Над переводом работали:

«Поговори с драконами», ‒ сказали они. «Ничего страшного».

‒ Да, точно, ‒ пробормотала я, стоя в прихожей перед Большим залом замка Бейтир. Передо мной замаячили огромные деревянные двери, на которых были вырезаны летящие драконы. Дверные ручки величиной с мою голову поблескивали в мягком свете люстры.

Приподняв подбородок, я посмотрела на светильник. По крайней мере, здесь было электричество. Когда старейшины впервые сообщили мне, что я отправлюсь в замок короля Кормака, я не была уверена, что в резиденции древнего короля-дракона будут современные удобства. Ещё полгода назад считалось, что Кормак потерялся в каком-то огненном сне. Затем он и его пара Найл нашли свою истинную. Новость о том, что король-дракон вышел из многовекового безумия, была бы достаточно шокирующей. Но их с Найлом новая пара была легендарной женщиной-драконом, ‒ и в её крови был ключ к разрушению проклятия, которое стёрло с лица земли всех остальных женщин-драконов.

За последние полгода среди Перворожденных рас поползли слухи. Все хотели взглянуть на Кормака, легендарного короля драконов.

То есть все, кроме ведьм. Нет, мой народ хотел увидеть Найла Бэлфора, наполовину ведьмака, пару Кормака. Драконы называли Найла «Консортом». Но у темпераментного главы дома Бэлфоров были и другие имена среди ведьм.

Разрушитель проклятий.

Убийца родственников.

Повелитель всех стихий.

Никто не был уверен в последнем прозвище. Но дед Найла, Мулло Бэлфор, обладал всеми семью стихиями.

Пока Найл не убил его.

У меня по спине побежали мурашки, когда я посмотрела на дверные ручки, которые были выполнены в виде струящейся воды. Дизайн, несомненно, был данью уважения Найлу, чьим основным элементом была вода. Конечно, если он сражался с Мулло, Найл, скорее всего, тоже обладал элементом крови. Возможно, дверные ручки должны были символизировать кровь, самый желанный из всех элементов. Может быть, Найлу хватило бы одного взгляда на меня, чтобы решить, что я не гожусь для того, чтобы возглавлять дом Блэквудов. Он мог бы убить меня одним движением руки. Разорвать капилляры в моем теле и смотреть, как я истекаю кровью на каменных плитах.

С трудом сглотнув, я разгладила свою барасту (прим. перев. ‒ ведьмовская туника/мантия). Защитные заклинания, вплетённые в ткань, заискрились на моих ладонях, которые стали липкими, несмотря на прохладный воздух замка.

Снаружи ветер завывал вокруг древних каменных башен замка. Для большинства людей этот звук мог бы стать пугающим. Но я была рождена, чтобы управлять воздухом. Я могла путешествовать сквозь него, входя в потоки и выходя из них с такой же легкостью, с какой человек переходит из одной комнаты в другую. Путешествие из Нью-Йорка в Шотландию заняло несколько мгновений. Но я могла перемещаться по течению только в те места, где бывала раньше, поэтому на последнем этапе моего путешествия мне пришлось карабкаться на лодки в ледяных водах Гебридских островов, пока я не добралась до секретного острова драконов, скрытого за слоем маскирующей магии.

Мой желудок скрутило, воспоминания о бурной поездке на лодке из Сторноуэя заставили меня пошатнуться. Я проглотила подступающую тошноту, протянула руку и почувствовала дуновение ветерка.

Там.

Лёгкое, прохладное дуновение обвилось вокруг моих пальцев. Тошнота отступила, когда я подняла руку и позволила ветерку поиграть с моей ладонью. Глубоко в моей груди заискрилась магия. Ветерок откликнулся, закручиваясь в изящную спираль и вызывая улыбку на моих губах. Второй поток потёк через ближайшую щель для стрелы и присоединился к первому. Они закружились друг вокруг друга в грациозном танце.

‒ О, теперь вы просто выпендриваетесь, ‒ пробормотала я, и моя улыбка стала шире, когда я подтолкнула их своей магией. Потоки усилились, взмывая вверх, когда они зависли над моей ладонью, как крошечный торнадо. Когда ветер ласково провёл пальцами по моим волосам, боль и неудобства двухдневного путешествия по бурному морю отступили. Течение усилилось, ветер трепал подол моей барасты.

Смех клокотал у меня в горле, когда я добавила в ветер ещё магии, отчего башня засверкала. Без предупреждения магия в моей груди зазвенела, как будто кто-то извлекал диссонирующую ноту из арфы. Столб ветра задрожал, а затем резко накренился в сторону.

‒ Нет! ‒ воскликнула я, поднимая другую руку, чтобы удержать её.

Ветер вырвался из моей ладони, пронёсся по прихожей и врезался в большой деревянный шкаф. Когда ветер стих, огромная ваза, стоявшая на шкафу, закачалась из стороны в сторону.

Я подскочила к ней.

‒ Нет, нет, нет...

Ваза опрокинулась, ударилась о каменные плиты и разбилась вдребезги.

Я замерла, сердце бешено колотилось о рёбра.

Я только что разбила вазу короля Кормака.

‒ Блядь, ‒ простонал я.

‒ Плохая примета, ‒ произнёс глубокий голос с акцентом у меня за спиной.

Резко обернувшись, я столкнулся лицом к лицу со светловолосым гигантом.

Ну, лицом к грудным мышцам. Перед моим взором предстала гигантская грудь, обтянутая серым кашемировым свитером. Запрокинув голову назад, а затем ещё немного назад, я встретилась взглядом с парой глаз медового цвета. Они сморщились в уголках, когда гигант указал своей керамической кружкой на беспорядок на полу.

‒ Не придавай значения вазе, девочка, ‒ один глаз цвета мёда подмигнул мне. ‒ Мне она всё равно никогда не нравилась.

Мой мозг запутался, пытаясь разобраться в словах великана. Он ждал с добрым выражением лица, потягивая из своей кружки. Аромат кофе ударил мне в нос, когда я увидела его золотисто-светлые волосы, собранные в конский хвост на затылке. Ещё больше золотистой щетины покрывало его подбородок, который был таким же твёрдым, как скалы, окружающие остров Бейтир. Несколько браслетов из бисера украшали его толстое запястье. Когда я уставилась на него, в его глазах промелькнуло что-то примитивное и невероятно древнее.

Его зверь.

Это мог быть только король Кормак, владелец вазы, которую я только что разбила. И ещё? Самое древнее существо на планете носило джинсы и множество браслетов. До меня снова донёсся пьянящий аромат жареных кофейных зерен, и я подумала, как странно было бы попросить у короля всех драконов американо с дополнительной порцией эспрессо.

‒ Ты ведьма из дома Блэквудов, ‒ сказал он будничным голосом, изучая меня. На боку его кружки крупным шрифтом было написано: «Я сделал это на танцполе». Он проследил за моим взглядом, повернул кружку, чтобы разглядеть надпись, и улыбнулся мне. ‒ Это идея Изольды насчёт шутки. Дайте мне клеймор, и у нас не будет проблем. Но попросите меня потерпеть музыку, которую сейчас играют в пабах? ‒ он вздрогнул, и на его красивом лице отразился лёгкий ужас. ‒ Если это вообще можно назвать музыкой. Это больше похоже на шум, не так ли?

Я прочистила горло.

‒ Я...

‒ Старейшины твоего дома сказали, что ты хотела засвидетельствовать свое почтение Найлу, ‒ глаза Кормака заблестели, когда он наклонился ко мне и понизил голос. ‒ Честно предупреждаю, девочка, моя пара очень колючий. Но он мягче, чем кажется. Возможно, тебе придётся слегка подтолкнуть его, чтобы преодолеть его колючесть.

Прежде чем я успела ответить, двери Большого зала открылись, и обе створки откинулись, казалось, сами по себе.

Король Кормак просиял.

‒ А, вот и мы, ‒ он переступил порог и с чашкой кофе в руке направился в холл. Когда я вошла следом за ним, у меня перехватило дыхание.

Драконы.

Я никогда не видела больше двух особей одновременно. Численность этой расы сократилась настолько, что, по слухам, самцы избегали собираться в группы, чтобы какое-нибудь бедствие не привело к дальнейшему сокращению их популяции. Но сейчас это было далеко не так. Дюжина высоких широкогрудых мужчин стояла по периметру зала, их сверкающие глаза были устремлены на меня, когда я остановилась в зияющем дверном проёме. У каждого на поясе висел меч, и каждый, казалось, был готов выхватить свой клинок и снести мне голову с плеч, если я сделаю хоть одно неверное движение. В массивном камине, украшенном резьбой с извивающимися в полёте драконами, ревел огонь. Пламя отражалось в глазах каждого из них.

Нет, я поняла, что в их глазах плясали отблески пламени.

За исключением Найла Бэлфора. Он уставился на меня, его тёмный взгляд был холодным и угрожающим, как зимняя ночь. Он сидел на возвышении рядом с камином, его поза была напряжённой в своём кресле, похожем на трон. Его чёрная бараста сверкала замысловатой черной вышивкой, заклинания, заключённые в нитях, были настолько могущественными, что нашептываемые заклинания доносились до меня по воздуху. Когда я выдержала его взгляд, температура вокруг меня резко упала. Моё сердце забилось быстрее, и мне пришлось остановить себя, чтобы не сделать шаг назад.

‒ О, ради всего святого, ‒ раздался женский голос. Секунду спустя красивая темноволосая женщина выглянула из-за спины огромного мужчины, стоявшего перед её креслом на платформе. Воин-дракон был таким огромным, что полностью заслонял её.

Она встала и обошла его как раз в тот момент, когда Кормак достиг помоста. Король остановился и отвесил ей учтивый поклон, его движения казались ещё более впечатляющими, поскольку он всё ещё держал в руке кружку с кофе.

‒ Моя королева, ‒ пробормотал он хрипловатым голосом, полным нежности.

Взгляд женщины смягчился, когда она присела в неглубоком реверансе.

‒ Мой король.

Кормак поднялся на помост и поцеловал её в щеку. Затем он уселся в большое кресло рядом с Найлом и бросил на него острый взгляд.

‒ У нас гость, mo chridhe (с шотл. ‒ мой дорогой).

‒ Да, ‒ сказал Найл, не сводя с меня глаз. ‒ Незваный гость.

‒ Найл! ‒ воскликнула женщина, королева Изольда. Всё ещё стоя, она обвела взглядом комнату. На её лице отразилось раздражение, и она повысила голос. ‒ Хватит, все вы. Мулло создал Проклятие.

‒ И он мёртв, ‒ мрачно произнёс мужчина у огромного камина.

Другие драконы в зале одобрительно зарычали. Выражение лица Найла оставалось угрожающим, когда он посмотрел на меня.

Изольда повернулась к нему.

‒ Ты лицемер, Найл Бэлфор, и учишь своих воинов быть грубыми.

Наконец ледяная сдержанность Найла дала трещину. Он повернул голову к королеве, его тёмные брови сошлись на переносице.

‒ Лицемер? ‒ спросил он недоверчивым тоном.

‒ Да, ‒ ответила Изольда, уперев руки в бока. ‒ Ведьмы считают тебя своим королем...

Найл резко оборвал её.

‒ У них нет короля. И никогда не было, ‒ он бросил на меня пренебрежительный взгляд. ‒ Просто мелкие деспоты, которые правят преступными семьями.

‒ Что ж, ‒ сказала Изольда, ‒ полагаю, это делает тебя мелким деспотом Дома Бэлфоров. Учитывая, что твой предшественник мёртв.

‒ Он прав, ‒ прорычал один из драконов хриплым от одобрения голосом.

В ответ раздался ещё один хор рычания.

‒ Тихо! ‒ огрызнулась Изольда, сверкнув зелёными глазами.

Кормак поймал мой взгляд и подмигнул мне поверх своей кружки с кофе.

Найл терпеливо посмотрел на Изольду.

‒ Ты не понимаешь, девочка, ‒ его глазах промелькнула боль. ‒ Наши мужчины наблюдали, как наши женщины умирают одна за другой. Веками мы тщетно искали лекарство. Мы начали войну с другими расами Перворождённых. Мы сделали вампиров нашими смертельными врагами. Наш народ оказался на грани вымирания, и всё это из-за ведьм.

‒ Нет, ‒ сказала я, подходя ближе к платформе, ‒ это из-за Мулло.

Найл перевёл свой мрачный взгляд на меня. Я впервые заметила стакан с водой на маленькой подставке рядом с его локтем. Это было оружие. В отличие от меня, Найл Бэлфор был мастером своего дела. Ему не нужен был меч, чтобы убивать.

Сердце колотилось, как барабан, но я заставила себя выдержать его взгляд.

‒ Ваша королева права. Вы лицемер, Найл Бэлфор, ‒ я указала на воду. ‒ Вы пренебрегаете своим наследием, но полагаетесь на его дары. Вы не можете обогнать свою кровь. Этому научил меня мой отец, ‒ я шагнула вперёд. ‒ Ему никогда не нравился ваш дедушка. Мулло Бэлфор не пользовался всеобщей любовью в домах.

Найл поджал губы.

‒ Мне трудно в это поверить. Ваш вид поклоняется силе.

‒ Наш вид почитает мастерство, ‒ я остановилась у основания платформы у трона Найла. ‒ Это вампиры поклоняются силе.

‒ Они поклоняются крови, ‒ поправил он.

Я покачала головой.

‒ Они одинаковые, милорд, ‒ Найл прищурился, но я продолжила, повысив голос, чтобы обратиться ко всем драконам в зале. ‒ Вы были неправы, обвиняя вампиров в своих потерях. Из-за ложного обвинения вы превратили целый вид в врага. Скажите мне, лорд Найл, вы сделаете это снова? Вы отвернётесь от своего собственного вида и посеете раздор между драконами и ведьмами? ‒ краем глаза я заметила, как Изольда опустилась в кресло с выражением одобрения на лице.

‒ И я полагаю, ты говоришь от имени всех ведьм? ‒ потребовал Найл.

‒ Я говорю от имени своего дома. Это одна из причин, по которой я здесь, ‒ я сделала глубокий вдох и процитировала слова, которые старейшины вдолбили в меня перед тем, как я покинула Манхэттен. ‒ Мы, ведьмы Дома Блэквуд, стремимся к союзу с драконами. Мы пришли не как враги, а как союзники, с просьбой о мире и сотрудничестве между нашими двумя расами. Мы предлагаем свою помощь в искоренении последних последователей Мулло среди ведьм, ‒ я взглянула на Кормака. ‒ В обмен на это мы просим о безопасном проходе к Оракулу Северного Ветра.

По залу пронёсся вздох удивления.

‒ Я имею в виду, мой безопасный проход, ‒ сказала я, отступая от сценария. ‒ Я единственная, кто проходит, так что проход за мной. Помощь в искоренении последователей Мулло ‒ это коллективная работа.

Тёмные брови Найла сошлись на переносице.

‒ Зачем тебе нужно идти к Оракулу? Ты ищешь у него совета?

‒ Не совсем.

Он нахмурил брови.

‒ Тогда зачем вообще идти?

Слова застряли у меня в горле. На меня устремились десятки пар глаз.

Надо было прочитать книгу о публичных выступлениях перед отъездом.

‒ Я, эм, должна поймать Северный ветер.

Более одного дракона в Большом зале затаили дыхание.

Выражение лица Найла сменилось с враждебного на недоверчивое.

‒ Ты собираешься запечатлеть Северный ветер?

Мои щёки вспыхнули.

‒ Мне это нужно совсем ненадолго, ‒ пожалуйста, не спрашивай, зачем мне это нужно.

‒ Зачем тебе это нужно? ‒ спросил Найл.

Жар распространился по моему затылку, когда знакомое смущение затопило меня.

‒ Я не могу взять на себя руководство своим домом, пока не докажу, что могу контролировать свою стихию.

‒ И ты предлагаешь сделать это с Северным ветром? Разумным элементом и одним из самых изменчивых и темпераментных течений в мире?

‒ Вот задание, которое поставили передо мной старейшины.

Вот мудаки.

Возможно, это было моё воображение, но взгляд Найла, казалось, смягчился.

‒ Северный ветер ‒ важная часть глобальной климатической системы, девочка. Люди могут заметить, если ты возьмёшь его.

‒ Я верну его обратно, когда закончу с ним.

Кормак усмехнулся.

Найл посмотрел на него.

‒ Ты знал об этом?

Король ласково посмотрел на свою пару.

‒ Ты вряд ли стесняешься своей ненависти к ведьмам, Найл. Старейшины Дома Блэквудов в своей мудрости направили мне просьбу об аудиенции. Я счёл разумным удовлетворить её.

‒ Ты это серьёзно? ‒ потребовал Найл. Казалось, он понял, что только что бросил вызов Кормаку перед аудиторией, потому что быстро оглядел зал, прежде чем смягчить свой тон. ‒ Исторически сложилось так, что вы тоже не очень-то ладили с ведьмами, милорд.

Кормак повернулся к Изольде и взял её за руку. Он поднёс её к губам, прежде чем повернуться к Найлу и одарить его ленивой улыбкой.

‒ Да, мой дорогой, это правда. Но я стараюсь учиться на своих ошибках. И я не испытываю ненависти ко всем ведьмам, ‒ его голос стал тише. ‒ Если ты помнишь, ты мне всегда особенно нравился.

Что-то горячее и неосязаемое возникло между двумя мужчинами. Изольда смотрела на это, приоткрыв рот, а Кормак продолжал скользить губами по костяшкам её пальцев, не сводя глаз с Найла.

Моё сердце забилось быстрее. Воздух между ними троими сгустился, чего не заметила бы обычный человек. Но я знала воздух. Он был более разнообразным и сложным, чем представлялось большинству людей. В нём передавалось множество эмоций. В нём могли остаться сильные воспоминания. Страсть могла сделать его электрическим.

Как сейчас. Похоть потрескивала в неуловимых потоках, проходящих через просторную старинную комнату.

Драконы полиаморные. Это было первое, что узнали юные ведьмы, когда мы изучали других бессмертных из числа Перворожденных рас. Меня учили, что драконы были одержимы своими парами ‒ обоими своими парами. Но я никогда по-настоящему не понимала этого до сих пор.

Каково это ‒ принадлежать двум людям? Ведьмы редко выходят замуж по любви. Моя мать всегда утверждала, что мы слишком много возимся с зельями и заклинаниями, чтобы судьба подарила нам идеальную пару.

Не было никаких сомнений в том, что Найл, Кормак и Изольда идеально подходят друг другу. Королева смотрела на мужчин с любовью, сияющей в её глазах. Её губы изогнулись в улыбке, когда Кормак поднял руку Найла и поцеловал костяшки пальцев своей пары. В тёмных глазах Найла вспыхнул огонь, выражение его лица потеплело.

После долгой паузы Кормак перевёл взгляд на меня.

‒ Оракул Северного Ветра охраняется ледяным драконом. Его зовут Грэм Абернати, а его крепость называется Белые Врата, что звучит довольно приятно, пока ты не осознаешь, что она покрыта слоем зачарованного инея, который съедает непрошеных гостей. Ты знаешь, как опасно приближаться к ледяному дракону? ‒ лёгкое, расслабленное выражение, которое было на его лице в прихожей, исчезло, сменившись острой, как бритва, напряжённостью и силой, которые заискрились на моей коже. ‒ И прежде чем ты ответишь, девочка, тебе следует знать, что Братство Ледяных драконов ни перед кем не отчитывается, даже передо мной. Они бесчувственные существа, неспособные на сострадание. Абернати не станет сочувствовать тебе. Не потому, что он жесток, а потому, что он вообще ничего не способен чувствовать.

У меня внутри всё перевернулось.

‒ Да, ‒ промолвила я, и мой голос прозвучал хрипло во внезапно затихшем зале. ‒ Я знаю об этом.

Старейшины поставили передо мной самую сложную задачу, какую только могли придумать. Они сделали это нарочно, потому что не хотели, чтобы я преуспела. Они считали, что я слишком слаба, чтобы руководить своим домом. Последние слова отца невольно всплыли у меня в голове.

Надвигается тёмный ветер, Джорджи. Только ты можешь обуздать его.

Он умер прежде, чем я успела спросить, что он имел в виду. Но предсмертные слова обладали особой магией. Только глупцы не обращали на них внимания. Если мне суждено сразиться с тьмой, мне нужна была поддержка всего моего дома.

Я вздёрнула подбородок.

‒ Мой отец возглавлял дом Блэквудов пятьсот лет. Его трон принадлежит мне по праву рождения и является моей судьбой. Мне не нужно сочувствие ледяного дракона. Мне просто нужно, чтобы он не путался у меня под ногами.

В глазах Кормака промелькнуло что-то, что могло быть уважением.

‒ Говоришь, как дочь Рамсина Блэквуда.

‒ Я только надеюсь, что смогу оправдать его имя, сэр.

Дверь рядом с камином открылась, и в зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина с тёмными волосами. Он смотрел в смартфон и говорил рассеянным тоном.

‒ Хлоя только что прислала новые фотографии, Изольда, ‒ он поднял голову и замер, когда его взгляд упал на меня. Его зелёные глаза расширились. ‒ О... ‒ он бросил взгляд на Кормака и прочистил горло. ‒ Прошу прощения, ваше величество, я не знал, что у нас гости.

‒ Новые фотографии? ‒ спросила Изольда, и её голос сорвался на визг. Она вскочила на ноги и практически перелетела с помоста на сторону темноволосого дракона. ‒ Дай-ка я посмотрю, дай-ка я посмотрю! ‒ она выхватила телефон из его рук и уставилась на экран, её блестящие чёрные локоны рассыпались по плечам. ‒ О, боги, он такой милый.

Дракон прижал руку к груди и посмотрел на неё с притворным ужасом.

‒ Чуть не оторвала мне руку.

‒ Тихо, ‒ пробормотала она, проводя пальцем по экрану. ‒ Я смотрю на очаровательного дракончика.

‒ Да, он храбрый парень, ‒ произнёс темноволосый мужчина, и его красивое лицо расплылось в улыбке, так похожей на улыбку королевы, что я понял, что это не кто иной, как Брэм МакГрегор, её брат-близнец. Их разлучили при рождении демон-лекарь, который похитил Изольду, чтобы продлить свою жизнь, выпив её кровь. Найл почуял её присутствие в мире демонов и спас её, что привело к раскрытию двуличия Мулло и его окончательной смерти.

На помосте Найл и Кормак с нежностью наблюдали за Изольдой и Брэмом. Остальные драконы в Зале расслабились, на их лицах было одинаковое выражение. Подул лёгкий ветерок, и волны любви и привязанности закружились в потоке. И это было неудивительно, если драконы обрадовались появлению нового ребёнка. Теперь, когда проклятие было снято, возможно, у одной из триад родится дочь. Любая женщина, рождённая от драконов, скорее всего, будет избалована сверх всякой меры.

Конечно, когда она достигнет совершеннолетия, её также будут окружать поклонники. Её будет ждать не одна, а две пары.

У меня по спине побежали мурашки, когда я оглядела Зал, останавливая взгляд на каждом воине. Многие женщины были бы в восторге от того, что двое крепких, властных мужчин будут соперничать за её внимание. Но драконы, как известно, безжалостны к своим парам. Как только они находят свою истинную, ничто, кроме смерти, не сможет помешать им заявить на неё права.

Покалывание у меня на затылке перешло в дрожь.

Следом за Брэмом в открытую дверь вошёл ещё один мужчина, едва не столкнувшись при этом с Брэмом и Изольдой. Высокий и статный, его широкие плечи полностью закрывали дверной проём. Его темно-русые волосы были растрепаны волнами.

‒ Ого! ‒ воскликнул он, отступая назад с добродушной улыбкой. ‒ У нас тут пробка на дороге.

Без предупреждения по Большому залу пронесся мощный порыв ветра, задув свечи и заставив огонь запрыгать в камине. Когда поток воды взметнул мои волосы, тот же электрический разряд, который прошел по дуге между королем и его парой, ударил в меня.

Вожделение.

Оно ударило меня прямо в грудь, удар был настолько сильным, что отбросил меня на шаг назад. Мгновенно мои трусики наполнились влагой. Мои внутренние мышцы напряглись.

Я судорожно вздохнула, унижение и замешательство смешались с желанием. В тот же миг незнакомец обошёл Брэма и Изольду. Взгляд его зелёных глаз встретился с моим.

И они вспыхнули, как изумруды. Порыв ветра усилился, взъерошив его волосы. В мгновение ока вокруг его головы появились призрачные рога, а затем исчезли.

‒ ТЫ, ‒ сказал он, и его голос эхом отозвался, когда он указал на меня. Как только он сделал этот жест, меня накрыла ещё одна волна вожделения, заставив мои соски сжаться, пока я не закричала.

‒ Н-нет, ‒ ответила я, отступая. Или пытаясь это сделать. Потому что каждая клеточка моего тела кричала мне пересечь зал и броситься на незнакомца.

‒ Да, ‒ произнёс он, и его зеленые глаза засияли ещё ярче, когда он шагнул вперёд. ‒ Ты моя.

Это заявление повисло в воздухе и попало прямо в мои лёгкие. Сексуальное возбуждение взорвалось, заставив мои колени подогнуться. Дракон подхватил меня, прежде чем я успела упасть, и перед моим взором предстали улыбающиеся зеленые глаза и твердый подбородок, обрамленный золотистой щетиной.

‒ Ведьма, ‒ пробормотал он, привлекая мой взгляд к своим сияющим глазам. Они вспыхнули от удовлетворения. ‒ Идеально.

‒ Что? ‒ я вздохнула. Каким-то образом мне удалось сохранить присутствие духа, чтобы вспомнить, где нахожусь, и я повернул голову к помосту.

Изольда стояла у подножия, подперев подбородок руками, и лучезарно улыбалась незнакомцу и мне.

‒ Это самый лучший сюрприз!

Найл покачал головой и пробормотал:

‒ Невероятно.

Король Кормак улыбнулся.

‒ Ты пришла сюда в поисках своей судьбы, Джорджина Блэквуд. Похоже, судьба нашла тебя первой.

У ведьмы отвисла челюсть, когда она уставилась на короля.

‒ Что ты имеешь в виду?

‒ Это значит, что ты моя, ‒ сказал я, борясь с желанием подхватить её на руки и унести из Большого зала прямо в свою спальню. Моя магия напряглась, желая, чтобы её спустили с поводка, чтобы я мог доставить удовольствие своей паре.

Она посмотрела на меня снизу-вверх, в ее фиолетовых глазах плескались вожделение и растущая тревога. Слегка охнув, она высвободилась из моих объятий. Я отпустил её, и она отшатнулась, вытянув руку, словно хотела оттолкнуть меня.

‒ Это не сработает, ‒ проговорил я, пожимая плечами. ‒ Я только наполовину демон.

‒ Демон? ‒ она окинула взглядом мои волосы, вероятно, в поисках рогов.

‒ Инкуб, если быть точным.

‒ О, боги, ‒ всхлипнула она и одернула подол своей барасты, которая была короче и более облегающей, чем та, что носил Найл. Ведьмы были физически слабее других рас Перворождённых, поэтому они накладывали защитные заклинания на свои верхние одежды. Их бараста также защищали их от других ведьм, которые могли попытаться украсть их стихии. Консорт всегда носил черное, но моя ведьмочка была очаровательна в барасте того же темно-фиолетового оттенка, что и ее глаза.

Сладкий аромат её возбуждения наполнил воздух, отчего мой член напрягся, а из горла вырвался рык. По всему Залу драконы, не имеющие пары, переминались с ноги на ногу. Некоторые из них издавали болезненные, сдавленные звуки, когда до них донёсся запах.

Щёки ведьмы стали пунцовыми. Её соски торчали из-под лифчика, как маленькие наконечники копий. Меня окутал пьянящий аромат её крема. Она была мокрой, моя ведьма, и, вероятно, ещё несколько секунд, и её трусики промокнут насквозь, чтобы намочить узкие чёрные штаны, облегающие её округлые бёдра.

Моя.

Каждый кусочек этого крема принадлежал мне.

Её ноздри раздулись, когда она оглядела меня, её прекрасные глаза задержались на моих плечах и подбородке.

‒ Я пришла сюда не за этим, ‒ последнее слово превратилось в стон, когда она качнула бёдрами вперёд. Румянец на её щеках стал ярче, а к похоти в глазах добавилось унижение. Бедняжка, вероятно, не поняла, что на неё нашло. Хотя, она была не совсем крошкой, моя ведьма.

Нет, она была чертовски хороша. Высокая и с формами во всех нужных местах. Чёрные волосы и великолепные фиолетовые глаза. Полные губы, которые должны были восхитительно смотреться на моем члене.

‒ Я хочу тебя, ‒ сказал я ей.

Ее губы приоткрылись.

‒ Что?

‒ Ты слышала меня.

Дракон, сидевший рядом с камином, отвернулся и осторожно поправил свою эрекцию. Другой проговорил сквозь стиснутые зубы:

‒ Убери её отсюда, МакЛиш. Она выделяет достаточно феромонов, чтобы сровнять с землей замок.

Ведьма открыла рот, как будто хотела возразить, но вырвался только тихий стон. Она покачнулась на ногах. Я бросился вперед и снова поймал её, и на этот раз без колебаний сбил ее с ног и зашагал прочь из Большого зала.

‒ Что ты делаешь? ‒ она ахнула, прижавшись ко мне своим восхитительным телом. Её бараста задралась, обнажив кремовую кожу живота.

Я подхватил её повыше на руки и поспешил к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

‒ Уношу тебя подальше от остальных.

‒ Они не причинят мне вреда?

Волна желания защитить вспыхнула так сильно, что у меня перехватило дыхание. Когда я заговорил снова, мой голос был на октаву ниже.

‒ Никто никогда не причинит тебе вреда. Только не рядом со мной, ведьмочка. Но твоя потребность настолько сильна, что затрагивает любого, кто находится рядом с тобой, ‒ я добрался до своей спальни, толкнул плечом дверь и захлопнул её за собой.

Глаза ведьмы расширились. Она заёрзала в моих объятиях.

‒ Отпусти меня.

Я поставил её на ноги посреди комнаты и отступил назад.

‒ Мне тоже очень нужно, ‒ сказал я ей. ‒ Но я не прикоснусь к тебе, пока ты меня не попросишь, ‒ я не смог скрыть тоски в своём голосе и добавил: ‒ И я надеюсь, что ты попросишь, ведьмочка.

‒ У меня есть имя, ‒ бросила она в ответ, её грудь вздымалась. Боги, её сиськи были идеальны. Высокие и округлые под этой чёртовой барастой, которую нужно было снять незамедлительно. Она была создана для секса, её изгибы соответствовали всем моим требованиям. Она направилась ко мне, затем, казалось, осознала, что натворила, и быстро отступила назад. ‒ Я Джорджина Блэквуд из дома Блэквудов, ‒ поколебавшись, она пробормотала: ‒ Все зовут меня Джорджи.

‒ Джорджи, ‒ пробормотал я, мой член больно упёрся в молнию. ‒ Тебе идёт, дорогая, ‒ когда её ноздри раздулись, я отвесил ей короткий поклон. ‒ Я Кэллум МакЛиш, ‒ я выпрямился. ‒ И, если я добьюсь своего, ты будешь каждую ночь выкрикивать моё имя в потолок спальни.

Она выдохнула.

‒ Ты всегда так разговариваешь с женщинами?

‒ Нет. Но ты моя пара, милая. Мой долг ‒ доставить тебе удовольствие.

На её гладком лбу появилась морщинка

‒ Ты, наверное, шутишь. Мы только что познакомились.

‒ Затем мы узнаем друг друга получше. Я без колебаний поухаживаю за тобой, ‒ или уложу тебя на себя и буду целовать каждый дюйм твоего сладкого тела, ‒ я скрестил руки на груди, чтобы не тянуться к ней.

Она прикусила пухлую розовую губу, и я подавил стон.

‒ Если ты хочешь сохранить между нами всё в целомудрии, Джорджи, я советую тебе прекратить это делать.

Она бросила взгляд мне между ног, и её глаза расширились.

‒ Или это, ‒ выдавил я.

‒ Прости, ‒ выдохнула она, сжимая и разжимая кулаки. ‒ Ты это делаешь? ‒ она поднесла руку к горлу. ‒ Заставляешь меня испытывать такие чувства?

Я покачал головой.

‒ Это распространённое заблуждение об инкубах. Мы не провоцируем желание. Мы просто понимаем это лучше, чем другие, ‒ наклонившись к ней, я выпустил свою магию из рук. ‒ Намного лучше.

‒ Что это значит?

Во мне расцвело вожделение, его щупальца пробежали по моим венам. Все мои чувства сосредоточились на восхитительной женщине, стоящей передо мной.

‒ Я точно знаю, чего ты хочешь, ‒ в моём сознании открылось окно. Сексуальные фантазии Джорджи просачивались сквозь него и мелькали, как кинопленка. Сцены разворачивались в ярких деталях, каждый кадр усиливал моё желание. Мой голос понизился до рычания, когда я разжал руки и вошёл в неё. ‒ Ты непослушная девочка, Джорджина Блэквуд.

На шее у неё забился пульс. Она стояла на своём, что было чертовски сексуально.

‒ Докажи это, ‒ бросила она вызов. ‒ Скажи мне, чего я хочу.

‒ Я внутри тебя.

‒ Я не...

‒ Да, ты хочешь, ‒ сказал я, приподнимая пальцем её подбородок. ‒ Ты хочешь, чтобы я положил тебя на свою кровать, раздел догола и раскрыл твое соблазнительное тело. Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, ведьмочка. Скользил вверх по твоим бедрам и раздвигал их. Провёл большими пальцами по твоим гладким пухлым губкам и раздвинул их, чтобы я мог увидеть, сколько крема ты приготовила для меня.

Её губы приоткрылись в судорожном вздохе, и её дыхание обдало мои пальцы. Её возбуждение нарастало, шепча мне на ухо все свои секреты. Я перечислял их, раскладывая перед ней, как дилер раскладывает карты веером за столом для блэкджека.

‒ Ты тоже хочешь мой язык, милая Джорджи, ‒ я провёл большим пальцем по её пухлой нижней губке. ‒ Ты хочешь, чтобы я нашёл это горячее, влажное местечко у тебя между ног и лизал твой пульсирующий клитор, доводя тебя до оргазма. Ты хочешь, чтобы я высосал каждую каплю из твоей киски, засовывая свой умелый язык как можно глубже. И Джорджи?

‒ Да? ‒ прохрипела она.

Я зажал большой палец между её губами, пока он не стал влажным.

‒ Мой язык очень искусен, и он проникнет очень глубоко.

Её ресницы затрепетали, и она издала прерывистый стон. В её зрачках отразились мои радужки, которые светились ярко-зеленым от моей силы.

Я вынул большой палец из её рта и продолжил поглаживать её пухлую нижнюю губу.

‒ Ты хочешь, чтобы я довёл тебя языком до вершины наслаждения, пируя твоими сливками, пока ты будешь хватать меня за волосы и тереться своей киской о мое лицо. Такая влажная и громкая, Джорджи. Мм-м, я слышу это, дорогая, и я хочу, чтобы ты сделала мое лицо своим личным седлом.

‒ Ебать, ‒ захныкала она, начиная задыхаться.

‒ Да, девочка, это следующий шаг, ‒ её колени подогнулись, и я подхватил её и опустил на пол. Я осторожно уложил её и сел на корточки. Я положил ладони на бёдра, хотя умирал от желания прикоснуться к ней. ‒ Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Джорджи, и я это сделаю. Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь, милая. Как будто ты единственная женщина в мире. Потому что именно такой ты для меня и являешься. В этот день судьба преподнесла мне самый ценный подарок, ‒ не в силах сдержаться, я провёл костяшками пальцев по её раскрасневшейся щеке. ‒ Пока я жив, я никогда не прикоснусь к другой.

Пока я говорил, её глаза наполнились удивлением. Теперь между её бровей снова появилась морщинка.

‒ Я думал, драконы всегда спариваются втроём.

‒ Да, так и есть. И однажды мы с тобой найдём своего мужчину.

Мой член дёрнулся при одной только мысли о такой удаче. В тот же миг моя магия возросла, а похоть Джорджи подливала масла в огонь. Её самые сокровенные желания вспыхнули на моей коже ‒ и они были тем более сильными, что были похоронены так глубоко, что она только сейчас осознала их.

‒ Ты хочешь этого, ‒ сказал я, и в моей голове пронеслись её фантазии. Я приподнял локон её волос и пропустил пряди полуночного цвета между пальцами. ‒ Ты хочешь, чтобы в твоей постели было двое мужчин. Заполняли твоё тело. Ты хочешь, чтобы мы брали тебя по очереди, снова и снова доводя до оргазма. Ты хочешь, чтобы мы брали тебя вместе, спереди и сзади, чтобы твое сладкое тело извивалось на наших членах.

Она застонала и приподняла бёдра.

‒ Да! ‒ воскликнула она срывающимся голосом. ‒ Я хочу этого.

Моя магия разгоралась всё сильнее, и слова слетали с моего языка.

‒ Мы сделаем тебя своей, девочка. Мы будем поклоняться тебе своими ртами, руками и членами. Я буду держать тебя открытой, а наша пара будет лизать твою киску, пока ты не кончишь. И когда ты будешь дрожать и умолять меня, я проведу пальцем по твоей прелестной попке и тоже приоткрою ее. Пошире, Джорджи, чтобы наша пара мог засунуть свой большой член внутрь.

Её веки затрепетали. Её соски напряглись, упираясь в грудь. Я провёл лёгким, как перышко, прикосновением по одному торчащему пику. Он выдвинулся сильнее.

‒ Боги, ‒ простонала она, снова приподнимая бёдра. ‒ Кэллум...

Моё имя, сорвавшееся с её губ, чуть не заставило меня кончить в штаны.

‒ Да, ‒ прорычал я, поднося прядь её волос к её глазам. ‒ Смотри.

Когда она остановила на нем свой фиолетовый взгляд, черные пряди сами собой обвились вокруг моего пальца.

Она удивлённо посмотрела на меня.

‒ Как?

‒ Твоё тело знает своего хозяина, ‒ когда в её взгляде быстро сгустились грозовые тучи, я положил руки ей на плечи и навис над ней. ‒ Ты не сможешь скрыть свои желания, девочка. Только не от меня. Ты хочешь, чтобы я подчинил тебя себе, милая Джорджи, и для меня большая честь дать тебе именно то, чего ты хочешь.

Её глаза потемнели от неприкрытого вожделения, и это было похоже на инъекцию, которая попала прямо в мои вены. С той энергией, которую она мне давала, я мог обходиться без секса месяцами. Но, чёрт возьми, я этого не хотел.

‒ Я дам тебе всё, что ты захочешь, ‒ сказал я, проводя пальцами по её щеке. Когда Джорджи уткнулась лицом в мою ладонь, ища меня, к вожделению добавилось удовлетворение, которое грозило расколоть мои кости. ‒ Скажи это, девочка. Проси, чего хочешь.

‒ Кэллум... ‒ она выгнулась, её тело коснулось моего от плеча до бёдра. Затем она схватила меня за воротник обеими руками и дёрнула вниз, а сама поднялась мне навстречу. Наши губы соприкоснулись, и её рычание сорвалось с моих губ. ‒ Трахни меня, чёрт бы тебя побрал, и сделай это так хорошо, как ты обещал.

Кэллум колебался надо мной примерно одну десятую секунды.

Затем он перешёл к активным действиям, завладев моим ртом и навалившись на меня всем своим весом. Его член вжался между моих бёдер, когда он дерзко провёл своим языком по моему, и каждая ласка была такой сексуальной и тщательной, что у меня перехватило дыхание. Я со стоном сдалась, мои руки скользнули в его волосы, прежде чем я успела осознать, что делаю. Его густые локоны были такими мягкими, какими казались на вид, и я снова и снова запускала в них пальцы, пока он целовал меня со страстью, которая была одновременно пламенной и благоговейной.

Как, во имя всех богов, ему удалось сделать и то, и другое? И что, чёрт возьми, я делала, облизывая лицо мужчины, которого только что встретила? Я не должна была с ним спать. Я не могла. Я приехала в замок Бейтир, чтобы засвидетельствовать своё почтение Найлу Бэлфору и заручиться разрешением короля Кормака обратиться к Оракулу. Связь с полудраконом-полуинкубом не входила в мои планы.

Но моему телу, казалось, было всё равно. Ему нужен был Кэллум МакЛиш и все те порочные обещания, которые он шептал своим грубым, скрипучим голосом. Ему нужно было его большое, крепкое тело и сильные, мозолистые руки. Он, несомненно, был воином. Большинство драконов тренируются с детства. Насколько я знала, он размахивал палашом в высокогорных туманах пять столетий.

‒ Мне нужно попробовать тебя на вкус, ‒ прорычал он, переходя от поцелуев к легким покусываниям. Он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться и посмотреть на меня сверху вниз неземными зелёными глазами. Прядь тёмно-русых волос упала ему на лоб, придавая ему озорной вид. ‒ Я чувствую запах твоего мёда, ведьмочка, и готов умереть, если не получу его.

‒ Сколько тебе лет? ‒ спросила я.

‒ Восемьдесят один, ‒ если он и был удивлен неожиданным вопросом, то не подал виду.

‒ Ох.

В его глазах промелькнули юмор и лёгкий вызов.

‒ Ты ожидала чего-то другого?

‒ Я не знаю. Старше, я полагаю.

‒ Более опытного, ‒ проговорил он, и огонёк в его глазах стал ярче.

‒ Может быть.

‒ Хм-м, ‒ медленно, не спеша, он прижался бёдрами к моим, прижимая самый большой член, который я когда-либо чувствовала в своей жизни, к моей ноющей киске.

Я не смогла сдержать стон и раздвинула ноги, освобождая для него больше места.

Он наградил меня плавным движением, которое прошло прямо по моему клитору. Когда я резко втянула воздух, он лениво улыбнулся.

‒ Хочешь узнать секрет?

‒ Да, ‒ такие, как я, любили секреты. Мы торговали ими ради удовольствия и выгоды. В основном прибыли.

‒ Тебе не нужен опыт, если ты знаешь, что делаешь, ‒ он опустил голову, и я приготовилась к поцелую, но он прикусил мою нижнюю губу и нежно потянул. В тот же миг он снова пошевелил бёдрами, давая мне возможность ещё раз увидеть монстра, которого он держал у себя между ног. Когда у меня вырвался ещё один стон, Кэллум разжал губы и облизал оставленное после себя жжение. ‒ И я точно знаю, что делаю, моя Джорджи.

Он двигался быстро, садясь и расстёгивая застежки на моей барасте спереди. Щелчок, щелчок, щелчок, он дошёл до конца очереди и распахнул мою барасту, обнажив мой чёрный кружевной лифчик и округлости грудей, которые возвышались над чашечками.

Мои соски напряглись под кружевом.

‒ Рады меня видеть, ‒ проговорил Кэллум, затем стянул обе чашечки и прильнул губами к одному из моих сосков.

Огонь.

Он потрескивал, прокладывая извилистую дорожку от моего соска к клитору. Кэллум усердно сосал, с каждым движением его рта эта дорожка становилась всё плотнее. Его пальцы нашли другой сосок, и он сильно ущипнул меня, заставив вскрикнуть. Он работал надо мной сообща, обводя языком один сосок, в то время как теребил и пощипывал другой. Он заглатывал и посасывал, влажные звуки, свидетельствующие о его внимании, сопровождались низким довольным урчанием. Через мгновение он переместил свой рот на другой мой сосок и продолжил сводить меня с ума.

‒ Да! ‒ я прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать. Он не лгал. Его язык был очень умелым. Кэллум набросился на меня как одержимый. В то же время я чувствовала, что он полностью владеет собой. И снова от этого равновесия у меня слегка закружилась голова ‒ и я безумно возбудилась.

Он прижался бёдрами к моим, потираясь своей твёрдой длиной вверх и вниз по тому месту, которое пульсировало для него. Моё пульс трепетал там в жестком, пульсирующем ритме, который усиливал моё желание.

‒ Ещё, ‒ выдохнула я, запуская руки в его волосы и сильно дёргая.

Он с хлопком отпустил мой сосок и поднял голову. Одна тёмно-русая бровь взлетела вверх, а губы изогнулись в улыбке.

‒ И сколько же тебе лет?

Неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть и ответить.

‒ Пятьдесят семь.

Юмор в его глазах сменился чем-то тёмным и восхитительно порочным. Он опустил подбородок, и его горячий взгляд остановился на моей обнажённой груди, которая задрожала, когда я попыталась сдержать учащённое дыхание. Мои соски беспричинно встали торчком, их вершинки стали ярко-розовыми от его пальцев и рта.

Встретившись со мной взглядом ещё раз, Кэллум скользнул рукой вниз по моему телу к соединению бёдер. Он обхватил мою киску через брюки, его длинные пальцы легли на мой вход. Он надавил, прижимая мои промокшие трусики к моему ноющему центру и заставляя меня застонать.

‒ Достаточно взрослая, чтобы заводить любовников.

Внезапно мое вожделение остыло.

‒ Это проблема?

‒ Вовсе нет, девчушка.

Кэллум поднялся на колени и стянул рубашку через голову. Он отбросил её в сторону, и я чуть язык не проглотила при виде его мускулистой груди и пресса, как у стиральной доски. На его рёбрах были вытатуированы строчки бегущего текста. Прежде чем я успела как следует разглядеть, его тело превратилось в чёрный дым.

Я резко выпрямилась, моё сердце бешено колотилось.

Дракон.

Как я могла забыть? Дым окутал меня, взъерошивая волосы, словно поток, наполненный игривостью. Дым вернулся на ковёр передо мной и превратилась в плотного ‒ и очень обнажённого ‒ Каллума.

У меня пересохло во рту при виде его члена, который лежал толстый и твёрдый между его мощных бёдер. В щели выступили капельки влаги, а по всей длине его мясистого ствола побежали выступающие вены. Тяжёлые яйца, расположенные под ними, были такими же гладкими и безволосыми, как кожа у основания его члена, и мои щёки вспыхнули, когда я вспомнила, что узнала этот конкретный факт о драконах. Мне было тринадцать, когда моя подруга Мэрайя из Дома Крейнов тайком принесла в мою комнату книгу о драконах с очень подробными иллюстрациями. Хихикая и краснея, мы при свете фонарика разглядывали запрещённые страницы.

‒ Тебе лучше надеяться, что твои пути никогда не пересекутся с одним из драконьих лэрдов, ‒ сказала Мэрайя.

‒ Почему? ‒ я вздохнула, и меня охватило тревожное чувство, когда я изучала рисунки обнажённых мужчин, превращающихся из зверя в дым и обратно.

Мэрайя бросила на меня удивлённый взгляд.

‒ Ты хочешь сказать, что не знаешь? Драконы запирают своих самок. Если пара драконов думает, что ты принадлежишь им, они не будут спрашивать, чувствуешь ли ты то же самое. Они просто заберут тебя, Джорджи, и никогда не отпустят.

Предупреждение Мэрайи эхом отозвалось в моей голове, когда Каллум пристально посмотрел на меня. Он же не запрет меня… нет?

‒ Ты не можешь удерживать меня здесь, ‒ выпалила я, борясь с желанием отпрянуть назад. Где-то в глубине души я понимала, что моё заявление было бы более убедительным, если бы лифчик не топорщился у меня под грудью, а соски не были влажными от прикосновения его губ. ‒ Я не заключённая.

‒ Это правда, ‒ сказал Каллум. Не сводя с меня пристального взгляда, он сжал свой член и начал поглаживать. ‒ Но трудно быть заключённым, когда не хочешь уходить, а, девочка?

‒ Ты этого не знаешь, ‒ фыркнула я. Как только слова слетели с моих губ, я поняла свою ошибку. Если Кэллум знал о моих желаниях, он знал, что я так сильно хочу его, что вот-вот растаю.

Ещё одним молниеносным движением он встал, наклонился и подхватил меня на руки.

Я вцепилась в его плечи и подавила желание впиться пальцами в твёрдые мышцы.

‒ Что ты делаешь?

‒ Ты продолжаешь спрашивать об этом, девочка, а я продолжаю тебе говорить, ‒ подмигнув, он отнёс меня на кровать и положил посередине. ‒ Я дам тебе всё, что ты захочешь.

Он перевернул меня на спину и стянул с меня ботинки. Пока я что-то бормотала, он расстегнул мне ширинку, расстегнул молнию на брюках и стянул их вниз по бёдрам. Все это произошло поразительно быстро, оставив меня обнажённой, если не считать промокших трусиков.

«Было бы так сексуально, если бы он сорвал их» ‒ эта мысль пришла мне в голову ясная и сияющая, как маяк.

Кэллум поднял голову, его ноздри раздувались. Его голос стал таким тихим, что кровать подо мной задрожала.

‒ Как я уже сказал, ты непослушная девочка, Джорджи Блэквуд.

Моё сердце пропустило удар.

‒ Ты знаешь всё, о чём я думаю?

‒ Нет, только твои желания. И я одобряю каждое из них.

Кэллум молниеносным движением сорвал с меня трусики, полностью обнажая меня. Воздух заколебался, и призрачные рога мелькнули вокруг его головы. Он уставился на мою киску, взгляд его был таким горячим, что обжигал мою кожу. Он забрался на кровать, его толстый член подпрыгивал, и широко раздвинул мои бёдра. Прохладный воздух дразнил мой разгорячённый центр, который ныл до боли.

‒ Мы не должны, ‒ сказала я, протест был жалким и слабым для моих ушей.

‒ Почему бы и нет? ‒ возразил он, проводя кончиком пальца по изгибу моей киски. Он втянул палец в рот, и его веки отяжелели. ‒ Мм-м, девочка, ты просто великолепна на вкус, ‒ он потёр мой клитор, посылая по мне волну острого наслаждения, заставляя меня вскрикнуть. ‒ Вот так, ‒ сказал Кэллум, опуская палец вниз и водя им вокруг моего отверстия. ‒ Налей мне ещё этого меда. Раздвинь ноги, девочка, я хочу, чтобы увидеть мою киску.

У меня перехватило дыхание, и я издала сдавленный стон.

‒ Она не твоя.

‒ Да, моя, ‒ он лёг на живот и поцеловал мой холмик. Золотистая щетина щекотала мою кожу. Он поднял голову и одарил меня озорной улыбкой. ‒ Не волнуйся, девочка, я очень хорошо позабочусь о ней, ‒ Кэллум опустил голову и обхватил губами мой клитор.

‒ Блядь, ‒ простонала я, запрокидывая голову, когда меня охватило наслаждение.

Горячее, маслянистое тепло прокатилось от моего клитора к соскам, которые покалывало при каждом прикосновении его рта. Он посасывал и дразнил, чередуя жесткие посасывания с быстрыми движениями языка. Он поцеловал мою киску по-французски, лаская мой клитор и входную щель. Он скользнул языком вниз, задевая самую потайную, интимную часть меня, прежде чем подняться и покусать мои складочки. Я сжала простыни в кулаке и подтянула колени, когда Кэллум так глубоко зарылся лицом мне между ног, что я удивилась, как он может дышать. Затем мне стало всё равно, когда он погрузил в меня свой язык, трахая меня глубокими, томными движениями.

Мой рот приоткрылся, из меня вырывалось прерывистое дыхание, когда я наслаждалась видом его тела между моих бёдер. Его плечи были просто безумными. Эта игривая прядь волос снова упала ему на лоб, делая его похожим на пирата. Сексуального шотландского пирата.

‒ Поиграй со своими сиськами, ‒ пробормотал Кэллум между своими страстными поцелуями.

Я вдохнула достаточно воздуха, чтобы выдохнуть:

‒ Что?

Зелёные глаза встретились с моими, в изумрудных глубинах плясали веселье и жар.

‒ Ты меня слышала, ‒ его розовый язычок скользнул по моему клитору.

‒ Чёрт! ‒ я ослабила смертельную хватку на простынях и обхватила ладонями свои груди, а он смотрел на меня, придерживая язык, словно хотел убедиться, что я послушаюсь, прежде чем он сделает это снова. Но Кэлулм сделал бы это. Потому что я этого хотела, и он это знал. Он говорил о моих фантазиях вслух, как будто читал их по книге. Каким бы тревожным это ни было, это также странным образом освобождало. Если я не могла скрывать от него свои желания, я могла бы наслаждаться жизнью.

Я ущипнула себя за соски, перекатывая их тугие вершинки между кончиками пальцев.

