— Лиля, давай с нами, — кричит моя подруга и хохочет, когда кто-то в компании роняет какую-то пошлую шутейку.

— Мариш, я спать, — поджимаю нижнюю губу, делая вид, что я сожалею, но на самом деле ни капельки.

В меня летят осуждающие стоны, но я отмахиваюсь от них и убегаю в дом.

Тем более из меня игрок в мафию никудышный, у меня все на лице написано. Но на сегодня я и правда пас.

Кажется, я перебрала с шампанским.

Голова немного идет кругом. Будто это мне тридцать пять исполнилось, а не Марине. Наплясалась так, что ноги гудят. Уже жду не дождусь, когда сброшу эти чертовы каблуки и завалюсь в постель.

Мы сняли домик на выходные на берегу Финского залива. Так что у нашей компании на него большие планы.

Переступаю чемоданы, которые кто-то так и оставил на пороге. Видимо, этот кто-то предпочел сразу уйти в кураж, а не занимать себе комнату.

Его потеря.

Моя на втором этаже вместе с Олькой, там две одиночные кровати, а так как она любит допоздна сидеть в телефоне, это лучший выбор, потому что в остальных комнатах спальные места вместе.

Плюхнувшись на кровать, я снимаю каблуки и массирую ступни, ощущая такое блаженство. что глаза сами по себе закатываются.

После короткого самомассажа, беру сменную одежду, косметичку и плетусь в ванную.

На улице хохот и музыка на всю. По пути выглядываю в окно, и замечаю большую компанию вокруг костра.

Отлично, очереди в ванную не будет, поэтому я даже решаю сначала сходить погреться в сауну, которая совмещена с душем и ванной, расположенной в самом центре помещения и напоминающей больше художественную инсталляцию.

Защелкиваю дверь, скидываю с себя платье и трусики. Хватаю с полки полотенце и захожу в хамам.

Влажный пар мгновенно окутывает меня и я забираюсь на верхнюю полку, предварительно расстелив под себя полотенце.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох.

— Совмещать сауну с алкоголем не лучшая идея, — раздается тяжелый хриплый голос...

Я с визгом подрываюсь и рассеянными движениями прикрываюсь полотенцем.

Нервно сглатываю и собираюсь слезть с полки, но ноги превращаются в желе и я практически сваливаюсь на пол.

Практически.

Потому что в самый последний момент меня успевают подхватить чьи-то сильные руки. Секунда, и я вижу лицо своего спасителя. А по совместительству и мужа своей подруги.

— Влад? — едва ли не пищу я, пытаясь выбраться из его объятий. — Я не… Я не знала что ты тут…

Он притягивает меня ближе к себе, и когда пар немного рассеивается... я вижу его кривую ухмылку.

— Так уж и не знала?

Медленно качаю головой, ощущая, как его ладонь царапает мою обнаженную поясницу.

— Прекрати… — я задыхаюсь и одновременно плавлюсь в его руках. — Отпусти, Влад, — заставляю свой голос звучат строже, но сил оттолкнуть нет.

Новая порция пара окутывает нас плотным туманом, а в следующую секунду я оказываюсь прижата спиной к влажной стене.

Из моей вздымающейся груди вырывается тихое аханье, прежде чем горячие губы Влада касаются моего уха:

— Зачем? Чтобы ты опять сбежала?

Влад ведет носом по моему виску.

— Лилия, — чувственно хрипит он. — Ты думала обо мне?

Пульс истерично дергается в горле.

— Я не думала о тебе, Влад, — выдыхаю прерывисто. — Я жалела о тебе.

Он хмыкает.

— Вот как? Когда ты кончала на мои пальцы я не слышал ни о каких сожалениях.

— Прекрати! — стискиваю челюсти и бью кулаками его в грудь. — Прекрати, слышишь?! — шиплю с яростью в голосе. — Я была пьяна и… и ничего не соображала, ясно! Я даже не поняла, что это был ты!

Из последних сил бью по его глупой широкой груди и, не получив желаемую дистанцию, утыкаюсь лбом в его плечо с обреченным вздохом.

— Зачем ты это делаешь… я не понимаю… зачем…

Влад отстраняет меня, но только для того, чтобы взять мое лицо в ладони.

— Ты умная девочка, Лиля. Ты все понимаешь, просто боишься. И ты думала обо мне маленькая лгунья, иначе бы не оборвала все связи, сбежав в другой город. — Влад практически касается моих губ своими, но я тут же отворачиваюсь. — Ты думала обо мне, красавица. Хотя бы потому, что тебе понравилось все, что я с тобой делал. — Влад силой поворачивает мое лицо, чтобы провести большим пальцем по моей нижней губе. — Мне тоже понравилось. И я думал о тебе, Лиля. Каждый чертов день. С ума сходил от желания найти тебя, но по глупости решил отпустить. Попытался сохранить семью. Поступить правильно. Но знаешь, что сегодня я понял? — я качаю головой. Не знаю. И не хочу! — Что я все еще хочу тебя, Лиля. Ни жену. А тебя. Не прошло у меня к тебе нихрена.

— Так поступи как нормальный человек и разведись! А меня отпусти! Я больше не хочу жить с этим проклятым чувством вины! Не хочу, Влад!

— Я отпущу тебя только по одной простой причине, — хрипит он мне на ухо и сильнее вдавливает пальцы в мою кожу. — Я хочу, чтобы ты поняла сама, насколько лживы твои слова, Лиля. Но если тебе проще винить во всем меня и алкоголь, я не против, милая. — Он смотрит мне в глаза. — Потому что я хочу еще.

— А я нет! — выдыхаю на грани крика и наконец отталкиваю Влада, но только потому что он сам мне это позволил.

Я задыхаюсь в новой порции пара, который медленно скрывает в тумане его тяжелый взгляд. А в следующую секунду я чувствую на щеке его ухмылку и одновременно выгибаюсь от того, что Влад царапает пальцами мою поясницу.

— Лгунья, — бросает он глубоким хриплым голосом, прежде чем выходит из парилки и оставляет меня одну с яркими признаками тахикардии.

