— Кажется уснула, — говорю шёпотом в трубку телефона и наклоняюсь над кроваткой дочурки. — Такая она сладкая у нас.

Как же быстро летит время. Ещё будто вчера я уехала в роддом рожать Лизочку, а уже сегодня ей исполнился годик. Растёт наша доченька не по дням, а я бы сказала по минутам. Только и успеваю наслаждаться её прекрасным возрастом. Ведь она больше никогда не будет такой маленькой как сейчас.

— Родная, я вас очень люблю и скоро приеду, — говорит муж и от его слов у меня всё сжимается внутри.

Пускай многие говорят, что после трёх лет брака, чувства между партнёрами постепенно угасают. Это точно не про нас с Витей. Наши чувства из года в год становятся только ярче, крепче и горячее. Каждый наш страстный порыв поражает меня током, словно в первый раз. Каждое прикосновение мужа доставляет мне немыслимые удовольствия и трепет души. А с рождением дочери мы привязались друг к другу ещё больше.

Как вчера помню наш первый неловкий поцелуй в подсобки лаборатории. Тогда я ещё наивная двадцатилетняя студентка приехала на практику в частную клинику, главным врачом которой является мой муж. Витя рассказывал, что влюбился в меня сразу, как только увидел в коридоре здания и не мог забыть. А я, честно говоря, так была напугана, когда сам Виктор Романов поздоровался со мной, что бежала по коридору в свой кабинет быстрее пули. Сказал бы мне кто тогда, что Виктор Романов, станет для меня просто Витей, мужчиной от которого я рожу ребёнка, я бы никогда не поверила.

— Любимая, мне скоро выходить на сцену.

— Срази всех гостей наповал, чтобы забыли, как дышать и от восторга пришли лечиться к вам в клинику.

— Запросто, — через трубку чувствую, как муж улыбается. — Ради вас с дочкой готов на что угодно. Хоть гостей конференции сразить, хоть дракона поймать, хоть луну с неба достать.

— Сегодня тебя рано не ждать?

— Как это? Поеду домой сразу же после выступления. Дочку ещё с праздником нужно поздравить и тебя ужином накормить.

— Закажем что-нибудь? — спрашиваю и прикасаюсь рукой к пустому животу.

Сегодня у мужа важная конференция, посвящённая современным технологиям в медицине. Как назло её назначили именно тогда, когда у Лизочки день рождения. В итоге я весь день провела с ребёнком одна, от чего даже не успела толком поесть. Утром бросила в желудок пару печенек и выпила чай, чтобы не упасть в обморок по дороге в детский развлекательный центр.

— Конечно, а после ужина я планирую кое-что ещё.

— Ууу, — улыбаюсь и на носочках выхожу из детской комнаты. — Тогда я жду тебя. Удачи!

— И это всё?

— А что ещё?

— Любишь? — грозно.

— Люблю, — отвечаю и хохочу.

— Так-то лучше.

После разговора с мужем к губам прилипает улыбка. Окрылённая я навела порядок в доме. Намыла полы, постелила свежую постель и ушла в ванную приводить себя в порядок. Да, с появлением Лизы я намного реже стала наряжаться и краситься. Зачастую по дому я хожу в хлопковой футболке, шортах и гульке на голове. Заметные тёмные круги под глазами из-за отсутствия полноценного сна стали частью моего ежедневного макияжа. А как иначе, когда малышка отбирает у меня кучу времени и сил?

Но бывают дни, когда мне хочется порадовать своего мужчину. Вот и сегодня я достала своё новое кружевное нижнее бельё, накинула сверху розовый шёлковый халатик и распустила длинные, каштановый, чуть вьющиеся волосы.

Оценив свой внешний вид, на пять баллов, я прилегла на кровать в ожидании мужа. Обычно его выступления на конференциях с учётом вопросов от гостей занимают не больше тридцати минут, а так как мероприятие происходит в зале недалеко от нашего дома, Витя должен вернуться примерно через час.

Прикрываю на секунду глаза и резко подскакиваю от сигнализации в машине на улице. Хорошо, что окна в детской выходят во двор и Лиза не проснулась. Прикрываю ещё сонные глаза ладонью. Кажется, я отключилась. Так всегда и бывает, вроде прикрываешь глаза на секунду, а по итогу засыпаешь на несколько часов.

Беру телефон с тумбочки и испуганно смотрю на время.

Почти час ночи!

А легла я около восьми. Выступление уже давно должно было закончиться. Не длиться же этому мероприятию вечность? Да даже если мужа задержали с вопросами, он бы мне позвонил и предупредил.

Тревога накатывает с головой и отчего-то сердце не на месте. Щемит, ноет и болит.

Набираю мужа. Идут гудки… Минута, две и звонок обрывается.

— Да что ж такое, — туплю глаза в экран телефона.

С ног до головы меня охватывает жаром. Подхожу к окну и высматриваю машину мужа на парковке.

Может быть телефон потерял? И сейчас бегает ищет?

Набрав полную грудь, нажимаю на повторный вызов.

Снова раздражающие гудки, которые кажется длятся вечность.

Через минуту они наконец прекращаются:

— О Боже, Витя, ты меня так напугал. Ты где? — выдыхаю в трубку.

— Извините, Витя уже спит. Перезвоните ему завтра в рабочее время, — раздаётся женский голос, который заставляет меня вжаться в подоконник и зажмурить глаза.

Отключаю вызов. Облокотившись на стену, закрываю глаза, думая над тем, что наверное я просто не проснулась и всё это страшный сон. Очень неприятный, болезненный, но сон.

Аккуратно заглядываю в детскую. Лизочка мирно посапывает, прижав к себе плюшевого медвежонка. Поджимаю губы и смахиваю набежавшие слёзы. Я не могу уйти пока не разберусь во всём. Да и будить ребёнка посреди ночи и бежать с ним на улицу будет максимально безответственно.

Возвращаюсь в спальню и сажусь на кровать, уставившись в окно. Вероятно, я бесконечно наивна, поверив, что Витя действительно в последнее время всё чаще стал задерживаться на работе из-за высокой нагрузки в больнице.

Интересно, а зачем было обещать мне приехать домой пораньше, если он не собирался этого делать? Или встреча с любовницей произошла настолько неожиданно, что муж просто не успел черкануть мне СМС? А теперь сладко спит после бурного секса.

Виски болезненно ноют, глаза обжигают солёные слёзы. Внутри меня всё переворачивается наизнанку, а в ушах то и дело слышится голос незнакомки: «извините, Витя уже спит».

Ну не верю я в это! Не может быть, чтобы мой Витя мне изменил. В голове просто не укладывается.

Не знаю, как, но мне всё таки удаётся заснуть. Видимо усталость от проведённого дня с малышкой берёт вверх и затягивает меня в царство Морфея.

Просыпаюсь от слепящего глаза солнца. Жмурюсь, рукой нащупываю телефон. Восемь утра. Поворачиваю голову. Вити рядом нет. В груди снова всё сжимает. К горлу подступает горький ком.

Это был не сон…

Кое-как отрываю себя от кровати и выхожу из спальни. Как бы там не было с мужем, дочке нужно готовить завтрак. Да и самой поесть, чтобы не умереть от истощения.

Из детской доносится смех дочери. Останавливаюсь и прислушиваюсь.

— Полетели-полетели, — хохочет Витя.

Так значит он вернулся? На душе моментально становится спокойней. По крайней мере муж дома и мы сможем обсудить всё прямо сейчас. Хуже было бы, если мне пришлось бы ждать его до вечера, выедая себе мозг чайной ложечкой.

Приоткрываю дверь в комнату дочери и наблюдаю, как Витя поднял Лизу к потолку, изображая самолётик. Возле кроватки стоит огромная коробка с плюшевым зайцем, рядом валяется новенькое детское пианино.

— Привет, — говорю тихо, привлекая внимание мужа.

— Маруся, — муж опускает дочку на пол и подходит ко мне. — Прости, родная, что задержался, — делает попытку меня обнять. Уклоняюсь и отхожу в сторону.

— Где ты и с кем был? Почему пришёл только утром?

Витя хмурится и слегка наклоняет голову.

— Марусь, не веди себя сейчас как ревнивая жена из мелодрам по телевизору. Я хоть раз давал тебе повод для ревности?

Молча качаю головой.

— Вот именно. Я люблю тебя и нашу дочь, — смягчает тон и снова подходит ко мне. — Пашка вчера позвал меня к себе после конференции выпить пару пинт пива. Я думал заскочу на часик, а потом сразу к тебе. Кинулся написать, а телефон разряжен. Мы его у Пашки дома поставили заряжаться в другой комнате.

— И вы пили пиво до утра?

— Ну ты же знаешь Пашку, — разводит руками муж. — С ним если садишься пить, то не замечаешь времени.

Знаю я этого Пашку. Друг мужа со студенческой скамьи. Работает сейчас в клинике моего мужа, заведующим кардиологического отделения. Вроде бы врач с большой буквы, а выпить любит. Всегда меня это поражало и удивляло.

— Я думал у меня понимающая и любящая жена, которая не будет устраивать истерики на пустом месте, — пожимает плечами и достаёт из-за тумбы огромный букет алых роз. — Это тебе родная, спасибо за дочь.

Очень хочется верить Вите. До безумия хочется, так как я люблю мужа и не хочу его терять.

— Я звонила тебе, — не обращаю внимание на цветы. — Мне ответила какая-то женщина.

— Может быть жена Паши, Люда? — хмурится и достаёт из кармана мобильный. — странно у меня нет от тебя вызова в списке.

Подхожу, смотрю на экран телефона. И правда, последний звонок в списке был вечером, во время конференции. Неужели кто-то подчистил историю? Или сам муж это и сделал, чтобы выдать меня за сумасшедшую?

— Марусь, я правда виноват перед тобой. Стоило тебе сразу позвонить и предупредить. Я готов искупить свою вину и сегодня весь день провести вместе с вами, — протягивает мне букет цветов и легонько обнимает за талию.

Беру цветы и на носочках разворачиваюсь в сторону выхода из комнаты.

Вроде бы муж всё объяснил. И история достаточно правдоподобная, ведь он и до этого если ходил в бар с другом, то приходил только под утро. Только тогда он предупреждал меня об этом, а сейчас…

Но несмотря на оправдания мужа внутри меня все равно бушует пожар. Сердце не на месте. И всё это состояние подогревается лёгким шлейфом женских духов, который исходит от мужа.

Наверное, у меня уже бред от усталости и напряжения. Ведь я сама подарила мужу новую пахучку в автомобиль, которая неприлично пахнет древесными нотами с насыщенными пряными оттенками. Мы ещё тогда с ним посмеялись, что запах как у очень дорогих женских духов, а не как у обычной автомобильной ёлочки.

Ставлю букет в вазу и надеваю на себя фартук. Открываю холодильник, достаю молоко, яйца. Ставлю стул возле шкафа, забираюсь на него, чтобы достать до верхнего ящика, где у меня хранятся крупы.

— Малышка, давай я достану, — муж подхватывает меня со стула и нежно опускает на пол.

— Вить, я бы справилась, — выпрямляюсь и утомлённо наблюдаю за тем, как муж убирает стул и сам открывает ящик.

— Что достать? — настойчиво спрашивает, немного повысив тон.

— Детскую кашу, — вздыхаю и закатываю глаза.

Вот, что он сейчас делает? Он по пятам за мной ходить будет и во всём помогать, лишь бы я забыла о том, что он не ночевал дома?

— Марусь, ты на ногах еле стоишь. Бледная вся, синяки под глазами. Давай я сам всё приготовлю, а ты приляг.

А-а-а-а, понятно. Теперь пытается одну проблему, закрыть другой. Жалость к жене проснулась. А что же её не было вчера, когда я весь день провела одна с ребёнком?

— Вить, ты кастрюлю, когда в последний раз в руках держал? — делаю вид, что не замечаю его предложения. Достаю посуду, наливаю молоко в ёмкость, включаю плиту.

— То что, я не готовлю, не значит, что я этого не умею, — усмехается и вырывает у меня из рук кастрюлю с молоком.

Да, муж помогал мне и ранее с Лизой, но в основном по мелочи. Например, пока я моюсь в душе, мог с ней поиграть, или сидел с ней, пока я ходила на маникюр. Но что-то глобальное, как например, приготовить завтрак, помыть полы и так далее он никогда не делал.

То есть весь год он не замечал моих уставших, опухших глаз? А тут, вдруг: а давай я сам завтрак приготовлю.

Это определённо очень странно.

Ну или муж хочет выгородиться за какой-то свой поступок. И я уже понимаю за какой.

— Витя, что на тебя нашло?

— Хочу помочь любимой жене. Разве это преступление? — недоумевая хмурится.

— Ты сам-то в состоянии мне помочь? Всю ночь где-то шлялся.

— Марусь, ну опять ты за своё, — устало чешет переносицу и ставит кастрюлю с молоком и детской кашей на огонь. — Я тебе уже всё объяснил. Да, виноват. Да, не позвонил. Потому сейчас, в качестве извинений, хочу, чтобы ты отдохнула.

— Ах, в качестве извинений, — недовольно скрещиваю руки на груди. — Знаешь, а я, наверное, воспользуюсь твоим предложением.

Снимаю с себя фартук и бросаю его на стул. Разворачиваюсь и иду в сторону выхода.

— Про кашу не забудь, — киваю в сторону кастрюли и выхожу из кухни.

Я никогда не следила своим мужем. Да и повода у меня не было, ведь у нас как мне казалось было всё замечательно.

Но сейчас у меня прям руки чешутся, залезть в мобильный Вити и проверить его. Я понимаю, что лезть в телефон своего супруга это низко, но я должна либо подтвердить свои догадки, либо опровергнуть.

Подхожу к шкафу в прихожей и хлопаю по карманам куртки мужа.

А вот и заветный телефон.

Затаив дыхание, достаю мобильный. Оглядываюсь в сторону кухни. По спине бегают мурашки. Сердце сжалось.

Включаю телефон, нажимаю на список сообщений и округляю глаза от увиденного.

«Спасибо тебе за вечер. Я ещё никогда так не расслаблялась»

Внутри всё обрывается. Телефон падает из рук на пол, чем привлекает внимание мужа.

— Родня, ты что-то уронила? — муж выбегает с грязным половником из кухни и хмурится, увидев свой телефон на полу.

Я застываю в позе нашкодившего ребёнка и туплю взгляд в пол.

— Не ожидал от тебя такого, — муж качает головой и поднимает с пола мобильный, — Всё, что нужно нашла?

— К сожалению, да, — кривлюсь и слежу за реакцией мужа. — Хорошо вечер провел? Помог расслабиться девушке?!

— О чем ты?

— А ты не понимаешь? — выхватываю из рук мужа телефон и подношу к его глазам экран с включенным СМС

Муж берет мобильный из рук. Около минуты молча смотрит в экран. Хмурится.

— Я без понятия кто это, Марусь.

— Ага, а получше оправдания придумать не мог?

— Сейчас я наберу этот номер и выясню, что это за шутник, — максимально раздраженно произносит муж. Быстрым движением вбивает незнакомый номер и нажимает вызов.

Всё тело пробивает током, когда я слышу гудки в трубке телефона.

Муж выглядит спокойным. Не пытается оправдаться и выставить меня виноватой. И я хочу ему верить, ведь это он, мой родной муж. В его глазах я таю, от его прикосновений плавлюсь словно кусочек масла на солнце. Но все эти совпадения, заставляют волосы вставать дыбом.

Гудки обрываются и следом на телефон прилетает новое сообщение.

Не сдерживаю себя и смотрю на экран:

«Малыш, я сейчас в салоне красоты. Перезвоню чуть позже, как наведу красоту»

Закатываю глаза и, развернувшись, ухожу в детскую комнату. Слова здесь излишни. Все факты просто кричат о том, что Романов мне изменяет!

— Маша, стой, — хватает меня за предплечье, прежде чем я успеваю открыть дверь в детскую.

— Просто поверь мне! Это какая-то шутка. Я, правда, не знаю кто это.

— Ну как же не знаешь! — взмахиваю руками. — Это та женщина, которая сегодня ночью ответила мне на звонок. И ответила она с твоего мобильного. Как ты это объяснишь?

— Это просто череда нелепых совпадений, — произносит он, сильнее сжимая мою руку.

— Дай мне пройти к Лизе. Мы с тобой потеряли способность общаться нормально. Ты придумываешь какие-то дебильные отговорки. Но все факты говорят против тебя. И меня просто тошнит этого, — вырываюсь из его крепкого хвата и забегаю к дочери.

Лиза спокойно сидит на своей кроватке и смотрит мультики в планшете. Мой лучик света в этом тёмном и полном лжи мире.

Сажусь рядом с дочерью и глажу её по пушистым светлым волосам.

— Милая моя, я сделаю всё, чтобы ты была самой счастливой, — целую в лобик, затем беру маленькие пухлые ручки и прижимаю к себе.

Малышка что-то лопочет на своём языке. Улыбается. А я и не слышу её. Я полностью погружена в свои разрушительные мысли.

— Маша, давай поговорим, — муж садится рядом с нами.

Молчу. Мне больно. Дышу медленно, размеренно. Пытаюсь остановить поток слёз, но они льются беспрерывным потоком. Кажется, что тысячу осколков впиваются в израненное сердце и просто не дают вдохнуть полной грудью.

Всхлип вырывается из горла. Закрываю рот ладонью. Глушу рыдания, как могу, чтобы не напугать ребёнка. Но Лиза успевает заметить моё состояние и начинает заливаться слезами в ответ.

— Ну что ты, моя маленькая, — обнимаю дочку. — Маме просто соринка в глаз попала, — стараюсь натянуть улыбку и развеселить ребёнка.

Витя подключается. Берёт в руки её любимого медвежонка и начинает дёргать его за лапки:

— А кто это у нас тут плачет, — изображает голос плюшевой игрушки. — Лиза давай лучше поиграем.

Витя берёт медвежонка, усаживает себе на плечи и начинает ползать по комнате на карачках.

— Хочешь, папа тебя покатает, милая, — подталкиваю дочку в сторону мужа.

Ребёнок весело смеётся, побегает к Вите. Я помогаю ей сесть верхом и придерживаю за ручки, пока муж изо всех сил изображает лошадь.

Не стоило мне давать волю эмоциям при ребёнке. Она ещё совсем малышка и впитывает состояние матери. Мне стоит быть более ответственной. Но это чертовски сложно, когда ты понимаешь, что ваша семья стоит на грани развала.

Весёлый смех дочери и ржание Вити в роли лошади, прерывает звонок телефона.

Аккуратно помогаю дочери слезть с папы. Беру её на руку и внимательно наблюдаю за мужем. А точнее за его телефоном.

Он достаёт мобильный и поднимает удивлённый взгляд на меня.

— Да, мам, слушаю, — муж отвечает на звонок и выходит из комнаты.

А я даже не знаю, как мне реагировать. То ли выдохнуть с облегчением, что звонок просто от свекрови, то ли нервничать ещё больше.

— Мама сегодня заедет к нам, — муж возвращается в комнату, садится на кресло и устало трёт лоб.

— Зачем? — недовольно хмурюсь и прижимаю дочку к себе.

— Она давно хотела к нам заглянуть, а сейчас и случай подходящий, — поднимает на меня слегка опухшие после весёлой ночки глаза. — Тебе и мне надо отдохнуть и нормально поговорить, а мама посидит с Лизой.

— Вить, — пытаюсь протестовать, но муж останавливает меня, кинув жёсткий взгляд.

— Маша, я всё сказал, — встаёт и идёт в сторону двери.

Провожаю его взглядом, как тут мои глаза цепляются за какое-то красное пятно на воротнике его рубашки.

— Постой…, — опускаю Лизу на пол и подхожу к мужу.

Насколько мне позволяет женская осведомлённость провести быстрый анализ на глаз, то могу предположить, что это… женская помада. Причём красивого красного оттенка, о котором я давно мечтаю.

— Ну что ещё? — раздражённо спрашивает муж.

— Как это понимать? — дёргаю рукой за красное пятно на воротнике. — Романов?!

— Ты, издеваешься надо мной? — быстрым движением расстёгивает пуговицы на рубашке и оголяет упругий торс на смуглом, подкаченном теле.

Витя точно хочет свести меня с ума. И хоть в начале, я и пыталась верить, что это всё действительно какое-то совпадение, сейчас же я на девяносто процентов уверена, что мой муж уже кажется не только мой.