‒ Да, ‒ прорычал он, снова нежно целуя мой клитор. ‒ Ты хорошая девочка, ‒ он провёл большими пальцами по обеим сторонам моей киски, легко скользя по моим влажным, припухшим губам. Кэллум поднял голову, и в его глазах промелькнуло что-то горячее и собственническое. ‒ Возможно, ты и раньше брала других в свою постель, девочка. Но ты никогда не возьмёшь никого, кроме нашей пары, ‒ обхватив большими пальцами мою киску, он развратно раздвинул меня. ‒ Ты не захочешь, ведьмочка, потому что я собираюсь научить эту киску мурлыкать по моей команде, ‒ Кэллум опустил голову и продолжил своё пиршество.

Когда на меня нахлынуло новое наслаждение, я растерялась. Я попыталась придумать какой-нибудь умный ответ, чтобы противостоять его мужскому высокомерию. Но я не могла говорить, когда его язык описывал круги именно там, где мне было нужно. Как только мой оргазм снова приблизился, он перешёл к медленным, томным облизываниям, которые касались всего, кроме моего клитора.

‒ Нет, ‒ простонала я, растягивая слова, и бесстыдно подставила свою киску ему под лицо.

Кэллум продолжил свои мучения, посасывая мои складочки, прежде чем нежно подуть на мой бедный, заброшенный клитор.

‒ У меня всё получится, Джорджи, ‒ сказал он, и его горячее дыхание обдало моё влажное, трепещущее отверстие. ‒ Так хорошо, что ты станешь рабыней моего языка.

Боги, я уже была на полпути к этому, особенно когда он так жестоко прижимался ко мне. Когда Кэллум прервал свои ласки, чтобы запечатлеть влажные поцелуи на внутренней поверхности моих бёдер, я всхлипнула, отчаянно желая разрядки. Я пощипывала свои соски, когда мои внутренние мышцы снова и снова сжимались. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Даже когда я подумала об этом и почувствовала безошибочное покалывание приближающегося оргазма, я знала, что он ещё не дал мне кончить. Я беспомощно сопротивлялась, стремясь к скорости и трению, в которых он мне отказывал.

Кэллум просунул руки мне под попку, раздвигая меня шире и поднося мою киску к своему рту. Он целовал, лизал и покусывал, а я запустила пальцы в его волосы и запрокинула голову. Каждое дразнящее прикосновение его языка и каждое касание щетины доводили моё желание до предела.

‒ О, чёрт, о, чёрт, о, блядь, ‒ бормотала я, дрожа всем телом. ‒ Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Я была близко... очень близко.

Дракон остановился, выхватив мой оргазм прямо у меня из-под ног.

‒ Нет! ‒ я приподнялась на локтях, когда он поднялся на колени и погладил свой член. ‒ Заставь меня кончить, ты, шотландский придурок!

‒ Придурок? ‒ Кэллум продолжал двигать своим членом, твёрдым, как шомпол, и из которого сочился предэякулят. Мышцы его предплечья напряглись, и это было сексуально и приводило в бешенство. ‒ Это не очень приятно, Джорджи.

‒ Ты этого заслуживаешь.

Он улыбнулся, его губы и подбородок блестели от моего возбуждения. Он запустил свободную руку в волосы, приглаживая непослушные пряди. Затем провёл рукой по нижней части лица и слизнул влагу с ладони.

У меня вырвался стон.

‒ Ты сказала, что мы не должны, ‒ заметил он легким и рассудительным тоном.

Наглость. Я прищурилась.

‒ Ты сказал, что знаешь, чего я хочу.

‒ Да.

‒ Очевидно, нет, потому что я хочу, чтобы ты закончил то, что начал, ‒ на случай, если возникнут какие-то сомнения, я раздвинула ноги шире и указала на свой клитор. ‒ Сейчас.

В ответ Кэллум смахнул влагу с моей киски и размазал её по своему члену, его большая рука двигала мои соки вверх и вниз по его стволу. Это было так развратно и так чертовски горячо, что я не могла решить, чего мне хочется ‒ ударить его или поцеловать.

‒ Тебе нравится это, девочка? ‒ спросил он с понимающим выражением в глазах. Боги, я слышала его движения, звук моей влаги, стекающей по его стволу, невыносимо возбуждал.

Я сунула руку себе между ног, чтобы закончить начатое. Быстрый, как молния, Каллум схватил меня за запястье и прижал его к моей голове. Он поймал кулак, которым я замахнулась, и прижал его к себе, а затем на мне растянулся возбуждённый шотландец ростом в шесть с половиной футов, его массивный член прижался к моей киске. Его рот завис над моим, наше дыхание смешалось. Мои груди прижались к его груди. Я попыталась вырваться из его хватки, проверяя его силу. Как и ожидалось, я не смогла сдвинуть его с места.

‒ Ты не хочешь, чтобы я отпускал тебя, ‒ пробормотал Кэллум, и дразнящие нотки исчезли из его голоса. Несмотря на его властное положение, в его глазах была нежность. ‒ И я никогда этого не сделаю, ведьмочка. Ни за что на свете, ‒ он поцеловал меня в кончик носа. ‒ А теперь позволь мне любить тебя, девочка. Позволь мне показать тебе, как мы подходим друг другу.

У меня перехватило дыхание. Я действительно собиралась это сделать? Позволить этому мужчине ‒ этому дракону ‒ заявить на меня права? Потому что это было нечто большее, чем секс. Если намерения Кэллума не были ясны раньше, то теперь они стали ясны.

Они просто возьмут тебя, Джорджи, и никогда не отпустят.

Для бессмертной это никогда не было долгим сроком. Могла ли я связать себя узами брака с мужчиной, которого только что встретила? Боги, я могла бы услышать сплетни прямо сейчас. Старейшины назвали бы меня безответственной. Другие ведьмы могли бы согласиться на что-нибудь более прямолинейное, например, «любительница ящериц» или «шлюха дракона».

Подул ветерок ‒ тёплый и мягкий. Моя магия вспыхнула, потянувшись к нему, и ветерок пронёсся к кровати и взъерошил волосы Кэллума. Игривый локон исчез, когда он провёл по нему рукой. Течение снова раздразнило его, уложив завиток темно-русых волос у него на лбу именно так.

Он улыбнулся и немного откинул голову назад, закрыв глаза и позволив ветру делать с ним всё, что в его силах.

Моё сердце забилось сильнее. Глубокое, непостижимое осознание наполнило меня. Может быть, это была глупость. Может быть, это было вожделение. Но интуиция подсказывала мне, что это было на самом деле.

Судьба.

Воздух был дикой стихией. Его трудно было контролировать. У него была своя собственная воля. Но он никогда не лгал мне.

Кэллум опустил голову и открыл глаза. У него были самые густые ресницы ‒ вьющиеся и с золотистыми кончиками на концах.

‒ Да, ‒ сказала я, поглаживая его подбородок. ‒ Займись со мной любовью.

Его губы изогнулись в улыбке.

‒ Ах, девочка, это правильный ответ.

Он завладел моими губами, и от его поцелуя я ощутила свой собственный порочный вкус. Медленно он отпустил мои запястья и крепче прижался ко мне. Кэллум наклонился и прижался головкой члена к моему отверстию, проглотив мой вздох, когда скользнул в меня одним плавным толчком.

Толстый. Наполненная. Идеально. Он растянул меня, его член не оставлял никакой пощады. Но я не хотела пощады. Я хотела каждый горячий, твердый дюйм.

‒ Боги, ‒ выдохнула я ему в губы, когда Кэллум замер внутри меня, давая мне время привыкнуть.

Он был королем самообладания с того момента, как мы встретились взглядами в Большом зале, но теперь его голос дрожал, когда он медленно вышел, а затем снова полностью вошёл в меня.

‒ Блядь, Джорджи, ты так хорошо ощущаешься на моём члене, ‒ он сделал ещё один толчок, и его дыхание коснулось моих губ. ‒ Как и следовало ожидать, девочка.

Я обхватила его бёдра ногами и подняла голову, чтобы прижаться губами к его губам и заявить о своих правах.

Его одобрительный рык отдался у меня в груди. Покачивая бёдрами, Кэллум положил одно предплечье рядом с моей головой, а другой рукой провёл по моему боку, чтобы обхватить мою задницу. Он широко приподнял мою ягодицу и углубил свои толчки, установив ритм, в котором его член скользил по моему клитору.

‒ Кэллум, ‒ простонала я, обвивая руками его шею и двигаясь вместе с ним.

‒ Да, дорогая. Вот я внутри тебя. Мой большой член. Тебе нравится?

‒ Да. Боги, да.

‒ Тогда возьми его. Каждый дюйм ‒ для тебя, ‒ он трахал меня сильнее, раскачивая огромную кровать, пока его губы двигались к моему подбородку. Он целовал мою шею, спускаясь к впадинке на горле, и шептал рядом с моим трепещущим пульсом. ‒ Я позабочусь о тебе, ведьма.

Даже опьянев от вожделения, я сумела придать своему голосу дерзость.

‒ Может быть, я позабочусь о тебе, дракон.

Его губы коснулись моего горла.

‒ Договорились.

Он ускорил свои движения, вбиваясь в меня. В конце концов, его темп стал слишком бешеным, и он поднялся на колени, обхватил меня за бёдра и рывком прижал к себе.

‒ Да! ‒ я обхватила руками бедра и широко расставила колени. ‒ Трахни меня, Кэллум! Трахни меня жестко.

Его глаза заблестели, когда он стал диким, вонзаясь в меня глубокими, неистовыми толчками. Его плечи блестели от пота. Его рот был приоткрыт, дыхание вырывалось с животным ворчанием. Его яйца шлёпали меня по заднице. Кожа шлепала по коже. Мы погрузились во что-то жестокое.

Предъявление прав. И я поняла, что это пошло в обоих направлениях. Может быть, этот мужчина овладевал мной, но и я овладевала им тоже.

‒ Кончи для меня, Джорджи, ‒ прорычал Кэллум, прижимая моё колено к плечу, а другой рукой нежно поглаживая мой клитор.

Противоречия.

Воздействие.

Идеально.

Я взорвалась, моё зрение затуманилось, когда я закричала о своём освобождении. Моя киска спазмировалась, сжимая толкающийся член Каллума. Он с рёвом последовал за мной, погрузившись по самое основание и извергая горячую сперму внутрь меня. Его пальцы продолжали описывать изысканные круги на моём клиторе, пока я не стала слишком чувствительной, а затем он убрал руку, схватил меня за подбородок и впился в мой рот яростным поцелуем.

Его член дёрнулся внутри меня, когда он рухнул на меня сверху, его язык переплёлся с моим. Его сильные руки обхватили меня, а затем он перекатил нас так, что мы легли на бок, моё бедро прижалось к его бедру. Через мгновение Кэллум прервал поцелуй и прижался своим лбом к моему.

Вокруг нас струился поток, охлаждая пот на моей коже, когда Кэллум заговорил на низком иностранном языке, шипящие звуки накладывались друг на друга и поднимали волосы у меня на затылке.

Драконий язык.

Я никогда его не слышала. Только драконы могли говорить на нём. Легенда гласила, что это невозможно описать словами. Теперь оно обвилось вокруг меня, лаская мои конечности призрачными руками. Оно повторяло все пути, которые Каллум прокладывал по моему телу, отмечая каждое интимное место, которое он целовал и гладил. Мне не нужен был перевод, чтобы понять, что это значит.

Кэллум заявил на меня права. Я была связана с драконом на всю жизнь.

Он поднял голову. Сияние в его глазах угасло, радужки приобрели оттенок, который мог бы сойти за человеческий. Он убрал прядь волос с моей вспотевшей шеи и приподнял её. В тот же миг чёрные пряди обвились вокруг его пальцев. Он улыбнулся.

‒ Моя.

Час спустя я стояла перед зеркалом в ванной Кэллума с волосами, собранными на макушке, и завёрнутая в полотенце.

Я только что трахнула одного из драконов.

Типа, трахала его, отымела его. Моя киска всё ещё болела от того, что он вытворял своим членом-тараном. Не говоря уже о его рте.

Но это было не то, что волновало бы старейшин. Ну, это было что-то вроде второго или третьего пункта в списке вещей, которые их волновали. Потому что первый пункт, написанный большими жирными буквами, гласил, что я позволила дракону завладеть мной. Навсегда. Я уставилась на своё отражение и представила, как стою перед старейшинами.

«‒ Ну, вот понимаете, джентльмены, его кунилингус был просто великолепен».

‒ Я в полной заднице, ‒ прошептала я зеркалу.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Прежде чем я успела что-либо сказать, она распахнулась, и широкие плечи Кэллума заполнили дверной проём. Он был без рубашки, его аппетитные грудные мышцы блестели сквозь пар, валивший из ванной. Линии татуировок спускались по его грудной клетке и тянулись к твердому, как камень, прессу. Джинсы были так низко надеты на его бёдрах, что было очевидно, что он не потрудился надеть нижнее бельё.

Я проглотила стон, который пытался вырваться из моего горла.

‒ Принёс твои вещи, ‒ сказал он, поднимая руку. Мой рюкзак болтался на его пальцах. Тех же пальцах, которыми он ранее…

Не-а. Не пойдёт.

‒ Зачем стучать, если ты просто вламываешься? ‒ спросила я, забирая у него свой рюкзак. Полотенце соскользнуло с меня, я уронила рюкзак и поплотнее завернула уголок полотенца под ткань, прикрывавшую грудь.

Кэллум прислонился к косяку и понимающе посмотрел на меня.

‒ Ты сходишь с ума.

‒ Нет, это не так.

‒ Да, это так. Ты всё переосмысливаешь, ведьмочка. Подвергаешь сомнению судьбу.

Я прищурился.

‒ Ты сказал, что твой дар ‒ читать желания, а не мысли.

‒ Это правда, ‒ он приподнял брови. ‒ И я очень одарен.

Тьфу. Этот акцент. Он усиливался во время секса. Хотя я подозревала, что он намеренно подчеркивал его. Вряд ли я могла его винить. Шотландские горцы заставляли женщин снимать трусики на протяжении сотен лет. Всё дело в килтах. Как могла женщина устоять перед мускулистым мужчиной в такой ситуации? Это были сексуальные ловушки. И шотландцы точно знали, что делают. Они представляли собой угрозу, расхаживая в своих плиссированных шотландках и заставляя женщин фантазировать о том, как их обгоняют на склоне горы.

Внезапно глаза Кэллума засветились жутким, потусторонним зелёным светом. Он наклонил голову.

‒ Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в килте, девочка?

Я указала в сторону спальни за его спиной.

‒ Убирайся.

‒ Набросились друг на друга на открытом воздухе? ‒ несмотря на шокированное выражение лица, в его глазах плясало веселье. ‒ Из-за тебя нас арестуют.

‒ Вон! ‒ я толкнула его ‒ и мне стало досадно от осознания того, что я сделала это только потому, что он согласился, ‒ а затем потянулась к потоку. Я поймала достаточно сильный порыв ветра, чтобы захлопнуть дверь перед его ухмыляющимся сексуальным лицом.

Проклятье.

Бормоча что-то себе под нос, я достала из рюкзака одежду и быстро оделась, отказавшись от барасты в пользу толстого шерстяного свитера. Согревающие зелья помогут мне только в Арктике. А если я пройду Белые ворота, зелья мне совсем не помогут. Согласно моим исследованиям, температура на крайнем Севере была настолько экстремальной, что подвергала испытанию выносливость даже бессмертных.

Я стояла на коленях посреди ванной и запихивала верхнюю одежду в рюкзак, когда низкий голос Кэллума снова донёсся из-за двери.

‒ К тебе посетитель, ведьмочка.

Я замерла, насторожившись. Кто мог навестить меня в замке Бейтир? Старейшины ведь не могли уже знать о моем спаривании, не так ли?

‒ Кто там?

‒ Консорт.

Чёрт!

Я встала так быстро, что ударилась коленом о туалетный столик.

‒ Чёрт!

‒ Всё в порядке, девочка?

‒ Да, ‒ прошипела я, хватаясь за край раковины, чтобы избавиться от боли. Я сдернула полотенце с головы, пальцами привела волосы в некое подобие порядка и расправила плечи.

«Это всего лишь Найл», ‒ сказала я себе. У меня уже было разрешение Кормака пройти к Оракулу.

Подождите. Так ли это?

‒ Ведьмочка?

‒ Иду!

Боги, я должна была перестать отзываться на это нелепое прозвище. Глубоко вздохнув, я открыла дверь и вошла в спальню. Мужчины стояли на коврике перед камином. Слава богам, Кэллум надел рубашку, но его волосы всё ещё были взъерошены из-за того, что я использовала их в качестве поводка. Найл был таким же грозным, как и всегда, чернильные нити его барасты, казалось, шевелились в свете пламя.

‒ Ах, вот и она, ‒ сказал Кэллум, подходя ко мне. Его зелёные глаза заблестели, когда он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев. ‒ Ты выглядишь очаровательно в этом свитере, ‒ пробормотал он. ‒ Он придаёт румянец твоим щекам.

‒ Спасибо, ‒ сказала я сквозь стиснутые зубы. Чёрт бы его побрал, Кэллум знал, что я покраснела не из-за свитера. Я убрала руку и повернулась к Найлу. ‒ Вы хотели меня видеть?

‒ Да, ‒ он зашагал вперёд, его ботинки звенели по полированному паркету. ‒ Я принёс послание от короля Кормака.

‒ Да? ‒ я затаила дыхание.

‒ Во-первых, он поздравляет тебя с тем, что ты нашла свою пару.

‒ Спасибо, ‒ ответил Кэллум, и удовлетворения на его лице было достаточно, чтобы обеспечить энергией большой город на месяц.

Найл бросил на него слегка раздражённый взгляд, прежде чем снова перевести его на меня.

‒ Король также разрешает тебе обратиться к Оракулу Северного ветра.

Меня охватило облегчение.

‒ Спасибо. И королю Кормаку.

Выражение лица Найла посерьёзнело.

‒ Это твоё задание таит в себе опасность на каждом шагу, девочка. Чтобы добраться до Оракула, ты должна пройти Белые врата. Братство Ледяных драконов ‒ редеющий орден, но горстка оставшихся членов ‒ свирепые воины. Грэм Абернати не исключение. Его замок ‒ одна из самых неприветливых крепостей в мире. Но он и близко не так неприветлив, как его хозяин.

Дрожь пробежала по моим рукам.

‒ Я знаю. Я изучала Братство.

После того, как старейшины объявили о моём поиске, я целыми днями просиживала в библиотеке в штаб-квартире Дома Блэквудов на Манхэттене. Я проглотила все, что смогла найти о Братстве Ледяных драконов. Перед тем, как самки драконов вымерли, некоторые из самцов прошли сложный таинственный ритуал, чтобы заморозить свои сердца. После замораживания их сердца перестали биться, и они стали неспособны испытывать эмоции. Это означало, что они никогда не смогут полюбить друг друга. Это также означало, что их невозможно убить. Все знали, что единственный верный способ убить дракона ‒ это убить одного или обе его пары.

Но у ледяных драконов не было пары, и никогда не будет. Это делало их грозным оружием и идеальными кандидатами на охрану самых бесценных сокровищ бессмертного мира.

Как Оракул Северного ветра.

Выражение лица Найла оставалось серьёзным.

‒ Я не сомневаюсь, что ты училась, Джорджина, но могу с уверенностью сказать, что ни в одной из прочитанных тобой книг нет полной истории. Прошли столетия с тех пор, как Кормак объявил вне закона практику создания ледяных драконов. Он уже разочаровался в этом, когда Грэм обратился к нему. В то время наши женщины начали заболевать и умирать. Кормак разрешил Грэму вступить в Братство вопреки его здравому смыслу. Кормак сожалеет о своём решении.

Кэллум пристально посмотрел на Найла.

‒ Правда?

Найл кивнул, не сводя с меня глаз.

‒ Я не из тех, кто рассказывает о чужих трагедиях, но в данном случае, я считаю, тебе важно знать, с чем ты сталкиваешься. Грэм Абернати присоединился к Братству после того, как потерял свою пару.

Кэллум побледнел.

‒ Я этого не знал.

‒ Ну, ‒ сказал Найл, бросив взгляд на Кэллума, ‒ ты всего лишь ребёнок среди нашего вида, ‒ несмотря на его дразнящие слова, в глазах Найла промелькнула тень. ‒ Это случилось столетия назад. Я не уверен, как погиб Хэмиш, но полагаю, что это был какой-то несчастный случай. Грэм дал обет верности, чтобы остаться в живых. Хотя я не уверен, что такое существование можно назвать жизнью. Потеря пары ‒ это... ‒ он прочистил горло. ‒ Это не то, что могут вынести драконы. История говорит нам, что лишь немногим это удавалось, и то только благодаря какому-то магическому вмешательству.

‒ Это всё равно, что заморозить их сердца, ‒ сказала я, и по моей коже побежали мурашки. Я была вынуждена согласиться с Найлом: жизнь без эмоций ‒ это вообще не жизнь. Зачем Грэму искать их? Из того, что я знала о драконах, большинство из них последовали за своими умершими парами навстречу смерти.

Озорной вид Кэллума исчез, и его место заняло чувство готовности. Он выглядел так, словно был готов броситься в бой при первых признаках опасности.

‒ Тебе следует пересмотреть свои планы, ведьмочка.

Моё сердце забилось быстрее.

‒ Я не могу. Поверь мне, я не горю желанием тащиться по снегу и надеяться, что замок ледяного дракона не съест меня. Но я должна выполнить это задание.

‒ Почему? Что в этом такого важного?

Внезапно я вспомнила, что его не было в Большом зале, когда я объясняла причину своей миссии. И мы с ним почти не разговаривали. Потому что наши рты были заняты другим. Затем мы связали себя узами пары на всю жизнь.

Паника вновь усилилась.

Я отбросила это в сторону.

‒ Мне предсказывали, что я стану величайшей воздушной ведьмой своего поколения.

В глазах Кэллума светилась гордость.

‒ Это неудивительно. Я почувствовал, как твои потоки играют с моими волосами. И это было так сексуально, когда ты минуту назад применил свою силу против меня.

Мои щёки вспыхнули, и, стараясь не смотреть на кровать, я сказала:

‒ К сожалению, я не реализовала свой потенциал. У меня есть сила ‒ на самом деле, её много. Я всегда умела вызывать ветер. Но я не могу им управлять.

Найл тихо хмыкнул.

‒ Воздух ‒ непостоянная стихия. Чтобы овладеть им, нужны годы.

‒ Верно, но мой уровень мастерства оставался неизменным на протяжении десятилетий, ‒ я вздохнула. ‒ Совет старейшин не примет меня в качестве преемника моего отца, пока я не докажу, что могу обуздать ветер.

Кэллум усмехнулся.

‒ Поручив тебе невыполнимое задание? Это нечестно.

‒ Может, и нет, но у меня нет выбора.

‒ Да, у тебя есть выбор. Ты можешь остаться здесь, где безопасно.

‒ Нет, ‒ твёрдо сказала я. ‒ Я направляюсь на Север. Мой отец хотел, чтобы я возглавила дом Блэквудов, и я это сделаю.

Кэллум изучал меня. Затем он кивнул.

‒ Тогда ладно. Мы отправимся утром.

У меня отвисла челюсть.

‒ Мы? ‒ я покачала головой. ‒ Ты не можешь пойти.

‒ Ты не можешь остановить меня.

‒ Я тебя не приглашала.

‒ Тогда я сам отправлюсь к Оракулу. Буду идти рядом с тобой.

Разочарование усилилось.

‒ Это абсурд.

Кэллум пожал плечами.

Найл скрестил руки на груди, словно готовился к выступлению.

Я одарила Кэллума, как я надеялась, суровое выражение лица.

‒ Я должна поймать ветер сама.

‒ Я не буду вмешиваться, ведьмочка.

‒ Я должна сделать это в одиночку, ‒ сказала я.

‒ Очень жаль. Теперь я твой. И если ты думаешь, что отправляешься в Арктику и в одиночку встречаешься с ледяным драконом, то ты бредишь.

‒ Ты не можешь пойти, ‒ процедила я сквозь стиснутые зубы.

‒ Пойду.

‒ Разве у тебя здесь нет работы?

О боги, я даже не знала, чем он зарабатывает на жизнь. Может, он был безработным. Старейшинам бы это понравилось.

‒ Уже нет, ‒ весело ответил Кэллум. ‒ Я тренировался, чтобы стать королевским стражником, но мужчины, имеющие пару, не могут служить. Так что сейчас я просто буду охранять тебя.

Я посмотрела на Найла.

Его взгляд был мягким.

‒ Ты спарилась с драконом, девочка. Мы защищаем то, что принадлежит нам, ‒ его тёмные глаза метнулись к моей новой, приводящей в бешенство паре. ‒ Кэллум ‒ настоящий воин и хороший мужчина, даже если иногда он бывает занозой в заднице.

Кэллум добродушно рассмеялся.

‒ Ты умеешь говорить, кузен.

Я чуть язык не проглотила.

‒ Кузен?

‒ Далекий, ‒ произнёс Найл, и теперь в его глазах, когда он посмотрел на меня, безошибочно угадывалось веселье. ‒ Полагаю, теперь мы с тобой родственники. Тебе от этого лучше или хуже?

‒ Думаю, я бы чувствовала себя лучше, если бы вы недавно не убили одного из своих родственников, ‒ прямо сказала я.

На губах Найла заиграла загадочная улыбка.

‒ Тогда тебе будет приятно узнать, что Мулло погиб от рук Хлои Дрексел, пары Лахлана МакКея и Алека Мюррея. Она человек, но в то же время донум. Мулло не заметил её приближения. Она проскользнула под его защитными заклинаниями и обратила все его стихии против него.

Я знала, что мое потрясение отразилось на моём лице. Донумы были чрезвычайно редки. На протяжении всей истории они высоко ценились. Они могли высасывать энергию из любого магического существа. На короткое время они могли использовать силы, которые сами же и высасывали. О человеческих донумах почти не слышали.

Найл подошёл к двери. Взявшись за ручку, он оглянулся через плечо.

‒ Мой дедушка был побеждён самым неожиданным противником. Иногда то, что мы упускаем из виду, оказывается самым могущественным. И самым опасным. Не забывай об этом, когда будешь путешествовать на Север.

‒ Не забуду, ‒ сказала я.

Он кивнул.

‒ У тебя есть какой-нибудь подарок для Грэма?

‒ Да.

Традиция требовала, чтобы каждый, кто приходил к Оракулу, приносил подарок ледяному дракону. Очевидно, Братство не давало обета бедности, когда замораживало свои сердца. Кинжал моего отца лежал на дне моего рюкзака. Лезвие было заколдовано так, чтобы разрезать любой предмет, не ломаясь и не тупясь, что делало его полезным для пыток. Каким бы грубым оно ни было, заклинание было утрачено в истории, что сделало кинжал единственным в своем роде в мире. Я должна была надеяться, что это было достаточно ценно, чтобы удовлетворить Грэма Абернати.

Улыбка тронула губы Найла.

‒ Что ж, тогда, ‒ произнёс он, ‒ удачи тебе, Джорджина Блэквуд.

Он ушёл, а мы с Кэллумом какое-то время смотрели на дверь. Наконец, я повернулась к нему.

‒ Ты правда не останешься?

Он встретил мой взгляд, в его зелёных глазах была решимость.

‒ Ни за что.

Спорить с ним было бесполезно. Я была уверена в этом.

‒ Хорошо, но я главная.

Медленная, ленивая улыбка расплылась по его лицу.

‒ Ох, девчушка, это одна из моих причуд.

Единственное, что было приятнее, чем увидеть Джорджи Блэквуд спереди, ‒ это увидеть её сзади.

Потому что, чёрт возьми, что это был за зад. Солнечный свет искрился на снегу, покрывавшем её соблазнительные изгибы, отчего казалось, что нижняя часть её тела усыпана бриллиантами.

Я воткнул свои походные палки в снег и двинулся вперёд, не сводя взгляда с пухлой задницы моей ведьмы и длинных, подтянутых ног.

Спасибо, чёрт возьми, за лайкру.

Или что там было из этого обтягивающего чёрного материала. Предполагая, что мы выберемся из Арктики живыми, я собирался написать об этом сонет.

‒ Я думаю, что смогу приблизить нас.

Возможно, это будет целая сага. Не то чтобы я страдал от нехватки вдохновения.

‒ Кэллум!

Я поднял голову как раз в тот момент, когда Джорджи остановилась и посмотрела на меня через плечо.

‒ Ты слышал, что я сказала? ‒ требовательно спросила она. Её щёки были такого же темно-розового цвета, как и пухлые губки. Она заплела волосы в две толстые чёрные косы, которые струились по плечам. На густых блестящих прядях лежал снег. Ещё больше снега прилипло к её колючим ресницам. Из-за вязаной шапочки было трудно понять, хмурится ли она, но, судя по тому, как сузились её фиолетовые глаза, скорее всего, так оно и было.

Как оказалось, моя ведьмочка была настоящим лидером. Она сильно подталкивала нас с тех пор, как мы отправились в путь по снегу. Мои квадрицепсы ныли, но я не смел жаловаться. Задание, очевидно, было важным для неё. Я бы не стал делать ничего, что могло бы её остановить.

Я оперся на свой шест и одарил её своей самой очаровательной улыбкой.

‒ Я услышал тебя, любимая. Ты думаешь, что сможешь приблизить нас к Белым вратам. Я полагаю, ты имеешь в виду, что будешь протаскивать нас сквозь течения, как делала это раньше.

Это был явно неприятный опыт. Я обычно принимал форму тени, так что движение по воздуху не должно было меня беспокоить. Но моё превращение было лёгким, а движения ‒ контролируемыми.

Способ передвижения Джорджи был совершенно иным. Только что мы стояли во внутреннем дворе замка Бейтир. А в следующее мгновение оказались в центре настоящего урагана. «Держись за меня!» ‒ Джорджи закричала, её волосы развевались вокруг нас. Затем она втащила меня в этот хаос. Мы, пошатываясь от ветра, добрались до центра Манхэттена. Ещё две такие поездки привели нас куда-то к югу от Северного полюса. Последний прыжок, от которого волосы встали дыбом, перенёс нас в Гелхеллу, волшебный мир, скрывавший Оракула от людских глаз. В общей сложности путешествие из Шотландии в Арктику заняло двадцать минут.

Я не горел желанием повторять упражнение.

‒ Да, ‒ сказала Джорджи, оглядывая горы снега и льда. ‒ Я просто боюсь застрять.

Меня охватило дурное предчувствие.

‒ Застрять?

‒ Угу, ‒ она повернулась кругом, её взгляд был устремлён на заснеженную пустошь, простиравшуюся на мили во все стороны. ‒ Я могу переноситься по ветру только в те места, где я уже бывала раньше.

‒ Ты бывала в Гелхелле?

Как и большинство магических самолётов, она была похожа на свою человеческую версию. Но Гелхелла была ещё более пустынной, чем её немагический аналог. В этом месте царила зима на стероидах, и в нём не было ни капли очарования. Ни белого медведя, ни симпатичного пингвина поблизости не было видно.

‒ Мой отец настоял, чтобы я посетила все волшебные миры, ‒ ответила Джорджи. ‒ Он хотел, чтобы я могла свободно путешествовать, но в Гелхелле так холодно, что я не успела далеко перенестись, как струсила и вернулась домой, ‒ её голос стал рассеянным, когда она посмотрела вдаль. ‒ Тем не менее, кое-что из этого кажется знакомым. Я чувствую, что могла бы приблизить нас...

‒ Просто из любопытства, девочка, что происходит по одному из этих застрявших сценариев?

‒ Ну, мы бы немного побродили...

‒ Побродили во время урагана?

Потому что, черт возьми, нет.

Она посмотрела на меня, нахмурившись ещё сильнее.

‒ Это то, что ты чувствовал?

В моей голове зазвучал сигнал тревоги. Парни любили подшучивать надо мной из-за моего происхождения, но моя кровь инкуба годилась для нескольких вещей, и одной из них было умение распознавать, когда женщина собирается использовать мои кишки в качестве ожерелья. Может быть, какие-нибудь красивые серьги в виде почек подойдут ей.

Я выпрямился, а затем придал своему лицу выражение рассудительного, заботливого мужчины.

‒ Мне показалось, что твой ветер был просто великолепен, ведьмочка. Но не думаешь ли ты, что тебе следует поберечь свою силу? ‒ я кивнул в сторону заснеженных дюн справа от нас. ‒ Я мог бы перекинуться и пролететь над большей частью этой местности.

Я предложил это, как только мы оказались в Арктике, но Джорджи быстро отвергла эту идею, заявив, что глупо тратить мои силы на полёты в таких сложных условиях. Она была права. Мои крылья быстро обледеневали, что требовало частых остановок. С другой стороны, ощущение того, как её гладкие бёдра сжимают мои бока, стоило потраченных усилий.

Она посмотрела на дюны, очевидно, пересматривая своё решение. Затем она покачала головой.

‒Нет. Мы не знаем, какой приём нас ждёт, когда мы доберемся до Белых ворот. Если нам придётся сражаться, нам понадобятся твои силы.

Желание пронзило мои конечности и поселилось в моём члене, который решил, что прекрасно справляется с работой при минусовых температурах. Я протянул руку и потянул Джорджи за косичку.

‒ Ты думаешь, я сильный

Она закатила глаза.

‒ Не забегай вперёд.

‒ Тебе нравятся мои мышцы, ведьмочка. Ты не услышишь от меня упрёков в извращении.

‒ Это не извращение.

‒ Это когда ты думаешь об этом так часто, как делаешь.

Её щёки слегка порозовели.

‒ Я могу выпустить воздух из твоих лёгких, дракон.

‒ Кое-что, что можно попробовать позже в спальне.

Её раздражённый вздох повис в воздухе, но в голосе послышалась насмешливая дрожь, когда она повернулась и пошла дальше.

‒ Ты когда-нибудь бываешь серьёзным?

‒ Постоянно, ‒ ответил я, шагая рядом с ней. ‒ Особенно когда речь идёт о том, чтобы трахнуть тебя до бесчувствия.

‒ Мы переспали один раз.

‒ Да, и теперь цель моей жизни ‒ исправить эту оплошность.

Она рассмеялась, и этот низкий, горловой звук немедленно заставил меня пересмотреть свои жизненные цели. Мысленно я нацарапал «трахать Джорджи до бесчувствия» и написал «заставить Джорджи смеяться как можно больше».

Что ж, возможно, у них могут быть параллельные цели.

Я воткнул свою походную палку в сугроб.

‒ Как только я использую свои мощные мускулы, чтобы преодолеть Белые ворота, что будет дальше?

Она искоса взглянула на меня.

‒ Что ты имеешь в виду?

‒ Северный ветер разумен, да? Вот что делает его Оракулом.

‒ Да. Я имею в виду, это то, что я читала.

‒ Так что, нам нужно с ним бороться или что-то в этом роде? Или это как отгадать загадку или сесть и сыграть с ним в шахматы?

‒ Не смейся.

‒ Я не смеюсь.

‒Мм-м-м, ‒ она воткнула свой шест в лёд. ‒ В любом случае, я не совсем уверена, чего ожидать. Согласно моим исследованиям, у каждого свой опыт. Многие люди обращаются к оракулам за мудростью, но нигде не сказано, что нельзя попросить об одолжении.

‒ Значит, ты собираешься попросить его взять с собой?

Она посмотрела на меня, в ее глазах плескалось беспокойство.

‒ Это глупо?

‒ Нет, ‒ сказал я, имея это в виду. ‒ Кажется, это лучший подход, чем пытаться заставить его подчиниться.

‒ Да, ‒ Джорджи смотрела прямо перед собой. Через мгновение она заговорила тихим голосом. ‒ Но я действительно не знаю, что делаю, Кэллум.

Я притянул её к себе и коснулся её подбородка.

‒ Эй, это неправда.

‒ Хотя, в некотором роде, так оно и есть, ‒ произнесла она с дрожащим смешком. ‒ Я пыталась представить, как я собираюсь воплотить это в жизнь, но у меня нет чёткого плана. Я не такая, как все знаменитые бессмертные из историй, которые отправлялись на эпические задания и уходили от оракула с новыми силами или бесценными знаниями.

‒ Да, ты такая, ‒ я провёл пальцем в перчатке по её щеке, потому что ничего не мог с собой поделать. ‒ Ты думаешь, эти бессмертные не нервничали? Что они никогда не беспокоились о результате и не сомневались в своих шансах на успех?

‒ Возможно, ‒ пробормотала Джорджи.

‒ Определённо, ‒ я наклонился и запечатлел поцелуй на её щеке, мои губы проследили за движением моего пальца. Когда я отстранился, она улыбалась.

‒ Для чего это было?

Я пожал плечами.

‒ Тебе это было нужно. И ты прекрасна. И я захотел.

Её улыбка превратилась в смех.

‒ В таком порядке?

‒ Ты никогда не узнаешь, ‒ ответил я, подмигнув. ‒ Мне нравится создавать атмосферу таинственности.

Джорджи покачала головой, но улыбка не исчезла с её лица, когда мы снова двинулись вперёд. Пейзаж был таким же пустынным, как и всегда, но теперь, когда я прогнал беспокойство из её глаз, воздух стал теплее. Я украдкой поглядывал на неё, чтобы убедиться, что она не заметила этого. Мы погрузились в уютную тишину, слыша, как хрустит снег под нашими ботинками.

‒ Мне нравится этот звук, ‒ сказал я через мгновение.

Джорджи бросила на меня удивленный взгляд.

‒ Мне тоже.

Мои губы растянулись в улыбке, и я позволил ей победить охватившую меня нежность.

‒ Конечно, ты любишь меня. Нам суждено быть вместе.

Джорджи ответила не сразу. Мы шли бок о бок, наши походные палки пробивали ледяную корку, покрывавшую снег. Затем она подняла на меня глаза.

‒ Ты действительно в это веришь?

‒ Это не вера. Я знаю это, ‒ я ответил ей взглядом. ‒ Только не говори мне, что ведьмы не верят в судьбу.

‒ Мы верим. Это просто... ‒ она покачала головой. ‒ Дома погрязли в политике. Большинство ведьм выходят замуж ради власти или положения. Мои родители любили друг друга, но их союз был основан на желании произвести на свет могущественного наследника.

‒ И они это сделали.

Она вздохнула.

‒ К сожалению, они этого не сделали.

‒ Мне кажется, ты прекрасно владеешь силой. Ты доставила нас с ветерком из Шотландии в Арктику. Экономия только на билетах на самолёт впечатляет, Джорджи.

Она рассмеялась, но затем покачала головой.

‒ Ловить ветер никогда не было моей проблемой. Я могу поймать его, но, кажется, никогда не смогу удержать, ‒ она нахмурила брови и, казалось, искала объяснение. ‒ Ты когда-нибудь видел бейсбольный матч, где аутфилдер пятится назад с поднятой перчаткой, готовый поймать мяч? И мяч попадает в его перчатку, и на секунду он оказывается у него в руках, и весь стадион готов праздновать, но затем мяч выскакивает из его перчатки, и все стонут? Это я с ветром. Я подхожу так близко, а потом всё идёт наперекосяк. Я могу поймать ветер, но всегда упускаю его.

Моё сердце болело за неё. Я почти ничего не знал о колдовстве, но знал, как сильно ведьмы жаждут силы и поносят тех, у кого её мало.

‒ Возможно, всё так, как сказал Консорт. Если пройдёт достаточно времени, ты овладеешь своей стихией.

‒ Недостаточно быстро для старейшин Дома Блэквудов. Они не согласятся на кого-то менее могущественного, чем мой отец. Честно говоря, я понимаю их позицию. Сила моего отца сдерживала наших врагов. Если я возьму на себя управление, не проявив себя, другие дома будут кружить, как стервятники, ‒ она указала на снежные просторы перед нами. ‒ Вот почему я сейчас иду через ледяную пустоту, чтобы, возможно, погибнуть от рук ледяного дракона.

‒ Сегодня никто не умрёт, девочка, ‒ я поднял одну из своих походных палок и напряг бицепс. ‒ Только не с такими мышцами, ‒ когда она рассмеялась, я поставил жирную галочку в своём мысленном списке. Мы прошли ещё несколько минут, и я смягчил свой тон. ‒ Ты говоришь о своем отце в прошедшем времени.

‒ Да.

‒ Как ты потеряла его, девочка? Если не возражаешь, я спрошу.

‒ Я не возражаю, ‒ тихо сказала Джорджи. ‒ Он умер после дуэли. На самом деле, оба моих родителя умерли именно так. Они были легендарными дуэлянтами в своих домах, ‒ она одарила меня непроницаемым взглядом. ‒ Ты знаешь, как проходят дуэли среди ведьм?

Я знал, но хотел услышать это от неё. Я хотел, чтобы в моих ушах звучал её голос и её объяснения, а не обрывки знаний, которые я получал то тут, то там.

‒ Немного.

‒ Каждая ведьма рождается со своей стихией. Например, стихия Найла Бэлфора ‒ вода. Моя стихия ‒ воздух, это очевидно. Но большинство ведьм хотят обрести другие стихии. В редких случаях ведьма может получить стихию в дар. Но чаще всего мы сражаемся за них. Победитель силой отбирает элемент у противника. Проиграв его, ведьма на некоторое время ослабевает, однако со временем мы восстанавливаемся.

‒ Но только если ты не потеряешь свой внутренний элемент, ‒ проговорил я и остановил её, положив руку ей на плечо. ‒ Прости, девочка. Я понятия не имел, что ты совсем одна в этом мире. Но ты больше не одинока, ‒ я бросил свои походные палки на землю и стянул одну из перчаток, чтобы провести большим пальцем по её нижней губе. ‒ У тебя есть я. Мы спешно соединились, и я не жалуюсь. Но я знаю, что тебе нужно больше. Я отдам это тебе. Я отдам тебе всё.

Её ресницы затрепетали, когда Джорджи прерывисто вздохнула.

‒ Кэллум...

Моя магия забурлила в груди. На мгновение я позволил ей действовать, и перед моими глазами закружились смутные образы, пока я смотрел на свою пару.

‒ Я развею все те сомнения, которые продолжают терзать твою прелестную головку, ведьмочка.

‒ Я рада, что ты не сказал «прелестная маленькая головка».

‒ Да, я стараюсь не быть идиотом.

Её губы изогнулись. Её улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

‒ У тебя нет никаких сомнений? Я имею в виду, насчёт нас?

‒ Ни одной. Ты ‒ всё, чего я когда-либо хотел, ‒ мой голос стал хриплым, когда я снова провёл большим пальцем по её губам. На переносице у неё была очаровательная россыпь крошечных веснушек. ‒ Ты само совершенство, Джорджи.

Её желание ударило мне в ноздри, пьянящий аромат обвил призрачные пальцы вокруг моего члена и начал усиленно поглаживать. Я подавил стон и прижался лбом к её лбу.

‒ Я хочу дать тебе ту порку, о которой ты думаешь.

Фиолетовые глаза впились в мои.

‒ Ч-что?

‒ Ты меня слышала, ‒ пробормотал я.

‒ Ты часто это говоришь.

‒ Ты часто притворяешься, что не понимаешь.

Я приподнял её подбородок и поцеловал. И, о, она была такой милой. И тёплой. Даже в разгар вечной зимы Джорджи воспламенила меня. Я обхватил её лицо обеими руками и переплел свои языки с её, впитывая её. Я тонул в ней. Она была цветущей вишней, ванилью и намёком на что-то восхитительно тёмное и порочное.

‒ Ведьмочка, ‒ прошептал я ей в губы. ‒ Мм-м, Джорджи, я хочу трахнуть тебя прямо здесь, на снегу, ‒ у неё перехватило дыхание, и я скользнул руками вниз по её телу к ягодицам, которые дразнили меня весь день. Я схватил две пригоршни упругой округлой попки и сжал. ‒ Как только мы закончим с этим заданием, я оставлю отпечатки своих ладоней на твоей заднице. Разложу тебя на своих бёдрах и буду шлепать по этим прелестным ягодичкам, пока они не станут горячими и розовыми.

‒ Я...… Я не знаю...

‒ Ты скажешь «да», ‒ я прикусил её нижнюю губу. ‒ На самом деле, ты скажешь «да» несколько раз. Снова и снова, умоляя меня, как маленькая добрая волшебница, какой ты и являешься. И когда я скажу тебе раздвинуть бёдра, ты подчинишься, моя Джорджи. Позволишь мне скользнуть пальцами от твоей розовой задницы к твоей розовой киске, где ты будешь такой скользкой для меня. Я не могу дождаться. Я вылижу тебя с пальцев и вернусь через несколько секунд обратно.

‒ Блядь, ‒ выдохнула она, сжимая мою куртку двумя крепкими кулаками.

‒ Отделаю эту маленькую плохую ведьму, ‒ я шлёпнул её по заднице, и Джорджи завизжала прямо мне в рот. ‒ Я должен наказать тебя за то, что ты возбудила меня в самом неудобном для секса месте, известном мужчине.

Её дрожащий смех коснулся моего подбородка.

‒ Ты настоящий пошлый дракон.

‒ Я такой и есть, милая, ‒ я проложил дорожку поцелуев вниз по её шее и приподнял носом ворот её водолазки, чтобы прикоснуться к её коже. Я говорил в перерывах между поцелуями и нежными покусываниями. ‒ Я... пошлый... одурманенный... неисправимый негодяй, ‒ но мне также грозила реальная опасность совершить какую-нибудь глупость, например, заняться с ней любовью посреди Гелхеллы. Как бы сильно мне ни хотелось прижаться к теплу Джорджи и оставаться там целую вечность, я бы не стал подвергать её опасности. Собрав всю свою силу воли, я отстранился. ‒ Мы должны продолжать двигаться.

На мгновение она покачнулась, её веки отяжелели от желания. Затем она встряхнулась, и румянец на её щеках залил шею.

‒ Конечно, ‒ она прочистила горло и начала суетливо двигаться, поправляя шляпку и расправляя косички. Когда я взял свои походные палки, она крикнула: ‒ Подожди!

Я замер, приготовившись к нападению.

‒ Что такое?

‒ У тебя кончик носа розовый, ‒ она расстегнула молнию на куртке и достала маленькую стеклянный флакончик. Джорджи заколебалась, откупоривая его. ‒ Это согревающее зелье. Тебе, хм, не обязательно его принимать, если ты нервничаешь.

Она думает, что я ей не доверяю.

У нее были на то веские причины. Среди рас Перворожденных ведьмы славились своей скрытностью. Они продавали свои заклинания и проклятия, подмешивая их в зелья и яды. Ведьмы утверждали, что они просто занимаются бизнесом и не делают различий, когда дело касается их клиентов. В понедельник они продавали одному человеку, а во вторник ‒ его врагу. Большинство бессмертных считали такую практику бесчестной. Не заслуживающей доверия.

Я взял у Джорджи флакон и понюхал его.

‒ Приятно пахнет. Зелья ‒ это хорошо, верно?

‒ Верно. Они наделены заклинаниями, которые являются доброжелательными.

‒ А яды ‒ это плохо. Ты начиняешь их проклятиями.

‒ Да, ‒ ответила Джорджи. ‒ И то, и другое произносится вслух. Разница в намерениях.

Я прикоснулся кончиком языка к горлышку флакончика.

‒ И на вкус тоже неплохо.

В её глазах промелькнуло желание.

‒ Я неплохой мастер зелий.

‒ Разве это не должна быть «госпожа»? ‒ спросила я, приподняв бровь. ‒ Потому что я полностью согласен с этим.

‒ Ты только что угрожал отшлёпать меня, ‒ сухо сказала Джорджи. ‒ Теперь ты вдруг стала покорным?

‒ Поправочка, я обещал отшлёпать тебя. Это произойдёт, девочка. Отметь в своём календаре. Сколько этого мне следует выпить?

‒ Два глотка. Маленьких, ‒ подчеркнула она, когда я снова наклонил бутылочку.

На вкус зелье было таким же приятным, как и на запах, и подействовало как заклинание. По мне мгновенно разлилось тепло, прогоняя холод, который пробирал до костей.

‒ Ты великолепна, Джорджи, ‒ произнёс я, передавая ей флакон. ‒ Это было гораздо лучше, чем просто прилично.

Она сделала глоток.

‒ Госпожа, ‒ добавил я вкрадчивым голосом.

Закрывая пузырек, она бросила на меня укоризненный взгляд, но меня было не одурачить. Ей понравился комплимент. У меня возникло ощущение, что она получала их недостаточно. Ещё один пункт, который стоит добавить к моему списку.

Укрепившись от холода, мы продолжили наш путь. Солнце опустилось ниже, но оставалось ярким, и его лучи превратили снег в кристаллическое поле. Гигантские горы замерзшего снега возвышались над нами, пока мы неуклюже продвигались вперёд. Я настоял на том, чтобы переложить большую часть вещей Джорджи в мой рюкзак, в котором было запасной одежды и еды на неделю. Однако она не сняла свой рюкзак, и он подпрыгивал при каждом её движении. Пока что груз не казался ей слишком тяжёлым. Может быть, я мог бы переложить больше её вещей в свой рюкзак, пока она не смотрит…

‒ Там! ‒ сказала она, останавливаясь и указывая. Над горизонтом показалась башня замка, её камни сверкали белизной на солнце. Джорджи посмотрела на меня. ‒ Это Белые ворота.

‒ Да.

И я надеюсь, что они не голодны.

В отличие от Джорджи, я не увлекался исследованиями. В детстве я не был лучшим студентом и предпочитал поп-культуру античной. Я не так уж много знал о Братстве Ледяных драконов ‒ о чём теперь серьёзно сожалел, ‒ но я знал, что Белые врата были чертовски заколдованы. Крепость защищала Оракула и пожирала людей, которые приближались к ней без разрешения.

‒ Ты нервничаешь? ‒ спросила Джорджи, пристально глядя на меня.

‒ Что? ‒ я выпрямился. ‒ Вряд ли.

‒ Ты выглядишь взволнованным, ‒ она похлопала меня по руке, затем двинулась вперёд, направляясь к Белым воротам. ‒ Всё в порядке, дракон, ‒ бросила она через плечо, ‒ я тебя защищу.

Дерзкая ведьмочка.

‒ Я не нервничаю, ‒ сказал я, следуя за ней.

‒ Постарайся не отставать, ‒ крикнула она.

Я усмехнулся, позволяя ей взять инициативу в свои руки, мой взгляд был прикован к её дерзкой попке.

Крепость оказалась дальше, чем казалось, и мы шли ещё час, прежде чем над горизонтом показалось всё сооружение целиком. Как и обещал король Кормак, она была покрыта льдом, а в четырёх крепких башнях виднелись бойницы для стрел. Массивная опускная решётка закрывала парадные ворота, её толстые металлические зубцы были воткнуты в лед у основания крепости.

‒ Выглядит по-домашнему уютно, ‒ сказал я Джорджи, щурясь от яркого света замка. Солнце зашло за замок, и башни покраснели. Если нам повезёт, мы доберемся до Белых ворот ещё до захода солнца ‒ или так далеко, как это бывает в Арктике в середине лета. Я приводил доводы в пользу того, почему мы должны остановиться и разбить лагерь на ночь, когда Джорджи спросила:

‒ Итак, как это работает? ‒ она ударила шестами по льду. ‒ Ты дракон, но ты также и инкуб.

Я улыбнулся.

‒ Ты хочешь знать, какая половина более доминирующая.

‒ Я видела слабые очертания рогов, когда мы были, ‒ она не отрывала взгляда от снега перед собой, и голос ее прервался, ‒ вместе.

‒ Я полагаю, это особенность ДНК, ‒ произнёс я. ‒ Мои рога появляются только тогда, когда я кормлюсь, и они никогда не бывают твёрдыми. Никто на самом деле не уверен, почему это происходит. В округе не так много полукровок демонов-драконов. Демоны любят свои рога. Моя мама гордится своими детьми, но мне всегда было насрать, что у меня их нет.

‒ Твоя мать… Она суккуб?

‒ Да. Жива и здорова, с моими отцами на уровне демонов. Королевство инкубов ‒ веселое место, как ты можешь себе представить. Я свожу тебя как-нибудь.

‒ Ты единственный полукровка-инкуб?

‒ На данный момент, да. И вряд ли это изменится. Драконы наследуют вторичные магические черты от своих матерей, так что наши с тобой дети будут наполовину ведьмами, ‒ я пожал плечами. ‒ Конечно, у нас не будет детей, пока мы не найдём свою пару.

Краем глаза я заметил, как Джорджи прикусила губу. Я знал, какой вопрос последует за этим, но позволил ей не торопиться задавать его.

Секундой позже я услышал это.