Вплетаю дрожащие пальцы одной руки в волосы, второй судорожно комкаю полотенце на груди, пытаясь понять, что только то произошло.

А когда я немного прихожу в себя, судорожно заматываюсь в полотенце и буквально вываливаюсь из парилки.

В комнату бегу как умалишенная и, закрыв за собой дверь на замок, падаю лицом в подушку. Хочется заорать от бессилия. Но я просто лежу так несколько минут, пока мое дыхание не затрудняется.

Под шумный вздох переворачиваюсь на спину, прикрываю глаза и мысленно проклинаю ночь, в которой я позволила себе поцеловать мужчину. Точнее позволила поцеловать ему себя. Везде, где он хотел. Совершенно забыв о том, что он муж моей подруги.

Я перебрала с алкоголем на прошлое Рождество… Знаю, это не оправдание, но я не соображала, что делаю и с кем…

Мне было хорошо, пока волшебство оргазма не сменилось жестокой реальностью, в которой я обнаружила мужа подруги между своих бедер.

Я даже не хочу вспоминать, какой пиздец творился в моей голове. И в итоге я не придумала ничего лучше, кроме как сбежать и попробовать начать новую жизнь.

С той ночи я больше не видела Влада. Я избегала любой возможности, переехав в другой город и пожертвовав общением с подругой. Но на тот момент я была этому рада, потому что не знала, как смотреть Марине в глаза.

Все изменилось пару недель назад, когда мы случайно встретились с ней в клубе. И я не стала искать поводов, чтобы отказаться от возможности прийти на день рождения подруги, по которой я безумно соскучилась.

Я также не отказалась от приглашения, потому что она говорила, что праздник будет в формате девичника. Но что-то пошло не так.

И если у меня получалось избегать Влада весь вечер, то в конечном счете я провалилась в яму и теперь совершенно не знаю как из нее выбраться. И я бы не выбиралась, если бы этот мудак не был мужем моей подруги. Красивый мудак. К которому мои чувства как оказалось не остыли…

Медленно сглатываю и открываю глаза.

Завтра же уберусь отсюда к чертовой матери.

Наутро я пытаюсь сделать все как можно тише и незаметней.

Открываю дверь, выглядываю в коридор и быстро бегу в туалет.

Пока чищу зубы пытаюсь вспомнить, слышала ли я сегодняшней ночью как моя соседка стучала в дверь или я так крепко спала, что упустила этот момент?

Навряд ли я могу похвастаться крепким сном после того, как Исаев зажал меня в этой чертовой сауне. Так! Стоп! Только не думать о нем!

Быстро собраться и свалить отсюда от греха подальше. Главное, чтобы этот грех мне сейчас не попался на пути.

Чемодан я особо не трогала, разве что достала оттуда только самое необходимое. Поэтому мои сборы проходят быстро.

Складываю в чемодан каблуки, платье, косметичку и прочие мелочи, затем натягиваю джинсовые шорты, футболку оверсайз и наспех убираю волосы в хвост.

Беру телефон, чтобы вызвать такси, но… твою ж мать! Сеть не ловит. Просто отлично!

Отчаянный вздох покидает мою грудь и, схватив чемодан, я выхожу из спальни.

Спускаюсь вниз и когда встречаюсь взглядом с подругой, застываю на последних ступенях лестницы.

Марина с утренним хаосом на голове, но зато в шелковом халатике, который едва прикрывает ее прелести. Причем как спереди, так и сзади. Но судить уж точно не мне. Особенно после того как ночью я оказалась в объятьях ее мужа.

— С днем рождения, — вылетает из меня так нелепо, что видимо Марина даже не обращает внимание на мой жалкий писк.

— Эт че такое? — она выставляет бедро и, сложив на груди руки, кивает на мой чемодан.

— Эм… Марин, тут такое дело… — я кусаю изнутри нижнюю губу. — В общем мне в город нужно.

Ее тонкие брови ползут на лоб.

— Лиль, ты чего? Совсем обалдела? У нас же сегодня основное празднование. Вчера так… репетиция была.

Натягиваю улыбку, перехватывая чемодан вспотевшей ладонью поудобней.

— Я совсем забыла, ко мне сегодня приедет сантехник… я заявку подавала на той недели.

Марина прищуривается.

— В субботу? Сантехник?

— Н-ну… да. Это платная контора.

Марина постукивает тапком по полу, пристально наблюдая за тем, как медленно я преодолеваю последние ступени и опускаю чемодан на колесики.

— Ну хорошо, — наконец произносит она. — Сантехник так сантехник. Он же не до ночи будет тебе там что-то делать. Закончит и возвращайся.

Мне хочется состроить страдальческую гримасу, но вместо этого натягиваю очередную пластмассовую улыбку.

— С тобой все нормально? — Марина хмурится. — Ты немного странная. Похмелье?

Да! Только не от алкоголя, а от воспоминаний!

— Типо того, — выдыхаю я с ноткой обреченности.

Марина кивает в сторону кухни.

— Пошли, сделаю тебе кофе.

Я беру чемодан за ручку и следую за подругой, чувствуя себя последней сукой. Хотя вчера я и не сделала ничего плохого, но почему-то этот факт ни капельки не успокаивает меня. Однажды ведь сделала…

Встряхнув головой, я избавлюсь от этой отвратительной мысли, ставлю чемодан у стены и иду к кухонному островку, где Марина уже ставит чашку и кофейник.

— А ты чего встала в такую рань?

Марина демонстративно закатывает глаза.

— Таков супружеский долг, готовить завтрак для мужа. Хотелось бы наоборот, но увы. Не мой случай.

Подруга наливает чашку кофе и двигает ее ко мне, после чего отворачивается и возвращает кофейник на место.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить Марину, но она, вскинув палец, резко поворачивается и перебивает меня.

— Кстати, Влад сейчас поедет в город. — В груди мгновенно тяжелеет и мой фасад напускного спокойствия дает трещину. — Как раз может довести тебя.

