Я — ходячая катастрофа и по совместительству помощница в лучшей лавке магических безделушек королевства. Мое утро началось с разбитого флакона лунной росы, а закончилось… на груди самого опасного и ослепительного мага королевства. Теперь на безупречном камзоле лорда Кассиана валь Кроуфорда красуется несмываемое пятно, а я по уши в долгах, которые не выплатить и за вечность.
У меня есть всего двенадцать часов, чтобы сотворить невозможное и спасти одежду высокородного мага. Но что, если лорд-дракон вовсе не жаждет мести? Что, если за каждым «случайным» происшествием стоит тонкий расчет истинного хищника, решившего поймать в свои сети самую очаровательную растяпу Вэйлтауна?
Это история одной случайности, растянувшейся на целую жизнь.
Я мчалась по мостовой Тенистого базара, сжимая в руках пакет с только что купленной эссенцией лунной росы, которая, судя по всему, уже наполовину испарилась из-за моей привычки бежать сломя голову, как гоблин, почуявший бесплатную выпивку.
Опаздываю!
Только эта мысль пульсировала в моей голове.
Снова опаздываю! Уже пятый раз за неделю. И это настоящая катастрофа, потому что сегодня пятница. Как несложно подсчитать, на этой неделе не было ни единого дня, когда бы я пришла на работу вовремя.
А работала я, между прочим, в «Сверкающем Фениксе» — лучшей лавке магических безделушек в королевстве. Правда, отношения с ее хозяйкой — достопочтенной госпожой Гертрудой Брикс — у меня почему-то сразу же не задались. Возможно, ей не нравилось то, что лавка после моего найма с удручающей частотой стала открываться позже, чем положено. Или же ее раздражала моя уникальная способность наживать себе неприятности буквально на пустом месте. Например, вчера я умудрилась разбить кристалл предсказаний. И она всерьез пригрозила, что вычтет его стоимость из моего жалкого жалования.
Правда, вычитать придется не один месяц подряд, поскольку кристалл стоил целый золотой, а получала я всего десять серебряных в месяц. Стало быть, госпоже Гертруде придется надолго отложить вопрос моего увольнения.
Слегка приободрившись от столь простого соображения, я прибавила ходу. Но тут же пожалела об этом. Именно в этот момент я угодила каблуком в выбоину между булыжниками. Отчаянно взмахнула руками, силясь удержать равновесие. И пакет, который я бережно прижимала к груди, взлетел вверх. Он описал в воздухе красивую, смертоносную дугу. Пробка из бутылька вылетела, и сверкающая лунная эссенция брызнула фонтаном, щедро окропив прохожих и витрины.
— Демоны! — успела я выкрикнуть в бессильном ожидании неминуемого падения.
Локти и колени заранее заныли, как будто уже содранные в мясо об острые и очень твердые камни мостовой.
Но удара не последовало.
Мои руки неожиданно вцепились во что-то мягкое и теплое. Кто-то крепко, почти до боли перехватил меня за талию, не позволив рухнуть.
Я прижалась лицом к чьей-то широкой груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук раздавался на всю округу.
— Носятся тут всякие раззявы, — пророкотал надо мной низкий, вибрирующий голос, полный плохо скрываемого раздражения. — Того и гляди, шею себе свернут или кого-нибудь с ног собьют. Гравитация, видите ли, для них не указ.
— Ох, извините! — выдохнула я, осознав, что стою в обнимку с незнакомым мужчиной посреди улицы.
Я торопливо отцепилась от его камзола и попыталась отстраниться, но сильные руки не спешили меня отпускать. Напротив, хватка стала еще крепче.
— Вы что, вообще не смотрите под ноги? — спросил мой спаситель, и в его голосе послышалось такое ледяное пренебрежение, что мне немедленно захотелось провалиться сквозь те самые проклятые булыжники во тьму Нижнего мира. Он все еще держал меня, изучающе глядя сверху вниз, и в его светлых глазах плясали опасные искорки. — Или считаете мостовую своей вотчиной, где только вам позволено бегать, а остальные должны испуганно жаться по обочинам?
Я подняла голову выше, готовая еще раз принести извинения. Да так и замерла, наконец-то как следует разглядев, кто пришел ко мне на помощь.
Перед мной стоял мужчина, от которого у меня под ложечкой тревожно засосало. И дело было вовсе не в осознании того, что я только что едва не расквасила себе нос об мостовую.
