— Вот это у нее формы… — раздается приглушённый мужской голос.
Я замедляю шаг, проходя мимо кабинета. Дверь приоткрыта, и я слышу разговор.
— Да, ухватиться есть за что. Не девочка, а мечта, — поддакивает второй голос. Это Игорь, мой жених.
Я хмурюсь. О чем они?..
— Главное, что малышка ещё никем нетронута, — ухмыляется Игорь.
— Как думаешь, не обломает?
— Да за такие деньги ещё как!
В горле встаёт ком. Что?!
— Мальчики, — мурлыкает рядом женский голос. — Ну вы тут быстрее решайте, а то часики тикают. Вы уже выбрали девочку?
— Да, хочу вот эту, — отвечает Игорь. — Только быстро, через час Марина должна приехать. Не хочу, чтобы спалила.
Я хватаюсь за дверной косяк, не дыша. Мой жених мне изменяет. И не с кем либо, а с девицами лёгкого поведения.
— Вот это у нее формы… — раздается приглушённый мужской голос.
Я замедляю шаг, проходя мимо кабинета. Дверь приоткрыта, и я слышу разговор.
— Да, ухватиться есть за что. Не девочка, а мечта, — поддакивает второй голос. Это Игорь, мой жених.
Я хмурюсь. О чем они?..
— Главное, что малышка ещё никем нетронута, — ухмыляется Игорь. — Как думаешь, не обломает?
— Да за такие деньги ещё как!
Смех. Низкий, довольный.
В горле встаёт ком. Что?!
— Мальчики, — мурлыкает рядом женский голос. — Ну вы тут быстрее решайте, а то часики тикают. Вы уже выбрали девочку?
— Да, хочу вот эту, — отвечает Игорь. — Только быстро, через час Марина должна приехать. Не хочу, чтобы спалила.
В груди что-то с треском разрывается. Мы собирались пожениться через месяц!
— Ты хорошо подумал, дорогуша? Может посмотришь ещё? — девка рядом становится слишком близко, трётся о моего жениха, выставляя грудь напоказ. А он даже не возражает! Ухмыляется довольно, оценивая ее фигуру.
— Эй, полегче! — возмущается Андрей, друг моего жениха. — Я первый ее забил. Светик, иди ко мне.
Я хватаюсь за дверной косяк, не дыша. Только что я стала свидетельницей того, как мой жених мне изменяет. И не с кем либо, а с девицами лёгкого поведения!
Моё тело сковывает холод.
Девица рядом с ними больше всех походит на шлюху. На ней мини-платье, высокие каблуки. Она томно играет прядью волос, проводит пальцем по губам, покачивает бёдрами. От глубокого выреза в декольте хочется блевать.
Андрей сидит, раскинувшись на диване, красноречиво оттягивая оттопыренные брюки и стреляя в нее похотливыми взглядами. Девка подходит к нему, оседлав колени. А Игорь... Игорь стоит ко мне полубоком, самодовольно улыбаясь.
Господи. То есть, я дома варю ему борщи и глажу рубашки, а он тут снимает шлюх со своим дружком?!
Моё дыхание сбивается, а на глаза наворачиваются слёзы. У нас свадьба через месяц! Он клялся мне, что изменился. До наших отношений он был заядлым бабником, ни одной юбки не пропускал. Правильно мама говорила, люди не меняются! А я дура не послушала. Проклятый лжец.
Слёзы срываются с ресниц, я сжимаю губы ладонью, чтобы не застонать от боли. Меня выворачивает изнутри. Сдались мне эти ключи! И зачем я только приехала сюда?
Это шикарный дом Андрея. Новый элитный комплекс с консьержкой, лифтами, стеклянными входными дверями. Меня пустили без вопросов. Я здесь не первый раз. Приехала, чтобы забрать у Игоря ключи от новостройки. Мы купили квартиру, хорошую, в новом районе. Свои я на днях потеряла. Звонили рабочие, у них возникли вопросы, касаемо интерьера. Мы планировали сделать ремонты и договорились, что Игорь возьмёт на себя все вопросы, а вот дизайном занимаюсь я. Игорь сказал, что доверяет моему вкусу, да и я давно мечтала обставить квартиру по своему собственному проекту. Мы должны были заехать туда после свадьбы. Мне всего-то нужно было забрать ключи.
Ага.
Забрала.
Только не ключи, а холодное осознание, что я живу с предателем. К горлу подкатывает тошнота и я чувствую, что меня сейчас вырвет. Разворачиваюсь и выбегаю на улицу, спускаясь по лестнице. Дверь за спиной резко закрывается, отсекая меня от моей прошлой жизни.
Телефон в кармане вибрирует. Мне уже хочется послать того, кто звонит, но рука вздрагивает, когда я вижу, что это мама. Руки дрожат, когда я нажимаю кнопку ответа.
— Мариш? — мама сразу встревожилась, слыша мои всхлипы. — Что случилось?
— Он… Он мне изменяет…
Пауза.
— Ты уверена?
— Я всё слышала, мам… Всё видела… Он там шлюху себе выбирал…
Тишина.
— Мам, можно я приеду? — тихо прошу, уже ни на что не надеясь.
— Конечно.
Как добираюсь — не помню. Все как в тумане.
Такси несется по городу, а я сижу, прижавшись к холодному стеклу, и смотрю на проплывающие мимо огни. Водитель что-то бурчит себе под нос, но я его не слушаю. Голова гудит, в ушах звенит, а в груди — пустота.
Он мне изменил.
Эти слова крутятся в голове, как заевшая пластинка. И каждый раз, когда я их мысленно произношу, внутри всё сжимается от боли.
Я закрываю глаза и невольно вспоминаю наше первое свидание. Игорь тогда так старался произвести впечатление — дорогой ресторан, цветы, комплименты. Он говорил, что давно меня заметил на работе, но не решался подойти.
— Ты такая серьёзная всегда, — смеялся он тогда, наливая вино. — Боялся, что пошлёшь.
А я краснела, как школьница. Мне было приятно его внимание. Игорь — красивый, успешный, уверенный в себе. На таких обычно не обращают внимания на серых мышек вроде меня.