Твою мать, Марина. Знала бы ты, на что подписываешь меня.

— Да зачем… — я нервно облизываю губы. — Я такси вызову.

— Такси?! — Марина осуждающе вскидывает бровь. — Отсюда до города ты отдашь минимум три тыщи. Если не больше. Зачем тебе тратить деньги, если есть с кем доехать?

Я готова отдать последние деньги, лишь бы убраться отсюда. Тем более от компании твоего мужа.

Но вместо этого отвечаю конечно же другое.

— Не хочу быть обузой.

— Ты и не будешь ей, — раздается позади громоподобный голос Исаева и я вздрагиваю, прежде чем по моей спине пробегает холодок.

Я слышу его приближающиеся шаги и прикрываю глаза, мысленно проклиная этого мужчину, после чего заставляю себя повернуться и посмотреть в нахальное лицо подонка.

Но вместо «доброго утра» из моей груди вырывается судорожный вздох. Потому что передо мной сейчас стоит полуобнаженное тело Бога. И я ничего не могу поделать с тем, что на глупое мгновение мой взгляд опускается к влажной от пота и мускулистой груди Исаева.

Хорошо, что я стою спиной к Марине. Это было бы непростительно в присутствии жены так пялиться на ее мужа и попасться с поличным.

А потом она выходит из-за меня и, виляя бедрами, идет к Владу, чтобы повиснуть к него на его крепкой шее.

— Ты такой сексуальный после пробежки, — мурлычет она ему на ухо, а он никак не реагирует, прожигая меня своим безжалостным взглядом. И его ничуть не смущает воркующая жена, которая наглаживает его рельефные мышцы и осыпает грязными фразочками.

Я чувствую себя настолько некомфортно, что мне хочется схватить чемодан и убраться отсюда пешком.

— Может, я потру тебе спинку в душе? — не унимается подруга и все больше ставит меня в неловкие положение.

Мои щеки нагреваются и я опускаю взгляд в пол, когда замечаю, как Исаев сжимает задницу своей жены. И самое нелепое во всей этой ситуации, он делает это не для Марины, а для меня.

Я слышу ее стон и это становятся последней каплей.

— Марин! — выпаливаю я, чем вынуждаю подругу остановиться и посмотреть на меня. — Одолжи, пожалуйста, телефон. А то мой не ловит, — тараторю я, мечтая сейчас забраться в ванну со льдом, чтобы хоть немного унять жар под кожей.

— Влад, эта ненормальная хочет вызвать такси, — хихикает Марина и отлипает от мужа, после чего цепляет мой чемодан и вручает ему. — Загрузи уже его в багажник, чтобы она успокоилась.

Взгляд Влада медленно скользит по мне с головы до ног, прежде чем снова возвращается к моему лицу.

— Пей кофе, Лилия. Я приму душ и отвезу тебя в город, — произносит он низким голосом, от которого мое тело пробирает озноб или это все от сказанных его слов, которые лишают меня возможности отступить. Не знаю. В моей голове сейчас такой бардак, что я ничего не понимаю.

Я даже не успеваю обдумать ответ, в ошеломляющем оцепенении от всей абсурдности своего положения, как Исаев берет мой чемодан за ручку и выносит его вместе со своим удушающим присутствием.

Марина опять смотрит на меня каким-то скептическим взглядом, а я не знаю, как подобрать слова, чтобы не допустить этого безумия.

Я не могу оставаться с ее мужем наедине. Тем более, если эта поездка означает то, что он узнает адрес моей квартиры. И что-то мне подсказывает, что этот чемодан Исаев донесет прямо до моей двери.

Я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, но сидя в замкнутом пространстве с Исаевым… это практически невозможно.

В салоне витает тяжелый аромат парфюма Влада и дорогой кожи. Его загорелые руки на руле — сильные, с выпирающими венами при малейшем движении.

Я ерзаю на месте. Кусаю изнутри губы и выкручиваю пальцы, чувствуя себя максимально не комфортно, в отличии от мужчины рядом, который как ни в чем не бывало управляет машиной.

Будто и не было ничего вчера в сауне.

Втянув носом воздух, отворачиваюсь к окну. Тот факт, что мы едем в тишине все усложняет. А Исаев даже не пытается сгладить неловкость между нами хотя бы включив музыку.

А еще он будто нарочно игнорирует мое присутствие и едет на медленной скорости, в ленивой манере вращая рулем.

В конце концов я не выдерживаю гнетущего молчания и выпаливаю:

— Для чего ты это делаешь?

Исаев поворачивает голову, бросает на меня мимолетный взгляд и снова возвращает внимание на дорогу.

— Не понимаю о чем ты, — он небрежно пожимает плечом. — Я ничего не делаю.

Ох, ну конечно!

— Не нужно играть со мной, Влад. И тем более с Мариной. Если ты вчера говорил правду, — я запинаюсь, опуская взгляд на сцепленные пальцы на коленях, а потом вновь смотрю на него. — Разведись с ней. Это ведь ужасно жить с нелюбимым человеком.

— С чего ты решила, что я буду разговаривать с тобой на тему моей жены?

Эти слова прилетает мне, точно пощечина. Я моргаю, несколько ошарашенная его грубостью.

Прочистив горло, перехожу на раздраженной тон:

— С того, что ты пытаешься и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Хотя я скорее понимаю, почему с Мариной ты не разводишься, ведь тогда ты потеряешь часть акций, которые принадлежат ей. Но вот чего я не понимаю, так это того, — я поворачиваюсь всем корпусом к нему и шиплю сквозь зубы: — какого черта ты зажимал вчера меня в сауне и говорил всю ту чушь! Для чего тебе это?! А? Не боишься, что Марина все узнает и сама подаст на развод?!

— Тон сбавь, — требует он, не глядя на меня. — Я не считаю нужным перед тобой оправдываться. Возможно, если бы ты хоть немного была честна, я бы мог. Но раз предпочитаешь и дальше строить из себя невинную лань, не жди и от меня каких-то объяснений. Вчера я был предельно откровенен, но, судя по всему, ты не собираешься следовать моему примеру.

