— Оплаты картой нет, — пробормотала я.

Только не смотреть в глаза! Впервые увидела одного из них так близко. Но у обычных людей нет таких дорогих костюмов. И таких тачек.

Он раздраженно достал кожаный кошелек, явно дороже моей зарплаты. И хлопнул передо мной купюру.

— Как вы здесь живете? — недовольно выдохнул он.

— Выживаем, — огрызнулась я. — Не всем ездить на таких тачках.

Раздалась короткая мелодия, и он вышел на улицу, достав телефон. Ко мне подбежал хозяин заправки.

— Ева, что ты стала столбом? — зашипел он. — Иди заправь! Видишь, занят человек!

Я сцепила зубы. Человек, как же! Пока мы здесь сводим концы с концами, оборотни — хозяева жизни! Я пошла к машине, украдкой наблюдая за этим мужчиной. Высокий, крепкий в плечах, отливающая бронзой кожа — сразу напоминал дикого зверя. Он повернул голову, и я поспешила разобраться со шлангом. Руки задрожали. И дернуло меня утром надеть эти джинсы по фигуре? Еще не хватало привлечь внимание оборотня! Ведь таким не отказывают.

Закончив, я чуть не вскрикнула. Ведь он оказался за спиной. Бесшумно, как хищник.

— У Вас все нормально? — прищурилась я.

Он смотрел в упор, как на добычу. Глаза в глаза. Ясно-голубые, как бездонное небо.

Я попятилась. И тут он резко притянул меня к себе, впиваясь в мои губы поцелуем. Бесстыдным, требовательным, горячим. Голова пошла кругом, а колени ослабели. Но это уже не имело значения. Ведь на мою талию легла сильная рука.

Это будто заставило опомниться. Я уперлась ладонями в его каменную грудь. Наверно, у меня ничего не получилось бы. Такой силой веяло от крепкого тела незнакомца. Но он сам ослабил хватку. Его руки лежали на моей талии, а взгляд выглядел… завороженным?

— Эй, ты что творишь? — прошипела я.

— Меня зовут Марк. А ты…

Марк улыбнулся, будто моя дерзость забавляла.

— Не из тех, кто мечтает прыгнуть в постель к волку!

Я вырвалась и пошла к порогу. Марк настиг мгновенно. Он толкнул меня к стене, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.

— Я тебя еще не отпускал, — глухо прорычал Марк. — Нам есть, о чем поговорить.

Я замерла, часто дыша от страха. Не раз девушки, отказавшие оборотням, исчезали навсегда. Или эти бедняжки оказывались на пустыре с перегрызенным горлом. Так что по спине побежали мурашки от взгляда Марка. Пристального, почти восторженного. Он потянулся к моей щеке, будто не решаясь прикоснуться к редчайшему цветку. Я воспользовалась этим. Резко вскинула руку, отталкивая его ладонь.

— Не думаю!

Я бросилась прочь. Заскочив в здание, метнулась в подсобку. Конечно, это было глупо. Захочет — достанет. Но я все равно захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, как бешеное. Еще до моего рождения оборотни вышли из тени. И стали главными. В их руках центр города, элитные небоскребы, большие деньги, лучшие технологии. А мы, люди? Для них так, рабочие муравьи, суетящиеся в трущобах. Раздавит и не заметит.

Я сползла по двери на пол, запрокидывая голову и прикрывая глаза. На губах все еще горел тот поцелуй. Я потянулась к ним кончиками пальцев. Будь неладны эти волки! Все им можно, видите ли!

— Ева! — мой начальник заколотил кулаком в дверь. — Что ты там забыла? Если ты нахамила такому клиенту, выгоню к чертям собачьим, ясно тебе? Выходи сейчас же!

Со злым вздохом я открыла дверь. Сжала кулаки. Нужно терпеть и кивать. Мне никак без этой работы.

— У нас окно грязное. Помыть решила, — я вздернула подбородок, глядя в глаза начальнику. — Вот, пошла за тряпкой.

Я врала, но не дерзила. Он не верил, но цепляться было не к чему. На том и успокоились.

Уходила с заправки я на закате. Стало холодно, тревожно. Я обхватила себя руками за плечи, кутаясь в старую куртку и ежеминутно оглядываясь по сторонам. Здесь, на окраине, из-за нищеты грабили постоянно. Да еще и оборотень этот… Казалось, что им тут принадлежит все.

В прошлом месяце компания мажоров завалилась сюда повеселиться. А когда чего-то не нашлось, они устроили на бедную продавщицу настоящую охоту. Загоняли всей стаей по улицам города. Никто не вмешался. Привыкли, что если слышен волчий вой, то лучше не лезть, если жизнь дорога.

Забежав в подъезд, я взбежала по лестнице. Отомкнула дверь, но она застряла, открывшись на всего ничего.

— Мам, открой! — крикнула я. — Просила же не закрывать на цепочку! Вдруг станет плохо!

Я задергала дверь, но вместо матери докричалась только до соседа. Он вывалился на площадку, подтягивая спортивные штаны.

— Что орешь? Мамка у тебя не глухая! Ну, чего тут у тебя?

Он достал из кармана какую-то железную штуковину, легко просовывая ее в щель и поддевая цепочку. Удивляться такой ловкости было некогда. Я влетела в квартиру. Мама сидела в кресле, тяжело откинувшись назад.

— Ты прости, Евочка, — прошелестела она бесцветными губами. — Я хотела встать открыть, да вот…

Мама подняла руку и тут же бессильно ее уронила. Заглянувший сосед отмахнулся от нас с ленивым:

— А, живые все? Ну, и хорошо.

Он ушел, а я присела на корточки, хватаясь за холодную мамину ладонь.

— Ты как? Таблетки пила уже?

— Да закончились эти таблетки. И толку от них? Мы обе знаем правду, — мама горько улыбнулась. — Без операции нет шансов.

— Я найду деньги, мама! — я с силой сжала ее ладонь. — Давай я тебе суп разогрею? А потом бежать нужно, сама знаешь…

— Да где ты их найдешь, эти деньги? Все уже ясно, Ева. А мне тебя жалко, понимаешь? Горбатишься на двух работах, света белого не видишь. Оно тебе нужно?

Покачав головой, мама погладила меня по макушке. Я пошла в покойного отца: видела на фото, что у него были такие же темные волосы. А у матери светлые, воздушные, кудряшками. Будто она уже облачко на небе… Я стиснула челюсти, в горле встал комок. Мама обняла меня, целуя в макушку.

— Ты будешь жить, мама. Я все для этого сделаю, — сдавленно прошептала я.

Когда я вышла на улицу, сердце оборвалось. У подъезда стояла машина с открытой дверцей. Ко мне двинулся мужчина в строгом костюме.

— Я за Вами.

— Я Вас не знаю, — я отступила назад.

От страха пересохло во рту.

— Зато Вас знает мой начальник, — от хищной, притворно вежливой улыбки окончательно стало не по себе. — И он сказал доставить Вас к нему. Любым способом. Даже если придется везти в багажнике.

Я села в машину, едва дыша от страха. Ехать в гости к оборотню — это последнее, чего мне хотелось в этой жизни! А в том, что за «приглашением» стоит Марк, можно было не сомневаться! Я провела рукой по кожаному сиденью, нос щекотал аромат дорогого парфюма.

Незнакомец за рулем усмехнулся, взглянув на меня через зеркало заднего вида. Так смотрят на деревенщину, которая всю жизнь мылась в тазу и впервые увидела душ. Я зло стиснула кулаки.

— И не жалко такую машину гонять по нашим ямам? — ехидно спросила я, когда нас подбросило на очередной колдобине.

Отвечать мне никто не стал. От молчания, от ровного гула машины мне стало не по себе. По спине пробежал холодок. Я чувствовала, будто меня везут в пасть ко льву! Точнее, к волку. Я отвернулась к окну, глядя на то, как пролетает мимо знакомая окраина. Серые районы со старенькими домами, где девять этажей — это редкий рекорд. А там, впереди, был центр города, в котором я за всю жизнь ни разу не бывала. Зачем бы мне? Хотя некоторые девушки пытались найти там свое счастье. Соблазнить какого-нибудь оборотня, добиться того самого укуса под полной луной, чтобы получить свое место под солнцем. Обычно ничего не получалось. А если какая-то «счастливица» и не возвращалась, то где гарантия, что она стала волчицей, а не лежит в каком-нибудь лесочке?

— Хотите совет? — раздалось через время. — Он человек опасный. Хотя и может казаться обходительным, не забывайтесь. Ведите себя с ним повежливее. Если умеете.

Захотелось броситься на этого нахала, залепить пощечину, расцарапать эту гладко выбритую физиономию! По их мнению здесь, значит, все плюются шелухой от семечек?

— Так раз я такая плохая, остановите машину! — возмущенно выпалила я.

Нервы у меня шалили. Я схватилась за ручку машины. Не то, чтобы всерьез собиралась выпрыгивать на ходу, но мой паникующий мозг уже рассматривал такой вариант!

Естественно, дверца не поддалась. А машина моментально, но плавно прибавила скорость.

— Я выполняю поручение. Не больше.

Я глубоко вдохнула. Еще не хватало скатиться в истерику! Вот они посмеются потом над этим! Нет уж. Я отвернулась к окну. И вскоре знакомые мне улицы сменились новыми местами. Мы проезжали мимо огороженных жилых комплексов с уютными двориками, мимо небольших районов с частными домами, похожими, скорее, на кукольные виллы с картинки… Уютные кирпичные здания, в которых, кажется, не было ни единой щербинки, соседствовали с плодами хай-тека из зеркального стекла. Машина все летела и летела по улицам, и вот уже за окном оказалось самое сердце города: высотки до самого неба. Они напоминали какой-нибудь футуристический мегаполис из книжек моего детства. Разве что без летающих авто вокруг.

— Приехали.

Я вздрогнула, опомнившись. И тут же разозлилась на себя. Пялилась в окно, как туристка на экскурсии! Я тряхнула головой, и собранные в высокий хвост волосы щекотнули по шее.

Машина остановилась, передо мной галантно открыли дверцу. Предложенную руку я проигнорировала, исподлобья глядя на гигантский небоскреб.

— Куда мне?

— На последний этаж. Я провожу. Марк Геннадьевич ожидает. И помните… разговор будет серьезным, и лучше Вам его не злить.

Я никогда не думала, что боюсь высоты. Но когда стеклянный лифт стремительно понесся вверх, у меня перехватило дыхание. Город отсюда был как на ладони! Зеленые парки, ручейки дорог, аккуратные площади, благоустроенные районы — все, недоступное нам, простым смертным. А дальше окраины, отсюда похожие на нагромождение грубых кирпичей. Перемычка между сияющим центром и пустошью, серо-желтой, будто припорошенной пеплом. Между жизнью и верной погибелью — такое себе выживание.

Я вздохнула, отворачиваясь к дверцам. Они бесшумно открылись, и меня провели к дверям роскошного ресторана.

Мой молчаливый сопровождающий положил мне руки на плечи. Первым инстинктом было развернуться и дать ногой в пах. Чтобы этот волчара руки не распускал! Но оказалось, он просто решил помочь мне с курткой. Я удивленно вскинула брови. Впрочем, противиться не стала и осталась в облегающих джинсах и серой тунике на тонких бретельках. Вырядилась с утра на свою голову!

В ресторане меня ждал Марк. Он встал из-за столика в углу, держа в руках пышный букет. Розы в дикой природе выживали все реже, а сажать их нарочно ни у кого не хватало ни времени, ни сил. Так что я, еще подходя, удивилась сладкому приятному аромату.

— Это тебе, Ева, — Марк улыбнулся ослепительно, как на обложку.

Я взяла букет, но подозрительно прищурилась. И хотя он указал мягким жестом на кожаный диванчик, у меня будто ноги к полу приросли.

— Кажется, я не называла своего имени, — я напоказ гордо вздернула подбородок.

Хотя на деле у меня тряслись поджилки. Марк стоял передо мной, уверенный, властный, идеально и крепко сложенный. Даже ежик темных волос на голове казался жесткой звериной шерстью. Я сильнее сжала букет, отгоняя мысль о том, какие они на ощупь.

— Я немного навел справки, — хищно улыбнулся Марк, хотя голос казался диким медом, текучим и сладким. — Надеюсь, это тебя не обидело?

— Разве это имеет значение?

Я попыталась спросить это максимально холодно и ядовито, но улыбка получилась нервной, натянутой. Тем временем к нам подошла официантка с вазой для букета. Я поставила розы в воду, и сотрудница поспешила скрыться с глаз.

— Надо же, показываешь зубки? — усмехнулся Марк, плавно шагнув ко мне. — Я думал, нас боятся такие, как ты.

Он взял меня за подбородок, поглаживая по нему большим пальцем. У меня невольно сбилось дыхание, губы приоткрылись. Марк посмотрел на это так, что мурашки побежали по коже. Казалось, этот взгляд через одежду обжег мою кожу, и к щекам прилил румянец.

— Такие, как я? — голос у меня дрогнул, но я упрямо сжала кулаки. — Девушки из нищих районов, не воющие при луне? Так зачем звать не ровню в такое место? Еще подумают, что у тебя плохой вкус… Марк.

Его имя я выдохнула горячо, с вызовом, чуть подавшись вперед. Мои глаза азартно сверкали, будто все это было попыткой что-то доказать. Например, то, что Марк мне не указ и не хозяин и пресмыкаться перед ним я не планирую.

— Не только показываешь зубки, но и кусаешься, — хмыкнул он с улыбкой, отпуская меня. — Но я не буду на тебя злиться. Это от страха, я вижу. Бояться не нужно, Ева. Садись. Нам нужно поговорить. Что ты слышала по поводу истинности у оборотней?

Марк сел на диван, вальяжно закинув ногу на ногу. Его руки расслабленно лежали на кожаной спинке. Белоснежная рубашка, идеально сидящий костюм, уверенный взгляд — таких фотографируют для журналов об успешных богачах.

Марк кивнул на диван напротив. Я упрямо посверлила его взглядом, но потом все-таки присела на краешек. Чувствовала себя не в своей тарелке. Даже профильтрованный кондиционерами воздух казался слишком свежим. Заказ Марк сделал сам, я не спорила. Все равно не собиралась прикасаться к ароматному стейку в окружении нарезки из свежих овощей. Бесила меня эта манера решать самому! Будто нарочно решил покрасоваться, что здесь завсегдатай и знает лучшие блюда. Ткнуть меня носом в то, что я нищебродка.

— Почти ничего, — я нервно дернула плечом. — Я не интересуюсь жизнью оборотней. В наших районах вас практически не бывает, так зачем бы мне?

— Тогда я расскажу, — спокойно ответил Марк. — Оборотни, живущие в одном месте, всегда сбиваются в стаю. А у нее должен быть вожак. В наши дни тот, кто им становится, получает один из древних артефактов. Его сила позволяет подчинять остальных волков стаи.

К еде он тоже не притронулся пока что. Смотрел на меня пронизывающим напряженным взглядом.

— Так вы все зомбированные ходите? Вам вожак каждый день в голову вкладывает, что делать? — фыркнула я, откидываясь на спинку.

— Не совсем. Это действует только на небольшом расстоянии, нужен зрительный контакт. Да и это довольно выматывающе для хозяина артефакта. Минимум сильные головные боли… Но так было не всегда. В прежние времена вожаками становились не за счет артефакта. Такую силу в себе можно было открыть благодаря своей истинной паре. Той, которая предназначена самой судьбой.

— Великая сила любви? — хмыкнула я. — Хорошая сказочка. Мне это зачем знать?

Я пыталась выглядеть нахалкой, но моментами голос предательски срывался. Больше всего на свете хотелось сбежать. Подальше от этого волка, власть которого, казалось, витала прямо в воздухе, бархатная и гнетущая.

Марк подался вперед. Он протянул руку через стол, чтобы накрыть мою. Большой палец огладил нежную кожу, и по телу у меня побежали мурашки. Я была готова задрожать от этого легкого касания. Настолько нервы дошли до предела.

— Ты так сильно боишься меня, Ева, — вкрадчиво промурлыкал Марк.

— Мне нужно на работу!

Резко высвободив ладонь, я вскочила на ноги. Марк встал следом. Двигался он плавно, неспешно, будто не сомневался, что никуда я не денусь. Ленца сытого, уверенного в себе хищника.

— Выслушаешь меня — она тебе больше не понадобится, — отрезал он жестче и кивнул на стол. — И зря ты не пробуешь. В уровне этого ресторана можно не сомневаться.

Марк командовал таким тоном, которому сложно противиться. И это меня окончательно вывело из себя! Я скрестила руки на груди, зло сощурившись.

— Думаешь, что если я с окраин, то никогда мяса не видела? Попробую и растаю? Говори, что тебе нужно, и мне пора!

Я сделала всего шаг в сторону, показывая, что тороплюсь. А Марк уже оказался передо мной, преграждая дорогу, как скала.

— Ты моя истинная пара, Ева, — сказал Марк, понизив голос. — Так что забудь о том, чтобы сбежать от меня.

— Что? — я отшатнулась. — С чего ты это взял?

Я фыркнула, зацепив большие пальцы за карманы джинсов. Хотя на деле кровь от лица отхлынула. Да за все мои двадцать лет у меня еще не бывало таких приключений!

«И как меня угораздило вляпаться в эту историю с каким-то древними волчьими легендами?!» — с досадой подумала я.

— Это ощущение ни с кем не спутаешь, — Марк повел плечом. — Волк чувствует свою истинную пару, оказавшись рядом с ней. Так написано в легендах. А еще может предчувствовать встречу с ней в полнолуния. В них я вот уже несколько лет вижу тебя во снах, Ева. И не один раз. Каждую деталь, каждую черту. Так что когда я увидел тебя, еще и почувствовал между нами магическую связь, то понял, что ошибки быть не может. Ты моя истинная. Это чудо, которое редко с кем случается. Дар судьбы. Упускать его я не собираюсь. Поэтому садись, и давай поговорим нормально.

Я нервно облизнула пересохшие губы. Взгляд метнулся по сторонам. Помощи ждать неоткуда. Вокруг такие же оборотни, как этот тип. А он того и гляди перебросит меня через плечо, как первобытный дикарь, и утащит в свою пещеру. В которой наверняка дорогущая сигнализация, не оставляющая ни шанса на побег.

— Мне… мне нужно выйти! — выдавила я, на что Марк лишь испытующе вскинул брови. — Мне нехорошо! У меня бывает такое, когда волнуюсь, нервы шалят!

Я убедительно схватилась за живот, поджав губы, будто меня вот-вот стошнит. Прямиком на безупречный костюм.

Марк с полминуты посверлил взглядом мое страдальческое лицо, а потом все-таки оценил риски и отступил в сторону. Я тут же пролетела мимо него на выход из ресторана. Благо, туалет был совсем рядом, приметила, пока меня вели сюда. Так что выглядело все это более-менее реалистично.

На деле, свернув в сторону дамской комнаты, я рванула к лифту. И едва не врезалась в компанию мужчин, выруливших к нему из-за угла.

— Эй, красотка, поаккуратнее! — усмехнулся один из них, поймав меня за плечи.

— Извините, — буркнула я. — Просто спешила.

— А куда же ты спешишь? — глумливо спросил второй. — Что ты, вообще, в таком месте забыла?

— Да понятное дело! Подцепить кого-нибудь решила!

— Пустите меня! Никого я здесь не цепляю! — рванулась я изо всех сил.

Однако стоило мне сбросить чужую хватку с плеч, как меня тут же схватили за локоть. Я закусила губу, тщетно пытаясь высвободиться. Как бы не так! Держали меня жестко и крепко.

— А может, ты тогда воровка? Что еще здесь может делать девка с окраины в таком тряпье? Не похожа ты на одну из куколок, которую держит при себе какой-нибудь богатый волк!

Сердце у меня оборвалось. Меня окружили оборотни, которые даже в человеческом облике выглядели стаей, загнавшей добычу! Я панически заозиралась на месте, понимая, что бежать мне некуда. Они лишь рассмеялись.

— Ну, что молчишь? Язык проглотила? — тряхнул меня за плечо самый агрессивный из них. — Может, ты обокрасть именно меня пыталась? Вся такая случайно налетела, простите-извините, а потом бы я кошелек не нашел? Непонятно кто, непонятно, откуда взялась! Думаешь, мы тебя так просто отпустим? Ошибаешься!

Я в панике метнулась к лифту. Попыталась проскочить между мужчинами, но меня перехватили за плечи, снова толкнули в импровизированный круг. Заставили чувствовать себя добычей, которую окружила стая голодных волков. Вот-вот растерзают. В том, что это именно оборотни, можно было не сомневаться. Обычные люди редко достигали таких высот, чтобы носить подобные дорогие брендовые тряпки. И не смотрели на других настолько, как на грязь.

— Отпустите меня! Я ничего вам не сделала! — выкрикнула я.

Они рассмеялись. Такое ощущение, что им было даже неважно, воровка перед ними или нет. Просто нравилось запугать девушку из трущоб, каковыми оборотни считали наши районы. И кто знает, до чего они могли в этом дойти! Ведь никто не хватится искать нищую песчинку вроде меня в богатых районах.

— Может, обыскать тебя? Кто знает, что ты стащила! — хохотнул один из оборотней, двинувшись ко мне.

Он попытался провести ладонями по моей одежде, но я среагировала на инстинкте. По-кошачьи резко и неожиданно замахнулась пощечиной, прошипев:

— Только попробуй!

Не каждый день я била кого-то по лицу. Так что слегка не рассчитала. В итоге мои чуть подогнутые пальцы оставили легкие царапины на щеке оборотня. Даже капельки крови не выступило, так, остались едва видные розоватые отметины. Но этого хватило, чтобы привести его в ярость. Он схватил меня за руку так крепко, что я прикусила губу от боли. Еще немного — и стоило бы испугаться, останется ли целым мое запястье!

— А ну, извинись! — прорычал оборотень.

— Мне жаль, — выдавила я испуганно, и это было правдой.

— Не слышу, — он ухмыльнулся. — Громче! Пусть все слышат, как ты скулишь и просишь тебя пощадить!

Сильные пальцы сильнее сдавили мое запястье. Я попыталась второй рукой оттолкнуть его, но тщетно. На глаза навернулись слезы от беспомощности и унижения. Ведь остальные смеялись, глядя на все это. Как вдруг раздался громовой голос:

— Руки от нее убрали!

Хватка на моем запястье исчезла. Оборотни расступились. Они смотрели на Марка с опаской. Он уверенно подошел ближе.

— Она со мной, — его верхняя губа дернулась, будто вот-вот вырвется рычание, злое, звериное.

Марк приобнял меня за талию, увлекая за собой. В эту секунду меня даже не разозлило его нахальство! Тело била мелкая дрожь, пальцы были ледяными от пережитого страха.

Мы вернулись в ресторан. Марк буквально силой усадил меня за столик, где на тарелке передо мной по-прежнему валялся нетронутый стейк с легким салатиком.

— Туалет в другом месте. Уж точно не в лифте, — заметил Марк сдержанно, но зло.

— Заблудилась, — рыкнула я, даже не стараясь быть убедительной.

После таких злоключений мой высокий хвост растрепался. Но мне было не до того, чтобы прихорашиваться. Я сжала пальцами край дивана, продавливая кожаную обивку и глядя в одну точку.

— Ты могла попасть в беду, — Марк мягко заправил прядку моих волос за ухо, проводя кончиками пальцев по моей щеке, а затем поддевая подбородок. — Неужели ты еще не поняла? От меня не сбежать. Я стану вожаком. С твоей помощью, моя истинная. И мне все равно, нравится тебе эта идея или нет. Ты все равно станешь моей.

Я нервно сглотнула, по-прежнему тупо глядя перед собой. В какую-то неопределенную точку. В голову пришло, что наверняка уже опоздала на работу. И хотя полы не умрут от того, что побудут на полчаса дольше грязными, меня точно ждет выговор.

— Что от меня нужно? — спросила я хриплым, сдавленным от волнения голосом.

Во мне еще тлела слабая надежда, что Марку нужно просто провести какой-нибудь ритуал. Повыть там на луну в полнолуние, прочесть заклятье и плюнуть через плечо — и готово. Но что-то мне подсказывало, что не все так просто? Может, взгляд Марка, опасный и пристальный?

— Не переживай, ничего неприятного, — усмехнулся он двусмысленно. — Попробуй все-таки стейк. Здесь хорошо готовят.

Его голос звучал обходительно, но в то же время с нажимом. Я вздохнула и взяла в руки приборы. Правда, на минуту замешкалась, пытаясь вспомнить, что в какую руку. На окраинах нечасто случалось есть чистое мясо, не в формате сосисок и колбасы. И уж точно не в кафе в виде стейков. Ресторанов у нас и вовсе не водилось.

Отрезав небольшой кусочек мяса, я отправила его в рот. Оно и правда было приготовлено превосходно. Не сравнить с котлетами, больше чем наполовину состоящими из хлеба, или куриной ножкой из водянистого супа.

— Я предлагаю тебе стать моей девушкой.

Я подавилась и кашлянула. Марк же продолжил, как ни в чем не бывало:

— Ты мне нравишься. Нуждаться ни в чем не будешь. Квартиру я сниму для тебя поближе к центру, о других расходах договоримся. Человек я занятой, поэтому свидания, в основном, в черте города, но если для тебя принципиально, то можем обсудить варианты…

— Что?! — я возмутилась и прыснула одновременно. — Серьезно? И на это какие-то девушки клюют?

Марк посмотрел на меня в замешательстве. Но с таким уверенным видом, как будто еще непонятно, кто из нас несет чушь.

— А, понятно, — фыркнула я. — Большинство девушек с окраины спят и видят, как ты им скажешь что-то в этом роде? Прости. Со мной не сработало. А теперь мне пора!

Я вскочила из-за стола, но Марк весомо хлопнул по нему ладонью.

— Забудь свою привычку сбегать, Ева. Я тебя еще не отпускал.

— А я не собачка на поводке, чтобы меня отпускать, — огрызнулась я.

И все-таки села обратно. Ведь понимала, какого уровня человек Марк. Захочет — в порошок меня сотрет. Так что не стоило его слишком уж бесить.

— Прости, — вздохнул Марк и провел ладонью по своим коротко остриженным волосам. — Я не имел в виду ничего плохого. Мы будем полноценной парой, хоть это прозвучало не слишком романтично. Со своим образом жизни я привык больше говорить о делах, чем о чувствах.

Он усмехнулся немного виновато.

— Неважно, как это прозвучало, — холодно отрезала я. — Суть от этого не меняется. Я не из тех, кто крутит роман с парнем ради дорогих подарков. А ты даже не спросил, нравишься ли мне тоже.

— А разве не нравлюсь? — коварно усмехнулся Марк, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Когда я поцеловал тебе, мне показалось, что…

— Показалось, — перебила я. — Я выслушала твое предложение и отказываюсь. Теперь я могу идти?

Марк смотрел на меня, слегка склонив голову набок. Похоже, любая девушка была рада прыгнуть к нему в постель, только пальцем помани? Вот он и разглядывал с любопытством, как диковинную птичку. Это раздражало.

— Ты можешь предложить свои условия, и мы обсудим.

— Нечего обсуждать. Мне пора на работу.

Я направилась к выходу из ресторана, еще не зная, что совсем скоро судьба столкнет нас снова. И довольно жестоко.

Я боялась, что после моего отказа Марк скажет мне топать до дома своим ходом. Но повезло. Все тот же мужчина с хмурым лицом открыл передо мной дверцу машины. Обнаглев, я попросила подбросить меня не домой, а на работу. Он молча кивнул, и машина мягко тронулась с места. У меня вырвался вздох облегчения. В конце концов, я не приняла щедрое предложение Марка стать девушкой Его Богатейшего Волчейшества. Так что терять источник дохода — это плохая идея. А мне и так устроят выговор за опоздание.

Я не ошиблась. Стоило мне влететь в небольшой супермаркет, как меня встретил злой взгляд моей начальницы.

— Ева, ты в курсе, сколько девушек заняло бы твое место? Как для уборщиц, у нас зарплаты лучше, чем везде!

«Потому что и мыть здесь нужно гораздо больше! — мысленно огрызнулась я. — А еще по приказу и ящики тяжелые таскать, и товары помогать расставлять. Даже если это якобы не моя обязанность».

— Простите, Ольга Владимировна, — пробормотала я, опуская взгляд в пол, чтобы она не прочла злость в моих глазах. — Это больше не повторится.

— Конечно, не повторится! Иначе мы просто вышвырнем тебя отсюда! От тебя что требуется? Прийти и шваброй по полу повозить! И с этим справиться не можешь! За работу. И вот еще… стекла на дверях натри. Смотреть противно. За что тебе платят?

«И что на тех стеклах? Парочка пылинок накопилась с прошлого раза, как я мыла?!» — захотелось сказать мне, но я лишь сильнее стиснула зубы.

Покачав головой, Ольга Владимировна зацокала каблучками прочь. В подсобке меня ждала тележка не только с ведром и шваброй, но и куча моющих средств. Ведь начальница очень любила приуменьшать. Помимо пола этот супермаркет был по ночам моими владениями от и до! Я вытирала пыль на полках и мыла те самые треклятые стекла, причем, не только на дверях, но и на всех окнах. Мне же нужно было драить кафель на стенах и полу в туалете. Да и не только его. Протереть зеркала там — это самая, наверно, приятная задачка. В остальном я натягивала перчатки повыше и пыталась заставить свое отвращение заткнуться. В первые разы меня даже мутило. Потом желудок понял, что его бунт никого не интересует, и перестал так ярко отзываться на брезгливость.

В общем, к утру супермаркет должен был блестеть! И если я была довольна своими стараниями, то Ольга Владимировна никогда. Впрочем, она придиралась ко всем, и уборщицы редко здесь задерживались надолго. Но у меня не было такой роскоши, как уволиться. Лекарства для мамы стоили дорого, а без них она не протянула бы и месяца.

Мои мысли прервал звонок телефона. Я удивленно вскинула брови, стягивая перчатки. Связь на окраине работала кое-как. Так что пробившийся звонок в последнее время, скорее, удивлял. Обещали починить, но эти обещания все откладывались. А стоило позвонить, как какая-то волчица на том конце «провода» фыркала, что, может, вообще, проблема в телефоне? Ну, конечно. Кнопочные звонилки не чета дорогущим вариантам, которые оборотни меняют чаще, чем люди здесь сапоги.

— Да? Я слушаю, — нервно выдохнула я.

— Это дочь Татьяны Петровны? — поинтересовался незнакомый голос. — С Вашей мамой случилось несчастье.

Я сразу же бросила перчатки на тележку и побежала на выход. Даже не убрала ничего в кладовку. Плевать! Сейчас мне было не до этого. Выбежав на улицу, я огляделась по сторонам. В наших местах если и работали один-два таксиста, то в такое время они предпочитали сидеть дома. Ведь на улице уже успело потемнеть.

В глаза ударил свет фар. Я бросилась к дороге, отчаянно махая рукой. Водитель затормозил, опуская стекло.

— Пожалуйста, подбросьте до…

— С дороги пошла! — гаркнул он на меня. — Я тебе такси, что ли?!

Машина тут же рванула с места. Я едва успела отскочить. Оставалось только добираться самостоятельно. От волнения слезы наворачивались на глаза. Я бежала по полутемным улицам с бешенно колотящимся сердцем. И вот передо мной оказалось старое облезлое здание. Позабыв про бахилы и все на свете, я ворвалась внутрь.

Увидев меня, мамин врач завела меня к себе в кабинет. Это была женщина в годах в узких очках и губами-ниточкой того цвета, которым в школе ставят тройки.

— Ну, а чего вы хотели, чего вы ждали? — развела она руками и села за стол, прихлебывая дешевый чай. — Ей операция нужна. Срочно, причем. А мы что сделать можем? Где я оборудование возьму? Сто раз уже ей твердила, чтобы записывались в хорошую клинику…

— К оборотням, — хмыкнула я, сидя на краешке стула и напряженно сжимая пальцами.

— Да хоть к кикиморам болотным, — она недовольно поджала губы. — Вы же сами понимаете, там другой уровень.

— И другие цены! — не выдержала я. — Мы стараемся, копим, но это же очень большие деньги…

— А я что сделаю? — огрызнулась она. — Мы ей лекарства дали, конечно, но диагноз серьезный. С такими вещами не шутят. Это все так, поддержка. Небольшая отсрочка.

— Я понимаю, — глухо проговорила я, низко опустив голову. — Если без операции… сколько у нас времени?

— Его уже нет.

Мне разрешили ненадолго заглянуть к маме в палату. Правда, поговорить не получилось. Врач строго-настрого запретила будить. Я тихонько подошла к кровати и осторожно поправила одеяло.

«Ты будешь жить, мама, — сказала я мысленно. — Я что-нибудь придумаю, обязательно что-нибудь придумаю!»

Выйдя из больницы, я обессиленно опустилась на скамейку. Из крашенного в белый окна бил желтый свет, вокруг вилось комарье, но мне было не до этого. Вкалывая на двух работах, удалось накопить так, каплю в море по сравнению с той суммой, которая нужна для того, чтобы положить мать в клинику, где обычно лечат богачей-оборотней. Мама категорически отказывалась от идеи продать нашу квартиру. Все твердила: «Вот не станет меня, и куда ты? По миру пойдешь?» Да и сказать по правде, наше третьесортное жилье не тянуло даже на десятую часть необходимых денег. С кредитом тоже не складывалось — узнавала уже, прощупывала почву.

Я с досадой стукнула кулаком по скамейке. После чего достала телефон из кармана джинсов. Марк напоследок дал свою визитку. Я собиралась швырнуть ее в ближайшую урну, но забыла. А теперь телефон запикал от нажатий на кнопки. Ввести номер — минутное дело. И я застыла, глядя на светящийся экранчик, не сразу решаясь позвонить. Глаза у меня снова затуманились от слез.

— Алло, Марк? Это Ева.

— Ева? — голос Марка пробился сквозь какой-то шум. — Ева, где ты? Тебя плохо слышно!

Я выругалась про себя. Захотелось стукнуть телефон. Хотя несчастная звонилка была не виновата в том, как работает связь на окраине.

— Я в больнице, во втор…

Говорить дальше не было смысла. В динамике раздались короткие гудки. Я едва не швырнула телефон на растрескавшийся асфальт под ногами. Хотя… может, и к лучшему! Все равно я слабо верила, что Марк действительно мне поможет. Это был так, минутный порыв. Когда богатый мужчина выбирает себе куколку из простых, наряжает ее и обвешивает камушками… обычно эта красотка не так проста. А хорошо так вложилась в свою внешность и крутилась в дорогих клубах. Остальное — сказки.

Хотя наш мир однажды сотрясла магическая катастрофа, из-за чего находиться за пределами городов опасно для жизни, а оборотни — часть нашей жизни, в чудеса я не верила. Вроде тех, где деньги падают с неба, когда так нужны. А значит… Я всхлипнула, закрывая лицо ладонями.

Мама растила меня одна. У нее и папы была настоящая любовь, счастливейший брак. Я помнила, как однажды сидела у него на коленях и требовала на день рождения себе братика или сестричку! А он и мама смеялись и обещали, что обязательно будут. И один, и другая. Вот только тем же днем нам позвонили с плохими новостями. Несчастный случай на заводе, где работал папа.

Я тогда нарвала одуванчиков возле подъезда. Уже умела считать до десяти. Так что десять — четное число. Чтобы положить на холмик свежей могилы. Больше родни, кроме мамы, у меня толком не осталось. Папа был сиротой из детдома, а она обоих родителей похоронила еще до своей свадьбы. Был еще ее брат, старше на десять с лишним лет, но он укатил куда-то на другой конец света, и мы ничего друг о друге не знали. Так и жили я и мама, одни друг у дружки. Выйти замуж во второй раз она так и не смогла, только плакала иногда тайком над папиной фотографией в черной рамке. Теперь и мамино фото будет стоять в такой же?

Я не обратила внимания на тихий гул подъезжающей машины, на приближающиеся шаги. Лишь ощутила, как на озябшие плечи легла тяжесть плотного пиджака.

— Поехали, Ева, — Марк приобнял меня за плечи.

Я вздрогнула, поднимая на него удивленный взгляд.

— Как… как ты здесь оказался? — мой голос сел от слез. — Связь же прервалась.

— Твою фамилию я уже выяснил на заправке, — пожал плечами Марк. — Как и адрес. Осталось только проверить обе ближайшие больницы. Ты не замужем, так что фамилия у тебя и твоей матери одинаковая. Пойдем. Тебе не нужно сейчас оставаться одной.

Он приобнял меня за плечи. Я была слишком вымотана слезами, так что послушно поднялась со скамейки, чувствуя себя тряпичной куклой. И опомнилась только уже на пути к машине.

— Но мама… Я не могу ее оставить здесь одну! — я попыталась упереться.

— Ее перевезут в хорошую клинику. И начнут подготовку к операции. Не думай ни о чем, — Марк взял меня за плечи, глядя в глаза.

— Но у меня… я…

Я нервно сглотнула, не зная, как сказать, что у меня нет нужной суммы на это. Да что там? Даже половины от нее. От унижения комок встал в горле. Оборотню же в костюме ценой в две мои зарплаты не понять таких проблем!

Марк кивнул и произнес с нажимом:

— А ты, Ева, поедешь со мной.

Глаза оборотня опасно сверкнули. Совершенно по-волчьи. И я не посмела спорить.

Если честно, пока мы ехали по ночному городу, я ни о чем не думала. В голову будто набили плотный грязный туман. Так что мои глаза удивленно распахнулись, когда стало понятно, что Марк привез меня к себе домой — в огромную роскошную квартиру в центре города. Она находилась на каком-то там этаже стеклянного небоскреба, я не обратила внимания. Только растерянно закрутила головой, как котенок в новом доме, когда оказалась в просторной гостиной, вся стена которой была стеклянной.

— Заказать тебе ужин? — спросил Марк.

Я вздрогнула от его голоса. И осознала, что по-прежнему стою с его пиджаком на плечах. Еще и вцепилась в него до побелевших костяшек! С запинкой я помотала головой.

— Вот, возьми. Здесь уже точно не холодно! — нервно улыбнулась я, возвращая пиджак Марку.

— Не хочешь? Значит, просто напою тебя чаем.

Марк отвел меня на кухню. Я села на высокий стул, неуклюже сминая в пальцах край туники. Вскоре передо мной оказалась большая чашка с ароматным чаем. От волнения руки у меня по-прежнему были холодными. Так что я с удовольствием обхватила ее ладонями, по-прежнему не глядя на Марка. Хотя краем глаза видела, что он оперся о шкаф-пенал и скрестил руки на груди. Белая рубашка отчетливо облегала широкие крепкие плечи.

— Как давно началось ухудшение? Какие показатели по анализам?

Я вскинула лицо и нахмурилась. Марк сканировал меня глазами, как букашку под микроскопом! Взгляд сосредоточенный, четкий и холодный, как острие скальпеля.

— Что? — растерялась я.

— При таком диагнозе твоя мать должна была регулярно сдавать анализы и обследоваться. Как быстро идет ухудшение?

— Ну… в последние месяцы, — пробормотала я.

Вопросы Марка не выглядели праздным любопытством или попыткой поддержать беседу. Это, скорее, напоминало допрос. Подумав об этом, я вскочила на ноги.

— Послушай, Марк, если ты думаешь, что это все спектакль, чтобы выпросить у тебя деньги, то мне лучше уйти! — выпалила я, чувствуя, как в лицо ударил жар от унижения.

Всего шаг по направлению к двери — и вот Марк уже оказался передо мной. Тяжелая ладонь опустилась на мое плечо.

— Никуда ты не пойдешь, — рыкнул он. — А вместо того, чтобы во всем искать подвох, лучше бы поинтересовалась, кто я такой.

— И кто же? — я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

— Между прочим, твою мать будут оперировать по моей методике.

Я отступила назад, чувствуя, как у меня в голове сбились какие-то шестеренки.

— Так ты… врач? Ученый? Или как? — я потрясла головой, понимая, что окончательно запуталась.

— Сейчас владелец большой сети клиник и аптек, — пожал плечами Марк, слабо улыбнувшись, будто с сожалением. — Фамилия Демидовых накладывает свои обязательства. Даже если предпочел бы не вылезать из операционной, а не из зала для совещаний. Но после университета несколько лет я посвятил тому, что было мне интересно на самом деле.

