то шустрый, кто сможет доставить записку в Бладсворд-парк. И писчие принадлежности.

— Наверное, вам будет удобнее в кабинете лорда Чествика. А я сейчас найду гонца. Проводить вас?

— Нет, спасибо, Морстон. Лучше поторопитесь с поисками. Милорда я провожу сама.

— Именно, дело не требует отлагательств.

В кабинете отца быстро начеркал записку и скрепил личной печатью. Я впервые наблюдала, как это происходит, и, надо сказать, выглядело впечатляюще.

Золотистый ястреб выпорхнул из-под ладони Райана и сложил крылья на конверте, превращаясь в оттиск на бумаге.

— Кому ты написал? Соткинсу? Бриану? — я чувствовала себя усталой, опустошенной, магия едва струилась в крови, но еда делала свое дело, постепенно возвращая мне силы.

— Матери. Она только производит впечатление рафинированной леди. На самом деле, мама способна повести за собой войска.

Я и не сомневалась. К тому же, в отличие от отца Райана, она получила свой титул Леди Сокол, а значит, достойные качества ее были высшей пробы.

Вернувшемуся Морстону был дан строгий наказ:

— Лично в руки миледи. И как можно скорее.

— Будет исполнено, милорд, — поклонился дворецкий.

— И да. Мне будет нужен конь. Найдется у вас на конюшне что-нибудь не очень броское?

— Через сколько седлать? — Морстон буквально расцветал на глазах, что заставило меня задуматься о том, какого ему служить в пустом доме, где его работа остается незамеченной, а услуги неоцененными.

— Как только придет ответ. И вот еще что… В «Соколиной башне» лежит раненый. Его нужно доставить сюда, оказать первую помощь и приставить к нему охрану, чтобы не улизнул. Разрешаю связать, заковать, запереть в подвале. На ваше усмотрение.

И снова никаких вопросов от Морстона.

— Что мы будем делать? — спросила я, когда мы остались вдвоем.

— Мы? — нахмурился Райан. — Ты останешься здесь и будешь ждать. Поверь, я понимаю, что это нелегко, но так будет лучше для всех. Ты будешь в безопасности, и я не стану отвлекаться.

— А ты? — я не выдала голосом, как глубоко не согласна с таким положением вещей.

— А я дождусь подтверждения, что мои приказы выполнены и отправлюсь к карьеру. По пути ко мне должны присоединиться мои люди. Думаю, Бриан тоже не останется в стороне. В конце концов, ради того, чтобы помочь с пресечением контрабанды он сюда и прибыл.

— И что? — я нервно сцепила пальцы. — Это весь твой план? Просто напасть? Я в этом ничего не понимаю, но думаю, эти люди вооружены и понимают, что им грозит в случае поимки. Они будут биться на смерть. А мы понятия не имеем, сколько человек будет вас ждать.

— Ты меня недооцениваешь, Энни, — усмехнулся Райан. — Просто напасть было бы слишком глупо, хотя несомненно эффектно. Нам нужна информация, которой ни Хэмиш, ни Суинфорд не станут делиться добровольно. Так что нам предстоит убедить их, что все идет согласно их плану. Если посланец Морстона быстр, то уже через пару часов исполнители будут в подземельях беседовать с дознавателями, и лордам ни к чему об этом знать.

— И как же ты собираешься получить нужные сведения? Я бы на месте преступников не стала с тобой делиться своими планами.

— Я бы тоже, — неожиданно азартно улыбнулся Райан. — Но ты мне поможешь, Энни.

— Каким же образом, если я останусь в поместье? — устало потерла я виски. — Ты пришлешь мне их сапоги, чтобы я считала с них воспоминания?

— Я попросил прислать мне магснимок главаря, который отвечает за перевозку. А ты прекрасный иллюзионист, Энни. Ты ведь сделаешь мне личину?

Мне определенно не нравился план Райана.

Он вел себя так, будто это игра или приключение, а вовсе не смертельно опасное предприятие. Конечно, я понимала, что ввязываться в авантюру с пессимистическим настроем — последнее дело, однако не могла не злиться на Бладворда за его азарт.

А еще я помнила, что Хэмиш сильный проклятийник. Не знаю, насколько Райан теперь превосходит Суинфорда с оружием в руках, но от проклятья не спасет ни меч, ни стрела, запоздай они всего на мгновенье. А сейчас у Райана нет защиты крыльев.

Из-за меня.

— Личину сделаю, но есть нюанс, — я отвернулась к окну, за которым почти ничего не было видно, чтобы не выдать себя. Ложь никогда не была моей сильной стороной.

— Какой? — подойдя ко мне, Райан обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

— Башня выпила слишком много сил. Мне нужно находиться неподалеку, чтобы иллюзия держалась.

Слова мои Райану не понравились.

Что уж говорить, я и сама была от них не в восторге.

Я не полюбила неожиданно риск и не стала самой храброй девушкой в округе. Мне было страшно, и я прекрасно понимала, что, находясь поблизости от врага, могу стать заложницей против Райана.

А еще я понимала, что сейчас крылья, дарующую особую защиту перед проклятьем, усиленным кристаллами, есть только у меня. В «Соколиной башне» именно я первая почувствовала опасность от кошеля, приготовленного для главаря контрабандистов. Райан принес свою жертву, такую ценную для меня, но имеющую тяжелые последствия.

Настала моя очередь рисковать ради него.

— Тогда я придумаю другой план, — отрезал Бладсворд.

Что ж, не буду лгать, что меня устроило бы иное решение, при котором Райану ничего не будет угрожать.

Увы, когда через пару часов прибыл Бриан с ответом от леди Синтии, Райану пришлось смириться с тем, что придется следовать первоначальной задумке.

Допросить Дирка не вышло, он так и не приходил в себя, хуже того, у начался бессвязный бред, так что соучастник и свидетель оказался для нас бесполезен. Деревенский лекарь, вызванный Морстоном, лишь разводил руками. Мол, остается только ждать или вызывать из столицы квалифицированного целителя.

— Итак, что мы имеем? — Бриан мерил шагами кабинет. Я впервые видела его таким сосредоточенным. Он определенно понимал, что планируется вовсе не развлекательная прогулка. — Сегодня должна состояться передача очередной партии кристаллов. Связным обычно выступает Джина. Она подтверждает, что сделка в силе, опасности нет, и указывает в каком из нескольких надежных мест для встречи все будет происходить. Так было и на этот раз. Мы не успели перехватить леди Чествик, когда нагрянули в «Печальную деву». Это наше упущение. Трактирщик сказал, что она покинула заведение за полчаса до нашего появления.

— Это досадно, — поморщился Райан, откидываясь в кресле и сдавливая пальцами переносицу. — Однако мы знаем, что Джине назначена встреча Хэмишем и Суинфордом. Она будет ждать их у развала. Не удивлюсь, если по плану наших «благородных» лордов, Джина должна будет остаться там навсегда.

— Как я понял, потеря для общества будет невелика, — цинично отозвался Бриан.

Я подала голос:

— Может, это и так, но она должна понести справедливое наказание за смерть первых двух мужей. И я хочу знать, как она погубила мое отца.

— Законное желание, — согласился Бриан. — Месть — чувство понятное и мной одобряемое. Хотя… три раза черную вдовушку не казнить, так что, если встанет вопрос: спасать мужеубийцу или не подвергать риску операцию, я выберу второй путь.

— Согласна, но только в крайнем случае.

— В этом мы все солидарны, — подвел черту Райан. — Что там с контрабандистами?

— Свенса, главаря, мы взяли. Ушлый тип. Матерый. Дважды беглый каторжник. Аж из двух государств. Рассказывать не торопится, так, поет о не слишком важных вещах. Явно тянет время. Или рассчитывает, что его вытащат, или ждет, когда схватят заказчика. Он боится Хэмиша, хоть прямо этого и не говорит. Думаю, если поймет, что Хэмиш ему больше не угроза, расколется, хотя бы для того, чтобы угодить не на виселицу, а на каторгу. Как ты и просил в записке, я привез магснимок этого типа. Колоритный персонаж.

Бриан достал из кармана артефакт и, положив на стол перед Райаном, активировал. Посреди кабинета повисла проекция. Образ был действительно впечатляющим. Одного взгляда было достаточно, чтоб понять, что перед нами не законопослушный подданный, и что при встрече с ним лучше переходить на другую сторону улицы.

И если такой человек опасается Хэмиша, то у него на это есть веские основания.

— Первоначальный план нам не подходит, — вздохнул Райан. — Я не готов тащить в эту клоаку Энн. Какие еще варианты у нас есть?

— Ни Суинфорд, ни Хэмиш не сдадут всю сеть. Орден развален — это да, но отдельные личности, как пауки, плетут новую паутину на его осколках. И я бы не сказал, что у них меньше влияния. В назидание болтливым могут навредить их близким. У Хэмиша есть дети. У Суинфорда мать.

— Заставить поработать двойным агентом этого Свенса? — спросила я. — У вас же есть магпереговорники?

Бриан немного смутился:

— Дознаватели слегка переусердствовали, не успел остановить их пыл вовремя, так что Свенс не в форме на ближайшие пару недель. Я парней понимаю. Оказывается, они охотились за ним много месяцев в связи с другим делом.

— Итого: у нас остается один выход — действовать в лоб и надеяться, что Хэмиш и Суинфорд не уйдут через каменоломни. Пристань под наблюдением?

— Да. Пристань и те контрабандисты, которые разбили стоянку рядом в ожидании груза. Леди Синтия, получив твою записку, вызвала подкрепление из столицы, но оно прибудет только завтра, если, конечно, ты не обратишься за помощью к Эдуарду, — вкрадчиво добавил Бриан.

Глядя на него, все время забываешь, что он прожженный интриган и политик, метящий ни много, ни мало на пост министра, а значит, никогда не забывающий об интересах своей страны.

Даже сейчас Бриан старается связать Райана обязательствами, только и Бладсворд не младенец в этих играх:

— Нет. Здесь мы должны справиться своими силами. На мне и так уже один долг. К тому же, бойцов и сейчас достаточно, мама просто перестраховывается.

Почему-то вид у обоих был недовольный.

— А чем вам так не нравится это путь «в лоб»? Разве это не самое логичное решение — захватить Хэмиша и Суинфорда, отрезать их от сети распространения этих проклятых кристаллов. Посадить в подземелье остальных исполнителей, и, когда Свенс будет уверен, что расправа со стороны подельников ему грозить не будет, заставить его говорить в обмен на смягчение приговора? — мне казалось, что это самое разумное и безопасное решение, и я искренне не понимала, почему Райан и Бриан со мной не согласны.

