В спальню владыки драконов меня вели под конвоем вооружённых стражей. Советники короля опасались, что я могу убежать. Напрасно, ведь я почти ничего не видела из-за свадебного покрова, скрывавшего меня от макушки и до пят. Лишь массивные силуэты воинов и блеск остро отточенных копий. А ещё — пятна факельных огней на стенах.

— Пришли, — коротко рыкнул один из конвоиров.

Несколько сильных рук втолкнули меня в покои, а потом за мной с грохотом сомкнулись окованные железом двери. Выхода нет. От дракона я точно никуда не денусь.

— Наконец-то мы одни, пр-р-ринцесса!

Я вздрогнула от этого голоса. Он был низким, как грозовой рокот, и не предвещал ничего хорошего. Попятившись, я наступила на длинный шёлковый шлейф платья и едва не упала. Путь к отступлению был отрезан, но я прижалась спиной к холодным дверям и зажмурилась от страха.

В этот момент плотная вуаль на мне вспыхнула и превратилась в облако пепельных хлопьев.

— В-в-ваше величество, — пробормотала я, с трудом поднимая ресницы.

Что он сделает в следующий миг? Испепелит меня? Эти дикари способны на всё.

Дракон полулежал на огромной кровати и смотрел на меня глазами цвета расплавленного золота. Его величество Эйден Альварен Третий был совершенно обнажён, если не считать наброшенного на бёдра края алой простыни. Такой же алой, как моё платье. Я ахнула, увидев раскинувшийся по подушкам длинный чешуйчатый хвост. Его кончик чуть шевелился.

— Вас отдали мне в жёны в знак перемирия между нашими государствами, не так ли?

— Да, — выдохнула я и почувствовала, как у меня дрожат коленки.

— Почему же вы смотрите на меня как на врага, принцесса Реджина?

Долгие месяцы меня готовили к замужеству и первой ночи с новоиспечённым мужем, но вся наука разом вылетела у меня из головы. Я чувствовала себя мышкой в захлопнувшейся мышеловке. Нет, крохотным мотыльком, угодившим в сети здоровенного паука.

— Что вы, ваше величество, — смущённо пробормотала я. — Просто я вас совсем не знаю.

— Вы узнаете. Довольно скоро и очень близко, — пообещал мне дракон. — Идите же сюда.

Он похлопал ладонью по простыне. Руки у него, к счастью, были совершенно человеческие, как и тело. Гладкая кожа, под которой виднелись мощные бугры мускулов, отдавала металлическим блеском, но всё же это была не чешуя. Я сглотнула воздух и на негнущихся ногах подошла к краю ложа. Платье с нежным шелестом волочилось за мной по полу.

— Надеюсь, вы не превратите в пепел всё, что на мне надето? — робко спросила я.

— Только если вы сами попросите меня об этом. Ну же, дайте руку!

Не дожидаясь, пока я наберусь смелости, Эйден крепко ухватил меня за запястье и решительно втащил на кровать прямо в туфельках. Я не успела их сбросить. Подол свадебного платья с высокими разрезами спереди разметался, открыв взору дракона мои колени. Я поспешно села, подобрав под себя ноги, и принялась расправлять оборки. Чешуйчатый хвост скользнул в мою сторону и лёг вокруг меня полукольцом. На губах драконьего владыки появилась улыбка.

— Он никогда не исчезает? Ваш хвост.

Светлые боги, что я такое несу?! Наставница, леди Миранда, тысячу раз повторила мне, что начинать нужно с лёгкой светской беседы. Поинтересоваться, тёплое ли лето выдалось в предгорьях Рокового хребта или как идёт подготовка к празднику урожая.

— Отчего же, высшие драконы способны полностью менять ипостась. Этим они отличаются от всех прочих драконов, — с удовольствием объяснил мне Эйден. — Но вы должны привыкнуть к тому, что ваш муж не человек.

— Простите, ваше величество. Я не хотела задеть вас.

— Задеть меня? А вы действительно весьма занятная особа! — расхохотался он.

Я была до крайности растеряна. Смущена. Мало того, что я впервые в своей коротенькой жизни сидела на одной кровати с полностью раздетым мужчиной, это было только начало. Начало первой брачной ночи и моей новой жизни. Если бы только Эйден знал, кого он взял в жёны!

— Должна сказать, что у людей свадьбы проходят несколько иначе, — заговорила я, и дракон с любопытством замер, продолжая пожирать меня пристальным взглядом. — У алтаря Светлых богов муж целует жену, а потом они сидят за пиршественным столом вместе. И первыми танцуют танец.

— Ну надо же, а потом?

— Потом гости провожают молодых в спальню, — еле слышно ответила я.

В диком драконьем государстве всё было не так. Несколько крылатых жрецов подняли меня и Эйдена на сверкающую от снега вершину горы к древнему алтарю, пустили нам кровь, порезав ладони, прочитали заклинание, которое оставило на пальцах узор в виде кольца. И всё.

После обряда мой муж весь день обсуждал государственные дела с прибывшими вместе со мной советниками короля, а я вынуждена была томиться в компании леди Миранды и нескольких фрейлин из моей свиты. Это было невыносимо, но ещё ужасней казалась приближающаяся ночь.

В прежние времена драконы брали своих жён прямо у алтаря в присутствии жрецов. К счастью, этот дикарский обычай ушёл в прошлое, но и сейчас ходили слухи о несдержанности и ненасытности наших бывших врагов. В этом году владыка Эйден и наш король Ренвик Сияющий заключили перемирие, залогом которого стал брак принцессы с драконом.

— Вы голодны? — поинтересовался мой муж, снова заставив меня вздрогнуть.

— Н-н-нет, — потрясла головой я, хотя за весь день у меня и маковой росинки во рту не было.

— Тогда, быть может, желаете танцевать? Я позову музыкантов.

— Нет, благодарю вас.

— Значит, пришло время мужу поцеловать жену, — заключил Эйден и плавно, как большой хищник, скользнул ко мне.

Я не успела и пискнуть, как оказалась в стальных объятиях дракона. Он уложил меня на спину и навис надо мной, как огромная скала. Сквозь тонкое платье я ощущала, как пышет жаром его гладкая кожа. Эйден пах расплавленным металлом и горным воздухом. И он был красив. Не как человек, а как древнее опасное создание, способное летать в облаках и выдыхать пламя.

— Ваше величество…

— Назови меня по имени, принцесса Реджина.

— Эйден, пожалуйста, — выдохнула я, но произнести ничего не успела.

Плотные горячие губы требовательно накрыли мой рот и жадно забрали у меня первый в жизни поцелуй. Во мне поднялась оглушающая волна страха, и я почти потеряла рассудок.

— Эйден, я не…

— Ты моя. Моя жена, — прорычал дракон и снова припал к моим губам.

Обряд бракосочетания исполнен, и через несколько мгновений я в полной мере стану женой ужасного врага нашего королевства. Женой Эйдена Альварена Третьего.

Вот только всё это часть грандиозного обмана. Дело в том, что я — не принцесса Реджина. И вообще не принцесса. Я безродная сирота, которую выдернули из приюта, чтобы сыграть эту роль.

— А ну, построиться! — нервно рявкнула госпожа Аманда, после чего оглянулась на высоких гостей и испуганно сбавила тон. — Девочки, немедленно встаньте в ряд!

Мы, воспитанницы пансиона для сирот «Тёплый дом», волнуясь и перешёптываясь, выстроились в неровную шеренгу. Гости приехали так неожиданно, что никто не успел подготовиться. Даже директриса, которую благотворители всегда предупреждали о визитах. Она поспешно одёргивала на нас платья и поправляла нам волосы. Двое знатных мужчин стояли поодаль и терпеливо ждали.

— Снова будут выбирать? — громким шёпотом спросила моя младшая сестра Талиса.

Я крепко сжала её ладошку и склонилась к пушистой макушке.

— Не смотри им в глаза, представь, что тебя здесь нет, — тогда тебя не выберут.

— Хватит болтать! — окрикнула нас госпожа Аманда.

Её впалые щёки были мертвенно бледны, а кончик рта подёргивался от нервного тика. Такое я прежде видела только один раз — когда в пансион пожаловали проверяющие от самого министра образования. Наконец директриса повернулась к нам спиной и помахала господам. Стоящая справа от меня Сильвия, моя лучшая подруга, еле слышно произнесла:

— Не похожи они на благотворителей. И мне это не нравится.

— Мне тоже, — призналась я, с трудом сдерживая дрожь во всём теле.

Меня терзало смутное предчувствие неминуемой беды. Я откуда-то знала, что наша с Лисой спокойная жизнь закончилась и пришло время страшных перемен. А самое главное — я ничего не могла с этим поделать, даже если бы решила сию же минуту убежать из зала прочь.

— Мы не отнимем у вас много времени, Аманда, — сказал один из мужчин, коротко остриженный седой господин с хищным носом и льдисто-голубыми глазами.

— Сколько угодно времени, ваша светлость, — пробормотала директриса и присела в поклоне.

Ваша светлость? Неужто сам герцог Карл почтил наше скромное заведение своим визитом? Но зачем? Воспитанниц пансиона иногда забирали в свои имения благотворители. Кому-то нужна была служанка или няня для малолетних детей, кто-то искал сиделку для престарелых родителей.

Поговаривали, что некоторых девушек господа делали и своими наложницами, но распространение таких слухов жёстко пресекалось, а наверняка мы не знали ничего. Никто из покинувших пансион не возвращался.

Я осторожно подняла голову. К пожилому господину, в руках которого оказалась длинная серебряная трость, присоединился его спутник. Он был лет тридцати на вид, с тёмными, как ночь, волосами и чёрными глазами. На отвороте его дорогого сюртука я разглядела знак Коллегии магов, хотя и без знака было прекрасно видно, что он маг.

— Не смотри! — одёрнула меня Лиса.

Это была наша с сестрой маленькая хитрость: мы давно заметили, что можно прятаться у всех на виду, достаточно лишь пожелать стать невидимками. Однако не смотреть на тех, кто с минуты на минуту должен был определить всю мою дальнейшую судьбу, я не могла. Я знала, что выберут меня, просто знала — и всё. Предчувствия редко меня обманывали.

— Ты, ты и ты. — Седой старец поднял трость и поочерёдно ткнул её наконечником в сторону трёх воспитанниц. — Не годитесь, выйдите вон. Ты тоже.

— Девочки, марш отсюда! — снова не выдержала госпожа Аманда.

Мои товарки по пансиону стайкой вылетели через двустворчатые двери. Старших девочек и без того было немного, всего двенадцать. Одна подхватила лихорадку и лежала сейчас в лазарете, у другой был ожог на половину лица — её не позвали на отбор. Теперь же из десяти нас оставалось всего шесть, не считая моей Талисы. Я покрепче перехватила руку сестры.

Если выберут меня, я упаду в ноги этим господам и буду просить забрать нас вместе. Кроме сестры у меня нет никого во всём свете, и при мысли о расставании с ней меня охватывал ужас. Чёрный маг прошёлся вдоль поредевшей шеренги.

— Нет, нет и нет, — произнёс он, разглядывая девушек с выражением крайнего отвращения.

Я не понимала, что происходит. Кто нужен этим важным господам и для чего? Ещё три однокашницы покинули светлый зал. Обычно здесь проходили торжества, мы пели и танцевали для благотворителей. Сейчас среди нас словно выбирали овцу на заклание.

— Если бы я только знала заранее… — промямлила госпожа Аманда.

— Что бы вы сделали? Выучили бы ваших сироток говорить на драконьем языке? — усмехнулся старик.

— На драконьем? Это ещё зачем?

— Послушайте, всё это, — предполагаемый герцог Карл обвёл тростью оставшихся послушниц, — крайне сырой материал. Пустая порода, из которой, разумеется, никогда не выйдет не только бриллиантов, но и вообще ничего путного.

Щёки у директрисы вспыхнули нездоровым огнём.

— Обижаете, ваша светлость! Мои девочки умеют читать, писать и считать. Они изучали историю и географию. Музыку, танцы и рукоделие. «Тёплый дом» — не просто приют для нищих сироток, у нас пансион, мы даём образование!

— Ладно, ладно, — отмахнулся от госпожи Аманды старик. — Посмотри оставшихся, Майрон.

Чёрный маг медленно подошёл к нам, сбившимся от страха в кучку девчонкам. Взял за подбородок Сильвию и покачал головой. Перевёл взгляд на Сару-хромоножку. Нахмурился.

— Вон отсюда. Обе.

Так в зале остались только я и моя сестра, намертво вцепившиеся друг в дружку. Названный Майроном маг нехорошо улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

— Как тебя зовут? — спросил он, почти не размыкая тонких губ.

— Белла, господин, — едва слышно ответила я. — А это моя сестра Талиса. Мы вместе!

— Уберите отсюда малолетку, — скомандовал маг. — Ну же, Аманда, я второй раз повторять не буду. Оставьте нас одних!

Директриса кинулась к нам, оторвала от меня упирающуюся сестру и выволокла её за дверь. Я обхватила себя руками, словно это могло защитить меня от двух влиятельных господ, которым я неизвестно чем приглянулась. Старик и маг нависли надо мной с обеих сторон.

— Меня зовут Карл Хайлендер, я, как ты, должно быть, слышала, герцог Элории. А это магистр Майрон Гристейн, Первый чародей из Коллегии магов.

— Что со мной будет? — выдохнула я, не в силах больше сдерживаться.

— О, тебя ждёт важная миссия, Белла. Ты послужишь государству, — сквозь зубы ответил маг.

Герцог сунул руку в нагрудный карман, выудил оттуда маленький картонный квадратик и протянул мне. Я растерянно взяла его — это оказался портрет юной аристократки.

Моя ровесница с худеньким лицом и спадающими на плечи волнистыми каштановыми волосами кротко смотрела на меня с портрета. На голове у незнакомки красовалась золотая диадема, в ушах сверкали длинные серёжки с драгоценными рубинами. Художник не пожалел волшебных красок, но если бы можно было их стереть, убрать золото и лоск дорогого платья…

— Она как будто бы похожа на меня.

Господа переглянулись и расхохотались. Я не понимала, чего смешного было в моих словах.

— Это принцесса Реджина, да будет тебе известно, глупая сиротка. Это не она, а ты чем-то смахиваешь на неё. И пусть это сходство примерно такое же, как у садовой розы и занюханного пыльного шиповника, растущего на обочине, оно есть, — объяснил мне старый герцог.

— И что? — непонимающе спросила я.

— А то, что принцесса Реджина обещана драконам Рокового Хребта в обмен на мир между нашими странами. Смекаешь, Белла? — Маг наклонился к моему лицу, и я отпрянула.

— Нет, — помотала головой я, уже начиная догадываться. — Король Ренвик не желает отдавать драконам родную дочь?

— Верно. Король не отдаст единственную дочь этим диким хвостатым ящерицам. Поэтому ему нужна девушка, которая сыграет роль принцессы и выйдет замуж за владыку драконов!

Я зажмурилась и потрясла головой, желая проснуться. Вот только всё это было наяву.

Прикосновение сильных пальцев мага к щеке заставило меня разомкнуть веки. Магистр Майрон отвесил мне лёгкую пощёчину, чтобы я быстрее пришла в себя.

— Не нужно устраивать спектаклей, Белла. Кто ты такая, чтобы ослушаться приказа короля?

— Прощу прощения, — негромко возразила я, — но его величество мне ничего не приказывал.

— Ты не только неотёсанная, но и дерзкая, — покачал головой маг. — Ты уверен, что она подойдёт нам, Карл?

— Её внешность подходит без сомнений, осталось убедиться в её одарённости и невинности, — отозвался старик.

— Что ж, это легко устроить. Дай мне руку, сейчас же!

Вместо того, чтобы покорно протянуть чёрному магу ладонь, я спрятала руки за спину и сделала шаг назад. Я не собиралась этого делать, но от испуга тело отказывалось мне подчиняться.

Майрон нехорошо улыбнулся, показав полоску ослепительно-белых зубов, а потом прошептал заклинание. Невидимая рука ударила меня в живот, заставив согнуться пополам от внезапной боли. Я вскрикнула, из глаз брызнули слёзы. Когда я наконец смогла выпрямиться, в руках у магистра был сверкающий магией кинжал. Старик погрозил мне тростью: я заставляла его ждать.

— Я хочу, чтобы ты понимала, что непослушание будет наказываться. Всегда. А теперь дай руку, — снова потребовал маг.

Внутренности всё ещё ныли, будто их завязали в узел. Сквозь звон в ушах я слышала, как в коридоре за дверями залы рыдает Лиса, а госпожа Аманда строго отчитывает её за истерику. Пришлось повиноваться: я вытянула руку с дрожащими пальцами и закусила губу. Маг ловко чиркнул по моей ладони кончиком лезвия — кинжал тут же вспыхнул белым огнём.

— Надо же, она невинна, — бросил он герцогу через плечо. — Я думал, в приютах их используют в хвост и в гриву. Сколько тебе лет, Белла?

— Мне семнадцать, господин. В середине лета будет восемнадцать.

— Что ж, у нас есть полгода, чтобы вылепить из этой оборванки некое подобие принцессы, — холодно рассудил герцог Карл. — Ты готов поработать, Майрон?

Чёрный маг поднёс кинжал к губам и подхватил языком капельку моей крови, бегущую по лезвию. Меня внутренне передёрнуло от отвращения — зачем он это делает?

— Я готов, — облизнувшись, ответил маг. — Её дар, конечно же, спит и не пробудится до тех пор, пока она девственна, но он, несомненно, есть. А одарённые невероятно способны к обучению.

— Вы про магический дар? — осторожно прошептала я, опасаясь нового наказания.

— Про него. Ты не знала? Впрочем, неудивительно, вы же и собственную мать не знаете!

Майрон спрятал кинжал, продолжая пожирать меня взглядом. Если с самого начала он глядел на воспитанниц пансиона как на отбросы в канаве, то теперь я пробудила в нём подобие интереса. Губы магистра всё ещё кривились в недовольной усмешке, но в чёрных зрачках вспыхнуло нетерпение. Он словно предвкушал, как будет лепить из меня фальшивую принцессу.

— Пойдём, уладим все формальности, — сказал герцог Карл и потянул мага за рукав сюртука.

В приёмной госпожи Аманды мне на миг показалось, что ещё не всё потеряно. Директриса уже взяла себя в руки и выглядела как обычно: сидела за письменным столом в строгом сером платье с накрахмаленным воротником, на голове её был неизменный пучок, крест-накрест заколотый костяными булавками, а худощавое лицо выражало сдержанность и строгость. Никаких следов румянца и нервного тика больше не было, но в воздухе пахло лавандовым маслом.

— Мы забираем эту воспитанницу, Аманда, — сухо сказал герцог Карл. — Мне нужны документы.

— Какие именно документы, ваша светлость? — учтиво поинтересовалась директриса.

— Всё, что есть. — Старик постучал тростью по выцветшему паркету, словно проверял прочность отполированных дощечек.

Окно в кабинете было распахнуто настежь, а снаружи кипела весна. Ослепительно сияло высокое солнце, шелестели на ветру липкие зелёные листочки, орали вездесущие воробьи. Ещё час назад жизнь шла своим чередом: мы с девочками позавтракали и отправились на обязательные работы. Нам с Сильвией и Лисой выпало отскребать пол в зале для торжеств, но мы не роптали: это было куда веселее, чем сидеть над молитвенниками или вышиванием.

Сестрёнка первая услышала, как открылись ворота и во двор пансиона, громыхая по брусчатке, въехал дорогой экипаж. Уже тогда моё сердце охватила непонятная тревога. Как оказалось — неспроста. Сейчас я молча стояла рядом с магистром Майроном и смотрела, как госпожа Аманда роется в шкафу, разыскивая моё личное дело. Тоненькая серая папка из дешёвого картона перекочевала в цепкие старческие руки герцога Карла.

— Так-так, Белла Линд из пригорода Миднеса, — пробормотал старик. — И сестра её Талиса Линд двенадцати лет. Больше никаких сведений о родственниках.

— Их мать скончалась вскорости после рождения младшей дочери, — развела руками директриса. — Девочек передали двоюродной тётке, но та, к сожалению, тоже заболела и умерла.

— Означает ли это, что сёстры Линд приносят несчастья? — усмехнулся старик, бросив на меня холодный взгляд.

— Было бы прекрасно, чтобы и наши враги тоже… ну вы понимаете, ваша светлость, — улыбнулся магистр Майрон.

Я незаметно сжала кулаки. Эти господа так запросто оскорбляли всех нас и выносили о нас суждения, что сложно было сдерживаться и не возражать им. На этот раз госпожа Аманда соизволила вступиться за меня и Талису.

— С девочками не было никаких проблем все эти годы, — сказала она осторожно. — Я думала, когда Белла достигнет совершеннолетия, написать прошение в Академию. Мне говорили, у неё есть дар.

— Поэтому вы берегли её, кхм, невинность? — прищурился герцог.

— Что, простите? Ваша светлость, у нас пансион для девочек, а не дом свиданий!

— Знаете, когда вы сердитесь, Аманда, вы становитесь совершенно очаровательной.

Бедная директриса снова была выбита из равновесия, несмотря на лавандовые капли. Ей, сухопарой старой деве пятидесяти лет, редко доводилось слышать комплименты. Тем временем герцог Карл передал моё личное дело Майрону и вытащил из-за пазухи толстенький конверт. Покрутив конверт в руках, старик положил его на стол перед носом госпожи Аманды.

— Видите ли, девочки не продаются, — тихо сказала директриса, но её пальцы цепко обхватили бумажный свёрток, оценивая его толщину.

— Конечно же нет, мы ведь не на рабском рынке, правда? Тем более что работорговля — дело незаконное, — подмигнул ей герцог. — Это плата за ваше молчание.

— Благодарю вас.

— Ни моё имя, ни имя Первого чародея не должно фигурировать в ваших отчётах. Однако, если вы не до конца уверены, что сумеете молчать, то магистр Майрон возьмёт с вас клятву на крови.

— Я никогда и никому не расскажу. Клянусь! — Поднявшись из-за стола, госпожа Аманда поклонилась важным гостям. — Но что делать с младшей сестрой? Девчонка привязана к Белле.

Мысль о разлуке с сестрой была невыносимой для меня, но теперь я не знала, как поступить. Если всё происходящее правда и меня собираются отдать в логово диких драконов, то Лисе было бы безопасней остаться в пансионе. Я прижала ладони к груди, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания, и обратилась к герцогу и магистру:

— Господа, я умоляю вас не причинять моей сестре зла! Она совсем ещё дитя!

Герцог Карл посмотрел на меня свысока, словно какая-то букашка посмела обвинить его в злых деяниях. Ещё бы, он ведь исполнял приказ короля и искал достойную замену принцессе. Всё это делалось для блага нашей страны, а тут я со своими истериками…

— Не волнуйся, Белла. С твоей сестрой всё будет в порядке, просто Майрон сотрёт ей память. Как тебе идея, магистр? Хорошо я придумал?

Я всё-таки бросилась господам в ноги и разрыдалась. Мысль о том, что сестра забудет всё и превратится в тупого болванчика, была ужасающей.

— Нет, прошу вас, не надо! Лиса будет молчать, обещаю вам!

Магистр Майрон наклонился и поднял меня с пола за шкирку, как глупого котёнка. Встряхнул, поставил на ноги и зыркнул на меня так, что я тут же поняла: наказания за мою выходку никак не миновать, только настигнет оно меня позже. Герцог Карл нетерпеливо кашлянул: ему все эти игры мага казались излишними, он хотел поскорее решить вопрос и уехать отсюда.

— Майрон?

— Вы, несомненно, умны и находчивы, ваша светлость, но у меня есть идея получше, — произнёс наконец мой мучитель.

— Вы не будете забирать Талису Линд? — дёрнула плечом госпожа Аманда.

Майрон шепнул что-то в ухо герцогу, отчего старик уважительно поднял брови и закивал. Видно, выдумка чёрного мага и вправду заслуживала внимания. Герцог, в свою очередь, обратился к директрисе.

— Заприте девчонку в надёжном месте, Аманда. В течение трёх дней я пришлю вам дальнейшие распоряжения. А пока пусть поучится быть смирной.

— Ваша светлость, а следует ли её кормить? — аккуратно поинтересовалась директриса.

— Ну разумеется! Ещё не хватало, чтобы она издохла от голода. Ваши воспитанницы и так тощие, как селёдки.

Я снова сцепила зубы, но на этот раз решила молчать. Для господ мы, сиротки из бедного пансиона, были всего лишь пылью под ногами. Должно быть, о любимой собачке или птичке они отзывались бы более человечно, чем о нас. Слава Светлым богам, Талисе не будут стирать память. Может быть, она подрастёт и разыщет меня или хотя бы сможет писать мне письма.

— Поехали, Майрон, — коротко сказал герцог. — Жду вас в экипаже.

Госпожа Аманда подошла и натянуто улыбнулась мне, словно хотела подбодрить. Выглядело это нелепо, но я понимала: против герцога и Первого чародея она такая же безродная сиротка, как и мы. Её слово, которое было законом в стенах пансиона, для аристократов не имело никакого веса.

— Может быть, вы позволите девочкам попрощаться? — спросила она мага.

— К чему эти телячьи нежности? Знаете поговорку: долгие проводы — лишние слёзы.

— Пойдём соберём твои вещи, Белла. Мы сейчас вернёмся, господин чародей.

— Нет. — Майрон жестом остановил директрису. — Ничего не нужно. Раздайте её пожитки другим сиротам. И купите им леденцов. Сладкое, знаете ли, хорошо отвлекает внимание от болтовни.

— Что я должна сказать воспитанницам?

— Скажите, что у Беллы обнаружен дар и её взял в обучение один из чародеев Коллегии. Всё.

— Будет исполнено, — поклонилась директриса и приготовилась провожать нас.

Маг легонько толкнул меня в спину, но я запнулась, вскинула на него умоляющий взгляд.

— Прошу вас, я так хочу обнять Лису напоследок! Она должна знать, что со мной всё будет в порядке. Клянусь, я сделаю всё, что вы попросите. То есть что прикажете. Пожалуйста!

— Всё, что я прикажу? — Магистр Майрон пронзил меня чёрным взглядом. — Что ж, у тебя есть пять минут. Если по истечении этого времени ты не появишься на крыльце заведения, пеняй на себя. Я сотру твоей сестре память, и она никогда не вспомнит тебя.

«Ты врёшь, потому что придумал что-то другое, куда более коварное», — подумала я про себя, но сама присела в благодарном поклоне. Через минуту госпожа Аманда привела в кабинет заплаканную Талису и нас оставили вдвоём.

— Белла, тебя выбрали, да? Я же говорила, что нельзя смотреть, а ты смотрела!

— Прости меня, дорогая. — Я стиснула сестру в объятиях и зарылась носом в её растрёпанные кудряшки, пахнущие молоком и медовым мылом. — Я знала, что приехали за мной, чувствовала.

— Ты заберёшь меня, ты попросишь этих господ, чтобы мы виделись?

— Я постараюсь, Лиса. Если получится, то напишу тебе письмо. Прошу тебя, не плачь обо мне!

— Это правда, что у тебя обнаружили дар? — шёпотом спросила сестра.

— Наверное. Ты ведь знаешь, что у полукровок дар проявляется только после… после замужества.

Это была, конечно же, ложь, но что я могла сказать двенадцатилетней сестре? Что девочек, рождённых от чародея и обычной женщины, нарочно забирали взрослые маги, чтобы инициировать и открыть в них магию? Что таких никто, конечно же, не брал потом замуж?

— Да, я знаю, Белла! Получается, мама не придумывала, что наш папа был чародеем!

Мы-то решили, что всё это сказки. Приятно представлять неведомого отца могущественным магом, а не разбойником из леса, который просто зажал понравившуюся девушку в таверне.

Вот только мой дар, пусть даже он действительно спит где-то внутри меня, всё равно мне не понадобится. Меня отдадут в жёны жестокому дракону, а что будет дальше — неведомо и самим Светлым богам. Вряд ли Светлые боги заглядывают на Роковой хребет, кишащий злобными тварями.

— Прощай, — прошептала я и в последний раз поцеловала прохладные щёчки Лисы, которые снова блестели от слёз.

— Нельзя так говорить, нужно говорить «до свидания»! — сердито топнула ногой сестра.

— Значит, до свидания, Талиса! — выдохнула я и выбежала вон из кабинета госпожи Аманды.

Чёрный маг схватил меня под руку и потащил в сторону экипажа, будто бы я была не в состоянии идти сама. Ноги и вправду были ватными, в горле стоял ком. Всё происходящее было похоже на дурной сон, который никак не желал заканчиваться. Меня затолкали в экипаж, и он тут же тронулся, увозя меня прочь от прошлой жизни. От родной Лисы, от рассудительной Сильвии, хохотушки Клары, хромоножки Сары, от «Тёплого дома» и его неизменной госпожи Аманды.

Пристроившись на жёстком сиденье, обтянутом дорогой кожей, я бросила взгляд в маленькое окошко. Вряд ли я когда-нибудь снова увижу скромные улочки Миднеса и вообще Эларию. Магистр Майрон сидел рядом со мной, а герцог Карл — напротив. Его светлость хмурился, вздыхал и комкал в руках шёлковый платок, расшитый по краю золочёной нитью.

— Что не так, Карл? Чем ты недоволен? — спросил маг, нарушив душную тишину.

— Она похожа, да, — буркнул старик, не глядя на меня. — Но принцессами не становятся. Ими рождаются, бездна меня раздери!

— По-моему, ты переоцениваешь наших врагов. То есть, я хотел сказать, наших новых союзников, разумеется. Драконы живут в первобытном обществе, у них нет школ, академий, банков. Неужели ты думаешь, что они разбираются в тонкостях дворцового этикета? Да брось!

— Они дикари, согласен. Но не полные идиоты, раз сумели захватить четвёртую часть всего мира!

— Всего-то четверть, — фыркнул магистр Майрон и откинулся на спинку сиденья. — Северные пустоши, скалистые горы и небольшой кусочек Западного побережья. Они получат принцессу и угомонятся, вот увидишь.

— Сначала сделай из этой девицы принцессу, потом задирай нос.

Герцог спрятал платок и прошёлся по мне мрачным льдистым взглядом. «Правильно, дяденька, никакой принцессы из меня не выйдет, выбросьте меня на обочину и забудьте», — подумала я.

— Мы можем поискать ещё, — предложил вдруг чёрный маг. — А Беллу я возьму в ученицы.

— И не мечтай! — рассердился старик. — Мы полгода потратили на поиски безродной девицы, хоть как-то напоминающей малышку Реджину. Времени больше нет.

— Жаль, — коротко ответил Майрон и отвернулся к противоположному окну.

При мысли о том, что я могла бы стать ученицей этого жуткого чародея, у меня по спине поползли противные мурашки. Даже дракон не пугал меня сейчас так сильно: во-первых, я видела драконов только издалека, летящими высоко в небесах, во-вторых, до свадьбы было ещё целых полгода. Магистр же с противной ухмылкой и садистскими наклонностями был более чем реален и сидел рядом. Страшно представить, как он воспитывает своих учеников!

— Господа, а вы не думаете, что драконы могут заметить подмену? — тихо спросила я.

Майрон обернулся.

— Они не заметят. Принцессе семнадцать лет, у неё длинные каштановые волосы и серые глаза, она точно так же худа, потому что переборчива в еде. Она невинна, и в ней спит дар её покойной матери. В остальном ящеры попросту не смыслят!

— Говорят, у них безупречный нюх.

— Никто не позволит владыке драконов нюхать принцессу до свадьбы, — отрезал маг. — Правда, в качестве залога они попросили прислать им прядь волос Реджины. Это не проблема, мы отправим им твои волосы, благо у тебя их предостаточно.

Я инстинктивно схватилась рукой за лежащую на плече косу, будто бы это могло меня от чего-то уберечь. Майрон коснулся моего запястья, и я вздрогнула. Надеюсь, он не собирается снова доставать кинжал? Разжав ладонь, я посмотрела на оставленную лезвием ранку — она затянулась.

— Может, хотя бы Белле сотрёшь память? — вздохнул старик. — Начинать с чистого листа будет проще.

— Нет, — помедлив, ответил магистр Майрон. — Принцесса не должна быть пустышкой. Знания и память даже у женщин придают взгляду глубину. Что же касается характера, мы это исправим. Розги и магия творят чудеса.

— Никаких розог. Кожа девушки должна выглядеть безупречно!

— Не беспокойся, Карл, ко дню свадьбы не останется никаких следов.

Чтобы не показывать страха, который волнами накатывал на меня от этих рассуждений, я стала глядеть на улицу. Там, чуть подпрыгивая, проплывали окружённые цветущими сиренями домишки с черепичными крышами и выбеленными заборами. Во дворах играли дети и собаки. Под кустами деловито искали червяков куры, а на лавочках, прищурившись на солнце, грелись старики.

«Мир большой, — подумала я, вспоминая обширные карты с уроков географии. — Если мне удастся убежать, я отыщу место, где можно спрятаться. Найду работу, а потом заберу из пансиона Талису». В сердце словно вонзилась острая игла, когда я вспомнила о сестре. Я резко вскинулась, и оба господина уставились на меня с выражением крайнего любопытства. Особенно маг.

— Простите, — пробормотала я, задыхаясь от волнения. — Но вы не сказали, что будет с моей сестрой. Я слышала, что вы не станете лишать её памяти.

— Не станем, — ответил герцог Карл. — Напротив, мы заберём её во дворец.

— Правда? Но для чего?

— Для того, чтобы ты лучше поддавалась воспитанию, дитя моё. Тебе легче будет выполнять наши требования, если ты будешь знать, что жизнь Талисы зависит только от тебя.

Старик покивал в подтверждение своих слов и посмотрел на Майрона. Я не сомневалась, что тот сию же минуту разродится какой-нибудь новой отвратительной идеей, — и не ошиблась.

— Задумаешь убежать, — доверительно склонился ко мне маг, — и в чашке твоей сестрицы случайно окажется яд.

— А если будешь слишком строптивой, то я отдам эту соплячку моим боевым псам, — продолжил герцог Карл. — Они обожают молодые косточки!

Вот так мои планы побега, не успев даже как следует зародиться в сознании, были разбиты вдребезги. Я сникла и долго рассматривала кончик плетёного пояса, лежащий у меня на коленях.

Мне часто думалось, что в пансионе у нас с девочками не было ничего личного, ничего ценного, только наши жизни, распоряжаться которыми мы сможем, достигнув совершеннолетия. Я мечтала отправиться в Академию магии и пройти проверку на дар, не подозревая о том, что госпожа Аманда уже знала о его наличии. Она хотела написать прошение! Если бы всё получилось, я могла бы стать студенткой и получать стипендию от Коллегии. Если бы!

Теперь даже собственная жизнь мне не принадлежит. И не только моя, эти знатные негодяи грозились и Талису сделать заложницей! Я с усилием сглотнула, отгоняя подступившие слёзы.

— Ну-ну, перестань, Белла! — Герцог Карл тронул меня за колено. — Завтра мы представим тебя его величеству Ренвику Сияющему. Нельзя, чтобы у тебя было опухшее лицо.

Вот назло бы им сунуть голову в пчелиный улей, сердито подумала я. Злость помогла мне взять себя в руки. Я подняла голову и посмотрела старому аристократу в глаза. На его губах играла насмешка, он словно хотел сказать, мол, напрасно ты хорохоришься, розги и заклинания выбьют из тебя дурь.

Экипаж свернул в сумеречный переулок и остановился. Через мгновение кучер распахнул дверь.

— Вылезай, приехали, — сказал магистр Майрон и толкнул меня в бок.

Пальцы у него были словно костяные, мои рёбра тут же отозвались на этот тычок болью. Я выпрыгнула наземь и огляделась. Мы стояли напротив неприметного крыльца с затёртой временем вывеской. Маг отворил узкую дверь, и я увидела за ней сверкающий синий портал.

Ноги, разумеется, тут же приросли к земле — я никак не могла заставить себя сделать шаг к излучающей магию бездне. О порталах я знала лишь из книг, а в реальности видела впервые. Герцог Карл первым скрылся в проходе — яркая вспышка озарила мрачный переулок. Майрон выжидающе сложил руки, подбородком указав мне идти вперёд.

— В первый раз может быть немного неприятно, но ты привыкнешь! — сказал он и, выждав несколько мгновений, нетерпеливо шагнул ко мне.

Делать нечего, я зажмурилась и нырнула в портал.

Сумасшедший вихрь подхватил меня и понёс с головокружительной скоростью. Я падала в бездну, и казалось, будто моё тело сейчас разорвётся на тысячу мелких кусочков. Ни одна мысль не успела проскочить в моём сознании — через мгновение портал выплюнул меня на каменные плиты.

Я покатилась по полу, всё ещё продолжая зажимать уши ладонями и кричать, пока не поняла, что путешествие уже закончилось. Магистр Майрон потрогал меня носком сапога.

— Жива? Тогда поднимайся на ноги.

— Ну вот, теперь она наверняка вся в синяках, — недовольно проговорил старик.

— До свадьбы заживёт, — парировал маг. — Вставай, Белла! Сегодня у нас много дел.

Чуть отдышавшись, я села и огляделась по сторонам. Перед глазами у меня ещё прыгали яркие всполохи ослепительного света, похожие на блики солнца, отражённого водой. На скромном серо-коричневом приютском платье таяли искристые снежинки, щёки покусывало от мороза.

— Там было холодно, — сказала я и растёрла заледеневшие руки.

— Это эффект от моментального перемещения. Никакой угрозы для жизни, — соизволил объяснить мне Майрон.

Я отметила про себя, что его чёрная шевелюра растрепалась и тоже посверкивала от инея. Герцог Карл как ни в чём не бывало расхаживал туда-сюда, вертя в руках трость. Видно, для этих господ порталы были привычны так же, как простые двери.

Наконец я встала и робко оправила платье. Нас окружали мрачные стены из грубо отёсанного камня. Они вздымались вокруг так высоко, что я не видела потолка, — казалось, что тяжёлая кованая люстра с оплывшими свечами свисает прямо из бархатной темноты. Куда же мы попали?

— Это тюрьма? — несмело спросила я магистра.

— Это моя личная башня, где ты и будешь жить до встречи с драконом.

— И учиться быть… принцессой Реджиной?

— Именно. Пойдём, покажу тебе твои покои и познакомлю кое с кем.

К этому моменту зрение уже вернулось ко мне, и я увидела коридоры, убегающие в разные стороны от площадки, на которую мы приземлились. Света недоставало, но я надеялась, что хотя бы в комнате у меня будет окно. «Они же не хотят, чтобы у будущей принцессы было зелёное лицо?» — подумала я про себя и не ошиблась.

В роскошных покоях нас уже ожидали. Статная светловолосая женщина с тоненькой талией и высокой грудью чуть заметно кивнула.

— Рада видеть вас, ваша светлость. — Она хитро прищурилась. Глаза у неё были зелёные, как у кошки. — И вас, Первый чародей.

— Я доложу королю Ренвику о нашем прибытии, — сказал старик Карл и исчез за дверью.

Майрон кивнул в мою сторону и обратился к женщине:

— Леди Миранда, я рассчитываю на вас! Вы должны выучить эту сиротку вести себя так, как подобает девушке, выросшей во дворце.

— Всё будет сделано в лучшем виде, магистр. Я вижу, вам удалось откопать весьма перспективный экземпляр. Где вы раздобыли эту девушку?

— В пансионе «Тёплый дом» в Эларии.

Майрон выудил из-за пазухи серую папку с моим личным делом и протянул красотке Миранде.

Леди пробежала глазами скудно заполненные листочки. Вся моя жизнь умещалась на паре страниц: с одной стороны были записаны имена мамы и двоюродной тётки, а также адрес домика в пригороде Миднеса, где мы с Талисой появились на свет, справа был табель с отметками о моей успеваемости. Моя будущая наставница провела по нему изящным пальцем.

— Что ж, если верить этой бумажке, девочка знакома с грамотой и некоторыми науками. Это правда, Белла?

— Да, госпожа, — учтиво ответила я и присела в поклоне. — Нас обучали.

— Уверена, что этого недостаточно, но мы будем работать. Ну-ка, пройдись до окна и обратно!

Я подняла голову и выполнила требование леди Миранды, стараясь держать осанку и не задевать потёртыми носками ботинок пушистый ковёр с длинным ворсом. Маг с усмешкой наблюдал за мной со стороны. Леди поцокала языком и нахмурилась — уж наверняка ходила я не как благородная Реджина, но что есть, то есть. Времени на поиски новой кандидатки у господ не было.

— Прежде чем вы начнёте, советую отмыть и переодеть девчонку.

— Не беспокойтесь, Первый чародей, я знаю, что делать!

С этими словами Миранда, шурша платьем, прошествовала к камину и швырнула папку с моим личным делом на тлеющие угли. За решёткой взметнулось пламя и в считаные секунды поглотило бумагу. У меня отчего-то защемило сердце — словно сожгли какую-то частичку меня самой.

— Вот и прекрасно, — расплылся в улыбке Майрон. — Отныне нет Беллы Линд, есть только блистательная Реджина Лилия Анивер. Привыкай, сиротка. Маску лучше не снимать ни днём, ни ночью: нужно, чтобы она приросла к тебе.

— А что с её даром? Вы проверяли кровь этой девчонки?

— Да, леди Миранда, её кровь в полном порядке — дар пока спит, но я расскажу ей о последствиях его пробуждения. Чуть позднее, а пока займитесь характером и манерами нашей, кхм, принцессы. И расскажите ей всё, что знаете о драконах и о мужчинах.

— О мужчинах? В подробностях? — кокетливо повела плечиком красотка.

— Она должна быть готова к тому, что произойдёт в первую брачную ночь. — Взгляд чёрного мага посуровел, мне почудилось, будто в нём промелькнуло сожаление. — Не хватало ещё, чтобы она устроила истерику в спальне владыки драконов.

— Я расскажу, — томно пообещала леди Миранда. Магистр Майрон кивнул и развернулся, чтобы оставить нас одних, но наставница подлетела к нему и словно невзначай тронула за плечо: — Вы не сказали, может ли девчонка покидать башню?

— Белл… Реджина должна познакомиться с королевским дворцом. Да.

— Нельзя, чтобы её увидели раньше времени! Пока настоящая принцесса здесь…

— Ну разумеется. Это легко решить, подождите пару минут.

Он вышел, и мне на миг показалось, что в покоях стало легче дышать. Я обвела глазами мою тюрьму на ближайшие месяцы — никакое другое название башне мага не подходило. Комната представляла собой мечту семнадцатилетней девчонки.

Мягкий пушистый ковёр, большая кровать под балдахином — с пышным и кружевным, словно взбитый персиковый крем, бельём. Туалетный столик с овальным зеркалом и целой батареей флакончиков и баночек. Огромный шкаф, дверь которого была приоткрыта, а внутри таились изысканные наряды.

Письменный стол, полка с книгами, комод и диванчик, заваленный шёлковыми подушками. На спинке дивана сидел большой голубоглазый заяц из белого плюша. Талиса была бы счастлива заполучить такого в подарок: в пансионе все игрушки были общие и строгая госпожа Аманда не позволяла забирать их из общей залы. У зайца были длинные уши, и смотрел он печально.

— Нравится? — прервала мои размышления леди Миранда.

«Как вам сказать, я бы предпочла свободу. И вон того зайца», — подумала я, но вслух произнесла совсем другое. Похоже, я уже начала учиться лицемерию, как и было задумано.

— Здесь очень мило.

— Ещё бы! После клоповника, из которого тебя выдернули, даже башня Первого чародея покажется дворцом. Эти покои — моя работа, я готовилась не одну неделю.

— Благодарю вас, госпожа, — пробормотала я.

В руке наставницы появился колокольчик, и из-за шёлковой занавеси в стене выплыли две юные служанки. Девушки низко поклонились Миранде и замерли. Мне бросилось в глаза, что они похожи. У обеих на лбу были причудливые татуировки.

— Это Лира и Дея, твои камеристки. Они будут помогать тебе одеваться, мыться, причёсываться и делать всё остальное.

— Но я и сама умею, — невольно возразила я. — Мне семнадцать лет.

— О Светлые боги, тебя ещё учить и учить! — воскликнула леди Миранда. — Принцесса не одевается сама, заруби это себе на носу. Не моет за собой тарелки и не чистит обувь! Я думала, в пансионе должны рассказывать о таких простых вещах.

Конечно, нам рассказывали об этом на уроках, но я растерялась и позабыла. Поспешно кивнув, я повернулась к двери, где снова, как чёрное изваяние, нарисовался зловещий Майрон.

— Подойди сюда, — процедил он мне.

Я не могла до конца понять, но мне казалось, Первого чародея раздражает вся эта затея — сделать из меня принцессу. Он ведь обронил, что я могла бы стать его ученицей. Здесь, в покоях лже-Реджины, я особенно остро чувствовала его недовольство.

В руках Майрона было ожерелье из серебра и лунного камня, а центре сверкал, как чёрный глаз, отполированный агат. Магистр бесцеремонно откинул мою косу и застегнул украшение у меня на шее.

— Это мне? Для чего?

— Ты не глупа и понимаешь, что это не просто подарок, — негромко сказал маг. — Это артефакт невидимости. С ним ты можешь ходить по всему королевскому дворцу и саду. Ни одна живая душа не увидит тебя. А я всегда буду знать, где ты.

— Но? — продолжила я.

— Но ожерелье убьёт тебя, если ты задумаешь убежать. Будь с ним осторожна.

После ухода мага проворные Лира и Дея стащили с меня старые башмаки, казённое платье и штопаную нательную сорочку. Леди Миранда приказала избавить меня и от панталон, а затем критическим взглядом изучила мою фигуру. Сама, ну надо же, расплела косу и распустила мои волосы. Взяла меня за плечо, заставила покрутиться.

Грудь у меня была небольшой, живот — плоским, а коленки — слишком острыми для принцессы. В пансионе мы не голодали, хотя, конечно, наш рацион не отличался разнообразием. Кроме того, приходилось не только учиться, но и работать — помогать на кухне, мыть и скрести полы, стирать, пропалывать грядки с зеленью на заднем дворе. Знала ли обо всём этом Миранда, когда презрительно морщила свой аккуратный аристократический нос?

— М-да, кости да кожа — владыке драконов на один зуб!

— На зуб? Разве дракон поедает своих невест? — пискнула вдруг Дея.

— А почему он до сих пор не женат? Видимо, поедает, — рассмеялась Миранда.

Несмотря на нагретый камином воздух, я поёжилась от озноба. Я смущалась взгляда высокородной леди и служанок, а от разговоров о драконе у меня замирало сердце. Ещё и ожерелье на шее — которое сделает меня невидимкой вне башни — холодило кожу и напоминало о словах магистра Майрона. Он всегда будет знать, где я. Может, он и сейчас меня видит?

Я инстинктивно прикрыла руками грудь, заставив девушек захихикать. Миранда, впрочем, будто прочитала мои мысли и призадумалась.

— Нет, не думаю, что Первому чародею интересно подглядывать за мытьём сиротки. Глупости!

Схватившись за ожерелье, я осторожно потянула его вниз — металл ответил мне разрядом искр, больно укусившим за пальцы. Понятно, украшение останется со мной. О побеге и вовсе не было речи после того, как я узнала о планах господ на мою Талису. Может быть, если её привезут во дворец, нам позволят видеться? Я затаила в сердце маленькую надежду.

— Его светлость герцог Карл сказал, что завтра меня представят королю…

— На мой взгляд, это преждевременно, — тряхнула головой леди Миранда, — но господа не желают меня слушать. Им не терпится выслужиться перед его величеством Ренвиком!

— А настоящая принцесса Реджина тоже будет там, госпожа?

— Откуда мне знать? Ты задаёшь слишком много вопросов для неотёсанной сиротки из Эларии. Лучше отправляйся в купальню, и пусть девочки как следует отскребут тебя от грязи!

Лира и Дея легонько подхватили меня под руки и повлекли за собой. Купальня располагалась тут же, за шёлковой занавесью. Посреди комнаты стояла заполненная тёплой водой медная ванна, начищенная до яркого блеска. Она была такой большой, что в ней, наверное, поместился бы и владыка драконов — в человечьем обличье, разумеется.

Уговаривать меня было не нужно — я с удовольствием забралась в исходящую паром воду и растянулась во весь рост. Тело заполнилось приятной лёгкостью, усталость и волнение на время отступили. Я позволила девушкам натереть меня мочалками с душистым мылом — ароматным, как диковинные заморские цветы. После этого Лира вымыла и расчесала широким гребнем мои волосы, а Дея принесла пушистое полотенце и большой, словно одеяло, халат.

— Благодарю вас, — искренне сказала я, и мои камеристки дружно поклонились. — Могу я спросить?

— Конечно, ваше высочество!

Значит, их обязали обращаться ко мне как к Реджине, несмотря ни на что. Как же непривычно!

— Что означают татуировки у вас на лицах? — Я указала на лоб Лиры.

— Мы посвящены в тайну и будем прислуживать вам до самого конца, — объяснила камеристка.

— До тех пор, пока вы не отправитесь за Недремлющее море к вашему жениху, — добавила Дея.

— Я не смогу взять вас с собой?

— Нет, ваше высочество. Простите.

Снова ответили хором, не сговариваясь. Видимо, девушки не только были сёстрами, но и не расставались ни на минуту.

— А если я попрошу Первого чародея?

— Он не позволит, — быстро произнесла Дея, пока Лира не опередила её. — Мы ведь знаем, что вы…

— Ненастоящая? — подсказала я.

— Да. Посвящённые исполняют свой долг, а потом лишаются памяти.

Лира опустила глаза и едва слышно добавила — но я расслышала её слова. Она сказала: «…или жизни». У меня в голове не укладывались масштабы задуманной во дворце интриги. Я поняла лишь, что в этой безумной игре заложницами стали не только мы с Талисой. Возможно, леди Миранда тоже принесла страшную клятву о неразглашении тайны, потому и злится на меня.

Спала я на удивление хорошо — должно быть, в мой вечерний чай, который подали после ужина, добавили успокоительные травы. Мне снилось, будто у меня есть крылья и я лечу над бескрайним лазоревым морем. Не так уж плохо быть драконом, если как следует подумать.

Драконы могущественны, сильны, обладают особенной, лишь им доступной магией, а главное — умеют превращаться в людей. Вот только обычные люди, которым превращаться от природы не дано, испокон веков считают крылатых ящеров злейшими врагами. Мол, они жадны до власти, сокровищ и невинных девушек. А разве мой народ не такой же?

Я выскользнула из постели, умылась — стремительная Дея вмиг приготовила в купальне всё необходимое — и прошлась по комнате. Мягкий ворс ковра приятно щекотал мои босые ступни. На письменном столе я заметила раскрытый альбом и подошла полюбопытствовать. Это был сборник изображений драконов в обеих ипостасях. Леди Миранда готовила меня к замужеству.

— Это волшебные рисунки, коснитесь их, ваше высочество!

Лира подошла и тронула пальцем картинку, изображающую бой алого дракона с великаном. Великан воздел к нарисованному небу ручищу с огромной булавой, ящер расправил крылья и окатил соперника потоком бушующего пламени. Я перевернула страницу.

Здесь дракон просто сидел на куче сокровищ и выдыхал клубы чёрного дыма. Сам он был зелёным, а гора под ним сверкала всеми цветами драгоценных металлов и камней. При касании рисунок мелко дрожал и издавал характерный звон золотых монет. А что дальше?

— Ой! — невольно воскликнула я, чувствуя, как щёки наливаются краской.

На следующей картинке здоровенный мужчина с лоснящейся золотой кожей сжимал в объятиях хрупкую человеческую женщину. Оба были совершенно обнажены! Я убрала пальцы подальше от страницы.

— Дотроньтесь же! — подмигнула мне Дея, которая во всём была быстрее и легче более серьёзной сестрицы Лиры.

— В другой раз! — Я захлопнула альбом и перевела дыхание. Сердце колотилось в груди.

За завтраком я всё пыталась выкинуть из головы последнее изображение. Думать о том, что через несколько месяцев я достанусь дракону и он будет вправе делать с моим телом всё, что ему заблагорассудится, было невыносимо. Я старалась перекинуть мысли на Талису, которой одиноко в пансионе без меня, на чёрного противного Майрона, на счастливую Реджину — ей-то не придётся отдаваться чудовищу. Ну вот, всё снова возвращалось к проклятущему альбому!

Наконец в мои покои влетела запыхавшаяся леди Миранда, а за ней — Первый чародей.

— Скорее переодевайте сиротку, — скомандовала леди. — Его величество в бешенстве и желает видеть её немедленно!

Мы так спешили в тронный зал, где ожидал его величество Ренвик Сияющий, что я не успела ничего толком рассмотреть по дороге. Перепугаться и морально подготовиться я тоже не успела: всю дорогу меня заботило, как бы случайно не наступить на подол пышного платья, в которое меня облачили камеристки. Новые туфельки ощутимо сдавливали пальцы на ногах.

Я была невидима для снующей по коридорам прислуги, но зачарованное ожерелье слушалось мага. Как только гвардейцы распахнули перед нами двери, он щёлкнул пальцами — и снял чары.

— Сколько можно ждать! — без предисловий сорвался на крик король, едва завидел нашу процессию. — Мне донесли, что вы с Карлом вернулись ещё вчера!

— Так и есть, ваше величество, — отвесил поклон Майрон. Мы с Мирандой тоже поскорее присели и склонили головы.

— Если вы притащили очередную грязную девку из подворотни, я велю вас казнить. Я устал от этих глупостей! Давно было пора найти более толковых исполнителей…

И снова магистр больно ткнул меня в спину костяшками пальцев. Я медленно подняла глаза на Ренвика Сияющего и сделала робкий шаг вперёд. Король Альмерании и вправду выглядел уставшим. Он был ещё не стар, должно быть, ему едва исполнилось сорок лет, но на лбу и от носа к подбородку залегли тёмные морщины. Русые волосы напополам перемешались с седыми, а в глазах плескалось отчаяние. Мне стало жаль правителя.

Я всегда представляла себе короля действительно сияющим — с горделивой осанкой, ясным воодушевляющим взором и ослепительной улыбкой. И, разумеется, в короне. Но корона лежала на краю бархатной подушки, и драгоценные рубины в ней словно подёрнулись дымкой.

Ренвик скользнул по мне взглядом, запустил пальцы в шевелюру и почти прорычал:

— Эта тоже не похожа! Что ты себе возомнил, маг? Ты решил, будто в королевстве есть девушка, способная затмить мою дочь?!

Он страдает, подумала я. Несколько лет назад умерла королева, мать Реджины, теперь бедная принцесса должна выйти за владыку драконов. Долг перед страной для правителя важнее личных чувств. Но, видно, мысль о расставании с дочерью была настолько невыносима для короля, что он почти тронулся умом. Майрон, впрочем, не обращал никакого внимания на гнев короля — привык, что ли?

— Ваше величество, — с тонкой лукавой улыбкой проговорил чёрный маг. — Затмить её высочество Реджину никому не под силу. Но, поверьте, драконы, эти дикие создания, ничего не поймут!

— Посол из Драскольда уже здесь. Он требует гарантийное письмо и прядь волос.

С этими словами король вскинулся, поднялся с трона и подошёл ко мне. Коснулся пальцем волнистого локона, что лежал у меня на плече.

— Всё будет сделано сию же минуту, — заверил его маг и выудил из кармана серебряные ножницы.

Длинная прядь моих волос оказалась в руке Ренвика. В тот же миг в зале появился герцог Карл, несущий свиток с печатью и обтянутый кожей тубус. Вздохнув, король придирчиво изучил послание драконам и протянул Карлу волосы.

— Отдайте дракону — и пусть завтра же выметается из дворца!

— Простите, ваше величество, — пискнула я. — А когда свадьба?

Все разом уставились на меня. Леди Миранда сквозь зубы шипела что-то, как рассерженная змея. Герцог смотрел свысока — будто я и вправду была грязной и невоспитанной беспризорницей. Майрон сжал кулак так, что хрустнули костяшки. Я не понимала, что произошло.

— В ночь Драконьих огней, — отчеканил, выделяя каждое слово, король. — А теперь оставьте меня.

— Несомненно, ваше величество, — поклонился Карл. — Но всё же мы ждём вашего вердикта.

— Да-да, последнее слово за вами, — подхватил Майрон.

— Что ж, будет вам последнее слово! Если из-за вашей ошибки наш план не сработает. Если вы подорвёте мой авторитет в глазах этих хвостатых тварей и они всё-таки узнают о подмене. Если… впрочем, и так достаточно. Я лично выпущу вам кишки, и весь народ Альмерании будет плевать в ваши гнусные рожи, пока вас не сожрут черви. Идите!

Маг грубо схватил меня за локоть и буквально поволок за собой. На обратном пути я несколько раз споткнулась, но Майрону было всё равно. В башне он втолкнул меня в тёмную комнату и выплюнул уже знакомое заклинание. Меня пронзила такая боль, что я не устояла на ногах: внутри будто взорвался разряд молнии. Падая, я ещё и ушибла колено. Слёзы брызнули из глаз.

— Никогда, слышишь, никогда не заговаривай с королём первая!

— Простите меня, — выдохнула я. — Я забыла. Я не знала.

— Ты лишь ничтожная букашка, которую удостоили великой чести, а уже считаешь себя ровней нам!

— Даже не думала, господин маг!

— Снова дерзишь? Придётся тебя проучить!

С этими словами Майрон сдёрнул с крючка на стене длинный плетёный хлыст. Я испуганно отползла на пару шагов, пытаясь подняться на ноги. Отголоски заклинания ещё мучительно отдавались во всём теле.

Комната, в которой оказались мы с магистром, была чем-то вроде учебного класса: по стенам были расставлены книжные шкафы, столы с реквизитом и тренировочные манекены. Центр был свободен, но весь пол пестрел полустёртыми линиями и символами. Хлыст просвистел в воздухе, заставив меня вскрикнуть и сжаться в комочек.

