— Не понимаю. — Я оторвала взгляд от листа и посмотрела на стоящего передо мной мужчину.

— А сын уверял, что ты не тупая.

Презрительно хмыкнув, он сделал шаг и вырвал лист из моих рук. Кинул на стол. Я попыталась подняться, но один из его охранников швырнул меня обратно на стул.

Сын… Я всмотрелась в его лицо и едва не ахнула. Боже, ну конечно!

— Вы отец Миши, да? — спросила я, хотя его подтверждение мне было уже ни к чему.

Из глаз покатились слезы. Миша… Господи…

Я зажала рот ладонью, наткнувшись на темный взгляд мужчины.

— Меня зовут Ян Соколовский. — Он оперся о столешницу ладонями, продолжая рассматривать меня со снисходительной небрежностью. — А это, — легким кивком указал на лист, — тест ДНК, девочка.

— Я умею читать.

И откуда взялись силы огрызнуться?

Краем глаза заметила, как второй из церберов Соколовского прошел по коридору и скрылся в комнате. Хотела сказать, чтобы не смели в моем доме ничего трогать, но снова поймала на себе взгляд — жесткий и пронизывающий холодом.

Язык прилип к нёбу, но я все же сказала:

— Я знаю, что это тест ДНК, но не понимаю, что это значит.

— Это значит, девочка, — усмешка в уголке рта, — что шесть лет назад, когда вы с моим сыном решили сделать ЭКО, донором стал я.

Я в ужасе смотрела на Соколовского и не верила своим ушам. Как… Как такое могло случиться?! Почему муж никогда не упоминал, что биологический отец Артёма — его собственный отец?!

— Я не мог допустить, чтобы наследник рода Соколовских не принадлежал к нашей семье, — словно прочитав мои мысли, пояснил он. — И раз мой сын так сильно хотел ребенка от женщины, подобной тебе…

Мне подурнело от его взгляда. Я вскинула голову, с вызовом глядя ему в глаза, на что он лишь усмехнулся и продолжил:

— Я не смог отказать ему в просьбе.

— В просьбе, — повторила сипло. — Хотите сказать, что мой муж сам попросил вас стать донором?!

— Именно.

— Это невозможно!

Я все-таки вскочила и сделала шаг к нему. Наша кухня была такой маленькой, что этого шага хватило, чтобы оказаться к Соколовскому едва ли не вплотную. Он был высоким, и мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Невозможно, — выплюнула я.

Я действительно не верила, что Миша способен на такое. Что, не посоветовавшись, провернул подобное за моей спиной. С отцом, насколько я знала, отношения у него были далеки даже от натянутых. Понятия не имею, что случилось между ними в прошлом — муж никогда не рассказывал, а я особо и не интересовалась. Знала лишь, что он из хорошей состоятельной семьи, но с семнадцати лет с отцом не общается и деньгами семьи не пользуется. Так каким образом муж мог вдруг попросить своего отца стать донором для ЭКО?!

— Факты, Адель, говорят сами за себя. — Он небрежно подхватил результаты ДНК и сунул мне в лицо. — Я — настоящий отец твоего сына. И я его забираю.

Мгновение мне понадобилось, чтобы слова дошли до сознания.

«Я его забираю»… Он хочет отобрать у меня Артёма!

— Только через мой труп! — прошипела я разъяренно.

— Будь осторожна со словами, девочка, — обманчиво спокойно сказал Соколовский. Его широкие ладони опустились мне на плечи, губы сомкнулись в тонкую линию. — Я могу решить, что ты действительно этого хочешь.

— Не смейте мне угрожать, я…

Пальцы его до боли впились в кожу, я поморщилась и едва не вскрикнула.

— Ты — пустышка, на которую умудрился позариться мой глупый сын, — презрительно процедил сквозь зубы. — До добра, как видишь, его это не довело, но своего наследника, Адель, я выращу, как подобает. И ты не сможешь мне в этом помешать.

— Я его мать! — выкрикнула в отчаянии.

— А я — отец, — ответил он жестко.

Оттолкнул от себя с такой силой, что я едва не свернула стул. Успела удержаться за холодильник и разъяренно закричала:

— Вы не заберете Артёма. Не посмеете!

— Спорим? — мерзко улыбнулся Соколовский.

В дверном проеме появился второй охранник.

— Ян Владимирович, вещи собраны, — отчитался он и, дождавшись кивка, снова вышел из кухни.

Я бросилась следом.

Какие вещи?! Какие, черт подери, вещи он собрал?!

У входной двери действительно стоял черный чемодан — никогда его не видела. Сверху — небрежно брошенный плюшевый заяц, которого так любил Артём.

Все это правда. Он действительно хочет забрать моего сына.

Хочет — и заберет.

— Я сам заеду в детский сад за Артёмом, — услышала позади тихий голос и вздрогнула.

Пыталась сообразить, что мне делать, как остановить это безумие, но понимала: я ничего не могу противопоставить человеку, тенью стоящему за моей спиной. Ян Соколовский — миллиардер и влиятельная личность. А я… Я среднестатистический менеджер в не самой крупной компании.

У меня нет шансов.

Пройдя мимо, Соколовский дал знак охране. Позволив своему церберу забрать чемодан с Артемкиными вещами, сам он взял в руки зайца и напоследок повернулся ко мне.

— Так будет лучше, Аделина.

— Для кого? — едва сдерживая слезы, просипела я.

— Для всех, — сказал и ушел.

Дверь хлопнула, и вместе с этим хлопком из глаз покатились горячие слезы. Я заметалась по квартире, не понимая, что делать.

— Будь что будет. — Схватила телефон и набрала номер подруги.

— Адель? — услышала голос в трубке.

И быстро произнесла:

— Уводи Артема из сада, Машка. Умоляю, уводи его оттуда! — сорвалась на истеричный крик.

— Да что случилось? — с непониманием спросила она.

— Умоляю, Маш, — едва слышно, теряя силы и дрожа всем телом. — Иначе я его больше не увижу.

Аделина

— Так, а теперь ты мне все расскажешь, — красноречиво глянула на меня Маша, едва я вышла из комнаты, наконец уложив все никак не унимающегося сына.

Я прошла в кухню, присела на маленький диванчик. Обхватила голову руками и исподлобья посмотрела на подругу. Машка уже поставила чайник и ждала ответов на многочисленные вопросы.

— Во-первых, спасибо, что увела Темыча, — прошептала я. — Если бы не ты, Маш… — Помотала головой и, шумно выдохнув, потерла лицо ладонями.

Если бы подруга не работала в детском саду Артема воспитательницей, я бы уже никогда не увидела своего мальчика. Я готова была бесконечно благодарить её за то, что, не требуя от меня объяснений здесь и сейчас, она просто сделала, как я сказала. Мы успели до приезда Соколовского. Но с его связями визит в квартиру Маши — лишь вопрос времени. И даже не нескольких дней, а пары часов.

— Мне заведующая звонила, Аделин, сказала, что Артёма хотел забрать папа. Папа… — Она вскинула брови. — Миша ведь не мог восстать из мертвых, правда?

— Правда, — обреченно согласилась я.

— Тогда что это был за человек?

— Отец Миши, — выдавила я через силу.

Понимала: не расскажу — будет только хуже. Машка должна знать, во что я её впутала. И решать, помогать мне дальше или нет, она должна, зная правду, а не вот так…

— Отец Миши — очень влиятельный человек, Маш. И он хочет забрать сына.

— Не понимаю, — пожала плечами Машка. — Какое право он имеет? Ты — его мать, а он всего лишь…

— Он его настоящий отец, — оборвала подругу и продолжила в ответ на её непонимающий взгляд: — Шесть лет назад, когда мы с Мишей решились на ЭКО, донором стал его отец — Ян Соколовский. Я узнала об этом только сегодня, когда он заявился ко мне домой, сунул в нос тест ДНК и собрал вещи Артема, заявив, что собирается воспитать его так, как подобает наследнику империи Соколовских. Как ты понимаешь, — уныло улыбнулась я, — мне места в жизни Темыча, по его мнению, нет.

— Трындец… — Машка плюхнулась на табурет. — Это вообще как?! В голове не укладывается.

— И у меня не укладывается. — Вздохнув, потерла разнывшийся висок и снова взглянула на подругу. — Я не знаю, что мне делать. Он заберет Артема. Власть на его стороне, деньги на его стороне. А мне после похорон Миши даже на адвоката приличного не хватит. Он лишит меня родительских прав без раздумий. Он страшный человек.

— Да, попала ты в переплет, подруга… Даже не знаю, что тебе посоветовать.

— Да что тут посоветуешь. Нужно бежать. Уезжать из города и надеяться, что Соколовский нас не найдет.

Машка скептически поджала губы. Я ответила ей растерянным взглядом.

Ну что мне еще остается делать?! Как сберечь сына?! Как скрыться от дьявола с глазами черными, как сама ночь?!

Сын действительно был похож на Соколовского-старшего. Я никогда не замечала, а сегодня, укладывая его в постель, впервые всмотрелась в черты лица, намеренно ища сходство. Те же темные глаза, волосы, даже линия рта. Артем был похож и на Мишу, но не так. Не так… Придется мне теперь жить с тем, что моя кроха, мой сыночек — полная копия этого мерзавца. Как же Мишка мог так со мной поступить?!

— Адель, только прошу, не наделай глупостей, — неожиданно произнесла подруга. — Если я правильно понимаю, кто такой Соколовский, бежать — не лучшее из решений.

— А разве есть другое, Маш?

— Может, ты сможешь с ним договориться.

Машка встала, поставила передо мной чашку и кинула пакетик чая. Налила кипятка. Эти секунды нас сопровождала тишина, давившая мне на и без того воспаленный мозг.

Договориться с Соколовским… Мне стало смешно от одной этой мысли.

— Спасибо, — поблагодарила и обхватила горячую чашку ладонями. — У меня нет ничего, что я могла бы использовать против Соколовского. Ни-че-го.

— Но ты жена его сына!

— Да! — вскрикнула я и тут же осеклась. — И он винит меня в его смерти.

— Господи, это еще почему?!

— Да все просто! — Я эмоционально всплеснула руками. — Если бы не брак со мной, он бы в конце концов вернулся в лоно семьи, а не искал источники дополнительного дохода. Он бы не поехал в эту чертову командировку в Питер, и не попал бы в аварию…

— Бред. Это тебе сам Соколовский сказал?

— Это я прочла в его глазах, — обреченно выдохнула я. — Он винит меня в смерти сына, Маш. Я по всем фронтам в полной заднице. И единственное, что у меня осталось — сын. Мой сын, — сделала упор на слово «мой». — Я буду бороться с самим дьяволом за Артема. Не говоря о Соколовском, — с силой стиснула кружку и резко отдернула руки, обжегшись. Приложила ладонь к щеке и не удержала надрывистый всхлип. — Не отдам, Маш, не отдам, — тут же оказалась в объятиях подруги и дала волю слезам. — Что мне делать?!

— Есть у меня одно место, — после недолгого молчания заговорила Машка.

Я отстранилась, глянула на неё снизу вверх в ожидании продолжения.

— Дом в деревне от бабки достался. Он на брата моего оформлен. Думаю, Соколовский не станет там искать. Утром отвезу вас на автовокзал, доберетесь на автобусе. Только вот не знаю, что дальше то.

— А дальше… — Выдохнула и стерла слезы, полная решимости. — Дальше я что-нибудь обязательно придумаю.

Аделина

— Мам, куда мы едем?

Отлипнув от окна, Артём повернулся ко мне. В одной руке я сжимала билет, в другой — ладошку сына, боясь даже на мгновение отпустить его от себя.

— Подумала, что нам с тобой неплохо было бы сменить обстановку. — Я улыбнулась, поправила капюшон на курточке Темыча.

Сын смотрел на меня внимательно, по-взрослому. Только вот теперь взгляд его напоминал мне о словах Яна, и становилось ещё страшнее.

Всю дорогу я постоянно дергалась и озиралась по сторонам. Самым опасным было выйти из дома Машки. Мне казалось, что Соколовский уже поджидает нас у подъезда, что он уже выяснил, где Артём, что он с минуты на минуту отберет моего мальчика и оставит меня одну.

Но то ли Соколовский не настолько влиятельный, каким хотел показаться, то ли у него вдруг появились неотложные дела, у подъезда никого не оказалось. Мы забрались в Машкин красный седан и отправились на автовокзал. А вот теперь, пройдя билетный контроль, сидели в большом рейсовом автобусе с мягкими креслами, готовящемся отправиться из Москвы в Нижегородскую область.

— Завтра у Коли день рождения, — грустно вздохнул Темка. — А меня завтра не будет. Мам, когда мы вернемся?

— Мы же еще не уехали. — Я снова выдавила улыбку. — А ты уже домой рвешься. Помнишь, мы с папой тебе обещали, что Новый год встретим за городом?

Сердце болезненно сжалось, но я продолжала улыбаться.

— Но папы больше нет, — спокойно сказал Артём.

Вздохнул и, снова повернувшись к окну, помахал дожидающейся нашего отправления Машке.

— Больше нет. — Я приобняла сына за плечи, кивнула подруге на прощание и в момент, когда автобус тронулся с места, сказала сыну на ушко: — Но я есть. Я с тобой, мой маленький. И выполню наше с папой обещание.

— Хорошо. — Он посмотрел на меня. Взгляд Яна… Меня бросило в холод, кончики пальцев занемели.

Успокоиться. Успокоиться. Нам больше ничто не угрожает. Вряд ли Соколовский так быстро выяснит, куда мы отправились. У меня есть время.

— Мам, — снова позвал сын.

— Да?

— Но до Нового года целых две недели. Можно мы все-таки останемся на день рождения Коли?

Потрепала по темным волосам сына, с сожалением поджала губы.

— Нет, сынок. Нет.

— Понятно. — Он горестно вздохнул и, высвободив ладошку из моей, уткнулся в ворот куртки.

Я же, положив в ноги небольшую сумку с едой и некоторыми вещами, что дала в дорогу Маша, откинулась на спинку сиденья и облегченно выдохнула. Полупустой автобус набирал ход, и с каждой секундой напряжение отпускало меня.

В этот раз нам снова удалось сбежать.

Меня тряхнуло. Не сразу сообразив, что произошло, открыла глаза и нашла взглядом Артема. Сын смотрел в окно. Было уже темно и ни черта не видно.

— Мама, что случилось? Почему мы остановились? — Он повернулся ко мне.

Помимо нас в автобусе находилось с десяток человек, и все они были взволнованы, пытались понять, в чём дело.

— Не знаю, сынок. — Я провела ладонью по его волосам, смотря через проход.

Водителя видно с моего места не было, но рядом сидевшая проводница что-то настойчиво ему говорила.

— Мам, там машины.

— Какие машины?

— Черные машины, большие, — сказал сын.

Сердце бухнуло о ребра, стало нечем дышать. Черные большие машины… Это может быть кто угодно. Но…

Ухватила сына за руку, лихорадочно раздумывая, как далеко мы отъехали от города и хватит ли у меня денег, чтобы поймать машину и доехать хотя бы до ближайшего населенного пункта.

Но путей к бегству у меня не стало в момент, когда двери автобуса открылись. В салон вошли трое.

— Боже, — выдохнула, узнав в идущем самым первым мужчине охранника Соколовского. Дойдя до нас, он смерил меня совершенно безэмоциональным взглядом, прошел чуть дальше и развернулся, отрезая путь к отступлению.

Но до него мне дела уже не было — я смотрела на мужчину со взглядом, как у самой темной ночи, дьявола в обличье человека.

— Ты заставила меня бегать за тобой, Аделина, — тихо произнес Соколовский, остановившись напротив наших сидений. — Ты пожалеешь об этом.

Кивнул церберу.

— Мама, — подал голос Артем, и все вдруг застыло.

Сын глянул на охранника, затем на Яна, на меня и с уверенностью мужчины заявил: — Не бойся, я тебя в обиду не дам. А после, не дав мне и рта раскрыть, посмотрел на Соколовского, и… — Не трогайте мою маму! — крикнул на весь автобус.

Я обхватила сына, желая спрятать его, загородить собой. Что делать — не знала. Помощи ждать неоткуда. Вряд ли кто-то из притихших пассажиров сможет хоть что-то противопоставить Соколовскому и его людям.

— Ты сейчас встанешь и спокойно выйдешь из автобуса, Аделина, — наклонившись ко мне, вкрадчиво сказал Ян.

Я поймала его взгляд, ответила яростным:

— А то что?!

— Не заставляй меня применять силу. Не травмируй Артема сильнее, чем ты уже это сделала.

— Это вы его травмируете! Вы его пугаете!

— Встала и вышла! — прогремел на весь салон Соколовский.

И я… Я подчинилась. Подала Темычу шапку и, дождавшись, когда он нехотя ее наденет, схватила сумку и встала. Крепко держа сына за руку, пошла к дверям за Яном, понимая — он прав. Если я начну истерить и вырываться, хуже будет только Артему. Ни к чему ему лишний стресс. Он несколько недель назад потерял отца, а теперь может потерять и мать. Не допущу.

— Умница. — Сойдя по ступеням, Ян помог Артему спуститься.

— Кто вы такой? — прижавшись ко мне, сын бесстрашно и воинственно смотрел в глаза Соколовскому.

— Ян… — предупреждающе начала я, боясь, что он скажет правду.

Но Соколовский наградил меня уничтожающим взглядом и, присев на корточки рядом с сыном, вдруг улыбнулся.

— Я друг твоей мамы, малыш.

— Вы не похожи на её друга, — насупился Темка.

На улице было холодно, и я поспешила накинуть ему на шапку еще и капюшон. Сама продрогла, но ни за что не призналась бы в этом.

— Вы ехали ко мне в гости. Я решил, что на машине вам будет удобнее, чем на автобусе, — кивнул Соколовский на припаркованные в паре шагов три внедорожника.

Сын недоверчиво покосился на машины, потом глянул на меня. Я положила ладони ему на плечи и ободряюще сжала. Мелькнувшая было мысль сбежать унеслась следом за отъезжающим автобусом. Бежать некуда. Что этот человек сделает со мной, я не знала. Но мне было дико страшно. Ночью, на трассе, загнанная в угол…

— Иди в машину. — Я усилием отпустила сына от себя, подтолкнула к ближайшему автомобилю.

Один из охранников открыл дверцу внедорожника. Артем забрался в салон, и, когда дверь за ним закрылась, я поймала на себе взгляд Яна.

— Что?! — вскинула голову.

— Да вот решаю, оставить тебя здесь или все-таки забрать, — усмехнулся он жестко.

— Я не брошу сына. — Понимала, насколько жалко прозвучали мои слова. Не брошу… он уже в его машине, и его могут отвезти куда угодно.

Вместо ответа Соколовский схватил меня за плечо и потащил за собой к другой машине.

— Я не оставлю сына! — В панике я принялась вырываться. — Ян, умоляю, я же его мать, пожалуйста!

— Заткнись, — процедил он, открывая дверцу.

Втолкнул меня на переднее пассажирское сиденье похожей на корабль машины. Сам обошел её спереди и уселся за руль.

Мы остались вдвоем. Один за другим два сопровождающих автомобиля, мигнув фарами, покатили вперед, мы же оставались на месте.

— Ян… — Из глаз текли слезы. — Умоляю, не отбирайте у меня Артёма. Он единственное, что у меня осталось… Пожалуйста…

— Перестань реветь.

После недолгих раздумий он завел мотор, и мы все же поехали. Посмотрел на меня.

— Ты решила, что можешь меня перехитрить, девочка. Ты решила, что можешь спрятать от меня моего ребенка. Ты решила сделать из меня идиота.

— Я не…

— Молчать! — рявкнул Ян. Глаза сверкнули гневом. — Я тебе все сказал. Я забираю своего сына, Аделина.

— А я? Что будет со мной?

Он недобро усмехнулся, вернулся взглядом к дороге. И это молчание говорило лучше любых слов: меня в жизни Артёма он не видит.

Аделина

— Куда вы меня везете? — дрожа, задала я вопрос, ответ на который боялась получить.

Слезы текли не переставая, но Соколовского они не трогали. Он вообще не замечал меня, будто я — пустое место. Пустое…

Я смотрела в лобовое стекло, боясь упустить из вида едущий впереди внедорожник, в котором находился Артём.

— Высажу в первой забегаловке, которая нам попадется, — все же ответил Ян, не отрывая взгляда от дороги. — Я же не монстр, — добавил с ухмылкой.

Монстр. Самый настоящий.

— Зачем вы так поступаете?

— Тебе нет места в жизни моего сына, — отрезал он.

Я едва не задохнулась от гнева.

— Он мой сын! — воскликнула, вытирая слезы. — Мой! Как вы можете так поступать?! Меня вам не жалко — пожалейте Артема! — Кажется, я уже кричала, не отдавая себе отчета в том, что творю.

Мелькнувшая было мысль, что терпению Соколовского наступит конец и он высадит меня на трассе, была похоронена под волной гнева, горечи и отчаяния, сплётшимися в единый ком.

Соколовский не ответил.

— Он отца потерял! Вы хотите, чтобы он и матери лишился?! — Я схватила его за рукав пальто.

Он дернулся от меня, окатил ледяным взглядом. Будто я была прокаженной. Будто даже взгляда его недостойна, не говоря уж о прикосновениях…

— Ян, умоляю, — просипела я в отчаянии. — Что мне сделать, чтобы вы не отобрали у меня сына?

— Для начала — заткнуться! — рявкнул он так, что я вжалась в кресло. И тут же достал зазвонивший телефон из кармана пальто. Приложил к уху и все с тем же гневом произнес: — Да!

Я наблюдала за ним, пытаясь остановить слезы, но подбородок предательски дрожал, истерика не отступала. Запах дорогой жизни, до отказа наполняющий салон внедорожника, бил по нервам напоминанием — я никто. Захочет — вышвырнет меня прямо сейчас из машины. Захочет — отдаст охране. А захочет… Захочет, и меня никто никогда не найдет.

— Черт подери, да! Давай, — выругался Соколовский и вывернул руль.

Внедорожник впереди, мигнув поворотником, съехал на обочину. Ян тоже сбавил скорость и остановил машину.

Я тут же попыталась выйти, но дверцы были заблокированы.

— Дайте мне выйти! — воскликнула, увидев, как из внедорожника буквально вываливается Артем. Изо всех сил пытается вырваться из рук ведущего его к нашему автомобилю охранника. — Дайте выйти! — Дернув ручку, уставилась на Соколовского.

Он перевел на меня тяжелый взгляд. Я нервно сглотнула.

Щелчок — и я выскочила на улицу. Мимо проносились автомобили, но я ничего не видела и ничего не слышала, кроме голосящего сына.

— Отпустите его! — кинулась я к сыну.

— Мама! — получив свободу, бросился ко мне Тёма. — Мама! — захлёбываясь слезами.

В момент, когда мой ребенок оказался в моих руках, я сама едва не завыла в голос. Осела на снег и шумно выдохнула, пряча слезы в капюшоне его куртки.

— Все хорошо, малыш, ты чего? Все хорошо, — пыталась успокоить, а сама вся тряслась. И вовсе не от вновь пробравшегося под кожу холода.

— Почему ты со мной не поехала? Почему одного оставила? — плакал мой ребенок, а я не знала, что ответить.

Прижимала к себе так крепко, насколько могла. Не отпущу. Не отдам. Пусть Соколовский угрожает, пусть хоть пистолет к затылку приставит — не отдам сына!

— Нам… нам с дядей Яном нужно было поговорить. Наедине. Я не хотела тебя бросать, сынок.

— Зачем вам говорить наедине? — Кажется, он начинал немного успокаиваться, да и я… Краем глаза заметила Соколовского, остановившегося в паре шагов, и снова напряглась.

— Встань, — услышала суровое и все такое же злое.

Знала, что обращается он ко мне. Поднялась на ноги и, не выпуская прижавшегося ко мне Артёма, с непоколебимой решимостью посмотрела на Яна.

Он тоже смотрел мне в глаза. Не знаю, чего хотел — запугать или что еще, но я взгляда не отвела, лишь поджала губы.

— Езжайте вперед. — Он отвел взгляд первым — посмотрел через мое плечо на застывшего каменным изваянием охранника.

— Да, Ян Игоревич.

Я услышала, как заскрипел снег под ногами удаляющегося цербера, и ждала, какое же решение Соколовский примет относительно нас с Темой. Плечики сына продолжали подрагивать, руки обвивали мою талию, но он уже не рыдал в голос. Знал — мама рядом. Мама не бросит. Хотелось бы, чтобы это знал и стоящий напротив мужчина, но это было уже не в моих силах.

— Садитесь, — наконец нарушил молчание отец Миши и направился к машине. Открыл заднюю дверцу.

— Пошли, — потянула я сына.

Тот до боли стиснул мою ладонь, боясь, что я снова оставлю его одного. Я ободряюще сжала его в ответ.

Стоило нам забраться на заднее сиденье, Соколовских закрыл дверь и уселся за руль. Глянул на меня сквозь зеркало заднего вида. Артем прижался к моей груди и шумно, судорожно вздохнул.

— Мам, — протянул он.

— Что?

— Давай вернемся домой, пожалуйста.

Я продолжала смотреть в глаза Соколовского сквозь зеркало. Не знаю, о чем он думал, чего желал. Да о его желаниях я знать и не хотела. Мне важно было услышать от него, что он не станет отбирать у меня сына. Ни сейчас, ни когда-либо после.

— На что ты готова пойти ради этого? — будто прочитав мои мысли, задал вопрос Ян.

— На все, — ответила, не раздумывая. Прижала Темыча крепче.

Наконец Соколовский тронул автомобиль с места. Больше он ничего не сказал и не смотрел на меня. Только на дорогу. А я знала. Знала, что в данный момент решается моя судьба. Моя и моего сына.

Аделина

— Это ваш дом? — спросила я, едва мы въехали на территорию, скрытую высокой оградой. Выглянула в окно и увидела огромный особняк. Устроившийся в моих руках Артем лишь вздохнул во сне.

Я улыбнулась, погладив сына по мягкой щечке, и поймала взгляд Соколовского.

— Мой, — нехотя, но все же ответил он.

— Я хочу знать, что вы решили, Ян, — произнесла я твердо.

— А разве я должен был что-то решить? — Уголок его рта дернулся в усмешке.

Я поджала губы, а он продолжил:

— Я оставлю тебя рядом с Артёмом в память о сыне.

И не успела я облегченно выдохнуть:

— Как тебе перспектива работать на меня?

— В качестве кого?

— У меня горничная на днях уволилась. — Он поймал мой возмущенный взгляд в зеркале заднего вида, и ухмылка стала заметнее.

— У меня есть работа! — процедила я зло. — Я не собираюсь работать у вас горничной.

— Хорошо. — Он открыл дверцу и вышел на улицу. Обошел автомобиль и открыл дверь с моей стороны. — Выходи.

Подавив внутренний протест, я попыталась осторожно, чтобы не разбудить Артема, выбраться из машины вместе с ним, но Соколовский и этого мне не позволил — стремительно забрал сына, не успела я сообразить, что происходит.

— Что вы!.. — было воскликнула, но тут же осеклась — Ян смерил меня красноречивым взглядом, призывающим закрыть рот.

Сжав кулаки, я вздернула подбородок, прямо смотря на него в ответ.

Накинув на сына капюшон, Соколовский направился к дому. Я же, ежась от холода, последовала за ним.

Перед ступенями крыльца на мгновение остановилась, не решаясь переступить невидимую черту. Как все могло так в одночасье перевернуться? Еще месяц назад мы с Мишей планировали поездку на турбазу на новогодние праздники, а теперь… Теперь Миши нет, а сама я вынуждена войти в двери дома его отца… кем? Горничной? Матерью, у которой нет выбора, если она хочет остаться рядом с сыном.

Обреченно выдохнула и начала подниматься по лестнице. Соколовский не обращал на меня внимания. Да что там. Даже его свора делала вид, что я — пустое место. Один из охранников открыл перед Яном дверь, и он скрылся в доме. Вместе с моим сыном.

— Соколовский! — прошипела, прибавив шаг. — Соколовский, что вы себе… — Договорить не смогла. Последний из церберов закрыл вход в дом.

Я осталась снаружи. Попыталась дернуть дверь, но та не поддалась. Обернулась в поисках чего-то… Еще одного охранника? Сама не знала. Снова посмотрела на дверь, нашла звонок и с силой нажала, уже не боясь разбудить Артема. Это сейчас меньшее из зол.

Что он вытворяет?! Зачем привез в свой дом?! Чтобы я замерзла на пороге?!

— Соколовский, будь ты проклят! — закричала я, в бессилии колотя в массивную дверь.

Было дико холодно, но холод я ощутила лишь спустя время. Сколько пыталась попасть в дом, не знаю. Десять минут, двадцать? Может, и полчаса — всё бессмысленно. Обошла дом в попытках найти запасной вход, но нет… И двери гаража были закрыты.

Окончательно обессилев, я уселась на ступеньку, привалилась к перилам. Горячие слезы опалили заветренные щеки. Что мне делать? Знала одно: я с места не сдвинусь. Замёрзну насмерть, но не уйду без Тёмки. Соколовскому не удастся от меня избавиться, даже если…

Мысли мои прервал шум. Я обернулась. На верхней ступеньке стоял Ян.

— И долго ты сидеть тут собираешься? — Смотрел он на меня мрачно.

— Сколько потребуется. — Я заставила себя подняться. Взгляд упал на стаканчик в его руках. Снова непонимающе уставилась на него. — Чего вы от меня хотите?

— Я уже сказал. — Ян неспешно приблизился и протянул мне стакан. — Чай, — в ответ на мой недоверчивый взгляд. — Поверь, если бы я хотел от тебя избавиться, сделал бы это гораздо раньше. Возьми.

— Пустите меня к сыну, — хрипло выдавила я, обхватывая горячий стаканчик ладонями. — Пустите, пожалуйста, Ян, — умоляюще прошептала. — Я не смогу без него, он — без меня. Вы же не изверг!..

— Кто тебе сказал? — усмехнулся краешком рта. — Разве мой сын не описал тебе в красках, что я за человек и на что способен?

— Он о вас практически не рассказывал.

Это было абсолютной правдой. Я сделала маленький глоток и вздохнула. Приятный, мятный чай.

Соколовский ничего на это не ответил. Но от взгляда моего не укрылось, как глаза его сверкнули.

— Что вам от меня нужно, Ян? — устало спросила я снова.

— Я тебе уже сказал. Хочешь быть рядом с сыном — принимай мои условия, девочка.

Я опустила веки. Этот ужасный день, казалось, никогда не закончится.

Снова Яну в глаза.

— Работать у вас горничной? — Я мрачно усмехнулась. — У меня высшее образование.

— Это не имеет значения. У всех моих людей высшее образование, других я не беру.

Он подошел ближе, так, что между нами оставался лишь стаканчик с чаем, который я машинально прижала у груди.

— А что имеет?

— То, что ты останешься с сыном, Аделина.

— Думаете… Думаете, Артем полюбит вас? Думаете, так просто — взять и забрать ребенка себе, как вещь?! У него своя налаженная жизнь, Ян. Была. Пока вы не влезли в нее! Чего вы хотите?! Закрыть его в доме?! Лишить друзей, привычной жизни? Чего?! — Снова из глаз покатились слезы, у меня уже не было сил противиться им. — Он отца потерял, понимаете?! — Пихнула так, что чай едва не выплеснулся на пальто Соколовского.

Он схватил меня за руку, отобрал стаканчик и швырнул в снег. Рванул меня на себя и, склонившись к лицу, процедил:

— Я — его отец.

— Для него — нет, — выплюнула с ненавистью. — И для меня — нет!

Он снова скривил губы.

— Я так и не получил от тебя ответ, Аделина.

— Я не буду мыть для вас полы. — Вырвала руку, отшатнулась.

— Тогда мой водитель отвезет тебя домой. — Он направился к двери.

Я кинулась следом.

— Только с моим сыном! — Схватила его за рукав и дернула.

Соколовский остановился, медленно обернулся.

— Твоя гордость и неумение признавать поражение погубит тебя, девочка. — Отцепил пальцы от пальто и грубо отпихнул меня.

— Неужели вы сами считаете, что можете вот так просто забрать ребенка?! Есть закон, и он…

Я не договорила, наткнувшись на ухмылку Соколовского.

Дура! Да, дура еще какая… Закон для таких людей не писан. Все решают деньги. А я… Бросила взгляд на дом, потом — на высокий забор позади. Сделаю шаг за него — и больше сюда не вернусь. Он не позволит. И сына увидеть не позволит…

— Хорошо, — выговорила сипло.

— Что «хорошо»? — Он хотел, чтобы я сказала. Ждал этого, чтобы прочувствовать свою победу и насладиться моей капитуляцией.

— Хорошо, я буду работать в вашем доме горничной. — Я гордо вздернула подбородок.

— Вот и отлично, — улыбнулся он и жестом пригласил меня в дом. Даже дверь открыл.

— Мерзавец, — сказала одними губами и, едва оказалась в светлой прихожей, обернулась на оставшегося стоять у двери Соколовского. — Надеюсь, в мои обязанности будет входить только уборка?

Он осмотрел меня, словно сытый лев — тощую газель. Усмехнулся.

— Я не имею дел с горничными, Адель. Мою постель есть кому согреть. Если ты об этом.

— Понимаю. — Я скривилась. — Возраст берет свое, — процедила с сочувствием и язвительностью. — Без грелки не обойтись.

Ян прошел мимо, бросив на ходу:

— Сегодня можешь переночевать в комнате моего сына. Завтра найдем тебе другую. Под стать новому статусу.

Соколовский скрылся за одной из дверей, а возле меня вдруг появился один из его охранников.

— Вторая комната справа, — кивнул мне на лестницу. — Позвольте вашу одежду. — И застыл в ожидании.

Я бы с удовольствием осталась в пальто, так холодно мне было. Но все же скинула его и вручила охраннику.

— Вторая комната справа, — едва я открыла рот, сухо повторил он. — И не делайте глупостей. Хозяин этого не любит.

Я кивнула и поспешила уйти. «Хозяин этого не любит»… Поднимаясь по широкой лестнице, я хотела одного: чтобы хозяин исчез из нашей с Артемом жизни как можно скорее. Но как это сделать, если и я, и Тёмка теперь в его власти?

— Мама, я хочу домой! — едва я вошла, бросился ко мне сын. — Поехали домой, мне здесь не нравится! — Уцепился за мою руку, потянул.

На мгновение я прикрыла глаза, прогоняя охватившее сердце отчаяние. Опустилась перед сыном на корточки и обхватила ладошками его лицо.

— Нам нужно пожить здесь, Темка. — Поцеловала его в щечку.

— Мне здесь не нравится, — повторил сын. Из карих глаз уже вот-вот готовы были политься слезы.

Я судорожно вздохнула, осмотрелась, не выпуская сына. Этот мерзавец готовился. Огромная детская комната была выполнена в морской тематике. Кровать в стиле пиратского корабля, штурвал на стене, море игрушек…

— Разве тебе не нравится эта комната? Смотри, — указала на плюшевого осьминога, валяющегося на кровати. — Смотри, как здесь круто!

Голос дрожал. Говорила я совсем не убедительно. Сын даже не повернулся, продолжая буравить меня недовольным взглядом.

— Мне не нравится, — сказал, упрямо поджав губы. — Кто этот дядя?

— Этот дядя… — Я судорожно выдохнула. — Этот дядя мой хороший знакомый. Он предложил остановиться у него на новогодние каникулы, малыш. — Потрепала сына по темной шевелюре. Наверное, волосы и родинка на щеке были единственным, что он взял от меня.

— Значит, мы уедем отсюда? — оживился сын.

— Конечно, уедем. — Я поднялась и, взяв его за руку, подвела к постели. Помогла забраться, накрыла одеялом и присела рядом.

— А этот дядька сказал, что я останусь здесь жить, — громко прошептал Артём.

У меня затряслись руки. Чтобы сын не заметил, с силой сжала края одеяла и вымучила улыбку.

— Он пошутил, сынок, — сказала твердо. — Мы обязательно уедем отсюда. Как только закончатся праздники, мы отсюда уедем.

Артем уже давно спал, а я все смотрела на него, боясь даже на мгновение отвести глаза. Я сегодня его чуть не потеряла. Что мне делать? Неужели смириться? Разум твердил: Аделина, у тебя нет шансов в борьбе с Соколовским. А сердце… Сердце горячо шептало, что я не смирюсь с положением дел, которое мне надиктовал Ян. Артем — мой сын. Мой! И я не сдамся!

Погладила сына по голове и выключила свет. Вышла в коридор. Дом был огромным, просторный коридор убегал дальше на несколько десятков метров. Страшно представить, сколько тут комнат.

Я спустилась вниз. Ужасно хотелось пить.

— Что-то потеряла?

Резко развернулась на голос. Соколовский стоял на другом конце гостиной и, привалившись к косяку, смотрел на меня.

— Искала кухню. — Я вскинула голову. — А что?

Уголок его рта скривился. Он неспешно приблизился, остановился в метре, продолжая рассматривать меня.

Я невольно отметила, что для своих лет этот мужчина выглядит совсем ничего. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, рукава закатаны, открывая сильные жилистые руки. От него так и перла энергия. Я едва сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Нет уж!

— Ничего. — Его усмешка стала заметнее. — Кухня там, — указал на дверь справа. — Завтра старшая горничная тебе все покажет.

Я пропустила выпад. Продолжала смотреть ему в глаза.

— Я пообещала Артему, что мы уедем отсюда через две недели, — зачем-то сказала, поняв, что больше я Соколовскому не интересна и он собирается уйти.

— Зачем ты ему наврала? — Ян вскинул бровь.

— Он хочет домой.

— Его дом — здесь.

— Это не дом. Это тюрьма! Многокомнатная роскошная тюрьма! Почему вы такой? — Я подлетела к нему сама. Он был выше меня сантиметров на двадцать, я чувствовала себя маленькой букашкой рядом со львом. Впрочем, он и смотрел на меня, как на букашку.

— Какой — такой?

Я его явно забавляла. Мерзавец! Поджала губы.