«Серая мышка». Так называла меня мама в детстве. Не со злостью, просто констатировала факт. Тихая, незаметная Марина. Не красавица, не отличница, не бунтарка. Обычная.
А Игорь выбрал именно меня.
— У меня не очень хорошая репутация, — признался он на третьем свидании. — Я раньше... ну, не был примерным парнем. Но с тобой всё по-другому, Мариш. Ты меняешь меня.
Я тогда поверила. Хотела верить. Все эти месяцы я убеждала себя, что люди действительно могут меняться ради любви. Что он выбрал меня не случайно.
Телефон вибрирует. Сообщение от Игоря: «Мариш, ты где? Тебя вообще ждать?».
Я смотрю на экран и чувствую, как подкатывает тошнота. Губы невольно расползаются в горькой улыбке. Проверяет почву?
Просматриваю сообщение, не отвечая.
Вспоминаю предложение руки и сердца два месяца назад. Мы гуляли по набережной, был тёплый вечер. Игорь вдруг остановился, достал коробочку.
— Мариш, я хочу провести с тобой всю жизнь.
Я плакала от счастья. Звонила всем подругам, хвасталась кольцом. Мама тогда скептически поджала губы:
— Слишком быстро всё это. Вы же всего четыре месяца встречаетесь.
— Когда встречаешь свою судьбу, время не важно, — отвечала я, светясь от счастья.
Судьба. Какая же я была наивная.
Водитель притормаживает на светофоре, в салоне повисает тишина. Я слышу собственное дыхание — сбивчивое, неровное.
А ведь признаки были. Как я могла их не замечать?
Поздние звонки, которые он принимал в другой комнате. «Работа», — отмахивался Игорь. Внезапные командировки по выходным. Когда я предлагала проводить его, он почему-то отказывался.
И запахи. Однажды от него пахло незнакомыми духами. Лёгкими, сладкими. Не моими.
— Наверное, в лифте с кем-то ехал, — отмазался он, когда я робко спросила.
А я поверила. Потому что хотела верить.
Телефон снова вибрирует. Игорь опять пишет: «Марин, ну ответь хоть что-нибудь. Волнуюсь».
Волнуется. Ага. Наверняка боится, что я помешаю ему и дальше развлекаться с этими... девками. Не беспокойся, милый, развлекайся со своими шлюхами. Не помешаю.
На какое-то мгновение меня почти одолевает мысль ответить, что я все знаю. Выплеснуть свою боль, злость, агрессию и просто послать его, но я решаю сделать иначе, хоть и это стоит мне огромного терпения. Открываю переписку, пишу коротко, что не смогу приехать. К горлу подкатывает ком и мне на секунду нечем дышать.
Я представляю, что было бы, если бы, скажи я ему. Как бы он сейчас метался по квартире, соображал, что делать. Может, бы уже рассказал дружку Андрею, советовался.
А может, и нет. Может, ему всё равно.
Эта мысль пронзает особенно больно. А что, если я для него — просто удобная домохозяйка? Готовлю, глажу, не задаю лишних вопросов. А для удовольствий у него другие есть.
За окном мелькают знакомые дома. Скоро приедем к маме. Мне хочется прийти к ней, в детскую комнату, лечь на узкую кровать и укрыться пледом. Как в детстве, когда было плохо.
Водитель поворачивает на мамину улицу.
— Вон тот дом, — показываю я дрожащим пальцем.
Расплачиваюсь, выхожу. Холодный воздух обжигает лёгкие. Я стою перед знакомым подъездом и понимаю, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».
Я звоню в дверь. Руки дрожат, дыхание сбито. За дверью слышатся шаги. Щелчок замка — и мама открывает.
— Марина? — её лицо меняется, как только она видит меня.
Я молча переступаю порог, проходя мимо. В родной квартире пахнет как всегда — лавандой и свежей выпечкой. На кухонном столе стоит форма с ещё тёплым пирогом. Обычная домашняя идиллия, которая сейчас кажется мне ирреальной.
В горле ком, слёзы застилают глаза.
— Доченька, что случилось?
Я бросаю сумку на пуфик, стягиваю куртку и с силой провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть мокрые следы. Но слёзы не прекращаются.
— Мам… Он мне изменяет…
Слова срываются с губ. Говорить их так ужасно. Это словно подтверждение кошмара, из которого нельзя проснуться.
Мама замирает, прикрывая рот ладонью. В её глазах мелькает что-то, что я не могу определить. Удивление? Или что-то другое?
— Господи… — она делает паузу, словно подбирая слова. — Это правда?
— Да! — я всхлипываю. — Я всё слышала! Всё видела!
Она медленно подходит ко мне, кладёт руки мне на плечи, мягко сжимает.
— Садись, — говорит она тише. — Рассказывай с самого начала.
Я опускаюсь на диван, но не нахожу покоя. Мама садится рядом, внимательно смотрит на меня. На её лице я читаю беспокойство, но что-то ещё. Что-то, что меня настораживает.
— Рассказывай, — повторяет она.
Я шумно вдыхаю воздух.
— Я приехала к Андрею. Забрать у Игоря ключи от квартиры… — голос срывается.
И я рассказываю всё. Подробно. Каждое слово, каждую деталь. Как они обсуждали девушек, как выбирали, как эта... эта женщина крутилась рядом с ними. Мама слушает молча, иногда кивает, но лицо её становится всё более мрачным.
— Мам, мне так больно, — шепчу я, когда заканчиваю рассказ. — Я думала, он изменился. Я так в него верила...
Мама молчит. Долго. Слишком долго. А потом вздыхает — тяжело, обречённо.
— Ну вот… — наконец произносит она.
Я резко вскидываю голову.
— Что?
— Я же тебе говорила, Марина.
Эти слова обжигают, как кипяток. Меня обдаёт холодом.
— Что? — повторяю я едва слышно.
— Я же предупреждала, что он ненадёжный. Что у него репутация…
Я вспоминаю. Да, говорила. Несколько месяцев назад, когда я впервые привела Игоря домой. Мама тогда была подчёркнуто вежлива с ним, но потом, когда мы остались одни, высказалась.