Он был высок. Настолько высок, что мне, даже стоящей на цыпочках, пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Широкие плечи обтягивал черный камзол, расшитый серебряной нитью — тонкой, едва заметной. Ослепительно белый воротник рубашки выглядел так, будто его только что вынули из-под магического пресса. Ни единой пылинки. Ни единой складочки.
Темные густые волосы небрежно взъерошены. Резкие, точно вырезанные из камня черты лица — острые скулы, прямая линия носа, волевой подбородок. Губы — тонкие, сжатые в брезгливой гримасе, словно он только что понюхал что-то несвежее. А вот глаза были светлые и словно наполненные стылым льдом.
Тут мой взгляд скользнул вниз, и мое несчастное сердце, которое только что заходилось в бешеном ритме из-за страха падения, опасно пропустило несколько ударов совсем по другой причине.
На груди незнакомца красовалось отвратительное, медленно расползающееся пятно.
Эссенция лунной росы.
Та самая, за которую сегодня утром я отдала последние сбережения. Та самая, что, согласно строгому предупреждению на флаконе, «мгновенно вступает в реакцию с любыми тканями, окрашивая их в цвет глубокой ночи и придавая стойкий аромат грозового озона».
Я застыла, не в силах даже вдохнуть. Ткань безупречного черного камзола прямо на глазах теряла глубокий, угольный оттенок, пропитываясь мерцающей влагой. И, словно в насмешку над моей судьбой, из пятна начал подниматься тонкий дымок, а воздух вокруг нас наполнился отчетливым электрическим запахом — точно таким, какой бывает за секунду до удара магической молнии.
Мужчина тоже почувствовал неладное. Он опустил взгляд, и я увидела, как его лицо окаменело.
Тишина, наступившая в этот момент, была громче любого крика. Я бы с радостью воспользовалась удобным моментом и рванула прочь. Но, увы, мужчина по-прежнему придерживал меня под локоть.
— Это… — после долгой паузы начал он, и в его голосе прорезались нотки настоящего, неподдельного ужаса. — Вы что, облили меня концентрированным реагентом темного окрашивания?
— Э-э-э… — Мой голос предательски пискнул. — Технически, это лунная роса высшего сорта. Она… она очень полезная. Увлажняет. Освежает. Улучшает состояние кожи.
Вообще-то, именно для этого я и купила эссенцию. Наткнулась накануне на небольшую рекламную заметку в местной городской газете, где расписывались все плюсы использования эссенции в качестве тоника после умывания. И даже предостережение на этикетке меня не остановило от покупки. Подумаешь. Я ведь лицо ею собиралась протирать, а не одежду в ней застирывать.
— Улучшает состояние кожи, стало быть, — медленно повторил незнакомец.
Дернул воротом камзола, и я с ужасом заметила, что реакция продолжается: серебряная вышивка начала стремительно чернеть, превращаясь в нечто, напоминающее липкую сажу.
— О боги, — простонала я, закрыв лицо руками. — Я все оплачу! Честно! У меня просто… просто сейчас нет с собой денег, но я обязательно…
— Оплатите, — перебил он, и в его голосе послышалось что-то новое. Что-то, отчего я опустила руки и снова на него посмотрела.
Он улыбался. Холодно, хищно, совсем не по-доброму. И от этой улыбки у меня внутри все сжалось.
— А давайте, я его очищу! — выпалила я, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации. — У меня есть заклинание удаления пятен! Ну, почти удаления… Оно превращает пятна в бабочек!
Левый глаз незнакомца как-то странно задергался. Его брезгливая гримаса сменилась выражением искреннего недоумения, смешанного с яростью.
— В бабочек? — переспросил он, и в его голосе проскользнула нотка истерики. — Вы хотите превратить мой камзол, пошитый у лучшего портного столицы, в стаю бабочек?
Н-да, и впрямь. Если я воспользуюсь этими чарами, то от его камзола, пожалуй, ничего не останется. Проклятая эссенция умудрилась промочить, считай, всю ткань. Даже удивительно, что так много жидкости поместилось в столь маленьком пузырьке.
— Простите, пожалуйста, — выдохнула я, все еще не оставляя попыток оправдаться. — Я правда не хотела.
И шмыгнула носом, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы.
Незнакомец закрыл глаза, глубоко втянул в себя воздух, насыщенный озоном, а затем очень медленно выдохнул. Вновь посмотрел на меня. Правда, теперь без злости.
— Знаете, милая раззяв... — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, — Кстати, как вас зовут?
— Мелисса, — ответила я, чувствуя себя мышью перед удавом. — Мелисса Велиан.