— Миша ни разу о вас толком не рассказывал. А знаете почему? — Я осмелела настолько, что ткнула его пальцем туда, где у нормальных людей сердце.

— Почему? — тихо поинтересовался он.

— Потому что вы бессердечный деспот. Он был счастлив без вас, Ян.

— С тобой?

— Со мной! Со мной и с нашим сыном! Что бы вы ни говорили, как бы ни унижали и как бы ни оскорбляли меня, ничего не изменится. Мой муж не хотел иметь с вами ничего общего. И что-то мне подсказывает, что он не знал, что вы сделали. Потому что никогда бы не допустил, чтобы вы имели отношение к его ребенку!

Ян молчал. Только взгляд выдавал ярость, бушевавшую внутри него. Я испугалась, что сейчас он прикажет вышвырнуть меня за порог дома, но он ничего не сказал и не сделал. Просто ушел.

Я проводила его взглядом и облегченно выдохнула.

Кухня. Шагнула к дверям. Выпить воды и пойти спать.

Война началась, и я просто обязана выйти из нее победителем.

Проснулась я рано. Не было и пяти утра, но глаз сомкнуть я так и не смогла. Странно было, что вообще уснула, однако вчерашний день забрал все силы. Встала, стараясь не разбудить Артема.

— Я тебя люблю, мой мальчик, — посмотрев в безмятежное лицо сына, прошептала я. Погладила по щеке. — И буду бороться за тебя.

Я обязательно найду способ выбраться из этого дома, равно как и избавиться от Яна Соколовского.

Едва я вышла из комнаты, нос к носу столкнулась с горничной.

— Вы долго спите, — высокомерно произнесла она и всучила мне сложенную стопкой одежду. — Это ваша униформа. Переодевайтесь, жду вас в гостиной.

Я даже сказать ничего не успела — она скрылась в коридоре.

— Ничего себе долго сплю, — пробубнила себе под нос и снова вошла в комнату сына.

Переоделась и подошла к зеркалу, рассматривая себя. Униформа была сносной, но выглядела я в ней как…

— Мама…

Я обернулась. Сын сидел в огромной постели и сонно тер глаза.

— Ты чего не спишь? — Я подошла кровати и присела рядом с Темой. — Времени еще мало.

— Почему ты одета, как служанка? — вопрос сына кольнул сердце острой иглой. — Ты же сказала, что мы в гостях.

— У Яна такой большой дом, что я решила помочь поддерживать его в чистоте за то, что он проявил гостеприимство.

— Это неправда, — вздохнул сын.

— Правда, малыш. — Я потрепала его по щеке и улыбнулась. Потом состроила выразительную рожицу и понизила голос: — А ещё я у тебя поправилась. Ты помнишь, как смеялся над мамой девочки, которая похожа на бегемота? Ты ещё сказал, что на неё надо сшить парашют?

Тёмка засмеялся.

— Но ты же не такая.

— Вот! Я такой быть не хочу, а поэтому надо что-нибудь поделать. Так что я уберусь, а ты давай, поспи еще пару часиков.

Артем снова откинулся на подушку.

— Я не хочу, — сонно прошептал он. А глазки слипались.

— Конечно, не хочешь, — ласково улыбнулась я, поглаживая сына по голове. — Не хочешь…

Через минуту он уже снова спал. Я же вышла из комнаты и спустилась в гостиную.

Горничная. Всегда хотела, чтобы мой сын мною гордился, а теперь вынуждена подметать полы в чужом доме. Унизительно!

— Меня зовут Дарина, — прочеканила бабца, ожидающая меня. — Я старшая горничная.

— Аделина, — просто выговорила я.

Дарина мне не понравилась. Было в заостренных чертах ее лица что-то надменное и неприятное. Она была чуть выше меня и старше лет на десять. А может, на все двадцать. Этакое существо без пола и возраста. Волосы, зализанные в высокий пучок, делали ее старше и неприятней.

— Аделина, хозяин распорядился, чтобы в его спальню принесли завтрак.

Я молча вскинула брови в ожидании продолжения. Но горничная молчала. Молчала и смотрела на меня все с той же надменностью.

— Я это должна сделать? — не удержалась от усмешки.

— Ты. Это будет входить в твои ежедневные обязанности.

— Нет. — Я скрипнула зубами. — Я не буду носить вашему хозяину кофе в постель.

После недолгой паузы Дарина кивнула.

— Хорошо, я сообщу об этом Яну Владимировичу.

Сообщит она Яну Владимировичу! Злость подкатывала, так и норовя выбраться наружу. Хотелось прямо сейчас пойти к Соколовскому и снова потребовать отдать мне сына и дать уйти.

Но мы это уже проходили не далее как вчера. Вряд ли его мнение изменилось за ночь.

— Хорошо, — процедила я.

— Прекрасно. — В голосе Дарины слышалось удовлетворение. — Повар уже приготовил завтрак. Идите на кухню и заберите поднос. И не забудьте кофе.

Я молча развернулась, чтобы уйти, но Дарина меня остановила.

— И ещё. Ян Владимирович просит каждое утро раздвигать шторы.

А в постели удовлетворить его утром он не просит?! Едва не высказала вслух, но вовремя прикусила язык. Вместо этого растянула губы в улыбке и направилась в сторону кухни.

Поднос и правда был готов. Только на кухне никого не было. В кофемашине стояла чашка с уже готовым кофе. Я поставила ее на блюдце на подносе и отправилась наверх. Внутри все противилось, съеживалось и требовало, чтобы я прекратила этот фарс. Но как?! Как, черт подери?! Я расхаживаю по дому Мишкиного папаши в форме горничной и несу ему завтрак в постель!

Занимательные ролевые игры, мать их.

Стучать не стала. Вошла в святая святых его величества. В спальне горело бра у кровати. Сама она была пуста. До слуха донесся звук льющейся воды.

Отлично. Я почувствовала облегчение, что не застала Соколовского в постели. Поставила поднос на прикроватный столик, раздвинула шторы и на несколько секунд застыла, разглядывая занесенную снегом территорию, подсвечиваемую фонарями. Мой муж сбежал из этого места, значит, и я смогу. Рано или поздно.

— Доброе утро. — Свет вдруг загорелся ярче.

Я резко обернулась и застыла, увидев Яна. Тот стоял у выхода из ванной в одном лишь полотенце, повязанном на бедрах. Против воли обвела его взглядом: литые мышцы, рельеф и бронзовый загар. Не скажешь, что этому мужчине требуется грелка в постель.

Поспешила отвести взгляд.

— Доброе утро. Завтрак на столике. — Махнула в сторону постели и направилась было к выходу, но Ян остановил меня:

— Я не разрешал тебе уходить.

— Что я ещё должна сделать?! — огрызнулась, обернувшись.

Он нагло ухмылялся. Стоял практически в чем мать родила и нагло ухмылялся!

— Хочу, чтобы ты меня вытерла.

Только сейчас я заметила капельки воды на груди.

— Это не входит в обязанности горничной! — Я решительно шагнула к двери и взялась за ручку.

— В обязанности горничной входит все, что я прикажу. Иди в ванную, возьми полотенце и займись делом. У меня мало времени.

— Я не буду.

— Будешь. — В голосе отчетливо читалась угроза.

Я закатила глаза.

— Вы теперь будете надо мной издеваться, Ян?! Чтобы я сама ушла? Так вот знайте… — Я медленно направилась к нему. — Знайте, что я уйду только вместе с сыном. И если я вам поперек горла, вы в курсе, как в два счета от меня избавиться. — Подошла практически вплотную, так что ощущала запах его мыла. Что-то приятное, с цитрусовыми нотками.

— Почему же, — после секундного молчания ответил Ян. Улыбнулся почти мягко. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Но мне интересно, на сколько тебя хватит.

— Поверьте, вы недооцениваете мою любовь к Артёму. — Я вскинула голову и решительно посмотрела Соколовскому в глаза.

Нас разделяло не больше двадцати сантиметров. Я могла уловить его дыхание и на мгновение — на самую долю секунды! — увидела в его глазах взгляд Миши. Тут же отошла и бросилась в ванную.

Схватила первое попавшееся полотенце и, не давая себе времени передумать, вернулась к Яну. Отключила эмоции и начала вытирать его грудь, плечи. Спину…

— Нежнее, — усмехнулся он.

— Как могу, — процедила сквозь зубы.

— Уверен, ты можешь нежнее. — Внезапно я оказалась в его руках. Он обхватил меня за плечи и заставил остановиться. — Такая красивая девушка должна иметь нежные руки. — Забрал у меня полотенце и кинул на пол. Провел ладонями по плечам вверх-вниз. — Да… — И склонился ко мне.

Я в ужасе застыла, боясь пошевелиться. По телу прошла дрожь. Эти его прикосновения… Они были мне приятны!..

— Не трогайте меня! — Я вывернулась и отступила на несколько шагов. Поежилась, будто от холода, только мне было, наоборот, жарко. И жар этот был ненормальным. — Не трогайте меня никогда! Вы мерзавец и подлец! И однажды я докажу это!

— Кому ты докажешь? — Усмешка его была уже явной.

— Вам, — прошипела. — Вам докажу! Я выполнила обязанности горничной и могу идти, Ян Владимирович?

Ждала, что он еще что-нибудь придумает, еще как-нибудь поиздевается, но нет.

— Можешь. — Он кивнул на дверь и отвернулся. Поднял полотенце и швырнул на постель.

Я же вылетела в коридор, понимая, что еще мгновение в его спальне — и разревусь, как долбаная истеричка! Всё выдержу! Ради сына! Этот козёл понятия не имеет, что такое быть матерью! Он понятия не имеет, что такое — быть хорошим отцом. Но что со мной-то такое?!

— Соберите мальчика, мы уезжаем, — услышала я и едва не поперхнулась булкой. Время обеда я пропустила, занимаясь уборкой дома, и повар Марина, на удивление приятная женщина, предложила мне выпечку с чаем.

На автомате сунув остатки булочки в рот, глотнула чай и бросилась в гостиную. Ян стоял с Дариной и давал той указания.

Указания насчет моего сына!

— Оденьте его и выходите на улицу. Я буду ждать его у машины.

— Да, Ян Владимирович. — Дарина чуть ли не носки ботинок ему поцеловала и поспешила выполнять указание.

— Куда вы везете моего сына, можно узнать?!

Я запаниковала. Подлетела к Яну, готовая схватить его за полы пальто и добиться ответа, но вовремя взяла себя в руки. Мать-истеричка Артему не нужна. Да и истерить на глазах у Яна — лишнее подтверждение, что мне в жизни сына делать нечего.

— Нельзя, — коротко ответил Ян и направился к дверям.

И тут я не выдержала — схватила сволочь за рукав и дернула, заставив вновь посмотреть на меня.

— Куда вы везете моего сына?! Если вы увезете его от меня, я…

— В магазин! — рявкнул Соколовский, скидывая мою руку. Поправил пальто. — В магазин я его везу, такого ответа тебе достаточно, Аделина?!

— Я хочу поехать с вами.

— У тебя много работы.

— Я все сделала, и…

— С нами поедет Дарина.

— Я…

Я так и заткнулась, услышав крики сверху. Крик Артема и…

Кинулась на второй этаж, забыв обо всем. Вбежала в его комнату.

— Я никуда с тобой не поеду! — Артем стоял на постели в пижаме и волком смотрел на Дарину. Та сжимала в руках его одежду. Ни дать, ни взять чопорная крыса. — Ты мне не нравишься! Мама!

Завидев меня, сын едва ли не кубарем скатился с кровати и бросился ко мне в слезах.

— Мама, я с ней никуда не поеду, она плохая!

Я обняла его.

— Конечно, никуда ты не поедешь с этой тетей, — уверенно заявила, смерив Дарину злым и решительным взглядом. Обернулась через плечо — Ян стоял прямо за нами и молча сверлил мою спину взглядом.

— Ян Владимирович, я… — попыталась было оправдаться Дарина, но замолчала.

Ян поравнялся с нами, смерил взглядом сначала Артема, вцепившегося в меня так, будто от этого зависела его жизнь, потом въедливо посмотрел на меня.

— Собирайтесь, — процедил он. — Поедете с нами, Аделина.

— А я? — подала голос Дарина.

— А ты займись работой.

Сказал и вышел. Дарина вскинула голову. Если бы под нос ей сунули клопа, выражение лица было бы такое же. Как гусыня она вышла следом за хозяином, не забыв напоследок хлопнуть дверью.

— Мам, они хотели увезти меня от тебя, — всхлипывал мой мальчик.

Я присела перед Темой на корточки и ласково вытерла мокрые щечки.

— Я никому не позволю увезти тебя, мой малыш. Никому. Ян просто хотел поехать с тобой в магазин.

— В магазин? — оживился сын. — В какой?

Знала бы я, в какой… Надеюсь, не в строительный.

— Он хочет купить тебе машинку, — невесело усмехнувшись собственным мыслям, произнесла я.

Сын тут же засиял, забыл про слезы.

— Ту, мини-версию гоночной?! Которую мы видели в магазине игрушек?!

— Эм… да! — кивнула, улыбнувшись. — Её самую. Только давай быстрее, дядя Ян очень занятой человек, у него мало времени. Одевайся и пошли.

Сын, подпрыгивая от радости, понесся к нашим сумкам. Я же привалилась к косяку и выдохнула. Зря, наверное, обнадежила ребёнка. Но что сказать ему, чтобы он перестал плакать и поехал-таки с Яном — понятия не имела.

Ладно, прорвёмся. В конце концов, детское настроение как ветер — меняется в долю секунды. А красивая машинка — не проблема. И пусть только Ян попробует не купить то, что я выберу.

Мелькнувшее на мгновение желание согласиться померкло, едва дверь с моей стороны открылась.

— Я долго буду ждать или тебе нужно особое приглашение? — Ян был явно недоволен.

Я кинула на сына быстрый взгляд и вышла. Артему помог водитель. Подвел его к нам.

— Пойдемте, нас уже ждут.

Соколовский даже взглядом сына не удостоил и пошел вперед.

Я сделала глубокий вздох и посмотрела на сына. Артем стоял рядом и с опаской наблюдал за Соколовским.

— Пойдем? — Я подала сыну руку.

— Может, все-таки сбежим? — с надеждой спросил мой мальчик.

— Не сегодня, — шепнула и повела к дверям бутика.

Никогда бы не подумала, что выбор вещей для собственного сына будет настолько утомительным. Едва мы вошли в бутик детской одежды, я ощутила себя героиней старого фильма, где миллиардер притащил девушку легкого поведения в магазин и недвусмысленно намекнул на размер своего кошелька. Вот только ни я, ни Артем героями фильма не были, а Ян Соколовский явно не тот, кто готов взбираться по пожарной лестнице с букетом в зубах.

Я сидела на диванчике и наблюдала за сыном, с кислой миной натягивающим очередной пиджак.

— Он не игрушка, Ян, — едва почувствовав присутствие, тихо произнесла я.

Соколовский присел рядом. На меня он не смотрел — тоже на сына.

— С чего ты взяла, что для меня он — игрушка?

— А кто? — Я повернулась к нему. Поймала пристальный взгляд. — Думаете, не понимаю, для чего вы это затеяли?

— И для чего же, по-твоему? — Уголки его губ приподнялись.

— Хотите показать своим друзьям, что у вас теперь новый сын. Новый наследник взамен утраченного. Вроде как империя продолжает существовать… — Я горько усмехнулась. — Знаете, Миша был замечательным человеком и самым лучшим отцом. И я все думаю…

— И о чем же?

— Кто вложил в него все эти качества.

Я поднялась, поняв, что пора сворачивать этот цирк, пока Артем не начал психовать от усталости.

— Уж точно не вы. — Глядя на Соколовского сверху, я добавила: — Надеюсь, вы купили моему сыну достаточно люксового шмотья, чтобы он выглядел красивой дорогой игрушкой перед вашими гостями. Мы уходим.

— Ты слишком много на себя берешь, Аделина. Тебе не кажется?

— Не кажется, — сквозь зубы процедила я и пошла к сыну. — Достаточно, — отодвинула в сторону порхающую перед ним продавщицу.

Та приторно улыбнулась.

— Может быть, подберем платье и для вас во взрослом отделе?

— Мне не нужно платье, — отчеканила я обратилась к Тёме: — Устал?

Тот вяло кивнул.

— Лучше бы за машинкой съездили, — недовольно скривил пухлые губы, чем вызвал у меня улыбку. Я провела рукой по мягким волосикам и притянула его к себе.

— Обещаю, я тебе куплю машину.

— Красную гоночную?

— Красную. Гоночную. — Кивнула — и снова ощутила за спиной Соколовского.

Резко обернулась. Он пристально смотрел мне в глаза, ничего при этом не говоря. А я… Я не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Да черт возьми, я даже моргнуть не могла!

— А знаете, — оторвавшись от меня, Ян обратил внимание на продавщицу, — думаю, стоит все-таки подобрать для Аделины подходящее коктейльное платье.

— Я не… — начала было я, но замолчала под тяжелым взглядом Яна.

— Мы подберем для вашей супруги самое лучшее коктейльное платье. — Широкая улыбка была настолько сахарной, что у меня свело скулы.

Я ждала, что Ян поправит её, но он лишь кивнул.

— Мне не нужно никакое платье, — прошипела я.

Ян взял меня под локоть, не обращая внимания на стоящего рядом и внимательно слушающего нас Артема.

— Я решу, нужно оно тебе или нет, девочка.

— Я не девочка. — Смахнула его руку и с ненавистью выплюнула: — И я не позволю делать из себя куклу! Надевайте платьишки на своих любовниц, Ян, а меня не трогайте! Пойдем. — Взяла Артема за руку и повела к выходу.

Совсем забыла, что на улице зима и надо одеться. Взяла куртку сына и накинула на него, сама торопливо влезла в пуховик. Всё это время Ян не сводил с нас взгляда.

— Всё, пойдём, — шепнула сыну, мягко подтолкнув к двери.

— Ты куда? — Вопрос прозвучал с насмешкой.

Я едва не зарычала.

— Будем ждать вас в машине, Ян Владимирович.

Обернувшись через плечо, приторно улыбнулась и выскочила из стеклянных дверей магазина. И только тогда дала волю слезам.

— Мам, ты плачешь?

Остановилась, я присела перед Артемом и крепко его обняла, напрасно пытаясь подавить отчаянный всхлип.

— Прости, Солнышко.

Мне так хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном. Страшным дурацким сном. Порой казалось, что сейчас я открою глаза, а Миша жив, и я ничего не знаю о его отце.

Крепче обняла сына и заставила себя унять слезы.

— Ма-ам, — протянул сын недовольно. — Ну не плачь, пожалуйста.

— Не буду. — Отстранила его и улыбнулась. Тут же заметила мыски начищенных черных ботинок. Подняла взгляд.

— Садитесь в машину, Аделина. — Охранник повелительно указал на открытую дверцу автомобиля.

Я выпрямилась, застегнула пуховик и, ничего не говоря, повела сына к машине.

Мы около получаса сидели в ожидании Соколовского. И где его черти носят?! Решил сам прикупить парочку костюмов и не может определиться с цветом?! Серый или графитовый?! Проблема выбора, черт его подери!

Я злилась молча. Артем рядом играл в игру на телефоне. Почувствовав мой взгляд, сын поднял голову.

— Мы скоро поедем?

— Скоро, — ответила я, в очередной раз бросив взгляд в сторону дверей магазина.

— Я в туалет хочу, — виновато поморщился Артем. — И есть хочу.

Я тоже хотела есть. Посмотрела на водителя.

— Нам нужно сходить в торговый центр.

— Зачем? — Он даже взглядом меня не удостоил.

— Мой сын хочет в туалет. — Раздражение зашкаливало. — Он маленький и писать хочет. Достаточно понятно объясняю или нужно ещё конкретней?

— Дождитесь, когда вернется Ян Владимирович.

— Мой сын хочет в туалет. Сейчас, — жестко выговорила я.

Наши с охранником взгляды пересеклись. Он колебался недолго. Кивнул.

— Только недолго.

— Мы постараемся. — Я вышла из машины, забрала сына, и мы быстрым шагом отправились ко входу.

Отыскать туалет труда не составило. Я завела сына в кабинку, а сама уставилась в зеркало над раковиной. Выглядела я ужасно. Пригладила растрепавшиеся волосы и прижала ладони к щекам. Сколько я еще выдержу? Когда все это закончится и, главное, чем? Я так и останусь горничной в доме Соколовского, пока растет мой сын? Забрать через суд я его не смогу, только…

— Мам… — Артем вышел из кабинки и уставился на меня через зеркало.

— Что? — Я обернулась.

— Давай всё-таки сбежим. — Сын хмурил темные бровки и выглядел куда старше своих лет.

— Артем…

Против воли мозг начал работать. Я пыталась проанализировать последствия нашего побега. И финал был везде один — Соколовский нас находит, и я больше никогда не увижу сына. Уж он-то постарается.

— А куда ты хочешь сбежать?

— Домой.

— Домой нам нельзя.

— Тогда к тёте Маше. А можно ещё куда-нибудь, только надо зайку взять, а то он остался в этой комнате с пауком

— Это не паук, а осьминог.

— А похож на паука. Он зайке не нравится. Давай пойдём к тёте Маше.

— К тёте Маше нам тоже нельзя.

Сын, заметно погрустнев, вздохнул и опустил голову.

— Тём, я обещаю, тебе будет хорошо у дяди Яна.

— Нет, — мотнул головой. — Не будет! — Резанул взрослым взглядом и тут же по-детски надул губы. — К папе хочу.

Я притянула сына к себе. Это единственное, что я могла сделать — обнимать своего ребенка и повторять как мантру: все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо. И пусть сама я ни капли в это не верю — неважно.

Все будет хорошо.

Аделина

Когда мы сели в машину, Соколовский уже ждал нас на переднем сиденье. Повернулся. На лице его играла усмешка.

— Я думал, вы сбежали.

— Вы бы все равно нас нашли, — ответила я холодно. А в его глазах прочла: молодец, понятливая девочка.

Резко отвернулась и уставилась в окно. Машина тронулась с места, и я с сожалением проводила взглядом двери торгового центра. Клетка вновь захлопнулась, а я даже не попыталась выскользнуть из неё.

— О чем задумалась?

Мы встретились с Соколовским глазами.

Я ничего не ответила. Ощущение было, что он видит меня насквозь. Будто просчитывает мои шаги на несколько вперед.

— Аделина.

Я снова посмотрела на него.

— Что? Я не обязана отчитываться перед вами, о чем я думаю! — вспылила я. — Я ваша горничная, Ян, а не…

— Аделина, ты не закрыла дверь, — как ни в чем не бывало сказал он.

Готовая к очередному раунду нашей с ним войны, я опешила. Повернулась к сыну, тот молча смотрел в окно и не обращал внимания на нашу перепалку.

Машина притормозила, я потянулась и захлопнула дверь. Громко, вложив в хлопок весь свой гнев.

На протяжении трёх следующих дней Соколовского я не видела. Даже завтрак в постель он больше не требовал, по крайней мере, грымза Дарина мне об этом не говорила.

Приезжал Ян за полночь. Пару раз я слышала, как на территорию дома въезжает его внедорожник, но и не подумала встать и выйти ему навстречу. Нам не о чем разговаривать. Я всего лишь горничная в его доме, да и то на птичьих правах… Как изменить это, я пока не знала, поэтому выполняла свои новые обязанности и старалась как можно больше времени проводить с сыном.

— Мама! — окликнул меня сын, когда я чистила ванну Соколовского.

— Артём, что ты здесь делаешь? — Сняв перчатки, я бросила их на край раковины и выглянула в спальню. Сын стоял в дверях и переминался с ноги на ногу.

— Мне скучно, — надул он губы. — Можно я посижу с тобой? — Он прошел к постели и забрался на покрывало.

Я хотела его остановить, не дай бог помнется царское ложе его величества, но остановила себя. Если кто-то будет недоволен — это его дело.

— Хорошо, — улыбнулась и, подойдя, потрепала сына по голове. — Только ничего тут не трогай, ладно?

— Ладно, — кивнул Артём с самым серьезным видом.

— Тихонечко посиди и поиграй, — вручив ему свой телефон, сказала я.

— Хорошо, — снова кивнул сын.

С ванной я закончила не так быстро, как хотелось бы. Не потому что было много грязи, а потому что по размеру она больше походила на отдельную комнату. Роскошный минимализм, так бы я сказала. Чёрная, с практически незаметным узором плитка на полу и стенах, чёрная с хромированным краном раковина у зеркальной стены. Красок добавляли аксессуары серебристого цвета и личные вещи Яна.

Заканчивая уборку, я расставила на черной блестящей поверхности джакузи шампунь, бальзам и гель для душа. Все надписи на иностранном — на русском ни слова. Не удержавшись, открыла одну бутылочку и вдохнула. Аромат оказался очень приятным: терпкость мускатного ореха и лаванды. Дорогим, как и всё в доме Яна.

Как ни крути, а у Соколовского отменный вкус. Запах, который он для себя выбирает, цвет одежды, в которой ходит — все это будто создано для него.

Присев на краешек ванны, я поставила бутыле́к с гелем для душа на место и посмотрела на свое отражение в огромном, во всю стену, зеркале. Вдруг подумалось, что, наверное, у Яна есть женщина. И, вероятно, не одна. И она бы могла родить ему наследника. Какая женщина откажется быть матерью сына миллиардера Яна Соколовского?! Но он прицепился к Артёму. Почему? Как ни пыталась понять Яна, у меня не выходило.

Вдруг из комнаты раздался звон.

— Ой, — последовал за ним возглас сына.

Я выскочила из ванной и увидела его, стоящего возле раскрытого стеклянного шкафа, где Соколовский хранил книги, несколько фотографий в рамках и миниатюры ретро-машин… Одна из которых, красная, валялась на полу разбитая.

— Мам, я только посмотреть хотел, — виновато произнес Артём. — Я не хотел её разбивать, честно-честно.

Я подошла к сыну и, присев, подняла осколки. Склеить тут не получится. Машинка была из фарфора или чего-то вроде этого. Хрупкая. И дорогая, возможно, выпущенная всего в нескольких экземплярах.

— Что здесь происходит? — В комнату влетела Дарина.

Тут же оценив произошедшее, гневно посмотрела на Артема.

— Разве тебе не говорили, что трогать вещи хозяина — запрещено?! — накинулась она на него.

В глазах сына появились слезы. Он опустил голову и всхлипнул.

— Не смей поднимать голос на моего ребенка! — Я тут же встала между горничной и Артемом. Заслонила его собой.

— А тебе вообще слово не давали, — мерзко скривилась она.

— Это я разбила машину, — заявила, не спуская с напыщенной гадюки решительного взгляда. — Убиралась в шкафу и случайно задела. Думаю, хозяин переживет.

— Это не тебе решать, — фыркнула она. — Я сообщу Яну Владимировичу о случившемся.

— Да пожалуйста, хоть сейчас. — Я махнула рукой на дверь.

Дарина сжала и без того тонкие губы и вышла из комнаты.

— Мам, я не хотел.

Повернулась и присела перед сыном на корточки. Обхватила его личико ладонями и прошептала:

— Ничего страшного не случилось. Дядя Ян не обеднеет, лишившись одной машинки. У него в гараже видел сколько ещё стоит?

Попытка пошутить сыном оценена не была, он заплакал еще сильнее.

— Теперь тебя будут ругать. Я скажу ему, что это я её разбил.

— Ты мой маленький мужчина. — Обняла сына, погладила по спинке. — Не плачь. Я сама поговорю с дядей Яном.

Вся эта ситуация вызывала у меня одно чувство — возмущение. То есть своему сыну этот индюк с миллиардами на счетах не считает возможным подарить игрушку на праздник, а сам расставил в своей спальне машинки. Машинки, блин! В детстве точно не наигрался.

В спальню снова приперлась Дарина.

— Ян Владимирович приехал домой и желает видеть вас в кабинете.

Я обернулась на нее. Ухмыляется, нажаловаться уже успела. Ну, день прошел не зря. У таких, как она, девиз по жизни один: «у меня сегодня радость — я кому-то сделал гадость».

— Иди в свою комнату, Тём, — попросила я сына, поднимаясь с корточек.

— Я с тобой пойду, — заупрямился сын.

— Нет, малыш, иди в комнату. Я быстро поговорю с дядей Яном и вернусь.

— Он будет тебя ругать?

— Пусть только попробует! — Я щелкнула сына по носу и подмигнула.

Пусть только попробует.

Аделина

У кабинета Соколовского я на миг притормозила. Шумно выдохнула и толкнула дверь. Обычно тут убиралась Дарина, я была в святая святых хозяина только раз. Большая комната с мебелью из чёрного дерева и персидским ковром, диван во всю стену. Наша с Мишей гостиная по сравнению с кабинетом его отца была убогой и крошечной.

— Тебя стучать не учили?

Соколовский сидел на краю стола и в упор смотрел на меня. Был он явно недоволен. Так печалится из-за разбитой машинки?! Утихшая было злость вспыхнула во мне с новой силой.

— Разве вы не хотели меня видеть? — вскинув голову, спросила я.

Подошла к Яну ближе, отвечая на его пристальный взгляд своим.

Он медленно направился ко мне. Остановился на расстоянии вытянутой руки, все так же не спуская глаз. Рассматривая с такой откровенностью, что я едва подавила желание сделать шаг назад.

— Хотел. — Голос его был глубокий, с хрипотцой. — Ты разбила мою коллекционную машину, Аделина.

Только сейчас я поняла, что он нетрезв. Белая рубашка была небрежно расстегнута, рукава закатаны до локтя.

— Мне кажется…

Я нервно сглотнула, невольно опустив взгляд к его груди, покрытой темными волосками.

— Что тебе кажется? — Он преодолел последний шаг, разделяющий нас.

Сердце учащенно забилось, ладони вспотели. Боже! Почему я теряюсь, как малолетка перед старшеклассником, едва оказываюсь вблизи от этого мужчины?!

— Мне кажется, что вы слишком взрослый мальчик, чтобы горевать над сломанными игрушками. — Я все-таки сделала шаг назад. — Наверное, вы из-за смерти сына так не горевали, как из-за этой дурацкой машины.

Дура! Огромный кабинет вдруг показался крохотным, мне стало не по себе. Миша всегда говорил, что мне надо лучше следить за языком. Зря я это сказала, но отступать и извиняться было уже поздно.

Глаза Соколовского мигом потемнели, лицо исказила гримаса ярости. Он схватил меня за плечо и рванул на себя.

— Ты ни черта не знаешь, девочка, — склонившись к самому лицу, прошипел он. Запах алкоголя стал ещё отчётливее. — Ты меня не знаешь, ты не знаешь, о чем я думаю.

— Знаю! — выплюнула я с не меньшей злобой. — Я знаю, что вы мерзавец, для которого чужие жизни — лишь грязь под вашими ногами! Знаю, что вы мерзавец, который способен отобрать ребёнка у матери только потому, что вам захотелось поиграть в отца! Снова! Одного сына не получилось вырастить копией себя, так теперь другого хотите превратить в послушную собачонку?!

Я уже кричала, не помня себя от гнева и боли, которыми была переполнена.

— Заткнись! — взревел Ян. На скулах его выступили желваки.

— Не будет этого! — продолжала распаляться я, не обращая внимания на сгустившуюся в глазах Соколовского тьму. Непроглядную, окутывающую меня с головы до ног. — Артём — сын Миши. Его он считает отцом, Ян. Его — не вас! И я клянусь, сделаю все, что в моих силах, чтобы вырастить своего ребенка похожим на него.

— Похожим на него?! — вдруг засмеялся Соколовский. — Мой сын вырос слюнтяем, который предпочёл сбежать от трудностей! И жену себе нашел под стать!

— Вы ничего обо мне не знаете! — выкрикнула я.

— Я знаю о тебе все, Адель!

Мгновение — и я оказалась прижатой к Яну.

— Нет уж, я… — Попыталась вырваться, но хватка Соколовского была стальной.

— Больше ни слова, Аделина, иначе я… — процедил он мне прямо в губы.

— Иначе что?! — Из груди вырвался лишь громкий шепот.

В следующую секунду он накрыл мои губы своими. Я застыла в оцепенении. Не отвечала ему, но и не отталкивала. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть. Во мне смешались неприятие, происходящего и где-то там, на самом краю сознания… желание, чтобы это не заканчивалось. Боже, я правда не хотела, чтобы Ян выпускал меня из рук.

И всё-таки разум победил.

— М-м. — Я упёрлась ему в грудь ладонями и отвернулась.

— Адел… — прохрипел он.

Я грубо отпихнула его от себя. Взгляд его все еще горел, но рот вновь скривился в презрительной усмешке.

Я вытерла губы и тоже едко улыбнулась.

— А говорили, что вашу постель есть кому греть.

— Не нарывайся. — Он отошел от меня, отвернулся и принялся застегивать рубашку, а я все смотрела на его широкую спину.

Что это было? Смена стратегии в нашем с ним сражении или что?! А со мной что?! Стресс? Усталость или неосознанное подчинение силе и власти?!

— Больше не прикасайтесь ко мне! — выпалила я зачем-то. Какая глупость! Если захочет, я ничего не сделаю.

Именно это и отразилось в его насмешливом взгляде, когда он снова повернулся ко мне.

— Я здесь только ради сына.

— Я в курсе. — Опасная, бурлящая, будто вулканическая лава тьма ушла из его глаз, оставляя лишь холод и презрение.

— Свободна, — донеслось мне в спину.

Уже направлявшаяся к двери, я обернулась и посмотрела на Яна.

— Мне вас жаль, — сказала и хотела выйти, но дверь открылась сама.

— Ух ты. Как интересно! — На пороге стояла высокая блондинка. Осмотрев меня так, будто я пыль на её любимой вазе, она улыбнулась Соколовскому. — Соскучился, дорогой? Вон пошла.

Последнее было адресовано мне. Я проглотила готовый сорваться с языка ответ и молча направилась к двери. Пока не услышала:

— Что ты тут забыла?

— Пришла познакомиться с сыном. Не забывай, что я — твоя жена, Ян. Следовательно, этот мальчик — теперь мой сын.

Я резко обернулась.

— Ты не слышала? — снова обратилась ко мне блондинка. — Исчезни. У нас с мужем важный разговор.

— Не смей приказывать в моем доме! — прогремел Ян.

Я перевела взгляд на него и едва не забыла, как дышать. Он был в ярости, и ярость эта была несравнима с той, что минутой ранее испытала на себе я.

— Я твоя жена. — Будто вовсе не испугавшись тона Соколовского, женщина стянула шубу и небрежно кинула на кресло.

— Бывшая. — Губа Яна дернулась. Он сделала шаг к ней и схватил за руку.

— Как грубо, дорогой! — наигранно возмутилась она. — Ты мне совсем не рад?

Меня аж передернуло — так она переигрывала. Неужели их и правда связывают отношения? Никогда бы не подумала, что ему по нраву такой вот типаж.

У меня не было абсолютно никакого желания слушать их разборки, поэтому я снова пошла к выходу.

— Я пойду, — сказала больше самой себе, чем кому-то из присутствующих.

На меня они совсем не обращали внимания. Отлично! Пусть сами разбираются. Жена, не жена… Мне все равно. Должно быть все равно, но в груди засело мерзкое неприятное чувство, которое я себе объяснить так и не смогла.

Оказавшись наконец в коридоре, я прислонилась к двери кабинета и выдохнула. Вот вам и пожалуйста. Красивая дорогая женщина, готовая родить Соколовскому наследника. К тому же жена. Бывшая, настоящая, будущая — не имеет значения. Но ему понадобился мой сын.

Артема я нашла в его комнате. Он валялся на постели и увлеченно играл в какую-то игру на моем телефоне. Так увлеченно, что не заметил меня, пока я не присела рядом.

— Мама! — тут же подскочил Тема, отложил телефон и повис у меня на шее. — Дядя Ян тебя сильно отругал?

— Нет, не сильно, сынок. — Улыбнувшись, я обняла его в ответ.

Не сильно… Так, что губы все еще горят и кожа пылает в тех местах, где он касался.

— Я за тебя переживал.

Отлипнув от меня, сын скатился на пол и бросился к дивану, на котором рядком устроились его игрушки. Две большие мягкие собаки, о каких в детстве я могла только мечтать, мишка с игрушечным паровозиком в лапках и ещё много всяких. Целая сокровищница.

Но Тёмку игрушки не интересовали. Сын заглянул за диван и достал оттуда игрушечного осьминога, а потом с видом, будто держит в руках слизняка, вернулся ко мне.

— Вот. — Бросил рядом на постель. — Отдай его дяде Яну. Скажи, что он похож на него.

— На осьминога? — удивленно хмыкнула я, беря в руки довольно-таки симпатичного морского жителя. Повертела. Понятия не имею, чем Артему он так не понравился.

— Да. — Сын нахмурил бровки. — Я не хочу встречать Новый год с ним. Он нехороший.

Не спорю.

— Сынок, давай ты не будешь спешить с выводами. Дядя Ян, он…

Я замолчала на вдохе, пытаясь сообразить, что же хорошего сказать про Соколовского ребенку. И… выдохнула, покачав головой. Бросила осьминога и похлопала рядом ладонью. Сын забрался и привалился ко мне. Горестно вздохнул.

Не буду же я рассказывать сыну, что у дяди Яна губы мягкие, а руки сильные. Что от него потрясающе пахнет и вообще, он слишком красивый для такого мерзавца.

— Дядя Ян хочет тебе понравиться, Артём, — подытожила я свои мысли. — Он хочет, чтобы ты его полюбил.

— Я папу люблю, — упрямо возразил сын. — Не хочу, чтобы дядя Ян мне нравился. Не хочу, чтобы он был мне взамен папы.

— Папа всегда будет в твоем сердце. — Прогоняя вдруг подступившие слезы, я проглотила горький ком. Миша-Миша… Как же так получилось?

Скользнула взглядом по двери и заметила стоящего в проеме Соколовского. Откуда он взялся?! Я и не слышала, как он появился. Напряженно всмотрелась в его лицо. Оно не выражало никаких эмоций. Ни один мускул не дрогнул. Сколько он тут стоит? Что слышал?!