Я уставилась на Марка, слегка разомкнув губы, но еще не найдя слов. В моих глазах он перестал выглядеть просто кошельком на ножках. Теперь у меня зародилось уважение к этому мужчине. Ведь я понимала, сколько человеческих жизней может спасти какое-то подобное изобретение. Это впечатляло гораздо сильнее, чем дорогая машина или ужин в роскошном ресторане!

— Ого… — в шоке протянула я. — Подожди, так получается, ты брат… того самого Демидова?

— Да. Младший брат Артура Демидова. Вожака этого города. И больше всего на свете я мечтаю сбросить его с этого пъедестала. А ты мне в этом поможешь, истинная.

— И что мне нужно будет сделать? — я скрестила руки на груди. — Какой-то ритуал?

— Если бы я знал, — фыркнул Марк. — По древним легендам только связь с истинной превращает волка в вожака. Больше ничего не известно.

Я вернулась на стул и задумчиво повертела в руках чашку, прежде чем сделать большой глоток чая. Он отличался от тех, что мы с мамой покупали в пакетиках, как день от ночи. Этим вкусом стоило бы наслаждаться, гоняя во рту и прикрывая глаза. Если бы сейчас я не была погружена в свои мысли.

— И что нам тогда делать?

Марк подошел ближе и погладил меня по щеке.

— Ничего. Просто быть вместе. Ты мне нравишься, Ева, так что не вижу в этом никакой проблемы. Меня тянет к тебе. Это что-то вроде инстинкта. Быть с тобой рядом.

— А почему тогда у меня нет никаких инстинктов? — мрачно поинтересовалась я. — Может, это все какая-то ошибка?

— Ты не оборотень! Поэтому и не чувствуешь. Нет никакой ошибки, Ева! Я видел тебя во снах. Хотя мы прежде никогда не встречались. И уже чувствовал, как меня тянет к тебе. Этой особенной связью истинной пары. Я никогда не ощущал ничего подобного с другими девушками, поэтому, поверь, это не просто романтические речи.

— Ладно, — вздохнула я, со стуком отставляя чашку. — Просто я переживаю, что ничего не сработает. Мы сейчас находимся рядом, например, и что? Стал ты вожаком? Нет. Наверняка все гораздо сложнее. И я боюсь, что ничем не помогу тебе.

Повисло недолгое молчание. Марк пожал плечами, но отвел взгляд. Похоже, неприятно было думать о возможном провале.

— Марк, — негромко заговорила я после минутной паузы, — я верну деньги за операцию. Не знаю, когда и как быстро, но я никогда не собиралась просить у тебя их дать навсегда.

Звучало это, наверно, глупо? Ведь чтобы вернуть такую сумму, мне понадобился бы не один год. Я даже слегка терялась посчитать, сколько лет на это нужно.

Марк усмехнулся, качая головой.

— Забудь об этом. Даже если у меня не получится стать вожаком, я от тебя ничего не требую. Считай это подарком. Как девушкам дарят дорогие телефоны или бриллианты… Пойдем. Не думай ни о чем.

Он протянул мне руку, и я настороженно вложила в нее свою ладонь. Сердце у меня застучало чаще, когда мы оказались в спальне. Безупречно застеленная постель выглядела, как в дорогом отеле. Казалось, что на этой кровати еще никто никогда не спал. Настолько комната смотрелась безупречной картинкой.

Как только Марк отпустил мою руку, я замешкалась, неловко глядя на него. Он же вышел из комнаты, как ни в чем не бывало. После чего вернулся со сложенной футболкой в руках.

— Думаю, это будет удобно для сна. Прости, но сейчас за новой одеждой для тебя я никуда не поеду, — Марк сунул мне в руки футболку. — Спокойной ночи, Ева. Не думай ни о чем. Завтра мы поедем и навестим твою мать. Я сделаю все возможное, чтобы она выжила.

Я развернула футболку, с улыбкой подумав, что точно утону в ней. Она ведь была рассчитана на крепкое тело Марка! А для меня окажется по длине, как коротенькая ночная рубашка, а на моей стройной худощавой фигуре будет болтаться балахоном. Но будучи родом из бедной семьи и крутясь белкой в колесе, чтобы хоть как-то прокормиться, я привыкла не перебирать вещами.

— Спасибо, Марк. За все.

Когда Марк вышел из комнаты, я наскоро переоделась и скользнула в постель. Еще не зная, что спустя час увижу его с руками в крови. Чужой крови.

Меня разбудили какие-то шорохи. Голоса? Я бесшумно прошлась босыми ногами до двери. Стоило ее открыть, как по глазам ударил слепящий белый свет. Проморгавшись, я увидела операционную. На столе лежала моя мать. А вокруг в белых халатах стояли люди… или не совсем люди. Ведь когда они повернулись ко мне, их головы начали видоизменяться. На глазах превращаться в волчьи. В том числе и у Марка. А его руки были по локоть в крови. И тут я поняла, что моя мама лежит бездыханная.

— Нет… Нет! Не-е-ет! — закричала я, бросаясь к ней, но воздух словно превратился в густой кисель.

Собственный крик разбудил. Я подскочила на постели с бешенно колотящимся сердцем, в первую секунду не соображая, где оказалась.

— Тш-ш-ш… это просто сон, — прошептал Марк.

Он, как оказалось, сидящий на краю кровати, обнял меня со спины. Прижался щекой к моим волосам — легкая щетина царапнула мне висок.

— Что ты здесь делаешь? — окончательно проснувшись, встрепенулась я.

— Ты кричала во сне. Вот я и пришел, — пожал плечами Марк.

— Мне приснился кошмар, — хрипло прошептала я. — Что моя мать умерла на операции.

Я ожидала, что он начнет утешать меня и говорить, мол, все будет хорошо. Но Марк лишь развернул меня к себе за плечи и посмотрел в глаза. Сквозь стеклянную стену били неоновые огни и блики от чужих окон, где-то высоко в небе плыла луна. Так что я видела контуры лица. А еще желтоватые искры в глазах. Наверно, всего лишь отсвет неона. Но мне вспомнилось, как светятся глаза хищников в темноте. Я поежилась, вспоминая кошмар.

— Не проводи операцию сам, пожалуйста! — вдруг выпалила я.

— Я и не собирался, — Марк провел ладонью по моей щеке. — У хирургов в моих клиниках сноровки гораздо больше. Я ведь в последние годы не оперировал. Так что и не взялся бы за операцию без острой необходимости, не подготовившись, как следует, чтобы восстановить навыки. Не только с твоей матерью, но и с кем-либо другим… Но почему ты так говоришь?

— В моем кошмаре она умерла на операционном столе, и там был ты, — пробормотала я и отвернулась, чувствуя себя глупо. — Прости. Это просто глупый сон.

Марк поймал меня кончиками пальцев за подбородок, заставляя снова посмотреть в глаза.

— Это не просто сон. Это твой страх, твоя беспомощность, твое отчаянье, которых было слишком много для тебя одной. Но ты больше не одна, Ева, — Марк сжал мою ладонь. — Пойми, истинность — это как инстинкт. Мне требуется находиться рядом с тобой. Засыпай. Уже завтра мы поедем в больницу, и я буду рядом.

Мы посмотрели друг другу в глаза. И наверно, Марк прочел в моих, что мне будет неловко засыпать, если он будет рядом. Я попросту не смогу расслабиться в его присутствии! Так что Марк оставил меня одну, тихо закрыв дверь. На удивление мне и правда стало спокойнее, и удалось уснуть.

Наутро я первым делом огляделась в поисках своей одежды. Конечно, для сна футболка Марка пришлась как нельзя кстати. Но разгуливать перед ним в таком виде я не собиралась. Вот только мои джинсы и туника куда-то исчезли! Я заглянула в шкаф, но обнаружила там только идеально сложенные комплекты постельного белья и зло хлопнула дверцей.

— Марк? — я выглянула за дверь, приоткрыв ее буквально на щелку.

И вдруг услышала незнакомый голос.

— Кто это еще такая? — презрительно спросил незнакомец.

Ну, как незнакомец? Лично мы, конечно, не были друг другу представлены. Но я, естественно, видела фото Артура Демидова. Вожак оборотней этого города. Старший брат Марка. Артур был немного выше его, такой же крепкий в плечах, с мускулами, заметными даже сквозь рубашку. И если присмотреться, лица у братьев тоже были похожие: волевые подбородки, широкие линии нижней челюсти, хмурый разлет бровей. Даже стрижка одинаковая: жесткие, коротко остриженные волосы. Только у Артура они были светлыми, почти белыми. Отливающими, скорее, в серебро, чем в желтизну, как это обычно бывает. От этого его взгляд казался еще более ледяным, пронзительным. А может, и сами голубые глаза были светлее, чем у младшего брата.

— Это Ева. Моя девушка, — рыкнул Марк. — Тебе не о чем с ней разговаривать. Да и мне с тобой, честно говоря, тоже. Что ты здесь забыл?

— Ты все еще злишься после нашей последней ссоры?

— Которой из? — Марк сверлил его злым взглядом исподлобья.

Я замерла на месте, не смея шелохнуться. У меня пошла ассоциация, будто я наткнулась на двух диких зверей, рычащих друг на друга, оскаливших клыки, готовых начать драку в любой момент. И лучше не привлекать внимание. Чтобы кому-нибудь из них не пришло в голову переключить свою агрессию на меня.

— Отцу не понравилось бы, как мы с тобой общаемся, — издевательски усмехнулся Артур, шагнув ближе к Марку. — Он всегда твердил, что нам нужно держаться друг за друга…

— Отца больше нет, Артур. А перед нашей матерью ты наверняка прекрасно разыгрываешь роль идеального старшего брата, — Марк зло сощурился.

— Да, она очень удивилась, когда узнала о нашей драке из газет. Может, навестим ее вместе? Мы же все одна семья.

Кулаки Марка были сжаты. На лице едва не ходили желваки. Я охотно верила, что эти братья способны подраться в любую минуту!

— Не думаю, что это хорошая идея, — процедил он.

Артур улыбнулся, поворачиваясь ко мне. Я дернула футболку вниз, стараясь держать дверь максимально закрытой. Не хватало еще, чтобы он меня разглядывал! От одного его взгляда, холодного, колючего, по спине пробежал холодок.

— Тогда, может, все-таки познакомишь со мной свою девушку? Хотя я справлюсь с этим сам, — Артур направился ко мне неторопливым уверенным шагом. — Меня зовут Артур. Артур Демидов. Можешь не прятаться, Ева. Я и так прекрасно понимаю, чем вы занимались ночью. Так что его футболка на тебе меня не смутит.

Артур перехватил край двери сильными пальцами. Играть в перетягивание каната было бы глупо. Так что я со вздохом сдалась. И предстала перед ним в футболке до середины бедра и встрепанная. Мои щеки вспыхнули от стыда. Это выглядело слишко двусмылсенно!

— Вы все не так поняли! — возмущенно выпалила я. — Я просто переночевала здесь, ничего не…

Артур усмехнулся, подходя ко мне вплотную.

— Ничего не было? — он перехватил меня за подбородок и с издевкой обернулся на Марка. — Так эта милашка свободна? Это хорошо. Я же не могу отбивать девушку у своего брата — это нехорошо. А так она мне приглянулась.

Марк напрягся всем телом. В этот момент он напомнил дикого зверя, подобравшегося перед смертоносным броском. Жесткий прищур, сжатые губы, четко обрисовавшиеся мышцы и тот особый тон, при котором рычание уже почти клокочет в горле:

— Убери от нее руки, брат. Немедленно.

Артур рассмеялся, запрокидывая голову. Он посмотрел на Марка со злым торжеством.

— Столько ревности, хотя ты еще даже не затащил ее в постель? Очень интересно, очень интересно, Марк. Я помню, как ты интересовался старыми легендами, — понизив голос, Артур подался к Марку, хотя говорил достаточно громко, чтобы я отчетливо все расслышала. — Не из-за них ли здесь эта особа?

— Тронешь ее — пожалеешь, — рыкнул Марк.

Артур ничего не ответил. Только застыл на несколько секунд, глядя ему в глаза. Словно выпивая, как вампир, злость и напряжение в глазах Марка. После чего Артур направился на выход, сам хлопнув дверью.

Услышав этот звук, Марк на миг прикрыл глаза. Наверно, даже на долю секунды. И я поняла, что он не такой неуязвимый, непробиваемый, каким хочет казаться. Марк боялся своего брата… Точнее, боялся за меня?

Мне стало не по себе. Я нервно сглотнула и обняла себя за плечи.

— Я… наверно, лучше пойду. Где моя одежда?

Марк взял меня за плечи. Крепко, уверенно. Он посмотрел мне в глаза, сдвинув брови к переносице.

— Ева! Тебе нечего бояться. Я с тобой. Сейчас мы поедем к твоей матери. Я звонил по поводу нее. Состояние плохое, но стабилизировалось. Думаю, за это я заслужил хотя бы, чтобы ты не бежала от меня?

— Прости, — нервно улыбнулась я. — Просто твой брат немного…

— Напугал тебя, — пожал плечами Марк. — У меня сложно с ним складывается общение. Наверно, мы никогда не ладили. Но тебе не за чем об этом беспокоиться. Что же насчет одежды… Смотри и выбирай.

Он принес мне несколько пакетов из дорогой плотной бумаги. Взяв их и заглянув внутрь, я приподняла брови. Сложно было представить, чтобы Марк, пока я спала, пробежался по модным бутикам, выбирая для меня одежду.

— Я сказал подобрать все необходимое на твой размер. Там же зубная щетка, расческа и что там еще может понадобиться.

— Я могла бы просто поехать домой, — осторожно заметила я.

— Нет. Это не обсуждается. Собирайся, Ева, и поедем. Я буду ждать тебя внизу.

Я убежала в ванную, чтобы привести себя в порядок. Было неловко, но в пакетах обнаружилось даже белье. Его я, правда, оставила свое, так и не прикоснувшись к тонким кружевам. Для одной поездки в больницу мне точно требовалось гораздо меньше одежды, чем купил Марк. Отложив платья, я остановила свой выбор на удобных черных джинсах, простой футболке с горловиной и вязаном кардигане. В моей жизни обычно не хватало времени на то, чтобы наряжаться и красоваться. Прежде всего, было удобство. И дешевизна вещей, ладно, признаю.

Я затянула волосы в высокий хвост и поспешила к лифту, захлопнув дверь напоследок. Взяла на заметку все-таки спросить, куда Марк дел мои вещи. Может, для него куртка из кожзама, которая облезет следующей же весной — это и тряпка, не стоящая внимания. Но у меня точно не было денег на то, чтобы покупать новую. С учетом того, что мне все-таки хотелось бы однажды вернуть Марку все до копейки за мамину операцию. Хотя я и не представляла, как это сделать.

Клиника оказалась неподалеку. Марк довез меня сам, в машине мы были только вдвоем. Когда мы вышли из нее, он потянулся к моим волосам и пропустил сквозь пальцы длинные пряди.

— Зачем ты собираешь их? Как будто прячешь. Они у тебя очень красивые.

— Спасибо, — смущенно пробормотала я.

Казалось, что сейчас абсолютно не подходящий момент для комплиментов! Да и не привыкла я к тому, чтобы мне их делали мужчины вроде Марка. Так что, растерявшись, сделала небольшой шажок назад.

Этого как будто и ждали.

Резко взревел мотор. Я в панике обернулась. Но успела лишь увидеть, как на меня, прямо на тротуар, несется мотоцикл.

Марк сдернул меня с места. Только это и спасло мне жизнь. Человеческой скорости реакции просто не хватило бы, чтобы успеть отскочить. А Марк стальной хваткой сцепил пальцы на моем локте — и вот я уже осознала себя прижатой спиной к стене, подальше от дороги. Мотоцикл с ревом скрылся за поворотом. С такой скоростью, что практически лег набок.

Хватая ртом воздух, еще не веря, что цела и невредима, я прижала ладонь к груди, к бешено колотящемуся сердцу. Марк проследил взглядом за мотоциклом. Такое ощущение, что решил запомнить не только номер, но и любую царапинку на серебристом металле.

— Ты как? — Марк внимательно посмотрел на меня.

— Цела, — нервно улыбнулась я.

— Будь осторожнее, Ева.

Он взял мое лицо в ладони, чтобы поцеловать. Прямо здесь, посреди улицы. Раньше я думала, что такое бывает только в кино. Я смутилась и дернулась в его руках, когда заметила рядом фигуры прохожих. Вот только их присутствие ничуть не смутило Марка. Он скользнул ладонями по моим вискам, по волосам, продолжая меня целовать.

— Я очень за тебя испугался, — прошептал Марк мне в губы.

Это прозвучало так, словно мы были вместе уже годы. Я скептически фыркнула бы, что еще вчера он меня знать не знал, так что была бы невелика потеря для него. Но прикусила язык, как только взглянула в его чистые голубые глаза. Они не врали. Марк и правда переживал за меня. Будто эта связь истинной пары, эта неведомая древняя магия, компенсировала то, что мы знакомы всего ничего. Будто из-за нее он не просто влюбился с первого взгляда, а полюбил всем сердцем. Я тряхнула волосами, пытаясь выбросить эти мысли из головы.

— Пойдем? — неуверенно улыбнулась я.

Марк сжал мою ладонь в своей. Он давал ощущение поддержки. Но когда я украдкой взглянула на его напряженный профиль, то задумалась, точно ли дело только в этом. Марк сжимал мою руку чуть сильнее, чем нужно. Будто боялся, что я сбегу… или что кто-то у него меня отнимет.

Марк привел меня к нужной палате. Когда мы остановились у двери, он сказал:

— Наверно, вам лучше пообщаться наедине. Я заеду за тобой через час.

В другой момент, наверно, это меня взбесило бы. То, что Марк за меня составляет расписание моей жизни, говорит таким тоном, будто я одна из безликих подчиненных, не больше. Но сейчас, пожалуй, это шло мне на пользу. Ни о чем не думать, плыть по течению и машинально кивать.

— Спасибо.

Марк протянул мне пакет с мандариами. Взяв его, я вошла в палату.

— Привет, мам.

Такие палаты я раньше могла видеть только в фильмах. На окраине города в больницах была облезлая побелка на стенах, побитый кафель на полу в коридорах и железные скрипучие кровати на старых, давным-давно поржавевших сетках. Эту же комнату от номера в отеле отличало только наличие медицинских приборов.

— Ева, — улыбнулась мама, приподнимаясь на постели. — Иди ко мне!

Мама протянула ко мне руки. Я тут же подбежала к ней, садясь на край кровати и крепко обнимая. Помимо воли по щекам побежали слезы.

— Я так за тебя испугалась! — всхлипнула я. — Держись, мам, слышишь? Ты только держись! Скоро тебе сделают операцию, и все будет хорошо. Я сделаю все, чтобы ты жила.

— Ну, что ты, Ева? — она погладила меня по плечу, и я почувствовала, какая слабая у нее рука. — Тише, со мной все хорошо. Но нам с тобой нужно серьезно поговорить. Как я оказалась в этой клинике? Во что ты ввязалась?

— Почему сразу ввязалась?! — возмутилась я, даже немного отшатнувшись.

На окраинах многие шли по кривой дорожке в поисках легкой наживы. По вечерам без необходимости было лучше не высовываться из дома: в каждом переулке орудовал если не грабитель с ножом, то воришка, который мог выхватить сумку и дать деру. Но я никогда не участвовала в подобных вещах. И деньги зарабатывала только честным трудом.

Мама снова попыталась сесть на кровати. Это далось с трудом, подорвало силы. Так что дыхание сбилось, лицо еще сильнее побледнело. Я положила ей руку на плечо, мягко толкая обратно и поправляя подушку. Постель пахла каким-то дорогим ополаскивателем для белья, отчего еще больше казалось, что мама не в больнице, а в какой-нибудь дорогой гостиннице.

— Я не глупая, Ева, я жизнь прожила. Неоткуда у нас взяться таким деньжищам. Даже с твоими двумя работами. Я всегда знала, что не получится никакой операции. Это ты надеялась и билась, как рыба об лед! А я прекрасно понимала, что максимум, на что может хватить этих доходов, — это на кое-какие лекарства, которые дадут мне протянуть какое-то время… А теперь ты сообщаешь, что на носу операция. Где ты взяла деньги? Ты отчаянная, я знаю, и очень упрямая, но… я не хочу, чтобы ты ввязывалась во что-то плохое из-за меня. Я прожила жизнь. Я вырастила свою дочь хорошим человеком. И если уж так суждено…

— Нет, не суждено! — отрезала я, вскакивая на ноги и нервно прохаживаясь по палате. — Но не переживай, мама, деньги на операцию честные. Даже не представляю, что ты себе придумала, где и как я могла бы раздобыть такую сумму!

— Не злись, — вздохнула мама. — Я знаю, что ты хороший и честный человек. Просто за тебя беспокоюсь. Мало ли… Ты в отчаянии, а значит, очень уязвима. Кто-то мог воспользоваться этим, втянув тебя в какие-нибудь темные делишки.

— Прости, — мне стало стыдно за свою вспышку возмущения на больную мать. — Понимаю, как тебя все это шокировало. Извини, что не приехала раньше и не объяснила все. Нам решил помочь один человек… Точнее, оборотень. Марк Демидов. Мы сейчас находимся в клинике, которая принадлежит ему. Кстати, мандарины тоже от него.

Я с улыбкой раскрыла пакет, который до этого поставила на тумбочку. Мама неуклюже приподнялась, чтобы заглянуть в него. Вокруг ее глаз собрались морщинки, будто она посмотрела на солнце.

— Мандарины… надо же, — прошептала она тепло. — Не на Новый Год, еще и так много.

Обычно мы могли выгадать себе всего несколько мандаринок на каждую к празднику. Этот вкус прочно-напрочно связался у меня в голове с праздником. С тем, как я смаковала каждую крохотную дольку, стоя у окна и глядя куда-то в сторону центра, откуда в небо запускали роскошные салюты целую ночь.

— Так кто такой этот Марк? — мама подняла на меня взгляд.

— Брат Артура Демидова. Вожака среди оборотней этого города, — пробормотала я и так очевидную информацию, ведь об Артуре знал каждый.

— Нет. Кто он тебе? — понизив голос, спросила мама. — В мире полно больных и бедных людей, так почему Марк решил помочь именно нам?

Как отвечать на этот вопрос, я не знала.

Продолжить разговор нам не дали. В палату зашел молодой мужчина в белом халате. Его лицо было закрыто медицинской маской.

— Ева Николаевна? Как хорошо, что Вы здесь. Мне нужно обсудить с Вами детали операции.

— Да, конечно, — закивала я.

Он говорил таким напряженным тоном, что я насторожилась, если не сказать, что запаниковала. Врач махнул рукой в сторону двери, и я поднялась, поправив кардиган.

— Вы можете говорить здесь. Мне уже лучше! — заверила мама.

— Не стоит. Лишние эмоциональные нагрузки сейчас не пойдут на пользу, — строго ответил врач.

— Я скоро вернусь, мам, — пообещала я.

Успокаивающая безмятежная улыбка на моих губах была лишь маской. Внутри у меня все похолодело. Я знала, в каких случаях врачи говорят таким тоном. Ничего хорошего ожидать не стоит.

Мы вышли в коридор. Врач шел немного впереди. Быстрым, некомфортным для меня шагом. Так, что мне приходилось сбиваться с дыхания, чтобы успеть за ним.

— Так что Вы хотели мне сказать?

— Не здесь же, посреди коридора! — раздраженно ответил мне врач.

Он еще больше прибавил шаг. Так, что мне пришлось практически бежать за ним. Но говорить что-либо еще я не решилась. Чувствовала в глубине души, что я и моя мама здесь на птичьих правах. Не хватало еще разругаться с врачами и потерять шанс на операцию. Конечно, Марк этого не допустил бы, будучи владельцем клиники. Но в этот момент я почему-то об этом не думала. Мы шли по коридорам, то и дело куда-то сворачивая, проходя через какие-то двери. Если честно, я запуталась в планировке клиники. Наверно, из-за того, что мне приходилось помимо воли спешить. В итоге я была больше занята тем, чтобы поспеть за врачом, чем тем, чтобы потом здесь не заблудиться. Он открыл одну из дверей. Я машинально ринулась туда, но замерла. Это была небольшая кладовка: швабры, ведра, бутылки моющих средств. Никаких дверей, даже окон.

— К-куда Вы меня привели? — я растерянно посмотрела на врача.

Мурашки побежали у меня по спине. В этот момент я была готова поклясться, что под маской врач усмехнулся. Почти оскалился. Ведь вокруг его глаз собрались мелкие неприятные морщинки, злые и торжествующие.

Я шарахнулась назад, громыхнула зацепленная мною швабра о пол. Врач шагнул ко мне, толкая дверь, хотя коридор и без того был пуст. Никто не увидит ничего, не услышит… И все-таки я закричала, когда впервые в жизни увидела по-настоящему, не на экране, как человек превращается в зверя. Коротко остриженные волосы на голове зашевелились, сквозь них проросли серые волчьи уши. Человеческие же исчезли, будто втянувшись в виски. Маске не осталось, на чем держаться, и она упала на пол, открывая вытягивающуюся морду с опасным оскалом.

— Помогите! — закричала было я.

В этот же момент оборотень толкнул меня к стене. Он зажал мне рот ладонью. Я в ужасе замычала, буквально кожей чувствуя, как его рука трансформируется в мощную лапу. Он держался где-то между человеческим обликом и волчьим: огромный зверь на задних лапах.

Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но без толку. Только загремели падающие предметы.

Разозленный оборотень зарычал, замахиваясь второй рукой-лапой. Когтями размером с ножи. Прямиком по моей шее.

Прикрытая дверь распахнулась.

— Что здесь происхо… А ну, отпусти ее!

Наверно, оборотень не остановился бы. Я видела это по его злым желтым глазам. Но в этот момент по его спине прилетел удар шваброй. Оборотень рывком обернулся, и заглянувшая в кладовку уборщица закричала в ужасе, увидев его оскал. Она бросилась прочь, зовя на помощь.

Оборотень оглянулся на меня. Я прочла в его глазах мысли, промелькнувшие в его голове. О том, что жаль упускать добычу, и одновременно о том, что уборщица поднимет шум… Последнее перевесило. Он ринулся за ней.

Я схватилась за шею, жадно хватая ртом воздух. Еще чувствуя на лице ощущение жесткой шерсти, когда сильная лапа зажимала мне рот. Нужно было бежать! Но куда? Рядом, конечно, были окна в коридоре… Вот только выпрыгнув в одно из них, я рисковала остаться внизу с переломанными костями легкой добычей для оборотня.

Эти размышления заняли доли секунды. А потом я увидела, как оборотень, полностью перевоплотившись в волка, одним прыжком настиг уборщицу. Я не успела бы прийти на помощь. Так молниеносно все произошло: вскрик, полный боли и ужаса, и тут же тишина, оглушительная и страшная тишина, которую разбавило лишь звериное рычание. Волк обернулся на меня, и я поняла, что до конца жизни буду видеть окровавленную морду в кошмарах. Вот только этот конец грозил наступить очень и очень скоро.

Я шарахнулась назад, захлопывая дверь. Какое счастье, что на ее обратной стороне оказался небольшой засов! Я задвинула его и попятилась от двери. Ведь когда оборотень бросился на нее, она задрожала так, что казалось, вылетит от первого же удара. Раздалось злое рычание, скрежет когтей. Я вжалась в стену, дрожа от ужаса.

И тут послышались голоса за дверью. Потом выстрелы, звон стекла, какой-то хаос… В дверь заколотили кулаком.

— Открывайте, все закончилось! Он сбежал!

Меня едва слушались трясущиеся руки. Я открыла дверь, с опаской выглядывая наружу. Казалось, что все это ловушка! Но передо мной были охранники при оружии.

— Вы как? Не ранены?

Я помотала головой, в ужасе глядя мимо охранника. Туда, где с пола поднимали на носилки тело уборщицы. Уже тело, а не живого человека. Я закрыла лицо руками, всхлипывая.

— Его найдут, не беспокойтесь.

Я с сомнением посмотрела на распахнутое окно. Стекло разлетелось от пуль. Конечно же, оборотня и след простыл. Даже не ранили. И как искать волка, одного из множества таких же, похожих? О том, чтобы никто не увидел его лица, оборотень хорошо позаботился! А в кладовке камер не было.

«Но он притворился врачом не только, чтобы спрятаться от камер, — подумала я. — А и для того, чтобы я пошла за ним без лишних вопросов. Почему? Зачем ему убивать меня? Еще и этот мотоцикл с утра… Что, если это все не случайное совпадение?»

Марк медленно шел по дорожке парка, то и дело поглядывая на часы. Час, всего час он выделил на общение Евы и матери. Проявил человеческую чуткость… хотя зверь внутри рычал и требовал сесть у двери палаты и охранять свою истинную.

Марк медленно покачал головой. Как же быстро он, оказывается, потерял человеческую эмпатию, такт, погрузившись в мир оборотней? Мир больших денег и не менее больших возможностей. Правда, Марка никогда не интересовали оборотни. Он всегда чувствовал себя чужим и среди них. Чужой среди своих, как это знакомо… В отличие от Артура, старшего брата, который умел налаживать связи между остальными «сильными мира сего», пропадал на светских вечеринках и мероприятиях сутками. О нет. Это была совсем не жизнь мечты Марка. Он занимался любимым делом, погружался в работу, сутками пропадал в своей обожаемой клинике.

Это началось после смерти папы, когда они окончательно разругались с Артуром. Хотя и при жизни отца братья не слишком-то дружили. Скорее, изображали счастливую семью для тогда еще главы семейства. Марк вздохнул.

Он помнил рассказы отца про истинную пару, про то, как у него все случилось с матерью. Любовь с первого взгляда, бум, взрыв, торнадо… С Евой было все иначе. Совершенно по-другому. К сожалению, поначалу Марк, сам Марк как человек, не почувствовал к ней ничего. Но зверь внутри решил иначе. И чувства Марка к Еве раскрывались медленно, будто лепестки ночного цветка. Осторожно. Немного недоверчиво, но… чем больше Марк проводил времени с Евой, тем приятнее ему было с ней общаться. Она оказалась совсем не похожей на тех пустоголовых красоток, что вечно появляются на вечеринках, мечтая склеить оборотня и выскочить за него замуж. Ева… тоже хотела любви. Как и сам Марк — еще с юности. Не говорила об этом прямо, но шарахалась от любого подарка. Марк видел и понимал: Еву невозможно купить. Она слишком цельная для этого. Или чувствует, или нет.

Марк вздохнул. Влюбиться в собственную истинную, но невзаимно… Это звучало как-то парадоксально. Но возможно, еще день-два в компании Евы — и это станет правдой?

Марк подошел к детской площадке и остановился у дерева, незамеченный никем. Здесь бегали дети. Качались на качелях, смеялись. Кто-то звал собаку, которая упоенно каталась в луже.

Марк тепло улыбнулся. Он любил детей и всегда мечтал о семье. Просто старался меньше говорить об этом в отличие от Артура, а больше делать. Искать свою вторую половину. И сейчас задумался о том, что не против был бы ребенка от Евы… с ее чудными, такими красивыми глазами. Все оборотни мечтают о мальчике. О наследнике. Но сейчас Марку почему-то ужасно захотелось девочку. Которая была бы похожа на Еву.

— Хватит мечтать. Пока мне важна наша истинность, — твердо проговорил Марк сам себе.

Резко развернувшись, он отправился прочь с детской площадки.

Марк снова раздраженно взглянул на время, уже не зная, чем себя занять в ближайшие полчаса. Зверь внутри отчего-то бесновался. Тянуло к Еве. Хотя Марк знал, что она в полной безопасности в больнице. Но сопротивляться инстинктам становилось все сложнее.

Марк рыкнул сам себе: «Посижу в парке возле больницы!» И направился быстрым шагом обратно. Он сдался… на милость собственному зверю и ругал себя за это. Но что поделать? Истинность меняла его жизнь и его самого. Без оглядки на желания Марка.

Когда примчалась полиция, у меня все еще мелко дрожали руки от пережитого. Хотели расспросить и маму, но я заверила, что не за чем ее пугать. Ведь она видела ровно столько же, сколько и я: фигуру в белом халате да глаза над маской. Так что, к счастью, ее не стали беспокоить. Мне дали подписать какие-то бумаги. Я сжала ручку, стараясь сконцентрироваться и нормально поставить подпись. В этот момент в клинику влетел Марк.

— Что здесь происходит? Почему мне никто не позвонил? Я владелец этой клиники!

— Очень хорошо. Вам мы тоже зададим несколько вопросов. Где у вас комната охраны? Нам нужно просмотреть записи с камер видеонаблюдения в клинике.

За всей этой суетой мы толком не смогли поговорить. Когда полиция уехала, Марк подошел ко мне. Он порывисто обнял меня, прижимая к себе, утыкаясь мне в макушку, будто пытаясь целиком спрятать в своих теплых надежных объятьях.

— Ты точно в порядке? Мне даже никто не позвонил! — зло прорычал Марк. — Только когда вернулся, узнал! Вышвырну всех…

— Если мама узнает, что меня пытались убить, она этого не переживет, — я покачала головой.

— Я предупрежу персонал, чтобы держали язык за зубами, — кивнул Марк. — Но как ты, Ева?

— Кто это мог быть? Кто мог захотеть меня убить? Как только я оказалась здесь, среди оборотней, сначала был мотоцикл, теперь это…

— Если ты вернешься домой, это ничего не изменит. Там, на окраине, добраться до тебя будет еще проще. Ты же это понимаешь?

Я со вздохом кивнула. Не могла же я отрицать очевидное. Да в моем районе никто даже не подумает, что меня убил оборотень. Подстроят очередное ограбление в темном переулке и все. Я тряхнула головой, обнимая себя за плечи. Стало зябко.

Марк протянул руку. Он взял в свою ладонь мои холодные пальцы аккуратно, словно это были пушинки от одуванчика, которые так легко смять. И поднес к своим губам, мягко целуя, грея дыханием.

— Я разберусь во всем. Ты будешь в безопасности, — Марк приобнял меня за плечи, увлекая к выходу. — Я усилю охрану клиники, и у меня дома тоже безопасно.

Я встрепенулась, выворачиваясь из объятий. Конечно, такая забота приятна, но оставалось слишком много «но».

— А как же работа? Будешь отвозить меня каждый день и мыть со мной вместе полы? — рассмеялась я.

— Забудь о работе, Ева, — гаркнул Марк так, что я чуть на месте не подпрыгнула. — Не выводи меня из себя.

У меня глаза стали по пять копеек от заявлений этого нахального волчары!

— Что?! Но я… я не могу потерять работу! — возмутилась я, даже сбившись с дыхания.

Марк тяжело вздохнул. Он прикрыл глаза, явно собираясь с силами, чтобы не прибить меня на месте за мое упрямство. Но я была намерена стоять на своем! Превращаться в содержанку оборотня? Нет уж. Не такими были мои планы на жизнь!

— Я договорюсь с твоим начальством. Думаю, они с радостью дадут тебе бесплатный отпуск, — Марк буквально ощерился, и спорить с ним я не решилась. — А теперь поехали. Тебе нужно отдохнуть, а мне… кое с кем поговорить.

— Насчет нападения?

Он вздохнул, видимо, решая, можно ли притвориться, что не расслышал вопрос. Но потом все-таки кивнул.

Марк подъехал к роскошному особняку. Из тех, что похожи на средневековые замки, каким-то чудом переместившиеся в самое сердце города. В двух шагах офисы и торговые центры, а здесь улицы, сплошь состоящие из таких вот «дворцов». Они выглядывали из-за высоких заборов с камерами наблюдения верхними этажами, и казалось, что это какая-то выставка. У кого-то — округлые башенки, у кого-то — острые шпили, у кого-то — нагромождение стеклянных кубов, а вот и бассейн на крыше… Марк хмыкнул, качая головой. В свою квартиру он не выбирал даже полотенца, гаркнув, чтобы к его новоселью все устроили и не дергали по пустякам. Честно сказать, он сейчас даже не смог бы ответить, какого они цвета. Работа-работа-работа, какие-то дела, суета… Чтобы заваливаться домой к ночи, спать до будильника и уходить снова. В холодильнике большую часть времени — пустота. Либо ресторан, либо доставка.

«Тебе не хватает женской заботы», — качала головой мать, и Марк был с ней согласен. Но великой любви, о которой он мечтал, все не случалось. Стоило подобрать одну из светских волчиц города, богатую, красивую, из хорошей семьи, но Марк пока что откладывал это на потом. А теперь Ева… Пальцы стиснулись на руле до побелевших костяшек, опасно зазудели кончики. Того и гляди, появятся когти, оцарапают дорогую черную кожу.

— Ева, Ева, Ева… — прошептал Марк себе под нос, ударяя раскрытой ладонью по рулю.

Грызла вина, что затянул Еву в свой мир. А если бы она погибла? Если бы не пришла та уборщица, на ее месте могла бы оказаться эта ни в чем не повинная девушка! Его истинная. Марк зарычал. Глухо, гортанно, по-звериному. Остановившись у двора Артура, он даже с полминуты посидел, переводя дыхание. Чтобы не вгрызться брату в глотку с порога. А потом перед глазами снова встала кровь на полу в клинике. К счастью, не Евы, но все же… Марк не выдержал и вылетел из машины, хлопнув дверью.

Когда его провели в дом, Артур сидел на белоснежном диване в гостиной, спокойно попивая кофе. На губах играла такая ухмылка, что врезать Марку захотелось с порога. Ухмылка вожака.

Их отцу посчастливилось встретить свою истинную пару. Но все знали, что это такая редкость, что никто из них не надеялся на такое везение. Так что его власть передалась попросту по наследству. Старшему сыну. Который упивался ей вовсю.

— Прости, я тебя не ждал… Ты так долго не заглядывал ко мне, братец, — Артур сделал еще один небольшой глоток, смакуя.

Марк сорвался. Он схватил его за рубашку, вздергивая на ноги одним движением. От неожиданности чашка выскользнула из рук Артура. Кофе расплескалось по слепяще-белому дивану, чашка брызнула осколками о пол. У Марка свело пальцы на белоснежной рубашке.

— Это твоих рук дело! Не смей трогать Еву!

— А что такое? — весело спросил Артур, толкнув Марка в грудь и поправив рубашку. — Тебе так нравится эта простушка? Если хочешь найти себе девушку без запросов, я найду в трущобах и кого-нибудь покрасивее!

Марк замахнулся было ударить, но тут их взгляды встретились. Он стиснул зубы, пытаясь противиться власти вожака. Затея, изначально обреченная на провал. Виски прострелило такой болью, что подломились колени. Марк заскреб пальцами пол, беспомощно рыча от боли.

— Думаешь, я не понял, что ты задумал, Марк?

Артур подошел ближе. Марк хотел бы посмотреть ему в глаза, взглядом передавая всю злость, но не мог. Нападать на вожака — затея заранее проигрышная. Давно пора было это усвоить. Может, тогда бы сейчас не было ощущения, что голову стискивают железные тиски, от которого Марк скорчился на полу. А так у него перед глазами были лишь блестящие, как черное зеркало, туфли.

— Думал обхитрить меня? — прорычал Артур. — Нашел свою истинную и решил стать вожаком? Только судя по тому, что моя власть до сих пор на тебя действует, ничего у тебя не получилось, братец. Как всегда.

Марк прекрасно знал эти интонации. С детства выучил. Насмешливые, со смакованием собственного превосходства. Это было невыносимо слушать еще в те времена, пока Артур оставался никем, но все равно задирался, рисуясь в глазах отца. А после его смерти… О, каждый раз, стоило увидеть этот нахальный высокомерный взгляд, буквально зудели кулаки. Но Артур не брезговал пользоваться властью вожака даже против собственного брата.

— Не трогай Еву, — процедил Марк сквозь зубы.

Боль исчезла. Он заметил краем глаза, как Артур потер висок, взгляд у него на миг помутился. У вожаков, ставших такими за счет артефакта, своя плата за власть. Болью. Что ж, ради того, чтобы в очередной раз унизить брата, Артур был готов ее заплатить. Он подошел к тяжело дышащему, приходящему в себя Марку и вдруг резко сжал пальцами его горло. Заставил поднять голову, посмотреть в глаза.