Витя внимательно рассматривает пятно на воротнике, затем поднимает взгляд на меня, наклоняет голову и как бы оценивает моё состояние.

А внутри меня действительно разгорается буря. Пятно от помады кажется последней каплей в нашем с ним разговоре.

— Скорее всего этот след оставила Наталья Ефимовна, доктор наук. Я тебе говорил, что она будет на конференции.

Да, я помню, что муж говорил о ней, как о великом кардиологе и очень ждал с ней встречи. Я нисколько не переживала, ведь Наталье Ефимовне за шестьдесят. И муж просто мне все уши прожужжал, что сама Бродская будет слушать его выступление.

Ощущаю подступающий жар к щекам, краснею.

— И что, она тебя в шею целовала?

— Нет, в щёку. Как бабуля меня раньше целовала, — пожимает плечами. — Она же уже старенькая, может и мазнула по воротнику, а я и не заметил.

Нужно что-то сказать мужу? Извиниться, за грязные намёки на измену? Ведь его слова звучат очень правдоподобно.

Или же мне просто хочется в это верить…

Нет, пока на сто процентов не буду в нём уверена, никаких извинений.

— Я устал, Маша, — вздыхает. — У нас всё было хорошо. Стоило мне одну ночь провести с другом, отдохнуть, как ты мне мозг начала пилить.

— Так не на пустом же месте, Витя!

— Я разберусь с этим телефонным шутником, а до тех пор давай не будем больше поднимать эту тему.

Сказав свой окончательный вердикт, Витя закинул на плечо рубашку и вышел из комнаты.

Я осталась в комнате вместе с дочерью. Сев на диванчик, потёрла руками щёки и обречённо посмотрела в сторону окна. На улице уже декабрь. Сегодня передавали о наступлении сильнейших морозов. Мне очень не хотелось уходить от мужа с ребёнком на руках в такую погоду. До моих родителей ехать чуть больше ста километров на автобусе. Конечно, теоретически папа мог бы нас забрать на машине. Но у него старенький жигуль и он вряд ли переживёт поездку по снегу и морозу.

Я настолько в шоке, от того, что всего за одну ночь моя жизнь перевернулась с ног на голову, что совершенно не знаю, что делать дальше.

Все эти внеплановые конференции, задержки на работе, непонятные СМС, а теперь ещё и следы от помады на одежде. Кто-то в прямом смысле этого слова решил присвоить себе моего мужа.

Я не была готова к этому. Ведь я никогда и мысли не допускала, что Витя может мне изменить.

У нас ведь семья, любовь, дочка! Или он забыл об этом?

Пока я сидела в декрете я совсем погрязла в детских делах и кажется не замечала, что твориться в жизни мужа. А у него похоже там всё отлично было, пока его прошмандовка не взяла трубку.

Отвлекаюсь на звонок теперь уже моего мобильного.

— Нет, Лизочка, я не плачу, — шепчу, замечая удивлённое выражение на личике дочки.

Ещё бы мама второй раз за утро устраивает потоп своими слезами, как тут усидеть спокойно.

Вытираю кончиком халата, покатившуюся слезу и достаю из кармашка мобильный.

— Алло, слушаю.

— Мария Сергеевна, добрый день, — на противоположном конце трубки раздаётся незнакомый женский голос. — Вам удобно сейчас разговаривать?

— Да, а кто это?

— Меня зовут Василиса, я организатор выставки современного искусства «Арт муза». Вы оставляли свою заявку на участие в конкурсе.

— А, да, — немного воодушевляюсь и встаю с дивана.

Я никогда не хотела связывать себя с врачебной деятельностью. Но на получении медицинского образования настояли родители. Я послушно окончила вуз. Послушно пошла работать в клинику к своему будущему мужу. А потом предложение, свадьба, декрет. И вот, когда я была на шестом месяце беременности у меня появилось жуткое желание писать картины. В детстве я успешно окончила художественную школу, но только карьеру художника пришлось отложить из-за тяжёлой учёбы в медицинском.

Я пишу картины для души, для себя, для друзей. Кое-что удавалось продать на Авито, кое-что покупали знакомые. И вот буквально месяц назад листая ленту социальной сети я наткнулась на художественный конкурс в нашем городе. Просто ради интереса отправила свою любимую работу и забыла про это.

— Организаторам конкурса очень понравилась ваша работа. Поэтому мы принимаем её к участию. Вам необходимо принести оригинал картины на выставку в ближайшие два дня. Сам конкурс пройдёт в субботу.

— Ничего себе, — прикрываю ладонью рот от удивления. — Я в ближайшее время привезу вам свою работу. Большое спасибо за доверие. Мне безумно приятно.

— И вам спасибо за интерес к нашему конкурсу. Мы только рады, когда к нашему сообществу присоединяются такие талантливые молодые художники.

После разговора с Василисой я немного приободряюсь. Этот звонок словно второе дыхание, открыл мне глаза, что ещё ничего не потеряно. Вселенная со мной и поддерживает меня.

— Сейчас мама приготовит тебе кашу и позовёт на завтрак, хорошо? — присаживаюсь на корточки рядом с ребёнком и глажу по пушистым волосикам.

Лиза кивает головой и продолжает играть с плюшевым медвежонком.

Каждый раз удивляюсь, какой спокойный ребёнок мне достался. Она редко плачет, не устраивает истерики, не вопит по ночам. В первые месяцы её жизни я даже подозревала, что Лиза чем-то болеет, поэтому так спокойно себя ведёт, но врачи заверили меня, что у ребёнка просто такой характер и это нормально.

Целую дочку в лобик и выхожу из комнаты.

— Блин, — кричу и бегу в сторону кухни. — Витя, какого чёрта!

Кастрюля с кашей, которую поставил муж на плиту, неприятно трещит и скворчит. Кухня наполнена дымом и жгучим запахом гари.

Моментально выключаю плиту, подлетаю к окну и раскрываю его нараспашку. Морозный воздух моментально обжигает мои щёки и наполняет кухню свежим воздухом.

— Что случилось? — муж с пенной головой и еле прикрывающим хозяйство полотенцем выбегает из ванны. — Твою мать! — обречённо смотрит в сторону кастрюли.

— Вить, вот кто тебя просил? — отмахиваюсь от мужа и убираю кастрюлю с плиты.

— Марусь, прости, что-то события сегодняшнего дня совсем выбили меня из колеи, — устало потирает мокрый лоб.

— Вить, иди в ванную. Здесь сквозняк. Заболеешь ещё, — опираюсь руками на кухонную раковину и отвожу взгляд от его накаченного, сексуального тела покрытого мыльной пеной.

— Марусь, ну не могу я так, — подходит ближе. — Ну прости, может сказал, что не так. Но я правда был в бешенстве, что ты меня подозреваешь в измене. Ты же любовь всей моей жизни, да у меня и не встал бы на другую.

— Говоришь ты красиво конечно. Но верится слабо.

Как будто не замечая моих слов, муж резко хватает меня за талию и тянет к себе. Жадно смотрит в глаза, на губы, затем снова в глаза. Тело предательски покрывается мурашками от его прикосновений. Помнит ещё его ласку, его чувственные поцелуи.

— Отпусти, — равнодушно отодвигаю его руки от талии и отхожу к окну.

Мне бы вот только узнать, кто та женщина, что позарилась на моего мужа. Проследить за мужем на работе? Или ещё раз попробовать залезть в мобильный?

— Малышка, может быть хватит огрызаться на любое моё слово? Давай объявим перемирие?

— Почему незнакомая женщина отвечает на звонки твоей жены ночью?

— У тебя пластинку заело? Мы ходим по кругу. — Со всей силы захлопывает окно. — Я не знаю. Давай позвоним жене Пашки. Только она вчера могла взять трубку.

— А звони. Прямо сейчас.

Муж утомлённо выдыхает. Выходит из кухни и через минуту возвращается с телефоном.

Набирает при мне Люду, ставит на громкую связь, при этом смотрит на меня.

— Витюш, приветик, — ласково и игриво отвечает жена Пашки.

— Что ещё за приветик? — рычит муж, замечая удивление на моём лице.

— Ой, прости. Маша рядом, да?

— Люда, твою мать! Что ты несёшь? — чуть ли не орёт в трубку.

Закатываю глаза и возвращаюсь к каше. Хочется уехать прямо сейчас. Это уже не смешно. Неужели любовница моего мужа и есть Люда!

— Да шучу, я шучу, — громко хихикает и судя по звуку отхлёбывает чай из чашки. — Что ты как маленький в самом деле.

— Это ты вчера ответила на звонок моей жены ночью?

— Я честно говоря не помню, кто тебе там звонил. Меня звук мобильного разбудил, я на автомате ответила и легла спать. Что-то не так?

Муж не отвечает. Вскидывает брови и смотрит на меня.

— Я же говорил, — шепчет мне, прикрыв ладонью микрофон телефона.

Недовольно цокаю языком. И ставлю новую кастрюлю с кашей.

С одной стороны ситуация со звонком решена. И муж судя по выражению лица чувствует себя победителем. Но с другой стороны маленький червячок сомнений выедает мой мозг словно наливное яблочко и не даёт поверить словам мужа до конца.

Тон Люды и то, в какой манере она общается с моим мужем, заставляет меня задуматься о многом. Тем более она работает в его клинике. Всегда крутится рядом. Красивая, высокая блондинка, с пышной грудью, пухлыми губами. Она ещё не осознала тяжесть материнства и не погрязла в пелёнках и молочных кашах. Яркая, молодая, заводная. А чтобы и не изменить с ней?

Муж скидывает звонок и бросает телефон на стол.

— Милая, ты всё слышала, — берёт меня за руку и поворачивает к себе.

— Да, слышала, как ласково и игриво она с тобой общается.

— Маш, ты серьёзно? Ты теперь считаешь, что я с Людой сплю? — берёт телефон и трясёт его в руках. — Зачем мне она?

— Она красивее, моложе, не рожала. Всегда рядом с тобой.

— Ты всегда рядом со мной, — снова пытается прижать меня к себе, но я вовремя ставлю перед собой ложку, испачканную в каше.

— Вить, всё так складно у тебя получилось. И СМС-ки шутник написал и помаду Наталья Ефимовна оставила и на звонок Люда ответила, а ты чистый и невинный.

— Но если всё так и есть, — взмахивает руками.

Внутри всё сжимает неприятное чувство тревоги и раздражения. Это чувство не позволяет дышать полной грудью и будто сжирает меня изнутри.

Что если я действительно ошибаюсь, поддавшись своему воображению? Что, если мой муж и правда не в чём не виноват и это всё череда каких-то дурацких совпадений?

Но счастливую жизнь не построишь на лжи…

Так, как же узнать, кто прав, кто виноват?

Неожиданный стук в дверь сбивает меня с мысли.

Переглядываюсь с мужем беглым взглядом. Его лицо сохраняет спокойствие. Даже бровью не ведёт.

— Я пойду смою мыльную пену с головы. Это наверное мама. Открой, — даёт указание и закрывается в ванной комнате.

Выключаю плиту. Накрываю готовую кашу крышкой, чтобы настоялась и, промокнув руки полотенцем, подхожу к входной двери.

— Проходите, Марта Аркадьевна, — приглашаю маму мужа на кухню, а она тянет носом и ставит на стол коробочку конфет.

— У тебя как всегда божественные запахи на кухне, — говорит она. — А я вот нам конфеток к чаю принесла. Ты же не против?

— Марта Аркадьевна, да какие там божественные запахи, — выдавливаю из себя улыбку. — Каша пригорела. Гарью вся квартира пропахла.

— Ну ничего, бывает, — пожимает плечами. — Когда ребёнок маленький отвлекает, подгоревшая каша это самое безобидное, что может случиться. — Смеётся.

Свекровь у меня по истине святой человек. Замечательная, добрая и не побоюсь этого слова роскошная женщина. Здесь не поспоришь. В свои пятьдесят она выглядела на тридцать пять. Работает косметологом-дерматологом в одной крупной столичной клинике. Женщины записывались к ней на приём за год вперёд. Стильная, ухоженная, образованная, успешная деловая леди. Строит дачу на берегу озера, имеет безупречную осанку, занимается йогой, бегает по утром со своей собакой Брендой по набережной перед домом.

— Вам травяной чай, как обычно? — спрашиваю и открываю шкафчик с чаями.

— Ой, милая, да не суетись, — подходит ко мне и сама достаёт пакетик с чаем. — Я сама справлюсь. Ты лучше конфетки открой, да внучку что ли позови. Где она?

Не успеваю раскрыть рот, как на кухню заходит мой муж. Намытый, набритый, вкусно пахнущий. В белой рубашке и брюках. И когда только успел одеться?

— Мамуля, привет, — целует в щёку маму, от чего та начинает светиться ярче солнца. — Вы уж с Машуней простите меня. Срочно вызвали на работу, поэтому я убегу ненадолго. — Отпивает из чашки чай, налитый мамой и подходит ко мне.

А у меня буквально разрывает изнутри, боль ползёт по телу. Нервные окончания воспаляются, горят так сильно, что даже соприкосновение тела с одеждой вызывает настоящую агонию. Хочу кинуть в Романова коробкой конфет, которую взяла пару секунд назад в руки, но вовремя одёргиваю себя, заметив удивлённый взгляд свекрови.

— Я на пару часов и домой, — шепчет мне на ухо муж и целует в щёку. — Пожалуйста, давай без твоих фантазий.

Молчу, лишь недовольно надув губы.

— Сынок, так ты по телефону говорил, что хочешь провести день с семьёй? — растеряно спрашивает Марта Аркадьевна, наливая кипяток в новую кружку с чаем.

— Я сам не ожидал. Позвонили сейчас из клиники и сказали, что заедет наш спонсор. Нам нужно обсудить покупку нового оборудования в хирургическое отделение. Но я постараюсь как можно скорее во всём разобраться и вернуться домой, — на последней фразе Витя посмотрел на меня.

Сама того не замечаю, как руки сами по себе начали сминать коробку с конфетами.

— Машенька, да ты чего? — свекровь вырывает у меня коробку из рук. — Это же дорогой бельгийский шоколад. Мне его пациентка подарила.

— Простите, Марта Аркадьевна, я что-то не выспалась сегодня, — отхожу к кастрюле с кашей и накладываю в детскую тарелку. — Я сейчас за Лизой схожу.

На ватных ногах выхожу в коридор и иду в сторону детской.

— Маша, постой, — муж хватает меня за предплечье. — Что ты устроила?

— Ты о чём? — говорю шёпотом, чтобы Марта Аркадьевна не услышала.

— Смятая коробка с конфетами, уничтожающий взгляд, — перечисляет муж. — Мы же договорились о перемирии.

— Ты мне ещё претензии смеешь кидать? — мой голос полон язвительности. — А не Люда ли тебе позвонила и позвала на встречу со спонсорами?

Витя сводит брови к переносице. И томно вздыхает.

— Милая, я знаю, что обещал провести этот день с вами, но спонсор человек занятой. Ты же знаешь. Если уж он решил к нам заехать, то нельзя упускать момент, — как бы пропускает мимо ушей мой комментарий по поводу Люды.

— Хорошо, езжай, родной, — мило улыбаюсь и вырываю свою руку из его захвата.

Захлопываю перед носом мужа дверь и захожу в детскую.

Муж только и делает, что усугубляет ситуацию. Мне едва удаётся дышать из постоянных спазмов, сжимающих грудь. Слёзы, которые я всеми силами подавляла, рвутся наружу, заполняют глаза. Но вовремя останавливаюсь, как только вижу дочь.

Муж уходит на работу, а я возвращаюсь на кухню. Усаживаю Лизу на детский стульчик и принимаюсь кормить.

— Поругались вы что ли? — спрашивает свекровь, отпивая чай из чашки. — Машенька, ты не молчи, если что. Я то на сына управу найду!

Смеюсь.

— Да всё у нас хорошо, — вру и набираю в детскую ложечку кашу. — Давай, Лизочка, за маму, — приговариваю.

— Машунь, по секрету тебе скажу. Витя тебе подарок уже купил на годовщину, — выуживает из кармана платья мобильный. — У вас же уже на следующей неделе?

— Угу, — киваю.

— Со мной советовался. Просил помочь подобрать красивый кулон с цепочкой. Мы вот такой с ним выбрали, — показывает на мобильном фотографию. — Ты уж прости, что все карты раскрыла. Просто хочу, чтобы ты знала, что Витя тебя очень любит несмотря ни на что.

«Несмотря ни на что…» — мысленно повторяю.

Несмотря на то, что спит с другой?

— Я знаю, — снова лукавлю и помогаю дочери спуститься со стульчика. — Марта Аркадьевна, а вы сможете с Лизой посидеть пару часов? Мне к врачу нужно сбегать.

Свекровь берёт на ручки дочку и крепко обнимает.

— Конечно могу, — целует Лизу в лобик. — Ты заболела, Маш?

— Нет, это плановый осмотр, — опять вру.

Конечно же нет у меня никакого приёма у врача. Просто жар, разливающийся по венам не даёт мне покоя.

Я никогда и в мыслях не думала следить за своим мужем. Но внутри меня что-то подстёгивает поехать за ним. Посмотреть правде в глаза.

Наспех расплачиваюсь с водителем такси. Кутаюсь в пуховик, натягиваю ручку сумки на плечо и забегаю в здание клиники. Запах лекарств с порога бьёт в нос. Кривлюсь.

Как так? Мы же три года в браке. Успели вместе пройти взлёты и падения. Я старалась быть послушной и покладистой женой. Всё делала для мужа. Не пилила, когда он засиживался по долгу на работе. Старалась оказать поддержку, когда у него были проблемы.

У нас ребёнок чёрт возьми!

Почему я сейчас в здравом уме иду на работу мужа, чтобы проследить за ним? Как мы оказались на таком дне?

Пробегаю мимо стойки регистратуры, не замечая приветствия сотрудницы. Поднимаюсь на второй этаж. Широкими шагами прохожу одно отделение, затем второе. Чтобы добраться до кабинетов администрации нужно пройти в соседнее крыло здания.

Меня словно черти гонят, поэтому я вообще не замечаю людей проплывающих мимо. Бегу и сама не понимаю, что хочу увидеть. Вот будет умора, если муж спокойно сидит и работает и рядом нет и намёка на любовницу. Тогда у него будет новый повод уличить меня в изрядном фантазёрстве и выставить за дверь как последнюю дуру.

Последняя мысль сбивает меня с толку, отчего я теряюсь и не успеваю отскочить от, открывающейся двери.

— Вот чёрт, — охаю, отскакивая назад, потирая ушиб на лбу.

— Прости, — ко мне подбегает виновник моей травмы.

— Руслан? — спрашиваю, сморщившись от боли.

— Маруся, не хотел я конечно с тобой встретится спустя столько лет, при таких обстоятельствах, — смеётся и заглядывает мне в глаза. — Давай я осмотрю твой лоб.

— Ты давно здесь работаешь? — убираю ладонь и подставляю лоб на осмотр.

— Почти полгода, — аккуратно надавливает на место ушиба, отчего я снова морщу нос. — Больно?

— Ну а ты как думаешь?

— Пойдём в кабинет, я приложу холодное, чтобы снять отёк.

Пожимаю плечами и соглашаюсь.

Когда-то давно мы учились с Русланом в одном медицинском вузе. Он был влюблён в меня. Пытался красиво ухаживать. Дарил цветы, писал стихи. И я даже бегала с ним на свидания пару раз. Но как-то не сложилось. Я уже тогда начала проходить практику в этой клинике. Познакомилась с Витей. А Руслан как будто бы был не в моём вкусе. После обучения насколько я помню он уехал заграницу учиться дальше.

— Держи, — подаёт мне лёд завёрнутый в ткань. — Приложи к ушибу. Поможет

— Спасибо, — невольно улыбаюсь.

Он сильно изменился. Теперь передо мной уже не тот чернобровый, худощавый мальчишка. Хоть он и учился на старших курсах, но выглядел всегда как школьник. Его волосы стали короче и на лице появилась бурная, но аккуратная растительность. Не могу не сказать, что Руслан выглядел респектабельно. Его манера и тембр голоса доносили явный посыл. Передо мной больше не мальчик, а уже взрослый, состоявшийся мужчина.

— А ты какими судьбами здесь? — спрашивает, присаживаясь на краешек стола.

