Винченцо

— Зачем тебе эти шлюхи, они лишь опустошают твой карман, — Фернандо спорил с одним из парней нашей банды.

Мы с моей бандой сидели в ресторане, обедали.

День был солнечным и я решил, как обычный гражданин своей страны, поехать пообедать с парнями в ресторан. Мельком я поглядывал на гостей заведения, в основном туристы, мне нравилось, когда в моем городе их было много. Я любил этничность, что не скажешь о моем отце, он признавал только итальянцев и итальянок, которые должны были всегда жениться друг на друге. Его категоричность иногда выходила за все рамки, ведь как по мне генофонд нужно освежать, а это возможно лишь во время смешанных браков, да и наследники таких браков рождаются более одаренными и красивыми.

— Глянь какая цыпа, точно не местная, — присвистнул Фернандо, привлекая мое внимание.

Я повернул голову в сторону куда смотрел Фернандо. Белокурая девица, загаристая до невозможности, явно это не цвет ее кожи, волосы в дредах, на руках татуировки, замысловатые узоры, все руки покрыты ими, волосы неопрятно собраны, на ней обычное черное платье и кроссовки, но платье подчеркивает ее атлетичную упругую фигурку, попка сердечко, груди третьего размера, пухлые губы, офигеть какие пухлые, но сама девушка почти не накрашена, но очень привлекательна даже так. И самая фишка стальные серо-голубые глаза глаза, в цвет ее волос. Явно не местная и даже не итальянка.

Сияющие пряди создавали эффект игры света, когда лучи солнца проникали сквозь оконное стекло и ткнувшись в волосы, делали их блистающими.

Эстель

Когда Винченцо зашел в душ, я быстро отыскала стул и вставив его так, чтоб невозможно было открыть дверь изнутри, накинула на себя платье и буквально сбежала из отеля. Благо я была в нижнем белье. Да я успела ополоснуть подмышки его гелем, чтоб не вызвать сомнений чем я там занималась пол часа. Я надеялась застать его спящим, но не судьба, пришлось импровизировать. Я остановилась лишь пробежав несколько кварталов, прислонилась к стене и поняла, что меня никто не преследует. Чертов итальяшка, хотя он был красив как черт, и даже номер оказался 666 ему под стать, но я здесь приехал по работе, не позволю во-второй раз чему-то мне помешать.

Я откинула голову и пыталась привести дыхание в норму, дьявол, если он не отправился в душ я бы, наверное, отдалась ему, настолько он был горяч. С того самого момента, когда он подошел ко мне сверкая своими дорогущими часами, я поняла этот павлин точно не герой моего романа, да парочка ночей и ciao, bella. Но я не хочу случайные романы, мне они ни к чему, я могла иметь их стопками на острове, но 2 года я придерживалась чистой совести, души и тела, не позволяя никому ко мне прикасаться, после него… Целибат, сказался на мне, я мыслила слишком консервативно в последнее время, словно монахиня, которую выпустили в клуб для взрослых.

После моей первой и последней любви, которая обошлась со мной, как скот, я тихо закрыла свое сердце на замок и потеряла ключи. Не буду об этом, забыла, давно, пора двигаться дальше, уже как 2 года двигаюсь, скорее причина покинуть страну была в нем, чем в карьере, но это уже не важно, я возвращаюсь в строй. Должна вернуться. Я сама себе обещала, что после передышки я начну все сначала и это мой шанс, который буквально упал мне на голову. Я не должна его профукать. Не имею права.

За два дня в Неаполе мне не удалось ничего выяснить, местные никак не отвечали на мои случайные вопросы о семье Гуэрра, хотя мало, кто говорил на английском, но было и так понятно, как все отмахивались, не желая говорить на эту тему. В отчаянии я набрала номер Фабио.

— Я ждал, — ответил он, — как вам у нас?

Я удивилась, крепче сжимая трубку от телефона.

— Я слышал вы уже сдружились с местными, успели даже поговорить о семье, которую собираетесь представлять, — голос Фабио звучал жутко, даже угрожающе

— Нет, не подумайте ничего подобного, я просто, издержки профессии, я пыталась понять про семью у обычных людей, чтоб понять над чем мне в дальнейшем работать, — затараторила я, оправдывается, тот кто виноват, но этот мужчина явно вызывал во мне приступы паники

— Значит, Вы уже приняли решение взяться за работу, тогда это меняет ситуацию, — спокойно произнес он, голос сразу обрел добродушные нотки.

Вот черт, я оговорилась, я даже не знаю с чем имею дело, но уже поздно.

— Завтра, ровно в 11 за Вами заедет черная машина, она довезет Вас до места встречи, удачи, — Фабио отключился, а я стояла с онемением в руках.

Почему его «удачи» звучало, как нечто нехорошее, скорее как приговор. О-х. Наверное я просто совсем выбилась из обычной жизни и многое надумываю, но предчувствие меня никогда не подводило.

Да кто, черт их побери, они такие, раз уже знают что я уже здесь, допрашивала местных, Неаполь не очень-то и маленький город, не деревушка, чтоб слухи быстро разлетались.

Куда я влезла, может мне взять билет и смыться по-тихому, да ладно, не надо паники, успокойся, пока все еще впереди. Пыталась успокоить себя и настроится на позитивный настрой.

Я решила привести себя в должный порядок. Посмотрев в зеркало я увидела свои губы и невольно вспомнила поцелуй того итальянца, прикоснулась к губах и просто растаяла в своих воспоминаниях о нем, какой же он был страстный, напористый, уверена он отличный любовник и знает как ублажить женщину, жалко что хам и нахал, и мы встретились в таком неудобном для меня времени, может в следующий раз я не упущу шанс.

На следующий день за окном я увидела черный Мазератти, который стоял ровно в 11 у отеля. Я обреченно выдохнула, сжала руки в кулак и разжала, и так пару раз, что привести нервную систему в норму, расслабиться.

На кануне я сняла дреды, оделась официально, немного макияжа, я ведь серьезный специалист и разгуливать перед клиентом в дредах не совсем профессионально. Я избавилась от татуировок, ведь все они были сделаны временными красками, которые легко смывались мицеллярной водой. Теперь я совсем другой человек, прежняя Я.

В машине было комфортно и прохладно, ехали мы примерно час. Доехали до ворот, после долгая не менее длинная дорога до основного входа. Боже, ну и роскошь, какие же владельцы богатые.

Вилла впечатляла своим размером и шикарностью. Здание было обширным, с несколькими уровнями и впечатляющим входом. Внешний вид виллы был выполнен из дорогих материалов, таких как мрамор и гранит, что отражало роскошь виллы. Сады, окружающие ее, были красиво благоустроены, с впечатляющими фонтанами и статуями и тщательно ухоженными газонами и топиарии, в виде разных животных. Проходя по вилле, я была поражена величием внутреннего убранства. Фойе было просторным и украшенным в стиле барокко, дорого и со вкусом, словно я попала Венецианскую палату.

— Добро пожаловать, синьорина Эстель, — по голосу я узнала Фабио

Мужчина старше 60, белые волосы, опрятный вид, дорогой костюм, морщины, которые придавали шарма.

— Добрый день, — ответила я, не в силах оторваться от такой красоты.

Я улыбнулась, медленно топая к нему, я давно не надевала каблуки и боялась просто опозориться.

— Я видел Ваше фото гуляющей у нас по городу, но сейчас вы выглядите совсем иначе, — искренне удивился он.

А я удивилась тому, что они за мной еще и следили, и испугалась не на шутку, но не подала вида, гордо шагая вперед.

— Пройдёмте, господин Гуэрра ждет Вас!

Люстры этого дома были, как в оперном театре, такой роскоши я не видела даже у Крылова, а что-что он обожал роскошные вещи. Был заядлым коллекционером и охотником всего самого дорогого и кричащего о статусе владельца.

Мы зашли в кабинет, огромный и просторный, как и вся вилла. На стенах кабинета висят произведения искусства, создающие атмосферу изысканности и вдохновляющие креативный подход. Картины разных стилей и эпох добавляют уникальность и характер помещению. Каждая картина занимает своё место, призывая к размышлению и восхищению. Уверена, многие из них подлинные, оригинал в чистом виде, ведь толщина стекла уже свидетельствует о том, что это для того, чтоб защитить эти картины от внешних факторов, которые неблагополучно могут воздействовать на краски и полотно. За дубовым массивным столом в тон ко всему остальному, сидел мужчина на вид не больше 50, он был очень красив для своих лет и сложен очень крепко, сразу было видно, что он не бросил занятия спортом, а наоборот регулярно занимался.

— Сеньорита Бельман, — он встал со стола и даже удосужился пойти ко мне навстречу.

Какая честь.

— Очень приятно, господин Гуэрра.

— Присаживайся, — голос приятный, но во всем слышны нотки командования.

Я тут же последовала команде, как надрессированная и сразу села туда, где мне и указали.

— Рад, что вы уже приняли мое предложение о работе, для начала обговорим сумму, — так сразу к делу перешел, очень даже ничего, скажу я Вам, обычно клиенты любят тянуть с оплатой.

Он написал сумму на листке, как делают в фильмах и передал Фабио, который вручил листок бумаги мне. Увидев сумму, мне сначала показалось, что я вижу лишние нули, но посмотрев еще раз 100, я убедилась, что нет, все верно.

— Сумма немного превышена, — «немного превышена» он, что издевается, да я за год столько не заработаю, — по причине сложности и конфиденциальности, наша семья не самая простая и обычная в городе, да и что тут греха таить, в стране, скажем так в Европе и во всем мире, мне нужна профессиональная работа, Крылов был у меня месяц назад и советовал вас, ручался, как за доверенного и надежного человека, знающего свое дело, поэтому вы здесь, сидите на этом стуле, в моем доме, где вход запрещен всем посторонним, я это к тому что если что-то будет за пределами нашей договоренности, я буду вынужден принять жесткие меры.

Я громко сглотнула, так громко, что наверное все услышали. Меня даже не спутал его итальянский-английский, я четко поняла каждое слово и посыл, который в нем был предусмотрен.

— Простите за мой гонор, но я обязан расставить все по полочкам, чтоб ваша задача вам была предельно ясна, — он скрестил пальцы в замок, — так вот, — его прервали звуки приближавшихся шагов.

Дверь открылась и в комнату вошли. Тот, кто вошел безумно вкусно пах, я не осмелилась повернуться к нему лицом, я сидела, как натянутая струна гитары, которая вот-вот и разорвётся.

Мужчина, кто вошел поздоровался со всеми на итальянском. Бархатный голос с хрипотцой, таким даже убаюкивать можно. Он прошагал к креслу рядом со мной, боковым зрением я уловила мощную мужскую фигуру, черное одеяние, знакомый силуэт, и когда все же слегка повернула голову, наши взгляды встретились и я увидела ЕГО.

Винченцо

Неаполь, днями ранее

— Винченцо, пойми, на улице уже не 20-ый век, и давно не 90-ые и 80-ые, мой консильери посоветовал нанять этих специалистов для новой истории нашей семьи, ведь семья Гуэрра стара как мир, но наше имя запачкано, оно словно окровавлено, всегда в красных несмываемых пятнах, мафия в этом мире, в этом веку нескончаемой информации, наводит лишь негатив, а мы ведь давно не ходим с пистолетами по улицам, у нас давно уже законный бизнес, наш Холдинг, который процветает, но не может набрать тот оборот, что обычный, потому что наше имя смешано с кровью, я хочу переписать немного нашу историю, чтобы мои внуки правили законным бизнесом не шарахаясь своей фамилии, годы не те, нам надо это сделать.

— То есть ты решил просто так выйти из игры? — усмехнулся я словам отца

— Не будь наивным, Винченцо, я думал твоя мать кормила тебя нашими обычаями вместе с молоком из своей груди, это у тебя в венах, в венах нашей семьи и любого его члена, мафия и есть мы, мы неразделимы, я лишь хочу очистить наше имя для простого народа, который возможно захочет выбрать тебя в качестве своего губернатора, — отец откинулся на спинку кресла, взял в руки кубинскую сигару, отрезал кончик и глубоко вдохнул вязкий дым.

Аромат разлетелся по всему кабинету, который и так пропах этим дымом и привкусом рома, эту был любимый алкоголь моего отца. Адольфо Гуэрра, чье лицо выражает мудрость, накопленную годами жизни, и при этом оно остается привлекательным и ухоженным. Глубокие морщины на его лбу и вокруг глаз говорят о богатом опыте и жизненной премудрости. Его черты лица сбалансированы и гармоничны. Высокий лоб, мужественный подбородок и прямой нос создают образ, который сочетает в себе благородство и силу. Густые серые почти седые волосы, аккуратно уложенные, подчеркивают его достойное старение и добавляют обаяния.

Одетый с изыском, ведь лучший швейный завод тоже принадлежит ему, настоящий итальянский шик в полном понимании этого слова, отобранные ткани и швеи, которые днями создают его костюмы, которые у него никогда не повторяются. Этот мужчина всегда был моим эталоном во всех смыслах этого слова, но на данный момент я с ним был не согласен.

Консильери отца придумал всю эту хрень чтобы слегка, как он выразился, подкорректировать историю нашей семьи. Семья Гуэрра правила долгие столетия, всегда вселяла страх, но сейчас не те времена, как выразился отец, 2023 год на кону 2024, и мы понимаем, что кровавая история моей семьи не особо сказывается на репутации наших бизнесов, отели всегда заполнены, как и рестораны, но они не несут нашу фамилию “Гуэрра”. Все что названо в честь фамилии “Гуэрра” значительно уступает тому, что названо по-другому, и никому в голову не приходит что это тоже наше состояние и принадлежит нам. Отец хочет быть как Гуччи, сделать из имени бренд, он постарел и решил стать спокойным и втягивает во все это семью. Мне, лично, плевать, как развивается бизнес ресторанов и отелей, мне немного интересны наши виноградные именья, но на данный момент незаконный бизнес отлично со всем справляется и выполняет роль столба, на котором все остальное держится, но отец хочет более спокойную и размеренную жизнь для своих внуков. Я являюсь подручным своего отца, будущий дон и мое мнение имеет важную роль в данном вопросе.

— Сын, скоро ты сядешь на мое место, женишься, у тебя будут дети и ты поймешь, о чем я сейчас говорю, ты очень амбициозен для своих лет, придет время ты осядешь и тогда будешь боятся за каждую царапину на лице твоих детей.

Он сжал сигару до побеления костяшек на руке, которая была сильной не смотря на возраст отца, ему было 60, но он ничем не уступал молодым накаченным парням, он так же занимался спортом каждый день с личным тренером.

5 лет назад мой старший брат Лучиано умер, его убили, жестоко и кровожадно, ему было всего 40, его тело отправляли по частям несколько дней подряд, мучая нас и сводя с ума. Его дети остались без отца, 3 детей, 3 девочки, без брата. Моя семья заменит им всех, но моего брата их отца она не заменит. После смерти брата отец совсем смягчился и теперь я контролирую весь нелегальный бизнес. Лучиано должен был стать доном вместо меня, по крайне мере мне всегда так казалось, но это было далеко от правды, у остальных были иные планы. Тогда он был подручным отца, а я являлся обычным капореджиме, но я всегда был с ним рядом, знал все о наших делах и мне было легко взять все на себя. Я с детства с ним таскался, он был менее строг, чем мой отец. У нас были разные матери, мать Лучиано, проститутка, которая бросила его у дверей нашего дома, как только родила от дона, после она исчезла. Она знала, что моя мать никогда не простит такое и убьет ее сразу, моя мать Клара была дочкой дона Луиджи, мощного человека в свое время. Мой отец тоже был сыном дона, и теперь я будущий дон. Мама бы никогда не позволила Лучиано стать доном, поэтому вопрос о смене дона всегда оттягивался, и отец не зная, как поступить все не уходил с поста, но теперь я полноправный будущий босс. Не смотря на трагедию и нелюбовь матери к Лучиано, она все же воспитывает его детей, как собственных внуков, потому что дети не виноваты, как она выражается. Жена моего покойного брата Бланка, тоже живет у нас, под крылом моей матери, она очень уважает ее, ведь у нее никого нет кроме нашей семьи.

— Прислушайся к отцу, — вырывает меня из мыслей консильери отца.

Фабио, второй человек после дона, консильери, важная шишка, советник и доверенное лицо, но когда я стану доном моим консильери будет Фернандо, мой верный друг, и как не странно сын Фабио, но он как и я не согласен с позицией своего и моего отца. Но, поскольку, мой отец дон и мы все вынуждены слушаться его беспрекословно.

— Пожалуй, отец, ты прав, но этот специалист, которого ты наймешь, должен жить здесь, под твоей крышей, порой видеть то, чего видеть не должен, он ведь обязан переписать историю и представить ее в хорошем свете, а значит он должен изучить нас, как можно глубже. Но я против того, чтоб кто-то кроме членов семьи оставался под нашей крышей, в нашем доме.

Дом, значительно приуменьшает значение нашей виллы, это огромная территория с полями и лугами, виноградники на несколько гектар, тут без вездеходов не обойтись, лошади, 30 работников, которые верны отцу и семье, потому что их отцы и отцы отцов тоже работали на нас. Мы славимся тем, что нашей семье люди верны, потому что своих мы не оставляем, отец заботится о каждом работнике и его семье, неважно какая проблема, семья Гуэрра всегда рядом. Так же и со членами банды, они все под защитой, хорошая зарплата тоже немаловажно, отец создал империю, которую унаследовал от своего отца, которая была не менее сильна, но отец усовершенствовал все, как и сейчас, он уже думает о своих внуках. Я всегда восхищался им, он мой бог, кумир. Кроме него я не знал человека, кто бы мог меня восхищать, я всегда учился у него, и даже когда он был зол, я не злился на него в ответ, я всегда знал это на благо мне. Он всегда считался со мной, как со взрослым. Будучи еще мальцом, я всегда ездил с ним на разные встречи. Поэтому он пристроил меня к Лучиано, который тоже сильно меня любил, и воспитывал тогда, когда отец был очень занят. Я и Лучиано были одним целым, пока он не женился, тогда естественно семья, жена, дети, должность в клане. Когда я увидел его мертвое и окровавленное тело, а скорее части, которые были упакованы в большие подарочные ящики, я кричал, как девка, рвал и метал, я не мог успокоится целых 2 месяца. Пустился во все тяжкие, и чуть сам не сдох от передоза, потом пообещал сам себе, что теперь я за главного и не дам его врагам видеть белый свет. Так и случилось, я убил всех до единого, безжалостно, нагло, жестоко. Я был одержим этой мыслю, раз за разом убивая все изощренней, когда я убил последнего предателя моего брата, вот тогда я успокоился. «Покойся с миром, брат» шептал я на его могиле, но теперь прошло почти 4 года, как я вернулся в строй, ведь целый год потребовался, чтоб я расправился со всеми его врагами, кто был хоть чуточку повинен и причастен в его смерти. Этот год и создал меня, как личность, в узких кругах меня называли “сенгвинарио”, что переводится как кровожадный. Я никогда до этого и после этого не делал грязную работенку, для этого существовали специально обученные люди, но месть брата, это было слишком личным.

— В нашем доме везде камеры, охрана и все свои, верные нам люди, если наш специалист решит поиграть в Джеймса Бонда, тогда я уверен ты, сын мой, покажешь ему наш погреб.

Погреб, это отдельная тема, там мы хоронили заживо тех, кто смел предавать нас.

— Согласен, — кивнул я, облизывая верхние губы.

В руках я крутил зажигалку Dupont, единственное, что осталось от Лучиано. Это была самая дорогая вещь, которая у меня была, даже лимитированный Ламборгини на которой я гонял, и гроша не стоил рядом с этой зажигалкой.

— Фабио, займись этим! — отдал приказ отец и тот набирая номер на панели телефона вышел из кабинета.

Эстель

Сейшелы, днями ранее

— Эстель Бельман?

Низкий мужской баритон, немного с акцентом.

— Да, я вас слушаю? — задерживая дыхание ответила я

— Вас беспокоит, Фабио Мончини, правая рука Адольфо Гуэрра, Гуэррас Холдинг, ваш данные мне передал Алексей Крылов, ваш последний клиент. После него о Вас давно ничего не было слышно уже 2 года, но я отыскал Ваш номер, потому что работа, которую вы проделали впечатлила нас.

— Сильно заморочились, раз нашли мой номер, — я усмехнулась

— Я думаю, для семьи Гуэрра это самая малость, хотел уточнить вы все еще работаете? Можете принять новый заказ?

Его итальянский акцент просто резал уши, английский явно не его язык. Я бросила все и переехала на Сейшелы, уже 2 года я обосновалась здесь и единственное, что я делала это медитировала, плавала в океане, читала и гуляла. Мой последний заказ, Крылов, после него я поняла, что пора прикрывать эту лавочку и сбежать из города. Он был безмерно богатым и влиятельным клиентом, когда он меня нашел я даже представить себе не могла, как мне повезло, мне так казалось тогда, но узнавая его все больше я понимала, что он монстр, каких еще поискать, но я уже была на пол пути, и начала писать историю, придумывать на ходу.

Ах, да, забыла сказать, я сторителлер, человек которого нанимают, чтоб написать, скорее всего выдумать, новую историю о себе, распространить ее и очистить имя, ведь через несколько лет набирая их имя в интернете вы будете видеть красивые рассказы от меня и о их героизме и порядочности. Тогда Крылов заплатил мне огромную сумму, которая хватит мне еще на 5 лет, чтоб не работать, но если я перестану путешествовать тогда на 7 лет, точно, я много тратила на путешествия. Я продалась за огромную сумму, зная все его ужасные делишки я скрыла их и представила все в новом свете, ведь это была моя работа, но год работы с Крыловым так меня утомил, что я решила сбежать из страны и отдать себя острову, ведь после него заказы сыпались горой, один круче другого, но морально я истощалась, я не могла больше выдерживать еще пару лет и новых клиентов, которые ни чем не уступали Крылову. Я давно поменяла номер, его знала только моя сестра Ноэми, которая работает актрисой в бродвейских постановлениях, мать моя умерла когда мне было 7, отец воспитал меня и сестру один, он сейчас живет один, он тоже знал мой номер, но он бы точно никому не сказал, а вот Ноэми та еще болтушка, но она знала, что я строго настрого запретила давать мой номер особенно клиентам. А тут какой-то Фабио заявляет что для семьи, забыла их фамилию, не представляет никакой сложности найти номер специалиста, который 2 года исчез с радаров и живет на другом полушарии, ну-ну, это меня жутко заинтриговало.

— Вы уже сами выразились на счет моей рабочей позиции, я 2 года не в теме, — безразлично ответила я, хотя жуть, как захотелось узнать, что за заказ и кто эти люди.

— Крылов описал вас, как очень надежного человека, а его слово мы уважаем, поэтому я повторю во второй раз, мы предлагаем вам работу, суммой вы будете довольны более чем, личный самолет может прилететь завтра утром, он вас доставит сюда, где мы детально обговорим все.

Мужик оказался напористым.

— Личный самолет мне не нужен, скиньте адрес я сама прилечу, остальное обговорим лично на месте.

— До встречи.

Я была предельно кратка и деловита, давно подзабыла как это, но сейчас я поняла люди серьезные, 2 года я была в отпуске, может мне пора вернуться в колею, особенно с таким заказом карьера мне обеспечена, я не оказалась в ауте, как обычно это бывает со специалистами после долгого отпуска. Это шанс сам упал мне на голову, не буду его упускать.

“Италия, Неаполь, вас встретят в аэропорту”

Если узнают, когда я прилечу. Я не буду говорить им, когда я прилечу, лучше наведаюсь туда, два дня похожу, разузнаю кто они эти, черт, забыла фамилию, Черутти, или как там он сказал, а после напишу о встрече. Если это семья известного бизнесмена, то я хотя бы должна знать с каким масштабом буду работать, я далека от Италии и никого там не знаю, а вот местные знают все обо всех. В интернете ничего не нашлось о Гуэрра, я еле вспомнила фамилию, но единственное что я нашла это официальный сайт Гуэрра Холдинг и вся сеть отелей и ресторанов, что принадлежит им, а так же виноградники, фабрики, яхт клуб, авиакомпания местных рейсов, а так же много чего, но ничего конкретного о их семье. Вроде хороший холдинг и зачем им сторителлер. Черт, Фабио, твоя взяла мне очень любопытно поехать в Италию и узнать, что это за новый заказ, погляжу одним глазочком и если что, то сразу обратно на мой гамак у океана.

Я знала себя, я очень сильно любила свою работу, пока не выгорела окончательно. Уверенна, я быстро освоюсь на новом месте, и какая бы сложная не была ситуация я справлюсь с ней. Я с детства была любопытным ребенком, меня всегда манило все тайное и секретное. Сердце уже бросилось в галоп от предвкушения новой истории в моей уже скучной жизни. Да мне очень нравилось отдыхать здесь, пить свежевыжатый ананас по утрам, делать медитации, потом слушать подкасты, читать книги, заниматься серфингом, бегать по берегу, проводить вечера в местном баре. Я даже завела тут парочку друзьей. Но это все не сравниться с городской жизнью. Я ранее была в Италии, но только в столице, Риме. Неаполь не уступала по размеру, этот город был таким же насыщенным, как и столица. Скучать я точно не буду. Я начала собирать свой чемодан. Вещи у меня в основном пляжные и летние, да и вид у меня, как у местного ростамана. Длинные дреды, разукрашенные руки, временной краской, даже пирсинг в носу. Порывшись в шкафу я кое-как нашла парочку пиджаков и рубашек, облегченно выдохнула и заказала билеты на ближайший рейс. Неаполь жди.

В детстве, нас растил папа, и всегда говорил «не разувайся пока не увидишь воду», тогда я не особо вникала в его слова, но сейчас понимаю, эти слова отлично описывают данную ситуацию, ведь я почти голая бегу к неизвестному водовороту событий. Меня словно магнитом начало тянуть туда. Знаете, в жизни порой бывают такие моменты, когда все твои чувства твердят тебе, что то сделать, но почему то разум противиться. И вот сейчас так же, не знаю, что меня настораживает, но сердце трепещет от одной лишь мысли о том, что я буду жить в Италии. В детстве мы жили обычно, отец не особо нас баловал, поэтому я и сестра с самого детства ставили себе большие цели, мечтали о больше. Вот, например, она сейчас выступает в театре, гастролирует по миру. Кажется, у меня тоже намечается карьерный взлет.

Винченцо

Наши дни

— Pezzo di merda, Винчензо, когда твоя сучка выбежала из отеля я подумал ты так ее foterre, что она убежала от тебя сломя голову, я и подумать не мог, что она такое сотворила, — Фернандо, который пришел мне на помощь тараторил без умолку, — когда она выбежала, я ждал тебя пол часа и когда ты не спустился я заподозрил неладное, о Мадонна, эта девка подписала себе смертный приговор, — он нервно сжимал свои длинные волосы у корней.

В этом он был прав, я найду ее и просто уничтожу, мои парни будут дежурить в аэропорту и когда она полетит обратно я выхвачу ее, потом так оттрахаю, что ходить забудет, а после брошу где-нибудь на обочине, мелкая дрянь, как она посмела так поступить со мной, глупая дрянь даже представить не может с кем связалась.

Я был так зол, что готов был искать ее по всем отелям и хостелям, бросить все силы на поиски пигалицы, как же она меня разозлила. 2 дня от парней не было вестей, я терпеливо ждал у себя в квартире, когда позвонил отец и заявил, что приехал специалист, о котором он говорил. Я тут же поехал во владения отца, направляясь в кабинет в коридоре ощутил знакомый мне запах свежести, невольно вспомнил ту сучку. Встряхнул головой, облизывая верхние зубы. Вошел в кабинет и сев на кресло я увидел ЕЕ.

Эта сучка сидела в кабинете отца, без своих косичек, красиво уложенные волосы, деловой вид, юбка карандаш, каблуки, рубашка, даже не было тех глупых узоров на ее руках. Мы встретились взглядом и я уверен, что испепелил ее дотла, так зло я смотрел на нее.

— Сын, это специалист, о котором я тебе говорил Эстель Бельман, — представил отец, — Эстель, это мой сын Винченцо Гуэрра, мой наследник, и будущее моего холдинга, — похвастался отец.

Глаза пигалицы полезли на лоб, она слегка приоткрыла рот, потому что, как видно дышать ей стало трудно, она опять сжала пальцы на руках, как тогда, они были нежные и тоненькие, в них виднелась дрожь, которая только позабавила меня. Я откинулся на спинку кресла и впитывал все ее эмоции, страх которым она дышала придавал мне сил. Искал, искал, а она взялась и сама оказалась у меня дома, да и как наша новая работница, которую мы наняли, теперь она в моей власти. Полной власти, и я бы даже сказал подчинении.

— Эстель дела будете вести с моим сыном, похоже вы ровесники, он познакомит вас с семьей, с имениями, бизнесом, потом мы вместе обсудим ваш план действий, — он посмотрел на Фабио

— Это договор в 2 экземплярах, прошу внимательно прочесть и подписать его к концу дня, для вас мы уже подготовили комнату, — представил Фабио бумажки, что держал у себя в руках.

— Спасибо, — низким, почти хриплым голосом отозвалась она.

— Винченцо, проводи гостью до ее комнаты.

— Конечно, — отозвался я и оскалился, как дикий зверь.

Сначала мы шли по коридору молча, она шла впереди меня, я ощущал, как она дрожит и еле переставляет ноги, ее попа виляла туда сюда не давая мне сосредоточится, и не сдержавшись я припечатал ее лицом в стенку, сжимая руку на ее тонкой шее, получилось довольно грубо.

— Мелкая дрянь, — прошептал ей на ухо, — думала ускользнуть от меня, теперь ты знаешь кто я, и уже дрожишь об одной лишь мысли обо мне.

— Пусти меня или я закричу! — она начала рыпаться

— В моем доме? Ты так наивна, что думаешь кто-то придет тебе на помощь? — я искренне удивился ее глупости, в моем голосе сочился яд и сарказм.

— Ты делаешь мне больно! — прохрипела она

— Это я еще даже не начал делать тебе больно, но ничего я тебя так выебу, что имя позабудешь, fica!

Я резко отпустил ее, когда она повернулась ко мне лицом испепеляя взглядом, я увидел посинение на ее скуле, нежная кожа этой чертовки возбудила меня еще больше, но у меня дела, мне надо идти.

— Вот твоя комната… в аду! — усмехнулся я останавливаясь у двери

Она ничего не ответила, лишь вошла внутрь и хлопнула дверью.

Играть в кошки мышки у меня нету времени, мне пора бежать. У меня куча времени впереди, чтоб как следует отыграться на ней, но пока что займусь делами.

— Ты нашел этого ублюдка? — я был уже в машине на полной скорости выруливая к месту назначения

— Да, скулит, как псина под моими ногами, — мой друг избивал крысу, — cazzo di caccare, — грязно выругался он и я услышал, как он смачно выплюнул, уверен прямо в лицо этого подонка.

Отлично, вот и выпущу пар который буквально выходил из ушей, из-за этой несносной девицы, оказывается она еще и специалист. Надеюсь, она так же профессионально отполирует мой член, как будет писать свои строчульки.

После трудного дня и с разбитыми костяшками, я в вернулся в семейные владения. Грязная работа была мне не по статусу, но сегодня я срывался на том говнюке, как на боксерской груше, каждый удар словно глоток свежего воздуха, меня еле оттащили. Я решил пожить на вилле, хотя у меня была свой отдельный пентхаус, но я предпочитаю сейчас находится рядом с семьей и превращать жизнь этой сучки в ад.

— Сын, хочу поговорить, — отец был строг, как и всегда.

Он хмуро смерил меня, останавливая свой взгляд на окровавленных руках.

— Да, отец, — я поплелся за ним в кабинет, хотя не было сил стоять на ногах, костяшки рук все ободраны кровью этой сраной крысы и я даже не успел помыться и обработать раны.

— Попрошу тебя воздержаться, и не причинять неудобства для Эстель, — отец налил нам по бокалу рома со льдом и протянул мне один.

— Я…

Я не успел договорить, отец приподнял руку в знаке “умолкни”. Это просто приподнятая пятерня, открытая ладонь, ничего лишнего, но она очень много значит. Это знак, что отец зол, или же не доволен, не хочет даже слова слышать, в эти минуты нету смысла ему перечить, он все равно не станет слушать. Перстень на его пальце и его мощная рука, которая была знакома мне с детства. Я лишь раз удосужился получить пощечину от этой руки, да и то не за свои деяния. Я как всегда прикрывал братьев, которые оттрахали свою училку на школьном столе и даже засняли это на камеру. Тогда мне досталось из-за них, по той простой причине, что я как старший брат не смог усмотреть за ними, позволил такое. После этого, мои младшие братья регулярно получали от меня пиздюлей и не вытворяли сущую дичь без моего на то ведома. После случая с училкой, я заранее знал о каждом шаге малых и тщательно все скрывал от отца, но никогда мне не удавалось скрыть это от Лучиано. Этим он и отличался от отца, он был более проницательным к нам, относился, как к братьям, а не как к солдатам, как это делает отец. Для него мы все идеальные солдаты, даже его дочери, которые тоже выполнят свои поручения, когда придет время, для исполнения миссии, которую он возложит на них.

— Я видел, как жадно ты пожирал ее взглядом и как она отвечала тебе покраснением и смятением, но я свое слово сказал, держись от девушки подальше, она здесь работать будет, а потом уедет навсегда, сексуальные услады можешь попросить у Джованны, она ждет не дождется дня, когда ты сделаешь ее своей женой.

Я сморщился, словно откусил целиком кислый лимон.

— Я не женюсь на ней лишь затем, чтоб переспать с ней, да она красива, бесспорно, дочка Фабио самая красивая в городе, но она еще и сестра моего друга, и я к ней с детства отношусь, как к сестре.

— Винченцо, какая разница, как ты к ней относишься, она родит тебе красивых и здоровых детей, она итальянка, статная и знает нашу жизнь, тебе лишь надо к ней привыкнуть, — отец был на удивление нежен

— Она еще ребенок, — возразил я

— 20 лет, уже давно не ребенок, она уже сформировалась, как женщина, которая готова принять твое семя и родить для тебя, — на этих словах я исказил лицо, ведь Джованна маленькая девочка для меня, которая вечно таскалась за нами и была влюблена в меня с пеленок.

— Я тебя услышал, Эстель я не трону, по крайней мере до окончания работы, — мои глаза блеснули, — а тема Джованны закрыта отец, я сам решу, кто станет моей женой.

Отец похлопал меня по плечу одобряя.

Эстель

Я тряслась всем телом после того, как вошла в комнату. Мало того, что я не могла забыть его поцелуй последние дни, так еще и мы будем работать вместе и он мой босс на ближайшее будущее. Я беспрерывно ходила по комнате ломая пальцы, наверное, нет скорее всего точно, откажусь от договора и работы. Зачем мне собственноручно становиться пленницей этого сумасшедшего. У меня жизнь была, как сахар, да не очень активная, спокойная и размеренная, такая как у всех на планете земля. И да, мне не нужны проблемы, головные боли, а этот парень точно их мне обеспечит. Я прошла к окну, опираясь на подоконник, место и вправду, было восхитительным. С моей комнаты, которая находилась на втором этаже, открывался отменный вид на город. Сама вилла, словно возвышалась над ним. Я открыла окно впуская теплый воздух. Задышала полной грудью. Несколько минут и кажется, я успокаивалась. Если посмотреть, то сумма которую мне дадут просто баснословная. Взгляд опять упал на контракт. Да на эту сумму я куплю квартиру в центре города, машину, и даже свой офис открыть могу, эта сумма обеспечит меня до конца жизни, а с меня требуется всего лишь год или два. Даже работа с Крыловым не могла так обогатить меня, да и отцу уже давно пора на пенсию. Я смогу обеспечить и его. Заживем, не думая о завтрашнем дне. Деньги, что я заработала у Крылова, в конечном итоге закончатся и мне снова придется браться за дело, но будет ли снова такой шанс и такой гонорар… Сплошная дилемма.