Боже, да какая разница! Отвела взгляд.

— Наш папа — самый-самый лучший, Артём.

Обняла сына крепко и поцеловала в макушку. А когда снова посмотрела на дверь, Яна уже не было.

Сын ни в какую не желал засыпать. Пришлось прочитать ему целых две сказки. Но это пошло на пользу и мне. По крайней мере, я отвлеклась от дурацких мыслей. Когда Тёма мирно засопел, обняв плюшевого зайца, я, взяв валяющегося на полу осьминога, потихоньку вышла из детской. Осьминог был синий, с шуршащими щупальцами. Похож на Яна? Хотела пойти к себе, но, посмотрев в милые пластмассовые глазки игрушки, спустилась вниз.

Соколовского я нашла всё там же, в кабинете. Дверь была открыта, но я все же постучала. Ян оторвался от документов и откинулся в кресле, глядя на меня, стоящую на пороге с дурацким осьминогом в руках.

— Что ты хотела, Аделина? — первым нарушил воцарившееся на мгновение молчание Ян.

Я словно вышла из оцепенения. Прошла в кабинет и прикрыла дверь. Та захлопнулась с легким щелчком. Я вздрогнула.

— Мой сын… — начала я. Дошла до стола и водрузила осьминога перед ним. — Сказал, что он похож на вас.

— Такой же синий? — хмыкнул Ян.

— Такой же противный, — возразила я. — Объясните мне, почему эта женщина решила, что может называть Артёма сыном? И откуда она вообще знает про него.

Ян ответил не сразу. Медленно раскачиваясь в кожаном кресле, он смотрел на меня со странным сочетанием интереса и безразличия. И как это у него получается?

— Мы были женаты семь лет. Вчера я наконец избавился от неё.

— Женщина, посвятившая семь лет такому мерзкому типу, как вы, достойна уважения, — усмехнулась я.

— Не говори того, чего не знаешь, девочка.

— Перестаньте называть меня девочкой! — возмущенно процедила я.

Впрочем, на Соколовского это не произвело никакого впечатления.

— Аделина… — Во взгляде его читалась насмешка, губы изогнулись. — Ната — вовсе не та, о ком ты должна переживать и о ком думать. Она не имеет к Артему никакого отношения. Проблема заключается в том, что я допустил влюбленность в неё в тот период, когда вы с Михаилом решили родить ребенка с помощью ЭКО.

— «Допустил влюбленность». Как это цинично.

— В этом мире, Аделина… — Соколовский вышел из-за стола и встал вплотную ко мне. Посмотрел прямо в глаза. — Чувства — непозволительная роскошь. Чувства — это слабость. Слабость — не лучше смерти.

Он не касался меня, а кожа будто плавилась. Так же, как несколько часов назад, когда я чувствовала его руки и губы. С ужасом я поняла, что хочу его прикосновений, хочу его губ, его…

Отшатнулась, едва не свернув журнальный столик.

Ян улыбнулся. Мерзавец!

— Не играйте со мной Ян. Я уже говорила, что я не ваша кукла, — сказала я ровно.

— Из тебя бы получилась прелестная куколка.

— Возможно, — не стала спорить. — Но вам бы пора повзрослеть и заканчивать с играми. А то детский сад какой-то получается.

Сказав это, развернулась и поспешила к выходу, молясь, чтобы он не остановил меня. Только закрывая дверь, осмелилась взглянуть на него. Он стоял на том же месте и все так же смотрел на меня, будто впиваясь невидимыми щупальцами в мою душу. Похож на осьминога?! А ведь и правда похож! Опутает щупальцами и задушит. Ещё больше он похож на паука. Главное, не стать бабочкой, попавшейся в его паутину.

В свою спальню я вошла в смешанных чувствах. С каждым новым разговором с Соколовским, неизменно превращавшимся в перепалку, я все больше ощущала, как тают мои силы. И поцелуй этот дурацкий, и жена, взявшаяся будто из ниоткуда…

Приложила пальцы к губам и тут же отдернула ладонь. Сжала в кулак. Нельзя поддаваться! Иначе он меня уничтожит. Это все игра. Жестокая, циничная игра.

Желая поскорее оказаться под теплым одеялом, я подошла к постели и расстегнула пуговицы на платье. И тут заметила коробку. Белая, перевязанная золотистой лентой, она была чужеродным предметом в моей скромной комнате. Это у Яна что спальня, что кабинет так и орали о больших возможностях, а тут всё под стать статусу горничной: практично и приземлённо. Но вот это-то что за ерунда?!

Осторожно потянула за ленту, та с легкостью поддалась. В коробке лежало платье. А на нём записка. Взяла и прочитала вслух:

«Я передумал. Хочу видеть тебя на вечере».

И что это значит, черт возьми?! Очередной раунд его игры или прихоть?! Надоели ему машинки, решил в живую куколку поиграть?! Обойдётся!

Зло выдохнула и выдвинула ящик комода. Взяла валявшуюся там ручку и написала на обратной стороне листка: «Что скажут ваши знакомые, когда узнают, что я всего лишь горничная? Спасибо, но нет».

Сложила вчетверо, завязала обратно коробку, борясь с желанием вытащить платье и всё же примерить. Вряд ли я еще когда-нибудь смогу такое надеть.

Господи, да о чём я думаю?! Этот мерзавец не поленился, сам выбрал его на свой вкус. Мысль об этом разозлила ещё сильнее и добавила решительности. Взяла коробку вместе с запиской и вышла в коридор. С лестницы было хорошо видно кабинет Соколовского и, судя по льющемуся из-под двери свету, Ян всё еще был там.

Прошла мимо ступеней в другое крыло и вошла в хозяйскую спальню. Не включая свет, положила коробку на постель, записку кинула сверху и быстро покинула святая святых. Не хватало, чтобы меня тут кто-нибудь застукал.

Но в дверях обернулась. Ещё недавно на этой постели он спал вместе со своей женой. Натой. Так он её назвал. И платья дарил ей. Вот и хорошо! Пусть дальше дарит!

Если честно, я ждала, что Соколовский отреагирует на мою записку. Угроза, приказ или, на худой конец просьба… Однако ни утром, ни на следующий день при встрече он не подал вида, что вообще её прочел. Убираясь в его спальне, коробку я не нашла. В шкаф же заглянуть не решилась. Я была даже немного разочарована. Поймала себя на мысли, что мне доставляет удовольствие отстаивать собственное мнение перед ним. Но… наверное, я слишком много думаю о нём. Ведь он, судя по всему, совсем обо мне не думает.

До Нового года оставалось три дня. С ужасом я поняла, что у меня нет для Артёма подарка. Надеяться, что Соколовский об этом позаботится — наивно, ведь, по его мнению, каждый подарок нужно заслужить.

— Мне нужен выходной, — с ходу заявила я, войдя на кухню.

Ян пил кофе и на меня даже не посмотрел. Я раздраженно поджала губы. Барон недоделанный.

— Мне нужен выходной, Ян. — Обошла стол и встала прямо перед ним.

— Зачем? — соизволил на меня взглянуть Соколовский. Взгляд его опустился с лица ниже.

— Ян! — вспыхнула я, поняв, что он смотрит на мою грудь. Непроизвольно сложила руки, прикрываясь.

— Да? — Усмешка в уголках его губ раздражала меня сильнее всего на свете. — Зачем тебе выходной?

— Нужно купить подарки к Новому году, — честно ответила я. — И, раз уж мы с сыном вынуждены справлять его в вашем доме, поставьте елку.

— Нет, — сказал как отрезал.

— Господи, а почему?! — не выдержала я и взмахнула руками. — Чем вам праздник-то не угодил?! Вы ребенка в дом привезли! Чего вам стоит хотя бы в этом уступить! Я не требую от вас пышного праздника, Деда Мороза, ёлок, я просто… — Под его пристальным взглядом весь мой запал сошел на нет, и я тихо, но искренне произнесла: — Я просто прошу сделать хоть что-то, чтобы Артем не чувствовал себя в этом доме как заложник. Вы же сами были маленьким, должны же понимать, что такое для Тёмы Новый год. Вам же тоже родители наверняка дарили подарки, наряжали для вас ёлку. Вы играли на улице с другими ребятами и лепили снежную бабу…

Между нами воцарилось молчание. Мне нечего было добавить, а Соколовскому, по всей видимости, было нечего сказать.

— Хорошо, — наконец нарушил он молчание и, встав, снял со стула свой пиджак. Накинул на плечи. — Я подумаю насчет ёлки. И насчет Деда Мороза тоже, — улыбнулся он вдруг.

Я застыла. Улыбка без усмешки, без язвительности… и лицо его сразу посветлело.

На мгновение. В следующую секунду губы снова искривились. Он подошел ко мне, застегивая пуговицы пиджака. Остановился в считаных сантиметрах, по-прежнему не отрывая глаз.

— Можешь взять водителя, — сказал он. — Он отвезет тебя, куда скажешь, потом привезет обратно. Тебе нужны деньги?

— Деньги? — не поняла я.

— Деньги, — кивнул в подтверждение. — За те дни, что ты проработала у меня, я могу выплатить тебе зарплату.

— Я… Спасибо, у меня есть.

Хотела добавить, что от него мне ничего не нужно, но не стала. В конце концов, я не собираюсь драить полы в его доме за миску похлёбки.

— Заплатите, когда закончится месяц, — сказала вместо этого.

Он снова улыбнулся. Глянул на часы на запястье и опять на меня.

— А знаешь, у меня есть пара часов. Собирайся, я отвезу тебя в город. Сам.

Не успела я и рта раскрыть, Ян скрылся в коридоре. А в воздухе так и повисло не сказанное им: либо так, либо никак.

Выбор без выбора…

Соколовский вел машину уверенно, словно бы это было дано ему от рождения. Что бы он ни делал, впечатление складывалось одинаковое: он знает, что делает. Должно быть, так оно и было. Сидя на переднем сиденье, я пыталась быть безразличной, но смотреть на бесконечную лесную полосу было совсем не так волнующе, как разглядывать Яна.

— Что? — не отрываясь от дороги, спросил он, нарушив наконец тишину.

— В смысле, что? — Я повернулась к нему.

— Ты хочешь о чем-то меня спросить?

— С чего вы взяли?

Он всё-таки удостоил меня мимолетным взглядом. Усмехнулся.

— Хорошо. — Я тоже расслабленно откинулась на спинку сиденья и поинтересовалась: — Почему вы живете так далеко от города?

— Потому что мне так удобнее. Еще вопрос?

— Чем вы занимаетесь?

— Переработкой нефти и газа. Еще?

Понятно. Боже, будь он каким-нибудь вором в законе, и то было бы лучше. Нефть, газ, бриллианты… Под итоговой чертой одно: огромные деньги и власть.

— Что произошло между вами с Мишей? Почему он взял другую фамилию? — на выдохе произнесла я, боясь, что Соколовский высадит меня прямо тут, посреди леса.

Но он даже бровью не повел. Только пальцы, лежащие на руле, едва заметно сжались. Но спустя мгновение он вновь расслабился.

— Михаил решил, что так ему будет лучше.

Я вздохнула. Не подкопаешься.

— Возможно, я был не совсем прав, — неожиданно добавил Ян.

Я удивленно уставилась на него.

— Не совсем прав… — повторила я, копируя его отстраненный тон.

Волна раздражения захлестнула меня, но я сдержалась. Не совсем прав. Это единственное, что отец может сказать об отношениях с погибшим сыном?! Да ещё и «возможно». У меня было ощущение, что ему вообще плевать на смерть Миши!

Я только открыла рот, чтобы высказать ему это, но он посмотрел на меня с предупреждением.

— Мой тебе совет: не пытайся понять меня, Аделина. Наши с Михаилом отношения — это только наши отношения. Ты тут ни при чём.

— Я его жена! — возмущенно выпалила я, с силой сжимая ручки сумки, лежащей у меня на коленях.

— Если мой сын за все годы вашего счастливого брака не посчитал нужным рассказать тебе, что случилось между нами, я тебе тем более ничего не скажу. Да и какая теперь разница. Миши больше нет.

И правда. Какая теперь разница, если мой муж умер, оставив меня на растерзание этому самовлюблённому мерзавцу! Да моя душа в прах превратится, если он заберёт у меня сына! Только самому Яну какое дело?! Про таких, как он, не зря говорят: по головам пойдёт. А этот не просто по головам — по трупам, которые сам за собой и оставит, если ему так захочется.

Я зло отвернулась, проводила взглядом указатель на въезде в город. Не хотелось думать, но слова Соколовского всё-таки оставили отпечаток на сердце. Я чувствовала себя пешкой.

— Это правда, то, что вы сказали мне при первой встрече?

— Что именно?

— Что Миша сам попросил вас стать донором для ЭКО.

— Нет, — сказал Ян как ни в чем не бывало. Не глядя в мою сторону.

— Остановите здесь, — показала на остановку у торгового центра.

За час, что мы провели с Соколовским бок о бок, больше на острые темы не разговаривали. Я поняла, что ему все равно, а мое душевное равновесие все эти темы шатают нешуточно. Я ещё не пришла в себя после смерти Миши. Жизнь перевернулась, но не остановилась. Порой у меня было чувство, что меня трясут, как шоколадное яйцо с сюрпризом, пытаясь на звук угадать, что внутри.

Вместо того чтобы притормозить, Ян повел машину дальше, и только когда появился указатель парковки, свернул к торговому центру. Остановился перед самыми дверями.

— Я подожду тебя здесь. Часа хватит?

— Зачем меня ждать, я доеду обратно на такси.

— И все же я подожду.

— Боитесь, что сбегу? — хмыкнула я и тут же замолчала, поняв, какую глупость сморозила. Посмотрела на стеклянные двери ТЦ, того самого, в котором мы выбирали одежду для Артёма, и подумала, что тут самая дешевая детская машинка будет стоить с мою месячную зарплату. Но я бы лучше умерла, чем призналась в этом Яну.

Впрочем, он был проницателен. Даже слишком.

— Возьми. — Достав из нагрудного кармана карту, протянул мне.

Я посмотрела на карточку, но не притронулась к ней. А воображение невольно подкинуло картинки: шикарные игрушки, головоломки. Сын давно хотел большой конструктор, но денег не хватало. Только если сейчас возьму эту чёртову карточку, продамся в рабство.

— Зачем это мне? — подобралась я. — Не нужны мне ваши деньги, сказала же! — Схватилась за сумку и потянулась к дверце, но остановилась, снова посмотрела на Соколовского. Он так и держал карту. — Не нужно меня ждать, Ян. Я взрослая девочка, доберусь сама. Да и…

— Жду тебя здесь. — Он убрал карту и положил руки на руль. — Не придешь через час, я уеду.

— Езжайте, говорю же, я…

— Не вернешься в течение часа, я уеду, Аделина, — повторил он, оборвав меня. И железные нотки в его тоне ясно дали мне понять: если он уедет, сына я больше не увижу.

Я смерила его гневным взглядом и вышла на улицу. Внедорожник тут же тронулся с места, проехал чуть дальше и припарковался. А я так и стояла как вкопанная. Опустошенная и злая.

Ян снова был хозяином положения.

Час. Ни минутой больше. Чтобы не забывалась и чтобы не думала, что у меня есть свобода. Нет её. Ни капли, ни грамма, ни минуты.

С полчаса я потратила на то, чтобы отыскать среди бутиков детский магазин с ценами, где игрушку можно купить не по цене самолета. Относительно, конечно.

— Добрый день! Вам помочь? — подошла ко мне приятная девушка-консультант, когда я проходила полки с машинками.

Цены кусались, но я твердо решила порадовать сына на Новый год.

— Да, спасибо, — улыбнулась я в ответ. — Мне нужна красная гоночная машина на радиоуправлении. Что у вас есть?

— Красная машина… — Девушка задумчиво пробежалась взглядом по полкам и тут же засияла. — Пойдемте!

Я прошла за ней вдоль рядов в самый конец магазина.

— Вот, посмотрите. — Консультант указала на игрушку.

— Отлично. — Я взяла с полки большую коробку с красным «феррари». — Это то, что нужно, — сказала, лишь мельком взглянув на цену. Не самолет, конечно, но…

— Отнести на кассу? Вы еще что-нибудь посмотрите?

— Да, спасибо. — Передала машинку и, дождавшись, когда девушка уйдёт, снова глянула на ценник. — Соколовский, вы мой должник. Но радость сына стоит гораздо дороже. Тем более теперь, когда он лишился отца, а Новый год вынужден встречать чуть ли не в тылу врага.

Сама не заметила, как пролетел выделенный мне Яном час. Выбегала я из дверей торгового центра с тремя огромными пакетами. Опаздывала минуты на две и надеялась, что Соколовский не настолько принципиален, как хочет показаться. Однако на том месте, где он припарковался, его не было.

Я в панике осмотрелась по сторонам, но ни одной похожей машины на стоянке не нашлось.

— Вот черт!

Я поставила пакеты на асфальт и достала телефон с намерением позвонить ему. И, только открыв телефонную книгу, с ужасом поняла, что у меня нет его номера.

— Черт! Черт! Черт! — Разве что ногой от досады не топнула, снова и снова всматриваясь в безликие автомобили.

Тут из-за угла вывернул чёрный внедорожник. Но, не успела я облегченно выдохнуть, он пронесся мимо.

— Ян! — вскрикнула я, хватая пакеты.

Бросилась за ним.

— Ян!

Мерзавец! Он даже не притормозил! Поняв всю бесперспективность погони, я сдалась через несколько метров.

— Козел. — Со злостью стащила съехавшую шапку, откинула рассыпавшиеся волосы за спину и снова разблокировала телефон. Хорошо, я вызову такси и пусть только попробует меня не пустить в дом!

Такси до дома Соколовского стоило каких-то баснословных денег, но деваться было некуда. Выбрав самый дешёвый тариф, я нажала «заказать» и стала ждать. Однако даже за эту сумму никто не хотел ехать в Тмутаракань. Мой заказ так и остался неподтвержденным.

Через десять минут я уже совсем отчаялась, но продолжала сверлить взглядом телефон в попытках найти такси.

Прямо передо мной остановилась машина. Я хотела отойти, чтобы не мешать, но, подняв голову, наткнулась на насмешливый взгляд карих глаз.

— Испугалась? — Соколовский захлопнул дверь со своей стороны и, обойдя машину, открыл передо мной. — Садись.

Первым порывом было плюнуть в его надменную рожу и уйти, но я снова проглотила обиду и, одарив презирающим взглядом, молча всучила ему пакеты. Села в машину вне себя от гнева и, что уж, обиды. Да, обидно, когда над тобой в открытую издеваются, да ещё и шантажируют самым важным на свете — ребёнком.

Пока Ян убирал пакеты в багажник, я сидела, уставившись в лобовое стекло и не мигая. Зла была бесконечно, но, что хуже, от обиды хотелось разрыдаться. Ну почему?! Почему именно я?! Почему не миллионы других, а я попалась в эту безумную жестокую ловушку?! Клетка была открыта, но освободиться я не могла. И как бы я ни противилась, что бы ни говорила, Соколовский играет моими чувствами, манипулирует мной…

— Вы получили удовольствие? — едва он уселся в кресло, спросила я хрипло. Горло сдавило от подступающих слез, которым я не имела права дать волю.

— О чём ты? — как ни в чем не бывало посмотрел на меня Ян.

— Вам нравится чувствовать превосходство, да? — горько усмехнулась я. — Нравится быть хозяином положения и постоянно показывать мне, что я — лишь ваша прихоть. Захотите — позволите остаться, а захотите — выгоните меня взашей. Захотите — поцелуете, а захотите — заставите драить полы в вашем доме. Все что угодно вам, Ян. Вы так себя со всеми ведёте или это мне несказанно повезло?

— Ты забавная, Адель, — после недолгой паузы ответил Ян без какой-либо определённой эмоции.

У меня вдруг не осталось сил злиться. Горечь сдавливала грудь и не давала нормально дышать.

— А вы — бездушный эгоистичный мерзавец.

— Я же сказал, что даю тебе ровно час. Ты опоздала.

— У меня была причина!

Открыла сумку и, нашарив коробочку размером с пол-ладони, достала и протянула Яну.

— Это вам подарок на Новый год.

— Я не люблю подарки. — Он недоверчиво осмотрел коробку, перевязанную темно-синей лентой.

— И все же возьмите, я для вас выбирала. — Буквально кинула ему на колени и отвернулась.

Услышала смешок и повернулась снова.

Ян вертел в руках маленькую красную машинку, практически идентичную той, что разбил Артём. Увидела её, уже выходя из магазина. Да, она не коллекционная и вряд ли из фарфора, и всё же я купила её. Для него.

— Это искренне или с издёвкой? — спросил Ян, положив подарок на приборную панель.

— А как вы хотите?

— Хотелось бы искренне.

— Тогда как вам будет угодно, — тихо произнесла я.

— Аделина.

Не хотелось смотреть на него, но он снова не дал мне права выбора. Я вздрогнула, почувствовав на подбородке его пальцы. Он заставил меня посмотреть на него.

— Спасибо, — сказал он. Глаза его были тёмными, а пальцы, поглаживающие мою щеку, — мягкими. И тёплыми.

— Не за что. — Смахнув его руку, я выдохнула и добавила: — Поехали уже. Вы, наверное, кучу времени потеряли из-за меня.

— Знаешь, Аделина, я очень много работал, чтобы иметь возможность распоряжаться собственным временем по своему усмотрению. — Ян завел двигатель. — И сегодня я захотел потратить его на тебя.

Я думала, что Соколовский завезет меня домой и тут же уедет по делам. Однако к моему удивлению, Ян, выйдя из машины, бросил ключи охраннику и приказал поставить её в гараж.

— Отнеси это в комнату Аделины, — указал на пакеты с подарками.

— Да, Ян Владимирович. — Охранник, паренек лет двадцати от силы, бросился исполнять указание.

— Не думала, что вы берете к себе людей без опыта работы, — когда мы направились по очищенной от снега дорожке к дому, сказала я.

— Тебя же взял. — Ян нагнал меня. Легонько пихнул плечом.

Я снова посмотрела на него изумленно. Он в ответ широко улыбнулся. Я же напряглась. Не иначе как очередную гадость задумал.

— Если ты про Фёдора… — продолжил Соколовский, едва мы подошли к лестнице. Взяв меня за руку, остановил и развернул к себе. — Его отец работал на меня пятнадцать лет и погиб, защищая меня. Я взял на себя ответственность за его сына. Фёдор молод, но он способный паренек и далеко пойдёт, Аделина.

Я смотрела ему в глаза, стараясь проникнуть хоть чуточку глубже, чем мне удавалось раньше. Только в который раз попытка разгадать этого мужчину с треском провалилась. До Миши ему дела не было, а совершенно постороннего парня он опекает, как родного…

— Пойдём в дом, Адель. — Он тоже не отрывал от меня глаз. Поднял руку и смахнул с моего капюшона насыпавшийся за пару минут снег. — Замерзнешь же.

— Я…

Хотела возразить, но слова застряли в горле, такую невероятную бурю чувств породило во мне это невинное движение. И эти черные глаза, и эта легкая ухмылка…

— Вы… — все-таки выдавила я, — вы же торопились по делам.

— Дела могут подождать до завтра. Пойдем в дом.

Соколовский поднялся по лестнице и остановился у дверей. Тех самых, у которых ещё недавно я замерзала, пытаясь отстоять право находиться рядом с сыном.

Тоже поднялась. Ян открыл мне дверь и махнул рукой, пропуская вперед.

— Позволь.

На сей раз я вздрогнула от его мягкого прикосновения. Обернулась.

— Пуховик, — ответил он на мой взгляд.

— А если кто-нибудь увидит?

— Что увидит?

— Как вы снимаете одежду с горничной, — язвительно ухмыльнулась я, расстегивая молнию.

Ян помог мне снять пуховик и отдал появившемуся дворецкому.

— Вряд ли меня заставят на тебе жениться, Аделина, — хмыкнул он, снимая свое пальто. — Расслабься.

Я фыркнула и пошла было к лестнице, но услышала весёлое:

— Если только я сам не решу.

Нервы обожгло злостью. Да сколько можно надо мной издеваться?! Я развернулась и…

— Боже! — потрясенно выдохнула, только сейчас заметив сбоку от лестницы огромную елку, мигающую сотнями огоньков.

Голубые, красные, жёлтые, они мгновенно напомнили мне о празднике. Сам дом словно бы наполнился ожиданием чуда и стал светлее. На тёмно-зелёных ветках лежала серебристая мишура и бусы, синие и жемчужные шарики, колокольчики и снежинки, ангелочки и даже свечи. У подножья стояли фигурки Деда Мороза и Снегурочки, сделанные настолько искусно, что так и хотелось изучить каждую детальку.

Елка, о какой я и мечтать не могла. Она будто появилась здесь из старого американского фильма про простую девушку, тронувшую холодное сердце миллиардера…

— Быстро они, — улыбнулся Ян, задержав взгляд на мне, и направился к елке.

— То есть елка у вас была. — Я подошла и встала рядом, рассматривая причудливо переливающуюся звезду на ветке.

— Конечно, была.

— А почему не хотели наряжать?

— Повода не было.

Я сглотнула.

— А сейчас повод появился?

— Можно и так сказать.

Его тихий голос обволакивал меня странным спокойствием, даже умиротворением. И то, что плечи наши соприкасаются, и этот запах дорогой жизни… Все это должно было быть противно мне, и было, было противно, но… Сейчас я просто была благодарна Яну за то, что он услышал меня. Да и, черт, даже за день этот сумасшедший я ему благодарна, несмотря на его поведение.

Может быть, я…

Я украдкой взглянула в его лицо. В его глазах отражались огоньки гирлянды. Может быть, я привыкаю к его присутствию в нашей жизни.

— Мама! — С лестницы едва ли не кубарем слетел Артем. — Мама, ты вернулась! — Он тут же оказался в моих объятиях. — Какая елка, мама! Елка для подарков!

Я услышала смешок, но не стала реагировать. Присела перед сыном и обхватила ладонями его щечки.

— Елка для подарков, конечно, сынок.

— А можно сейчас туда положить подарки?

— Можно.

— И сейчас открыть тоже можно? — с надеждой спросил Тема.

— Нет, сынок, подарки мы откроем в Новый год.

— А через сколько Новый год?

— Ночка, потом ещё одна, и потом уже будет Новый год, — ласково улыбнулась я сыну.

Почувствовала рядом движение, повернулась и заметила удаляющегося Яна. Только когда он скрылся в кабинете, снова посмотрела на сына.

Тот недовольно морщил носик.

— Эх, ладно, — горестно вздохнул он. — Зато я помогал елку наряжать.

— Правда?

— Угу. Вы с дядей Яном как уехали, сюда принесли много-много коробок и начали собирать елку. А Дарина разрешила мне повесить игрушки.

Дарина? Я недоверчиво покачала головой. В этом доме что, всё и все зависят от настроения хозяина? Прямо заколдованный замок чудовища.

Сын продолжал в подробностях рассказывать, какие игрушки он вешал на елку, как потом они включили гирлянду, и елка засветилась огоньками, как он ждал меня, чтобы показать её.

Мы поднялись на второй этаж, и я отправила сына в детскую, пообещав, что переоденусь и приду. Толкнула дверь своей комнаты и увидела на постели коробку. Ту же, перевязанную серебристой лентой.

Осторожно подошла и присела рядом. Провела ладонью по крышке. Заметила записку.

«Я могу тебя заставить. Но предпочитаю попросить. Надень это платье на вечер».

Обаятельный… мерзавец! И как я могу ему отказать?!

Утро тридцать первого декабря выдалось на редкость морозным и солнечным. По приказу Яна вчера на заднем дворе соорудили горку для Артёма. Любой каприз по щелчку пальцев. Если бы за ночь там вырос настоящий ледяной городок, я бы не удивилась. Главное — желание хозяина, но он ограничился горкой. В гараже у Соколовского каким-то чудом завалялось несколько надувных ватрушек. Я думала, что удивить меня он уже ничем не сможет, но этот мужчина снова поставил меня в тупик.

— Мам, можно я пойду? — Сын сидел на кухне за столом и был, что говорится, на низком старте.

— Нет, кашу доешь, — строго сказала я, пододвигая тарелку с овсянкой ближе к нему.

— Ну ма-ам… — Его так и распирало нетерпение и недовольство.

Я взглядом указала на тарелку. Артём сунул в рот одну ложку.

— А теперь можно?

— Не можно. Ешь.

Ещё одна ложка, и на этот раз жалобный взгляд.

— А теперь? Мама, ну пожалуйста, я наелся! Хочу с горки покататься! Леша сказал, что они с Федей будут со мной кататься.

— Лёша? Кто такой Леша?

— Охранник дяди Яна, — заявил сын с готовностью.

Я обреченно выдохнула. И когда охранник дяди Яна стал просто Лёшей?!

— Ладно, — сдалась я и забрала из-под носа сына тарелку. — Иди, только не сломай себе ничего!

Сын засиял. Соскочил со стула и, обняв меня, унесся в коридор.

Я уныло размазала овсянку по тарелке и, встав, поставила в раковину.

Дел было по горло. Ян уехал с самого утра, а Дарина, в лучших традициях злодейки, накидала столько дел, что, как мне казалось, я их и за неделю не переделаю. Спасибо, что зерно перебирать не заставила. Если на сегодняшнем вечере я усну прямо за столом, Соколовскому стоит винить свою старшую горничную.

Когда я появилась в холле, сын, уже успел надеть теплый свитер и штаны, которые я ему положила с вечера. Пыхтя, он зашнуровывал ботинки, а рядом стоял один из охранников Яна, которого я видела лишь однажды — в собственной квартире, вместе с хозяином.

— Леша, давай. — Справившись-таки со шнурками, Артём потянулся к куртке в руках Алексея.

Тот молча подал её ему. Весь такой грозный, огромный, метра под два ростом, он улыбался моему сыну. Я тоже улыбнулась и подошла к ним. Взяла из шкафа шапку и шарф.

— Замерзнешь, тут же беги домой, — сказала, обматывая сына синим шерстяным шарфом. Сама его связала в прошлом году. Ему и… Мише. Мишка тогда смеялся и говорил Артёму, что на следующий Новый год мама свяжет им носки и варежки. Он смеялся, а я и правда ведь планировала.

Как момент из прошлой жизни.

— Ладно, мам, мы пошли. — Артём махнул мне рукой и вышел за дверь.

— Следите за ним как следует, — попросила я Алексея.

— Конечно, — кивнул охранник.

Когда и за ним закрылась дверь, я вдруг поняла, что Артем потихоньку начал оттаивать. Еще несколько дней, и он и вовсе освоится в этом огромном доме, а потом… Пройдут праздники, мой отпуск закончится, и придется решать проблемы и с работой, и с квартирой, и…

И с Яном Соколовским.

К шести вечера я валилась с ног. Помимо комнаты Яна и детской Артёма, Дарина поручила мне уборку пары гостевых комнат, кухни и коридора на втором этаже. Было даже интересно, что осталось ей самой и остальным. Я злилась, но молчала. Стерва. Надеялась я только на эффект бумеранга. Невозможно же делать гадости и не получить ничего взамен! Когда-нибудь прилетит ей обратно, сполна прилетит. Как ни наивно было верить в это, я верила.

Когда я добралась до комнаты Соколовского, единственным моим желанием было — плюхнуться на кровать и отрубиться мертвецким сном. Но на восемь вечера был назначен сбор хозяйских гостей, нужно было собрать Артёма, да и самой… Платье висело на дверце шкафа в моей комнате немым напоминанием о собственной слабости. Ведь сил вернуть его во второй раз я в себе так и не нашла.

Я метеором пронеслась с тряпкой по комнате. Не иначе как второе дыхание открылось. Оставалось только перестелить постель. Я как раз успевала принять душ, привести себя в порядок и пойти к сыну. Тот, накатавшись на горке, спал уже третий час. Завидовала ему белой завистью. Когда проверяла его перед уборкой в комнате Яна, едва сдержалась, чтобы не поднырнуть к нему под одеяло — так сладко он спал.

— Почему ты еще не одета? — услышала вдруг и едва не подскочила на месте.

Повернулась. Соколовский стоял прямо за мной и сверлил недовольным взглядом.

— Спросите у своей служанки, — ответила я, бросая покрывало на постель.

Ян сделал шаг ко мне. Я чуть на постель не села — схватилась за его руку, чтобы удержаться.

— Я… Что вы делаете, Ян?! — возмутилась, чувствуя его ладони на талии.

Он обхватил меня и притянул к себе.

— Обнимаю тебя, Адель.

Он почти коснулся губами моей шеи. Его дыхание щекотнуло кожу, и меня начало потряхивать. Не дышать, не чувствовать его — так было бы лучше всего. Но я не могла.

Что он делает? Обнимает меня? Мистер Очевидность, мать его! А у меня по телу мурашки табунами. Злость и растерянность, желание оттолкнуть и сдаться: всё скрутилось в узел.

— Пустите! — попыталась отпихнуть его, но силы были неравны.

Наши взгляды встретились.

— Отпустите меня.

— А если не отпущу? — усмешка в уголке рта.

— Вы…

— Может, хватит мне выкать? Называй меня просто Ян.

— Просто Ян, я ваша горничная, по крайней мере, на данном этапе наших отношений.

— Этап… — Он как будто задумался. Выпустил меня из объятий, и я тут же отошла.

Он был странным. И это резкое изменение его отношения ко мне… пугало. Что я несу?! Что значит — «на данном»?! Вряд ли Ян Соколовский способен поддаться чувствам. Да и какие тут могут быть чувства. И все же…

— Можешь быть свободна. — Он резко отвернулся от меня и принялся расстегивать рубашку. — К восьми жду тебя внизу. Представлю тебя гостям.

— И как же?

— Как мать моего сына, — не оборачиваясь, произнес он.

Сухо. Безэмоционально. Стянул рубашку с плеч и кинул на кровать. Принялся за брюки. Я стояла не шевелясь. Язык прилип к нёбу, а тело переставало подчиняться. Я не хотела сравнивать их с Мишей, но всё равно сравнивала. Ян… Крепкие плечи, мышцы и жилы: он был всё равно что сгусток силы. Альфа-самец, способный поработить любую самку.

— Хочешь помочь? — все-таки посмотрел он на меня. В дьявольски черных глазах вспыхнул огонь. Вспыхнул и погас.

— Идите вы!.. Можете меня не ждать! — Психанув, я пошла к двери. Дернула за ручку.

— Не придешь вовремя, я сам за тобой приду, Аделина, и ты спустишься в том, в чем будешь на тот момент.

Он улыбался, но в голосе ясно читалась угроза. Да на кой черт я сдалась ему на этом вечере?!

— А если я буду голой?! — Гнев так и рвался наружу.

Он медленно обвел меня взглядом, и улыбка его стала шире:

— Тогда я, пожалуй, останусь с тобой.

Рисковать я не стала и к назначенному часу была готова. Сына тоже приодела, причесала и настоятельно попросила вести себя хорошо.

— А если я не хочу? — спросил Тёмка, когда мы уже шли к лестнице.

Я крепче сжала его ладошку.

— Я тоже не хочу, но, сынок, для дяди Яна это очень важный вечер. Там будут… разные дяди и тёти, которые хотят познакомиться с тобой.

«Дядь» и «тёть» и правда было много. Самых разных. Еще одеваясь, я видела, как к дому подъезжают автомобили стоимостью с хорошую квартиру в Москве.

Смех и музыка с каждой минутой становились всё громче. Никогда не любила многолюдные сборища и подозревала, что после этого вечера нелюбовь эта станет ещё сильнее. Окинула взглядом холл первого этажа. На глаза попалась расфуфыренная баба, похожая на выкрашенную индюшку. И толку от её модного платья, когда того и гляди появится третий подбородок?!

Я сама притормозила перед лестницей. Выпустила руку сына и присела перед ним на корточки.

— Ты у меня такой красивый! — Поправила галстук, смахнула невидимую пылинку с черного пиджака, который сидел на Артеме, как влитой. Настоящий маленький мужчина. Достойный сын. Интересно, когда он вырастет, станет таким же красивым, как его отец?

Господи, да о чем я думаю?!

Резко поднялась на ноги и потрясла головой. Дура! Думать надо лишь о том, как не стать посмешищем среди этих людей, считающих себя элитой, как не позволить обидеть моего сына, а я о чем?!

— Мам, ты чего? — Артём задрал голову.

Я погладила его по волосам.

— Ничего, пойдем.

Снова взяла его за руку и сделала шаг, но сын остался на месте.

— Что? — обернулась я к нему.

— Мы же ненадолго?

— На несколько минут, — кивнула я.

Народа на самом деле оказалось не так много, как я думала. Человек пятнадцать, не больше. Яна я увидела практически сразу, едва мы вошли в гостиную. Он стоял спиной и разговаривал с мужчиной лет шестидесяти. Рядом с ними была девушка модельной внешности. Совсем молоденькая, наверное, младше меня. Она держала мужчину под руку и улыбалась… Яну.

Сердце кольнуло. Стиснув зубы, я направилась прямиком к ним.

— Ма-ам! — снова потянул меня Артём.

— Что?

— Можно мне пирожное? — Сын пальцем показал на фуршетный стол, полный различных угощений.

— Тём, не показывай пальцем, — напомнила я. — Так нельзя делать. Я же тебе говорила.

— Я забыл.

— Забыл ты… — Я взяла маленькое пирожное и протянула сыну. — Только осторожно ешь, не обляпайся.

— Не обляпаюсь, я же взрослый! — возмущенно запыхтел сын и погрузил в рот пирожное целиком.

Судя по его довольной мордашке, пирожное оказалось невероятно вкусным.

— Шмотли, — показал мне чистые руки и улыбнулся.

Я взяла салфетку и вытерла обляпанные кремом губы. Бросила обратно на стол, обернулась и поняла, что все на нас смотрят. На лицах было плохо скрытое удивление.

Хорошо, что Тёма ещё многого не понимает. Здесь, в этом доме, мы были как две диковинные зверюшки.