— Иначе что? Что ты мне сделаешь? — прошипел Артур с вызовом.

Марк бросился на него, будто и не было ничего минуту назад. Не думая, на зверином инстинкте. Толкнул в грудь что есть силы, пытаясь, будто тараном, протащить до стены. Но они оба наткнулись на диван, неуклюже теряя равновесие. Казалось, еще немного — и покатятся по полу в драке, как не раз случалось это много лет назад, в детстве. Марк успел ухватиться за подлокотник. Артур полетел на пол, и можно было броситься следом, с кулаками. Но понятно же, что бесполезно. Вожак снова воспользуется своей властью. Это было видно по тому, как Артур ухмылялся с пола. В детстве Марку казалось, что пренебрежительная усмешка брата будет являться ему в кошмарах до конца дней.

Они немного успокоились. Артур встал, поправляя смятую рубашку.

— Если Ева пострадает, я смогу сделать так, что об этом узнают все, — сказал Марк зло, глядя ему в глаза. — Как думаешь, сколько оборотней, узнав об истории с убийством истинной пары, останется на твоей стороне? Да каждый второй будет мечтать перегрызть тебе глотку. Эта старая легенда важна для многих.

— Тебе никто не поверит, — фыркнул Артур, делая шаг к нему.

Он подошел так близко. Словно показывал: «Вот, смотри! Я совсем рядом, а ты ни-че-го не можешь мне сделать!»

— Посмотрим, — голос Марка уже напоминал гортанное рокочущее рычание.

Артур рассмеялся, запрокидывая голову.

— Ничего себе, как она тебя зацепила! Хорошо, Марк. Развлекайся со своей истинной и будь счастлив. Я даже подарю вам на свадьбу какое-нибудь путешествие подальше отсюда, — с широкой наглой улыбкой сказал Артур. — Но будь осторожен. Как только ты попытаешься занять мое место, я напомню, где твое на самом деле. Я не отдам тебе власть над городом. И не надейся.

В гостиной у Марка стояло кресло-кокон. Никогда раньше я в таких не сидела. Наверно, еще неделю назад это привело бы меня в полный восторг. Но сейчас мне было не до этого.

Я сидела в нем, подтянув к себе ноги, оно слегка раскачивалось, а перед глазами за стеклянной стеной внизу суетился город. Все казалось каким-то игрушечным: дома, такие богатые и красивые, будто всего лишь модели, копошащиеся жучками на дорогах машины… Я со вздохом откинулась назад, закрывая глаза.

Этот мир выглядел таким замечательным только со стороны. А на деле мне хотелось вернуться обратно, на несколько дней назад. Где на кухне стояла не кофеварка, а облезлый чайник на плите. Где на меня всего лишь орала начальница, а не охотился оборотень.

Какая-то часть меня ужасно хотела собрать вещи и сбежать обратно домой. К счастью, паника не настолько застилала мне мозг, чтобы сделать это. Во-первых, я не могла так поступить с мамой. А во-вторых, если честно, вряд ли это уже что-то изменило бы. Кто захочет на меня напасть, нападет и на окраине. Причем, с еще большей вероятностью. Там ведь не будет никакой охраны. Здесь все-таки безопаснее. Но мне все равно было страшно. И за себя, и за маму. Я обняла себя за плечи, мысленно уговаривая, что все будет в порядке, что Марк позаботится о том, чтобы в клинику теперь уж точно не проник никто посторонний. Хотелось названивать маме каждую минуту, но когда мы уезжали, она прилегла отдыхать, а врач несколько раз настойчиво повторил, что ей сейчас важен покой и отдых.

Открылась входная дверь, и я вздрогнула, вскочила на ноги. Будто собралась защищаться. Хотя что бы я могла против оборотня?

— Марк… — выдохнула я с облегчением, увидев его.

— Я же говорил, что здесь ты в безопасности, — он мягко обнял меня.

— И что теперь? Мне теперь вечно прятаться в золотой клетке? — я недовольно вывернулась из его объятий.

«Да и не будешь ты меня вечно держать в ней, Марк. Настанет день, когда вместо истинной пары ты выберешь девушку своего уровня», — мелькнуло у меня в голове.

— А тебе в ней так уж тесно? — Марк вскинул брови. — Быстро же тебе здесь наскучило.

Мне не хотелось его обижать. Все-таки он сделал все, что мог, и для меня, и для моей мамы. Так что я улыбнулась, смягчаясь.

— Прости. Я привыкла жить на бегу, в движении. Работа по максимуму, ну, ты знаешь. Еще и на нервах из-за случившегося и из-за маминого состояния.

Я выпалила это буквально на одном дыхании и сама удивилась. Ведь обычно с трудом раскрывалась людям, предпочитала держать все проблемы в себе, делясь ими разве что с мамой. И то не всегда. С таким сердцем волновать ее лишний раз не хотелось.

— Я понимаю, — кивнул Марк. — Слишком много всего на тебя навалилось.

— Ты выяснил что-нибудь насчет нападения?

Он отвел взгляд. И уже по этому повороту головы, чуть прячущемуся, я поняла, что да. Марк нервно сглотнул и кивнул. Как-то дробно, мелко, будто проглатывая фантомный горький комок в горле.

— Это была случайность, тебя перепутали с другой девушкой. Это не повторится, — выдавил Марк, пряча взгляд. — Но после такого у меня появилась одна идея насчет тебя.

Я заметила, как Марк запнулся. Наверно, даже задумалась бы об этом, даже сделала бы выводы, если бы он не переключил меня моментально на другую тему.

— Что за идея? — хмыкнула я невесело.

— Хватит об этом думать, — Марк приобнял меня за талию, серьезно глядя в глаза. — Все позади. Конечно, тебя еще допросят насчет случившегося, но я лично отвезу тебя и заберу.

— Зачем? Если меня просто перепутали. И зачем допрос, если все уже известно?

— Доказательства лишними не бывают, — Марк пожал плечами. — Что же насчет меня, я хочу, чтобы ты чувствовала мою заботу. Хоть тебе и сложно к этому привыкнуть.

Он насмешливо приподнял уголки губ и взъерошил мне волосы. Смущенно улыбнувшись, я сменила тему:

— Так что за идея?

— Тебе нужно отвлечься. Так что поехали.

— В ресторан? — я смерила Марка скептическим взглядом. — Если я с окраины, это еще не значит, что я постоянно голодала.

Я фыркнула. Марк в ответ на это лишь рассмеялся.

— А я уже понял, что обычной романтикой тебя не покорить! Но может, в тебе взыграет интерес? Кажется, ты не очень-то любишь оборотней?

— Точнее, положение оборотней в этом мире. Когда мы для вас только букашки под ногами.

Марк положил руки мне на талию и коротко поцеловал в губы. На его лице светилась улыбка. Он вечно реагировал ею на мое недовольство. Это не то раздражало, не то располагало к нему. Словно Марк гасил на корню любые мои попытки разозлиться и повздорить с ним.

— Ты точно самая милая букашка на свете, когда так ворчишь! Так вот… неужели никогда не хотелось утереть оборотню нос?

Я сощурилась, с интересом глядя на Марка. У меня не было ни малейшего предположения, что же он задумал!

— Например, тебе?

— Например, мне, — кивнул Марк с усмешкой. — Ну, что? Поехали?

Ему все-таки удалось меня заинтриговать. Пока мы ехали, я смотрела на проносящиеся мимо вывески и гадала, куда же Марк меня пригласит. Он наотрез отказывался раскрывать сюрприз. Даже когда мы приехали!

— Ты же говорил вроде, что это не ресторан! — в замешательстве протянула я. — Ну… я говорила. А ты промолчал.

— А мы приехали и не ради еды. Хотя кухня тут замечательная. Пойдем. Думаю, тебе будет интересно.

Марк по-собственнически положил ладонь мне на поясницу. Я недовольно поджала губы, заметив взгляды официанток на нашу пару, но промолчала. Он повел меня к двери из темного дерева, и мы оказались в соседнем зале. Там, посреди комнаты, стоял бильярдный стол, а весь интерьер напоминал о прошлых веках. Даже светильники на стенах были выполнены в стиле подсвечников с лампочками вместо огоньков.

— Бильярд? — я растерянно перемялась с ноги на ногу. — Но я никогда не играла.

— Нет ничего сложного. Я тебя научу.

Марк заплатил молодому мужчине в костюме. После этого они переглянулись, и тот вышел за дверь. Нас оставили наедине. Я замерла буквально в нескольких шагах от большого стола, обтянутого зеленым бархатом, нервно натягивая на ладони рукава кардигана. Хотя у меня руки чесались попробовать!

— Смелее, Ева. Я же тебя не съем. Даже если ты проиграешь, — пошутил Марк и приглашающе протянул мне руку. — Хотя… может быть, у меня будут свои идеи. Как поступить с тобой в случае проигрыша.

Я подала руку Марку, позволяя подвести меня ближе к столу. Добровольно зашла в ловушку, где позади массивная столешница, а впереди этот горящий взгляд. И сильное мужское тело.

— И что же ты задумал?

Я вроде бы флиртующе дернула уголком губ в усмешке, но внутри почувствовала себя дикобразом, навострившим иголки. Если Марк думал, что затащит меня в постель так быстро, то это будто обесценивало меня. Превращало в одну из тех куколок с накачанными губами, которые рады встречаться с любым мужчиной, у которого много денег на счету. И ради этих отношений готовы на все.

— Если ты проиграешь, Ева, — вкрадчиво произнес Марк, цепляя кончиками пальцев мой подбородок, — то я возьму с тебя награду. Поцелуй. Ты поцелуешь меня сама. Первая. Придется перестать робеть передо мной.

— Я не робею! — выпалила я, чувствуя, как к щекам прилил румянец.

— Но я тебе нравлюсь, а ты пока не сделала ни шага навстречу, — заметил Марк. — Мне кажется, именно так это и называется.

Я фыркнула, тряхнув своим высоким хвостом, и взяла в руки кий. Наверняка неправильно. Ведь Марк сразу же взялся меня поправлять. Он рассказал мне, как правильно ударять по шарам и какие в игре правила.

Я загорелась, стало интересно. Все-таки нечасто мне приходилось раньше так проводить время. Без особого смысла, без особой пользы. А здесь нужно было отбросить все мысли и сосредоточиться только на кончике кия, ударяющего с глухим стуком по шарам, на их тихом шуршании по зеленому бархату. Радоваться, когда сразу несколько падали в лунки, и с досадой закусывать губу, когда продуманный вроде бы ход не удавался. Марк все продумал! Будто знал меня уже не первый год. Мне и правда стало интересно обыграть его. Ведь он наверняка не раз играл в бильярд и привык побеждать, раз привел меня сюда. Вряд ли Марк из тех, кто допускает возможность выглядеть не в лучшем свете перед девушкой, которая ему нравится. Я уже предвкушала, как он проиграет! Приятно щелкнуть по носу такого нахала! Но очень быстро я сообразила, что победа мне не светит. И с каждым ударом кия Марк увеличивал все шансы на мое поражение.

— Кажется, ты все-таки проиграла, — в конце игры пророкотал довольно и гулко его голос над моим ухом.

Марк посмотрел на меня с самодовольным видом, скрестив руки на груди. Чуть приподнятый подбородок, одновременно беззлобное и насмешливое сверкание глаз — этот наглец явно был доволен своей победой!

— Это нечестно! — выпалила я, толкнув его ладонью в плечо. — Я ведь здесь впервые! А до этого никогда в жизни еще не играла в бильярд.

— Очень даже честно, — Марк перехватил меня за запястье, притягивая ближе к себе. — Ты ведь согласилась на эти условия. Ну, так что? Я могу рассчитывать на свою награду?

Марк смотрел на меня уверенно и самодовольно. Конечно, я могла бы отказаться. Фыркнуть, развернуться на каблуках и пойти в машину. И вряд ли одна эта выходка понесла бы для меня какие-то плохие последствия. Вроде отмены операции для мамы. Но Марк будто видел меня насквозь своими ярко-голубыми, как зимнее небо, глазами. И знал, что будет ниже моей гордости увиливать от того, на что я сама согласилась.

Я шагнула ближе к нему, поднимая голову, дерзко глядя в глаза. А после сама потянулась к его губам. Сказать по правде, дело было не только в уговоре. Мне хотелось поцеловать Марка. Таких красивых мужчин я раньше могла видеть разве что на экране. Едва наши губы соприкоснулись, я ощутила на своей талии сильные руки. Марк подхватил меня, подсаживая на край стола, и перехватил инициативу в поцелуе. В нем будто отражалось все то, что я услышала про истинность. Казалось, будто мы, связанные друг с другом, слишком долго были порознь. И теперь Марк, изголодавшийся, никак не мог насытиться тем, что я рядом.

Эти чувства буквально исходили от него волной. Сильной, сокрушающей. Я не была готова к этому. И к тому, что когда наши губы разомкнулись, Марк застыл напротив меня, явно собираясь что-то сказать. Что-то очень важное. К чему я тоже не была готова. Совсем не была. Поэтому, как обычно, спряталась за дерзостью.

— Оборотни всегда такие нахальные? Это потому, что вы привыкли получать от жизни все и сразу?

— Думаешь, все оборотни помешаны на роскоши и больше ни о чем, кроме нее, думать не способны? — задумчиво спросил Марк.

Держа руки на моей талии, он посмотрел мне в глаза. Его взгляд был не поддразнивающим, скорее, внимательным. Словно он хотел понять, как вращаются шестеренки в моей голове. Так что и я не стала отвечать, лишь бы отмахнуться. Задумчиво прикусив губу, я повела плечом.

— Скорее, привыкли к ней и теперь зависимы.

Марк медленно кивнул, будто не соглашаясь с моим доводом, но принимая его. Как задачку, для которой еще нужно подобрать решение. Он отступил на шаг и протянул мне руку.

— Поехали. Хочу показать тебе кое-что.

Я без единого вопроса взяла за руку Марка и пошла за ним. Чувствовала, что меня ждет что-то важное. Он ничего не говорил в машине. Мы сначала заехали купить каких-то продуктов и сладостей. Я не разглядела толком в пакетах: сидела и пила кофе, когда Марк вышел с ними и поставил в багажник. После чего на очереди оказался магазин игрушек. Я удивилась, когда вошла туда следом за Марком.

— Поможешь подобрать подарки для детей? — предложил он.

— Конечно, — закивала я. — Для какого возраста?

— Для любого, — усмехнулся Марк.

Я ничего не поняла, но пожала плечами. В итоге мы купили несколько мягких игрушек и вернулись в машину.

— Мы едем к кому-то в гости? — догадалась я.

— Да. К моим знакомым.

Я кивнула, глядя в окно на проносящийся мимо город. Каково же было мое удивление, когда Марк поехал в сторону знакомой мне окраины! И более того, дальше нее. Прямиком в пустоши.

— Твои знакомые живут там?! — я уставилась в окно во все глаза.

После магической катастрофы эти места были малопригодны для жизни. Здесь шастали опасные существа, мутировавшие под ее воздействием из обычных зверей. В городах, погибших начисто, не осталось ни электричества, ни воды, ни каких-либо удобств. Разбитые витрины, разграбленные магазины — одиночки-выжившие постарались. Говорили, что в первое время встретиться с ними было еще опаснее, чем со зверьем пустошей. Ведь люди думали, что весь мир рухнул. Климат в пораженной местности тоже испортился. Законы магического воздействия в школьной физике шли в последнем классе, перед самыми выпускными экзаменами, буквально пятью уроками. Формулы на три строчки, которые даже никто толком не заставлял учить. Тема была настолько сложная, что все забывали ее, даже не поняв перед этим. Так что я слабо понимала, как это работает в теории. Знала лишь на практике, что здесь погода буквально выкручена на максимум во всем. Солнце — палящий зной, дождь — ливень длиной в сутки, ветер — обязательно ураган, а о снеге или граде даже думать не хотелось. Уцелевшие города кое-как восстановились и постарались просто забыть о том, что творится там, стоит отъехать на полчаса от любой окраины. Выжившие добрались до ближайших населенных пунктов и осели там. Пустоши, хотя на деле в них включались и пострадавшие города, и леса, стали необитаемыми. Лишь изредка говорили о каких-то выживших, которые много лет боролись там за жизнь, не зная, что часть мира уцелела и обзавелась мощными защитными артефактами, отгоняющими незванных клыкастых гостей, а потом оказывались в цивилизации. Так что я была очень удивлена, что у Марка могут быть какие-то знакомые здесь.

— Она была женой вожака в соседнем городе, но… стала слишком заметно ему перечить. Они разругались из-за отношения к обычным людям. Он, как и многие вожаки, смотрел на них свысока. Она же слишком ярко заступалась за них. В итоге после очередного спора на людях он… решил ее убить. Она чудом сбежала в пустоши. Он же настроил против нее сыновей, говоря, что их мать уехала с любовником.

— И теперь она скрывается? — в шоке спросила я.

— Не совсем. Он нашел ее через время и в пустошах и ясно дал понять, что если она объявится в любом из городов, то ее найдут и избавятся от нее. Ведь она угроза для его власти. Так что ей пришлось жить в пустошах, но Вера не унывает.

— Наверно, это очень тяжело… Особенно для оборотня. Быть на верхушке, купаться в роскоши и комфорте, а тут такое, — пробормотала я. — Стой, а зачем мы купили игрушки? Ты же сказал, что ее дети живут с отцом!

— Да, кровные, — кивнул Марк. — Но она забрала к себе нескольких сирот. Обычных людей. Они жили в детском доме, который стоял на отшибе даже по меркам окраины, почти вне зоны действия магического артефакта. В итоге какая там была жизнь? Детей почти не выпускали на улицу, чтобы на них не напало подходящее слишком близко зверье. Да и сама понимаешь, жизнь на границах с пустошами и так не сахар, а тем более в переполненном детском доме. Сирот на окраинах всегда много… Вот Вера и решила, что сделает для этих детей все, что сможет.

Вера оказалась совсем не похожа на всех остальных оборотней, которых я видела до этого. Даже с беглого взгляда на кого-нибудь, сидящего в коридоре клиники, становилось понятно, кто он. У девушек маникюр ценой в мою зарплату и пластика, делающая лица похожими, как под копирку. У мужчин дорогая одежда, часы напоказ, не запущенные ни на день стрижки. А самое главное — это взгляды. Надменные, холеные, самоуверенные. Вера же выглядела так, будто могла быть моей соседкой. Она была одета в простое домашнее платье, на лице — никакой косметики. Впрочем, эта женщина не слишком в ней и нуждалась. У кожи и так был ровный, чуть смугловатый тон, а разлет темных глаз смотрелся выразительным и без стрелок. Короткая стрижка не молодила, да это и не было нужно. Вера явно была из тех, кто достойно принимает проходящие года, потому что они не пустые, а наполненные смыслом, вот и ни к чему нелепо молодиться, вслепую повторяя все тренды с обложек журналов.

Она встретила нас с улыбкой, проводя в гостиную и тщательно запирая дверь за нами. Естественно. Дом стоял буквально посреди пустоши, и незванных гостей с когтями в мой палец размером здесь никто видеть не хотел. В комнату сразу же сыпанули дети. Правда, они столпились у двери, отгороженные от нас подлокотником дивана, словно стайка зверят с чуть перепуганными глазищами. Я даже не смогла с первого взгляда определить, сколько их! Четверо девчонок постарше и двое мальчишек — вот, что оказалось, когда я сосредоточилась. Старшей было, наверно, лет четырнадцать, а младшему уже пришла пора идти в первый класс.

— А кто это с тобой, Мальк? — малыш ткнул пальчиком в мою сторону.

— Это Ева, она очень хорошая девушка, и я решил ее с вами познакомить, — Марк с улыбкой подхватил мальчишку на руки, как родного племянника. — А еще… она привезла вам игрушки!

Этот заговорщицкий шепот сменился восторженным визгом на все лады. Несколько детей подбежало ко мне, любопытно задирая личики с большими горящими глазами. Забавно, Марк говорил, что не все они друг другу родные братья и сестры, но казалось именно так. Почти у всех волосики были мягкими и пушистыми, почти белыми, как одуванчиковый пух, а глазища — необъятной глубины, голубые, как небо.

Марк поставил малыша на пол и принялся вместе со мной вручать детворе подарки. Каждому нашлось что-то по душе! Тем временем Вера накрыла на стол: принесла овсяное печенье и простецкие конфеты, разлила по чашкам ароматный чай.

— К столу! — скомандовала она, и дети моментально расселись по своим местам.

Я и Марк сели рядом друг с другом, на соседних стульях, на противоположном конце стола от хозяйки дома.

— Как же вы здесь живете? — не выдержав, восхищенно выдохнула я, глядя на Веру. — Нужна большая смелость, чтобы выживать в пустошах!

— Привыкли, — она с улыбкой пожала плечами, когда к ней на колени перебрался со стула младшенький из детей. — Вода есть за домом в колодце, свет у нас свой, от магического генератора, приходится менять кристаллы каждые сутки. Это дорого, конечно, но как без электричества?

— А если что-то случится, а люди так далеко… — растерянно пробормотала я.

— А не всегда то, что люди близко, что-то меняет, — невесело усмехнулась Вера. — Когда я разругалась с вожаком, все мои подруги и родня предпочли сделать вид, что знать меня не знают. Тогда я и решила, что соберу свою стаю.

Вера тронула кончиком пальца нос сынишки на своих коленях, на что он широко улыбнулся.

— Когда я выласту, то стану вольком! Мама говолит, что пока лано! — рассказал мальчишка, нетерпеливо ерзая.

Я вопросительно приподняла брови. Майя, старшая из детей, наклонилась через угол стола и сказала вполголоса:

— У нее принцип, чтобы мы стали оборотнями только во взрослом возрасте. Когда точно сможем сделать выбор на всю жизнь и не пожалеть об этом после. Ведь это сейчас Деньке кажется, что быть оборотнем — это только превращаться в волчонка и веселиться… Да и не расскажешь же ему пока всего. О том, насколько оборотни находятся под властью вожака. Нужно взвесить все плюсы и минусы перед тем, как принимать решение. Я вот пока не знаю, чего хочу. Да и вообще… мне не хочется возвращаться в город.

— Город — это не только окраины, Майя, которые ты видела всю свою жизнь, — осторожно сказал Марк. — Я помогу тебе устроиться, если будет нужно.

Майя сдержанно улыбнулась и кивнула, но не стала продолжать разговор. Я могла понять ее. Случается, что дом бывает настолько уютен, что становится лучше любых роскошных особняков. Никакие джакузи и массажные кресла не заменят того тепла и комфорта, который царил за столом у Веры. Я забыла о том, что мы далеко от безопасного города, что вокруг нас темные пустоши, где рыщут непонятно какие звери.

Допив чай, ребята позвали Марка с собой. Как выяснилось, в прошлый раз он подарил им огромный набор конструктора, и теперь они хотели поиграть вместе с ним. Включая Майю! Я видела, как ей нравится проводить время вместе с младшими: рядом с ними с ее лица не сходила улыбка. Дети уселись прямо на ковре, и Марк присоединился к ним. Более того, активно присоединился к их игре. Он болтал с ними, строил им какие-то башенки. Даже, когда Денис случайно попал в него брошенной деталькой, Марк лишь рассмеялся и принялся его щекотать.

Я тихонько отошла в сторону, к Вере, которая мыла посуду.

— Давай помогу? — предложила я негромко.

Вера пожала плечами, но улыбнулась. Она протянула мне немного потертое полотенце. Наверно, в такие моменты суть даже не в помощи? А в том, чтобы звенеть чашками бок о бок, разговаривая о чем-то. Я принялась вытирать помытые чашки, когда Вера спросила:

— Значит, ты его девушка?

Это на удивление не прозвучало бестактно. У Веры была обезоруживающая теплая улыбка. Я даже не представляла, как в прошлом кто-то мог с ней ругаться! Она чем-то напоминала мне мою маму, хотя внешне они были как день и ночь. Наверно, все дело в добром и мягком взгляде?

— Истинная. Марк говорит, что это даже куда серьезнее! — усмехнулась я.

К моим щекам невольно прилил румянец. Мне было сложно говорить о своих отношениях с Марком. Ведь со стороны могло показаться, что я просто морочу ему голову, лишь бы выманить деньги на операцию для мамы! А потом все, махну хвостом — и поминай, как звали. До меня донесся заливистый детский смех, голос Марка, который, кажется, изображал из себя дракона, нападающего на их только что построенный город. Звучало одновременно грозно и смешно. Так что и я не смогла удержаться от улыбки. Марк мне нравился. Тем, что умел быть простым и веселым, отзывчивым и добрым, а не задирать нос, как большинство оборотней и наверняка даже его брат.

— Да, — кивнула Вера. — Немногим выпадает такое чудо. Истинная пара — это большая редкость. В семье Марка, как видишь, огромное совпадение. Его родители были истинной парой. Помнится, Артур рвал и метал, что ему пришлось стать вожаком с помощью артефакта. Он очень любит власть. Слишком даже. Артур все ждал, что ему будет хоть какой-то сон, хоть какой-то знак насчет истинной пары, но… не повезло. А вот к Марку, как видишь, судьба благосклонна.

— Это для меня все, как из другого мира, — смущенно рассмеялась я. — Магия, истинность… Я ведь с окраины, среди моих знакомых все были обычными людьми, а не оборотнями. Вот и вышло, что мне уже за двадцать, а со всем этим я сталкиваюсь только сейчас!

— Ничего, ты привыкнешь, — улыбнулась Вера. — Главное — это ведь даже не магия. То, что вы чувствуете друг к другу, — это куда важнее. Я была бы счастлива встретить достойного мужчину. Обычного человека или оборотня — это уже дело десятое.

— Уверена, однажды это случится!

— Уж точно не в последнюю очередь благодаря моим сорванцам, — Вера заговорщицки шепнула это и рассмеялась. — Они каждый год просят у Деда Мороза подарить им папу. У большинства из них родные родители умерли так рано, что они их и не помнят.

— Ты стала для них настоящей матерью, — тепло сказала я, коснувшись плеча Веры.

— Надеюсь, что однажды и их желания исполнятся. И у них появится братик или сестричка уже не из детдома, а родной мне по крови.

Когда мы закончили с посудой, младшая из девочек попросила у меня заплести ей какие-нибудь интересные косички. В итоге ко мне выстроилась целая очередь! А потом малышки-двойняшки еще и принесли своих кукол.

Время пролетело незаметно, нужно было уезжать, хотя дети ни в какую не хотели нас отпускать. Они буквально повисли на мне и Марке, как маленькие милые обезьянки, канюча, чтобы мы приезжали еще и скоро-скоро. Конечно, у них была замечательная семья, но общения с людьми извне не хватало. Так что хорошо, что Марк, судя по всему, регулярно их навещал: привозил игрушки, сладости, учебники. Вера занималась с детьми сама, чтобы они осваивали школьную программу даже вне городской черты.

Продукты и все остальное, необходимое для жизни, она покупала на окраине. Похоже, со времен брака с вожаком остались немалые сбережения, которые Вера теперь экономно и рассудительно распределяла, чтобы хватило надолго. Так что она обустроила даже в пустошах достойную жизнь для своих детей. Именно своих. Ведь я чувствовала, что она относится к ним, как к родным.

Когда я и Марк ехали в машине обратно, он признался:

— В детстве мечтал, чтобы у меня было много братьев и сестер. Думал, что раз уж с одним у меня дружба не заладилась, то с другими, может, и повезло бы?

Марк рассмеялся.

— Я тоже. Хотя я одна в семье. Папа рано умер, а мама так и не вышла замуж снова.

— Моя мать тоже не смотрит ни на кого. Когда умер отец, она очень тяжело это перенесла. Они были истинной парой. Мама уверена, что такой любви, как с ним, она уже ни с кем не сможет испытать. Если честно, в первые месяцы она просто днями лежала и плакала, и смотрела в одну точку. Но наотрез отказалась переезжать к кому-то из нас! В том доме для нее слишком много ценных воспоминаний. Я поначалу даже перебрался к ней на время.

— Ты заботливый сын, — кивнула я.

— Артур тоже, ты не подумай, — поспешно сказал Марк. — Он старался ее куда-то вытягивать, пытался взбодрить, постоянно привозил какие-нибудь подарки для нее. Просто Артур… довольно сложный человек. Он так и не понял, что для нашей мамы важнее любых бриллиантов и лучших спа города было, чтобы мы были рядом, держали ее за руку, пока она плачет. Не ругаясь.

Марк горько поджал губы, глядя куда-то вдаль, на границу, где впереди кончался свет от фар.

— Но ты все-таки любишь брата, — осторожно заметила я. — По крайней мере, замечаешь в нем хорошее, а не просто ругаешь последними словами.

Я улыбнулась, пытаясь свести разговор в более мягкое русло. Чужое горе — это как опасная тропинка по болотам. Никогда не угадаешь, где пройдешь по поросшей мхом и травой кочке, а где провалишься с головой в темную вязкую глубину.

— У нас с братом сложные отношения, — Марк пожал плечами. — И всегда так было. Мы… наверно, соперничали за внимание и похвалу отца столько, сколько я себя помню. В итоге когда он попал в больницу, а я был в другом городе, Артур даже не сообщил мне. Я… не смог попрощаться с отцом из-за этого. Помню, как орал на Артура, зачем он так поступил, мы чуть не подрались. А потом как-то случайно услышал его разговор с мамой. Артур говорил, что боялся, что отец напоследок передумает насчет наследства и передаст мне артефакт вожака. Этого простить я уже не смог.

Марк тяжело вздохнул. На минуту повисло неловкое тягостное молчание. Я протянула руку, чтобы накрыть его ладонь на руле, слегка сжать. Не знала, что сказать.

— Но все равно я считаю, что много братьев и сестер — это отлично, — усмехнулся он, меняя тему. — По крайней мере, может, все вместе мы смогли бы донести до Артура, что нечего так задираться по поводу и без!

Я рассмеялась, хотя заметила уловку. Марк боялся выглядеть слабым, открываясь в своей скорби. Я осторожно убрала руку, решив ему подыграть.

— Точно! Целая стая братьев и сестер — это гарантия, что ни один не сможет задирать нос.

— Можно считать, что ты согласилась минимум на троих детей? — с улыбкой поддразнил Марк.

— Да! Только не факт, что от тебя, волк! — рассмеялась я, решив поддеть его в ответ.

Марк свернул на обочину и затормозил. Он резко повернулся ко мне, вжимая спиной в спинку сиденья, и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание. Я зажмурилась, мои пальцы зарылись в его короткие волосы, жесткие, чуть колючие, пахнущие каким-то немного резким мужским шампунем.

— Ты мне нравишься, Марк, — прошептала я, когда наш поцелуй разорвался.

Это прозвучало немного растерянно. Ведь я сама не поняла, как так быстро влюбилась в Марка. Мои ладони лежали на его плечах, наши взгляды одинаково помутились от чувств, и я была на грани того, чтобы поверить во всю эту магию истинности. Настолько сильно, почти невыносимо нас потянуло друг к другу.

— Нам пора домой, — хрипло прошептал Марк.

Он погнал к городу. В голосе Марка звучало столько предвкушения, что я уже не сомневалась, что будет дальше. Этой ночью кошмары меня не мучили. Я растворилась в объятьях Марка, в его поцелуях, в шепоте на ухо… Заснули мы уже перед рассветом, и я просто провалилась в сладкую темноту на плече моего истинного.

«Кажется, я все-таки влюбилась в него по уши», — только и успела подумать я.

Никогда бы не подумала, что мне будет не хватать работы! Хамовитых покупателей на заправке, вечно недовольной начальницы в супермаркете, бьющего в нос запаха то дешевых перекусов, то моющих средств. Но Марк был непреклонен в том, чтобы до операции матери я не высовывалась никуда без него. Мол, вдруг ей станет хуже, а я непонятно где? С окраины пока доедешь, успеет случиться все, что угодно. Я замечала какую-то легкую фальшь в его голосе, словно была еще какая-то причина… но не обращала на это внимание.

Списывала на ревнивое собственничество. Марку хотелось ужинать со мной заказанными из ресторана блюдами, а не ждать, пока я приду с ночной смены в супермаркете с кругами под глазами размером с апельсин. Но мне было только сложнее ждать дня операции. Ведь Марк уезжал на работу, а я оставалась наедине со своими тревожными мыслями. И отвлечься от них было нечем! Я валялась на диване, щелкая пультом от огромного плазменного телевизора, но в то же время не смогла бы сказать, что посмотрела за день.

Вконец отлежав бока, я иногда плелась на кухню и готовила что-нибудь на ужин. Марка это удивило. Он, видимо, привык, что холодильник в кухне у него стоит исключительно для красоты. Я немного робела, не засмеет ли питающийся по ресторанам богач мои кулинарные изыски, но обошлось. Марку понравилось. Таким образом я получила хоть какое-то спасение от безделья.

К тому же, выбираться куда-то у нас получалось не каждый день. У Марка случились напряженные деньки на работе, так что он приезжал поздно и напоминал по взгляду уже не самоуверенного волка, а ездового хаски, на котором проехали половину континента. Мне нравилось после этого просто сидеть с ним вечером, молча смотреть на город при выключенном свете или тихо разговаривать за чашкой чая. Наверно, я все больше влюблялась в своего истинного?

И вот пришел день операции. Марк отменил все дела. Он привез меня в клинику, где я держала маму за руку, пока в палату не пришел врач. Она уже познакомилась с Марком и украдкой говорила мне, мол, какой он приятный мужчина. С таким взглядом, что меня сразу бросало в краску. Но сейчас мне было не до этого. Меня едва не трясло на нервах. Ведь врач сразу и честно сказал, что случай сложный. Быть может, не затянись все настолько, шансов на удачный исход было бы гораздо больше… Я тяжело вздохнула, отпуская руку мамы, которую уложили на каталку и повезли в операционную.

Марк приобнял меня за плечи.

— Я с тобой, Ева. Все будет…

Я повернулась к нему и положила кончики пальцев на его губы.

— Не говори ничего.

Мне не хотелось, чтобы мы вспоминали потом этот момент, если все пойдет не по плану. Марк взял меня за руку, выводя в коридор. Мы сели недалеко от операционной. На стене висели часы, и каждое движение секундной стрелки, будто эхом, отдавалось у меня в висках.

Марк молча принес мне стаканчик с прохладной водой. Похоже, даже со стороны было заметно, что меня едва не трясет. Я залпом выпила его. Марк сжал мою ладонь, рассказывая что-то о том, что, скорее всего, сейчас делают в операционной, делясь своим опытом. К своему стыду, я не могла толком вслушиваться и вникать.

И вот к нам вышел врач, оперировавший мою маму. По его взгляду я сразу поняла: что-то пошло не так.

Мама всегда исподволь, осторожно готовила меня к этому моменту. Она болела довольно долго, но к счастью, почти все мое детство и юность она держалась молодцом. Ради меня. Ухудшение наступило относительно недавно. И вот. Перед моими глазами все потемнело, когда я увидела напряженное, почти суровое лицо врача. Мир потемнел, дыхание перехватило. И я беспомощно обернулась на Марка. Будто безмолвно просила своего истинного о помощи.

— Милая! — вырвалось у Марка.

Он буквально бросился ко мне. Подхватил на руки, и дальше, к своему стыду, я ничего не помнила. Очнулась я на жесткой больничной лавке из белого пластика. Меня придерживал за плечи Марк и поил из стаканчика водой.

— Мне жаль, — поймал мой растерянный взгляд врач. — Я все рассказал Вашему жениху.

Наверное, не будь я в шоке, я очень удивилась бы этому определению. Жених? Так предложения мне никто не делал. И я не соглашалась. Но мне не до этого было сейчас. Я уткнулась в плечо Марка и дала волю слезам. Мир будто рухнул для меня. Я осталась одна на свете… и будто почувствовала себя снова маленькой девочкой из прошлого, которую забрали со школы с контрольной и сказали, что мама в больнице. Я помнила, как жила у соседки целую неделю и как очень боялась, что мама не вернется из больницы. Слезы потекли еще горше. Прошло много лет, а боль осталась той же. И стала еще больше.

— Тише, — ласково прошептал мне на ухо Марк. — Я обо всем позабочусь.

Наверное, если бы не то горе, что придавило меня к земле, я никогда не согласилась бы, чтобы чужой человек занимался похоронами. Но… из меня будто вынули стержень. На который я опиралась столько лет. И я только беспомощно кивнула и продолжила плакать.

— Пойдем, Ева. Тебе нужно отдохнуть.

Врач настаивал на успокоительном, но я отказалась. Не хотела затуманивать разум. Лучше правда. Такая, какая есть. Марк поддержал меня. И мы медленным шагом, держась за руки, пошли на первый этаж, к выходу.

— Я отвезу тебя домой. С тобой побудет Данил. Он мой друг. Я могу ему доверять.

— Ага, — безучастно ответила я, вытирая слезы. — Он тоже из этих?

Я не стала договаривать. Мой вопрос повис в воздухе. Марк нахмурился и кивнул.

— Да. Данил — волк. Как и я. Я знаю, ты не любишь нас, Ева. Но Данил один из немногих, кому я могу доверять.

— Я понимаю. Мне все равно, Марк. Пускай Данил приезжает, — мой голос звучал сдавленно из-за слез.

Сейчас мне и правда было все равно, кто посидит со мной: Данил или сам дьявол.

— Он уже приехал. Ждет внизу, в холле, — виновато проговорил Марк.

Я только пожала плечами. Этого и следовало ожидать от Марка. Он всегда планировал все заранее.

Мы спустились в холл, и я увидела высокого светловолосого мужчину, который переминался с ноги на ногу возле окна.

— Марк! — он бросился к нам очень быстро. — Я не смогу остаться. У меня племянник, ну… в общем, за город мне нужно. Побыть с ним немного. Мальчик сам не справится. Полнолуние. Сам понимаешь. Прости, ЧП.

— Ладно, Данил, — вздохнул Марк.

Было видно невооруженным глазом виноватое выражение лица Данила.

— Я побежал! — он исчез так же быстро, как появился, только мелькнул в стеклянных дверях больницы.

— Что же мне делать? На кого тебя оставить? — проговорил негромко Марк.

Он и вправду выглядел расстроенным.

— Не надо ни на кого меня оставлять. Я не маленькая, — огрызнулась я в ответ. — И сама побуду! И вообще, пошли на улицу. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Марк промолчал на мою вспышку. И вывел меня на улицу. На меня и вправду давили больничные стены. Я с удовольствием закрыла глаза и вдохнула несколько раз воздух.

— Кого я вижу? Привет, братишка. Что ты тут делаешь? Гуляешь со своей красавицей?

— Отвянь, Артур, у нее мать умерла. Не до твоих шуточек сейчас! — огрызнулся Марк.

Артур спешился с большого мотоцикла и снял шлем. Он выглядел ошеломленным.

— Да я просто… мимо проезжал.

— Вот и поезжай дальше, — невежливо послал его Марк.

Артур обернулся на мотоцикл и, кажется, даже сделал пару шагов к нему. Но потом вдруг передумал и снова подошел к нам.

— У вас проблемы? — тихо и почти участливо спросил Артур.

Я думала, что Марк пошлет в третий раз. Но на удивление он ответил:

— Да мне нужно вопросы… официальные решить. А с Евой побыть некому. Я думал, Данил поможет. Но он в лес намылился с племянником. Время малому пришло. Полнолуние.

— Ну, Данила понять можно. Обижаться на него не нужно. Он-то тут при чем? — мудро откликнулся Артур.

Я удивилась что эти двое впервые общаются без подколов.

— Я не обижаюсь. Не знаю, что делать. Одну Еву не оставишь. Сам видишь ее состояние. Она даже от успокоительного отказалась. А тащить с собой, естественно, я не могу.

Артур поморщился. На его красивом дерзком лице были нарисованы сомнения и колебания. Но вдруг он выпалил:

— А я… давай я с Евой посижу?

— Вот уж нет! — отрезал Марк. — Я тебе и ящерицу не доверю. Прости. Знаю, как ты ко мне относишься. Ева сейчас хорошая мишень в ее состоянии.

— Эй, ну, ты что? — обиделся Артур. — Ты что, не помнишь про отца? Я сам всем занимался. Знаю, каково это. Мы с тобой прошли через это. Есть что-то святое же.