— Я к мужу пришла, — отвечаю чуть скованно, рассматривая его длинные густые ресницы и суровые брови.

— Он здесь работает?

Боже, он же не знает… Когда я вышла замуж, Руслан уже окончил вуз и уехал.

— Да, главврач.

Ловлю удивлённый взгляд и что-то вроде саркастической улыбки.

— Ладно, рада была увидеть тебя, — подрываюсь со стула. — Я пойду.

— Я тоже был рад повидаться, — кидает мне вдогонку. — Заходи, если будет время.

Выбегаю из кабинета. Стараюсь выбросить из головы Руслана и сосредоточиться на своей основной цели.

Захожу в уборную, чтобы снять с себя пуховик и немного привести в порядок раскрасневшееся от беготни и смущения лицо.

Подхожу к раковине и опускаю руки под холодную воду. Сегодня максимально странный и тревожный день. Внутри меня всю потряхивает, сердце колотится.

— Ну же, Маша, возьми себя в руки, — смотрю на себя в отражении.

Набираю в ладонь воду и краем уха слышу, как открывается дверь одной из кабинок. Сжимаю зубы, что всю челюсть сводит. Не оборачиваюсь. Не смотрю в зеркало. Лишь по запаху духов понимаю, кто это.

— Машуля, добрый день, — произносит Люда.

Хочу натянуть улыбку и поздороваться с ней, но не успеваю, так как мой взгляд приковывает кулон, свисающий между её огромных сисек.

— Здравствуй, Люда, — выключаю кран, шум воды сейчас бесит.

Люда медленно подходит к соседней раковине. В зеркале наши взгляды встречаются. Она очень красивая, несмотря на то, что старше меня. И в отличие от меня, Люда уверена в себе. На ней белый медицинский халат с расстёгнутой пуговицей на декольте. Строгие чёрные туфли, на невысоком каблуке, которые идеально подчёркивают её длинные, стройные ноги. Белоснежные длинные волосы убраны в высокий хвост.

— Если ты к Вите, то он сейчас занят, — достаёт из кармана красную губную помаду и смело проводить по губам.

Стараюсь держать себя в руках. Просто заставляю молчать и не ляпнуть лишнего. Нельзя. Ни в коем случае нельзя показывать этой грымзе, что мне сейчас больно. Иначе она поймёт мою уязвимость и начнёт играть по своим правилам. Решит, что я боюсь её. Что я ревную к ней мужа. Или ещё чего, что она лучше меня.

— Откуда у тебя такая осведомлённость? — задаю резонный вопрос и беру бумажное полотенце, чтобы обмакнуть мокрые руки.

— Мы с Витей много времени проводим вместе, — нахально улыбается. — На работе имею ввиду.

— Мне казалось, что ты обычная медсестра, — на слове «обычная» я намеренно делаю ударение, чтобы намекнуть этой швабре, на её место.

Мечтаю вырвать этой ведьме все её волосы, затем подстричь её длинные ресницы и отпилить все ногти.

— Я главная медицинская сестра и на хорошем счету в этой клинике, — подмигивает мне самоуверенная стервозина и кидает губную помаду обратно в карман халата.

— Откуда у тебя этот кулон? — вырывается у меня. — Очень красивый. Тоже хочу себе купить такой.

Чувствую, как по всему телу бегут мурашки. Меня аж подташнивает от обиды и ненависти. Хочется завопить на всю эту чёртову клинику. Орать от жгучей ревности. Но держу себя. Сжимаю руки в кулачки. Вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Мне подарили, — как не в чём ни бывало отвечает и подходит к выходу из туалета.

Она как будто издевается надо мной! Это мой муж? Витя ей подарил этот кулон? Поэтому она ведёт себя как хозяйка этой клиники?

Ну не может быть такого совпадения, чтобы Витя и Люда не сговариваясь друг с другом купили одинаковые кулоны. Это же бред! Таких совпадений не бывает.

Я тяжело дышу. Даже слишком тяжело. Нельзя так. Я и так уже всем видом показала, что меня что-то нервирует.

— Ты какая-то беспокойная, Марусь? — сочувствующе наклоняет голову и смотрит на меня своими большущими голубыми глазами.

— Тебе показалось, — снова подхожу к зеркалу и отодвигаю воротник свитера от горла. Дышать просто невозможно. Ещё и душно так.

— Милая, чтобы у тебя не случилось не стоит так убиваться. Ты пойми одно. Мир не крутится вокруг тебя и ко многим вещам нужно относиться чуточку проще.

— Я, — хочу сказать, что-то в ответ, но она уже уходит, закрыв за собой дверь.

Хочется вырвать унитаз и швырнуть ей вдогонку. Что эта дрянь имела ввиду? Она намекала, что спит с моим мужем и мне просто нужно принять этот факт? Это для неё простоя вещь, с которой я должна свыкнуться? Да чёрта с два! Я сейчас этому Вите врежу по яйцам и заставлю объясниться.

Хватаю сумку, пуховик и выбегаю в коридор. Захожу в корпус администрации. Галина Васильевна, пожилая помощница Вити, от испуга роняет очки на пол.

Пробегаю мимо неё и тяну на себя тяжёлую дубовую дверь, на которой на серебристой таблички выбито имя моего ненаглядного.

— Машенька, стой, — Галина Васильевна, вскакивает, пытаясь меня остановить.

Но я больше не могу ждать. Я должна поставить все точки над «И» прямо сейчас.

Распахиваю кабинет и вхожу внутрь. Витя, сидящий за столом в расстёгнутом белом халате перед большим монитором, поднимает голову. Хмурится. Округляет глаза.

Останавливаюсь напротив него. Запутавшиеся от беготни волосы падают на лицо. Смахиваю. Дышу часто и рвано.

— Почему на Люде мой кулон? — спрашиваю чеканя каждое слово, впиваясь в мужа взглядом полном ненависти.

— Владлен Александрович, я прошу прощения, дайте мне пару минут, пожалуйста, — муж нажимает кнопку на клавиатуре и с силой захлопывает ноутбук.

Тяжело проглатываю горький ком, подкативший к горлу и где-то на краю сознания понимаю, что скорее всего Витя общался с кем-то по видеосвязи.

— Виктор Андреевич, я пыталась её остановить, — тихий голос помощницы мужа ударяет в спину.

Не обращаю на неё никакого внимания и продолжаю сверлить мужа взглядом. Во мне бушует такая жгучая ярость, что я едва сдерживаюсь, чтобы не влепить мужу пощёчину.

— Галина Васильевна, я понял вас. А теперь оставьте нас с супругой наедине, — услужливо отвечает муж, кивнув помощнице.

Слышу шаги, затем звук, захлопывающейся двери.

— Какого чёрта, Маша? — рычит Витя, поднимаясь на ноги и обходя стол. — Я говорил со спонсором. Он задержался в пробке, было принято решение провести переговоры по видеосвязи.

— Почему на Люде мой кулон? — снова повторяю свой вопрос.

— О чём ты, милая? — муж сводит брови к переносице.

— А ты не понимаешь? — подхожу к мужу вплотную. — Ты! — тыкаю указательным пальцем ему в грудь — Ты подарил этой шлюхе кулон и после этого будешь говорить, что между вами ничего нет?

— Родная, я правда не понимаю о чём ты. Какой кулон? Какая мать его Люда? — взрывается и отходит к окну.

— Кто из нас лучше в этом плане? Я или она?

— В каком ещё плане, Маруся? — муж устало трёт переносицу.

— Как в каком? В интимном. Она выглядит очень горячей. Эта грудь четвертого размера. Идеальный блонд, длинные ресницы, пухлые губы. Крутится вокруг тебя днями и ночами. На звонки посреди ночи отвечает. Старается для тебя.

— Я без понятия, Маруся. Мне Паша не рассказывает какая его жена в постели. Мне кажется это личное. И мне вообще плевать на Люду.

— Ах, даже так, — скрещиваю руки на груди. — Ну тогда уволь её. Прямо сейчас. При мне.

Муж с шумом выпускает воздух из груди. Снова присаживается на своё место. Прикрывает ладонью глаза.

— Я не могу уволить её, — снова смотрит на меня уставшим взглядом. — Ты же знаешь, что мы с Пашей дружим со студенческой скамьи. Он многое делала для меня все эти годы. Я не могу взять и уволить его жену. Учитывая, что её не за что увольнять.

— Конечно не за что! — восклицаю. — А кто же будет тебя ублажать, если не она.

— Ты, — вскакивает с кресла. — Ты будешь меня ублажать. Моя любимая и единственная женщина!

— Знаешь, — сглатываю ком из рыданий, который подкатил к горлу. — Иди ты к чёрту со своей Людой. Со своей работой! Я подам на развод! — сама не верю, что говорю это.

Ведь я хотела обсудить всё мирно, без ругани. Но Люда вывела меня из себя своим поведением. А ещё больше меня вывели жалкие попытки мужа оправдаться.

— Прекращай истерику! — подходит ко мне и встряхивает. — Ты не понимаешь, что я работаю? Я уехал в клинику, не для того чтобы слушать твои претензия, а чтобы спокойно решить рабочие вопросы.

— Я ведь ждала тебя вчера. Просидела весь день с ребёнком в её день рождения. Думала ты приедешь, мы проведём вместе вечер. А ты в это время трахал Люду! Ещё и за спиной у Паши, — меня уносит. Не могу остановить свою истерику.

Боль сочится из каждой клеточки моего тела. Из-за постоянных спазмов у меня перехватывает дыхание. Муж разорвал мою душу в клочья. Воткнул тысячу кинжалов в сердце. Уничтожил нашу любовь.

— Угомонись! — рычит и яростно смотрит на меня. — Никакого развода не будет. Ты слышишь?

Вырываюсь из рук мужа и толкаю со всей силы в грудь. Он и бровью не ведёт. Непреступная гора мышц.

— Пусти меня, — шиплю. — Отпусти! — повышаю голос, отчего из глаз брызгают слёзы.

— А ты успокойся. Тогда отпущу, — спокойно отвечает.

Да, пускай я сейчас выгляжу в глазах мужа как ревнивая жена. Только вот во мне живёт страх. Плохое предчувствие, что всё что сейчас происходит это не плод моих фантазий. Меня хотят надурить. Обвести вокруг пальца. Страх быть преданной мужем разъедает изнутри так, что ноги трясутся.

Мне страшно потерять мужа, которого я люблю всем сердцем.

Страшно потерять отца моей дочери.

Страшно проснуться одной в холодной и пустой постели. И понять, что ты уже больше никому не нужна.

Страшно, что вечером муж не вернётся домой. Не обнимет меня крепко-крепко и не назовёт «своей малышкой».

Я боюсь, что могу сейчас потерять самое дорогое в моей жизни. Мою семью.

Да, я устроила истерику мужу. Но я имела на это полное право. Меня вывели из себя. Довели до такого состояния. И где-то в глубине души я допускаю мысль, что Люда намеренно начала плести интриги, желая забрать моё счастье, которое я на протяжении трёх лет собирала по крупицам.

— Хорошо, — отвечаю спокойно.

— Точно? — муж улыбается и наклоняет голову, заглядывая мне в глаза.

— Да, я спокойна.

— Тебе нужно умыться и прийти в себя, — ровным голосом проговаривает муж. — Сходи освежись. Потом я вызову тебе такси домой.

— Но мы не поговорили, Витя.

— Солнышко, я понимаю, — присаживается на край рабочего стола. — У тебя разыгралась фантазия. Ты устала от ребёнка, от быта и решила таким диким способом встряхнуть наши отношения.

— Я ничего не фантазирую. Твоя мама показал мне сегодня кулон и сказала, что ты его купил мне. Я приезжаю в клинику. А моё украшение весит между сисек этой, — замолкаю. — Этой Люды!

— Возьми, — протягивает мне бумажную салфетку. — Вот мама, тоже мне. Доверяй ей секреты.

— Что это значит?

— Я правда недавно советовался с мамой насчёт кулона. Но я выбирал его ей, а не тебе. И специально ей наврал, чтобы она не спалила.

— А почему ты не посоветовался со мной насчёт подарка для мамы? — вытираю салфеткой мокрые от слёз щёки.

— Не хотел тебя отвлекать, — пожимает плечами.

Недовольно шмыгаю носом. Опять эти отговорки и оправдания. Понять бы только, где во всём этом правда, а где ложь…

— С чего ты вообще решила, что у Люды этот же кулон?

— Я видела его своими глазами. А ты сам не понял, что это он?

— Женатые мужчины не заглядывают в декольте других женщин, солнышко, — подходит ко мне ближе и обнимает за талию.

Не даю ему себя поцеловать. Отворачиваюсь. Чувствую себя слабохарактерной, потому что очень хочу ему верить. От его прикосновений по телу предательски бегают мурашки. Мне приятно и отвратительно одновременно. Но я не могу так просто отпустить ситуацию, не удостоверившись окончательно в том, что Витя мне не изменял.

— Неужели ты так хорошо рассмотрела этот кулон на фотографии, что смогла с точностью определить, что это он и есть? — убирает локон, упавший мне на лицо.

— Ты думаешь я сумасшедшая? Твоя мама показала мне фотографию с сайта с ювелирными украшениями. Я хорошо рассмотрела подвеску из золота с бриллиантами и топазом.

— Я не думаю, что ты сумасшедшая. Я думаю, что ты у меня очень-очень ревнивая, а я дурак, что в последнее время перестал уделять тебе внимание, которого ты достойна, — пытается поцеловать меня в шею, но я вовремя отстраняюсь. — Малыш, давай по честному. Ты просто тоже хочешь себе такую подвеску, вот и психуешь.

— Да нафиг мне твоя подвеска не нужна. Мне нужно, чтобы ты мне не врал, — натягиваю ремешок сумочки на плечо. — Просто признайся, что Паша тебе дороже, чем я. Это очевидно. Ты не можешь сказать его жене, что бы она не лезла к нам. Ты не можешь уволить её, ради моего спокойствия. Конечно, пусть жена сходит с ума и дальше.

Витя меняется в лице. Он становится угрюмым и хмурым. Подходит к своему рабочему место. Открывает ноутбук и только потом снова поднимает на меня глаза.

— Просто поверь мне, что между нами с Людой ничего нет. Я в принципе никогда не смотрел на неё как на женщину. И увольнять ценного сотрудника из-за твоих тараканов в голове я не собираюсь.

— Так значит? — психую.

— Галина Васильевна вызовет тебе такси домой. А сейчас оставь меня и дай закончить разговор со спонсором, — безапелляционно заявляет муж.

Что с нами происходит? Как мы опустились до такого?

Недовольно фыркаю и сдерживая новый поток слёз выхожу из кабинета мужа.

Телефон в сумочке издаёт сигнал. Достаю.

— Да чтоб тебя, — хмурюсь.

Мобильный оповещает меня, что осталось всего пять процентов зарядки и время его подкормить.

— Виктор Андреевич, попросил вызвать вам такси, — аккуратно начинает Галина Васильевна. — Маша, вам домой?

— Не нужно мне никакого такси, — отмахиваюсь. — Сама доберусь. Спасибо, Галина Васильевна.

Застёгиваю на ходу пуховик. Натягиваю ремешок сумки на плечо и выхожу в коридор. Подхожу к кулеру с водой и набираю стаканчик.

Прикладываю холодную руку к разгорячённым щекам. Если где-нибудь проходил бы кастинг на роль самой невинной овечки, то я уверенна, что Витя прошёл бы без проблем. Потому что строить из себя саму невинность, сохраняя железное спокойствие это поистине настоящий талант!

Я так упорно верила в нашу любовь… С открытым ртом слушала, что мне говорит муж, принимая за чистую монету. Дура.

— Маша, — подкравшись сзади окликает Руслан.

— А, — прихожу в себя. — Привет.

— Извини, что напугал, — смеётся. — Хотел ещё раз извиниться, за то, что ударил дверью. Как твой лоб. Не болит?

Да какой там лоб… У меня душа болит. Наизнанку просто выворачивает.

— Всё в порядке, — киваю.

Телефон в руках начинает звонить. На экране высвечивается фотография мамы мужа.

— Прости, нужно ответить.

Кидаю опустошённый стаканчик с водой в урну и отвечаю на звонок.

— Марта Аркадьевна, что-то случилось? — тревога заполняет каждую клеточку тела, когда я слышу на той стороне всхлип.

— Машенька, прости меня.

Колени подгибаются. Хватаюсь рукой за кулер с водой.

— Что произошло?

— Лизочку забрала скорая…

— В какую больницу её забрали? — спрашиваю дрожащим голосом. — Алло?!

Судорожно дыша отрываю телефон от уха. Погас. Окончательно села батарея…

Бросаю неработающий телефон в сумку и быстрым шагом иду в сторону кабинета мужа. Нужно, чтобы он срочно перезвонил своей маме.

— Маша, что случилось? — Руслан бежит за мной.

— Дочь увезли в больницу. И телефон как назло разрядился.

Сердце болит. Его и так уже разорвало в клочья от вранья мужа, так теперь волнение о дочери не даёт ранам хоть немного зажить.

Забегаю в приёмную к мужу. Руки дрожат, поэтому сжимаю их в кулаки. Галины Васильевны на этот раз нет на своём месте.

Услышав, звонкий женский смех из кабинета мужа останавливаюсь. Сердце замирает. Дыхание останавливается. Аккуратно приоткрываю дверь и заглядываю.

Люда сидит на краю стола мужа, закинув ногу на ногу. Она практически лежит на этом столе и хохочет.

— Мы же договаривались, что ни Паша, ни Маша не должны об этом знать, — говорит муж и слегка ослабляет галстук на шее.

Они настолько увлечены друг другом, что не замечают меня.

— Вить, с каждым днём мне всё сложнее и сложнее это скрывать, — говорит с лёгким придыханием.

— Люда, милая, в конце концов это была твоя инициатива. Я просто не смог устоять…

Захлопываю дверь и иду по коридору обратно. Покачиваюсь будто мне по морде надавали, причём с размаху.

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Какая же я идиотка, как я могла всё это время не замечать его предательства.

Слёзы затмевают взгляд, и я вытираю глаза тыльной стороной ладони.

— Маша, подожди, не беги ты так, — слышу голос Руслана.

А у меня мир рушится под ногами. Я иду и чувствую, как земля уходит из-под ног, как пласты под ней сдвигаются. А внутри меня раздирает нечеловеческая боль. Наверное что-то подобное испытывает зверь, попавший в капкан. И единственный и верный выход, чтобы не умереть, это отгрызть себе лапу и сбежать. Сбежать так далеко, где тебя никогда и никто не сможет найти.

И сейчас мне кажется, что для того, чтобы выжить, я должна отрезать часть себя. Ту часть без которой я думала, что уже не смогу жить. Свою вторую половину. Своего мужа. Свою семью.

— Маша, я могу помочь, — хватая за руку останавливает меня Руслан. — Маша, — повторяет моё имя, вытягивая из транса.

— Ты сможешь позвонить в детскую больницу возле нашего дома? — спрашиваю охрипшим голосом. — Вторая больница. Наверное, дочку увезли туда. Романова Елизавета Викторовна.

— Конечно. У меня там есть знакомый врач. Я сейчас позвоню, — достаёт мобильный из кармана брюк и набирает номер.

Пока Руслан звонит, я отхожу к окну. На улице метель. Сегодня обещали заморозки. Погода совсем нелётная и только усложняет возможный побег от мужа.

Нахожу опору в виде холодной больничной стены и медленно сползаю вниз.

Муж не просто изменил мне. Он забрал мою жизнь. Не представляю, куда мне теперь идти. Где спрятаться, чтобы зализать кровоточащие раны.

— Она там, — оповещает Руслан. — Я могу тебя отвезти.

Подскакиваю с пола. Ну хоть одна хорошая новость. Дочку нашли и она под присмотром врачей.

— Тебе сказали что случилось?

— Ожог, — пожимает плечами. — Поехали.

Плевать на мужа. Моему ребёнку сейчас плохо и я нужна ей как никогда прежде.

Да, я могла бы ворваться в кабинет к Вите. Высказать всё, что я о них с Людой думаю. Но это было бы крайне унизительно. Стать жертвой. Обиженно смотреть на них двоих.

Запрыгиваю в чёрный седан Руслана и прижимаюсь головой к окну.

Интересно, а Витя трогает её также как меня? Доставляет ей такое же удовольствие? Целует её… Бурная фантазия подкидывала всё больше картинок их близости. Словно желая добить меня окончательно.

