Над переводом работали:

Переводчик: Denika

Редактор: Настёна

Вычитка: Алёна

Обложка: Оксана

Я вылез из лужи посреди оживлённой улицы. Не самый гламурный способ путешествовать, но это было чертовски быстрее, чем перелёт из Инвернесса в Нью-Йорк.

Небо было тёмным, но город сиял светом из тысячи различных источников. Я опустил голову и зашагал к небоскрёбу девятнадцатого века, в котором размещалась кампания по недвижимости «Бэлфор»

Взвизгнули шины. Полсекунды спустя мужчина высунул голову из окна жёлтого такси и погрозил мне кулаком.

— Эй! Осторожнее, придурок!

Ах, Нью-Йорк. Никогда не меняется.

Я встретился взглядом с таксистом, затем указал на белые линии пешеходного перехода у меня под ногами.

— Ну и, блядь, что? — заорал он с сильным бруклинским акцентом. — Ты собираешься переезжать?

— Боюсь, что нет.

Его брови сошлись вместе.

— Британский ублюдок.

— Шотландец. Это большая разница.

— О, да? — он дал такси задний ход, затем накренился вперёд и остановился в нескольких дюймах от моего бедра. Держа одну руку на руле, он другой нащупал свою промежность. — Вот в чём твоё большое отличие. Соси мой член.

Я окинул его пах оценивающим взглядом. Затем я позволяю частичке своей силы вспыхнуть в моих глазах.

— Прости, милый. Тебе бы это слишком понравилось.

Он побледнел. Не сказав больше ни слова, он умчался в ночь, подрезав бордюр, когда завернул за ближайший угол. Все люди были одинаковы: смелые со своей ерундой, абсолютные трусы, когда к этому призывали.

Начался дождь — лёгкая капелька, которая усилила квадраты света в тысячах окон вокруг меня. Я протянул руку и позволил нескольким каплям собраться у меня на ладони.

— Держись, ладно?

Более сильный душ облегчил бы любой последующий побег. Потому что я никогда не знал, чем закончатся мои встречи внутри кампании по недвижимости «Бэлфор».

Но эта конкретная только начиналась, и лучше было не опаздывать. Опоздание было лишь одной из множества вещей, которые организатор собрания не терпел.

С этой радостной мыслью я перешёл улицу и вошёл в фойе. Секретарша за высоким монолитным столом подняла глаза, когда я проходил мимо.

— Мистер Бэлфор примет вас немедленно.

Я проигнорировал её. Конечно, он бы меня принял. Я был его наследником — независимо от того, как сильно он ненавидел этот факт. Я прошёл через прохладный, строгий вестибюль к ряду лифтов. Двери скользнули, закрываясь. Нет необходимости нажимать на кнопку. Лифты в этом здании знали, куда меня доставить.

И это ещё не было сделано. В отличие от обычных небоскрёбов Большого Яблока, самый важный бизнес в этом здании происходил не в пентхаусе, а глубоко под землёй. Ведьмы были скрытны по натуре. Девизом дома Бэлфор было silentium vincit (прим. перев. — с латинского — молчание побеждает).

Тишина побеждает.

Боль пронзила мою челюсть, и я понял, что стираю свои коренные зубы в пыль. Спускаясь, я сделал сознательное усилие расслабиться. Я мог бы презирать эти встречи, но они были необходимы. Они были всем. Если бы я проявил хоть какое-то нежелание — любой признак сожаления или колебания, — я мог бы уйти с пустыми руками. И это может подвергнуть риску весь чёртов мир.

Лифт остановился. Двери со свистом распахнулись, открывая вид, совершенно отличный от того, что был наверху. Витые чёрные колонны поддерживали высокий сводчатый потолок. Чёрный гранитный пол простирался передо мной так далеко, что сужался до точки вдалеке. Факелы маршировали по чёрным гранитным стенам, каждый из которых танцевал в голубом свете нижних огней.

Я шагнул вперёд, мои шаги эхом отдавались в пространстве. Оно казалось пустым, но это было не так. Далеко от этого. Глаза следили за моим продвижением, их взгляд непрошено касался моей кожи. Если бы я остановился и прислушался достаточно внимательно, я бы услышал шёпот разворачивающихся заклинаний и проклятий. Девизом дома Бэлфора может быть почитание тишины, но его члены отбрасывают его в сторону, когда им это нравится. Или извлекали из этого выгоду.

Очертания дверей появлялись по мере того, как я шёл, только для того, чтобы раствориться в стенах, когда я проходил мимо. Факелы отбрасывали голубые тени на пол, а другой источник света — на этот раз такой же бледный и рассеянный, как лунный свет, — отбрасывал мягкое сияние на всё вокруг.

Это была единственная мягкость в этом месте. Было бы ошибкой забывать об этом.

Наконец, одна из появляющихся дверей щёлкнула и открылась. Я на мгновение замер на пороге, каждый инстинкт побуждал меня развернуться и уйти. Вместо этого я шагнул внутрь и подождал, пока не вспыхнут нижние огни.

На этот раз это была современная ванная комната. Так было не всегда. Иногда это было немногим лучше, чем уборная. В других случаях там был старомодный туалет с настенным бачком и висящей цепочкой для слива.

Но контейнер для образцов всегда был одним и тем же. Ярко-оранжевую крышку было невозможно не заметить.

Я двигался на автопилоте, как делал бесчисленное количество раз до этого. Я открутил колпачок и расстегнул молнию на джинсах. Когда я взял свой член в руку, я отправился... куда-то ещё. Теперь у меня хорошо получалось исчезать, когда я гладил свою плоть. Вот и всё, что это было: часть тела. Это был не я. Ничего из этого не было мной. Ни моё прерывистое дыхание, ни мои яйца, ставшие тугими. Не пот, собирающийся на моих висках, или мой кулак, летающий вверх-вниз по моему члену.

Я подрочил быстрее, мои зубы оскалились, а разум поплыл. Я почти мог видеть себя сверху. Там я стоял, откинув темные волосы с влажного лба. Моя футболка была задрана вокруг моего пресса. Мои джинсы и нижнее белье слиплись у меня на коленях. В одной руке я держал пластиковый стаканчик, а в другой — свой член.

И меня нигде нельзя было найти.

Я кончил с невнятным мычанием, сперма плещется внутри контейнера. Когда всё закончилось, я убрал свой член и вымыл руки. Я не смотрелся в зеркало и не смотрел на оранжевую грёбаную крышку, когда навинчивал её.

Когда я вышел из уборной, меня ждали двойные двери.

Дом Бэлфор был ничем иным, как малопродуктивным.

На древнем дереве были вырезаны символы семи стихий. Существовали четыре обычных элемента: земля, воздух, огонь и вода. Они были украшены яркими цветами, соответствующими происхождению элементов. Коричневый, серебристый, красный и синий.

Но символы внизу были матово-черными, даже темнее, чем дверь. Их было всего три: тайные элементы — кровь, тело и дух. Каждая ведьма рождалась с одним источником элементом, который почти всегда был из обычной группы. Редкое подмножество родилось с тайным элементом в качестве источника.

Ещё более редкой была ведьма, которая управляла несколькими стихиями, и то только потому, что они вырвали их у другой в бою.

Только один ведьмак в мире управлял шестью из семи, и в настоящее время он заставлял меня ждать за его дверью, как непослушного ребёнка.

Со зловещим стоном двери медленно открылись. Я отключил свой разум и вошёл. Комната была такой же монохромной, как и та, которую я только что покинул. На чёрных рабочих столах стояли ступки и пестики, а также различные травы. Книжные шкафы тянулись до потолка. В золотой клетке в углу клубилась и бурлила объёмная чёрная тень. А за чёрным письменным столом сидел мужчина, его деловой костюм и накрахмаленный галстук не гармонировали с окружающей обстановкой. Его выбор одежды был обдуманным, как и всё остальное, что он делал.

Он встал при моём приближении. Он был высоким, с оливковой кожей, чёрными волосами и тёмными глазами. Человеку он показался бы лет на тридцать с небольшим, хотя ему было уже более нескольких тысячелетий.

Его тело расплылось, и его одежда изменилась, когда он прошёл сквозь свой стол. Когда он изменился, на нём были чёрные брюки и чёрная туника, покрытая замысловатой чёрной вышивкой. Традиционное одеяние ниспадало до голенищ его начищенных сапог. Теперь он совсем не походил на генерального директора глобальной империи недвижимости. С другой стороны, дом Бэлфор на самом деле не занимался управлением недвижимостью. Это было связано с обладанием властью, и мужчина передо мной обладал большей властью, чем почти любое существо на земле.

Часть «почти» беспокоила его гораздо больше, чем он показывал.

— Найл, — сказал он, его тёмные глаза сузились от неприязни, которую он не потрудился скрыть.

Я наклонил голову.

— Дедушка.

— Ты оставил образец?

— Ты же знаешь, что оставил, — его приспешники, несомненно, уже собрали его. — Миллионы потомков дома Бэлфор только и ждут, чтобы их имплантировали.

Ты больной ублюдок.

Он скользнул взглядом по моей груди.

— Твой наряд оскорбителен.

— Это Нью-Йорк, — сказал я, потому что он ненавидел, когда ему напоминали о том, как его выгнали из Европы. — Мне нужно было слиться с людьми. Как ты знаешь, когда мой вид перекидывается, мы оказываемся голыми.

— Проблема, которую ты мог бы легко устранить, взяв другой элемент.

— Я доволен тем, что у меня есть. В конце концов, это принадлежало моей матери.

Его рот сжался.

— Ты дурак, что избегаешь власти, когда у тебя есть возможность захватить её. Ты позоришь этот дом, цепляясь за посредственность.

Я намеренно перевёл взгляд с его стола на чёрную вышивку на его тунике.

— Не больше, чем ты ставишь это в неловкое положение, перемещаясь сквозь мебель и меняя наряды, просто чтобы доказать, что ты владеешь телом и воздухом.

Что-то тёмное и жестокое промелькнуло в его глазах. Оно было там и исчезло в мгновение ока, но он позаботился о том, чтобы я это увидел. Он ненавидел, когда над ним насмехались — может быть, даже больше, чем он ненавидел меня. Как и у многих деспотов до него, гордость была его большой слабостью.

Естественно, я пользовался этим всякий раз, когда это было возможно.

Выражение его лица разгладилось, взгляд снова стал презрительным.

— Твои детские насмешки утомительны.

— Как и эти встречи. Дедушка.

— Мулло подойдёт, как я уже говорил тебе раньше.

Ах да. Ему также не нравилось, когда ему напоминали о наших отношениях.

Я отвесил короткий, насмешливый поклон.

— Как пожелаешь, Мулло. Я выполнил свою часть нашей сделки. Теперь я возьму сомнус (прим. перев. — что-то вроде снотворного) и отправлюсь своей дорогой.

Он удерживал мой пристальный взгляд долгое мгновение, позволяя своему недовольству закипать между нами. Послание в его взгляде было ясным: он мог уничтожить меня одним движением руки.

Мог. Но не стал бы. Это была дилемма, которую он сам создал. Ведьмы могли вырывать элементы друг у друга силой — то, что Мулло делал множество раз. Но тайные элементы были редки, и их было трудно контролировать. По умолчанию ведьмаки, которые контролировали кровь, тело и дух, были чрезвычайно могущественны. Опасны в бою. Согласно легенде, Мулло нашёл способ обойти эту опасность.

Вместо того, чтобы рисковать поражением и потерей своих собственных элементов, сражаясь за тайну, он заключил сделку с оракулом Асмиры, обменяв свою плодовитость на силу тела и духа. Конечно, это была высокая цена, но в то время у него было два чистокровных наследника.

Потом времена изменились.

Конечно, всё это было легендой — историей, затерянной в туманах прошлого. И всё же у Мулло больше никогда не было детей. Он также страдал от моего статуса его наследника, несмотря на то, что ненавидел меня до глубины души.

Так что, да, неподтверждённая легенда или нет, я знал, что мой дедушка и Дом Бэлфор были в дерьме. Единственным элементом, которого не хватало Мулло, была кровь. Но это не имело значения. Даже имея под своим контролем все семь элементов, он не мог сотворить ребёнка из воздуха с помощью магии. Он нуждался во мне, и это бесконечно его бесило.

Я улыбнулся лицу, которое так сильно напоминало моё собственное.

— Сомнус?

Мускул дёрнулся на его челюсти. После нескольких напряжённых секунд он развернулся и направился к своему столу. Он порылся в ящике стола и бросил мне стеклянный флакон.

Я поймал его в воздухе. Теперь, когда у меня было то, за чем пришёл, я направился к выходу.

— Одна ночь, Найл. По старинке.

Я остановился, гнев поднимался жарко и быстро. Мне не нужно было спрашивать, что он имел в виду. Мы уже проходили по этому пути раньше. Я повернулся ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Это был минимум уважения, который я мог предложить, и максимум, который я был готов отдать.

— Если ты хотел наследника, дедушка, тебе не следовало убивать мою мать.

Даже несмотря на расстояние между нами, я чувствовал его презрение. Оно вспыхнуло вокруг него, как электричество, его горячие щупальца хлестали воздух.

— Она предала этот дом, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Она вступила в сговор с врагом.

— Она спарилась с мужчинами, которых любила, и ты убил её за это. Свою собственную дочь.

— Я убил её, потому что это был единственный способ убить их.

Я крепче сжал в руке флакон с сомнусом.

— Ты имеешь в виду моих отцов.

— Похитителей, — рявкнул он. — Воры-убийцы с противоестественными желаниями. Лишённые своих собственных самок, они обратились к похищению у других бессмертных. Они заключили Габеллу в тюрьму. Надругались над ней и заставили её…

— Это гнусная ложь, — я полностью развернулся. — Даже спустя семнадцать сотен лет ты не можешь сказать гребану правду.

Его улыбка была чистой злобой.

— В самом деле? И сколько ведьм и вампиров убил Кормак в своём стремлении найти замену женщинам? Сколько деревень оборотней он сжёг дотла? Ты покрывал его на протяжении веков. Я не могу сказать, глуп ты или слеп. Или, может быть, ты не видишь, что перед тобой, потому что слишком занят, склоняясь перед своим любимым королём.

Ненависть вибрировала у меня в животе, как струнная лютня. Мне хотелось пересечь комнату и разбить его ненавистную физиономию. Но я не мог потакать этой фантазии. Флакон в моей руке был суровым напоминанием о моём положении. Мулло держал меня на коротком поводке, и мы оба это знали. У меня не было выбора, кроме как терпеть его оскорбления.

Но злонамеренная уступчивость имела свои достоинства, поэтому я низко поклонился.

— Моя благодарность за сомнус, Мулло. Встретимся через месяц.

Двери позади меня захлопнулись.

— Ты не уйдёшь отсюда, пока мы не придём к соглашению.

Мой темперамент лопнул.

— Ебать. Тебя. Мы пробовали по старинке, помнишь? Потому что я чертовски в этом уверен. Я подарил тебе тысячи ночей, трахая любую ведьму, которую ты подтолкнул ко мне.

— Наши врачи считают, что искусственное оплодотворение не сработает для нашей расы…

— Не моя проблема. У нас уже есть соглашение, и ты изменил условия, когда люди изобрели новую технологию. Ты получаешь моё семя, я получаю сомнус. Вот и всё.

— Дай мне одну ночь, и я научу тебя, как его приготовить.

Я замер. Это, должно быть, какая-то жестокая шутка. Он никогда не ослабит свою власть надо мной.

Он кивнул, как бы показывая, что он серьёзен.

— Одна ночь, чтобы произвести на свет наследника. У меня есть идеальная женщина. Она сильная и красивая. И готова, если это имеет для тебя значение. Весь дом будет произносить заклинание, гарантирующее зачатие.

Желчь обожгла мне горло. Я проглотил её и постарался придать своему голосу беззаботность.

— Одна ночь ритуального секса на глазах у тысяч ведьм. Как я могу отказаться от такого щедрого предложения?

Мулло был невозмутим.

— Подумай, прежде чем издеваться над этим, Найл. Больше никаких образцов. Больше никаких контактов с наследием, которое ты ненавидишь. И ты не будешь зависеть от меня в сдерживании ярости Кормака.

Я уставился на него. Это было заманчиво. Боги, это было заманчиво. Пока я стоял там, флакон в моей руке казался примерно на тысячу фунтов тяжелее. Если бы я знал, как приготовить зелье, мне бы никогда больше не пришлось сюда приходить. Мне не пришлось бы позволять Мулло запихивать дерьмо мне в глотку, а потом благодарить его за это. Было так много причин сказать «да».

Но фишка в том, чтобы быть одноразовой шлюхой, заключалась в том, что «следующего раза» быть не могло. Если бы я вернулся к этому, никакая диссоциация меня бы не спасла.

Я покачал головой.

— Я не предам свои клятвы Кормаку. Только не снова. Никогда больше, — я повернулся и направился к двери.

— Он умирает, — крикнул Мулло, заставляя меня снова остановиться. — Ты знаешь, что я говорю правду, Найл. Рано или поздно даже самой сильной дозы сомнуса будет недостаточно, чтобы сдержать его. Как только его разум полностью сломается, он больше не узнает тебя. Ты будешь мёртв для него. Это убьёт его, и его кончина будет означать и твою тоже.

Его глубокий голос проник мне под кожу, проникая во все тёмные уголки, которые я прятал ото всех — даже от самого себя. Он не мог читать мысли, но мог проникнуть в суть человека. Он мог зарываться в сердца и сдирать с них кожу, обнажая всю боль и отчаяние. В этом был ужас духовной стихии. Это была мощная, устрашающая сила, и он хотел её так сильно, что пожертвовал ради неё своей фертильностью.

— У тебя заканчивается время, — сказал он. — Воспользуйся этим шансом, чтобы оставить после себя наследие.

Пристально глядя на двери, я позволяю тишине растянуться на мгновение. Затем я повысил голос.

— Ты предполагаешь, что мне не всё равно, умру я или нет, Мулло. Я думаю, такой могущественный ведьмак, как ты, понял бы опасность предположений.

Я шагнул вперёд — и не выпускал задержанного дыхания, пока двери не позволили мне пройти.

Два часа спустя я стоял перед камином в своей спальне в замке Бейтир, с ужасом ожидая второй неприятной встречи за ночь.

К счастью, это можно было сделать по телефону.

Брэм МакГрегор ответил после первого гудка.

— Консорт.

Вздох вырвался из моей груди.

— Зови меня Найл. Пожалуйста, — чёрт, я говорил, как Мулло.

Голос Брэма был жёстким:

— Мы должны были поговорить час назад.

Вздох в моей груди превратился в раздражение.

— Я был занят, — путешествие из Нью-Йорка длилось считанные секунды. Горячий душ, который я принял после этого, длился намного дольше.

— Неважно, — проговорил Брэм отрывистым тоном, который сказал мне, что ему насрать. — Я полагаю, вы звонили по поводу посланника Разрота.

— Да, — я оперся рукой о каминную полку и уставилась на пламя. — Мы должны предположить, что он мёртв. Я отправлюсь на уровень демонов и лично расскажу об этом королю Эрказу, — это было последнее, что я хотел делать, но у меня не было особого выбора в этом вопросе. У драконов были длительные — и порой непростые — отношения с Разротами. Ни одна из других рас Перворождённых не доверяла демонам. На самом деле я не мог их винить. Большинство кланов демонов были порочными и ненадёжными. Они также были смертными, что делало их изгоями среди рас этого мира. Несмотря на свою короткую продолжительность жизни, они были беспощадными бойцами с репутацией свирепых на поле боя. Большинство Перворождённых считали их низменными, примитивными существами. Антидемонические настроения были очень сильны.

Но также росли и антидраконские настроения, так что, возможно, неудивительно, что драконы и демоны заключили союз. Из всех кланов, Разроты были наиболее похожи на людей внешне, что помогало им сливаться с миром Земли. И поскольку демоны могли перемещаться с места на место в одно мгновение, как вампиры, из них получались отличные посланники. Несколько Разротов служили при дворе драконов, когда он ещё функционировал. Столетия назад демон-лекарь помог матери Брэма пережить тяжёлую беременность. Мать и сестра-близнец Брэма умерли при рождении, но врач спас Брэма.

А три месяца назад некий Разрот передал сообщение от имени женщины Брэма, Галины. Учитывая, что он доставил его брату-вампиру Галины — коварному засранцу, который убил их отца и пытался убить её тоже, — посыльный почти наверняка был мёртв.

— У Галины есть какая-нибудь новая информация? — теперь я спросил Брэма.

— Она не знает ничего, кроме того, что я уже сказал тебе, — он изложил факты, которые я уже знал, жёстким, отрывистым тоном. — Посланник направился к Кровносте. Он доставил целебные слёзы, необходимые для спасения отца Галины. Отец Галины умер. Посыльный исчез, — в голосе Брэма послышалось рычание. — Мне больше нечего сказать, кроме того, что я не хочу, чтобы её втягивали в эту ссору с Разротами.

Моё раздражение разгорелось так же сильно, как пламя, пляшущее в очаге. Я выпрямился и крепче сжал телефон.

— Твоя маленькая дампирка недавно стала чистокровной принцессой Кровносты. Её втянут во всё, что затрагивает её территорию. Вот что значит править. Если она не может выносить силу, возможно, ей не стоит пытаться ею пользоваться.

Брэм резко втянул в себя воздух. В тишине повисло напряжение. Я ждал, что он закричит, но, конечно, он этого не сделал. Это было не в его стиле. Когда Брэм МакГрегор злился, он становился тихим.

Его голос стал таким мягким, каким я его никогда не слышал.

— Мы с Фергюсом только что нашли Галину. Наша супружеская связь всё ещё нова. Она также выросла в жестокой среде, и теперь её бросили на руководящую роль, о которой она никогда не просила. У неё и так забот более чем достаточно. Мы никому не позволим причинить ей вред.

Последнее было сказано почти шёпотом, и было ясно, что «никому» включало в себя и меня. Возможно, только меня.

— Я бы никогда не причинил вреда твоей паре, — произнёс я.

— Опыт свидетельствует об обратном, Консорт.

Я напрягся, всколыхнув воспоминания и старую вражду. И теперь я позволяю своему собственному голосу затихнуть.

— Это было очень давно, Брэм.

— Мы с Фергюсом ничего не забыли. Ты бы держал нас порознь.

Дюжина ответов ринулась к моим губам — такие слова, как «жертва» и «высшее благо». Но я проглотил всё это. Не было никакого смысла ворошить прошлое. Я обидел Брэма. Он никогда не перестанет злиться из-за этого. Конец истории.

Кроме того, я не нуждался ни в его дружбе, ни даже в его уважении. Только его послушании.

И он не нуждался в моих извинениях. Теперь у него было всё, включая то неуловимое, на что мужчины-драконы тратили всю свою жизнь в поисках: самку. Наш вид спаривался по трое. Двое мужчин, одна женщина. Это всегда так срабатывало.

За исключением тех случаев, когда этого не происходило.

Брэм молчал на линии. Что говорило о многом.

— Я навещу Эрказа завтра, — сказал я. — И дам тебе знать, если из этого что-нибудь выйдет, — я закончил разговор и подошёл к своему рабочему столу в углу. Кормак всегда дразнил меня за то, что я держу его в спальне.

Разротия

Мир демонов

Суд Эрказа был невыносим. Ослепительное Царство было полной чушью.

Начнём с того, что это чёртово заведение никогда не работало вовремя. Эрказ — который тоже был невыносим, был склонен к торжественным выходам. Его дед, Эрказ Первый, был достаточно достойным правителем. Как и большинство демонов, он был опытным воином. Но когда его сын, Эрказ Второй, взошёл на трон, культура Разротии превратилась из разжигания войны в пиршество и вечеринки.

Теперь, когда Эрказ Третий был главным, большой зал превратился в медленную оргию. Охрана была слабой, поскольку большинство охранников были больше заинтересованы в том, чтобы полировать мечи между ног, чем орудовать теми, что висели у них по бокам. Слуги разносили блюда с едой по рядам столов на козлах, где демонессы и «воины» флиртовали и трахались среди подносов с жареным мясом и кружек с демоническим варевом.

Это была ещё одна особенность демонов. Анахроничные до мозга костей, они цеплялись за традиции, когда дело касалось одежды и инфраструктуры. Но они достаточно часто перемещались между кланами, чтобы жаждать человеческих удобств и развлечений. В результате большинство королевств демонов напоминали малобюджетную версию Средневековья.

Я стоял позади толпы придворных, скрестив руки на груди и устремив взгляд на пустой трон.

Грёбаный Эрказ.

Он знал о моём визите. Заставляя меня ждать, он либо выражал свой гнев по поводу смерти своего посланника, либо демонстрировал свою власть, потому что был самовлюблённым придурком.

Я ставил на последнее.

В галерее менестрелей группа полуобнажённых музыкантов разыграла непристойную версию «морской лачуги», которая ходила по кругу на Тик-Ток

Демоны. По крайней мере, в эти дни они говорили на общем языке. Демонический был трудным языком.

Что-то коснулось моей руки, и я посмотрел вниз, чтобы увидеть демонессу, цепляющуюся за мой бок. Её платье с глубоким вырезом открывало верхушки нарумяненных сосков. Шею украшало ожерелье из драгоценных камней того же ярко-красного цвета. Бледные рожки вились близко к её голове. Три пышных локона того же оттенка спадали ей на плечо. Но её корни были темными, а это означало, что она обесцветила свои рога.

Когда дело доходило до личной внешности, демоны не были так преданы своему косплею Тёмных Веков, как они притворялись. Ещё одно доказательство влияния Эрказа. Король был известен своим тщеславием.

Демонесса одарила меня застенчивой улыбкой, вцепившись красными лакированными когтями в мою руку. Голосом, хриплым от эля, она сказала:

— Ты водный ведьмак, верно? Я видела, как ты вышел из священного источника.

Я посмотрел в центр зала, где двухъярусный Фонтан Силы поднимался к высокой каменной крыше. «Священный» было чем-то вроде эвфемизма. В прошлые века разротские воины купались в нём перед битвой. Теперь на мраморном бортике были развешаны различные предметы одежды. В нижней чаше покачивался серебряный кубок. Выходя из воды, я прошёл мимо плавающего грецкого ореха.

По крайней мере, я надеялся, что это был грецкий орех.

— Я удивлена, что Эрказ позволил тебе войти таким образом, — сказала демонесса. — Король никому не разрешает проникать в замок. Он боится убийц, — её голос стал застенчивым. — Вы убийца, милорд ведьмак?

Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Нет, но идея начинает мне нравиться.

Она сильнее оперлась на мою руку, давая мне возможность хорошо рассмотреть перед её платья.

— Я слышала, у водных ведьмаков есть интересные способы доставить удовольствие женщинам.

Я снова перевёл взгляд на трон. Где, чёрт возьми, был Эрказ?

— Ты слышал, что я сказала? — демонесса вонзила когти глубже, вцепившись ими в сгиб моего локтя.

— Боюсь, я не могу вам помочь, мадам, — ответил я, всё ещё осматривая дальний конец зала. — Я ведьмак только наполовину.

— Ох? — она издала гортанный смешок. — Какую половину, красавчик? Дай-ка угадаю, — она провела свободной рукой по передней части моей туники, направляясь прямиком к моему…

Я поймал её за запястье и сжал её кости вместе, полностью сосредоточив на ней своё внимание.

— Вторая половина — дракон, так что я советую тебе поискать другое место для продажи своих товаров, — я бросил пренебрежительный взгляд на её сиськи и оттолкнул её.

Если она и была оскорблена, то никак этого не показала. Напротив, её глаза светились вожделением.

— Дракон? — она облизнула губы и снова придвинулась ближе. — Значит, тебе нравятся женщины и мужчины. Я слышала, все девушки-драконы мертвы, так что ты подбираешь женщин и, — она преувеличенно вздрогнула, — пробуешь их на вкус. Ты спарен? — её пахнущее элем дыхание сбилось. — Я не против того, чтобы делить тебя с другим мужчиной.

Она, очевидно, не понимала, кто я такой, а это означало, что она либо очень молода, либо очень глупа. Вероятно, и то, и другое.

Я сосредоточился на троне. Если Эрказ в ближайшее время не вытащит сюда свою обтянутую шёлком задницу…

— Пойдём со мной к фонтану, — невнятно произнесла демонесса.

— Только если я смогу утопить тебя в нём, — пробормотал я. Я стряхнул её с себя и направился к трону. И вот тогда запах ударил меня, как удар кулаком в грудь.

Я отшатнулся и, вероятно, столкнулся с придворными, но не заметил этого. Двор, фонтан и давка толпы исчезли, когда мои лёгкие наполнились…

Невозможно.

Насыщенные, пьянящие ароматы кедра и роз окутали меня. И дым — фирменный запах дракона. Но не просто какой-нибудь дракон. Это был не другой самец моего вида. Это было существо, которое абсолютно не могло, не должно было существовать.

Это была женщина. Моя женщина. Моя вторая половинка.

МОЯ.

Мой внутренний зверь вытянулся по стойке смирно. Жар разлился по моей коже. Желание измениться было непреодолимым. Мне нужно было найти её. Защитить её.

ПРЕТЕНДОВАТЬ.

«Да», — я сказал своему зверю. Нам нужно было заявить на неё права.

Вот только этого не могло быть на самом деле. Драконьих самок не осталось. Это был трюк или какое-то заклинание. Приложил ли к этому руку Мулло? Или, может быть, это была шутка Эрказа.

С рычанием я оттолкнул демонов со своего пути, мой взгляд был прикован к пустому трону. Из тени позади него метнулась фигура.

Время остановилось.

Но фигура этого не сделала.

Словно почувствовав меня, она остановилась и развернулась. Тёмный плащ скрывал её с головы до ног, но было видно бледное лицо. Зелёные глаза встретились с моими.

Чувство чего-то знакомого нахлынуло на меня. Я знал эти глаза. Я уже видел их раньше…

Мои ноздри раздулись, и теперь аромат проник мне в грудь и захватил лёгкие. Ошибки не было. Моя самка — самка дракона — стояла прямо за опустевшим троном Эрказа.

Из ниоткуда на меня налетел демон-гуляка, расплескав эль по всей моей груди.

— Осторожнее, ты, суровый придурок! — заорал он, и его рога почернели. — Ты заставил меня пролить...

— Убирайся с моей дороги, — прорычал я. Одной рукой я схватил его за рубашку спереди и швырнул на стол-козлы. Когда я повернулся обратно к трону, фигура исчезла.

Я лихорадочно искал.

Там. Она скрылась под сводчатым дверным проёмом, её плащ развевался позади неё.

Убегаешь от меня? О, нет, нет, сладкая. Погоня, чёрт возьми, продолжалась.

Я рванул с места, перепрыгивая через стол и отбрасывая демонов со своего пути. Я пролетел мимо фонтана и трона. Дверной проём был широким и открывался в длинный коридор. В конце концов самка рванулась прочь, затем резко повернула направо и исчезла.

Она была быстра, но я был быстрее. В мгновение ока я оказался в коридоре и завернул за угол. Впереди она распахнула деревянную дверь и выбежала в ночь.

Мои ботинки застучали по каменному полу. Я ворвался в дверь и оказался на... конюшенном дворе? Две луны Разротии отбрасывали серебристый свет на приземистое здание с огороженным загоном с одной стороны. Воздух был пропитан запахом навоза.

А самку нигде не было видно.

Мои колени ослабли. Я потерял её. После стольких лет и всех этих поисков она исчезла. И это означало, что всякая надежда для Кормака тоже исчезла.

Ночь разорвало лошадиное ржание, за которым последовал топот копыт. Секундой позже из конюшни выскочил огненный конь. Призрачное пламя струилось из его хвоста. Его копыта высекали искры из булыжников. Фигура в плаще низко склонилась над его спиной. Лошадь и всадник пронеслись мимо, оставив меня в пыли.

Я не думал. Я просто помчался в конюшню и приблизился к первому попавшемуся огненному коню. Звери напоминали лошадей, за исключением их пылающих хвостов и того факта, что они изрыгали огонь.

Неважно. Я ездил верхом на лошадях гораздо дольше, чем водил машину. Хитрость первого заключалась в том, чтобы с самого начала показать им, кто здесь главный.

Зверь повернул ко мне голову, его красные глаза горели злобой.

— Ничего подобного, — твёрдо сказал я. Я запустил руку в его гриву и вскочил ему на спину. Животное тут же встало на дыбы, молотя передними копытами воздух.

Я крепче вцепился в его гриву и упёрся пятками в бока.

— Я сказал ничего подобного, — прорычал я. Я позволил теплу разлиться по моей коже, затем шлёпнул горящей ладонью по его шее. — Я тоже огненное создание, и гарантирую, что горю намного жарче, чем ты, — шкура зверя зашипела под моей рукой. — А теперь вперёд! — взревел я.

Он накренился вперёд, чуть не перекинув меня через голову. Но я не сдавался, и мы выскочили из конюшни на дорогу, по которой уехала самка. Ветер трепал мои волосы и со свистом проносился мимо моего лица. Через несколько секунд мы оказались на одной из открытых пыльных равнин, которыми славилась Разротия.

А вдалеке плясал и подпрыгивал огонь.

Я улыбался, даже глотая грязь. Если ты хотела сбежать от меня, женщина, тебе не следовало скакать на лошади с факелом на заднице.

Триумф запел в моих венах, когда я заставил огненного коня скакать быстрее. Зверь, должно быть, почувствовал мою настойчивость — или жар в моих руках, — потому что он полетел так, словно у него выросли крылья. Когда мы приблизились к моей добыче, вопросы вихрем пронеслись у меня в голове. Как, чёрт возьми, женщина-дракон могла остаться в живых? Откуда она взялась? И что, чёрт возьми, она делала в захолустном королевстве демонов?

И эти зелёные глаза… Где я видел их раньше? Не в моих мечтах. Я давно перестал мечтать о том, как могла бы выглядеть моя и Кормака самка, когда казалось, что мы никогда её не найдём. Потом Кормак ускользнул ещё дальше, и я вообще перестал мечтать о будущем.

Впереди танцующий огонь свернул с дороги и перевалил через холм. Дёрнув огненного коня за гриву, я последовал за ним. К счастью, у зверя, по-видимому, не было проблем с передвижением по бездорожью, потому что он бежал без возражений — даже перепрыгнул через заросли спутанного кустарника, когда мы неслись по пыли. Ещё через несколько минут головокружительной скорости в темноте замаячил старомодный дом-башня.

Что ж, для земного плана это было старомодно. Здесь, в царстве демонов, это было практически современно в середине века.

Когда я подъехал к каменному строению, самка спрыгнула со своего огненного коня и бросилась внутрь. Я остановил своего собственного зверя и подождал, пока воины-демоны хлынут вперёд.

Никто не появился.

Я спешился и посмотрел на темневшую башню. В самом верхнем окне появился свет. Секунду спустя оттуда высунулась голова, но тут же нырнула обратно внутрь.

Я фыркнул. Неужели она действительно ожидала, что я поверю, что она одна в этом месте? Я знал, как работала средневековая оборона. Я был там, когда они были изобретены. В ту секунду, когда я входил в основание башни, лучники всаживали пару стрел мне в макушку.

Огненный конь тихонько пыхтел.

Я встретился взглядом с красноглазым чудовищем.

— Да, я знаю, что это ловушка. Но я не собираюсь подниматься по лестнице, — я разделся и перекинулся в своего дракона.

Огненный конь отпрянул назад, стуча копытами. Раздув ноздри, он издал нервное ржание.

Я мягко взглянул на него, расправляя крылья. Я же говорил тебе, что я горячее. Схватил свою одежду зубами и устремился к вершине башни. Сдавленный крик женщины приветствовал меня, когда я бросил свою одежду внутрь, превратился в дым и ворвался в окно.

И я увидел женщину без капюшона. И она была... всем.

Впервые более чем за тысячу лет я потерял концентрацию, необходимую для того, чтобы оставаться в форме тени. Частицы моего тела снова слились воедино, и я изменился и заковылял вперёд на двух дрожащих ногах, чуть не споткнувшись при этом о свою одежду.

Плавно.

Женщина застыла в центре комнаты, её зелёные глаза округлились от сочетания шока и страха. От неё захватывало дух, с фарфоровой кожей, такой безупречной, что она казалась ненастоящей. Она была высокой — как и все женщины-драконы, — и её гибкое тело было облачено в изумрудно-зелёное платье с длинными рукавами. Это был стиль, созданный для скромности, но он с треском провалил свою задачу. С другой стороны, эта женщина могла бы носить бумажный пакет и при этом не уменьшиться в размерах. Её груди были высокими и упругими, а бёдра плавно округлялись, переходя в пару длинных ног, которые не могли скрыть юбки.

И это было всего лишь её тело.

Её иссиня-чёрные волосы ниспадали густыми волнами до локтей. Такие же тёмные брови изогнулись дугой над пронзительными зелёными глазами, обрамлёнными тёмными колючими ресницами. Её губы были полными и розовыми — и приоткрылись при вздохе, когда она опустила взгляд на мой пах.

— Т-ты... голый, — сказала она мягким и слегка хрипловатым голосом. — И ты, — испуганный всхлип вырвался у неё, — кто ты?

Она попятилась.

— Не делай этого, — я выдавил из себя эти слова, изо всех сил пытаясь обуздать своего зверя. — Не убегай от меня, женщина.

Приказ, казалось, задел её за живое, потому что она расправила плечи.

— Ты в моей комнате! Ты гнался за мной сюда!

— Да, — я схватил с пола свои брюки и начал натягивать их. Может быть, это помогло бы убрать мой член из разговора.

Она следила за каждым моим движением, и когда я выпрямился, её взгляд остался прикованным к моей обнажённой груди. Если бы я не знал её лучше, то мог бы подумать, что она никогда раньше не видела обнаженного мужчину.

— Кто ты такая? — потребовал я.

Она подняла голову с рассеянным видом.

— Ч-что? — она сделала ещё один шаг назад. — Я тебе этого не скажу. Убирайся!

Мой зверь вцепился в мою кожу и кости, отчаянно пытаясь вырваться из сухожилий и схватить нашу пару. Мой голос понизился на октаву.

— Больше ни шагу.

Она напряглась. Под платьем её соски затвердели.

И вот так просто мой член снова включился в разговор.

— Что происходит? — она тяжело дышала, в её глазах было замешательство. — Я не... — её щёки порозовели, и воздух наполнился её ароматом. Она была возбуждена.

Что ж, нас стало двое.

Я позволил ещё одному приказу прозвучать в моём голосе.

— Больше никаких игр. Кто ты такая?

— Изольда, — автоматически произнесла она. Затем она нахмурилась, как будто злилась на себя за ответ.

— Из?

— Не твоё дело!

Я улыбнулся.

— Кто ты такой? — бросила она в ответ. Она наклонилась и сняла зелёную туфельку. — Кроме как человек, которого я собираюсь убить.

О, она была очаровательна. Но что-то подсказывало мне, что она не обрадуется, если я скажу ей это. Я достал свою тунику и надел её. По наитию я оставил застёжки открытыми.

Она пристально смотрела на мою грудь. Её розовый язычок облизнул пухлую нижнюю губу.

— Иди сюда, — сказал я.

Она сделала шаг вперёд, затем спохватилась. С тихим вскриком она подняла туфельку.

— Я серьёзно. Я... я убью тебя!

Я усмехнулся.

— Что, туфлей?

Её зелёные глаза сузились.

— Это именно то, что сказал последний мужчина. Прямо перед тем, как я убила его.

— Чушь собачья.

Замешательство.

— Прости что?

— Ты никогда не убивала.

— Убивала!

Достаточно. Я мог бы спорить с ней там, в Шотландии. Я понюхал воздух.

— Здесь есть вода. Где она? — я не стал дожидаться её ответа. Я проследил за своим носом до раскрашенной ширмы, которую отбросил в сторону. Большая медная ванна была до краёв наполнена водой. На поверхности плавали травы и лепестки цветов. Не так много воды, как мне бы хотелось, но сойдёт. Это было намного приятнее, чем (возможно) заросшее грецкими орехами болото, с которым я столкнулся по пути в это забытое богом царство.

В окно донёсся топот копыт. Я бросился к нему и, посмотрев вниз, увидел группу всадников, с грохотом мчащихся к башне. Языки пламени вырвались из пасти огненного коня, возглавлявшего атаку.

— Это король! — Изольда ахнула у меня за плечом.

Так оно и было на самом деле. Наряд Эрказа ни с чем нельзя было спутать. У демонов было обнажено оружие, и они скакали верхом, как воины древности.

Я повернулся и схватил её за руки.

— Зачем ты им нужна?

Её глаза были широко раскрыты.

— Я н-не знаю.

Чёрт, вблизи она была ещё великолепнее. Её голова доставала мне до подбородка. Она была высокой и сильной, но в то же время мягкой и неизгладимо женственной. Её пьянящий аромат окутал меня, и мне показалось, что я вижу её снова.

Женщина-дракон, здесь и достаточно близко, чтобы её можно было поцеловать. Она не должна была существовать, но она существовала.

— Ты моя, Изольда. Пойдём со мной сейчас.

Она втянула в себя воздух.

— Я н-не… Я не могу...

— Ты можешь. Ты. Я знаю, ты чувствуешь это, — я погладил её по щеке. Её кожа была подобна шёлку. — Tha thu bóidheach (прим. перев. — с шотландского — Ты прекрасна).

— Я не понимаю, — выдохнула она.

Демоны приближались. Мужские голоса гремели в ночи.

— Это значит, что ты красивая, — я провёл по её нижней губе подушечкой большого пальца, и удовольствие разлилось во мне, когда она откликнулась на моё прикосновение.

Её изумрудный взгляд изучал мой.

— Ты думаешь… Я красивая? — она сказала это так, словно это никак не могло быть правдой.

— Я думаю, ты чудо, — честно ответил я. — Я думал, что увидел все чудеса, которые может предложить этот мир. Но никогда не видел ничего более удивительного, чем ты.

Всадники достигли подножия башни. Крики донеслись до окна.

— Пойдем со мной. Мы одинаковые, Изольда. Доверяй тому, что говорит тебе твоё сердце.

Замешательство в её глазах рассеялось.

— Да, — отрывисто ответила она. — Да, я пойду с тобой.

Я ухмыльнулся, вероятно, выглядя дураком. Потом я потащил её в ванну.

— Залезай.

Она заупрямилась.

— Зачем?

Внизу по полу застучали ноги в сапогах. Демоны были внутри. У нас были секунды.

Я плюхнулся в ванну и потащил её за собой.

— Здесь холодно!

Я притянул её к себе.

— Я согрею тебя.

Она пристально посмотрела на меня.

— Я даже не знаю твоего имени.

Крики снаружи. Что-то глухо ударилось о дверь.

— Найл Бэлфор. Теперь задержи дыхание и не отпускай.

Я провёл нас сквозь воду и пространство.

Вода.

Мы погрузились в неё — прямо на дно ванны. Но потом мы продолжили путь. Падение.

Это было невозможно, но также было и всё остальное, что произошло сегодня вечером.

Вода хлестала вокруг меня, разрывая мои волосы и платье. Она разорвала бы и меня, если бы Найл не держал меня в своих объятиях.

Вода не хлестала его. На самом деле, она его вообще не тронула. Он стоял высокий, невозмутимый и совершенно сухой, его тёмный взгляд встретился с моим. Конечно, у него не было рогов, но он был потрясающе красив со своими тёмными волосами и глазами. У него была твёрдая челюсть, а лицо напоминало картину — или изображение сказочного принца в одной из книг в библиотеке моего отца.

Отец. Я ни разу не подумала о нем с тех пор, как сбежала из замка. Он был бы так расстроен…

Мои лёгкие горели. Мне не хватало воздуха. Как раз в тот момент, когда меня охватила паника, вода прекратилась.

И мы с Найлом стояли в неглубоком квадратном бассейне посреди странно выглядящей комнаты. Он был совершенно сухим.

Я, с другой стороны, была насквозь мокрой. Мои волосы совершенно промокли. Моё промокшее платье прилипло к ногам.

Я зашипела и откинула волосы с лица.

— Что только что произошло? Каким образом ты сух?

Найл помог мне выбраться из бассейна на выложенный белой плиткой пол.

— Я наполовину ведьмак. Вода — моя стихия. Я могу путешествовать по ней. И не могу утонуть.