— Прошу вас, не надо, — взмолилась я. Мой жалобный голосок только развеселил мага.

— Король был на грани срыва, ты хотя бы понимаешь это?

— Да, он очень переживает. Я думаю, он боится за Реджину. За дочь.

— Не так. Он переживает за страну! Тебе, сиротке, не понять, что такое бремя власти.

— Я сделаю всё возможное, чтобы… чтобы помочь королю. И стране. Клянусь вам!

Маг размахнулся снова, и я думала, что на этот раз он всё-таки ударит меня. Всхлипнула в голос. Майрон почему-то медлил, а я затаила дыхание и боялась шевельнуться. В солнечном сплетении покалывало, хотелось растереть это место пальцами. И это было не сердце, а что-то иное, сгусток незнакомой мне силы, проснувшейся в ответ на заклинание Первого чародея.

— Твой дар, — вдруг прошептал маг и прищурился.

Отбросил орудие пытки и склонился надо мной, как коршун над зайчонком. Я рискнула и приложила руку к груди.

— Вы говорили, мой дар спит, пока я невинна.

— Это верно. Но рядом с магом он спит беспокойно. Ворочается и ждёт пробуждения.

Гнев в глазах Майрона сменился чем-то другим. Он потянулся и дотронулся до тыльной стороны моей ладони. Дар действительно почуял его и запульсировал во мне.

— Расскажите мне о даре, магистр. Прошу вас, — тихо сказала я.

— Что ты хочешь узнать, Белла? — внезапно охрипшим голосом cпросил Майрон и сел на пол рядом со мной.

Он и так пугал меня до трясучки: я испытывала сильнейшее напряжение рядом с человеком, способным причинить боль одним щелчком пальцев. Более того, Первый чародей совершенно не скрывал наслаждения, которое доставляли ему мои мучения. Когда я корчилась на полу — он улыбался. Взявшись за хлыст, он предвкушал новую порцию удовольствия. И только вспышка моего дара спасла меня от жестокой пытки. Но спасла ли?

Сейчас в голову чародея приходили мысли иного толка. Я была девственницей, а дар манил Майрона, он искушал его стать тем, для кого он раскроется. Нужно всего лишь овладеть мной. В мрачном учебном классе мы были одни. Никто не услышал бы моих криков.

— Какой у меня дар, господин?

— Вам в пансионе не объясняли, как раскрывается дар у полукровок? Это большое упущение со стороны госпожи Аманды и других наставниц.

— Я даже не была уверена, что мой отец действительно владел магией, — заговорила я уже смелее. — Мама умерла, когда мне было шесть лет. Талисе был всего год, она её совсем не помнит. О том, что во мне дремлет магия, я впервые услышала от вас.

Нужно побольше говорить, поняла я. Мой голос словно успокаивал Первого чародея, заставлял прислушиваться и замирать, удерживая его от решительных действий.

— Что же рассказывала тебе мама? — Майрон шевельнулся и втянул носом воздух.

Трепещущий в моей груди дар не имел, конечно, никакого аромата. Что учуял маг? Запах моей кожи и волос или моего страха? Сердце у меня стучало, как у загнанного в угол мышонка, а нужно было поддерживать беседу. Я перевела дыхание.

— Она говорила, что наш с Лисой папа служил в Коллегии магов. Добывал волшебные артефакты по всему миру и привозил их учёным для исследований. Но это была опасная работа, потому что зачарованные древности чаще всего спрятаны в склепах или пещерах с чудовищами. Папа не приехал, когда родилась моя сестра, и мама решила, что он погиб.

— Ну конечно, — усмехнулся магистр Майрон. — Или просто ему надоела ваша сопливая семейка.

— Он любил маму! — горячо возразила я, сжав кулаки.

Я, разумеется, ничего не знала о чувствах человека, которого пару раз мельком видела в глубоком детстве, но мне не хотелось, чтобы Первый чародей насмехался над моими родителями. А он готов был использовать любую мою уязвимость, чтобы сделать больно.

— Любовь делает людей слабыми и жалкими. Ты знаешь, отчего драконы так сильны? Они не подвержены людским слабостям. Их сердца будто выкованы из металла. Да-да, помни об этом, когда отправишься в Драскольд к владыке Эйдену.

— Для чего же драконам понадобилась человеческая принцесса?

— Видишь ли, Белла, они наполовину животные. Не станут освежать свою кровь браками с людьми — совсем одичают и потеряют возможность пребывать в людской ипостаси. Но абы какая кровь им не подходит, только королевская или волшебная. То есть кровь с даром.

— Почему? — робко продолжала расспросы я.

— Обычная человеческая девка не способна выносить наследника для дракона, только и всего. Они умирают во время беременности от истощения. Твой дар — залог выживания. Так вот, теперь поговорим о нём.

Магистр не утерпел, снова потянулся ко мне рукой и сам дотронулся до центра моей груди. Кончики его жёстких пальцев чуть придавили ткань платья к коже, и я невольно отстранилась. Он заговорил вновь.

— Дар полукровки определяется во время инициации. Можно сказать, передаётся путём проведения этого старинного ритуала от мага к его ученице либо от чародейки к её ученику. Маги с редким даром много времени проводят в поисках полукровок — чтобы успеть вырастить себе подобных.

— Значит, если меня… инициирует целитель, я тоже смогу исцелять больных, а если стихийный маг — управлять огнём, водой и ветром? — уточнила я.

— Верно. И сможешь поднимать мёртвых, если проведёшь ночь с некромантом.

Я поёжилась, представив себе этот кошмар. Лучше умереть самой, чем возлечь с магом смерти!

— А вы? Что умеете делать вы, кроме пыточных заклинаний?

Первый чародей расхохотался: его забавляла моя наивность.

— Дорогая, я один из главных магов Коллегии. Мне доступно больше, чем рядовому магу. Мы расширяем наши возможности при помощи артефактов. Я начал с боевой магии, затем увлёкся созданием порталов и перемещениями. Поиграл с проклятиями и некромантией — но это было больше для души, нежели для службы.

Проклинать людей или выкапывать мертвецов для души — что может быть ужаснее? Меня передёрнуло от отвращения. Я по чуть-чуть, очень аккуратно перемещалась по полу подальше от мага. Пока он ничего не замечал: мне удалось увлечь его болтовнёй.

— Когда я выйду за владыку драконов, что будет с моим даром?

— У драконов своя, особенная магия. Мне не доводилось встречать людей, обученных драконьим заклинаниям. Ты ведь понимаешь, что после раскрытия дара нужно учиться им управлять? Тебе будет некогда. Твоей заботой будет раздвигать ноги перед Эйденом, чтобы зачать ему наследника.

— Я понимаю короля Ренвика Сияющего, — вздохнула я. — Ни один отец не отдал бы дочь дракону.

— Ты плохо знаешь Ренвика, — вдруг проронил Майрон.

— Конечно, но его чувства к дочери очевидны. Как и к Альмерании, разумеется.

— Я хочу, чтобы ты уяснила, Белла. Он действительно может приказать всех нас казнить. Меня, герцога Карла, леди Миранду. Тебя. Его нервная система не выдерживает в последние месяцы. Кое-кто уже подвернулся ему под горячую руку и был повешен на площади.

— Кто? Простите, господин, может, это не моё дело…

— Отчего же, все эти расправы проводятся публично и тайны не представляют. Например, одного из гвардейцев застукали в спальне Реджины. Ничего криминального, мальчишка был одет и просто беседовал с её высочеством. Ренвик отправил его на виселицу за покушение на невинность принцессы. Ему и слова не дали сказать.

— Если что-то пойдёт не так, меня некому будет защитить, — прошептала я.

— О Белла, меня тоже некому будет защитить! В этом мы перед Ренвиком равны. Пора идти. Леди Миранда приготовила для тебя множество испытаний дворцовым этикетом.

Магистр Майрон поднялся с пола и подал мне руку. Не из вежливости, как можно было бы подумать — я почувствовала, что его тянет прикасаться ко мне. Дар снова заискрился, отзываясь на близость чёрного мага. Нет, решила я про себя, он не посмеет.

Несмотря ни на что, Первый чародей боится короля Ренвика, раз тот с лёгкостью отнимает жизни. А владыке драконов нужна невинная невеста. Майрон не станет брать меня силой, но кто знает, что он придумает, чтобы всякий раз оказываться поближе к источнику моего дара?

Следующие несколько дней я провела в компании леди Миранды и своих безупречно вышколенных камеристок. Как же сложно оказалось вести себя непринуждённо в дорогих нарядах из шёлка и тафты, не забывать о правильном наклоне головы, взгляде и дыхании! Одновременно пользоваться нужными столовыми приборами и выдерживать лёгкую беседу. Я не чувствовала вкуса изысканной еды и напитков, сосредоточившись на бесконечном обучении.

Лира и Дея учили меня правильно ходить по лестнице, придерживая пышный подол платья и аккуратно наступая на носки туфелек. Мне объясняли, что в Драскольде, где я буду жить в огромном замке владыки Эйдена, высеченном прямо в скале, все эти тонкости поведения не ценятся. Но у драконов не должно возникнуть подозрения о подмене — мне полагалось изображать принцессу Реджину как можно натуральнее.

К ночи у меня отваливались ноги и спина, я заползала в кружевное облако одеял и простыней и проваливалась в сон, едва моя голова касалась подушки. Мне снился «Тёплый дом». Скромная комната, которую мы делили с Лисой, Сильвией и Сарой. Выцветшие голубоватые стены с потрескавшейся штукатуркой и солнечные пятна на старом паркете. Я скучала по сестре. Единственное, чему я могла порадоваться в эти дни, — Первый чародей больше не приходил.

— Ты должна выучиться падать в обморок, — сказала мне леди Миранда, туго зашнуровывая корсет на моей спине.

— Я едва могу вздохнуть, сейчас и вправду упаду, — пожаловалась я, но тут же взяла себя в руки. — А драконам точно это понравится?

— Какая же ты глупенькая! — Миранда поцокала языком. — Обмороки — это отличное средство управления мужчинами. Драконы понимают, что людские женщины подвержены слабостям.

— Владыка Эйден может подумать, будто принцесса Реджина слишком слаба для продолжения рода, — предположила я.

— Да, поэтому злоупотреблять не стоит. Но если вдруг эти варвары подадут тебе на обед сырое мясо с кровью или предложат что-нибудь неприличное — можешь смело терять сознание! Только убедись, что рядом есть кровать или кресло, не стоит падать на пол.

Леди Миранда была искушена в притворстве — у неё естественно выходило бледнеть, краснеть, изображать святую невинность. У меня от усердных тренировок горели щёки, а вместо покорного взгляда получался рассерженный. Наставница делала мне замечания, качала головой, но всерьёз никогда не наказывала. Она переживала за результаты наших уроков, ведь оценивать их будут сухой беспристрастный герцог Карл и жестокий магистр Майрон.

— В последнее время Первый чародей сам не свой, — проговорилась однажды Миранда.

Потратив весь день на тренировки, мы с наставницей вышли на балкон моих покоев, чтобы подышать свежим воздухом. Приближался вечер. Солнце спряталось за лёгкие облака, и дул прохладный морской ветерок. В небе с пронзительными криками носились белые с чёрными головками чайки.

С высоты башни была видна столица Альмерании — город Альм, длинные улочки которого плавно спускались с холма к синеющему внизу морю. Я мечтала побывать на берегу, но пока у меня не хватало времени даже на то, чтобы прогуляться по коридорам дворца.

— Магистр сказал, что король с ума сходит от волнения. Готов казнить любого, кто не оправдает его доверия, — сказала я. — Признаться, я даже не знала, что его величество так эмоционален.

— Ренвик всегда был таким, а вот Майрон отличался хладнокровностью до твоего появления во дворце!

С этими словами наставница повернулась ко мне и пронзила меня взглядом ядовито-зелёных глаз. Я и не подумала, что злобный чародей может представлять для кого-то романтический интерес. Он отталкивал своей презрительностью и склонностью к садизму. Но дар… да, мой дар, вне всякого сомнения, взволновал тёмную душу мага. Наверное, поэтому он и решил держаться от меня подальше — чтобы не поддаться искушению.

— Я не знаю, госпожа, — пожала плечами я. — Магистр рассказывал мне о даре, только и всего.

— Ох уж этот дар! — Леди Миранда стукнула кулаками по дубовым перилам балкона. — Будь у меня магия, проклятый Первый чародей ползал бы у меня в ногах, умоляя о свидании!

— Вам нравится Майрон? — искренне изумилась я.

— Что за дурацкое слово? Нравится… Мы иногда делим с ним постель, но, согласись, этого мало.

О Светлые боги, оказывается, наставнице вовсе не страшно и не противно быть любовницей этого ужасного человека! Это не укладывалось у меня в голове. Я бы в самом деле упала в обморок, если бы магистр Майрон попытался овладеть мной. Или нет, кого я обманываю, я бы кричала, рычала и кусалась, пока он не усмирил бы меня своими пыточными заклятиями!

— Чего же вы хотите от Первого чародея? — осторожно прошептала я. — Предложения о свадьбе?

— Нет, глупышка. — Леди Миранда откинула со лба светлую прядь волос, что выбилась из её высокой причёски. — Мне достаточно просто быть единственной. Я не потерплю соперниц.

— Ну уж в этом деле я вам точно не соперница, — ляпнула я, забыв о нужных интонациях и этикете.

— Вот и держи при себе свой дар! На сегодня всё. Прими ванну и выспись. И не высовывайся из покоев: бродить по дворцу по ночам опасно даже невидимкам.

Я не стала расспрашивать почему: мне хотелось остаться в одиночестве и перевести дух. В мыслях я снова вернулась к сестрёнке Талисе. Что с ней? Как она справляется без меня? К сожалению, наставница ничего не знала о планах герцога Карла. Тот собирался привезти мою сестру во дворец, но никому не сказал, когда это произойдёт. Может быть, она уже здесь?!

С башни магистра Майрона можно было увидеть не только лежащий на холме Альм. Внизу, под самым балконом, располагался дворцовый сад. Высаженные вдоль дорожек кусты были усыпаны белыми и розовыми цветами, буйно цвели вишни, набирали бутоны яблони и груши.

Я собиралась уходить, когда вдруг увидела тоненькую девушку в окружении свиты и стоящих чуть поодаль гвардейцев. Настоящая принцесса Реджина вышла на прогулку и не подозревала о том, что я, «некачественная подделка», как выражался его светлость Карл, наблюдаю за ней.

— Счастливая, — прошептала я, когда принцесса поднесла к носу сорванный цветочек. — Тебя-то не отдадут в лапы дракона.

«Зато ты послужишь государству и своему королю, Белла, — подбодрила я себя, словно солдат перед боем. — А дело истинной принцессы — нюхать цветы и отсиживаться в каком-нибудь далёком графстве или монастыре до лучших времён». Я вернулась в покои, вызвала камеристок и с удовольствием приняла пенную ванну с ромашкой. Бедное тело, измученное корсетом и занятиями, приятно расслабилось. Поужинав фруктовым салатом и творожным пирогом, я прилегла на перину и задремала, а когда проснулась — было уже темно.

Лира и Дея спали в комнатке для прислуги, я заглянула туда и плотнее прикрыла разделяющую наши покои дверь. Сна не было ни в одном глазу. Я коснулась ожерелья с лунным камнем и твёрдо решила отправиться изучать дворец. О возможных опасностях я, конечно, совсем забыла.

Самым страшным местом в королевском дворце мне представлялась башня Первого чародея, где меня и содержали. За пределами моих покоев были тёмные каменные стены, наглухо запертые двери и расположенные по периметру крутые лестницы. Я оделась в скромное домашнее платье, а на ногах зашнуровала свои старенькие ботиночки из пансиона — мне чудом удалось спасти их от уничтожения. Леди Миранда требовала, чтобы я носила только вещи принцессы.

Выскользнув в коридор, я убедилась, что на этаже никого нет, и перевела дух. Дорогу к выходу из башни в длинную дворцовую галерею я помнила хорошо. Главное теперь — не столкнуться с магистром Майроном, который наверняка не спит по ночам!

Я прислушалась: тишина. Света было мало: в канделябрах на стенах еле теплились волшебные свечи. Если во дворце на каждом шагу можно было встретить гвардейца, то здесь охраны не было вовсе. Видимо, хозяин башни не доверял людям, а пользовался артефактами и заклинаниями. Хотя кто в здравом уме сунется сюда и зачем? Двигаясь как можно тише, я спустилась на три этажа и выбралась из владений Майрона.

На всякий случай я прикоснулась к ожерелью: не похоже, чтобы оно сию минуту собиралось меня убивать. К тому же мне не запрещалось покидать покои, было сказано, что нельзя убежать из дворца. Куда я могу убежать, зная, что двенадцатилетнюю сестру удерживают в заложницах?! Я подумала о Талисе, и слёзы сами собой навернулись на глаза.

— Мы никогда не расстанемся? — спрашивала меня Лиса, когда мы мечтали об Академии.

— Совсем ненадолго! Если я поступлю на обучение, то буду приезжать к тебе на каникулы. А потом и ты подрастёшь. Снимем себе комнатку в Миднесе и будем жить вместе, — отвечала я.

— А если у тебя заведётся муж? — не унималась хитрая сестрёнка. — Куда вы меня денете?

— Найдём мужа для тебя и поселимся по соседству. Будет у нас большая дружная семья!

— А если наши мужья поссорятся и подерутся, что мы будем делать?

— Превратим их в козлят до тех пор, пока не помирятся, мы ведь к тому времени выучимся магии!

Как весело было нам вместе! И мы ещё считали пансион мрачным местом: здесь нас заставляли делать уборку и пропалывать грядки, в то время как городских детей родители вели в выходные в парк кататься на пони и есть сахарную вату.

В те времена я не предполагала, что буду жить в королевском дворце и каждый день будет для меня испытанием на пути к ужасной ночи Драконьих огней. И что мой будущий муж будет крылатым чудовищем!

— Ещё не скоро, — подбодрила я себя тихим шёпотом. — За пять с половиной месяцев многое может измениться.

Ожерелье стало оттягивать шею, постоянно напоминая о себе. Странное дело, обычно я забывала о его существовании, но сейчас, когда я кралась по дворцовой галерее, словно воришка, оно становилось всё тяжелее и тяжелее. Ничего, если будет невмоготу — поверну назад. А пока я думала о том, смогу ли я разыскать Талису. Если она здесь, конечно.

Шаг за шагом, я добралась до сердца дворца — тронного зала. Его высокие золочёные двери были закрыты, по обе стороны от них стояли часовые. Как же удобно быть невидимкой, усмехнулась про себя я. Здесь, в центральной части королевских владений, встречалась не только охрана. По ковровым дорожкам, несмотря на поздний час, сновали слуги. Спешили куда-то двое богато одетых господ с магическими свитками, излучающими в полумраке зеленоватый свет.

У большого окна я увидела сгорбленную старуху — в её руке было серебряное блюдце со свечой. Из тёмного угла к ней выпорхнула изящная фигурка в длинном платье и густой вуали, что-то прошептала старухе. Та достала из кармана флакон. В лунном свете было видно, что он наполнен чёрной жидкостью. Послышался звон монет — и заговорщицы разошлись в разные стороны.

Да я могла бы с лёгкостью стать местной шпионкой, если бы разбиралась в дворцовых интригах! «Сначала отыщи сестру, потом будешь фантазировать», — осадил меня внутренний голос. Я бродила по коридорам и галереям уже часа полтора, но ни одного подтверждения тому, что где-то рядом могут прятать двенадцатилетнюю девочку, не находила. Она могла быть где угодно!

— За мной! — услышала я команду и на всякий случай скользнула к стене.

Мимо прошествовал старик с подносом в руках, следом двое мальчишек несли кувшины с вином — видно, кто-то из обитателей замка приказал доставить в покои поздний ужин. Покружив ещё с полчаса, я почувствовала тоску. Что толку от этих прогулок, если я не знаю, где что находится, и даже спросить ни у кого не могу? Нет, я, конечно, нашла путь к сокровищнице, к оружейной, в королевские купальни и на кухню, но это не продвинуло меня в поисках сестры.

Внезапно я поняла, для чего Майрон нацепил на меня своё ожерелье. Так он не только мог развлекаться, наблюдая за метаниями бедной птички, запертой в золотую клетку. Он понимал, что я стану искать Талису. И что я способна украсть её из-под охраны и убежать вместе с ней. Вот почему он подстраховался и приковал меня к себе! Я рассердилась на мага.

«Когда-нибудь у меня проснётся дар — и я найду способ дать тебе сдачи, Первый чародей», — мысленно пообещала я себе. Пусть только попробует запустить молнией в жену дракона! О самом драконьем владыке Эйдене я старалась не думать, чаще представляя его летящим в небе крылатым ящером, нежели человеческим мужчиной.

Дворец медленно, но верно засыпал: стихали шорохи и звуки шагов, из запертых на ночь покоев всё меньше слышались разговоры. Я уже решила поворачивать в сторону башни, как вдруг оказалась перед новым коридором — его заполнял белёсый туман. В нише у стены здесь стоял единственный гвардеец в синей форме и с мечом на поясе. В клубящихся испарениях, невесть откуда взявшихся во дворце, не было видно ровным счётом ничего.

Я замерла на границе тумана, не решаясь идти дальше.

— Стой на месте! — скомандовал мне гвардеец. Ну да, он, больше некому! Я повернула голову.

— Вы видите меня? — изумилась я.

— Не шевелись, а то умрёшь. — Он вытянул из ножен оружие.

— Умру? Не слишком-то вежливо кидаться с мечом на девушку, которая заблудилась!

С этими словами я случайно сделала шажок в туман. Дальше одновременно произошло три вещи: раздался скрип неведомого механизма, из стены слева вылетели стрелы, и парень в синей форме, вмиг оказавшись рядом со мной, ловко отбил их мечом. Стрелы попадали нам под ноги.

— Я же предупредил.

От испуга я потеряла дар речи и хлопала глазами, как дурочка. Гвардеец схватил меня за локоть и оттащил подальше от зловещего тумана, полного смертоносных ловушек.

— Как ты меня увидел? — наконец выдохнула я. — Меня же не может увидеть ни одна живая душа!

— А я и не живой, — заявил он.

— Это дурацкая шутка! — нервно сказала я и попыталась освободиться.

Парень продолжал удерживать меня за локоть, чтобы я не натворила новых глупостей. Только сейчас я осознала, что его рука была холодной. Очень холодной. Ну да, как у мертвеца. Наконец он разжал пальцы и встал между мной и опасным туманным коридором. Его голос звучал спокойно и бесстрастно, отчего у меня по спине противно поползли мурашки.

— Я не шучу. Меня казнили месяц назад по приказу короля.

Я вспомнила рассказ Майрона о гвардейце, которого застали в спальне принцессы. Поверить в то, что мертвец как ни в чём не бывало разговаривает со мной, да ещё и спас меня от смерти, было трудно. Набравшись решимости, я посмотрела парню в лицо.

Он был вполне симпатичен, если не считать болезненной бледности кожи и остекленевшего взгляда. Глаза казнённого были намертво застывшими и выражали сожаление. О чём он жалел в момент своей смерти? Что не сдержался и проник в покои её высочества или что они не успели вместе убежать от её жестокого отца-короля?

— Никогда не видела… Ну, таких, как ты, — призналась я, пытаясь побороть страх и отвращение.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — заверил меня мертвец.

— Ты спас меня, за это большое спасибо, — выдавила я. — Вот только я не понимаю: как ты умудрился отбить стрелы?

— Я знал, что механизм сработает, если наступить в туман. И я быстрый. Даже после смерти.

— Для чего здесь вообще эти ловушки? Куда ведёт коридор?

— В башню её высочества Реджины, разумеется. Никто не смеет ходить туда без позволения короля Ренвика.

— А просто выставить охрану было нельзя? Люди могут случайно погибнуть!

— Просто охрана может предать, — невозмутимо ответил мертвец. — Я был одним из охранников, но не устоял перед искушением. А друзья помогли мне. Ловушки надёжнее людей.

— Ты был влюблён в Реджину? — осторожно спросила я.

— Я и сейчас влюблён. Да.

Признание парня помогло мне перебороть желание скорее убежать. Мертвец, который прекрасно владеет мечом, да ещё и говорит о чувствах, уже не вызывал сильного ужаса. Главное — поменьше смотреть в его стеклянные глаза, а так — можно и пообщаться. Поблизости никого не было, мы стояли возле туманного прохода одни. Невидимка и неживой страж, отличная компания!

— Скажи, пожалуйста, а почему ты меня спас? Откуда ты знал, что я не причиню зла принцессе?

— Я знаю, кто ты, Белла Линд. А спас я тебя потому, что мне приказал магистр Майрон.

— Что? Ты подчиняешься ему?

— Да. Он забрал моё тело после казни и сказал, что я могу ещё послужить короне.

— То есть Майрон велел тебе следить за мной? — возмутилась я. Как будто ожерелья было мало!

— Нет. Он приказал не допустить твоей смерти. Он знал, что ты будешь гулять по дворцу.

— Ты не следил за мной?

— Нет. Ожерелье с агатом не даст тебе убежать. Магистр всё видит в зеркале.

Всё ясно: куда бы я ни направилась в этой тюрьме, противный чёрный маг Майрон будет следить за каждым моим шагом. А я-то обрадовалась, что он перестал наблюдать за моими тренировками с леди Мирандой. На самом деле он всегда был рядом, просто держался на расстоянии.

— Что ж, ты знаешь моё имя, — сказала я, украдкой рассматривая ухажёра Реджины. — А тебя как зовут?

— Нейл, — просто ответил парень.

— Это, наверное, невежливо спрашивать, вот только я не понимаю, почему ты говоришь? Я выросла в пансионе для сирот в Миднесе. Нам не преподавали магию, но я слышала, что восставшие мёртвые… неразумны. Прости.

Синеватые губы мертвеца дрогнули, словно он силился улыбнуться.

— Всё зависит от мастерства мага. А ещё — от свежести тела. Меня подняли почти сразу после смерти, поэтому я сохранил память. Я помню, как разговаривать, как ходить и драться. Поцелуи я тоже помню, но кто теперь захочет меня целовать?

— Значит, ты практически как живой и останешься теперь таким навеки?

— Не навеки. Сейчас клетки моего тела находятся в стазисе, но постепенно магия будет ослабевать. Я начну разрушаться и забывать, что такое жизнь. Через год меня не станет.

Парень из королевской гвардии, разумеется, не мог выражаться как учёный-некромант. Я поняла, что знания о своём состоянии он получил от Майрона и повторяет их теперь слово в слово. У меня на языке так и вертелся вопрос о поцелуях с принцессой, но я сочла неприличным задавать его. Чтобы не разрываться от любопытства, я решила сменить тему.

— Если честно, я случайно забрела в эту часть дворца. Герцог Карл и магистр Майрон говорили, что заберут из пансиона мою сестру. Я очень хотела бы посмотреть на неё хоть одним глазком. Убедиться, что с Лисой всё хорошо, она жива и здорова.

— Она жива и здорова, — повторил за мной Нейл. — Я могу проводить тебя к ней, но ты невидимка.

— Когда-нибудь я упрошу господ о встрече с сестрой, а сейчас мне бы только увидеть её.

— Пойдём, здесь недалеко. Держись рядом.

Нейл развернулся на каблуках форменных сапог и потопал прочь от тумана в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи. Я едва успевала за гвардейцем, хорошо хоть не надо было правильно ставить ногу и чинно придерживать подол платья! Новая волна беспокойства захлестнула меня: сначала коридор с ловушками, теперь возможность увидеть Талису.

— Нейл, — шёпотом окликнула я своего провожатого. — Может, ты не будешь показываться ей на глаза?

— Хорошо, я подожду тебя у двери, — покорно согласился он.

Спустя минуту мы миновали пост живой охраны. При виде мертвеца смеявшиеся до этого парни резко притихли. Кто-то выплюнул ругательство, но адресовано оно было вовсе не сослуживцу, а Первому чародею. Я прошмыгнула мимо гвардейцев незамеченная, а до того, куда следует слуга Майрона, никому не было дела — видно, был приказ пропускать его всюду. Мы свернули в боковой коридор.

— Здесь. — Нейл бесшумно повернул дверную ручку и пропустил меня вперёд.

В небольшой комнатке горел магический светлячок в стеклянной колбе. Пожилая служанка дремала в кресле над книгой: очки сползли у неё на кончик носа, седые локоны выбились из-под чепчика. Нейл, как и договорились, остался ждать меня у входа, а я прокралась мимо няньки к кровати у стены. Здесь, разметав кудрявые волосы по подушке, спала моя сестрёнка Лиса.

Я закрыла рот ладонями, чтобы не выдать своих чувств. Как я была рада, что мы снова вместе — ну, почти вместе. И как переживала за наше будущее! Не удержавшись, я поправила одеяло и коснулась пальцем детской щеки. Талиса, моя чуткая девочка, сразу заворочалась во сне.

— М-м-м, — подняла голову служанка. — Что такое? Спи, спи.

Как же мне хотелось присесть на краешек кровати и ещё немного побыть рядом с единственным на свете родным человеком. Но нельзя. Кто знает, что сделает Майрон, если узнает о моём визите сюда? С него станется поставить везде чугунные решётки и держать мою сестру на привязи.

Нейл проводил меня до входа в башню Первого чародея, и я благодарно пожала ему руку на прощание. Хотелось верить, что у меня появился друг, пусть и такой своеобразный. Я надеялась вернуться в постель и поспать остаток ночи, но в покоях меня поджидали!

На ковре у кровати сидела на коленях рыдающая Дея, над ней чёрной тучей возвышался магистр Майрон. Моя камеристка держалась за щеку, из разбитой губы её прямо на пушистый ворс капала кровь. Я бросилась к магу.

— Что случилось, за что вы ударили Дею?

— Она не знала, где ты, — повёл плечом Майрон. — Как, впрочем, и Лира.

Я расслышала всхлипы и второй служанки, спрятавшейся за занавеской. Проклятый мучитель!

— Вы не запрещали мне ходить по дворцу! — возмутилась я. — Девушки спали и не знали, что я отправилась на прогулку. Это моя вина!

— Камеристки всегда должны знать, где находится их госпожа. Твоей вины здесь нет.

— Вам просто необходимо над кем-нибудь издеваться, верно? Жить без этого не можете?

Майрон рассмеялся, словно моя дерзость только раззадоривала его. А я попросту не могла сдерживаться, хотя и знала, что меня в любой момент может настигнуть кара. Но меня этот гадкий чародей не убьёт: я нужна его величеству Ренвику.

— Пойдём, Белла. Для тебя я приготовил нечто более изысканное. Это сюрприз!

С этими словами Первый чародей схватил меня за руку и потащил за собой.

Сопротивляться было бесполезно: магистр Майрон был намного сильнее меня и владел заклинаниями. К тому же моя непокорность лишний раз позабавила бы его, а я решила не доставлять ему удовольствия. Чем он собрался запугивать меня на этот раз? Камерой пыток или лабораторией, где он «для души» занимается некромантскими опытами?

Я готовилась к худшему, но Первый чародей привёл меня в библиотеку. Старинная люстра и напольные канделябры засветились по мановению руки мага. Нас окружали застеклённые шкафы и витрины, в которых хранились дорогие книги в золочёных переплётах, журналы с записями и туго скрученные волшебные свитки. Уж не хочет ли Майрон устроить мне пытку чтением какой-нибудь скукоты? Я бодрилась и хорохорилась, хотя внутри у меня всё сжималось от страха.

— Ты когда-нибудь слышала о камнях памяти, Белла?

Камни памяти! Да, госпожа Летиция, преподавательница истории, рассказывала нам об этих редких артефактах. При помощи заклинаний маги научились сохранять свои наблюдения или даже сны — они записывали их на кусочки особого минерала. Потом можно было активировать эти камни и просмотреть всё, что в них заключено. Неудивительно, что стоили эти камни целое состояние!

— Да, но я никогда не видела их, — ответила я, продолжая озираться.

Это была не только библиотека, но и хранилище артефактов. В глубине помещения обнаружились столы с причудливыми устройствами, на стенах были развешаны утыканные флажками карты.

Я невольно подумала о папе — он был одним из тех, кто рисковал жизнью, добывая для Коллегии магов все эти зачарованные штуки. Кто знает, может, в хранилище Майрона есть предметы, которые раздобыл мой отец? Впрочем, меня сюда привели явно не затем, чтобы напомнить о родной семье.

— Я хочу показать тебе кое-что, — недобро улыбнулся Первый чародей, цепко оглядывая шкафы.

«Показать? А разве вы не собираетесь избить меня, как Лиру и Дею, или запустить молнию мне в живот?» — подумала я и сердито сцепила зубы. Этот маг улыбался всегда, когда придумывал новое издевательство. Ожидать от него порядочного поведения не стоило. Я молчала.

— Тебе совсем не любопытно? — спросил меня он.

— Думаю, это что-нибудь гадкое или опасное, ничто другое вы не назвали бы изысканным.

— Дерзкая Белла! Ты уже две недели живёшь во дворце, но до сих пор не уяснила, как следует обращаться к тем, кто выше тебя по положению. И старше.

— Напротив, я учусь быть принцессой Реджиной, — возразила я. — Она учтиво разговаривает с вами?

«После того, как вы превратили её бедного поклонника в говорящего зомби!» — закончила я про себя. Впрочем, Майрону понравились мои слова. Его чёрные глаза вспыхнули скрытым огнём.

— Ты угадала. Принцесса меня не жалует, — вдруг признался Майрон. — Нет, вовсе не из-за того мальчишки, с которым ты познакомилась в коридорах. Злые языки болтают, будто королева зря приблизила меня ко двору. Будто я ей навредил. Бред! В этом паучьем гнезде все пытаются друг друга сожрать, а если нет — хотя бы укусить побольнее.

— Но ведь королева давно умерла…

— Я к этому не причастен! Бедняжка была слабой с самого детства, а король Ренвик, несмотря на это, требовал от неё рождения наследников. К сожалению, мальчики, которых она производила на свет, умирали в течение первого же месяца. Выжила только малышка Реджина.

— Можно понять, почему король так дорожит дочерью, — кивнула я.

По-человечески я, конечно, понимала и жалела нашего правителя, но каждый день мне в голову закрадывалась одна и та же недостойная мысль: а почему я? Почему именно я стала той, кому суждено спасти Реджину от ужасного брака с драконом? Я ведь тоже хочу жить!

В руках магистра Майрона оказался камень памяти. Он поднёс его к источнику света и повертел в длинных пальцах. Тёмно-зелёный, словно болотная вода, камень заключал внутри себя серебряные искорки. Маг повернулся и вложил артефакт в мою ладонь.

— Здесь воспоминания об Огненной войне, — сказал он. — Ты ведь изучала историю и знаешь, что почти сто лет назад армия драконов пересекла Недремлющее море и напала на Альмеранию. Маги из Коллегии успели кое-что увековечить в записях.

— Почему вы хотите, чтобы я увидела эти записи?

Зачем я спрашиваю? Как будто не понятно — Майрон нашёл новый способ вывести меня из душевного равновесия, решив, что пугать хлыстом — это слишком просто!

— Чтобы ты поняла, наконец, что представляют из себя драконы. Закрой глаза и сосредоточься.

Я опустила веки и мгновенно провалилась в чужие видения. Меня словно перенесло на балкон высокого здания, с которого открывался вид на пылающий город. Всё вокруг было объято огнём и чёрным дымом. Горели дома и деревья, экипажи и заборы. Кричали люди, я видела мечущиеся по улицам фигурки, слышала надрывный плач и призывы о помощи. Но что я могла сделать? Это было лишь воспоминание.

В небесах с бешеным рёвом носились огромные, сверкающие чешуёй ящеры. Я видела, как маги, стоящие на других балконах, направляли в них молнии и ледяные стрелы. Откуда-то знала, что огненные шары драконам нипочём.

На крыше уцелевшего здания королевские гвардейцы заряжали самострел. Раздался громкий щелчок — и вот ящер с пробитым крылом, кувыркаясь, полетел вниз, грохнулся наземь, придавив собой нескольких жителей. Драконы наступали, но и мы не сдавались! Ещё двух крылатых тварей удалось достать заклинаниями, последнее было моим — точнее, того, в чью память я проникла.

А потом меня резко развернуло, и я увидела перед собой здоровенного воина в алой чешуйчатой броне. Его жёлтые, с вертикальным зрачком глаза вперились в меня. В руках дракона был окровавленный меч, но он не поднял его. Свободной рукой он схватил меня за грудки и одним мощным движением выкинул с высокого балкона. Страшная боль пронзила спину и голову. Последнее, что я увидела, — кусочек голубого неба, мелькнувший среди клубов густого дыма, а потом всё померкло.

— Драконы жестоки, — как ни в чём не бывало произнёс Майрон, расхаживая по хранилищу. — С ними нельзя договориться. Их нельзя разжалобить, потому что у них нет чувств.

Я хватала ртом воздух. На языке до сих пор ощущался вкус горького дыма и крови.

— Это кошмар! Они убивали и жгли всех подряд! — выдохнула я и закашлялась.

— Да, Белла. Поэтому я хотел, чтобы ты увидела их истинное лицо. И не обольщалась, думая, что тебя ждёт сладкая жизнь в Драскольде.

— Я и не обольщаюсь, — огрызнулась я. — Разве меня выдают замуж не для того, чтобы избежать новой войны?

— Именно для этого, — кивнул довольный Майрон.

Вот сволочь, всё-таки достал меня! Он протянул руку и почти заботливо стёр большим пальцем слезу, бежавшую по моей щеке. Что и говорить — я была впечатлена до глубины души. Меня всю трясло от страха и негодования.

— Отпустите меня к себе, магистр! На сегодня с меня достаточно!

— Что ж, ступай. Но не забывай, что Ночь Драконьих огней приближается с каждым днём.

Я и не забывала. Ещё много ночей подряд меня терзали чужие воспоминания об Огненной войне. Просыпаясь, я продолжала слышать крики горящих заживо людей и злобное рычание драконов.

Днём я отвлекалась на учёбу. Леди Миранда дрессировала меня ежедневно, позже к ней присоединились учителя танцев и верховой езды. Теперь я даже радовалась усталости: она позволяла отвлечься от мыслей о будущем, сосредоточиться на настоящем.

Иногда я выбиралась побродить по замку и украдкой наблюдала за Талисой. Моя сестрёнка грустила без меня, но пока я была послушна, её жизнь была вполне сносной. Единственным по-настоящему верным мне другом стал Нейл, хотя к лету его память ухудшилась, он подолгу молчал и не мог вспомнить целые фрагменты из жизни. Я знала, что он подчиняется Майрону, но злобный чёрный маг снисходительно относился к нашему общению: он знал, что мертвец никому не разболтает о поддельной принцессе.

В день, когда я заметила на дорожке в саду первый опавший лист, ко мне явился герцог Карл. Он оглядел меня с головы до ног и остался доволен.

— Его величество позволил представить тебя принцессе Реджине. Она желает познакомиться с той, кто спасёт её от владыки Эйдена.

Много раз я представляла себе эту встречу, не зная, чего от неё ожидать. Мой круг общения во дворце короля Ренвика Сияющего был ограничен несколькими доверенными лицами. Для всех других местных обитателей я оставалась невидимкой, даже когда проходила у них перед носом. Никто не должен был узнать, что под вуалью невесты в страну драконов отправится вовсе не Реджина Лилия Анивер, а безродная сиротка.

Герцог Карл был со мной строг и сух, леди Миранда делала всё, чтобы угодить своему любовнику Майрону, а тот не упускал возможности поиздеваться надо мной. Со временем я уяснила, что маг не собирается вредить мне всерьёз, но мои душевные муки доставляют ему удовольствие.

Заметив, что я переживаю из-за служанок, он отыгрывался на них, наказывая девушек за малейшие провинности. Увидев, что меня пугает Огненная война, нарочно приносил мне книги и альбомы с описаниями ужасных жестокостей, которые учиняли драконы. Раз за разом сталкиваясь с выходками Первого чародея, я уяснила: мне следует научиться играть в безразличие.

Я больше не выдавала своих глубоких чувств к сестрёнке, не показывала, как важны стали мне ночные разговоры с Нейлом. Всё, что было дорого моему сердцу, приходилось покрывать защитной коркой отчуждения — и тогда Майрон не мог причинить мне новую боль.

Принцессу Реджину я представляла себе высокомерной и избалованной особой. Разве могло быть иначе? Все, кого я знала во дворце, были именно такими — в большей или меньшей степени. Мёртвый гвардеец, разумеется, не в счёт, но он и не был аристократом. Каково же было моё удивление, когда я встретилась наконец с принцессой!

— Значит, ты и есть Белла? — негромко спросила она и чуть нахмурилась.

Я невероятно разволновалась перед её высочеством. Поклонилась, а потом стояла, переминаясь с ноги на ногу и не зная, куда деть руки. Вся выучка мигом позабылась, я снова была неотёсанной девицей из приюта. Потому что передо мной оказалась настоящая благородная девушка.

Ещё бы ей было не хмуриться, должно быть, она думала: «Что за недоразумение вы приволокли сюда, господа? Вы всерьёз собираетесь выдавать её замуж за Эйдена? Да он вас сразу раскусит, причём в самом прямом смысле!»

— Да, ваше высочество, — пролепетала я. — Простите меня.

— За что? — изумлённо воскликнула Реджина.

— Вы, наверное, совсем не так меня представляли…

Реджина подошла совсем близко, коснулась моих волос. Её собственные локоны были собраны в высокую причёску, украшенную живым цветком лилии. Фарфоровое личико оставалось напряжённым, но глаза смотрели на меня с искренним любопытством. Совсем не надменно!

— Ты не слишком-то на меня похожа, Белла, — резюмировала принцесса.

В её голосе слышалась грусть. Понятное дело, я разочаровала её. Неужели она не понимает, что заменить дочь короля может только равная ей, а никак не сиротка без рода и племени? Реджина двигалась плавно, с настоящим изяществом. Ей не нужно было контролировать себя, чтобы держать благородную осанку: все эти манеры были у принцессы в крови. Даже её длинные пушистые ресницы, казалось, взлетали и опускались с истинной утончённостью.

— Его светлость герцог Карл и магистр Майрон говорят, что драконы не видели вас, ваше высочество. Они ничего не заподозрят.

— Вполне вероятно, — дёрнула плечиком Реджина. — Я должна сказать, что ты очень отважная девушка. Не каждая согласится на такой подвиг, даже ради своего короля и страны.

«Согласится? Моего согласия, в общем-то, никто не спрашивал!» Произнести этого вслух я не могла, поэтому потупила взгляд и снова присела в поклоне. Король Ренвик, герцог Карл, леди Миранда и несносный Майрон стояли вокруг нас, словно на страже. Принцесса обернулась и попросила позволения остаться со мной наедине — но король не позволил. Почему?..

Я смотрела на Реджину и кожей чувствовала, что она хотела сообщить мне что-то важное. Не при всех этих надзирателях. Но что это могло быть? На смену любопытству в ясном взоре серых глаз Реджины теперь пришла глубокая печаль. Эта перемена так поразила меня, что я вдруг почувствовала: мы обе пленницы, и мы обе в клетке. И девушка передо мной тоже напугана. Чем?

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — сказала я тихо, но уверенно. — Я не подведу вас!

Страх куда-то испарился, мне захотелось взять растерянную Реджину за руки, отвести её в уютные покои, налить ей горячего чая с мёдом и утешить. Пообещать ещё раз, что ничем не выдам себя драконам, что ради неё вытерплю даже страшного владыку Эйдена! Ради неё, а не ради короля.

Мы могли бы стать подругами, теперь я видела это как наяву. Стоящие вокруг король и господа изо всех сил возводили бы между нами преграды, но нам было бы всё равно. Мы бы наплевали на условности! Если бы у нас было будущее. Теперь я отчётливо поняла беднягу Нейла, влюблённого в Реджину. Если она смотрела на него так же, как на меня, разрушая все границы, он чувствовал то же самое. И она убежала бы с ним, не вмешайся в их любовь безжалостный король Ренвик!

— Что ж, господа, я благодарю вас за службу, — звонко сказала принцесса, не сводя с меня глаз. — Я вижу, эта девушка по-настоящему предана короне и стране.

— Спасибо, ваше высочество, — склонила голову я.

— В твоей спальне моя игрушка, плюшевый заяц, — быстро и едва слышно выдохнула принцесса, сделав вид, что благословляет меня. — Передай его мне. Если не сможешь, сожги его. Поняла?

— Поняла, — шепнула я в ответ.

Весь остаток аудиенции прошёл для меня как в тумане. Король с принцессой и господами обсуждали мой будущий наряд, моё приданое, отъезд её высочества из столицы, а у меня в голове билась одна-единственная мысль — об этом пучеглазом зайце. Иногда я брала его в руки, разгуливала с ним по комнате, мечтая, как выпрошу его потом для Лисы. Я понятия не имела, что в мои покои поместили любимую игрушку самой Реджины. Она уезжала и хотела забрать зайца с собой — нормальное желание, вот только мне виделось за всем этим нечто большее. Нечто страшное.

Зачем нужно сжигать бедного зайца, что за странная просьба? Конечно, я попытаюсь исполнить просьбу принцессы и даже знаю, кого попрошу доставить игрушку — Нейла. На мертвеца во дворце никто не обращает внимания, он беспрепятственно проходит мимо постов охраны. Сможет ли он исполнить поручение, если подчиняется Майрону? Почему нет? К сестре ведь он меня провёл.

Я никак не могла дождаться ночи, чтобы остаться в одиночестве. Лира и Дея помогли мне принять ванну, расчесали мои волосы, после чего я отправила девушек спать. К ним я тоже успела привязаться — пусть немногословные, служанки относились ко мне хорошо. Не их вина была, что им запрещалось говорить со мной по душам и сближаться.

Наконец наступила тишина.

Повернув замок на дверной ручке, я зажгла все волшебные свечи в канделябре, схватила с дивана зайца и поднесла его к свету. Стеклянные голубые глаза взирали на меня с обычным своим выражением добра и милоты. Не до конца осознавая свои действия, я начала ощупывать лапы, уши, живот и спину плюшевой игрушки. Сколько раз я прикасалась к нему — и ничего не замечала.

Теперь я была дотошна и изучала каждый участочек мягкого тела. Один из швов на спине показался мне грубее остальных — и точно. Я увидела стежки, сделанные не шёлковой, а суровой ниткой. Поспешно достала ящичек для рукоделия, который, к счастью, был в моих покоях. Аккуратно распорола нить и сунула в прореху пальцы.

Почти сразу я нащупала туго свёрнутую записку и поскорее извлекла её на свет. Развернула и ахнула: из бумажного свёртка мне в ладони выкатилось кольцо.

Это было изящное золотое колечко с чистым светло-голубым камнем в форме капли воды. Огоньки свечей заплясали на тонких гранях самоцвета, а я сжала пальцы и испуганно отступила в полумрак, нечаянно уронив на пол распоротого зайца. Что если моя находка зачарована? Мой магический дар всё ещё спал и не позволял мне отличать волшебные вещи от обычных. Может, не стоило вообще прикасаться к кольцу?

Я выдохнула, взяла себя в руки, пристроила украшение на подлокотнике дивана и развернула записку. Почерк был красивым, хорошо поставленным, но я видела мелкие огрехи — перо в руке, писавшей эти строки, явно дрожало. Без сомнения, запись была сделана самой Реджиной.

«Дорогой Пим! Кроме тебя мне некому довериться, и я знаю, что ты никому не раскроешь мой секрет. Сегодня Нейл подарил мне это кольцо и поцеловал меня в первый раз! Я никогда в жизни не была так счастлива. Мы спрятались в каморке горничной и строили планы на будущее. В начале лета мы уедем далеко-далеко и поженимся. Отец никогда не разыщет нас. Завтра Нейл придёт ко мне после службы. Я люблю его, а он меня, а больше мне ничего не нужно».

Пробежав глазами записку, я забыла, как дышать. От чужих откровений, предназначенных вовсе не мне, у меня сначала поползли мурашки, потом меня бросило в жар. Щёки запылали со стыда, а глаза защипали слёзы. Бедная Реджина и бедный Нейл! Как тяжело им, должно быть, было скрывать чувства во дворце, полном надменных аристократов и верных слуг короля Ренвика.

Может быть, его застукали в покоях принцессы вовсе не случайно: кто-то заметил неравнодушие между молодыми людьми и нарочно устроил засаду. Кто-нибудь вроде проклятущего Майрона, сердито подумала я. Его величество не стал церемониться с гвардейцем и отправил его на казнь. Знал ли он о чувствах дочери или ему было всё равно?

Я осторожно завернула кольцо в исписанную бумагу, подняла с пола Пима. Нет, подумала вдруг я, будь кольцо волшебным, Майрон почуял бы это и сам докопался бы до секрета Реджины. Колечко было самым обыкновенным, гвардеец наверняка купил его в ювелирной лавке и принёс любимой. Один поцелуй… больше этим двоим не досталось счастья.

— Это ужасно, Пим, — сказала я зайцу и вернула находку на место, в мягкие складки ватного наполнителя. — Но, знаешь, я верю, что Реджина ещё будет счастлива. Ей всего восемнадцать лет, как и мне. И ей не нужно выходить замуж за владыку драконов.

Слёзы сами собой побежали по моим щекам, а я не отдавала себе отчёта, кого я на самом деле жалею. Мёртвого Нейла, с каждым днём теряющего воспоминания. Хрупкую принцессу, чью первую любовь так грубо растоптали. Или, может быть, себя? Ведь меня отдадут врагу, а исполнит ли он обещание о перемирии — никто не знает.

Дрожащей рукой я отмотала нитку, продела её в иглу и старательно заштопала спинку зайца. Надеюсь, Реджина не догадается о моей выходке. Пим, конечно же, молчаливо и добродушно пялился на меня, словно хотел заверить, что всё будет хорошо.

— Да, всё правда будет хорошо, — кивнула ему я. — Принцессу увезут из столицы в далёкое графство, она не будет ни в чём нуждаться. Возможно, её познакомят с достойным мужчиной и со временем она сумеет снова полюбить. Жизнь продолжается, Пим.

Некоторое время я сидела на диване, прижав к себе любимую игрушку принцессы, и пыталась успокоиться. В башне Первого чародея было тихо. Я слышала только, как за шторкой в моей купальне капают в медную раковину капли из умывальника. Пробравшись туда на цыпочках, я приоткрыла кран и плеснула в лицо прохладной водой.

Нельзя было мешкать — нужно было разыскать Нейла и исполнить просьбу принцессы. Мне повезло: мой мёртвый друг, с которым мы не виделись больше недели, бродил неподалёку от входа в башню Майрона. Увидев меня, он, как обычно, неловко скривил губы в подобии улыбки.

— Я думал, ты забыла про меня, Белла, — тихо сказал он.

— Ну что ты, вовсе нет! Просто магистр Майрон в последнее время не сводит с меня глаз. Мой дар притягивает его, как магнит. Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности.

— Неприят-ности у меня? Разве это возможно?

— А почему нет? Маг может упокоить тебя в любую минуту, просто мне назло!

— Покой — это хорошо, — задумчиво произнёс мертвец.

— Эй, расслабляться пока рано! — Я встряхнула его за плечи. Хорошо, что организм Нейла был погружён в стазис и ткани его тела оставались пока в сохранности, иначе он бы развалился.

— Что слу-чилось?

— Ты ведь помнишь, как идти в покои принцессы Реджины?

— Всегда. Я не забуду, — кивнул он.

Как это жестоко — отправлять к Реджине её же мёртвого возлюбленного с игрушкой! Но кому ещё в этом паучьем гнезде можно было доверить секрет? Да никому! Я заглянула Нейлу в глаза.

— Скажи-ка мне, друг. Принцесса видела тебя, ну, уже таким?

— Да. Она не боится меня. Реджина смелая девушка.

Фух, мысленно выдохнула я. Осталось только убедиться, что Нейл сумеет доставить Пима хозяйке.

— Вот что, Нейл. Мы вместе пойдём к туманному коридору с ловушками. Зайца понесу я, так его никто не увидит, ведь меня скрывает ожерелье. Всё, что на мне и в моих руках, становится невидимым. Потом ты возьмёшь Пима и пройдёшь через туман, понял?

По лицу гвардейца было очень трудно понять, всё ли он уяснил, ведь мыслительные процессы у него были крайне замедлены, а частично уже не работали. Нейл кивнул.

В ту ночь я волновалась, как никогда. За каждым поворотом коридора я ожидала увидеть чёрную фигуру Майрона или герцога Карла с его неизменной тростью. Но всё прошло идеально. Мы без приключений добрались до злосчастного коридора, который когда-то едва не лишил меня жизни. Нейл обхватил обеими руками игрушку и двинулся вперёд.

Защёлкали скрытые в стенах механизмы. Стрелы и дротики с ядом с ног до головы осыпали гвардейца, часть из них воткнулась в его тело, продырявив синюю форму. Мертвец не чувствовал боли и не боялся отравы, он спокойно шёл к своей цели. Мне показалось, что в разрыве тумана на той стороне коридора я на миг увидела тонкую фигурку принцессы. А потом там скрипнула дверь и всё смолкло.

Чем ближе была осень, тем быстрее мелькали дни. Это только сначала, когда приезжаешь в новое место, время тянется как тягучая смола и кажется бесконечным. Я не успевала перекидывать листочки настольного календаря. Мои дни всё так же проходили в занятиях и тренировках.

Светские беседы, танцы, прогулки верхом в сопровождении учителей. Для чего мне учиться сидеть в седле? Уж не думает ли король Ренвик, что мне придётся летать на драконе? Владыка Эйден вряд ли позволит такое человеческой девчонке! Магистр Майрон уверял, будто дракона будет интересовать только продолжение рода и больше ничего. Я не очень-то ему верила.

Судя по книгам и альбомам, с которыми мне удалось познакомиться во дворце Альма, драконов волновали не только женщины. Больше всего они любили войны и сокровища. Может быть, мой муж отправится со своей армией захватывать очередные земли, а до меня ему и дела не будет!

Вскоре к уже привычным занятиям добавились встречи с модистками и портнихами. Меня крутили и вертели, прикладывали ко мне обрезы тканей, кружево и ленты. Леди Миранда охала и ахала, переживая, понравлюсь ли я драконам. Майрон, сложив руки на груди, пристально наблюдал за примерками и разве что не облизывался. Мой дар в его присутствии трепетал у меня в груди, а я радовалась, что злобный маг не имеет права прикасаться ко мне.

— Позвольте мне увидеться с сестрой, магистр! — взмолилась я, когда до Ночи Драконьих огней оставались считаные дни.

— Разве ты не навещала её, думая, будто я не знаю?

Кто бы сомневался! Ожерелье, застёгнутое у меня на шее, позволяло магу отслеживать все мои перемещения по дворцу. Но ведь Талиса ни разу не видела меня: я ничем не выдавала своих визитов, считая, что так будет лучше для душевного равновесия сестрёнки.

— Да, — потупилась я. — После свадьбы я долго не увижу её…

— Возможно, больше никогда, — безжалостно отрезал магистр Майрон.

Да, у настоящей принцессы никакой сестры не было, но я украдкой мечтала, что мы будем переписываться. Как подруги, например. Могла же у Реджины быть подруга?

— Прошу вас!

Маг покачал головой, гадко улыбаясь. Проклятье! Я готова была упасть на колени, но вовремя вспомнила о том, кого из меня пытались вылепить все эти месяцы. Тогда я вскинула подбородок и посмотрела на Первого чародея со всей ненавистью, на которую была способна.

— Я приказываю вам! Приведите девчонку сюда. Немедленно!

Майрон захлопал в ладоши и расхохотался.

— Слушаюсь, ваше высочество, — ответил он и действительно привёл ко мне сестру.

Мы проплакали и прообнимались весь вечер. Я не могла рассказать Лисе, куда уезжаю, но чувствовала, что моя упрямая и неугомонная сестрёнка рано или поздно узнает правду. Лишь бы господа аристократы не навредили ей — а они обещали, что будут содержать её до совершеннолетия, после чего отправят в Академию магии.

Нейла я больше не видела — наверное, повреждения, которые он получил в туманном коридоре, всё-таки вывели его из строя. Я искренне надеялась, что мой мёртвый друг обрёл покой.

Клёны и осины в дворцовом парке вспыхнули оранжево-красным — и в остывшем воздухе окончательно запахло осенью. Недремлющее море волновалось. Король Ренвик волновался больше, чем беспокойное море. С самого лета снаряжали корабль, который доставит фальшивую принцессу в Драскольд, а теперь стало ясно, что путешествовать по воде слишком опасно.

За два дня до Ночи Драконьих огней прилетели гонцы от владыки Эйдена Альварена Третьего и объявили, что правитель сам лично прибудет за невестой на берег. Я впервые побывала на столичной пристани, которую спешно расчищали к прибытию драконов. Море шипело и швыряло в нас пригоршни солёных брызг. Мне было очень-очень страшно, и я успокаивала себя только одним: если Эйден узнает о подмене, он просто откусит мне голову, а это быстро.

Принцессу Реджину я больше не видела, но знала, что перед моей свадьбой её увезут из дворца. Мне хотелось бы попрощаться с ней. Её, в отличие от меня, ждало счастливое будущее.

— Выспись как следует, — напутствовал меня Майрон накануне свадьбы. — Дракон вряд ли даст тебе выспаться в ближайшие ночи.

— Уйдите с глаз моих, магистр, — ответила я, вызвав у мага новый приступ ядовитого смеха.

Он оставил на тумбочке возле кровати снотворные капли и удалился. Я продолжила метаться по комнате — сна не было ни в одном глазу, а глотать принесённую Первым чародеем отраву я не собиралась. Лира и Дея утешали меня как могли, но в конце концов я отправила их спать.

Забравшись под одеяло, я смотрела на манекен, облачённый в моё свадебное платье — алое, словно кровь. Свечные огоньки дрожали от невидимого сквозняка. Я закрыла глаза и увидела яркую вспышку. Испуганно вскинула ресницы: рядом с манекеном стояла принцесса Реджина!