‒ У тебя, э-э, у тебя были мужчины? Я имею в виду, очевидно, были. Меня это не беспокоит. Я не хочу, чтобы ты думал... ‒ она замолчала, когда я остановился и посмотрел ей в лицо. Джорджи тоже остановилась, и на её лице отразилась очаровательная смесь смущения, любопытства и здоровой искры желания.

‒ Ответ ‒ да, ‒ мягко промолвил я. ‒ Я получаю удовольствие как от мужчин, так и от женщин. Я бисексуален и полиаморен, девочка, как и все драконы. В другие эпохи у нас не было слов для обозначения этих вещей. Мы просто были. Вот так мы связаны. Вот так мы любим. И мы любим глубоко, ‒ я приподнял одну из её кос и позволил шелковистой пряди скользнуть по моей ладони. ‒ Иногда я думаю, что было лучше, когда у нас не было слов для этого. Определения могут загнать тебя в рамки. Заставляют тебя думать, что всё должно быть или выглядеть определенным образом. Но единственное, что тебе нужно знать, это то, что ты создана для меня, а я предназначен для тебя. И когда мы найдем свою пару, все встанет на свои места так, как и должно быть.

‒ Ты говоришь так уверенно.

‒ Потому что это так. Возможно, у нас будут проблемы становления, но у нас есть всё время, чтобы разобраться с этим, ‒ я коснулся пальцем кончика её носа. ‒ Не похоже, что мы сегодня встретим нашу пару, ведьмочка.

Её плечи расслабились.

‒ Что ж, это облегчение, ‒ в её глазах вспыхнуло восхитительное озорство. ‒ На данный момент с тобой более чем достаточно того, что я могу сделать.

‒ О, девочка, теперь ты говоришь на одном из моих языков любви.

Воздух расколол рёв, такой сильный, что земля задрожала у меня под ногами. Я, не раздумывая, рванулся вперёд, отпихнув Джорджи себе за спину. Затем сорвал с себя куртку и вытащил клинок.

Очередной рёв разорвал мои барабанные перепонки. Приближалось что-то чертовски серьёзное.

‒ Не подходи! ‒ я рявкнул на Джорджи, но мой голос звучал приглушенно, пока мои уши восстанавливались. Как только в них что-то щёлкнуло, по снегу метнулась тень. Я развернулся, выбросив вперёд руку, чтобы убедиться, что Джорджи подчинилась.

С неба упал дракон, его тело заслонило солнце. Его крылья с громким свистом рассекали воздух, поднимая с земли гигантские облака ледяных кристаллов. Длинный, усеянный шипами хвост метался туда-сюда, когда ледяные голубые глаза дракона сфокусировались на мне... а затем переместились на Джорджи, парящую у меня за плечом. Но не только глаза были в нем ледяными. Все его тело было холодного, зловещего синего цвета. Твёрдый лед ожил ‒ чтобы он мог раздать смерть.

‒ Грэм Абернати! ‒ воскликнул я, привлекая его взгляд. ‒ У нас есть разрешение от короля Кормака обратиться к Оракулу Северного ветра!

Глаза дракона сузились.

Затем он открыл рот и выпустил струю голубого огня.

Кэллум оттащил меня с пути огня, прежде чем я успела закричать.

Ледяной порыв ветра ударил в то место, где мы стояли, и в воздух взметнулся густой столб снега.

‒ Пригнись! ‒ Кэллум закричал на меня.

Он что, шутит? Воздух был моей стихией. И он было моим стремлением. Я не собиралась прятаться в сторонке, пока он сражался за меня.

Я отскочила от него и побежала, разбрасывая сапогами снег. Оглушительный визг наполнил мои уши. Секундой позже голубое пламя опалило землю передо мной. Снег полетел мне в лицо, и я отшатнулась.

‒ Чёрт возьми, ведьмочка! ‒ прорычал Кэллум, хватая меня за плечо и разворачивая к себе. Его зеленые глаза предупреждающе сверкнули. ‒ Я же сказал тебе...

‒ Прости, но я должна это сделать, ‒ произнесла я, вырываясь. Собрав всю свою силу, я взмахнула рукой в воздухе и поймала поток. Он забился в моей руке, хвост дико дёргался. Стиснув зубы, я развернулась и метнула его в ледяного дракона. Ветер превратился в прозрачное копье, рассекающее воздух и устремляющееся к своей цели. Оно ударило дракона в бок, заставив его кувыркаться в воздухе, как бревно.

Триумф наполнил меня, и я одарила Кэллума ухмылкой. Я снова рассекла воздух, используя поток и швыряя его так сильно, как только могла. Он быстро превратился в другое копье, наконечник которого устремился к дракону, когда тот выпрямился. За мгновение до того, как копье ударило, оно резко изменило курс и распалось на части. Ударные волны пробежали по воздуху, как вода, потревоженная падающим камнем.

Ледяной дракон наблюдал, как рассеивается рябь. Затем он перевёл взгляд на меня и обнажил клыки в улыбке, обещавшей возмездие.

‒ Чёрт, ‒ пробормотала я.

Мощно взмахнув крыльями, ледяной дракон устремился вперёд. Кэллум снова схватил меня за плечо, и мир перевернулся, когда он толкнул меня на землю.

‒ Лежи! ‒ проревел он, а затем превратился в дым. Его одежда на долю секунды повисла в воздухе, прежде чем упасть кучей на снег рядом со мной. На том месте, где он только что стоял, в воздухе повисло густое чёрное облако. Оно задрожало, а затем устремилось к ледяному дракону. Мгновение спустя облако превратилось в ярко-зеленого дракона.

У меня перехватило дыхание. Кэллум был красив, но он был вдвое меньше Грэма Абернати.

Драконы врезались друг в друга, их тела столкнулись с грохотом, который эхом отразился от снежных гор. Из их челюстей вырвалось голубое и оранжевое пламя. Голубое пламя ударило Кэллума в щеку, он вскрикнул и отдёрнул голову назад, вонзая когти в Грэма.

Ледяной дракон взревел и захлопал крыльями, поднимая Кэллума всё выше в небо.

Моё сердце бешено колотилось, когда я вскочила на ноги. Драконы продолжали подниматься, сверкая когтями и клыками в схватке. На секунду показалось, что Кэллум одержал верх. Он высвободился и поднырнул под Грэма, исчезнув из поля зрения более крупного дракона. Секунду спустя он подскочил к Грэму сзади.

Я затаила дыхание, когда гордость расцвела в моей груди. Кэллум был меньше, но он был быстр. Он мог…

Грэм взмахнул одним из своих крыльев с когтистыми концами, целя Кэллуму в морду. Каллум закричал и накренился влево.

Грэм развернулся и бросился на него.

‒ Нет! ‒ я закричала.

На этот раз Грэм взмахнул хвостом. Заостренный кончик ударил Кэллума в зад. Брызнула ярко-красная кровь, и отвратительные капли рассыпались по снегу.

Я бросился вперёд, спотыкаясь и крича.

‒ Прекрати!

Кэллум кувыркался, не контролируя своего падения. Крик застрял у меня в горле, но он широко распахнул крылья, останавливая падение. Он повис в воздухе и замотал головой, как боксёр, оглушённый на ринге.

Грэм взревел. Прижав крылья к телу, он пулей понёсся вниз, целясь прямо в Кэллума.

‒ Стой! ‒ закричала я и побежала, цепляясь за воздушные потоки. Я швырнула их ‒ по одному в каждой руке ‒ в Грэма, но это было бесполезно. Он легко увернулся от обоих снарядов и с тошнотворным хрустом врезался в Кэллума. Кровь Кэллума брызнула на снег, когда он издал ещё один мучительный вопль.

Моя пара.

Что-то открылось внутри меня. Дверь, запертая на засов, распахнулась, и жгучий гнев вырвался наружу. Вместе с ним пришло глубокое осознание. Оно вырвалось из глубин моей души и вспыхнуло, как тысяча факелов. Кэллум был моим, и никто не заберёт его у меня. Из моего горла вырвался рёв, когда ледяной дракон вонзил свои когти в Кэллума и повалил его на снег. Он повалил Кэллума на землю, и они приземлились с оглушительным грохотом, от которого снег взметнулся в воздух, как лава, извергающаяся из вулкана.

Я замахала руками, моя шапка слетела, когда я бросилась вперёд. Снег рассеялся, и я остановилась, увидев обнажённого бородатого гиганта, стоящего над таким же обнажённым Кэллумом, распростёртым на спине. Кэллум застонал, схватившись одной рукой за ногу. Кровь покрывала его от бедра до лодыжки, но рана на бедре уже затягивалась.

‒ Слава богу, ‒ сказала я, испытывая облегчение, и снова двинулась вперёд.

Гигант повернулся ко мне, и взгляд его бледно-голубых глаз заставил меня замереть на месте. Он не выглядел рассерженным. В его взгляде не светилось намерения убить.

Потому что в его взгляде ничего не светилось, а абсолютная холодность была страшнее ярости.

Мы стояли лицом к лицу, и страдальческие стоны Кэллума сливались с неровным стуком моего сердца. Грэм стоял совершенно неподвижно, оценивая меня. Он был самым крупным мужчиной, которого я когда-либо видела. В свои пять футов и одиннадцать дюймов я была высокой для женщины. Но он был по меньшей мере на фут выше меня. Его тело было покрыто мускулами, которые блестели на солнце. Невозможно было сказать, тверда ли его челюсть под этой бородой, но инстинкт подсказывал мне, что она крепка, как сталь. Его плечи представляли собой два мощных бугра, покрытых замысловатыми татуировками, которые доходили до кулаков размером с мою голову. Забудьте о прессах, как у стиральной доски. У него была целая прачечная, бороздки между мышцами отбрасывали глубокую тень.

В остальном он был таким же огромным. Фраза «бёдра, как ствол дерева» всегда казалась мне глупой ‒ преувеличение, к которому прибегали ребята из спортзала, когда у них отмирали все мозговые клетки. Но Грэм Абернати полностью соответствовал этому термину. Мой взгляд скользнул между его бедер, и я быстро подняла его.

‒ Ведьма, ‒ пророкотал он глубоким и хриплым голосом, как будто он редко им пользовался. Его холодный взгляд медленно прошёлся по моему телу. В этот момент подул ветер, унося от меня металлический запах крови Кэллума. Ветер взъерошил волосы Грэма, густые темно-каштановые, которые отчаянно нуждались в стрижке.

Он резко вскинул голову, его ноздри раздулись. На секунду его пустой взгляд изменился, и в глазах появилось что-то похожее на удивление. Затем он зарычал и шагнул ко мне, угроза исходила от него густыми волнами.

‒ Ты думаешь использовать свои заклинания против меня? ‒ потребовал он.

Меня охватило замешательство. Я попятилась, моё сердце забилось быстрее. Только, чёрт возьми, отступать от хищника почти всегда было плохой идеей, поэтому я остановилась и вздёрнула подбородок.

‒ Я не могу произносить заклинания молча. И, в любом случае, я пришла не за этим.

‒ Тебе не следовало приходить. А теперь уходи, ‒ он повернулся и направился к Кэллуму.

‒ Подожди! ‒ я подалась вперёд, мои пальцы чесались схватить ветер. Когда он развернулся, ветер усилился, дуя в его сторону. ‒ Ты ранил моего дракона. Я хочу его вернуть.

Между тёмными бровями Грэма пролегла морщинка. Он уставился на меня, и в его глазах снова промелькнуло то непонятное чувство. Оно так же быстро исчезло, и его глаза закрыла ледяная завеса.

‒ Я не убиваю женщин. Уходи, ‒ он повернулся к Кэллуму.

‒ Не трогай его! ‒ закричала я, с нарастающим гневом бросаясь вперёд. Я поймала поток воздуха и бросила ему в спину. Он ударил его между лопаток и толкнул вперёд. Быстро, как молния, Грэм развернулся и выбросил руку вперёд. Разделявший нас снежный покров залепил мне лицо.

Я отшатнулась назад, отплёвываясь от ледяных кристаллов, попавших мне в нос и рот. Как только я начала падать, грубая рука схватила меня за куртку и подняла. Носки моих ботинок зацарапали землю, когда зрение прояснилось.

И наполнилось густой каштановой бородой и прищуренными голубыми глазами.

‒ Ты ударила меня, ‒ проворчал Грэм.

Я ударила его ногой, благодарная ботинкам, которые защитили мои пальцы, когда я коснулась его голеней. Я вцепилась в его кулак под подбородком.

‒ Я сделаю это снова, придурок! Отпусти меня!

Он что-то проворчал, но не подал виду, что моя борьба его беспокоит. Он просто смотрел на меня, подбрасывая в воздух, как персонаж мультфильма. Одна из моих кос взлетела вверх и ударила его по челюсти. Внезапно он уронил меня на землю и отшатнулся ‒ и теперь выражение его глаз можно было безошибочно узнать.

Страх.

Я с трудом поднялась на ноги, моя грудь тяжело вздымалась. Как он мог меня бояться? Я подавила желание оглянуться через плечо и посмотреть, не появилось ли какое-нибудь чудище волшебным образом.

Страх исчез из глаз Грэма так же быстро, как и появился. Лёд снова стал ледяным, и его голос стал низким и угрожающим.

‒ Уходи.

‒ Только не без Кэллума, ‒ как будто я позвала его, Кэллум зашевелился в снегу позади Грэма. Он поднял голову и уставился на меня изумленными зелеными глазами.

‒ Джорджи?

‒ Всё в порядке, ‒ позвал я. ‒ Не двигайся.

Взгляд Кэллума заострился, когда он увидел Грэма. Лицо Кэллума потемнело, и он пошевелился, словно собираясь встать.

‒ Лежать! ‒ рявкнул Грэм, поворачиваясь к нему.

Я схватила Грэма, мои пальцы коснулись его руки.

‒ Оставь его в покое!

Ледяной дракон повернулся ко мне, его глаза были ледяными.

‒ Не прикасайся ко мне.

‒ Не угрожай ей! ‒ Кэллум зарычал, вскакивая на ноги. Он бросился вперёд.

Грэм бросился на него. Я потянулась навстречу ветру. Всё замедлилось.

Кэллум продолжал приближаться. Грэм взревел и выбросил вперёд руку. В Кэллума полетела смертоносная на вид сосулька. Я закричала, когда Кэллум попытался увернуться. Сосулька порезала ему бедро. Брызнула кровь.

Я ухватилась за поток. Сила вскипела в моей груди.

Грэм запустил в Кэллума снежной тучей, и тот с рёвом упал.

Я швырнула в Грэма ветром, но он двигался быстрее, чем я могла уследить. Что-то твердое и холодное врезалось в меня, и я рухнула на землю. Захрустел снег.

И всё погрузилось во тьму.

Я наблюдал из тени.

В этом не было необходимости. Ведьма и парень были без сознания, а я был окутан силой, которую унаследовал от матери. Но тени были в безопасными. Они были знакомыми, в отличие от тех двоих, что лежали бок о бок на кровати передо мной.

Ведьма и один из моих соплеменников. И они были парой. Даже если бы ведьма этого не сказала, я бы понял по тому, как парень сражался, защищая её. Его свирепость была безрассудной, но это вряд ли стало неожиданностью.

Что меня удивило, так это то, что она сражалась так же упорно, чтобы защитить его. И не обязательно потому, что она была женщиной. Я встречал достаточно воительниц, чтобы знать, что женщины могут быть такими же безжалостными, как и мужчины, на поле боя. Но ведьмы ‒ коварные существа. Слабые телом, они прятались за своими зельями и ядами. Они охотились на себе подобных, отбирая элементы у сородичей с единственной целью ‒ обрести силу.

Но девушка с волосами цвета воронова крыла, казалось, была готова выпотрошить меня, если я прикоснусь к парню. Её глаза сияли, как аметисты, когда она подчиняла ветер своей воле. К несчастью для неё, ветер оказалось слишком трудно контролировать.

Джорджи.

Парень назвал её так. Нетрадиционно, но ей это почему-то шло.

Я склонил голову набок, изучая её и те противоречия, которые в ней таились. Я знал, что такое сила. Я всегда умел чувствовать её в других ‒ ещё один дар моей матери. Ведьма была полна её до краёв... но она расплескивалось повсюду. Она была похожа на переполненный кубок. Её магия приводила всё в беспорядок.

Несмотря на это, она была красавицей. Меха, которыми я накрыл её и парня, не могли скрыть её прелести. Чёрные волосы. Кожа как свежие сливки. Высокая и соблазнительная во всех местах, за которые мужчина хотел бы ухватиться. Её задница была такой же соблазнительной, как и её сиськи, которые были пухлыми и круглыми и, вероятно, увенчаны сосками такого же темно-розового цвета, как и её рот. И её запах… Когда я оказался на улице, меня почти... потянуло к ней.

Но это было невозможно. Скорее всего, она вшила в свою одежду какое-то защитное заклинание. Она не носила вышитых бараст, которые так любили ведьмы, но это не означало, что она была беззащитна. Несомненно, эта дразнящая эссенция была своего рода уловкой. Заклинание, призванное вывести меня из равновесия. Вывести меня из себя и посеять смуту.

Каким бы ни был этот аромат, он был таким же противоречивым, как и всё остальное в ней. Яркий и сладкий, но в то же время темный и декадентский. Как ягоды и горячий свечной воск, который, прежде чем остыть, обжигает, как дьявол. И над всем этим витал легкий запах дыма ‒ ещё одно напоминание о том, что она принадлежала этому парню.

Я перевёл взгляд на него.

Кэллум.

Настоящее шотландское имя. Он прилично дрался на улице, а это означало, что его тренировал кто-то намного старше. Я не получал особых новостей из Гелхеллы, но знал, что мир изменился. Мужчины больше не жили и не умирали от меча. Но у мальчика было телосложение фехтовальщика, с мощными плечами и скульптурными руками. Он, конечно, был полукровкой, хотя я не мог определить происхождение его матери. Его волосы были где-то между каштановыми и светлыми, как будто он не мог решить, какого цвета ему хочется. Но его глаза уже приняли решение. Они сияли, как изумруды, прелестные радужки, обрамлённые длинными вьющимися ресницами. Когда я сражалась с ним, я заметил, что кончики их были окрашены в очаровательный золотистый оттенок…

Я отпрянул от стены, нахмурившись. Какая мне разница, какого цвета были ресницы у этого парня?

Он пошевелился на кровати, и я затаил дыхание. Секунду спустя он сел. Мех упал ему на колени, когда он обвёл взглядом комнату в башне, явно выискивая угрозу. Его дыхание вырывалось маленькими белыми облачками, а по рукам и мускулистой груди побежали мурашки. Он повернулся к ведьме и легко провёл руками по её конечностям, сжимая то тут, то там, очевидно, проверяя, нет ли повреждений. Когда он ничего не нашёл, напряжение немного спало с его плеч. Он убрал волосы с её лба, и выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на неё сверху вниз, его пальцы нащупали пульс, а затем погладили тонкие волоски на виске. Через секунду он наклонился и коснулся губами её губ.

Только когда на меня упали косые солнечные лучи, я понял, что выбрался из ниши и оказался в главном зале. Неважно. Моя магия была достаточно сильна, чтобы спрятать меня.

Кэллум встал и поплотнее закутал плечи ведьмы в мех. Затем он осмотрел свой бок, в том месте, где я поранил его хвостом и приложил к нему лед. Раны быстро зажили, его бессмертие восстановило повреждения. Я вытер кровь губкой после того, как отнёс его наверх. Его кожа была розовой, но целой.

И его фигура в профиль была совершенством, изгиб от ягодиц до лодыжек напоминал отрывок из стихотворения, которое я когда-то читал и забыл. Но теперь я вспомнил его. Пыльные слова вновь всплыли в моём сознании, и они были не менее прекрасны из-за того, что так долго лежали в спячке. Напротив, время и расстояние сделали их ещё более притягательными.

«О, вот и ты», ‒ что-то прошептало у меня в голове.

Я двинулся вперёд, и невидимый крюк в груди всё сильнее притягивал меня к полуночному солнцу. Но, возможно, крючок всё-таки не был невидимым, потому что боль расцвела у меня под грудиной и распространилась под кожей.

И, если быть честным с самим собой, это было не в первый раз. Снаружи, когда я сражался с молодым драконом, меня на мгновение пронзила боль. Это отвлекло меня, дав парню возможность поднырнуть под мой живот и выскочить сзади. Вероятно, он считал себя умным. Я предусмотрительнее.

Опять колдовство.

«Это было единственным объяснением», ‒ подумал я, переводя взгляд на ведьму. Возможно, её некомпетентность была частью её стратегии. Она заставляла своих врагов думать, что она неуклюжая и неадекватная. И я купился на это, по глупости дав ей преимущество. Этого больше не повторится.

Крючок вошёл глубже, и я потёр грудь, поглаживая большим пальцем твёрдую линию в том месте, где соединялись рёбра. Парень отступил на шаг и провёл рукой по волосам, приглаживая их густые волны. Мёд. Его волосы были цвета мёда в горшочке, снизу темнее, чем сироп на поверхности. И, как и у мёда, они были бы еще светлее, если бы отделить отдельные пряди. Мед тоже был воспоминанием. На Севере не было такой роскоши. Во льду не было ничего сладкого.

Но я вспомнил привкус на языке. Медленное растекание нектара, которое всегда было чем-то вроде хаоса. Впрочем, оно того стоило. Оно всегда того стоило.

Парень повернулся и посмотрел в сторону единственного окна комнаты в башне, предоставив мне беспрепятственный обзор своего тела. Как и все мы, он был высок и хорошо сложен.

Но нет, этот оборот речи не отдал ему должного. Он был красив. Совершенно не похож на черноволосую ведьму, но такой же потрясающий. В её теле мужчина мог утонуть. Но парень был весь из себя мускулистый и угловатый. Его соски превратились в маленькие тугие точки, сморщившиеся от морозного воздуха. Его член тяжело свисал между бёдер, его ствол был длинным и мясистым даже в его невозбужденном состоянии. Его яйца были напряжены от холода. Они были бы твёрдыми и компактными в моей ладони, если бы я обхватил их, и кожа покрылась бы такими же мурашками, как у него на руках. Но я бы согрел его. Если я встану перед ним на колени ‒ чего я никогда не сделаю ‒ и возьму его член в рот, его холодная плоть начнет нагреваться. Он будет шевелиться под моим языком, становясь твёрдым и полным, а затем горячим, очень-очень горячим.

Внезапно он вздрогнул, и от этого движения его член слегка качнулся.

Стон вырвался у меня прежде, чем я успел осознать его существование.

Кэллум мотнул головой в ту сторону, где я стоял.

Невозможно.

Я быстро отступил назад, и меня окутали тени ниши. Но мне не нужно было прятаться. Родственников моей матери никто не видел, если они сами того не хотели. Её магия текла по моим венам, скрывая меня даже от самого проницательного наблюдателя.

Глаза парня заблестели, радужная оболочка вспыхнула ярким блеском. Он насторожился, когда заглянул в нишу. На мгновение по обе стороны его головы показались очертания изящно изогнутых рогов.

Демон.

Я прислушивался к дару моей матери, мои уши напряглись, ожидая, что он шепнёт о природе силы мальчика. Но вокруг была только тишина. Возможно, мне нужно было подойти поближе. Или, может быть, мать мальчика происходила из какого-нибудь малоизвестного клана. Демонов было много, их племена были настолько разнообразны, что невозможно было уследить за всеми.

Внезапно парень заговорил, и в его голосе зазвучали мелодичные нотки моей родины.

‒ Ты собираешься показать себя, или ты слишком труслив, чтобы предстать передо мной как мужчина?

Я сбросил чары и вышел из ниши.

‒ Смелые слова от парня, который только что проиграл бой.

Улыбка изогнула его губы, когда он оглядел меня с ног до головы, его зелёные глаза остановились на подбитых мехом брюках и рубашке из тюленьей кожи, которые я надел после того, как перекинулся.

‒ Я не мальчик, старик. Если бы это было так, ты бы не думала о том, каково будет чувствовать мой член у себя во рту.

Он не может знать…

Но он мог.

‒ Инкуб, ‒ сказал я с рычанием в голосе. Это прокралось без разрешения, как и снаружи, и сделало мой тон грубее без моего согласия.

‒ Да, ‒ признал Кэллум. ‒ Во всяком случае, третий, хотя полукровка легче слетает с языка.

Я посмотрел на его рот, и мои мысли перевернулись, представив его стоящим на коленях у моих ног, его зеленые глаза встретились с моими, когда он лизал головку моего члена.

Кэллум втянул воздух. Я оторвал взгляд от его рта как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза округлились. Он быстро спрятал выражение лица, наклонив голову так, чтобы на медовые пряди его волос упал солнечный свет.

‒ А ты… Фейри, я полагаю?

‒ Перестань заставлять меня хотеть тебя.

Его улыбка была терпеливой.

‒ Ты же знаешь, что так не бывает, ‒ прежде чем я успел ответить, он указал на своё бедро. ‒ Ты вымыл меня.

‒ Не хотел, чтобы на моей кровати была кровь.

‒ Или ты хотел поближе рассмотреть мой член, о котором не можешь перестать думать.

Из моего горла вырвался ещё один рык.

‒ Следи за своим тоном, мальчик. Я ещё не решил, убивать тебя или нет.

‒ Если бы ты собирался убить меня, то уже сделал бы это. Хотя я мог умереть от переохлаждения, ‒ он поморщился, бросив взгляд на своё тело. ‒ Я думал, что обычные синие шары плохи, но эти дают им возможность побороться за свои деньги.

Он запрокинул голову и выдохнул воздух, обдав лицо клубами пара. Он махнул рукой в сторону морозного облака и выжидательно посмотрел на меня.

‒ Что? ‒ спросил я, роясь в памяти в поисках синих шаров и пытаясь побороться за их деньги, но безуспешно.

‒ Тебе не холодно? Твой замок ‒ это холодильник.

Я легонько стукнул себя кулаком в грудь.

‒ Ледяной дракон.

‒ Больше похож на мазохиста, ‒ фыркнул он.

Ещё одно незнакомое слово. Судя по его тону, это было плохо. И было... неприятно, что этот щенок знает что-то, чего не знаю я. Это не должно было меня беспокоить. Как и мед, беспокойство было частью моего прошлого. Раздражение отвлекало, а я устранил все отвлекающие факторы, когда давал обет. Но отношение парня ‒ его беззаботный вид и необычные обороты речи ‒ раздражали меня так, как я не испытывал сотни лет. Беспокойство просачивалось по краям моего сознания, как вода, обтекающая барьер.

Мне захотелось поставить его на место. Несомненно, это тоже было делом рук ведьмы. Мне не следовало поддаваться желанию проучить его.

Вместо этого я открыл рот и заговорил на быстром гэльском.

‒ Ты всегда проявляешь неуважение, как заноза в заднице?

‒ Меня учили, что уважение заслуживают, ‒ легко ответил он на том же языке.

Хмыкнув, я снова перешёл на английский.

‒ Ты дрался достаточно хорошо. Кто тебя тренировал?

‒ Брэм МакГрегор.

Имя было таким же иностранным, как и всё остальное, что он говорил.

‒ Кто он такой? ‒ я спросил. ‒ Твоя пара?

По какой-то причине, мысль об этом заставила меня шагнуть вперёд, и в моём горле зародилось ещё одно нежелательное рычание.

‒ Нет, ‒ ответил Кэллум. ‒ Он спарен с Фергюсом Девлином и Галиной из Кровносты. Брэм ‒ брат нашей королевы.

‒ А вот теперь ты лжёшь, мальчик. У нас нет королевы. У нас почти нет короля. Кормак погиб в огне столетия назад.

‒ Возможно, из-за твоего преклонного возраста у тебя ухудшился слух, ‒ сказал Кэллум, подходя ближе, так что мы оказались на расстоянии менее фута друг от друга. Солнечный луч упал между нами ‒ жёлтый барьер, искрящийся крошечными снежинками, которые залетали в открытое окно. ‒ Я же говорил тебе, что я не мальчик. И я говорю правду. Король Кормак вышел из огня. Он воссоединился с Консортом, и они нашли свою истинную на уровне демонов. Она была потеряна для нас более трехсот лет, но теперь она снова среди себе подобных.

Я искал в его взгляде двуличие.

‒ Среди себе подобных... ‒ повторил я. ‒ Но она не может быть...

‒ Драконом, ‒ сказал он, и его глаза заблестели. ‒ Я знаю, в это трудно поверить, но это правда. И всё становится лучше. Консорт обнаружил, что Мулло Бэлфор наложил Проклятие. Двое из нашего рода породнились с донумом. Она сразилась с Мулло и обратила его магию против него самого.

‒ Мулло мёртв? ‒ глава дома Бэлфоров был грозным колдуном.

‒ Да, а с ним и Проклятие.

Мгновение я мог только смотреть.

‒ Разрушено? ‒ спросил я, и мой голос охрип сам по себе. Проклятие, которое причинило столько душевной боли и разрушений? Проклятие, которое разрушило мою жизнь? Комната накренилась, и я протянул руку, чтобы удержаться на ногах. Но ухватиться было не за что, и в итоге я наткнулся на Кэллума.

‒ Ого, ‒ сказал он, схватив меня за руку. Его прикосновение пронзило меня, как удар током, и каждый волосок на моём теле поднялся дыбом.

Я затаил дыхание. Наши взгляды встретились. Он шагнул в луч солнечного света, и теперь его волосы были скорее светлыми, чем каштановыми. Кончики его ресниц блестели, словно их окунули в жидкое золото.

‒ Ты в порядке? ‒ спросил он, и его глубокий голос прорвался сквозь мой шок.

Но это было невозможно. Я не почувствовал ни шока, ни восторга, ни облегчения, ничего подобного.

Я вырвал свою руку из его хватки.

‒ Я в порядке, ‒ я отступила назад, и солнечный свет снова оказался между нами. ‒ Мне не нужна твоя помощь.

‒ Хорошо, ‒ спокойно произнёс он, не отводя взгляда.

‒ Ты сказал правду о Проклятии?

Он кивнул.

‒ Я клянусь в этом.

Искренность его слов звенела в воздухе. Таинственная болезнь, от которой страдали наши женщины,.. исчезла. Проклятие было снято. Король Кормак вышел из своего огня ‒ и соединился не с одной, а с двумя парами.

‒ Судьба улыбнулась Кормаку, ‒ проговорил я, и мой голос прозвучал хрипло в тишине комнаты. Снег кружился в лучах солнечного света, хлопья казались легче воздуха.

Кэллум проследил за моим взглядом и некоторое время наблюдал за танцем снежинок, прежде чем поднять на меня глаза.

‒ Может быть, у судьбы ещё осталось несколько улыбок для всех нас.

Боль в моей груди усилилась, как будто кто-то надавил большим пальцем на синяк. Я проигнорировал это, уставившись на Каллума. Щетина на его подбородке сверкала почти так же ярко, как снег.

‒Тебе нужно побриться.

‒ Ты из тех, кто любит поговорить, ‒ пробормотал он.

Я резко поднял на него взгляд, ожидая насмешки. Вместо этого я увидел юмор... и что-то мягкое. Это мерцало в его зелёных радужках, которые были того же оттенка, что и Высокогорье, которое я так давно не видел, они были для меня такими же далёкими, как мед.

Улыбка в его глазах появилась на губах.

‒ Я думал, в твоём замке едят людей.

‒ Внутри вы в достаточной безопасности.

‒ А-ах. Значит, меня никто не сожрет?

Большой палец ещё глубже вдавился в синяк, и потребовалось усилие, чтобы выдавить из себя, как ни странно, задыхающееся:

‒ Нет.

‒ Жаль, ‒ сказал он, и в его голосе прозвучало разочарование.

Движение за спиной Кэллума привлекло мой взгляд. Он повернулся, когда ведьма села на кровати, её темные косы рассыпались по плечам. Фиолетовые глаза переводили взгляд с Кэллума на меня и обратно. Воздух был наполнен её дыханием.

‒ Ох, девочка, у тебя губы синие, ‒ произнёс Кэллум, поспешив к ней.

‒ Я в порядке, ‒ она устремила на меня решительный взгляд. ‒ Ты напал на нас снаружи.

Я скрестил руки на груди.

‒ Вы вторглись на чужую территорию.

‒ У нас есть разрешение короля Кормака обратиться к Оракулу Северного ветра.

‒ Кормак здесь не правит. Его разрешение не имеет смысла.

Она отбросила мех в сторону и встала. Её челюсть тут же задрожала, но решительный блеск в глазах стал ещё ярче.

‒ Тогда я прошу твоего разрешения.

‒ Отказано.

‒ Почему?

‒ Если бы тебе суждено было добраться до Оракула, ты бы прошла через Белые врата незамеченной.

‒ Что? ‒ она нахмурила брови. ‒ Этого не было в книгах.

‒ Может быть, ты читала не те книги.

Кэллум издал удивлённый смешок.

Джорджи бросила на него сердитый взгляд.

На его лице мгновенно появилось раскаянное выражение.

‒ Прости.

Она повернулась ко мне, прищурив глаза. Затем, казалось, сменила тактику. Черты её лица разгладились, а тон стал вежливым.

‒ Послушай, мы не хотели вторгаться на чужую территорию. Если бы ты мог передумать...

‒ Нет.

Вежливый тон улетучился.

‒ Почему нет?

‒ Оракул священен. Его мудрость должна быть защищена. Одна легкомысленная просьба о наставлении может повредить ему на века.

Джорджи выпрямилась.

‒ Моя просьба не легкомысленна.

‒ Ты едва ли первая, кто делает такое заявление.

Она пересекла комнату. Кэллум последовал за ней по пятам, когда она остановилась в полосе солнечного света и запрокинула голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Её щеки обветрились. Тёмные круги под глазами напоминали полумесяцы. Она нуждалась в уходе. Кэллуму не следовало привозить её на Север.

Боль в груди усилилась. Длинные костлявые пальцы потянулись к моим плечам. Я разжал руки, чтобы немного ослабить давление, но это не помогло. Должно быть, я поранился во время драки.

‒ Я должна добраться до Оракула, ‒ сказала Джорджи. ‒ Старейшины моего дома дали мне задание. Если я его не выполню, они никогда не примут меня в качестве преемника моего отца.

‒ Что это за задание?

Она заколебалась.

‒ Я должна поймать Северный ветер...

‒ Ни в коем случае.

‒ Я не буду хранить его вечно!

‒ Нет, ‒ я повернулся и направился к двери.

‒ Подожди! ‒ она последовала за мной, её шаги были быстрыми. ‒ Ты не понимаешь, ‒ она схватила меня за руку.

Я резко развернулся, подняв руку и приготовившись к атаке. Снежинки заплясали над моей ладонью, ожидая моей команды.

Кэллум быстро переместился, пряча Джорджи за спину. Его зелёные глаза были жесткими, все признаки веселья исчезли. Я был на несколько дюймов выше его, и я уже однажды одержал над ним верх, но он не выказал ни малейшего признака страха, когда столкнулся со мной лицом к лицу.

‒ Фокусы невидимых, ‒ сказал он, бросив сердитый взгляд на снег, кружащийся над моей рукой.

Он был прав. Моя мать была родом из одного из темных дворов. Только невидимые могли использовать стихии в качестве оружия. Я не обладал всеми мамиными дарами. Я не мог читать мысли или очаровывать других, заставляя выполнять мои приказы. Но я мог замаскироваться, когда хотел остаться незамеченным. И я мог подчинить зиму своей воле.

Я позволил снегу превратиться в десятки острых, как иглы, сосулек. Мой тон был ледяным.

‒ Мой фокус задел тебя в первый раз. Если ты дашь мне повод ударить тебя во второй раз, парень, будь уверен, ты больше не встанешь.

Ноздри Каллума раздулись.

‒ Ты...

‒ Пожалуйста, ‒ сказала Джорджи, преграждая ему путь. ‒ Нет причин ссориться, ‒ её грудь поднималась и опускалась от частых вдохов. В горле бешено бился пульс.

Боль пронзила мою грудь.

Джорджи нахмурилась, тревога в ее ярко-фиолетовых глазах сменилась явным замешательством. За её плечом глаза Кэллума сверкали так же ярко.

Но все цвета были неправильными. Глаза, которые имели для меня значение ‒ единственные глаза, которые когда-либо имели для меня значение, ‒ были нежного, сладкого карего цвета. Они легко улыбались. Когда в них светилась страсть, они приобретали янтарный оттенок.

Эти глаза были драгоценнее меда. И такие же отстраненные.

Я сжал лед в кулаке, позволяя ему впитаться в кожу и растекаться по венам. Должно быть, это отразилось у меня в глазах, потому что Кэллум отшатнулся, подталкивая ведьму локтем.

‒ Я не даю разрешения приближаться к Оракулу, ‒ сказал я им. ‒ Через час в Большом зале для вас будут приготовлены еда и питье. Вы подкрепитесь, а затем покинете Гелхеллу и никогда не вернётесь.

Я принял форму тени и проскользнул в замочную скважину, оставив свою одежду и воспоминания позади.

Какое-то мгновение после ухода Грэма я смотрела на груду его одежды, сваленной на пол. Моё сердце бешено колотилось, когда крошечная, придирчивая, невозможная мысль промелькнула на задворках моего сознания.

Нет. Ни за что. Этого не может быть.

«Почему нет?» ‒ спросила невозможная мысль.

Потому что это последнее, что мне нужно.

Отлично, теперь я спорила с непослушными, бестелесными мыслями. Но тяжесть в моей груди было трудно игнорировать. По какой-то причине, которую я не могла понять, мне захотелось перешагнуть через одежду и пойти за Грэмом.

Нет, это было нечто большее. Даже когда я попыталась отвернуться от двери, что-то приковало меня к месту. Мысль о том, что Грэм уйдёт, была... болезненной. И я не была уверена, откуда я это знаю, но знала, что эта боль пройдёт, если я отправлюсь на его поиски.

Пока я размышляла о вполне реальной вероятности того, что схожу с ума, сильные, но нежные руки обхватили меня за плечи и развернули к себе. Кэллум внимательно посмотрел на меня, затем решительно кивнул.

‒ Верно. Ты тоже это чувствуешь.

Я облизнула губы, моё сердце забилось быстрее.

‒ Что?

Он бросил на меня взгляд, который дал мне понять, что я не обманула его ни на секунду. Затем он кивнул головой в сторону двери.

‒ Этот капризный ледяной дракон ‒ наша пара.

‒ Не может быть.

‒ О, так ты не была готова выбежать за дверь и погнаться за ним прямо сейчас?

‒ Нет.

Его улыбка была мягкой.

‒ Соврала, как отрезала.

Я опустила плечи.

‒ Но… Как? Его сердце застыло. Он ничего не чувствует.

Выражение лица Кэллума стало проницательным.

‒ О, он что-то чувствовал, всё верно.

‒ Ты видел его фантазии? ‒ и почему я хотела знать, на что они были похожи?

‒ Проблески, ‒ Кэллум задумчиво посмотрел на дверь. ‒ Я никогда не видел, чтобы кто-то так упорно боролся со своими желаниями. Полагаю, это логично, учитывая, что он один из Братства. Бедняжка, наверное, в замешательстве.

Бедняжка?

Я схватила Кэллума за подбородок и заставила его посмотреть мне в глаза.

‒ Грэм пытался убить тебя.

‒ Легкое ранение, ‒ добродушно сказал он.

‒ Он не может быть нашей парой. У него уже была, помнишь?

‒ Да, и он умер много веков назад. Очевидно, судьба решила дать ему еще один шанс. Мы с тобой ‒ как выгодная сделка.

‒ Мы ему даже не нравимся.

‒ Он ледяной дракон, девочка. Они другой породы. Замкнутый, монашеский тип. Он не привык разговаривать с другими людьми, не говоря уже о том, чтобы заводить с ними романы, ‒ Кэллум убрал мою руку со своего подбородка и быстро поцеловал костяшки пальцев. ‒ Я думал, ты готовилась к этому заданию. Ты, должно быть, пропустила главу об импотенции, когда читала о ледяных драконах.

Мои щёки вспыхнули.

‒ Значит, он не...? ‒ я прочистила горло. ‒ Даже... не заботится о себе?

Это вызвало у меня улыбку.

‒ Не надолго. Но я подозреваю, что сейчас его трубы, так сказать, работают.

Моё лицо грозило запылать, что было приятным событием в морозильной камере. В голове у меня всё перемешалось, пока я пыталась осмыслить слова Кэллума. Грэм, ледяной дракон, был нашей парой? Это не могло быть правдой.

‒ Он не привлекает меня так, как ты, ‒ сказала я.

На лице Кэллума появилось самодовольное выражение.

‒ Что ж, это неудивительно, ‒ он указал на себя. ‒ Просто посмотри на меня, девочка.

‒ Я серьёзно, ‒ произнесла я, стараясь не обращать внимания на его наготу. Только Кэллум МакЛиш мог выглядеть сексуально, стоя совершенно голым в ледяном замке. Очевидно, понятие «усадка» к нему не относилось.

‒ Я тоже, ‒ он положил руки мне на бедра. ‒ Парная связь не всегда молниеносна, Джорджи. У всех она разная. Но игнорировать её нельзя. Это единственное, на что ты можешь рассчитывать, когда судьба сводит тебя с драконом. Сопротивляйся сколько угодно, но ты не сможешь игнорировать эту связь. Ты будешь постоянно оглядываться через плечо, ища её снова и снова. Пытаясь увидеть её ещё раз, потому что ты должен увидеть. «Всего лишь один взгляд», ‒ думаешь ты, но затем разворачиваешься и бежишь к нему. Ты сделаешь всё, чтобы достичь его, чтобы погрузиться в него. И как только ты овладеешь им, ничто не сможет вырвать его у тебя из рук.

Я уставилась на него, едва осмеливаясь дышать.

‒ Это было прекрасно, Кэллум.

Мягкая улыбка тронула его губы.

‒ Хорошо. Я не такой зануда, как ты...

‒ Я не зануда!

‒… но я знаю, что такое страсть. Дай этому немного времени.

В моей груди расцвела паника.

‒ У меня сейчас очень плотный график, ‒ и, о боги, что бы сказали старейшины? Я мысленно представила себя перед ними, их неодобрительные взгляды, устремлённые на меня, когда я объясняла, почему вернулся домой не с одним, а с двумя драконами-парами. ‒ Ну, видите ли, джентльмены, ледяной дракон оказался ламберсексуален (прим. перев. ‒сторонник ношения добротной бороды и дешёвой фланели)...

Паника переросла во что-то горячее и тошнотворное. Я покачнулась на ногах, когда протеиновый батончик, который я проглотила ранее, грозил вылиться обратно.

Кэллум подвинулся раньше, чем я успела, наклонился и заключил меня в объятия.

‒ Я в порядке, ‒ сказала я, отталкиваясь от его плеча.

‒ Тихо, ‒ мягко произнёс он, перенося меня на кровать. Он усадил меня на край и осторожно опустил верхнюю часть моего тела, пока моя голова не оказалась между колен. ‒ Теперь дыши глубже, ‒ сказал он, и кровать прогнулась, когда он сел рядом со мной и нежно провёл ладонью по моей спине. ‒ Вдыхай через нос, а выдыхай через рот.

Я сделала, как он сказал, смущение смешалось с чем-то теплым и желанным, от чего у меня по телу побежали мурашки.

«Утешение», ‒ поняла я.

Утешал ли меня кто-нибудь когда-нибудь так? Заботился ли обо мне, когда я в этом нуждалась? Мои родители всегда следили за тем, чтобы за мной присматривали, но они были слишком заняты ведением дел Дома, чтобы заниматься повседневными делами, такими как уход за больным ребенком. Такие обязанности ложились на плечи слуг. Непрошеное воспоминание промелькнуло в моём сознании, неся меня на коротких, решительных ногах, когда я вбежала в кабинет отца. Мне было шесть лет, и я только что вшила свое первое защитное заклинание в барасту. Моя мать сидела на краю отцовского стола, положив меч на колени, обтянутые кожей.

‒ Посмотрите! ‒ сказала я, поспешно кланяясь, прежде чем провести рукой по вышивке. ‒ Мама… Отец… Я собственноручно наложила заклинание, ‒ работа заняла бесчисленное количество часов, и моя шея болела от того, что я наклонялась над тканью, наговаривая заклинания на нить.

Моя мать улыбнулась, и они с отцом обменялись снисходительными взглядами. Что-то в этом заставило мою улыбку увянуть, хотя я и не была уверена почему.

‒ Это прекрасно, Джорджина, ‒ сказала моя мать, слезая со стола. Её черные волосы рассыпались по плечам, когда она присела на корточки и стала рассматривать вышивку.

Моё сердце затрепетало, и я выпятила грудь, чтобы она могла увидеть журавля, который я использовала в дизайне.

‒ Это символ твоего девичьего дома, ‒ сказала я, как будто она не знала.

‒ Действительно, ‒ пробормотала она, выпрямляясь. ‒ В следующий раз будь тверже, дочь моя, ‒ сверкнул её меч, и острие уперлось мне в ребра, прежде чем я успела моргнуть. ‒ В твоём заклинании есть слабое место ‒ шов под птичьим крылом.

Джорджи чувствовала себя более расслабленной, когда мы спускались по винтовой каменной лестнице башни.

Некоторые люди могут возразить, что оргазм ‒ неподходящее средство для снятия стресса. Я не относился к таким людям. Моя ведьмочка была напряжена, как пружина, до того, как я посадил её к себе на колени. Теперь ее глаза слегка заблестели. Если бы я смог убедить Грэм разрешить ей пройти к Оракулу, она, возможно, чаще дарила бы мне свои широкие улыбки, обнажавшие ее ровные белые зубы и окрашивавшие щеки румянцем.

Как оказалось, у меня был план, как воплотить это в жизнь. И если бы мой план сработал так, как я надеялся, я мог бы даже вызвать улыбку у одного ледяного дракона.

Я понизил голос, помогая Джорджи спуститься по особенно крутому повороту лестницы.

‒ Не могла бы ты кое-что для меня сделать?

Она с любопытством посмотрела на меня.

‒ Я попробую.

‒ Давайте я скажу, когда мы встретимся с Грэмом. У меня есть идея.

‒ Что за идея?

‒ Кое-что простое. Но, возможно, мне придется корректировать свою стратегию на ходу, в зависимости от реакции Грэма. Ты мне доверяешь?

На мгновение я подумал, что она начнёт спорить. Затем Джорджи кивнула.

‒ Хорошо. Я тебе доверяю.

‒ Спасибо, ведьмочка. Будь осторожна.

‒ Как ты думаешь, Грэм не будет против, если ты надел его одежду?

Я взглянул на свободную рубашку и на удивление хорошо сшитые брюки, которые Грэм оставил после того, как перекинулся.

‒ Выбор был один ‒ или это, или ничего. Если он будет возражать, я просто похвалю его за рукоделие.

Джорджи изучала шов на моем рукаве наметанным взглядом ведьмы.

‒ Ты думаешь, он сам шьёт себе одежду?

‒ Если только у него нет портного, запертого в одной из его башен.

Она вздрогнула, явно обдумывая такую возможность.

‒ Или, может быть, он путешествует самолетом и ходит по магазинам.

‒ Сомнительно. Он говорит что-то вроде «ты должна уйти» и «подкрепится».

‒ Верно. Вероятно, он редко выходит из дома.

‒ Или вообще никогда.

Мы прошли ещё один крутой поворот, и я остановил её, положив руку ей на плечо.

‒ И Джорджи?

‒ Да?

Я снова понизил голос.

‒ Может быть, мы пока оставим все эти разговоры о спаривании при себе? Люди, которые все отрицают, как правило, плохо реагируют, когда им говорят правду. А сейчас любимая река Грэма находится в Египте.

На секунду в её глазах промелькнуло замешательство. Затем Джорджи бросила на меня раздражённый взгляд.

‒ Я отказываюсь смеяться над этим.

‒ Я подумал, что это было довольно неплохо, ‒ мягко сказал я.

‒ Это было ужасно. Большинство твоих шуток ужасны.

Я вздохнул.

‒ Тогда хорошо, что я такой привлекательный.

Она позволила мне помочь ей преодолеть последние несколько ступенек, поворачивая голову и разглядывая серые каменные стены крепости, украшенные факелами, укрепленными в железных кольцах.

‒ Ты знаешь, куда идёшь? ‒ прошептала она, когда мы вошли в длинный коридор.

‒ Нет, но большинство средневековых замков, построенных для обороны, имеют предсказуемую планировку.

А Белые Ворота определенно были средневековыми. Здание выглядело так, будто его не обновляли с момента постройки. Звук наших шагов эхом отдавался от голых стен, покрытых инеем. Вокруг факелов вода стекала по камню ручейками, которые собирались на полу в лужицы. Арочные окна позволяли слабому солнечному свету проникать на каменные плиты. Снег заносило через отверстия, в которых не было стекол, чтобы предотвратить проникновение холода и влаги.

Единственными проёмами в унылых серых стенах были глубокие ниши. Большинство из них были пусты, но в некоторых хранилось прикрепленное к камню оружие древнего вида. В одной из них на пьедестале стояли огромные доспехи, а в забрале шлема виднелась лишь темная узкая щель.

Джорджи вздрогнула, и я переплел свои пальцы с её и сжал ее руку.

‒ Пошли. Почти пришли.

Ещё несколько минут мы шли молча, пока не достигли массивных деревянных дверей. Дерево украшали замысловатые символы, похожие на те, что покрывали Грэма от плеча до запястья.

Я посмотрел на Джорджи.

‒ Кажется, мы нашли Большой Зал.

‒ Может, постучать? ‒ одними губами спросила она.

Я покачал головой. Несомненно, Грэм уже знал о нашем присутствии. Я ещё раз сжал руку Джорджи и толкнул дверь.

Джекпот.

Перед нами открылся Большой зал, более впечатляющий, чем остальная часть крепости. На стенах висели гобелены с изображением рыцарей в битве. Арочные окна сверкали витражами, которые отбрасывали разноцветные квадраты на каменные полы. В очаге горел огонь, тепло которого было желанным спасением от холода, охватившего остальную часть крепости. На крюке над огнем висело что-то вроде котелка для готовки. В воздухе витал аромат тушеного мяса.

Грэм сидел во главе длинного деревянного стола, его холодный взгляд был устремлён на нас с Джорджи, когда мы вошли в комнату. У его локтя стояли кувшин и деревянная чашка. В воздухе витал аромат пива, смешанный с ароматом тушёного мяса. Наши рюкзаки были прислонены к одной из толстых резных ножек стола.

‒ Ты занёс наши вещи внутрь, ‒ сказал я, придав своему тону бодрости, пока провожал Джорджи к столу и выдвигал для нее стул. Как только она устроилась, я встретилась взглядом с Грэмом. ‒ Не возражаешь, если я присяду?

‒ У меня такое чувство, что это не имеет значения, ‒ ответил он, внимательно оглядывая мою одежду. ‒ Кажется, ты делаешь всё, что хочешь, независимо от желаний других.

‒ Это неправда, ‒ я сел и бросил на Джорджи заговорщический взгляд. ‒ Я хорошо себя веду.

Она слабо улыбнулась, прежде чем перевести осторожный взгляд на Грэма. Её плечи снова напряглись. О новом оргазме не могло быть и речи ‒ по крайней мере, в данный момент, ‒ поэтому я одарил Грэма своей самой обаятельной улыбкой.

‒ Мы хотели бы поговорить о поисках Джорджи.

‒ Я дал вам свой ответ, ‒ проговорил Грэм. ‒ Мой ответ ‒ нет.

Он отодвинулся от стола и встал, держась одной рукой за спинку стула. Его крупное тело было закутано в ещё один комплект хорошо сшитой одежды на меху, сделанной из шкуры какого-то животного. Из-под рукавов выглядывали татуировки на запястьях, геометрические узоры, обрамлённые тёмными волосами. У него были руки фехтовальщика ‒ большие и мускулистые, с узловатыми костяшками, испещренными десятками крошечных серебристых шрамов. Бессмертному требовалось немало усилий, чтобы оставить эти шрамы. Кто бы ни нанёс ему эти раны, он был жестоким противником. Неудивительно, что он так легко отделался от меня на улице.

Внезапно я понял, что на самом деле он вовсе не сражался со мной. Он просто играл со мной, как могущественный дракон, сражающийся с более слабым противником. Он справился со мной с минимальными усилиями.

И разве это не привлекло внимание моего члена? В моих одолженных штанах ‒ его штанах ‒ стало ещё теснее. Меня окутал его запах ‒ дыма, пота и влажной шерсти. Он не был неприятным. Как и он, аромат был сильным и, несомненно, мужским. Даже если бы я снял его одежду, я всё равно пах бы им.