Я уставилась на него, разинув рот. Ведьм не существовало на самом деле. Они существовали только в историях. И всё же я не могла отрицать, что мужчина передо мной только что протащил меня по водному туннелю.

А ещё он маячил перед моим окном в виде какого-то... зверя. Огромного, наводящего ужас зверя. Я успела лишь мельком взглянуть, но этого было достаточно.

Моё сердце забилось быстрее. Я решила сосредоточиться на наименее странной вещи, которая произошла со мной за последние пятнадцать минут.

— Ты не можешь утонуть?

Он покачал головой.

— Ведьмы не могут быть убиты их источником стихии. Вода полностью под моим контролем.

Дрожь пробежала по мне, и не от влаги, остывающей на моей коже. По тому, как он смотрел на меня, я не могла отделаться от мысли, что он хотел контролировать нечто большее, чем воду. Он положил на меня глаз, и у меня возникло ощущение, что это был тот тип мужчины, который не позволял ничему встать на пути чему-то — или кому-то — чего он хотел.

Его тёмный взгляд был гипнотическим, почти слишком пристальным, чтобы его можно было вынести. Чтобы избежать этого, я огляделась по сторонам, оценивая наше окружение.

И увидела две меня.

Кроме... подождите. Я не удвоилась внезапно. Я смотрела в зеркало — массивное зеркало, в котором отражалось всё, что находилось в комнате.

Сработал инстинкт, и я опустила голову, когда застарелый стыд нахлынул на меня. Время от времени я мельком видела своё изображение в раковинах для умывания. Я знала, как я выгляжу. Но напоминание всё равно было болезненным.

— Что такое? — голос Найла был встревоженным. Он взял меня пальцем за подбородок и заставил поднять голову. Его тёмный пристальный взгляд блуждал по мне, и его взгляд был подобен искрам, танцующим по моей коже. — Изольда? Ты ранена?

Он говорил так странно, каждое слово звучало так ритмично, что у меня внутри творились странные вещи. Всё в нём творило странные вещи с моими внутренностями — и в других местах.

Но он ждал ответа, поэтому я отбросила всё это в сторону.

— Я не ранена. Это просто... — мои щёки горели. — Зеркало, — пробормотал я.

Он взглянул на наши отражения.

— И что из этого?

— Моё уродство, — я вырвалась из его хватки. — Я имею в виду, у тебя это тоже есть, поэтому я подумала, что ты, возможно, поймёшь.

На его лице промелькнуло замешательство.

— Уродство?

Он действительно собирался заставить меня сказать это вслух? Смущённая до глубины души, я указала на свою голову.

— Мои рога. Я родилась без них, — я посмотрела вниз на своё промокшее платье.

На долгое мгновение воцарилось молчание. Найл молчал так долго, что я подняла взгляд, чтобы убедиться, что он не передумал брать меня с собой.

Он уставился — а затем выражение его лица изменилось. Замешательство покинуло его глаза, сменившись чем-то тёмным и тревожащим.

Опасным.

У меня покалывало в затылке, и я осознала то, что должна была знать с самого начала: кем бы ещё ни был этот мужчина, он был очень, очень опасен.

Я сделала неуверенный шаг назад.

Он схватил меня за плечо, останавливая. Его ониксовые глаза заострились, а глубокий, певучий голос стал убийственно мягким.

— Кто тебе сказал, что ты родилась без рогов?

В моём горле внезапно так пересохло, что мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить.

— Мой отец. Он прятал меня от остальных, чтобы я была в безопасности, — от таких мужчин, как ты. О боги, я была такой глупой. Теперь я оказалась в ловушке с этим незнакомцем, который, вероятно, собирался убить меня. Может быть, превратиться в того зверя и съесть меня.

— Как зовут твоего отца? — потребовал Найл ответа. Его пальцы впились в мою кожу.

— Ульмак! — воскликнула я, теперь по-настоящему испугавшись. — Он врач короля...

— Он прятал тебя? В той башне?

— Да, — я попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной. — Почему это плохо?

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать! — мой голос повысился вместе с паникой. — Ты делаешь мне больно.

Найл сразу же отпустил меня. Затем, прежде чем я поняла, что происходит, он сбил меня с ног и заключил в свои объятия.

— Эй! — я дрыгала ногами, разбрызгивая воду во все стороны. — Отпусти меня!

— Помолчи, — пробормотал он себе под нос. Он отнёс меня к зеркалу и усадил перед чем-то вроде длинного стола, встроенного в стену. Там были две чаши, вырезанные в чем-то похожем на скалу, а над ними — металлические носики, похожие на те, которыми качали воду на кухне моего отца.

Но всё это было второстепенным по сравнению с тем фактом, что Найл маячил позади меня, положив руки мне на плечи, а его твёрдое тело находилось между мной и зеркалом.

Я быстро повернула голову в сторону.

— Нет, — сказал он, и опасность всё ещё была там, но у меня появилось ощущение, что это не для меня. — Послушай теперь, девочка, и позволь мне сказать тебе, кто ты на самом деле.

У меня перехватило дыхание. Я медленно встретилась с ним взглядом в зеркале.

Его завораживающие глаза заблестели. Жёсткий воротник туники обрамлял его красивое лицо и твёрдый подбородок, покрытый тёмной щетиной. Он оставил тунику расстёгнутой, так что его загорелая кожа была обнажена от шеи до верхней части груди.

И да помогут мне боги, но я хотела обернуться, чтобы увидеть его до конца. Я увидела его в башне — и какая-то дрожащая, доселе неизвестная часть меня хотела гораздо большего. Глубокая, беспокойная боль зародилась у меня между ног и поднялась к груди, которая пульсировала до боли.

Было ли это его рук дело? Мне следовало убежать от него как можно дальше. Вместо этого я не могла подобраться достаточно близко.

Он заговорил мягко. Гипнотически.

— Ты, Изольда, Не-Моё-Дело, не разротианка. Ты вовсе не демон, — он убрал мои влажные волосы с плеча и погладил мою шею длинными изящными пальцами. — Ты такая же, как я, — пробормотал он, — дракон полукровка.

В зеркале мои губы приоткрылись.

— Драконов не существует, — прошептала я. — Это всего лишь истории, — я перечитывала их снова и снова, пока страницы не истёрлись.

Он продолжал гладить мою шею, его загорелые пальцы гипнотизировали мою более бледную кожу.

— Ты видела меня за своим окном. Ты что, не веришь своим собственным глазам?

Я видела его. Он был чернее ночи, с крыльями, которые, казалось, заполняли всё небо. А потом он превратился в... дым.

— Ульмак не твой отец, — проговорил Найл, и в его тоне послышались нотки опасности. — Он украл тебя у твоих родителей, у твоих матери и отцов.

Шок пронзил меня насквозь.

— Отцов?

Он кивнул.

— Мы — полиаморная раса, девочка. Мы спариваемся втроём, с двумя самцами и одной самкой, — его пальцы продолжали творить свою магию, рисуя призрачные узоры на моей коже. — И мы страстная раса, Изольда, — его пристальный взгляд не отрывался от моего, когда он наклонился и провёл губами по изгибу моего уха. — Мы глубоко любим друг друга. Мужчина женщину, мужчина мужчину... и все трое вместе.

Боль между моими ногами усилилась. Моё сердце заколотилось. В зеркале я видела, как мои соски напряжённо торчат из-под лифа платья. Обычно это случалось только тогда, когда мне было холодно.

Теперь мне было далеко не холодно. Найл был таким тёплым, что я могла поклясться, что почти слышала потрескивание пламени, когда его туника касалась моей спины. Пока я смотрела в зеркало, мои волосы высохли, длинные чёрные пряди завились на концах. Тепло распространилось по мне, высушивая платье и оставляя меня раскрасневшейся и задыхающейся.

Он скользнул рукой вниз по моей груди и погладил сосок. Я зачарованно наблюдала, как он ласкал и исследовал меня. Никто никогда так не прикасался ко мне. Даже я.

Стон застрял у меня в горле, и по мне разлилось томительное чувство. Оно унесло всё смущение, которое я могла бы испытывать, и, вероятно, именно поэтому я смогла выдержать его взгляд, когда спросила:

— Ты спишь с мужчинами?

— Да, — ответил Найл без колебаний. — Только одним. Моя пара — наша пара — Кормак, король всех драконов.

Мои глаза расширились. Он перевернул мой мир с ног на голову, сказав, что меня забрали у моих настоящих родителей. Теперь он говорит мне, что я каким-то образом связана с королём?

— Ты особенная, Изольда, — он нежно поцеловал меня в шею, а затем поднял голову. — Проклятие забрало всех женщин-драконов более тысячи лет назад. Я наблюдал, как это происходило, — он опустил глаза, но не раньше, чем я успела заметить вспышку боли в них. — Когда умирали наши женщины, мы тоже готовились умереть. Драконы не могут выжить без своих самок. Это один из немногих способов убить нас, — он повернул меня в своих объятиях и посмотрел на меня сверху вниз тёмными глазами. — Мы потеряли всех наших женщин, но потом судьба подарила нам новые пары. Женщины из других рас Перворождённых.

— Перворождённые?

— Бессмертные. Оборотни, вампиры, ведьмы и фейри, — он нахмурился. — Ты ничего не знаешь об этом?

— Нет, — я колебалась. — Это плохо? — я не хотела его разочаровывать. Если бы он считал меня необразованной, отправил бы он меня обратно по воде? Наказание, вероятно, ждало на другом конце прохода. Король Эрказ и его воины ворвались в башню — и не было похоже, что они пришли с дружеским визитом. Что они сделают со мной, если я внезапно появлюсь снова?

Я вздрогнула.

Раздался низкий рокочущий звук, и я поняла, что Найл рычит.

— Ульмаку за многое придётся ответить.

— Ты причинишь ему боль? — мысль об этом вызвала бурю эмоций. Было трудно примирить отца, которого я знала, со злым похитителем, которого описал Найл.

Должно быть, он заметил конфликт на моём лице, потому что провёл большим пальцем по моей щеке.

— Я не опрометчивый человек, Изольда. Я дам ему шанс объяснить свои причины. Но он похитил тебя, даже зная, какая ты редкость. Раса драконов балансировала на грани вымирания с тех пор, как я был мальчишкой. Когда судьба подарила нашим самцам новых самок, другие Перврождённые разозлились. Бессмертные размножаются редко. Я полагаю, это естественный способ держать нашу популяцию в узде. Другим расам не понравилось, что мы забирали их женщин. Разразилась война, и она бушевала веками. Погибло много драконов. Мы не могли позволить себе таких потерь. Кормак подписал мирный договор как раз перед тем, как он... — Найл резко замолчал.

Меня охватило любопытство.

— До того, как он что?

Его глаза закрылись.

— Это было очень давно, — он отступил назад, его руки убрались с моего тела. — Уже поздно. Ты, наверное, устала.

Подожди. Он только что перевернул всю мою жизнь — сказал, что я принадлежу к другому виду и что меня похитили при рождении, — а теперь отправляет меня в постель?

— Я совсем не устала, — сказала я. — У меня много вопросов.

— Я в этом не сомневаюсь. Но мы не можем справиться с ними всеми за одну ночь, — он повернулся и пошёл прочь, исчезнув за дверью на другой стороне выложенной плиткой комнаты. Секунду спустя до меня донеслась его приглушенная команда. — Пойдём!

На секунду я была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться. Он просто... ушёл. Он прикасался ко мне и рассказывал удивительные вещи обо мне, а потом ушёл! И теперь он ожидал, что я последую за ним. Я подобрала юбки и бросилась за ним.

И я была совершенно не готова к зрелищу, которое предстало передо мной по ту сторону двери. Это была спальня, но она не была похожа ни на одну спальню, которую я когда-либо видела. Начнём с того, что кровать с балдахином была огромной. Казалось, в ней могли поместиться пять человек, что сразу же навело меня на мысль о том, что он сказал о драконах, спаривающихся по трое.

— Где сейчас король Кормак? — спросила я. Я огляделась, опасаясь, что он может выскочить из тёмного угла. Учитывая всё остальное, что произошло сегодня вечером, это не было нереалистичным беспокойством.

— Спит, — коротко ответил Найл. — Ты познакомишься с ним позже.

— Когда позже?

Что-то промелькнуло в его глазах. Нетерпение?

— После того, как ты устроишься, — он протянул руку. — Пойдём. Твоя комната соединена с моей.

Часть меня хотела сказать «нет». Почему я должна вознаграждать его за необъяснимые перемены в настроении? Но перед ним было трудно устоять. Его комната была оформлена в смелых оттенках синего, а плюшевый ковёр украшал витиеватый узор. Мебель была украшена красивой резьбой. Но Найл выделялся среди всего этого великолепия. Одетый с ног до головы в чёрное, он был единственным, на чём я могла сосредоточиться. Его туника распахнулась, открывая мне тот вид на его грудь, о которой я мечтала. Его пресс был точёным, и я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, каково это — провести пальцами по этим твёрдым бугоркам.

Я переместилась к нему. Когда я вложила свою руку в его, крошечные искры вспыхнули на моей ладони, заставив меня подпрыгнуть.

Его лицо оставалось непроницаемым, и он ничего не сказал, провожая меня в соседнюю с ним комнату.

— Красивая комната, — сказала я, оглядываясь по сторонам. Комната была светлее, чем у него, с кремовым постельным бельём и цветочными гобеленами на стенах. На мгновение забыв о реакции своего тела на Найла, я бросилась к окну и выглянула наружу.

У меня перехватило дыхание. Лунный свет освещал скалистые холмы, покрытые темно-зелёным мхом. Вода плескалась у подножия скалистых утёсов, а затем простиралась насколько хватало глаз.

— Где мы находимся? — спросила я с благоговейным трепетом.

— Остров Бейтир, — сказал он у меня за спиной. — К северу от Шотландии.

Я обернулась.

— Это не Разротия, — я поняла это, когда он вытащил меня из воды. Но была разница между ощущением чего-то и видением этого.

Он пристально смотрел на меня и выглядел ещё более устрашающе в этом женском пространстве.

— Нет, не она. Это земной клан, где ты родилась.

— Я…

— А теперь пора спать, — он подошёл к маленькому квадрату на стене и повернул белый круг. Свет по всей комнате потускнел. Когда он повернулся ко мне, то нахмурился. — Ты голодна? Я могу кое-что предложить.

Я просто удержалась от того, чтобы не топнуть ногой.

— Я не хочу есть. Мне нужны ответы.

При выключенном свете было трудно разглядеть его лицо, но на минуту я могла бы поклясться, что выражение его лица смягчилось. Затем Найл повернулся и зашагал к своей двери. На пороге он остановился и сказал через плечо:

— Для всего есть время и место, девочка. Прямо сейчас не время. И твоё место — спать в этой кровати. Oidhche mhath (прим. перев. — с шотл. — Доброй ночи).

— Что это значит? — потребовала я, чувствуя нарастающий гнев.

— Спокойной ночи.

Он ушёл, даже не оглянувшись.

Я уставилась на дверь Найла, и ярость закипела в моих венах. У меня голова пошла кругом от его множественных изменений личности. Он перешёл от поцелуев в шею к тому, чтобы практически уложить меня в постель. Удивительно, что он не заставил меня выпить стакан тёплого молока. Если бы я была храброй, я бы ворвалась в его комнату и потребовала, чтобы он рассказал мне всё, что знал о моих настоящих родителях и моей так называемой драконьей крови.

«Но я не была храброй», — подумала я, опуская плечи. Хуже того, он знал это. Он разоблачил мой блеф, когда я пригрозила убить его своей туфлей — что-то, что звучало гораздо более впечатляюще, когда я это прочитала.

Это была лишь одна из моих многочисленных проблем. Я понятия не имела, как обращаться с таким мужчиной, как Найл, потому что все мужчины, кроме одного, которых я знала, существовали исключительно в книгах. Найл смутил меня... и соблазнил.

Даже сейчас моя грудь болела, а кожа под платьем была неприятно горячей. Как я должна была спать, когда моё тело горит, а голова кружится от реалий моего нового мира? У меня даже не было снотворного.

Меня охватила тревога. Сколько я себя помню, я всегда принимала таблетку на ночь. Но в этом месте её было не достать. Для этого мне нужен был мой отец.

«Нет», — мысленно поправилась я. Ульмак не был моим отцом. Он был моим похитителем.

Как бы сильно мне ни хотелось усомниться в Найле, многое указывало на то, что он говорил правду. Он превратился в дракона прямо у меня на глазах. Затем он переместился по воде, перенеся нас с Разротии на этот остров в другом мире.

И он думал, что я красивая.

Я посмотрела на своё отражение в окне и дотронулась до макушки. Всю свою жизнь я стыдилась отсутствия у меня рогов. Но я не была уродкой. Ульмак просто позволил мне поверить в это. Почему? Какая у него могла быть причина для того, чтобы украсть меня у моей семьи, а затем держать в неведении о моей истинной природе?

На эти вопросы мог ответить только Найл. А он наотрез отказался это делать!

Я отвернулась от окна и уставилась на его дверь. Вероятно, она была заперта. А если нет, то он, скорее всего, просто отведёт меня обратно в мою комнату и прикажет лечь спать. Он мог бы даже поднять меня, как делал это раньше, и отнести туда.

Что было бы совсем не ужасно. Ни с того ни с сего мою кожу начало покалывать в том месте, где он ласкал мою шею. Я коснулась этого места, и тепло распространилось под моими пальцами и распространилось в другие места.

Он сказал, что он наполовину ведьмак. Что за заклинание наложил на меня Найл Бэлфор?

Поскольку ответов не последовало, а делать было больше нечего, я разделась до сорочки и забралась в постель. Я провалилась в беспокойный сон, мои сны были полны огня и пары тёмных глаз. И где-то среди пламени другая пара глаз искала меня.

Золотые. Они отслеживали мои движения, пока я боролась, чтобы не сгореть. Но это было бесполезно. Наконец-то они поймали меня…

А потом огонь лизнул меня между бёдер.

Я должен был держаться подальше от Изольды. Я знал это, и всё же сидел на диване в своей комнате, приковав взгляд к её двери, а мой член в штанах был похож на стальную трубу. На низком столике передо мной стояла пустая бутылка из-под виски и бокал, который я давным-давно осушил. Я бы выпил алкоголь быстрее, чтобы он притупил моё желание, но, по крайней мере, на данный момент он снял остроту.

На самом деле, я был грёбаным лжецом. Грань была очень острой — и достаточно острой, чтобы порезать прямо до кости.

Изольда понятия не имела, как сильно она меня распалила. Это определённо было к лучшему, потому что прямо сейчас у неё было более чем достаточно забот. Например, о том, как она провела всю свою жизнь, запертая в башне в другом клане. Если этого было недостаточно, то она, похоже, не понимала, как долго пробыла в заточении.

Потому что Изольде было не девятнадцать лет, как она утверждала. Далеко не так. В ту секунду, когда она произнесла имя Ульмака, мой мир рухнул у меня из-под ног. И я вдруг понял, где я раньше видел такие зелёные глаза, как у неё. Они были того же оттенка, что и у её брата.

Изольда была сестрой-близнецом Брэма МакГрегора, которого триста шестьдесят лет назад освободил демон Ульмак. Она не погибла. Её украли. И с помощью какой-то тёмной магии её заставили поверить, что ей всего девятнадцать.

А демоны были такими же смертными, как и люди. Так что, если не существовало другого демона по имени Ульмак, который просто случайно оказался врачом, мужчина, воспитавший Изольду как свою собственную, искусственно продлил свою жизнь.

Рычание вырвалось у меня из горла. Как, чёрт возьми, ему это удалось? Существовали некоторые менее известные виды тёмной магии, которые могли привести к такому результату, но для создания такого сложного заклинания требовалась ведьма, обладающая тайным элементом. И подобная магия обходилась дорогой ценой. Чтобы один прожил отведённый ему срок, другой должен был умереть. Таков был способ колдовства. Природа требовала равновесия.

Если Ульмак действительно продлил свою естественную жизнь почти в четыре раза, у него должен быть доступ к невероятно мощным заклинаниям. Сила, которая значительно превосходила мои возможности — и мои знания. Мулло почти наверняка знает, но я скорее совершу самосожжение, чем спрошу его.

Грёбаный Ульмак. Я пообещал Изольде, что дам врачу шанс объясниться, но не был уверен, что смогу сдержать это обещание. Он знал, какой редкостью она была. Никто не знал происхождения болезни, от которой погибли женщины-драконы. Это поразило нашу расу в те времена, когда люди жили в грязных лачугах и верили, что «плохое настроение» является корнем всех болезней. Что бы ни вызвало чуму, она затронула только наших женщин. За исключением Кормака, каждый из ныне живущих драконов был полукровкой, а драконье потомство неизменно было мужского пола.

До Изольды. Я не преувеличивал, когда говорил ей, что она — чудо.

Мне следовало сразу же рассказать ей о Брэме. Мне следовало бы многое ей рассказать. Но как только я начну, мне придётся рассказать ей о Кормаке. Я мог только догадываться, как мог бы пройти этот разговор.

«Нашему королю десятки тысяч лет, и он могущественнее любого существа на земле. О, и он сошёл с ума, когда вымерли самки драконов. Ты хотела бы с ним познакомиться?»

Блядь.

Я наклонился вперёд и потёр лоб. У меня была одна пара, который почти всё своё время проводил взаперти в обличье дракона, и другая — с жизненным опытом средневекового подростка.

Не было никаких сомнений в её невинности. Во всём. Как, чёрт возьми, я должен был с этим справиться? Мне нужно было держаться от неё на расстоянии. И всё же, даже сейчас её запах обволакивал меня, наполняя мои лёгкие и напрягая мой член. Прикосновение к ней было ошибкой. В ту секунду, когда я почувствовал её шелковистую кожу, мне захотелось оказаться внутри неё. Только напоминание о Кормаке вырвало меня из тумана похоти, которое побудило усадить её на раковину, задрать юбки и выяснить, так ли сладка на вкус её киска, как я себе представлял.

Мой взгляд упал на мою кровать, которая была старше замка, и это о чём-то говорило. Он был построен во времена, когда землёй правили чистокровные драконы. Кровать принадлежала Кормаку задолго до того, как стала моей.

Потом она стала нашей.

И мы должны были разделить это с нашей истинной самкой. Но мог ли я доверять Кормаку, что он откажется от пламени и останется со мной и Изольдой? Много лет назад, когда его разум стал хрупким, я верил, что поиск нашей женщины спасёт его. Но теперь он был так далёк, что я не был уверен, что что-то сможет вытащить его из пропасти. Если я отведу Изольду в склеп, то вполне могу принести её в жертву огню.

Я откинулся на спинку дивана.

Шум, донёсшийся из комнаты Изольды, заставил меня сесть и прислушаться к малейшему звуку. Это раздалось снова — всхлип. Как будто ей было больно.

За считанные секунды я пересёк комнату и выскочил за дверь, готовый разорвать врага на куски. Потом у меня перехватило дыхание.

И желание угрожало разорвать меня на части.

Изольда лежала на спине в центре кровати. Лунный свет струился через окна и ложился лужицей вокруг неё, заставляя её бледную кожу светиться. Её волосы разметались по подушке иссиня-чёрной рекой. Она сбросила простыни, и её сорочка без рукавов была задрана до талии. Белый материал был прозрачным, что давало мне почти беспрепятственный вид на её упругие, округлые груди и твёрдые розовые соски. Но именно её киска притягивала мой взгляд, как магнит.

Она выгнулась, её бедра раздвинулись ровно настолько, чтобы я мог видеть её гладкие складки и пухлый обнажённый холмик. И, о боги, она была мокрой. Её щель блестела от возбуждения. Она издавала больше звуков — нуждающиеся, хриплые тихие стоны, которые доходили прямо до моего члена. В воздухе витал её густой запах.

Я не осознавал, что пошевелился, пока не встал рядом с кроватью. Моё сердце бешено колотилось в моём члене. Она была аппетитной. Другого слова для этого не существовало. Мне хотелось сорвать с её тела тонкую сорочку и проглотить её целиком.

Она застонала и потирала ноги друг о друга. Её соски были такими твёрдыми, что, казалось, готовы были прорвать ткань сорочки. Её движения становились всё более дикими. Почти безумными.

Я не мог позволить ей продолжать в том же духе. Я коснулся её руки.

— Изольда.

Её глаза распахнулись, и передо мной предстал зелёный цвет, более яркий, чем изумруды. Она посмотрела на мою обнажённую грудь, и её взгляд наполнился смесью похоти и страха.

— Найл, — выдохнула она. — Мне приснился сон, но теперь он стал реальностью, — её фраза закончилась всхлипыванием, когда она извивалась.

— Что тебе приснилось? — хрипло спросил я.

— Я н-не знаю. Жара... повсюду. У меня между ног, — она вскинула голову, тяжело дыша. — Я чувствую себя такой мокрой.

Мои ноздри раздулись. Она не была мокрой. Она промокла насквозь. Продолжая извиваться, она раздвинула бёдра. Её клитор был твёрдым, блестящим бутоном. Достаточно спелый, чтобы его можно было съесть. И, чёрт возьми, я хотел этого.

— Ты можешь мне помочь? — взмолилась она. — Я не знаю, что делать, — она упёрлась пятками в матрас и покачала бёдрами, словно ища облегчения. — О... боги.

— Это супружеская связь, — сказал я, даже когда мои руки сжались в кулаки по бокам. Я пнул себя за то, что не планировал этого. Она была драконом. Как только мы находили своих партнёров, мы становились ненасытными. Было бы жестоко оставить её в таком состоянии. Но я не мог прикоснуться к ней. Если бы я это сделал, то, возможно, никогда бы не остановился.

— Что? — выдохнула она, явно только наполовину понимая, что происходит. Её щеки порозовели. Она поморщилась, и её белые зубы впились в пухлую нижнюю губу. Появилась красная точка. Она укусила себя достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Я стиснул челюсти. Она не была готова к этому…

— Пожалуйста, Найл, — её глаза умоляли меня. Она сделала вдох, а затем выдохнула с дрожащим всхлипом. — Мне... больно.

Как по щелчку выключателя, моё решение было принято.

— Где? — потребовал я.

Она подскочила, как будто я её ударил. Затем она вздрогнула.

— Везде.

Я забрался на кровать и устроился между её ног.

— Раздвинь свои бёдра.

Её глаза округлились, но она сделала, как я сказал, раздвинув бёдра ещё шире, чем я ожидал. Я воспользовался моментом, чтобы насладиться видом её восхитительной киски, прежде чем скользнуть руками по её грудной клетке и стянуть через голову её сорочку.

Теперь она была полностью обнажена передо мной, её идеальные сиськи, увенчанные набухшими сосками, были такого же соблазнительно розового цвета, как и румянец на её щеках. Теперь она лежала неподвижно, её взгляд был внимательным... и слегка настороженным. Она была богиней с волосами цвета воронова крыла и алыми губами. Даже луна не смогла устоять перед её чарами. Она пролила весь свой свет на неё, оставив меня в тени.

Это было прекрасно. Мне было удобно в темноте.

Я положил одну руку на матрас рядом с её бедром и склонился над ней.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Изольда?

Она кивнула.

— Мне нужно услышать это от тебя, девочка.

— Да, — прошептала она. — Пожалуйста, пожалуйста, прикоснись ко мне, Найл.

Она так мило умоляла. Скоро я собирался показать ей, что на самом деле значит умолять.

А пока я провёл кончиком пальца по одному напряжённому соску. Она застонала от удовольствия, а я ущипнул розовый кончик и сжал. Когда у неё перехватило дыхание, я ущипнул другой, перекатывая нежные вершинки между пальцами. Я легонько потянул, совсем немного наказывая её. Давая ей понять, что я могу контролировать её таким образом... и что ей это понравится, если я это сделаю.

— О, — выдохнула Изольда, и в этом единственном коротком слове был целый мир чудес. Она потянулась ко мне обеими руками, как будто хотела стащить меня вниз.

— Нет, — проговорил я, хватая её за тонкие запястья и поднимая её руки над головой. — Оставь их здесь. Никаких прикосновений.

В её глазах промелькнуло разочарование.

— Но ты прикасаешься ко мне!

— Да, — я оперся всем весом на ладони по обе стороны от её головы. — Я прикасаюсь, — пробормотал я в нескольких дюймах от её губ. Когда они надулись, я наклонился, захватил ртом один идеальный сосок и сильно пососал.

— Найл, — она приподняла бёдра, ища меня. Её киска коснулась моего пресса, обжигая меня своим жаром.

Продолжая ласкать языком её сосок, я провёл рукой вниз по её мягкому животу к гладкому холмику. Я обхватил его, слегка коснувшись кончиками пальцев складок, и поднял голову.

— Я хочу прикоснуться к тебе здесь. Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Её глаза были прикрыты тяжёлыми веками от вожделения.

— О да, Найл. Боги, да.

Мне понравилось, что она назвала меня по имени. Казалось, она сделала это инстинктивно, как будто ей хотелось обратиться ко мне как-то более официально, но она не понимала почему.

Мне было бы приятно объяснить ей почему.

Я внимательно наблюдал за её лицом, пока медленно водил круговыми движениями вокруг её клитора. Её полные губы приоткрылись и остались такими, с них срывались тихие всхлипы, когда я поглаживал её набухший, скользкий бутон. Её грудь быстро поднималась и опускалась, заставляя сиськи дрожать. Сосок, от которого я только что отказался, был влажным и ярко-розовым от моего внимания. По сравнению с ним его близнец выглядел одиноким.

А это никуда не годилось.

Проведя медленным движением по её клитору, я поднёс руку к другой её груди и окрасил её сосок соками. Изольда с восхищением наблюдала, как я пощипываю и дразню, заставляя розовый кончик блестеть. И она тихо вскрикнула, когда я наклонил голову и втянул покрытый возбуждением пик в рот.

Экстаз. У неё был вкус амброзии. Милая и таинственная. Она была розами, лесом и оттенками пламени. Я начисто высосал её плоть, в то время как она извивалась подо мной, как дикарка. Но она держала свои руки там, где я ей велел.

— Хорошая девочка, — сказал я, обхватив её сосок. Я отстранился и погладил её грудь, разминая её упругие изгибы. — Я хочу заставить тебя кончить, Изольда.

Она смотрела на меня снизу-вверх, ожидая, желая и так доверяя, что это разбило мне сердце — то, о чём я и не думал, что это возможно. Я думал, что этот конкретный орган слишком сморщен, чтобы разрушиться. Но с каждым прошёптанным словом «Найл» она обнажала все старые линии разлома, угрожая всё разрушить.

— Мне это понравится? — спросила она с лёгким колебанием в голосе.

Трещины расширились. Я провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Я верю, тебе это так понравится, что ты будешь умолять меня делать это снова и снова, — я приподнялся на локте и наклонил своё тело так, чтобы она могла видеть, что я делаю. Затем я провёл свободной рукой вниз к её киске и лениво провёл дорожку вокруг её отверстия, возбуждая её соки.

Она втянула воздух, затем издала прерывистый стон.

— Да... мне это нравится.

Я улыбнулся, даже когда мой член напрягся до боли.

— Ах, но я хочу показать тебе ещё кое-что, — я скользнул своим средним пальцем внутрь неё.

— Найл! — её глаза затрепетали, закрываясь, только для того, чтобы снова распахнуться. Она пристально смотрела на мою руку у себя между ног. Моя кожа казалась золотистой на фоне её бледных бёдер и розовых складок. Контраст был более чем соблазнительным. Я не мог дождаться, когда увижу, как мой член входит в неё.

Но это было на потом. Сейчас я стиснул челюсти от того, как её тугой канал сжал меня, как жадный кулак. Я никогда не насытюсь её сладкой, влажной щелью. Такой милой и отзывчивой.

Чёрт, она уже пульсировала вокруг меня.

— Каково это? — спросил я, поворачивая руку так, чтобы мой палец оказался внутри неё. Я провёл большим пальцем по её клитору.

Её ответом был низкий, прерывистый стон. Затем я надавил на маленький бутон, и она дёрнулась так сильно, что чуть не сбросила меня с себя.

— Ответь мне, — велел я, быстрее двигая большим пальцем. — Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Я чувствую всё, — она встретилась со мной взглядом, в её глазах было удивление. — Я чувствую тебя.

Такое простое заявление, и всё же оно застало меня врасплох. И это было просто ещё одной частью её привлекательности. После стольких столетий трудно было ожидать сюрпризов.

— Ты — подарок, — сказал я ей по-гэльски.

— Что это значит?

— Это значит, что я держу тебя, девочка, — я скользнул в неё ещё одним пальцем.

Её крик эхом разнёсся по комнате. Она приподняла бёдра и начала бесстыдно трахать мои пальцы. Звуки были восхитительны. Её запах — ещё сильнее. Она вцепилась в простыни над головой так, что побелели костяшки пальцев. Она была совершенно раскована, когда добивалась своего освобождения. Её сиськи подпрыгивали, розовые соски подрагивали. Её внутренние мышцы безжалостно сжались.

— Да, — прохрипел я, — кончай для меня, милая, — я теребил большим пальцем её клитор и позволил силе просочиться в мой голос, когда я говорил ей пошлости на ухо. — Трахни мои пальцы, Изольда. Трахни их и покажи мне, как сильно эта киска может сжиматься, когда кончает. Стань милой и влажной для меня, девочка, потому что я жаждущий мужчина и намерен дочиста вылизать твою киску, когда ты закончишь.

Она крепко зажмурила глаза, а затем напряглась, издав долгий, громкий вопль. Её киска пропитала мою руку, когда её внутренние мышцы свело судорогой.

Благоговейный трепет охватил меня. Она была так чертовски великолепна с запрокинутой головой и закинутыми за голову руками. Её ноги были раздвинуты, в её трепещущую киску были набиты мои пальцы. Она тяжело дышала во время оргазма, её невероятные сиськи вздымались. На её висках выступил пот, мерцающий в лунном свете, как блёстки. Мне хотелось наброситься и запечатлеть это на своём языке, не оставляя ни одной её частички нетронутой. Непроверенной.

С последним, судорожным вздохом она, наконец, встретилась со мной взглядом.

— О, Найл. Я никогда не знала.

И я тоже. И моё невежество оказалось благом. Потому что, если бы я знал, чего мне не хватает, я бы не смог вынести все эти долгие годы без неё.

Я убрал пальцы с её тела и широко раздвинул её колени, мой взгляд упал на её блестящие складки.

— Ты помнишь, что я сказал? — я поднял глаза, чтобы убедиться, что она следит за мной. — Я хочу, чтобы мой рот был на тебе. Вот, — я провёл твёрдым пальцем по её пухлым, влажным губам.

— Да, — выдохнула она, одновременно отвечая и разрешая.

Я поправил свой пульсирующий член — движение, которое она определённо не пропустила. Затем я схватил её за попку обеими руками, наклонился и лизнул прямо в центр.

Вкусная. И опасная. Я танцевал так близко к тому, чтобы потерять контроль. Я поднёс её к своим губам, как чашу, и пожирал её влагалище, как настоящий праздник.

Изольда извивалась и, возможно, вырвалась бы из моей хватки, но я крепко держал её, облизывая и дразня. В какой-то момент её пальцы коснулись моих волос, и я поднял голову достаточно высоко, чтобы сурово взглянуть на неё.

— Я сказал тебе, где держать руки.

Она приподнялась на локтях, и в её глазах вспыхнул огонь, который я видел в башне.

— Почему я не могу прикоснуться к тебе?

— Потому что я сказал не делать этого, — удерживая её взгляд, я провёл языком по её клитору.

На мгновение она, казалось, забыла, как дышать. Её глаза потемнели от желания, а розовый язычок высунулся, чтобы облизать нижнюю губу.

— Я не обязана делать то, что ты говоришь… Найл.

Чёрт возьми, она была быстрой ученицей.

Но я не собирался уступать своему ученику. С мрачной улыбкой я сильно прикусил зубами её клитор. Она взвизгнула и, возможно, свела бы ноги вместе, если бы мои плечи не преградили ей путь. Я ещё раз медленно, томно лизнул её, чтобы унять жжение, и она растаяла, её бедра снова расслабились.

— Возможно, и нет, — произнёс я, лаская языком её киску и трепеща от этого звука. — Но непослушные девчонки, которые нарушают мои правила, наказываются.

— Ты накажешь меня? — она откинула голову назад. Она снова была близко. Её голос был низким и хриплым. Измученным и нетерпеливым.

— Да. Я бы получил от этого огромное удовольствие. Но ты бы тоже этого хотела, девочка.

— К-как?

Я опустил её бедра на кровать и вдавил в неё большой палец, пригвоздив её, как бабочку к коврику. Перекрывая её испуганный возглас удовольствия, я сказал:

— Я бы раздвинул твои ноги и терзал твою киску, пока ты не стала бы умолять меня кончить. Но я бы тебе этого не позволил, — я погрузил большой палец глубже. — Не сразу. Я бы подводил тебя к краю снова и снова, просто чтобы вернуть тебя обратно. Я бы сосал твой клитор до тех пор, пока ты не закричала бы об освобождении. Я бы забрал у тебя всё, милая, пока на твоих губах не осталось бы только моё имя. И тогда, и только тогда, я позволил бы тебе кончить.

Она вцепилась в простыни, её киска уже содрогалась.

Я прижал её бёдра к груди, согнув её пополам, и прижался языком к клитору. Изольда завизжала и пробилась сквозь свой оргазм, трахая моё лицо и полностью уничтожая меня.

Когда всё закончилось, я опустил её ноги вниз и обхватил её безвольное тело руками, стараясь держать свой ноющий член подальше от неё.

Но она была слишком проницательна. Даже когда она вздрагивала после оргазма, её зелёный взгляд был прикован к выпуклости на моих брюках.

— Найл.

— Игнорируй его.

— Но я хочу прикоснуться к тебе, — она провела кончиками пальцев по моему подбородку. — Пожалуйста, Найл, — её жалобный шёпот порхал вокруг меня, проникая под кожу и ослабляя мою решимость. В моём мозгу сформировался образ: тонкие пальчики Изольды обвились вокруг моего члена, пока я инструктировал её, как лучше всего доставить мне удовольствие. Или, возможно, она встала бы передо мной на колени, приоткрыв свои красные губы и страстно желая, чтобы я извергся в её горло.

Она придвинулась ближе, её тело было мягким и податливым.

— Можно мне прикоснуться к тебе, Найл? Там, внизу?

Я сделал глубокий вдох…

Дверь распахнулась и врезалась в стену.

Обнажённый Кормак заполнил дверной проём, в его глазах плясало пламя. Он указал дрожащим пальцем на кровать.

— ТЫ.

Изольда издала сдавленный крик.

Я вскочил на ноги. Позади меня она натягивала свою сорочку.

Ноздри Кормака раздулись. Он подошёл к кровати.

— Кормак, нет! — я двинулся, чтобы перехватить его.

Его рука взметнулась, и я отлетел в сторону. Моя спина ударилась о камень. Что-то хрустнуло, и я тяжело рухнул, привалившись к стене. Моё зрение затуманилось. Я почувствовал вкус крови.

Изольда снова закричала. До меня донеслись звуки потасовки, которые ни с чем нельзя было спутать.

«ЗАЩИЩАЙ!» — мой зверь взбесился.

Стиснув зубы, я попытался встать.

И вот тогда я понял, что не могу. Я также не чувствовал своих ног. Кормак сломал мне спину. Мой спинной мозг был разорван. Пока я не исцелюсь, я был неподвижен.

Так что мне оставалось только наблюдать, как он перекинул визжащую Изольду через плечо и вышел из комнаты.

Я сделала всё, что могла, чтобы великан отпустил меня.

Я ударила ногой.

Я постучала его по спине.

Я кричала до тех пор, пока у меня не обожгло горло.

В качестве последнего средства я схватила его за золотистые волосы и потянула изо всех сил.

Всё это не имело никакого значения. Он ничего не сказал и, не обращая на меня внимания, продолжил свой путь по замку, его широкие шаги разъедали каменные плиты. Я могла только болтаться вниз головой на его широком плече, пока мы спускались по лестнице за лестницей. Мои волосы развевались, как флаг, и у меня закружилась голова, когда кровь прилила к голове.

Но гораздо больше меня беспокоила большая ладонь, которую он прижал к моему заду. Моя сорочка была такой тонкой, что я с таким же успехом могла быть голой. И в том положении, в котором я находилась, высоко задрав зад, его ладонь коснулась той части меня, к которой только что прикасался Найл.

Но король Кормак — потому что гигант не мог быть никем другим — казалось, не был заинтересован в том, чтобы доставить мне удовольствие. Судя по тому, как он швырнул Найла через всю комнату, а затем стащил меня с кровати, он, казалось, был полон решимости не причинять ничего, кроме боли.

Но почему он так себя вёл? Почему он не захотел поговорить со мной? В этом не было никакого смысла.

Страх охватил меня, высасывая последние силы. Найл был загадочным и, очевидно, могущественным, но какая-то часть меня всегда знала, что он никогда не причинит мне вреда.

Кормак был совершенно другим. Когда он вломился в дверь, его глаза были похожи на два огненных шара. И когда он бросился к кровати, вся комната содрогнулась. Я понятия не имела, куда он меня несёт, но одно я знала с уверенностью, от которой кровь застывала у меня в жилах: если он хотел причинить мне боль, я была абсолютно бессильна остановить его.

Воздух изменился, стал влажным. Лестница превратилась в каменные ступени, а стены стали грубее. Мы снова спустились, но на этот раз кружили по кругу.

Винтовая лестница. Когда мир закружился, а мой желудок скрутила тошнота, я могла только цепляться за Кормака и надеяться, что этот кошмар закончится до того, как меня вырвет ему на спину. Моё головокружение стало таким сильным, что я, должно быть, на мгновение потеряла сознание, потому что следующее, что я осознала, это то, что мы были в комнате, полной воды. Мимо проносились затонувшие ванны, и моё сердце взывало к Найлу.

Но он не вынырнул из воды, чтобы спасти меня.

Мир снова закружился, а затем я оказалась распластанной на спине посреди огромной кровати — а надо мной склонился разъярённый король-дракон. Он был таким огромным, что у меня мгновенно пересохло во рту. Его спутанные светлые волосы спадали до локтей. Его золотистая кожа была обтянута мускулами. Прозрачные чешуйки покрывали его руки. Он был огромен повсюду, но особенно там, внизу. Орган у него между ног был большим и твёрдым, с прорисованными толстыми венами.

И его глаза горели огнём. Они кружились и прыгали, два шарика каким-то образом застряли в его радужных оболочках.

Он потянулся к подолу моей сорочки.

Я попятилась назад, не останавливаясь, пока моя спина не упёрлась во что-то твёрдое. Изголовье кровати? Простыни были из чёрного шелка, а пышные чёрные занавески свисали с квадратной рамы, возвышавшейся над гигантской платформой.

Кормак зарычал глубоко в горле. Чешуя на его руках поднялась по шее и распространилась по мускулистой груди. О боги, неужели он собирается перекинуться? Превратиться в дракона, чтобы он мог поджарить меня заживо?

Я прижалась к спинке кровати.

— Н-не подходи ближе!

В его глазах вспыхнуло пламя.

— Не делай этого, — сказал он голосом, похожим на скрежет камня о камень. Он втянул в себя воздух, как будто ему было больно говорить. — Не. Сражайся, — движением настолько быстрым, что я не успела за ним уследить, он схватил меня за лодыжку и подтянул под себя.

Я закричала и попыталась перекатиться, но он схватил меня за бедро и удержал на месте. Он одной рукой сорвал с меня сорочку, а затем остановился.

Он остановился — и его глаза вспыхнули ярким, завораживающим золотом. Огонь погас, и в его сверкающих глубинах блеснул разум. Он изучал меня, удерживая своё большое тело над моим.

Я посмотрела на него в ответ и на короткое мгновение забыла о своей наготе — и о своём страхе. Мужчинам не полагалось быть красивыми, но другого способа описать Кормака не было. Он был более великолепен, чем картины короля Эрказа. Но в отличие от Эрказа, который был известен своей безупречной кожей и идеально уложенными волосами, Кормак был груб по натуре. Его квадратная челюсть была покрыта золотистой щетиной, а широкую грудь украшало несколько шрамов. Ещё один шрам тянулся вниз по его бицепсу. Я уставилась на него, борясь с желанием спросить, откуда он у него.