— Есть нюансы, — решил объяснить неопытной мне Бладсворд. — Свенс кое-что знает, верно, но, увы, это информация совсем не того уровня. Он может указать на места явок, других исполнителей, но не заказчиков. А Хэмиш и Суинфорд будут молчать. Возможно, мы сможем дожать Освальда, но и Хэмиш не дурак. Я думаю, он подстраховался на этот случай. Так же как он подстраховался в случае тех, кого вынудил работать с ним против их воли. Мои парни выяснили, что у Хэмиша в заложниках несколько семей: жены, дети, и мы не знаем, где он их прячет.

Я все равно не понимала:

— Так с чего вы взяли, что он станет исповедоваться этому Свенсу, если он не доверяет даже Суинфорду?

— Исповедоваться не станет — это точно, — хмыкнул Бриан. — А вот проговориться, если правильно вести беседу, может. Но самое главное, если он не будет чувствовать, что в капкане, то не пойдет на крайние меры. Сейчас у нас в руках слишком тоненькие ниточки, которые могут оборваться в любой момент. От того, как мы сейчас сработаем, возможно, зависят судьбы нескольких государств.

Стыдно сказать, но меня мало интересовали судьбы других стран, а вот информация о заложниках меня взволновала.

В жизни бы не поверила, что однажды я сама предложу нечто подобное:

— Райан, нужно спасти как можно больше невинных жизней. Я не готова нести ответственность за их гибель. Ты же знаешь, что я вошла в силу. Мне всего-то и нужно быть в сознании, чтобы оставаться неуязвимой. Я не хочу, чтобы ты был под личиной, но, может, кто-то другой сможет притвориться этим Свенсом?

— Я могу, — тут же вызвался авантюрист Бриан.

— Это исключено, — отрезал Райан. — Если что-то пойдет не так, я не расплачусь с Эдуардом. Жизнь друга бесценна. Я бы не простил.

Ох! То есть Бриан настолько дорог своему королю?

— Но леди Чествик права. И, если, как она говорит, ей ничего не угрожает, то почему мы должны отказываться от выгодного плана в пользу плана рискованного?

Райан раздраженно поднялся из-за стола и подошел к окну.

О чем он думал, глядя в темноту, я бы угадать не взялась, но решение далось ему непросто. Это было видно по тому, как закаменела его спина.

— Только при условии, что при первом же признаке, что что-то идет не так, Энн увезут. Никаких геройств. Никаких попыток спасти ситуацию. Сразу переходим к силовому методу. Приоритет — безопасность леди Сокол.

У той самой калитки, через которую я неделю назад убегала в грот, чтобы пройти обряд, не вызывавший у меня ничего кроме насмешки, конюх держал под уздцы крупного серого коня, явно недовольного тем, что его безмятежное существование в конюшне было нарушено глупыми людьми. Вторая кобылка перебирала на месте ногами и без твердой руки.

Я покосилась на Райана.

Облик Свенса мне удался, Бриан подтвердил, что вышло очень похоже. Однако внешний вид — это половина дела. Бладсворду предстояло разговаривать, а голоса контрабандиста я не слышала.

— Он хрипит и ругается, как ругаются все каторжники, — объяснял паникующей мне Бриан. — А еще он выходец из Сандарского полуострова и разговаривает с сандарским акцентом. У них у всех каша во рту, и ощущение, что их вот-вот стошнит.

Райан выругался на неизвестном мне языке.

— Ты знаешь сандарский? — изумился Бриан.

— Нет, только пару ругательств выучил, — хмыкнул Бладсворд. — Похоже?

— В целом, да, но надо вот так… — и тоже добавил парочку выражений, причем с явным удовольствием.

Я заподозрила, что у мужчин накипело от всей этой ситуации, но при мне ругаться им не позволяло воспитание, а тут подвернулась удачная возможность.

Ориентируясь на описание Бриана я подправила интонации Райана. Никогда не думала, что такое вообще когда-нибудь будет мне доступно.

— Если надумаете перебраться в Королевство, леди Чествик, один мой знакомый с большим удовольствием возьмет вас к себе на службу, — оценил мои способности будущий министр.

— Давай не будем портить отличные дипломатические отношения, — буравя Бриана тяжелым взглядом, предложил Бладсворд.

И добавил что-то еще на сандарском.

— Выходит, не только ругательства выучил? — усмехнулся Бриан.

Из тревожных мыслей меня выдернул Райан:

— Ты точно уверена?

— Да, — для верности я еще и кивнула. — Ты же сам знаешь, что так нужно.

— С того самого момента, как я почувствовал тебя, я уже ни в чем не уверен, — неожиданно признался он. — Знаешь, в мемуарах Ригана было об этом, только я тогда не воспринял это всерьез.

— Что это? — спросила я, просто чтобы спросить, потому что тишина нагнетала сильнее, чем этот разговор.

— Он предупреждал, что сложно мыслить рационально, когда появляется иной Смысл. Тяжело делать то, что должен, когда все инстинкты кричат о другом. Писал, как трудно поступать в соответствии с долом, когда это идет в разрез с интересами Смысла. А я думал, это красивые слова. А вышло, что это в буквальном смысле слова больно. Легче оказалось пожертвовать крыльями, чем разрешить тебе сегодня отправиться с нами. Я знаю, что не должен дрогнуть, но это сильнее меня, понимаешь?

Теперь я его понимала.

Я не обрела мудрость, не прозрела, не стала всеведущей, но образ Бладсворда, наконец, сложился. Противоречивый и в то же время объяснимый. Я приняла его мотивы, его цели. Мне не нужно было ничего объяснять, и не осталось обид.

Его бремя тяжелее моего, и он несет его дольше.

Я со своим извечным недоверием не могу упрекнуть его за то же.

И все же в отличие от меня Райан нашел в себе силы войти в эту реку, потому что так нужно, хоть это принесло ему не только силу, но и самое страшное — зависимость от другого человека.

— Я не дам тебе повода выбирать, — только и сказала я.

Позволив конюху себя подсадить, я направила кобылу вслед за конем, которого оседлал Райан, но скоро мы поравнялись.

Мы не подгоняли лошадей. Время еще было, и нас еще не нагнал Бриан, который выехал раньше, чтобы отобрать из отряда тех, кто останется со мной.

Наверное, сейчас было самое время поразмыслить о том, как моя жизнь настолько стремительно сменила курс, но я думала только об одном. Молилась. Пусть я успею вовремя, если моя помощь понадобится.

На развилке Райан вдруг натянул поводья, и я, не задумываясь, поступила так же.

Пока я соображала, в чем дело, Бладсворд притянул меня к себе, чуть не стащив с седла, и крепко поцеловал.

Так крепко, что я разом забыла про облик Свенса.

— У тебя огонь моего сердца, — напомнил он мне, разорвав пьянящий поцелуй. — Сбереги его.

Шуршание листвы было таким нарочитым, что стало понятно, оно предназначено для нас. Некто стал свидетелем этой сцены.

Но меня ничего не смутило.

Из кустов демонстративно топая выбрался страж, которого Бладсворд назначил моим телохранителем. Он в одно мгновенье очутился на моей лошади позади меня, прикрывая спину.

— Головой отвечаешь, — предупредил его Райан. — Где Бриан?

— Он с остальными ждет на повороте к каменоломням.

— Ну хоть какие-то хорошие новости. Энни, кинжал с тобой?

Я без лишних слов похлопала по голенищу сапог, которые разыскал для меня Морстон, как и остальную юношескую одежду на мой мелкий размер. Удивительно, но я чувствовала себя комфортно в этом одеянии, еще и оказалось, что езда в мужском седле значительно приятнее.

— Осуждаете? — спросила я дворецкого, выйдя в мужской одежде.

Почему-то мне было важно, что он обо мне думает.

— Вы же не честь запятнали, — ровно ответил он. — Наряд ничего не стоит, если то, что под ним, ему не соответствует.

Жаль, Джина этого не понимала.

Она так старательно карабкалась в высшее общество, шла по головам, а в итоге ее не приняли. Были согласны терпеть лишь как забавный персонаж, но в ближний круг равных мачеха так и не попала.

За такими мыслями я и не заметила, как мы добрались до поворота на каменоломню, где нас уже поджила вооруженный отряд, несколько человек из которого сильно выделялись на общем фоне. Их переодели под контрабандистов, и рядом с ними Райан под личиной выглядел, как родной.

— Леди Чествик, — обратился ко мне Бриан, и все воины развернулись ко мне. Ах да… я же этот… изъявитель воли. — Мы поднимемся вон туда, — он указал на возвышение, — и оттуда будем наблюдать. Этого расстояния достаточно?

Мне хотелось солгать, что нет, что мне нужно быть ближе, но я понимала, что буду только мешать, да и я обещала Райану не давать повода для выбора.

— Хватит. А мы будем что-нибудь слышать? — я все равно нервничала.

Нечто внутри подсказывало, что я должна быть начеку.

— Будем. Надеюсь, вы не очень впечатлительная особа… — пробормотал Бриан, доставая из-за пазухи коробочку, в которой что-то шуршало и скреблось.

— Что это?

— Эм… Летучая мышь, — заставил меня вздрогнуть он. — Скорее, была когда-то ею. Точнее не скажу, что тут сотворило «Трио ужаса», но Липучка сказала, что это самая последняя модель.

— Липучка? — переспросил Райан.

— Леди Бранхерст.

— Ты называешь невесту короля Липучкой?

— Ты просто не представляешь, сколько она моей крови выпила, — буркнул Бриан.

А мне почему-то показалось, что он относится к будущей королеве очень тепло.

— Только выпустите ее подальше от меня, — сглотнув, попросила я.

И малодушно отвернулась, чтобы не видеть манипуляций Бриана.

— Готово! Это положи в карман, — он дал Райану обычную женскую шпильку.

— Как символично, — усмехнулся Бладсворд.

Удивительное дело, я даже не покраснела. Кажется, я утратила эту способность порядочных леди реагировать на двусмысленности.

— Пора.

Это прозвучало, как гром среди ясного неба. Будто я не знала, что Райан отправится к Хэмишу, а я останусь ждать и заламывать руки.

— Обещай, что будешь осторожен, — потребовала я. — Ты мне должен!

— Должен? — уголки губ Бладсворда дрогнули. — Неужели ты меркантильна?

— Еще как! Ты обязан перечислить мне всю тысячу причин, почему я!

— Никогда не избегал ответственности, — улыбнулся Райан, поправил капюшон плаща и пришпорил коня.

Лошадей пришлось увести подальше, чтобы они не привлекли ненужного внимания.

— Сундук уже там? — спросил Бриан у одного из людей Бладсворда, протягивая мне руку, чтобы помочь взобраться на последний уступ.

— На месте, — отозвался мой страж, следующий за мной по пятам. — Суинфорд не должен усомниться, что его доставил Хэмиш. Мы нашли место, где оставляли груз раньше. По крайней мере, по следам похоже.