Грэм издал сдавленный звук. Его губы приоткрылись, когда он уставился на меня, в его светлых глазах читалось замешательство. Они по-прежнему были холодными, но теперь подернулись поволокой, что-то хищное шевельнулось в ледяной глубине.

Я медленно откинулся на спинку стула.

‒ Я надеялся, что ты подумаешь о том, чтобы изменить этот ответ на «да», ‒ я позволила ленивой улыбке тронуть мои губы. ‒ Грэм, ‒ тихо добавил я.

Скрипнуло дерево. Мы оба посмотрели на его руку, которая так крепко сжимала спинку стула, что побелели костяшки пальцев. Моя магия пробудилась, подняла голову и натянула поводок. Иногда поводок был бесполезен. Когда желания человека были достаточно сильны, они осуществлялись независимо от того, хотел я того или нет. Сейчас в моём сознании вспыхнуло видение, образы заиграли перед моим мысленным взором.

Покрытые шрамами руки держали меня за бёдра… Моя собственная спина была распростерта передо мной, мышцы напрягались, когда я поглощал уверенные толчки… Я оглянулся через плечо как раз перед тем, как большая рука обхватила мою грудь и подняла меня вверх…

‒ Прекрати, ‒ прорычал Грэм.

Видение рассеялось, кусочки нас с Грэмом разлетелись в разные стороны.

Джорджи судорожно вздохнула.

Я откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Грэма. Снаружи поднялся ветер. Он завывал в дымоходе, заставляя огонь плясать. Я заставил себя оставаться неподвижным, моя поза была расслабленной и более чем дразнящей. «Приди и возьми меня», ‒ гласила моя поза. Да, я был добычей, но я не боялся быть съеденным.

Грэм переключил своё внимание на Джорджи.

‒ Я не потерплю колдовства в своём доме, женщина.

Её глаза расширились.

‒ Я ничего не делаю!

‒ Оставь её в покое, ‒ тихо произнёс я, снова привлекая внимание Грэма к себе. ‒ Она не использует никакой магии. Ей нужно добраться до Оракула. Это важно.

‒ Она не переживёт путешествие.

‒ Ты этого не знаешь, ‒ сказала Джорджи, явно забыв о своём обещании позволить мне разобраться с Грэмом.

Он повернулся к ней.

‒ Да, я знаю. Оракул находится в тридцати милях отсюда, и с каждой милей на пятьдесят градусов холоднее, чем предыдущая. Снежные сугробы вздымаются выше, чем самые высокие горы в мире людей. Трещины открываются регулярно и без предупреждения, отправляя посетителей в бездну, настолько непостижимую, что даже я не уверен, насколько она глубока. Единственное, в чём можно быть уверенным в Гелхелле, ‒ это смерть. Так что сделайте себе одолжение и отправляйтесь домой.

‒ Пойдём с нами, ‒ предложил я, и мне захотелось посмеяться над тем, как он невольно согласился с моим планом. Не одни отношения расцвели благодаря вынужденной близости. Если бы мне удалось уговорить его сопровождать нас с Джорджи к Оракулу, был бы шанс, что по пути он согласился бы на парные узы. Венцом на торте стало бы то, что Джорджи овладела бы собой и возглавила дом Блэквудов. Я убью двух зайцев одним выстрелом, стану героем и проведу следующие шесть месяцев, доводя обе свои пары до забвения (в переносном смысле, конечно). Кроме того, эти шесть месяцев были скорее отправной точкой. Я был готов к более длительным срокам.

Джорджи удивлённо посмотрел на меня. Грэм нахмурился.

Я наклонился вперёд и стал отстаивать свою точку зрения.

‒ Ты защищаешь Оракула сотни лет. Я полагаю, ты знаешь местность и все её скрытые опасности. Если ты боишься, что с нами что-нибудь случится, отведи нас к Оракулу сам. Джорджи сможет сделать свои дела, а потом мы с ней отправимся восвояси, ‒ что было небольшим упущением, поскольку мы с Джорджи не собирались покидать Гелхеллу, если он не поедет с нами.

Челюсть Грэма дёрнулась. В его глазах вспыхнула борьба ‒ долг против желания. Я выругал себя за то, что не стал выпытывать у Найла подробности о паре Грэма. Как он умер? Когда он умер? Если Грэм вступил в Братство, чтобы остаться в живых, у него должна была быть причина. Было бы полезно знать эти вещи. Но я никак не ожидал, что Грэм Абернати станет моей парой.

Так что теперь я летел вслепую, пытаясь убедить ледяного дракона оттаять ровно настолько, чтобы дать мне шанс. Если он взломает дверь, я был уверен, что смогу открыть её до конца.

Ветер завыл громче. Огонь в камине откликнулся, языки пламени взметнулись вверх, словно желая присоединиться к ревущему потоку.

Джорджи посмотрела на пламя.

Грэм посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по изящной линии её подбородка. Выражение его лица незаметно смягчилось.

Конечно.

Грэм был не просто моей парой. Он был и парой Джорджи тоже.

И у меня была возможность открыться.

Повинуясь инстинкту, я обратился к своей магии. Я размотал её цепь, позволив ей устремиться к большому бородатому дракону с волшебными способностями и ледяным сердцем.

Покажи мне, чего ты желаешь.

Я затаил дыхание, когда нити моей силы потянулись к Грэму. Краем глаза я заметил, как Джорджи напряглась. Моя умная ведьмочка, почувствовавшая магию в воздухе. Я не мог вызвать у Грэма вожделение или заставить его что-то чувствовать. Но я мог прочесть его желания так же легко, как взять книгу с полки и разломать корешок.

«Будь осторожен с этим, Кэл», ‒ всегда предупреждала меня моя мама. Даже среди людей стереотипы преследуют нас. Истории об инкубах ‒ и, в меньшей степени, о суккубах ‒ которые забираются в постели и питаются теми, кто этого не хочет или не замечает, существовали не просто так. Секс ‒ это сила. Это мотивировало людей. Заставляло их действовать так, как они не всегда могли контролировать. Секс развязывал войны и вдохновлял на эпические истории. Это могло разрушить королевство... или человека.

Видение возникло в мгновение ока. Грубые руки Грэма скользнули вверх по бледным ногам Джорджи, широко разводя их, когда он наклонил голову и проложил дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра. Его борода царапнула её кожу, заставив вздрогнуть и выгнуть спину. Под ней был расстелен белый меховой коврик, цвет которого резко контрастировал с её блестящими чёрными волосами. Её розовые соски торчали к потолку, а её тихие крики наполнили мою голову. Грэм добрался до центра её тела и провёл языком по клитору.

‒ Но ты же этого не хочешь, ‒ сказал я.

Грэм оторвал взгляд от Джорджи. Как только он остановился на мне, дракон сердито посмотрел на меня, и я понял, что в моих глазах светится моя сила. Он сжал спинку стула, шрамы на его руке напряглись.

‒ Ты же не хочешь, чтобы она уходила, ‒ уточнила я. ‒ Ты хочешь, чтобы она лежала на этом коврике, раскинувшись и выкрикивая твоё имя, пока ты наслаждаешься между её бёдер.

‒ Кэллум, ‒ выдохнула Джорджи, с упрёком и оттенком страха в голосе, переводя взгляд с меня на Грэма.

Я продолжил:

‒ Ты хочешь узнать, какова она на вкус, но ты и так знаешь, что она идеальна. Потому что она создана для тебя.

Джорджи повысила голос:

‒ Кэллум, прекрати!

‒ Ты можешь получить всё, что захочешь, Грэм, но только не в том случае, если прогонишь её. Она уйдёт, и ты упустишь свой шанс.

‒ Кэллум!

‒ Ты действительно собираешься рискнуть потерять её?

Стул с громким треском подломился. Джорджи зажала рот рукой, заглушая свой хриплый крик. Снаружи ветер взвыл так громко, что стал похож на вой баньши. Это было невозможно, но я мог бы поклясться, что он сотрясал крепость, заставляя Большой зал раскачиваться. Почти наверняка надвигалась буря.

Я приготовился к ещё большей буре ‒ что Грэм заревёт или, может быть, швырнёт деревяшку мне в лицо. Вместо этого он осторожно положил её на стол. Пока он смотрел на неё, по его руке потекла струйка крови. Кровь капала на пол, когда рана затягивалась. Когда он поднял глаза, они были холодными. Мертвыми.

‒ Ты был неправ с самого начала, ‒ сказал он мне. ‒ Я не беспокоюсь о том, что ты пострадаешь.

Джорджи прижала руку к горлу.

‒ Ваши вещи там, ‒ указал Грэм. ‒ Берите их и уходите.

‒ Не сегодня, ‒ произнёс я. ‒ Уже поздно.

‒ В это время года солнце никогда не заходит.

‒ Мы шли весь день. Джорджина очень устала, ‒ это была правда, и, пожалуй, это было единственное, что убедило его, когда он оглядел её холодным взглядом, отмечая тёмные круги у неё под глазами. ‒ Она ведьма, ‒ осмелился добавить я. ‒ Она не такая, как мы.

Грэм посмотрел на меня.

‒ Нет никаких «нас», ‒ он подошёл к концу стола и остановился ровно настолько, чтобы сказать: ‒ Сегодня вы останетесь в своей комнате. А на рассвете уйдёте.

Десять минут спустя я сидел напротив Джорджи на кровати в комнате в башне. Это казалось невозможным, но в комнате стало ещё холоднее, чем раньше. Или, может быть, это был просто холод, исходивший от злой ведьмы напротив меня.

‒ Доверься мне, Джорджи, ‒ сказала она, искусственно понизив голос.

‒ У тебя сложилось обо мне ужасное впечатление, девочка.

Она уперла руку в бедро и захлопала ресницами.

‒ Позволь мне поговорить с ним. У меня есть план.

Ладно, это было несправедливо. Я не хлопал глазами, как какая-нибудь кокетка… Или хлопал? Я поднял ладони.

‒ Послушай, я знаю, ты злишься...

‒ И почему ты ничего не сказала о парной связи? ‒ её щёки порозовели, когда она понизила голос до рычания. ‒ Ты, конечно, не возражал ткнуть это Грэму в лицо, когда говорил о том, что он набросился бы на меня!

Сожаление захлестнуло меня.

‒ Я знаю, и мне жаль. Я видел, как он смотрел на тебя. Может, ему и наплевать, если бы я упал в расщелину, но я готов поспорить, что он по-другому относится к тебе, если бы ты шла по снегу. Я рискнул и поставил на то, что он питает к тебе слабость.

‒ Я не могу позволить себе рисковать прямо сейчас. Это не игра для меня, Кэллум. Единственный раз, когда мой отец поверил в меня, был день его смерти.

Я замер.

‒ Что ты имеешь в виду?

Она обхватила себя за талию.

‒ Когда мои родители поженились, все думали, что их отпрыск будет особенным. Две могущественные воздушные ведьмы объединяются? Они гарантированно произведут на свет величие. Но потом появилась я, и я была далека от величия.

‒ Я видел твою магию, ‒ сказал я, качая головой. ‒ Я почувствовал её. Те ураганы, которые ты вызывала, были невероятными.

‒ Они были хаосом, ‒ выражение её лица стало суровым. ‒ Всё, что я делаю, движется к хаосу. Когда летишь верхом на ветре, не должно казаться, что ты стоишь посреди урагана. Моя мама могла проскользнуть под малейшим дуновением ветра и оказаться на другом конце света. Я никогда не умела так себя контролировать, ‒ Джорджи невесело усмехнулась. ‒ И знаешь, что самое худшее? Я нравлюсь ветру. Я как магнит притягиваю воздух. Кажется, что вся эта сила только и ждёт меня. И иногда я могу ухватиться за неё. Я могу задержать её на секунду. Но потом он выскакивает у меня из рук и врезается во что-то или становится причиной серьёзной аварии, ‒ её плечи приподнялись, а затем опустились. ‒ Я аутфилдер, который не может поймать летящий мяч.

‒ Джорджи, ‒ пробормотал я, обходя кровать. Когда она не отодвинулась, я положил руки ей на плечи. ‒ Ты ‒ нечто большее, чем твоя сила.

‒ Только не для ведьм моего дома. Для моего народа сила ‒ это всё, ‒ она с трудом сглотнула. ‒ Ты сказал Грэму, что я не такая, как вы.

Я поморщилась.

‒ Это было глупо с моей стороны.

‒ Нет, это было правдой. Я лишь немного сильнее человека. В некоторых домах ведьмы, которые не могут контролировать свои стихии, становятся слугами. В старые времена они были рабынями.

В моей груди вспыхнул гнев. Я с трудом удержался, чтобы не сжать её плечи ещё крепче.

‒ Никто не сделает тебя рабыней. Пока я живу на земле, этого не произойдёт.

‒ Я бы никогда этого не допустила. Но это поручение ‒ это нечто большее, чем статус. Умирая, мой отец сказал мне кое-что. Это прозвучало как предсказание... или пророчество. Он сказал, что надвигается тёмный ветер и что только я могу обуздать его.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

‒ Что это значит?

В отличие от других бессмертных, я не испытывал презрения к ведьмам. Но я не мог отрицать, что их магия обладала определённым пугающим свойством. Я также слышал достаточно историй, чтобы знать, что пророчества могут быть опасными вещами, особенно если их игнорировать.

‒ Я не знаю, ‒ ответила Джорджи, и её голос был едва слышен. ‒ Я прочитала всё, что смогла найти, в поисках ответов или какого-то руководства. Но у меня ничего не вышло. Единственное, что я знаю, это то, что мои родители надеялись, что я овладею своей стихией и возглавлю дом Блэквудов после их смерти. И я полна решимости сделать это.

‒ Я помогу тебе, ‒ я провёл большим пальцем по милому изгибу её носа, обводя эти крошечные очаровательные веснушки. ‒ Как кто-то мог сомневаться в твоей силе, Джорджи? Ты обладаешь безграничной властью надо мной.

Её глаза закрылись, когда она подалась навстречу моим ласкам.

‒ Я должна добраться до этого Оракула, Кэллум.

‒ Да. Мы сделаем так, чтобы это произошло.

Она открыла глаза.

‒ Нет, если Грэм выгонит нас утром.

‒ Он этого не сделает.

Я осторожно отстранил её от себя и подошёл к нашим рюкзакам, стоявшим рядом с камином. Порывшись в них несколько секунд, я вытащил пачку протеиновых батончиков и пару палочек для разжигания огня.

‒ Зажигалка у меня в рюкзаке, ‒ сказала Джорджи, опускаясь на колени рядом со мной.

Я самодовольно улыбнулся ей и протянул одну из палочек для разжигания огня.

‒ Мы сделаем это весело.

Я сжал палочку и позволил теплу разлиться по моей коже. Через секунду полено вспыхнуло. Когда Джорджи ахнула, я бросил его в очаг и быстро добавил остальные. Через несколько мгновений в очаге разгорелся приличный огонь.

Джорджи застонала, подставляя ладони к пламени.

‒ Боги, как же это приятно.

Я посмотрел на неё.

‒ Я знаю, что ты собираешься сказать.

‒ Скажи мне, ‒ пробормотал я, чувствуя, как страсть разливается по моим венам.

Её взгляд опустился на мой рот.

‒ Мы не займёмся сексом прямо сейчас.

‒ Это определенно не то, что я собирался сказать.

‒ Ты знаешь, что я имела в виду.

‒ Ты права. Наверное, нам стоит сначала поесть.

‒ Кэллум...

Я схватил её за руку и прижал к своему сердцу.

‒ Я отведу тебя к этому Оракулу, ведьмочка. Клянусь. Я просчитался с Грэмом. В следующий раз я буду осторожнее. И я не хотел смущать тебя, описывая его фантазии. Но я это сделал, и прости меня за это, девочка.

Её тёмные ресницы касались щёк.

‒ Он действительно думает о том, чтобы сделать... это со мной?

Моё вожделение усилилось.

‒ Да, именно так, как я описал, ‒ я провёл кончиком пальца по её щеке к подбородку. ‒ Ему интересно, такая ли нежная у тебя кожа, какой кажется. Я мог бы сказать ему, что она ещё нежнее, чем он себе представляет.

‒ Большинство мужчин позавидовали бы, узнав, что у другого мужчины такие мысли об их женщине.

Богатое, мощное наслаждение разлилось по моим венам вместе с вожделением. Я читаю фантазии, но, возможно, у моей ведьмы было своё собственное видение. Потому что гортанные нотки в её голосе дали мне понять, что она кое-что понимает в моих желаниях.

Обхватив пальцами её подбородок, я приподнял его, чтобы она посмотрела мне в глаза.

‒ Ах, но я не такой, как большинство мужчин, дорогая, и Грэм тоже.

Она прерывисто вздохнула.

‒ Ты бы разделил меня... между вами двумя.

‒ Мм-м-м. Ты думаешь об этом?

‒ Я думала, ты уже знаешь, о чём я думаю.

‒ Знаю, ‒ прохрипел я, позволяя своей силе возрасти, когда схватил её за руку и поднял на ноги. Зеленый свет, льющийся из моих глаз, озарил её лицо, когда я запустил пальцы в её волосы и отвел Джорджи обратно к кровати. ‒ Я всё знаю.

Она тихо застонала и без возражений опустилась, когда ее колени коснулись матраса. Сладчайший вздох слетел с её губ, когда я растянулся на ней и прижался губами к её уху.

‒ Позволь мне рассказать тебе.

Пока я стоял в коридоре Северной башни, из-за двери доносились стоны Джорджи.

Мне не следовало прислушиваться. Мне также не следовало приносить мясное рагу или пиво наверх. Но беспокойство вернулось, прокравшись в мои мысли, когда я сидел в своей комнате после того, как покинул Большой зал.

«Кэллум прав», ‒ прошептало что-то. Ведьмы слабее других бессмертных. Гелхелла была жестоким местом, и юная ведьма путешествовала несколько часов. В Большом зале на неё навалилась усталость. И это... беспокоило меня.

Отвлекало.

Я не мог позволить себе отвлекаться, поэтому принес тушеное мясо из Зала. На полпути к лестнице, ведущей в башню, я понял, что тушеное мясо будет вкуснее с пивом. Поэтому я взял и его. Но мне не следовало этого делать, потому что мои непрошеные гости явно нашли себе занятие по душе.

Тихий вздох ведьмы донёсся из-за двери. У меня сжались челюсти, когда я уставился на покрытое шрамами, выветрившееся дерево. Мгновение спустя до меня донёсся низкий мужской голос, за которым последовал низкий женский смех. Его смех присоединился к её смеху, а затем заскрипели верёвки кровати.

Приглушённый, пропитанный похотью голос парня разнесся по коридору.

‒ Вот так, Джорджи, ‒ легкий шлепок подчеркнул его слова. ‒ Объезди меня. О, ты хорошая девочка, ‒ ещё один шлепок. ‒ Быстрее, девочка.

Судорожные вздохи ведьмы скользили по дверным петлям. Боль пронзила мою челюсть, когда я оперся рукой о дерево и опустил голову. Из-под двери струился жуткий зеленый свет. Постельные веревки заскрипели громче, резкие взвизги перешли в ровный ритм.

«Ты не хочешь, чтобы она уходила», ‒ прозвучал в моей памяти голос Кэллума. «Ты хочешь, чтобы она лежала на этом ковре, раскинувшись и выкрикивая твоё имя, пока ты наслаждаешься между её бёдер».

Но теперь она была его. Она была его пиром во всех смыслах этого слова. Ему очень повезло.

Знал ли этот парень, как ему повезло? Он всплыл в моём сознании, его зелёные глаза были спокойны, а волосы цвета меда блестели в свете Большого зала. У него был озорной вид, игривый и непочтительный. Но его глаза стали смертельно серьёзными, когда он поймал мой взгляд через стол.

«Ты хочешь знать, какова она на вкус, но ты и так знаешь, что она идеальна. Потому что она была создана для тебя».

Нет. Ведьма была создана для него.

Зеленый свет распространялся все шире, пока не окутал мои ботинки. Крики ведьмы становились громче. Парень зарычал от удовольствия. Раздалось ещё несколько шлепков, каждый из которых сопровождался сдавленными всхлипами Джорджи.

У меня заболела челюсть. Мой член зашевелился, и давно дремавшие ощущения охватили меня. Давление между моих бедер усилилось. Оно сжимало мои яйца без моего разрешения, все сильнее и сильнее, пока мои яйца не стали тяжелыми и полными.

Это была сила парня. Так и должно было быть.

Но, возможно, это была ведьма.

«Возможно, это были они оба», ‒ подумал я, зажмурив глаза и ударив кулаком по двери. Осколки пронзили мою кожу, но я не почувствовала жжения. Ощущение сосредоточилось в паху, где мой член дергался, напрягался и... нуждался.

Боги, я нуждался ‒ и так давно я в этом не нуждался. Эта потребность была всепоглощающей. Ошеломляющей по своей интенсивности.

Такой опасной.

Это затопило мой член и мой разум, наполняя мою голову видениями пышных грудей и плавно округленных плеч. Покрытые волосками бёдра и изящный изгиб мужской стопы. Длинные чёрные волосы, падающие вперёд, но не полностью скрывающие мягкий кончик дерзкого носа. Россыпь неожиданных веснушек. Золотистая щетина на твердом подбородке.

Я нуждался в этих вещах. И они были в пределах досягаемости, прямо за дверью.

Ещё шлепки. Стоны женщины от удовольствия. Стоны мужчины, готовящегося кончить.

Ветер воет в коридоре.

Я поднял голову, и порыв ветра ударил мне в лицо. Снежинки залетели в окна и заставили факелы на стене задрожать. Завыл ветер, опрокинув деревянный кувшин, который я оставил на полу. Пиво разлилось по выветрившимся половицам.

Надвигалась гроза. Она назревала с обеда.

Я вдохнул её полной грудью, позволяя ледяному воздуху пронизывать мои лёгкие. Холод забрался под одежду и ослабил напряжение в паху. По ту сторону двери слышался смешанный женский и мужской шепот. Веревки кровати были тихими.

Я взял кувшин и пошел прочь, снег заметал мои шаги. Когда я добрался до своей башни, воздух стал холоднее. К тому времени, как я поднялся по лестнице в свою комнату, моё дыхание превратилось в струйку дыма вокруг моей головы.

Моя комната была скромной и опрятной, в ней стояла только узкая кровать и ряд крючков для одежды на покрытых инеем стенах. Но кабинет, примыкавший к ней, представлял собой настоящий лабиринт беспорядка. Стопка книг опасно накренилась, когда я протискивался через дверь с кувшином в руке. Я придержал стопку, прежде чем пробраться между грудами свитков и другими стопками на пути к большому столу под сводчатыми окнами.

Ветер колотил по стеклу, которое из-за возраста было толще внизу. За окном горизонт почернел от надвигающейся метели. Полуночное солнце пробивалось сквозь тяжелые от снега облака.

В кувшине ещё оставалось немного пива, и я выпил его, позволяя напитку согреть меня. Столетия назад Братство производило другие вещи ‒ вина и эликсиры, которые приносили доход для покупки доспехов и замков. Но те времена давно прошли, как и большинство членов Братства. Возможно, это имело бы значение, если бы я был способен переносить одиночество.

Но я не был уверен, так что этого не произошло, и я отставил кувшин в сторону без угрызений совести ‒ или отвлечения внимания.

Ветер завыл громче, когда я уселся за свой стол и невидящим взглядом обвёл комнату вокруг себя. Ряды книжных шкафов поднимались до потолка, и каждая полка была забита свитками и книгами в кожаных переплетах. Некоторые были настолько старыми, что корешки отслаивались, а буквы слишком выцвели, чтобы их можно было разобрать. Другие представляли собой просто связки пергамента, скрепленные нитками.

Среди книг тут и там были разложены другие предметы. В стеклянных банках и маленьких бутылочках, украшенных драгоценными камнями, отражался слабый солнечный свет. Рядом со ступкой и пестиком лежал пучок редких трав с давно забытого плана. Кинжал, вырезанный из цельного куска обсидиана, лежал рядом с лунным камнем, инкрустированным серебром. Половину одной полки занимали алые кости феникса. На другой половине стоял хрустальный череп, его широко раскрытые глаза переливались всеми цветами радуги.

Некоторые из предметов были настолько ценными, что их ценность невозможно было измерить. Они были утеряны. Бесценные вещи ценились за их волшебство. Некоторые были настолько могущественными, что стали предметом охоты за сокровищами и легендарных поисков. Ни один из них так и не принес мне то, что я искал.

Но я не мог остановиться. Мои клятвы связывали меня. Я произнес древние слова, когда глава Братства ткнул меня кулаком в грудную клетку. Перед глазами у меня все плыло, а сердце бешено колотилось, и я окровавленными губами пообещал служить.

И я никогда не нарушал клятвы. Я защищал Оракула Северного Ветра на протяжении одиннадцати столетий. Иногда путешественники избегали меня. Это были достойные люди. Если они проскальзывали сквозь мои чары и оставались незамеченными, они должны были добраться до Оракула. Эти путешественники не всегда были могущественны, но многие из них возвращались с могущественными дарами ‒ пучками редких трав и костями багрового феникса. Бесценные книги и хрустальные черепа.

Большинству путешественников не удавалось миновать Белые врата. Этих я отослал прочь, но не раньше, чем забрал все знания, которые они несли в своих рюкзаках и пожитках. Поскольку я поклялся служить, когда произносил свои клятвы, мои глаза расширились, когда я увидел, как лед сковал моё сердце. Но когда Великий магистр вложил его обратно в мое тело, я дал другую клятву ‒ тайную, которую я шептал снова и снова в своей голове, пока она не стала громкой, как крик.

Я никогда не перестану искать.

Ветер завывал, выдергивая меня из прошлого. Я пододвинул к себе книгу и открыл её. Когда шторм начал обрушиваться на замок, я возобновил поиски.

Точно так же, как это было каждую ночь на протяжении более тысячи лет.

Меня разбудил холод.

Я моргнул, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему комната стоит боком. Я заснул, уткнувшись лицом в книгу. Когда я поднял голову, к моей щеке на секунду прилипла страница.

В кабинете было тихо. Слишком тихо. Лед покрывал все, включая кончики моих волос. Я провел рукой по спутанной массе, которую обычно срезаю ножом, когда она становится слишком длинной. Но это было последнее, о чем я думал, когда смотрел на сверкающий лед вокруг меня. На полке под слоем стекла мерцал хрустальный череп, его глаза были покрыты инеем.

Температура упала еще на десяток градусов. По обложке одной из книг на моём столе побежали трещины. Секунду спустя книга разлетелась вдребезги.

Хэмиш скользнул в дверь.

Я замер, как и вся комната вокруг меня.

Хэмиш остановился на пороге. Его каштановые волосы ниспадали на плечи, ярко выделяясь на фоне коричневого стеганого кашемира того же оттенка, что и его глаза.

‒ Любовь моя, ‒ хрипло произнес я. ‒ Пожалуйста, говори, ‒ это была бесполезная просьба. Хэмиш так и не произнёс ни слова. Он навещал редко ‒ раз в десять лет или около того ‒ и никогда, никогда не разговаривал. Ни разу за одиннадцать столетий.

Я не осмеливался подняться. Вначале, когда он только показался, я попытался подойти к нему. Но он исчез, когда я приблизился, так что я научился двигаться как можно меньше. Вместо этого я пожирал его глазами, пробегая взглядом по его красивому лицу и длинному, стройному мускулистому телу. Солнечный свет теперь был ярче, и его волосы горели огнем. Он стоял в дверях такой реальный, что я почти ощущал его дыхание на своей шее и его сильные руки, сжимающие мои.

Но его глаза были печальны.

‒ Почему ты...? ‒ начал я, но я уже знал. Я знал, зачем он пришёл.

Хэмиш уставился на меня, и печаль в его карих глазах превратила мои внутренности в кашу. В лучах утреннего солнца покрытый льдом кабинет сверкал, как бриллиант изнутри. Это было прекрасно. Я ничего этого не видел.

‒ Я отсылаю их прочь, ‒ прохрипел я. ‒ Ведьма… Она пыталась обмануть меня. Инкуб работает с ней. Они хотят добраться до Оракула. Я им этого не позволю. Я прикажу им немедленно уйти, ‒ мои мольбы превратились в невнятный лепет, слова путались. ‒ Я сделаю это немедленно, любимый. Я не хочу, чтобы они были здесь. Я не хочу...

Хэмиш скользнул назад, часть его плеча прошла сквозь дверной косяк.

‒ Нет! ‒ я схватился за край стола. У меня перехватило горло. ‒ Не надо… Пожалуйста, прости меня. Мне так жаль.

Солнечный свет падал на кабинет косыми лучами, в нескольких дюймах от кончиков ботинок Хэмиша, которые начали тускнеть.

‒ Не надо, ‒ выдохнул я, отодвигая стул. На моей одежде образовались трещины от льда, когда я, спотыкаясь, обошёл стол, роняя свитки на покрытый инеем пол.

Взгляд Хэмиша оставался печальным, его волосы потеряли свой цвет, а ноги стали прозрачными. Его кожа посерела.

‒ Нет!

Я подался вперёд, поскользнулся на ледяном полу и сильно ударился. Мои бедро и локоть ударились одновременно, раскаленная добела боль пронзила меня насквозь. Я поднялся на колени.

Спереди на гамбезоне (прим. перев. ‒ кожаная куртка под доспехи) Хэмиша проступила кровь, превратив коричневую ткань в чёрную.

‒ Не надо, ‒ прошептал я, но осознание того, что последует дальше, не уменьшило ужаса. Кровь стекала с его бледных губ. Она растекалась по его груди и животу, как ужасные ручейки, вытекающие из глубокого источника.

Он отодвинулся, не сводя с меня глаз.

Но он бы и так сделал. Он всегда уходил от меня.

‒ Прости, ‒ прохрипел я. ‒ Мне жаль.

Кровь пропитала Хэмиша до пояса, она была такого же серого цвета, как его кожа и волосы. Она рекой текла по его подбородку. Я не мог остановить это. Я никогда не был в состоянии остановить это. Однажды его кровь пропитала мои руки. Так много. Мои пальцы задрожали при воспоминании о том, как я пытался поднять его с земли и положить обратно.

‒ Не уходи, ‒ взмолился я, но мольба была такой же тщетной, как и в первый раз. Сейчас, как и тогда, мои колени онемели от холода, и я опустился на колени и помолился любому богу, который согласился бы меня выслушать. Я молился и Хэмишу, но он был так же молчалив, как боги много лет назад.

Влага стекала по моим щекам и замерзала на коже.

Слёзы.

Невозможно.

Невозможно.

Но они были твёрдыми и настоящими под моими пальцами, когда я дрожащими руками прижал их к бороде. Соленые сосульки образовались в уголках моих губ, и боль вернулась в грудь. Я цеплялся за это, задыхаясь от эмоций, которые поднимались из пыльных уголков моего сознания. Одно за другим они обрушивались на меня: замешательство, сожаление, печаль.

Последняя была как струп, сорванный с раны. Острая и безжалостная, она разрезала меня на части, вырывая влажные, дрожащие вздохи из моего горла. Когда я потянулся к Хэмишу, из меня вырвались животные звуки, и новые слёзы замерзли, едва успев пролиться.

‒ Она прокляла меня, ‒ сказал я между всхлипами. ‒ Должно быть, она так и сделала.

Пиво.

Инкуб отвлек меня в Большом зале, а ведьма отравила напиток. Мысленно я увидел, как кувшин разливается по коридору. Увидел, как я опрокидываю его и осушаю, прежде чем сесть за свой стол.

Она отравила меня, заставив чувствовать. Парень был молод и слишком неопытен, чтобы сражаться со мной. Ведьма не могла сравниться со мной ни по силе, ни по могуществу. Поэтому она прибегла к коварной тактике своего вида.

‒ Я отсылаю их, ‒ сказала я Хэмишу. ‒ Прости.

Я сожалел о стольких вещах.

Мягкие, печальные карие глаза не отрывались от моих. Хэмиш отошёл назад…

‒ Не надо! ‒ закричал я, ползком продвигаясь вперёд. ‒ Не оставляй меня снова!

Он превратился в ничто. Исчез.

Пиво подошло мне в горло и выплеснулось изо рта. Оно застыло, как только попало на пол. Пива было немного, но мой желудок, казалось, этого не замечал, и спазмы продолжались. Я тяжело дышал, стоя на четвереньках, сопли и слезы замерзали на моём лице. В конце концов, рвота перешла в рыдания, и я рухнул на бок. Боль не утихала, пульсирующая, зияющая пустота, которую невозможно было заполнить.

Воспоминания о Хэмише затопили мой разум, наполняя мою голову образами нас, скачущих верхом по полям, смеющихся и шутящих. Я видел, как мы лежим в постели, вплетенные друг в друга, и пот остывает на нашей коже. Мы вместе шли в бой. Вместе проливали кровь. Вместе любили. Я любил его, я любил его, а он умер.

Это горе не убило бы меня, потому что оно было ненастоящим. Никакое колдовское проклятие не смогло бы разрушить мои клятвы. Мое сердце было тяжелым грузом в груди, его удары были такими же тихими и холодными, как ледяная комната вокруг меня. Но печаль тоже была тяжким грузом. Это замедлило бы меня и подвергло бы опасности Оракула.

Кряхтя, я с трудом поднялся на ноги. Это сделала ведьма, и она не покинет Белые врата, не ответив за свое преступление. Если я мог чувствовать печаль, я могу чувствовать и другие вещи.

Например, решимость. Я позволил этому чувству наполнить меня, когда вошёл в свою комнату и подошёл к раковине. Вода была ледяной, и я со злостью ударил по ней кулаком.

«Да», ‒ подумала я, когда кровь капала с моих пальцев в холодную воду. «Мне бы это тоже не помешало».

‒ Где ты, чёрт возьми, пропадаешь, Кэллум МакЛиш? ‒ раздражённо спросила я, дрожа у окна. Моё сердце замерло при виде снега, который, казалось, был по меньшей мере на десять футов выше, чем вчера. Буря миновала, но надвигалась другая. На горизонте собирались зловещие тучи, обещая новую метель. Если у нас с Кэллумом была хоть какая-то надежда добраться до Оракула сегодня, нам нужно было как можно скорее покинуть Белые врата.

Но это было трудно сделать, поскольку Кэллум пропал. После беспокойной ночи, проведённой на продавленном матрасе, у меня всё болело. Тем временем Кэллум спал как убитый, его тихий храп доносился до моего уха, когда он прижимал меня к себе, словно я была его личной подушкой. Он встал в отвратительно веселом настроении и объявил, что отправляется на «разведывательную миссию» крепости.

‒ Что ты там разведаешь? ‒ проворчала я, массируя шею у камина.

Он скептически посмотрел на меня, когда раздевался, готовясь перекинуться.

‒ Я не уверен, что это подходящее слово, девочка.

‒ Это такое слово.

‒ Если ты так говоришь, ‒ ухмыляясь, он спустил штаны и переступил через них.

‒ Я именно так и говорю, ‒ я придала своему лицу суровое выражение и старательно игнорировала то, как хорошо он выглядел в лучах утреннего солнца, золотивших его мускулы. ‒ Как ты думаешь, разумно ли бегать по замку?

‒ Я останусь дымом, ‒ обнажённый, он пересёк комнату, схватил меня за бёдра и притянул к себе. ‒ И я пойду поищу кофе.

Мои протесты не увенчались успехом.

‒ Ты поищешь?

Его глаза блеснули.

‒ Если в этом замке и есть кофе, то он будет твоим, ведьмочка.

Черт возьми, он заполучил меня. Он читал о сексуальных желаниях, но кофе приносил такое же удовлетворение, как и секс, так что, возможно, мне не стоило удивляться.

‒ Хорошо. Но помни, ты обещал не провоцировать Грэма.

‒ Я не буду, ‒ он нежно поцеловал меня в лоб. ‒ Я просто хочу ознакомиться с обстановкой. Может, поищу бекон к кофе. Если только ты не хочешь съесть холодное рагу на завтрак?

‒ Отвратительно, ‒ я ахнула, когда он перекинулся дымом и игриво закружился по моему телу. ‒ Не уходи надолго. И мне нужно как минимум две порции сахара! ‒ крикнула я, когда он просочился под дверью.

Я повернулась к двери, и мой взгляд упал на горшок с тушеным мясом, который мы с Кэллумом нашли в коридоре, когда вчера вечером отправились в туалет. Грэм оставил две миски и ложки, а также лужицу замерзшего пива. Мои щёки вспыхнули при мысли о том, что он стоял в коридоре, когда я объезжала Кэллума. И, о боги, что, если бы он услышал, как Кэллум пересказывает мои самые темные, порочные фантазии? Те, в которых Грэм был очень активным участником вышеупомянутого объезжания?

Этого никогда бы не случилось. Даже если Грэм и был нашей парой ‒ а я всё ещё не была уверена в этом, ‒ он был ледяным драконом. Вчера вечером его глаза были совершенно холодными, когда он заявил, что ему всё равно, если Кэллум и я пострадаем.

Потом он принёс нам тушёное мясо. Я прикусила губу, изучая горшок на полу. Грэм обыскал наши рюкзаки. Он ничего не взял, но оставил всё в достаточном беспорядке, чтобы мы поняли, что он осмотрел наши вещи, прежде чем вернуть сумки. Он знал, что у нас хватит еды и воды на несколько ночей.

Так зачем же было приносить нам ужин?

Воздух за моей спиной дрогнул, и я обернулась, когда в открытое окно ворвалась струйка черного дыма. Она изгибалась, сплетаясь в одно целое и создавая эффектное зрелище.

‒ Ты не нашёл кофе, ‒ сказала я, поморщившись от скуки в своём голосе. Но... кофеин.

Дым превратился в растрёпанного Кэллума. Его глаза сияли, когда он подошёл ко мне и взял за плечи.

‒ Я знаю, что ты не в восторге.

Я моргнула.

‒ Разочарована.

‒ Нет, не в восторге. Это когда ты зла и разочарована. Не в восторге.

‒ Я думал, что в Великобритании злиться ‒ значит быть пьяным.

‒ Так и есть, ‒ сказал он слегка обиженным тоном. ‒ Но у нас есть Netflix, девочка. И, в любом случае, я нашёл кое-что получше кофе.

‒ Невозможно.

‒ Воздержись от суждений, пока не увидишь мои сюрпризы, ‒ он отпустил меня и подошёл к своей одежде, сваленной в кучу на кровати.

Я подошла ближе, и мой взгляд скользнул по его мускулистой спине и упругой заднице, когда он натянул штаны.

‒ Сюрпризы? Во множественном числе?

‒ Да, ‒ ответил он, поворачиваясь ко мне лицом и натягивая штаны на бёдра, чтобы прикрыть член. Я всё ещё пыталась скрыть своё огорчение, когда он схватил меня за руку и потянул к двери.

‒ Нам нельзя туда идти!

Кэллум повернулся ко мне лицом и отступил назад, увлекая меня за собой. На его губах заиграла озорная улыбка.

‒ Ты хочешь сказать, что не хочешь принять горячую ванну?

Я перестала сопротивляться.

‒ Ты нашёл ванную? Настоящую?

Потому что деревянный переносной горшок в чулане дальше по коридору был не тем. Кэллум был прав ‒ горячая вода была лучше кофе. Я умылась, насколько это было возможно, с помощью влажных салфеток, которые были в наших рюкзаках, но после целого дня пеших прогулок и пары горизонтальных упражнений с Кэллумом у меня зачесалась голова, а дезодорант едва не выбросил белый флаг капитуляции.

‒ Ещё лучше, ‒ произнёс Кэллум. ‒ Это кальдарий.

‒ Кал ‒ что? ‒ спросила я.

Его глаза загорелись.

‒ Подожди, я знаю что-то, чего не знаешь ты?

‒ Просто скажи мне, в чём дело.

‒ Я так и сделаю, просто дай мне немного побыть с этим чувством.

‒ Ты знаешь, как много значит для меня кофе, Кэллум?

Он ухмыльнулся.

‒ Их построили римляне. Они обогревались с помощью какой-то причудливой туннельной системы под полом, ‒ моё продолжающееся замешательство, должно быть, отразилось на лице, потому что он сказал: ‒ Большая каменная гидромассажная ванна.

‒ Показывай дорогу, дракон.

Смеясь, он потащил меня через дверь и дальше по коридору к той же винтовой лестнице, по которой мы спускались прошлой ночью. На этот раз, однако, он повёл меня вверх, а не вниз. Через несколько мгновений мы нырнули в узкую дверь и ступили на ледяную крышу башни. Снег простирался во все стороны. Башня возвышалась над ним, уменьшая всё на земле до миниатюрных размеров. Заснеженный валун, мимо которого мы вчера проходили, был похож на мрамор.

‒ Это не ванная, ‒ сказала я, и моё сердце забилось быстрее, когда я увидела зубчатые стены, которые выглядели так, словно были покрыты белой глазурью. ‒ Кстати, разве этот замок не ест людей?

Кэллум взял меня под локоть и помог перебраться через лед.

‒ Король Кормак сказал, что это только для незваных гостей. Грэм провёл нас внутрь, так что я бы сказал, что мы приглашены. Но не волнуйся, на всякий случай мы будем держаться подальше от камня, ‒ в нескольких шагах от зубчатой стены он остановил нас и зашёл мне за спину. Положив руки мне на плечи, он мягко повернул меня и указал пальцем. ‒ Посмотри туда, ведьмочка. Звук слабый, но ты его вполне можешь разобрать.

Я прищурилась… Затем я глубоко вздохнула.

‒ Ты видишь это, ‒ сказал Каллум, его улыбка изогнулась у моего уха.

‒ Да, ‒ Оракул Северного ветра. Оно мерцало голубым на горизонте. Каждые несколько секунд по нему пробегал темно-синий импульс. ‒ Ближе, чем я думала.

‒ Да. Думаю, около часа ходьбы.

‒ Это дальше, чем кажется, ‒ прорычал низкий голос. Секундой позже Грэм возник из ниоткуда, возникнув между мной и зубчатой стеной, как будто он был там всё это время. Что, конечно же, так и было. Ярость исходила от него, её густые волны искажали воздух вокруг него.

Кэллум толкнул меня за спину так быстро, что мне пришлось схватиться за его плечо, чтобы не упасть.

‒ Это не сработает, ‒ сказал Грэм, не сводя с меня пристального взгляда. Ледяное безразличие исчезло, сменившись глубоким гневом, почти демоническим по своей силе. Его глаза были красными и воспаленными, как будто он не спал. Но его фигура была такой же устрашающей, как и всегда. Он возвышался над крепостной стеной, его широкая фигура заслоняла горизонт. Мышцы на его плечах напряглись, когда он ткнул в меня толстым пальцем. ‒ Ты не сможешь спрятаться от того, что натворила, ведьма.

Кэллум ощетинился.

‒ О чём ты говоришь? Она ничего не сделала.

Грэм оскалил зубы и угрожающе шагнул вперёд, и я внезапно поняла, что, должно быть, чувствовали люди, когда на берег выбросило викингов-мародеров.

‒ Не прикидывайся невеждой, парень. Вы работали с ней в Большом зале, отвлекая мое внимание, чтобы она могла отравить моё пиво.

‒ Я ничего подобного не делала, ‒ сказала я.

Губы Грэма скривились в усмешке.

‒ Такая прекрасная актриса. Я аплодирую твоим усилиям, но твой план провалился. Ты снимешь это проклятие или будешь страдать от последствий.

‒ Не угрожай ей, ‒ прорычал Кэллум. Его мышцы напряглись ещё сильнее под моей рукой. Он был готов нанести удар.

Я вышла из-за его спины.

‒ Что, по-твоему, я натворила? ‒ Кэллум потянулся ко мне, но я оттолкнула его. ‒ Нет, я хочу знать, ‒ я расправила плечи, встретившись взглядом с Грэмом. ‒ Как я тебя прокляла? И, пожалуйста, уточни. Если я хочу избавиться от этого яда, мне нужно точно знать, что я подсыпала тебе в пиво.

‒ Больше театральности, ‒ выпалил Грэм. Воздух вокруг него задрожал. ‒ Я устал от твоей игры, ведьма.

Моё сердце тяжело забилось о рёбра. Если бы я схватилась за воздух, я не была уверена, что смогла бы удержать его, не говоря уже о том, чтобы превратить в оружие, достаточно мощное, чтобы одолеть Грэма. Кэллум неотступно стоял рядом со мной, его большое тело едва сдерживалось. Я знала, что если Грэм сделает хоть одно неверное движение в мою сторону, то эта защита исчезнет. И Кэллум, скорее всего, проиграет любое сражение между ними. В моей голове промелькнули воспоминания о том, как его кровь заливала землю.

Нет.

Я не могла этого допустить. Но Грэм был так зол...

У меня перехватило дыхание. Грэм был зол. А вчера он был возбуждён. Временами он казался испуганным или сбитым с толку. Он почувствовал то, чего не должен был чувствовать.

В моей голове зазвучал голос Кэллума: «Связь пары ‒ это не всегда удар молнии, Джорджи. У всех по-разному. Но это нельзя игнорировать».

Грэм не проигнорировал нас. Он пытался. Он отправил нас по комнатам и приказал убираться. Он заявил, что ему всё равно, если мы пострадаем.

А потом принёс нам тушеного мяса.

‒ Тогда убейте меня, ‒ внезапно сказала я, вздёрнув подбородок.

Кэллум пристально посмотрел на меня. Я жестом велела ему замолчать, не отрывая взгляда от Грэма.

‒ Сделай это, ‒ сказала я, моё сердце гулко стучало в ушах. ‒ Если я прокляла тебя, убив меня, ты освободишься. Найл Бэлфор доказал это, убив Мулло. Проклятие, убившее ваших женщин, рассеялось в ту же секунду, как Мулло испустил последний вздох. Сделай то же самое сейчас. Убей меня.

Рычание Кэллума эхом разнеслось по ледяной башне.

‒ Джорджи...

‒ Тихо, ‒ сказала я, отводя взгляд от Грэма на достаточное время, чтобы бросить предостерегающий взгляд на Каллума. ‒ Это касается только нас с Грэмом.

Грудь Кэллума быстро поднялась и опустилась. На его челюсти дёрнулся мускул, и на секунду я испугалась, что он может проигнорировать мой приказ. Наконец, он коротко кивнул.

Я повернулась к Грэму.

‒ Ты можешь покончить с этим в ближайшие несколько секунд, если сбросишь меня с этой башни. Я ведьма. Как ты любезно заметил, моя сила ничто по сравнению с твоей. Я, вероятно, не переживу падения.

Глаза Грэма сверкнули. Он поднял руку, словно хотел прижать её к груди, но, казалось, спохватился и опустил её.

‒ Я...

‒ Убей меня, ‒ произнесла я. ‒ Я для тебя никто.

Его брови сошлись на переносице. В его глазах промелькнули эмоции. Гнев. Путаница. Намёки на страх. Он быстро заморгал, как будто это стремительное шествие напугало его. Когда он наконец заговорил, его голос звучал так, словно его выдирали из горла.

‒ Я... не буду.

От облегчения у меня подогнулись колени, но я выпрямила спину. Каким-то образом мне удалось сохранить спокойствие в голосе.

‒ Если ты не собираешься меня убивать, я приму ванну. У тебя отстойный матрас, я не принимала душ сорок восемь часов и страдаю от нехватки кофеина. Любой дракон, у которого хватит глупости встать между мной и горячей водой, проведет следующий месяц в виде жабы, ‒ я повернулась к Кэллуму и произнесла повелительным тоном, который использовала моя мать, когда была сыта по горло низшими бессмертными. ‒ Отведи меня в кальдарий.

‒ Да, мэм, ‒ он протянул руку. Когда я взялась за неё, Грэм с рычанием шагнул вперёд.

‒ Ты не пойдёшь туда одна.

Я обхватила пальцами бицепс Кэллума и многозначительно посмотрела на Грэма.

‒ Тогда, я думаю, тебе тоже лучше пойти.

Кэллум повёл нас к двери, ведущей на лестницу. В нескольких шагах от порога я оглянулась через плечо на Грэма, который смотрел на меня со смесью гнева и недоумения на суровом лице.

Внезапно моя непостоянная сила стала ценным приобретением. Слухи о моей неуклюжести и катастрофах, вызванных магией, преследовали меня всю жизнь. Мои родители делали всё возможное, чтобы утихомирить слухи, но слухи просочились наружу. Когда меня навещали ведьмы из других домов, они часто пытались испытать меня. Я не была легендой, как мои родители, но я всё ещё была их дочерью. Сила ‒ это наполовину умение, наполовину репутация. Если ты вёл себя как человек, способный сровнять город с землёй при помощи торнадо, люди, как правило, относились к тебе соответственно.

Я поймала взгляд Грэма и приподняла бровь.

Поведись, ну давай же.

‒ Ну что, дракон? Ты идёшь или нет?

Воздух в кальдарии был угнетающе тёплым. На стенах потрескивали факелы. Над землёй висел густой туман, распространяя тепло и влагу. Это место, вырубленное в скале под Белыми Воротами, было желанным убежищем от остальной части замёрзшей крепости.

Но это никак не помогло смягчить холод, возникший между мной и Грэмом.

Мы стояли лицом к лицу в маленькой прихожей перед ванной. Джорджи бросила взгляд на огромный квадратный бассейн, наполненный горячей водой, пробормотала «да здравствует Рим» и оставила нас с Грэмом наедине.

Вероятно, это было не самое мудрое решение. Тренируясь с Брэмом МакГрегором, я понял, что хладнокровие ‒ лучшая защита в бою. Затем я увидел, как мужчина угрожает моей паре. Тот факт, что мужчина, о котором идет речь, также был моей парой, казалось, не имел значения.

Он прислонился к стене, на которой всё ещё виднелись следы резца, когда она была высечена, скрестив толстые руки на широкой груди, с угрюмым выражением лица.

Я отплатил ему тем же, стоя у противоположной стены, когда из ванной донеслись тихие звуки плеска и цветочный аромат шампуня Джорджи. При мысли о её роскошном теле, скользком от мыла и тёплой воды, меня охватило раздражение. Наверное, она была похожа на русалку со своими чёрными волосами, прилипшими к голове, и упругими сиськами, покачивающимися над водой. Эти розовые соски, словно маленькие ягодки, просвечивали сквозь пар. Мне следовало вымыть ей спину. Вместо этого я был вынужден играть в гляделки с Грэмом Абернати.

‒ Блядь, ‒ пробормотал я.

Грэм приподнял бровь.

‒ Проблема?

‒ Да. Ты.

Он натянуто, без тени юмора, улыбнулся.

‒ Я, должно быть, неправильно тебя расслышал. Это прозвучало так, будто ты обвиняешь меня в проблемах, которые сам же и создал.

‒ Нет, ты меня прекрасно расслышал.

От него повеяло холодным воздухом.

‒ Единственная проблема здесь ‒ это ты, мальчик.

Глубоко в груди мой дракон поднял голову. Я оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, все мое хладнокровие улетучилось. Я остановился в нескольких дюймах от Грэма и оскалил зубы.

‒ Мне уже порядком надоело, что ты называешь меня мальчиком.

‒ Какая жалость.

Я разозлился.

‒ Хотя в этом есть смысл.

‒ О, неужели? ‒ он развел руки и прижался ко мне, его грудь коснулась моей. ‒ Какой же?

Он был на пару дюймов выше меня, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

‒ Судьба подарила две пары, и ты до смерти напуган. Но ты, чёрт возьми, слишком маленький, чтобы смотреть в лицо своим страхам, поэтому прибегаешь к детским оскорблениям и устраиваешь истерику каждый раз, когда твой член становится твёрдым.

Его ноздри раздулись, а в глазах вспыхнуло возмущение.

‒ Вы не мои пары.

‒ Продолжай убеждать себя в этом. Может быть, однажды ты действительно в это поверишь.

Он схватил меня за воротник рубашки и приподнял так, что мы оказались нос к носу.

‒ Вы не мои пары, ‒ прорычал он. ‒ Твоя ведьма отравила меня.

Я улыбнулся.

‒ Это отличная теория, Грэм, но у неё есть фатальный недостаток, ‒ я наклонился и схватил его за член, который был достаточно твёрдым, чтобы прорвать его штаны. Когда он резко втянул воздух, я провёл языком по его губам, ощущая вкус огня, соли и тёмной магии фейри. Я знал, что моя сила мерцала в моих глазах, когда я говорил, прижавшись к его губам. ‒ Ты был твёрдым для меня задолго до того, как выпил то пиво, милый.