И другая часть меня — часть настолько озадачивающая, что я не могла надеяться понять это — хотела провести языком по бугристой коже. У меня потекли слюнки, когда я представила, каким он будет на вкус.

Ответ пришёл откуда-то из глубины меня, голосом, который я не узнала: «Как огонь».

Его золотистые глаза прошлись по моему телу, и восхищение, которое я увидела в них, вызвало жар у меня между ног. Мои соски напряглись. Та же безжалостная боль, которую Найл разжёг во мне, снова вспыхнула к жизни. Маленький кусочек плоти, который Найл целовал, посасывал и покусывал зубами, начал пульсировать.

Кормак застонал, как будто ему было больно. Затем он прижался своим ртом к моему. Он поцеловал меня — мой первый поцелуй в жизни. Иногда я мечтала об этом, одна в башне, но никогда, никогда так. Он украл моё дыхание, его язык вторгался и поглаживал. Погружаясь и грабя. Он целовал так, словно хотел поглотить меня, как будто он тонул, и я была его единственной надеждой удержать голову над водой.

Он углубил поцелуй, и я поймала себя на том, что стону и запускаю руки в его волосы. Спутанные пряди были невероятно мягкими, и я замурлыкала от восторга, проводя по ним пальцами. Боль между моих ног превратилась в острую, пульсирующую потребность, и я широко раздвинула бёдра.

Он скользнул ртом по моему горлу, бормоча что-то на языке, которого я не понимала. Это был не тот музыкальный, ритмичный язык, который использовал Найл. Это было коротко и гортанно. Почти жестоко.

Но его прикосновение было нежным. Одна большая рука разминала мою грудь, слегка сжимая и заставляя меня задыхаться. Он уткнулся лицом в мою шею и вдохнул.

— Этот запах, — прохрипел он, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Ждал так долго... — он шмыгал носом у меня на шее и в волосах, щекоча чувствительную кожу под ухом. Его рука продолжала ласкать мою грудь, набухая и лаская мою жаждущую плоть.

Я позволила своим глазам закрыться, когда он прижался носом к моей шее и груди. Я выгнулась, надеясь, что он сомкнёт губы вокруг моего соска, как это сделал Найл. Может быть, он сделал бы всё, что делал Найл, например, скользнул бы пальцем внутрь меня и гладил между ног, пока меня не накрыла бы волна абсолютного блаженства. Воспоминание об этом заставило меня застонать.

Да. Это было именно то, чего я хотела.

Я широко раздвинула бёдра в предвкушении.

Что-то твёрдое коснулось моей разгорячённой плоти. Что-то твёрдое и большое. Очень большое.

Мои глаза распахнулись.

Кормак не использовал свой палец. Он пользовался этой штукой у себя между ног. «Член», — подумала я, густо покраснев. Я читала книги моего отца по анатомии. Кормак пытался засунуть в меня свой член, что было ужасной идеей, потому что он определённо не поместился бы.

Я толкнула его в плечи.

— К-Кормак.

Его предупреждающее рычание отдалось в моей груди. Он продолжал целовать мою грудь, моё сопротивление ослабло под натиском его губ, рук и тарана, толкающего мой вход. Его вес вдавил меня в кровать. Его член задвигался сильнее, ища входа.

У меня не было оружия. Нет сил остановить его. Паника охватила меня. Так не должно быть. Я не могла бороться. Я не могла сдвинуться ни на дюйм, когда он зарычал, поцеловал и сильнее втиснул свои бёдра между моими ногами.

Внезапно моя паника превратилась в гнев — яркий, горячий и такой твёрдый, что я почти могла протянуть руку и схватить его. Этот комок образовался у меня в животе и распространился по венам, пока я не сгорела вместе с ним. Моя кожа покрылась потом.

Моё зрение затуманилось. Мир размазался.

Жара нарастала и нарастала. Я собиралась воспламениться.

Кормак зарычал.

Я моргнула — и тут же оказался над кроватью. И моё тело исчезло.

Моего тела больше не было?

Моего тела больше не было!

На секунду я завертелась в воздухе, оставляя за собой шлейф дыма, как задутая свеча.

Внизу Кормак спрыгнул с кровати и встал рядом с ней, его ошеломлённое выражение было почти комичным. Затем он поднял глаза, сразу заметив меня. Он поманил меня к себе, его взгляд был поражён.

Слишком плохо. Если бы у меня были руки, я бы изобразила грубый жест, который видела на иллюстрации в одной из книг, которые мой отец запретил мне читать.

О боги, что, если я никогда не получу обратно свои руки? Я бы провела всю свою жизнь, застряв в этой форме! Я сжалась в комок и закинула свои несуществующие руки за голову.

У меня закружилась голова, а потом я оказалась на коленях на каменном полу в той же позе. Я протянула руки и пошевелила пальцами, радость и облегчение вспыхнули во мне.

Я вернула себе своё тело!

Но я всё ещё была голой.

И теперь такой же обнажённый король-дракон направлялся в мою сторону.

Я бросился на самку, даже когда огонь лизал мои пятки.

— Остановись! — закричала она.

Я остановился. По обе стороны от нас были квадратные лужи воды, так что я оказался лицом к ней через узкую каменную полосу.

Её губы приоткрылись, как будто она была удивлена, что я внял её приказу.

Теперь между нами было небольшое расстояние, и я впитывал её, позволяя её запаху успокаивать меня.

Она была великолепна. Я подыскивал слова, чтобы описать её красоту. Медленно, мучительно они приходили ко мне.

Чёрные волосы. Сияющая кожа. Красные губы. Глаза, как драгоценные камни.

Нет, изумруды.

И её тело…

Для него тоже были слова. Изысканное. Совершенство. МОЯ.

Кровь прилила к моему члену, который набух и стал болезненным.

Я вздрогнул.

«Вот в чём проблема с этой формой», — подумал я, глядя вниз на свои две ноги и две ступни, прикреплённые к ним. В ней было так много боли.

Огонь ласкал мою спину, приглашая вернуться к теплу, безопасности и комфорту.

Я проигнорировал его, хотя и ненавидел эту форму. Она была слабее, чем другая. Когда я был самим собой, я был таким сильным, что ничто не могло причинить мне вреда. Даже пламени не было.

Женщина наблюдала за мной своими изумрудными глазами.

Я мог бы вытерпеть боль ради неё.

Но она не могла быть настоящей. Этот запах… Он грозил поставить меня на колени. Мои враги хотели бы видеть меня там. Они никогда не переставали строить козни.

Огонь. Пара. Самка. Ярость.

Хаос наполнил мой разум. Языки пламени подобрались ближе, оттаскивая меня назад.

Женщина нахмурилась, останавливая меня на полпути. Гнев покинул её. Она была недовольна мной.

Кулак сжал моё сердце. Я не мог вынести её неудовольствия. Даже огонь не мог унять эту боль.

— Ты настоящая? — спросил я, слова звучали громко и неуклюже у меня во рту. Речь требовалась именно в такой форме. Я вспомнил это.

Её глаза сузились. Аура гнева вокруг неё росла, что только подчёркивало её красоту.

Возможно, она была фейри. Невидимые проделывали подобные трюки с гламуром.

— Отвечай мне, — сказал я.

— Я тебя не понимаю! — воскликнула она.

Её слова были немного короче тех, что использовал я. Другие. Мне потребовалась минута, но я узнал их. Английский. Я кивнул и перешёл на её язык.

— От тебя пахнет драконом.

Казалось, это застало её врасплох. Она пожала плечами, отчего её сочная грудь поднялась и опустилась.

— Найл сказал, что я уникальная.

Найл. Мой возлюбленный. Если он знал о ней, значит, она была именно такой, какой казалась. Моя пара была не из тех, кого можно одурачить. Эти тёмные глаза ничего не упускали.

Я рискнул оглянуться по сторонам.

— Где Найл? — спросил я. Он был мастером воды. И в этом месте этого было предостаточно. Почему его здесь не было?

Женщина недоверчиво посмотрела на меня.

— Ты не помнишь, как швырнул его через всю комнату?

Кулак сжался сильнее, угрожая превратить моё сердце в кашу.

— Я причинил ему вред?

— Да, и ты собирался причинить мне вред.

Сожаление поставило меня на колени.

— Я бы никогда не причинил тебе боль.

Сначала она казалась слишком удивлённой, чтобы ответить. Затем она выпрямилась.

— Прижимаешь меня и пытаешься засунуть свой, — она взглянула на мои бёдра, и её щеки порозовели, — этот внутрь меня, точно причинит мне боль.

Разгорелось замешательство, а вместе с ним и пожар. Сделал ли я то, в чём она меня обвиняла? Огонь манил меня, по-своему говоря, что такие вещи не имеют значения. Мне не нужно было вспоминать. Я мог бы просто вернуться в пламя.

Но женский запах витал вокруг меня. Розы, лес и секс. Огонь отступил, словно испугавшись этих вещей.

Или, может быть, он просто боялся её. Она уставилась на меня сверху вниз, и теперь она казалась ещё более удивлённой, чем тогда, когда я опустился на колени у её ног.

— Твои глаза, — прошептала она.

— Они никогда не видели ничего более прекрасного, чем ты, — просто ответил я.

Румянец на её щеках стал ещё гуще. Она снова опустила взгляд на мои бёдра, прежде чем снова поднять его.

Я посмотрел вниз. Мой член всё ещё был болезненно твёрдым. Я встал и призвал свою силу. Между одним вдохом и следующим кожаные брюки прикрывали мою нижнюю половину тела.

Её глаза расширились.

— Ты создал одежду.

— Да, — удовлетворение закружилось в моей груди. Я доставил ей удовольствие. Это было хорошо.

— Ты можешь создать её для других людей?

Удовлетворение исчезло.

— Нет. Боюсь, что нет.

Её лицо вытянулось, и я понял, почему она спросила.

— На тебе нет одежды, — произнёс я. Мне стоило больших усилий оторвать взгляд от блуждания по её изгибам. Её розовые соски дразнили нижний край моего поля зрения. Мне хотелось обхватить ладонями её груди и уделить каждому розовому кончику то внимание, которого он заслуживал.

Гнев вернулся на её лицо.

— У меня была сорочка, пока ты не сорвал её с меня.

Я закрыл глаза, чтобы она не видела моих страданий. Но прятаться было трусостью, поэтому я заставил их снова открыться.

— Когда я это сделал? — спросил я сквозь сдавленное горло.

— Всего несколько минут назад, — она указала пальцем. — Вон там.

Я посмотрел и увидел огромную кровать со смятыми чёрными простынями. Воспоминания нахлынули на меня — Найл уговорил меня на это.

Огню не понравилась кровать.

Жара. Безопасность. Огонь. Бег.

У меня закружилась голова, но я стиснул челюсти и отбросил этот хаос. Когда воцарилось спокойствие, я шагнул к кровати. Но потом я остановился и поймал её взгляд.

— Ты ведь не уйдёшь, правда?

Её губы приоткрылись.

— Нет, — тихо ответила она, — я не уйду.

Я чувствовал на себе её пристальный взгляд, когда подошёл к кровати и взял её испорченную сорочку. Тем не менее, мой страх возрастал с каждым шагом, который я делал между нами, и он не отступал, пока я снова не предстал перед ней. Ткань была порвана, как она и сказала, но, может быть, я смогу её починить.

Нахмурив брови, она наблюдала, как я положил одежду на пол и присел рядом с ней на корточки. Вздохнув, я позволяю слезам накапливаться, а затем даю им течь. На полпути вниз по моим щекам они превратились в бриллианты, которые я вытащил из кожи и поместила на тонкий материал. Я проделывал это один за другим, пока дорожка из драгоценных камней не образовала сверкающую реку, спускающуюся по трещине.

Следующим я позволяю жаре нарастать. Когда моя плоть стала достаточно горячей, я провёл ею по бриллиантам. На короткое мгновение они засветились ярко-синим. Когда они выцветали, то становились единым целым с тканью.

Женщина ахнула.

— Ты починил мою сорочку, — она резко перевела взгляд на меня, её зелёные глаза расширились от шока. — Ты плакал бриллиантами.

Она была довольна. Её аромат расцвёл сильнее, придавая больше ясности, когда я встал и предложил ей одежду.

— Это драконья черта. Ты что, никогда не плакала?

Она влезла в сорочку, и от вида её подпрыгивающих грудей у меня снова заколотилась кровь. Но моё желание угасло, когда она нахмурилась.

— Я... не знаю. Кажется, я не помню, чтобы когда-нибудь плакала. Но… Я должна помнить, верно? Я имею в виду, что все плачут, — она нахмурилась ещё сильнее, выражение её лица было таким встревоженным, что я подошёл ближе и взял её за подбородок рукой.

— Не волнуйся, миледи, — когда она посмотрела на меня снизу-вверх с проблесками желания в её взгляде, я стал твёрдым как гранит. — Если ты позволишь, я позабочусь о том, чтобы у тебя никогда не было повода для слёз.

— Ты сделаешь это? — спросила она задыхающимся голосом.

— Да, — я провёл большим пальцем по её щеке. Её глаза были такими прекрасными. Внезапно зелёный стал моим любимым цветом. — Я хотел бы знать твоё имя.

— Изольда из... — она облизнула губы. — Просто Изольда.

— Изольда, — это было имя, которое я слышал раньше, давным-давно. Но никогда ещё он не был привязан к кому-то столь обаятельному. Трудно было поверить, что она настоящая.

Всплыли старые воспоминания. Тьма и отчаяние. Когда-то давным-давно я обрушил огненный дождь на землю и на любого, кто осмелился прервать мои поиски. Я кое-что искал. Женщин. Воспоминания всплывали быстрее, кусочки вставали на свои места.

Я искал женщин-драконов, потому что… Потому что…

— Из-за Проклятия, — пробормотал я.

Изольда нахмурилась.

— Что?

Моя рука дрожала, когда я погладил её по щеке.

— Мы думали, ты погибла, — прошептал я. — Я искал тебя... очень долго.

Её губы изогнулись.

— Что ж, ты нашёл меня.

Моя кровь закипела. Её улыбка была более эффективным оружием, чем любой меч. Малейший проблеск — и я был убит. Полностью в её власти.

— Моё сердце принадлежит тебе, миледи. Ты победила меня.

— Я не хочу побеждать тебя.

Я провёл большим пальцем по её пухлой нижней губе.

— Тогда поцелуй меня вместо этого.

И снова моё тело было в огне.

«Это супружеская связь», — говорил Найл.

Что бы это ни было, оно держало меня в своих тисках и не отпускало. Я пристально посмотрела на Кормака, поражённая тем, что такое существо проявляет ко мне интерес. Он был таким... большим. Всё в нём было огромным и потусторонним. Чешуйчатый узор на его руках поблёк, оставив после себя гладкие золотистые мышцы. Его глаза были подобны волшебству, золото сияло так, словно было подсвечено сзади.

— Позволь мне поцеловать тебя, — пробормотал он, но в его голосе, который за время нашего разговора стал богаче и аристократичнее, не было настойчивости. Раньше он был грубым зверем, который нюхал мои волосы и говорил односложными словами. Теперь он был нежен, как самые отважные воины при дворе короля Эрказа.

Но те воины были всего лишь историями, которые я читала в книгах. Кормак был настоящим, и он смотрел на меня так, словно я была сокровищем.

Как будто он боялся, что я могу исчезнуть.

«Ты ведь не уйдёшь, правда?» — его красивые глаза были такими суровыми, когда он спрашивал меня об этом. Выдержав его пристальный взгляд, я поняла, что говорила правду. Я бы не бросила его. Между нами была какая-то связь. Конечно, она была условной, но реальной.

— Чего ты ждёшь? — спросила я его немедленно.

Между его глазами появилась лёгкая морщинка.

— Миледи?

— Ты хочешь поцеловать меня, верно?

Он не стал дожидаться дальнейшего поощрения. Он запустил руки в мои волосы и приблизил свой рот к моему. На долю секунды я подумала, что теперь, когда он утратил свою дикую натуру, он мог бы целоваться по-другому. Но он был таким же агрессивным и доминирующим, как и раньше. Его язык дерзко поглаживал, погружаясь и исследуя. Это было горячо и требовательно, и моё тело отреагировало так, словно сотня свечей зажглась одновременно.

Мои соски напряглись. Жар спиралью прокатился по мне, и теперь я его узнала. Это был тот же самый огонь, который разжёг Найл, и он поселился у меня между бёдер, где я быстро намокла.

Кормак зарычал мне в губы. Одна из его рук оторвалась от моих волос, чтобы скользнуть вниз по моему телу и задрать сорочку. Он поймал меня за колено и закинул мою ногу себе на бедро. Эта поза открыла меня, предоставив ему доступ к моему набухшему центру.

Он прервал поцелуй, но только для того, чтобы скользнуть губами по моему горлу. В то же время его пальцы проникли между моих складочек и погладили именно там, где я в них нуждалась.

— Ох... — моя голова откинулась назад сама по себе, и я обнажила перед ним шею, как будто я была жертвой. И в каком-то смысле так оно и было. Моё тело принадлежало ему, и на этот раз я хотела, чтобы он овладел. Я хотела, чтобы эти длинные пальцы шевелили и ласкали меня между бёдер. — Пожалуйста, — взмолилась я, прижимаясь бёдрами к его руке.

Он обнял меня за спину, приподнимая, а другой рукой погрузил пальцы внутрь меня. Они нежно прощупывали, а затем медленно продвигались вглубь, наполняя меня давлением, которое ощущалось одновременно и слишком сильным, и почти недостаточным. Я пошевелила бёдрами, пытаясь приспособиться к нему.

— Откройся для меня, — пророкотал он у моего горла. Когда я раскрылась шире, упираясь пяткой ему в спину, он одобрительно зарычал. — Вот так, принцесса.

Была ли я принцессой? Возможно, и так, учитывая, что он был королём. Я никогда не представляла себя в короне, не говоря уже о том, чтобы задыхаться от желания, когда король погружает в меня свои пальцы. Его большой палец массировал самую чувствительную часть меня. Да. Это было то самое место. Тёплые волны блаженства накатывали с каждым толчком. Дрожь пробежала по моей коже. Я застонала, мои бёдра закружились, когда я вышла из-под контроля.

— Хорошая девочка, — сказал он, двигая пальцами внутрь и наружу. Найл назвал меня так же, и внезапно я не смогла удержаться, чтобы не представить себя с ними обоими. Две пары рук на мне. Два рта целуют и сосут. Два здоровенных самца раскрывают меня и прикасаются ко мне повсюду. Возможно, это должно было шокировать меня, но этого не произошло. Напротив, это заставило мои внутренние мышцы сжаться так сильно, что я вскрикнула. Моя спина выгнулась, и я бессмысленно задёргала бёдрами, гоняясь за экстазом, которого так жаждала. Я была такой мокрой насквозь, что толчки пальцев Кормака заглушали мои крики и его тяжёлое дыхание.

— Когда ты кончишь, — прохрипел он, — я хочу, чтобы ты выкрикнула моё имя. Ты сможешь это сделать, милая?

— Да. О да, — мой пульс затрепетал у меня в горле. — Продолжай... пожалуйста, — я потёрлась о него всем телом, задыхаясь, когда мои напрягшиеся соски коснулись его груди. Его пальцы двигались быстрее, стремительно подталкивая меня к обрыву, с которого мне не терпелось прыгнуть. Я всхлипнула, когда удовольствие собралось, как туго натянутая пружина. Почти... там.

Мощный грохот эхом прокатился по пещере, заставив содрогнуться землю.

Кормак убрал свои пальцы с моего тела и толкнул меня себе за спину.

Бум. Бум. Бум.

Вода выплёскивалась из ванн и шлёпалась на камень. С потолка посыпалась пыль. Земля затряслась сильнее, заставив меня пошатнуться. Но это было ничто по сравнению с тем, как дрожало моё тело. Я была так близка к освобождению, но меня безжалостно прервали. Те части меня, которые раньше чувствовали себя потрясающе, теперь казались липкими и неприятно горячими.

— Не двигайся, — приказал Кормак, как будто я могла помочь своей неуклюжести. В отличие от меня, у него, казалось, не было никаких проблем с сохранением равновесия. Он осмотрел потолок, в то время как вокруг нас прогремело ещё больше взрывов. Это звучало так, словно что-то большое и решительное пыталось прорваться сквозь стены.

Или обрушить на нас.

Послышались громкие шаги, а затем появился Найл без рубашки. Он метнулся вокруг самой большой ванны и резко остановился.

— Демоны атакуют. Мы должны поскорее убраться.

Меня охватил страх. Я метнулась вокруг Кормака, намереваясь подбежать к Найлу, но большая рука опустилась мне на плечо и оттащила назад. Рука Кормака обхватила меня и прижала моё тело к своему. Он заговорил поверх моей головы, в его голосе слышалось зловещее рычание.

— Никто не заберёт её у меня.

Мой страх усилился. Его голос звучал так же, как тогда, когда он вытащил меня из моей спальни. Если он был спарен с Найлом, почему он был так зол? Разве мы не должны были делить друг друга?

На лице Найла промелькнуло разочарование. Он развёл руками в жесте капитуляции.

— Я не пытаюсь забрать её. Пожалуйста, Кормак, мы не можем сражаться с ними, когда ты в таком состоянии...

Кормак прервал его оглушительным рёвом. Звук ударил мне в уши, заставив меня вздрогнуть. Инстинктивно я попыталась вырваться от него, но его рука, словно железный обруч, обвилась вокруг моей талии.

— Не сопротивляйся, Изольда! — крикнул Найл. — Ты сделаешь только хуже!

Хуже? Как всё могло стать ещё хуже?

БУМ. Кусок потолка размером с пожарный кран рухнул на землю и разлетелся на сотни более мелких осколков.

Ох. Вот так.

Ещё удары. Пещера содрогнулась. Вода скользила по каменным плитам, окрашивая их в чёрный цвет. Ещё больше камней упало вокруг нас, ударяясь о землю и с плеском падая в воду. Я обвела взглядом присутствующих. Что произойдёт, если демоны ворвутся внутрь?

Рука Кормака, обнимавшая меня за талию, стала горячей.

Нет, не только его рука. Всё его тело горело. Чешуйчатый узор покрывал его предплечье. Он изменялся, готовился к обращению.

Найл побледнел. Затем его лицо стало совершенно холодным. Даже несмотря на царивший вокруг нас хаос, я не могла отвести от него глаз. Казалось, вокруг него сгустились тени. Его тёмный взгляд горел силой, когда он сосредоточил всё своё внимание на Кормаке.

— Сделай глубокий вдох, Изольда, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Что?

Его взгляд на мгновение метнулся ко мне.

— Держись за меня и не отпускай.

Он вытащил из кармана маленький флакончик, поднёс его к губам и проглотил содержимое.

Затем он бросился вперёд и столкнул нас с Кормаком в воду.

У меня были секунды.

Если Кормак возьмёт верх, я никогда не одолею его. Теперь он извивался в воде, его глаза горели яростью.

Пять.

Изольда прижалась ко мне. Слава богам, она схватила меня за руку, как только мы пошли ко дну.

Четыре.

Волосы Кормака развевались вокруг нас. Я схватил его за горсть и прижал его губы к своим.

Три.

Я поцеловал его, проталкивая сомнус, который держал во рту, ему в горло.

Два.

Он обмяк.

Один.

Я создал туннель в воде. Потом я провёл через него свои пары.

Мы вышли на берег озера в Центральном парке. Слава богам, было темно, и озеро не замёрзло. Однако было всё ещё прохладно, и Изольда выбралась на поверхность, уже дрожа от холода. Она закашлялась и хотела снова уйти под воду, но я схватил её за талию и толкнул на поросший травой склон.

— Дыши глубже, девочка, — проворчал я, вытаскивая Кормака из воды и укладывая его рядом с ней.

Она приподнялась и отбросила волосы с глаз.

— Г-где м-мы? — её зубы стучали, когда она оглядывала лесистую местность. Её взгляд упал на освещённый небоскрёб, и её глаза расширились.

— В Нью-Йорке, — ответил я. И перевернул Кормака на спину и проверил его пульс. Он был устойчивым и верным. Не то чтобы я слишком беспокоился о нём. Он и раньше выживал, когда тонул. Но бессмертию требовалось время, чтобы вернуть Перворождённого к жизни, и перенос мёртвого тела по городу могло вызвать у некоторых удивление.

Изольда смотрела, как я убираю волосы с его лба.

— Что ты с ним сделал?

Что-то в её тоне заставило меня резко поднять глаза. Конечно же, она посмотрела на меня с далеко не дружелюбным выражением лица. На самом деле, она выглядела откровенно подозрительной. Кормак, должно быть, произвёл впечатление в склепе, потому что она, казалось, была склонна представить меня злодеем. Что было прекрасно. Я буду играть эту роль до тех пор, пока это сохранит её — и его — в безопасности.

— Я отравил его, — сказал я прямо.

— Ты что?

Я встал и оглядел погруженный в темноту парк.

— Я расскажу тебе всё, девочка, но не здесь. Мы не можем задерживаться. Вокруг слишком много людей.

Это заставило её пошевелиться. Она встала и стянула с себя промокшее платье. Бриллианты сверкали в лунном свете.

— Кормак? — спросил я, кивнув в сторону мерцающего следа.

Она проследила за моим взглядом. Даже в тенистом парке я мог разглядеть румянец на её щеках.

— Да, — сказала она. — Он... порвал его. Потом он всё исправил.

Ну, тогда. Я бросил на неё взгляд.

— Похоже, нам обоим есть что рассказать друг другу.

Её румянец стал ещё гуще.

Как бы сильно я ни предвкушал наш разговор, чем скорее мы уберёмся из Центрального парка, тем лучше. Я наклонился и поднял Кормака в сидячее положение, затем перекинул его через плечо. Я с ворчанием выпрямился. Я был сильным, но он был тяжёлым. И чертовски огромный. Его пальцы на руках и ногах свисали почти до земли.

Изольда парила в воздухе, её мокрое платье хлопало вокруг лодыжек.

— С тобой всё в порядке?

— Да. Пойдём, — когда она подошла ближе, я притянул её к себе и призвал свою силу. В одно мгновение её одежда и волосы высохли.

— Я не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, что ты так поступаешь, — сказала она, затаив дыхание и прекрасная в сиянии городских огней.

— Мм-м. Я научу тебя, если хочешь.

— Мне бы этого хотелось.

Я бы тоже так поступил. У меня был целый список вещей, которым я должен был её научить. Но если бы я подумал о них прямо сейчас, то бы сделал какую-нибудь глупость. Например, затащил Кормака под дерево и трахнул её рядом с озером.

С этой отрезвляющей мыслью я схватил её за руку и пошёл прочь.

Она пристроилась рядом со мной, её длинные ноги подстраивались под мои шаги.

— Как ты думаешь, почему демоны напали?

— Я надеялся, что ты сможешь сказать мне это, — я взглянул на неё сверху-вниз. — Ты знаешь, зачем ты понадобился королю Эрказу? Потому что только король мог командовать той огневой мощью, которую демоны выпустили на волю сегодня вечером. Замок Бейтир был изолирован в Северном море и надёжно защищён.

— Нет. Куда мы направляемся?

— У меня есть квартира здесь, в городе, — в которой я не бывал уже много лет. Я заплатил человеческой женщине, чтобы она убирала её, но я никогда не мог заставить себя остаться в ней. Что-то в том, что я спал на одном континенте с Мулло, заставляло меня чувствовать себя неловко.

Изольда позволила мне затащить её на холм и вывести на одну из беговых дорожек парка.

— Что такое квартира?

Грёбаный Ульмак. Я действительно не смог бы удержаться от того, чтобы не убить его — сразу после того, как выяснил, почему он украл её.

— Найл? — теперь она выглядела обеспокоенной, что означало, что мой гнев, вероятно, отразился на моём лице.

Я сделал паузу, достаточную для того, чтобы перераспределить вес Кормака.

— Извини, девочка. Квартира — это просто ещё один тип дома. Она тебе понравится. Отсюда открывается великолепный вид.

Благодаря сочетанию осторожного маневрирования и того, что я вполголоса произносил защитные заклинания, мы покинули парк, не встретив ни одного человека. К сожалению, их было невозможно избежать, когда мы вышли на Пятую Авеню. Даже в это ночное время на улице было оживлённо.

Изольда отпрянула.

— Что это? — она уставилась на проезжающее такси так, словно увидела привидение.

Я сжал её руку, одновременно пиная себя за то, что забыл, что всё в современном мире было для неё в новинку.

— Это, — я поискал объяснение, которое имело бы смысл, — безлошадный экипаж, — на самом деле, неплохо. Люди так относились к автомобилям, когда начали возиться с двигателями внутреннего сгорания. «Это как огненная стрела без привязанного животного».

Мы наблюдали, как мимо пронеслось ещё одно такси.

— Как сотня огненных коней, — поправился я. — Или что-то в этом роде, — у меня не так уж плохо получалось с безлошадными повозками, но я ровно ничего не знал о лошадиных силах — или о чём-либо ещё, что заставляет автомобили работать.

— Пойдём, — я потянул её через улицу. Голова Кормака ударилась о мою спину.

Она прижалась ко мне и что-то тихо проговорила.

— Люди нас увидят!

— Это Нью-Йорк, одно из немногих мест в мире, где тебе может сойти с рук ношение мужчины без сознания на плече, в то время как твоя спутница устраивает автомобильные аварии своим прозрачным платьем, — я едва закончил фразу, когда седан в дюжине футов от меня выскочил на обочину и врезался в фонарный столб. Заревели клаксоны. Водитель распахнул свою дверцу. Посыпались ненормативные выражения.

Изольда, казалось, ничего не заметила. Она была слишком занята, задыхаясь и разглядывая себя сверху вниз.

— Она прозрачная?

— Не напоминай мне. Достаточно тяжело таскать Кормака за собой. Я не горю желанием пробовать это со стояком.

— Что такое…

— Позже, девочка. Мы на месте, — я кивнул швейцару, которому щедро платили за то, чтобы он узнавал жильцов и не обращал внимания на семифутовых драконов, которых они могли иметь при себе, когда входили в здание. Мы с Изольдой без происшествий прошли через вестибюль и добрались до частного лифта. Я набрал код и пропустил Изольду внутрь, а сам позволил себе расслабиться (насколько это было возможно, учитывая, что Кормак давил на меня всем своим весом), пока мы поднимались.

Изольда оглядывалась по сторонам, и я почти чувствовал, как она всё впитывает. Изучает и запоминает. Чего и следовало ожидать. Драконы были печально известными скрягами. Было ли это богатство, власть или знания, у нас была склонность к приобретению. Когда мы находили что-то, что нам было нужно, мы ревниво охраняли это. Мы сохранили это навсегда.

Как, например, пару.

Лифт поднялся на верхний этаж, и двери раздвинулись, открывая вид на мраморные полы и хрустальную люстру.

Изольда разинула рот.

— Ты здесь живёшь?

Я спрятал улыбку.

— Это всего лишь фойе, — я кивнул в сторону открытой двери, и она последовала за мной в жилое помещение на первом этаже. Это был открытый концептуальный дизайн с гостиной, зоной для чтения, кухней для гурманов и залом для завтраков. На трёх стенах были окна от пола до потолка, из которых открывался вид на Манхэттен. Я не стал возиться со светом. Поскольку ослепительный город был выставлен на всеобщее обозрение, оно нам было не нужно.

У Изольды отвисла челюсть.

— Это похоже на дворец в небе.

Моя улыбка прорвалась сквозь оковы.

— Это один из способов выразить это. Мы должны найти тебе работу в сфере недвижимости, — моя улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Как я мог так быстро забыть о Мулло, да ещё в городе, где располагалась его власть? Это была опасная ошибка.

— Что-то не так? — спросила Изольда, её удивление сменилось беспокойством.

Чёрт возьми, она была проницательна. Мне пришлось поработать над своим бесстрастным лицом. Хотя у меня было предчувствие, что её это не обманет.

— Просто устал, — быстро ответил я. Я похлопал Кормака по бедру. — Следуй за мной, девочка. Мы уложим его в постель, — я повёл её к главной лестнице. Пока мы поднимались, я понял, что был правдив насчёт своей усталости. За несколько часов я залечил сломанную спину, сразился с разъярённым Кормаком и эвакуировал свои пары от орды демонов.

Я также подарил Изольде два первых оргазма в её жизни. По крайней мере, я подозревал, что это так. Выражение удивления и благоговения в её глазах было тем, что я вряд ли забуду. Простая мысль об этом стёрла мою усталость и заменила её уколом похоти, который проник прямо в мой член.

Мы добрались до главной спальни, и я с благодарным вздохом уложил Кормака на кровать. Изольда встала рядом со мной, и мы стояли, глядя на него сверху вниз. Кровать представляла собой одну из тех плоских современных платформ, которые приобрёл нанятый мной дизайнер по интерьеру. Возможно, в какой-то момент я просматривал дизайнерское предложение люкса, но не помнил. Обычно я не хотел вспоминать ничего, связанного с моей резиденцией на Манхэттене.

Но Кормак был зрелищем, достойным того, чтобы его запомнили. Кровать стояла перед окнами, и сквозь неё струились огни города, превращая его в сияющего бога. Его волосы рассыпались по подушкам. Его аристократические черты во сне казались мягче, длинные ресницы походили на веера. Его тело было произведением искусства. Сухожилия и мускулы, обёрнутые золотистой кожей, мягкой, как шёлк.

Он был неотразим. Так что я не сопротивлялся ему.

С беспомощным вздохом я убрал пряди его волос со щетины на подбородке.

Изольда наблюдала, как я ухаживаю за ним, и её голос был тихим — почти благоговейным, — когда она сказала:

— Когда ты обращался в Разротии, ты был голым.

Я знал, о чём она спрашивает, и улыбнулся, проведя кончиками пальцев по его обтянутому кожей бедру.

— Он единственный дракон, который может так одеваться. Я не уверен, как ему это удаётся. И самое смешное, что он тоже этого не знает.

— Правда?

— Да. Полагаю, это просто один из его даров.

Она на мгновение замолчала.

— Он собирался напасть на тебя сегодня вечером. Когда пришли демоны.

— Знаю.

— Он пытался напасть на меня, когда впервые отнёс меня туда.

Я ожидал именно этого. И мне давно пора было рассказать ей правду о Кормаке. Сон не мог длиться вечно, и я понятия не имел, чего ожидать, когда он проснётся.

Я протянул ей руку.

— Давай я приготовлю тебе ужин. Тогда я расскажу тебе историю о Безумном Короле.

— Ты пытаешь меня!

Я покачала головой, когда Найл поднёс вилку к моим губам. Кусочек шоколада — он назвал его брауни — балансировал на зубцах. Мы сидели у большого бассейна (с подогревом на крыше), и мой желудок был готов разорваться от всей съеденной мной еды.

В его тёмных глазах отражался свет свечей, плясавших в центре стола.

— Ох, девочка, я не думал, что ты из тех, кто так легко сдаётся.

— Я не собираюсь отказываться! Я сыта.

— Всё хорошо. Я никому не скажу, что ты сдалась.

Раздражённо вздохнув, я наклонилась вперёд и откусила кусочек. Декадентский десерт взорвался у меня на языке. Шоколад. Это было одно из десятков новых слов, которые я выучила сегодня вечером. Также был душ и электричество. Найл был одет в футболку и пижамные штаны. Человек, который доставил нам ужин, был консьержем, и он заказал его в ресторане со звездой Мишлен. Найл заверил меня, что это хорошо.

Теперь, когда я проглотила всё, что он поставил передо мной, мне пришлось согласиться. Еда была восхитительной. Дом Найла был прекрасен. Всё было идеально, за исключением лёгкой боли в висках. Теперь я потёрла их, желая унять боль.

Игривое выражение исчезло с лица Найла.

— Всё ещё не лучше? — он заметил мой дискомфорт, когда принёс мне что-то из одежды после душа.

— Нет, — я опустила руки. — То заклинание, которое ты сделал, помогло, — он выглядел зловеще, когда создавал его. Зловещий, но в то же время отчасти... сексуальный.

Он научил меня этому слову, когда помогал мне надеть свою накрахмаленную белую рубашку. Костяшки его пальцев коснулись моей кожи, когда он застёгивал её, и зловещий блеск в его глазах сменился чем-то горячим и собственническим.

— Я куплю тебе одежду завтра, — сказал он с лёгким рычанием в голосе. — Но мы сохраняем эту рубашку в очереди.

Вспомнив об этом сейчас, я подавила стон.

Он нахмурился.

— Боль?

— Нет, — мои щёки вспыхнули. К счастью, желание зевнуть одолело меня, и я наклонила голову, прикрывая рот.

Найл встал и протянул руку.

— Давай, пойдём. Я приготовлю тебе зелье, а потом пора спать.

— Но я не устала.

Он рывком поднял меня на ноги.

— Да, могу сказать.

Я подумала о том, чтобы поупорствовать, но любопытство заставило меня последовать за ним, когда он повёл меня через пентхаус в маленькую комнату рядом с кухней. Оказавшись внутри, я ахнула и повернулась полукругом, чтобы осмотреть деревянные полки, уставленные книгами, и ряды стеклянных бутылок. С потолка свисали связки палок. Это было совсем не похоже на остальную часть его дома.

— Что это за место?

— Моя мастерская, — он встал за чёрный стол, который доходил ему до пояса, и начал измельчать травы в маленькой миске. Он размял их каменным инструментом, рукава его серой футболки натянулись вокруг бицепсов. Он что-то пробормотал себе под нос. Секунду спустя содержимое чаши засветилось.

Я придвинулась ближе.

— Я думала, ты говорил, что ты водный ведьмак, — насколько я могла судить, в комнате не было воды.

— Вода — моя основная стихия. Каждый ведьмак может творить заклинания, — он перестал мять предметы и отсчитал их от пальцев. — Заклинания — это хорошо. Проклятия — это плохо. И то, и другое поётся нараспев. Простые заклинания и проклятия не требуют много повторения, может быть, в лучшем случае несколько слов. Но более сложное заклинание или проклятие может потребовать нескольких дней или даже недель повторения, — он указал на миску, над которой работал. — Когда ведьмак хочет, чтобы заклинание или проклятие подействовало быстро, они превращают его в вещество, которое можно проглотить. Зелья наполнены заклинаниями. Яды пропитаны проклятиями.

— Это звучит сложно.

Найл улыбнулся — искренней улыбкой, которая коснулась его глаз и сделала его немного менее устрашающим, — и продолжил свою работу. Через минуту он повернулся и обыскал полки позади себя. Его зад напрягся, когда он протянул руку вверх, и я упёрлась босыми пальцами ног в деревянный пол, когда моё естество сжалось.

Я наблюдала за ним ещё несколько минут, звуки измельчаемых трав и его странный, невнятный язык убаюкивали меня, приводя в спокойное, расслабленное состояние. Он выглядел совершенно как дома за чёрным столом, с прядью тёмных волос, падающей ему на лоб. Вид его сильных рук, выполняющих такие деликатные задачи, вызвал у меня желание просто купаться в его мужской красоте и забыть обо всех вопросах, назревающих в моей голове.

Но я не могла. Кроме того, он всё ещё был должен мне историю.

— Ты сказал, что отравил Кормака, — тихо произнесла я.

Он высыпал содержимое миски в серебряный кубок. Затем он оперся руками о стол и твёрдо посмотрел мне в глаза.

— Я отравлял его сотни лет.

Мой мозг затопили воспоминания о глазах Кормака, пылающих огнём. С его мускулистым телом, вдавливающим моё в кровать.

— Что с ним не так?

— Он, насколько я могу судить, самое старое живое существо в этом клане или в любом другом.

Я сглотнула. Он сказал, что они с Найлом бессмертны — и что другие магические расы были такими же.

— Сколько ему лет?

— Десятки тысяч лет? Честно говоря, я не знаю, девочка. Древний. Но это не причина, по которой его разум сломался, — широкие плечи Найла приподнялись со вздохом. — Когда я родился, самки драконов уже умирали. Мои отцы были одними из первых, кто нашёл себе пару из других рас Перворождённых. Есть некоторые разногласия, но, скорее всего, они похитили мою мать. Сейчас мир осуждает подобные вещи, но брак по принуждению был общепринятой практикой тысячу семьсот лет назад.

Мои ноги подкашивались. Ему было почти две тысячи лет?

— Несмотря на это, — сказал он, — ведьмы и другие Перворождённые были в ярости. Каждый раз, когда пара драконов забирала одну из своих женщин, у этой женщины становилось на одну возможность меньше продолжить родословную своей семьи с суженым из её собственной расы. Разразилась война. Драконов трудно убить, так что мы одержали верх, — он выпрямился, и расслабленный вид, который он приобрёл за время работы, испарился. — Есть только один верный способ убить дракона, и это убить одну или обеих его пар. Мы умираем от разбитого сердца без тех, кого любим.

Меня охватило чувство страха. Я знала, что у этой истории не будет счастливого конца, но теперь я знала, что всё было хуже, чем я себе представляла.

— Лидеры ведьм, оборотней и других поняли, что они могут переломить ход войны, убив женщин, похищенных драконами, — предложения Найла стали жёсткими и короткими, как будто он излагал ряд фактов, на которых не хотел задерживаться. — Мой дедушка — самый могущественный ведьмак в мире. Его основной элемент — огонь. Он может путешествовать по нему. Он не может быть убит им, даже драконьим огнём. Он использует его как оружие. Он проник в комнату моей матери через камин и сжёг её заживо.

Я прикрыла рот рукой. Сдавленный всхлип вырвался у меня.

Найл тут же оказался за столом. Он обнял меня и прижал мою голову к своему плечу.

— Это было давным-давно, девочка, и я был всего лишь мальчишкой. Я не видел, как умирали мои отцы.

Моё сердце замерло.

— Ты видел…

— Да. Я видел.

Ещё один всхлип вырвался из моего горла. Он видел, как его собственный дед сжёг заживо его мать? Я попыталась вырваться из его объятий, но он крепко прижал меня к себе, одной большой рукой гладя мои волосы.

— Сейчас, сейчас. Не тревожь себя.

Я понятия не имела, что это значило, но, судя по его успокаивающему тону, я должна была подумать, что это было что-то утешительное. Гнев пробился сквозь мой шок и печаль.

— Твой дедушка заплатил за то, что он сделал?

— Некоторые могли бы сказать и так. Моя мать умерла, конечно же, лишив свой дом могущественной ведьмы. Он отправил меня жить к моему дяде, который владел огнём так же хорошо, как мой дед. Прошло несколько лет, прежде чем Кормак выследил нас, но в конце концов он пришёл с армией драконов. Он убил моего дядю, что оставило меня, дракона-полукровку, единственным наследником моего деда. С точки зрения моего дедушки, большего наказания и быть не может.

Моё сердце сжалось. Его собственная родня невзлюбила его просто потому, что он был наполовину драконом? Такая родня не стоила того, чтобы её иметь.

— Кормак пытался убить твоего дедушку?

— Моего дедушку нелегко убить. Он провёл свою жизнь, собирая силу. Он обладает всеми обычными элементами, плюс тремя тайными. Ты видела, как я управляю водой. Он может это сделать, к тому же он также повелевает землёй, воздухом и огнём. Но его истинная сила — то, что делает его почти непобедимым, — это тело и дух. Он может раздавить лёгкие человека изнутри. Он может содрать плоть с костей врага. И он может использовать свои силы в заклинаниях, которые убивают.

Я подавила дрожь. Неудивительно, что Найл не любил говорить об этих вещах. Должно быть, его детство было одиноким. Я отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Кормак — твоя пара.

— Да.

— Но он убил твоего дядю. Разве это не поставило всё в неловкое положение?

— Мой дядя был таким же большим засранцем, как и мой дедушка. Я был счастлив сбежать из его дома, — взгляд Найла смягчился. — И ещё счастливее наконец-то оказаться среди себе подобных. Те ранние годы, проведённые с Кормаком, были полны приключений. Мы боролись за сохранение нашей расы. Тогда драконов было гораздо больше, и лететь с нашей армией в бой было волнующе. Кормак и я проводили дни в поле, а ночи в... — он внезапно замолчал.

Я вгляделась в его лицо.