Большие деньги на кону заставили меня подумать о том, что не надо отказываться из-за избалованного сына господина Адольфо, да Винченцо очень хорош собой, сексуален и наверное классно умеет ублажать в постели, но я уверена, что дальше постели мы не продвинемся, поэтому случайные связи во время работы самый неверный путь. Да и насаждать он мне особо не будет, стоит мне отшить его пару раз, думаю, сам устанет мне насаждать и просто переключиться на другую. Такие мужчины быстро насыщаются, и еще быстрее меняют цели, ведь они привыкли получать все и сразу.

Скула все еще болела, я легонько к ней прикоснулась, подошла к зеркалу в ванной, посинение, он так больно прижал меня к стене, что я сильно ударилась скулой о нее, надо прикрыть ее тоналкой.

Направилась к чемодану, который уже занесли сюда, и достала косметичку, отыскала нужный тюбик и обильно смазала лицо, пытаясь скрыть посинение. Они даже это предусмотрели, собрали мои вещи без моего ведома и привезли в эту комнату, значит знали, что я не откажусь от этой работы. Все же такое внимание меня слегка настораживало.

Я все же подписала договор, который был очень жестким, но опять же деньги, которые я получу окупало все с полна. Я чувствовала себя меркантильной сучкой, хотя кого я обманываю, любая бы на моем месте не отказалась от таких денег, это словно билет в спокойную жизнь, который нужно отработать максимум 2 года.

Я отнесла договор в кабинет. Меня встретила прислуга, которая взяла у меня бумаги и провела в сад. Там уже был накрыт кофейный столик на одну персону. Я слегка расслабилась и просто начала наслаждаться вкусным кофе и местными фруктами.

К вечеру, прислуга зашла за мной в комнату и пригласила спуститься вниз в столовую. За ужином собрались все кроме Винченцо. У Адольфо 4 сына Винченцо, Жанкарло, Мартино и Орландо, и 2 дочери Аннета и Габриэлла. Обе очень красивые, хотя все в этой семье были хороши собой, даже мать детей Клара была красавицей не смотря на свой возраст. Жанкарло и Орландо были близнецами очень похожими друг на друга. Их можно было различить лишь по цвету кожи, и Орландо был светлее и задорней. Они все были радушными и милыми. За ужином было много вкусностей, но я не могла нормально поесть, все время боясь, что появится сатана и испортит мне вечер, но он так и не появился во время ужина, и даже потом когда мы гуляли в саду и Клара рассказывала о традициях их семьи. Я все внимательно слушала и даже записывала, я хотела узнать семью Гуэрра, как можно лучше, чтоб преподнести это все в лучшем свете. Аннета пригласила меня на шоппинг, и я с радостью согласилась, мне без разницы, как проводить с ними время, каждый мой день лишь цель, чтоб узнать их получше. На первый взгляд у меня оказалось отличное впечатление от семьи Гуэрра, ее портила лишь репутация Винченцо, который был несносен в моих глазах. Хотя домочадцы отзывались о нем с большой любовью и обожанием. По рассказам сестриц, я узнала, что он являлся старшим сыном и продолжением отцовского дела, он будущая глава семьи. Это не совсем обрадовало меня, теперь я буду еще более напряжена в его присутствии, хотя для себя я решила применить тактику безразличия. Я буду уважительна и в меру безразлична, не так чтоб он этого заметил, но полностью буду сторониться его и доведу наше общение к минимуму.

Как я поняла семья Гуэрра занималась бизнесом и была очень верна своим традициям. В некоторые части дома мне просто запретили заходить, не объясняя почему, да и мне было все равно. Я не собираюсь шастать по незнакомому дому и искать скелеты в шкафу, я здесь чтоб наоборот надежно их припрятать подальше от всех. Издержки моей профессии, никогда не задавать лишних вопросов, быть внимательной к деталям и просто уметь держать язык за зубами.

Ночью я не могла заснуть. Все воротилась из стороны в сторону, не найдя удобное положение. За окном послышались звуки приближающейся машины. Я подошла к окну, мне стало интересно, кого это занесло в такой поздний час. За окном стояла BMW последней модели, черная как ночь, из нее выпрыгнул Винченцо, черная рубашка, что была на нем, расстегнута до середины, оголяя поджарое и накаченное тело. Уж очень привлекательный этот гад. Он выглядел, как пантера среди ночи, которая вышла на охоту и ищет себе очередную жертву. Я спряталась за занавесом, чтоб не выдать себя и свое любопытное лицо, мои глаза пожирали его, я уверена, что щеки сейчас покраснели и глаза мои сверкают. Он медленно направлялся к входу в дом, остановился, достал сигарету и закурил. Выдыхая дым, он слегка откинул голову назад, приподнимая ее к моему окну, я быстро спряталась еще глубже, меня и так не было видно, но сейчас уж наверняка, я боялась, что он может меня заметить, он смотрел на мое окно пару секунд, потом снова преподнес сигарету к губам и направился в дом.

От его вида меня бросило в жар, тело горело адским пламенем. Я бросилась в душ, холодный, чтоб отрезвить себя и заставить хоть как-то сомкнуть глаза.

За завтраком семья снова собралась, но Винченцо опять не было. Похоже семейные посиделки его не касаются, он слишком высокого о себе мнения, мистер супер-занятой. Я внимательно слушала, то что мне рассказывала Габриэлла, и неохотно ковырялась в тарелке. Аппетита не было.

— Не спалось? — я выронила вилку на стол от неожиданности

Вся семья посмотрела на нас и мне стало жутко неловко.

Винченцо протянул стул и сел рядом со мной, я сидела на другом конце стола, далеко от всех, так мне лучше за всем наблюдать, и этот хам сел рядом с невинным лицом.

Он был свеж, белая рубашка, голубой пиджак, мокасины в тон, легкая щетина и его фирменный аромат, который буквально окутывал собой. Этот аромат пах благополучием, деньгами и властью. Раньше я не и подумать не могла, что один лишь аромат может придать привкус роскошной жизни. Эти люди, эта семья жила на широкую ногу. Такие убранства, даже у Крылова не было, а он, скажу я вам по секрету, считался скрытым богачом нашей страны, если не самым богатым, просто он все тщательно скрывал. Каждый прием пищи, словно прием у английской королевы, ну во-первых большое количество членов семьи, и плюс, к нам еще присоединились Фабио, и его сын, Фернандо. А во-вторых еды хватило бы на целую роту солдат, только все было так изысканно приготовлено, что я никак не могла представить себе на обычном офицерском столе, ну если это не стол генералов и полковников. И наконец в третьих, тут прислуги больше чем в отелях «все включено».

Винченцо непринужденно принялся к трапезе. Как будто я перестала существовать для него.

— Сегодня поедем в офис, покажу тебе наш бизнес, — начал он намазывать масло на тост даже не смотря на меня.

Говорил он тихо, но я уверена, что члены его семьи, которые что-то обсуждали его точно могли услышать.

— Винченцо, сын, спасибо что присоединился, я думал ты будешь жить у себя, — Адольфо направил свой взор на него

— Нет, буду жить тут у себя в комнате, ведь наш специалист должен написать о нас, считаю своим долгом проследить за всем этим, — с ехидной улыбкой на лице ответил он

— Сыночек, попробуй блинчики, я сама их испекла для тебя знала ты спустишься на завтрак, — Клара была очень заботливой женщиной, которая не обделяла вниманием ни одного члена семьи, она старалась для всех в равной мере, но почему-то мне показалось Винченцо для нее особая тема, любимчик так сказать.

Он поцеловал мать в лоб и закончив трапезу обратился ко мне.

— Жду в машине, специалист.

Последнее слово он произнес с явным сарказмом. Меня это не злило, ясень пень я не дала ему того, что он хотел и он всячески будет мне насаждать, но это меня не остановит, я иду к цели и это всего лишь маленькое препятствие.

Винченцо

Пигалица села в машину, оголяя свои бедра. Зачем она надела это блядское платье, очень короткое, откровенное. Су-ка. Как же мне ее хочется. Но я пообещал отцу не трогать ее, буду сдерживать обещание. По крайней мере до конца ее полномочий, которые с такими темпами закончатся очень быстро, я не намерен сдерживать свои яйца в тесных боксерах, когда рядом такая отменная девица в откровенном платье, кричавшим во всю «трахни меня, жестко, Винченцо».

Я, просто, глубоко вздохнув ринулся на трассу. Разгоняя своего железного коня, как дикого жеребца. Офис находился в центре города, далеко от нашего поместья. Я выруливал по серпантинам спускаясь с семейного холма в город.

— Расскажи мне, чем именно занимается холдинг, — Эстель открыла блокнот готовая, что-то в нем записывать.

Она положила его на бедрах, закрывая их, ну хоть это, дышать сразу стало легче, когда перед глазами не мельтешат ее аппетитные ножки.

— Всем, отели, рестораны, яхт клуб, авиакомпания, виноградники, фабрики, что тебя конкретно интересует? — я переключился на деловую волну

— Давай начнем с отелей, после одного случая у меня особый интерес к ним, — съязвила она

А девочка явно не из пугливых, раз решила засунуть голову в пасть ко льву. Мне это даже начинало нравиться.

— Сейчас доедем, и я предоставлю тебе всю информацию.

В офисе нас встретила Джованна, она была тут главным администратором, но всегда бросалась встречать меня, как секретарша. Она была безумно в меня влюблена и ревновала всех, тех девиц, которые крутились вокруг меня в офисе. Когда я зашел с Эстель, Джованна поменялась в лице, она была слишком юной, но уже 4 года работала в офисе, знала все, и была доверенным лицом, но совладать с эмоциями, так и не научилась. Да и лицо у нее было слишком ангельским и детским. Она словно не взрослела, оставаясь с невинным девчачьим личиком.

— Винченцо, — обратилась она ко мне, она имела право называть меня по имени, хотя бы потому что я носил ее на руках все ее детство.

— Доброе утро, сестренка, — потрепал ее по щеке напоминая, что она не имеет права ревновать

— Я тебе не сестренка, — злобно ответила она.

Говорили мы на итальянском, поэтому Эстель ничего не понимала, лишь широко и дружелюбно улыбалась девочке, которая готова была ее растерзать.

Я перешел на английский.

— Джованна это Эстель Бельман, личный работник нашей семьи, она будет работать на нас и представлять интересы моей семьи, поэтому прошу любить и жаловать.

Джованна слегка расслабилась, узнав кто такая Эстель.

— Доброе утро, — она протянула руку

— Доброе, — ответила Эстель.

Между этими двумя тут же пробежала черная кошка. Это рукопожатие было подобно тому, как сжимают руки борцы перед жестоким боем.

Джованна хоть и понимала, что она работница, но она была красива и эффектна, и зная меня понимала тоже, что я мог и трахать ее, и она может быть моей пассией на данный момент, но узнать об этом она не могла ни у кого. Поэтому сразу приняла оборонительную позу. Забавная девчушка. Эстель же уступала ей в возрасте, почти на 10 лет, поэтому отнеслась более спокойно, но показывая свои границы, бойкая сучка. Она мне нравилась, хотя бы потому что умела держаться молотком.

— Джованна принеси всю инфу о наших отелях, — скомандовал уже я и направился к кабинету, — Эстель следуй за Джованной, она тебе все расскажет и покажет.

Оставил тигриц наедине, пусть знает, что работать тут будет нелегко, зная дикий нрав Джованны, Эстель явно придется несладко. Она даже пару раз нападала на девиц, с которыми меня видела. Меня это забавляло, она была похожа на брата, а Фернандо был настоящим сумасшедшим.

В кабинете меня уже ждал кофе и стопка бумаг. Работать не хотелось. Мне давно нужен был отпуск.

Эстель

— Пройдем, — скомандовала девица, которую звали Джованна.

Она была красива как ангел, очень красива, я таких не встречала. Белокурая и с мраморной кожей, таких используют для рекламы какого-нибудь дорогого корейского средства по уходу за кожей. Она отличалась от обычных итальянок в прямом понимании этого слова, ведь они все были смуглыми, темненькими и огненными, Джованна же наоборот излучала холод и хладнокровие. Точеная фигурка и дорогое шмотье, говорили о ее благополучной семье, ведь ей рано пока быть содержанкой, хотя мало ли, что мне показалось. Сейчас, девушки по младше крутят мужиками, как хотят и получают от жизни все.

Когда мы вошли внутрь здания, она буквально подбежала к Винченцо на четвереньках и заглядывала ему в рот. Не удивительно, он очень сексуальный, но и она не промах, красавица каких поискать, видно из хорошей семьи, одета очень дорого, мне на такие туфли надо копить 2–3 месяца. Но она смотрела на меня с явной неприязнью. По их общению, я поняла, что они близки, но кем она являлась точно понять мне не удалось.

Мы зашли в кабинет, видно он принадлежал ей, чувствовалась женская рука и все пахло приторно сладко, Chanel номер 5. М-да, имея много денег можно и шанелью обрызгать помещение вместо освежителя воздуха. Или у них зарплаты тут у всех такие высокие, что живут, как в лучших итальянских фильмах про высокое общество и богатых снобов.

— Вот, — она поставила папки на стол, — и даже не удосужилась посмотреть на меня.

— Спасибо, — отозвалась я и села за стул

Последующие 2 часа я листала информацию, узнавая все больше об отелях. Эта была сеть, которая, на удивление не носила семейное имя Гуэрра, это были отели премиум-класса, имеющие высокие стандарты обслуживания, роскошные удобства и комфортабельные номера. Были курортные отели, расположены в живописных местах, предлагают отдых и развлечения и бизнес-отели, ориентированы на корпоративных клиентов, предоставляют конференц-залы и бизнес-услуги.

— Как тебе этот отель? — спросила я Джованну, которая смотрела на экран компьютера, но я все время ловила на себе ее взгляды.

— Который? — она подошла с другой стороны стола

— Вот этот, — я указала пальцем на самый роскошный из всех

— Это любимый отель Винченцо, он сам его построил, лично руководил всем процессом, — в ее голосе были слышны нотки раздражения

Я старательно записывала все, что она говорит.

— А что скажешь об этом? — я пролистала страничку

— А что ты скажешь о члене Винченцо, как тебе нравится глотать его сперму?

Охренеть. Мне показалось, что я оглохла и не расслышала, что это малявка сказала.

— Что прости? — я слегка вытянулась

— В каком из этих отелей вы уже успели потрахаться? — она продолжила

— Я тебя не понимаю, — я решила не набрасываться на нее, возможно она пока не понимает кто я и для чего я тут

— Ах, да, ты же понимаешь только, как стонать и просить его сунуть в тебя еще глубже, — она заправила свои золотистые локоны за спину

— Кажется ты меня с кем-то путаешь, девочка! — я встала из-за стола

— Ой, вы все так говорите, надеетесь, что если он вас трахает, то вы что-то для него значите, скоро он и от тебя устанет и выбросит, как очередную ненужную вещь, — на ее лице заиграла победоносная улыбка.

Я слегка наклонилась над столом опираясь на свою руку и выговорила все по слогам

— Меня нанял сам господин Адольфо, Винченцо лишь помогает мне освоиться, глотать его сперму не входит в мои обязанности, — произнося эти слова, по телу пробежали мурашки, — но вот вижу кое-кто не по годам взрослая мечтает об этом, интересно ее папочка в курсе какой у нее словесный понос? Я не посмотрю на твое ангельское личико, вырву твой дрянной язык если еще раз посмеешь меня оскорбить, поняла меня? — я рукой хлопнула о стол

Девочка слегка вскочила.

— Я не знала, что дядя Адольфо нанял тебя и что ты, не..

Она не знала какое слово подобрать

— Проехали, мне твой Винченцо не интересен, я тебе не конкурентка, единственное, что я требую не мешай мне работать, — и потеряв к ней интерес, я принялась снова листать папки

Кажется, она успокоилась после моих слов, и даже подобрела в лице. Ей понравилось то, что я не сплю с Винченцо и никак с ним не связана. То, что она назвала Адольфо дядей говорило о том, что она близка с его семьей и я поняла, что она до безумия влюблена в Винченцо. Маленькая девочка, ей наверное и 18 нету, а уже так страдает от любви к этому индюку, что она в нем нашла? Да может на пару ночей, но влюбляться в этого несносного, о Боже, наивная маленькая девчушка.

— Я тебя оставлю, меня Винченцо к себе зовет, — она заявила это с такой гордостью, что мне блевать захотелось

Очень пафосно и отвратительно. Я лишь покачала головой, сдерживая смешок.

Ее не было довольно долго, время было уже за час, время моего ланча и кофе, я не могла работать на голодный желудок. Посмотрев по сторонам и не найдя никого в коридоре, чтоб хоть узнать место кабинета и осведомить Винченцо о том, что я отлучаюсь на обед. Я все же решила сбегать в ближайшее кафе на пол часика.

Я листала меню, когда мое солнце заслонили

— Я не помню, чтоб отпускал тебя на обед, — голос, как сталь

— Я никого не нашла в коридоре и Джованна уже больше часа торчала у тебя в кабинете, я не знала, как предупредить, — я снова бросила взгляд на меню

— Джованна была у меня в кабинете всего пару минут, — удивился он

Так вот оно что, маленькая девчушка играет со мной в опасные игры. Ее видимо не учили, что со взрослыми тетями игры чреваты плохими последствиями.

— Тогда, наверняка, была занята другими делами, я за ней не следила и была жутко голодна, — я посмотрела на него искоса.

— Тогда и я присоединюсь, — невозмутимый вид этого мужчины сводит меня с ума.

Сделав заказ, мы сидим в тишине, он отвечает на звонки, говорит на итальянском, мне не понятно, но голос у него суровый и жесткий, явно не флиртует.

— У меня срочное дело, Фернандо отвезет тебя, куда захочешь.

Не дожидаясь заказа и ответа, он встал и направился к зданию. Я смотрела ему вслед, отмечая для себя его широкую спину. Заказ принесли, я наелась вдоволь, оказалось счет уже оплачен, что не удивительно. У здания стоял Фернандо, взглянув на него во второй раз, я заметила какой он красивый парень, уступающий ростом Винченцо, да и плечах немного узковат, а так в глазах будто черти танцуют, чем-то похожий на Джованну, такой же светловолосый и голубоглазый.

— Добрый день, Винченцо распорядился по поводу Вас.

— Добрый, — улыбнулась я, — можно мне в церковь.

Я давно не молилась и мне жутко туда захотелось. Мы приехали в Собор Святого Януария. Собор был построен в начале XIII века и посвящен Святому Януарию, покровителю Неаполя. Он заменяет более древнюю церковь, которая была разрушена в результате пожара. Собор представлял собой великолепный образец неаполитанской готики, сочетающий в себе элементы романского и барочного стилей. Фасад собора впечатлял своей детализацией и узорами. Он украшен скульптурными элементами, витражами и статуями святых. Внутри собора было расположено несколько капелл, каждая из которых посвящена разным святым. Капеллы были украшены картинами, скульптурами и драгоценными артефактами.

Я сидела на скамье и листала библию, хотя на непонятном мне языке. Общалась с Богом, прося его о терпении. Ведь за эти два дня я четно осознала, что этого мне будет не хватать с этими итальянцами.

— Замаливаешь грехи, — Винченцо плюхнулся рядом со мной на скамье, перекрестившись.

— Ага, твои, — ответила я, не поворачиваясь к нему.

— Уже молишься за меня, это серьезно, детка, я пока не готов к таким серьезным отношениям.

Я не могла скрыть улыбку.

— У тебя были дела, — спокойно ответила я

— Да, теперь я полностью твой, в отель или в машине? — он мне подмигнул

— Побойся Бога, Винченцо, мы в церкви, — я начала испепелять его взглядом.

— Два любящих сердца перед Богом, что может быть прекрасней, — сарказм, ирония, вот как это звучало.

Ничего не ответила на эту глупость. Я закончив молитву, прошла к выходу.

— Едем в ресторан, отец ждет нас там, — он всегда оказывается рядом и очень незаметно.

Почему то, я занервничала, Адольфо умел навеять ужаса, и мне не хотелось попасться под горячую руку.

Винченцо

Везу пигалицу на встречу с отцом, от нее вкусно пахнет, весь салон машины пропитан ее ароматом, какой-то уж слишком девчачий и сладкий, но как же хочется ее пощупать, вспоминаю наш поцелуй, хочу ощутить ее губы снова, поглядываю на нее, она смотрит вперед, черт с два, су-ка, хочу трахнуть ее, прямо здесь. Напоминаю подростка в переходной стадии, когда секса хочется больше чем чего либо, и совладать с собой получается не особо. Это девчонка плохо на меня воздействует, уверен во всем виноват ее аромат и мой недотрах.

Доезжаем быстро, я всегда, как ракета. Отец сидит за столом дожидаясь нас.

— Добрый вечер, — Эстель очень учтива с отцом, а как же иначе.

Адольфо Гуэрра самый грозный дон из всех, не смотря на то что в Неаполе сотни организаций, все они считаются с мнением отца и глубоко его уважают. Он знает, как и что сказать, у него люди в каждой структуре нашей страны, да он даже иногда попивает чай с самим Папой Римским.

Она начинает докладывать ему о своем дне и об информации, что узнала, понимаю, что девочка совсем не в курсе, кто мы и кем являемся. Отец тут же улавливает мои мысли, блядь, где он этому научился, читать мои мысли, и глазами показывает молчать дальше. До меня доходит, что она даже не в курсе, что мой отец дон мафии и живет она в доме у самого дона, ведь в интернете нету ничего на нас, а в городе никто головы лишится не хочет, если будет языком трепать, она не смогла бы узнать о нас, потому что мы позаботились об этом задолго до ее приезда, еще когда Лучиано был жив, мы решили пойти в подполье. Да все знают кто мы, но не многие об этом говорят, боятся, уважают, не важно, главное, что для многих мы семья бизнесмена Адольфо Гуэрра.

На экране высвечивается имя “Джули”, сладкая девочка, которую я часто навещаю, но вот не был у нее уже неделю, поэтому не удивляюсь ее звону, обычно она не успевает мне набирать, я сам заявляюсь к ней домой и жестко ебу ее так, что ей нужно пару дней, чтоб очухаться. Плачу я ей так же щедро, похоже у пташки закончились денежки.

“занят” пишу ей.

“я скучала” шаблонное смс в ответ.

“тогда готовься” отправляю я последнее сообщение и оскаливаюсь, предвкушая дикий перепихон.

Джули отправляет видео своей мастурбации. Смотрю на экран и облизываю верхние зубы.

— Да, Винченцо? — спрашивает отец

— Ага, — отвечаю я, даже не зная, о чем была речь

— Ну тогда езжайте! — подытоживает мой дон

Я не задаю вопросы, куда это мы должны ехать, сяду в машину, узнаю у пигалицы. Но я знатно зол, мне сейчас обломали классный секс, да и еще не известно сколько мне придется торчать с Эстель.

— Куда? — спрашиваю я

— А ты сам не расслышал? — ехидно замечает она

— Нет был занят! — грублю я

— Угу, домашним порно, — усмехается она

Хочу намотать волосы девки на кулак и заставить наконец замолчать, привожу дыхание в порядок. Поверить не могу, что она исподтишка поглядывала в мой телефон и смотрела на то, что ей смотреть запрещено.

— Тебя это не касается, — отвечаю я грубее, чем планировал, — отвечай куда?

Она прикусывает нижнюю губу, чем еще сильнее меня злит, чертовка.

— Виноградники, — тихо шепчет.

— У меня другие планы на вечер, возиться с тобой там я не намерен, отвезу и оставлю дальше сама, домой тебя потом довезут парни, — безразлично нажимаю на кнопку зажигания и выруливаю из парковки.

Виноградники находятся в другой стороне города, ехать долго, всю дорогу молчим, музыка басит из динамиков, я в мыслях с Джули уже испробовал все позы. Думаю, лишь о том, как бы быстрее высадить Эстель и направиться в теплую щелку Джули.

— Господин, — навстречу мне бросается Алонзо, старик который тут главный, он родовой винодел, лучший в стране.

— Приветствую, — здороваюсь с ним, — это, Эстель, наш новый работник, дай ей все, что она потребует и устрой для нее экскурсию.

— А Вы господин? — спрашивает он покорно

— У меня дела, ехать пора, — небрежно бросаю я.

— Понимаю, но я хотел бы обсудить с Вами кое-что важное, я сам собирался Вам позвонить, но когда узнал, что вы едете тогда и дождался Вас.

Алонзо был очень смышленым и учтивым, если было дело, значит серьезное, просто так по пустякам он бы меня не отвлекал.

— Пройдем в кабинет, — направляюсь в сторону здания, — Эстель иди, прогуляйся, — командую я девчонке.

Та, бросая вреднючий взгляд, идет в сторону виноградников. Там сотки гектар, пусть нагуляется вдоволь.

Идя за Алонзо мы заходим в кабинет.

— Господин, у нас крадут, и не бутылками, а ящиками, я сначала думал, что ящики брали работники Вашего дома для мероприятий, но потом понял, что они стали часто пропадать и это не связано с тем, что везут к Вам домой или в Ваши рестораны.

Больше всего я ненавидел, когда у меня крали, красть у моей семьи это кощунство, ведь мы всегда платили хорошо и никого не обижали.

— Фернандо, дуй сюда, тут кое-кто решил, что ему руки стали лишними, — один звонок и мои ребята тут быстро приберут все к рукам.

— Спасибо, — Алонзо, как всегда вкрадчив.

Когда Фернандо приезжает с ребятами, даю распоряжение посмотреть все камеры наблюдения, вызвать всех подозреваемый и самое сладкое наказать виновных. Смотрю на часы за делом я не заметил, как прошло 3 часа, уже почти 10 часов, а пигалица все еще гуляет. Звоню ей.

— Может хватить охлаждаться? Не пора ли работать? — грозный мой голос звучит из динамиков

— Я потерялась, и не знаю где, уже битый час хожу, никак выйти не могу, — она чуть ли не плачет.

— Алонзо подгони лощадь, — командую я.

Оседлав лошадь, я скачу к ней, я знаю эти тропинки лучше всего, здесь я провел не мало времени, в юности я вообще ночевал на свежем сене под открытым небом опьянённый очередной бутылкой отменного вина.

Нахожу ее почти заплаканную, стоит обнимает себя руками, мне ее даже жалко становиться.

Эстель

Я всего лишь решила прогуляться по тропинке, кто знал, что я могу потеряться. Я не знала номер Винченцо, да и зачем он мне, но сейчас было нужно как никогда, я бродила по аллеям уже 3 часа, мне стало страшно, я сильно перенервничала. Поначалу я хотела найти путь домой, ни единой души, чтоб попросить провести меня. Когда Винченцо позвонил мне, я чуть не запрыгала от радости, Боже, как я была рада слышать его грубый тон.

Когда он прискакал на черном коне я выдохнула с облегчением. Посмотрела на него, как нашкодивший котенок, было очень неприятно зависеть от него, но не было выхода.

— Садись, — он протянул мне руку и помог забраться на лошадь.

Усадил меня спереди. Я, всем телом прижалась к нему, никогда ранее не ездила на лошадях и мне опять стало страшно. Винченцо обхватил мою талию своей крепкой рукой, другой крепко держа за узды, поскакал прочь.

— Не воображай, не хочу, чтоб ты вывалилась из седла и пролежала пару месяцев с вывернутой шеей, — игриво прошептал он мне на ухо.

Я опустила взгляд и заметила, что приложила ладонь к его руке, неосознанно, чтоб удержатся еще сильней, но выглядело очень двухзначно. Я одернула себя скрестив руки на груди, пусть лучше упаду, чем самовлюбленный индюк будет думать, что я хочу к нему прикасаться.

С лошадью он управлялся очень круто, как настоящий наездник с многолетним стажем. Когда мы прискакали нас встретил Фернандо, который был не такой радостный, как днем.

— Винченцо, — он подошел к лошади и помог мне спуститься, делая это особенно безразлично, поскорее пытаясь избавиться от меня.

— Пойдем, дам тебе возможность изучить немного эту отрасль, — Винченцо провел меня кабинет, открыл сейф, — пользуйся!

Он вышел из комнаты оставляя меня одну. Я тут же принялась за дело. Достала из сумки блокнот, который стал неизменной частью меня и стразу принялась за дело. Достала из сейфа папки, которые были очень пыльными и просто огромными, кажется, еще парочка таких подходов и это заменит мне целый час в тренировочном зале. В начале, я бездумно листала глыбу уже пожелтевших бумаг, глаза начали слипаться. Но неожиданно для себя я заметила, что мысль обрывается, страницы отсутствуют. Кто-то вырвал их, небрежно, оставляя маленькие обрывки. Сон будто рукой сняло и я сразу принялась, активно листать страницу за страницей, пытаясь найти недостающий фрагмент. Мое чутье меня не обманывало, здесь явно были важные страницы, уверенна в них хранилась какое-то тайна. Я вываливаю все содержимое сейфа и раскладываю на полу. Это словно пазл, которых нужно собрать. В найденных клочках бумаги отрывки, кодированные записи, тайные сделки или необъяснимые транзакции. Совсем несвойственные для винодельной фермы. В одной транзакции упоминается имя Лоренцо Джакомо Брутто. Память напряглась. Я, точно, где-то слышала это имя. Не могу вспомнить, только где. Лоренцо Брутто. Словно в прошлом я много раз сталкивалась с этим именем, но только в каком контексте и где. Лоб начал болеть этот напряжения. В транзакциях числились 8-значные числа. Неужели семья Гуэрра продавала такое огромное количество вина. Я посмотрела на этикетки вин, Марчелло и Рикардо, незнакомые мне названия. Я зашла в интернет и начала активно искать эти названия в порталах известных виноделов и алкогольных маркетов. Эти вина нигде не числились. Продажи в интернете не было. Странно. Разве можно продать такое большое количество вина не имея никакого маркетинга. Семья Гуэрра слишком скрытна, но что именно они скрывают. Я сделала парочку фоток и закрыла все, спрятав обратно откуда нашла. Вышла из кабинета и направилась на поиски Винченцо. Мы столкнулись в коридоре. Он был мрачнее ада, взгляд так и искрил злобой.

— Закончила? — произнес он еле разжимая губы.

Я кивнула, молча, боялась разозлить его еще больше.

— Держи, — он протянул мне ключи от машины, — жди меня там.

Я даже не успела сказать спасибо, потому что он стремительно направился за Фернандо, который позвал его, а я спешно к машине.

Винченцо

— Вот, этот leccacazzi пыталась красть у семьи Гуэрра, — Фернандо пнул худого паренька

Я опустился на корточки и слегка опустил голову в бок.

— Ну, смелый, рассказывай почему крал? — я притянул его к себе, чтоб смотреть ему прямо в глаза.

— М-моя с-сестра больна, рак, у нее р-рак, — трепеща голосом начал малец

— И это повод воровать? Разве ты не знаешь, что наша семья помогаем каждому, кто в этом нуждается, — я был на удивление спокоен

— З-знаю, н-но, — он опустил голову не в силах выдержать мой взгляд

— Ты обращался с просьбой к Алозно? — спокойно спросил я

— Д-да. Он ответил, что вы сейчас не можете мне помочь и так хватает проблем, и что не до меня сейчас, — ответил он, дрожа, как трость на ветру.

Я приподнял бровь и повернулся к Алонзо, который был цвета белой стены, что была позади него.

— Господин, я-я, — начал заикаться старик

— Ты-ты, — ответил я, передразнивая его, приближаясь к нему.

На моем лице уже блуждала кровожадная ухмылка, я чуял ложь за версту.

— Я не хотел беспокоить Вас по пустякам, эта шпана обманывает, н-нет у него сестры и не больна она раком, — оправдывался он неубедительно, даже смешно и жалко

Я молча посмотрел на Фернандо, как же я устал от таких мелких тем и разборок, что не день то какая то дрянь.

— Парни скоро разузнают о сестре и ее болезни, дальше я сам, — ответил Фернандо на мой немой вопрос

— Отлично!

Ответил я и направился к выходу.

— Винч, — Фернандо догнал меня, когда я уже вышел из здания

— Да, брат, — обернулся я

— Не пойми меня неправильно, и я как бы, ну..

— Не тяни зайца за яйца, выкладывай.

— Винченцо, ты поосторожней с этой девкой, — он кивнул в сторону машины, где сидела Эстель и смотрела ровно на нас, — Джованна мне рассказала кое-что, и я не хочу, чтоб она пудрила тебе мозги.

Вот что им всем не сидится на попе ровно. Стоит иностранке появится в радиусе, как все тут же считают своим долгом обосрать ее и предупредить меня быть с ней осторожным.

— Спасибо за заботу, Фернандо, но как твой будущий дон, — я специально сделал ударение на этом, — я оставлю право за собой как с нею быть, а ты усмири свою сестру, она мне не жена и не невеста, ее ревность уже не знает границ, по началу я думал юная Джованна балуется, но сейчас подумываю о ее строгом воспитании, которое как вижу вы с отцом упустили. Видам замуж за Лоренцо.

Фернандо поменялся в лице. Такой судьбы он точно не желал для своей обожаемой сестры.

Мой голос набирал дерзкий тон, Фернандо не смел мне перечить, я все же сын дона, будущий дон и его босс, еще один проступок и он может жестко поплатиться не смотря на то, что мы какали в один горшок.

— Извини, босс, — он отступил на шаг и склонил смиренно голову.

Не сказав ни слова, я направился к машине.

— Все хорошо? — спросила Эстель.

Она искренне смотрела мне в глаза, немного мокрые и испуганные.

— Устал, — отмахнулся я

— Спасибо, что нашел меня и вывел из виноградников, — прошептала она, опуская взгляд

— Я же не мог оставить тебя подыхать в винограднике, отец бы спрашивал, где его сторителлер, а я бы не знал, что ответить, — подшутил я, чем вызвал ее улыбку.

— Все таки, спасибо, — повторила она

— Еще поцелуй и обними меня, как рыцаря, который спас тебя из заточения в винограднике, — усмехнулся я

Она отвернулась и до конца дороги больше не заговорила со мной.

Джули успела выслать мне миллион плюс одну смс-ку о том что ждет, не дождется, трахать ее желание вовсе пропало, я был измотан этим днем.

Эстель

Винченцо разный, я не знаю когда и как на него реагировать, то он помогает мне, то насмехается надо мной. И их потасовка с Фернандо, который так зло на меня смотрел, уверена это связанно со мной, но что я ему сделала. Он ведь видел меня всего лишь раз.

Когда мы доехали в доме царила тишина уже за полночь, все спали, лишь звук шын который касался об асфальт.