Я прижала к себе сына и расправила плечи. Поймала пренебрежительный взгляд той самой, похожей на индюшку расфуфыренной мадам, и подавила появившееся в очередной раз желание сбежать.

— Ты опоздала.

Рядом возник Ян. Даже не видя его, я ощутила его всем своим существом.

Он коснулся голого плеча теплой ладонью, и я выдохнула, пытаясь скинуть с себя напряжение.

— Я пришла вовремя, — повернув к нему голову, прошептала я.

Не отрывая от меня взгляда, он практически невесомо провел пальцем до моего локтя, вызывая бурю чувств.

— Хорошо выглядишь. Тебе идёт этот цвет. — Резко отпустил. Обратил внимание на Артёма. Протянул ему руку. — Пойдем, я представлю тебя кое-кому.

— Кому? — Сын спрятал руки на груди и насупился.

— Вон тому дяде, — указал на того самого мужчину, с которым разговаривал несколько минут назад.

— Не хочу.

— Артём… — Тучи в глазах Соколовского сгущались. По его лицу я поняла, что Артёма он потащит к этому человеку силой, если понадобится. А потом крайней окажусь я, так как, по его мнению, плохо воспитала его ребёнка.

— Пойдем, сынок, — ободряюще улыбнулась я и протянула руку. — Познакомимся с дядей и пойдем в комнату. Иногда надо делать то, чего делать не очень-то хочется. Мы же с тобой много раз говорили об этом.

Сын подумал и вложил-таки ладонь в мою.

— И не надейся, — услышала я. — Вы останетесь столько, сколько я захочу.

— В этот раз ваши хотелки засуньте себе в одно место, — процедила я сквозь натянутую улыбку.

— Феликс, это мой сын, Артём, — едва мы подошли, произнес Ян. Как будто бы даже с гордостью.

— Очень приятно, Артём. — Морщинистое лицо Феликса озарилось улыбкой.

Правда, сын мой не оценил. Смотрел сычом и жался ко мне.

Краем глаза я заметила, что все остальные гости нет-нет да и поглядывают в нашу сторону, хотя и делают вид, что заняты разговорами.

Я глянула на Феликса. Интересно, что это за человек, что Соколовскому кровь из носу нужно покрасоваться?

— Аделина, мать Артёма, — поймав его взгляд, тут же произнесла я.

В глазах Феликса вспыхнуло любопытство. Он с усмешкой посмотрел на Яна.

— Тебя можно поздравить, дружище?

— С чем же? — ответила я за Соколовского.

Девушка-картинка рядом с ним хмыкнула.

— У Яна всегда был отличный вкус, но вы…

— Вообще-то, я вдова его сына. И я…

— Ты хотела отвести Артёма в спальню, забыла? — Ян снова схватил меня за руку, но в этот раз вовсе не нежно.

Я перевела взгляд на него и сладко улыбнулась.

— Мы можем еще немного побыть тут.

— Не стоит, — в ответ улыбнулся мне Ян. Довольно ядовито, хоть для окружающих это, скорее всего, осталось незаметным.

Свободной рукой поддел локон моих волос и, накрутив на палец, дернул. Я едва не вскрикнула.

— Иди в комнату, Аделина.

— А как же Новый год? Бой курантов? — Я вскинула брови.

— Куранты справятся и без тебя. А подарки будут завтра.

— Я…

— Иди наверх, Аделина. — В его глазах блеснуло предупреждение. Он был зол, и это мягко сказано.

Феликс и его спутница наблюдали за нами всё с теми же улыбками, а мне хотелось впиться в лицо Соколовскому и располосовать.

— С наступающим, Ян Владимирович, — выплюнула я и обратилась к сыну: — Пошли, Артём. — Схватила его за руку и потащила наверх.

Чувствовала за спиной смешки и ненавидела Соколовского еще сильнее, чем прежде.

Сволочь! Подарки будут завтра?! Отлично, у меня есть целая ночь, чтобы придумать что-нибудь. Как насчет гадюки в постель Господина?!

Смех и музыка внизу всё не стихали. Не иначе как Соколовский решил до утра развлекать своих высокопоставленных гостей.

Я зло схватила стоявшую рядом на подоконнике бутылку шампанского и сделала пару глотков прямо из горла. Конечно, у сильных и богатых мира сего праздник, а крепостные вроде меня должны обеспечить знати комфорт. Сперва вылизать всё, чтобы было чисто, потом вылизать ещё раз. Дарина уже предупредила, что завтра мой рабочий день начинается по расписанию. Господин, видите ли, не любит клининговые службы.

С таким же всеобъемлющим гневом я поставила шампанское обратно. Подтянула ноги к груди и обняла их руками.

— Ненавижу тебя, Соколовский, — всхлипнула.

Голова раскалывалась от выплаканных слез и алкоголя, но спать я не хотела. Все прокручивала в мыслях произошедшее и не понимала, как смогла увидеть в этом надменном козле хоть что-то хорошее. А я ведь увидела… Дура! Ну какая же я дура! Он же все продумал. Хотел унизить меня перед своими гостями, показать мне моё место, а я… Платье это надо было бросить ему в лицо!

Артём уснул практически сразу, и я планировала остаться в его спальне, но что-то заставило меня встать и спуститься вниз. На кухне была только полусонная повариха, она и дала мне шампанское. Под её сочувственным взглядом я сразу же распечатала бутылку, и пробка вылетела с хлопком одновременно с громким: «С Новым годом!», на все голоса гремящим в гостиной.

Вытерев слезы рукавом халата, я достала из кармана телефон и снова заплакала, увидев на заставке фото нашей семьи. Миша, Артём и я. Мы ходили тогда в парк аттракционов. Ели сладкую вату, мороженое, катались на каруселях. В комнате страха Артёмка делал большие глаза, а Миша изображал вой привидения, правда, получалось не жутко, а смешно. Мы были так счастливы, хоть в полной мере почувствовала я это, только потеряв. Кто мог знать, что всё закончится так быстро?! Почему я? Почему мы?!

Провела пальцем по лицу мужа, и слезы потекли снова. Сил останавливать их больше не было. Путь текут. Какая кому разница.

Дверь комнаты открылась, и резанувший из коридора свет заставил меня зажмурить глаза.

— С Новым годом, Адель.

Я встала с подоконника. Пошатнувшись, схватила шампанское и направилась к стоявшему в дверях Соколовскому. Сволочь! Постучать он и не подумал. Разумеется! Он же у нас барин, а я обычная челядь. Куда уж там стучать, спасибо, что не приказывает в ножки кланяться каждый раз и лобызать его ботинки!

Дверь за ним захлопнулась, и мы оказались в кромешной темноте.

Молча я приблизилась к нему. Пыталась увидеть выражение его лица, но не видела ничего, кроме силуэта. Не чувствовала ничего, кроме его запаха, пьянящего не хуже алкоголя.

— Неужели вы бросили своих гостей, Ян, и пришли к какой-то горничной? — Усмешка получилось кривой.

— Гости без меня справятся, — сдержанно ответил он.

Я не выдержала и засмеялась. Громко, надрывисто. А потом пихнула его от себя.

— Я тоже без вас справлюсь!

— Сомневаюсь. — Он так быстро отобрал у меня бутылку, что я не успела среагировать.

— Отдай! — потянулась за ней, но он отвел руку. — Отдай! Ты всё у меня забираешь, оставь хоть что-то! — закричала я зло.

Где-то в отдаленном участке сознания я понимала, что лучшее решение сейчас — просто лечь спать, выпроводив Соколовского из комнаты. Все, что я скажу ему сегодня, завтра он использует против меня.

— Что я у тебя забираю, девочка?! Что?!

— Ты мою жизнь у меня забрал! Ты заставил меня отказаться от всего, что было мне дорого! У меня была работа, квартира, мечты, а теперь…

— Ты сама так решила! — гаркнул он в ответ. — Слышишь?! Ты! Сама! Могла бы просто отдать мне моего сына!

— Это мой сын! — Я ударила его снова. — Мой! — прохрипела в отчаянии и тут же поморщилась. Ян схватил меня за плечи с такой силой, что, казалось, сломает кости.

— Я не позволю тебе использовать его, не позволю себя использовать! Твой сын?! А где ты был, пока он рос?! Пока я ночами не спала?! Где был, когда нужно было менять ему подгузники, когда он болел?! Это я с ним в инфекционке лежала! Это я его каждое утро в сад водила! Я его рожала, чтоб тебя! Ты ему никто! Ноль! — прошипела в лицо и, изловчившись, сложила большой и указательный пальцы колечком. — Ноль без палочки, и все твои говённые деньги тоже ноль. Там, внизу, ты…

— Там, внизу, собрались люди, с которыми меня связывает работа, — прошипел он в ответ, встряхнув меня. — Феликс — человек, от которого зависит один очень важный проект. И если он захотел увидеть моего сына, я покажу ему своего сына.

— Так показал бы ему своего сына, — сделала упор на слово «своего». — Или что? Нет у тебя своего? Не осталось? Решил на готовеньком выехать?

— Артём — мой сын! — рявкнул Ян. В глазах его сверкала ярость, скрыть которую была не способна даже темнота.

— М-м, — протянула ехидно. — Представим это на секунду. Чисто так, в теории. Фанфары твоему сперматозоиду за все его великие заслуги. — Я понизила голос и продолжила: — Показал Тёмку, а я тут при чем? Неужели он захотел увидеть ещё и твою горничную в вечернем платье?

Он приблизил свое лицо к моему. В этот момент за окном бахнул салют. Теперь я могла видеть его глаза. Не только злой блеск, а выражение. Гнев и темнота, от которой было не спрятаться, не скрыться.

— Нет, — тихо произнёс он. — Это я захотел увидеть тебя в вечернем платье среди моих гостей. Наверное, завтра я пожалею об этих словах. — Улыбка его вдруг стала мягче.

Со звонким грохотом шампанское ударилось об пол, и, судя по звуку, бутылка разлетелась на осколки. На щиколотку мне попали капли.

Ладони Яна стали под стать улыбке. Мягкие и пугающие. Пугающие своей нежностью и откровением, что я видела в его взгляде.

— Ян, вы… — Попыталась было отстраниться, но он удержал.

Пояс халата ослаб.

— Мы, кажется, перешли на ты. Не надо возвращаться к прошлому, Адель, — шепнул у самых моих губ Ян, и в следующее мгновение его рот накрыл мой.

— Ян… — Новая попытка вырваться, отодвинуться от него, спастись потерпела крах.

Его ладонь лежала на моем затылке, удерживая, не давая отстраниться.

— Просто помолчи, Аделина, — сказал он и с новой силой начал меня целовать.

Голова продолжала гудеть, но слёз не осталось. Руки дрогнули, и я… Я бессознательно обняла его, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Оттолкнуть. Надо его оттолкнуть, но шампанское, Новый год и его запах — всё оказалось против меня. Дом Чудовища, где каждая мелочь подчиняется воле хозяина. А я такая же мелочь. Горничная, бессильная против воли Чудовища и собственных неосознанных желаний.

Проснулась я одна. Совершенно разбитая, с нежеланием верить, что все произошедшее вчера ночью — реальность. Поморщившись от боли в висках, потянулась за телефоном, валявшимся на тумбочке и, увидев который час, застонала. Если меня не прикончит головная боль, прикончит Дарина. Было начало одиннадцатого, и это значило одно: я безбожно проспала.

Откинула одеяло и свесила ноги с кровати. О прошедшей ночи напоминали лишь осколки разбитой бутылки и раздрай в душе.

Боже, как я могла?! Хотелось снова накрыться одеялом и не выходить из комнаты. Желательно до конца дней своих. Я — предательница! Как я в глаза сыну посмотрю?! Как теперь вообще смогу находиться рядом с Соколовским?! Да я…

— Ненавижу тебя, Соколовский, — прошипела я, а память, как назло, подкидывала все новые и новые воспоминания о том, что Ян делал со мной этой ночью. Его губы, руки, мои собственные стоны и его жаркое дыхание.

Только не вспоминать это! Но тело тут же откликнулось приятной тяжестью внизу живота. Ну уж нет!

Я встала и направилась в ванную. Для начала нужно привести себя в порядок, а потом… Потом будь что будет.

К моему удивлению, когда я нос к носу столкнулась со старшей горничной, та ничего мне не сказала. Разве что окинула презрительным взглядом и прошла мимо, задрав нос. Грымза.

— Вау! Это мне?! — услышала я голос сына. Поспешила к лестнице.

— Тебе, Артём.

Сын сидел у ёлки, заваленной коробками в праздничной упаковке. Я и в сказке такого не видела: большие и маленькие, самой разной формы коробки и свёртки были украшены лентами, бантами, новогодним декором. Сын среди этого великолепия выглядел странно. Ещё более странно выглядел сидящий рядом на корточках Ян. Он… улыбался.

— Спасибо!! Это же красная гоночная машина! — восторженно выдохнул Тёмыч.

Я на мгновение затормозила, но тут же была замечена Яном. Его пристальный взгляд вонзился в меня острой иглой. Сердце заколотилось, и я едва не свалилась с лестницы, зацепившись за ступеньку. Чудом удержавшись, быстро спустилась и подошла к ним.

— Мама, дядя Ян мне подарил машину! — Восторгу Артёма не было предела.

— Дядя Ян подарил? — Я красноречиво глянула на Соколовского. Поймала его усмешку и улыбнулась сыну: — Вот видишь, дядя Ян не такой уж и плохой, как ты думал. Очень даже милый осьминог. Щупальца, правда, длинные.

Снова бросила на Яна взгляд. Но Соколовский смутиться и не подумал. Видимо, в высшем обществе в порядке вещей присваивать чужие заслуги себе.

— А можно я её включу? — с надеждой спросил сын. Не меня — Яна.

— Можно, давай помогу.

Ян достал машину из коробки и поставил на пол. Проверил, есть ли в пульте управления батарейки, и вручил его Артёму.

— Только осторожно, не сбей кого-нибудь.

— Я буду осторожен! Спасибо!

— И откуда такая доброта? — не удержалась я от язвительного вопроса, когда сын, увлеченный игрушкой, отошел от нас.

— Подумал, что пора что-то предпринять, чтобы сблизиться с сыном. — Ян невозмутимо посмотрел на меня.

Во мне снова закипала бессильная злость.

— И поэтому вы решили подарить моему сыну мой подарок от себя?

— В точку. — Уголок его рта дернулся. — Знаешь, наверное, ты права, Аделина, — сказал он, глядя на Артёма.

Сын носился с пультом следом за машиной и был очень счастлив. Искренне, по-детски, как и положено мальчишке в его возрасте. Так счастлив он не был уже очень давно.

— В чем же? — внезапно осипшим голосом спросила я.

Я не могла отвести от Яна взгляд. На нём были обычные домашние штаны и белый вязаный свитер. Черные волосы слегка растрепаны. В это мгновение он был самым обычным человеком. Мужчиной, от которого исходили уверенность и сила. И я, к своему ужасу, хотела подчиниться. И силе его, и воле. Это пугало и притягивало одновременно.

Он снова посмотрел на меня, ладонь его прошлась по моей руке.

— Я не был рядом с сыном с момента рождения и многое пропустил. Наверное, мне стоит больше времени уделять ему.

— Откуда такие перемены? — Голос окончательно сел.

Моя ладонь оказалась в его. Он переплёл наши пальцы и сжал, не переставая смотреть мне в глаза.

— Мать моего сына не отступила и продолжила сражаться за него. Это достойно уважения. Я бы хотел соответствовать ей. Говорят, лучше поздно, чем никогда. И всё же я считаю, что ещё не так поздно.

— Для чего?

— Для того, чтобы завоевать любовь своего ребёнка.

— Ян, если это из-за… — начала было я, но он оборвал меня:

— Это не из-за секса с тобой, Аделина. Ты же не подумала, что между нами что-то изменится после сегодняшней ночи? Ты не так наивна. Мы взрослые люди.

Я вспыхнула. Вырвала руку из его. Я всё утро переживаю, а для него это просто… секс!

— Конечно, нет! Переспали и забыли, с кем не бывает? — хмыкнула я.

Ян пару нестерпимо долгих мгновений смотрел мне в глаза.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мне не хотелось бы, чтобы ты питала иллюзии насчет меня.

— Вы слишком много на себя берете, Ян!

— Если мне не изменяет память, вчера мы перешли на ты.

— Это было вчера, — сказала, изо всех сил пытаясь держать лицо. — Новый год, удовольствие… Мы же взрослые люди, Ян. Извините, мне нужно работать, — выдавила я и быстрым шагом направилась к дверям кухни.

Это было вчера. Двенадцать часов пробило, карета превратилась в тыкву, платье — в лохмотья. Золушке надо забыть новогоднюю ночь и приступить к обязанностям горничной.

Мы же взрослые люди, будь он неладен! А я совсем не наивна. Разве что чуть-чуть! Самую малость.

Убираться в спальне Соколовского всегда было тем ещё испытанием. Убираться же в комнате Соколовского, когда хозяин этой самой комнаты следит за каждым моим движением, оказалось невыносимо!

Вытерев пыль с нижнего яруса журнального столика, я разогнулась и воинственно посмотрела на сидящего на постели Яна. Подоткнув под спину несколько подушек, он даже не пытался смотреть в ноутбук, лежащий у него на ногах.

— У вас работы нет? — спросила я зло, сдув с лица выпавшую из хвоста прядку волос.

— С чего ты взяла? — Ян закрыл крышку ноутбука и убрал его в прикроватную тумбу. — У меня полно работы.

— Я и смотрю, вы третий день дома сидите. Нравится смотреть, как я унижаюсь тут с этой… — Шумно выдохнув, кинула тряпку в ведро. — Вам это доставляет удовольствие, Ян, да?!

Не отвечая, он некоторое время рассматривал меня. Задумчиво, словно бы взвешивал мои слова. Встал и неспешно направился ко мне.

Я попятилась от него.

— Не подходите ко мне! — выставила вперед руку в безуспешной попытке остановить его. Выражение его глаз мне не нравилось совсем. И собственное сердцебиение тоже.

Схватив за руку, Ян припечатал меня к себе.

— Мне и правда нравится, — тихо произнес он, свободной рукой заправив прядку мне за ухо.

От этого интимного прикосновения, от его близости голова снова поплыла. Рядом с ним я перестаю соображать, чёрт возьми, я…

— Нравится наблюдать за тобой. — Голос его был глубоким и… возбуждающим. — Нравится, как ты ходишь с этой тряпкой по моей спальне и пыхтишь, как злишься, как бросаешь на меня эти свои яростные взгляды.

— У вас извращенные вкусы. Отпустите меня! — прошипела, пытаясь вырваться.

— Не хочу. — Он прижал меня ещё крепче.

Я посмотрела ему в глаза. Хотела сказать, что ненавижу его, что презираю и при любом удобном моменте покину его дом вместе с Артёмом, но не проронила ни слова. Язык словно распух, а слова забылись.

— Чего молчишь? — усмехнулся он.

— Боюсь не сдержаться.

— Не бойся. Ни в чем себе не отказывай, Аделина.

— Да пустите же вы меня! — крикнула я, злясь и на него, и на собственное сердце. Отпихивала его снова и снова, только силы наши были неравны. Толкнула с отчаянной яростью и едва не улетела на пол, когда хватка Яна ослабла.

— Ян, перестаньте так себя вести! Вы не можете…

— Я все могу, Адель. Всё, что захочу. Разве ты ещё не поняла этого?

Поняла. Захотел — забрал моего сына, захотел — превратил меня в горничную, захотел — одел в платье и вывел напоказ к гостям, захотел — переспал со мной. И, как бы я ни сопротивлялась, все равно он добивается своего. Манипулирует мной, моими чувствами, ничем не гнушается для достижения своих желаний.

— Хорошо. — Я развела руками. — Хорошо, я признаю, Ян. Вы можете всё, ваше желание — закон. Но ответьте мне на один вопрос.

— Задавай.

— Что будет дальше? Со мной, с Артёмом. Какие роли будут отведены нам в ваших дальнейших постановках? Сегодня он — наследник миллиардера Яна Соколовского, я — горничная, с которой можно поразвлекаться в постели. А завтра? Что будет завтра?

— Всё зависит от тебя.

— Вот не надо! — хмыкнула я, покачав головой. — Все всегда зависит от тебя!

— Мы снова на ты?

— Иди к чёрту!

— Хорошо. — От его улыбки внутри всё сжалось. — Хорошо, Аделина. Если хочешь, я расскажу тебе, что будет дальше.

Он отошел от меня, застывшей словно каменное изваяние, и уселся в кресло. Перекинул ногу на ногу и снова проник в меня взглядом.

— Закончатся праздники, я найду своему сыну хорошую толковую няню. Ту, которая сможет привить ему качества, необходимые моему наследнику. Потом он пойдет в частную школу, где получит образование, далее — университет, а после…

— Какая красивая история, — оборвала я его резко. — И какая же роль отведена в этой истории мне?

— Я пока не решил. — Он нахмурил брови. Пожал плечами: — Может, я выставлю тебя из дома, лишив родительских прав, а может, оставлю горничной. А может…

Он многозначительно замолчал. Уголок его рта дёрнулся, а мне стало ещё хуже. Я тяжело сглотнула.

— Может, сделаю тебя своей любовницей.

— Да я… — выдохнула, едва не задохнувшись от возмущения. — Да я лучше умру!

— Я уже говорил тебе когда-то. Бойся своих желаний, Аделина.

— Вы мне угрожаете?

Я опять перешла на «вы», и губы его растянулись в широкой улыбке.

— Даже не думал. Ты спросила, я ответил. Если у тебя больше нет вопросов, можешь быть свободна. И не забудь убрать за собой. — Он кивнул на ведро с водой.

Да гори ты в аду, Соколовский!

— Вам бы тоже не мешало бояться своих желаний. Не забывайте, что Артём уже взрослый мальчик. И очень смышлёный. Думаете, он ничего не понимает? Если так, мне вас искренне жаль.

Я схватила ведро и направилась к двери.

— Аделина!

— Да что?! — Я резко обернулась, готовая выпустить наружу всю свою ярость.

Только Ян был невозмутим. Меня так и колотило, а он оставался спокойным, как тибетский монах.

— Завтра я еду в командировку.

Ярость сменилась тихой радостью и надеждой, но прежде, чем они укоренились в моём сердце, он их уничтожил.

— Ты едешь со мной.

— И зачем же я вам понадобилась? — прошипела сквозь зубы.

— Кто-то же должен гладить мне рубашки и готовить еду. Я решил, что этим займёшься ты.

Я даже не сразу нашлась что ответить.

— Я думаю, куда бы вы ни поехали, везде найдется та, что сможет обслужить вас по полной программе.

— Конечно, — не стал возражать Ян. — Но я хочу тебя. Знаешь ли, я не очень люблю, когда мои вещи трогают чужие люди, а к тебе я привык.

Он издевался надо мной в открытую, не пытаясь скрыть ехидную ухмылку.

— Я никуда с вами не поеду, — сказала я твердо. — Я не оставлю своего сына одного в этом доме.

— Об Артёме не волнуйся, он будет с Дариной, да и охранники за ним присмотрят. Собирайся, вылетаем завтра утром.

— Я сказала, что не поеду! — воскликнула я, теряя последние крупицы терпения.

— Хорошо. Тогда можешь быть свободна. — Он поднялся со своего кресла и, больше не глядя на меня, направился в ванную.

— Что это значит? — Поставив ведро на пол, я пошла за ним. — Ян, что значит — свободна?! — Я рванула на себя захлопнувшуюся было перед носом дверь. — Что значит — свободна?! — прорычала я.

— Додумайся сама. Ты же умная женщина с высшим образованием.

Додумывать было нечего, все и так лежало на поверхности. Не поеду — могу быть свободна. Свободна от работы горничной, от самого Соколовского и от роли матери собственного сына. Проклятый манипулятор! Он отлично знал моё самое уязвимое место и бил в него раз за разом. Зря я не взяла ведро с собой. Плеснуть бы в его самодовольную рожу. Глядишь, хоть ухмылка бы сошла раз и навсегда.

— Додумалась? — улыбнулся он.

— Додумалась! — процедила я.

Он снова одержал победу. Я проигрываю всухую и ничего не могу с этим поделать.

— Хорошо, — кивнула, заставив себя успокоиться. — Но у меня одно условие.

— Условие? — От моей «наглости» он аж брови приподнял.

— Да, условие. На время нашей поездки Артём будет жить у моей подруги.

— Это исключено.

— Я не оставлю сына с этой вашей Дариной! Не хватало ещё, чтобы эта крыса имела к нему хоть какое-то отношение.

Он только головой покачал. Я с шумом выдохнула, готовясь к новому противостоянию. Но вовремя поняла: криками и требованиями я ничего не добьюсь. Он же непрошибаемый как скала, черт его подери! Если решил, ничто его не переубедит. А моя злость его только забавляет. Нравится ему, видите ли. И все же я должна попытаться.

— Ян, — начала я сдержанно. — Артём ходит в сад, где Маша, моя подруга, работает воспитательницей. Он очень хорошо её знает. А Машка — профессионал, ладит со всеми детьми, да и Темку знает едва ли не с рождения. Если я уеду и оставлю его одного в вашем доме, он будет плакать, и никакая Дарина его не успокоит. А если он заболеет? У Маши есть профильное образование, она окончила мед и при необходимости сможет позаботиться об Артёме.

Соколовский молчал. Похоже, обдумывал мои слова. Неужели услышал меня?! Пытливо заглядывая ему в глаза, я ждала.

— Пожалуйста, — тихо произнесла я. — Поймите вы, у него была жизнь, к которой он привык. Он рад будет Маше, отвлечётся, наиграется с ней. Так будет лучше для него. Вы же говорите, что он ваш сын, так сделайте, как будет лучше не вам, а ему.

Он молчал ещё с минуту. Потом кивнул.

— Хорошо, отвезём Артёма к твоей подруге сегодня вечером.

Губы сами собой расплылись в улыбке.

— Спасибо!

— Будешь должна.

Ян коснулся ворота на моем платье, и мое дыхание тут же сбилось. Я сделала шаг назад и едва не врезалась в дверь.

— Боишься меня? — Он походил на лиса, загнавшего добычу в тупик.

— Ещё чего. — Я развернулась и вновь чуть не встретилась с дверью. — До вечера! — бросила на ходу и услышала смешок.

Негодяй! Он мне даже на мгновение не дает почувствовать вкус победы! Ну ничего, последнее слово в итоге останется за мной.

— Мам, а ты надолго уезжаешь? — спросил сын, натягивая на глаза шапку, которую я только что вручила ему.

— Не знаю, мне нужно помочь дяде Яну по работе. — Сама накинула пуховик и повязала шарф.

Соколовский отправил охранника без пятнадцати семь с сообщением, что ждет нас в машине. Благо Машке я позвонила заранее и попросила приглядеть за сыном. Подруга, спасибо ей огромное, лишних вопросов задавать не стала. Скорее всего, она вообще до сегодняшнего дня была уверена, что мы скрываемся в доме её бабушки. Я мысленно пообещала рассказать ей все, как только представится возможность.

— А разве дядя Ян не может справиться сам? Он же такой крутой.

Да уж, круче только яйца.

Мы вышли на улицу, за нами — охранник с вещами.

Ян направился к нам навстречу.

— Ты поразительно пунктуальна.

— У вас учусь, — съязвила я.

— Дядя Ян, а можно я с вами поеду? — не стесняясь, прямо спросил сын. — Я тоже могу помочь тебе с делами, как мама.

— Боюсь, как мама ты мне помочь не сможешь, — усмехнулся Соколовский, покосившись на меня.

Я только головой покачала, решив не вестись на провокацию.

— Но как-нибудь смогу, — не унимался сын.

— Артем, — попыталась я вмешаться, но Ян дал мне знак помолчать и сам, присев перед сыном, сказал:

— В этот раз мы с твоей мамой справимся сами. А вот в следующий мы съездим туда, куда ты захочешь. Ты, я и мама. Как тебе?

— Но я хочу сейчас, — обиженно надулся Артём.

— В следующий раз, — повторил Ян. — А сейчас ты поедешь к… Как там зовут подругу твоей мамы? Тётя Маша? Твоя мама сказала, что ты её хорошо знаешь. Так что давай, езжай к тёте Маше, а насчёт следующего раза подумаем.

— Ладно. — Артем посмотрел на меня и снова на Яна: — Только маму не обижай.

Я поймала взгляд Яна. Он улыбнулся.

— Не буду. Обещаю.

— Тогда поехали к тете Маше! Я по ней очень соскучился! — Удовлетворившись его ответом, Артём тоже заулыбался. — Федя, ты взял мою машину? — спросил он у Фёдора, укладывающего в багажник вещи.

— Взял.

— Отлично, тогда поехали скорее, мама!

Я закатила глаза. Такими темпами скоро сын подомнет под себя весь персонал дома Соколовского. Не удивлюсь, если однажды даже эта грымза Дарина начнет перед Тёмкой на цыпочках ходить, исполняя все его прихоти.

— Поехали. — Ян коснулся моей руки.

— Да. — Я на мгновение задержала ладонь в его. — Спасибо, Ян.

— Садись в машину, Аделина. Нам пора.

— Я надеюсь, что ты объяснишься, — шепнула мне Машка, скосив взгляд на Фёдора, прошедшего мимо с вещами Артёма.

— Обязательно, — виновато улыбнулась я в ответ. — Но чуть позже.

Артём выскочил из комнаты, волоча за собой машину.

— Теть Маш, смотри, какая у меня машинка! Это мне дядя Ян подарил!

— Дядя Ян, значит. — Красноречивость взгляда подруги не оставляла сомнений: рано или поздно она выбьет из меня все подробности.

— Угу, у нее есть пульт, она делает вж-ж-жух! Вот так! — Сын изобразил крутой поворот и едва сам не шлепнулся на пятую точку.

— А где сам дядя Ян? — поинтересовалась Машка.

Я осмотрелась. И правда, а где он? Вряд ли в маленькой двушке мог пропасть миллиардер Соколовский.

— Меня не устраивает комната Артёма, — тут же объявился Ян. Смерил равнодушным взглядом Машу и обратился к Фёдору: — Необходимо привезти нормальную кровать, этот диван никуда не годится.

— Извините, а вы на сколько уезжаете? — поинтересовалась подруга.

— На несколько дней, — едва скользнув по ней взглядом, ответил Ян. — Аделина сказала, вы работаете воспитательницей.

— Именно.

— И медицинское образование у нее тоже есть.

За подругу было обидно. Соколовский вел себя с ней, как… Да как-как?! Как со мной еще неделю назад! Хотя и сейчас не многим лучше.

— Отлично. — Он еще раз окинул взглядом небольшую прихожую. — Федор?

— Да, Ян Владимирович?

— Соседнюю квартиру уже освободили?

— Да.

— Отлично, ты и Алексей должны день и ночь находиться рядом. И не дай бог что-нибудь случится.

— Не переживайте, Ян Владимирович, — едва ли не в поклоне согнулся охранник.

Мы с Машкой удивленно переглянулись.

— Мы не договаривались об охране, — высказала я нашу с ней общую мысль.

— А зачем мне с тобой об этом договариваться? Артём мой…

Я взглядом показала на сына, и он осекся.

— Всякое может произойти. Раз я согласился, чтобы Артём жил у твоей подруги, я должен обеспечить ему безопасность.

— А он в опасности? — Тревога и без того не отпускала меня с момента, как я согласилась поехать с Яном, а теперь и вовсе заполнила с головы до пят.

— Нет, — подойдя, произнес Соколовский. — Но лучше перестраховаться.

Когда мы вышли из подъезда, Ян взял меня за руку. Я тут же вырвала ладонь и гневно процедила:

— Вы не можете быть хоть на самую малость тактичнее?

— А я разве был недостаточно тактичен? — Кажется, мой вопрос позабавил его.

Мы были вдвоем. Фёдор остался в квартире Маши вместе с напарником и Тёмычем. В другой раз я бы непременно шепнула Машке, чтобы присмотрелась к этому парню. С личной жизнью у подруги не складывалось, так что мало ли. Но сейчас я думала совсем о другом. Соколовский, будь он неладен!

— Недостаточно! Перестаньте относиться к людям так!

— Как — так?

Мы стояли на расстоянии вытянутой руки, и мне не хватало воздуха, а в следующую секунду я стала буквально задыхаться от близости Яна. Он положил мне руки на талию и резко прижал к себе.

— Будто они — пыль на вашем пиджаке, — выдавила я, даже не пытаясь вырваться. — Ладно я, уже смирилась, что говорится. Но к подруге я такого отношения не потерплю. Она — единственная, кому я могу доверить сына.

— Мой тебе совет, девочка. — Ян склонился к моему уху, потерся носом и выдохнул: — Никому не доверяй. Единственный человек, которому ты можешь довериться, — ты сама. — Он чуть отстранился и снова поймал мой взгляд.

— Даже тебе? — натянуто улыбнулась я.

— А мне особенно.

Мимо нас в подъезд прошла девушка. Пиликнувшая дверь привела меня в чувство.

— Тогда что мне делать, Ян? Что ты посоветуешь мне? Как мне быть?

— Для начала — поехать домой. — Он отступил от меня, освобождая дорогу.

Я прошла к автомобилю, чёрным страшным зверем застывшему в конце дорожки.

— А потом? — посмотрела на него, уже подойдя к дверце со стороны пассажира.

— Слушаться меня. — Фары мигнули, двери разблокировались.

Я поспешила сесть в салон, испытывая крайне противоречивые чувства. Этот странный разговор будто выводил нас на новый уровень отношений. И это пугало. Секс ничего не изменил между нами, а здесь…

— Ну что ты решила, Адель? — услышала я рядом и подняла голову. Ян уже сидел за рулем и пристально смотрел на меня.

— Что я должна решить? — нахмурилась я.

— Будешь меня слушаться? — усмехнулся он и нажал на кнопку. Двигатель тихо заурчал. Салон наполнила негромкая мелодия.

— А если буду? — прежде, чем подумала, спросила я.

Бровь Яна приподнялась. Он подался ко мне. Я вжалась в сиденье. Ладонь его, теплая и сильная, коснулась моей щеки. Его губы оказались так близко от моих, что я прикрыла глаза, мечтая о поцелуе. Вот и всё: никакого самообмана. Мои губы жаждали его губ, тело — его прикосновений. А сердце — добрых слов.

— Я подумаю.

Рука исчезла вместе с теплом. Я открыла глаза и непонимающе покачала головой.

— Подумаю, Аделина. — Ян уже не смотрел на меня.

Воздух вырвался из лёгких вздохом, краски словно бы приобрели другие оттенки. Я сошла с ума. Точно.

Мы тронулись с места, а я все не могла заставить себя не смотреть на Соколовского.

Что только что между нами произошло?! Что?! И почему у меня чувство, что я с разбегу бросилась в воду, понятия не имея, что меня ждёт?!

В аэропорт мы выехали ранним утром. Я ещё до конца проснуться не успела: не помог ни душ, ни кофе. Хотелось забраться обратно под одеяло и проспать ещё хотя бы пару часов. Но какой там! Охранник погрузил мои вещи в машину, а я, пока садилась, судорожно вспоминала, всё ли взяла. С рождением Тёмки сборы сосредоточились в первую очередь на его вещах, а тут я снова оказалась предоставлена самой себе. По крайней мере, в этом.

— Так куда мы всё-таки едем, можно узнать? — спросила я, когда мы прошли контроль и оказались в терминале Шереметьево. Осмотрелась. Народа было много, несмотря на пять утра.

— Зачем? — Соколовский бросил на меня взгляд. Кивнул охраннику, и тот покатил наши чемоданы к стойкам регистрации. Ян пошел следом.

— Соколовский! — рыкнула я, поймав его за руку. — Куда мы летим?

— В Таиланд, — всё-таки ответил Ян.

Я удивлённо хмыкнула. Вот чего я не ожидала, так это поездки в Таиланд! Сказал бы он, что мы летим на Аляску, удивилась бы и то меньше.

— Вы там нефть будете искать? Или газ? — не удержалась от сарказма.

Ян улыбнулся. Отцепил мои пальцы от своего рукава и сжал в ладони. Потом рывком притянул меня к себе.

— Что вы делаете? — прошипела, упираясь в него.

— У меня там встреча с партнером. Зиму он обычно проводит в Азии.

— Хорошо, и сколько туда лететь?

— Девять часов.

Я едва воздухом не подавилась. Вытаращив глаза, смотрела на Соколовского и охреневала. Девять?! Девять часов?! Да мне такое разве что в страшном сне присниться могло!

— Пойдем. — Не дав возмутиться, Ян потащил меня за собой.

Пока я морально готовилась к бесконечному перелету, думая о том, что придется крокозяброй свернуться на сиденье на девять часов, мы прошли регистрацию. На отдельной стойке для ВИП-клиентов, конечно же.

Я вспоминала свой опыт дальних перелётов, пусть был он довольно скудный. Два раза мы с Мишей и Артёмом летали за границу. В Египет и Турцию. И те несколько часов, что мы были в воздухе, казались мне вечностью. Само собой, вряд ли Соколовский приобрел нам билеты в эконом, но, если честно, разницы я не ощущала.

В бизнес-зале мы заняли места на шезлонгах с видом на припаркованные у аэропорта самолеты. Как в кино. Роскошная жизнь, никогда для меня не предназначавшаяся. Да я и не стремилась к ней. Сейчас только сильнее убеждалась: счастье не в деньгах, а в тех, кто рядом. Мельком посмотрела на Яна. А для него оно в чём?

— Вино. — К нам подошел охранник Яна и протянул два бокала.

— Спасибо.

Бокал я взяла. Но, к своему стыду, даже не знала, как зовут охранника. Они менялись как перчатки. Складывалось ощущение, что у Яна в штате человек сто, если не двести. Хотя, может, я не так далека от истины.

Снова украдкой покосилась на Яна, потягивающего вино на шезлонге рядом. Кому рассказать мою историю, точно от зависти умрут. История для экранизации. Я, которая, в понимании сильных и властных — никто и звать меня никак, родила ребенка от одного из самых богатых людей России, живу в его доме, летаю с ним за границу, пью с ним вино в бизнес-зале… Ну не жизнь, а сказка.