На ходу расстёгивая пуховик, забегаю в больницу. Руки дрожат. Сердце колотится. Подбегаю к регистратуре и уточняю про свою малышку.

Быстрым шагам иду в сторону приёмного отделения. Нервы гудят, кожа зудит. Дышать получается через раз.

Оглядываюсь по сторонам, пока в конце коридора не замечаю знакомый розовый комбинезон. В груди всё сжимается, когда я вижу на руке дочери марлевую повязку.

Подбегаю к Лизе и падаю на колени. Прижимаю дочь к своей груди и крепко-крепко обнимаю. Мой лучик солнца в тёмном царстве лжи.

— Маленькая моя, — целую в румяные щёчки. — Как она? — поднимаю глаза на мать мужа.

— Врач сказал, что всё хорошо. Ожог не страшный, — произносит безжизненным голосом — Машенька, я сама не знаю, как это произошло. Я налила себе чай. Отвернулась на секунду. А Лизочка ручкой его смахнула и обварилась, — её глаза наполняются слезами. — Я Вите звонила, но он не отвечает.

— Ему не до нас сейчас, — отмахиваюсь и целую ручку Лизы.

Дочка весело смеётся, вытирая с щёчек слёзы.

— Работает? — озадачено спрашивает свекровь.

— Наверное это теперь называется так, — пожимаю плечами и встаю с колен, придерживая дочку за руку.

— Романова Мария? — окликает голос врача. — Вы мама девочки?

— Да, я, — киваю.

Почти не помню, что говорит мне врач. Мои ответы ему тоже остаются где-то за гранью сознания. Запомнила я лишь, то что ожог не страшный, нужно мазать мазью два раза в день. И в случае болезненных ощущений давать ребёнку детское обезболивающее.

Выходим из больницы втроём. Марта Аркадьевна всё это время пытается что-то сказать, как-то начать разговор, но у меня нет сил с ней ничего обсуждать. В конце концов пусть Витя сама объясняет своей матери, почему он променял жену и ребёнка, на потаскуху.

— Машенька, давай я в аптеке мазь куплю и такси нам домой вызову, — предлагает свекровь.

— Спасибо, Марта Аркадьевна. Но мы с Лизой сами доберёмся и всё купим. Я думаю дочка устала и ей нужно поспать, — говорю, намекая, что она уже достаточно у нас погостила и мы хотим остаться вдвоём.

Смотрю по сторонам выискивая машину Руслана. Он обещал дождаться меня и отвезти домой.

На самом деле он оказался очень вовремя рядом. Как раз в тот момент, когда я вообще ничего не соображала.

Заметив нас, Руслан подъезжает к крыльцу больницы и останавливается.

Киваю на прощение свекрови и открываю дверь на заднее сиденье машины. Усаживаюсь сама и сверху на колени усаживаю Лизу.

— Всё в порядке? — спрашивает Руслан, трогаясь с места.

— Да, — отвечаю и следом диктую адрес дома.

Лизочка кладёт мне головку на плечо и начинает мирно посапывать. Устала, моя маленькая… Нельзя было её оставлять. Хотя если бы осталась дома, не убедилась бы окончательно в измене мужа.

Сейчас крепко прижимая к себе дочь я вновь начинаю прокручивать сцену из кабинета мужа. Ноющая боль постепенно заполняет тело. Как только подумаю, что придётся ещё раз встретиться с Витей, становится не по себе.

Мы едем в тишине. Руслан не задаёт лишних вопросов, а лишь изредка поглядывает на меня в зеркало заднего вида.

— Руслан, спасибо тебе за помощь, — прерываю тишину.

— Да, перестань. Мне только в радость помочь тебе, — улыбается.

Услужило киваю и достаю мобильный из сумочки.

— Слушай, а в машине можно подзарядить телефон?

— Да, — показывает на выход USB возле моего сиденья. — Держи провод. У тебя же андроид?

— Да, спасибо, — беру кабель и подключаю телефон к питанию.

На мобильном загорается зелёная батарея, уведомляя, что телефон постепенно оживает.

Мне нужно позвонить маме. Предупредить, что мы с Лизой скоро приедем. И в крайнем случае попросить папу забрать нас.

Смотрю в окно. Метель стихла. Но мелкий снег продолжает засыпать улицы. Если машина Руслана спокойно справится с такими заносами, то автомобиль папы может улететь в кювет. Поэтому наверное рисковать не стоит.

А что тогда? Ехать на автобусе с годовалой малышкой тоже не вариант.

Просить Руслана о помощи неудобно. Он и так сорвался с работы, чтобы отвезти меня. Да и потом он мой бывший и это всё как-то неправильно…

В любом случае нужно сначала вернуться домой. Пересчитаю свои накопления. Может быть на сегодня и завтра хватит денег снять номер в отеле. Переночевать спокойно и потом без спешки решить вопрос: а что делать дальше?

— Этот дом, верно? — спрашивает Руслан, вытягивая меня из мыслей.

Я и не заметила, как мы подъехали к дому.

— Да, этот.

Руслан выходит из машины, чтобы открыть мне дверь и помочь выйти со спящим ребёнком.

— Возьми мою визитку, — кладёт в карман моего пуховика маленькую картонную карточку. — Если что, звони в любое время дня и суток.

— Спасибо, — вежливо отвечаю.

Иду к подъезду, слыша, как Руслан уезжает, а потом за спиной хлопает дверца машины, и голос мужа будто по голове бьёт.

— Маша! — зовёт меня Витя.

Оборачиваюсь.

Он всё это время сидел в машине и наблюдал за нами?

— Это что за мужик тебя подвёз?

— Знакомый. Просто помог, — спокойно отвечаю и поднимаюсь на крыльцо.

Муж открывает входную дверь в подъезд. Даже не смотря на него я чувствую агрессивную ауру вокруг.

— И давно он катает тебя на машине? — снова задаёт вопрос, только мы заходим в квартиру.

— Да какая разница.

— Что значит какая разница? Какой-то мужик возит мою жену и дочь на машине, а я ни сном ни духом, — закипает Витя, а я в недоумении смотрю на него, понимая к чему он клонит. — Ты мне ещё что-то весь день про измены высказываешь. Или лучшая защита это нападение? У самой похоже рыльце в пушку.

— Дай пройти, — отталкиваю мужа с дороги и заношу полусонную дочь в её комнату.

«Спокойно, Маша, спокойно» — шепчу сама себе, останавливая слёзы.

Как у него только совести хватило начать переводить стрелки на меня. Обвинять меня в общении с другими мужчинами?! По сердцу будто серпом прошлись. Грудь ноет от боли. Горло сдавило от невысказанных эмоций.

Взяв себя в руки, переодеваю ребёнка в пижаму и укладываю в кроватку. Оставляю в комнате включённый ночник и выхожу.

— Что с Лизой? — муж выходит из кухни с чашкой чая. — Мне мама написала, что вы были в больнице.

— Ожог, — небрежно бросаю и снимаю с себя свитер.

— Почему ты мне ничего не сказала? Почему тебя из больницы забрал какой-то хер? — цедит муж, сужая брови у переносицы.

— И отвлечь тебя от твоей работы и от Люды? — выпаливаю не выдерживая.

— Маша, хватит уже про эту мать его Люду. Сейчас дело касается моей дочери! — рявкает Витя.

— Нашей дочери, — выделяю первое слово. — Я видела тебя и Люду в кабинете. Как она сидела у тебя на столе, свесив сиськи прям перед твоим лицом. Хорошо поработал? Доставил ей удовольствие? — говорю полушёпотом, чтобы не разбудить ребёнка.

Но вот Витя не собирается сдерживаться:

— О чём ты?! Забудь об этом! То что ты видела это совсем другое, — с грохотом ставит кружку на стол.

— Что другое? Или у вас так совещания в больнице проходят? — ухмыляюсь и достаю из шкафа дорожную сумку.

— Что ты делаешь? — дёргает меня за руку.

— Собираю вещи, — отвечаю правду. Смысл врать и выжидать момент. Муж уже не уйдёт сегодня из дома. А находиться с ним под одной крышей я больше не намерена.

— Куда ты поедешь? — Витя сужает глаза.

— Туда где тебя нет, — жмурюсь. Витя сильнее сжимает моё предплечье, отчего по руке разносится жгучая боль.

— Ты останешься дома, — рычит муж.

— Мы с Лизой не будем жить с предателем.

Смотр на мужа и не узнаю его. Передо мной словно другой человек. Черты его лица заострены, ноздри раздуваются, глаза метают молнии. Внутренне сжимаюсь, боясь получить от мужа удар.

Он никогда меня не бил. Никогда мне не грубил и не вёл себя со мной недостойным образом. У нас были идеальные, доверительные отношения. В этом союзе я чувствовала себя легко и наполнено. И так было до сегодняшнего дня. До того как вся правда всплыла наружу…

— Отпусти меня, — говорю шёпотом.

Муж прожигает меня взглядом, слегка наклоняет голову, словно пытается прочесть мои мысли.

— Кто этот мужик, который привёз тебя домой?

— Старый знакомый. Он работает у тебя в больнице. Оказался вовремя и согласился помочь нам с дочерью, пока ты ублажал свою любовницу.

— Люда, мне не любовница, — отвечает муж и отпускает мою руку.

— А кто? Донор слюны?

— Очень смешно, милая, — вырывает у меня из рук сумку и кладёт назад в шкаф. — Я сделаю тебе чай. Успокоишься, поспишь и потом поговорим.

— Вить, я устала говорить, — вздыхаю. — Я всё сегодня видела своими глазами. И никакие твои словесные доводы не смогут стереть мне память. Я ужасно устала от всего этого! Просто дай мне уйти, или же переночуй у своей любовницы, сделай мне радость.

Витя хватает меня двумя руками и пытается соединить нас воедино с помощью прикосновений и объятий. Слепить наш развалившийся союз дырявым пластырем.

— Марусь, хорошо. Я тебе всё расскажу, как есть, — его голос полон тоски и разочарования.

— Вить, — вздыхаю и снова достаю сумку из шкафа. — Мне уже не интересно слушать твои оправдания.

По-хорошему нужно выслушать, весь тот бред, что он выдаст. Ожидаю услышать что-то вроде: ты вообще всё не так поняла. Я белый и пушистый сладкий мамин пирожочек, у которого лапки и который вообще не понимает, как так получилось, поэтому меня надо понять, простить, обнять и поцеловать.

Выслушать очередную порцию лжи, собрать вещи, одеть ребёнка и бежать отсюда со всех ног.

Потому что сердцем чувствую, что ни фига он не пирожочек и не лапки у него, а хер, который выпрыгнул из трусов и угодил в Людку. А может и не только в неё!

Такое вообще простить нельзя.

Кожа покрывается мурашками. По спине пробегает мороз.

— Люда болеет, — наконец-то выдаёт муж.

— Чем? — ухмыляюсь, а сама замираю.

— У неё эндометриоз в запущенной стадии.

В шоке поднимаю глаза на мужа и пытаюсь понять. Муж не мог уволить её из-за болезни? Но почему мне сразу ничего не сказал. Да, это личное дело Люды, кому говорить, а кому нет. Но мы ссорились, у меня чуть ли нервный срыв не случился, я была на грани подать на развод.

— Ты мог сразу мне сказать об этом, — шепчу.

Как бы я не относилась к измене мужа, но подобные новости про знакомых — это всегда очень страшно. Насколько знаю, эта болезнь, не смертельна, но имеет огромное количество неприятных последствий. Которые сильно ухудшают качество жизни человека. В такие моменты начинаешь пролистывать свою жизнь, думая, а правильно ли ты поступала до этого. И так ли важны все эти ссоры и скандалы, когда тебя в любой момент может одолеть болезнь.

— Я не мог. Люда просила сохранить эту тайну, до тех пор пока она не пройдёт курс лечения. Даже Паша не знает об этом.

— Что за бред? — выпаливаю. — Почему она посвящает тебя в такие личные темы, а муж не в курсе? Ну ладно я, но Паша то должен знать всю правду.

— Потому что, когда Люде поставили диагноз, она побоялась всё ему рассказать. Пришла ко мне, как к другу семьи и попросила помочь. Паша мечтает о детях, а она не может ему их подарить. В следствии болезни у неё развилось бесплодие, — разводит руками. — Она боится, что муж её бросит. Уйдёт к другой. Они уже третий год пытаются зачать ребёнка и всё впустую. Вечные ссоры.

Опираюсь о дверцу шкафа, кусаю губы и стараюсь принять эту информацию.

— Поэтому я не могу её уволить, — подходит ко мне и берёт за руку. — Мне совесть не позволит уволить больного человека. Маруся, пойми, для женщины быть бесплодной и отвергнутой своим мужем это настоящий удар. Я поклялся ей, что буду молчать.

— Знаешь, когда мы с ней встретились сегодня в уборной, она не казалась убитой горем, — пожимаю плечами. — И неужели болезнь позволяет ей сидеть у тебя на столе?

— Милая, ты же знаешь Люду. Она человек эмоция. Быть весёлой хохотушкой, которая запрыгивает на рабочий стол это просто способ скрыть всю ту боль, которая сидит внутри неё.

Мне хочется ему верить. Более того, слой льда, который успел вырасти на моём сердце постепенно начинает таять. Вроде бы всё логично и пазл сошёлся.

— Но вся эта болезнь, не отменяет тот факт, что вы можете быть любовниками. Её муж отвергает, а ты словно рыцарь на белом коне помогаешь, поддерживаешь, заботишься.

Витя берёт меня за плечи, лицом к лицу, заглядывает в глаза.

— Мне никто кроме тебя не нужен, — шепчет, обжигая дыханием ухо. — Ты самая красивая и желанная женщина, которую я когда-либо видел и мне никто не нужен. Никакая Люда.

Мои ресницы дрожат. В груди всё сжимается. От его прикосновений по телу пробегают мурашки. Перед глазами всё расплывается от слёз. И я понять не могу почему я плачу…

То ли от радости, что вроде бы всё решилось и моё любимый муж, так и остался только моим. То ли наоборот от ещё большей путаницы и неизвестности.

Витя покрывает поцелуями мои щёки, нос, губы. Его горячие. Просто пылающие губы касаются кожи и я вязну в его паутине. Широкие, крепкие ладони ложатся мне на талию и опускаются чуть ниже, сжимая ягодицы.

— Обожаю тебя, — мурчит. Дышит тяжело, горячо, страстно.

Стою как вкопанная и не могу пошевелиться. Так приятно наслаждаться его прикосновениями. Его чувственными поцелуями. Тело предательски онемело. Мозг отключился. Я вся в его власти.

Пользуясь моим замешательством Витя срывает с меня свитер. Задирает майку и по-хозяйски начинает мять мою грудь. Его глаза горят нетерпением. Муж сгорает от страсти. Наклоняется и впивается губами в мой сосок. А я только и могу, что охнуть. Внизу живота простреливает сладкая, томительная молния. Машинально делаю пару шагов назад и облокачиваюсь спиной о шкаф. Муж не отстаёт и не отрываясь от моей груди продолжает свои сладостно-мучительные ласки.

Я тихо постанываю, стараюсь отключить разум, который то и дело шепчет мне: «Маша, остановись. Не сдавайся так рано».

Но мне так хорошо в объятиях Вити, что я просто не могу прервать этот процесс.

Муж покрывает поцелуями мой живот. Ласкает языком мой пупок. Опускается ниже, ниже. Расстёгивает ширинку брюк и опускает их до колена. Пальцем проводит по нижнему белью и прикусывает губы.

— Сладкая, ты же тоже этого хочешь?

Этот вопрос выводит меня из транса. Я как будто просыпаюсь и срываю с себя розовые очки.

Я не готова. Нет, я не могу так просто сдаться. Одних его слов мало. Слишком много совпадений и я просто не могу выбросить всё это из головы. Я не верю ему. По крайне мере на все сто процентов.

Отстраняюсь и натягиваю на себя штаны.

— Марусь, — муж разводит руками и удивлённо осматривает меня. — Ну мы же обо всём поговорили и всё выяснили.

— Да ничего мы не выяснили, — натягиваю майку на грудь. — Пока я не буду уверена в твоих словах на сто процентов, между нами ничего не будет.

— Я завтра принесу тебе документы, который доказывают болезнь Люды.

— Вить, ты руководитель клиники. Тебе подделать такой документ раз плюнуть. Ты думаешь я совсем дурочка?

Муж лишь нахально улыбается.

— Ну хорошо, а как ты собралась подтверждать мои слова?

— Найду способ. Не переживай, — складываю назад в шкаф вещи, которые ранее достала. — Пока я готова на перемирие. Но временно.

Честно говоря, я не верю Вите. Но и ехать вечером с малышкой в деревню к родителям, тоже не вариант. Поэтому пока я дам понять мужу, что всё в порядке, я никуда не ухожу. И когда он расслабиться, посмотрю на его дальнейшие действия.

Переодевшись в домашнюю одежду, захожу на кухню. Ставлю чайник и подхожу к окну. Как проверить достоверность слов мужа я без понятия. Хоть детектива нанимай…

Поговорить с Людой? Да смысл. Она ненормальная. Только усугубит ситуацию.

Поговорить с Пашей? Тоже не вариант. А если Люда и правда болеет и не хочет рассказывать об этом мужу. А я сдам её с потрохами.

Где-то в коридоре звенит мой мобильный.

Быстро наливаю кипяток в кружку с чаем, выхожу в прихожую и поднимаю телефон.

— Алло, — отвечаю на входящий незнакомый номер.

— Маша, это Руслан, — раздаётся знакомый голос. — Не хотел лезть не в своё дело. Но честно говоря совесть не позволяет. Мы можем поговорить? Дело касается твоего мужа.

— О чём ты? — шепчу и выглядываю из-за угла коридора, в страхе увидеть мужа. — И откуда у тебя мой номер телефона?

— Пришлось поднапрячься, чтобы найти его. Но это не сложно, ведь ты жена нашего руководителя, — он говорит, что-то ещё, но я уже не слышу, так как меня отвлекает плачь Лизы.

— Прости, я перезвоню, — отключаю вызов и забегаю в комнату дочери.

Малышка вся в слезах сидит на кроватке и держит больную руку.

От этой картины у меня всё внутри переворачивается. Мой ангелочек маленький.

— Милая, болит? — подбегаю и сажусь на колени возле кроватки.

Дочка кивает головой и ещё сильнее начинает плакать. А у меня от страха по спине пробегает холодок и кожа покрывается мурашками.

Аккуратно беру ручку дочери и разматываю бинт.

— Маруся, что случилось? — за спиной скрипнула дверь и в комнату входит муж. — Давай я помогу, — присаживается рядом.

— Принеси детскую аптечку с кухни.

Муж молча подскакивает и уходит на кухню.

Размотав бинт, я осмотрела ручку дочери и убедилась, что ожог действительно не серьёзный. Лёгкое покраснение. Никаких волдырей или мокнущих ран нет.

— Держи, — муж оперативно принёс аптечку и вручил мне. — Ну что ты моя милая. Не нужно плакать. Мама и папа с тобой, рядом, — гладит Лизу по взъерошенным после сна волосам.

«Мама и папа рядом» — эхом в голове проносится фраза мужа и меня всю передёргивает.

От голоса мужа, дочь постепенно успокаивается и даже улыбается, что даёт мне возможность спокойно помазать руку мазью и насыпать в водичку детского обезболивающего.

— Лизочка, нужно выпить, — подношу к губам дочери стаканчик с соской.

Дочка хмурится, начинает размахивать руками и ударяет стакан.

— Вот вам наш маленький протест, да? — смеётся муж. — Давай я её новый стаканчик принесу. С единорогом.

Киваю и достаю новый пакет обезболивающего.

Лиза словно чувствует, что дома что-то не так и своим ожогом и истерикой будто пытается объединить нас. Её поведение так и кричит: «мама, папа, не ругайтесь, я вас очень люблю и не хочу, чтобы вы разводились».

— А вот и мистер единорожка, — муж крутит кружкой перед Лизой, от чего она начинает весело хлопать ладошками.

Забираю у мужа кружку. Делаю новую порцию обезболивающего напитка и протягиваю дочери. На этот раз малышка спокойно берёт стаканчик и выпивает лекарство.

— Умница, — глажу дочку по здоровой ручке и аккуратно сжимаю её пухленькие пальчики. — Сейчас лекарство подействует и ничего болеть не будет.