— Не мы, а ты, — снова отбрил его Марк. — Меня ты даже не удосужился позвать, когда все случилось.

— Ну, вот и позволь… загладить свою вину, — негромко и искренне проговорил Артур.

Марк тяжело вздохнул. Было видно, что ему непросто дается это решение. Он бережно взял мои руки в свои и посмотрел мне в глаза.

— А ты, Ева, что скажешь? У тебя тоже есть право голоса, — голос Марка был непривычно мягким.

— Да я не против. Пускай остается, — пожала я плечами.

Если честно, оставаться одной сейчас мне категорически не хотелось. А слушать причитания соседки — это как соль на рану.

— Ну, ладно, — принял наконец решение Марк и хотя неохотно, но кивнул. — Артур, отвечаешь головой за Еву, понятно? Меня не будет несколько часов. Вернусь к вечеру.

— Заедешь ко мне домой. В пентхаус, — подмигнул Артур брату и сунул мне шлем. — Поехали, красотка, прокатимся с ветерком.

— Почему к тебе, а не ко мне?! — заорал Марк в спину брату.

Артур уже не услышал, садясь на мотоцикл и кивая мне на заднее сидение рядом с собой.

Когда мы подъехали к гигантскому небоскребу, на верхушке которого находился пентхаус Артура, я запоздало спросила:

— А разве у тебя не дом? Марк что-то говорил об этом…

Я говорила растерянно и тихо, лишенная своей обычной смелости и дерзости. Произошедшее выбило у меня почву из-под ног. Казалось, что я плаваю в какой-то серой и мутной невесомости, мало что соображая. Наверно, реши Артур сейчас меня убить, до меня дошел бы этот факт только тогда, когда он уже перегрыз бы мне горло. Но нет. Артур держался серым и пушистым волчиком. Разве что чересчур вальяжно положил руку мне на талию, заводя внутрь и направляя к стеклянному лифту.

— В том числе, — усмехнулся Артур, и нотка хвастливости все-таки проскочила в его голосе. — В основном, я живу здесь, поближе к работе. Но когда решаю сделать выходной, уезжаю в дом. Поближе к природе. Я пригласил бы туда тебя и Марка, но он вряд ли согласится.

— Он все еще злится из-за отца, — прошептала я.

Артур нажал на кнопку, и лифт, как космическая ракета, взмыл вверх сквозь этажи.

— Если бы только из-за этого.

Артур хмыкнул с горечью и провел ладонью по макушке, взъерошивая короткие светлые, чуть отливающие серебром волосы.

— Мы всегда будто соперничали. Я был старше, а Марку всегда хотелось доказать, что он круче. Лет в двенадцать он сбежал в пустоши с фонариком, банкой тушенки и какой-то железной палкой. Хотел, чтобы все увидели, какой он смелый! Каждая фраза отца, что я стану вожаком однажды, была Марку поперек горла. Помню, как мы тогда испугались. Мама чуть в больницу не попала, а я поехал с отцом. Кричали, звали, искали… Я так боялся, что мы найдем его слишком поздно. Нашли. А как только приехали домой, Марк мне врезал, — Артур рассмеялся. — Потому что я решил его наказать на правах старшего, а он как заорет, что я ему не указ… Звереныш малой был! Но я все равно своего добился. Сидел дулся неделю без компьютера. Дожал я отца, чтобы наказание было по полной программе. Он тогда не в том состоянии был, чтобы об этом думать, самого перетрясло.

За время этого рассказа лифт остановился, а дальше десяток лестничных ступеней, дверь — и мы оказались на крыше. Здесь была небольшая своего рода терраса, с которой открывался вид с высоты на город. Артур звякнул ключами, подходя к двери своего пентхауса.

— Ты… заботился о нем, — ошарашенно прошептала я. — Переживал за него.

— Естественно! — почти возмущенно выдохнул Артур, а потом вздохнул. — Прости. Я представляю, что он тебе обо мне наговорил. После смерти отца мы окончательно рассорились. Мне очень не хватает…

Он запнулся.

— Отца или брата?

— Наверно, отца, — пожал плечами Артур. — Он был как цемент, соединял нас всех вместе. Без него все рассыпалось… Ладно, это все прошлое! Проходи!

Я зашла внутрь, без особого интереса, скорее, настороженно оглядываясь. Что ж, за последние дни пора было привыкнуть к стеклянным стенам, впечатляющим видам, дорогущей мебели… Пока я осматривалась, Артур подошел ко мне неслышно, как зверь.

— Ну, что, Ева? Теперь поговорим начистоту?

— Что? — растерялась я. — О чем ты, вообще?

Сейчас мне было абсолютно не до их волчьих проблем и грызни за власть. Артур жестко перехватил мой подбородок пальцами, вздергивая вверх. Взгляд голубых глаз такой, будто разглядывающий микробов под микроскопом.

— Сколько тебе нужно, чтобы раз и навсегда исчезнуть из жизни Марка? Я заплачу и даже не буду торговаться, обещаю, — процедил Артур, едва не скалясь от злости. — Разумеется, ты должна будешь обставить все это естественно. Придумаешь, за что обидеться на моего братца.

— Что?! — я попыталась отпрянуть.

Артур не отпустил. Более того, второй рукой он жестко перехватил мои запястья.

— Жадная! — усмехнулся Артур со смесью отвращения и восторга. — Уже прикинула, что роман с Марком принесет гораздо больше, чем одна сумма от меня? Особенно если он благодаря тебе станет вожаком… Что смотришь? Думаешь, я не догадываюсь о его планах? Марк всегда мечтал сбросить меня с верхушки.

Клокочущая до слез ярость придала мне сил. Я сумела вырваться и со всей силы толкнула Артура ладонями в грудь.

— Да мне плевать, кто из вас будет вожаком, понятно?! И деньги Марка мне не нужны! Он сам предложил сделать операцию моей матери!

— Честно? Сначала я даже в эту историю не поверил, — Артур с ухмылкой скрестил руки на груди. — Решил, что ты подобрала любую больную соседку, попросив ее притвориться твоей матерью. Ведь такое совпадение… Тот самый диагноз, при котором используют метод моего брата при операции. Почему-то именно сердце, а не, скажем, почки или…

— Она умерла. Так что закрой пасть и ни слова о ней!

Я не выдержала. Звонкая пощечина оглушила будто и меня саму. Моя рука зависла в воздухе с горящей ладонью. Я посмотрела на нее, как во сне, будто запоздало осознавая, что натворила, а потом медленно перевела взгляд на Артура. На оборотня. На вожака. Он мог превратить в пыль не только меня, но и Марка. Однако, к моему удивлению, Артур не вспылил. Наоборот, будто погас. Он присел на подлокотник кожаного дивана, отводя взгляд с глухим и виноватым:

— Прости. Теперь я понял, что все по-настоящему. И насчет твоей матери… и насчет твоих чувств к Марку.

Я кивнула, нервно сглотнув, всеми силами постаравшись не расплакаться. Выходило плохо, если честно. Слезы застилали глаза, грозили покатиться по щекам. Я отошла к стеклянной стене, глядя куда-то вдаль. Кажется, Артур тоже ушел куда-то, но какая разница? Сейчас мне было совсем не до него.

Он вернулся через минуту и протянул стакан с прохладным соком. Я приподняла брови, не сдержав улыбки на такой жетс примирения. Похоже, Артур решил, что приготовить кофе или чай — это слишком долго?

— Я его брат. И должен заботиться о нем, понимаешь? Как бы Марк ко мне ни относился, мы все еще одна семья. Я не хочу, чтобы он связался с какой-то охотницей за его кошельком, которая потом разобьет ему сердце. Так что хорошо, что насчет тебя я ошибся. Примешь извинения? — Артур с улыбкой протянул мне сок.

Я сделала глоток и тут же застыла, ощутив незнакомый вкус. Вроде бы и апельсиновый, но при этом… какой-то не такой.

— Что это? — хрипло прошептала я.

Артур поднял на меня глаза и насмешливо изогнул бровь.

— Сок. Просто апельсиновый сок. А что, мой братец жалеет на тебя и такую малость?

— Прекрати! — не выдержала я и вспылила с пол-оборота.

Резким движением я замахнулась кистью руки и выплеснула на Артура содержимое стакана. Но тот оказался ловким малым. И перехватил мое запястье вовремя. Так что на него попало примерно столько же сока, сколько и на меня.

— Вот черт! — выругалась я и поморщилась.

Хорошее окончание хорошего дня!

— Ну ты и тигрица. Полегчало? — Артур в открытую подсмеивался надо мной, но почему-то беззлобно.

Я шмыгнула носом, готовая разреветься.

— Иди ты… знаешь куда?

— Знаю, — нашелся Артур. — В спальню. Принесу тебе рубашку переодеться. Да и сам наряд сменю. И протру свой мускулистый торс от липких следов апельсина. А то вдруг тебе захочется устроить второй раунд вольной борьбы со мной?

— Тогда я возьму что-то повесомее, чем сок, — ответила я мрачно.

Я ощутила, что внутри, в душе, и вправду будто распускается тугой ком. Те эмоции, которые я держала в себе много лет. Боялась за мать… Сейчас страхи были позади. Хоть и в самом плохом смысле. Но пора была двигаться дальше! Думать о «дальше» я была пока не готова. Но вот на пару шагов вперед — вполне. Так что отставила пустой стакан и стала ждать Артура. Он вернулся почему-то без футболки. В одних домашних брюках. И улыбнулся, извиняясь, протягивая мне рубашку.

— Можешь сходить в ванную и переодеться там.

— А ты? — буркнула я, обвиняющим жестом ткнув его пальцем в обнаженный торс.

Артур заметно смутился.

— Слушай, на эту квартиру я никогда не привожу девушек. И у меня скопилась стирка. В общем, чистых вещей совсем нет. Так что потерпишь меня в таком виде. Сама же виновата, раз облила меня соком, верно?

Я картинно вздохнула. И подавила желание предложить постирать злополучную футболку Артура в раковине. Руками. Я была приучена к тяжелому труду. Так что только то, что Артур, нацепивший мокрую майку, смотрелся бы не менее странно, остановило меня. Ну, и то, что Артур наверняка бы отказался от моего предложения. И посмеялся бы надо мной… снова.

Вернулась я из ванной быстро, уже в рубашке Артура, держа в руках свои грязные вещи. Я положила их на тумбочку и не заметила даже, как он тихо подошел к ней. И легким движением смахнул вещи куда-то в сторону. Мне было не до этого сейчас. Волна скорби снова накрыла меня. Я присела на диван и уронила голову на руки. Артур участливо приобнял меня за плечи.

— Накрыло снова? Посиди. Я все-таки заварю чай. Отец говорил, что от хорошего чая всегда становится легче.

— Как и от хороших людей, — закончила я фразу и улыбнулась неумело, смущенно. — Моя мама тоже так всегда говорила. Думаю… они подружились бы с твоим отцом.

— Я уверен в этом.

Артур сел рядом со мной на диван, но я заметила, что он нарочно держится от меня на небольшом расстоянии, чтобы мне было комфортно. Не напирает. Мне это понравилось. Артур протянул чашку чая и улыбнулся.

— Предлагаю игру! — весело проговорил он. — Чтобы отвлечься. Ты рассказываешь смешной случай из детства. Как набедокурила. И наказали ли тебя за это. А я — свой случай. Посмотрим, кто из нас был большим сорвиголовой? Что скажешь?

— Отличная идея! — мои глаза загорелись.

Артур был таким простым… что я была от этого в шоке. Марк всегда рисовал его снобом. Мажором. Едва ли не чудовищем. А Артур из кожи вон лез, чтобы отвлечь меня. И хоть немного порадовать. Я про себя решила, что Марк неправ. Просто все дело в глупой мальчишеской ревности, когда каждый из них хотел выпендриться перед отцом и заслужить похвалу. Передо мной же выпендриваться у Артура не было смысла. Так что он вел себя безупречно.

— Но ты первый начнешь! Чур! Чур!

— Хорошо. Слушай. Было нам с Марком совсем мало лет. Кажется, семь? Или восемь. И полез я на гаражи. Играть в войнушку…

Я сама не поняла, как пролетело время. Болтать с Артуром оказалось легко и почти весело. Конечно, скорбь царапалась в моем сердце, но мне удавалось хоть как-то разговаривать, взаимодействовать.

— Я многое отдал бы, чтобы вернуть прежние времена, — вдруг сказал Артур после нашего экскурса в детство. — Когда мы все еще жили одной семьей, в одном доме. Отец был жив, мама всегда в воскресенье вытаскивала нас в кино, а не пропадала по салонам красоты, чтобы хоть чем-то забить время, а мои ссоры с Марком больше касались того, кто съел последнюю пачку чипсов.

На лице Артура блуждала легкая улыбка, одновременно и теплая, и задумчивая, и немного грустная, напоминающая солнечный лучик глубокой осенью. Наверно, нельзя сыграть такую ностальгию, такую щемяще нежную тоску по прошлому в глазах?

— Почему тогда ты продолжаешь бороться? — спросила я, откинувшись на спинку дивана.

Артур вопросительно приподнял брови.

— Мне будто не хватает чего-то в общей картине, — пояснила я. — Понятно, почему Марк продолжает все эти склоки с тобой, почему ему хочется стать вожаком, лишь бы утереть тебе нос… Но почему для тебя важно вожаком оставаться? Если больше всего ты скучаешь по временам, когда еще им не был.

Артур мгновенно помрачнел. Он встал с дивана, напоминая сейчас не волка, а скорее, недовольного кота, мгновенно сменившего милость на гнев, а мурлыканье на короткий раздраженный укус.

— Ты не поймешь, Ева.

Артур сунул руки в карманы, отходя к стеклянной стене, задирая голову куда-то к небу. Он по-прежнему был без футболки, так что моему виду открывалась широкая крепкая спина и в меру накачанные плечи.

— Куда мне? — фыркнула я. — Я же из трущоб, по твоему мнению. Вряд ли даже таблицу умножения доучила в свое время.

— Ева! — рявкнул Артур, поворачиваясь ко мне. — Тебе обязательно постоянно огрызаться?

— Просто бесит, когда люди помешаны на деньгах.

— Да дело и не в деньгах, — он пожал плечами. — Куда они денутся? Но эта власть моя. По праву. Это то, что будто связывает меня с отцом.

Я покачала головой, вставая. Не хотелось подыгрывать Артуру. Хотя мы, считай, первый раз разговаривали по душам, уже можно было догадаться, когда он говорит от души. Сейчас явно был не тот случай.

— Это то, в чем ты все-таки победил Марка и торжествуешь, — поправила я. — Зная, что можешь, глядя в глаза, сломить его волю. Даже если не делаешь этого.

В моем голосе звучали осуждающие нотки.

— Разве только Марка? — коротко рассмеялся Артур и развел руками. — Любого оборотня в этом городе. Я чувствую себя… кем-то значимым. От этого тяжело отказаться. Да и зачем, если это и должно быть моим?

— Может, потому что это все так, пустота? — улыбнулась я, даже немного жалея в этот момент Артура. — А у тебя больше нет в жизни ничего более значимого. Кроме власти и денег. Ни друзей, которым ты можешь доверять, ни настоящей любви с девушкой, которая не смотрит на твой кошелек. И чтобы не выть от этого на луну, ты хватаешься хотя бы за то, что имеешь. А на деле что власть, что богатство — это так, пустота, воздух?

— Без воздуха нечем дышать, — напомнил Артур. — По крайней мере, мне, если я уступлю место вожака, будет нечем.

«Потому что у тебя и так нет ничего, кроме этого статуса вожака. Тебе и так нечем дышать, Артур», — с горечью, с сочувствием подумала я.

Наверно, не стоило вести душеспасительные беседы с едва знакомым вожаком оборотней? Ведь в глазах Артура сверкнул жесткий огонек. Еще пару минут назад этот голос был мягким и обтекаемым, успокаивал, как мягкий плед на плечах. Сейчас же словно ощерился волчьими клыками.

— А ты сама-то? Что у тебя есть в жизни? Кроме Марка, хотя я не очень-то верю, что у вас что-то получится! Вы разругаетесь через пару месяцев, когда он попытается выдрессировать тебя под высшее общество, а ты покажешь зубки. Скажешь, в том, чтобы возить тряпкой по полу в общественном туалете, гораздо больше смысла, чем в том, чтобы управлять оборотнями?

— Эта тряпка хотя бы не становилась яблоком раздора между мной и моей семьей! — выпалила я.

В эту секунду будто треснул какой-то стержень, державший меня на плаву в этом столковении. Ведь на меня резко, как ведро холодной воды на голову, обрушилось осознание, что нет у меня больше семьи, не осталось. Вся дальняя родня слишком дальняя. Единственным родным человеком была мама. Была. Я буквально пошатнулась, садясь обратно на диван и роняя лицо в ладони.

Артур оказался рядом, обнимая за плечи. Он не успокаивал, не говорил: «Тише, ну, что ты?» Ничего из того, чего можно было ожидать. Артур просто ждал, пока я выплачусь. Девушка, которая, в принципе, его раздражает одним своим появлением, но пережившая горе, схожее с его.

Постепенно я начала говорить. Всякую чепуху, которую, наверно, не вывалила бы ни на Марка, ни даже на лучшую подругу, если бы она у меня была. Говорят, случайные попутчики — лучшие слушатели? Эта роль досталась Артуру. Я рассказывала о том, как любили друг друга мама и папа, как нам его не хватало, как я частенько оставалась у соседки, когда ее снова и снова забирали в больницу… Перескакивала с одного на другое, захлебывалась обидой на судьбу. И попытки заработать на лекарства, и хамовитая дамочка в регистратуре больницы, и все ухудшающиеся анализы — вряд ли Артур разбирал хоть что-то из перепутанного клубка.

— И теперь я одна, совсем одна!

— Ну, у тебя же есть Марк, — неуверенно поддержал Артур.

Я и сама это знала. Сейчас в наших отношениях все шло просто отлично! Но говоря о том, что мы расстанемся из-за того, что из разных миров, Артур подковырнул мой собственный страх. Поэтому после таких разговоров я иррационально чувствовала какую-то шаткость, будет ли и дальше все так хорошо: через полгода, год? И отчаянное одиночество.

Впрочем, плакать вечно невозможно. Артур стойко перенес мои рыдания, во время которых я наверняка выглядела безобразно с распухшим носом и покрасневшим лицом. Я даже не сообразила, на каком этапе хозяин пентхауса сунул мне коробку с бумажными салфетками. Наверно, чтобы я не заменила их рукавом его рубашки. Он же меня считает невежей из трущоб. Хотя, пожалуй, рубашки мне не хватило бы для этих целей. Ведь коробка салфеток стала легче вполовину. После этого я застыла, глядя в одну точку мутным заплаканным взглядом.

— Пойдем. Тебе нужно отдохнуть, — Артур потянул меня за руку.

Я подчинилась, как тряпичная кукла. Еще не зная, что собственноручно сделала шаг в ловушку.

У Марка выдался сложный день. То и дело хотелось позвонить Артуру, спросить, как там Ева. Но в то же время не хватало смелости взяться за телефон. Это ему-то, оборотню, волку, решившему бросить вызов брату-вожаку! Марк боялся, что не подберет нужных слов. С Евой и лицом к лицу иногда говорить сложно! Неосторожная фраза — и все, свернется ежом, выставит иголки, попробуй подберись заново к ней. А уж по телефону, в расстроенных чувствах?

«Да не в этом дело! — гаркнул сам на себя Марк. — Я просто чувствую себя виноватым! Что не получилось спасти ее мать. Что я… не знаю, не появился раньше в жизни Евы. Что все сложилось именно так. Что я не оперировал сам и не знаю, вдруг был бы шанс, хотя бы крохотный, хотя бы почти невозможный на успешный исход операции».

Марк знал, что все это бред. В клинике работали лучшие специалисты, которых только смог найти. Каждого знал лично, к каждому сам лег бы под нож, если бы возникла необходимость. Но все равно винил себя, пусть и абсолютно иррационально. И боялся, что обвинит и Ева.

Тут еще и позвонили по работе, наметились проблемы в одной из аптек. Марк заскочил туда на пару минут, собираясь все решить, а выбрался только спустя час или больше. И вот он ехал к Артуру. Должен был бы гнать, окрыленный скорой встречей с любимой девушкой! Но этого Марк не чувствовал. Не то по-прежнему нелепо винил себя, не то боялся липкой и гадкой беспомощности при виде плачущей Евы, не то грызло какое-то нехорошее предчувствие? Сам не мог разобраться.

Поднявшись наверх, Марк недовольно вздохнул в ожидании, когда Артур откроет. Был почти уверен, что он нарочно тянет время, лишь бы побесить! Это в его духе! Марк закатил глаза, как тут дверь наконец открылась. На пороге предстал Артур, обнаженный до пояса. На лице сияла белозубая улыбка-оскал, в глазах горело злое торжество.

— О, прости, я немного… задержался, — Артур хмыкнул многозначительно.

— Где Ева?! — взревел Марк.

Он оттолкнул брата в сторону так резко и сильно, что тот практически налетел на стоящий рядом шкаф. Марк ринулся вглубь пентхауса. Едва не рыча, едва не перевоплощаясь в зверя от ярости. В голове ни единой мысли. Только жгучая ревность.

Марк рванул дверь в спальню так, что она едва не слетела с петель. Незапертая… А внутри Ева, мирно спящая на кровати. Сверху заботливо наброшено одеяло.

— Ева? — выдохнул Марк в шоке, оцепенев в дверях.

Одно дело — просто ревновать и рисовать в своей голове всякие мрачные картины. Совсем другое — увидеть их своими глазами. Ведь Ева, разнеженная, слабая, приподнялась на кровати, сонно моргая. Одеяло сползло, и теперь были видны обнаженные ноги и просторная белая рубашка. Явно с плеча Артура.

— О, Марк! — Ева села на кровати, спуская босые ноги на пол. — Наконец-то ты приехал!

«Да ты, похоже, забыла, что уснула в чужой постели? И в рубашке своего любовника?» — захотелось прорычать Марку.

У него действительно щекотало горло. Звериный инстинкт — зарычать, хоть немного выпустить пар. Пока не наломал дров со злости. Ведь кулаки уже сжались так, что казалось, и силой не разогнешь пальцы, будто их свело судорогой. Артур же стоял совсем рядом. И Марк не выдержал. Он резко развернулся, перехватывая брата за горло, толкая на стену.

— Что это значит?! — взревел Марк.

Он чувствовал, как под его пальцами сбились и дыхание, и пульс. Артур, гордый вожак, вечно насмешливый старший брат, наследник всего… боялся. Впервые смотрел на Марка глазами добычи, а не зверя. Казалось, даже забыл о своей магической власти, о том, что мог бы одним взглядом заставить скорчиться от боли в ногах.

— Я спрашиваю, что здесь было, брат?! — заорал Марк, не выдержав. — Если я еще могу тебя так называть!

Он не ожидал такой подлости от Артура. Тот смотрел сегодня так искренне, так доброжелательно вызывался помочь. А в итоге просто мечтал отбить у Марка истинную?!

— Марк! — испуганно вскрикнула Ева.

Она подбежала к нему, коснулась его плеча. Даже через рубашку Марк почувствовал, какие ледяные у нее пальцы от волнения.

— Что? Может, расскажешь ты? — он обернулся на нее резко, как волк, прожигая злым взглядом.

На миг повисло молчание. Только Артур отвернул лицо. Так, будто впервые за всю жизнь ему стало стыдно перед Марком. Тогда его пальцы бессильно разжались, рука повисла, как плеть. Из него, казалось, одним разом выкачали все силы. Марк повернулся к Еве, глядя на нее разочарованным, потухшим взглядом, едва-едва качая головой. По ощущениям, на другие движения не хватило бы сил еще как минимум вечность.

Наверно, все это были какие-то секунды? Но Марк ощущал их, как вечность. Пока Ева не помотала головой, хватая его за руку.

— Марк! Что ты себе надумал?! Между нами ничего не было!

Марк не выдержал. Он перехватил Еву за плечи, встряхивая, будто надеясь вытрясти из нее правду.

— Ничего не было? Тогда почему ты в спальне, в его рубашке? А он в таком виде!

— Потому что я испачкала нашу одежду апельсиновым соком! — выпалила Ева, отбрасывая от себя его руки, словно это были ядовитые змеи. — Пойдем! Я покажу тебе!

Она схватила Марка за запястье, потянув за собой в сторону ванной комнаты. Только Артур остался стоять на месте. И когда он смотрел им вслед, его глаза зло смеялись.

— Как ты, вообще, мог такое подумать обо мне?! — по пути возмущенно выкрикнула Ева. — Вот, сейчас увидишь все своими глазами!

Она распахнула дверь в ванную комнату и замерла в дверном проеме. Ведь точно помнила, куда сложила испачканные вещи аккуратной стопочкой. Ева наклонилась, заглянув в стиральную машину, даже приоткрыла корзину для белья. Что ж, сейчас сыграло на руку то, что профессия уборщицы хорошо так щелкает по носу брезгливость. Так что, не увидив своих вещей, Ева начала копаться в смятых футболках и рубашках. Но ничего. Совсем ничего!

— Артур, где моя одежда?! — закричала Ева. — Артур, ну, скажи хоть что-то!

Вот только вместо ответа хлопнула дверь. Артур ушел.

Когда хлопнула дверь, я вздрогнула, как от удара. Взгляд медленно-медленно перетек с корзины для белья на Марка. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять: он мне не верит. Его лицо исказилось усмешкой, как болезненной гримасой.

— А что ему говорить? — Марк дернул широким крепким плечом. — С ним я поговорю отдельно. Я хочу услышать от тебя, чего тебе не хватало. Ты же так ненавидела оборотней, ты же так презирала корысть и жадность до денег и власти. Тогда почему же из нас двоих ты выбрала более успешного брата? Почему решила, что лучше быть с вожаком, а не со своим истинным?

Он смотрел на меня с прищуром, как на холодном ветру. Так, будто один вид меня в рубашке с чужого плеча причинял боль.

Я не выдержала. Сама не поняла, как размахнулась пощечиной. Не такой уж и сильной, но звонкой. Рука зависла в воздухе, будто я запоздало сообразила, что натворила. И пожалела об этом тут же, виновато прикусив губу.

— Да как ты мог такое подумать обо мне? — выпалила я с дрожью в голосе. — Ты всерьез думаешь, что в день, когда умерла моя мать…

— Что Артур сумел тебя отвлечь и утешить? — грустно усмехнулся Марк. — Вполне. Ты была уязвима эмоционально, а он хорошо умеет играть на слабостях окружающих, если ему нужно. А ты… О, для Артура это очень сладкий вариант насолить мне. Увести у меня девушку и каждый раз причинять мне боль, появляясь с тобой под руку в обществе.

— Да между нами ничего не было! — закричала я. — Моя одежда испачкалась! Я сложила ее здесь, понятия не имею, куда Артур дел грязные вещи! У него и спрашивай!

Я сжала кулаки, едва не дрожа вся на нервах. Сама себе напоминала перетянутую струну. Еще немножечко — и что-то надорвется, сломается безвозвратно. Я и в другой день болезненно перенесла бы подозрение от мужчины в измене. А уж тем более сегодня! Когда я только-только перестала рыдать от потери. Но похоже, черная полоса только началась? И следом за моей прежней жизнью в бездну вовсю катилась и жизнь новая, рядом с Марком?

— Ладно. Это еще может объяснить, почему на тебе его рубашка. Я не против. Но почему тогда Артур открыл дверь в таком виде? Что-то я не заметил, чтобы здесь было настолько жарко, чтобы ему было невыносимо надеть футболку, — язвительно заметил Марк.

Я вспомнила Артура, щеголяющего по дому в одних джинсах. Широкие плечи, мускулистые руки, подтянутый живот с четким рисунком мышц… От одного воспоминания стыдно стало! Мои щеки распылались бы от смущения, если бы уже не горели от гнева.

— Так ты видишь, сколько у него грязных тряпок?! — я в сердцах пнула корзину для белья. — В доме не осталось больше чистых вещей.

— И мой брат отдал тебе последнюю рубашку? — недоверчиво хмыкнул Марк.

— Как бы это глупо ни звучало, но да!

Марк отвернулся. Быстрым шагом он вышел из ванной. У меня оборвалось сердце. Неужели Марк сейчас уйдет? Так же, как Артур, хлопнет дверью — и все. А я останусь одна. С осколками своего разбитого сердца.

Я никогда не жаловалась на отсутствие гордости в отношениях. Даже если мне нравился кто-то, то никаких первых шагов. Не то я слишком знала себе цену, чтобы вешаться мужчине на шею… не то, наоборот, несмотря на внешнюю дерзость, всегда была робкой, боялась, что над моими чувствами посмеются.

Так и сейчас первый порыв приказал мне сбежать домой, забиться там, оплакать свое разбитое сердце. Вот только… Марк отличался от всех, кто мне нравился раньше. Это была уже не просто симпатия, не просто влюбленность. Речь шла о настоящих чувствах. Я могла пытаться отрицать их, но сейчас просто не имела права опустить руки. Сдаться на милость обиде.

Да и в конце концов, я должна была попытаться отстоять свое честное имя! Не хватало еще, чтобы Марк думал, что я могла бы переметнуться к его брату, позарившись на кошелек вожака!

— Марк! — выкрикнула я, бросаясь за ним следом.

Впрочем, как оказалось, он и не собирался уходить. Нашу разыгравшуюся драму ждал новый акт унижения! Марк прошел в спальню Артура и толкнул дверцу шкафа. Она послушно отъехала в сторону, демонстрируя вполне себе чистый и наглаженный гардероб. На плечиках висели костюмы и рубашки, на полках лежали аккуратно сложенные футболки.

Я отшатнулась, глядя перед собой широко распахнутыми глазами. Только сейчас у меня в голове начала складываться какая-то общая картина. Кто предлагает в гостях не чай и кофе, а апельсиновый сок? И как так, что у вожака с кучей денег ни единой чистой футболки или рубашки в доме?

— Он… он это специально, — хрипло прошептала я. — Артур все продумал.

Марк развернулся, и на миг мне стало страшно. От того, сколько ярости и боли в его глазах. Он сейчас напоминал раненого зверя, измученного и непредсказуемого.

— О да! Ты права! — жестко воскликнул Марк. — Он все продумал! Знаешь, даже если он женится на тебе, то это будет не во имя великой любви. Это будет назло мне, понимаешь? Такие у нас отношения с братом, как у тебя это в голове не уложится, в конце-то концов?! Нельзя ему верить, никогда нельзя было… Как же я ошибся, что отпустил тебя с ним!

Марк отвернулся, проводя ладонью по короткому ежику своих волос. Я подошла ближе, поглаживая по плечу, напряженному, буквально каменному.

— Ты мне не веришь, Марк, совсем не веришь? — прошептала я сдавленно. — У меня нет никаких доказательств, что я ни при чем. Кроме того, что я тебя люблю.

Вот только эта фраза прозвучала не романтичным признанием, а прощанием. Ведь после этого я, опустив голову, побрела к двери. Еще недавно я мечтала о том, как буду просыпаться с Марком по утрам снова и снова. Мечтал и он — это было видно по его глазам! А теперь… неужели глупая ревность все разрушила?

Эти несколько секунд, эти несколько шагов оказались одними из самых мучительных в моей жизни. Я уже отчаялась, решила, что это конец. Когда мне вслед вдруг донесся голос Марка:

— Ева, стой!

Я застыла, как изваяние. Физически не могла заставить себя ни убежать, ни повернуться к Марку. Он мягко перехватил меня за плечи, разворачивая к себе. Я попыталась поймать его взгляд. Напрасно. Марк прикрыл глаза, прислоняясь к моем лбу своим. Он показался мне горячим, как при болезни. Я почти кожей ощутила боль чужого разбитого сердца. Боль, которую Марк сам себе выдумал! При мысли об этом стало горько, обидно до слез! Я дернулась, собираясь вырваться, сбежать. Марк удержал, сдавленно прошептав:

— Прости, прости меня, Ева… Я тебе верю, прости.

Он припал губами к моим, но я не ответила на поцелуй. Вся сосредоточилась на том, чтобы лишь бы не расплакаться. Марк держал мое лицо в своих ладонях, покрывая его легкими поцелуями. Он касался губами мокрых ресниц, но почему-то не становилось легче. Я накрыла ладонями его руки, мягко отстраняя от себя, но оставила их в своих, будто в лодочке.

— В детстве вы когда-нибудь ломали игрушку, которую не могли поделить? — спросила я негромко.

— Было дело, — Марк дернул уголком губ. — Совсем малые тогда еще были. Сцепились за игрушечного мишку, каждый тянул на себя. В итоге разорвали, но так и не смогли договориться.

Марк осекся. Сам понял, видимо, к чему я решила поворошить давние детские воспоминания.

— Я не плюшевая игрушка, Марк. Если ваша затянувшаяся вражда разобьет мое сердце, его уже починить не получится.

Я опустила руки, отпуская его. Марк с секунду смотрел на свои ладони. Будто сам не мог понять, куда делась наша недавняя идиллия, как убежала песком сквозь пальцы.

— Да и мишку тоже не получилось, — фыркнул негромко Марк, качая головой, а потом посмотрел мне в глаза. — Некоторые вещи не исправить. Например, эту вражду. Но я люблю тебя, Ева! Сама подумай, что я почувствовал, увидев все это!

— Ты и правда веришь мне? На все сто процентов? — спросила я напряженно.

Для меня это было важно. То, что Марк не считает меня подлой или корыстной, способной переметнуться к его брату при первой же возможности. И все-таки я закрыла глаза. Обманула саму себя. Сделала вид, что не заметила того, как Марк отвернулся перед тем, как сухо ответить:

— Да, верю.

Мы поехали домой. Марк попросту сдернул плед со стоящего в стороне деревянного кресла-качалки и набросил мне на плечи. Я закуталась в него, чувствуя себя испачканной всеми этими подозрениями. Так что почти не поднимала взгляд, пока мы не добрались домой. Да и там тоже… Я уже собралась сбежать в свою комнату, когда Марк мягко толкнул меня к стене.

— Ты нужна мне, Ева, — прошептал он мне в губы. — Покажи мне, что тебе нравлюсь я, а не мой брат. Поцелуй меня так, как никогда бы его не поцеловала.

Марк зарычал. Он первый поцеловал меня, и я обвила его шею руками, отвечая нежно и сладко. Плед соскользнул на пол. Мы забыли о нем. Да и вообще, почти обо всем. Почти. Потому что я продолжала чувствовать легкий аромат чужого ополаскивателя. Этот запах витал между нами. И я читала по глазам Марка, что он тоже это чувствовал… и тем отчаяннее становились его поцелуи.

Когда я проснулась утром, Марка уже не было. Встав с постели и наскоро натянув домашнее платье, я босиком прошлась по квартире, но никого не обнаружила. И тут раздался звонок в дверь. Я смутилась. Принимать гостей было неловко. Самостоятельно представляться девушкой Марка — это почему-то казалось мне наглым. Но я подавила эти глупые мысли. Он сам называл меня даже невестой, помнится! Шутил, наверное… Я открыла дверь и ахнула. Первым делом в глаза бросился даже не молоденький курьер, а огромный букет роз в его руках. Мне никогда не дарили столько роз сразу. Я даже не смогла предположить, сколько их там!

Курьер велел мне расписаться и убежал к лифту, а я осталась стоять с букетом в руках, растерянная, с улыбкой на губах. Среди цветов торчала небольшая открытка.

«Прости за вчерашнее, Ева. Я понимаю, как обидел тебя. У меня есть для тебя сюрприз. Я жду тебя…» — было написано на ее обратной стороне, а чуть ниже находился адрес.

Я прижала открытку к груди. После вчерашнего между мной и Марком все еще оставалась какая-то тонкая, на первый взгляд незримая стена. Осадок от той ревности. Так что сейчас я просияла, надеясь, что это свидание окончательно все наладит!

Поставив цветы в вазу, я побежала собираться. Раз Марк не написал, на какое время назначена встреча, выходит, уже ждал меня на месте? Ой, как неловко-то! Я быстро переоделась в красивое элегантное платье и расчесала волосы, оставив их распущенными, только сколов заколкой две пряди с висков сзади.

епривычное ощущение. Для прежнего ритма жизни, где я едва успевала поспать между двумя работами, делами по дому и помощью больной маме, больше подходил пучок или высокий хвост. Так что сейчас, взглянув в зеркало, я увидела непривычно романтический и женственный образ даже с минимум макияжа. А может, меня менял еще и свет в глазах? Особый свет, стоило подумать о Марке.

Вскоре я уже стояла на пороге нужного ресторана. Он находился на первом этаже огромного небоскреба, и сквозь стеклянную стену можно было наблюдать за проносящимися мимо машинами и прохожими, спешащими по своим делам. Я оглянулась в зале, не находя взглядом Марка.

И тут из-за одного из столиков встал Артур. Он был одет в джинсы и белую рубашку, расстегнутую на груди на несколько пуговиц. Сидящие за соседнем столиком подруги все, как одна, повернули голову на этого крепкого, красиво сложенного мужчину. Только я не разделила их восторга.

«Что он здесь делает?» — растерянно пронеслось у меня в голове. Я шарахнулась, попятилась к выходу, но Артур оказался рядом в мгновение ока. Он перехватил меня за локоть, не давая сбежать.

— Что ты здесь делаешь?! — испуганно выпалила я и заозиралась по сторонам. Не хватало еще, чтобы Марк сейчас вынырнул, как из-под земли, вернувшись откуда-нибудь из туалета, и увидел нас вместе!

Артур посмотрел на меня грустным псом. Как будто не по его милости я едва не рассталась вчера с Марком! А я тут просто так придираться вздумала, из характера склочного.

— Не бойся, Ева. Я ведь сам пригласил тебя. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Пойдем за столик.

Я дернулась в руках Артура, как пойманная птица.

— Не трогай меня! Хватило уже того, что ты устроил вчера. Я поняла, что ты все подстроил. Хотел рассорить меня и Марка?

Пожалуй, тактичности и благовоспитанности во мне в эту минуту не осталось ни на грамм. Ведь я выпалила это, стоя посреди ресторана, не заботясь, что услышит кто-то еще. В лучших традициях базарной тетки, решившей высказать свое отношение к ценам.

— Пойдем. Пожалуйста, — пробормотал Артур.

«Ого! Стыдно стало? — ехидно подумала я. — А как заманивать меня в постель в самом прямом смысле, чтобы Марк надумал себе измену, так совсем не стыдно было!»

Он потянул меня за руку к столику у стеклянной стены. Я все-таки не стала устраивать сцену и поплелась туда. Хотя и со злющим выражением лица. Мы сели за столик, официантка принесла нам по чашечке кофе с сердечками на пенке. Я недовольно поморщилась. Со вчерашнего дня у меня едва ли глаз не дергался от одного намека на какие-то отношения между мной и Артуром.

— Что ты хотел, Артур? — процедила я. — Говори быстрее, и я буду возвращаться. У меня нет никакого желания, чтобы Марк увидел на самом видном месте цветы от тебя. Я была уверена, что букет и открытка от него. Иначе ноги моей здесь не было бы.

— А что такое? Вы поссорились? — протянув это, Артур напомнил лениво потягивающегося кота.

— Ты сделал все для этого! — огрызнулась я. — После твоего ухода вчера мы обнаружили, что в квартире у тебя было полно чистых вещей. Да и не думаю, что ты ушел на улицу в одних джинсах!

— Ладно, я обманул тебя, — тяжело вздохнул Артур, опуская голову.

— Признался? Какое одолжение! — фыркнула я.

— Ева, выслушай меня! — он вскинул на меня взгляд. — Я же, наверно, не просто так прислал тебе цветы и пригласил сюда?

Я дернула плечом и отпила кофе. Мне нужно было восстановить самообладание. Пока я не повторила вчерашнюю выходку с соком.

— Прости меня, — тихо сказал Артур. — Я поступил очень мерзко. В этой попытке разлучить тебя и Марка.

— Похоже, пора привыкать, — фыркнула я, — что ваша вражда переходит все границы.

— А ты уверена, что дело только во вражде?

— А в чем еще? — я скептически глянула на Артура.