— О чём задумалась? — Одним большим глотком допив вино, Соколовский поставил бокал на столик между нашими шезлонгами.

— О сказке, — не стала увиливать я. Тоже поставила бокал рядом с его.

— Надеюсь, со счастливым концом?

— Пока не знаю. Все от вас зависит.

Пристально посмотрела на Яна. Сказка… У медали две стороны. Только что я повернула её светлой, а что, если заглянуть с другой? Гибель Миши, неопределённость нашего с сыном будущего, постоянный шантаж и напоминания, что я могу лишиться сына. Тряпка в руках с утра вместо нормальной работы и подчинение.

Сказка? А сказка ли?

— Я не силен в счастливых концах. — Губы Яна изогнулись в усмешке.

Я покачала головой.

— Как минимум одну сказку вы можете сделать былью.

— И какую же?

— Подарить Артёму счастливую жизнь.

— А как же ты?

— Боюсь, мне вы помочь не сможете, Ян.

— А вдруг смогу?

— Вряд ли вы сможете вернуть мне моего мужа и ту жизнь, которая была у меня до этого.

Он некоторое время задумчиво смотрел на меня. Постепенно мне становилось не по себе. Взрослый, без сомнений, умный мужчина, который построил собственную империю. Ошибкой было бы считать его равным соперником. Опыта у него куда больше, а я… Что я? Я просто мама. Когда-то была женой, любимой женщиной, а теперь только мама. И горничная.

— А ты уверена, что та жизнь сделала бы тебя счастливой?

— Да, — мгновенно ответила я.

Ян снова перевел взгляд на стоящие за стеклом самолеты. С минуту смотрел и ничего не говорил. И только я подумала, что очередной наш выходящий за рамки отношений «горничная-миллиардер» разговор подошел к концу, как вдруг услышала:

— Я бы не был так уверен в этом. Михаил — не тот человек, который мог бы сделать тебя счастливой.

— Ну знаете! — едва не задохнулась я от возмущения. Села и подалась к Соколовскому.

— Что знаю? — Он приблизил свое лицо к моему.

— Да ничего… Ничего вы не знаете!

— Как ты считаешь, Аделина, почему мы с сыном перестали общаться?

— Я…

— Не отвечай. — Он приложил палец к моим губам.

Я вздрогнула, а он понизил голос:

— Подумай, так ли Михаил был хорош, как ты себе вообразила. Подумай, девочка. Только очень хорошо подумай.

Как ни пыталась я выбросить слова Яна из головы, не смогла и постепенно задумывалась всё сильнее. Уж слишком Ян был убедителен и уверен. Что всё это значит? Что он имел в виду, говоря о собственном сыне? Червь сомнения вгрызся мне в сердце. Если Ян хотел добиться этого, у него получилось.

Как только мы сели в самолёт, я написала Машке, чтобы поцеловала от меня Темку. Глянула на сидящего рядом Яна и добавила: «И от Яна тоже передавай ему привет». Выключила телефон и прикрыла глаза. Сиденья в бизнес-классе были не чета тем, в которых мне приходилось летать в экономе.

Голос Яна вывел меня из дрёмы.

— Будьте добры, плед и подушку.

Мы уже взлетели и набрали высоту, и я надеялась, что все эти девять ужасных часов просплю.

— Конечно, Ян Владимирович. — Стюардесса едва не присела в реверансе. — Что-нибудь ещё желаете?

— Пока нет.

Девушка в форменном костюме авиакомпании ушла, и наши взгляды с Соколовским встретились. Он смотрел на меня так, словно… словно это не деловая поездка, словно я не прихоть миллиардера, словно я еду не гладить ему рубашки и готовить завтраки, а… Будто мы — нечто большее, чем просто вынужденные родители одного ребёнка.

— Я… — открыла было рот, но не успела произнести и слова, как вернувшаяся стюардесса подала нам пледы и подушки.

— Спасибо, — улыбнулась я смущенно. Чувствовала себя некомфортно и ничего не могла с этим поделать. И Соколовский рядом вовсе не способствовал моему спокойствию.

— Не за что.

Стюардессу позвал мужчина позади нас, и она переключилась на него.

— Вот, положи под спину. — Ян чуть наклонил меня и сунул мне подушку под поясницу. А затем, никак не среагировав на мой удивленный взгляд, распечатал пакет с пледом и укрыл им мои ноги.

— Что? — Он наконец посмотрел на меня.

— Подушка, плед, что дальше?

— Ножки тебе помять предлагаешь? — хмыкнул он, довольный, как мартовский кот.

Я с подозрением прищурилась и натянула плед до плеч.

— Вы слишком заботливы. Это непохоже на вас.

— А ты, я смотрю, очень хорошо успела узнать меня за те две недели, что мы знакомы.

И правда. Всего две недели прошло, а мне казалось, что вечность. Как будто прошлое осталось где-то далеко, что не дотянуться, не долистать.

— Ян, я… Вы…

— Ты.

— Ты, — сдалась я. Эти формальности и правда уже ни к чему. — Ты что-то хочешь мне сказать? Насчет Миши. — Я вздохнула. Посмотрела в иллюминатор. Было ещё темно. Снова на Яна: — Я понятия не имею, почему вы перестали общаться. И, если честно, мне даже не интересно.

— Прямо так и не интересно? — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Наверняка ты уже сделала свои выводы. Но знаешь, Адель, скажу тебе одну вещь.

— И какую?

— Я рад, что матерью моего наследника стала ты.

Я опешила, не зная, что и сказать. Но Яну это было и не нужно. Он провел ладонью по моей щеке, задержал на мгновение, так, чтобы я снова ощутила его тепло, поднимающее столько противоречивых чувств, и убрал.

— Спи, Аделина, — сказал он и почти нежно улыбнулся.

Я улыбнулась ему в ответ. Как дура, ей-богу! Стоит ему чуть смягчиться, и вся моя защита разлетается осколками.

Слова застыли на языке. Я понимала, что, если скажу, пожалею, но не сказать не могла.

— Если ты так и дальше себя будешь вести, я могу и согласиться.

— На что? — непонимающе качнул он головой.

— Стать твоей любовницей, — выдала я и мигом ощутила, как пылают мои щёки.

На лице Яна за мгновение сменилась целая гамма эмоций: от недоумения до суровости.

— Разве я тебе предлагал что-то подобное?

— Это шутка, вообще-то.

— Шутка? — вкрадчиво переспросил он.

— Угу, — наигранно весело подтвердила я. — Вряд ли я могу посоревноваться хоть с одной из твоих любовниц. Не говоря уж о бывшей жене.

Господи, что я говорю?! Мне бы остановиться на первой глупости, так нет! С каждым словом всё хуже и хуже.

— Ты не ревнуешь, случаем?

— Ещё чего! — фыркнула я и накрылась пледом с головой.

— А мне кажется, да. — Плед под напором Яна опустился вниз. Наши взгляды наши снова встретились. — И, знаешь, мне это нравится.

Весь полет я притворялась, что сплю беспробудным сном. Даже когда нам принесли обед и, через несколько часов после, ужин. Так стыдно мне было смотреть в глаза Соколовскому. Не иначе как выпитое в зале ожидания вино в голову ударило. Любовница! Еще бы в жены ему напросилась! Благо Ян сделал вид, что нашего разговора не было, за что я была ему безгранично благодарна.

Прилетели мы по местному времени в девять вечера. После морозов в Москве мне показалось, что я попала в сауну. Поздно подумала, что надо было переодеться во что-то более легкое. Однако вспомнила, что благодаря Соколовскому, не положила ничего в ручную кладь, не говоря о том, чтобы взять с собой майку и юбку. Да я вообще с ужасом поняла, что кроме домашней футболки у меня нет ничего более-менее легкого.

— Это твой чемодан, — кивнул мне Ян, когда наши вещи грузили в заказанный заранее автомобиль.

— Нет, это — мой чемодан, — указала на тот, что погрузили первым.

— У тебя нет летних вещей, — сказал Ян с утверждением. — Я позаботился об этом.

— Какой же ты заботливый, — наигранно умиленно произнесла я и тут же нервно высказала: — А не проще было просто сказать мне, куда мы летим?! Я бы сама собрала свои вещи!

— Нет, — просто ответил Ян и открыл передо мной дверь автомобиля. — Садись.

Я зло зыркнула на него и забралась в салон. Ян уселся рядом, и меня опять окружил его запах. Неуловимый, но я чувствовала его при каждом вдохе, как будто это было уже на подсознании.

Охранник сел на переднее сиденье, и машина тронулась с места.

— И долго нам ехать?

— Нет, минут сорок.

— Недолго, да, — проворчала я и уставилась в окно.

Как бы сильно я ни была зла на Яна, недовольство начинало уступать место любопытству и предвкушению чего-то особенного. В Азии я всегда мечтала побывать, но мы с Мишей звезд с неба не хватали, и поэтому такая поездка была нам не по карману. А уж когда появился Артем, и подавно. И вот теперь моя мечта сбылась. Против моей воли и таким вот странным образом, но все же.

Проснулась я от щебета птиц и тут же подскочила в постели. Уже рассвело, но сколько было времени, я понятия не имела — ощущение складывалось, что я только закрыла глаза. Схватила телефон и облегченно выдохнула. По местному было около семи утра. Вряд ли Соколовскому приспичит в такую рань выглаженная рубашка.

Разница во времени дала о себе знать бессонницей. Ворочалась я долго, всё думала о наших отношениях с Мишей, потом перешла на отношения с Яном и в итоге уснула буквально пару часов назад. Однако сейчас чувствовала себя на удивление прилично.

Встав, нашла халат и вышла на балкон. Приятная прохлада спальни сменилась удушающей жарой субэкватора. Я набрала в легкие сладкого южного воздуха, наполненного ароматом цветов и морского бриза, и блаженно выдохнула. Прямо передо мной простиралось море. Пустынный пляж с золотистым песком, высоченные пальмы, покачивающиеся на ветру… Словно во сне, я подошла к перилам и посмотрела вниз. Бассейн, шезлонги и…

— Я думала, ты еще спишь! — крикнула я Яну, восседающему за столиком с чашкой кофе в таком же белом махровом халате.

Он посмотрел наверх и улыбнулся.

— Я думал, ты тоже. Спускайся. Приготовил тебе завтрак.

Приготовил? Мне? Завтрак?!

Я, конечно, промолчала, но была, мягко скажем, удивлена. Что еще приготовил мне Соколовский?

Спустившись на первый этаж, я даже не сразу нашла выход к бассейну — таким огромным был дом. И, главное, ни души — только я и Ян. Где прилетевший с нами охранник, я понятия не имела. Не удивилась бы, узнав, что на территории есть гостевой дом или как минимум комната для охраны.

Наконец выйдя на террасу, я подошла к стоявшему сбоку от бассейна столику. Ян всё пил свой кофе и пристально смотрел на меня. Я машинально запахнула халат сильнее, и на губах Яна появилась ухмылка.

Чертов самонадеянный мерзавец!

Прошла мимо и уселась напротив него.

— Твой завтрак. — Пододвинул тарелку с омлетом. Рядом в графине стоял сок, слева — тосты и маленькая пиалка с джемом.

— Если мне не изменяет память, это ты взял меня с собой, чтобы я готовила тебе завтрак, а не наоборот. — Я налила в стакан сока и сделала глоток. — Боже, — не удержалась я. — Что это за напиток богов?

— Свежевыжатый сок манго и ананаса, — ответил Ян. — Будешь кофе?

— Угу. Стой! — остановила его, когда он начал вставать со стула. — Я сама могу приготовить себе кофе. Ян…

— Что?

— Что происходит?

— А что происходит?

— Всё это… Я… У меня ощущение, что ты пытаешься произвести на меня впечатление.

— Ты права. — Он все-таки встал. Посмотрел сверху вниз. — Я собираюсь произвести на тебя впечатление. И это… — Он окинул спокойным взглядом хозяина бассейн, утопающий в зелени, накрытый прекрасным завтраком столик. — Это только начало, Аделина.

Он не стал дожидаться моего ответа и скрылся за стеклянными дверьми в доме.

В горле вдруг пересохло. Я залпом осушила стакан сока и закрыла лицо руками. Господи, как меня угораздило так вляпаться?! Что Соколовский задумал?! Он же… осьминог. Нет, паук, а я всего лишь мотылёк, уже начавший увязать в его паутине.

Вернулся Ян спустя буквально пару минут. Как заправский официант поставил передо мной чашку ароматного латте с корицей.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Он снова сел напротив, взял один тост и, намазав джемом, поднес к моим губам. — Ешь.

Оторопев, я отодвинула его руку. То ли я с ума сошла, то ли он.

— Я не хочу, — попыталась отказаться, но взгляд Яна лишал меня здравомыслия.

Он снова поднёс тост к моим губам, провёл самым краешком по нижней, и всё это не отводя глаз.

Как околдованная, я приоткрыла рот. Откусила хрустящий, ещё теплый хлеб, думая лишь об одном: как не подавиться под этим взглядом темных глаз.

Ян подушечкой пальца вытер джем, оставшийся на моей губе. Это было мучительно медленно и возбуждающе до дрожи. Аромат кофе, сладость и желание запретного. Я поймала его палец губами, коснулась языком прежде, чем подумала, что я творю.

Разум напоминал мне, кто такой Соколовский. Отец Миши. Человек, который поиграет с моими чувствами и выставит за дверь, когда решит, что с него достаточно, но я… Я все равно как мотылек летела на свет, понимая, что опалю крылья. Или переломаю их в паутине его власти. И… и все равно летела.

— Ян, я… — получилось едва слышно.

Я не договорила. Рука Соколовского оказалась на моем затылке, а в следующее мгновение он подался ко мне, резко дернул на себя и впился в губы жадным, сметающим все мысли поцелуем.

Где-то на краю сознания я слышала, как летит на пол графин и рассыпается осколками стекло. Но это не отрезвило меня. Наоборот. Обвила его руками, прижалась к нему так тесно, насколько могла, и отдалась во власть желаний. Из груди вырвался протяжный стон, меня пронзило острое возбуждение. Я чувствовала желание Яна, и это распаляло моё собственное ещё сильнее.

Всё стало неважным, я готова была отдаться Яну прямо тут. На этом столе, у бассейна, в стране за тысячи километров от дома.

— Ян, — простонала ему в губы, почувствовав его горячую широкую ладонь на своей груди.

— Что? — в тон мне просипел он. — Что, черт возьми, Аделина, ты со мной делаешь?! — прорычал и вдруг оттолкнул.

От неожиданности я едва не полетела на пол. Ухватилась за край стола.

— У нас ещё будет время закончить начатое, — сказал он, поднимаясь.

Мои губы горели, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я плохо понимала, что он говорит, а когда его слова дошли до меня, крикнула уже в спину:

— Ничего мы с вами и не начинали!

У самой двери в дом он обернулся.

— Ты снова перешла на «вы»? — На его лице играла самодовольная усмешка. — Заканчивай завтракать и собирайся, Адель. Нас ждёт насыщенный день.

— Мне погладить рубашку?

— Обойдусь. Жду тебя через полчаса на улице. Не опаздывай.

— Мы едем к твоему партнеру?

Мельком я посмотрела на Яна и снова повернулась к окну. При свете дня Пхукет был совершенно другой. Магазинчики и уличные тележки с яркими вывесками были закрыты, только-только проснувшиеся туристы тянулись в сторону моря. На пару секунд я мысленно вернулась в зимнюю Москву и против воли поёжилась.

— Нет.

Коротко. И ясно.

— Тогда куда мы едем? — Снова глянула на него.

— Ты же взяла купальник? — Ладонь Яна прошлась по моему плечу. Вверх и медленно вниз.

Купальник я взяла. Само собой, не из дома — нашла его в своей спальне и, не задавая Яну лишних вопросов, сунула в сумку в самый последний момент. Чего ждать, уже не понимала, а раз мы в Таиланде, грех будет не воспользоваться возможностью окунуться в лазурную воду.

— Приехали, — отрапортовал охранник, остановив машину рядом с пирсом.

— Я подумал, что нам нужно поближе узнать друг друга, и организовал прогулку на яхте, — ответил Ян на мой немой вопрос.

Куда уж ближе-то.

— Яхта тоже принадлежит тебе? — язвительно осведомилась я.

— Эта — нет, — сказал Соколовский абсолютно серьёзно.

Эта?! Я мысленно застонала и, ничего ему не ответив, вышла из машины. Меня вновь буквально опалило раскаленным воздухом. Бросила взгляд на рядком стоящие чуть дальше яхты и подумала, что прогулка на одной из них — неплохая идея. В конце концов, почему бы не расслабиться и не получить удовольствие? Пусть и в компании с Соколовским. Как знать, будет ли у меня ещё когда-нибудь такой шанс?

— Пойдём, Адель. — Ян взял меня за руку. — Кстати… — Окинул придирчивым взглядом. — Отлично выглядишь в этом платье.

Я и правда хорошо выглядела в белом платье из невесомого хлопка, найденном в привезённом мне по приказу Яна чемодане. Крутилась перед зеркалом и насмотреться на себя не могла.

— У тебя хороший вкус, Соколовский, — вслух высказала я.

— Могла бы просто сказать спасибо, — усмехнулся Ян.

Я поймала его лукавый взгляд.

— Могла бы, — ответила на него своим. — Но подумала, что не буду.

Он тихонько засмеялся, покачав головой. Я тоже улыбнулась и прижалась к нему в порыве. Но тут же отпрянула, смутившись.

Это не поездка на море с любимым, это не свидание, не стоит мне забывать об этом. Между нами не изменится ровным счетом ничего. Всё это — лишь блажь миллиардера, решившего произвести на горничную впечатление. А горничная повелась. Дура!

Яхта отплыла около получаса назад. За это время я успела найти ванную комнату, несколько раз плеснуть в лицо холодной водой, чтобы прогнать ощущение, что попала в собственный сон, и переодеться в купальник.

Соколовский ждал меня в носовой части рядом с бурлящим джакузи с морской водой. Рядом, на круглом столике, стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом. Два бокала и тарелка с экзотическими фруктами, большинство из которых я вообще впервые видела.

— Повернись, — скомандовал Ян, едва я подошла.

Прошелся по мне медленным оценивающим взглядом. Хотелось спросить, остался ли он доволен увиденным. Судя по его улыбке — вполне себе.

— Зачем? — Остановилась напротив, не спеша повиноваться.

Он взял с полукругом огибающего стол диванчика крем и открыл колпачок.

— Сгоришь за десять минут. Повернись.

Я со вздохом покорилась. Да, со всеми событиями об этом я совсем не подумала.

Прикосновения Яна были нежными, аккуратными и… мужскими. Сильные руки, уверенные пальцы. Ян точно знал, как касаться меня, с какой силой и где, пусть всего лишь мазал мне спину кремом от солнца.

От блаженства я прикрыла глаза и едва не застонала. Ян прошелся по моей спине, вдоль позвоночника, растер крем по плечам. Затем повернул меня лицом к себе и, выдавив на руку еще немного крема, принялся растирать по груди, по животу…

Солнце было еще не жарким, яхта едва покачивалась на волнах. А Ян продолжал втирать крем, хотя я уже не была уверена, защищает ли он меня от солнца или ласкает.

— Теперь ты не превратишься в пережаренный стейк, — сказал он, наконец закончив сладкую пытку.

— Спасибо. Давай я?

— Не нужно, я не сгораю, — ответил он и указал на джакузи. — Залезай.

— Разве мы не будем купаться?

— До подходящей лагуны пара часов, — прервал меня Ян, — поэтому пока воспользуемся благами цивилизации.

— Ян, расскажи мне о себе, — нарушила я образовавшуюся тишину.

Мы сидели друг напротив друга в бурлящем джакузи и пили ледяное шампанское. Настолько вкусное, что я растягивала удовольствие, впервые понимая, что такое райское наслаждение. Сочные фрукты лежали на тарелке, стоящей рядом, белоснежная яхта будто парила над водой, и мне казалось, что в этом мире мы остались одни.

Соколовский, сделав глоток, поставил бокал на деревянный настил.

— Что тебе интересно? — спросил он без тени насмешки.

— Всё, — ответила честно.

— Я не родился в семье олигарха, если тебя интересует финансовая составляющая. Мать — учитель математики, отец — дальнобойщик. Я закончил школу с красным дипломом, затем поступил в университет, а после уехал на стажировку за границу. Год я пробыл в Норвегии, а, вернувшись, основал свою первую компанию. Затем вторую…

Ян замолчал. Посмотрел на меня внимательно и допил шампанское.

Вот так вот, вся жизнь в нескольких сухих фразах. Выложил факты — не подкопаться.

Я тоже сделала глоток шампанского. Ян плеснул себе ещё. Указал на мой бокал, но я отрицательно мотнула головой.

— В этой жизни, Аделина, нельзя останавливаться ни на мгновение, если желаешь чего-то добиться. Остановка ведёт к стагнации. Стагнация — к деградации. Поэтому всегда иди вперед.

— Вперед… — Я горько усмехнулась. — Знаешь, Ян, я хотела идти вперед после смерти Миши. Правда хотела. А в итоге все пошло наперекосяк. Из-за…

— Меня.

— Да. И что я должна была делать, ответь мне? Я попыталась сбежать, но от тебя хрен сбежишь.

Я снова отпила шампанское. Зря, наверное, отказалась от добавки, но под солнцем опьянеть было слишком просто, а я хотела взять от этого дня как можно больше. Капли блестели на коже Яна, солнце отражалось в его глазах.

— У тебя не было шансов. — Он скривил уголок рта. — Но я оценил твою борьбу. То, как ты отчаянно сопротивлялась неизбежному… Мало кто на твоем месте так бы смог.

— Любая мать так бы смогла, — возразила я, смотря ему в глаза. — Неужели ты и правда считал, что можешь просто так прийти и забрать Артёма? Что я тебе его отдам? Ян, ты же неглупый человек. Ты мог войти в нашу жизнь постепенно, приручить нас. Это было бы гораздо мудрее с твоей стороны. Движение вперёд — хорошо, но не всё можно взять нахрапом.

— Знаешь, — вздохнул он, — у меня не было времени.

— У тебя не было желания.

— И этого тоже. Мне нужен наследник. Артём — идеальная кандидатура после смерти Михаила.

— Идеальная кандидатура… — Я покачала головой и залпом осушила бокал. Резко поставила его и продолжила: — Ты себя слышишь? — Подняла руку, не дав ему ничего сказать. — Ладно, оставим формулировки. Но ответь мне: почему Миша для тебя не идеальная кандидатура? Почему за столько лет ты не попытался наладить с ним отношения. Ян, вы же… вы же родные люди!

— Михаил родился, когда мне было восемнадцать, Адель, — вдруг сказал он.

Я удивленно вскинула брови, уставившись на Яна.

— Как-то это не вписывается в историю твоего восхождения на вершину.

— Ты права. Совсем не вписывается. — Он расслабленно откинулся на бортик джакузи и посмотрел на меня исподлобья. — Мы с его матерью не ожидали такого исхода.

Я в очередной раз охренела от его слов, но благоразумно промолчала.

— Когда Света забеременела, я учился на первом курсе университета, и мы оба не хотели ребёнка. Настояли её родители и моя мать. Набросились на нас, заставили пожениться.

— Ты любил её?

— Она была моей школьной подругой. Наши родители тоже дружили, так что у нас практически не было выбора. Мы были обречены стать парой.

— И что было дальше? — затаив дыхание, тихо спросила я.

— Тебе правда это интересно?

— Правда. Миша никогда ничего не рассказывал. Это было… Это было запретной темой. Как только я заводила разговор о семье, он прерывал меня и уходил.

Ян некоторое время молчал. Потом всё-таки взял мой бокал и поставил на прежнее место. Снова откинулся на бортик.

— Я много работал, чтобы добиться успеха, — продолжил он. — Света полностью посвятила себя ребёнку. Отказалась от учёбы, от своих желаний… Когда Мише было пять лет, она умерла. Тяжёлая болезнь, но это здесь неважно. Важно, что мне тогда предложили стажировку, и я не мог взять ребенка с собой. В итоге моим сыном занималась моя мать. Светкины родители тоже помогали, но всё это не могло восполнить Мишке утрату матери.

Он помолчал. Посмотрел на солнце и снова на меня.

— Когда ему было семнадцать, я женился второй раз.

— На Нате?

— Нет. С Натой у нас был по большей части договорной брак. До неё была ещё одна девушка. Тогда мне казалось, что это любовь до гроба.

Он усмехнулся. Снисходительно, направленной вглубь самого себя усмешкой. Как будто, рассказывая мне о себе, отматывал время назад и переоценивал собственную жизнь. Взял бокал.

— Когда Мише исполнилось восемнадцать, он заявил, что не желает быть частью империи Соколовских, и уехал.

— Хочешь сказать, он просто взял и открестился от тебя?

— Нет, не просто. — Взгляд Яна приковал меня к месту. — Всему виной была моя жена.

— Он не сошелся с ней?

Ян вдруг засмеялся. Глухо и надтреснуто. Смех его оборвался так же резко.

— В том то и дело, — жестко процедил он. — Сошёлся. Очень близко сошелся, Аделина. Слишком близко.

— Я не понимаю тебя.

Всё я понимала, но лелеяла надежду, что и вправду что-то поняла не так. Рассказанное Яном противоречило всему, что я знала о Мише. Всему, за что я так сильно полюбила его. Всему, что противопоставляла его отцу. Ведь если Ян говорит правду… А зачем ему, собственно, врать? Если это правда — то, выходит, все эти годы я жила с человеком, которого совершенно не знала. Но как он мог притворяться?

Хотелось закрыть ладонями уши и потрясти головой в надежде, что что-то изменится. Что я проснусь от охватившей меня дрёмы, и этот разговор с Яном окажется плодом моего воображения.

— Они были любовниками, — прямо сказал Ян. До того прямо, что не понять его было невозможно.

— Но… — Я всё-таки помотала головой. — А как же я?

— Вы встретились позднее. Вполне возможно, мой сын и правда любил тебя, раз решился на ЭКО.

— Можно было бы как-то помягче сказать.

— Правда, Адель, не может быть мягкой, — процедил Соколовский. — Моей жене, Лене, было двадцать, когда мы поженились. Любовь до гроба… М-да… Развела она меня, как лоха. Я не замечал ровным счетом ничего из того, что происходило буквально у меня под носом. Миша уехал, Лена всё ещё играла безумно влюбленную в меня жену. И я, дурак, верил.

Он с раздражением взял шампанское и отхлебнул, как воду. Не уверена, что вкус почувствовал. Ян был разгневан, но разгневан исключительно на самого себя, я это ясно видела.

— Спустя год они сбежали, — продолжил он чуть спокойнее. — Прихватили внушительную сумму денег из моего сейфа и все драгоценности, которые я дарил Лене. А дарил я ей, поверь, много. Красивая, сука… Она хорошо знала, как этим пользоваться, причём так, чтобы я считал её желания своими.

Он мрачно усмехнулся. Покрутил бокал в руках и посмотрел в сторону. Мне стало нехорошо. Всё великолепие, окружающее меня в данную минуту, померкло, зато появилось ощущение, что я валяюсь в грязи.

— Ян, я… Не надо, я не хочу больше это слушать, — сказала я, понимая, к чему всё идёт, и встала. Посмотрела на него сверху. — Об умерших либо хорошо, либо ничего.

— Не так. Либо хорошо, либо ничего, кроме правды.

— Он же твой сын…

— Он перестал быть моим сыном, когда связался с моей женой! — рявкнул вдруг Ян, рывком поднимаясь на ноги. Глаза его потемнели пуще прежнего, ярость вырвалась наружу.

— Мне все равно! — вторила я ему. — Всё равно, что у него было до меня! Я знаю! Знаю, каким он был со мной! Каким я его полюбила, Ян! И я хочу оставить его в памяти таким. В конце концов… — Вышла из джакузи, схватила с дивана полотенце и обернулась в него. — Тебе тоже стоит вспоминать Мишу добрым словом. Что бы он ни наделал, он твой сын.

— Мой сын — Артём.

— Почему? Потому что генетически ты его отец?! Потому что ты подарил на Новый год ему подарок?! Потому что приготовил для него эту дурацкую детскую?! Потому что ты пытаешься отобрать его у матери?! Нет! Он не станет твоим сыном, Ян! Не станет, пока ты не станешь ему родным человеком.

Ян тоже вышел, небрежно кинул полотенце на плечи. Уселся в плетеное кресло.

Меня начинало трясти. Каждый раз, когда наш разговор заходил об Артёме, я переставала себя контролировать. Слов не хватало, я готова была ударить Яна, бросить в него чем-нибудь, чтобы он наконец меня услышал.

— И что я должен для этого сделать? — спросил Ян неожиданно спокойно.

Я думала, что он оборвет меня, как всегда, скажет, что я ничего не знаю, и слушать он меня не желает.

— Ты не знаешь, что такое быть кому-то родным человеком? — проглотив стоящий в горле ком, спросила я.

— По-видимому, нет. — Он улыбнулся. Но улыбка его была совсем не веселой.

Я подошла к нему, опустилась на колени. Долго, с минуту смотрела ему в глаза, а затем взяла его ладонь и сжала обеими руками. И как я раньше этого не поняла?

— Если хочешь, я тебя научу.

Он ответил мне смешком. Высвободил руку и погладил по голове, убрал мне за ухо прядку. Провёл по щеке, рассматривая, как будто видел меня в первый раз.

— Научи, — ответил он наконец. Спокойно и тихо.

Я присела у его ног, привалилась к нему. Несколько долгих секунд смотрела снизу вверх, положив ладонь на его бедро.

— Для начала, тебе нужно проводить с сыном больше времени, — сказала я, не спуская с него глаз. — Интересоваться его делами. Он не только наследник твоей фамилии, Ян. Прежде всего, он ребёнок. Стань ему другом, научи его доверять тебе.

Я немного помолчала.

— И ещё о друзьях… Тебе нужно понять, что у него есть жизнь. Есть друзья. Разреши ему видеться с ними. У нас была жизнь до тебя, у него была до тебя жизнь, и в ней были люди, которых он ценит. Ты выдернул деревце из почвы и кинул его в другом месте. Догадываешься, чем это для деревца может кончиться?

Он втянул носом воздух и опять погладил меня по волосам.

— Начни с того, что я тебе сказала. А дальше сам поймёшь, что делать. Если нет, я подскажу. Быть папой несложно, Ян. Не сложнее, чем провернуть процесс зачатия.

— Это было как раз таки просто. Я всего лишь дал денег.

— Я и не сомневалась, — отозвалась я.

В следующее мгновение Ян схватил меня за плечо, поднял на ноги и усадил к себе на колени.

Я облизнула губы, поймав его горящий взгляд. Он расслабил полотенце и поцеловал меня в плечо.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Я давно не чувствовал ничего подобного к женщине, Адель. — Губы его переместились на мою шею. — И сколько бы я ни пытался заставить себя не чувствовать к тебе ничего, не выходит.

— А что ты ко мне чувствуешь? — едва выговорила я, теряя связь с реальностью от его прикосновений.

— То, что не должен. — За смешком последовал поцелуй в ключицу, далее ниже, у груди…

Только что мне стало известно, что мой идеальный муж был не таким уж идеальным. И что? Вместо того, чтобы заламывать руки и биться в истерике, я таяла в объятиях человека, которого считала отъявленным мерзавцем. А на самом деле он…

— Ты нравишься мне, Ян, — выдохнула я, когда его губы уже были у моих. — Нравишься, когда не строишь из себя бесчувственного негодяя.

Он снова усмехнулся.

— А к черту всё! — сказал и впился в мой рот поцелуем.

Сладко потянувшись, я открыла глаза и, ещё не до конца сбросив сон, провела рядом ладонью. Но кровать оказалась пуста. Где был Ян, я понятия не имела, сколько времени — тоже.

Вчерашний день был сном. А сегодняшний? Окажется он возращением в суровую действительность, или…

Привстав, я посмотрела в сторону балкона с откидным пирсом. Уловила всплеск волн.

Поднялась и накинула халат, а потом вышла на балкон, с которого можно было нырнуть прямо в бирюзовую воду лагуны, где мы пришвартовались вчера. На удивление, помимо нас тут не было ни души. Хотя немудрено. Кто рискнет нарушить уединение человека, имеющего такую роскошную яхту.

Хмыкнув, я встала на самом краешке пирса. Ян, рассекающий волны, был поистине прекрасен. Кажется, я влюбилась в него безоговорочно и бесповоротно. Что будет дальше? Наверное, нужно было спросить об этом ещё вчера, но… прекрасный ужин при свечах и ночь, последовавшая за ним, не дали мне даже подумать об этом. Зато сегодня, сейчас, я…

— Ты проснулась, — подплыв, улыбнулся Ян. — Прыгай ко мне. — Подтянувшись на лесенке, он ухватил меня за край халата.

— Ян, не смей! — испуганно воскликнула я, пытаясь отцепить его пальцы.

— Уверена?

— Уверена! Лучше ты вылезай, и будем завтракать.

— Кстати о завтраке, — он поднялся на пирс, я тут же подала ему полотенце, — отличная идея.

Ухватив за талию, Ян притянул меня к себе и поцеловал, жарко, настойчиво, так, что я моментально ощутила желание. Внизу живота стало тепло, тело откликнулось, и я не смогла сдержать тихий стон. Короткое прикосновение, поцелуй, и я растаяла, как шоколад на солнце.

— Ян… завтрак, — прохрипела, пытаясь сохранить остатки здравомыслия.

— Я бы на завтрак с удовольствием попробовал тебя, — прорычал он мне в губы и, отстранив, прошел дальше, остановился у аппарата внутренней связи. Посмотрел на меня. Я думала, он спросит, чего я хочу, но нет. На чистом английском Ян сказал, что нам срочно требуется самый вкусный в мире завтрак в каюту и вернулся ко мне.

Обхватил мое лицо ладонями и пару мгновений смотрел в глаза, не произнося ни слова.

— Не хочу этого говорить, Адель, но нам нужно возвращаться домой, — наконец нарушил он тишину.

Я обреченно вздохнула.

Да, я и сама хотела спросить об этом. Несмотря на голосовушки, которыми мы обменивались с Артёмом и Машкой, мне не хватало сына рядом. Даже вчера, когда мы купались в чистейшей прозрачной воде, где сотни самых разных рыбок плавали едва ли не на поверхности рядом, я думала о Тёмке. Думала, как бы сыну тут понравилось, в каком бы восторге он был, надев маску и наблюдая за подводным миром. Я привыкла думать в первую очередь о сыне. О сыне, о муже… И чувствовала себя немного виноватой, что я тут, развлекаюсь и наслаждаюсь морской прогулкой с Яном, а Артём в снежной серой Москве.

— А как же твой партнер? — хитро улыбнулась я, накрыв его ладони своими.

Ян в ответ лишь усмехнулся.

— Не было ведь никакого партнера, верно? — Я отняла его руки от лица и, продолжая сжимать в своих, повела Яна к диванчику.

— Алексей живет немного не в Таиланде, — ответил Ян, уселся на диван и усадил меня рядом. Закинул мои ноги себе на колени и ласково погладил.

— И где же?

— На Бали.

— Как же ты так ошибся? — наигранно озадачилась я.

— Со всеми такое случается, — пожал плечами Ян. — Но, если честно, Таиланд мне нравится больше Бали. Поэтому я и прикупил тут домик.

— Домик, — понимающе подтвердила я, вспомнив царские хоромы в его вилле.

В дверь постучали. Я тут же убрала ноги и поправила халат. Было неловко — персонал яхты и так понимал, что я с Яном, но показывать это в открытую я была не готова. Яхта, деньги, шикарный мужчина: всё это было из жизни, которой я никогда не знала. Я словно бы украла для себя кусочек, по крайней мере, так мне казалось.

Ян, посмеиваясь, встал и вернулся с подносом. Поставил его на столик перед нами, и я сию же секунду схватила теплую булочку из корзинки. Откусила и с блаженством закатила глаза.

— Боже! — Вкус и правда был божественный.

— Знаешь… — Ян забрал у меня булку и, отщипнув кусочек, положил мне в рот. — Я подумал над твоими словами.

— Какими именно?

— Над всеми. Решил предложить твоей подруге быть няней Артема.

— Маше? — удивилась я и даже перестала жевать. Уж чего-чего, а этого я и предположить не могла.

— Маше. И нашему сыну с ней будет хорошо, и тебе, думаю, будет веселее с ней. И друзьям его я тоже позволю приезжать. Предположим…

Он задумался. Я легонько ударила его по руке, и Ян засмеялся.

— Да когда захотят, тогда пусть и приезжают. Да. — Смешинки в глазах остались, но Ян стал серьёзным. — Артём тоже может ездить к друзьям, но только под присмотром няни и с моим водителем.

— Спасибо тебе. — Я прильнула к нему и крепко обняла.

— Но это еще не все.

— Не все? — Я подняла на него взгляд.

— Нет. Я решил, что ты больше не будешь работать горничной.

— А кем же я буду? — спросила тихо, боясь услышать ответ.

Ян коснулся губами моего лба, затем переносицы. Смешинки исчезли и из его глаз. Он долго смотрел на меня, и с каждой секундой волнение охватывало меня сильнее. Он очертил овал моего лица пальцами, улыбка снова коснулась его губ — самых уголков.

— Думаю, роли матери моего сына тебе будет достаточно. Для начала.

Когда мы приземлились, в Москве было раннее утро. После буйства красок Таиланда столица показалась мне серой и невзрачной, хотя я искренне любила её.

У выхода нас уже ждал автомобиль. Шикарный чёрный внедорожник. Я снова подумала, что эта жизнь — другая, не моя. Но… Я же живу ею. Так что теперь?

Забравшись в салон, я не удержалась и зевнула.

— Не выспалась? — спросил Ян, усевшись рядом.

Я смущенно улыбнулась. Практически весь полет проспала у него на плече. И нет бы он вернул меня на своё кресло — мужественно отдал плечо в личное пользование. Я никогда не спала на Мишином плече, а тут… Когда проснулась, не нашлась, что сказать. Но Ян и не ждал.