Его голубые глаза расширились. Его прерывистое дыхание щекотало мои губы. Затем он развернул меня и прижал к стене. Я ударился спиной о камень, что заставило меня застонать, когда Грэм схватил меня за горло и зарычал мне в лицо.

‒ С меня хватит твоего языка.

‒ Нет, это не так. Я выгнулся навстречу ему, потираясь своим членом о его. ‒ У тебя есть целый список того, что ты хочешь с ним сделать.

‒ Заткнись.

‒ Заставь меня.

Он усилил хватку. В то же время, он прижался лицом к моему горлу. Его горячее дыхание овевало мою шею.

‒ Я должен трахнуть тебя прямо здесь. Прямо у этой стены.

Вожделение разлилось по моим венам.

‒ Сделай это.

Боги, я был готов умолять его об этом. Он хотел войти в меня, и я был готов к игре. Его мужской запах наполнил мои легкие. Его твердое тело прижало меня к скале. Деваться было некуда, но я не хотел уходить. Я хотел, чтобы он воспламенил меня.

Он тяжело дышал, уткнувшись мне в шею, его тело воина излучало агрессию и пот. Он покачивал бёдрами, потирая наши члены друг о друга, и я не был уверен, что он осознавал, что делает. Он издал ещё один прерывистый вздох, который закончился низким, сексуальным всхлипом.

‒ Бояться ‒ это нормально, ‒ сказал я.

Он отстранился, его глаза заволокли грозовые тучи.

‒ Что?

‒ Ты слышал меня.

Разразилась буря.

‒ Я не боюсь, ‒ прорычал он, ‒ но ты должен бояться, ‒ он прижался своим ртом к моему.

Чёрт возьми, наконец.

Он целовал меня крепко, оставляя синяки и наказывая. Его язык исследовал мои губы, ища вход. Когда я ответил недостаточно быстро, он схватил меня за подбородок и проник внутрь, проводя своим горячим, жаждущим языком по моему.

Торжество разлилось по моим венам, когда я запустил руки в его волосы и ответил на поцелуй, поглаживая его в ответ. Его язык был скользким и горячим. Камень впился мне в спину, твердый и брутальный, как мужчина, получающий от меня удовольствие. И, черт возьми, я хотел дать ему это. Давать и дарить вечно. Мой член сочился в штаны, все между ног стало горячим, твердым и набухшим. Я обвил ногой его бедро и подался вперед, прижимаясь к нему.

«Никогда», ‒ шептал мой разум. Никогда я не испытывал ничего подобного с мужчиной. Подчинение не изменило меня. Я питался фантазиями, и в моей натуре было подчиняться и приспосабливаться. Я мог быть таким, каким хотел меня видеть Грэм. Но я никогда не был так... голоден.

Да, именно так. Моя потребность была неутолимой. Я мог пить из него вечно и никогда не насытиться. Не предполагалось.

Он застонал мне в рот. Его руки были повсюду, стаскивая с меня одежду и впиваясь в кожу. Он просунул своё бедро между моими, раздвигая меня шире и давая себе пространство для ласк.

Мои яйца болели. Моя магия рванулась вперед, прокручивая фантазии Грэма в моем сознании, как карусель. Я склонился над деревянным столом в Большом зале, прижавшись щекой к дереву, и мои стоны наслаждения возносились к древним балкам. Я лежу на спине, мои лодыжки в его руках, а он двигается между моих бедер. Я оседлал его, как Джорджи оседлала меня прошлой ночью. Видение померкло, и она заняла мое место, запрокинув голову и покачивая сиськами, когда двигала своим телом вверх-вниз по члену Грэма.

‒ У тебя будем мы оба, ‒ промолвил я, отрываясь от его губ. Я схватил его за плечо на случай, если он попытается ещё раз поцеловать меня. Внезапно я понял, что важно всё сделать правильно. Мы с Джорджи пришли к нему вместе. Интуиция подсказывала мне, что судьба не просто так всё устроила.

Грэм уставился на меня, его губы были влажными и нечётким.

‒ Оба? ‒ прохрипел он рассеянно.

‒ Джорджи прямо за углом. Теперь мы можем скрепить наши парные узы, ‒ я поднёс руку к его щеке и погладил бороду. ‒ Судьба привела нас сюда, Грэм. Твои поиски окончены.

У меня была доля секунды на предупреждение.

Мои ноги оторвались от пола, и прихожая пронеслась мимо, когда Грэм отшвырнул меня от себя. Я перекинулся в воздухе и приземлился бы на ноги, но что-то ударило меня в бок, отбросив на пол. Я тяжело приземлился, у меня перехватило дыхание. Грэм в мгновение ока оказался рядом, поднял меня и прорычал мне в лицо:

‒ У меня есть друг. Его зовут Хэмиш, и я никогда не перестану его искать.

Хэмиш? Пара, которую он потерял столетия назад? Я хватал ртом воздух, вырываясь из его хватки.

‒ Ты ищешь мертвеца?

Он побледнел. Затем Грэм взревел, и сила звука сотрясла прихожую. Его кулак взметнулся, и моя голова откинулась назад.

Боль взорвалась у меня перед глазами. Я пошатнулся, затем превратился в тень.

Грэм взмыл в воздух рядом со мной, его тело превратилось в бурлящую массу испарившейся ярости. Мы закружились друг вокруг друга и взмыли к потолку.

Внезапно он исчез.

Я замедлился, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону в поисках его признаков. Если бы у меня был пульс, он бы участился. Если он окутал себя чарами, он мог быть где угодно. Он мог быть прямо рядом…

Плотный, концентрированный клуб дыма появился в дюжине футов от меня. Он распался на десятки шариков поменьше.

О, блядь.

Шары полетели в мою сторону, как град пуль. Я не мог двигаться достаточно быстро, и они врезались в меня, разбивая моё тело на мелкие кусочки. Мир закружился. Дезориентация охватила меня, пока я пытался прийти в себя. Но я не мог взять себя в руки. Мысленно стиснув зубы, я перекинулся в воздухе и рухнул на пол пещеры, превратившись в плоть и кости.

Несколько костей хрустнули, когда я ударился о пол и перевернулся на живот. Камень ободрал мне кожу. Агония пронзила меня, вырвав крик из моего горла. Ответный рёв Грэма прорвался сквозь туман боли. Я перевернулся на спину, чувствуя вкус крови во рту.

Грэм шагнул ко мне, его глаза были дикими и рассеянными.

Джорджи встала между нами, одетая только в полотенце.

‒ Остановись!

Грэм отшатнулся, как от удара. Он моргнул, глядя на неё, его обнаженные плечи вздымались.

Она встретила его взгляд, как ангел мщения, её мокрые волосы струились по спине. Вокруг неё витала странная сила, и у неё был голос. Но оно не заговорило. Нет, оно извивалось, наполняя воздух злобным шепотом, который я не мог разобрать. Колдовство. Я никогда не сталкивался с этим так близко. Любой, кто утверждал, что ведьмы ‒ самые слабые из бессмертных, явно никогда не видел ведьму, готовую драться.

‒ Ты не прикоснешься к нему, ‒ сказала Джорджи, и шепот перешел на тысячи разных языков. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Я вдруг обрадовался, что не могу видеть ее лица.

Прерывистое дыхание Грэма заполнило прихожую. Его бледный взгляд переместился с Джорджи на меня. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. Затем он принял форму тени и бросился прочь, оставляя за собой пляшущие факелы.

Джорджи развернулась и бросилась ко мне.

‒ Кэллум! ‒ она опустилась на колени рядом со мной и провела дрожащими руками по моему телу, как будто боялась прикоснуться ко мне. Её глаза сверкали ярко-фиолетовым от гнева и беспокойства. Когда она оглядела меня, беспокойство взяло верх. ‒ Поговори со мной. Ты в порядке?

‒ Лучше не бывает, ‒ проворчал я, садясь.

‒ У тебя идёт кровь! О, боги, твоя рука...

Я посмотрел на своё предплечье, где из кожи торчал багровый осколок кости. Мы с Джорджи наблюдали, как он задрожал и встал на место.

‒ Возможно, мне понадобится лейкопластырь, ‒ проговорил я, чувствуя, как рот наполняется слюной от тошноты.

Она понизила голос почти до шепота.

‒ Тебе нужно убираться отсюда. Нам обоим. Немедленно.

‒ Но... Грэм. Мы не можем оставить его.

‒ Он напал на тебя, ‒ сказала Джорджи, и в её глазах промелькнуло что-то свирепое. ‒ Он собирался убить тебя. Боги, Кэллум, как ты можешь даже думать о том, чтобы остаться?

‒ Он бы не убил меня, ‒ я был уверен в этом.

Вполне уверен.

Она прижалась губами к моему уху.

‒ Нам нужно сходить к Оракулу, пока не разразилась буря. Ты слышал Грэма. Если мне суждено пройти через Белые врата, я это сделаю. И я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока он тебя побьет.

Что-то ‒ возможно, моя уязвлённая мужская гордость ‒ шевельнулось у меня в груди.

‒ Он не бил меня.

Она отстранилась.

‒ Что он имел в виду, говоря о поисках Хэмиша?

Значит, она слышала это.

‒ Не знаю, но я надеюсь, что он имел в виду это метафорически.

Так и должно было быть. Перворожденных рас было трудно убить, а драконов ‒ ещё труднее, но никто ещё не возвращался из мёртвых. Я был в этом уверен.

Ну, почти уверен.

Блядь.

Глаза Джорджи были полны тревоги.

‒ Что, если ты ошибаешься на его счет?

‒ Нет, ‒ только не после того поцелуя. Я взял её за руку. ‒ Я не лучший воин, ‒ я поморщился. ‒ Вообще-то, я ни хрена не умею драться. Моя магия не годится для битвы, но для этого она хороша. Секс ‒ это нечто большее, чем физический акт, ведьмочка. Желание зарождается в сознании. Грэм ‒ лучший боец, с которым я сталкивался, но мечи и кулаки бесполезны против мыслей. Я прав насчет нас ‒ всех троих. Я знаю это.

Она обхватила ладонями мой небритый подбородок.

‒ Ты ни хрена не умеешь драться, ‒ её глаза заблестели, и вокруг нас снова пробежал шепот. ‒ Ты мой, и я бы не стала менять тебя, даже если бы могла. Но Грэму больше тысячи лет. Пожалуйста, не проси меня больше смотреть что-то подобное, ‒ её губы задрожали, и она заговорила прерывистым шепотом. ‒ Я не могу видеть, как тебе причиняют боль.

Моё сердце сжалось, и это заставило меня принять решение. Грэм никуда не собирался уходить. Если уж на то пошло, небольшая дистанция была бы не лишней, пока мы втроем не разберёмся во всём. Я накрыл руку Джорджи своей.

‒ Хорошо. Но ты должна позволить мне отвести нас к Оракулу.

‒ А как же холод? И твои раны?

‒ Оракул уже в пределах видимости. Я могу это сделать, ‒ я кивнул в сторону кальдария за её спиной. ‒ Я смою кровь и буду как новенький. Когда в ее глазах промелькнули сомнения, я поднял свою только что зажившую руку. ‒ Видишь? Уже лучше. Я дракон, Джорджи. Я могу отвести тебя к этому Оракулу. Мы разгадаем его загадку и отправимся дальше.

Она фыркнула.

‒ Это не загадка...

‒ Детали, девочка. Давай сначала разберёмся с этим. А потом решим, как тебя успокоить.

Она прикусила губу. Затем кивнула.

‒ Ладно. Мы можем попробовать.

‒ Делай или не делай. Нет смысла пытаться.

В её глазах промелькнуло веселье.

‒ Йода?

‒ Да. Я не пыталась говорить голосом. Пожалуйста.

Веселье нарастало, но беспокойство быстро отступило.

‒ Ты обещаешь, что сможешь летать?

‒ Я клянусь в этом. А теперь приготовься к поездке всей своей жизни.

Пересечь Гелхеллу пешком было непросто. Пролететь над ней на высоте двадцати тысяч футов было совершенно страшно.

Но в то же время это было захватывающе ‒ так же, как, вероятно, захватывало проноситься по небу на высотах и скоростях, предназначенных для вертолетов. Вот только у вертолетов не было блестящей зеленой чешуи и нескольких рядов зазубренных зубов длиннее моего тела. У них не было длинных хвостов, хлеставших по небу, или острых рогов, торчащих по спинам.

Теперь я обхватила два из этих рогов, прижавшись бедрами к чешуе, соединявшей плечи Кэллума с его шеей. Гроза, которая все утро маячила вдали, стремительно приближалась, когда мы вылетели из Северной башни Белых Ворот.

Она окутала нас, превратив воздух в снежный шар. Чешуя Кэллума покрылась инеем, но он продолжал двигаться вперёд, его массивные крылья били в мощном ритме.

Ледяной ветер завывал у меня над головой. Снег залетал мне в лицо, забивался в ноздри и оседал на ресницах быстрее, чем я успевала его смахнуть. Голова Кэллума частично заслонила меня от порывов, но он не смог защитить меня от всего, и ветер бил меня, как гигантский снаряд.

Мой отец мог бы предотвратить это. В детстве я видела, как он защищался невидимым щитом от ветра. Он держал потоки в повиновении, а затем обращал их против своих врагов, посылая циклоны, которые уничтожали любого, кто осмеливался противостоять нашему дому. Магия моей матери была более точной ‒ и столь же смертоносной. Среди нас она была снайпером, ведьмой, которая использовала воздух для нанесения быстрых, сокрушительных ударов.

Битвы моего отца были масштабными и смелыми, но люди говорили только о моей матери. Они рассказывали о ее подвигах шепотом, каким обычно говорят о чем-то опасном и ужасающем.

Когда я была маленькой, я разыгрывала её самые знаменитые убийства. По ночам в своей спальне в доме Блэквуд я театральным жестом хватала ветер и швыряла его в воображаемого противника. После того, как рабочие починили стену в третий раз, появился слуга и сказал, что моей маме было бы очень приятно, если бы я остановилась.

Как бы усердно я ни тренировалась и как бы долго ни училась, я никогда не оправдывала того ажиотажа, который предшествовал моему рождению. Великий эксперимент Рамсина Блэквуда и Беллоны Крейн потерпел полный провал.

Но я могла бы это изменить.

Надвигается тёмный ветер, Джорджи. Только ты можешь его обуздать.

Последние слова моего отца эхом отдавались в моей голове, когда я, прищурившись, смотрела на голубой свет Оракула. Сияние распространялось по горизонту, как маяк. Я была так близко. Крылья Кэллума вздымались в воздухе гигантскими взмахами. Ветер швырял его крупное тело из стороны в сторону, как пробку, барахтающуюся в воде, но он продолжал двигаться вперёд, когда снегопад усилился. Каждые несколько секунд снежные хлопья закрывали Оракула.

Кэллум опустил голову и подставил лицо ветру. Я прижалась всем телом к его спине, надеясь улучшить аэродинамику, насколько это было возможно. Холод от тела Кэллума просачивался сквозь слои моей одежды. Его чешуя была горячей на ощупь, когда я забиралась к нему на спину на вершине башни. Теперь же ярко-зеленый цвет потускнел под тонким слоем льда.

Я повернула голову, чтобы увидеть его крыло. На перепонке и кончиках когтей, украшавших каждый сустав, образовался лед. Беспокойство грызло меня изнутри. У самолетов были свои крылья не просто так. Кэллум смог набрать лишь ограниченный дополнительный вес, прежде чем ему пришлось спуститься.

Как будто почувствовав моё беспокойство, он издал короткий рык и сильно захлопал крыльями, сбивая часть льда.

Небо прорезала голубая молния, за которой последовал оглушительный грохот. Секунду спустя воздух сотрясла ударная волна. Мощный поток резко отбросил Кэллума в сторону, заставив его перевернуться.

Крик застрял у меня в горле, когда я схватилась за его рога и почувствовала, как моё тело отрывается от его спины. С новым рёвом Кэллум дёрнулся в противоположном направлении. Но он перестарался, и я врезалась в его чешую, клацнув зубами. Снег и ветер хлестнули меня по лицу. Температура резко упала. Каждый вдох обжигал мои легкие. Мои вспотевшие руки примерзли к рогам Кэллума.

Молния прочертила синюю зазубренную дорожку ‒ миллионы крошечных прожилок появлялись и гасли. Воздух расколол раскат грома.

Кэллум боролся с потоком, его тело подпрыгивало и раскачивалось из стороны в сторону. Его чешуя вибрировала подо мной, сила его борьбы отдавалась в моих костях. Молния ударила так близко, что Кэллум резко накренился, чтобы избежать удара. Мир вспыхнул так же ярко, как солнце, ослепляя меня. Я подождала, пока в глазах прояснится, прежде чем поняла, что белое покрывало ‒ это гроза.

Острая боль пронзила мою голову. Меня охватил ужас, когда я поняла, что ветер рвёт мои волосы на голове. Это было уже слишком. Ни одно задание не стоило того, чтобы за него умирать.

Стиснув зубы, я оторвала свою замёрзшую руку от рога Кэллума. Кровь застыла на моей израненной ладони, когда я ударила кулаком по его чешуе.

‒ Возвращайся! ‒ закричала я, но буря унесла мои слова прочь. Вокруг нас вспыхнули голубые молнии. Кэллум взмахнул крыльями, но в нас врезался сильный нисходящий поток. Мой желудок подскочил к горлу, когда мы опустились на несколько сотен футов меньше чем за секунду.

Сверкнула молния, полетели искры. Кэллум вскрикнул и резко вильнул влево. Его правое крыло задымилось. Из прорехи в перепонке брызнула кровь. Ещё больше крови потекло по его крылу, быстро замерзая, когда Кэллум начал вращаться.

Мир вращался вокруг своей оси. Всё быстрее и быстрее. Я цеплялась за рога Кэллума, но мое тело превратилось в тряпичную куклу. Мы кружились так быстро, что я ничего не видела. Не могла думать. Мой желудок сжался, желчь обожгла горло. Мой палец зацепился за одну из замороженных чешуек Кэллума. Ослепленная и отчаявшаяся, я упёрлась в неё носком и попытался вскарабкаться. Но моя ступня соскользнула, и ноги повисли. Я потеряла хватку за один рог...

И я упала.

Отчаянный вопль дракона сопровождал моё падение.

Ветер.

Снег.

Моё тело перевернулось. Всё было белым-бело.

Кто-то кричал. Через секунду я понял, что звук издаю я.

Последние слова моего отца были бессмысленными.

Я была близка к смерти.

Моё сердце заколотилось. Грудь горела. В ушах ревел ветер.

Ветер.

Я не смогла бы соскользнуть в эти потоки, если бы не стоял на месте. Даже если бы я могла создать их из воздуха, оружие сейчас было для меня бесполезным. Стихия, которую я никогда не мог контролировать, приближала меня к смерти.

Я зажмурила глаза и ждала удара. Мысленным взором я увидела себя ‒ покрытую коркой льда труп, лежащий изломанным на замерзшей земле.

Тепло ласкало мою кожу. Я открыла глаза, когда бледно-голубой дракон спикировал на меня. Его крылья были широко расправлены, ледяные голубые вены покрывала паутина.

Грэм.

Изящным движением, от которого захватывало дух, он прижал крылья к телу и скрылся из виду.

Я ударилась обо что-то твёрдое. Моя голова подпрыгнула, и я почувствовала вкус крови. Небо разверзлось надо мной, но я больше не падала. Чернота сгустилась по краям моего поля зрения. Мои мысли стали вялыми.

Безопасно.

Пока что я была в безопасности. Когда темнота сгустилась, над головой взметнулась струйка чёрного дыма. Каким-то образом я поняла, что это был Кэллум.

Вздох облегчения вырвался из моих легких. Моя пара тоже был в безопасности.

Темнота навалилась тяжестью. Я позволила этому поглотить меня.

‒ С ней всё будет в порядке.

После своего заявления парень вздохнул с облегчением, достаточно громким, чтобы заглушить треск огня. Он не ждал ответа, присев на край кровати ведьмы и в сотый раз проверив ее пульс. Самым разумным было бы держать рот на замке и позволить ему позаботиться о ней. Ничего хорошего из ссоры с мальчиком не вышло бы.

‒ Не благодаря тебе, ‒ сказал я, сердито глядя ему в спину со своего места у камина. Я прислонился к стене, скрестив руки на груди. Мои предплечья прикрывали боль, которая вернулась и теперь пульсировала так сильно, что я едва сдерживался, чтобы не застонать.

Кэллум напрягся. Он медленно поднялся с кровати и повернулся ко мне лицом. Ему, должно быть, было холодно в одних брюках, которые он вытащил из одного из рюкзаков, но он был слишком сосредоточен на Джорджи, чтобы позаботиться о собственном комфорте. Ему повезло ‒ удар молнии потряс его, но он выздоровел, как только встал на две ноги. В некотором смысле, падение Джорджи избавило его от дальнейших травм. Как только ему больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы удержать её на спине, он принял форму тени и остановил свой опасный спуск. Его присутствие раздражало меня во время полёта обратно в замок, и он выхватил ведьму из моих рук, как только я приземлился на башне.

‒ Прошу прощения? ‒ потребовал он ответа, напряжение обвивалось вокруг него, как змея. Гроза утихла, и вечернее солнце освещало его обнаженные плечи и золотило его нелепые волосы, которые были слишком глупы, чтобы сообразить, какого цвета они должны быть. Свет коснулся кончиков его вьющихся ресниц, которые тоже выглядели глупо. Но его рука была целой, без следов ожога, который мог бы расколоть его крыло надвое. Его тело смогло восстановиться. Хотя, возможно, и нет. Он был так молод. Черт возьми, он не имел права лететь в снежную бурю. Он мог пострадать. Если бы молния ударила чуть левее… Если бы молния попала ему в голову…

Боль стала ещё сильнее, и мне захотелось вцепиться себе в грудь, чтобы унять её.

Вместо этого я уставился на парня и сказал:

‒ Ты дурак.

‒ Да, это правда.

Признание было странно обезоруживающим. Большинство людей не так быстро признают свои ошибки. Я ожидал ссоры или, по крайней мере, какого-то остроумного ответа. Его лёгкое согласие заставило меня почувствовать себя грубияном, когда я сказал:

‒ Тебе не следовало водить её туда.

‒ Тоже верно, но у меня не было особого выбора, ‒ Кэллум изобразил натянутую улыбку, которая не коснулась его глаз. ‒ Кто-то продолжал препятствовать её проходу на Север, ‒ он двинулся вперёд, его сильное, худощавое тело было таким же нелепым, как и его волосы. ‒ Затем кто-то попытался прижать меня к стене, прежде чем использовать в качестве боксерской груши, ‒ он остановился неподалеку. ‒ Кто-то, ‒ тихо сказал он, ‒ придурок.

Из моего горла вырвался рык. Боль распространилась в груди.

‒ Ты играешь с огнем.

Его взгляд не дрогнул.

‒ Ты снова сделаешь мне больно?

В груди у меня всё горело. Воспоминание о том, как он катился по полу, промелькнуло у меня в голове. К боли присоединился другой вид дискомфорта, и это было похоже на... сожаление. Оно скручивало меня всё глубже, проникая сквозь мышцы и сухожилия, пока я не смог устоять на месте. Я не выдержал и прижал руку к груди, но в итоге потянулся к нему. Затем он оказался в моих объятиях, прижатый спиной к стене, как в кальдариуме, и я навис над ним, держа в руках всю его глупую, нелепую красоту.

‒ Ты... ‒ я сделал глубокий вдох, поморщившись, когда боль усилилась. ‒ Ты пытался соблазнить меня.

Глаза Кэллума вспыхнули ярко-зеленым.

‒ Пытался? ‒ его голос стал бархатистым. ‒ О, я никогда не пытаюсь, милый. Когда я хочу кого-то, я получаю его, ‒ он поднял руку, словно хотел погладить меня по бороде.

Я поймал его и прижал к его голове.

‒ Ты не получишь меня, демон.

‒ Ты уже у меня, ‒ он выдержал мой взгляд, казалось, его не беспокоили ни моя хватка на его запястье, ни его положение между мной и стеной.

‒ Это не так, ‒ настаивал я. Боль стала сильнее, перехватывая дыхание. Я тяжело дышал в губы Кэллума, слёзы жгли мне глаза. ‒ У тебя нет меня. Я не твой.

‒ Так вот почему ты пришёл за мной? ‒ он свободной рукой поймал слезинку, которая скатилась по моей щеке. Когда он смахнул её, бриллиант отскочил от деревянных досок пола.

Я схватила его за другое запястье и прижала к нему тоже.

‒ Не надо, ‒ попытался я прорычать, но приказ прозвучал как всхлип, и я не был уверен, кого я умолял ‒ его или себя.

‒ Ты пришёл за мной. Ты не мог меня отпустить.

Ещё больше слёз потекли по моему лицу, превращаясь в бриллианты, запутавшиеся в моей бороде.

‒ Ты упал, ‒ сказал я, и кошмарные видения наполнили мою голову. Его зверь закричал в агонии, когда молния ударила в его крыло. Его окровавленное тело рухнуло на замерзшую землю. Я отогнал от себя эти образы, и мои пальцы крепче сжали его запястья. ‒ Как ты мог подвергнуть себя такой опасности? Я же говорил тебе не отправляться на Север!

‒ Ты пришел за мной.

‒ Прекрати это говорить!

Его взгляд не дрогнул, голос тоже.

‒ Ты пришёл за мной.

‒ Я не должен был этого делать, ‒ прорычал я, чувствуя, как боль разрывает мои внутренности. ‒ Я должен был позволить тебе улететь, и тогда я смог бы избавиться от тебя. И я бы, наконец, обрёл покой. Я больше не буду прислушиваться к звуку твоего голоса, беспокоиться о том, где ты, или думать о том, что ты со мной сделаешь... ‒ я захлопнул рот.

‒ Что? ‒ прошептал он, и его глаза засияли так ярко, что на щеках появились крошечные озерца зеленого света.

Боль разлетелась на тысячу острых как бритва осколков, которые уничтожили остатки моей сдержанности.

‒ Ты заставляешь меня чувствовать, ‒ прохрипел я, а затем схватил его за лицо и прижалась губами к его губам. И беспокойство, просочившееся сквозь барьеры в моем сознании, вырвалось наружу, смывая безразличие и обнажая весь гнев и желание, которые я отрицал. Первое подтолкнуло второе, сделав поцелуй горячим и агрессивным. Кэллум запустил руки в мои волосы и прижался бедрами к моим. Так сильно и идеально.

Я откинул его голову назад и присосался к его горлу, ощущая на вкус огонь и соль. Его пульс гулко бился под моим языком. Я проследил за пульсирующей веной вниз по его шее к ключице. Погрузил язык в ямочку у него на горле, прежде чем покрыть поцелуями округлую, мускулистую грудную мышцу. И я не мог остановиться. Я взял в рот один плоский розовый сосок и пососал. Затем прикусил его.

‒ Блядь, ‒ прохрипел он, дергаясь у стены.

Зелень застилала мне глаза. Я приподнялся и схватил его за горло.

‒ Не читай меня.

Он схватил меня за запястье.

‒ Я не могу это контролировать. Твоя потребность слишком…

‒ Не надо, ‒ сказал я, приподнимая его подбородок большим пальцем. ‒ Если ты меня прочтёшь, я остановлюсь. Так что держи себя в руках. Понял?

В его глазах промелькнуло вожделение. Его горло дёрнулось под моей рукой, когда он сглотнул.

‒ Я понимаю.

Встретившись с ним взглядом, я протянул руку между нами и погладил его член, моя рука легко скользила вверх и вниз по странному, скользкому материалу его брюк. Его напряженная длина дернулась под моей ладонью, и он подался бедрами вперед, безмолвно прося большего, быстрее, прямо сейчас.

Я переместил свободную руку с его горла на сосок, который сосал, и продолжил поглаживать его член, пощипывая влажную вершинку. Его дыхание участилось, когда я наклонился и прикусил зубами мочку его уха.

‒ Я мог бы заставить тебя кончить вот так. Тебе бы это понравилось? ‒ Кэллум что-то неопределенно проворчал, а я наклонился ниже и обхватил его яйца. ‒ Чтобы ты извергся в свои модные брюки со всеми этими чертовыми карманами.

Он издал слабый, испуганный смешок.

‒ Теперь тебе неприятно видеть мои карманы? ‒ смех перешел в стон, когда я сжал его ягодицы. Я осторожно помял его, пробуя на вес, и он вознаградил меня еще одним жалобным звуком.

‒ Твои брюки меня раздражают, ‒ я развернулся и оттолкнул его, тяжело дыша, словно только что пробежал лестничный пролет. ‒ Сними их.

Он улыбнулся и сделал мне еще одно одолжение, превратившись в тень и быстро перекинувшись обратно. Свет от камина ласкал его обнаженную кожу. Я схватил его за бедра и рывком притянул к себе.

‒ Хороший парень, ‒ прорычала я. Затем опустился на колени.

Его глаза расширились.

‒ Грэм...

Я нежно поцеловал головку его члена. Мои губы задели его щёлку, и я слизнул влагу, выступившую там бисеринками. По моему языку растеклись огонь и соль. Я застонал, когда провел лицом по его стволу, позволяя его горячей шелковистой длине ласкать мою щеку. Его дымный запах проник в мои легкие. Я содрогнулся от удовольствия, когда поцеловал складку, где его нога соединялась с остальной частью его тела. Я уткнулся носом в его тяжелую мошонку, вдыхая еще больше его запаха.

Его пальцы зарылись в мои волосы и нежно потянули меня назад. Вожделение и что-то бесконечно более глубокое мерцали в его глазах, когда Кэллум смотрел на меня сверху вниз.

‒ Я хочу отсосать у тебя, ‒ произнёс я. ‒ Ты позволишь мне?

Он молча кивнул, затем провёл рукой по моему лицу к бороде. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы притянуть меня к себе. Просто обхватил ладонью мою щеку и посмотрел на меня твердым... и понимающим взглядом. Верный своему слову, он сдержал свою силу. Он не проникал в мои желания, но он знал меня.

Откуда мальчику столько известно?

Ответ затрепетал у меня в груди ‒ и я понял, что он заменил боль. Боль ушла. От неожиданности я приоткрыл рот, и это было самой естественной вещью на свете ‒ наклониться вперёд и взять Кэллума в рот. Мои глаза закрылись, когда гладкая, округлая поверхность головки его члена коснулась моего языка. Он застонал, и я моргнул, открывая глаза, чтобы увидеть его.

Я должен был увидеть его.

Он возвышался надо мной, как на картине, и солнечные лучи освещали очертания его красивого лица. Мощные мускулы на его груди напряглись, когда он поднял глаза к потолку и застонал. Я обхватил его бёдра и втянула глубже, ощущая его солоноватый вкус в глубине горла. Я отстранился и провёл языком вокруг головки его члена и под ней, дразня тугую, нежную полоску кожи в том месте, где его кончик соединялся со стволом.

‒ Боги, ‒ выдохнул он, мягко приподнимаясь. Его член дергался и пульсировал, ствол был влажным и тяжелым. Вены царапали уголки моих губ. Его стоны раздавались у меня в ушах. Я немного отстранился, чтобы облизать его по всей длине. Не сводя с него пристального взгляда, я провел языком от головки к основанию и обратно. Затем я подался вперед, вбирая его в свою глотку.

‒ Чёрт, ‒ простонал он, выпрямляясь. Кэллум обхватил руками мою голову, его пальцы вцепились в мои волосы, пока я покачивался на его члене. ‒ Черт. Блядь, Грэм.

Он стекал по моему языку, а я всё глотал и глотал, не в силах насытиться. Я усердно сосал, желая еще больше ощутить его вкус, и скользнул рукой по его бедру к гладкой, упругой заднице. Я провел рукой между его ягодицами, нашел тугой изгиб его входа и нежно надавил.

Он застонал и задвигал бедрами короткими, резкими толчками. Его пальцы вцепились в мои волосы.

Я описывал круги вокруг его дырочки, позволяя ему трахать меня в рот. Его толчки становились всё глубже и менее скоординированными. Слюна стекала с моих губ на бороду. Половицы впивались мне в колени. Мой член был толстым, горячим стержнем у меня между ног. Но эти неудобства не имели никакого значения. Только не тогда, когда головка члена Кэллума упиралась в мою глотку, а его вкус наполнял мой рот. Только не тогда, когда его тугой, горячий анус прижимался к моему пальцу.

Его дыхание стало неровным, а бёдра задрожали. Я просунул палец ему в зад, и он издал сдавленный всхлип. Он опустил голову, приоткрыв рот, наблюдая, как его блестящий член входит в мой рот и выходит из него. Я просунул палец глубже, задевая его железу. Он сжал свою дырочку вокруг меня и задвигал бедрами быстрее.

‒ Ближе, ‒ проворчал он. ‒ Так близко.

Я оторвал свой рот.

‒ Блядь! ‒ он вцепился в мои плечи, его влажный член дико дергался. Его задница сжимала мой палец, а выражение его лица было диким, когда он покачивался на ногах. ‒ Заставь меня кончить!

Я положил свободную руку ему на бедро и наклонился, позволяя его скользкой головке члена коснуться моих губ.

‒ Ты хочешь кончить?

Он подался бедрами вперед, прижимая свою слюнявую щелку к моему рту.

‒ Заставь меня кончить, ‒ прохрипел он, и теперь его тон был на грани мольбы.

Я кивнул. Но как только я открыл рот, чтобы подчиниться, Кэллум резко поднял голову, устремив взгляд куда-то поверх моего плеча. Я повернул голову и встретился взглядом с Джорджи, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она наблюдала за нами, стоя в центре кровати, её щеки пылали, а грудь быстро поднималась и опускалась. Кэллум раздел её до нижнего белья, когда осматривал на предмет повреждений, и ее соски сильно выпирали из-под плотной ткани, натянутой на груди. Когда наши взгляды встретились, до меня донёсся сладкий аромат ее возбуждения. Ее глаза стали фиолетовыми.

‒ Делай, как он говорит, ‒ прошептала она. ‒ Заставь его кончить.

На мгновение все замерли. Я была почти уверена, что никто не дышал. Единственным звуком в комнате было потрескивание огня, который был таким большим, что, должно быть, кто-то подбросил в очаг все поленья. Мужчины уставились на меня, их мощные тела застыли в картине, гораздо более сексуальной, чем всё, что могло бы создать моё воображение.

Когда их стоны впервые разбудили меня, я решила, что это сон, или, может быть, я все-таки погибла во время шторма, и это был рай. Потом я поняла, что нет, на самом деле это Грэм стоял на коленях, а член Кэллума был у него в глотке.

В них было всё, о чём я и не подозревала, что хочу. Обнажённый Кэллум сверкал на солнце. Грэм, одетый, стоял перед ним на коленях. Сильные ноги Кэллума были расставлены достаточно широко, чтобы он не падал, когда он двигал бедрами навстречу жадному рту Грэма. Грэм погладил бедро Кэллума, прежде чем сжать его задницу... а затем переместил руку в такое место, что Кэллум запрокинул голову и задохнулся, глядя в потолок. Но через несколько секунд он снова опустил взгляд, его зеленые глаза впились в Грэма, словно он не мог отвести взгляд. Как будто что-то тянуло его взглянуть ещё раз, а потом ещё и ещё.

Мне было знакомо это чувство.

‒ Пожалуйста, продолжай, ‒ сказала я, и мой голос отдался в моих ушах прерывистым эхом.

Прошла секунда. Затем воздух изменился, направляя мощный поток похоти со стороны мужчин. Он скользнул вокруг меня и стал ласкать мою кожу. Как будто они это отрепетировали, Кэллум и Грэм опустили взгляды на мою грудь.

Мои соски уже были напряжены. Теперь они сильно выпирали из тонкого материала моего спортивного лифчика. Груди болели, а трусики пропитались горячей влагой.

Грэм поднял на меня взгляд, и впервые с тех пор, как мы познакомились, его светлые глаза были горячими, а не холодными. Он кивнул в сторону моего спортивного лифчика.

‒ Сними это, ‒ прорычал он более грубым, чем обычно, голосом.

«Из-за того, что член Кэллума вонзался в его горло», ‒ я поняла.

Тяга, которую я испытывала к Грэму в первую ночь в замке, вернулась. Слова Кэллума звучали у меня в голове.

«Сопротивляйся сколько угодно, но ты не сможешь игнорировать эту связь. Ты будешь постоянно оглядываться через плечо, ища и не находя этого».

Грэм оказал огромное сопротивление. Он оттолкнул нас с Кэллумом настолько, что я усомнилась в реальности нашей связи. Он заставил нас бежать от него.

А потом он погнался за нами. Он спас мне жизнь. Он спас Кэллума... а потом опустился перед ним на колени и извинился одними губами, демонстрируя покорность.

Грэм наблюдал за мной, в его глазах читались потребность и ожидание. Кэллум прищурился. Он смотрел на меня, как охотник на добычу. До этого мужчины были поглощены друг другом, они оба были готовы сгореть в огне.

Теперь весь этот жар сосредоточился на мне.

С трудом сглотнув, я стянула лифчик через голову. Эластичный материал запутался в моих волосах, и моя грудь подпрыгнула, когда я сняла его и отложила в сторону. Мои соски гордо выпятились, ещё больше напрягаясь под взглядами мужчин.

‒ Теперь трусики, ‒ сказал Кэллум.

У меня перехватило дыхание. Я промокла между ног, и ничто, кроме одеяла и тонкого слоя хлопка, не скрывало моего возбуждения. Но прямо сейчас эти барьеры были важнее всего. Они были последними предупреждающими знаками перед тем, как дорога достигла пропасти. Если я продолжу идти, то не смогу повернуть назад.

Но я не могла лгать самой себе. Я не могла игнорировать тот факт, что хотела этих двух мужчин больше, чем чего-либо в своей жизни.

Дорога была безопаснее, но я не хотела быть в безопасности. Я хотела спуститься с того обрыва.

Желание и страх смешались во мне, сильнодействующие химические вещества соединились и потекли по моим венам. Моё сердце забилось быстрее. Прохладный воздух дразнил мои соски, напоминая мне, как это декадентски ‒ сидеть посреди кровати с обнажённой грудью перед двумя мужчинами.

‒ Ты бы разделил меня... между вами, ‒ сказала я Каллуму в этой самой комнате. Драконы полиаморны. Это было первое, что я узнала о них. И когда Мэрайя Крейн вернулась в дом своих родителей на следующее утро после нашей вечеринки с ночевкой, я откопала книгу, которую она оставила, и смотрела на рисунки до тех пор, пока горячие, волнующие чувства, которых я не понимала, не стали слишком сильными, чтобы их можно было вынести.

Теперь я их понимала, но они были не менее напряжёнными, когда я откинула одеяло.

Кэллум и Грэм проследили за моим движением, и их глаза скользнули по моим голым ногам и простым хлопковым трусикам, которые были такими влажными, что прилипли к моей киске. Тепло, словно мед, разлилось по моим рукам и ногам, когда я подцепила большими пальцами пояс и стянула ткань с тела. Я была такой влажной, что мое возбуждение покрыло внутреннюю поверхность бедер.

‒ Кэллум, ‒ тихо сказал Грэм.

‒ Да? ‒ Кэллум ответил, не отрывая взгляда от моего холмика.

‒ Чего она хочет больше всего?

О боги.

Я знала, что за этим последует, но всё равно всхлипнула, когда глаза Кэллума вспыхнули ярко-зеленым. Его магия была безболезненной. Она не разрушала и не вторгалась. Она была незаметной и оттого ещё более опасной. Секс был наркотиком. Оружием. Это была сила. Возможно, единственная в своем роде. И Кэллум владел им с захватывающей дух точностью.

Он наклонился и поднял Грэма на ноги. Член Кэллума все еще был красным и набухшим и покачивался, когда он обнял Грэма за плечи и притянул к себе.

‒ Она хочет этого первой, ‒ пробормотал он и впился в губы Грэма обжигающим поцелуем.

Я наклонилась вперёд, моё сердце забилось сильнее. Замок мог взорваться, и я не уверена, что заметила бы это. Они не стали заходить внутрь. Разминки не было. Нет, они сразу перешли к зажигательному, сплетение их губ было горячее, чем все, что я видела в своей жизни. Это вышло за рамки поцелуя, превратившись во что-то первобытное и неизгладимо мужское. Возможно, это был намек на опасность, возникший между ними, или тихий звук их смешанных стонов удовольствия. Что бы это ни было, это воспламенило мое тело. Если бы я могла оторвать взгляд от мужчин, то, возможно, опустила бы глаза, чтобы убедиться, что моя кожа не дымится.

Рука Грэма нашла задницу Кэллума и сжала её. Кэллум застонал и приподнялся на носочки, вжимаясь голым членом в переднюю часть брюк Грэма. Кэллум двигался как воплощение секса, медленно и порочно покачивая бедрами. Не прерывая поцелуя, Грэм переставил ноги, поворачивая Кэллума так, чтобы я могла полностью видеть его задницу.

И тогда Грэм обхватил его руками. Он обхватил ладонями обе ягодицы и впился пальцами в мышцы. Он мял и дразнил, раздвигая ягодицы Кэллума и давая мне возможность увидеть гладкую расщелину и плотно сжатый вход Кэллума. Жар залил мои щеки, когда Грэм провёл по ним круговыми движениями. Он оторвался от губ Кэллума и посмотрел мне в глаза поверх его плеча. Удерживая мой взгляд, он убрал руку с задницы Кэллума и поднес ее к своему рту. Он пососал два своих пальца, затем поднёс их, влажные и блестящие, обратно к расщелине Кэллума. Не отрывая от меня взгляда, он обвёл влагу по краю ануса Кэллума, прежде чем засунуть толстый палец в его задницу.

Моя киска сжалась. До моих ушей донёсся глубокий стон удовольствия Кэллума. Едва осознавая, что я делаю, я встала на колени на кровати. Мои груди казались такими тяжелыми и полными, а соски твердыми и ноющими. Желание пульсировало у меня между ног. Влага сочилась из моей киски, и аромат моего возбуждения окутал меня. Мои волосы рассыпались по плечам, их кончики касались сосков. Похоть пропитала воздух, и она заразила меня, распространяясь по венам и делая меня бесстыдной. Я хотела просунуть пальцы себе между ног и потрогать шелк, который, как я знала, найду там. Мне хотелось подползти на четвереньках к краю кровати, просто чтобы почувствовать, как колышутся мои груди.

И я хотела продолжать ‒ соскользнуть на пол, подползти к мужчинам и встать обнаженной на колени у их ног. Я хотела, чтобы Грэм запустил руки в мои волосы, направляя мою голову к члену Кэллума. Я хотела, чтобы они стояли надо мной, голубыми и зелеными взглядами наблюдая, как я беру Кэллума в рот. Я хотела так много всего, и я хотела этого с этими мужчинами.

Они просто возьмут тебя, Джорджи, и никогда не отпустят.

«Хорошо», ‒ подумала я, выдерживая взгляд Грэма. Я не хотела уходить.

Грэм засунул палец в попку Кэллума, с каждым разом погружаясь всё глубже. Мое дыхание стало прерывистым, и я чувствовала каждый толчок в своей киске, наблюдая, как розовая дырочка Кэллума изгибается и трепещет вокруг вторжения.

Энергия гудела в воздухе, делая его диким и наэлектризованным. Потоки скользили вокруг меня, касаясь моей разгоряченной кожи и мокрой киски.

Грэм убрал пальцы с задницы Каллума и развернул его лицом ко мне. Он обнял Кэллума за грудь и уткнулся носом в его шею, заставив его вздрогнуть. Член Кэллума торчал из его тела, головка была мокрой, а кожа на его стволе натянулась так туго, что, казалось, вот-вот лопнет. Когда Кэллум потянулся к своему члену, Грэм схватил его за запястье и прижал к себе. Кэллум зашипел, но не выглядел сердитым. У него перехватило дыхание, и он уронил голову на плечо Грэму.

‒ Чего она хочет сейчас? ‒ прорычал Грэм на ухо Кэллуму.

Все волоски на моём теле встали дыбом, когда светящиеся зеленые глаза Кэллума остановились на мне.

‒ Я в ее влагалище, ‒ ответил он таким низким и хриплым голосом, что его было невозможно узнать. ‒ Ты трахаешь меня в зад.

Глубоко в моем сознании, в той части моего мозга, которая все еще способна связно мыслить, голос прошептал, что, возможно, это было слишком сильно, слишком быстро и слишком скоро. Но затем Грэм наклонился и сжал член Каллума, и голос оборвался.

‒ Ты этого хочешь? ‒ спросил Грэм, касаясь губами уха Кэллума и медленно двигая кулаком вверх и вниз по напряженному члену Кэллума.

Глаза Кэллума превратились в две светящиеся зеленые щелочки.

‒ Да.

Мужчины уставились на меня, их взгляды пригвоздили меня к месту. Мое тело дрожало от желания, но я не смела пошевелиться. Когда воздух наполнился вожделением, я вспомнила ещё одну вещь, которую прочла в книге Мэрайи Крейн.

В драконьей крови течет правда.

В то время это было не более чем фактом в списке ‒ пункт, который был исчерпан и забыт. Но теперь я это поняла. Драконы были главными хищниками в мире бессмертных. Кэллум и Грэм, возможно, унаследовали способности от своих матерей, но никто, глядя на них сейчас, не принял бы их ни за кого, кроме драконов.

Если бы я побежала, они погнались бы за мной и получили бы удовольствие от охоты. Их предки выжигали целые деревни в поисках своих женщин. Они отправились на войну, чтобы найти новых невест. Они жгли и разрушали, делая все, что им заблагорассудится, потому что никто не мог их остановить.

Кэллум и Грэм наблюдали за мной, в их глазах читалось обещание погони. «Попробуй», ‒ говорили их взгляды.

И, да помогут мне боги, какая-то часть меня хотела убежать, чтобы меня поймали, прижали к земле и овладели всеми теми способами, которые Кэллум шептал мне на ухо, когда вытаскивал из моего мозга мои самые темные, извращенные фантазии. Я хотела, чтобы за мной охотились, и я была востребована.

‒ Пожалуйста, ‒ прохрипела я, облизывая губы. Мужчины застонали в унисон, и звук отдался прямо в моей киске.

Грэм отпустил Кэллума и шлепнул его по заднице.

‒ Дай ей то, чего она хочет.

В мгновение ока Кэллум оказался на кровати, схватил меня за ноги и рывком усадил на себя. Он поставил одну ногу на пол, приподнял мой подбородок и прижался губами к моим губам, обжигая мои губы поцелуем, который был почти насильственным.

Я застонала ему в рот, раздвинула ноги и почувствовала, как его горячий член упирается мне в промежность. Я приподняла бедра, пытаясь прижаться киской к его члену.

‒ Жадная девчонка, ‒ прорычал он, и я успела заметить вспышку жара в зеленых глазах, прежде чем он провел губами по моему телу и прильнул к одному из сосков. Когда он грубо пососал его, Грэм появился из-за его плеча.

‒ Боги, ‒ простонала я, глядя на него снизу-вверх, пока Кэллум покусывал и посасывал мой сосок. Бледный взгляд Грэма блуждал по нашим телам, останавливаясь на заднице Кэллума и моих раздвинутых бедрах, прежде чем остановиться на Кэллуме, сосущем мою грудь.

‒ Теперь другой, ‒ пробормотал Грэм. Когда Кэллум приблизил рот к моему второму соску и принялся усердно сосать, Грэм изучал тот, от которого только что отказался. Влажный, покрасневший сосок напрягся под его взглядом, и я снова застонала, когда ещё больше влаги скапливалось между моих бедер.

Грэм двинулся вперёд, пока не навис надо мной. Затем он наклонился и обхватил губами мой сосок, его голова оказалась рядом с головой Кэллума.

‒ О… О боги, ‒ выдохнула я, пока они оба сосали меня. Двое мужчин у моей груди. Два голодных рта тянут и тянут. Каждое движение их языков вызывало дрожь в моем клиторе, который пульсировал от желания. Мое дыхание стало прерывистым и быстрым. Мои бёдра сами собой дёрнулись вверх. Когда член Кэллума коснулся моего горячего, набухшего входа, я приподняла бедра еще выше, не заботясь о том, насколько отчаянно я выгляжу.

‒ Пожалуйста, ‒ умоляла я, дергая мужчин за волосы. ‒ Кто-нибудь из вас должен трахнуть меня.

Грэм отпустил мой сосок и выпрямился. Без предупреждения он превратился в столб дыма. Его одежда кучей свалилась на землю.

‒ Серый рюкзак, ‒ сказал Каллум, не отрывая взгляда от моего соска. ‒ Передний карман. Маленькая бутылочка.

Грэм изменился и подошёл к рюкзаку Каллума.

‒ Что это? ‒ спросил он, доставая пластиковую бутылочку с прозрачной жидкостью. Он открыл её и понюхал.

Кэллум оторвал рот от моей груди и повернулся, чтобы посмотреть на Грэма.

‒ Тебе понравится. Принеси это сюда.

Я коснулась плеча Кэллума, привлекая его внимание ко мне.

‒ Ты принёс смазку в Гелхеллу?

Он просунул руку между нашими телами и ущипнул меня за клитор, заставив меня застонать.

‒ Я инкуб, моя Джорджи. Я никуда не хожу без смазки, ‒ в его глазах плясали веселые искорки. ‒ И если ты видела размер члена Грэма, то потом поблагодаришь меня.

Грэм, который явно был способным учеником, налил себе в ладонь достаточное количество смазки и вернулся к кровати. Когда он провёл влажным движением вверх и вниз по своему члену, от слов Кэллума у меня по спине побежали мурашки. В какой-то момент они возьмут меня вместе. Спереди и сзади, как сказал Кэллум, их члены будут внутри меня. Растягивая меня. Я не была уверена, что в мире найдется достаточно смазки, чтобы это произошло.

‒ Эй, ‒ сказал Кэллум, притягивая мой подбородок к себе. ‒ Останься со мной, ведьмочка. Прямо здесь и сейчас. Это всё что имеет значение, ‒ он пошевелил бедрами. ‒ Помнишь, что я сказал тебе, когда мы только начали встречаться? Для меня большая честь дать тебе все, что ты хочешь, ‒ когда я кивнула, он улыбнулся и прошептал: ‒ Какая честь, Джорджи, доставить удовольствие такой потрясающей женщине, как ты, ‒ его член коснулся моей киски, раздвигая мои губы, а затем он вошел в меня одним долгим, легким толчком.

Наслаждение пронзило меня, рассеивая мои страхи.

‒ О, черт, ‒ выдохнула я, выгибаясь и откидывая голову на кровать.

‒ Это моя девочка, ‒ произнёс Кэллум, выходя и снова входя в меня. Я была такой скользкой, что его член легко входил и выходил. ‒ Позволь мне доставить тебе удовольствие, ведьмочка. Такая чертовски красивая. Такая тугая, ‒ он пошевелил бедрами, вгоняя свой член в меня. Я чувствовала, какая мокрая, и жар разливался по моему лицу, когда звук его толчков сопровождал хлюпанье моей киски. Застонав, я закрыла глаза.

Тёплая рука скользнула вверх по моей икре, я открыла глаза и увидела Грэма, держащего одну руку на моей ноге, а другую на своем члене. Он растирал смазку по всей длине, стоя рядом с кроватью и наблюдая, как Кэллум трахает меня. Грэм провел ладонью по моей ноге и обхватил пальцами колено. Затем он приподнял мое бедро, открывая мою киску еще шире. Позволяя члену Кэллума проникнуть еще глубже, и толстый ствол скользнул по моему клитору. Снова и снова. Безжалостный и такой хороший, что я вскрикнула.

Моя спина изогнулась. Желание нарастало, его волны поднимались всё выше и выше. Я вцепилась в плечи Кэллума, когда он толкался сильнее, заставляя мою грудь подпрыгивать. Грэм продолжал сжимать мою ногу, а ладонью ‒ свой член.

Оргазм застал меня врасплох. Только что я смотрела, как рука Грэма ласкает его член, а в следующую секунду я запрокинула голову и закричала, когда мое тело разорвалось на части. Моя киска забилась в конвульсиях вокруг члена Кэллума, и мои мысли затуманились. Беспокойства были пустяками. Их не существовало. На мгновение я перестала существовать. Только наслаждение, теплое и совершенное.

Я плыла по его волнам, уплывая куда-то в сладкое и бесформенное пространство, а когда пришла в себя, голова Кэллума лежала у меня между бедер, и он наслаждался моими соками. Я ахнула и раздвинула ноги шире, а он проник носом и ртом в мою киску и пожирал меня так, словно умирал с голоду. Каждое влажное прикосновение его языка вызывало во мне дрожь.