В голове крутилась моя прошлая жизнь. И прошлые отношения. Антон. Мой первый и единственный. Скот. Который обвёл меня вокруг пальца. Он просто обыграл меня, как простушку из деревни. Взял мои деньги и укатил в закат. Я целых два годя посвятила этим отношениям. Отдала все и даже больше. Если бы у меня был бы шанс тогда, я бы даже сердце отдала не задумываясь, такая наивная дура я была. Тошка, мать его, Антошка, встретился мне совершенно случайно, стандартная история любви, ухаживания, мы даже жили вместе. Жениться собирались. Но в один прекрасный день, когда деньги Крылова сели мне на счет, у Антона заболела мать, оказалось у нее рак и ему пришлось ехать к ней в другой город. Он долго мучился, не мог найти соответствующую сумму. Он смог собрать какую то сумму, но денег все равно не хватало на лекарства. Я как полная дура, сняла все со счета и отдала ему, и со спокойным сердцем отправила к матери. Сидела и как Хатико ждала его пару дней, звонила, по началу он брал трубку отвечал, что занят, а после вовсе перестал отвечать на мои звонки. Потом я сама собралась и поехала к нему. Вы бы видели лицо его маман, когда я заявилась к ним домой, стоя на пороге, как потерянная родственница с целым пакетом фруктов. Конечно, она не знала, где ее сын и оказалась совершенно здоровой. Вернулась я домой сломанной, как корыто в сказке про золотую рыбку. Думаю, так я себя ощущала, да и выглядела тоже. Слава Богу, Крылов перевел лишь часть моего гонорара, вторую я получила ровно через неделю. Упаковала чемоданы и как самая последняя трусиха сбежала к океану. Конечно, я хотела найти его через друзей, но все тщетно. Он появился спустя лишь 8 месяцев. Оказалось, у этого свинтуса был сын, которому уже почти год и даже была жена. Хорошо, что я была у океана, уверенна не сдержалась бы и отрубила яйца этому похотливому животному. Семейные фото выглядели счастливей некуда. И я зарылась в себе еще глубже. Оставаясь на острове еще больше года. По началу я планировала лишь год, но новость сильно меня подкосила, и я осталась там. Думала на всю жизнь, но семья Гуэрра вдохнули жизнь в мою потухшую реальность. Тогда, я чувствовала, как моя душа разрывается на части после расставания. В моем сердце звучал тихий, но болезненный гром, отражающий мой внутренний разлад. Я ощущала, как невидимые нити, которые когда-то связывали меня с любимым человеком, обрубаются одна за другой, оставляя меня в одиночестве. Каждый вздох напоминал мне о том, что что-то ценное ускользнуло из моей жизни. Мои мысли кружились в вихре боли и неведения, не находя опоры. Я переживала моменты счастья, которые теперь казались мне, как фантомные призраки прошлого. И даже в самых светлых воспоминаниях прячется горечь утраты. Дни казались бескрайне долгими, а ночи были наполнены бессонными раздумьями. Я анализировала каждое слово, каждый жест, ища ответы на беспокойные вопросы моей души. Я прокладывала путь через слезы и бессонные ночи, сталкиваясь с внутренними бурями. Мне приходилось переживать все этапы горя — от отрицания и боли до принятия и, наконец, освобождения. Каждый день был для меня испытанием.

В этих тяжких мыслях прошла моя ночь.

Так прошло пару дней, после той ночи я не встречалась с Винченцо даже в офисе, он куда то пропал.

Утром, когда я спустилась на завтрак, я заметила Джованну, которая стоя в коридоре ликовала в обществе Аннеты и Габриэллы. Они хихикали, видимо были очень близки. Эта девушка всем своим видом показывала, как ей здесь комфортно и как она любима в этом доме. Она смерила меня полным неприязнью взглядом, показывая свое превосходство надо мной, она же здесь гость, не работница. На ней, как и всегда была одежда дорогая одежда стильно сочетающаяся между собой.

Я поздоровалась с ними и прошла к столу, где сидели лишь Клара и Мартино. Мартино не был похож на остальных членов семьи. Жанкарло и Орландо были не разлей вода, между ними ощущалась особая связь, которая понятна только им и таким же близнецам, как и они. Им было по 31 году. Братья целый день ходили вместе, и все поручения Адольфо тоже делали вместе, страшились лишь Винченцо, который мог собрать всех в одну кучу лишь одним своим взглядом. Он был вне гласный лидер, после Адольфо, как оказалось самым старшим сыном, которому было 33 года. Свое день рождение он отмечал недавно, об этом мне рассказала Клара, которая посвятила этому рассказу целый час. Мартино же было 32. Клара рожала их беспрерывно, почти каждый год, мать героиня, не меньше. Мне нравился Мартино, он был до жути интеллигентным, не то что те Жанкарло и Орландо, которые не смотря на возраст были жуткими хулиганами. Да и взгляды у них были похабные и не совсем приличные. Иногда они говорили на итальянском при мне, отлично, понимая, что я ни черта не понимаю, а после тихо ухмылялись себе под носом, даже не зная языка, догадываюсь о чем они там шептались. Поэтому я старалась одеваться очень скромно и не выделятся из толпы. Они даже меня пугали порой своими дерзкими шуточками и несдержанностью, но никогда не проходили черту дозволенного.

Мартино одевался, как эстет, сошедшая с подиума звезда, очень дорого и сдержанно. Он всегда читал какие-то книги на родном языке и носил очки. Я его не видела в офисе, где обычно бывали все члены семьи, даже Адольфо, который редко выезжал за пределы виллы. Мартино занимался иностранцами, вёл онлайн переговоры на разных языках и всегда улыбался при виде меня.

Дочки Адольфо были скромны, к ним в доме относились очень строго, обе почти всегда были дома и выезжали только под присмотром охраны. Анетт была разведенной женщиной, ее муж умер почти 6 лет назад, когда ей было всего 18, ее выдали замуж. Она не уточнила, от чего именно умер ее муж. Ужасная судьба. А вот Габриэллу скоро выдадут замуж, они готовились к свадьбе, которая должна быть самой шикарной. Я не видела ее жениха, но слышала, как они шептались, да я выучила пару фраз на итальянском и запоминая их переводила. Они говорили что-то типа горячий и большо член и хихикали себе под нос, как маленькие девочки.

Семья Гуэрра была очень закрытой от внешнего мира, девочки которые почти мои ровесницы краснели от слова член, а парни были похабны, как никто другой, странно все это, в семье Гуэрра женщины были ущемлены, кроме Клары, которая даже на Адольфо имела свое влияние. Она была очень собранной женщиной, настоящая мать 6 детей, знающая каждого своего ребенка и имеющая к каждому особый подход. Мне же девушке, которая выросла без матери, было очень приятно наблюдать за заботой матери, которой я никогда не знала. Девушки все время помогали ей по дому, не смотря на огромное количество прислуги в доме, которые, как пчелки были везде. Их словно с детства растили, чтоб удачно выдать замуж. Готовить для мужа и жить для него.

Адольфо весь день сидел в кабинете со своим помощником Фабио. К ним приходили люди чьих лиц я никогда не видела, они заходили с другого входа и никогда не встречались с членами семьи, кабинет сам находился в крайней части дома, как отдельное строение.

Я же была безмолвным наблюдателем, я всегда была в роли слушателя. Иногда Клара или девочки, порой даже сам Адольфо рассказывали мне про семью, Неаполь, их предков, детство, да они рассказывали обо всем. Я даже знала секретный рецепт равиоли Клары, который она готовила в один из вечеров и делилась им со мной. Она назвала это семейным достоянием, которое передаётся из поколения в поколение.

Дочка Фабио Джованна была тут частым гостем, оказалось она сестра Фернандо, теперь я поняла почему он на меня так смотрел. И они были жутко похожи друг на друга. А я все гадала, кого они мне напоминают, оказалось друг друга. Джованна иногда ужинала с семьей Гуэрра, хотя ее любимчик отсутствовал.

Со временем я превратилась в обычную прислугу, которую просто не замечали, да я садилась с ними за стол, ездила в офис, но я была как смотритель со стороны, раз в день встреча с Адольфо и обсуждение дальнейших работ. Я уже успела подготовить одну статью о свадьбе Габриэллы, которая вызвала не мало восторженных отзывов в прессе, описала красиво итальянские традиции которые очень чтились в семье Гуэрра. Свадьба будет проходить по древним традициям. И угадайте кого тоже пригласили, угу, меня. Я буду там в качестве личной фрейлины, которая будет петь Эллиады про семью Гуэрра. Адольфо был доволен статьей и откликом, что она вызвала, она показала семью Гуэрра, как чтившую традиции примерную, итальянскую семью. Хотя они таковыми и являлись, зачем им огласка со стороны, я все же не понимала, они без лишних глаз всегда следовали своим не писанным законам. За все время пребывания здесь я не заметила никаких из ряда вон выходящих случаев. Но не знаю, может Адольфо куда-то баллотировался и ему нужно было вывести историю своей семьи в свет. Чиновники часто так поступали перед выборами, но мне, конечно, никто ничего не говорил о планах семьи.

Я села за стол рядом с Мартино.

— Рад тебя видеть, — обратился он ко мне

За то время то я находилась здесь он заговорил со мной во второй раз.

— Я тоже, — ответила я из вежливости

— Мы с тобой мало общались, думаю надо это исправить, сегодня я отвезу тебя на фабрику, которой я руковожу, познакомишься с нашим товаром, — Мартино был на удивление сговорчив.

Раньше я считала его социопатом, который терпеть не мог общество других людей и книга была ему более интересной нежели общение с членами семьи и кем либо.

— Но для начала позавтракайте, — вмешалась Клара, которая очень болезненно относилась к приемам пищи своих детей, для нее откармливать всех было святым долгом.

После завтрака мы направились в гараж, где я прежде не была.

Гаражом назвать это место было бы смешно, это был целый автопарк, тут было столько машин, как будто я попала на парковку торгового центра.

Фары от Феррари моргнули и я направилась к джипу, что стоял у ворот.

Мысленно я офигела от такого количества транспорта, хотя считая количество членов семьи, тут на каждого приходило по 3 машины не меньше.

В отличии от работников семьи и Винченцо, Мартино открыл мне дверь, чем опять меня удивил. Он оказался учтивым и очень воспитанным.

— Спасибо, — я запрыгнула внутрь.

— Говори, не молчи, ты так на меня смотришь странно, — он сдержанно улыбнулся, чем напомнил мне Винченцо, они все были похожи друг на друга, но Винченцо отличался своим нравом, дерзостью, волевым характером, энергетикой и даже красотой, он был безупречно красив, хотя Мартино не уступал ему в красоте, но от него не веяло той опасностью, как от его старшего брата и в нем не было того шарма, что в чертовом старшем брате.

Жанкарло и Орландо были тоже симпатичными, даже красивыми, статными, высокими, но они были слишком развращёнными и я не могла воспринимать их по другому, они вечно лапали девиц в офисе, занимались непристойностями в кабинетах откуда доносились стоны и мерзкие словечки, которые я успела уже выучить. Однажды, когда меня подвозил Жанкарло, я решила посмотреть на себя в зеркало, когда я потянула его на себя из карманчика мне на голову, словно дождь, вывалились презервативы, мне было очень неприятно, а он вместо того, чтобы извиниться, добавил “не надо было совать свой нос туда, где тебе не давали разрешения”. Интересно я должна была спросить можно ли мне посмотреть на себя в зеркало? Придурок. Тогда я отвернулась от него и не разговаривала несколько дней.

— Ты не похож на остальных членов твоей семьи, — искренне призналась я

— Да, — ответил он утвердительно, — Винченцо… — он словно подбирал слова, — будущая глава семьи и корпорации, лидер, хищник, Жанкарло и Орландо еще не повзрослевшие бабники, которых волнует лишь одно и думают они тем же местом.

— Угу, — ответила я, мысленно улыбнулась, но выражать какое либо мнение в его присутствии я не имею права.

— Я просто долгие годы учился в Англии за границей, всю свою жизнь я почти был там, вернулся несколько лет назад, чтоб взять на себя должность директора фабрики.

— А-аа вот откуда у тебя замашки лорда, — подкольнула я его, немного расслабляясь, этот мужчина умел расположить к себе.

— Возможно, — он улыбнулся в ответ, — я не дикарь, как мой старший брат, но наказать строго могу если понадобиться.

— Ясно, — от чего-то мне стало жутко от слова наказать, я даже представить себе не могла воспитанного Мартино наказывающим кого-то.

Фантазия начала рисовать неприятные картины, которые я тут же отогнала немного стряхнув головой.

В глазах у него засверкало, как то даже опасно. Я перевела разговор о фабрике и достала свой блокнот.

— Мы шьем костюмы, лучшие в Италии, я лично проверяю крой, костюмы очень дорогие, продаются в нашем именном магазине, это люксовый бренд, который я создал, назвал его «Мартинчинни», в честь себя, не хотел чтоб виднелись инициали моей семьи, которая загораживает все остальное.

— Чем плоха фамилия Гуэрра? Она ведь только увеличила бы вовлеченность.

— Нет, — резко отозвался Мартино, чем заставил меня замолчать, — фамилия моей семьи не имеет ничего общего с моим детищем, единственная связь это деньги семьи, которые я вложил для начала, после я вернул все. Семья Гуэрра портит все к чему прикасается.

Все это звучало жутко странно. Может и нет, Мартино взрослый, хочет быть самостоятельным, не знаю, надо покопаться. Да, и мысли вертелись вокруг последней фразы. Я заметила интересную вещь, все отели и заведения семьи названы разными именами, ни одна из них не носит семейное имя. Я же наоборот, привыкла думать, что такие семьи как Гуэрра используют свою фамилию в качестве бренда, и это как визитная карточка, что-то с родни входного билета в любое место. Но эта семья совсем этим не пользовалась, и мои догадки подтвердились Мартино, который был очень категоричен к собственной фамилии.

Фабрика отличалась от офиса. Идеальная чистота и порядок, все как роботы, на своих местах, все как натянутая струна. Мартино был жутким педантом и я не удивилась, когда увидела это все, но мне понравилось, они шили реально крутые костюмы, я даже видела парочку на членах семьи, даже на Винченцо, а Мартино и вовсе всегда одевался только в свои сшитые костюмы и пиджаки.

— Очень эффектно, — выразила я свое мнение, когда мельком посмотрела на последнюю коллекцию, которая только-только должна была выйти из фабрики прямиком на неделю моды в Милане.

— Рад, что ты оценила мое искусство.

Он ласково называл это искусством. Когда он рассказывал о своем деле, то словно описывал любимую женщину, ее тело и излюбленные изгибы.

— Это ты нарисовал? — удивилась я осматривая эскизы

— Да, — он подошел ко мне впритык.

Он был высок, как и его брат, но не так широк в плечах и не так накачен, скорее хлюповатый. Почему я все время их сравнивала, это ненормально. Хотя я никогда не была нормальной.

Я задержала дыхание, мне было не ловко в таком тесном контакте с Мартино. Не то, чтобы он был мне неприятен, скорее от него всегда исходили импульсы, непонятные и настораживающие меня.

— Может нам пора, хочу записать кое-что для себя, статью о тебе и твоем бренде, ну как идея? — я отошла на безопасное расстояние.

— Супер, — он прищурился и почти коснулся меня носками обуви, снова приближаясь ко мне.

Невыносимо близко, я, буквально, выскользнула ссылаясь на телефонный звонок и позорно сбежала из его кабинета.

Когда мы подъехали к дому, я быстро вышла из машины и направилась к дому, пока Мартино не отозвал меня

— Эстель, — я повернулась к нему, и он опять подошел ко мне впритык, — у тебя листик в волосе застрял, — он протянулся к моим волосам и аккуратно снял его, потом завис смотря прямо мне в глаза.

Я застыла на месте, поймала себя на мысли, что даже не дышу.

— Приехали, а я то уже утомился Вас ждать, — Винченцо почти впихнулся между нами.

— Что-то срочное, брат? — спокойно отозвался Мартино, обращая свой взор на Винченцо, который словно ледяная глыба разделил нас по разные стороны

— Да! Отец тебя ждет! А ты Эстель, поедешь со мной! — приказал Винченцо и даже не посмотрел на меня.

— Еще поболтаем, Эстель, — Мартино кивнул мне и направился в дом.

По спине пробежал табун мурашек.

Винченцо.

Когда я увидел Мартино с Эстель мне будто крышу снесло, я предупреждал его и всех остальных держаться от нее подальше. С Жанкарло и Орландо не было проблем, они хоть и бросали пошлые взгляды на нее, но все же никогда бы не тронули ее, но вот Мартино, это совсем другая тема, его сложно остановить, когда Мартино чего-то хочет он, как баран, прет напролом, никому не подчиняется, а Эстель не та девочка. Да и отец попросил не портить нашего сторителлера до конца работы.

Мне не нужны проблемы с Эстель, она отлично справляется с работой, статья о свадьбе сестры была очень возлюблена публикой, она умела выставлять все в хорошем свете. Мартино мог бы все испортить, я с ним поговорю. А пока велел Эстель сесть в мою машину, сам не зная куда я ее повезу, просто лишь бы увезти ее от Мартино, на данный момент подальше.

— И куда мы? — спросила она, — просто я весь день ходила с Мартино по фабрике и жутко утомилась.

Весь день, твою мать, она провела с ним весь чертов день.

— И что вы делали? — сдерживаясь, чтоб не накричать обратился я к ней, как можно вежливо

— Ну мне очень понравилось то, что он творит, это гениально, плюс ко всему он очень красиво рисует, обалдеть как красиво, мне нравиться Мартино, он другой не такой, как ты и твои братья, сдержанный, спокойный, уравновешенный…

Она без умолку лепетала что-то про Мартино, наивная дурочка.

— Сдержанный, спокойный, уравновешенный… — повторил я, как бы на репите

— Да именно, он больше всех похож на вашего отца, — она продолжала свою оду о восхвалении Мартино.

— Отлично, рад что тебе понравилось, — еле найдя в себе силы ответил я и резко сменил тему. — поедем в ресторан, там не хватает клиентов, он носит наше фамильное имя, придумаешь, что написать и как восстановить репутацию.

Мы заехали в один из ресторанов на окраине города, спокойный район, здесь почти никого не было лишь персонал. Я подумывал о закрытии ресторана, но решил дать ему второй шанс если Эстель справится с заданием.

— Ну и глушь, не удивительно, что здесь так мало посетителей, — она была права, но я любил это место, еще будучи юнцом мы с дедом ходили сюда и ели отменных устриц, и как-то я сказал ему, что хочу себе такой ресторан, на следующий день ресторан принадлежал мне, 15 летнему мальчугану, который сам с собой справиться не мог, куда уж там с рестораном.

Я очень его любил, теплые воспоминание о дедушке и об этих беззаботных на мой взгляд временах, когда Лучиано был еще жив, и все казалось не таким серым. Он никогда не позволял мне очень углубляться в бизнес отца, он боялся, что я не выдержу, ведь в юности я не был таким как сейчас, я был очень творческим юношей, тоже рисовал, как Мартино, это у нас от дедушки, сочинял песни, играл на пианино, хотел стать творческой личностью и всячески отвергал мое происхождение в семье дона мафии. Но дедушка постепенно подталкивал меня к тому, что я будущий дон, он знал, что не смотря на то, что весь груз лежит на плечах Лучиано, он никогда не взойдет на трон моего отца. Я будущее империи Гуэрра, и так год за годом он довел меня к мысли, что я такой же как и вся моя семья, такой же кровожадный монстр, как и все мои братья, отец, дедушки и вся моя родня. Мои дяди, которые славились безжалостностью, мой отец жесткий человек из всех, кого я встречал. К своим 18 годам, я уже резал без угрызения совести, убивал без смятения.

На минуту меня захлестнули воспоминания.

— Эй, Винченцо, ты тут? Я с кем разговариваю, — пигалица притронулась легонько к моему плечу

— Думал о делах, — отмахнулся я

— Или о девушке, которую возил сюда, — она посмотрела на меня с искренней любопытностью

— Звучит не очень, но ты первая девушка, кого я привел в этот ресторан, здесь были только члены моей семьи, здесь прошла моя юность, — признался я робея от того, что открывая свою душу какой то незнакомке, да она была мне безумно симпатична, я хотел ее каждую секунду рядом, но не до такой степени, чтоб говорить о самом сокровенном и тем более открывать ей душу.

— Польщена, оказывается ты умеешь быть добрым, — она подмигнула

— Если бы я не был добрым, закопал бы тебя в тот день, когда ты заперла меня в ванной комнате, опозорив, — я смотрел прямо ей в глаза

— Извини, честно, я испугалась тебя очень, — призналась она, не выдерживая моего взгляда

— Проехали, идем поужинаем, уверен Мартино забыл накормить тебя.

— Как ты узнал?

— Он мой младший брат, я все про всех знаю, он наверное кормил тебя историями своего творчества.

И тут я оказался прав Эстель скрыла улыбку, которая так и рвалась наружу.

Мы отлично провели время, я рассказал ей про кухню этого ресторана, она что-то все время записывала у себя в блокноте, мне даже показалось, что я вновь тот юнец беззаботный ем устрицы.

— Спасибо за вечер и вкусную еду, — Эстель поблагодарила меня у дома и прошла внутрь.

Я стоял и смотрел на звезды, выкуривая очередную сигарету, кол в штанах не давал покоя, я понимал, что еще пару встреч с ней и я точно с ней должен переспать. Я совсем забросил встречи с Джули, пора уже наведаться к ней и хорошо расслабиться. Завтра же поеду к ней, даже не обсуждается. Я прошел в свою комнату, где я не часто бывал, принял душ и переоделся в ночные штаны, лег и начал читать Макиавелли «Искусство войны». В отличии от Марко, я не ходил с книгами в руках, но каждый вечер читал перед сном. Читал я много. И этим я опять же обязан Лучиано. Он всегда настаивал на этом, спрашивал с меня о прочитанном и даже строго наказывал. Я достал телефон, пролистал фотоленту и нашел наши с ним фотографии. Он был красивым итальянцем, воплощение страсти и изысканности. В его чертах лица гармония итальянского наследия: карие глаза, полные губы, четкий подбородок. Его темные волосы выглядят так, словно сотканы из солнечных лучей, добавляя его облику загадочности. Великолепная осанка и уверенная походка делали его настоящим джентльменом. В каждом его движении чувствовались легкость и элегантность, что сливалось с нашим семейным стилем. Его улыбка, словно играющий свет на воде, моментально располагает к нему, создавая атмосферу тепла и комфорта. Я всегда стремился быть похожим на него. Мы даже внешне были похожи, не смотря на то что у нас разные матери. Жизнь очень жестоко с тобой обошлась. Мне так тебя не хватает, брат!

Эстель

Мы вернулись поздно, я приняла душ и накинула легкую рубашку-ночнушку, которая еле прикрывала мою задницу, атласная ткань ласкала тело, которое буквально изнывало, мне хотелось ласки и весь ужас в том, что я жаждала ее от Винченцо. С нашей самой первой встречи я боялась себе признаться в том, что мечтаю оказаться с ним в постели, почувствовать этого дикаря на вкус, он ведь умеет быть нежным, например сегодня вечером. Он был галантен и учтив, а еще ни разу не нагрубил мне и даже не усмехнулся надо мной, что большая редкость в нашем с ним общении. Он пахнет очень терпко и вкусно, всегда хочу прикоснутся к оголенным частичкам его тела, он как шоколад, горячий шоколад, с легкой горчинкой. Я давно не ловила себя на мысли, что хочу мужчину, после Антона, я была так сломанна, что поверить не могла, что когда нибудь снова захочу мужчину или отношений. Сегодняшний вечер так мне понравился, что я сильно увлеклась им и даже на мгновение, я вообразила, что мы обычная пара на свидании. Ресторан был заполнен приглушенной музыкой и свечами, создавая атмосферу интимности.

Заказав по бокальчику итальянского вина, мы начали наслаждаться беседой, делясь воспоминаниями и смеясь. Официант принес закуски, которые ароматом наполнили воздух — свежие устрицы, мидии, артишоки с пармезаном и томаты с моцареллой.

По мере того, как вечер развивался, я и Винченцо углублялись в разговор, словно забыв, что вокруг есть кто-то еще.

Вечер был поистине волшебным, и я даже, в глубине души, ожидала продолжения, но благо вовремя опомнилась, я здесь по работе и шарм этого неаполитанского мачо меня не помешает свернуть с пути.

— Помо-о-о-гите, спасите-е, прошу Вас.

Мне послышалось или это и в правду кто-то орал.

Может кто-то смотрит фильм ужасов.

— Кто-нибудь, не-ет, не-ет.

Снова кричал голос.

Я не знала, как мне поступить, но голос молодой девушки все еще кричал, на итальянском, я правда не разбирала половины фраз, но помогите я услышала четко. Я знала парочку фраз, в качестве сигнала SOS, и это были точно они. Собравшись, я все же вышла из комнаты и пошла на звук, двигаясь медленно я шла на голос, с каждым шагом сердце бешено колотилось, еще чуть-чуть и оно выпрыгнет из грудной клетки, что за чертовщина здесь творится. Я миновала свою часть здания, и кажется уже приблизилась к комнатам членов семьи. Я здесь была лишь пару раз, мы с девочками заходили к ним в комнату и выбирали им образ для предстоящих семейных фотосессий.

Внезапно из комнаты выбежала голая девица, скрывая лицо в ладонях, истекающая кровью. Ошарашенная увиденным я замерла на месте. Вслед за ней выбежал Мартино, в одних боксерах, которые не могли скрыть внушительный стояк мужчины. На нем не было очков, глаза наполнены кровью, словно он не спал несколько ночей, его глаза были обезумевшие, как неживые. Я как вкопанная застыла на месте от страха увиденного, девушка бросилась ко мне в объятия и измазав меня кровью, что-то молила и рыдала, я ясно поняла лишь одно, что она молит о помощи.

Хотела я открыть рот, чтоб хоть что то вымолвить, как меня будто вырвали с пола и скинули на плечо, аромат Винченцо ударил мне в нос, это был он. Он быстро скинул меня на плечо, используя мое шоковое состояние и крикнув что-то братьям Джанкарло и Орландо, которые словно появились из неоткуда, потащил меня в незнакомую мне сторону. Я не стала даже брыкаться, настолько я была ошарашена увиден и мое состояние было невменяемым на несколько минут, я лишь приподняла голову и увидела как Джанкарло увел девушку, а Орландо пытался затащить Мартино в комнату, который, вырывался, как одичалое животное громко матерясь на итальянском и английском одновременно, Орландо даже кажется врезал ему не на шутку, чтоб отрезвить.

Я висела на голом теле Винченцо и заметила это только тогда, когда он отпустил меня в незнакомой для меня комнате. Она была огромной, моя по сравнению с этой была жалкой коморкой. Комната очень шикарная, повсюду витал аромат Винченцо, я сразу поняла где я. Он опустил меня на кровать, которая тоже была огромной и мягкой. Я начала вертеть головой, быстро оценивая окружение.

Спальня Винченцо — это оазис роскоши и стиля, где каждая деталь подобрана с тщательностью. Помещение наполнено приглушенным светом, создавая атмосферу уюта и расслабленности. Королевская кровать с высоким изящным изголовьем царит в центре комнаты. Постельное белье из мягкого, нежного шёлка цвета сикоморы, добавляет внешнему виду спальни изысканность и комфорт. Шикарные подушки и одеяло, оформленные изысканным тканью с драпировками. На боковых тумбочках расставлены декоративные светильники с оттенками, создающими приглушенный свет. Это позволяет создать атмосферу спокойствия и релаксации. Вблизи кровати стоят антикварные ночные столики с фарфоровыми вазами и нежно ароматизированными свечами. Рядом гардеробная с зеркальными дверцами предоставляет место для хранения одежды и аксессуаров, а его дизайн дополняет общий стиль спальни. На одной из стен висит картина, изображающая итальянский пейзаж, что добавляет в комнату нотку патриотизма. Комната также оснащена комфортной зоной отдыха, где стоит стильный диван с мягкими подушками. В углу стоит небольшой кофейный столик и мини бар, где можно наслаждаться чтением книг или просто расслабляться после насыщенного дня.

Спальня Винченцо — это не просто место для сна, это настоящий уголок уюта и роскоши, отражающий его изысканный вкус и страсть к красивым вещам. Одна его комната стоила больше, чем вся моя квартира в прошлом.

— На выпей, — он протянул мне стакан воды.

Выпив, я начала собирать воспоминания, как частички пазла. Наконец отлипла от осмотра комнаты, которая опять же, не могла не восхищать. Я вспомнила, как Винченцо нес меня на своем голом плече, держа свою огромную руку у меня на попе, которая буквально горела от места его прикосновения. Осознание этого заставило меня густо покраснеть.

— Той девушке нужна помощь, — наконец придя в себя выговорила я

— Не нужна!

— Она же орала как резанная, — я опустила голову и увидела следы крови на своей персиковой рубашке.

Винченцо последовал за мной и тоже опустил свой взор на рубашку. Он подошел ко мне и опустился на корточки.

— Мой брат любит жестко трахаться, мне жаль тебя разочаровывать, dolce, он не совсем тот интеллектуал, кем ты его представляла, эта девушка просто играла с ним в БДМС игры, знаешь такие?

Он разговаривал со мной как с несмышлёным ребенком.

— Угу, — ответила я, чтоб прервать давящую на сознание тишину, которая буквально удушала и еще запах крови, который меня выворачивал, терпеть его не могу.

— Они играли, ей это нравиться, она сама на это соглашалась и не первый раз, — слова Винченцо звучали внушительно

— Но, но она была вся в порезах, как такое может нравиться, да и она бросилась ко мне в обьятия, моля о помощи, — глаза невольно налились слезами вспоминая происходящее

— Ты чего плачешь? — Винченцо слегка опустил голову в бок, словно заглядывая мне в душу.

— Не знаю, испугалась, — призналась я

Он молча меня обнял, так по-настоящему, так искренне, что я ответила ему прижимаясь еще крепче, и даже не давала себе отчета в том, что я делаю, мне было жутко и страшно, но его крепкие объятия успокаивали.

Успокоившись, он достал из гардеробной одну из своих рубашек.

— Можешь принять душ и переодеться, сегодня переночуешь у меня, ты очень напугана, не хочу оставлять тебя одну, — он словно пытался оправдать свое предложение

Мне было так радостно, что я не останусь одна в своей комнате, теперь здесь мне казалось самым безопасным местом на земле, я не смогла бы выйти отсюда и лечь в свою кровать, не сегодня по крайней мере. Поэтому я ни минуты не сомневалась и взяла его рубашку.

— Спасибо, — промолвила я и направилась в душевую.

Душевная комната была не менее роскошной. Среди нежных оттенков коричневого и карамельного царит атмосфера спокойствия и комфорта. Плюшевые полотенца и коврик создают ощущение нежности на каждом шагу. Видны элементы из натурального дерева, придающие интерьеру естественность и теплоту. Декоративные свечи с ароматами ванили и лаванды создают приятный аромат. Душевая кабина обставлена стильным стеклом, при этом сохраняя надежность и безопасность. На полках стоят баночки с ароматизированными гелями и шампунями, все они пахнут им, его телом, ароматом. Несколько растений, размещенных на полках, добавляют свежести и природного шарма.

Приняв душ и переодевшись в рубашку от самого дьявола, я снова, как одержимая, вдохнула его аромат до самых краев, заполняя легкие, это было нечто, вкусно, терпко. Я в его рубашке, окутанная его ароматом, офигенно. Я так расслабилась, что даже позабыла, что только что была вся в чужой крови.

Войдя в комнату, я увидела, как он спокойно лежал на краю кровати и читал книгу, спокойно так, как будто ничего и не было.

— Ложись где хочешь, кровать большая, — он посмотрел на меня очень мягко

Да, с этим не поспоришь, но все же, я считала неуместным ложиться с ним в одну постель.

— Ты тоже будешь на кровати? — спросила я, теребя край рубашки

— Да, не на полу же, обещаю приставать не буду, ложись уже, и выключи свет пожалуйста.

Сегодня я была послушной, увиденное так повлияло на меня, что я не могла, скорее была не в силах противоречить и играть в саму невинность. Мне хотелось залезть в мягкую кровать, укутаться одеялом и просто заснуть, пытаясь забыть кошмар, что я увидела.

Свет луны падал ровно на кровать освещая шоколадное тело мужчины, какой же он все таки аполлон, истинный полубог. Девчонки, наверное головы ломают, богатый, красивый, да все при нем. А я, а что я? Лежу, как тюлень и любуюсь им, пуская слюну на подушку.

— Ты долго еще будешь меня рассматривать? — его голос приобрел хрипловатый оттенок, свидетельстве того, что его тянуло ко сну, словно его совсем не потревожило происшествие с Марко и это обычная ситуация для его семьи.

Я думала он заснул, ведь он лежал на спине, рука за головой и с закрытыми глазами.

От стыда я покраснела до кончиков волос и быстро закрыла глаза, натягивая одеяло на голову.

Винченцо

Эстель лежала в моей рубашке, в моей постели. Это могло бы быть утро после бурного секса, но не после выходки моего брата. Он опять взялся за старое. Я быстро принял душ, оделся, Эстель все еще спала сладко посапывая. Подошел к ней и внимательно всмотрелся в черты лица, которые были не просто красивыми, она была олицетворение изысканной красоты, ее обаяние неповторимо, словно теплый свет заката на итальянском побережье. Ее волосы, как ливень золотистых волн, падают мягкой гирляндой по плечам, улавливая лучи солнца и отражая их игрой оттенков. Глаза Эстель — глубокие, как бирюзовое море, в них таится загадка и нежность.

Винченцо

Словно я не являлся членом нашего клана и у меня не было никаких чертовых обязательств перед всем этим дерьмом.

Я взял девчонку и направился в старый город. Сегодня я дал себе полную свободу. Словно турист, я остановил машину довольно далеко и взяв девочку с золотисто-серебристыми локонами за руку, чтоб она не затерялась среди многочисленной толпы, которая бродила здесь туристическими группами изучая культуру и секрете улиц древнего Неаполя.

Улицы старого города Неаполя представляют собой удивительный лабиринт узких исторических переулков, полных характера и аутентичности. Мы бродили по Spaccanapoli, это древняя улица, буквально "Раскалывающая Неаполь", протягивающаяся через старый город. Эта улица является сердцем исторического центра, разделяя его на две части. После завернули на Via San Gregorio Armeno. Эта улочка известна своими ремесленниками, создающими традиционные неаполитанские предметы и фигурки. Эстель завороженно смотрела на витрины. Ее глаза блестели детским восторгом, и она словно маленькая девочка, восторженно сжимала мою ладонь, каждый раз при виде красивой вещицы. Она восторгалась и даже спросила у меня разрешения зайти в один из прилавков. Она все же была насторожена вчерашним днем и не забывала, что все еще является нашим работником и эта прогулка, как и все ее действия в Неаполе должны строго согласоваться со мной. Дальше я повел ее на улицу Decumani Superiori. Эти узкие улицы являются частью древнего римского города, их каменные мостовые и высокие здания создают атмосферу старого мира. Я хотел похвастаться своим городом и его культурой. Я знал свое древо и так же знал, что мои предки были из правящего клана Великого Рима. В детстве мама сильно настаивала на изучении нашей истории и семейного древа. Помню, когда я еще был мал, мне хотелось беспечно бегать и играть с другими мальчиками после школы, но вместо этого меня забирали люди отца и мной занимались личные преподаватели. Они учили меня всему. Порой я сильно злился, и ненавидел все это. Но отец и мама всегда утверждали что будущий дон должен быть умен, начитан и интеллигентен, но и свиреп и кровожаден, а не зная историю и свою семью человек ничто. У него не могут быть корни. Человек-это дерево, а его семья и предки земля на которой он растет и крепнет. Уроки истории стали не такими нудными, когда мне исполнилось 14 и я каждый раз брал свою преподавательницу по истории Анжелу Романо. Ох сеньора Романо знала толк не только в завоеваниях Цезаря, она отлично завоевывала мой член в свою пизду, когда так искусно извивалась вокруг него. Правда, наши сладкие уроки продлились недолго, Лучиано, как старший брат позаботился о моем обучение и куда-то затерял Анжелу, вместо нее меня встретил пожилой мужчина, чье имя я так и не запомнил. Я был зол на брата, и даже пытался наброситься на него, но получил дерзкий подзатыльник со словами «Винни, хватить валять дурака, соберись на конец, ты будущее Каморры, и чья та дырка не должна тебя отвлекать от основной цели». Тогда он хлопнул меня дважды по щеке, как несмышлёного мальца, напоминая мне мое место в клане.