Я морщусь, сжимая руки в кулаки.

— Ты ведешь себя отвратительно…

— А ты? — Влад перебивает меня, бросая на меня циничный взгляд. — Как ведешь себя ты, Лиля? Ты говоришь, какой я ужасный, а сама боишься себе признаться, что из всех мужчин хочешь ты меня. По-моему, обманывать самого себя в разы хуже. К слову, — он жестикулирует рукой. — Я не тащил тебя за волосы в машину. Ты села сама. В чем твоя проблема? Почему не настояла на своем? Тебя смутила Марина?

— Прекрати, Влад, — выдыхаю сдавленно.

Но он продолжает выводить меня из себя.

— Нет, я понимаю, ты не смогла отказаться, чтобы избежать лишних вопросов от моей жены или не хотела показаться перед ней подозрительной? Но опять же, ты думаешь о ком-то, но не о себе.

— Замолчи…

— Если бы я был так неприятен тебе и ты действительно не хотела ехать со мной, ты бы не села в машину. Все предельно просто, Лиля.

Раздражение остро вспыхивает под кожей.

— Не нужно делать меня виноватой! — кричу я, ударяя кулаком по своему бедру. — Что… что ты предлагаешь мне нужно было сказать твоей жене? Что я не хотела ехать с ее мужем потому что этой ночью он был готов трахнуть меня?!

Исаев усмехается.

— Не нужно строить из себя святую. Ты не такая. — Он пробегается взглядом по моему телу и возвращается к моему лицу, добавляя низким тоном: — И мы оба это знаем.

Я отворачиваюсь и закусываю нижнюю губу. Моя грудь вздымается и внутри все горит от целого калейдоскопа эмоций. Сейчас мои чувства грубые и неуместные. Но продолжать диалог с ним означает и дальше закапывать саму себя.

Тяжело вздыхаю и, прикрыв глаза, ударяюсь затылком о подголовник, и до конца поездки ни один из нас больше не говорит ни слова. Но меня это в корне устраивает.

Исаев паркуется возле моего дома, пренебрежительно заезжая колесами на бордюр. Он глушит машину, а я, не дожидаясь очередей нелепой ситуации, нащупываю ручку и поворачиваюсь только, чтобы бросить:

— Не нужно. Я сама справлюсь, — буквально вываливаюсь из машины. Волнение снова начинает пульсировать под кожей. Небрежно поправляю волосы, заставляю себя посмотреть на Влада и слабо улыбнуться ему. — Спасибо, что подбросил.

Но едва я открываю багажник, как за моим чемоданам тянется сильная рука.

Нервно сглатываю и вскидываю на Исаева растерянный взгляд.

— Я как истинный джентльмен провожу до двери, — поясняет он с ухмылкой, которая не трогает его глаз.

Сдавленно усмехаюсь, качая головой. Господи, это какой-то сюр.

Разворачиваюсь и направляюсь в сторону подъезда, бормоча себе под нос:

— Из тебя такой же джентльмен, как из проститутки монашка.

И мне плевать, расслышал ли Влад мой комментарий или нет. Если он считает, что после нашего любезного разговора у меня появится желание пригласить его на кофе, он полный придурок.

Я позволяю Владу донести чемодан только потому что лифт сломан. Мы поднимаемся в полнейшем молчании. Но я кожей чувствую, как он пялится на мою задницу. И это немного раздражает. Потому что ощущение неловкости опять встает поперек горла.

Уже возле двери я останавливаюсь и на пятках поворачиваюсь к нему.

— Спасибо, — протягиваю руку, чтобы забрать чемодан.

На мгновение наши пальцы соприкасаются и я тут же одергиваю руку.

Натянуто улыбаюсь и, почувствовав себя идиоткой, со второй попытки уверенней забираю свой чемодан.

Влад убирает руки в карманы и по всей видимости уходить не торопится.

— Впустишь? — наконец произносит он.

Я крепче стискиваю ручку чемодана и, закусив губу, делаю шаг назад.

— Не сегодня, — одариваю его дежурной улыбочкой. — Всего хорошего, Влад.

Разворачиваюсь и, достав из сумочки ключи, подрагивающими пальцами пытаюсь попасть в дверной замок. Я тороплюсь, потому что боюсь, что он снова нарушит мое личное пространство, и тогда все максимально усложнится. А мне бы этого не хотелось.

Захожу в квартиру и, не оборачиваясь, закрываю дверь. К черту его.

Бросив чемодан в прихожей, иду в ванную и несколько долгих минут умываю лицо холодной водой.

Прижимаю к щекам махровое полотенце и замираю, встретившись со своим отражением в зеркале. И я ненавижу то, как горят мои глаза.

— Дура, — шепчу своему отражению и, бросив в зеркало полотенце, выхожу из ванной.

Солнце проникает в мою квартиру через окно, напоминая мне о только начинающемся дне, и я раздраженно задергиваю штору.

Беру из холодильника пару бутылок пива, закуску и плетусь в гостиную, где заваливаюсь на диван и устраиваюсь поудобней. Телефон сразу ставлю на беззвучный. Ничего не хочу. Ни думать, ни говорить. Хочу отключить голову хотя бы на сегодня. Открываю бутылку и делаю большой глоток прохладного пшеничного вкуса.

На мгновение прикрываю глаза и медленно перевожу дыхание. Так немного лучше.

Подцепив пальцами пульт, начинаю щелкает каналы, останавливая свой выбор на какой-то французской мелодраме.

Но к концу второй бутылки пива мое спокойствие заканчивается.

Марина заваливает меня сообщениями и звонками, а я нахожу стопятьсот поводов, чтобы не возвращаться в коттедж. Судя по всему, общение с Мариной снова станет чем-то далеким.

Затем я смотрю еще один фильм и засыпаю под него. Открываю глаза поздним вечером и, полежав пять минут, понимаю, что я голодная. Тянусь за телефоном.