— Где вы проводили ночи?

Он провёл пальцем по моему подбородку.

— В постели, девочка, — ответил Найл голосом таким же сочным, как шоколад, которым он меня угощал. — Когда Кормак и я в конце дня складывали мечи, мы начинали нашу ночь с того, что занимались совершенно другим делом.

Жар пронзил меня насквозь.

— Ох.

Он усмехнулся... но потом посерьёзнел.

— Драконы не созданы для моногамии. Мы не будем по-настоящему удовлетворены, пока не станем триадой. Чем больше проходит времени, тем сильнее наше стремление найти свою пару. Кормак был уже древним, когда нашёл меня. Потом Проклятие забрало наших женщин. Проходили столетия, а мы так и не нашли свою женщину среди других рас. Его нестабильность началась задолго до того, как он подписал договор, положивший конец войне. Думаю, я знал это уже тогда, но не хотел этого видеть. Я был... напуган.

— О, Найл, — я положила ладонь ему на грудь, поверх сердца.

Он обхватил мою руку своей и держал её так, чтобы мы оба чувствовали ритм.

— Это было постепенное явление. На протяжении веков у него были хорошие и плохие дни. Но в конце концов плохих дней стало больше, чем хороших. Он начал приходить в ярость. Он оставался в обличье дракона, и я не мог до него дотянуться. Я пришёл в отчаяние, ища способы успокоить его, — его голос дрогнул. — Я делал вещи, которыми не горжусь.

— Например, какие? — что он мог такого сделать, чтобы испытывать такой стыд? Я коснулась его подбородка свободной рукой. — Ты можешь сказать мне, Найл.

Он пристально посмотрел на меня на мгновение, и я подумала, что он может ответить. Затем он посмотрел в сторону стола.

— Для приготовления зелья нужна вода. И тебе, вероятно, не следует принимать его на пустой желудок.

Это была неуклюжая попытка сменить тему. Я хотела надавить на него, но пока не могла. Не после истории, которой он поделился. Если я действительно бессмертна, и нам суждено быть вместе, то у нас было достаточно времени, чтобы узнать секреты друг друга.

Поэтому я не стала спорить, когда он повёл меня обратно к столику у бассейна, и не стала возражать, когда он поставил передо мной рулет. Однако я подозрительно понюхала зелье после того, как он поставил его рядом с моей тарелкой.

— Это не яд, — мягко сказал он.

Я заглянула в чашку. Жидкость была прозрачно-золотистой, без следа измельчённых им трав.

— Какой яд ты даёшь Кормаку?

Он так долго ждал ответа, что я подняла глаза, подумав, что, возможно, он меня не расслышал. Но он просто откинулся на спинку стула и сказал:

— Он называется сомнус. Смертельно для смертных, но всего лишь мощное снотворное для бессмертных, — он кивнул на чашку в моей руке. — Тебе следует выпить его до того, как оно потеряет силу.

Я ахнула и быстро проглотила зелье. На вкус оно было... на самом деле неплохо. Как чай, который искрился.

— Сколько времени пройдёт до истечения срока его действия?

— Нисколько. Я сказал это для того, чтобы ты выпила его.

— Найл! — я швырнула в него своей булочкой.

Он поймал её и откусил кусочек.

— Как твоя голова?

Внезапно я осознала, что ноющая боль прошла.

— Здорово. Ты можешь всё исправить?

— Только небольшие недомогания. Я не целитель.

— Ты знаешь каких-нибудь целителей?

— Не совсем, — выражение его лица посуровело — то, что происходило каждый раз, когда он говорил о своей ведьмовской стороне.

— Найл…

— Пора спать. У нас обоих был долгий день.

О, нет. Ему это снова не сойдёт с рук. Вспомнив, как он выглядел, когда застёгивал мне рубашку, я откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Под ней на мне ничего не было, и это положение обнажало изгиб моей задницы.

— Ты продолжаешь пытаться уложить меня в постель, Найл. Но я просто не устала.

Его взгляд сразу же переместился на мои ноги. Он провёл пальцами по губам и пробормотал:

— От тебя одни неприятности, вот кто ты такая.

Вспыхнул триумф. Кто бы мог подумать, что мужчинами так легко манипулировать? Почувствовав себя смелее, я расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки... затем другую.

— Если я доставляю неприятности, то разве я не должна быть наказана? Ты обещал сделать это раньше.

— Изольда...

Я продолжала возиться с пуговицами.

Он вцепился в подлокотники своего кресла. Его акцент усилился.

— Я не прикоснусь к тебе без Кормака.

Я закончила с пуговицами и стянула рубашку с плеч. Боги, я уже была такой мокрой. Что-то в том, что я была обнажена, в то время как он был одет, обострило все мои чувства. Даже прикосновение ветерка к моей коже заставляло меня извиваться и сдерживать стон. Я медленно разогнула ноги и снова скрестила их.

Найл втянул в себя воздух.

— Смелая малышка, да?

— Я не маленькая, — я доставала ему до подбородка. Я регулярно ударялась головой о дверные проёмы.

— Нет, — пробормотал он, но его взгляд был прикован к моей груди, — ты определённо не такая, — он поднял взгляд. — Ты, блядь, идеальна, и я ничего так не хочу, как выпороть тебя за то, что ты так меня дразнишь. Но я не могу прикоснуться к тебе, Изольда. Не без Кормака.

Вскипело разочарование.

— Тогда позволь мне прикоснуться к тебе! — захныкала я.

Его лающий смех был каким угодно, только не юмористическим.

— Это было бы ещё хуже.

— Ты не прикоснёшься ко мне и не позволяешь мне прикоснуться к тебе, — я нахмурилась на него. Моё тело было в огне! — Тогда что же нам остаётся делать?

Он запустил пятерню в свои волосы. Затем он остановился, не сводя глаз с воды. Когда он снова перевёл взгляд на меня, его тёмные глаза были напряжёнными. Хищными.

— Ты хочешь, чтобы я наказал тебя? — тихо спросил он.

Наверное, мне следовало сказать «нет». Наверное, мне следовало как можно быстрее побежать спать.

Вместо этого я кивнула.

Он улыбнулся.

— Залезай в воду.

У бассейна Найла была особенность, которую он назвал «полкой для загара». Это было ровное, неглубокое место для загорания.

— Загорать? — спросила я, надеясь, что он не услышал дрожи в моём голосе, когда я навалилась всем телом на полку.

— Да, — ответил он, и хищный блеск в его глазах усиливался с каждой секундой. Он стоял в воде, скрестив руки на груди, а его одежда была совершенно сухой. — Некоторым людям нравится валяться на солнышке. Но это не то, для чего мы используем полку сегодня вечером, девочка.

— Н-нет? — вода плескалась у моих колен. Она даже не доходила мне до бёдер.

— Нет. Теперь раздвинь ноги.

Выражение его лица было таким напряжённым, что на мгновение я забыла, как дышать.

— Я не знаю...

— Это была не просьба.

Желание пронзило меня насквозь. Что такого было в этом мужчине, что заставляло меня хотеть делать всё, что он говорил, особенно, когда он говорил это таким хриплым, требовательным тоном?

С бешено колотящимся сердцем я раздвинула ноги. Теперь я сидела на полке для загара, прислонившись спиной к стене, и моё тело было полностью открыто его взгляду. Он мог смотреть куда угодно, куда только хотел.

И он посмотрел. Его обжигающий взгляд прошёлся от моих грудей вниз по животу к моему открытому лону, где вода дразнила моё отверстие. Он задержался там надолго, прежде чем позволил своему взгляду блуждать по моим бёдрам, где капельки воды прилипли к моей коже.

Я тоже смотрела на него. Как я могла этого не делать? Его футболка ничуть не скрывала мускулы на плечах и руках. Мягкое сияние городских огней придавало его коже темно-бронзовый оттенок, а тёмная щетина на твёрдом подбородке придавала ему ещё более опасный вид.

О чём я только думала, насмехаясь над Найлом Бэлфором? Чтобы заставить его наказать меня?

Мои соски напряглись. Что бы ни думал мой мозг, моё тело, очевидно, точно знало, о чём я думала.

— Ты доверяешь мне, девочка? — удивил он меня, сказав.

— Да, — ответила я без колебаний. Он и раньше заставлял меня чувствовать себя невероятно. Не сделал ничего такого, чего бы я не хотела.

Он коротко и твёрдо кивнул.

— Если ты захочешь остановиться, скажи «облако».

Для этого мне не нужен был перевод. Но что он имел в виду, говоря «остановиться»? Я открыла рот.

Он взмахнул рукой. В мгновение ока мои запястья оказались прижатыми к стене по бокам.

— Что…? — я в шоке посмотрела вниз. Вода обвила мои запястья, как кандалы, вбитые в камень. В этих оковах не забалуешь. Нет способа освободиться.

Он снова взмахнул рукой. Мои ноги широко раскинулись, и два водянистых кандала сжали мою плоть чуть выше колен. Мои ноги были на одном уровне со стеной, моё тело было раскрыто в экстремальном шпагате. Ещё больше жара вспыхнуло между моими бёдрами. Я чувствовала, как набухает моя интимная плоть. Скользнула взглядом вниз по своему телу и застонала. Я была широко раскрыта, моё лоно покраснело от желания. Моя попка была погружена в воду, но лишь частично. Вода была слишком мелкой. Она подпрыгивала у моего входа, безжалостно дразня меня. Самая чувствительная часть меня — тот нежный комочек нервов, который я отчаянно хотела, чтобы Найл погладил, — непристойно выпячивалась.

— Оковы слишком тугие? — голос Найла был небрежным, как будто он предлагал мне кусочек сахара к чаю.

У меня так пересохло в горле, что мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смогла ответить.

— Нет.

Он пошевелил рукой в воде, образовав воронку, которая опустилась под поверхность. Это было красиво, но в то же время и угрожающе.

— Ты можешь называть меня Найл, или ты можешь называть меня господином. В любом случае, когда я задаю тебе прямой вопрос, я ожидаю, что ты будешь обращаться ко мне должным образом, — он поднял глаза, а воронка продолжала вращаться. — Это ясно?

Моё сердце бешено заколотилось. Мои соски сжались так сильно, что причиняли боль. Я судорожно вздохнула.

— Да, господин.

Крошечные огоньки запрыгали в его глазах. Огонь был не таким, как у Кормака. Как и всё остальное в Найле, это было жёстко контролируемо.

— Ты такая прелестная, — произнёс он, его голос был таким же тёмным, как и его глаза. — Связанная, распростёртая и ожидающая. Ожидание — одно удовольствие, девочка. В незнании того, чего ожидать. Это предвкушение может сделать всё намного более стимулирующим. И награда за это огромна, — он подплыл ближе, и вода расступилась, освобождая ему путь. Дрожа и изнывая от желания, я мечтала освободиться, чтобы подойти к нему и сорвать с него одежду. Я хотела снова увидеть его крепкие грудные мышцы и рельефный пресс. Я хотела увидеть его целиком — узнать, была ли твёрдость, которую я почувствовала у него между ног, такой большой, как я себе представляла.

Я хотела притянуть его пальцы к своему центру и снова ввести их в себя. Всё, что угодно, лишь бы унять нарастающую там беспокойную боль.

Но я не могла сделать ничего из этого. Я могла только дышать, наблюдать и ждать.

Его рука взметнулась. Вода хлынула вперёд и сильно ударила меня между ног, прямо по самой нуждающейся части меня.

Я вскрикнула, когда взорвалась смесь удовольствия и боли. Инстинктивно я попыталась сжать бёдра, но, конечно, не смогла. Прежде чем я успела прийти в себя, Найл ударил снова, ещё одна острая струйка воды ударила по моей нежной плоти.

— Ах-х-х! — мой крик эхом разнёсся над водой. Я тяжело дышала, моя грудь вздымалась. Всё у меня между ног было горячим и покалывающим. Возбуждение быстро угасло, оставив после себя яростную, пульсирующую потребность. Капли воды забрызгали моё тело. Струйка скатилась по моей щеке и застряла в уголке рта. Кончики моих волос волочились по воде, слегка дёргая за кожу головы.

Найл наблюдал за мной с нескрываемым вожделением.

— Как это ощущалось на твоей киске?

Мои щёки залило жаром. Мне не нужно было спрашивать, что означает это слово. Надеюсь, он не заставит меня повторить это.

— Хорошо.

Вода ударила снова, на этот раз не так сильно, но я всё равно закричала.

— Найл или господин, и будь конкретна, когда будешь отвечать.

— Это было приятно, господин.

Снова ударила вода.

— Непослушная девчонка. Будь конкретна.

Я напряглась в своих оковах, умудрившись немного приподнять бёдра. Моё лицо вспыхнуло, когда я, заикаясь, произнесла:

— Это ощущалось чертовски приятно на моей киске, господин.

— Я рад это слышать. И твоё послушание заслуживает награды, — он провёл кончиком пальца по поверхности бассейна, и я широко раскрытыми глазами наблюдала, как вода поднялась и сформировалась в... палец.

Его палец.

Она потекла ко мне, а затем оказалась у меня между ног. Я не знала, куда смотреть: на Найла, который порочно улыбался, держа руку над бассейном, или на водянистый отросток, застывший у моего входа.

Наконец я встретилась с ним взглядом.

— Получи свою награду, девочка, — он медленно зачерпнул воду вперёд.

Призрачный палец между моих ног проник внутрь меня. Ощущение было... восхитительным. Вода наполнила меня и потекла по моему лону, поглаживая и кружась в жидкой ласке. Дар речи покинул меня, и мой рот приоткрылся, когда я издала низкий, дрожащий стон. Посмотрев вниз, я увидела, что мой вход растягивается, чтобы вместить полупрозрачное вторжение. Моё отверстие зияло, складки раздулись и набухли. Поток ускорился, вращаясь, как миниатюрная копия воронки, созданной Найлом, и я извивалась в своих оковах, когда удовольствие горячей струёй разлилось по моим венам. Пот выступил у меня на спине, а по коже побежали мурашки.

— Боги! — застонала я. — О... боги, — я попыталась пошевелить бёдрами, но мои ноги были прикованы слишком туго.

— Ты чувствуешь меня, девочка?

— Да, господин, — выдохнул я. — Да, я чувствую тебя.

— Где?

Я застонала. Я знала, чего он хотел.

— В моей киске, господин. Ты в моей киске.

Его голос понизился.

— Хотела бы ты почувствовать меня на своём клиторе? — он пошевелил рукой, и вода ушла, только для того, чтобы превратиться в узкую концентрированную струйку. Она рванулась вперёд, ударяясь о бугорок плоти в верхней части моего лона.

Всё моё тело напряглось, каждый мускул был напряжён. Я не могла пошевелиться. Не могла закричать. Удовольствие было таким сильным. Слишком интенсивно. Я собиралась разлететься на части…

Поток резко оборвался.

Я обвисла в своих оковах, тяжело дыша и обливаясь потом.

— Ты хочешь остановиться? — спросил Найл.

Облако. Оно всплыло у меня в голове. Возможно, именно поэтому он выбрал это место. Я могла бы положить конец этим мучениям в любое удобное для меня время. Но это было бы кратчайшим путём. Он сказал, что ожидание доставляет удовольствие. Я хотела довести это дело до конца — и получить высшую награду.

Я слизнула воду с губ.

— Нет, господин. Я не хочу останавливаться.

— Хорошо. Выгни спину.

В ту секунду, когда я подчинилась, его рука взлетела. Вода ударила меня в грудь жгучим шлепком. Она брызнула мне в лицо и попала в мой задыхающийся рот. Прежде чем я успела опомниться, она попала в другую грудь.

— Удерживай позу! — он рявкнул, и я выгнулась сильнее.

Шлепки продолжались, назад и вперёд, чередуя грудь. Мои соски напряглись. Вода стекала по моему лицу и животу. Моя кожа покраснела, груди набухли и стали нежными.

Он окатил меня водой. И, может быть, это было моё воспалённое воображение, но я могла бы поклясться, что самые сильные пощёчины пришлись на мои соски. С каждым ударом я выгибалась дугой и кричала, пока моё горло не пересохло, и я изо всех сил пыталась отдышаться перед следующим ударом.

В этом не было никакого удовольствия. Только боль, выносливость и повторение. Я научилась предвосхищать удары, слегка приподнимаясь и изгибаясь при каждом ударе. Мир сжался от моих криков и влажных шлепков воды.

И пока я вяло подчинялась этому ритму, что-то... изменилось. Жгучая боль стала объёмной и нечёткой, переходя от дискомфорта к онемению, а затем к форме экстаза, от которого я воспарила. Я всё ещё задыхалась и выгибалась дугой, но теперь я стонала. Мерцающее, горячее наслаждение распространилось от моих грудей к киске. Мои внутренние мышцы сжимались с каждым всплеском воды, пока я не начала качать бёдрами с каждым ударом.

Я могла бы остаться здесь навсегда. Я плыла по течению, в тепле и безопасности, моё тело было всего лишь сосудом для наслаждения. Мир был туманным, влажным и синим, а Найл был тёмным якорем в центре.

Но на ближней дистанции цель была просто недосягаема. Я стремилась к этому, даже когда блаженство горячей волной разлилось по моим венам.

— Попроси меня, — прорычал Найл, и теперь он был прямо рядом со мной, его рука запуталась в моих волосах и крепко держала меня. — Попроси меня заставить тебя кончить.

— Да, — выдохнула я. — Пожалуйста, да, — мои мольбы превратились в задыхающийся лепет, когда я поняла, как сильно мне нужно то, что он предложил. — Пожалуйста, Найл. Пожалуйста, мне нужно кончить.

Путы вокруг моих ног ослабли, и затем пальцы Найла оказались на моём клиторе.

— Кончай, — скомандовал он. — Кончай сильно для меня, Изольда.

Искры вспыхнули у меня под веками, когда я крепко зажмурила глаза. Мой рот растянулся в беззвучном крике, а тело напряглось и затряслось. Обжигающие разряды удовольствия пронеслись от моей киски к грудям и обратно, образуя петлю, которая усиливалась с каждым проходом. Я кончала и кончала, влага заливала меня.

Найл уткнулся носом в мою шею, и его поглаживания стали мягче. Легкими. Он успокоил меня, пробормотав похвалу, его глубокий голос перешёл на другой, более лирический язык. Я понятия не имела, что он говорил, но его слова лились как шёлк, обволакивая меня всё сильнее, пока я не успокоилась и не насытилась в его объятиях. Ритм всё ещё отдавался у меня между ног. Мои соски были необычайно чувствительны к ткани его рубашки.

Меня не беспокоила ни одна из этих вещей.

Но у меня хватило сил высказать одну последнюю мысль. От усталости у меня слипались веки, и я ещё глубже прижалась носом к его груди.

— Я думала, ты не собираешься прикасаться ко мне.

Его ответный рык сопровождался прикосновением его губ к моей макушке.

— Я и не собирался. Но, похоже, твоё соблазнительное тело сделало из меня лжеца.

— Ты не лжец, — настаивала я, когда он поднимал меня из воды. Я слишком устала, чтобы задаваться вопросом, куда мы направляемся, но ответ на этот вопрос был получен, когда я почувствовала прохладное прикосновение чистых простыней к своей спине. Я дрейфовала, смутно осознавая, что он нежно расчёсывает спутанные волосы и проводит тёплой тканью между моих ног. Он натянул на меня одеяло и отступил назад.

И как раз перед тем, как он ушёл, мне показалось, я услышала, как он пробормотал:

— Ты ошибаешься, девочка. Я был лжецом очень долгое время.

Мои шаги были тяжёлыми, когда я направлялся в главную спальню. Или, может быть, это был груз моей совести, тянущий меня вниз. Сегодня вечером я допустил две ошибки, и за обе, скорее всего, придётся расплачиваться.

Во-первых, я нарушил свою клятву не прикасаться к Изольде. Каждый раз, когда я это делал, мне было всё труднее не трахнуть её. И это была черта, которую я бы не переступил. Не без того, чтобы Кормак не разделил это со мной. Она, вероятно, удивлялась, почему я сдерживаюсь. Будь моя воля, она бы никогда не узнала причину.

И это привело меня ко второй ошибке. Я рассказал большую часть истории Кормака, но не всё. Как трус, каким я и был, я опустил те роли, которые выставляли меня в не слишком выгодном свете.

Менее чем благоприятном?

Здорово. Теперь даже голоса в моей голове испытывали ко мне отвращение.

Кормак слегка похрапывал, когда я вошёл в комнату. У меня было твёрдое намерение поспать на диване перед камином, но теперь я обнаружил, что снимаю рубашку и забираюсь в постель рядом с ним. Секунду спустя я понял, что нет никакой надежды сдвинуть одеяло с места, когда на нём лежит его большое тело, и я вышел и вернулся с пледом из бельевого шкафа.

— Ты всегда был упрямым боровом, — сказал я ему, накрывая нас одеялом. Я подоткнул вокруг него ткань и плюхнулась на спину. — Я облажался сегодня вечером.

Кормак продолжал храпеть.

— Мне следовало рассказать Изольде о Брэме. Чем дольше это будет продолжаться, тем хуже будет, когда она узнает, что я скрывал её от семьи, — немногие драконы имели такие связи. Так много представителей нашего вида погибло. Родственники по материнской линии редко хотели иметь с нами что-либо общее.

Если, конечно, они не хотели, чтобы мы стали отцом следующего поколения ведьм, а потом отвалили и умерли.

На самом деле, это было неправильно. Мулло просто хотел, чтобы я умер. Его не особенно волновало, что я свалил первым.

Между моими бровями возникла боль. Это было ничто по сравнению с тем, что было у меня между ног.

На мгновение я задумался о том, чтобы позаботиться о себе в душе. Но я знал, что облегчение будет временным. И, возможно, синие шары были подходящим наказанием за мои грехи сегодня вечером.

Я перекатился на бок и пристально посмотрел на Кормака.

— Тебе нужно подстричься, — я подстригал его каждые пару месяцев, но в последнее время это было трудно. Сонливость проходила так быстро, что я начал задаваться вопросом, не подстроил ли это Мулло. — Меня бы ничто не удивило с этой трандой, — пробормотал я.

Кормак продолжал дремать, не обращая внимания на мою борьбу за власть с моим единственным живым родственником. Так было определённо лучше. Как и Изольде, ему никогда не нужно было знать о тонкостях моих отношений с Мулло.

Я провёл костяшками пальцев по щеке Кормака, потирая там загривок.

— Тебе также нужно побриться.

Он нахмурился во сне, став похожим на капризного ребёнка.

Мои губы дрогнули.

— Всё хорошо. В любом случае, таким ты мне нравишься больше, — я несколько раз ударил кулаком по подушке и закрыл глаза, вспоминая, как он выглядел, когда я ворвался в склеп во время нападения демонов. На мгновение он пришёл в себя, как Кормак в былые времена.

Чёрт. Я забыл спросить Изольду, как у него с ней было. Что ж, теперь было уже слишком поздно. Ей нужен был отдых. И было бы забавно вытянуть из неё информацию утром. Я мог бы заставить её покраснеть за яичницей и кофе. Она ёрзала своей дерзкой маленькой попкой на своём сиденье, её киска разогревалась, а лицо загоралось.

Я улыбнулся, мечтая о том, как это могло бы выглядеть... и вскоре увидел сон по-настоящему.

Я шёл быстро, зажав треуголку подмышкой. Мои каблуки, слава богам, не шумели, но они были чертовски неудобными.

Но король предпочитал их, а это означало, что каждый мужчина при дворе тоже предпочитал их — нравилось ему это или нет.

Комната, которую я искал, замаячила впереди, и я быстро нырнул в отделанную позолотой дверь и бросил шляпу на кровать. Через несколько секунд дверь распахнулась, и Кормак влетел внутрь. Он был великолепен в золотистом шёлке, но я едва успел взглянуть на него, как меня прижали к стене, закинув руки за голову. Семь футов возбуждённого самца навалились на меня.

— Я тоже рад тебя видеть, — фыркнул я. Делать это днём было плохой идеей. Дворец был переполнен придворными.

Кормак грубо поцеловал меня, заставив выгнуться дугой от стены, прежде чем прижаться губами к моей шее. Прижавшись к моей коже, он сказал:

— Не притворяйся, что ты не в таком же отчаянии, как и я. Прошло уже несколько дней.

Я тихо рассмеялся... а затем застонал, когда он провёл ладонью по моему члену через бриджи.

— Трудно застать тебя одного в этом месте. Я ненавижу это место.

— Я тоже, но король благосклонен к нашему делу, — он посасывал мою кожу достаточно сильно, чтобы оставить след. — Он согласился пригрозить ведьмам инквизицией, если они продолжат охотиться на наших женщин.

— Ты доверяешь этому человеку? — я не считал Короля-Солнце особенно заслуживающим доверия, но я лишь мельком видел его издалека. Кормак провёл с ним несколько часов, обсуждая, как мир среди бессмертных гарантирует мир в мире смертных.

— Я никому не доверяю, — пророкотал Кормак мне на ухо. Он отстранился и начал снимать с меня одежду. Он одарил меня озорной улыбкой, пронизанной большим количеством тепла. — Кроме тебя.

Ах, вот это была фраза, которая гарантированно воспламенит меня. Это было одно из его любимых блюд.

Меня охватило вожделение, и я начал теребить его сюртук.

— Сними его. Я хочу тебя.

— Ты меня получишь, — он сбросил с себя сюртук и жилет, швырнув их на пол, как будто это были тряпки, а не бесценный шёлк. Через несколько секунд мы оба были обнажены и прижимались друг к другу у стены. Он снова поцеловал меня, глубоко проникая языком. Его рука нашла мой член и погладила его тоже, заставив меня застонать ему в рот. Мои бёдра дёрнулись, вся моя кровь прилила к члену.

— Уже мокрый, — поддразнил он, улыбаясь мне в губы. Он прижался своим лбом к моему, массируя мой член вверх и вниз по стволу. — Всегда такой мокрый для меня, Найл.

— Я не думаю, — моё дыхание сбилось, когда он начал поглаживать быстрее, — что тебе стоит жаловаться, когда ты единственный, кому это выгодно.

— Справедливое замечание.

Я застонал, мои бёдра дёрнулись.

— Господи, Кормак, я долго не протяну.

— Тогда давай притормозим, — он переместил руку на мою шею, прижимая меня к стене, оставляя небольшое пространство между нашими телами. — Чего ты хочешь? — пробормотал он, и его золотистые глаза заблестели в лучах послеполуденного света, льющегося через окна.

— Тебя, — несмотря на здравый смысл, я попытался приблизиться к нему. Мой член был подобен пруту, ищущему его.

Он ухмыльнулся и удержал меня на месте.

— Более конкретно, милый.

— Твой рот, — вероятно, это была плохая идея, но, по-видимому, я был переполнен ими.

С ещё одной озорной улыбкой он опустился на колени. Он провёл руками по моим бёдрам и вниз, прикасаясь ко мне везде, кроме моего члена. Он нетерпеливо вонзился между нами, толстая капелька влаги дрожала на кончике.

— Ты великолепен, — проговорил Кормак по-гэльски приглушенным голосом, продолжая гладить меня. Поклоняется моему телу по-своему.

— Не такой великолепный, как ты, — ответил я на том же языке. Он был великолепен, и я, не сдерживаясь, любовался его фигурой. Он был таким чертовски большим. Каждый дюйм его тела излучал силу. Но вся эта мощь уравновешивалась его поразительной красотой. Чистые черты лица. Завораживающие глаза. Длинные золотистые волосы. В данный момент они были заплетены в косы, и от твёрдой линии его подбородка мне захотелось плакать. Неудивительно, что французы падали по нему в обморок. Дамы обмахивались веером. Мужчины обмахивались веером.

Но этот мужчина был полностью моим. Он опустился на колени у моих ног и посмотрел на меня с неподдельным обожанием. На этот раз мы не играли ни в какую игру. Каким-то образом мы всегда знали, не говоря ни слова, каким сексом мы хотели бы заняться. Это было взаимное согласие между нами, невидимый поток, который проистекал из нашей парной связи. Я был так благодарен за это — за него — что не мог выразить это словами.

— Найл, — пробормотал он, очевидно, видя любовь, которую я испытывал к нему в моих глазах. Он наклонился вперёд и засосал кончик моего члена в свой горячий, влажный рот.

Я издал сдавленный стон, ударившись головой о стену.

— Это было глупо.

Кормак ничего не сказал, просто подмигнул мне, проводя языком по головке моего члена. Он двигался медленно — мучительно медленно, — дразня и облизывая. Он сосредоточил все свои усилия на моём кончике, его мягкие губы снова и снова посасывали, и отпускали грибовидную головку моего члена.

Это был лучший вид пытки.

— Как будто ты хочешь убить меня, — пробормотал я, двигая бёдрами вперёд. Всё, что угодно, лишь бы заставить его взять меня глубже.

Он этого не сделал. Вместо этого он продолжил своё нежное посасывание, скользя руками вверх по задней поверхности моих бёдер к моей заднице. Он схватил меня за ягодицы и слегка раздвинул их, его пальцы задели мой вход.

Я хмыкнул и снова стукнулся головой.

— Ты и там собираешься меня дразнить?

Его смешок завибрировал вокруг моего члена. Он отстранился и лизнул мою щёлочку, заставив меня вздрогнуть.

— С тобой так легко, Найл. Я мог бы довести тебя до оргазма за считанные секунды, — он раздвинул мои ягодицы шире и постучал пальцем по моей дырочке.

Всё моё тело дёрнулось.

— Кормак, пожалуйста.

Он сжал мою правую ягодицу жёсткой, собственнической хваткой.

— Тебе нужно, чтобы тебя трахнули?

— Да, — выдохнул я. — Хочу объездить тебя.

В мгновение ока он вскочил и оказался на кровати, и он должен был выглядеть нелепо, свесив ноги с края. Вместо этого он выглядел так, как в любой моей фантазии. Он взбил подушки под головой. Затем он сжал свой твёрдый член и дерзко ухмыльнулся мне.

— Взбирайся.

— Ты невозможен, — сказал я, но подавил улыбку, когда принёс масло и подошёл к кровати. Я накрыл ладонь и оседлал его бёдра, и мы оба улыбнулись друг другу, как пара сумасшедших, когда счастье пронеслось между нами.

Он один раз дёрнул бёдрами.

— Готовьте своего коня, добрый господин.

— Ладно, больше никаких конных метафор, — я смазал маслом его член, желание закипало во мне, когда я поглаживал его вверх и вниз по всей длине, чувствуя, как он набухает в моей руке.

Он наблюдал за мной, его пресс напрягался, когда он пытался контролировать свое дыхание.

— Это ты приготовил это масло? Произнесёшь какое-нибудь заклинание, чтобы мой член стал больше?

Я фыркнул.

— Как будто тебе это нужно.

Он наградил меня ленивой улыбкой.

— Верно.

Я сжал его скользкий от масла ствол и склонился над ним. Положив свободную руку рядом с его головой, я глубоко поцеловал его, давая ему почувствовать вкус агрессии, которую он любил демонстрировать мне. Когда он задыхался и стонал, я отстранился ровно настолько, чтобы пробормотать:

— И нет, я не заклинал его.

— Хорошо. Потому что ты помнишь, что я сказал. Никогда...

— Никогда не применять к тебе колдовство. Я знаю, милорд, — Кормаку не нравились все расы Перворождённых. Но он действительно не любил ведьм. — Я не доверяю ни одному существу, которое предпочитает яд мечу, — он считал колдовство подлым и нечестным занятием и быстро убивал ведьм всякий раз, когда его пути с одной из них пересекались.

— Кроме тебя, — сказал он при нашей первой встрече. Он стряхнул кровь моего дяди со своего меча и направился ко мне с пламенем, пляшущим в его глазах. — Тебя я оставлю у себя.

Теперь он протянул мне руку.

— Подготовь меня, а потом я подготовлю тебя.

Дрожь пробежала по моей коже. Встретившись с ним взглядом, я намазал его руку маслом. Затем я затаил дыхание, когда он поднёс руку к моей расселина и провёл кончиками пальцев по моей дырочке.

Он не сводил с меня пристального взгляда, когда проник внутрь, двигая скользким пальцем внутри меня. Он двигался медленно, разрывая меня на части, когда у меня перехватило дыхание. Был ожог... а затем медленное распространение удовольствия, когда кольцо мышц расслабилось.

— Я могу принять больше, — нетерпеливо сказал я. Мне нужно было, чтобы он попал в точку, которая сводила меня с ума.

Он покачал головой.

— Я не тороплюсь. Прошло слишком много времени с тех пор, как я чувствовал тебя.

— Ты так сильно скучал по мне?

— Да, — прохрипел он, поднёс другую руку к моему бедру и погладил там мышцу. — Мне не нравится спать порознь. Иногда, когда я просыпаюсь ночью в одиночестве, я беспокоюсь, что потерял тебя, — он нахмурился. — Как будто я не могу найти тебя, Найл.

Я улыбался, но теперь с трудом сглотнул. Мы никогда не говорили об этом. Никогда. Мы не говорили о тех временах, когда он... уходил. Это происходило время от времени в течение многих лет.

И теперь это случалось всё чаще. Он перекидывался в своего зверя, а когда превращался обратно, то не всегда узнавал меня.

У меня сжалось горло.

— Кормак, — я начала отстраняться от него.

— Нет, — он схватил меня за бедро, и его глаза стали умоляющими. И запаниковал, чего Кормак просто не выносил. — Пожалуйста, останься.

Я убрал его руку со своего бедра и прижал к своей щеке.

— Сейчас я здесь. Я никуда не собираюсь уходить. Я никогда этого не сделаю.

Панический блеск в его глазах угас. Он расслабился подо мной и засунул палец глубже в мою задницу.

— Mo chridhe (прим. перев. — с шотл. Моё сердце), — пробормотал он. Моё сердце. Он добавил второй палец, и мы оба застонали, когда я сжался вокруг него. В тот момент он не был королём. Он был моим. Мужская судьба дала мне то, что я любил и о чём заботился. Тот, кто разбросал свою одежду по всему полу в замке Бейтир, а потом шлёпнул меня по заднице, когда я наклонился, чтобы поднять её. Тот, кто приносил мне чай, когда я слишком долго работал. Тот, кому из Лондона доставили мои любимые травы, хотя он скорее восстановил бы конечность, чем рискнул бы заниматься колдовством. Тот, кто заставил меня почувствовать себя сильным и беспомощным одновременно.

Тот, кто смотрел на меня сейчас снизу-вверх, когда добрался до того порочного места внутри меня.

У меня перехватило дыхание, и мне пришлось закрыть глаза, потому что это было слишком приятно. Я не мог справиться с его красотой и удовольствием, разливавшимся во мне одновременно. Я покачивался на его пальцах, надвигаясь и принимая его еще глубже.

— Вот так, — он обхватил ладонями мой подбородок, его большой палец нежно поглаживал меня, даже когда он грабил мою дырочку. — Ещё?

Я хмыкнул.

— Да, — боги знали, что мне нужна была вся возможная помощь, чтобы приспособиться к его чудовищному члену.

Он подчинился мне, добавив третий палец и медленно раздвигая их внутри меня.

— Чёрт, — захныкал я, раскачиваясь быстрее. Мой член подпрыгнул между нами, и я схватил его и начал поглаживать.

— О да, Найл. Продолжай делать это.

Скользкая от масла, моя рука легко двигалась. Но я не мог продолжать в том же духе. Границы моего контроля уже потрепались и угрожали развалиться.

— Кормак... мне нужно.

— Я знаю, что тебе нужно, — он подтолкнул меня подняться. Золотистые глаза горели, он схватил свой член и потёрся головкой о мою сжимающуюся дырочку. — Возьми то, что тебе нужно, любимый. Каждый дюйм.

Я взял. Я медленно сполз вниз, позволяя его стону удовольствия наполнить мои уши, когда его член вошёл в мою задницу. Он хорошо подготовил меня, но всё равно это было непросто. Так было всегда, и я всегда наслаждался теми первыми несколькими секундами — коротким, вызывающим дрожь моментом, когда инстинкт подавления сменился принятием. Ожог был минимальным, давление невероятным. Оно нарастало и нарастало, а затем распространилось по мне тёплой волной. И когда он приподнял бёдра и коснулся того волшебного места, я зашипел и рефлекторно сжал свой член. Необузданное удовольствие покрыло волдырями мою кожу и спустилось вниз по стволу. Предэякулят потёк из моей щели, когда я начал тереть вверх-вниз член.

— Мм-м, продолжай гладить себя, — он провёл большим пальцем по моему предэякуляту и засосал его в рот. — Покажи мне, каким мокрым ты можешь стать. Но не смей кончать.

Приказ прозвучал именно так, как он и предполагал. Моя задница колыхалась вокруг его члена, когда я повиновался посланию, моя рука летала быстрее. Мы оба наблюдали, как из моей щели сочится всё больше влаги, и я застонал, когда он попробовал его снова.

— Блять, Кормак, — я откинулся назад и оперся рукой о его бедро. А потом я до чёртиков насадился на его член. Мы оба выругались, и комната наполнилась звуками нашего хриплого дыхания и шлепком моей задницы о его бёдра. Верёвки кровати заскрипели, а изголовье задрожало, угрожая врезаться в стену. Я не мог удержать свой член в руках, поэтому позволил ему подпрыгивать у него на животе.

Он выругался по-гэльски. Долгое мгновение он лежал там и позволял мне трахать себя, выглядя настоящим королём, наблюдая за моей работой. Его рот приоткрылся от вожделения. Его золотистые глаза сузились, превратившись в горящие щёлочки. Какое-то время он позволял это, но не в его характере было позволять мне долго контролировать себя. Размытым движением он протянул руку и потянул меня вниз, так что наши груди соприкоснулись, и я, тяжело дыша, уткнулся ему в шею. Крепко вцепившись одной рукой в мои волосы, он продолжал покачивать бёдрами, рыча:

— Я собираюсь уложить тебя на спину и растерзать по этой кровати.

— Да, — сумел выдавить я. Мир закружился, и меня вдавило в матрас, а Кормак навис надо мной. Он схватил меня за лодыжки, прижал мои колени к груди и погрузился внутрь. Как и обещал, он вколачивался в мою задницу, его толчки были быстрыми и жестокими, его член таким твёрдым и глубоким, что мне казалось, я чувствую его у себя в горле.

— Блядь! — мой крик эхом отразился от стен. Я схватил свой член и яростно погладил себя. — О, чёрт!

Он крепко зажал мне рот рукой и наклонился надо мной.

— Тихо, — прохрипел он, в его глазах плясали языки пламени. — Держи рот на замке, а дырку открытой, понял? Держи её открытой, милый, потому что я собираюсь наполнить её, чтобы ты никогда не забывал, что она моя. Ты будешь выдаивать меня в течение нескольких дней. Ты будешь чувствовать мой член каждый раз, когда будешь садиться.

Похоть с рёвом пронзила меня, сметая всё на своём пути. Моя кровь, мои кости — просто исчезли. Я кричал, прикрывшись его рукой, пока мы трахались и трахались, и мне было плевать на придворных-людей. Пусть они услышат. Пусть весь мир услышит, как меня трахает мой король. Сводящий с ума. Опаляющий душу. Его запах в моих лёгких. Его пот на моей коже. Его.

Мои яйца напряглись, а потом из меня потекла жидкость по всей руке и прессу, густые капли забрызгали мой подбородок, перед глазами всё расплылось, и я забыл своё грёбаное имя. Я смутно осознавал, что секундой позже кончил Кормак. Он напрягся и вскрикнул, а его член запульсировал, посылая совершенно новую волну блаженства, захлестнувшую меня.

Потребовалось мгновение, чтобы моё сердце перестало бешено колотиться. К тому времени, как я пришёл в себя, я заметил, что он стал неестественно неподвижен.

И он смотрел на меня сверху вниз глазами незнакомца.

— Кормак, — я попытался сесть.

Он толкнул меня обратно, крепко обхватив рукой за шею — и это не была хватка любовника.

Крылья паники бились в моей груди.

— Кормак. Мой господин.

Его хватка усилилась. По его рукам пробежал чешуйчатый узор.

— Кор...

Он перекрыл мне доступ воздуха.

Я вскочил — и внезапно оказался в затемнённой спальне манхэттенского пентхауса. Сон вокруг меня развеялся, и ворвалась реальность. Я лежал на спине в центре кровати.

И очень бодрый и разумный Кормак оседлал мои бёдра. Его глаза были яснее, чем когда-либо за последние столетия.

— Ох, Найл, — пробормотал он, — я предупреждал тебя не использовать своё колдовство против меня.

Гнев бурлил в моих венах — и, странным образом, мне это нравилось.

Потому что впервые за долгое время я понял, почему я злюсь. Огонь отсутствовал. Я полностью контролировал себя, мои мысли и эмоции принадлежали мне.

Почему, о, почему я когда-либо уступал свою волю огню?

Но это был вопрос на потом. Прямо сейчас я хотел знать, почему у меня во рту привкус трав.

И где была женщина. Боги, я всё ещё чувствовал её изгибы под своими руками.

— Изольда, — прохрипел я. — Где…?

— В соседней комнате, — сразу же ответил Найл. — Ей нужно было поспать.

— Почему? Что ты с ней сделал?

— Я морил её голодом и пытал, — отрезал он. — Господи, Кормак, за кого ты меня принимаешь?

Я уставился на него сверху вниз, впитывая его в себя. Его тёмные глаза горели негодованием. Его волосы были взъерошены, несколько чёрных прядей падали на лоб. Чёрная щетина покрывала его подбородок. Он был обнажён по пояс, выставляя напоказ свои гладкие мускулы. Вся эта гладкая, золотистая кожа была приготовлена для меня.

Внезапно я понял, что оседлал свою пару. Мой полутвёрдый член ткнулся в его упругий пресс, и, если я не ошибаюсь, это его полутвёрдый член ткнулся в мою задницу.

Но мы были не в нашей постели в замке Бейтир. Эта комната не была похожа ни на что, что я видел раньше. За кроватью были окна, а за ними — огромная... крепость? Она вспыхнула светом.

— Кормак, — тихо сказал Найл.

Я схватил его за руку и переплёл свои пальцы с его. Мой голос угрожал задрожать, но каким-то образом я сохранил его ровным.

— Как долго?

Он заколебался, что означало, что он понял, о чём я спрашиваю.

— Долгое время.

— Как долго, Найл?

— Время от времени в течение пяти столетий. Неуклонный спад в течение последних трёхсот лет, — он глубоко вздохнул. — Почти постоянно в течение последних ста лет.

Я отодвинулся от него и рухнул на спину рядом с ним. Я прикрыл глаза рукой и просто... дышал. Я был в огне целое столетие?

— Ты накачал меня наркотиками, — пробормотал я. — Использовал на мне свои зелья.

Он убрал мою руку.

— Ты не оставил мне выбора.

— Чушь собачья.

— Ты помнишь, как разрушили тот мост в Португалии?

— Нет.

— Деревянный театр в Лондоне?

— Какой театр?

— Вот именно. Театра нет, потому что ты сжёг его дотла, — он сел и провёл рукой по волосам. Его лоб был нахмурен, тон взволнованный. — Я не знал, что делать. Мне нужен был способ сдержать твоего зверя, но у меня не было заклинаний, чтобы создать достаточно сильный яд.

— Ты имеешь в виду проклятие?

Его взгляд был достаточно острым, чтобы резать стекло.

— О, теперь ты хочешь поговорить о колдовстве? Ладно, мне не хватило проклятий, чтобы создать яд, достаточно сильный, чтобы помешать тебе уничтожить весь грёбаный мир. Другие Перворождённые дышали мне в затылок, угрожая новой войной. Поэтому я проглотил свою гордость и спросил Мулло.

Я резко выпрямился.

— Ты ходил к Мулло? Этой кровожадной, коварной змее? — мой гнев разгорался всё сильнее. — Ты просил его о помощи?

— Мне больше некуда было обратиться. Больше не у кого спросить. Что бы ты хотел, чтобы я сделал, Кормак?

— Не вступал в сговор с одним из наших злейших грёбаных врагов! Господи, Найл, где же твоё чувство преданности?

Он отшатнулся, как будто я его ударил. С него слетело потрясённое молчание, и в его глазах промелькнула боль.

Нет, не боль. Неверие. Он не мог поверить в то, что я только что сказал.