— Выспалась, — ответила я, — просто… Выглянула в окно. — Ян, — перевела взгляд на него. — А давай как-нибудь слетаем все вместе? Хочу показать Артёму рыбок, — сказала и тихонько засмеялась над собственными словами.

Представила, как выгляжу со стороны. Для Яна я, наверное, нечто вроде дикарки. Рыбки…

Но он не посмеялся надо мной. Даже не показал снисходительности.

— Конечно. — Он положил мою руку себе на колено и накрыл своей. — Как только у меня будет несколько свободных дней, мы…

— Нет! Не в ближайшее время, ты меня не так понял, я…

Он приложил палец к моим губам.

— У Артёма ведь скоро день рождения. В марте, — сказал он. — Вот в марте и организуем.

— Я… спасибо, — с благодарностью прошептала я.

Признаться, я и подумать не могла, что Ян знает о дне рождения сына. Но с каждым днём я всё больше уверялась, что от него не ускользнет ни одна деталь. Если, конечно, ему это важно.

А Артём был для него важен. Пусть Ян и не очень хорошо умел показывать свои истинные чувства, не умел в открытую любить и говорить об этом, но… Всему своё время.

— О чем задумалась?

Я мотнула головой и улыбнулась.

— Ни о чем. Так… Мы же заедем за Артёмом?

Ян отодвинул рукав пальто и глянул на часы.

— Думаю, да. Если он не спит.

— Я ему вчера написала, что мы возвращаемся рано утром, думаю, он всю ночь нас караулил, — тихонько засмеялась я, откинувшись на спинку сиденья. Посмотрела на Яна из-под ресниц. — Он сказал, что соскучился по тебе.

Ян как будто смутился, хоть это и было за гранью разумного. Само собой, не смутился, и всё-таки мои слова не прошли мимо него.

— Я тоже.

— Врёшь. Не соскучился, — ответила я. — Но всему своё время, — повторила свои мысли вслух. И добавила серьезнее: — Уверена, что однажды Артём назовет тебя папой не просто потому, что так надо, а потому, что примет тебя. И я уверена, что ты будешь ему хорошим отцом.

Ян не ответил. Только крепче сжал мою ладонь, все так же глядя мне в глаза.

Мне было спокойно. Так спокойно, как давно уже не было.

— Мама! — вылетел мне навстречу сын, едва я вошла в квартиру.

Я подхватила его на руки.

Боже, какой же он стал тяжёлый! Как быстро время летит! Ещё недавно я без труда укачивала его, а сейчас едва могла поднять. А пройдёт ещё несколько лет…

— Привет, сынок. — Поцеловав в висок, я крепко его обняла. Вдохнула поглубже родной запах. — Я так по тебе соскучилась.

— Я тоже, — заулыбался Артём. На нем была синяя фланелевая пижама с рыбками, весь он был сонный, взлохмаченный, как воробушек. — Дядя Ян, по тебе я тоже скучал, — повернувшись к стоявшему чуть позади Яну, заявил он и потянулся к нему.

Ян как-то неловко погладил его по голове.

— Я тоже.

— Вы привезли мне подарки? — Надежда загорелась в его глазах, и я засмеялась.

— Он всю ночь не давал мне спать, — сказала Машка. — Каждый час прибегал ко мне и спрашивал, сколько осталось до вашего приезда.

— Спать тете Маше не давал, значит. Да? — Я с укором посмотрела на сына, пальцем нажала на сладкий носик и поставила Тёмку на пол. — Поедем домой?

Сказала — и глянула на Яна. Но тот как будто не слышал моих слов. Дом… Дом там, где близкие люди, там, где сердце.

Раздевшись, я пошла за улетевшим в комнату сыном, оставив Яна дожидаться в коридоре.

Маша прошла за нами. Указала на чемодан и большой пакет на нем.

— Мы вчера все собрали.

— Спасибо, Машк. — Я благодарно посмотрела на подругу.

Та махнула рукой и вдруг, подойдя, схватила меня за руку.

— Ну, как все прошло? — шепнула она. На её губах расплылась хитрющая улыбка.

Я глянула в сторону двери. Она была приоткрыта, и я боялась, что Соколовский может что-то услышать. Но все-таки ответила:

— Кажется, я влюбилась.

— В этого мерзавца?!

— Ну не такой уж он и мерзавец! — Я возмущенно взглянула на Машу.

— Понятно всё с тобой, — понимающе покачала головой подруга.

Я легонько пихнула её плечом. Выразительно округлила глаза.

— Встретимся на днях, и я всё тебе расскажу.

— Хочешь сказать, твое Чудовище разрешит тебе покинуть замок?! — наигранно ужаснулась Машка.

— Моё Чудовище… — повторила я. — А мне нравится, — сказала и прыснула со смеху.

— Вы готовы?

Мы с Машкой как по команде обернулись. Ян стоял в дверях и явно был чем-то недоволен. Ну или делал вид.

— Артём? — Я нашла глазами сына. Вытянув из-под кровати носок, он принялся натягивать его. Штаны и кофта уже были на нем.

— Уже все! — Пыхтя, сын справился и со вторым носком. Я подошла и, присев перед ним, помогла заправить их под штанину.

— Это его вещи? — спросил Ян, указывая на чемодан.

— Да, — подтвердила Маша.

Ян выдвинул ручку и направился было в коридор, но Артём, соскочив с кровати, бросился за ним.

— Маша, а где дракончик?! — Уцепился за пакет и раскрыл его. — Ты положила дракончика?

— Положила, — пробурчала Машка.

Я перевела удивленный взгляд с сына на подругу.

— Что за дракончик?

Машка пожала плечами, а Тёма, поковырявшись в пакете под пристальным взглядом Яна, достал игрушку — зелёного дракона — и показал мне.

— Вот, смотри, какой!

— Откуда он у тебя? — Взяв, повертела игрушку. Крылья у дракончика двигались. Такой игрушки у него точно не было, я помнила.

— Мне его папа подарил, — тихонько произнес сын. — Мам, я его видел. Я папу видел.

Подойдя к кабинету Яна, я остановилась в нерешительности. Не знаю почему, но едва мы вошли в дом, все стало иначе. Ян вновь надел маску холодного и сурового миллиардера, но теперь я понимала, что это всего лишь маска. Маска, которую я в любой момент могу снять. Так почему же я снова робею?!

Сама на себя разозлившись, я уверенно постучала в дверь и тут же получила приглашение войти.

— Добрый вечер, Адель, — поздоровался Ян, глянув на меня лишь мельком, и вновь уткнулся в ноутбук.

— Привет. — Я поджала губы и прошла к столу. Остановилась прямо перед Соколовским и молча стала ждать, когда он снова обратит на меня внимание.

— Я уложила Артёма, — сказала, поняв, что он не собирается первым начинать разговор.

Ян перевёл на меня взгляд. Захлопнул крышку ноута и, откинувшись в кресле, наконец улыбнулся уголками губ.

Я расслабленно выдохнула. Обошла стол, встала позади Яна и положила ладони ему на плечи, чуть размяла.

— Он успокоился? — спросил Ян.

— Вроде да, но мне не удалось переубедить его. Говорит, тот мужчина, что оставил ему на лавке дракона, был в точности как папа. Ян…

Я оказалась у него на коленях. Посмотрела в глаза и неуверенно обняла. Выдохнула, почувствовала его касания и, опустив веки, скинула с себя напряжение, не желающее отступать весь день с момента, как мы уехали из Машиной квартиры. Легко провела по шее Яна и сделала ещё один вдох. Его близость успокаивала. Тепло, уверенность, исходящая от него, его запах… С Мишей я никогда не могла позволить себе быть настолько уязвимой, с Яном это выходило само собой.

— М-м?

— Артём ведь ошибся, да? — Мне нужно было подтверждение. — Правда ведь ошибся? Это же не мог быть Миша. Не мог… Просто похожий человек. Ведь правда?

— Да, — кивнул Ян и погладил меня по волосам, — ошибся. — Поцеловал в шею и, отстранив, заставил встать.

Мы несколько долгих мгновений смотрели друг на друга.

— У меня много дел, Адель, извини. Иди спать.

Я молча кивнула, не найдя, что ответить. Всё было не так. Я чувствовала это, но ничего не могла изменить.

Бросив взгляд на стол, заметила документы, торчащие из-под ноутбука. Проследив за моим взглядом, Ян тут же убрал их в стол.

— Иди спать. Ни о чём не переживай.

Я снова кивнула и пошла к выходу, но остановилась на полпути. Обернулась.

— Ян, ты же ничего от меня не скрываешь? — все же спросила я.

— Нет.

Коротко и ясно.

В третий раз кивнув, я всё-таки покинула кабинет и направилась в свою спальню. На втором этаже засомневалась, глянув в сторону комнаты Яна. Он ведь не уточнил, в чьей спальне мне спать. А что, если я… Нет!

Решительно пошла по коридору в свою комнату. Если бы он хотел, он бы так и сказал, или хотя бы намекнул. Возможно, всё, что было в Таиланде, должно остаться в Таиланде.

Мне бы не хотелось. Но кто же меня спросит.

Следующие несколько дней Яна я не видела. У меня вновь закралось подозрение, что он меня избегает, хотя, скорее всего, у него действительно накопилось слишком много работы. Новый год, поездка… В его положении даже один вылетевший день — дорогое удовольствие.

Уложив спать нагулявшегося на улице Артёма, я бесцельно слонялась по дому, не зная, чем себя занять. Впору было идти к Дарине и спрашивать, не нужна ли моя помощь. Смешно, но безделье оказалось хуже самой грязной работы.

Спускаясь по лестнице, я пальцем проверила перила на предмет пыли, но те блестели в свете люстр так, что слепило глаза. Что-что, а свою работу эта грымза выполняла хорошо. Кто знает, может, когда-нибудь, мы с ней даже подружимся.

Усмехнувшись собственным мыслям, я спустилась на первый этаж и думала пройти на кухню выпить чаю, но остановилась как вкопанная, когда входная дверь открылась. Я увидела Машку, а за ней одного из охранников, везущего чемодан.

— Спасибо большое, — проворковала подруга и так мило улыбнулась Фёдору, что тот от смущения залился краской.

Что-то протараторив, он кивнул ей, увидел меня — кивнул и мне, а потом выскочил за дверь.

Я удивлённо уставилась на подругу. Та в ответ улыбнулась ещё шире и принялась раздеваться.

— Что ты здесь делаешь? — Я подошла к ней.

Сорвав с головы шапку, подруга ловко закинула её на верх вешалки и, распушив светлые волосы, посмотрела на меня.

— А то ты не знаешь, — сказала она. — Я теперь работаю на Соколовского няней Артёма.

— Если честно, я не думала, что ты согласишься, — ответила я, всё ещё несколько шокированная. — Как же «самая любимая работа на свете» в детском саду?

— О-о! — округлила глаза Маша. — Твой Ян был ну о-о-чень убедителен вчера. Кстати, а ты почему не приехала?

И почему же я не приехала, собственно? Наверное, потому, что он даже не предложил мне поехать к Маше с ним. Сделал всё молча. Сердце цапнула обида, но я быстро её отогнала. В конце концов, он сказал мне об этом ещё в Тае.

— Были дела, — ответила я, натянув улыбку. — Раздевайся и пошли, найдем тебе комнату.

Только я взяла подругу под руку, дверь опять открылась, и мы снова увидели Фёдора.

— Извините. Мария, вы забыли в машине. — Он протянул Машке сумочку.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Доля секунды, но я заметила. И как щёки охранника покраснели в очередной раз, я заметила тоже.

Когда мы снова остались одни, я не удержалась:

— Только ли Ян был так убедителен? — спросила, даже не пытаясь спрятать хитрую ухмылку.

Маша покачала головой.

— Он же ребёнок, Адель. Сколько ему? Двадцать? Двадцать один? А мне под тридцатку. Что между нами может быть?! Да ничего между нами не может быть.

— Не может, — подтвердила я и тут же получила тычок в бок. — Ай! Ты чего?!

— В смысле, не может?! — возмутилась Машка. — Мы в современном мире живём, что за предрассудки?!

Я в голос засмеялась и обняла подругу.

— Ну что ты смеешься? — проныла она.

— Ничего я не смеюсь. Просто ты такая милая, Маш. И Федя тоже очень хороший. Вы подходите друг другу. Только… когда ты успела так вляпаться?

— А ты когда успела? — задала мне подруга встречный вопрос.

Мы смотрели друг на друга и понимающе улыбались. М-да, попали мы обе. И кто сильнее вляпался, это еще вопрос!

Вечером Ян всё-таки соизволил вернуться пораньше. Мы с Машей и Артёмом играли в детской в настольную игру. Услышав звук открывающихся ворот, я поднялась на ноги и подошла к окну.

Из въехавшей на территорию машины вышел Ян и в сопровождении охранника направился в дом.

— Я… — начала было, повернувшись. Но встретилась со взглядом Машки и замолчала.

— Я присмотрю за Тёмкой, — понимающе улыбнулась она.

— Мам, а ты куда? — тут же встрепенулся уже клюющий носом сын.

— Мне нужно поговорить с дядей Яном, — ответила я, подойдя. Погладила Артёма по макушке и снова посмотрела на подругу: — Спасибо, Маш. Я рада, что теперь ты с нами.

— И я рад! Очень! — заулыбался Артём. — Теперь мне точно будет не скучно! Мама, Маша, — принялся он загибать пальцы. — Дядя Ян, Федя, Лёша и… — Пальцы на левой руке закончились. Хмурясь, сын посмотрел на вторую ладонь, потом на меня. — И только папу осталось дождаться.

— Тём… — Я предупреждающе глянула на сына. — Мы это уже обсуждали. Ты обознался, это был не папа.

— Нет! — воскликнул он с протестом, обидой и гневом. — Это был папа, мам! Точно он! Я его видел!

Мы снова переглянулись с Машей. Подруга не видела никого похожего на Мишу, но как у Артёма появился дракон, она тоже не смогла внятно объяснить. Зачем незнакомому человеку, да ещё похожему на Мишу, оставлять Тёмке игрушку?! Кто это мог быть?! Чем больше я раскручивала в голове эту ситуацию, тем сильнее мне становилось не по себе. Жуть какая-то.

— Ладно, — примирительно сказала я. — Мне нужно поговорить с дядей Яном, а вы с Машей укладывайтесь спать. Уже поздно.

— Но я не хочу спать! — возмущенно засопел сын.

— Иди, — улыбнулась мне подруга. — Мы разберемся.

Оставив сына на попечение Маши, я вышла из спальни и тут же заметила входящего в свою комнату Яна. Поспешила за ним. В конце концов, сколько можно от меня бегать?! Чем дольше он меня избегал, тем сильнее во мне крепло ощущение, что он от меня что-то скрывает.

Стукнув в дверь один раз, я вошла, не дожидаясь приглашения.

— Привет, — сказала, шагнув к застывшему с галстуком в руках Яну.

— Привет. — Он кинул галстук на кровать и снял пиджак.

Я не знала, как начать разговор, и решила не ходить вокруг да около:

— Ты меня избегаешь?

— С чего ты взяла? — Выглядел он удивленным.

Я качнула головой и подошла ближе.

— Почему ты мне не сказал, что договорился с Машей?

— Мне казалось, что мы уже это обсудили.

Разговор не клеился. Я ощущала какую-то непонятную неловкость между нами, отчуждённость. И правда, будто бы и не было тех дней в Тае.

— Обсудили, — тихо произнесла я и, вздохнув, зачем-то забрала из его рук пиджак. — Я повешу.

Подошла к шкафу, достала плечики и тут же почувствовала, что Ян стоит у меня за спиной. Его запах обволакивал меня, наполнял легкие и лишал воли. Стоило вдохнуть рядом с ним, и проблемы отступали — иллюзия, конечно. Потому что на деле никуда они не отступали, а наоборот, накапливались.

— Я сам. — Его пальцы накрыли мои, сжимающие вешалку. Мягко он высвободил её и сам повесил пиджак. Закрыл шкаф и повернул меня к себе.

— Тебя что-то тревожит, — не вопрос — утверждение.

— Я… — Хотела рассказать о своих чувствах, но не знала, с чего начать. — Я просто соскучилась по тебе, Ян.

Обняла его сама, прижалась к груди и зажмурилась, боясь, что он оттолкнет.

Но этого не произошло. Наоборот, он сам обнял меня так крепко, что я слышала, как бьётся его сердце.

— Я тоже. — Голос его был слегка хриплым, как будто переполненным чувствами. — Но ты должна понимать: несколько дней меня не было, и навалилось столько, что не разгрести.

— Я думала, ты решил отгородиться от меня. От нас, — честно призналась я.

— Ни за что. — Он отстранил меня, заглянул в глаза, поцеловал в переносицу и улыбнулся. — Расскажи, как у вас дела?

— Хорошо. Артём постоянно чем-то занят. То донимает твоих охранников, то пристает к Дарине, хорошо ест, крепко спит. Теперь вот и Маша появилась… — Я замолчала.

— Что-то не так с Марией, да? — прищурился он.

Да, в проницательности ему не откажешь.

Я кивнула.

— Я очень рада, что Машка теперь будет няней Артёма. Она отлично ладит с детьми. Но если я больше не буду горничной и не буду няней сына… чем мне заниматься?

— Если мне не изменяет память, ты работала бухгалтером?

— Видимо, и правда, работала, — выделила я последнее слово.

— Тебе дали отпуск. — Усмешка на лице Яна стала явной.

— В смысле, дали отпуск?!

— Я настойчиво попросил об этом твоего начальника. И, знаешь, он не смог мне отказать.

Я пришла в недоумение. Куда он клонит, понять было не трудно, но… Верилось с трудом, что Ян позволит мне взять в новую жизнь частичку прошлой, что просто так согласится, чтобы я вернулась на работу.

— Интересно, а есть в этом мире люди, которые могут тебе отказать, Соколовский?! — засмеялась я и отошла от него, но он тут же поймал меня и вернул в свои объятия.

— Хочешь, проверим на тебе?

— Что?

— Ты можешь быть первым человеком, который мне откажет.

— И в чем же я могу тебе отказать? — непонимающе покачала я головой, пытаясь в его взгляде отыскать ответ. Но не тут-то было.

— Я знаю, чем тебя занять.

— У тебя есть для меня работа?

— Угу, — подтвердил он, улыбаясь. — Я тут подумал, что тебе отлично подошла бы одна должность…

— Быть матерью твоего сына? — вспомнила я его слова в Тае.

— Не совсем.

Нахмурившись, я смотрела на него в ожидании. Он не отвечал, казалось, вечность. Все не сводил с меня глаз и даже не улыбался больше. Внутри у меня зародилась тревога: таким серьёзным он вдруг стал. Во взгляде появилась бескомпромиссная решимость, и даже воздух вокруг словно бы куда-то пропал.

— Ян, — позвала я тихонько…

Он приподнял руку ладонью вверх, и я замолчала. Ян взял мои пальцы, спрятал в ладони, продолжая удерживать меня взглядом.

— Как насчет поработать моей женой?

— Ты сейчас серьезно?! — выпалила я, подумав, что ослышалась.

— Более чем, — спокойно ответил Ян.

Я усмехнулась.

— И что же будет входить в мои должностные обязанности?

Еще неделю назад я бы возмутилась не столько предложением, сколько постановкой этого предложения. Работать его женой… Но сейчас понимала, что Ян не имеет в виду чего-то расчетливого и циничного, а просто… он такой. И мне остаётся либо его принять, либо… смириться. Всё одно я теперь никуда от него не денусь. Никто не научил его быть хорошим отцом, любящим мужем, и у самого него не было возможности научиться.

Я вгляделась в его лицо. Что скрывается за его усмешками, за пренебрежительными фразами? Может быть, страх показать свою слабость? Может, неуверенность, что его чувства примут? Ведь в случае чего всё можно перевести на шутку. Но со мной это не сработает.

Внезапно он склонился и поцеловал меня, не говоря ни слова. Я приоткрыла губы, впустила его язык и обвила за шею.

— М-м-м… — тихо застонала, наслаждаясь его близостью и поцелуем. Вот оно — настоящее. И не надо ни мыслей, ни слов.

— Думаю, — хрипло выговорил Ян, отстранившись, — внесем первым пунктом это.

Глаза его горели дьявольским огнем, и я пылала в нем, сгорала дотла.

— А вторым? — В горле пересохло, я облизнула губы и тут же поймала горящий взгляд Яна. Он усмехнулся, провел подушечкой пальца по моей щеке, обрисовал овал лица.

— Вторым пунктом укажем постель.

— Постель?

— Переедешь ко мне в спальню. Ведь жена должна делить постель с мужем, верно?

— Верно, я…

— Отлично. Перенесешь все свои вещи сегодня же, или… нет. Ничего не нужно. Мы всё купим.

Разошёлся он не на шутку. Подумалось, что, если бы я предложила ему сейчас же поехать реализовывать планы, он бы сорвался с места без раздумий.

— Ян…

— Что? — остановился он.

— Я же не сказала тебе да, — напомнила я аккуратно, прервав поток его мыслей.

Он застыл в метре от меня, смотря так грозно, что у меня пробежали мурашки.

— Так скажи.

— Я… я так не могу.

— А как ты можешь?

— Ян! — возмущенно воскликнула я. — Тебе не кажется, что все слишком быстро? Я…

— Не готова?

— Не готова, — кивнула с уверенностью.

— А когда будешь готова?

Я чувствовала себя на допросе. Из Яна вышел бы прекрасный дознаватель. Ещё несколько дней назад я его горничной была, а теперь на тебе! Отличное повышение! Только бы успеть подстроиться к переменам!

— Ты правда думаешь, что это хорошая идея — жениться на мне? Не то чтобы я не согласна…

— Так ты согласна?

— Соколовский! Черт, я…

Ян стремительно приблизился ко мне. От его решимости мне не по себе стало.

— Аделина. — Он взял мои руки в свои. Посмотрел в глаза. — Я три раза был женат. И каждый раз все было не то. Думаю, в четвертый раз получится.

— Откуда такая уверенность?

— Я просто знаю это. — Он пожал плечами и улыбнулся уголками губ. — Ты — мать моего сына. И этого не изменить. Более того, я не хочу этого менять.

Мой взгляд так и метался по нему. Казалось, где-то скрывается подвох, хотя это и самой казалось глупо. Но… Я попыталась унять взволнованно стучащее сердце.

— Но почему так неожиданно? Ещё неделю назад я работала у тебя горничной! Три — ты пытался отнять у меня сына. А теперь хочешь, чтобы я стала твоей женой?

— Да, — просто ответил Ян. — Хочу, чёрт возьми, больше всего на свете, Аделина!

Я смотрела на него, такого высокого, статного, красивого. Не удивлюсь, если однажды его снимок украсит обложку журнала о самых успешных и влиятельных людях России. И я. Кто я такая, чтобы быть рядом с ним?

И все же он выбрал меня.

Я высвободила ладони из его рук и шагнула к нему вплотную. Прошлась пальцами по груди и взялась за пуговицы на его рубашке.

Боже, что я творю?! Кто из нас ещё обезумел?! Одну за одной расстегнула и провела по накачанному торсу. Ян шумно выдохнул, но не двинулся с места. Мускулистое тело, харизма, исходящая от него, едва уловимый запах геля для душа… У меня кружилась голова. Я шалела от собственной смелости и от присутствия Яна рядом. Я всегда скорее была застенчивой, чем вот такой, но… Такой я стала с ним.

В глаза ему я не смотрела — была настолько в шоке от того, что делаю. Но не делать просто не могла. Я хотела, чтобы он был моим. Этот мужчина в маске безжалостного миллиардера.

Когда взялась за пряжку его ремня, Ян все-таки меня остановил.

— Что это значит? — спросил он, заставив меня посмотреть на него. Щеки мои пылали, я плохо соображала, что происходит, но одно знала точно.

— Это значит «я согласна», — прошептала я. — Только, — улыбнулась, — должностные обязанности будут не только у жены, но и у мужа.

— И какие же? — криво усмехнулся Ян.

Убрал свою руку с моей, и я дёрнула пряжку. Расстегнула пуговицу.

— Давай придумаем их потом? — Коснулась губами его груди, поцеловала сосок. Шумно выдохнула и положила ладони на его живот. Мышцы под пальцами стали напряжёнными, а буря внутри меня — просто нереальной. — Сейчас я просто хочу тебя, Соколовский. Хочу, понял? Вот тебе и первая обязанность — исполнить моё желание.

— То есть можно тебя поздравить со сменой фамилии?

Маша выразительно посмотрела на меня. Я поставила перед ней чашку с чаем и присела напротив. Было трудно сдержать улыбку, но я пыталась.

— Мы не обговаривали это, — ответила я, отхлебнув из своей чашки ароматный чай с чабрецом.

Нашла на кухне банку с травами и не удержалась. Заварила чай и позвала Машку. Артём был на улице с Фёдором, и мне пришлось чуть ли не силком тащить подругу на кухню для разговора.

— Хорошо, так когда свадьба?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Мы это тоже не обговаривали.

— А что вы вообще обговаривали?! — засмеялась Машка.

Я таинственно улыбнулась. Не говорить же ей, что всю ночь мы выясняли, какие должностные обязанности первостепенны…

— Понятно все с вами. — Усмехнувшись, махнула Маша рукой. — Знаешь, я очень рада, что ты нашла своё счастье, Аделин. Ты как никто достойна этого. Надеюсь, твой Соколовский будет хорошим мужем.

— Я тоже. — Вздохнув, я взяла ложечку и зачерпнула из стоявшей между нами пиалки клубничный джем. Сунула в рот. И тут же едва не подавилась, увидев в дверях Яна.

— Аделина, можно тебя? — Он поочерёдно окинул нас с Машей взглядом и остановился на мне.

Машка, приподняв бровь, посмотрела на меня с вопросом. Мне же только и оставалось, что пожать плечами. Я понятия не имела, что задумал Ян и почему вернулся домой среди дня.

Выйдя в коридор, я вопросительно посмотрела на Яна.

— Что-то случилось?

— Нет, — без тени улыбки ответил он. Стоял рядом, спрятав руки в карманы брюк.

— Тогда почему ты не на работе?

— У меня обед.

— Ты хочешь, чтобы я приготовила тебе обед?

— Нет. — Уголки его губ наконец приподнялись в улыбке, а у меня отлегло от сердца. — Собирайся, отвезу тебя кое-куда.

— Куда? — Я хлопнула ресницами. Сразу представился шикарный ресторан в лучших традициях книг про миллиардеров. Я, он, цветы, свечи. И никого кроме нас…

Размечталась.

— Узнаешь, когда приедем.

— Ян… — Сделала большие умоляющие глаза, но он никак не отреагировал. Сократил расстояние между нами и обнял. Я только вздохнула, спрятав лицо у него на груди. Обхватила его в ответ так крепко, как только могла. Вот чего с ним поделаешь? Да и зачем, раз я полюбила его таким?

Дверь вдруг открылась, в коридор влетел морозный воздух.

— Мама, дядя Ян! — воскликнул Артём.

Я тут же неловко высвободилась из рук Яна. Повернулась к сыну.

— Что, сынок?

Тёмка, весь такой розовощекий, с блестящими глазами, посмотрел на Яна.

— Вы с мамой куда-то собираетесь? Меня возьмете?

— Артём, мы… — хотела я было возразить, но Ян остановил меня взглядом.

— Возьмем.

Артем просиял.

— Но при одном условии.

— При каком? — Сын нахмурил тёмные бровки. Покосился на меня. — Я буду хорошо себя вести. Обещаю.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Ян. Прозвучало это серьёзно, но в глазах его была улыбка. — Тогда собирайтесь. — Глянул на меня. — Через двадцать минут жду вас в машине.

— Это мне? — восхищенно воскликнул Артём, забирая протянутый Яном телефон с большим экраном.

— Тебе. Теперь он твой.

— Правда?! — Сын округлил глаза и обнял Яна за ноги. — Спасибо, дядя Ян!

— Не за что, — улыбнулся Ян и, поймав мой недовольный взгляд, кивнул вопросительно.

— Ты не с того начал, — проходя мимо них к машине, прошипела я так, чтобы сын не услышал.

— Ну, с чего-то же нужно начинать. — Ухватив за руку, Ян потянул меня к себе и быстро поцеловал.

— Соколовский, а как же внимание? — Я дернула ручку и открыла дверцу. Села в салон, не дожидаясь ответа.

Ян помог Артёму усесться в автокресло, а когда сел за руль, сказал:

— Всему своё время.

И то правда. Я только вздохнула.

Всю дорогу я думала, куда же везет нас Ян. Но Соколовский хранил молчание. А Артёму, кажется, и дела не было до того, куда мы едем. Главное, что с нами.

Я даже успела задремать, проснулась лишь, услышав голос Артёма:

— Мы что, домой приехали?!

Тут же раскрыв глаза, я уставилась сквозь лобовое стекло и, поняв, что сын прав, недоуменно посмотрела на Яна.

— Что это значит? — спросила напряженно.

— Мы что, вернемся домой? — подал голос с заднего сиденья сын. И в голосе его я не слышала радости. Лишь разочарование.

Вглядывалась в лицо Яна, пытаясь понять, что он собирается сделать, а у самой внутри стремительно разрасталась тревога. Ещё недавно я многое бы отдала за то, чтобы вернуться в нашу квартиру и забыть о Яне, а теперь…

— Дядя Ян, мы больше не будем жить у тебя?

— А ты хочешь жить у меня? — Подмигнув мне, Ян с таинственной улыбкой повернулся к сыну.

Его улыбка меня успокоила. Я расслабилась, от сердца отлегло.

— Хочу, — с готовностью подтвердил Артём. — Мне у тебя больше нравится. Там горка есть только для меня, и Маша там, и Федя с Лёшей. И… — Он замялся, закусил губу и смущенно выговорил: — И ты там. Ты сначала мне не понравился, а теперь понравился.

— Я очень рад, — усмехнулся Ян.

Я тоже улыбнулась.

— Так зачем же дядя Ян привез нас домой? — спросила я.

— Ты же хотела забрать свои вещи, — напомнил мне Ян. — Я решил, что новое — это новое. Но уверен, вы оставили в этой квартире вещи, которые вам обоим дороги.

— Да! Я забыл львёнка! — воскликнул Артём.

Я встретилась взглядом с Яном и одними губами прошептала:

— Спасибо.

В ответ он только кивнул и, отстегнув ремень, вышел из машины. Открыл дверцу со стороны сына. Тот уже отстегнулся и готов был выпрыгнуть на улицу, но Ян поднял его на руки. Сделал он это так свободно и легко, словно бы Тёмка ничего не весил.

Я тоже вышла из машины и против воли залюбовалась ими. Мужчинами, которые в моей жизни значат многое, если не всё. И в этот момент я как никогда явно увидела, насколько они похожи. Отец и сын.

— Пойдемте? — отогнав подступившие к глазам слезы, позвала я.

— Пойдем! — засмеялся сын. Кажется, на руках у Яна ему было более чем комфортно.

Не отпуская сына, Ян пошел к дому. Я — за ними.

Могла ли я быть более наполненной, живой в этот момент? Думаю, нет.

— Дядя Ян, а можно я возьму еще Офелию?

— А кто такая Офелия?

— Вот! Это Феля!

Я улыбнулась, складывая вещи. Артём вместе с Яном опустошали детскую, а я, достав сумку, перебирала собственные вещи в спальне.

— Так давай купим тебе настоящего щенка, — вдруг услышала я.

От неожиданности забыла, что достала из шкафа. Повернулась к двери и вслушалась в дальнейший разговор:

— Собаку?! А можно?! — В голосе сына было столько надежды, что я невольно закусила губу, ожидая от Яна ответа вместе с ним.

Мы давно хотели завести собаку, но сначала Артём был совсем маленьким, и мы с Мишей боялись, что щенок ненароком поранит сына. Потом — я вышла из декрета, а Мишка пропадал на работе. И какая уж тут собака…

В образовавшейся тишине я стиснула то, что держала в руках. Это оказались джинсы. Представила, как смотрит в это мгновение Артём на своего отца. И только хотела пойти к ним, вновь раздался голос Яна:

— Мне нужен щенок… Какой породы? — последнее он произнес негромко.

— Лабрадор. Шоколадный! — радостно вскрикнул сын.

— Нам нужен щенок лабрадора шоколадного цвета. Завтра.

Очередной радостный возглас Артёма разнёсся по всей квартире и звонким счастьем проник в моё сердце. В детстве собака была моей заветной, но так и несбывшейся мечтой. Что сейчас чувствует сын, я представляла.

Кинув джинсы в сумку, я присела на кровать и вздохнула. Ладно, если Ян решился взяться за дело, мне его не остановить. Телефон, собака… что дальше?

— Мама! Дядя Ян мне собаку подарит! — Появившись в дверях, сын на мгновение затормозил, но уже в следующий миг запрыгнул рядом со мной на постель и прижался ко мне.

Обнимая сына, я подняла взгляд. Ян, такой красивый, строгий, стоял в дверном проёме и улыбался уголками губ.

— Так пойдет? — спросил он меня.

— Есть ещё над чем поработать, — стараясь сохранить серьезность, ответила я. Но губы так и расплывались в улыбке, а на глазах наворачивались предательские слёзы.

Я погладила Тёмку по спине и посмотрела на него. Счастливый, глаза горят. У меня сердце затрепетало. Я снова встретилась взглядом с Яном.

— Его завтра привезут, — затараторил Артём. — Давай назовем его Феля? Как мою игрушку. Она такая красивая. Её мне папа подарил…

Улыбка Яна тут же померкла. Я отвлеклась на сына, а когда снова посмотрела в сторону двери, Яна уже не было. Заглянув сыну в глаза, я произнесла:

— А что, если дядя Ян тоже хочет быть твоим папой?

Сын задумался.

— Тогда у меня будут две папы!

— Два, — мягко поправила я сына.

— Два папы! Тогда будет два папы!

— То есть ты не против быть сыном дяди Яна? — уточнила я.

— Нет! — заулыбался снова Артём. — Дядя Ян очень хороший, хоть и кажется противным. На самом деле он не противный, а хороший. Поэтому я не против быть его сыном. Но папу я тоже люблю и хочу, чтобы он поскорее вернулся.

Вместо ответа я крепко-крепко обняла сына и зажмурила глаза. Папа не вернется, сынок… Сколько раз мне придётся это повторить?..

— Мам, ты меня задушишь!

— Прости. — Я отпустила Тёму, и он сразу же сполз с кровати. — Ты все игрушки собрал?

— Нет.

— Тогда иди, я скоро закончу.

Сын кивнул и побежал в коридор. Я снова услышала их с Яном голоса, но уже не могла разобрать, о чём они говорят. Главное, чтобы следующим подарком Яна не стала какая-нибудь яхта. А то у Артёма в детской стоит игрушечная, почти такая же, на которой мы были в Таиланде.

При воспоминаниях о прошедших днях сердце наполнилось теплом и нежностью. Я осмотрела вещи, раскиданные по кровати. Может, и правда оставить прошлое в прошлом? Взяла за бретельку сарафан, в котором ходила летом. Ещё недавно он был моим самым любимым и удобным, а теперь я невольно представляла себя в нём рядом с Яном и… уже чувствовала себя неуютно.

— Ладно. — Встав, я закидала первые попавшиеся вещи в сумку и пошла к комоду. Там лежали подаренные Мишей украшения. Вот их точно стоит забрать.

Открыла ящик и достала большую деревянную шкатулку, расписанную витиеватыми узорами. Открыла и непонимающе уставилась на бархатную подложку.

На пустую бархатную подложку. Не было ни кольца, которое подарил мне Миша, когда делал предложение, ни подвески, ни сережек… вообще ничего. Кроме сложенного в несколько раз листа бумаги.

Сердце забилось в предчувствии чего-то нехорошего. Рука дрогнула, когда я потянулась за листком. Развернула.

«Не доверяй ему».

Единственная строчка ровным красивым почерком. Мишиным почерком.

— Ты закончила?

Смяв записку, я резко повернулась на Яна. От былого спокойствия и умиротворения не осталось и следа.

— Адель, что-то случилось? — спросил он, нахмурившись.

— Я… Да, я закончила. — Махнула свободной рукой на сумку. — А вы с Артёмом?

— Он собрал всё подчистую, — хмыкнул Ян. — Даже старого потрепанного жирафа сложил.

Я выдавила ответную улыбку и зачем-то сказала:

— Его подарил ему Миша пару лет назад.

И опять настроение Яна изменилось за секунду. В глазах появился колкий лёд, скрыть который он и не пытался. Грудь сдавило, мысли метались маленькими резиновыми шариками.

— Хорошо.

Записка обжигала ладонь. Минуту назад я была счастлива, а теперь мне было почти физически больно смотреть Яну в глаза…

— Хорошо, — повторил Ян и вышел.

«Не доверяй ему…»

Сжимая записку в кулаке, я сидела в своей спальне и не могла понять, что мне делать дальше. Рассказать Яну? Попытаться выяснить всё самой, не вызывая подозрений?

Кто-то явно побывал в нашей квартире в то время, когда мы с Артёмом уже жили в доме Яна. Украшения точно были на месте в момент нашего с ним побега — я совсем забыла про них, и вспомнила только в автобусе.

У кого могли быть ключи? Я судорожно перебирала всех, вплоть до Машки и самого Соколовского, намеренно отметая даже саму мысль о том, что записку мог оставить Миша. Только кто мог так хорошо знать его почерк? Кто?!

Голова взрывалась от непрекращающихся мыслей, а я так и не могла понять, что же мне делать.

Динозаврик, записка… Что дальше? Кто-то вел одному ему ведомую игру, и я ощущала себя безвольной пешкой.

Ян вошёл в комнату без стука.

— Аделина, что случилось?

Я спешно сунула записку под подушку и посмотрела на него.

— Ты уже вернулся… — Получилось что-то вроде констатации факта. На очевидный вопрос сил не хватило.

— Я написал, что еду домой. Час назад. — Ян встал прямо напротив меня. Смотрел пристально, с подозрением.

Во рту пересохло. Что, если он уже знает о записке и просто ждёт, когда я сама ему расскажу?! А вдруг это проверка, и записку в действительности написал он сам. Ведь почерк Миши ему был знаком…

— Прости, я не слышала. — Выдавив улыбку, я взяла с тумбочки телефон.