— А давай мы пока поиграем, — Витя берёт с пола детское пианино и подсаживается к дочери.

Лиза весело лопочет и вместе с папой нажимает на клавиши, выдумывая своеобразную мелодию.

Собираю аптечку и отхожу к двери. Оборачиваюсь и смотрю на них.

Сердце сжимается в комок. По телу толпой бегают мурашки, а в глазах всё начинает плыть от слёз. Мне до жгучей боли не хочется верить, что у Вити есть любовница. Ведь он и Лиза — это моя семья. Мой островок безопасности в этом мире.

Но жить с предателем я тоже не смогу… Его измена перечеркнёт всё то хорошее, что есть между нами. Я не смогу больше любить его так как это было раньше. Даже ради дочери, я не смогу простить измену. Не смогу ложиться в кровать с Иудой и делать вид, что у нас счастливая семья.

Дни шли один за другим. Я бегала в суете перед предстоящим художественным конкурсом. Занималась домашними делами и дочерью. Лизочку к счастью перестала тревожить больная рука. Она спокойно спала, играла, кушала. Моя материнская паранойя постепенно угомонилась и я смогла выдохнуть.

С Витей мы спали в разных комнатах. Первые дни я прикрывалась тем, что мне нужно быть рядом с дочкой, на случай, если её рука опять заболит, но вот сегодня ночью муж начал упорно настаивать на том, чтобы я осталась с ним в спальне:

— Марусь, может хватит из себя строить Снежную Королеву? Долго ты ещё будешь от меня в детской прятаться?

— Я же сказала тебе, что пока не буду уверена на сто процентов, в том, что ты не изменял, в постель к тебе не лягу, — отрезаю и захлопываю перед его носом дверь в детскую.

— Марусь, — стучит в дверь комнаты. — Прошу тебя открой. Я хочу, чтобы у нас в семье всё наладилось и моя жена вернулась ко мне в кровать.

— Витя, оставь меня в покое, — говорю в щёлочку между дверью и стеной.

— Но ты нужна мне, Маша. Я соскучился.

Дверь я ему так и не открыла, сославшись на то, что Лиза уже засыпает. Но на душе кошки скребли знатно. Я и сама ужасно соскучилась по мужу. Но не могу себя предать и лечь в постель к возможному изменнику.

К слову Руслану я тоже так и не перезвонила. Сначала было не до него, а потом когда я всё таки взяла мобильный в руки и набрала его номер, то с перепугу сбросила. Испугалась, что он подтвердит измену мужа и тогда придёт окончательный конец всей нашей счастливой семейной жизни.

Сегодня утром я отвезла дочку к свекрови, а сама убежала домой наряжаться и готовится к торжественному фуршету, на котором объявят победителя конкурса «Арт муза».

Закончив наносить на губы розовую помаду от известного бренда, я поправила причёску, сделала пару пшиков любимых духов с ароматом чёрного перца и, подхватив сумочку, вышла из дома.

На улице меня уже поджидало заранее вызванное такси.

— День добрый. На Кондратьевский переулок? — спрашивает пожилой таксист кавказской национальности.

— Да, верно, — отвечаю, поправляя подол белого вязаного платья.

Машина тронулась с места, а я чтобы не терять зря время зашла через мобильный на сайт детективного агентства.

Ох уж не думала я, что выйдя замуж за Витю, мне придётся тратить деньги на детективов и искать подтверждение верности горячо любимого супруга. Но за несколько дней я весь мозг себе сломала, о том, как лучше поступить и поняла, что без посторонней помощи мне точно не справится.

Телефон в руках завибрировал.

Звонок от моей подруги Лили.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Маруська, привет, — слышу звонкий голос. — Ты куда пропала? Сто лет не созванивались.

Мы с Лилей учились вместе в школе. Жили в одном посёлке. Назвать нас лучшими подругами сложно, так как мы две противоположности. Она весёлая, лёгкая на подъём особа, вечно путешествует и не сидит на одном месте. Я же более серьёзная домоседка у которой на первом месте семья. Но несмотря на эти различия, мы с Лилей были рядом друг с другом и в самые счастливые и в самые тяжёлые времена. Правда с рождением у меня Лизы, мы друг от друга отдалились. Виделись пару раз в несколько месяцев и иногда созванивались. Я погрязла в пелёнках и думала только о детских смесях, игрушках и какашках. Подруга же у меня свободная, бездетная и ей подобные разговоры были не интересны.

— Да закрутилась я что-то, — пытаюсь придумать оправдание. — Сейчас еду на конкурс художественный. Наконец-то мою работу заметили.

— Да ты что, — охает подруга. — Я же тебе говорила, что нельзя останавливаться.

Это верно. Ещё пару месяцев назад мы ходили с Лилей в кафе возле моего дома. Тогда мне удалось оставить дочку с мужем и выскочить на встречу буквально на полчаса. Я жаловалась Лиле, что уже несколько раз отправляла свои работы на конкурс, но ни разу никто меня не заметил. Лиля поддержала меня и сказала, что мои работы достойны блистать в современных галереях. Главное не бросать это дело и идти к своей цели несмотря ни на что.

— Слушай, если ты в городе, приезжай на фуршет. У меня есть один свободный гостевой билетик. Всем участникам выдавали.

— Я бы с радостью, но я сейчас в аэропорту сижу. Жду свой рейс, — смеётся.

— Опять куда-то улетаешь?

— Нет, наоборот домой возвращаюсь. Месяц во Вьетнаме жила. Я разве не говорила?

Возможно и говорила, только я так себе подруга и всё забыла. Иногда я даже завидую лёгкости Лили. Работает она удалённо репетитором по английскому и может себе позволить в любой день сорваться с места и улететь в путешествие.

А я вообще безработная и привязана тяжёлыми цепями к мужу. Без него у меня нет крыши над головой. Без него у меня нет средств на существование… Вот так и выходи замуж рано. Своей жизни нет. Ты полностью принадлежишь семье. А потом ещё и оказывается, что эта семья как карточный домик, в любой момент может развалиться.

— Говорила, — отвечаю неуверенно. — Слушай, Лиль, у тебя же много знакомых. Среди них нет случаем детектива?

Лиля издаёт странный смешок и на том проводе на мгновение повисает тишина.

— Прости, подруга, а зачем тебе детектив?

— Проверить одного «героя любовника» надо, — вздыхаю и в зеркале заднего вида ловлю удивлённый взгляд водителя.

— Витю? — спрашивает Лиля.

— Его самого.

— Только не говори мне, что эта скотина тебе изменяет?

Лиле никогда не нравился Витя. Я раньше думала, что она просто завидует, что меня замуж позвал такой уважаемый человек. Врач с большой буквы. Но сейчас думаю, что Лиле просто со стороны было виднее, что за фрукт такой этот Виктор Романов. А я же, как дурочка в розовых очках перед ним плясала и ничего не замечала.

— Есть подозрения, — говорю осторожно, зная вспыльчивый характер подруги. — Но это пока не точно.

— Т-а-а-к, — цокает Лиля. — Я сегодня прилетаю ближе к восьми вечера. Из аэропорта сразу к тебе. Расскажешь всё по порядку и будем думать, что делать.

— Хорошо, — соглашаюсь с её предложением.

— Ладно, Маруська, у меня уже посадку объявляют. Я как приземлюсь, тебе сразу наберу, — ободряюще говорит Лиля. — И удачи тебе на конкурсе. Всё получится!

Закончив разговор с подругой я наполнилась капелькой надежды на благополучное разрешение ситуации.

— Тебе детектив нужен, красавица? — подаёт голос таксист, подмигивая.

Молчу, нахмурив брови.

— У меня сын, Аслан, может помочь, — заявляет после продолжительной паузы.

— Он детектив?

— Можно и так сказать, — улыбается во все тридцать два золотых зуба. — Вот его визитка, — подаёт маленький бумажный прямоугольник с написанным от руки номером телефона. — Я за тебя ему скажу. Цену хорошую предложим. Не обидим.

— Спасибо. Я подумаю, — беру бумажку и, скомкав кладу в карман пальто.

Тем временем мы уже подъехали к художественной галереи, где в одном из залов проходил конкурс. Расплатившись с таксистом и ещё раз поблагодарив за возможную помощь я выскочила из такси.

То и дело поскальзываясь и балансируя на льду я добралась до главного входа и вошла в холл.

Отдав пальто в гардероб, я подошла к большому зеркалу с золотой рамой, чтобы поправить причёску.

Достав из сумочки расчёску, я причесала длинные каштановые волосы. Затем достала помаду и провела по одной губе, затем хотела по другой, но мой взгляд задержался на отражение девушки и мужчины, стоящих сзади меня.

— Чёрт, — выругалась я, когда моя рука дрогнула и размазала помаду по щеке.

Быстро достав из сумочки влажную салфетку я начала вытирать помаду с лица всё также не отрывая взгляд от пары, находящейся сзади меня.

Очистив щёку от розовой помады, я подошла к целующейся и ничего не стесняющейся паре. Встав в стойку: руки в боки, громко прокашливаюсь, привлекая внимание мужчины и рыжеволосой женщины.

— Маша? — удивлённо спрашивает мужчина, оторвавшись от губ девицы.

— И тебе здравствуй, Паша, — натягиваю саркастическую улыбку на лице.

— Это твоя жена, Паш? — спрашивает его спутница, кидая на меня оценивающий взгляд.

— Нет, — отвечает друг мужа. — Малыш, можешь нас оставить на пару минут, я к тебе вернусь и всё расскажу.

Девушка покорно кивает головой и отходит к столику с приветственными напитками.

— Не ожидал тебя увидеть на подобном мероприятии, — насмешливо улыбается Паша. — Витя я так понимаю тоже здесь? — оглядывается вокруг.

— Нет, я одна. А ты давно изменяешь Люде? Вы ведь такая красивая пара, как можно?

Вру. Никогда не считала их красивой парой. Худощавый, очкастый додик и силиконовая кукла.

— Маш, давай по-честному. Это немного не твоё дело.

— Но всё же. Это потому что она так и не смогла родить тебе ребёнка?

Паша молча смотрит на меня, а потом начинает дико хохотать, придерживая живот.

— Ты о чём? Какого ещё ребёнка?

— Ну мне Витя сказал, что вы с Людой давно планируете пополнение, но у вас не получается.

Да, знаю, что Витя сказал мне это по секрету. Но судя по всему та лапша, которую навешал мне на уши муж, постепенно начинает падать. Ведь по его легенде, Люда и Паша примерная семья, которая хочет ребёнка, но из-за болезни Людки ничего не получается.

— Я никогда ничего подобного не мог ему сказать. Так как мы с Людой изначально договорились, что детей рожать не будем. У неё вообще спираль стоит.

Судорожно вздыхаю.

— Но… — пытаюсь, что-то сказать, но ни одной приличной мысли в голове.

— Мы с Людой практикуем свободные отношения. Она спит, с кем хочет и я также.

— А зачем тогда вам брак?

— Брак это чисто юридическая формальность. Не более, — мягко улыбается. — Такая система отношений, как раз таки и помогает сохранить семью, — отпивает игристое из бокала. — Я конечно понимаю, что мою просьбу ты засунешь куда подальше. Но всё же, можешь не говорить об этом Вите?

— Почему это? Неужели твой лучший друг не знает, что ты изменяешь жене?

— Да, он не поймёт, — отмахивается. — Снова начнёт нотации читать.

Что-то я совсем запуталась в этих интригах. Не понимаю где начало, а где конец этого клубка. И как его размотать.

— Но давай, Маруська, счастливо, — машет рукой. — Я пойду к своей рыжей бестии. А вам с Витей тоже советую свободные отношения попрактиковать. Полезно будет.

— Мы кажется уже начали, — шепчу обречённо поднос и беру шампанское с подноса, мимо проходящего официанта.

Это всё очень странно. Люда лечится от бесплодия, чтобы подарить «долгожданного» ребёнка Паше, а он и знать не знает, не о каком планировании беременности. Так от кого хочет родить Люда? Не от моего ли мужа случаем?

Опустошаю бокал с шампанским и достаю мобильный из сумочки.

Зря время терять я не буду. Тем более от нервов желудок свернулся в тугой узел и есть я теперь вообще не хочу.

— Маша, привет, — отвечает на мой звонок Руслан. — Я ждал твоего звонка.

— Прости, я забегалась и руки не доходили набрать тебе, — чешу затылок. — Так о чём ты хотел поговорить со мной?

— Слушай. Это не совсем телефонный разговор, — начинает как бы издалека. — Может быть встретимся где-нибудь в кафе и спокойно поговорим?

— А приезжай сейчас на Кондратьевский переулок. У меня здесь художественный конкурс проходит и есть один пригласительный билет. Он в электронном формате. Я тебе СМС-кой сброшу.

— Я как раз недалеко живу. Через полчасика буду.

Интуиция мне подсказывает, что ни чем хорошим эта встреча не закончится. Но всё же, мне сейчас нужно собрать как можно больше информации о своём ненаглядном, поэтому разговор с Русланом просто необходим.

Вот уже неделю я выедаю себе мозг чайно ложечкой. В голове сменяется одна версия происходящего за другой. И очень сильно хочется добраться до правды и разорвать это порочный круг из мучений и адовой душевной боли.

Пока ждала Руслана походила по залу, посмотрела работы своих конкурентов. Отметила пару интересных идей себе на будущее. Картинами я конечно не много заработаю сейчас, в любом случае придётся возвращаться в медицину. Но победа в этом конкурсе дала бы мне огромный пендаль и мотивацию работать дальше и не останавливаться.

Прогуливаясь по галереи, я зашла в зал, где работал диджей и ведущий. Именно здесь, в конце вечера должны объявить о результатах конкурса. Но, а пока идёт подсчёт голосов, люди отдыхают и танцуют под всеми известные хиты.

Заставляю себя взять бутерброд с красной рыбой, чтобы не упасть в обморок от голода. Пока жую, слышу как диджей включил одну из моих любимых песен из фильма «Приведение», когда Дэми Мур и Патрик Суэйзи лепили из глины горшок. Машинально начинаю качать головой в такт мелодии, когда крепкая мужская ладонь касается моей руки.

— Потанцуем?

Оборачиваюсь и утыкаюсь в широкую грудь Руслана. Он протягивает мне свою руку и то ли пузырьки от игристого затуманивают мой разум, то ли гормоны начали шалить, но я протянула ему в ответ свою маленькую хрупкую ручку.

— Помню мы танцевали с тобой под эту мелодию на вечеринке в университете в честь первого сентября, — шепчет и выводит меня в толпу танцующих пар.

— Это в прошлом, — небрежно бросаю и невольно оцениваю мужчину:

Высоченный, красивый. Он так возмужал и изменился с последней нашей встречи в университете…

— Ты прекрасно сегодня выглядишь.

— Руслан, — останавливаюсь, понимая, что не правильно танцевать с бывшим, когда где-то рядом ходит друг мужа. — Я тебя не любезностями пригласила обмениваться, — говорю чуть резче, чем следовало.

— Прости, — жестом приглашает подойти к свободному столику.

— Извини за резкость, — ставлю сумку на стол и выжидающе смотрю на Руслана. — Я ведь даже не поинтересовалась, как ты жил все эти годы.

— Учился, много работал.

— А как же семья? Жена, дети?

— Нет, — мягко улыбается и как-то странно смотрит на меня. — Я так и не женился.

— Ладно, — нервно перебираю пальчиками подол платья. — Но всё же о чём ты хотел поговорить?

— Честно я пожалел тогда, что позвонил тебе и взбаламутил. Но видимо эмоции взяли верх и я просто не мог спокойно сидеть дома. Но потом понял, что лезть в чужую семью это неправильно.

— Но ты уже приехал. Ты уже здесь. Поэтому выкладывай всё, о чём хотел сказать, — настаиваю.

— Вот, возьми, — подаёт мне небольшой запечатанный конверт.

— Что это? — верчу конверт в руках, пытаясь определить содержимое.

— Я думаю ты догадываешься, что там, — мягко улыбается. — Марусь, я же был рядом, когда ты открыла дверь в кабинет мужа. Я видел твоё лицо. Когда мы ехали в больницу к твоей дочери я не стал поднимать эту тему. Ты и так была вся на нервах, — втягивает воздух между зубами, как будто бы хочет сказать, что-то ещё.

— К чему такая конспирация? — кидаю конверт в сумочку. — Если ты намекаешь на то, что мой муж мне изменяет, так бы сразу и сказал.

Внутри меня всю трясёт, а к горлу подкатывает неприятный горький ком. Смотреть содержимое конверта не было никакого желания. Я наперёд знала, что внутри и от того становилось невыносимо больно.

— Я даю тебе право выбора. Ты можешь смотреть, что там, а можешь не смотреть, — пожимает плечами. — А, что здесь за конкурс проходит? Ты участвуешь?

Надежда, на то, что у нас в семье всё будет хорошо постепенно начала угасать. Хотя в голову все равно просачивалась мысль, что Руслан просто положил в конверт фото, где Людка в очередной раз уселась на стол к моему мужу. А это доказывает только то, что эта девка в край оборзела, а мой муж валенок не может указать ей на своё место.

— Да, я среди участников, — говорю чуть охрипшим голосом.

Прокашливаюсь и достаю из сумки небольшую бутылочку с водой. Всегда беру с собой воду в дорогу, эта привычка укоренилась ещё со времён беременности, когда меня укачивало в машине.

Делаю два маленьких глотка и прикрываю глаза, сдерживая слёзы.

Нет, я не должна плакать на людях. Не должна раскисать. В конце концов сегодня день, который я очень долго ждала и я не позволю Вите и его любовнице испортить мне настроение.

— Покажешь мне свою работу? — Руслан указал рукой в сторону зала, где были выставлены работы участников.

Я встряхнула головой и молча направилась в сторону соседнего зала. Руслан пошёл за мной.

— Вот моя работа, — останавливаюсь возле полотна с изображением моря и лодки качающейся на волнах. Я писала эту работу по воспоминаниям из нашего медового месяца с мужем. Мы отдыхали в Турции и в один из солнечных дней поехали кататься на яхте. Это было незабываемое, романтическое приключение: море, солнце, вино и любовь… много любви.

Меня передёргивает от холода и вырывает из воспоминаний. Окно в зале не выдержало очередного порыва ветра и распахнулось, обдувая меня морозным воздухом. Шмыгаю носом и приобнимаю себя руками, чтобы согреться.

— Извините, — к окну подбегает сотрудница галереи. — Я на проветривание приоткрыла, а оно вон как, распахнулось. Не выдержало такого ветра.

— Ничего страшного, — услужливо отвечаю.

— Очень красивая картина. А я и не знал, что ты пишешь, — Руслан с интересом рассматривает мою работу.

— Когда мы общались я ещё не увлекалась этим. Не до картин было. Медицинский отнимал всё свободное время.

— У тебя талант, Маруся, — проходится по мне оценивающим взглядом.

Не могу объяснить это чувство, когда нахожусь рядом с ним. Между нами ничего не было тогда, в студенческие годы. Неловкие поцелуи в щёчку, не более. Но от чего-то сейчас, когда он так пристально и изучающе смотрит, у меня потеют ладони и по телу пробегают мурашки.

— Спасибо, — выдавливаю из себя улыбку.

— Как твоя дочь? Всё хорошо с рукой? — задаёт банальный вопрос, после паузы.

— Да, ей уже лучше, — также банально отвечаю и туплю взгляд куда-то в пол.

Неловкость — так я могу описать наш диалог сейчас.

— Руслан, ты меня прости, но я, наверное, пойду, — вскидываю руки и разворачиваюсь к выходу.

— Подожди, — аккуратно берёт меня за руку. — Ещё же не объявили результаты конкурса.

— Да, я все равно уверена, что не выиграю, — отмахиваюсь и издаю истеричный смешок.

В животе всё сдавило. По телу бегали мурашки от нервов. На глаза наворачивались слёзы. Я понимала, что мне лучше уйти и подождать, пока прилетит подруга, где-нибудь в кафе. А если я вдруг выиграю в конкурсе, то мне об этом сообщит организатор.

— Ну перестань, у тебя потрясающая работа, — пытается меня успокоить и чуть крепче сжимает мою руку. — Давай я уйду, если дело во мне.