‒ О, боги, ‒ пробормотала я, обмякшая и дрожащая. Уже приближался второй оргазм. Сколько еще я смогу выдержать?

‒ Возьми всё, ‒ сказал Грэм, заходя Кэллуму за спину. В ответ Кэллум глубоко просунул язык, и я поняла, что Грэм хотел, чтобы он вылизал меня дочиста. Прежде чем я успела смутиться, Грэм схватил Кэллума за плечо и прорычал: ‒ А теперь дай это мне.

Кэллум повернулся и позволил Грэму притянуть себя к себе для поцелуя. Они не сдерживались, мышцы на их челюстях напряженно работали, когда их языки соприкасались. Ноги Кэллума были широко раздвинуты на кровати, а его размякший член блестел от моих соков. Грэм провел большой ладонью по прессу Кэллума, и из горла Грэма вырвалось рычание, когда он почувствовал вкус меня на губах Кэллума.

Они даже не прикасались ко мне, но наслаждение грозило снова поглотить меня. Солнечный свет падал на их мощные тела, подчеркивая мускулы на руках и плечах. Прикосновение ладони Грэма к животу Кэллума было почти таким же сексуальным, как и скользящие звуки их языков.

Наконец Грэм отстранился и толкнул Каллума обратно.

‒ Раздвинься для меня, ‒ прорычал он, и стон Кэллума был таким глубоким, что сотряс кровать. Он приподнял мои бедра и опустился на меня всем телом, прижимая нас друг к другу от плеча до бедра. Его твердеющий член уперся в мою киску, когда он оперся на локти и раздвинул колени.

Грэм забрался на кровать, в его глазах светилось что-то первобытное и собственническое. Он провёл рукой по спине Кэллума, прежде чем провести ею между его ягодицами.

‒ Блядь, ‒ проворчал Кэллум, его дыхание щекотало мою щеку. Затем его глаза закрылись, когда рука Грэма начала ритмично двигаться.

Я дотронулась до подбородка Кэллума, и меня охватили вожделение и любопытство, когда я увидела, как эмоции отражаются на его лице. Я не могла видеть, что делает Грэм. Придавленная весом Кэллума, я почти ничего не могла разглядеть. Но это не уменьшило моего желания. Напротив, было что-то глубоко чувственное в том, чтобы наблюдать за реакцией Кэллума вблизи. При каждом движении пальцев Грэма Кэллум вздрагивал или стонал. Его ресницы трепетали, а выражение лица менялось от яростной сосредоточенности до дискомфорта и экстаза. Когда Грэм наклонился и поцеловал Кэллума в затылок, тот уткнулся лбом в мое плечо.

‒ Сейчас, ‒ выдохнул он. ‒ Я готов.

‒ Ты уверен? ‒ пробормотал Грэм. Судя по тому, как он двигал бедрами, прижимаясь к заднице Кэллума, он поместил свою эрекцию между ягодицами Кэллума и теперь водил ею вверх-вниз по его расщелине.

Моё возбуждение возросло еще больше. Я прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Я не позволяла ничему помешать этому.

‒ Да, ‒ промурлыкал Кэллум мне в шею. ‒ Трахни меня, ‒ он отстранился и погладил меня по щеке. ‒ Как у нас дела, девочка? Ты хорошо себя чувствуешь?

‒ Я чувствую себя превосходно, ‒ я коснулась его челюсти. ‒ Как ты себя чувствуешь?

Он ухмыльнулся.

‒ Я расскажу тебе через минуту.

Он успокоился, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Его язык увлажнил мою кожу, когда он наклонился и ввёл свой член внутрь меня. Мы оба застонали. Мои соски уперлись ему в грудь. Кэллум отстранился, затем внезапно подался вперед, его член вошел в меня еще глубже. Его глаза закрылись, и на этот раз его стон был другим ‒ проникновенным и глубоким. Мои глаза расширились, когда я поняла, что Грэм вошел в него.

‒ Ох, блядь, ‒ прошептала я, сжимая киску. ‒ Продолжай.

Кэллум издал дрожащий смешок.

‒ Ты торопишься ведьмочка? ‒ когда Грэм снова прижался к нему, его смех перешел в стон. ‒ Блядь. О, блядь, прямо здесь.

‒ Еще? ‒ тихо спросил Грэм, поглаживая Кэллума по бедру.

‒ Да. Дай мне это.

Грэм подчинился и вошёл сильнее. От этого движения член Кэллума проник в меня ещё глубже, сорвав тихий вскрик с моих губ. Моё сердце забилось быстрее, а кожа блестела от пота. Их общий вес вдавил меня в кровать, которая заскрипела, когда Грэм начал двигаться по-настоящему. Он двигал бедрами, задавая неумолимый темп, который заставлял член Кэллума входить в меня снова и снова. Яйца Кэллума шлепали меня по заднице. Его член ласкал мой клитор. Наслаждение захлестнуло меня, я задыхалась и извивалась, пойманная в ловушку мужчинами, пока мы втроем мчались к освобождению.

Затем Грэм схватил меня за лодыжки и прижал мои колени к плечам, широко раскрывая меня.

‒ Трахни мой член, ‒ проскрежетал он. ‒ Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

‒ Что? ‒ я ахнула, охваченная смятением. Затем Кэллум задвигался, и я поняла, что Грэм обращается не ко мне.

Нет, он обращался к Кэллуму, который оттолкнулся руками и начал двигать бедрами в бешеном ритме. Он протиснулся между мной и Грэмом, входя в меня и насаживаясь задом на член Грэма. Мощные мышцы его груди напряглись. Его глаза горели так ярко, что на него было почти больно смотреть.

‒ Хороший мальчик, ‒ промолвил Грэм, положив руку на плечо Кэллума и не сводя взгляда с его задницы. Через секунду Грэм откинул голову назад. ‒ Черт, парень, с тобой так хорошо, ‒ внезапно он взял верх, вдавливаясь бёдрами в задницу Кэллума.

Наши тела соприкоснулись. Звуки грубого, необузданного секса эхом разнеслись по комнате.

‒ Да, да, ‒ повторяла я, тяжело дыша. Удовольствие пульсировало во мне, каждое нервное окончание потрескивало. Оргазм был уже совсем близко, и я выгнула бёдра, пытаясь поймать его. Я вцепилась в грудь Кэллума, пока мы раскачивались вместе, его толчки становились все менее и менее скоординированными по мере того, как он приближался к оргазму.

‒ Отпусти, m'eudail (с шот. мой дорогой), ‒ выдавил Грэм. ‒ Дай ей это.

Кэллум запрокинул голову. Его тело напряглось, и он открыл рот в бессловесном крике, когда кончил в меня. Я сорвалась вслед за ним, в глазах потемнело, когда моя киска сжалась вокруг его члена. Я смутно различала крики Грэма и тихие стоны Кэллума. От жара, пота и горячего прикосновения крепких тел ко мне.

Потом я легла на бок между Кэллумом и Грэмом, мое тело покалывало после лучшего секса в моей жизни. Боги, у меня звенело в ушах. Кэллум уткнулся носом мне в шею сзади, его теплая ладонь лежала на моем бедре. Грэм расположился прямо передо мной. Его глаза были закрыты, и одно толстое, покрытое татуировками плечо поднималось и опускалось, когда он переводил дыхание. Усталость подернула мои веки. Я вздохнула, готовясь сдаться в битве за то, чтобы не заснуть.

Затем Кэллум приподнялся на локте и заговорил через меня на языке, в котором я узнала гэльский.

Грэм напрягся. Открыл глаза. Он ответил на том же языке, его тон был таким же напряженным, как и его поза.

‒ Ничего страшного, ‒ сказал Кэллум, садясь. ‒ Я просто подумал...

‒ Ты неправильно подумал, ‒ ответил Грэм. Он бросил на меня взгляд, и что-то похожее на панику промелькнуло на его лице. Он встал с кровати и начал одеваться.

Мы с Кэллумом посмотрели друг на друга.

Я с трудом поднялась и увидела, как Грэм натягивает штаны.

‒ Куда ты идёшь?

‒ Никуда, ‒ он сунул ноги в штаны и подобрал с пола рубашку. Отводя взгляд, он пробормотал: ‒ Мне нужно... поесть, ‒ он кивнул, как будто это заявление доставило ему удовольствие. ‒ Вскоре увидимся.

Даже не взглянув на нас, он направился к двери и вышел.

Мгновение мы с Кэллумом сидели неподвижно. Затем Кэллум посмотрел на меня.

‒ Что, чёрт возьми, такое «вскоре»?

‒ Это значит «скоро». Что ты сказал ему по-гэльски?

‒ Ох. Это, ‒ взгляд Кэллума стал задумчивым, и он какое-то время изучал дверь, прежде чем посмотреть на меня. ‒ Прямо перед тем, как я кончил, я мог бы поклясться, что Грэм назвал меня m'eudail.

‒ И что это значит?

‒ Милый. Или дорогой, ‒ в его глазах появилось понимающее выражение. ‒ Он волнуется.

‒ Из-за нас? ‒ я покачала головой. ‒ Что я говорю, конечно, он волнуется из-за нас. Я волнуюсь из-за нас.

Кэллум схватил меня за руку.

‒ Ты?

‒ Я имею в виду, мы просто...

‒ Трахались, как стая цирковых зверей?

‒ Занимались сексом после того, как он погнался за нами из замка, и мы чуть не погибли.

‒ Он также спас нас, девочка. Не пытайся убедить меня, что ты не чувствуешь парных уз. Я знаю, что чувствуешь.

Я не могла солгать ему. Во-первых, его сила позволила ему взломать мой разум и прочитать мои фантазии, как печенье с предсказаниями. Но также я не хотела лгать. После стольких потрясений и разочарований я хотела во всем разобраться. Я хотела понять Грэма. На мгновение мне показалось, что мы движемся в этом направлении. Потом он разозлился и убежал, как будто не мог дождаться, когда сможет уйти.

‒ Кто-нибудь когда-нибудь отвергал узы пар? ‒ спросила я Кэллума.

‒ Нет. Ни в коем случае.

‒ Ты уверен? Вы исследовали это?

Он нахмурился.

‒ В этом нет необходимости. Если бы какой-нибудь дракон когда-либо отверг бы судьбу, я бы знал об этом. Все бы знали, ‒ Кэллум мягко прижал меня к себе и прижался своим телом ко мне. ‒ Грэм ‒ ледяной дракон...

‒ Именно это я и имею в виду. Его сердце заморожено. Если он не может чувствовать, он может уйти от нас.

‒ Он многое чувствовал, ‒ сказал Кэллум. ‒ Но ты верно подметила. Грэм не обычный дракон. Он поклялся защищать Оракула, он был один в этой крепости сотни лет, и он потерял пару. Конечно, у него противоречивые чувства. Но он смирится, девочка. Я уверен в этом.

Я прикусила губу, когда меня охватило беспокойство.

‒ Это так сексуально, когда ты так делаешь, ‒ пробормотал Кэллум, его член напрягся у моего бедра.

‒ Как ты можешь думать о сексе в такое время? ‒ когда в его глазах зажглись озорные огоньки, я прикрыла ему рот рукой. ‒ Не обращай внимания. Я забыла, с кем имею дело, ‒ его улыбка коснулась моей ладони, и я опустила руку. ‒ Хотела бы я обладать твоим оптимизмом.

Он схватил мои пальцы и поцеловал их.

‒ Ты беспокоишься, потому что тебе не нравится чувствовать себя неконтролируемой. И ты думаешь, что если будешь планировать все возможные негативные последствия, то будешь защищена. Но зацикливание на наших страхах только дает им власть над нами, ведьмочка.

Моё сердце бешено заколотилось, когда до меня дошли его слова. Боги, неужели он был... прав? Всё моё существование было связано с отсутствием контроля. Возможно, моя проблема с магией заключалась не в отсутствии навыков. Возможно, дело было в моём характере.

‒ Вот что, я думаю, мы должны сделать, ‒ произнёс Кэллум. Говоря это, он целовал кончики моих пальцев, один за другим. ‒ Прокрасться в кальдарий. Затем вернуться сюда и съесть несколько протеиновых батончиков. Отвратительно, я знаю, мы сожжем их, когда вернемся в Шотландию. Потом ты позволишь мне полакомиться твоей киской. Потом мы поспим, ‒ он прикусил мой палец зубами. ‒ А о Грэме мы побеспокоимся утром.

Игривая прядь волос упала ему на лоб. Когда я пригладила её, она снова рванулась вперед. Я перестала улыбаться и бороться с ней.

‒ Хорошо. Мы согласимся с твоим планом.

Солнечный свет заливал кабинет. Где-то капала вода, и тяжелые капли отбивали ровный ритм.

Я сидел за своим столом, обхватив голову руками, и вдыхал запах Джорджи и Кэллума. На моем теле. Под моей кожей.

Я клятвопреступник.

Я клятвопреступник.

Как я мог поддаться искушению? Как я мог быть таким слабым? Это была моя вина. Я не мог винить парня... или даже ведьму. Это было бы легко.

А я этого не заслуживал. Раскаяние жгло меня изнутри. Стыд обжег мне глаза и поставил комок в горле. Печаль тяжким грузом легла на мои плечи. Такая тяжелая. Но в комнате на вершине Северной башни я чувствовал легкость.

Я... почувствовал. Когда я опустился на колени перед Кэллумом. Когда я увидел, как Джорджи обнажила свои прелестные формы. Когда задница Кэллума изогнулась, когда он вошёл в неё. Когда я вошёл в него, трахая их вместе. Я почувствовал такую легкость, что подумал, что могу улететь. И у меня было мгновение, когда я изверг свою сперму в тугой канал Кэллума. На один яркий, блаженный миг я был свободен. Я был свободен от бремени. Разрушенный.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Вода капала в ровном ритме. Гроза миновала, и температура была умеренной.

Он никогда не являлся, когда стояла теплая погода.

Возможно, он больше никогда не придет.

Мои плечи затряслись, и из горла вырвался тихий звук. Стыд переполнял мои глаза и струился по щекам. Бриллианты упали на книгу, которую я открыл, но не читал.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Вода падала, я поднял голову и уставился на книжные полки, которые стояли вдоль стен. Я сам их соорудил, доставая редкие, ценные доски из плавника с замерзших берегов моря. Одну за другой я вырезал доски и прибивал их гвоздями. Вначале я тоже делал гвозди, разогревая кузницу в недрах Белых Врат и обливаясь потом, заливая железо в формы. Затем мир стал старше, и путешественники, искавшие Оракула, приносили маленькие острые гвозди, выплевываемые из жерл машин.

Даже тогда потребовались годы, чтобы собрать достаточно для создания книжной полки. Но у меня было время. Век за веком, полка за полкой, я заполнял кабинет знаниями, которые доставал из карманов, рюкзаков и седельных сумок.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Я прочитал всё ‒ каждое слово и заклинание. Каждый рецепт и заклятие. Я изучал. Я экспериментировал, насыпая соль по кругу и призывая богов, монстров и других существ, слишком опасных, чтобы называть их вслух. Но я произносил их имена. Несколько раз я был уверен, что существа, которых я вытаскивал из различных пустот и темных уровней, найдут способ убить меня. Но лед всегда выдерживал. Существа ругались и бились, разъяренные тем, что их вызвал кто-то, кого нельзя убить.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Лёд всегда держался. Всегда.

Пока не появились ведьма и парнишка.

Век за веком я искал и возвращался с пустыми руками. Мои пустые руки меня не беспокоили. Мои тщетные поиски никогда не разочаровывали и не расстраивали меня. Когда в книге обнаруживался очередной тупик, я закрывал её, откладывал в сторону и выбирал другую. Когда полка заполнялась до потолка, я строил новую.

Я изучал.

Я искал.

Я варил пиво и эликсиры и наблюдал, как сокращается Братство. Наблюдал, как моя раса оказывается на грани вымирания. В тех редких случаях, когда кто-то из моих братьев посещал Белые врата, они отчаивались. Но я был невозмутим.

Потому что всегда, всегда лед держался.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Книжные полки расплылись. Бриллианты заструились по моим щекам. Моё дыхание участилось, а затем перешло в судорожные всхлипывания. Дрожащими руками я отодвинул стул от письменного стола и открыл единственный ящик. В нем был только один предмет ‒ выцветший рисунок, набросанный в спешке.

Почти все цвета уже стерлись, но они были живы в моей памяти. Его загорелая кожа. Его милые карие глаза. Его каштановые локоны, перевязанные сзади красной лентой. Я дразнил его по этому поводу, указывая на то, как этот цвет гармонирует с его волосами. Но втайне мне это нравилось ‒ ведь ничто, каким бы лучезарным оно ни было, не могло сравниться с ним. Он горел так ярко, что казалось, всему этому огню внутри него нужно было дать выход.

У меня пересохло в горле, когда я уставился на Хэмиша Кэмерона, человека, которого я нарисовал, прислонившегося к стене таверны, подставив лицо солнцу.

‒ Поторопись, ‒ поддразнил он. ‒ У меня не весь день впереди, а в этом месте воняет дерьмом.

‒ Я буду ждать столько, сколько захочу, спасибо, ‒ ответил я, но работал быстрее, в основном потому, что хотел затащить его домой, в нашу постель, но также и потому, что он был прав насчет того дерьма. С другой стороны, в те дни почти в каждой человеческой деревне пахло дерьмом.

Жаль, что у меня не было на это больше времени.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Солнечный свет проникал в окна кабинета и падал на пергамент, который был помят в том месте, где я его складывал, а затем складывал снова. Я провел пальцем по одной из складок, задевая изгиб руки Хэмиша. Мою грудь сдавило, и давление поднялось к горлу, пока мне не пришлось открыть рот и выпустить его.

‒ Прости, ‒ выдохнул я, подавшись вперед, и мне захотелось льда и забвения, которые он принес мне. Я забыл, как это больно ‒ чувствовать.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

По кабинету пронёсся ветер и взъерошил мои волосы. Температура резко упала. Скрипнула половица, и я резко подняла голову.

В дверном проеме стоял Хэмиш. Сквозь его тело, которое было еще слабее, чем обычно, виднелась моя спальня. Но он улыбался. Он повернул голову и посмотрел на полки. Лента в его волосах была такой же седой, как и все остальное в нем.

‒ Она красная, ‒ прохрипела я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. ‒ Она и должна быть красной.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Чёрт возьми, откуда, чёрт возьми, взялась эта вода?

Хэмиш посмотрел на меня, и впервые за одиннадцать столетий я услышал голос своей пары.

‒ Мне пора идти, Грэм. Ты нашёл, что искал.

Я вскочила так быстро, что стул с грохотом упал на пол позади меня.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

‒ Хэмиш! ‒ закричал я, и мой голос эхом отразился от полок.

Вода тоже пребывала, пребывала и пребывала.

Губы Хэмиша изогнулись в милейшей улыбке. Затем он исчез.

Бум. Бум. Бум.

Откуда бы ни лилась вода, это был настоящий поток. Звук наполнил кабинет, он был таким громким, что отдавался у меня в голове.

Нет.

Не в голове.

В груди.

Бум. Бум. Бум.

Хэмиш ушёл. И этот грохот был вызван не водой.

Это было моё сердце.

Я резко проснулась, в голове у меня отдавалось эхо ветра.

Ожидая услышать его снова, я оглядела комнату в башне. Но в комнате было тихо. Всё было в порядке. Полуночное солнце растеклось по полу и упало на кровать. Кэллум растянулся на животе рядом со мной, обхватив руками подушку и слегка приоткрыв рот. Одеяло было обернуто вокруг его бедер. Его спина равномерно поднималась и опускалась во сне.

Улыбка появилась на моих губах, когда я изучала его. После долгого пребывания в кальдариуме он попробовал приготовить сморс из арахисового масла и шоколадных батончиков с протеином, которые были в моём рюкзаке. Несомненно, это была худшая еда, которую я когда-либо пробовала, но мои щёки все еще болели от смеха.

‒ Перетягиватель одеяла, ‒ пробормотала я, убирая с его лба непокорную прядь волос. Мой мочевой пузырь выбрал именно этот момент, чтобы дать о себе знать, и я тихонько выбралась из постели, накинула одежду и выскользнула в ледяной коридор. Мои зубы начали стучать, пока я занималась делами, и я дала себе молчаливую клятву никогда больше не воспринимать водопровод или центральное отопление как должное. Я была на полпути к комнате, когда порыв холодного ветра донес до меня низкий, печальный стон мужчины, донесшийся из коридора.

Я напряглась, моё сердце забилось быстрее, а все чувства напряглись в ожидании звука, который донёсся со стороны башни Грэма.

Он раздался снова, на этот раз громче. Где бы ни был Грэм, ему было больно.

Подождите. Может быть, ему было по-настоящему больно. В смысле, раненый, а не печальный.

Ещё один стон, громче и резче. Это не был стон человека, оплакивающего свою потерянную любовь или сожалеющего о своем жизненном выборе. Нет, Грэм был в беде.

С бешено колотящимся сердцем я бросился обратно в комнату.

‒ Кэллум... ‒ я резко остановилась на пороге, мой взгляд упал на пустую кровать. Кэллум исчез.

Ветер хлестал в окна, гася огонь. Страх скрутил мои внутренности, и холодный пот выступил на коже. Он бы просто так не ушел. Только в крайнем случае.

Стон раздался снова, но на этот раз он доносился откуда-то сверху.

И это был не стон Грэма. Это был стон Кэллума.

Я не думала. Я просто побежала, моё сердце бешено колотилось, когда я добралась до винтовой лестницы и взлетела по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Стоны Кэллума становились все громче и мучительнее по мере того, как я приближалась к вершине.

‒ Я иду! ‒ закричал я, и мой голос эхом разнесся по узкой лестнице. Я лихорадочно перебирала варианты. Он упал? Он в ловушке? Грэм вернулся и снова бросил ему вызов?

Последняя мысль заставила меня запнуться о собственные ноги, когда я бросилась к нему, споткнулась и ударилась коленом о верхнюю ступеньку. Стиснув зубы, я ворвалась в узкую дверь и заскользила по крыше башни.

Пустая.

Кэллума и Грэма нигде не было видно.

Но зубчатые стены были разбиты, словно кто-то бил молотком по камню.

А цепочка следов на снегу вела к краю.

‒ Нет! ‒ я ахнула и подалась вперёд. Крепкая рука схватила меня за плечо и развернула, а затем Грэм зарычал мне в лицо.

‒ Что ты здесь делаешь одна?

Я вырвалась из его хватки.

‒ Отпусти меня! Кэллум ранен!

В глазах Грэма вспыхнул шок.

‒ Что ты имеешь в виду?

‒ Отпусти меня! ‒ во мне поднялось отчаяние, дикое и горячее, и это придало мне достаточно сил, чтобы вырваться из его хватки. Я резко обернулась ‒ и тут же застыла, пытаясь осмыслить открывшуюся передо мной сцену.

Следы исчезли, снег остался нетронутым. Зубчатые стены были целы. Каждый камень был цел. Крепость выглядела точно так же, как и в прошлый раз, когда мы с Кэллумом были на крыше.

У меня пересохло во рту.

‒ Я не… Я не понимаю, ‒ я шагнула вперёд, но Грэм снова схватил меня за руку.

‒ Ты не дойдешь до края, ‒ прорычал он. ‒ Где Кэллум?

‒ Я не знаю! ‒ закричала я, вырывая свою руку. Я никогда так сильно не желала, чтобы у меня была драконья способность превращаться в дым, как в тот момент. ‒ Я услышала стоны, а потом шаги. Отпусти меня, чтобы я могла пойти и найти его! ‒ я ударила его ногой в ботинке по икре и попал в цель.

Он зарычал.

‒ Черт тебя побери, не двигайся!

‒ Нет! ‒ я взмахнула свободной рукой в воздухе, схватил ветерок и швырнул ему в лицо. Ветер был слишком слабым, чтобы причинить большой вред, но он ударил Грэма, заставив отплеваться и выпустить мою руку.

Я бросилась к зубчатым стенам и заглянула через край. Снег у основания башни был ровным, без дыр размером с Кэллума. Меня охватило облегчение, и я прислонилась к покрытым инеем зубчатым стенам.

‒ Джорджина, ‒ произнёс Грэм позади меня со странной ноткой в голосе.

Я обернулась и увидела, что он бледен, как снег вокруг нас. Его глаза были широко раскрыты... и полны ужаса.

‒ Что такое? ‒ спросила я и начала отходить от камня, но тут же вскрикнула, когда что-то мокрое и шершавое скользнуло по моей ладони. Я отдёрнула руку, приготовившись увидеть кровь, но ничего не увидела. Но когда я отошла от крепостной стены и уставилась на белые зубцы, я могла бы поклясться, что крепость... завиляла хвостом.

Нет. Это было глупо. Я упала на лестнице сильнее, чем думала, и теперь у меня были галлюцинации.

‒ Ты ему нравишься.

Я посмотрела на Грэма, выражение лица которого из испуганного превратилось в благоговейное. Он уставился на меня так, словно никогда раньше не видел. Словно не мог поверить своим глазам.

‒ Что? ‒ спросила я, переводя взгляд с него на зубчатую стену.

Иней искрился в слабом солнечном свете, его толстые слои были белыми, как сахарная пудра. Белые врата съедали нарушителей. Мое сердце забилось сильнее. Означало ли это, что они... облизывали тех, кто им нравился? Я повернулась к Грэму, и выражение его лица снова изменилось.

Теперь он смотрел на меня так пристально, что у меня перехватило дыхание. Когда я заглянула в его глаза, на меня смотрело что-то невероятно древнее. Я уже видела подобное раньше, когда встретила короля Кормака в вестибюле замка Бейтир.

Дракон Грэма держал меня на мушке ‒ и у него не было ни малейшего намерения отпускать меня.

‒ Эм... ‒ я прочистила горло. ‒ Мне нужно поискать...

‒ Без меня ты ничего не увидишь, ‒ сказал Грэм, и от его голоса камень загрохотал у меня под ногами. Он протянул руку. ‒ Уходи оттуда. Сейчас же.

‒ Извини?

‒ Зубчатые стены скользкие и опасные. Тебе больше не разрешается подниматься сюда.

У меня отвисла челюсть.

‒ Что?

Он уставился на меня, его взгляд был непоколебим ‒ и смертельно серьёзен. Он стал настоящим пещерным человеком. Голос Мэрайи Крейн донёсся сквозь время и пространство и прошептал у меня в голове.

«Если пара драконов думает, что ты принадлежишь им, они не будут спрашивать, чувствуешь ли ты то же самое. Они просто возьмут тебя, Джорджи, и никогда не отпустят».

Я думала, что знаю драконов. Но по-настоящему я знала только Кэллума, а ему был всего восемьдесят один год. Он цитировал Йоду и любил фантастические фильмы восьмидесятых о принцессах. Он был современным человеком с мировоззрением двадцать первого века.

Грэм не был современным человеком. Он не смотрел фильмы о принцессах. Он запирал их в башнях.

Но, возможно, его можно было переубедить.

‒ Давай поговорим об этом.

‒ Если мне придётся нести тебя вниз, я это сделаю.

Ладно, переубедить его было невозможно. Я выпрямилась.

‒ Если ты думаешь, что сможешь меня удержать...

‒ У тебя есть пять секунд.

‒ Ты что, с ума сошёл?

Он направился ко мне.

‒ А что случилось с пятью секундами? ‒ закричала я, отступая назад и натыкаясь на зубцы стены. Ещё одна грубая ласка прошлась по моей спине, и я, полуобернувшись, хмуро посмотрела на замок. ‒ Перестань меня лизать!

Грэм подбежал ко мне. Прежде чем я успела пошевелиться, он наклонился и перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой.

На секунду я была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться. Затем во мне поднялось негодование, и я взбрыкнула, как мул. Грэм обхватил меня за бедра мускулистой рукой и продолжил идти. Секунду спустя он нырнул в дверь и начал спускаться по лестнице.

‒ Отпусти меня! ‒ потребовала я. Когда лестничный пролёт начал вращаться вокруг меня, я поняла, что брыкаться и кричать ‒ это одна из тех вещей, которые хорошо звучат в теории, но трудно воплотить в жизнь. При каждом шаге у меня сводило живот, дыхание вырывалось из легких. Рука Грэма обхватила мои бедра, словно тисками. Волосы упали мне на лицо и попали в рот. Я выплюнула их, когда кровь ударила мне в голову. ‒ Хорошо! Я не пойду на вершину башни.

Он не ответил, просто продолжил спускаться по лестнице, как будто всё это время носил на плече сопротивляющихся женщин.

‒ Я выбью воздух из твоих легких, дракон!

Его голос заурчал у меня в животе.

‒ Если бы ты была способна на это, то уже сделала бы это.

Проклятье. Он разоблачил мой блеф. Мои родители были способны осуществить эту угрозу, но я, конечно, не была способна. Я замахала руками, пытаясь поймать поток, но слабый ветерок проскользнул сквозь мои пальцы.

Когда мы спустились по лестнице, мой гнев сменился беспокойством. Где, чёрт возьми, Кэллум? Что, если он ранен и нуждается в моей помощи?

‒ Грэм, пожалуйста, ‒ сказала я, позволив своему голосу наполниться беспокойством. ‒ Мне нужно найти Кэллума.

‒ Я здесь, ‒ ответил Кэллум. ‒ Что, черт возьми, происходит?

Я приподнялась, насколько могла, и обернулась, чтобы увидеть Кэллума, стоящего посреди коридора с застывшим выражением на лице. Он выглядел немного взъерошенным, но в остальном невредимым, когда окинул меня встревоженным взглядом зеленых глаз.

‒ Ты в порядке? ‒ он спросил. ‒ Он причинил тебе боль?

Грэм издал низкий горловой рык. Его рука крепче сжала мои бедра, когда он шагнул к Кэллуму.

‒ Чтобы я больше никогда не слышал этих обвинений из твоих уст, мальчик.

Кэллум моргнул. Затем он шагнул вперед, и в его глазах промелькнуло любопытство.

‒ Это ты держишь мою пару на своем плече, и мне совершенно ясно, что она не хочет быть здесь, ‒ голос Кэллума стал вкрадчивым. ‒ Старик.

Грэм подался вперёд, и его рычание отдалось у меня в животе.

‒ Что ты сказал?

Я подавила стон. Спасите меня от тестостерона. Они были в нескольких секундах от соревнования по измерению члена.

‒ Ты слышал меня, ‒ промолвил Кэллум. Загадочный блеск в его глазах стал ярче. ‒ Это моя пара. Отпусти её.

‒ Пара может говорить сама за себя, ‒ громко сказала я, вырываясь из крепкой хватки Грэма. На секунду он обнял меня за ноги, как упрямый малыш цепляется за игрушку. Затем он хмыкнул и рывком поставил меня на ноги. У меня закружилась голова, и я, покачнувшись, наткнулась на него и чуть не потеряла равновесие. Он схватил меня за руки, и моя голова оказалась прижатой к его груди, где его сердце билось так сильно и быстро, что, казалось, вот-вот прорвет ребра.

Ахнув, я отшатнулась.

‒ Твоё сердце...

Он застыл как вкопанный. Гнев исчез с его лица, и его светлые глаза стали такими суровыми и беззащитными, что я могла поклясться, что моё собственное сердце забилось сильнее от его боли. Я медленно положила руку ему на грудину. Его сердце билось под моей ладонью, каждый удар был подтверждением.

Мой.

Мой.

Мой.

Кэллум подошёл ко мне. Он протянул руку и погладил Грэма по бороде. Когда Грэм задрожал, а затем прижался к ладони Кэллума, я поняла, что странный блеск в глазах Кэллума не был проявлением мужской агрессии. Все его «моя пара» послужили определенной цели. Он не бросал Грэму вызов. Он просто пытался что-то доказать самому себе, помогая Грэму увидеть правду.

‒ Оно бьётся для тебя, ‒ прохрипел Грэм, накрывая мои пальцы своими. Он прерывисто вздохнул, и его большая грудь прижалась к моей ладони. ‒ Для вас обоих.

‒ Да, ‒ мягко сказал Кэллум, поглаживая бороду Грэма, как будто кто-то успокаивал дикого зверя, которого он приручил. ‒ Я так и думал, что это может случиться.

Грэм переплёл свои пальцы с моими.

‒ Мне жаль, что так получилось с крышей. Но ты... ‒ он на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их, слезы сделали их такими же голубыми, как заснеженное небо над Гелхеллой. В его голосе послышалось еще больше слез, когда он посмотрел на меня и Кэллума. ‒ Я боролся с этой парной привязанностью. Я усложнил нам жизнь. Если позволите, я хотел бы объяснить вам почему.

Грэм провёл нас с Джорджи в кабинет, настолько заставленный книгами, что было трудно разглядеть пол.

При других обстоятельствах я бы, наверное, поддразнил его, сказав, что он такой же зануда, как Джорджи. Но боль в его глазах заставила меня замолчать. Пока мы пробирались между грудами свитков и книг, в воздухе повис тот же странный, едва слышный шепот, который я слышал вокруг Джорджи в кальдариуме. Волосы у меня на затылке встали дыбом, и я больше всего на свете хотел превратиться в тень и вернуться в свою комнату. Может быть, совсем уехать из Гелхеллы и найти в Эдинбурге хороший паб с телевизором и кусками пиццы размером с мою голову.

Джорджи, напротив, выглядела так, словно попала в парк развлечений, на Рождество и в свой день рождения одновременно. Она буквально светилась от интереса, разглядывая полки, уставленные бутылочками и перевязанными бечёвкой веточками. Жуткий хрустальный череп ухмылялся с одной провисшей полки. На другой полке лежала груда красных костей, которые блестели, как кровь, в солнечном свете, проникавшем сквозь ряд окон с толстыми волнистыми стеклами.

Джорджи резко опустилась на колени и провела рукой по половицам. Она потерла друг о друга кончики пальцев, затем поднялась и посмотрела на Грэма.

‒ Соль. Ты здесь колдовал.

‒ Да, ‒ сказал Грэм. Он остался стоять у двери, как будто не хотел входить. ‒ Это то место, где я... искал.

Взгляд Джорджи стал мягким и печальным, а фиолетовый стал похож на синяк.

‒ Что ты искал?

Грэм сжал губы. Затем он отвернулся, явно борясь с сильными эмоциями. Его горло сжалось, и на лице отразилась борьба, пока он невидящим взглядом смотрел в окно. Когда он ответил, это был скорее вздох, чем звук.

‒ Его. Более тысячи лет я искал... его.

Тишина повисла в кабинете тяжким грузом. Джорджи посмотрела на меня с беспомощностью во взгляде. Я знал, что, глядя на неё в ответ, я ответил ей таким же взглядом. Наконец, она прошла между стеллажами и колоннами, её чёрные волосы блестели на солнце, когда она подошла к Грэму. Она была высокой женщиной, но рядом с ним казалась крошечной, её голова была на целый фут ниже, чем у него. Но это не помешало ей протянуть руку и обхватить ладонями его подбородок.

‒ Расскажи нам о нём, ‒ попросила она, ‒ но не здесь, ‒ она провела большим пальцем по его скуле. ‒ Мы можем поговорить в другом месте?

В глазах Грэма промелькнуло что-то похожее на благодарность, прежде чем он кивнул. Не говоря ни слова, он повернулся и повёл нас из кабинета. Он держал Джорджи за руку, пока мы шли по замку, спускаясь по лестнице и проходя по освещенным факелами коридорам. Мы миновали Большой зал и вошли в ту часть крепости, которую я не видел, когда рано утром рыскал в поисках добычи. Каменные плиты были большими и отполированными до блеска. Изделия из дерева украшала замысловатая резьба. Даже канделябры на стенах стали красивее, а железо украшали узоры в виде цветов и животных.

‒ Это личные знаки драконов, которые служили в Братстве, ‒ сказал Грэм, заметив, что я смотрю на него. На его губах заиграла лёгкая улыбка. ‒ Они намного старше, чем гербы и шотландки.

Конечно. Братство было старше самой Шотландии, возможно, старше стоячих камней, оставленных различными древними народами в Высокогорье. Я попытался осмыслить тысячу лет своей жизни ‒ наблюдения за сменой времен, подъёмом и падением цивилизаций. Но это было всё равно, что пытаться сосчитать песчинки на пляже. Невозможно измерить или по-настоящему постичь.

Наконец Грэм остановился перед парой резных дверей, похожих на те, что были снаружи Большого зала. Но они были заперты на толстый металлический засов. Пока я гадал, где он хранит ключ, он прижал руку к металлу, и засов исчез из виду.

Джорджи судорожно вздохнула. Она с любопытством посмотрела на Грэма, который одарил её ещё одной улыбкой ‒ на этот раз более милой и широкой, чем та, которой он одарил меня.

‒ Позже я расскажу тебе, как это работает, ‒ пообещал он. Когда она улыбнулась ему в ответ, я совсем забыл о том ударе, который он нанес мне в кальдарии. Ледяное копье и удары его крыльев и хвоста тоже исчезли. Из моей груди вырвался вздох, когда я смирился с тем, что до конца своих дней буду влюблён и мной будут легко манипулировать. Если бы я был таким покладистым из-за пары улыбок, у меня не было бы надежды.

Впрочем, это было не так уж сложно. Льготы с лихвой компенсировали это.

Грэм распахнул двери, и мои мысли рассеялись, когда я увидел комнату, полную...

‒ Сокровище, ‒ выдохнула Джорджи, окидывая взглядом сверкающее нагромождение золота, драгоценностей и мебели.

Помещение было огромным, со сводчатыми потолками и стенами, уставленными полками и шкафчиками, уставленными бесценными предметами. На полу рядом с троном, вырезанным из нефрита, мерцала небольшая гора сапфиров. Жемчуг и рубины дополняли миниатюрную горную цепь. Стены украшали гобелены всех размеров и форм. Полы покрывали ковры с великолепными узорами. Куда бы я ни посмотрел, повсюду меня встречали богатство и красота. Даже воздух пах насыщенно, как цветы, растущие в музее.

Я посмотрел на Грэма.

‒ Что это за место?

Наш вид притягивали блестящие, драгоценные вещи. Не один дракон хранил сокровища под своим замком. Но я никогда не видел и не слышал ни о чём подобном.

‒ Подарки от путешественников, ищущих Оракула, ‒ он уставился на дисплей так, словно был почти удивлен, увидев его. И, возможно, это было не так уж далеко от истины. Он провел столетия без эмоций. Секундой позже он подтвердил это, сказав: ‒ Мне эти вещи никогда не были нужны, поэтому я принёс их сюда, ‒ в его глазах промелькнуло извиняющееся выражение. ‒ Но я взял знания. Книги и магию. Все, что, по моему мнению, могло бы помочь мне в моих поисках.

Джорджи взяла его за руку.

‒ Расскажите нам об этом.

Он повёл нас в дальний конец комнаты, где вокруг пустого камина с красивой резной полкой были расставлены стулья и диваны. На полу лежал плюшевый ковер из белого меха. Когда мы с Джорджи устроились на двух стульях, Грэм легким движением руки развел огонь в камине. Затем он сел на обтянутый шелком диван напротив нас и начал говорить.

‒ Мою пару звали Хэмиш Кэмерон. Я встретил его, когда мне было чуть больше двухсот лет. Я... потерял его вскоре после того, как мне исполнилось четыреста. Мы были счастливы. Я любил его, ‒ он слегка покачал головой. ‒ Нет, это было нечто большее. Я был так сильно влюблён в него, что иногда мне было больно. Это как выйти на солнце, проведя несколько часов в закрытом помещении. Этот первый шаг на свет такой яркий и теплый, что ты всегда немного удивляешься, когда он тебя настигает. Вот за это я и полюбил Хэмиша.

Джорджи прикрыла рот рукой. В её глазах заблестели слёзы.

Огонь потрескивал, и сокровища вокруг нас сияли. Золотистый свет играл на лице Грэма, когда он продолжил низким, хриплым голосом.

‒ Мы были счастливы, но нам чего-то не хватало. Даже самые преданные мужские пары тоскуют по своей женщине. Мы ничем не отличались. В те дни наши женщины уже болели. Они умирали и забирали с собой свои пары, и все были в ужасе. Хэмиш тяжело переживал это. Он хотел помочь Кормаку найти лекарство. Король был болен, у него случались приступы ярости и забывчивости. Он так долго искал свою женщину... ‒ плечи Грэма поднялись, когда он вздохнул.

‒ Хэмиш боялся, что Проклятие отправит Кормака в огонь, ‒ сказал я.

Грэм кивнул.

‒ Я отмахнулся от этих опасений. Мне стыдно признаться, но я отмахнулся от этого Проклятья... по крайней мере, в самом начале. Когда я был маленьким, я проводил время с родственниками моей матери. Невидимые обладают непостижимой мощью. Я полагал, что темные дворы знают, как снять Проклятие.

‒ Но они этого не знали, ‒ тихо сказала Джорджи.

‒ Нет, ‒ ответил Грэм таким же тихим голосом. ‒ Они этого не знали. Мы с Хэмишем посетили Невидимых. Мы умоляли моих родственников в Зимнем дворе о помощи. Мы обратились к их королеве Цирцее с просьбой о помощи к правителям других дворов. Они перепробовали всё, что могли придумать, но никто не смог понять, откуда взялось это Проклятие и что оно вообще собой представляет. Поэтому Хэмиш решил, что нам следует обратиться к Оракулу. Мы выбрали Северный Ветер из-за моего происхождения. Думаю, Хэмиш думал, что Оракул может благоволить мне из-за даров моей матери. Но мы так и не добрались до него.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, но на этот раз не было ни темных шепотков, ни остатков древней магии, которые могли бы напугать меня. Просто осознание того, что худшая часть истории была впереди.

Джорджи подошла к дивану и положила ладонь на руку Грэма.

‒ Что случилось?

‒ Хэмиш... упал, ‒ прошептал Грэм, широко раскрыв глаза, словно он видел перед собой повтор фильма ужасов. Моё сердце забилось быстрее, когда я вспомнил, каким испуганным и беспомощным он выглядел после того, как молния ударила в моё крыло. ‒ Я не знаю, как это случилось, ‒ хрипло сказал Грэм. ‒ Белые Врата тогда были другими. Братство было больше, а замок переполнен. Я нигде не мог найти Хэмиша, поэтому поднялся на самый верх каждой башни. И... ‒ по щеке Грэма скатилась слеза. ‒ Зубчатые стены были сломаны, как будто он поскользнулся или, возможно, подрался с кем-то. Но там была только цепочка следов, ‒ ещё одна слезинка скатилась по лицу Грэма и превратилась в бриллиант, запутавшийся в его бороде. ‒ Я нашёл Хэмиша у подножия башни с сосулькой в сердце. Он был уже мёртв.

На секунду от шока я потерял дар речи. Затем, не веря своим глазам, я выпалил:

‒ Это невозможно, ‒ Джорджи бросила на меня острый взгляд и хотела что-то сказать, но Грэм отмахнулся от неё.

‒ Нет, Кэллум прав. Это должно было быть невозможно, потому что драконов почти невозможно убить. Но Хэмиш исчез, ‒ Грэм крепко зажмурился, и черты его лица исказились от боли. Когда он открыл глаза, в них плескалась боль. ‒ Я тоже хотел умереть. Это было так, словно кто-то вонзил сосульку мне в грудь. Я винил себя за то, что не смог защитить его. За то, что не нашёл его вовремя, чтобы спасти. И я хотел умереть, но больше всего на свете я хотел вернуть его обратно. Поэтому я пошёл к Великому магистру Братства Ледяных драконов и предложил ему своё сердце. Моей единственной просьбой было, чтобы меня назначили охранять Оракула Северного Ветра.

‒ Почему? ‒ спросил я. ‒ Зачем так с собой поступать?

‒ Я это заслужил, ‒ Грэм судорожно вздохнул. ‒ Но были и другие причины. Гелхелла мне подходит. И я поклялся никогда не прекращать поисков способа вернуть Хэмиша ко мне.

У меня по спине пробежали мурашки.

‒ Так вот чем ты занимался в кабинете? Искал способы вернуть его?

Грэм кивнул.

‒ Это была еще одна причина, по которой я пришёл сюда. Я собрал все знания, какие смог, и изучил их.

Джорджи сжала его руку.

‒ Ты когда-нибудь сам посещал Оракула?

‒ Да, посещал, девочка. Но ветер не принёс никаких ответов. Хэмиш исчез, но... ‒ Грэм сглотнул. ‒ Его призрак вернулся ко мне.

Мои опасения переросли в дрожь, и я подавил желание оглянуться через плечо.

Джорджи нахмурилась. Затем она заговорила медленно, словно тщательно подбирая слова.

‒ Мой отец всегда говорил, что сильные воспоминания могут жить в ветре. Но он верил, что призраки ‒ это существа из мира смертных. Когда бессмертные переходят на другую сторону, он говорил, что они никогда...

‒ Хэмиш вернулся, ‒ твёрдо сказал Грэм. ‒ Я не хочу противоречить твоему отцу, девочка, но я знаю, что мне пришлось пережить за эти годы. Хэмиш навещал меня редко, но это был он, ‒ Грэм провёл рукой по лицу, его плечи поникли. ‒ Теперь, когда он ушёл навсегда, я беспокоюсь, что удерживал его на этой стороне, хотя не должен был, что, возможно, я заманил его в ловушку с помощью магии, которую нашёл, но не имел права использовать.

‒ Что ты имеешь в виду? ‒ спросил я. ‒ Почему ты думаешь, что он ушёл навсегда?

‒ Он пришёл ко мне сегодня. Он улыбнулся, и моё сердце забилось чаще, а потом он исчез, ‒ Грэм колебался. ‒ Я нарушил данную ему клятву, но, возможно, мне изначально не суждено было этого сделать. Теперь, когда я признал судьбу, возможно, я освободил его.

Джорджия всё ещё хмурилась и теперь прикусывала губу.

‒ Что случилось, девочка? ‒ спросил я.

Она на мгновение встретилась со мной взглядом, прежде чем повернуться к Грэму.

‒ Когда ты нашёл меня сегодня на крыше башни, я, кажется, увидела сломанные зубцы.

Грэм напрягся.

‒ Это невозможно.

‒ Это часть моей силы. Яркие воспоминания могут долго витать в воздухе. Я увидела башню именно такой, какой ты её описывал, со следами на снегу и зубчатыми стенами...

‒ Нет, ‒ сказал Грэм. ‒ Это невозможно, потому что Хэмиш не падал с Северной башни. Он упал с Южной башни на другой стороне замка.

Она немного помолчала. Наконец, она кивнула.

‒ Я очень устала. Возможно, это была игра света.

Воцарилась тишина. Огонь плясал, отбрасывая тени на окружавшие нас сокровища. Глаза Грэма были усталыми, но ясными, когда он посмотрел на нас с Джорджи.

‒ Я не знаю, куда идти дальше, ‒ признался он. ‒ Я не знаю, что делать дальше.

Я наклонился вперёд и положил руку ему на колено.

‒ Тогда мы сделаем то, что проще всего. Мы отправимся спать, а утром начнём всё сначала.

Он на мгновение уставился на мою руку. Затем положил свою поверх моей.

‒ Это действительно так просто? ‒ спросил он, и в его голосе прозвучало больше, чем намёк на надежду.

Моё сердце забилось сильнее, и я повернул руку так, чтобы провести большим пальцем по его костяшкам.

‒ Это возможно. Если мы готовы ради этого работать.

Его светлые глаза встретились с моими. Я думал, что они холодные, но теперь понял, что ошибался. Они не были холодными.

Они были чистыми.

‒ Я готов, ‒ прошептал он.

‒ Тогда вот что мы сделаем, ‒ когда мы втроем встали и направились к двери, я остановился. ‒ Есть только одна проблема.

Джорджи нахмурилась.

‒ Какая?

‒ Нам нужна кровать побольше, ‒ когда она густо покраснела, Грэм рассмеялся ‒ и этот хриплый звук был таким восхитительным, что я тут же внёс поправки в свой мысленный список, поставив сверху «Рассмешить Грэма Абернати».

‒ Не волнуйся, девочка, ‒ сказал Грэм, ‒ я думаю, где-то здесь есть кровать. Мы с парнем можем разобрать ее и перетащить наверх.

‒ Опять называешь меня парнем, ‒ пробормотал я, но мой упрёк, вероятно, был безрезультатным, поскольку улыбка всё ещё играла на моих губах.

Несколько минут спустя мы нашли кровать. Когда Грэм опустился на колени, чтобы начать разбирать её, я поймал взгляд Джорджи и подмигнул.

‒ Для чего это было? ‒ спросила она, в её фиолетовых глазах боролись подозрение и любопытство.

Я кивнул в сторону камина.

‒ Видишь вон тот меховой коврик?

Она последовала в указанном направлении. Румянец на её щеках стал ярче.

‒ Это...?

‒ Да, ‒ сказал я. ‒ Мы также заберём и его наверх.

Я стоял у окна в Северной башне и понимал, что Кэллум был прав: утром все казалось немного легче.

Ночь не принесла особых открытий. Джорджи, Кэллум и я ничего не исправили. После того, как мы с Кэллумом разобрали кровать, мы втроём просто... уснули. Я был уверен, что буду ворочаться с боку на бок каждую минуту. Может быть, встану посреди ночи и вернусь в свою башню, ко всему, что было мне знакомо. Я так долго искал, что не был уверен, смогу ли спокойно лежать и думать о чем-то другом, вместо того чтобы думать о следующей книге, о другом заклинании или о чем-то, что я, возможно, пропустил.

Я не ожидал, что тёплое прикосновение тела Джорджи будет таким прекрасным... или что тихий храп Кэллума будет отягощать мои веки, пока я не погрузился в самый спокойный сон, который я когда-либо испытывал…

Ну, за долгое время.

Я, конечно, не ожидал, что проснусь от прикосновения губ Кэллума к моей щеке и его хрипловатого со сна голоса, шепчущего: «Сейчас вернусь. Мне нужно взбодрить свой мочевой пузырь». Половина из того, что говорил Кэллум, была для меня тарабарщиной, но это я понял. Улыбка в моем сердце не нуждалась в переводе.

За окном на горизонте голубело сияние Оракула. Моё сердце бешено колотилось в груди, и каждый удар напоминал о том, что я нарушил клятву. Насколько я знал, у Братства не было протокола, как обращаться с драконами, нарушившими свои клятвы. Даже если бы такой протокол существовал, наказать меня было некому. Великий магистр погиб, сражаясь в Войне Перворожденных. Десятки других Ледяных Драконов погибли таким же образом. Орден пришел в упадок, и теперь мы стремительно приближались к тому, чтобы стать заметкой в истории.

Но моя клятва Братству была не единственной, которую я нарушил. Горизонт затуманился, когда в моей голове зазвучал голос Хэмиша.

Я должен идти, Грэм. Ты нашёл то, что искал.

Чувство вины тянуло моё сердце, как якорь. Мой эгоизм удерживал его здесь, как пленника за гранью, к которому он больше не мог прикоснуться или почувствовать. Страдал ли он? Или сосулька, унёсшая его жизнь, помешала ему оплакивать нашу любовь? От тоски по будущему, которое было таким же холодным и разбитым, как и его тело у подножия башни? Как он мог простить меня? Был ли он вообще в состоянии простить меня?

Эти вопросы вертелись у меня в голове. Если я им позволю, они превратятся во что-то неподвластное моему контролю. Как и король Кормак, я рисковал броситься в огонь или лёд.

Но у нас с Кормаком было ещё кое-что общее. Моя вина была тяжела, но у неё был противовес в виде прелестной фигуристой ведьмы и дерзкого инкуба. Одна мысль о том, что они могут быть ранены или голодны, растопила лёд в моём сердце. Затем я увидел, как Кэллум упал, и лед тронулся. При виде Джорджи на крыше башни все это улетучилось окончательно.

А потом появился Хэмиш, дав мне разрешение двигаться дальше. Это был такой прекрасный подарок…

Как я мог растратить его впустую?

‒ Солнце встало, ‒ пробормотал Кэллум, становясь рядом со мной. Он оглядел горизонт, поднося к губам украшенный драгоценными камнями бокал.

‒В это время года солнце всегда высоко, ‒ сказал я. В нос ударил древесный аромат с нотками карамели. ‒ Виски по утрам?

‒ Я не смог найти кофе, ‒ он фыркнул. ‒ Ну и сокровищница у тебя.

‒ Долго добирался до уборной, да?

Он сделал ещё глоток виски и улыбнулся.