Мгновенное сожаление наполнило меня. Я потянулся к нему.

— Нет, — он встал с кровати и встал рядом с ней, его плечи были так напряжены, что казалось, он вот-вот сломается. Пространство между нами с таким же успехом могло быть океаном. После ещё одной паузы он повернулся и подошёл к окну.

Блядь.

Блядь.

Я сжал кулак, готовый ударить им по кровати. Но я уже был жестоким. Мы с Найлом не подрались, но я всё равно ранил его. Я понятия не имел, через что ему пришлось пройти. У меня не было абсолютно никакого права судить о его выборе. Едва ли это было наше первое разногласие. В прошлом мы ссорились бесчисленное количество раз, но ни один спор не вызывал у меня чувства, что моё сердце может разбиться — или что я разбил его.

И я знал это, потому что помнил прошлое. Воспоминания всколыхнулись в моём сознании, и я почувствовал облегчение от того, что избавился от них. Огонь отнял у меня так много сил, но это никак не повлияло на моё время с Найлом. Оно не сгорело дотла.

Но мои воспоминания прекратились, когда я потерял себя.

У Найла этого не было. Пока я томился в огне, он продолжал жить. Он защищал меня — и нашу расу — как мог. И он был прав: я не оставил ему выбора. От чего он отказался за последние триста лет? Как он провёл последнее столетие?

Он был один. Опекун сломленной пары. Я потёр подбородок. Боги, он, должно быть, брил меня. Вытирал задницу и чистил зубы. Подстригал мои дурацкие ногти.

Стыд пронзил меня, его прилив был настолько ошеломляющим, что я почти не мог смотреть на его напряжённую спину. Почти. Каким бы эгоистичным придурком я ни был, я продолжал упиваться им.

Его плечи приподнялись.

— Я вижу тебя в окне.

Я встал с кровати и подошёл, чтобы встать рядом с ним. Мы были высоко в воздухе — гораздо выше, чем это было возможно. Вокруг нас высились здания, их окна светились ярче звёзд. Внизу ползали крошечные... твари. Как металлические жуки. Жуткие.

— Что это за место? — спросил я.

— Америка.

Я мотнул головой в сторону Найла, который мягко улыбался, любуясь открывшимся видом.

— Колонии?

— Страна. Они выиграли свою войну.

Хм.

— Франция помогла им.

Я снова перевёл взгляд на город-крепость.

— Ну, они, как правило, приходят на помощь, когда это важно.

— Мм-м.

Я сглотнул.

— А что с Бейтиром? Когда я был с Изольдой в склепе, там было... — я порылся в своих затуманенных мыслях, но это было всё равно что пытаться уловить туман. — Что-то случилось, — закончил я, расстроенный тем, что не смог вспомнить больше.

— Она близнец Брэма МакГрегора.

Я бросил на него ещё один острый взгляд.

— Он служил в моей...

— Суверенной Страже, да. Я... распустил их, когда ты заболел. Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, насколько все ухудшилось.

Смущение затопило меня, разочарование преследовало по пятам. Я потерял себя в огне, но, очевидно, потерял гораздо больше, чем думал. Предполагалось, что Суверенная Стража должна была защищать короля. Вместо этого стражникам нужна была защита от меня. Найл, возможно, выразился бы иначе, но реальность была очевидна.

— Ты можешь восстановить их, — сухо сказал он. — Я имею в виду, это твоё решение. Я не пытаюсь указывать тебе, что делать.

— Я так не думаю, — боги, он убивал меня. Он был совсем рядом со мной, но ощущался за миллион миль отсюда. — Мы можем поговорить об этом позже. Расскажи мне ещё об Изольде. Пожалуйста.

— Врач Ульмак украл её при рождении и заточил в башне на уровне демонов, — глаза Найла встретились с моими в стекле. — Демоны хотят её вернуть, и я не знаю почему.

Рычание вырвалось у меня из горла.

— Они, черт возьми, не могут заполучить её.

— Конечно, нет. Я немного рассказал ей о том, кто она на самом деле, но для неё всё это шок, — он снова посмотрел на открывшийся вид и на мгновение замолчал. Затем: — Хорошо, что ты рядом со мной. Я верю, что нам обоим будет легче направлять её.

Я повернулся к нему лицом, и мне пришлось сдержаться, чтобы не заключить его в объятия.

— Я больше не покину тебя... если ты примешь меня.

Он повернулся.

— Это никогда не было вопросом.

Облегчение нахлынуло на меня. Он был так прекрасен, мой тёмный ведьмак. И я причинил ему боль. Сомневался в нём.

— Найл…

— Всё хорошо.

— Это не так, — я схватил его руку и поднёс к своим губам. Я прижал костяшки его пальцев к своему рту и вдохнул его, принеся в свои лёгкие его аромат дыма и специй. Под ним также чувствовался более тонкий аромат — чего-то прохладного и неподвижного. — От тебя всегда пахло водой, — пробормотал я.

— А тебе нравится власть, — тихо сказал он.

Я опустил его руку, но продолжал держать её.

— Невозможно, — прошептал я, — потому что я всегда бываю бессилен, когда с тобой.

Его ноздри раздулись.

— Кормак...

Я проиграл битву за то, чтобы держаться от него подальше. Притянув его бёдра к своим, я наклонил голову и позволил своим губам коснуться его губ.

— Прости меня.

— Здесь нечего прощать.

Там было, но у меня была целая вечность, чтобы загладить свою вину перед ним. И в тот момент меня больше интересовало извиняться своим телом, чем ртом.

Что ж, возможно, мой рот мог бы извиниться по-своему.

Я похлопал его по заднице и сжал мускулистые ягодицы через тонкие брюки.

— Я хочу сделать с тобой много очень плохих вещей.

У него перехватило дыхание.

— Например, что?

Я приблизил губы к его уху.

— Это длинный список, моё сердце. А теперь иди и ложись на эту грёбаную кровать.

Найлу потребовалось около четырёх секунд, чтобы выполнить мою команду, и три из них он потратил на то, чтобы сбросить брюки и чуть не споткнуться о них, торопясь добраться до кровати.

Теперь он тяжело сидел на ней, его член был похож на железный шип между мускулистых бёдер.

Я направился к нему, желая, чтобы мой собственный член двигался сам по себе.

Потому что я хотел, чтобы это длилось вечно.

Найл скользнул мрачным взглядом по моему телу.

— Сними брюки.

Я приподнял бровь.

— Властный.

Он откинулся назад, опершись всем весом на ладони.

— Я был первым.

Чёрт возьми, он определённо был. Улыбнувшись, я усилием воли сбросил брюки.

— Это так странно, когда ты так делаешь.

Я встал между его ног и запустил пальцы в его мягкие волосы.

— Нет ничего более странного, чем то, что ты поёшь на своём ведьмовском языке и варишь заклинания в своих маленьких чашечках.

Он напрягся.

Ах, чёрт.

— Найл, — я нежно потянул его за волосы, пока он не поднял на меня глаза. — Я дурак, — тихо сказал я. — Я люблю тебя, и мне жаль.

Его горло сжалось, когда он сглотнул.

— И я тебя, — его акцент усилился, когда он перешёл на акцент своей юности. — Я... боялся, что могу потерять тебя из-за этого огня.

— Сейчас я здесь.

— Да, — прохрипел он, — так и есть, — он вырвался из моих рук, и его взгляд упал на мой член, который был болезненно твёрдым и налитым влагой. Он бросил на меня лукавый взгляд. — Ну, кто теперь мокрый? — его язык высунулся и поймал каплю.

Я зашипел на выдохе, мои пальцы дёрнулись, чтобы снова схватить его за голову.

— Да, потому что ты так возбуждаешь меня, что я ничего не вижу. Из-за тебя у меня течёт член, так почему бы тебе не использовать свой рот с пользой и не вылизать то, что ты натворил.

Воздух между нами сместился, как дым.

— Да, господин, — выдохнул он, схватил меня за бёдра и взял в рот. Его тёмные глаза заблестели, когда он облизал и пососал кончик. Он слизнул влагу, выступившую бисеринками на моей щели, прежде чем втянуть меня в своё горло. Он замурлыкал, и вибрации прокатились по моему стволу вниз, к ногам. Я выпрямился и запустил руку в его волосы.

Он застонал и покачал головой, принимая меня к задней стенке своего горла. Его рот был раем, но это было не то, что мне от него было нужно.

Не сегодня.

Я оторвал его от своего члена, наклонился и обхватил его за бёдра. Одним движением я поднял его на кровать и накрыла его тело своим.

— Кормак.

Я замер, заметив перемену в его голосе.

— Что не так?

— Смазка.

— Что?

Он толкнул меня в плечи.

— Поднимись на минутку, и я тебе покажу, — я отступил, и он протянул руку к маленькому столику рядом с кроватью. Он порылся с минуту и достал маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью.

Я взял его у него и поднёс к свету. Не нужно было быть гением, чтобы понять, для чего это нужно.

— Ты её приготовил?

— Я купил её.

Я посмотрел на него.

— Должно быть, это стоило дорого, — бутылка была сделана из странного вещества. Интересно.

В его глазах мелькнуло веселье.

— Не дорого. Здесь сотни таких бутылок, как эта.

— Что ж, это чертовски удобно.

Он тихо рассмеялся.

— Да, особенно когда твоя задница раскалывается пополам.

Я побрызгал жидкостью на свой член, затем коленом раздвинул его бёдра, чтобы устроиться между ними. Я погладил свой член и приподнял бровь.

— Ты хочешь, чтобы я разделил тебя пополам этим, Найл?

Он посмотрел на меня понимающим взглядом. Потому что он знал, как он выглядит, и как сильно мне это нравится. Его большое тело было раскинуто, ноги широко расставлены, а твёрдый член прижат к животу. Он, конечно, был мокрым, кончик его члена блестел от влаги. Медленно он провёл ладонью вниз по груди к своему члену и лениво погладил себя.

— Да, господин. Это то, чего я хочу.

— Тогда наши желания совпадают. Руки над головой.

Он повиновался, вцепившись пальцами в подушку.

— Ноги вверх. Покажи мне, что я собираюсь трахнуть.

Он подтянул колени к груди, выставляя себя напоказ.

— Покажи мне, — потребовал я.

С тихим стоном он напряг свои интимные мышцы, его тугая складка выдавала плотское приглашение.

— Ты хочешь, чтобы я оказался в этой дырочке? — пробормотал я.

— Да, господин.

— Опусти ноги и не двигайся.

Я высвободил свой член и опустился на него сверху, придавая ему весь свой вес. Позволяя моему члену прижиматься к его. Я оперся на предплечья и принялся исследовать его, когда он тихо застонал. Я поцеловал впадинку у него на шее и лизнул дразнящую впадинку между грудными мышцами. Я провёл губами по одному из его сосков и сомкнул вокруг него зубы, заставляя Найла хныкать и извиваться подо мной.

Он был мечтой, такой прекрасный в своей покорности.

Я лизнул сосок, который только что прикусил.

— Я должен наказать тебя за нарушение правил, но мне нравится, как ощущается твой член, поэтому я позволю это, — я двинулась вниз по его животу, обводя кончиком языка бугорки его пресса. Я проигнорировал его член, который дёрнулся, когда я приблизился к нему, но уделил немного внимания его яйцам. Я засосал один нежный шарик в рот и тянул до тех пор, пока Найл не выгнулся дугой и не издал дикий крик.

Он поднял голову, его щеки раскраснелись, а нижняя губа была розовой и влажной от того, что он её прикусил. Мне хотелось снова вскарабкаться по его телу и укусить её тоже.

— Ты знаешь, что ты делаешь со мной? — спросил я его.

— Нет, господин.

— Лжец, — я поднялся на колени и положил руки ему на грудь. Я провёл ладонями по мышцам, прежде чем найти его соски и сжимать до тех пор, пока он со стоном не откинул голову назад. — Ты точно знаешь, что делаешь со мной, — я продолжил своё исследование, изучая его заново лёгкими прикосновениями и настойчивыми ласками. Я провёл костяшками пальцев по его подмышкам и вниз по бокам, заставив его вздрогнуть. Я погрузил пальцы в глубокие впадинки чуть выше его бёдер. Я провёл руками по его ногам и схватил его за лодыжки.

Найл снова смотрел на меня, в его глазах была мольба.

— Проси о том, чего хочешь ты, — сказал я.

— Мой член, господин. Пожалуйста, прикоснись к моему члену.

Я нашёл смазку и намазал ею руку. Затем я обхватил ладонью его ствол, едва касаясь.

— Если я прикоснусь к тебе, я захочу чего-то взамен.

— Всё, что угодно, — прохрипел он.

— Ты уверен? Потому что я хочу, чтобы ты встал на четвереньки, и я хочу, чтобы ты наблюдал за всем этим в это окно, — я кивнул на сверкающие здания за кроватью. — Ты будешь смотреть, как я открываю тебя и завладеваю твоей дырочкой, — я обхватил рукой его член по всей длине и начал медленно, вяло поглаживать. — И когда я буду как следует глубоко, ты будешь смотреть, как я работаю этим членом, пока я не разрешу тебе кончить.

Его дыхание было прерывистым, глаза блестели от вожделения.

— Я собираюсь разорвать тебя на части, мой мальчик. Это то, чего я хочу от тебя. Я хочу всё.

— Сделай это, — взмолился он. — Пожалуйста, господин.

— Перевернись.

Он перевернулся на руки и колени и приподнял свою задницу с нуждающимся стоном.

Я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться его упругими, круглыми ягодицами и тяжелой, свисающей мошонкой. Затем я провёл пальцами по его расщелине и нашёл его дырочку. Я тёр большим пальцем его тугой вход, пока он не откинулся назад и нетерпеливо не насадил свою задницу.

— Ты жаждешь этого, не так ли? — пробормотал я. Я надавил сильнее, втирая смазку в его дырочку.

— Да, господин... о чёрт.

Искры заплясали по моей коже, когда я заменил большой палец своим и вошёл в него. Ему нравилось жаловаться на это, но мне нравилось раскрывать его. Что-то в такой заботе о нём заставило меня перейти от кипящей страсти к зажигательной. Мне не повредило то, что у него была самая тугая и упругая задница, которую я когда-либо видел. Я сильно шлёпнул его по упругой ягодице. Он дёрнулся, застонал и сжался вокруг моего пальца.

— Смотри, — прошептал я.

Он поднял глаза. Изголовье кровати было достаточно низким, чтобы видеть наши отражения в окне. Это было ошеломляющее зрелище: он стоял передо мной на четвереньках, его глаза горели, когда он смотрел, как я трахаю его задницу. Я толкнулся в него снова, и он скорчил гримасу, прежде чем выражение его лица снова сменилось похотью. Я снова шлёпнул. И снова, волнуясь от того, как его упругая плоть сотрясалась под моими ударами. Я теребил пальцами его дырочку, шлёпая его, и он сжимался с каждым ударом.

Когда я остановился, его задница была огненно-красной.

— Потужься, — сказал я и засунул в него ещё один палец.

Он раскачивался назад-вперёд, трахая себя моими пальцами.

— Да, — пробормотал я. — Больше этого.

Он подчинился мне, раскачиваясь сильнее, наполняя воздух влажными, грязными звуками.

Я отпустил его на минуту. Затем я погладил его по ягодице и раздвинул пошире, чтобы добавить третий палец. Его кожа была горячей от моих ударов, контур отпечатка моей ладони на его заднице был таким идеальным на фоне его золотистой кожи. Всё его тело было совершенным, каждая линия и контур казались чудом. Я скользнул рукой вверх по его спине и погладила вниз по позвоночнику. Я прошёлся по его рёбрам и поднялся к тугому плоскому соску. Когда я сильно ущипнул его, он, наконец, сдался и взмолился.

— Трахни меня, господин, — он двигал своим телом медленным, чувственным скольжением, его позвоночник изгибался грациозной дугой. Его пристальный взгляд задержался на моём взгляде в окно. — Пожалуйста, трахни меня.

— Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Дай мне почувствовать это.

Он вздрогнул и сжал свои внутренние мышцы, обхватывая мои пальцы. Он высвободился и сделал это снова... и снова, впадая в греховный ритм.

Раскалённая добела похоть. Жар, обжигающий мою кожу. Мой член пульсировал, кончик покраснел и налился кровью.

— Ты будешь сжимать мой член вот так?

— Да, господин, — хрипло сказал он, не сводя с меня взгляда и продолжая сжимать.

Сожмёт и отпустит.

Сожмёт и отпустит.

В его тёмных глазах заплясали язычки пламени.

— Приготовься к моему члену, — проскрежетал я. Я вытащил и направил свой блестящий член в его дырочку. Он был растянут и готов, и я легко протиснулся внутрь.

Мы застонали в унисон, наши взгляды встретились, когда я погрузился домой. Я не останавливался, пока мои яйца не оказались на одном уровне с его задницей, и я обхватил его бёдра, наслаждаясь видом наших тел, наложенных друг на друга на фоне городских огней. Сцена должна была бы вызвать шок. После столь долгого пребывания в огне я оказался лицом к лицу с этим странным современным миром. Но я также был с Найлом. Его тёплое тело сжалось вокруг меня, крепко прижимая к себе.

И его глаза обещали, что он никогда не отпустит меня.

Я отстранился на самую малость, а затем вошёл обратно.

Мой член пульсировал.

Блаженство пронзило меня, словно тысяча фейерверков взорвалась одновременно.

По какому-то невысказанному соглашению Найл двинулся первым. Он покачал бёдрами, двигая своей задницей вперёд-назад и вокруг моего члена. Это было безумие — то, как он двигался, скрежеща и выгибаясь — и всё это, не отрываясь от моего взгляда в окне.

Я впился пальцами в его талию и начал толкаться, быстро находя идеальный ритм.

Его глаза затрепетали и закрылись, но только на мгновение. Через несколько секунд они снова открылись, как будто он не хотел ничего из этого пропустить.

Я не мог винить его. Это было так давно, и всё же ничего не изменилось. Моё тело знало его. Я знал его. Я знал, что ему нравилось и что доводило его до крайности. Я знал, что нужно поджать бёдра, чтобы попасть в нужное место. Я знал, когда нужно ускорить темп, быстрее двигая бёдрами, когда он откинул свою задницу назад, встречая меня на полпути.

Было что-то такое уместное в том, чтобы видеть, как всё это происходит, как будто мы подтверждали, что другой человек был там. Мы были в этой жизни вместе, объединённые общим прошлым и трагедией, которая угрожала покончить с нами.

Но этого не произошло.

— Я здесь, — прохрипел я. — Я с тобой.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

У меня было твёрдое намерение протянуть руку и схватить его за член. В конце концов, это было то, что я обещал сделать. Вместо этого я обхватил его рукой и поднял на ноги. Я прижал его к себе, его спина прижалась к моей груди, и удерживал на месте, пока я вколачивался в его задницу.

— У нас есть наша самка, — прорычал я ему на ухо. — Ничто больше не разлучит нас. Никакие огни. Никакие демоны. Никто. И если кто-то попытается, я буду защищать то, что принадлежит мне, даже если мне придётся сжечь дотла каждый дюйм этого мира.

Он схватил меня за руку, отвечая на моё объятие. Его голос был таким же свирепым.

— Ты — король. Кормак. Мой король. Моя любовь. Мой.

Я трахал его сильнее, и моя улыбка в окне была торжествующей — и полной обещаний. Я лизнул его шею, ощутив вкус огня и пота.

— Мы совершим реформы. Ты, я и Изольда. Мы построим грёбаную империю.

— Да. О да. Чёрт возьми, Кормак, я собираюсь кончить.

Я схватил его дёргающийся член и жёстко подрочил его.

— Кончай.

Два толчка, и он кончил, его тело сотрясалось, когда он выстрелил по всей кровати. Как только я увидел это, моё собственное освобождение захлестнуло меня, у меня перехватило дыхание, когда я разрядился внутри него. Я уткнулся лицом в его шею, покачивая бёдрами, мой оргазм с рёвом прокатился по мне, оставляя за собой пепел.

Но это было уместно. Я погиб в огне.

И вот теперь я возродился.

Мы с Найлом повалились на кровать, переплетя конечности. Я подмял его под себя и завладел его ртом, вложив в поцелуй всю свою боль, сожаление и облегчение. Он поцеловал меня в ответ так же неистово, его ноги обвились вокруг моей талии, а руки запутались в моих волосах.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, мы уставились друг на друга, мир слов и эмоций беззвучно пронёсся между нами.

После того, как моё дыхание пришло в норму, я провёл рукой по изгибу его задницы, мои пальцы погрузились в его дырочку.

— С тобой всё в порядке?

— Да, — прохрипел он.

Я приподнял одну из его ног.

— Покажи мне.

Конечно, он знал, чего я хочу. Жар обжигал его глаза, когда он напрягал свою дырочку. Кремово-белая сперма потекла из его отверстия и заскользила вниз по щёлке.

— Блять, Найл, — выдохнул я, и моя рука задрожала, когда я схватил свой член и провёл головкой по свидетельству моего обладания. Я прижался своей грудью к его груди и снова вошёл внутрь.

Он вздрогнул.

— Поцелуй меня.

Как будто я мог бы делать что-то ещё. Я снова завладел его ртом, наслаждаясь знакомым столкновением языков и губ. Он был домом, и хотя меня не было дома, он приветствовал мое возвращение так, как будто я никогда не исчезал.

И я был так чертовски благодарен.

Несколько минут спустя мы лежали на боку лицом друг к другу, сонные и улыбающиеся, переплетя пальцы.

— Рад тебя видеть, — сказал он.

— Тебя тоже.

Я проснулась в серых предрассветных сумерках и сразу поняла, что что-то изменилось. И не только потому, что мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, где я нахожусь.

И не потому, что вернулась моя ноющая головная боль.

Нет, это что-то витало в воздухе. Оно излучало... силу.

Я ничего не могла разглядеть, но почти чувствовала, как оно касается моей кожи.

Охваченная любопытством, я вышла в пустой холл. Двойные двери спальни Найла были закрыты. Как раз в тот момент, когда я раздумывала, не постучать ли, до меня донёсся запах. Это был не тот запах, который я чувствовала раньше. Сильный, но не неприятный.

Мой желудок издал сердитый вой.

Что ж, решение принято.

Я последовала за своим носом вниз, на кухню, и резко остановилась при виде Кормака без рубашки, сидящего за большим стеклянным столом с дымящейся кружкой и чем-то похожим на большую листовку с черно-белым рисунком. Его волосы были собраны сзади в пучок. Одна выбившаяся прядь запуталась в белокурой щетине у него на подбородке.

Должно быть, это какое-то преступление, чтобы мужчина выглядел так, как он выглядел.

Он поднял голову, и его невероятные золотистые глаза загорелись умом — и узнаванием.

— Изольда, — пророкотал он. Его взгляд быстро скользнул вниз по моему телу.

Жар вспыхнул у меня между ног, заставив меня остро осознать, что на мне нет ничего, кроме рубашки Найла.

— Эм. Привет.

Он указал на газету.

— Я просто читал газету.

Подождите, это на самом деле называлось «газета»?

Он посмотрел на неё сверху-вниз и сказал почти про себя:

— Эти колонисты сделали несколько интересных выборов за последние двести лет.

Прежде чем я успела сообразить, что он имеет в виду, он встал и отодвинул стул. Затем он взмахнул рукой в изысканном жесте.

— Пожалуйста, присоединяйся ко мне.

Во мне боролись насторожённость и любопытство. Что, если он набросится на меня, как в прошлый раз?

— Я не буду кусаться, — сказал он, угадав мои мысли.

Его голос звучал нормально. Любопытство взяло верх, и я подошла к столу и позволила ему усадить меня.

— Не хочешь ли кофе?

Я моргнула.

— Прошу прощения?

Он указал на свою кружку.

— Кухня Найла полна чудес. Там есть машина только для приготовления кофе. Мне потребовалась минута, но я сообразил, — судя по голосу, он был очень взволнован этим кофе. Что бы это ни было.

Я наклонилась вперёд и заглянула в его кружку. Она была полна чёрной жидкости.

— Я не знаю...

— Просто отхлебни немного у меня для начала, — он сел и пододвинул кружку ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я отпила из твоей кружки? — как только я это сказала, поняла, насколько глупо это прозвучало. Этот мужчина целовал меня. Он засовывал в меня свои пальцы! Конечно, он не возражал, чтобы я разделила с ним кружку. Прежде чем он успел ответить, я взяла кружку и сделала глоток.

Горячая, горькая жидкость попала мне на язык. Я быстро проглотила и отодвинула кружку.

— Фу!

Кормак был застигнут врасплох.

— Не вкусно?

— Ужасно.

Он выглядел временно удручённым. Затем он встал.

— Подожди здесь, девочка. Я сейчас вернусь, — когда он направился на кухню, я беспрепятственно увидела его упругий зад, обтянутый свободными брюками, низко сидящими на бёдрах. Несмотря на свой рост и грузность, двигался он бесшумно.

Моё сердце забилось быстрее. Под рубашкой Найла мои соски напряглись. Кстати, где был Найл? Скорее всего, спит. Небо за массивными окнами по-прежнему было серым. Гигантские здания, окружавшие пентхаус, были в основном тёмными.

Кормак вернулся с большими руками, полными стаканов для питья. Он положил их передо мной, затем сел сам и указал пальцем.

— Молоко, вода, фильтрованная вода, апельсиновый сок и что-то под названием газированная вода, — он бросил на меня раздражённый взгляд. — Предоставь Найлу пить три вида воды.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Он действительно любит воду.

— Да. Он никогда не отходит далеко от моря.

В его голосе звучала глубокая нежность, а глаза потеплели в ту секунду, когда он заговорил о Найле. Внезапно я поймала себя на мысли, что задаюсь вопросом, провели ли они ночь вместе. В одной постели. Чего бы я только не отдала, чтобы увидеть это.

Жар между моими бёдрами разгорелся ещё сильнее. Я схватила стакан с водой и сделала большой глоток.

Кормак пристально наблюдал за мной, в его глазах светилось что-то вроде признательности.

— Хочешь пить, девочка?

— Д-да... — я нахмурилась. Он был королём. И я предположительно была драконом-полукровкой, что делало меня его подданной. — Я не знаю, как к тебе обращаться.

Он улыбнулся.

— Ты можешь называть меня как хочешь.

— Правда? — моё сердце бешено заколотилось, когда его улыбка сотворила неприличные вещи с моим телом.

Он поднял свою кружку и, удерживая мой пристальный взгляд поверх края, сделал большой глоток. Когда он опустил кружку, то всё ещё улыбался.

— Правда.

У меня мгновенно пересохло в горле. Как может быть что-то такое простое, как питьё из кружки таким... таким возбуждающим?

— Ты обычно рано встаёшь? — спросил он.

Я оторвала взгляд от его рта.

— Ох. Эм, да. Вообще-то, да. Я всегда смотрю, как встаёт солнце.

— Ох, — он выглядел шокированным. — Ты никогда не спишь дома? Никогда не валялась в постели весь день?

— Нет, — медленно произнесла я, понимая, что никогда этого не делала. Каждый день, сколько я себя помню, я стояла у своего окна в башне и ждала, когда солнце выглянет из-за горизонта. Затем, сразу после этого, я готовила завтрак и читала в библиотеке. Всегда, без исключения.

Но разве не должны быть исключения? Я ведь спала по крайней мере раз или два, не так ли? Почему я не могла вспомнить ничего другого? Потому что, когда я оглядывалась назад на свою жизнь, каждый день казался... совершенно одинаковым.

— Девочка?

Голос Кормака вырвал меня из моих тревожных мыслей. Он наблюдал за мной с беспокойством в глазах.

— Я не хотел совать нос не в своё дело.

— Нет, всё в порядке, — я откашлялась и быстро перевела разговор на него. — А как насчёт тебя? Тебе нравится просыпаться так рано?

Он кивнул.

— Да, в большинстве случаев так и есть. Как и тебе, мне нравится наблюдать, как солнце освещает мир. Некоторые люди говорят, что если ты видел один восход солнца, то видел их все. Но я в это не верю. Есть что-то особенное в том, чтобы быть рядом, когда начинается новый день, — он постучал пальцем по бумаге и подмигнул мне. — И я хотел бы знать, что задумали люди, как можно раньше.

Вздрогнув, я вспомнила, сколько ему было лет. По словам Найла, десятки тысяч лет. Сколько же рассветов видел Кормак? Это было слишком ошеломляюще, чтобы даже думать об этом.

Почти так же ошеломляюще, как осознание того, что это был тот самый мужчина, который только вчера затащил меня в пещеру, прижал к полу, поцеловал и починил мою сорочку алмазными слезами.

И вот теперь он был босиком и пил кофе. Но он был таким же большим. Сила, которую я почувствовала, когда проснулась, была его.

Кормак больше не был диким. Но он всё ещё был опасен.

— Я никогда не причиню тебе вреда, Изольда, — тихо сказал он.

У меня перехватило дыхание.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Нет, девочка. Только лица, — он протянул руку и провёл костяшками пальцев по моей щеке. — А твоё было испугано. Я верю, что источник этого страха — я сам. Я был... не в себе во время нашей первой встречи.

— Но сейчас это так? — мой голос был прерывистым. Вероятно, потому, что его прикосновения были такими приятными, что у меня перехватывало дыхание.

— Да, и это из-за тебя.

Мои губы приоткрылись.

— Я н-ничего не делала.

— Тебе и не нужно было этого делать, милая, — его голос стал низким, и я могла бы поклясться, что почувствовала, как он скользнул по моему клитору. — Всё, что тебе нужно было сделать, это существовать, и учитывая место, где я сижу, ты чертовски хорошо с этим справляешься.

Знакомая боль расцвела внутри меня — знакомая, потому что я чувствовала это с ним... и с Найлом. Возможно, перспектива быть с ними обоими должна была встревожить меня, но этого не произошло. Напротив, это казалось совершенно естественным. Идеальным.

Верным.

Он убрал руку, и я потянулась за ней, прежде чем спохватилась. Я откинулась назад, мои щёки вспыхнули от смущения, но Кормак, казалось, этого не заметил. Он просто встал и протянул руку.

— Солнце уже всходит. Не хочешь посмотреть на это со мной?

— Да, — ответила я, мой голос стал хриплым. Я позволила ему отвести меня к большим окнам в главном зале. Днём вид был ещё более захватывающим. Даже в этот ранний час повсюду сновали люди и безлошадные экипажи. Оранжевый свет пронизывал небо, а серп луны всё ещё был виден высоко над парящими зданиями.

Кормак проследил за моим взглядом.

— У земного клана есть только одна луна.

Жалость. Луны на Разротии были такими прекрасными. Но эта тоже была хороша. Я откинула голову назад и позволила ей согреть моё лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Тепло, — вздохнула я. Затем я нахмурилась. Я повернулась к Кормаку. — Ты этого не чувствуешь?

Улыбаясь, он покачал головой.

— Но… почему нет?

— Я не оборотень.

Меня охватило замешательство.

— Я тоже.

— Да, это так, по материнской линии, — его улыбка погасла. — Найл тебе этого не говорил.

Он сказал это как утверждение, но я всё равно ему ответила.

— Нет. Он сказал, что Ульмак украл меня при рождении. Он сказал, что мои отцы были драконами, но он не упомянул мою мать, — хотя, теперь, когда я подумала об этом, мне должно было стать любопытно. Если все драконы, кроме Кормака, были полукровками, то и я была такой же.

И моя половина, по-видимому, была оборотнем.

Меня охватила паника.

— Я перекинусь в животное?

— Нет, — быстро сказал он. — У нас есть такая поговорка, девочка. Драконья кровь — это правда. Полукровки наследуют некоторые черты от своих матерей, но их звери всегда драконьи, — он похлопал меня по носу. — И я полагаю, ты уже открыла для себя форму тени.

— Когда я превратилась в дым?

— Да.

— Это было странное чувство.

— Ты привыкнешь к нему.

Я сглотнула.

— А как насчёт превращения в дракона? Это... больно?

— Нет. Это приятное ощущение. Найл и я покажем тебе, как это сделать.

Моё сердце сжалось. Мы стояли ужасно близко. Достаточно близко, чтобы, если бы я чуть наклонилась вперёд, мои соски коснулись бы его груди.

Горячий, собственнический блеск, который я видела в пещере, снова вспыхнул в его глазах. Не говоря больше ни слова, Кормак запустил руки в мои волосы и прижался губами к моим. Его поцелуй был медленным и глубоким, как цветок, раскрывающий свои лепестки. Я чувствовала это до кончиков пальцев ног, всё моё тело таяло под горячим, влажным скольжением его языка. Все мои заботы об оборотнях и Разротии тоже растаяли. Я впитывала его, пробуя на вкус силу и огонь. Было бы легко раствориться в его поцелуе.

Но мне нужно было от него гораздо больше.

Словно почувствовав это, Кормак в последний раз пососал мой язык, прежде чем отстранился и посмотрел на меня сверху вниз горящими глазами. Нежными пальцами он расстегнул первую пуговицу моей рубашки.

— Ты готова наблюдать за восходом солнца, Изольда?

Любой ответ, который я могла бы дать, застрял у меня в горле. Потому что его руки продолжали двигаться вниз по ряду пуговиц, расстёгивая их одну за другой. Я не могла говорить, могла только стоять там и дышать, позволяя ему убрать единственный барьер между моим телом и его взглядом. Мне внезапно стало жарко, от румянца, распространившегося по моей груди, до влаги, скопившейся между ног. Она вытекла из меня и потекла по внутренней стороне бедра.

Он зарычал глубоко в горле.

— Да, я думаю, ты готова наблюдать за восходом солнца, — он повернул меня к окну, и я ахнула, увидев своё отражение в стекле. Мои волосы разметались по лицу, а глаза затуманились от вожделения. Рубашка Найла была полностью расстёгнута, обнажая меня от изгибов грудей до обнажённой киски. На мгновение я задумалась, видят ли меня какие-нибудь люди, стоящие в соседних зданиях. Скорее всего, они были слишком далеко.

С другой стороны, возможно, и нет…

Кормак встал у меня за спиной. Я приготовилась к тому, что он снимет рубашку, но он просто протянул руку и раздвинул половинки, пока не обнажились мои соски. Небрежно он провёл одной большой ладонью вниз по моему животу к киске и погладил двумя пальцами мой набухший клитор.

От моего стона стекло запотело. Я откинулась назад и положила голову на его широкую грудь. Кормак был абсолютным чудовищем позади меня — великолепным белокурым чудовищем с глазами, которые пожирали моё отражение. Зверь в окне опустил голову и прижался губами к моему уху.

— Солнце восходит, — прошептал он. — И ты тоже, — он просунул пальцы между моими складочками. Он ласкал мой вход, скользя по влаге там, прежде чем вернуть её обратно к моему клитору. Он обвёл его, размазывая моё возбуждение по всему тугому бутону. Затем он поднёс пальцы ко рту и пососал. — У тебя вкус леса и огня, девочка. Немного раздвинь ноги.

Я расширила свою позицию. Теперь я могла видеть свой набухший клитор, торчащий из складок.

— Так чертовски идеально, — прошептал он. Он сделал пальцами V-образную форму и раздвинул меня. Его горячий взгляд пожирал моё лоно. Он заглянул внутрь меня.

Я наблюдала, как мой рот открылся, а веки затрепетали. Мои соски напряглись. Одна рука сжалась в кулак у меня на боку, а другая вцепилась в предплечье Кормака, обнимавшего меня за талию. Я прильнула к нему, пока он массировал мою жаждущую плоть, его пальцы безжалостно поглаживали мой клитор.

— Такая мокрая, — прорычал он. — Послушай себя, принцесса. Такой прекрасный звук.

Моя голова поникла. Хриплые всхлипы сорвались с моих губ. Его большая рука яростно ласкала меня. Всё быстрее и быстрее. Жар волдырями пронзил меня.

Сила волдырями пронзила меня, поднимая каждый волосок на моём теле.

И тогда я поняла, что он держал её в узде. Всё время, пока мы разговаривали за столом, он скрывал от меня свою истинную натуру.

Дракон.

Теперь в этом нельзя было ошибиться.

Мои бёдра дёрнулись. Рубашка распахнулась шире, полностью обнажив мою грудь. Я стояла голая в окне этого раскинувшегося человеческого города, а король драконов ублажал меня своими безнравственными, порочными пальцами.

Оранжевый свет заполнил небо. Низко над горизонтом, между двумя зданиями, появился луч огненного солнца.

— Кончай, — прохрипел Кормак мне на ухо.

Моё тело подчинилось его команде. Я воспламенилась, мой крик эхом отразился от стекла. Безумное удовольствие. Сокрушительное блаженство. Я вцепилась пальцами в его руку и держалась изо всех сил, в то время как моё тело разлеталось на части, преобразовывалось и снова разлеталось на части.

Он поддерживал меня всё это время, его тело было как скала за моей спиной. И он был там, когда я медленно успокаивалась, мои конечности отяжелели, а кожу покалывало от толчков. Он уткнулся носом в мою шею, затем поднял голову и встретился со мной взглядом в стекле окна. Его губы изогнулись в медленной улыбке.

— Хочешь кое-что узнать, девочка?

— Да, — выдохнула я.

— Это был мой любимый восход солнца.

Я прищурился, приоткрыл глаза и тут же снова их захлопнул.

Грёбаное солнце.

Я не мог этого доказать, но клянусь, что на этом континенте было светлее. Я сделал мысленную заметку написать по электронной почте своему дизайнеру интерьера и попросить её купить несколько штор — плотных — для окна. Потому что до тех пор, пока я не выясню, что происходит с демонами, было безопаснее оставаться на Манхэттене. Эрказ вряд ли стал бы нападать в окружении такого количества людей. Разроты сливались с толпой лучше, чем большинство демонов, но даже жители Нью-Йорка были склонны замечать пару рогов. Или огненного коня, скачущего галопом по центру города.

Когда пелена сна рассеялась, я потянулся и — блядь. Я чувствовал себя так, словно меня сбил грузовик.

Нет. Грешная улыбка расплылась в моём сознании. Не грузовик. Кормак.

Я резко выпрямился. Кормака в постели не было. Что означало, что он был где-то в пентхаусе.

Возможно, с Изольдой. Один.

Я вскочил с кровати и натянул свои сброшенные пижамные штаны. Я спустился вниз за рекордно короткое время и резко остановилась в гостиной.

Они с Изольдой сгрудились вокруг встроенного стеллажа, на котором стояла куча игровых приставок и телевизор с плоским экраном, настроенный на какой-то спортивный канал. Их головы были вместе: одна светловолосая, другая темноволосая. Столько густых, блестящих волос. У Кормака волосы были завязаны узлом на макушке, как у воина древности. Насколько я знал, он изобрёл этот стиль. Он всегда терпеть не мог смывать кровь со своих волос.

Он обернулся и заметил меня. Его губы тут же изогнулись в медленной, сексуальной улыбке.

— Найл, — пророкотал он.

Облегчение нахлынуло на меня. Его глаза были ясными, а кожа — совершенно человеческой. Как всегда, меня потянуло к нему, и я обнаружил, что пересекаю комнату ещё до того, как осознал, что двигаюсь.

Как только я подошёл к нему, он обхватил ладонью мою шею сзади и притянул меня в быстром, грубом поцелуе с большим количеством языка. На вкус он напоминал мяту и Кормака. Когда мы оторвались друг от друга, у меня перехватило дыхание и я был дезориентирован.

— Ты нашёл зубную пасту, — глупо сказал я.

Его глаза блеснули.

— Это намного лучше, чем пудра. Мне нравится этот век.

Подождите.

— Где ты нашёл зубную щётку? — спросил я.

— В маленькой баночке в твоей ванной.

— Это моя.

Он пожал плечами.

— Прошлой ночью у тебя не было проблем с тем, чтобы засунуть свой язык мне в рот.

Я нахмурился и начал отвечать, но тут заметил, что Изольда с жадным интересом наблюдает за нашей перепалкой. Я притянул её к себе. Затем поднял её руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Как тебе спалось, девочка?

— Хорошо.

— Мы с Изольдой наблюдали за восходом солнца, — проговорил Кормак.

О, держу пари, что так оно и было.

— И мы наблюдали за этим, — он указал на телевизор, где группа мужчин в обтягивающих бриджах участвовала в спортивном соревновании. Он нахмурился, глядя на экран, и хмыкнул. — Это необычный вид магии.

Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он имел в виду сам телевизор.

— Это не магия. Это... — чёрт, как я собирался объяснить, как работает телевидение? Я и сам не был до конца уверен. — Это не магия, — повторил я, как будто это решало всё.

Они с Изольдой обменялись скептическими взглядами. Он нахмурился, глядя на мужчин, которые теперь выстраивались в линию на зелёном поле.

— Значит, раса фей.

Я прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Знакомство с двадцать первым веком должно было быть в равной степени восхитительным и раздражающим.

— Это всего лишь наука, mo ghràdh (прим. перев. — с шотл. Моя любовь). Где-то далеко люди играют в эту игру в реальном времени. И они могут сделать так, чтобы запись этого появилась на экранах, подобных этому, по всему миру.

Кормак отвернулся от экрана, теперь всё его внимание было сосредоточено на мне.

— Мне нравится, — мягко сказал он, — что ты называешь меня своей любовью.

Я сглотнул. Он впервые назвал меня так, очень давно, что я уже должен был забыть это. Но, конечно, я этого не сделал. Я принимал все эти нежности близко к сердцу, возможно, приберегая их на то время, когда я их больше не услышу. В течение многих лет я вообще ничего не слышал от Кормака.

И вот теперь он вернулся. По какой-то случайной прихоти вселенной судьба наконец-то даровала нам нашу женщину — и тем самым вернула Кормака с грани смерти. Я должен был радоваться и наслаждаться своим статусом самого удачливого ублюдка на планете. Но я не мог.

Потому что я совсем не был уверен, что заслуживаю того, что дала мне судьба. В этот самый момент я делал единственное, что, скорее всего, могло разрушить связь между парами, на поиски которой я потратил всю свою жизнь: я лгал своим парам. Сокрытие информации. Позволил им поверить, что я достоин их преданности.

Прошлой ночью у меня была прекрасная возможность во всём признаться Кормаку. На краткий миг я был близок к тому, чтобы рассказать ему всё.

Рассказать ему, что именно я сделал, чтобы получить сомнус.

Но я совсем забыл, насколько сильно он не доверял ведьмам. Я и забыл, как сильно он ненавидел Мулло, которого никогда не смог бы убить.

«Господи, Найл, где же твоё чувство преданности?»

Его слова подействовали на меня как пощёчина. Потому что ответ — холодная реальность, с которой я жил почти два столетия, — заключался в том, что у меня его не было.

— Всё в порядке, Найл?

Голос Кормака вырвал меня из моих мыслей. Он и Изольда наблюдали за мной с одинаковым выражением озабоченности на лицах. Они были так великолепны вместе. Они оба были чудесами — Кормак вернулся из огня, а Изольда обнаружила себя, когда казалось, что всё потеряно. Связь между нами была только зарождающейся.

Как я мог задушить её, когда у неё едва была возможность вздохнуть?

— Да, — хрипло ответил я. Я прочистил горло и быстро поискал, чем бы отвлечься. Я обнаружил это, когда окинул взглядом Изольду, на которой всё ещё была моя рубашка.

— Я обещал тебе одежду, девочка. Я позвоню консьержу и распоряжусь, чтобы кое-что доставили. Это займёт всего пару часов.

Её глаза расширились.

— Они могут изготовить её так быстро?

Очаровательно и невыносимо.

— Одежда уже сшита, милая, — я посмотрел на Кормака, на котором были мои штаны, доходившие ему до середины икр. — Я и тебе закажу что-нибудь.

Два часа спустя я глубоко пожалел о своём решении купить Изольде новый гардероб. Если и были какие-то сомнения по поводу её драконьей крови, то они рассеялись, когда она бросила один взгляд на вешалку с одеждой и объявила:

— Я возьму всё это.

Теперь мы с Кормаком сидели на диване в главной спальне, пока она переодевалась в свой двадцатый наряд. Или, может быть, это был двадцать первый. Или пятидесятый. Я сбился со счёта. Но проблема была не в том, что она настаивала на демонстрировании своей новой одежды.