— Мелисса, — чуть ли не по слогам повторил он, как будто желая наверняка запомнить. — А меня зовут Кассиан валь Кроуфорд.
— Очень приятно познакомиться.
Я попыталась подарить ему радостную улыбку, но она тут же умерла на моих устах после очередного тяжелого взгляда исподлобья.
Спрашивается, ну почему он смотрит на меня как на злейшего врага? Я ведь действительно совершенно не специально испортила ему камзол!
— Раз уж вы не доверяете моему заклинанию по уничтожению пятен, то в лавке есть растворитель для лунных масел! — торопливо продолжила я, все еще не оставляя надежду каким-либо образом замять историю. — Это всего в двух кварталах отсюда. Если вы пойдете со мной, госпожа Брикс…
— Госпожа Брикс? — Кассиан прищурился, и в его глазах-льдинках промелькнуло нечто, подозрительно похожее на узнавание. — Гертруда? Та самая, которая держит лавку «Сверкающий Феникс» и каким-то чудом до сих пор не разорилась, имея в штате
Он окинул выразительным взглядом меня с головы до ног: растрепанные волосы, перепачканное брызгами эссенции платье.
— Я не
Мужчина глубоко вздохнул, в очередной раз зажмурился, словно мысленно взвывал к богам за терпением.
— Поверь мне, девочка, всякие хозяйственные нужды волнуют меня в последнюю очередь, — холодно произнес он, открыв глаза. — А вот то, что через десять минут у меня аудиенция в Королевском совете, на которую я теперь вынужден явиться в таком виде…
Он не завершил фразу, досадливо скривившись, и я почувствовала, как воздух вокруг него начал едва заметно вибрировать.
Маг. Высокоуровневый. И, судя по фамилии «валь Кроуфорд», не просто маг, а кто-то из древнего рода.
— Простите, — снова протянула я, на всякий случай жалобно скуксившись.
По-моему, именно моя готовность горько разрыдаться смягчило сердце Кассиана пару минут назад.
— Иди, — вдруг коротко бросил он и отпустил мою руку.
— Что? — переспросила я, не в силах поверить услышанному.
— Иди в свою лавку, «лучший помощник», — терпеливо повторил Кассиан. Сделал паузу и со зловещим коротким смешком добавил: — Но не надейся, что на этом все закончится. Я приду вечером, тогда и обсудим компенсацию.
После чего легким щелчком пальцев стряхнул невидимую пылинку с плеча — жест выглядел почти комично на фоне огромного черного пятна во всю его грудь. Развернулся и зашагал прочь, больше не добавив ни слова.
А я осталась стоять посреди мостовой, сжимая в руке пустой пакет и понимая, что сегодня — определенно худшая пятница в моей жизни.
Впрочем, стоп. Он сказал «приду вечером»?
***
Весь оставшийся день прошел под знаком неминуемо надвигающегося апокалипсиса. Работа в «Сверкающем Фениксе» и в обычные-то дни у меня не всегда складывалась так, как надо, но сегодня я превзошла саму себя.
Я трижды перепутала ценники, едва не продав дорогущего сушеного тритона по цене болотной воды, и случайно активировала музыкальную шкатулку, но каким-то странным образом. Вместо колыбельной та вдруг начала выть и причитать на весь квартал голосом раненой мантикоры. Госпожа Гертруда, уже привычная к моим выходкам, и та под конец не выдержала.
— Мелисса, деточка, — ледяным тоном произнесла она, когда я в пятый раз за час уронила лестницу, когда пыталась достать что-то с верхних полок шкафа с оберегами. — Что с тобой сегодня происходит? Ты либо влюбилась, либо вляпалась в серьезные неприятности, но боишься признаться.
— Скорее второе, — пискнула я, судорожно полируя витрину.
— А поподробнее? — и выразительно изогнула бровь, глядя на меня в упор.
Однако я по вполне понятным причинам предпочла промолчать, сделав вид, будто не услышала его вопроса.
Госпожа Гертруда недовольно покачала головой, но, к моему счастью, удержалась от расспросов.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая крыши Вэйлтауна в тревожный багрянец, моя тревога достигла апогея. Каждый звон колокольчика над входной дверью заставлял меня подпрыгивать на месте. К восьми часам вечера я была похожа на натянутую до опасного предела струну: только тронь пальцем — и она порвется.
И только в сердце поселилась робкая надежда на то, что аристократ просто забыл о маленькой недотепе, колокольчик звякнул особенно властно. В лавку вошел он — сам Кассиан валь Кроуфорд собственной персоной.