Почти одиннадцать вечера. Ищу круглосуточную доставку. Делаю заказ и выпиваю еще одну бутылку пива, пока бездумно пролистываю пропущенные звонки от Марины, непрочитанные сообщения, которые я оставляю непрочитанными, и переключаюсь на новостную ленту, внезапно останавливаясь на посту в соцсетях у Марины.

Фото билетов и подпись, которая гласит:

Когда повезло с мужем! Вы чувствуете это, да? Мальдивы, мать его! Мы летим на Мальдивы!

Болезненная улыбка кривит мои губы. Должна ли я порадоваться за подругу? По идее — да, но что-то мне совсем не радостно. Возможно, потому что я понимаю, какой это фарс, ведь еще вчера в сауне ее расчудесный муж был готов трахнуть меня, да и сегодня не скрывал своих намерений… Или может быть… я ревную?

Отшвыриваю телефон и раздраженно тру лицо ладонями.

Бред какой-то…

Звонок в дверь вынуждает меня вздрогнуть. Ладони спускаются на шею. Пульс внезапно ускоряется, но когда вспоминаю про доставку немного успокаиваюсь. Курьер так долго ехал, что я уже и забыла о том, что хочу есть. Бросаю взгляд на экран мобильного. Начало первого. Отлично.

Плетусь к двери, но когда открываю ее, мое сердце замирает, а после начинает истерить в груди.

— Что ты здесь делаешь? — выдавливаю из себя слова и до боли сжимаю дверную ручку.

— Ты сказала не сегодня. — Исаев бросает взгляд на наручные часы, затем снова поднимает его на меня. — Это было вчера. Попробуем еще раз?

Я уже собираюсь захлопнуть дверь, но Влад успевает выставить ботинок.

Поднимаю взгляд, ощущая, как от растущих эмоций по шее ползет жар.

Если бы я только могла контролировать их!

Втягиваю носом воздух, сглатываю и вскидываю подбородок, чтобы придать себе хоть немного уверенности.

— Не знаю, что ты там себе надумал, но лично я никаких намеков тебе не давала, Исаев, и вообще собираюсь спать, — шиплю я и пытаюсь вытолкнуть его локтем, но Влад с легкостью распахивает дверь и переступает порог, вынуждая меня отстраниться.

Опешив, я пячусь назад, наблюдая за тем, как непринужденно он закрывает дверь и сбрасывает ботинки.

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — снова шиплю я, немного придя в себя.

Подрываюсь к двери и открываю ее, указывая на выход: — Убирайся. — Моя грудь вздымается. — Сейчас же.

Исаев проводит пальцами по подбородку и усмехается, не воспринимая мою злость всерьез. И вместо того, чтобы выполнить мое требование, приближается ко мне и одним движением руки закрывает дверь.

Я порываюсь проскользнуть мимо него, но тут же вскрикиваю, когда он хватает меня за талию и загоняет в угол.

Воздух мгновенно накаляется между нами, и я никак не могу сделать полноценный вдох.

— Я ненавижу тебя, — шепчу прерывисто и снова пытаюсь оттолкнуть Исаева, но меня останавливает горячее дыхание возле уха.

— Ты можешь это делать, пока я буду трахать тебя.

Я зажмуриваюсь и стискиваю кулаки до дрожи в руках, стараясь игнорировать его обжигающее дыхание, танцующее на моей шее.

— Какая же ты сволочь, — цежу сквозь зубы. — Какого черта ты вообще зациклился на мне?! — На последнем слове я выхожу из себя и дергаюсь, вынуждая его отстраниться.

Теперь его лицо нависает над моим, а ладони скользят по бедрам, талии… разжигая мое тело наперекор разуму, который уже вопит во все горло, чтобы я все прекратила немедленно! Но близость этого мудака творит со мной… черте что…

— Я просто хочу вспомнить, как хорошо нам было. Так что перестань упрямиться и впусти меня. — Влад протискивает колено между моих ног, и мои щеки вспыхивают.

— Я могу предложить тебе пойти на хуй, — огрызаюсь я из последних сил.

— Сначала я предложу тебе свой.

Я психую и изо всех сил бью его в грудь.

— Ты долбаный придурок! — Снова бью кулаками по его тупым мышцам. — Проваливай к своей жене! Ты вроде бы там билетики подарил ей, так вперед! Пиздуй собирать чемоданы!

Исаев поднимает руку и пятерней сжимает мою шею. Подтягивает меня к себе так, что я прижимаюсь грудью к его.

— А ты, значится, ревнуешь? — ухмыляется он напротив моих губ и при очередной моей попытке увернуться сжимает шею крепче.

В горле поднимается беспомощное рычание:

— Пошел ты! Ты… ты…

— Мудак. Ублюдок. Тиран. Похуй, Лиль, что ты скажешь. Но можешь продолжать. Мне нравится твоя злость. Это, блядь, действует на мой член похлеще афродизиака.

— Двуличный подонок!

— Мы оба такие, не вижу смысла драматизировать.

— Заткни…

Мои слова обрываются, когда Исаев агрессивно набрасывается на мои губы. Меня ошеломляет его напор: горячий требовательный рот, одна рука сжимает горло, другая — наматывает волосы на кулак и тянет вниз.

Он подавляет меня со всех сторон, но я все равно пытаюсь укусить ублюдка. Правда, когда мне это удается, я получаю прямо противоположный эффект, потому что вместо того, чтобы предотвратить это безумие, остатки разума сносит безумной волной.

Пошло все к черту…

Исаев дергает меня за волосы и кусает в ответ, рыча и оттягивая зубами мою нижнюю губу.

Вцепившись дрожащими пальцами в его рубашку на груди, я кусаю его еще сильнее, проклиная нас обоих.

Исаев стонет, одной рукой продолжая фиксировать меня за горло, а второй несдержанно сдергивает мои шорты вместе с трусиками.

Прохладный воздух касается моей киски прежде, чем его пальцы встречаются с ее горячей влагой.

— Такая маленькая лгунья, — стонет мне в рот. — Она намокла, как только я пришел, да?