— О Светлые боги! — шёпотом вскричала я и вскочила с постели. — Ваше высочество, что вы тут делаете?

— Тише, Белла, тише! — Принцесса схватила меня за руки. — У меня всего минута. Нейл украл в хранилище артефакт телепортации, поэтому я здесь. Ты должна узнать правду!

— Я знаю о вашей любви, простите меня! — покаялась я.

На пальце Реджины сверкнуло то самое кольцо.

— Любовь здесь ни при чём, Белла. Ты выполнила мою просьбу, и ты достойна доверия. Я хочу, чтобы ты знала, почему тебя выдают за Эйдена вместо меня.

— Разве это не очевидно? Отец хочет уберечь вас от драконов. Он любит вас!

— Ты плохо знаешь короля Ренвика! Он любит только власть. Ему не нужен мир с драконами, всё это чудовищная ложь. На самом деле отец собирается…

Она задохнулась от волнения и отчаянно посмотрела мне в глаза.

— Что? Что хочет сделать король Ренвик?

Реджина быстро окинула взглядом мои покои, словно хотела убедиться, что я одна. Пальцы принцессы, стиснувшие мои запястья, были холодны как лёд и дрожали.

— Мор'Таагр, древний тёмный бог, похороненный в Безмолвной пустоши, — выдохнула она. — Отец хочет пробудить его!

— Для чего? — оторопело спросила я, всё ещё не понимая.

— Король Ренвик верит, что он поможет ему победить драконов. Свадьбу и перемирие он придумал, чтобы усыпить бдительность Эйдена. Пока владыка будет пировать и развлекаться с молодой женой, мой отец проведёт ритуал.

— А ты? — совершенно забыв, что разговариваю с её высочеством, воскликнула я.

— Чтобы призвать Мор'Таагра, нужна девственница королевской крови. Меня принесут в жертву на алтаре: только так можно достучаться до бездны, где спят тёмные боги!

— Я думала, отец хочет спасти тебя!

— Он хочет спасти и защитить Альмеранию, вернуть богатства, сотню лет назад отнятые крылатыми бестиями. Вот для чего я должна остаться с отцом. Жизнь принцессы не так уж важна, когда речь идёт о спасении целого народа.

— Это какое-то безумие, — пробормотала я и обняла Реджину.

Принцесса прильнула ко мне, на миг склонила голову мне на плечо. Была ли у неё когда-нибудь настоящая подруга? Как она вообще держалась, зная, какую судьбу уготовил ей жестокий отец? Мысли вихрем кружились в голове, сердце грозилось выскочить из грудной клетки.

— Нужно что-то делать, — сказала я решительно. — У тебя артефакт телепортации. Ты можешь убежать!

— Не могу, — улыбнулась принцесса. — Дворец надёжно укрыт магическим куполом. Я не собираюсь бежать от судьбы, Белла. Я поеду в Безмолвную пустошь с отцом и магистром Майроном.

— Ты желаешь смерти?

— Нет. Разумеется, нет. Но я всё-таки принцесса и исполню свой долг перед страной. Я помогу защитить Альмеранию от драконов, как того хочет король Ренвик.

— Реджина, нет, так нельзя!

— Так надо, Белла. — Она отстранилась и показала мне руку, на которой блестело кольцо Нейла. — Моя душа отправится туда, где меня ждёт любимый. Мы будем счастливы, пусть и не на земле.

Я закрыла лицо руками и с трудом подавила рыдания. Что делать? Как спасти принцессу?

— Ты не спасёшь меня, но у меня есть ещё одна просьба. Последняя. Спасись сама и потом, когда ты станешь королевой драконов, отомсти моему отцу за нашу с Нейлом любовь. Не моему возлюбленному народу, не чёрному магу Майрону, который лишь исполняет волю своего правителя. Королю Ренвику — и только.

— Я клянусь, что сделаю всё возможное, — склонила голову я. — Но…

— Никаких «но». Завтра твоя свадьба, и ты должна сыграть свою роль до конца, иначе погибнут тысячи невинных людей. Помни об этом. А теперь — прощай!

Вспышка магии снова ослепила меня, и принцесса исчезла. Я неверяще мотала головой, расхаживая по комнате взад и вперёд. Пусть бы всё это оказалось кошмаром, который приснился мне в последнюю ночь во дворце! Пусть я проснусь сию же минуту!

Все эти месяцы я была уверена, что принцессу Реджину хотят уберечь от кошмарной участи — стать женой дракона и матерью дракона. Я смотрела, как она прогуливается по саду или выезжает за ворота в украшенной цветами карете, и завидовала её счастливой юности. История любви с гвардейцем Нейлом пробрала меня до мурашек, но всё равно я сумела поверить: в будущем принцессу ждёт счастливая жизнь. А её, получается, ждала вовсе не жизнь.

Значит, король Ренвик хочет не мира, а новой войны. Я слышала, что в Альм прибывают военные отряды драконоборцев, но во дворце говорили, что их стягивают в столицу как раз для того, чтобы объявить о перемирии и расформировать. Отправить на защиту страны от орков и пещерных эльфов, которые всё чаще стали пересекать пролив и высаживаться на Западном побережье. Масштабы королевской лжи не укладывались у меня в голове.

И вездесущий Майрон — он, разумеется, был важным лицом в предстоящем ритуале. Выходит дело, всё это время он прекрасно знал о грядущей участи принцессы Реджины. Может быть, даже точил кинжал, которым собирается пронзить её сердце на тёмном алтаре. Мне хотелось наброситься на мага и голыми руками выцарапать ему глаза! Но было нельзя.

Нельзя было ни словом, ни взглядом выдать страшную тайну, которая стала мне известна в ночь накануне свадьбы. Я легла в постель и долго пыталась усмирить дыхание. Мы не можем убежать, не можем ничего изменить. Мы с Реджиной обе — заложницы, но её жертва казалась мне чудовищной. Я бы не задумываясь заняла место принцессы на алтаре, вот только тёмный бог Мор'Таагр — это не смертный дракон, его нельзя обмануть, подсунув другую девушку.

Медленно и нехотя за окнами проступало хмурое осеннее утро. Я отбросила одеяло и подошла к окну, за котором в туманной дымке был виден краснеющий внизу дворцовый сад.

— Ты готова встретиться со своей судьбой, сиротка?

— Магистр Майрон! — Я резко обернулась и увидела мага, уже одетого в парадный сюртук. — Вам не говорили, что вламываться в спальню невинной девушки как минимум невежливо?

— Недолго тебе осталось быть невинной, — усмехнулся он.

— Я счастлива, что это будет дракон, а не вы, — ответила я смело.

На этот раз маг не стерпел от меня дерзость, он рывком подскочил ко мне, сгрёб меня за растрёпанную после сна косу и притянул к себе.

— Когда ты потеряешь невинность, у тебя проснётся дар, — угрожающе прошептал он мне в ухо. — Как ты думаешь, кто станет обучать тебя с ним управляться?

— Разве не мой муж, владыка Эйден?

— Ему наверняка будет некогда! И вот тогда я как Первый чародей Альмерании предложу ему свои услуги учителя для принцессы.

— Вы серьёзно? — В мой голос закрался нескрываемый страх.

— Абсолютно. Я уже написал письмо драконьему совету старейшин.

Майрон обжёг мою щёку жарким дыханием и выпустил меня так же резко, как и схватил. Лира и Дея, а вместе с ними леди Миранда уже были готовы умывать и переодевать меня. Я с ненавистью проводила мага взглядом, меня ещё с ночи потряхивало от негодования.

— Скорее, ваше высочество, — пискнула Дея. — Владыка Эйден прилетит за вами в полдень!

Всё утро меня не отпускали мысли о судьбе принцессы Реджины. Я вспоминала её холодные руки, её решительный шёпот и блеск в ясных глазах — и сердце сжималось от боли.

Мы жили в огромном мире, населённом людьми и эльфами, драконами и оборотнями, чародеями и ведьмами, но были абсолютно бессильны против воли одного-единственного смертного — короля Ренвика. Человека, возомнившего, будто древний тёмный бог Мор'Таагр внемлет его зову. Готового пожертвовать ради этого единственной дочерью!

Лира и Дея отвели меня в купальню, окатили прохладной водой и растёрли пушистыми полотенцами. Вчера они распарили и отскребли меня до блеска, намыли волосы цветочным мылом и ополоснули яблочной настойкой. Сегодня времени на долгие купания уже не было — и я радовалась, что обливание придало мне немного бодрости, а заодно и смелости. Бельё с прозрачным кружевом, которое полагалось надеть под платье, уже не пугало меня.

Ещё добрых два часа меня облачали в свадебное платье и причёсывали. Я почти ничего не чувствовала, будто тело, как и имя принцессы, которое я теперь носила, тоже было фальшивым. Хорошо бы так и остаться бесчувственной, малодушно подумала я. Когда владыка Эйден захочет утвердить своё право на юную жену…

— Немного жасминового масла? — спросила Лира, откупорив изящный флакончик. — Или лучше принести розовое? Ах нет, Реджине ведь нравятся лилии!

— Никаких ароматов! — категорично заявила леди Миранда.

— Простите, мы забыли! Драконы не любят посторонних запахов, — пробормотала Дея.

Что ж, так даже лучше, подумала я. Мне самой не слишком нравилось задыхаться в облаках из духов и пудры. Интересно, а чем пахнут драконы в человеческом обличье?

— Да, они предпочитают запахи мяса и крови, — фыркнула моя наставница. — Они ведь животные!

— Не бойтесь, ваше высочество, — тут же погладила меня по руке Дея. — Владыка Эйден целый год ждал свадьбы с вами. Он не станет вас обижать.

Хотелось бы в это верить! Как долго я считала драконов далёкими от меня волшебными созданиями и не задумывалась о встрече с ними. Иногда я видела их в небе: алых, серебряных, золотых. Они с криками носились среди туч над Недремлющим морем, но никогда не приземлялись на стороне Альмерании. Таков был мирный договор. Лишь послам — маленьким зелёным дракончикам — разрешалось прилетать во дворец Ренвика Сияющего. Я не встречалась с ними, только слышала о гонцах в разговорах моих учителей и служанок.

Наконец волосы были уложены и перевязаны лентами. Платье сдавливало мне грудь и казалось тяжёлым, точно стальной доспех. Длинный алый шлейф из шёлка постоянно наводил меня на мысли о крови. О крови народа, которая не прольётся, если я достойно сыграю свою роль. О крови Реджины, которая против её собственной воли поднимет из бездны спящего Мор'Таагра.

— Вы такая красивая! — ахнула Лира и прижала руки к груди.

— Жаль расставаться с вами, — тихо добавила милая чувствительная Дея.

— Пора! — резко заявил магистр Майрон, снова появившись на пороге покоев.

«Ну вот и всё», — подумала я и глубоко вздохнула. Наверное, для настоящей Реджины с детства было привычно понимать, что от решений и поведения правителя зависит жизнь всей страны. Будь она здесь, ей не нужно было бы притворяться иной — достаточно было бы вести себя как обычно. Я тряслась от страха, но, чтобы не выдать этого, загнала свою дрожь куда-то под сердце. Теперь мне казалось, что всё внутри меня натянуто до звона, точно струна на лютне.

— Недурственно, — резюмировал Первый чародей, оглядев меня со всех сторон.

Остановившись у меня за спиной, он коснулся моей шеи, отчего я вздрогнула. Ах да! Ожерелье Майрона — оно соскользнуло в его подставленную ладонь. Больше нет нужды следить за мной, от владыки драконов Эйдена я точно никуда не денусь. Мне как будто бы стало легче дышать.

— Магистр Майрон, позвольте мне взять Лиру и Дею с собой! Они так хорошо служили мне!

— Нет, дорогая моя, этого я не могу позволить. Они служили хорошо, но теперь я освобождаю их от этой повинности!

Маг щёлкнул пальцами — и верные служанки, не издав ни звука, упали к моим ногам. Я вскрикнула, забыв о пышном наряде, присела над их бездыханными телами. О нет, не мог же он…

— Что с ними? Вы ведь должны были стереть им память!

— Я не давал подобных обещаний, — покачал головой Майрон.

Охваченная испугом, я принялась ощупывать запястье Деи, прикоснулась к её шее. Пульса не было. Татуировки на лбах у девушек чернели на побелевшей коже.

— Зачем вы их убили? — Сжав кулаки, я кинулась на мага. — Вы просто чудовище!

— Но, но, перестань! — Крепкие руки перехватили мои стиснутые пальцы. — Они слишком много знали. Никто не должен знать, что ты не настоящая принцесса. Что же касается памяти — это слишком рискованно. Были случаи, когда стёртые воспоминания возвращались.

— Значит, вы убьёте и леди Миранду тоже? — Я обернулась к наставнице, на которой лица не было.

— Я посмотрю на её поведение.

— Магистр Майрон, — хриплым шёпотом проговорила Миранда и склонилась в реверансе.

— Если мы опоздаем к прибытию драконов, то убьют нас всех, — рассмеялся Первый чародей, схватил с манекена свадебный покров и набросил мне на голову. — Пошли, карета ждёт уже целый час.

Экипаж бодро катился по улицам Альма навстречу моей судьбе. Я беззвучно плакала, то и дело запуская руки под плотный покров и смахивая слёзы. Леди Миранда, стиснув зубы, сидела напротив меня: похоже, даже она не ожидала расправы над несчастными камеристками. Хотя чему мы удивлялись: по приказу короля Майрон принесёт в жертву саму Реджину!

— Мы для него никто, — всхлипнула вдруг наставница и уронила голову на руки.

— Вы его подруга, — сказала я и осторожно погладила её по волосам. — Он не тронет вас.

В других экипажах ехали советники короля Ренвика, приближённые ко двору господа и дамы, а также фрейлины принцессы, которые понятия не имели о подмене. Свадебный покров будет на мне до самой брачной ночи, и это, с одной стороны, успокаивало меня, а с другой — пугало. Что, если владыка Эйден распознает обман уже в постели со мной? И что будет с моим даром?

На пристани собралась огромная толпа. Гвардейцы теснили людей назад — к торговым рядам купцов и портовым улицам. Драконам нужно было оставить место для приземления. Сам король Ренвик подал мне руку и выдернул из кареты на стоптанную брусчатку. Он был зол. Или напуган?

— Ваше величество, — пискнула я из-под покрова и последовала вместе с ним в окружении охранников и фрейлин.

«Если Светлые боги не оставили нас, пусть они не позволят случиться ещё одному убийству», — думала я, опираясь на дрожащий локоть Сияющего правителя. Страшно подумать, но я желала сейчас королю если не смерти, то хотя бы солнечного удара — чтобы он забыл о своём безумном плане. Майрон встал рядом со мной с левой стороны, и мы шли, шли сквозь кричащую радостную толпу. Люди радовались перемирию, которое тоже было фальшивым!

В первом ряду стоящих полукругом господ я увидела герцога Карла. Одной рукой он опирался на трость, а другой придерживал за плечо мою сестру Лису. Какое коварство! Его светлость нарочно привёл девчонку посмотреть на драконов, чтобы я не забывала, что на кону и её жизнь.

— Летят, летят! — закричал кто-то в толпе, и сотни голосов подхватили этот крик.

Над Недремлющим морем показались первые драконы.

Солёный морской ветер яростно трепал одежды встречающих, срывал головные уборы и цветы, которыми девушки украсили волосы. Я придерживала рукой диадему принцессы Реджины, чтобы свадебный покров не унесло в толпу. Драконы приближались. Огромные перепончатые крылья ящеров, казалось, разогнали тучи — к моменту приземления владыки Эйдена выглянуло солнце.

Заледенев от ветра и страха, я неподвижно стояла между королём Ренвиком и Майроном. Драконий правитель первым вытянул когтистые лапы и коснулся земли, его спутники кружили над пристанью. Мамочки, до чего же Эйден был большой! Мощное тело покрывала золотистая чешуя, пластины которой выглядели прочнее любого металла. В разинутой пасти торчали белоснежные клыки. «Права была леди Миранда: я ему на один зуб. Проглотит и не заметит!» — подумала я.

— Маловато места, ваше величество, — сквозь зубы проронил магистр Майрон. — Остальным некуда садиться.

— Так чего же ты стоишь? Немедленно займись этим! — рявкнул Ренвик.

Магистр Майрон коротко поклонился и поспешил на помощь гвардейцам, оттесняющим людей подальше от берега. Мне показалось, он был рад убраться подальше от драконов. Что и говорить, фигурки людей выглядели ничтожными по сравнению с крылатыми бестиями. Однако я знала: люди могут воевать с драконами. Наша магия, самострелы и катапульты способны нанести ящерам урон. Я видела это в камне памяти и читала об этом в книгах.

Эйден сложил крылья и оглядел горстку людей, стоящих ближе всего, — нас с королём и советниками. Кое-кто, тихонько выругавшись, начал отступать. Его величество стиснул мой локоть, но я и без того не сдвинулась бы с места. Ноги отказывались меня слушаться.

— Гр-р-р, — сказал дракон. Из его ноздрей вырвались искры и облачка пара.

— Приветствуем тебя, владыка Драскольда! — нервно повысив голос, выпалил Ренвик Сияющий.

Да ведь этой стайке драконов ничего не стоит разом уничтожить всю правящую верхушку Альмерании. Достаточно только дыхнуть в собравшихся пламенем — и дело сделано. Армия королевства и все маги подчиняются королю, а если его и главных военачальников не станет, захватить страну будет не так уж сложно. Может быть, Ренвик посмотрит сейчас на драконов и отступится от своей безумной затеи? Я искренне надеялась на это.

Владыка Эйден издал торжествующий крик и начал превращаться. Вспыхнула огнём его золотая шкура, тело окуталось сиянием так, что больно было смотреть даже через свадебный покров. Люди вскрикивали и прикрывали глаза рукавами. Когда дракон обернулся, толпа громко ахнула.

— Здравствуй, Ренвик, — сильным голосом произнёс дракон, не соизволив добавить к приветствию ни титул, ни прозвище короля.

Король скрипнул зубами и вытолкнул меня навстречу своему врагу. Врагу — уж я-то это точно знала, хотя понятия не имела, как его величество собирался нападать. А главное — как он себе представлял договор с Мор'Таагром, которому готов был принести в жертву единственную дочь.

— Принцесса Реджина. — Эйден протянул мне руку и принюхался.

Я заметила: крылья его аристократического носа дрогнули. Вертикальные чёрные зрачки сузились до тонких полосок. О боги, неужели он уже что-то подозревает? Я поспешила присесть в поклоне, выражая почтительность будущему мужу.

— Ваше величество, я рада знакомству с вами, — прошептала я.

— Море разволновалось не на шутку, но это ведь не повод откладывать свадьбу, верно, Ренвик?

— Конечно, Эйден. Вот только выходить под парусами сейчас опасно.

— Это не проблема. Мы отнесём в замок всех желающих и после празднества вернём обратно.

За нашими спинами послышались испуганные возгласы и перешёптывания. Король Ренвик откашлялся, видно, раздумывая, как отказаться от такой чести. Его советники не горели желанием путешествовать верхом на драконьих спинах. Воины и свита Эйдена ожидали знака своего правителя, не опускаясь на землю.

— А тебя я понесу сам, — сказал мне владыка драконов. Его рука была жёсткой и горячей, подозреваю, что он и не чувствовал в ладони моих трясущихся холодных пальцев.

— Кхм, кхм, я и мои люди, к большому сожалению, не привыкли к полётам на драконах, — выдавил наконец король Ренвик. — Мы были бы благодарны, если бы ты отнёс в замок нашего мага и позволил ему открыть для нас портал.

— Портал? — высокомерно прищурился дракон.

Конечно, легко быть презрительным к двуногим людишкам, когда у самого крылья величиною с дом! Я незаметно выдохнула: за месяцы обучения во дворце мне с десяток раз приходилось пользоваться порталами. Это было не так уж и страшно.

— Да, а то ведь сам знаешь, как люди боятся высоты и ледяного ветра, — сказал Ренвик.

— Что ж, будь по-твоему. Зови своего мага! Но принцесса всё равно полетит со мной.

С этими словами Эйден повёл меня в центр площадки, чтобы снова обернуться ящером. Я поняла, что он не любит лишних разговоров и расшаркиваний. А может быть, он хотел поскорее приступить к свадебному ритуалу и завладеть мной — ему пришлось слишком долго ждать этого дня.

Фрейлины успели натянуть мне поверх платья тёплую куртку из овчины и сунуть в руки перчатки. Майрон самолично затащил меня по развёрнутому крылу на спину дракона и помог устроиться между костяными наростами на спине Эйдена. Было бы неплохо набросить на шею дракону сбрую, чтобы в случае чего удержаться и не соскользнуть в море, но разве владыка позволил бы обращаться с собой как с лошадью? Маг похлопал меня по плечу — почти по-дружески.

— Увидимся в замке, — тонко улыбнулся он.

Судя по бледности физиономии, Майрон тоже немного нервничал. Наверняка и для него это был первый полёт. Мага и троих военачальников Альмерании понесли другие драконы, все остальные приглашённые на свадьбу прибыли позже через магический портал.

К тому времени, как все собрались, я уже немного пришла в себя после перелёта. Я думала, что буду бояться бушующих внизу морских волн и острейших скал, но смотреть вниз почти не пришлось. Меня слепило яркое солнце, играющее на гладкой золотой чешуе. Ветер пронизывал меня до костей, в ушах стоял свист крыльев, рассекающих воздух. Я вцепилась в костяной вырост, зажмурилась и твердила про себя строки из молитвы Светлым богам — прошение о том, чтобы прожить на белом свете ещё день и ещё ночь.

Владыка Эйден не заподозрил подмены ни до свадебного ритуала, ни во время него. Моя кровь, как и кровь истинной принцессы, несла в себе нераскрытый волшебный дар, а прядь волос, которую полгода назад отправили в Драскольд, была срезана с моей головы.

Из всех присутствующих на пиру в замке Эйдена только король Ренвик, Майрон и леди Миранда знали о подмене. Все остальные были уверены, что под покровом скрывается настоящая Реджина. Я не могла ни есть, ни пить — мои мысли захватила предстоящая ночь Драконьих огней. Казалось, всё внутри сжимается от ужаса при мысли о спальне владыки Эйдена.

А время между тем даже не думало замедляться. За окнами замка стремительно темнело.

Долгие месяцы меня учили красиво притворяться принцессой Реджиной. Теперь я умела безупречно держать осанку и носить роскошные одежды, искусно владела столовыми приборами, могла бледнеть и краснеть лёгким волевым усилием и даже чуть разбиралась в дворцовых интригах.

Во дворце Ренвика Сияющего всё это притворство выглядело естественно: многие приближённые к королю умело скрывали свои истинные помыслы и чувства. Чем больше я становилась похожа на фрейлин принцессы, тем лучше выглядела в глазах его величества, леди Миранды и герцога Карла.

Майрон, наделённый магическим даром, видел больше остальных, поэтому обмануть его было сложней. Он часто говорил мне, что прекрасно замечает, как из-под шёлка и позолоты проглядывает неотёсанная натура безродной сиротки. Признаться, я даже радовалась этим едким репликам — мне не хотелось окончательно потерять себя. Сейчас, в чертогах сурового владыки Эйдена, я вдруг поняла, что из затеи Ренвика ничего не выйдет.

Драконы были другими! Их считали дикими за воинственный характер и презрение к людским правилам этикета, но дело было вовсе не в том, что их мужчины сидели на пиру полуголыми и ели недожаренное мясо, отрывая его от костей прямо зубами. Здесь было не принято притворяться, вот что! Как же страшно мне стало, когда я это поняла!

Ночь Драконьих огней наступила — и владыка Эйден удалился в свои покои, куда, спустя несколько бесконечных минут, повели и меня. Видят боги, я всей душой ненавидела короля Ренвика за то, что он удумал сотворить с Реджиной, я терпеть не могла проклятущего Майрона, но сейчас я смотрела на них так, будто они могли спасти меня от дракона. Разумеется, из-за свадебного покрова никто из них не видел моего отчаянного взгляда.

Владыка Эйден ждал меня. В его золотых глазах плескался огонь и жгучее нетерпение. И вот я лежу на брачном ложе, распластанная под мощным мускулистым телом и готовая проститься с жизнью. Ведь я больше не могу выдавать себя за принцессу! Страх захлестнул мой разум, настойчивые поцелуи дракона, больше похожие на жаркие укусы, лишили меня воли.

— Ты моя. Моя жена, — прорычал Эйден и одним рывком разорвал на моей груди алое платье.

— Нет, нет, я не…

— Реджина, твой запах сводит меня с ума!

Моё беззвучное признание утонуло в шумном дыхании дракона и треске разрываемой ткани. В этот миг я поняла, что владыке Эйдену сейчас всё равно. Он был слишком взволнован моим телом. Оглушён страстным предвкушением близости. Принцесса я или бедная сиротка — он возьмёт меня в любом случае, а мои протесты заводят его ещё сильнее. Хищник ни за что не откажется от добычи.

— Нет, прошу тебя, — безнадёжно выдохнула я, когда он принялся покрывать нетерпеливыми поцелуями мою грудь.

Я ведь так и не решилась посмотреть на те оживающие картинки в альбоме, где могучий дракон сжимал в объятиях человеческую девушку. Несколько раз прикасалась к рисунку, но потом захлопывала альбом и заталкивала его между книгами на полке.

Конечно, я имела представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Я лишь не думала, что это настолько пугающе — отдаться огнедышащему существу с чешуйчатым хвостом.

Эйден избавил меня от остатков платья и сдёрнул с моих бёдер тонкое кружево. Сильные руки властно ухватили меня за талию, притягивая ближе, а жёсткий металлический хвост протиснулся между судорожно стиснутых коленей. Я не выдержу этого насилия, я просто умру. Сейчас бы вспомнить науку леди Миранды и лишиться чувств, чтобы чудовище выпустило меня из лап!

Когда огромный дракон уже готов был смести последнюю разделяющую нас преграду — мою невинность, он зачем-то заглянул мне в глаза. Безумный от возбуждения взгляд встретился с моим — до смерти перепуганным.

— Нет? — вдруг коротко рыкнул он, будто только что услышал то, что я повторила десять раз.

Его горячее мужское естество уже касалось меня там, где всё сжималось от ужаса. Я тихо всхлипнула и зажмурилась. Эйден склонил голову и уткнулся в мои волосы — его трясло от желания, но почему-то он решил остановиться. Я очень осторожно обвила руками его плечи и прошептала.

— Я боюсь тебя…

Дракон снова вскинул голову, и я осторожно подняла ресницы, ожидая помимо страсти увидеть на лице мужа и гнев. Но гнева не было. Напротив, в расширенных зрачках Эйдена проступило осмысленное выражение. Он разглядывал моё лицо.

— Почему, принцесса? — хрипло спросил он.

«Потому что ты распознаешь обман и разорвёшь меня в клочки», — хотелось сказать мне. Я молча моргала, а глаза мои заполнялись слезами. Меня затопило жуткое чувство вины. Какой малодушной я оказалась на самом деле: дала клятву Реджине, а сама едва не выдала тайну первой же ночью. И из-за чего? Из-за того, что до смерти перепугалась брачной ночи с драконом.

— Прости меня, — еле слышно сказала я. — Я готова. Я выдержу.

— Ты не готова, Реджина, — сказал вдруг дракон и покачал головой. — Я напугал тебя. Признаться, давно я не имел дело с человеческими женщинами.

Он чуть отстранился и коснулся пальцами моих губ, затем спустился на шею, грудь и живот. Ниже, ещё ниже. Дотронулся до самой чувствительной точки моего тела, снова заставив меня вздрогнуть. В ласке дракона теперь не было властного требования — он изучал меня и хмурился. И конечно он был прав — я была совсем не готова к близости.

— Если бы можно было сначала узнать тебя поближе.

Эйден с видимым усилием оторвался от меня и откинулся на подушку. Без горячего тела, прижимающего меня к ложу, я сразу почувствовала озноб. Что же я натворила и что теперь будет?

— Ты тоже можешь меня исследовать, Реджина, — сказал он, ничуть не стесняясь своей наготы.

— Понимаю, только я не совсем об этом. Я хотела бы познакомиться с тобой как с человеком.

Он сдвинул брови и нарочно скользнул по мне кончиком хвоста.

— Как с драконом, — быстро поправилась я и повернулась на бок.

Вредный золотой хвост тут же по-хозяйски обвил мои ягодицы. Нет, Эйден не разгневался, и это казалось мне чудом!

— Советники Ренвика потребуют доказательств того, что брачная ночь свершилась, — заметил он.

— Твои простыни алого цвета. Какие могут быть доказательства?

— Они-то об этом не знают! Я ждал этой ночи целый год.

— Ты можешь взять меня по праву мужа. Обещаю, что не стану больше плакать.

— Могу, — сказал дракон и на его устах мелькнула довольная улыбка. — Но ты не желаешь меня.

— Я желаю!

— Нет, Реджина. Тебя выдали замуж, чтобы я не напал со своим войском на Альмеранию. Всё, чего ты желаешь — это выполнить волю отца и спасти свой народ.

— Ты нравишься мне, — вполне искренне призналась я. Эйден действительно был хорош, хотя и пугал меня своим длинным хвостом и глазами цвета расплавленного золота. Он был пугающе красив, да.

— Я ждал целый год, подожду ещё немного, пока ты оттаешь, — заявил он.

— Значит, ты уверен, что я оттаю? — теперь уже и я улыбнулась впервые за эти бесконечные сутки.

— Не знаю ни одной женщины, которая осталась бы равнодушна!

Я приподнялась на локте и опасливо скользнула взглядом по телу моего новоявленного супруга. Эйден заложил руки за голову и с любопытством наблюдал за мной. Его дыхание выдавало жар неутолённого желания, сердце в широкой груди билось так громко, что я отчётливо слышала его стук. И там, куда я заглянула украдкой, всё ещё было готово к сражению с моей невинностью.

— Ты довольно самонадеян, — заметила я. — Неужели не было девушки, которая отказала бы тебе?

— Ты первая, Реджина, — прищурился дракон. Он шевельнулся, и я вся напряглась, но нет, Эйден не собирался предпринимать новой попытки овладеть мной. Во всяком случае пока.

— Я испугалась, но отступился ты сам!

— Видишь ли, драконы не испытывают удовольствия от насилия над слабыми — это недостойно сильнейших на планете созданий.

— История говорит о другом, — возразила я, вспоминая камень памяти и книги о былых временах.

— Людская история, — хмыкнул дракон, продолжая поглаживать хвостом моё бедро.

Удивительно, но эта чешуйчатая часть тела, на вид казавшаяся металлической, была тёплой и скользила по моей коже почти с нежностью. Страх, что сковывал меня с самого утра, начал постепенно отступать. Лёжа в постели владыки драконов совершенно обнажённая, я вдруг впервые за долгое время ощутила себя в безопасности. Я знала: Эйден защитил бы меня от любого, кто вошёл бы сюда, в том числе и от самого короля Ренвика.

— У нас во дворце не было книг, написанных драконами. Вы вообще пишете книги?

— Нет, мы только сжигаем города и похищаем девственниц, — хохотнул владыка.

— Ты смеёшься, но разве это ложь?

— Разумеется, нет. Завтра я покажу тебе мой замок и дом моих наложниц, если захочешь.

— Что? Наложниц? — воскликнула я. — Отец не предупреждал меня об этом!

— Он боялся задеть чувства нежной принцессы, но ты ведь не ребёнок и понимаешь, что я не мог хранить целомудрие до брака?

Сама не знаю почему, но я ощутила острый укол в сердце. Это не могла быть ревность — откуда ей взяться, ведь я не испытывала к Эйдену никаких чувств, если не считать недавно пережитого страха. Но признание мужа в том, что у него есть целый дом, населённый любовницами, неприятно царапнуло моё самолюбие. Похоже, я успела срастись со своей маской фальшивой принцессы и обзавелась каким-то подобием гордости — иначе я не могла объяснить свою реакцию.

— Ты не ответил про книги, — помолчав, напомнила я, чтобы сменить тему разговора.

— Мы пишем книги, принцесса. Правда, на своём языке, но, если ты пожелаешь, я научу тебя.

— Рычать и выпускать пар?

— Драконьим рунам. Впрочем, рычать тоже, а главное — летать!

От неожиданности я села на постели и прикрыла ладонями грудь, когда заметила, как вспыхнули глаза дракона. Майрон почти не рассказывал мне о магии, которая может проснуться у полукровки вроде меня после ночи с драконом. Нарочно ли он умолчал об этом, или такие случаи были слишком редки и не описывались в книгах людей — я не знала.

— Я смогу превращаться? — недоверчиво спросила я. — Совсем как ты?

— Нет, драконицей надо родиться. Вылупиться из яйца в Красной пещере Драскольда, которую ты тоже скоро увидишь. Но человеческая женщина с даром, вступившая в брак с высшим драконом, может призывать крылья и летать вместе с супругом в небесах.

— Если это уловка, чтобы поскорее соблазнить меня…

— Это правда. Мы, драконы, не привыкли хитрить и изворачиваться. Да и соблазнять тебя у меня нет никакой нужды — ты станешь моей в любом случае. А с крыльями нужно ещё выучиться обращаться, это не так просто, как кажется.

Сила Эйдена, которую он невольно демонстрировал мне, одновременно и пугала, и завораживала меня. Я возблагодарила всех богов за то, что супруг не услышал беззвучного признания, которое я выдохнула некоторое время назад. Он разгневался бы, узнав об обмане и, тут настоящая Реджина была совершенно права, могли пострадать тысячи невинных людей. И моя сестра Лиса в том числе.

— Первый чародей говорил, что после пробуждения дара мне понадобится учитель.

— Драконья магия во многом похожа на стихийную магию людей, — кивнул владыка. — Мы тоже можем управлять пламенем и потоками воздуха, превращать воду в пар и раскалывать камни.

— Значит, ты позволишь магистру Майрону жить в своём замке?

— Почему нет? Вот только расстанется ли король Ренвик с главным магом Альмерании?

— Если между нашими государствами будет мир — почему нет? — я опустила ресницы, чтобы не выдать вновь подступившего волнения.

— Ты всё ещё сомневаешься в моей клятве, — сказал Эйден, по-своему истолковав моё поведение.

Он поднялся навстречу мне и взял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Нет, Эйден.

— Да. И ты боишься. Что ж, я не стану переубеждать тебя сегодня, постепенно ты убедишься в моих намерениях сама. А пока, я думаю, тебе нужно подкрепиться и ложиться спать. Ты бледна от усталости.

Дракон проворно вскочил с постели, а я, пользуясь случаем, завернулась в огромное покрывало, что лежало на кресле рядом с ложем. Слуги оставили нам угощения на столике возле окна. Эйден не стал церемониться и притащил к кровати весь уставленный тарелками столик.

До сих пор я не чувствовала голода, хотя не ела уже больше суток, но, когда владыка снял серебряные крышки с блюд, у меня от ароматов закружилась голова. В кувшине, сверкавшем искорками зачарования, оказалось горячее пряное вино. Я помотала головой.

— Думаю, мне не стоит пить ничего хмельного!

— Тебе нужно согреться, — пожал плечами Эйден. — Ты вся в мурашках.

Я покорно приняла из его рук тёплую чашу с напитком и принялась греть о неё озябшие пальцы. Объяснять дракону, что мой озноб происходил вовсе не от холода, я не стала. К моей радости, дракон натянул лёгкие шаровары и больше не пугал меня своей откровенной наготой. Означало ли это, что пробуждение моего дара откладывается на неопределённый срок?

— Спасибо, что не стал настаивать, — шёпотом сказала я. — Это было неожиданно.

— Я достаточно терпелив, ведь я высший дракон, а не какой-нибудь дикий скалистый вердрейк!

— По-настоящему дикому принцессу бы не отдали.

Эйден протянул мне свежую лепёшку и положил на неё толстый ломоть копчёной колбасы. Не было ни салфеток, ни вилок с ножами, так что мне пришлось взять еду свободной рукой и вгрызться в колбасу зубами на драконий манер. Разогретое вино со специями приятно обожгло меня изнутри.

— У нас будет семь дней, Реджина, — наблюдая за моей трапезой, произнёс дракон. — Потом я должен буду покинуть тебя ненадолго. Я думаю, ты понимаешь, что я не оставлю супругу невинной в логове драконов. Не бойся — ты привыкнешь за эти дни.

Семь дней! Всего семь дней — мысленно вскричала я. Это была, конечно, капризная и избалованная фальшивая принцесса, которую из меня пытались вылепить. Моя истинная сущность, скромная Белла, выросшая в приюте, строго посмотрела на меня из прошлого и сказала: «Целых семь дней — ты должна быть благодарна дракону!» Я жевала колбасу и обдумывала своё положение.

— Завтра король Ренвик, мой отец, потребует доказательств брачной ночи, — сказала я.

— Ты проколешь палец и капнешь кровью на рубашку, — решил Эйден. — Я не могу сделать это за тебя, ваш маг распознает кровь дракона.

— Я сделаю, что нужно. Почему семь дней, Эйден? Какие дела гонят тебя из замка?

Пока я ела, покрывало чуть съехало с моих плеч и дракон с удовольствием разглядывал открывшуюся взору шею и ключицы. Его хвост полукругом лежал вокруг меня.

— Пещерные эльфы повадились воровать яйца из драконьих гнёзд. Я должен преподать урок этим остроухим!

— Зачем эльфам ваши яйца? Они хотят вывести ручных драконов?

— Раньше они так и делали, — сердито кивнул владыка. — Мелкие зелёные драконы хорошо приручаются. Но теперь проклятые эльфы охотятся за скорлупой, а зародышей выкидывают в пропасть!

— Скорлупа, конечно же, волшебная? — догадалась я.

— Ценный ингредиент для алхимиков. Эльфы могли бы забирать то, что остаётся в гнёздах после вылупления потомства, но ими движет жажда наживы.

Я поправила покрывало и облизала жирные от колбасы пальцы — леди Миранда пришла бы в ужас!

— Что буду делать я, когда ты со своей армией улетишь?

— Править Драскольдом, что же ещё! Старейшины помогут тебе.

Дракон говорил это с такой уверенностью, словно править страной было совершенно плёвым делом. Подумаешь, всего-то нужно распоряжаться стаей крылатых ящеров! Мне захотелось укрыться с головой и проснуться в «Тёплом доме» — чтобы всё происходившее в последние полгода оказалось бы лишь дурным сном. И чтобы на соседней койке сладко сопела моя сестра.

Я не думала, что смогу заснуть в присутствии Эйдена, но еда и вино оказались коварной ловушкой — от них мои веки стали тяжелее свинца. Когда дракон сгрёб меня в могучие объятия и устроил на своей груди, я уже была не в силах сопротивляться. Слушая, как ровно и сильно бьётся сердце владыки Драскольда, я незаметно провалилась в сон.

Проснулась я от горячего прикосновения губ к моей обнажённой шее. Дракон украдкой отодвинул с лица мои растрепавшиеся локоны и осторожно, чтобы не разбудить, изучал меня взглядом. Видно, в какой-то момент он не выдержал и всё-таки приник к нежной коже поцелуем. Я вздрогнула и, обернувшись, поймала взгляд золотых глаз Эйдена.

— Сегодня ты боишься меня чуть меньше, принцесса?

Сладкая нега сна, в которой я пребывала, развеялась в один миг. Горло сжалось от спазма, а сердце застучало в груди, как у перепуганного зайчишки, лицом к лицу встретившегося с удавом.

— Ты сказал, что дашь мне семь дней, — дрожащим шёпотом напомнила я.

— Через семь дней я покину тебя, Реджина. До этого мы должны успеть насладиться друг другом.

— Значит, времени ещё меньше?

— Мы уже муж и жена, — беззлобно, но твёрдо напомнил мне Эйден и скользнул рукой в недра покрывала, из которого я свила себе кокон.

Там он отыскал мою руку и легонько сжал пальцы. Я помнила — на безымянном после ритуала на вершине Рокового Хребта у меня красовался узор в виде кольца.

— Мне нужно умыться и привести себя в порядок, — тут же нашлась я и села на постели. — Где у тебя купальня?

— Неподалёку, но ты и без того прекрасно выглядишь, — промурлыкал дракон.

— Обманщик! — заявила я, старательно притворяясь смелой, как настоящая принцесса.

Эйден расхохотался и повалил меня обратно на кровать, снова нависнув надо мной грудой мышц, обтянутых глянцевой кожей. Я забарабанила кулачками по его могучей груди, требуя немедленно выпустить меня на волю. Дракон разочарованно зарычал и склонился к моему уху.

— Один поцелуй, дорогая. Всего один!

— Один, — пискнула я и наши губы встретились.

Несмотря на страх, сегодня я не замерла, как парализованная. Мой рот сам собой приоткрылся, позволяя языку Эйдена проникнуть внутрь, а руки неосознанно обвили шею дракона. Он, разумеется, воспринял это как позволение продолжать и целовал меня до тех пор, пока я не начала задыхаться от возмущения. Голова у меня кружилась от новых ощущений.

— Довольно! Всё-всё! Это уже шестой поцелуй…

— От тебя сложно оторваться, — признал дракон, но всё-таки выпустил меня. — Я отнесу тебя в купальню.

— И не будешь мешать, — потребовала я.

— Это будет непросто. Впрочем, мне нужно проводить гостей из Альмерании. Ты ведь помнишь, о чём мы договаривались?

Я кивнула с серьёзным видом. Чтобы проколоть палец, дракон подал мне боевой кинжал в ножнах, украшенных самоцветами. Выдвинув лезвие шириной в мужскую ладонь, я выразительно посмотрела на мужа.

— Ты не боишься, что этим я оттяпаю себе руку?

— Прости, иголки здесь нет, — пожал плечами Эйден. — Если хочешь, попробуй пораниться о чешую.

Роскошный золотой хвост дракона, о котором я на время позабыла, скользнул ко мне на колени. Плотно подогнанные чешуйки на нём вздыбились, как шерсть у кота, и я провела по одной пальцем.

— Какие они острые! — изумилась я, когда закапала кровь.

По совету мужа я оставила несколько капель крови на кружеве белья — для предъявления советникам, а потом сунула палец в рот, запоздало сообразив, что принцессы так не делают. У принцесс на такие случаи есть батистовые платочки, спрятанные в корсете платья. Но платье моё, изорванное в порыве страсти, валялось где-то на полу у кровати, да и поздно уже было искать платок.

— Больно? — нахмурился дракон, а я помотала головой.

— От такой ранки человеческая девушка не умрёт, не волнуйся.

Пару минут спустя, Эйден подхватил меня на руки и понёс в драконью купальню. Как я и предполагала, здесь меня не ждали ни блестящая медная ванна, ни батарея с флакончиками для женских премудростей, ни ворох пушистых полотенец. У стены прямо в камне была выдолблена огромная чаша, в которую, исходя белым паром, стекали струйки горячей воды из невидимого горного источника. Дракон опустил меня на ноги и кивнул.

— Умывайся, принцесса. Я пришлю к тебе служанку, она поможет переодеться к завтраку.

С этими словами муж улыбнулся и вышел прочь. Я мысленно выдохнула: если мне, как жене владыки Драскольда, полагаются слуги, то я смогу расспросить их подробнее о жизни в замке. Жаль было Лиру и Дею, которых проклятый Майрон не позволил мне взять с собой — я успела привязаться к моим молчаливым камеристкам. Каково же было моё удивление, когда в купальне появилась… орчиха! Я плеснула в лицо новой порцией тёплой воды, чтобы как следует промыть глаза: нет, мне не померещилось!

Тёмно-зелёная дородная дама в платье с фартуком, в чепчике и с торчащими изо рта белоснежными клыками расплылась в улыбке.

— Ваше величество! Я рада, что прислуживать вам выбрали Тришу. Надеюсь, вы тоже будете рады. Триша знает всё о человеках.

— Триша — это ты? — уточнила я, оглядывая свою новую камеристку.

Орки и пещерные эльфы считались дикими народами и не жили в людских городах. Иногда они приходили к людям в поисках жилья и работы, но это случалось больше в сельской местности. Я, выросшая в пансионе, никогда не видела ни одного орка. Сейчас же передо мной стояла женщина фигурой и повадками очень похожая на человека, но её клыки и зелёная кожа заставляли меня нервничать. Что ж, пора привыкать к тому, что в Драскольде всё иначе.

— Я, я, да, ваше величество. Принесла вам одежду. Владыка велел также, чтобы Триша показала вам ваши покои.

— Мои покои? — ещё больше удивилась я.

Честно говоря, я почему-то не думала, что Эйден позволит своей супруге иметь отдельную комнату в замке. Майрон неоднократно рассказывал мне, что драконы — ужасные собственники и никому не позволяют прикасаться к избранными ими женщинам. Впрочем, я тут же вспомнила о доме с наложницами и вздохнула. Вот в чём причина! Жена не должна мешать мужу жить так, как он привык. Будет проще выделить человеческой принцессе покои и ничего не объяснять. Почти как у людей, только без притворства и интриг!

В просторной комнате я не успела осмотреться. Триша помогла мне отыскать в сундуках с приданым платье к завтраку, тщательно расчесала и убрала в причёску мои волосы, а потом за мной прислали двух воинов-драконов, чтобы сопроводить меня в трапезную. Эйден уже ждал меня за столом, уставленным всевозможными яствами. Он не притрагивался к пище, пока я не села на своё место — то ли показывал мне своё уважение, то ли снова думал о жарких поцелуях.

— А где гости из Альмерании? — удивлённо спросила я, вертя головой.

— Отправились домой, — фыркнул дракон. — Я предъявил им доказательства брачной ночи, и они быстро засобирались в обратный путь. Маг снова открыл им портал.

— А маг? Ты уже отправил его домой?

Эйден повёл плечом и пододвинул ко мне блюдо с горячими пирожками.

— Он сказал, что улетит через свой портал, когда переправит всех.

Мелкие мурашки поползли у меня по спине, но я промолчала. Владыка Драскольда наверняка знал, что делал, и у него были десятки верных воинов. Охранники не позволили бы магу из Альмерании разгуливать по замку в одиночку. И всё же с этого момента все мысли у меня были только о Майроне — моём мучителе, от которого я так надеялась избавиться. Об этом убийце, для которого жизнь невинного человека не стоила ровным счётом ничего. Эйден тронул меня за плечо.

— Прости, я немного задумалась, — спохватилась я и взяла пирожок.

— Я обещал показать тебе замок, но тебе придётся подождать до полудня. Ты уже познакомилась с Тришей?

— Да, я немного удивлена, что в драконьем замке есть орки. У нас их нет.

— Орки, эльфы, оборотни, даже гномы — тебе предстоит немало открытий, Реджина.

— Про наложниц ты уже говорил. Они тоже разных рас?

— Ну конечно, — весело ответил дракон. — И драконицы среди них тоже есть. Гордые и вредные.

И снова я ощутила шевеление ревности, хотя в точности описать это чувство пока не могла. Что ж, придётся готовиться к тому, что играть принцессу нужно будет не только с Эйденом и его генералами, не только с прислугой, но и с женщинами, которые знали моего дракона куда ближе, чем я.

Проводив меня до дверей моих покоев и поцеловав руку, муж пообещал вернуться за мной к полудню. Я тщательно прикрыла за собой двери, возле которых дежурили два охранника. Два высших синих дракона с огромными копьями наперевес никому не позволят войти ко мне. Это немного успокаивало. Если бы я собственными глазами видела, как магистр Майрон покинул замок, то не прислушивалась бы сейчас к каждому шороху. Отступив от дверей, я направилась было в комнату, но вдруг увидела его.

— Здравствуй, сиротка Белла, — прищурившись, сказал чёрный маг.

Я ахнула и замерла, будто натолкнувшись на невидимую стену. Несмотря на то, что я думала о Майроне и предполагала, что он ещё не покинул Драскольд, явление мага в моей спальне всё-таки стало неожиданностью. Стараясь как можно скорее взять себя в руки, я стиснула кулаки.

— Магистр Майрон, что вы здесь делаете?!

— Смотрю, ты не особенно рада видеть меня, крошка, — усмехнулся он и прошёлся по роскошно обставленным покоям.

Драконы любили простую суровую красоту камня, массивную кованую мебель с сиденьями и столешницами из векового дуба, огромные тканые гобелены, изображающие героев древности — всё это я сразу заприметила в замке Эйдена Альварена Третьего. Однако, для меня, человеческой девушки, приготовили комнату в альмеранском стиле, чтобы я не сильно скучала по дому. И вот, не успела я толком осмотреться в новом жилище, как в него пожаловал тот, кого не звали.

— Вы должны были улететь через портал! Мой муж разгневается, если узнает…

— Твой муж? — Майрон приподнял бровь и медленно направился ко мне. — Я должен убедиться, что ваш брак состоялся, а твой дар начал своё пробуждение!

— Церемония проходила на ваших глазах, — отступая шаг за шагом, сказала я. — На моём пальце появилось кольцо!

— Белла, кого ты пытаешься обмануть?

Одним рывком Первый чародей притянул меня к себе и прижал к груди, запустив длинные пальцы в мои волосы. Я дёрнулась, но где мне было справиться с крепким мужчиной, владеющим магией! Дремавший во мне дар привычно отозвался на прикосновение ненавистного мучителя. Майрон стиснул меня ещё сильнее и издал тихий сдавленный стон.

— Пустите немедленно или я закричу! — отчаянно пискнула я.

— Ты невинна, до сих пор невинна! — Магистр Майрон схватил меня за плечи, оторвал от себя и хорошенько встряхнул.

Взор его чёрных глаз был затуманен, будто маг перебрал вина, но я-то знала, что он совершенно трезв. Это мой дар снова сводил чародея с ума, как тогда, в ученической комнате со страшным хлыстом. После того случая Майрон долгое время держался от меня на расстоянии, опасаясь потерять контроль над собой. Вот и сейчас он не сразу очухался от морока — я успела ударить его по рукам и вырваться, пока он качал головой и что-то шептал себе под нос.

— Убирайтесь к королю Ренвику, — решительно сказала я. — Доложите, что свадьба состоялась!

— Почему дракон не воспользовался тобой? — выдохнул, наконец, магистр.

— Я была не готова, слишком перепугалась. Эйден пожалел меня и не стал настаивать.

У меня не было времени придумывать небылицы, да и смысла в этом я не видела. Мой муж поступил по-человечески, зачем скрывать правду от того, кто всё равно всё уже понял?

— Так не бывает, Белла, — недоверчиво протянул Майрон, снова подкрадываясь ко мне. — Драконы не выпускают девственниц из своих цепких лап. Признайся, он что-то подозревает?

— Нет!

— Ты чем-то выдала свою неотёсанную сиротскую натуру, и Эйден усомнился в принцессе, которую ему подсунули?

— Нет, он верит мне. Считает, что я настоящая Реджина, — твёрдо сказала я.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы владыка Драскольда заподозрил подмену, разве он отпустил бы всех советников и фрейлин сегодня утром? Да он съел бы всех вас на завтрак!

Магистр Майрон задумался. Он сверлил меня взглядом в надежде отыскать признаки хитрости, но я не юлила и говорила то, что на самом деле думаю. Мне и самой страшно было бы представить, что сотворил бы Эйден, узнав об обмане. Правда, теперь я была уверена — он бы не обидел меня, он бы схватил и допросил всю мою лживую свиту, а может, слетал бы и к самому Ренвику.

— Когда он собирается лишить тебя невинности? — спросил маг, незаметно облизнув губы.

— А вот это уже не ваше дело, магистр. Если у вас есть мозги, а у Первого чародея Альмерании их должно быть в достатке, вы не станете лезть в нашу с Эйденом постель.

— Ишь, как смело ты заговорила, сиротка Белла, — вскинул подбородок магистр. — Забыла, как ползала передо мной и Карлом на коленях, умоляя пощадить сестрёнку? Может быть, ты теперь думаешь, что дракон тебя защитит?

— Он защитит, в этом я совершенно уверена! И не только сам владыка Эйден. Если я сейчас закричу, сюда явится моя личная охрана. Я больше не позволю вам мучить меня!

— Маленькая Талиса всё ещё в замке Альма, в моём полном распоряжении, — промурлыкал маг.

— Всё, на что вы способны, — это шантажировать и запугивать тех, кто слабее вас, — сбавив тон, сказала я. — Надеюсь, когда-нибудь вам встретится сильный противник. И вы сами испуганно подожмёте хвост и убежите, потому что боитесь сражаться. Умеете только плести интриги, как паук!

— А ты умеешь лишь притворяться смелой принцессой Реджиной, — парировал Майрон. — Я чувствую, как внутри у тебя всё трепещет. Одно неверное слово или действие, и тебя раскусят.

— Это вы научили меня притворству! До вас я была обычной девушкой.

— О, да! Ты была никем, пустым местом. Безродной сироткой, рождённой от матери-блудницы и перебравшего эля мага из Коллегии.

— Не смейте оскорблять мою мать. Вы ничего не знаете!

Магистр коснулся моего подбородка, провёл пальцами по обнажённой шее и добрался до солнечного сплетения. Где-то там, за грудиной, нервно пульсировал мой готовый пробудиться дар. Я читала, что после совершеннолетия он доставляет куда больше беспокойства, чем в детстве.

— Я знаю только то, что ты, несмотря на всю учёбу, так и осталась никем. Герцог Карл прав, принцессой нельзя стать, можно только родиться. Играй, но не заигрывайся, Белла. Настанет час, когда правда раскроется. Правда имеет очень гадкое свойство вылезать наружу в самый неподходящий момент. Ты должна помнить об этом и бояться.

— В таком случае, вы тоже должны бояться, Майрон, — тихо сказала я.

— В самом деле? — улыбнулся он, всё ещё держа руку возле моей груди. — Чего же?

— Того, что я расскажу Эйдену о том, что на самом деле я никто.

«И о том, что вы собрались разбудить Мор'Таагра и напасть на Драскольд», — добавила я про себя.

— Ты не сделаешь этого. Нет, никогда не сделаешь.

Слова Майрона были словно тяжёлые камни, повешенные мне на шею. Я не скажу, конечно, нет. Милая отважная Реджина не боялась умереть ради любимого и ради защиты родной страны. Кем буду я, если предам Альмеранию и подставлю под удар драконов целый народ? Первый чародей чувствовал мой тщательно скрываемый страх, поэтому и говорил так уверенно.

— Знаете, живя во дворце короля Ренвика, я ощущала себя заложницей, — помолчав, произнесла я и потихоньку направилась к окну.

Маг чёрной тенью скользнул за мной, как будто между нами была протянута невидимая ниточка.

— И что же, Белла?

— Вы тоже заложник, Первый чародей. Вы делаете то, что вам велит король. Даже если вы очень захотите, вы не сможете убежать на край света и жить так, как вам того хочется. Чем же тогда вы отличаетесь от меня? Тем, что ваша мама зачала вас в браке и вы знаете имена обоих родителей?

Я была уверена, что Майрон тут же оскорбит меня в очередной раз или снова попытается запугать, но он промолчал. Раздвинув светло-жёлтые занавески, я впервые выглянула в окно своих покоев.

Передо мной раскинулся величественный Драскольд — драконий город, выстроенный на Роковом Хребте. Вершины гор и самые крупные башни замка были укрыты ослепительно белым снегом. Ниже, на склонах, желтели опадающие рощи, зеленели горные ели и сосны, по извилистым тропам двигались жители, у которых не было крыльев. Все знали, что владыка Эйден взял себе жену из Альмерании и радовались перемирию, которое на самом деле было ненастоящим.

— Когда я только увидел тебя, — тихо и хрипло заговорил Майрон, обняв меня сзади и прижавшись к моей спине так, что мне некуда было деваться. — Я сразу понял, что хочу тебя себе.

— Замолчите, — попросила я. — Или я закричу.

— Дай мне сказать, — умоляюще произнёс маг. — Ты должна была стать моей. Сначала ученицей, которую я выучил бы всему, что знаю сам. Затем женой и матерью моих детей.

— Майрон, вы сошли с ума!

Объятия Первого чародея были стальными, я забилась в его руках, пытаясь освободиться. А потом он сказал то, отчего я едва не потеряла сознание — так мне стало страшно.

— Давай убежим отсюда? Плевать на Ренвика, плевать на Эйдена, плевать на драконов и людей! Скроемся на краю света, где нас никто не найдёт…

— Никогда! Никогда, потому что я ненавижу вас! — почти крикнула я, после чего резко повернулась и толкнула его в грудь.

Магистр Майрон выпустил меня, тяжело дыша. Оглянулся на дверь, чтобы убедиться, что синие драконы ничего не услышали. На лбу у мага выступил пот, его трясло от возбуждения.

— Я жалею лишь о том, что у меня нет крыльев, как у проклятущих драконов, — не сказал, а почти прорычал он. — Ни один портал не позволит исчезнуть бесследно, но крылья. Крылья — это свобода!

— Убирайтесь вон отсюда, — не выдержала я. — Не знаю, как вы попали сюда, но уверена, что обратную дорогу точно отыщете!

Трясущимися руками маг выудил из кармана ярко-синий кристалл и прошептал заклинание. Из-под ног Майрона начал подниматься густой магический дым. Он быстро обволакивал фигуру моего мучителя, растворяя её в воздухе. Когда клубы дыма добрались до головы, маг прошептал: «Я ещё вернусь, моя принцесса!» Минуту спустя я осталась в покоях совершенно одна.

Когда в комнате исчезли последние клочки магического дыма, я выдохнула и пошатнулась. Из меня словно выдернули стержень, державший меня, пока я разговаривала с Первым чародеем. Теперь я вся дрожала, колени подкашивались, а ставшие ледяными руки искали, за что бы ухватиться. Добравшись до кресла, я рухнула в него, обессиленная и опустошённая. Слова Майрона поразили меня до глубины души — он хотел бы забрать меня себе!

Подумать только, оказывается, всё это время чёрный маг втайне мечтал обо мне, прикрывая свои желания презрительными усмешками и садистскими выходками! Это была, разумеется, не любовь. Чувство, которое я разбудила в тёмном сердце Майрона, было куда опаснее. Я знала — короля Ренвика не интересует мир с драконами, он мечтает победить их и завладеть сокровищами и территориями Драскольда. Но от Майрона было не откупиться ни золотом, ни властью.