‒ Я провёл небольшую разведку. Джорджи настаивает, что это такое слово, но я в этом не уверен.

‒ Это такое слово.

‒ Если ты так говоришь, ‒ он задумчиво вздохнул и уставился в свой бокал. ‒ Этот виски был бы намного вкуснее, если бы в него добавили кофе.

Я позволил сарказму просочиться в свой тон ‒ и про себя удивился, что способен испытывать такие особые эмоции, ‒ когда сказал:

‒ Приношу свои извинения, Кэллум. В следующий раз, когда путешественники будут проходить через Белые Ворота, я проверю, нет ли в их сумках кофе.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я знал, о чём он хотел спросить, потому что те же вопросы вертелись у меня в голове. Теперь, когда моё сердце билось, мог ли я продолжать охранять Оракула? Хотел ли я этого вообще?

Вопросы исчезли из глаз Кэллума, и он одарил меня одной из своих ленивых улыбок, потягивая виски.

‒ Джорджи будет приятно это услышать. Кофе ‒ ключ к сердцу нашей ведьмы.

Я оглянулся через плечо туда, где она спала на большой, богато украшенной кровати, которую какой-то древний путешественник протащил через Гелхеллу, чтобы заслужить благосклонность. Длинные чёрные волосы Джорджи разметались по подушке. Одна стройная, обтянутая шелком ножка выглядывала из-под белых простыней. Желание всколыхнулось во мне при воспоминании о том, как я переворачивался ночью на другой бок и чувствовал прикосновение этой теплой шелковистой кожи к своей. Я отвёл взгляд и увидел, что Кэллум наблюдает за мной горящими зелеными глазами с понимающим выражением лица.

‒ Держи свои способности при себе, ‒ сказал я.

Он одарил меня невинным взглядом.

‒ Я просто наслаждаюсь своим виски, ‒ он сделал ещё глоток. Когда он опустил бокал, к его губам прилипла капелька янтарной жидкости. Он слизнул его, и у меня перехватило дыхание, когда мой член дал мне понять, что он тоже проснулся и готов начать день.

Голос Кэллума стал хриплым.

‒ Я не думал, что ты из тех, кто встаёт рано.

Я оторвал взгляд от его губ, и мы оба поняли, что имелась в виду не время суток, когда сказал:

‒ Я тоже.

Он медленно поставил свой бокал на подоконник.

‒ Но что-то изменилось?

‒ Да.

Я хотел поцеловать его, провести языком по его губам, ощутить вкус виски, дыма и его самого. Я хотел снова почувствовать, как его жар обхватывает мой член. Сопротивление его тела, а затем эта медленная, сладостная уступчивость, которая так отличалась от занятий любовью с женщиной. Я хотел делать с ним всё. Было так много вещей, которых я с ним не делал. Я не знала, с чего начать.

Он протянул руку, подёргал меня за бороду и заговорил на мягком, музыкальном языке нашей общей родины.

‒ Давай начнем с неба.

Я выглянул в окно. Он хотел полетать вместе? Снег искрился на солнце, и во второй раз за это утро я вынужден был признать, что Кэллум был в чем-то прав. Я хотел парить над белыми просторами, когда он был рядом со мной. Я повернулся к нему.

‒ Я даже не уверен, что я больше не ледяной дракон.

Он улыбнулся.

‒ Есть только один способ, это выяснить.

Десять минут спустя я получил ответ. Когда я расправил крылья и взмыл в воздух, моё сердце билось ровно.

Но мой дракон не изменился, моё тело было таким же застывшим, как и Гелхелла, расстилавшаяся подо мной.

Мы с Кэллумом летели бок о бок, наши тела отбрасывали на снег огромные тени. Перед тем как мы покинули замок, он что-то прошептал на ухо сонной Джорджи, затем подошёл ко мне, разделся и бросил на меня взгляд, в котором безошибочно угадывался вызов.

‒ Постарайся не отставать.

У меня не было проблем с тем, чтобы соответствовать его темпу. Но возбуждение, которое я испытывал от перспективы полёта с ним, исчезло, как только я превратился в живой лед.

Когда я широко расправил свои ледяные крылья и пролетел над одной из башен Белых Ворот, меня охватили новые тревоги. Возможно, это было моим наказанием за нарушение клятвы ‒ я был привязан к Оракулу и не мог покинуть Гелхеллу. Так мне и надо. Я заключил Хэмиша в тюрьму. Теперь мои клятвы поймали меня в ловушку.

Но я был уязвим. Мое сердце билось, переполняемое эмоциями. Отвлечённое. И если бы я официально признал отношения с Кэллумом и Джорджи ‒ если бы я произнёс слова, которые навеки свяжут нас троих, ‒ я бы тоже сделал их уязвимыми.

Я кувыркнулся в воздухе, собираясь вернуться в замок, чтобы пойти в свой кабинет и поискать ответы. Я перечитал каждую книгу на своих полках по десять раз, но искал заклинания, которые могли бы воскресить мою пару. Возможно, при повторном прочтении я найду способ вернуть моему дракону плоть и кровь. А если это не удастся, мне придётся убедить Кэллума и Джорджи вернуться в Шотландию без меня. Даже когда эта мысль материализовалась, я знал, что это безнадежно, особенно когда дело касалось Кэллума. У меня было больше шансов воскресить мертвого, чем убедить дракона отказаться от парной связи. А Кэллум был добродушным, но что-то подсказывало мне, что в нём было упрямство на весь континент.

Внезапно я понял, что его рядом со мной нет. Меня охватила паника, когда я замедлился, захлопал крыльями и осмотрел землю.

Что-то мокрое и холодное ударило меня по морде. С ревом я стряхнул снег с морды и перевернулся в воздухе.

Кэллум стоял на двух человеческих ногах на крепостной стене, совершенно голый, и собирал очередной снежок. Его ухмылка была видна даже с расстояния между нами.

Негодование захлестнуло меня. Я взмахнул крыльями и устремился к нему. Он издал громкий смешок, превратился в тень и взмыл прямо вверх. Секунду спустя он превратился в своего дракона, его зеленый хвост развевался позади него дразнящей рябью.

И погоня началась.

Я бросился за ним, мои крылья рассекали воздух, когда я летел за ним по небу. Возбуждение от охоты охватило меня, прогнав все мысли о клятвах и оракулах, и я сосредоточился на мести.

Вслед за ним донёсся смех Кэллума, сопровождаемый шипящими, искаженными звуками, которые могли произнести только наши звери.

‒ Полегче, старина. Не хотелось бы, чтобы ты сломал бедро.

Я выдохнул струю ледяного пара и рванулся вперёд, не сводя взгляда с его блестящей задней части. Он извивался и уворачивался с впечатляющей ловкостью, перекатываясь и разворачиваясь, когда я подбирался слишком близко. Но я был на несколько центнеров старше его, и я распознавал его легкие подергивания и финты, которые выдавали его. Когда он по спирали ушел влево, я был уже там и цапнул его за хвост.

Он принял форму тени и метнулся вправо.

‒ Это обман, ‒ рявкнул я, но моя челюсть расплылась в улыбке, когда я преследовал его всё выше и выше, а облака проносились мимо моего лица. Через секунду я превратился в дым и присоединился к нему.

И внезапно то, что было погоней, превратилось в танец. Мы закружились друг вокруг друга, вплетаясь в потоки и выплывая из них. Радость наполнила мой разум и разлилась по частицам моего тела. Время исчезло. Тревоги улетучились. Ничто не имело значения, кроме воздуха, неба и мужчины, который кружил вокруг меня. Подстраиваясь под меня. Кружась вокруг меня в танце, таком древнем и священном, что это было записано на наших костях.

Он вёл меня, и я позволял ему, устремляясь за ним, пока он пробивался сквозь облака и парил в воздухе. Когда он превратился в дракона и устремился к земле, я изменился вместе с ним ‒ и рассмеялся, когда он провел когтями по снегу и подбросил кристаллы в воздух, заставив мир заискриться. Он напомнил мне гончих моей юности. После того как рыцари возвращались с охоты, собаки обычно катались по траве, тявкая на все и вся и вообще ведя себя нелепо.

Наконец, он повернул к замку. Когда мы приблизились к Северной башне, он превратился в дым и исчез в бойнице. Я перекинулся и последовал за ним, следуя за ним по коридорам и переходам, пока мы не достигли кальдария.

Кэллум приземлился на обе ноги, и его губы оказались на моих губах прежде, чем я успел перевести дыхание. Его хриплый смех сорвался с моих губ, когда я быстро отбросил его назад и опрокинул нас в воду. Он всё ещё смеялся, когда вынырнул мокрый и запутавшийся в моих объятиях.

Я прижал его к стене, и его смех превратился в сдавленный вздох, когда я прижался своим членом к его. Вода доходила нам до талии и стекала по нашим телам, пока мы терлись друг о друга. Он поерзал на мне, одной рукой запутавшись в моих волосах, а другой схватив за плечо. Мы стояли так довольно долго, наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, и наше дыхание смешивалось, пока мы двигали членами вместе. Его глаза сверкали, как изумруды. Вода прилипла к его темно-русой щетине и золотистым кончикам ресниц.

‒ Такой красивый, ‒ пробормотал я, просовывая руку между нами и сжимая его член. Он застонал, толкаясь в мою ладонь, когда я провёл рукой вниз по стволу и по его набухшей головке. Вода была прозрачной, я наклонил голову и стал наблюдать, как провожу большим пальцем по округлому темно-красному кончику. ‒ Краснеешь для меня.

Пробормотав проклятие, он схватил моё лицо и прижался губами к моим губам. Он тоже овладел собой, смело и грубо поглаживая меня языком. Проникая глубоко и заставляя мои челюсти широко раскрыться. Резким движением он развернул нас, поменяв местами наши позиции, так что стена уперлась мне в поясницу, а в его руке оказался мой член.

Удивление и удовольствие пронзили меня. Я мог бы остановить его, но не смог сопротивляться. Только не тогда, когда от его поцелуя ожил каждый нерв в моем теле. Под моей кожей вспыхнули маленькие огоньки, а сердце застучалось быстрее, пока не забилось в том же бешеном ритме, что и у него.

Его рука на моём члене была такой же потрясающей. Грубая, с мозолями фехтовальщика, но в то же время мучительно нежная, когда он ласкал меня от основания до кончика. Он точно знал, как прикасаться ко мне, как двигать рукой, чтобы свести меня с ума. Как заставить мое тело напрягаться, а оргазм нарастать. Как растянуть удовольствие и как довести меня до предела, прежде чем вернуть обратно.

Наконец, я оказался слишком близко и вырвался, моя грудь тяжело вздымалась.

‒ Это была одна из моих фантазий?

Покачав головой, Кэллум пробормотал:

‒ Нет. Это была моя.

Моё сердце пропустило удар. Он тратил так много времени, давая другим то, чего они хотели. Как часто он получал то, что хотел? Я коснулся пряди волос, упавшей ему на лоб, прежде чем провести пальцами по его виску.

‒ Какие ещё фантазии живут здесь?

‒ Я хочу полизать твою задницу, Грэм, ‒ сказал он тихим и будничным голосом. ‒ Я хочу, чтобы ты распластался на моём лице, пока я буду раздвигать тебя языком. Я хочу чувствовать, как ты дергаешься и вздрагиваешь надо мной, когда я буду входить в тебя, дразня и облизывая, пока ты не начнешь извиваться и умолять кончить.

Моё лицо вспыхнуло ярче солнца. Слова застряли у меня в горле, когда в груди смешались вожделение и осторожность.

‒ Что ты?.. ‒ я прочистил горло. ‒ О чём ты просишь... конкретно? Потому что я не… Я имею в виду, не думаю...

‒ Тише, милый, ‒ сказал он, останавливая мой лепет, приложив палец к моим губам. Его взгляд смягчился. ‒ Я знаю, как всё будет между нами, Грэм, и ты не услышишь от меня жалоб. Я не прошу ничего, чего бы ты не хотел дать, ‒ он дёрнул меня за бороду, и в его глазах промелькнула злобная искра. ‒ Но даже большим, сильным парням иногда нужно подкрепиться.

Я прижался лбом к его лбу со стоном, в котором было поровну смущения и вожделения.

‒ У тебя пошлый рот.

‒ Ты даже не представляешь, ‒ усмехнулся он. Кэллум положил руки мне на бёдра, погружая большие пальцы в складки, которые, казалось, были созданы для его прикосновений. Он погладил меня там, и у меня возникло ощущение, что он ласкает меня. Потому что он был нежным. И добрым. И таким милым, что мне захотелось забраться в его объятия и просто... отдохнуть в нём.

‒ Да, ‒ прошептал я, дрожа от возбуждения. ‒ Разбери меня на части, m'eudail.

От нежности у него перехватило дыхание.

‒ Грэм, ‒ пробормотал он, а затем поцеловал меня, на этот раз нежно, просто легчайшее соприкосновение губ и языка. В этом было обещание ‒ возможно, он произнес это вслух, а я просто был слишком увлечён, чтобы знать наверняка. Но я все равно это услышал.

Я позабочусь о тебе.

Я позабочусь о тебе.

Когда у меня снова перехватило дыхание, он обнял меня и похлопал по гладкому каменному полу.

‒ Забирайся сюда для меня.

Мой член бешено раскачивался, когда я позволил ему принять нужную позу: он лежал на спине, а я ‒ лицом к его ногам, оседлав его. Затем его руки легли мне на бёдра, направляя меня назад и опуская себе на лицо. Он раздвинул меня, и волна вожделения, пробежавшая по моему позвоночнику, заставила меня задуматься, как я переживу его язык.

При первом же теплом толчке я зажмурился. Он дразнил и облизывал меня, чередуя длинные, ленивые поглаживания с легкими щелчками, от которых у меня поджимались пальцы на ногах. Желание проложило горячую, томную дорожку от входа к моему члену. После нескольких нежных поцелуев он прижался языком к моей дырочке, надавливая на мой проход.

‒ Боги, ‒ простонал я, и все запреты, которые я, возможно, скрывал, улетучились. Я выгнул спину и безудержно прижался к его губам, прося о большем. Он дал мне это, просунув в меня кончик языка. Я скакал на нём, прижимаясь к его лицу, и мое дыхание становилось неровным. Я открыл глаза и посмотрел на его длинное, мощное тело, распростертое передо мной. Его член, твердый и набухший, лежал на его подтянутом животе, кончик блестел и был таким соблазнительным, что у меня потекли слюнки.

‒ Можно мне прикоснуться к тебе? ‒ спросил я, в нескольких секундах от того, чтобы обойти разрешение и сделать именно то, что я хотел.

Его ответом был тёплый удар языка и приглушённое:

‒ Пожалуйста, сделай это, чёрт возьми, ‒ его дыхание обдало мою дырочку, когда я взял его в руку, и он застонал в моё отверстие, когда я начал поглаживать его.

Он сжал мои ягодицы и приподнял меня достаточно, чтобы выдохнуть:

‒ Ох, ебать, Грэм. Боги, да, именно так.

Он провёл руками по моим бёдрам, оставляя за собой искры, и я почувствовал, как с меня стекает его слюна. Влажный воздух кальдария дразнил мой вход, который был открыт и трепетал.

‒ Черт, как горячо, ‒ прошептал Кэллум, раздвигая меня ещё шире большими пальцами. Он провёл ими вверх и вниз по моему члену, и я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Его глаза обжигали мой вход, словно клеймо, посылая молнии вожделения, пронзающие меня насквозь. С хриплым стоном он приподнял мои ягодицы еще шире и зарылся лицом в мои складки.

У меня перехватило дыхание. Он посасывал мою дырочку, и я запрокинул голову, задыхаясь.

‒ Блядь, ‒ простонал я, когда его язык проник внутрь меня. Кэллум промурлыкал в ответ, посылая вибрации к моей распухшей, ноющей мошонке.

Я подался бёдрами назад, безжалостно тёрся о его лицо, пока он сосал и облизывал. Его руки сжимали и разминали мои ягодицы, безмолвно призывая двигаться быстрее. Я повиновался, мои стоны смешивались с развратным звуком его языка, пронзающего меня.

Кэллум издал гортанный одобрительный рык и глубоко проник языком в то место, от которого у меня перед глазами вспыхнули звёзды. Я ахнул и задвигал бёдрами в такт его толчкам. Мой ноющий член поднялся и ударил меня по животу, но я не осмелился прикоснуться к нему. Если бы я это сделал, всё бы закончилось, а я не хотел, чтобы это прекращалось, поэтому я вцепился в член Кэллума изо всех сил, корчась на его лице, и мое дыхание вырывалось из меня жалобными всхлипами, которые эхом разносились по пропитанной туманом комнате.

Воздух наполнился нашими стонами, звуками капающей воды и густым, влажным прикосновением его губ к моей дырочке. Я простонал его имя, продолжая ласкать его быстрее. Он так сильно истекал, что был скользким в моей хватке, его член двигался в моем кулаке. Его стоны отдавались вибрацией от моей дырочки до яиц, которые шлёпались о его подбородок. Кэллум задвигал бедрами, его стоны становились громче.

‒ Кончи для меня, ‒ приказал я, моя рука скользнула по его члену. ‒ Дай мне увидеть это, парень.

Секунду спустя он подчинился. Кэллум с рёвом уткнулся в мою задницу, и горячие струйки спермы потекли по моему кулаку и его животу. Он всё ещё дрожал, когда я слез с него и перевернулся. Моя задница была мокрой. Мой член пульсировал, кончик покраснел от крови, когда я раздвинул его ноги, обнажая его идеальную дырочку. Гладкую, розовую и туго набухшую, как бутон розы.

‒ Я хочу тебя, ‒ прорычал я, размазывая его сперму вверх и вниз по расщелине. Я провёл влажной рукой по его напряженным яйцам и снова спустился к складчатому входу, забрызгав его семенем.

‒ Я твой, ‒ ответил Кэллум, его щеки пылали, а глаза сияли от его силы. Он широко расставил ноги и приподнял задницу, бесстыдно предлагая себя. Он застонал, когда я протолкнул сперму в его дырочку, и вскрикнул, когда я осторожно ввёл палец внутрь, уговаривая его раскрыться. Его член уже снова затвердел, блестящая длина набухла на его животе.

‒ Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя? ‒ спросил я, переводя взгляд с его набухающего члена на свой палец, который то входил, то выходил из его покрытой кремом дырочки. Я добавил ещё один палец, и Кэллум издал сдавленный звук и подтянул ноги выше.

‒ Да, я хочу, чтобы ты кончил, ‒ сказал он, тяжело дыша. Он просунул руку себе между ног и провел пальцами по моим, смачивая своё семя и теребя вход. Помогая мне растянуть его. ‒ Раздвинь мою задницу, Грэм. Наполни меня.

Мне не нужно было повторять дважды. Прижавшись к нему всем телом, я расположился у его входа и провел головкой члена вверх и вниз по его гладкому отверстию.

‒ Сейчас, ‒ выдохнул он, сверкая глазами. ‒ Трахни меня.

Я вошёл в него, и мы оба застонали, когда его задница сомкнулась вокруг меня. Он был таким тугим и горячим, и он так хорошо принял меня, его задница была словно футляр, созданный специально для моего члена. Он приподнял бёдра, загоняя мой член глубже.

‒ Кэллум, ‒ выдохнул я. Эмоции захлестнули меня, и слезы защипали глаза. Я склонился над ним и уткнулась лбом ему в плечо, чтобы он не увидел.

‒ Я с тобой, милый, ‒ сказал он, обнимая меня. Затем он обхватил меня ногами, прижимая моё тело к своему, когда я начал толкаться. Он скрестил лодыжки у меня за спиной и провёл кончиками пальцев по моему затылку. Его член втиснулся между нами, орошая наши животы спермой. Он удерживал меня во время каждого движения, его стоны наслаждения наполняли мои уши. ‒ Вот так, ‒ выдохнул он. ‒ Это моё место. Боги, ты заставишь меня кончить снова.

Я трахал его сильнее, мой мир сузился до того, что я почувствовал, как его задница крепко сжимает мой член. Пот заливал мне глаза, когда я входил глубже и быстрее. Так близко. Я был так близок к этому, но ему было так хорошо, что я не хотел заканчивать. Я хотел, чтобы его задница прижималась к моему члену, а пятки упирались мне в спину. Его дыхание было у моего уха, а бёдра сжимали мои бедра. Я хотел его навсегда. Боги, как я вообще мог сопротивляться этому мужчине?

‒ Грэм, ‒ воскликнул он срывающимся голосом. Наши груди соприкоснулись. Его член пульсировал между нами. Он прижался губами к моим губам в страстном, небрежном поцелуе. Мои толчки становились всё более неистовыми и нескоординированными. Мы не могли продолжать поцелуй, поэтому, задыхаясь, уткнулись друг другу в губы, наши носы соприкасались, когда мы стонали и раскачивались вместе.

Внезапно Кэллум сильно дернулся. Его задница плотно обхватила мой член, и его горячая, влажная сперма разлилась между нами. Обжигающий всплеск его спермы довёл меня до предела, и я закричал прямо ему в рот, когда глубоко изливался в его задницу.

Мы обнимали друг друга, оба тяжело дышали и обливались потом. Наши сердца бешено колотились, и меня переполняли ещё более сильные эмоции. Облегчение. Благодарность. И третья вещь, слишком грубая и новая, чтобы её можно было осознать. Она стучало в такт с моим сердцем, подсказывая мне то, что я и так знал. Я не мог отослать Кэллума и Джорджи прочь. Даже если бы я нашёл заклинание, позволяющее игнорировать узы пары, я не смог бы им воспользоваться. Парень и ведьма были моими. Я оставлю их с собой.

К остальным эмоциям присоединилась четвертая.

Разрешить.

И я знал, что должен был сделать.

Я приставила острое, как бритва, лезвие отцовского кинжала к шее Грэма.

‒ Не двигайся, дракон.

Он сидел в кресле перед камином в комнате в башне, наклонив голову вперёд, пока я подстригала его волосы. Я закончила с верхней частью и должна была признать, что получилось довольно неплохо. Теперь густые тёмные локоны Грэма обрамляли его красивые черты, а не скрывали их.

‒ Следующей ты должен позволить ей заняться твоей бородой, ‒ сказал Кэллум, подбрасывая орешек в воздух. Его стул, который был одним из четырех, которые он притащил наверх из сокровищницы, на секунду опасно накренился, когда он качнулся назад и поймал орешек ртом. Стул с грохотом подался вперёд, и он бросил на меня торжествующий взгляд. ‒ Это тридцать пятый раз подряд.

‒ Ты меня отвлекаешь, ‒ сказала я ему, проводя лезвием по затылку Грэма. ‒ Кроме того, тебе не следует их есть.

‒ Почему нет?

‒ Они из сокровищницы, верно? Ты даже не представляешь, сколько им лет. У арахиса короткий срок хранения.

Он отправил один из них в рот и заговорил, не разжевывая:

‒ Они не из сокровищницы, ведьмочка. Я нашёл их в кладовой Грэма, когда разведывал.

‒ Проводил разведку, ‒ сказали мы с Грэмом в один голос.

‒ Кроме того, ‒ продолжал Кэллум, словно не слыша нас, ‒ чтобы меня стошнило, потребуется нечто большее, чем просроченный арахис. Я бессмертен, ‒ он поймал взгляд Грэма и подмигнул. ‒ И я придерживаюсь диеты с высоким содержанием клетчатки.

Затылок Грэма порозовел, что ещё больше подтвердило мои подозрения о том, почему они с Кэллумом так долго летали утром. Они вернулись с мокрыми волосами и улыбками на лицах. Грэм был гораздо менее напряжен, чем раньше. Он шутил с Кэллумом, когда они приносили мебель и дополнительные одеяла из сокровищницы. Не раз я видела, как они обменивались долгими взглядами или прикасались друг к другу чуть дольше, чем это было необходимо.

И это... меня не беспокоило. Я ждала вспышки ревности, но её так и не последовало. Напротив, когда я увидела, как легко им друг с другом, у меня потеплело на сердце ‒ и в некоторых местах стало теплее. В течение всего дня и до самого вечера мой разум рисовал всевозможные страстные сценарии с участием Кэллума и Грэма. Зрелище их поцелуя воспламенило меня. От вида того, как Грэм оттрахал задницу Кэллума, у меня практически расплавились кости. Если я и испытывала какую-то обиду по поводу этого утра, то только из-за того, что меня не было рядом и я не видела, как они трахались.

Видимо, судьба знала, что делает, когда подарила мне двух драконов. Потому что я не ревновала.

Нет, я была очарована ‒ и все больше заводилась. Весь день между нами тремя назревало что-то напряжённое и чувственное, и я не могла отделаться от ощущения, что это стремительно приближается к взрывоопасному завершению.

‒ Готово, ‒ объявила я, смахивая тряпкой волосы с шеи Грэма. Я взяла с маленького столика серебряное ручное зеркальце (еще две находки Кэллума) и протянула руку через плечо Грэма, чтобы он мог увидеть своё отражение.

Его светлые глаза расширились. Через секунду он неуверенно провёл рукой по густым тёмным волосам. Его взгляд встретился с моим в зеркале.

‒ Ты отлично поработала, девочка. Я себя не узнаю.

‒ Тебе нравится?

‒ Да, нравится, ‒ он коснулся своей челюсти. ‒ Хотя я не уверен, как я отношусь к тому, что потеряю бороду.

‒ Тебе не обязательно ее терять, ‒ сказала я, обходя его и откладывая зеркало в сторону. ‒ Я могу просто немного почистить её.

Он с опаской посмотрел на кинжал в моей руке.

‒ Хорошо. Только подровнять.

Я осторожно взяла его за подбородок и повернула его голову набок. Когда я провела кинжалом вниз, под лезвие быстро попали жесткие волоски. Придать форму его бороде было гораздо проще, чем подстричь волосы, и вскоре я сделала несколько последних взмахов лезвием.

‒ Это волшебный кинжал, ‒ пробормотал Грэм, разглядывая его.

Я кивнула, убирая выбившуюся прядь с уголка его рта.

‒ Он принадлежал моему отцу.

‒ Значит, теперь он принадлежит тебе.

Я остановилась, встретившись с ним взглядом.

‒ Эм... по этому поводу есть некоторые споры.

‒ Твой отец был главой твоего дома, да?

‒ Да, но...

‒ А ты его наследница, ‒ Грэм кивнул подбородком в сторону кинжала. ‒ Тогда этот клинок твой.

У меня сжалось сердце, когда я взглянул на него. В стали отразилось моё лицо даже четче, чем в зеркале отразилось лицо Грэма.

‒ Он принадлежит главе Дома Блэквудов, ‒ сказала я. ‒ И, вероятно, это никогда не буду я, ‒ я прочистила горло и подняла голову. ‒ Но это не имеет значения. Я принесла его в подарок тебе.

Грэм покачал головой. Он с восхищением посмотрел на кинжал.

‒ Нет, ‒ тихо промолвил он, ‒ это клинок ведьмы, ‒ он посмотрел на меня, его голубые глаза были спокойны. ‒ А ты могущественная ведьма, Джорджи Блэквуд. Я унаследовал дар фейри чувствовать силу. Твой дар сильнее, чем ты думаешь, и этот кинжал в умелых руках.

Слёзы навернулись мне на глаза.

‒ Ты действительно так думаешь?

‒ Я клянусь в этом, ‒ он схватил меня за бёдра и притянул к себе, зажав между своих раздвинутых бёдер. В его взгляде промелькнуло раскаяние, когда он посмотрел на меня. ‒ Я пытался помешать тебе выполнить твоё задание. Я прошу у тебя прощения, девочка. Если хочешь, я отведу тебя к Оракулу утром. Я также обращаюсь к нему за советом, но я бы всё равно взял тебя.

Моё сердце забилось быстрее, когда тепло от его руки просочилось сквозь ткань, прикрывающую моё бедро.

‒ Ты спросишь Оракула о своём ледяном драконе? ‒ Кэллум сказал мне, что Грэм не был уверен в своем статусе в Братстве, а это означало, что он не был уверен, что это значит для нас троих.

‒ Ага, ‒ он поморщился. ‒ Я полагаю, это одно из преимуществ сохранения льда. У меня не возникнет проблем с тем, чтобы доставить вас с Кэллумом на Север.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Кэллума через плечо.

‒ О, я, наверное, не собиралась приглашать Кэллума, ‒ беззаботно промолвила я.

Он одарил меня ленивой улыбкой и приподнял свой стул на задних ножках.

‒ Ну вот, опять ты замечталась.

Желание шевельнулось у меня в животе.

‒ Не забывай, что я главная.

‒ Тебе это нравится? ‒ спросил Грэм, возвращая мой взгляд к себе. ‒ Быть главной?

Атмосфера в комнате изменилась. Крошечные искорки заплясали в потоках, которые замедлились, когда Грэм положил ладонь на другое моё бедро. Его руки легко обхватили меня за талию, большие пальцы коснулись лобковой кости.

‒ Иногда, ‒ ответила я, задыхаясь. Мы определённо больше не говорили о том, чтобы возглавить арктическую экспедицию.

Он издал мурлыкающий звук, когда провёл большими пальцами по моим леггинсам.

‒ Ну, ты определённо получишь последнее слово в том, кто пойдёт (игра слов — comes — идти/приходить, а также — кончить), девочка. Но, надеюсь, мы сможем убедить тебя позволить Кэллуму присоединиться к нам.

Стул Кэллума скрипнул у меня за спиной. Я обернулась и увидела, что он поднялся на ноги и плавными движениями направляется ко мне.

‒ Я смогу убедить тебя, Джорджи. Я могу быть очень убедительным... если ты готова выслушать, ‒ моё сердце бешено заколотилось, когда он подошёл ближе и перекинул мои волосы через плечо. Затем он наклонил голову и нежно поцеловал меня в шею.

Мурашки пробежали у меня по спине. Я покачнулась, когда желание охватило меня, и положила руки на крепкие плечи Грэма.

‒ Я не знаю, ‒ простонала я, чувствуя, как проходит игра. Моё сердце забилось быстрее. ‒ Думаю, мне нужно знать, что каждый из вас может предложить, прежде чем я приму решение.

Грэм издал тихий звук, который я почувствовала у себя между ног.

‒ Кэллум? У тебя есть какие-нибудь идеи?

‒ Так получилось... ‒ положив твёрдую, но нежную руку мне на плечо, Кэллум медленно поставил меня на колени. Его рычание раздалось надо мной. ‒ Почему бы тебе не вытащить свой большой член, Грэм, и не дать нашей ведьмочке попробовать то, что ты можешь предложить.

Моя киска сжалась. Стоя на коленях между ними, я должна была чувствовать себя маленькой и уязвимой. Вместо этого я чувствовала себя сильной. Они хотели меня и намеревались овладеть мной ‒ вместе. Не было сомнений, что мы движемся в этом направлении. По моей коже пробежали мурашки вожделения, когда Грэм раздвинул ноги шире. Отблески пламени заплясали на татуировках на его запястье, когда он расстегнул штаны и вынул член. Он был твёрдым и набухшим, толстые вены вздулись от его возбуждения. Кончик оказался в нескольких дюймах от моих губ, когда он начал медленно поглаживать себя.

Кэллум нежно провёл пальцами по моим волосам.

‒ Ты хочешь отсосать у него? ‒ пробормотал он.

‒ Да, ‒ ответила я, и мой голос стал ещё более прерывистым, чем раньше. Я облизнула губы, и оба мужчины застонали. Кэллум слегка сжал мои волосы, направляя мою голову вперёд.

‒ Хорошенько и широко, девочка, ‒ сказал он. Когда я последовала его указаниям и взяла головку члена Грэма в рот, Кэллум издал гортанный одобрительный рык. ‒ Вот так, ‒ запустив пальцы в мои волосы, он тянул мою голову назад-вперед, двигая моим ртом вверх-вниз по члену Грэма. ‒ Он слишком большой, чтобы ты могла взять его полностью, так что тебе придётся воспользоваться рукой. Вот так, девочка моя, обхвати пальцами его основание. Хорошо. А теперь поглаживай его, пока сосёшь.

Я обхватила член Грэма и застонала, практически опьянённая вожделением. Все в этом было таким, таким развратным ‒ приказы Кэллума, его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, пол, упирающийся мне в колени, Грэм, наблюдающий за мной из-под тяжелых век, его губы приоткрыты, а большая грудь поднимается и опускается все быстрее.

Рука Кэллума управляла движением, и у меня не было другого выбора, кроме как широко раздвинуть челюсти и принять, как член проникает в мой рот. Грэм напрягся под моим языком. Огонь потрескивал, а Кэллум продолжал подталкивать меня вперед. У меня заболела челюсть, но я не хотела останавливаться. Моя слюна потекла быстрее, увлажняя член Грэма и стекая по моему подбородку.

‒ Блядь, ‒ тихо сказал Грэм, подавшись навстречу моему рту.

‒ Э-э-э, ‒ выругался Кэллум, стаскивая меня с члена Грэма. ‒ Ты не главный, помнишь?

Грэм запрокинул голову и выругался в потолок, а Кэллум усмехнулся, повернул меня к себе и провёл большим пальцем по моей челюсти, успокаивая боль четкими круговыми движениями.

‒ Ты в порядке, дорогая? ‒ спросил он с жаром и нежностью в сияющих глазах. Его прикосновение было мучительно нежным, когда он вытер слюни с моего подбородка.

‒ Да, ‒ хрипло ответила я.

‒ Ты сможешь выдержать ещё?

‒ Пожалуйста.

В его глазах вспыхнуло одобрение. Он отступил на шаг и перекинулся дымом, сбрасывая одежду. Грэм, сидевший на стуле, сделал то же самое. Затем они отодвинулись, и я оказалась на коленях между двумя крупными и очень крепкими мужчинами. Член Грэма торчал из его бедер, ствол блестел у моего рта. Член Кэллума был не таким толстым, но слегка изогнутым. По моей коже пробежал жар, когда я вспомнила, как он использовал этот изгиб в своих интересах, ударяя во все нужные места, когда оказывался внутри меня.

Взгляд Грэма опустился на мою грудь.

‒ Сними эту футболку, девочка. Я хочу увидеть, как подпрыгивают твои красивые сиськи, когда ты снова будешь сосать у меня.

Дрожащими руками я стянула футболку через голову и расстегнула лифчик.

‒ Леггинсы тоже, ‒ сказал Кэллум, ‒ но трусики пока оставь.

Стон застрял у меня в горле, когда я повиновалась, стягивая с себя обтягивающие леггинсы и отбрасывая их в сторону. Когда я снова опустилась на колени, оба мужчины уставились на полоску ткани у меня между ног, которая была такой влажной, что были видны очертания складок. Я извивалась под их пристальным взглядом, каждое прикосновение хлопка к моему клитору было изысканной пыткой. Каким-то образом, стоять на коленях у них в ногах, с прижимающейся промокшей тканью к промежности, выставляя своё возбуждение на всеобщее обозрение, было более скандально, чем быть полностью обнажённой.

Чёртов Кэллум. Он точно знал, что делал, когда приказал мне оставить трусики.

Он придвинулся ближе, и его член коснулся моей щеки.

Я не колебалась, просто повернула голову и втянула его в рот. Его солоновато-дымчатый вкус взорвался у меня на языке, когда я покачивалась на его члене.

‒ Хорошая девочка, ‒ выдохнул он, обхватив мой затылок ладонями и нежно проникая в мой рот. Предэякулят брызнул мне на язык, и я проглотила его. Мои груди задрожали от моих усилий. Взгляд Грэма остановился на моей груди, он громко застонал и потянулся к своему члену.

Повинуясь внезапному порыву, я выпустила член Кэллума, повернула голову и обхватила Грэма губами.

Он выругался по-гэльски и раздвинул ноги пошире. Стул ритмично заскрипел, когда я задала ровный темп. Влажный, блестящий член Кэллума покачивался возле моей щеки, ожидая, когда его снова обслужат. Моё лоно сжалось, а киска снова и снова трепетала. Через мгновение я вытащила член Грэма и вернулся к работе с членом Кэллума. Хлопок между моих ног пропитался ещё большей влагой. И это было неудивительно, потому что никогда в жизни не было ничего горячее этого. Обнажённая, если не считать испорченных трусиков, я брала их по очереди, посасывая и покачиваясь. Водя языком по головкам их членов и облизывая их стволы вверх и вниз. Моя челюсть пульсировала. Слюна капала мне на грудь. Стоны и прерывистое дыхание мужчин сопровождались звуком, с которым их члены входили и выходили у меня изо рта.

Когда я в следующий раз повернулась к Кэллуму, он покачал головой и рывком поставил меня на ноги.

‒ Твоя очередь, девочка, ‒ сказал он и прижался губами к моим губам. Он схватил меня за задницу и притянул к себе, и я ахнула, когда твёрдый выступ его эрекции уперся мне в живот. Его поцелуй был жестким и требовательным, а язык горячим и властным. Он наклонился и обхватил ладонями мою киску, затем просунул руку мне под трусики и потер пальцами мой клитор.

Тёплые руки обхватили меня за талию, и я выдохнула в рот Кэллума, когда грудь Грэма прижалась к моей спине, а его член уперся мне в бедро. Теперь я была зажата между ними, их мускулистые тела прижимались ко мне спереди и сзади.

«Спереди и сзади», ‒ сказал Кэллум, прочитав мои самые сокровенные фантазии. У меня мурашки побежали по коже. Внезапно я почувствовала благодарность за то, что так долго принимала ванну в кальдариуме, и за то, что последние несколько дней мы с Кэллумом почти ничего не ели, кроме спортивных батончиков с высоким содержанием клетчатки.

Мои соски вонзились в грудь Кэллума. Он играл с моим клитором, кружа и поглаживая, доводя моё желание до апогея. Я застонала ему в рот, балансируя на грани оргазма. Как раз перед тем, как я впала в экстаз, он прервал поцелуй и выдернул руку из моих трусиков.

‒ Нет! ‒ запротестовала я, задыхаясь и сбитая с толку. Я прижалась к Грэму и посмотрела на Кэллума. ‒ Почему ты остановился?

Глаза Кэллума сверкали от его силы. Очертания его рогов то появлялись, то исчезали из виду, когда он слизывал с моих пальцев соки.

‒ О, я не собираюсь останавливаться, девочка. Но я не думаю, что будет справедливо оставить эту восхитительную киску только для себя, ‒ он подцепил большими пальцами мои трусики с обеих сторон и потянул ткань, позволяя ей прижаться к моей промежности. ‒ И Грэм выглядит голодным, ‒ добавил он, проводя пальцами по моей промежности и протягивая их Грэму через моё плечо.

‒ Умираю с голоду, ‒ пробормотал Грэм, засасывая пальцы Кэллума в рот. Мои колени подогнулись, и Грэм обнял меня за талию, поддерживая, пока дочиста облизывал пальцы Кэллума. ‒ Ещё, ‒ проворчал он.

Кэллум подчинился ему, смахнув влагу с моей киски и засунув пальцы в рот Грэму. Когда Грэм закончил и потребовал попробовать ещё, Кэллум взял порцию себе, прежде чем потрогать мой вход и снова поднести пальцы к губам Грэма. Я безвольно повисла в объятиях Грэма, моё тело грозило разорваться на части, пока они наслаждались моим возбуждением.

‒ Этого недостаточно, ‒ внезапно прорычал Грэм. Кэллум опередил его на шаг, развернул меня и сорвал с меня трусики так быстро, что у меня закружилась голова. Прежде чем я успела опомниться, Грэм опустился на колени и уткнулся лицом мне в промежность.

Оргазм взорвался во мне, как ракета, прогибая спину и вырывая крик из горла. Кэллум прижал меня к себе, я подняла обе руки и вцепилась в его шею, пока Грэм усердно сосал мой клитор. Горячее, жидкое наслаждение пронзило меня, и это было так чертовски приятно, что я не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Всхлипывая от облегчения, я неуклюже наклонилась и схватила Грэма за волосы. Я прижала его лицо к своей киске и закрутила бедрами, гоняясь за волнами.

Грэм зарычал и приподнял одну из моих ног, так что моя ступня легла ему на плечо. Он засунул в меня палец. Затем он проник носом и ртом в мою мокрую киску и облизал меня от входа до клитора.

Я снова закричала, когда один оргазм перетекал в другой. Моя киска крепко сжалась вокруг пальца Грэма. Мои колени подогнулись, и теперь рука Кэллума обхватила меня за талию. Он прошептал мне на ухо, его слова были не английскими и не гэльскими. Гортанный язык обвился вокруг меня, прокладывая извилистую дорожку к моей киске и поглаживая рядом с языком Грэма.

‒ Чёрт! ‒ закричала я, вырываясь из рук Кэллума. Свободной рукой он обхватил мою грудь, и я могла сказать, что его взгляд был прикован к Грэму, пока я извивалась и брыкалась. Моя грудь вздымалась, когда ощущения достигли пика. Как только я стала слишком чувствительной, Грэм отстранился и встал.

Одним быстрым движением Кэллум подхватил меня на руки и направился к кровати. Грэм тоже был рядом, откинул простыни и помог Кэллуму уложить меня посередине. Как только я откинулась на подушки, Кэллум повернулся к Грэму, схватил его за бедра и притянул к себе в обжигающем поцелуе.

Грэм хмыкнул, затем обхватил Кэллума за затылок и развернул поцелуй примерно на тысячу градусов. У меня отвисла челюсть, и остатки оргазма снова нахлынули на меня, когда я смотрела, как они ласкают друг друга. Грэм опустил свободную руку вниз, чтобы сжать задницу Кэллума. Схватившись за мышцу, Грэм с силой двинул бедрами, вжимаясь своим членом в член Кэллума.

Мое сердце бешено колотилось в груди и в клиторе. Не в силах сдержаться, я протянула руку между ног и погладила его. Приближался еще один оргазм, но я не хотела пока кончать, поэтому старалась не касаться клитора. Я скользила пальцами вверх и вниз по своим складочкам, чувствуя себя порочной и сочной, когда звуки моей влажности смешивались с ворчанием мужчин.

Кэллум оторвался от губ Грэма и бросил на меня взгляд, достаточно горячий, чтобы поджечь кровать.

‒ Ты можешь прикасаться, ведьмочка, но даже не думай о том, чтобы кончить.

‒ Я не буду, ‒ выдохнула я, раздвигая ноги и описывая широкие круги. Они с Грэмом некоторое время наблюдали за происходящим, затем Кэллум взял их члены в одну руку и погладил их вместе.

‒ Блядь, ‒ пробормотал Грэм, глядя на их члены, плотно прижатые друг к другу в кулаке Кэллума. Грэм покачивал бёдрами, его мускулистая задница изгибалась, дыхание участилось, а щеки залил румянец. Он и раньше был красив. Теперь же он был невыразимо привлекателен со своими короткими волосами и бородой, обрамлявшей его твердый подбородок.

Меня охватил собственнический трепет. Я мысленно вернулась в Большой зал замка Бейтир, где я наблюдала за королем Кормаком с Найлом и Изольдой и задавалась вопросом, каково это ‒ принадлежать двум людям. Теперь я знала, что это нечто большее. Я принадлежала не только Кэллуму и Грэму. Они тоже принадлежали мне... и друг другу. Жизнь никогда не будет скучной.

Прямо сейчас она была обжигающей. Когда мой клитор заныл, а пальцы увлажнились ещё больше, я не была уверена, что смогу сдержать обещание, данное Кэллуму. Мои бёдра приподнялись, и с губ сорвались стоны, пока я боролась с оргазмом, который грозил обрушиться на меня.

Мужчины разошлись так же быстро, как и сошлись. Кэллум погрозил мне пальцем.

‒ Иди сюда, ведьмочка, ‒ скомандовал он низким и хрипловатым голосом. Я всё ещё задыхалась, наблюдая за ним и Грэмом вместе, но тут же села и сползла с кровати.

‒ Нет, ‒ твердо сказал Кэллум. ‒ Близко, но не совсем, девочка, ‒ он указал на пол. ‒ Там, внизу. Встань на четвереньки и подползай к нам, как послушный зверёк, которым ты и являешься.

Мгновение я колебалась. Затем опустилась на четвереньки и поползла к ним. Никогда в жизни я так не ощущала своего тела. Старые половицы царапали мои ладони и колени. Моя грудь покачивалась, соски напряглись и гудели от возбуждения. Мои волосы ниспадали на плечи, их кончики дразнили грудь. Я могла только представить, как выгляжу сзади, когда моя мокрая, набухшая киска выглядывает между бедер.

В глазах мужчин, наблюдавших за мной, плясали огоньки. Их возбужденные бедра напряглись. На промежности Грэма выступила густая капля влаги. Когда я приблизилась, в моём воображении возникло видение того, как я останавливаюсь у его ног и слизываю её.

‒ Сделай это, ‒ тихо велел Кэллум, протянул руку, схватил член Грэма и держал его наготове для меня. Мы с Грэмом застонали в унисон, и наши взгляды встретились, когда я поднялась на колени и провела языком по головке его члена.

‒ Ты хорошая девочка, ‒ пророкотал он, и в его глазах промелькнул дракон.

Кэллум взял меня за подбородок. Его рожки стали заметнее, чем когда-либо, когда он провёл большим пальцем по моей щеке.

‒ Ты хочешь нас обоих, Джорджина?

Даже в моём возбужденном состоянии я не упустила случая, чтобы он назвал меня полным именем. Кэллум называл меня как угодно, только не Джорджиной, что говорило о том, что он хотел быть абсолютно уверенным в том, что я в курсе того, что должно было произойти. Он не собирался полагаться на свои таланты. Он хотел услышать это непосредственно от меня.

‒ Да, ‒ без колебаний ответила я. ‒ Я хочу, чтобы вы оба были во мне. Пожалуйста. Я так сильно этого хочу.

Его губы изогнулись.

‒ Тогда ползи обратно на кровать, чтобы я мог видеть свою киску, ‒ когда я судорожно вздохнула, он приподнял мой подбородок. ‒ Только что ты задавалась вопросом, как выглядит твоя киска сзади. Ползи обратно в кровать, и я тебе расскажу.

Дикое, головокружительное вожделение пронзило меня. Осознавая, что мужчины наблюдают за каждым моим движением, я развернулась и поползла. Обратный путь был почти невыносимым, с моего разгоряченного влагалища капало, а клитор болел так сильно, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Но это было все, чего я хотела, и Кэллум это знал.

Его руки подняли меня, когда я добралась до кровати, и он поставил меня на колени и предплечья, приподняв мою задницу. Кровать прогнулась, когда он забрался на нее вслед за мной. Он просунул руку между моих бёдер, и я застонала, когда его пальцы раздвинули мою промежность. Он потянул меня вверх, и я выгнула спину, когда он широко раскрыл мои половые губки.

‒ Твоя красивая маленькая киска такая влажная, ‒ прохрипел он. ‒ Такая сладкая, мокрая от соков киска.

‒ Пожалуйста, Кэллум, ‒ простонала я в кровать, мой голос был таким хриплым, что я не была уверена, услышал ли он меня. ‒ Пожалуйста, трахни меня.

‒ С удовольствием, ‒ сказал он, и его акцент стал ещё сильнее. Его большой палец дразнил мой вход, перемешивая мои соки. ‒ Но не сюда, моя Джорджи. Не сегодня, ‒ он втянул влагу моего тела в щелочку между ягодицами и потёр большим пальцем вокруг моего ануса. ‒ Я буду здесь сегодня вечером, займусь этой прелестной дырочкой.

Кровать снова прогнулась, а затем Грэм встал передо мной и занял то же положение, что и я, прижавшись к подушкам. Он держал бутылочку со смазкой Кэллума, налил достаточное количество себе на ладонь и провёл ею по своему торчащему члену.

Позади меня раздался веселый голос Кэллума.

‒ Я так понимаю, ты фанат смазки, Грэм?

‒ Я не знаю, что значит быть фанатом, ‒ ответил Грэм, ‒ но если это значит, что мне нравится этот приятный материал, то ответ ‒ да, ‒ он посмотрел на меня и пошевелил своим членом. ‒ Давай садись, девочка. Сделай мне приятно и намочи меня.

‒ Наконец-то, ‒ выдохнула я, и оба мужчины рассмеялись, когда я подалась вперёд и оседлала бёдра Грэма. Он расположил свой член у моего входа и удерживал мой взгляд, пока я опускалась. Он был огромным, но я была так возбуждена, что приняла его без боли. Несмотря на это, я прикусила губу, когда его член заполнил меня, растягивая до края и, наконец, подталкивая мою матку.

‒ Джорджи, ‒ прохрипел он, и в его глазах вспыхнуло удивление. Он провёл руками по моим бокам к грудям, взвешивая их в ладонях, прежде чем вернуться вниз и коснуться кончиком пальца моего набухшего клитора. Когда я вздрогнула и вскрикнула, его голос охрип. ‒ Ты такая тугая, девочка. То, как ты сжимаешь меня... ‒ он покачал головой, словно не мог поверить в свою удачу. ‒ Чёрт.

Волнующее, пьянящее, мощное чувство снова охватило меня. Он был опытным воином ‒ властным и безжалостным, ‒ но у меня было свое оружие. Я могла поставить его на колени, не пошевелив и пальцем. В этом была сила. Я сильно сжала свою киску вокруг его члена, и его ноздри широко раздулись.

‒ Джорджи... ‒ процедил он сквозь стиснутые зубы.

‒ Что? ‒ невинно спросила я, позаимствовав страницу из книги Кэллума. Я пошевелила бедрами в пробном толчке, и Грэм резко втянул воздух.

‒ Ты ведешь себя со мной порочно.

Кэллум усмехнулся, подался вперёд и схватил смазку рядом с коленом Грэма.

‒ За такое оскорбление полагается порка, ведьмочка.

По моей коже пробежали мурашки, когда он исчез за моей спиной. Секунду спустя крышка бутылки со щелчком открылась. Я постаралась, чтобы мой голос звучал непринужденно, когда сказала:

‒ Надеюсь, не сегодня.

Он положил тёплую руку мне на плечо и подтолкнул меня вперёд, пока я не уткнулась локтями в грудь Грэма.

‒ Не сегодня, ‒ подтвердил Кэллум. Он провёл ладонью по моей спине и продолжил, нежно проведя ладонью по одной из моих ягодиц. ‒ У меня есть только одно применение этой попке на сегодня.

У меня пересохло в горле. Когда я попыталась оглянуться через плечо, Грэм схватил меня за подбородок.

‒ Тебе не о чем беспокоиться, mo leannan. Парень не причинит тебе вреда, ‒ он повернул руку и провёл большим пальцем по моей нижней губе, и в его глазах появилась нежность. ‒ Это доставит тебе только удовольствие.

Моё сердце сжалось.

‒ Что означают эти слова? Мo leannan?

‒ Возлюбленная.

Он шире раздвинул ноги подо мной, и я почувствовала, как Кэллум встал в позу. Грэм продолжал поглаживать мой рот, в то время как Кэллум провёл чем-то влажным и теплым по моей щелке. Его прикосновения были нежными и такими же приятными, как когда он касался моей киски. Но в то же время это было... по-другому. Запретное и глубоко интимное. Когда он дразнил и гладил меня, каждое скользкое прикосновение отдавалось эхом в моём влагалище. Через несколько секунд я задыхалась от прикосновения большого пальца Грэма. Когда он просунул его между моих губ, я застонала и принялась усердно сосать.

Кэллум погладил мою расщелину. Я тут же почувствовала, что мне не хватает его пальца, и требовательно приподняла попку. До меня донёсся его низкий, довольный смешок, и он опустился к моей дырочке и медленно, нежно ввёл палец в мою попку.

Мои мышцы непроизвольно напряглись. Я застонала под большим пальцем Грэма. Моя киска затрепетала вокруг его члена, и я начала двигаться ещё до того, как осознала, что делаю.

‒ Еще? ‒ пробормотал Кэллум, двигая пальцем внутри меня.

Я отчаянно закивала, не желая отпускать палец Грэма. Я не хотела делать ничего, что могло бы остановить поток удовольствия. Мои груди прижались к груди Грэма, мои соски были твёрдыми и острыми, как алмазы. Моя киска пульсировала вокруг его члена, и в моей заднице возникло невероятное напряжение.

Кэллум немного отстранился. Когда он снова вошел в меня, я поняла, что он добавил второй палец. По моему телу распространился ожог, и я, всхлипнув, замерла, давая себе секунду привыкнуть.

‒ У тебя отлично получается, ‒ сказал Кэллум. ‒ Посиди немного, ведьмочка.

Как только я это сделала, Грэм просунул руку между нашими телами и погладил мой клитор умелыми пальцами.