Нет я всегда знал о своем будущем и никогда не отвергал свое место в нем. Но мне все же не хотелось брать место, которое по-моему должно было принадлежать моему глубоко-обожаемому брату Лучиано. Он заслуживал это место, он был непреклонным, целеустремленным и очень хитрым. Его стратегии в битве с другими кланами позавидовал бы сам Сунь-цзы. Он просто выводил своих соперников из строя давя на них психологическим, а потом и физическим способом, уничтожая их изнутри.

— Ты так красиво обо всем рассказываешь Винченцо, думаю, тебе бы подошла роль городского гида, — Эстель мило улыбнулась мне забирая gelato из рук продавца, которое мы купили прямо на улице.

Я слегка нахмурился. Я совсем забыл, что она не знала о настоящем нашей семьи и думала, что я могу подрабатывать гидом. Сын Дона Адольфо, гид для туристов. Брат несколько раз перевернулся в гробу даже от этой мысли.

— Прости, если сказала что-то не то, — Эстель прикусила пухлую нижнюю губу

Она по-прежнему сторожилась меня.

— Нет, все то, я просто задумался, думая на сегодня похождений хватит.

У дома сидя в машине я смотрел на нее, а она спала. Она заснула в дороге и мило сопела на соседнем сидении. Я не хотел ее будить, лишь припустил стекло и закурил, курил и смотрел на нее, мне было на удивление спокойно и кайфово, раньше я не замечал такого за собой, не понимал, что может быть хорошо и без секса просто так рядом. Странные чувства в последнее время все чаще навещают меня, я ведь не совсем обдолбанный, я же человек, с сердцем, но пока сам не разобрался с этим…

— М-м-м, — простонала она на сидении

— Эстель? — тихо еле слышно подал ей голос, все же провести тут всю ночь не очень то и крутая идея, я просидел уже час, пора будить девчушку

Она сонно приоткрыла глаза.

— Уже приехали? — спросила она и зевнула, закрывая ладошкой рот

— Помочь? — спросил я улыбаясь

— Нет я сама, спасибо, за вечер, то есть день, мне очень понравилось, — она улыбнулась

Я давно выбросил сигарету и жевал мятную жвачку. Я услышал, как громко она сглотнула. И это был словно мой сигнал. Я притянулся к ней и она на удивление, не отодвинулась. Словно пока ждала того, что будет после, то что сотрет все и задаст новую динамику передвижений. Я прикоснулся к ее губам, которые я помнил. Их мягкость и вкус остались в моей памяти, и я несдержанно набросился на нее. Я пытался выпить ее до дна, выпить до последнего глотка, насытиться и снова наброситься. Я не целовался. Я терзал ее губы. Словно неистовый демон, который наконец дорвался до своей жертвы и теперь будет владеть телом и разум бедной жертвы, пока полностью не опустошит ее. Эстель отдавалась этому поцелую словно Фрейя, которая знала все уловки обольщения.

Эстель

Когда наш поцелуй вышел за рамки просто страстного, и перешел в стадию интимного, горящего и слишком пошлого, когда его руки начали блуждать под моей футболкой, быстро найдя мои сосочки, он еле отрываясь от меня тяжело дыша, хрипло произнес

— Не здесь!

Нам понадобилось всего 15 минут, чтоб отъехать от семейного поместья Гуэрра и оказаться в элитном районе, где было парочка небоскребов, возвышавшихся над городом, словно что-то чуждое. Город был старинным, и эти здания смотрелись инородно.

Остальное я не успела толком разглядеть, ведь уже полностью была поглощена поцелуями с Винченцо, который не просто целовался, он вкладывал в это свою душу. Я ощущала это каждой клеточкой моего тела. Никогда ранее я не знала, что поцелуй может довести до оргазма. Я была готова кончить в лифте, который нес нас на последний этаж этого многоэтажного здания. Он прикасался к моей киске через ткань моих джинсов, но и это прикосновение словно плавило беззащитный кусок ткани и проникало в самое сознание, превращая меня в жалкую оболочку. Моя душа давно уже парила в облаках предвкушая то, что будет этой ночью.

Мы раздевали друг друга, ему даже удалось порвать мою футболку, а следом и мои кружевные трусы.

— Дикое животное, — прошипела я и впилась в него с еще более дерзким поцелуем.

Наши зубы стукнулись от нашего столкновения тел. Я нетерпеливо расстёгивала его ремень и пуговицу на джинсах, его футболка была снята мною еще будучи в лифте. Боже дай мне сил. Я словно изголодавшая тигрица набросилась на первую жертву, что попалась мне на пути. Я не целовалась, я вгрызалась в него словно готовая оторвать кусок плоти и хранить его до конца веков. Этот мужчина был полной противоположностью сдержанного Антона, который любил миссионерскую позу и приглушенный свет. Мы редко целовались, и я никогда не была настолько мокрой с ним. Целуясь с Винченцо все это мне казалось безумно правильным. Я словно обрела свободу от старых установок и оков. Я всегда считала себя немного холодной, но один поцелуй словно заколдованное зелье пробудило во мне спящую нимфоманку. Я даже поймала себя на мысли, что я рычу в порыве страсти, что было априори, мне не свойственно. Я словно зеркалила Винченцо, который был словно дикий ураган, который сносил все на своем пути. Так же его поцелуи сносили меня с ног, которые еле держали меня. Мои джинсы промокли до безобразия и я нетерпеливо жаждала, когда же он стянет их высвобождая ноющую плоть.

Он бросил меня на кровать, и я на долю секунды успела полностью оценить его голое тело. Он опустил штаны с боксерами и сверкнул своим достоинством прямо перед моим носом. Это был меч истинного римского бойца из элитного легиона. Если член может быть таким безбожно красивым, то казните меня за разврат, который творился у меня в голове, но остановить потом непристойных мыслей я была не в силах. Он был творением самого Родена. Идеальное в своем проявлении. Винченцо обладал мускулистым телосложением, гармонично выраженным во всех частях тела. Его плечи широки и крепки, создавая внушительную осанку. Грудные и бицепсные мышцы выделяются, подчеркивая силу и стойкость. Талия у него стройна, а живот плоский, с выраженными мышцами с шести кубиками пресса. Руки и ноги Винченцо демонстрируют силу и гибкость. Он имел красиво выраженные мышцы предплечий и икр, что подчеркивает его общую спортивную физику. Он усмехнулся. И думаю, это потому, что я слегка приоткрыла рот от вожделения и желания, что так сильно пульсировало по сердцевине. Я просто на мгновение представила эту огромную плоть во мне и не сдержала вздоха.

Мои груди потяжелели. Словно две спелые дыни наполнились кровью, а соски затвердели до боли. Я все еще была в джинсах и уже нервно дергалась на атласных простынях подо мной. Его член задергался от этого зрелища. Винченцо наблюдал за мной, словно застыл в моменте. Мы смотрели друг на друга. В комнате набиралось напряжение. Словно безмолвная дилемма. Каждый из нас на минуту остыл. Потому что мы доплыли до самого обрыва. После этой черты не будет возврата. Если мы сейчас перешагнем через это, нам скорее всего будет очень тяжко в дальнейшем. Мне уж точно. Адольфо Гуэрра не из тех, кто бросает слова на ветер. Эти мысли словно успокоили зуд между ног, но стоило Винченцо сделать еще один шаг в мою сторону почти касаясь своим членом моих губ, как я вспомнила дорогую Скарлетт О'Хару, как же кстати ее слова и я тоже «подумаю об этом завтра». Сейчас же я комок раскаленных нервов, готовый взорваться словно атомная бомба и разлететься на тысячу частиц впуская этот мужественных член в свой рот.

И меня даже не остановила моя неопытность, ведь это будет мой первый минет. Но все эти мысли не помогали мне отрезвиться. Мой рот уже давно наполнился слюной, в нос ударил его аромат геля для душа и терпкого горячего итальянского мужчины, чьи руки начали нежно гладить меня по голове. Он словно понял все, прочитал в моих глазах. Но я все же решила не рисковать и предупредить, чтоб он не разорвал мне глотку этим длинным и толстым агрегатом.

— Я.., ну… это мой первый раз, — скороговоркой выговорила я и зажмурилась, боясь увидеть насмешку в его взгляде.

Но почувствовала нежные поглаживание теперь уже на моей шеке и губах, его большой палец приоткрыл мои губы и скользнул внутрь. Его пальцы словно римское войско прокладывали путь своему генералу.

— Stella mia, расслабься и доверься мне, — прозвучал его голос, — пососи, — направил он меня

Я последовала его приказу и начала посасывать его большой палец.

— Dolcezza, — рвано выдохнул он

Его одобрения подействовали на меня, и я завелась, полностью отдаваясь течению и закрывая глаза.

Но он резко вытащил палец и приставил головку члена, которая была мокрой и я интуитивно ее облизала, проглатывая солоноватую капельку.

Он постепенно протолкнул свой член мне в рот, и я как послушная девочка приняла его. Сначала он толкался в меня нежно и спокойно, давая челюсти привыкнуть к такому большому размеру, но постепенно он набирал скорость и это становилось больно, я начала задыхаться и схватила за его бедра, чтоб оттолкнуться, но он был проворней и удерживал меня за затылок крепко вколачиваясь мне в глотку и шепча что-то на итальянском.

— Открой глаза и смотри на меня, — хрипло, но гордо произнес он

Я открыла глаза и посмотрела на него. Мои глаза были полны слез и я видела его лицо через пелену, но его сверкающие глаза я не могла не увидеть. Они словно чистый порок манили за собой в самые потайные уголки садов Гоморра, где меня ждали все позы удовольствия и море нескончаемой похоти. Он не отрывал от меня взгляда и брал меня, насаживаясь до самых глубин, пользуясь моим ртом, как резиновой куклой. Это было очень порочно, но я мокла с каждым толчком.

— Потерпи, cara, когда я опустошусь в твою глотку, ты проглотишь все, а после кончишь от одного моего прикосновения к своей прекрасной киске.

Это было словно священное обещание, которому я безоговорочно поверила и когда он кончил в меня матерясь на родном языке, я проглотила все, и когда член немного уменьшился в размерах, он аккуратно вытащил его. После одним резким движением стащил уже до боли ненавистные штаны, которые я больше никогда не надену и опустился на одно колено, словно рыцарь, который преклонился для посвящения, и поцеловал меня прямо в киску. Нет, это был не поцелуй это был укус змеи, дерзкий, точный и болезненный до моего дикого оргазма, в котором я забилась выкрикивая его имя.

— Stella mia, — довольно хмыкнул он, продолжая вылизывать меня во время пульсации моих стенок

Я откинулась на кровать и тяжело задышала. Это было мощно. Я кончила, словно извержение вулкана, я тряслась всем телом от его языка и губ. Если бы он не удерживал меня за бедра я бы точно упала с кровати.

Через пару мгновений, он приподнялся на кровати и его член уже был в полной боевой готовности. Он опустился на четвереньки, я отползла назад, и он навис надо мной. Наши губы снова встретились, словно после долгой разлуки, закружились в очередном эротическом танце. И я застонала прямо ему в рот, когда он вошел в меня одним толчком разрывая мои стенки своей толщиной, безжалостно тараня меня до матки, касаясь ее своей большой головкой. Я так остро ощущала его в себе, словно была девственницей.

Он уменьшил темп, и начал шептать красивые слова на итальянском, которые я немного знала, а если и не знала то догадывалась о смысле. Он нежно насаживал меня на себя, но делал это до предела, так что я ощущала его яички своей кожей. Они похлопывали в такт движениям разнося звук по тишине комнаты, сплетаясь с моими стонами и сексуальным шепотом Винченцо.

Если бы я знала, что можно кончить 4 раза под ряд, я бы не верила Антону, который убеждал меня что не кончать это нормально и то, что он порой кончал после пары минут, объясняя это нормой. Если бы я раньше знала о сексе, который может длиться всю ночь доставляя меня до небес, я бы никогда не легла с Антоном в постель. Да, может это прозвучит смешно, но хороший секс словно вкусная еда или вино хорошей выдержки, которое нельзя сравнить с пирожком из пригородной лавки с лимонадом.

Винченцо кончал словно даровал что-то бесценное, это было так красиво и незабываемо, что мне даже стало грустно, что если в дальнейшем, а я уверена так и будет, мы больше не встретимся, я не смогу найти себе такого же сладострастного любовника как он. Он словно создан самой Афиной, которая зная женскую плоть и ум, создала его для полного удовлетворения. Мои окончания расслабились до онемения. Я словно повисла невесомо в воздухе. Винченцо растянулся рядом со мной закуривая прямо в комнате, наполняя пространство горьким привкусом дыма. Я бы тоже затянулась, словно это было мне необходимо.

— Можно мне? — спросила я, стесняясь своего порыва

Но Винченцо воспринял это спокойно и отрывая свою сигарету от губ преподнёс ее к моим, я не притянулась к ней, а просто затянулась одним глубоким вздохом от его рук. Даже в этом невинном движение было что-то интимное. Мурашки пробежали по телу словно вырисовывая полосы на моей коже.

Я выдохнула дым и повернулась к нему. Наши тела были мокрыми, комната пропахла нашими ароматами. Его грудь красиво вздымалась и опускалась в такт его сердцебиению. Как бы прекрасен не был момент, я бы не могла остаться в нем навсегда. За окном светало и настоящее поглощало меня. Я словно просыпалась от сладкого сна, не хотя, но мне нужно.

— Что будет дальше? — вырвалось у меня полушепотом, вместе с солнечным лучом, который ворвался в комнату через окно.

Он сделал еще одну затяжку, и не спешил с ответом. Пока его телефон не прервал тишину.

Винченцо

Я собирался ответить на ее риторический вопрос, собирал разбежавшиеся по углам мысли в кучу, но меня прервал звонок.

— Гор? — я не дождался, когда на той линии мне ответят

— Вин, рад тебя слышать, брат, — прохрипел Гор.

Гор, был моим другом со школы, мы учились в закрытом заведении на острове в Греции, где обучались только мальчики, обучение было запредельно дорогое, но после него хоть в министры хоть в президенты, но мы всегда отличались своим «хорошим» поведением и умением везде найти проблемы. Нас вычисляли пару раз, пока один звонок моего отца или отца Гора не решал вопрос. Гор, а иначе Гиоргий Гурамов, из знатной семьи русско-грузинского княжеского рода Гурамовых, которая славилась своей голубой кровью. Мне вспомнилось, как мы окончив этот ад называющий себя учебное заведение, поехали на Кубу. Что творилось тогда, знает лишь Бог. Целый месяц разврата и непросыханий, целый месяц кайфа, секса, наркотиков и алкоголя. Меня улыбнули эти дикие воспоминания.

— Ты где пропадал, я звонил тебе неделю, брат, — затревожился я

— Я прилетаю, завтра, — четко, коротко и ясно.

— Мой дом- твой дом, — произнес я становясь серьезней

— Нет, мне надо спрятаться от самого себя, — пробубнил он, как умел только он, словно недовольный старикашка, которому надоело сидеть на пенсии и хотелось приключений

— Так, понял, Ибица, ром, девочки и твои любимые кубинские сигары, — я мечтательно посмотрел наверх

— О да-и, и поздравь меня, я по уши е дерьме! — я даже слышал, как он горько усмехается на том конце мобильного

— А когда ты в нем не был? Разрулим! — я тоже улыбнулся

— Конец связи, — бросил он

Попрощавшись с другом я направился на поиски Эстель, которая пропала из виду, когда я увлекся телефонным разговором. Я застал ее у кухонной столешницы, где она стояла ко мне спиной, демонстрируя свою упругую попку, которую я тоже обязательно вскрою, как рождественский подарок. Она была голая. Я любил женщин, которые не скрывались после секса под простынями. Ясно понимая, что теперь скрывать нам нечего. Я опустил взгляд и мысленно поприветствовал своего маленького дружка, ну маленького называть его было кощунством, но все же. Он словно ориентир указывал на Эстель, буквально таща меня к ней.

Я подошел к ней и опустился к ее плечу, она слегка вздрогнула, и я увидел мурашки на ее теле. Такая реакция на мои прикосновения еще больше возбудила моего неугомонного дружка, и я впился в ее поясницу слегка покачивая бедрами, показывая ей, как я возбужден.

Она хихикнула себе под нос, я не видел полностью ее лица, но точно знал, там блуждает игривая улыбка.

Я немного склонился и взял ее под коленом и с легкостью запрокинул на столешницу. Она с атлетичностью гимнастки поддалась. Рукой я опустил ее туловище на холодный камень и пробежал пальцами по ее позвоночнику.

— Mia bella, — прохрипел я

Я всю ночь восхвалял ее и ее золотую пизду, которая выдаивала меня словно колибри, которая впилась в бутон цветка.

Эстель задрожала от моих прикосновений, я немного отстранился, чтоб пропитаться эстетикой этой красивой картины и даже увидел, как капля ее возбуждения скатилась по внутренней части ее стройной ножки.

Это была последняя капля моей выдержки, и я вошел в нее словно оседлав дикую, но породистую лошадку.

— О-х, Винч, — застонала она на всю квартиру.

Она всю ночь выкрикивала мое имя, и это заводило меня еще больше. Мое имя с ее уст словно сладкий мед. Одной рукой я ухватился за столешницу, чтоб в порыве не придавить ее окончательно, а второй сжал копку ее серебристых волос. Я трахал ее словно одержимый ублюдок, который хотел заполнить ее до краев своей спермой, накачать до отказа. Ее короткие ноготки царапали поверхность мраморного камня. Я знал, что ей не больно, ведь она стонала так словно просила меня о большем

— Еще, еще, — повторяя словно молитву.

Да, я был грешен, но кто сказал, что я не мог стать для нее богом секса и похоти, и она не может молиться на мой алтарь вознося свои стоны, словно молитвы, моля меня взять ее еще и еще. Она кончала, сжимая стенками мой член, отдавая импульсы. Я кончил в нее и моя сперма, как самая высшая награда из всех, что я мог ей даровать, как божество, начала стекать наружу капая между ее ног на пол. Я облизал губы при виде ее такой размякшей и довольной. Она повернулась ко мне. Ее голубые глаза блестели словно два драгоценных алмаза, окутанные дымкой нашей страсти.

Никогда ранее я не желал женщину так сильно, как желал Эстель. Она словно наркотик. В чем я отлично разбирался. У семьи Гуэрра лучшие лаборатории в Европе и даже Азии, мой наркокартель был первым среди всех остальных. В юношестве я баловался этой грязью. Лучиано порой позволял мне, что было ему не свойственно. Он обычно был очень строг, но он всегда говорил «лучше попробуй со мной, и я прослежу, чтоб ты не перешел грань, чем за моей спиной, доведя себя до передозировки». Но Дон Адольфо и его вездесущее око прознали о моих проказах, и я никогда не забуду этот день и не прикоснусь больше к товару, который продаю. Отец избил меня до полусмерти, мне было 19 лет. Я только окончил закрытую школу, во мне кипел юношеский максимализм, и я все еще оставался под впечатлением Кубы. После месячной реабилитации отец зашел ко мне в палату и произнес лишь одно предложение «Использование наркотиков — это не проявление силы, а признак слабости ума». Это было хуже его избиения. Я бы предпочел еще пару пощечин этим словам. В семье Гуэрра из покона веков, было вне гласное правило, которое гласило «мы не травим свои умы и тело тем, что продаем». Я нарушил закон и получил наказание. Потом я спрашивал отца, почему членам группировки разрешено пользоваться товаром, а нам нет, на что он ответил «они лишь солдаты, которых нужно подпитывать, Винни, им нужно топливо, чтоб творить достаточно беспредела на улицах Неаполя, но мы не они, мы не пешки, мы короли». Закрытая школа знатно выбила меня из обычного ритма Коморры. Но сокрушительные удары отца, который использовал не только силу руки, но и костета, быстро привели меня в строй.

Я взъерошил волосы на голове, прогоняя воспоминания. Эстель все это время стояла и смотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, которыми я ни с кем не делился.

— Я обязательно трахну тебя еще, stella mia, но нам пора одеваться, мне нужно кое-что уладить!

С этими словами я направился в душ, чтоб облегчить свой снова появившийся железный стояк.

Эстель

Я осталась в комнате, и начала рассматривать квартиру в свете солнечного света. Холостяцкая берлога Винченцо представляет собой стильное жилище, сочетающее элегантность и функциональность. Вход в квартиру вел в просторный холл, где на полу расстилался мягкий ковер с темным геометрическим узором. Сразу бросалось в глаза большое зеркало с массивной рамой, создающее ощущение простора. Гостиная оформлена в теплых оттенках — бежевом и коричневом. Мягкий кожаный диван и несколько комфортных кресел расставлены вокруг стеклянного журнального столика. На полу лежит шикарный шерстяной ковер. Кухонный уголок выдержан в современном стиле: стальная бытовая техника, полированные поверхности, мраморный камень на столешнице. Завтраком можно наслаждаться на высоких барных стульях, оформленных в черно-белой гамме.

На стенде в углу были разные фотографии, в основном семейные. На одной фотографии Винченцо был довольно молод и рядом с ним стоял мужчина, чем-то похожий на Адольфо, но выше и массивней. Мужчина был бесспорно красив, только с глазами, как у маньяка-убийцы, выворачивающим душу наизнанку. Голубизна глаз мужчины вводила в ступор и страх. Он обнимал Винченцо, как-то по отцовски и ухмылялся на камеру. Винченцо же смотрел на объектив камеры полным гордостью взглядом.

— Положи на место, — услышав голос я чуть не уронила рамку, разбивая стекло

— Я лишь смотрела, — глупо оправдалась я

Он подошел ближе, на нем было лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер. Он взял рамку с картиной из моих рук и сам посмотрел на нее с такой тоской, что даже мне стало больно от его взгляда.

— Это мой брат, он… — Винченцо закрыл глаза на миг, — его не стало! — пояснил он и положил фотографию на место.

Винч не разговаривал со мной по дороге домой. Словно, наша идиллия была нарушена моим просмотром фотографии, словно я сделала что-то запретное или плохое. Я не очень понимала его, но тоже злилась и поэтому тоже молчала. Я не делала ничего плохого, он не должен так себя вести. После нашей совместной ночи, я начала называть его Винчем у себя в голове, что не очень радовалось, я словно впустила его в себя, а это уже плохо. Слишком банально. Я словно ванильная девочка, которая переспала с мужчиной и понадеялась на что-то большее. Да. Я глупа. Не скрываю этого. Какой же я человек, скорее профессионал, раз не смогла удержать две ноги вместе, не раскрывая их перед этим мужчиной, который особо и не просил. Вчера мною двигали первобытные инстинкты, которые ранее были чужды мне. Но с Винченцо я начинала познавать новую сторону себя, которая начала меня пугать. Я буквально съедала себя изнутри по дороге домой, ведь не могла себе представить мое дальнейшее взаимодействие с ним. Даже на моем лице написано, что меня хорошенько оттрахал сам Винченцо Гуэрра с собственной персоной. Его семья явно это заметить, а если заметят они значит Адольфо точно меня сожжет на костре на заднем дворе виллы.

— Хватить ненужных мыслей, я все улажу, — Винченцо словно услышал борьбу в моей голове, которая не прекращалась уже долгое время.

Он взял свободной рукой мою ладонь и прижал к своей груди. Когда я почувствовала биение его сердца я словно тоже успокоилась. Его сердце билось в обычном ритме спортсмена. Немного быстрее, чем у обычного человека, но это меня сильно успокаивало, ведь, я не могла противостоять его могущественно отцу.

Когда машина заехала на территорию, моя тревога снова набрала обороты.

— Ступай в свою комнату и не выходи, пока я не скажу тебе, — спокойно сказал он, поворачиваясь полностью в мою сторону.

Я бы прильнула к нему с поцелуем, в поиске утешения, но учитывая то, что на дворе уже почти за полдень, и нас могут увидеть, удержала себя и сбежала к себе в комнату.

В квартире Винча я даже не успела толком принять душ. Слишком волновалась. Но теперь прошла и полностью отдалась струйкам воды, которые смывали всю приятную негу прошлой ночи. Из меня снова вылилось семя Винченцо, и я в ужасе закрыла рот ладошкой. Мы же совсем не защищались. Наверное, он был уверен, что я принимаю противозачаточные, и поэтому не позаботилась о презервативах. Хотя уверена он из тех мужчин, которые ими мало когда пользуются, предпочитая надежных партнерш. Я хлопнула ладошкой себя по лбу.

— Дьявол, — выругалась я себе под нос и чуть не споткнулась на мокром полу

Еле удержала себя, кипятясь от злости к самой себе и своей глупости. Я так безвозмездно отдалась ему, словно падшая женщина за две монеты.

Остаток дня меня никто не навещал, желудок заурчал напоминая, что последнее, что я ела это вчерашнее мороженное и сперма Винченцо. Можно считать я ела белок. Я усмехнулась собственным пошлятским мыслям, но урчание от этого не утихло, и я решила позвонить сестре, с которой не разговаривала с моего приезда. Она звонила мне пару раз, но всегда был неудобный момент для разговора, и я отправляла ей смс.

— Эми? — позвала я сестру, как только она ответила

— Эсти, ты куда пропала, несносная? — закудахтала она словно курочка наседка

В нашей семье я была старшей, но Ноэми всегда гордо несла этот титул на себе. Она всегда вела себя в роли старшей и заботилась о нас с отцом. Готовила для нас, убирала и давал не детские советы. Хотя наша разница всего 2 года. Все же я должна была заботиться о ней, а не наоборот. Моя сестра выбрала карьеру актрисы и гастролировала по всему миру. Она была восходящей звездой, правда не такой знаменитой как хотелось бы, но у нее все еще было впереди. Ведь в ее мире не пробраться наверх айсберга если ты не спишь со своим продюсером. Ноэми отличалась особой романтичной натурой, и представляла постель только в розовых тонах, в смысле секс только по любви. Она никогда не понимала, как можно отдаться мужчине, не зная своего статуса с ним, испытывая лишь страсть. Э-х, сестричка, как сильно бы ты удивилась, узнав о проделках твоей якобы старшей сестры сегодня ночью. Я отлично знала, и осознавала, что я для Винча никто, лишь сторителлер его семьи, найм, которому платят словно нобелевскому писателю. Я отдала свою честь почти незнакомцу, позволила страсти поглотить меня. Я уже не говорю о последствиях. Если Адольфо или кто узнает, мне придется выплатить неустойку, да еще я могу смело поставить жирный крест на моей снова возродившейся карьере.

— Эсти, ало? Ты меня слышишь? — голос сестры вывел меня из пучины головокружительных и саморазрушающих мыслей

— Нет, прости задумалась, что ты говорила? — спросила я ее

— Я спрашивала про Неаполь, как тебе там?

— Отлично, город очень красив, в нем столько итальянского… — я замерла на полуслове, — так, стоп, откуда ты знаешь про Неаполь?

Меня словно окунули в ледяную воду.

— Э-м, — затормозила сестра

— Ноэми Бельман, если вы сейчас же не признаетесь, я клянусь что не встречу с тобой это рождество, как ты меня об этом слезно молила!

Я знала, как на нее надавить.

— Только не злись на меня, ладно? — попросила она

— Хорошо, выкладывай!

— Эсти, я влюбилась и связалась с одним мужчиной, — сестра часто влюблялась и этим объясняла ее частые романы с мужчинами. Да она действительно влюблялась в них, отдавалась, а после страдала месяцами, плача мне на плече.

Она была слишком утонченной натурой и верила в сказки, про первую любовь и принцев, а давно пора понять, что влюбленность и похоть идут рука в руку и порой сложно их различить.

— Я несказанно рада за тебя, — саркастично заявила я

— Нет, ты не поняла, на этот раз все по-настоящему, все так словно я парю, а не живу, — делилась сестра

— И как это связанно с знанием моего местонахождения? — я закатила глаза

— Я и Арсений решили пожениться, навестили отца, я познакомила их, там я увидела банковский чек из Неаполя, ты же знаешь нашего отца, — грустно вздохнула она

— Только не говори мне что он взялся за старое? — я начинала вскипать словно чайник

— Да, нет, то есть да, он снова вложил всю сумму что ты отправила в несуществующий фонд, его надули и оставили лишь клочок бумажки о членстве, — сестра горько усмехнулась, — я знаю, что твои клиенты и твоя работа важны, ты всегда держишь их в секрете во избежания неприятностей, прости что рылась в вещах отца и узнала все, но так бы я не узнала о сумме, которую он уже потратил.

Она была права. Я всегда держала свою работу строго в тайне. Нахождение на океане она знала, и даже прилетала ко мне и гостила у меня. Чек я отправила от первого переведенного мне гонорара, потому что уже несколько месяцев ничего не отправляла отцу. Получив такую большую сумму меня замучила совесть, я захотела поделиться с ним, ведь знала, что лишила его денег за последние проступки, но все же он был моим единственным родителем и я была обязана хоть иногда помогать ему. Моей суммы хватило бы на 2–3 месяца, но он растратил все на очередное шарлатанство. Он всегда так тратил деньги, поэтому я прекратила высылать ему деньги. То он участвует в лотерее, то в финансовой пирамиде, а теперь фонд. У меня такое ощущение, что мошенники плотно подсели на него и знали, когда у него появляются деньги и с легкостью выманивали их каждый раз придумывая новую ересь. Отец не был глуп, просто всю жизнь прожив обычно, даже ниже среднего, он мечтал, что когда-то резко разбогатеет и эта мечта превратилась в идею фикс. Он словно начал путать желаемое с действительностью, вкладывая и тратя наши с сестрой отравленные деньги на всякие глупости. В последние годы сестра вовсе отказалась содержать его, поэтому я чувствовала себя чем-то обязанной.

— У него хоть есть, что есть в холодильнике и он успел оплатить комуналку? — прохрипела я уставшая от этой темы

— Нет! Он все спустил в ту же минуту, даже свою пенсию! Хорошо, что Арсений ну очень галантен, и взял все расходы на себя?

— Арсений? — переспросила я

— Да, мой жених! — обиженно начала сестра

— Ой, извини, да я так рада за тебя, надеюсь мы познакомимся на рождество, так вот почему ты так на нем настаивала, — я немного смягчилась от хорошей новости

— Да, я хотела сделать сюрприз, но кажется язык мой враг мой, — захихикала она, — сестра, я очень скучаю, — заявила Ноэми

— Я тоже, целую и обнимаю!

Моя семья никогда не была идеальной, но у меня всегда были теплые отношения с сестрой, и даже отцом. Но отец иногда умел вывести нас из себя одним своим поведением ребенка, он забывал что ему уже 65 и он должен играть в шахматы и смотреть телевизионные передачи на досуге, а не искать приключений в виде «как стать миллионером на старость лет».

Мои мысли были прерваны урчанием желудка. Взглянув на часы, я не заметила, что уже почти 10 вечера. Разговор с сестрой, потом я немного поработала, подготовила окончательную статью о фабрике Гуэрра. И вспомнила Мартино. Я знала, что у богатых свои причуды, но игры БДМС с кровью, не совсем то, что я могла себе представить. Семья Гуэрра, странно спокойно относиться к проявлениям агрессии. Думаю, не стоит много упоминать Мартино, вдруг он не очень любим народом Неаполя. Ведь возможно о его пристрастиях многие знают, ведь сплетни всегда быстро распространяются. Может вовсе не упоминать фабрику, но она была такой шикарной, что умолчать о ней, словно спрятать эксклюзивное драгоценное украшение в далекий сейф и никогда его не носить. Нет, Эстель, думай, как преподнести все в таком свете, чтоб Мартино все же был гением в своем деле. Я долго работала над этой идеей. Поняла, что уже почти час ночи и если я не съем хоть кусочек хлеба я не усну до утра. Я выглянула в коридор, который, конечно, пустовал в это время. Направилась на кухню, это одно из немногих мест, где мне можно было ходить без разрешений и сопровождений. Повсюду был приглушенный свет, словно для таких ночных обжор как я. Без препятствий я добралась на кухню, и заглянула в холодильник, который, к слову, был просто огромный, заметила нарезку и наклонилась к ней. Когда моя рука дотронулась до тарелки, чья-то тяжелая рука опустилась на мое полушарие. И если бы не знакомый голос, я бы уже врезала этой тарелкой ему по морде

— Не двигайся, — прохрипел Винченцо

Странно, но даже являясь ночным вором кухонных сокровищ, я не вздрогнула от прикосновения, прежде чем услышала голос. Словно я на уровне инстинктов знала, что это он, лишь он мог позволить себе такую вольность, как тисканье моих полушарий.

— Моя спина затекла, — пожаловалась я, простояв так еще пару минут

Все это время Винч не двигался лишь слегка пошлепывал меня по попке, словно наигрывая знакомую мелодию. Не дождавшись ответа, я повернулась и увидела, как он поглощен своим телефоном, и что то быстро на нем печатает одной рукой. Когда его рука оторвалась от меня, лишь тогда он оторвал свой взор и направил на меня, словно вспоминая о моем существовании.

Я скрестила руки на груди, ожидая объяснений.

— Важные дела, mi scuso.

Он отложил телефон в карман и притянул меня за талию к себе, врываясь в изгиб моей шеи, и делая жадные вздохи. Я буду ханжой, если скажу, что была не рада и не скучала. Поэтому тоже обняла его в ответ и тоже вдохнула его аромат, наполняя им свои легкие. Но потом осознание, что мы на кухне полоснуло по мне и я резко отстранилась.

— Что-то не так? — удивился Винч такой смене моего поведения

— Нас могут увидеть! — взволновано начала я

Он лишь расслабленно улыбнулся.

— Stella mia, это кухня для гостей, а прислуга здесь в это время не ходит, — спокойно объяснил он и снова притянулся ко мне

— Но… но все же, — запротестовала я, пытаясь вырваться из его цепкого захвата

— Расслабься, bella, у меня есть одна маленькая фантазия, которую я просто обязан воплотит в жизнь.

Я словно зачарованная его красотой и манерой властвовать, даже не сопротивлялась тому, что он начал делать. На мне был шелковый халат, под которым на мне было нижнее белье, на случай если я с кем-то встречусь по пути на кухню. Белье было обычное, хлопковое, не такое как вчера, я не планировала раздеваться на кухне и немного смутилась, когда он распахнул пояс и посмотрел на мой мягкий домашний комплект нижнего белья для сна с умилением и кривой ухмылкой, от которой я поплыла. И самый минус таких трусов они вовсе не скрывали постыдную лужицу сырости, которую я успела навести от одного его аромата.

— Уже хлюпаешь влагой, как самая развратная fessa, — я не разобрала слово, но знала это очередная непристойность

Он довольно оскалился и резко схватил меня за бедра. Вбил в стенку и начал яростно целовать меня. Мои губы еще ныли с прошлой ночи и даже утра, но это не мешало мне отвечать ему с той же пылкостью. Я словно оживала с ним. Мне не нужен был дополнительный стимулятор, я была готова кончить даже от этого. Но он все опустил свои пальцы вниз, скользя по мокрым складкам к моему пульсирующему лону, которое изголодало словно не оно получило передоз оргазмов несколько часов назад. Я захныкала, словно моля его об оргазме, который нарастал волной от каждого его ленивого то точного прикосновения.