— А если на встречу явится и сам Хэмиш? — заволновалась я. — Тогда сразу выяснится, что он этого не делал…

— Было бы чудесно, если бы он явился сам, — проворчал Бриан, — но эта скотина, простите, но я не могу назвать его по-другому, не желает светиться. Свенс хоть и знает, кто поставщик сумасшествия, но лично с ним не встречался. Это любой менталист подтвердит. Так что нам придется постараться выманить эту крысу. Устраивайтесь, леди Чествик. Ждать предстоит достаточно долго.

Он указал мне на плащ, который постелил для меня телохранитель.

— Как вас зовут? — спросила я того, кому было поручено защищать меня ценой жизни, впервые устыдившись, что раньше мне в голову сделать этого не приходило.

— Морган, — замешкавшись, ответил он.

Да уж. Момент для знакомства странный, но ведь этот человек собирается рисковать ради меня. Мне важно знать, как его имя.

— Есть донесения? — Бриан выглядел собранным, однако по тому, как он взлохматил себе волосы, стало понятно, что он вовсе не так спокоен.

— Вокруг около двадцати бойцов Суинфорда. Их больше, чем наших, но они не будут действовать самостоятельно. Главное, не позволить лорду отдать им приказ.

— Главное, чтобы Бладсворд, узнал все, что нам нужно, раньше, чем подмену распознают, — покачал головой Бриан.

— Неужели никто кроме него не мог выполнить эту задачу? — я комкала полу лакейской куртки.

— Будь у нас чуть больше времени, мы бы подготовили кого-то из профессионалов, леди Чествик, но этого времени у нас нет. Одно неосторожное слово, и эти гады залягут на дно. Я понимаю ваше волнение, но Райан справится лучше, чем кто-либо.

Звучало разумно, но сердце было не на месте.

Я всматривалась в темноту в том направлении, куда указал Бриан. Площадка у разлома хоть и была, как на ладони, однако, ночь скрывала детали, превращая все в мешанину неясных теней.

И вдруг все изменилось.

Картинка стремительно приблизилась. Стала четче. Обрела удивительную контрастность, только ракурс был неожиданным — чуть сверху и справа. Я чувствовала себя застывшим наблюдателем, рядом с которым разворачиваются события.

Сопровождавшие Райана ряженые бойцы остались поодаль за границей деревьев, а Бладсворд прошел в центр и уселся на поваленное бревно у старого пепелища, но не стал зажигать костер, а достал нож из-за голенища и принялся его точить, изредка поправляя капюшон, норовивший съехать из-за порывов ветра.

Ждать оказалось тяжело.

Влажный холодный воздух старательно забирался под одежду, редкие вскрики ночных птиц вдали, казались предвестниками беды и заставляли вздрагивать.

Разговаривать сейчас было не о чем: заново повторять план действий — нагнетать нервозность. Каждый и без того знал, что ему делать. А если поворот событий станет неожиданным, то и обсудить его заранее не получится, ведь правда?

Время тянулось и одновременно летело.

Меня раздирал противоречивые чувства: хотелось, чтобы все скорее закончилось, но при мысли о том, что как только от ожидания все перейдет к действию, Райан будет в опасности, я не находила себе места и мечтала, чтобы этот момент никогда не наступил.

Стало быть, я не достойна быть парой владетеля, если не могу поставить интересы земель и отдельных земель выше своих? Как бы я ни сочувствовала тем, кто сейчас находился в заложниках у этих чудовищ, настояла на своем участии только потому, что Бладсворд бы себе не простил того, что ему пришлось делать выбор.

Наверное, больше часа я следила этим странным зрением за Райаном под личиной Свенса, с замиранием ловя редкие и едва уловимые тени знакомых жестов, но как только послышалось шуршание мелких камней под легкими шагами, Бладсворд преобразился окончательно. Ссутулился, расставил шире ноги, чуть согнулся на бок, и к тому моменту как к разлому вышел окруженный сонмом магсветлячков Суинфорд, никто не смог бы уловить в фигуре, сидящей на бревне, и тени аристократической осанки.

— Принес? — видимо, считая ниже своего достоинства здороваться со всяким сбродом, сразу спросил Освальд.

Неожиданно звук шел со стороны и на фоне невразумительного гула голосов, который был мне доступен во время наблюдения, и я не сразу вспомнила, что мы подслушиваем через артефакт, который Бриан держал в руке.

Райан молча достал из-за пазухи нечто похожее на бусы и протянул Суинфорду.

— Что он ему дал? — спросила я.

— А вы что-то видите? — насторожился Бриан.

— Да, пока вижу, — я не стала вдаваться в детали, потому что все равно ничего не смогла объяснить, так как у меня на счет зрения была лишь догадки. — Это похоже на украшение или четки…

— Это то, что мы нашли у Свенса при себе. Своеобразное удостоверение личности, придуманное ныне несуществующим орденом. Его можно предъявить в банке, и если знаешь пароль, то получишь денежный перевод. Вот таким способом оплачивают преступные услуги наших лордов. Полагаю, это предоплата за партию, что вы с Райаном обнаружили в «Соколиной башне».

Суинфорд сунул четки в карман:

— Зачем ты притащил с собой столько людей? Двоих было бы достаточно, чтобы дотащить сундук.

— Не жалеете вы спины моих ребят, — хрипло ответил Райан. — С четырьмя побыстрее будет. И удобнее.

— За неудобства вам неплохо платят, — огрызнулся Суинфорд.

— Кстати. Где мои денежки? Мы люди простые, в банки не ходим. Звонкая монета надежнее.

— В сундуке лежит кошель, — криво ухмыльнулся Освальд. — Так что забирай и проваливай.

— Э, нет. Так не пойдет. Пересчитывайте при мне. Что-то ваша связная совсем дурная стала, заговаривается, и не нравится мне то, что она лопочет.

— Много чести. Сам считай, — Суинфорд старался сохранять высокомерный тон, но слова Райана о Джине его насторожили, ведь он прекрасно знал, что моя мачеха не в себе и плохо контролирует собственные действия. Именно поэтому и было решено от нее избавиться. — А что связная?

— Да вот проболталась красавица, что дело это последнее. Вдруг вы, господа хорошие, решили кинуть честных работников.

— Ты поэтому притащил четверых недоносков? Думаешь, они смогут противостоять магу? — скривился Суинфорд. — Бери, что дают, и уходи.

— Если это и правда последний рейд, мне нужны гарантии, что мне не перережут горло после того, как я передам груз, — с противными интонациями уперся Райан.

— С чего бы ему быть последним? — не очень убедительно переспросил Освальд.

— Хотя бы с того, что почти не осталось стран, куда я его уже доставлял.

— Ну в этот раз ты везешь в Ратоннари повторно, что мешает нам давать новым партнерам в прежних местах? — ухмыльнулся Суинфорд.

— Вот ублюдок! — выругался Бриан у меня над ухом. И я была с ним абсолютно согласна.

Они готовы поддерживать сколько угодно переворотов, пока это несет им деньги. Сводить с ума людей, лишь бы они не мешали. Полная беспринципность.

Да на фоне Хэмиша и Суинфорда Свенс выглядел простым уличным хулиганом.

Бриан активировал переговорник на манжете:

— Ратоннари. Следующие Ратоннари. Передай Гарольду, что у него на родине предстоит веселье. С кристаллами или без, кто-то мутит и без того нечистую водичку.

Глубокий чарующий голос отозвался:

— Передам, возвращайся.

— Как только здесь закончим.

— Амелия сказала, что не хочет больше собирать тебя по частям. Так что не лезь, куда не следует. Это приказ!

Легкое шипение оборвало связь.

— Проклятье! Приказ! — Бриан был явно недоволен наложенными ограничениями.

А я, невольно отвлекшись на его переговоры, упустила следующую фразу Райана и начала ответа Суинфорда, услышав уже угрозы:

— … а вот это уже не твое дело, — ярился он, нависая над Бладсвордом. — Не слишком ли много вопросов ты стал задавать? Продолжишь в том же духе, и тебя точно ждет перо под ребра в ближайшей таверне.

Райан медленно поднялся:

— А вот угрожать нехорошо. Невежливо. А еще лорд, — Бладсворд даже сплюнул, словно ему были противны все лорды разом. — Повторюсь, если аристократы не способны понять с первого раза: мне нужны гарантии. И пока их не будет, я груз доставлять не стану. И ребятки мои, если со мной чего случится, без меня просто разбегутся. А аванс вам уже уплачен. Думается мне, что руки у того, кто заказал эту партию, длинные. Он вас и тут достанет. Нарушение договора никогда хорошо не кончается.

И для усиления эффекта Райан панибратски похлопал Суинфорда по плечу, делая незаметное движение другой рукой.

А наша булавка издала какое-то подозрительное шуршание.

— Что происходит? — запаниковала я.

— Он подбросил передатчик Освальду. Молодец. Теперь ему нужно унести ноги. Мы уже знаем, в какой стороне искать концы. Остальное можно контролировать на дистанции.

— А разве мы не будем сейчас брать Суинфорда в плен?

— Нет, он должен вытащить Хэмиша из укрытия, которое мы так и не обнаружили. Есть подозрения, что это где-то в каменоломнях. И соваться на территорию, где он каждую песчинку может превратить в оружие против нас, — это чистое самоубийство. Можно взорвать шахты, но мы не знаем, не там ли заложники. Не слишком ли высока цена за устранение одного урода? Я почти уверен, что Райан сейчас провоцирует Суинфорда связаться с Хэмишем.

Что?

Я уже обрадовалась, что, подложив подслушивающий артефакт, Бладсворд свернет свою шпионскую деятельность, а игра все еще продолжается?

— … и каких же гарантий ты хочешь? — продолжала передавать шипение Освальда булавка.

— А это я скажу главному. Жду два часа у охотничьего домика. Если не придет никто, или если вы придете один, то сундук пойдет на дно реки. Зачем мне деньги, если в порту Ратоннари меня возьмут за жабры. Там меня не на каторгу отправят, а на виселицу.

— Ты зря паникуешь. Главный таможенник в деле, — решил выдать немного информации Суинфорд, уверенный, что проклятые деньги из кошеля все равно убьют Свенса.

А Бриан снова забубнил в свой магпереговорник.

— Главный таможенник Ратоннари, конечно, птица важная, племянник князя. Только с ним мне договариваться не получится. Так что уговор прежний. Жду два часа.

— Мне нужны двое, — кричит в темноту Райан, и из нее выступают двое ряженых.

Повинуясь жесту Бладсворда, они забирают сундук, спрятанный между двух валунов, и почти волоком тащат его к своим собратьям.

Строго говоря, вот сейчас Суинфорду стоило бы насторожиться.

Бойцы не актеры, они просто молча выполняют приказ, но то, как слаженно и плавно они двигаются, и даже не переговариваются между собой, выдают в них не обычных уголовников, а мастеров боя.

На удачу, Освальд был занят другим.

Он не разглядывал помощников Свенса, а отправлял вестник.

О чем я и сообщила Бриану, который тут же подобрался.

— Вестник работает на коротких дистанциях. Хэмиш где-то рядом. У Райана получилось.