Он встал из-за стола и подошел ближе ко мне. Артур взял мои руки в свои. Я уже собиралась отстраниться и высвободить их, но тут меня застал врасплох поцелуй, нежный и долгий. Шарахнуться назад? Оказалось бесполезно. Артур опустил крепкую ладонь на мой затылок, не оставляя ни шанса отпрянуть. Не требовал ответа, не ждал взаимности. Просто целовал, будто признаваясь, но не словами.

— Ты понравилась мне, — прошептал он. — И я не понимаю, почему должен уступать тебя Марку только из-за какой-то старой сказки об истинности. Да, у моих родителей она была, отец говорил, что и у его родителей тоже, но больше я ни разу, ни единого разу не встречал никого, у кого была бы истинная пара! Не только в этом городе, а и в других. Все, все вожаки, с которыми я знаком, кроме моего отца, получили власть благодаря артефакту… Да и при чем здесь власть? Еще не факт, что Марк обретет ее! Вы уже не первый день вместе, а что-то я не заметил за ним никакой новой особой силы! Так что я могу дать тебе гораздо больше, чем мой брат!

— Артур! — я возмущенно оттолкнула его.

Это прозвучало так громко, что даже пианист, наигрывающий что-то в углу зала, сбился. Я зло сощурилась, как разозленная кошка.

— Итак, ты хочешь, чтобы я была с тобой? Но может, ответишь правду? Хотя бы себе! Для чего? Потому что я тебе понравилась по-настоящему? Или для того, чтобы насолить Марку? Что ты видишь у себя в голове? Как мы гуляем за руки в безлюдном парке? Или как мы красуемся перед объективами на одном из приемов, где Марк будет смотреть на нас, закипая от гнева и ревности?

Артур опустил взгляд. Похоже, нечего ответить? Внутри меня все клокотало от злости! Как же меня замучило соперничество этих двоих! Я схватила сумочку и поспешила домой.

«Домой?» — ехидно поинтересовалось мое подсознание.

Помимо воли мне лезли в голову мысли и о Марке. О том, что для обоих мужчин я будто прежде всего трофей, камень предткновения, из-за которого они снова, в который раз уже, с удовольствием вцепятся друг другу в глотки. Артур мечтал отбить меня у своего брата, сделать своей девушкой, красивой куколкой, показываться со мной в свете и этим его бесить. А Марк? Он прошел бы мимо меня, не заметил бы, я уверена, если бы не его сны, не вся эта штука с истинностью! А истинная пара ему была нужна даже не для волшебной истории любви, нет. Марк хотел стать настоящим вожаком. Назло брату. Назло, назло, все назло друг другу!

«Если вы так друг друга ненавидите, — захотелось заорать мне на обоих, — так просто исчезните из жизней друг друга! Постарайтесь не пересекаться лишний раз! Притворяйтесь чужими при случайных встречах! Зачем вам так важно причинять друг другу боль, щелкать друг друга по носу? Почему ради этого вы готовы на все, даже разбить чье-то сердце?»

Впрочем, я знала, чувствовала сердцем, что ни один из них не мог бы притвориться, что брат для него — это пустое место. Артур мечтал вернуть Марка в семью, с радостью жил бы с ним и матерью снова в одном доме. Вот только младшему брату отводилась четкая ступенька в иерархии. Ниже старшего, вожака. О, Артур был как раз из тех оборотней, которых я ненавидела, увязжих в самолюбовании своими успехами, как в густом меду. А Марк так же одержимо желал доказать Артуру, чего он стоит. Отыграться за прежние ссоры, отомстить за обиды прошлого. Я не знала их отца, но украдкой вздохнула. Он явно ушел из жизни слишком рано. Так и не успел примирить своих сыновей.

Мне вспомнился свой недавний кошмар. В нем Марк и Артур стояли на тонком льду, но при этом отчаянно дрались. И как бы я ни кричала им быть осторожными, они не слышали, не видели, не замечали ничего вокруг, а до меня доносился треск тоненькой корочки под их ногами.

Я встряхнула волосами. В душу закралось нехорошее предчувствие. Затрепетало мохнатым мотыльком где-то между ключицами.

«Так, хватит, — строго сказала себе я. — Сама себя разволновала этими мыслями! Сон и сон, нечего зацикливаться на всякой ерунде! О чем мне стоит волноваться, так это о том, чтобы успеть вернуться и выбросить букет от Артура до того, как вернется Марк!»

Артур приехал домой к матери. Она сидела в гостиной, листая какой-то глянец. Вокруг нее суетилась похожая на колибри девушка, маленькая и суетливая, занимаясь ее маникюром.

— Как хорошо, что ты приехал, Артур! — тепло улыбнулась ему мать. — Мы уже почти закончили.

— Да не спешите, — размашистый взмах крепкой руки, взгляд куда-то в сторону. — У меня время есть. Скажи, а альбомы… они еще в моей комнате?

— Альбомы? — мать свела брови в замешательстве, а потом закивала. — Да, да, конечно. Куда они денутся? Я сказала Свете ничего там не менять и не трогать, только убирать.

Артур кивнул. Он пошел к двери, лопатками чувствуя тревожный взгляд. Наверняка потом пойдут расспросы, что случилось, что это за хандра. Помнится, после смерти отца мать предлагала сходить к психологу. Проработать потерю или как там? Артур фыркнул себе под нос, качая головой, будто ему в волчьем облике снег на макушку свалился. Тогда сказал, что в порядке. И сейчас то же самое ответил бы. Вопрос в том, насколько это правда.

Артур зашел в свою старую комнату, плотно закрыв дверь. Теперь здесь пахло лавандовым ополаскивателем, а не чипсами, которыми часто хрустел Марк на верхней полке двухэтажной кровати. «Ничего не боюсь я высоты!» — огрызался он тем самым тоном, которым начал отвечать Артуру ровно с тех пор, как научился говорить.

На стенах все еще висели постеры рок-групп — из тех, что слушают уже из ностальгии, чтобы показать себя ценителем, но никогда не крутят по радио. Кресло-мешок валялось в углу, будто Марк вот-вот завалится туда с джойстиком в руках, а Артур будет швырять в него с кровати подушкой, пытаясь хоть как-то сделать уроки на завтра.

Отец был против того, чтобы они расселились в разные комнаты. Хотя места хватало. Да и Марк нудил об этом раньше, чем начал бриться. Наверно, отец пытался их так сплотить? Хоть как-то.

«Ничего у тебя не вышло, папа», — грустно хмыкнул Артур про себя.

Он взял из шкафа фотоальбом. Раньше там стояли учебники, но сейчас хранились фото. Артур задумчиво скользнул пальцем по верхним срезам страниц. Пыль. Не добрались сюда ни Света, ни Ася, ни кто-то еще — мать часто в последнее время меняла прислугу. А больше никто и не дотрагивался до альбома? У матери была своя семейная фотография, стояла в рамке в спальне. А Марк… Разве он захочет вспоминать прошлое?

Артур завалился в кресло-мешок, сбитое, казалось, сотню лет назад. После ортопедических матрасов и кожаных офисных кресел это ощущалось подзабытым ощущением. Артур попросил ничего не выбрасывать отсюда. И теперь перелистнул шуршащие страницы. Там все четверо вместе, улыбки, праздники, свечки на тортах, гирлянды на елке… Артур зажмурился. Как можно было докатиться до того, что сейчас?

«Это ты, Марк, все испортил! Это ты не смог смириться, что я стал вожаком! Ты во всем виноват! Из-за твоей жажды власти я не сказал тебе тогда про отца! Из-за тебя все рассыпалось окончательно! — яростно подумал Артур. — И ты поплатишься за это, брат!»

Я не просто выбросила букет, но и открыла все окна. Так, чтобы квартиру продуло сквозняком. И даже когда свежесть чувствовалась даже в ванной комнате, мне все равно мерещился легкий аромат роз. Я прижала ладони к горящим щекам. Сама не могла понять, почему чувствую себя изменницей? Ведь ни в чем не виновата перед Марком! Это все Артур, к нему и все претензии!

«Да потому что Марк уже один раз мне не поверил», — безжалостно напомнил мой внутренний голос.

Потому-то я поспешила переодеться в самые домашние вещи, потому-то и смыла весь макияж, заново нанеся лишь легкую помаду. И волосы собрала в пучок на затылке. Разве что в постель обратно не забралась, но, наверно, в такое время это уже выглядело бы нелепо?

Так же нелепо, как то, как я забегала по квартире, услышав звяканье ключей, чтобы успеть закрыть все окна. На душе тихонько, вдалеке, но очень отчетливо скреблись кошки. Что же сделал с нашими отношениями Артур, если мы теперь оба не доверяем друг другу? Марк — в том, что я не способна изменить ему. Я — в том, что он поверит мне в любой ситуации.

Я выбежала встречать Марка, как собачка. Нашкодившая, растерзавшая хозяйский тапок и теперь жмущая подрагивающий хвост. Самой было противно от этого.

Наверно, у Марка настроение было не лучше? Он бросил ключи на столик у двери и даже не стал разуваться. Будто и не заметил, что пошел вглубь квартиры в обуви. Я едва успела отшатнуться в сторону, чтобы Марк в меня не врезался.

«Как будто я пустое место», — мелькнуло в голове.

Ох, лучше бы пустое! Когда Марк проходил мимо меня, то посмотрел таким взглядом, что я попросту отшатнулась. Мы же помирились вроде? Я помнила его поцелуи, его шепот на ухо этой ночью. Казалось, что ссора позади!

Пройдя вглубь квартиры, Марк бросил на стеклянный столик визитку.

— Позвонишь по номеру — тебя введут в курс дела насчет похорон. Все оплачено и, по сути, уже организовано. Тебе останется только назвать количество человек на похоронах и прийти в нужное время, — холодным сухим тоном произнес Марк.

Он так и замер ко мне спиной. Стиснул кулаки. Я подошла ближе, млея от страха, чувствуя себя на тонком льду. Хотя ведь ничего такого не сделала! Да и вообще, откуда Марку знать? Я встряхнула волосами, отгоняя непрошеные опасения.

— Сложно было? — виновато спросила я, положив ладонь на плечо. — Из-за воспоминаний об отце?

Марк повернулся ко мне резко, как зверь. Он перехватил меня за руку.

— Нет, Ева! Из-за того, что в этот самый момент ты флиртовала с моим братом!

Я отшатнулась, но Марк не отпустил.

— Что? Откуда ты?.. — прошептала я в шоке, а потом резко высвободилась. — Я с ним не флиртовала, что за бред?!

— О да. Ты просто целовалась с ним. Я ведь предупреждал тебя, Ева. Артур сделает все, чтобы нас разлучить. Ты не думала о том, что убийцу к тебе тогда подослал он? А о том, что напротив ресторана будет его человек и тут же перешлет мне это?

Марк выхватил из кармана телефон и продемонстрировал мне экран. На нем была открыта фотография. Знакомый ресторан. Тот самый столик. И я с Артуром. В поцелуе.

— Марк! — оскорбленно выдохнула я. — Ты что, мне совсем не веришь? Он поцеловал меня сам, я его тут же оттолкнула и ушла!

— А зачем же ты тогда пришла на встречу к нему? — горько усмехнулся Марк, качая головой.

— Я думала, что это ты, когда получила приглашение!

— При том, что я оставил тебе записку на кухонном столе?

Я закрыла глаза. Было ощущение, как в кошмаре. Что я падаю в пропасть, а ей ни конца, ни края.

— Ее там не было, Марк, — прошептала я тихо-тихо, будто уже понимая, что нет никакого смысла говорить. — Я не знаю почему. Может, в квартиру пробрались, пока я спала, а я не услышала. Я правда не знаю.

Я поджала губы, чувствуя, что они вот-вот задрожат. Подавить всхлип оказалось сложной задачей. Когда внутри меня все кричало от обиды. Я даже сама не знала, на кого больше. На Артура, который все это мастерски подстроил? Или на Марка, который так легко поверил?

— Можешь не сдерживать слез, — Марк погладил меня по щеке почти ласково, почти так же, как прежде. — Мы оба больно обожглись. Я доверился тебе. Ты — Артуру. Я ведь говорил тебе, что лучше держаться от него подальше. Ты же выбрала вариант повыгоднее? И промахнулась, Ева. Ты ему не нужна. Ему нужен был лишь способ причинить мне боль. Что ж, мой брат замечательно справился с этой задачей.

— Марк! — не выдержала я, голос задрожал. — Почему ты не хочешь выслушать меня? Поверить мне?! Он все это подстроил!

— Я поверил тебе вчера. Всего лишь вчера, — Марк разочарованно покачал головой. — А если поверю и сегодня… то завтра найду у него в спальне? О, прости. Это уже было. Знаешь, когда Артур говорил, что нечего связываться с девушками, которые нам не ровня, я всегда считал его мерзавцем и нарциссом. Теперь думаю, что, может, и стоило его послушать? Раз ты выбрала вожака вместо истинной пары.

— Да мне плевать на всю эту истинность! Я хочу быть с тобой, Марк! — со слезами выпалила я.

— Потому что с Артуром не получилось? Прости, но быть запасным вариантом — это унизительно. Раз уж в этом мире любовь уже слишком тесно связана с деньгами, мне ни к чему такая, как ты. Женюсь я на девушке своего круга, — холодно процедил Марк. — Она хотя бы не будет искать выгоды и кошелек побольше!

— Ты же сказал, что я твоя истинная! — всхлипнула я, уже не в силах сдерживать слезы. — Почему ты не хочешь мне поверить?

— Не могу, Ева. Просто не могу. Убирайся. Ты мне больше не нужна, — отрезал Марк. — Я не хочу иметь дело с такой, как ты.

Наверно, я могла бы сказать еще многое? Попытаться оправдаться, привести доводы… Но чувствовала, что проиграла в битве за свою любовь. Артур сумел все разрушить. По крайней мере, доверие и чистоту чувств? Ведь даже если бы мне удалось доказать правду, между мной и Марком уже пролегла трещина. Его недоверие ко мне. Так что я лишь кивнула, чувствуя, что больше не могу выдавить из себя ни слова. Иначе просто разрыдаюсь.

Забрав свои вещи, я хлопнула дверью, а Марк так ничего и не сказал. Но тогда мы оба еще не знали, что я ношу под сердцем его ребенка.

Прошло четырнадцать лет…

Колючие кусты норовили разорвать мне одежду, и я украдкой вздохнула. Обновление гардероба в мои планы не входило! Эрику уже скоро нужна будет новая обувь: мальчишка быстро рос. А я со своими вещами старалась обращаться как можно аккуратнее, чтобы они служили годами, пока не растянутся в нечто бесформенное и не перейдут в разряд домашнего барахла. Но сейчас мне было не до того, чтобы переживать за сохранность одежды. Я подобралась ближе к приоткрытой двери с облезшей краской и скользнула в узенькую щелочку, чтобы заржавевшие навесы не заскрипели. И тут же остолбенела. Ведь из глубин заброшенного дома донесся стон боли.

«Что здесь происходит? Во что ввязался мой сын?!» — у меня оборвалось сердце.

Я медленно пошла вперед, на звук. По углам висели полотна паутины, под ногами трещала обсыпавшаяся пластинками штукатурка. Мебель частично забрали жильцы, частично растащило местное нахалье, так что ее почти не осталось. О том, что это здание когда-то было живым, теперь напоминали только отсыревшие обои на стенах, надувшиеся пузырями и облезшие лохмотьями.

— Ну, вот, я же говорил, что принесу… Потерпи немножко, сейчас! — донесся голос Эрика.

Когда я оказалась почти у цели, под ногой у меня хрустнуло стекло. Эрик моментально обернулся, застав меня стоящей в дверном проеме. А я не смогла сдержать вскрик. Ведь мой сын сидел на корточках перед крупным волком, который на звук оскалился и зарычал.

— Эрик! — отчаянно вскрикнула я. — Отойди от него!

Эрик взвился на ноги с корточек. Он встал между мной и волком, защищая не то меня от него, не то его от меня.

— Мама, не кричи! Ты его напугаешь! Он не кусается, правда! Он очень добрый! Я нашел его раненым и очень слабым, я не мог оставить его там, у дороги! Вдруг бы он выскочил ночью на асфальт, и его сбила машина?

— Да, да, ты прав, — закивала я, едва понимая, что говорю, от страха. — Иди ко мне, сынок. А для него мы позовем ветеринара…

— Да водил я его к ветеринару! Все деньги из копилки забрал! А он даже не посмотрел его! Сказал, что они не лечат диких животных. Испугался! — обиженно выкрикнул Эрик. — Вот я и лечу его сам, и еду понемногу ношу. Правда, не могу понять, что с ним… Раны вроде так, царапины, не мог он много крови потерять, а слабый очень. Может, изголодался?

— Он мог бы перекусить тобой, — мрачно сказала я. — Ты об этом не подумал?

— Ну, ма-а-ам, — Эрик закатил глаза куда-то под челку. — Я же сам немного волк! Оборотень! Он меня не тронул бы!

Волк поднял голову. Он и правда выглядел измученным, ослабленным. Я и сама разозлилась бы на ветеринара, который не захотел помочь, если бы не обомлела от взгляда зверя… слишком человеческого взгляда.

«А у волков разве бывают такие голубые глаза?» — засомневалась я про себя.

Волк посмотрел на меня пристально и обреченно. Сама не поняла, что произошло в моей голове. Будто все вокруг погрузилось в туман, как во сне. Завороженная, я медленно пошла вперед. И казалось, даже если бы под ногами началось землетрясение, ничего не заметила бы. Ведь видела перед собой только ясные голубые глаза. Такие же, как у моего сына.

— Мама! — опомнившись, вскрикнул Эрик. — Это же волк! Я оборотень, но ты-то нет!

Поздно. Он не успел остановить меня. Я уже оказалась вплотную к зверю и медленно опустилась на колени. Джинсами в пыль и крошево штукатурки. Хотя привыкла беречь вещи. Сейчас же я думала только о… Нет. Ни о чем не думала. Это все было на уровне какого-то инстинкта. Когда я протянула руку к острой морде и осторожно провела кончиками пальцев по жесткой серой шерсти.

Наверно, будь это настоящее дикое животное, после этого последовал бы укус? Но волк прикрыл глаза, шумно выдыхая, и прижался головой к моей руке. С этим выдохом его тело будто покинули последние силы. Он обмяк, падая тяжелой мордой ко мне на колени.

— Мама! — Эрик бросился ко мне. — Что с ним?! Он умер?! Но рана же… рана же была совсем не…

У него предательски сорвался голос. Эрик замолчал. Считал себя уже слишком большим, чтобы плакать, так что лишь стиснул кулаки. Сведенные брови, поджатые губы, напряженный подбородок — все, чтобы не задрожал, как бывало в раннем детстве.

— Нет, — все еще отрешенно, будто не в силах очнуться ото сна, прошептала я. — Он жив.

Я зарылась пальцами в топорщащуюся на загривке шерсть. По ней словно пробежали крохотные серебристые искры, тоненькие разряды. И тут же волк превратился в мужчину в порванных понизу брюках и запачканной рубашке.

— Ева… — прошептал одними губами Марк Демидов, обессиленно откидывая голову на мои колени.

Я застыла, дыхание сорвалось. Не так представляла нашу встречу! Да что там? Надеялась, что больше никогда не увижу Марка, кроме как мельком по телевизору или на страницах газеты! Ведь мое сердце будто прошило молнией. Не только боли. Я испугалась за Марка. Что он умрет здесь, у меня на руках, на глазах у собственного сына. Что мне тогда говорить Эрику? Врать ему до конца своих дней, что это был незнакомый оборотень?! Так мальчик вырастет и со временем все равно узнает правду!

— Мама! Кто это?! Кто этот оборотень?! Ты его знаешь! Нужно вызвать врача! Я… я не знал, что это не волк! Он не превращался до этого! Мама, что нам делать?!

Эрик буквально затряс меня за плечо. Я встрепенулась, опомнившись. Но было уже поздно. Он решил действовать и без меня. Эрик со всех ног побежал на выход из заброшенного дома.

Не прошло и минуты, как страшно завизжали тормоза. У меня оборвалось сердце. Ведь там, за кустами, сразу проходила дорога!

— Нет, только не это… — прошептала я, холодея от ужаса.

Я побежала на выход, не помня себя от страха. Но оказалось, что машина затормозила в шаге буквально от Эрика. Водитель заорал на нас, но я даже не вникла в смысл слов. Только крепко прижала сына к себе, дрожа от эмоций. Машина рванула прочь, а Эрик поднял голову.

— Ты меня так напугал, — прошептала я.

— Мам, кто это? Ты же его знаешь, — он смотрел прямо мне в душу, и было противно врать.

Я нервно сглотнула, отвела взгляд. В лицо хлестал прохладный сырой ветер, низко висели серые тучи. То и дело норовила начаться легкая морось. И нельзя было вечно стоять здесь, пока там измученный Марк, которому нужна помощь. Но казалось, что это единственная передышка перед будущим, а к нему я оказалась совсем не готова.

— Мам, скажи мне, — Эрик произнес это с нажимом, упрямо хмурясь.

Казалось, мой сын уже обо всем догадался? Наш… Наш сын. Меня и Марка, которого я давно вычеркнула из нашей жизни. Как выяснилось, крайне преждевременно.

Я набрала воздуха в грудь, закрыла глаза. Мы почти не говорили о Марке раньше. И сказать правду сейчас — это было сложно. Но тут раздались тяжелые медленные шаги. Я повернула голову. Марк шел к нам, держась за стену, пробираясь вперед с таким видом, будто рухнет на любом шаге.

— Ты в порядке, Эрик, — выдохнул Марк и прикрыл глаза от облегчения.

— Эрик? Откуда ты знаешь, как зовут моего сына? — зашипела я. — Ты что, следил за нами?

— Он сам назвал свое имя! — прорычал Марк, хотя выглядело так, будто на это уходили последние силы. — У меня к тебе вопросы поважнее!

Он прикрыл глаза. Я со вздохом коснулась его плеча.

— Тебе нужно в больницу, Марк. Дело в ране? Эрик говорил, что ты ранен.

— Нет, не в ней, — мотнул головой Марк. — И больница не поможет. Я слишком сильно… сопротивлялся.

— Чему? — удивленно посмотрел на него Эрик.

Он сделал шажок вперед. Мой добрый сыночек… Эрик смотрел на Марка такими глазищами, что у меня сжималось сердце. Не боялся ни скалящего зубы волка, ни незнакомого оборотня. Я приобняла сына за плечи. Уже догадывалась, в чем дело. И хотелось не то расплакаться, не то расхохотаться: «А, так у вас с братом все по-прежнему!»

— Внушению вожака. Мама… объяснит тебе позже, — Марк перевел на меня давящий взгляд. — Пока что ей нужно кое-что объяснить мне.

— И не мечтай, что я буду разговаривать с тобой после всего, что было, — отрезала я. — Если нужно, я вызову врача. Если нет, мы уходим прямо сейчас. Возвращайся в свою жизнь и забудь обо мне. Ты ведь превосходно справлялся с этим все эти годы? Вот и продолжай в том же духе.

— Мне нет дороги назад, Ева. Больше нет. Ты можешь не прощать меня… Но ты не смеешь отказывать мне в правде.

— Мам, что происходит? — Эрик завертел головой, глядя то на меня, то на Марка.

Наверняка уже догадывался, в чем дело. Но не мог же он прямо спросить, не его ли отец стоит перед нами!

Я со вздохом окинула взглядом Марка. Он явно еле держался на ногах.

— Поговорим потом. Ты же видишь, ему плохо, — сказала я Эрику и перевела взгляд на Марка. — Пойдем ко мне. Сможешь прийти в себя и рассказать все толком.

В моей квартире Марк, хотя и был ослабленный до мутного взгляда, с интересом осмотрелся. Захотелось зарычать, чтобы не разглядывал тут ничего, не оценивал. Ведь у меня, конечно, не такие хоромы, как у него или его братца. Но Марк смотрел как-то иначе. Он потянулся кончиками пальцев к фотографии на комоде. Там я обнимала Эрика, еще дошкольника, в смешной шапке с большим помпоном, на фоне новогодней елки.

— Эрик, поставь, пожалуйста, чайник, — попросила я. — Наш гость наверняка замерз.

Эрик кивнул и убежал на кухню. Так мы остались наедине. Я кивнула на диван, но Марк проигнорировал приглашение присесть. Он подошел ко мне, и от него повеяло чем-то отчаянным и опасным. Наверно, так выглядят раненые звери, готовые вцепиться в горло охотнику перед тем, как упасть замертво. Только вот я не чувствовала себя охотницей, хозяйкой положения. Совсем не чувствовала.

— Ты не назвала меня по имени при нем, — заметил Марк. — Ни разу.

— Так совпало, — я нервно дернула плечами. — Ты для меня давно пустое место, Марк. Вот и не назвала.

— Хватит врать! — рыкнул он совсем по-волчьи. — Это мой сын? Этот ребенок от меня?

Я затравленно оглянулась на дверь. Вроде бы закрыла ее. Но казалось, слова Марка, как дым, просочатся в любую щелочку, даже в волос толщиной, и доберутся до Эрика.

— С чего ты взял? Думаешь, у меня не могло быть никаких отношений после тебя? По-твоему, я должна была годами страдать из-за того, что ты меня бросил? И вообще… ты же так уверен, что я переметнулась к твоему брату тогда! Может, Артур приезжал ко мне после, и не раз мы целовались прямо на этом диване?

Я кивнула на диван, который проигнорировал Марк, и самой стало смешно. Представить Артура на фоне цветастого старого ковра на побеленной стене — это уже было что-то на грани абсурда. Но я путала следы отчаянно, как могла, и скрестила руки на груди, отгораживаясь.

— Хватит!

Марк ударил ладонью по лакированной дверце старого, выгоревшего на солнце шкафа. И тут же закрыл глаза, будто на это были потрачены последние силы.

— Хватит врать, — хрипло прошептал Марк. — Просто скажи мне правду. Мужа у тебя нет, я вижу.

Он поднял мою ладонь на уровень наших лиц бережно, будто касался тончайшего хрупкого фарфора. Конечно же, на пальце у меня не было кольца.

— Как бы там ни было, тебя это не касается. Придешь в себя — и убирайся, куда хочешь. Между нами давным-давно все кончено. Я не обязана перед тобой отчитываться. Ты сам так решил, когда поверил своему брату, а не мне.

— Теперь я понимаю, что это было ошибкой.

Марк отошел к дивану и грузно сел на край, свешивая руки с коленей. Кто-то другой предложил бы прилечь, отдохнуть. Однако я была не в настроении жалеть этого мужчину. После того, как он разбил мне сердце и протоптался по его осколкам. По моим губам скользнула кривая усмешка.

— И как же тебя осенило, Марк?

— Что ты молчишь? — усмехнулась Ева, глядя на Марка. — Ты вышвырнул меня из своей жизни, поверив наговорам. Ты и твой брат… Вы так ненавидите друг друга, но при этом ты так безусловно ему поверил. Больше, чем мне. Что же случилось? Вы снова не поделили власть? Или девушку? Хотя знаешь, мне все равно. Как только ты придешь в себя, убирайся отсюда. Не приближайся больше ни ко мне, ни к Эрику.

Ева тяжело вздохнула, отходя к окну, зябко обнимая себя за плечи. Привычка от одиночества. Она часто ловила себя за эти годы на каком-то предельном тактильном истощении. Когда хотелось завернуться в мягкий плед, чтобы вдохнуть хоть каплю уюта и тепла, хоть немного еще протянуть в мире, где она и ее ребенок совсем одни, а ей нужно быть сильной.

Марк со вздохом запустил пальцы в волосы и посмотрел на Еву.

— Все не так-то просто, Ева. Ты же видишь мое состояние? Мы с Артуром… сильно поссорились. И я сам не знаю, как так вышло, что речь зашла о тебе. Артур горел от гнева и признался, что все подстроил насчет тебя и меня. Чтобы нас с тобой развести. Но когда я попытался уйти, он…

Его голос сорвался окончательно. Он понимал, что выглядит жалко со своими оправданиями. Ева ему не верит. А навязываться ей, рассказывая, как его мучили, это последнее дело. У него все еще оставалась собственная гордость. И Марк не собирался жаловаться Еве. Хотя… если она не изменилась с тех давних времен, что они были вместе, то он знал, что она не оставит без внимания его состояние и его слова. Дожмет, допросит… И придется рассказать всю правду.

— Долго же он держал правду в секрете, — усмехнулась Ева горько. — Говори, Марк. Что было потом? Мне кажется, я имею право знать. Артур разрушил и мою жизнь.

Ева прикусила губу. Это… словно корявое признание в любви? В том, что ее сердце еще много лет назад разлетелось на тысячи крохотных колких осколочков. А теперь никак не соберется заново.

Она прикрыла глаза, мечтая, чтобы Марк исчез прямо сейчас. Пока она не позволила себе даже крохотную надежду на то, что у них еще может что-то сложиться. Ева не собиралась прощать его!

Марк отвернулся, ему было сложно вспоминать про очередное предательство брата. Одно из? Но от этого легче не становилось.

— Я хотел уйти сразу, как узнал правду. Это было на одном званом ужине, и Артур не захотел, чтобы я портил его репутацию своим своевольным поведением. Ну, ты представляешь, кодекс оборотней и его иерархия довольно жесткие, — Марк вздохнул, сделав паузу. — Артур попытался подчинить меня себе. Забрать мою волю внушением вожака. Я не дался. И ответил ему. Потом… нам обоим стало плохо. И Артур решил, что с него довольно такого непослушного брата. Он официально изгнал меня из стаи. При всех. И охрана выбросила меня из зала, еще и от души напомнила, что ссориться с вожаком не стоило бы. И что я теперь никто. Я и рад был уйти из города… но состояние мое оставляло желать лучшего. Поэтому ты увидела меня вот таким жалким. Прости.

Ева покачала головой, прикрывая глаза. Вспомнились жесткие слова Марка, что он женится на равной и только. На его пальце кольца так и не было. А высокомерный богач оказался на обочине жизни.

— Рано или поздно, но это все равно случилось бы, — произнесла Ева потухшим голосом. — Знаешь, мне даже не льстит то, что вы дошли до такого из-за меня. Это могло произойти даже из-за того, что кто-то из вас не уступил другому последнее место на парковке. Невозможно вечно играть с огнем и не доиграться. Скажи правду, Марк. Прежде всего, самому себе. Такое ведь произошло бы и без меня? Ты сопротивлялся бы его внушению и по любому другому поводу?

Марк вздохнул и покачал головой. Ева ему не доверяла. Совсем. Но чего он мог ожидать? Марк бросил ее, и долгие годы она жила одна, без него. Думая о том, что он ее предал. А он… думал то же самое. Только о ней.

— Нет, Ева, — Марк поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза открыто и честно, ведь скрывать было нечего. — Я это сделал только потому, что случайно узнал правду насчет тебя. Это единственное… что могло сподвигнуть меня на подобное. Потому что мои чувства к тебе не прошли. Я по-прежнему люблю тебя, Ева. Так же, как много лет назад. И я не собираюсь подчиняться брату в подобном. Мои чувства — мое дело. Я ушел бы в любом случае. Ушел бы к тебе… чтобы встретиться и поговорить с тобой А дальше… примешь ты меня или нет — это решать уже тебе, Ева.

Она сама не знала, чего ей хотелось больше в эту секунду. Расплакаться или рассмеяться? Прошло столько лет, а этот самоуверенный волчара уверен, что она по-прежнему что-то чувствует к нему?! Беда в том, что он был прав.

— Для меня мало что изменилось, — пробормотала Ева, отводя взгляд. — Я знала правду с первого дня. Это ты был ослеплен враждой с братом… Но я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Куда тебе добираться до какого-то другого города? Оставайся, пока не поправишься. Иначе я не прощу себя.

Ева отвела взгляд. Не простит, что из-за своей черствости сделаю собственного ребенка сиротой. Но пока это витало в воздухе невысказанным.

Марк видел, чувствовал кожей, что Еве больно. Больно от каждого слова, которое он произносил. Ему и хотелось бы избавить ее от боли. Но он не мог… Слишком долго молчал, чтобы просто покорно кивнуть, развернуться, встать и уйти! Поэтому Марк осторожно потянулся к Еве и провел пальцем по ее щеке.

— Прости меня. Пускай не сразу, но… я хочу, чтобы ты дала нам шанс, — шепнул он нежно. — Между нами произошло страшное непонимание. Я виноват, очень виноват перед тобой. Но… я не хочу отказываться от тебя без борьбы. Дай мне время? Если через месяц ты решишь, что я тебе не нужен, то я уйду, обещаю. А пока я просто хочу быть рядом. И показать, на что я способен ради любимой девушки.

Ева прикрыла глаза. Ресницы дрожали, сердце сладко трепетало в груди. «Нужен!» — хотелось закричать. Ева прикусила губу, сдерживая этот предательский вскрик, так и рвущийся с губ. Ее ладонь накрыла его, холодная от волнения.

— Только не говори ничего Эрику, — надломлено попросила Ева. — Если он узнает, что твой сын, то потом… будет страдать. По жизни, которая у него могла бы быть. Когда твой брат снова что-то подстроит или ты снова решишь, что я тебе не ровня.

Ева попыталась улыбнуться дрожащими уголками губ, но в этой шутке была слишком большая и горькая доля правды.

Марк медленно кивнул, не желая сейчас перечить Еве. Его тоже терзала боль. Фантомная, но сильная. Разрывала его душу не менее сильно, чем Еве сейчас. Ее недоверие и его больно ранило. Хотя Марк постарался не показать этого. Он и не надеялся, что Ева бросится ему на шею и простит его, но… на ее лице практически не отражалось эмоций.

«Значит, и вправду разлюбила меня?» — подумал Марк.

— Сейчас не скажу, Ева, — хрипло проговорил он. — Я уважаю твои желания. У меня есть месяц, чтобы завоевать тебя снова. Но предупреждаю, что, если по происшествию месяца ты не захочешь иметь со мной никаких дел, Эрика я все равно не брошу. И скажу ему правду. Он заслуживает знать, кто его отец. Мальчик уже достаточно взрослый, чтобы принимать решение, общаться со мной или нет. Обещаю, что не причиню ему боли. Но и врать Эрику я не буду. Буду просто помогать издалека, если он не захочет со мной общаться. Он мой сын.

— Ты думаешь, что имеешь право ставить нам условия?! — вспылила Ева. — Ты потерял его, когда посчитал меня падкой на деньги вертихвосткой! Мы обходились без тебя столько лет, думаешь, теперь ты можешь купить общение с нами?

На ее глаза навернулись слезы, и она отвернула лицо. Вопрос денег и положения в обществе теперь был для нее болезненным. Ведь Ева была уверена, что Марк ненадолго в изгнанниках. А значит, скоро все вернется на круги своя. И однажды он снова попрекнет ее, что она руководствуется не чувствами, а корыстью.

Его глаза расширились от удивления. Он встал на ноги, ощутив прилив сил. Но не от хорошей жизни! Просто не мог сейчас молчать!

— Ева! — возмущенно выпалил Марк. — Ребенок — это не твоя собственность. Эрик уже большой мальчик! Ты, наверное, не в курсе, но еще год-два — и он станет полноценным оборотнем, и ты этому никак не сможешь помешать. Кто подскажет ему, как быть с превращениями и другими тонкостями, как ни я? Ты можешь только советовать ему, но не диктовать, как жить! Это же не твоя игрушка и не пятилетнее дитя, которого нужно ограждать от правды. Да ты просто оттолкнешь от себя Эрика таким поведением, если будешь скрывать от него правду и отбирать возможность решать самому, с кем общаться, а с кем нет!

Марк не выдержал и рванулся к двери. Неужели его сын будет, как в тюрьме? Без права на собственную жизнь и свои ошибки, лишенный общения с родным отцом?

— Ты будешь диктовать мне, как воспитывать моего ребенка?! Все эти годы ты даже не знал о его существовании! А теперь думаешь, что знаешь, как ему лучше? Я пытаюсь оградить его! А ты? Появиться ненадолго в его жизни и разрушить ее? Так же, как сделал со мной?! — выпалила Ева, уже не следя за тем, что говорит слишком громко.

Вот только Марк уже открыл дверь. А Эрик услышал все. Или почти все. Это уже не имело значения.

— Так ты… мой отец? — прошептал он.

— Эрик, он уже уходит! — Ева перевела взгляд на Марка. — Тебе и правда лучше уйти, Марк!

— Мам, это что… мой папа? — прошептал Эрик, пятясь от обоих родителей, шокированный услышанным. — И ты хотела мне врать? Не говорить об этом?

Его голосок звенел, чистый, пронзительный, как хрусталь. Ева прижала ладонь к шее, оттягивая горловину свитера. Ведь казалось, что все слова застряли комом в горле. Как все объяснить сыну? Он смотрел прямо и пламенно, взглядом требовал правды, и его светлые глаза казались разящей сталью. Ева смогла вздохнуть только после того, как Эрик повернул голову, посмотрев уже на Марка. Рывком, как волчонок.

— А ты… ты врал мне? Раз притворялся, что просто волк! — обличающе выпалил Эрик.

— Я не притворялся, послушай! — Марк примирительно поднял ладони, делая шаг к нему. — Мне не хватало сил, чтобы превратиться обратно в человека! Я был очень измотан после того, как противостоял внушению… Я потом расскажу, что это значит.

Он отмахнулся, но Эрика пока что это и не интересовало.

— А когда пришла моя мама, так сразу и хватило? — выпалил он дерзко.

Эрик щурился, как на холодном ветру. А по голосу Ева слышала, как сдавленно звучат эти слова. Будто в шаге от того, чтобы всхлипнуть, но стыдно, большой ведь уже мальчик.

— Да. Как бы это нелепо ни звучало. Ева — моя истинная пара. Ее присутствие придало мне сил. Ты слышал что-нибудь про истинные пары у оборотней? — мягко и осторожно спросил Марк.

Он шагнул еще ближе к Эрику и попытался положить ладонь ему на плечо. Но тот вывернулся юрко и стремительно, обжигая новым злым взглядом.

— Слышал! Так значит, вы еще и истинная пара?! И ни слова мне не сказали?! Сколько еще всего вы скрываете?!

Эрик зажмурился, мотая головой. Глядя на его сжатые кулаки, на напряженное худощавое тело, Еве хотелось обнять сына, успокоить. Но стоило ей двинуться к нему, как он отшатнулся, как от огня. Трещина пролегла не только между Эриком и Марком. Между Евой и сыном тоже появился раскол.

Эрик выскочил из квартиры, сдернув с вешалки куртку, уже на ходу набрасывая ее на плечи.

— Эрик! Куда ты? Стой! — крикнула Ева.

Эрик не слушал. Раздались только быстрые шаги по ступенькам. Марк ринулся было следом, но Ева ухватила его за руку.

— Доволен? Обязательно было затевать этот разговор? — прошипела Ева.

Марк рывком высвободил руку. Он мог быть бесконечно терпеливым, когда речь заходила о чувствах Евы и обидах прошлого. Но когда дело касалось сына? О нет, Марк не собирался терпеть ее выходки, будь она ему хоть трижды истинной парой!

— А что мне было делать? Притворяться, что я не догадался, от кого у тебя ребенок?! Это мой сын! Нравится тебе или нет этот факт, но я тоже его родитель, не только ты, Ева! Тебе и так хватило совести скрывать от меня его столько лет!

— А ты не слишком-то интересовался моей судьбой, — ядовито процедила Ева.

Она выбежала на лестничную площадку, потом и на улицу. Дул ветер, растрепавшиеся волосы хлестали по щекам. Ева вертела головой по сторонам, но только скрипели от каждого порыва старые металлические качели.

— Эрик! — голос сорвался от страха. — Эрик, где ты?!

Марк выбежал следом за Евой. И не придумал ничего лучшего, чем наброситься на нее! Он схватил ее за плечи, встряхивая. Ведь без этого она вряд ли ответила бы что-то связное. Настолько перепуганным был вид Евы, взгляд казался отсутствующим.

— Где Эрик?! Что ты молчишь, Ева?! — прорычал Марк.

— Не смей на меня орать! — она дернулась в его руках, пытаясь отпихнуть ладонями в грудь. — Это все из-за тебя, Марк! Никогда раньше Эрик так себя не вел! Да, случалось, что мы ссорились, когда я ругала его, но он никогда не убегал не пойми куда!