— Пошел ты, мудак, — цежу я сквозь зубы, задыхаясь у его губ, а потом он вводит в меня сразу два пальца, и я всхлипываю, поднимаясь на цыпочки. — Черт…

Исаев прижимается своим лбом к моему. Его дыхание становится тяжелым, я вообще не могу вздохнуть, чувствуя себя такой наполненной, что от оргазма меня отделяет лишь секунда.

Он совершает еще одно движение пальцами, и я содрогаюсь, сжимая его гребаные пальцы и открывая рот в безмолвном стоне.

— Блядь, — рычит он и, совершив еще несколько грубых толчков, вынимает пальцы и, не дав мне прийти в себя, тащит меня вглубь квартиры и прижимает вздымающейся грудью к барной стойке, разделяющей гостиную и кухню.

Звук молнии оглушает. Я закусываю губу, умоляя себя не думать о том, что творю, а в следующую секунду он приставляет член к моему влажному входу и одним движением наполняет меня.

На мгновение перед глазами темнеет, и ноги почти подгибаются, а потом меня отрезвляет проклятое осознание…

— Презерватив, — шиплю я.

— К черту, я чист. — Он сжимает мое бедро, чтобы удержать меня на месте, когда выходит и снова наполняет. Ноги подкашиваются, но его хватка и столешница, в которую он меня впечатывает очередными грубыми резкими толчками, не дают мне упасть. — А что насчет тебя?

— Пошел ты… на хуй, — мое дыхание сбивается, — придурок.

Исаев сдавленно усмехается, а потом отпускает мое бедро и отвешивает шлепок по заднице. Я сжимаюсь вокруг него и прижимаюсь лбом к прохладной столешнице.

— Следи за своим язычком, милая. — Этот мудак сжимает задницу прямо там, где пылает кожа от его шлепка. Я шиплю, но эта боль переливается в удовольствие. — Иначе мне придется трахнуть твой ротик.

Пыхтя, я поворачиваю голову и, глядя на него, скалюсь:

— Рискни, и я откушу твой член.

Исаев с громким шлепком опускает свою чертову ладонь на мою ягодицу, вынуждая меня скривиться от боли и выпустить с губ пораженный стон.

— Мудак, — шепчу я, нанизанная на его член, и в этот момент мой взгляд падает на лежащий рядом мобильник.

— Судя по всему, я очень нравлюсь твоей киске.

Я снова смотрю на него через плечо, посылая ему взгляд, полный ненависти.

Удерживая зрительный контакт, я протягиваю руку и, щелкнув кнопкой блокировки, быстро перехожу в камеру и включаю запись.

— Что, по-твоему, ты делаешь, — прерывисто произношу я.

— Трахаю тебя, — включается в игру.

— Меня, да? Подругу своей жены?

Исаев медленно стягивает мои волосы на затылке в кулак. Тянет к себе.

— Думаю, вы кто угодно, но только не подруги, — рычит он напротив моего виска и подкрепляет свои слова глубокими толчками. — Поэтому закрой свой чертов рот, Лиля, и не пытайся меня спровоцировать, пока мой член в тебе.

Я тяжело дышу, зажмуриваюсь от очередного грубого проникновения. Как в пьяном дурмане облизываю губы и снова пытаюсь посмотреть на мудака:

— Иначе что?

Он мрачно смеется, и я чувствую вибрацию его смеха глубоко в себе, ерзая в поисках дополнительного трения. Это пытка какая-то.

— Хочешь испытать меня, да? — обдает жаром мое ухо, после чего обхватывает шею ладонью и поворачивает меня так, чтобы захватить мои губы в грубом поцелуе.

— Да, покажи мне худшую часть себя, — выдыхаю ему в рот, и он с рычанием затыкает меня еще одним несдержанным поцелуем.

— Проблема в том, моя дорогая, — выдыхает он напротив моих распухших губ, — что тебе понравится моя худшая сторона.

И после этих слов Исаев превращается в самый настоящий хаос, который грозит уничтожить меня. Разрушить до основания. Его толчки дикие, быстрые, глубокие, и, черт возьми, вместо того, чтобы испытать отвращение к этому мудаку, я подтверждаю его же слова и взрываюсь оргазмом, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Эти чертовы слезы удовольствия и боли, смешанных воедино. А потом Исаев поднимает меня на руки и уносит на диван. И снова. Снова и снова трахает меня, пока я не выматываюсь до забвения…

Я открываю глаза и лежу неподвижно, глядя в потолок.

Пытаюсь понять, где я, кто я и какой сегодня год, но когда предпринимаю попытку пошевелиться, зажмуриваюсь, и реальность частично обрушивается на мое затуманенное сознание.

Черт…

Тяжело сглатываю и предпринимаю еще одну попытку подняться, чувствуя себя раненым животным, которое выжило после ночной погони.

Воспоминания этой ночи заполняют голову. На теле оживают его прикосновения. И, кажется, я перестаю дышать от одного только осознания случившегося, которое я предпочла бы сжечь.

Потому что никогда и никому не расскажу о том, что прошлая ночь превзошла все мои ожидания, все, о чем я только могла подумать, прежде чем позволила себе упасть на дно своей ошибки.

Это даже нельзя назвать сексом… Этот сумасшедший мужчина буквально растерзал меня. Трижды за ночь. Но я могу ошибаться, возможно, и больше. Он трахал меня до тех пор, пока я не отключилась и не потеряла счет времени.

Набрав полную грудь воздуха, я, превозмогая боль, заставляю себя подняться, но опять же сразу замираю.

— Черт…

Дыхание спирает в горле, и я ненавижу призрачное ощущение, будто его чертов твердый член все еще во мне. Надеюсь у него останутся хотя бы мозоли от любимого вида спорта.

Я кое-как добираюсь до ванной комнаты, но когда включаю свет и вижу хаос, оставленный после сегодняшней ночи, вспоминаю, как Исаев трахал меня напротив зеркала, которое сейчас испачкано моими же отпечатками, на стиральной машине, с которой все сброшено на пол, и в душе, на перегородке которого виднеется засохшая сперма.