— Тише, если не хочешь свидетелей, — усмехнулся он и набрал темп

Я кончала, и он снова приглушил мой стон дерзким поцелуем, потому что сдерживаться я была не в силах.

— Brava ragazza, — похвалил он меня и вошел в меня наполняя собой.

Я словно пустовала последние несколько часов, и теперь была цельной, полной. Я схватилась за его плечи, даже через рубашку я умудрилась расцарапать его. Он лишь начал вколачиваться в меня словно безумный вихрь. Шлепки наших тел заполнили пространство, и я на миг испугалась, что они тоже слишком громкие, и нас могут увидеть, но сейчас, когда он так сладко ощущался во мне, я даже возбудилась еще больше, что мы можем быть пойманными на запретном. Я словно Ева в раю, которая так жаждала запретный плод и это манило ее до одури. Я топила свои стони в его плече укусами или в поцелуях, которые были похожи на сражение двух диких зверей. Я кончила еще один раз облизывая и откусывая мочку его уха. Вкус его тела и пота взорвал мои вкусовые рецепторы, и я закатила глаза полностью отдаваясь вспышкам своего оргазма. Винченцо последовал за мной стреляя в меня своей спермой словно опустошая АКА-46. Мы оба тяжело задышали. Он отпустил меня, и я сползла на пол, не в силах удержать себя на ногах. Он обеими руками облокотился об стену и посмотрел на меня сверху, словно мой личный каратель, который пришел в ночи за моей грешной душой. Я невольно облизала губы при виде его идеального лица, такого по-мужски красивого и жесткого одновременно, его полные губы и пылающие глаза заставили меня снова часто задышать. И, о-о простят меня на большом суде, но я опустила взгляд на снова возбуждающийся член и не дожидаясь не минуты больше, облизала его от основания до самой головки. Его яички, словно два красивых мешочка, были на уровне моих глаз, а после и рта. Я начала по очереди посасывать каждое из них.

— Merda, — прошептал он, напрягаясь всем телом и член натянулся и напрягся, так что ударил по моей щеке и губам, так словно дразня меня еще больше, и я проглотила это дарование моего личного бога грехопадения до самого основания.

Окончательно опустошившись в меня так импульсивно, что я даже не смогла столько проглотить и немного скатилось к подбородку на мою грудь, он добавил

— Ты выглядишь просто охуенно!

С этими словами он ласково погладил меня по щеке, а потом засовывая свой член в штаны растворился во мраки ночи.

Я протирала подбородок тыльной стороной руки и ярость захлестнула во мне.

Мною словно жестко попользовались и бросили. А чего же я тогда ожидала? Что он снова потащит меня в свою королевскую спальню и заснет со мной в обнимку. Успокойся, Эстель, ты же сама знаешь, это всего лишь животный секс, который как запрещеный плод, сладок, и поэтому ты так глупо теряешь голову, не стоит ожидать от него каких либо действий. Лишь секс. Никаких привязанностей и да, это будет нашим грязным секретом.

Винченцо

Я стоял у кортежа моих машин, слегка опершись о капот. Мы находились рядом со взлетной полосой. Я медленно наблюдал за взлетающими и приземляющими самолетами. На мне была льняная рубаха и такие же штаны, на ногах легкие мокасины и предвкушение мини-отпуска на лице. Я давно не расслаблялся. Этот отгул мне был жизненно необходим. Нет, я вовсе не сбегал от Эстель. Разве, что немного. Наш последний секс вчера вечером на кухне вовсе спутал мои мысли. Я всегда ровно относился к сексу, это физическая зарядка для тонуса тела и немного души, но никак не должно вызывать волну в сердце, заставляя его биться быстрее обычного, думая о женщине. Моя маленькая звездочка могла заставить биться то, что было у меня в груди. Раньше оно называлось сердцем, но после смерти Лучиано я думаю это был лишь перекачивающее кровь орган и не хотел заморачиваться на этот счет. Это дерьмо нужно отложить на потом. Сейчас я смотрел на черный джет, на котором красовался золотой герб семьи Гурамовых. Лавровая ветвь обвивает букву "Г" и корона на самом верху. Слишком пафосно даже для Гора. Чертов показушник.

— Господин Гурамов, какая честь, ваше высочество, — начал дразнить я друга направляясь к нему с распростертыми объятиями

— Сам сын дона Адольфо удосужил честью встретить меня лично, — ответил он не отставая от меня

Мы крепко обнялись и похлопали друг друга. Мы не виделись несколько месяцев. Для нашей дружбы это словно целая вечность.

Погода на Ибице отличалась, она была более нежной и бархатной. Друг выглядел словно настоящий наследник своей династии, как бы он не отвергал это, он всегда отличался своими княжескими манерами, кем являлись его предки. Если мои предки были римскими завоевателями и императорами, то его русско-грузинская княжеская элита, и он сам словно был из 19 века в своей манере держаться.

Мы запрыгнули на заднее сидение внедорожника и направились на мою виллу. Она была расположена прямо на пляже, являясь уединенным оазисом роскоши, предоставляющим приватность и комфорт. Вилла выполнена в стиле средиземноморской архитектуры с преобладанием белого цвета. Это создает атмосферу свежести и чистоты, отражая яркое солнце Ибицы. Вилла оборудована широкими террасами с панорамными видами на море. На террасах установлены стильные лежаки и удобная мебель для отдыха, где можно бесконечно наслаждаться закатами и звуками прибоя. Прямо у виллы расположен роскошный бассейн с кристально чистой морской водой, которая специально фильтровалась. На террасе оборудована летняя кухня и бар, где можно насладиться изысканными блюдами моего личного шеф-повара, который будет здесь на все время нашего пребывания. Вилла оборудована самыми современными удобствами, включая системы умного дома и системы безопасности.

Это было мое убежище, мой потаённый уголок.

Мы вкусно пообедали и вдоволь поплавали, дурачась словно нам снова по 17.

Вечером мой шеф устроил для нас стейк-шоу, сырое мясо мы оба любили, наши вкусы всегда совпадали, хорошо, что единственное в чем было различие это женщины. Я всегда был падок на белокурых и голубоглазых, не похожих на итальянок, Гио же предпочитал брюнеток, темненьких.

Мы устроились на террасе, рассматривая звезды:

— Смотри, Вин, какое звездное небо. Тут словно каждая звезда рассказывает свою историю, — начал друг и отпил свой ром

— Или может быть, они шепчут нам что-то важное. Что думаешь? — улыбнулся я, цитируя фразу из любимого детского мультика «Король лев», который я любил, так сильно, что знал все фгразы наизусть, и оказалось Гор тоже

Мы оба были довольно пьяны.

— Может быть, Вин. Возможно, они напоминают нам о том, что в этом огромном космосе мы такие крошечные, но в то же время уникальные, — друг на мгновение стал очень серьезным

— Ты всегда был философом, Гор. Certamente, я согласен. Эти звезды заставляют задуматься о бескрайности, — я кивнул ему

— А еще они напоминают нам о наших корнях. О том, что даже среди звездных просторов мы не забываем, откуда мы и кто мы.

— Верно, fratello. Мы можем владеть этим миром, но всегда помним, откуда все начиналось и кому мы этим обязаны.

— За наш прошлый путь и будущие приключения под этими звездами.

Он приподнял свой стакан в знак тоста.

— За прошлое, за настоящее и за все, что еще впереди. Мы вместе, Гор, — я чокнулся с ним, и мы опустошили свои стаканы.

Мы оба замолчали и погрузились в свои чертоги разума. Мой был лабиринтом Фавна, я словно попал в него и должен был выжить. Это было моим личным испытанием, чтоб проверить мою силу воли. Раньше меня такое лишь заводило, но сейчас я словно давал заднюю. Я весь день пытался не думать о проблеме по имени Эстель, которая стремительно созревала на горизонте. Хорошо, что мне удалось убедить отца, что я завалил девочку работой, чтоб отвлечь от происшествия с Мартино. Я погряз по самые яйца.

На следующий день я встал рано утром и сидел за барной стойкой в одних спальных штанах и наблюдал по экрану ноутбука за Эстель, которая снилась мне во всех возможных позах Камасутры и я мысленно ставил галочки для дальнейшего воплощения их в жизнь. Я не собирался останавливаться на том, чего достиг. Я не знал куда нас вело это течение, но это не одноразовый секс, это точно, и даже не многоразовый. Я сам не понимал свои чувства к ней. Потому что ночью я почувствовал, что-то смутно похожее на тоску. Я давно не испытывал таких эмоций и позабыл о их существовании. В мафии не терпят слабость. А эти чувства ими являлись, это непозволительно для будущего дона Коморры и сына Адольфо. Accidenti! Мысленно чертыхнулся я.

— У тебя новое хобби, сталкер? — я не услышал шагов Гора, который стоял за моей спиной и смотрел на Эстель, которая сидела за своим рабочим столом в офисе и что-то яро печатала на ноутбуке.

Я повернулся к другу, который скрестил руки на груди и усмехался.

— Я контролирую качество работы нового сотрудника, — ответил я почти безразлично, но друг слишком хорошо меня знал

— Неужели сам Винченцо Адольфо Гуэрра встал с постели… — друг замолчал и демонстративно посмотрел на свои наручные часы Patek Philippe Grandmaster Chime, в мире было лишь несколько экземпляров данного изделия, и два были у нас, — в 9 часов утра после дикого бухыча, чтоб лично проконтролировать, цитирую «качество работы нового сотрудника», которая выглядит словно грех в совершенстве.

Я немного сжал губы, сильнее чем того требовала ситуация, я знал что она точно не во вкусе друга, он просто провоцирует меня выводя на правду, но я не настроен на разговор о ней. Я сам пока не знаю, что между нами и как объяснить другу случайный секс, который возродил мое давно мертвое сердце.

— И это мне говорит, тот кто после бухыча выглядит словно американский денди и даже не забыл о часах, куда ты в такую рань? — я постарался перевести разговор от Эстель

— Прогуляюсь, — ответил тот коротко, и покинул виллу.

Его не было до самого вечера, когда он вернулся от него пахло женскими духами и на светло-голубой рубашке были следы разноцветной помады. Я же словно ревнивая жена закатил глаза и уперся руками в бок.

— А позвать меня с собой не судьба? — зло запыхтел я

Я весь день проработал, провел пару встреч по видеосвязи и даже распределил новый товар по направлениям, а этот якобы друг развлекался без меня.

— Не обессудь, я вышел лишь за подарками для девочек, — девочками были его мама, сестра и дочь от первого брака, — но бар рядом оказался не тем местом куда стоит заходит пообедать, — он искренне улыбнулся словно мальчишка

— Если ты пытался забыть Алишу, скажу я тебе, mio caro amico, значит ты струсил, значит она засела глубже чем тебе того хотелось и женщины на острове безусловно прекрасны, но я не вижу, чтоб ты был удовлетворен своим похождением, — я победно улыбнулся

— А я вижу ты время зря не тратил, в психологи подался, открываешь новые грани себя? Сталкер-дрочун и психолог, м-м-м, перфекто, — он свел пальцы и преподнеся к губам послал воздушный чмок

Я встал со стула

— И это говорит, тот кто сохнет по бабе, и сбегает от нее на другой конец света!

О-у, это был удар ниже пояса. Друг никогда не был слабаком, но я должен дать ему достойный ответ на сталкера-дрочуна.

— Я тебя угондошу!

Он яростно задышал и набросился на меня словно бык на тореадора пытаясь сбить с толку. В юношестве мы занимались разными видами спорта, вольная борьба и греко-римской борьбой с элементами бокса были нашими фаворитами. После долгих скитаний мы почти разгромили всю гостиную, а после выпивали из одного горлышка единственной оставшейся сохранной бутылки.

— Как в старые-добрые? — усмехнулся я

— Угу, — отозвался он

Первым от нашей перепалки, к нашему несчастью, пострадал бар. И пока мои ребята сгоняют за новой порцией выпивки, которую будет сложно найти в такой час, мы пили единственное что уцелело. Нам обоим нужно было выпустить пар, не заботясь о завтрашнем дне. Друг застрял со своей новой любовью, ведь некогда отец Алиши очень сильно повлиял на судьбу Гора. А точнее упек его за решётку. Я был ужасным советчиком. Мне бы самому понадобился совет.

— Как ты думаешь если я выберу ту, что не одобрит моя семья, буду ли я казаться слабым доном в глазах своих солдат? — слова словно вырвались из моей грудной клетки, эти мысли тяготели меня на притяжении дня

Друг искоса посмотрел на меня.

— Вин, ты сильнейший стратег из всех, кого я когда-либо знал в своей гребанной жизни. Ты, блядь мастер, нет прости магистр манипуляций и грязных игр, и если кто-то из твоих солдат может посчитать тебя слабым из-за твоего выбора, я лишь глубоко посочувствую ему, ведь единственное, что он увидит перед смертью это, как его жизнь рушиться словно Помпей после извержения вулкана, а вот на счет семьи…

Он замолчал, делая очередной большой глоток, проливая несколько капель себе на подбородок. Такая нелепость была ему не свойственна, но сейчас он сам был на себя не похож, да и я тоже.

— Семья всегда будет на первом месте! — закончил я за него.

Это словно самоутверждение для себя, чем для него. Я словно хотел сделать выбор, решиться. Эстель не нашей культуры, она никогда не поймет и не примет стиль жизни Коморры, да и Коморро не примет чужеземку в качестве члена семьи. Девушка не видела истинное лицо моей семьи, что уж говорить обо мне. Она убежит в ту же секунду разузнав всю грязную правду. Отец был прав.

На следующий день мы решили порезвиться. Насыщенный аромат сигар и крепкого алкоголя наполняли просторное помещение моего личного клуба, где я, Гор и еще двое мужчин, великолепные представители высшего ранга в криминальном обществе, устроились за массивным столом, окруженные атмосферой роскоши и власти. Игральные карты легли на зеленое сукно, сверкающее от подсветки хрустальных люстр. Все мы были одеты в стильные костюмы, словно на званном ужине. Наши темные глаза мерцали огоньком азарта, а ухмылки игриво танцевали на губах. Мы знали этих двоих еще с закрытой школы. Это были Арбен Хасани, он был харизматичным и хладнокровным лидером Косовской мафии. С детства воспитанный в атмосфере криминала, он вырос в опасном окружении своего кровожадного отца, которого прозвали «бешеный пес». Он владеет бизнесами, связанными с контрабандой, наркоторговлей и другими преступными видами деятельности. Обладал стратегическим мышлением и не терпел непоследовательности в подчиненных. Другой же, Эрих Бауманн, президент немецкого мотоклуба «предвестники апокалипсиса». В прошлом солдат, ушедший в тень и присоединившийся к преступному миру. После школы, он решил начать офицерскую карьеру, пойти по стопам отца генерала, но быстро уловил суть жизни, забросил офицерский китель и стал опытным стратегом и хладнокровным преступником, управляющим небольшим, но влиятельным отделением. Его группировка специализируется на оружейном контрабандном бизнесе и агрессивной защите своих интересов. По иному, я смело мог назвать этих furfante своими друзьями. Мы давно жили одним стилем жизни. После окончания нас разнесло по миру, кто в военное служение, кто-то сел за решетку, кто то хотел уйти в чистый бизнес, но судьба распорядилась так, что мы все стали частью криминального мира. Каждый по-своему, в своей стране. И теперь кроме старой дружбы нас объединяли еще общие интересы в совместном бизнесе. Вокруг стола витали облака дыма от дорогих сигар, окутывая нас в загадочные завитки тумана. За спиной каждого из нас стояли изысканные коктейльные барышни, умело приносящие нам напитки, наливая в бокалы золотистые потоки шампанского. Сегодня мы праздновали нашу встречу, которая все время откладывалась по разным причинам. Дамы были голые, лишь на сосках и клиторах красовались разноцветные стразы. Они расхаживали, получая шлепки и тисканья, которое лишь накаляло обстановку. Ритмичные мелодии из колонок плавно переходили в зажигательные ритмы, когда на сцену вышли танцовщицы. С искусной грацией они двигали свои изящные фигуры, создавая атмосферу беззаветного веселья и свободы. Однако взгляды мужчин за столом оставались зафиксированными на картине карт и стекающих фишек. Кубики льда звенели в бокалах, а дым от сигар продолжал создавать туманные вихри в воздухе. Арбен, с внешностью успешного предпринимателя, держал карты с серьезным выражением лица. Его глаза метались с карты на карту, пытаясь разгадать ходы оппонента. Гор, в выразительных чертах лица, демонстрировал улыбку уверенности, которая говорила о том, что у него есть что-то в руках. Круг ставок продолжался, и напряжение в воздухе усиливалось. Я делал свои ходы с легкостью и изысканностью, словно бы уже знал результат. Мои карты блеснули и, казалось, каждое движение моих рук было пропитано уверенностью. Гор, с другой стороны, сохранял невозмутимость, но в его глазах мелькнуло недоумение. Когда я наконец разыграл свою последнюю карту, в комнате зазвучали аплодисменты. В их глазах мелькнул блеск триумфа. Гор склонил голову с невидимым уважением, признавая мое мастерство. Эта игра в покер была не только битвой умов, но и шоу великолепия и интриги, где я проявил свою превосходную игровую тактику, оставив всех в изумлении. В конце концов, в этом мире азартных развлечений я был неоспоримым чемпионом, ведь, наверное, я взял карты в руки раньше чем ручку и бумагу. Однако, улыбка Гора исчезла, а в его глазах мелькнуло что-то загадочное. Возможно, следующая игра принесет с собой новые карты и еще более захватывающие повороты.

— Ебать, Винни, ты трахаешь этот стол со всем его дерьмом лучше, чем кто либо, — усмехнулся Эрих откидываясь на спинку стула и притягивая одну из проходящих мимо девиц, почти силой усаживая ее себе на ширинку

На его языке это означало что я профессионально владею картами. Он начал жадно жмякать прелести девицы, и я даже подумал, что ее кости сейчас захрустят от перелома, ведь Эрих был просто огромен в своих размерах, настоящий немецкий исполин, да еще и с офицерской выдержкой. Даже надетый костюм, не мог скрыть неотесанного варвара кем он был всю свою жизнь. Он никогда не выражался нормально, не используя хотя бы одно предложения без мата.

— Вин может преподавать искусство игры в покер в узких кругах, — рассмеялся Гор

— Вынужден не согласиться, — лениво заявил Арбен

— Зависть не лучший советник, — усмехнулся я

Он всегда любил создавать острые моменты, и всегда перечил всему, к чему только мог придраться.

— Давайте лучше начнем следующую партию, пока Эри не сломал бедную девчулю пополам, — прервал наши злые гляделки Гор

— Расслабься Арби, возможно в следующий раз я подыграю тебе и позволю выиграть парочку тысяч, — продолжил я напирать

Арбен зло что-то шикнул на своем родном языке, который звучал уж очень смешно, когда он злился и мы все разразились жутким смехом.

Наша игра продолжалась до самого утра. В промежутке между игрой и нескончаемыми секс похождениями Эриха, который отлучался с девицами после каждой партии, мы все же умудрились даже обсудить предстоящие поставки. Можно считать, что дружеские посиделки принесли еще пару миллионов в наши карманы. Если бедные скажут, что деньги не пахнут, я точно отвечу, что это наглая ложь, они пахнут властью и вседозволенностью, которая даруется тебе с каждым прибавляющимся нулем на твоем счету.

Наш отдых был бесцеремонно прерван. Гору нужно было разобраться с кое-какими делами, которые возникли у него в стране с более высокопоставленной криминальной личностью в лице Дома.

— Это мой шанс, Вин, выполнив для Дома эту услугу, я смогу разрулить ход текущей войны с Рамзаном в мою сторону, — делился друг.

— Будь осторожен с этим шакалом, — настороженно ответил я

Мы с неохотой попрощались друг с другом, ведь наши крайне редкие встречи были словно виток свежего воздуха в наших кровавых буднях. Я снова посмотрел на камеры наблюдения и никак не смог отыскать Эстель на них, но я уже был на пути обратно в Неаполь.

Эстель

Винченцо исчез после той ночи, когда я так похабно отсасывала ему на кухне для гостей, возбуждаясь от мысли, что мы можем быть пойманными. В доме все было по-прежнему. Никто не считал должным что-либо мне объяснять, и я не рисковала спрашивать о нем кого-либо. До свадьбы оставалось всего ничего и в доме творилась полная неразбериха. Это и к лучшему. С меня словно сняли огромный колпак, который перекрывал мне кислород. И начали не так пристально наблюдали за каждым моим шагом. Мне словно дышать стало легче. Братья близнецы сопровождали меня в офис и обратно. В один прекрасный день Фернандо отвез меня в яхт-клуб семьи Гуэрра. Я была несказанно рада хоть немного побыть в уединенном месте, подальше от офиса и в особенности подальше от сестры Фернандо, которая словно гаргулья всегда кружила над моей головой ожидая любой причины, чтоб устроить очередной скандал. Я каждый раз осекала ее колкостью, но она была слишком неугомонной и амбициозной, наверное, в меру своего возраста. Меня все это жутко утомило и была рада подышать морским воздухом и просмотреть шикарный ряд яхт, которые были одна краше другой.

Мне устроили экскурсию. Рассказывали про вступительные правила, сумму взноса и все что касалось членства этого клуба. Мне очень захотелось прокатиться на одной из них. Но Фернандо укатил по другим делам. Он даже не представил меня здесь, лишь сказал «ступай, разберешься на месте» и нажимая педаль газа до упора оставил лишь облако дыма за собой. Хорошо, что навстречу мне вышел мужчина средних лет по имени Марчелло, который был типичным представителем своей нации. Он показался мне очень доброжелательным. Я же представилась личным PR менеджером семьи Гуэрра, на что получила восторженный возглас. Словно я была приближенной самого Иисуса Христа, а не обычной семьи. Да я даже приближенной не была, лишь жила с ними под одной крышей, но кажется Марчелло истолковал все у себя в уме по своему. Но я не стала впадать в подробности. Мы ходили по причалу и Марчелло рассказывал про яхты, их владельцев, то есть членов клуба, пока мы не дошли до последней

— А это любимица господина Винченцо, Дон Адольфо не одобряет его вкус, но что сказать, bella, молодое поколение имеет иные вкусы, будущий капо очень смелый в своем выборе и вкусах, — охотно делился мнением Марчелло, который привел нас к яхте с матово черным покрытием. Она была словно Bugatti среди обычных машин, слишком дерзкая и бросающаяся в глаза.

Восхищенная этой прелестью, я не сразу разобрала, что он назвал Адольфо доном, а Винченцо будущим капо. Я снова прокрутила его слова, пытаясь разобрать их по частям. Возможно, я не так все расслышала. Доном можно было назвать высокопочтенного человека. Возможно это форма обращения, а капо это всего лишь командующий. И Марчелло не совсем дружил с английским, и скорее всего, он выразился не ясно, а я, как всегда, надумала лишнего.

По окончании экскурсии, я позвонила Фернандо, который отключил телефон. Потом я не смогла дозвониться до братьев-близнецов, все они были в недосягаемости. Не долго гадая, я прошагала в сторону шоссе и попутно поймала такси. Я знала адрес виллы, это первое что я узнала после прибытия. Назвав адрес таксисту, я уткнулась в свой блокнот, но такси не сдвинулось с места. Я приподняла взгляд и встретилась с взглядом таксиста, который смотрел на меня через зеркало заднего вида. Он начал что-то невнятно бормотать на итальянском, но я уловила то, что он что-то отрицал. Я включила онлайн переводчик и приблизила к нему

— Я не поеду туда, синьора, можете высадиться прямо здесь, — заявлял он

— Почему? — спросила я его

— Я не самоубийца! — встревоженно пробурчал он

Я удивилась такому ответу, ведь вовсе не просила его о невозможном. Всего лишь выполнить свою работу. За экскурсию я очень вымоталась, и да, настроение у меня особо не было, я не хотела спорить с ним и пытаться что-то выяснять. С детства я усвоила лишь один урок, и он состоялся в том, что миром правят деньги. Я достала 200 евро, точно зная, что поездка не будет стоит больше 50. Увидев деньги, водитель сжал крепко губи и развел руки в стороны, опять что-то невнятно бурча на родном языке, но машина все же тронулась с места. И я наконец откинулась на спинку сидения, наблюдая за меняющимися пейзажами за окном. Мыслями я была далеко отсюда. Я взяла телефон и набрала сообщение предназначенное для Винченцо. В нем я писала «как ты?», но потом стерла его. Глупо писать тому, кто не позвонил и пропал даже не попрощавшись. Я связала его исчезновение с работой. У них разные сферы бизнеса, естественно требующие контроля, но он мог все же написать мне, после все того что между нами случилось. Может он избегал меня или все же был очень занят. В мыслях, я не заметила, как мы подъехали к знакомому холму и кованным воротам. На встречу выбежала целая армия вооруженных мужчин, которых я не видела ранее. Все они выскочили из будки для охраны и направились прямо на нас. Водитель машины начал что-то гневно говорить мне сверля глазами через зеркало. Я не понимала ни единственного слова так быстро он говорил, но все же решила быстро выскочить из такси и показаться охранникам. Увидев меня, они замедлились, один из них что-то быстро передал по рации и все словно расслабились и вернулись на свои места. Один из них подошел к водителю и протянул тому пару купюр, хотя я уже ему заплатила, но я так и не успела ничего сказать, поскольку меня подтолкнули ко входу внутрь и я лишь успела бросить последний взгляд на посиневшего от страха таксиста.

Я напряглась всем телом, никак не понимая, что все это значило. Меня проводили до самых дверей и я вошла внутрь. Первым делом я решила направиться в кабинет Адольфо и показать свои сегодняшние наброски. Я дошла до двери и постучалась, приподняла голову на камеру над дверью и мило улыбнулась. Прошло пару секунд и меня позвали внутрь. Я вошла внутрь, пока что смотря под ноги, но знакомый аромат ударил в ноздри полоснув по моему обонянию. Я вздохнула его, словно соскучившись и питаясь надышаться до отвала. Приподняла глаза и встретилась с Винченцо. Он стоял облокотившись о массивный стол, скрестив ноги перед собой. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью, а другой рукой что-то печатал на телефоне. Он даже не обратил на меня свое внимание и мои худшие опасения воплотились в жизнь. Он меня избегал.

— Проходи, присаживайся, — добродушно позвал Адольфо, словно не замечая напряжения

Хотя это напряжение было лишь в моей долбанной голове. Наяву, все выглядело иначе, я просто зашла в кабинет большого босса отчитаться и встретила там его сына, с которым у меня чисто деловые отношения, и он не посчитал меня достойной даже взгляда.

— Добрый вечер, — я прочистила горло и сжала блокнот крепче

— Сын, ты останешься с нами? — спросил Адольфо устремляя свой взор на нахала, который во всю игнорировал мое присутствие.

— Нет, у меня есть дела поважнее, — небрежно бросил он. Поставил стакан на место и так же не обращая никакого внимания покинул комнату, оставляя после себя аромат, который теперь был словно яд и медленно убивал меня.

Его аура всегда давила на меня. Даже его запах в комнате продолжал вытворять это со мной. Я отчиталась за день и Адольфо был доволен. Он так же предупредил меня о предстоящей свадьбе Габриэллы.

— Надеюсь не стоит напоминать тебе, чтоб ты описала это мероприятие максимально красиво и дорого, я хочу, чтоб вся страна узнала о нашем имуществе и вкусе, после свадьбы я отправлю значимую сумму в дома престарелых и детдомы, — делился Адольфо, — Гуэрра не только умеют устраивать дорогие праздники, но и делиться с нуждающимися.

Я же все быстро записывала. Оставалось лишь одно навестить Аннет и попросить ее помочь мне с платьем, я ведь тоже была частью декора и должна была соответственно выглядеть.

Винченцо

По прилету домой первым порывом было увидеть Эстель. Но я сам себя осек и не позволил себе сделать это. Вместо этого я направился на встречу с Алессио Бьянки. Будущим мужем моей сестры и консильеры Коза Ностры. Это была отличная сделка связать наши семьи и прекратить бесконечное кровопролитье между нашими кланами. Сам Дон Коза Ностры Рафаэль Сириани, был безжалостным, не имеющим не капли сострадания, кровожадным и безукоризненным сукин сыном. Не удивительно, что он являясь моим сверстником и холостяком. Надменный кретин предложил не себя в роли жениха, а лишь своего консильери. Он не хотел настолько связывать свои руку и ноги. Этот ублюдок использовал свой приближенный круг для своей взаимовыгоды, нагло распоряжаясь их жизнями. Алессио не был плохим вариантом. Габриэлла будет в надежных руках, только жить она теперь будет теперь на Сицилии.

— Винченцо, — рад тебя видеть, — Алессио привстал, чтоб пожать мне руку

Я умостился на мягком диване одного из наших ресторанов.

— Стоит ли предупреждать тебя, милый женишок, что если моя сестра хоть раз на тебя пожалуется я вырву твои яйца через твою глотку и скормлю их тебе обратно, — я взял дольку лимона и закинул сразу в рот.

Алессио весело улыбнулся.

— Нет, дорогой родственник, Габриэлла уже обожаема мною, и я ценю этот брак, — ответил он со спокойствием удава

Этот человек не зря был консильери. Он умел выворачиваться, как ящерица, но при этом оставаясь максимально спокойным. Остаток разговора мы посвятили делам, которые проворачивали после их помолвки, которая была словно укрепление нашего договора. Теперь наш товар спокойно доставлялся на Сицилию, и они имели с это 50 процентов, взамен мы обеспечивали прохождение их контрабанды через Неаполь в другие регионы и страны.

Два дня пролетели со скоростью метеорита. Я помогал сестре в организации свадебного торжества. Церемонию все же было решено сыграть в Неаполе, а не в Палермо. И я как последний подонок избегал Эстель. Трахнув ее несколько раз, я понял, что пора остановиться, ведь все это может перейти грани дозволенного. Я почти не появлялся дома.

День свадьбы настал и дома словно взорвали бомбу. Все куда-то бежали, что-то делали и суетились. Свадьба проходила в одной из наших роскошных вилл, расположенной на берегу Тирренского моря. Вилла оформлена в стиле, сочетающем венецианский шик и современную классику. Вилла украшена тканями в белых и золотистых тонах, ароматными цветами и оливковыми ветвями. Роскошные композиции из белых роз и калл создавали атмосферу изысканности и романтики. Габриэлла была очень романтичной, и все было устроенно в ее вкусе и стиле. Живой оркестр исполняет классические итальянские мелодии. Столы украшены высокими вазами, наполненными белыми розами, пионами и лавровыми ветками. Свечи в золотистых подсвечниках создают романтический свет, распространяя тепло и уют.

— Все это так приторно-сладко-романтично, аж блевать охота, — рядом стоят братья уже порядком подпившие и навеселе

— Думаю, вы потерпите до окончания церемонии прежде, чем устроить здесь беспредел, — усмехнулся я.

Орландо и Жанкарло всегда устраивали шум и балаган, где бы они не оказались, а в конце таких мероприятий обычно была драка. Гости постепенно заполняют просторную лужайку, где и будет проходить все. Алессио сияет словно новогодняя звезда на вершине елки. Моя сестра бесспорно красавица, заполучить ее мечтал каждый, но она досталась ему и теперь он взрывался от счастья. Я подошел к отцу, чтоб встретить Рафаэля Сириани, который пришел один. Не похоже на него. Обычно он использовал эскорт для таких мероприятий или у него были временные любовницы, которых порой я трахал в первой попавшейся подсобке. Эти шкуры всегда хотели сравнить наши члены. Одна из них даже выразилась «сложно определиться чей же член могущественней у Коза Ностры или Каморры». Меня это знатно позабавило тогда, и я надеюсь доказал ей чей, и у нее не осталось сомнений по этому вопросу.

Рафаэль поздоровался с нами и поздравил с таким знаменательным днем. Он всегда отличался чувством стиля и умел совмещать не совместимые вещи. В его образе смешивались дорогие костюмы от известных дизайнеров с дерзкими татуировками на руках, напоминающими о его. На пальцах блеск бриллиантовых перстней сочетались с легкой проседью внешнего вида, которая говорила о сложной истории жизни. На его каменном лице блуждала несвойственная ему лукавая улыбка. Лучиано всегда с ним враждовал. Считал его подлецом, к которому нет доверия. Уверен если бы он был бы жив сегодняшней свадьбы бы точно не состоялось. Я очень категорично относился к любой связи с Коза Нострой. Часто ссорился с отцом по этому поводу. Они оба были разный мнений по этому вопросу. Отец долгие годы уступал брату. Но когда его не стало, он начал потихоньку находить точки соприкосновения с этим кланом и сейчас мы уже стоим на пороге новой эры для наших семей.

Я же на данный момент относился к нему ровно. Во мне не было прежней необъяснимой ненависти по отношению к Сириани. Раньше, когда Лучиано осыпал его самым отборным матом, я невольно тоже пропитывался неприязнью по отношению к нему. Но сейчас я мирно стоял и беседовал о прекрасной погоде и сезоне туризма. Как же резко может поменяться жизнь.

Глаза Рафаэля метнулись в сторону и я увидел в них разрастающуюся похоть. Я повернул голову за ним и застыл на месте. Хорошо, что держал руки в карманах, и спокойно сжал их в кулаки до боли. По тропинке шла Эстель, словно воплощение элегантной и соблазнительной красоты, вызывающей восхищение и внимание всех присутствующих. В воздушном полупрозрачном платье, ткань и фасон которого выбирал я лично, не скрывающем ее изгибы, она создавала вокруг себя атмосферу невиданной грации и загадочности. Ее наряд напоминал легкое облако, деликатно прилегающее к ее изящной фигуре. Платье дополнено длинным шлейфом, который касался земли при каждом ее шаге, создавая впечатление, будто она парила в воздухе. Наряд мягкого персикового оттенка, который идеально гармонировал с неаполитанским солнцем. Легкий бриз морского ветра ласкал ее волосы и придавал образу невесомости. Ее волосы уложенные в мягкую волну, создавали образ легкости и романтики. Натуральный макияж подчеркивал ее природную красоту, делая ее видимой даже на фоне яркого свадебного декора. Ее походка словно танец, завораживала наблюдающего.

Дон Коза Ностры даже приподнимает одну бровь пытаясь понять по нашим лицам, кто же эта загадочная особа, а я злюсь еще больше.

— Это наш семейный пиар-менеджер, — представляет отец и подзывает ее пальцем к нам.

Она густо краснеет и медленно подходит к нам. Конечно, ее смутили несколько мужчин, которые буквально трахали ее взглядом. Она нервно улыбнулась отцу, старательно игнорируя всех и даже избегая любого взгляда со мной.

— Эстель Бельман, — снова произнес отец и Рафаэль взял ее за руку преподнося с к своим пухлым губам и втянул нежную кожу ее руки.

— Рафаэль Сириани, очень приятно познакомиться, — представился этот индюк, воображая из себя царя медовой горе.

— Взаимно, — ответила Эстель, убирая руку

«Взаимно» ей, су-ка! Да я бы затолкал это слово обратно ей в глотку членом, так чтоб она подавилась собственной слюной и моей спермой от удовольствия, забывая как же ей «взаимно приятно» это гребанное знакомство. Я провел языком по верхним зубам и глубоко выдохнул, что не ускользнуло от нее. Она бросила мимолетный взгляд на меня и извинившись направилась к Аннет и остальным женщинам.