— Из-за меня? А может, из-за того, что за столько лет ты не удосужилась рассказать ему, кто его отец? Тогда это его не шокировало бы настолько!

— За столько лет? А где тебя носило столько лет? — ядовито поинтересовалась Ева. — Ах да, ты же вычеркнул меня из своей жизни по первому слову твоего брата! Тебе же оказалось проще поверить врагу, чем своей истинной паре!

— Хватит, Ева! — огрызнулся Марк. — Я понимаю, что у тебя есть полное право обижаться на меня. Даже полное право меня ненавидеть. Но если Эрик на эмоциях попадет в какую-нибудь беду, возненавижу уже я тебя!

Ева нервно кивнула. Слова Марка были как ведро холодной воды. Крайне неприятно. И так же действенно в том плане, чтобы взбодрить. Весь туман эмоций сразу сошел.

— Ты прав. Нужно найти Эрика, а потом уже выяснять отношения.

— Куда он мог пойти? Друзья, родственники, какие-то любимые места?

Ева покачала головой.

— Даже в своем классе Эрик — изгой. Он ведь оборотень. Одноклассники его не особо принимают.

Марк рыкнул по-звериному зло, ударив кулаком по кирпичной стене дома.

— Он должен был учиться в лучшей школе города! Куда его привозил бы водитель, а в столовой подавали идеально подобранное под его вкусы меню! А он столько лет прозябал здесь! Когда мы найдем его, я…

— Эрик никуда не поедет без меня, — отрезала Ева. — И не мечтай, Марк, что сможешь отобрать у меня сына. Он довольно-таки домашний мальчик. Ему будет сложно адаптироваться к переменам. И тем более сложно сделать это без меня, оказавшись среди сплошных чужих лиц.

— Я не чужой ему! — в голосе Марка прозвучало такое отчаяние, такой надрыв, что Ева вздрогнула. — Ладно. Ты права. Ему было бы сложно оказаться вдали от тебя. Но я об этом и не говорил. Я хочу, чтобы вы переехали вместе. Пусть не ко мне, но в хорошую квартиру…

Ева выставила перед собой ладонь.

— Марк. Остановись. Я не хочу, чтобы ты командовал мной и распоряжался моей жизнью. И обсуждать это сейчас — только снова ссорится.

— Хорошо. Сначала найдем Эрика. А потом ты соберешь чертовы вещи, иначе я заберу вас из этого места даже без зубных щеток! — упрямо рыкнул Марк. — Раз ты понятия не имеешь, где может быть Эрик, я предлагаю разделиться и проверить окрестности. Он ведь не мог далеко уйти за это время!

Ева кивнула. Это было логично. Вот только время шло, они порознь прочесывали окрестные улочки и дворы многоэтажек, а Эрика нигде не было. На глаза у Евы навернулись слезы, когда она увидела нескольких парней. Вот только спросить у них, не видели ли они Эрика, не получилось. Завидев ее, они сами пошли навстречу, перекрывая оба выхода из переулка. Она похолодела от страха. Слышала же, что пару месяцев назад в их районе орудовали какие-то негодяи! Но потом они залегли на дно, и как-то забылось.

— Ты смотри, кто здесь гуляет? Говорят, она с оборотнем водилась одно время! Наверняка он ей каких-нибудь цацок подарил! — нож сверкнул в руке грабителя, и он подошел ко мне ближе. — Ну, что, красавица? Так отдашь все?

— У меня ничего нет, — пробормотала Ева, попятившись, но уперлась лопатками в холодную кирпичную стену. — Ни денег с собой, ничего…

— Что ж ты несговорчивая такая? Придется самим тебе карманы вывернуть! — зло выпалил грабитель.

Он вместе с такими же негодяями подошел ближе, почти вплотную. Один из них рванул карман на куртке Евы. С торжествующим видом грабитель продемонстрировал ее телефон.

— Вот, а говоришь, что ничего нет!

— Пожалуйста! — Ева вскинула руку. — Я жду очень важного звонка!

Грабители расхохотались.

— Вот выдумала! От кого? От волка своего?

— Да! — в отчаянье, уже со слезами на глазах выпалила Ева. — Мой сын пропал! Мы его ищем!

— Пусть придумает что-нибудь получше! — рассмеялся грабитель еще громче, сунув телефон в карман. — А ну-ка, посмотрим, что у нее тут еще есть?

Ева зажмурилась от страха. И в этот момент громом среди ясного неба прогремел голос Марка:

— Пусть придумает что-нибудь получше, да? Лучше, чем правда?

Он произнес это насмешливо, но всем моментально стало не до смеха. Ведь голос Марка перетек в звериное рычание. Грабители расступились, попятились, и Ева увидела в просвете между домами уже не мужскую фигуру, а звериный силуэт. Волк выглядел куда крепче и здоровее, чем совсем недавно.

«Неужели и правда я, будучи его истинной парой, поставила Марка на ноги одним своим присутствием?» — в замешательстве подумала Ева.

Волк оскалил клыки, глухо рыча. Один из грабителей бросился наутек сразу. Другие же два не собирались так просто сдаваться. Они обступили зверя, делая пока что пробные, провокационные выпады в его сторону.

— Совсем обнаглел, волк? Своим блохастым хамить будешь!

У Евы оборвалось сердце. Она всегда считала, что драки — это одно из самых отвратительных зрелищ в мире. А теперь перед ней нападали двое на одного, на ее любимого мужчину! Любимого… Да, в этот момент Ева не могла себе врать. Она все еще любила Марка. А он, наверно, любил ее? Раз бросился защищать, не раздумывая.

Нож грабителя чудом прошелся в сантиметре от бока Марка. Он вовремя увернулся. Волк взмыл в прыжок легко, как тень. И вот уже один из грабителей оказался уложен на лопатки, а нож зазвенел по асфальту, отлетая в сторону! Второй бросился на подмогу, и Марк резко повернул оскаленную морду. Он прыгнул ему на руку. Грабитель заорал и отскочил назад. Волк припал к земле, готовясь к следующему прыжку, и тогда тот бросился наутек, оглядываясь ежесекундно. Марк погнал его прочь, рыча и клацая пастью.

Воспользовавшись моментом, оставшийся на земле грабитель потянулся к ножу. Ева заметила движение и носком сапожка отбросила оружие подальше. В этот момент вернулся и Марк. Он вернулся обратно в человеческий облик и уже так схватил грабителя за растянутую спортивную кофту на груди.

— Отвечай! Мальчика не видели? Лет тринадцать на вид, может, выглядит чуть младше, на нем были джинсы и черная куртка…

— Да видели, только пусти! — дернулся грабитель. — Только он к какому-то дядьке в машину сел! Мы еще думали, что тачка крутая, не пощипать ли… Но уж больно хозяин грозно выглядел, зар-р-раза! Точно из ваших, вы даже похожи, только он белобрысый был!

От шока у Марка разжались пальцы. Он переглянулся с Евой, и она тихо-тихо выдохнула:

— Артур? Он забрал нашего сына?

Эрик очень разозлился. Он всегда был с мамой в хороших отношениях. Она никогда не ругала его по пустякам. Старалась разобраться в любой проблеме в школе. Эрик доверял ей… раньше. До того момента, как узнал, что она собиралась врать насчет Марка. Эрик не мог в это поверить! Он же ее сын, они семья, какие секреты? В особенности, касающиеся Эрика лично. Глаза жгли злые слезы.

Эрик даже не мог обижаться на Марка. Тот и вправду был очень измотан и ранен при встрече. Они так и не успели толком поговорить. И Эрик слышал, как Марк убеждал сказать ему правду… Но Эрик разозлился так нелогично на обоих. И сбежал. Но это оказалось не лучшей идеей.

Его голова кружилась, Эрик чувствовал себя плохо. Неужели он заболел?

«Или… — в замешательстве подумал Эрик. — Что, если раз я сын Марка, а Марк — волк… Что, если и я теперь буду превращаться в волка?»

У Эрика было ощущение, будто ему это подсказали инстинкты.

Артур решил не прибегать к помощи охраны. После всего… нет уж. Нет, никакого доверия oхране. Поэтому Артур шел один сквозь сгущающиеся сумерки, вглядываясь в лица редких прохожих.

«Марк не мог, не мог выбраться из города в таком состоянии! Значит, он где-то здесь… Где же, как не у своей ненаглядной истинной?» — думал Артур раздраженно.

Артур злился на самого себя. За то, что даже не знал, зачем ищет Марка. Чтобы встретиться с ним один на один и прорычать, что если он вернется, то Артур просто убьет его, чтобы навсегда забыть о претензиях брата на власть? Или… правда была куда светлее? В том, что сердце Артура сжималось от страха, от мысли, что Марк где-то здесь, в сплетениях узких грязных улочек, где ненавидят оборотней, ослабленный внушением и вымотанный дракой с охранниками.

Артур едва не зарычал. Насколько было бы проще, будь его врагом кто угодно другой, но не родной брат! Артур помнил из раннего-раннего детства, как малыша принесли домой в теплом одеяльце, как стоял у его кроватки, с восторгом глядя на «батиську», как тогда его называл.

Проходя мимо одного из закоулков, Артур увидел худенького мальчишку. Ребенок опирался о стену, как будто ему было плохо.

— Эй! Ты в порядке? — заволновался Артур, подходя ближе и окликая его.

Артур схватил мальчика за плечо, разворачивая к себе. И остолбенел. На него будто смотрел Марк из прошлого. В первую секунду Артуру стало суеверно страшно. Словно сама совесть пришла устрашить его, дав такое видение. Артур встряхнул головой и только после этого начал находить какие-то отличия в чертах.

«Может, показалось?» — подумал он растерянно, глядя в ясные светло-голубые глаза.

— Что с тобой, мальчик? — хрипло выдавил Артур. — Где твои родители?

— Я не знаю, — слабо проговорил Эрик и зажмурился, и тряхнул головой, пытаясь побороть свою слабость. — Я… у меня нет теперь родителей! Они все меня обманывают!

Эрик выпалил это дерзко, не глядя на незнакомца. Ева всегда просила не разговаривать на улицах с незнакомцами. Но Эрик не собирался теперь подчиняться ее указаниям. Судя по всему, она собиралась врать ему до старости! И не рассказывать о Марке. Который тоже хорош! Исчез и даже не пытался искать ее!

— Пустите меня. Я пойду… куда-нибудь.

Куда идти, Эрик понятия не имел. Дома у него теперь не было. Денег тоже. Ночевать на улице Эрику не хотелось категорически.

«Как же он похож на Марка! Такой же упрямец!» — пронеслось у Артура в голове.

— Никуда ты не пойдешь. Побег ничем тебе не поможет, а твои родители наверняка с ума сходят за тебя, учитывая, что ты явно болен! — Артур попытался попробовать лоб мальчика, но стоило шевельнуть встрепанную челку, как его ноздри шевельнулись. — Ты… ты не обычный человек. Ты уже превращался раньше? Отвечай! Это важно!

Артур схватил его за плечи, встряхивая. На лице было написано искреннее волнение.

Эрик посмотрел растерянным, расфокусированным взглядом. И отрицательно покачал головой.

— Нет. А почему это важно? Скажи мне! — Эрик схватился за запястье Артура, пытаясь устоять на ногах.

Мир вокруг мальчика кружился. Он не понимал, что с ним происходит. Но чувствовал инстинктивно доверие к этому незнакомому мужчине. Будто бы на зверином уровне. Будто они с ним… одной крови?

— Первый раз превращаться всегда сложно. Ты можешь запаниковать. Ведь еще никогда не смотрел на мир глазами волка. Неужели твои родители не предупреждали тебя об этом? Как тебя зовут, волчонок? Сколько тебе лет? Я вожак этого города, Артур, я помогу тебе.

Его грызли подозрения, и в голове Артур прикидывал, сколько прошло лет после истории с Евой.

«Да нет, это уже паранойя. Будь у нее ребенок от Марка, она давно дала бы о себе знать!» — отмахнулся он от этих мыслей.

Эрик замялся. Мама всегда просила не говорить чужим, кто он, откуда и сколько ему лет.

«Но кажется, этот незнакомец и вправду тоже оборотень? Ведь уверенно говорит обо всем, о чем я могу только догадываться, — подумал Эрик. — Мама ничего не знала про оборотней. А друзей-оборотней у меня никогда не было».

Подумав, Эрик промямлил сой возраст и уставился себе под ноги. Пытаясь собраться с мыслями.

— И что мне теперь делать? Домой я не пойду! — с отчаянием проговорил он.

— Я помогу тебе, — напряженно проговорил Артур. — Так как твое имя?

Он разжал пальцы, чтобы не пугать. Оставалось надеяться, что этим не воспользуются, чтобы зайцем рвануть прочь. Хотя состояние явно было уже не то. Артур взял в свою руку детскую ладонь.

— Меня зовут Эрик, — растерянно проговорил мальчик.

— Что мне делать, Артур? — ему даже стало немного легче.

Эрик с интересом перевел взгляд на нового знакомого. Бежать пока не собирался. Ему даже и не хотелось. И было некуда. Оставался только один выход? Довериться незнакомцу?

— Не бойся. Судя по всему, пришло время для первого превращения. Это часто провоцируют сильные эмоции. Постарайся не запаниковать, слушай мой голос. На тебя навалится сразу много всего, волчье чутье и слух, и восприятие окружающего мира. Не бойся. Я рядом. И ты сможешь превратиться обратно.

Артур успокаивающе положил ладонь на плечо Эрику. Все совпадало по датам. А значит… возможно, перед Артуром был его племянник? Когда превратится, станет понятно наверняка. Ведь в семье Демидовых у мужчин в волчьем облике были свои отличия: что-то вроде родимого пятна, темного пятнышка на шерсти, напоминающего круглую полную луну, на боку возле правой лапы.

Перед глазами Эрика вдруг потемнело. Он ощутил, что отключается. А очнулся уже в чужой квартире, в спальне, одетый, на мягкой большой кровати. Эрик резко сел и огляделся. Неужели мамины слова сбылись? И его украли?

— Артур? — позвал Эрик слабым голосом. — Что происходит? Где я?

Эрик сел на кровати, и ощутил, что голова больше не кружится. Вообще, все тело казалось другим. Налитым силой и мощью. Он потянулся и посмотрел по сторонам. На окно. Но последний этаж не давал возможности на побег.

Артур сидел в кресле недалеко от кровати. Лицо у него было мрачным. Наверно, не так нужно реагировать на внезапно обретенного родственника? Радоваться бы! Но перед глазами стояло знакомое темное пятнышко на серой шерсти, и становилось не по себе, что столько лет этот мальчишка рос оторванным ото всей родни, от своей стаи. Что все попросту не знали о его существовании! Артура грызла совесть, а он пытался затолкать ее подальше, в темноту, чтобы не мешала действовать, как всегда, хладнокровно и продуманно.

— Не бойся, Эрик. Ты у меня дома. Как только тебе станет получше, я отвезу тебя, куда скажешь. Как ты себя чувствуешь? — Артур протянул Эрику стакан воды. — Помнишь что-нибудь? Ты превратился в волчонка там, на улице. Я еле справился с тобой, чтобы увезти в безопасное место, пока ты не сбежал куда-нибудь. Ты мне чуть руку не отгрыз, испугавшись.

Артур по-доброму рассмеялся, но взгляд у него остался напряженный, тревожный.

Эрик в шоке распахнул глаза и спустил ноги с кровати. Память о том событии, о котором рассказал ему Артур, возвращалась отрывками. Эрик со стыдом застонал.

— О, прости меня, пожалуйста. Я не хотел. Со мной такое впервые, Артур! Мне очень неловко. Спасибо, что помог мне и привез меня к себе домой. Но я… — он замялся и отвел взгляд, но все-таки нашел в себе смелость договорить. — Я не поеду пока домой. Мы с мамой поссорились. Серьезно. Как раз… на тему волков и всякого такого. Она лгала мне долгое время. И хотела бы продолжать лгать и сейчас. Но только я… случайно узнал правду. И не могу с этим смириться. Я доверял ей.

— Твою маму зовут Ева, да? — прошептал Артур.

Он уже не сомневался, что перед ним родная кровь. Часть Артура хотела молить о прощении всю эту семью, разлученную по его вине. Но другая часть, более злая и коварная, вкрадчиво шептала, что не стоит упускать шанс. Посадить брата на короткий поводок… Разве не этого Артур хотел?

— Да, Ева, а что? — дернул недовольно Эрик плечом.

Как бы он ни обижался на Еву, он все равно переживал за нее. И ему не понравилось, что этот мужчина, едва знакомый, говорит о ней. И знает ее имя.

— Наверное, Вы правы, Артур. Я должен поехать домой и поговорить с мамой. А потом уже решать… что делать дальше, — вежливо добавил Эрик.

Он вдруг почувствовал опасность. Каким-то чутьем, звериным, открывшимся в нем только сегодня.

— Нет, Эрик, — строго сказал Артур, становясь рядом с кроватью и глядя сверху-вниз тяжелым взглядом. — Пока ты побудешь у меня. Я сам позвоню твоим родителям и договорюсь с ними, как и где они тебя заберут.

Это звучало угрожающе, хотя Артур и пытался говорить мягко. Но весь его внешний вид говорил об обратном. Широкий в плечах, с чеканными чертами лица, с упрямым подбородком и давящим взглядом, Артур выглядел лидером, не терпящим неповиновения, им и являлся.

«Марк подчинится мне. Чтобы снова увидеть своего сына», — зло подумал Артур.

Эрик нахмурился, все сильнее ощущая несправедливость и обман. Встал на ноги, стиснул кулаки, будто собираясь с силами. Хотя драться с Артуром он не собирался. Эрик проговорил медленно и веско:

— Но Вы сказали мне, что отвезете меня домой. Что это значит? Вы говорили мне неправду?

Его сведенные брови, горящие огнем глаза — все это выдавало сына Марка. Эрик был слишком похож на своего отца в этот момент. Слишком… Артур не мoг этого не заметить. И он едва заметно вздрогнул. Много раз мечтал, вот бы вернуться в детство. Снова обнять отца, пока он еще жив, увидеть счастливую улыбку матери, погонять мяч с Марком, который еще не возненавидел брата… И вот, на миг показалось, что мечта исполнилась. Перед Артура был такой же маленький упрямец.

— Как же ты похож на своего отца… — пробормотал Артур, качая головой. — Ты вернешься к нему. Как только он выполнит мои условия. А до того момента поживешь у меня. Не волнуйся, Эрик, я тебя не обижу. В конце концов… мы друг другу не чужие люди. Я твой дядя, брат твоего отца.

Артур криво улыбнулся, противно было сообщать это именно в такой ситуации, таких гадких обстоятельствах.

Эрик ощутил испуг. Липкий, гадкий, забравшийся под кожу. То, каким голосом Артур сказал это все… безапеляционным. Жестким. Даже злым.

— Нет! — Эрик собрался с силами, чтобы так же жестко и уверенно ответить Артуру.

Еще никогда не разговаривал таким тоном со взрослыми. Но кажется, сегодня… пришлось повзрослеть по всем фронтам.

— Я не останусь у тебя, Артур. С меня хватит. Я не собираюсь становиться пешкой в ваших играх. Я знать не знаю своего отца. Впервые увидел сегодня. Мы с матерью не нуждаемся ни в тебе, ни в твоем брате. Отпусти меня.

Эрик вскочил с кровати и теперь стоял перед Артуром. Он был заметно ниже ростом в силу возраста, но при этом смотрел с горящим упрямством.

— Твоя мать, видно, недалекий человек, — усмехнулся Артур. — В этом я и не сомневался. Разве она тебе не рассказала, что вся стая оборотней подчиняется вожаку? А я вожак. И ты будешь делать, что я скажу, иначе мне придется тебя заставить.

Эрику стало по-настоящему страшно. Понимал ведь, что ребенок. А Артур — взрослый мужчина. И судя по дорого оставленный квартире, влиятельный. Поэтому шансов никаких.

— Ты не сможешь меня заставить, — все-таки упрямо проговорил Эрик и поднял на Артура взгляд. — Я не подчиняюсь тебе. И по доброй воле не подчинюсь.

— Малыш, — снисходительно улыбнулся Артур, качая головой, — ты совсем как твой отец. Такое же бесполезное упрямство. Мне не нужна твоя добрая воля. Совсем не нужна. Этот артефакт дает мне власть над любым оборотнем из моей стаи.

Он продемонстрировал Эрику тяжелый мужской перстень, который получил однажды в наследство от своего отца. Тот самый артефакт, который давал власть вожака любому оборотню.

Артур посмотрел в глаза Эрику, привычно ощущая, как начинает шуметь в ушах. Внушение брало свою плату. Головной болью, от которой хотелось уползти в темный угол и протяжно скулить, сцепив зубы. Но сейчас Артур был готов заплатить эту цену.

— Ты не выйдешь из этой квартиры, пока я тебе не разрешу. И будешь слушаться меня! — отчеканил Артур.

Эрик не выдержал и по-ребячьи рассмеялся. Какое-то странное ощущение силы, власти, могущества уже над Артуром, хозяином стаи, поднималось в нем. И Эрик наслаждался им.

«Он не возьмет надо мной верх! Никто не возьмет надо мной верх больше. Я сам себе хозяин!» — ликующе думал он.

— Не выйду из квартиры? А то что ты сделаешь мне, дядюшка? — насмешливо протянул Эрик. — В угол поставишь, словно мне пять лет? Ты опоздал. Я буду делать то, что сам захочу. А сейчас я иду к маме. И иди ты к черту… со своим братом. Со своими приказами. Я не стану их слушать! Отойди!

Эрик поднял руку и отодвинул Артура в сторону, будто несмышленого щенка. По правде говоря, это оказалось несложно. На лице Артура было написано, что он страдает от боли.

Эрик подошел к двери квартиры и положил ладонь на дверную ручку. И оглянулся на Артура.

— Скажи мне, где лежат ключи. Иначе я выломаю эту чертову дверь, — проговорил Эрик с угрозой, глядя в глаза Артуру. — Ты же знаешь, что я смогу это сделать. Уже… смогу.

Впервые Артур ощутил то, чему подвергал остальных. Его сознание будто опутали прочные канаты. Он пытался сопротивляться, но от этого в голове взрывалась такая боль, что едва не подгибались колени. Из горла вырвалось отчаянное рычание. Артур зажмурился.

— Вожак… Настоящий вожак. Как это возможно? — хрипло пробормотал Артур.

Впрочем, сейчас он был не в состоянии размышлять о том, как Эрику удалось внушение без артефакта. Сын истинной пары… Эрик смотрел ясными голубыми глазами, этот взгляд подавлял волю. При этом мальчик делал это без какого-либо усилия, не говоря уже о боли!

Рука Артура задрожала, и он протянул Эрику ключи. Тот коротко кивнул и ослабил давление взгляда. Если честно, внутри у него все поджилки тряслись. Он представлял, что с ним сделает Артур, если его не дожать. Поэтому Эрик не разрешал себе сдаваться. Не ослаблял контроль.

— За мной не идти. Оставаться здесь, пока я не удалюсь на достаточно далекое расстояние. И потом меня не искать, — не то предупредил Эрик, не то приказал.

Медленно, словно боясь, что этот огромный пес сорвется с цепи, он протянул руку и забрал ключи. Артур не шелохнулся. Эрик все так же осторожно, не опуская с него взгляда, вышел за дверь. И захлопнул ее, оставив ключи внутри. Чтобы Артур мог выбраться из собственной квартиры.

— А теперь я пойду к маме! — проговорил Эрик сам себе и тепло улыбнулся.

Вся его злость на нее растаяла. Он верил, что если серьезно поговорит с ней, то она больше не станет ограничивать его свободу или врать ему! И все наладится!

Марк набросил на голову капюшон дешевой черной спортивной кофты. Но даже в такой одежде, купленной за углом, мой истинный продолжал выглядеть хищником. Темная ткань облегала мускулы, налитые силой и… злостью. О, не завидовала я Артуру, когда он попадется нам! Брюки Марка тоже были запачканы пылью и немного кровью, так что пришлось взять первые попавшиеся джинсы по дешевке. Иначе он слишком бросался бы в глаза на городских улицах. А нам не стоило быть заметными. Иначе Артур напомнит об изгнании. Раньше, чем мы найдем Эрика.

— Не бойся, — Марк взял меня за руку. — В конце концов, Эрик хотя бы в безопасности. Я заставлю Артура вернуть его.

Мы подошли к высокому забору, за которым виднелся один из роскошных городских особняков, которые я видела только по телевизору… или много лет назад. Когда Марк показывал мне свой мир.

— Может, ты… как-нибудь один? — я перемялась с ноги на ногу.

— В моей семье из ненормальных только Артур, — огрызнулся Марк. — Моя мама тебя не укусит.

Нас провели в дом. К нам навстречу в гостиную сбежала по лестнице женщина в элегантном домашнем платье с завитыми карамельными волосами. Она выглядела, как актриса из дорогих фильмов. Из тех, по кому невозможно прочесть возраст.

— Марк! Скажи мне, пожалуйста, что происходит?! Что ты творишь?! Тебя повсюду ищут! Я тем же вечером сказала Артуру найти тебя и вернуть домой!

— Даже интересно, что он на это ответил, — хмыкнул Марк.

— Ничего хорошего, — мрачно ответила она. — Он сказал, что ты его унизил своими выходками и так далее… Но какая разница? Как ты? Где ты был? И что это за девушка с тобой?

— Знакомься, мама. Это Ева. Моя истинная пара. Мать моего ребенка.

Марк взял меня за руку. Я затаила дыхание, уже ожидая увидеть презрение в глазах этой женщины. Мол, вот невезуха-то, у сына истинная пара — такая оборванка! Но мать Марка лишь в шоке покачала головой, приоткрыв губы, подбирая слова, а потом улыбнулась.

— Ребенка? Ты… ты беременна, Ева?

— Нет, мама, она не беременна, — ответил Марк вместо меня. — Но была. Много лет назад. Это именно та девушка, из-за которой мы окончательно рассорились с Артуром. И как оказалось, все эти годы она растила сына от меня, а я и не знал… В общем, Ева, это моя мама, Вера Сергеевна.

— Сын… Значит… значит, у меня почти взрослый внук? — прошептала шокированная Вера Сергеевна.

Она медленно подошла ко мне и взяла меня за руку. Сейчас было видно, что никакая косметика не в силах скрыть счастливые морщинки, когда они разбегаются от уголков глаз.

— До взрослого еще далеко! — тепло рассмеялась я. — Эрику тринадцать.

— Я хочу его увидеть. Я… я поверить не могу, — Вера Сергеевна развела руками, у нее даже взгляд показался немного потерянным. — Получается, все эти годы я была бабушкой.

— Мам, у нас неприятности, — Марк положил ей ладонь на плечо. — Эрик у Артура. Он забрал моего сына. И наверняка будет шантажировать меня, чтобы добиться моего повиновения. Восстановить образ непререкаемого вожака в глазах стаи…

— Нет! Этого не может быть! — отшатнулась Вера Сергеевна.

— Я понимаю, в это сложно поверить, — виновато проговорила я, качая головой. — Но мы полностью уверены, что это дело рук Артура. Ради своей власти, ради того, чтобы насолить Марку, он готов на многое.

— Никому не говори, что мы были здесь, мам, — попросил Марк. — А еще… мой мотоцикл же все еще в гараже? Сто лет его не видел!

Молчаливая девушка в белом переднике поверх аккуратного платья принесла чай. Марк отвел меня немного в сторону. Он сжал мои ладони в своих, внимательно глядя в глаза.

— Ты не можешь поехать со мной, Ева. Это слишком опасно для тебя.

— Но для тебя тоже! — выпалила я отчаянно.

— Да, но я все-таки ему родной брат. У Артура, надеюсь, сохранились хоть какие-то остатки совести, — невесело усмехнулся Марк.

Я не выдержала и взяла его лицо в ладони.

— Будь осторожен, Марк, — умоляюще прошептала я. — И верни нашего сына… и пожалуйста, прости меня. Это ведь все произошло из-за меня. Я причина твоей ссоры с Артуром. С братом и вожаком.

— Не говори ерунды, — Марк строго покачал головой. — Тебе не за что извиняться. Я люблю тебя. А сегодня — самый счастливый день в моей жизни, несмотря ни на что. Ведь я снова увидел тебя, а еще… узнал, что у меня есть сын. Я скоро вернусь. Вернусь вместе с ним. А ты побудь пока что с моей матерью. Ей тоже нужна поддержка.

Все вместе мы вышли на порог. Марк напоследок обнял свою мать, а потом взревел мотоцикл, скрываясь в ночи. Вера Сергеевна коснулась моего плеча.

— Пойдем в дом, Ева. Чай остынет.

Мы сели в гостиной, и я долго вертела в руках чашечку чая. Кусок в горло не лез. Хотя на стеклянном столике стояло свежайшее, наверняка домашнее, печенье.

— Я понимаю, не о такой избранной паре, как я, Вы могли бы мечтать для своего сына, — наконец я решилась первой завести непростой разговор. — Не волнуйтесь, я… я не буду помехой его счастью. Я появилась здесь только потому, что в одиночку мне не справиться с поисками Эрика.

— Что ты говоришь такое?! — Вера Сергеевна со стуком отставила чашку на столик. — Разве ты и Марк не вместе? Вы так друг на друга смотрите…

— Мы расстались много лет назад. Пока что это остается без изменений. И я не уверена, что готова что-то менять. Не подумайте, я не говорю ничего плохого о Марке. Наверняка он хороший человек, но… однажды он разбил мне сердце. Я не знаю, готова ли я снова им рискнуть, доверившись Марку.

Вера Сергеевна недолго помолчала. Она поправила край платья на коленях, а потом легонько ударила по ним раскрытыми ладонями, вставая.

— Пойдем. Покажу тебе кое-что.

На столике остался остывающий чай, от которого я ни глотка не отпила. Но кто бы решился спорить в такой ситуации? Губы Веры Сергеевны были недовольно и строго поджаты, а от одного взгляда хотелось сбежать.

«Что она задумала?» — мелькнуло у меня в голове.

— Это комната Марка. Он и Артур жили здесь много лет назад, когда были еще детьми. Здесь хранятся наши старые фотографии. Держи, — Вера Сергеевна протянула мне фотоальбом. — Посмотришь?

Я неуверенно повела плечом. Понятия не имела, зачем мне разглядывать чьи-то старые фотографии. И в то же время стало немного любопытно заглянуть в прошлое Марка, прошедшее много-много лет назад. Так что я осторожно открыла альбом. На первой же странице было семейное фото: родители и двое улыбающихся мальчуганов.

— Это мой муж, — сказала негромко Вера Сергеевна, показывая на мужчину, положившего руки на плечи юным Марку и Артуру. — Он и я… Мы были истинной парой, как и ты с Марком.

Я кивнула. Марк рассказывал об этом. Что ж, мужчина и женщина на фото выглядели гораздо более счастливыми, чем мы.

— Я не говорю, что истинность как-то влияет на чувства, нет, — покачала головой Вера Сергеевна. — Но какая разница, идет речь об истинной паре оборотня или об истинной любви человека? Если дело в чувствах. Невероятно сильных и крепких. Когда мой муж умер, я почувствовала, что уже никогда никого не смогу полюбить так, как его. Я решила хранить верность… пусть даже его памяти.

— Мне жаль, что он умер, — пробормотала я, чувствуя себя неловко, не зная, что сказать.

— Речь не об этом, — Вера Сергеевна качнула головой и накрыла мою руку своей. — Знаешь, о чем я жалею сейчас, Ева?

Я помотала головой. Хотя, конечно, мой ответ и не требовался. Вера Сергеевна мягко забрала фотоальбом из моих рук. Она перевернула страницу. Там была их фотография с годовщины свадьбы.

— Мы ссорились, бывало, как и со всеми парами, — продолжила Вера Сергеевна негромко, мягко, поглаживая большим пальцем лицо своего покойного мужа на фото. — Но я жалею даже не о ссорах. А о каждом мгновении, когда мы обижались друг на друга после них. А еще… жалею о тех моментах, когда не заставляла его позавтракать перед работой и мы не сидели всей семьей за столом. Жалею, что однажды ушла праздновать в новогоднюю ночь с подругами в ресторан, а не осталась дома с ним и мальчиками. Жалею о каждой минуте, которую упустила рядом с ним, хотя любила всем сердцем. Мы никогда не знаем, когда оборвется наша история. И ты не знаешь. Даже если кажется, что впереди еще полно времени. Марк любит тебя. Я это вижу. И если ты любишь его, то не трать время на обиды и сомнения. Вы и так упустили долгие годы, которые могли бы жить счастливой семьей.

— Счастливой ли? — засомневалась я. — Иногда мне кажется, что мы из разных миров.

Вера Сергеевна тепло улыбнулась, качая головой.

— В доме, где есть любовь, свой отдельный мир. Так что и твой, и его миры просто остались бы за дверью. Подумай об этом.

Вера Сергеевна закрыла альбом и посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Хорошо, — пообещала я. — Но пока я могу думать только об одном. Где сейчас мой сын.

— Я так жду, когда познакомлюсь с ним! Поверить не могу до сих пор… У меня тринадцатилетний внук! На кого он похож?

— На Марка, — честно ответила я. — У Эрика абсолютно его глаза.

Я невольно улыбнулась, вспоминая лицо Марка. За эти годы, конечно, мы оба изменились. Его черты стали еще резче, жестче, словно вытесанные из камня. Но кое-что осталось неизменным. Светлые, ясные голубые глаза, взгляд которых излучал любовь ко мне.

Марк гнал на предельно допустимой скорости. Хотелось превратиться в волка и помчаться вперед на звериных лапах. Но он все еще был немного слаб для превращения. Да и не следовало привлекать к себе внимание. Иначе об этом узнает Артур. Он ведь хозяин этого города. Марк глухо зарычал, стискивая руль мотоцикла так, что казалось, он сейчас согнется.

Вот и знакомый небоскреб. Остановившись, Марк задрал голову. Там, на самой верхушке, пентхаус Артура. А значит, и Эрик.

Как только Марк снял шлем и пошел к дверям, ему преградила путь охрана.

— Вам запрещено здесь появляться, — процедил охранник. — Артур Геннадиевич дал четкие указания. При появлении изгнанника не допускать его внутрь.

Марк стиснул кулаки.

«Изгнанник? Вот кто я теперь, брат? Хуже, чем никто?» — захотелось прорычать ему в лицо Артуру, хотя Марк уже давно потерял надежду пробудить в нем совесть.

Вдруг вдалеке появилась знакомая мальчишеская фигурка. Марк бросился туда.

— Эрик! Эрик, ты здесь! — воскликнул он, разворачивая Эрика к себе и крепко обнимая.

«А рад ли он меня видеть? — подняли голову сомнения, которые в Марке пробудила Ева. — Эрик имеет полное право злиться, что столько лет я не появлялся. Даже если в том не было моей вины, и я попросту не знал о его существовании».

— Папа! — эти слова сорвались с губ Эрика неожиданно легко.

Он рванулся к Марку и неуклюже обнял, уткнулся лицом в его рубашку. Будто совсем маленький малыш.

— Ты нашел меня? Но как? — Эрик поднял взгляд, глаза блестели от непролитых слез, ведь все-таки очень испугался Артура. — Прости меня, что я сбежал. Я разозлился на маму за то, что она хотела скрывать от меня правду. На тебя за то, что ты нас с мамой не нашел. Как там мама?

— Она в безопасности. У твоей бабушки. Моей мамы. Хочешь с ней познакомиться? — Марк погладил Эрика по макушке, забывая, что ему уже тринадцать лет, что подростки в его годы обычно фыркают на такие жесты. — Но как ты сбежал от Артура? Мы узнали, что ты у него! Но думали, что он держит тебя силой.

На секунду, всего на секунду Марк позволил себе надеяться, что Артур благороден. Что поступил по совести. Просто помог своему племяннику и не замышлял никакой подлости.

Эрик посмотрел в глаза Марку. Спокойно и уверенно.

— Мы с Артуром встретились случайно. Столкнулись на улице, — начал он свой нелегкий рассказ. — Он увидел, что я превращаюсь в волка. И помог мне. Еще не зная, кто я. Чей я сын. Привез к себе домой. Он не обижал меня. Но когда узнал, что я твой сын, попытался применить… э-э-э…

— Внушение? — подсказал Марк.

Эрик неуверенно кивнул.

— Наверное. Он хотел запереть меня в квартире. Сделать так, чтобы я не выходил оттуда. Но я разозлился. И сам внушил Артуру отдать мне ключи от квартиры. Я не знаю, как у меня так получилось. Я просто хотел вернуться к маме.

— У тебя получилось? — Марк присел на корточки, держа Эрика за плечи, глядя ему в глаза, будто его и ноги не держали после таких новостей. — Ты хочешь сказать… что Артур не смог ослушаться твоего внушения?

У Марка даже мысли путались. На Эрике не было и не могло быть артефакта! А значит, он как вожаки из легенд. Те, которые становились такими безо всякой дополнительной магии.

Эрик улыбнулся и взял Марка за руки. Глаза мальчика засияли.

— Да! У меня получилось. Артур послушался меня. Но мне его было жаль! Ему стало больно! — Эрик нахмурился, ему не хотелось причинять боль кому бы то ни было, даже Артуру. — Он не сделал мне ничего плохого. Не ругай его, когда встретишься с ним. Я благодарен ему за помощь. Без Артура я пропал бы на улице!

— Значит, ты превратился сегодня в первый раз, я прав? — спросил Марк негромко, вставая.

Он знал, какой это непростой момент. Многим становилось плохо в первое превращение. Легко было впасть в панику, впервые оказавшись в зверином облике, и броситься куда глаза глядят, угодив в беду. Так что затаенно Марк был рад, что рядом с Эриком в этот момент был кто-то родной. Хотя и сам себе не мог в этом признаться, гордость не позволяла признать за Артуром что-то хорошее.

Эрик протянул руку Марку, чтобы помочь ему подняться. Он все еще выглядел немного потрепанным. Эрик крепко стиснул пальцы Марку и улыбнулся.

— Да, в первый раз. Но Артур мне помог. Я поначалу чувствовал себя плохо. А потом и вовсе отключился. А очнулся уже у него дома. Но может быть, тебе нужно сходить к брату? Вдруг Артур потерял сознание или еще что похуже?

Эрик пожал плечами. Ему не хотелось это говорить, но затаенно он переживал за Артура. Ведь тот остался не в лучшем состоянии.

— Я не хочу оставлять тебя здесь одного, — Марк покачал головой, машинально ожидая какого-то подвоха, какой-то уловки от Артура. — Пойдем. Проверим вместе. Я позвоню ему, чтобы он сказал охране нас пропустить. Нам нужно поговорить начистоту. Чтобы он больше не смел лезть к нашей семье.

Марк сжал кулаки, качнув головой. Может, ослабевший Артур — это хотя бы не та концентрация упрямства, что обычно? По крайней мере, не полезет в драку? Марк не боялся этого, но сейчас точно был не в состоянии, чтобы махать кулаками и защищаться.

Эрик неуверенно кивнул и вдруг попросил негромко:

— Только не бей его и не обижай, ладно? Он плохо себя чувствует после меня. Я ощущаю свою вину. Ведь Артур все-таки помог мне с первым превращением.

Они вошли в подъезд, и охранник все-таки впустил их. Не нужно было даже звонить никому. Эрик просто внимательно посмотрел в глаза и потребовал пропустить. И охранник послушался. Марк только головой покачал удивленно.

Когда они очутились у самой двери Артура, Эрик заметил, что дверь незаперта.

— Он не запер дверь… интересно почему? — задумчиво проговорил он. — Надеюсь, с ним ничего не случилось. Ведь я отдал ключи, когда уходил. Неужели Артур даже не подошел к двери?

— Стой здесь, — напряженно произнес Марк, жестом останавливая Эрика.

Он был словно зверь настороже. И самому хотелось горько рассмеяться. Разве так нужно входить в дом к родному брату? Боясь, что он украдет ребенка и запрячет далеко-далеко, требуя повиновения?

— Артур! — настороженно позвал Марк, проходя вглубь пентхауса. — Где ты?

Эрик вскинулся.