И правда, два непрочитанных сообщения от Яна. Я так увлеклась своими мыслями, что выпала из реальности…

Выдохнув, я попыталась скинуть напряжение. Встала. Взяла Яна за руку. Обычно тепло его ладони придавало мне сил и уверенности, но не сегодня. Чувство было, что я нахожусь под прозрачным колпаком, а кто-то следит за мной со стороны.

— Наверное, была в ванной. Да и ты… обычно ты не отчитываешься мне о том, когда вернешься домой, — слабая попытка превратить напряжение в шутку.

— Теперь решил, что было бы неплохо, чтобы ты знала, когда я вернусь. — Ладони Яна прошлись по моим плечам, а потом он резко привлек меня к себе.

— И для чего же? — спросила, прекрасно зная ответ.

Чувства были странными. Вроде бы ничего не изменилось, и все же… Ян казался мне другим.

Вместо ответа он склонился и хотел поцеловать меня, но я в последний момент оттолкнула его и отошла подальше. И тут же наткнулась на ещё более подозрительный взгляд тёмных глаз. Черты лица его заострились, губы недовольно сомкнулись.

— Прости. Я устала! — выпалила первое попавшееся.

— Устала? — вкрадчиво переспросил он.

— Да, я… — Небрежно провела по волосам и снова улыбнулась. — Сегодня столько всего произошло…

— И что же такого сегодня произошло, можно узнать?

Под его взглядом ощущала себя муравьишкой, пытающимся убежать от ботинка человека.

— Там, в квартире, всё напоминало мне о прошлом. О том, как мы жили, как мы любили друг друга. Как были… семьёй.

— Я знал, что не стоит туда ехать, — процедил Ян. Развернулся, чтобы уйти, но я остановила его, ухватила за рукав пиджака.

— Стоило! Это наша с Артёмом жизнь. И отбирать её у нас ты не имел права с самого начала, — сказала с непонятно откуда взявшимся раздражением. Сама не понимала, для чего это говорю, но продолжила: — И тебе придётся смириться, что и в моей, и в жизни Артёма всегда будет Миша, и…

— Достаточно! — рявкнул Ян, скинул мою руку со своей и сам схватил за запястье. Крепко сжал. — Я больше не желаю слышать об этом, поняла меня?!

— Я…

— Я сказал, достаточно, Аделина, — прошипел он гневно и повёл прочь из комнаты.

— Куда ты меня тащишь?! — упираясь изо всех сил, воскликнула я.

— Туда, где тебе самое место, — отрезал Ян.

Силы были неравны. Мы прошли по коридору мимо лестницы. Грешным делом подумала, что он меня скинет с неё, так он был зол.

Но мы прошли прямиком в его комнату. Дверь он чуть ли не пнул. Не помню, когда он был настолько раздражён в последний раз.

Ян протащил меня до кровати и толкнул. Я повалилась, уперевшись локтями. Тяжело дыша — то ли от страха, то ли от возмущения, то ли от всего сразу — смотрела на него снизу вверх.

Расставив ноги и сложив руки на груди, Ян с минуту молча смотрел на меня, а после снял пиджак и кинул рядом со мной. Затем медленно расслабил галстук, расстегнул рубашку. И все это, не сводя с меня сурового взгляда.

К страху и возмущению прибавилось третье чувство. Острое, жгучее, подобное языкам пламени, обжигающим самое моё нутро.

Кажется, это отразилось на моем лице. Ян криво усмехнулся и, стащив через голову галстук, холодно произнёс:

— Отныне ты будешь спать только в этой комнате, Аделина.

— Это приказ? — едва слышно выдохнула я.

— Предупреждение, — ответил он и скрылся в ванной.

Едва дверь за ним закрылась и зашумела вода, я без сил упала на спину, уставившись в потолок. Застонала в голос. Сердце всё стучало, а дыхание не желало восстанавливаться.

Снова подумалось, что я для него — очередная кукла. Кукла, которой хозяин позволил думать, что она человек.

Нет, не кукла — бабочка в паутине. Он был женат три раза, и все три ни к чему не привели. Что, если дело всё-таки в нём? Только я всё равно влипла. Тело мне больше не принадлежит, сердце тоже. И даже разум отказывается подчиняться.

Буквы из записки так и запрыгали перед мысленным взглядом бесовским хороводом. Кто мог быть в нашем доме?! И, главное, зачем?!

— Ты какая-то странная.

Я оторвала взгляд от витрины дорогущего бутика с сумками и посмотрела на Машу.

— С чего ты взяла?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Зайдем? — кивнула на вход в бутик.

— Не хочу, — буркнула я и пошла дальше.

Прошло несколько дней с момента моего так называемого переезда в спальню Яна. Нервозность моя зашкаливала и, как я ни пыталась напустить на себя спокойствие, ничего не выходило. Ян меня насквозь видел. Позавчера я отключилась прежде, чем он приехал домой, и мы не увиделись. Вчера уже Ян до трех ночи сидел в своем кабинете.

Я не могла уснуть, всё ворочалась в постели, а когда он пришел, притворилась спящей. В голове было миллион мыслей, но ни одна из них не приводила к чему-то конкретному. Все — как обрывки нитей.

Утром мы снова не встретились, зато Ян оставил записку с приложенной к ней золотой картой: «Сходите с подругой в ТЦ, развейтесь». Я не планировала никуда ехать, но в последний момент передумала. Мне и правда необходим был хотя бы глоток свежего воздуха, ощущение, что я не в золотой клетке, а на свободе. Хотя бы иллюзия этого.

— Давай хоть шарфик тебе купим, — нагнала меня Машка. Задержала у следующей витрины. — Смотри, какие красивые…

— Если хочешь, можешь выбрать любой, — безэмоционально ответила я и натянуто улыбнулась. — Будет подарком.

— Адель, может, ты всё-таки расскажешь мне, что не так? Ты как из квартиры приехала, сама не своя. Меня твой Соколовский вчера спрашивал…

— Ты разговаривала с Яном? — напряглась я. Уставилась на подругу. Мимо ходили люди, но я не замечала никого.

— Ну, я няня его сына, забыла? — усмехнулась Маша. — Нет ничего странного в том, что мы общаемся.

— Я… да, ничего странного, — выдохнула я и снова пошла дальше.

На этот раз подруга не отставала. Впереди замаячил эскалатор, и я подумала, что неплохо было бы найти уютную кофейню и выпить кофе, раз уж настроения на покупки нет.

— Твой Ян спрашивал, не рассказывала ли ты мне чего-то… — Маша таинственно замолчала.

— Чего?

— Чего-то, что ему следовало бы знать. Не мои слова — его.

Я качнула головой. Действительно, долго так продолжаться не может. Нужно либо показать записку Яну и спросить, что всё это значит, либо… Либо хватать Артёма и бежать без оглядки. Как и куда? Ответа на этот вопрос у меня не было, как и на множество других.

И что делать? Вопрос лишь в доверии. «Не доверяй ему»… Записка так и лежала, спрятанная в ванной. И выбросить не могла, и показать Яну тоже.

— Он переживает, Аделина.

— Ему не о чем переживать, — не глядя на подругу, ответила я и ступила на эскалатор. — Давай кофе выпьем.

— Хорошо.

Больше на эту тему мы с Машей не разговаривали. Около получаса мы пили кофе в кофейне и обсуждали всё, кроме Яна и моего состояния. Артёма, Фёдора, Лакки — шоколадного лабрадора, который действительно появился в нашем доме на следующий день после звонка Яна. Щенок и сын уже стали неразлучны. Артём даже изъявил желание выгуливать его на территории дома. Интересно, на сколько хватит его энтузиазма…

— А вообще, зря ты не купила хотя бы что-нибудь, — отпив глоток орехового капучино, заявила Машка.

— Почему?

— Ян же не просто так дал тебе карту.

Ненадолго её хватило… Я вздохнула и красноречиво глянула на Машу. Но та только отмахнулась и продолжила:

— Да дураку понятно, что он втюхался в тебя, как малолетний пацан. Думаешь, он меня взял на работу из-за Артёма?

— Нет, конечно. Он сам сказал, что из-за меня, — улыбнулась я уголками губ и задумчиво покрутила чашку. Вытерла следы помады и снова посмотрела на Машу. — Но я боюсь ему полностью довериться, Маш.

— А есть причины ему не доверять?

— Я… — начала было я, но так и не договорила. Покачала головой.

— Вот и мне кажется, что ты себя накручиваешь.

Вдруг она встала и протянула руку.

— Давай сюда карту, — сказала решительно.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Куплю тебе что-нибудь, а ты так и сиди тут, размышляй о смысле жизни. Давай сюда карту.

Пару секунд я смотрела на её раскрытую ладонь, а потом, достав карту из сумки, вручила ей.

— Только недорогое, пожалуйста, — улыбнулась. — И себе тоже купи.

— Уговорила. — Подруга наигранно закатила глаза. — Сиди здесь, никуда не уходи.

— Как скажешь, — вяло отозвалась я и обхватила обеими ладонями чашку. Кофе был уже не горячий, но всё такой же вкусный. Отпила глоток.

Маша ушла, оставив верхнюю одежду.

Если бы всё было так просто… А хотя… ведь и правда все достаточно просто. Заявиться к Яну, сунуть записку и напрямик спросить, что это значит, а не додумывать всё самой. Да, так и сделаю.

С внезапно взявшейся решимостью я взяла телефон и написала Яну:

«Сегодня вечером не задерживайся, пожалуйста. Нам нужно поговорить».

Ответ получила тут же. Как будто Ян только и ждал моего сообщения.

«Хорошо».

Стало чуточку спокойнее. Я всё правильно сделала. Убрала телефон в сумку и вдруг почувствовала рядом движение.

— Ты уже вернулась? — сказала и только потом подняла взгляд.

Передо мной стояла не Маша. Невысокая светловолосая девушка примерно одного со мной возраста. Стояла и пристально смотрела на меня.

— Вы что-то хотели? — спросила я.

— Да. — Она плюхнулась на Машкино место и положила свой телефон на столик. — Меня зовут Елена Соколовская. И я хочу поговорить с тобой о Мише.

— Вот, как тебе? — На плечи мне опустился шелковый палантин.

Я усилием воли оторвала взгляд от уже пустой чашки и выдавила:

— Красивый.

Маша села напротив.

— Себе купила платок. Там распродажа была, и я…

— Молодец, что купила. — Я с шумом отодвинула кресло и встала. — Поехали домой. Я устала.

Сил давиться улыбками и изображать из себя что-то, чем я не являюсь, уже не было.

Не глядя на Машку, сунула палантин в сумку и стала одеваться. Подруга наблюдала за мной молча, и я понимала, что должна бы как-то объяснить резкую перемену настроения. Но даже на это я была не способна. Взяла перчатки и пошла к выходу.

Шла и чувствовала, что нервы буквально звенят от напряжения, сковавшего все мои внутренности. Эта женщина рассказала мне слишком много. Я не хотела её слушать, но она упрямо говорила, говорила, говорила…

Если все сказанное ею правда, мой мир никогда не будет прежним. Всё, во что я верила, что любила, а, главное, кого любила — всё полетит в бездну. Ей хватило каких-то пятнадцати минут, чтобы вывернуть моё сознание наизнанку.

Выйдя на улицу, я с жадностью вдохнула морозный воздух. Глаза слезились, и я готова была разрыдаться прямо при ничего не понимающей Машке.

— Аделин, — осторожно коснулась меня подруга.

Я резко дёрнулась, поскользнулась и едва не упала.

— Всё хорошо. — Голос мой звенел. — Не говори мне ничего. Сама потом все расскажу.

Маша понимающе кивнула. Перед нами остановился автомобиль, вышедший из него Фёдор открыл для нас заднюю дверь. Я без слов села и подвинулась, чтобы уступить Маше место, но она проигнорировала меня и уселась на переднее сиденье.

— Хочу поближе быть к нему, — шепнула она, повернувшись, пока охранник Яна обходил машину.

— Хорошо. — Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Машина тронулась. Маша заворковала, окучивая Федю. В другой момент меня бы это повеселило, но только не сейчас. В голове бились мысли, и мне просто необходимо было как можно скорее поговорить с Яном! Хватит с меня молчания.

Ждать Яна мне пришлось до глубокой ночи. В девять вечера он прислал сообщение, что задерживается. Какой-то там ужин с партнером.

Какой-то ужин с партнером!

— Мам, что ты делаешь? — вывел меня из ступора сын.

Я недоуменно посмотрела на Артёма, сидящего на полу передо мной, потом на свои пальцы. Сломанный надвое карандаш упал на мягкий ворс ковра.

— Мне кажется, тебе спать пора, — сказала я строго, без тени улыбки.

— Но я ещё не дорисовал, — надул губы сын.

Я перевела взгляд на лежащий между нами альбом с раскрашенной лишь наполовину машинкой и, вздохнув, закрыла его. Убрала на кровать.

— Собирай карандаши, завтра дорисуешь. — Встав, я подала руку сыну, но тот не принял моей помощи.

Сам поднялся и принялся складывать карандаши и фломастеры в пенал. Молча обошел меня, забрал альбом и направился к выходу. Остановился, обернулся.

— Спокойной ночи.

Не выдержав, я подошла к сыну и крепко его обняла.

— Спокойной ночи, сынок. — Поцеловала в макушку.

Наверное, если бы не Артём, за эти бесконечные часы ожидания я бы сошла с ума. Сидела в спальне Яна и ждала его появления, не двигаясь. Пока не пришел Артём и не попросил порисовать с ним. Хотела отказаться, но не смогла. Так мы и просидели последний час на полу спальни Яна.

Едва за сыном закрылась дверь, я услышала, как подъезжает машина. Подошла к окну, и без того уверенная, что это Ян. Наблюдала, как он, выйдя из машины, что-то говорит охраннику, как идёт к дому. Сжала край подоконника, мысленно представляя начало разговора. Пытаясь представить, потому что ничего не получалось.

Первым порывом было броситься ему навстречу, но я спокойно села на кровать, сложила руки на колени и стала ждать, буравя взглядом дверь. И опять время потянулось бесконечно долго. Секунда за секундой оно капало раскалённым воском мне на нервы, застывало и уже остывшими комочками ударялось о растревоженную душу.

Ян вошел минут через пять. Увидев меня, он улыбнулся и подошел ближе. Но остановился в нескольких шагах. Во взгляде его появилась настороженность.

— Что случилось? О чём ты хотела со мной поговорить?

— Я хочу знать, что случилось с твоей женой, — выговорила я ровно, практически безэмоционально. Подняла на него глаза.

— Ты ждала меня, чтобы узнать о Лене? — усмехнулся он уголками губ.

— Да. — Я встала и приблизилась к Яну. — Расскажи, что ты сделал.

— Ты не хотела знать, — напомнил он.

— А теперь хочу, — заявила уверенно.

Его усмешка пропала. Резко он стал сдержанным и даже несколько холодным.

— Она там, где ей полагается быть. В тюрьме. Можно было бы замять эту историю, но я не прощаю предателей. Его губы тронула новая усмешка, совсем другая — жестокая. — С чего вдруг такой интерес моей бывшей жене?

Я вспомнила, как увидела Елену, как та опустилась рядом со мной на стул, как журчал её голос…

— С чего? — Я тоже усмехнулась. — Сегодня она сказала мне, что аварию, в которой пострадал Миша, подстроил ты.

— Пострадал?

Я не удивилась, что он правильно всё понял. Покачала головой.

Слова давались тяжело, но в то же время с каждым из них лежащий у меня на душе гнёт ослабевал, а решимость крепла.

— Твоя бывшая жена сказала, что Миша жив. Сын, которого ты хотел убить, всё ещё жив…

— Сын, которого я хотел убить, жив? — повторил Ян, вцепившись в меня ледяным взглядом.

Лицо его потемнело.

— Она мне всё рассказала.

— И что же моя бывшая жена тебе рассказала, Аделина? — вкрадчиво поинтересовался Ян, приближаясь ко мне.

Остановился вплотную.

Я попыталась встать, но он грубо пихнул меня обратно.

— Рассказывай.

— Меня зовут Елена Соколовская. И я хочу поговорить с тобой о Мише.

Я смотрела на неё потрясенно. Миниатюрная блондинка с большими голубыми глазами, она была, наверное, ниже меня. Теперь я понимала, почему Ян потерял голову: кукольное личико, пухлые губы. Чем-то она напоминала куколку. Или ангела. Только вот глаза… В их небесно-синей глубине скрывался лёд, о который можно было запросто пораниться.

— Как вы меня нашли, и зачем вам со мной разговаривать? Я…

— Миша жив, — прервала меня Лена. Её губы сложились в улыбку. Совершенно некрасивую, мгновенно сделавшую её лицо грубым.

Воздуха вдруг резко не стало.

— В смысле, жив? — выдавила я севшим голосом. Голову словно тисками сжало, мысли спутались. — Тогда, где он? Почему он не появляется?! И откуда вы всё это знаете!

Лена усмехнулась.

— Мой бывший муж разве не рассказывал тебе о том, что произошло?

— Рассказывал… — сказала с долей сомнения. Сама же в этот момент вспоминала наш разговор на яхте.

Лена не сводила с меня глаз. Её лицо снова стало нежным, только взгляд остался льдистым, прозрачным.

— Ян всё мне рассказал, — повторила я уже увереннее. — Только он рассказал мне свою версию.

— Хочешь услышать мою?

— Ничего я не хочу. Я… — Я вскочила из-за стола, намереваясь уйти.

— Сядь! — грубо оборвала она меня. — Сядь и выслушай меня, потому что от этого зависит не только твоя жизнь или жизнь Миши, но и жизнь вашего сына.

Я застыла. Лена смотрела на меня снизу вверх, а ощущение складывалось, что это я сижу. Откуда она знает обо всем?! Неужели Миша и правда жив?! И Артём действительно видел отца! И записка…

— Хорошо. — Я вернулась на место и посмотрела в глаза Елене. Меня потряхивало, но всё, чего я сейчас желала, — узнать наконец правду. И если не она, то кто может мне всё рассказать?

— Я слушаю тебя.

— Замечательно, — кивнула она удовлетворенно. Положила руки на стол, демонстрируя свежий маникюр. — Не буду ходить вокруг да около. Раз ты собралась замуж за Соколовского, наверняка уже знаешь его версию. Он же тебе рассказал, как мы с Мишей сбежали, прихватив его денежки и драгоценности?

— Хочешь сказать, что это не так? — Я вскинула брови, рассматривая бывшую жену Яна более пристально.

Да, она была очень красивой. Простая кофта без рисунка подчёркивала бледный цвет кожи, на шее — тонкая золотая цепочка. Этакое эфемерное создание, нежное и невесомое.

— Мы просто хотели уехать, — сказала Лена. — Уехать и жить спокойно. Но Ян не тот человек, который просто так мог бы нас отпустить. Меня… Я просила развода, но он пригрозил, что убьёт меня. Он выгнал Мишку, лишив его наследства, а меня запер в доме.

Она говорила ровно, почти отстранённо. Только на секунду перевела взгляд на выход, а потом посмотрела мне в лицо.

— Через какое-то время у меня получилось сбежать. Миша подготовил нам поддельные документы. Мы хотели одного: быть вместе и любить друг друга без оглядки на Соколовского. Тогда… — Она опустила глаза на тонкие кисти. Вздохнула и снова посмотрела на меня. — У нас почти получилось. Нас схватили в аэропорту, обвинили в хищении денег и еще кучи всего. Я уже и не вспомню всех обвинений, Аделина. Соколовский выдвинул против меня обвинение и упёк в тюрьму.

— А Миша?

— А что Миша, — горько хмыкнула Елена. — Папочка его пожалел. И пока я сидела в тюрьме, он строил свою жизнь с тобой.

Она замолчала. Застыла, как ледяное изваяние, только в глубине глаз пылал холодный огонь.

— Бред какой-то. — Я сжала пальцами виски и зажмурилась.

— Возможно, — не стала отрицать она. — Только вот меня освободили за день до того, как Миша попал в аварию. Тебе не кажется это странным?

— А должно?

— Должно. Соколовский не из тех, кто прощает. Он дал возможность своему сыну почувствовать себя в безопасности. Дал построить отношения, завести семью. А потом раз! — Она хлопнула в ладоши, и я вздрогнула. На губах её заиграла улыбка. — Он пытался его убить. Но у него не получилось.

В висках застучало сильнее прежнего. Никакой дурной сон не мог сравниться с тем, что происходило сейчас.

— Я видела его тело в морге. И опознала его, — процедила я.

— Да… Изуродованное лицо и часы на запястье, которые ты подарила ему на день рождения, верно?

— Экспертиза…

Она громко и неприятно засмеялась. Мне стало противно. Запрокинула голову и хохотала звонким, сатанинским смехом. Резко замолчала, и глаза её сверкнули.

— Деньги умеют творить чудеса, Аделина. Миша знал, что он в опасности, и подготовился.

— Если мой муж жив, тогда где он? Я хочу с ним увидеться.

— Всему свое время. Это слишком опасно, пока вы с ребёнком находитесь в руках Соколовского. Он послал меня, чтобы ты помогла ему расправиться с Яном.

Расправиться?! Жив?! С каждым её словом мне становилось всё хуже. Желудок выворачивался, во рту появился горький привкус.

— Я хочу поговорить с мужем.

Лена покачала головой.

— Для начала ты должна кое-что сделать…

— И что же ты должна сделать? — процедил Ян, выслушав меня.

Я всё-таки встала. Посмотрела на него.

— Она расскажет мне, где Миша, если я дам ей денег. Она сказала, что чувства между ними давно угасли, и она не будет мешать нам. Просто хочет уехать подальше, потому что боится, что ты убьёшь её.

Ян смотрел на меня с минуту, прищурив глаза. Я тоже не отводила взгляд.

— Ты ей не поверила, — наконец произнес он с уверенностью.

Мне вдруг стало легче. Всего на каплю, но в данный момент эта капля значила для меня много.

— Нет, — выдохнула я. — Я не знаю, на что она рассчитывает. Все слишком уж сыро в её рассказе… Если бы Миша был жив, она знала бы гораздо больше. И я не понимаю…

— Что же… — Руки Яна вдруг легли на мои плечи, скользнули вниз, к локтям, потом к запястьям. Ян потянул меня к себе, и я сделала шаг. — У нас есть только один способ узнать, что она задумала. Дать ей то, чего она хочет.

— Ты правда думаешь, что Миша погиб?

Подперев голову рукой, я посмотрела в глаза лежащему рядом Яну.

— Уверен, Аделина. Некто, похожий на моего погибшего сына, игрушка, которую нашел Артём, — это всё происки моей бывшей жены. Я понятия не имею, что она задумала, но ей явно нужны не только деньги.

Вздохнув, я села в постели и свесила ноги на пол.

— Ты куда?

— Есть ещё кое-что, о чём ты должен знать. — Не оборачиваясь на него, я встала и ушла в ванную. Подцепив записку, спрятанную за шкафчиком над раковиной, вернулась в спальню и протянула Яну.

— Это я нашла в квартире, когда мы приехали за вещами.

Ян привстал, кинул под поясницу подушку и забрал записку.

— Она лежала в шкатулке, где я хранила украшения. Но украшений не было, только это.

Он выслушал меня и прочёл. Взгляд его стал мрачнее, чем когда-либо.

— Почему сразу не показала мне? — спросил жестко.

— Хотела сама всё понять для начала.

Я присела на краешек кровати и коснулась плеча Яна.

— Ты мне не доверяла, — сказал он утвердительно. — Ты согласилась выйти за меня, Аделина, не забыла?

— Не забыла! Если бы я тебе не доверяла — не рассказала бы ничего. Но всё это для меня шоком было, Ян. Пойми меня тоже. Я…

Меня прервал тихий стук в дверь.

Мы с Яном переглянулись. Время перевалило за час ночи, и для того, чтобы потревожить нас, у кого-то должен был быть крайне весомый повод.

Стук повторился снова, а затем дверь открылась, и в комнату осторожно вошел Артём. В руках он кое-как держал щенка. Лабрадор, хоть ещё совсем детёныш, был ему не по размеру, но Тёмка нёс его очень бережно.

Увидев нас с Яном, сын остановился в нерешительности.

— Нам страшно, можно мы останемся у вас?

Я подошла к сыну и, забрав сонного щенка, поставила на пол.

— Сынок, думаю, это не очень хорошая идея. — Присела перед Тёмой, и Лакки вдруг полез ко мне, начал облизывать лицо. Артём засмеялся, погладил блестящую шерстку щенка. Тот потянулся и к нему.

— Почему нехорошая? — спросил он. — Всего на одну ночку, мам, ну пожалуйста…

— Тём…

— Иди сюда, Артём, — раздался вдруг голос Яна.

Я обернулась на Соколовского. Думала пойти с сыном в детскую, уверенная, что он не разрешит Артёму переночевать в нашей спальне. Но он в очередной раз меня удивил.

Артём кинулся к кровати, маленький лабрадор понёсся следом. Ян подвинулся и помог сыну забраться под одеяло.

— Ну как, не страшно?

— Не-а, теперь не страшно, — просиял Артём.

Лакки вернулся ко мне и вильнул хвостом. Стоял и переминался с лапки на лапку, заглядывая мне в лицо. Я погладила его снова.

— Ну а ты, Лакки? — обратилась к щенку. — Пойдешь с нами? — Потрепала его по голове. Он тявкнул и снова полез целоваться.

Взяв его на руки, я посмотрела на Яна.

— Щенок будет спать на полу, — отрезал он.

Я улыбнулась и пошла к постели. Остановилась в ногах и посмотрела на сына, на будущего мужа. Что принесет нам завтрашний день, я не имела понятия, но сейчас, в это мгновение, я вдруг почувствовала себя цельной. Доверившись Яну и отпустив страхи и сомнения, я теперь не боялась смотреть в будущее. Что бы ни задумала бывшая жена Яна, чтобы она ни говорила, я буду верить ему.

Щенок тявкнул снова.

— Нельзя, Лакки, — шикнула я на него и поставила на пол. Тот, недолго думая, забрался под кровать и улёгся где-то посередине.

— Лакки, иди к нам! — позвал его сын, но детёныш даже не подумал подчиниться.

Усмехнувшись, я устроилась в постели и поправила одеяло у Артёма, лежащего между нами с Яном. На душе стало спокойно, не проходящая в последние дни тревога стремительно отпускала меня, а вместе с ней ослабевали натянутые нервы.

— Спи, сынок, — шепнула я и поцеловала сына в щеку.

Артём поморщился и повернул голову к Яну.

— Дядя Ян, а можно я буду называть тебя папа Ян? — спросил неожиданно.

Я почувствовала, как Ян напрягся.

— Можно. — Голос его будто бы охрип.

Я улыбнулась, понимая, что это от переполнявших его эмоций. Они и саму меня захлестнули с головой: слова исчезли, и всё, что я могла — просто смотреть на Яна.

Он провел ладонью по волосам сына, рассматривая так пристально, будто видел впервые.

— Можно, — повторил он, целуя Артёма в лоб. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Сын закрыл глаза, а я выключила бра.

Я так и лежала, не шевелясь, боясь рассеять этот момент. Ян тоже, казалось, застыл и даже не дышал.

Нас окружала мягкая темнота, в которой слышны были все звуки: я слышала, как вздохнул под кроватью Лакки, как он перевернулся. Остро захотелось взять Яна за руку и сжать его ладонь, просто так, чтобы чувствовать его. Наконец, минут пять спустя, я услышала сопение Артёма и, тихонько выдохнув, прошептала:

— Я доверяю тебе, Ян. И Артём тоже доверяет. Прости, что не сказала сразу о записке.

Ян молчал. В какой-то момент я даже подумала, что он уснул, но нет.

— У меня много недостатков, Аделина, — наконец услышала я. — Но одно я могу гарантировать.

— Что?

— Я вас не оставлю. Никогда.

Я дотянулась его и на ощупь нашла широкую ладонь. Обхватила и сжала. Ян высвободил её и сплёл наши пальцы. В темноте я не видела его, но точно знала, что он смотрит на меня.

— Я тебе верю, — сказала тихо. — Не оставляй нас и не предавай.

Он сжал пальцы крепче. Поднёс к губам и поцеловал мою кисть.

— Обещаю, Аделина.

Сообщение от Лены я получила спустя три дня после нашей встречи.

– «Завтра в 14–00. Кафе "Бризоль". Миша будет ждать тебя. Не забудь деньги».

Я с вопросом посмотрела на Яна. Тот презрительно поджал губы и вернул мне телефон.

— Я сам с ней разберусь, — процедил он, глядя на меня. — Эта сука мало отсидела. Получит ещё один срок за вымогательство.

— Я поеду на встречу, Ян, — безапелляционно заявила я.

— Это исключено, Аделина. — Ян взял с постели бережно разложенный мной пиджак и надел.

— Я поеду, Ян, — повторила ещё более уверенно. — Я хочу выяснить, что же случилось на самом деле.

— Что случилось?! Я сам тебе расскажу, что случилось! Ей нужны деньги, она их всегда любила, только я, идиот, повёлся на милую мордашку и красивые глаза, и…

— Ян! — прервала я его.

Наши взгляды снова встретились. И в моем уверенности было не меньше, чем в его.

— Тебя это не касается, Адель, — после секундного молчания ответил Ян. Подойдя, обхватил за плечи, не переставая смотреть мне в глаза. — Тем более она может быть опасной. Я разберусь со всем. Только, пожалуйста, дай мне возможность всё уладить, не переживая о тебе.

— А если Миша…

— Миша мёртв.

— Но эта записка…

— Эта записка — фальшивка, — жёстко оборвал меня Ян. — Я провёл почерковедческую экспертизу. Записку написал не Миша. Почерк подделали, и очень хорошо, но не более того.

В голове который день был кавардак. Я жила в напряжении, спала по три часа, то и дело просыпалась и думала о том, почему же всё так закрутилось. Одно я знала точно: я хочу сама обо всём узнать. Ян мог думать что угодно, спорить с ним было себе дороже. Но он ошибался: меня всё это касается не меньше, чем его. Он потерял сына, я — мужа, к тому же его бывшая жена решила сделать меня инструментом достижения целей. Сидеть и ждать, когда Ян разберётся с ней, а потом расскажет то, что посчитает нужным? Нет, это не для меня.

Я поглубже вдохнула. Почерк был настолько похож, что я не могла до конца избавиться от сомнений. Они разъедали меня, как ржавчина, не давали покоя.

— Ты уверен? — спросила я, пристально глядя на Яна.

— Абсолютно. У Лены наверняка сохранился образец Мишиного почерка. Кстати, за это она тоже ответит, можешь не переживать.

Он вытащил из тумбочки какую-то папку и подал мне. Открыв, я поняла, что это результаты экспертизы. Прочитала и опять посмотрела на Яна.

— Завтра я сам отправлюсь на встречу с ней.

Я вскинула голову. Он всё уже решил без меня и был уверен, что я приму это, как данность. Напряжение, усталость и непонимание сделали своё дело: я вспыхнула мгновенно.

— Ты не поедешь один, Соколовский! — гневно воскликнула я. — Хватит уже играть в принца на белом коне! Я сама встречусь с твоей Леной, и сама во всем разберусь. А ты, если так сильно настаиваешь, можешь поехать со мной.

— Аделина…

— Разговор окончен. — Не желая продолжать, я ушла в ванную.

Едва за мной закрылась дверь, услышала, как хлопнула дверь в спальне. Ушел… Наверное, действительно было бы лучше, если бы Ян справился один. Разумнее — так точно. Но я обязана была ещё раз посмотреть в глаза этой женщине. И понять, что же на самом деле произошло.

На следующий день в назначенное время мы были на месте. Сидя на заднем сиденье автомобиля, я пыталась успокоиться. Чем ближе была встреча, тем я сильнее переживала. Ян это чувствовал, пусть я старалась не показывать ему свою тревогу.

— Всё будет хорошо. — Ян накрыл своей ладонью мою. Легонько сжал.

Я кивнула и улыбнулась ему в ответ. Лучше быть хорошей девочкой и не доставлять Яну проблем.

За нами стояла ещё одна машина, в которой сидели три охранника. На переднем сиденье нашей тоже сидел охранник. И у каждого был с собой пистолет. Включая Яна. Как будто мы не на встречу со щуплой девушкой приехали, а на бандитские разборки. Девяностые какие-то, ни дать, ни взять.

Утром, когда увидела пистолет в руках Яна, мороз пошел по коже.

— Зачем он тебе?

— На крайний случай, — ответил он и сунул за ремень брюк.

Я молила Бога, чтобы этого крайнего случая не случилось.

— Вон она, — кивнул Ян в сторону кафе. Действительно, Елена Соколовская, пройдя к кафе, скрылась внутри.

— Оставайся в машине, Аделина, — строго сказал Ян и кивнул сидящему на переднем сиденье охраннику. Тот вышел на улицу. Ян — за ним. Взяв чемоданчик с деньгами, он снова посмотрел мне в глаза и вдруг порывисто прижался к моим губам своими.

— Будь осторожен, — шепнула я, погладив его по щеке.

— Я скоро вернусь.

Дверь захлопнулась, и я осталась в машине с водителем. Ян всё-таки убедил меня, что пойдёт на встречу с бывшей женой сам. Мы перегрызлись несколько раз, потом помирились, и я решила уступить. Слишком много белых пятен в этой истории, а ниточки никак не связываются узлом. С опаской я следила за тем, как Ян, оставив охранника у дверей кафе, вошел в него, как закрылась дверь…

Вдруг телефон в кармане завибрировал. Дрожащей рукой достала его. Пришедшее сообщение было с неизвестного номера.

«Выходи из машины, не привлекая внимания. Зеленый «мерседес» за остановкой. Я жду тебя, Аделька».

Аделька…

Я резко перевела взгляд с телефона на лобовое стекло.

Остановка… Только что подъехал автобус, и из него высыпала куча народа. А когда люди рассосались, я действительно увидела стоявший чуть поодаль автомобиль, мигающий аварийками.

— Что-то случилось? — заметив мою нервозность, поинтересовался водитель. Поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Я… можно я выйду? Хочу купить воды.

— Ян Владимирович сказал, чтобы вы сидели в машине.

— Хорошо, — вздохнула я. — А можно вас попросить купить мне воды? — махнула в сторону небольшого ларька, где продавали кофе.

Немного поколебавшись, водитель отстегнул ремень безопасности.

— Не выходите из машины. Это опасно, Аделина.

— Хорошо. — Я выдавила улыбку.

Кивнув, он вышел на улицу. Едва отошел от машины, я открыла дверь и практически бегом побежала к остановке. Я совершала огромную глупость, но было поздно.

Едва я приблизилась, дверь со стороны пассажира открылась. Сердце бухнуло о рёбра… Я не видела лица, но телосложение, цвет волос, прическа…

— Миша! — шепнула и с колотящимся сердцем села в салон.

— Закрой дверь, — раздался до боли знакомый голос.

Я повиновалась. Машина тут же тронулась с места.

— Миша…

Я ахнула.

Он повернулся и снял капюшон.

— Вы не Миша.

— Очевидно, не Миша, — хмыкнул мужчина, и автомобиль тут же сорвался с места.

Колёса взвизгнули, меня швырнуло вперёд. Тревога, которую я чувствовала до этого, была ничем по сравнению с накрывшей меня паникой.

— Остановите машину! — Я кинулась на него, но он грубо отпихнул меня.

— Сидеть! — скомандовал жестко. Глаза его сверкнули, на губах появилась недобрая ухмылка.

В этом мужчине не было ни капли сходства с мужем. Рост, телосложение, — вот и всё. И как… как я могла повестись на эту уловку?! На лице у него красовался шрам. Длинный, уродливый, он делал его похожим на героя мрачного фильма с несчастливым финалом.

В кармане зазвонил мобильник. Только я взяла телефон в руки, незнакомец выхватил его и, опустив стекло, швырнул на дорогу.

— Это тебе не понадобится. Нам же не нужно, чтобы твой хахаль нас отследил, верно? — Мимолетный взгляд на меня — и снова на дорогу.

— Куда вы меня везете?

— Скоро узнаешь.

— Вы же понимаете, что Ян этого так просто не оставит. Вы…

— У Соколовского сейчас своих проблем хватает, — хмыкнул он. Достал сигарету и закурил. Салон машины наполнился вонью.

Я тут же закашлялась и попыталась опустить стекло.

— Даже не думай.

— Мне плохо! — возмущённо воскликнула я. Встретилась со злыми, совершенно беспощадными глазами похитителя и замолчала, вжавшись в сиденье.

Куда он меня везёт?! Что всё это значит?! Похитить меня, чтобы стрясти с Яна ещё больше денег? Или чтобы получить возможность уехать из города? Ведь должны же они были понимать, что просто так Ян их не отпустит! Кто вообще этот человек, неужели он с бывшей женой Яна?! Неужели это его Артём принял за папу?!

При мысли, что этот мужчина находился рядом с Артёмом, меня обдало ледяной волной страха. Мысли метались в голове, бились о черепную коробку, а меня буквально потряхивало. А если с Яном что-нибудь случится?! Они же всё продумали! Я, дура, приняла игру Лены за чистую монету. Думала, она получит деньги, и всё.

Нет, не всё! И не просто так Ян говорил, что она может быть опасна, не просто так на встречу с ней пошёл с пистолетом. Что он мне не сказал о своей бывшей жене? Или его вела интуиция, тогда как моя молчала?! Какая же я идиотка! Боже! Какая же идиотка!

Через минуту мы выехали на оживленную дорогу. Сообщник Лены докурил и бросил окурок в окно. Закрыл его и глянул на меня с таким выражением, будто я грязь на его ботинках.

— Кто вы? — снова подала я голос. — Чего вы хотите?

— Тебя не учили, что иногда надо помолчать, чтобы остаться в живых? — вкрадчиво спросил он.

— Хватит меня запугивать!

— Даже не пытался. Я говорю, чтобы ты закрыла свой рот хотя бы сейчас! — рявкнул он, сплюнул под ноги и скривился. Шрам тоже искривился, сделав мужчину ещё больше похожим на злодея.