Моя магия сводила его с ума. Дар, о котором я ничего не знала до знакомства с Первым чародеем.

— Крылья — это свобода, — задумчиво повторила я слова мага и покрылась мурашками.

Крылья! Владыка Эйден говорил, что, получив от него магию драконов, я смогу летать. Неужели когда-нибудь у меня появится шанс улететь на пресловутый край света и зажить там своей собственной жизнью? Пусть в ней не будет роскошных покоев, слуг, балов и званых обедов, пусть! Зато не нужно будет каждую минуту притворяться, выдавая себя за принцессу, и вздрагивать от каждого шороха, ожидая нового визита магистра Майрона.

— Ненавижу, — пробормотала я и вскочила, отряхивая платье, будто бы на нём остались следы от объятий проклятого мага.

Хотелось сорвать с себя одежду и снова нырнуть в горячую купальню. Стереть мочалкой ощущения от прикосновения длинных жёстких пальцев. Я с ужасом представила себя женой Майрона — уж он не стал бы церемониться с моей невинностью, взял бы меня сразу, несмотря на крики и протесты. И делал бы так каждую ночь, пока не добился бы полного смирения. Ненавижу!

От волнения мне стало не хватать воздуха. Дёрнув за ворот, я случайно оторвала пару пуговиц на платье — они обиженно запрыгали по полу, а я коротко взвыла от бессилия. Скоро маг снова явится сюда под видом учителя, и что тогда?

— Ваше величество, вы звали Тришу? — в покои, сонно хлопая глазами, вплыла моя камеристка.

— Нет, но хорошо, что ты пришла. Я хочу другое платье!

Орчиха пожала плечами и направилась к сундукам. Для принцессы из Альмерании переодеваться по пять раз на дню было нормальным, поэтому я радовалась, что хотя бы так избавлюсь от едва уловимого запаха Первого чародея. Если Эйден почует аромат другого мужчины, он наверняка разъярится — и тогда мне придётся объясняться. А к этому, как и к ночи любви, я тоже была не готова.

— Что скажете насчёт синего?

Триша выудила из вороха приданого платье с накидкой и повертела его в больших зелёных руках. Я кивнула — мне было всё равно, в что переодеваться. До полудня я должна была взять себя в руки и встретить супруга доброжелательной улыбкой. Можно ли было сказать наверняка, что Первый чародей улетел обратно во дворец Альмерании? Я не знала. Он мог затаиться и дождаться нового удобного момента, чтобы помучить меня.

— Триша, скажи, где ты была до того, как пришла ко мне?

— Ох, простите, — смутилась орчиха. — Триша была в комнате по соседству с вами и собиралась прийти разбирать ваши вещи, но внезапно её сморила такая усталость. Она присела на стул и отключилась, будто глотнула сонного зелья. А Триша, клянусь вам, ничего такого не пила и не нюхала!

— Не волнуйся, всё в порядке, — успокоила я её. — Ты просто устала. Вчера была свадьба, и у тебя было много забот.

— Да, ваше величество, но всё равно Триша просит прощения! — раскланялась она.

Понятно, подумала я, с помощью орчихи избавляясь от платья. Значит, Майрон сначала усыпил мою камеристку, а потом просочился в комнату. Синие драконы у дверей ничего не заметили.

— Кто-нибудь ещё, кроме тебя, имеет право входить сюда? — продолжала я аккуратные расспросы.

— Ну как же, его величество Эйден, ваш муж, конечно. Его верные воины. Ваша охрана. Также у вас будут убираться горничные, но они подчиняются Трише и без её позволения сюда не войдут.

— И все, кого ты перечислила, могут открыть мои двери ключом?

Триша задумалась, не понимая, к чему я клоню. Она помогла мне застегнуть синее платье и поправила причёску, ловко подхватив выбившиеся пряди гребешком и заколов их шпильками.

— Триша не знает, сколько ключей от комнаты, — наконец, призналась орчиха. — Лучше вам будет спросить у мужа.

— Что ж, я обязательно спрошу, спасибо тебе!

— Ваше величество, если вы боитесь, что вам будут досаждать девушки, то напрасно, — успокаивающе проговорила камеристка. — Они не посмеют даже подойти к покоям законной жены владыки.

— Девушки? — нахмурилась я. — Ты про наложниц Эйдена?

Триша многозначительно кивнула.

— Они знают своё место. Да, есть среди них те, кто хотел бы выбиться в королевы, но где им до вас! Принцесс среди наложниц не водится, это уж Триша точно знает!

Честно говоря, я уже и думать забыла о любовницах Эйдена, у меня были более насущные проблемы. Впрочем, Триша мне в какой-то мере помогла, я поняла, что нужно сделать.

— А есть ли среди этих девушек чародейки? — спросила я, прогуливаясь до окна и обратно.

— Есть несколько, — кивнула орчиха. — Парочка эльфиек, одна гномиха, штуки три драконицы и одна из народа людей. Вот только и их опасаться не стоит. Если кто-то из них замыслит против вас злое колдовство, владыка Эйден сразу лишит негодяйку головы.

— Ты не можешь говорить за других, — строго сказала я Трише. — Если ты не замышляешь зло, это не значит, что все женщины в замке так же добры к новой королеве. Я хочу, чтобы в моих покоях установили артефакт, который будет защищать меня от магии.

— Триша не знает, где раздобыть такой, — камеристка поклонилась, снова извиняясь.

— Ничего, я спрошу у Эйдена, а пока ты свободна. Благодарю тебя.

Когда моя зелёная помощница скрылась из вида, я снова выглянула в окно. Солнце неумолимо поднималось к зениту — близился полдень. Я немного успокоилась: Триша не сказала, что защитных магических артефактов в Драскольде нет, или что ими здесь не принято пользоваться. Можно было надеяться, что Эйден сумеет обезопасить мою спальню от магии. Пусть думает, будто бы я опасаюсь его завистливых любовниц!

Я больно укусила себя за губу. Мысль о том, что совсем рядом живут женщины, которые проводили ночи с владыкой Драскольда, была мне неприятна. Что если дракон прямо сейчас ласкает одну из них — он ведь не получил от меня ничего, кроме невинных поцелуев.

— Тебя кто-то расстроил, дорогая? — спросил Эйден, когда мы встретились вновь.

— Нет, — солгала я и тут же поправилась. — Немного. Я хотела бы защитить свои покои магией. Чтобы никто не мог проникнуть в них с помощью волшебства.

— Всё, что пожелаешь, — легко согласился дракон и приник к моим губам долгим поцелуем.

Я ответила, закинув руки мужу на плечи и запрокинув голову. Из причёски снова выскользнула шпилька, и волнистый локон скользнул по щеке владыки.

— Куда ты меня поведёшь?

— Показывать твои владения, королева Реджина, — улыбнулся он. — А если пожелаешь, то не пойдём никуда, останемся здесь, вдвоём.

В его золотых глазах снова начали разгораться искорки огня. Нет, ни к каким любовницам он, конечно, не ходил. Он ждёт меня — и от этого у меня ускорялся пульс и подводило живот.

— Нет уж, пойдём, — решительно сказала я и взяла дракона под руку.

Эйден направился было к двери, но вдруг резко затормозил и обернулся. Я со всего маху влетела в его грудь, и от этого столкновения мы оба расхохотались. Правда, мой муж от всей души, а я довольно нервно — мироздание как нарочно без конца толкало меня в объятия законного супруга. Он взял меня за плечи и задумчиво нахмурился.

— Что, если мы не пойдём, а полетим? — спросил он.

— Как же ты превратишься в комнате? Здесь не слишком просторно!

Владыка Эйден хитро улыбнулся и выпустил свой длинный роскошный хвост, не преминув задеть кончиком мои щиколотки. Я подпрыгнула от неожиданности. Тем временем золотая чешуя проступила сквозь рубашку дракона, подчёркивая рельеф мускулистого тела, заблестела на его щеках. Зрачки в глазах превратились в две тонкие вертикальные полоски. Эйден указал подбородком в сторону окна.

— Схватишься за мою шею, и мы прыгнем!

— А если я упаду? Ты в курсе, что человеческие принцессы не приспособлены…

— Ты не упадешь, — перебил меня дракон и рывком распахнул створки. — В крайнем случае, я тебя поймаю. Волноваться не о чем, забирайся.

С этими словами он ловко вскочил на подоконник и протянул мне руку. Я недоверчиво вцепилась в ладонь Эйдена, а он, совершенно не напрягаясь, одним движением поднял меня к себе. Порыв осеннего ветра ударил мне в лицо, голова закружилась. Под моими ногами лежала воздушная бездна — если сорвусь, буду лететь долго.

— Какая-то безумная затея, — пробормотала я. — Ты уже так делал?

— Сотни раз! — заверил меня дракон.

Точно с таким же видом мальчишки обычно прыгают в воду с опасного обрыва или забираются в дом с привидениями. Я не знала, сколько лет было владыке Драскольда, но сейчас он явно хотел впечатлить меня и покрасоваться. Сгорая от нетерпения, Эйден подставил мне шею. Я обхватила её руками, сцепила пальцы в замок и пискнула.

— Посчитай до трёх, пожалуйста!

— Раз, два!

— А-а-а-а! — завопила я, когда мы рухнули вниз. Небо и обрыв внизу поменялись местами, я зажмурилась от ужаса и орала так, что, наверное, оглушила Эйдена.

— Три! — рыкнул он и расправил крылья.

Дракон ловко извернулся подо мной, и я оказалась на его спине. В ушах свистел ветер, солнце снова играло на ослепительно-гладкой чешуе цвета огненного золота. Интересно, что случится раньше: я умру от остановки сердца или всё-таки стану настоящей женой дракона? Я приподняла голову: мы летели над башнями Драскольда совсем низко, чтобы я могла как следует разглядеть владения Эйдена Альварена Третьего, а теперь и мои.

На время я забыла о страшной тайне, терзавшей мою душу. Забыла о бедняжке Реджине и её жестоком отце Ренвике, о коварном Майроне. Все мысли выветрились у меня из головы, лишь захватывало дух от величия драконьей страны, да замирало сердце, когда Эйден нырял в воздушные ямы. Я вскрикивала и крепче обхватывала костяные выросты на спине ящера, хотя чувствовала — муж не позволит мне свалиться, обязательно подхватит.

Мы пролетали над селениями и садами, над лесами и пашнями, потом спланировали к побережью. Эйден пронёсся над маленькой рыбацкой деревней, и я увидела, как жители побросали свою работу и приветствовали правителя, размахивая руками. Мне показалось, дракон хочет приземлиться на берегу, но он снова задумал меня развлечь — полетел над волнующейся синью моря, взрывая лапами воду. Нас окутал миллион солёных брызг, я визжала от холода и восторга.

— Эйден, мне холодно! — завопила я, когда мы снова поднялись вверх.

Мой муж ответил мне грозным рычанием и повернул в обратный путь. Ничего, пусть привыкает к тому, что его жена — хрупкая человеческая девушка. Принцесса. Я сглотнула подступивший к горлу ком. С момента нашей свадьбы прошёл всего один день, а меня уже начало тяготить притворство. Слишком настоящими, слишком непосредственными казались мне драконы. «Сильным не нужно выдавать себя за кого-то ещё, — грустно подумала я. — Они могут себе позволить быть собой».

Эйден осторожно опустился на площадку перед высоким стрельчатым входом в пещеру и принял человеческий облик. Четверо воинов, охранявших вход, отдали честь своему владыке и склонили головы передо мной в знак почтения. Я кивнула им и осмотрелась: створки дверей были наглухо закрыты, а полукруглая площадка висела над глубокой пропастью.

— Это Красная пещера? — попробовала угадать я. Муж улыбнулся, и произнёс заклинание.

Воины расступились, и нам открылся проход, освещённым огнями горящих факелов. Пещера красной не была — её стены сверкали всеми цветами радуги. Синие, зелёные, жёлтые, розовые огоньки вспыхивали на бугристых камнях. У меня зарябило в глазах, и я схватилась за горячую ладонь Эйдена холодными пальцами.

— Прости, всё время забываю, что людей не греет кровь, — усмехнулся дракон и прижал меня к себе.

Его разгорячённое полётом тело исходило жаром, я моментально согрелась. Не обошлось и без горячих поцелуев, от которых мои щёки вспыхнули, а сердце затрепыхалось в груди. Я осторожно выбралась из объятий Эйдена и огляделась: мы были в сокровищнице! Под сводами пещеры, стены которой были сплошь усыпаны драгоценными камнями, расположились хранилища золота, древнего оружия и украшений. Муж небрежно обвёл рукой сундуки и ящики.

— Ты наверняка слышала, что драконы любят собирать сокровища со всего мира.

— Всё это твоё? — изумлённо произнесла я.

Вспыхивая в отсветах огня, вдоль стены в ряд выстроились манекены в сверкающих дорогих кольчугах. У их оснований грудой были сложены мешки с золотыми монетами — я разглядела в мешковине дыру, из которой высыпалась целая горка блестящих кругляшков. Одной такой монеты нам с Талисой хватило бы на несколько месяцев жизни! В пансионе у нас и медяшек в карманах не водилось…

— Моё и моего народа, — пожал плечами Эйден. — Во дворце твоего отца тоже, должно быть, хватает редкостей?

— Да, разумеется, — тут же спохватилась я. — Правда, мы не выкладываем самоцветами стены хранилищ.

— Мы тоже. Самоцветы выросли здесь сами, — дракон снял из держателя факел и поднёс его к каменному выступу, играющему всполохами безупречных граней.

Среди россыпи кристаллов горного хрусталя кровяными каплями горели чистейшие рубины.

— Удивительно, что ваши соседи, пещерные эльфы, не добрались до сокровищ!

— Иногда они пытаются, но без крыльев попасть в сокровищницы невозможно. Эльфы приручают скалистых вердрейков, чтобы перемещаться по воздуху. Правда, те до смерти боятся нас, высших драконов, поэтому мы и выставляем у входа охрану.

— А как же им удаётся воровать драконьи яйца? — спросила я. — Разве Красная пещера не охраняется?

— Смотрю, тебя мало интересуют золото и камни, — заметил Эйден. — Впрочем, чего я ждал от принцессы!

— Ты думал впечатлить меня богатствами, словно одну из своих наложниц? — возмутилась я.

— Я просто хотел похвастаться, — признался дракон. — Но ты права, женщины частенько теряют рассудок в этой пещере. Блеск бриллиантов и сапфиров делает их невероятно сговорчивыми.

— Это уже слишком! — я скрестила руки на груди и топнула ногой. — Я вовсе не такая. У меня дома этих бриллиантов целый подвал, вот. Сотня ящиков! Мне гораздо интереснее посмотреть на ваши яйца.

— На яйца? — вскинул брови он.

— Да, с волшебной скорлупой. Ты покажешь мне?

Эйден прошёлся по пещере, словно что-то вспоминая, откинул крышку одного из сундуков и разгрёб мелодично позвякивающие цепи и ожерелья. Когда он выудил искомое и разжал ладонь, я увидела небольшой амулет, похожий на лучистую звезду. В центре его горел фиолетовый аметист.

— Защищает от чужой магии, — коротко сказал дракон. — Кажется, ты хотела такой?

— Да.

— Возьми…

Он вложил в мою руку зачарованное украшение и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.

— Эйден! — мой тонкий голосок эхом разлетелся под сводами пещеры. Дракон обернулся через плечо.

— Да, Реджина?

— Мы приходили сюда за амулетом, правда?

— И это тоже. Но и похвастаться я тоже хотел.

У дверей он снова выпустил чешую и серьёзно посмотрел мне в глаза. Я знала, что он скажет.

— Драконы не обманывают, нам это просто незачем, дорогая. И ты, прошу тебя, говори мне правду.

— Обещаю, — прошептала я. И это, разумеется, была отборная ложь.

В Красной пещере было так жарко, что поначалу мне казалось, что на мне вспыхнет одежда. Лишь когда я увидела снующих туда-сюда слуг в просторных льняных брюках, то немного успокоилась. Крепкие парни из народа орков и людей несли здесь круглосуточную службу: как оказалось, за кладками драконов нужен был постоянный присмотр и уход. Яйцам драконов нельзя было перегреваться и переохлаждаться, нельзя, чтобы недоставало воздуха или света. Теперь я начинала понимать, почему крылатые ящеры до сих пор не захватили весь мир. Выживали далеко не все зародыши, а ведь ещё находились и охотники за волшебной скорлупой!

— Драконицы всегда откладывают яйца или могут рожать детей, как люди?

— И так, и так, — терпеливо объяснял мне Эйден. — Однако, чтобы сохранить способность принимать человеческое обличье, нам требуются связи с настоящими людьми.

— А ваша женщина может родить от мужчины из людей? — любопытствовала я.

— Да, если человеку удастся соблазнить драконицу, — усмехнулся владыка. — Редкий случай! Гораздо чаще случается наоборот, правда, выносить дракончика может только чародейка или принцесса. Остальные умирают ещё при беременности.

— Я знаю, — со вздохом отозвалась я. — Но я пока не чародейка, мой дар ещё спит. Может ли случиться так, что он не проснётся даже после того, как мы…

— Твой дар проснётся! — заверил меня муж и потянул дальше. — Смотри, это яйца синих драконов. Из них получаются лучшие воины Драскольда. Магия даётся им плохо, но боевыми искусствами они владеют на отлично.

Серебряные с синими крапинками яйца лежали в большом гнезде — всего их было пять. В следующих трёх гнёздах были кладки поменьше, скорлупа яиц в них отливала изумрудной зеленью.

— Из зелёных получаются гонцы? — спросила я, вспомнив посланца в Альмеранию.

— Не только. Ремесленники, фермеры и мелкие торговцы.

— А из красных?

Рубиновое яйцо было всего одно, по его поверхности бегали огненные искры.

— Может вылупиться боевой маг, если яйцо не выгорит изнутри — иногда пламя дара пробуждается слишком рано и губит зародыш.

— Почему нет золотых, как ты? — я остановилась и с лёгкой улыбкой посмотрела на мужа.

— Потому что нет золотой драконицы, такой, как была моя мать. Ты ведь знаешь эту историю.

— Нет, — выпалила я, не успев даже покопаться в собственной памяти.

Может быть, Майрон рассказывал мне что-то о родителях Эйдена, но я напрочь забыла.

— Она погибла в войне с людьми, — хмуро ответил дракон. — Давай не будем омрачать этот день воспоминаниями о былых распрях.

Из клубов белоснежного пара, которые поднимались от горячего источника, вдруг вынырнула высокая гибкая фигура. Драконица в тёмно-алом платье с чёрными, как смоль, волосами, преградила нам путь. Эйден сжал пальцами мою ладонь.

— И правда, к чему омрачать такой славный день? — сверкнула она белозубой улыбкой. — Ваше величество, не ожидала встретить вас здесь сегодня. Думала, вы с женой заняты друг другом.

Она скользнула по мне острым, как кинжал, взгляд — словно желала вспороть меня и выпотрошить.

— Что ты здесь делаешь, Дара? — коротко спросил Эйден, и в его голосе я услышала металл.

— Ищу нашего с вами сына, ваше величество! Он убежал ещё вчера, но вам, конечно, и дела до этого нет. Я понимаю — мир с людьми важнее какого-то там мальчишки.

Новость о том, что у владыки Эйдена есть сын, застала меня врасплох. От неожиданности я резко вдохнула горячий воздух Красной пещеры, да так и застыла с приоткрытым ртом, не зная, что сказать. Беспомощно хлопала ресницами, переводя взгляд с мужа на черноволосую Дару и обратно. Драконица вздёрнула подбородок и смотрела на меня свысока, словно королевой здесь была она.

Я медленно потянула руку из ладони дракона, но тот не отпустил меня.

— С чего ты взяла, что Риан скрывается в Красной пещере? — сурово нарушил паузу Эйден.

— Он говорил, что мечтает выследить эльфов, которые крадут яйца, — дёрнула плечом Дара. — Вы же знаете, каким упрямым может быть наш мальчик!

— Да, весь в тебя, — вздохнул владыка. — Я отправлю охрану на его поиски, а ты возвращайся к себе.

— Благодарю, ваше величество, — процедила драконица и едва заметно поклонилась. При дворе короля Ренвика такой издевательский поклон сочли бы оскорблением. — Надеюсь, они найдут Риана целым и невредимым. Оружие эльфов обычно отравлено. Достаточно получить царапину от их клинка или стрелы…

— Не стоит волноваться раньше времени. Иди же!

Дара нехотя повернулась и двинулась прочь, покачивая бёдрами. Шлейф её платья из дорогого шёлка бесшумно скользил по каменному полу пещеры. Наконец я опомнилась и сердито выдернула пальцы из хватки Эйдена. Во мне взметнулась целая буря чувств, захлестнула разум.

— Сколько у тебя детей? Почему ты ничего не рассказал мне о них? Кто эта женщина? — я отступила на шаг и забрасывала мужа вопросами.

— Не так быстро, я ведь не успеваю и слова вставить! — улыбнулся дракон.

Ещё и довольно улыбается — наверное был рад повстречать одну из любимых пассий! Я не могла разобраться, что взбесило меня больше всего: новость о ребёнке, красота молодой драконицы или спокойствие владыки в отношении пропавшего сына. Если маленький Риан убежал ещё вчера, наверное, с ним случилась беда, а Эйден даже не заволновался, словно у него сотня сыновей и исчезновение одного — это какая-то малозначимая ерунда.

— Я не думала, что ты заводил детей с наложницами! — выпалила я и замолчала, оглушённая собственной бесцеремонностью.

— Хорошо, что ты человеческая принцесса, Реджина. Будь ты из моего народа, испепелила бы меня на месте. Ты раздуваешь ноздри как заправский дракон!

— Ничего, скоро мой дар проснётся, и ты увидишь, на что способны слабенькие женщины людей!

— Дар не проснётся сам по себе, — напомнил мне невыносимый супруг. — Его нужно разбудить, а ты категорически отказываешься этим заниматься. Что же касается детей, они иногда получаются случайно, хотя в случае с Дарой я подозреваю некоторую… целенаправленность с её стороны.

— Она мечтала выйти за тебя замуж, да?

— Полагаю, так и было. Однако, я никогда ничего подобного ей не обещал, как и другим девушкам.

Спокойный уверенный тон Эйдена меня совершенно не успокаивал. Я вдруг поняла, из-за чего рассердилась на самом деле: Дара знала моего мужа куда ближе, чем я. Она наверняка не пряталась от него в кокон из одеяла и не уворачивалась от его поцелуев. Её холёное, обтянутое шёлком тело оказалось так легко представить в требовательных объятиях владыки Драскольда! Она умела заниматься любовью, могла летать, да ещё и умудрилась родить Эйдену сына. А что должна была сказать в своё оправдание я? Что я принцесса? Я горько усмехнулась про себя: да, но фальшивая.

— Ты её любишь? — тихо спросила я, когда мы продолжили свой путь по Красной пещере.

Меня больше не интересовали драконьи яичные кладки — все мысли были заняты Дарой и её сыном.

— Это сложный вопрос, — ответил мне дракон. — Наверное, к каждой из моих женщин я когда-то проявлял неравнодушие, но называть влечение любовью я бы не стал. Что же касается детей, то у меня только один сын. И он, разумеется, не может унаследовать престол, поскольку рождён невольницей.

— Дара обычная рабыня? — изумлённо воскликнула я.

— Не совсем обычная. Она старшая из наложниц и имеет достаточно много привилегий. Но она не принцесса и никогда ею не станет.

Эйден многозначительно посмотрел на меня, а я сделала вид, будто не заметила.

— Ведёт она себя так, словно родилась аристократкой.

— Так оно и было.

— Я хочу узнать о ней больше, — требовательно заявила я, стараясь не показывать, как внутри клокочет гнев.

— Она тебе не ровня, Реджина, — заверил меня дракон. — Кстати, как тебя называли родители? Реджи или, может быть, Джинни? Или просто Рин?

— Отец всегда использовал полное имя, а ты можешь придумать свой вариант. Но, будь добр, не уходи от заданных вопросов. Не ты ли говорил мне, что драконы всегда говорят правду, а сам не желаешь рассказывать о Даре и сыне? Я обязана знать!

— Я ничего не скрывал от тебя, да и зачем? Мы знакомы всего сутки и не обо всём успели поговорить.

— Прости, — немного уступила я. — Меня никто не предупреждал ни о наложницах, ни о детях. У людей такие вещи обычно становятся известны до свадьбы.

Я невольно вспомнила проклятущего Майрона, который рад был изводить меня любой мелочью. Почему он умолчал об обычаях драконьих владык? Не мог же он, в самом деле, ничего не знать! А леди Миранда? Да, она говорила о том, что драконы неистовы и жарки в любви и никогда не оставят в покое понравившуюся девушку, но умолчала о коллекции этих девушек, поджидающей меня в Драскольде. Эйдена же, кажется, забавляла проснувшаяся во мне ревность. Он то и дело с любопытством поглядывал на меня.

Мы вышли из пещеры, и я зажмурилась от слепящего солнца. Свежий ветер растрепал мои волосы. Я с удовольствием подставила под его порывы разгорячённое в душной пещере лицо. Караул возле входа в Красную пещеру при виде владыки вытянулся по стойке смирно, но на лицах молодых драконов читалось любопытство. Все разглядывали меня — человеческую жену Эйдена Альварена Третьего.

— Отец Дары был одним из доверенных генералов моего отца, прежнего владыки, — негромко сказал Эйден. — Но его не устраивала должность приближённого. Он хотел большего. Больше власти, больше золота. У многих драконов это в крови.

— Он предал твоего отца? — догадалась я по сведённым бровям мужа, между которых пролегла глубокая морщинка.

— Увы, да. Организовал покушение на его жизнь, в результате которого мой отец был тяжело ранен. Но заговор раскрыли. Последнее, о чём просил генерал перед казнью было — сохранить жизнь его юной дочери Даре. Владыка согласился, но лишил семью заговорщика всех привилегий. Дара стала невольницей и должна была работать наравне с другими рабами.

— Или стать одной из наложниц, твоего отца или твоей, — закончила я. — Полагаю, работа была ей не по душе.

— Я долгое время думал, что её ведёт месть. Что однажды она попытается перерезать мне горло, когда я засну. Но ничего подобного не случилось. Во всяком случае, до сих пор.

— Судя по тому, как Дара смотрела на меня, отступать она не собирается.

— Ей придётся принять тот факт, что у меня теперь есть законная жена. Не бойся, я ни за что не позволю ей обижать тебя!

— Вот ещё, я и не боюсь! — фыркнула я. — Как ты собираешься искать своего сына?

— С ним всё в порядке, я чувствую Риана. Он жив и здоров, хотя наверняка устал от бесконечных нотаций матери. Молодым драконам хочется как можно скорее вырваться из-под опеки.

Я подошла к краю площадки, с которой открывался вид на скалистое ущелье. Эйден был рядом — он следил за каждым моим движением и не допустил бы, чтобы я оступилась.

— Давай вернёмся в замок, — сказала я, и мой дракон расправил крылья.

Этой ночью я твёрдо решила распрощаться с невинностью. Переворошив огромный шкаф и пару неразобранных ещё сундуков, я переоделась в тончайшую кружевную сорочку и лёгкий пеньюар и принялась ждать мужа. Меня пока ещё вела не страсть, но злая решимость, поднявшаяся во мне после знакомства с Дарой, пересиливала вчерашний страх. Вот только Эйден ко мне не пришёл. И на следующую ночь — тоже.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

Пронизанное сетью тонких трещин гипсовое изваяние колдуна в Академическом саду напомнило мне моего старого учителя. Тот любил повторять, что рано или поздно любой маг сталкивается с задачей, которая кажется неразрешимой. Мы, тогда ещё зелёные юнцы с недавно пробудившимся, бушующим в крови даром, отчаянно спорили с занудным стариком. Не может такого быть, кричали мы, нам всё по плечу!

Подчинить жгучий огонь и непокорный ветер, преодолеть силу притяжения земли и пронизать пространство системой порталов, заставить мертвецов вылезти из склепов и отплясывать на могильных плитах. Я многому выучился в Академии, ещё большему — на службе в королевском дворце. На пути к должности Первого чародея меня ждали препятствия и интриги, но в конечном счёте я со всем разобрался и добился своего. Разве мог я подумать, что моей неразрешимой задачей станет какая-то девчонка? Никогда!

— Магистр, Cовет чародеев собрался в Зале стихий, как вы приказывали, — в мои размышления вклинился голосок Лавинии, молодой секретарши.

— Я буду через несколько минут, — ответил я, скользнув взглядом по изящной фигурке, затянутой в высокий корсет.

Я знал, что под многослойной юбкой цвета утренней розы прячутся стройные ножки, а целомудренно застёгнутая под самую шею блузка скрывает великолепные пышные груди. Знал и то, что Лавиния скулит во время соития, как щенок — и всё это ничуть не возбуждало, а напротив, доставляло раздражение. Мне больше не хотелось всех этих бестолковых девиц, как не хотелось и искушённых дворцовых сучек вроде Миранды. Лишь воспоминания о Белле заставляли меня покрываться мурашками.

— Оставь меня! — рявкнул я на секретаршу, которая продолжала мяться в двух шагах от меня, надеясь сопроводить в Зал стихий.

— Слушаюсь, — пискнула Лавиния и умчалась прочь по дорожке сада.

Её туфли взметнули сухие листья. Скрюченные багровые пятерни, нападавшие с клёнов, сухо царапнули видавшие виды каменные плиты. Я нехотя двинулся к зданию Академии — мимо горящих георгинами клумб, затёртых студентами скамеек и древних статуй.

— Безумие какое-то, — прошептал я и снова погрузился в размышления.

Как это произошло и когда? Безродная сиротка из занюханного пансиона в Элории, которая доставила мне немало приятных минут своей пугливостью и слезами, вдруг оказалась занозой, засевшей в глубине сердца. Я сроду не был подвержен глупостям вроде всякой романтики! И это, разумеется, была не любовь. Но желания, которые будила во мне близость Беллы, были незнакомыми, непривычными. И острыми, как кинжал. Они заставляли меня день и ночь думать о том, как достичь цели.

Прежде я любил сладкое, как запретный плод, удовольствие от чужой боли. Крики учеников, подвергаемых наказанию хлыстом или мучительными заклинаниями, поднимали во мне жаркую волну возбуждения. Мне нравилось наблюдать агонию существ, над которыми я проводил смертельно опасные опыты — жизнь, вытекающая из их ран, заполняла меня магической силой. Поначалу я мечтал, как однажды заполучу себе Беллу — потом, когда она станет ненужной. Когда войска Альмерании захватят Драскольд. Я даже заранее упросил короля оставить девчонку в живых и поклялся на крови исполнить всё, что задумал Ренвик Сияющий. Эта клятва связала меня по рукам и ногам.

Вспомнив, как я обнимал Беллу у окна её покоев в замке дракона, я едва не застонал во весь голос. Ведь я мог, мог украсть её у дракона! Юную, девственную, сводящую меня с ума! Мог бы — если бы не клятва Ренвику. Я законченный дурак, а может быть безумец, хотя до короля мне далеко. Тот съехал с катушек уже давно и, думаю, навсегда.

Чтобы прийти в себя, я ударил кулаком в ствол ни в чём не повинного дерева и разбил кожу на костяшках до крови. Короткая вспышка боли помогла прийти в себя. Я заставил себя ненадолго забыть о наваждении и отправился на Совет. Мне предстояло выбрать четырёх магистров, которые будут сопровождать нас в поездке в Безмолвную пустошь.

Дежурные приветствия, обычные в нашем кругу заискивающие поклоны и улыбки… Гордые по натуре маги рады хвастаться достижениями и регалиями перед теми, кто стоит ниже по иерархической лестнице, но перед Первым чародеем большинство из них превращается в лизоблюдов. Подобострастных, но завистливых. Я не имел права посвящать в тайный план всех собравшихся — о пробуждении Мор'Таагра узнают лишь те, кто вызовется помогать. Они, как и я, принесут кровную клятву королю Ренвику.

— Хотелось бы узнать подробности, магистр Майрон, — первым подал голос самый молодой член магического Совета Академии, стихийник Шиар.

— Могу сказать только, что миссия имеет государственное значение и потребует от участников полной самоотверженности и предельной концентрации.

Предельная концентрация, да, повторил я про себя, когда перед внутренним взором снова промелькнули полураскрытые губы сиротки Беллы. Нежные, словно цветочные лепестки, полные неиспитой влаги. Тьфу! Я должен был сосредоточиться на деле, но мозг туманился от воспоминаний о её голосе. Её искренняя ненависть жгла меня, словно раскалённый в огне железный прут. Многое я отдал бы за то, чтобы увидеть в её глазах хоть искорку скрываемого желания!

— Я с вами, Первый чародей! — махнул рукой Шиар.

Кто бы сомневался — двадцатичетырёхлетнему огненному магу не терпелось выслужиться передо мной и королём. Я бы не выбрал его, но мне нужны были люди, способные уничтожить печати на могиле Мор'Таагра. Люди с большим магическим потенциалом.

Шиар подходил, как и вызвавшиеся вслед за ним ещё два магистра — мастер некромантии и призыватель молний. Четвёртой я взял целительницу, одну из двух присутствующих — не слишком щепетильную в выборе средств дамочку по имени Адель. В другой момент я выбрал бы тихоню Ясмину, адептку Светлых богов, чисто чтобы поиздеваться и посмотреть, как перекосится её личико, когда она узнает о жертвоприношении. Но теперь я не хотел прежних удовольствий — я заставил себя работать, потому что где-то в конце этого сложного пути меня могла ждать награда. К тому времени, возможно, уже беременная от проклятого дракона. "Белла", — подумал я и сжал кулаки.

— Прошу остаться всех избранных для миссии, а остальных покинуть Зал стихий, — выдавил я не своим голосом.

Ренвик расхаживал по тронному залу, глаза его светились нездоровым блеском, на лбу выступил холодный пот. Я доложил королю о выборе магов и о том, что завтра на рассвете мы можем отправляться в Безмолвную пустошь. Ритуальные фолианты были зачитаны до дыр, принцесса Реджина с холодным спокойствием ждала своей участи.

— Не беспокойтесь, ваше величество, скоро мы разделаемся с драконами и вернём в Альмеранию всё, что они награбили за прошедшее столетие.

— Скоро? — взбеленился Ренвик, и я увидел на его губах пузыри слюны, какие бывают у умалишённых. — Ты говорил, что этот гадкий бог будет просыпаться месяц!

— Не месяц, а сорок ночей, — кивнул я. — Именно столько занимает пробуждение.

— Это слишком долго! Ты должен был придумать, как ускорить процесс!

— Невозможно, ваше величество. Мор'Таагр — это не какой-нибудь захудалый мёртвый герой или маг древности, это тёмная божественная сущность. Он не встанет из-под земли по щелчку пальцев некроманта.

— Я отдаю этому мерзавцу собственную дочь! — рявкнул король. — Принцессу, которую зачал и воспитал, не разлучаясь с ней ни на один день. Разве это не божественный дар? Малышка Реджина не сумеет разбудить Мор'Таагра пораньше?

— Никто не сумеет, — отрезал я.

— Проклятье…

Принцесса вошла бесшумно — словно призрачная тень себя прежней, словно была уже давно мертва. Собственно, так оно и было. Растоптав первую любовь дочери, Ренвик навсегда потерял Реджину, и всё, что он замыслил теперь, не могло ранить её больше.

— Ваше высочество, — я поклонился принцессе и взглядом спросил у короля разрешения уйти.

— Постой, Майрон, — остановила меня Реджина. — Ты не рассказал мне, как дела у Беллы. Надеюсь, у неё с владыкой Эйденом всё хорошо?

— Да, всё в порядке. Не стоит беспокоиться. Драконы проглотили наживку и успокоились, они уверены, что им отдали настоящую принцессу.

— Что ж, пусть порадуются немного, — улыбнулась она.

Неприступная, словно статуя, с бледными обескровленными губами и потухшим взором — наверное, раньше я бы очаровался этим созданием. Меня восхищало бесстрашие Реджины, но сердце теперь принадлежало другой.

— Отправляемся на рассвете, — напомнил король Ренвик, не глядя на дочь.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

Мы выдвинулись в путь на рассвете: король и его приговорённая к смерти дочь, я с чародеями из Академии, герцог Карл и две дюжины вооружённых до зубов гвардейцев. Маги молчаливо переглядывались между собой — теперь они знали, во что втянул их Ренвик Сияющий, но отказываться было поздно. Ночью под сводами дворца прозвучали их клятвы и пролилась кровь, скрепляющая договор. Я был уверен, что все четверо сочли королевский план безумным. Лица воинов также были бледны и суровы.

Мрачная необитаемая пустыня лежала на востоке страны, окружённая кольцом холмов из серого песка. Мы преодолели большую часть расстояния при помощи телепортов, но дальше нужно было двигаться своим ходом. В ближайшем к пустоши селении нас уже ожидали три экипажа. Еда в местном трактире была безвкусной, вино горчило. Я с трудом проглотил несколько кусков крольчатины и запил их простой водой. Мои маги ковырялись в мисках — аппетита ни у кого не было.

— Безмолвная пустошь, — задумчиво произнёс герцог Карл, отбрасывая вилку. — Знаете ли вы, отчего это место называется именно так?

— Если пустыню никто не населяет, откуда бы там взяться голосам? Безмолвная, потому что там никто не живёт, — пожал плечами Шиар.

Стихийник выглядел поживее остальных. У меня складывалось впечатление, что он не до конца поверил в грядущее жертвоприношение. Наверняка считал, что король решил устроить чародеям из Академии проверку на верность. Нежно улыбающаяся Реджина сбивала его с толку — девчонка вела себя так, будто мы отправились на прогулку.

— Там никто не живёт лишь в последнее столетие, — ответил Карл. — В былые времена между холмами стоял целый город.

— И святилище Мор'Таагра, которому поклонялись жители, — шёпотом добавила Адель.

Целительница, которую я считал довольно вздорной и психически крепкой, была откровенно напугана. Карл кивнул и продолжил.

— Верно. Город, основанный тёмным божеством и им же охраняемый. Говорят, все окрестные селения платили дань приспешникам Мор'Таагра, лишь бы те сидели в своём логове. Они жили припеваючи, но всё равно нападали на соседей. Им нужны были жертвы для кровавых ритуалов.

— Почему король Каймир ничего не предпринимал? — спросил Шиар. — Разве город культистов превосходил по численности его армию?

— Безмолвная пустошь, в те времена называвшаяся Аш'Фаром, слишком далеко от столицы. Король считал, что местные власти справятся сами. К тому же, Каймир воевал с драконами и ему было не до тёмных культистов. До тех пор, пока Мор'Таагр не возжелал саму принцессу.

Адель невольно взглянула на юную Реджину, которая отрешённо теребила салфетку. К еде она даже не притронулась. Мне было не по себе от её спокойствия.

— Насколько я знаю, именно тогда воины и маги из Альма явились сюда и разнесли Аш'Фар в пух и прах, а злобного Мор'Таагра убили и запечатали в могиле навеки, — закончила целительница.

— Или не убили, а всего лишь посадили в клетку, — усмехнулся Карл. — Главное, приспешники тёмного бога успели сотворить заклятие и сделать возможным возвращение своего предводителя. Они вырезали себе языки, чтобы тайну пробуждения никто не выпытал раньше срока. И назвали себя Безмолвными.

— Откуда же мы узнали о том, как разбудить Мор'Таагра? — изумился Шиар.

— Как это обычно и случается, кто-то забыл лишиться языка или попросту всё записал на бумагу. А бумага, как известно, не самый надёжный способ сохранить секрет!

Герцог вытер губы платком и посмотрел на меня, мол, смотри, я развлекаю твоих расклеившихся чародеев, а ты почему молчишь? Я перевёл взгляд на Ренвика — король о чём-то быстро переговаривался с полковником гвардии. Убелённый сединами вояка покорно кивал, но мне в его движениях чудилась скованность.

В трактире стояла духота и отвратительно пахло какой-то кислятиной, поэтому при первой же возможности я выбрался из-за стола и вышел на крыльцо. За мной тенью скользнула принцесса, встала рядом, тронула меня за плечо. Я вздрогнул от неожиданности, чего за мной никогда не водилось. Реджина рассмеялась и поправила головной убор — маленькую шляпку с тёмной вуалью, скрывающей лицо. Они с Беллой и впрямь были похожи, я отчётливо понял это только сейчас: изящный носик, пухлые губы, разлёт тонких тёмных бровей.

— Говорят, мертвецу можно доверить то, что не доверишь живому, — тихо сказала она. — Ты ведь считаешь меня уже мёртвой, Майрон?

— Ваше высочество, — я с усилием выдернул себя из воспоминаний о сиротке и серьёзно посмотрел на принцессу. — Любая девушка на вашем месте использовала бы малейшую возможность, чтобы убежать.

— Думаешь? А что, если я сама решила свою судьбу?

— Это неправда, вы ей покорились. И напрасно, Реджина. Напрасно.

— Ой, вот только не нужно читать мне нотации, Первый чародей. Ты служишь тёмным силам, все об этом знают. Не строй из себя спасителя невинной души!

— А вы служите безумию вашего отца, принцесса, — отрезал я и расстегнул верхнюю пуговицу на рубахе.

Осень давно уже вступила в свои права, но в этом краю солнце светило, как из пыльного мешка, а воздух был недвижимым и тяжёлым. С севера к холмам плыла вереница низких облаков, под крышей трактира прятались птицы — они чуяли приближение непогоды.

— Так ты доверишься мне? — повторила свой вопрос Реджина. — Я думаю, ты влюблён.

— Что, простите? Нет, ни в коем случае.

— Будь со мной откровенен, ведь у тебя нет никого, кому можно рассказать.

— Я не знаю, ваше высочество. Мне тридцать два года и поверьте, я знал много женщин, но ни с одной из них меня не связывали какие-либо чувства.

— Всему когда-нибудь приходит конец. Я вижу, что ты вляпался, Первый чародей. Имей смелость признать это перед лицом той, кого ты отдашь Мор'Таагру.

Я промолчал — всё это было слишком, во мне уже бушевала буря, удержать которую можно было только молчанием. Реджина кивнула — она, без сомнений, всё поняла. У экипажей нетерпеливо били копытами и фыркали вороные кони. Дышать было нечем, и я украдкой вытер струйку пота, бегущую по виску.

— Ваше высочество, — хрипло сказал я, прервав затянувшееся молчание. — Вы не связаны непреодолимой магией клятвы, вы свободная девушка. Возьмите любого коня и уезжайте, я найду способ отвлечь Ренвика на несколько минут.

— Я понимаю, что любовь затмевает твой разум и ты готов ради неё перейти даже на сторону Светлых богов. Однако, я не позволю никому предать своего короля! Так что возьми себя в руки, Майрон, и не говори глупостей, — холодно сказала принцесса, развернулась на каблучках и исчезла за дверью трактира.

Это было неправильно. Так неправильно, как если бы реки повернулись вспять, а луна и солнце решили бы поменяться местами. Король Ренвик настоял, чтобы я ехал с ним в одном экипаже, а дочь он поручил герцогу Карлу — тот если и боялся чего-то, то умело скрывал это перед лицом правителя. Мы, чародеи, оказались более чувствительными.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Майрон, — промолвил король, глядя в окошко, за которым проплывали пыльные пейзажи. — Ты считаешь, будто я рехнулся.

Не зная, что ответить, я промолчал. Безмолвие хорошая штука, подумалось мне.

— Да, да, ты рад бы был убежать сейчас на край света, Первый чародей! На твоих плечах не лежит ответственность за целую страну, поэтому тебе плевать на драконов. Может быть, тебе даже всё равно, кому служить?

Я перевёл дыхание и снова ничего не ответил. Ренвик беседовал сам с собой.

— Он будет моим верным слугой, этот Мор'Таагр. Моя великая жертва не оставит ему выбора — он станет слушаться. Мы расправимся с Эйденом и захватим весь мир.

— Если от мира к тому времени что-нибудь останется, ваше величество, — не выдержал, наконец, я. — Будь моя воля, я не стал бы тревожить древнюю сущность.

Король расхохотался и я вынужден был отвернуться, чтобы он не забрызгал меня слюной.

— Воля здесь не твоя, Майрон, — заявил он, когда отсмеялся.

Мы ехали долго. Чем дальше мы забирались на восток, тем пустыннее становились виды из окошка. Тучи нависали над верхушками холмов, в их пузатых брюхах мелькали вспышки молний. Когда мы подъехали к руинам древнего Аш'Фара, налетел вдруг порывистый ветер. С Реджины сорвало её шляпку, и она улетела вдаль, кувыркаясь вместе с сухими листьями и взметнувшимся вихрем песка.

В узком проходе между двумя холмами нас ждали застывшие на месте тёмные фигуры.

— Что делать с Хранителями, ваше величество? — спросил полковник гвардейцев.

— Если они не пропустят нас, то убьём их, — ответил Ренвик.

— Как вы собираетесь договариваться? — встрял в разговор Шиар. — Они ведь не разговаривают.

— Времена изменились, глупый мальчишка, — сказал король. — Теперь Хранители не вырезают себе языки, а всего лишь хранят обет молчания. Горстка чокнутых монахов не остановит короля Альмерании. Вперёд!

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

Ветер рвал плащи гвардейцев и мантии чародеев, бросал в глаза пригоршни колючего серого песка. На языке чувствовался отчётливый горьковатый привкус ядовитого пепла. Идти было тяжело, словно неведомая сила приказывала нам развернуться и убираться прочь. Один только король Ренвик, возглавлявший наш отряд, пёр вперёд с решимостью каменного голема. Полковник гвардии, стиснув рукоять меча, старался не отставать, но было видно, что ноги его не слушались.

— Именем короля приказываю вам расступиться и впустить нас в Аш'Фар! — крикнул военачальник, когда стало понятно, что одного лишь появления Ренвика было недостаточно, чтобы заставить монахов упасть на колени.

— Приветствую вас, путники! — вперёд выступил старший Хранитель и почтительно поклонился, приложив ладонь к груди.

— Путники? — вскричал Ренвик и указал на голову, увенчанную короной. — Ты, старик, должно быть, рехнулся. Перед тобой сам король Альмерании Ренвик Сияющий и принцесса Реджина Лилия Анивер! Наш путь лежит к алтарю Мор'Таагра и кто ты такой, чтобы преграждать мне путь?!

Старец ничуть не испугался, он смотрел в глаза королю выцветшими от времени серыми глазами, а его длинные седые волосы и борода развевались на ветру. Я поравнялся с королём и сложил руки на поясе так, чтобы были видны все магические перстни на моих пальцах. Знак Коллегии магов сиял на моей груди, хоть немного разрывая наступающий со всех сторон мрак.

— Ваше величество, — спокойно, но не слишком почтительно сказал Хранитель. — Вам должно быть известно, что земли, лежащие здесь между двух холмов, не принадлежат Альмерании. От этой проклятой земли отрёкся ещё король Каймир, ваш предок, правивший сто лет назад. Есть грамота…

— Плевать я хотел на Каймира и его бумажки, — грубо оборвал старика Ренвик. — Посторонись, или мои гвардейцы снимут вам всем головы, а маги обратят в пепел ваши дряхлые тела!

— Мы поклялись защищать место упокоения Мор'Таагра и не отступим от своих слов.

Сказав так, старец застыл с прямой спиной, будто надеялся переупрямить правителя. Остальные монахи выстроились цепочкой — они хранили обет безмолвия, их лица были наполовину закрыты тёмными платками, но по их движениям я понял, что они гораздо моложе своего лидера. Их было десять. Я прикрыл глаза и у троих обнаружил магический дар.

— Я могу освободить вас от клятвы, — звонко сказала принцесса Реджина и вплотную подошла к старику. — Неизбежное всё равно свершится, вам незачем зря проливать кровь! Обещаю, что ни сам Мор'Таагр, ни призраки его верных слуг не будут вас тревожить. Уходите!

— Ты безумна, девочка, — коротко ответил Хранитель. — Прекрасна, но безумна.

— У меня есть всё, чтобы понравиться вашему тёмному богу.

Она улыбнулась, и у меня по спине снова хлынули мурашки. Похоже, дочь Ренвика была не в себе, как и её отец, потеря возлюбленного лишь пробудила в ней дремавшую прежде искру сумасшествия. Почему-то я решил, что ход Реджины может открыть нам путь. Я ошибся. Хранитель покачал головой, но остался непреклонен.

— При всём уважении, принцесса, мой ответ нет. Если разбудить Мор'Таагра в неположенное время, на мир обрушатся страшные катастрофы. Тёмный бог никому не станет служить.

— Да что ты несёшь! — снова закричал король. — Я читал ваши тайные манускрипты и там сказано, что великий дар — жизнь невинной девы королевской крови — даст пробудившему безграничную власть!

— Не надо, отец. Я хочу, чтобы Хранители знали, что я пришла сюда по своей воле.

— И всё равно нет, — упрямо повторил старец.

— Почему? Ты стар, но твои люди вряд ли хотят погибать. Посмотри, нас в три раза больше!

Реджина и Хранитель схлестнулись взглядами, а потом старик схватил принцессу за плечи и склонился к её уху. Никто не услышал, что он шепнул ей — гвардейцы по сигналу Ренвика с шелестом выхватили мечи, а маги вскинули руки и забубнили формулы, готовя заклинания.

Над нами прогремел оглушительный раскат грома — я задрал голову, ожидая увидеть трещину в небесах. Нет, там лишь клубились тёмные тучи. Мне на лицо упали первые капли дождя. И тут же, не успел я моргнуть глазом, у подножия холмов закипел смертельный бой.

Рухнул к ногам принцессы разрубленный от плеча до пояса старик, покатились по песку двое охваченных огнём Хранителей, которых поджёг Шиар. Воины Ренвика яростно расправлялись с немногочисленными монахами. Те бились отважно, не сдавая ни шагу земли до тех пор, пока все до единого не оказались повержены. Король через плечо обернулся на меня.

— Смотрю, ты бережёшь силы для ритуала? — презрительно выплюнул он.

— Да, ваше величество. Уничтожение печатей потребует много энергии.

Мы вошли в древний разрушенный Аш'Фар, и я кожей почувствовал дыхание злого рока. Неизбежности. Я смотрел перед собой, на тонкую фигурку принцессы, лавирующую между сломанных колонн и разбросанных по земле камней, но боковым зрением видел встающие из обломков тени. Голоса умерших здесь людей вплелись в завывания ветра, в тихое шуршание песка под нашими ногами, в скрип иссохшего дерева на пустой площади. Их было так много, что я порывался зажать уши, только бы не различать этих горестных вздохов.

Святилище лежало в руинах, но алтарь — огромный чёрный гранит — был цел и невредим. По четырём сторонам света вокруг жертвенника возвышались колонны, испещрённые рунами. Каждая из них удерживала в могиле древнюю мощь Мор'Таагра. Я читал, что сломать печати могут четыре достаточно сильных мага, но чтобы удержать и подчинить божество, требовался дар.

— Ломайте колонны! — приказал Ренвик, и гвардейцы кинулись было крушить камень, вот только это было бесполезно — при ударе оружием их отбрасывало назад на несколько шагов.

— Так и будете кувыркаться в пыли? — ехидно спросила Адель. — Эта задачка для магов.

Печать огня досталась Шиару, печать камня взял на себя некромант, печать грозы должен был уничтожить заклинатель молний, мне же предстояло расправиться с печатью хаоса. Самой сильной и непредсказуемой из четырёх. «Хаос, вот что наступит в мире, если мы преуспеем», — подумал я.

Дождь усиливался, молнии то и дело взрезали низкое небо. Принцесса взобралась на гладкий камень, легла на спину и закрыла глаза. Я разглядел заржавленные кольца с цепями, которыми культисты приковывали к алтарю жертв. Реджине всё это было не нужно, на её белом личике уже отчётливо проступило умиротворение смерти — я никогда не видел такого у живых. Она шевельнула пальцами, проверяя, на месте ли кольцо её возлюбленного. Бедняжка надеялась, что её душа, выполнив свою задачу, сумеет отправиться в вечный эфир и отыскать там Нейла?..

Я долго не мог сконцентрироваться и направить поток магии в центральный символ колонны. Сердце болезненно ударялось о рёбра, сгустившийся воздух с трудом проталкивался в лёгкие. Король Ренвик ждал. Он держал наготове кинжал и задумчиво высматривал что-то в зеркально отполированном лезвии. Быть может, он видел там те же тени, что мерещились мне повсюду?

Первой рухнула печать Шиара, следом разлетелась от вспышки печать грозы. Некромант обратил свою колонну в пыль. Печать хаоса ускользала от меня, я бил заклинаниями, но каждый раз чуть промахивался. Ренвик поднял голову и пронзил меня тяжёлым взглядом — и у меня наконец получилось. Король протянул мне кинжал. Он считал, что если связанный клятвой маг нанесёт удар в сердце принцессы, то власть над Мор'Таагра в любом случае будет принадлежать королю.

— Нет, — сказал я и раскат грома подтвердил моё решение.

— Проклятый слабак! — выругался Ренвик Сияющий и повернулся к алтарю.

Я кинулся к принцессе, но король вскинул руку и вонзил кинжал в грудь дочери. Реджина распахнула глаза — я успел ухватить её за руку, но удержать жизнь мне было бы не под силу.

— Не дар, а ключ, — прошептала она и умерла.

Магические вихри на местах, где прежде стояли колонны с печатями, взвились вверх и рассеялись. Безмолвные тени ушли под землю. Король выпустил рукоять кинжала и отвернулся от мёртвой Реджины, содрогаясь не то в истерическом смехе, не то в рыданиях — было не разобрать. Я закрыл глаза принцессе и спустился с постамента, на котором стоял алтарный камень. Небеса, наконец, разверзлись и на нас хлынули потоки дождя.

Белла

Всю ночь я провела в напряжённом ожидании. Я то забиралась под одеяло и притворялась спящей, изо всех сил прислушиваясь к каждому шороху и надеясь услышать, как повернётся дверная ручка, то вскакивала и начинала нервно расхаживать по покоям. Эйден, мой законный супруг, не появлялся. Рассвет я встречала на подоконнике, набросив на плечи покрывало. Солнце медленно выползало из-за горных вершин, и лежащий в тени скал город окрашивался в яркие краски.

Я выудила из-за пазухи амулет с аметистом и сжала его в ладони — камень молчал. Майрона можно было не опасаться, похоже, он действительно улетел в Альмеранию через портал. А это значило, что ритуал, задуманный королём Ренвиком, может состояться в любой момент. Возможно, настоящей принцессы Реджины уже нет в живых. Не с этим ли связано отсутствие Эйдена?

Что если заговор раскрылся, и муж просто решает сейчас, казнить меня или съесть на завтрак?

— Глупости какие, — пробормотала я и спрыгнула с подоконника.

Мне представилось юное, но такое отважное лицо принцессы. Моей несостоявшейся подруги. Девушки, на которую я при всём желании не смогу быть похожей, потому что у меня не хватит духу. Я стиснула кулаки от злости на себя. Майрон, дразня меня «никем», в чём-то ведь был прав. У меня нет власти над собственной судьбой — я лишь кукла в руках высшего света. Когда-нибудь я стану не нужна, меня запросто сломают и выбросят, не запомнив даже моего имени.

Что сделала бы Реджина, окажись на моём месте? Я обвела глазами комнату: в розоватых лучах рассвета плавали редкие пылинки, тончайшие занавеси чуть покачивались от сквозняка. Угли в камине покрылись густой золой и сбрасывать покрывало совсем не хотелось. Настоящая принцесса не стала бы дожидаться, когда её соизволят навестить, вот что! Сердито скинув покров, я выбрала в шкафу просторное тёплое платье, умылась и провела по волосам щёткой.

Моя зеленокожая камеристка Триша мирно посапывала в комнате по соседству, и я не стала её будить. В конце концов, это моё дело — куда и зачем я отправляюсь с утра. Синие драконы с той стороны дверей вытянулись по стойке смирно, когда я выскользнула наружу.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь держать спину прямой и не выдавать волнения. — Проводите меня к владыке Эйдену.

— Рады служить вам, владычица Реджина, — поклонились они и двинулись по коридору.

Я вспомнила, как выбиралась путешествовать по дворцу короля Ренвика, чувствуя себя нарушительницей правил, никчёмной букашкой. Безродной девкой из пансиона, которую удостоили высокой чести жить в роскоши и носить дорогие одежды. Сейчас внутри меня билось такое же чувство, и это было отвратительно. Здесь меня должны считать королевой, а значит, нельзя ни поведением, ни словами выдавать неуверенности в себе. Вот только крылатые ящеры прекрасно чувствуют слабость и страх — от Эйдена мне этого не скрыть.

Идти было недолго. Спальня моего супруга располагалась на другом конце короткой галереи. По одной стороне её были огромные окна в драконий рост — прозрачные, как вода, стёкла, открывающие вид на скалистое ущелье. По другую сторону на стене висел ряд гобеленов с изображением героев Драскольда и их самых известных подвигов. Я ступала небыстро, раздумывая, что скажу владыке Эйдену. «Дорогой, я пришла исполнить супружеский долг!» — от этого у меня кровь застывала в жилах, но деваться было некуда.

— Это здесь — мои провожатые указали на золочёные двери, хотя я уже и сама знала, что мы пришли.

— Спасибо, — вежливо ответила я. — Вы пока свободны.

Личная охрана не сдвинулась с места, старший дракон, которого, как я знала, звали Лаэрис, чуть склонил голову и объяснил:

— Мы будем ждать вас, владычица Реджина. У нас приказ не оставлять вас одну.

— Хорошо, пусть будет так.

— Покои владыки Эйдена открыты для тех, кому он доверяет — таков наш обычай.