Получилось? Отлично!

Я тотчас поднялась на ноги, собираясь отправиться туда, откуда будет видно новое местоположение Бладсворда.

Тем более, что к нам присоединился взмыленный от быстрого подъема боец с донесением:

— Мы готовы убрать десятерых из людей Суинфорда…

— Погоди, — остановил понятный порыв Бриан. — Если все так, как я думаю, Суинфорд может их сейчас хватиться. Нужно подождать.

— Чего ждать? — не выдержала я. — Вы можете рисковать вашим королем, если так вам угодно. А Бладсворд не наживка!

Бриан обернулся ко мне и усмехнулся:

— И впрямь леди Сокол. Того и гляди глаза мне выцарапаете, благо есть чем.

Я проследила за его взглядом, устремленным на мои руки, и увидела, что каждый палец украшает магический серебристый коготь.

— У вас и глаза сейчас ярко желтые, леди Чествик.

Зеркала я с собой в лес, разумеется, не брала, так что оставалось поверить Бриану на слово. К тому же мне было глубоко все равно, как я сейчас выгляжу. Моя душа рвется туда, где Райан.

— Смею напомнить, что личина на владетеле держится, только пока я рядом, — повторила я свою легенду.

— Сейчас вы напомнили одну особу… Мы успеем, леди Чествик. Если поторопиться, то все усилия Бладсворда, весь риск окажутся бессмысленными. Нужно дождаться, пока Суинфорд прикажет своим людям следовать за ним. Если они не отзовутся, он поймет, что что-то не так, и только мы его и видели.

— Тогда вы оставайтесь здесь! А я пойду к охотничьему домику… — я была полна решимости следовать за Бладсвордом. Внутренняя струна натянулась и дрезбежала.

— Тихо, — вдруг шикнул на меня Бриан.

Я уже не видела того, что происходит на поляне. Как только Райан ее покинул, странное зрение исчезло, и мне приходилось, как и Бриану, полагаться только на передаваемое шпилькой и вид с уступа, который нельзя было назвать четким.

— Какого Проклятого ты меня вызвал? — разгневанно отчитывал Хэмиш Суинфорда. — В чем дело?

— Свенс блажит.

— Пусть блажит. Ему недолго осталось, ты же отдал ему кошель?

— Отдал, но он пока его не трогал. Зато грозится отправить груз на дно реки, если не получит гарантий безопасности…

— Каких гарантий? — не понял Хэмиш. — Какие к проклятому могут быть гарантии потенциальному висельнику? Что ты несешь?

— Не знаю, но его насторожила болтовня Джины, и теперь он хочет встретиться с главным.

— А особняк под Бладсворд-виллем он не хочет?

— Послушай, — в голосе Суинфорда послышались почти истерические нотки. — Если Свенс на самом деле избавится от груза, нам не поздоровится. Аделярну не тот человек, который простит нам срыв своих планов.

— Вот оно! — довольно потер руки Бриан. — Ну хоть один конечный заказчик, а не исполнитель.

— Так оставайтесь и слушайте, — я была крайне раздражена. — Я забираю у вас троих стражников.

— Они за вами не пойдут, — отмахнулся Бриан.

— Это мы еще посмотрим, — фыркнула я и достала кинжал.

— Угрожать им будете? — уголки губ будущего министра дрогнули.

— Не придется.

Я поднялась, отряхнулась и обратилась к Моргану:

— Нам нужна лошадь. И двое бойцов…

Бриан ухватил меня за руку, и я, неправильно расценив этот жест, зашипела:

— Только попробуйте меня задержать! Глаз вы точно лишитесь!

— И не подумаю, — серьезно ответил он мне. — Держитесь ближе к западу. Как только эти двое отправятся в вашу сторону, мы уберем тех бойцов, которых сможем, и придем к вам на помощь.

— Я надеюсь, она нам не понадобится.

— Надежды редко сбываются.

— Слышать ничего не хочу!

И под бубнеж из булавки, передающий краткий пересказ Освальда Хэмишу слов Райана, я покинула место наблюдения.

Морган помог мне спуститься и отвел к лошадям. Я выбрала ту, на которой и приехала, и спустя несколько минут мы выдвинулись в путь. Морган указывал дорогу, потому что я не ориентировалась в незнакомой местности, и слова про запад ночью не говорили мне ровным счетом ни о чем.

Один за одним мы забрали двоих бойцов с их постов и, наконец, смогли ускориться.

Сердце колотилось так, будто я опаздываю.

Я бы сейчас многое отдала за то, чтобы снова видеть Райана.

Но особенное зрение вернулось ко мне только, когда охотничий домик показался между деревьями. И это произошло так неожиданно, что я едва не выпала из седла. Морган удержал меня, когда я покачнулась от внезапного головокружения, вызванного тем, что птица, чьими глаза я теперь следила, перед тем как сесть на ветку, заложила крутой вираж.

Настолько крутой, что меня даже замутило, и все же, каким облегчением было видеть, что Райан невредим.

— Дальше верхом не стоит, — телохранитель вместо меня натянул поводья.

Пришлось послушаться, тем более, что он позволил пешком приблизиться еще, насколько позволяло прикрытие скудной осенней растительности.

Расстояние между мной и Райаном тяготило, но я не должна выдать того, что он не тот, кем притворяется.

И снова ожидание. На этот раз еще более мучительное, потому что теперь у меня не было сведений о планах и передвижениях врага. Гнетущая неопределенность заставляла меня нервничать все сильнее, я неосознанно скребла по коре молодой осинки, к которой прислонилась, и оставляла на стволе насечки от вновь проступивших когтей.

И когда на спустя долго время, а небо уже понемногу начало терять глубину своего темно-синего цвета, на поляну вышел Суинфорд, я поняла, что сейчас решится все.

Разобрать, что говорят, мне не удавалось. Птица сидела слишком далеко.

Ну давай же! Давай! Ближе!

Не уверена, что это произошло моими усилиями, но мой наблюдатель все-таки поменял дислокацию и устроился на крыше охотничьего домика.

— … я же сказал, один можете не приходить, — недовольно хрипел Бладсворд, подражая манере Свенса. Он демонстративно бросал метательный нож в крышку сундука, показывая, что тот теряет для него свою ценность.

— Мне нужно было убедиться, что ты не устроил засаду. Только я все равно никак в толк не возьму, какие гарантии тебе нужны. Не такой уж ты дурак, чтобы не понимать, что, чем меньше ты знаешь, тем больше у тебя шансов прожить еще пару лет.

— А это мое дело. И говорить я буду с главным. Я догадываюсь, кто он, и знаю, чего хочу.

— Что ж, — развел руками Суинфорд.

И из тени выступил Хэмиш.

Райан в этот момент как раз совершал еще один бросок, и взгляд лорда мгновенно приковался к нему.

— Ты идиот, Освальд! Это Бладсворд! Тебя обвели вокруг пальца!

Предчувствие неминуемой беды сжало сердце стальными пальцами.

— Быстро ты понял, — Райан расправил плечи, и я сняла с него личину, явив всем владетеля.

Бойцы Бладсворда достали мечи, хотя сам он вел себя так, будто никакой опасности нет.

— Недостаточно быстро, — сплюнул Хэмиш. — Надо было сообразить еще тогда, когда этот идиот, — он кивнул головой в сторону Суинфорда, — сказал, что Свенс знает, что главный таможенник Ратоннари — племянник князя. Он ведь негласно занимается этими вопросами, чтобы его не отравили, как предыдущего чиновника. А на посту числится подставная фигура. Это прокол, Бладсворд…

Мне хотелось закричать, потому что я видела, как, повинуясь свисту Освальда, выступило четверо его людей.

Я понимала, что Хэмиш тянет время. Вот только для чего?

— Согласен, но твой подельник не спохватился. Стоило выбрать кого-то поумнее. А теперь у тебя нет выхода.

— Выход всегда есть. Иногда неприятный, часто невыгодный, но он есть. И если ты думаешь, что я не вижу лучника, то ты ошибаешься. Если ты меня отпустишь, я скажу тебе, где леди Чествик. Пока ты тут потрясаешь железками, твой шанс остаться в своем уме тает с каждой минутой.

Он тянет, потому что уверен, что у Бладсворда все еще есть крылья, поняла я. Хэмиш же в курсе того, чем я являюсь для Райана, знает о ритуале. Наверняка Мэри оставила потомкам сведения о нем. Я бы точно так поступила. И теперь, если достать Бладсворда он не может, то остается только справляться с его воинами. Но даже если Хэмиш положит всех, лучник может успеть выстрелить.

— Это твой метод, да? Брать заложников? Сколько семей? Четыре? — в голосе Райана звучало неприкрытое презрение.

— Это всего лишь плебеи. Их жизнь ничего не стоит, — отмахнулся Хэмиш. — Но если они тебе интересны, то можем поторговаться.

— Торговаться? С тобой? Я даже не уверен, что эти люди живы.

— Живы и ближе, чем ты думаешь…

На долю секунды лорд посмотрел куда-то за спину Бладсворда, но я там ничего не увидела. Райан, если и заметил этот взгляд, то все равно не стал поддаваться на эту тонкую провокацию.

И этот момент Суинфорд счел подходящим для атаки. Мне показалось, что я снова провалилась в воспоминание безжизненного тела Тоби. Земля задрожала, поверхность вспучилась и погнала стремительную волну, повалившую одного из воинов, но тот успел сгруппироваться и откатиться, прежде чем его засыплет.

Бладсворд ответил родной силой стихийника.

Огненные лезвия полетели в Освальда.

И пока сыновья одного отца обменивались ударами, Хэмиш скрылся, пользуясь тем, что на него никто не смотрел.

— Морган! — затараторила я. — Он уходит! Уходит! Догони его! Его нужно остановить!

— Я не могу нарушить приказ милорда, — и не подумал послушаться меня телохранитель.

— Но Хэмиш сбежит!

— Не сбежит. Бриан и пятеро наших здесь рядом. Они шли за Хэмишем и Суинфордом сюда и отрежут ему путь к каменоломням, единственном месте, где лорд может от нас скрыться. Его поймают.

— Он опасен!

— Мы тоже.

Чей-то вопль, полный боли, заставил меня снова обратить внимание на происходящее возле охотничьего домика.

Суинфорд, согнувшись, одной рукой держался за лицо, и между пальцами его текла кровь. Другая рука его, окутанная серебристым сиянием, была вставлена вперед, в любой момент готовая отправить еще один удар.

— Это тебе за Тоби, — процедил Райан, чьи огненные лезвия танцевали над головой Освальда.

Суинфорд отнял руку от лица, и я увидела, что внешность его необратимо пострадала. Освальд обзавелся шрамом от правого глаза до левого уха.

— Дерись, как мужчина, или все, что ты можешь, толкать женщин на самоубийство?

Тяжелой поступью Бладсворд приближался к Освальду, поигрывая мечом, который ему протянул один из воинов.