"Мариш, он же славится как бабник. Ты уверена, что стоит с ним связываться?"
А я тогда вспылила. Сказала, что люди меняются, что он меня любит, что она судит поверхностно.
— Мам… — я сжимаю кулаки. — Ты думаешь, мне сейчас нужны твои упрёки?!
— Я не упрекаю! — мама поджимает губы, но в голосе слышится раздражение. — Я просто пытаюсь объяснить…
— Объяснить что? — в горле встаёт ком. — Что я дура? Что я заслужила это?
— Конечно, нет! — мама встаёт, начинает ходить по комнате. — Но, Марина, вы всего полгода вместе, а ты уже согласилась выйти за него замуж. Я говорила, что это слишком быстро!
— И что с того?! — я тоже вскакиваю. — Когда любишь, время не важно!
— Вот именно в этом и проблема! — мама поворачивается ко мне. — Ты влюбилась и потеряла голову! Закрыла глаза на все красные флажки!
— Какие флажки?! — кричу я.
— Его поздние звонки! Командировки по выходным! То, как он уклоняется от разговоров! Марина, ты же сама мне об этом говорила!
Её слова попадают в цель. Да, я замечала. Но объясняла всё работой, усталостью, занятостью.
— Ты хотела услышать правду? — продолжает мама, и голос её становится жёстче. — Вот правда, Марина. Люди не меняются. Он был бабником — и остался им. А ты надеялась, что он изменится ради тебя.
— Я… я думала…
— Ты думала, что ты особенная, — мама смягчает тон, видя мои слёзы. — Что ради тебя он станет другим. Но так не бывает, доченька.
Я стою посреди комнаты и чувствую, как внутри всё рушится. Мало того, что Игорь предал меня, так ещё и мама… Мама, которая должна поддержать, утешить, говорит мне, что я сама виновата.
— А знаешь что, мам? — я дрожу от злости. — Спасибо. Огромное спасибо за поддержку.
В глазах мамы мелькает вина.
— Марин, я не хотела…
Но я уже хватаю сумку, направляюсь к двери.
— Куда ты?
— Подышать воздухом, — бурчу, натягивая куртку. — Подальше от твоих лекций.
— Марина, постой! — мама идёт следом. — Я же не хотела тебя расстроить! Просто…
— Просто что? — разворачиваюсь к ней. — Просто ты рада, что оказалась права? Что можешь сказать "я же говорила"?
— Нет! — лицо мамы краснеет. — Я переживаю за тебя... Я не хочу, чтобы ты страдала!
— Слишком поздно, — швыряю я. — Я уже страдаю. И благодаря твоей поддержке — ещё больше.
Я открываю дверь, но мама хватает меня за руку.
— Доченька, останься. Мы поговорим спокойно. Я приготовлю чай, мы…
— Нет, мам. — Я осторожно высвобождаю руку. — Мне нужно побыть одной. Подумать.
— Но куда ты пойдёшь? Уже поздно, на улице холодно…
— Не знаю. К Алине, наверное.
Мама кивает, понимая, что не удержит меня.
— Позвони мне, когда доберёшься, — просит она тихо. — Я буду волноваться.
Я киваю и выхожу. Дверь за мной закрывается, и я остаюсь одна в тёмном подъезде. Слёзы снова наворачиваются на глаза. Сегодня я потеряла не только жениха, но и поддержку самого близкого человека.
Я сижу на кухне, кутаюсь в плед и смотрю в одну точку. На стене тихо тикают часы.
Десять вечера.
Помолвочное кольцо лежит рядом на столе, поблескивая в мягком свете лампы. Звук ключей в замке заставляет меня вздрогнуть. Я слышу, как дверь открывается.
— Мариш, я дома, — раздаётся его голос.
Я не шевелюсь. Игорь заходит в кухню, склоняется ко мне и целует в щёку.
Тепло его губ обжигает. И всё-таки, каким же лживым может быть человек.
— Мы переезжаем? — в его голосе лёгкий смешок. Конечно, трудно не заметить собранный чемодан с вещами в коридоре.
— Да, — произношу ровно. — Только не мы. А ты.
Игорь быстро выпрямляется, и по его лицу скользит тень непонимания. Вся игривость куда-то мгновенно исчезает.
— Не понял…
В следующий миг его взгляд падает на кольцо. Я медленно поднимаю глаза.
— Как сегодня всё прошло? — спрашиваю с едкой улыбкой. — Хорошо повеселился?
Он резко сдвигает брови.
— О чём ты?
— О твоих шлюхах, Игорь, — зло ухмыляюсь.
Он смотрит на меня, пару секунд моргая. А затем вдруг разражается смехом. Я так и сижу, пораженно моргая, и жду, пока он не стихнет.
— Мариш, не шути так больше, — говорит Игорь, стирая с глаз невидимую слезу.
Грудь моментально ошпаривает гневом. Как он может стоять здесь и притворяться?!
Я подрываюсь с места.
— Хватит! Хватит врать! — голос срывается в крик.
Смех моментально стихает.
Я замахиваюсь и выливаю на него чай. Глухой всплеск.
На мгновение на кухне воцаряется мертвая тишина. Чай уже не горячий, но всё равно заставляет его вздрогнуть. Игорь застывает в шоке, и я вижу, как капли медленно стекают по его лицу.
Я дышу тяжело, сбивчиво.
Он стоит неподвижно секунду-вторую, затем медленно поднимает голову.
Глаза темнеют.
— Ты знаешь, что за это бывает? — его голос становится ниже, холоднее.
Слишком знакомый тон. Тон владения. Низ живота предательски сжимается. Обычно после этих слов нас ждёт горячее примирение в спальне. Но не в этот раз. К горлу подкатывает тошнота.
— Я всё слышала, — выдыхаю. — Всё... видела.
Я делаю шаг из-за стола, глядя ему в глаза.
— Как ты с Андреем заказывал девочку. Как выбирал, с кем провести время. Я видела её... - голос садится. — Одну из них вместе с вами.