«Интересно, много ли в замке Драскольда таких доверенных?» — подумала я и толкнула тяжеленные двери. К моему удивлению, створки легко и мягко разошлись и так же аккуратно прикрылись за моей спиной. Я глубоко вдохнула и выдохнула — мне было страшно, но где-то в глубине души я хотела вновь ощутить жаркие прикосновения и поцелуи Эйдена. Неужели я и вправду начала привыкать к подобным ласкам? То, о чём раньше я боялась и думать, притягивало и манило.

— Эйден, ты здесь? — тихо окликнула я дракона и только потом спохватилась, что он может спать.

Чуть смятая кровать была пуста, я провела рукой по шёлковой простыне и вдруг почувствовала на своей спине холодный, как нож, взгляд. Резко обернувшись, я увидела в кресле драконицу Дару.

— Ты! — выдохнула я от неожиданности. — Где мой муж?

Черноволосая красавица, одетая в струящееся зелёное платье, дёрнула плечом:

— Эйден занят государственными делами, ему не до тебя, милочка!

У меня заколотилось сердце — ревностно, злобно, но вместе с тем я растерялась под взглядом напористой Дары, которая явно чувствовала себя здесь хозяйкой. Во мне отчаянно кричала сиротка из пансиона, которой пристало бы кланяться знатной даме и обращаться к ней исключительно на «вы». Я больно прикусила губу и вскинула голову, заставляя себя прямо смотреть в глаза соперницы.

— А что здесь делаешь ты? Разве владыка вызывал тебя к себе?

— Вызывал? — вскинула смоляные брови драконица. — Пожалуй, нет. Но у меня к его величеству есть важный разговор, поэтому я решила дождаться его здесь.

— Сомневаюсь, что тебе позволено входить в спальню владыки без его ведома! — я бросила взгляд в сторону входа. — Если ты не уйдёшь сама, моя личная охрана выставит тебя отсюда.

— Мне очень и очень страшно, — улыбнулась Дара. — Я просто вся дрожу при виде юной человечки, которая возомнила себя королевой Драскольда.

— Я не возомнила, мы с Эйденом заключили законный брак.

— Да, но это лишь политическая игра, которая вовсе не будоражит кровь высшего дракона. Думаешь, ты в самом деле понравилась ему? Тощая бледная моль, не умеющая даже летать. Что ты можешь предложить владыке Эйдену?

Дара изящно поднялась из кресла и смерила меня презрительным взглядом.

— Убирайся, — коротко сказала я.

Она принюхалась, втягивая воздух узким аристократическим носом. Скорчила рожу.

— У тебя даже дар не пробудился! — заявила драконица. — А без дара ты ни за что не выносишь наследника для дракона.

— Он пробуждается не сразу, прошло слишком мало времени.

— Или не пробуждается вовсе, потому что люди слишком слабы и безвольны. Конечно, ваш придворный маг наплёл королю, что ты станешь могущественной чародейкой. Это ложь. В тебе нет ни искры магии, и ты ничего не дашь Эйдену, в отличие от меня. У нас есть сын.

— Ты говорила, он потерялся в Красной пещере, — напомнила я.

Дара тряхнула великолепными волосами и расхохоталась:

— И ты, конечно же, надеялась, что наш мальчик погиб? Глупышка! Он всего лишь подросток, ему нравится лазать по горам в компании сверстников. Но он станет принцем, я знаю. Это лишь вопрос времени.

Моё терпение закончилось, я кинулась к двери, чтобы позвать Лаэриса, но нос к носу столкнулась с самим владыкой Эйденом. Глаза мужа вспыхнули, и он тут же схватил меня за плечи.

— Реджина, что-то случилось, дорогая?

— Да, там… — я махнула рукой вглубь покоев, и дракон рванулся туда.

Дары не было. В распахнутое окно врывался холодный утренний ветер.

Эйден одним махом оказался на подоконнике и заслонил собой свет осеннего утра. Успел ли он увидеть беглянку, или Даре удалось скрыться из виду? Я не знала. Меня окружили вбежавшие в покои стражи — синие драконы и спутник моего супруга, военачальник с бронзовой кожей и жёлтыми глазами. Все эти огромные мужчины разглядывали меня безо всякого стеснения. Их долг был убедиться, что я цела и невредима, но в окружении высоких мускулистых тел я чувствовала себя, как птенчик в засаде хищников.

— Со мной всё в порядке! — пискнула я, мысленно умоляя драконов расступиться.

— Кажется, я догадываюсь, что здесь произошло, — хмуро проговорил Эйден и мягко спрыгнул на пол.

Ох уж эти летающие монстры! Драконы удивительным образом сочетают в себе силу и мощь могущественных созданий с изяществом и проворством рептилий. Владыка махнул рукой, приказывая стражам отойти к дверям. Я нервно сглотнула. Вдруг он рассердится, что я пришла к нему без приглашения? Вдруг он действительно рассчитывал этим утром встретиться не со мной?

— Я не знала, что тебя здесь нет.

Муж склонился к моему лицу пронзая меня огненно-золотым взглядом — в его зрачках полыхал гнев. Может быть, мне только показалось, но, когда я робко улыбнулась Эйдену, этот гнев начал утихать, сменился уже знакомым мне интересом. Мои губы дрожали от волнения.

— Здесь была Дара, — не спросил, а утвердительно сказал он.

— Да, — не стала лукавить я. — И мы с ней немного повздорили. Лаэрис сказал, что в твои покои может зайти лишь тот, кому ты доверяешь. Понимаю, она мать твоего сына, но всё же…

— У наложниц нет права вламываться в мою спальню. Тем более после того, как я женился на тебе!

— Как же она вошла?

— Я догадываюсь, как. Прости, но эту проблему я намерен решить не откладывая.

Не очень понимая, за что извиняется передо мной владыка Драскольда, я кивнула. Эйден с трудом оторвал от меня взгляд, потом всё-таки схватил меня за плечи и притянул к себе. Его поцелуй был жадным и горячим — я должна была понимать, что ждёт меня после решения проблемы с Дарой. Мне было неловко целоваться на глазах охранников, но возразить мужу я не посмела. Наконец, он выпустил меня и подтолкнул в сторону кровати. Я, стараясь окончательно не растерять достоинство, присела на краешек постели и опустила глаза.

— Приведите ко мне Риана, сейчас же! — рыкнул на стражей Эйден, и те бросились исполнять приказ.

— Ты отправил их за сыном? — удивлённо спросила я, когда мы остались одни.

— Придётся поговорить с мальчишкой, пока он снова куда-нибудь не убежал. Признаться, я и сам недоволен всем происходящим вокруг. Я рассчитывал на передышку с юной женой. Хотел хотя бы в эти дни уделять тебе больше времени.

— Я ждала тебя две ночи, Эйден, потом не выдержала и решила прийти сама.

— Ты меня ждала? — переспросил дракон с лукавой улыбкой и опустился на ковёр возле моих ног. — А говорила, что боишься меня.

— Это правда, я боюсь, — тихо призналась я. — Но в этом большом и неизведанном замке, оказывается, куда страшнее, когда тебя нет рядом.

— Надеюсь, ты в скором времени привыкнешь. Быть хрупкой человеческой девушкой и править драконами непросто, но у тебя получится. В тебе спит сильная магия — и мы её разбудим.

Владыка осторожно приподнял подол моего платья, открывая щиколотки, скользнул горячими пальцами вверх по ноге до колена, затем вернулся вниз, к туфелькам. Застёжки, кажется, сами расстегнулись от его прикосновений. Я пошевелила пальцами ног, сбрасывая обувь. Мурашки тут же побежали у меня по спине: совсем скоро Эйден снова сорвёт с меня одежду.

— Дара говорит, во мне нет никакой магии, — сказала я. — Это неправда. Магистр Майрон проверял меня и не раз.

— Разумеется, она есть, моя маленькая Реджина. Твоя мать была чародейкой. Твои бабка и прабабка тоже. Не слушай, что говорит Дара. Ей тоже нужно время, чтобы смириться с положением дел.

— Она не намерена терять тебя.

— Владыка драконов не вещь, чтобы кому-то принадлежать, — покачал головой Эйден. — А вот невольницы вполне могут быть отданы или проданы.

Мне не понравилось, каким тоном дракон произнёс эти слова. Уж я-то прекрасно знала, что такое — быть бесправной игрушкой, подвластной чужой воле. Это сейчас мне досталась роль драконьей королевы, но кто знает, что будет потом? Ведь и Дара когда-то была дочерью аристократов.

— Почему ты просто не отпустишь её на свободу?

— Она не желает быть свободной, я предлагал ей улететь из Драскольда.

«Не будь дурочкой, Белла! Драконица мечтает не о вольной жизни, а о троне. О том, чтобы властвовать над соотечественниками, растить молодого принца и просыпаться рядом с владыкой!» Мой внутренний голос, кажется, обладал более холодным разумом, чем я сама.

Между тем, руки Эйдена, погладив мои колени, двинулись выше. Заслышав приближающиеся по коридору шаги, я вздрогнула и поскорее одёрнула платье. Дракон встал и рассмеялся — они искренне полагал, что в его покоях не пристало кого-либо стесняться.

Стражи ввели в комнату мальчишку лет пятнадцати. Сын Эйдена был рослый, но худощавый. Из-под закрывающей лицо отросшей чёлки цвета воронова крыла, сверкали золотые, как у отца, глаза. Я приготовилась к обжигающей ненависти, но Риан взглянул на меня с любопытством.

— Красивая человечка, отец. Поздравляю, — тряхнул головой он.

Мне тут же захотелось отвесить сорванцу подзатыльник. Я инстинктивно понимала, что сын наложницы не должен вести себя столь вызывающе. Эйден оказался сдержаннее меня.

— Реджина отныне королева Драскольда, — спокойно сказал он. — Ты должен слушаться её в той же мере, что и меня.

— Ты серьёзно, отец? Девчонку из народа людей?

— Я серьёзно, Каэриан, — твёрдо сказал владыка и сложил руки на груди. Он пристально смотрел на сына, и я кожей чувствовала, как пылающий золотом взгляд Эйдена добивается покорности.

— Ну ладно, — пожал плечами юный дракон. — Как скажете, ваше величество. Это значит, я больше не должен приходить сюда?

— Ты не должен открывать двери моих покоев по просьбе твоей матери! — сурово сказал Эйден.

— Даже если у неё к тебе важное дело?

— Никогда. Если у Дары есть ко мне дело, она знает, как найти меня.

— Слушаюсь, — выдавил мальчишка, украдкой продолжая разглядывать меня.

— Где тебя носило два дня? Ты заставил мать волноваться!

— Мы с друзьями хотели посмотреть на эльфиек, — ухмыльнулся Риан. — Нарвались на ловушки. Пришлось возвращаться пешком.

— Иди, — коротко велел владыка и уже в спину сына добавил. — Будь осторожен.

Вслед за Рианом вышли и стражи. Мы с Эйденом остались вдвоём.

Несколько минут Эйден выглядел задумчивым — он расхаживал по покоям, потирая подбородок и поглядывая в окно. Дара не покидала его мысли, или он злился на неё? Наконец он решительно захлопнул створки, задёрнул шторы и повернулся ко мне.

Я смиренно сидела на краю постели, и моё сердце замирало от страха. Настало время заняться пробуждением моего дара, а я снова трусила. Какой смелой я была, отправляясь в спальню к супругу, и какой робкой становилась в его присутствии!

Владыка сел рядом со мной на кровать, запустил пальцы в густую тёмную шевелюру и вздохнул. Я вдруг подумала о том, что он не спал всю ночь. Шевельнулась и осторожно прислонилась к его плечу. Сквозь тонкую ткань рубашки я ощутила жар его тела. Интересно, драконы всегда горячие?

— Честно говоря, я недооценил характер Дары. Не подумал, что она станет досаждать тебе.

— Она очень настойчивая драконица, — улыбнулась я.

Мне было приятно сознавать, что этот могущественный правитель огромной страны — мой законный муж. Я была уверена, что Эйден сможет защитить меня от недоброжелателей, пусть между нами и оставались тайны. Не было похоже, чтобы дракон подозревал меня в нечестности.

— Нужно выдать её замуж, чтобы угомонилась.

— Сомневаюсь, что Дара обрадуется другому мужчине. Да и Риан привязан к тебе.

— Риан не слушается мать, и теперь я думаю, что это к лучшему. Ты ему понравилась.

— Он мне тоже, — сказала я, тихонько проводя пальцами по руке дракона. — Конечно, подростки все вздорные и с ними немало проблем, но разве мы не были такими?

— Ты была капризной маленькой принцессой, признайся?

— Конечно! — выдохнула я.

Эйден поймал мой взгляд — и нет, не почувствовал лжи. В его глазах снова вспыхнули искорки страсти, он наслаждался моментом. Большая ладонь накрыла мою тоненькую руку.

— Я вот думаю… Что заставило владычицу прийти на рассвете в спальню мужа? Ты рассердилась, что я не навещал тебя две ночи и решила проверить, один ли я, или тебя просто вело желание меня увидеть?

В груди у меня всколыхнулось опасное сомнение — неужели он что-то почуял? Неужели настоящая принцесса, воспитанная в строгости, никогда бы не поступила так, как я?

— Мне показалось странным, что ты забыл обо мне, — прошептала я.

— Реджина, я ни на минуту не забываю о тебе, — заверил меня дракон. — Подобно тому, как моего сына притягивают эльфийки, загадочные и волшебные, меня притягиваешь ты.

Он коснулся моих губ своими — коротко, обжигающе, а потом одной рукой повалил меня на спину и оказался сверху. Я задохнулась от волнения, не контролируя себя, упёрлась пальцами в твёрдую широкую грудь дракона.

— Что за ловушки? — пролепетала я. — Риан сказал, что они с друзьями угодили в ловушки.

— А-а-а, это эльфийские чары, — улыбнулся Эйден. — Эти вертихвостки расставляют магические сети против драконов. Если попасть в такую ловушку, то не сможешь летать три дня. Вот почему мальчишкам пришлось возвращаться пешком.

— Это очень коварно. А ты тоже в юности подглядывал за эльфийками?

— Конечно! И не только за ними. Но до тебя я не видел ни одной человеческой принцессы… обнажённой. Хочу увидеть снова. И снова. Каждую ночь и каждый день.

— Ты наверное устал, — попыталась остановить Эйдена я.

Что за проклятие? Почему я говорю и делаю совсем не то, что задумала? Я ведь твёрдо решила!

— Не настолько устал, чтобы не интересоваться молодой женой.

Ещё один поцелуй — куда более глубокий и настойчивый, чем предыдущий. У меня закружилась голова, а руки сами собой вцепились в плечи дракона. Конечно, падать мне было некуда — я была прочно зажата между матрасом и мускулистым телом мужа. Он выпустил свой роскошный хвост и нетерпеливо постукивал им по простыням.

— Чем ты занимался этой ночью? — спросила я, чтобы оттянуть неизбежное. — А прошлой?

— Скучными государственными делами, моя дорогая. Тебе не будет интересно.

Проворные пальцы Эйдена вовсю расправлялись с застёжками на моём платье. Когда владыка на миг оторвался от меня, чтобы стянуть рубашку, я отползла в изголовье кровати. Правда, хитрущий дракон успел стянуть с меня одежду и спасалась я в одной рубашке — почти прозрачной, лишь едва прикрывающей грудь.

— Расскажи, — потребовала я и схватила подушку, закрываясь ей, как щитом. — Я принцесса, мне не раз доводилось бывать на скучных государственных мероприятиях.

— Что ж, тогда знай, что в Драскольд приезжали послы из соседних с Альмеранией стран — Ланвельда и Тагроса. Их правители тоже рвутся заключить со мной союз. Предлагают своих принцесс в жёны.

— И что ты им сказал?

— Сказал, что подумаю, — ухмыльнулся Эйден. — Попросил прислать портреты этих девушек.

— Ты шутишь! — возмутилась я и бросила в лицо мужа подушкой.

— Нисколько. Ты ведь знаешь, что драконы не играют во все эти игры. Я говорю правду.

Я обескураженно уставилась на хвостатого владыку: не много ли ему будет вдобавок к наложницам заиметь ещё и кучку принцесс?! Богатств у Эйдена на всех хватит, в этом можно не сомневаться, а вот времени точно будет недостаточно. И вообще, этот дракон мой.

— Вообще-то, ты мой, Эйден, — повторила я вслух.

— Так докажи это, Реджина!

Я зажмурилась и сбросила с себя рубашку. Владыка не заставил себя долго ждать — скользнул ко мне, стиснул в жарких объятиях. Мне было и сладко, и боязно, а ещё в голове крутились мысли о чужих принцессах — с чего бы всем правителям понадобился срочный союз с драконами? Они что-то узнали о пробуждении Мор'Таагра? Эйден обвил хвостом мою ногу, увлечённый поцелуями.

Доверие дракона ко мне было безграничным, и это ранило меня, заставляло чувствовать себя виноватой. Я всхлипнула, стараясь сдержать бурю чувств, и муж мгновенно отреагировал и заглянул мне в глаза.

— Что, если не я должна была стать твоей женой, Эйден? А другая принцесса.

— Какие глупости! Я сказал лишь, что хочу посмотреть на портреты, а не что готов жениться на других принцессах. Это всего лишь дипломатия.

— А если мой дар не раскроется?

Я беспомощно взглянула на мужа — он ничегошеньки не понимал. А я не могла открыться ему, не могла рассказать, кто я есть на самом деле, потому что где-то там, во дворце Альмерании, герцог Карл и магистр Майрон удерживали в заложницах мою сестру Талису.

— Он раскроется, Реджина, доверься мне, — прошептал Эйден и накрыл меня своим телом.

Между нами всё ещё оставалась ткань его брюк, но я чувствовала, как она натянута от его желания. Назад дороги нет, сегодня мне придётся исполнить супружеский долг! И я мысленно выдохнула, уже готовая принять свою участь, как вдруг двери покоев с грохотом распахнулись.

— Ваше величество! Эльфы… они снова напали на Красную пещеру!

Кажется, мы с Эйденом одновременно издали стон — он мучительный, а я — стон облегчения. Стражи замка, увидев правителя в постели с супругой, отступили ко входу, но не ушли. Я видела, как потемнели от гнева глаза моего дракона. Он укрыл меня покрывалом и соскочил с постели, на ходу натягивая одежду.

— Мы не будем больше ждать, — сердито бросил он. — Пора проучить этих остроухих!

Эйден отдал несколько коротких приказов стражам, схватил со стойки длинный меч и кинжал, застегнул оружие на поясе. Доспехи драконам не требовались — они умели покрывать тело прочной чешуёй, которая защищала и от ран, и от вражеского огня. На меня муж даже не взглянул, словно меня в покоях и не было. Мужчины скрылись за дверями, и я осталась совсем одна — взволнованная горячими поцелуями и опустошённая, потому что настоящей близости не случилось.

Я должна была радоваться, ведь Эйден всё ещё вызывал во мне первобытный трепет, но мне стало грустно и горько. Владыка Драскольда не узнал о подмене невесты, всё шло по задуманному королём Ренвиком плану, а мне начинало казаться, что в эти дворцовые интриги вмешиваются высшие силы. Место рядом с Эйденом Альвареном Третьим не было моим, я заняла его незаконно. Что если Светлые боги решили покарать меня за ложь?

Приподнявшись на локте, я оглядела широкую постель правителя. В первую ночь она была застелена алыми простынями, теперь же бельё было кремово-золотистым. Сколько женщин побывало здесь до меня? Скольким дракон говорил ласковые слова, дарил украшения? Скольких он гладил своим великолепным хвостом? Лучше было не знать — наверняка, их была целая сотня, если не больше!

Я рассердилась, отбросила одеяло и вознамерилась вернуться к себе, но тут же взвыла от нахлынувшей слабости и упала обратно в подушки. Я — владычица Драскольда, а не девица на одну ночь. Захочу — буду ждать мужа здесь до тех пор, пока он не вернётся из похода к эльфам.

Глаза защипало от злых слёз. Зарывшись лицом в прохладный шёлк подушки, я дала волю эмоциям, после чего сама не заметила, как провалилась в сон.

Меня никто не беспокоил до самого полудня. Солнце стояло в зените, когда я очнулась и сладко потянулась в постели Эйдена. Бельё хранило запах дракона — огненно-металлический, мужской, волнующий. Моя голова была ясной, рыдать или перебирать в мыслях суеверия больше не хотелось. В дверь раздался осторожный стук, и я крикнула: "Войдите".

Триша, моя зеленокожая камеристка, пробормотала извинения и глубоко поклонилась.

— Триша подумала, вы ведь давно пропустили завтрак, ваше величество! Вам принести что-нибудь?

Мне по-простому хотелось отмахнуться от заботы и заверить орчиху, что я всё сделаю сама. Я еле сдержалась. В стенах замка Драскольда мне надлежало вести себя как королеве, а не предаваться воспоминаниям о жизни в пансионе. Эх, я бы многое сейчас отдала за то, чтобы проснуться в знакомой с детства комнате от звона колокольчика, с которым каждое утро ходила по коридору госпожа Аманда! Многое, да. Сундуки с шикарным приданым, шкатулки с украшениями, десять пар туфелек…

Вот только Эйдена я бы отдавать не хотела, пусть бы он остался в моей жизни. Большой и сильный дракон, которому чем-то нравится хрупкая человеческая девчонка. Ненастоящая принцесса.

— Да, я бы не отказалась от завтрака, спасибо, — сказала я и потянулась.

— Будет исполнено! — обрадовалась Триша.

По мнению орчихи, мне нужно было есть в три раза больше, ведь очень скоро внутри меня должен был зародиться наследник Драскольда. Простодушная служанка, разумеется, понятия не имела о том, что её госпожа до сих пор оставалась девственницей.

Очень скоро Триша вернулась с золочёной тележкой, уставленной всевозможной снедью. Этим "завтраком" с лёгкостью можно было накормить драконий отряд Эйдена перед штурмом эльфийских пещер. Я заглянула под крышки. Здесь были и оладьи, и пирожки, и сладкие творожные шарики с изюмом, и колбаса со специями, и тыквенная каша, и сырные лепёшки.

— Не слишком ли много для одной маленькой человечки? — улыбнулась я.

— Триша думает, владычице нужно лучше питаться, — обиженно проворчала камеристка. — Тем более, судя по вашей фигуре, в Альмерании несколько лет был неурожай. И мор.

— У нас считается, что принцессам к лицу бледность и стройность!

— Глупости! — брякнула орчиха и прикусила язык. — Ох, простите Тришу. Но глупости. Владыка Эйден вон как утомил вас, спите до полудня, пропускаете завтрак!

Я украдкой вздохнула и положила ложку сгущенного молока на пышный оладушек. Мне нравилась Триша, но я отчаянно скучала по сестрёнке. Я часто думала о Реджине и её мёртвом возлюбленном Нейле — их мне тоже недоставало. Пусть вся моя жизнь во дворце Ренвика была лишь подготовкой к грандиозному обману, я успела привязаться к некоторым людям и сейчас, в отсутствие Эйдена, испытывала острое одиночество. А ещё — чувство вины за то, что дракон верил мне. Страшно было представить его гнев, когда всё раскроется!

Здесь, в Драскольде, у меня появились новые фрейлины из числа знатных девушек. Днём я выбралась на прогулку в их компании, но чувствовала себя не в своей тарелке. Молодые драконицы были увлечены обсуждением мужчин и нарядов, их вовсе не интересовало моё людское прошлое. Лишь одна из девушек расспросила меня о магии телепортов — и я рассказала всё, что успела узнать от магистра Майрона.

— Всё равно ничто не сравнится с полётом в небесах! — сказала она в итоге и подмигнула мне.

Наверное, многим не терпелось посмотреть на первый полёт владычицы Драскольда. Дар Эйдена пробудит мою магию и позволит мне призывать крылья — но когда это случится? Я украдкой коснулась солнечного сплетения, где, плотно свернувшись, спала моя магическая сила.

В следующую минуту драконица уже вовсю расписывала подруге свидание с генералом Ларрисом, одним из синих драконов, приставленных меня охранять. Я едва сдерживалась, чтобы не заливаться краской от пикантных подробностей, которые расписывала эта девица. Сам Ларрис с непроницаемым лицом шагал в трёх шагах справа от меня и делал вид, что ничего не слышит — он был на службе. Так, в душевных терзаниях и одиночестве, прошло три дня.

Вечером третьего дня за ужином я получила весточку от мужа: зелёный дракон-гонец принёс мне короткую записку. В ней сообщалось, что злобные пещерные эльфы наказаны и в скором времени владыка Эйден и его отряд вернутся в Драскольд. Я улыбнулась, чувствуя, как замирает в груди сердце. В этот самый миг в трапезную вошёл взъерошенный Риан.

— Ваше величество, — нетерпеливо выпалил он. — Я слышал, что отец возвращается.

— Это правда, — кивнула я и указала парню на стул. — К концу недели он будет здесь.

Каэриан помотал головой:

— Мне нельзя садиться за стол с владычицей, я всего лишь бастард.

— Что значит нельзя? Я приказываю тебе сесть! — улыбнулась я.

— Ладно, — пожал плечами юный дракон.

— Угощайся, ты наверное голодный?

— Нет, я уже поел, — он тряхнул чёлкой, откидывая её с золотых глаз, и добавил. — Спасибо.

— Выпей хотя бы лимонада, — я кивнула слуге, замершему в отдалении, и тот наполнил бокал.

— Как-то ты подозрительно добра ко мне, — недоверчиво хмыкнул Риан и пригубил напиток. — Разве моя мать не угрожала тебе?

— Полагаю, ты и твоя мать — всё же разные люди, то есть, драконы. Дара действительно пыталась меня запугивать, но это просто смешно. Я законная жена Эйдена, а твоя мать наложница, пусть и знатного рода.

Во мне всё протестовало, когда я заставила себя произнести эти слова, но я понимала их необходимость. Если не показывать зубки, эти драконы попросту меня съедят! И да, я скучала по Эйдену, я всерьёз волновалась за него и не хотела слышать ни о какой Даре.

— Ей трудно с этим смириться. Представь, что тебя, принцессу людей, выдали бы замуж за простого сапожника!

"Вот где мне было бы самое место", — горестно подумала я, но виду не подала. Риан, между тем, продолжал украдкой изучать меня. Ему, видно, польстило, что я позволила обратиться к себе запросто, на "ты" и не выставила его вон из трапезной.

— Ты много знаешь об эльфах, Риан. Как им удаётся нападать на гнёзда драконов? — спросила я.

— Что тебя удивляет?

— Пещерные эльфы не любят солнечный свет, они худощавы и физически гораздо слабее людей, — перечислила я всё, что знала об этих созданиях. — Почему они не боятся вас? Неужели они настолько глупы?

— Ну что ты, эльфы очень хитрые! — заверил меня Риан. — Они не умеют летать, но их магия гораздо сильнее человеческой и даже драконьей. А против эльфийских ядов сложно отыскать антидот. К тому же, драконы хороши на открытой местности, а эти мерзавцы прячутся в узких подземных лабиринтах, в трещинах между скалами — не так-то просто их бывает выманить на бой!

— Ты уверен, что Эйдену и его воинам ничто не угрожает? — заволновалась я.

— Уверен! — махнул рукой он. — Отец поджарит им задницы и прилетит обратно.

Сын правителя не торопился допивать лимонад. Было видно, что ему хотелось задержаться.

— А ты… уже умеешь выдыхать огонь?

— Спрашиваешь! Конечно умею! Хочешь, покажу тебе завтра?

— Да, — радостно кивнула я. — Думаю, это будет куда интереснее болтовни фрейлин.

— Это уж точно. Кстати, я забыл сказать — ваш Первый чародей, твой учитель магии, опять здесь. Ему выделили покои в северной башне. Он уже успел распугать слуг и поссориться со стражей.

У меня упало сердце — снова Майрон! И как назло Эйдена не будет рядом ещё несколько дней.

— Сегодня уже поздно для уроков, — сказала я и начала подниматься из-за стола.

Риан вскочил и вызвался проводить меня. Синие драконы, разумеется, тоже сопровождали нас, но не вмешивались — видно, Эйден дозволял сыну свободно гулять по замку и даже общаться со мной. Напоследок юный золотоглазый дракон поклонился мне и ушёл, махнув ещё тоненьким чешуйчатым хвостом. Как бы ни было мне тяжело притворяться принцессой, но кажется, золотистые хвосты уверенно отвоёвывали себе место в моём сердце.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

— Вам ещё что-нибудь нужно, господин? — пискнула служанка и попятилась от одного моего взгляда.

— Да, чтобы ты исчезла и поскорее! — выдохнул я и сжал кулаки.

Низкорослая коренастая гномка неуклюже раскланялась. Посуда на подносе, который она удерживала пухлыми ручонками, угрожающе зазвенела. Служанка забормотала извинения и мелкими шагами посеменила к двери. Интересно, проклятущие драконы специально прислали ко мне самую безобразную прислужницу в замке Драскольда?

Дверь за ней закрылась, и я со злостью пнул набитый книгами саквояж. Именно это я хотел бы проделать с уродливой гномкой — пнуть её, чтобы она с визгом улетела вниз по лестнице, но своевольничать во владениях Эйдена было рано. Пока рано. Расшвыряв сапогами вывалившиеся на пол учебники, я снова принялся кружить по комнате. Я не знал, как дожить до завтра.

Отправляясь в Драскольд, я надеялся увидеть Беллу сегодня же. Моё сердце потеряло покой, когда я узнал, что король Эйден с военным отрядом улетел на разборки с пещерными эльфами. «Она будет одна, никто не помешает мне прикасаться к ней», — думал я, с трудом складывая заклинания. От одной этой мысли моё тело дрожало, как в жестокой лихорадке.

Конечно, приличия ради, я сначала пообщался со старейшинами и советниками владыки, но стоило мне вырваться из окружения драконов, как я приступил к исполнению своего собственного плана. Ещё в прошлый раз я приметил балкон на одной из башен — с него хорошо были видны окна покоев, где поселили мою фальшивую принцессу. Я оставил на перилах метку, чтобы переместиться туда, минуя коридоры замка, полные соглядатаев Эйдена.

Белла была у себя. Шторы на её окнах были раздвинуты, сквозь тонкие тюлевые занавески комната светилась драконьим золотом. Тонкая фигурка порхала по покоям туда-сюда, и я, закусив губу, некоторое время наблюдал за перемещениями Беллы. Я сконцентрировался и применил формулу «орлиного взора», чтобы разглядеть её лучше: девчонка выбирала платье к ужину. Рядом с ней вертелась толстая орчиха, её камеристка, которую в прошлый раз я усыпил заклинанием.

— Терпение, Майрон, терпение, — сам себе прошептал я слова моего старого учителя. — Терпение добродетель, которая обязательно будет вознаграждена.

От напряжения шумело в ушах, особенно, когда Белла выскользнула из просторного домашнего платья и осталась в одном белье. Она откинула волосы на спину и вдруг бросила взгляд в сторону окна. Моя сиротка словно почувствовала взгляд мага, способный насквозь прожечь стены и стекло. Нет, она не могла увидеть меня в балконной нише, никак не могла.

— Неужели её дар начал пробуждаться?

Дар Беллы был сладким и пьянящим, словно вино, но мысль о том, что Эйден уже лишил жену невинности, разлилась по моим жилам, как яд. Я должен был убедиться, а это невозможно было сделать на расстоянии. Орчиха, наконец, помогла девчонке застегнуть все пуговицы, расчесала ей волосы и убралась восвояси.

— Сейчас, сейчас, Белла, — сказал я и приготовился переместиться в её комнату.

Я не мог ошибиться в формуле — это было исключено! Заклинаниями телепортации на короткое расстояние я пользовался сотни раз. В Академии это было темой моей выпускной работы! Вот только теперь я раз за разом проговаривал отрывистые команды, но ничего не происходило. Что-то блокировало перемещение. Покои Беллы были недоступны для телепортации.

Два часа я бился над неизвестной мне преградой, однако способа преодолеть её так и не нашёл. На улице стремительно темнело, холодный ветер выдул из одежды последние остатки тепла. Я вернулся в отведённое мне жильё измождённым и промёрзшим до костей. Стуча зубами, кое-как раздул угли в камине, вызвал служанку и потребовал горячего вина.

Спал я отвратительно, впрочем, со дня, когда мы посетили древний Аш'Фар у меня не выдалось ни одной спокойной ночи. Стоило сомкнуть веки, как я видел разрушенные города и выжженные пустыни. Среди останков зданий кружили чёрные вихри, сверкали молнии и вставали силуэты уже знакомых мне теней. Я видел, как умирал мир людей, а в небе кружили драконы.

— Белла, — помимо собственной воли шептал я, просыпаясь в холодном поту.

Белла представлялась мне вестницей Светлых богов, способной выдернуть меня из нескончаемого кошмара. По ночам я почти боготворил эту безродную сиротку. С наступлением утра я вновь начинал ненавидеть её за то, что так страстно желал.

Завтракать я не мог — всё думал о предстоящей встрече с ней. Глупые драконы легко поверили в то, что Первый чародей Альмерании прибыл к ним для того, чтобы обучать дочь Ренвика управляться с даром, когда он проснётся. Они обещали предоставить нам класс для занятий и все необходимые ингредиенты для зелий и заклинаний. Не было у них лишь книг, написанных на человеческом языке — их мне пришлось прихватить с собой.

Я ожидал увидеть одного из советников Эйдена, но ко мне прислали двух синих драконов. Старших представился Ларрисом и предложил мне следовать за ними — мол, владычица Реджина уже готова заниматься и ждёт меня в классе. «Владычица!» — злобно возмутился я про себя, но виду не подал. Ещё чуточку, ещё капельку терпения. Главное, чтобы никто не помешал нам.

— Оставьте нас одних, — сказал я драконам, когда они привели меня к Белле.

Эти синие ящерицы и ухом не повели! Они благоговейно уставились на сиротку, ожидая распоряжений от неё. Фальшивая Реджина держалась молодцом, и я уже предвкушал, как встряхну её и за мгновение выбью из неё всю спесь. У меня был для неё подарок, но я не собирался отдавать его просто так.

— Ларрис, всё хорошо, вы можете идти пока, — спокойно сказала она стражам.

— Мы будем в коридоре, — поклонился дракон.

Я оглядел просторное помещение: оно вполне годилось не только для проведения магических уроков, но и для учебных полётов юных драконов. Сквозь стеклянный купол в класс проникал рассеянный свет осеннего солнца. По стенам выстроились стеллажи с реквизитом, свитками и склянками. В углу стояли манекены и был свален всякий хлам.

Какого же труда мне стоило дождаться, когда шаги стражей утихнут! Как сложно было делать вид, будто меня интересует эта дурацкая драконья аудитория!

— Скажи, что ты соскучилась по мне, Белла, — прошептал я и подошёл к ней.

— Нисколечко, магистр Майрон, — вскинула подбородок она.

Дерзкая и нежная одновременно, она вновь взметнула в моей душе бурю противоречивых чувств. На её изящной шее была цепочка, на которой висел волшебный артефакт — серебряная звезда с чистым, как эльфийская слеза, аметистом. Вот что помешало мне проникнуть в её покои!

— Ты решила защититься от своего учителя?

— Как видите. Не люблю, когда в мою комнату входит кто попало.

— Но когда ты вышла…

— Вчера перед ужином я оставила амулет на кровати, — Белла посмотрела мне в лицо. — Как теперь понимаю, я сделала это не зря.

— Всё ещё считаешь меня своим врагом, маленькая фальшивка?

— А разве вы мне друг?

— Я так хотел увидеть тебя вчера и сказать, что привёз письмо от твоей сестрёнки Талисы!

Она побледнела и кинулась ко мне. Я выудил из-за пазухи конвертик и покрутил перед её носом.

— Отдайте! — потребовала Белла. — Отдайте, или я кликну моих стражей!

— Позовёшь синих ящериц, я сожгу письмо, — усмехнулся я и заставил краешек конверта задымиться.

— Магистр Майрон, прошу вас!

— Один поцелуй, сиротка. И письмо будет твоим. Один маленький поцелуй!

Она заметалась, как птичка в клетке. Я буквально услышал, как колотится в груди её взволнованное сердечко. Её дар встрепенулся от моей близости. Я на миг прикрыл глаза и понял: Белла невинна, она до сих пор невинна. Это сводило меня с ума.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

— Вы просите невозможного, я жена владыки Эйдена, и мои поцелуи не продаются!

Кажется, моя малышка научилась довольно быстро брать себя в руки. Пусть её губы дрожали от негодования, а взгляд беспомощно метался из стороны в сторону, она нашла в себе силы отказать мне. И письмо от сестры не помогло. Я не выдержал, схватил Беллу за плечи и притянул к себе. Конвертик с письмом выскользнул из пальцев и спланировал на пол.

— Мы оба прекрасно знаем, кто ты есть на самом деле. Безродная сиротка из приюта, которую отмыли, приодели и выдали замуж. Ты должна быть благодарна мне. Это я сделал так, что тебя стало не отличить от настоящей принцессы!

— Я благодарна! — сердито сверкнула глазами она. — За то, что познакомилась с настоящим, достойным мужчиной. Не таким, как вы или король Ренвик, или герцог Карл. Со смелым и справедливым. Эйдену и в голову бы не пришло меня мучить!

Я подцепил её амулет пальцами и намотал длинную цепочку на кулак.

— Ты до сих пор не стала ему настоящей женой, что за тайную игру вы ведёте? — прошипел я в лицо Белле.

— Я уже говорила, что владыка не хочет брать меня силой!

— И я уже говорил, что этого не может быть, — покачал головой я, затягивая цепь на её нежной шее. — Безмозглая ящерица уважает решения какой-то там человечки? Бред! Эйден наверняка что-то подозревает! Куда он полетел на самом деле?

— К эльфам! — почти крикнула она мне в лицо.

— А может, ты ему о чём-то проболталась?

У меня по спине поползла струйка пота. От одной мысли, что сиротка могла случайным словом испортить весь грандиозный план короля Ренвика, становилось страшно. Амулет в моей ладони начал нагреваться, и я дёрнул цепь сильнее — скоро она должна была разорваться. Без проклятой безделушки я смогу воздействовать на Беллу магией, и тогда она станет куда более сговорчивой.

— Я ничего ему не говорила, — всхлипнула она, пытаясь ухватиться за шею. — Клянусь!

— Если драконы узнают о том, что мы их перехитрили от тебя, то я испепелю не только письмо, но и твою несчастную сестрёнку. Зажарю живьём, ты поняла меня!

— Да, магистр Майрон, да!

— Умница, — выдохнул я ей в губы. — А теперь ты поцелуешь меня. Страстно. Горячо.

— Нет, я не стану!

Она зажмурилась, когда я в последний раз дёрнул за амулет и уже почти прикоснулся к её полураскрытому ротику. Меня била дрожь предвкушения, голова шла кругом. Все органы чувств были сосредоточены на ней — такой близкой и невозможной. Глупая девица, если бы она только осознавала свою власть над Первым чародеем, я мог бы быть у её ног, выполнять все её желания и прихоти!

Я не успел дотронуться до пьянящих розовых губ, как она вскрикнула: амулет в моей руке дымился. В одно мгновение металл раскалился так, что кожа на ладони зашипела и обуглилась — и только после этого меня запоздало настигла боль.

Зашипев, я выпустил амулет и затряс обожжённой рукой. Мерзавка вывернулась, оттолкнула меня и быстро подняла упавший конверт, сунула его за пазуху.

— Упрямство не доведёт тебя до добра, — сказал я Белле, превозмогая боль. — В конце концов, тебе всё равно придётся снять эту безделушку, чтобы обучаться магии.

— Когда у меня будет магия, я уже не буду беззащитной перед вами!

— Вот как? Ты считаешь, что едва пробудившийся дар какой-то там подзаборной сиротки способен тягаться с моим даром? С моей магией, совершенство которой я оттачивал годами?

Она смотрела на меня с вызовом, даже чуть насмешливо. Кажется, она прекрасно понимала, что я мог защитить себя от ожогов, но думал в тот момент совсем о другом.

— Вы приехали сюда как учитель, Первый чародей, — сказала она, чуть успокоившись. — Уверена, если вы будете вести себя соответственно, то у нас не будет никаких проблем. Надеюсь, вы привезли мне учебники?

— Да, — только и сказал я.

— Я понимаю, у вас в руках моя сестра Талиса. Но и вы должны понять: если с ней что-нибудь случится, я не обещаю держать данное вам и Ренвику слово. В этом не будет никакого смысла.

— Белла, я вижу тебе нравится роль, которую мы дали тебе сыграть. Мне знакомо это чувство — власть развращает. Власть и магия развращают вдвойне. Я мог бы сказать тебе, что у Талисы такой же, как у тебя дар. Ты не задумывалась об этом?

— Если с ней что-нибудь случится… — повторила она, снова растеряв уверенность.

— С ней может случится пробуждение дара. Раньше, чем с тобой.

— Она ещё ребёнок! Как вы смеете угрожать мне такими вещами?!

— Это не угроза, Белла. В жизни случается всякое. Болезнь, любовь… война.

При слове “война” она вздрогнула, и на миг мне вдруг показалось, что она всё знает о Реджине и пробуждении Мор'Таагра. Это было невозможно, но взгляд Беллы сделался хмурым и тревожным, как будто она что-то обдумывала.

— Пришлите мне учебники, магистр Майрон, — выдавила она наконец. — Полагаю, нам бессмысленно начинать занятия сейчас, до возвращения моего мужа. Кстати, я не спросила — как поживает настоящая принцесса Реджина?

Слава всем богам — светлым и тёмным — сиротка ни о чём не знает! Я взглянул на обожжённую руку и ответил, что с наследницей престола Альмерании всё хорошо. Она уехала в отдалённое графство и развлекается там конными прогулками, танцами и вышиванием. Белла кивнула и зашагала прочь, к дверям.

Только когда она исчезла из вида, ко мне вернулась способность воспринимать реальность. Я несколько раз вдохнул и выдохнул, прошептал заклинание, облегчающее боль от ожога. Основы целительской магии в Академии преподавали всем, и пусть у меня не было с собой мази или эликсира, рана от раскалённого амулета перестала мучительно дёргать и затянулась.

Я снова обвёл глазами опустевший класс и уловил то, чего не заметил прежде — чужое присутствие. В помещение вела только одна дверь, её пару минут назад захлопнула за собой Белла, и я точно знал, что проникнуть в зал незаметно никто не мог. Но что если этот кто-то был здесь до нашего прихода?

— Кто здесь? — негромко спросил я и пошевелил пальцами, готовя заклинание.

Искристая разрывная молния кого угодно выманит из тёмного угла. Я зашвырнул сгусток ослепительной энергии в проём между двумя стеллажами — он разрядился там с грохотом молнии. Человека, спрячься он там, парализовало бы ударом. Пусто.

Я пошёл по периметру класса, приготовив ещё одну молнию. Она покусывала обожжённую ладонь, но я терпел — найти и уничтожить того, кто шпионил за мной, было необходимо! Слишком о многом мы с Беллой говорили в этих стенах. Ещё одно заклятие осветило потайную нишу — ничего, кроме стола, заставленного склянками.

И тут между тренировочными манекенами шевельнулась тень. Пришлось в момент сложить новое заклинание. Кто бы там ни был, мальчишка-слуга или один из советников Эйдена, я не имел права оставить его в живых.

К моему огромному удивлению, на свет вышла женщина. Драконица в облегающем гибкий стан платье. Чёрные волосы струились по её обнажённым плечам.

— Это правда? — спросила она, поглядывая на сияющий в моей руке шар. — Вы подсунули Эйдену ненастоящую принцессу?

Она была дерзкой, как и моя Белла. Но и у неё на дне зрачков таились страх и сомнение. Я знал, что драконы опасаются человеческих магов — мы успешно расправлялись с ящерицами во время прошлой войны.

— Назови хоть одну причину, почему я не должен убить тебя прямо сейчас?!

— Я не шпионка Эйдена, Первый чародей, — сказала красавица и нервно улыбнулась.

— Этого мало.

— Что ж, я могу помочь тебе получить то, что ты хочешь.

— Не можешь, — прорычал я, наступая на драконицу и заставляя её вжаться в стену.

— От моего убийства тебе не будет никакого толка, — облизнула губы она. — Предлагаю выслушать меня, а уже потом решать мою судьбу.

— Кто ты такая, демоны тебя раздери?

— Меня зовут Дара. Я любимая женщина владыки Эйдена. До появления в замке этой проклятой девчонки у меня было всё, чего я желала. Мой сын должен был стать наследником престола Драскольда. А потом появилась эта Реджина… или Белла? Честно говоря, мне плевать, кто она такая — принцесса или сиротка.

— Эйдену наверняка не плевать, но ты не расскажешь ему, потому что не выйдешь отсюда живой!

Я вскинул руку, готовясь обрушить заклинание на драконицу, но она вцепилась в мой локоть и остановила взглядом.

— Забери отсюда эту девчонку, а я сделаю так, что Эйден простит вам эту выходку!

— Если бы я мог забрать её, то сделал бы это! — сквозь зубы проговорил я.

— Что тебе мешает, Первый чародей? Дай угадаю. Клятва. Кровная клятва королю.

— Именно.

Драконица кивнула. Она не сводила с меня глаз. Я не мог представить, что ещё она может выдумать, чтобы спасти свою ящериную шкуру, но мне стало интересно.

— Я могу сделать так, что Реджина, то есть Белла, сама убежит из замка. Укажу ей пешеходную тропу среди скал. Тебе останется только подобрать её там. Возможно даже спасти от разъярённых скальных вердрейков и стать для ней героем. Хочешь?

— Белла не убежит, — сказал я без особой уверенности.

— Обещаю, что она сделает это. Хочешь, пусти мне кровь — я поклянусь.

Хитрущая драконица нашла лазейку в моём сердце. Я развеял заклинание и вытащил из ножен на поясе кинжал. Дара протянула запястье, и я вычертил на нём символ.

— Клянёшься?

— Клянусь. Дай мне сутки — и я заставлю Беллу уйти отсюда.

Белла

Честно говоря, я бы ничуть не удивилась, если бы вместо письма от сестрёнки Талисы в конверте оказалась какая-нибудь ерунда. Это было бы вполне в духе Майрона. Ожидая подвоха, я всё же аккуратно вскрыла послание над столом. На гладкое дерево выскользнуло несколько засохших лепестков ромашки, следом выпала жёлтая серединка цветка. Дурацкая шутка! Я уже хотела изорвать конверт в клочки, но успела разглядеть внутри квадратик из тонкой бумаги.

— Лиса, моя маленькая Лиса, — вздохнула я, увидев знакомый почерк.

Буквы были неровными, разномастными. Сколько ни ругали учителя мою сестру, ей никогда не хватало усидчивости для чистописания. Она вертелась на стуле, смотрела в окно, рисовала на полях тетради птичек — словом, делала всё что угодно, только бы не выводить ровные крючочки и петельки. Если Талиса не имела возможности пуститься в пляс, то это делали за неё буквы в её тетрадях.

Я погладила чернильные строчки, смахнула рукавом слёзы, чтобы ненароком не испортить письмо. Сестрёнка писала кратко, нетерпеливо. Она подружилась с внучками своей няни и щенком садовника, ей позволяли гулять в саду, три раза в неделю к ней приходил учитель — судя по всему, пока герцог Карл и Майрон держали обещание. У меня немного отлегло от сердца, на котором и так висел груз вины.

Эйден должен узнать правду рано или поздно, но я не могла подвергать опасности целый народ. Может быть, меня саму владыка драконов и пощадит, когда поймёт, что я была лишь игрушкой в руках короля Ренвика и его вельмож. Что делать, если гнев его армии обрушится на ни в чём не повинных людей? Драконы страшны в гневе.

— Мы обязательно встретимся, — прошептала я письму на моём столе. — Обязательно.

Мне невыносимо хотелось написать ответ. Я выхватила из стопки чистый лист, открыла чернильницу и выбрала остро отточенное перо. Перед внутренним взором тут же всплыла гадкая ухмылка Майрона. Что он потребует за отправку письма телепортом? А главное — что мне писать? Ложь, ложь и ещё раз ложь.

Перо выпало из пальцев, я вздохнула и поднялась из-за стола. Отдёрнула занавески и выглянула в окно, где в васильково-синем небе кружили над Драскольдом драконы. Может быть, они ожидали возвращение отряда во главе с Эйденом, а может просто летали по своим делам — крылатым удобнее перемещаться в городе по воздуху.

— Ваше величество, как прошла встреча с учителем? Триша принесла вам чай!

Орчиха вплыла в комнату с подносом, от которого исходил аромат мёда и заваренных трав. Я невольно улыбнулась — моя камеристка заботилась обо мне искренне, как добрая няня, что знает подопечную с пелёнок.

— Спасибо тебе, — кивнула я и приняла из рук Триши тонкую чашечку. — Мы кое-что обсудили с Первым чародеем, а заниматься начнём чуть позже.

— Ещё бы! У вас пока другие заботы, не хватало ещё и днём доводить себя до изнеможения. В медовый месяц у владычицы не должно быть никаких уроков!

— Я полностью согласна с тобой, но как объяснить это Первому чародею?

— Пусть владыка Эйден побеседует с ним по душам, — подмигнула мне орчиха.

О да, я хотела бы, чтобы Эйден побеседовал с Майроном как мужчина с мужчиной. И объяснил магистру, что издевательствами и шантажом он добивается лишь ненависти.

День я провела как обычно в отсутствие Эйдена — прогулялась в компании фрейлин, стараясь уловить в их сплетнях хоть что-нибудь полезное. Посмотрела ткани для новых платьев. От моего приданого и без того ломились шкафы и сундуки, но Эйдену хотелось, чтобы его жена заказала себе новые наряды. Он всерьёз думал, что человеческих девушек это очень увлекает. Выбрала цветы, чтобы украсить покои.

Неужели вот так и живут настоящие королевы? Я находила подобное времяпровождение скучным. Уж лучше было бы встретить Риана и поболтать с ним об эльфах и слепых подземных тварях, которых те выращивают. Мальчишка многое знал, глаза его горели в предвкушении новых приключений. Вот только Риан сегодня не появлялся, а от разговоров с фрейлинами у меня разболелась голова.

Я распорядилась приготовить мне ванну и отправилась в купальню в полном одиночестве. Синих драконов я оставила охранять мои покои — амулет с аметистом был на мне, а обнаружить по возвращении из купальни Майрона, расхаживающего по моей комнате, мне не хотелось. Ларрис согласился неохотно, но я заверила, что в случае опасности буду кричать так, что услышит не только он, а весь замок.

Каково же было моё удивление, когда в купальне я увидела Дару!

Драконица расхаживала туда-сюда около водяной чаши, из которой валил белый пар.

— Кажется, владыка Эйден запретил тебе приближаться ко мне, — сказала я.

— Кажется, он запретил мне приближаться к Реджине Лилии Анивер, — коварно улыбнулась Дара. — Да-да, именно так он и распорядился. Про сиротку Беллу он не говорил ни слова!

Сердце замерло у меня в груди, его словно пронзила ледяная молния. Я схватила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. В глазах стало темно.

— Майрон, — с трудом выдохнула я. — Это Майрон тебе сказал? Это ложь!

У меня в голове не укладывалось, как Первый чародей мог совершить такую ошибку — доверить страшную тайну женщине, которую даже на вид нельзя было назвать надёжной. Неужели из-за влечения ко мне он совсем потерял разум?

— Не утруждай себя догадками, девочка, — махнула рукой драконица. — Я была в учебном классе и слышала всё своими ушами. Твой учитель одержим тобой, да, но он далеко не идиот.

— Я не…

— Ты не настоящая принцесса Реджина, — закончила за меня Дара. — Ты фальшивка. И ты никогда, слышишь, никогда не получишь Эйдена. Он всё узнает, когда вернётся!

— У тебя нет никаких доказательств, — пролепетала я, чувствуя себя в ловушке.

— Раздобыть их не так уж трудно. Ты сама признаешься во всём, если старейшины как следует прижмут тебя. Брачный ритуал признают недействительным, а люди получат по заслугам за этот невероятный обман! Зуб даю, что для начала Эйден прикажет дотла спалить Альм, вашу столицу. Кажется, у тебя во дворце есть сестра?

Водяной пар оседал на лице моей соперницы крупными каплями, стекал по её гладкой, с красным отливом, коже. Жёлтые глаза Дары сверкали с торжеством. Мне было трудно дышать, я понятия не имела, что теперь делать.

— Владыка Эйден должен понять, что это была не моя задумка!

— Знаешь, сиротка, эти остроухие оборванцы, ворующие драконьи яйца, тоже считают, что мы должны их понимать. Драскольд богатейшая страна, а пещерные эльфы прозябают в бедности. Им нечем кормить детей, поэтому они разоряют наши гнёзда и продают скорлупу алхимикам.

— Я не воровка, — помотала головой я. — Так же, как и ты, я лишь была верна своему королю и исполняла его приказы.

— Эльфы тоже исполняют приказы своих командиров, — пожала плечами Дара. — Сегодня утром в Драскольд прибыли головы самых ярых исполнителей, они насажены на колья на главных воротах города. Хочешь посмотреть?

— Дара, но я…

— Для твоей головы там тоже осталось место. Драконы не из тех, кто прощают обман.

Она выпустила хвост — длинный и гибкий, покрытый сверкающей алой чешуёй. Неужели наложница Эйдена решила расправиться со мной прямо сейчас? Я отступила к водяной чаше, оглянулась на волнующуюся горячую воду.

Сражаться с Дарой мне было решительно нечем, да и будь я вооружена, сомневаюсь, что у меня хватило бы духу воспользоваться мечом или кинжалом. Другое дело магия, но она всё ещё спала во мне, а теперь, возможно, не будет разбужена никогда.

— Магистр Майрон, — прошептала я, хватаясь за амулет. — Он защитит меня.

— Этот лживый человеческий магунишка? — расхохоталась Дара. — Он до смерти боится гнева Эйдена. Твоего учителя уже и след простыл. Ты здесь одна. Никто не спасёт тебя от драконьего суда!

— Если так, то почему бы тебе не убить меня прямо сейчас?

Драконица приблизилась, глядя на меня сверху вниз — она была выше на полголовы. Пальцами с длинными алыми когтями она взяла меня за подбородок.

— Кто я такая, чтобы решать судьбу фальшивой принцессы? Я всего лишь наложница владыки Эйдена и мать его первенца. Твоя смерть позабавила бы меня, это верно, но я не готова ради минутного зрелища пачкать руки и репутацию.

— Ты говоришь, Первый чародей Майрон убежал из замка?

— Да, через телепорт. И забыл прихватить с собой свою фальшивую бедняжку — наверное, собственная шкура ему всё-таки дороже любовной лихорадки.

— Что же мне делать? — спросила я в отчаянии. Не Дару, конечно, скорее себя саму.

— Беги, пока не поздно, глупенькая Белла! Эйден вернётся через несколько дней, за это время даже слабая человечка может уйти далеко и спрятаться так, что её не найдут.

— Владыка Эйден был очень добр ко мне, — сказала я, всё ещё пытаясь отыскать крохотную надежду на спасение своей души и прощение мужа.

— Ты знаешь его несколько дней, — возразила мне Дара и махнула хвостом. — Он пощадил твою невинность лишь потому, что всегда был пресыщен любовными играми. Голодный дракон ни за что не стал бы слушать твои возражения.

Я нервно сглотнула. Как бы ни было мне неприятно это слышать — так ведь оно и было.

— Однако, я не случайно упомянула пещерных эльфов, — продолжала драконица, плавно расхаживая по купальне. — Наши соседи-оборванцы как-то раз попытались откупиться и прислали прекрасную эльфийку в дар Эйдену. Он был ею совершенно очарован, месяц или даже больше не выпускал её из своей спальни.

— И что? — не выдержала я.

— А то, что она оказалась шпионкой. Выведала тайные тропы, ведущие в Красную пещеру и впустила туда эльфов. В одну ночь мы лишились нескольких десятков будущих драконов. Эйден откусил ей её прекрасную белокурую голову. Сам. Лично.

Дара снова пронзила меня яростным взглядом — а мне нечего было ей ответить. Она права, я совсем не знако владыку Эйдена. Я поверила в сказку, которую придумала сама. В то, что огромный летающий ящер проникся ко мне нежными чувствами.

— Как мне уйти из Драскольда? — еле слышно выдохнула я. — Ко мне приставлена охрана, а крыльев у меня нет.

— Я помогу тебе, Белла, — сказала высокомерная драконица. — Не ради тебя, разумеется, а ради Эйдена, которого люблю всем сердцем.

Дара была права — владыка Эйден не станет церемониться с обманщицей. Я и сама это чувствовала, когда провожала взглядом уходящего мужа. Даже не подозревая об обмане, он не взглянул на меня, не поцеловал на прощание. Он спешил расправиться с эльфами и защитить будущее своего народа, это было важнее всего.

— Что мне нужно сделать? — спросила я у драконицы, смахивая со щёк капли воды вместе со слезами.

— Прими ванну, Белла, — насмешливо ответила Дара. — Неизвестно, когда тебе придётся вымыться в следующий раз. Вернись к себе и жди полуночи.

— В полночь сменяется стража у моих дверей, — вспомнила я.

— Да, пусть генералы Ларрис и Риваль отправляются спать. На их место заступят другие, но нас это уже не будет интересовать. Я прилечу за тобой и стану ждать под окном, на карнизе.

От мысли о том, что посреди тёмной ночи мне придётся вылезать в окно на головокружительной высоте, мне стало дурно. Дара говорила непринуждённо, так, словно она спланировала всё давным-давно. Мне не хотелось доверять этой красной змеюке с жёлтыми глазами, но я понимала — убивать меня она не станет, если бы хотела сделать это, уже сделала бы. Утопила бы в ванне, например.

— На башнях по ночам тоже дежурит стража, я видела в ночи горящие факелы.

— Я знаю способ миновать их, — тут же нашлась драконица. — Выберемся за пределы замка и только потом полетим. На безопасном расстоянии от Драскольда я опущу тебя на тропу среди скал и укажу направление. Дальше ты пойдёшь сама.