‒ О, черт, ‒ выдохнула я, отпуская палец Грэма. Я снова начала раскачиваться, когда страсть охватила меня. ‒ О, блядь, о, чёрт, ох бл…. ‒ я не осознавала, что жжение прошло, пока Кэллум не начал двигать пальцами.

‒ Очень хорошо, Джорджи, ‒ промурлыкал он. ‒ Ты открылась мне, как хорошая девочка. Вот так. Ещё совсем чуть-чуть.

Я застонала в ответ, потерявшись в ощущениях, переполнявших мою задницу и киску. Смутно я заметила, что Грэм приподнялся и положил свободную руку мне на бедро. Продолжая поглаживать мой клитор, он начал толкаться, приподнимая бёдра и все глубже вгоняя свой член в меня. Я положила руки ему на плечи и двигалась вместе с ним, мое тело было зажато между его членом и пальцами Кэллума.

Вожделение туго сжало меня изнутри. Я откинула голову назад, пока двигала своим телом над двумя точками наслаждения. Секунду спустя пальцы Кэллума исчезли, и что-то гораздо большее проникло в мою дырочку.

‒ Притормози немного, девочка, ‒ прошептал он мне на ухо. Когда я подчинилась, он накрыл руку Грэма своей. Вместе они крепко держали меня, пока Кэллум толкал свой член внутрь меня.

На один напряженный момент меня охватила паника. Затем Кэллум скользнул другой рукой по моему телу. Сложив пальцы в виде буквы «V», он потянул мои половые губы вниз, обнажая мой набухший клитор. Грэм сразу же принялся за работу, растирая и поглаживая. Я была совершенно мокрая, и каждое поглаживание громко чмокало.

Наслаждение отозвалось рёвом в ответ. Я наклонилась вперёд, не отрывая взгляда от пальцев мужчины, творивших чудеса у меня между ног.

‒ О боже… О боже, продолжайте.

Щетина Кэллума царапнула мое плечо, когда он поцеловал меня в шею. Его грудь прижалась к моей спине.

‒ Да? ‒ он подался вперёд, погружая свой член глубже в мою попку. ‒ Тебе приятно, дорогая? Два члена внутри тебя? Заполняют каждый дюйм твоего тела?

‒ Да, ‒ выдохнула я. Боги, он был прав. Они заполнили каждую частичку меня.

‒ Ты хочешь кончить на нас, девочка? Из твоей прелестной киски брызжат соки, а из твоей тугой дырочки сочится сперма, вытекающая из моего члена?

‒ Боги, Кэллум, ‒ выдохнула я. Только он мог заставить меня покраснеть, когда я была насажена на два члена.

Он снова подался вперёд, и я почувствовала, как его яйца плотно прижались к моей заднице.

‒ Блядь, ‒ проворчал он. ‒ Я полностью в тебе, Джорджи. Ты чувствуешь это?

‒ Да, ‒ простонала я, раскачиваясь сильнее.

‒ Я чувствую его, ‒ сказал Грэм напряженным голосом. ‒ Я чувствую тебя, парень.

Я не думала, что ситуация может накалиться ещё больше, но слова Грэма разожгли во мне новый огонь. До сих пор мужчины сохраняли железное самообладание. Но когда они задвигались, они оба вздрогнули и вскрикнули. После некоторого молчаливого общения они перешли к медленному, сексуальному трению. Когда Кэллум вышел, Грэм толкнулся вперёд. Когда Грэм вышел, Кэллум подался вперёд. Они продолжали в том же духе, трахая меня в тандеме, их члены встречались и скользили друг по другу внутри меня.

Моя голова откинулась на плечо Кэллума, и я громко застонала, когда Грэм наклонился вперёд и взял в рот один из моих сосков. Он посасывал и подрагивал, одновременно двигая бёдрами. Кэллум обхватил мою вторую грудь, его сильные пальцы массировали мою податливую плоть, когда он уткнулся носом в мою шею.

‒ Ты такая классная, Джорджи, ‒ пробормотал он. ‒ Такая чертовски сексуальная, ‒ его голос стал низким и хриплым. ‒ Когда мы закончим, я заставлю тебя ползать по полу остаток ночи, просто чтобы видеть, как из твоих прелестных дырочек вытекает наша с Грэмом жидкость. Тебе бы этого хотелось, любимая? Ползай туда-сюда между нами, чтобы мы могли видеть твою розовую киску и великолепную дырочку, смазанные нашей спермой.

Я не могла вымолвить ни слова. Я ничего не могла поделать, кроме как впиться пальцами в плечи Грэма и кататься на волнах удовольствия, которые были такими высокими, что я боялась, что они могут меня уничтожить.

Потная грудь Кэллума прижалась к моей спине. Он схватил меня за талию и начал сильно толкаться, его бёдра шлёпали меня по заднице, а его член входил в меня снова и снова. Грэм выругался и подстроился под темп Кэллума, и мы втроём погрузились во что-то дикое и первобытное. Наслаждение всё нарастало и нарастало. Это должно было раздавить меня, но я не была уверена, что меня это волнует.

‒ Кончай, ‒ прорычал Кэллум, и волна обрушилась на меня. Я напряглась, когда что-то внутри меня щелкнуло и разорвало на миллион кусочков. Перед глазами все поплыло. Кэллум застонал и с силой вошел в меня, обдав мою задницу влажным жаром. Секундой позже Грэм напрягся и кончил глубоко в меня.

Мы рухнули, переплетя конечности, на пропитанные потом простыни. С минуту я не могла пошевелиться, пытаясь отдышаться. Я уставилась на потолочные балки, представляя, как маленькие частички меня порхают вниз.

‒ Черт возьми, ‒ выдохнул Кэллум, перекатываясь на спину рядом со мной. ‒ Это было захватывающе.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. С другой стороны от меня Грэм приподнялся на локте и посмотрел на меня сверху-вниз с серьёзным выражением бледно-голубых глаз.

‒ Как ты, девочка? Все было... хорошо?

Я отбросила усталость и села. Он последовал моему примеру, и я наклонилась, обхватила его лицо ладонями и крепко поцеловала. Сначала я почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности, но затем его мышцы расслабились, и он ответил на мой поцелуй с такой же страстью. Когда мы немного отстранились друг от друга, я провела пальцами по его подбородку.

‒ Всё было более чем нормально, ‒ сказала я. ‒ Это было идеально.

Он наклонил голову, на его лице появилась улыбка, и это было так мило, что мне захотелось схватить его и прижать к себе. Но он был почти семи футов ростом и более чем в два раза тяжелее меня, так что я ограничилась тем, что наклонилась и поцеловала его в щеку.

‒ Гм, ‒ произнёс Кэллум у меня за спиной. Когда я обернулась, он откинулся на подушки, скрестив ноги в лодыжках. Он указал на свое лицо.

‒ Ты пропустила одно место, девочка.

Я закатила глаза, но знала, что моя улыбка была такой же, как у Грэма, когда я наклонилась вперёд и чмокнула его. Он обхватил меня за талию и усадил к себе на колени.

‒ Нам нужно слово получше, чем «идеально», ‒ проговорил он, и его зеленые глаза заблестели. ‒ Ты зануда. Ты можешь придумать что-нибудь.

‒ Я не зануда!

‒ Угу, ‒ он посмотрел на Грэма, и озорство в его глазах сменилось чем-то более горячим. ‒ Ещё рано. Нам нужно спуститься в кальдариум и привести себя в порядок, чтобы снова не испачкать друг друга.

‒ Нам нужно поспать, ‒ сказала я. ‒ Мы понятия не имеем, с чем столкнемся, когда завтра отправимся к Оракулу.

‒ Ты слишком много беспокоишься.

‒ Ты недостаточно беспокоишься.

Кэллум посмотрел на Грэма.

‒ Ты ‒ брейкер. Что это будет? ‒ Кэллум кивнул в мою сторону. ‒ Скучные ванна и постель? ‒ он поморщился, когда я хлопнула его по плечу. ‒ Или ванна, восхитительный трах, ещё одну ванну, а потом в постель?

Грэм посмотрел в окно. Когда он повернулся, его взгляд скользнул по моему телу.

‒ Если мы поторопимся...

‒ Ха! ‒ Кэллум сжал мою талию. ‒Я помою тебе спинку, ведьмочка.

‒ Ты невозможен, ‒ проговорила я, но, когда Грэм встал и вытащил меня из кровати, я обрадовалась победе Кэллума.

‒ Не уверен, что я чувствую по этому поводу, ‒ проворчал я.

Мы с Джорджи стояли во дворе замка, залитые утренним солнцем. Мы ждали Грэма, который разводил огонь в Большом зале, прежде чем мы отправимся к Оракулу. Шёл небольшой снег, но погода была безветренной. Грэм ожидал, что полёт на север будет легким. Он также ожидал, что я доберусь туда верхом на его спине.

‒ Тебя это действительно так сильно беспокоит? ‒ спросила Джорджи, вздёрнув подбородок и застёгивая верхнюю застежку своей барасты. После того, как мы вчера вернулись из кальдариума, она весь вечер что-то бормотала себе под нос, усиливая заклинания в вышивке и в целом создавая в комнате в башне жуткую атмосферу.

Застегнув застёжку, она подняла глаза.

‒ Кэллум?

Я хмыкнул, уставившись на её грудь.

Она схватила меня за подбородок и заставила поднять взгляд. Пока она изучала меня, её фиолетовые глаза расширились.

‒ Ого, это действительно тебя беспокоит.

Я вырвался из её хватки и фыркнул.

‒ Это обессиливает.

Она нахмурила лоб.

‒ Но... ‒ внезапно её щеки порозовели.

‒ Что? ‒ спросил я, хотя и догадывался, в каком направлении витают её мысли. Я скрестил руки на груди. ‒ Ты думаешь, раз я нижний у Грэма, то у меня не должно возникнуть проблем с тем, чтобы забраться ему на спину, когда он в облике дракона.

‒ Я... ‒ румянец стал ещё ярче. ‒ Нет! Имею в виду, я не имела в виду...

‒ Ты такая милая, когда волнуешься, ‒ проговорил я, ухмыляясь.

Она вздохнула, выглядя слегка измотанной.

‒ Просто мне и в голову не приходило, что это может так сильно тебя расстроить. Я не чувствую, что теряю какие-то силы, когда летаю с тобой.

‒ Это потому, что у тебя нет крыльев.

У меня не было проблем с доминированием Грэма в спальне, хотя у меня были тщательно продуманные планы, как показать ему все удовольствия, которые приносит спаривание с инкубом. Но была разница между тем, чтобы уступить управление Грэму в постели и позволить ему нести меня, когда я был вполне способен летать самостоятельно.

Но это была уникальная ситуация. Хуже того, я доказал, что не способен долететь до Оракула. Воспоминание о том, как я бился под тяжестью растущего льда, как из последних сил боролся с ветром, пытаясь удержать Джорджи на спине, врезалось мне в память.

Я не мог снова рисковать её безопасностью. И я бы не стал делать ничего, что могло бы подорвать её шансы на выполнение задания. Дракон Грэма был из твёрдого льда и не поддавался морозу. Он также был закалённым в боях воином. А я был... хорош в сексе. Не совсем тот компаньон, который нужен в опасном магическом путешествии.

Джорджи нахмурилась ещё сильнее.

‒ Что такое?

Я отогнал от себя негативные мысли.

‒ Ничего, ведьмочка, ‒ я окинул пристальным взглядом её барасту и обтягивающие кожаные штаны. ‒ Я просто подумал, что будет неудобно лететь к Оракулу, когда ты меня так распаляешь и волнуешь.

Она улыбнулась.

‒ Я почти уверен, что это твое постоянное состояние.

‒ Это когда ты рядом. Затянутая в кожу ведьма ‒ одна из моих любимых вещей.

Она опустила взгляд на свои брюки.

‒ Я надела их, чтобы было легче держаться за чешую Грэма.

Я вздохнул.

‒ Ты только усложняешь мне жизнь.

Её смех разнёсся по двору как раз в тот момент, когда Грэм вышел из главного здания. Когда он подошёл к нам, у него было озадаченное выражение лица.

‒ Что тут смешного?

Джорджи искоса взглянул на меня.

‒ Просто Кэллум такой Кэллум.

‒ Думаю, я могу догадаться, о чём тогда шла речь, ‒ сказал Грэм.

Я улыбнулся, затем внимательно посмотрел на него так же, как на Джорджи.

‒ Ты выглядишь потрясающе, ‒ он покраснел, как и ожидалось, и я снова вздохнул. ‒ Застенчивые медведи ‒ ещё одна моя любимая вещь.

В его глазах появилось замешательство.

‒ Медведи?

‒ Я объясню позже, ‒ пробормотал я.

Джорджи сжалилась над ним и подняла с земли свой рюкзак.

‒ У меня здесь твоя одежда, Грэм. Так что тебе будет что надеть после обращения.

‒ Спасибо, девочка, ‒ сказал он, а затем взглянул на небо. ‒ Нам нужно отправляться прямо сейчас. Нет никакой гарантии, что такая погода продержится.

Джорджи мгновенно встрепенулась.

‒ Мы с Кэллумом будем готовы, как только ты будешь.

Грэм кивнул и направился в дальний конец двора. В одно мгновение он превратился в дым, сбрасывая с себя одежду. Ещё мгновение, и он превратился в своего чудовищного бледно-голубого дракона. Лед рассыпался по выветренным каменным плитам, когда он встряхнулся, и его шипастый хвост высек искры. В его ноздрях вспыхнуло голубое пламя, когда он повернул голову в нашу с Джорджи сторону. Его светлые глаза прикрылись внутренними веками, на мгновение скрыв вертикальные зрачки. Он фыркнул, затем опустил одно массивное крыло к земле в приглашении.

‒ Чур я спереди! ‒ обозначил я, подбегая к нему.

Джорджи издала сердитый возглас и поспешила за мной.

‒ Кэллум!

Я развернулся и позволил ей догнать меня.

‒ Я дразню тебя, ведьмочка. Садись, куда хочешь, ‒ Грэм терпеливо ждал, пока мы садились верхом. Когда мы устроились между шипами на его плечах, я похлопал его по ледяной чешуе. ‒ Готовы, здоровяк.

Он расправил крылья, осыпав камни ещё большим количеством льда. Затем он подобрал под себя задние лапы и взмыл в воздух. В тот же миг ветер ударил мне в лицо. Я схватился за его шипы, когда крутой угол нашего подъема отбросил меня назад. Холодное тело Грэма просачивалось сквозь мои брюки и холодило кожу. Рядом со мной Джорджи низко пригнулась, её тёмные волосы развевались за спиной, как вымпел. Замерзшие крылья Грэма били по воздуху, поднимая нас всё выше. Внутренний двор и Белые Ворота исчезли, а затем под нами раскинулась Гелхелла.

Через несколько секунд Оракул засиял ярким, мерцающим синим светом. Грэм устремился к нему, рассекая небо, как камень, выпущенный из пращи. Впервые я осознал силу и могущество Братства. И я понял, каким грозным ‒ и скромным ‒ был Грэм Абернати. Он летал со скоростью, о которой я мог только мечтать, его ледяное тело рассекало воздух, как горячий нож масло. Каждый взмах его крыльев заставлял нас стремительно приближаться к Оракулу, пока моё зрение не наполнилось голубым сиянием. Ещё несколько секунд головокружительной скорости, и сияние окутало нас. Воздух заколебался, и я понял, что мы уже близко. В ушах у меня зазвенело от напряжения. Под нами появился покрытый льдом горный хребет, его вершины торчали из снега, как зазубренные белые зубы.

Я посмотрел на Джорджи, которая склонилась над чешуёй Грэма с выражением мрачной решимости на лице. Меня охватило чувство беспомощности. Я дразнил её, предлагая разгадывать загадки или играть в шахматы с Оракулом, но, по правде говоря, я понятия не имел, чего ожидать от мистического, всезнающего существа. К беспомощности добавился гнев, когда я подумал о том, что старейшины её дома поставили её в такое положение. Она потеряла родителей. Отец обременял её зловещим предсказанием. А потом те самые люди, которые должны были направлять ее, взвалили на нее невыполнимую задачу.

Но, бьюсь об заклад, они не ожидали, что судьба подарит Джорджи пару драконов. Меня охватило злорадное удовлетворение, когда я представил, как появляюсь в доме Блэквудов и раздражаю кучку зажравшихся ведьм. С разрешения Джорджи, конечно.

Сияние Оракула усилилось. Казалось, сам воздух задрожал, а небо стало чёрным, как ночь. Ветер внезапно стих, словно великан повернул выключатель. У меня защипало в затылке, когда вокруг нас заструилась магия. Грэм внезапно нырнул, и мы оказались внутри чего-то похожего на жерло вулкана. Его высокие стены сверкали льдом. Свет Оракула сиял повсюду. Сила коснулась моей кожи.

‒ Это кальдера, ‒ выдохнула Джорджи с удивлением в голосе, глядя на мерцающие стены.

Я протянул руку и сжал её колено. Предоставьте моей ведьме самой подобрать подходящий термин.

Грэм замедлился, затем широко расправил крылья и начал медленно, грациозно спускаться по спирали. Нас окружала синева, ее мягкое свечение пульсировало, как медленное, ровное сердцебиение. В воздухе повисли снежинки. Они таяли, когда мы задевали их, и появлялись снова, когда мы проходили мимо. Впереди нас с неба, подобно водопаду, спускалась плотная завеса тумана. Он раскинулся по одной стороне кальдеры, как будто бог накинул на край массивного ложа снежное покрывало из бриллиантов.

Джорджи ахнула, когда Грэм повёл нас вниз, и её прелестные черты озарились голубым светом.

И это поразило меня ‒ воздух был совершенно неподвижен, без малейшего намёка на ветерок. Оракул Северного Ветра, по слухам, был самым мощным и изменчивым потоком в мире. Но в этом месте не было ничего изменчивого, здесь все плыло, как в медленно развивающемся сне.

Грэм приземлился на нетронутый снежный покров. Я помог Джорджи слезть со спины, и мы подождали, пока он перекинется.

Я схватил Джорджи за руку и сжал её.

‒ С тобой все в порядке? ‒ тихо спросил я.

‒ Да, ‒ прошептала она, оглядываясь по сторонам. ‒ Здесь красиво.

Грэм указал на завесу тумана.

‒ Туда, ‒ он заколебался. ‒ Я должен предупредить тебя, девочка, что Оракул разговаривает не со всеми.

‒ Я знаю, ‒ ответила Джорджи с серьёзным выражением лица. ‒ Я готова к тому, что так и будет. Но я должна попытаться.

Он кивнул и повёл нас по снегу. Под нашими ботинками не хрустел снег, и мы не оставляли следов. Впереди показался занавес. Мое сердце забилось сильнее, когда мы приблизились к белому полотнищу. А что, если ничего не случится? Я не был уверен, что смогу вынести, если надежды Джорджи будут так несправедливо разбиты.

Мы продолжали двигаться, и на мгновение мне показалось, что Грэм намерен провести нас сквозь туман. Но когда мы были примерно в пятидесяти футах от него, занавес внезапно исчез.

Грэм замер, его тело мгновенно напряглось. Мы с Джорджи, спотыкаясь, остановились рядом с ним. Моё сердце бешено заколотилось, когда я посмотрела на то, что скрывала занавеска.

Из земли торчали две сосульки, толстые и высокие, как небоскребы Манхэттена. Между ними бушевала буря. Голубая молния сверкала над клубящимся ветром, который взлетал к самым верхушкам высоких сосулек. Вой ветра был приглушенным, как будто он был заключен за листом стекла. Воздух вокруг нас оставался неподвижным, но теперь в нём чувствовался резкий запах озона, смешанный с привкусом снега и льда.

Джорджи зачарованно смотрела на бурлящую массу. Её руки вытянулись по швам, как будто она хотела прикоснуться к бурлящей силе.

Воздух сгустился. Языки энергии прошлись по мне. Мощь нарастала, сжимала мне грудь и давила на барабанные перепонки. По мере того, как я изучал её, я понял, что это была не просто грубая мощь или природная сила.

Это был разум.

У ветра не было глаз, но он пристально смотрел на нас. Выжидал.

Грэм посмотрел на Джорджи и заговорил так тихо, что его было едва слышно.

‒ Ты можешь идти первой, если хочешь, девочка. Это твой выбор.

‒ Что мне делать? ‒ выдохнула она, глядя широко раскрытыми глазами на стену ветра.

‒ Иди вперёд, но не пересекай колонны. Оракул явился, а это значит, что он, скорее всего, прислушается к твоей просьбе. Изложи своё прошение и жди ответа.

Она глубоко вздохнула и шагнула вперёд.

‒ Я...

Бум.

Джорджи испуганно вскрикнула, когда снег под нами задрожал. Мы с Грэмом схватили её и быстро оттащили назад.

‒ Что происходит? ‒ я крикнул Грэму.

Он покачал головой, его лицо исказилось от беспокойства, когда он посмотрел на Оракула.

‒ Я не знаю. Он никогда так не поступал.

‒ Может, нам лучше уйти?

Прежде чем он успел ответить, прямо перед нами на ветру появился просвет. Сверкнула молния, превратившись в дверной проем. Туман закружился и сформировался в фигуру.

Я загородил Джорджи своим телом. В моей голове заревел сигнал тревоги, и меня охватила паника, побуждая найти оружие или превратиться в тень. Схватить свои пары и бежать из этого места.

Синий свет окутал фигуру, словно аура. Затем он погас, открыв красивого мужчину с ярко-рыжими волосами и мягкими, проникновенными карими глазами. Его коричневое стеганое пальто и темные брюки были похожи на костюм из старинного фильма или музейной экспозиции.

Грэм резко втянул в себя воздух.

Джорджи схватила меня за руку. Моё сердце бешено заколотилось, когда я накрыл её руку своей. Мне не нужно было спрашивать, кто этот мужчина. Я знал.

Я бы узнал такого, как я, где угодно.

Но всё это было неправильно. Джорджи сама это сказала. Призраки ‒ это явление мира смертных.

‒ Хэмиш, ‒ прохрипел Грэм, падая на колени.

Джорджи крепче сжала мою руку.

Мертвый пара Грэма шагнул из дверного проема на снег. Он направился к нам, его шаги были такими же бесшумными, как и наши. Беспомощность, которую я ощущал во время полёта, вернулась. Мои инстинкты кричали мне взять свои пары и уходить. Мое чутье подсказывало мне, что что-то не так. Но я ничего не знал об Оракуле. Было ли это частью его плана?

Хэмиш остановился в дюжине футов от меня. Он пристально посмотрел на Грэма и заговорил низким голосом, в котором слышались нотки горной местности.

‒ Ты прекратил поиски, любовь моя.

Грэм побледнел. Его губы зашевелились, но из них не вырвалось ни звука. Наконец, он прохрипел:

‒ Ты велел мне.

Голубое сияние вокруг нас усилилось, и на секунду я мог бы поклясться, что на лице Хэмиша промелькнуло что-то среднее между печалью и яростью. Но затем его губы задрожали, а глаза наполнились слезами.

‒ Проверка твоих клятв, ‒ прохрипел он. ‒ И ты провалил её.

Грэм покачнулся, стоя на коленях, как будто его ударили.

Хэмиш поднял обе руки и расстегнул куртку спереди. Он раздвинул две половинки, и мой желудок упал к коленям.

В центре его груди, там, где должно было быть сердце, была только дыра. Она прошла через все его тело, обнажив стену ветра позади него.

‒ Ты нарушил наши клятвы, Грэм, ‒ сказал Хэмиш. Из уголков его рта потекла струйка крови. ‒ Ты вырвал моё сердце так же, как и ту сосульку.

Моё сердце болезненно забилось, когда я увидела, как изо рта Хэмиша хлынуло ещё больше крови. За его спиной Северный ветер кипел и бурлил ‒ он сдерживал волнение.

‒ Прости меня! ‒ Грэм вскрикнул, покачнувшись вперёд на коленях. Он уперся руками в снег, как будто собирался подползти к Хэмишу. ‒ Прости меня.

Я крепко сжала бицепс Кэллума. На его лице застыла гримаса боли, когда он уставился на Грэма, стоящего на коленях в снегу.

Хэмиш стоял молча, кровь стекала по его подбородку, отвратительно имитируя водопад ветра за его спиной. Дыра в его груди была большой и пугающе гладкой.

Голос Грэма всплыл в моей памяти.

«Я нашёл Хэмиша у подножия башни с сосулькой в сердце. Он был уже мертв».

Башня.

Зубчатые стены.

«Зубчатые стены были сломаны, как будто он поскользнулся или, возможно, подрался с кем-то».

Моё сердце забилось быстрее, когда я перевела взгляд с тела Хэмиша на снег у его ног. Он не оставил следов, когда вышел из Оракула.

«Там была только одна цепочка следов».

Когда я бросилась на вершину Северной башни, услышав мужской крик, донесенный ветром, цепочка отпечатков тянулась до самой стены, прежде чем упасть вниз.

Воздух был намного мощнее, чем думали люди. Эмоции передались через него. Страсть превратила его в электрический ток.

В нём могли остаться яркие воспоминания.

В нём могли остаться трагедии.

Я видела падение Хэмиша.

Разве только… Я бы не смогла.

«Хэмиш не падал с Северной башни. Он упал с Южной башни с другой стороны замка».

Мое сердце забилось сильнее. Кровь застучала у меня в ушах. Я не всегда могла контролировать воздух, но он никогда, никогда не лгал мне. Сильные воспоминания могут развеяться по ветру, но они не в силах изменить прошлое.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, и голос моего отца прошептал в моей голове.

«Надвигается тёмный ветер, Джорджи. Только ты можешь обуздать его».

‒ Прости меня! ‒ Грэм всхлипнул. Он посмотрел на Хэмиша, и по его лицу потекли слёзы. ‒ Я не знал...… Я не знал...

Кровь пропитала куртку Хэмиша, окрасив её в чёрный цвет. Из раны на его груди ветер вырывался, как дикий зверь, пойманный в ловушку. И на одно короткое, пугающее мгновение ветер встретился со мной взглядом.

И задержал его.

У меня перехватило дыхание. Ветер не лгал. И мой отец, один из величайших волшебников воздуха, когда-либо живших на земле, был прав. Бессмертные не оставляют после себя призраков.

Я обошла Кэллума и пристально посмотрела на Хэмиша.

‒ Ты лжёшь.

Кэллум напрягся у меня за спиной. Я не могла этого увидеть. Нет, я почувствовала это в воздухе. Я всегда могла чувствовать то, что двигалось в потоках, даже когда не могла их уловить.

Хэмиш сверкнул на меня своими карими глазами. Его окровавленные зубы сверкнули белизной между губами.

‒ Прекрати, ведьма. У тебя здесь нет власти.

Оракул бушевал за его спиной. Сквозь него. Я подняла руки к возвышающейся стене ветра.

‒ Может быть, и нет, ‒ сказала я. ‒ Но здесь есть и другая сила, ‒ то же чувство изумления, которое я испытала, когда мы спускались в кальдеру, снова охватило меня. ‒ Такая красивая, ‒ пробормотала я, и легчайший ветерок коснулся моих ладоней. Совсем немного, но у меня перехватило дыхание.

Я опустила руки и повернулась к Хэмишу.

‒ Ты оскверняешь это место своей ложью.

‒ Прекрати! ‒ рявкнул он, и его голос внезапно стал ниже. Темнее. Воздух вокруг него заколебался. Всё произошло быстро. Тонкий. Обычный человек ничего бы не заметил.

Но я знала воздух.

Краем глаза я заметила, что Грэм смотрит на меня с земли. Но я не могла смотреть на него. Мне было невыносимо видеть, как моя большая, нежная пара с разбитым сердцем унижается перед мошенником.

Я указала на Хэмиша.

‒ Ты лжешь. Ни одна истинная пара не стала бы терроризировать кровью и мучениями того, кого любит.

«Надвигается тёмный ветер, Джорджи. Только ты можешь обуздать его».

Черты Хэмиша исказились от ярости.

‒ Ты, тупая сука! ‒ закричал он, и с его губ полетела кровавая слюна.

«Он надвигается!» ‒ прокричал мой отец сквозь время и пространство.

«Я вижу это, отец».

Я всегда умела ловить ветер, но никогда не могла его удержать. Я словно магнит притягивала воздух. Я нравилась ему. Но он всегда ускользал от меня. Я был аутфилдером с перчаткой в руке, готовым поймать летящий мяч. Но я никогда не могла его удержать.

Я не должна была этого делать.

Я должна была его упустить.

Хэмиш налетел на меня.

Я протянула руки к Оракулу и закричала:

‒ ПРИДИ КО МНЕ!

Тысячи оконных стекол разлетелись вдребезги.

Ветер вырвался из-за ледяных столбов. Он с рёвом пронёсся по кальдере, коснулся моих рук и вырвался на свободу. Порыв ледяного потока сбил меня с ног и отбросил назад. Сильные руки подхватили меня, и я рухнула на снег, а в ушах у меня звучал крик Кэллума.

‒ Я с тобой, ведьмочка! Лежи!

Кэллум накрыл меня своим телом, в то время как ледяной северный ветер бушевал вокруг нас голосом тысячи ураганов. Кэллум внезапно качнулся в сторону и вонзил в нас что-то.

‒ И с тобой тоже, ‒ выдохнул он со всхлипом облегчения в голосе. Я повернула голову и встретилась взглядом с Грэмом. Увидела его заплаканное лицо. Его бороду. Его печальные, серьёзные глаза и любимые черты. Он обнял Кэллума за плечи, и мы втроем прижались друг к другу на земле, а Северный ветер завывал от ярости.

Но его гнев был направлен не на нас.

Как только я подумала об этом, ветер стих. Сердце застучало у меня в ушах. Секунду никто не двигался. Затем Кэллум оторвался от меня. Его потрясенный вздох заставил меня поднять голову, и недоверие и замешательство смешались в моей груди, когда я попыталась понять, что же я вижу.

Неподалёку на земле распростерлась потрясающе красивая женщина с длинными платиновыми волосами. Её льдисто-голубое платье развевалось вокруг неё. Над ней парил спиральный столб снега и голубых молний. Пока я смотрела на это, колонна переместилась, быстро сменяясь десятками фигур. Высокий мужчина с длинной белой бородой. Белоснежный фавн. Женщина с ужасными глазами. Маленький ребенок, одетый в ослепительно белые одежды. Колонна была всем и в то же время ничем. Она была всем. Неподвластная времени, бесформенная и непостижимо могущественная.

«ИДИ сюда», ‒ манило оно, его беззвучный голос обволакивал меня и поднимал на ноги. Кэллум и Грэм тоже встали по обе стороны от меня. Мы втроём посмотрели друг на друга, а затем направились к Оракулу.

Женщина, лежавшая на земле, ахнула, глядя на нас снизу-вверх. Ее тело дернулось, и я поняла, что её удерживает Северный ветер. Когда ее ярко-голубые глаза остановились на мне, они сузились с такой злобой, что меня пробрала дрожь.

Грэм издал сдавленный звук.

‒ Цирцея...

Женщина судорожно вздохнула.

‒ Ты должен был быть моим.

Грэм побледнел.

‒ Что?

Её губы сжались.

‒ Он никогда не любил тебя так, как я, ‒ она коротко и сердито всхлипнула. ‒ Я так долго ждала тебя. Я так много сделала для нас. Я подчинила лед и ветер! Я хранила Оракула более десяти столетий, пока ждала, когда ты придешь в себя. И все же ты по-прежнему отказываешься видеть!

‒ Что ты...? ‒ Грэм покачнулся. Затем его внезапно охватила неподвижность. ‒ Что ты для нас сделал? ‒ черты его лица потемнели, в глазах появилось что-то ужасное и опасное. ‒ Что ты сделала с Хэмишем?

‒ Я толкнула его, ‒ сказала она. ‒ Я сделала это ради нас!

Грэм зарычал:

‒ Ты убила его.

‒ Нет, ‒ настаивала она с умоляющим выражением в глазах. ‒ Я только толкнула его, Грэм. А потом я показала ему, почему он должен умереть.

Я уставился на королеву Зимнего Двора и попытался осмыслить то, что она мне говорила.

Моё сердце болезненно забилось, но я был рад этому. Я хотел чувствовать.

Тёплая рука скользнула в мою.

‒ Смотри, ‒ прошептала Джорджи, указывая на вращающийся Оракул.

Он засиял ярким, насыщенным синим светом... и затем появилась знакомая картина.

Южная башня Белых Ворот.

‒ Грэм! ‒ крикнул Хэмиш, появляясь в кадре.

У меня внутри всё сжалось, и я понял, что вижу. Северный Ветер показывал мне прошлое. Я собирался увидеть, как умрёт Хэмиш.

Джорджи крепче сжала мою руку. Кэллум, сидевший по другую сторону от меня, обхватил мои пальцы своими.

‒ Выходи, ты, задница! ‒ снова позвал Хэмиш, в его голосе слышались юмор и раздражение. Полуночное солнце запустило яркие пальцы в его волосы, поджигая пряди. Он направился к зубчатым стенам, оставляя за собой следы. Без предупреждения они разлетелись вдребезги, взметнув в воздух снег и камни.

‒ Что за хрень! ‒ воскликнул Хэмиш, отшатнувшись. Он пришёл в себя и бросился вперёд.

Нет.

У меня сдавило грудь. Меня охватил ужас, и мне захотелось зажмуриться, но я заставил себя продолжать смотреть.

Хэмиш остановился на краю разрушенной крепостной стены и наклонился, опустив голову и разглядывая землю. Прямо из воздуха у него за спиной появилась сосулька ‒ длинная, круглая и смертельно острая. Невидимая рука вонзила её ему в спину и с силой швырнула его вперед. Он взревел. Закружился.

И упал.

Северный Ветер переменился, создавая рябь и завихрения. Голубоватый свет снова запульсировал, и картина изменилась. Теперь Хэмиш лежал на спине в снегу у основания башни. Он моргнул, явно ошеломлённый, когда пришёл в себя от удара. Его сердце болталось на длинной тонкой нити из розовой ткани, которая торчала из зияющей дыры в груди. Сосулька всё ещё пронзала его сердце, которое перестало биться.

Но этого было недостаточно, чтобы убить его. Не бессмертного. И уж точно не дракона.

‒ Дерьмо, ‒ слабо произнес он, его лицо позеленело, когда он уставился на свою изуродованную грудь. Он нахмурился, затем повернул голову.

Картинка медленно повернулась вправо, и стало видно, что лежит на снегу рядом с ним.

Я.

Я уставился на себя, лежащего на земле, с оторванной от тела головой. Мои глаза невидяще смотрели в арктическое небо. Выражение моего лица было пустым. Обрубок моей шеи покрылся коркой инея. Моё тело промерзло насквозь, губы посинели и были холодными.

‒ Грэм! ‒ Хэмиш закричал, звук был хриплый и мучительный.

Внезапно видение померкло, оборвав его крик, и я понял, что Северный ветер избавил меня от мучительного созерцания предсмертных мгновений моей пары. Картинка прервалась, и на экране появился мертвый Хэмиш, распростёртый на мне, с дорожками замерзших слез на лице. Внезапно мое тело под ним превратилось в Цирцею, которая наложила на себя чары, чтобы выглядеть как я. Она оттолкнула от себя Хэмиша, встала и поправила платье.

Сцена изменилась. Теперь Цирцея шагала по снегу, ее юбки прокладывали дорожку во льду. Она вошла в кальдеру и подняла руки. Ветер с воем устремился к ней, но она отбросила его, ее сила была подпитана безумием. Она обуздала Северный ветер и заключила его между ледяными столбами.

Сцена перемоталась вперед, и я понял, что было дальше.

Я увидел себя, падающего в кальдеру, с руками, запачканными кровью Хэмиша. Я побрёл по снегу, по которому у него не было возможности пройти, и упал на колени перед Оракулом, к которому он так и не обратился с просьбой. Вместо того чтобы спрашивать его, как спасти наших женщин от смерти, я умолял его вернуть мою пару к жизни.

Завеса тумана хранила молчание. Оракул не давал мне аудиенции. Но иногда это случалось. Я знал это. Я знал, что однажды он может заговорить со мной. Возможно, он услышит мою просьбу, если я передам ее. Защищал его. У меня было мало времени. Моя пара был мёртв. Я вскоре последую за ним, моя душа была охвачена горем. Мне нужно было спешить.

И снова сцена прервалась.

Теперь я стоял перед Великим магистром Братства, широко раскрыв глаза, и смотрел на своё окровавленное сердце в его руке. Лед сковал пульсирующий, исходящий паром орган, заглушая мою печаль и привязывая меня к Оракулу, которому я поклялся служить.

Связывая меня ложью.

Сцена исчезла из виду, и Северный Ветер снова превратился в столб ледяного ветра. Джорджи и Кэллум, стоявшие по бокам от меня, дрожали от ярости.

Но их гнев был ничто по сравнению с моим, когда я перевёл взгляд на Цирцею.

‒ Ты убила мою пару, ‒ сказал я, гнев распирал меня изнутри.

Слезы наполнили ее глаза.

‒ Я сделала это ради нас, Грэм. Ты должен был быть моим.

‒ О чём, чёрт возьми, ты говоришь? ‒ потребовал я ответа. ‒ Ты едва меня знаешь. Я встречал тебя несколько раз, когда был мальчиком…

‒ Да! ‒ сказала она, и на ее лице появилась странная, тревожная улыбка. Её глаза были большими и чересчур яркими. ‒ И ты был незабываем. Мой народ не женится на полукровках, но я знала, что ты мой, с того момента, как встретила тебя. Я почувствовала твою силу и могущество. Ты владеешь стихией зимы так же, как и я, ‒ она сглотнула, и её взгляд наполнился тоской и отчаянием. ‒ Разве ты не видишь этого? Ты принёс обеты Братства, чтобы судьба могла свести нас вместе.

‒ Я дал клятву, что найду способ вернуть Хэмиша ко мне.

Её седые брови резко сошлись на переносице.

‒ Это невозможно, и ты это знаешь. Тебе нужно было время, чтобы понять, насколько мы идеально подходим друг другу. Но твоё ожидание закончилось. Теперь мы можем быть вместе. Я ‒ твоя пара, Грэм. Я ‒ твоя судьба.

Шок, гнев и неверие бурлили в моей груди. Воспоминания о Зимнем Дворе затопили мой разум. Мы с Хэмишем поговорили с Цирцеей. Мы просили её помочь нам спасти наших женщин от смерти. Она отослала нас прочь.

А потом она выследила нас и убила мою пару. Она обманула его. Заставила моего смелого, любящего Хэмиша думать, что я мертв. Она сломала его тело и разбила его сердце.

‒ Я убью тебя, ‒ произнёс я ей. ‒ Но сначала я хочу, чтобы ты взглянула на кое-что, ‒ я взял Джорджи и Кэллума за руки, которые всё ещё были вплетены в мои. ‒ Это мои пары. Мои самые ценные подарки. Судьба подарила мне их, и они избавили меня от смерти заживо, на которую ты обрекла меня более тысячи лет. Я люблю их всем сердцем. Я хочу, чтобы ты знала это, прежде чем умрёшь.

Глаза Цирцеи расширились. На мгновение в сапфировых глубинах отразилась неподдельная боль. Затем выражение её лица изменилось, став таким мрачным и злобным, что я чуть не отступил на шаг.

‒ Драгоценные подарки? ‒ вкрадчиво спросила она. Её взгляд скользнул к Джорджи. ‒ Ведьма, которая не может контролировать свою стихию, ‒ она посмотрела на Кэллума, ‒ и самый слабый, самый никчемный дракон-полукровка.

Кэллум напрягся.

Губы Цирцеи изогнулись в жестокой улыбке.

‒ Инкуб, ‒ протянула она. ‒ Среди фейри мы держим их как рабов, ‒ она окинула Кэллума пренебрежительным взглядом. ‒ Я уверена, что этот мальчик хорош для развлечений, но ему подобные мало что могут предложить.

Джорджи издала низкий сердитый звук. Северный Ветер завыл, меняя очертания и принимая различные формы. Дюжина лиц промелькнула в пронизанных молниями потоках.

Кэллум отпустил меня и шагнул ближе к Цирцее. У меня внутри всё сжалось, и я потянулся, чтобы оттащить его назад, но Джорджи удержал меня за руку.

‒ Ты права, ‒ тихо сказал Кэллум, глядя на Цирцею сверху вниз. ‒ Я умею получать удовольствие. Я понимаю желание лучше, чем кто-либо другой, будь то смертный или бессмертный. Простолюдин или королева, ‒ он резко опустился на колени рядом с плечом Цирцеи.

‒ Что ты делаешь? ‒ потребовала она. Её глаза резко дернулись, и я понял, что она не может повернуть голову. Северный Ветер полностью прижал её к земле.

Голос Кэллума звучал ровно. Терпеливо.

‒ Я вижу твои желания, ‒ сказал он Цирцее. ‒ Я всё вижу. И ты так сильно хочешь Грэма, что позволила этому чувству поглотить тебя. Но ты его не любишь.

‒ Да, люблю, ‒ прошипела она, и в её глазах появилась ненависть.

‒ Нет, ‒ произнёс Кэллум. ‒ В тебе нет любви, ‒ он поднялся и встал над ней. Его сила мерцала вокруг него, отбрасывая зелёный свет на снег и лицо Цирцеи. Когда он заговорил, в его словах звучала правда. ‒ Но в Грэме есть любовь. Я также видел его желания. Я видел всё, чего он хочет. Каждую фантазию. Каждую скрытую мечту. И он никогда, никогда не хотел тебя. И никогда не захочет. Ты можешь поработить его. Ты можешь убить всех, кого он любит. Ты можешь сжигать мир, пока он не перестанет видеть только тебя. И он никогда не захочет тебя. Никогда.

Цирцея моргнула, глядя на него. Затем её лицо исказилось. Она завыла, её горе росло и нарастало, пока её крик не заполнил всю кальдеру. Она кричала и кричала, пока её голос не иссяк и звук не прекратился. Даже тогда её рот оставался открытым. Её глаза смотрели в небо, в синих глубинах было безумие.

Джорджи шагнула вперёд, устремив взгляд на Северный Ветер.

‒ Смерть может быть милостью, ‒ прошептала она.

Колонна задрожала. На мгновение появилась женщина. Она склонила голову.

Джорджи подошла к Кэллуму. Одним быстрым движением она протянула руку от Северного Ветра к Цирцее, затем резко отдернула её.

Цирцея ахнула. Её кожа сморщилась и прилипла к костям. Затем она превратилась в пыль.

Женщина в Северном Ветре двинулась вперёд. Приблизившись к Джорджи, она превратилась в молодого улыбающегося мужчину с голубыми волосами. Он остановился перед Джорджи и склонил голову.

‒ ДОЧЬ ВОЗДУХА. ПРИМИ МОЮ БЛАГОДАРНОСТЬ.

У Джорджи перехватило дыхание. Её голос задрожал.

‒ Не за что. Эм, ничего особенного, правда.

Улыбка парня стала шире. Затем он посмотрел на Кэллума и снова преобразился, превращаясь в женщину, которая была одновременно и старой, и молодой, и в любом возрасте между ними. В ее глазах плясала нежность, когда она подняла взгляд на волосы Кэллума. Легкий ветерок взъерошил его волосы, отбросив игривую прядь ему на лоб.

‒ О, ‒ сказал он, протягивая руку и откидывая её назад. ‒ Такое часто случается.

Нежность в глазах женщины стала глубже. Она опустила взгляд на его грудь, и ветерок вздохнул.

‒ ЧИСТОЕ СЕРДЦЕ.

Кэллум опустил голову, его щёки порозовели.

Северный Ветер подошёл ко мне последним. К тому времени, как это дошло до меня, по моему лицу текли слезы. Ветер не принял форму, когда стоял передо мной. Возможно, он знал, что я не хочу видеть ничего, в реальности чего не был уверен.

‒ Ты знаешь, где он? ‒ спросил я, горло жгло. ‒ Он… счастлив?

Ветер крутился и завихрялся, усиливаясь и сворачиваясь в клубок. На краткий миг я мельком увидел его.

Хэмиша.

Он отвернулся, его рыжие волосы сияли в свете, который исходил отовсюду и ниоткуда.

‒ ТЫ МОЖЕШЬ ПОЙТИ К НЕМУ.

Я перевёл взгляд на начало колонки. Моё сердце забилось так сильно, что у меня закружилась голова.

‒ ТЫ МОЖЕШЬ ПОЙТИ К НЕМУ, ‒ повторил Северный ветер. ‒ ОН ТВОЯ ПАРА.

‒ Но... ‒ мои слезы потекли быстрее. ‒ У меня есть другие.

‒ ОДНАЖДЫ У ТЕБЯ ОТНЯЛИ ПРАВО ВЫБОРА. ТЕПЕРЬ Я ВОЗВРАЩАЮ ЕГО ТЕБЕ.

Я посмотрел на Хэмиша, на его длинные волосы. Я мог бы пойти к нему. Или я мог бы остаться с Джорджи и Кэллумом.

Я не мог сделать и то, и другое.

Я крепко зажмурился, и горячие слезы потекли по моим щекам и упали на бороду. Я знал, как отпустить что-то. Джорджи только что показала мне, как это делается.

‒ Я люблю тебя, ‒ прошептал я. Когда я открыл глаза, Хэмиш исчез.

Северный ветер поежился.

‒ Я ОСВОБОЖДАЮ ТЕБЯ ОТ ТВОЕЙ КЛЯТВЫ.

Моё сердце пропустило удар.

Ветер взметнулся в воздух, облетел вокруг кальдеры и исчез.

Джорджи и Кэллум оторвались от созерцания этого зрелища. Мы трое встретились взглядами.

Я раскрыл объятия, когда они бросились в них, и мы рухнули вместе. Мой нос уткнулся Джорджи в волосы. Губы Кэллума коснулись моей щеки, я повернул голову и поцеловал его, касаясь своим языком его языка. Через несколько секунд, когда у меня перехватило дыхание, мои губы коснулись губ Джорджи, и я почувствовал вкус её слез. Мы стояли так, целуясь и не отпуская друг друга, пока Кэллум не поднял голову.

‒ Хм, не хотелось бы задавать глупый вопрос в такой напряжённый момент, но куда подевался ветер?

‒ Он вернётся, ‒ сказала Джорджи. ‒ Он был заперт на некоторое время. Ему нужно размяться.

Он скептически посмотрел на нее.

‒ Он сказал тебе это?

‒ Я люблю ветер, Кэллум. Я всю жизнь изучала его.

Его губы изогнулись.

‒ Зануда.

Она закатила глаза.

Я улыбнулся и притянул их обоих к себе для ещё одного поцелуя.

Я вышла из места собрания ковена Дома Блэквудов и остановилась как вкопанная, увидев Кэллума и Грэма, растянувшихся в гостиной рядом с камином.

Ну, Кэллум растянулся. Грэм сидел по стойке смирно, положив широкий меч на колени.

Я моргнула.

‒ Ты принес мечи?

Кэллум встал и бросил на Грэма раздраженный взгляд.

‒ Грэм принёс меч, ‒ он повернулся к ближайшему столу и поднял картонную коробку, наполненную высокими белыми бумажными стаканчиками. ‒ Я принёс кофе.

‒ Кофе, ‒ выдохнула я, бросаясь вперёд. Я схватила с подставки стаканчик, сняла крышку и вдохнула. ‒ О… О, это хорошо.

Кэллум посмотрел на Грэма и ухмыльнулся.

‒ Я же говорил тебе, что моя идея лучше.

‒ Говорил, ‒ сказал Грэм, вставая и засовывая меч в ножны, висевшие у него на поясе. ‒ До тошноты.

‒ Благословляю тебя.

Грэм нахмурился.

‒ «До тошноты» означает...

‒ Я знаю, что это значит, милый. Мне просто нравится видеть тебя взволнованным, ‒ Кэллум повернулся ко мне, и выражение его лица сменилось с дразнящего на озабоченное. ‒ Ну что, ведьмочка? Каков вердикт?

Я хотела поссориться с ним, но не могла так поступить с бедным Грэмом. Кэллум мог бы с этим справиться. Грэм действительно может ворваться в ковенстед и вызвать одного из старейшин на дуэль. Я поставила свой кофе на стол и развела руками.

‒ Вы смотрите на главу Дома Блэквудов.

Кэллум воскликнул, поднял меня и закружил. Когда он поставил меня на пол, Грэм подхватил меня на руки, запустив пальцы в мои волосы и прижавшись губами к моим губам. Он глубоко провёл языком, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и облегчение. Когда он, наконец, отстранился, в его глазах заблестели слезы.

‒ О, любовь моя, ‒ тихо сказала я, вытирая их. Они превратились в крошечные бриллианты на моих пальцах, и я спрятала их в карман своей барасты.

Каллум усмехнулся.

‒ Это так мило, что ты хранишь их у себя.

Я посмотрела на него.

‒ Вы, драконы, удивительно легко разбрасываетесь бриллиантами.

Его взгляд разгорячился.

‒ Тебе придется обучить нас, девочка.

Желание разлилось у меня между ног, и у меня перехватило дыхание.

‒ Я думаю, уже обучили меня.

Он снова рассмеялся. Затем он притянул меня к себе и приподнял мой подбородок.

‒ Я горжусь тобой, ведьмочка. Ты будешь править своим домом с достоинством и мудростью.

Моё сердце сжалось.

‒ Я бы не справилась без тебя, ‒ я посмотрела на Грэма. ‒ Вас обоих, ‒ я повернулась к Кэллуму. ‒ Думаю, мне следовало догадаться, что вы двое не будете следовать правилам и останетесь в стороне от этого.

Как я и предсказывала, старейшины не были в восторге от новости о моём спаривании. Они запретили Грэму и Кэллуму присутствовать на сегодняшней встрече, настаивая на том, что я должна объяснить свою неспособность обуздать Северный Ветер без «вмешательства» «внешних факторов».

Кэллум пожал плечами.

‒ Мы решили, что это может произойти одним из двух способов. Если старейшины назначат тебя лидером, ты будешь главной, и никто не сможет указывать тебе, что делать. Если бы они не назначили тебя лидером, мы с Грэмом были бы прямо здесь и могли бы войти в ваш шабаш...

‒ Место встречи ковена.

‒...и стукнуть несколько голов, пока они не перестанут быть мудаками и не назовут тебя лидером. В любом случае, наша ведьмочка станет королевой, а мы ‒ твоими верноподданными. Мы втроем пойдем домой и будем трахаться. С тех пор все живут долго и счастливо. Конец.

‒ Я не королева, ‒ сказала я, сдерживая смех. ‒ И я не могу поверить, что ты убедил Грэма согласиться на это, ‒ я искоса взглянула на своего огромного бородатого пару. ‒ Он ненавидит нарушать правила.

‒ Только не тогда, когда дело касается мечей, ‒ сказал Кэллум. Он бросил на Грэма взгляд, который был жарче, чем огонь в камине. ‒ Когда у него в руках меч, он способен на всё.

Грэм покачал головой, но, очевидно, с трудом сдерживал улыбку, когда повернулся ко мне.

‒ Мы тоже пришли засвидетельствовать это, девочка. Я знаю, что мы не совсем беспристрастны, но мы намеревались выступить от твоего имени на тот случай, если старейшины усомнятся в твоём рассказе о том, что произошло у Оракула.

Я так и думала, подошла к нему и погладила по щеке.

‒ Спасибо. Я была бы горда, если бы вы высказались от моего имени.

К счастью, до этого не дошло. Смерть королевы фейри всегда была большой новостью. Весть о кончине Цирцеи разнеслась по всему миру бессмертных. Все, включая старейшин, знали, что я убила её с помощью Северного Ветра.

Чего они не знали, так это того, что я попросила Северный Ветер, а не приказала ему. Я не использовала его. Я была его партнером. Всю свою жизнь я пыталась быть самой собой. Но теперь я поняла, что моя магия работает не так. Не насилием. Не принуждением. Я не подчиняла ветер своей воле.

Я работала с ним. И иногда я отпускала его. Но это было нормально. Я просто снова возвращала его.

Кэллум и Грэм наблюдали за мной, и в их глазах горели огоньки тепла и любви.

‒ Готова отправиться домой? ‒ пробормотал Грэм.

‒ Да, ‒ ответила я, беря их за руки. Мы уже решили разделить наше время между Шотландией и Манхэттеном. У Грэма было много дел, и нам с Кэллумом не терпелось всё ему показать. Я улыбнулась, разворачивая их навстречу ветру.

‒ О, черт, только не это снова, ‒ сказал Кэллум.

Я рассмеялась, перенося нас домой.