— Так вот почему ты так и не приехала за ключами, — выдыхает он после паузы, странно улыбаясь себе под нос. Он поднимает на меня глаза. Они у него голубые, с серыми вкраплениями. — Так ты всё-таки приехала. А написала мне, что поменялись планы.
Я сжимаю зубы, кивая.
Он вытирает лицо рукавом, а затем поднимает глаза.
— Марин, у нас свадьба через месяц, — говорит он так, словно все это моя вина.
Меня пронзает ярость.
— Свадьба? — переспрашиваю я так, что он мгновенно напрягает челюсть. — Ты снимаешь девочек по вызову! О какой свадьбе может идти речь?!
Он стискивает кулаки.
— А как же квартира? Мы покупали её вместе.
— Пусть твои шлюхи туда и въезжают.
Я выхожу из-за стола, собираясь выйти, но он делает шаг ко мне, преграждая путь.
— Никакая свадьба не отменяется, — произносит он твёрдо с пугающим блеском во взгляде. Мои глаза расширяются. — И я никуда не уйду.
— Тогда уйду я, — бросаю в ответ.
Он качает головой.
— Нет.
— Да, Игорь.
— Забудь то, что видела, — его голос леденеет.
Что?!
— Успокойся. И надень кольцо обратно.
Я остолбеневаю.
— Ты… серьёзно? — шепчу я.
Он делает последний шаг вперёд и хватает меня за руку. Но я дёргаюсь, вырываясь.
— Не трогай меня!
Я срываю с вешалки куртку, хватаю сумку, но он угрожающе перекрывает выход.
— Марина.
— Отойди.
Он не двигается.
Я сжимаю зубы и с силой толкаю его в грудь. Он неожиданно делает шаг назад и я выбегаю. Дверь с силой хлопает за спиной. Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда я набираю номер подруги.
— Алина… Можно я у тебя переночую?..
— Так, у меня есть сыр, оливки, немного вяленого мяса… Будешь? — Алина роется в холодильнике, небрежно доставая продукты и расставляя их на столе.
Я сижу, откинувшись на спинку стула, и бессильно смотрю на неё.
— А вино? — добавляет она, покосившись на меня.
Я медлю, но потом выдыхаю:
— А давай.
Алина открывает бутылку, ловко разливает по бокалам. На столе появляются закуски: нарезанный сыр, тёмные оливки, ломтики вяленой говядины, крекеры. Бокал приятно холодит пальцы.
Я уже успела рассказать Алине всё. Выговорилась. Выплеснула всю свою злость, боль, разочарование.
— Мы планировали ребёнка, — вдруг говорю я, чувствуя, как голос дрожит. Вино уже слегка ударило в голову и эмоции прорываются сильнее. — Он сам этого хотел. А теперь всё…
Алина вздыхает, качает головой:
— Мужчины. Они все такие… — она делает паузу, обводя бокал пальцами. — Впрочем, про Игоря это особенно верно.
Я прищуриваюсь, но не углубляюсь в её слова.
— И что ты собираешься делать? — спрашивает она.
— Не знаю, — отвечаю тихо.
— Оставайся у меня. Пока не разберёшься.
Я киваю. Всё равно мне сейчас некуда идти.
Игорь даже не позвонил. Не написал. Не спросил, где я, не попытался объясниться. Он просто… исчез. Это подтверждает всё.
— Тебе нужно отдохнуть, — мягко говорит Алина. — Я постелю в гостевой.
Вечер тянется бесконечно.
Я ворочаюсь на жёстком матрасе, не находя удобного положения. Вино, вместо того чтобы расслабить, только распалило мысли.
Я проверяю телефон. Пусто. Конечно, какое ему теперь дело до меня. Он наверняка там уже позвал своих шлюх и празднует. Вот же козел! А я так ему верила…
Алина постелила мне здесь минут сорок назад, пожелала спокойной ночи. Но сон не идет. В голове крутятся сегодняшние события, и каждый раз, когда я вспоминаю слова Игоря и эту девицу, внутри всё сжимается от боли.
Не знаю зачем, снова проверяю телефон. Наверное, просто дура, или же чувствую, что он это так не оставит. И в принципе, так и происходит. Пусто до полуночи, а потом начинается.
Сообщение от Игоря:
Тон сообщения мгновенно взвинчивает меня. Как он смеет мне указывать? После того, что натворил! После того, как изменил, растоптал! Ещё и называет это "обидой"... У меня даже слов нет!
Пальцы сами тянутся к клавиатуре, чтобы написать что-то дерзкое в ответ. Что-то вроде «А тебе какое дело?» или «Иди к своим шлюхам». Но я сдерживаюсь. Кладу телефон экраном вниз.
Телефон снова вибрирует. Потом ещё раз. И ещё. Каждое сообщение как удар по нервам.
Потом начинаются звонки. Длинные гудки, один за другим. Я отклоняю все подряд, но он не сдаётся.
От беспомощности и злости начинаю тихо всхлипывать, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить Алину.
— Мариш? — тихий голос из коридора.
Я замираю, стирая слёзы.
— Всё нормально, Алин. Спи.
Но дверь тихо открывается, и Алина заходит в комнату в халате, с двумя чашками в руках.
— Слышу, как ты тут мучаешься. Не могу это слушать, — говорит она мягко. — Принесла чай с мятой, успокаивающий.
Я сажусь на кровати, принимаю чашку, вытирая остатки слёз.
— Прости, что разбудила.
— Да я и не спала толком. Переживаю за тебя.
Алина садится на край кровати.
— Он пишет? — кивает она на телефон.
— Требует, чтобы я ответила, где нахожусь. Командует, как обычно.
— Не отвечай. Пусть помучается.
Я делаю глоток чая. Тёплый, с мягким вкусом мяты.
— Выговорись до конца, — говорит Алина мягко. — Тебе нужно все проговорить.
— Знаешь, — говорю я осторожно, — мне сейчас так нужен совет человека, который через это прошёл. Ты не против, если я спрошу... про Дениса? Если тебе не больно вспоминать.
Алина вздыхает, но кивает.
— Спрашивай. Думаю, тебе сейчас это действительно нужно.