— Нет-нет, ты что, — протестую. — Ты наоборот так помогаешь мне в последнее время. Я тебе очень благодарна. И на самом деле мне даже немного неловко, что у нас тогда с тобой так всё скомкано получилось.

Не знаю зачем я вообще вспоминаю прошлое… На нервах я начинаю говорить, всё о чём болит моя душа. Не контролирую себя.

— Мне тоже жаль. Но как ты и сказала это в прошлом, — пожимает плечами. — Что было, то было. И это уже неважно.

Облегчённо выдыхаю и немного успокаиваюсь.

— Маш, ты не подумай. Я сейчас не в коем случае не пытаюсь восстановить наше прошлое. Я помог тебе, просто по старой дружбе вот и всё. Но я правда не хочу, чтобы ты плакала или нервничала, — отпускает мою руку.

— Всё в порядке, я не плачу, — улыбаюсь.

Руслан аккуратно убирает рукой покатившуюся по моей щеке слезу и достаёт из кармана пиджака платок.

— Возьми, — протягивает мне.

— Спасибо, — промакиваю слёзы. — Пойдём к фуршету. Там бутерброды с красной рыбой очень вкусные.

— Марусь, мне на самом деле и правда нужно идти, — смущённо пожимает плечами. — Я же ещё в университете преподаю. Нужно на завтра подготовиться к лекции.

— Ты преподаёшь? Ничего себе.

— Да, для меня это отдушина. Мой отец мечтал, чтобы я стал доктором наук. Гордился мной, когда я принял решение начать писать диссертацию и посвятить себя науке.

— Это же очень здорово, — улыбаюсь и с неким восхищением киваю головой. — Я уверена у тебя всё получится.

— Спасибо. Но и ты не отставай, — по-дружески хлопает меня по предплечью. — Сделай на этом конкурсе всех!

— Обязательно, — вяло улыбаюсь.

Не помню, как закончился вечер. Я на автомате ходила по залам. На автомате разговаривала с коллегами-художниками. Помню только, что в конкурсе я не выиграла. Да и это меня не сильно расстроило. Для меня было праздником уже само участие в таком масштабном мероприятии. А победа… Победа у меня впереди.

Надев пальто и как следует закутавшись в шарф, я выбежала из галереи на улицу. Наспех достала телефон и дрожащим от холода пальцем вбила в приложении такси адрес подруги. Она судя по времени, только сейчас должна была приземлиться в аэропорту. Поэтому пока я из центра доеду до её новых апартаментов на юге города, она тоже должна будет подъехать. В крайнем случае забегу в кафе возле её дома и подожду.

— Любимая, — от этого голоса по спине пробегает толпа мелких мурашек.

Стою как вкопанная не желая разворачиваться.

— Прости, что опоздал.

— Я тебя не ждала, — разворачиваюсь и утыкаюсь носом в огромный букет белых роз.

Чётко слышу стук бешено бьющегося сердца и гул крови в висках. Делаю пару шагов назад, но ничего не могу поделать с тем, что в нос ударяет приятный аромат роз. Я очень люблю цветы, особенно розы. И Витя это знает.

— Я понимаю, — улыбается и подаёт мне букет.

Смотрит на меня настойчиво, нагло прогуливаясь по лицу, затем по телу укутанному в пальто, ногам.

— Вить, поезжай домой. Вечер уже завершён. Я еду к подруге.

— Но я хотел тебя порадовать. Быть с тобой в важный для тебя день. Но раз уж я опоздал, я хотел отметить такое событие в твоём любимом итальянском ресторанчике.

— Я не хочу, — огрызаюсь и нервно смотрю на экран телефона, отслеживая в приложении передвижение моего такси. — Меня Лиля уже к себе позвала.

— Милая, ну прошу тебя, хватит злиться, — подходит ближе и дотрагивается до моей руки. — Я думал мы поужинаем, заберём Лизу от моей мамы и поедем украшать домой ёлку. Новый год же скоро.

— Какую ёлку? — вскипаю. — Я сама как ёлка. На мне лапша от твоего вранья, как гирлянда свисает, — одёргиваю руку.

Да где же этот таксист? Меня всю трясёт от нервов. Непрерывно смотрю в телефон. Глаз на мужа не поднимаю. Потому что знаю, что если посмотрю на него, то могу не выдержать и разреветься от боли, которая сжирает меня изнутри.

— Родная, нет никакого вранья, между нами. Я же всё тебе рассказал, — говорит уже с меньшим энтузиазмом.

— Да? — всё таки поднимаю свой взгляд, чтобы взглянуть в его бесстыжие глаза. — А ты иди у Паши, у дружка своего полигамного спроси, планируют они с Людмилой ребёнка или нет.

— О чём ты? — сужает глаза в щёлочку.

— А ты не в курсе, да? — цокаю. — Твой дружок-пирожок на выставку пришёл с любовницей. Как я поняла она тоже художница.

— Ты сейчас шутишь? — истерично улыбается.

— Я не в том состоянии, чтобы шутить. Ну как говорится, если хочешь узнать человека, посмотри на его друга. Вы с Пашей одинаковые, что он налево ходит, что ты! — чуть повышаю голос, но вовремя замолкаю, словив на себе взгляды прохожих.

— Ты, наверное, обозналась, родная. Не мог Пашка Люде изменить. Они же вместе с университета.

Смотрю на него и как будто не верю своим ушам. А затем начина горько смеяться и прикладываю руку ко лбу.

— Боже! Всё я по твоему мнению не так понимаю. Совсем за идиотку держишь.

— Не за идиотку, родная. А за очень ревнивую и наивную девушку.

— Я говорила с Пашей лично и он сказал, что они с Людой детей не планируют и изменяют друг другу. Это их способ укрепить брак.

— Да что за бред, Марусь, — вскидывает руками. — Я бы знал, если бы мой друг таким занимался.

— Ой, я-то не знала, что мой муж мне изменяет, а я живу с тобой. Поэтому то, что ты не в курсе о похождениях своего друга это вполне логично.

— Быть не может, — трёт переносицу. — Люда в слезах прибежала ко мне в кабинет и рассказывала о том, как Пашка хочет ребёнка и о том, что она не может его родить. Умоляла поддержать её, помочь с врачами.

— Поддержал? — хлопаю мужа по плечу. — Молодец! Мать Тереза в брюках. Помощник.

— Я наберу Паше сейчас и сам с ним поговорю.

— Разговаривайте. Общайтесь. А мне пора, — машу рукой и иду в сторону подъехавшего такси.

— Подожди, — хватает меня за рукав пальто. — Я хочу, чтобы этот разговор состоялся при тебе.

Останавливаюсь. Тяжело вздыхаю. Наверное, стоит послушать.

Муж достаёт из кармана пальто мобильный и набирает другу. Идут гудки, которые, кажется, длятся вечность.

— Алло, я за рулём, что-то срочное, — наконец отвечает.

— Паш, скажи честно ты изменяешь Люде?

— Нет, — спокойно отвечает.

— Точно? Моя жена, уверяет, что видела тебя с любовницей на мероприятии. Я тебе позже объясню всё, просто сейчас хочу получить от тебя честный ответ: да и ли нет.

— Ох, Романовы, — смеётся. — Я не изменяю Люде. У нас свободные отношения. Она спит с кем хочет, я тоже. Прости, не хотел тебе говорить, думал осудишь.

— Твою мать, друг называется.

— Завидуешь? Твоя то Маруська вряд ли согласиться на такие шалости. А мне моя Маргоша прямо сейчас приятное делает, пока я за рулём.

— Да пошёл ты, — муж бросает трубку и с сожалением смотрит на меня. — Машунь.

— А ты меня уже в психбольные записал, — недовольно фыркаю.

— Прости, — виновато опускает глаза. — Тогда я вообще не понимаю, что происходит.

— Ты разбирайся, а я поехала, — разворачиваюсь и сажусь в такси.

Смотрю в окно, провожая взглядом растерянного и поникшего мужа с букетом роз в руках.

— Охренеть у тебя Санта Барбара, подруга, — охает Лиля и ставит бутылку шампанского на стол. — У меня просто слов нет.

Приехав в гости к подруге, я естественно поделилась с ней всем наболевшим за последние дни. И про то, как мой муж ночевал непонятно где, и про разговор с Людой и про Руслана. Мне на самом деле не хватало простой человеческой поддержки в этом вопросе. Высказавшись и излив все свои страхи, сомнения и боль мне стало немного легче. Я даже смогла взглянуть на эту ситуацию под другим углом.

— Теперь я поняла почему ты про детектива спрашивала, — подруга суетится на кухне. — Так, а куда же я поставила новые фужеры?

— Да я, наверное, не буду пить, — отмахиваюсь. — За дочерью ещё сегодня ехать.

— Маруська, Новый Год на носу! Ну как без шампанского и мандарин? Я специально в магазине в аэропорту купила.

— Там дорого, наверное?

— Вот именно, — кивает головой. — А, вспомнила, я же их ещё из коробки не достала.

Подруга выбежал из кухни и уже через минуту вернулась со здоровой коробкой с надписью: «Посуда. Хрупкое. ОСТОРОЖНО».

— Давай, хоть по бокальчику за встречу, — набирает в фужер игристое.

— Ладно, но только один, — сдаюсь.

Лилька ставит передо мной бокал, затем достаёт из сумки коробку шоколадных конфет, пакет с мандаринами и выкладывает на стол.

— Ну, Маруська, что делать то собираешься?

— Да не знаю я, — пожимаю плечами и отпиваю из бокала. — С одной стороны муж так искренне удивился, когда я про Пашку рассказала. А с другой стороны, Руслан мне принёс вот это, — достаю из сумки так и не вскрытый конверт.

— Что это?

— Он сказал, что это компромат на Витю. Но на выставке я побоялась открывать. Подумала, что начну реветь как дура при всех.

Подруга забавно выгибает бровь, поджав колени к груди и натянув них забавный длинный свитер с оленями.

— Марусь, но нужно посмотреть, что там. Это возможно единственный ответ, на все твои вопросы. Смысл нанимать детектива, следить за Витей, если всё может решить содержимое этого конверта?

— Ладно, ты права, — тяжело вздыхаю и делаю ещё один глоток из бокала для смелости.

Беру конверт в руки и замечаю, как по спине пробегает лёгкий холодок, в груди всё сжимается.

Размышляю мгновение, а в следующие — разрываю конверт и достаю оттуда небольшой чёрно-белый снимок.

Сразу понимаю, что это скриншот с камеры видеонаблюдения. Место снимка узнаю моментально. Это кабинет мужа. Здоровый дубовый рабочий стол, компьютер белого цвета, шторы, которые я помогала покупать. И диван…

На диване сидит мой муж, а у него на коленях Люда. На девушке всё тот же халат, в котором я встретила её в туалете, только на этот раз он расстёгнут так, что полностью видно её грудь. Рука мужа по-хозяйски лежит на одной из её мерзких силиконовых сисек, а вторая дотрагивается до её подбородка, видимо привлекая к поцелую.

— Марусь, — тихо шепчет подруга.

Не замечаю её и впиваюсь глазами в снимок. Изучаю каждую деталь, пытаясь найти подвох. Дыхание застревает в груди. Горло сдавливает. Лёгкие жжёт.

Я, наверное, ещё та мазохистка, так как не могу оторвать своего взгляда от фотографии. Меня буквально разрывает внутрь от боли. Нервные окончание настолько воспалились, что по всему телу бегает дрожь.

Хочу заплакать, но не могу… Я как будто лишилась всех чувств и эмоций. Перед глазами пустота. В голове шум, что ни одной мысли не слышно…

Кажется это конец.

Подруга всё понимает как никто другой. С силой притягивает меня к себе и крепко обнимает. Пару лет назад у Лили была подобная ситуация. Мужчина, с которым она встречалась более трёх лет оказался женат. Она долго восстанавливалась после тех событий и тогда, я, честно говоря, очень гордилась тем, что встретила порядочного мужчину, который никогда бы не поступил со мной так …

Забавно получилось. Ведь теперь я и сама оказалась в шкуре своей подруги. Обманутая и униженная…

Начинаю рыдать и протяжно выть. Зажимаю рот ладонью и захлёбываюсь своей болью сполна.

— Поплачь, моя хорошая, — подруга гладит меня по спине. — Тебе нужно выплеснуть всё это. Потом станет легче. Я знаю…

— Я просто не понимаю, — кричу сквозь слёзы. — За что? Что я не так сделала? Я разве была плохой женой? Я не устраивала его в чём-то?! Я же его так любила…

— Родная, — шепчет подруга. — Не вини себя ни в чём. У мужчин природа такая — полигамные они. И просто у кого-то мозг позволяет контролировать свою похоть, а у кого-то развитие так и осталось на уровне неандертальца. И, к сожалению, неандертальцев в нашем мире больше.

Шмыгаю носом и киваю.

— После того как Никита меня предал, я поняла одну простую вещь: надо любить себя больше, чем мужчину. Не ставить его на первое место. Ты, — тыкает пальцем мне в плечо. — Ты у себя на первом месте должна быть, понимаешь?

— Понимаю, но.

— Никаких, но, — перебивает подруга. — Сейчас поплачешь и с новыми силами будешь жить дальше свою прекрасную жизнь без этого кобеля. И тебе есть ради чего жить. Это твоя дочь. Она ещё совсем малышка, и она хочет видеть цветущую, радостную маму, у которой всё отлично.

Я киваю и ещё раз крепко-крепко стискиваю подругу. Лиля права.

Как бы тяжело сейчас мне не было. У меня есть Лиза. Я должна спрятать всю боль внутрь и не показывать дочери свою состояние.

— Что будешь делать? — спрашивает подруга и наливает в фужер новую порцию игристого. — Лично я ткнула бы в его мерзкую рожу этот снимок, затем бы оторвала ем яйца, а член порезала бы на маленькие кусочки. Чтобы знал, скотина!

— Лиля, — смеюсь. — Он, конечно, ещё тот подонок, но я не готова к таким жестоким методам наказания.

— Ну, а что? — разводит руками. — Считаешь он не заслужил?

— Заслужил конечно, — вытираю слёзы с щёк. — Но руки не охота марать.

— И то верно, — подруга отпивает из бокала и закусывает шоколадной конфеткой.

— Знаешь, я, наверное, не буду ничего ему говорить, унижаться. Доказывать свою правоту. Просто соберу вещи пока он будет на работе и уеду. Правда куда пока не знаю?

— Подруга, ну ты обижаешь, — протягивает Лиля. — У меня с Лизой поживёте. Потом квартиру у твоего мужика отожмём. А что, фото доказательства измены есть. В суде предоставишь, вас быстро разведут.

— И правда. Поэтому это фото ему точно нельзя показывать. Ещё отберёт, последнее доказательство.

— Слушай, а у меня предложение, — подруга хлопает рукой по столу. — А давай к родителям в посёлок съездим. Там и Новый Год встретим. Ты хоть отвлечёшься.

Я и сама уже вторую неделю думаю к родителям уехать. Да и не удобно как-то подругу стеснять. Она только в новую квартиру переехала, а тут я, да ещё и с маленьким прицепом.

— Да, думаю это отличное решение, — вздыхаю. — Завтра заберу Лизу от Марты Андреевны, соберу самые необходимые вещи дома и поедем.

— Я тебе со всем эти помогу. Не переживай, — одобрительно хлопает по плечу. — Если, Витька вдруг в дом придёт, пока ты вещи собираешь я его сковородкой огрею.

— Лиля, — хохочу. Подруга умеет разрядить ситуацию.

Отпиваю из бокала и обращаю внимание на мигающий экран мобильного.

— Алло, да, — отвечаю на входящий от Марты Андреевны.

— Машенька, милая. Ты завтра во сколько за Лизой заедешь?

— Думаю утром. Часов в девять, может быть раньше. Как у неё дела? Она уже спит?

— Да-да-да, — мягкий тон свекрови всегда меня успокаивал. — Уже спит. Я просто хотела извиниться перед тобой.

— За что? — спрашиваю испугано. А у самой на языке так и вертится: «извиниться за то, что сын у вас такой кобель?».

— Я тебя тогда в заблуждение ввела с этим кулоном. Оказывается, Витька его мне выбирал. И таким хитрым способом пытался выяснить, что мне нравится. Вот буквально полчаса назад приезжал, подарил.

Сижу с раскрытым ртом. Ловко же он это придумал…

— А мне так стыдно стало, что я тебя получается обманула, — продолжает свекровь.

— Марта Андреевна, да вы не переживайте, — устало прикрываю ладонью глаза. — Мне этот кулон не особо то и нужен был.

Как говорится утро вечером мудренее…

Проснувшись сегодня утром, я почувствовала внутри себя какую-то необъяснимую лёгкость. То ли шампанское так подействовало, то ли мой разум наконец-то взял вверх над эмоциями. Сил больше плакать и унижаться не было. Я уже несколько недель хожу с чёткой мыслью в голове, что нашей с Витей семье пришёл конец. Так что к вчерашней фотографии, подтверждающей измену супруга, я была морально готова.

Проведённый вечер с подругой, без ребёнка, без молящего о прощении мужа, без быта и прочего, повлиял на меня максимально благотворно. Сейчас ещё к родителям съезжу, расслаблюсь, восстановлю энергию и с новыми силами начну новую жизнь.

Вчера ночью я хотела подать заявление на развод через Госуслуги, но, к сожалению, забыла пароль от своего приложения и оставила эту затею на следующий раз. Теперь скорее всего развестись получится только после новогодних праздников. Так как в ближайшие дни все государственные учреждения будут закрыты.

— Так, ну что, я вызываю такси до Муромцев? — спрашивает подруга, опустив мою дорожную сумку на скамейку у подъезда.

— Да, только с детским креслом, — киваю и поправляю шапочку на голове у дочери.

Наспех позавтракав у подруги, я съездила к свекрови и забрав дочь уехала домой собирать самые необходимые вещи. К счастью, Витя был на работе и не помешал нашему побегу. Я очень хотела как-то насолить ему перед уходом. Насыпать жгучего перца в трусы, изрезать рубашки или его самый любимый и дорогой костюм, но вовремя поняла, что это не месть, а скорее унижение с моей стороны. Если и уходить, то уходить красиво. Не попрощавшись.

— Таксист Владимир приедет через пять минут, — объявляет подруга. — Ты родителям ещё не говорила?

— О разводе?

— Да и о том, что приедешь?

— Нет, решила сюрприз сделать, — улыбаюсь. — Если по телефону про развод скажу они не поймут. Об этом лично надо рассказывать. У меня папа очень любит Витю, ему всё это не понравится.

— А то, что этот Витя тебя за человека можно сказать не считает. Изменяет, врёт, это ему нравится?

— Не заводись ты, Лиль, — смеюсь. — Конечно папе это тоже не понравится. Но просто нужно всё обсуждать вживую.

— Девчонки, вы такси до Муромцев вызывали?

За разговором мы и не заметили, как к нам подъехало наше такси. Быстро загрузив вещи и усевшись в машине, мы тронулись в путь.

— Погодка сегодня Пушкинская, — хохотнул водитель. — Мороз и солнце как говорится. А вы девчонки чего в такую даль, то едете?

— Мы к семье на новогодние праздники, — отвечает Лиля, расстёгивая красный пуховик.

— О как, — улыбается водитель. — Я тоже, когда-то в Муромцах жил. Да уехал в город, как женился. Здесь мы с женой быстро работу хорошую нашли и осели.

Я не особо вникала в слова водителя. Это была стандартная болтовня какой любили злоупотреблять таксисты. Откинувшись на кресле и придерживая за маленькую ручку Лизу, я смотрела в окно и провожала взглядом город.

Нам ещё ни раз придётся встретиться с мужем… Самое сложное в такой ситуации это завершить отношения, поставить штамп о разводе и разбежаться в разные стороны. Но перед тем, как получить заветный статус «разведёнки» нужно пройти несколько кругов ада, особенно когда у нас есть несовершеннолетний ребёнок.

Витя вчера весь вечер звонил и писал мне. Чтобы он отстал от меня и дал спокойно уехать сегодня к родителям, я написала ему короткое СМС, что остаюсь с ночёвкой у Лили, так как мы давно не виделись. Я не стала ничего ему говорить про фотографию, не стала осыпать обвинениями. Я устала от этого. Хватит. Намучалась. Истерзала всю душу до глубоких кровоточащих ран…

Машина такси резко дёрнулась и заглохла.

— Что случилось? — испугано спрашиваю, осматривая дочку.