Церемония проходила, как и всегда скучно. После были нескончаемые тосты и танцы. Когда заиграла медленная мелодия этот ублюдок Сириани уже был рядом с Эстель и пригласил ее на танец, тесно прижимаясь своим бугорком к ней. Блядство. Я сейчас разнесу его самодовольную рожу по белой скатерти, окрашивая ее в алый цвет его крови. Я так и представлял разбросанные по залу белоснежные зубы Рафаэля.

Я направился к бару попутно подозвав братьев, пора развеять это тусклое мероприятие ярким салютом непредвиденных событий.

Эстель

После встречи с Винченцо в кабинете его отца, я была словно брошенная на берег рыба. Меня словно протаскали сотню километров и выбросили в неизвестной мне пустыне, где мое сердце обливалось кровью. На меня так сильно это подействовало, что я даже плакала целую ночь. Отдаваясь ему я и представить не могла, что так скачусь резко вниз, что даже не буду заслуживать простого человеческого приветствия. Это ломало меня изнутри. Мое понимание о нормальном разрывалось на части рядом с ним. С ним не было понимания слова «нормально». Ну да, возможно мы занялись спонтанным сексом пару тройку раз, но разве можно относиться к человеку, как к отбросу общества лишь, потому что ты потерял свой интерес и полностью насытился. Я хороша, знала, что интрижки в виде секса с работодателем никогда не кончаются хорошо, все же рискнула и теперь я не знала, чего от него ожидать. Адольфо может и ничего не понял, но это на этот раз, долго так продолжаться не сможет. Он все равно меня раскусит и тогда мне придется отвечать за свои проступки. За свою поминутную слабость. Устраиваясь здесь на работу, меня коротко и ясно предупредили, для чего я здесь. И ублажать сына хозяина не входило в эти обязанности.

Я глубоко вдохнула пытаясь сосредоточится здесь и сейчас. Мы с Анетт приехали в магазин-ателье, где выбирали для меня наряд. Консультант быстро вынесла невероятно красивое платье, которое сразу понравилось мне. Оно было нежно-персикового цвета, воздушное и девственное. Я кружилась перед зеркалом в нем пытаясь налюбоваться своим отражением.

— Вау, bella, — восхищалась швея, которая слегка подогнала его под меня.

Я знатно исхудала после прибытия. Виной тому мое вечно напряжение от этой работы. Я всегда старалась сделать все на максимум, чтоб угодить.

— Эсти, это платье точно создано для тебя, — хлопала в ладоши Анетт

Она была очень доброй, не смотря на свою тяжкую судьбу вдовы. Она всегда очень тепло ко мне относилась и с ней мне было очень легко.

— Винченцо сам выбирала этот цвет и ткань для тебя, — охотно делилась Анетт

— Винченцо? — удивилась я, поворачиваясь к ней

Она сидела на красивом диванчике и держала в руке бокал игристого. Она часто баловалась алкоголем, за что получала замечания от сестры и матушки.

— Да, он лично все проконтролировал, ведь ты под его попечительством, ты же знаешь какие люди там будут и твой внешний вид: это лицо нашей семьи, — Анетт допивала уже второй бокал и перешла к третьему

— Если честно нет, я не особо интересовалась гостьями, было много дел в других сферах, но думаю, мне надо тщательно этим заняться и составить этот список для будущей статьи, — задумалась я

Конечно, уверена, там будут высокопочтенные люди из верхних слоев общества, занимающие не последнюю должность в правлении страны. Высшее сословие Италии, не меньше.

— Не думаю, что упоминание Коза Ностры будет уместно в твоей статье, — хихикнула Анетт

А у меня немного отвисла челюсть. Может быть, я не особо интересовалась мафией, но имя Коза Ностры не могло оставаться неизвестным для меня. Я видела все фильмы крестного отца, однажды в Америке и все тому подобное.

— Ой, кажется, я ляпнула лишнего, забудь, — Анетт изменилась в лице

— Нет, я знала, — тихо ответила я, отворачиваясь, пытаясь спрятать лицо, чтоб не выдавать свои эмоции

Сейчас я обманывала, но любопытство взяло вверх, и я хотела узнать хоть толику правды, что может предоставить мне Анетт.

— Тогда хорошо, а не то бы у меня были проблемы с отцом, а что еще хуже с Винченцо, — Анетт уже полностью допила третий бокал и перешла к очередному

— Разве твой брат не боготворит Вас? — ответила я, осматривая подол платья, демонстрируя не особую заинтересованность в данном разговоре. Внутри же сердце сгорало от любопытства.

— Да, но и наказывает тоже Боже подобно жестоко, — она закатила глаза

— Никогда такого за ним не наблюдала, — мне было так интересно узнать о нем больше, что я не могла вовремя закрыть рот, как обычно это делала

— Эсти, он не ангел каким ты себе его представляешь, — она устало вздохнула, — он сам выбрал жениха для моей сестры. Конечно Алессио красив и не такой монстр, как остальные члены Коза Ностры, но он все же консильери, и не может быть таким белым и пушистым, каким хочет казаться. Я люблю сестру, но и сочувствую ей.

Я еле скрывала свои чувства, чтоб не выдать себя с потрохами.

— Почему же? — я наконец набралась смелости и повернулась к ней, она вообще не смотрела на меня, увлеченная пузырьками в своем стакане

— Посмотри на меня Эстель, — она посмотрела ровно мне в глаза, в ее же глазах отразилась горечь, — мне всего 28, а я уже вдова. Дочь Дона Адольфо, некогда самая завидная невеста, теперь второсортный товар, мой муж умер в очередной перестрелке, он был Доном клана Воларо, не таким могущественным, как Гуэрра или Коза Ностра, — она горько усмехнулась, — возможно и поэтому его пустили в ход, как пушечное мясо. Ведь цели Каморры превыше всего, даже счастья дочери.

По ее щеке спустилась одинокая слеза, проделывая долгий путь до ее подбородка. Швея давно покинула нас оставив одних. Я подошла к ней и приобняла за плечи. Я все еще находилась в шоке от нахлынувшего познания совершенно ясных вещей, которые я так старательно не замечала. Дон Адольфо, как выразился Марчелло, Каморра, Лоренцо Джакомо Брутто, о котором я читала в транзакциях. Это был лидер преступной группировки, который был распят на кресте и это зрелище поставили в центре города Неаполь. Я читала эту новость буквально несколько месяцев назад находясь еще на Сейшелах. И помню, как прочитав эту новость испугалась и подумала, что Неаполь очень преступный и опасный город. А фотографии казненного Брутто и вовсе вызвали дикий ужас.

— Не надо меня жалеть, — Анетт вырвала меня из бурлящего потока раздумий, — отец обещал выдать меня за одного из своих бизнес партнеров. Он сжалился надо мной и больше не выдаст меня за такого, как он и мои братья.

— А какие они? — продолжила я выпытывать все, что могла.

Правда чувство вины не покидало меня. Я пользовалась опьянением и слабостью девушки, но это единственный мой шанс все выяснить.

— Какие? Ха-х, моя наивная Эстель, мой брат известен, как sanguinario, — зло выплюнула она, — понимаешь?

Если честно не совсем, я не знала значения этого слова, но запомнила его, чтоб потом перевести.

— Они не знают пощады. Человечности. Для них чуждо все людское. Мы не дети Дона Адольфо, мы его солдаты, солдаты Каморры! — и ее лицо полностью начали омывать горькие слезы

То, что им чужды эмоции, я поняла за последние дни. Потому как Винченцо обошелся со мной именно так. Бесчеловечно и даже по-свински. Да он мне ничем не обязан. У нас был лишь ничему не обязующий секс, но я думала, что это не повод вести себя так и словно не замечать меня. Мне даже странно, то, что он выбирал ткань и цвета платья для меня. Уверена он доверил это дело Фернандо, сам бы он не стал. Теперь все становиться на свои места. Ситуация прояснилась, с глаз сняли повязку неясности. Я попала в дом Дона Каморры. И тот таксист, тоже знал об этом, поэтому отказывался меня подвозить. Я не могла отказаться от этой работы. Но мне стало крайне некомфортно и даже жутко, после всего того, что я узнала. Эти люди опасные головорезы, готовые на все. Они точно не оставят меня в живых если я стану им неугодной. Я не просто влипла, это худшее, что могло со мной произойти. А учитывая неприязнь Винченцо, молот судьбы медленно опускается, нависая над моей головой.

— Ты вся побелела, — заметила Анетт, стирая слезы с глаз.

— Просто, я переволновалась, — ответила я, находясь в некой прострации. Тело начинало ослабевать, меня выворачивало от страха и ужаса.

— Давай закончим здесь и вернемся, не хочу навлечь на нас беду, — отозвалась она

Мы быстро закончили и поехали обратно на виллу. Я не помнила, как добралась до комнаты и как опустошила свой желудок, в котором почти ничего и не было. Сразу набрала в переводчике слово, которым она назвала своего брата и прочитав вздрогнула. Оно переводилось, как кровожадный. Такой поворот событий был уничтожающий для моей хрупкой нервной системы, еще немного и я готова была взвыть в голос от отчаяния и безысходности. Я так надеялась, что они не убьют меня в конце. Конечности онемели, и я залезла под кипящие струи воды, обжигаясь до покраснения кожи. После я долго мазалась смягчающим лосьоном, чтоб убрать покалывание в теле. Завтра уже свадьба. Но идти туда не было никакого настроения. Я даже представить себе не могла во, что я ввязалась. И куда все это приведет. Мне нужно было найти лазейку, компромат, чтоб в дальнейшем использовать его, как спасательный круг если они решать избавиться от меня. Мне нужен свой билет на свободу.

На утро в комнату постучались. На пороге стояла Анетт. Она протолкнулась в мою комнату рано утром.

— Я вчера много чего лишнего наговорила, и уверена ты не была в курсе всего. Просто если мой отец узнает, что ты что-то знаешь тебе точно несдобровать и в этом буду виновата лишь я и мой пьяный бред. Не хочу, чтоб такая хорошая девушка, как ты пострадала из-за меня, и так многие пострадали из-за моей семьи и ее жестокости, — тараторила она и взяла мои ладони в свои, — молю тебя, поклянись, что ты забудешь все что слышала и продолжишь свою работа, как ни в чем небывало.

Я не могла давать клятву в том, в чем сама не была уверена, но я старалась держаться до последнего и поклялась ей.

— А теперь давай спустимся, нам пора.

Она повела меня вниз, где все уже были в сборе. Нас отвезли на виллу на берегу моря. Мы поднялись на второй этаж, где был собран целый штат мастериц. Джованна тоже присоединилась к нам, как всегда сияя словно победительница конкурса красоты. В последние дни она старательно меня игнорировала, как делал Винченцо. Они словно сговорились. Я тоже не обращала на нее внимание. Она сейчас была моей последней заботой. На кону стояла моя жизнь.

Девушки умело справились с поставленной задачей. Я не хотела много краситься, я ведь не родственница и даже не гость. Лишь наблюдатель со стороны, не надо ярко-выраженного макияжа бросающегося в глаза. Мои волосы локонами спадали мне на плечи. В общих чертах я чем-то напоминала картину Боттичелли «Рождение Венеры».

Я была последней, кого собирали мастерицы. Все давно уже спустились вниз. Я нашла блокнот, чтоб записывать все.

Я спускалась по лестнице и вышла на заднюю часть здания. Все было украшено в стиле романтического-барокко. Такой шикарной свадьбы я не видела даже на страничках самых глянцевых журналов. Эта была роскошь на грани разорения. Эта церемония стоила целое состояние. Гости были разодеты в самые дорогие костюмы, а дамы только в от кутюр. Запах денег витал в воздухе словно личный аромат этого вечера. Глаза разбегались, но я тщательно смотрела себе под ноги. Я лишь мишура, которая не должна привлекать излишнее внимание, особенно криминальных личностей. Я ощущала взгляды на себе, но никак на них не реагировала, пока не услышала голос Адольфо, который позвал меня и поманил к себе. Рядом с ним стоял Винченцо, который на этот раз не просто смотрел на меня, а проделывал дырки. Когда я подошла меня представили некому Рафаэлю Сириани. Он был высокий. На мой взгляд лет 35. Его внешность излучала стойкую привлекательность: мускулистое телосложение подчеркнуто стильной одеждой, которая подчеркивает его сдержанный вкус. Его черты лица сочетают в себе мужественность и изысканность, а его ухоженная борода и прическа добавляют нотку загадочности. В его глазах читается уверенность и легкая дерзость, что придает ему особый шарм. Рафаэль излучает ту самоуверенность, которая привлекает внимание и оставляет неизгладимое впечатление на окружающих. Я не знала кем он является, но кем бы он ни был, он явно стоял на самой высшей степени пищевой цепочки. Он поцеловал мою руку влажным посасывающим поцелуем. Я съёжилась от такой наглости, но сдержала эмоции, и не потеряла лицо. Я никому больше здесь не верила. Винченцо напрягся так что я почувствовала все на интуитивном уровне, так что меня бросило в дрожь, но знаете что, пусть он идет к черту. Я ненавижу его больше всех на свете.

Церемония была на итальянском, и я почти ничего не понимала. Лишь изредка делала незначительные заметки в блокноте, скрывая лицо в нем. Часто ловила взгляды гостей, но одна пара глаз словно не отрывалась от меня ни на минуту и кожу уже жгло адским пламенем. Словно я стояла у открытой печки и никак не могла закрыть дверцу обжигая свою кожу.

После церемонии всех гостей пригласили за стол. Столы были круглой формы расставленные под навесом. Я умостилась на самом дальнем столике, рядом была сервировочная стойка, где они располагали столовые принадлежности. За этим столом никого не было. Он словно был в тени, почти не видим и не заметен. Я была рада такому повороту, несмотря на то, что было где-то человек 500 и все они уселись по местам. Для меня не было конкретного места. Я сама могла выбрать, где мне сесть, единственная свобода действий, которая мне была предоставлена, и кажется этот столик для таких же не до гостей, как и я. Но когда все окончательно заняли свои места, за мой столик сел водитель Анетт, их семейный главный повар, которого я видела пару раз во время ужинов. Его сопровождала его супруга, а еще наш садовник с сыном. Главная горничная, и две девушки, которые тоже работали в доме, но кем именно я не знала. Я часто видела их с Кларой, они словно ее личные помощницы. Я знала этих людей, они все работали на семью Гуэрра, но они почти не говорили на английском и общались между собой на итальянском. Я же глупо улыбалась, от неловкости. Меня не было видно из зала, а вот с моего места было видно все. У меня был отличный кругозор, и я могла тихо наблюдать за всем происходящим и делать свои записи.

Когда заиграли первые танцевальные нотки, все направились на танцпол. Они танцевали неаполитанскую Tarantella — танец флирта, так они его называли. Я с восхищением наблюдала за происходящим. Я никогда ранее не присутствовала на таких торжествах, да и в родной стране я на свадьбе была лишь раз. Когда заиграла медленная музыка, танцпол наполнился плавно движущимися парами во главе жениха и невесты. Жених был красив собой, как уже успела упомянуть Анетт. Винченцо выбрал хорошего жениха для своей сестры. Я тихо восхищалась его способностью так заботиться о своей семье. Но на этом мое восхищение заканчивалось. Он мерзавец, которого надо еще поискать со свечкой при дневном свете.

— Разрешите пригласить Вас на танец, Эстель, — голос звучит, как волнующий мелодичный шепот, наполненный уверенностью и легким намеком на страсть.

Рафаэль стоит слегка наклонившись к моему уху. Его слова льются мягким потоком, подчеркивая глубокий тембр и чувственность. Этот мужчина очень сексуален, даже в своей манере говорить. Но все же он не может скрыть свою звериную натуру, которую видно, как он сдерживает.

— У нас отказывать не принято, — напирает он, потому что я довольно долго смотрю на протянутую ладонь и молчу

Если честно, я и не собиралась отказывать ему в танце. Каким бы опасным он не был. Мы на свадьбе. Вокруг веселье. Не вижу ничего противозаконно в том, чтоб станцевать с этим великолепно слепленным мужчиной и наконец сбросить с себя навязчивый взгляд Винченцо, который сидел так, что отчетливо видел меня, как бы я не старалась укрыться от его вездесущего присутствия.

Наши движения сливаются в плавном ритме музыки, словно мы становятся одним с танцем. Рафаэль ведет меня легкими, уверенными движениями, плавно направляя нас по танцполу. Его руки держат меня с легкостью, словно он владеет каждым моментом, создавая неповторимую гармонию. Я отвечаю на его движения с грацией и чувственностью. Мое тело поддается ритму музыки, и каждый шаг, каждый поворот, как произведение искусства. Вместе мы создаем магию на танцполе. Похожие на влюбленную пару, сливаясь в единое целое. Атмосфера наполнена элегантностью. Наши движения это картина, приковывающая внимание всех вокруг. Когда музыка стихает, я слышу оглушающие овации, поворачиваюсь и осознаю, что на танцполе были только мы. Остальные окружили нас и аплодировали. Рафаэль делает легкий кивок всем наблюдающим, и одаривает меня лукавой улыбкой. Он снова тянется к моей руке и на этот раз его поцелуй становиться более настырным и требовательный. Сириани явно намекает на продолжение, клейма меня. Я сразу жалею о танце с ним, и даря неловкую улыбку покидаю танцпол. Мне нужно спрятаться от настырного внимания Рафаэля, и я не возвращаюсь к столику. Предпочитаю сбежать во внутрь особняка и перевести дыхание в одной из гостевых комнат. В доме пусто, царит полумрак. Все собрались в задней части, во дворе. Я по памяти следую на второй этаж, где нас накрасили и причесали. Открываю дверь и протягиваю руку к выключателю. Но моя рука не успевает дотронуться до выключателя, кто-то хватает меня за рот плотно прикрывая его, чтоб я не закричала и впечатывается сзади в мое тело. Страх вмиг окутывает меня, мысленно я уже прощаюсь с жизнью.

Винченцо

Я припечатываю девочку к своему телу, не давая ей повернуться ко мне. Толкаю ее вглубь комнаты, попутно закрывая дверь на замок. Не хочу чтоб кто-то прервал нашу предстоящую Вакханалию.

Мы доходил до стола, и я немного грубее чем рассчитывал припечатываю ее к деревянной поверхности, освобождая ее рот от моей руки. Она поворачивает голову и наши взгляды встречаются.

— Ты? — шипит она словно ожидала увидеть другого на моем месте

Это приводит меня в ярость, и я хватаясь за края ее платья начинаю приподнимать его, нетерпеливо пыхтя.

— Пусти, не смей, я закричу, — рыпается она

— Кричи, — подталкиваю ее, — хоть надорви все свою глотку, но на твоем месте я бы приберег ее, она еще будет проглатывать мой толстый хер!

Она сыпет на меня невнятные ругательства на своем родном языке с пересмешку с английским, что еще больше меня заводит. Руками она упирается в край стола пытаясь оттолкнуться, но я крепко фиксирую ее за шею, и она слегка ослабевает свое противостояние.

— Bella stronza, — хрипло выговариваю я, попутно расстегивая ширинку и доставая полностью готовый член

Я шлепаю ее по сладкой попке два раза, чтоб она окончательно перестала рыпаться. И она кажется утихает. После я придерживаю ее за поясницу и опускаю лицо к ее сладкой попке, облизывая места, где только, что шлепнул. С ее уст срывается стон, и я понимаю, что она хочет меня так же, как я ее. Я выпрямляюсь и ставлю свой разгоряченный член прямо на нее проводя его вдоль булочек, Эстель снова вздрагивает.

— Не сегодня, но я обязательно сорву целку с твоей попки!

Я знал, что она не распечатанная там. В прошлый раз она призналась в этом, прося меня не переходить черту. Я опускаю рукой член к ее промежности вставляя прямо у входа в мой личный рай.

— Такая мокрая, что капаешь на мои ботинки, bugiarda malvagia, а сама говоришь, что не хочешь меня. Кажется твое тело лучше знает кто ее хозяин, — хмыкаю я, она хочет что-то мне ответить, но я вторгаюсь в нее одним резким движением, заставляя простонать. Бессмысленная фраза, которую она хотела произнести растворяется в ее вскрике наслаждения.

Я снова на полностью выхожу из нее и снова вхожу. Потом играю членом у входа размазывая влагу по кругу, касаясь клитора и анального отверстия. Эстель подо мной начинает дрожать. Я продолжаю эти движения по кругу. Я знаю, она готова кончить, но я все время не даю ей этого сделать.

— Ты можешь меня попросить, stella mia, — самодовольно улыбаюсь я

Она поворачивает свое лицо так, что наши взгляды снова встречаются и рычит в голос, сопротивляясь.

— Лучше сдохну, — выплевывает она

Я смеюсь в голос от ее самонадеянности, и начинаю трахать словно Посейдон, который увидев Медузу решил сразу же овладеть ее телом и даже не побоялся взять ее силой в храме Афины. Так же я, трахаю свой запретный плод, в доме моей семьи. Все это запредельно под замком и против правил, но я так приревновал чертовку к Рафаэлю и их страстному танцу, что хотел наказать ее. Показать ей кому она принадлежит. Дать понять, что только мой член будет в ней! Будь я проклят! Мадонна! Эта девушка срывает все мои защитные барьеры, что я строю. Мои тормоза рядом с ней дают отказ. Я решил вернуться с Ибицы, игнорировать ее присутствие пока окончательно к ней не остыну, и смогу снова разговаривать с ней на нейтральные темы. Но стоило ей надеть это платье, что я сам выбирал для нее, представляя ее в нем, и танцующей с другим мужчиной, так словно они долго репетировали этот выход, мне окончательно захотелось сделать ее своей. Так, чтоб у нее не осталось ни малейшего сомнения в моих намерениях. Отныне она будет принадлежать мне. Не позволю больше никому к ней прикасаться. Пока она в моем доме, под моим присмотром, доступ в нее только и эксклюзивно для моего члена.

— О, Боже, — звала она, когда кончала на моем члене

Я повернул ее лицом к себе. Сложил ее ноги плотно к бедрам, раздвинул их, давая себе открытый доступ к ее блестящему от влаги клитору. Подошел к ней вплотную упиваясь ее взглядом, глаза были слегка мокрыми и в них сияла похоть.

— Ты моя, Эстель! — проговорила я четко

— На эту ночь? — хмыкнула она

— Не только! — ответил я уклончиво

— Хватить лишних слов, Винченцо, трахни меня и отпусти к гостьям, мне нужно выполнять свои обязанности!

Я застыл от ее ответа. Мой член стоял колом и лежал прямо на ее промежности. Было сложно вести серьезные разговоры в такой позе, но я переборол себя.

— Ты бы хотела, чтоб я взял тебя у всех на глазах, особенно на глазах твоего Рафаэля?

— Если бы я не знала тебя и о твоей неприязни ко мне, то могла подумать, что ты ревнуешь, — безразлично ответила она и окончательно подписала себе смертную казнь

— О чем ты, bellа mia?

Она зло выдохнула, но все же ответила.

— Ты трахнул меня пару раз и пропал, потом вернулся и не обращал на меня внимания. Полностью игнорируя мое присутствие в твоем доме, а сейчас ты взял меня почти силой, но мы даже не разговаривали за весь день. Если я для тебя лишь дырка для опустошения в нее свою сперму, когда тебе вздумается, то ты глубоко ошибаешься. Возможно у себя в городе ты всемогущ, но я живой человек и я точно найду метод, как остановить твои насильные действия!

Я отпустил ее и отошел на несколько шагов назад. Да она кончила только что подо мной, но сейчас в ее голосе и взгляде я видел ненависть, зло и непринятие. Она тут же вскочила со стола и опустила платье, скрывая свою прекрасную щельку от моих глаз.

— Думаю, я ясно дала понять, что больше не намерена играть роль резиновой куклы! — она скрестила руки на груди

— Ты мне угрожаешь? — такой дерзости я от нее не ожидал

— Нет предупреждаю!

— А то, что? — я шагнул к ней, и мой член, который все еще был в полном строю пошатнулся от моего шага привлекая ее взгляд, который она тут же отвела

— А то, я скажу твоему отцу, что ты мешаешь мне работать!

Я знал, что она блефует, она никогда не рискнет что-либо сказать моему отцу. Даже если она не знала, что мой отец Дон Каморры, она достаточна пробыла в моем доме, чтоб понять каким жестоким может быть Адольфо.

— Давай вместе расскажем ему об этом, а еще лучше будет, чтоб он лично услышал, как ты будешь стонать мое имя, кончая на моем дружке, stella mia!

Она застыла от моего ответа. Я начал надвигаться на нее, а она пыталась отойти, пока снова не оказалась у стола.

— А теперь, не зли меня еще больше, опустись на колени и покажи, как ты рада принять нас в свой пухлый ротик и полакомиться моей спермой!

Она покачала головой в знак отрицания, но я нажал на ее плечи опуская ее насильно вниз. Несколько секунд и она все же поддалась мне.

Мне не нужно было больше ей что-либо говорить, она все сделала, как нужно. В конце я отблагодарил ее, заставив снова кончить от моей руки. После мы привели себя в порядок и направились обратно к гостьям. Когда мы приблизились, там уже творился полный хаос.

— Что здесь происходит? — она округлила свои голубые омуты и прижалась ко мне от страха

— Какая свадьба без мордобоя в конце? — усмехнулся я, — держи ключи от моей машины, она за воротами, сиди и никому не открывай, я скоро приду.

Я вручил ей ключи от своего Ferrari, а сам направился к эпицентру событий. Братья не подвели. Орландо избивал одно из парней Коза Ностры, пока Джанкарло бодался с недавно вступившего в права мужа нашей сестры. Остальные члены группировки тоже дрались. Каморра против Коза Ностры. Занятное представление. Все друг друга избивали, без оружия. Лишь отец и Рафаэль пытались успокоить всех призывая остановиться. Я же был расслаблен и свеж. Рафаэль сам напросился, ступая на мою территорию и пытаясь взять то, что принадлежит мне. Перед тем как, смочить свой член в мокрой Эстель, я попросил братьев сказать тост, который явно пришелся не по вкусу Алессио. Он бы не смог проглотил такое унижение, превращая собственную свадьбу в бойцовский клуб, а Рафаэль оказался слабым Доном раз не мог контролировать своих псов. Он не ожидал, что я могу знать такой пикантный секрет его консильери, опуская его на самое дно. Он был однозначно умен, и понял что мои братья не могли знать об этом и решиться на такое, без моего добра. Я возглавлял весь этот беспредел. Балом правил сатана.

Джанкарло перед моим уходом в особняк произнес следующий тост

«Дамы и господа, поднимем бокал за наших великолепных молодожёнов, Алессио и Габриэллу. Пусть Ваш путь будет таким же ярким и насыщенным, как семейные связи Гуэрра в бизнесе. Алессио, ты знаешь, в жизни есть тайны, которые мы храним глубоко в сейфах своей души. Желаю вам разгадывать лишь те тайны, которые сделают ваш брак ещё крепче. Пусть любовь вас освежает, как дождь после долгого засушливого периода. За тайны, за любовь, и за наших великолепных молодожёнов!»

Алессио понял намек, и его Дон тоже. Конечно, для гостей это был очередной тост, а для него, как красная тряпка для быка. Он явно понял намек. Мы разузнали о его происхождение от матери шлюхи, которая зачала его неизвестно от кого и он вырос в борделях Сицилии, пока Рафаэль не подобрал его на улице словно бездомного щенка и приучил жизни. Алессио не знал семьи и семейных ценностей. Тост указывал на его слабое место, которое мы готовы использовать в любой момент. Они с Рафаэлем так тщательно скрывали это от нас. Гуэрра считались чистокровной семьей, а сын шлюхи даже являясь консильери Коза Ностры, был нас недостоин. Да, я подонок, который согласился на брак сестры с второсортным мужчиной, но это был единственный выход. Наши солдаты погибали день за днем, а Рафаэль категорически не рассматривал свою кандидатуру в роли мужа, пришлось довольствоваться Алессио. Лишь я и отец знали об этом, ну и братья уже тоже. Отец просил меня учтиво промолчать и не портить сестре свадьбу. Я и не собирался, пока Рафаэль не бросил мне вызов, рыская своими грязными лапами по спине моей девочки.

— Винченцо, где ты пропадаешь, твою мать? — рычал отец

— Решил помочиться! — и я сделал это в прямом и переносном смысле.

— Останови это! — потребовал он и я исполнил его просьбу

Я одним ловким движением отшвырнул своего брата от Алессио и закричал, так громко как мог, приказывая прекратить это. Все словно замерли и начали приходить в себя. Женщины собрались в кучу, сестра вовсе разрыдалась, портя свой свадебный образ. Надеюсь, она никогда не узнает, кто все это устроил.

— Алессио, — я протянул ему руку помогая встать, — думаю, — громко начал я, осматривая всех вокруг, — посвящение ты прошел, доказывая свою готовность защитить свое имя, а значит и честь моей сестры в дальнейшем. Укрепление нашего договора можно считать исполненным!

Отец поддержал мою мысль и похлопал в ладони. Братья засвистели. Все постепенно последовали их примеру и выкрикивали одобрительные возгласы. Алессио, чтоб не терять лица подошел к сестре и жадно поцеловал ее у всех на глазах. Я спущу ему с рук такую дерзость.

Глаза Рафаэля недобро засверкали. Я показал ему, кто здесь хозяин ситуации. Я начинаю войну, я же ее и завязываю.

— Надеюсь Эстель не видела этого? — спросил отец ища ее глазами

— Нет, я выпроводил ее домой до этого! — ответил я

Дальше свадьба пошла своим обычным чередом. Все выпивали и танцевали.

Я же направился к своей машине, пора занять ротик своей прекрасной звездочки, но телефон в кармане завибрировал. Это был Гор.

На следующее утро я встретил его в аэропорту. Рядом с ним шла эффектная девушка, голубоглазая, глаза нереально большие, как у Бэмби. Однако, красавицу выбрал мой брат, ну что сказать. Они держались за руки, как парочка 16-летних, никогда раньше не видел друга таким.

— Вин, — Гор с размаху обнял меня

— Гор, — ответил я не менее пылко

— Знакомься, Алиша, моя женщина, — Алиша улыбнулась мне и протянула руку.

— Твоя женщина, значит моя сестра, я Винченцо Гуэрра, рад встрече, — представился я осматривая ее повнимательней

Мы поехали в один из моих ресторанов, пока Алиша пила кофе, мы с Гором вышли покурить.

— Ну? — зажег я сигарету

— Она не в курсе, но я оставлю ее здесь, а сам перегрызу глотку этому гандону, который посмел приблизится к моей семье и женщине, он даже разговаривал с моей дочкой, — друг нервно курил

— Элла, как она? где она? — я заволновался, ведь маленький ангел вырос на моих глазах, я был ее крестным

— Она с отцом, далеко. Они проведут там небольшой отпуск, пока я не выпью кровь этого шакала. Спрячь мою девочку, но не одну приставь к ней, как можно много людей, чтоб даже муха не пролетела, — в первые в жизни мой брат так реагировал на женщину

— Сделаю, брат, и кажется у меня появилась идея.

Эстель составит ей компанию, как раз побудит в дали от особняка, ведь очень много чего произошло за последние дни.

Эстель

С утра Винченцо заехал за мной и велел следовать за ним. После свадьбы он всю дорогу разговаривал по телефону и даже не смотрел на меня. Он привез меня домой и пожелал спокойной ночи. Я была разочарованна. Глубоко в душе я мечтала о продолжении. В комнате я открыла блокнот и перед глазами всплыли картины драки под шатром. Винченцо успел предупредить меня, чтоб я помалкивала об увиденном и кажется он начинает догадываться, что я знаю намного больше чем показываю.

— Куда мы? — уточнила я, чтоб понять, как мне одеться.

Он ничего не ответил. Мы сели в машину в окружении его охраны. Дорогу в аэропорт я узнала сразу. Мы встретили мужчину и женщину.

На этот раз он был на бронированном джипе Мазератти. Тонированные окна сразу бросились в глаза.

В машине была девушка. Загорелая кожа и голубые глаза, у меня тоже они голубые, но у нее они были просто огромные на все лицо и это не могло не удивлять.

— Познакомьтесь, Алиша это Эстель, она составит тебе сегодня копанию, — представил нас Винченцо, но не рассказал, кем же является Алиша

Во мне начинала разрастаться волна ревности, я не знала кто она, но на Винченцо она вовсе не смотрела, реагировала на него спокойно с должным уважением. Может она знакомая?

— Алиша женщина моего друга, они погостят у нас немного, — разъяснил тот, увидев мой взгляд через зеркало заднего вида

После этих слов в машину к нам подсел его друг. И мне сразу стало неловко, что я начинала ревновать ее к нему, да и в принципе, ревновать его. Другом оказался мужчина по имени Гор, который был такой же мощный и сильный, как и сам он. Оказалось они из моей родной страны, России. Хотя Гор явно был кавказских корней.

Нас привезли в город. Алиша вышла из машины. Я хотела последовать за ней, но Винч остановил меня.

— У меня к тебе просьба, — начал он чем опять меня опешил, раньше он никогда не называл свои приказы просьбами, — Алиша останется с тобой на Ибице, но она пока об этом не знает, и сегодня ее бракосочетание, о котором она тоже не в курсе, помоги ей с нарядом, так чтоб она не догадалась

— Но как? — я открыла рот в изумлении

Винченцо притянулся ко мне через салон автомобиля и опустил свой большой палец мне на губы. Слегка поглаживая их.

— Ты у меня умная девочка, придумаешь, будь послушной и я вознагражу тебя за это, — в глазах загорелся огонь страсти

Я знала, чем он меня вознаградит и как послушная собачонка похлопала глазами в знак согласия. Как бы я не хотела признавать, этот итальянский мужчина мог слепить из меня любую нужную ему фигурку. Я словно кусок глины в руках искусного мастера. Мое неосознанное восприятие этого прогнившего мира, давно признало в нем господина. Мое тело признало сильного мужчину и подчинилось ему. Ненормально, так реагировать на противоположный пол. В его руках я становлюсь слишком податливой и безвольной. Он знает, как пленить меня из сделать из меня исполнительного и смиренного солдата. Выйдя из машины, я перевела дух. Словно до этого задыхалась в салоне машины.

— Куда мы направимся? — обратилась ко мне Алиша

— Думаю устроить фотосессию для тебя.

В голову сразу пришла шикарная идея. Я обманула ее с фотосессией и нарядила, как невесту в белых тонах. В соборе святого Ануара прошло бракосочетание. Девушка была в полном шоке от происходящего. Я и Винченцо были единственными свидетелями данного мероприятия. Они поклялись перед Богом и стали мужем и женой. Я не знала их истории, но была уверена они любят друг друга. Это читалось в каждом жесте и взгляде.

— Возьми с собой необходимое, несколько дней побудешь на моей вилле, на Ибице, — смажисто прояснил он, — чистый воздух, море, солнце, все дела. Отдохнешь, попишешь там свои писаки, скорректируешь что надо, — продолжил он.

— А… но господин Адольфо, — я не договорила

Винченцо аккуратно взял меня за подбородок.

— Bella, давай без мозгоебства! Сегодня ты тихо и молча исполняешь то, что я тебе говорю, у меня забот полон рот, одевайся пошустрей и поехали уже.

Признаться, я и сама была рада побыть подальше от всех. За последние дни я была выжита и находилась на дне своих возможностей. Побыть на вилле на Ибице, в реале, идеальный вариант. Я тихо ликовала.