— Как ты поняла, что не простишь? В смысле, он же клялся, что больше не повторится...
— Первые дни я действительно сомневалась, — признаётся она. — Но потом представила нашу жизнь дальше. Как я буду подозревать каждый его поздний звонок, проверять телефон. Поняла, что не хочу превращаться в параноика.
Телефон издаёт длинную вибрацию — звонок. Игорь. Я быстро сбрасываю.
Он звонит снова. И снова. Каждый раз я отклоняю.
Потом начинает звонить телефон Алины.
— Вот же... — подруга просто игнорирует звонок, даже не прикасаясь к телефону.
Он перезванивает ей ещё два раза, но она продолжает игнорировать.
Мой телефон снова загорается:
Читаю сообщение и чувствую, как в груди закипает злость.
— Ну конечно, знает, — говорю я с горькой усмешкой. — Пронюхал, подонок.
— Может, просто догадался? У тебя не так много близких друзей.
— Да нет, наверняка маме звонил. Игорь умеет быть очень убедительным, когда нужно. Наверняка задурил ей голову, разыграл из себя переживающего жениха. А мама и проболталась.
Я тру виски, чувствуя, как подступает головная боль.
— Как я могла быть такой слепой, Алин? Когда ему что-то нужно, он кого угодно убедит. А я думала, что он изменился ради меня.
— Алин, я боюсь завтрашнего разговора. Боюсь, что увижу его и сдамся. Ты как справлялась? Как заставляла себя помнить о боли, когда он клялся в любви?
— Я каждый раз мысленно возвращалась к тому моменту, когда увидела его переписки, — тихо говорит Алина. — Вспоминала, что именно почувствовала. Боль, отвращение, разочарование. И это помогало не поддаваться на его уговоры.
Телефон снова вибрирует:
— Любит, — зло фыркаю я. — После всего, что натворил, ещё смеет писать о любви.
— Главное — завтра не забудь вспомнить то, что почувствовала, когда услышала их разговор, — советует Алина.
Я выключаю телефон и убираю его подальше. Чай действует успокаивающе, веки начинают тяжелеть.
— Спасибо, Алин. За всё.
— Не за что. Отдыхай. А утром решишь, что делать дальше.
Она тихо выходит, а я наконец засыпаю, но ненадолго. Встаю раньше будильника с тяжестью в груди и ноющей болью в шее.
Алина ещё спит, когда я тихо выхожу из квартиры и вызываю такси. Выхожу из машины у офиса, расплачиваюсь, благодарю водителя. Закрывая дверцу, машинально разминаю шею. Спать было неудобно, кровать в гостевой жёсткая. Но дело не только в этом… Я привыкла засыпать в тёплых объятиях Игоря. И теперь, без него, пустота особенно ощутима.
Я глубоко вдыхаю.
Внезапно что-то привлекает моё внимание. Со стороны парковки раздаётся шум — мужчина спорит с кем-то, жестикулируя. Кажется, водитель не может выехать из-за мешающей машины.
Я на секунду задерживаюсь, но тут слышу резкий скрип. Обречённо поворачиваю голову и вижу её.
Ту самую девушку.
Она несётся прямо на меня, как фурия, будто не замечая ничего вокруг. Её глаза горят, лицо напряжено, дыхание сбито, волосы растрёпаны, а одежда выглядит так, будто в ней провели долгую, беспокойную ночь: мятые складки, сползший рукав, торопливо застёгнутая пуговица.
— Ты! Да, ты! Подожди! — выкрикивает она, и её голос звенит так, словно вот-вот сорвётся.
Кажется, слова уже готовы сорваться с её губ, с бешеной скоростью, срываясь в погоне за временем. Будто если она не скажет их прямо сейчас, в эту самую секунду — мир вокруг рухнет.
Я замираю.
Сердце пропускает удар.
— Вы Марина?
Голос девушки застаёт меня врасплох. Я резко вскидываю глаза и встречаюсь взглядом с той самой брюнеткой. Теперь, днём, я лучше её разглядываю: у неё усталое лицо, волосы чуть растрёпаны, а одежда выглядит так, будто она неудачно провела ночь.
— Да, — отвечаю, недовольно прищуриваясь.
Она выпрямляется, откидывая с лица тёмную прядь.
— Меня зовут Светлана. Нам нужно поговорить.
Я закатываю глаза.
— О, отлично. Дайте угадаю, это касается Игоря, — я скрещиваю руки на груди. — Сейчас вы скажете, что мне лучше уйти с дороги, и что ему с вами будет лучше?
Светлана моргает, ошарашенно смотрит на меня, а потом вдруг усмехается.
— А вот и нет! — она качает головой, будто не веря в мою упрямость. — Но раз вы так подумали… значит, вы действительно его не знаете.
Я чувствую, как раздражение накрывает меня с новой силой.
— Послушайте, я же не совсем дура.
Она вдруг улыбается, но в этой улыбке нет веселья.
— Возможно, всё-таки дура, раз готова так легко потерять такого мужчину, как Игорь.
Я фыркаю.
— Ах, ну да. Конечно. Верного и преданного. Который по ходит по шлюхам, — я делаю паузу и небрежно махаю рукой.
Светлана раздражённо качает головой, словно теряя терпение.
— Он не изменял вам, Марина.
Я усмехаюсь.
— Он заплатил вам, чтобы вы мне это сказали?
Света глубоко вдыхает, будто сдерживает себя.
— Ладно… — Она вскидывает бровь, вдруг перескакивая по формам обращения, будто мы давние подруги. — Игорь для тебя готовился… и это должен был быть сюрприз. Он…
Я поднимаю руку, прерывая её.
— Хватит. Это уже какие-то сказки.
— Ты такая упрямая! — восклицает она, и теперь в её голосе слышится не только раздражение, но и что-то ещё… разочарование?
— Боже… — Она зажмуривается на секунду, будто собираясь с силами. — Я работаю в сервисном салоне. Помогала вашему жениху выбрать машину.
Я замолкаю.
— Машину?
Светлана выдыхает.
— Да. Он хотел сделать вам сюрприз на свадьбу. Именно об этом он говорил с Андреем.