Проблема заключалась в том, что её наряды становились всё более скудными. Было достаточно тяжело видеть её идеальную попку, обтянутую джинсами, и упругие сиськи, прикрытые обтягивающими свитерами и облегающими футболками. Но последние несколько раз, когда она выходила из ванной, она дефилировала мимо нас в коротком топе и шортах. Последняя пара была обрезана так высоко, что оставляла открытыми пышные ягодицы.

Кормак так сильно закашлялся, что мне пришлось хлопнуть его по спине.

— У тебя не хватает части брюк, девочка.

Она повернулась к нам своим дерзким задом и вытянула шею, чтобы заглянуть через плечо.

— О нет, я думаю, они должны быть такими.

— Вот так? — слабо спросил он. Кормак подождал, пока она вернётся в ванную, прежде чем повернуться ко мне с глазами, блестящими от вожделения. — Я уже упоминал, что мне нравится этот век? Потому что мне действительно нравится прямо сейчас.

Теперь мы ждали, что она придумает — или откажется — дальше. Мой член был готов прорваться сквозь джинсы. Взгляд на колени Кормака подтвердил, что ему ненамного лучше.

— Она делает это нарочно, — сказал я себе под нос.

Он улыбнулся.

— Меньшего я и не ожидал. Наши женщины всегда отличались горячей кровью.

Наши женщины. Женщина-дракон. Я посмотрел в сторону ванной, и новый приступ вожделения заставил меня поправить свой член.

Он положил палец мне на подбородок и повернул мою голову обратно к себе.

— Почему ты не рассказал ей о Брэме? — спросил он на приглушённом гэльском.

— Я расскажу, — ответил я на том же языке. — Я не хотел подавлять её, — или заставлю её презирать меня, когда она узнает, что её брат уже презирает меня.

Кормак переплёл свои пальцы с моими и поднёс наши соединённые руки к своим губам.

— Ты пробовал её на вкус? — он просунул язык между костяшками моих пальцев. — Я верю, что ты это сделал, Найл. У тебя вид мужчины, который попробовал киску на вкус и хочет большего.

Жар пробежал по мне.

— А ты? — я откинулся назад.

— А ты как думаешь? — он снова провёл по моим костяшкам пальцев. Этим утром он принял душ, но сохранил свою золотистую щетину, и у меня были серьёзные мысли о том, чтобы попросить его отрастить бороду. Прошлый опыт научил меня, что это феноменальное ощущение на моих яйцах.

Блядь, я кончу, если не возьму свой член под контроль.

— Тебе нравятся твои джинсы? — спросил я. Как и ожидалось, в одежде этой эпохи он выглядел так же хорошо, как и в любой другой.

— Перестань пытаться сменить тему.

Я фыркнул.

— О чём мы говорим?

— Киска. В частности, её поедание.

— Кормак.

— Мы должны заявить на неё права, — он опустил наши руки к своему бедру, и выражение его лица стало более серьёзным. — Мне неловко из-за того, что отношения между нами троими не урегулированы. Я не могу вернуться к огню, Найл.

— Ты этого не сделаешь, — я бы ему этого не позволил.

Он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Тогда мы должны заявить на неё права, — прошептал он.

— Я согласна, — ответила Изольда.

Мы с Кормаком обернулись и увидели её в дверях ванной.

И я чуть не проглотил свой язык.

Потому что она была одета в кружевную чёрную ночную сорочку, которая открывала гораздо больше, чем скрывала. Вырез доходил до пупка, обнажая пухлые изгибы её груди. Крошечный лоскуток ткани, проходивший у неё между ног, едва прикрывал её киску. Её затвердевшие соски торчали сквозь дырочки в кружеве. Это было белье, созданное для соблазнения, и она была ходячей влажной мечтой.

Мы с Кормаком сели, как пара собак, выпрашивающих объедки. Я бы рассмеялся, если бы не был готов разрыдаться от боли, когда мой член прижимался к молнии.

Изольда прошлась по комнате в чёрных туфлях на шпильках, совсем не похожая на испуганную девушку, которую я вытащил из средневековой башни в Разротии. Она остановилась перед нами и упёрла руку в бедро, выглядя до мозга костей королевой драконов, которая знала, что обладает силой ставить своих мужчин на колени.

— Я хочу, чтобы вы заявили на меня права, — сказала она. — Но сначала я хочу посмотреть, как вы двое трахаетесь.

Я затаила дыхание и ждала, как Найл и Кормак отреагируют на мою просьбу.

Это произошло секундой позже, когда Найл издал сдавленный звук.

— Где ты выучила это слово?

Я нахмурилась.

— Ты всё время его говоришь. Почти с первого момента, как я встретила тебя.

Кормак ухмыльнулся.

Найл хмуро посмотрел на него, прежде чем снова повернуться ко мне. Казалось, он секунду подыскивал ответ.

— Зачем, э-э, тебе это нужно, девочка?

Я изо всех сил пыталась разобраться во всех чувствах, которые они пробудили. Так много всего произошло с тех пор, как Найл загнал меня в башню. Я узнала о себе невероятные вещи. Я видела, как Найл и Кормак перекидывались в зверей, о которых раньше читала только в книгах. Превратилась в дым. Меня вытряхнули из моей скучной, обыденной жизни.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, как оба мужчины воспламенили моё тело. Они дразнили и мучили меня, выжимая из меня удовольствие на каждом шагу. Но…

— Это всегда на ваших условиях, — выпалила я. Моё сердце бешено колотилось, а лицо покраснело от жара. Я рванулась вперёд, прежде чем успел потерять самообладание. — Каждый раз, когда кто-либо из вас целовал меня или прикасался ко мне, вы были главным. Иногда мне приходилось умолять прикоснуться ко мне изначально, хотя у меня все болит так сильно, что я едва могу ясно мыслить. В других случаях я хотела большего, а вы мне отказывали. Вы говорите, что мы должны спариваться втроём. Если это так, то мы все должны быть равны. Мои желания должны быть такими же важными, как и ваши.

Я не стала упоминать, что не переставала думать об их поцелуе перед телевизором. Это повторялось у меня в голове в душе, пока я ждала, когда принесут мою новую одежду, и с каждым разом это становилось всё более заманчивым. То, как Кормак схватил Найла за шею и притянул к себе. Как Найл положил руку на рёбра Кормака, когда Кормак набросился на его рот. То, как оба мужчины смотрели друг на друга, когда наконец отстранились. В душе я гладила себя, поскуливая, когда растирала свою ноющую плоть.

Но этого было и близко недостаточно.

— Я хочу всё это, — сказала я. — И я хочу начать с этого.

Оба мужчины долго молчали. Затем Кормак протянул:

— Я предлагаю дать девушке то, что она хочет.

Найл молчал ещё минуту, его тёмный пристальный взгляд не отрывался от моего. Затем он кивнул.

— Хорошо.

В тот же миг моё сердце угрожало выскочить из груди. На самом деле я не ожидала, что они скажут «да». Конечно, я этого хотела, поэтому сделала всё, что могла придумать, чтобы это произошло, в том числе расхаживала перед ними по залитой солнцем комнате в самой скандальной одежде, которую когда-либо покупал Найл. После жизни, проведённой в Разротии, откровенные наряды должны были бы шокировать меня. Вместо этого они придали мне смелости. С каждым новым произведением я сбрасывала ещё один слой существования, которое никогда не должно было быть моим.

Кормак медленно встал, и у меня перехватило дыхание, когда он подошёл ко мне и взял за руку. С горящими глазами он обхватил мои груди и провёл большим пальцем по соскам сквозь кружево.

— После того, как я трахну Найла, мы с ним по очереди займёмся этим. Понимаешь, девочка?

Это была самая лёгкая команда, но это была вся сила, в которой он нуждался.

— Д-да, — прохрипела я, мои соски напряглись от возбуждения и немного страха.

Он продолжал свои поглаживания в течение нескольких секунд, затем снова взял меня за руку и повёл к кровати. Он оставил меня стоять рядом с ней, а сам принёс кресло с другого конца комнаты. Вернувшись с ним, он поставил его рядом с кроватью.

— Садись сюда. Раздвинь ноги.

Я посмотрела на Найла, который наблюдал за нами с дивана. То, что на меня смотрели две пары глаз, делало именно то, что я себе представляла. Кружево между моими бёдрами промокло, и я чувствовала, как набухает мой клитор. Я опустилась в кресло и медленно раздвинула бёдра.

— Ещё.

Я раздвинула шире, пока мои колени не коснулись деревянной рамы.

Он наклонился и отодвинул промокшее кружево между моими бёдрами в сторону, обнажая мою киску, когда я тихо застонала. Затем он взял меня пальцем за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Прежде чем это закончится, ты замочишь это кресло. Ты можешь прикасаться к себе, принцесса, но ты не имеешь права кончать без разрешения.

Боги, он был таким же влиятельным, как Найл. На что было бы похоже, если бы они оба отдавали мне приказы? Я вздрогнула.

— Жду ответа, девочка, — пробормотал Кормак.

— Д-да… мой господин.

Его глаза заблестели.

— Мм-м. Мне это нравится. Возможно, это как раз то, что нужно, девочка, — он бросил меня, но не пошёл к Найлу. Вместо этого он медленно подошёл к кровати. На полпути он превратился в дым.

Всё произошло так быстро. Его одежда кучей упала на пол, оставив после себя извилистое чёрное облако. Он изогнулся, и у меня возникло ощущение, что он повернул голову и смотрит на меня через плечо. Как бы сильно ни пугало и дезориентировало меня время, проведённое в этой форме, мне вдруг захотелось испытать его снова. Может быть, если бы он и Найл направляли меня, это не было бы такой катастрофой.

В мгновение ока он перекинулся обратно — и теперь был обнажён.

Мои глаза выпучились. В тёмной пещере я делала всё, что могла, чтобы не смотреть на него. Теперь, в ярко освещённой комнате, я насмотрелась вдоволь, позволяя своему взгляду путешествовать по канатам мышц и бесконечным просторам золотистой кожи. Я задержала взгляд на шраме, который спиралью спускался по его правому бицепсу.

Он заметил, что я смотрю на него.

— Циклоп. Мерзкие создания. Теперь они вымерли, по крайней мере, в этом клане.

— Спасибо тебе, — проговорил Найл с дивана. Он тоже пялился на Кормака.

Кормак слегка улыбнулся.

— Да, я убил свою долю, — он погрозил пальцем Найлу. — Иди сюда.

Я затаила дыхание, когда Найл повиновался. Когда он двигался, он... менялся. Это не было чем-то внезапным или впечатляющим, как преображение Кормака. Это было более тонко, как дуновение ветерка. Это было видно по тому, как он скользил к Кормаку, каждый шаг был элегантным и плавным. Он двигался, как вода.

И подчинялся.

Кормак был готов к встрече с ним. В ту секунду, когда Найл оказался в пределах досягаемости, Кормак схватил его за рубашку спереди и притянул к себе. Он сжал ткань в кулаке и использовал её, чтобы приподнять Найла на цыпочки и поцеловать его.

У меня отвисла челюсть. Я вцепилась в подлокотники своего кресла, радуясь, что есть за что ухватиться. Потому что сцена, разворачивающаяся передо мной, превосходила всё, что я могла себе представить.

Поцелуй был горячим и агрессивным — дуэль языков и зубов. Кормак дёрнул Найла выше, пока их языки ласкали и боролись. Это не было ни нежно, ни заботливо. В этом поцелуе не было ничего мягкого или деликатного. Но и в этих мужчинах не было ничего мягкого или нежного. Я никогда так остро не осознавала различий между своим телом и их. Бицепсы Кормака вздулись, а костяшки его кулака, зажатого между их грудями, побелели. Его твёрдый, заросший щетиной подбородок опустился, когда он углубил поцелуй и пососал язык Найла, заставив Найла издать низкий, сексуальный стон, который заставил меня крепче вцепиться в подлокотники моего кресла.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Кормак оттолкнул Найла назад, заставив его слегка пошатнуться. Найл тяжело дышал, на его скулах выступил румянец. Его взгляд скользнул по мне и опустился к моему ноющему центру.

— О нет, милый, — сказал Кормак, и я поняла, что он обращался к Найлу. — Ты слышал нашу принцессу. Ты не получишь эту киску, пока я не получу твою задницу.

Жар обдал меня, собираясь между моих бёдер. Моя грудь быстро поднималась и опускалась, пульс учащался. Из меня уже сочилась влага. О чём я думала, когда предложила это? Судя по дерзкому выражению глаз Кормака, он не собирался позволять мне кончать. Теперь я играла по его правилам. Я могла бы прикоснуться к себе, но так и не кончить. Это было хуже, чем вообще не прикасаться.

— Превратись, — сказал Кормак.

Найл превратился в дым, его одежда упала на пол, как и у Кормака. Как и Кормак, он на мгновение завис в воздухе, прежде чем трансформироваться.

Кормак не дал ему времени прийти в себя. Через несколько секунд он уложил Найла на спину на кровать. Из-за того, как было расположено моё кресло, кровать была похожа на сцену, а я — на единственного зрителя.

А Кормак и Найл устроили захватывающее дух шоу. Кормак скользнул вниз по телу Найла и засосал его член в рот. Стоя на четвереньках, он обрабатывал член Найла с той же агрессией, что и в том обжигающем поцелуе. Пучок светлых волос на его макушке покачивался, когда он лизал и сосал, глубоко насаживаясь на член Найла. Через секунду он отстранился только для того, чтобы направить струю слюны, которая шлёпнулась на кончик члена Найла и потекла вниз по стволу.

Найл ахнул и выгнул спину, его член заблестел.

Я застонала и запустила руку между бёдер. С первым прикосновением я вздрогнула и прикусила губу.

— Не думай ни на секунду, что я не обращаю внимания, девочка, — проговорил Кормак. Он медленно повернул голову и пригвоздил меня к месту глазами, полыхающими огнём. — Кончишь без моего разрешения и будешь страдать от последствий.

Я не стала утруждать себя вопросом, каковы будут последствия. Знала, что мне не понравится ответ. Я стиснула челюсти и замедлила движения, моё тело балансировало на краю.

Он снова повернулся к Найлу.

— Итак, мой дорогой, на чём мы остановились? — он вернулся к сосанию члена Найла. И он делал это вкусно. Он провёл языком по выпуклой головке и лизнул ствол вниз. Он вобрал всю длину в своё горло, затем так жадно задвигался вверх-вниз, что его собственный толстый член закачался у него между ног. Он ухаживал за каждым дюймом члена Найла, который налился румянцем и стал прямым, как шомпол.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что ничего более напряжённого быть не может, Кормак отстранился, позволяя члену Найла влажно шлёпнуться о его живот.

Найл застонал. Он поднял руку, как будто хотел дотянуться до своего члена, но тут же с разочарованным вздохом уронил её обратно на кровать.

— Хороший мальчик, — пробормотал Кормак.

— Ебать, — проворчал Найл.

— Да, мы подходим к этому, — Кормак засунул палец в рот, прежде чем приподнять одно из бёдер Найла и провести кончиком пальца вниз по расщелине его задницы.

Моя киска сильно сжалась. Я видела всё. Я чувствовала всё. Когда палец Кормака скользнул от яичек Найла к его сморщенной розовой дырочке, мне показалось, что тот же самый палец скользит у меня между ног.

Найл откинул голову назад и выругался, вцепившись пальцами в простыни. Он говорил между затруднёнными вдохами.

— Не надо др... дразнить... меня.

— Вот так? — Кормак просунул палец внутрь.

На моих висках выступил пот. Я так сильно сжала кресло, что мне показалось, я услышала скрипа дерева. Давление между моими ногами было невыносимым, пока я смотрела, заворожённая видом пальца Кормака, исчезающего внутри тела Найла. Он медленно вышел и снова вошёл, погружаясь всё глубже.

Бёдра Найла дёрнулись вверх. Затем Кормак вошёл ещё глубже, его палец проник полностью внутрь, и Найл издал сдавленный, жалобный крик.

— Блядь! — он обхватил рукой заднюю часть своего бедра и задрал ногу выше, бесстыдно предлагая себя.

Кормак отстранился, затем быстро наклонился и лизнул то место, где только что был его палец. Его язык мелькнул, погружаясь в тело Найла.

Я корчилась в кресле, когда похоть обвилась вокруг меня тугими цепями. Как и предсказывал Кормак, я намочила кресло. Ткань подо мной была горячей и влажной.

Кормак несколько мгновений ласкал дырочку Найла, прежде чем снова переключиться на свои пальцы. На этот раз, однако, он втолкнул внутрь два, что заставило Найла застонать и выпустить длинную череду непристойностей.

— Что-то не так? — невинно спросил Кормак.

— Да, — выдохнул Найл, тяжело дыша. Он поднял голову и свирепо уставился. — Ты не торопишься трахать меня.

— Я не трахаю тебя? — Кормак засовывал свои пальцы в задницу Найла и обратно. — Такое ощущение, что я трахаю тебя, — он протянул свободную руку вверх и стёр влагу с кончика члена Найла. Он втянул его в рот и улыбнулся. — Твой член определённо думает, что я трахаю тебя.

Найл зарычал.

— Меня больше интересует, как твой член трахающий меня.

— Это правда?

— Да, — выдавил Найл. Пот блестел на его груди, подчёркивая каждый мускул. Он был близок к тому, чтобы разорвать постельное белье. Это было дико — видеть его таким неуправляемым. — Прекрати нести чушь прямо сейчас, Кормак, или я...

— Что? — в мгновение ока Кормак оказался распростёртым на Найле, а руки Найла были зажаты у него над головой. — Что ты сделаешь, милый? — он прижался бёдрами к бёдрам Найла, потирая их члены друг о друга. Он тёрся о Найла всем телом, растирая его от плеча до бедра.

Голова Найла откинулась назад, и он зажмурился, издав глубокий, мучительный стон.

Я была прямо там, рядом с ним, моя рука снова оказалась у меня между ног. Я яростно потёрла свой клитор, мои бёдра были раздвинуты так широко, что каркас кресла больно врезался мне в колени. Моё сердцебиение пульсировало в моём клиторе. Я должна была кончить…

Голова Кормака дёрнулась в сторону.

— Не смей, черт возьми, принцесса.

С криком, таким же жалобным, как у Найла, я хлопнула ладонью по подлокотнику кресла. Мои бёдра продолжали подниматься сами по себе, моя бедная киска искала хоть какого-то облегчения.

— Пожалуйста, — осмелилась я умолять. — Пожалуйста, позвольте мне кончить, милорд.

— Пока нет. А теперь будь хорошей девочкой и вымой свои непослушные пальчики.

У меня перехватило дыхание.

— Ты имеешь в виду...

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Даже после всего, моё лицо всё ещё пылало, когда я поднесла руку ко рту. Мои бёдра были широкими, все мои секреты раскрыты, но я всё равно хныкала, засасывая пальцы в рот, пробуя себя на вкус под пристальными взглядами мужчин.

Глаза Кормака заблестели, пламя лизнуло золото.

— Хорошая девочка. Возьми ещё немного.

Моё сердце колотилось так сильно, что начала болеть голова. Но это было ничто по сравнению с болью между моими бёдрами. Я задрожала от желания, когда провела пальцами по своей киске и поднесла их ко рту.

— Продолжай, — сказал Кормак. — Ты устроила беспорядок, принцесса, ты должна его убрать.

— Да, милорд, — прошептала я. Я сосала свои пальцы и беспомощно извивалась.

Кормак встал с кровати, и на один яркий, ослепительный миг мне показалось, что он подхватит меня на руки и отнесёт обратно в постель. Вместо этого он подошёл к маленькому столику с другой стороны кровати и порылся в ящике. Тем временем Найл оставался точно таким, каким Кормак его оставил, закинув руки за голову и раздвинув ноги, его большой член всё ещё блестел ото рта Кормака. Его грудь вздымалась, а пульс на шее подскакивал.

Он был красив, и было что-то бесспорно эротичное в том, чтобы видеть его таким. Он был крупным, сильным мужчиной. Магия текла по его венам. Он связал меня водой и подчинил своей воле. Но прямо сейчас он был полностью во власти Кормака. Каждая его частичка была уязвима и доступна для использования Кормаком. Я знала без малейших сомнений, что он выполнит любую команду Кормака, и это знание опасно приблизило меня к оргазму, в котором я совсем не была уверена, что смогу сдержаться.

Кормак вернулся к кровати с маленькой бутылочкой. Он покрутил пальцем в воздухе.

— Перевернись.

Найл быстро опустился на четвереньки. Он приподнялся на локтях и поднял свой невероятный зад в воздух.

— Покажи мне свою дырочку. И смотри на неё, когда будешь это делать.

Найл повернул голову так, что оказался лицом ко мне. Он прижался щекой к кровати. Затем он потянулся назад, ухватился за обе половины своего мускулистого зада и раскрылся.

Я сильно прикусила нижнюю губу. Моё возбуждение задержалось у меня на языке и пропитало воздух. Моё изголодавшееся лоно открывалось и закрывалось, отчаянно желая насадиться на один из восхитительных членов, от которых я не могла оторвать глаз.

Член Найла свисал у него между ног, с кончика капала влага на кровать.

Позади него Кормак уставился на расселину Найла и вылил содержимое флакона на свой набухший член. Он капнул немного жидкости на сморщенную дырочку Найла.

— Готов принять меня, mo chridhe (прим. перев. — с шотл. — моё сердце)?

— Да, — простонал Найл. — Не заставляй меня ждать.

Я вцепилась в спинку кресла и затаила дыхание.

Кормак поглаживал вверх и вниз свой член, скользя по толстой длине. Он посмотрел на меня.

— Что скажешь, принцесса? Должен ли я отдать Найлу свой член?

— Да, мой господин, — прошептала я, моё тело горело. — Пожалуйста, дай ему свой член.

— Перекинь ноги через подлокотники кресла, девочка. Я хочу, чтобы обе мои пары были широко открыты.

Дрожь пробежала по моей коже, когда я повиновалась. Моя киска раскрылась. Мои соски были такими твёрдыми, что торчали сквозь кружево.

Кормак выпрямился и медленно скользнул внутрь. Мы с Найлом громко ахнули, когда его дырочка растянулась вокруг толстой круглой головки. Кормак слегка отстранился, затем толкнулся глубже, положив одну руку Найлу на бедро, чтобы поддержать его.

Найл застонал, его тёмные глаза сузились от вожделения. Он держал свою задницу открытой, когда Кормак начал мягко толкаться.

— О, чёрт, — сказал он, задыхаясь. — Не останавливайся.

— Я не буду, — проворчал Кормак, двигаясь быстрее. Он вывернул одну из рук Найла вверх и плюнул ему в ладонь. — А теперь погладь свой большой член и покажи нашей принцессе, сколько сливок ты отдаёшь, когда кончаешь.

Найл немедленно подчинился, схватив свой дёргающийся член так, словно ему не терпелось поскорее дотронуться до него. Кормак всё ещё сжимал другое запястье Найла, прижал его к пояснице Найла и — другого слова для этого не было — он надирал Найлу задницу. Зад Кормака напрягался, когда он снова и снова двигал бёдрами вперёд. Оба мужчины застонали, потерявшись друг в друге.

Но как раз в тот момент, когда я подумала, что они забыли обо мне, Кормак повернул голову и встретился со мной взглядом.

— Сейчас ты можешь кончить, принцесса. Дай мне это услышать.

Единственное, что я могла слышать, это стук своего сердца, когда я провела пальцами по своей влажности к клитору. Мои глаза закрылись, когда я застонала и, наконец, потёрла себя так сильно, как мне было нужно. Когда я снова открыла их, оба мужчины уставились на мою киску, в их глазах горел огонь.

Я не знала, куда смотреть, поэтому смотрела везде. На мощную задницу Кормака, изгибающуюся, когда он трахал Найла. На руку Найла, летающую вверх-вниз по его истекающему члену. На их мощные тела, движущиеся в обжигающем танце. На их огненные радужки, которые угрожали поглотить меня.

Давление между моими ногами было слишком сильным... слишком сильным… Я потёрла себя быстрее, вцепившись свободной рукой в спинку стула. Удовольствие собралось. Жар обжигал мою кожу. Я представила, как они трахают меня, их члены внутри меня. Боги, я хотела, чтобы они были во всех дырочках. Мой клитор пульсировал. Вибрировал.

В голове у меня стучало. Боль в висках превратилась в острую, колющую боль.

Я проигнорировал её. Мне нужно было кончить!

Найл вскрикнул, и забрызгал свою руку и кровать.

Мой оргазм обрушился на меня, выгибая спину.

Что-то горячее потекло у меня из носа.

Боль в моей голове взорвалась.

В глазах у меня потемнело.

Полный боли крик Кормака эхом отразился от стен, когда Изольда рухнула на пол. Она смотрела невидящим взглядом, её тело судорожно подёргивалось. Он добрался до неё раньше меня.

— Не поднимай её! — рявкнул я. Должно быть, когда-то я где-то читал что-то о первой помощи при судорогах, потому что это знание было у меня в мозгу.

Глаза Кормака были дикими.

— Что нам делать? — спросил он, перейдя на такой древний гэльский диалект, что я едва его запомнил.

— Положи её на бок, — сказал я по-английски. — Не прикасайся к ней после этого.

Его большие руки дрожали, когда он осторожно поворачивал её. Из её носа потекла струйка крови. Её щеки раскраснелись. Тут и там на её руках начали образовываться красные пятна.

— Найл, — выдавил он. — Это…

— Я знаю, — отчаяние охватило меня и поставило на колени. Мне не нужно было больше ничего говорить. Мы оба знали, что это такое. Мы уже видели это раньше. Тот факт, что прошло десять столетий с тех пор, как мы видели это в последний раз, нисколько не уменьшил его ужасов.

Это было Проклятие.

— Каким образом? — прохрипел Кормак. Его руки зависли над ней, как будто он едва сдерживался, чтобы не заключить её в свои объятия. Он начал что-то бормотать. — С ней всё было хорошо. Она вовсе не была больна. Этого не может быть на самом деле. М-мы только что нашли её...

— У неё болела голова, — сказал я, чувство вины смешалось с отчаянием в ядовитом коктейле. Как я мог быть таким глупым? — Я должен был понять это ещё тогда, — но что я мог сделать? От этого Проклятия не было лекарства. Каждая женщина-дракон до Изольды погибала именно таким образом. Сначала начинались судороги, затем катастрофическое кровотечение. Наши мужчины собирались тысячами, и все мы плакали целебными слезами. Мы вскрывали себе вены, так как драконья кровь исцеляла при употреблении в больших количествах.

Ничего не помогало, и мы наблюдали, как наши женщины умирали одна за другой, пока не осталось ни одной.

Кормак соскользнул с колен на задницу и тяжело сел. Он поднял руки и закрыл лицо.

Моё сердце остановилось. Если мы потеряем её, я потеряю и его. Он отступал к огню. Я думал, что мне надоело жить, что мне было всё равно, даже если я упаду в это пламя.

«Ты предполагаешь, что мне не всё равно, умру я или нет, Мулло».

Когда я сказал это своему дедушке, я имел в виду именно это. Но я верил, что Кормак уже потерян для меня. Теперь, когда я снова нашёл его, я абсолютно не мог — не хотел — смотреть, как он умирает.

— У нас современная медицина, — выпалил я.

Кормак опустил руки.

— Что?

— Сейчас не средневековье, Кормак. У нас есть доступ к передовым медицинским знаниям.

— Мы не можем отвести Изольду к врачу-человеку.

— Нам это и не нужно. У меня на телефоне весь грёбаный интернет. Есть ВебМедицина. Клиника Майо подключена к сети.

Он нахмурился.

— Я понял половину из этого.

Изольда перестала дрожать.

Мы оба замолкаем, наше внимание сосредоточено на её лице.

Она вздохнула и закрыла глаза. Сильный пульс затрепетал у неё на шее.

Я опустился на колени и склонился над ней.

— Изольда? — мягко спросил я. Чёрт, это было нормально — прикасаться к ней? Какой бы протокол припадка я ни читал в прошлом, я, должно быть, перестал читать, не дочитав до конца.

— Мы можем к ней прикоснуться? — спросил Кормак, бросая на меня встревоженный взгляд.

— Я не… Да, давай перенесём её на кровать, — мне было невыносимо видеть её на полу. Он наклонился и поднял её.

Её глаза распахнулись. В мгновение ока она превратилась в дикое создание.

— Не прикасайся ко мне! — закричала она. Она вывернулась из рук Кормака и упала на пол. За столетия сражений на его стороне я знал, что он позволил это только потому, что боялся причинить ей боль. Ничто не ускользало от Кормака, когда он хотел удержать это в руках.

Она, пошатываясь, подошла к кровати и прижалась к ней, её зелёные глаза блестели от страха.

— Ты не возьмёшь мою кровь!

Мы с Кормаком застыли.

Я нахмурился.

Она отпрянула, вытянув одну руку, как будто хотела удержать нас. Затем, медленно, узнавание затопило её взгляд. Она несколько раз моргнула. Провела дрожащими пальцами по своей груди, затем посмотрела на них, как будто ожидала что-то увидеть.

Кровь?

— Изольда? — осторожно позвал я.

Она подняла глаза. Её лицо сморщилось.

— Найл, — всхлипнула она и бросилась в мои объятия.

— Девочка, — пробормотал я, крепко обнимая её. Я встретился взглядом с Кормаком поверх её головы. Он выглядел таким же растерянным и испуганным, как и я.

— Они мне снились, — сказала она приглушённым голосом, прижимаясь к моей груди. Она подняла голову. Её щеки всё ещё были огненно-красными, но именно ужас в её глазах заставил мой желудок опуститься к ногам.

— Что тебе снилось, любовь моя? Тебе кто-то причинил боль?

— Они хотели моей крови, — она вздрогнула, её красивое лицо побледнело под красными пятнами. — Мне снился один и тот же кошмар с тех пор, как я была ребёнком. Почти каждую ночь мне снится, что эти высокие звери входят в мою комнату и вцепляются когтями мне в грудь. Но на этот раз я видела более отчётливо. У них были рога... и они не порезали мне грудь. Они вспороли мне руки своими клыками, — она судорожно вздохнула. — Они собирались взять у меня кровь.

У меня покалывало в затылке.

Кормак замер на месте.

— У них были рога?

— Да, — она нахмурилась. — Почти как... у моего отца.

Мы с Кормаком встретились взглядами, и между нами пробежали первые нити взаимопонимания.

— Клыки, — сказал он по-гэльски.

— И рога, — добавил я.

Наша раса так и не смогла отследить истоки Проклятия. Но мы знали, что это связано с кровью. Кормак всегда подозревал, что за этим стояли вампиры. Вампиры считали кровь священной. Это был их величайший источник силы и магии. Их кланы были связаны этим до такой степени, что их коллективная Кровь выбирала своих правителей, которые обладали верховной властью над феодальными кланами, разбросанными по вампирским территориям в Уральских горах. Когда болезнь впервые начала опустошать наши ряды, обвинения быстро распространились по этим горам, что в конечном итоге привело к войне.

Вампиры всё ещё ненавидели нас. Ни один из принцев Крови не стал бы нам помогать. Но была недавно вознёсшаяся принцесса Крови, которая могла бы.

И так уж случилось, что она была замужем за братом-близнецом Изольды — братом, которого триста шестьдесят лет назад принял врач Ульмак. Как и все демоны, он, несомненно, гордился своими рогами.

Это было похоже на то, что все кусочки головоломки были разбросаны повсюду, и от нас зависело расставить их по нужным местам. К сожалению, первая часть, вероятно, предпочла бы видеть меня мёртвым.

Но я был не тем человеком, которого ему нужно было видеть.

Я отстранил от себя Изольду.

— Ульмак не твой отец, девочка, — я сделал глубокий вдох. — Но у тебя действительно есть брат, и я думаю, тебе давно пора с ним познакомиться. И его парами.

— Я думаю, тебе тоже следует позвать Алека Мюррея.

Найл остановился на краю бассейна и повернулся ко мне с испуганным выражением лица.

— Зачем?

— Изольда описывала свои ужасы как сны, но у меня такое чувство, что это воспоминания. Мюррей — благой принц по материнской линии. Если я прав, он может вытащить эти воспоминания из головы Изольды и помочь ей вспомнить.

Найл нахмурился, выглядя грозно в своей тёмной тунике. Ему не нравилась традиционная одежда ведьм, но на ней были вышиты защитные заклинания. Ведьмы были уязвимы, когда путешествовали по своей стихии. Туника защищала его, поэтому я приставал к нему до тех пор, пока он не согласился её надеть.

И под «приставал» я подразумевал «приказывал». Я не собирался позволять, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Его тёмный взгляд скользнул по пентхаусу позади меня.

— Изольде может не понравиться, что Алек копается в её мыслях.

— В данный момент меня не очень волнует, что ей нравится. Я пытаюсь сохранить ей жизнь.

Он провёл рукой по волосам.

— Отлично. Конечно.

Я подошёл к нему и поправил его тунику.

— Ты думаешь, она сердится на тебя?

— Она сердится на меня. На самом деле она в ярости, и у неё есть для этого все основания. Мне следовало рассказать ей о Брэме с самого начала.

— Почему ты этого не сделал? — я сильно удивился этому, узнав, что он забыл рассказать Изольде о её стороне оборотня. Но заявить права на Изольду казалось более важным.

Найл опустил взгляд, его тёмные ресницы прикрыли эти острые ониксовые глаза.

— Брэм Макгрегор пришёл ко двору младенцем.

— Да, я помню. Это традиция, когда дракон теряет всех трёх родителей.

— Он вырос в прекрасного воина, но это была не единственная причина, по которой я назначил его в Суверенную Стражу. С самого начала я заметил, что ты становишься спокойнее, когда он рядом. Тогда это имело смысл. Он близнец Изольды. Ты, должно быть, почувствовал это, и это... заземлило тебя, — он наконец поднял взгляд, и его глаза были суровыми. — Но это не всегда срабатывало. Иногда ты нападал.

Мой желудок сжался.

— Я причинил ему вред?

— Да. Конечно, он быстро исцелился, но... — Найл отвёл взгляд. — Я поместил его в тронный зал, когда он был ещё совсем мальчишкой. Маленький мальчик, у которого нет родителей. Я обошёлся с ним несправедливо. Так же, как мой дядя обращался со мной.

Я взял его за плечи и заставил обратить на себя его внимание.

— Твой дядя хотел твоей смерти. Не сравнивай себя с этим монстром.

Найл натянуто, без тени юмора улыбнулся.

— Когда Фергюс Девлин приехал в Бейтир тренироваться, я сразу понял, что он пара Брэма. Я также знал, что Фергюс никогда не потерпел бы, чтобы Брэм продолжал служить тебе. Когда они попросили разрешения скрепить их узы, я отказал им. Я отказался освободить Брэма от его клятв Стражника. Они всё равно спарились. Улизнули посреди ночи, — выражение лица Найла стало замкнутым. — После этого у тебя всё пошло наперекосяк.

Прошлой ночью меня мучило чувство вины за всё, через что я заставил его пройти. Теперь я чувствовал, что моё сердце действительно может разлететься на миллион осколков. Он нёс это бремя веками и считал себя злодеем.

Я положил руку ему на талию.

— Эй. В том, что случилось с Брэмом, твоей вины нет.

Его глаза сверкнули.

— Это полностью моя вина. Брэм и Фергюс правы, что ненавидят меня за это. И Изольда тоже.

— Она никогда не смогла бы возненавидеть тебя, Найл. Ненавидеть тебя невозможно.

Что-то мелькнуло в его глазах — появилось и исчезло так быстро, что я не был уверен, что вообще это видел. Он обошёл меня и направился к ступенькам бассейна, его туника развевалась у него за спиной. Он должен был выглядеть нелепо, входя в воду полностью одетым. Но он этого не сделал. Он выглядел великолепно — и угрожающе, как всегда, когда демонстрировал свою силу. Вода отхлынула от него, опасаясь своего хозяина.

— Сначала я приведу Брэма, Фергуса и Галину. Потом Алека и Лакхлана.

Я кивнул. Мой внутренний зверь ощетинился при мысли о том, что вокруг Изольды так много мужчин, но не было ни малейшего шанса, что Брэм и Алек согласятся путешествовать без своих самок. Я не мог их винить. Найл ещё даже не ушёл, а беспокойство уже овладело мной.

— Не снимай тунику, — сказал я.

— С чего бы это мне? Как бы я передвигался по воде?

— Я не знаю. Просто... не надо. Мне нравится знать, что ты защищён.

Это вызвало у меня удивлённо приподнятую бровь, что было лучше, чем непробиваемая стена, которую он воздвиг.

— Я думал, ты ненавидишь колдовство.

— Нет, мой дорогой. Я ненавижу ведьм, — я улыбнулась. — Кроме тебя. Тебя я оставлю у себя.

Я ждал, что он улыбнётся. Чтобы в его глазах вспыхнул жар. Что-нибудь.

Но он просто выдержал мой пристальный взгляд, выражение его лица снова стало непроницаемым.

— Я скоро вернусь, — проговорил он. Затем он нырнул под воду.

Ушёл. Ни малейшей ряби, свидетельствующей о том, что он вообще там был.

Я свирепо посмотрела на Кормака из своего гнезда из одеял на кровати.

Он мягко взглянул на меня.

— Ты действительно не позволишь мне встать с постели?

— Нет.

— Но я чувствую себя прекрасно!

— У тебя был припадок.

Ладно, значит, в этом он был прав. С тех пор как я оправилась от... ну, что бы со мной ни случилось, мне было трудно регулировать температуру своего тела.

— Однажды я вздрогнула. И ты развёл костёр, — я указала на огонь, потрескивающий в очаге, который он разжёг голыми руками.

Он пожал плечами.

— Всё ещё не выпускаю тебя из этой постели, девочка.

— Ты ведёшь себя как тиран!

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Наша система правления не является демократической, принцесса. Это абсолютная монархия, — он улыбнулся. — А я — монарх.

На мгновение я подумала о том, чтобы откинуть одеяла и убежать. Но я быстро отбросил эту идею. Во-первых, я бы никогда не смогла его обойти. Во-вторых, я чувствовала себя не так «хорошо», как утверждала. Моя головная боль не проходила, и я продолжала испытывать волны головокружения. Время от времени моё зрение затуманивалось.

Взгляд Кормака смягчился.

— Я знаю, ты расстроена, милая, но сейчас лучше сидеть тихо. Найл ненадолго задержится.

Тревога затрепетала у меня в животе.

— Я всё ещё не могу поверить, что у меня есть брат-близнец, — или что Найл утаил от меня эту информацию.

— Ты всё ещё сердишься на Найла за то, что он утаил от тебя эту информацию? — спросил Кормак, доказывая, что он не лгал, говоря, что умеет читать по лицам.

Я думала об этом. В конце концов, я вздохнула.

— Я не знаю, — это был лучший ответ, который я смогла придумать. Потому что я, честно говоря, не была уверена в том, что чувствовала. С одной стороны, я понимала предполагаемые причины, по которым Найл скрывал это от меня. Моя жизнь и так была полностью перевёрнута с ног на голову, начиная с ухода из башни и заканчивая открытием, что я дракон-полукровка с двумя парами, один из которых был королём. Этого потрясения хватило бы на несколько жизней.

Но было ли что-нибудь важнее семьи? Ульмак был единственным отцом, которого я когда-либо знала, и теперь я знала, что эти отношения были ложью. Но Брэм был настоящим. И он был не просто моим братом. Он был моим близнецом.

Тем не менее, это не было похоже на то, что Найл планировал вечно держать меня в неведении. Так действительно ли его проступок был таким ужасным? Он был немного занят, спасая меня от демонов и разбираясь с приходящим в себя Кормаком. Могла ли я действительно продолжать злиться на него за то, что он не устроил воссоединение семьи?

Внезапно я поняла, что Кормак смотрит на меня с задумчивым выражением на лице.

— Что?

— Просто даю тебе подумать, девочка. Когда женщина решает, хочет ли она выпотрошить самца или трахнуть его, я понимаю, что лучше не вмешиваться.

Приближающиеся шаги заставили нас обоих посмотреть в сторону двери. Предвкушение заставило меня вцепиться пальцами в одеяло. Секунду спустя вошёл Найл с группой людей. Там было четверо мужчин и две женщины.

Мужчины остановились, их взгляды были прикованы ко мне. Я сразу же почувствовала себя нелепо, укрывшись одеялами, которые Кормак навалил на меня. А ещё я отчаянно жалела, что не переоделась в футболку и леггинсы, которые надела после душа.

Но мужчины, похоже, не находили меня смешной — или недостаточно одетой. Словно отрепетировав это, они грациозно опустились на колени. Один из них с золотисто-рыжими волосами и поразительной парой зелёных глаз пробормотал:

— Ебануться!

Темноволосый мужчина рядом с ним испустил многострадальный вздох.

— Поздравляю, Алек, ты приветствовал нашу королеву ненормативной лексикой.

— Отвали, Лакхлан, я оправляюсь от шока.

Кормак поднялся со своего стула, и его низкий голос разнёсся по комнате.

— Потребуется нечто большее, чем немного ненормативной лексики, чтобы шокировать Изольду, — он подошёл к кровати и поднёс мою руку к своим губам. Он подмигнул мне и поцеловал костяшки моих пальцев. — Королева драконов сделана из гораздо более прочного материала, чем это.

Все мужчины — и женщины рядом с ними — уставились на Кормака так, словно увидели привидение. Найл, который выглядел суровым и более чем немного пугающим в непроницаемом чёрном, разрядил напряжение, кивнув Кормаку, а затем склонив голову.

— Наш государь вернулся к нам. Да здравствует Кормак. Да здравствует король!

— Да здравствует король! — эхом повторили остальные.

Я сжала руку Кормака.

— Да здравствует король.

Он улыбнулся, но в его улыбке было нечто большее, чем лёгкое беспокойство, и он держал мою руку в своей, когда повернулся и обратился к собравшимся.

— Встаньте все, — когда все поднялись на ноги, он встретился взглядом с самым высоким мужчиной среди них. — Брэм, — тихо сказал он.

Мужчина приблизился, и моё сердце пропустило удар. Он явно был воином, с телом, которое казалось вырезанным из сплошных мышц. На первый взгляд, любой был бы прав, опасаясь его. Но при втором взгляде обнаружилась пара добрых, нежных глаз.

Зелёных глаз.

Глаза, которые я всю свою жизнь видела отражёнными в стекле и на поверхности воды.

Когда он приблизился к кровати, Кормак отодвинулся в сторону. Моё сердце забилось быстрее, я запрокинула голову и встретилась взглядом с…

— Твой брат, — пробормотал мужчина. — Я Брэм МакГрегор. И, согласно записям о рождении, я на три минуты старше.

Раздался тихий смех, который во многом успокоил мои нервы. Я улыбнулась ему снизу-вверх.

— Ну, если ты старший близнец, думаю, это означает, что я мудрее.

В уголках его глаз появились морщинки.

— Я в этом не сомневаюсь, миледи.

Кто-то откашлялся, а затем крупный светловолосый мужчина с пронзительными серебристыми глазами оттолкнул Брэма плечом в сторону. Его улыбка была чистейшим озорством, когда он поклонился и сказал:

— Я Фергюс Девлин, миледи. Как пара твоего брата, я являюсь авторитетом в его интеллекте и могу заверить тебя, что твой определённо выше.

Брэм бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Он всегда такой.

— Ты хочешь сказать, всегда прав, — произнёс Фергюс. Он повернулся и подозвал к себе одну из женщин.

У меня перехватило дыхание. Она была маленькой, но потрясающе красивой, с тёмно-рыжими волосами и тёмно-синими глазами. Когда она улыбнулась мне, показались кончики изящных клыков.

Брэм просиял, глядя на неё, прежде чем повернуться ко мне.

— Это наша пара, Галина, чистокровная принцесса Кровносты.

Рыжеволосая закатила глаза.

— Боги, это трудно произносить, — она одарила меня застенчивой улыбкой. — Пожалуйста, зови меня Галина.

— Только если ты будешь называть меня Изольдой.

— Договорились.

Оставшиеся мужчины и красивая светловолосая женщина подошли к другой стороне кровати. Мужчина, который выругался, увидев меня, поклонился и заговорил с акцентом гораздо более сильным, чем у Найла или Кормака.