Вместо испорченного камзола на нем был новый, темно-синий, настолько строгий и дорогой, что пыль в нашей лавке, казалось, послушно осела на пол, лишь бы не коснуться его. А под мышкой он нес какой-то сверток, завернутый в несколько слоев плотной упаковочной бумаги.
Госпожа Гертруда уже пересчитывала дневную выручку, готовясь закрыть лавку. Но при виде нового визитера ее глаза изумленно округлились.
— Лорд валь Кроуфорд? — выдохнула она, и ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику, а мельчайшие волоски на теле встали дыбом.
Лорд? Демоны, я была права! Этот мужчина и впрямь из древнего рода. Как говорится, не везет — так не везет во всем.
— Какая честь для моего скромного заведения! — подобострастно добавила Гертруда и согнулась в глубоком почтительном поклоне.
Кассиан даже не взглянул на нее. Его светлые, ледяные глаза безошибочно отыскали меня около дальней стены, где я безуспешно пыталась мимикрировать под стеллаж с амулетами от сглаза.
— Добрый вечер, Мелисса, — бархатно произнес он, и по моей спине табуном промчались испуганные мурашки. — Надеюсь, вы подготовили… компенсацию?
— Я подготовила зелье, — честно ответила я. — Растворитель высшей степени очистки. Ваш камзол, клянусь, будет как новенький!
Кассиан неспешно подошел ко мне ближе. Я едва не попятилась, но он остановился, когда между нами оставалось приемлемое для норм приличия расстояние. И все же я уловила горьковатый запах его парфюма.
С холодной высокомерной усмешкой лорд посмотрел на меня сверху вниз.
— Память мне не изменяет, ваше жалование составляет десять серебряных в месяц? — негромко спросил он. Тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа: — Мой камзол стоил сто золотых. Молитесь, чтобы ваш растворитель подействовал. Потому что в противном случае, по моим подсчетам, вы будете работать на меня примерно… вечность.
— Работать на вас? — растерявшись, переспросила я. — Как это?
— Так это. — Улыбка мага стала шире. — В качестве личного ассистента. Мне как раз нужен кто-то, кто будет проверять на себе все мои магические ловушки.
Я моргнула.
Потом еще раз. Но это не помогло. В голове никак не укладывалось услышанное.
— Л-ловушки? — переспросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — В смысле… проверять ловушки? На себе?
— Именно. — Кассиан склонил голову набок, и в этом жесте было что-то до жути кошачье и хищное. — Вы же ведьма. Должны иметь хоть какую-то устойчивость к магии. А если нет — что ж, всегда можно нанять другую.
Госпожа Гертруда, наблюдавшая за этой сценой с открытым ртом, вдруг очнулась и поторопилась мне на помощь.
— Лорд валь Кроуфорд, Мелисса, конечно, та еще растяпа, но чтобы проверять ловушки… — пробормотала она судорожно. — Не слишком ли жестоко?
— Не слишком, — сказал, как отрезал Кассиан.
— Что, если мы решим проблему по-другому? — не унималась Гертруда, и я ощутила прилив благодарности к ней. — Я бы могла предложить вам солидную скидку на энергетические кристаллы. Или бесплатные амулеты на год. Или… Что вы желаете?..
— Не вмешивайтесь, — повелительно бросил Кассиан, даже не повернув головы. Его взгляд по-прежнему сверлил меня. — Итак, Мелисса. Что скажете? Вечность в качестве подопытной мышки или… — он сделал паузу, — вы все-таки попробуете спасти мой камзол?
— Спасти! — выпалила я, не задумываясь. — То есть… я хотела сказать — отчистить. Я отчищу. Обещаю. Дайте мне сутки. Нет, двенадцать часов!
Кассиан приподнял бровь. Идеальную, между прочим, бровь.
— Двенадцать часов, — повторил он с легкой насмешкой. — Хорошо. Завтра утром, ровно в восемь, я жду вас в своем особняке с результатом. Если камзол будет безупречен — мы забудем об этом инциденте. Если нет...
Он не закончил фразу. Просто улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня чуть не подогнулись колени, и направился к выходу.
Проходя мимо прилавка, он небрежно бросил на него сверток. Ага. Стало быть, камзол в нем.
У двери Кассиан обернулся.
— Кстати, Мелисса. Надеюсь, вы знаете, где находится Северный особняк? — полюбопытствовал он. — Тот, что с драконами на воротах?
— Д-драконами? — пискнула я.