Мой мозг отчаянно ищет несостыковки. Я вспоминаю все до мельчайших подробностей.
— Они обсуждали формы и простите, девственность девушки, которую собиралась снять, — машинально произношу я вслух.
Светлана кивает:
— Он не хотел, чтобы вы узнали. Все эти термины это «жаргоны» — про комплектацию машины, а не то, что вы подумали.
Я моргаю. Вспоминаю, как она терлась об Игоря, а он вроде как и не был против. В памяти всплывает, как у Андрея топорщились брюки, а эта девка охотно залезла к нему на колени. Я морщусь от отвращения.
— О Боже… — Я тру виски. — Что за бред.
— Именно, — с нажимом произносит Светлана.
Я пытаюсь найти контраргумент, но ничего больше не приходит в голову.
— Вы же сами вешались к ним на шею, я видела своими глазами. Скажете, что это не так?
Светлана фыркает, но отводит глаза, чуть краснея, и скрещивает руки на груди. В следующий миг она обижено топнула ногой, как капризный ребенок.
— Знаете, я вообще не должна сейчас стоять и оправдываться перед вами после того, что сделал ваш жених.
Я напрягаюсь.
— О чем вы?
Она выдыхает через нос, будто вспоминая что-то неприятное.
— Представьте себе: я работаю, никого не трогаю, показываю машины… Да, возможно, немного переборщила с тактильностью, но это же не повод для такой подставы!
— Какой?
Светлана раздражённо качает головой, краснея то ли от стыда, то ли от гнева.
— Вечером мне написал друг вашего жениха, он красив, богат, всё как надо. Пригласил меня на ужин в ресторан, сказал, могу заказывать самые дорогие блюда. Я, естественно, согласилась. Прихожу в ресторан, он оказывается и столик уже забронировал. Я сижу, заказываю вино и закуски, жду. Проходит пятнадцать минут. Полчаса. Час. Мужчина так и не пришел.
Я подавляю смешок, но Светлана продолжает, её голос наполнен обиженной досадой:
— В итоге выясняется, что этот загадочный кавалер даже не знал, что приглашал меня. Потому что приглашал не он, а ваш хитроумный жених. Он ещё и оставил мне гениальную записку:
Я уже начинаю смеяться вслух, а она возмущённо фыркает.
— Я сидела там, как идиотка, официанты уже смотрели на меня с жалостью! — пищит она. — Мне даже нечем было заплатить, это ведь так дорого! — девушка морщится от отвращения. — Ещё и этот мерзкий мужик за соседним столиком, лысый и с пузом! Мне пришлось согласиться на его ухаживания, чтобы он оплатил мой заказ. Привез меня в дорогой отель, начал сюсюкаться и обещать жаркую ночь. Подумать только, он принял меня за проститутку!
— Действительно, с чего это вдруг? — со смешком выдаю я, намекая на ее слишком откровенную одежду. Но Светлана словно и не услышала, пропуская мимо ушей мою колкость.
— Я потом еще полчаса убегала от него пешком через трущобы. Выскочила из машины и просто побежала куда глаза глядят, как только выпала возможность. Прошу вас, вернитесь к Игорю, а то боюсь, чтобы он ещё чего не придумал!
Я вдруг улыбаюсь.
— Всего доброго, Светлана.
Разворачиваюсь и ухожу, ощущая странную лёгкость.
— Вы же мне не поверили? — раздаётся за спиной.
Я останавливаюсь, на секунду задерживаю взгляд в воздухе, потом снова улыбаюсь.
— Нет, — оборачиваюсь я. — Но не переживайте, я вас ни в чём не виню.
И, не дожидаясь ответа, ухожу.
Я вставляю ключ в замок, поворачиваю, толкаю дверь и замираю.
Чемоданы почти пустые. Некоторые вещи всё ещё в них, но большая часть снова разложена по своим местам. На вешалке висит моё пальто, в прихожей стоят мои туфли. Будто ничего и не было.
Из кухни доносится знакомый ритмичный стук ножа о доску и тихое шипение масла на сковороде. Я молча стягиваю шарф, сбрасываю пальто и осторожно иду на звук.
Когда захожу в кухню, картина передо мной кажется настолько привычной, что мозг отказывается её воспринимать.
Игорь стоит у плиты в домашней футболке и джинсах, небрежно закинув полотенце на плечо. Одной рукой он перемешивает что-то на сковородке, другой режет зелень.
— Вернулась? — бросает он через плечо, даже не глядя на меня. Или наоборот — слишком хорошо зная, что я здесь.
Я чувствую, как внутри всё сжимается от смеси гнева и растерянности.
— А ты даже не уезжал, — замечаю я колко.
Игорь чуть усмехается, аккуратно выкладывает еду из сковороды на тарелку и убирает её в сторону.
— Ужин почти готов. Твоё любимое тоже, — говорит он, а потом бросает сковороду в мойку, включает воду и начинает смывать масло с рук.
Я молча наблюдаю, как он берёт полотенце с плеча, вытирает пальцы и спокойно поворачивается ко мне.
— Ты даже вещи разложил, — продолжаю я, всё ещё не понимая, зачем он делает вид, будто ничего не произошло.
— Ну, так удобнее, — он пожимает плечами, будто объясняет что-то очевидное.
Я смотрю на него, ощущая, как во мне закипает всё то, что я пережила за последние дни. Гнев, боль, разочарование.
— Ты… — я делаю шаг ближе, но тут он тоже двигается в мою сторону.
— И что, даже не поцелуешь на прощение? — с усмешкой спрашивает он и тянется ко мне.
Я резко отворачиваюсь.
— Не надо.
Игорь смеётся, но не настаивает.
Некоторое время мы просто смотрим друг на друга. В его взгляде читается что-то вроде "Ну, давай уже, я всё понимаю".
— Я говорила со Светланой, — произношу я наконец.
Игорь чуть приподнимает брови.
— Светланой?
Я скрещиваю руки на груди.
— Не надо делать вид, что ты удивлён. Это ведь ты её подослал, верно?
Он смотрит на меня пристально, потом выдыхает и качает головой.
— Нет, я тут ни при чём.