Мы добрались на остров, где его встретили как короля. Прислуга буквально кланялась ему. Мы прошагали к дому, который находилась за деревьями и пальмами, очень укромно.

Эстель

Мы вернулись на виллу. В доме тоже был траур. Все разделяли утрату Винченцо и делили с ним его боль. Я знала, как он близок со своим другом, как он его любил и считал братом. Был крестным его дочки от первого брака. Семейные узы и дружба в годы связывала их.

— Он пока не умер, пока еще нет! — прохрипел Винченцо, когда мы остались одни в столовой

— Как это? — удивилась я

— После взрыва отеля, где он был, его тело пока не опознали, есть шанс что он выжил, мизерный шанс, но он есть!

Винченцо словно сам хотел поверить своим словам. Я же промолчала. Пытаясь не ворошить его боль.

Мое отсутствие отозвалось авралом работы. Адольфо загрузил меня таким количеством поездок, что я не успевала даже обедать. Рано утром один из близнецов отвозил меня в одно из предприятий семьи, и привозил поздно под полночь. Я писала и писала. Адольфо был очень доволен, за последние месяцы выросла посещаемость заведений с фамилией Гуэрра. Хоть теперь я отчетливо понимала, почему люди так избегали эти заведения, не смотря на роскошный дизайн и эксклюзивные коктейли или меню. Каморра всегда вызывала страх и отторжение в людях, мафия всегда была воплощением зла. А Адольфо был помешан на идее очищения фамилии от кровавых отметин.

Без Винченцо рядом, я тоже чувствовала некий страх. Семья Гуэрра теперь не была такой благоверной, как показывалась по началу. Мужчины семьи были кровожадные убийцы, а женщины закрывали на это глаза. Мы часто гуляли по саду с Анетт, которая уже не скрывала многое от меня. Она делилась со мной, как с близкой подругой

— Хочешь скажу тебе кое-что по секрету? — сказала она однажды боязливо оглядываясь по сторонам

— Если ты считаешь, что я могу проболтаться, лучше не стоит, — пошутила я

— Ты знаешь, как я тебе доверяю, Эсти, но у стен этого дома тоже есть уши, — она перешла на шепот, — ты знала, что Джованна всячески хочет стать женой моего брата?

Она облизала свои губы, блуждая беспокойным взглядом по моему лицу.

— Предполагала, — ответила я глубоко вздыхая

— Как Винч вернется, отец поставит этот вопрос на повестке дня, — она сжала мои руки в своих

— Поняла… — отозвалась я немного запоздало

— И что ты поняла? — голос Анетт становился писклявым

— Что мне стоит держаться от него подальше, вдвойне! — ответила я возвращая себе невозмутимый вид

— О-х, Эстель, если бы я могла чем-то помочь…

Анетт была искренней, но меня немного удивило то, что она осведомлена о нашей с Винченцо связи. Если она узнала, вероятно это не скрылось от глаз других членов семьи. Меня начало засасывать под ложечкой от страха перед этой семьей.

— Никто не знает, — словно отвечая на мой немой вопрос ответила она, — я просто видела, как брат смотрел на тебя на свадьбе и как ревновал к Дону Рафаэлю, — усмехнулась она, — а зная своего брата уверена он не оставит все на стадии платонической любви и перейдет к активным действиям, но я не хочу чтоб ты обжигалась, как делали многие девушки. Винченцо будущий Дон Каморры, для него уготовлено большое будущее, трон целой империи, смешивать кровь не с итальянкой не позволит его должность и закон, да и мой отец. Люди не воспримут это, солдаты не будут верны и будут считать его слабым доном, неумеющим контролировать свои эмоции..

Я слушала ее слова, проглатывая горькую правду, словно токсическое вещество, который прожигал мои уши и убивал меня изнутри, разгоняясь по моим венам парализуя мою нервную систему, делая из меня овоща, неспособного мыслить и воспринимать информацию трезво. Я была так возбуждена нашим короткометражным романом, что боялась заглядывать вперед. После Антона, Винченцо был моим первым, и даже единственным, кто вдохнул в меня вкус жизни, показывая ее не такой серой, и тусклой.

— Эстель, прошу не влюбляйся в него, он точно не полюбит тебя, так уж заложено в него на генетическом уровне, просто ты стала мне очень дорога, и не хочу, видеть, как ты будешь страдать на его свадьбе, которая состоится довольно скоро, если все будет гладко, — она закусила нижнюю губу и прикрыла глаза

— Я и не собиралась, — соврала я, — я знаю свое место в этом доме, — ответила я спокойно, — не волнуйся, Анетт, я благодарна тебе за заботу, но это лишнее, — я удивлялась, как смогла выговорить все так ровно

— Хорошо, — улыбнулась она, — тогда идем выпьем лимонада.

Все бы ничего. Я бы как-нибудь собрала гордость в кучу, проглотила горькие слезы. Закрыла гробовую крышку на свои чувства. Если бы на следующий день сделав тест на беременность я не обнаружила две полоски, которые выбили землю из-под ног. И я скатилась на пол зарываясь пальцами в волосы. Еще в Париже я магнитила эти чертовы полоски, пытаясь побороть внутренний конфликт и сделать этот тест, но не решалась, пока утром мне не стало окончательно хреново, и я все же сделала этот тест, который все же стащила и припрятала тогда. Если здесь кто-нибудь об этом прознает, мне и моему ребенку точно конец. Они избавятся от него, а после и от меня. Скорее от нас вместе, сбросив нас в ближайшее море завязав якорь мне на ногу.

Сбежать я не могла, все мои звонки прослушивались. Я зацепилась за умывальник и посмотрела на себя в зеркало. Моя жизнь изменилась за 4 месяца, словно кто-то решил, что моя размеренная жизнь на океане слишком уж хороша и я должна страдать. Хотя хорошей я назвать ее не могла. Спокойной, да.

Винченцо не примет меня и ребенка, он точно захочет избавится от него, а хочу ли я?

В этот день словно назло он вернулся домой. На нем не было лица. Все вокруг говорили, что новости не утешительные, идет экспертиза по опознанию тела Гора, но ожидания не утешительные, он мертв с вероятностью 99.9 процентов. Я никогда не видела его таким разбитым и потерянным, и да считайте меня глупой и падкой женщиной, но я приняла его в эту ночь в свою постель. Когда он появился на пороге, я впустила его, зная, что завтра буду жалеть о содеянном. В эту ночь мы не занимались сексом, нет это больше чем секс. Это притяжение душ. Мы ласкали друг друга, целовались. Словно я хотела зализать его кровоточащую душу, залечить боль. Он же был так подавлен, что даже не снял штанов, лишь рубашку и ласкал мое истаскавшейся тело, как самый нежный и страстный любовник. Он изучил все изъяны моего тела, зная куда и как надавить, чтоб доставить мне удовольствие, не проникая в меня. Если бы человек мог растаять и превратиться в жидкость я бы уже была ручейком у его ног. Мы молчали. Слова сегодня были лишними. Обычно шепчущий непристойности и ласки Винченцо лишь тихо постанывал. Я же терялась в собственных ощущениях так сильно, что на утро, не могла вспомнить сколько раз я испытала оргазм от его языка и пальцев.

На утро, я проснулась одна. Он покинул меня, когда я обессиленная отключилась. Это было под рассвет.

— Мне нужно в клинику, у меня проблемы с желудком, старые болячки, гастрит, сам понимаешь, — произнесла я смотря на Орландо, когда уселась в его внедорожник

— Я должен поговорить с отцом, — раздраженно буркнул он

Вообще то я знала, что раздражаю братьев-близнецов, но чем именно не понимала. Я никогда с ними не входила в словесную перепалку, всегда молчала и отвечала максимально по делу.

Он вышел из машины, зашел обратно в дом и вернулся через 20 минут, за которые я успела искусать все губы до крови.

— Я отвезу тебя, только побыстрей, у меня куча дела.

Он недовольно завел мотор и рванул с места с такой скоростью, что я отлетела на сидение и впечаталась в него.

Casa di Cura была частной. Хорошо, что Орландо решил остаться в машине и не следовать за мной по пятам, но стоило мне зайти в здание, как мне на встречу вышла медсестра, которая на ломанном английском предложила провести меня в кабинет гастроэнтеролога.

Но мне нужен был совсем другой кабинет, и я не дожидаясь доктора, которого медсестра пошла звать, вышла в коридор и пошла искать кабинет гинеколога, спасибо тебе google переводчик. Найдя нужный кабинет, я вошла в него. Меня встретила женщина средних лет. Она сделала УЗИ, и встретившись впервые с маленькой точечкой внутри меня, я поняла, что не готова прощаться с ней. Это словно часть меня, мое продолжение. Как отрезать руку.

— Попрошу Вас завтра приехать в это же время, мы сдадим анализы, — сообщила она

Когда я вышла в коридор то встретилась с медсестрой, и соврала ей что мне стало плохо и мне пришлось отлучилась в туалет. После посидела в кабинете врача гастроэнтеролога, после сдала анализы и попрощалась, обещая зайти завтра за результатами анализа.

— Мне завтра опять нужно приехать, — сообщила я Орландо, который тяжело вздохнул и снова грубо завел мотор машины.

Грубить он мне не мог, я знала ему запретил Винченцо, но испепелять взглядом он ему запретить не мог. День прошел легко, в основном я была в офисе, даже не встретила Джованну. Конечно, меня начали мучать смутные сомнения, может она уже в качестве будущей жены не будет здесь работать и занята подготовками, но быстро отогнала эти мысли. Под сердцем у меня зрел плод, комочек счастья, и я не должна позволять плохим мыслям влиять на его развитие. Правда, я не знала, что делать и как сложится завтрашний день, но во мне было столько оптимизма, что я запретила себе думать о плохом. Для себя я все же решила сообщить об этом Винченцо, он обязан знать о ребенке, если это расстроит его я лишь попрошу освободить меня от тяжкого груза его работницы, расторгнуть контракт и отпустить меня. Аборт делать я не намерена. Лишь свободу, вот что я попрошу, уважая все, что было между нами, он должен пойти мне на встречу.

Но этим вечером, доехав до виллы я увидела много приехавших машин, все они были одна дороже другой, эксклюзивные модели, словно на какой-то выставке в Мюнхене.

— Ступай к себе в комнату и постарайся не высовываться сегодня, у нас важные гости, — бросил Орландо выходя из машины вслед за мной

Он, как всегда был очень вежлив ко мне.

Я вошла в прихожую и встретилась взглядом с Рафаэлем и Винченцо, которые стояли и что-то обсуждали. Они оба повернулись в мою сторону. Я же растерявшись опустила взгляд и поздоровавшись поднялась в свое крыло, где находилась моя комната. Поднимаясь по лестнице, я все еще ощущала обжигающие взгляды на своем теле, но не была уверена кому из этих двух они принадлежат.

В комнате было тихо, она находилась довольно далеко от кабинета Адольфо. Я смотрела из окна, и видела, как машины все приезжали и приезжали. Из машин выходили мужчины в сопровождении охраны вооруженных словно на войне. Были молодые и пожилые, средних лет, на любой вкус и цвет, я усмехнулась глупой шутке, прозвучавшей у меня в голове. Эти люди очередные убийцы и мафиози. Не нужно было быть гадалкой, чтоб догадаться, кто все эти люди и какой деятельностью они занимаются и зачем собрались в доме Гуэрра.

Я так и не смогла заснуть, все ждала прихода Винченцо, хотела поговорить с ним. Даже брала телефон в руки, но откладывала его. Заглядывала на территорию, где все еще стояли машины. Ближе к 3 часам ночи я услышала шум моторов и шин, машины начали покидать территорию. Среди мужчин я искала его, но тщетно. Люди постепенно покидали виллу. Шум утихал. Я тлеяла надежду, что Винченцо скоро придет, но потом увидела, как он вышел вместе с Рафаэлем. Они оба подошли к машинам, которые стояли рядом, перебросились парой фраз, и кажется Винченцо бросил взгляд на мое окно, свет в комнате горел, этим привлекая его внимание. Я стояла за шторкой, и вряд ли он увидел меня, разве что мой силуэт. После они сели в машины и резко сорвались с места. Я сжала ткань штор, качая головой. Я так хотела с ним поговорить, но и начала злиться на него. Прошлой ночью я тешила его, не задавая лишних вопросов, но на следующий день он опять игнорировал меня весь день. Я была обижена и зла за все те дни, что он ни разу не позвонил мне. После Ибицы, его снова подменили. И теперь я лишь не более чем очередной работающий стафф на его семью. Хотя он не обязан априори. Что за эмоциональная чушь? Гормоны? Беременность? Боже, что я несу. Он будущий Дон, наш секс без обязательств, привел меня к фатальному исходу из-за моей неосторожности. Я должна была выпивать таблетки и всячески избегать беременности. Теперь злюсь на него за что? За то что не он не разделит радость со мной и не примет эту новость, как в красивых видеороликах в социальных сетях. Да, я должна быть рада тому, что он меня не прикончит на месте за такую оплошность. Он меня не во что не ставит, когда он не трахает меня, то старается избегать. А я сижу и рисую иллюзорные картинки из моей больной фантазии.

На следующее утро меня встречает Джанкарло, менее угрюмый близнец. Скорее он ненавидел меня меньше, чем Орландо, иногда даже спрашивал «как ты» или «чего новенького», и мы перебрасывались парочкой фраз по дороге. Увидев его, я облегченно выдохнула. Орландо был невыносим, и я жутко напрягалась, а вот с братом близнецом будет не так ужасно.

Когда медсестра меня отвела в комнату для анализов и попросила подождать, я взяла телефон в руки и решила написать сестре, нуждаясь в ней. Я даже не успела достать телефон из сумки. Медсестра резко вошла, и начала готовить меня для взятия крови. Она слишком торопилась, но когда она подготовила руку, я поняла что она не берет кровь, а собирается что то вколоть в меня, я не успела выхватить руку, как игла вонзилась в плечо, причиняя адскую боль. Я вскочила со стула. Пыталась ударить ее. Комната расплылась перед глазами, и последнее, что я успела это ухватиться за столик, переворачивая его падая на пол.

Винченцо

Новости были отвратительные, меня ничего не могло утешить. Гор скорее всего сгорел в том здании. Мой самый близкий друг, умер и я даже не смог ему помочь. Мое сердце сгорало вместе с ним. В последний раз, когда я был так зол, сломан, растерян и в то же время исчерпан это в день убийства брата. И сейчас сидя в собственном джете по дороге обратно домой, я ощущал те же чувства. Словно оставшаяся в живых маленькая часть меня окончательно покидала мое тело, я превращался в полностью бездушного и пустого человека, скорее существо. Можно смело назвать меня пустым сосудом. Мое сердце просто перекачивало кровь, легкие выполняли свою дыхательную функцию, но я был неживым.

Доехав до дома, я не желал контактировать с кем-либо. Но отца игнорировать я не мог.

— Понимаю твою потерю, я скорблю вместе с тобой, но тебе нужно собраться, завтра сходка глав, для обсуждения общих интересов. Текущее положение дел никого из нас уже не устраивает, полиция стала слишком часто перехватывать наши поставки и ловить наших солдат, кто-то роет под нас, под всех нас, это вызвало большой дисбаланс, — отец ходил по кабинету, держа одну руку в кармане, в другой он держал сигару, которую курил без остановки, встряхивая пепел прямо на дорогой персидский ковьер, что было ему несвойственно.

— У нас есть опасения, что среди нас завелась жирная крыса, которая может навредить не только нашему бизнесу, — добавил его консильери

— Я хочу немного поспать, привести мысли в порядок после долгой дороги!

Бросил я на ходу и покинул кабинет отца.

Я откинулся на кровать прямо в одежде и бездумно смотрел на потолок. Отец прав, я не имею права расслабляться, но и собрать себя не получалось. Я взял бутылку водки и опустошил ее до середины. Посмотрел на бутылку и вспомнил, день, когда мы с Гурамовым познакомились.

Воспоминание

В закрытом колледже только для мальчиков, где мы учились, были особые правила, не такие, как в обычных образовательных учреждениях. Было сложно учиться там, где все мужского пола и пропитано тестостероном. Это словно закрытая клетка с дикими зверями. Все мы были из необычных семей, деньгами там никого не удивишь. Все были разделены на группы, и у каждой был свой лидер, и все они дико враждовали и избивали друг друга при любом удобном случаи. В нас говорил юношеский максимализм и конечно недотрах. Место, где единственным молодым женским полом были медсестра медпункта, помощница поварихи и секретарша директора. И парочка преподавательниц, которые были ровесницами моей бабушки. Короче 3 девочки на целый рой голодных парней, которые только вышли из пубертатного периода. Это было пиздец, как весело, скажу я вам. Я был поздно поступившим. Меня зачислили туда в выпускном классе, где все уже имели свое стойкое место, и лишь я прибывший туда в начале учебного года, не знающий нифига об устоях в этом зверинце.

День нашего знакомства полоснул по сознанию причиняя жуткую боль от потери друга, брата. В тот день я только прибыл на остров и мне было глубоко насрать на здешние законы и устои, я лишь должен был отучится там год и вернутся в Каморру. В первый же день у нас была физкультура. Разные секции, я выбрал вольную борьбу, чтоб выпустить пар. В зале царил запах мужского пота. На ринге спаривался темноволосый парень. Он отличался от всех своим мощным телосложением, почти как мое. А для своего тела я вкладывался не мало времени проводя качая железо. Лучшие бойцы нашего клана тренировали меня. Парень побеждал всех по очереди и все восхищенно кричали «Гио, Гио». Он же словно чертов Александр Македонский поднимал руку, как завоеватель, чем вызвал мой интерес и словно бросил невидимый вызов. Я забрался на ринг. Собравшиеся свистели и что-то выкрикивали. Новичок против того, кого как я понял очень сильно любила публика. Наш спарринг превратился в настоящую битву титанов, мы чуть не поубивали друг друга, нас даже не могли разъединить 10 парней. И мы вместе оказались в лазарете. Он со сломанным носом, и ногой, я же ушибом головы и сломанной рукой, не считая ссадин и гематом по всем нашим телам. Мы словно дрались не за победу, а на смерть.

Наши кровати были рядом. Не смотря на наше тяжелое состояние мы все время бросали друг на друга взгляды неприязни, как бы обещая продолжения после восстановления. Между нами шла безмолвная борьба. В первые в жизни я встретил мне ровню, достойного соперника. Медсестра расхаживала с видом доктора и всячески обхаживала Гиоргия, хлопая влюбленно глазками, он же пользовался ею, как резиновой куклой. Даже сломанная нога не мешала ему, затаскивать ее в туалет и трахать ее так, что я не мог заглушить ее стоны наушниками. Гиоргий всячески демонстрировал свою власть в этом месте. Я же решил не обращать на него внимание. Отыграюсь, когда встану на ноги. Однажды ночью к нам пробрались его дружки Арбен и Эрих, тогда они были его друзья, лишь после наши.

— На вот принесли, — они протянули ему бутылку с прозрачной жидкостью, и Гио открыв ее начал поглощать, а после выдохнул, корчась

— Может закусишь? — Арбен протянул ему мясную нарезку, которую тоже притащил с собой

— Не хочу, — отозвался Гио

— Ну, как ты тут? — спросил Эрих и бросил свой взгляд на меня

Я же изо всех сил пытался не обращать на них внимание. Я лежал на спине, рука не позволяла отвернуться от них к окну. И я настырно уставился в потолок.

Они начали, что-то оживленно обсуждать, но я даже не слушал их. Когда парни покинули лазарет, мы снова остались одни. Сотрясение мозга давало о себе знать, особенно по ночам и даже болеутоляющие не помогали. Этой ночью я ерзал на месте и не мог уснуть, даже встал с места и начал расхаживать по комнате, пытаясь не стонать от боли и показывать слабость. Гио следил за каждым моим шагом своими зелеными глазами, словно шахматный гроссмейстер за очередной партией. Во всем всегда говорила его манера держаться, этого у него не отнять. Словно принц из высшего общества, мать его. Я же был диким. В мафии не преподавали хорошие манеры. Меня учили быть безжалостным и кровожадным.

— На… — он протянул мне бутылку, из которой выпивал, она была уже наполовину пустой, остальную он успел опустошить

— Что это? — я не стал строить из себя неженку, голова жутко раскалывалась и я готов был выпить все, что угодно лишь бы остановить гудящую боль

— Водка, на моей родине она очень знаменита, лучше, чем обезболивающие, — он подбородком указал на кучу таблеток на моей тумбочке, которые я успел поглотить

Я подошел к нему и грубо отобрав бутылку отпил из нее и чуть не задохнулся, горло резко обожгло.

— Что за адское пойло, — я начал кашлять

— Слабак! — хмыкнул он самодовольно

— Тебе прошлого раза не хватило, хочешь совсем без ног остаться, — огрызнулся я

— А ты я вижу без головы, — забавляясь ответил он, потому что выпитое мной начало выливаться из ноздрей

Я встревоженно начал вытирать нос и снова отпил, демонстрируя ему, что водка пришлась мне по вкусу.

Гор покачал головой и усмехнулся себе под нос.

— Никогда раньше не встречал таких упёртых, — произнес он скорее себе, чем мне

— Взаимно, — ответил я

— Гиоргий Гурамов, — неожиданно произнес он и протянул руку

Я осмотрел его руку и пожал ее своей здоровой.

— Винченцо Гуэрра.

При упоминании моей фамилии его зрачки расширились.

— Вижу узнал! — теперь настала моя очередь усмехаться

— Кто бы знал, что я отмудохал самого сына дона Каморры — засмеялся он

— Это еще вопрос кто-кого отделал.

— Я слышал, что ты приехал на остров, хотел лично познакомиться с тобой, но ты сам попал под горячую руку, должен признаться, ты достойный противник, — заявил он так, словно генерал даровал медаль за отвагу своему солдату

Я протянул ему бутылку обратно, и он отпил. Так мы выпили ее до дня, эта ночь стала началом нашей дружбы. Он сразу сделал меня своим близким другом, давая все преимущества, которые он уже тут имел, и даже регулярный секс с медсестричкой. Мы даже женщин делили. Нашей преданности не было конца. Он восхищался моим миров, миром в котором я жил. Я же хотел быть как он, сыном богатого аристократа, он же наоборот сыном дона мафии. Судьба умеет надсмехаться. Каждый из нас проживал жизнь мечты другого. Тогда он еще был мальчиком из высшего общества и видел свое будущее в холдинге отца, в качестве президента, и никак не связывал свою судьбу с криминалом. Встреча со мной многое изменила в его жизни, как и в моей. Он все же смог изменить свою жизнь и подался в криминал, а вот я никак не мог сбежать от судьбы в клане, из клана лишь одна дорога только на кладбище.

Может если бы мы не сдружились, сейчас он был бы жив и здоров. Я занимался авто мучением, винил себя в том, что завлек друга в криминальный мир, открыл для него занавесы в запретный недр.

После он вернулся в свою страну и даже отсидел год. А после вовсе поднимался по преступной лестнице словно карабкаясь по ней, как дикая обезьянка. Как же я угорал с него, ведь у него был выбор, его семья так богата, что он мог просто изнашивать кожаное кресло дорого обставленного кабинета и по выходным выпивать со мной по бокалу рома или виски.

Но больше нет других возможных вариантов. Его жизнь оборвалась в самом разгаре. Он должен был стать отцом, скоро родиться его сын… я сойду с ума. Мне нужно развеяться. Я выхожу из комнаты направляясь на парковку, но что-то ведет меня в другое крыло дома, и я оказываюсь на пороге комнаты Эстель.

Я оставил ее под утро, а скорее сбежал. Я знал, что если она молчала всю ночь, на утро она обязательно будет задавать вопросы, о Горе, о нас, и о многом, я не хотел всего этого. Пока я не готов к каким-либо разговорам. Мне нужно подготовиться к сегодняшней встрече с главами кланов. Приехали все с кем мы сотрудничали. Вечер был пропитан атмосферой тайны и риска. Мафиозные боссы собрались в уединенной вилле Гуэрра, чтобы обсудить текущие деловые вопросы и пересмотреть границы своего влияния. Как только машины припарковались на территории виллы, из них начали выходить разношерстные мужчины. Первым прибыл Лукас Либерти. Итальянский босс Ндрангеты, средних лет, всегда выделялся своим тонким чувством стиля. Великолепный костюм, перчатки из тонкой кожи и непоколебимый взгляд. После Рафаэль Сириани, который улыбался мне словно старому другу, интересно, что после маленькой интрижки на свадьбе он словно зауважал меня и начал относиться с некой теплотой или же это очередная его извращенная игра. Дальше был Егор Жуков. Суровый и харизматичный русский босс, ветеран мафиозного мира. Он внушал уважение своей походкой и прямым взглядом. Братва всегда отличалась честностью и умением держать слово. После прибыл Марсело Джованни, дон Сакры Короны Униты, самый молодой дон в истории, ему было не больше 25. С опозданием явился Антонио Мартинес, представитель испанской мафии, он добавлял разнообразие среди присутствующих. Отличался экстравагантным стилем. Испанцы всегда любили покрасоваться и наконец дон мексиканской мафии Рауль Гонсалес, который был полностью отбитым на голову.

Их телохранители безмолвно следовали за ними, атмосфера напряжения и заговора стала ощущаться даже в воздухе, но всех нас сегодня объединяла одна цель: избавление от крысы.

Интересно, но среди собравшихся в возрасте был лишь отец и глава Братвы. Это говорило о многом, о том, что старые устои меняются очень быстро, и молодые доны восседая на свои места не приемлют старые методы. Когда отец высказал мысль по старым обычаям отловить крысу и покарать на всеобщем обозрении, все поддержали его. Но стоило начать разговор о поставках и продаже товара, как тут же разрослось целое противоборство мнений. Молодые доны были против того, что дела велись по устаревшей схеме, отца поддержал лишь Егор, потому что тоже был представителем старой школы.

— Я все же оставлю последнее слово за Винченцо, скоро он займет мое место, — уступил отец, зная что я тоже поддерживаю точку зрения молодого поколения

— Думаю, так будет правильно, война с правительством давно выжила себя, мы зря теряем ресурсы и людей, пора поддержать наших людей в правительстве и вложиться в их процветание, — предложил Сириани

Как бы я его недолюбливал, у него был очень острый ум, которым он мог резать одним лишь словом, не прибегая к насилию.

— Поддерживаю дона Сириани, — отозвался Либерти, поскольку он был третьим по возрасту, после отца и Егора Жукова, его слово имело большой вес

После все посмотрели на меня, словно ожидая моего заключительного слова, все же лаборатории принадлежали нашей семье и в этом бизнесе ведущим была наша организация, и я как ее будущий, почти нынешний Дон, должен был дать окончательное добро.

— Ваши аргументы убедительны, и семья Гуэрра полностью поддерживает эту точку зрения! — ответил я коротко и на лицах присутствующих заиграли одобрительные гримасы

Все получать огромные деньги, этот бизнес шел на ровне с оружием, которым руководил Сириани, и на ровне с фармацевтикой, которую возглавляла Братва. Жуков тоже собирался на пенсию, уступая место своему сыну Максиму, по кличке Змей. Хотя ему было 20, говнюк отличался дерзостью и мудростью, он умел душить своих врагов, как словесно, так и физически, за что и получил свою кличку. Он отсутствовал сегодня, потому что находился в Америке. По последним данным он пытается обосноваться по ту сторону океана и завладеть там властью.

После переговоров состоялся ужин. Для таких мероприятий в доме была отдельная столовая комната, с звуконепроницаемыми стенами и глушителями любых радаров, как в кабинете. Дело близилось к 2 часам ночи, гости начали постепенно расходиться. Остался лишь Сириани, который хотел поговорить отдельно.

Когда в кабинете остались мы трое, он опустился на кресло, взял графин с ромом, преподнёс к носу и слегка понюхал его, после поставил на место и взял другой графил, и снова понюхал, и налил себе лишь из третьего. Он по запаху искал виски, старой выдержки, удивительно, но у него было обоняние, как у охотничьей собаки. Он с точностью нашел нужный графин. Отец спокойно ждал, когда же он начнет, я же начинал терять терпение. Он был слишком показушником, и все время напрашивался на мой кулак, но я сдерживал себя, у нас было перемирии в лице моей сестры, которая проводила свой медовый месяц.

— Вы же не думали, что я пропущу мимо, то, что близнецы устроили на свадьбе Алессио и моей любимой невестки Габриэллы? — начал он теряя свое обаяние и улыбку, которой мозолил мне глаза весь вечер

— Ты хочешь снова развязать войну? — спросил я словно бросая ему вызов, скрещивая руки на груди

Он специально упомянул имя сестры. Это был намек, очень тонкий. Теперь она в его власти. Он может навредить ей. И остаться безнаказанным. Ведь он был слишком изощренным в своем умении пыток и причинения боли. Об этом ходили целые легенды.

— Нет, но я требую возмещения, Алессио мой верный консильери, он мне, как брат, по его репутации был нанесен удар, я должен требовать восстановления справедливости, — он вальяжно откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, опуская свою руку с перстнем на лодыжку, которая оголилась.

— Вынужден согласиться с тобой, Рафаэль, Алессио теперь и нас член семьи, — отозвался глухо отец

Я сжал губы. Он знал, что близнецы тут не при чем, он хотел показать, что делает мне невидимое одолжение умалчивая об этом в разговоре с отцом.

— Я попрошу лишь малость, Адольфо, — он тоже перешел на неформальное обращение, этим показывая, что тоже не считает нас врагами и этот случай поводом для ссор, — я потребую ту девушку, сторителлера, хочу, чтоб она поработала немного на меня.

Почему то его слова в моей голове прозвучали как «отработает на мне», но я вовсе не изменился в лице и не подал вида, что это могло хоть. как то меня задеть. Рафаэль любил игры разума, он уловил всю суть произошедшего, и теперь хотел отыграться.

— Когда? — лишь спросил я деловито

— Желательно через неделю, когда я вернусь после поездки.

У Сириани завтра поездка в ту же Америку. Он должен встретиться с членами американской Коза Ностры. Он имел особую связь с Максимом, и летел специально туда, чтоб поддержать его.

— Какой срок? — спросил я безразлично

— На месяц! Не больше! — усмехнулся он

Всем в комнате было ясно, что Эстель разве, что ртом там будет работать, и конечно за месяц он успеет полностью выпить все соки бедной девочки. Я знал, о его предпочтениях и не желал такой участи для нее.

— Без проблем, я лично привезу ее к тебе в Палермо, заодно навещу сестру.

Я показал, что разговор окончен. Время уже было ближе к 3 ночи. Мы вышли и прошагали к нашим машинам, я должен был направиться в один из наших клубов и решить несколько вопросов. Но Сириани остановил меня

— Надеюсь, ты оценишь мой поступок, как братский, и покончишь враждовать со мной, — его глаза ничего не выражали

— Как Дон Каморры, не в моих интересах враждовать из-за очередной девки! — этот сукин сын хотел вынюхать все, но я не был настолько глуп.

Мы попрощались и я рванул по делам. Я был погружен в дела до самого утра, лишь принял душ и выпил кофе, отправляясь на очередную встречу. Я не спал все ночь. Мне было не до сна. Потеря друга, ситуация с Эстель. Я не знал, как выкрутиться, через неделю я должен отдать ее Сириани. Я обещал, но что-то внутри меня ломалось от одной лишь мысли и представления ее под этим мудаком. Я никак не мог понять себя. Она была отличным партнером по сексу, с ней мне было легко и хорошо, даже просто доставлять ей удовольствие было одним кайфом. Я смело доверил ей Алишу, и она справилась со всем. Я не мог дать нашим отношениям статус. Я знал, что она знает о нас, о Каморре. Камеры в доме и моя болтливая сестра Анетт сделали свое дело. Хорошо, что я успел увидеть это первым и удалил все, ведь отец бы искалечил ее не раздумывая. Я не хотел, чтоб она страдала, не хотел причинять ей боль, она не заслужила такой участи. Девочка приехала по работе, содержала отца и не совала нос куда не следует. Зная о нас, она ни разу не попыталась даже что-либо выведать у меня, даже используя моменты нашей близости. Она была красивой, умной и сдержанной. Рафаэль сломает ее пополам, я даже не смогу забрать ее остатки через месяц. Отец же конечно, будет довольствоваться малой кровью. Я сам создал для нее такой исход, я в ответе за нее, и я же должен решить вопрос с Сириани.

На часах было 11 когда Джанкарло позвонил и сообщил

— Эстель пропала!

Эстель

Я пришла в себя с трудом открывая слипшиеся глаза. Я была в комнате. Она была обставлена со вкусом, устрашала лишь картина распятия Христа на всю стену. Кто может спать в такой комнате? Лишь ненормальный.

В комнату зашел мужчина, высокий и массивный, довольно красивый, но с ужасающими глазами, которые врывались в душу, готовые перевернуть там все с ног на голову. Голубизна его глаз затягивала в омут с демонами, раскрывая все мои страхи. У него легкая щетина и блуждающая улыбка на лице. На нем была рубаха и штаны из легкой ткани, и кожаные шлепанцы. Рубаха расстегнута почти до пупка демонстрируя его накаченное тело, и небольшую поросль волос.

— Bonjourno, bella, — усмехнулся он

Я вскочила со стула, напрягаясь всем телом.

Я вспомнила этот голос. Он не мог выветриться из моей головы. Не так рано. Этот голос впечатался в меня словно, кто-то записал его и прокручивал в моей голове, всегда напоминая о нем.

Пару месяцев назад

Я проснулась от слепящего солнца. Я заснула на диване и забыла закрыть шторы перед сном. Сейчас я мучилась пытаясь поспать еще немного. Черт. Никак. Заставила себя встать с дивана и поплелась в душевую. Тропический душ немного выветрил сон из моей головы. Вчера была вечеринка в местном баре. Владельцы парочка из Америки, с которой я сдружилась. Они всегда меня приглашали на разные мероприятия. И вчера было одной из них. Я слегка напилась. Впервые за последние месяцы. Вчера идея казалась довольно веселой, но раскалывающаяся сейчас голова кричала об обратном. Выйдя из душа, я услыша свой рингтон, который разрывал тишину комнаты. Мне звонили несколько человек, и никто из них не звонил в это время. Это сразу насторожило меня. На экране высвечивался закрытый номер. Абонент неизвестен. Первым порывом было игнорирование, и я так и поступила. Но звонки продолжились с новой волной и в непрерывном темпе. Я наконец взяла трубку в руки, глубоко выдохнула и ответила

— Слушаю!

— Bonjourno, bella, — прозвучал мужской баритон

Голос звучит четко и глубоко. Приятный. Даже какой-то добродушный, если можно так выразится по поводу мужского голоса.

— Добрый вечер, Эстель. Надеюсь, я не нарушаю ваш покой. Мое имя оставим пока что в тени. У меня для вас важное предупреждение.

— Что за предупреждение? — спросила я осторожно, напрягаясь всем телом

— Скоро вам будет предложено нечто заманчивое и соблазнительное. Я настоятельно рекомендую вам принять это предложение. Это тот путь, который стоит выбирать.