— Я Алек Мюррей, миледи, — он поднёс руку блондинки к своим губам и бросил на неё пылающий взгляд. — А это Хлоя, которую отшлёпают по пышной заднице, как только появится ребёнок у неё в животе.

Мне потребовалась секунда, чтобы разобраться в его словах. Подождите, она была?..

— Алек! — она вырвала свою руку из его и положила её на свой слегка округлившийся живот. Судя по выражению её лица, она нисколько не испугалась, когда сказала: —Я беременна, а не недееспособна. Угрожай сколько хочешь, но ты не в своём уме, если думаешь, что можешь запереть меня, а потом броситься навстречу опасности.

— Это именно то, что я ему сказал, — мягко проговорил великолепный темноволосый мужчина с другой стороны от неё. Его тёплые золотистые глаза блеснули, когда он поклонился мне. — Я Лакхлан МакКей, также известный как «голос разума» в наших отношениях. Я также отвечаю «рефери» и «тому, кто в здравом уме».

Хлоя фыркнула.

— Не притворяйся, что ты не был полностью замешан в планах Алека, — она бросила на Алека угрожающий взгляд. — Я думала, мы ясно поняли, что происходит, когда вы попытаетесь лишить меня свободы.

— Я не лишал тебя свобод! — запротестовал Алек. Он одарил меня заговорщицкой улыбкой. — Я дал ей чёрную карточку Центурион (прим. перев. — самая уникальная и дорогая кредитная карта, выпускаемая компанией American Express. Карта Центурион предоставляет своему владельцу широкий спектр эксклюзивных привилегий) и сказал, чтобы она отремонтировала замок.

— Семантика, — сказала Хлоя. Она улыбнулась мне, и на её щеке появилась очаровательная ямочка. — Я Хлоя Дрексел, обычный человек.

Кормак усмехнулся.

— Нет, это не так, — все взгляды обратились к нему, когда он нежно улыбнулся Хлое. — Ты просто донум. Прошло много времени с тех пор, как я встречал человека с таким особым даром.

— В данный момент нам нужны способности Алека, — сказал Найл, подходя к краю кровати. Он встретился взглядом с Кормаком. — С вашего разрешения, милорд.

Кормак уставился на него, и на мгновение ему показалось, что они с Найлом были единственными в комнате. Тень боли — и, возможно, лёгкой тоски — промелькнула на лице Кормака. Как раз в тот момент, когда молчание затянулось слишком сильно, он наклонил голову.

— Конечно.

Найл посмотрел на Алека.

— Я думаю, нам следует начать со снов Изольды. Если видение, которое она увидела во время припадка, на самом деле является воспоминанием, это могло бы помочь нам определить, почему Ульмак похитил её.

Алек кивнул.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — он пододвинулся к кровати и сел рядом со мной. — Не бойся, — сказал он, улыбаясь.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ. Его акцент превратил страх в возбуждение, его «О» звучало так, что мне захотелось услышать его снова.

Когда он выдержал мой взгляд, его внешность изменилась.

Нет. Преобразился.

Под его кожей появилось сияние. Черты его лица заострились. Неземные. Его уши заострились до изящных кончиков. Там, где раньше он был красив, теперь он был прекрасен.

Но это была ужасная красота. Опасная и чужая. Существо, смотревшее из его глаз, было подобно молнии или ветру. Ни добра, ни зла.

Просто мощный. Способный к великим разрушениям.

И я поняла, что на самом деле он совсем не изменился. Его истинная природа была здесь с самого начала. Скрытая прямо под поверхностью.

Его прекрасные, ужасные глаза смотрели в мои.

— Моя госпожа, — пробормотал он, его голос дрожал от силы. — Если ты позволишь, я покажу тебе зверей, которые преследуют тебя в снах.

— Ты можешь это сделать? — услышала я свой вопрос.

— Могу, — его глаза заблестели. — И вместе мы заставим их трепетать при звуке твоего имени.

Я вложила свою руку в его.

— Покажи мне.

В комнате было тихо, если не считать потрескивания камина. Все смотрели на Изольду, которая закрыла глаза и теперь лежала неподвижно.

Она выглядела ещё прекраснее, чем когда-либо, с разметавшимися по подушке чёрными волосами и ресницами, похожими на веера на щеках.

Но я не мог не заметить красные пятна, которые покрывали её кожу. На какое-то время они поблекли, но сейчас были темнее. Кормак устроился рядом с ней, и, судя по страданию, затуманившему его глаза, я знал, что он заметил.

Изольда издала тихий звук. Её глаза под прикрытыми веками быстро бегали туда-сюда.

Низкий голос Алека грохотал со сдерживаемой силой.

— Скажи мне, что ты видишь.

— Я в своей постели, — прошептала она.

Моё сердце упало. Вот тебе и откровения. Может быть, мы преследовали не ту цель. Она была больна. Мы зря тратили время. Нам следовало просто поискать в грёбаном Интернете…

— Они идут! — закричала она, её голос был пропитан страхом.

Моё сердце бешено колотилось. Я вцепился в изножье обеими руками. Кормак наклонился вперёд, пристально вглядываясь в её лицо.

Грудь Изольды быстро поднималась и опускалась по мере того, как она всё больше начинала нервничать.

— Это мой отец... и король Эрказ.

Я напрягся вместе с каждым драконом в комнате. Мы все были знакомы с королём Разротов.

— Н-не надо, — выдохнула Изольда. — О, пожалуйста, не надо.

Алек наклонился вперёд.

— Расскажи мне, что происходит. Что они делают?

— Мои руки... они прижимают меня к кровати. У моего отца длинная трубка и... я не знаю. Это как игла для вышивания, — она дёрнулась и вскрикнула. — Отец, пожалуйста, не делай этого!

Изножье скрипнуло под моими руками.

Изольда всхлипнула. Её мышцы напряглись, как будто она сопротивлялась чему-то.

— Они забирают всё, — она закричала, её ноги забились под одеялами.

— Прекрати это! — крикнул я, готовый перепрыгнуть через кровать и наброситься на Алека.

— Нет, — сказал Кормак. Его власть обрушилась на меня, удерживая на месте. Он заговорил, не глядя на меня. — Мы доведём это дело до конца.

Агония терзала меня. Изольду пытали, и я был бессилен это остановить.

Она безудержно рыдала.

— Ты берёшь слишком много. Я не могу… Я не чувствую своих ног, — из её ноздри потекла струйка крови. Пятна на её руках потемнели.

Стоявшая рядом с кроватью Галина резко втянула воздух.

— Её кровь... — сказала она, не отрывая взгляда от лица Изольды.

Внезапно Изольда обмякла. Её голос был тихим. Вялый.

— Они забрали всю.

— Где они сейчас? — спросил Алек.

— Близко... Но слишком темно. Не могу... видеть их.

— Где ты?

Она кашлянула. Из уголка её рта потекла кровь.

— Серость. Среди…

Моё бешено колотящееся сердце остановилось. Оно просто, блядь, замерло. Потому что я знал, где она была. Я бывал там раньше. Она находилась в сероватой дымке между жизнью и смертью. На протяжении столетий я оказывался там раз или два. Когда меч римского центуриона пронзил мою шею. Когда Кормак потерял контроль и облил меня огнём.

Эта дымка была до этого. И это было «после». Для бессмертных это была комната ожидания, прежде чем отрубленная голова приживётся снова или раздавленное сердце восстановится и начнёт биться заново. Я не знал, куда отправляются смертные, когда они умирают, и я не был уверен, куда отправляются бессмертные после настоящей, окончательной смерти.

Но я знал эту дымку. И Изольда тоже её знала.

Потому что Ульмак убил её.

Алек отпустил её руку и выпрямился. В мгновение ока его очарование вернулось, и он стал красивым мужчиной, похожим на человека, с густыми золотисто-рыжими волосами. Лакхлан положил руку ему на плечо.

— Всё в порядке?

— Да, — прохрипел Алек. Он протянул руку и накрыл ладонь Лакхлана своей. — Но Эрказ не должен быть таким, — он повернулся и встретился взглядом с Кормаком... затем с моим. — Я видел больше, чем она описала. Они привязали её и выпустили кровь. Потом они выпили её, когда она умирала.

Изольда открыла глаза. Они были ясными, но горели гневом. Из её носа потекло ещё больше крови.

Кормак встал.

— Ложись обратно, девочка, — он двигался так, словно хотел форсировать события.

— Нет, подожди, — Галина шагнула вперёд. Её зрачки были расширены, тёмно-рыжие брови плотно сдвинуты, когда она пристально смотрела на Изольду. — Её кровь… Я не могу толком описать это, но такое ощущение, что этого... слишком много.

Брэм тронул Галину за руку.

— Что ты имеешь в виду, любимая? Ты чувствуешь это по запаху?

— Да. Он слишком насыщенный. Запах неправильный. Большая часть крови пахнет и имеет вкус вина для вампира... или дампира вроде меня, — она встретилась взглядом с Изольдой. — Но твоя пахнет чистым сахаром.

— Потому что она больна, — произнёс глубокий, раскатистый голос.

Я развернулся как раз в тот момент, когда вспыхнул огонь.

Мои обереги лопаются с хлопком, заставляя всех вздрагивать.

Нет.

Чёрт возьми, нет.

Я бросился к камину.

Мулло вышел из пламени и протянул руку. Ветер налетел на меня, срывая одежду и отбрасывая назад. Я зарычал и огляделся в поисках воды. Не то чтобы это принесло бы мне много пользы. Он украл стихию воды у другой ведьмы столетия назад, и ему доставляло огромное удовольствие использовать мои собственные силы против меня.

Фергюс направился к нему, но Лакхлан схватил его за рубашку и оттащил назад.

— Никогда не вставай между ведьмами, когда они дерутся на дуэли, парень.

Мулло рассмеялся.

— Мудрый совет, дракон, но мой внук не участвует в дуэлях, — он отряхнул рукава своей туники. — Он считает приобретение власти ниже своего достоинства.

— Почему ты здесь? — я прикусил язык.

— Твои обереги были слабыми. Ленивый.

— Пошёл ты.

Его тёмные глаза сверкнули. Задел за живое, а, придурок? Он терпел мои оскорбления, когда мы были наедине, но требовал уважения в присутствии других. Ведьмы почитали силу. Мулло привык быть самым могущественным существом в любой комнате.

Но сейчас он ошибался. Кормак находился у меня за спиной. Я чувствовал, что его ярость сдерживается. То, что он позволил мне встретиться с Мулло лицом к лицу без помех, было знаком его доверия ко мне.

К сожалению, я этого не заслужил.

Мулло отбросил всякое притворство вежливости, его взгляд стал холодным и безжизненным.

— Ты дурак, если думал, что сможешь проникнуть в город так, как ты это сделал прошлой ночью, без моего ведома. Весь дом почувствовал волнение. Теперь по Нью-Йорку ползают демоны. Итак, я повторяю, Найл, твои обереги слабы.

— Что с этими демонами? — потребовал Кормак, появляясь рядом со мной. Он смерил Мулло взглядом, от его большого тела исходило столько силы, что я едва мог смотреть на него.

Мулло справился с этим, но это причинило ему боль. Это чувствовалось в едва заметном напряжении вокруг его глаз и рта. Он пожертвовал собой и проложил себе путь к почти неограниченной власти, собрав шесть из семи элементов. Но Кормак родился со своими способностями. Он получил их честно. Как учило колдовство, всякая сила имеет свою цену. Несмотря на всё, что Мулло приобрёл, он кое от чего отказался. И это ослабляло его.

Он выдержал пристальный взгляд Кормака и сказал:

— Ты уже знаешь, что демоны хотят твою женщину.

— И что ты об этом знаешь? — рявкнул Кормак.

— Ничего, кроме очевидного. У неё чума, как и у всех ваших женщин. Ульмаку повезло, и он наткнулся на лечение.

Я не смог удержаться и шагнул к нему.

— Как долго ты стоял в этом огне?

— Достаточно долго.

— Если ты когда-нибудь снова войдёшь в мой дом...

— Подожди, Найл, — сказал Кормак.

Ярость взревела во мне, но я прикусил язык. И впился взглядом в родственника, которого мне очень хотелось стереть с лица земли.

— Говори то, что ты пришёл сказать, или убирайся, — произнёс Кормак Мулло.

Мулло улыбнулся.

— Ты слишком долго был погружен в свои мысли, Кормак. Иначе ты мог бы увидеть то, что было прямо у тебя под носом, — он взглянул на Изольду, которая, приподнявшись на кровати, наблюдала за нашей перепалкой, нахмурив брови. — Я ничего не знаю об Ульмаке. Я не забочусь о слугах. Но я обращаю внимание на королей, даже когда они правят кучами грязи на демоническом плане. Эрказ Третий имеет поразительное сходство со своим отцом и его отцом до него. Их манеры одинаковы. Им нравятся одни и те же блюда и женщины. Демоны всегда завидовали бессмертию Перворождённых, а Эрказ Первый славился своим тщеславием. Поэтому, когда его личный врач пришёл с умирающим младенцем, истекающим драконьей кровью, что ж... — Мулло развёл руками.

— В этом нет никакого смысла, — сказал Кормак. — Наша кровь исцеляет. Она не обманет смерть.

— Разве нет? — Мулло бросил на меня быстрый взгляд. — Найл всегда был плохим учеником, но он знает основные принципы колдовства. Природа требует равновесия, — он протянул руку к огню. В тот же миг к нему устремился огненный шар. Он поймал его и взвесил на ладони. — Забери жизнь, — он закрыл ладонь, и пламя погасло. — Подари жизнь, — он раскрыл другую руку, и пламя появилось снова и дико задрожало.

— Хватит фокусов, — произнёс Кормак. — Переходи к делу.

Мулло отмахнулся от пламени.

— Это все предположения. Никто из нас не может знать наверняка, можно ли иссушив дракона до смерти сохранить смертному жизнь навсегда. Но Эрказ и его врач, похоже, сделали это, по крайней мере, на какое-то время. В каком-то смысле они оказали тебе услугу. Они поддерживали жизнь твоей самке, убивая её ночь за ночью.

Это было чудо, что я всё ещё стоял на ногах, потому что мне казалось, что земля ушла у меня из-под ног. Я повернулся к Изольде, которая крепко вцепилась в простыни, и в её глазах появился ужас. Она начинала понимать, что на самом деле означали слова Мулло.

Её растили и содержали как свинью на убой. Но это было ещё хуже, потому что Ульмак — мужчина, которого она считала своим отцом, — не просто однажды принёс её в жертву. Он приносил её в жертву каждую ночь.

Я снова повернулся к Мулло.

— Убирайся.

Мгновение он изучал меня.

— Ты мой внук. Я презираю тебя, но я любил свою дочь. Знай, что только моя привязанность к Габелле заставляет меня указать на то, что ты, вероятно, слишком глуп, чтобы принять во внимание: если Эрказ жив только благодаря твоей женщине, он не остановится ни перед чем, чтобы вернуть её. Она не будет в безопасности, пока он не умрёт. Более того, у него с ней кровные узы. Спроси вон у того своего маленького дампира, как это работает.

Я знал, как работают кровные узы. Но с другой стороны, он знал, что я знаю. Всё это было просто театрализованным представлением. Ещё один способ унизить меня.

Но он удивил меня, упомянув мою мать. Как бы трудно мне ни было это принять, он действительно любил её.

И именно эта любовь помешала ему лишить меня жизни. Он ненавидел себя за это. Вероятно, он рассматривал это как слабость. Но он просто не мог заставить себя убить меня.

— Убери свой беспорядок, Найл, — сказал он. — Я не хочу, чтобы демоны были в моём городе.

— Это то, что ты пришёл сказать? — спросил я.

— Я пришёл подтвердить слухи о том, что ваш король покинул свой огонь, — он подошёл к камину и шагнул в пламя. — Я полагаю, сомнус тебе больше не понадобится, — сказал он мне.

Кровь отхлынула от моего лица. Я не обладал элементом духа. Я не мог проникнуть в его разум и разгадать его самое заветное желание. Но мне не нужны были его дары, чтобы понять, чего он хочет. Я уже знал, чего он хотел — моего полного унижения.

Но он уже добился его. Не было никакой необходимости размазывать мои кишки по полу на виду у Кормака и остальных. Мулло не мог так поступить со мной.

— Мулло, — прохрипел я. Я бы умолял, если бы пришлось. Встану на колени и буду молить о пощаде. — Пожалуйста, не надо.

Он не злорадствовал. Он не ухмылялся, не смеялся и не наслаждался своей окончательной победой. Он просто посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Когда ты будешь обслуживать своего короля сегодня вечером, скажи ему, скольких ведьм ты обслуживал от его имени.

Моё дыхание покинуло лёгкие. В моих ушах зазвенел пронзительный вой. Я ничего не мог расслышать. Не было видно ничего, кроме огня и его высокой тёмной фигуры, стоящей невредимой внутри него.

Его голос прорвался сквозь звон, и я услышал последнее, что он сказал, прежде чем исчезнуть.

— Расскажи своему королю, как ты стремился поиграть в шлюху.

Никто не пошевелился. Никто не произнёс ни слова.

Найл уставился на языки пламени туда, где всего несколько секунд назад стоял Мулло. Последние насмешливые слова Мулло, казалось, эхом разнеслись по комнате.

«Расскажи своему королю, как ты стремился поиграть в шлюху».

Что бы это ни значило, это уничтожало Найла. Он не двигался, но разваливался на части у меня на глазах.

— Все вон, — рявкнул я. — Немедленно.

Потребовалось примерно полсекунды, чтобы комната очистилась, и ещё полсекунды мне потребовалось, чтобы подвести Найла к стулу рядом с кроватью Изольды. Тот факт, что он позволил это, беспокоил меня больше, чем его молчание. У него было пепельное лицо. Его глаза не следили за происходящим. Это было так, словно он ушёл в себя.

Я знал эту тактику. Я также знал, что это не решает никаких грёбаных проблем. От этого стало только хуже.

Как только я убедился, что он устроился поудобнее и не собирается падать со стула, я повернулся и коснулся щеки Изольды.

— Ты как, девочка?

— Со мной всё в порядке, — всё её внимание было приковано к Найлу, её зелёные глаза были полны беспокойства. Мне хотелось подхватить её и Найла на руки и унести их прочь из этого города, наводнённого людьми. Я хотел выследить Эрказа и вонзить меч ему в сердце. Я хотел увезти обе свои пары куда-нибудь подальше, чтобы мы могли спокойно жить и трахаться. Хватит приключений. Я хотел обыденности.

— Я заключил сделку с Малло, — хрипло заговорил Найл, прерывая мои фантазии об убийстве-пронзании-отставке. Он уставился в какую-то точку на полу, его глаза были пустыми. — Столетие назад или больше. Я не помню точной даты.

Я присел перед ним на корточки, заставляя себя оказаться в поле его зрения.

— Это не имеет значения. Что бы ни случилось, это в прошлом.

— Это был единственный способ, которым он мог дать мне сомнус, — сказал Найл, продолжая, как будто я ничего не говорил. — Лежащее в основе проклятие трудно создать. Если ты сделаешь это неправильно, ты можешь повредить мозг без возможности восстановления. У меня было не так уж много вариантов.

— Найл…

— Мулло не может иметь детей, — Найл, наконец, встретился со мной взглядом. — Он обменял свою плодовитость на власть. В течение многих лет он пытался зачать нового наследника. Ходили слухи о чёрной магии... Месяцами повторялись заклинания. Ни одно из его усилий не увенчалось успехом.

У меня скрутило живот. Я знал, к чему клонится эта история. С моих губ сорвалось желание умолять его остановиться, но я чувствовал, что ему нужно выговориться. Как инфицированная рана, он либо проколет её, либо умрёт. Или, может быть, что-то между нами умрёт. И этого я не мог вынести.

— Что случилось? — прохрипел я. Мне так сильно хотелось прикоснуться к нему. Но я не был уверен, что он обрадуется этому.

— Я согласился подарить Дому Бэлфор нового наследника. Я... спал с женщинами. Ведьмами. Иногда в одиночестве. Иногда с ведьмами из Дома, распевающими заклинания. Чаще всего в присутствии других людей. Мулло сказал, что хотел убедиться, что я закончил, но я думаю, ему просто нравилось делать это как можно более неудобным. Вначале он сделал из этого... событие. Одна ведьма делала меня твёрдым, а потом я, — его глаза на мгновение закрылись, — выступал. На глазах у всех, кого Мулло пригласил посмотреть.

Ярость. Я стиснул челюсти, борясь с желанием пошевелиться и поджечь комнату.

— Это была не твоя вина, — услышал я свой голос. — Ты не хотел ничего из этого...

— Я хотел этого, — рот Найла искривился, выражение его лица стало уродливым. — Может быть, не поначалу, но в конце концов я устал бороться. Это часть шлюхи, Кормак. Я трахнул этих самок, кончил, и это было облегчением. Ты понимаешь? Никто не заставлял мой член становиться твёрдым. Я сделал всё это сам. Я снимал с себя одежду, разделял своё тело и нарушал наши клятвы. Снова, и снова, и снова... Я оставлял тебя спать под замком и предоставил своё тело, и мне это понравилось...

Я поднял его со стула и прижал к стене в мгновение ока.

— Кормак! — воскликнула Изольда у нас за спиной.

Найл уставился на меня, его тёмные глаза были такими же спокойными и сводящими с ума, как всегда. Я поднял его на цыпочки и был близок к тому, чтобы задушить, а ему было, блядь, всё равно.

— Заткнись на секунду и послушай меня, — прорычал я ему в лицо. — То, что Мулло сделал с тобой, было изнасилованием. Ты понимаешь? Возможно, он и не прикасался к тебе, но всё равно изнасиловал. Я живу уже очень давно, Найл. Во все времена я видел это, и позволь мне сказать тебе абсолютную правду: если ты не давал согласия на секс, это было изнасилование. Не имеет значения, испытал ли ты удовольствие. Твоё тело может убежать от твоего разума, моё сердце, особенно когда твоему разуму больше некуда идти.

— Не оправдывайся за меня, — прошептал он.

Я отпустил его тунику и взял его лицо в ладони.

— Это не так, милый. Ты здесь ни в чём не виноват, Найл. Ты не нарушал никакой клятвы, — я взял его руку и прижал к своей груди. — Наши клятвы живут здесь, и они так же сильны, как и прежде. Я чувствую их. А ты нет?

По его щеке скатилась слеза.

— Да, — прошептал он. — Я чувствую их.

Я оттащил его от стены. Мне хотелось подхватить его на руки и унести, но я не был уверен, что он был бы рад такому постоянному контакту прямо сейчас. Поэтому я потащил его к кровати и уговорил лечь рядом с плачущей Изольдой.

— Не плачь, девочка, — сказал он, вытирая влагу с её щёк.

Она коснулась мокрых следов на его лице.

— Я думала, все наши слёзы превращаются в бриллианты.

Он улыбнулся, и выражение его лица было слегка печальным.

— Не всегда. В этом и есть хитрость.

Я прижался к ней с другой стороны и откинул волосы с её лба.

— Это дар, которым большинство из нас не овладевает, пока не станет старше.

Её голос дрогнул.

— Это все правда, да? Ульмак убивал меня каждую ночь. Каждый день был похож на первый день моей жизни. Раньше я чувствовала себя такой загнанной в ловушку рутины, как будто каждый день был одним и тем же. Теперь я знаю, что так оно и было.

— Ульмак заплатит за то, что он сделал, — сказал я.

Её глаза вспыхнули.

— Я хочу быть той, кто убьёт его.

Мой пах неожиданно напрягся.

— Мне нравится эта твоя кровожадная сторона, девочка. Но ты сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться с демонами.

— Я могла бы. Ты слышал Галину. У меня слишком много крови. Если Ульмак сохранил мне жизнь, перекачивая её…

— Ульмак убивал тебя, выкачивая её.

— Это может сработать, — пророкотал Найл. Он слегка перекатился и порылся в заднем кармане. Он достал маленькое чёрное устройство и поднёс его к своему лицу. Поверхность засветилась, как телевизионный экран внизу.

— Ещё фейри у тебя в кармане, любимый? — спросил я.

Его губы дрогнули, а большие пальцы исполнили странный танец над экраном.

— Никаких фейри. Просто наука.

Жуткий голубоватый свет распространился от устройства к его лицу.

— Я не доверяю этой человеческой науке, — проворчал я.

— Да, ну, в последний раз, когда ты был у врача, пиявки были стандартом лечения, — его большие пальцы снова взлетели, и он пробормотал: — Что... как ни странно, в данном случае может оказаться не так уж далеко от истины.

Изольда нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

Он указал на экран.

— Здесь сказано, что твоё заболевание встречается и у людей. Оно называется истинная полицитемия, — он сел и посмотрел на нас. — Наиболее эффективным методом лечения является регулярная кровопускание. Это удаление крови.

Что ж... чёрт возьми. Попробовать стоило. Стоило попробовать что угодно, если это означало спасение Изольды.

Она кивнула в сторону устройства Найла.

— Здесь сказано, есть ли лекарство?

Он колебался.

— Лекарства нет, — категорически заявила она.

Я выхватил устройство из рук Найла и бросил его в изножье кровати.

— Давай по порядку, девочка. У нас под рукой есть дампир. Сначала мы избавим тебя от части той крови, которая тебе не нужна.

— Затем, мы отправимся на уровень демонов и убьём Ульмака? — с надеждой спросила она.

Найл усмехнулся.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил я её.

— Да.

— Тогда это то, что мы сделаем.

Она наклонилась и поцеловала меня в подбородок. Затем она повернула голову на подушке так, чтобы оказаться лицом к Найлу.

— Мы могли бы убить и твоего дедушку тоже.

В его тёмных глазах вспыхнуло удивление.

— Когда ты успела стать такой кровожадной? — пробормотал он.

— Когда придурки начали угрожать моим парам.

Он бросил на меня разгорячённый взгляд.

— Ох, Кормак, она говорит, как шотландка, и у неё руки чешутся убивать.

— Мм-м, — я обнял её за талию. — Думаю, мы нашли себе идеальную женщину.

Он накрыл мою руку своей.

— Да, — он скользнул ниже по кровати и нежно поцеловал её в губы. — Абсолютно идеальную.

— Мы можем присоединиться к тебе?

Я отвернулась от перил балкона и увидела, как Хлоя и Галина пробираются по краю бассейна. Они прошли мимо солнцезащитной панели, и я резко отвела от неё взгляд, почувствовав, как вспыхнули мои щеки.

— Конечно.

Галина сделала паузу и взглянула на небо, испещрённое пурпурными прожилками.

— Эх, всё должно быть в порядке.

— Ты действительно можешь вообще не выходить на солнце? — спросила я. Стоять у окна башни и позволять солнцу согревать моё лицо было одним из моих самых любимых удовольствий. «И, — подумала я с приливом желания, — у меня остались очень приятные воспоминания о встрече рассвета с Кормаком».

Они подошли ко мне, и Галина сверкнула улыбкой с обнажёнными клыками.

— Я могу находится на рассвете и в сумерках. Но прямые солнечные лучи определённо запрещены, — её голос понизился. — К счастью, Брэм и Фергюс скорректировали свои графики с тех пор, как мы стали парой.

— Аминь, — хрипло произнесла Хлоя.

Галина зажала рот рукой.

— О боги, Изольда, прости меня. Я все время забываю, что Брэм — твой брат. Ты, вероятно, не хочешь слышать о его расписании. Или чём-нибудь ещё.

Я рассмеялась и отмахнулась от этого.

— Всё хорошо. Честно говоря, я всё время забываю, что он и мой брат тоже, — но мне не терпелось познакомиться с ним поближе. После того, как Галина опустошила меня, все собрались на то, что Найл назвал «сводить счёты». Брэм был тихим — в основном потому, что Фергюс никогда не переставал говорить, — но он был таким же добрым и заботливым, каким казался поначалу.

Алек и Лакхлан тоже были очаровательны. И то, как они души не чаяли в Хлое, было достойно восхищения. Это был предварительный просмотр того, как могла бы выглядеть моя собственная жизнь... при условии, что с Проклятием, которое я носила, можно было бы справиться.

Громкий ХЛОПОК расколол воздух, и мы втроём обернулись. Возле бассейна погас свет.

— Ух, это я, — простонала Хлоя. Она положила руку на живот. — Я продолжаю говорить Алеку и Лакхлану, что этот ребёнок питается энергией, но они отказываются в это верить. Хотя, я думаю, Лакхлан приходит в себя теперь, когда заменил все лампочки в люстрах замка.

Галина окинула живот Хлои оценивающим взглядом.

— Ты думаешь, этот ребёнок такой же донум, как ты? — Хлоя рассказала о своём даре за ужином. Очевидно, она могла высасывать энергию — и способности — из любого магического существа. На короткое время она даже смогла овладеть их силой.

Затем она кивнула.

— Так и должно быть. И я держала это при себе, потому что парни абсолютно невозможны и завернули бы меня в пузырчатую плёнку, если бы могли, но я тайком использовала силу. Это как пристрастие беременной к стероидам. Алек думает, что сломалась посудомоечная машина, но на самом деле это была я. Я прислонилась к ней, и, бац, ребёнок, черт возьми, поглотил её.

Глаза Галины расширились, хотя она и фыркнула от смеха.

— Пожалуйста, пообещай, что я смогу навестить тебя, как только родится ребёнок. Я заплачу деньги, чтобы увидеть, как Алек и Лакхлан бегают по кругу, заменяя лампочки и устанавливая новую кухонную технику.

Голубые глаза Хлои блеснули.

— Конечно. Изольда тоже может прийти, — она улыбнулась мне и указала на город внизу. — А я коренной житель Нью-Йорка. Когда эта история с демонами закончится, нам троим нужно будет побывать в городе.

Я не могла не улыбнуться в ответ — даже когда сделала мысленную пометку спросить Найла, что значит «побывать в городе».

— Мне бы этого хотелось.

Галина коснулась моей руки.

— Как ты себя чувствуешь с тех пор, как я поела? Головокружение есть?

— Нет. На самом деле я чувствую себя великолепно, — это было лучшее, что я когда-либо чувствовала в своей жизни. Что было неудивительно. В отличие от Ульмака, Галина не пустила мне кровь до смерти. Она просто удалила излишки крови, которые закупоривали мои вены. И теперь, когда она это сделала, я почувствовала себя легче. Сильнее. Как будто я могла чего-то добиться. Но беспокойство тоже разливалось по моим венам, побуждая меня сделать... что-нибудь. Как будто чьё-то присутствие витало прямо у меня под кожей. И это было не ново. Я чувствовала его раньше, в моей прошлой жизни в башне. Это было так, как будто…

Внутри меня горел огонь.

Хлоя резко втянула воздух. Потом она застонала и посмотрела на свой живот.

— Снова? — она бросила на нас с Галиной раздражённый взгляд. — Мне очень жаль, но мне нужно в туалет.

Галина ухмыльнулась.

— Пойдём, я провожу тебя. Ты идёшь, Изольда?

— Через минуту, — я кивнула в сторону пентхауса. — Как только я войду туда, Кормак и Найл будут настаивать на том, чтобы уложить меня в постель.

Хлоя вздохнула.

— Драконы.

— Мужчины, — сказала Галина с ноткой раздражения в голосе. — И мы получаем двойную дозу. Как раз в тот момент, когда ты убеждаешь одного в разумности, появляется другой и вливает в тебя свежую дозу пещерного человека.

Они направились к пентхаусу, взявшись за руки и склонив головы друг к другу. Моё сердце наполнилось радостью, и что-то похожее на надежду тоже наполнилось радостью. Они были милыми. Они хотели быть моими подругами.

Я повернулась обратно к городу, который бурлил активностью. Жизнью. Там меня ждала целая жизнь — с друзьями, любовью и страстью. Ульмак пытался украсть у меня всё это. Эрказ тоже. Они использовали меня и насиловали ночь за ночью.

Больше нет.

Жар разлился по моей коже. Поднялся ветер. В каком-то смысле пентхаус был похож на мою башню. Я была... заперта здесь, наверху.

Но я не должна была.

Моё сердце забилось быстрее... потом оно бешено заколотилось. Жар распространялся, пока огонь не затрещал в моих венах. Я посмотрела на город с его мерцающими огнями. У меня был отличный вид, но…

Недостаточно хорош.

Так горячо. Слишком жарко. Я откинула голову назад. Между одним вдохом и следующим моё тело вырвалось из своих рамок. Беспокойство вырвалось из моей кожи.

И крыша обвалилась.

Я взмыла в воздух, широко расправив крылья, и песня радости задрожала у меня в горле. В окнах зданий напротив пентхауса на меня смотрел длинный зелёный дракон.

Я.

О, и ещё у меня было много рогов.

Мой рот широко открылся, обнажив ряды острых зубов, когда я рассмеялась.

Грёбаный Ульмак. Мне доставило бы удовольствие убить его.

Но сначала мне нужно было осмотреть город.

С удовлетворительным свистом я взмахнула крыльями и взмыла в небо. Инстинкт взял верх в шепчущем порыве. В нём не было слов, но я знала, что делать. Когда облака проносились у меня над головой, а город сжимался подо мной, я точно знала, как накренить своё тело, чтобы рассечь воздух. Я знала, как переворачиваться. Когда нужно опустить крылья или прижать голову поближе к груди. Я помчалась навстречу Луне, позволяя ей согреть моё лицо, прежде чем закружиться в вихре крыльев и хвоста. Я кружилась и кружилась, голова у меня всё больше кружилась, и мне было совершенно всё равно.

Когда я больше не могла удерживать позу, я расправила крылья и поплыла на спине по течению, моё тело обмякло, а разум всё ещё пребывал в смятении. Теперь я была выше облаков, одна на вершине мира. Я лениво взмахнула крыльями, паря.

Из ниоткуда чёрный дракон прорвался сквозь облака и завис рядом со мной. Его тёмные глаза сузились, когда он бросил на меня явно неодобрительный взгляд.

Ой.

В мгновение ока золотой дракон пробился сквозь облако и опустился с другой стороны от меня.

Я поднялась, мои свисающие лапы хлестались о живот. Я моргнула, и мои внутренние и внешние веки затрепетали. Потому что Кормак был не просто большим. Он был огромен. Его крылья били по небу, посылая огромные порывы ветра, проносящиеся надо мной. Его рога возвышались на голове в форме короны, а глаза были огненными омутами.

И прямо сейчас огонь был недоволен.

Его челюсти приоткрылись.

— Возвращайся на крышу прямо сейчас, — сказал он, говоря на шипящем, кипящем языке, который я каким-то образом понимала. Я не могла подобрать слов, и я совсем не была уверена, что смогу их воспроизвести. Но настроение было ясным: король отдал приказ, и в моих интересах было подчиниться ему, как и вчера.

Я кивнула и уткнулась носом в землю. Найл и Кормак встали по обе стороны от меня, и мы втроём пронеслись по воздуху. На один восхитительный миг я почувствовала вкус того, каково это — летать с ними, когда мы втроём правим небесами.

Затем возвысился пентхаус, и я поняла, что понятия не имею, как приземлиться. Когда у меня лопнула кожа, я была так взволнована, что на самом деле не переставала беспокоиться о том, как я лечу. Я только что сделала это. Но приземление было совершенно другим. Что, если я промахнусь мимо крыши? Я рухну на землю или, может быть, снесу здание.

Найл пронёсся передо мной. Он расправил крылья, задевая лапами воздух. Он мягко ударился о небо, завис на мгновение, прежде чем мягко приземлиться. Пока я наблюдала, у меня возникло ощущение, что он преувеличил свои движения в демонстрационных целях. Что было хорошим знаком, да? Если он хотел, чтобы я благополучно приземлилась, это, вероятно, означало, что он не собирался душить меня за то, что я перекинулась на глазах у стольких людей.

Или, может быть, я просто была нужна ему живой, чтобы он мог максимально эффективно меня задушить.

— Изольда, — прошипел Кормак. Когда я повернула к нему голову, выражение его драконьей морды было эквивалентом «продолжай в том же духе».

Глубоко вздохнув, я устремилась к земле, в точности подражая тому, что делал Найл. Моя версия была неуклюжей, и я отклонилась в опасной близости от бассейна, но приземлилась с таким толчком, что у меня задрожали кости.

Кормак прижал крылья поближе к телу, выполнил крутое вращение, а затем превратился в дым. Он завис в воздухе, прежде чем рухнуть на землю и перекинуться на двух ногах. Найл выпустил два облачка пара и отодвинулся назад.

Оба мужчины уставились на меня.

Я заморгала, глядя на них.

— Ты что, застряла? — спросил Кормак.

Я покачала головой. Ждала. Неужели я застряла?

Найл вздохнул.

— Закрой глаза и представь своё тело. Расправь покрепче свои крылья.

Я сделала, как он сказал. Секунду спустя я споткнулась о траву. Найл откуда-то достал одеяло и накинул его мне на плечи.

— Спасибо, — я прикусила губу. — Извини за... ну, ты понимаешь.

Он скрестил руки на груди.

— Человеческие власти находятся в соседнем здании. Можешь себе представить, почему?

Моё лицо вспыхнуло.

— Заметили дракона?

Кормак зарычал.

— Я не хотела этого! — заплакала я. — Просто я думала обо всём, что произошло, и разозлилась на Ульмака, а потом полетела.

Найл изучал меня. Его губы были сжаты, но в глазах горел предательский блеск.

— Тебе было приятно?

— Это было невероятное ощущение.

Кормак обхватил меня своей большой рукой и крепко прижал к себе. Он зарылся лицом в мои волосы и вдохнул мой запах. И когда он заговорил, в его голосе послышалась дрожь.

— Я никогда не думал, что увижу в небе другую женщину. Ты была безрассудной, глупой и такой красивой, что у меня перехватило дыхание.

Напряжение спало с моего тела. Я прижалась к нему, наслаждаясь ощущением его твёрдой груди под своей щекой.

— Не могу поверить, что я это сделала.

Он провёл пальцем по моему подбородку и привлёк мой пристальный взгляд к себе.

— Больше никаких полётов над Манхэттеном. Если только ты не хочешь, чтобы я подогрел тебе задницу.

Боги, это было обещание? Потому что, если он имел в виду это как угрозу, то она не сработала. Из моей киски уже сочилась влага. Я искоса взглянула на Найла.

— Когда вы двое собираетесь трахнуть меня как следует?

Ноздри Найла раздулись.

— Изольда...

— Если мы завтра идём в бой, я думаю, мы должны быть полностью спарены. И я посмотрела порно на твоём телефоне, и теперь у меня есть довольно хорошее представление о том, как устроен секс.

— Ты что?

В груди Кормака заурчало.

— Что такое порно?

Я улыбнулась. Наконец-то я узнала то, чего не знал король драконов.

— Грёбаное дерьмо, — пробормотал Найл. Он провёл рукой по волосам.

Моя улыбка стала шире.

— Ну?

Он нахмурился на меня... но его член набух, а в глазах зажегся огонёк. Он мотнул головой в сторону пентхауса.

— Пойдём, девочка. Давай узнаем, насколько ты внимательна.

Кормак поднял меня, вместе с одеялом и всем прочим, и направился к пентхаусу.

— Кто-нибудь собирается сказать мне, что такое порно?

Найл застонал.

Я обвила руками шею Кормака и рассмеялась.

Моё сердце бешено колотилось, когда Кормак поставил меня на ноги в главной спальне. Я хотела этого — я ужасно этого хотела, — но я не хотела, чтобы кто-нибудь из них знал, как сильно я дрожала внутри. Если они подозревали, что я больна или чувствую хоть малейшую слабость, они укладывали меня в постель, как ребёнка.

И тогда мне, возможно, придётся снова превратиться в моего дракона и поджарить их обоих.

Потому что я не упускала этого из виду. Слишком долго они дразнили меня. Они дарили мне мощные оргазмы, но никогда не были внутри меня.

Ну, за исключением того, как Найл «наказал» меня в бассейне. Но он использовал свои силы! Член из воды не в счёт. Очень интересные веб-сайты, которые я нашла на его волшебном телефоне, показали мне это. Я открыла для себя целый мир наслаждения, и теперь я знала, что мои мужчины дали мне только попробовать его на вкус.

Я хотела весь этот чёртов пир целиком.

Я хотела их обоих. Два члена внутри меня, так и должно было быть.

Я повернулась и увидела их прямо у себя за спиной, обоих высоких, огромных и могучих. Ни один из них не пошевелился, чтобы включить свет. Что было идеально, потому что небо за окном уже потемнело, а городские огни отбрасывали мягкое сияние по всей комнате.

С болезненно колотящимся сердцем я ждала, предвкушение туго скручивалось во мне.

Кормак наконец заговорил, его глубокий, мрачный голос, казалось, ласкал меня между ног.

— Иди приляг, принцесса.

Стон вырвался из моего горла, когда я повернулась и подчинилась, моя киска была такой скользкой, что с неё практически капало. Мои груди колыхались, когда я забиралась на кровать, и я чувствовала их взгляды на своей киске, когда на четвереньках подползла к центру огромной кровати. Я легла на спину, положив голову на подушки, чувствуя себя жертвой, принесённой на алтарь.

Долгое мгновение ни один из мужчин не двигался. Затем, как будто они это спланировали, они двинулись вперёд как один. Они крались к кровати, двигаясь той грациозной, хищной походкой, от которой у меня загорелась кровь. Теперь они были пиршеством, их тела, позолоченные лунным светом, который я любила. Он разливался по ним, прилипая к их широкой обнажённой груди и мускулистым рукам, рельефному прессу и толстым бёдрам.

И их членам…

Оба самца были полностью возбуждены, их члены были длинными и твёрдыми, а кончики влажными. У Найла был большой, но у Кормака — неимоверный. Длинный и толстый, он был на грани непристойности. Покрытый венами ствол упирался ему в бедро, толстая головка члена хлопала по коже.

Они остановились в изножье кровати.

Кормак, должно быть, заметил тревогу на моём лице, потому что ободряюще улыбнулся мне.

— Не тревожься, принцесса. Мы с Найлом знаем, что делаем, — его пристальный взгляд блуждал по моему телу. — Мы не будем делать ничего такого, чего ты не хочешь, и если ты только хочешь, чтобы мы поели твою маленькую пухлую киску, мы вполне согласны, а, Найл?

— Черт возьми, да, — выдохнул Найл, его тёмный взгляд путешествовал по тому же пути, что и у Кормака.

О, боги. Они ещё даже не прикоснулись ко мне, а я уже была на грани. Я лежала неподвижно, боясь, что могу кончить даже от малейшего движения бёдер. Я чувствовала, как набухает мой клитор между складками. Мои соски пульсировали, а груди были твёрдыми и болезненными.

Мужчины продолжали смотреть, насыщаясь. Как раз в тот момент, когда я была готова сказать им, чтобы они перестали смотреть и начали прикасаться, они повернулись друг к другу и поцеловались.

Мои губы приоткрылись, и из моего горла вырвался сдавленный стон. Я опустила руку к своей киске, не в силах удержаться, чтобы не погладить свои скользкие складочки.

Потому что зрелище, открывшееся передо мной, было неотразимым. Воспламеняемым. Мужчины пожирали друг друга, их языки и губы сцепились в сексуальной битве за доминирование. Кормак выиграл этот бой, зарычав, когда схватил Найла за волосы и дёрнул его голову назад, давая себе больше доступа. Он углубил поцелуй и другой рукой сжал задницу Найла и притянул его член к своему. Кормак медленно вращал бёдрами, и их большие члены тёрлись и ударялись друг о друга. Их мускулистые задницы выгибались. По комнате разнеслись мужские стоны.

Я стала гладить себя быстрее, всхлипывая, когда мои пальцы порхали по клитору. Я была почти слишком мокрой, и в отчаянии широко раздвинула ноги, добиваясь трения, которого так жаждала.

Кормак прервал поцелуй, затем повернул Найла ко мне и сильно шлёпнул его по заднице.

— Приступай к работе.

Найл ухмыльнулся, забираясь на кровать и отводя мою руку от моего лона.

— Моя работа, девочка. Давай разогреем эту киску, — он схватил меня за бёдра и дёрнул вниз, так что я распласталась на спине. Затем он наклонился и атаковал мой клитор своим языком.