Теперь я уже действительно сбита с толку.
— Она рассказывала мне про твой свадебный подарок, — фыркаю я. — Про машину, которую ты якобы купил для меня.
Он проводит рукой по волосам и криво усмехается:
— Ну, вот и всё. Сюрприз испорчен.
Я смотрю на него, всё ещё ощущая лёгкое сопротивление внутри.
— То есть, ты хочешь сказать, что это правда?
Игорь переводит взгляд на меня.
— Что именно? Что я развлекался с отвязными девчонками, пока тебя не было?
Я злюсь на его тон и одариваю его яростным взглядом.
Он смеётся, а затем вдруг резко тянет меня к себе, притягивая за талию.
— Игорь… — предупреждающе начинаю я, но он не слушает.
— Марин, — он смотрит на меня, теперь уже серьёзно. — Если бы я тебе изменил, думаешь, я бы сейчас здесь стоял, готовил твой любимый ужин, убирал, стелился перед тобой?
Я не знаю, что сказать. Я чувствую, как сомнение внутри меня всё ещё тлеет, но… факты говорят сами за себя.
— Обычно так все и делают, чтобы загладить вину, — буркаю я.
— Ну я же не все, — улыбается Игорь. — И к тому же, я люблю тебя, глупышка. Тебя одну.
— Но я слышала… — пытаюсь возразить я.
— Ты слышала жаргон, — спокойно перебивает он. — А ещё видела то, что хотела увидеть.
Я вздыхаю и опускаю голову, понимая, насколько абсурдно это всё звучит.
Игорь аккуратно касается моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Если ты мне не веришь, — он смотрит серьёзно, — я могу доказать.
Я медлю, а потом спрашиваю:
— Как?
Он улыбается.
— Сейчас узнаешь. Но если все окажется так, как я говорю, кое-кто сегодня будет наказан…
Я сижу за столом, скрестив руки, и смотрю на Игоря, который роется в ящике комода. Он уверенно копается среди бумаг, словно точно знает, что ищет.
— Вот, — он достаёт сложенные листки, кладёт их передо мной.
Я беру один из них и пробегаюсь глазами по строчкам. Это договор купли-продажи, в котором чётко указана машина, её характеристики и предоплата. В углу подпись Игоря вчерашним числом.
— Как-то все равно странно, — бурчу я, но голос звучит уже не так уверенно.
Он только усмехается и протягивает мне телефон.
— Тогда вот. Переписка с Андреем.
Я беру телефон и просматриваю сообщения. Чем дальше читаю, тем сильнее сжимаю губы.
Я вспоминаю, как слышала это отрывками в из разговоре.
— Хорошо, — говорю осторожно, — но что насчёт Светланы?
Игорь вскидывает бровь.
— А что насчёт неё? Она показывала нам машины, рассказывала о комплектациях. Вчера ты стала свидетелем того, как мы все это дело оформляли.
— Я видела, как она терлась о тебя.
Он фыркает, будто это даже смешно, и садится напротив.
— Честно? Я даже не сразу въехал. Думал, что она просто так общается. А потом стало понятно, что перегибает.
— Но ты даже не отстранился.
Игорь вздыхает:
— Я ее оттолкнул и доступно объяснил, что у меня есть любимая женщина, но видимо, ты этого уже не слышала. Тут уже мне нечем доказать, поэтому придется тебе поверить мне на слово.
Я прищуриваюсь.
— Потом она вообще полезла к Андрею на колени.
Игорь лениво пожимает плечами.
— Ну так он на неё глаз положил. Между ними вроде как искра пролетела.
Я поджимаю губы, пытаясь сохранять суровый вид.
— Всё ещё сомневаешься? — спрашивает он, подаваясь вперёд.
Я смотрю на него, чувствую тепло, разливающиеся по груди. Всё говорит за его правоту, но часть меня ещё упрямо держится за обиду.
— Возможно, — отвечаю я.
Он вдруг тянется ко мне, берёт мою руку, переплетает пальцы с моими.
— Значит, будем работать над этим, — его голос звучит мягко.
Я вздыхаю, но уже не от раздражения.
— Игорь…
Он наклоняется ближе. Улыбается мягко, а затем вдруг достаёт что-то из кармана и протягивает мне.
— Кажется, ты кое-что забыла.
Я опускаю взгляд и замираю. Это кольцо. То самое, которое я оставила, когда…
Я поднимаю глаза, но он уже берёт мою руку и, не спрашивая, надевает кольцо обратно.
— Больше не делай так, — говорит он твёрдо.
Его пальцы задерживаются на моей руке, чуть сжимают её, будто боясь, что я снова отдалюсь. Я чувствую, как тепло его кожи обжигает, а вместе с ним тает и последнее напряжение внутри.
Игорь смотрит на меня, пристально, серьёзно.
— Марина, — его голос звучит низко и хрипло.
Я смотрю в его глаза, а потом сдаюсь — впервые за всё время. Он тянется ко мне, и я не отстраняюсь. Наши губы встречаются, и в этот момент внутри меня всё успокаивается. Я чувствую, как его ладонь ложится мне на поясницу, прижимает ближе. Поцелуй тёплый, глубокий, полный чего-то неизбежного — словно он возвращает меня обратно к себе, а я… Я позволяю.
Я вдыхаю его запах, ощущаю силу его рук, и вдруг понимаю, что больше не хочу сомневаться.
Игорь слегка наклоняется, целует в висок, потом снова ловит мой взгляд и усмехается:
— Ну что, пойдём есть? А то ужин остынет.
Я всё ещё чувствую его дыхание рядом с губами, но всё же отстраняюсь, с трудом возвращаясь в реальность.
— Да, давай.
Но стоило мне сделать шаг назад, как он снова притягивает меня к себе, наклоняется к самому уху и лениво, будто ни о чём, произносит:
— Хотя, если ты всё ещё сомневаешься… Пожалуй, мне придётся всю ночь тебя переубеждать.
Я закатываю глаза, но в уголках губ играет улыбка.