— Кто вы такой? О чем вы говорите? — не унималась я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Предложение о работе по Вашей профессии, — спокойно пояснил мужчина

— Я давно не в деле! — искренне призналась я

— Я в курсе, но это не меняет всей сути и цели моего звонка. Я лишь изъясняю факты и исход, который от вас ожидаю. Вы обязаны принять это предложение, от вас большего не требуется, — голос становился настойчивым

— А если я откажу? — я приподняла одну бровь, знаю мой собеседник это не увидит

— В нашем случаи «если» быть не может! — резко ответил он, — я знаю, где вы живете, я знаю где живет Ваша сестра и чем занимается, так же я осведомлен о вашем отце, который любит транжирить ваши деньги на мошенников, я знаю когда у вашей сестры следующее выступление, и когда очередная шахматная партия в общественном парке у вашего отца…

— Хватит! — прервала я его и начала задыхаться

— Думаю будет излишним присылать вам фотографии и часовой отчет для убеждения, но я буду вынужден, как бы мне того не хотелось, причинять вашим близким боль, — его голос теперь звучал как сталь, которая ранила своей тяжестью

— За что? — с глаз скатились слезы

— Опустим момент, где вы изначально отказались, и начнем сначала, вы получите звонок предложение о работе, и как вы поступите?

— Я соглашусь, — сдерживая очередной поток слез вымолвила я

— Умничка! Твоя семья будет тебе благодарна. А теперь о главном: наш разговор это наш маленький секрет, который ты сохранишь до нашей встречи и никому об этом не расскажешь, причину твоего молчания я повторять не буду, ты у нас и так девочка смышлёная, — усмехнулся он

Голос звучал на чистейшем английском языке, хотя вначале он поздоровался на итальянском.

— Надеюсь на тебя, bella! — с этими словами он отключился

Дальше хуже. Он звонил мне каждый божий день всю долбанную неделю до того, как мне позвонил помощник Адольфо и предложил эту работу. Каждый день мужчина разговаривал со мной словно со старой знакомой, не упуская подробности из жизни моих родных, в очередной раз доказывая мне что он не блефует. Он всегда знал, где они и чем занимаются. Он знал даже где я и расклад моего дня. В основном он говорил, а я лишь соглашалась. Я словно говорила с невидимым мне врагом, которого я не могла поймать и победить. Он ничего не требовал, лишь то, чтоб я отправилась в Неаполь. Но для начала сыграла сценку с раздумыванием и не сразу согласилась, чтоб не вызвать сомнений. Он описывал мне мое будущее, чем я буду заниматься, куда меня будут возить и что именно показывать. Он иногда рассказывал разные притчи, поучительные истории. Разговоры с ним могли длится часами. Это все закончилось в день, когда я покинула Сейшелы и оказалась в Неаполе.

— Кто Вы? — я отошла на безопасное расстояние, возвращаясь из воспоминаний в реальность

— А ты очень красивая, — он спокойно подошел к краю кровати, держа между нами дистанцию

Я судорожно начала блуждать взглядом по его лицу, которое было мне очень знакомым, но я была так напугана, что не могла вспомнить, где я видела его лицо, его глаза были до боли знакомы.

— Не бойся, я не причиню вред беременной женщине, особенно такой прекрасной, как ты, — он немного опустил голову

Его слова звучали надежно, но лицо и весь он, вся его аура так сильно меня ужасала, что я даже не хотела находиться с ним в одной комнате.

— Идем, поужинаем, ты проспала целый день, — усмехнулся он и головой кивнул в сторону двери

Он не принуждал меня, но я знала, что если я ослушаюсь его мне несдобровать, все волоски на теле встали дымом свидетельствуя об скрытой агрессии.

В гостиной был накрыт стол, украшенный свечами и красивой посудой. Словно они готовились встретить дорого гостя.

— Присаживайся милая, — произнесла пожилая женщина с итальянским акцентом, которая сидела за столом скрестив руки в молитве

Я уселась за стул, который мужчина любезно для меня придержал. Он сел во главе стола. К нам присоединилась еще одна молодая женщина, похожая на Кассандру из одноименного мультика, у нее были черные, как смоль волосы и глаза, точеная фигура, округлые бедра и пышные груди, она словно плясала, а не шла к столу. Вишенкой на торте была маленькая родинка над губой, прям Наталья Орейро в молодости. Она прошла рядом и уселась прямо передо мной. Все они начали молиться на итальянском скрестив руки вместе. Я же лишь опустила взгляд на свои ладони, которые все еще подрагивали от страха и недопонимания.

— Ты почему ничего не ешь, дитя? — спросила пожилая женщина на ломанном английском и не спрашивая моего разрешения отложила мне в тарелку всего по чуть-чуть.

Аромат вкусной еды ударил по моему носу, и я поняла, как сильно проголодалась. Я взяла вилку и начала набирать еду бездумно ее поглощая. Ужин прошел в тишине, не считая звук соприкасающейся посуды. После ужина женщины начали собирать со стола, а мужчина пригласил меня пройтись.

Мы вышли на песок, оказалось дом находился прямо на берегу. Морской воздух заполнил мои легкие соленым ароматом.

— Прости, что испугал, но я не мог забрать тебя иначе, — сказал мужчина, привлекая мое внимание

— Я не понимаю, — ответила я не выдерживая его взгляд

— Со времен поймешь, я не хочу причинить тебе вреда. Помнишь я обещал тебе, что не трону никого если ты будешь делать все так как я сказал. И ты справилась, ты молодец.

В прошлом он часто об этом неоднократно упоминал. Его голос всегда звучал ровно, но явная угроза всегда присутствовала даже в самом безобидном предложении.

— Не похоже, что вы не хотели причинять мне вреда, — усмехнулась я

Он немного изменился в лице, обретая хищный оскал, и я осеклась от сказанного, снова настораживаясь. По телефону я никогда не видела его лица, лишь однотонный голос, который никогда почти не менялся. Сейчас же я могла уловить любое изменение. Тогда я представляла его примерно таким, устрашающим и агрессивным. Красивые черты лица не могли скрыть его безумия, которое таилось в голубизне глаз. Словно Джек Потрошитель, который хочет расчленить тебя и полакомиться твоей кровью.

— Я знаю, кто ты! — выдавила я из себя

Я перешла на «ты», потому что человек который угрожал мне на протяжении долгого времени не заслужил такой чести, чтоб с ним обращались с уважением на «вы».

Весь ужин я пытливо напрягала свой ум и наконец вспомнила, кто этот голубоглазый мужчина.

Это был Лучиано, мертвый брат Винченцо. Но сейчас он выглядел живее всех живых, или возможно Винченцо сказал о его смерти образно, имея ввиду, что они больше не общаются. Странная семейка.

— Естественно, bella, мой брат не мог не рассказать тебе обо мне, — горделиво заявил он

Конечно, я умолчала, что его брат не хотел ничего говорить о нем и я сама рылась в фотографиях и нашла одну с ним.

— Я не понимаю, зачем я тебе, я лишь сторителлер, — я хотела выведать хоть толику правды

— Нет, Эстель, ты больше, чем думаешь, ты носишь под сердцем наследника Каморры, хотя он сейчас и является бастардом, — Лучиано подошел ко мне ближе, поглаживая мою щеку, которую захотелось остервенело почесать, — чувствуй себя, как дома, но за пределы дома выходить запрещено, отныне ты будешь жить здесь, думаю будет лишним, напоминать тебя, на что я способен если ты меня ослушаешься, — сказал он и оставил меня одну.

Конечно, я здесь пленница, но что именно он от меня хотел. Мой ребенок и его жизнь в огромной опасности, раз он считает его наследником. Бессмысленно пытаться что-либо выведать, он никогда не расскажет о своих грязных планах, в которых я не сомневалась, он хочет причинить вред не только малышу, а именно семье Гуэрра и в частности Винченцо. В какой-то степени я виновата во всем этом сумбуре, не защищенный секс, беспечное отношение к происходящему, безответственность за будущее, и в итоге я беременна по колпаком маньяка непонятно где. Умеешь же ты Эстель влезать во всякие неприятности. Да я магнит для таких гадких вещей. Видимо, моя фея крестная при рождении даровала мне умении притягивать плохие события со вселенской тяжестью. Выпутаться будет, однако, не легко.

Я не могла чувствовать себя в безопасности в этом доме, хотя и передвигалась свободно. В моей спальне даже был замок, которым я воспользовалась во избежание нежелательных визитов здешних жильцов. Хотя, не была совсем уверенна, что жалкая железяка может меня защитить. Из окна я увидела большую территорию и кованные ворота, где расхаживали вооруженные мужчины, стало ясно, что даже при огромном желании я бы не смогла выйти за переделы дома.

На следующее утро в дверь постучали, и я узнала голос пожилой женщины, которая звала меня позавтракать. За завтраком были только мы женщине, Лучиано отсутствовал. Так прошло несколько дней, утром мы завтракали, потом я гуляла на берегу, читала книги, которые мне любезно предоставили, смотрела телевизор в своей комнате, мне выдали одежду, которая была немного мне велика и былая какая то-мужская, но у меня не было выбора. Я часто сидела на кухне с пожилой женщиной по имени Леонора. Она была очень радушной и доброй, разговаривала со мной на разные незначительные темы, спрашивала о моем родном городе и наших обычаях. Вторая женщина почти всегда молчала или уходила оттуда, где я появлялась. Лучиано присутствовал в основном на ужинах, и спрашивал о моем здоровье и самочувствии. Этим наше общении заканчивалось. В один из таких дней Леонора сказала мне

— Мы сегодня будем лепить равиоли, ты присоединишься к нам?

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Несмотря на то что вторая женщина, которую звали Валентина явно испытывала неприязнь ко мне, но все же молчала в тряпочку и общалась с другими исключительно на итальянском игнорируя меня. Леонора показала мне, как лепить итальянские пельмени, и я молча последовала ее примеру, мы лепили на целую роту солдат, с разными начинками. Увлекаясь процессом, я даже не заметила, как Лучиано стоял в дверях и наблюдал за нами.

— Итальянский образ жизни тебе к лицу, — отозвался он проходя в центр кухни

Валентина бросила на меня недовольный взгляд. Она отлично понимала английский язык.

— Когда закончишь здесь, я хочу поговорить с тобой в своем кабинете, отдельно!

Он покинул помещение.

— Иди, не заставляй его ждать, — подтолкнула Леонора, снимая фартук и вытряхивая остатки муки с меня

Я прошла по коридору куда она указала прямо до двери кабинета.

— Садись, bella

Лучиано всегда обращался ко мне исключительно, как bella.

— Я хочу показать тебе занимательный ролик.

Он включил на экран. Знакомый кабинет Адольфо, там был сам Адольфо, Винченцо и Рафаэль Сириани, который обхаживал меня во время свадьбы Габриэллы. Они говорили на итальянском, но внизу были английские субтитры.

— Я попрошу лишь малость, Адольфо, — произносит Сириани, — я потребую ту девушку, рассказчицу, хочу, чтоб она поработала немного на меня.

— Когда? — лишь спросил Винченцо деловито

Мое сердце сжалось сразу от боли.

— Желательно через неделю, когда я вернусь после поездки, — ответил Сириани скалясь

— Какой срок? — спросил снова Винченцо безразлично

— На месяц! Не больше! — усмехнулся Рафаэль

— Без проблем, — ответил Винченцо.

И мое сердце ухнуло вниз, разбиваясь на сотки мелких осколков, которые вонзились в мою душу, раня ее до крови. Я сглотнула накопившейся ком в горле. Не веря тому, что увидела, не было смысла проверять перевод и субтитры, картина была слишком реалистичной, да и отношение Винченцо ко мне не давало усомниться в этом. Видео было сделано в ту ночь, когда было собрание в доме Гуэрра.

— Выпей, — Лучиано протянул мне стакан воды

Я почти не дышала.

— Думаю, теперь ты понимаешь, зачем я тебя так сказать «похитил».

— Нет, не совсем, — отозвалась я глухо, не узнавая собственный подавленный голос

— Я дам тебе время переосмыслить увиденное, мы поговорим об этом через пару дней, — бросил Лучиано и проводил меня до комнаты, потому что мои ноги отказывали нести меня, я так ослабла, что готова была разрыдаться прямо у него на груди, но потерпела до того, как осталась одна.

На сердце открылась глубокая рана, душу опустили в самое пекло с раскаленным углем, тело содрогалось от моих всхлипов рыдания. Винченцо без единой заминки хотел отдать меня Сириани. Рафаэль выглядел, как победитель, который забрал меня словно обычный трофей на соревнованиях. Я не хотела верить, что я настолько не имеющая ценности для Винченцо, что он отдал меня не задумываясь, легко, беспечно. Моя неразделенная любовь эта самая малость всех бед, которые обрушились на меня. Сириани не выглядел добрым, наоборот он напоминал острозубую акулу, готовую откусить голову своего оппонента. Я даже не знаю, что бы было если бы Лучиано не похитил меня. Вряд ли Сириани будет рад новости о моем исчезновении. Разрастется конфликт. И даже сейчас, когда меня фактически отдали чужому человеку, я все еще заботилась о Винченцо, о том, что ему предстоит противостоять Рафаэлю. Я глупа. Безгранично. Не имею никакого понятия, о чем со мной будет говорить Лучиано, каковы будут его требования, что он мне предложит. Внутренний голос твердил, что это будет очередной подставой, жуткой реальностью, которую мне не избежать. Я бессилен упала на кровать и зарылась лицом в подушку.

Винченцо

Эстель будто провалилась сквозь землю. Исчезла из клиники куда ее возил брат. Он сказал у нее были проблемы с желудком. Но не помню, чтоб она жаловалась в последнее время и да и когда либо.

— И куда она делась, — злился отец

— Тебе доверили следить за ней, Джанкарло, — взвился я на него

— Я не знал, что она настолько важна! Наверное, очередная трусливая крыса, сбежала, обналичив налик, — брат отмахивался словно от навязчивой мухи

— Это все проделки Сириани, он специально похитил ее, чтоб я не смог выполнить обещание, и мы снова развязали войну! — я сжимал ладони в кулаки

— Ему не будет от этого никакой пользы, он жаждал этого перемирия не меньше нашего, — вмешался консильери отца

— Фабио прав! — добавил отец

— Может девчушка откуда вынюхала, кто мы и реально сбежала от страха. Я проверил ее финансовый движ, она обналичила все деньжата, что мы переводили ей, — предположил Орландо, который явно недолюбливал Эстель

Я скрывал от семьи правду, что она давно знает кто мы, но не мог поверить, что она может сбежать вот так, даже не попрощавшись. Она не была похожа на испуганную женщину, и я бы даже сказал она была сильно увлечена мной, и каждый раз искала мой взгляд среди толпы. Если это не было ее профессиональной игрой.

Наши люди патрулировали везде, на вокзалах, аэропорту, причалах, но Эстель и след простыл.

Я отправился в свой клуб. Зашел в комнату и вырубил нафиг все средства связи по которым можно было бы меня найти. Не хотелось ни с кем говорить и что-либо обсуждать. Пропажа Эстель стояла на повестке дня, и эту тему обсуждали все. Даже наша верная прислуга не ленилась шушукаться об этом по углам по дальше от хозяйских ушей. Я не знаю, кто распространил о ее пропаже, словно она являлась драгоценным камнем и ее украли с выставки эксклюзивных украшений. Девочка, безусловно, была лучшей для меня в последние месяцы. Секс с ней не сравниться ни с чем. Это как получать бесконечный оргазм и эстетическое удовольствие вместе. Она насыщала меня собой. 2 последних месяца на Ибицы особо полюбились мной. Я все гадал, когда же закончится эта светлая полоса в моей жизни. Я знал, что всегда, где то есть мрак, который тихо поджидает, чтоб поглотить все вокруг. Ловил себя на мысли, что я привязался к ней. Она стала маленьким кусочком, той к кому часто возвращались мои мысли. Я спал и видел, как беру ее сладострастное тело и опустошаюсь в мою тугую девочку. Мне было с ней не просто хорошо. Слово «хорошо» описывает мое состояние с любой из моих опытных шлюх. С ней было взаимопонимание и комфорт. Она чуяла мое настроение на расстоянии. Я прилетал на остров и видел, как она встречает меня, радуется, словно ребенок салюту. Даже ее нижнее белье всегда было подуманным до мелочей. Снимать его было моим особым фетишом. Я был одержим этой идеей: увидеть очередной продуманный образ и что еще лучше снять его к чертям собачьим о овладеть податливым телом с полна. Я все время прокручивал в голове проведенные с ней часы, которые казались короткометражными моментами, словно и не было их. Последнее воспоминание нарисовалось в моей памяти:

В темной и уютной покерной комнате моего клуба на Ибице, пропитанной ароматом дорогих сигар и легкого запаха виски, я вглядывался в свои карты, как в темные углы своей души. Я не видел символов карт, слишком был погружен в свои раздумья. Ситуация с Гором пробивала все мои защитные механизмы и я не мог оставаться хладнокровным. Я однажды уже потерял брата, второго я потерять не мог. Даже мысль об этом выбивала почву из под моих стойких ног. Стены помещения украшены репродукциями произведений Ван Гога и Пикассо, которые я выкупил у талантливого художника по очень доступной цене, создавая атмосферу старого роскошного замка. Скрипучие стулья с мягкой кожей придают пикантную атмосферу, ведь так часто скрипит кровать под нами, когда я безустанно беру свою девочку. Тусклый свет от подвесных ламп создает таинственные тени на лице оппонента, кем является Эстель.

Эстель, словно ведущая собственного театра, мастерски держит карты в руках, ее глаза сверкают загадочным светом. На ней обтягивающее черное, бархатное платье, которое закрывает середину ее божественного тела. Но даже через ткань я вижу, а скорее ощущаю, как напряжено ее тело, и даже представляю, как затвердели ее соски. Облизываю верхние зубы, давая себе фору и призывая к терпению. Мы решили сыграть в покер. То есть после очередных постельных состязаний, мы лежали с ней на кровати и обсуждали разные темы. И моя звездочка обмолвилась, что любит азартные игры, да и сама считает себя азартным человеком. Я же воспринял это, как вызов к действию, предложив ей одеться и поехать в мой клуб и сыграть по-настоящему.

— Я не буду тебе уступать, — предупредил я ее перед игрой

— А я обещаю не блефовать, — улыбнулась она.

Оказывается, она много чего умеет. Я почти ничего о ней не знал и это становилось все интересней и интересней. Словно Колумб, который взошел на новые и неизведанные земли, мне хотелось расследовать все в ней и узнать все укромные уголки ее глубокой души.

Погруженный в атмосферу игры, ощущаю, как время замедляется, словно момент заморможен в этой картине ночной жизни.

Как карты в ее руках, так и тайны этой комнаты — оба ловко скрывают свои темные стороны, приглашая красочные метафоры в этот мир азартных ставок и интриг.

Ставка была крайне проста. Если выиграю я она позволит мне наконец распечатать ее сладкую анальную дырочку, которую я давно приметил. Если выиграет она я должен ей 3 свидания. Свидание, черт побери. Этого слова не было в моем арсенале с самого моего рождения. Я не помню, чтоб, когда-то ходил на свидания. Сын Дона Каморры, сам Винченцо Гуэрра идет на встречу с девушкой, держа в руках цветы и коробку конфет, ть-фу. Или что там принято тащит с собой. Ну если «встретимся через 5 минут в моем кабинете» или же «буду у тебя через несколько минут» можно считать за свидания.

Сторителлер Эстель была творческой личностью, а значит и романтичной. Сколько бы она не изображала из себя беспристрастного профессионала, я замечал как загорается ее взгляд от обычной нежности и внимания по отношению к ней. Словно ей не до дали любви в детстве и она, как бродячий котенок искала тепло у прохожих. Она очень сильно скрывала эту ее часть. Я не хотел сильно рыться во всем этом дерьме. Я знал, что бывает, когда вникаешь в психи чужого человека и пытаешься разобраться, что у него там внутри. Оттуда нету обратной дороги. Лучше не лезть в эти темные воды.

— Ты уверена, что хочешь пойти до конца? — спрашиваю я ее в последний раз

— Никогда не суди книгу по обложке, — отвечает она метафорически

У меня на руках фул-хаус: три карты одного достоинства и плюс пара. Три Дамы и пара Королей. Красивое сочетание. Чем-то напоминает наши оргии в молодости. У Эстель нет шанса на выигрыш. Выглядит она напряженно. Брови нахмурены у переносицы. Она даже слегка укусила уголок губ. Этим поведением она ломает все стереотипы и основы игры в покер. Важное правило игры: не выдавать эмоций. От игры даже пошло словосочетание покер фэйс, что дословно переводится покер-лицо, где ноль переживаний и чувств на лице. Эстель же, наоборот, демонстрирует всю гамму возбуждения и негодования. Я возьму ее сегодня, так как мечтал об этом уже давно. Прямо на этом зеленом сукне. Не пощажу и сорву ее анальную девственность. Предвкушение. В штанах полный напряг от предстоящих действий.

Пора открывать карты. Я даже не медлю. Каждая минута уже дается мне с большим трудом. Я спокойно отпускаю карты на стол, красиво раскрывая их словно веер. Во взгляде малышки ловлю удивление и даже некое уважение. Винченцо Гуэрра всегда был лучшим игроком в покер, я смело мог этим гордиться. По сей день никому не удавалось обыграть меня. Фортуна всегда была на моей стороне.

— Впечатляет, — откликается она осевшим голосом, словно предугадывая будущее и сама впадая от этого в ужас.

Она всегда боялась анальных ласк и вздрагивала каждый раз, когда мой член или пальцы касались входа туда.

Я самоуверенно откидываюсь на спинку и кладу руку на ширинку, где уже вовсю пульсирует член, причиняя дискомфорт. Я не придерживаюсь этикета. С ней я нарочито демонстрирую дикое и безумное желание.

— Тогда время и мне раскрыть свои карты, — томно произносит она и облизывает свои губы

Кончик ее языка быстро проходит по контуру губ, и я успеваю провалится в пекло от одного невинного жеста.

— Давай, stella mia, клади карты на стол и можешь сразу снять с себя это платье, я хочу оттрахать тебя здесь и сейчас, — ставлю ее в известность

— Хорошо, — покорно соглашается она и демонстрирует флеш рояль: п ять последовательных карт одной масти от 10 до туза.

После она мило складывает руки на подбородке и невинно хлопает ресничками. Да чтоб меня. Флеш, мать твою, рояль. Эта девочка сама как казино, в которое я вхожу непрерывно и давно задолжал. А тут она выдает такую комбинацию карт, что мне хочется выкрикнуть лишь одно слово «АХУЕТЬ».

Моя броня разваливается. Я безвозвратно покорен этой чудо-женщиной. Я так ею восхищен, что готов петь ей серенады, не то, что звать на свидания. Воплощение хитрости и нежности. Даже если она играла не честно, она мастерски все провернула и заслужила похвалы.

— Bravi, — произношу я более сдержанно, хлопая в ладоши ровно три раза

— Никогда не играй с тем, кто играет лучше тебя, — подмигивает она и меня заклинивает на ней не по-детски.

Эстель

Утром я лежала в кровати, бездумно разглядывая картину распятия на стене. Теперь эта картина казалась мне не такой безумной, как сейчас. Наоборот, она начала привлекать меня. Это картина неизвестного мне художника, который имеет наклонности к жестокости и садизму. Все цвета кровавых оттенков, алого так много, что аж глазам больно. Автор картины явно с каким-то психическим расстройством. Не могу сказать точно каким, но в каждой детали ощущалась некая зацикленность. Все линии были идеально ровными и четкими. Я даже не могу представить сколько времени это все заняло. Может художнику было так же больно, как Иисусу на этой картине. Интересно чья это была спальня до моего прибытия здесь? Мой мозг был готов думать обо всем на свете, лишь бы не вспоминать вчерашнее видео и слова Винченцо. Меня словно выпотрошили изнутри и во мне не осталось человеческих чувств. Поэтому рассуждения о картине казались более разумными и нужными, чем мысли о собственной жизни и как низко она скатилась.

Отворачиваюсь от мерзкой картины к окну. Откуда проникает солнечный свет заполняя комнату. В свете отражаются частички пыли, которые я пытаюсь сосчитать. Занимаюсь всякой ерундой лишь бы не осознавать всю прискорбность происходящего со мной. Я ломаюсь. Медленно и верно. Моя внутренняя стойкость, с которой я справлялась со всеми невзгодами начинает мало по малу давать крупные трещины. Я не могу удержать платину, которую вот-вот сорвет. Иногда я думала, что это сон и все скоро кончится. Я проснусь. Наступит утро. Но стук в мою дверь был более чем реальным, и я лениво опираясь на локтях крикнула

— Войдите!

Почему-то я даже не запирала эту дверь сегодня ночью. Планируя умереть. И оставила дверь открытой, чтоб было легче войти и обнаружить мое безжизненное тело. Всяко лучше, чем быть в плену у Лучиано или работником Винченцо. В моей голове было засорение и полный беспорядок. Нужна срочная химчистка.

— Доброе утро, ты не спустилась на завтрак, и я решила принести это тебе, — Леонора стояла в дверях держа в руках большой деревянный поднос

Она подошла ко мне и уложила все на кровать. На тарелке была глазунья, помидоры черри, авокадо, сыр. Все что только возможно, для плотного и сытного завтрака.

— Я не голодна, — ответила я и снова откинулась на кровать продолжая свои гляделки на стену

Даже заметила маленького паучка. Но мне стало жалко его убивать.

— Подумай о малыше, Эстель, — упрекнула меня пожилая женщина и мне стало очень неловко

Я никогда не получала замечаний от мамы, да я не особо ее уже помнила. Всю осознанную часть жизни я провела без нее и теперь, замечание этой женщины ввергли меня в крайнюю потерянность. Наверное так ведут себя все мамы, когда хотят накормить своих деток. Сев на кровать я притянула поднос.

— Так-то лучше, и давай проветрим помещение, — хлопотала она

Леонор открыла окно, прошлась влажной тряпкой по поверхностям стирая пыль, после собрала разбросанные мною вещи и опрятно уложила. В конце она встала у картины и сложила руки в молитве. Эта женщина сильно верила в бога и я порой удивлялась ее слепой вере. Она всегда молилась перед едой и всех нас тоже заставляла. Иногда я обнаруживала ее за чтением библии или же бесконечно смотрящую на иконы, которые стояли на полках в углу столовой.

— Красивая картина, — произнесла я привлекая ее внимание

— Очень! — восторженно поддержала Леонор, — Лучиано лично над ней работал день и ночь, он рисовал ее целый год. Все время был недоволен окончательным результатом. Он зарисовывал и рисовал снова и снова. В него будто вселился бес. Я так сильно тогда за него переживала и молилась Мадонне, даже просила местного священника навестить нас и прополоснуть углы дома святой водой, — охотно делилась она

Авокадо, который я откусила застрял в щеке, я так и не смогла его проглотить, хоть и обожала этот плод. Лучиано всегда настораживал меня, и казался очень странным, но картина была немым докaзательством всех моих догадок.

— Эстель, ты почему не ешь? — она снова нахмурилась и подошла ближе ко мне, — тебе нездоровится?

— Все хорошо, — отмахнулась я.

Мне не хотелось обсуждать внутренние переживание с малознакомой женщиной. Хотя Леонор была очень радушной, но раскрыться ей я не могла. Наверное, Винченцо окончательно подорвал мое доверие к людям. С детства я была очень замкнутой и не общительной. У меня было мало друзей и подруг. Единственная моя подруга была сестра, ну и Алиша после всего того что мы вместе пережили на Ибице. Не то чтоб меня предавали. Я всегда была сама по себе и не привыкла делится с кем-то, тем что у меня на душе.

— Лучиано велел передать, чтоб ты сегодня не выходила из комнаты, у него будут важные гости, — на последних словах она поджала губы, чтоб не сказать лишнего

Я лишь кивнула. Кажется, я уже где-то слышала подобное. А-х да в доме Гуэрра. Где меня держали за собачку на поводке. В принципе, я и не собиралась выходить, но почему-то решила все же сделать все с точностью да наоборот. Если в доме Винченцо я бы побоялась пойти против правил, то сейчас мне хотелось сделать все с точностью наоборот. Конечно, я не собиралась врываться в комнату Лучиано к гостьям, но спуститься на кухню или погулять в саду, казалось отличной идеей. Я осмелела. Даже страх за сына не удержит меня в этих стенах. Хватит мною командовать. В последнее время я напоминаю вещь, которую передают из рук в руки и распоряжаются ее жизнью.

Из окна я могла видеть парадный выход и к вечеру заметила заезжающие на территорию машины. Они проезжали вглубь и кто выходил из них я увидеть не смогла. Не скажу, что мне было неинтересно. Просто я долгое время находилась в эмоциональном вакууме и хотела хоть какую то толику понимая, что происходит вокруг меня.

Я выключила свет спальни, чтоб не привлекать внимание. В животе заурчало. Я вспомнила о своем голоде. Отличный повод порыться в холодильнике и нарыть мясной пирог от Леонор, который мне так полюбился.

В доме было тихо. Здесь всегда было так. Нет прислуги и вечных гостей, как в особняке Гуэрра. За сегодня я очень часто вспоминала о них и сравнила все. До кухни добралась без препятствий. Включила свет. Как же мне повезло. На столе стоял прикрытый свежеиспеченный пирог. Он был еще теплым. Рот наполнился слюной. Я облизалась и буквально поплыла к нему. Отрезала добротный кусок и наложила себе. К этому не хватало томатного сока, который Леонор тоже всегда выжимала из спелых помидоров, варила и готовила домашний сок. Накрыв полную поляну я уселась за стол и начала свою одинокую трапезу. Поглощённая ароматной выпечкой я не заметила, как на кухню зашла Валентина. Она смерила меня взглядом полным отвращения, словно желая мне провалится сквозь землю здесь и сейчас.

— Добрый вечер, — поприветствовала я с наглой улыбкой

Злить ее было моим любимым занятием в этом скучном доме. Порой я даже говорила специально касающиеся ее вещи в разговоре с Леонор, чтоб хоть как то ее задеть, но она всегда меня игнорировала и молчала словно немая.

Она хмыкнула и что-то произнесла себе под нос. Явно очередную гадость. Она начала шуршать пакетиками и доставать кофе из шкафов и сервировать поднос. Итальянка варила кофе в турке. Аромат кофе заполнил кухню, и я повернулась в эту сторону осматривая ее у плиты. Я смело могла назвать ее сексуальной и вызывающей желание. Уверена, увидев ее Винченцо бы не остался равнодушным. Почему-то во мне поднялся приступ неконтролируемой ревности. Хоть я не знала, кем она приходиться для него, но кое-что я все же знала.

Однажды ночью, когда я не могла заснуть в очередной раз, я решила опять спуститься на кухню и попить чего-нибудь. Выйдя из комнаты я услышала женские стоны. Скорее молитвы. Женщина все время повторяла «о-х Мадонна, Мадонна миа». В доме было 3 женщины. Это явно не Леонор. Ну не я точно. Оставалась молчунья Валентина, которая оказалось умеет орать, как умалишенная еретичка. Может она предпочитала ночные молитвы и возносила свою дать своему невидимому богу в такой манере, но скрип мебели и шлепки касающихся тел, не давали мне представить ее на коленях перед иконами. Я точно знала, чем она сейчас занимается. Но не знала с кем. Я не видела весь день Лучиано и по словам Леонор он отсутствовал на несколько дней. Любопытство мой лучший друг этой ночью. На цыпочках я приближалась к голосу Валентины. Но я даже не успела пройти в сторону комнат. Они сношались прямо на обеденном столе в столовой, где мы ужинали каждый вечер. После этого я старалась сидеть, как можно дальше от этого места, где сейчас лежала Валентина. А девушка была довольно акробатичной. Лучиано стоял перед ней с опустившимися штанами и таранил ее, как одержимое животное. Он положил ее ноги себе на плечи и одной рукой крепко сжимал ее голые груды, да вся она была голая. Второй рукой он держал какую-то вещь, которую я не смогла разглядеть с первого раза, но всмотревшись я увидела фаллоимитатор, который вибрировал. Эту секс-игрушку он засовывал ей в анальный проход, а сам проталкивался в ее промежность. Неудивительно, что она так сильно молила его о чем-то. Она лежала на столе, с приподнятыми над головой руками, которые были заключены в наручники. Волосы небрежно разбросанные по всей поверхности стола. Ей наверное было больно и хорошо сразу. Они оба были потные и одурманенные этим моментом. Мне хватило лишь взгляда, чтоб увидеть все это. Глаза Лучиано светились безумием, словно он находился не в ней, а в нирване. Неестественный блеск его глаз настораживал. Он явно был под чем-то запретным. Лицо Валентины мне разглядеть не удалось. Мне стало противно. Запах пота ввперемешку с запахом их сексуальных игр пропитал всю комнату и меня начало выворачивать. Я отошла от проема, чтоб меня точно не заметили. Я зря так волновалась. Валентина так сильно «молилась» на его достоинство, что вряд ли они кого-то могли заметить. До этой картины, свидетелем которой невольно стала я, я думала что они, как брат и сестра, но увиденное в корне изменило все представления. Хоть и рядом со мной они вели себя крайне сдержанно и даже Валентина относилась к нему очень уважительно, словно прислуга к хозяину. Сейчас же когда она варила кофе помешивая его ложечкой, я видела ее иначе. Она не была консервативной итальянкой, какой представлялась мне и всему миру. Я в живую видела ее сексуальные предпочтения. Обычно она не смотрела на охрану и даже опускала взгляд при встрече с ними, с Лучиано и Леонор была крайне учтивой, со стороны казалось, что она воспитанная и скромная девушка. Я не осуждаю. Но и не разделяю ее пристрастия в БДМС игры. Она старательно меня игнорировала, притворяясь что находится одна в этой комнате. Как бы она не старалась она все же пыхтела у себя под носом. Она достала две фарфоровые чашки, которые я видела в первые. Мы всегда ели из красивой посуды, но кажется эти чашки были для особых случаев и гостей. Белые с золотыми узорчатыми каемочками, как в телесериалах о королевских временах. Разлив кофе и подготовив сладости к ним она виляя бедрами прошла мимо оставляя шлейф своего сладкого парфюма. Она пахла сладкими персиками с медом. Я же уткнулась в свою тарелку продолжая свой поздний ужин. Гостей по числу чашек, как я поняла было не много. Покончив с вкусным куском. Я помыла посуду и немного простояла вглядываясь в окно на кухне, которое смотрело ровно на сад. Мне очень хотелось погулять на берегу, но я решила оставить это на следующий день. Выйдя из комнаты я наткнулась на стену.

Лоб начал саднить и я приподняла голову. Передо мной возвышался Рафаэль Сириани. Мужчина, как всегда со вкусом безупречного стиля осматривал меня как товар на рынке. На нем был элегантный костюмы, тщательно подобранный по фасону темно серого цвета. Костюм были изготовлены из высококачественных ткани, об этом я успела не мало узнать из швейного завода Мартино. Важной частью его образа были детали: тонко вышитые воротники, декоративные запонки или брошь на пиджаке. Он всегда носил стильные аксессуары, такие как дорогие часы или тонкую цепочку с кулоном. И сегодня было не исключением. Сириани был при полном параде. Волосы его были ухожены и подстрижены по последней моде, а взгляд был утонченным, отражая интеллект и привлекательность. Смотря на него я затормозила. Не знала, как себя повести. Вслед за ним вышел Лучиано, который недовольно оглядел нашу с Рафаэлем стыковку.

— Я не знал, что ты хранишь такой ценный товар у себя, — заметил Сириани поворачиваясь к Лучиано

— Это тебя не касается, Раф! — откликнулся тот и положив руку ему на плечо пытался вывести из этого коридора

Раф? Я точно не ослышалась. Неужели они так близки. С Винченцо

— Еще увидимся, Эстель! — пообещал Сириани и подарил мне обворожительную улыбку, которая ледяной коркой окутала мое сердце.

Вот сейчас мне стало действительно страшно.