С новыми вспыхнувшими деталями я теперь понимаю, почему мне так больно двигаться. Во мне ноет каждая мышца, но больше всего пострадала моя сердцевина, которая до сих пор не может прийти в себя.

Как жаль, что я не обзавелась ванной. Сейчас мне бы хотелось тупо утонуть, но вместо этого я включаю душ и первым делом смываю следы этого гребаного сексоголика из своей душевой, а затем принимаю долгий расслабляющий душ и только после, закутавшись в полотенце, плетусь на кухню.

Но когда я захожу в нее, мои ноги врастают в пол… потому что на столе для меня оставлен завтрак и записка: «Разогрей меня и съешь».

Какого-то черта я позволяю этому причинить мне боль другого характера. Потому что в голове всплывают слова Марины:

«Таков супружеский долг — готовить завтрак для мужа. Хотелось бы наоборот, но увы. Не мой случай».

Не мой случай.

Резко выдохнув, я хватаю чертову тарелку, наполненную кашей с фруктами, и швыряю в мусорку. Откуда он вообще взял продукты?

Распахиваю дверцу холодильника и застываю на месте, обнаруживая его забитым едой. Это шутка какая-то?

Зачем он все это делает? Зачем?!

Разозлившись, я начинаю без разбора вытаскивать продукты и швырять их в мусорное ведро, проклиная Исаева всеми возможными способами.

Закончив, хлопаю дверцей холодильника и, часто дыша, отшатываюсь назад. Запускаю пальцы в волосы и тяну их в стороны.

Пошел он к черту со своей заботой. Разве такие мудаки, как он, вообще имеют подобные слова в своем арсенале?

Сколько вообще время?

Трачу еще несколько минут на то, чтобы найти телефон, а когда переворачиваю его дисплеем вверх, приоткрываю рот. Три часа дня. Охренеть. А потом я замечаю двенадцать уведомлений. Все они от Марины, еще со вчерашнего дня, а нет… парочка уже сегодняшним числом. Я хочу заблокировать экран и убрать телефон под подушки, но все же открываю сообщения, но читаю только последнее.

Марина: Если ты сегодня не приедешь, я обижусь на тебя.

Прикрываю глаза и качаю головой, не сдержав удушливый смешок.

Господи, какой же сюр…

Я заваливаюсь на диван с тошнотворным чувством и пытаюсь думать о чем угодно, только не о своей реальности, но терплю неудачу: перед глазами вспыхивает кадр, как Исаев меня трахает на стиральной машине, а его темные волосы спадают на глаза.

Тут же делаю жирную мысленную пометку заехать в аптеку и купить таблетку.

Нахер все это, не хватало еще и залететь.

Если честно, я думала, у меня получится контролировать процесс… но, черт возьми, я еще никогда так не ошибалась. Он не предоставил мне ни единого шанса. А от мысли, что помимо меня и жены у него есть еще сексуальные партнерши, с которыми он позволяет себе так же пренебрегать защитой, сердце болезненно сжимается.

Нет, нет, нет… я не буду об этом думать. Почему я это допустила вообще? Почему, черт возьми?

Потому что хотела уничтожить его. Вот только, думая об этом сейчас — будь ты проклят, Исаев! — я чувствую, как горло сжимается. Но я сделаю это. Покончу сегодня со всем, что натворила. Возможно, пострадает кто-то еще, кроме меня, но ведь не бывает побед без жертв?

Я должна с этим покончить хотя бы ради себя, потому что знаю: если он придет снова, я снова его впущу. Если не закончу все это, меня утянет в самое настоящее болото. И также знаю, что сегодня окончательно лишусь своей подруги. Я готова к любым последствиям. В конце концов, я отвечу за свои действия и, возможно, избавившись от этого груза, смогу по-настоящему начать жить с чистого листа.

Без угрызений совести и отвращения к себе.

С этой мыслью я заставляю себя собраться, сесть за ноутбук и перенести запись с телефона на флешку. И только после вызываю такси.

Но уже по мере приближения к коттеджу моя решительность начинает трещать по швам.

Я думаю над тем, чтобы еще раз поговорить с Исаевым и дать ему шанс самому оставить меня в покое, сохранив семью, но потом понимаю, что это плохая идея и ничем хорошим она не закончится. К черту его. У него был шанс.

Такси тормозит напротив дома, на веранде которого самый разгар веселья и застолья. Второй день, а если брать в расчет «репетицию» — третий день празднования, и никто не сдается.

Как бы я хотела веселиться и отрываться точно так же, но для меня это непозволительная роскошь.

И все же я приехала и заставляю себя выйти из машины. Ребята замечают меня, и их крики и свисты перебивают музыку.

Я натягиваю улыбку и поднимаюсь по ступеням к столу. Трусиха внутри меня умоляет меня развернуться и бежать, но я не успеваю рассмотреть этот вариант, потому что попадаю в объятья Марины, которая уже прилично навеселе.

— Я знала, что ты приедешь, коза, — визжит она, и я морщусь. Затем Марина хватает меня за руку и тащит к столу. — Федоров, наложи-ка нашей опаздывающей гостье шашлычка и вообще, — она жестикулирует рукой, — поухаживай за дамой.

— Марин, я могу сама позаботиться о себе…

— Нет, не можешь! Садись. — Она нажимает на мои плечи и усаживает на освободившийся стул рядом с Федоровым.

Я нервно усмехаюсь, чувствуя на себе слишком много внимания.

Ладони потеют, и я тру их о бедра, и вот тогда впервые встречаюсь взглядом с ним. Исаев сидит напротив. Его глаза темнеют, когда наши взгляды пересекаются, а когда Федоров обнимает меня, склоняясь, чтобы что-то сказать, я вижу, как челюсть Исаева напрягается.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, и мне совершенно плевать, о чем меня спрашивают. Я лишь киваю, пока играю с Исаевым в перетягивание каната прямо за столом. Но потом напоминаю себе, что это не имеет никакого смысла, и отвожу взгляд, переключаясь на любезное общение с Федоровым.