— Именно. — Его глаза сверкнули в полумраке лавки. — Так вот, я живу именно там. И не опаздывайте. Я этого не люблю.
Дверь захлопнулась, и в лавке повисла тишина, нарушаемая только моим сбивчивым дыханием и тихим шелестом амулетов, которые все еще раскачивались от сквозняка.
— Мелисса, — медленно произнесла госпожа Гертруда, — скажи мне честно: именно из-за него ты сегодня была сама не своя?
— Ага, — обреченно кивнула я.
— И что ты натворила?
Я вспомнила взгляд Кассиана. Его улыбку. Обещание вечности.
— Я выплеснула эссенцию лунного света ему на камзол, когда он спешил на Королевский совет, — совсем тихо призналась я. Тут же затараторила, заметив, как в глазах Гертруды заплескался ужас: — Случайно! Клянусь! Просто споткнулась, пакет порвался, и как-то так получилось, что все на него вылилось.
После чего повинно склонила голову, готовая услышать поток ругательств в свой адрес.
Но вместо этого Гертруда тяжело вздохнула, подошла ближе и, к моему удивлению, положила руку мне на плечо в ободряющем жесте.
— Тогда тебе понадобится вот это.
После чего достала из-под прилавка пузырек с мутноватой жидкостью.
— Что это?
— Универсальный растворитель, — пояснила она. — Сильнее твоего раз в сто, не меньше. Еще моя бабка варила. — Чуть ли не насильно сунула пузырек мне в руки. — Дарю. Если повезет, камзол будет как новенький. Если нет… Ну, в таком случае я буду молиться за твою удачу.
Я посмотрела на пузырек, потом на госпожу Гертруду, потом снова на пузырек.
— Спасибо, — выдавила я. — За поддержку.
— Всегда пожалуйста, деточка. — Гертруда подарила мне скупую улыбку. — А теперь беги. И запомни: с драконами шутки плохи. Даже если они прячутся за красивой человеческой внешностью.
В этот момент я как раз потянулась за свертком, оставленным Кассианом, да так и замерла на месте.
— Что вы сказали? С драконами?
Госпожа Гертруда поджала губы и отвела взгляд.
— Я ничего не говорила, деточка, — пробормотала она себе под нос. — Тебе послышалось. А теперь иди.
Она буквально вытолкала меня за дверь, и я осталась стоять на опустевшей вечерней улице Вэйлтауна, сжимая в одной руке сверток с злополучным камзолом, а в другой — пузырек с растворителем сомнительного происхождения.
Дракон.
Кассиан валь Кроуфорд был драконом.
— О боги, — прошептала я в наступающие сумерки. — Я пролила зелье на дракона.
Где-то вдали ухнула сова, и мне показалось, что это был смех самой судьбы.
***
Всю ночь я не сомкнула глаз. Моя комната превратилась в алхимическую лабораторию: повсюду дымились плошки, пахло озоном, жженой шерстью и чем-то неуловимо цветочным — это вступило в реакцию бабушкино средство госпожи Гертруды.
Камзол лорда валь Кроуфорда раз за разом подкидывал сюрпризы. Стоило мне вывести пятно в одном месте, как оно, словно живое, перетекало на другое. Ткань шипела, искрилась, а серебряная нить вышивки то тускнела, то начинала светиться нестерпимым голубым светом. В какой-то момент я всерьез испугалась, что от «универсального растворителя» камзол просто сам полностью растворится, оставив после себя лишь горстку пепла.
К шести утра я, измотанная и с темными кругами под глазами, в последний раз склонилась над камзолом, держа наготове почти опустевший пузырек, который мне дала Гертруда. Замерла, не смея поверить глазам.
Ткань была чистой. Совершенно и абсолютно, без малейшего намека на прежнее безобразие.
— Получилось... — измученно выдохнула я, настолько уставшая, что даже не смогла обрадоваться этому факту.
Ровно без пяти восемь утра я стояла перед коваными воротами, по обе стороны от которых на массивных постаментах застыли два каменных дракона. Стоило мне прикоснуться к прутьям решетки, как их глаза вспыхнули живым янтарным светом. Я сглотнула, прижала к груди сверток, теперь пахнущий не озоном, а лавандой.
Ворота с протяжным противным скрипом отворились сами собой.
Молчаливый пожилой дворецкий не задал ни малейшего вопроса, увидев меня на пороге особняка. Он приветствовал меня почтительным наклоном головы и проводил в гостиную. Правда, сам заходить не стал, лишь еще раз поклонился и был таков.