— Мне понадобится оружие, — неуверенно пробормотала я. — И источник света.

— И удобная одежда, — добавила Дара. — Найди в своём барахле костюм для верховой езды и надёжные сапожки. Я раздобуду для тебя кинжал и фонарь.

— В горах водятся хищники?

О чём я спрашиваю! Для чешуйчатых и зубастых драконов горные львы наверняка выглядят как безобидные котята. Дара закатила глаза, словно я спросила какую-то глупость.

— Если боишься, можешь остаться в замке и ждать, когда Эйден со старейшинами развесят твои кишки на воротах! Я предложила тебе способ выжить. Выжить и обрести свободу, Белла.

— Я согласна, — быстро ответила я. — И благодарна тебе. Просто мне в самом деле очень страшно. Может быть, твой сын Каэриан мог бы проводить меня?

Красивые чёрные брови Дары возмущённо взлетели вверх.

— Не хватало ещё вмешивать моего сына в эти опасные игры! Даже не думай! Кстати, хорошо, что ты вспомнила о Риане, надо будет на всякий случай запереть его на ночь. Он испытывает к новой игрушке его отца симпатию, думает, что ты настоящая принцесса. Не лишним было бы рассказать ему о том, как лживы наши человеческие соседи!

— Прости, я сначала не подумала. Ты права: нельзя, чтобы Риана в чём-нибудь заподозрили. Пусть Эйден гневается только на меня, это будет справедливо. Вот только что подумает владыка, когда поймёт, что его жена и Первый чародей Альмерании исчезли?

Драконица пожала плечами.

— Не всё ли тебе равно? Даже если он полетит к королю Ренвику разбираться с этим делом, ты будешь уже далеко. Кстати, Эйден может потребовать выдать ему настоящую Реджину. Было бы неплохо знать, куда вы её спрятали.

— Я не знаю, — покачала головой я, вспоминая последние наставления Реджины. — Возможно, она умерла…

— Какая жалость! — хихикнула Дара и снова махнула хвостом — прямо у меня перед носом. — Что ж, я сделала всё, что могла. До встречи в полночь, сиротка Белла!

Когда драконица исчезла из вида, я сбросила одежду и забралась в чашу с горячей водой. Всё моё тело было покрыто мурашками, словно я до этого стояла не в душной купальне, а на морозе. Я не могла расслабить напряжённые мыщцы и успокоиться — в голове вертелся бешеный круговорот мыслей.

Страх сопровождал мою жизнь в последние полгода. Я боялась короля Ренвика, герцога Карла, магистра Майрона, боялась за жизнь сестрёнки и свою собственную, до ужаса боялась свадьбы с владыкой Эйденом и боялась вообще всех драконов. И войны, которой на самом деле желал наш король, я тоже боялась. Похоже, она теперь разразится в любом случае.

Как бы ни хотелось мне походить на отважную самоотверженную Реджину, я чувствовала себя слабой — моё слово, как и моя жизнь, ничего не значили. Мне было предначертано исполнять чужую волю, всегда чужую. Я не знала, удалось ли королю Ренвику провести тёмный ритуал и пробудить древнего бога Мор'Таагра, но даже если нет, война всё равно казалась неминуемой. И на что я только надеялась?

— Доброй ночи, ваше величество! Может ли Триша отправиться в свою комнату?

Орчиха заботливо поправила покрывало на моей кровати. Она заглянула ко мне, чтобы оставить на столике поднос с пирожками и фруктами — на случай, если ночью мне захочется есть. Мне было жаль расставаться с доброй камеристкой, и я тепло улыбнулась ей на прощание. Триша, конечно же, была уверена, что мы увидимся утром.

Дождавшись, когда шорохи в соседней комнате стихнут, я отложила книгу, откинула одеяло и босиком подкралась к двери. Орчиха мирно посапывала в своей постели. В моих покоях было темно, лишь потрескивали красноватые угли в камине и горели зачарованные свечи в канделябре у кровати. Меня начали терзать сомнения. Не сглупила ли я, доверившись Даре?

Если бы не постоянный, выматывающий душу страх, я бы решилась рассказать Эйдену всё, что знаю. Пусть бы он судил меня по своим драконьим законам. Если бы всё дело было только в ярости владыки драконов! Но подвергать опасности маленькую Талису, которая была бесправной заложницей, я не могла. А у Майрона — я точно это знала — рука бы не дрогнула перед убийством слабой девчонки. Он одним щелчком пальцев расправился с девушками-служанками, которые помогали мне во дворце Альма.

— И всё-таки он убежал, — прошептала я, беспокойно бродя по комнате. — Первый чародей королевства — и тот испугался гнева драконов.

Я потихоньку открыла шкаф, выбрала пару рубах, сменные штаны и бельё. Никакой дорожной сумки в покоях владычицы Драскольда не было, поэтому я стянула с постели простыню и сложила вещи и съестные припасы со столика в её центр, а потом увязала узлом. До полуночи было ещё далеко, и я припрятала узел за длинной шторой.

«Выжить и обрести свободу», — снова и снова звучало в моём сознании. Слова Дары подкупили меня, они обещали выход из неволи и страха. Мне казалось подозрительным лишь бегство магистра Майрона. Как это он улизнул без моего поцелуя, которого так добивался? Да что там, теперь он мог бы потребовать и большего, ведь владыка Эйден вот-вот узнает правду и ни за что не смирится с тем, что ему подсунули фальшивку!

Я не стала пока переодеваться, набросила сверх рубашки просторный халат и выглянула за дверь — синие драконы склонили головы.

— Отведите меня к магистру Майрону, — приказала я.

Генерал Ларрис скрыл удивление и кивнул второму стражу. Мы отправились в путь по коридорам и галереям замка. Я понятия не имела, что буду делать, если застану Майрона в его спальне. Хотя нет, я знала — это означало бы, что Дара обманула меня. В крайнем случае — буду звать охрану на помощь. Прижав к груди книгу, которую я взяла для отвода глаз, я приказала драконам ждать и скользнула внутрь.

Покои Первого чародея были пусты!

Люстра под потолком разливала по комнате мягкий свет, в ней сияли зачарованные огненной магией кристаллы, а вот камин был холодным. На полу в беспорядке валялись учебники, постель была нетронута, саквояжа с одеждой нигде не было видно. Майрон действительно удрал!

— Всё в порядке, ваше величество? — учтиво спросил меня Ларрис, когда я вышла.

— Да, мой учитель уже спит, я не стала его беспокоить.

Снова я вынуждена была врать ради своего спасения. Что ж, врать мне осталось недолго. В скором времени я выберусь из этих стен, спрячусь ненадолго, а потом отправлюсь в Альм, чтобы вызволить из плена мою сестрёнку. Может быть, призрак Нейла ещё бродит по замку и поможет мне? Может быть, он бродит теперь вместе с возлюбленной, принцессой Реджиной?

В полночь я, стараясь не произвести ни звука, раскрыла оконные рамы. В лицо пахнуло холодным ветром с Рокового Хребта. В бархатно-чёрном небе висел острый лунный серп и мерцали далёкие звёзды. Я забралась на подоконник и плотнее запахнула курточку. В облегающих брюках и куртке, с собранными в тугой пучок волосами, я почувствовала себя увереннее. Может быть, всё получится, и я действительно выберусь на свободу? Не об этом ли я мечтала?

— Готова? — Дара вынырнула снизу, её жёлтые глаза светились во тьме ночи. — Спускайся на карниз!

Я кивнула и крепко сжала предложенную драконицей руку.

Мы медленно ползли по карнизу. Одной рукой я отчаянно сжимала твёрдые пальцы драконицы, другой удерживала свой походный узелок. Хорошо, что ничего не было видно: тьма сверху и снизу заставляла меня забыть о том, что мы находимся на большой высоте. Дара цеплялась за камень когтями и выглядела спокойной — ещё бы, ведь она могла мгновенно развернуть крылья в случае опасности!

— Шевелись! — тихо прикрикнула на меня драконица.

Я всхлипнула и постаралась переставлять ноги чуть быстрее, но тут под носок моего ботинка попал камешек, и я едва не сорвалась вниз. Пискнув, я в ужасе прилепилась к стене. Мне хотелось бросить проклятый узел и тоже хвататься за опору, но мои тонкие пальцы с коротко остриженными ноготочками на это не годились.

— Ещё долго? — спросила я, чуть отдышавшись. Окно моих покоев было уже далеко.

— Столько же, — сообщила мне Дара и потянула мою руку сильнее. — Не стой на месте, иди за мной!

Ветер был не сильным, но пробирал до костей. В скором времени я перестала чувствовать собственные пальцы, меня трясло от холода и волнения. Казалось, мы ползём по узкому уступу замка уже целую вечность, что сейчас встанет солнце и драконьи стражи на башнях с лёгкостью увидят беглянку и красную драконицу. Они сожрут нас сразу или бросят в темницу?

— Дара…

— Чего тебе?

— Зачем ты так рискуешь?

— Я уже говорила. Мне нужен Эйден. И наш сын. Риан должен получить то, чего заслуживает сын владыки Драскольда.

— Он ведь незаконнорождённый.

— Но не фальшивый, как некоторые, — фыркнула драконица. — Я происхожу из знатного рода.

«Из рода предателей короны», — подумала я, но вслух ничего не сказала. Моя жизнь в прямом смысле была сейчас в руках Дары. Одно неверное движение — и я окажусь внизу, на камнях.

Дальше мы перемещались молча. Дара протащила меня через узкую бойницу на старую, наполовину обрушившуюся лестницу. Фонарь мы зажигать не стали. Драконица заверила меня, что видит в темноте, и снова повела за собой. Я чудом не переломала ноги, прыгая по щербатым ступеням и собирая лицом и волосами противную липучую паутину.

Дальше было подземелье, пахнущее тиной и металлом. Снова какие-то лестницы, заброшенные галереи, потайные проходы. Наложница Эйдена ни разу не усомнилась в выбранном маршруте — неужели она уже пользовалась им ранее? Я устала трястись от страха и к моменту, когда мы выбрались за стены Драскольда, не чувствовала ровным счётом ничего.

— Забирайся ко мне на спину, — скомандовала Дара и обернулась крылатым ящером.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться и устроиться на загривке драконицы. Во время полёта я несколько раз оборачивалась назад и смотрела, как удаляются крохотные огоньки высокого замка. Свистели кожистые крылья Дары, взрезая кристально чистый горный воздух. Холодно подмигивали сверху серебряные звёзды. Я не верила в происходящее — оно казалось мне странным сном, который должен развеяться к утру.

Мы летели над разбросанными в горах селениями и заснеженными вершинами. Драконья страна спала крепким осенним сном. Даже если кто-то и видел в небе силуэт летящей драконицы, меня, крохотную фигурку, скорчившуюся на спине Дары, разглядеть было невозможно. Во время полёта я заледенела окончательно, поэтому, когда мы начали снижаться, я даже обрадовалась — на твёрдой земле у меня будет возможность попрыгать и размяться.

Правда, твёрдая земля оказалась покрытой инеем узкой горной тропкой среди скал. Она посверкивала в лунном свете, словно была отлита из настоящего серебра. Драконица вернула себе человеческий облик и вытащила из-за пояса обещанный кинжал. Вместо фонаря она дала мне один из кристаллов, светящихся огненной магией.

— На всякий случай спрячь в карман, — скомандовала Дара. — Доставай только в случае необходимости, иначе тебя могут увидеть.

— Кто? — шёпотом спросила я, опасливо озираясь.

— Кто угодно. Роковой Хребет населяет множество существ, как разумных, так и не очень. Будешь двигаться бесшумно и прятаться в тенях — сумеешь мимо них проскочить. Тропа проходит через туннели и пещеры, где можно укрыться от ветра и отдохнуть.

— Долго придётся идти?

— Ты слабая человеческая девчонка, — усмехнулась моя желтоглазая провожатая. — Если не будешь лениться, то доберёшься до подгорного тракта дня за три.

— Три дня! — ошарашенно воскликнула я. — Как же я выживу здесь совсем одна?

— Это меня не интересует, я выполнила то, о чём мы с тобой договаривались! Прощай!

Слова благодарности застряли у меня в горле, но они и не были нужны Даре. Через несколько мгновений она взмахнула крыльями и умчалась в ночь. Я осталась стоять на сверкающей от инея тропе, из моего рта вырывались облачка пара.

Долгие месяцы спустя, я оказалась на свободе и была предоставлена сама себе, вот только радости совсем не было. Сердце болело от одиночества и дурных предчувствий. И Эйден… золотой дракон, который так горячо обнимал меня, никак не хотел покидать моих мыслей. Может, нужно было остаться и поговорить с ним откровенно? Я вздохнула и смахнула со щёк слезинки.

Потом я бесконечно долго шла вперёд, стараясь не задерживаться у зияющих по обе стороны трещин в скалах и не прислушиваться к каждому шороху. Я сжимала в ладони рукоять кинжала, хотя понимала, что вряд ли сумею пустить его в ход. Время тянулось бесконечно, как будто бы тоже замёрзло, прихваченное первыми морозами.

Иногда тропинка расширялась и вела по открытой местности, иногда ниточкой тянулась вдоль страшенных обрывов. Я старалась смотреть только себе под ноги. Глянешь в пропасть — непременно закружится голова! В уютной впадине между двух огромных валунов бил горный родник. Тут я устроила себе привал, съела пирожок и вдоволь напилась чистой воды. Светало.

Как бы ни хотелось мне ненадолго смежить веки и подремать, я заставила себя подняться и двинулась дальше. Останавливаться было нельзя: чем дальше я уйду от Драскольда, тем сложнее драконам будет меня отыскать. Здесь, на тропке, по которой перемещались редкие пешие гонцы и обитатели скал, я была словно на раскрытой ладони.

Так, изредка останавливаясь, чтобы отдышаться, я шла до самого вечера. Не сказать, чтобы Роковой Хребет показался мне необитаемым. Я видела гнёзда живущих здесь птиц и глубокие тёмные норы зверей. Однажды тропу стремительно пересекла ползущая змея, в другой раз я слышала грозное рычание спрятавшегося в кустах хищника. К счастью, он охотился не за мной.

Перед темнотой я едва не наткнулась на целый отряд гномов — вооружённые кирками и молотами, они вели деловые разговоры на своём языке и не заметили спрятавшуюся в расщелине человечку. Когда небо вновь почернело, я поняла, что идти дальше не могу. Ноги в новеньких сапогах стёрлись в кровь, в желудке поселилась сосущая пустота. Я свернула с тропы и заглянула под своды небольшой пещеры — она показалась мне безопасной на вид.

Нет, я бы не удивилась, если бы навстречу мне выскочил разъярённый леопард, но всё-таки надеялась, что этого не произойдёт. Посреди пещеры чернели угли старого кострища — не одной мне понравилось это место для ночлега. Вокруг были разбросаны белые косточки. Я подошла ближе… и тут откуда-то сверху на меня свалилась толстая сеть из грубых верёвок!

Невидимый механизм затянул верёвку на моих ногах, и через секунду я оказалась вздёрнута под потолок пещеры. Пойманная в сачок, словно рыба, я забарахталась в сети и закричала.

Эхо моего крика разнеслось по всей пещере и даже вспугнуло стайку летучих мышей, которые отдыхали на потолке. Я дёргалась и извивалась всем телом — от этого сеть обтягивала меня всё туже и туже. Сверкнул в полумраке и ударился о каменный пол светящийся кристалл. Это немного привело меня в чувство.

Во-первых, нужно было исхитриться и принять другое положение. Подвешенная вниз головой, я долго не протяну. Во-вторых, у меня в узле с припасами был кинжал, его рукоять чуть выглядывала наружу, чтобы в случае чего, было удобно выхватить оружие. Я затаила дыхание, когда поняла, что могу спастись: нужно всего лишь перерезать верёвки. Вот зачем было так громко кричать?!

— Спокойно, Белла, спокойно, — одними губами прошептала я. — Здесь пока никого нет.

Болтаясь в ловушке, я просто не могла не подумать о Майроне. Что если это он поджидал меня на Роковом Хребте? Нет, не может этого быть. Первый чародей коварен и изобретателен, а сеть из суровых верёвок изготовили явно какие-то более примитивные существа. И лучше бы мне скорее выбраться из проклятой пещеры и не знать, что за дикари это сделали.

Я медленно перехватывала верёвки и подтягивалась, стараясь добраться до зажатого между коленями узла. От каждого моего движения сеть крутилась и раскачивалась, где-то наверху угрожающе скрипела ржавая петля, к которой крепилась ловушка. Наконец, пальцы нащупали кинжал! Крепко зажав его в руке, я принялась пилить толстую сеть.

Задача оказалась нелёгкой. Не знаю, из чего были сплетены верёвки, но я основательно взмокла, пока распилила пару ячеек сети. Конечно, мне было страшно: я была подвешена на высоту в два человеческих роста. Но я надеялась в итоге повиснуть на руках и спрыгнуть на пол.

— Кто кричал? Кто кричал, эй, эй? Кто?! — раздалось вдруг снаружи.

У входа в пещеру замелькали огни факелов и через мгновение внутрь один за другим ввалились полтора десятка низкорослых существ с тёмно-серой кожей. Они толкались, злобно ругались на своём языке и тыкали во все стороны костяными пиками. Одеты существа были в лохмотья из кожи и шкур, на маленьких головах торчали огромные уши. Гоблины! Я знала о них из книг, но никогда не видела так близко.

— Молчать! — рявкнул самый высокий и погрозил соплеменникам кулаком. — Эй, вы!

Он с отвращением пнул ногой мой светящийся кристалл, отчего тот закатился в щель в полу и погас. Другие в недоумении расшвыривали головешки старого костра.

— Где верёвки?!

— Сеть украли!

— Кто унёс ловушку?

— А ну, молчать, вы, уродцы! Искать!

Выкрики неохотно стихли. Дикари разбрелись по пещере, проверяя тёмные углы. Прошло минуты три, пока главарь гоблинов и его друзья догадались задрать головы и воздеть факелы вверх. Безобразные лица с маленькими глазками и длинными крючковатыми носами выглядели злобно.

— Чш-шеловек! — сплюнул крупный, обритый наголо вояка-гоблин.

— Чшеловечка, — поправил его приятель и жестами показал отличие женщины от мужчины.

Другие разразились торжествующими криками. Лидер отряда дикарей отдал несколько коротких команд — я не разобрала слов, но всё прояснилось очень быстро. Двое гоблинов кинулись к стене и принялись там чем-то скрипеть. Я с ужасом поняла, что они пытаются опустить сеть вниз. И правда — моя ловушка дёрнулась и рывками пошла вниз.

— Стой, стой! — заорал главарь, размахивая факелом. — Надо делить добычу!

У меня в животе свернулся болезненный клубок. Что-что они собираются сделать — поделить меня? О, Светлые боги, почему мне не сиделось в замке владыки Эйдена?! Может быть, дракон и казнил бы меня, но наверняка не стал бы перед этим «делить». Просто откусил бы голову, как той эльфийской шпионке.

— Эй, послушайте! — закричала я. — Давайте поговорим!

— Говорит, чшеловечка говорит!

— Молчать! — снова прикрикнул главарь.

Ну конечно, кто же говорит с пойманной в сети добычей? Какая же я наивная. Я прижимала к груди кинжал, чтобы гоблины не заметили его раньше времени и молилась о том, чтобы они передрались между собой в попытке меня поделить.

Через пару мгновений дикари снова разорались. Они спорили, что нужно со мной сделать. Как я поняла из их безобразных жестов — сначала они планировали использовать меня как женщину, а затем разделить на части и съесть! Такой кончины я не представляла и в жутком кошмаре.

Самые нетерпеливые уже протягивали руки к сети. Двое попытались кольнуть меня пиками — и получили удары дубинкой от главаря. Несмотря на уродливое злобное лицо, он казался мне разумнее всего остального отряда.

— Ты, послушай, ты ведь главный! — сделала я новую попытку. — Меня нельзя трогать! Я принцесса Реджина Лилия Анивер из Альмерании. Жена владыки Эйдена, слышишь?!

— Жена! Дракон-дракон!

— А, плевать, дракон не узнает!

— Останутся косточки, белые косточки. Никто не узнает!

— Если вы думаете, что я заблудилась, то ошибаетесь! У меня было здесь дело. И скоро моя охрана прилетит за мной, а от вас останутся одни лишь угольки, слышите?

Кто бы знал, с каким трудом мне давалась лживая уверенность в себе. Я рассчитывала лишь на то, чтобы протянуть время — тогда, может быть, мне удастся придумать, что делать дальше.

— Чшеловечка-принцесса? — почесал в затылке главарь, разглядывая меня со всех сторон.

Ну да, в кожаной куртке, штанах для верховой езды и сапогах я не очень походила на придворную даму. Но у меня на пальце была брачная татуировка — и я вытянула руку, чтобы гоблины как следует разглядели её.

— Вы должны отпустить меня, — твёрдо сказала я.

Дикари принялись хмуро переглядываться — ещё бы, они уже рассчитывали на весёлую ночку.

— Отпустить нет, — наконец произнёс главарь и повернулся к остальным.

— Нет, нет? — переспрашивали его тупоголовые сородичи.

— Играть нет, ужинать нет?

— Нет, я сказал! Жена дракона. Чшеловечка-принцесса. Продать её эльфам, да!

Гоблины были крайне разочарованы, но повиновались своему командиру. Меня опустили вниз, выпутали из сетей. Несколько цепких, жилистых рук с длинными пальцами выхватили у меня кинжал, узел с припасами, сорвали с шеи противомагический амулет с аметистом. После этого меня связали.

Я отчаянно вырывалась, когда гоблины с хохотом принялись щипать меня за грудь и пониже спины. На мою удачу, главарь отогнал наглецов и раздал им затрещины. Это было не благородство, он заботился лишь о том, чтобы доставить меня к эльфам живой. О том, что ждало меня дальше, я стралась не думать. Снаружи быстро темнело.

Непонятно, что было хуже: провести ночь в пещере в компании полутора десятков диковатых гоблинов или прямо сейчас отправиться к эльфам. Посовещавшись, мои пленители решили не откладывать выгодное дельце. Они считали, что человеческие женщины довольно слабы и не хотели, чтобы к утру я умерла от голода или жажды.

Пить и есть хотелось неимоверно. Голова кружилась от того, что я не спала уже вторую ночь подряд. Как ни прискорбно было это признать, в словах гоблинов были крупицы истины. Я наблюдала, как дикари распотрошили мой узелок и с подозрениям принюхивались к пирожкам. Фрукты они тут же поделили между собой, а вот к выпечке отнеслись безобразно — расковыряли пироги пальцами, выбирая изнутри яблочное повидло, а румяное тесто побросали на пол.

— Эй, вы! — окрикнула я гоблинов. — У вас есть вода?

— Вода? Вода? — переглянулись они. — Чшеловечка хочет пить!

Какие догадливые! Не прошло и минуты, как они вытащили откуда-то погнутую жестяную флягу и сунули мне под нос. При мысли, что к этому горлышку прикасались губы гоблинов, мне стало нехорошо, но жажда была сильнее. С помощью главаря я напилась воды — и в голове немного прояснилось. Я жалела, что так легко позволила отобрать у меня кинжал.

— Надо идти. Сейчас! Быстро-быстро! — решительно сказал главарь и намотал на кулак верёвку, которой были связаны мои руки.

— Ночью идти опасно, — негромко сказала я.

— Опасно. Ночью опасно. Плохое место!

Я искренне согласилась с серокожим разбойником — место и вправду оказалось плохим. Неужели Дара нарочно направила меня этой дорогой, надеясь, что я свалюсь в пропасть или меня разорвут хищники? Или, как сейчас, похитят дикие обитатели Рокового Хребта.

— До эльфов идти далеко?

— Да, — не задумываясь, покивал гоблин. — Далеко, если стоять. Если идти — не так далеко.

Оставалось рассчитывать лишь на то, что эльфы, как более разумный народ, не кинутся насиловать меня толпой или делить на части, чтобы сожрать. Возможно, мне удастся договориться с ними, ведь я не драконица, а у людей войны с пещерными эльфами никогда не было.

— Эльфы не едят человечек? — на всякий случай спросила я гоблинов.

— Не едят? Не едят, нет-нет, — ответили мне сразу несколько дикарей. — Любят мучить, да.

— Пытать! — весело сказал лысый и разъяснил. — Чтобы кричали!

Отличная новость, подумала я. Мы выдвинулись в путь — теперь меня тащили на верёвке, но это вовсе не означало, что не нужно было смотреть под ноги. Острые камни и зловредные колючки попадались среди скал на каждом шагу. Из-за яркого факельного огня ночь на пределами освещения казалась совсем тёмной, не было видно даже звёзд.

Я часто спотыкалась, у меня сильно болели натёртые ноги, а от жуткой усталости ломило всё тело. Казалось, если я упаду, то уже не смогу подняться. Жизнь во дворце Альма и в роскошном замке дракона не приучила меня к длительным переходам. Гоблины были полны сил, видно, они привыкли бодрствовать ночью, а днём отсыпались в укромных норах.

Казалось, что тьма не кончится никогда. Мы сделали короткий привал, во время которого мне снова дали напиться — и тогда моё сознание решило устроить мне передышку. Прислонившись спиной к камню, я соскользнула в небытие.

— Грррр, — отчётливо прорычали мне в ухо. Я вскинулась и увидела перед собой покрытую наростами лохматую морду. Алые глаза горели в темноте, как угли.

— Мамочки, — только и смогла пролепетать я. Гоблины с визгами и руганью носились по тропе, между ними сновали белые существа размером со среднюю собаку и клацали челюстями.

«Собака», нашедшая меня, оскалила клыки — длиной они были в палец. Я зажмурилась и закричала от страха. Главарь гоблинов оказался рядом, треснул по морде существа дубинкой. Оно скрылось за чахлым кустом и жалобно заскулило.

— Эльфы-охотники, хорошо, хорошо. Мало идти!

«Мы уже близко», — поняла я и взглянула на небо. На востоке горизонт, местами взрезанный торчащими ввысь острыми скалами, уже окрасился в розовый цвет. Где-то там, во многих часах пути, просыпалась драконья страна Драскольд. Может быть, Эйден уже вернулся домой и хватился меня? К горлу подступил комок.

Мне хотелось бы вернуться в ночь, когда мы впервые остались вдвоём — и поговорить с владыкой драконов начистоту. Почему я недооценила его? С чего я решила, что этот сильный и мудрый мужчина не станет меня слушать, а сию же минуту полетит громить Альмеранию и жечь людей? Да, мне несколько месяцев вбивали в голову, что драконы — наши враги, что они жестокие и у них не бывает никаких чувств. Что если всё это тоже ложь?

Я окончательно запуталась и не видела никакого выхода. Майрон сбежал, Эйден теперь наверняка возненавидит меня (если, конечно, у владыки драконов есть чувства), попытка выбраться на свободу и добраться до сестры с треском провалилась. Выглянув из-за валуна, я увидела, что гоблины сбились в кучу, а напротив них стоят с оружием наизготове эльфы.

Слов было на разобрать, похоже, говорившие общались на каком-то местном наречии. Однако, главарь гоблинов несколько раз махнул рукой в мою сторону и что-то старательно объяснял предводителю эльфов. Кожа у пещерных эльфов тоже была серой, а глаза горели во тьме точно так же, как глаза их охотничьих псов. Дзорги — кажется, там их называл Риан.

Сейчас эти жутковатые создания крутились возле хозяев, но я была уверена — по первому же приказу они способны разорвать клыками любого, на кого укажут эльфы. Я пошевелила пальцами — руки были связаны крепко, освободиться не удастся. Но ноги были свободны.

Стараясь не издавать ни единого шороха, я аккуратно отползла от камня в густую тень скалы. Отсюда я увидела, что тропа, по которой меня вели, была не единственной. В нескольких десятках метрах ниже пролегала ещё одна. Она шла по краю обрыва, но вдоль неё росли обтрёпанные всеми ветрами деревца. Если бы мне удалось спуститься, я могла бы попробовать улизнуть. Гоблины орали всё громче, эльфы как будто не желали их слушать.

Я же потихоньку перемещалась в сторону тропы. Спуск был крутым, как я одолею его без рук, я не представляла. Но это всё равно было лучше, чем погибнуть в цепких руках гоблинов или от эльфийских пыток. Выбирать не приходилось. Я ползла, ползла и ползла, пока один из камней, на который я оперлась сапогом, не сорвался с обрыва вниз.

Тело, помимо моей воли, заскользило вниз — слишком крутым был уклон. Я попыталась замедлиться, но затекшие руки подвели меня, скользкий пучок травы заставил развернуться, и я покатилась с горы кубарем, больно ранясь об острые края камней. Разогнавшись, я пролетела тропу и рухнула на висящее над пропастью деревце. Его корни затрещали и начали рваться. Я успела увидеть, что внизу меня ждут скалы и бурлящая в ущелье вода.

В этот самый миг гоблины и эльфы заметили, что девушки, из-за которой между ними разгорелся жаркий спор, нет на месте. Я затаила дыхание — замерло и деревце подо мной. Скрученный суровыми ветрами ствол с несколькими узловатыми ветками держал меня, словно ладонь немощного старика. Того и гляди выронит! Крики моих похитителей приближались.

Похоже, у меня снова появился выбор: можно было умереть мгновенно, разбившись о скалы, или медленно и мучительно, попав в руки кровожадных пещерных эльфов. Я осторожно повернула голову и увидела дикарей с верёвкой. Стройный эльф, стоящий на самом краю обрыва, давал им ценные советы, но сам помогать не рвался. Солнце вставало из-за горы.

Нужно было решиться и выпустить опору, которую я сжимала коленями и пальцами связанных рук. Реджина на моём месте нисколько не сомневалась бы. Она была настоящей принцессой, а я трусила на каждом шагу. Гоблины спустили сверху верёвку с петлёй и попытались набросить мне на ноги — я увернулась. Деревце жалобно затрещало и накренилось ещё ниже.

Первый солнечный луч упал мне на лицо, выбил из глаз слёзы, ослепил меня. Я сморгнула и вдруг увидела силуэт летящего дракона. Должно быть, мне показалось! Я зажмурилась и снова распахнула глаза — тень крыльев заслонила свет.

— Дракон, дракон! — завизжали гоблины и бросились врассыпную.

Он приземлился на каменный уступ в нескольких метрах от меня. Молодой золотистый дракон, вдвое меньше Эйдена, с тонким изящным хвостом и ясными глазами.

— Риан, — выдохнула я, узнавая его, не веря собственным глазам. — Риан, помоги мне! У меня связаны руки!

Крылатый ящер кивнул и вытянул шею, присматриваясь. Чтобы взобраться на загривок дракону, мне просто необходимо было разрезать верёвки, вот только это было невозможно. Всё решилось в одно мгновение: дерево, наконец, вырвало корни из скалистой расщелины, и мы с ним рухнули вниз. Риан стремительно кинулся наперерез — и в последний момент схватил меня когтями. Брызги ледяной реки, текущей по дну ущелья, успели попасть мне на лицо.

Я чудом не потеряла сознание. У меня захватило дух, когда мы начали подниматься из горного разлома и набирать высоту. Гоблины прятались в кусты и за камни, а вот эльфийские охотники не могли упустить шанса поквитаться с драконами. Они вскинули луки и арбалеты и начали стрелять!

— Лети-и-и! — орала я, стараясь перекричать шум внизу. — Риан, лети скорее!

Юный дракон выдохнул струю огня. Прыткие эльфы успели разбежаться и перезарядить оружие. Они целились не в меня, а в крылья дракона — Риану приходилось крутиться в воздухе, чтобы избежать стрел, он никак не мог взлететь повыше. И вот совсем рядом с моей головой свистнул арбалетный болт и пробил кожаную перепонку крыла.

Следом ещё один — и раздробил одну из лучевых костей. Последняя стрела воткнулась Риану в бок — в уязвимое, не защищённое твёрдыми чешуйками место. Мы начали снижаться, кое-как удерживаясь на одном крыле. Риан выпустил меня над пятачком, поросшим травой, а сам упал в паре десятков шагов дальше.

— Ураааа, ураааа! — завопили гоблины.

Они мигом повылезали изо всех щелей и принялись танцевать вокруг Риана дикарские танцы. Я кое-как поднялась на ноги и потрясла головой. В это невозможно было поверить: находясь на волоске от гибели, я совсем не верила в спасение, но оно пришло, а теперь оказалось — напрасно. Теперь из-за меня убьют и Риана, который зачем-то ввязался в судьбу безродной сиротки.

Меня, между тем, окружили эльфы. Они переговаривались между собой на своём языке.

— Ты правда жена владыки Эйдена? — спросил, наконец, один из них.

— Да, это правда. Прошу вас, отпустите этого мальчишку, — я кивнула в сторону Риана. — Он лишь пытался спасти меня от смерти.

Тот самый эльф, что стоял у кромки обрыва и любовался моим незавидным положением, прищурил глаза, разглядывая меня со всех сторон. Я поворачивалась вместе с ним, помня уроки Майрона — никогда не позволять противнику заходить со спины. Где теперь этот Майрон? Мой дар, так и оставшийся неразбуженным, ой как пригодился бы мне сейчас!

— Мы думаем, что вы врёте, — сказал эльф и обвёл рукой всех присутствующих.

Гоблины, как обычно, начали переглядываться. Бедный Риан трепыхался на земле, перепачканный кровью. Видно, боль мешала ему сосредоточиться и принять человеческое обличье.

— Зачем врать? Зачем? — подали голос гоблины.

— Да, да, зачем? Мы говорим правду! Жена дракона, принцесса!

— А я думаю, — перебил низкорослых дикарей эльф. — Вы схватили в горах обычную человеческую девку и пытаетесь выдать её за принцессу, чтобы заработать! Докажите, что она жена Эйдена.

Я показала эльфу руку с татуировкой, но тот только усмехнулся — всё равно не поверил.

— У неё знак!

— Кольцо на пальце, сам смотри, кольцо!

— Жена, точно жена! Принцесса людей!

— А ну заткнитесь, иначе я натравлю на вас дзоргов, — приказал эльф. — Такую татуировку может сделать любая девица из таверны. Насколько мне известно, драконы передают человеческим жёнам частицу своей магии. Пусть покажет что-нибудь. Ну?

Он вытащил из-за пояса длинный изогнутый кинжал и поднёс к моей щеке. Я вспомнила, что оружие эльфов часто бывает отравлено и перевела взгляд на Риана. Неужели он умрёт от ран?

Сын Эйдена тем временем сумел превратиться и встал, зажимая ладонью рану на боку. Руки его, как и крылья, были перепачканы кровью.

— Она действительно жена владыки Эйдена и принцесса людей, — сказал он. — И если вы не хотите, чтобы Эйден привёл сюда свою армию и выжег дотла все ваши норы, лучше вам отпустить её!

— Думаешь, я тебе поверю, маленький ящерёнок?

— Можешь не верить, но я говорю правду и могу поклясться!

— Ваши клятвы ничего не стоят для нас, — рассмеялся эльф. — Но, пожалуй, стоит поразвлечься. Приведи сюда владыку Драскольда. Если эта девка — его жена, он ведь явится за ней, не так ли? Только у меня одно условие: пусть приходит один. И в обличье человека.

— Как он долетит до Драскольда раненый? — закричала я. — Вы просто издеваетесь над нами!

— Тарил, дай ему эликсир! — предводитель остроухих обратился к одному из охотников. — Пусть выпьет и летит.

Я с ужасом наблюдала, как Риан подносит к губам маленький флакончик. Неужели эльфы и вправду дают нам шанс или просто хотят изощрённо убить нас? Юный дракон принюхался к содержимому и выпил его залпом.

Прошло несколько долгих минут: мы все ждали, когда подействует эликсир. Риан отнял руку от бока, где недавно была рана, и в прореху изорванной рубахи стало видно, что рана затянулась. Вскоре золотой дракон поднялся в воздух и исчез за облаками.

— Убирайтесь! — скомандовал эльф столпившимся гоблинам.

— Нам нужна плата. Да, да, плата!

Главарь гоблинов вышел вперёд. Тут же к нему, повинуясь мысленному приказу эльфа, кинулось с десяток лохматых бестий — дзоргов. Они не напали, но принялись угрожающе рычать и скалить клыкастые морды. Эльф снисходительно улыбнулся.

— Скажите спасибо, что мы вас не убили. Прочь отсюда!

И мои похитители, ворча и переругиваясь, действительно отправились восвояси. Дальше я шла с эльфами — не больше часа прошло, прежде чем мы вышли к эльфийскому лагерю. Там меня бросили в тёмную палатку и приказали сидеть тихо. У входа выставили охрану.

Я была до смерти голодна, голова ничего не соображала после двух бессонных ночей. Устроившись калачиком на полу и примостив голову на связанные руки, я слушала-слушала чужеродные речи эльфов снаружи, пока не провалилась в сон. Когда я проснулась, день уже клонился к вечеру. В лагере царило оживление. Меня растолкали, вытащили за верёвку наружу и тут я увидела Эйдена…

Мой муж стоял, сложив руки на груди, и глядел на меня сверху вниз, как на букашку. Лицо у него было усталым и чуть обросшим щетиной, в золотых глазах плескалось разочарование. Он чуть повернул голову к эльфу, не в силах оторвать от меня взгляда, и произнёс.

— Эта девушка — никакая не принцесса людей. Нет.

Сказав так, владыка Эйден шевельнул пальцами, призывая золотой доспех из чешуи. Он всё ещё сохранял человеческое лицо, но больше не смотрел на меня. Зачем ему было смотреть на безродную сиротку, которая обманула его? У меня оборвалось сердце — сейчас он выпустит крылья и хвост, взмоет в небо и скроется за горами, а я останусь здесь, среди жестоких врагов. И даже не смогу сопротивляться, потому что по-прежнему связана.

— Зачем же ты тогда явился, владыка Драскольда? — нахально спросил эльф. — И даже выполнил наши условия.

— Хотел проверить, насколько твой народ безрассуден, — спокойно ответил Эйден.

— Достаточно, чтобы попробовать заманить в ловушку глупого дракона!

И тут я увидела, что на Эйдена со всех сторон направлены луки и арбалеты — эльфийские охотники выступили из-за камней и кустов, взяли в кольцо одинокого дракона. Да, чешуя может защитить тело Эйдена на какое-то время, но и у него есть уязвимые места. А если оружие отравлено, то хватит и крошечной ранки, чтобы вывести из строя даже такого могучего воина, как мой муж. Никто пока не стрелял, все ждали команды лидера эльфов.

— Вы позвали меня на переговоры, верно? Ещё раз повторю, эта девушка — не принцесса. А это означает, что переговоры окончены!

— Всё верно, владыка. Окончены! — улыбнулся эльф и едва заметно кивнул.

Я не выдержала и бросилась к Эйдену, закрыла собой его грудь. Как жаль, что я такая маленькая в сравнении с рослым мускулистым драконом, но может быть я напоследок хотя бы сумею уберечь его от ядовитой стрелы? Иначе вся моя жизнь окажется бесполезной, а для владыки я навсегда останусь жалкой сироткой, которая вместе с подлым королём людей обманывала его.

Эйден зарычал от злости, но не оттолкнул меня, а обнял крепко-крепко. Засвистели стрелы, они со звоном ударялись о золотую чешую и отскакивали прочь. Я не дышала, крепко прижатая к горячей драконьей шкуре, похожей на металл. Слёзы сами собой хлынули у меня из глаз.

— Прости меня, Эйден, слышишь? Прости меня!

Конечно, он ничего не слышал, но обнимал меня так, словно я что-то значила для него.

Снова град стрел и болтов, а после него — огненное заклинание эльфийского колдуна. Оно окутало нас куполом пламени, но не смогло причинить дракону никакого вреда. Мне казалось, у меня вспыхнула кожа, так было горячо! Защита Эйдена выдержала — мы уцелели. Сверху, с неба, раздались драконьи крики, и эльфы прекратили огонь.

— Ты должен был прийти один! — взвизгнул главный эльф.

— Ты сам подтвердил, что переговоры окончены, — усмехнулся Эйден. — Отступись, ты проиграешь моему отряду. Здесь десять драконов, а сколько вас, тощих охотников? Столько же?

— У нас есть маг! — куда с меньшей уверенностью заявил остроухий. — Парочку ваших он положит!

Столб огня, выпущенный одним из синих драконов, поджёг палатки эльфийского лагеря. Охотники заметались, запаниковали, не обращая внимания на окрики лидера. По всей видимости, у пещерных эльфов было принято в первую очередь спасать собственную шкуру и имущество, а уж потом слушаться приказов старшего. Стало понятно, что боя не будет — Эйден разжал руки, но не отпустил меня. Самый наглый эльф с досадой наблюдал за беготнёй сородичей.

— Ладно, твоя взяла, Эйден. Но оставь хотя бы девицу — зачем она тебе?

— Она не принцесса людей, это так. Ты же знаешь, что драконы прямолинейны и не склонны ко лжи. Но эта девушка — моя жена!

— Не может быть! — злобно огрызнулся эльф и сплюнул на камень, но поделать он ничего не мог.

— Вы не станете их убивать? — Я осторожно подняла голову и заглянула мужу в лицо.

— Мы хорошо проучили их сородичей, ворующих яйца. Хватит проливать кровь. Летим домой.

Эйден тяжело вздохнул и снова посмотрел мне в глаза.

— Меня зовут Белла, — сказала я едва слышно. — Откуда ты узнал правду? Тебе Дара сказала?

— Она самая.

— Но она обещала молчать…

— Я заставил её признаться, — сухо сказал владыка. — А теперь летим домой, Белла.

Вытащив кинжал, Эйден освободил от верёвки мои руки и обернулся крылатым ящером. Я взобралась к нему на загривок и устроилась, как и в день свадьбы, между костяными наростами. Мы почти не пострадали, если не считать ссадин, которые я получила, скатившись с обрыва, но на душе у меня было тяжело и тревожно.

Я понятия не имела, что ждёт меня в замке. Казнь, темница, роль безвольной наложницы — вариантов было множество. Чуть легче мне становилось только от мысли, что из-за меня никто не пострадал. Риан жив, Эйдена эльфы ранить не сумели, военный отряд драконов цел и невредим.

От всего пережитого я как будто утратила способность бояться — полёт не испугал меня. Вечерний ветер трепал мои волосы и курточку, но мы летели не слишком высоко, промёрзнуть до костей я не успела. Драскольд, показавшийся на горизонте, показался мне прекрасным. Замок и дома, окружённые осенними деревьями, были подсвечены волшебными огоньками.

Эйден сделал круг над главными башнями замка и начал снижаться. Он приземлился на площадке напротив своих покоев, ловко перепрыгнул на балкон и ссадил меня со спины. Почти тут же владыка обернулся — и я попятилась внутрь, в распахнутые в спальню двери. Все чешуйки дракона исчезли, стали гладкой кожей, передо мной стоял вполне человеческий мужчина, но мне казалось, что он готов испепелить меня одним своим взглядом.

— Почему? — выдохнул Эйден, наступая на меня. — Почему ты не сказала мне?

Я отступала до тех пор, пока за моей спиной не оказалась высокая спинка кровати.

— У них моя сестра! — выпалила я, когда дракон приблизился почти вплотную. — Они сказали, что убьют её, если я проболтаюсь!

— А настоящая принцесса Реджина?

— Она умерла. Наверное. Я не знаю.

Владыка Драскольда взял моё лицо в ладони, вглядываясь не в глаза, а в самую душу. Я видела, как бушующий в правителе гнев утихает, как злость и разочарование во взгляде сменяются чем-то иным. Интересом? Не знаю. Морщинка между тёмных бровей Эйдена чуть разгладилась, и я снова подумала, что он очень красив, когда не гневается. Моя судьба была сейчас в его руках.

— Принцесса или нет, титулы людского королевства значат для нас куда меньше, чем древние драконьи ритуалы. Я мог бы отказаться от тебя во время свадьбы, но теперь — не могу.

— Что это означает? — пролепетала я.

— Что мы связаны брачными узами, хотим мы того или нет. Ты моя жена, Белла.

— А ты мой муж. Ты простишь меня?

— Если ты пообещаешь впредь всегда говорить мне правду.

— Я обещаю. Но моя сестра… она во дворце Альма. Майрон доберётся до неё!

— Не доберётся, — твёрдо сказал Эйден. — Я посадил твоего Первого чародея в темницу.

— Что? — удивлённо заморгала я. — Но как, он ведь сбежал?!

— Далеко не убежал, но об этом потом. Сейчас я хочу начать всё сначала.

У меня заколотилось сердце, когда Эйден склонился к моим губам и поцеловал меня — так же требовательно и страстно, как в нашу первую ночь. Я обняла его за шею и ответила на поцелуй. Наверное, он всё ещё сердился на меня, но желание обладать постепенно вытесняло в сознании дракона все прочие чувства. Мои волосы были спутаны, одежда была вся в пыли.

— Эйден, я, наверное, ужасно выгляжу сейчас, — прошептала я.

Владыка с рычанием подхватил меня на руки и опустил на постель. Простыни вновь были алыми — как в первую брачную ночь, которая не состоялась.

— Ты выглядишь прекрасно! — ответил он.

Не было платья со шлейфом из роскошного шёлка, не было изысканного кружевного белья. Эйден вынужден был выпутывать меня из плотно облегающего фигуру костюма для верховой езды. Он случайно оторвал пару пуговиц на рубашке и едва ли не выдыхал огонь, когда пришло время расправляться с хитрыми крючочками на брюках. Я потянулась, чтобы помочь ему.

— Сегодня нам никто не помешает, Белла, — тихо сказал мой дракон.

Привычный страх снова начал узлом закручиваться внизу живота — и Эйден словно почувствовал это. Он стянул и отбросил прочь мои брюки и положил горячую ладонь туда, где всё предательски сжималось. Я чувствовала дрожь в его пальцах и то, как он сдерживает дыхание. Должно быть непросто ему было усмирять желание немедленно присвоить меня себе.

Жар от пальцев Эйдена словно проникал сквозь мою тонкую кожу. Я согревалась теплом дракона и страх отступал, сменяясь волнением совсем другого рода. Наши губы вновь встретились в долгом и глубоком поцелуе. Открыв глаза, я увидела, как подрагивают тёмные ресницы дракона — он целовал меня самозабвенно и нежно. В этом было что-то необычное: властный правитель Драскольда, способный испепелить кого угодно во мгновение ока, был так внимателен ко мне, безродной человечке. Почему? Я не понимала. Он ведь совсем не знал, что ещё я скрываю.

— Эйден, постой, я не всё рассказала тебе, — пролепетала я ему на ухо.

— У нас будет много времени, чтобы поговорить. Потом. Потом.

Удивительно, каким гибким и подвижным могло быть огромное мускулистое тело золотого дракона! Эйден снова оказался сверху, но так плавно, что я и не заметила. Он снова и снова гладил меня, словно хотел изучить, запомнить все изгибы моего тела. Выпускал из плена мои губы, но только затем, чтобы чуть отдышаться, чтобы через пару судорожных вдохов снова припасть к ним в неистовой ласке. Я и не заметила, как мой страх растаял и испарился — словно кусочек льда, брошенный в камин.

— Я больше не боюсь, — сказала я и первая раскрылась Эйдену навстречу, обхватила его бёдра разведёнными коленями, прильнула животом к животу.

— Теперь я верю, — шепнул мне мой муж.

Мне было не столько больно, сколько горячо, когда он заполнил меня собой. Огненная вспышка, вслед за которой меня захлестнули жаркие волны, одна за другой. Они накатывали на меня вместе с мощными движениями дракона, унося в стремительный водоворот. Кажется, я забывала дышать, но слышала шумное дыхание мужа, словно он дышал за нас обоих.

Новые ощущения напрочь лишили меня мыслей — в эти минуты я жила лишь чувствами и ощущениями. Я прикрывала глаза и слушала наши сердца, движения наших тел и тихое рычание довольного дракона. Он получил свою добычу и не терзал её как хищник, нет, он наслаждался каждым мгновением нашей близости. В покоях было сумеречно, но я видела улыбку Эйдена — не оскал, а улыбку. Кажется, я улыбалась ему в ответ.

Леди Миранда предупреждала меня о том, что женское удовольствие — капризная штука и приходит далеко не всегда. В первый раз я и не ждала ничего подобного, я была счастлива тем, что владыка простил меня и назвал женой, несмотря ни на что. Драконий ритуал оказался сильнее человеческих интриг. И ритуал действительно связал нас.

Я чувствовала это сейчас — мы были одним, но помимо связи тел было что-то ещё, чему я пока не могла найти названия. Может быть, это мой дар откликнулся на близость дракона. Как бы там ни было, меня внезапно подхватила особо сильная волна, закружила, вынесла на вершину — и я впустила ноготки в плечи Эйдена и застонала.

— Моя Белла, — хрипло выдохнул дракон и прижал меня к себе изо всех сил.

Когда всё закончилось, мы какое-то время не решались пошевелиться. Когда-нибудь мы привыкнем друг к другу и подобные ночи станут для нас привычным делом, но сейчас мы оба хотели запомнить и прочувствовать каждый миг нашего единения. Я принадлежала ему — от этой мысли было и сладко, и немного горько, потому что я вспомнила о других его женщинах.

Эйден был первым, а я — одной из многих, и уже знакомая мне ревность взметнулась у меня в душе, но потом снова улеглась. Я видела, что мой дракон сейчас выглядит счастливым. Он едва ли не мурчал, как огромный кот. Осторожно выпустив меня из плена могучих рук, он выпустил хвост и лениво поигрывал его кончиком, задевая мои щиколотки.

Я устроилась на плече дракона, и он перебирал мои локоны сильными пальцами, выуживая из волос мелкие палочки и даже колючки. Светлые боги, я и забыла, в каком я виде после всех моих злоключений! Эйден сказал, что я прекрасна — я и поверила.

— Мне нужно в купальню, — еле слышно сказала я, когда муж вытащил из моей головы третью колючку.

— Пойдём туда вместе, — легко согласился он и подхватил меня на руки.

— Ты ведь без одежды!

— Я дракон, — усмехнулся Эйден и покрылся золотыми чешуйками. — Впрочем, это мой замок, я могу разгуливать по нему и голышом!

— Но я не хочу, чтобы увидели меня.

— Согласен, владычицу видеть раздетой можно только мне!

Он стащил с постели простыню и обернул меня бережно, как драгоценность. Хорошо, что простыни были алыми — я никогда не узнала, много ли крови пролилось в ту ночь. Это было не важно. Я не чувствовала слабости, напротив, я была наполнена новой силой. Мои щёки вспыхнули, когда Эйден вынес меня из покоев и я поняла, что на нас смотрит стража. Я спрятала лицо на груди мужа и не глядела по сторонам.

В купальне Эйден забрался в горячую чашу вместе со мной и с наслаждением погрузился в воду. После короткой передышки в мою бедную голову снова хлынули тревожные мысли. Я выбралась из промокшей простыни, устроилась на коленях мужа и вздохнула.

— Что с тобой? — чуть приоткрыв глаза, спросил дракон. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, даже прекрасно, вот только…

— Белла, мне плевать, что ты не принцесса. Ты моя жена и ею останешься. У тебя дар, а это значит, что ты сможешь выносить нашего ребёнка.

«Ребёнка», — от этого слова у меня кольнуло в груди. Я стала женщиной, и прямо сейчас во мне было семя моего мужа, а это значило, что я уже могла забеременеть. Усилием воли я заставила себя вспомнить о главном. Я должна всё рассказать Эйдену. Всё.

— У меня есть ещё одна тайна и она куда страшнее, — решилась я.

Зрачки Эйдена сузились, фокусируясь на моём лице. Было видно, что сказанное мной заинтересовало дракона, но не настолько, чтобы забыть об удовольствии. Ладони мужа плавно скользили под водой, поглаживали низ моей спины и бёдра.

— Я не откажусь от тебя, Белла, — подбодрил меня Эйден и нахмурился, почувствовав, как я вся напряглась. — Говори же, раз начала!

— Король Ренвик, — у меня перехватило дыхание: на миг я решила, что кто-нибудь может услышать наш разговор и испуганно огляделась. — Король Ренвик хочет напасть на Драскольд. Ему не нужен мир!

— На переговорах он сам предложил отдать мне в жёны принцессу…

— Фальшивую! — перебила я мужа. — Ренвик уже тогда всё спланировал. Найти девушку, похожую на принцессу Реджину, чтобы убедить вас в добрых намерениях. Чтобы усыпить вашу бдительность!

Эйден продолжал недоверчиво вглядываться мне в глаза, словно подозревал, что у меня от волнения помутился рассудок. Он больше не гладил меня, но удерживал крепко — его пальцы словно закаменели. Я понятия не имела, поверит ли мне дракон после всего случившегося. Ведь и я участвовала в обмане короля Ренвика.

— Напасть на драконов в их родной стихии — среди высоких скал и бездонных ущелий? Неужели король Альмерании лишился разума? У него нет никаких шансов!

— Эйден, я не договорила, — положив руку на покрытую чешуёй грудь дракона, я вновь заставила его слушать. — Ренвик понимает, что даже с помощью Коллегии магов ему не одолеть твоё войско. Поэтому он решил обратиться к силам тьмы. Разбудить древнее зло, похороненное в Безмолвной пустыне. Кажется, его имя — Мор'Таагр.

— Откуда тебе всё это известно? — непривычно сурово и холодно выдохнул Эйден.

Его губы, которые совсем недавно с нежностью целовали меня, стали жёсткими, будто он уже готов был отдать приказ швырнуть меня в подземную темницу. Я снова боялась его, своего мужа, но отступать теперь было некуда. И я продолжала говорить.

— Принцесса Реджина рассказала мне о планах отца накануне свадьбы. Тайно. Ни Ренвик, ни Майрон, ни другие вассалы короля не знают, что я разговаривала с Реджиной той ночью. Иначе они убили бы меня на месте!

— Вот как? Значит, принцесса была не согласна с решением Ренвика?

— Король велел казнить её возлюбленного, поэтому Реджина была не в ладах с отцом. Но она готова была на всё ради своего королевства. Ей с детства внушали, что драконы — это враги, с которыми нужно разобраться раз и навсегда.

— Ты сказала, что она умерла? Она убила себя?

— Она согласилась стать даром для Мор'Таагра, — сказала я, помимо собственной воли покрываясь мурашками. — Чтобы проснуться, тёмному богу нужна девственница королевской крови. Это всё, что я знаю, Эйден. Клянусь тебе!

— То есть, тебе неизвестно, что было после нашей с тобой свадьбы?

— Конечно нет. Майрон прилетел в Драскольд, чтобы обучать меня, когда начнёт пробуждаться дар, но я думаю…

— Он шпионит в моём замке, — закончил за меня муж. — И присматривает места, где можно будет открыть порталы.

— Скорее всего, — кивнула я. — Надеюсь, твоя темница надёжная? Майрон сильный маг, я видела, как он убивает одним щелчком пальцев.

— Я посадил Первого чародея на цепь, которая не даст ему колдовать, — задумчиво проговорил Эйден и вновь принялся поглаживать меня под водой. — Так он не сможет открывать порталы и передавать записки королю Ренвику.

“А я никогда больше не получу писем от Талисы и не узнаю, что с ней стало” — подумала я, опустив ресницы. Эйден пошевелился, привлекая меня к себе ближе. Его роскошный хвост вынырнул из купальной чаши, вздыбив кучу тёплых брызг, раздражённо ударил по воде. Сердце у меня билось, как у перепуганного зайца, но не было похоже, что дракон собирается вымещать зло на мне — он напряжённо размышлял.

— Что нам делать? — тихо спросила я.

— Нам? — дракон удивлённо вскинул брови и в его глазах вспыхнул огонь расплавленного золота. — Это мне нравится, Белла. Нам. Впрочем, я с самого начала видел, что ты сильная девушка. Скоро пробудится твой дар.

— Я не хочу войны, Эйден. И я боюсь за мою сестру — кроме неё у меня нет родных. Если король Ренвик и герцог Карл перестанут получать сведения от Майрона, они могут понять, что нас раскрыли. И избавиться от Талисы.

— Хм, — чуть улыбнулся дракон. — Значит, пришло моё время поиграть с королём людей. Не то чтобы я любил лживые игры, но Ренвик не оставил мне вариантов.

— Что ты собираешься сделать?

— Подготовиться к нападению, конечно же. Мы встретим безумцев из Альмерании так, как подобает. Что же касается Мор'Таагра — я читал немало древних легенд и преданий. Никакая жертва не заставит бессмертное существо слушаться жалкого человечишку.

— Думаешь, у короля ничего не получится?

— Уверен в этом. Завтра я познакомлю тебя кое с кем, а потом решим, как действовать дальше, — сказал мой муж и решительно взял меня за плечи. — А теперь вернёмся к тому, с чего начали. Я не позволю этому заговору испортить мне первую брачную ночь.

— Я хотела смыть песок и грязь, — пролепетала я и потянулась за мочалкой. Эйден отобрал её у меня и натёр душистым мылом так, что разноцветные пузырьки полетели во все стороны.

— Никогда этого не делал, — сказал дракон и начал аккуратно водить губкой по моей коже. — Забавно. Обычно наложницы намыливают своего господина, а затем поливают из кувшина чистой водой.

— Отдай, я сама! — сказала я и попыталась выхватить мочалку у ловкого ящера. Он обвил меня хвостом поперёк талии, обездвиживая и удерживая на своих коленях.

— Ты не должна перечить владыке Драскольда!

В голос моего дракона вернулось привычное тепло, и страх, снова сковавший всё моё тело, снова начал уходить. Напряжение после трудного разговора растворялось в плавных движениях, в плеске тёплой, приятно ласкающей кожу воды. Эйден сам бережно вымыл мои волосы, неловко перебирая их пальцами, прошёлся пушистой мочалкой по всему телу — от шеи до кончиков пальцев на ногах.

После он спрятал чешую и хвост и позволил мне поухаживать за собой — но стоило мне дойти до низа его живота, спрятанного под водой, как муж выхватил у меня из рук мочалку и забросил её в дальний угол купальни. Я шутливо перевернулась в его объятиях, пытаясь сбежать из чаши, но Эйден поймал меня за талию.