Но Суинфорд был недостаточно мужчина.

Земля вновь задрожала, и прямо под ногами Райана стремительно вспороли почву корни. Пока Бладсворд отсекал их мечом, один из них за его спиной вытянулся на высоту роста Райана, и потянулся к его шее.

А его воины сражались с бойцами Освальда.

Нет!

Я не знаю, как это произошло, но вся моя суть устремилась к Бладсворду, чтобы защитить. Я рванулась вперед, но Морган был на чеку, он перехватил меня за талию стальной хваткой, но я сопротивлялась как бешеная, и мы повалились на землю.

Придавленная телохранителем я лежала на влажной листве и продолжала следить глазами птицы. Время замедлилось.

Райан успел заметить угрозу сзади, но как только он отвернулся, чтобы разрубить корень, прямо под его ногами почва начала проседать.

Освальд уже достал меч, чтобы добить врага, когда тот потеряет равновесие.

И за секунду до того, как Бладсворда засосет под землю, я поклялась, что отдам все, ради того, чтобы Райан жил.

«Принято!» — прозвучало в голове, но мне было не до бесед с таинственным голосом.

А над головой Бладсворда замерцал огромный сокол, мощной когтистой лапой он подхватил Райана и удержал его над провалом, отрезавшим владетеля от его людей.

Так же, как когда-то ястреб Коннора удержал падающую Фрею.

Всего на несколько мгновений, но это хватило, чтобы перенести Райана на твердую поверхность.

Ярость Бладсворда выплеснулась в огненном смерче, заключившем в свое нутро его и Освальда. Молниеносный бросок, и кулак Райана врезался в поврежденный нос Освальда, заставив того взвыть и рухнуть на колени.

— Это тебе за всех леди Суинфорд! Дерись, ублюдок!

Показывая, что другого выхода нет, огненные молнии ударили в землю рядом со Суинфордом.

С трудом поднявшись, Освальд подобрал свой выпавший меч:

— Велика ли честь драться с раненым, Бладсворд? — зло прогнусавил он.

— Ну тебя же не остановило мое ранение, когда мне было четырнадцать. В чем дело? Дерись!

И заплясала сталь. Суинфорд, и в самом деле, был отличным бойцом. Даже раненый он сражался великолепно, заставляя меня его ненавидеть еще сильнее, но Райан…

Райан был сильнее, и он был в своем праве.

Мне казалось, я дышала и смотрела за двоих, сердце мое билось и за себя, и сердце Бладсворда. Каждый удар, что пробивал защиту Райана я чувствовала на себе, от ужаса настоящего боя я прокусила губу. Это ведь не показательный турнир, это настоящий поединок, где проигравший, уже не поднимется.

Бой продолжался недолго, словно Бладсворду вдруг надоело играть.

Обманный выпад, удар снизу в челюсть рукоятью меча, разворот и взмах!

Крик Сунфорда, лишившегося руки, вспугнул всех птиц поблизости.

— Это тебе за Энни.

Это кошмарное зрелище навсегда останется у меня в памяти.

Как символ справедливости, которая настигает всех.

— Отвезите эту падаль дознавателям. Проследите, чтобы он дожил до моего возвращения.

Я замолотила кулаками по Моргану, который все еще придавливал меня своим весом, не позволяя и шевельнуться.

— Отпусти! Отпусти! Уже можно!

Телохранитель скатился с меня, и я не помня себя поднялась и побежала к Райану.

Спотыкаясь, я перебиралась через рытвины, которые вспахали землю у охотничьего домика. Мимоходом я отметила, что связанных бойцов Суинфорда трое, еще одно тело лежало рядом. Видимо, этот человек уже никому не станет угрозой.

— Энни! — загородил мне плечами вид на Освальда Райан. — Не смотри.

— Не буду, — пообещала я, не став уточнять, что я уже все видела. Все равно, сейчас я хотела смотреть только на Бладсворда. — Он не…

— Без сознания. Проклятье! — он заметил мою прокушенную губу. — Ты не должна была быть здесь!

— Хэмиш, — тут же напомнила я. — Он скрылся?

— Сейчас узнаем. Отвернись.

Я не сразу поняла, о чем он, и повиновалась медленнее, чем стоило.

Райан отошел от меня и склонился над Суинфордом. Достал у него из кармана булавку, которую ему подбросил и громко спросил:

— Бриан, дай знак, если вы поймали Хэмиша.

С минуту ничего не происходило, а потом вдалеке над лесом взорвался фейерверк. Это было так дико, что я остолбенела.

— Это где-то между гротом и «Ястребиной башней». Энни, возвращайся в поместье! Я приду за тобой, когда все кончится.

— И не подумаю! — уперлась я.

— Энн Констанция Райан! — разозлился Бладсворд.

— Райан Оскар! — вспылила я. И вовсе не из-за смелости, а просто потому что я физически не могла находиться вдали от него. Мне нужно было видеть его, чтобы не сойти с ума.

— Энни, мне еще предстоит разыскивать людей. Я оказался не настолько хорош, чтобы разболтать Хэмиша.

Я вспомнила тот взгляд за спину Райана.

А вдруг это не было провокацией? Вдруг Хэмиш неосознанно указал направление, где искать. Шансов было мало, но пренебрегать не стоило ничем.

Я посмотрела туда же, куда смотрел тогда Хэмиш.

Ничего кроме охотничьего домика не увидела, и тут в голове щелкнуло.

Это слишком смело, но могло сработать в силу неожиданной наглости.

Суинфорд требовал у мачехи себе охотничий домик. Охотничий домик связан с башнями и гротом подземными переходами, которые использовали преступники, чтобы незаметно перемещать кристаллы поближе к реке. От охотничьего домика до пристани ближе всего.

Держать заложников нужно не только в тайном месте, но и в таком, который можно посещать, не привлекая внимания, и желательно совмещать несколько полезных дел.

При таком раскладе, я бы выбрала охотничий дом на отшибе, если бы там было подходящее помещение.

— Дом, — облизнула я губы, и почувствовала железистый вкус крови. — Нужно обыскать дом.

Райан не стал ничего переспрашивать. Он отправился к крыльцу, и я последовала за ним, как привязанная. Мне вдруг показалось, что стоит ему скрыться за дверями, как у меня отберут воздух.

— Есть кто здесь? — крикнул он.

В ответ тишина.

Мы обследовали дом сверху до низу, но не нашли ничего, что указывало бы на то, что тут есть пленники. И только в подвале мы услышали, как за одной из стен кто-то скребется. Звук был такой тихий, что это могли быть и крысы, но Райан, не задумываясь, прицельным воздушным ударом снес кладку, перед этим крикнув на удачу:

— Отойдите от стены!

Когда я увидела то, что скрывали кирпичи, я возненавидела Хэмиша еще сильнее.

В полной темноте и смраде, в грязи и объедках, женщины и дети. Бледные, худые, чумазые. Дети выглядели чуть лучше, но это, скорее всего, потому что матери отдавали большую часть еды им.

Лишь небольшая щель под потолком пропускала воздух, а днем и пару лучей света. Там же была заслонка, через которую сбрасывали еду и спускали на веревке кувшин с водой. Один на всех.

Меня трясло.

Матери, еще не веря в освобождение, торопливо передавали в образовавшуюся дыру в плачущих детей. Я принимала худенькие тела, не обращая внимания на текущие слезы. И только когда стали выбираться женщины, я позволила себе выйти на воздух.

Чудовища.

Как можно быть такими монстрами?

Я смотрела в посветлевшее небо и не понимало, как оно терпит таких людей? Силы Небесные, почему вы безмолвствуете и не покараете их?

Вид жертв заставил меня повзрослеть в один миг.

Да меня не любил отец, надо мной издевалась гувернантка, глумилась большая часть прислуги. Но все это было ничто, по сравнению с тем, через что прошлось пройти этим женщинам и детям. Они рыдали у крыльца охотничьего домика, опьяненные свежим воздухом. Мужчины отдавали им свои фляги с водой, пряча глаза от бессильной злости, что пришли так поздно.

— Энни? — встревоженный голос Райана заставил меня перевести взгляд на него.

И я обнаружила, что сжимаю в кулаке кинжал, будто готова все вокруг искромсать.

— Я ненавижу.

Это была чистая ненависть, непрощающая и готовая карать, совсем непохожая на то, что я испытывала к Мерзкой Лиззи или Джине.

Бладсворд обнял меня, будто хотел согреть заледеневшую душу.

— Я поеду с тобой. Мне нужно убедиться, что Хэмиша схватили. Если ты отправишь меня в поместье, я все равно сбегу.

Райан погладил меня по голове.

— Хорошо, моя леди Сокол, Хозяйка ястребиного сердца. Только мы не поедем. Пойдем тоннелем.

Пыльный тесный тоннель не позволял идти рядом с Райаном, но я все равно не выпускала его руки, и сейчас меня не волновало, как и когда он стал мне настолько дорог. Взаимны ли мои чувства, или Бладсвордом в большей степени руководит долг.

Это все неважно.

Гораздо сильнее меня беспокоил тот факт, что за мной следовал Морган, и в его присутствии я не могла остановить Райана и поцеловать. Не то чтобы я все еще беспокоилась о репутации, просто тот поцелуй, который я хотела подарить, был особенным и не терпел лишних глаз.

Так и шла, сжимая в одной руке кинжал, в другой пальцы Райана.

Не говоря ни слова, повторяя про себя, что ни о чем не жалею.

Выбрались мы наружу через подвал «Ястребиной башни», встреченные вспыхнувшими огнями во всех канделябрах.

Пока мы продвигались к выходу, у меня не было достаточно времени, чтобы таращиться по сторонам, но на мгновение мне показалось, что в «Башне» что-то неуловимо изменилось. Будто дышать стало легче, а атмосфера из пугающей превратилась в таинственную и даже романтичную.

И покидая двор «Башни» я оглянулась, словно меня кто-то позвал.

Открывшееся в рассветных лучах зрелище было прекрасным.

Стены искрились, отражая свет кусочками слюды в камне. Стекла в окнах больше не выглядели темными провалами в пустоту, за ними танцевали огни свечей. И сова, сидевшая на ставне, склонив голову на бок, смотрела на нас, будто благословляя.

Почему-то в груди стало теплее, и дорога сквозь лес показалась мне не такой мрачной.

Райан, представлявший направление, в котором нам нужно двигаться, привел нас к логу, оцепленному бойцами, когда стало совсем светло. Я узнала это место.

То самое, где мы нашли Тоби.

Мороз по коже. Слишком символично выходило.

— С каких пор ты стал таким медлительным? — сварливо спросил у Бладсворда Бриан.

— В чем дело? — вскинулся Райан.

— Мы поймали его сетью, но взять не можем. Я вижу уровень его проклятий, наши щиты не выдержат. Откуда в нем столько? — злился Бриан.