С немалым трепетом я вошла. Тут же замерла, с трудом поборов невыносимое желание кинуться прочь. Потому что меня ожидал сам лорд Кассиан валь Кроуфорд собственной персоной.
Он сидел в глубоком кресле с чашкой черного кофе, и утреннее солнце подчеркивало его нечеловечески правильный профиль. На нем была простая белая рубашка с расстегнутым воротом — и, о боги, без строгого камзола он выглядел еще более пугающим… и притягательным.
— Вы вовремя, Мелисса, — заметил он, не глядя на часы. — Признаться честно, я уже подготовил поисковые чары. На тот случай, если бы вы имели глупость проигнорировать мое приглашение. А еще вас ожидает контракт для «испытателя ловушек». Можете ознакомиться.
И небрежно кивнул на столик, стоявший чуть поодаль.
— Не понадобится. — Я подошла и решительно положила поверх бумаг сверток. — Ваш камзол в полном порядке. Проверьте сами.
Кассиан медленно встал, подошел ближе и развернул ткань. В гостиной воцарилась тишина. Кассиан долго изучал камзол, проводил пальцами по серебряному шитью, даже поднес ткань к лицу, вдохнув аромат.
— Лаванда? — Он с ленивым удивлением вскинул бровь.
— Немного растворителя и много моей магии, — честно призналась я. — Так что… мы квиты?
Кассиан промолчал. Он внезапно шагнул ко мне, сократив тем самым дистанцию до самого опасного минимума. Я попыталась отпрянуть, но его рука предусмотрительно легла на мою талию, не давая ни малейшей возможности сбежать.
— Знаете, Мелисса... — начал он низким голосом, в котором больше не было ледяного пренебрежения. — Вы первая, кто смог вывести пятно от моих чар. Поверьте, вчера я очень постарался сделать так, чтобы мой камзол невозможно было спасти.
Я широко распахнула глаза, когда до меня дошел весь смысл услышанного.
— Но как? — прошептала потрясенно. — Почему? Получается…
Фразу я не закончила. В этот момент Кассиан протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь из моей растрепанной косы. Его пальцы были горячими — гораздо горячее, чем у обычного человека. От его прикосновения горло намертво перехватило спазмом волнения.
— Госпожа Гертруда Брикс сказала, что ты «та еще растяпа», — проговорил он, и в его ледяных глазах вдруг проснулось теплое золотистое пламя. Завороженная его переливами, я не сразу поняла, что Кассиан перестал именовать меня с подчеркнутой вежливостью на «вы». Но а он тем временем продолжил: — Но я вижу в тебе нечто большее. И уверен, что мы сработаемся.
— Сработаемся? — Я с трудом выдавила из себя нервную усмешку. — Лорд валь Кроуфорд, я выполнила свою часть сделки. Стало быть, ни о какой работе на вас не может идти и речи.
— Правда?
Кассиан тихо рассмеялся, словно позабавленный моими словами. А затем вдруг взял — и выпустил меня из своих объятий.
Я немедленно воспользовалась предоставленным шансом. Перепуганной ланью шарахнулась от него, совсем забыв, что позади стоит стол. Наткнулась на него, зашипела от боли, но не это было самое страшное.
Дзинь!
С замиранием сердца я увидела, как огромная ваза из драгоценного костяного фарфора, стоявшая по центру стола, вдруг накренилась, на какую-то долю секунды застыла в воздухе — и с мелодичным звоном рухнула на пол, где разлетелась на несколько крупных осколков.
— А эта ваза стоила тысячу золотых, — любезно уведомил меня Кассиан. — Или две… Или три, совсем запамятовал… Ах да, вообще-то, она считалась бесценной.
Как ни странно, он не выглядел злым или раздраженным от очередной катастрофы, произошедшей по моей вине. Напротив, в уголках его рта вибрировала довольная усмешка, а на дне зрачков прыгали озорные искорки.
— Все-таки договор со мной придется подписать, — вкрадчиво добавил он, а затем вдруг взял — и самым наглым образом заговорщически подмигнул мне.
Вот ведь гад какой! И почему меня не оставляет уверенность в том, что он это подстроил?
— Я все склею! — торопливо выкрикнула я. — Тут всего несколько частей, и они крупные. Немного чар и…
И запнулась, поскольку в следующее мгновение алая молния, слетевшая с пальцев Кассиана, врезалась в остатки от несчастной вазы, раздробив осколки в пыль.
— Упс. — Противный маг ехидно пожал плечами. — И как так вышло? Сам не понимаю.