Телефон вибрирует в сумочке, и я отвлекаюсь на него. А когда вижу входящее сообщение с незнакомого номера, в животе растекается тревожное чувство.

Сглотнув, открываю и читаю содержимое.

Неизвестный номер: Сколько раз этот мудак прикоснется к тебе, столько раз моя ладонь встретится с твоей задницей. Кстати, как она?

Мои щеки вспыхивают, и я испуганно вскидываю взгляд, будто боюсь оказаться пойманной с поличным.

Перевожу взгляд на Исаева. Но его лицо совершенно непроницаемо.

Печатаю ответ.

Я: Иди на хер.

Доставлено. Прочитано.

Неизвестный номер: Запомни эти слова, милая. Я выебу из тебя все упрямство.

Мои глаза увеличиваются, и я быстро блокирую экран, нуждаясь в глотке кислорода, и это при том, что мы на улице.

Ненавижу то, как на меня действуют его грязные слова.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох. А когда нахожу в себе силы поднять взгляд и посмотреть на всех присутствующих, жалею об этом.

Потому что в первую очередь мое внимание цепляется за Марину, которая подпрыгивает с визгом «это моя любимая песня» и просит сделать погромче. Она поднимается из-за стола, виляя бедрами перед своим мужем, а затем садится на него верхом и начинает под хор улюлюканий извиваться на нем.

И знаете что? Этому ублюдку хватает наглости посмотреть на меня и подмигнуть, прежде чем Марина обхватывает его лицо ладонями и целует. А потом она отрывается и снова начинает извиваться на нем, а он смотрит на нее, улыбается и обнимает, будто все ок и он при каждой возможности не трахает взглядом девушку, которая сидит за этим же столом.

Меня тошнит от этой лицемерной картины. Я уговариваю себя уйти тихо, но что-то во мне противится этому желанию, и я встаю из-за стола так, что скрип ножек по полу перебивает музыку и привлекает ко мне внимание всей компании.

Кто-то делает потише, и Марина с разочарованным стоном возвращается на свой стул.

Я нервно улыбаюсь, а потом хватаюсь за бокал. На мгновение мой взгляд встречается с Исаевым, и когда я вижу его самодовольную ухмылку, у меня не остается сомнений.

— Предлагаю выпить, — судорожно выдыхаю и облизываю губы, поднимая бокал выше. — За Марину. — И тут я нахожу в себе силы посмотреть на нее. В горле ком. — Прости меня. — Мои губы дрожат, как и пальцы, перебирающие ножку бокала. — Я не должна была впускать его сегодня ночью.

Марина хмурится, и за столом все окончательно затихают.

— Лиль, ты в норме? Кого? — смеется Марина, не понимая, о чем я.

Закусываю губу и нервно трогаю шею.

— Я не была хорошей подругой. — Потираю костяшками пальцев лоб и качаю головой. — Господи… мне вообще не нужно было приезжать сюда, — шепчу едва слышно, но вокруг такая тяжелая тишина, что я прочищаю горло и снова заставляю себя посмотреть в глаза подруги. — Но я не хочу… больше не хочу от тебя скрывать.

— Лиль. В чем дело? — Марина ожесточает тон.

— Я не знаю… — Улыбаюсь сквозь слезы. — Я просто хочу исправить все, что натворила. Ты достойна лучшего, Марин. Лучшей подруги, чем я, и лучшего мужа. — Я опускаю взгляд в бокал, не в силах видеть страх в глазах подруги. — Ты просто должна знать, что я не горжусь своим поступком. Мне жаль, — шепчу, сдерживая рыдания. Затем вскидываю голову и моргаю, чтобы избавиться от горячей влаги под веками.

— Так, ну все, хватит… Я не хочу…

Я машу рукой, снова встречаясь с подругой взглядом.

— Дай мне закончить, пожалуйста! — с отчаянием в голосе требую я. — Я знаю, что ты никогда меня не простишь и имеешь на это полное право, но все равно прошу у тебя прощения. И признаюсь тебе только потому, что желаю для тебя лучшей жизни. С мужчиной, который будет любить и ценить только тебя. Не за акции, а за то, что ты есть у него.

— Господи, да что ты несешь? Давай ты…

— Я переспала с твоим мужем, — кричу я, а потом добавляю тише: — сегодня ночью.

За столом разносятся шокированные вздохи и приглушенные маты, но мне уже плевать. Марина бледнеет на глазах, а затем медленно переводит взгляд на мужа:

— Влад, что за хрень? Что она несет? Господи, скажи, что она врет… она врет, да?

Я не хочу смотреть, как она треплет бесчувственное чудовище за плечо, чтобы получить ответы на свои вопросы, пока он молча прожигает меня взглядом. Я игнорирую Исаева, но прекрасно чувствую его внимание на себе.

— Зачем ты это делаешь? — я не уверена, но, кажется, Марина срывается на меня. — Я не верю тебе, слышишь?!

Переведя дыхание, опускаю бокал на стол и дрожащей рукой лезу в карман джинсов. Достаю флэшку и показываю ей, прежде чем положить на стол.

— Здесь есть доказательства, которые ты можешь использовать в суде… если, конечно, решишь подавать на развод. — Я натягиваю улыбку сквозь слезы. — Я не хотела испортить тебе праздник, но… все это сводит меня с ума. Я… Я должна была рассказать тебе. Потому что хочу, чтобы он оставил меня в покое, — произношу эти слов, не глядя на Исаева, и закусываю нижнюю губу, стискивая руками края столешницы.

Тишина такая громкая, что я слышу, как осуждение начинает звенеть в ней. И честно скажу, это невыносимо. Мне хочется исчезнуть, поэтому, еще раз извинившись, я спешу прочь под осуждающими взглядами друзей, но какого-то черта останавливаюсь. И, прежде чем сбежать, бросаю вполоборота:

— И ты знаешь, он правда готовит вкусные завтраки. — Печальная улыбка кривит мои губы, когда я шепчу: — Наверное. Я не стала пробовать.