— А это не в нем, — ответил Бладсворд, встав на самом краю склона и окинув взглядом спутанного сетями, как загнанную дичь, Хэмиша. — Это остаточный флер кристаллов. Скоро наш дорогой враг станет таким же, как все обычные маги, хотя и считает себя выше остальных.

Хэмиш, услышав эти слова, зарычал, словно в него тыкали палкой.

— Щенок! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Ты думаешь, что умнее, но это не так. Тебе не хватило мозгов сберечь силу. Она же здесь, — это, видимо, он имел в виду меня, — и мое проклятье сработало, это мне прекрасно видно. Ты не взял у своего отца главное — понимание, что только сила имеет значение…

— Сила не спасла моего отца, — желваки на скулах Райана заиграли. — И тебя не спасет. Может, дело не в ней? Может, дело в верности?

— Смешно. Не Бладсвордам говорить о верности, — процедил Хэмиш. — Как вы поступили с Мэри, а? Коннор просто избавился от нее. Выдал замуж за конюха!

— Ну, — развел руками Райан, — твой предок не особенно торопился жениться на ней. Ребенка он признал, а Мэри взял в любовницы, а в жены не тогда, когда овдовела она, а только после того, как дважды овдовел сам. Так чей род — род предателей?

Бриан, которому не терпелось завершить операцию, негромко спросил:

— Зачем мы вообще его слушаем?

— Он слабеет, скоро у него останется лишь его магия, и мы его возьмем. Так почему бы не поговорить? Я сомневаюсь, что в подземелье он будет так же разговорчив. Да, Хэмиш?

— От меня вы ничего не узнаете! — прокричал тот и расхохотался.

— Мы и без тебя справимся. Тебя ждет суд, и он будет к тебе не благосклонен, можешь мне поверить. Молись, чтобы ненависть к тебе люди не перенесли на твоих детей.

— Ну в отличие от твоего отца, я своих детей люблю. Их уже нет в этих землях. Синтии стоило выбрать меня, когда я ей предлагал. Но она выбрала Бладсворда и до конца его дней терпела скотское отношение.

Это было мерзко.

Он вытаскивал чужое грязное белье на публику, стремясь запачкать всех вокруг.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ради моей матери ты убил моего отца?

— Нет, конечно! Синтия сама во всем виновата. С чего мне ее жалеть? Я избавился от него, потому что ты был слаб. Между владетелем, который всех держал в страхе, и юнцом, которому еще нужно войти в курс дел, я выбрал второго. Ничего личного.

— Ты мерзавец. И твое время истекло, — мертвым голосом произнес Райан. — Это последние твои глотки свежего воздуха. Дыши, пока можешь. Больше ты небо не увидишь.

Бриан удовлетворенно выдохнул и растянул магический щит на троих бойцов.

— Вперед, приволоките сюда эту падаль, — скомандовал он.

Кажется, я еще ни разу не видела у этих суровых мужчин из личной охраны Бладсворда столько энтузиазма при исполнении приказа. Они спустились в лог, закрепили узлы на сетях и потащили его волоком буквально.

На секунду я ужаснулась тому, что во мне ничего не шевельнулось при виде жестокого обращения с пленным. Он мог барахтаться, пытаясь перевернуться, но воины словно специально поворачивали сети так, чтобы Хэмиш оказывался лицом к земле.

Подняв его по склону, они швырнули его к ногам Бладсворда в самую грязь, туда где пробивался родник, смешивая землю и опавшую листву.

— Даже руки марать о тебя не стану, — Райан с омерзением в голосе отступил в сторону. — Лишь бы палач не побрезговал. Но это будет еще не скоро, Хэмиш. Ты будешь молить о смерти.

— Не дождешься! — прошипел Хэмиш. Он как-то странно дернулся, рывком повернулся на спину и зачем-то ударил пяткой о землю.

Я почувствовала недоброе раньше, чем все произошло.

Но оказалась недостаточно быстра.

Когда Хэмиш что-то выплюнул и прокаркал:

— Бас го мал!

Я увидела, как рефлекторно отшатнувшийся от него Райан наступает на кристалл, кроша его в пыль сапогом, и рванулась к нему. Еще до того, как я поняла, что делаю, мои крылья обернули Бладсворда.

И я бы поступила так в любом случае.

Даже если бы не вошла в силу.

Ледяными иглами проклятье впилось в мое тело, но я лишь плотнее сомкнула кокон. Несколько мгновений, и ощущение исчезло.

— Никогда так больше не делай! — взревел Бладсворд.

И вдруг побледнел.

Я положила ладонь на его щеку и поразилась, какая она горячая.

От проклятья я его уберечь смогла, но не увидела лезвия, выскочившего из носка ботфорт Хэмиша, которое он успел воткнуть в голенище Райана.

— Как тебе яд самого высокого класса? — прохрипел Хэмиш. — Согласись, не каждый достоин яда «Королевской любовницы».

— Нет!

Крик вырвался не из моей груди. Услышав о «Королевской любовнице» я онемела.

Пронзительный женский вопль, полный отчаяния, прозвучал со стороны.

И не из чащи, а совсем рядом.

Я даже не сразу поняла, кому он принадлежит.

— Не смей! Он мой! Только я имею право его уничтожить! — из кустов вылетела женщина, в которой не сразу можно было узнать Джину. Одежда ее была в грязи, похоже, до этого она пряталась, лежа в кустах. Платок съехал, демонстрируя проплешины на голове.

Я настолько не ожидала ее здесь увидеть, уверенная, что она дожидается Хэмиша и Суинфорда у развала, что буквально остолбенела.

Фурией она пронеслась мимо и бросилась на связанного лорда.

— Как ты посмел даже коснуться его! — визжа, Джина замахнулась, и мы увидели у нее в руках камень.

Один из бойцов попытался ее оттащить, но мачеха в своем помешательстве была непоколебима. Она вырвалась и голыми руками вцепилась в горло Хэмиша. Застигнутый в расплох, он слишком поздно стал уворачиваться, и прежде чем Джину смогли оторвать от пленника, она успела попытаться утопить лорда в роднике, макая его голову в ледяную воду.

— Сумасшедшая шлюха! Я вытащил тебя из грязи… — кашлял Хэмиш, но на него никто не обращал внимания.

Райан, который при появлении Джины, загородил меня от нее плечами, вдруг замер, пристально глядя на лужу вокруг родника.

— Началось…

— Что? — не поняла я. Сейчас меня заботило только, как спасти Бладсворда от яда, но от «Королевской любовницы» нет антидота! — О чем ты?

Пугая меня, Райан не отводил взгляда от воды. Неужели яд действует так быстро? Уже помутился разум?

Но все было еще хуже.

— Все в ком есть хоть крошечная искра Покровителя отойдите от родника! — приказал он. — Вода отравлена!

И словно в подтверждении его слов Хэмиш захрипел. Его тело скрутила судорога. Изо рта полилась брань, какую я даже никогда не слышала.

— Мор, — просипел Бладсворд, лицо которого уже пылало от подбирающейся лихорадки, и я чувствовала, как дрожит его тело от напряжения, с которым он подавляет накатывающую слабость. — А я не готов. Я не успеваю. Началось, — он перевел взгляд на меня, и я увидела, что его глаза снова стали ярко желтыми, ястребиными. — Через три недели вся вода в землях будет заражена.

Воющую Джину провели мимо нас. В ее глазах горела та самая гремучая смесь безумия и обожания, направленная на Райана. Ее одержимость лишь крепла, заменяя собой остатки разума.

Она упиралась, желая задержаться рядом с Бладсвордом хотя бы лишнее мгновение, но как только, Джина заметила меня, снова превратилась в рычащее животное:

— Ты! Это все из-за тебя! — ее грязные обломанные ногти мелькнули перед моими глазами.

Крик Бриана и рывок Моргана совпали.

Грубо отброшенная от меня Джина упала на землю и ударилась о поваленный ствол.

Пронзительный, леденящий кровь хруст, и тишина.

— Мерзкая тварь, — выругался Хэмиш. — Так ей и надо! Еще быстро отделалась…

Мне было не жаль мачеху.

Я не могла пожалеть ее, когда она была в здравом уме, а теперь она и вовсе не была похожа на человека.

Но слова Хэмиша были отвратительны.

И недостойны ни лорда, ни мужчины.

— Зато ты прочувствуешь на себе все, и твоя агония будет долгой! Бесконечной! — припечатала я.

— Жаль, что не удалось проломить тебе голову тогда, на лестнице, — булькал ртом, полным крови, Хэмиш. — Я как только увидел, как Бладсворд на тебя смотрит, понял, для чего он тебя готовит.

— И что? Чем тебе выгоден Мор? — Райан жестом приказал поднять мерзавца.

— Плевать на Мор. Я просто ненавижу все, что не могу контролировать. Лучший способ избежать проблем — это убрать их источник. Нет леди Чествик — нет завершенной церемонии. Нет завершенной церемонии — нет силы у владетеля.

Чувствовалось, что Хэмишу становится хуже. Его речь путалась, а глаза подернулись мутной дымкой.

— Если вы уже закончили свою светскую беседу, — вмешался Бриан, нервно притопывающий ногой, — то, может, мы поторопимся в Бладсворд-парк?

Ему так же, как и мне, не нравилось, как выглядит Райан. У него на лбу уже проступила испарина, крылья носа побелели, а на губах появилась синева.

— Не уверен, что я хочу, чтобы мама видела, как действует яд.

— У меня есть антидот, — не очень уверенно произнес Бриан. — но он экспериментальный, то есть в процессе лечения тебе будет паршивее, чем от самого яда. И результат не гарантирован. Так сказала Липучка, но шансы высоки.

Ледяные пальцы ослабили свою хватку на моем сердце.

И хотя я не верила, что это может быть конец и до слов Бриана, мне все равно было страшно, а теперь, когда он говорит, что есть противоядие…

— Антидот? — я облизнула губы. — Разве есть антидот от «Королевской любовницы»?

— Не было, пока ей не попытались отравить Амелию Бранхерст, — фыркнул Бриан. — Если кто и мог сделать противоядие, то это она.

Кажется, с этого момента я буду считать, что будущая жена короля Эдуарда — самая прекрасная женщина на земле.

Похоже, я сказала это вслух, потому что Бриан сморщился:

— Даже не просите, леди Чествик. Я это ей передавать не стану.

Я посмотрела на него:

— Я думаю, вы ей тоже дороги, лорд будущий министр.

Глава 107. Все будет хорошо

Дорога обратно показалась мне мучительно длинной, хотя и заняла от силы четверть часа верхом.

— Может, стоило в грот? — вдруг спросил Морган, который, как и я наблюдал за тем, как Бриан помогает Бладсворду подняться по ступеням Бладсворд-парка.

Райан держался изо всех сил, но уже постоянно заваливался от слабости, и я уже не могла служить ему опорой.

Я грустно посмотрела на телохранителя и покачала головой.