— О... Найл! — мой крик эхом разнёсся по комнате, пока он лакал и сосал. Я извивалась, когда давление усилилось у меня между ног, но он крепко держал меня, обхватив своими большими руками мои бёдра и держа меня открытой. Когда похоть захлестнула меня, я изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Я не хотела отводить взгляд от вида его темноволосой головы, спрятанной у меня между ног, и его ониксовых глаз, время от времени поглядывающих на меня. Я могла сказать, что он порочно улыбался, посасывая и дразня мой клитор. Его язык был безжалостен, поглаживая и хлеща по моим складочкам, моему отверстию, моему клитору. Затем его язык проник в меня, и мой оргазм ударил, как удар хлыста.

Мои бёдра оторвались от кровати. Я закинула руки за голову и вцепилась в простыни, когда моё освобождение накатило на меня горячими, мерцающими волнами. Это было так, так вкусно, и он вылизывал меня всю, его жадный язык слизывал мои соки.

Когда я пришла в себя, он отстранился и провёл тыльной стороной ладони по рту. И, боги, даже это вызвало ещё одну небольшую волну блаженства, пробежавшую по мне.

Потом вернулся Кормак. Верхнюю половину волос он собрал в пучок, а нижнюю оставил распущенной. Несколько золотистых локонов спадали ему на плечо и прикрывали грудь. Когда он забрался на кровать, один плоский сосок выглянул между блестящими прядями, заставив мою киску снова сжаться.

Боги, сколько оргазмов я должна была испытать сегодня вечером?

Я всё ещё была распростёрта, и теперь оба мужчины сидели на коленях между моими бёдрами. Кормак открыл флакон со смазкой и намазал ею руку, затем размазал блестящую влагу по всему члену. Встретившись со мной взглядом, он обратился к Найлу, поглаживая себя.

— Она такая же сладкая на вкус, как я помню?

Найл облизнул губы, оставив нижнюю блестящей и влажной.

— Да. Как сахарная пудра.

Уголок рта Кормака приподнялся.

— Хорошо. Давай выясним, — он повернулся к Найлу и притянул его к себе для ещё одного агрессивного поцелуя. За исключением того, что на этот раз он схватил свой и Найла члены одной рукой и погладил их вместе.

— Блядь, — пробормотал Найл в губы Кормака. Он сильно дёрнул бёдрами, нетерпеливо толкаясь.

Кормак продолжал целовать его, и я захныкала, потому что знала, что он пробовал меня на губах Найла. Они были так прекрасны вместе, их набухшие члены были прижаты друг к другу в большой руке Кормака. Эти мощные, сексуальные самцы маячили у меня между ног, их тела были так близко к моей киске, что я чувствовала исходящий от них жар. Звуки, которые они издавали, были нереальными. Скользкий, влажный ритм Кормака, поглаживающего их члены в тандеме. Глубокие стоны. Мягкий привкус их обжигающего поцелуя.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что лучше уже быть не может, мужчины прервали поцелуй и повернулись ко мне. Резким движением Найл поднял меня, как будто я ничего не весила, а затем Кормак оказался на подушках, и я оседлала его. Моя влажная киска растеклась по его прессу, а его член — его очень солидный член — ткнулся в расщелину моей задницы.

Я пискнула и упёрлась двумя ладонями ему в грудь.

— Не беспокойся, принцесса, — сказал он, откидывая мои волосы назад, на плечи. — Я собираюсь быть в твоей киске. Найл возьмёт твою прелестную дырочку.

— Если ты этого хочешь, — пробормотал Найл, отводя мои волосы в сторону и нежно целуя меня в шею. Он скользнул другой рукой по моей грудной клетке и обхватил одну из моих грудей.

Кормак зарычал и обхватил другую, а я застонала и покачала бёдрами, прижимаясь киской к животу Кормака. Вид их обеих рук на мне — ощущение, как они мяли и поглаживали мою грудь, — было всем, что я себе представляла.

— Да, — услышала я свой выдох, раскачиваясь сильнее. — Да, я хочу этого. Я хочу, чтобы вы оба были внутри меня.

Кормак притянул меня к себе и поцеловал. Пока его язык проникал глубоко, он продолжал играть с моей грудью, его пальцы пощипывали и дразнили мой сосок. Затем он провёл ладонью от моего плеча до самой задницы. Он проделал это несколько раз, медленно поглаживая меня вверх и вниз, лаская и нежничая. Изучает меня и позволяет мне изучать его.

Найл тоже прикасался ко мне, поглаживая мои бёдра и задницу. Раздался мягкий звук, который я узнала, когда открылся колпачок от смазки, а затем скользкий палец Найла легко проехал вниз по моей щёлке. От ощущения щекотки все тонкие волоски на моём теле встали дыбом, и я застонала в рот Кормака.

Он поцеловал меня и ласкал ещё несколько минут, прежде чем мягко прервать наш поцелуй. Затем руки Найла обхватили меня за талию и приподняли.

— Смотри, — пробормотал Кормак.

Я смотрела, как вздымаются мои груди, как Кормак нежно раздвигает мою киску и держит меня открытой. И я застонала, когда Найл медленно опустил меня на член Кормака. Мы втроём наблюдали, как исчезла выпуклая головка... затем несколько дюймов ствола.

Найл остановил мой спуск и запечатлел ещё один поцелуй на моей шее.

— Как ты себя чувствуешь?

— Наполненной, — выдохнула я. Был небольшой ожог, но ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. В основном я была растянута, и это было потрясающе. На самом деле, я хотела большего. Я немного поёрзала, надеясь, что он продолжит.

Кормак издал слегка болезненный смешок.

— Дай её киске то, чего она хочет, моё сердце.

Ответный смешок Найла отдался вибрацией от моей шеи к соскам.

— С удовольствием, — пробормотал он мне в кожу и позволил мне опуститься ниже. Член Кормака заполнил меня, толстый ствол был таким большим, округлым и глубоким, что у меня заслезились глаза.

— Боги, — захныкала я, вращая бёдрами, пытаясь приспособиться к толстому члену, раздирающему меня на части.

— Расслабься, — прохрипел Найл. — Ты напрягаешься, — он обнял меня и обхватил ладонями мои груди, нежно массируя.

Кормак прижал большой палец к моему клитору и погладил его.

О... вау. Слов не было. Огонь пронзил меня насквозь, и я сразу же поддалась бешеному ритму. Я покачала бёдрами, сильно прижимаясь своей киской к большому пальцу Кормака. Через несколько секунд я уже кончала. Звёзды взорвались у меня перед глазами, и я поняла, что закрыла их. Ощущения были почти невыносимыми. Сладкий жар залил мой клитор, а затем распространился повсюду. Все мои мышцы напряглись, и я всхлипнула, когда экстаз охватил меня.

— Хорошая девочка, — прорычал Кормак, и он был самым совершенным мужчиной в мире, потому что держал свой большой палец именно там, где мне было нужно. Он не двигался, пока я объезжала его и испытала ещё один оргазм... потом ещё один. Это продолжалось всё дольше и дольше, огонь шипел и извивался. Влага затопила меня и вырвалась наружу.

— О, мои боги! — воскликнула я в смятении. — Я-я только что описалась? — я бы слезла, но Найл удержал меня на месте.

Он затрясся от смеха и уткнулся лицом мне в шею.

— Нет, девочка.

Моё лицо горело, когда я свирепо смотрела сверху вниз на Кормака, который тоже смеялся!

— Что тут смешного? — спросила я.

Найл прижался губами к моему уху.

— Ты недостаточно насмотрелась порно, милая. Ты сквиртанула, вот и всё, — он обнял меня и слегка ущипнул за клитор. — Это нормально. Ты наслаждалась собой и кончила очень сильно.

— Чёрт возьми, да, она это сделала, — сказал Кормак.

— И... это хорошо? — спросила я.

Найл поцеловал меня в волосы.

— Это очень хорошо.

— Ох. Что ж, тогда всё в порядке. Я имею в виду, мне это понравилось. — Сильное преуменьшение.

Он обхватил ладонью одну сторону моей попки и сжал.

— Хочешь ещё?

Он имел в виду мою задницу. В частности, его член в моей заднице. Как только эта мысль пришла мне в голову, мои внутренние мышцы сильно сжались вокруг члена Кормака.

Он застонал.

— Я думаю, её киска только что ответила на этот вопрос.

— Это тот ответ, который я хотел услышать, — произнёс Найл. Он положил руку мне на плечо и помог опуститься. Кормак ждал меня, и он запечатлел мои губы в мягком поцелуе, когда мои груди прижались к его груди. Его член был твёрдым и неумолимым внутри меня, и я поняла, что он сдерживал себя всё это время. Ни разу он не толкнулся и не попытался пошевелиться. Он позволял мне тереться о него всем телом без жалоб.

Я поцеловала его крепче, и он счастливо хмыкнул.

Скользкий палец Найла погладил мою задницу, которая теперь была раздвинута, когда я прижалась к груди Кормака. Он дразнил мою дырочку, и я дрожала и раскачивалась на члене Кормака.

— Расслабься, девочка, — пробормотал Найл. — Впусти меня, красавица, — он просунул палец внутрь.

Я подняла голову, мой вздох громко разнёсся по комнате.

— Найл. Это... — я напряглась спереди и сзади, мои мышцы горели по всему телу. — О, боги.

Он убрал палец, и я снова услышал щелчок крышки. Затем он отвёл палец назад и толкнул глубже.

— Мм-м-м, — мои глаза затрепетали и закрылись, когда жжение быстро исчезло, сменившись такой сильной полнотой. Я была заполнена спереди и сзади, и внезапно мне понадобилось, чтобы давление в моей заднице соответствовало давлению в моей киске. — Больше, Найл, — взмолилась я. — Пожалуйста.

Кормак откинул мои волосы со лба.

— Сначала трахни его палец, принцесса. Позволь своему телу растянуться.

Мне хотелось надуть губы. Так сказать, пинаться ногами, пока я не добьюсь своего. Но я видела член Найла, и он был намного больше его пальца. Поэтому я уткнулась носом в грудь Кормака и позволила Найлу потрогать мою задницу.

— Хорошая девочка, — пробормотал он у меня за спиной. — Откройся полностью, любимая, — он погружался и извивался, вливая смазку глубже. Через несколько минут он добавил ещё один палец, затем закачал им внутрь и наружу. Этот звук заставил меня покраснеть, но мне было так хорошо, что на самом деле мне было всё равно.

Накопились тепло и давление. Я снова начала раскачиваться, на этот раз потирая соски о грудь Кормака, пока он гладил меня по волосам. Не могло быть ничего лучше, чем это, быть зажатой между этими двумя самцами с толстым членом в моей киске и грешными пальцами, трахающими мою задницу. Ещё один оргазм был совсем недосягаем. Это было моё право, но я хотела подождать. Я хотела, чтобы Найл засунул свой член внутрь меня, чтобы я могла почувствовать, каково это на самом деле — быть одержимой этими мужчинами.

— Найл, — сказал Кормак, его тон был... нормальным. Разговорный.

— Да?

— Мне нужно, чтобы ты поторопился.

Найл усмехнулся.

— Понял, милорд, — его пальцы исчезли, а затем влажная, упругая головка его члена толкнулась в мою дырочку. — Ты готова принять меня, девочка? — мягко спросил он.

— Да, — хрипло ответила я. Но маленькие усики сомнения пробрались сквозь мою похоть. Его член был таким большим. Как, чёрт возьми, он мог поместиться?

— Он войдёт, — прошептал Кормак, в его золотистых глазах плясали огоньки. Он прижал большой палец к моей нижней губе, и я задохнулась, когда кончик коснулся моего языка. — Он войдёт, принцесса, потому что ты была создана для нас.

Найл протиснулся внутрь, растягивая меня.

— Ты была создана для нас, — повторил Кормак, и пламя взметнулось ещё выше. Он начал толкаться, его член вздымался вверх. — Ты именно там, где тебе и положено быть.

— Да! — воскликнула я, двигаясь вместе с ним. Найл тоже пошевелился, вводя свой член в мою задницу. Боли не было. Просто удовольствие. Я раскрылась вокруг него, а затем почувствовала оба члена внутри себя.

— Ёбаный... блядь! — проговорил Найл, его голос приближался к крику. — Я в деле, Кормак. Ты чувствуешь это?

Кормак хмыкнул и толкнулся сильнее.

— Я чувствую это, — он полностью засунул большой палец мне в рот. — Соси.

Я сосала. Насаженная спереди и сзади, моё тело тёрлось между ними, я сильно сосала его палец, беспомощно постанывая. Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела, а я этого не хотела. Потому что это было идеально. Руки Найла сжали мои бёдра. Свободной рукой Кормак сжал мою грудь. Их члены заполняли меня, погружаясь всё глубже с каждым толчком. Так хорошо. Я собиралась кончить.

Затем Кормак заговорил.

Он говорил на шипящем языке, который использовал в небе, его слова клубились над кроватью, как дым. Глубоко в своём сознании, в месте, о котором я не знала до этого самого момента, я поняла, что этот язык старше любого другого. Он принадлежал моему зверю — и мужчине, чьи глаза горели в моих. «Я связываю тебя, и я связан с тобой. Других я не возьму». Его руки скользнули к моим бёдрам, и он удержал меня неподвижно, когда вышел, почти полностью выскользнув наружу.

В тот же миг Найл двинулся вперёд и повторил клятву. Его член пронзил меня насквозь, растягивая мою задницу и заставляя меня вскрикивать от удовольствия. В конце моего стона на моём языке сформировались слова, и я обнаружила, что говорю на том же свистящем языке. С моими мужчинами в моём теле я поклялась: «Я связываю вас, и я привязана к вам. Других я не приму».

Найл накрыл руки Кормака своими. Они держали меня как одно целое, а затем поменялись позами, Кормак глубоко вошёл, а Найл отступил.

Они трахали меня вот так, входя и выходя в скоординированном ритме. Откуда-то налетел ветер, дразня мою кожу и взъерошивая волосы. Он кружился вокруг нас, поглаживая и прикасаясь ко мне со всех сторон. Он дразнил мои соски и скользнул между бёдер, целуя мой клитор. Он пробежал по моей спине и задрожал вокруг моей сжимающейся дырочки.

Он завертелся быстрее. Кормак и Найл толкнулись сильнее. Мы трахались самозабвенно, наполняя комнату нашими криками и стонами, а также тяжёлыми, влажными звуками их членов, погружающихся в моё тело и выходящих из него.

Мы трахались вместе, а потом кончили вместе, мы трое напряглись и закричали как один. Я закричала, когда разлетелась на части, моя задница и киска сжались. Оба мужчины изверглись внутри меня, и я снова закричала, когда меня затопило жаром.

Я держалась, вцепившись в плечо Кормака, когда меня швыряло в шторм. А потом Найл тоже был там, и мы втроём рухнули вместе. Их члены выскользнули из меня, и они зажали меня между собой. Найл притянул моё лицо к своему и поцеловал меня, в то время как Кормак гладил меня между бёдер, задевая мой пульсирующий клитор и заставляя меня дрожать. Он провёл пальцами от моей киски к моей трепещущей дырочке, прежде чем оторвать мой рот от Найла и поцеловать меня так же глубоко.

Когда он отстранился, его глаза всё ещё горели.

— Ты чувствуешь нас, принцесса? Ты чувствуешь, как всё это горячее вытекает из твоего сочного тела?

— Да, — боги, я почувствовала это. — Я чувствую тебя, мой господин. Вас обоих. Наконец-то мы стали одним целым.

Кормак снова поцеловал меня, затем наклонился и поцеловал Найла.

И нам, наверное, следовало бы поспать после этого. Но Кормак отстранился и одарил Найла таким горячим взглядом, что кровать воспламенилась. Потом он обратил его на меня.

— Пойдёмте примем душ. Я хочу, чтобы вы оба встали на колени.

— Ещё слишком рано для этого, — раздражённо сказал я Кормаку. Мы стояли возле бассейна в предрассветных сумерках — чертовски рано для меня, чтобы носить меч и тунику. Моя чёрное одеяние было отягощено таким количеством защитных заклинаний, что я слышал, как эхо отдаётся у меня в голове.

— Замолчи, — мягко сказал Кормак. — Ты просто ненавидишь утро.

— Мы могли бы начать эту атаку в разумное время. Например, после позднего завтрака.

— Что такое поздний завтрак?

— Самый важный приём пищи за день, — ответил я рассеянно, потому что теперь моё внимание было почти полностью поглощено Изольдой, когда она вышла из пентхауса и направилась через лужайку, её гибкое тело мгновенно возбудило меня.

Блядь. Последнее, в чём я нуждался этим утром — это в эрекции.

Кормак оторвал взгляд от меча, который рассматривал. Его глаза загорелись, как только он заметил Изольду.

— Кто дал ей меч? Держу пари, что не ты.

— Алек Мюррей, — выпалил я. Который в данный момент был вовлечён в жаркую битву шёпотом с беременной и сердито выглядящей Хлоей. Лакхлан стоял рядом с ними с закрытыми глазами и зажав лоб пальцами.

— Я принял решение, — сказал Алек, повысив голос.

Лакхлан застонал.

Глаза Хлои выпучились.

— Ты принял решение?

Я ухмыльнулся. Хорошо. Алек заслужил каждую каплю боли, которая выпала на его долю. Благие были такими назойливыми.

Изольда подошла к нам и похлопала по рукояти своего меча, который она засунула в ножны, который выглядел слишком сексуально на её тонкой талии.

— Смотри, Найл. Алек подарил мне меч.

— Несомненно он это сделал.

Она нахмурила брови.

— Тебе он не нравится?

— Мне он нравится, — сказал Кормак.

— Нет, ты не понимаешь, — ответил я, не глядя на него. Я провёл костяшками пальцев по щеке Изольды. — Я не буду указывать тебе, что делать, девочка, но я бы хотел, чтобы ты оставалась в тылу, хорошо? Позволь Кормаку и мне сражаться.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Звучит так, будто ты указываешь мне, что делать.

Я открыл рот…

Рядом со мной возникли Галина и Фергюс.

Изольда подпрыгнула.

— Ух ты! Я не была готова к этому.

— Привет, ребята! — позвала Галина, задыхаясь. — Присмотрите за Фергусом вместо меня, я просто схожу за Брэмом, — она исчезла так же внезапно, как и появилась.

Фергюс нахмурился.

— Присмотрите за Фергусом вместо меня? Я не собака! — он взглянул на бёдра Изольды и тут же просиял. — Хороший меч. Мне нравится рукоять.

— Спасибо, — она повернулась, чтобы он мог лучше его рассмотреть. — Алек дал это мне.

Грёбаный Мюррей.

Галина выскочила обратно на лужайку и придержала тошнотворного вида Брэма. Он провёл большой ладонью по лицу.

— Я ненавижу перемещения. Я бы предпочёл летать в любой день, чем заниматься всем этим... баловством.

Галина похлопала его по руке, прежде чем повернуться ко мне.

— Я никогда не была в Разротии, так что я не смогу перемещаться там. По крайней мере, не в первый раз.

— Всё хорошо, — заверил я её. — Я протащу тебя через фонтан, — я поднял глаза и повысил голос. — Алек? Лакхлан?

Лакхлан кивнул и подошёл. Когда он подошёл к нам, то понизил голос.

— Хлоя останется здесь.

Я взглянул на спор, всё ещё разворачивающийся у него за спиной.

— Ты уверен в этом?

— Да, хотя я не уверен, что представляет большую опасность: Разрот или моя девушка Хлоя, — он оглянулся через плечо и вздрогнул. — Беременность — это не для слабонервных.

Про себя я согласился. Я не мог себе представить, чтобы Изольда испытывала весь этот дискомфорт. В прошлом слишком много драконьих самок погибло при родах. Меня бы нисколько не беспокоило, если бы Изольда решила не заводить ребёнка. Хотя Кормаку нужен был наследник…

Моё горло сжалось. Прошлой ночью, после того, как Изольда наконец заснула после третьего раунда секса, он притянул меня ближе и прошептал мне в губы. «Я имел в виду то, что сказал, милый. Наши клятвы нерушимы». Потом он нежно поцеловал меня. Тщательно. Посылая одно и то же сообщение своим ртом и своим телом.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы поверить в это — и простить себя, — но я приближался к этому. Мулло не собирался разрушать то, что я построил с Кормаком... а теперь и с Изольдой. Ни сейчас, никогда-либо ещё. Мы с моими парами только начинали.

Алек и Хлоя закончили препираться, и мрачный Алек подошёл, когда Хлоя, не оглядываясь, направилась в пентхаус.

Все мои мысли о том, чтобы подразнить Алека, вылетели в окно. Он выглядел таким несчастным, что у меня не хватило духу уколоть его.

Вместо этого я обвёл взглядом собравшихся. Кормак стоял сзади, скрестив руки на груди, с блеском в глазах. Наши взгляды встретились и задержались, между нами возникло древнее взаимопонимание. То, которое мы оттачивали веками, сражаясь бок о бок друг с другом.

В пылу битвы он отдавал приказы. Я тренировал нашу армию с тех пор, как мы сошлись, и именно я повёл наших драконов в бой. Как король, он должен был оставаться в тылу как можно дольше. Его жизнь — и его голова — должны быть защищены. Но когда дело дошло до драки, все головы, включая мою, склонились перед королём.

Я повысил голос.

— Демон Ульмак украл нашу королеву. Король Эрказ пролил её кровь. Мы идём, чтобы отомстить за неё.

Все четверо мужчин обнажили мечи. Их глаза вспыхнули огнём.

— Прошли столетия с тех пор, как драконы сражались на поле битвы. Наши враги осмелели, — я оскалил зубы. — Давайте напомним им, кто правит небесами.

Мужчины взревели. Кормак улыбнулся.

Я повёл всех в бассейн.

Брэм схватил меня за руку.

— Я бы хотел начать первым, Консорт.

— Разроты украли мою сестру. Мой меч жаждет крови демона.

Я кивнул.

— Тогда ты и Галина. Держитесь за меня, — они схватили мою тунику, и я потащил нас сквозь воду и пространство. Мгновение спустя наши головы оторвались от поверхности Фонтана Силы.

Зал Эрказа был пуст.

Но его трон — нет.

Он восседал на корточках у его подножия, в его вьющихся светлых волосах появилась седина. На его рогах были прожилки того же цвета. На нём не было доспехов, только королевская синяя мантия с пышными рукавами, каких я не видел со времён Виктории. Тогда это был сомнительный стиль, а сейчас выглядел ещё более нелепо. Он дрожал как осиновый лист, тяжёлая золотая цепь на его шее тихо позвякивала.

Демон, стоявший на коленях рядом с ним, мог быть только Ульмаком. Я встречал его однажды, много лет назад, и запомнил молодого самца с коричневыми рогами и красивыми чертами лица. Теперь он был менее красив, его кожа покрылась пигментными пятнами.

Потому что у него больше не было доступа к крови Изольды.

Приковав взгляд к трону, я тихо зарычал на Галину.

— Иди приведи остальных.

Она исчезла в мгновение ока.

Мы с Брэмом отошли от фонтана и двинулись вперёд с обнажёнными мечами. Зал мог показаться пустым, но это было маловероятно. Разроты были опытными воинами. Они не оставили бы своего короля без защиты.

Я приготовился к засаде.

Позади меня скрежет стали о сталь возвестил о том, что Галина вернулась с остальными.

Голубые глаза Эрказа, стоявшего на возвышении, расширились. Он вытянул руку, словно отгоняя нас.

— Вы не можете убить меня! Я безоружен.

— Заткнись, — сказал Брэм рядом со мной. — Встань и сражайся.

Эрказ ахнул, ужас застилал его глаза.

— Я не могу сражаться. Я — король, — его взгляд остановился на чём-то позади меня, и он задрожал сильнее. — Мои воины с-сбежали, когда они у-у-увидели... — он замолчал, его голова медленно откинулась назад.

Кормак стоял у меня за спиной.

Я отошёл в сторону, и он встал между мной и Брэмом и прошествовал вверх по помосту, его светлые волосы ниспадали по спине буйством боевых косичек. Он схватил Эрказа за полы мантии и поднял его. Ноги Эрказа болтались в воздухе.

— Ты с-сгинул, — выдохнул он. — Все с-сказали.

— Я вернулся, — прорычал Кормак. — И я узнал, что ты забрал кое-что из моего, демон.

Эрказ разинул рот, как рыба.

— Я... н-не... хотел, — его лицо исказилось. — Я просто... боялся умереть, — в нос мне ударил терпкий запах мочи.

Позади меня Фергюс пробормотал:

— О Боже, он обоссался.

Кормак швырнул Эрказа на его трон. Спина Эрказа с глухим стуком ударилась о заднюю подушку, и позолоченное кресло качнулось назад, прежде чем упасть на передние ножки. Кормак обнажил свой меч. Затем он оглянулся через плечо.

Я проследил за его взглядом... и у меня перехватило дыхание.

Изольда стояла прямо у меня за спиной. Она тоже обнажила свой меч, и в её зелёных глазах вспыхнуло пламя. Я беспокоился о том, как она будет себя чувствовать, когда придёт время проливать кровь. Но я кое-что забыл.

Она тоже была драконом.

Кормак ждал, не отводя взгляда.

Она едва заметно кивнула.

Он повернулся обратно к Эрказу и выпрямился, держа меч наготове.

— Всё умирает, демон. Человек, который позволяет страху управлять собой, умирает в своём разуме задолго до того, как его тело, — Кормак взмахнул мечом.

Голова Эрказа полетела на пол. Она скатился по ступенькам помоста, покатилась по каменным плитам и, наконец, остановилась у моих ног. Мгновение спустя она превратился в пепел.

На троне его тело сделало то же самое.

Кормак привычным движением запястья стряхнул кровь со своего меча. Затем его взгляд упал на Ульмака. На краткий миг мне показалось, что Кормак может убить его прямо здесь. Но он глубоко вздохнул и отступил в сторону.

Послышался шёпот, затем Изольда прошла мимо меня, её глаза остановились на Ульмаке.

Комната, казалось, затаила дыхание, когда она остановилась перед ним, её стройная спина была прямой, как стрела.

Выражение лица Ульмака было смиренным, голос низким, но сильным.

— Ты имеешь право убить меня. Но я прошу о пощаде. Я спас тебе жизнь, когда ты родилась. Я вырастил тебя и защитил...

— Ты защитил меня? — спросила Изольда. — Ты использовал меня. Ты убивал меня каждую ночь.

— Не каждую ночь, — он сглотнул. — Это происходило каждые несколько дней.

Долбаный ублюдок. Я стиснул зубы, чтобы не броситься на помост и не убить его собственноручно.

— Ты держал меня пленницей в той башне, — сказала Изольда. — Ты украл мою жизнь!

— Я спас тебе жизнь! — выпалил он в ответ, повысив голос. — Я спас тебя от Мулло Бэлфора!

Моё тело застыло. И моё сердце тоже.

Кормак вздрогнул, затем пристально посмотрел на меня.

Ульмак кивнул, его взгляд встретился с моим.

— Верно, ведьмак. Если бы твой дедушка знал о её существовании, он бы охотился за ней по всему этому миру и всех остальных, — он нахмурился, его пристальный взгляд впился в мой. — Как же ты раньше этого не увидел? Мулло Бэлфор — единственное существо, достаточно могущественное, чтобы сотворить Проклятие.

— Это неправда, — прохрипел я. — Он не мог... — я покачал головой. — У него нет стихии крови, — кровь была источником жизни. Как элемент, он был нестабилен. Труден в управлении и почти невозможен в обращении. Это был единственный элемент, который Мулло так и не смог украсть.

— У него она есть, — сказал Ульмак, энергично кивая. — Она была у него на протяжении веков. Мулло терпелив. Он честолюбив. Он...

— Откуда ты мог это узнать? — потребовал я, во мне закрадывалось дурное предчувствие. — Ты смертный. Ты не мог знать…

— Я слышал об этом, — лицо Ульмака побледнело. В его глазах появился страх, а голос стал тише. — Несколько раз за эти годы, когда Эрказ заставлял меня пить с ним, — его взгляд метнулся к Изольде. — Когда мы пили её кровь, были моменты, когда я обнаруживал, что стою в сером тумане. Я знал, что могу попасть там в ловушку. Я... я даже не уверен, как мне удалось выбраться. Но в тот момент, когда я стоял там, я услышал, как мужчина поёт. Он говорил на языке колдовства, — из носа Ульмака потекла кровь, и его голос упал до страдальческого шёпота. — Человек, которого я слышал… Его слова пульсировали... невообразимой силой.

Ульмак закашлялся, и изо рта у него потекла кровь. Пигментных пятен на его лице стало больше. Его волосы поседели... потом появились рога. Он замер очень неподвижно. Затем он рассыпался в прах.

Я уставился на него.

И тогда я понял, что был прав насчёт засады.

Я просто предположил, что она исходит от демонов.

Замок содрогнулся.

Мой дедушка был здесь.

Замок снова затрясся.

Я споткнулась и упала бы, если бы не Кормак. Он подхватил меня и поспешил за нами вниз по ступенькам помоста. Он схватил меня за руки и заговорил тихим, настойчивым голосом.

— Это ведьмы, девочка. Они используют стихии в качестве оружия. Это сражение не для тебя.

Каждая частичка меня хотела возразить. У меня был меч! Я пришла сюда, чтобы отомстить! Но когда вода в фонтане взметнулась на сотни футов в воздух, я проглотила свои протесты.

Мужчины и женщины в черных туниках выпрыгивали из воды, проворно приземляясь.

Найл зашипел и отбросил свой меч в сторону. Он протянул руку, набрал в себя воды, затем по дуге оттолкнул её от своего тела. Мужчина возле фонтана поднял стену воды. Оружие Найла ударилось о него и дождём посыпалось на каменные плиты.

Воздух пронёсся по залу, опрокидывая столы и стулья и заставляя плакаты на стенах бешено развеваться. Секунду спустя потоп прекратился, обнажив десятки ведьм. Они бросились к нам.

Кормак устремился в бой, его большое тело двигалось как в тумане. Его меч взлетел. Стены были забрызганы кровью, а головы ведьм покатились по земле.

Другие драконы образовали вокруг меня четырёхгранный щит. Фергюс, Алек, Лакхлан и Брэм охраняли меня своими телами, их головы поворачивались туда-сюда, а мечи были наготове. Когда водяная ведьма метнула в нашу сторону блестящее копье, Фергус перехватил его плоской стороной своего клинка.

— Эй! — окликнул он ведьмака. — Спасибо за посыпку, ты, сука!

Ведьмак зарычал и выпустил ещё одну ракету. Лакхлан сломал строй и атаковал его, увернувшись от водяного копья и обезглавив ведьмака одним ударом.

Алек усмехнулся.

Я вздохнула с облегчением.

Брэм оглянулся на меня через плечо и подмигнул.

— Держись крепче, сестрёнка. Мы справимся.

Найл и Кормак прорвались сквозь толпу ведьм, Кормак обезглавливал, а Найл притягивал к себе воду, а затем направлял её в шеи и туловища. Он был намного эффективнее других водяных ведьм, и моё сердце колотилось от неистовой гордости, когда я наблюдала, как он владеет водой, как клинком. Каждый раз, когда он двигался, он держал Кормака в поле зрения, и я поняла, что он защищал короля.

Не то чтобы Кормак нуждался в этом. Он был ужасен, когда рубил своих врагов, безжалостно размахивая широким мечом. Он никогда не сбавлял скорости. Никогда не уставал. Его волосы развевались, а тело и лицо были забрызганы кровью. Когда он обернулся, на его лице была улыбка.

— Король нашёл себе развлечение, — мягко сказал Фергюс.

Лакхлан хмыкнул.

— Он просто возвращается в ритм жизни.

Брэм бросил на него взгляд.

— Лакх, ты только что отпустил свою первую шутку про отца?

Позади трона в массивном каменном очаге ревело пламя.

Веселье, которое я испытывала, слушая мужчин, тут же испарилось.

Мулло был здесь.

Казалось, всё замедлилось.

На другом конце зала Найл, спотыкаясь, двинулся вперёд. Он выпрямился и развернулся, его туника развевалась вокруг икр. Кормак вытащил свой меч из груди ведьмака и выпрямился. Он тоже повернулся, его светлые брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на огонь.

Мулло шагнул из пламени, но его ноги не коснулись земли. Он парил, вытянув руки вдоль тела. Он был так похож на Найла... и всё же теперь его глаза были абсолютно чёрными. Белки исчезли, их полностью поглотила пустота его радужек.

Он нёсся вперёд, как будто его поддерживал воздух — и я вспомнила, как Найл объяснял, как Мулло владел самой структурой природного мира и командовал ею.

Я также вспомнила, что сказал Ульмак. Мулло был ответственен за болезнь, которая текла по моим венам. Он контролировал стихию крови... разве это не означало, что он обладал всеми элементами?

Страх пробежал у меня по спине.

Внезапно весь ветер в зале прекратился. Вода в фонтане хлынула обратно в оба яруса и перелилась через борта. Умирающие ведьмы стонали на земле, кровь растекалась под их телами. Но я почти ничего из этого не слышала. Моё внимание было приковано к Мулло и Найлу, которые стояли лицом к лицу на открытом пространстве между фонтаном и троном.

Мулло медленно спустился на землю. Он опустил руки. Его глаза были блестяще-чёрными. Сила сомкнулась вокруг него, невидимая, но всё равно присутствующая.

— Найл. Похоже, наши встречи действительно закончены. Я надеюсь, это принесёт тебе утешение, когда ты выйдешь за пределы серости.

Голос Найла был ровным.

— Ты проклял наших женщин. Всё это время это был ты.

— Я дорого заплатил за эту привилегию.

— Зачем? — Найл казался искренне любопытным — и сбитым с толку. — Зачем отказываться от столького только для того, чтобы убить половину расы, на которую тебе, чёрт возьми, даже наплевать?

— Меня волнует власть, ты, дурак. Драконы представляли собой угрозу. Я оказал всем Перворождённым услугу, подстроив их гибель, — Мулло посмотрел на Кормака. — Ты думаешь, что сможешь перестроиться с помощью полукровок и людей, но это не сработает. Ты разбавляешь свою кровь. Твои наследники нечисты. Раньше ты был угрозой. Теперь ты позор.

— Так вот в чём дело? — потребовал Найл, и теперь он выглядел потрясённым. — Ты настолько одержим чистотой, что тебе пришлось переключиться на другую расу?

Мулло надул губы, жест был коротким и насмешливым.

— О, Найл. Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — он поднял руку, и Найл замер, напрягшись всем телом.

Кормак двинулся вперёд.

— Нет, — прорычал Мулло, сжимая руку в кулак.

Найл дёрнулся. Казалось, он ведёт какую-то внутреннюю борьбу.

Кормак остановил его продвижение, но крепче сжал рукоять меча. Его глаза горели огнём, когда он пристально смотрел на Мулло сверху вниз.

— Действуй очень осторожно, ведьмак. Ты помнишь, что произошло, когда мы виделись в последний раз.

— Да, — ответил Мулло. — Ты убил моего сына и уложил моего внука в свою постель. Жаль, что его таланты не были достаточно стимулирующими, чтобы сохранить тебе рассудок, — он повернул кулак, и Найл ахнул, как от боли.

Пламя в глазах Кормака разгорелось ещё сильнее.

Тон Мулло стал задумчивым, и он наклонился вперёд, как будто заглядывал Найлу в грудь.

— Большая слабость Найла, причина, по которой он не понимает моего желания иметь достойного наследника, заключается в том, что он хочет, чтобы его любили.

— Я люблю его, — автоматически сказал Кормак. — Я люблю его всеми фибрами своего существа.

— Достаточно, чтобы оставить свой огонь? — Мулло медленно повернул голову. Я держалась позади Брэма и Лакхлана, но его взгляд сразу же нашёл меня. Он улыбнулся и добавил: — Или потребовался кто-то другой, чтобы вытащить тебя из глубин безумия? Все эти столетия с Найлом. Я уверен, что так много трогательных моментов. Но в конце концов этого просто оказалось недостаточно. Что тебе действительно было нужно, так это женщина, которую ты знаешь всего пару дней. Она всё исправила.

Моё сердце сжалось. «Всё было не так», — мне хотелось плакать. Мы с Найлом вместе освободили Кормака. Мы трое были связаны.

Но, переводя взгляд с Кормака на Найла, я не могла отрицать, что в словах Мулло была доля правды. Найл сам сказал это: до того, как я появилась, Кормак был... потерян. Найл обменял своё тело на яд, чтобы не потерять Кормака навсегда. Он пожертвовал всем — своей свободной волей, своим достоинством — только для того, чтобы я пришла и погасила пламя, как будто ничего особенного не было.

Мулло опустил руку.

Плечи Найла поникли, дыхание с трудом входило и выходило из груди. Он поднял голову.

— Пошёл... ты.

Выражение лица Мулло было бесстрастным, как будто он счёл реакцию Найла недостойной признания.

— Ты думаешь, что знаешь меня, — проговорил Найл. — Ты думаешь, что, поскольку ты заключил сделку с Оракулом Асмиры и обменял свою душу на дух, ты можешь проникнуть внутрь меня и вытащить кучу дерьма. Ты думаешь, я хочу, чтобы меня любили? Конечно, хочу. Твоя проблема, дедушка, в том, что ты можешь читать в мужском сердце, но ты не можешь чувствовать мужское сердце. Ты можешь прочесть любовь, как будто это слово на листе бумаги, но ты не можешь по-настоящему знать, что это значит, потому что ты, чёрт возьми, не можешь этого почувствовать.

Глаза Кормака загорелись. Он наблюдал за Найлом так, словно Найл был самым великолепным существом, которое он когда-либо видел.

Мне было знакомо это чувство.

Найл продолжил, его голос набирал громкость.

— Любовь — штука сложная. Вот за что стоит бороться. Ради этого стоит умереть. Часть меня хотела бы, чтобы я мог привязать Кормака к реальности, но я не смог. Я делал это чертовски долго, и в конце концов потребовалась Изольда, чтобы спасти его. Но в процессе она спасла и меня тоже. И мы с Кормаком спасли её. От тебя, — Найл развёл руками. — Знаешь, что? Думаю, что именно так и должно быть. Так что, полагаю, ты в дураках.

Моё сердце готово было вырваться из груди. Мне хотелось подпрыгивать и хлопать в ладоши. Быстрый взгляд на других драконов подтвердил, что им не терпелось сделать то же самое.

Чёрные глаза Мулло посуровели.

— Я в дураках? — его рука взметнулась вперёд.

Невидимая сила охватила меня. Я пролетела через всю комнату и врезалась в него.

Крики эхом разнеслись по залу.

Удар вышиб весь воздух из моих лёгких. Когда я захрипела, пытаясь сделать вдох, Мулло обхватил рукой моё горло.

И его пальцы погрузились в мою плоть, как горячий нож в масло. Что-то горячее и влажное стекало по моей шее.

Кровь. Он повелевал кровью.

Он повелевал всеми стихиями.

Я смотрела на всех мужчин, которые прибыли в Разротию, чтобы отомстить за меня. Драконы, всё они. Остатки расы, которую Мулло пытался уничтожить. Потому что он жаждал власти. Потому что он ненавидел то, чего не понимал.

Потому что он был неспособен понять, что любовь стоила того, даже когда она была несовершенной — особенно когда она была несовершенной.

Лицо Кормака исказилось от ярости. По его рукам скользнул чешуйчатый узор.

Пальцы Мулло глубже впились в моё горло. Его кожа была обжигающе горячей. Нахлынули воспоминания, голос Найла эхом отдавался в моей голове.

«Его основной элемент — огонь… Он не может быть убит этим, даже драконьим огнём».

Ничто не могло убить Мулло. Даже Кормак. Мулло проклял мою кровь — и теперь он собирался разорвать меня на части.

В поле зрения закралась темнота, по углам сгустилась чёрная тьма.

Губы Найла шевелились, выражение его лица было умоляющим. Я его не слышу. Я хотела сказать ему, чтобы он не волновался. Но это было бы ложью. Я никогда не хотела лгать ему. Ему было слишком больно.

Движение позади меня. Едва уловимое изменение в воздухе.

Мимо пронеслась Галина, её рыжие волосы развевались. В своём бреду я поняла, что не видела её с тех пор, как она направила меня с крыши пентхауса.

Хлоя обошла Мулло и схватила его за руку.

— Кто ты, чёрт возьми, такая? — спросил он, и попытался стряхнуть её с себя, но, похоже, у него это не получилось. Она прильнула к нему, её рука вцепилась в его тунику. Где-то в глубине души я знала, почему она могла это сделать. Я просто была слишком уставшей и слабой, чтобы помнить. Мой вялый мозг цеплялся за мысли, пытаясь сформировать их во что-то связное. И тогда у меня это получилось.

Она выкачивает его.

— Кто ты? — снова потребовал он ответа, и на этот раз в его голосе прозвучал страх.

Её голубые глаза расширились. Она была такой хорошенькой, как куколка. Тот тип женщин, которого вы никогда не ожидали увидеть.

Пока она не окажется прямо перед тобой.

— Я? — она улыбнулась. — Я всего лишь человек.

Его рука дымилась.

Её глаза вспыхнули... затем потемнели.

Мулло закричал, его рука убралась с моего горла. Я отшатнулась и упала в объятия Кормака. Плоть на моей шее натянулась и загорелась, снова срастаясь.

Хлоя засверкала. Воздух наполнился пронзительным гулом. От туники Мулло поднимался дым и поднимался к потолку.

Он замахал руками, пытаясь вырваться из хватки Хлои.

— Огонь — моя основная стихия! Ни одно огненное создание не сможет убить меня!

— Я не огненное создание, ведьмак, — промолвила Хлоя. — Я донум. А теперь попробуй своё собственное лекарство, — она отпустила его и отступила назад.

Волна энергии пронеслась по комнате, сбивая всех с ног. Кормак крутанулся со мной на руках и приземлился на спину, поглощая удар.

— Ты только посмотри на это, — прохрипел он с потрясением в голосе.

Я обернулась и посмотрела через плечо.

Мулло взмыл в воздух, но теперь его лицо было искажено агонией. В быстрой последовательности произошло несколько событий, каждое из которых было ужаснее предыдущего. Его кожа вздулась и треснула. Из его глаз и рта хлынула кровь. Что-то глубоко внутри него хрустнуло, как будто все его кости сломались разом. Дикий ветер хлестал вокруг него, разрывая в клочья его тунику, а затем и плоть. Его кожа сморщилась и прилипла к костям. Наконец, его тело загорелось. Он завертелся, распадаясь на части, его крики унеслись к потолку в облаке дыма и пепла.

Наконец огонь погас, не оставив ничего, кроме маленького обрывка вышивки.

Грудь Кормака заурчала подо мной, когда он сказал:

— Умный донум. Она обратила все его элементы против него самого.

Долгое мгновение все смотрели на него. Затем кто-то — похоже, Фергюс — сказал:

— Я уловил большинство из них, но который из них был земным?

— Разве это имеет значение? — спросил Брэм. — Это было правосудие.

Алек и Лакхлан вскочили и подбежали к Хлое.

— Это было глупо, — выдохнул Алек, обхватив её голову руками. — О чём ты думала, девочка? — он посмотрел на её живот. — А что с ребёнком?

— С ребёнком всё хорошо, — она коснулась его подбородка, затем повернулась и положила ладонь на руку Лакхлана. — Я пыталась втолковать вам двоим, что ваш ребёнок питается энергией. Чем больше, тем лучше, — она посмотрела на меня, и её взгляд смягчился. — И мне нужно было это сделать. Так что Изольда и каждая женщина-дракон, которая появится после неё, смогут освободиться от Проклятия.

Кормак помог мне подняться на ноги. Когда Найл подошёл к нам, Кормак спросил:

— Это правда? Изольда вылечилась?

Найл пристально посмотрел на меня, затем кивнул.

— Да. Создатель проклятий мёртв. Это снимает проклятие, — он прижал меня к себе, зарывшись губами в мои волосы. — Ты действительно свободна, девочка. Это первый день всей твоей оставшейся жизни.

Я отстранилась, затем схватила Кормака и притянула его в наши объятия. Он всё ещё был в крови, но и я тоже, так какое это имело значение? Он был моим. Он и Найл.

— Нашей жизни, — сказала я в перерывах между поцелуями в их челюсти.

И я не могла дождаться, когда смогу её прожить.

Замок Бейтир

Месяц спустя