— Нет! Я пойду с тобой, папа. Вдруг Артур опасен? Он мог перевоплотиться. Еще, не помня себя от боли, нападет на тебя! Я не отпущу тебя одного. Артур хотя бы немного… меня слушается.

Эрик вздохнул. Он переживал теперь и за Марка. Он был очень ослаблен. Что, если Артур захочет ему причинить боль?

Артур лежал на полу, прислонившись к дивану спиной. Перстень, доставшийся по наследству от отца, казался едва ли не раскаленным. Артур зажмурился, но не мог, не хотел опускать руки. Не хотел признать, что повержен собственным племянником! И как только он найдет Марка, что будет? Да рассказав о таком, можно и стаю поднять против вожака! Узнав, что Артур собирался шантажировать родного брата, еще и с помощью его сына.

Артур услышал их голоса и попытался было отползти в сторону по полу, но виски прошило такой болью, что он просто зарычал и упал лбом в пол, пытаясь не отключиться.

«Может, они уйдут? Решат, что меня здесь нет?» — с надеждой подумал Артур.

Увидев Артура, лежащего на полу, забившего в угол, схватившегося за виски, Марк тихо зарычал и бросился к нему. Он знал, что брат слишком упрям, чтобы признать свое поражение. Артур никогда не мог смириться с тем, что кто-то был сильнее, чем он сам. Но эта ярость чаще всего была направлена не на виновника поражения, а на самого себя. Строже всего Артур всегда судил себя, а не других.

— Артур! — Марк присел на корточки и схватил брата за руку.

Пульс прощупывался, он дышал. Эрик присел рядом и растерянно посмотрел на Артура.

— Он умирает? Что с ним? Это… из-за того, что он пытался внушить что-то? Ему тогда стало больно!

— Сейчас ему станет легче. Помоги перетащить его на диван? Я сниму с него перстень, — коротко и сухо ответил Марк, потому что волновался за Артура, несмотря ни на что.

Он упрямо сжал руку в кулак. От боли у него получилось лишь слегка приоткрыть глаза. Так, прищуром.

— Не дождешься, — прошипел Артур. — Этот перстень — наследство от нашего отца. Он мой по праву.

Сквозь марево перед глазами Артур попытался сосредоточиться на лице Марка. Использовать внушение против него. Но сразу накатила такая дурнота, что перед глазами почернело.

Марк печально посмотрел на Артура. И неуклюже коснулся его руки, тыльной стороны ладони. Вдруг захотелось погладить брата по голове, как много лет назад, но Марк понимал, что его жест заботы и волнения только оскорбит Артура.

— Артур, я не отбираю у тебя перстень. Он только твой, — успокаивающе проговорил Марк, тем же голосом, каким обычно говорил с нервными пациентами, которые боялись операций. — Просто сейчас он излучает магию и вредит тебе. Давай снимем его, и я положу его рядом. На подушку. Ты будешь его видеть. Никто не заберет твой перстень, обещаю.

Марк попытался поймать взгляд Артура. Конечно, мог бы силой снять перстень. Но не хотелось причинять брату лишнюю боль. Поэтому оставалось надеяться на его благоразумие.

Артур тяжело вздохнул, расслабляя руку. И сам потянулся второй рукой, чтобы стянуть перстень. В глубине камня горела тусклая искорка, но когда он снял перстень, то она погасла. По телу пробежала волна дрожи, с губ сорвался рваный вздох, будто от облегчения.

— Зачем ты помогаешь мне? — прошелестел Артур. — Я же украл твоего сына.

Марк все-таки не выдержал и потянулся к Артуру. Взял его безвольную от слабости и боли руку и крепко сжал в своей. Будто показывая без слов: «Несмотря на то, что мы враги, я все равно остаюсь на твоей стороне».

— Ты и помог ему. Эрик мне рассказал, — коротко проговорил Марк.

Ему сложно было говорить с Артуром в этот момент. Было его жаль, но при словах об Эрике внутри все вскипало от ярости.

— Да, я сказал все, как было, — сказал Эрик тихо.

— Ты ему помог во время первого превращения. Я ценю это, Артур. А что до твоих слов… Однажды я сумею тебя простить. Но ты должен помнить. Несмотря на все твои ужасные поступки, ты все еще мой брат. И я… не отрекаюсь от тебя.

«Так, как ты сделал это со мной», — невысказанные слова повисли в воздухе.

Марк отстранился. Вздохнув, он сказал:

— Тебе нужно отдохнуть, Артур. Постарайся пока не засыпать, ладно? Я хочу понаблюдать за твоим состоянием. Мы с Эриком останемся здесь, с тобой. Мы никуда не денемся. Ты больше не один.

Артур слабо посмотрел на Марка, даже не веря до конца, что это не сон.

— Я буду в порядке, — улыбнулся Артур слабо. — Просто такое бывает от использования артефакта… Спасибо, что ты пришел. Я… Мне жаль, что я изгнал тебя. Это была ошибка. Что бы ты ни творил, ты все равно мой брат. И наверное, тебе все-таки можно устраивать всякую дерзкую чепуху против вожака.

Артур тихо рассмеялся и сжал ладонь Марка. Но почувствовал, что тот напряжен, и вопросительно на него посмотрел.

— Я думаю о том… — начал Марк негромко. — Что ты, Артур, тоже ребенок от истинной пары. Ты тоже рожден вожаком. Просто… ты, наверное, никогда не пробовал работать с сознаниями оборотней в твоей стае напрямую? Без использования артефакта? Я понимаю, что знания были давно утрачены. Но выходит, что мой сын интуитивно догадался, как можно действовать? Получается, ты тоже мог бы… добиться всего без артефакта. Понимаешь меня, Артур?

В глубине души Марк догадывался, почему Артур не работал без артефакта. Характер сложный. Артур всегда таил внутри себя страшную тайну. О том, что очень неуверен в себе. В собственной силе. Ему всегда хотелось казаться, а не быть. Потому что он не был уверен в том, что достоин был быть вожаком. Поэтому всю свою жизнь Артур предпочитал заниматься тем, что пускал пыль в глаза стае и тем, кто его окружал. За что и поплатился?

Он на миг закрыл глаза, с трудом пытаясь переварить услышанное. Что каждый раз его боль после использования артефакта — это, оказывается, было зря. Артур и так был вожаком. Но никто не знал, как работает связь истинной пары. Потому, наверно, это и была такая редкость? Природа все предусмотрела, чтобы вожаков среди оборотней было ни больше, ни меньше — сколько нужно.

— Зачем ты говоришь мне это? — прошептал Артур растерянно. — Ведь тебе же выгоднее, чтобы я не знал об этом. Тогда твой сын — настоящий вожак, а я так… дворняжка с артефактом.

Он тихо рассмеялся, но пристально смотрел в глаза Марку, пытаясь понять его. Тот пожал плечами и немного грустно улыбнулся.

— Я привык говорить правду, брат. Решать тебе. И мой сын, и ты — вы оба вожаки. Но два вожака не смогут управлять одной стаей. А я знаю своего сына. Хотя мы познакомились совсем недавно, я уже вижу: Эрик не из тех, кто способен на подлости. Он не станет вызывать тебя даже на бой ради сомнительного звания вожака. Он только за добрую волю. Ева хорошо его воспитала. А я… я и не думаю сейчас о власти, о стае. Я волнуюсь за тебя, Артур. Ты мой брат, ты болен, ты подвергся опасности. Мне плевать на артефакт, на власть. Главное, чтобы ты поправился. Понятно?

Артур тяжело и долго выдохнул, собираясь с силами. Не только на то, чтобы принять вертикальное положение на диване. Сев, Артур свесил руки с колен и какое-то время просто смотрел в одну точку. После чего окинул взглядом Эрика и Марка.

— Когда я изгнал тебя из стаи, то сразу почувствовал, что совершил ошибку. Но не хотел себе признаваться в этом. Из гордости. Сегодня, услышав ваши голоса, я испугался. Побоялся, что ты пришел отомстить… Так не должно быть. Братья должны защищать друг друга, а не бояться. Я не знаю, сможешь ли ты простить \меня, Марк, но я хочу, чтобы мы были одной семьей, как раньше, как когда был жив папа, — Артур встал на ноги и протянул руку Марку. — Это мой последний приказ в качестве вожака, если угодно. Какой из меня вожак? Если я даже со своим младшим братом все разрушил. Из Эрика получится гораздо лучший лидер для стаи. Он смелый и благородный — это видно сразу. А пока он еще слишком юный для этого, мы могли бы помогать ему, наставлять, подсказывать. Что скажешь?

Марк удивился. Услышать такое от Артура — это было похоже на то, что солнце взошло с запада. Больше всего на свете тот обожал власть. И желал быть вожаком стаи любой ценой, иметь уважение оборотней, держать их в страхе.

Марк вздохнул, вспомнив о том, как Артур ради власти выгнал его из стаи. Отрекся от родного брата! И даже приказал не пускать на порог. Марк знал, что эта рана затянется нескоро. Но ценил первый шаг от Артура, который тот сделал навстречу не только ему, но и его сыну.

— Спасибо за честность, Артур. Решать не мне, решать Эрику. Но я согласен помогать сыну с управлением стаей. Наравне с тобой. Мне не хватало этого в последнее время. Все-таки до смерти отца мы с тобой были куда дружнее. И я скучаю по тем временам. Может быть, у нас с тобой получится их вернуть?

Марк неуверенно улыбнулся Артуру. Очень хотелось сказать ему, что они и так одна семья. Что он оставался семьей Марку, даже несмотря на свои неприглядные поступки. Но как это сказать? Марк не знал. Поэтому лишь крепко пожал руку брата. В знак того, что они на одной стороне.

— Я был бы рад этому, — улыбнулся Артур. — Прости меня… за все то время, которое ты упустил с сыном и с Евой. Я боялся, что ты станешь сильнее меня. Потому что в глубине души я всегда чувствовал, что не дотягиваю до вожака. Да, это не оправдание, но мне жаль. Теперь я понимаю, как отвратительно поступил. Может быть, ты захочешь потом встретиться втроем? Я, ты и Ева. Я хочу попросить прощения у нее. Хотя понимаю, что у тебя нет причин мне доверять.

Марк не был до конца уверен, что идея Артура хорошая. Ведь характер Евы был не сахарный. Они до конца пока еще и сами не помирились. Но Марк надеялся, что счастливое возвращение Эрика поможет найти дорогу к ее сердцу. Ведь Марк очень любил Еву. Казалось, даже сильнее, чем прежде! Увидев ее, ощутив запах темных волос, скользнув взглядом по по-прежнему стройной фигуре и утонув в голубых глазах, Марк понял, что пропал. Пути назад не будет! Он вернет Еву, во что бы то ни стало! Ведь без нее ему жизни не будет.

— Мама не будет злиться на меня? — негромко спросил Эрик.

Марк тепло улыбнулся и покачал головой, привлек его к себе и приобнял за плечи.

— Не будет. Мы напустим на нее дядю Артура. А он включит свое знаменитое обаяние. И она не устроит. Артур всегда умеет общаться с женщинами.

В голосе прозвучала легкая ревность. Ведь Марк помнил, чем закончилось последнее общение Евы с Артуром! Расставанием на четырнадцать долгих лет!

Услышав гул подъезжающей машины, и Ева, и Вера Сергеевна выбежали на улицу. В этот момент мать Марка даже не казалась светской львицей с гордой посадкой головы, а выглядела просто взволнованной матерью, искренней и настоящей. Так что и Ева расслабилась. Едва машина въехала во двор, она подбежала к ней и распахнула дверцу.

— Эрик! Мальчик мой! — Ева чуть не заплакала от счастья и облегчения, увидев сына. — Иди ко мне! Я так испугалась! Обещаю, я… я больше не буду тебе врать. Но и ты больше не убегай так!

Эрик вышел из машины, и они крепко обнялись.

— Обещаю, мама!

И только сейчас Ева поняла, что Марк приехал вместе с Артуром. Они вышли из машины.

— Значит, все-таки помирились? — тепло улыбнулась Вера Сергеевна. — Пойдем в дом. Вид у вас не очень. У обоих.

Марк был рад видеть ее. Чем старше он становился, тем меньше было у него времени на то, чтобы захаживать к ней в гости. Но он всегда старался звонить ей каждый вечер, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Насколько Марк знал, Артур поступал так же. Они очень редко пересекались в гостях у матери. И уж точно не засиживались, если такое происходило. Наверное, в последний раз это случалось… еще при жизни отца? Так что Марк понимал, почему ее глаза затаенно светились от счастья. Она рада была видеть сыновей вместе. И не норовящих вцепиться друг другу в горло при любом удобном моменте.

— Как тебе Ева, мама? Готова познакомиться со своим внуком? — улыбнулся Марк, проходя в дом и оглядываясь.

Вера Сергеевна смотрела на Еву и Эрика, не отрывая взгляда. И нерешительно кивнула.

— Здравствуй, Эрик, — улыбнулась Вера Сергеевна, подходя ближе к мальчику. — Твоя мама много о тебе рассказывала. Пойдем в дом?

Она протянула ему ладонь, и он взял ее за руку.

— А папа — о Вас, пока мы ехали!

Все зашли в дом и расположились в столовой. Принесли чай, сладости, но, наверно, каждый здесь слишком переволновался, чтобы сразу наброситься на угощения. Вера Сергеевна повела Эрика за собой, чтобы показать комнату, где вырос его отец. А Марк, Ева и Артур остались наедине.

— Наверное, стоит дождаться возвращения Эрика и Веры Сергеевны и тогда начинать пить чай? — неуверенно проговорила Ева и расправила салфетку на своих коленях, выдав этим движением свою нервозность.

— О, если мама повела Эрика показывать мои детские альбомы с фотографиями, то это надолго, — улыбнулся Марк. — Мама обожала папино хобби. Отец любил фотографировать меня и Артура. Поначалу у него была даже своя небольшая фотолаборатория в подвальчике нашего дома. Темная комната. Там он проявлял снимки.

Ева улыбнулась в ответ и немного расслабилась. Марк же бросил незаметный взгляд на Артура. Вот, кто был напряжен, словно натянутая струна! Кажется, он так и не решил, как заговорить с Евой.

— Пойду схожу к маме и сыну. Узнаю, не утомила ли Эрика моя мама демонстрацией моих грамот из начальной и средней школы, — Марк встал из за стола и незаметно подмигнул Артуру, мол, давай, брат, начинай разговор.

Когда Марк ушел, Артур обхватил руками аккуратную чашку, но так и не притронулся к чаю. Просто повертел ее в ладонях, а потом отставил в сторону. Вырвался тяжелый вздох. Непросто было начинать этот разговор! Даже с Марком было проще. Все-таки родные люди! А у Евы характер поколючее, чем у него, будет! Так что Артур начал осторожно, немного неуклюже подбирать слова.

— Я хотел… хочу поговорить с тобой. Рассказать. Там, у меня дома, кое-что случилось. В общем, Эрик проявил способности настоящего вожака. Как в легендах. Благодаря тому, что он ребенок истинной пары. Теперь мы поняли, как работает истинность. Мои родители тоже были истинными. А значит, я мог быть вожаком и без артефакта. Но я… я больше не хочу этого. Я добровольно отдам власть Эрику. Просто буду помогать ему по мере сил, пока он не подрастет. Эта власть приносила моей семье только беды. Я и Марк практически ненавидели друг друга столько лет. Наша мать разрывалась между нами, пытаясь помирить. Мой племянник тринадцать лет не знал своего отца! А все потому, что я боялся… вдруг, если бы отец увидел Марка перед смертью, отдал бы перстень ему, а не мне? Я не знал, что делать без этой власти. Марк вон врачом был, да и сейчас в его клиниках жизни спасают. А я? Я притворялся уверенным в себе лидером, а на деле жил в страхе, что этого недостоин… Прости меня, Ева. Если сможешь. Я понимаю, что такое простить очень сложно. Я ведь на столько лет разлучил вас.

— Эрик уснул, — через пару часов сообщил Марк, выходя из комнаты, которая много лет назад служила ему детской. — Он много расспрашивал. О моей жизни, работе, о всяком… Странное чувство. Кажется, что так не может быть! Чтобы тринадцать лет мы жили, не зная друг о друге. Чтобы я не почувствовал, не догадался, не заподозрил о его существовании.

— Обвиняешь? — я попыталась улыбнуться, но получилось слишком неуклюже, натянуто.

Марк покачал головой. Он взял меня за плечи, слегка обнимая, уводя в сторону балкона. Я не стала противиться. Сама не знала, что делать дальше. Будить Эрика и ехать домой? Вряд ли Марк одобрит такой план. Так что я пошла послушно, как марионетка. На балконе в лицо повеял прохладный воздух. Марк набросил мне на плечи свою куртку. Я рвано вдохнула, до щекотки в горле захотелось заплакать. Пришлось задрать подбородок, посмотреть в небо, будто на звезды. Только их здесь глушило зарево вывесок и окон небоскребов. Не вышло выкрутиться, и я сама криво усмехнулась над своей уловкой. Не спрятать от Марка свое сердце. Ни тогда не получилось, ни сейчас. Правда, теперь это зрелище, наверно, было гораздо более уродливым? Одни осколки.

— Я… пытаюсь понимать, почему ты не сказала, — произнес Марк, сжимая пальцами край перил. — Что тебе было слишком больно, обидно и так далее. Хотя мне и тяжело. От мысли, что я упустил столько времени. Даже не с тобой. Ты не слишком-то изменилась за эти годы, все еще можно наверстать. Но я не брал своего сына на руки, когда он плакал по ночам, не учил его первым шагам, не возил первого сентября в школу, не проверял его домашнее задание, не заставлял мерить температуру, когда он болел… Столько всего! Прости.

Марк поджал губы, качая головой. Я почти физически ощутила исходящее от него страдание. Причиной которого были мои, только мои решения. Я осторожно коснулась плеча Марка.

— Прости ты меня. Я и правда слишком утонула в своей обиде, в своей боли. Не продолжила бороться за справедливость… Ну, или хотя бы сама быть справедливой. Ты должен был знать о сыне.

— Должен был, — кивнул Марк и накрыл мою ладонь своей.

Его пальцы отчаянно поджались, будто я могла рассеяться, как во сне. Ускользнуть. Наверно, это я и собиралась сделать? Хотя мое сердце и рвалось к Марку. Но другая часть меня хотела броситься прочь, как вспугнутый зверь.

— Нам нужно будет обсудить все, — прошептала я, отводя взгляд. — Я была неправа. Я не буду препятствовать вашему общению.

— Эрик не будет прозябать на окраине. Ты тоже. Я уже говорил об этом.

— Марк, все, что произошло… это еще не значит, что мы вместе.

— Не значит, — кивнул он, достойно принимая эти слова, как удар, ожесточаясь лицом. — Но я просил у тебя месяц, насколько помнишь. И даже если ты захочешь остаться с кем-то другим, но я хочу, чтобы мать моего ребенка жила в хороших условиях и ни в чем не нуждалась.

— С кем-то другим, — рассмеялась я невесело. — Нет у меня никого, Марк. И не было за эти годы, не сложилось. Так, пару раз меня приглашали на свидания, но дальше ничего не складывалось.

Я смущенно помотала головой, чувствуя себя неудачницей, и попыталась отвернуться. Марк не позволил. Он перехватил меня за руки, разворачивая к себе. В его широких сильных ладонях моим было тепло и приятно. И так хотелось податься навстречу, прислониться щекой к крепкой груди Марка. Чтобы меня наконец-таки прибило в какую-то тихую гавань, где будет любовь, а не одиночество. Я зажмурилась, пытаясь перебороть эту тягу, почти физической болью выламывающую кости.

— Потому что ты все еще любишь меня? — шепотом спросил Марк.

— Марк, пожалуйста, не нужно об этом… — я помотала головой.

Я попыталась сбежать обратно в дом. Марк не позволил. Он перехватил меня за плечи, заставляя остановиться, а потом взял мое лицо в ладони.

— Нужно! Я люблю тебя. Так же, как четырнадцать лет назад. Когда я увидел тебя сегодня, то понял… что на самом деле значит истинная пара, что значит истинная любовь. Я хочу быть с тобой, Ева, и ты хочешь того же самого! Я же вижу по глазам, что ты не разлюбила меня!

— Пожалуйста… — сдавленно просипела я сквозь ком в горле. — Хватит, Марк.

Марк с тяжелым вздохом опустил руки. Они упали, будто ему на плечи опустился непосильный груз. Было больно видеть этого уверенного и сильного мужчину таким раздавленным. Мною. Моими словами и эмоциями. Что ж, неслабая оказалась мощность у моей боли. Раз она оставалась невыносимой, даже разделенная на двоих.

— Хорошо, — Марк сглотнул, пытаясь говорить ровно и твердо. — Завтра утром я отвезу вас домой. Вам же нужны какие-то вещи как минимум. А вечером… я заеду за тобой. Моя мама захочет еще пообщаться с Эриком, а нам не помешает поговорить в спокойной обстановке. Когда мы уже успокоимся и разложим у себя в голове все по полочкам.

«Разложим по полочкам, — хмыкнула я про себя. — Думаешь, Марк, я справлюсь с этим за одни сутки? Если не сумела сделать этого и за четырнадцать лет».

На следующий день Марк отвез нас домой, как и обещал. Казалось, нас не было там всего сутки. Но переступив порог, я вдруг резко ощутила, какая эта квартира пустая. Ни капли уюта. Ведь меня и Эрика в ней никто не ждал. Марк поспешил по делам, напоследок обняв меня, взъерошив волосы сыну. А мы остались стоять в прихожей, слыша, как стихают его шаги на лестнице. Смотрели друг на друга, оба растерянные, как внезапно наша жизнь перевернулась с ног на голову.

Я строго сказала себе, что взрослая и должна взять себя в руки, позаботиться о сыне. Дать Эрику ощущение почвы под ногами.

— Ну, давай раздеваться и на кухню, я чай заварю! Кажется, у нас осталось печенье?

Мы уже позавтракали там, в доме Веры Сергеевны. Причем, и сытно, и вкусно. Но нужно же было найти хоть какой-то маяк, в какую сторону дальше барахтаться? Парочка печенюшек и сладкий чай — это уже небольшой островок среди неопределенности, правда?

Эрик отстраненно кивнул. Он стянул куртку, но так и замер с ней в руках, посмотрев мне в глаза.

— Ты не любишь его больше? Совсем? — спросил негромко Эрик.

Я тяжело вздохнула и присела перед ним на корточки. Прямо здесь, едва не ударившись бедром о старую обувную полку. Казалось, даже все силы покинули тело, стоило заговорить о Марке. О моем любимом, о моем истинном, который когда-то разбил мне сердце вдребезги. Я взяла ладонь Эрика в свои, понимая, что просто тяну время. Понятия не имея, что отвечать.

— Люблю, но… все слишком сложно. Много лет назад мы сильно полюбили друг друга. А потом твой дядя Артур захотел нас разлучить. Они тогда сильно враждовали… Да ты и сам в курсе. Артур оговорил меня, а твой папа поверил. Ему, а не мне. Хотя я и пыталась оправдаться.

— И ты не хочешь его простить? — покачал головой Эрик. — Если и ты, и он любите!

— Хороший ты вопрос задал, — улыбнулась я, поправляя его встрепанную челку. — Хочу. Хочу забыть все, что было в прошлом, как страшный сон. Только сама не знаю, могу ли я это сделать.

— Он тебя все еще любит. Я услышал случайно, как он говорил с бабушкой о тебе.

Я прикрыла глаза. Уже сегодня вечером Марк заведет со мной разговор о нашем будущем. И что тогда? Я должна буду дать ответ, которого сама не знаю.

— Я тоже люблю его. Люблю, но все никак не могу простить… Ладно! Все как-нибудь образуется! — сказала я, выпрямляясь. — Время покажет. В конце концов, мы могли бы никогда больше и не встретиться, а все решилось само собой.

Мой бодрый уверенный голос звучал немного наигранно. К счастью, Эрик этого не заметил и побежал на кухню.

День пролетел быстрее, чем я ожидала. И вот уже подошло время, когда подъедет Марк. Я заметила, что Эрик крутится у окна, выглядывая, когда же покажется знакомая машина.

«Эрику нужен его отец, — подумала я. — В любом случае. Я не могу препятствовать их общению. Не могу лишать Эрика отца, дяди, бабушки, будущих двоюродных братьев или сестер… Это целая половина его семьи! Они тянутся к Эрику, а Эрик — к ним. Я же хочу ему только счастья. А вражда между родственниками никогда ни к чему хорошему не приводит. Я должна сказать Марку об этом своем решении. А насчет остального, насчет его и меня… будет видно, как все сложится дальше».

Вечером Марк заехал за нами, как и сказал. Он отвез Эрика к Вере Сергеевне. Мы же остались наедине в машине. Я сидела на соседнем сидении, краем глаза напряженно следя за Марком. Понимала, что он не отвезет обратно в квартиру. Что сегодня меня ждет непростой морально вечер.

— Я так понимаю, пожеланий насчет того, где поужинать сегодня, у тебя нет? — спросил Марк.

— Дома, на кухне. Пожарю картошку с яйцом и залью все кетчупом до неузнаваемости, — буркнула я.

Марк рассмеялся.

— Мы же оба в курсе, что такой вариант не принимается?

Я с улыбкой кивнула.

— Выбирай ты, Марк. Ты прекрасно в курсе, что я с окраины. И понятия не имею, в каких ресторанах у вас тут лучшее фуа-гра.

— Колючка, — усмехнулся Марк и накрыл мою ладонь своей, когда машина тронулась с места. — Ты совсем не меняешься, Ева. Так и не научилась подпускать людей к себе настоящей ближе, чем на расстояние пушечного выстрела?

— Попробовала. Не понравилось, — сверкнула я зло глазами.

— Говорю же, что колючка.

Марк привез меня в ресторан, где часть столиков стояла прямо в открытых беседках. По решетчатым деревянным сеткам плелись лозы, возле клумб горели шарики-фонари. Это напоминало отдых на природе, наверно. Я уже не застала то, какой природа была до магической катастрофы. Когда тут и там цвели одуванчики и ромашки в качестве сорняков, а за чертой города бегали зайцы, а не кровожадные монстры. А на окраинах… серые большую часть года старые тополя и хилая трава среди потрескавшегося асфальта.

— Нужно привезти сюда как-нибудь Эрика, — сказал Марк. — Здесь есть небольшой пруд с рыбками. Уверен, он еще никогда не видел рыб в реальности, не считая тех, что ты подавала на стол.

— Отличная идея, — улыбнулась я и коснулась его плеча. — Марк… я хотела сказать, что погорячилась тогда. Когда хотела скрывать от Эрика, что ты его отец. Я просто боялась, что ему будет больно. Если Артур снова наговорит тебе гадостей и, допустим, убедит, что ребенок от него, а не от тебя! Если ты… снова меня оттолкнешь.

Марк взял мои руки в свои. Мы стояли на дорожке, выложенной диким камнем.

— Пойдем, — Марк завел меня в беседку, буквально усаживая за стол. — Это больше никогда не повторится. Я обещаю тебе. Кто бы и что бы ни сказал о тебе, я не собираюсь верить чужим словам. Слишком большую ошибку совершил, когда не поверил тебе тогда. Слишком дорого и страшно за нее расплатился. Мы ведь могли бы никогда не встретиться снова, и тогда я так и не узнал бы, что ты родила от меня ребенка. У меня появилась бы другая женщина, были бы дети от нее, но… Об Эрике я мог бы так и не узнать. Он прожил бы жизнь, так ни разу и не встретившись со своим отцом. А я никогда даже не задумался бы о том, что где-то там у меня может быть сын. Мне страшно об этом думать. Так что судьба преподала мне действенный урок, хоть и жестокий. Эти четырнадцать лет нам никто и ничто не вернет. Обещаю, больше я не повторю своих ошибок. Больше не сделаю тебе больно, Ева. Если, конечно, ты дашь мне еще один шанс. Если любишь меня по-прежнему.

Я закрыла глаза. Наверно, в этот момент, как в фильмах, все стало на паузу. И где-то, звеня издали, из акустики, зазвучал мой собственный голос из мыслей. Ведь я не могла сейчас ничего воспринимать. Ни тихий переплеск в пруду неподалеку, ни едва уловимый шелест ветра в ветвях, ни доносящуюся из зала ресторана музыку… Меня и Марка словно оторвало от земли, и теперь эта беседка витала где-то в невесомости, в вакууме. Вне времени, которое набухло, как капля в протекающем кране. Вот-вот — и сорвется вниз, и нужно будет отвечать.

— Я люблю тебя, — прошептала я хрипло, через комок в горле. — Я смотрю на тебя, и во мне все по-прежнему, все, как тогда, много лет назад.

Голос едва не сорвался. Я вовремя замолчала, прикусив губу. Не хватало еще расплакаться перед Марком, сидящим напротив! Я не хотела чувствовать себя уязвимой перед ним. Хотя куда уж больше?

— Но ты на меня не смотришь, — в голосе Марка послышалась горькая усмешка.

Я подняла дрожащие ресницы. Они слегка слиплись от выступивших слез.

— Я не знаю, хочу ли смотреть, — честно призналась я. — Ты ведь давал мне месяц, помнишь? Месяц на то, чтобы я смогла разобраться в своих чуствах и решить, хочу ли быть с тобой. И ты обещал, что если нет…

— Это было раньше! — зарычал Марк.

Он вскочил, упираясь ладонями в стол, нависая над ним. Крепкий, как скала, с пылающим эмоциями взглядом, Марк выглядел угрожающе. Я даже в первую секунду вжалась в спинку стула. Только потом выпрямилась, расправила плечи, будто готовая держать удар.

— И что же изменилось? Времени прошло всего ничего, — ровным тоном заметила я.

Спокойный голос явно вывел Марка еще больше из себя. Он замахнулся кулаком по столу, но рука так и не коснулась скатерти. Так, бессильно ударила воздух и резко разжалась.

— Ты правда не понимаешь? Я мог давать тебе выбор, когда не знал, что ты чувствуешь ко мне. Пока не был уверен, что ты меня любишь. А если любишь, то как можно выбирать? Как ты можешь думать о том, как оттолкнуть меня, если любишь?

Я горько усмехнулась. Где-то в горле, как кашель, пузырился надрывный смех.

— Ты же как-то смог. Тогда. Четырнадцать лет назад.

— Ты безжалостна, любимая.

Марк произнес это таким тоном, что мне показалось, сейчас уйдет и никогда не вернется. Будет общаться с Эриком, конечно. А я… я стану лишь человеком, которого просят позвать ребенка к телефону. Наверно, в эту секунду мне стало страшно? От осознания, что Марк может уйти уже навсегда. От того, какая болезненная и принимающая улыбка исказила его черты. Он не уклонялся от моих словесных уколов. Наверно, понимал, что заслужил?

— Мне нужно пару минут, — сказал Марк напряженным, неестественно ровным и светским тоном. — Не скучай. А после я не потревожу тебя разговорами о нас. По крайней мере, какое-то время.

Марк ушел. Куда-то в темноту, прочь от беседки. Решил кому-нибудь позвонить? Или просто ударил кулаком по дереву, рыча и вымещая злобу? Я не знала. Просто закрыла глаза, запрокидывая голову назад.

«Мне страшно потерять тебя, Марк, — хотелось сказать. — Но еще страшнее, что ты сам это мне устроишь. В очередной раз».

Я прикрыла глаза. Ждала, что вот-вот раздадутся шаги Марка. Поэтому когда ко мне кто-то подошел сзади, я ни капли не насторожилась. А зря. На меня повеяло горьковатым незнакомым одеколоном. Я дернулась, но обернуться уже не успела. Удар по затылку, тупая боль — и вот меня поглотила темнота. Без шанса увидеть того негодяя, кто это сделал.

Я открыла глаза уже в какой-то машине, на заднем сиденье. Пахло дорогой кожей и приторными духами. Наверно, от девушки, сидящей рядом с водителем? У нее были черные прямые волосы и длинная челка, распадающаяся на две стороны.

— Не дергайся, Ева, — холодно процедила незнакомка. — Не то снова скажу своему водителю тебя вырубить.

Я пошевелила запястьями и обнаружила, что они туго стянуты грубыми веревками.

— Кто вы такие? Что вам нужно? Вас Артур прислал?!

Несмотря на приказ незнакомки, я попыталась сесть. В зеркале заднего вида я разглядела и водителя. Он выглядел типичным охранником, телохранителем или вышибалой из дешевого сериала. Я поняла, что этот тип не скажет ни слова, и попыталась заглянуть в лицо девушке.

— О нет, — рассмеялась она. — Артур — слабак. Он отдал свое без боя. А я не собираюсь так просто сдаваться.

— Артур сделал это ради родных, — прошептала я, лихорадочно размышляя, кто же это может быть. — А ты… ты-то за что борешься? Ты девушка Артура и не хочешь, чтобы он отдавал власть?

Она резко развернулась на сиденье, чтобы посмотреть мне в глаза. У нее были раскосые желто-карие глаза, по-настоящему напоминающие звериные. Я поежилась. Ведь в сочетании с узким продолговатым лицом казалось, что вот-вот черты вытянутся в волчью морду и тогда… Захотелось потереть шею, порадоваться, что она еще целая, но мои руки были связаны на совесть.

— Нет. Не его, — похитительница зло сверкнула глазами. — Меня зовут Кристина, и Марк женится на мне, как только ты исчезнешь из нашей жизни! А уж тогда я смогу подтолкнуть его, чтобы он боролся за власть! Не для себя, так для своего сына!

— Нашего сына, — сдавленно прошептала я.

— Ничего страшного, — оскалилась Кристина. — Я попытаюсь быть мальчику хорошей мачехой. Поддержать его. Потерять мать так рано… Какое страшное горе! А уж тем более, если он узнает, что виной всему его дядя.

— Артур? — в шоке выдохнула я, окончательно запутываясь.

— Ну, и что, что он об этом ни сном ни духом? Марка легко убедить, что его брат повинен во всех грехах! Особенно если все хорошо подстроить. О, за свою вновь обретенную истинную Марк будет мстить без жалости! — зло рассмеялась Кристина. — А когда он займет место Артура, возглавив стаю пока что вместо маленького сына… тогда я заставлю его забыть о тебе. Однажды у меня это уже получилось.

— Марк любит меня! — выпалила я в ужасе.

— А его люблю я и хочу за него замуж, — отчеканила Кристина. — Я приложила для этого гораздо больше усилий, чем ты! Да он подобрал тебя из жалости, как бродячую собачку с несчастными глазами! Истинность, тоже мне! Марк мог бы получить власть и по-другому, убив Артура!

— Он никогда не поступил бы так с родным братом, — я покачала головой, поражаясь бессердечности этой особы. — Пусть они и враждовали, но Марк всегда оставался к нему привязан. Они родные люди…

— Ну, или заставил бы его как-нибудь, какая разница? — отмахнулась Кристина. — Не тебе читать мне морали, Ева! Скоро тебе будет совсем не до этого!

— Что ты задумала? — хрипло прошептала я.

От страха мое сердце билось так оглушительно, что казалось, это слышат даже мои похитители. Моя сумочка, в которой был телефон, осталась там, в ресторане. А Марк вполне мог решить, что я попросту сбежала со свидания. Испугалась разговоров о чувствах. Испугалась самих чувств. Это вполне в духе моего ужасного характера, что уж скрывать? Он даже не будет меня искать! Я закрыла глаза. Не будь мои руки связаны, они тряслись бы от страха.

— Избавиться от тебя раз и навсегда, — хладнокровно отрезала Кристина.

Странно было слышать такое из уст хрупкой на вид девушки с безупречным макияжем. Таким ходить бы в СПА и на ноготочки, а не оглашать приговоры безразличным мелодичным голосом.

— Ты убьешь меня?

Я вжалась в спинку сиденья. Кристина рассмеялась, качая головой.

— Только руки пачкать. Потом еще и от тела избавляться. Слишком много мороки! Есть у меня один друг. Бывший. Все еще сохнет по мне, но я его бросила раз и навсегда. Сказала, что не хочу ему потом таскать передачки за решетку. Когда откроются его темные делишки. Отдам тебя ему. Где-нибудь за океаном будешь вкалывать на швейной фабрике или собирать бананы, — Кристина снова рассмеялась. — Есть оборотни, которым легче купить за копейки бесправную рабсилу, чем полагаться на наемных рабочих. Вы же и за миску каши вкалывать будете, если хорошенько выдрессировать.

У меня мурашки побежали по коже. Конечно, слышала я о таком по телевизору, но все это воспринималось не более реальным, чем рассказы бабы Нюты из третьего подъезда, что на нее опять соседка наводила порчу, поэтому она всю ночь икала. Но Кристина явно не шутила. А значит, если я не выберусь отсюда, меня отправят куда-нибудь за тридевять земель отсюда. Где у меня не будет ни шанса выбраться из-под надзора надсмотрщиков-оборотней. Это в цивилизованном мире они еще кое-как соблюдали правила, не нападая на людей среди белого дня, держась в рамках. А там? Где я буду никто? Да за попытку побега меня просто убьют! Не хватало злости на то, что в мире творится подобное безобразие!

У Кристины зазвонил телефон. Она ответила приторно-сладким голосом:

— Вла-а-ад, да, да, мы уже едем. Увидимся за городом. Надеюсь, уже завтра ее здесь не будет? Вот и отлично. Пожелаю этой разлучнице счастливого пути!

Кристина рассмеялась, убираясь телефон. Коротко взвизгнула молния на сумочке, даже на расстоянии пахнущей дорогой косметикой.

— Но какая я разлучница? — попыталась я воззвать к голосу ее разума. — Я даже не знала, что у Марка была девушка! И что-то не припомню, чтобы ты искала его, когда его изгнали!

Я дернулась изо всех сил. Веревка больно вдавилась в запястья. Эх, не слишком похитители заботились о комфорте моих бедных рук!

— А зачем мне изгнанник, неудачник? — фыркнула Кристина. — Но к счастью, мы расстались незадолго до этого! Еще не хватало, чтобы все обсуждали, что мой парень оказался изгоем! Впрочем, тебе не понять. Для тебя мужчина, который хоть раз в жизни надевал галстук, — это уже высший класс и предел мечтаний. А мне нужен успешный человек рядом. Мне под стать.

— Чтобы исправно оплачивал твою пластику? — не удержавшись, съязвила я.

Меня всегда раздражали что перекачанные губы, что точеные скулы под копирку, что неестественно приподнятые брови. Так что в лице Кристины я даже в слабом свете и даже в зеркальце заметила все, дарованное не природой, а рукой хирурга. Девушка явно в себя вкладывалась. Деньгами и всякими косметическими процедурами, названия которых я даже не запоминала. Да уж, не думала, что у Марка настолько испортился вкус! Я сама мысленно осеклась, поняв, как огненно злюсь на него.

«Минуточку… Это что, ревность?!» — мелькнуло у меня в голове.

— А ну, останови машину! — рыкнула Кристина. — Кажется, пора напомнить этой выскочке, с кем она разговаривает! У моего отца сеть лучших клиник по пластической хирургии!

— О, так он делает для тебя скидку? — съехидничала я, уже не в силах остановиться.

— Но Кристина Валерьевна… — пробасил растерянно водитель. — Тут народу полно.

— Ладно, — змеей прошипела она. — Просто скажу Владу, чтобы продал ее в самое мерзкое место, которое только можно! Будет с утра до ночи навоз убирать на какой-нибудь ферме! После овец, например. Она от них недалеко умом ушла!

Конечно, мне хотелось огрызнуться на слова Кристины очередной колкостью. Недостатка в острых фразочках я никогда не испытывала. Но в этот момент судьба многозначительно намекнула мне, что пора остановиться. Ведь машину качнуло на повороте, а я только-только открыла рот что-то сказать. И в итоге нечаянно прикусила губу.

«Ладно, — одернула себя я. — Неважно, что говорит эта гадина! Неважно, что у нее там было с Марком! Мне нужно думать, как выбираться отсюда. Иначе я больше никогда не увижу Эрика! И… Марка тоже!»

Не ожидала я, что последняя мысль окажется такой горькой. Сейчас, перед лицом настоящей опасности, абстрактная угроза разбитого сердца меркла. О, если бы Марк здесь оказался, я на шею ему повесилась бы! Вцепилась бы всеми руками и ногами! Ведь от одной мысли о нем становилось спокойнее, будто я прислонялась к какой-то не видимой, но очень прочной опоре.