Я стояла на коленях, схватившись за скользкий край каменной чаши, а он прижимался ко мне сзади и шумно дышал в самое ухо. Пальцы дракона скользили по моей груди, с которой сползала пена. По спине снова побежали мурашки — и на этот раз вовсе не от испуга. Эйден отодвинул мокрые волосы и поцеловал меня в шею.

— Не бойся, больно больше не будет, — прошептал он.

И я не стала перечить владыке Драскольда.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

В это невозможно было поверить, но похоже проклятой драконице удалось обмануть нас обоих — и Беллу, и меня! Как я мог положиться на слова этой ящерицы и упустить самое главное? Принося кровную клятву, Дара пообещала сделать так, что моя сиротка сама убежит из замка владыки Эйдена, но ни слова не сказала обо мне. Драконица отнесла меня в горы и просто оставила на тропе. Кто же знал, что этот путь приведёт меня вовсе не к Белле!

Я в который раз вскочил с твёрдой, как камень, лежанки и принялся измерять шагами темницу. Драконы бросили меня в сырое подземелье, где по стенам бежали струйки воды, пол был покрыт мохом и слизью, а в воздухе стоял гнилостный смрад. Из подобной переделки я выбрался бы в два счёта, если бы не цепь, сковавшая мои запястья — она лишила меня способности творить заклинания. Однако, убить меня драконы не пытались.

В первые часы я потратил немало сил на то, чтобы избавиться от антимагического артефакта. Всё тщетно — звенья цепи были выкованы так, что смогли бы удержать и чудовище! Я гневался, требовал отвести меня к Эйдену, собирался во что бы то ни стало разыскать и размазать по стенке хитрущую Дару, но никто не слышал моих криков. Похоже, мои пленители попросту забыли обо мне. Наверняка они отправились на поиски Беллы. Моей Беллы!

Если, конечно, сиротке удалось выжить в горах. Меня спас лишь мой дар.

Откуда-то из темноты послышался стук маленьких каблуков. Замелькали жёлтые пятна факельных огней, и я весь обратился в слух — неужели Дара решила меня проведать? Я потихоньку начал наматывать на кулак длинную цепь. С мерзавкой я справлюсь и без магии, пусть только подойдёт поближе к решётке моей тюрьмы. Огни разделились: три остались поодаль, а один продолжал приближаться.

Каково же было моё удивление, когда я увидел её… Сиротку!

— Магистр Майрон? — недоверчиво спросила она, нахмурив хорошенькое личико.

Она была цела и невредима! Более того, она выглядела прекрасно как никогда. Мягко облегающее силуэт золотистое платье, сшитое по драконьей моде, с длинным шлейфом, имитирующим ящериный хвост. Аккуратные туфельки из блестящей кожи. Высокая причёска, крест-накрест заколотая длинными костяными шпильками. Ожерелье из рубинов, похожее на брызги крови…

А главное — нежный румянец на щеках и алые припухшие губы. Такие бывают у женщин после долгих страстных поцелуев. У меня защемило сердце от разрывающих душу противоречивых чувств. Я был счастлив видеть её такой красивой. Я был страшно зол на всё происходящее.

— Смотрю, ты не слишком рада меня видеть, — сказал я и подошёл ближе.

Темница представляла собой нишу, отделённую от подземелья чугунной решёткой, поэтому Белла имела неплохую возможность насладиться моим жалким видом. Одежда на мне была изорвана после схватки со слепыми, но крайне зубастыми бестиями, напавшими на меня в горах. Левая рука окровавлена — когти дикого вердрейка оставили на коже глубокие борозды. На волосах наверняка остался пепел после сражения с пещерными пауками.

— Я просто не думала, что увижу вас снова, Первый чародей.

— А я наоборот — надеялся встретиться с тобой.

— Поэтому вы сбежали из замка как распоследний трус? — улыбнулась она.

— Кто сказал тебе такую чушь?! Неужели эта ящерица Дара?

— Зря стараетесь, — покачала головой Белла. — Я была в ваших покоях той ночью. И вас не было.

— Потому что я был в горах!

— То есть, вы знали, что я попаду в ловушку? — изумилась она. — Вы были заодно с Дарой?

— Драконица преследовала собственные цели, поэтому устроила всё так, чтобы мы оба погибли. Но, как видишь, мне удалось выжить, да и ты выглядишь чудесно.

Она приблизилась вплотную к темнице, и я всё ждал, когда она начнёт насмехаться надо мной. Должно быть, она мечтала об этом моменте — посмотреть на меня свысока и отомстить за все обидные слова, которые я говорил ей во время обучения на принцессу Реджину.

— Как вы оказались за решёткой, Майрон?

— Не догадываешься? Синие драконы, стражи этого замка, бросили меня сюда по распоряжению владыки.

— Расскажите мне, — попросила она, обхватив пальчиками толстые заржавленные прутья.

— Мне пришлось сражаться с бестиями, живущими в горах. Подробности тебя вряд ли заинтересуют, но когда меня ранили, я воспользовался телепортацией и оказался в твоих покоях, где меня и поджидали синие драконы.

— И это всё? Я думала, вы что-то натворили в замке.

Я выпустил смотанную цепь — и она звякнула о каменный пол. Медленно подошёл ближе. Ещё ближе. Белла была похожа на цветочный бутон, вот-вот готовый лопнуть от напряжения. Она пахла свежими лепестками роз, а её дар был так близко, что у меня закружилась голова. Девчонку переполняла магия. Только-только зарождающаяся, дикая, неуправляемая.

— Владыка Эйден сделал тебя своей женой, — прошептал я ей в лицо.

Сиротка кивнула — с достоинством. Она похоже была довольна тем, что произошло.

— Он сказал, что человеческие титулы имеют куда меньше значения, нежели обряды драконов. Брачный союз нельзя расторгнуть. Я останусь его женой, потому что меня благословили старейшины и само небо. Вы опасались, что Эйден, узнав об обмане, нападёт на Альмеранию, так вот — этого не произойдёт. Он признал меня и хочет от меня наследника.

— Прекрасно, — процедил я сквозь зубы. — А что стало с Дарой?

— Владыка запретил ей приближаться к замку и… летать.

— Как это возможно?

— Она больше не может превращаться — на её шее рабский ошейник, — пояснила Белла.

— И ты пришла сказать, что и меня ждёт подобная участь? — я коснулся её побелевших от напряжения пальцев, и она вздрогнула, но не отшатнулась. — Что я больше не смогу колдовать?

— Я хочу, чтобы вы вернули мне мою сестру Талису. Сумеете перенести её сюда или убедить Ренвика отдать её посланникам драконов — мы отпустим вас на все четыре стороны.

Белла

Никогда прежде я не видела магистра Майрона в таком ужасающем виде! Одежда висела на нём клочьями, спутанные волосы были похожи на воронье гнездо, пятна крови и грязи покрывали мага с головы до ног. Если бы не знакомый мне блеск в тёмных глазах — я бы подумала, что Первый чародей упал духом. Нет, похоже заключение не сломило его волю, а внутренняя злоба держала на ногах, несмотря на раны и усталость. Под глазами у Майрона залегли тени.

— Отпу́стите, — повторил он, накрыв ладонью мою руку. — А если это не то, что мне нужно?

— Ну, знаете, — я выдернула пальцы и поудобнее перехватила факел. — По-моему, вы сейчас не в том положении, чтобы диктовать свои условия.

— Я считал драконов жестокими и не слишком умными, это верно. Однако, владыка Эйден утверждал, что его народ отличается прямолинейностью и честностью.

— Так и есть, магистр Майрон!

— Значит, ты согласна с тем, что твой учитель должен сгнить в темнице? — злобно улыбнулся он.

Я видела, как по бледным щекам мага сбегают капельки пота. Он не показывал слабости, но ему приходилось нелегко. Сердце сдавило от жалости. Мне трудно было понять, почему владыка Драскольда бросил Майрона в подземелье, в то время как Дара разгуливает на свободе, пусть и за пределами замка. Ведь именно Дара едва не погубила меня!

Отведя огонь от лица мага, я прошлась вдоль решётки, чтобы собраться с мыслями. Если уж быть откровенной — я рисковала жизнью по собственной глупости, винить в побеге бывшую любовницу Эйдена было удобно, но тоже не слишком честно. А Майрона и вовсе наказали лишь за то, что он проник в мои покои при помощи телепорта. Он, оказывается, не пытался никуда убежать.

— Я поговорю с владыкой, — тихо сказала я. — Мой муж суров, но справедлив.

— Твой дар вот-вот проснётся. Ты уверена, что справишься с ним?

В голосе чародея слышались нотки сомнения. Тихонько позвякивала цепь — я чувствовала, что Майрон следует за мной, точно его притягивает ко мне сильнейшим магнитом. Мне было не по себе в присутствии этого человека, я снова чувствовала жжение в груди. Конечно, дар должен был раскрыться благодаря Эйдену, ведь именно он стал моим первым мужчиной и разбудил магию. Вот только ни я, ни муж, понятия не имели, когда это должно произойти.

— Уверена, — ответила я через плечо. Обманывать мне было уже не привыкать.

— Признаю, я не раз угрожал тебе расправой над Талисой в случае твоего непослушания. А что мне было делать? Ты попала во дворец Альма неотёсанной сироткой из приюта, начисто лишённой манер и понятия о хорошем тоне. Единственное, что у тебя было — это сестра. Но! Если бы мы не отняли её у тебя, ты никогда бы не выучилась быть принцессой и не встретилась с Эйденом.

— Я сделала всё, чего вы от меня требовали. Мы в расчёте, магистр Майрон.

Сдерживаться становилось всё сложнее. Проклятье, даже посаженный на цепь, этот маг умудрялся манипулировать моим состоянием. Я вспомнила, как он проверял мою невинность в пансионе и слизнул с лезвия кинжала капельку моей крови. Не это ли давало ему надо мной власть?

— Ты умница, Белла, — вкрадчиво произнёс он. — Вот только Талиса всё ещё во дворце. И я не готов ничего обещать тебе до тех пор, пока ты не снимешь с меня эту цепь.

Пришлось, наконец, снова повернуться к нему лицом.

— Я велю принести вам бумагу и перо, а вы напишете Карлу, чтобы он передал Талису драконьим стражам. Либо вы создадите портал и призовёте её сюда, — сказала я, стараясь выглядеть убедительной.

— Письмо, — выплюнул Майрон. — Потому как призвать можно лишь демона. Человеческая девчонка должны войти в портал сама или её должен ввести туда маг.

Мои личные охранники быстро раздобыли письменные принадлежности. Майрон отошёл к каменному выступу, служащему заключённому и скамьёй, и лежанкой, обмакнул перо в чернильницу и размашисто написал на листе несколько строк. Тихо рассмеялся, добавил подпись. Я терпеливо ждала, не в силах даже и помыслить, что маг способен перехитрить меня. Он был злобен и жалок, но он ведь не мог окончательно потерять разум, чтобы продолжать интриги!

— Прошу, — с презрительным поклоном Первый чародей подал мне свёрнутое в трубочку письмо.

Генерал драконов Ларрис приблизился к нам и протянул руку. Я уже почти вложила свиток в его ладонь, когда Майрон звякнул своей цепью. Металлический звук отрезвил меня. Едва не разорвав бумагу, я торопливо развернула послание.

«Дорогой Карл! Драконы узнали правду о Белле. Убей её сестру Талису!»

У меня задрожали руки, горло перехватило спазмом.

— Вы! Вы ничтожество! — воскликнула я. — Я вас ненавижу!

В этот миг сила, долго таившаяся во мне, вскипела внутри и выплеснулась наружу неистовым пламенем. Письмо само собой вспыхнуло в моих руках, огонь с рук перекинулся на платье. Я закричала от ужаса, стражи бросились ко мне и принялись сбивать языки пламени руками.

— Скорее, воды! — крикнул Ларрис и, сбив меня с ног, укрыл собой, расправив крылья.

Однако, магическое пламя не унималось. Доблестный генерал вскоре зарычал от боли и отстранился — его лицо и грудь быстро покрывались красными волдырями.

— Освободите меня, идиоты! — орал Первый чародей, сотрясая чугунную решётку.

— Ларрис, выпусти Майрона, — задыхаясь от дыма, прокашляла я. — Сними с него цепь! Скорее!

Огонь — самая близкая драконам стихия пробудилась во мне первой. Он вырывался из моих ладоней, уничтожал одежду и был способен поджарить даже устойчивую к пламени шкуру драконов. Я размахивала руками, осыпая искрами тёмное подземелье, но проснувшаяся магия никак не желала угомониться.

Наконец громыхнула дверь темницы — и магистр Майрон бросился ко мне, на ходу читая заклинания. Меня укрыло прозрачным куполом, с которого сыпались снежинки. Первый чародей взял меня за запястья, встряхнул и заставил посмотреть ему в глаза.

— Это вы! — выдохнула я, и изо рта у меня тоже полетели искры. — Это вы меня разозлили!

— Белла, ты должна успокоиться! — сказал он и стиснул мои руки. — Дыши. И считай до десяти.

— Вы нарочно это сделали!

— Да, потому что я хотел увидеть это — как проснётся твоя магия. Я ни о чём не жалею!

— Пустите меня!

— Успокойся! Ты ведёшь себя не так, как подобает владычице Драскольда. Считай. Ну же!

— Один, два, три, — затараторила я. — Четыре, пять…

От пальцев Майрона по моим жилам потекла леденящая прохлада. Мой дар перестал бушевать, облако огня сжималось, снова превращаясь в жгучую искру, спрятанную в груди.

— Шесть, семь, восемь, — вместе со мной считал проклятущий маг. — Я думал, Эйден рассказал тебе, как это бывает.

— Нужно сообщить владыке Эйдену, — сказал Ларрис, не обращая внимания на ожоги. — Вы сможете идти, ваше величество, или мне отнести вас на руках?

— Девять, десять, — досчитала я — от огня не осталось и следа, лишь тлели шёлковые ленты на подоле моего наполовину сгоревшего платья.

— Я помогу ей, — заявил Майрон и медленно поднял меня с каменного пола. — Дар владычицы пока не подчиняется ей, поэтому я буду рядом, чтобы подстраховать её величество.

Белла

Увидев меня в испорченном платье и с перепачканным сажей лицом, Эйден перепугался. Он выскочил из-за стола, за которым обсуждал дела со своими генералами и советниками, бросился ко мне и подхватил меня на руки. Его лицо выражало крайнюю тревогу.

— Что произошло, любовь моя? Кто на тебя напал? Если этот маг виноват…

— Эйден, послушай меня, — затараторила я. — Майрон не виноват, он помог мне справиться с пламенем. Огонь появился сам собой и перекинулся на одежду! И Ларриса обожгло тоже!

— Я в порядке, — доложил синий дракон, хотя ему, на мой взгляд, требовалась срочная помощь лекаря.

Муж аккуратно стёр с моей щеки грязь и заглянул мне в глаза:

— Ты точно не пострадала?

— Мне огонь не причинил никакого вреда, я даже его жара не почувствовала!

Эйден бережно прижал меня к груди и метнул на Майрона сердитый взгляд. Тот не стушевался, а наоборот, задрал нос и наставническим тоном произнёс:

— У твоей жены проснулся дар, Эйден. Оставлять её без присмотра было плохим решением. В этот раз мы справились, в другой раз нужного человека может не оказаться рядом. Белле просто повезло, что магия решила проснуться в тот самый момент, когда она пришла навестить меня в темнице.

Я, разумеется, помнила, что стало причиной выплеска дара — сильные эмоции, с которыми мне не удалось сладить. Майрон нарочно провернул всё так, чтобы его освободили. Но мне всё ещё было страшно, и я беспрестанно думала о сестре. Если владыка Драскольда прикажет вновь посадить Первого чародея на цепь, то я могу никогда не увидеть Талису. Майрон был опасным противником даже на свободе, и я боялась, что он будет мстить за своё пленение.

— В Драскольде немало мудрых драконов, — заметил Эйден. — Старейшины помогут Белле справиться и обуздать её дар.

— Сомневаюсь, что они часто имели дело с человеческими чародейками. В конце концов, я именно за этим и прибыл в замок — чтобы обеспечить безопасность моей подопечной.

— Где же ты был, когда она в одиночку блуждала среди скал?!

Я потихоньку погладила Эйдена по груди — мне не хотелось, чтобы разгорелась ссора. Майрон усмехнулся и кивнул в сторону моих личных стражей.

— А личная охрана владычицы где была? По-моему, мы оба допустили оплошность, владыка.

Аккуратно схватившись за шею мужа, я встала на ноги, одёрнула остатки платья. Эйден поправил мне растрепавшиеся волосы и положил свои большие ладони мне на плечи — это было приятно.

— Мы все живы и здоровы, — я бросила взгляд на обожжённого охранника. — Ну, почти. Давайте просто подумаем, что делать дальше с моей магией.

— Ты хочешь, чтобы Первый чародей обучал тебя? — спросил Эйден. — Ты доверяешь ему?

Выразительный взгляд Майрона и лёгкая улыбка на его губах не позволили мне сказать правду.

— Да. Магистр Майрон обучал меня ещё в Альмерании, поэтому пусть он учит меня заклинаниям. Тем более, в замке Драскольда нет учебников на моём языке, а он привёз их с собой. Но, прежде чем мы начнём, пусть он доставит сюда Талису Линд.

— Я сам слетаю за твоей сестрой, Белла, — заявил Эйден.

— Это вызовет подозрения у короля Ренвика, — приглушённо проговорил Майрон. — Лучше бы сделать так, чтобы девочку, кхм, выкрали втайне от нашего короля.

— Ты расскажешь, где её держат, а я всё организую сам, — решил мой муж, и Первому чародею оставалось только кивнуть.

Мы с Эйденом договорились ни словами, ни действиями не показывать Майрону, что знаем о планируемом нападении. Король Ренвик должен был до последнего верить, что застанет глупых доверчивых врагов врасплох. Владыка уже начал готовить своих людей — по ночам в Драскольд прилетали новые и новые боевые драконы, всех их размещали в замке или неподалёку от него.

Ларриса отправили лечить ожоги, мне Эйден тут же подобрал нового охранника из доверенных генералов, после чего я отправилась, наконец, к себе — отмываться от сажи, переодеваться и приводить себя в порядок. Триша, увидев меня, разволновалась и принялась охать и ахать на все лады. Рядом с мужем я немного пришла в себя и мне не хотелось расставаться.

— Мне ещё многое нужно обсудить с советниками, но будущую ночь мы обязательно проведём вместе, — заверил меня Эйден и горячо поцеловал в губы.

Я ответила ему, про себя искренне удивляясь, как быстро можно привыкнуть к поцелуям. Ещё совсем недавно касание жарких и властных губ мужа будило во мне первобытный ужас — я и представить себе не могла, что когда-то стану принадлежать дракону до конца. Сейчас моё сердце всё ещё замирало в предвкушении будущей ночи, но это был далеко не страх.

После всех купальных процедур я устроилась в большом кресле с книгой, твёрдо решив выяснить, как предотвратить катастрофы, связанные с моим даром. Я хотела узнать, могу ли я уже сейчас контролировать стихийную силу, или она будет выплёскиваться из меня, когда ей вздумается. Жаль, в учебнике для студентов-первогодков Академии ничего не говорилась про крылья.

Помимо огненной и воздушной магии — естественной для драконов — у меня должна была проснуться способность летать. Я пролистала всю книгу от начала и до конца, вздохнула, взялась за следующую, но тут мои веки сами собой сомкнулись, и я ненадолго провалилась в сон. Это было хорошо: к ночи, когда Эйден прислал за мной, я снова была полна сил.

— Дар проявляется в минуты сильных эмоций или волнения, — сообщила я мужу, когда мы в первый раз утолили свою страсть и расслабленно лежали поверх простыней.

— Мне следует быть осторожным, чтобы ты не подожгла постель?

— Наверное, на сегодня магическая сила уже иссякла, я почти не чувствую её внутри.

— Удивительно, как в таких хрупких созданиях, как люди, может скрываться столько энергии!

Я сползла с плеча Эйдена и повернулась к нему спиной — он нежно провёл кончиками пальцев у меня между лопаток и запечатлел там поцелуй. Моя кожа покрылась мурашками от удовольствия.

— Там ещё не видно моих крылышек? Не растут? — хихикнула я.

— Они не вырастут в прямом смысле, — засмеялся дракон, не сразу сообразив, что я шучу. — Твои крылья будут сотканы из магии. Они раскроются в полёте.

— В полёте? Это как? Я ведь не смогу взлететь сама.

— Но я смогу поднимать тебя в небо, чтобы ты тренировалась.

— Эйден, ты хотел, чтобы я встретилась с кем-то, кто знает о тёмном боге Мор'Таагре, — вспомнила я и повернулась к нему, тут же становясь серьёзной.

— Да, я договорился, что она будет ждать нас в конце недели. Это шаманка и зовут её Сильвенея.

— Необычное имя для драконицы, — заметила я. — Или она эльфийка?

— Старая эльфийка, которая утверждает, что она ровесница Роковому Хребту. Она немного не в себе, но почему-то мне кажется, что вы отлично поладите.

— Я думала, что эльфы — ваши враги.

— Видишь ли, люди тоже наши враги. Но не все. Среди них есть очень милые.

Эйден притянул меня к себе и вдохнул запах моих волос. Я обняла его, уткнулась носом ему в ключицу. Всё начиналось так — я должна была выйти замуж за врага, но теперь я ни за что не хотела бы возвращаться. Кажется, я влюбилась в того, кого должна была ненавидеть.

Пещера шаманки представлялась мне зловещим местом, украшенным черепами и ритуальными свечами. Успокаивало меня лишь то, что Эйден был рядом и крепко держал меня за руку. Он сказал, что Сильвенея многое знает о тёмном боге, поэтому я готовилась быть учтивой и запоминать каждое слово старой эльфийки.

Каково же было моё удивление, когда мы вошли в её жилище — оно было залито волшебным светом! Стены пещеры были сплошь покрыты вьюнками, цветы которых светились ярче звёзд на ночном небе. Старинная изящная мебель и потёртые узорчатые ковры создавали ощущение уюта.

После мрачных коридоров многочисленные огоньки ослепили меня так, что я не сразу заметила шаманку. Сильвенея бесшумно вышла нам навстречу — тонкая, словно высохшая травинка, с россыпью белоснежных косичек и светлыми глазами в обрамлении сетки морщин.

— Эйден, ты ли это? Ну здравствуй, мой мальчик! А это… неужели твоя жена?

— Её зовут Белла, — представил меня владыка, и я присела в поклоне.

Старушка окинула меня прищуренным взглядом, и я не могла разгадать, то ли она действительно плохо видит, то ли высматривает во мне что-то подозрительное. «Она немного не в себе», — вспомнила я слова мужа и мягко улыбнулась шаманке. Та протянула ко мне морщинистую руку. Хотела коснуться моей груди, но тут же отдёрнула пальцы, будто обожглась.

— Какой дар! Чистый, словно горный ручей и дикий, как лесная кошка. Почему ты не отвёл жену к старейшинам, Эйден? Ей нужно научиться управлять этой силой.

— Я отведу её, Силь, обещаю. А сейчас расскажи всё, что помнишь о Мор'Таагре — поверь, это важно не только для меня. Под угрозой может оказаться весь мир.

— Тебя начал заботить весь мир? — усмехнулась эльфийка. — Наверное, ты повзрослел.

— Прости, что не прислушивался к твоим предупреждениям раньше, — виновато пробурчал Эйден.

Я бросила на мужа быстрый взгляд. Вот как! Оказывается, старушка чувствовала, что надвигается нечто страшное, а драконий владыка решил, будто всё это бредни. Сильвенея поманила нас за собой, пригласила сесть в плетёные кресла у круглого столика. Эйден с сомнением оглядел сиденья, рассчитанные на лёгоньких эльфов, и уселся прямо на ковёр. Я забралась в кресло и снова взяла мужа за руку — так мне было куда спокойнее.

— Драконы всегда смотрели на пещерных эльфов свысока, — начала шаманка. — Вы думали, что покорили небо, а наш удел — жить рядом с бездной, в которой спят давно забытые боги. Собственно, так оно и было. Тьма дремала внизу, у нас под ногами. Время от времени находились безумцы, думающие, будто бездна является источником огромной силы.

— Разве это не так? — осторожно вклинился Эйден.

— Всё верно, — покивала старая Силь. — Дремлющая сила тёмных богов велика, вот только думать, будто кто-либо из смертных способен подчинить её себе — большая глупость. Первыми в эту ловушку попали мы, эльфы, несколько столетий тому назад.

— Расскажите, пожалуйста! — попросила я.

— Это было давно, и мой народ не любит вспоминать о тех временах, как, впрочем, и наши родичи, называющие себя светлыми эльфами. Теперь мы делаем вид, будто у нас разные предки и разные боги. Но когда-то все эльфы были едины и жили в лесах.

Эйден нетерпеливо пошевелился — горячему дракону хотелось поскорее узнать, как нам победить Мор'Таагра и отправиться тренировать свою армию. Старушка же никуда не торопилась, она жила на белом свете так долго, что давно осознала бесполезность любой суеты.

— Однако, эльфов окружало множество других народов, — неторопливо продолжала шаманка. — Люди приходили в леса, чтобы охотиться и рубить деревья. Гномы путешествовали в поисках золотых жил и самоцветов. Оборотни вышли из звериных нор и захотели строить жилища на нашей земле. В конце концов и в эльфийском обществе произошёл раскол — наши маги искали могущества, чтобы побороть врагов, и некоторые из них решили обратиться к силам тьмы.

— Совсем как сейчас люди, — вздохнула я. — Наш король говорит, что Мор'Таагр поможет ему победить драконов.

— Это ловушка, дитя моё, вечная ловушка. Эльфийские маги ушли в глубокие пещеры и отыскали путь в бездну. Они потревожили тех, кто спал со времён сотворения мира. Разумеется, за это они были прокляты и своими светлыми сородичами, и тёмными богами. Мор'Таагр какое-то время помогал магам, а после — расправился с ними и ушёл на поиски новых жертв.

— И нашёл людей?

— Да, Белла. Люди пришлись ему по нраву — они легко поддаются искушениям и мало живут. Собственно, одно следует из другого. У Мор'Таагра появились последователи, вместе они отстроили целый город. Он назывался Аш'Фар.

Я вскинула голову, на миг вспомнив ту ночь, когда ко мне пришла принцесса Реджина.

— Безмолвная пустыня! Бабушка Силь, но ведь людям удалось загнать злого бога обратно в бездну?

— Как ни странно, да, — улыбнулась шаманка. — Оказалось, что далеко не все люди желают безграничной власти и неслыханного богатства. Среди них есть и отважные сердцем, и благородные духом. Даже маги, да. Мор'Таагра связали силой четырёх печатей и упрятали в подземную темницу. Самые верные последователи стали Хранителями, охраняющими его покой.

— Почему те отважные люди просто не убили его?! — возмутился Эйден.

— Потому что смертные не могут убить бессмертных, глупая твоя драконья башка! — грустно рассмеялась Сильвенея. — Пожалуй, пора угостить вас эльфийским чаем и медовым печеньем.

Я была совсем не против печенья, но любопытство пересилило, и я спросила:

— Почему же светлые боги не помогли ни людям, ни эльфам? Они ведь могут справиться с обитателями бездны, не так ли?

— Могут-то могут, — пожала плечами Сильвенея. — Но то ли мы плохо просим их о милости, то ли они не желают вмешиваться в дела смертных. К тому же, светлым богам противно убийство. Даже таких, как Мор'Таагр.

— Давайте я помогу вам! — вызвалась я и пошла следом за шаманкой.

Старушка повесила медный чайничек над небольшим очагом, щёлкнула пальцами — и сложенные кучкой угольки послушно вспыхнули. Я оглядела отгороженный под кухню уголок — не было похоже, что шаманке кто-то помогает по хозяйству. Всё здесь было устроено так, чтобы старушке легко было управляться самой. Она проворно закинула в чайник пригоршню трав, добавила сушёные ягоды, перемешала всё длинной ложечкой и всыпала в напиток пригоршню серебряных искр.

— Для бодрости духа, — пояснила она. — Достань-ка чашки, Белла, они вон в том шкафу.

Потом мы ели рассыпчатое печенье, запивали его ароматным чаем и некоторое время беседовали о простых вещах, не имеющих отношения ни к войнам, ни к тёмным богам. Не будь меня рядом, Эйден выразил бы нетерпение, но сейчас он встречался со мной взглядом, и я видела, что он счастлив видеть меня в спокойствии и безопасности. Наконец, шаманка отставила чашку, откинулась на спинку кресла и на миг прикрыла глаза.

— Теперь печати, удерживающие Мор'Таагра, разрушены. Пролилась невинная кровь. Тот, кто ищет власти над миром, сломал замок на темнице злодея. И будьте уверены — скоро зло восстанет!

— Силь, поэтому мы и пришли к тебе, — напомнил старушке владыка. — Что нам делать?

Мой дракон осторожно тронул шаманку за руку — та вздрогнула и вернулась в реальность.

— Что-что? Вам придётся вновь создать четыре печати: огня, камня, грозы и хаоса, вновь загнать зло в бездну и запечатать там! Но даже если вы ослабите эту тёмную сущность, найдёте магов, которые вам помогут и упокоите Мор'Таагра, вам понадобится Хранитель. Смертный, готовый отдать жизнь ради восстановления равновесия.

— О, боги! — только и смог проговорить Эйден. — Но кто же на это согласится?

— Я не знаю, — махнула рукой старушка. — Нашлась же та, что пожертвовала собой ради разрушения печатей и пробуждения бога. Поищите героя, готового стать Хранителем. Добровольно.

— Как жестоко, — сказала я после долгого молчания. Чай теперь казался мне горьковатым, а недоеденное печенье не лезло в горло. — Всегда нужны жертвы!

— Такова цена общения с бессмертными, девочка. Ключ к темнице — одна жизнь. Хорошо, если одна.

Эйден поднялся на ноги и прошёлся по жилищу эльфийки — мой дракон был таким большим, что ему хватило трёх шагов, чтобы пересечь маленькую гостиную.

— Сколько у нас есть времени, Силь?

Шаманка вытащила из кармана что-то напоминающее чётки — разноцветные бусины были нанизаны на суровую нитку. Высохшие пальцы пробежались по округлым самоцветам.

— Меньше трёх лунных месяцев. Больше одного. Точнее сказать не могу.

— Спасибо тебе за рассказ, но времени, как я и думал, совсем немного. Я должен подготовить свою армию, а Белле предстоит многому выучиться, чтобы суметь защититься в случае опасности.

Я поблагодарила Силь за угощение, помогла ей убрать со стола и взглянула на мужа. Он вновь был сосредоточен и суров — тёмные брови сдвинуты, острая морщинка залегла посередине, на скулах играют желваки. Сколько раз я уже видела дракона таким и внутренне содрогалась от страха? А теперь он не казался мне страшным, я вместе с Эйденом переживала за судьбу Драскольда и Альмерании. Мы вылетели в обратный путь к замку, и я полна была решимости начать обучение.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

— Ты слишком напряжена, Белла, — я, едва касаясь пальцами, провёл по шёлковому рукаву её платья от запястья до плеча. — Из-за напряжения мышц ты плохо контролируешь магию. Сила вырывается из тебя неравномерно и не поддаётся управлению.

— Ладно, — сосредоточенно кивнула она и вновь взмахнула руками, разучивая движение.

Белла изменилась у меня на глазах — я не узнавал в этой юной женщине вчерашнюю дрожащую сиротку. Если раньше она отчаянно боялась меня или огрызалась, как загнанная в угол крыска, то теперь держалась с достоинством. Она точно знала, что больше не одна в этом мире. У неё появился могущественный защитник и союзник — её муж Эйден. На это мы все, включая короля Ренвика, герцога Карла и меня, совсем не рассчитывали. Мы не так представляли себе этот союз.

— Сейчас гораздо лучше, — искренне похвалил я ученицу, на кончиках пальцев которой заплясали язычки пламени. — Попробуй сконцентрировать огонь. Собери его в сферу!

— Он не слушается! — возмутилась Белла, когда непокорная стихия снова взорвалась в её ладонях фонтаном шипящих искр.

— Как и ты! — укоризненно заметил я. — Почувствуй текущий внутри тебя поток, зачерпни из него пригоршню силы и создай огненный шар.

— Именно это я и пытаюсь сделать, магистр Майрон!

Она топнула ногой и тряхнула прекрасными локонами.

— Я думаю, твои мысли заняты совсем другим, — заметил я.

Белла метнула в меня уничтожающий взгляд, её щёки и губы вспыхнули, словно я сказал что-то неприличное. Я отошёл к окну, вновь сдерживая переполняющие меня чувства.

Казалось бы, я должен был испытывать отвращение к девушке, которая каждую ночь отдавалась дракону — врагу моего государства. К девушке, которая приходила на занятия со мной с опухшими от поцелуев губами и утомлённым ласками телом. Это чувствовалось и сквозь одежду.

Дар, пробуждённый Эйденом, горячил кровь Беллы и превращал её из безродной сиротки в волшебницу и владычицу Драскольда. И я влюблялся в неё всё сильнее и сильнее.

Не нужно было пробовать её кровь — тогда, в пансионе. Забыв о мерах предосторожности, я создал между нами магическую связь. Для Беллы она мало что значила, ведь её мужем стал дракон и брачный ритуал оказался сильнее связавшей нас ниточки. А вот я понимал, что совершил ошибку и теперь вынужден буду крутиться между клятвой, данной Ренвику, и Беллой.

— Вас освободили из темницы, Майрон, но вы по-прежнему не сделали ничего, чтобы помочь мне забрать Талису, — чуть передохнув от упражнений, заговорила Белла.

— Видишь ли, если я помогу тебе выкрасть девочку, Ренвик непременно заподозрит нас в измене!

— Вас, вы хотите сказать, — поправила она.

— Он легко сложит два и два. Ренвик решит, будто я перешёл на сторону Эйдена, его врага!

— Врага? — её брови удивлённо взметнулись вверх, и даже я не мог распознать, играет она или ведёт себя естественно. — Разве мой брак с драконом не был залогом мира?

— Белла, всё не так просто!

Распахнув стеклянные двери, я вышел на балкон. Мне уже который день мерещилось, будто за Недремлющим морем на стороне Альмерании сгущается тьма. Линия горизонта казалась изломанной чёрной полосой, а ведь раньше, кажется, из Драскольда были видны золочёные шпили на белокаменных башнях дворца Альма.

— Вы знаете гораздо больше, чем хотите показать, — в спину мне произнесла Белла.

— Даже если так, тебе никак это не поможет вернуть сестру.

— Когда у меня появятся крылья, я не стану спрашивать позволения ни у Эйдена, ни у вас, я просто полечу во дворец и заберу Талису!

— Не смей, — я обернулся и взял её за локти. — Я отправил Карлу письмо, в котором прошу передать девчонку под мою ответственность. Мол, ты здесь тоскуешь и чахнешь, а дракон гневается. Он хочет видеть жену довольной и радостной.

— Когда же будет ответ? — прищурилась она.

— Со дня на день, если ничто не помешает.

— По вашему взгляду я вижу, что вы ничуть не уверены в своих словах. Что вы скрываете, Майрон? Что?

— Белла, — я выдохнул и отвернулся, вновь устремив взгляд на далёкое море — оно виднелось в просвете между вздымающихся в небеса острых скал. — Сгущается тьма. Это всё, что я могу сказать.

— Я знаю, — холодно и спокойно ответила она. — И даже знаю, кто в этом виновен.

Признаться, в этот миг мне за шиворот хлынули мурашки. Я подумал, что дух принесённой в жертву Реджины вдруг овладел телом Беллы — так они были похожи! Весь вечер я не находил себе места, то метаясь по покоям, то расхаживая по бесконечным коридорам и галереям. Сиротка не могла ничего узнать о ритуале и безумном плане Ренвика. Откуда? Ответа не было.

Когда настала ночь, я вышел на охоту за привидениями — иначе это и не назвать. Мне примерещилось, будто Реджина каким-то образом могла оказаться в Драскольде и поведать Белле свою печальную историю. Увы, никаких следов призраков я не обнаружил, но натолкнулся на предательницу Дару и вспомнил, что мечтаю свернуть ей шею. Дара ядовито улыбнулась мне — она беседовала с синим драконом по имени Ларрис и чувствовала себя в полной безопасности.

— Доброй ночи, господин Первый чародей, — пропела она мне вслед.

Я вернулся к себе и обнаружил посланника от Карла — тот протянул мне запечатанный конверт.

«Приветствую тебя, Майрон! К моему большому сожалению, его величество Ренвик не позволил передать драконам Талису Линд. Он счёл лучшим решением отправить девочку ко мне в Эларию и стереть ей память. Мы опасаемся, что во дворце она могла что-то узнать или о чём-либо догадаться. Выезжаем из дворца в конце недели. Для исполнения ритуала с памятью я приглашу независимого чародея».

Белла

В просторных залах замка Драскольда было тепло. Здесь круглые сутки топили камины, а на стенах и потолках светились зачарованные драконьей магией кристаллы, горячие на ощупь. Эйден то и дело приглашал портних, чтобы те шили мне зимние платья и шубки из пушистого меха. Драконицам не было холодно — они и поздней осенью разгуливали по галереям в шелках и лёгких туфельках, но я была хрупкой человечкой, и мой муж всё время опасался, что я замёрзну.

Рядом с Эйденом — что и говорить — мне было жарко! С той первой памятной ночи мы больше не разлучались. Я возвращалась в свои покои, чтобы разложить вместе с Тришей по шкафам новые вещи или посидеть над книгами, постигая основы магических наук. Днём муж вместе со своими генералами тайно готовился к вторжению короля Ренвика и его армии, но вечера все были наши.

— Есть толк от твоих занятий с Первым чародеем? — спросил меня Эйден, когда я вернулась после очередной тренировки под руководством Майрона.

Волосы, заплетённые камеристкой в тугую косу и уложенные на затылке, растрепались. На моих щеках горел яркий румянец. Освоив первые формулы огненных заклинаний, я принялась укрощать воздушную стихию, поэтому наши занятия проходили на свежем воздухе.

— Ты обещал прийти и посмотреть, — укоризненно заметила я и отошла от зеркала.

Мне показалось, или у меня округлилось лицо? Кажется, пора сказать Трише, что булочки с абрикосовым повидлом и оладьи со сгущённым молоком нужно заменить на стебли сельдерея. После страстных ночей с драконом у меня был драконий аппетит, но если так будет продолжаться и дальше, то к весне я не влезу ни в одно из новых платьев!

— Прости, владычица моего сердца, — улыбнулся Эйден. — Государственные дела отнимают столько времени! И, ты ведь знаешь, скоро здесь может стать опасно. Я всё время думаю о том, где тебя спрятать, если Ренвик и его тёмный бог всё-таки явятся.

— Нет во всём мире места безопаснее, чем рядом с тобой!

Он поманил меня к себе, и я присела на подлокотник кресла, позволяя дракону аккуратно расплетать мои лохматые косы. Было невероятно приятно чувствовать, как сильные пальцы Эйдена бережно расправляют локоны. Я впустила в своё сердце любовь — неожиданную, незаслуженную любовь, предназначенную вовсе не мне, а настоящей принцессе. И теперь я боялась потерять её, понимая, что никогда не встречу никого, равного моему мужу-дракону.

— Сегодня ты чем-то рассержена или расстроена? — спросил владыка Драскольда. — Снова из-за крыльев?

— Нет, — тряхнула головой я. Волшебные крылья у меня так и не появились, но сейчас меня беспокоило совсем другое. — Магистр Майрон что-то от меня скрывает. Он обещал, что попросит позволения Ренвика забрать мою сестру под свою ответственность, но с тех пор ничего не изменилось. И он не принёс мне больше ни одного письма от Талисы.

— А что он говорит?

— Говорит, возникли сложности с герцогом Карлом, вот и всё, — вздохнула я. — Утверждает, что моя сестра жива и с ней всё в порядке, но надо немного подождать.

— Нужно было сразу лететь за ней и не слушать этого чёрного мага! — вспылил Эйден, и я успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Ты не знаешь Ренвика! Этот человек принёс в жертву Мор'Таагру собственную дочь. Безродная девочка для него просто никто, он прикажет убить её, не моргнув глазом. Я готова подождать, если так будет лучше для моей Лисы.

К сожалению, наш первоначальный план по похищению Талисы из дворца провалился. Обезумевший Ренвик приказал чародеям из Коллегии усилить защитный купол — и теперь никто посторонний, даже скрытый покровом невидимости и увешанный артефактами, не смог бы пробраться во дворец Альма.

Ходили слухи, будто правители соседних стран, Тагроса и Ланвельда, узнали о том, что сотворил король Ренвик в Безмолвной пустоши. Хранителей могилы тёмного бога нашли мёртвыми, магические печати были сорваны, а принцесса Реджина исчезла без следа. Говорят, они подсылали в Альм шпионов, чтобы вызнать подробности, вот король и решил укрыться ото всех.

Он выжидал, когда Мор'Таагр проснётся, чтобы начать отдавать ему приказы.

— Я сейчас же вызову Майрона сюда и заставлю выложить правду! — решительно сказал мой муж.

— А если он ничего не скажет?

— Значит, придётся ему вернуться в подземелье и посидеть на цепи!

— Мне страшно, — призналась я. — Этот ужасный маг единственный, кто знает, где моя сестра.

— Обещаю, что не стану его есть, — проворчал Эйден, разминая огромные кулаки. — Хотя куснуть его следовало бы. Он смотрит на тебя недостаточно почтительно.

— Майрон аристократ, а я для него всего лишь сиротка из приюта. Вряд ли он когда-нибудь смирится с тем, что я стала владычицей Драскольда.

— Ему придётся. Как и с тем, что ты — моя жена!

У меня вспыхнуло всё лицо, хотя казалось, что раскраснеться сильнее я уже не могла. После того, как я освободила Первого чародея из темницы, он не смел прикасаться ко мне, как прежде. Однако, в тёмных глазах Майрона я видела всё ту же нездоровую страсть. Я помнила, как он мечтал забрать меня себе и не было похоже, что эти мысли покинули его. Может быть, он рассчитывал, что Мор'Таагр расправится с Эйденом, и у него появится шанс обладать мной?

— Я никогда не позволяла ему… — начала я, задохнувшись от возмущения.

— Знаю, что ты не позволяла, — прервал меня муж. — Но я вижу, как этот человек смотрит на тебя.

— Примерно так же, как смотрит на тебя Дара, — заметила я. — И я не устраиваю сцен ревности.

— Дара, похоже, увлеклась генералом Ларрисом, что вполне в её характере. Она не может существовать без мужского внимания и дорогих подарков.

— Значит, тебе всё равно?

— С кем она проводит время? Разумеется! Я думаю, что со временем выдам замуж всех своих наложниц, потому что со дня нашей свадьбы они нисколько меня не интересуют!

Моё сердце растаяло от этих слов. Я потянулась к Эйдену, и он накрыл мои губы горячим поцелуем. Мы упали в просторное кресло и несколько минут неистово целовались, тесно прижимаясь друг к другу и едва успевая дышать. Потом владыка нежно отстранил меня и встал.

— Поговорим с Майроном, а потом продолжим. Я хочу вытрясти из него правду!

Спорить я не стала — в конце концов, не было ни одного дня, чтобы я не мучилась неизвестностью по поводу сестры. Порой в мою голову закрадывались совсем уж жуткие мысли: что если слуги Ренвика уже убили Талису, а Майрон знает об этом, но боится мне рассказывать?

— Она жива, — хмуро сказал мой учитель, когда ему пришлось предстать перед Эйденом. — Но герцог Карл увёз её в Эларию, подозревая, что девчонка могла узнать о подмене принцессы. Люди в Альмерании до сих пор верят, что замуж за дракона выдали Реджину Лилию Анивер.

— Я слышал и другие версии, — холодно заметил Эйден.

Даже у меня вся спина покрылась мурашками от его низкого голоса. Первый чародей пожал плечами — разумеется, он ни за что не признается в том, что сотворил Ренвик и его вассалы. Он до сих пор думал, что мы находимся в неведении и продолжал играть роль придворного учителя.

— Земля слухами полнится, владыка. Народ всегда что-нибудь болтает.

— Что ж, значит завтра на рассвете мы летим в Эларию и ты покажешь нам поместье этого самого герцога, — приказал Эйден. — Мы заберём девочку, чтобы никто больше не мог шантажировать мою жену, угрожая убить её сестрёнку.

Майрон хотел было возразить, что всё было совсем не так, но понял, что это бесполезно. Он бросил на меня сердитый взгляд, словно был уверен, что это я попросила мужа устроить разговор.

— Увидев в небе дракона, Карл может подумать…

— Значит ты, Первый чародей, сделаешь так, чтобы нас никто не увидел.

— Я полечу с вами! — выпалила я, вскочив со своего места.

— Нет, Белла, — одновременно воскликнули мужчины.

— Да! — топнула ногой я. — Только я смогу убедить Талису пойти со мной.

— Сонное заклинание убедит её куда лучше.

— Магистр Майрон! Я сойду с ума, если вы не возьмёте меня с собой. Эйден, прошу!

Муж перевёл на меня взгляд и покачал головой:

— Это слишком опасно, любовь моя.

— Я теперь владею магией, да и крылья у меня вот-вот прорежутся. Не нужно думать, будто я малое дитя, которое нужно без конца опекать!

Мне потребовалась добрая половина ночи, чтобы убедить Эйдена. Этот невозможный дракон вбил себе в голову, что появляться в Альмерании для меня смертельно опасно. Пришлось основательно постараться, чтобы муж сначала засомневался в своём решении, а затем изменил его. Мысль о том, что уже завтра я увижу дорогую Талису невероятно воодушевляла меня.

— Ты будешь держаться рядом со мной, — хмуро проговорил Эйден, когда я устроилась у него на груди, довольно мурлыкая от удовольствия. — И слушаться каждого моего слова.

— Обещаю, — заверила я мужа и тут же счастливо заснула.

Ранним утром мы отправились в путь — я взобралась на спину к Эйдену, а его сын Риан понёс Майрона. Риан был страшно горд, что отец выбрал его, а не одного из своих генералов, для исполнения такого ответственного задания. На самом деле, мы не хотели пугать людей и порождать новые слухи. Двух драконов в небе — большого и поменьше — можно было укрыть заклятием невидимости, а вот пятёрка боевых ящеров могла посеять панику.

Недремлющее море мы миновали спокойно. Белые солнечные лучи прыгали на мелких волнах, в тёмно-серой воде отражались обрывки белых облаков, похожих на летящий пух. Я всё думала о том, что на стороне Альмерании пробуждается зло, но пока всё было по-прежнему. Рыбаки ловили рыбу на своих крохотных белых лодочках, чайки с пронзительными криками кружили у берега, по песчаной отмели носились босоногие ребятишки из рыбацкой деревни.

Вот и Элария — герцогство Карла, я узнала город Миднес по ярко-зелёным крышам, которые выделялись на фоне облетающей с деревьев листвы. Здесь, в пригороде, родились мы с сестрой. Осиротели и попали в «Тёплый дом» к госпоже Аманде. Я высматривала знакомые улочки, но Эйден летел так быстро, что они проносились внизу с бешеной скоростью.

Когда мы опустились на землю, я сразу ощутила лежащую внизу тень и даже вскинула голову, чтобы найти солнце. Небесное светило было на месте, но в воздухе Альмерании явственно пахло сыростью и тьмой. Так пахнет, должно быть, в древних заброшенных подземельях, куда сотни лет не ступала нога человека.

По большому тракту тянулись нагруженные доверху повозки, шли угрюмые люди, обвешанные дорожными сумками. Многие несли на руках детей, вели под уздцы лошадей, на которых сидели старики. Эйден и Майрон нарочно оделись в простую одежду, чтобы не привлекать внимания.

— Куда путь держите, добрые люди? — учтиво спросил мой дракон.

Мужчина с пустыми серыми глазами махнул рукой.

— Подальше отсюда, господин! Если Светлым богам будет угодно, доберёмся до Ланвельда.

Эйден, который и в холщовой рубахе со штанами всё равно выглядел господином, сделал вид, что удивился.

— А что произошло? Неужели пожар или наводнение?

— Вы, сразу видно, нездешний. В Безмолвной Пустоши просыпается большое зло. Поймёте, если заночуете в наших краях. Днём-то оно не особо чувствуется, а вот ночью… Говорят, сам герцог Карл сбежал из своего поместья! Уж у него-то денег хватит и на телепорт.

Эйден повернулся к Майрону, словно вот-вот собирался схватить его за горло. Первый чародей задрал подбородок и выпрямил спину.

— Болтовня! Доберёмся до поместья и всё узнаем, — заявил он.

Я снова разволновалась. Если Карл действительно удрал, то где нам искать мою бедную сестрёнку? Весь остаток пути я думала лишь об этом, цепляясь, словно за спасательный круг, за локоть Эйдена. В воздухе стоял сумрак, будто был не полдень, а глубокий вечер. Дорога, что плавно поднималась на холм к старинному поместью из серого кирпича, казалась мне бесконечной. К нашему удивлению, ворота оказались открытыми нараспашку.

— Мы думали, что придётся сражаться с гвардейцами или проникать внутрь невидимыми, — шёпотом сказал Майрон. — Карл не писал мне о том, что собирается уезжать.

— Кажется, во дворе кто-то есть, — Эйден сжал мою ладонь, приказывая держаться рядом.

Внутренний двор поместья был в полном беспорядке. Складывалось впечатление, что обитатели спешно бежали отсюда, хватая самое необходимое. Окна дома на первом этаже оказались выбиты, конюшня пуста, амбар опустошён. Слева от ворот в большом решётчатом вольере лежал лохматый старый пёс. Увидев нас, он приподнял голову и глухо заворчал. И только тогда мы заметили тоненькую, одетую в серое платье, фигурку девочки. Она стояла у вольера с миской в руках и теперь во все глаза смотрела на нас.

— Талиса! — закричала я, дёрнувшись с такой силой, что дракон едва удержал меня. — Лиса, это же я, Белла!

Мы подбежали к единственному человеческому существу, оставшемуся в поместье. Я протянула руки к сестрёнке, но та испуганно отшатнулась и нырнула в вольер к собаке. Пёс неохотно поднялся на ноги, оскалился на нас и заворчал чуть убедительнее.

— Я тебя не знаю, — робко сказала моя Талиса.

Мы с Эйденом обернулись к Майрону за объяснениями, но тот поднял руки.

— Возможно, я лишь предполагаю, у девочки шок…

— Ей стёрли память! — заорала я в лицо Первому чародею, тут же вспомнив угрозы, которыми Карл и Майрон разбрасывались в пансионе. — Я ведь выполнила всё, чего вы просили! Почему? Почему? Негодяи!

— Я здесь ни при чём, — пожал плечами магистр Майрон. — Это сделали по распоряжению Ренвика.

Белла

Талиса затравленно смотрела на меня сквозь толстые прутья собачьего вольера и сжимала в руках миску с едой для пса. В глазах моей сестрёнки отражались испуг и непонимание. Старый пёс скалился, готовясь защищать свою хрупкую подопечную от дракона и мага. По моим щекам покатились крупные слёзы, и я прикрыла рот ладонями, чтобы не разрыдаться в голос.

— Ты знаешь, что здесь произошло? — Эйден наклонился к вольеру. — Где все люди?

— Они убежали, господин, — пискнула Талиса.

— Почему же ты не убежала? — влез Майрон, и мой муж бросил на него испепеляющий взгляд, мол, я с тобой ещё разберусь.

— Никто не захотел взять с собой Фреда, а если его оставить, он умрёт от голода.

Сестрёнка поставила перед псом миску с кашей, сдобренной кусками варёного мяса, и погладила его по голове. Фред принюхался к еде, но продолжал следить за нами. Талиса снова выпрямилась.

— Ты живёшь в этом поместье? — мой муж кивнул в сторону дома.

— Нет, господин, я живу в домике для слуг. Я ухаживала за курами и гусями, но другие слуги унесли их с собой, когда бежали. Вы ищете герцога Карла?

— Мы прилетели за тобой, — сказал Эйден и обнял меня за плечи. — Белла очень скучала по тебе. Ты помнишь хоть что-нибудь из прошлого? Из детства?

Талиса переступила с ноги на ногу, и я затаила дыхание, смахивая со щёк слезинки.

— Не помню. Мне сказали, что меня нашли на дороге и привели сюда.

— Это ложь! — не выдержала я. — Герцог Карл и король Ренвик лишили тебя памяти. Ты моя сестра, Лиса, ты должна поверить мне, иначе у меня разорвётся сердце!

— Что вы, госпожа, этого не может быть, — пролепетала она и наконец решилась выйти из клетки.

Теперь взгляд моей Талисы был виноватым — ей было стыдно, что молодая, добротно одетая женщина рыдает из-за неё, бедной служанки. Эйден протянул ей руку.

— Я Эйден Альварен Третий, владыка Драскольда, муж твоей сестры. А этот человек — тёмный маг Майрон, но не бойся, он не причинит тебе зла. Иначе я сейчас же откушу ему голову.

И чтобы напомнить Майрону, с кем он имеет дело, Эйден покрыл себя чешуйчатой бронёй и выпустил свой роскошный сильный хвост. Талиса во все глаза смотрела на превращение, но не было похоже, чтобы она боялась. Дракон восхитил её. Риан, скромно стоящий позади всех, подошёл ближе и церемонно поклонился моей сестре.

— А это Каэриан, мой сын, и он тоже золотой дракон! — улыбнулся мой муж.

— Я не смогу пойти с вами, — тихо, но твёрдо заявила Талиса. Упрямства ей было не занимать.

— Почему же? — Эйден обвёл рукой хаос, царящий в разорённом дворе. — Это не место для юной девушки, к тому же, сюда могут явиться мародёры или разбойники.

— Вы не позволите мне взять с собой собаку.

— Позволим! Но сначала расскажи, почему люди покинули поместье? Я так понимаю, что герцог Карл решил уехать отсюда, а вся его прислуга попросту разбежалась, прихватив всё ценное?

— Да, всё было так. Вот только герцог не уехал. Его убили тени.

Майрон вскинул голову, ошарашенный словами Талисы.

— Его убили тени? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, призраки?

— Может быть, — дёрнула плечиком моя сестра. — Они были похожи на людей из чёрного дыма.

— Ты видела их? — уточнил Эйден.

— Да, господин. Тени приходят ночью. Говорят, они живут в Безмолвной Пустоши.

— Они убивают всех, кто встречается на их пути? — снова не выдержал Майрон.

— Не знаю. Они убили только герцога, а потом исчезли. Он в своём кабинете на втором этаже.

— Ты покажешь нам? — осторожно спросила я, но сестра помотала головой и сделала шаг назад.

— Мы сами найдём, — решительно сказал мой муж, а побледневшему Майрону ничего не оставалось, как согласиться с ним и последовать за драконом в дом Карла. — Риан, пригляди за девочками.

— Будет сделано, владыка! — радостно отозвался Риан и тоже облачился в золотистую чешую, явно красуясь перед тринадцатилетней Талисой.

Сестра долго разглядывала меня, и я так надеялась увидеть в её глазах хоть искру узнавания. Ничего. Она была совсем рядом, моя маленькая тёплая сестрёнка. Её пушистые волосы были неумело заплетены в косу, перевязанную шнурком. Заношенное платьице с чужого плеча болталось на худой девочке, словно на вешалке. Она поёжилась от холода, и я тут же стянула с себя короткий полушубок и попыталась набросить ей на плечи.

— Пожалуйста, ты ведь простудишься! — умоляющим тоном произнесла я.

— Мне не холодно.

— Ты вся дрожишь! — изловчившись, я всё же укутала Лису, на миг прижала к себе и вдохнула родной запах её волос.

Слёзы хлынули с новой силой. Настороженная, как зверёк, Талиса, не шевелилась в моих объятиях. Я нашла её, она жива и здорова! Если даже целого бога можно выпустить из подземной темницы, а потом уложить обратно при помощи магии, неужели не найдётся целителя, способного вернуть память моей сестре? Не может такого быть! Прижавшись щекой к макушке Лисы, я несколько минут всхлипывала, и сестра, проникнувшись моим состоянием, тоже начала дёргать носом.

— Чего вы ревёте? — бесцеремонно вклинился в нашу идиллию Риан. — Вы бы лучше придумали, как затащить этого пса на спину дракону. Он явно не умеет ездить верхом!

Я очнулась и немного пришла в себя. Эти золотые драконы умеют отвлечь от горестей! Мы принялись ходить вокруг вольера и рассуждать, как перевезти Фреда в Драскольд. Сам пёс, покончив с кашей, положил голову на лапы и всем своим видом показывал, что к переезду он не готов. Наконец, мы нашли решение: Эйден прикажет Майрону усыпить Фреда на время перелёта и осторожно понесёт его в лапах, а мы с Талисой полетим верхом.

— Мы полетим на драконе? — недоверчиво спросила сестрёнка.

— Ну да! Ты не бойся, я обхвачу тебя за талию, а ты возьмёшься за выросты на спине моего мужа.

— Как скажете, госпожа.

— Пожалуйста, называй меня просто Беллой. А тебя как называли здесь?

— Эльзой, — задумчиво отозвалась Талиса, назвав имя нашей матери. — Я думала, что меня так зовут.

Ещё одна кроха надежды зародилась в моём сердце. Память сестры хранила имя мамы. Может быть, если я запишу на кристалл памяти воспоминание о нашем детстве, а Лиса посмотрит его, то её разум очистится от наведённых чар? У Майрона в башне хранились такие кристаллы — он заставлял меня просматривать воспоминания о войне людей с драконами.

— Идут, — коротко доложил нам Риан и вытянулся, расправив плечи, как заправский телохранитель.

Майрон выглядел подавленным. Чёрный цвет одежды, который он предпочитал, подчёркивал белизну лица Первого чародея и синеву его губ. Он явно увидел что-то страшное.