— Вы специально! — с жаром выпалила я, ткнув пальцем в его направлении, и мой голос задрожал от обиды. — Вы все подстроили! И вчера, с этим пятном, и сегодня… вы специально сделали так, чтобы я наткнулась на стол и уронила эту проклятую вазу!
Кассиан медленно приподнял бровь, пытаясь изобразить оскорбленную невинность.
— Мелисса, дорогая моя, ты приписываешь мне демоническую изобретательность. — Он сложил руки на груди, отчего рубашка натянулась, обрисовав широкие плечи. — Я, конечно, маг, но не настолько, чтобы просчитать подобное с точностью до сантиметра.
— Врете! — Я совершенно забыла про осторожность, позволив себе прямое обвинение. — Вы все врете! Вы же специально сделали пятно на камзоле максимально противным, чтобы посмотреть, справлюсь ли я! Сами в этом признались. А теперь я из-за вас разбила вазу, чтобы…
— Чтобы что? — перебил он.
И неожиданно одним размытым текучим движением преодолел разделяющее нас расстояние.
Я попятилась, но уперлась спиной в стол. Шепотом выругалась, осознав, что угодила в ловушку.
— Чтобы… ну… чтобы я осталась вам должна! — выпалила я первое, что пришло в голову.
Кассиан остановился в опасной близости. Теперь между нами было не больше ладони. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное, в отличие от моего сбившегося, и запах его дорогого парфюма теперь окутывал меня со всех сторон.
— А если я скажу, что это правда? — тихо спросил он, и в его голосе вдруг исчезли все насмешливые нотки. — Если я признаюсь, что специально поставил эту вазу так, чтобы ты ее непременно задела? Что вчера наколдовал самое сложное пятно из всех, что знаю?
Я замерла, не смея поверить в такое вероломство.
— Зачем? — выдохнула я.
Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставив тем самым поднять голову и встретить его взгляд. Глаза Кассиана теперь не были ледяными. Они горели ровным золотым светом — как у тех драконов на воротах, живым, теплым, пугающе-пронзительным огнем.
— Затем, что ты меня заинтересовала, Мелисса, — произнес он. — Не как «та еще растяпа» и не как будущий испытатель ловушек. Как девушка.
У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, потом еще один, а затем понеслось вскачь, как сумасшедшее.
— Я… но… вы… — промямлила я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Лорд валь Кроуфорд, это… это неприлично!
— Кассиан, — поправил он мягко. — Просто Кассиан. Когда лорд валь Кроуфорд признается девушке в том, что не хочет ее отпускать, это звучит как-то… официально, не находишь?
— Вы не хотите меня отпускать? — эхом повторила я, почувствовав, что земля уходит из-под ног.
— Не хочу, — подтвердил он, и в его глазах мелькнуло что-то очень серьезное, почти уязвимое. — И знаешь, Мелисса, я привык получать то, что хочу. Но с тобой… — он усмехнулся, покачал головой, — с тобой почему-то не хочется действовать ни принуждением, ни, тем более, силой. Хочется, чтобы ты сама.
— Сама — что? — прошептала я, боясь дышать.
Он склонился ближе, сократив разделяющее нас расстояние до совсем уж неприличного минимума.
— Сама согласилась пойти со мной на свидание, — выдохнул он, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Не как испытатель ловушек. Не как должница. Как Мелисса. Как девушка, которая всю ночь выводила дурацкое пятно с моего камзола, а теперь стоит передо мной с темными кругами под глазами, но все равно самая прекрасная в мире.
Я открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался только какой-то писк. Кассиан улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нормальных девушек должны подкашиваться колени. У меня они уже подкосились, и только его рука, вовремя поддержавшая за талию, удержала меня от позорного падения.
— Это «да»? — уточнил он с лукавым прищуром.
— Это… это безумие, — выдохнула я. — Мы знакомы меньше суток. Из-за вас я разбила вазу, которая стоит целое состояние. А ночью я чуть не спалила ваш камзол. Мы… мы совершенно друг другу не подходим!
— А кто сказал, что подходить друг другу — это обязательно? — философски заметил Кассиан. — Иногда самое интересное начинается там, где, казалось бы, нет ни единого шанса. Недаром говорят, что противоположности притягиваются.
Я смотрела в его глаза — золотые, горячие, с крошечными крапинками тьмы по периферии радужки, — и понимала, что пропадаю. Пропадаю окончательно и бесповоротно.
— Когда? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Кассиан просиял. Честное слово, просиял, как мальчишка, получивший неожиданный подарок.