— Он найдет меня, — глухо и упрямо процедила я, наверно, больше для себя.

— Я сделаю все, чтобы нет! — зло отрезала Кристина.

Марк вернулся в беседку спустя всего минут пять. Ему нужно было остыть. Не наговорить Еве того, о чем после пожалел бы. Ведь в глубине души он понимал, что она права. Но гордость внутри Марка бесилась и рвалась с цепи. Хотелось нарычать на эту нахалку, чтобы не смела так разговаривать с ним в то время… в то время, как ему хочется только зацеловать ее. Завоевывать Еву заново было непросто, но это полбеды! А беда заключалась в том, что Марку надоело воевать. Увидев снова свою истинную, он почувствовал, как по-прежнему любит ее, как ужасно истосковался по ней.

За прошедшие годы у него были попытки выбросить Еву из головы. Какие-то другие девушки, красивые, из богатых семей, хорошие партии. Но Марк так и не смог остаться ни с одной из них. Не только потому, что они оказывались пустышками. Правда заключалась в другом. В том, что он сам в итоге чувствовал лишь пустоту. Так, увлечение, влюбленность. Разве можно было это сравнить с той бурей, которая поднималась в сердце при виде Евы? Упрямой, самоуверенной, дерзкой, наглой, абсолютно невыносимой Евы!

«Я не выбирал тебя полюбить! — хотелось не то закричать, не то проскулить. — Не выбирал, чтобы именно ты оказалась моей истинной парой! Но за все века и тысячелетия, что существуют на свете оборотней, не бывало еще ни единого случая, чтобы оборотень не полюбил свою истинную пару! Это судьба! И она… она жестока. Потому что выбрала для нас именно друг друга».

Марк понимал, что Ева имеет полное право злиться. И даже не хотеть видеть своего истинного. Но его брало нелогичное звериное зло от того, что ее, значит, не выкручивает настолько в его присутствии! От желания просто обнять, почувствовать запах волос, закрыть глаза, слушать дыхание и сходить с ума секунда за секундой, так сладко и мучительно слетая с катушек куда-то в космос.

И вот Марк стоял на входе в беседку, как истукан. Кулаки были стиснуты на пределе сил. Мышцы бугрились под рубашкой. А челюсти сжимались так, что казалось, сейчас заскрипят зубы. Хотелось превратиться. Выпустить зверя. Зарычать, завыть, броситься прочь, чтобы холодный ветер в шерсти хоть немного остудил эмоции. А Марк стоял и смотрел. Даже не моргал.

Беседка была пуста. На столе лежали так и не открытые меню. Издали по-прежнему доносилась музыка, где-то смеялись люди. И все это выглядело такой картиной «Свидание неудачника», что Марку хотелось выть от ярости и унижения. И от тоски тоже.

«Она сбежала, просто сбежала от меня. Решила, что я не заслуживаю даже отказа в лицо, — подумал он, и у него вырвался нервный смешок. — Что ж, когда-то я унизил ее. Она отплатила тем же?»

Марк не мог представить, как вернется этим вечером в свою квартиру. Там будет слишком пусто. Без Евы, без Эрика — страшный звенящий вакуум, в котором и дышать-то невозможно. Марк стиснул пальцами руль до побелевших костяшек и решительно крутанул его в сторону.

«В конце концов, может, у Евы хватило совести хоть что-то сказать на прощание, когда забирала Эрика? — подумал Марк. — Ладно, я, на меня она имеет полное право злиться, пожалуйста! Но моя мать ей точно ничего не сделала! Ева не могла просто молча забрать Эрика и хлопнуть дверью!»

Какой-то противный голосок разумы скептически хмыкнул. Не то Марк Еву не знал? Еще как могла! От этой колючки и не такое можно было ожидать! Она много лет выживала так, будто постоянно боролась со сносящим течением. Так что привыкла быть сама за себя. А к Еве из прошлого стоило добавить еще четырнадцать лет обиды, разочарования и одиночества наедине с проблемами. Марк подозревал, что характер это не смягчило.

Вот и нужный дом. В окнах горел свет. Выйдя из машины, Марк застыл, как вкопанный. Ведь дверь распахнулась, и навстречу выбежал Эрик в наброшенной нараспашку курточке.

— Вы так быстро вернулись?! А где мама? — он поспешил к машине, но растерянно замер. — Она не приехала с тобой?

— А она разве не здесь? — Марк озадаченно нахмурился.

Он потер затылок, прикидывая, где сейчас могла находиться Ева.

— Но вы же поехали ужинать!

— Да, но… мы немного поругались. Вот я и решил, что твоя мама поехала за тобой, — Марк отрешенным жестом встрепал волосы на макушке Эрика. — Я думал, она уже добралась сюда на такси. Но похоже, что нет. Значит, она будет здесь с минуты на минуту.

— Тогда давай ты ее тут подождешь и извинишься, и вы помиритесь! — предложил Эрик.

Марк невольно посмеялся себе под нос. Воспитание Евы, сразу видно! То, что она могла в чем-то ошибаться и за что-то извиняться, даже не рассматривалось!

— Прости, Эрик, но нет, — Марк покачал головой. — Я ничем ее не обижал. Мы приехали поужинать, и я не сказал ей ни слова плохого. Но твоей маме сложно простить меня за прошлое. А за него я извинился уже не раз. Прости, но я не попугай, чтобы тысячу раз повторять одно и то же.

Последние слова прозвучали немного раздраженно. Не на Эрика, конечно. Скорее, в глухой досаде на поступки Евы. Она могла прямо сказать в лицо все, что угодно! Марк уже наслушался от нее всего на три года вперед, ничего не удивило бы! Но нет, ей оказалось проще трусливо сбежать!

Эрик втянул голову в плечи, решив, что злятся на него. Взгляд у него сразу стал как у волчонка.

— А я откуда знал? — огрызнулся Эрик. — Может, ты ее и обижал! Я тебя знаю всего ничего! И вы постоянно ругаетесь!

Он недовольно засопел, сунув руки в карманы куртки. Было видно, что ему самому неприятно так говорить с отцом. Марк это чувствовал. То, что не по нраву Эрику дерзить и строить из себя ежонка. Но это было не просто так, а ради того, чтобы вступиться за мать. Ведь она и правда тринадцать лет растила его сама, а Марк… Марк даже не знал о существовании сына.

— Да я не на тебя злюсь, — вздохнул Марк, приобнимая Эрика за плечи. — На маму твою. Что вот так вот сбежала и не оставила шанса помириться там, на месте. Пойдем в дом, дождемся ее. Может, она и остынет, и все разрешится само собой.

«Только вот за четырнадцать лет Ева не остыла и не простила», — мрачно подумал Марк.

Уже на входе в дом Марк заметил Артура и остолбенел. Скорее, по привычке. Ведь раньше они старались минимально пересекаться без веской на то причины. А сейчас все выглядело так просто, по-семейному, будто иначе и быть не могло.

— Что такой хмурый? Ева обломала на свиданке? — хохотнул Артур и хлопнул Марка по плечу. — Она не пришла, и ты остался стоять с розой в руке, как неудачник?

Марк шумно выдохнул. И вспомнил, почему у него и брата с юности общение нормально не клеилось!

— Отстань, Артур, — буркнул Марк. — И без тебя тошно.

Он прошел мимо Артура на кухню, задев того плечом. К счастью, этих маленьких покусашек не заметила Вера Сергеевна, которая открыла к чаю коробку конфет. Эрик побежал мыть руки, чтобы наброситься на сладости.

— А где Ева? — удивилась Вера Сергеевна. — Вы же вместе уезжали!

Марк скривился, как будто раскусил лимон. Вместо него с нездоровым энтузиазмом ответил Артур:

— А она прямо из ресторана сбежала! Щелкнула нашего Марка по носу!

Он сцапал конфету из коробки. И проглотил, по-видимому, почти целиком, тяжело, когда осекся под взглядом Марка. Тяжелым и многозначительным.

— Что? — округлил глаза Артур. — Правда, что ли? Серьезно? Я просто так сказал!

— Да ну тебя, — с досадой отмахнулся Марк.

Он вышел из комнаты. Не до конфет и не до чаев, когда на душе так гадостно. Марк ушел наверх, в когда-то бывшую его комнату. Рухнул в продавленное кресло-мешок, закрыл глаза. Однако обостренный слух оборотня не мог проигнорировать тихие шаги, совсем скоро раздавшиеся на лестнцие, а затем в коридоре. Осторожные, будто крадущиеся. Марк потянул носом воздух. Уловил едва ощутимый флер одеколона еще в тот момент, когда его обладатель только топтался за дверью. Медлил почему-то.

— Что стоишь, Артур? Заходи. Все равно слышу, — мрачно сказал Марк, не открывая глаз, откинувшись назад затылком.

Открылась и закрылась дверь. Запах одеколона стал ощутимее. К нему добавилась мятная пенка для бритья, крепкий кофе, краска от офисного принтера… Марк поморщился, поняв, что обоняние зашкалило не просто так. Едва не перевоплотился в звериный облик на эмоциях! Кончики пальцев зазудели. Еще немного — и когти пробились бы.

«Совсем с катушек слетел, — рявкнул на себя мысленно Марк. — На Артура-то злиться зачем? На этот раз он ни при чем! Не его рук дело то, что у меня не получается защитить ее прощение!»

Не помогло. Черные острые когти пробились на кончиках пальцев, Марк сдавленно зарычал, пытаясь с этим справиться.

— Эй, ты что? — растерянно попятился Артур. — Марк! Я к вашим проблемам каким боком?! Еще загрызи меня тут, ненормальный!

Марк встряхнул головой. Обоняние перестало быть таким острым, зрение словно затуманилось. Хотя на самом деле, конечно, просто вернулось в человеческие рамки.

— Прости, — хрипло сказал Марк. — Сам не понимаю, что на меня нашло. Из-за Евы сам не свой.

Он потер ладонями лицо, будто силясь растормошить себя ото сна. Артур смерил его задумчивым взглядом и протянул руку, чтобы помочь встать.

— Это же не из-за того случая… с моим внушением?

— Да не. Мне уже не плохо совсем после того. Проехали.

Марк схватился за руку Артура, вставая. В голове еще немного плыло. Но несмотря на это, невозможно было не заметить пристальный, вдумчивый взгляд.

— В чем дело? — недовольно буркнул Марк. — У меня уши волчьи вылезли, что ли?

Артур коротко усмехнулся. Всего одним уголком губ и только на секунду. После чего лицо вновь стало серьезным, даже напряженным.

— Ты помнишь, как мама однажды попала в аварию? — произнес Артур медленно, и каждое слово казалось тяжелым шлакоблоком.

Марк дернул плечом раздраженно. Как будто сейчас до старых воспоминаний! Тем более не самых приятных!

— Да, конечно, но все же обошлось, зачем вспоминать?

— А затем, что я был тогда рядом с отцом, — Артур подался вперед, понижая голос. — И в ту самую секунду, когда ее машину занесло на гололеде, когда отец еще ни о чем не знал, он зарычал зверем. Он чуть не превратился. Понимаешь, Марк?

— Как я сейчас? — растерянно проговорил Марк. — Значит… когда истинной паре угрожает опасность, оборотень, возможно, это чувствует? И волк прямо-таки рвется наружу инстинктивно?

— Наверно, — пожал плечами Артур. — Я не специалист по истинным парам. Никто не специалист. Это только ты у нас повернулся на этой теме и то ничего не знаешь!

В другой момент Марк наорал бы на него за попытки поддеть. Но сейчас было не до этого!

— Значит… значит, Ева может быть в опасности! Что же произошло?

В этот момент у него зазвонил телефон. Марк выхватил его, едва не выронив.

— Да, да! Слушаю! А… а где сама девушка? Вы не видели?! Значит, посмотрите по камерам! Нет, у меня нет времени обращаться в полицию и приходить с ними! Она может быть в опасности прямо сейчас! Я выезжаю!

Марк зарычал и еле сдержался, чтобы не бросить телефон о стену.

— Эй, брат, что случилось? — заволновался Артур. — Ты сам не свой!

Он опустил ладонь на плечо Марка. Оно было таким напряженным, будто тот готовился принять бой. Сражаться за Еву.

— Ее сумочка. Ее телефон. Они остались там, на земле возле беседки. Ева совсем не рассеянная по характеру. Она не могла просто забыть сумку! Тем более, что уже прошло время. Ева вернулась бы…

— Или побоялась бы, что снова наткнется на тебя, — Артур задумчиво потер подбородок. — И решила бы зайти немного позже. Когда ты уже гарантированно оттуда уедешь.

— Нет, нет, — Марк мотнул головой. — Я чувствую! С ней что-то случилось! Она не по своей воле ушла оттуда! Я еду туда.

— Я с тобой.

Марк в эту минуту уже ринулся к двери. Он остановился, обернувшись через плечо. Смерил долгим взглядом Артура, будто все еще сомневаясь, можно ли на него положиться, можно ли ему доверять в такой непростой ситуации. И все-таки, поразмыслив, Марк серьезно кивнул.

— Спасибо, брат.

Мы ехали куда-то в сторону окраины. Не той, где я жила, а на противоположной стороне. И вот позади остались предупреждающие знаки, что дальше может быть опасно. Впрочем, мутировавшие на фоне магической катастрофы животные — это не то, что меня сейчас волновало. За время поездки я прокрутила в голове тысячи вариантов, как выбраться. И не один из них не выглядел не то, что удачным, а просто хотя бы имеющим даже крохотный шанс на успех. Что я могла со связанными руками? Да и что девушка-оборотень, что это качок за рулем сильнее меня!

Город остался позади. Дорога уходила в ночь, по обочинам мелькала-пропадала сухая трава. Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Не от укачивания, а от страха.

Фары выхватили какое-то заброшенное здание вдалеке. Кажется, старый, давным-давно закрытый завод? Я что-то слышала о нем, но никогда не вникала. Сейчас от него осталось только двухэтажное строение и несколько развалившихся построек вокруг. Сквозь зияющие окна просвечивались лестницы со сломанными перилами. Внутри точно так же, как и снаружи, росла трава. Даже деревце какое-то через пол пробилось и вылезло молодыми кривыми ветками в окно?

Разглядеть мне не дали. Внутри мелькнул свет фонарика, машина остановилась, и водитель выволок меня на улицу. Я завилась всем телом, сколько хватило сил. Вот только толку с этого было ноль. Руки у него были стальными.

— Тащи ее внутрь, — скомандовала Кристина. — Влад нас уже ждет.

— Нет! Помогите! На помощь! — заорала я во все горло.

Кристина рассмеялась. Она подошла ко мне, немного неуклюже балансируя на высоких каблуках-шпильках среди травы и камней. Громила за моей спиной схватил меня за волосы, чтобы не вырывалась, и повернул лицом к похитительнице.

— Ты так и не поняла? — процедила она со злорадной улыбкой. — Никто тебя здесь не услышит, Ева. И о тебе тоже больше никто не услышит. Никогда!

Кристина кивнула на провал в стене. Меня потащили туда. А там, внутри, среди полуразрушенных стен и обвалившихся лестниц, стоял мужчина с двумя охранниками. Один из них поднял фонарик, освещая мою извивающуюся фигуру. Я зажмурилась, когда луч света болезненно ударил по глазам.

— Это она? — спросил, по-видимому, Влад.

— Да, согласна, брат вожака мог бы выбрать себе девушку и получше, — презрительно проговорила Кристина, подошедшая следом. — Ну, ничего. Мы избавим его от этой оборванки! Позаботься, чтобы она никогда не вернулась, Влад. Я ведь могу на тебя полагаться?

— Конечно. Она исчезнет. И никто ничего не узнает. Обещаю, Кристина, но… Мне ведь тоже может понадобиться кое-что взамен. Когда ты станешь женой Марка, а он — вожаком, я могу надеяться на твою помощь?

— Разумеется. Я сделаю все, чтобы твои дела пошли вверх, — улыбнулась Кристина. — Ты станешь лучшим другом семьи Демидовых. Только не подведи меня. Она должна исчезнуть раз и навсегда.

— Марк все равно обо всем узнает! Он вытащит меня! А ты отправишься в тюрьму! — закричала я этому Владу или как там его.

Похоже, такая картина будущего ему не понравилась. Подойдя ко мне, он вскинул руку для пощечины. Да так, что мне неслабо досталось бы. Я зажмурилась в ожидании удара, но его не последовало. Только на лице Влада отразилось отвращение. Будто он руки пачкать о меня не хотел.

— Лучше тебе научиться молчать, — Влад схватил меня за волосы, глядя в глаза. — Может, тогда тебя будут хоть немного чаще кормить и хоть немного реже бить. Ты быстро поймешь, как важно заслуживать такие поблажки.

Он рассмеялся, отпуская мои волосы, захихикала и Кристина. Влад кивнул своим охранникам.

— В машину ее. И о кляпе позаботьтесь. Еще мне ее криков не хватало. Завтра же отходит грузовой корабль, нужно успеть погрузить ее с этой партией.

— Корабль?! — в шоке выдохнула я, забыв предостережение Влада. — Как у пиратов, что ли? С рабами? Сейчас какой век? Вас поймают и…

— О нет, не поймают, — Влад оскалил белоснежные ровные зубы. — Потому что с виду там исключительно разрешенные грузы. А вот тот факт, что в трюме есть двойная стена с отсеком для живого товара… Это знать никому не стоит.

Я зарычала от собственного бессилия, забившись, как могла. Однако один громила просто передал меня другим. Они потащили прочь. Влад и Кристина остались говорить о чем-то. Так спокойно, с улыбками, будто обсуждали на светском рауте упехи каких-нибудь общих знакомых. В то время, как меня волокли к массивному черному внедорожнику.

— Отпустите меня, — я с мольбой посмотрела сначала на одного мужчину, потом на второго. — Послушайте, я… я невеста Марка Демидова. Он заплатит вам. Щедро заплатит. Если вы поможете мне сбежать.

— Молчи уже, — рявкнул он.

— Может, ты, вообще, придумала это…

— Да нет же! — у меня задрожал голос. — Я продиктую номер, вы можете проверить! Вы не пожалеете, поверьте!

— А Влад Игнатьевич нам и так неплохо платит. И ссориться с ним никому не хочется!

С этими словами меня швырнули в фургон. Просто так, на пол, оторвав от земли и забросив, как куклу в ящик. Я больно ударилась локтями связанных рук. Попыталась извернуться, как в фильмах, вскочить, но было уже поздно. Дверцы уже захлопнулись, а я еще даже на ноги не поднялась. У меня вырвался всхлип, по щекам покатились слезы.

«Это конец! — с отчаяньем подумала я. — Если завтра корабль уже выходит из порта, то как Марк меня найдет? Как он, вообще, узнает, что меня нужно искать? Ведь до этого я только и делала, что отвергала его».

Марк и Артур примчались в ресторан так быстро, как только смогли. Эрика было решено оставить с Верой Сергеевной. Хотя он очень переживал, что могло произойти с его мамой, и рвался поехать вместе со всеми. Марку пришлось пойти на хитрость и попросить присмотреть за бабушкой, ведь она вся на нервах! Только тогда Эрик с гордым видом кивнул и согласился остаться и никуда не ехать.

По приезду Марк сразу рванулся к беседке, где еще недавно виделся с Евой. Артур же уверенным и быстрым шагом направился к зданию ресторана. И как оказалось, довольно быстро там обо всем договорился. Их провели в комнату охраны. Охранник проворно заводил мышкой по столу, заклацал что-то, и вот на экранах появились записи сегодняшнего вечера.

— Вот, вот эта беседка, — показал Марк.

Он забыл, как дышать, наблюдая со стороны за своим разговором с Евой. Хотелось закричать самому себе: «Стой! Не смей оттуда уходить! Не оставляй ее одну! Она уязвимее, чем кажется. И как бы ни отталкивала, на самом деле нуждается в заботе и любви». Но прошлое не переписать. И вот силуэт Марка на экране двинулся прочь.

На плечо Марку в реальности опустилась тяжелая ладонь. Он коротко кивнул брату, искренне благодарный за поддержку. Мало ли в жизни было передряг? Но сейчас Марка едва не трясло от страха.

На экране появился человек в темной одежде. Низко надвинутый капюшон и козырек бейсболки не позволяли разглядеть лица. А этот негодяй ударил Еву по голове.

— Как он мог вынести девушку без сознания?! У вас нормальное заведение или забегаловка?! — заорал Марк.

Он схватил охранника за форму на груди, готовый встряхнуть, как провинившегося щенка. Артур успокаивающе опустил ладонь на его руку.

— Смотри, смотри, — он кивнул на камеры.

— Да… — растерянно проговорил Марк, отпуская охранника. — Он делает вид, что ей плохо и он ведет ее к выходу. На воротах полно народа, охрана не замечает подвоха.

— А потом машина уже отъезжает, видишь свет фар? — Артур ткнул пальцем в один из экранов.

— А номер, номер? Нам нужно выяснить, что это за машина!

— На камерах ничего нет, — охранник виновато втянул голову в плечи.

Марк с рыком ударил кулаком по столу. Да так, что стоящая поодаль чашка с чайной ложкой чуть подпрыгнула и зазвенела.

— Нужно посмотреть камеры с каких-нибудь соседних магазинов и так далее… Может, где-то, хоть что-то… — Марк нервно заходил туда-сюда по тесной каморке.

— У меня есть знакомый в полиции, — Артур достал из кармана телефон. — Друг нашего отца. Ты его не знаешь, но меня он выслушает даже в такое позднее время. Может, он сможет помочь насчет камер! Сейчас самое время подключать полицию. А он позаботится, чтобы за дело взялись быстро и лучшие люди!

— Ты прав, без полиции не обойтись, — кивнул Марк. — Еву похитили. Но зачем? Если ради выкупа, то мне должны были позвонить! Кто еще сможет заплатить за нее выкуп? Какие-нибудь подруги-уборщицы? Это чушь!

— Значит, у этих мерзавцев другие цели, — мрачно произнес Артур. — Думай, Марк… Кто может хотеть тебе отомстить или насолить?

— Кроме тебя, брат? — усмехнулся невесело Марк. — Даже не знаю.

Алексей Львович примчался лично. Несмотря на годы и проседь на висках, он держал себя в хорошей форме. Помимо него, в двух машинах были другие крепкие парни при оружии.

— Алексей Львович, спасибо, что помогли, — Марк протянул руку, которую тот сразу крепко пожал.

— Еще не помог. Да и просто Алексей. Жаль, что не успел познакомиться с тобой, пока твой отец был жив! Он много говорил о тебе хорошего. И все-таки я советовал бы тебе дома посидеть. В таких делах, знаешь ли, холодная голова нужна. Бросишься под пули, кому это нужно? Сейчас во всех примесь серебра.

— Нет, — Марк помотал головой. — Это даже не обсуждается. Я подвел Еву. Меня не оказалось с ней рядом, когда было нужно. Мне и исправлять все.

— Так, давай без геройства! — обрубил Алексей. — У меня люди с подготовкой. А в тебе говорят эмоции. Об этом я и предупреждал! Впереди нас не лезть. Делать, что я скажу. Если из-за тебя все провалится, твоя же девушка пострадает.

Марк стиснул зубы. Не любил он, когда ему, словно песику, на место указывали. Но пришлось стерпеть и кивнуть. Ведь Алексей был прав: работал он со своим отделом хорошо, на совесть.

Как выяснилось, они уже узнали, на какой машине увезли Еву. Более того, было обнаружено, что этот номер засветился на камере на выезде из города. Не пришлось даже выяснять, кому принадлежит машина. Марку оказалось достаточно услышать номер. Кристина. Его бывшая девушка. Марк подумывал даже жениться на ней! Но не сложилось, расстались. Похоже, Кристина с этим не смирилась. И теперь они мчали к ее дому в элитном районе в надежде найти Еву где-нибудь там, в подвале.

Охрана на входе насторожилась сразу. Пускать не захотели. Однако когда Алексей зло сверкнул глазами и раскрыл книжку удостоверения, охранники расступились. Уже за своей спиной Марк услышал бормотание одного из них:

— Кристина Игоревна, к Вам полиция… и братья Демидовы, оба.

Марк усмехнулся. Что ж, бежать Кристине все равно было некуда! Полиция окружила дом. Алексей позаботился, продумав план так, чтобы Кристина не смогла ускользнуть.

Когда они втроем вошли в дом, она спустилась по лестнице, цокая высокими каблуками-шпильками. Кристина была одета в облегающее, поблескивающее пайетками темное платье, как будто собиралась на какой-то светский прием. Завитые волосы, бриллиантовое колье, идеальный маникюр — сложно заподозрить, что эта девушка только что организовывала чье-то похищение. Но Марк прекрасно знал, сколько хищниц вращается в его кругах. Из тех, которые не остановятся ни перед чем в желании заполучить выгодную партию. Кажется, теперь он снова вернулся в ряды таковых? Когда оказалось, что его сын — будущий вожак.

— Чем обязана визиту? — улыбнулась Кристина. — Я всегда рада тебе, Марк, но твой брат и… еще один знакомый — это неожиданно!

— Я из полиции, — холодно обрубил Алексей, щурясь, как охотничий пес, взявший след. — Алексей Гордеев. Кажется, Вас это напугало? Не потому ли, что где-то в этом доме спрятана Ева — девушка Марка? Здесь вокруг мои люди. Так что сбежать или перепрятать ее у Вас не удастся. Даже не надейтесь. Лучше признайтесь во всем сразу. Это поможет, прежде всего, Вам самой.

— Вы можете перерыть здесь все, — Кристина повела бледным плечиком, отчего качнулся особенно крупный бриллиант во впадинке между ключиц. — Но Еву не найдете. Ее здесь нет. Я и так прекрасно знаю, что превосхожу эту нищую неудачницу во всех отношениях.

— Не смей так говорить о ней! — прорычал Марк.

Он бросился к Кристине, но она не двинулась с места, только надменно приподняла подбородок, холодная и самоуверенная. Вот только Марк видел, какие искорки пляшут в ее глазах. Злые. Мстительные. Самодовольные. Такие доказательства не запишешь в документах, не предоставишь в суде, но он видел Кристину насквозь. Она была к этому причастна. Что бы ни говорила. Марк это чувствовал.

— Пойдем, проверим территорию, — кивнул Алексей Артуру в сторону двери.

Они вышли, оставляя наедине Марка и Кристину. Ведь чувствовалось, что этим двоим нужно поговорить. Без лишних глаз и ушей. Слишком заметные молнии трещали в воздухе.

Марк схватил Кристину за плечи. Она ахнула, но он не ослабил хватку. Припечатал лопатками к стене.

— Я вижу, что ты врешь. Чувствую, — прорычал Марк.

Кристина рассмеялась, запрокидывая голову. Темные локоны рассыпались по плечам, глаза упрямо блеснули.

— И что с того? Ты все равно никогда ее не найдешь. А я найду способ покорить тебя снова, Марк. Ты все еще любишь меня, я знаю.

— Нет! — громыхнул Марк, на эмоциях ударяя раскрытой ладонью возле головы Кристины. — Не люблю! И никогда не любил так сильно, как ее!

— Да плевать, — прошипела она, толкая его изо всех сил в грудь, чтобы вырваться. — Завтра же ее здесь не будет! Может, вы и истинная пара, только ты не водоплавающий волк, чтобы ее найти! Вы больше никогда не увидитесь! Решил отказать мне, Марк? Так ей тоже не достанешься! И мне ничего за это не будет! У тебя нет ни единого доказательства, ясно?

Кристина вырвалась из его рук, бросаясь прочь. Но Марк не стал ее преследовать. Сейчас его интересовало другое. Он выбежал на улицу, сразу поспешив к Артуру и Алексею.

— Алексей! — выкрикнул Марк. — Ева на корабле или… или яхте, или пароме, я не знаю! Но эта штука отчаливает от берега завтра! Нужно, чтобы внимательно проверили каждый предстоящий рейс! Все, что связано с водой! У нас еще есть шанс ее найти!

— Я постараюсь выяснить все возможное, — кивнул Алексей. — А парни пока отвезут эту дамочку в участок. По подозрению в похищении. Хотя я уже более чем уверен, что это не подозрение, а неопровержимый факт. Пора ей узнать, что в мире есть не только дизайнерские интерьеры, но и жизнь за решеткой. Для тех, кто решил, что может наплевать на закон.

Кристину взяли под стражу. Вот только говорить что-либо без адвоката она отказалась. Тем более рассказывать, где Ева. Марк рвал и метал от беспомощной ярости, но все, что ему оставалось, — это ждать. И вот наконец раздался звонок Алексея.

— Влад Самойлов. Ее бывший парень. Помнишь, как во всех глянцах были эти фотки? Сегодня из порта выходит корабль, нагруженный запчастями его фирмы. Но думаю, что не только ими. Он давно у нас под подозрением, но все не могли найти доказательства.

— По подозрению в чем? — похолодел Марк.

— Работорговля. Поставляет дешевую человеческую рабсилу за границы. И в наше время есть плантации. Только сейчас, в век камер и чипов, сбежать с них еще сложнее. Если мы правы, то…

— Я еду! — взревел Марк.

— Нет! Наверняка там будет куча охраны Самойлова. Тебя просто пристрелят. Ты уж прости, но я в долгу перед твоим отцом. И сдела все, чтобы защитить тебя.

Марк глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Конечно, его волчья суть металась и рвалась с цепи. Зверь внутри требовал превратиться, броситься в ночь, клыками и когтями расчищая себе дорогу к Еве.

— Они убьют ее и остальных, если мы сделаем хоть один неверный шаг, — глухо сказал Алексей. — Или используют в качестве заложников. Оставь все это профессионалам. Не соваться на корабль раньше нас, договорились?

Марк стиснул зубы.

— Хорошо.

Это было мучительнее всего. Ждать и бездействовать. Марк и Артур помчались прочь из города, в соседний. А там им было сказано подъехать к территории порта, но дальше не соваться. Пришлось припарковаться и ждать. ждать, ждать. Над морем выцветало ночное небо, но никакой красоты рассвета Марк сейчас видеть не мог. Для него он напоминал выстиранную тряпку, серую и отдающую сыростью. Пальцы стиснули руль так. что заходили жилы на запястьях. Артур накрыл его руку своей.

— Все будет хорошо, Марк. Они вытащат ее.

И тут издали грянули выстрелы. Марку не так часто случалось их слышать в реальности. В кино — это другое. Там, под эпичную музыку, под напряженную картинку, каждый выстрел звучал оглушительно. А здесь сперва показалось, что где-то вдали зашелся неугомонный дятел. Лишь через секунду, уже больше оборотничьим чутьем, Марка озарило, что это автоматная очередь. Раздались и одиночные выстрелы. И каждый, казалось, прошивал насквозь, пробивал сердце.

Не помня себя от страха за свою истинную, Марк распахнул дверцу машины.

— Брат, стой! Ты куда?! — закричал Артур.

Впрочем, было уже поздно. Крепкое мускулистое тело в прыжке перевоплотилось, и вот в догорающую ночь уже ринулся зверь со стальным отливом светлой шерсти.

— Вот же упрямец! — рыкнул Артур себе под нос.

И все-таки последовал за ним, точно так же приземлившись на мощные, но бесшумные крепкие лапы. Два зверя бросились в темноту. Туда. туда, на звук пальбы, туда, где пахло выстрелами и кровью, где можно прийти на подмогу озверевшим псом, не думая о своей жизни.

«Ева, Ева, Ева», — только эта мысль стучала в висках у Марка.

Я сидела вместе с остальными пленниками в темном изолированном отсеке. Здесь нас развязали. Все равно не было ни шанса сбежать. Кто-то из бедолаг, разделивших мою участь. еще рыдал, кто-то кричал и лупил кулаками по железой двери. Я уже прошла и через то, и через другое. И теперь на меня навалилась усталость и обреченность. Я сжалась в комок, сидя на полу в уголке. Понимая, что провалила свой шанс на побег. Хотя старалась что есть сил. Но разве моя вина, что любой оборотень многократно физически сильнее меня.

«Вот и все, — против воли лезло в голову. — Теперь Марк меня уже не найдет».

Я закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Иногда мне на нервах казалось, что пол уже качается. Но после это чувство проходило, и у меня внутри вспыхивала искорка надежды. Совсем крохотная, уже почти погасшая, растоптанная. Ведь если корабль тронется в путь, то тогда уже точно все, без шансов.

Вдруг снаружи донесся какой-то шум. Здесь была причудливая звукоизоляция. Любые крики наружу не просачивались, а вот снаружи все звуки проникали, как через обычную стенку. И вот раздались крики, выстрелы, грохот, какая-то возня.

Заслышав это, пленники повскакивали на ноги. Снова загремели бесполезные и беспомощные гулкие удары кулаками по металлу.

— Сюда! Мы здесь! — люди кричали, срывая голоса.

Наверно, я боялась и надеяться на счастливый исход? Ведь застыла, не шевелясь, только встав на ноги. Но когда дверь в потайной отсек распахнулась, у меня даже мозг, по ощущеиям, отключился. Я ринулась вперед вместе со всеми. И не подумав, угодила в чудовищную давку. Куда мне было тягаться, скажем, с крепкими мужчинами, которые рвались наружу с яростью стада быков?

Меня сбили с ног. Вскрикнув, я полетела на железый пол, в ужасе понимая, что меня сейчас просто затопчут. Снаружи били мечущиеся лучи фонарей, раздавались призывы сохранять спокойствие, но люди, оглушенные паникой и заточением. этого не слышали. Я закрыла голову руками, сворачиваясь в клубочек, понимая, что подняться на ноги мне уже не дадут.

И вот, как из ниоткуда, в толпу прыгнул волк. Он взревел так, что люди с визгом шарахнулись в рассыпную. А возле меня приземлился уже Марк. Он схватил меня, вздергивая на ноги, прижимая к своей крепкой груди. Я вжалась в него всем телом, дрожа, рыдая, едва не разрывая его рубашку судорожно сжавшимися пальцами. Так мы и застыли в самом сердце человеческого шторма. Люди вокруг нас горным потоком неслись к свободе, раздавались окрики полиции, а я и Марк обнимали друг друга, не видя ничего вокруг.

Когда этот поток схлынул, Марк вывел меня из здания порта. Стояло прохладное утро, над побережьем тянуло солоноватым зябким туманом. Марк набросил мне на плечи свою кожаную куртку. Он ни на секунду не переставал обнимать меня или держать за руку. Наверно, только за счет этого я нашла в себе силы отвечать на вопросы полиции? Наконец мне сказали, что с нами еще свяжутся, и отпустили домой.

— Поехали к Эрику скорее, — Марк крепче обнял меня за плечи.

— Я уже позвонил им! Сообщил новости! — отчитался подбежавший к нам Артур.

Мы направились было к машине, но я уперлась. Марк недоуменно на меня посмотрел. А я застыла напротив него, глядя ему в глаза. Прямо, открыто. Наверно. впервые посмотрев в глаза своим чувствам без страха?

— Спасибо тебе, Марк, — прошептала я сдавленно.

— Да без полиции ничего не получилось бы. Зато теперь и Влад, и Кристина точно отправятся за решетку за все, что натворили.

— Я не об этом. — я осторожно, будто боясь обжечься, погладила Марка по щеке. — Спасибо, что искал меня. Что не опустил руки, решив, что я просто сбежала от тебя. Было проще всего пойти на поводу у собственной гордости.

— Поначалу я так и сделал, — со стыдом признался Марк.

— Я тоже. Когда твердила себе, что не могу тебя простить, что не дам шанса нашим чувствам. Я поставила себя выше этого. Выше нашей любви. Это была большая ошибка. Я люблю тебя, Марк, и наверно, это и правда судьба, — я неуверенно улыбнулась.

Он взял мою руку, поднимая ее, ладонь к ладони, словно прислоняясь друг к другу через стекло.

— А даже если бы была несудьба, — сказал Марк негромко, — то стоило бы с ней сразиться.

После этой истории я тем же днем переехала к Марку. Эрик был в восторге от новой квартиры, а еще от того, что совсем недалеко живет его бабушка. Они очень поладили, и Вера Сергеевна обрела отдушину в лице внука. Ведь ее сыновья обычно были заняты либо работой, либо грызней друг с другом.

Что ж, к счастью, хотя бы вражда между Марком и Артуром прекратилась. Раз и навсегда. Там, в тусклом рассвете над морем, когда они двумя волками бросились на борт грузового корабля, чтобы вместе с полицией сразиться с многочисленной охраной Влада.

Теперь братья все чаще заезжали к матери вдвоем, что ее очень радовало. Нравилось это и Эрику. Несмотря на не самое позитивное знакомство, ему понравилось проводить время с дядей. Теперь я осознала, насколько все это время моему сыну не хватало родной крови рядом, ведь у него была только я одна. Так что теперь он старался все это наверстать, проводя максимум времени с отцом, бабушкой и дядей. И возможной будущей тетушкой. Ведь Артур познакомил с нами свою избранницу. И судя по тому, как он на нее смотрел, у них было все серьезно! До этого с таким огнем Артур говорил только о карьере и власти, заодно подшучивая над моим трудовым опытом от уборщицы до продавщицы. За что неизменно получал злобные взгляды от Марка и его порыкивания. Впрочем, Артур скоро лишился повода для своих колкостей.

Почти сразу я уволилась с работы на окраине. Слишком долго было бы добираться. И вот я сидела на кухне с книгой в руках, одновременно переворачивая оладушки и перелистывая страницы.

— Кажется, ты настроена серьезно, — улыбнулся Марк, заходя в комнату.

Я отложила книгу. Он поцеловал меня в щеку и остался за моей спиной, обнимая за талию.

— У меня впереди еще много лет учебы, — сказала я с улыбкой. — Так что лучше поторопиться и поступить в этом году. Все равно я буду самой старой студенткой в этом ВУЗе.

— Не говори так, — рыкнул Марк мне в затылок, ероша носом волосы, как настоящий волк. — Иначе я докажу тебе, насколько ты для меня прекрасна. Правда, оладьи тогда сгорят.

— Эрику нужно хорошо позавтракать перед школой! — рассмеялась я.

Марк разжал объятья и сунул чашку в кофеварку. По кухне поплыл аромат свежесваренного кофе.

— А как у тебя дела на работе? — спросила я, снимая оладушки на тарелку.

— Вечный завал, — махнул рукой Марк. — Честно говоря, я уже принял решение. Когда Эрику исполнится восемнадцать и он станет полноправным вожаком, я хочу все изменить. Я слишком долго гонялся за властью, за успешным образом. А когда ты сказала, что собираешься поступать в медицинский, я вспомнил, каким был в молодости. Что действительно меня зажигало. Я хочу снова оперировать. Хочу спасать жизни, как раньше. Мой бизнес от меня никуда не денется, просто я перестану контролировать все процессы. Так что наши доходы никак не изменятся…

Я закатила глаза.

— Марк… Кажется, тебе пора привыкнуть, что я не одна из тех корыстных дамочек вроде Кристины? Мне абсолютно неважно, будут ли у нас брендовые шмотки и на какой машине мы будем ездить. Главное, чтобы ты чувствовал себя на своем месте.

На секунду я погрустнела, но это был момент светлой печали. Мне вспомнилась мама. За прошедшие годы боль утраты притупилась. но не исчезла. Зато, вникнув, я узнала, что множество других людей выжили благодаря медицинским разработкам Марка. Так что я искренне им гордилась.

Увидев. что я погрузилась в себя, Марк поправил прядку моих волос, провел кончиками пальцев по щеке. Теперь у меня все чаще были распущены волосы. Я почувствовала себя более мягкой и свободной, имеющей право тратить время и деньги на красоту, а не только на банальное пропитание-выживание.

— Зато мне важно, чтобы у вас было все самое лучшее. Ты ведь помнишь, что у нас через месяц свадьба? — Марк взял меня за руку, поглаживая большим пальцем тоненький ободок кольца. — И теперь я несу ответственность не только за себя, но и за тебя с Эриком… А может, и не только им! Ты должна мне те тринадцать лет, что растила его без меня! Так что я требую от тебя еще одного наследника, считай это приказом вожака!

Я рассмеялась, а Марк притянул меня за талию к себе, целуя в губы.

— Согласна, мой истинный, — прошептала я с теплом. — Нам многое нужно наверстать. Уже вместе.