Источник — место силы, целебное для магических проблем и хворей, а с обычным ядом придется бороться, как все.

В холле нас встретила бледная леди Синтия в компании с высокой темноволосой красавицей, одетой в национальный костюм. Ее лицо показалось мне знакомым, и не спроста:

— А ну брысь! Вам заняться нечем? — скомандовала она слугам, и я уловила в ее нежном голосе стальные нотки Райана, и все встало на свои места. Это была его сестра. Как она оказалась в Бладсворд-парке меня не волновало, все мое внимание было приковано к Бриану.

— И почему вы не носите противоядие с собой? — не справившись с напряжением, упрекнула я его. Это было несправедливо, но Бриан не стал мне на это указывать.

Зато не позволил мне отправиться в спальню Бладсворда вместе с ним и Райаном:

— Не сейчас, леди Чествик.

Вместо этого он позвал Соткинса на помощь, и мы остались в холле втроем.

— Энн, дорогая, — без единой кровинки в лице леди Синтия цеплялась за руку младшей дочери, — вы должны мне рассказать все.

— Да-да, конечно, — я понимала ее желание узнать, что происходит и какова опасность, но мой рассказ был очень сумбурным, потому что я отвлекалась на мысли о Райане. — … и теперь мы надеемся, что антидот сработает…

Быстрое изложение немного успокоило леди, хотя тревога за жизнь сына не покинула ее.

— Вам стоит привести себя в порядок, — посоветовала сестра Райана. — Думаю, вас позовут, когда будет можно.

Я вскинулась, мне показалось, что эти слова прозвучали грубо, но младшая из Бладсвордов смотрела на меня открыто и даже доброжелательно.

К тому же она была права.

В грязной лакейской форме не стоило навещать больного.

В отведенные мне покои я поднималась, едва волоча ноги, и ожидавшая меня за дверями Торни почти сбила меня, ураганом налетев на меня, стоило переступить порог.

— Леди Энни! Да что же это такое? — она то ощупывала меня, то обнимала. — Никто не говорит, что происходит. Мальчишка из «Соколиной башни» привез послание, и все сошли с ума! Час назад прибыла дочь леди Синтии вместе с отрядом бойцов, я уже думала, что началась война! Силы Небесные! Что это на вас?

Слова вылетали из нее, как стрелы из лука умелого лучника, и именно в этот момент туго сжатая пружина внутри меня разжалась, и я зарыдала, уткнувшись лбом в ее кружевной воротничок.

Огрубевшие от работы руки горничной гладили меня по волосам:

— Ну все-все. Все будет хорошо, — уговаривала она меня.

«Все будет хорошо», — повторяла я про себя.

А за мной все не приходили.

Я успела умыться, выпить чай, в который Торни щедро плеснула бренди, а новостей о состоянии Райана все не было.

Я больше не могла метаться в неизвестности и собралась проявить наглость и сама проникнуть в его покои, но, открыв дверь, обнаружила за ней младшую леди Бладсворд.

Ее открытый взгляд изучал меня.

— Чем могу помочь? Что-то с Райаном? — сердце замерло в груди.

— Ты не красавица, но я понимаю, почему брат выбрал тебя, — только и ответила она.

— Ну хоть кто-то понимает, — пробормотала я.

— Дебора, — наконец представилась сестра Бладсворда. — Для своих Деб.

— Энни, — пожала я протянутую руку.

— Тебе можно к брату. Сменишь маму, иначе она никогда не уйдет спать, а ей нужно отдохнуть.

— Да-да, конечно… — я заторопилась.

Дебора отправилась вместе со мной и успела сделать мне еще один комплимент перед тем, как я зашла к Райану:

— Выглядишь отвратительно. Тебе тоже не мешало бы поспать.

Леди Синтия, услышавшая это, поморщилась:

— Энни, тебе придется привыкнуть. Вы не поверите, но Дебора умеет вести себя прилично, однако, они с Райаном очень разные. Моя дочь считает, что с близкими нужно говорить откровенно. Ну и сын ее очень разбаловал…

— Мама!

Это все было очень мило, но меня совершенно не заботила бестактность Деборы. Я хотела видеть Райана.

— Он то спит, то бредит, — предупредила меня леди Синтия. — Бриан сказал, что мы успели в последнюю минуту. Шансы очень высоки…

Дальше я уже не слушала, наплевав на этикет, я прошла в спальню и опустилась на край постели.

Следующие двое суток слились для меня в бесконечный поток паники, которая накатывала каждый раз, когда Райан начинал метаться в бреду. Он пытался что-то объяснить отцу, матери и даже мне. Сердце разрывалось, но я запрещала себе думать, что это плохой знак.

В редкие часы, когда Бладсворд забывался сном, я уступала место возле больного леди Синтии, выходила умыться и перекусить, не чувствуя вкуса еды.

Я краем уха слышала, как Бриан докладывал Деборе о том, что узнали дознаватели. Суинфорд был все еще у лекаря, но скоро отправится в темницу. Хэмиш уже находился в подземельях. Отравленный водой из родника он проходил через кошмар выжигания дара, но не растерял своей ненависти и по-прежнему отказывался говорить о сети поставок кристаллов и называть заказчиков.

— Это уже не важно, — Бриан и сам еле держал вилку от усталости. — Мы уже потянули за ниточку, которую для нас вытащил Бласворд. А настоящий князь Ратоннари не склонен ни останавливаться на полпути, ни прощать мерзавцев. Рано или поздно мы выйдем на всех.

Я кивнула с отсутствующим видом, и леди Синтия, сидевшая рядом, погладила меня по плечу.

— Леди Чествик, — вдруг обратился Бриан напрямую ко мне, заставив недоуменно захлопать глазами, — остался вопрос, который решить должны вы.

— И какой же?

— Тело вашей опекунши. Леди Дебора считает, что с Джиной нечего церемониться.

Я застыла над тарелкой.

Жалости к мачехе у меня по-прежнему не было, но какая-то брезгливость по отношению к ней, что была у меня всегда, куда-то ушла. Жизнь, даже такая искалеченная и полная зла, достойна человеческого отношения.

И в моем понимании на Джине было меньше вины, чем на Хэмише, который так и не запачкал свои руки прямым кровопролитием. Именно он был настоящей падалью, а мачеха его слепым орудием.

— Ее нужно похоронить. Места в усыпальнице на территории «Соколиной башни» ей не будет, но есть обряд прощания через огонь, — скрепя сердце сказала я. — Все равно некому приходить к ней на могилу. Второе тело в сгоревшему охотничьем домике — это же Томас, ее отец?

Бриан кивнул.

— Жаль только, я так и не успела узнать, что она сделала с моим отцом, — я отодвинула тарелку. Аппетит и так был слабый, а теперь и вовсе пропал.

— Суинфорд рассказал, — внезапно огорошил меня Бриан. — И он, и Хэмиш молчат только про все, связанное с кристаллами. Про остальные преступления заливаются соловьем. Особенно про чужие. Освальд, похоже, надеется наговорить на плаху, чтобы не гнить в подземельях. Зря. Бладсворд не настолько великодушен.

— И? Что он сказал?

— Джина не помогла ему, когда у него случился удар. Во время ссоры с женой у лорда Чествика прихватило сердце, а она не позвала на помощь, и сама ничего не предприняла. Лишь смотрела, как он умирает. Мне жаль, леди Чествик.

Что ж.

Наверное, я очерствела. Это признание ничего во мне не всколыхнуло.

Зато у меня в прямом и переносном смысле развернулись крылья за спиной, когда я поднялась в спальню Райана и встретила его ясный взгляд.

В глазах Райана было такое тепло, что моя душа согрелась.

Я бросилась к нему, обняла и покрыла поцелуями его лицо.

— Это того стоило, — усмехнулся он.

— Что? — не вдумываясь переспросила я лишь бы слышать его голос.

— Почти умереть, чтобы ты наконец меня целовала сама. Правда, ты это делаешь неправильно, но мы над этим поработаем.

— Не смей так говорить! — я вжалась в его тело, наслаждаясь тем, что оно больше не болезненно горячее.

— Хорошо, — хмыкнул Райан. — Я тоже за то, чтобы действовать, а не болтать впустую.

Неисправим. Только смутить меня у него больше не выходило.

— Сколько времени прошло? — вдруг спросил он.

— Два дня, — не очень уверенно ответила я.

— Времени все меньше, — помрачнел Бладсворд.

Словно кто-то ледяным пальцем провел вдоль позвоночника.

Мор не ждал, пока Райан поправится.

— Я понимаю о чем ты, — я погладила его по колючей щеке. — Но даже если бы ты был сейчас в силах, мы все равно еще не прошли последнюю ступень церемонии. До Дженингейма как раз три недели. Срок, который ты назвал, увидев родник. Ты мог ошибиться в расчетах?

— Ошибиться не мог, — хмуро ответил Райан. — Но есть один нюанс.

Он зашевелился подо мной, и я приподнялась, желая увидеть, что Бладсворд собирается сделать, а когда увидела, что простынь, которой он был укрыт, поползла вниз, то оказалось, что смутить меня все-таки можно.

— Развратник! — вспыхнула я. — Тебе сначала нужно поесть!

— Энни, — расхохотался Райан, — я хотел показать тебе метку. Но твое предложение находит во мне самый искренний отклик.

Опять я купилась!

И в самом деле, простынь оголила только грудь Бладсворда, и я заметила то, на что не обращала внимания все эти дни, хотя не единожды обтирала тело Райана влажными полотенцами.

Птица поменяла свое положение, и теперь отметина красовалась прямо над сердцем.

— И что это значит? — облизнула я пересохшие губы.

— Это значит, что я свое испытание прошел. Покажешь мне свою? — азартный блеск в глазах Райана меня разозлил, и я отвесила ему щелбан.

Вместо того, чтобы порадовать его пикантным зрелищем, я подошла к зеркалу и расстегнула ворот домашнего платья.

С минуту разглядывала птичий силуэт на коже и вынесла вердикт:

— И я свое испытание тоже завершила.

— Выходит, мы вошли в силу, Энни, и должны попытаться провести ритуал.

— Но церемония…

— Церемония, она о другом, птичка. Церемония привязывает Смысл к тому, кому дается сила.

— Значит, она необязательна?

— Даже и не мечтай, — широко улыбнулся Райан. — На Дженингейм мы завершим церемонию, и больше ты от меня никуда не денешься.

Сейчас меня эта связь пугала намного меньше, чем прежде. Однако Бладсворд, кажется, кое о чем забыл.

— Если ты помнишь, у тебя не получится подчинить меня. Ты уже пробовал и потерпел фиаско.

— Я просто ошибся, Энни.

— В каком смысле? — напряглась я.

— Подчинить равного невозможно. И финальный этап церемонии это считывает. Если бы ты была обычной девушкой, не имела иммунитета к этой магии, не носила бы второе защитное имя, ты не смогла бы рассчитывать только на вассальную связь, младшее партнерство, и это от меня не зависело бы. Не я решаю, Энни. Но ты это ты. Церемония будет, только итог будет иной. Я стану вторым в истории Бладсордом, который получил Пару.