— Сегодня вечером, — ответил он быстро, словно боялся, что я передумаю. — В восемь часов я зайду за тобой. Лавка ведь в это время закрывается? И это не обсуждается.
— А если я откажусь? — с вызовом спросила я, пытаясь вернуть остатки самообладания.
— Не откажешься, — уверенно сказал он. — Потому что я тебе тоже понравился. И даже не пытайся солгать, что это не так. Тебя выдает пульс и зрачки, которые расширяются каждый раз, когда ты смотришь на меня.
— Самовлюбленный… — начала я, но он не дал закончить.
Его губа накрыли мои — мягко, но властно, тем самым поставив решительную точку в нашем споре. В первый момент я окаменела, руки так и остались висеть вдоль тела, но потом… Потом внутри что-то сладко сжалось.
Кассиан не требовал, он спрашивал. И лишь тогда, когда я, наконец, робко ответила на его поцелуй, а мои пальцы сами собой вцепились в ткань его рубашки, он позволил себе чуть больше напора. Мир вокруг сузился до точки соприкосновения наших губ. И я так хотела, чтобы этот миг никогда не заканчивался.
Кассиан отстранился слишком рано. Мне хотелось крикнуть от возмущения, но я лишь часто-часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. Кассиан улыбался — по-настоящему, без тени насмешки, и в его золотых глазах отражалась я сама: растрепанная, с пылающими щеками и абсолютно счастливая.
— До вечера, Мелисса, — произнес он хрипловато, провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть припухшей после поцелуя. — И не вздумай сбежать. Я все равно найду, потому что умею создавать лучшие поисковые чары в мире.
— Я не сбегу, — прошептала я, все еще не в силах совладать с дрожащими коленями.
— Знаю, — он подмигнул мне снова, мягко развернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну среди тишины, запаха лаванды и осколков бесценной вазы.
Я опустилась в ближайшее кресло. Сердце колотилось так, будто пыталось выбраться наружу. Я посмотрела на дверь, через которую он вышел, и поняла: моя жизнь, размеренная и предсказуемая, только что взорвалась. И знаете что? Мне это понравилось.
***
— Мама, значит, папа действительно разбил вазу за несколько тысяч золотых специально? — раздался изумленный детский голосок.
Я моргнула, возвращаясь из прошлого в настоящее. Уютная спальня, мягкий свет ночника и моя дочь, Алесса, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про сон. Я улыбнулась и поправила одеяло, получше укрыв ее.
— Специально, солнышко. Он потом признался, что незаметно использовал чары, чтобы стол чуть сдвинулся в нужный момент. Говорил, это была самая дорогая инвестиция в его жизни.
— Папа всегда шутит, что любовь требует жертв. — Алесса хихикнула. — Но чтобы таких…
— Иногда нужно разбить что-то старое и дорогое, чтобы освободить место для чего-то нового, — философски заметила я и поцеловала ее в лоб. — И для кого-то нового.
— Ты любишь его? — вдруг серьезно спросила она.
Я посмотрела на магиснимок, стоявший на тумбочке. Нас с Кассианом запечатлели там через год после той знаменательной встречи, когда я случайно облила его эссенцией лунного света. Он все так же смотрел уверенно и чуть насмешливо, а я прижималась к его боку, а мои глаза сияли ярче бриллианта в помолвочном кольце, которое он преподнес мне за несколько минут до снимка, преклонив колено.
За прожитые вместе годы Кассиан так и не перестал подшучивать над моей неуклюжестью, а я так и не научилась ходить мимо столов, не задевая ничего локтем. Но он всегда был рядом, чтобы подхватить меня. Или разбить еще одну вазу, чтобы я не чувствовала себя виноватой.
— Больше всего на свете, — тихо ответила я, выключая ночник.
Я вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. В гостиной меня ждал Кассиан с двумя чашками горячего чая. Он поднял на меня взгляд, и в глубине его глаз, несмотря на возраст, все так же заплясали знакомые озорные золотые искорки.
— Закончила рассказывать сказку на ночь? — спросил он, протянув мне чашку.
— Не сказку, — поправила я, устроившись поудобнее рядом с ним на диване. — Правдивую историю из жизни.
— И каков финал? — Кассиан обнял меня, притянув ближе. — Счастливый?
— До финала еще далеко, — улыбнулась я, прижавшись щекой к его плечу — самому надежному и крепкому в мире. — У нас полно времени, чтобы написать следующие главы. И я уверена, что все они будут счастливыми.
Конец