— Что-что, заглохли, — взмахивает руками Владимир.

— Вы там как? — спрашивает Лиля, повернувшись с переднего сиденья к нам с Лизой.

— Да, вроде бы всё хорошо. Лиза даже не проснулась.

— Твой же мать! — вырывается у таксиста, когда он в очередной раз проворачивает ключ в замке зажигания.

— Тихо вы, у нас ребёнок, — одёргивает его Лиля.

— Ох, девчонки, походу дела плохи, — неуверенно чешет макушку и выходит из машины. Открывает капот и деловито осматривает внутренности.

— Неужели сломались, — шепчу Лильки.

Этого ещё нам не хватало… Вот как будто специально. Не отпускает меня этот город.

— Девчонки, — водитель заглядывает в машину через окошко. — Вы новое такси пока начинайте искать. Мы отсюда вряд ли уедем.

— Так мы посреди трассы, кто сюда приедет? — возмущается подруга.

— Ну как кто? Кто-нибудь да приедет. Мы в пятнадцати минутах езды от города, — отмахивается и возвращается к капоту машины.

— Вот блин, — скрипит зубами Лиля. — Над было на автобусе ехать.

Выглядываю во окно. По обе стороны от дороги уже начался лес. Мимо нас проезжают единичные машины. И постепенно начинает темнеть. Сейчас зима, солнце садится в наших краях очень рано.

— Может автостопом доедем, — предлагает Лиля.

— Лиль, ну ты совсем уже? С ребёнком?

— Ну а что, нет таксистов рядом. Не ищет приложение.

— Ну что вызвали такси? — спрашивает водитель, сев назад в машину.

— Нет ещё. Сложно в такую дыру вызвать водителя, — возмущается подруга.

— Двигатель полетел. Я эвакуатор вызвал. Вы можете со мной в город вернуться. Мы вас с эвакуаторщиком у метро высадим. Оттуда быстрее новое такси найдёте. Ну или позвоните кому-нибудь из знакомых, кто на машине сможет вас подобрать.

— Да нет у нас таких, — тяжело вздыхаю.

— Марусь, позвони своему этому Руслану, — подаёт идею Лиля.

— Не могу я, — машу головой. — Я и так с ним уже чуть ли ни каждый день общаюсь. Не удобно мне.

— А на морозе удобно сидеть? Ребёнок ещё простудиться, — встревает в разговор таксист.

— Марусь, ну правда, — молящими глазами смотрит подруга. — Раз он уже взялся помогать тебе, пусть и сейчас поможет. Я уже родителям написала, что еду. Да и холодно здесь посреди леса сидеть.

— Ой, — медленно выдыхаю воздух через нос. — Ладно-ладно, позвоню.

Прикусываю внутреннюю часть щеки и набираю номер Руслана. Длинные, тянущиеся гудки вызывают внутри мандраж.

— Да, Марусь, слушаю тебя, — наконец отвечает.

— Руслан, привет, — начинаю неуверенно. — Слушай, мне так неудобно. Я тебя уже несколько дней подряд дёргаю.

— Не извиняйся. Для тебя я доступен двадцать четыре на семь.

Вздыхаю. Собираюсь с мыслями. Чувствую, как несмотря на холод потеет моя рука, от чего становится неудобно держать телефон.

— Мы тут с дочкой и моей подругой решили уехать в гости к родителям в посёлок. А у нас машина такси сломалась. Мы стоим посреди дороги.

— Понял тебя, кидай геолокацию. Приеду как можно скорее.

— Подожди, ты точно не занят? Я тебя не отвлекаю от работы?

— Марусь, я же сказал. Кидай геолокацию. Всё в порядке. У меня сегодня выходной.

— Этот дом или дальше? — спрашивает Руслан, поворачивая на знакомую с детства заснеженную улицу.

— Нет, следующий. С зелёными воротами, — отвечаю и выглядываю в окно.

Вот и оно. Моё сокровенное место — дом моего детства. Зимний уют с треском дров в печи — это всегда было для меня магией, которая создаёт особую атмосферу покоя и умиротворения. Именно поэтому узнав о предательстве мужа я первым делом подумала уехать к родителям. Где как ни здесь, я смогу успокоить свои расшатанные нервы и спокойно встретить новый год в кругу близких и искренне любящих людей.

Выпрыгиваю из машины Руслана, следом спускаю дочь и замираю, глядя на небо. Держа за ручку Лизу, вдыхаю морозный воздух русской деревни, с нотками дыма из печных труб и свежераспиленных дровишек.

— Батюшки, это ещё что такое? — слышу громкий возглас за спиной.

Оборачиваюсь и поджимаю губы, с силой сдерживая поток слёз.

— Мама, сюрприз, — раскрываю объятия.

Ничего непонимающая и растерявшееся мама подбегает ко мне и крепко обнимает. Затем присаживается на корточки и целует в щёки Лизу:

— Родные вы мои. Ну хоть бы предупредили что ли, — театрально поднимает руки и качает головой. — Лизочка, внученька ну как ты выросла. С лета бабушка тебя не видела.

— Рая, ты чего на весь двор орёшь? — слышу теперь уже знакомый голос папы. Он стоит на крыльце дома и натягивает наспех пуховик. — Маруська, ты что ли? Я без очков не вижу.

— Пап, я, я, кто же ещё, — смеюсь. — Выходи к нам, чего там стоишь?

— Так это лучше вы заходите к нам. Я в одних тапках выскочил.

— Марусь, а Витя где? — задаёт самый страшный для меня вопрос. — Вы на такси что ли?

— Мам, нас привёз мой знакомый. А Витя не приедет, — пожимаю плечами и взяв дочь на руки иду в сторону ворот. — Руслан, Лиля, давайте к нам зайдём. Чай вместе выпьем.

— Это что ещё за Руслан? — шепчет мам, взяв меня за предплечье. — Вы с Витей разбежались что ли?

— Мам, Руслан просто знакомый и он помог нам добраться до вас.

Намеренно опускаю вопрос о Вите.

— Маруська, тётя Рая, я домой к своим побегу, — шмыгая замёрзшим носом говорит Лилька. — Я позже к вам зайду. Хорошо?

— Ладно, беги, — улыбаюсь. — Руслан, а ты как?

— Да, я поеду тоже. А то совсем стемнеет.

— Да, ладно вам, Руслан. Заходите к нам. Я там как раз пельмешки леплю. Первую партию сейчас в воду бросим. Покушаем, — настаивает мама.

— Да в самом деле. Должна же я как-то тебя отблагодарить за помощь. Заходи. Посидим немного.

Не выдержав наших с мамой уговоров, Руслан всё таки сдался. И уже через полчаса мы все вместе сидели за большим родительским столом, ели пельмени и запивали всё домашним сливовым компотом, который мама каждое лето закручивает по банкам.

— То есть ты молодой кардиолог? — спрашивает папа, надкусывая хрустящий солёный огурчик.

— Да. Закончил наш медицинский и прошёл курсы по дополнительному образованию в Европе. В Германии учился год, затем пару месяцев был на стажировке в Израиле у одного известного кардиохирурга.

— О как, — удивляется мама и подкладывает мне в тарелку ещё порцию домашних пельменей.

— И ты у Вити в клинике получается работаешь?

— Да. Буквально несколько месяцев как устроился. Клиника отличная, руководство тоже.

— Ну с такими знакомствами как у нашей дочери и заболеть не страшно. На ноги если что поднимут, — смеётся отец.

— Поднимем, а как же, — отвечает Руслан, уже по-свойски подливая себе в стакан компот.

— А я смотрю ты освоился, — шепчу и шутливо толкаю его в бок.

— У меня не было шансов не поддаться обаянию твоих родителей, — улыбается.

— Мам, а бабуля то где? — оглядываюсь, понимая, что самого главного человека то нет.

Моя бабушка, можно сказать вырастила меня. Пока родители работали днями и ночами, я сидела с бабой Надей. Она меня научила читать ещё до того, как я пошла в школу. Она же меня и научила женским премудростям. Как правильно с мужчиной общаться, что говорить, как себя вести, как женить на себе. Я в подростковом возрасте смеялась с её советов. Глупостями мне всё это казалось. Но как выросла поняла, что шутки шутками, а доля правды в её словах была.

— Она у соседки, — отмахивается мама. — Они с ней там сериал какой-то новый смотрят. Вась, не помнишь название?

— Да чёрт его знает. Турецкий какой-то.

— Так может позвать её. Внучка с правнучкой всё таки приехали? — улыбаюсь.

— Не надо никого звать. Вот она я, — бабушка со своим привычным юмором зашла на кухню и прямиком двинулась ко мне. — Маруська, ну выросла, внученька. Не узнать тебя.

— Бабуль, ну куда мне ещё расти, разве только вширь, — встаю со стула и крепко прижимаю бабушку к себе. — Так по тебе скучала, дорогая моя.

— А это у нас кто такой? — указывает на Руслана и смотрит как-то с прищуром.

— А это мой друг. Руслан. Он помог нам с Лизой доехать до вас.

— Здравствуйте, приятно познакомиться, — Руслан привстал со стула и протянул руку, но бабушка лишь кивнула головой.

На секунду мы все замолчали. Но папа, как всегда, разрядил обстановку:

— Вы, мама, садитесь лучше с нами. Поешьте.

— Я у соседки поела. Она пирогов с картошкой настряпала, — ворчит по старчески бабушка. — Я в комнате у себя посижу. А ты, Маруська, зайди ко мне после ужина. Поболтаем с тобой о своём о женском.

— Ну что проводила своего друга домой? — смеётся бабушка, когда я захожу в комнату.

Она сидит у столика возле окна, спиной ко мне. Комнату погружена в полумрак. Только свет трёх свечей освещает помещение.

— Нет, — машу головой и присаживаюсь на высокую, набитую тёплыми перинами кровать. — Он папе пошёл помогать дрова перенести со двора в гараж.

— Пока ты там кушала, я уже карты разложила и на тебя и на твоего нового знакомого, — загадочным тоном шепчет. — Расскажешь мне, что у вас с мужем?

— Изменил он мне.

Стоило мне это сказать вслух, как на меня навалилась каменная плита. Придавила к полу так, что не вдохнуть и не выдохнуть. Я всё это время старалась подавить внутри себя слёзы и боль, которая медленно, но верно разъедала меня внутри, но произнеся три самых страшных для себя слова я будто вскрыла гнойник.

Спасибо моим родителям, что не стали задавать на ужине лишних вопросов. Да, я видела их косые взгляды. Чувствовало лёгкое напряжение и не досказанность, но боялась. Я просто боялась поднять тему наших с Витей взаимоотношений.

— Уверена? — оборачивается ко мне бабушка и игриво улыбается.

— Да, я видела фотографию, где он с другой женщиной.

— Думаешь не подделка?

— Бабуль, ты сериалов турецких насмотрелась? — смахиваю, покатившуюся слезу. — У нас жизнь и здесь всё реально. Невозможно так умело подделать фотографию.

— Ой, Маруся, двадцать первый век на дворе. Можно вообще всё. Мне недавно мошенники по телефону звонили и голосом твоей матери говорили. Просили денег сбросить.

— Серьёзно? — вскидываю брови.

— Да, да, — кивает бабушка. — Только мама твоя в это время на кухне казан мыла. Я и поняла, что мошенники. А голос был, ну реальный, — активно жестикулируя рассказывает бабушка. — Представляешь до чего техника дошла?

— Да, бабуль, я слышала о таком. Хорошо, что ты всё сразу поняла. Но вот только помимо фотографии есть и другие доказательства измены.

— Марусь, ты можешь долго доказывать мне сейчас свою точку зрения, — спокойно говорит бабушка и, присев на кровать рядом, сжимает мои ладони. — Но я посмотрела по картам. Нет у твоего мужа никого кроме тебя.

— Ты хочешь, чтобы я слепо поверила картам?

— Меня карты никогда не обманывали. Эта колода со мной с восемнадцати лет. Вот как первый раз моя бабушка меня гадать научила, вот так я и гадаю.

Смеюсь и обнимаю бабушку. Я понимаю, что она хочет как лучше. Не хочет она, чтобы семья её любимой и единственной внучки распалась. Но я уже точно для себя решила, что разведусь. Терпеть унижения от мужа и Людки я больше не намеренна.

— Марусь, а этот твой новый знакомый мне не понравился. Энергетика у него плохая, — пожимает плечами. — Сам парнишка вроде бы симпатичный, но вот есть у меня предчувствие, что он с тобой из каких-то своих корыстных целей.

Выслушав бабушку с максимально серьёзным лицом, я не выдержала и засмеялась в голос:

— Ба, ну перестань, — сжимаю её ладонь. — Это уже слишком. Я помню, что ты у меня очень чувствительная и ни каждого человека к себе подпустишь. Но это я Руслана вечно дёргаю и прошу помочь, он вообще никакой особой инициативы не проявляет.

— Ну хорошо, внучка, — хлопает меня по рукам. — Дело твоё. Я своё слово сказала, а тебе уже дальше самой решать. Может и правда твоя бабушка на старость лет головой тронулась.

— Ба, ну не надо так, — отмахиваюсь. — Всё в порядке у тебя с твоей головой. Это у меня похоже проблемы.

— Всё у тебя наладится, дорогая моя. Не переживай.

Поговорив с бабушкой, я вышла на кухню выпить стакан воды. Судя по звонкому смеху, мама играла с Лизой в соседней комнате. Папа и Руслан носили во дворе дрова.

Я стояла у окна кухни и смотрела на улицу. Стеклянным взглядом скользила по окнам соседних домов, по первым звёздам, по людям, проходящим мимо. Не могла ни за что зацепиться, не могла дышать. Снаружи я делала вид, что всё хорошо. Но внутри меня разрушала обида на мужа.

— Ты как? — слышу из-за спины голос Руслана.

— Нормально, — натягиваю улыбку и оборачиваюсь к нему.

Руслан подошёл ближе и встревоженно заглянул в глаза.

— Ты плачешь?

— Нет, нет, нет, — замотала головой. — Просто устала от дороги и от всего этого. Ты помог папе?

— Да, он сейчас пошёл к соседу топор отдать.

На минуту на кухне повисла пауза. Я облизала пересохшие губы и сделала глоток воды из стакана.

— Марусь, — неловко произнёс он. — Не надо было мне во всё это лезть. И отдавать тебе фотографию.

Вместо ответа я всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься.

— Я просто не мог молчать, пока этот гад тебе в открытую изменяет… — молчание. — Хочешь я ему морду набью? В лесу где-нибудь закапаю? Ты только скажи.

— Руслан, — получается пискляво. — Не нужно ничего делать. Всё уже скоро будет в прошлом. Ты и так помог.

— Шалашовку эту, медсестру тоже на место поставим, чтобы забыла, как ноги перед чужими мужьями раздвигать.

Я не хотела думать о раздвинутых ногах Люды. Но фантазия сама подбросила новые кадры, как мой муж полностью обнажённый склоняется над Людой. Ласкает её, обнимает, целует…

Фу, боже. Эти мысли оказались на столько болезненными, что я просто разрыдалась, прикрывая ладонью рот.

— Маруся, — Руслан обнял меня, начал гладить по спине, по волосам.

И в какой-то момент я почувствовала его губы на своих. Я не могла пошевелиться, настолько это было неожиданно для меня. Руслан продолжал меня целовать.

Я замычала, уворачиваясь от его поцелуев. Затем выставила руки вперёд отодвигая его от себя.

— Что ты делаешь? Хватит, — вытираю обслюнявленные губы.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло, — проходится рукой по лбу. — Видимо я так и не смог тебя забыть, Маша.

— О чём ты. У нас даже не было ничего с тобой, — отхожу от него подальше, к столу.

— Но я был по уши в тебя влюблён тогда. И кажется, люблю до сих пор. И сейчас я подумал…

— Что ты подумал? Что после измены мужа я сразу прыгну к тебе в объятия? Ты мне ни тогда, ни сейчас не нужен!

Наш спор прервал стук в дверь. Я замолчала, прислушиваясь. У папы есть свои ключи, а это, наверное, Лилька пришла в гости. Она же обещала заскочить.

— Мам, я открою. Это Лиля, наверное, — радуюсь, что неприятный разговор с Русланом прервался и у меня появилась возможность убежать.

Открываю дверь, впуская в дом морозный воздух.

— Здравствуй, Маша, — передо мной стояла Люда, укутанная в леопардовый полушубок.

За несколько часов до описываемых событий.

Я никогда не считал себя идеальным мужем… Так получилось, что на первое место я всегда ставил работу. А как иначе, когда на твоих плечах лежит забота о финансовом положении твоей семьи? Я хотел для Маруси и Лизы самого лучшего. Да и потом мы не планировали останавливаться на одном ребёнке. Я всегда хотел большую семью.

Но видимо в какой-то момент что-то пошло не так. Я настолько увлёкся работой, конференциями, деловыми встречами и прочим, что напрочь забыл про своих девочек. Настолько ушёл в работу, что жена сидя дома нафантазировала себе мою измену.

После первых её обвинений, я не предал этому значения. Решил, что всё само собой рассосётся. Но проблема словно опухоль, с каждым днём только разрасталась до вселенских размеров. Дошло до того, что сегодня моя жена не ночевала дома.

Я не стал приезжать к её подруге и силой заставлять жену вернуться домой. Я понимал, что если начну проявлять характер, сделаю только хуже. Поэтому дал Марусе время подумать, поперемывать мне косточки, выговориться в своей девчачьей компании.

Сам я тоже время зря не тратил и пол ночи провёл в раздумьях о том, как так всё получилось и как мне всё это теперь расхлёбывать.

— Галина Васильевна, — нажимаю на кнопку вызова секретаря. — Пригласите ко мне в кабинет Людмилу, старшую медсестру.

Кладу трубку и напрягшись изучаю бумаги. Буквы расплываются. Ничего понять не могу. В голове все мысли только о семье. Только о моей Марусе.

— Витюш, вызывал? — через пару минут в кабинет заглядывает супруга моего друга.

— Проходи, — говорю строго и вздохнув перекладываю бумаги.

— Что-то случилось или ты по личному вопросу? — наклоняется возле моего стола, так что я замечаю тот самый кулон, о котором говорила жена.

Ей Богу не видел его до этого на Люде. Честно, вообще не было времени смотреть какие она побрякушки носит.

— Откуда у тебя этот кулон? — спрашиваю, нахмурив брови.

— Нравится? — улыбается и хлопает длинными ресницами.

— Конечно, мать его нравится, — повышаю голос. — Я ведь точно такой же своей матери купил в подарок.

— Правда? — охает и удивлённо приоткрывает ротик. — Смотри как у нас с тобой мысли сходятся. Я всегда говорила, что мы с тобой словно родственные души, друг друга…

— Хватит, — рявкаю, перебив её.

— Витюш, да что с тобой сегодня? — пытается подойти ко мне, но я вскакиваю и отхожу к окну.

— Люда, хватит меня так называть. Соблюдай субординацию, пожалуйста. Витюшей меня может звать только одна женщина. И это моя жена, — с некой гордостью произношу.

— Ладно, прости, — ухмыляется и садиться на диван, закинув ногу на ногу, оголяя кружевную каёмку чёлок.

Интересно она всё время ко мне в таком виде приходит?

Насколько я был слеп, что просто не замечал, как она своим поведением, одеждой, манерой говорить пытается меня соблазнить. И сколько бы ещё я ходил как болван, если бы Пашка не признался в своих изменах?

— Люда, расскажи мне как давно вы с Пашей планируете детей? — начинаю медленно выводить эту змею на чистую воду.

— Года три, наверное, — с наигранным притворством всхлипывает.

— А изменяет он тебе как давно?

— О чём ты? — округляет глаза.

— Хватит этого спектакля, Люда! — внутри всё взрывается.

От накопившихся проблем и суеты, а также от того, что счастье моей семьи находится сейчас под огромным вопросом, я зол, как никогда прежде!

— Паша мне рассказал, что у вас свободные отношения и вы изменяете друг другу и детей не планируете. Прости, но другу я больше поверю, чем твоим сказкам. Тем более моя жена видела его с любовницей.

За минуту на лице Люды меняется несколько сотен эмоций. Она как будто подбирает какую маску сейчас надеть будет выгодней. В итоге просто поджимает губы и закрывает руками глаза.