Я сглотнула. Что делать, не представляла, в голове не было ни одной связной мысли. Он посмотрел в боковое зеркало и выжал скорость ещё больше.

— Я говорил Ленке, что ты язык за зубами не удержишь. Говорил, что всё выложишь Соколовскому, а она… Баба, одним словом!

— Вы…

— Замолчала! — рявкнул он.

На этот раз я предпочла и правда замолчать. На разговор он настроен не был однозначно.

Мы с Яном угодили в ловко расставленную ловушку. Я даже предположить не могла, что у этой Лены может быть сообщник, хотя стоило. Подсунутая сыну игрушка, появление мужчины, похожего на Мишу… Господи, если всё кончится хорошо, если я останусь жива, пошли мне, пожалуйста, мозгов! Чего они добиваются, черт возьми?!

— Что замолчала? Испугалась? — неожиданно спросил похититель.

Я не ответила, и он продолжил:

— Правильно, молчание — жизнь. В твоем случае — так точно. Получим деньги, а там тебе уж как повезет. Не знаю, захочет ли Ленка тебя оставлять. В любом случае, пристрелить тебя мне будет несложно.

— Кто вы?

Его взгляд не изменился, всё такой же зловещий и холодный.

Он помедлил с ответом. Только губы опять искривились. Думала, он ничего не скажет, но ошиблась.

— Я её брат. Двоюродный.

— Зачем вы меня похитили? — спросила как можно более отстраненно. Понимала, что снова нарываюсь, но…

— Это тебе расскажет Лена, когда вы встретитесь. Если, конечно, встретитесь, — добавил с чуть заметной ухмылкой. — От себя могу сказать — ты просто лишнее звено.

— Лишнее звено?!

— Ага. — Усмешка стала откровенной и издевательской. — Звено, от которого придется избавиться. Хотя ты нам пригодилась. Соколовскому всегда нравились молодые девчонки вроде тебя. Молодые и дурные. Только с Ленкой вышла промашка.

Ехали мы около часа, и за это время больше не произнесли ни слова. Я старалась не думать о том, что дальше, и что сейчас с Яном. Мысли о Тёмке не давали покоя. Он потерял отца, что, если мне тоже не удастся выбраться из этой заварушки живой? Что, если он потеряет и меня? Что, если этим ненормальным потребуется и мой мальчик? Погони за нами не было, иначе брат Лены это заметил бы. Чем дальше мы отъезжали от города, тем спокойнее он становился. Даже музыку включил и начал насвистывать в такт мелодиям. А у меня кровь в жилах стыла.

— Мне нужно в туалет, — наконец подала я голос.

— Потерпи, скоро приедем.

— Мне нужно сейчас.

— Я сказал, терпи! — гаркнул он так, что я зажмурилась. — Или делай в штаны, раз припёрло. Не держи меня за идиота не прокатит.

Если бы он остановился, я бы могла попытаться попросить помощи у проезжающих мимо, но…

Наконец мы свернули за одним из указателей. А через пару минут подъехали к дому, обнесенному забором. Я осмотрелась. Это был коттеджный поселок, и дома тут стоили дорого. Включая и тот, перед которым мы остановились.

Ворота открылись, и мы въехали на территорию.

— Выходи, цветочек, — продолжал веселиться мой похититель.

— Вас это забавляет?

— Ага, — с готовностью подтвердил он. — Люблю, когда все выходит гладко. Выходи давай.

Я повиновалась. Вышла из машины и осмотрела большой двухэтажный дом.

Брат Лены тут же ухватил меня за локоть и потащил к крыльцу. Когда мы были уже у лестницы, дверь вдруг открылась.

— Добро пожаловать, Аделина, — мерзко улыбнулась мне бывшая жена Яна.

Не Лена, нет. Ната.

Что всё это значит, черт возьми?!

— По глазам вижу, тебя мучает какой-то вопрос. Задавай, — остановившись рядом, сказала Ната, глядя на меня с насмешкой.

— Какая ты проницательная, — не удержалась я от сарказма, хотя в моем положении это могло лишь усугубить ситуацию. С другой стороны, куда уж хуже.

— Идем в дом. А ты езжай за Леной, — обратилась она уже к моему похитителю.

— Не надо мне указывать, — грубо ответил он, но от крыльца отошел.

Я обернулась, и наши взгляды на мгновение встретились. Брат Лены улыбнулся мне, подмигнул и направился к машине.

— Идем в дом, — напомнила о себе бывшая Яна и попыталась взять меня за руку, но я отдернула ладонь и, презрительно скривившись, пошла сама.

Ощущения были не из лучших. Я словно бы шла по канату над цирковой ареной без страховки. Каждую секунду рисковала сорваться вниз, но продолжала идти, потому что деваться было некуда. Зрительские трибуны пустовали, а постановщики данного действа не сказали, что ждёт меня на другом конце каната.

— Это твой дом? — поинтересовалась я, когда мы оказались в коридоре.

— Это дом Соколовского, — огорошила меня Ната, захлопнув дверь.

Я посмотрела на неё непонимающе.

— После развода он оставил его мне. Раздевайся, нам предстоит немного подождать здесь.

— Подождать? Чего мы должны ждать? И что вообще происходит?! Как ты связана с Леной и этим… человеком?! — Меня аж перекосило, и Ната засмеялась.

— Смотрю, Антон тебе тоже не нравится.

Я ничего не ответила. Раздевшись, повесила пальто на крючок, сняла сапоги.

— Пойдём.

Бывшая жена Яна пошла вперед. Я — за ней. Мы зашли в гостиную — небольшую, но обставленную со вкусом и роскошью.

— Садись, — скомандовала она, указав на диван.

Я, опять же, беспрекословно села. Уставилась на неё в ожидании.

— Хочешь чая?

— Я хочу получить ответы на свои вопросы, — холодно процедила я.

— Ты не в том положении, чтобы разговаривать со мной таким тоном. — Глаза её сверкнули.

— Я не хочу чая.

— Хорошо. — Усмехнувшись, она присела напротив меня в кресло. Положила ногу на ногу и стала молча рассматривать меня.

От ее взгляда мне стало не по себе.

— Что? — Я вскинула брови.

— Думаю, что же в тебе нашел Соколовский. Ни кожи, ни рожи. Дешёвка, одним словом.

— Зато у тебя, я смотрю, шкурка дорогая и лощеная, — не промолчала я. — Только это не помогло тебе стать для Яна кем-то большим, чем просто удачное вложение в бизнес.

— Смотрю, Ян тебе много про меня рассказывал.

— Всего лишь пару фраз. Объяснил, что ты для него ничего не значила, и я успокоилась.

— Тебе палец в рот не клади, — улыбнулась Ната. — Наверное, в тебе и правда что-то есть. Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала?

— Всё! Как ты связана с Леной, и для чего меня привезли сюда!

Она снова замолчала, словно размышляла, стою ли я её внимания.

— Ладно, — кивнула наконец. — Расскажу тебе, раз уж нам тут сидеть вдвоем. — Положила ладони на подлокотники и откинулась на спинку кресла. Грудь её приподнялась и опала в тихом вздохе, словно её всё предельно утомляло.

— Эта придурошная женушка Яна вышла на меня несколько месяцев назад и предложила отомстить Соколовскому.

— Отомстить? За что?

— Вот и я не поняла, за что ему мстить, — засмеялась Ната. — Но предложение всё же выслушала.

Я совсем перестала что-либо понимать. Детектив какой-то с непредсказуемым финалом под названием «Все бывшие жёны Яна Соколовского». Оставалось надеяться, что мать Миши действительно мертва, а не сговорилась с остальными, чтобы отомстить Яну.

— Короче говоря, расклад был очень прост. Заставить Соколовского поверить в то, что его сын жив, и выманить деньги. Но потом… появилась ты и твой сын. И все изменилось.

— Я помешала вашему плану?

— Нет. Ты его упростила. У Соколовского не было слабостей. Ты стала ею. Ты и ваш ребёнок. Пусть у нас с Яном не задалось, но я знаю: для того, чтобы вас защитить, он пойдёт на всё. Отдаст любые деньги, даст любые гарантии Лене и её братцу. Даже позволит выехать из страны и жить припеваючи где-нибудь в райском местечке.

— А какую выгоду получишь ты?

— А у меня… — Она поднялась, обошла диван и встала за мной. Склонилась к моему уху и прошептала: — У меня есть свой план.

Её отвлёк телефонный звонок. Она отошла от меня, достала смартфон и, не отрывая от меня глаз, ответила.

— Да?.. Да, она со мной, не переживай. Она в полной безопасности… Хочешь поговорить с ней? — Ната улыбнулась, присев рядом, и отдала трубку мне. — С тобой хотят поговорить.

Дрожащей рукой я взяла телефон. Боялась услышать голос Лены, её брата или ещё чей. Их смех и радость оттого, что все у них сложилось очень удачно.

— Да? — ответила, собрав все внутренние силы.

— Слушайся Нату во всем, Аделина. Она знает, что делать.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Но нет.

— Ян… — прошептала едва слышно.

— Скоро всё закончится, малышка. Обещаю тебе.

Ян

— Так и знала, что эта курица не удержит язык за зубами, — едва увидев меня, произнесла Лена.

Я заметил её, как только вошёл в кафе. Годы лишили её лоска и свежести. Из обольстительной молодой девушки она превратилась в женщину, на лице которой явно прослеживались следы усталости.

— Жизнь тебя потрепала. — Усевшись напротив неё, я жестом подозвал официантку. — Кофе, пожалуйста.

Лена так и смотрела на меня с видом, будто единственным её желанием было вцепиться мне в рожу своими наращенными коготками.

— Хочешь кофе? — спросил, не удержавшись от улыбки.

— Нет, — буквально выплюнула она.

— Тогда один чёрный кофе, будьте добры, — повторил я свой заказ официантке и, когда та ушла, обратился к бывшей жене: — Ты правда думала, что сможешь переиграть меня, дорогая? Думала, я не знал, что ты вышла из тюрьмы?

— Думаю, ты не знал, что я ничего не забыла, — процедила она с ненавистью.

Пальцы её с силой сжались в кулаки, ненависть отразилась на и без того ставшем некрасивым лице.

Мне стало жаль её. Не потому, что она получила своё, а потому что вместо того, чтобы провести работу над собой и начать с чистого листа, взрастила в себе всегда присущие ей пороки. Моя бы воля, я бы добавил ненависть к семи смертным грехам, потому что без контроля она выжигает душу и сердце, а без них человек теряет человечность.

Её буквально распирало от ненависти. Что же, это у нас взаимно. Вот только моя ненависть ледяная. И месть будет такой же.

— Я позаботился об этом, Лена, — сказал спокойно. — Чтобы ты ничего не забыла. И каждый твой день в тюрьме был наполнен бессмысленной яростью. Ты думала, что я прощу тебя?

— А что я такого сделала?! Решила сбежать с твоим сыном?! Так мы любили друг друга! — Глаза её сверкнули.

— Ты никого не любила, Лена, — процедил я. — Любила бы — не впутала бы Михаила в свою авантюру. Ведь ты же знала, что будут последствия.

— Ты циничный ублюдок, Соколовский.

— А ты ограниченная, Лена! Примитивная и ограниченная. — Краем глаза заметил, как за один из столиков слева от нашего присел мой охранник.

Это не укрылось и от бывшей женушки. Покачав головой, она улыбнулась:

— Знаешь, Ян, я ведь знала, что так будет. Твоя Аделина — святая простота. И что Миша нашел в этой замухрышке? Что ты в ней нашел?!

— Этого тебе не понять.

Все смотрел в лицо некогда любимой женщины, и думал об этом же применительно к ней. Каким же я был идиотом, что повелся на скорлупку? А внутри — протухшая субстанция. Почему не ковырнул раньше? Ведь мог сразу разобраться что к чему, глядишь, для всех нас жизнь сложилась бы иначе. Н-да, иначе…

— Ладно. — Она взяла телефон и, пару раз нажав на экран, протянула его мне. — Смотри.

На снимке была Аделина. Я скрипнул зубами. Чертова девчонка!

— Мы увезли твою куколку. Её так легко было поймать, — проворковала она и засмеялась.

Передо мной поставили кофе, но я даже взглядом не удостоил принесшую его девушку. Смотрел в глаза Лене и боролся с желанием закончить все прямо здесь и сейчас. Она и без того слишком много бед принесла. Рассорила нас с сыном, обворовала, а теперь и Адель!..

— Отпусти её, и тогда поговорим.

— Поговорим, а потом, возможно, я её отпущу. Но не факт.

— Лена… — угрожающе рыкнул я.

— Не прокатит! — Она наклонилась через стол и прошипела: — Из-за тебя я столько лет провела за решеткой. Неужели тебя так расстроили эти деньги?!

Я тоже наклонился вперед и понизил голос до шепота:

— Ты так ничего и не поняла.

— Так объясни.

— Дело не в деньгах. Ты унизила меня. Я любил тебя, я баловал тебя. Ты жила, ни в чем себе не отказывая! Но тебе было мало. Ты захотела и моего сына! Единственное, что я никогда бы не позволил тебе взять.

— Я любила его, Ян.

— Да, поэтому твой подельник убил его. Да?

Да, детка, я всё знаю. В её взгляде отразился испуг. Большие глаза распахнулись, на секунду она стала прежней хотя бы внешне. Ни цинизма и жёлчи в глубине глаз, ни гнилой улыбки. Но всё вернулось слишком быстро.

— Неужели не могла смириться с тем, что он понял, какая ты на самом деле? Или это была ревность? Расскажи мне, Лена. За что ты его убила?

Её затрясло. Дыхание сбилось резко, стало неровным.

— Он бросил меня! — буквально крикнула она. — Бросил! — В её глазах появились слезы.

Но они не трогали меня. Хотел все скорее закончить и забрать Аделину, намылить ей голову и запретить вообще думать самостоятельно, раз уж думалка у неё не работает!

Лена стала бледнее, чем когда я только пришёл. У меня создалось впечатление, что гадина внутри неё сцепилась в схватке с девочкой, у которой не было шанса, и слёзы были агонией этой девочки. Глупая дрянь, заполнившая гнилую пустоту обидами и жадностью.

— Мало того… — Она хлюпнула носом, вытерла его рукавом и озлобленно глянула на меня. — Мало того, что он не защитил меня от тебя, не уговорил тебя отпустить меня, так еще и жил себе прекрасной счастливой жизнью!

— И ты не могла позволить ему этого.

— Не могла! Почему я должна была страдать, а он… Мы вместе решили сбежать!

— Да, только вот деньги при побеге ты решила забрать без его ведома. Я мало времени уделял сыну, но мне удалось вырастить его честным человеком. Хочешь узнать, почему он не заступился за тебя? Даже не попытался…

Она молчала, и я продолжил:

— Потому что у него открылись глаза, Лена.

— Он любил меня и… — попыталась возразить она, но осеклась. Снова всхлипнула, но взяла себя в руки. Глаза блестели водой, но она выпрямила спину и посмотрела на меня прямо, даже надменно. — Ладно, все это лирика. Мне нужны деньги, Ян. И возможность уехать.

— А если я уже вызвал полицию?

— Тогда ты не увидишь свою невесту.

— Уверена?

На её лице на мгновение проскользнула неуверенность, но только на мгновение.

— Мне нужны деньги.

— Они у меня с собой. — Я кивнул на чемоданчик у ног.

— Думаешь, я дура?

— Думаю.

— Сейчас ты поедешь со мной. — Пропустив оскорбление мимо ушей, она встала. — В аэропорт. Переведешь мне деньги, и только когда я окажусь в безопасности, ты получишь свою Аделину.

Я осмотрел её с головы до ног. Нет, всё-таки она осталась красивой. Если бы не ненависть и внутренняя гниль, усталость с её лица можно было бы смахнуть, как пыль. Но гниль не вытравишь ни кислотой, ни отбеливателем. Если она пустила корни — это не исправить. Гниль может победить только прощение, а такие, как Лена, на прощение не способны.

— Хорошо, — кивнул я, тоже встав, и показал рукой на выход. — Прошу.

Она накинула пальто и, подхватив сумку, прошла мимо меня.

На улице мы остановились

— Скажи, а как же твой… брат же?

— Откуда ты… — Она резко повернулась ко мне.

Я обхватил её за плечи.

— Ты проиграла, Лена.

— Я не…

У кафе остановились две полицейские машины.

— Проиграла. И твой братец тебе уже не поможет.

Аделина

— Слушайся Нату во всем, Аделина. Она знает, что делать.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Но нет.

— Ян… — прошептала едва слышно.

— Скоро всё закончится, малышка. Обещаю тебе.

— Ян… — Я подскочила и потрясенно посмотрела на Нату. Та стояла рядом и как ни в чем не бывало улыбалась. Улыбка у неё была спокойная, но при этом самодовольная, а в глазах — хитринка.

— Ян, что происходит?!

В трубке послышались короткие гудки.

— Что происходит?! — задала вопрос уже Нате.

Та, забрав телефон, положила его на спинку дивана и подошла ко мне ближе. В ноздри ударил сладковатый аромат её духов. К удивлению, он не вызвал отторжения. Да и в общем эта женщина не будила во мне неприязни, как это было с Леной.

— Можешь считать меня двойным агентом, деточка, — ответила она с усмешкой. — Я не такая дура, чтобы повестись на сказочки бывшей Яна. Когда она пришла ко мне и предложила поучаствовать в её гениальнейшем плане, я, конечно, согласилась.

До меня начало доходить.

— И ты пошла к Яну, — подытожила я.

— Верно. От Соколовского я могла получить гораздо больше пользы. Ян попросил меня подыграть Леночке, и я с удовольствием это сделала. Знаешь, это было даже весело, — негромко засмеялась Ната. — Она была такая одухотворённая. Строила планы, как оставит Яна без гроша, потом — как лишит его тебя… — Улыбка резко пропала с лица Наты. — Дура, — сказала она жёстко. — Примитивная, необразованная дура. Теперь она снова сядет в тюрьму. Туда, где ей и место.

— О чем ты?

Она посмотрела на меня с тенью сожаления или чем-то вроде того, и после паузы качнула головой:

— Об этом тебе расскажет Ян, когда вернется.

Ната держала спину прямо, и это не составляло для неё труда. В первую нашу встречу она показалась мне меркантильной и глупой, но я тогда ошиблась. Эта женщина была себе на уме и понимала, что делает.

Я устало опустилась на диван. Шумно выдохнула и накрыла лицо руками. Потерла и снова взглянула на Нату. Чувствовала себя пешкой в игре. Я ведь и половины не знаю. А Ян… Что из всего, что он мне рассказал, правда?

— Не переживай, с Леной Ян разберется.

— А как же её брат?

— А с ним уже разобралась я. — Ната опять улыбнулась, только теперь улыбка была ледяной. — Мои охранники решили проблему, не беспокойся. Больше этого идиота мы не увидим.

Ян приехал ближе к вечеру. Все это время я сидела как на иголках и цедила принесенный горничной Наты чай. Он не лез в меня. Тревога не отпускала, чувство было, что я — крохотная рыбка, попавшая в мир акул. Умом я это понимала и раньше, но теперь прочувствовала до конца.

Чай давно остыл, когда я услышала, как на территорию дома въезжает машина. Подорвалась к окну и едва удержалась, чтобы бегом не побежать на улицу, когда узнала в одном из вышедших Яна.

Напомнила себе, что я злюсь на него, и то, что он жив, не меняет этого. Глупая. Все-таки выскочила из гостиной и только в коридоре притормозила.

Ян появился спустя мгновение. Широкая дверь открылась, и наши взгляды встретились.

Не говоря ни слова, он шагнул ко мне и заключил в объятия. А я будто рассыпалась в его руках. Стальной стержень напряжения раскрошился, всё стало не таким уж и важным. Главное, что он тут, что я с ним, а всё остальное — пыль.

Слезы потекли из глаз, да так, что я не могла остановиться.

— Ненавижу тебя! — просипела, отчаянно хватаясь за рукав его пиджака. — Ты все спланировал! Ты меня обманул! Ты…

— Поехали домой, родная?

Его тихий бархатистый голос будто снова собрал меня воедино. Отстранившись, я посмотрела ему в глаза.

— Всё закончилось?

— Закончилось, — вздохнул Ян и погладил меня широкой ладонью по голове. — Прости, что ничего не рассказал, это…

— Для моего же блага, да-да, — всхлипнула я.

— Для твоего же, — улыбнулся он нежно. — Я тебе всё расскажу, когда мы приедем домой. Обещаю.

— Хорошо. — Отстранившись, я краем глаза заметила вышедшую из кухни Нату.

Она внимательно наблюдала за нами. Умный взгляд умной, расчётливой женщины.

— Спасибо тебе. — Ян посмотрел в её сторону.

— Будешь должен, Соколовский.

— Я помню, о чем мы договаривались, Ната. И все равно спасибо, что уберегла её.

— Не за что, — махнула она рукой, и я против воли улыбнулась, хотя слезы всё еще текли.

Ян говорил, что все его браки были неудачными, но как минимум одна жена была его достойна.

— Что ты пообещал ей за помощь? — все-таки спросила я, когда мы уже ехали в машине.

Ната предлагала остаться и выпить, чтобы отпраздновать, но мы отказались. Теперь, когда напряжение спало и я перестала волноваться за жизнь Яна, в голове вертелась лишь одна мысль: поскорее обнять сына. Я соскучилась по нему так, словно бы мы год не виделись. Хотела окунуться в его тепло, вдохнуть родной запах, как сейчас, сидя рядом с Яном, вдыхала его.

Сердце — это те, кого мы любим. Только с ними оно целое, живое.

— Попросила помочь ей с бизнесом, — ответил Ян, прижав меня к своему плечу.

— И всё?

— Поверь, мне эта помощь выльется в копеечку, — хмыкнул Ян. — Но знаешь, я не жалею. Главное, Ната обеспечила тебе безопасность, раз уж ты решила действовать своевольно. — Глянул с укоризной.

Я виновато улыбнулась.

— Прости. Я действовала импульсивно. Думала, что Миша и правда может быть жив.

— Миша мертв, Аделина. Лена и её брат спланировали его смерть.

Я знала. Знала, что, скорее всего, смерть мужа была не такой банальной, как казалось на первый взгляд, но все же сказанные вслух слова стали сродни яду, вспрыснутому под кожу.

Нет, не я одна стала пешкой. Все мы так или иначе были пешками.

— Я люблю тебя, Аделина, — внезапно услышала я.

Повернулась к Яну, посмотрела в его глаза и крепко-крепко обняла.

— Я тебя тоже люблю, Ян. — Люблю, несмотря ни на что. — Ты — часть моего сердца, великий и ужасный Ян Соколовский.

— А ты — часть моей души, прекрасная Адель, — сказал он и коснулся губами моих волос.

Аделина

Не успели мы выйти из машины, двери дома открылись, и навстречу нам, на ходу засовывая руки в рукава куртки, выскочил Артём. За ним, отставая лишь на секунду, скакал Лакки. А вот Машке, как самой старшей, пришлось довольствоваться третьим местом.

— Мама! Папа!

— Артём, оденься! — кричала ему вдогонку Маша, но сын, казалось, её даже не слышал.

Он мчался к нам по заснеженной дорожке, и в глазах его был неприкрытый восторг. Маленький шоколадный лабрадор задорно тявкал, уши его смешно подпрыгивали, из-под лап белыми брызгами летел снег.

Переглянувшись с Яном, я улыбнулась и вышла на улицу. И тут же оказалась в объятиях сына. Все страхи, всё напряжение, которое так до конца и не отпускало по дороге, рассыпались вмиг. Я дома. Я обнимаю сына. И Ян тоже рядом.

— Наконец-то вы приехали! — затараторил Артём, едва не захлёбываясь словами. — Маша сказала, что у вас очень важные дела, но что может быть важнее меня? — Хитрая улыбка была адресована Яну.

— Действительно, что может быть важнее тебя, сын, — сказал тот, присев перед Артёмом.

В его глазах, в голосе, в выражении лица ясно читалась радость. Он впервые назвал Артёма своим сыном. А я впервые не испытала сожаления. Лишь грусть оттого, что Мишу не вернуть.

Но Тёмка воспринял это как нечто само собой разумеющееся — ни смущения, ни протеста, и это было самым главным. Лакки вился рядом, норовя тыкнуться носом сразу и в меня, и в Яна, при этом не забывая про своего юного хозяина.

Сын высвободился из моих объятий.

— Смотри, чему я научил Лакки! — Тёмка подозвал скачущего в щенячьей безграничной радости лабрадора.

Сел перед ним.

— Лакки, дай лапу!

Лакки плюхнулся на пятую точку, лапы его разъехались.

— Лакки, нет, дай лапу! — Артём протянул ему раскрытую ладонь, и щенок, вместо того чтобы исполнить команду, принялся облизывать его.

Хвост его при этом мотался из стороны в сторону с такой неистовостью, что было удивительно, как он не отваливается. Переступив с лапки на лапку, лабрадор снова тявкнул, энтузиазм его возрос. Артём засмеялся, повалился в снег, и щенок мигом воспринял это, как призыв повеселиться.

Я тоже не удержалась от улыбки. Посмотрела на Яна.

— Кажется, нам нужно нанять кинолога. — В уголках его губ тоже притаилась улыбка. А в глазах так и прыгали чёртики.

— Артём, надень шапку! — До нас наконец добралась Маша и, запыхавшись, водрузила на Тёмку синюю шапку с помпоном, а потом повернулась к нам. Лицо её мигом стало настороженным.

— Все хорошо? — тихо спросила она, с опаской поглядывая на резвящегося с Лакки и забывшего про команды Артёма.

Я без слов шагнула к Маше и обняла. Рвано выдохнула, пытаясь не дать волю внезапно подступившим слезам.

— Всё хорошо, — ответил за меня Ян.

Я кивнула в подтверждение его слов и произнесла:

— Всё закончилось. Лена на этот раз надолго сядет.

На секунду образовавшуюся тишину разрезал визг Артёма, а следом — веселый лай щенка.

— Ай, Лакки, хватит! — Смеясь, сын отпихивал Лакки, казалось, задавшегося целью зализать его до смерти.

Изловчившись, щенок ухватил помпон и стянул шапку, но Тёмка ловко выхватил её и водрузил обратно.

— Это моё! — запротестовал он. — Не дам, понял? Догоняй! — Вскочил и понёсся по чистому снегу.

Уговаривать Лакки было не нужно. Мы с минуту молча наблюдали за ними. Говорят, можно до бесконечности смотреть на огонь и воду. Нет. До бесконечности можно смотреть только на тех, кого любишь, особенно когда они счастливы.

— Кажется, нам стоит нанять кинолога, — на этот раз сказала я, смеясь.

Оба ребёнка опять оказались в снегу.

— Лакки, дай лапу! Нет, ла-пу, Ла-а-апу! — Сын не оставлял попыток добиться от Лакки выполнения команды.

Ян подошел к ним, присел на корточки, но не успел ничего сказать, как на очередное требование сына Лакки плюхнул ему в ладонь свою уже довольно тяжелую лапу.

— Смотри, пап! — просиял Артём.

— Да ты профессиональный дрессировщик! — делано восхитился Ян и потрепал сына по голове. Поправил съехавшую шапку и продолжил: — Если хочешь, мы научим его ещё чему-нибудь.

— Хочу! Вместе с тобой?

— Конечно, — кивнул Ян. — С тобой и с мамой. — Покосился на меня. И снова на сына.

Артём просиял и вдруг повис у Яна на шее. От неожиданности тот растерялся, но быстро собрался и обнял Тёмку. Прижался губами к его мокрой шапке.

Я увидела, как на секунду его глаза закрылись, как он вдохнул, как раздулись крылья его носа. Всего на миг он показал свою слабость, но мне хватило и этого. Слезы я всё-таки не удержала. Они потекли по щекам каким-то безудержным водопадом.

Стоявшая рядом Маша ободряюще сжала моё плечо.

— Всё хорошо, — прошептала я и подошла к своим ребятам. Опустилась на колени прямо в снег.

— Мам, ты плачешь? — тут же заметил мои слезы Артём.

Я помотала головой и посмотрела на Яна. Он нежно провел по моим щекам ладонью, и от этого жеста слезы потекли ещё сильнее. Я всхлипнула, сгребла сына одной рукой, второй обняла Яна.

— Теперь всё правильно, — выговорила тихо.

Ян обнял меня в ответ, привлек нас с сыном к себе. Лакки подлез под руку к Тёмке и, на удивление, успокоился. Я же сидела в сугробе и не ощущала холода. Прислушалась к себе и вдруг поняла: никогда я не чувствовала к Мише того, что чувствовала сейчас к Яну. Это была другая любовь. И ощущения были другими.

— Пойдемте в дом, — наконец прервал нашу идиллию Ян. — Замерзнете все.

Я кивнула, и Ян помог мне подняться. Артём вскочил сам и наперегонки с Лакки побежал в дом.

— У тебя получилось, Ян, — улыбнулась я сквозь всё ещё стоявшие в глазах слёзы.

— У меня не могло не получиться, — усмехнулся он. — А что именно?

— Ты неисправим! — засмеялась я, идя по дорожке, подсвеченной фонарями.

Обернулась, поняв, что Маши с нами нет, и улыбка моя стала ещё шире: подруга стояла у машины и ворковала с Фёдором. И тот, кажется, уже не был таким уж смущенным.

— Что, намечается ещё одна свадьба? — проследив за моим взглядом, выдал Ян.

— Хочу, чтобы она была счастлива.

— Федька сделает для этого всё, — ответил он.

У лестницы мы остановились. Повернулись друг к другу и смотрели несколько мгновений.

— Пойдем домой, — сказал Ян, поправляя на моей шее шарф.

Домой… Я посмотрела на двери и, поднявшись на несколько ступенек, присела. Посмотрела на Яна снизу вверх.

— Ещё недавно я сидела вот так же, и ты не хотел впускать меня, — заявила с легкой ухмылкой.

Ян стоял передо мной, высокий, властный, сильный. А в глазах — любовь.

— Тогда я ещё не знал, что ты — та, кто наполнит этот дом теплом.

— Я чуть не замерзла.

— Но я принес тебе чай. Забыла?

— Это была честь для меня, — съязвила я, не переставая улыбаться.

— Вставай. — Он подал мне руку и рывком поднял. Обхватил за талию и поцеловал. Нежно, медленно.

— Я люблю тебя, Аделина, — прошептал Ян, отстранившись. — До тебя я не жил. Ты удивительная женщина, Адель. За такое короткое время ты научила меня смотреть на эту жизнь под другим углом, ты открыла мне новые горизонты. До тебя я прожил целую жизнь, но жить начал только тогда, когда в ней появилась ты, моя родная девочка.

— Я люблю тебя, Ян Соколовский. Люблю так, как может любить женщина лишь раз в жизни. — Я вытерла слезы и, прижавшись к нему, выдохнула: — Пойдём домой. Нас уже заждался наш сын. И… я хочу твоего чая. Ты просто обязан сделать мне чай — такой же вкусный, как тогда.

— Я сделаю. — Ян провёл по моим волосам пальцами. Уголки его губ были приподняты в улыбке. — И не только чай. Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Ты и мой сын.

— И Лакки, — шепнула я, приподнявшись на носочки, и коротко поцеловала Яна в губы.

— И Лакки, — подтвердил он и повторил, глядя мне в глаза: — И Лакки, моя Адель.

Теплое южное солнце проникало в каюту. Еще даже не открыв глаза, я поняла, что в постели одна, и немного расстроилась. На всякий случай провела раскрытой ладонью рядом по простыне. И тут же услышала доносящийся с улицы визг. Остатки сна рассеялись, как и капелька ничем не обоснованной грусти, и я сделала глубокий вдох.

— М-м-м… — Я сладко потянулась и улыбнулась уголками губ.

Визг повторился, солнце тронуло мою щёку. Хорошее утро, и день обязательно будет хороший, иначе просто не может быть.

Всё-таки поднявшись, я быстренько умылась и надела легкое хлопковое платье на бретелях. Самое то для такой жары.

В Таиланд мы приехали снова вечером, но, в отличие от прошлого раза, Ян привез нас с Артемом прямо на пирс, где стояла яхта. Мы отошли от берега, поужинали и легли спать.

— Папа, давай еще! — услышала я голос Артёма, едва оказалась на палубе.

Нашла своих мужчин взглядом и остановилась. Стояла и словно идиотка наблюдала, как они веселятся, прыгая в воду. На Артёме был спасательный жилет, а Ян… Широкие плечи, узкие бедра, плавки, плотно обтягивающие ягодицы… Ох, мама дорогая… До чего же он хорош! Вчера ночью у нас был очень жаркий секс, и я была измотана донельзя, но сейчас по телу вновь пробежало возбуждение. Нельзя так сильно хотеть собственного мужа. Это просто неправильно! До мурашек, до дрожи, до безумия! Но…

— Мама! — Заметив меня, Тёмка протопал босыми ногами, оставляя мокрые следы. — Наконец-то ты проснулась! Я хотел тебя разбудить и позвать с нами попрыгать, но папа не разрешил. Сказал, что ты очень устала ночью и тебе надо отдохнуть.

Он остановился около меня и задрал голову. Нахмурил бровки и добавил:

— Только как ты могла устать ночью, если ночью все спят. Ты сама говорила, что сон — самый лучший отдых.

— Я… — Поймав веселый взгляд мужа, я улыбнулась и ответила сыну: — Всё верно. Папа глупости говорит, сынок.

— Папа не может говорить глупости. Он же умный, — принялся защищать Яна Артём.

Я сдалась. Спорить с ними было бесполезно. Почти полгода прошло, как Артём впервые назвал Яна папой, а мне казалось, что так было всегда.

— Сын, мама ещё не проснулась, поэтому говорит глупости. — Ян подошел к нам. Приобнял меня и легонько поцеловал.

— А, ну мама может, — важно закивал Артём.

— Эй! — возмутилась я и попыталась отстраниться, но хватка Яна вдруг стала железной. Он хитро посмотрел на меня.

— Пойдемте завтракать. Мы есть хотим, аж жуть!

— Да! Мы-то рано проснулись, — поддакнул сын.

Завтракали мы на верхней палубе, скрытые от палящего солнца навесом. Экзотические фрукты, свежевыжатый сок, морепродукты и лазурное море без конца и края.

Ян подлил мне сока, положил кусочек манго Артёму на тарелку, а я наблюдала за ним неотрывно.

— Что? — наконец спросил он.

Я улыбнулась.

— Я счастлива.

Его взгляд наполнился теплом. Он взял мою руку, повернул ладонью вверх и поцеловал.

— И я очень счастлив, моя родная. Жаль, что мы не можем остаться тут навечно.

— Это были мои слова, — засмеялась я, свободной рукой убирая прядку темных волос с его лба. Провела по скуле, дотронулась до губ. — С другой стороны, если бы мы остались тут, всё это могло бы нам приесться. Человек такое существо, которое привыкает ко всему.

— Не ко всему, — возразил Ян. — Я уверен, что никогда не привыкну к тебе настолько, чтобы мне приелись твои глаза. Или губы. Или… — Он поймал мою руку и опять поцеловал — сперва ладонь, а потом пальцы и запястье, легко и в то же время откровенно.

Посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он думает о прошедшей ночи. Я выдохнула — неровно, горячо, и в глазах Яна тоже появился огонь.

Хорошо, что все закончилось. Мы старались не упоминать произошедшее, и всё-таки я знала, что судебный процесс над Леной завершился, доказательств её вины в смерти Миши было предостаточно. Ян сделал всё, чтобы мы больше никогда не услышали об этой женщине.

— Пап, а мы можем на этой яхте доплыть до дома? — вдруг спросил Артём.

Мы оба переключились на сына.

— Нет, дорогой, — ласково ответила я.

— Почему это? Это же папина яхта, мы можем доплыть, если захотим.

— Даже если бы могли, эту яхту папа взял на время, — объяснила я.

— Нет! Это папина яхта! — Возмущению Артёма не было предела. — Он сказал, что я смогу пригласить сюда своих друзей, — надулся он.

Я перевела взгляд с сына на Яна, приподняла бровь.

— Что? — улыбнулся Ян.

— В смысле, твоя яхта?

— В прямом. Я решил её купить.

— Ян… — Я бы могла сказать ему, что это глупо, что тратить такие деньги на какую-то… яхту — бессмысленно, но… но промолчала. Я замужем за Яном Соколовским и все никак не привыкну, что для этого мужчины нет границ. И устанавливать их я не имею права. Мне достаточно наших с ним личных границ. Уважение и любовь — среди них.

— Вы доели? — Ян начал подниматься из-за стола. Взял тканевую салфетку, вытер ею губы и небрежно кинул в тарелку. — Пойдемте.

— Куда? — Артём одним глотком допил свой сок и вскочил.

— Да, куда? — повторила я за сыном.

— Узнаете. — Ян отодвинул мой стул, помогая встать, а после, взяв меня за руку, повел вперед.

Мы прошли на нижнюю палубу и оказались у шлюпок.

— Мы же не собираемся тонуть? — пошутила я.

— Знаешь, говорят, — начал Ян, смотря на меня как-то по-особенному, — что как яхту назовешь, так она и поплывёт. И я уверен, что эта — никогда не затонет.

— И как же ты её назвал?

— Смотри. — Сдернув прикрывающий одну из шлюпок чехол, он указал на эмблему.

— «А-де-ли-на», — по слогам прочел Артём на английском. — Мам, папа назвал свою яхту «Аделина»! Мы плывем на «Аделине»?! — И звонко рассмеялся.

— Именно. — Ян прижал сына к бедру. Посмотрел на меня. — Ты моё сердце, моя любимая Аделина, и никакие невзгоды не смогут повлиять на мои к тебе чувства.

Не сдерживая слез, я смотрела на мужа и поверить не могла, что вся эта сказка — реальность. Моя реальность. Наша.

— Никто еще не называл яхту в мою честь, — улыбаясь сквозь слёзы, произнесла я тихо.

— Я буду первым. И единственным.

— Всегда Ян. Всегда.

Первым и единственным для меня.