— Пару? — звучало красиво, но, зная Райана, за этими словами могло скрываться, что угодно.

На самом деле, я давно перестала бояться того, что пугало меня вначале. Страх за Бладсворда многое расставил по своим местам. Его сила, уверенность, слова о преданности, следование долгу изменили мой взгляд на вещи, которые казались незыблемыми.

И крылья мне подарил не ритуал, а вера в меня Бладсворда, в то, что я достойна, что я справлюсь. И эта вера была сильнее любого приказа, любого принуждения. Я боялась не церемонии, я боялась подвести Райана.

— Да. Пара, жена, спутница, единственная, как угодно. Не на бумаге. Перед лицом магии.

Единственная?

Я с интересом посмотрела на Бладсворда.

— Ну что, Энн Констанция Райан, я заслужил поцелуй?

— Пожалуй, — сделала я вид, что сомневаюсь, хотя душа пела от восторга.

Вернулась к нему и поцеловала.

В лоб.

— Какое кощунство, — пробормотал Райан и потянул меня на себя, заставляя упасть рядом. — Я так старался тебя развратить, а ты по-прежнему на редкость добродетельна. Ну кто так целует?

— Тот, кто заботится о тебе, — фыркнула я. — Тебе нужно набраться сил. Когда ты собираешься провести ритуал против Мора?

— Сегодня ночью, — наглец прикусил мочку моего уха, демонстрируя неуместные намеренья.

— Исключено! — тут же возмутилась я. — Ты еще не окреп!

— Ты знаешь, зельевар, который приготовил противоядие, гениален. Первые часы мне хотелось его казнить, но теперь я чувствую себя великолепно. Правда я голоден, во всех смыслах этого слова…

Слушая Райана, я упустила, что он вновь использовал свою личную магию. Ту самую, когда пуговки даже самые упрямые расстегиваются будто сами по себе.

— Тебе нельзя утруждаться! — протестовала я, уже наполняясь томлением, потому что Бладсворд подмял меня под себя, и вес его тела находил во мне горячий отклик, напоминая о том, как этот мужчина умеет делать сладко.

— Не отказывай мне, Энни, — и это не было просьбой.

Подол уже был задран, а пальцы Райана проникли под нежную ткань панталон, уверенно даря непристойную ласку, от которой кровь бросилась мне в лицо.

Метка пульсировала, дыхание стало поверхностным, и низ живота налился тяжестью.

Я сдавалась.

Как сдавалась ему всегда.

Сколь бы долго я не держала оборону, Райан получал то, чего хотел. И каждый раз я все с большим трудом находила причины ему противостоять.

На секунду мне вспомнилось, как я читала «Королевскую страсть» и собиралась испробовать на нем некоторые штучки, чтобы сделать более податливым.

Смешно.

Пикантные, но полудетские уловки против опытного соблазнителя.

Мне нечего было противопоставить его натиску.

Панталон я лишилась в одно мгновение.

Горячие губы прижались к бьющейся жилке на моей шее.

— Скажи, что принимаешь меня, Энни, — потребовал Райан, устраиваясь между моих бедер.

Чувствуя напряженную мужественность вблизи моей женственности, я прошептала:

— Я принимаю тебя, Райан Оскар, — глубокое движение подтвердило мое согласие.

Спустя три часа и десяток выпитых чашек чая я все ещё краснела, сидя у себя в покоях при воспоминании о том, как нас с Райаном чуть не застукали на горячем в его спальне.

У меня ещё шумело в ушах от испытанного наслаждения, и по телу прокатывались сладкие спазмы, когда Бладсворд вдруг накрыл меня одеялом с головой.

— Дэб, тебя стучать не учили? — услышала я его рык.

Ему вторил жалобное:

— Ой!

Удаляющийся стук каблучков Деборы заставил меня застонать.

— Я превратилась в распутницу.

— Ну наконец-то, — усмехнулся Райан, убирая одеяло.

Теперь мне было неловко показываться на глаза сестре Бладсворда.

Уверена, она не стала распространяться, но все равно было стыдно. Наверное, Дебора подумала, что я очень невоздержанная. Заниматься бесстыдством с человеком, который еще совсем недавно боролся за жизнь.

И вот сейчас мне предстояло спуститься к ужину, и я настраивалась держать лицо, хотя предательская краска так и норовила проступить на щеках.

И, видимо, я слишком затянула, потому что, когда я вошла в обеденный зал, все уже были в сборе. Мужчины поднялись при моем появлении, и я хотела шмыгнуть на привычное место рядом с леди Синтией, но лакей звучно отодвинул стул по левую руку от Райана.

— Рядом с сердцем, — шепнул мне он, когда я опустилась рядом с ним.

— Я правильно все понимаю? — не таясь задала вопрос Дебора.

— Да, — Райан улыбнулся и представил меня официально, — Энн Констанция Райан, леди Сокол и хозяйка ястребиного сердца.

И эти слова оказались куда более волнительными для меня, чем объявление о помолвке, которое было сделано в присутствии десятков гостей.

— Тебе повезло, мой мальчик, — выдохнула леди Синтия.

— И я благодарен Покровителю, — кивнул Бладсворд и добавил: — Кстати, Бриан, тебе отдельное спасибо и комплименты леди-зельевару. Я жив, уже на ногах и не забуду об этом долге.

Бриан отмахнулся:

— Мне ты ничего не должен. Будем считать, что Амелия протестировала на тебе свое зелье и теперь его можно использовать. А с Эдуардом будет сложнее.

— Ни за что не поверю, что у него нет наготове пары предложений, как бы я мог отплатить ему за помощь, — усмехнулся Райан.

— Как не быть? Есть, конечно, — Бриан с самым невинным видом расправил салфетку на коленях.

— Вот и хорошо, но мы поговорим об этом, когда я закончу неотложные дела.

При упоминании неотложных дел я внимательно посмотрела на Бладсворда.

Несколько часов назад он еще метался в бреду, не переоценивает ли свое состояние Райан?

И я даже не знаю, испытала ли я облегчение или досаду от того, что вид у него был цветущий и полный сил.

Хорошо, что ядовитый укус не натворил ничего непоправимого, но все же мне казалось, что слишком мало времени прошло, чтобы вот так снова рисковать.

Поэтому после ужина, когда в кабинете Бладсворда собралась только семья и я, я попыталась уговорить Райана перенести ритуал.

Разумеется, безуспешно.

— Я не готов рисковать подданными, Энни, — отрезал он. — В конце концов, единственное, что я обязан, как владетель, защитить их.

Его слова повисли в воздухе, безжалостные и неоспоримые.

Возражать больше не имело смысла.

Для Райана всегда долг будет на первом месте, он и так многим пожертвовал ради меня, и я не имела никакого права вынуждать его идти против себя. Бладсворд не простит себе, если не попытается спасти как можно больше людей.

Задавив в себе панику, я сжала его пальцы.

Он должен чувствовать, что я рядом, и я на его стороне.

Райан посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло знакомое пламя — азарт и гордость — с искорками восхищения.

Я не знала, чего ждать от этого ритуала.

Это личный бой Бладсворда, я же нужна ему была только как поддержка.

И я молила небеса, чтобы у него все получилось.

Мы же столько уже преодолели.

И Торни обещала, что все будет хорошо, а она никогда не обманывает.

Незадолго до полуночи Райан посадил меня перед собой на коня и направил его в сторону грота.

Увидев знакомый поворот, я закусила губу.

Это место навсегда стало для меня особенным. Именно здесь началась наша история. Придя сюда впервые, я была одинока и напугана. Во второй раз я изменилась навсегда и стала частью этих земель, а в третий уже знала, что есть тот, ради кого стоит бороться. И вот теперь я Владетельная леди. Партнер и Пара самого мужественного и достойнейшего из всех мужчин на земле. И я больше не одна.

Грот принял нас журчанием источника и теплой темнотой.

Повинуясь воле Бладсворда, вспыхнули факелы, бросая огненные отсветы на черную воду.

Райан скинул плащ и остался в жреческом одеянии. Его кожа была расписана символами, неизвестными мне. В его волосы были вплетены тесемки, нити с бусинами и перья. Дикая первозданная мужская красота, заставляющая мое сердце трепетать и гнать от себя неуместные воспоминания о том, как я впервые столкнулась с традиционной магией здешних земель.

Не понимая ни слова, я внимала гортанному пению и взирала на то, как серебристые потоки закручиваются в искрящиеся спирали вокруг Райана. Я чувствовала напряжение, исходящее волнами от Бладсворда, ощущала, как сила собирается на кончиках его пальцев, воздетых к небу.

И вдруг крылья Райана развернулись.

Они были покалеченными, но такими прекрасными. Огонь охватывал каждое уцелевшее перо, он манил меня, отзывался во мне, жил у меня в сердце, и я жаждала коснуться его, греться в нем.

Эта тяга была сильнее меня.

Я встала перед Бладсвордом и подняла свои руки к его, обхватила пальцами его запястья. Мои крылья распахнулись в ответ на тот обжигающий смерч, что сейчас бушевал в венах Райана. Его учащенный пульс заставлял и мою кровь быстрее бежать.

Это было похоже на то, как если бы в меня вливали сейчас полноводную реку.

Мощнейший поток магической энергии проходил сквозь Бладсворда, перетекал в меня, и пройдя круг вместе с моей кровью возвращался к нему обогащенным.

— Теперь! — предупредил Райан, и мои пятнистые крылья завернули нас в кокон, метка над сердцем запекла, становясь якорем для сознания и не позволяя отключиться.

Я чувствовала, как дрожат от напряжения руки Бладсворда, с его волос каскадом сыпались искры избыточной магии, они ледяными иглами кололи кожу, казалось, пронзая насквозь.

Но я не хотела и не могла оставить Райана с этим наедине.

Теперь я знала, как важно быть не одному.

И я не дрогнула даже тогда, когда земля под ногами задрожала. Восхищение и гордость затопили меня. У него получилось! Он сдвинул подземное русло! Он всех спас!

Я почти упала ему на грудь, когда гул прекратился.

Сильные руки обняли меня.

— Моя ледяная леди, полная огня, — позвал меня Райан.

Я подняла на него взгляд, и в его глазах не было ни усталости, ни триума. Были только бездонное, абсолютно спокойствие и уверенность, что все позади.

В одну из обжигающих ночей Старфайра в этом гроте началась история никому не нужно девчонки Чествик, жалкой наследницы «Соколиной башни» и владетеля земель Бладсворда, который никому не доверял. И сегодня эта история закончилась.

Но началась новая.

История Леди Сокол, хозяйки Ястребиного сердца, и лорда Ястреба, владетеля соколиных крыльев.

Три недели спустя

Дженнингейм