— Мы вернёмся в Драскольд и ты всё расскажешь, — приказал мой муж. — От начала и до конца.

— Нет. Я дал кровную клятву, — глухо ответил Майрон.

— Что ж, тогда мы с Беллой сами всё расскажем тебе, а ты ответишь только на один вопрос — почему я должен сохранить тебе жизнь?

Белла

Солнце клонилось к закату. Его оранжево-красные лучи наполняли тронный зал зловещим тревожным светом. Владыка Эйден неподвижно стоял у окна, лишь чешуйчатый хвост мерно постукивал по каменным плитам, выдавая нетерпение дракона. В этот миг муж казался мне чужим и отстранённым, я не решалась подойти ближе и по привычке прильнуть к его плечу.

— Как Талиса? — спросил он, обернувшись ко мне.

Он хмурился в ожидании Майрона. Едва мы прилетели, к Эйдену заявились его доверенные генералы, поэтому разговор пришлось отложить на пару часов. Всё это время Первый чародей находился под стражей. Что ж, у него было немало времени, чтобы выдумать себе оправдания!

— Триша позаботится о ней и о Фреде, — вздохнула я. — Но Лиса не помнит меня. Она ничего не помнит.

— Мне жаль, Белла, — сказал Эйден и снова уставился в окно. — Я недооценивал коварство людей. В том, что произошло, есть и моя вина.

— В твоей сокровищнице много артефактов, может быть, там найдётся камень памяти или что-то подобное?

Мне было так одиноко в огромном зале с высоченными потолками, что я не выдержала и всё-таки приблизилась к владыке, встала рядом с ним, едва справляясь с волнением. Как ни крути, а я принадлежала к народу людей и в первое время тоже обманывала Эйдена, притворяясь принцессой Реджиной. Не жалеет ли он сейчас о том, что заключил со мной брак?

— Может быть, Сильвенея подскажет, что можно сделать. Первому чародею я больше не верю.

— Ты прикажешь казнить Майрона? — осторожно спросила я.

Во мне боролись противоречивые чувства. Да, я помнила все издевательства и насмешки моего учителя, я искренне ненавидела его за то, как он манипулировал мной, угрожая расправиться с сестрёнкой. Но всё же где-то в глубине души я считала, что он не заслуживает смерти. Он был пленником Ренвика, таким же заложником, как когда-то была я. Это нас объединяло. А ещё — его чувства ко мне, которые он тщательно прятал за маской жестокости и презрения — они не были фальшивыми. Пусть это была не любовь, а лишь желание обладать, оно было настоящим.

— Сначала я послушаю, что он скажет.

Прошло ещё несколько бесконечно тянущихся, наполненных тяжёлым ожиданием минут. Наконец двери с грохотом распахнулись и вошёл Первый чародей. Четвёрка драконов привела его под конвоем. Эйден коротко кивнул и отослал стражу из тронного зала. Владыка Драскольда и Майрон медленно шли навстречу друг другу.

— Что за клятву взял с тебя король Ренвик? — спросил Эйден.

— Не выдавать его планов и секретов. Обычное дело в Малом совете короля, — пожал плечами маг.

— Дай угадаю: ты надеялся укрыться у меня в замке от теней?

— Я не знал о тенях. Никто из нас не знал. У Хранителей, как оказалось, были свои тайны.

Майрон выудил из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги и передал Эйдену. Муж пробежал глазами письмо и сделал мне знак подойти. Я робко взяла в руки листок, исписанный беглым, размашистым почерком.

«Драскольд, замок, Первому чародею Альмерании Майрону Гристейну

Мой друг, возможно, когда ты возьмёшь в руки это послание, я буду уже мёртв.

Они приходят по ночам. Бесшумные. Невидимые во тьме. Смертоносные.

Сначала они разыскали и убили Шиара, мага огня. Следующим стал Гронд, призыватель молний. Целительницу Адель нашли повесившейся на поясе от платья — она успела отправить мне записку о том, что некромант Дориан погиб у неё на глазах. Тени, чёрные тени Хранителей.

Я не маг, я был уверен, что тени убивают только тех, кто сорвал печати с могилы этого чудовища, но прошлой ночью я видел, что мой сад затопило чернотой. Деревья, беседка, пруд — всё тонуло в море чёрного дыма. Выезжаю в Лансвельд на рассвете.

Ренвик на письма не отвечает. Никто не знает, что творится во дворце.

Береги себя, если ты ещё жив…»

— Похоже, лишать тебя головы нет никакого смысла, — сердито усмехнулся Эйден.

Теперь я понимала, почему на Майроне лица не было с тех пор, как он вышел из поместья герцога Карла. Он остался единственным выжившим из всех, кто участвовал в ритуале в Безмолвной Пустоши. О Ренвике мы знали лишь то, что он заперся во дворце, окружив себя толпой чародеев. События того трагического дня, когда принцесса Реджина была отдана в жертву тёмному богу Мор'Таагру, были теперь ясны во всех подробностях. Эйден заговорил снова.

— Я обещал, что расскажу тебе всё сам, так слушай же! Король Ренвик перехитрил меня, отдав мне не свою дочь, а бедную девушку из пансиона для сирот. К счастью, он понятия не имел, что для драконов куда большее значение имеет магический дар девушки и наш брачный ритуал, нежели людские титулы. Белла стала для меня настоящей женой — и я счастлив, что обрёл её.

У меня внутри разлилось тепло, я словно оттаяла после нескольких часов холодного отчуждения.

— Поздравляю! — фыркнул Майрон.

— Всё это было сделано для того, чтобы усыпить мою бдительность, — продолжил мой супруг. — И на некоторое время вам это действительно удалось. Однако, то, что скрывалось за маленьким обманом с принцессой, затронуло не только Драскольд и Альмеранию. Похоже, Ренвик решил покорить целый мир?

— Я не стану отвечать на твои вопросы, владыка!

— Не отвечай, мне этого уже не нужно. Ваш безумный король отправился в Аш'Фар, где четверо его магов сорвали четыре печати с могилы Мор'Таагра. Печати огня, камня, грозы и хаоса. В качестве дара тёмному богу вы принесли жизнь невинной девушки, принцессы Реджины.

Магистр Майрон поймал мой взгляд — нет, он не догадывался, что часть правды пришла к Эйдену из моих уст, он словно хотел спросить меня, что же нам теперь делать. Маг выглядел растерянным, хотя и хорохорился перед драконом. Я видела страх, скрытый под показной уверенностью.

— Реджина думала, что исполняет долг перед страной, — глухо сказал Майрон.

— А чародеи? Вам ли не знать, как опасно заигрывать с древним злом?

— Я был против, — помолчав, ответил Майрон, вскинув голову и посмотрев на дракона. — Но ты, как правитель и как воин, должен понимать, что вассалы короля исполняют, что им прикажут.

— Всегда есть выбор, — задумчиво сказал Эйден.

— Ты прав, я мог отказаться и меня бы казнили, — улыбнулся Майрон. — Я не единственный маг в Альмерании. Моя смерть ничего не даст этому миру. Ни миру, ни Ренвику, ни тебе.

С улыбкой Первого чародея с его лица ушёл и страх — я видела лишь человека, смирившегося с собственной участью, а потому отчаянного и решительного. Я вспомнила его слова о выборе — о том, как он мечтал улететь со мной далеко-далеко, сделать меня своей ученицей, а затем женой.

— Эйден… — прошептала я, но тут же осеклась и замолчала.

Владыка Драскольда посмотрел на меня с нежностью и кивнул — понял меня без слов.

— Ты можешь вернуть память Талисе? — спросил дракон.

— Нет, — покачал головой Майрон.

Он больше не лгал и не изворачивался. Он словно чувствовал, что чёрные тени Хранителей дышат ему в затылок. Я всхлипнула и подала голос:

— Она никогда и ничего не вспомнит?

— Возможно, если у неё будет сильное потрясение или пробудится дар, то память вернётся. Ни один целитель или чародей не сможет дать вам точных гарантий.

— Благодарю за честность, — Эйден смерил взглядом Первого чародея.

За дверями тронного зала послышался топот, и вот они снова распахнулись, впуская генералов Ларриса и Риваля. Синие драконы несли ларец, светящийся изнутри красным.

— Простите за вторжение, владыка! Вы просили доставить это сразу к вам!

Ларец поставили на стол, и Эйден незамедлительно откинул крышку. Внутри сиял сосуд, заполненный жидким огнём. Меня, стоящую в двух шагах, обдало сильным жаром.

— Эссенция огня, — сказал Эйден. — Эссенцию камня обещали доставить пещерные эльфы. Грозовую эссенцию соберут маги Лансвельда и Тагроса в обмен на нашу защиту от Альмерании.

— Вы хотите восстановить печати, — негромко произнёс Майрон.

— Кажется, ты придумал способ избежать немедленной казни? — хмыкнул мой муж.

— Да, владыка. Я знаю, как создать эссенцию хаоса.

Белла

Наши дни наполнились подготовкой к сражениям и тревожным ожиданием. Никто из живущих ныне доподлинно не знал, каким оружием можно сразить Мор'Таагра и его приспешников. Шаманка Сильвенея вычитала в древних эльфийских свитках, что безымянный герой, первым бросивший вызов тёмному богу, использовал Копьё Света, дарованное ему посланниками небес.

— Так вот откуда взялась эта сказка! — как обычно саркастически хмыкнул Майрон. — Я читал, что сотню лет назад король Каймир из Альмерании разыскивал это копьё. Люди болтали, что даже видели сияющее оружие в самой битве, но после оно исчезло без следа.

— Всё может быть, — улыбнулась шаманка и разлила свой ароматный чай по четырём чашкам.

Сегодня мы пришли к старушке все вместе — и владыка Эйден, и Майрон, и я. Всем нам не помешало бы успокоиться и выслушать совет от мудрой эльфийки.

— Это копьё было выковано из металла? — спросил Эйден. — Если так, то Каймир и его потомки сохранили бы его для истории.

— А может его попросту украл какой-нибудь коллекционер. И оно до сих пор пылится где-нибудь в его сокровищнице на краю мира, а то и вовсе в гробнице. Ты не смотрел у себя в пещере, владыка? Вдруг мы зря ломаем голову и легендарное оружие лежит у нас под носом!

Майрон был невыносим. Он, разумеется, не верил в Светлых богов и чудеса, но всё же его беспокоила угроза, нависшая над миром. Он чувствовал, как разрастается проснувшаяся тьма, как тянутся во все стороны её щупальца, заставляя людей покидать свои дома и бежать, куда глаза глядят. Драконы не раз летали над Альмеранией и собственными глазами видели реки чёрного тумана, что вытекали из Безмолвной Пустоши, словно кровь из глубокой раны.

Эйден поначалу противился тому, что я совала свой нос в военные дела, но я не сдавалась. Я не собиралась отсиживаться в тёплой пещере в тот день, когда в Драскольд явится Ренвик и его злобное божество. Каждый день я оттачивала огненные заклинания и выходила на взлётную площадку для драконов, чтобы учиться укрощать ветер.

— Мой народ добудет для тебя эссенцию камня, Эйден, — сказала шаманка. — Наберись терпения.

Эльфы, которые прежде беззастенчиво воровали драконьи яйца, решили стать союзниками Драскольда. Они понимали, что перед лицом грядущей угрозы лучше будет помириться с сильными мира сего. Король пещерных эльфов даже прислал в подарок Эйдену нескольких наложниц. Я сделала вид, что возмущена, хотя и знала — мужа они не заинтересовали.

— Сколько у нас времени? — владыка посмотрел на Майрона, но тот пожал плечами.

— Дни… Три, пять? Пробуждение Мор'Таагра длится сорок дней, но мы не знаем, чем он займётся, когда встанет из-под земли.

— Надеюсь, он для начала позавтракает Ренвиком! — сердито сказала я.

— Это вполне возможно, — вздохнула шаманка. — Но если у короля людей хватит силы удержать и направить тёмного бога, то нас ждут большие разрушения.

— Мы запечатали Красную пещеру, спрятали беременных женщин, детей и стариков, — ответил Эйден.

— Эльфы, гномы и гоблины сделали то же самое. Белла, я надеюсь, ты примешь моё предложение.

— Спрятаться? — я отставила чашечку с недопитым чаем и взглянула старой Силь в глаза. — Нет.

Шаманка едва заметно нахмурилась и покачала головой. Она уже схватила ртом воздух, чтобы сказать что-то ещё, но я неожиданно выронила ложечку и вскочила.

— Нет, я буду сражаться рядом с моим мужем! Ничего не говорите!

Взгляды Эйдена и Майрона устремились на меня, и я демонстративно вышла из пещеры прочь. Они только начали подозревать то, о чём я узнала три дня назад. Я выжидала удобный момент, чтобы поговорить с мужем, но он всё никак не желал наступать.

Четверть часа спустя мы прилетели домой. Домой! Удивительно, но величественный замок Драскольда стал для меня домом, которого у меня не было много лет. Я больше не считала просторные залы пустыми и угрюмыми, а драконов — жестокими и бессердечными.

— У тебя нет драконьей чешуи, — сказал Эйден, как только обернулся человеком.

— Есть броня, — и я кивнула на манекен, на котором висела лёгкая девичья кольчуга, подаренная эльфами, а к ней — зачарованные штаны, сапожки и перчатки.

— Нет зубов и когтей! — наступал мой муж.

— Зато есть магия, ничуть не хуже твоей!

— Ты что-то от меня скрываешь, Белла? — он поймал меня на руки, закружил по комнате и наконец бережно опустил на кровать.

Сильные руки дракона распахнули на мне утеплённую мехом курточку, легли на скрытый платьем живот. Я дрожала от переполнявших меня чувств и дышала быстро-быстро.

— Я не скрывала, я не была уверена, — прошептала я, положив ладони поверх рук Эйдена.

— Он ещё слишком мал, мой сын, — владыка Драскольда заглянул мне в лицо. — Он словно крохотная искорка, скрытая внутри тебя. Мой ребёнок. Мой наследник.

— Он наш, а не только твой, — поправила я мужа. — Это и мой сын тоже.

— Да, конечно, — хрипло пробормотал Эйден и поцеловал меня. — Наш.

Так в череде трудных, полных забот дней и ночей, у нас неожиданно случился маленький праздник. Владыка Эйден собрал за столом самых близких друзей и поведал им о том, что вскоре на свет появится ещё один золотой дракон.

Все были рады этой короткой передышке, радовался и Риан, и моя Талиса — они много времени проводили вместе. Риан знакомил мою сестру с устройством замка и его обитателями, но мы строго-настрого запретили ему уносить девочку в горы, полные опасностей и злобных существ. Старый пёс Фред крутился тут же. В замке он немного ожил, принялся воспитывать местных кошек, а сейчас выпрашивал у пирующих драконов лакомые кусочки мяса.

Заметив в дверях Майрона, я выбралась из-за стола — учитель поджидал именно меня.

— Она готова, — улыбнулся Первый чародей. — Эссенция хаоса.

— Из чего вы её сделали?

— Рецепт довольно сложный, но к счастью, драконы сумели добыть все редкие ингредиенты. Я принесу её, когда Эйден закончит ужинать со своими генералами.

— Мне всё же интересно, какой ингредиент был главным.

— Белла, это не то, что нужно знать беременной женщине после ужина.

— Вы меня недооцениваете, Майрон. Скажите! Я приказываю!

— Несколько капель крови из моего сердца, — сказал он и махнул рукой. — Сущая ерунда.

— Как вы…

— Довольно вопросов. Если не слишком утомишься, я жду тебя завтра на тренировку.

— Я приду, — пообещала я и коснулась рукава Первого чародея. Он поймал мою руку и чинно коснулся губами кончиков пальцев.

Белла

Опавшие листья были покрыты инеем и хрустели под ногами, рассыпаясь в крошку, словно тончайшее стекло. Мы с Талисой и Рианом гуляли в саду у замка, чуть поодаль за нами шла моя охрана — Эйден велел синим драконам не сводить глаз с меня и сестры.

Я любовалась ожившей сестрёнкой: мы подобрали её нервным, забитым подростком, но забота и тёплое отношение быстро превращало Талису в юную леди. Отмытый, причёсанный Фред в дорогом ошейнике шёл впереди, время от времени оглядываясь на нас.

— Жаль, что я ничего не помню о нашем детстве, — снова вздохнула Лиса и взяла меня за руку.

— Главное не сдаваться, — напомнила я ей. — Мы найдём способ вернуть тебе память, а пока я буду рассказывать всё, что помню.

И я рассказывала. О маленьком домике в пригороде Миднеса, утопающем в цветах, которые разводила наша мама. О праздниках, когда, несмотря на бедность, мы всегда получали подарки в коробочках, перевязанных алой шёлковой лентой. О пирогах с яблоками и корицей и озере, где по слухам водились волшебные рыбки, исполняющие желания.

— А папа, он приезжал к нам? Ты говорила, что он работал в Коллегии магов.

— Папа почти всё время проводил в экспедициях. Он искал редкие артефакты для учёных, и однажды задание оказалось слишком опасным — он не вернулся.

— Какой у него был дар? — любопытная Талиса живо интересовалась всем, что было связано с магией.

— Я точно не знаю. Мама не была чародейкой, поэтому ты получишь дар только когда найдёшь себе жениха. Придётся потерпеть несколько лет.

Риан молча слушал нашу болтовню, и я уже подумала, что она наскучила ему — молодой дракон выглядел сегодня хмурым. Он вызвался сопровождать нас на прогулке, а сам то и дело смотрел куда-то вдаль, туда, где сверкали на солнце укрытые снегом горные вершины.

— Ты чем-то расстроен? — спросила я его, когда мы остановились у беседки.

— Не знаю, — мотнул головой золотоглазый дракон. — Моя мать выходит замуж за Ларриса.

— Он тебе не нравится?

Я вспомнила обещание Эйдена выдать замуж всех бывших наложниц — похоже, он решил начать с самой вредной и назойливой. Дара постоянно вертелась возле замка и выискивала себе пару.

— Мне не нравится то, что делает мать. Она хочет жить в замке во что бы то ни стало, постоянно твердит о том, что мы этого заслуживаем. Понимаю, её семья была довольно знатной, но прошлого не вернуть. И она не любит генерала Ларриса, просто притворяется.

— Пусть делает, что хочет, лишь бы не отравляла жизнь тебе, — мягко сказала я.

— Я уже самостоятельный и летаю, куда хочу, — фыркнул Риан. — Отец возьмёт меня в свой военный отряд, когда я выучусь, а все эти титулы… кому они нужны?

Во всяком случае, Дара, похоже, оставила в покое идею сделать Каэриана наследником престола — Эйден ясно дал ей понять, что у него теперь есть законная жена. И у нас в скором времени родится малыш. Я украдкой сунула руку под меховую накидку и погладила совсем ещё плоский живот.

В воздухе кружилась мелкая снежная пыль. При разговоре из наших ртов вырывались облачка пара, а носы порозовели от холодного воздуха. Пора было отправляться в обратный путь — в замке нас ждал горячий обед. Гуляя по ухоженному саду, трудно было представить, что Драскольд стоит на пороге войны. Что где-то за морем ворочается, пробуждаясь, древнее зло. Оно готовится подняться из подземных чертогов и обрушиться на прекрасную драконью страну.

Майрон отдал моему мужу эссенцию хаоса — сработает ли она, мы узнаем лишь тогда, когда придёт время снова создавать печати. Отдохнув после обеда, я всё же решила не пропускать тренировку. Пока меня не донимает тошнота, не стесняет движений живот и не тянет есть сало, политое горячим шоколадом, я вполне способна брать уроки магии.

— Сегодня ветрено, — вместо приветствия сказал мне Первый чародей и улыбнулся.

— Отлично, значит мне легче будет ловить воздушные потоки!

Я сбросила просторную накидку, под которой у меня был нарочно пошитый для занятий костюм — мягкие штаны с начёсом, куртка на меху и удобные сапожки. На взлётной площадке кружились мелкие снежные вихри, солнце было уже не в силах растопить выпадающий снег.

Моя охрана расположилась у входа, после обеда она состояла из хорошо знакомых мне генералов Риваля и Ларриса. Драконы не мёрзли, их согревала горячая кровь и плотная чешуя, которой они покрывали тело по желанию. Я представила, каким смешным будет наш новорождённый дракончик — мне уже рассказали, что драконыши способны выпускать чешую и хвостик, но всё это у них ещё мягонькое, как иголочки новорожденных ежей.

Я усердно повторяла заученные наизусть формулы заклинаний, швыряла огненные шары, воздушные стрелы, училась создавать магический щит и удерживать его одной рукой, другой в это время выполняя пассы. Майрон легко уклонялся от моих снарядов, его прозрачный, как хрусталь, щит защищал его и от ветра, и от холода. Когда я выполнила комбинацию из трёх последовательных заклинаний, учитель похлопал в ладоши. Я рассмеялась — мне было легко.

— Вы не думаете стать учителем в Академии? — спросила я во время передышки. — Ну, потом, когда всё закончится.

— Боюсь, я просто поубиваю всех нерадивых учеников, — Майрон тряхнул толовой.

В его чёрных волосах запутались снежинки. Я больше не боялась Первого чародея. Моя любовь к Эйдену растворила все страхи и сомнения, подобно тому, как драконье пламя растворяет лёд.

— Как прелестно! Пока владыка Драскольда ломает голову, как защитить страну от тёмного бога, его супруга развлекается в компании чародея!

Я вздрогнула, услышав ядовитый голос Дары. Мне совсем не хотелось встречаться с этой змеюкой.

— Здравствуй, владычица, — притворно улыбнулась драконица, проигнорировав Майрона.

— К твоему сведению, я не развлекаюсь, а разучиваю боевые заклинания, — сухо сказала я, стараясь не выдавать раздражения. — Разве было бы лучше, если бы я выбирала новые платья и украшения?

— Ты молодец, Белла, никто с этим не спорит, — повела плечами Дара. — Я пришла не ссориться.

— Очень хорошо, потому что у меня нет времени на ссоры и пустую болтовню.

Сделав знак Майрону, я отошла в сторону вместе с Дарой. В её зелёных глазах не было заметно раскаяния, но я не думала, что драконица разыскала меня чтобы оскорбить. Ей явно было что-то нужно от меня. Возможно, она рассчитывала на мою помощь со свадьбой с Ларрисом?

— Я пришла попросить прощения, — медленно переставляя ноги в изящных туфельках, произнесла Дара. — Скоро я снова перееду жить в замок и мне не хотелось бы, чтобы у нас остались разногласия.

— Ну что ты, никаких разногласий. Ты выходишь замуж, и всё у тебя будет хорошо.

Пальцы Дары коснулись золотого зачарованного ошейника.

— Эйден до сих пор не снял это, — с горечью сказала она. — Я не могу обернуться полностью и расправить крылья.

Крылья! Теперь, когда я со дня на день ждала, когда же у меня появятся волшебные крылья, я могла себе представить страдания девушки, привыкшей летать. Так вот зачем пришла Дара!

— Ты хочешь, чтобы я поговорила с ним? — спросила я.

Мы незаметно приблизились к краю площадки, и я остановилась в двух шагах от края. Дара подошла и встала на самой кромке, раскинула руки, выпустила роскошный алый хвост. У меня сжалось сердце и, конечно же, я уже готова была пообещать, что упрошу Эйдена снять с Дары золотой ошейник. Я была так счастлива и совсем не желала ей страданий.

— Нет, — драконица обернулась через плечо. — Если быть честной, я хочу совсем другого.

— Скажи, мы что-нибудь придумаем.

Дара прерывисто вздохнула. Ей было трудно говорить с бывшей соперницей, я это понимала.

— Я уже всё придумала. Хочу, чтобы ни тебя, ни твоего ребёнка здесь не было.

— Что? — не поняла я и попятилась, но было поздно.

Дара с силой хлестнула меня хвостом, и я, кувыркаясь, полетела вниз на острые скалы.

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

Всего один миг — промежуток между ударами сердца, неуловимое движение ресниц. Время, за которое невозможно ничего успеть. Я успел лишь увидеть, как взметнулся тёмно-алый драконий хвост и обрушился на спину моей Беллы. Её смело с края площадки, словно пушинку. Там, где она только что стояла, образовалась пустота. И эта пустота была ужаснее всего, что я видел в жизни.

Охранники, двое синих драконов, молниеносно сорвались с места и кинулись в пропасть, на лету расправляя крылья и покрываясь чешуёй. Дара посмотрела на меня и сразу всё поняла. Должно быть, в этот момент я и вправду был страшен — ну, насколько может быть страшен человек. Я шевельнул пальцами, и дар откликнулся безо всяких формул. Руки заискрились молниями.

— Ларрис, Ларрис вернись! — заорала драконица вслед жениху. — Проклятый предатель!

— Он предатель? — ошеломлённо выдохнул я.

Бывшая наложница владыки Драскольда, только что ударившая в спину его беременную жену, называла предателем верного охранника Беллы? Даже у меня это в голове не укладывалось!

— Генерал Ларрис поклялся защитить меня, — нервно бросила Дара. — От тебя, маг!

— Значит, вы сговорились?

Драконица угрожающе махнула хвостом, чтобы я не мог подойти ближе. Она стояла на самом краю, но золотой ошейник не позволял ей сбежать.

— Разумеется, мой жених не знал, что я собираюсь сделать, иначе…

— Иначе он запер бы тебя в клетку, как дикое животное! — выдохнул я.

Молнии больно жгли мне пальцы, сыпали искрами, готовые вот-вот сорваться. Дара принялась сплетать заклинание огня, но я не дал ей завершить — швырнул искрящие сгустки энергии сразу с двух рук. От одного драконица увернулась, второй задел её плечо. Задымилось шёлковое платье, на красной чешуе остался чёрный след. Змеища зашипела. Отступать ей было некуда.

Несколько драгоценных секунд ушло у меня на создание магического щита, за это время Дара успела призвать пламя. В меня, один за другим, полетели разрывные огненные шары. Полагаю, ошейник наложницы сдерживал часть её магии, потому что я с лёгкостью расправился с её заклинаниями, отделавшись лишь горящей накидкой. Скинув её, я чуть не пропустил хвост.

Дара метила мне в грудь заострённым костяным кончиком и пыталась обойти меня по дуге.

— Ты проиграешь, Первый чародей, — зло улыбнулась она. — Собственно, ты уже проиграл!

На месте Беллы — пустота. Немыслимая, огромная пустота, готовая разорвать мне сердце. Я сжал зубы, чтобы задавить эту боль. Прежде всего я должен разобраться с драконицей. У меня единственный шанс, и я заставил себя думать только о нём. О ней — красной бестии с жёлтыми глазами, которую мечтал увидеть в агонии. Против её огня мне нужен был лёд.

Холодный горный воздух был полон мельчайшей снежной пыли, это облегчило мне задачу. Несколько коротких пассов — и я обрушил на Дару замораживающие чары. Хвост, изогнувшись, застыл неподвижно. Драконица замерла, скованная ледяной коркой. Я подошёл ближе: пылающее ненавистью лицо Дары не замёрзло, лишь покрылось каплями воды.

— Неужели ты думаешь, что Эйден простит тебе эту выходку? — спросил я, глядя ей в глаза.

— Мне не нужно его прощение! — прорычала она.

— Что же тебе нужно?

— Смерть для сиротки и её будущего выродка!

— Белла законная жена владыки Эйдена, а ты для него никто!

Мои пальцы сомкнулись на её шее, обжигаясь холодом. До края был всего один шаг. Под действием драконьей магии лёд не таял, а сразу испарялся, превращаясь в пар. Дара была сильной, очень сильной для женщины, я не мог сдвинуть её с места.

— Ты должен был сдохнуть в горах, маг, как и она, эта никчёмная человечка. Даже не принцесса!

Злые слёзы брызнули у Дары из глаз.

— У тебя было всё, Дара! Сын от владыки, красивая жизнь в замке, новый жених. Что теперь?

— Умри, чародей! — взвыла она, и ледяная корка взорвалась, разлетелась на тысячу осколков.

Дара выдернула из складок платья кинжал и бросилась на меня. Мой щит защищал от огня, но не от драконьей стали — клинок вонзился мне под ребро, и мы с драконицей рухнули на камень и покатились по площадке.

Я не почувствовал ни боли, не страха. Мир вертелся перед глазами: синее небо, белые вершины гор, тёмный камень. И гибкая, покрытая твёрдой гладкой чешуёй драконица с разметавшимися чёрными волосами. Высвободив руку, я вцепился в эти волосы.

— Сначала я убью тебя, — пообещал я, и это придало мне сил.

Она высвободила кинжал, но я успел перехватить её запястье — драконица охнула и разжала пальцы. Я на ощупь подобрал скользкий от крови клинок, и мы снова яростно боролись, не видя и не слыша того, что происходит вокруг. Магия жгла меня изнутри. Времени складывать заклинания не было, видно, поэтому энергия выходила из меня физической силой — я сумел одолеть драконицу. Она оттолкнулась хвостом и подтащила нас к острой каменной кромке.

— Я тебя не отпущу, Майрон, — Дара рассмеялась. — Мы упадём вместе!

Я приподнялся над драконицей и увидел, как со дна пропасти поднимаются синие драконы. Огромные крылья со свистом рассекали воздух, бросая нам в лица острые снежные иглы. В моей ладони был крепко зажат кинжал — я не забывал о нём ни на мгновение.

— Не может быть, — пробормотала Дара и глаза её расширились от изумления.

Я не видел то, что видела она, но по её лицу понял — произошло чудо. И это чудо было последним, что увидела коварная драконица в своей недолгой жизни. Воспользовавшись её замешательством, я ударил её клинком в самое сердце. Драконья сталь с лёгкостью прошла между твёрдыми чешуйками. Дара вздрогнула, вцепилась в меня когтями, вот только сил, чтобы увлечь меня в бездну, у неё больше не было.

Шатаясь, я поднялся на ноги и наконец посмотрел на Ларриса и Риваля, которые спускались с небес. Они сложили крылья и приземлились на площадку, а Белла, моя Белла, продолжала висеть в воздухе на сияющих волшебных крыльях. Её крылья!

Я закрыл рукой рану, но кровь всё равно просачивалась между пальцев.

— Магистр Майрон! — Белла сложила крылья и кинулась ко мне.

— Ты жива, — прошептал я, стискивая её в объятиях, прижимая к себе. — Ты жива!

Она впервые в жизни прильнула ко мне сама, обхватила тонкими руками за шею и прошептала.

— У меня есть крылья, Майрон! Мои крылья!

А потом она вдруг коснулась губами моей щеки.

Теряя сознание, я подумал, что умираю совершенно счастливым.

Белла

Удивительно устроен человек: за мгновение до смерти перед глазами проносится вся наша жизнь. Я должна была умереть, разбиться об острые скалы, и это было бы закономерным концом для сиротки и фальшивой принцессы. Слишком высоко я взлетела без крыльев, слишком счастлива была в последние недели. Место рядом с Эйденом не предназначалось для меня — это факт.

Но наш малыш, мой маленький золотой дракон, который был ещё размером с горошинку, ни в чём не провинился перед Светлыми богами. Он зародился во мне от настоящей любви, его гибель была бы высшей несправедливостью. Я падала и думала о ребёнке и о крыльях, которые так и не раскрылись. Теперь казалось странным, неужели я могла столько всего передумать за несколько секунд?

Скалы приближались с бешеной скоростью, как вдруг воздух взрезали громкие драконьи крики. Я закричала в ответ — и вдруг магия взорвалась у меня в груди, выплеснулась наружу. Меня тряхнуло так, что я подумала: это и есть смерть. Вот только почему так жарко, так кружится голова и кажется, будто моё тело больше ничего не весит? Открыв глаза, я увидела кружащих вокруг меня охранников. Ларрис и Риваль оглушили меня — они разволновались всерьёз.

— Потом я поняла, что повисла в воздухе, а за моей спиной раскрылись огненные крылья, — вздохнув, я закончила свой рассказ и поуютнее устроилась на груди Эйдена.

— Жаль, я не успел на них посмотреть.

— Я покажу их тебе завтра, — проворковала я. — Сегодня был трудный день.

— И правда трудный, — согласился мой муж. — Думал, что сойду с ума, когда мне сообщили о случившемся. Это моя вина. Я виноват, что позволил Даре вернуться в замок.

— Она умело притворялась раскаявшейся. Честно говоря, я ожидала от неё чего угодно — оскорблений, угроз, насмешек, но не того, что она сделала. Как там магистр Майрон?

— Жив пока, — недовольно проворчал Эйден. — Мне хотелось бы сказать, что я больше никогда не позволю вам тренироваться без моего присмотра!

— Ты не сможешь оградить меня от всего на свете, — мягко возразила я. — Я ведь не запрещаю тебе покидать замок и летать, куда вздумается.

— Я дракон! — возмутился владыка. — А ты хрупкая человеческая девушка.

— Вовсе нет, я владычица Драскольда и собираюсь летать вместе с тобой!

Эйден запустил пальцы в мои волосы и принялся мягко перебирать растрёпанные локоны. Я гладила его по груди — широкой и горячей, прислушивалась к тому, как размеренно бьётся мощное драконье сердце. Мой сын тоже родится сильным, как его отец, он будет расти в любви и заботе, пока сам не станет взрослым. Как Каэриан, его отважный старший брат.

— Риан остался без матери, — словно прочитав мои мысли, промолвил муж. — Я хотел бы забрать его в замок.

— Если сумеешь уговорить этого упрямого мальчишку, — усмехнулась я. — Он скажет, что уже большой и не нуждается в няньках и надсмотрщиках.

— Ему всего пятнадцать, Белла. Мне будет спокойнее, если он будет рядом со мной.

— Мне тоже, — сказала я. — И Талисе с ним интересно.

На следующий день к Эйдену прибыли посланники от короля Лансвельда — магам этого королевства удалось добыть эссенцию грозы, необходимую для восстановления печати на темнице Мор'Таагра. Я оставила мужчин решать военные и политические вопросы, а сама отправилась проведать магистра Майрона.

Больше всего я опасалась, что драконы снова бросят его в темницу, ведь участь Дары должны были решить старейшины, а не маг из Альмерании. Но Эйден выслушал меня, выслушал своих генералов и приказал целителям во что бы то ни стало поскорее вылечить Первого чародея. Мы не знали, когда Ренвик решит напасть, но помощь Майрона в битве с тёмным богом была нам необходима.

— Я в порядке, — заверил меня учитель, когда я опустилась на стул рядом с его кроватью.

Он был бледен и хмур, чёрные волосы Майрона разметались по подушке. У меня с собой были угощения, заботливо сложенные Тришей в маленькую корзинку. Сладкие пирожки с вишней, апельсиновый мармелад и бутылочка гранатового сока.

— Только не говорите мне, что тёмные маги не любят сладкое, — улыбнулась я и поправила одеяло.

— Как ты себя чувствуешь, Белла?

— Прекрасно. По правде говоря, восторг от того, что у меня наконец появились крылья, заставил меня забыть о страхе падения. А вот вы сильно рисковали, схватившись с Дарой.

— Я боялся, что драконы пощадят её, — признался Первый чародей. — Они сильные, но порой слишком милосердны к своим соплеменникам. Подлая змея получила по заслугам!

— Владыка Эйден согласен с вами, — кивнула я. — Хотя ему жаль Риана. Кстати, у нас есть все четыре эссенции для печатей. Шаманка Сильвенея принесла эссенцию камня, а лансвельдцы передали грозовую. У нас есть план, Майрон?

Маг поморщился и приподнялся на подушке. Он был туго перебинтован и двигался с трудом, но ему так не нравилось смотреть на меня снизу вверх. Упрямый чародей!

— Как только смогу, я хочу навестить Ренвика. От него уже давно нет никаких вестей, драконьи гонцы возвращаются ни с чем — не могут проникнуть во дворец Альма. Чародеи Коллегии воздвигли мощный щит, но меня они пропустят, я всё ещё их глава.

— Что если тени, которые убили Карла, доберутся до вас там?

— Тогда придётся вам с Эйденом разбираться со всем этим без меня! — засмеялся Майрон.

Ему было больно, но он смотрел на меня и словно забывал о своей ране. Я же, в свою очередь, почти забыла всё плохое, что было между мной и учителем. Могла ли я подумать, что этот мрачный невыносимый чародей станет мне дорог? Никогда! Конечно, мои новые чувства были исключительно дружескими, но теперь я — неслыханное дело — верила Майрону и надеялась, что вместе мы сумеем побудить пробудившееся зло. Налив в стакан сок, я протянула его чародею.

— Пейте, гранатовый сок хорошо восстанавливает магию.

— Неужели у тебя остаётся время на учебники? — хмыкнул он и сделал глоток.

— Представьте себе, да!

Ещё несколько дней выдались относительно спокойными. Вести из-за Недремлющего моря были одни и те же, на Роковом Хребте все были готовы к вторжению Ренвика.

И вот настал час, когда Майрон должен был отправиться в Альм на разведку. Для создания портала драконы выбрали пустырь среди серых скал — подальше от города. Первый чародей несколько часов чертил на камне сложную магическую схему, попутно объясняя Эйдену, что меня следовало бы оставить в замке и запереть в покоях. Пусть только попробуют!

Наконец портал был готов. Майрон стоял напротив мерцающего прохода, который выглядел как зеркало из расплавленного металла. Он пока был закрыт, и я видела наши отражения на волшебной поверхности — они прыгали, дробились и переливались. Эйден приказал драконам приготовиться. Первый чародей оглянулся на нас и открыл проход.

В тот же миг оттуда на нас ринулись разъярённые чёрные тени!

Белла

Драконы хорошо подготовились: среди них были опытные воины и могущественные боевые маги. Пещерные эльфы тоже явились нам на подмогу. Невысокие, но проворные и ловкие, они отлично управлялись с волшебством, отравленными стрелами и зачарованными клинками. Поначалу я решила, что яд и стрелы в этой битве не пригодятся, но вслед за тенями, которых войско Эйдена разметало в считанные минуты, из портала повалили люди!

Ренвик не терял времени зря. Пока мирные жители поспешно покидали свои дома и уезжали в соседние страны, король собирал вокруг себя последователей. Королевские гвардейцы и маги из Коллегии были связаны клятвами и вынуждены служить Ренвику до последнего вздоха. Наёмников прельщали богатства драконов, которые они надеялись заполучить в этой войне. Тёмный бог Мор'Таагр — что ж, теперь я знала от шаманки, что ему больше всего нравилось окружать себя покорными слугами, чьи души были черны, как ночь.

Меня подхватили телохранители, отнесли подальше от эпицентра битвы. Я была возмущена: мои заклинания уже уничтожили одну из теней, я была способна и на большее! Ларрис встал у меня на пути синей бронированной громадой. Мои кулачки врезались ему в грудь, точно в камень.

— Верни меня на место, я приказываю!

— Вы должны подумать о наследнике Драскольда, моя владычица!

— Если мы не победим, то и наследовать будет нечего, — чуть тише возразила я.

Руки у меня горели от магии, сердце рвалось в бой, но Ларрис был прав. Во-первых, я не настолько опытная чародейка, чтобы сражаться наравне с драконами, а во-вторых, Эйдену нельзя было отвлекаться на меня и переживать за мою жизнь. Главный враг ещё не появился.

— Отсюда тоже можно посылать боевые заклинания, — и Ларрис отправил огненный шар в альмеранского чародея, который сплетал воздушный вихрь, чтобы отшвырнуть с дороги Майрона.

Мы стояли на обломке скалы размером с целый дом, и я едва успевала следить за ходом сражения. Мой Эйден дрался бесстрашно — в руке его был длинный меч, тяжёлый хвост раскидывал врагов во все стороны. Он сохранял человеческий облик, хотя и был с головы до ног покрыт золотой бронёй. Солнце вспыхивало на чешуйках, ослепляя меня. Из портала продолжали прибывать до зубов вооружённые воины и сверкающие волшебной защитой маги.

Ренвика я заметила не сразу. Он явился не во главе своей армии, а позади неё — видно, не хотел рисковать. Сначала из портала повалил чёрный дым. Я запаниковала, потеряв из вида мужа и магистра Майрона. Всё смешалось, в дыму мелькали силуэты людей, драконов, вспышки магии. Мор'Таагр вышел первым. Это было чудовище, напоминавшее великана с огромной рогатой головой. Он разинул пасть и взвыл так, что у меня от страха подкосились ноги. Я упала на колени, прикрывая ладонями живот. Ларрис тут же выпустил крылья и закрыл мне обзор.

— Не смотрите, моя владычица, а ещё лучше заткните уши, — рыкнул дракон.

— Я должна видеть Эйдена! Я справлюсь! — упрямо сказала я и поднялась с камня.

Следом за ожившим тёмным богом вышел и Ренвик — он едва доставал макушкой до пояса чудовища. Даже отсюда мне было видно, что лицо короля Альмерании выглядит безумно.

— Майрон, — взревел король. — Ты открыл портал раньше времени и совсем не там, где мы договаривались! Ты обещал открыть его в центре города драконов! Ты дал клятву, чародей!

— Это верно, я дал клятву, а теперь нарушаю её, — спокойно ответил мой учитель.

В эти мгновения бой утих. Мор'Таагр осматривался в ожидании приказа от Ренвика.

— Значит, ты умрёшь! — рявкнул король Ренвик. — В муках, как и положено предателю!

— Я готов, но сначала подумай — что ты выиграешь от этой войны? Земли? Богатства? Рабов? Всё это не пригодится тому, кто потерял разум. Ты не сможешь править!

— Мне подчиняется сам Мор'Таагр, а ты думаешь, что я не слажу с какими-то ящерицами?

— Он не подчиняется тебе, — усмехнулся Майрон. — Он играет с тобой. Твоя дочь не была даром для Мор'Таагра, её смерть стала лишь ключом от темницы, которую ты открыл. Не дар, а ключ, вот что сказала мне Реджина, умирая.

— Ты лжёшь! Тёмный бог служит мне и будет служить столько, сколько я пожелаю!

Мой Эйден выступил вперёд, и золотые отблески его чешуи разогнали дымную черноту.

— Ещё не поздно остановиться, Ренвик, — сказал владыка Драскольда.

— Довольно болтовни, — рассмеялся король Альмерании. — Мор'Таагр, приказываю тебе убить этого ящера и всё его войско! Мага я казню сам. Потом.

Эйден покачал головой. Я знала, что он сейчас хмурится — мой муж до последнего надеялся, что у человека, с которым он не так давно заключил мирный договор, пробудится разум или совесть. Всё тщетно. Чудовище взвыло вновь и взмахнуло огромными лапами с длинными, словно кинжалы, когтями. Слишком поздно — Эйден подпрыгнул и оторвался от земли, завершая полное превращение. Говорить было больше не о чем. Закипел смертельный бой.

Драконы изрыгали пламя, маги швыряли молнии, эльфы осыпали врагов ядовитыми стрелами. Тёмный бог не умел летать, но на его оглушительные вопли слетались тени, а из портала, закрыть который Майрону не удавалось, выплёскивались живые и мёртвые приспешники. Все, кто когда-то жил в Аш'Фаре, поднялись из могил и отправились вслед за своим божеством.

Ходячие скелеты были не слишком опасны — драконы легко разрывали хрупкие останки зубами и когтями, с чёрными тенями сражались маги. Гвардейцы из Альмерании бились на мечах с нашими воинами в чешуйчатой броне. Я то и дело бросала взгляд на Эйдена, в него метились несколько чародеев из Коллегии, в него и его верных генералов летели заклинания и стрелы.

— Значит, пришло время, — услышала я за спиной голос шаманки.

— Время войны, бабушка Силь?

— Нет, детка, время, когда должно появиться Копьё Света. Я не сказала всей правды о его исчезновении. Он выковано не из металла, эта магия — дар Светлых богов.

— И она поможет победить? — я с тревогой оглянулась на мужа, который бился в небе с тенями.

— Надеюсь, — улыбнулась шаманка и тронула Ларриса за плечо. — Лети, сынок, ты нужен своему владыке, а я присмотрю за Беллой.

Непросто было сразить драконов, чьей стихией было само небо, но всё же возможно. Я с ужасом наблюдала, как один из генералов Эйдена рухнул вниз, убитый шаровой молнией чародея. Ещё одному ранили крылья, а когда он спланировал вниз — добили мечами. На шее моего Эйдена в золотых отблесках чешуи мелькнуло алое пятно. И владыка тоже был ранен.

Ренвик продолжал отдавать приказы Мор'Таагру — тот рвал и крушил тех, кто оказывался поблизости, но взлетевших ящеров достать никак не мог. Вопли тёмного бога становились всё злее, всё отчаяннее. Я увидела, как король Ренвик выхватил с пояса меч и хлестнул им чудовище по ноге.

— Ты не стараешься, тёмная тварь! А говорил, что сумеешь сразить владыку. Ты обещал!

— Гррр! — зарычал Мор'Таагр и опустил голову, чтобы взглянуть на ударившего его безумца.

Из раны, оставленной клинком Ренвика, текла чёрная кровь. Злобный бог коснулся раны когтистой лапой, затем поднёс конечность к глазам, похожим на горящие угли.

— Убей золотого дракона, слышишь?! Убей его! — заорал Ренвик.

Мор'Таагр перевёл взгляд на короля Альмерании и снова зарычал. А потом коротким взмахом лапы снёс голову Ренвика с плеч! Хлынула кровь, и тело короля упало, содрогаясь в конвульсиях.

— Майрон был прав, — прошептала я. — Чудовищу надоело слушаться Ренвика.

В рядах армии короля Ренвика наступил хаос. Лишившись предводителя, многие воины опускали мечи, а некоторые и вовсе бежали обратно в портал. Мертвяки из Аш'Фара кидались теперь на своих и на чужих, тёмный бог убивал всех подряд, без разбора. Эйден и его драконы поливали чудовище огнём, швыряли в него камни, но никак не могли одолеть.

— Бессмертного нельзя убить, его можно лишь упокоить на время, — сказала Силь.

В её руках появилось светящееся копьё — оружие, сотканное из магии света. Старая эльфийка протянула его мне и склонила голову.

— Лети, владычица, помоги мужу одолеть чудовище.

И я развернула свои крылья, сотканные из огня и ветра, оттолкнулась ногами и полетела к Эйдену.

Из хаоса, охватившего войско Ренвика, начал рождаться порядок. Власть безумного короля закончилась, и воины поняли, что у них с драконами появилась общая цель. Прошло не больше четверти часа, прежде чем объединившиеся армии сумели загнать Мор'Таагра в расщелину между скалами. Мы с Эйденом опустились наземь, и я протянула дракону Копьё Света.

Владыка Драскольда ударил в грудь тёмного бога, не раздумывая — и тот издал последний вопль! Признаться, я едва устояла на ногах, но всё же нашла в себе силы подойти к мужу. Мор'Таагр не умер, но заснул глубоким сном. Рассыпались в прах скелеты из Аш'Фара, попадали без чувств живые последователи злого бога. Сверкающее копьё вспыхнуло и растаяло в воздухе.

— Шаманка Силь, — хрипло сказал Майрон. — Она сделала свой выбор.

— Что? — я оглянулась на камень, где недавно стояли мы со старушкой. Он был пуст, лишь ветер колыхал выросшие в трещинах камня травинки.

— Она вложила в священное оружие всю магию, что у неё была. Что ж, осталось наложить печати.

Пустынная равнина среди необитаемых скал стала новым местом упокоения Мор'Таагра. Эйден распорядился возвести над телом тёмного бога курган из булыжников, Майрон собрал оставшихся чародеев и объяснил им, как сковать чудовище при помощи магических эссенций. Воины Драскольда и Альмерании помогали целителям с ранеными. Обе стороны понесли и потери.

— Мы победили, Белла, — сказал мне муж и сгрёб меня в объятия. — Я уже отправил гонцов в Альмеранию, они вернутся с лордами земель, которые выступили против безумия Ренвика. Мы заключим настоящий союз.

— Ты ранен, — сказала я, коснувшись шеи владыки.

— Это всего лишь царапина, — улыбнулся он.

Когда солнце село за горы, Майрон и чародеи объявили, что готовы провести ритуал. Первый чародей взял мои руки в свои и заглянул мне в глаза. Моё сердце кольнуло острой болью — так, что я не несколько мгновений не могла вздохнуть. Магистр прощался со мной.

— Я не хочу, — сказала я тихо, едва сдерживая слёзы. — Не хочу отпускать тебя. Ты ведь умный, придумай что-нибудь другое. Наверняка есть способ…

— У каждого из нас своё предназначение, Белла. Теперь я знаю, какое — у меня. Прощай.

— Но бабушка Силь уже пожертвовала собой! — закричала я. Эйден положил руки мне на плечи.

— Светлая шаманка не может стать Хранителем темницы Мор'Таагра, — сказал мне муж.

Майрон повернулся ко мне спиной и пошёл к чародеям, больше не оглядываясь.

— Отговори его, Эйден! Ты владыка Драскольда, твоё слово здесь — закон!

— Не могу, любовь моя. Я дал Майрону обещание, что не стану мешать. Летим домой.

— Нет!

— Прости, Белла, но, в отличие от короля Ренвика, я исполняю данные обещания.

Он обернулся, бережно подхватил меня лапами и понёс в замок.

В ту ночь темница злого бога Мор'Таагра была вновь запечатана и Хранителем её стал Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн. Он встал на страже между мирами смертных и бессмертных — могущественная тень, призрак, который веками будет оберегать всех живущих на земле. Может быть, сотни лет спустя, вновь родится безумец, готовый сорвать магические печати и пробудить заснувшее чудовище. Мы этого уже не узнаем.

— Я слышала, что предыдущие Хранители были живыми, — сказала я новому Первому чародею, когда тело Майрона предали земле, и я вновь смогла говорить без слёз.

— Это правда, владычица, — кивнул головой маг. — Именно поэтому с ними так легко было справиться. Тот, кто становится тенью добровольно, почти неуязвим для магии и оружия. У призрака нет плоти, нет крови, нет слабостей. Он существует ради одной цели — стоять на страже.

— Что будет с Аш'Фаром?

— Древний город очистился от тёмной магии. Мы отстроим его заново. Совет лордов земель выделит средства. Вы знаете, вряд ли в ближайшее время в Альмерании будет король.

Наши с Эйденом дни проходили в заботах, встречах и переговорах, но я всегда находила время и для занятий магией. По вечерам я выходила на балкон и глядела вдаль — там, над заснеженными горами, висели яркие звёзды. Талиса и Риан тоже были рядом, они везде таскали за собой Фреда, который, кажется, забыл о своей старости и носился вместе с подростками.

В один из дней я упросила Эйдена отнести меня на родину, во дворец Альма. Королевские чертоги оказались наполовину разрушены, но флигель, где когда-то жила принцесса Реджина, уцелел. Мы вошли в слабо освещённые волшебным светом покои, и я огляделась по сторонам.

— Я знала, что ты придёшь, — прошелестел едва различимый голос, и навстречу нам выступил невесомый, сотканный из мерцающего света, призрак принцессы Реджины.

— Хотела убедиться, что твой дух свободен, — я поклонилась ей, и Эйден сделал то же самое.

— Нейл доставил меня в королевскую усыпальницу, а после я разыскала верных мне людей и распорядилась похоронить нас вместе. Мой верный гвардеец наконец свободен от чар. Как и я.

— Желаю вам счастья в лучшем из миров, — прошептала я.

— Спасибо Белла. И тебе, Эйден. А теперь мне пора.

День за днём сумрачные времена уходили в прошлое, жизнь наполнялась новыми красками и смыслами. Наступила зима, а за ней пришла светлая и радостная весна. Мы ожидали нашего первенца, но скучать не приходилось — каждый день был занят делами.

Я не оставляла надежды разыскать артефакт или зелье, способные вернуть память моей сестрёнке Талисе. Гонцы часто возвращались ни с чем, но иногда привозили в Драскольд целителя, который вызывался помочь, или очередную безделушку, созданную хитрым чародеем. Однажды они вернулись в замок с хмурым человеком, одетым в потёртую меховую мантию. Он не был похож ни на торговца, ни на шарлатана, ни на бродячего лекаря, которые исцеляют травами.

— Говоришь, что знаешь способ снять заклятие забвения?

— Да, владычица, — он поклонился мне, но глаз не опустил — что-то в его взгляде будило во мне смутную тревогу и заставляло ему поверить.

Я поднялась из кресла, несмотря на то, что живот уже порядком мешал мне двигаться, прошлась по зале, пытаясь вспомнить, где и когда видела этого мага. В том, что неприветливый, обросший волосами и бородой гость был чародеем, я ничуть не сомневалась. Теперь, когда я несколько месяцев обучалась магии, я умела чувствовать дар, даже если его пытались скрывать.

— Многие говорили, что сумеют, но потом признавали своё поражение. Последний из целителей сказал, что, если воспоминания стёрты, как записи мелом с доски, тут уж ничто не поможет.

— Человеческое сознание — вовсе не доска, а память — не буквы, написанные мелом. Заклинание, настигшее вашу сестру, лишь поставило стену между её прошлым и настоящим. Как обвал, что случается в горах и запирает проход к сокровищам.

— Ты хочешь сказать, что память никуда не исчезает?

— Так и есть, — он снова поклонился и протянул мне маленькую круглую шкатулку.

— Осторожнее, владычица, — подал голос мой верный генерал Ларрис. — В вашем положении не стоит прикасаться к неизвестным артефактам. Давайте сначала я.

— Как вам будет угодно, я здесь не для того, чтобы причинить зло владычице Драскольда.

Ларрис нажал кнопочку — и шкатулка распахнулась. Внутри неё лежала стеклянная сфера, в глубине которой клубился синий туман и мерцали, точно звёзды, искры магии. Дракон коснулся поверхности и застыл с задумчивой улыбкой, а затем помрачнел и убрал пальцы.

— Слишком яркие воспоминания! — покачал головой он и вздохнул.

— Сколько ты хочешь за эту вещицу? — спросила я, продолжая украдкой рассматривать человека.

— Поговорим о цене, когда узнаем, подействует ли артефакт на вашу сестру.

Я согласилась и отправила слугу за Талисой, а гостю велела расположиться в соседнем кресле и ждать. Сестра у меня была решительной и бесстрашной. Не задавая лишних вопросов, она протянула руку к сфере и закрыла глаза. Я осторожно положила ладонь сверху. В первые несколько мгновений ничего не происходило — Талиса кусала губы, хмурила брови, словно решала сложную задачку по математике. Но потом её лицо вдруг просияло.

— Белла, я вспомнила! — воскликнула она и восхищённо захлопала ресницами. — Наш домик и сад, и маму, и рыжую кошку, и пироги с яблоками, а ещё…

— Что, Талиса? — я перевела взгляд на странника, который смотрел на нас, не отрываясь.

— Я помню его, Белла! Он приезжал к нам, когда мне было…

— Три года, — прошептала я, вдруг осознавая, кто сидит рядом с нами. — Ты не можешь этого помнить.

— Память иногда преподносит сюрпризы, — усмехнулся гость. — А иногда обманывает, выдавая желаемое за действительное. И со мной происходят такие курьёзы.

Он вздохнул и поднялся, собираясь уходить. Я остановила чародея жестом, приказав вернуться на место. Талиса, ошеломлённая нахлынувшими воспоминаниями, устроилась рядом со мной.

— Ты так и не назвал цену, — тихо сказала я.

— Мне не нужно денег, добрая владычица, я прошу лишь ответа на один мой вопрос. Если тебе угодно будет дать его — это будет для меня дороже тысячи золотых.

— Я слушаю тебя. Говори же!

— Когда-то я жил в Альмерании и служил артефектором в Коллегии магов. Мы с друзьями добывали редкие вещицы в самых жутких и опасных местах, которые можно вообразить. Заколдованные пещеры, древние склепы, непроходимые лесные дебри. Однажды мы нашли особую редкость, продав которую могли бы разбогатеть до конца своих дней. Разбогател лишь один из нас — тот, что бросил своих друзей в проклятом лесу. Мы сумели выбраться, но нас ждала ссылка и тюрьма. Наш бывший друг позаботился о том, чтобы никто не претендовал на богатства.

— Значит, тебя предали?

— Всё так. Десять лет я провёл вдали от Альма и столько же не видел своих дочерей. Скажи, владычица, как ты стала женой Эйдена Альварена Третьего?

Я перевела дыхание и начала свой рассказ.

— Мы с сестрой остались сиротами и нас отправили в пансион в Миднесе, где мы прожили десять долгих лет. Однажды к нам приехал герцог Элории, а вместе с ним Майрон, Первый чародей короля. Они выбрали меня и сказали, что я должна стать невестой дракона. Невестой врага.

— Значит, все эти разговоры о подменной принцессе — не выдумки?

— Это правда, — кивнула я и улыбнулась. — Кроме того, что Эйден наш враг. Я полюбила его всем сердцем. Он достойный правитель и лучший на свете мужчина.

Владыка Эйден бесшумно вошёл в залу и приблизился к нам. Мой гость поднялся ему навстречу.

— Получилось? — мой муж указал на Талису, и та торопливо закивала. — Что с вами всеми?

Я стирала со щёк слёзы, Лиса хлюпала носом, а хмурый бородатый мужчина утирал глаза рукавом.

— Познакомься, Эйден. Этот артефактор — мой отец!

Мой дракон, вместе со мной пережив столько волнений, уже ничему не удивлялся.

— Что ж, — сказал он. — Драскольду не помешает хороший артефактор.

Вслед за радостной, цветущей весной пришло жаркое лето — и у нас с Эйденом родился сын. У малыша были тёмные волосы и яркие золотые глаза, мы дали ему имя Фаренгар — в честь далёкого предка моего мужа, основавшего Драскольд.

Через несколько недель после родов, когда все волнения немного улеглись, я впервые решилась оставить сына с няней. Совсем ненадолго — чтобы вновь подняться в воздух и расправить крылья. Эйден погладил сына по головке и взял меня за руку, увлекая за собой на распахнутый балкон. Там он сначала жарко поцеловал меня в губы и только потом выпустил чешую и расправил крылья.

— Полетаем, любимая?

— Да, полетаем!