Я выключаю двигатель и с улыбкой провожу ладонью по рулю. Новая машина, подарок от Игоря. Mercedes-Benz серебристого цвета. Она просто шикарная. До сих пор не могу свыкнуться, хотя прошло уже несколько месяцев со дня нашей свадьбы.
Свадьба получилась именно такой, какой я мечтала. Небольшая, уютная, только самые близкие. Игорь в тот день выглядел так, словно выиграл в лотерею. А я в белом платье чувствовала себя принцессой из сказки.
После того, как история с «изменой» Игоря разрешилась, мама сама приехала ко мне, обняла и прошептала: "Прости меня за те ужасные слова. Я просто боялась за тебя". Мы помирились. Понадобилось время, чтобы наладить отношения после того разговора, но мы справились. Теперь она самая заботливая бабушка на свете, хотя внук ещё даже не родился.
Выйдя из машины, захлопываю дверцу, обхожу автомобиль и открываю багажник. В последние месяцы Игорь категорически запрещает мне носить что-то тяжёлое. Иногда это раздражает — я же не хрустальная, но в основном его забота умиляет.
Пакеты не слишком тяжёлые, но всё равно немного неудобно нести их одной рукой, придерживая другой округлившийся живот.
Поднимаюсь в нашу квартиру. Это просторная трёхкомнатная в новом районе города. Мы въехали сюда сразу после медового месяца. Помню, как волновалась, выбирая обои для детской, как мы с Игорем часами спорили о цвете стен. Тогда ещё не знали, кто будет — мальчик или девочка. Сейчас знаем — сын. Игорь был на седьмом небе от счастья, когда узнал.
"Научу его играть в футбол, — сказал он тогда, гладя мой ещё плоский живот. — И в шахматы. И на гитаре. Он будет самым талантливым ребёнком в мире".
Я тогда смеялась над его энтузиазмом, но внутри таяла от нежности. Никогда не видела Игоря таким мягким, таким… отцовским.
Поворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру. Едва успеваю сделать шаг, как мне навстречу выходит Игорь. Он улыбается, идёт ко мне, чтобы поприветствовать поцелуем, но вдруг хмурится, заметив пакеты в моих руках.
— Ты опять таскаешь тяжёлое? — ворчит он, забирая покупки, даже не дожидаясь моего ответа. — Ты могла позвонить, сказать, что возвращаешься, и я бы тебя встретил.
Я закатываю глаза, но всё равно улыбаюсь, с удовольствием принимая приветственный поцелуй.
— Они лёгкие, честное слово. Просто кое-что к ужину купила.
— Тебе вообще носить ничего нельзя, — продолжает он, недовольно качая головой и направляясь на кухню с пакетами в руках.
За эти месяцы Игорь стал ещё более заботливым. Иногда даже чересчур. Готовит сам, убирает, не даёт мне поднимать ничего тяжелее чашки чая. На работе коллеги шутят, что мне повезло с мужем. И это правда.
После той истории с недоразумением наши отношения стали даже крепче. Словно пройдя через испытание, мы поняли, насколько дороги друг другу. Игорь стал более открытым, я — более доверчивой. Мы научились говорить о своих страхах и сомнениях, не накапливая их внутри.
Помню, как через месяц после свадьбы я увидела его переписку с незнакомым номером и сердце екнуло. Но вместо того чтобы мучиться подозрениями, я просто спросила. Оказалось, это был организатор сюрприза на наш первый месячный юбилей брака.
И он держит слово.
Я иду следом на кухню, машинально глажу живот ладонью, чувствуя, как ребенок внутри шевелится. В последние недели малыш стал очень активным, особенно по вечерам.
— Как прошёл день на работе? — спрашиваю, наблюдая, как Игорь расставляет продукты на столе.
— Обычно. Совещание с клиентами, презентация нового проекта. А вот Андрей новость рассказал — они с Ольгой помолвились.
Я улыбаюсь. Ольга — это его новая девушка, с которой он встречается уже полгода. Серьёзная, умная, работает врачом. Полная противоположность тому типу женщин, с которыми Андрей встречался раньше.
— Это замечательно! Когда свадьба?
— Через три месяца планируют. Хотят всё организовать по-человечески.
Игорь ставит пакеты на стол и замечает мой жест. Подходит ко мне, осторожно кладёт руку на живот и нежно улыбается.
— Ну что, как сегодня наш малыш?
— Пинается, — смеюсь я. — Думаю, у нас точно растёт футболист.
— Или боксёр, — замечает Игорь, склонившись ближе. — Ещё не поздно записать его в секцию.
— Ну-ну, — фыркаю я. — Давай хотя бы дождёмся его появления.
Он целует меня в висок, затем на секунду задерживается и мягко касается губами моего живота. Этот жест всегда растопляет моё сердце.
— Привет, сынок, — шепчет он животу. — Хорошо тебе там внутри, да? Не обижаешь маму?
Я провожу рукой по его волосам, и в груди разливается такое тепло, что хочется плакать от счастья.
— Я уже не могу дождаться, — говорит он тихо, поднимая голову.
— Осталось совсем немного. Два месяца.
— Знаешь, о чём я думаю? — Игорь выпрямляется, обнимает меня за талию. — Я думаю о том, как мне повезло с тобой.
— А ещё я думаю, что наш сын будет расти в семье, где родители по-настоящему любят друг друга, — продолжаео Игорь. — И это самое главное.
Тёплая волна счастья накрывает меня с головой. Я тянусь к нему, обхватываю за шею и целую, чувствуя, как он крепче прижимает меня к себе.
— Люблю тебя, — шепчет он, касаясь моих губ, а я тут же ловлю его поцелуй, углубляя его.
— И я тебя люблю, — отвечаю я.
Мы стоим посреди кухни, обнявшись, и я понимаю, что это и есть счастье. Не громкое, не яркое — тихое, домашнее, надёжное. То, ради чего стоит жить.
За окном садится солнце, окрашивая нашу кухню в золотистый свет. Где-то в городе кипит жизнь, происходят драмы, рушатся и строятся судьбы. А здесь, в нашем маленьком мире, царит покой.
Счастье. Вот оно — настоящее, тёплое, домашнее. И мне больше ничего не нужно.