— Я хочу ребёнка. Я! — вскрикивает. — От него фиг дождёшься. Он вписался в свою эту тусовку свингеров и меня туда притащил. Я наивная думала, что он годик повеселится и назад в семью вернётся. Остепенится. Детей захочет. А он не в какую. Трахается на право и налево, — истерично смеётся.

Подхожу к ней и задумчиво чешу затылок. Вот сейчас мне её ни капельки не жаль, но смотреть на плачущую женщину и стоять в стороне я тоже не могу.

— А болезнь то у тебя настоящая или тоже выдумка?

Люда опускает вниз глаза и заливается слезами. Что-то мычит, бубнит, слова не разобрать.

Подхожу к столу. Набираю из графина стакан воды и подою ей:

— Ну хватит тут сырость разводить. Я уже понял, что последний месяц ты меня за полного дурака считала. Рассказывай как всё было, — присаживаюсь рядом.

— Да какая уже теперь разница, — всхлипывает, берёт стакан с водой и делает глоток. — Я тебя, Вить, любила всё это время. А ты на меня никакого внимания не обращал. Вышла замуж за твоего друга, только чтобы тебя позлить. Дура, думала так ревность вызову.

— И правда дура, — устало тру лоб ладонью.

Люда криво улыбается и вытирает ладонью слёзы на щеке.

— На какой-то момент в браке с Пашей я заставила себя забыть о тебе. Полностью на муже сконцентрировалась. Даже ребёнка думала родить от него, чтобы совсем дорогу к тебе перечеркнуть, — отмахивается рукой и жалобно всхлипывает.

— Я тебе повода никогда не давала, Люда. Как вы женщины умеете красивую сказку у себя в голове придумать, — говорю раздражённо. — Это ты тогда на звонок ночью ответила, когда Маруся звонила?

— Да, я, — отвечает теперь уже спокойно.

— Люда, боюсь задавать это прямой вопрос. Но ты намеренно пыталась меня из семьи увести? Ты вообще понимаешь, что натворила?

— Каюсь, да, — покорно склоняет голову. — Но, ты не представляешь, как мне было обидно. Ты Маруську эту малолетнюю на руках носишь. В попку чуть ли не целуешь, а я сижу дома и жду, когда мой муж обтрахает весь город и ко мне вернётся!

— О моей жене не смей ничего говорить! — рявкаю и встаю с дивана.

Никто не может оскорблять мою супругу. Особенно такая змея, как Люда.

Мне надоело! Зря с ней возился! Напрасно затеял с ней разговор по-доброму.

— Ох, простите, пожалуйста, — встаёт с дивана и наигранно кланяется. — Конечно, плевать тебе на подругу, с которой ты больше десяти лет знаком! Плевать на то, что семья твоих друзей на самом дне. Всё о своей Машеньки думаешь. А твоя Машка между прочим уже с другим шашни крутит. С доктором новым из нашей клиники. Не такая она у тебя и святая.

— Рот свой закрой! — опершись кулаками на стол, я смотрю на неё злым и жестоким взглядом.

Люда на высокой шпильке подходит к двери. Пару раз спотыкается и оборачивается на меня. Как же пошло она выглядит! Эта грудь из силикона. Губы уточкой. Ногти… Фу! Надо было давно с ней разобраться.

Мой мобильный, лежащий, на столе завибрировал. Кошу взгляд. Звонок от мамы Маруси.

— Алло, добрый день, Раиса Аркадьевна, — моментально отвечаю.

— Зятёк, не моё это, наверное, дело, — говорит тихо. — Но, Машка молчит. Ничего не говорит, а сердце материнское кровью обливается. Что же у вас случилось? Неужели ты мою дочку обидел?

— Раиса Аркадьевна, Маша у вас, я верно понимаю? — спрашиваю и прикрыв рукой микрофон, обращаюсь к Люде, — Иди уже отсюда, что ты уши греешь.

Недовольно хмыкнув, она вышла из кабинета громко хлопнув дверью.

— Алло, Вить, слышишь меня, — переспрашивает тёща.

— Да-да, говорю Маша у вас?

— Да, у нас. Приехала тут с другом каким-то.

Внутри у меня всё вскипает в этот момент. Желваки начинают ходить.

— Что за друг? — спрашиваю скрипя зубами.

— Да если бы я знала.

— Я приеду сейчас. Маше ничего не говорите. Нам с ней поговорить нужно.

Маша

— Машунь, чего ты на меня как на приведение смотришь? — хихикает и делает шаг в дом. — Я зайду?

Наглости полные штаны. Расфуфыренная как обычно: леопардовый полушубок, короткая юбка, кожаные ботфорты на высоченной шпильке. Всем своим видом она так и желала показать, почему Витя выбрал её.

Люда медленно смерила меня взглядом. И осуждающе покачала головой, от чего у меня неприятно кольнуло в сердце.

— Зачем ты пришла? — перегораживаю ей проход, чтобы она не прошла дальше в дом.

Нечего этой ведьме делать в родительском доме. Осквернять его своим присутствием.

— Нам нужно поговорить, — нагло заявляет, поправляя длинные, ухоженные волосы.

Где-то в мозгу всплывает уже избитая фраза: «ты должна бороться за свою любовь». Ведь бабушка может оказаться права. Вдруг фото оказалось подделкой. Я же не видела измену вживую. Но…

— Как ты вообще меня нашла?

— Я же умненькая девушка, — подмигивает. — Твои родители лечатся у нас в клинике. Я просто посмотрела их карту и увидела адрес проживания. Ничего сложного.

Ага, умная! Скорее хитрая и изворотливая змея, которая вполне могла своими чарами окрутить моего мужа, без его ведома. Может быть, она вообще ему что-то подсыпала в стакан с водой, от чего он потерял рассудок? В это время как раз раздела его, уселась сверху и сделала фото якобы измены.

— Что ты хочешь от меня, Люда?

— Отдай мне Витю, — заявляет и даже бровью не ведёт. — Я думаю ты уже давно поняла, что у нас с ним любовь.

Её слова как удар. Открываю рот, словно выброшенная на берег рыба. Молчу. Сказать даже ничего не могу. Одно дело подозревать мужа, а другое, когда его любовница заявляет об этом напрямую.

— Витя добрый очень. Он не может так просто вас с дочерью оставить. Будет мучить и себя и меня, да и тебя тоже, — вздыхает. — Так что я решила, что пора тебе об этом сказать прямо и освободить всех нас от мучений. Мы с Витей с университетских лет знакомы. У нас всегда притяжение друг к другу было, но он оступился, на тебе женился. И сейчас жалеет.

От этих слов я ощутила себя испачканной. Грязной. Будто Люда окунала меня в лужу рядом с помойкой.

— Если же у вас любовь такая, то почему ты замуж за Пашу вышла?

— Говорю же, мы оба глупые были. Выбрали не тех партнёров. И только сейчас, со временем поняли насколько любим и дорожим друг другом.

Все её слова сходятся. Они действительно знают друг друга давно. Да и Паша не стал бы так просто изменять Люде. Видимо у них и правда не было глубокой эмоциональной связи.

— Хватит, Люда, — из-за спины доносится голос Руслана.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Сейчас у меня нет никаких эмоций. Мне не грустно, ни весело… Я пока не понимаю до конца, что происходит. Доверяя Людке нет совсем. Но и на пустом месте такие легенды не придумываются. Значит было основание.

— Хватит нести эту чушь, — Руслан подходит к нам.

— О чём ты? — Люда вкидывает брови и складывает руки крест на крест на груди. — И почему вы с Машей здесь вдвоём? У вас что это роман?

— Перестань играть этот спектакль, — одёргивает её. — Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. И я устал от этого вранья. На чужом несчастье, счастья не построишь.

Смотрю непонимающим взглядом, то на Руслана, то на Люду. Что вообще здесь происходит?

— Маша, — оборачивается ко мне Руслан и нерешительно втягивает воздух между зубами. — Чёрт, я даже не знаю с чего начать.

Хмыкаю и прикусываю внутреннюю часть щеки.

— В общем Витя тебе не изменял. По крайней мере с Людой точно, — задумчиво потирает лоб. — Мы с Людой всё это подстроили. Это был хорошо выверенный план. Но сегодня я понял, что всё это было ошибкой.

— Ты сейчас шутишь? — мой голос срывается. — Я запуталась в паутине этой лжи и уже не знаю кому из вас верить.

— Вот именно, Руслан, что ты путаешь Машу, — встревает Люда.

— Заткнись, — рычит, от чего Люда испуганно округляет глаза и отступает назад.

— Маша, я сегодня уже говорил, что не мог тебя забыть. Что кажется до сих пор люблю тебя…

— Пожалуйста, не надо больше этих слов, — перебиваю его.

— Выслушай, прошу тебя, — скрещивает руки в молитвенной позе. — На последнем корпоративов клиники мы с Людой неплохо сдружились. Она поделилась, что в семье у неё проблемы. Нелюбимый муж гуляет, детей не хочет, а она вообще с университетских лет влюблена в Витю.

Тяжело сглатываю. Но молча продолжаю слушать.

— Я же, узнав, что ты и есть супруга Виктора, которую я так и не смог отпустить предложил Люде план.

— План по разрушению нашей семьи? — тихо спрашиваю.

— Да, — кивает и вздыхает. — Но сегодня я понял, что своим поведением я доставляю тебе немыслимую боль. И как говорится насильно мил не будешь. Я не смогу заставить тебя полюбить меня также как ты любишь своего мужа.

Прикусываю губу. На глазах начинают блестеть слёзы. Если всё, что сейчас мне говорит Руслан окажется правдой, то у нас с Витей ещё будет шанс спасти семью.

— Я знаю, что нам нет прощения. Мы чуть не разрушили счастливый и крепкий брак своим поведением. Своим эгоизмом, — сокрушается Руслан. — И я пойму, если ты никогда не сможешь простить меня. Я уйду на задний план. Перейду в другую клинику, в другом районе и больше не появлюсь в вашей с Витей жизни.

— Руслан, — говорю тихо и замолкаю.

Я не знаю, что сказать. У меня в голове тысяча мыслей, от гнева до принятия. Мне хочется ударить Руслана, чем-то тяжёлым, но и в тоже время я благодарна, что она нашёл в себе силы признаться и закончить эту игру.

— А фотография? — вспомнив главную улику, спрашиваю.

— Подделка. Мы с Людой сделали это фото и затем я попросил друга изменить лицо в редакторе.

Двор дома озаряет свет фар. Я выглядываю из-за двери и вижу машину мужа, подъезжающую к воротам.

После разговора с Людой хочется помыться. Неприятное ощущение. Любит она меня… Ага, конечно. Когда любят так по-свински себя не ведут. Да и потом, она говорила, что любовь её появилась ещё в студенческие годы. И что ей тогда мешало признаться? Маруси тогда у меня не было. Да я в принципе тогда ни с кем не встречался. Был полностью открыт для отношений.

Вообще мне всё это надоело. Хочу к своей любимой жене. Обнять её крепко-крепко, лечь на кровать и смотреть какой-нибудь интересный фильм. Или вообще плюнуть на всё и улететь вместе с ней и дочкой в тёплые страны. Но всё так быстро не получится. Нужно объясниться с Машей. Убедить её в том, что всё что происходило в последние недели между нами — это заговор злой ведьмы.

Подъезжаю к дому родителей жены. Выключаю двигатель, выхожу из машины и встаю в ступор. На душе чёрным вороном раскрывает свои крылья какое-то странное предчувствие. Моментально закипаю, как-только вижу Люду, стоящую в дверном проёме.

Сжимаю и разжимаю кулаки. Чувствую, как от гнева на шее пульсирует вена. Иду к дому. Трое: Люда, новый докторишка из моей клиники и моя жена смотрят на меня. Маруся обнимает себя руками и опускает взгляд в пол.

Что там мать его происходит!

— Ой, Витюша, дорогой, ты тоже приехал? — радостно пищит Люда.

— Заткнись! — рявкаю. — Маруся, что этот олух здесь делает? — киваю в сторону докторишки.

— Тебя только он интересует? — Маша, как-то странно ухмыляется.

— Нет, меня интересуешь только ты, родная, — пытаюсь взять её за руку, но она вырывается. — Нам нужно поговорить с тобой наедине.

— Виктор, я прошу нас с Людой простить, — докторишка снимает свою куртку с вешалки и спешно обувается. — Мы совершили ошибку и уже уходим.

Стараюсь не обращать на него внимания, чтобы случайно не накостылять. Позже с ним разберусь. И не при жене.

— Я никуда не пойду, — кричит Люда. — Мне тоже нужно поговорить с Витей.

— Я не буду с тобой разговаривать, Люда. Мы уже обо всё поговорили. С завтрашнего дня ты в клинике не работаешь, — безапелляционно заявляю, не отводя взгляда от Маши.

— Всё, мы уходим, — Руслан взял под руку Люду и с силой вытащил её на улицу, заперев за собой дверь.

Цирк какой-то…

— Марусь, выслушай меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы у нашей семьи был шанс. Я готов бороться за нас, — замолкаю и прикрываю глаза. — Я знаю, что в последнее время не уделял нашей семье достаточно внимания. Сосредоточился на работе. И когда началась вся эта заварушка я думал, что всё само собой проясниться. Думал, что ты просто себе нафантазировала лишнего.

— Вить, ты правда мне не изменял? — спрашивает тихо.

— Нет, я клянусь тебе, — отвечаю спокойно. — Как оказалось это всё подстроила Люда. Она сегодня мне призналась во всём. Начала плести сказки о какой-то любви… — замолкаю и подхожу к жене.

Беру её руки. На этот раз она не вырывается. Стоит спокойно и смотрит на меня. При этом свете она ещё красивее чем обычно. Внутри всё сжимается в тугой узел. Я не могу потерять её… Маруся и Лиза — это вся моя жизнь. Они мой смысл.

— Я люблю тебя и нашу дочь и сделаю всё, чтобы наша семья сохранилась, — сжимаю её руки.

— Я знаю, что всё это оказалось постановкой. Мне рассказал Руслан, — говорит с каким-то напряжением в голосе.

— Прости меня.

— За что тебе извиняться, — произносит едва слышно.

— Для начала за то, что забыл про нашу семью, — грустно улыбаюсь. — За то, что не уделял тебе внимание. Прости, что не слушал тебя. Прости, что не начал вовремя расхлёбывать эту ситуацию и довёл до того, что ты ушла из дома. Прости, что заставил тебя нервничать. Прости за всё, моя дорогая.

Маша улыбается. Глаза блестят из-за слёз. Хочу обнять её. Поцеловать. Но не решаюсь. Не хочу испортить момент. Жене нужно время. Ещё немного, чтобы она окончательно мне поверила.

— Помню, как впервые увидел тебя у себя в клинике. Ты помогала заполнять карточки пациентов. Сидела в регистратуре, а я глаз от тебя отвести не мог, — замолкаю, вспоминая нашу первую встречу. — Я, между прочим, несколько дней не решался к тебе подойти.

— Что? Правда?

— Да, — киваю. — Я видел, что ты ещё совсем молодая. А я взрослый дядька. Не хотел тебе портить жизнь, — пожимаю плечами.

— Но ты не испортил мне жизнь, — её глаза загораются. — Ты наоборот сделал её счастливой.

— Я люблю тебя, — мягко повторяю эти три простых слова, которые так важны в отношениях.

— И я тебя, — Маша подходит ближе и кладёт голову мне на грудь.

Обнимаю её крепко-крепко и прижимаю к себе. Целую в макушку, а затем приподнимаю её голову указательным пальцем. Смотрю в заплаканные глаза и целую жену в губы. Касаюсь нежно. Не тороплюсь. Маша отвечает мне взаимностью и целует следом.

— Я думаю у нас есть все шансы сохранить этот брак, — говорит мне в губы. — У нас обязательно всё получится.

Получится. Действительно получится. Вместе у нас всё получится…

Облегченно выдыхаю и прижимаю к себе жену.

2 года спустя

— Вить, помоги, пожалуйста, — кричу со второго этажа родительского дома.

Два года назад в этом доме наша с Витей семья получила новый шанс на существование. Шанс, которым мы с мужем воспользовались и ни разу об этом не пожалели. После такой встряски наши отношения заиграли новыми красками. Муж сильно изменился. Стал более внимательным, заботливым и чутким.

В этом году мы приехали на празднование Нового Года к моим родителям и бабуле. Я стояла в своей бывшей детской комнате и пыталась достать коробку со старыми фотографиями из шкафа.

— Только не говори, что пыталась перетащить её сама, — муж стоит в проходе и кивает головой на коробку.

Витя складывает руки на груди и недовольно качает головой. Рукава на его белой рубашке натягиваются на бицепсе. Сегодня праздник, поэтому муж надел свою выходную рубашку и синие джинсы. Выглядел он, к слову, просто потрясно.

— Н-е-е-т, ты что, — вру и отмахиваюсь рукой, широко улыбаясь.

— Так я тебе и поверил, — смеётся. — Маруся, я же просил тебя быть осторожней. Особенно сейчас, на ранних сроках.

— Я осторожна, Вить, правда, — невинно хлопаю ресницами. — Кто же знал, что мама положила в эту коробку все фотоальбомы семьи.

— Марусь ты носишь нашего ребёнка. Давай без рисков, — легко достаёт коробку с полки и ставит на кровать.

Закатываю глаза. Забота мужа приятна, но иногда немного подбешивает. И я уже жалею, что неделю назад вместе с завтраком преподнесла мужу положительный тест на беременность. Мы хорошо «отметили» наше воссоединение. Теперь я жду второго ребёнка.

— Всё под контролем, родной, — мило улыбаюсь и подхожу к мужу ближе.

Он обнимает меня и целует в макушку.

— Я просто очень за тебя переживаю, — шепчет.

— Я знаю, — отвечаю и утыкаюсь лбом мужу в щетину. Она колючая, но мне нравится это приятное покалывание.

— Мне Паша сейчас звонил, — вдруг говорит муж, когда мы присаживаемся на кровать. — Поздравлял с наступающим праздником.

— Он всё ещё пытается наладить с тобой общение?

Витя какое-то время молчит. Перекладывает фотоальбомы в коробке, после чего кивает.

— Да, так просто все годы дружбы не выкинешь. Да и он не виноват в поведении своей жены.

— Вить, — беру руки мужа. — Ты вправе продолжить общение с ним. Он не был в курсе проделок своей бывшей жены.

— Не знаю, — пожимает плечами муж. — Всё таки он ведёт такой аморальный образ жизни, что ни как не совместимо со мной. Всё что я могу, это взять его назад в клинику, разве что на должность простого кардиолога. На месте заведующего такому человеку нечего делать.

Если честно тогда, когда муж с треском уволил Люду, Руслана и Пашу из своей клиники, я до последнего думала, что он изменит своё мнение в отношении друга. Но нет, он решил избавиться от всех.

— Он сказал, что Люда вышла замуж за Руслана, — муж как-то ехидно улыбается.

— Ну они отличная пара, — смеюсь.

— Ладно, давай не будем о них говорить, — муж обнимает меня и целует. — Пойдём вниз, там твоя мама уже курицу из духовки достала.

Держась за руки, мы спускаемся на первый этаж, где нас уже ждёт вся семья. Даже мама Вити приехала к нам. Лиза прыгает мужу на руки и показывает мешок с конфетами. Бабуля усаживает меня за стол рядом с собой.

— Ты беременна, внученька, — шёпотом говорит бабушка и по привычке кладёт руки мне на колени.

— Это утверждение или вопрос, бабуль? — смеюсь и отпиваю сок из стакана.

Мы ещё не рассказывали семье. Хотели за праздничным столом всех обрадовать.

— Утверждение, — бабушка хитренько щуриться. — Я недавно гадала на тебя, дорогая. Всё увидела.

— Бабуль, ну и как тебе сюрпризы готовить, если ты всё наперёд знаешь? — широко улыбаюсь. — Только не говори остальным. Мы с Витей сами.

Оглядываю свою большую, крепкую семью и на душе так тепло и хорошо, что не передать словами…

Тогда, два года назад, когда муж приехал просить прощение я стояла на распутье двух дорог:

Уйти или остаться?

Довериться мужу или жить дальше?

Я не знала, будет ли мой выбор верным и пожалею ли я. Но я доверилась своему сердцу, которая молило о пощади мужа. Оно умоляло меня дать ему шанс. Насколько мой выбор был верным мы ещё узнаем, но, а пока я счастлива, любима и точка.